Привет. Это Дима и, возможно, моя последняя запись. Черт, мы уже в шаге от Разлома! Даже не верится... Я оглядываюсь назад, на пройденный путь и все чаще думаю о том, чтобы остановиться, повернуть назад. Это безумие какое-то! Всю дорогу я вспоминал о том, что пережил вместе с тобой. Вспоминаю тебя. В этой жуткой Пустоши я спасаюсь мыслями о тебе, Санрайз. И тем страшнее идти дальше. Если все пройдет, как задумано, мы больше не увидимся. Никогда. Это слово пугает меня. Кажется, вечность назад я оказался впервые в этом диком мире, убежденный, что все вокруг игра, до боли реальная, жестокая и бескомпромиссная. Возможно, так оно и есть, но теперь я понимаю, что я не игрок в ней. Только пешка в чудной партии. Я мечтал вырваться из нее, сбежать и хоть на миг увидеть тебя в конце пути. Но с каждым шагом, каждой тварью, встающей на пути, я осознаю, что этот мир гибнет, а я не могу допустить этого. Я не могу позволить исчезнуть миру, в котором существуешь ты.
Annotation
Привет. Это Дима и, возможно, моя последняя запись. Черт, мы уже в шаге от Разлома! Даже не верится... Я оглядываюсь назад, на пройденный путь и все чаще думаю о том, чтобы остановиться, повернуть назад. Это безумие какое-то! Всю дорогу я вспоминал о том, что пережил вместе с тобой. Вспоминаю тебя. В этой жуткой Пустоши я спасаюсь мыслями о тебе, Санрайз. И тем страшнее идти дальше. Если все пройдет, как задумано, мы больше не увидимся. Никогда. Это слово пугает меня. Кажется, вечность назад я оказался впервые в этом диком мире, убежденный, что все вокруг игра, до боли реальная, жестокая и бескомпромиссная. Возможно, так оно и есть, но теперь я понимаю, что я не игрок в ней. Только пешка в чудной партии. Я мечтал вырваться из нее, сбежать и хоть на миг увидеть тебя в конце пути. Но с каждым шагом, каждой тварью, встающей на пути, я осознаю, что этот мир гибнет, а я не могу допустить этого. Я не могу позволить исчезнуть миру, в котором существуешь ты.
Чистяков Денис (Deinon)
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Эпилог
Чистяков Денис (Deinon)
Буран, Тайга и Асмодей. Разлом
Пролог
Небо проливалось дождем. Капли хлестали по опаленным стенам, усеянным выщерблинами, заляпанным кровью и ихором. Возле них уже сооружались леса, а люди спешно тащили камни и раствор, чтобы залатать бреши в последнем рубеже обороны. Да уж, не таким мне запомнился Скират. Хоть и прежде он отличался суровостью, теперь к ней примешивалась изрядная доля отчаяния. Те не многие гражданские, что остались в нем, то ли по собственной воле, то ли по принуждению, больше походили на бродяг и нищих, нежели на воспетых в песнях героев. Впрочем, хватало и ратников, но по большей части из армии Нартагойна и Кеола. Собственных сил у Скирата почти не осталось. Гарнизон составляло менее двухсот солдат и все они готовились к последнему бою, когда в город пришло подкрепление. Стены удалось отстоять, а вскоре и отбросить наседавших на город монстров. При поддержке короля Нартагойна, руководивший гарнизоном паладин Скормуз стал совершать рейды вглубь пустошей. Они надеялись добраться до Разлома и разведать насколько все скверно, но раз за разом возвращались, не достигнув цели. Казалось, сама земля в Пустошах была против вторжения людей и будто грибком поросла разного рода тварями. Объединенной королевской армии хватило, чтобы отбить и удержать Скират, но ее было недостаточно, чтобы прорваться к Разлому. Все местные жители уповали на обещанную помощь короля Кеола, его преданных скабенитов, Серебряной гвардии и героев Орлинга. И вот мы пришли…. С дурными вестями о гибели короля Севера, предательстве скабенитов и двумя уцелевшими гвардейцами из двух сотен, покинувших Агрин. Едва ли мы могли считать себя при этом героями, тем более что сами чудом уцелели благодаря лорду Кранаджу, атаковавшему едва не сожравшего нас дракона. О делах в городе Кранадж поведал нам уже по дороге назад, но прежде говорить пришлось нам…
Не просто мне дались ответы на вопросы лорда, первым из которых был о его брате короле Кеоле. В тот миг я вспомнила все, что пережила в обществе могучего северянина и даже то, что пережил в моем теле Дима. Я не могла ответить на его чувства и, разумеется, не планировала упоминать о них, но признавала Кеола достойным королем, и нести весть о его смерти мне было трудно, хотя я при ней не присутствовала.
– Погиб…, – Несколько раз повторил Кранадж, запустив пальцы в лохматую рыжую бороду и обратив взгляд куда-то за горизонт к безымянной дюне, где покоилось тело его брата, терзаемое пустынными падальщиками или уже заметенное песчаной бурей.
Скабениты, почти все в своей жизни совершающие с воинственным кличем, в этот раз скорбно притихли. Вести о смерть своего короля они встречали молчанием. Даже южане из армии Нартагойна не посмели прервать мысли лорда каким-либо комментарием, все ждали, пока он осознает и примет новые обстоятельства, в которых мы все оказались. Кранадж медленно повернулся к нам, закусив губу:
– Даже до дома не добрался…, – Он покачал головой, – Вероятно, вы не мало пережили и о многом могли бы рассказать…
– И расскажем, – Бросив взгляд на небо, ответил Дарлис, – Только в более подходящем для разговоров месте.
Кранадж даже не взглянул на него:
– Что проку мне в рассказах, когда я ждал своего брата? Что проку в пройденном пути, если он не привел его к дому?!
– Обстоятельства сбили нас с дороги, – Постаралась я успокоить лорда.
– Обстоятельства?
Кранадж посмотрел на меня и повел бровью:
– Хотел бы я знать, что за обстоятельства заставили вас идти на Юг, когда следовало идти на Север. Что за обстоятельства пожрали всю армию, которую вел Кеол?!
Глаза Кранаджа пылали гневом, но я выдержала его взгляд, ибо вины за собой не чувствовала. Вероятно, он это понял и, качнув головой, обратился уже спокойно:
– Мы ждали армию, но явились лишь вы двое…
Конечно, Кранадж не знал о моих бессмертных друзьях, но знали мы с Дарлисом и поспешили заверить его, что до этих мест добрались не мы одни. Так я убедила лорда отправить людей на поиски выживших. Для гвардейцев шансы были не велики, но мы могли дождаться возрождения погибших Всадников, хотя о том, где они воскреснут, мы не имели ни малейшего представления.
Все то время, что мы ждали возвращения разведчиков, Кранадж пребывал в мрачной задумчивости. Я ждала от него потока вопросов и подробностей о гибели Кеола, но, похоже, от подробностей ему действительно не было проку. Хоть я и относилась к этому статному воину с уважением, в подсознании все же мелькнула незваной мысль, что гибель Кеола сделала Кранаджа новым королем Севера и возможно именно об этом он теперь размышляет. Так или иначе, сама нарываться на его вопросы я не стала и остерегла от этого Дарлиса, который, впрочем, все еще под впечатлением от встречи с драконом, больше уделял внимания небу, нежели событиям на земле.
Разведчики обернулись споро и по тому, как они двигались, стало ясно, что среди мертвецов отыскались и живые. Без серьезных последствий спастись от дракона удалось только мне и Дарлису. Вероника и Джеймс получили несколько серьезных переломов, но могли закончить и хуже, если бы дракон не забыл о них, умчавшись за мной с Игорем. К сожалению, к этому моменту он успел разделаться с Андреем и Пикселем, которые теперь пребывали в мрачном молчании, едва ли замечая происходящее вокруг. Благо, объяснять лорду каким образом они выжили, мне не пришлось, поскольку их воскрешение никто не застал, равно как и гибель. Но вот количество уцелевших всерьез огорчило лорда…, зато обрадовало меня. Я полагала, что не уцелеет никто, кроме бессмертных Всадников и осознала, что остаться одной в их обществе мне совсем не хочется. К счастью, кроме них встречу с драконом пережил и герцог с парой гвардейцев, и даже наши рыжие спутники, Рыжик и Лийсар. Все крайне потрёпанные, но живые. Рыжик с разбитой головой с трудом улыбнулся мне, будто пес, который был безумно рад хозяину, но не имел достаточно сил, чтобы выразить свою радость. Напуганная и израненная Лийсар при виде спасителя Кранаджа и вовсе разрыдалась, что, хотя бы, привело в чувства угрюмого Пикселя, поспешившего к своей подруге. Кранадж, едва обнаружив в нашей компании герцога, явно намерился задать ему массу вопросов, но Слидгарт благоразумно пребывал в бессознательном состоянии, и разговор пришлось отложить до тех пор, пока его не привели в чувства. Когда всех раненых подлатали зельями, а герцог, наконец, смог связно говорить, Кранадж допросил его о Кеоле. Рассказ Слидгарта не сильно отличался от моего, к тому же герцогу о деталях той битвы с маршакри было известно еще меньше чем мне, потому вопросы Кранаджа быстро иссякли…, но напоследок он зловеще произнес:
– Обо всем этом вам стоит рассказать по порядку,
Он посмотрел на меня:
– Не упуская ни одной детали.
– Но не прежде, чем мы передохнем, – Выдохнул Слидгарт, – Такой рассказ требует свежей головы и доброго вина.
Теперь герцог мельком взглянул на меня, добавив:
– К тому же я обязан доложить обо всем Нартагойну, а повторять дважды мне бы не хотелось. Уж больно много времени потребуется.
Кранадж кивнул и, отрядив нам телеги для раненых, приказал войску возвращаться в Скират.
Не вышло из нас долгожданного подкрепления, мы больше походили на беженцев, которые спутали дорогу и безвольно плетутся навстречу беде, а не прочь от нее. Кранадж все так же был мрачен и не донимал нас вопросами, хотя явно надеялся получить ответы. Все, на что меня хватило, это представить ему Веронику, Джеймса и Лийсар, на которых он поглядывал с большим недоверием. Между собой мы тоже общались мало. Все были в крайней степени измотаны и надеялись если не отдохнуть, то хотя бы помолчать. Так мы и добрались до возвышавшегося на горном хребте Скирата. За пеленой дождя он производил весьма жуткое впечатление, хоть и подсвечивался пробившимся где-то у горизонта солнцем. И чем ближе мы подходили к стенам, тем больше уныния мы ощущали. Город героев переживал если не последние, то близкие к тому дни.
– Мне этот город запомнился другим, – Покачала головой Вероника, когда мы, преодолев тяжелые южные врата, пробирались по болоту, в которое превратилась главная дорога.
Всюду ошивались мужчины, походившие на бандитов, старики, доживающие свой век в родном городе, спешно закрывали ставни. Несколько женщин и детей оплакивали павших прямо посреди бурых улиц. Причем нельзя было сразу понять, что послужило причиной гибели людей: когти монстров, болезнь или голод. Трупы были повсюду, а по улицам медленно ползли повозки, куда рыцари собирали всех тех, у кого не нашлось родни или друзей поблизости. Несмотря на то, что город обильно поливал дождь, он не мог избавить его от запаха крови и смерти, впитавшегося в стены вместе с гарью. Но, тем не менее, дождь пришелся кстати и не позволил городу сгореть, когда здесь резвился дракон. Большая часть на удивление ажурных домов уцелела, а крепость Энастур, обитель правителей, казалось, и вовсе не пострадала в горниле войны. Монолитные башни, бастионы, донжон и сами стены строились на века, а после возникновения Разлома не раз укреплялись. Энастур – сердце Скирата, должна была выдержать любой натиск из Бездны, но основой любой обороны всегда оставались люди и там, где стены устояли, жители дали слабину. Я смотрела на пронзающие небо башни из бежевого камня и предвидела, что очень скоро, кроме камней, здесь ничего не останется. Если только мы не сумеем закрыть Разлом…
– Дархаз никогда не добирался до стен прежде, – Сообщил лорд Кранадж, кивком приветствуя стражу у ворот крепости, – Пару раз гнал нас прочь из Пустошей, но неизменно возвращался в дыру, из которой выполз. Впрочем, до его появления город выглядел не лучше.
Каким бы скверным сейчас не выглядел Скират, для нас он был долгожданной возможностью отдохнуть и возможно даже выспаться в мягких постелях, если здесь таковые остались. Уверенности в грядущем отдыхе нам прибавил внезапно нахлынувший туман «сохранения». Не думаю, что кто-то из моих бессмертных спутников долго размышлял над предложением сохраниться, и я тоже не стала. Каких бы ошибок мы не наделали в прошлом, они не стоили того, чтобы начинать пройденный путь заново.
Будто вынырнув из тумана, мы, наконец, вошли в крепость. Внутри Энастур не сильно отличалась от основной части города, разве что реже встречались гражданские и чаще северяне.
– Теперь это военный город. Энтузиастов здесь не осталось, – Продолжил экскурсию Кранадж, когда мы вошли в донжон.
Лорд проводил нас через скромно обставленные залы, в которых войско пережидало дождь и зализывало раны, полученные в недавней битве с монстрами, возглавляемыми драконом Дархазом. Я разглядывала интерьер, ветхую мебель, прохудившиеся бочки, мрачные полотна на стенах и не менее мрачные лица южан и северян, провожающих нас взглядами. Весть о гибели Кеола и ничтожном подкреплении в виде одиннадцати потрепанных воинов, разнеслась быстро, потому никто не встречал нас восторгами. Впрочем, я не была уверена, что Скират сумел бы прокормить нашу армию, если бы она добралась до него в полном составе. Быть может, местные жители и дожидались подкрепления, но вот едва ли озаботились провизией и фуражом для целого войска. Обозов, стремящихся в город героев, осаждаемый тварями из Бездны, мы не встретили, а в Пустошах едва ли отыщется пригодная в пищу дичь. Одному Диссуру известно, как люди выживали здесь все это время. И выживем ли мы.
Все помещения нижних этажей были заняты воинами, чтобы они оперативно могли занять стены крепости, Кранадж вел нас выше по лестницам из серого мрамора, продолжая вводить в курс дела. Мы молчали, лишь изредка переглядываясь, осознавая масштаб проблем, с которыми предстояло столкнуться в этом последнем оплоте на границе с Разломом. Кроме того, я с тревогой дожидалась момента, когда говорить придется нам.
– Герои повывелись еще во время третьей волны. Не сказать, что их тут раньше было много. Чаще забредали недалекие рыцари в поисках подвигов во имя милых дам. После первой вылазки за стену, поджав хвост, бежали прочь. Если еще могли бегать.
Прежде чем мы, наконец, добрались до королевского крыла, лорд успел поведать нам о том, как было встречено объединенное войско севера и юга, сколько боев они уже успели пережить, и посетовал на то, что раз за разом, все больше тварей пробивается через перевал, а у защитников просто нет ресурсов, чтобы гнаться за ними и истреблять.
– Если бы не такая жирная мишень как этот проклятый дракон, я бы оставил монстров заботам южан и не покинул бы город, – Криво улыбнулся Кранадж, взглянув на нас, – Так что в некоторой степени, вы обязаны ему жизнью.
Я заметила, как скривились Андрей с Пикселем, которых дракон успел слопать до вмешательства Кранаджа. Лишние напоминание о подобной смерти все еще болезненно ранило их.
– Непременно поблагодарим, – Сухо пошутил Дарлис, – Но лучше письменно, а не лично.
– Лучше мечом, милорд Дарлис или магией, ибо мечи его не шибко берут.
– Думаешь, он вернется? – Спросил Слидгарт.
Кранадж пожал плечами:
– Если на юге не найдется защитников, то там для него будет раздолье.
Лорд бросил взгляд на герцога:
– Я бы на его месте не возвращался. Так или иначе, здесь и без него забот хватает…, в чем вы скоро убедитесь.
– Может у него гнездо здесь где-то, – Предположил Дарлис, не в состоянии выбросить из головы встречу с огромным ящером.
– Вполне возможно, – Поддержал Игоря Рыжик.
– Что возвращает нас к местным проблемам, – Рассудил лорд, – Куда бы тварь не улетела, я скучать по ней не буду, а вернется…, копья у нас еще остались. Да и магов теперь целых два.
Кранадж посмотрел на Рыжика с Джеймсом. Последний бросил растерянный взгляд на Веронику, которая в двух словах перевела ему наш разговор.
– Заклинатели Благодати хороши в обороне, но в атаке с магами не сравнятся. Раз уж мы лишились изрядной части армии, то уповать остается только на помощь магии.
Наконец, мы добрались до залов, отведенных королевской свите и командованию. От прочих они отличались лишь более ухоженным видом, за которым следили приставленные камердинеры. На стенах яркими пятнами выделялись штандарты армии юга и севера, вдоль вытянутого коридора, упиравшегося в тяжелую дубовую дверь с искусной резьбой, выстроились стражи, среди которых я заметила тех самых заклинателей, которые создавали защитные барьеры во время сражения с драконом. Они были облачены в белые с золотом клерикальные одежды, поверх которых начищено сияли резные кирасы. Бригантины были украшены Цветком Благодати, явно свидетельствующими о принадлежности заклинателей к ордену Диссура.
– Воины паладина Скормуза, – Пояснил Кранадж, заметив мой интерес к заклинателям, – На них и держался все это время Скират.
– Хотелось бы больше узнать об этом Скормузе, – Произнес Слидгарт.
– Узнаете, когда он вернется.
Двери в приемный зал открылись и следом за лордом мы вошли в самые богатые палаты Энастура. Зал был правильной квадратной формы, с низкими потолками и своими размерами мог бы тягаться разве что с королевским кабинетом, впрочем, трона здесь не было, равно как и самого короля: только большой стол, за каким явно собиралось командование, да разной степени потрепанности стулья из-под резца одного мастера. Комната освещалась уютно горящими свечами, выполняющими свою задачу не в пример лучше пары узких окон, за которыми клубились не желающие расходиться тучи.
– Где Нартагойн? – Тут же спросил Слидгарт, окинув взглядом зал и убедившись, что король не прячется от нас за гобеленами или под столом.
Я так же ожидала встретить Нартагойна, в надежде скорее покончить с формальностями и передохнуть, но Кранадж пояснил:
– Нартагойн и Скормуз в очередной раз пытаются проложить путь к Разлому. Если не появятся к полуночи, значит либо им удалось, либо… нет.
Кранадж подхватил со стола кубок и, промочив горло, подошел к окну. Какое-то время он смотрел на нас холодным взглядом, затем жестом указал на стулья:
– Я ждал достаточно, Слидгарт. Вино на столе и голова твоя, надеюсь, посвежела. Если нет, то уверен, твои спутники помогут тебе дополнить картину, если вдруг возникнет такая нужда. Я хочу узнать все…, все подробности того, что произошло с вами после отъезда из Агрина!
Герцог, несмотря на солидную порцию зелья, еще не отошел от ран, в лице был бледен, но скорее от мысли о грядущем разговоре, нежели от потери крови. Он не спеша воспользовался приглашением лорда и сел за стол. Мы последовали его примеру. За вино браться не спешили. Пришел наш черед говорить…
Герцог не сразу решил, с чего стоит начать и Кранадж успел распорядиться насчет еды. Затем он присел во главе стола и выжидательно посмотрел на Слидгарта. Я рекомендовала Дарлису и Меркристу, севшим рядом со мной, воздержаться от болтовни, поскольку помнила, с каким подозрением к ним относится Слидгарт. Этот совет они передали остальным. О многом из того, что произошло, я бы предпочла не говорить, а еще лучше забыть, но Кранадж был намерен узнать все, а герцог ничего не собирался утаивать от своего родственника и теперь уже нового короля Севера, несмотря на то, что корону на его голову еще не возложили. Конечно и нам едва ли удастся скрыть что-то, если вдруг лорд решит, что мы недоговариваем, но о подозрениях Слидгарта, словах Салима и собственных мыслях, я бы предпочла поговорить с Нартагойном, а для этого его нужно было дождаться. Я старалась не думать о том, что короля Юга постигла участь Кеола и, судя по лицам спутников, лицам воинов, которых мы успели встретить, от этой мысли пытались сбежать все, включая жителей Скирата. Пытались, но выходило скверно. Очевидно для всех гибель последнего короля, стоявшего между мирными землями и Разломом, предвещала настоящий конец света: никого не останется между людьми и монстрами. Теперь мне было понятно напряжение, царившее в городе. Оно не было связано с нападением дракона, к которому, судя по всему, местные воины уже успели привыкнуть. Люди ждали. И, как водится, это ожидание было полно дурных предчувствий.
Герцог начал свой рассказ. Память его не подводила, о некоторых эпизодах даже я не сразу вспоминала, а какие-то и вовсе стали откровением, либо потому что герцог их выдумал, либо потому что происходили они в то время, когда мое тело занимал Дима. Судя по реакции остальных, вероятнее был второй вариант. Впервые наше собрание не требовало от нас особого участия, но поскольку никто не знал, куда себя деть в этом городе, и все ждали распоряжений руководившего Кранаджа, мы покорно сидели в компании герцога и лорда, слушая и местами дополняя рассказ Слидгарта. Пока герцог вещал, мы заново переживали прошлое. Лишь иногда Кранадж, слушавший так же тихо, просил меня или моих спутников что-либо уточнить. Если речь заходила о событиях, в которых участвовал Дима, мне на выручку приходил Дарлис или Андрей. Кранаджа не тронуло предательство вождя эльфов Давилара, как и Кеол, он считал, что от эльфа давно следовало избавиться. Пережитые нами трудности в пустынной Сантерии вызвали знакомую нам всем досаду от того, что его брат ввязался в междоусобную войну, но в очередной раз, уже обстоятельней познакомившись с Вероникой и Джеймсом, не говорящим на общем языке, лорд поторопил Слидгарта, гнал его к тому моменту, когда в бою с саргом Ансиреем погиб король Оскернелия. Все прочее мало занимало ум Кранаджа, даже упоминание о встречах с Амероном. Вернее, до обозначенных приключений в пустыне, он позволял себе выразить некоторое возмущение или удовлетворение от наших решений и действий, но когда Слидгарт скорбно сообщил о гибели короля Кеола, продолжение истории словно бы перестало волновать лорда Кранаджа. Прежде чем позволить Слидгарту продолжить, он истребовал от меня все подробности гибели своего брата, но ее свидетелем была не я, а Дима и мой рассказ был скуп на детали, что отчасти компенсировал Дарлис. Он же повел историю дальше, поскольку мне тяжко давались воспоминания об оазисе и Салиме. Впрочем, как уже было упомянуто, эта часть истории Кранаджа уже мало заботила. Чуть больше его интересовали события в Анасмере, где Пикселю пришлось убедить Лергоса последовать за Кеолом и помочь ему в бою с маршакри.
Спустя почти два часа, в которые нам удалось уместить все наше путешествие, упустив массу деталей, в зале воцарилась гробовая тишина. За это время, поглощенные воспоминаниями, мы едва притронулись к еде, расставленной тихо подкравшимися слугами. Усталость будто навалилась с новой силой и погрузила нас всех в задумчивое молчание. Я не знала, о чем думали мои спутники, но сама невольно прокручивала в голове все наши приключения и раз за разом пыталась определить дальнейшую роль Всадников в своей судьбе и судьбе моего мира.
– Я благодарен вам, миледи Санрайз, за то, что отомстили убийце, – Внезапно нарушил тишину Кранадж, словно все прочее, что мы пережили, не было достойно его внимания.
Я едва расслышала его, погрузившись в воспоминания о Салиме и моменте нашей разлуки. Впрочем, моя печаль пришлась кстати, ибо лорд явно счел ее за скорбь о погибшем Кеоле.
– Мой брат зачастую вел себя опрометчиво. В Оскернелии его предупреждали о горькой участи, если он прибудет на Юг…, я предупреждал.
Кранадж замолчал, уставившись в пустоту, но никто не смел прервать вновь воцарившуюся тишину. Продолжение нашего похода его, похоже, уже не занимало, да и не было в нем ничего примечательного, кроме опустевшего Мисталира, покинутого эльфами, впрочем, об этом Кранаджу уже было известно. Наконец, лорд поднялся и, покачав головой, развел руками:
– И вот теперь я здесь, там, куда рвался он.
– Ты там, где должен быть, если не желаешь, чтобы наш мир канул в небытие, – Заметил Слидгарт.
Кранадж криво улыбнулся:
– Тилларий предсказывал это…, предвидел гибель Севера.
Кранадж бросил злой взгляд на герцога:
– Мой мир уже канул в небытие!
– Еще нет…
– Зачастую, сражаясь с судьбой, мы лишь ускоряем ход неминуемых событий! Я не желал покидать Оскернелий, сколько раз я твердил ему, что мы оставляем Север беззащитным! Но он не желал слышать!
Кранадж сурово сдвинул брови, а его губы сжались в узкую злую линию. В последний раз я видела могучего северянина в Агрине, кажется целую вечность назад. Тогда он показался мне рассудительным и хладнокровным воином, быть может даже более пригодным к роли короля, нежели Кеол Гилентигор, его брат…. Но вот теперь, когда он узнал о том, что займет престол вместо погибшего брата, былая рассудительность и хладнокровие покинули его, сменившись каким-то безумным огнем в глазах, которым он будто обжег герцога:
– Ему тоже казалось, что судьба мира решиться здесь. Но его судьба решилась раньше и теперь я не уверен, что у него была возможность избежать ее.
Кранадж поднял кубок с вином и без выражения на лице опустошил:
– Теперь осталось дождаться Всадников.
В зале будто повеяло холодом. Я метнула взгляд на герцога и тут же встретилась с ним глазами. Я ждала, что он воспользуется случаем и выскажется о своих подозрениях по поводу моих спутников, собравшихся за столом. Чем это для них обернется, я не знала, но принимая во внимание скверное настроение Кранаджа, едва ли чем-то хорошим. Возможно, герцог сам не знал, чего ожидать от лорда, а может Дима каким-то образом убедил его помалкивать, но Слидгарт не стал комментировать слова Кранаджа, вместо этого отпив из своего кубка.
– У вас его кольцо, – Внезапно объявил Кранадж, повернувшись ко мне.
Я не произвольно посмотрела на свою руку: на среднем пальце красовался подарок Кеола, который был вручен мне вместе с историей о его отце. Я поймала на себе ревнивый взгляд Рыжика, кольцо которого была на другой руке, но куда больше меня настораживал взгляд Кранаджа.
– В тот миг, когда увидел его на вашем пальце после того, как мы прогнали Дармуза…. Уже тогда я предвидел скверные вести. Он сам отдал вам его или…, прошу меня простить, вы сняли его с мертвой руки?
Все взгляды устремились на меня, даже взгляды тех, кто об этом кольце и истории с ним знали не меньше меня.
– Это был подарок, – Засвидетельствовал Пиксель, – Тогда Кеол еще был жив.
– Да, – Подхватил Андрей, – Он подарил его Санрайз …
Кранадж слушал моих спутников, не отводя взгляда от меня, и когда они наперебой убедили его, что кольцо я не украла, он произнес:
– Это родовое королевское кольцо нашего отца…,
Слова прозвучали так зловеще, что у меня возникло желание тут же снять подарок и отдать его лорду, но он его не потребовал:
– Когда-то Кеол мечтал передать его своему сыну, но наследника он не оставил… Уверен, это был не просто подарок.
Я молчала, не зная, каких слов от меня ждет лорд.
– Кеол, как и многие из нас был очарован миледи Санрайз, – Улыбнулся мне герцог.
– Ох, ну еб твою мать! – Как-то странно выдохнула Вероника, спрятав лицо в ладони, – Может, стоит обсудить Разлом, а не всякую ху…ту?
В целом я была согласна с Вероникой и охотней обсудила бы Разлом, но пока голова Кранаджа целиком и полностью занята гибелью брата, у нас едва ли получиться сменить тему.
– Да, – Кивнул лорд, пропустив слова Вероники мимо ушей, – Еще в Агрине… Вы молчите, миледи, и я опасаюсь спрашивать, ибо мой вопрос может ранить ваши чувства, но все же решусь. Значит ли кольцо на вашем пальце, что вы ответили на предложение моего брата?
Я уверенно качнула головой, спешно добавив:
– Он не делал мне предложения, это был просто подарок.
Кранадж как будто какое-то время переваривал мой ответ, потом кивнул:
– Это кольцо долгие годы охраняло жизнь нашего отца…
– Я могу вернуть его в семью, – Решительно перебила я, поскольку внимание лорда ко мне уже стало утомлять.
Кранадж бросил взгляд на меня, сказав:
– Не скрою, это была бы добрая память для меня о брате, но я не посмею забрать то, что было подарено им. Только помните о том, что теперь ваша жизнь связана с этим кольцом. Мой отец погиб, передав его Кеолу, и Кеол…
– Это всего лишь суеверия, Кранадж, не нужно пугать миледи домыслами, – Прервал лорда Слидгарт.
Кранадж только улыбнулся мне, но спорить с герцогом не стал. Хотя после его слов мне стало понятно, почему он не спешит забирать кольцо. Кранадж был известен своей верой в пророчества и иные вещи, влияющие на людей, но я была не суеверна, хотя с кольцом могла бы легко расстаться. Несмотря на то, что оно явно было наделено магией, таких сильных двеомеров, которые могли бы влиять на судьбу человека, не существовало даже в эпоху рассвета магии и магических амулетов.
– Теперь вам следует отдохнуть, – Объявил Кранадж, окинув нас взглядом, – Прошу прощения, что не позволил вам этого сразу, но в наших обстоятельствах… Вас проводят в комнаты для гостей.
Я все еще ждала, что Слидгарт вспомнит о Всадниках, о моем разговоре с Амероном, но он молчал. Даже не смотрел на моих спутников и ни на кого другого. Возможно Диме удалось убедить его в том, что они не злобное порождение Бездны, а может, ждал более удобного случая, чтобы поделиться этими соображениями. Разумеется, делиться историей нашего конфликта в Мисталире, герцог так же не спешил. По лицу Рыжика, я заметила, что он боится упоминания истории с порталом и возможно только поэтому не стремился принять активное участие, воспевая наши подвиги в походе. Так или иначе, но Кранаджа удовлетворил наш рассказ, а мы были не прочь хотя бы ненадолго оказаться в постели.
– Я сам доложу Нартагойну о вас, когда он вернется, – Лорд посмотрел на меня, улыбнувшись, – Но советую не пренебрегать сном, он явно будет рад вам, миледи, и пожелает немедленно увидеть. Распоряжайтесь слугами по своему усмотрению. Ресурсов у нас не много, но раз уж мы готовы застать конец света, то не стоит отказывать себе в чем-либо.
Этими словами Кранадж дал понять, что более нас не задерживает. Насытившись и удовлетворив жажду, мы, наконец, могли отдохнуть. С окончанием разговора, усталость только усилилась, и мне хотелось поскорее остаться наедине с собой, хотя я предвидела, что после собрания с лордом, мои спутники пожелают собраться в более узком кругу. Впрочем, вероятно не в ближайшее время.
– Я бы сейчас убила за ванну, – Поделилась Вероника.
О подобной роскоши я уже успела забыть, но мысленно поддержала Веронику. Впрочем, перед отдыхом мне еще следовало написать Диме. Едва я об этом вспомнила, как вспомнились и слова Вероники о забавах в купальнях. Сейчас, в осаждаемой монстрами крепости, после встречи с драконом весь этот разговор казался мне нелепицей, не стоящей внимания. Дима проявил интерес к Веронике…. Отчего-то эта мысль больно кольнула меня. Прежде я была удивлена, но теперь…. Убедив себя, что все дело в том, что Дима воспользовался моим телом, я попыталась выбросить разговор с Вероникой из головы. Вышло не сразу и лишь после того, как я вновь усомнилась в ее искренности. Поднявшись из-за стола, я поклонилась лорду:
– Благодарю, лорд Кранадж и скорблю вместе с вами.
Я могла отыскать больше слов для соболезнований, но не хотела каким-либо неуместным замечанием вызвать новый приступ гнева Кранаджа.
Лорд облизал губы, уставившись куда-то в сторону, и рассеяно кивнув:
– Слуги проводят вас в ваши покои.
Мои спутники поднялись из-за стола, изображая неловкие учтивые поклоны. Только Рыжик нашел в себе красноречие, чтобы выразить сочувствие в должной мере, а подруга Пикселя Лийсар нашла необходимым поделиться сочувствием со мной, очевидно из-за истории с кольцом:
– Я не знала, что вы были близки с самим Кеолом Гилентигором.
– Не были, – Кратко ответила я, ощущая на себе насмешливый взгляд Вероники.
Я уже было направилась к двери, но тут Слидгарт обратился к лорду, взявшись за бутылку вина:
– Я, пожалуй, еще посижу, с твоего позволения, кузен.
Меня это насторожило, но ничего сделать я не могла. Остальные уже спешно покидали зал, кроме Дарлиса, Андрея и Рыжика. Все трое явно желали обсудить текущую ситуацию. Пиксель, будто забыв о минувшей гибели, устало улыбался своей подруге Лийсар, которая явно впервые оказалась в богатых по местным меркам покоях Энастура. Джеймс, казалось, дремал на ходу и даже особо не прислушивался к комментариям Вероники, которая выскочила за дверь первой.
Кранадж ответил герцогу равнодушным взмахом руки и вернулся на стул. Больше торчать в зале не привлекая внимание, я не могла и, вздохнув, направилась к двери.
– Ты в порядке? – Как всегда участливо поинтересовался Дарлис, едва мы оказались в компании четырех слуг, явно из числа тех жителей, которые прожили всю жизнь в Скирате и намеривались здесь же встретить смерть.
Вероятно, какие-то из моих чувств к Салиму все же проступили на лице во время нашего рассказа, но я была слишком уставшей, чтобы скрывать их.
– Мне нужно отдохнуть.
– Если вам потребуется пергамент, госпожа, я раздобуду, – Тут же предложил Рыжик.
Сейчас мне совершенно не хотелось писать Диме, но ему следовало знать о событиях, которые произошли и обстановке, которая сложилась в городе. С удивлением я обнаружила где-то в глубине тревожное желание поменяться с Димой местами, чтобы он решал все эти вопросы. Проклятье, с каких пор я ищу опеку и защиту у гостя из другого мира?! Все это лишь усталость… Должно быть я просто слишком расслабилась тогда, в его квартире за чтением книжки.
Конечно, я бы могла озадачить поисками пергамента слугу, но тогда мне придется терпеть общество докучливого мага чуть больше, чем хотелось бы.
– Спасибо, Рыжик, – Ответила я магу, – Было бы не плохо.
Маг буквально расцвел от моего вежливого обращения и поспешил на поиски пергамента, заверив меня, что мигом обернется.
Под конвоем постаревших прежде срока слуг мы спустились на пару этажей, и вышли в довольно узкий коридор из серого камня с сохранившимися полотнами, изображавшими битвы, охоту и наивные пасторальные сюжеты.
– Надо бы собраться и решить, что делать дальше, – Предсказуемо произнес Андрей.
– Сперва отдохнем, а потом уже и решим. Все равно без Нартагойна что-то планировать глупо, – Предложил Пиксель.
– А если он не вернется? – Беспечно озвучила тревожащий весь город вопрос Лийсар.
Слуги нервно переглянулись и явно навострили уши.
– Будем решать вопросы с Кранаджем. Теперь он новый король Оскернелия, – Напомнила я.
Впрочем, Кранадж явно не был преисполнен энтузиазма идти на смерть следом за братом или Нартагойном…. Нет, пожалуй, мне нужно отложить все эти вопросы на потом и просто выспаться!
Возможно, Энастур и прежде не была веселым местом, но казалось, что с нашим появлением, крепость стала еще более мрачной, впрочем, чему удивляться? Мы принесли весть о смерти одного из королей, о множащейся армии некроманта, о гибели и предательстве союзников. Здесь и без нас хватало неприятностей, но мы сдобрили раны воинов хорошей порцией соли, повергая в отчаяние. Встречающие нас люди поглядывали тревожно и даже зло, будто именно мы должны были сберечь короля и его армию, но не справились. Похоже, слухи о гибели короля расползлись по городу именно в этой трактовке. Если Нартагойн действительно не вернется, Скират совершенно точно не выстоит, а значит и наш поход к Разлому может закончиться уже здесь. Сегодня Кранадж напомнил мне Саргоса, сбежавшего со скабенитами, едва мы покинули Мисталир. Да и сам лорд упомянул, что не желал здесь находиться…
– О чем думаешь? – Спросил меня Андрей, когда нас, наконец, привели в более-менее приличный зал, куда выходило несколько дверей.
– Ни о чем.
Мне не хотелось начинать обсуждение насущных дел сейчас, и Андрей, похоже, это понял, хотя после минувшей смерти явно искал общения, чтобы отвлечься.
– Черт, мне не верится, что мы все-таки добрались сюда.
– Если в Разломе действительно окажется выход, то мы в шаге от возвращения домой, – Поддержал Меркриста Дарлис.
Мы собрались в центре небольшого зала, и какое-то время, молча, обдумывали эту мысль. Слуги почтительно держались в стороне, но мне все равно не хотелось, чтобы в их присутствии мои спутники упоминали свой мир.
– Поговорим позже, – Решила я.
Скрюченный старик с клочками седых волос, заметив, что наш обмен репликами завершен, пробубнил какое-то вежливое приглашение и указал мне на дверь в мою комнату. После битвы с монстрами и встречи с драконом мои спутники против отдыха не возражали и мы, наконец, разошлись.
Глава 1
Мне выделили на удивление просторную комнату. Я даже не предполагала, что здесь такие есть. В ней помещался большой камин, в котором уже потрескивал огонь, пара стеллажей с довольно скудным запасом книг. В углу ютился красивый резной столик с полированной столешницей, украшенной рисунком с танцующими птицами. Я невольно поймала себя на мысли, что комната обставлена так, как я бы хотела обставить свою в тех далеких мечтах о собственном домике близ Рантеи. Будет ли у меня когда-нибудь такая возможность? Словно наваждение, я мысленным взором увидела здесь Салима, с его неизменной легкой и чарующей улыбкой. Он бродил по комнате, изучая обстановку, книги на полках, иногда о чем-то спрашивая, но чаще просто останавливался на мне взглядом и манил куда-то в миры, известные лишь ему одному. Несмотря на то, что он умел органично вписаться в любой интерьер, он казался мне таким же гостем из иной реальности, как и Дима. В какой-то момент я даже подумала, что так оно и есть, но тряхнув головой, избавилась от наваждения. Минувший разговор с лордом задел еще не зажившие раны воспоминаний и теперь они заныли с новой силой. Я склонилась над небольшой миской с душистой водой и умыла лицо, прогоняя прошлое из головы. Я воздержалась от того, чтобы послать слуг за ванной, хотя освежиться мне бы сейчас не помешало. Усталость заняла каждую мышцу. Только утром мы с Дарлисом неслись через плато, удирая от разъяренного дракона, пару дней назад покинули Мисталир, сражаясь с монстрами, до этого был оазис, в котором случилось очередное сражение с мертвецами и некромантом. Слишком много всего! Если учесть, что мое тело периодически занимает Дима, то, вероятно, ему никогда не приходится отдыхать. Я словно под чарами направилась к пышной высокой кровати и без сил опустилась на нее. В голове, в обратном порядке прокручивались наши приключения, о которых следовало написать моему спутнику. Снова в памяти всплыл разговор с Вероникой. Я все еще не знала, как к нему относиться: с одной стороны, Вероника лживая змея, но с другой, что если она не лжет и Дима в моем теле позволил себе… Святая Благодать, это определенно не самое главное, но и этому придется уделить внимание! Решив, что для начала позволю себе немного передохнуть, я прикрыла глаза. Сперва мир скрылся в благословенной темноте, но после, разум стал наполнять ее образами: я снова вернулась в оазис. Теперь он не обжигал меня солнцем, в памяти сохранилась лишь душистая влага от деревьев, за которыми заботливо ухаживали жители, вкус спелых фруктов на губах, сладчайшего вина и губ Салима. Все это казалось сном, и в какой-то момент я как будто действительно задремала, поскольку внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Оазис остался в прошлом, а вокруг снова возник Скират, замерший на краю Бездны, в которую нам предстояло окунуться. Стук повторился, напомнив мне о том, что Рыжик обещал раздобыть пергамент. Я медленно поднялась с кровати и открыла дверь. За ней действительно был маг. Он прижимал к груди пачку пергаментов, часть из которых, как мне удалось заметить, была изрисована и исписана.
– Госпожа, – Рыжик явно покраснел, но спешно продолжил, – Я нашел пергамент…, вот.
Маг выудил целую стопку чистых листов и вручил мне.
– Спасибо, Рыжик.
Забрав пергамент, я уже собиралась закрыть дверь, но Рыжик видимо не планировал так сразу уходить.
– Вы позволите с вами поговорить?
Он заглянул в комнату, мне через плечо и тут же опустил взгляд.
– О чем? – Устало вздохнула я.
Мне казалось, что маг сейчас заведет оправдательную речь, снова поднимет тему портала, который был разрушен по его вине, но мне хватило объяснений Димы. Рыжик не был злокозненным человеком, он просто был невероятно наивен. Впрочем, к моему облегчению, он не стал затрагивать прошлое, от которого я надеялась сбежать. Рыжик облизал губы и протянул мне исписанную пачку пергаментов:
– Я закончил несколько набросков бестиария и…, хотел бы, чтобы вы ознакомились с ними.
Изучать бестиарий мне сейчас хотелось меньше всего, но только чтобы, наконец, оказаться в благословенном уединении, я приняла из рук мага его записи и ответила:
– Хорошо.
– Очень надеюсь, что вы его изучите и, если что, я смогу внести правки.
Щеки Рыжика стали совсем пунцовыми, а говорил он так быстро, будто ученик, который старательно пытался привлечь внимание к своей работе.
– Хорошо, Рыжик, я изучу, – Вздохнула я.
– Благодарю вас, госпожа.
Он все так же мялся на пороге, видимо рассчитывая на приглашение, но я была настроена отдохнуть и уж точно не собиралась изучать бестиарий прямо сейчас:
– Я изучу твои записи, но не прежде, чем передохну.
– Ох, да, конечно, госпожа! Я…, я оставлю вас и буду ждать новой встречи.
Рыжик чопорно поклонился и, нервно облизав губы, направился в свою комнату. Обреченно покачав головой, я закрыла дверь. Отложив бестиарий на стол, я склонилась над пустыми пергаментами, врученными магом и лишь сейчас обнаружила, что вручая мне свой трактат, Рыжик, похоже, забыл про пишущие принадлежности и поскольку бежать за ним снова или искать слуг у меня не было никакого желания, мне пришлось детальней изучить комнату, чтобы найти пишущие принадлежности. Долго искать не пришлось, несмотря на осадное положение, проблем с канцелярией в городе не было, и перья с чернилами ждали меня в ящике стола, вместе с внушительной пачкой пергаментов. Я вполне могла заняться посланием Диме, не дожидаясь Рыжика, а то и написать пару трактатов, теперь-то у меня бумаги было предостаточно. Впрочем, некоторый перерыв мне был необходим, и я не пожалела потраченного времени. Сев за стол, я сосредоточила взгляд на пустых страницах, будто пыталась заполнить их силой мысли, к сожалению, с мыслями было туго. Пару раз я всерьез размышляла отложить послание на неопределенный срок, но так просто сдаваться не хотелось. Я не знала с чего мне стоит начать и довольно долго просто разглядывала птиц с пышными перьями, изображенных на столе. Кого конкретно из пернатых пытался изобразить художник было не ясно, но птицы вышли на удивление живыми и приятными глазу. Я достала уже изрядно потрепанное послание Димы и перечитала его. Его речь в защиту Рыжика, я пропустила, уже смирившись с решением Димы оставить мага при себе. Но теперь совершенно по-иному вчитывалась в строки о том, как он притворился мной и втерся в доверие к Веронике. «Все зашло слишком далеко…». Теперь я догадывалась, что скрывалось за этой фразой. Обличала ли она Диму, подтверждала ли слова Вероники о том, что он приставал к ней? Он писал искренне и едва ли планировал мстить мне за ночь с Салимом, значит либо Вероника лгала, либо у Димы были совсем иные мотивы. Он притворился мной, чтобы узнать о том, что Веронике известно о его чувствах ко мне…
– Проклятье!
Я дернула рукой и поставила жирную кляксу на первом листе. Бесконечные головоломки мне уже приелись, и я решительно вывела пониже пятна:
– «Ты спал с Вероникой?».
Да, не самое тривиальное начало письма, но подбирать слова и обороты мне надоело. На этот прямой вопрос я надеялась получить такой же прямой ответ. И впредь нам стоит свести переписку именно к такой форме, чтобы не тратить на нее излишне много времени и нервов. Тем более что дальнейший доклад Димы был необычно сух и сводился к перечислению произошедших событий. Значит, он одобряет эту форму общения. Впрочем, я догадывалась, что он мог затаить обиду на меня, и даже подумала, что он мог переспать с Вероникой уже после того, как она рассказала ему о моем предательстве. Хотя какой в этом смысл я решительно не понимала.
Чтобы мой вопрос не висел в воздухе оторванным от остального текста, я вкратце рассказала о том, что узнала от Вероники. Слово за слово, я перешла к остальным событиям, минувшим с тех пор, и, наконец, добралась до сего момента.
Парой строк завершив свой рассказ о встрече с Кранаджем, я облегченно выдохнула и потерла глаза. В голове все еще крутился минувший разговор с лордом и все то, о чем ему не было сказано. Наша встреча с Салимом, его рассказ об архимагах гильдий, об Эольдере, сотворившем Разлом, о моих спутниках Всадниках и интересе некроманта к ним. Теперь, будто простившись с прошлым, я позволила себе заглянуть в будущее. Я не представляла, что задумал Амерон на самом деле, что нас ждет в Разломе, и сумеем ли мы в него проникнуть. От этих мыслей мне казалось, что мы движемся вслепую. Алидий велел Диме отыскать пророчество Тиллария, но с этим у нас не было никаких подвижек. Возможно что-то удалось бы узнать, если бы с нами был Салим. Я лишь теперь осознавала, насколько сильно нуждалась в его защите и опеке. Никогда прежде я не доверялась так человеку, а доверившись, тут же осталась одна. Мне не хотелось верить, что Салим потерян для меня, и я решила, что пока не увижу его мертвым, или слухи о его гибели не настигнут меня, я буду верить в лучшее. Какое-то время я позволила себе пофантазировать о том, что у нас все получится, мы доберемся до Разлома и там я расстанусь с Димой, стану свободной и смогу отправиться в Сантерию. Но чтобы это случилось, мне нужно было сохранять ясный ум и бодрость. Мне нужно поспать. Вот только разогнавшиеся мысли никак не могли уняться и оставить меня в покое. Ничего конкретного я не продумывала, но голова, казалось, гудела от активной деятельности. Со мной такое часто случалось в годы учебы в монастыре, после штудирования огромных томов, мне казалось, что я читаю даже во сне, при этом не могу разобрать ни одного слова. А сейчас сон и вовсе не шел, несмотря на усталость.
Мой взгляд непроизвольно уцепился за корявое, но вполне узнаваемое изображение миньона. Хорошим художником Рыжик явно не был, но он сумел передать всю жуть потусторонних монстров. Я протянула руку к бестиарию и перелистнула несколько страниц. Разного рода страховидлы сопровождались поясняющим текстом. Среди них были старые знакомые и твари, о которых я даже не слышала. Едва ли и сам Рыжик встречался с ними, но все же постарался изображать их максимально близко к источникам, из которых почерпнул знания.
– Гратлемма из Гирхама, – Прочла я под изображением чудовищной птицы с игольчатой шерстью и зубастым клювом, – Атакует иглами с неба…, иглы пропитаны сильным ядом.
Я перелистнула страницу и невольно замерла, увидев очередного летающего монстра. Сама тварь не сильно отличалась от Гратлеммы и если верить Рыжику приходилась родичем ей, но мое внимание привлекло название, снова вернувшее меня в Сантерию, в город Анасмер к благородному и достойному в обхождении мастеру Маллеру Фиму: Солнечная Игница, она же Алмазный Карсас или Алер Мариас. Несмотря на первое впечатление, удивительное создание все же отличалось от Гратлеммы, но Рыжику явно не хватало мастерства изобразить «поистине солнечное сияние ее перьев», поэтому все отличия он больше описал в тексте, нежели изобразил на картинке. Какое-то время мой взгляд был прикован к четырехкрылой птице, воображение пыталось оживить картинку, которая возвращала меня в прошлое. Сердце сковало сожаление о том, что мне не осталось никакого напоминание о Салиме, даже портальный камень, который он мне отдал и который мог вернуть меня назад в оазис, таинственным образом пропал. Я не раз думала о том, куда он мог пропасть. В пылу сражения с армией нежити и маршакри я могла его выронить, но чем чаще вспоминала Салима, тем больше мне казалось, что он забрал камень назад. Та часть моей души, что была поглощена любовью, убеждала меня, что он поступил так, чтобы защитить меня, не позволить вернуться в охваченный войной оазис, но другая часть, та, что была полна обиды на судьбу, та, которая теперь воспринимала Салима лишь как сладкий сон, полнилась злостью на него. Мне казалось, что часть моего сердца все еще пылающая чувствами к Наматхану, постепенно остывает и покрывается льдом. Наверно так и угасает любовь, а может это и не она вовсе… Я поймала себя на том, что уже довольно долго смотрю мимо картинки Рыжика, куда-то в пустоту. Вздохнув, я потерла глаза и попыталась снова сосредоточиться на бестиарии.
Перелистнув изображение уродливой старухи Сигримы и макстийского шакала, я внезапно наткнулась на аккуратно сложенный конверт, на котором значилось мое имя. Несмотря на нашу ссору, я сомневалась, что Рыжик мнил меня чудовищем, достойным упоминания в своем бестиарии. Теперь не сложно было догадаться, что мое «экспертное» мнение о книге Рыжику потребовалось лишь затем, чтобы я добралась до таинственного послания. Вспомнив, как он краснел и мялся, я не спешила открывать конверт. С меня было уже достаточно записок и посланий, в глубине души я даже пожалела, что обучилась грамоте, и все же любопытство взяло верх. Я открыла конверт и достала письмо. Оно явно было от Рыжика. Строчки нервно дрожали и явно с большим усилием дались магу. Уже прочтя первые слова, я догадывалась, что Рыжик придумал их не сходу, только в отличие от Димы или меня, не поленился переписать все, что родило вдохновение на чистый лист. «Дорога госпожа Санрайз, прошу простить за столь официальный тон, но иные эпитеты в ваш адрес я писать опасаюсь, дабы не смутить вас и не вызвать ненароком обиду или гнев. На самом деле мои чувства к вам не в силах описать ни один поэт, а я, поскольку и поэтом не являюсь, могу лишь искренне признаться в том, что лежит на душе и согревает меня всякий раз, когда я удостаиваюсь вашего взгляда или обращения. Всякий раз, когда я просто вспоминаю о вас. Я не в силах передать, как меня осчастливили ваши слова, и поскольку я обязуюсь в точности исполнить ваше требование и сохранить их в тайне, оставляю все же за собой право на ответное признание. Я пробовал прежде, но вероятно недостаточно, пытался намекать и, кажется, убедил в своих чувствах всех, кроме вас, хотя именно вы достойны того, чтобы с вами говорить прямо. Я люблю вас…».
Мне пришлось сделать паузу, чтобы переварить это внезапное и такое неуместное признание. Я споткнулась об него, будто о точку в конце предложения, выругавшись про себя. Захотелось пить, и я судорожно осмотрела комнату в поисках воды. Найти удалось только бутылку вина, что в свете ситуации казалось крайне вульгарным и слащавым. Проклятье! Прихватив бутылку с инкрустированной камнями подставки, я вернулась за стол и сделала пару глотков прямо из горлышка. Первой мыслью было вернуть письмо Рыжика на место, «забыть» про бестиарий и обещание тщательно его изучить. Чувства мага ко мне, о которых прекрасно знали все, теперь требовали какого-то ответа. Но я не собиралась заниматься перепиской еще и с ним! Проклятье! Почему мы не можем спокойно добраться до Разлома и, наконец, разойтись своими дорогами?! Почему все из кожи вон лезут, чтобы усложнить мне жизнь?! Я сделала еще глоток вина, непристойно продолжительный, и со вздохом решила, что обойдусь без бумажных ответов. Возможно, Диме без Рыжика не живется спокойно, но мне этот маг без надобности, тем более, когда рядом есть более адекватный Джеймс, вот от него точно не стоит ожидать писем – бесспорное достоинство того, что он не знает общего языка! Мой взгляд снова опустился к письму: «Люблю так, как не любил никого и ничего в своей жизни…».
– Святая Благодать!
«Равняться с этой любовью может лишь мое сожаление о бедах, которые я доставил вам. Мои чувства не редко заставляют принимать неверные решения, но все они нацелены лишь на то, чтобы сделать вас счастливее. С первых дней нашего знакомства, я был готов следовать за вами хоть на край света, а если пожелаете, то и за его пределы. Когда наш поход закончится, я надеюсь, мы сможем больше не утаивать своих чувств и все, что вам написал, я смогу повторить вслух, глядя вам в глаза. Ежели вы, как и я не в силах дождаться этого момента, то мы могли бы встретиться в тайне ото всех. Я готов организовать эту встречу и укрыть нас от любых свидетелей всеми доступными мне средствами. С нетерпением жду вашего ответа. С любовью, ваш преданный друг Мэйбилост Рыжий».
Последние слова эхом звучали у меня в голове, принуждая меня к мыслительной деятельности, на которую я не была способна. Рыжик звал меня на свидание, причем явно убежденный, что я совсем не прочь! Что на него нашло?! Дима в очередной раз забыл упомянуть какой-то эпизод из своих приключений в моем теле? Черт с ним! Я отложила письмо, невольно обратив внимание на свой ответ еще одному парню, признавшемуся мне в любви. Почему жизнь так несправедлива со мной? Она забрала того, кого любила я, взамен предложив гостя из другого мира, захватившего мое тело и мага недотепу, которого я воспринимала не более чем как полезный инвентарь в походе. И по вине которого, я не смогла узнать о судьбе того, кого любила. Еще раз пробежав письмо глазами, я запнулась о странную строчку, которой прежде не придала значения: «Я не в силах передать, как меня осчастливили ваши слова, и поскольку я обязуюсь в точности исполнить ваше требование и сохранить их в тайне…». О каких словах он писал?! Я не могла вспомнить ни одного обращения к магу, которое следовало держать в тайне, впрочем, универсальный ответ как всегда был под рукой – Дима! Вероятно, он наплел что-то магу, когда щедро простил его от моего имени, но к чему держать прощение в тайне, я не знала. Вздохнув и покачав головой, я сдалась и поднялась из-за стола. К черту все это, мне нужно поспать!
Решив, что все же не стоит оставлять личные письма на столе, я свернула свое послание Диме и письмо Рыжика и убрала их под подушку. Убедившись, что дверь закрыта, сделав еще пару глотков вина, я скинула броню, штаны и в одной рубахе легла на одеяло. В комнате было тепло, несмотря на то, что дрова в камине почти выгорели. Дровница была полна, но утруждать себя обогревом я не стала, если станет холодно, заберусь под одеяло. Какое-то время я смотрела на балдахин, пытаясь выкинуть из головы любовное письмо мага и сосредоточиться на чем-то действительно важном. Мне это удалось только минут через пять, когда я вернулась к тревожным мыслям жителей Скирата о возвращении Нартагойна. Возможно, мир уже лишился обоих правителей и теперь Амерону достаточно протянуть руку, чтобы захватить еще и Юг. Возможно, в этот самый момент он именно этим и занят, а у нас нет сил, чтобы помешать ему. Ситуация была настолько удручающей, что поход к Разлому казался совершенно бессмысленным. Даже если у нас все получится, и я отвоюю свое тело, то вполне возможно заплатить за это придется своей жизнью и на этот раз без чудесного воскрешения. Возможно эти дни…, этот поход, последнее, что мне осталось, последнее, что осталось всем нам и Кранадж прав: мы стоим на краю гибели нашего мира. От короля Юга, я перескочила к новому королю Севера, гадая, какое решение примет Кранадж, если Нартагойн не вернется из похода. Удерживать Скират бесконечно невозможно, значит нужно либо идти в бой на Разлом, в надежде отыскать способ закрыть его или прервать нескончаемый поток монстров, либо отступать на юг, заключать пакты с эльфами, собирать энтузиастов со всего мира ведя бесконечную борьбу с порождениями Бездны. Как я не прикидывала наши шансы, разумным казалось именно отступление. Нартагойн увел большую часть войска, и если оно не сумело прорваться к сердцу Разлома, то нам это тем более не удастся. Нахрапом эту войну не выиграть…. Только скрытно, тайком по тайным тропам, которые мне неизвестны… Мысли стали растекаться, где-то в них мелькнул Амерон, Всадники в образе неясных силуэтов, а после Салим, протянувший ко мне руки словно приглашая в объятия. Я бросилась к нему, отвечая на такую теплую улыбку, неслась изо всех сил, но все никак не могла приблизиться. Где-то в голове стучала злая мысль, что это знак…, знак, что я больше никогда не окажусь в его объятиях, но я гнала эту мысль и она вытекала слезами из глаз. Настоящими или нет, я не знала, да и неважно это, поскольку боль была настоящей, боль мне не снилась, просто даже во сне не оставляла меня. И все же я, утирая глаза, удерживала призрачное видение. Я уже не бежала к нему, знала, что бесполезно. Смотрела на Салима, пока его силуэт не размылся, превратившись в свет, будто от портала. Он не слепил глаза и дарил мне какое-то утешение, будто подарок от человека, которого я больше не увижу, некое воспоминание, запах, что-то эфемерное, что невозможно отнять и чем я буду дорожить всю оставшуюся жизнь.
Я проснулась внезапно. За окном клубилась темнота. До утра еще явно было достаточно времени, чтобы вернуться в сон, но тут в мою дверь постучали. Дурное предчувствие разлилось по телу холодной волной. Стук не был учтивым, он был требовательным и разносился должно быть по всему замку. Наскоро одевшись, я выхватила меч из ножен, сама до конца не понимая, с кем или чем предстоит сражаться, но само предчувствие сражения взбодрило меня лучше любого сна.
– Кто там? – Спросила, подойдя к двери.
– Лорд Кранадж и будущий король Севера!
Ни извинений, ни каких-либо объяснений. Если бы не твердый голос и грамотно выстроенные слова, я бы решила, что лорд напился с горя и теперь решил выместить злость на первом встречном, а может и лично на мне.
– Что-то случилось?
Я надеялась получить добрую весть о том, что Нартагойн вернулся, но если это и случилось, то Кранадж от этой новости явно не был в восторге.
– Вот-вот случиться. Будьте любезны открыть дверь…
Этот тон мне нравился уже больше, и я подчинилась. За дверью действительно стоял лорд, а с ним компания скабенитов, в отличии от меня, в полной броне. Где-то за его спиной прятался Слидгарт и глядя на его встревоженное лицо я начала догадываться, что происходит.
– Прошу прощения, что прервал ваш сон, миледи, но вы сможете досмотреть его в подземелье.
Я не успела что-либо ответить, как ко мне по приказу лорда направилось двое скабенитов. Один тут же растянул губы в улыбке, сказав:
– Меч можете оставить здесь.
– Что происходит? – Все же спросила я, отступив в комнату и не опуская меч.
– Кранадж, не глупи, она не причем здесь! – Выскочил из-за спины лорда Слидгарт.
Кранадж отодвинул его от себя одним лишь взглядом холодных серых глаз:
– С нее все началось, Слидгарт!
– Что началось? – Снова встряла я.
Скабениты держались от меня на расстоянии, видимо дожидаясь окончательного приказа Кранаджа.
– Вы привели Всадников! – Обвинительно заявил лорд, – Слидгарт рассказал мне все.
Я бросила взгляд на герцога, который облизав губы выдержал мой взгляд.
– Так может пусть и мне расскажет, а то я ничего не понимаю.
– Я этого не хотел, – Покачал головой Слидгарт,
– Станете утверждать, что не знали о своих друзьях? Признаться, после рассказа моего кузена, вся картина отлично сложилась. С самой нашей первой встречи.
Кранадж вошел в комнату, возвышаясь надо мной как колос:
– Я один из немногих, кто серьезно относился к угрозе Всадников, и вы нашли способ устроить суд надо мной! Пожелали избавиться вместе со своим другом Дарлисом, изобразив невинную жертву. Припоминаете?
С трудом мне удалось сообразить, что речь шла о суде, затеянном Димой в моем теле, казалось вечность назад. Тогда Кранаджа обвинили в покушении на меня, и он был вынужден защищаться перед Нартагойном, но теперь он сам стал королем Севера и, вероятно решил мне припомнить обиды прошлого.
– Кранадж, я уверен, что она не знает об истинной природе своих спутников, – Вступился за меня герцог.
К своему сожалению я знала об их природе больше, чем хотелось бы и вероятно Кранадж считал так же:
– А вот я не уверен. По крайней мере их всех отличает вероломство. Если бы ее план удался, палач Нартагойна уже давно срубил мне голову. Я бы оставил этот мир прежде своего брата и Север бы остался без короля.
Проклятье! Картина в голове Кранаджа действительно складывалась убедительная, а разуверить его в ней я не могла просто потому, что почти ничего не знала ни о суде в Агрине ни о его причине. Несмотря на то, что Дима описал мне все свои приключения до нашего знакомства, этого было недостаточно, чтобы оспорить версию лорда.
Кранадж не добро взглянул на герцога, потом повернулся ко мне:
– Вы арестованы по подозрению в убийстве короля Кеола Гилентигора.
Такого обвинения я не ожидала, хотя удивляться было нечему, Кранаджу был нужен повод засадить меня за решетку, а доказывать, что я порожденный Разломом Всадник можно уже после. Если он вообще станет утруждать себя доказательствами. В пылу злости и обиды он мог отправить меня на эшафот без суда и следствия по праву нового и в настоящий момент единственного короля в стенах Скирата.
– Сопротивляться не рекомендую. Возможно вам удастся выйти из этой комнаты, но Скират вы живой не покинете, даже из Энастура не выйдете.
Тут мне возразить было нечего. Я твердо смотрела в глаза Кранаджа, прекрасно осознавая, что моей вины в гибели Кеола нет, но ничего кроме слов и свидетелей, которые теперь такие же подозреваемые, у меня не было.
Кранадж бросил взгляд на стол, где лежала стопка пергаментов и бестиарий Рыжика, затем отрывисто приказал:
– Обыщите здесь все. Преступники всегда обличают себя, порой самым невинным письмом.
Кранадж посмотрел на меня долгим взглядом, будто прекрасно знал о каких письмах идет речь. По моему телу пробежала дрожь: письмо Диме все еще лежало под подушкой, со сна я просто не вспомнила о нем вовремя и теперь…
– Теперь, будьте любезны, миледи.
Лорд указал на дверь:
– Оставьте меч и все оружие. У вас есть возможность достойно отправиться в камеру, или же вас доставят туда силой и достоинства в этом не будет никакого.
Я не знала, как оправдать себя, поскольку не знала, о чем проклятый герцог успел разболтать своему кузену, да и Кранадж сейчас явно не был настроен слушать. Единственным вариантом было признаться, что я привела сюда Всадников и объявить, что это и было моим намерением…, предать своих спутников, но на этом наш поход к Разлому, вероятнее всего, закончится. В итоге я произнесла совсем не то, что следовало:
– Что вы сделали с остальными?
– Пока ничего, но сейчас вас должна тревожить собственная судьба.
Один из скабенитов протянул руку за моим мечом, я бросила взгляд на герцога, который тут же неловко сжался. Проклятье, если бы Дима не позволил герцогу вернуться, если бы оставил его у Мисталира, мы бы не оказались в такой паршивой ситуации! Осознавая, что злой взгляд на герцога выдает меня не с лучшей стороны, я отвернулась и покорно отдала меч северянину. Так же у меня забрали кинжал, спрятанный за голенищем сапога. Все время, пока меня обыскивали, позволяя себе довольно интимные прикосновения, я думал о том, как добраться до писем под подушкой. Ни одного способа сделать это без подозрений мне на ум не пришло и восстанавливая в памяти свой ответ Диме, пытаясь отыскать в нем слова, которые Кранадж может использовать против меня, я под конвоем покинула комнату.
Герцог все время шел следом, куда больше походя на пойманного преступника, нежели я. Говорить со мной он явно опасался и лишь раз бросил не вполне уверенно:
– Король Нартагойн сумеет разобраться в этой ситуации.
– Едва ли, – Оскалился Кранадж, посмотрев на меня, – Едва ли он вернется!
В его словах я скорби не слышала и невольно подумала о том, что Кранадж, внезапно став королем Севера, не прочь прибрать к рукам и Юг. Тем более что Юг, в отличии от Севера не был занят армией Амерона. Если Нартагойн не вернется, Кранадж получит все! Эта мысль казалось настолько логичной, что походила на продуманный план.
– Я ждал вашего вторжения, – Зло произнес лорд, – Но не полагал, что вы уже выбрались из Бездны! Проклятье, мне просто не стоило мешать Дархазу, позволить ему сожрать вас, но эту оплошность легко исправить.
Кранадж перевел взгляд на герцога, объявив:
– На рассвете Всадники будут казнены!
Герцог заметно побледнел, а я задумалась, причислит ли Кранадж к Всадникам и меня.
В зале, куда выходили комнаты моих спутников уже собралась целая толпа стражников. Я надеялась увидеть и друзей, но их, похоже, уже увели. Двери комнат были распахнуты настежь, а внутри уже проводился обыск.
– Кранадж, ты не можешь…, – Снова заблеял герцог.
Лорд на мгновение замер и почти рыкнул в лицо Слидгарта:
– Мой брат мертв! Моя страна захвачена мертвецами и монстрами, а здесь, у самой Бездны единственными уцелевшими появились крайне сомнительные личности…
– Миледи Санрайз не одна из них, Кранадж, очнись! В тебе говорит вино!
Скабениты замерли, не уверенные, что им следует делать: оставить короля препираться с герцогом и таки доставить меня в камеру, либо дожидаться пока он составит компанию. Я пользуясь случаем выискивала возможность вразумить Кранаджа. Пока на ум приходило единственное верное средство: сказать правду. Но ее у меня не было, только собственные, ничем не подкрепленные гипотезы, не лучше тех, что разболтал Слидгарт. Все на что оставалось надеяться, что Кранадж даст нам возможность защитить себя. Возможно в этом обвинении действительно больше вина, нежели здравого смысла, хотя лорд с этим был не согласен:
– Во мне говорит разум, Слидгарт! Разум, который, похоже отказался всем, кроме меня и некроманта Амерона. Пока Нартагойн и мой брат вынашивали наивные планы по закрытию Разлома, он захватил весь Север! Эльфы нас предали и весь мир теперь обречен! Пророчество Тиллария сбывается! Сколь близорукими нужно быть, чтобы не замечать этого?!
Кранадж посмотрел на меня, медленно спросив герцога:
– Известно ли тебе, кузен, что Бездна породила шестерых Всадников?
– Я слышал лишь о трех и…
– Все потому, что никто не удосужился изучить пророчество Тиллария как следует, – Прервал герцога Кранадж.
Мне на мгновение показалось, что лорд располагал если не оригиналом, то возможно копией трудов Тиллария и может быть, что пророчество находилось буквально у нас под носом.
– А у вас была такая возможность? – Спросила я.
Кранадж окинул меня презрительным взглядом:
– Мне известно достаточно, чтобы понимать, с кем имею дело.
Слидгарт молчал, как плохой защитник не в силах подобрать аргументы, но спустя минуту все же выдохнул:
– Миледи Санрайз не имеет к этому отношения.
Кранадж лишь слегка улыбнулся, ответив, глядя на меня:
– Это нам еще предстоит выяснить.
Дабы избавить меня от скверных мыслей о побеге, к моему конвою присоединились заклинатели ордена Диссура, любезно предоставившие Кранаджу кандалы, заглушающие магические эманации.
– Признаться, я ожидал сопротивления, – Вскинул бровь лорд, застегивая кандалы.
– Я не виновна в гибели Кеола и не являюсь порождением Бездны, – Твердо ответила я.
– Но доказать этого вы не можете, верно?
Я лишь облизала губы. Кранадж взял меня за руки, – держал крепко, не позволяя вырвать, – и посмотрел на кольцо, которое будто бы не ожидал увидеть.
– Пожалуй, в свете новых фактов, я, все же, верну фамильную драгоценность туда, где ей надлежит находиться.
Не особо церемонясь, Кранадж стянул с моего пальца подарок Кеола, но надевать не спешил и нашел уместным лишний раз напомнить:
– Теперь вы беззащитны перед правосудием.
– А оно предполагается? – Дерзко спросила я.
– Я дам вам шанс поделиться своей версией событий.
– Я уже рассказала, как все было!
Кранадж пожал плечами:
– Тем хуже для вас. Впрочем, возможно в клетке вы вспомните что-то, что поможет вам спасти жизнь. Есть такой свойство у клеток, знаете ли. В них люди не редко вспоминают даже то, о чем вспоминать не хотели.
– Мы должны дождаться Нартагойна! – Почти выкрикнул герцог.
– Не думаю, что мы дождемся его.
Что-то в тоне лорда насторожило меня, будто он подразумевал вовсе не успех короля в продвижении к Разлому. Его небрежное напоминание о том, что лишь он и Амерон отличились здравостью суждений, невольно заставило задуматься о том, что Кранадж вовсе не намерен закрывать Разлом и возможно, как и подозревал Дима, заключил тайный союз с некромантом… В этом случае, наша судьба едва ли будет благосклонна к нам. Проклятье!
Теперь меня вели вниз по бесконечным лестницам со скованными руками и суровым конвоем. От моего внимания не ускользнуло, что настроение встречавшихся нам воинов переменилось. Сочувствующих взглядов я не встречала и прежде, но тогда и повода особого не было, ведь мы были вестниками с дурными новостями. Сейчас же меня сопровождали удовлетворенные взгляды, как будто Кранадж действительно вершил правосудие и решил арестовать тех, кто повинен в гибели целой армии и целого короля. Вероятно, о своем решении Кранадж сообщил людям прежде, чем идти за нами.
– В этот раз вам придется побывать в шкуре обвиняемой, – Криво улыбнулся лорд, похоже размышляя об ироничности моего положения.
Я промолчала. Настроение было только язвить в ответ срывая злость, но это мне едва ли поможет. Герцог предусмотрительно держался позади и помалкивал. Меня вывели из башни и задали направление к казармам. Тучи на небе расползлись и площадь скупо подсвечивала убывающая луна. Цепкий холод поздней осени напомнил о себе, свободно пробираясь сквозь легкую ткань рубашки и штанов. Все теплые вещи остались в комнате, впрочем, это не сильно меня беспокоило, очевидно в ближайшее время придется привыкать к куда более скверным условиям.
Кранадж с конвоем направились в казармы, где на меня с любопытством уставились скабениты вперемешку с южанами. В основном смотрели молча, кто-то улыбался, кто-то был равнодушен. Только один бывалого вида южанин шепнул товарищу:
– Не правильно это. Нартагойн не одобрит.
Кранадж не обратил на него внимания. Мы прошли через узкую дверь, за которой начиналась винтовая лестница вниз. Наверно мне стоило как-то оправдываться, заламывать руки, убеждать лорда, что он совершает ошибку, но я молчала. На ум не шло ничего путного, хотя от молчания пользы тоже не было.
Мы спустились в казематы, освещенные парой факелов, где нас встретил тюремный надзиратель, назначенный, разумеется, из числа северян: вихрастый и слегка полноватый воин обычного для великанов-северян роста. Он открыл решетку в общий зал и там я наконец увидела своих спутников. Поскольку обитатели Скирата, промышлявшие преступлениями покинули осаждаемый монстрами город при первой возможности, в пустых клетках недостатка не было и каждый из Всадников удостоился собственных апартаментов.
– Блин, я думала ты опять отмазалась, – Ляпнула Вероника, прижавшись к решетке своей клетки, – Неужели лорд оказался пед…ком?
– У меня на этот счет никаких сомнений, – Поддержал странный разговор Пиксель, – Я бы даже повысил его до пид…са. Вместе с крысой герцогом.
– Заткнитесь уже! – Прервал недовольство Дарлис.
Мои познания в иномирном лексиконе не позволяли понять истинное значение слов, адресованных Кранаджу и Слидгарту, но то что это не комплементы, было понятно даже им.
– По какому праву нас тут заперли?! – Не удержался Пиксель, – Я альдерг Кеола…
– Кеол мертв, милорд! – Резко оборвал Кранадж, – И даже не смейте упоминать его имени, ибо пал он по вашей вине!
– С х…я ли? – Тут же спросила Вероника.
Камер в общем зале было шестнадцать: по восемь клетушек два на два метра справа и слева от входа. В противоположной входу стороне была еще одна решетка, ведущая к следующему залу с камерами. Дабы не рассеивать внимание надзирателей, нас всех решили разместить по одной стороне. Мне досталась самая дальняя от входа, по соседству с Андреем, за ним посадили Дарлиса, дальше Джеймса, Пикселя и Веронику. Когда мы все оказались заперты, скабениты по велению Кранаджа, воткнули два факела у противоположных камер и покинули казематы, оставив Кранаджа в обществе герцога и его личной свиты из трех южан.
– Отпираться будете завтра на рассвете. Чем убедительней, тем лучше для вас, – Произнес лорд, оглядев нас всех.
– Мы даже не знаем в чем нас обвиняют, – Довольно спокойно ответил Андрей.
– Прежде всего в гибели короля Кеола…
– Это чушь! – Выпалила Вероника, – Вам рассказали, как он погиб.
Лорд взглянул на герцога, ничуть не смутившись:
– Рассказали, но не все. Завтра вам придется быть поразговорчивее. Буду откровенен с вами. Если бы не сведения, которыми вы можете располагать, я бы казнил вас немедленно…
– Какие сведения? – Спросил Дарлис.
Как и я он был в одной рубашке и штанах, но при этом без сапог, как я успела заметить раньше, пока меня проводили мимо спутников. Остальных воля Кранаджа тоже застала в момент отхода ко сну, без брони и оружия, только Джеймс выглядел как обычно, будто и не планировал спать, хотя его броня итак не отличалась изобилием металла. Он совершенно непринужденно устроился у дальней стены и равнодушно смотрел на пламя факела напротив. Его можно было принять за опытного и дерзкого заключенного, но я была уверена, что его равнодушие вызвано незнанием общего языка. Он просто ждал пока остальные введу его в курс дела. Я поймала себя на том, что завидую ему, даже скорее его праву не принимать участия в этих бесконечных разговорах с выяснением отношений.
– Все, что вам известно о Разломе, – Ответил Дарлису Кранадж.
– Пиз…ц нам, – Вздохнул рядом со мной Андрей.
Кранадж между тем продолжил:
– Чем убедительней вы будете говорить, тем дольше проживете.
Значило ли это, что Кранадж все же намерен идти к Разлому, если Нартагойн не вернется? Возможно сидя в камере по решению этого высокомерного лорда, я была слишком предвзята, но мне казалось, что к Разлому он не спешит и при любой оказии повернет прочь от него.
– Разве не Нартагойн руководит в Скирате? – Спросил Дарлис.
– Я был назначен комендантом Энастура на время отсутствия короля Нартагойна и паладина Скормуза. Как комендант, я обязан держать преступников под стражей, до прибытия короля, но…, – Лорд окинул нас взглядом, – Вашими стараниями я стал королем Оскернелия и теперь волен лично решить вашу судьбу, вести дознание и карать за преступления.
Кранадж посмотрел на меня:
– Теперь, среди вас есть хороший защитник. Возможно, миледи Санрайз, вам удастся вытащить из клетки себя и своих друзей так же ловко, как вы вытащили из-под топора своего… брата, милорда Дарлиса.
Кранадж посмотрел на Игоря, который твердо, как-то хищно смотрел в ответ. Уже третий раз оказавшись в заточении, ему бы впору отчаяться, но Дарлис явно не планировал сдаваться, хотя, как я догадывалась, смерть от топора палача все еще пугала моих бессмертных спутников. Возможно нам следовало найти иной способ лишить себя жизни и возродиться в другом месте? Если мы загрузимся у ворот в Скират, то я могла бы опередить герцога или как-то заставить его помалкивать… Проклятье! Не хотелось верить, что наш единственный шанс выбраться из этой заварухи смерть, но других вариантов я не видела.
– Ловко вы разыграли фарс перед Нартагойном в Агрине, милорд Дарлис.
Игорь промолчал, остальные тоже решили не встревать, прислушиваясь к словам лорда.
– Впрочем, ваши родственные узы с миледи Санрайз взывают такие же сомнения, как и тот факт, что вы не были знакомы до Эглидея. Охотней верится, что вы любовники, а не брат и сестра.
– Правда что ли? – Как-то неуместно вскинула бровь Вероника, – А Димка в курсе?
– Заткнись, – Буквально сорвал с моего языка Андрей.
– О том, что есть правда, а что ложь, мы поговорим завтра, – Ответил Кранадж, – Я бы охотно вынес приговор немедленно, но дам вам шанс ответить на мои вопросы и, быть может, если ответы меня устроят, вы проживете подольше. Поэтому рекомендую хорошенько подумать над своим положением и заготовить речь, которую мне будет интересно услышать.
На последних словах, лорд скользнул взглядом по мне, замер на мгновение, довольно слышно шепнув:
– Вам следовало подарить мне поцелуй тогда, в Эглидее.
О каком таком поцелуе шла речь я даже думать не хотела, да и какое это теперь имело значение. Резко отвернувшись, Кранадж вышел из казематов.
– Твою мать! – Выдохнула Вероника, будто все это время удерживала воздух внутри, – Только не говори, что мы оказались здесь потому что ты не дала этому мордовороту!
Я пропустила тираду Копипасты мимо ушей, вместо этого обратившись к задержавшемуся погрустневшему герцогу:
– Мы здесь по вашей милости, герцог. Не желаете объясниться?
Слидгарт облизал губы, опасаясь заглянуть мне в глаза. Его заминка выдала его остальным.
– То есть как по его милости?! – Вспылил Пиксель,
– Он нассал в уши Кранаджу о том, что мы якобы Всадники, – Догадалась Вероника.
– Миледи…, – Герцог уже было открыл рот для оправдательной речи, но его заглушил странный вопрос Пикселя.
– Однозначно пид…с!
Слидгарт нахмурился, пытаясь угадать значение неведомого слова, но у него не вышло:
– Я герцог и…
– Как по мне, одно и тоже, – Проворчал Пиксель. – Слушай сюда, герцог пид…с, подсуетись и организуй нам выход отсюда!
– Ты больно смел для того, кто сидит за решеткой.
– Отнюдь, я просто больной на всю кукушку. Таких опасно выдергивать из постели с девушкой.
Вероятно, речь шла о Лийсар. Слова Пикселя напомнили мне о наших спутниках, которые, вероятно, избежали подозрений Кранаджа. Похоже про них вспомнила и Вероника, любезно предложив:
– Так пускай тебе доставят ее в камеру, или она у вас вне подозрений? Как и Рыжий?
Герцог взглянул на Веронику, потому повернулся ко мне, будто с остальными не желал общаться:
– Они проходят как свидетели, – Признался Слидгарт.
– Сука Рыжий! – Взвыл Пиксель, – Санрайз, ты знала?!
– Она не знала, – Ответил за меня Слидгарт, пояснив, – Пока и сам мастер маг не знает. Гвардейцы, выжившие после встречи с драконом, подтвердили, что староста Лийсар присоединилась к вам в деревне Нэлиам, потому она избежала обвинений в гибели короля Кеола.
– А Рыжик? У этого засранца и мотив есть, – Не к месту встряла неугомонная Вероника.
– Мотив?
– Вероника, помолчи, – Выдохнула я, не желая втягивать в эту неразбериху еще и Рыжика.
Ответных чувств, на которые он рассчитывал я к нему не питала, но и подставлять под топор палача не собиралась, хотя не забыла его оплошность с порталом.
– Он втрескался в Санрайз, как и Кеол, – Выпалила Вероника, пропустив мою просьбу мимо ушей.
По моему телу пробежал неприятный холодок. Возможно в этот самый момент скабениты нашли под моей подушкой письма Рыжика и Димы. Послание мага мигом подтвердит слова Вероники, а слова Димы и мой ответ ему…, все это может обернуться против нас, и мы возможно уже не воскреснем.
– Его даже рядом не было, когда Кеол погиб, – Тут же вступилась я.
– Как и меня, – Парировала Вероника.
Герцог посмотрел на меня, медленно ответив:
– Значит вам опасаться нечего.
– Вы рассказали Кранаджу что мы Всадники, – Напомнил Дарлис, догадываясь, что именно это обвинение для лорда важнее всего.
– Откровенный мудак! Надо было Димке бросить его к ху…м!
Вывод был верный, вот только оглашать его при герцоге не стоило, тем более упоминая Диму. Не знаю, о чем подумал Слидгарт, но глаза его недобро прищурились и обратились ко мне.
– Я рассказал лишь о подозрениях…
– Из-за твоих сучих подозрений мы теперь за решеткой! – Снова выругался Пиксель.
Слидгарт поморщился и подошел к моей камере вплотную:
– Миледи, я обещал вас доставить в Скират в целости.
– Что ж, ваше обещание исполнено, – Сухо ответила я.
Слидгарт покачал головой:
– Если Кранадж не остынет к утру, то я со своей задачей не справлюсь. Я не позволю ему навредить вам.
– Отсоси уже ему и пусть откроет решетки, – Пробубнила из своей камеры Вероника.
Герцог бросил взгляд в ее сторону, но тут же снова повернулся ко мне, будто не разобрал слов Копипасты:
– Мы дождемся короля Нартагойна…
– А если он не вернется?
– Уверен, я смогу отложить суд над вами и вытащить вас из клетки. Дайте мне время.
– Моим временем распоряжается Кранадж, так что обратитесь к нему.
Слидгарт поджал губы, потом облизал их, повторив:
– Я вас вытащу отсюда.
– А остальных?
Герцог снова посмотрел в сторону других камер и почти прижавшись к прутьям решетки зашептал:
– Они опасны, миледи. Я не желаю им смерти, но здесь, возле Разлома…, что если они действительно намерены уничтожить мир?
Тогда, когда я увидела своих спутников впервые, я бы могла уверенно заявить, что миру опасаться нечего, но возможно у Разлома Всадники действительно могли обрести невиданную силу или некие способности, которые уничтожат мой мир. А возможно именно им и суждено закрыть Разлом, вернув покой людям.
– А что если они его спасут? Гибель Всадников может обернуться гибелью для всех нас.
Герцог скептически покачал головой:
– Возможно Кранаджу известно больше чем нам…
– В таком случае, пусть поделится сведениями.
Может быть у лорда действительно была копия или даже оригинал пророчества Тиллария и у нас есть шанс разобраться в нем. Если нам это удастся, и мы сумеем убедить Кранаджа в необходимости добраться до Разлома, дело останется за малым! Ежели я лично удостоверюсь, что Всадники несут лишь смерть и разрушение…, что ж, до этого момента еще нужно дожить.
– Я сделаю все, что смогу, – Не слишком уверенно кивнул герцог.
– Надеюсь я переживу вашу очередную попытку «помочь» мне.
Герцог поиграл желваками и поклонившись заверил:
– Вы здесь ненадолго, миледи, слово чести.
Я ответила молчанием и поняв, что другого ответа у меня для него не найдется, Слидгарт спешно покинул казематы.
– Что он сказал? – Спросил Андрей.
– Ты чмокнула его на прощание? – Добавила Вероника.
– Бл…ть, что не так с этим сраным лордом?!
Пиксель грохнул кулаком по прутьям решетки:
– Что мы теперь будем делать?
– Пфф, как будто впервые в камере оказались, – Насмешливо заметил Дарлис.
В чем-то он был прав. За время наших приключений мы не раз оказывались взаперти. Лично я кроме этой тюрьмы, побывала в заточении в Анасмере и к этому еще Дима попадался в плен к эльфам и бандитам. Остальные тоже успели посидеть взаперти…
– Надо бежать, – Предложила Вероника, переведя Джеймсу все то, что озвучил Кранадж.
Пиксель тут же попробовал подергать решетку, оценивая замки и петли.
– Далеко не убежим, – Заметил Дарлис.
– Бл…ть, так что там за хрень с поцелуями, а Санрайз? Я-то думала, что ты опять в фаворе оказалась, а оказывается этот лордик на тебя взъелся не хуже, чем на нас.
– Он нас всех считает Всадниками, – Нехотя ответила я, окидывая взглядом свою камеру.
В ней не было ничего, кроме сена, скудными пучками разбросанного по каменному полу.
– We're not getting out of here just like that, – Внезапно подал голос Джеймс, – We are shackled by shackles that block magic. And above us is a whole barracks of soldiers.
– What do you suggest? – Залепетала на непонятном языке Вероника.
– Эй, здесь есть люди, прогуливавшие уроки английского! – Обиделся Пиксель.
Я уселась на полу и оперлась на стену, пытаясь погрузиться в себя и обдумать сложившуюся ситуацию. Джеймс напомнил, что мы скованы, безоружны и под охраной целой армии солдат, которые засели в казарме наверху. Пиксель тут же стал продумывать тактику нападения, будто мы уже выбрались из камер. Возможно в нем еще бурлило невостребованное возбуждение из-за прерванной встречи с Лийсар, другого объяснения его глупой браваде я не находила. Впрочем, остальные не отставали от него и предлагали свои варианты, среди которых чаще всего звучало «сломать», «разбить» и «раздобыть». В произвольном порядке.
– Я думаю, что нужно ждать, – Добавил крупицу разума Дарлис.
– Как ты ждал в Агрине? – Ехидно осведомился Андрей.
Я буквально видела, как Дарлис пожимает плечами, потом услышала его ответ:
– Но дождался же вас. Дима меня вытащил в итоге.
– А кого нам ждать теперь, умник? – Не утруждая себя вежливостью спросил Пиксель.
– Если Нартагойн погиб, то больше и некого, – Заметила Вероника, – Разве что наши «свидетели» решат нас выручить.
Пожалуй, Рыжик мог бы попытаться. После того письма, которое он мне написал, я была уверена, что он примчится сюда едва узнает о моей участи. Но, вероятно, Кранадж не желал портить ему сюрприз и Рыжик может узнать о нашем аресте слишком поздно. Особенно теперь, когда глупая Вероника рассказала герцогу о его чувствах ко мне. Впрочем, если северяне нашли письмо, болтливость этой злокозненной девушки не будет играть роли.
– Санрайз, что думаешь? – Спросил Дарлис.
Все притихли, будто ожидая от меня гениального плана побега, но у меня его не было. Все, что мне пришло в голову, это напомнить о словах Кранаджа:
– Нужно подготовиться к суду, если Кранадж намерен его проводить.
– Пфф, догадываюсь, какой это будет суд, – Засомневалась Вероника и изобразив бас лорда озвучила, – «Жопой чую, что вы порождения Бездны, значит вы виновны и надо вам нах…й головы посрубать, а трупы сжечь для верности».
Картина вышла правдоподобной, хоть в выражениях я и сомневалась, но все же я покачала головой:
– Другого выхода нет. Джеймс прав, просто так отсюда не выбраться.
– Изобразим болезнь какую-нибудь, потребуем врача или типа того, – Начал сочинять по второму кругу Пиксель, – Как придет стража, вырубим их и заберем оружие, а дальше прорвемся.
Под одобрительное молчание союзников, я со вздохом поднялась, отряхнув солому со штанов:
– Ты предлагаешь вступить в бой с единственными возможными союзниками? В то время как армия Амерона ширится у нас каждый воин на счету. Я не представляю, что нас ждет в Пустошах, что ждет в Разломе, но более чем уверена, что вшестером мы эту войну не выиграем.
– Так предложи уже что-нибудь толковое, принцесса, – Ответила Вероника, – Может палача охмуришь или таки поцелуешь всратого лорда?
– Если хотите сбежать, то делать это нужно тихо, – Пропустив мимо ушей слова Копипасты сказала я, – Никто не должен пострадать.
– Извини, я свои телепортирующие трусы дома оставил, а другого способа воплотить твой план не вижу…, да собственно и плана пока не вижу, – Буркнул Пиксель.
– Телепортация?! – Внезапно воскликнул Андрей, – А почему бы и нет.
– Не выйдет, – Тут же отозвался Дарлис, – Про перезагрузку я уже думал и для этого нужно, чтобы нас кто-то прикончил, если это сделаем мы сами, то возможно окажемся на другом сервере.
– И что такого? – Хмыкнул Андрей, – Мы ведь все здесь! Вместе помрем и вместе окажемся на другом серваке.
Я перестала улавливать суть, едва мои друзья снова заговорили о каких-то иномирных вещах, но мгновенно сосредоточилась, когда Вероника сказала:
– Так может и Димка с Санрайз свою проблему решат.
Я задумчиво нахмурилась, пытаясь в решении одной проблемы отыскать решение другой.
– Как же? – Вместо меня спросил Андрей.
– Любой из нас может убить Санрайз, – Пожала плечами Вероника, – Тогда Димка, наверное, улетит на другой сервер, а Санрайз останется здесь.
– С чего такая уверенность? – Вскинув бровь, спросил я.
– Уверенности нет, но я бы на твоем месте проверила бы эту возможность.
– Спешишь от меня избавиться?
Вероника покачала головой:
– Нет, что ты, я к тебе уже привязалась.
– Но хочешь, чтобы Дима фактически начал весь поход заново на другом сервере как Джеймс? – Удивился вместе со мной Дарлис.
– Он ведь будет не один, если мы все дружно покончим с собой.
– Не факт, что мы попадем на один сервер, нас может раскидать по нескольким, – Заметил Андрей.
– И Санрайз…, возможно она останется здесь, но уже не возродиться, – Добавил Дарлис.
– Стало быть говно план, – Быстро сдалась Вероника, – Есть еще идеи?
Все надолго замолчали. Где-то в углу копошилась мышь, разыскивающая среди соломы что-то съестное. Пиксель ритмично стучал по каменной кладке камеры, будто искал пустоты, пока Вероника не велела ему уняться.
– Я согласен с Санрайз, – Наконец произнес Дарлис, – Возможно у нас будет шанс спастись на рассвете.
– Ладно, этот план меня устраивает хотя бы потому что сейчас можно передохнуть, а то эти суки скабениты выспаться совсем не дали.
– Это точно, – Поддакнул Пиксель хотя было очевидно, что вовремя ареста он вовсе не спал.
Я снова опустилась на пол камеры и невольно задумалась о шансах моих спутников. Им герцог свободу не обещал и вряд ли станет рисковать ради них, просить за них или как-либо еще пытаться спасти их жизни. На Рыжика и Лийсар сейчас тоже рассчитывать было глупо. Я не верила, что мои спутники несут зло, разве что случайно могут стать причиной мировой трагедии, но и то, что они способны закрыть Разлом не казалось очевидным. И все же мне нужно было найти способ вытащить их. Другого способа узнать правду я не видела.
Глава 2
– Подъем!
Неожиданный возглас выдернул меня из сна, едва я прикрыл глаза, растянувшись у себя на диване. Сменились запахи и звуки и еще толком не разобрав обстановку в сумраке, я уже знал, что снова оказался в игре, в теле Санрайз…, в крошечной камере.
Раздался лязг металла и знакомый голос Андрея:
– Эй, полегче!
– Миледи.
Теперь звякнуло рядом со мной. В камеру, скользнув по кривым каменным стенам пробрался свет факела, в танце разгоняя тени. Жмурясь, я разглядел бугая, явно северного происхождения с суровым выражением на квадратной морде, с ним рядом суетился рыцарь попроще, отпирая мою камеру. Только теперь я смог осмотреть себя и свои апартаменты, которые представляли из себя каменный мешок с куцей подстилкой из соломы. На мне были только черные брюки, рубашка и сапоги, а из новых аксессуаров уже знакомые антимагические браслеты на руках. Отличное начало нового дня…
– Прошу на выход, – Не слишком любезно напомнил о себе рыцарь с ключами.
Я мог только догадываться, каким образом из полуразрушенного форта, осаждаемого монстрами, Санрайз оказалась в очередной тюрьме, но очень надеялся, что успею прояснить этот вопрос прежде, чем окажусь на плахе или в петле. В то, что меня внезапно решили отпустить мне верилось с трудом, да и лица стражников не сулили ничего хорошего.
Поскольку я оказался в теле Санрайз, когда она, кое-как скрутившись, спала или дремала на каменном полу, придать ему вертикальное положение мне удалось не сразу. В голове множились вопросы, и я судорожно пытался выстроить их в некое подобие иерархии. Почему я в камере? Где эта камера расположена? И кто эти воины? Мысли о девушке Тане, которым я предавался минуту назад в собственном мире ушли на второй план, а вскоре и забылись. Игра снова напомнила о себе, и я был вынужден признать, что пока из нее не выберусь о свиданиях следует забыть. Кроме того, я снова оказался в теле Санрайз и как обычно, из моей головы тут же вылетели все прочие варианты противоположного пола. На какое-то мгновение я даже вообразил, как вытаскиваю Санрайз из неприятностей, заслуживая ее расположение…, впрочем, до этого еще следовало дожить.
– Вам не стоит тянуть время, у вас его итак не много, – Многозначительно намекнул северянин, пока я пытался прийти в себя.
Прикрываясь от резкого света, я вышел в зал перед камерами и облегченно выдохнул. Голос Андрея мне не послышался. Маленький зал уже вместил в себя моих друзей и Веронику. Они обменивались взглядами жмурясь от света факелов и выглядели не лучше меня. Похоже, эту ночь нам поспать не удалось, а может и несколько предыдущих. Черт, я даже не знал, сколько дней прошло с тех пор, как на меня напали монстры в разрушенном форте.
– Если что-то решать, то лучше сейчас, – С явным намеком сказал мне Дарлис, пока стражник выстраивал нас в цепочку.
Я уже открыл рот, чтобы сообщить о своем возвращении, но Андрей меня опередил, спросив стражников:
– Нартагойн вернулся?
– Нет, – Бросил стражник с ключами, – И лучше не поминайте его, ибо если король не вернется, на ваш счет запишут и его смерть.
– На наш счет?! – Удивился я.
Охранник только сморщился, а северянин обжег меня злым взглядом:
– Кеол остался бы жив, если бы вы не втянули его в своих проблемы!
Я бы поспорил насчет того, кто кого куда втягивал, но перечить великану со связанными руками и без оружия мне не хотелось. Остальным, похоже, тоже.
– Значит нас казнят? – Поинтересовался Дарлис, внося некоторую ясность в наше текущее положение.
– Король Кранадж обещал дать вам слово, так что крепко подумайте над тем, что скажете.
Черт, я похоже дохрена пропустил! Кранадж стал королем? Впрочем, это было логично после смерти Кеола, даже наручники и камеры стали обретать ясность. Общение с Кранаджем у меня с самого начала не заладилось и похоже, дорвавшись до власти, он решил прикончить меня вместе с моими спутниками. А может он и вовсе выловил нас и доставил своему приятелю Амерону? Я окинул взглядом тюрьму, будто надеялся разглядеть на стенах личную подпись некроманта, но таковой не нашлось. Это не обиталище Амерона, иначе с чего бы Андрею интересоваться возвращением Нартагойна. Похоже мы добрались до Скирата, но встречают нас тут крайне странно. Черт, Санрайз наверняка написала мне!
– Если он мне даст слово, то пожалеет! – Пробубнил Пиксель.
– Вас ждут на площади, пошевеливайтесь.
Я изворачиваясь пытался ощутить, куда Санрайз могла спрятать письмо, но через мгновение, мои потуги прервал стражник, мягко, но настойчиво подталкивая в спину. Что бы мне не было обидно, остальным тоже выдали кандалы и выстроив нас цепочкой, погнали к выходу из тюрьмы. Я оказался замыкающим как раз за Андреем и уже открыл рот, чтобы завалить его вопросами, как Дарлис пробурчал под нос:
– Если Нартагойне не вернулся, то дела наши плохи.
– А когда мы в этом убедимся может оказаться слишком поздно, – Повела бровью Вероника, явно на что-то намекая.
Проклятье! Возможно Санрайз планировала побег, выжидала подходящий момент, но тут несвоевременно появился я! Может она успела накарябать какую-то подсказку в камере, вот только я не успел в ней нормально осмотреться…
Мы вышли на винтовую лестницу и теперь поднимались наверх к свету. С каждым шагом я все больше проникался мыслью, что мы идем на казнь, и все никак не мог нащупать послание Санрайз. Проклятье! Не могла же она оставить меня совсем без подсказок?! В своем последнем письме, после того, как она выдала мой секрет Веронике, я довольно скупо описывал происходящее, исключительно с целью держать ее в курсе. Избегал говорить о личном и возможно она просто обиделась…, бл…ть, что за хрень! Она не могла так поступить, я уверен на все сто!
– Что думаешь, Санрайз?
Я вздрогнул от шепота Андрея и покачал головой, сдавшись:
– Я ничего не думаю…
– То есть?
– Я них…я не понимаю.
Все мои друзья синхронно оглянулись на меня, и я объявил:
– Да, я вернулся и, похоже, как всегда в самый разгар веселья.
– Твою мать! – Выругалась Вероника, – Только этого не хватало.
– Не болтать! – Рявкнул топающий впереди скабенит, – Приберегите слова для оправданий.
– Не поверишь, я так же рад тебя видеть, – Все же буркнул я в ответ Веронике.
– Тихо! – Одернул нас Дарлис, – Давайте вы будете выяснять отношения, когда мы выберемся.
– Да пох…й, – Отмахнулась Вероника, – Если у Санрайз был план, то теперь х…й знает какой. Нужно что-то решать и быстрее.
Андрей посмотрел на меня:
– Она не оставила тебе письма?
– Нет. При мне точно.
– А ты хорошо посмотрела? – С явным намеком на интимные места, спросила Вероника.
Я только презрительно поджал губы, но на всякий случай сосредоточился на тех самых местах. Одежды на мне был необходимый минимум, и возможно Санрайз пришлось идти на крайние меры, чтобы спрятать послание, но я бы наверно это заметил, да? Черт! Забираться к себе в штаны и шурудить там рукой при стражниках и остальных мне не хотелось, а великодушно дать мне время конвоиры явно не согласятся.
К этому моменту нас вывели в казарму, где не оказалось ни одного солдата. У меня в голове мелькнула мысль, что нас больше и мы могли бы попытаться разделаться со стражниками даже со связанными руками, но я не решился… и слава богу. Когда конвой провел нас к выходу и отворил окованные двери, мы увидели наверно весь гарнизон на площади перед башней. Не меньше сотни человек только на обозримой территории! Там же собрались и местные жители, которые сопровождали нас весьма угрюмыми взглядами. Им даже позволили расположиться на стенах среди дозорных и у многих в руках я заметил увесистые булыжники. Похоже, Кранадж судил нас заочно и уже приговорил…
– Не думаю, что Кранадж собрал здесь столько народу, чтобы торжественно нас простить, – Пришла к похожим выводам Вероника.
Люди расступались перед разросшимся конвоем и вскоре перед нами возникло подтверждение наших тревог. В центре площади красовалась трепещущими на ветру флагами и вымпелами трибуна, а к ней был ладно прилажен эшафот с бритым на лысо палачом в комплекте. В том, что это палач меня убедил внушительный топор и предвкушающий кровищу взгляд.
– Сука, это все ты Димон виноват! – Выпалила Вероника.
Чтобы я расслышал, ей пришлось бросить обвинения громко, и стражники рядом изобразили кривые усмешки:
– Демоны часто виновны в грехах людей, хотя лично я считаю, что спрос все едино с людей, поддавшихся искушению, а не с искусителей.
– Нах…й иди! – Злобно ответила Вероника болтливому конвоиру, вынудив его ощутимо спрятать голову в плечи.
– С хера ли я виноват?! Я понятия не имею что здесь вообще твориться! – Напомнил я.
Люди вокруг радостно заулюлюкали, завидев нас и приготовили снаряды, хотя мне казалось, что следовало бы дождаться вердикта короля, прежде чем швыряться в нас. Впрочем, я тут же напомнил себе, что вердикт, вероятно, уже вынесен. Рыцари, выстроившиеся коридором вокруг нас, вскинули щиты, прикрывая нас от камней и отталкивая тех, кто видимо желал лично засвидетельствовать нам свое почтение увесистой оплеухой.
– Счастье в неведенье, – Буркнула Вероника.
– Мы в Скирате, – Пользуясь ликующими воплями зрителей, заглушающими слова, взялся ввести меня в курс дела Андрей.
– Это я уже догадался.
– Герцог сказал Кранаджу, что мы Всадники и повинны в смерти Кеола.
Кратко и ясно. Пожалуй, можно было обойтись и без подробностей, хотя история явно была увлекательная. Черт, мне казалось, я убедил герцога, что мы если и Всадники, то белые и пушистые. Похоже это и имела ввиду Вероника, свалив всю вину за происходящее на меня. Впрочем, выслушав версию Андрея, она нашла разумным напомнить, в чем именно заключалась моя оплошность:
– Надо было нах…й его послать, как и решила Санрайз!
– Да неужели?! – отозвался я, – Если бы не герцог с Рыжиком, нас бы лич раскатал еще задолго до Скирата.
– Нихрена!
– Заткнулись оба! – Рявкнул Дарлис, – Может прежде чем вспоминать прошлое, разберемся с текущими проблемами?
Возразить было нечего и я, вздохнув, попытался разобраться в положении вещей. Если нас все же ждал какой-то суд, то стоит выработать линию защиты, учитывая, что Кранадж невзлюбил меня уже давно и явно сношается с некромантом. Я бы мог снова выдвинуть обвинения против него, но вот только кому?
– А где Нартагойн шляется? – Ощущая подкатывающую панику, спросил я.
– Ищет путь к Разлому.
Это он вовремя, конечно. Мне хотелось задать пару десятков уточняющих вопросов по ситуации, но мои спутники явно были озадачены поиском решения проблемы.
– We need to get rid of the shackles, – Подал голос Джеймс, поглядывая по сторонам.
– How? – Лаконично спросила Вероника.
Я смотрел на лес рыцарей вокруг, ощущая себя бесполезным балластом и пытаясь догадаться, какой план был у Санрайз. Кидаться на эту вооруженную толпу она бы не стала, значит был и другой вариант.
– Даже если получится, то что дальше? – Вскинув бровь спросил Дарлис.
В свое время я мечтал о том, чтобы мои друзья сами для разнообразия пораскинули мозгами и придумали какой-то план, но вот теперь, когда им выпал отличный шанс, мне было как-то не по себе. Как перед экзаменом, когда все активно обсуждают вариант ответов, а ты не понимаешь ни слова.
– Что вы задумали? – Спросил я.
Нас вывели к эшафоту и выстроили перед трибуной. Кроме каких-то мужиков в бело-золотом облачении на трибуне никого не было. Солнце едва поднялось из-за горизонта, цепляясь за макушки гор, и теперь окрашивало в красные тона шлемы и наплечники воинов вокруг. Мне уже доводилось бегать от стражников со скованными руками, но тогда я не стоял среди них и Джеймс появился очень вовремя, избавив меня от этого аксессуара. Сейчас он сам был закован, как и все остальные, а значит все, что мы могли это следовать совету стражника и хорошенько продумать, о чем говорить.
– Нам нужно бежать, – Шепнул Андрей, оглядывая толпу.
– Хреновая идея, – Покачал головой Дарлис.
– У тебя есть получше? – Раздраженно спросил Пиксель.
Пока они препирались на эшафот вскочил парень в цветастом костюме со свитком. Он тряхнул вихрастой головой и зычно зачитал:
– Жители и защитники Скирата, мы все собрались здесь, дабы привлечь к ответственности преступников, чьи деяния ужасают…
Публика радостно засвистела и вскинула руки. Не таким я представлял себе прибытие в Скират. Я был готов к встрече с монстрами, но совершенно не ожидал, что нас порвут на части свои. Похоже, до Разлома мы даже не доберемся. В голове тревожно заныла мысль, что так игрой и задумано.
– Начав освободительный поход в Оскернелий под началом самого короля Кеола Гилентигора, преступники вероломно заманили его и армию севера в пустыню Сантерию, где со своими сообщниками путем диверсий и иных злокозненных деяний истребили всех верных королю воинов, а самого Кеола Гилентигора отдали на растерзание властвующим в Сантерии бандитам, именованным маршакри.
– Это чушь! – Выкрикнула Вероника.
К ней тут же подскочил скабенит и ткнул древком топора:
– Молчать!
Дальнейшие обвинения мы выслушали без возражений. Мне не верилось, что герцог предал нас как редкий мудак и сочинил такую историю. Я знал, что он считает нас Всадниками, но не думал, что он повесит на нас смерть Кеола и даже все его армии. Хотя Кранадж, вымещая на мне обиду за прошлое, вполне мог повесить на меня любое злодеяние, начиная от возникновения Разлома и заканчивая собственным геморроем. По его версии, озвученной герольдом, выходило, что мы были в сговоре с вождем эльфов Давиларом, так же спелись с «бандитом» Наматханом и даже некромантом Амероном. Этот говнюк посмел обвинить меня в том, в чем я обвинял его раньше! Сука герцог выдал все свои предположения Кранаджу именно в том виде, в котором ему хотелось! Впрочем, к моему удивлению, герольд не упоминал Всадников и наше отношение к ним. Вероятно, потому, что это еще следовало доказать, хотя если Кранадж убедит людей, что именно мы повинны в гибели Кеола, то в сказку о Всадниках они охотно поверят. Вот только сам Кранадж куда-то запропастился, и я уже начал сомневаться, что он планирует что-то доказывать.
Пользуясь своим свободным временем и тем, что герольд, зачитав наши имена и регалии, спустился с платформы, Андрей с Дарлисом и Пикселем шепотом прояснили некоторые моменты, которые я упустил. Последнее, что я помнил, покидая этот мир, это странных летающих пауков, которые напали на меня сразу после крайне неприятного разговора с Вероникой. Потом был поход к Скирату и встреча с драконом. До того, как Дарлис в деталях рассказал мне о той битве, я надеялся, что Рыжик слегка преувеличивал, объявив однажды, что в этом мире водятся драконы. Как это часто бывает, мои надежды не оправдались. Мне бы следовало радоваться тому, что лично не пришлось разбираться с огромным летающим ящером, но я не радовался. Мне хотелось понимать, что твориться вокруг. Несмотря на то, что в десять минут тягостного ожидания казни мои спутники умудрились вместить все пропущенные мною события, мне не хватало рассказа главного для меня человека. Без мыслей и мнения Санрайз я все еще ощущал себя не в своей тарелке. Она вполне могла говорить тет-а-тет с Кранаджем или герцогом, а я об этом ничего не узнаю… Черт, неужели она не написала мне?! Как-то совсем не к месту я вспомнил свое видео послание, которое записал за пять минут до того, как улегся на диван в надежде немного вздремнуть. Найдет ли Санрайз его, сумеет ли включить и что подумает о моих словах? Черт, мне нужно сосредоточится на текущих проблемах. Теперь, будучи проинформированным, я мог активней участвовать в дискуссии по освобождению и тут же подумал о варианте, который, как оказалось, уже успели продумать без меня:
– Мы можем попробовать бежать и погибнуть от рук обычных рыцарей. Тогда загрузимся у ворот и заткнем говнюка герцога до того, как он решит разболтать Кранаджу про Всадников.
Даже озвучивая этот план, я почему-то был уверен, что Санрайз нашла другой вариант. Даже у моих друзей это был план «Б» до которого было желательно не доводить.
– Нас могут ранить, а не убить и тогда мы уже не выкрутимся, – Покачал головой Андрей.
– Сейчас эти упыри жаждут нашей крови, так что любой косой взгляд с нашей стороны расценят как признание вины, – Добавил задумчиво Дарлис, – Я думаю, нужно признаться.
Мы уставились на него, ожидая пояснений. В этот самый момент от донжона раздался звон шпор и лат. Толпа засуетилась подгоняемая копьями с вымпелами короля Севера. Кранадж в компании с герцогом двигался к трибуне. Увидев знакомую рыжебородую физиономию, которую запомнил перекошенной от самомнения и выпивки, я ощутил, как где-то внизу живота собирается в узел паника. Казалось целую вечность назад я перед королем Нартагойном обвинил Кранаджа в покушении на свою жизнь и до сих пор был уверен, что этот засранец намеривался меня убить. Теперь у него была такая возможность, причем на законных основаниях. Едва ли он забыл и простил тот случай.
– Слушайте, – Вспомнил я, – Он ведь был в сговоре с Амероном.
– Мы можем это выкрикивать, когда нам начнут рубить бошки, – Скорчила гримасу Вероника.
Я бросил на нее злой взгляд и закончил мысль:
– Амерон говорил, что мы нужны ему живыми.
– Значит либо они разругались, либо Кранадж не в курсе планов Амерона, – Покачал головой Андрей.
Что-то здесь не сходилось…
– Слидгарт знает, что мы нужны живыми, – Вспомнил я.
Он узнал об этом от меня по дороге к форту …
– Значит крыса герцог решил об этом ему не рассказывать, – Скривился Пиксель.
А я не был уверен, что об этом стоит рассказывать публично… С одной стороны, если Кранадж действительно сношается с Амероном и не знает о его планах относительно нас, то мы могли бы по крайней мере спастись от смерти, поделившись информацией. Кранадж сохранит нам жизнь, сменив казнь на арест, а там уже что-то придумаем. Но с другой стороны…, если Кранадж обозлился на нас из-за брата и ему до лампочки планы некроманта, наши слова он воспримет как признание вины. Он объявит, что мы союзники Амерона и даже Нартагойн, если вдруг объявится, уже не спасет нас от расправы. А может еще от себя добавит.
– Мы можем признаться, – Снова повторил Дарлис, когда король со свитой поднялся на трибуну и устроился в удобном кресле.
– Приветствуйте наместника короля Оскернелия, будущего правителя севера, кастеляна крепости Энастур и коменданта Скирата лорда Кранаджа Гилентигора.
Особого восторга людям изобразить не удалось, что напомнило мне о непопулярности Кранаджа даже среди собственных воинов. Может, этим можно было как-то воспользоваться?
– Признаться в убийстве Кеола? – Подняла брови Вероника.
Дарлис посмотрел на меня, ответив:
– Признаться, что мы Всадники. Скажем, что пришли в этот мир, чтобы спасти его. Здесь не мало южан и возможно они встанут на нашу сторону, ведь они ждут Всадников-спасителей.
Отчего-то эта идея казалась мне паршивой. Нам как минимум придется доказать свои слова, а даже если нам поверят, то толпа вокруг едва ли сумеет оспорить мнение засранца Кранаджа, который сочтет наше признание подарком судьбы, немедленно велев казнить нас. Ох, моя голова не была готова к такой интенсивной работе!
Обсудить другие варианты спасения мы не успели. Кранадж поднялся со своего места и воздев руки произнес:
– Весть о гибели моего брата стала ударом не только для меня, но и для всех нас, для тех, кто надеялся на подмогу в битве с порождениями Разлома. Помощь не придет!
Кранадж окинул взглядом толпу позади нас. Люди зашептались, в страхе обращая глаза друг к другу. Меня это даже позабавило: засранцы пришли поглазеть на нашу смерть, а теперь впору готовиться к собственной. То там, то здесь люди стали вспоминать про Нартагойна, на что Кеол скорбно ответил:
– Вестей от короля Юга так же не поступало, и ждать их мы больше не можем. На правах коменданта Скирата и короля Оскернелия, я призываю защитников города к отступлению!
Новые возгласы, где вдохновленные, где удрученные. Рыцари явно вымотались, защищая город, но многие, как я заметил, отступать не привыкли. Тем более скабениты. Возможно нам все же стоит сыграть на непопулярности Кранаджа среди своих… Вероятно осознавая, что отступление не прибавит ему уважения, Кранадж добавил:
– Мы отступим лишь на время. Избежать битвы нам не суждено, но сражаться мы будем на своих условиях!
Такая интерпретация бегства северянам понравилась уже больше, хотя многие еще смотрели на нового короля как на труса.
– Завтра на рассвете мы покинем город, но не оставим его пустым.
Здесь Кранадж наконец обратил взгляд на нас:
– Мы оставим здесь трупы предателей, по вине которых Скират не дождался помощи.
– Мы и есть помощь! – Внезапно выкрикнул Дарлис.
Очевидно он хотел выдать свое признание, но уже привычным движением древка топора, скабенит заставил его замолчать. Кранадж лишь усмехнулся и объявил:
– Я обещал справедливый суд этим… людям и как король сдержу свое слово. Мы выслушаем оправдания предателей и призовем свидетелей их деяний.
Наиболее кровожадные жители Скирата выдали дружное «буууу!», остальные похоже все еще размышляли о грозящем отступлении. Кранадж планировал сдать город и далеко не всем эта идея пришлась по душе. В особенности уходить без своего короля не желали подданные Нартагойна. Я даже подумал, что они вполне могли вытащить меня из-под топора палача, если бы я решился объявить, что готов стать их королевой… Нет, бл…ть, это уже перебор, тем более, что остальных они вряд ли спасут.
Пытаясь отыскать среди бредовых идей самую адекватную, я поймал на себе взгляд герцога Слидгарта, мудака и засранца, который взглядом пытался подать мне какой-то знак. Я понятия не имел что ему нужно и отвернулся, тогда Слидгарт поднялся и произнес:
– Чтобы твой суд был справедливым, Кранадж, обвиняемым потребуется защита.
Кранадж поморщился, презрительно окинув взглядом меня со спутниками:
– Едва ли найдется желающий…
Я был уверен, что мой верный Рыжик вступился бы за меня, хотя подозревал, что в нашем положении отчасти виноват и он. Так или иначе, я среди зевак его не видел, равно как и на трибуне. Черт, может Кранадж с ним уже разделался?
– Я буду защитником! – Внезапно объявил герцог, снова взглянув на меня.
Такого поворота никто не ожидал, люди притихли, ожидая решения Кранаджа и король кашлянув вскинул бровь:
– И обвинением и защитой?
– Я выступлю защитником миледи Санрайз.
Герцог смотрел на меня, а я пытался понять, что он задумал. Помолчав и взвесив слова кузена, Кранадж спросил:
– Выходит, в защиту остальных тебе сказать нечего?
– Это не честно! – Выпалила Вероника за что снова получила древком.
Слидгарт облизал губы, все так же, не отрывая глаз от меня и ответил:
– Если я сумею доказать невиновность миледи Санрайз, то она на правах свободного человека и все еще героя Орлинга, сможет выступить защитником своих спутников.
Кранаджу эта идея не понравилась, как и мне. В очередной раз заниматься адвокатской практикой мне не хотелось, но по крайней мере, слова герцога звучали как план, альтернативы которому мы придумать не смогли.
Король слегка улыбнулся и кивнул:
– Что ж, быть посему! Только напомню, кузен, что, будучи свидетелем событий, ты должен будешь отвечать на мои вопросы правду, ежели утаишь ее в угоду миледи Санрайз, наши родственные узы тебя не спасут.
Только теперь герцог решился взглянуть на кузена и огонь в глазах Кранаджа ему явно не понравился. Впрочем, отступать он не стал и ответил кивком.
– Здесь и сейчас, я желаю, чтобы каждый из обвиняемых рассказал о том, как армия Кеола оказалась в Сантерии, как ввязалась в междоусобную войну и при каких обстоятельствах погиб моя брат король Кеол Гилентигор.
– Мы уже рассказали все! – Рыкнул Пиксель, – Я был альдергом Кеола…
К чему Пиксель помянул свою бывшую должность нам узнать не удалось, поскольку теперь он получил топорищем по спине и стиснув зубы замолк. Кранадж поднялся с кресла, обратив к Сереге злобный взгляд:
– Говорить вы будете лишь с моего позволения. В порядке, который определю я. Отвечая на мои вопросы четко и ясно, а главное искренне! Ибо если у меня возникнут хоть малейшие сомнения в вашей искренности, я велю привлечь к допросу палача…
Мне на память пришли пытки, которые нам с Андреем приготовили эльфы-извращенцы в Ксали-Тран, но что-то подсказывало, что Кранадж в этом плане предпочитал более консервативные методы.
Король обвел нас взглядом убеждаясь, что смысл речи мы уловили и объявил:
– Что ж. С бывшего альдерга и начнем. Смею надеяться, что заключение в тюрьме освежило вашу память и вам будет что добавить к рассказанному ранее. К примеру, я бы очень хотел узнать при каких обстоятельствах вы, милорд Пиксель, были лишены звания альдерга? Почему, вопреки исполнению обязанностей альдерга, оставили короля и допустили его гибель? Почему здесь стоите вы, а не Кеол Гилентигор?!
Кранадж выплевывал вопросы словно гвозди и мне казалось, что под таким натиском, Пиксель не только потеряется в ответах, но и забудет, как его зовут. К счастью, этого не произошло. Как на экзамене, Пиксель выбрал самый удобный вопрос и уже хотел ответить на него, как Кранадж вскинул палец:
– Помните, что чем искренней будут ваши ответы, тем милосердней смерть.
Уверен, не только у меня одного на языке вертелся вопрос о том, чтобы обойтись без «смерти», но памятуя о стражниках за спиной, никто не решился его озвучить.
Пиксель начал рассказывать свою версию событий, которая в общем совпадала с тем, что пережили мы все. Он рассказал о предательстве эльфов Кельморна, о том, как вошел в город с армией и спас Кеола. С его слов выходило, что нас там как будто и не было, но поправлять мы не стали, поскольку история выходила нам на руку и в целом отвечала действительности. Далее мы оказались в Сантерии, где ради обещанной помощи анасмеров, ввязались в битву с маршакри. Пиксель сообразил акцентировать внимание Кранаджа на том, что все решения Кеол принимал самостоятельно и лично мы, те, кто сейчас стоял перед эшафотом были заинтересованы прежде всего в том, чтобы добраться до Разлома. Не знаю, где Пиксель нахватался мозгов, но я буквально заслушался его историей и время от времени даже кивал, молчаливо подтверждая сказанное. Ступор у него возник лишь один раз, когда предстояло ответить Кранаджу, почему он отказался от должности альдерга в пользу убитого позднее в поединке Лергоса. Решив, что сильно не соврет, а правда вреда не принесет, Пиксель взглянув на меня, ответил:
– Санрайз планировала скорее направиться к Разлому и Кеол назначил меня ее телохранителем, поэтому я не мог больше занимать пост альдерга.
Кранадж молчаливо поглядывал то на меня, то на Пикселя. Затем перевел взгляд на герцога, который неопределенно повел плечами, допуская, что такое могло быть и добавил:
– Кеол освободил миледи Санрайз от обещания выступить с ним на Север. Тогда многие сомневались, что мы сумеем до него добраться и мы стояли перед выбором: следовать изначальному плану или же направиться к Разлому. Кеол, разумеется, не желал оставлять Оскернелий на растерзание мертвецам некроманта, а миледи…, – Слидгарт взглянул на меня, – Пожелала скорее добраться сюда. Каждый хотел сражаться на своей стороне, верно, миледи Санрайз?
За вопросом скрывался явный намек на правильный ответ, и я помедлив кивнул:
– Верно.
Переварив этот вариант событий, Кранадж позволил Пикселю продолжить. Много времени для этого не потребовалось, поскольку в момент финальной битвы с саргом Ансиреем в Анасмере, пути Кеола и Пикселя разошлись. О гибели короля Серега узнал уже позже, когда благодаря Джеймсу, он с армией скабенитов отыскал тело Кеола в пустыне.
– Я призвал скабенитов к мести, и мы направились к оазису Наматхана, чтобы истребить всех маршакри и их лидера.
Кранадж снова посмотрел на герцога, на этот раз вслух озвучив вопрос:
– Ты был там, верно, кузен?
– Был, – Кивнул герцог.
– Так все и было?
Тогда Пиксель с Андреем, Джеймсом и Вероникой рвались спасти меня и Дарлиса из лап Салима, который оказался вовсе не злодеем. Историю о мести Пиксель сочинил уже после и Слидгарт мог бы об этом вспомнить, но либо не вспомнил, либо решил не упоминать.
– Да, Ваше величество.
Если бы Кранадж узнал о том, что Пиксель пытается спасти меня и Дарлиса, то вероятно решил бы, что Пиксель спасает своих соратников Всадников, призванных уничтожить мир.
– Весьма удачно вышло, что альдерг Лергос погиб, – Поджал губы Кранадж, – Его свидетельство было бы кстати.
– Поединок был честным, – Вступился за Пикселя Слидгарт.
Это был спорный вопрос, поскольку Пиксель просто швырнул в противника топор и многие скабениты сочли подобный прием подлым, хотя если бы риск Сереги не оправдался, он бы остался безоружным против Лергоса.
– Возможно. Но меня больше интересуют причины этого поединка.
– Его затеял Лергос. Милорд Пиксель настаивал на дороге сюда, в Скират, как и было оговорено королями в Агрине, – Снова засвидетельствовал Слидгарт.
Я опасался, что в угоду своему кузену он будет сочинять про нас небылицы, но видимо после угроз Кранаджа решил говорить даже не особо удобную правду.
– Лергос же планировал вернуться в Оскернелий.
– Он решил, что здесь помогать уже некому, – Добавил Пиксель, с каждым словом герцога будто расправляя плечи.
По лицу Кранаджа было заметно, что версия Пикселя даже со свидетельством герцога ему не по душе, но возразить он ничего не мог.
– И в очередной раз вы предпочли направиться к Разлому, а не на Север, куда с самого начала двигался Кеол.
– К тому времени наши силы уже серьезно поубавились и их не хватило бы чтобы отбить Север, – Произнес Слидгарт, невольно заделавшись адвокатом для всех нас. Возможно он опасался, что, уличив в злодеяниях моих друзей, Кеол за компанию приговорит и меня.
Кратко расспросив Серегу о возглавившем скабенитов Саргосе, уведшем северян на юг, Кранадж оставил Пикселя в покое и переключился на стоявшего рядом Андрея. С ним было проще, поскольку он мог подтвердить все то, что говорил Пиксель и ему не пришлось долго выдерживать на себе взгляд короля. Как и Пиксель, он не присутствовал при гибели Кеола и ничего добавить по существу не мог. Я все ждал, когда колкий взгляд Кранаджа обратиться ко мне, но похоже меня он решил оставить на десерт и теперь пожирал глазами Веронику:
– В отличие от остальных, вы и ваш спутник мне не знакомы. Когда и при каких обстоятельствах вы присоединились к армии Кеола?
– Нам было просто по пути, – Пожала плечами Вероника.
Кранадж нахмурился, явно не удовлетворенный ответом, тогда Вероника вздохнув добавила:
– Как и Кеол мы сражались с маршакри. Оказались по одну сторону баррикад.
– И так же не видели, как он погиб?
Вероника кивнула, но соврать не решилась:
– Я не видела, но Джеймс был там.
Кранадж перевел взгляд на канадца:
– Ваш спутник, милорд Джеймс, не говорит на общем языке… Откуда он?
По глазам короля можно было прочесть, что он уверен, будто Джеймс прибыл не из местной заграницы, а прямиком из преисподней. Где-то потерял своего адского скакуна и теперь автостопом добирается до Разлома. Джеймс, не выдержав этого взгляда обратился к Веронике за помощью в переводе и через нее выдал вполне традиционную отмазку, нечто похожее я в свое время использовал в разговоре с Рыжиком.
– Он из Канады, это небольшое государство далеко на юге…
– Никогда о нем не слышал, – Прищурил глаза Кранадж, – А ты, Слидгарт?
Герцог, помедлив, покачал головой:
– Не доводилось.
– Возможно потому что такого государства не существует?
Стало как-то обидно за Канаду…
– Ну это они называют свои еб…ня государством, на самом деле это них…я не государство! – Вздохнула раздраженно Вероника, – Так, поселок в три халупы и сарай!
Несмотря на наше скверное положение, я едва удержал смех, заметив, что остальным это тоже с трудом удается. Я уже ожидал, что король подловит Джеймса на лжи, но Вероника решительно продолжила, сочинив товарищу едва ли не целую биографию:
– Там люди толком и разговаривать не умеют. Мычат как Чубака и хрен их кто понимает.
Пиксель решительно опустил взгляд к земле и поднес скованные руки ко рту, кашлем подавляя рвущийся наружу ржач.
– Но…, – Кранадж нахмурился, растерявшись от таких подробностей, – Но вы понимаете?
– Довелось там побывать и немного освоить язык. Джеймса оттуда выкрали работорговцы, а я его спасла. Он решил отплатить добром за добро и присоединился к нам. Вот покончим с Разломом и рванет он назад в свою Канаду.
Вероника бросила взгляд на Джеймса, поведя бровью и подавая какие-то невербальные намеки. Джеймс улыбнулся и кивнул королю.
Кранаджу потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное. Мы ожидали от него новых вопросов с подвохом, но все, что он придумал, это уточнить род занятий Вероники и Джеймса.
– Мы телохранители. Нанимались в разные караваны и разъезды, пока не добрались до Анасмера, где встретили короля Кеола.
Удовлетворившись этим ответом, Кранадж, наконец, перевел взгляд на Дарлиса. К этому моменту, люди вокруг нас уже расслабились, камни попрятали и слушали наши показания как бабкины сказки. Мне хотелось верить, что они усомнились в наших преступлениях, но допрос Дарлиса мог переменить их мнение. Казалось, столетие назад Дарлис свидетельствовал против Кранаджа, заявив, что получил от него заказ на мое убийство. Теперь было самое время припомнить ему это. Кранадж долго изучал Игоря взглядом, подбирая самый каверзный вопрос и, наконец, выдал:
– С самого начала решение Нартагойна в Агрине вызвало у меня удивление. Наемный убийца, пойманный в Эглидее после покушения на жизнь миледи Санрайз, избегает наказания и выдается на поруки самой миледи Санрайз. Вероятно, я чего-то не знаю и уважая волю Нартагойна оставлю этот вопрос в стороне… до поры. Впрочем, имея ввиду ваше темное прошлое, милорд Дарлис, мне особенно интересно узнать какую роль вы сыграли в злоключениях моего брата. Из рассказов ваших спутников мне известно, что как раз-таки вы присутствовали при его гибели.
– Да, – Не стал отпираться Дарлис.
– Как и наш канадский гость милорд Джеймс и…, – Кранадж посмотрел на меня, – Вы, миледи Санрайз.
Я понятия не имел, что Санрайз успела рассказать Кранаджу о гибели Кеола, про которую узнала от меня и Дарлиса. Еще больше вопросов вызывал рассказа герцога, который, не будучи свидетелем, мог насочинять свою версию событий. Но учитывая криминальное прошлое Дарлиса, я счел, что уж лучше мне рассказать, как все было, нежели позволять Кранаджу мусолить Дарлиса скользкими вопросами.
– Я могу рассказать, как все было, – Твердо заявил я.
Кранадж улыбнулся:
– Видите, как я и говорил: клетка зачастую освежает память, позволяет припомнить новые подробности. Я вас выслушаю, миледи Санрайз, но прежде, я бы хотел познакомить присутствующих с интересными записями, обнаруженными у вас в комнате.
Я ощутил, как по телу пробежала дрожь, когда Кранадж поднял руку с пергаментами в ней. Проклятье! Это могло быть что угодно, но я был уверен, в руках короля послание Санрайз, которое я так и не получил! Несколько прежде свернутых листов бумаги, которые она явно планировала оставить мне. Черт! Черт! Черт! Какой же я идиот! Если я очнулся в камере и не обнаружил письма от Санрайз, значит его просто выкрали! Она не могла оставить меня без подсказок, но по чудовищной иронии, лучше бы все-таки в этот раз оставила…
Я смотрел на письма в руке как завороженный, не сразу сообразив, что мой взгляд о многом может рассказать Кранаджу. Спешно облизав губы, я взглянул на остальных, заметив, что они красноречиво смотрят в ответ. Им так же не сложно было догадаться, что за письма обнаружил Кранадж в комнате Санрайз.
Оценив нашу реакцию, король произнес:
– Возможно вы скажете, что это не ваше или вы не помните подобного письма, но смею вас заверить, что подложить его вам не могли и вы в этом убедитесь, поскольку содержание его весьма специфично. Я зачту, с вашего позволения, дабы освежить вашу память.
– Нет!
Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел оценить последствия своего протеста. Дабы мой возглас не выглядел совсем уж подозрительным, я уже спокойней добавил:
– Я помню содержание.
Проклятье, мне бы следовало все же отпереться и заявить, что письмо подбросили. Но если оно действительно от Санрайз, то мои спутники об этом узнают. Я с удивлением и отчаянием осознал, что это пугает меня даже больше, чем сведения, которые из писем может подчерпнуть Кранадж. Потому что Кранадж ничего не знал о моих чувствах к Санрайз, а мои друзья знали. На самом деле, желание Кранаджа напомнить мне содержимое письма было кстати, поскольку в этот самый момент я пытался вспомнить, что и в какой форме написал Санрайз. Да, после разговора с Вероникой я старался больше не писать о личном, но полностью этого избежать не мог. К тому же, в руке Кранаджа мог быть ответ Санрайз, о содержании которого я даже не догадывался. Проклятье!
Я ощутил на себе пронзительный взгляд герцога. Он хмурил брови, будто пытался проникнуть мне в голову и прочесть мои мысли. При этом в глазах ярким огнем светилась тревога. Вероятно, по моей реакции он догадался, что защищать меня перед Кранаджем ему будет крайне непросто…, а может и не стоит.
– И все же я прочту, – Улыбнулся Кранадж, – Судебная формальность требует оглашения свидетельств перед всеми участниками процесса.
Я оглянулся на толпу, собравшуюся на площади, скрежетнув зубами оценивая, что участников собралось через чур много. Невольно я поймал себя на мысли, что охотнее бы выслушивал обвинения как Дарлис: привязанным к позорному столбу посреди небольшого зала в компании исключительно заинтересованных лиц. Хотя, быть может, после того как Скират не дождался подкрепления, заинтересованными Кранадж считал всех местных жителей.
– Потребовалось время, чтобы разобраться, что к чему, – Произнес Кранадж, разглядывая письма, – Но мне удалось установить, что в наши руки попали письма двух человек. Один из них вы миледи Санрайз, а второй некто, по имени Дима.
Я снова ощутил на себе взгляды друзей, в этот раз на меня похоже, уставилась вся присутствующая толпа.
– Тебе знакомо это имя, Слидгарт? – Спросил король.
Герцог кивнул:
– Миледи Санрайз утверждала, что это имя общего друга ее спутников.
Об этом я забыл упомянуть своим друзьям, поэтому сейчас они были несколько удивлены. Герцог узнал о моем имени от Рыжика, но в расспросы по его поводу углубляться не стал, и я решил, что буря миновала. Вот только теперь мне видимо предстояло иметь дело с последствиями этого признания.
– Интересно, – Почти промурлыкал Кранадж, – Что ж, судя по этому письму, неизвестный Дима приходится другом не только спутникам миледи Санрайз, но и ей самой…, а может даже и не просто другом.
В меня уткнулся взгляд исподлобья, и король без пауз зачитал:
– «Мы придерживаемся прежнего курса. Герцог с Рыжиком остались позади. Не стану оправдывать поступок Слидгарта, но уверен, что Рыжик лишь по глупости и наивности оказался втянут в историю с разрушением портала Мисталира. Он предан мне и вне всяких сомнений не желает зла, в то время, как герцогу вполне хватит вероломства использовать Рыжика в личных интересах…».
У меня пересохло во рту. Кожа зудела от множества взглядов. Особенно от взгляда герцога, который отчетливо покраснел, явно припомнив конфликт с Санрайз. Впрочем, куда больше меня волновало мнение моих друзей. Я опасался повернуть голову направо, туда, где стояли остальные и опустил глаза к земле. Король зачитывал историю нашего путешествия от Мисталира к деревне Нэвиан. Поначалу ничего особенно примечательного, но я знал, что будет дальше. Кранадж явно читал мое письмо не впервые и был готов к тому что герцог лишний раз упомянет мое благородство, когда речь зашла о спасенных нами беженцах:
– Обрати внимание, кузен, что данное письмо написано от мужского лица.
Король небрежно протянул руку с посланием в сторону герцога не сильно заботясь о том, чтобы Слидгарт мог удостовериться в его словах. При этом Кранадж не отрывал взгляда от меня:
– Поначалу я решил, что это письмо написано кем-то из ваших друзей, – Король перевел взгляд на остальных, – Но это письмо не осталось без ответа и он, вне всяких сомнений, принадлежит вашей руке, миледи Санрайз.
– Нам пиз…ц, – Лаконично заметил Андрей.
– План «Б»? – Тихо предложил Дарлис.
Я не представлял куда прозорливость Кранаджа нас заведет, но точно не желал, чтобы наши с Санрайз письма таким позорным образом стали достоянием общественности. Я был готов выхватить меч и жечь обитателей Скирата пламенем, вот только меча при мне не было, а колдовать не давали антимагические наручники. Все, что я мог и в принципе уже был готов сделать, это разбежаться и насадить себя на копье ближайшего рыцаря. Даже если из-за этого окажусь на другом сервере…, возможно и к лучшему. По крайней мере мне не придется краснеть перед друзьями, которые останутся здесь.
– Но давайте закончим с этим письмом, прежде чем обратимся к ответу на него, – Будто развлекаясь предложил король.
Кранадж начал читать и с каждым словом я все ближе приближался к воплощению отчаянного желания покончить с собой. Люди вокруг притихли и внимали моим словам, полным искреннего сожаления, будто трогательной поэме местного трубадура. Но хуже всего было то, что содержание этого послание теперь не было тайной для Вероники. Ее брови уползли наверх и оставались там, пока Кранадж зачитывал:
– «Вероника узнала о моих чувствах к тебе…. Я не знаю, как так вышло и наверно не хочу знать, потому, как только тебе в них признавался. Вероятно, я слишком небрежно спрятал какое-то из писем, и его содержание стало известно Веронике. Так я объясняю это себе и надеюсь, что это правда. Мне нелегко дались слова, которые я написал тебе, поскольку я прекрасно осознаю свои шансы и всю безысходность собственного положения. Мы идем к Разлому и там, вероятно, расстанемся навсегда. Ты не представляешь, как меня грызет эта мысль и еще более, осознание того, что другого выхода для нас нет. Я пишу тебе об этом, потому что взял на себя смелость и позволил себе прикрыться твоим именем только для того, чтобы вытянуть правду из Вероники. Прости меня за это. В какой-то момент все зашло слишком далеко».
Король оторвал взгляд от письма и посмотрел на меня:
– Если эти слова принадлежат руке вашего друга Димы, то выходит, что все это время он путешествовал с вами. Где же он?
В этот момент, когда Кранадж таращился на меня своим въедливым холодным взглядом, я был готов выпалить всю правду о том, кто мы, откуда и зачем. Не потому что Кранадж владел каким-то особенным взглядом, нет…, только лишь потому, что других идей у меня не было. Но благо, Дарлис как всегда сумел сохранить хладнокровие, хотя, как и все, впервые услышал, как именно я общался с Санрайз:
– Ваше величество, это мое письмо.
Его внезапное заявление заставило меня взглянуть на него. Дарлис ответил мимолетным взглядом. Стражник уже занес древко алебарды для удара, но Кранадж жестом остановил его, позволив Игорю закончить внезапную импровизацию.
– Это я написал.
Кранадж подозрительно долго молчал, разглядывая Игоря, но никто не смел воспользоваться моментом, чтобы не сломать игру Дарлиса. Даже я не мог придумать, как отменить эту чушь, в которою король едва ли поверит.
– Меня терзала мысль о том, что я в свое время едва не стал причиной смерти моей сестры…
По тому как поморщился Кранадж я догадывался, что ему не охота вспоминать ту историю, в которой он был замешан как обвиняемый.
– Выходит, Дима это вы, милорд Дарлис?
Игорь посмотрел на меня и криво улыбнулся:
– Ну да…, Дарлис Дима, это мое детское прозвище.
Мне хотелось схватиться за голову как мясник Билл и завопить шепотом «Что за х…ню ты несешь?!», но это была единственная х…йня, которую у нас была. Я не успел придумать ничего лучше, а теперь шанс был упущен.
Помедлив, король прищурил глаза и сказал:
– Раз это ваше послание, значит вы можете озвучить его продолжение.
– Бл…ть, – Выдохнула Вероника, спрятав лицо в ладони.
Игорь снова бросил на меня взгляд и тут же опустил его к земле:
– Я плохо помню, что тогда написал.
Кранадж развел руками:
– Что ж, тогда я и вам напомню особенно занимательные моменты. Например, вашу удивительную способность «притворяться» вашей сестрой, чтобы выведать некий секрет у миледи Вероники. Припоминаете?
Игорь молчал, впервые на моей памяти залившись краской. Остальным тоже ответить было нечего. Тогда король произнес:
– Я бы счел ваши слова неловкой попыткой прикрыть сестру от правосудия, но я не уверен, что вы брат миледи Санрайз. Впрочем, это тема для отдельного разговора. Лично для меня очевидно, что письмо это от поклонника.
Кранадж посмотрел на меня. Я не решился встретиться с ним глазами и смотрел себе под ноги. Черт, если бы здесь была Санрайз, как бы она себя повела? Как бы объяснила эти письма? Возможно до самого конца отпиралась бы, заявляя, что знать о них не знает, а может просто рассказал бы правду. Вот только Кранаджу правда очень не понравится. Эта правда равносильна признанию, что мы Всадники, а значит не просто преступники, погубившие его брата, но порождения зла, жаждущие уничтожить мир. Уверен, для большинства людей, собравшихся вокруг, которые каждый день борются с порождениями Бездны, мы мгновенно станем корнем всех бед. Возможно это и есть конец игры, в которую мы вляпались? Может нет ничего страшного чтобы сейчас проиграть? Мы завалим самый главный квест и наконец вернемся домой? Мысль была соблазнительной ровно до тех пор, пока я не взглянул на свое тело…, тело Санрайз. Что будет с ней? Если Кранадж лишит Санрайз головы и я вернусь домой, она едва ли воскреснет. То, что для меня может стать концом игры, для нее может обернуться концом жизни! Надо что-то придумать.
– Вы не отрицаете? – Пробился сквозь бурю мыслей у меня в голове вопрос короля.
Я покачал головой, не осознанно выдавив:
– Нет.
– Что ж, радует, что вы не прибегаете к лжи, в отличие от своего брата…, – Кранадж снова посмотрел на Игоря, заявив, – О наказании за ложь я уже говорил и вы его заслужили.
Я ждал, что Дарлису мгновенно прилетит, но видимо все штрафные баллы король будет обналичивать перед казнью.
– Что там дальше-то в письме? – Догадался выкрикнуть какой-то мудак сзади.
Дальше я рассказывал о своей встрече с Вероникой и слава богу лишь вскользь упомянул что все пошло не по плану. Что именно скрывалось за словами «все зашло слишком далеко» не знал никто, кроме меня и Вероники, которая теперь огненным взглядом таращился на меня.
– Возможно вы внесете ясность, миледи Вероника? – Спросил Кранадж.
Я ждал, что Копипаста в отместку насочиняет про меня целое уголовное дело, чтобы король поскорее меня четвертовал, но то ли не придумав ничего путного, то ли в обычное своей злобе она со свойственной прямотой ответила:
– Иди на х…й!
Возможно значения последнего слова Кранадж и не знал, но посыл был ему понятен, и Вероника тут же словила топорищем такой удар, от которого упала на колени. Джеймс кинулся ей помогать, но был отпихнут стражником, с которым едва не сцепился.
– Довольно! – Рявкнул Кранадж, – Очевидно вам есть что скрывать, а значит, когда я закончу разговор с вами, его продолжит палач и заставит вас говорить до тех пор, пока у вас языке не отсохнут!
Пригрозив, Кранадж вернулся к зачитыванию моего письма. Я знал, что терпеть позор оставалось не долго и теперь гадал, что скрывается в ответном письме Санрайз на столе перед королем? И все же я не желал вопреки любопытству, услышать ее ответ из уст проклятого Кранаджа. Да, ее письмо многое могло бы прояснить, и мне просто хотелось снова услышать, как она обращается ко мне, но не сейчас. Сейчас я хотел, чтобы ее письмо каким-то чудом потерялось. Его подхватил порыв ветра и унес прочь из Скирата! Я хотел, чтобы ее слова обращались лично ко мне, а не к толпе диких жителей и компании моих друзей. Все то время, что Кранадж дочитывал мое письмо, я пытался догадаться, как Санрайз на него ответит, но не угадал…, вообще не угадал ни разу!
– Из прочитанного я могу заключить, что с вами путешествовал некий Дима, который был в курсе всего происходящего и, возможно обладал силами, способными изменять внешность, – Произнес король, отложив мое письмо, – Благо мы располагаем средствами способными раскрывать даже самую хитрую магию и, если вдруг за знакомыми мне лицами скрывается кто-то совершенно другой, мы об этом узнаем.
Я догадывался, что под средствами предполагаются аналоги паяльников, утюгов и прочих полезных в хозяйстве палачей аксессуаров. Это снова возвращало меня к мысли, что лучше не доводить до пыток и просто рассказать всю нашу историю этому сраному королю. По крайней мере, если мы во всем признаемся (как он решит), то возможно избежим пыток и мирно отправимся на плаху. Похоже в этом же направлении думал и Дарлис, поскольку внезапно объявил:
– Вы понятия не имеете кто мы! – Стражник снова взмахнул топорищем, но Дарлис ловко увернулся, выпалив:
– Мы пришли сюда закрыть Разлом! Только нам это под силу!
С одной стороны, я хотел заткнуть Дарлиса, чтобы он не выдал лишнего, но с другой был рад, что на время Кранадж забыл про мои письма.
– Что же вас делает таким исключительными? – Спросил заинтригованный репликой Дарлиса король, снова притормозив жестом стражника.
Игорь пробежал глазами по нам, и я, не знаю почему, мотнул головой. Мне казалось глупым признаваться, что мы Всадники и остальные были согласны со мной.
– Амерон охотился на нас, – Помедлив ответил Дарлис, – Мы нужны ему живыми.
Я бросил взгляд на Кранаджа, пытаясь заметить какие-то перемены в лице, подтверждающие, что он не знал об этом. Ничего в лице короля не изменилось.
– О ваших делах с некромантом мы поговорим позже, но благодарю за информацию, милорд Дарлис, – Ответил Кранадж.
Я надеялся, что король, получив ценные сведения решительно свернет судилище и отправит нас назад в камеры, но он взялся за еще один пергамент и объявил:
– Теперь перейдем к ответу миледи Санрайз, который озадачивает не меньше предыдущего письма.
Я все еще не отошел от публичного унижения после зачитывания моего сочинения, как Кранадж совершенно без предисловий зачитал:
– «Ты спал с Вероникой?».
Вопрос прозвучал настолько неуместно и странно, что по толпе уже неплохо заливаемой холодным солнцем раскатились смешки. Мне казалось, что Кранадж намеренно упустил предисловие или пролог, хоть какую-то подводку к этому вопросу, но судя по всему ничего этого в письме и не было. Каким-то образом Санрайз узнала о моем нетривиальном общении с Вероникой!
Позволив людям посмеяться надо мной или над Санрайз, Кранадж продолжил чтение, подтверждая мои страхи. Я полный закипающего возмущения посмотрел на залившуюся краской Веронику. Эта сука не просто разболтала Санрайз все, что произошло в купальнях, но еще и выставила меня едва ли не насильником. Я сверлил ее злобным взглядом до тех пор, пока не осознал, что меня самого пронзают взгляды полные изумления. Андрей, Пиксель, Дарлис, они все смотрели на меня как на священника, нажравшегося в сопли и распевающего пошлые куплеты Сектора газа. Теперь мне был ясен до боли откровенный эпиграф к письму Санрайз. Мне хотелось лишить палача возможности прикончить Веронику, сделав это лично, но стражи вокруг и в большей степени Кранадж, продолжающий декламировать послание Санрайз, вынудили меня повременить.
– Бл…ть, – Протянул со странной улыбкой Пиксель, – Так вот что вы вытворяли…
– Заткнись, – Прошипел я, – Это ложь!
Серега улыбнулся чуть увереннее, но вероятно заметив, как меня перекосило, решил поберечь мои нервы и чувства. Я ощущал себя совершенно голым перед толпой и внезапно осознал, что оказаться голым перед незнакомцами совсем не так страшно, как сверкать телом перед тем, кто тебя знает.
Оценив меня как уже настрадавшуюся мишень, мои спутники переключили внимание на Веронику, вторую активную участницу нашего эротического заплыва в купальнях. Только Джеймс нервно поглядывал по сторонам, поскольку видимо уже давно был вынужден вникать в происходящее без перевода. Веронике было не до друга. Удивительным образом оба письма усадили нас в одну лодку отчаявшихся и пристыженных неудачников. Но на веслах этой лодки естественно был я, поскольку письма принадлежали мне. В этот момент я пожалел, что не умею как девушки восемнадцатого-девятнадцатого веков по щелчку падать в обморок. Даже притвориться не смогу, хотя так мог бы выиграть немного времени, а может и план какой-то сообразить…
Как обычно, в своем письме Санрайз рассказывала о происходящих событиях. Подтвердилась встреча с драконом и прибытие в Скират. Всплыли некоторые подробности первой встречи с Кранаджем, но в моей голове все еще стучал вопрос, написанный Санрайз фактически как эпиграф. Нервное напряжение и мои чувства к Санрайз будто уносили меня прочь от злой реальности. Пока Кранадж указывал на то, что мы рассказали ему далеко не все, что знали и Санрайз прямым текстом об этом написала, я думал, почему она в первую очередь спросила меня про Веронику? Потому что я нарушил наше правило, не использовать общее тело для подобных утех (которое она нарушила первой), или потому что она ревновала? Теперь, стараниями Вероники, она не только узнала подробности событий в Нэвиан, но еще и с совершенно неверной стороны!
– Исходя из изложенного, я считаю, что оснований для казни более чем достаточно, – Объявил Кранадж в конце продолжительной речи, которую я почти целиком пропустил.
– Тебе есть, что добавить или возразить, кузен? – Обратился Кранадж к Слидгарту.
Герцог сидел бледный и явно не меньше остальных удивленный откровениями, которые только что услышал. Он мельком посмотрел на меня и облизав губы прокашлялся, поднявшись:
– Происхождение этих писем мне неизвестно и возможно миледи Санрайз располагает основаниями держать его в тайне. Если нет, то я бы попросил ее внести ясность.
Теперь герцог почти не моргая смотрел на меня. Кое-как я заставил себя поднять глаза, хотя смотрел куда-то за плечо Слидгарту. Мне ничего не шло в голову, но молчать было нельзя и бросив взгляд на Дарлиса, я едва слышно выдавил:
– Мы Всадники…
Стражник, стоявший у меня за спиной, брякнул кольчугой, переминаясь с ноги на ногу.
– Что, простите? – Спросил герцог.
Возможно я просто хотел соскользнуть с темы писем, слишком запоздало соображая, что поднимаю тему куда более опасную. Впрочем, мне было плевать, поскольку эта тема не была личной. Я посмотрел на друзей и, дождавшись кивка Дарлиса, уже громче повторил:
– Мы предреченные Всадники и мы пришли сюда, чтобы закрыть Разлом и избавить вас от чудовищ.
Люди у меня за спиной зашебуршались, раздались вздохи, восклицания, неопределенные междометия, будто я признался, что люблю раскручивать котят за хвосты и сбивать ими яблоки с яблонь.
Герцог почесал лоб, бросив взгляд на Кранаджа, который тут же поднялся вновь с триумфальным огоньком в глазах.
– Возможно ваши друзья…, – Мобилизовался Слидгарт, Вспомнив, что намерен меня спасти от гнева Кранаджа, – У меня есть свидетель, который прекрасно вас знает и подтвердит, что вы не имеете отношения к порождениям Бездны.
– И кто же это? – Спросил, криво улыбнувшись, Кранадж.
Герцог кивнул какому-то слуге рядом и тот метнулся за свидетелем. В это время герцог обратился ко мне:
– Вероятно ваши друзья важны для вас, миледи, но не стоит из-за них наговаривать на себя. Мы все знаем, что вы благородная женщина…
Кто-то с дальних рядов в этом усомнился, явно помянув озвученные письма, но герцог проигнорировал грубый пассаж, а я лишний раз убедился, что для местных я отнюдь не герой и чествовать нас как в других местах здесь никто не собирается, даже если вдруг каким-то чудом нас оправдают. Местные дрались за жизнь почти каждый день и героем, борцом с монстрами здесь был каждый второй, а то и первый. Я внезапно ощутил себя нубом, только выбравшимся из «песочницы» и случайно оказавшимся в толпе игроков восьмидесятого уровня. А теперь еще, в глазах многих, я превратился в монстра, которого определенно стоит прикончить… Бл…ть, ну я и идиот!
– Мастер Мэйбилост Рыжий знаком с миледи Санрайз уже давно, – Объявил герцог.
В сопровождении слуги на помост поднялся Рыжик и разглядев меня визу изумленно выпалил:
– Миледи Санрайз! Как же так?!
Я уже было решил, что Рыжик счел меня предателем, но он решительно обернулся к Кранаджу и затараторил:
– Вы должны немедленно ее освободить от оков! Ваше Величество, она герой Орлинга, добрейшей души человек! Уже то, что мы добрались сюда во многом именно ее заслуга!
– Ну да, ну да, пошли мы нах…й, – Предсказуемо буркнула Вероника.
Кранадж слушал отповедь Рыжика с почти скучающим видом и когда маг выдохся, помедлив ответил:
– Вы, мастер маг, сами себе противоречите.
Рыжик вскинул взгляд, мечась им между мной и королем.
– Герцог Слидгарт уведомил меня, что изрядную долю сведений о преступных словах и деяниях этих людей, он узнал от вас. А вы в свою очередь, лично слышали от обвиняемых про их иномирное происхождение. Так ведь?
Рыжик замялся, опасаясь смотреть на моих друзей. Он с трудом повернулся к герцогу, который вскинув бровь ждал ответа.
– Или быть может мой кузен ослышался? Выдвинул поспешные суждения? – Глаза Кранаджа опасно сузились, – А может и вовсе соврал, чтобы спасти от правосудия миледи Санрайз?
– Это не ложь, – Твердо ответил за Рыжика Слидгарт, – Я лично говорил с миледи Санрайз, но все факты, указывающие на темное происхождение, относятся не к ней, а к ее спутникам.
– Да пошел ты! – Рыкнул Пиксель,
Снова стражник вскинул топор, но Пиксель просто перехватил его рукой и едва не вырвал из хвата северянина, чисто по-свински выдав:
– Санрайз с нами!
Не то чтобы я надеялся спастись, бросив друзей, но и того, что друзья потащат меня за собой, когда для меня вдруг нашелся шанс на спасение, я не ожидал. Мой взгляд в сторону Пикселя ярко транслировал мысль «ну ты и мудак!». Только это заставило Пикселя успокоится, а рыцаря вернуть себе оружие, которым он тут же воспользовался, чтобы втащить Сереге.
– Так и есть, ваше Величество! – Стремительно подхватил Рыжик, – Миледи не имеет отношения к Всадникам. Она всего лишь оказалась в дурной компании.
– Ах ты ж пид…рас, – Лениво протянула Вероника, – Не зря Санрайз вас обоих выкинуть решила!
Она обратила злой взгляд на меня, в очередной раз напоминая, что не простил бы я герцога с Рыжиком и ничего этого могло бы и не быть. Похоже, я действительно облажался и все что мог, это покорно склонить голову, пытаясь выжать хоть какой-нибудь план. Тщетно!
Кранадж кивал задумчиво, будто размышлял над новым поворотом событий. Возможно его устраивало казнить пятерых Всадников вместо шестерых, и он не против благородно подарить мне жизнь, но мне в это верилось с трудом. Оставалась надежда на то, что он все еще в сговоре с Амероном и обязуется доставить нас к нему живыми. Тогда он просто разыграет фарс с казнью, а потом передаст нас некроманту целыми и невредимыми…
– Просто выслушай показания мастера мага, Кранадж, – Попросил Слидгарт.
Рыжик активно закивал, явно намереваясь обелить меня похлеще лучших стиральных порошков, а под конец нацепить на плечи крылья и сделать объектом поклонений. Мне даже стало неловко от того, что он не знает правды.
– Думаешь стоит? – Странно спросил Кранадж.
Герцог кивнул. Король окинул взглядом снова притихших людей и посмотрел на Рыжика:
– Боюсь, мне будет трудно поверить в искренность мастера Мэйбилоста.
Рыжик побледнел, затем покраснел, но так и завис с отвисшей челюстью и только через минуту ревностно произнес:
– Вы должны меня выслушать! Миледи Санрайз…
– Бесспорно объект вашего обожания, – Внезапно прервал Кранадж.
Я наблюдал будто за спектаклем: актеры на сцене обмениваются взглядами, репликами и вот очередной театральный жест – король Кранадж поднял еще один пергамент. Мне показалось, что Рыжик завидев его побледнел так сильно, что почти стал прозрачным.
– Видите ли, мастер Мэйбилост, миледи Санрайз не слишком старательно прячет письма.
Рыжик поник, уставившись куда-то под ноги королю, а я ощутил, как по телу разливается новая волна паники. Что еще за письмо?! Почему Король не прочел его вместе с другими, какое оно имеет отношение к Рыжику? Через мгновение, Кранадж сумел ответить на некоторые вопросы, обратившись к герцогу:
– Смею полагать, кузен, что об этом письме мастера мага ты так же не знал?
Слидгарт посмотрел на меня, поджав губы, будто я намеренно поганил его адвокатскую карьеру и покачал головой.
– Не уверен, что стоит зачитывать его вслух…,
Начал Кранадж, на что Рыжик тут же взмолился:
– Не надо, прошу вас!
Это было его письмо…, Рыжик написал что-то Санрайз! Я почему-то посмотрел на своих друзей, но они наблюдали за происходящим с таким же удивлением, как и я. Этот «спектакль» они очевидно тоже не видели и сюжета не знали.
Кранадж будто бы сочувственно взглянул на мага, затем внезапно объявил:
– Закон меня обязывает, мастер Мэйбилост, впрочем, характер письма наводит меня на мысль, что вы предпочитаете творить под именем Дима.
У меня в голове будто что-то оборвалось, поскольку я совсем перестал понимать, что происходит. Судя по лицам остальных, они понимали не больше моего. И даже Рыжик округлил глаза в непонимании, бросив на меня растерянный взгляд.
– Полно вам, мастер маг. Не вы один были очарованы этой женщиной…
Слова Кранаджа прозвучали так, что я мгновенно почувствовал себя порочной миледи из Трех Мушкетеров. Похоже он именно такого эффекта и добивался, чтобы людям легче было принять меня за ведьму, похитительницу мужских сердец, богом проклятую суккубу, Лилит и тому подобные… В конце концов, зная о чувствах своего брата Кеола ко мне, он именно меня видел виновником его смерти.
Рыжик безвольно опустился на свободный стул и спрятал взгляд. На меня он посмотреть не решился, и я был рад этому, поскольку чувствовал себя виноватым, хотя понятия не имел об этом письме. Впрочем, вскоре я узнал некоторые детали. Дабы не прослыть пизд…болом, Кранадж взялся озвучить и то, что написал Рыжик, вероятно местами сократив. Слог явно был не мой, но всем в толпе мгновенно стало ясно, почему Кранадж решил, что Димой назвался Рыжик.
– «Дорога госпожа Санрайз, прошу простить за столь официальный тон, но иные эпитеты в ваш адрес я писать опасаюсь, дабы не смутить вас и не вызвать ненароком обиду или гнев. На самом деле мои чувства к вам не в силах описать ни один поэт, а я, поскольку и поэтом не являюсь, могу лишь искренне признаться в том, что лежит на душе и согревает меня всякий раз, когда я удостаиваюсь вашего взгляда или обращения, всякий раз, когда я просто вспоминаю о вас. Я не в силах передать, как меня осчастливили ваши слова и поскольку я обязуюсь в точности исполнить ваше требование и сохранить их в тайне, оставляю все же за собой право на ответное признание. Я пробовал прежде, но вероятно недостаточно, пытался намекать и кажется убедил в своих чувствах всех, кроме вас, хотя именно вы достойны того, чтобы с вами говорить прямо. Я люблю вас…».
По толпе раскатилось дружное «оооххх», а кто-то додумался захлопать в ладоши. Вероятно, какая-то особенно впечатлительная мадам. Пиз…ц, теперь еще и Рыжик клепает любовные письма Санрайз!
– Еб…ный стыд! – Выдохнул Андрей, – Ты знал?
– Про что?! – Зло спросил я, – Про то, что этот идиот накатает мне письмо? Или то, что он втрескался в Санрайз по самое не могу?!
– Ну, второе знали все, как он верно заметил, – Пожал плечами Андрей.
– Эти письма должны были дойти до меня! – Скрежетнул я зубами, не уверенный, впрочем, что письмо Рыжика она бы тоже сохранила, – Почему она их спрятала так хреново?!
– Возможно просто не успела спрятать получше, – Пожал плечами Андрей.
Самый простой ответ и самый логичный.
– Бл…ть, у меня теперь складывается тревожное впечатление, что ты, братец, вел активную тайную половую жизнь, а нам ничего не рассказал, паршивец эдакий, – Прищурив глаза выдал Пиксель.
Во мне скопилось столько негодования и злости, что они не пролезли сквозь стиснутые зубы и все, что я смог выжать, это яростное пыхтение, но как всегда на выручку пришел все понимающий Дарлис. Взглянув на меня сочувственным взглядом, он бросил Сереге:
– Заткнись, Пиксель. Не усложняй пиз…ц вокруг.
– Пф, да тут без меня есть кому усложнять…
После этих слов во мне созрела и окрепла лютая обида на Серегу. Я почувствовал себя преданным, потому что этот дебил переросток поверил словам Вероники! Что ж, эта стерва спасется от моего гнева, только если выясниться, что Санрайз ее не так поняла. Я уже видел, как Копипаста пытается меня в этом убедить и видел, что не верю ей ни на грош!
– Думаю этого достаточно мастер маг, чтобы убедить вас в том, что вы предвзяты в своих суждениях касательно миледи Санрайз. Кроме того, если предыдущее письмо так же было написано вами, то вы рискуете оказаться в числе обвиняемых.
– Предыдущее? – Растерянно поднял взгляд Рыжик и рискнул посмотреть на меня.
Затем он будто бы набрался смелости и как уязвленный поэт продекламировал:
– Я не стыжусь своих чувств и сожалею лишь о том, что эта неуместная публичность могла ранить чувства госпожи Санрайз. Но также искренне, как говорил в письме, я заявляю и здесь, что других писем не писал.
Кранадж какое-то время изучал Рыжика внимательным взглядом, затем медленно произнес:
– Возможно…, возможно. Вы предоставили нам не мало информации и сейчас еще значитесь свидетелем, но мы еще вернемся к вопросу вашей переписки. Впредь рекомендую вам не подписывать подобные письма. Если чувства к вам взаимны, то адресат итак догадается, кто ему написал.
Только после этих слов Рыжик мельком решился посмотреть на меня. Я тут же спрятал взгляд.
– Что ж, кузен, если у тебя больше нет заслуживающих доверия свидетелей, то на этом суд может быть завершен.
Слидгарт молча покачал головой, нервно барабаня пальцами по столу. Кранадж обратил взгляд к нам и объявил:
– Детали, о которых вы «забыли» упомянуть при нашей первой встрече сообщите позже в присутствии палача. Чем больше вспомните, тем быстрее и милосерднее будет ваша смерть, поэтому рекомендую начать вспоминать уже сейчас. На этом все!
– Кранадж, – Устало позвал герцог, – Я прошу тебя…
– На этом все, кузен! – Твердо повторил король, – Казнь состоится вечером.
Свита окружила его, стражники подобрались к нам, готовые пинками сопроводить в нужном направлении. Люди, активно обсуждая чудное «представление», принялись расходиться. Я все еще питал надежду, что нас уведут в застенки и там просто передадут Амерону, которому мы были нужны живыми, но просто дожидаться этого было глупо.
– Вот теперь точно последний шанс сбежать, – Не особо таясь объявила Вероника, – Раз вы додумались пизд…нуть, что мы Всадники, прикидываться овечками смысла уже нет.
Я все еще горел желанием придушить заразу, но текущие проблемы немного притушили пламя мести.
– У тебя в декольте внезапно нашелся автоген? – Едко спросил Пиксель.
– Не болтать! – Рявкнул знакомый северянин.
Нас снова построили и задали нам обратный курс в тюрьму. Я лишь раз оглянулся, заметив на себе пристальный взгляд Рыжика. В нем одновременно светились слезы и решимость. Такая сильная решимость, что я уже поднапрягся, ожидая, что маг звезданет молнией и вот-вот придется спешно удирать от стражников как в Анасмере, но этого не случилось. Произошло нечто другое… Когда отпихивая лениво плетущихся жителей, конвой повел нас к тюрьме, воздух разрезал звук горна. Все будто по команде замерли, а на лицах, что окружали нас изумление внезапно сменилось радостью и один за другим люди будто мантру стали повторять:
– Вернулись! Вернулись!
– Нартагойн! Нартагойн!
То ли во мне вспыхнула надежда, то ли крик был столь заразителен, что я облегченно выдохнул и, обратив взгляд на Рыжика, заметил, что он тоже засиял радостью, как и герцог и все, кто был на платформе. Только Кранадж угрюмо поджал губы и уставился в сторону ворот, ведущих на территорию крепости. Наши конвоиры растерянно забыли про приказ увести нас и теперь тоже зависли, вглядываясь в проем ворот.
– Я надеюсь это действительно Нартагойн, а не очередной пиз…ц мирового масштаба, – скептически качнул головой Дарлис.
– Это наш шанс, – Зашипела Вероника, переступая с ноги на ногу.
Люди продолжали скандировать. Кто-то добавил имя Скормуз, и все ломанулись к воротам, чтобы приветствовать короля и паладина.
– Если это Нартагойн, мы дождемся его, – Решительно ответил я.
– Что бы еще и он приговорил нас?! – Злобно зыркнула на меня Вероника, – Ты уже наломал дров, придурок, со своим сраными письмами, так что лишаешься права голоса.
– Это я наломал?! – Мое возмущение вырвалось криком, и мне было плевать, что я в присутствии ботов говорил от мужского имени.
– Заткнулись оба! – Привычно прикрикнул Дарлис.
По мостовой затрещал топот копыт. Всадник. Один. Люди замерли, будто в осаде дожидаясь чудовищ, но тут под новые ликующие возгласы на площадь галопом выехал рыцарь в цветах Орлинга и воздев знамя короля возвестил:
– Приветствуйте короля Нартагойна Симантирита и паладина Скормуза! Приветствуйте и чествуйте, ибо не легкий путь довелось нам преодолеть!
Обратив взор лучистых глаз в сторону короля Кранаджа, гонец уже более спокойным голосом потребовал:
– Соберите лекарей, лорд Кранадж, вернулись не все, а те, что вернулись нуждаются в помощи.
Глава 3
Сон, прежде крадущийся ко мне не охотно, пугливо, наконец окутал меня своим теплым саваном. Мышцы перестали ныть, а мысли, отпугивающие дрему, унялись. Я не видела ничего. Салим оставил меня в прошлом сне и теперь передо мной раскинулась одна лишь пустота, белесое море под таким же белым небом. Оно бугрилось рябью и влекло куда-то за горизонт. Молочное море, под молочным небом. Я осторожно тронула босой ногой теплую гладь, зачерпнула ладонью. В любом другом случае я бы не стала рисковать, но здесь знала, что сплю, будто ощущала позади дверь, в которую могла выйти и тут же проснуться, но за этой дверью таились проблемы, требующие решения, а я хотела отдохнуть. Я лизнула мокрые пальцы… Вода. Просто чистая вода, но при этом белоснежная. Вполне возможное явление для сна. Взглянув на горизонт, темнеющий вдали, я влекомая им ступила в молочное море. Под ногами дно будто мрамор ступенями уходящий в глубину. Белизна застилала дно, прятала его от взора, но почему-то это не пугало меня. Я спускалась по невидимым ступеням безошибочно нащупывая их ногами. Только когда вода объяла тело до груди, я осознала, что обнажена и это тоже не смутило меня, словно так было нужно. Тепло ласкало мою кожу, внезапный ветерок коснулся волос и принес облегчение мыслям. Я оглянулась, обнаружив берег на немыслимом расстоянии от себя. Я сделала буквально десять шагов, но они обернулись сотней метров и все же я твердо стояла на невидимом мраморе…, посреди молочного моря. Внезапно небо будто покрылось пеной, потемнело словно свернулось и в нем образовалось пятно, напоминающее каплю чернил на пергаменте. Еще одна капля, словно отражение первой, всплыла из Бездны под ногами. Только теперь я потеряла опору и в панике затрепыхалась. Оказавшись с головой под кромкой воды, я в неожиданно прозрачном «молоке» разглядела, как из черной пустоты к поверхности стремятся все новые капли чернил. Подо мной оскалилась чернота, сводящая сума от страха высота, я рывком вытащила себя на поверхность и с ужасом увидела, как белесое море чернеет. Небо уже закрыли тучи, с них проливались те же тягучие смолистые капли, напоминавшие чернила. С каким-то глухим плеском они погружались в море, окрашивая его чернотой вместе с тем, что всплывали из Бездны. Теперь поверхность моря всколыхнули высокие волны, а я в панике осознала, что потеряла берег…, а может его и не было вовсе. Страх вскипал в крови, заставив забыть, что все это лишь сон. Волны становились все выше, переливались остатками молока, но сами были черными и страшными. Вместе с темнотой с глубины поднялся холод. Он сковал мои ноги, поднялся выше, пока полностью не завладел моим телом. Я больше не могла держаться на плаву и снова оказалась под водой. Уши заполнил какой-то гул, будто дыхание неведомого левиафана, притаившегося в глубине, в безграничной дыре, в которую я против воли погружалась. Забыв о воздухе, о воде вокруг, я раскрыла рот в беззвучном крике и… проснулась!
Тяжело дыша я уставилась на дверь далеко не сразу узнав ее. Мне казалось, что кошмар еще преследует меня и пол вот-вот скроется в черной глубине, вода доберется до дивана, на котором я очнулась и пожрет меня вместе с этим миром. Миром Димы. Только эта мысль отрезвила меня и привела в чувства, окончательно прогнав сон куда-то в потаенные уголки подсознания. Постепенно успокаиваясь я осматривалась в уже изученной до мелочей комнате, пытаясь убедить себя, что видела сон, а не какое-то видение, предвещающее гибель. Я взглянула на тело Димы, в котором оказалась. Благо, в этот раз он был одет и похоже решил отдохнуть, когда мы снова поменялись.
– Проклятье!
Со вздохом я опустила ноги на так и не поглощенные тьмой пол. Несмотря на минувшее эгоистичное желание сбежать от проблем, доверив их решение Диме, я не хотела оставлять его в тех обстоятельствах, в которых оказалась по вине проклятого герцога. Я ведь даже послания ему не оставила! Вернее, оставила, но не догадалась спрятать при себе. Кранадж велел обыскать мою комнату прежде, чем отправил меня за решетку… Если он найдет мои письма…
– Святая благодать…, – Снова выдохнула я, схватившись за голову.
Захотелось снова лечь, но я боялась сна, который мог поджидать меня. На его фоне ненавистная квартира казалась уголком спокойствия и умиротворения. Я вспомнила, как в последний раз сидела тут и читала забавную книгу про отношения мужчин и женщин… Дима убрал ее на полку и похоже в целом навел порядок… Я не увидела на столе стопки наших писем друг другу…, не увидела даже одного листа. Нахмурившись, я поднялась, чтобы убедиться в этом. На столе было пусто! Только «телефон» лежал на поцарапанной местами столешнице. Может это и есть послание? Или он решил не писать мне, затаив обиду из-за Вероники? В голове застучала тревога, повторяя «я же извинилась». Да, извинилась, но Дима не обязан был прощать. Из-за меня Вероника узнала о том, что Дима не хотел выдавать. Я села в кресло с каким-то неуместным удовлетворением переключившись на бесполезные мысли о чувствах Димы. Я словно убегала от проблем, от кошмара, все еще ощущая ледяную воду заполнившую горло сверх меры.
– Соберись Санрайз, – Приказала я себе, но в тот же момент полностью расслабилась в кресле.
В который раз я вспомнила Салима и осознала, что мои чувства к нему, его надежность, на которую я так рассчитывала…, они сделали меня слабой. Он подвел меня, оставил и я невольно потянулась, пока лишь в тайне, едва осознавая, к тому, кто был рядом всегда. Даже тогда, когда я этого не желала. Неужели я искала помощи и защиты у Димы?! Да…. Никогда прежде я не испытывала облегчения, оказываясь в его теле в его квартире, в его мире, но сейчас… мне действительно хотелось, чтобы кто-то помог мне. Несмотря на все прошлые разногласия, на странные отношения Димы с Вероникой, мне хотелось довериться ему. С едва заметной ироничной улыбкой я осознала, что у меня нет никого ближе, чем Дима. Но он ничего не написал мне…
Я открыла ящик стола, изучила подставку под бумаги и уже почти отчаявшись окинула взглядом комнату. Куда он мог деть свой ответ? Отвечал ли вообще? И что мне делать, если нет? Снова вернулись мысли о тревожном сне, что если это видение, предвещавшее разрыв моей связи с Димой? Что если теперь я осталась в его теле навсегда?!
– Никакой паники! – Почти рыкнула я чужим голосом.
Я взяла телефон. В прошлый раз это устройство не работало, но видимо Дима его починил и в маленьком окошке возникли знакомые картинки. Я открыла «список контактов» и замерла, гадая, кому можно позвонить. Все Всадники сейчас в тюрьме, возможно кто-то из них так же оказался в своем мире… Я уже почти коснулась имени «Серега», но остановилась, соображая, что могу сказать или спросить. Решив, что разберусь по ходу, я нажала «вызов». Устройство запикало…. Прождав ответа минуты три, я решила, что Пиксель ответить не может. Следующим я позвонила Андрею. Те же три минуты и тот же результат.
– Проклятье!
Дарлис тоже не ответил. Связываться с Вероникой (чье имя в телефоне значилось с приставкой «сука») я не хотела, а с Джеймсом тем более. Его имени у Димы не было, да и разговор у нас едва ли получится, учитывая, что я не знаю его языка. Пока я бессмысленно прокручивала список неизвестных мне людей, телефон внезапно ожил и задребезжал, указав в окошке имя «Таня». Она звонила мне! Это имя не сразу вспомнилось мне. Оно принадлежало довольно милой девушке, которая помогла мне с пергаментом взамен запросив «кофе»… Почему она звонит Диме? Он с ней виделся? Ощущая какую-то необъяснимую тревогу и неловкость, я, помедлив, нажала зеленый кружок для ответа.
– «Алле, это я!» – Жизнерадостно объявил голос девушки в трубке, – «Я свободна и не против кофе».
Я не сразу нашлась с ответом, размышляя о том, что теперь похоже должна регулярно потчевать эту девушку странным напитком. Может здесь так принято?
– Эмм, привет, – Как-то невпопад ответила я.
– «Ну как, идешь гулять? Или снова в игре залип?».
Я осмотрела комнату, прокручивая в голове слова Тани. Про игру мне было известно уже не мало, особенно про ту, которая носила имена Всадников. Этой Тане что-то стало известно? Проклятье, сколько вопросов! Мне захотелось просто отключить связь и отшвырнуть телефон подальше…, но я не решилась, вместо этого спросив:
– В какой игре?
– «Я без понятия. Ты про какого-то Бурана говорил, забыл что ли? Тебе точно нужно проветр…»
Таня продолжала что-то жизнерадостно бормотать, а я словно зависла. Дима зачем-то рассказал едва знакомой девушке про «Бурана, Тайгу и Асмодея». Зачем? Нужно ли мне это выяснять? Почему он, прокляни его Благодать, не оставил мне письма?! Впрочем, здесь мы были квиты: хоть я и написала ему, мой ответ он вряд ли получит…, но у меня было оправдание, в виде внезапного предательства герцога!
– «Ну как, идешь?».
– Эмм…, – Ворох внезапно накативших вопросов требовал послать девушку к черту, но я едва ли могла решить эти вопросы сидя взаперти в одиночестве. Если Диме хватило глупости спрятать куда-то свой ответ или вовсе оставить меня без него, то мне придется разбираться самой! Проклятье! В очередной раз я убедилась в том, что мужчинам доверять нельзя. Возможно эта Таня что-то знает. По крайней мере, я могу выяснить у нее, о чем она говорила с Димой. Понятия не имею как, но что-нибудь придумаю.
– Да…, хорошо…
– «Отлично!» – Обрадовалась Таня, – «Можем встретиться там же, в «Лавке пекаря»».
Я вспомнила трактир, о котором говорила Таня и память тут же подкинула мне обстоятельства, при которых я там оказалась. Меня преследовала стража! А в одном из писем, Дима рекомендовал мне не высовываться из дома. Несмотря на злость за то, что он оставил меня без ответа, я понимала, что его совет разумен, но сидеть взаперти и бессилии мне было слишком тяжело. Эта Таня пробудила во мне жажду действий, но поступать опрометчиво я не стану.
– Может встретимся поближе ко мне? – Предложила я.
Мне бы следовало как-то объяснить причину, но я не придумала как, а Таня похоже выбрала самую популярную:
– «Рассчитываешь затащить меня в гости?»
– Нет, – Тут же отозвалась я, – Просто…, мне нельзя далеко от дома уходить…
Звучало крайне глупо и я уже решила прервать разговор, но Таня хихикнула:
– Ты что под арестом?
Я вспомнила, что в данный момент в собственном мире томлюсь за решеткой и вздохнула в трубку:
– Вроде того.
– «Мама не отпускает?».
Насмешливый голос уже раздражал, но альтернативой ему была тишина, поэтому я, скопировав шутливую интонацию ответила:
– Папа. Он у меня строгий и…, я могу выйти, но ненадолго. Надо будет помочь ему по дому.
– «Ясно. И что у тебя есть поблизости?».
Я понятия не имела, что имеет ввиду Таня и впала в ступор. Благо девушка догадалась спросить адрес. Его я успела выучить благодаря Пикселю и Диме.
– «У тебя пиццерия рядом, можем туда пойти»
– Хорошо, – Ответила я.
– «Но тогда с тебя пицца! Считай это расплатой за то, что мне до тебя еще топать».
Мне вспомнились круглые ароматные лепешки с начинкой, которые я обнаружила в квартире на кухне и осознала, что совсем не против поесть их снова:
– Договорились.
Наверно прежде стоил проверить наличие денег у Димы, но после прошлой прогулки у него осталось больше половины бумажек. Наверняка на пиццу хватит.
Уже закончив разговор я почувствовала, что совершаю ошибку. Мы в любой момент можем поменяться местами с Димой, так же на улице меня могут увидеть полицейские. Я слишком рискую и до конца не могу понять, чего ради. А в этот самый момент Диму, возможно, уже ведут на казнь по решению Кранаджа. Что будет со мной, если он не воскреснет как обычно? Может он вернется в свое тело, а я окажусь в своем…, уже обезглавленном…
– Проклятье!
Мне стоило сосредоточится на этих вопросах, а не встречаться с незнакомкой, чтобы поесть пиццу! Но что я могу сделать, сидя здесь?! Ничего… Просто изучать библиотеку Димы и дожидаться, когда снова вернусь в свой мир. Устало потерев виски, я снова посмотрела на телефон. Добравшись до пиццерии, Таня должна была позвонить. Если я все же решусь выйти к ней, то не раньше ее звонка, значит, пока есть время задать пару вопросов Диме.
– Это крайне серьезное заявление, Кранадж.
Нартагойн отвечал своему коллеге королю, но смотрел на меня. Как в первую нашу встречу взгляд его зеленых глаз показался мне всеведущим и томным. Такие часто встречались на обложках любовных романов. Если бы не Салим, по воле Санрайз опередивший Нартагойна, я бы всерьез опасался за свою девственность, ибо мне казалось, что король вполне мог лишить ее даже не прикасаясь ко мне. Едва он въехал на площадь, где Кранадж приговорил нас к смерти, как его взгляд мгновенно обнаружил меня и больше не отпускал. Его рука покоилась на перевязи, но это не помешало ему буквально спрыгнуть с коня и броситься ко мне. Прежде тусклый и утомленный взгляд запылал как у подростка, а с губ едва ли не на всю площадь срывалось мое имя. Он и прежде напоминал мне Арагорна, а теперь походил на тот его вариант, который самостоятельно добрался до Хельмовой пади и внезапно обнаружил там живого Баромира. Впрочем, врать не стану, мой взгляд наверно был таким же, но лишь потому, что я мысленно воскликнул «Мы спасены!». В тот момент я был уверен, что Нартагойн мигом освободит нас и чисто из любви ко мне надает пизд…лей Кранаджу за самоуправство. Но все оказалось не так просто. Новый король Севера хоть уже и не ждал появления Нартагойна, к его вопросам оказался готов. Едва Нартагойн раскинув руки в явном намерении заключить меня в объятия замер, разглядев кандалы на моих руках, как взревел медведем:
– Что за дела?! Немедленно снять! По какому праву и поводу?!
Нартагойн оглядывался по сторонам будто выискивал того самого засранца, который нацепил мне кандалы. Мой взгляд наткнулся на герцога, который растерянно облизывал губы. После моего заявления о том, что мы и есть Всадники, он явно потерялся и не знал, стоит ли защищать меня. Зато у Кранаджа никаких сомнений не было:
– По праву короля, – Сурово объявил новый король Севера.
– Это ошибка, Ваше Величество! – Выпалил, протолкнувшись мимо рыцарей Рыжик.
Маг бросил на меня растерянный взгляд, явно намереваясь вытащить меня из переделки, но Нартагойн лишь мельком отметив его присутствие снова посмотрел на Кранаджа.
– Вот-вот, ошибка, – Поддакнул Рыжику Пиксель.
Нартагойн насторожился, но все же о приличиях не забыл и протянул руку бывшему лорду. Рукопожатие свершилось и только после него, Нартагойн вскинул бровь:
– Короля?
Теперь Кранадж бросил взгляд на меня:
– Всадники принесли не добрые вести.
По выражению лица Нартагойна можно было понять, что он догадался, какие именно вести мы принесли. Он взглянул на меня, покачав головой:
– Я не понимаю, миледи.
– Здесь никто не понимает, – Буркнул Андрей.
Несмотря на публичное обвинение, выдвинутое против нас ранее, с Нартагойном Кранадж решил говорить в более скромной компании:
– Поговорим в башне, уж поверь, есть о чем.
Нартагойн растерянно обвел нас всех взглядом и кивнул:
– Верю, но какими бы не были вести, заковывать вестников в кандалы я не позволю.
Я буквально услышал, как Кранадж раздраженно скрипнул зубами. В этот момент рядом с нами возник солидной комплекции и возраста воин. Седой бородой, волосами и внушительным брюшком, скрытым кирасой, он походил на Санта Клауса, облаченного в золоченые доспехи с белой бригантиной.
– Очередные дезертиры? – Сухо осведомился он у Кранаджа, протягивая ему руку.
– Хуже, Скормуз, – Ответил Кранадж, глядя в глаза Нартагойну и отвечая на рукопожатие, – Напасть, которую все мы ждали подкралась внезапно и оттуда, откуда сложно было ожидать.
Нартагойн решил внести ясность и представил нас:
– Я много раз рассказывал тебе о миледи Санрайз, героине Орлинга. Теперь рад наконец представить ее и ее спутников.
Тот самый паладин Скормуз, о котором нам поведала Лийсар окинул нас взглядом вслед за Нартагойном, особенно уделяя внимание кандалам на наших руках. Затем он учтиво кивнул мне, видимо сомневаясь, что я заслуживаю более глубокого поклона:
– Мое имя Скормуз Лондьер, миледи. Вижу, что Нартагойн ничуть не приукрашивал вашу красоту, но кое о чем не упоминал…
Скормуз вновь оглянулся на короля Юга:
– В твоих рассказах, Нартагойн, на ней не было оков.
– Это ошибка, милорд! – Выпалил, подступившись, Рыжик.
Кранадж смерил его тяжелым взглядом и процедил сквозь зубы:
– Ошибкой было доверять этим людям!
– Они совершили преступление? – Вскинув бровь спросил Скормуз.
– Наше преступление лишь в том, что мы пришли в этот город потеряв короля Кеола, – Решил вставить слово Дарлис.
Я заметил, как вытянулись лица ближайших телохранителей Нартагойна, но сам он похоже не был удивлен. Кранадж назвал себя королем и было не сложно догадаться, что прежний король севера пал.
К моему удивлению, слово снова взял Скормуз, как будто приходился отцом обоим королям и к его словам явно привыкли прислушиваться:
– Очевидно, вам всем есть что рассказать и рассказ будет продолжительным.
Скормуз бросил взгляд сперва на Кранаджа, потом на Нартагойна, добавив:
– Предлагаю выбрать более подходящее место. Как минимум не у всех на виду и желательно с возможностью присесть. Хотелось бы передохнуть после двух дней в седле. Да и без кувшина вина я разговоры не одобряю.
Нартагойн вновь взглянул на меня:
– Прошу простить, миледи, это всего лишь какое-то недоразумение.
– Именно так, Ваше величество! – Снова оживился Рыжик.
Король перевел взгляд на наших конвоиров, рявкнув:
– Немедленно освободите миледи Санрайз!
– Им место за решеткой, Нартагойн! – В свою очередь твердо заспорил Кранадж, – В ожидании палача.
– Миледи Санрайз и ее друзья наши союзники!
Я впервые увидел, как пламя вспыхнуло в глазах Арагор…, тьфу Нартагойна! И это отчего-то мне дико понравилось. Меня будто охватил защитный барьер и какой-то восторг, сродни тому, что возникает, когда мерзавец в кино внезапно получает отпор. Конечно мерзавцем был Кранадж, хотя он сам считал иначе.
– Я бы не был в этом так уверен, – Скривил гримасу король Севера.
Пока Нартагойн с Кранаджем сверлили друг друга взглядами, а конвоиры растерянно смотрели то на одного то на другого, паладин Скормуз кашлянул и почти равнодушно поинтересовался снова, посмотрев на нас:
– Они настолько опасны, что способны противостоять нашей армии?
Он демонстративно огляделся по сторонам на толпу рыцарей и скабенитов, робко изображающих равнодушие к нашему разговору.
– Если да, то не думаю, что кандалы их удержат.
На этих словах Скормуз почему-то заглянул мне в глаза, покрутив завитой ус. Его взгляд был хитрым, но добродушным, как у среднестатистического дедушки из сказок, при этом ничуть не убавлял суровости его вида. Старик был крепким, поджарым и явно неслучайно оказался лидером в Скирате. Более того, судя по тому, как на него смотрели короли, его авторитет признавали даже они.
– Трое из них владеют магией, – Напомнил Кранадж.
Только сейчас я глянул на своих друзей, которые так же молчаливо ждали и надеялись, что Нартагойн нас вытащит. Возможно останься Кранадж прежним лордом, проблем бы не возникло, но похоже Нартагойн уже догадывался о гибели Кеола и признавал Кранаджа новым королем Оскернелия.
– Значит приставим к ним заклинателей, – Беспечно повел плечами паладин и будто забыв о нас, направился к башне, бросив напоследок, – Когда зад ноет от головы проку мало.
На какое-то мгновение взгляды Нартагойна и Кранаджа сцепились и, похоже, нашу судьбу определил тот, кто выкрикнул свой приказ раньше. На наше счастье, первым оказался Нартагойн:
– Освободить!
Кранадж лишь поджал губы, окинул нас презрительным взглядом и, махнув стоявшему в сторонке Слидгарту, направился следом за Скормузом.
Я заметил на себе счастливый взгляд Рыжика, но радоваться не спешил. Вполне возможно приказ Нартагойна касался только меня, и мои друзья явно рассчитывали, что я напомню королю о них.
Нартагойн буквально вырвал из рук северянина ключ от кандалов и лично освободил меня, бережно погладив запястья:
– Уверен, вы сумете мне объяснить, что здесь произошло.
Вспомнив как прошел суд над нами, я в этом уверен не был, но вздохнув кивнул. Многозначительно взглянув на остальных, я произнес:
– Мои спутники не враги вам. Они здесь для того, чтобы разобраться с Разломом и Амероном.
С некромантом мне разбираться совсем не хотелось, но своим словам следовало придать больше веса. Нартагойн посмотрел на моих друзей, нахмурив брови, когда взгляд коснулся Джеймса и Вероники, особенно надолго зацепившись за ее странно розовые волосы. Затем он швырнул ключи рыцарю конвоиру, кратко приказав:
– Освободить!
И вот теперь, мы собрались в небольшом тронном зале, где в очередной раз заслушали обвинительную речь Кранаджа, приправленную вынужденными комментариями герцога. На этот раз без защиты со стороны, хотя все то время, что Кранадж зачитывал обвинения, мне казалось, что паладин Скормуз откровенно скучает, а местами и вовсе сожалеет, что на такой пустяк как наши приключения тратиться столько времени. Впрочем, его равнодушие иссякло в одно мгновение, когда Кранадж, опустив подробности, объявил, что мы и есть предреченные монахом Тилларием Всадники.
– Миледи сама призналась, – Буквально прошипел он, бросив на меня хищный взгляд, – Или станете отрицать?
Я крутил в руке давно опустевший бокал, ощущая на себе обжигающий, вопрошающий взгляд Нартагойна. Дарлис, предложивший раскрыть карты молчал, похоже, не желая портить мой план, наивно полагая, что он у меня есть. Пиксель нервно кусал губы, видимо соображая, как раскидать королей и стражей, а после сбежать из Скирата. Андрей ушел в себя и видимо возвращаться не планировал до тех пор, пока все само собой как-нибудь не наладится. Только Вероника блестела глазками и уже было открыла рот, но я тут же ее опередил, не желая, чтобы она в очередной раз ляпнула какую-то ерунду:
– Не стану, Ваше Величество.
Я твердо посмотрел в глаза Нартагойну, который прошептал растерянно напомнив:
– Просто Нартагойн…
На какое-то мгновение в зале повисла тишина. Рыжик отчаянно мотал головой, видимо пытаясь вытрясти мое признание из ушей, но сочинять оправдания я заколебался и теперь целиком и полностью поддерживал идею Дарлиса.
– Значит это правда? – Все же спросил Нартагойн.
– Одна из возможных, – Чуть помедлив ответил я и тут же добавил, – Я не уверена в этом до конца, но из того что узнала, могу предположить, что возможно именно нам предначертано закрыть Разлом.
Чем больше я говорил, тем больше уверенности во мне возникало. Возможно тому виной теплый и располагающий взгляд Нартагойна с легким испугом. Или спокойный и оценивающий взгляд паладина. Кранадж хотел было вставить резкое замечание, но Скормуз остановил его жестом, позволив мне продолжить:
– Разлом сеет зло и играет на руку некроманту Амерону. Пока все сражаются с монстрами, он захватывает один город за другим, – Слова лились песней, которую я сочинял на ходу, и самым удивительным было то, что она не казалась мне фальшивой, – Поэтому он объявил охоту на меня и на моих друзей. Он знает, что мы можем закрыть Разлом…
– Или посеять смерть там, где этого не сумел Амерон! – Все же выпалил Кранадж, – Слидгарт, ты говорил, что некроманту миледи нужна живой, верно?!
Герцог, нервно взглянув на меня, потом на Нартагойна, кивнул:
– Так утверждала миледи.
– А до этого он хотел нас убить, – Напомнил Андрей, – Этот конченый некромант не стабильный какой-то.
– Гадать о том, чего желает Амерон мы можем до бесконечности, – Внезапно произнес Скормуз.
Паладин протянул руку за кувшином вина, в воцарившейся тишине налил себе полный кубок и придирчиво его изучив, сказал:
– Ты, Кранадж, обвиняешь этих людей в гибели Кеола. Бесспорно, это невероятно тяжелая потеря для всех нас и с этим стоит разобраться в первую очередь.
Нартагойн смотрел на меня, я даже через стол ощущал его желание прикоснуться ко мне, но при этом была и растерянность, вызванная обвинениями Кранаджа. Прервав паладина, Нартагойн повернулся к Кранаджу:
– Ты можешь доказать их вину в смерти Кеола?
Кровь прилила к морде Кранаджа и он, поднявшись с места, выпалил:
– Все доказательства были объявлены публично перед народом…
– Нас там не было, Кранадж, – Отхлебнув вина, напомнил Скормуз, – Будет очень любезно с твоей стороны поделиться своими доказательствами.
– Все доказательства здесь! – Рявкнул Кранадж швырнув на стол мою переписку с Санрайз и любовное послание Рыжика.
Я заметил, как вздрогнул маг, увидев свое творчество перед Нартагойном.
– Как и свидетели!
Он метнул взгляд в Рыжика и герцога, которые как раз гибель Кеола и не застали. Я уже хотел напомнить об этом, но Нартагойн меня опередил. Мои письма его не заинтересовали, более того, он весьма удачно осадил злобного Кранаджа, напомнив:
– Если бы я верил бумаге, то в свое время приговорил бы тебя к смерти, Кранадж. Даже теперь, твое рвение лишить миледи Санрайз жизни, невольно напоминает мне о том деле в Агрине.
Лицо Кранаджа казалось поплыло и пару раз сменило цвет с красного на белый и обратно:
– Я требую казни преступников повинных в смерти моего брата, по праву короля!
– Да, теперь ты король, но не единственный здесь, – Напомнил Скормуз.
Паладин жестом испросив разрешения, взял письма со стола и развернув первое стал изучать, нахмурив брови. В этот момент я обменялся взглядами с друзьями, которые тревожно ожидали вердикта. Мы словно нашкодившие школьники в кабинете директора, старались не привлекать к себе излишнего внимания. Конечно каждый из нас успел подумать, что теперь мы не скованы и, если вдруг запахнет жаренным, мы возьмемся за план «Б»: умрем все до последнего. Другого варианта у нас просто не останется. В зал набилось шестеро заклинателей, которые, как мне сообщил Андрей, тоже являются магами. Кроме того, вся крепость и город были набиты солдатами. Вполне возможно мы досиживаем последние минуты на этом сервере и каждый пытался мысленно с этим смириться, а может найти возможность погибнув остаться здесь. Я сам прикидывал, что со мной будет, если сам сигану в окно, покончив с собой. Но план был так себе, поскольку окошки в зале были маленькие и судя по лицам моих спутников к ним уже выстроилась очередь. Нам определенно было что обсудить, но определенно не в этой компании. В очередной раз мои друзья вероятно решили, что на правах фаворитки Нартагойна, проблемы разруливать мне и какой-то помощи от них я не дождусь, поэтому с мыслей о самоубийстве я переключился на защитную речь. Черт, в башке даже мелькнула мысль ублажить Нартагойна, не иначе телепатически посланная Вероникой! Вот она, стерва, таращится на меня поводя бровью! Еще мгновение и она перейдет к красноречивым жестам, намекающим на оральные ласки, но хвала небесам, Скормуз нарушил тишину, привлекая к себе всеобщее внимание:
– Это едва ли имеет отношение к делу, – Криво улыбнулся паладин.
В его руке было письмо Рыжика, который все это время пытался плавно утечь куда-нибудь в угол и раствориться в чувстве стыда. Кранадж почему-то взглянул на Веронику и внезапно улыбнулся:
– Подобное письмо вполне может быть свидетельством наличия мотива у присутствующего здесь мага. Ни для кого не было секретом, что мой брат был очарован миледи Санрайз, но, как оказалось, не он один…
Нартагойн заинтересовавшись письмом Рыжика, взял его из руки Скормуза, который покачал головой:
– Вполне может быть…, а может и не быть. Очевидно, ты это понимаешь, Кранадж, раз уж не заковал в кандалы и мага.
Раздался звон металла и все взгляды устремились в сторону красного как рак Рыжика, который видимо пытаясь спрятаться смахнул невзрачный тяжелый подсвечник.
– Рыжика не было рядом в момент гибели Кеола, – Нашел важным напомнить я, – Он к этому точно не имеет отношения.
Скормуз кивнул мне, будто я подтвердил его догадку. Я все больше укреплялся в вере, что он на нашей стороне, хотя не представлял почему.
– Чувства мастера Мэйбилоста…, – Закончив чтение подал голос Нартагойн, – Вы отвечаете ему взаимностью?
В его глазах ярким огоньком мелькнула ревность, но тут же погасла в озере какой-то неимоверной печали, как будто он прочел мое признание, а не признание Рыжика.
– По-твоему именно это важно?! – Рыкнул Кранадж.
Нартагойн пожал плечами:
– Ты сам сунул мне эти письма и на их основании строишь свое обвинение. Выходит, что важно.
Кранаджу явно имелось что ответить, но он лишь покачал головой и сел в кресло, метая взглядом молнии.
– Итак, миледи?
Я не удержавшись оглянулся на Рыжика, который перестал прятать голову в плечи и с тревогой ждал моего ответа. Черт, что его вообще надоумило писать мне любовные письма?! Твою мать! Едва ли Санрайз давала ему повод, да и я вроде уже разъяснил этому балбесу, что ему ничего не светит.
– Нет, – Просто ответил я, уверенный, что Санрайз ответила бы так же. Уж в чем я и мог быть уверен в этом гребаном мире, так это в том, что Санрайз никогда не позарится на такого недотепу как Рыжик. Кольнула сожалением старая мысль, что я от этого недотепы не сильно отличаюсь.
Но в отличие от меня Нартагойн видимо уверен не был, он еще раз пробежал взглядом письмо Рыжика и отложив его в сторону, вздохнул:
– Что ж, сейчас это действительно не имеет значения.
– Имеет! – Внезапно выпалил Рыжик.
Я поморщился будто от пощечины. Конечно имеет, он ведь не этого ответа ожидал от меня!
– Бл…ть, еб…чая Санта Барбара! – Выдохнула Вероника и дерзко схватила со стола кувшин с вином.
– Мастер маг…, – Попытался осадить уязвленного Рыжика паладин.
Он, удивленно вскинув бровь, наблюдал, как Вероника хлещет вино прямо из горла. Она наконец оторвалась от своего занятия и небрежно извинилась:
– Пить внезапно захотелось.
– Это имеет значение! – снова взбеленился Рыжик.
– Пизд…ц тебе, Димка, – Покачал головой Пиксель.
Чувствуя себя виноватым, я повернулся к Рыжику и хотел уже как-то сгладить свой прямолинейный ответ, но Рыжик качнул головой, жестом остановив меня:
– Позвольте мне сказать, госпожа.
Я выдохнул, ожидая нового потока неприятностей на свою голову и спрятал лицо в ладони, заметив напоследок сочувственный взгляд паладина.
– Король Кранадж, – Начал Рыжик, подойдя ближе к столу, – Вы не позволили мне выступить в защиту госпожи Санрайз, предъявив мое письмо как признак моей предвзятости.
– Очевидно, что вы предвзяты, мастер маг.
Я взглянул на Рыжика и обнаружил на его лице неожиданную хитрую улыбку:
– В таком случае, Ваше Величество, вы обязаны снять все обвинения с моей госпожи, поскольку все они строятся на том, о чем я поведал герцогу Слидгарту.
Рыжик не глядя указал на герцога, который сложив руки на груди жался к окну.
– А раз я предвзят и заинтересован, то моим словам не стоит доверять!
В зале воцарилась тишина. Нервно скрипнуло кресло под задницей Кранаджа, Скормуз тихо поставил на стол бокал, из которого намеривался выпить. Мои друзья обменялись улыбками и восхищенно уставились на Рыжика, который будто светился от гордости за собственные слова. Я сам не удержался от улыбки и маг, заметив ее, расцвел еще сильнее, едва не воспарил над полом.
– То есть вы, мастер маг, желает отказаться от своих показаний? – С явным облегчением в голосе решил уточнить Нартагойн.
– Да, Ваше Величество! – Решительно кивнул Рыжик.
Кранадж от души ударил по столу, так что бокал Скормуза подскочил и плеснул кроваво красное вино на столешницу:
– Так просто не выйдет! Это не детская игра, где слова можно забрать обратно!
В глазах короля Севера пылало обещание скормить Рыжика собакам, но мой верный товарищ, успевший подгадить мне и теперь пытавшийся все исправить, не испугался его гнева.
– Если угодно лишиться головы вместе со своей госпожой, я вам окажу такую любезность, мастер маг, но ваш порыв защитить этих людей, отказавшись от собственных слов не имеет смысла, ибо кроме ваших показаний хватает свидетельств против Всадников!
Я был уверен, что первым из таких свидетельств Кранадж считает древнее пророчество не менее древнего монаха и хрен его кто-то в этом разубедит. Поскольку мы сами не были до конца уверены, что являемся воплощением неведомых Всадников, других доказательств этому, известных Кранаджу, я вообразить не мог. Зато у самого Кранаджа воображение работало не плохо.
– С самого начала эти люди были замешаны в скверных делах, а вы упорно этого не замечаете!
– Сейчас мы все замешаны в скверных делах, – Разумно заметил Скормуз.
На мгновение Кранадж лишился дара речи и только безумно округлив глаза таращился на паладина, затем вкрадчиво и медленно, словно тупым детям взялся разъяснять:
– Они единственные уцелели в походе Кеола. На них охотится Амерон, явно выделяя их из прочих людей. Только взгляните на них!
Широким жестом Кранадж указал на нас:
– Один из них даже не владеет общим языком! Второй наемный убийца, которого ты, Нартагойн, отпустил на поруки женщине, которую этот убийца планировал убить!
Звучало это действительно глупо и Нартагойн взглянув на меня, явно ждал разрешения поведать Кранаджу о наших с Дарлисом родственных связях, но о них уже знали все, а Слидгарт и Кранадж уже успели подвергнуть их сомнению.
– Милорд Дарлис мог быть полезен в походе, поскольку имел дело с Амероном, – Напомнил Нартагойн.
– Полезен кому? – Хитро зыркнул Кранадж, – Не самому ли Амерону?
Вопрос был явно риторический и Нартагойн не стал на него отвечать, прекрасно понимая, что подразумевает Кранадж. Он только мимолетно взглянул на меня, вероятно сожалея о том, что в свое время сохранил голову Дарлиса на плечах.
– Я дрался против Амерона! – Выпалил задетый за живое Игорь, – И не один раз.
– Дрался или умело изображал драку…
– Да пошел ты! – НЕ выдержали нервы прежде спокойного Дарлиса.
Глаза Кранаджа опасно сузились и мне показалось, что он сейчас схватится за топор, но вмешался Скормуз:
– Довольно! Мы здесь не пререкаться собрались, а говорить по делу.
Король Севера кивнул:
– А дело в том, что правды от этой банды не дождешься. Только если выжечь ее каленым железом. Только тогда мы узнаем, стоит ли доверять словам мага, от которых он так резво отказался лишь бы спасти свою госпожу от неминуемого правосудия!
Кранадж смерил Рыжика презрительным взглядом.
– Под каленым железом люди чаще говорят то, что хочет услышать палач, – Напомнил Нартагойн, – Для нас это не станет доказательством…
– Оскернелий пал по их вине! Мой народ гибнет по их вине! – Зарычал Кранадж.
– Мы даже на Севере не были, когда он пал! – Не выдержав нелепых обвинений выпалил я.
– Вот именно! – Добавил Дарлис.
Кранаджа наши слова не смутили:
– Порождениям скверны не обязательно присутствовать на месте лично, чтобы отравить жизнь людям. К тому же, как минимум двое из вашей компании отметились в Оскернелии. Я вам напомню, если вы вдруг забыли, – Кранадж посмотрел на Андрея, – Милорд Меркрист был тем, кто доставил нам весть об армии нежити, штурмующей Оскернелий. Удивительным образом именно он оказался единственным выжившим из Кантагора.
Здесь нам крыть было нечем.
– Ну а милорд Пиксель успел совершить невероятную карьеру, оказавшись альдергом самого Кеола. Быть может именно вашими нашептываниями мой брат и был одурманен!
Серега нахмурился, явно собираясь жестко ответить, но Кранадж не дал ему возможности:
– Он должен был идти на Север, а вместо этого ввязывался в бессмысленные дрязги на Юге!
– Мы его об этом не просили, – Возмутилась Вероника.
Кранадж ехидно улыбнулся:
– Конечно не просили. В этом не было нужды, ведь он был в вашей власти, и вы могли приказывать, а не просить.
– Довольно Кранадж! – Вскочил со своего места Нартагойн, – В твоих словах нет ни одного доказательства вины миледи Санрайз…
– Она очаровала Кеола!
В этом гневном выкрике собрался весь суеверный фанатизм Кранаджа, от которого Скормуз даже слегка улыбнулся, бросив на меня мимолетный взгляд. Но Нартагойн не улыбался, он напротив покраснел, поскольку, как мне было хорошо известно, тоже поддался моему невъеб…ному очарованию, бл…ть.
– Если бы она его очаровала и желала бы ему смерти, то вероятно убила бы значительно раньше, – Рассудительно заметил Скормуз, взглянув на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли, – К чему было метаться по Сантерии, а после ехать сюда, где придется держать ответ перед законом?
Кранадж поморщился и внезапно выдал все оставшиеся кусочки своего виденья на ситуацию. Они звучали так ладно и правдоподобно, что я едва сам не поверил в свою вину:
– Мне казалось, ты умнее, Скормуз… Миледи Санрайз покинула Агрин лишь в обществе милорда Меркриста, милорда Дарлиса и альдерга Пикселя, с которым была знакома прежде, чем он оказался на службе у Кеола.
– И что это значит? – Спросил паладин.
– Следи за мыслью, Скормуз. Первые неприятности их встретили уже в Кельморне…
– Весть о предательстве вождя Давилара настигла меня слишком поздно, – Качнул головой Нартагойн.
– Весть о возможно предательстве эльфов Кельморна мой брат доносил до тебя множество раз еще задолго до того, как прибыл в Орлинг, но ты не желал к нему прислушиваться!
Нартагойн поджал губы, но смело посмотрел в глаза Кранаджа, признав:
– Да, это была моя ошибка, но на тот момент и даже после я не мог развязывать войну с Кельморном. Ты злишься и Кеол злился, но он понимал, что мои руки были связаны.
Кранадж покачал головой, сморщившись:
– Теперь нет. Моему брату пришлось решать эту проблему за тебя, как и все прочие на Юге. Мои братья гибли в боях за твои земли. Погибли все!
Кранадж сорвался на крик, но вскинув палец оборвал себя и ткнул в нашу сторону:
– Погибли все, кто покинул Агрин. Все, кроме них!
Вероника что-то буркнула себе под нос, Пиксель открыл было рот, но снова закрыл, вероятно не придумав достойного ответа. Дарлис, после того как помянули дело в Агрине решил затаиться, не привлекая к себе внимания или просто пытался думать над нашей проблемой. Джеймс уже не ждал перевода от Вероники, а лишь устало разглядывал кубок в руке. Мне внезапно подумалось, что ему-то как раз не страшно погибнуть и оказаться на другом сервере. Возможно ему даже повезет, и он вернется на канадский, где наконец сможет нормально общаться с другими игроками. А может даже мы составим ему компанию. Передо мной будто замаячила перспектива съездить в Канаду, а ведь я хотел когда-то…, впрочем, фантазии развеялись, едва я вспомнил про Санрайз. Если наша связь сохраниться и я, вопреки ожиданиям, окажусь на другом сервере без друзей, для Санрайз это обернется сущим кошмаром. Особенно если мы улетим куда-нибудь на китайский сервак, там даже от моих знаний английского будет мало проку.
– Ты хочешь сказать, что эти люди заключили союз с Давиларом?
– Мы его разбили! – Гневно напомнил Пиксель, – Он не желал пропускать нас к порталу и вступил в союз с Амероном! Андрюха, скажи!
Меркрист кивнул:
– Амерон обещал ему воскрешение жены, если Давилар придержит нас, позволив некроманту захватить Север.
Скормуза и Нартагойна наш ответ удовлетворил, но Кранадж лишь скрипнул зубами:
– Это вы так говорите.
– Так если тебе все известно лучше нас, то может примчался бы на помощь?! – Наконец выплеснула негодование Вероника.
Я полагал, что за такое обращение ей светит неплохое наказание, но Скормуз вероятно вспомнил, как она хлестала вино из бутылки и лишь улыбнулся, списав речь Вероники на опьянение, впрочем, признавая ее логику. Кранадж ответил лишь презрительным взглядом, в то время как Нартагойн задумчиво поджал губы.
– Мы не можем строить обвинения лишь на подозрениях.
– Я строю обвинения на разуме! Кеол лишился людей в Кельморне, потом в пустыне Намирхаз. Каждый шаг к дому отнимал все больше сил, но они выживали всегда!
Новый взмах в нашу сторону:
– В Анасмере к ним присоединилась эта парочка, а после город оказался в осаде. Новая бессмысленная распря, в которой мой брат был вынужден принять участие.
– Его все отговаривали от этого! – Сказал я, – Но он надеялся заключить союз с анасмерами, потому решил сразиться с маршакри…
– И погиб! – Припечатал Кранадж прожигая меня взглядом.
Он снова посмотрел на Скормуза и Нартагойна:
– Север был обезглавлен…, но не полностью. Тебе еще не понятно, почему они пришли сюда, Скормуз?
Паладин молчал, сложив руки на груди и поглядывая в нашу сторону. Очевидно он уже понял ход мыслей Кранаджа, но позволял ему закончить.
– Миледи Санрайз лично поведала мне о сражении в оазисе, где погибло еще больше моих братьев и гвардейцев Слидгарта. Потом бессмысленная гибель воинов в Мисталире, наполненном монстрами лишь по прихоти миледи Санрайз, возжелавшей использовать портал эльфов.
Мысли Кранаджа складывались логично, и я никак не мог отыскать брешь, в которую мог бы вставить свой протест. Остальные тоже молча слушали эту удивительную историю. Только Рыжик мигом нашелся и выпалил:
– Нам нужна была помощь! Миледи предложила использовать портал, чтобы связаться с союзниками, пополнить запасы и раздобыть лошадей.
Кранадж иронично улыбнулся:
– А вместо этого вы лишились почти половины из тех остатков армии, что была при вас.
– Не все решения идут на благо, Кранадж, – Твердо заявил Нартагойн, – Тебе ли не знать…
Мне вспомнилось как сбежавшие на север скабениты пренебрежительно отзывались о своем новом короле и вероятно для того был серьезный повод, связанный с промашками Кранаджа, допущенными ранее.
Король севера поджал губы, но решительно ответил:
– Некоторые решения, принятые этими людьми, были очевидной глупостью! Когда разум подсказал альдергу Лергосу, возглавившему скабенитов, вернуться в Оскернелий, милорд Пиксель выступил против него в поединке и убил!
Кранадж уставился на Серегу, который даже не стал спорить и в очередной раз напоминать, что поединок был идеей Лергоса. Очевидно, что Кранаджа это не волновало и портить свою картину фактами он не собирался.
– Очень вероятно, что Лергосу было многое известно о гибели Кеола и темных делах этой компании.
– Это все чушь! – Буркнул Андрей, – С чего бы тогда нам отпускать Саргоса с остальными скабенитами?
Кранадж улыбнулся, вероятно ожидая этого вопроса:
– Наверно потому что вы оказались в меньшинстве, верно Слидгарт?
Он посмотрел на герцога и к нему тут же повернулись Нартагойн с паладином. Слидгарт вздохнув сказал:
– Я считал разумным вернуться в Эглидей. Уже тогда из нас было слабое подкрепление и многие считали, что Скират пал. Саргос рвался сражаться за свою страну, не желал гибнуть на чужбине.
– Иными словами, гвардейцы и скабениты были против того, чтобы идти в Скират, – Вывел из слов герцога Кранадж, – Вы оказались в меньшинстве и были вынуждены двигаться дальше самостоятельно. Так, миледи Санрайз?
Я не ожидал, что Кранаджу потребуется мое подтверждение, поэтому ответил не сразу:
– Мы собирались закрыть Разлом, потому двигались сюда. В то время как Амерон плодит свою армию, а из Разлома прет все больше монстров, мы не считали, что у нас будет время отдыхать в Эглидее. А идти с теми силами, что остались на Север смысла не было.
– А вы думаете, что здесь ваших сил будет достаточно? – Улыбнулся Кранадж.
– Здесь мы надеялись застать короля Нартагойна и его армию, – Честно признался я, взглянув в глаза Нартагойна.
Мне показалось, король слегка улыбнулся.
– И я знаю почему, – Торжественно объявил Кранадж и закончил свою версию событий эпичным эпилогом, – Остатки армии Кеола вы потеряли в битве при Нэвиан и Даглате. Последним ударом по свидетелям вашего похода был Дархаз, упустивший всего двух рыцарей гвардии. Кроме них и вас до Скирата не добрался никто…
– И они могут подтвердить твои гипотезы? – Спросил Нартагойн.
Тут красноречие Кранаджу отказало, но он быстро нашелся:
– Они простые рыцари и мало что понимали из того, что происходило в Сантерии…
– А ты, бл…ть, весь такой непростой и все понимаешь?! – Дерзко откинувшись на спинку стула сказала Вероника.
Кранадж прожег ее взглядом, явно изгнав толику опьянения.
– Я понимаю, что для вас в этой истории все слишком удачно складывалось и такая удача не может быть плодом случайных совпадений.
Нартагойн покачал головой, гневно сверкнув глазами:
– Довольно, Кранадж! Твои слова все больше склоняют меня к мысли, что ты желаешь свести счеты за старые обиды с миледи Санрайз.
Кранадж смерил меня презрительным взглядом, процедив сквозь зубы:
– Смерть моего брата открыла новый счет, и преступники заплатят по нему!
Угроза густым облаком повисла в воздухе, предвещая море крови при любом исходе этого разговора.
– Если ты уверен, что эти люди здесь затем, чтобы избавиться от последних королей, то чего они по-твоему ждут? – Спросил Скормуз, – Вот они вы, и даже я, кастелян Скирата и его негласный губернатор здесь.
Кранадж бросил взгляд на нас, будто ожидая, что мы тут же бросимся в атаку, но никто из нас не шелохнулся. Мы все смотрели на короля Севера, ожидая его трактовки нашего поведения.
– Они понимают, что не выживут… Рассчитывают на вашу близорукость. Для них это единственная возможность уцелеть.
Последние слова Кранаджа прозвучали как подсказка для нас. Хоть это и было нелепо я даже почувствовал облегчение, как будто вернулся в нормальные игры, где такие подсказки легко указывали верную дорогу. Но мне пришлось отрезвить себя и напомнить, что вариантов у нас может быть больше, чем думает Кранадж, хотя я понятия не имел каких.
– Никто не выживет, если мы не закроем Разлом, – Внезапно ответил Дарлис, взглянув на Кранаджа, – Если бы мы хотели убить всех королей, нам нужно было бы всего лишь немного подождать, а не ломиться в самое пекло.
Голос Игоря звучал как-то чуждо, будто он вжился в некий образ и этот образ возымел эффект. Трое наших судий переглянулись, явно рассчитывая найти какие-то аргументы против мнения Дарлиса…, но не смогли. Их молчание придало смелости Игорю, и он уверенно добавил:
– Нам так и не удалось отыскать текст пророчества, но судя по всему, там ничего не говориться о том, что Разлом исчезнет, едва Всадники будут убиты.
– Я готов проверить! – Хищно оскалился Кранадж.
Он повернулся к Нартагойну:
– Мой брат мертв и теперь я равен тебе, Нартагойн и требую возмездия.
– Ты не вправе вершить правосудие на моих землях.
– Вот как? Воевать за них я могу, а рассчитывать на правосудие уже не вправе?! Они повинны в гибели моего брата! – Кранадж ткнул пальцем в нашу сторону, – По их вине мои земли под сапогами врагов! Они Всадники! И сами заявляют об этом!
Нартагойн посмотрел на нас, будто одним лишь взглядом мог опознать правду.
– Они принесли погибель Северу и вскоре весь мир по их вине канет в небытие! – Распалился Кранадж.
Он покачал головой и со смешком окинул взглядом присутствующих:
– Сколько лет меня считали безумцем и вот теперь пророчество Тиллария сбывается!
Он посмотрел на паладина, который все так же оценивающе приглядывался ко мне и спутникам.
– Мой брат заплатил жизнью за то, чтобы вы увидели правду!
Над столом повисло тягостное молчание. Я украдкой взглянул на Рыжика, который был погружен в неведомые мысли. Не знаю, что его сейчас беспокоило больше: угроза казни, повисшая надо мной или мое признание, что я не разделяю его чувств… Вполне возможно, что мои слова лишили его желания спасать меня от казни. Впрочем, я все равно не знал, чем он может помочь. В который раз мне захотелось просто рассказать всю правду и будь что будет, но правда даже для Нартагойна была слишком ненормальной и прозвучит скорее, как лепет безумца, нежели как аргумент защиты. А если на фоне Кранаджа мы будем выглядеть еще безумнее, то казни нам не миновать.
Наконец, Нартагойн нарушил тишину и произнес:
– Правосудие требует от нас доверять лишь фактам, а не домыслам. Из того, то ты нам поведал, Кранадж, из этих, довольно странных писем, чье авторство вызывает сомнения…, – Нартагойн заглянул мне в глаза, – Я не вижу вины миледи Санрайз в гибели короля Кеола.
Я нервно облизал губы и облегченно вздохнул, стараясь выглядеть как сама невинность. После картины, нарисованной Кранаджем и после собственного признания это оказалось не просто, и я сдался, уставившись на красивую вязь узоров на бокале.
Глаз Кранаджа задергался как в забавном мультике, и я заметил, как напряглись мои друзья, явно ожидая, что гибель Кеола повесят на них, но на этом Нартагойн замолчал, тогда Кранадж вздохнул и качнув головой произнес:
– Похоже я один устоял перед чарами этой ведьмы!
– Кранадж! – Одернул короля Севера Скормуз, – Покуда вина этой девушки не доказана изволь соблюдать приличия.
– Ты будешь мне говорить о приличиях?!
Кранадж взревел, ткнув пальцем в сторону Скормуза и тут паладин поднялся. Медленно, но необратимо, как волна цунами. Он уступал северянину в росте головы на две, но выглядел так внушительно, будто заполнил собой весь зал:
– Я соболезную твоей утрате…
– Мне не нужны…
– Ты стал королем, – Чеканил слова будто из метала паладин, – Но сейчас ты не в своем замке и не на своей земле.
Брови Скормуза были сурово сдвинуты. Он смотрел на Кранаджа как на мальчишку и тот как мальчишка краснел. Мне бы хотелось думать, что от страха, но скорее от бессильной злобы, которая душила его.
– Уместное напоминания, Скормуз, – Оскалился Кранадж, – В ближайшее время я исправлю это упущение.
– Кранадж…, – Начал было Нартагойн, но король Севера прервал его жестом.
– Я и мои войны покинут Скират и вернутся домой…
– Это глупо, Кранадж, – Покачал головой паладин.
Мы наблюдали за перепалкой как за теннисным матчем, гадая, что стоит на кону. С одной стороны, я был бы рад, если бы засранец уже второй раз покушавшийся на мою жизнь, свалил куда подальше, но остаться без поддержки его воинов нам будет скверно. И он знал это.
– Нас объединил общий враг, – Продолжил Кранадж, – Теперь же у нас расходятся мнения касательно врагов.
Никто не думал, что противоречия в трактовании древнего пророчества сойдутся в финальной битве именно здесь и именно сейчас. Кранадж явно был фанатиком и это могло выйти нам боком.
Нартагойн решил тоже подняться и уперевшись руками о стол, сверля его взглядом отчеканил:
– Потеря Кеола большая трагедия для всех нас и вскоре мы столкнемся с ее последствиями. Мы не можем себе позволить новые внутренние распри, Кранадж…
Король севера лишь иронично улыбнулся, покачав головой.
– …Кеол был мне другом и соратником. Сейчас, когда рана, в некотором роде нанесенная тебе этими людьми еще свежа…
– В некотором роде? – Вскинул бровь Кранадж.
– Позволь мне закончить.
Нартагойн поднял руку в типичном примиряющем жесте:
– Они принесли эту скверную весть, потому ты и пылаешь злобой, алчешь возмездия, но обращаешь гнев не в ту сторону.
Кранадж как-то неуютно уставился на меня. Он смотрел как будто насквозь и мне казалось совсем не слышал слов Нартагойна.
– Именно миледи Санрайз отомстила за твоего брата…
Будто кролик, захваченный взглядом змеи, я не мог отвернуться от лица Кранаджа, ждал укуса, но к своему удивлению обнаружил, как глаза Кранаджа повлажнели, будто он лишь сейчас осознал, что его брат не вернется из похода. Во мне всколыхнулось что-то женское, какая-то неуместная жалость к собственному обвинителю. Возможно Кранадж действительно не был больным злодеем, просто лютовал от горя, а мы подвернулись ему под горячую руку?
– Но, если ты желаешь лично обагрить меч кровью виновных, обрати его против монстров из Бездны, против нежити и некроманта Амерона. Закончи то, что начал твой брат.
Нартагойн протянул руку Кранаджу будто предлагал ему мир:
– Мы уже не мало врагов отправили в иной мир вместе и уже близки к цели. Не позволяй эмоциям перечеркнуть все, что было достигнуто…
Кранадж даже не взглянул на руку короля Юга. Он все также смотрел в мою сторону, но куда-то в… Бездну:
– Я не сошел сума от горя. Это не меня захватили эмоции, Нартагойн!
Только теперь Кранадж повернулся к королю:
– Я мыслю трезво, а вот в тебе не уверен, – Он улыбнулся, гадко, скверно, как кукла из фильмов ужасов, – Ты ведь тоже очарован, верно?
Кранадж указал на меня:
– Если она пожелает, ты все для нее сделаешь, разве нет?
Нартагойн облизал губы, явно борясь с желанием посмотреть на меня.
– Сколько раз ты упоминал ее имя здесь? Скормуз не даст соврать. Что ни вечер, то разговоры о прекраснейшей из прекрасных, мудрейшей из мудрейших.
Я ощутил на себе взгляды всех присутствующих, кроме Нартагойна и Кранаджа, который не отводил глаз от короля, подмечая его реакцию на собственные слова.
– Боюсь, ты предвзят не меньше мастера Мэйбилоста.
Нартагойн мельком взглянул на меня и с какой-то обреченностью помотал головой:
– Все не так, как тебе кажется.
– Отлично, – Еще шире и еще гаже улыбнулся Кранадж, – Ты желаешь, чтобы мы продолжили войну с монстрами, одолели Амерона, чтобы мои люди остались охранять твой чертов Орлинг, значит мы останемся. Закончим то, что вы начали с Кеолом, закончим вместе…, если ты отдашь мне Всадников!
– Всадников? – Тут же растерялся Нартагойн.
Кранадж посмотрел в нашу сторону:
– Или тех, кто себя так называет. Всех! Включая миледи Санрайз. Такова цена нашего союза.
– Это глупо, – Вздохнул Скормуз.
– Не лезь, старик! – Дерзко ответил Кранадж, – Мои люди пролили достаточно крови здесь, мой брат погиб на ваших землях и если вы не готовы пролить свою кровь в ответ, отдать то, что вам дорого… Цена такому союзу ведро дерьма!
Несмотря на щекотливость нашего положения, я мысленно согласился с Кранаджем. Черт, тогда, когда увидел его впервые за столом Слидгарта, пьяным в сопли, он не производил впечатления шибко умного. Он казался мне кем-то вроде Пикселя: хитрость не его конек. Хотя после слушанья дела Дарлиса мое мнение слегка изменилось. Теперь же он казался едва ли не умнее собственного брата. Хитрее уж точно.
Едва ультиматум Кранаджа прозвучал, как ко мне склонился Андрей, шепнув:
– Зуб даю, этот говнюк нас сдаст Амерону. Именно поэтому мы ему нужны.
Я только кивнул, впрочем, до конца не уверенный. Если Кранадж не планировал нас убивать, то либо очень здорово притворялся, либо знал, что Амерон приготовил для нас что-то поинтереснее смерти.
Нартагойн какое-то время переваривал слова Кранаджа. Он явно взвешивал на весах союз с королем севера и мою жизнь. В какой-то момент его глаза обратились ко мне, и я был готов услышать что-то вроде: «сорян, миледи, мне тут надо монстров кромсать, поэтому ты сейчас неликвид». А после он в обнимку с Кранаджем уезжает в закат, оставив меня с друзьями за решеткой как залог крепких и нежных отношений с новым королем Севера. Но вместо этого Нартагойн жестко взглянул в сторону Кранаджа, будто взмахнул плетью:
– Миледи Санрайз виновна в гибели Кеола не больше нас всех. Каждый из нас мог в тот или иной момент повлиять на ход событий. Я мог выделить больше людей Кеолу, ты мог отправиться с ним. Я мог проводить Кеола до Кельморна и лично решить вопрос с эльфами. Мы все много чего могли сделать, но предвидеть все не дано никому. Кеол был достаточно мудр и разумен, чтобы самостоятельно принимать решение и перечисленную тобой цепочку случайных событий я не приму как доказательство вины миледи Санрайз.
Я заметил, что моих друзей крайне сильно напрягает, что Нартагойн говорит лишь о моей вине, напрочь забыв про остальных. Если так пойдет дальше, то в живых оставят только меня! Я мигом вообразил, как всех моих друзей казнят, и они больше не воскресают. Я остаюсь единственным игроком и мне предстоит в одиночку штурмовать Разлом… Меня будто холодом обдало, но через мгновение я вспомнил, что даже при таком раскладе не останусь совсем один. Со мной будет Санрайз… От души чуть отлегло, но я все же решил пойти ва-банк и вытаскивать всех, если вдруг насчет меня Нартагойну удастся сторговаться.
На тираду Нартагойна Кранадж в гневе снова ударил по столу:
– Глупец! Эти события вовсе не случайны! Они были предречены! Всадники явятся и уничтожат Север! Север уже пал! А миледи Санрайз лично и при свидетелях признала, что является Всадником!
Я уже не единожды успел об этом пожалеть, но просто отказаться от своих слов, как это сделал Рыжик, я не мог. Хотя, как оказалось, Нартагойн не был склонен считать мои слова признанием.
– Миледи Санрайз не признавала за собой вину в гибели Кеола. Что до ее слов о Всадниках…, как я услышал, она лишь отметила такую вероятность.
Зеленые глаза обратились ко мне с неким намеком в глубине. Как будто Нартагойн молил «Покайся! Отрекись! Забудь, что говорила».
– Слидгарт! – Рыкнул Кранадж, – Ты тоже ничего не слышал?
Герцог отлип от окна, похожий на приведение крепости. Впервые он показался мне измотанным и растерянным, словно подхватил простуду и теперь грезил лишь о теплой постельке и курином бульоне. Он взглянул на меня и облизав губы ответил:
– На площади слова миледи не допускали множества толкований, но…
– Никаких «но»! – Прервал Кранадж, – Едва земля под ногами преступников начинает раскаляться, они внезапно отрекаются от собственных слов, вертятся как ужи на сковороде лишь бы выбраться из петли!
Кранадж заглядывал к нам в глаза по очереди.
– Стало быть, – Спокойно произнес Скормуз, – Следует определиться, с кем мы имеем дело: с простыми смертными, или же воплощениями Всадников из мифического пророчества.
Мне показалось, что наступил момент, который должен был определить наши дальнейшие действия. Если раньше мы могли как-то выкрутиться, то теперь либо пан, либо пропал. В этот самый миг я мог пожать плечами и сказать что угодно, лишь бы отмазаться от роли Всадника, или же окончательно раскрыть карты. Тоже касалось и остальных. В конце концов, именно я озвучил версию, что мы Всадники, значит остальным не обязательно ее поддерживать.
– Обвинений я услышал достаточно, теперь хотелось бы услышать оправдания. Почему вы считаете себя Всадниками? Или уже не считаете? – Спросил Скормуз, проведя по нам взглядом, – Вас шестеро, а Тилларий предрек появление лишь троих: Бурана, Тайги и Асмодея. Кто же из вас носит эти имена?
Непроизвольно мы с друзьями переглянулись. Я вернулся мысленно к разговору Санрайз с Амероном, о котором она мне писала, сетуя на то, что мы не могли себе позволить таскать все письма с собой, чтобы в час нужды освежать воспоминания. Амерон говорил, что Всадники это не конкретные люди, а роли, которые кому-то из нас надлежит сыграть. Каким-то образом он вычислил, что играть будем именно мы, но стоит ли упоминать об этом? Стоит ли вообще опираться на слова некроманта, в которых мы сами сомневаемся? Как бы не вышло так, что нас сочтут союзниками...
– Так считает Амерон, – Заметив, что я впал в ступор, ответил Дарлис.
Нартагойн улыбнулся:
– Не самый достоверный источник…
– Что же вас заставило поверить ему? – Спросил Скормуз, плеснув себе еще вина.
Теперь друзья обернулись ко мне. С Амероном говорила Санрайз и они явно рассчитывали, что она написала мне развернутое письмо о том разговоре. Но я помнил, что ничего конкретного в нем не было. Некромант упоминал о том, что для закрытия портала, Всадники должны вернуться в свои миры. Он явно догадывался о нашем происхождении, но стоило ли раскрывать его королям? Стоит мне начать говорить, как придется рассказать все. Я не мог объявить себя Всадником, не подставив при этом Санрайз, которая оказалась всего лишь жертвой обстоятельств. А значит мне придется представиться…, как когда-то Салиму. Я бросил на друзей горький взгляд, будто готовился выпить отраву. Я не видел другого решения, но тут слово взяла Вероника, после внушительного глотка вина.
– Никто ему не поверил! Ваш сраный Тилларий предрек появление Всадников, которые спасут этот сраный мир, так мы решили ими стать! Если вам нужны Всадники, которые вас всех перережут…, – Вероника пожала плечами, – Настроение у меня сейчас подходящее, становитесь в очередь!
К общему удивлению Кранадж засмеялся. Он взглянул на Веронику и мне показалось, что эти двое вполне могли образовать язвительную, мерзкую ядовитую парочку. Сидел бы я рядом с этой засранкой, сам бы рекомендовал ей ублажить короля Севера и заработать помилование.
– Это правда? – Так же улыбнувшись спросил меня Нартагойн, – Вы просто решили воплотить пророчество?
Я повел плечом:
– Мне кажется, мы все здесь собрались для этого.
Я вспомнил, как поставил на место герцога с его расспросами и решил разыграть туже карту:
– Амерон говорил, что Буран, Тайга и Асмодей не конкретные люди, а роли, которые может сыграть любой из нас. Любой из тех, кто доберется до Разлома может оказаться Всадником, который спасет мир или… нет.
Мои слова произвели впечатление на королей. Даже Кранадж явно задумался над ними. Скормуз нахмурился, кивнув, а Нартагойн перевел взгляд на Кранаджа:
– Устроит тебя такой ответ?
Король Севера молчал, глядя на меня.
– Может Всадником окажешься именно ты? – Криво улыбнулся Нартагойн.
– Ловко, – Улыбнулся Кранадж, не отрывая глаз от меня, – Вы изворотливы словно змея.
– Кранадж!
Строго начал Скормуз, но король Севера остановил его жестом.
– Я всего лишь выражаю свое восхищение, Скормуз. Быть может при иных обстоятельствах, если бы мой брат выжил, и вы оказались всего лишь его увлечением…, его невестой, а не порождением Бездны… возможно тогда Оскернелий получил бы достойную королеву.
Я ощутил, как покраснели мои щеки и спрятал взгляд, уперевшись глазами в столешницу.
– Но сдается мне, править в одиночку вам больше по душе…,
Кранадж оглядел моих друзей и добавил:
– Асмодею и Бурану стоит помнить об этом, когда мир падет к вашим ногам.
– Кранадж, – Вздохнул Нартагойн.
Король севера поднялся, не дав коллеге продолжить и твердо отчеканил:
– Свои условия нашего союза, Нартагойн, я озвучил. Больше участвовать в этом фарсе я не собираюсь. Если угодно выслушивать нелепые оправдания, это ваше право, а мне время дорого.
Он посмотрел на Скормуза и Нартагойна:
– Либо эти люди на рассвете окажутся за решеткой, либо я и мои воины покинут Скират.
– Не лучшее время ты выбрал, чтобы уйти, – Покачал головой Скормуз.
– Выбирать не мне, Скормуз, выбор за вами.
Нартагойн еще раз вздохнул и пояснил:
– Наш поход хоть и был тяжел, все же увенчался успехом. Мы нашли дорогу, Кранадж.
– Возможно и нет, – Вставил Скормуз.
– Да, ее еще предстоит пройти и обследовать, но велика вероятность, что это тракт, некогда ведущий в Асагрион, сердце Разлома.
Нартагойн многозначительно посмотрел на короля Севера. На какое-то время Кранадж задумался, явно не ожидавший таких новостей, но затем пожал плечами:
– Что ж, в таком случае, вам стоит крепко подумать, кого вы желаете видеть рядом: союзников с севера или шестерых преступников демонического происхождения.
Он обжег меня взглядом, добавив:
– Возможно их благородных намерений будет достаточно, чтобы спасти всех нас и нужды в союзе больше нет. А может тебе стоит и вовсе отправить Всадников к Разлому одних, если они так уверены, что сумеют его закрыть.
Снова повисло неловкое молчание. Не дождавшись желаемого ответа, Кранадж развел руками:
– Решение за тобой, Нартагойн. Я жду до утра. Приятного дня.
Ограничившись небрежным кивком в нашу сторону, Кранадж покинул зал, оставив после себя тяжелую, гнетущую тишину.
– Суровый мужик, – Хмыкнула Вероника.
– Уверен, к утру он одумается, – Не вполне уверенно заметил Слидгарт, робко заняв освободившееся место Кранаджа.
Странно, но едва король Севера ушел, как в голове у меня прояснилось, и я тут же ухватился за прозвучавшую весть:
– Вы действительно нашли дорогу к Разлому?
Скормуз взглянул на притихшего Нартагойна, который явно предавался мрачным мыслям об ультиматуме Кранаджа. Помедлив, паладин кивнул:
– Найти дорогу к Разлому дело не хитрое, куда сложнее избежать по пути встреч с бесчисленными монстрами. Подходящий маршрут мы нашли, но пройти там большой армией будет непросто…
– Вот оно! – Обрадовался Андрей, – Тайная тропа, по которой мы можем добраться до Разлома!
И очевидно нам действительно по ней проще пройти вшестером, что наводило на тревожные мысли о наших перспективах. Возможно какое бы решение не принял Нартагойн, на поддержку армии нам больше рассчитывать не стоит. Впрочем, мы вроде были к этому готовы, да и выбора особого нет.
Скормуз нахмурился:
– Вы знали о ее существовании?
Нартагойн поднял глаза на меня, будто ждал какого-то подтверждения словам Кранаджа.
– Мы надеялись, что такая тропа существует, – Ответил я, – Мы не знали, уцелел ли кто-то в Скирате, потому искали возможность пробраться к Разлому без помощи войска.
Скормуз откинулся на спинку кресла, бросив взгляд на короля. Я в свою очередь посмотрел на друзей и набравшись решимости, произнес:
– Ваше…, то есть Нартагойн, мы не хотим создавать вам неприятности и не собираемся вредить мирным жителям.
Нартагойн смотрел на меня с печальной надеждой, будто рассчитывал, что я укажу ему верное решение и мне казалось, что такое у нас было. Сам Кранадж подсказал его, а Скормуз подтвердил, что оно самое подходящее.
Я снова посмотрел на Дарлиса, Андрея, Пикселя, Джеймса, который смотрел в одну точку, будто уже давно выпал из реальности. На Веронику, которая равнодушно изучала камни на богатом кубке. Взглянул на Слидгарта, из-за которого мы оказались под следствием. Мне показалось, что он покраснел, но возможно то была лишь игра света от подрагивающих свечей и разыгравшейся за окном бури.
– Мы намерены добраться до Разлома и раз уж путь к нему требует скрытности, а доверия к нам вы не испытываете, то укажите нам дорогу и дальше мы пойдем сами.
Я посмотрел в глаза Нартагойну:
– Так вам не придется рисковать своей жизнью, а если Кранадж желает нам смерти, то в Пустошах у нас будет масса возможностей погибнуть ему на радость. Можете сказать ему, что мы сбежали.
Нартагойн хмыкнул, растянув губы в улыбке и покачав головой:
– Миледи, если вы полагаете, что я позволю вам вшестером…
– Всемером! – Всколыхнулся Рыжик, о котором я уже успел забыть, – Госпожа, даже не пытайтесь отделаться от меня!
Маг буквально подскочил к столу:
– Даже если вы не питаете ко мне ответных чувств, мои чувства никуда не делись, и я намерен следовать за вами хоть в преисподнюю…, как говорил уже не раз.
Я поймал на себе сразу несколько взглядов: один конечно принадлежал Веронике, а еще один Скормузу. Он смотрел на меня с какой-то хитрой улыбкой, от которой мне было не по себе.
– Отрадное рвение, мастер маг, но позвольте мне все же закончить мысль, – Сухо произнес Нартагойн вскинув бровь.
Его глаза сверкнули сталью с явной примесью ревности. Мне показалось, что еще чуть-чуть и он вызовет мага на дуэль. Бл…ть! Король снова посмотрел на меня и покачал головой:
– Вшестером или всемером я не позволю вам блуждать по Пустошам среди монстров… Ваша смерть не доставит радости Кранаджу, я этого не допущу.
– Кроме того, – Добавил Скормуз, – Нам неведомо, что твориться в самом Разломе, но едва ли сил семерых даже самых отчаянных людей будет достаточно, чтобы избавить мир от этого гнездовья монстров.
Возразить мне было нечего. Непрошенной подкралась паника, что если мы должны были собрать огромную армию, чтобы выстоять в нееб…ческой битве в Разломе? Что если все время, потраченное на интриги, скандалы и расследования, нам стоило потратить на вербовку всех подряд! Черт, мы ведь на правах героев вполне могли себе это позволить! Прежде, чем ломиться на север с Кеолом мы могли расширить и укрепить доверенную нам армию. Запугать Давилара с его эльфами. Пройти через Кельморн без потерь и даже если бы оказались как раньше в Сантерии… Как знать, возможно мы могли бы найти возможность заключить союз с маршакри и таким образом расширить свою армию еще больше! Чем больше я об этом думал, тем больше был уверен, что именно так нам и следовало поступить. А значит теперь, когда от армии, покинувшей Агрин почти ничего не осталось, быть может уже нет никакого смысла ломиться к Разлому. Выходит, правы были все те, кто предлагал нам вернуться и набрать свежих сил. Прав был Андрей, прав был Лергос, его приемник Саргос…, прав был герцог. Я украдкой взглянул на Слидгарта. Наше стремление скорее вернуться домой сыграло с нами злую шутку. Если Разлом окажется нам не по зубам, то мы здесь застрянем надолго, быть может на годы! Если конечно Амерон и полчища монстров дадут нам столько времени… опустив глаза к столу, я всерьез задумался над предложением некроманта. Возможно у нас не осталось выбора, хотя Вероника так не считала.
– Значит, можем послать мудака с Севера на х…й и выйти к Разлому все вместе, – Пожав плечами, предложила Копипаста, – Скират все равно вечно не простоит, а значит либо идем вперед, либо помираем здесь.
Я заставил себя отбросить унылые мысли, впрочем, напомнив себе, что возможно времени на сбор сил у нас уже не осталось и Вероника права.
– Это верно подмечено, миледи, – Улыбнулся Веронике Скормуз, – Но до найденной тропы еще нужно добраться, а это будет не просто.
– Просто только на жопе сидеть, остальное требует усилий, – Поделилась мудростью Вероника.
Удивительно, но здесь наши мнения сошлись. Ее пассаж вызвал вполне искреннюю улыбку у присутствующих и даже герцог робко улыбнулся. Я ожидал, что он двинет за своим одичалым кузеном, но похоже под крылом Нартагойна ему было уютнее, а может он остался, чтобы проследить за вердиктом короля и тут же доложить о нем Кранаджу. Однозначно так и есть! Я этого не учел, когда предлагал Нартагойну сказать, что мы сбежали. Теперь это не прокатит.
– Бесспорно вы правы, миледи Вероника, – Скормуз окинул нас взглядом, – Но вопрос о том будете ли вы сидеть или пойдете своей дорогой еще не решен, верно Нартагойн? Думаю, самое время принять решение насчет судьбы этих людей.
Нартагойн устало потер глаза и спустя мгновение произнес, бросив взгляд на Слидгарта:
– Всадники вы или нет, но я уверен в благородстве ваших намерений.
Мы с друзьями переглянулись, а Нартагойн обратился к паладину:
– Но Кранадж прав, я предвзят, потому, Скормуз, я бы хотел попросить тебя трезво оценить услышанное и вынести свой вердикт.
Этого мы не ожидали и сам Скормуз похоже тоже. Он помялся в кресле, но перечить не стал, лишь слегка нахмурил брови. Паладин посмотрел на нас, будто решил пренебречь всеми фактами и просто телепатически угадать, преступники мы или нет. Наконец он качнул головой, но тут неожиданно слово взял Слидгарт:
– Раз уж я оказался свидетелем многих событий за время путешествия с этими людьми, Ваше Величество и в конечном счете именно мои показания поставили под удар союз Севера и Юга, позвольте мне добавить к вышеизложенному пару слов.
Я бесконечно устал от разговоров и ожидания очередного выпада. Ничего хорошего я уже не ждал от герцога и хоть он спас нам жизнь, все еще жалел, что вопреки желанию Санрайз принял его обратно в нашу компанию.
– Говори, – Вздохнул Нартагойн, вероятно так же ожидавший от Слидгарта очередных неприятных фактов.
Слидгарт посмотрел на меня:
– Гибель Кеола болезненный удар, но я убежден, что в его смерти миледи Санрайз виновна лишь отчасти. Я был на месте его гибели. Его тело окружал остекленевший песок, будто он побывал в самом сердце огненного смерча.
Нартагойн взглянул на меня, явно догадываясь, что это был за смерч.
– К смерти его привели чувства, о которых было известно всем. Он бросился на помощь миледи Санрайз и погиб. Я не стал упоминать об этом раньше, потому что для Кранаджа это не большая разница, но лично я не считаю, что миледи Санрайз или кто-то из ее спутников несет ответственность за эту трагедию.
– Спасибо…, – Скрыв явное облегчение за кивком, поблагодарил Нартагойн, – Думаю это следует учесть.
Я поймал на себе взгляд Слидгарта. На его лице мелькнула легкая улыбка и на какое-то мгновение я решил, что он не такой уж и мудак, но я быстро напомнил себе, что засранец очень хитер и вполне может рассчитывать на какую-то выгоду за свои показания.
Скормуз слегка поклонился и помедлив произнес:
– Я не знаю этих людей, но знаю Кранаджа. Знаю, что он в своем видении пророчества Тиллария зачастую покидает границы здравого смысла и все же…
Взгляд бледно карих глаз остановился на мне:
– Возможно Кранадж прав.
По коже пробежал неприятный холодок. Я никак не ожидал, что нашу судьбу будет решать старик, которого мы впервые встретили.
– Я не силен в познаниях о пророчествах, кроме пророчества Святой Диленсии, которое чаще относят к изысканной поэзии и которое, увы, едва ли когда-нибудь сбудется. От того неведомо мне, может ли простой смертный противостоять судьбе, особенно если это судьба целого мира. Но мне знакома ирония судьбы…, когда убегая прочь от скверны, оказываешься в самом ее сердце. Возможно это тот самый случай. Возможно пророчество, в которое я прежде не верил, неизбежно свершится. И возможно для этого нужны вы.
Скормуз по очереди всматривался в наши лица. Я глаз не отвел, и паладин улыбнулся мне какой-то отеческой улыбкой, заметив:
– Я воин Благодати. Уже пятьдесят лет она правит моим мечем и до сих пор не позволяла ошибиться, поднимая его.
Помедлив Скормуз добавил:
– Я верю, что она правит и вашими помыслами. Надеюсь, что не ошибся и на этот раз.
Я заметил, как облегченно расслабились мои спутники. Позади раздался облегченный вздох Рыжика, но себе я не позволил выдать радости от того, что вердикт оказался в нашу пользу. Я поймал на себе взгляд Нартагойна. Его губы украшала легкая улыбка, он едва заметно кивнул.
Скормуз обратился к нему:
– Как считаешь, Нартагойн? Возможно если эти люди действительно Всадники, значит они сумеют провести нас до самого Разлома.
В глазах Нартагойна я прочел желание схожее с желанием Рыжика, следовать за мной хоть в самое пекло.
– Возможно миледи Санрайз права и каждый из нас может оказаться Всадником, а значит в наших силах воплотить пророчество Тиллария так, как угодно нам. Во благо всему миру.
– Аминь, – Кивнул Скормуз.
– Значит мы свободны? – Решил уточнить Пиксель.
Нартагойн кивнул:
– Вы свободны от обвинений, выдвинутых королем Кранаджем.
– Выходит, союз разрушен? – Сухо подвел черту Слидгарт.
– Я еще поговорю с ним.
Глаза Нартагойна опять следили за мной, даже когда он поднялся:
– Но уже наедине.
Король Юга окинул нас взглядом:
– Кранадж не предоставил вам возможности отдохнуть в достойных условиях, поэтому сейчас вам стоит утолить голод и наверстать упущенные часы сна.
Только теперь я осознал, что с момента пробуждения в камере ничего не ел, несмотря на то, что на столе нашлась легкая закуска. Под бдительным взглядом Кранаджа аппетит куда-то ретировался, зато теперь напомнил о себе с удвоенной силой, но я не решился кидаться на еду. Остальные тоже, хотя успели обнаружить тарелки с солониной и сыром.
– Неплохо бы еще смыть с себя вонищу казематов, – Сморщила нос Вероника.
Идея понравилась всем, и мы дружно поднялись из-за стола следом за королем.
– Благодарю вас, Нартагойн, – Не забыв о вежливости, я изобразил поклон.
В голове скользнула предательская мысль, что быть может королю не следовало нас отпускать. Может нам какая-нибудь моча в голову ударит в Разломе и в следующий раз мы окажемся по разные стороны баррикад. Я так окончательно и не понял, в игре мы или в ином мире, поэтому все так же ждал подвоха в виде заскриптованного сценария и отсутствия права выбора.
– Как я и говорил, это было всего лишь недоразумение, – Улыбнулся Нартагойн, – Прошу извинить за него.
Глаза короля наполнились теплыми искорками, от которых я почувствовал себя голым. Благо в наш зрительный контакт вторгся Андрей, напомнив:
– Ваше Величество, если у нас найдется какая-то возможность связаться с Владычицей Элидрис, она придет к нам на помощь.
Про эльфийскую пассию Андрея я уже успел забыть, но сам Андрей похоже все еще пылал к ней чувствами и надеялся на новую встречу.
Нартагойн взглянул на Скормуза и тот к огорчению Андрея пожал плечами:
– Иной связи кроме гонцов у нас нет. До Кельморна путь не близкий, а нам лучше не мешкать. Если Кранадж оставит стены, то мы одни будем противостоять натиску из Разлома и даже выбраться из города не сможем.
– Возможно я смогу убедить его повременить с отъездом, – Предложил герцог, – Или, по крайней мере, обеспечить безопасное отступление жителям. В этом случае на рассвете мы все оставим город и каждый пойдет своей дорогой.
– А какой пойдешь ты? – Внезапно спросил Нартагойн.
Слидгарт замялся. По его глазам я прочел, что он уже задавался этим вопросом и окончательно не решил.
– Твой кузен теперь король Севера. Мой приказ доставить миледи Санрайз в целости и сохранности ты исполнил…
– Орлинг мой родной край, Ваше Величество, – Покачал головой Слидгарт, – Да и прежде, чем обживаться на Севере, его нужно освободить. А начало освобождению, думается мне, лежит в Разломе.
Я не ожидал, что герцог увяжется за нами. В очередной раз мое мнение о нем переменилось. Как маятник он качался от «хитрого мерзавца» до «хитрого благородного рыцаря». Только хитрость придавала ему некоторую стабильность…
– Едва ли Кранадж это оценит, – Заметил Нартагойн.
– Если ему не угодно бросать меня в этом обществе, то пускай идет с нами, – Развел руками герцог.
– И все же, Ваше Величество, вам стоит направить гонцов к эльфам, к владычице Элидрис, – Настойчиво произнес Андрей.
Нартагойн, как это обычно бывало, уставился на меня, будто советуясь. Мне вспомнилось мимолетное желание Андрея остаться в этом мире из-за Элидрис. Быть может не навсегда, но на какое-то время. С ним я вспомнил и свое скорое расставание с Санрайз. Мне внезапно захотелось задержаться, притормозить и какой-то отвратительной холодной волной по телу прокатился страх неминуемой разлуки. Андрей посмотрел на меня и в его глазах я увидел отражение собственных чувств. Меркрист часто заливал нам про своих еще школьных «подружек», вроде даже упоминал про любовные проказы в садике, но ни я ни Серега всерьез его рассказы не воспринимали, убежденные, что Андрюха еще девственник. И сейчас его взгляд был полон отчаяния парня, который навсегда потеряет свою первую и единственную. Хотя возможно то было лишь отражение моих собственных чувств, помноженное на желание Андрея заручиться помощью эльфов перед вероятно эпической битвой.
– Я согласна, – Кивнул я.
– Если они и решат нам помочь, им потребуется время, чтобы сюда добраться, – Качнул головой Скормуз, – Портал Мисталира разрушен, а это ближайший портальный город к Скирату.
– Я направлю гонцов, – Объявил Нартагойн, кивнув Андрею, – Но как быстро они достигнут Кельморна, и как скоро Владычица Элидрис прибудет в Скират…, остается на волю судьбы. Будем надеяться, что она нам благоволит.
На этом протокольная болтовня наконец завершилась. Вероника, наконец, уделила внимание Джеймсу, который жадно впитывал информацию под внимательным взглядом паладина Скормуза, прислушивающегося к незнакомым словам. Пиксель на волне разговора об Элидрис вспомнил про свою пассию Лийсар и прихватив со стола пару фруктов в нетерпении дожидался нас. Я был бы рад рвануть к двери в числе первых, но меня предсказуемо поймал Нартагойн, спешно шепнув:
– Позвольте украсть у вас еще пару минут, миледи. Разлука с вами была столь невыносима, что мне кажется, будто я лишь сейчас начал дышать.
Еб…ть его понесло! Я нервно облизал губы спрятав взгляд, от чего глаза Нартагойна казалось лихорадочно заблестели. Я понятия не имел, как реагировать на подобные слова по-мужски и как-то инстинктивно вел себя по-бабски!
– Едва я увидел вас на площади, как ко мне вернулась жизнь, но оковы на ваших руках… Мне хотелось разорвать их там же!
– Было бы здорово, – Нелепо икнув буркнул я.
– Мне жаль, что на это потребовалось время и вам пришлось вспоминать пережитые ужасы.
– Благодарю, Ва… Нартагойн, теперь мне бы хотелось отдохнуть.
Рука короля скользнула с моего локтя к запястью. Он легонько коснулся моего подбородка, как в сопливой мелодраме вынуждая меня заглянуть в нефритово-зеленые глаза. Мне показалось, что в этот момент все уставились на нас. Глаза короля скользнули к моим губам. Где-то в голове скверно запиликала скрипка из какого-то романтического фильма, от чего у меня едва не подогнулись ноги. Сука, он что гипнотизирует меня? Может Санрайз возвращается в свое тело? Мне хотелось бежать, но я не мог, как будто кто-то отрубил мне управление телом Санрайз. К счастью весьма неожиданно вовремя, но предсказуемо грубо меня спасла Вероника, громогласно объявив:
– Засосите ее хорошенько, Ваше Величество.
Я мгновенно стрельнул в заразу злым взглядом, пользуясь случаем, чтобы вырваться из плена масляных глаз. Король дернулся будто от удара, бросил растерянный взгляд на Веронику и закашлявшись упустил меня из рук. Я спешно отступил на шаг. Мы оба как-то неловко заметались глазами по залу. Я наткнулся на рожу Пикселя с приподнятой бровью, а Нартагойн смущенно пробормотал:
– Прошу прощения, миледи, вам стоит отдохнуть, а мне следует вас отпустить.
– Да, спасибо, – Уронил я куда-то на пол.
Подняв глаза, я заметил хитро улыбающегося Скормуза и пронзительно смотрящего герцога. Мне вспомнился наш давний разговор, в котором Слидгарт пытался выяснить, планирую ли я отвечать на чувства Кеола взаимностью. Теперь он очевидно был уверен, что я по уши втрескался в Нартагойна. Твою мать! Изобразив вежливый поклон, на который, подкрутив ус, ответил только паладин, я устремился к выходу. Уже у самой двери я почти столкнулся с пылающим рыжиной и рожей магом.
– Прошу прощения, госпожа.
Рыжик потупил взгляд. От него будто радиацией фонило желание заговорить, но при всех он не решался и только бросал холодные взгляды на короля, переключившего внимание на паладина и герцога.
– Мы сможем поговорить наедине?
Уже догадываясь, что речь пойдет о раненных чувствах мага, я посмотрел на поспешивших ко мне друзей и вздохнул:
– Дай мне передохнуть, Рыжик.
Маг кивнул, освободив мне дорогу:
– Конечно, я буду ждать вас сколько потребуется.
Рыжику явно было скверно на душе, но я сейчас был не в настроении утешать его. Вероника, пробравшись мимо нас как всегда решила подлить масла в огонь:
– Шикарное письмо ты накатал своей госпоже, шалун.
Она погрозила Рыжику пальцем и довольная собой скрылась. Маг будто черепаха в панцирь пытался спрятать голову в плечи, но выходило скверно. Мне стало жаль его, но еще больше я жалел себя, поэтому ограничился волне искренней улыбкой и вынужденным обещанием:
– Мы поговорим, когда я умоюсь и поем.
Рыжик робко улыбнулся в ответ и кивнул:
– Если вам потребуются еще пергаменты, я вам принесу.
Точно… После всей этой скверной истории с письмами… Мне нужно было написать ответ Санрайз, черт! Ее послание, позорно зачитанное на всю площадь Кранаджем, выбило меня из колеи.
– Простите, – Видимо заметив мое гримасу смутился Рыжик, – Наверно с письмами стоит повременить.
– А мне понравилось, – Подмигнув мне улыбнулся Пиксель, – Особенно второе.
Прогнав Серегу подальше холодным взглядом, я рассеянно кивнул Рыжику, радуясь, что маг, видимо не застал того момента, когда Кранадж зачитывал мою переписку с Санрайз, иначе у него была бы масса вопросов, не последним из которых был бы вопрос о Димке, который таинственным образом путешествовал все это время с нами.
Я бросил взгляд на Нартагойна, гадая, вспомнит ли он об этих письмах. Я надеялся, что он сочтет их подделкой, состряпанной Кранаджем, чтобы унизить меня и даже решил, что именно такое объяснение и предоставлю, если вдруг тема писем всплывет снова.
– Идем? – Спросил Дарлис и тут же добавил, – Ты меня уже второй раз вытаскиваешь из-под топора, сестренка, думаю это нужно отметить.
Я взглянул на Игоря, явно вымотанного, но довольного. На Андрея, который видимо все еще пребывал в мыслях об Элидрис и на Рыжика, из-за которого нам всем пришлось пережить унизительные несколько часов, которые, вероятно, еще аукнутся нам в будущем.
– Сперва мне нужно умыться и отдохнуть, – Покачал головой я.
– И написать…, – Начал было Андрей, но бросив взгляд на Рыжика, примолк.
Только в этот момент, когда Рыжик зарумянился, взглянув на меня почти таким же томным взглядом, каким смотрел Нартагойн, я сообразил, что мою переписку с Санрайз, маг мог принять за ответы на его любовное письмо! Бл…ть, я наверно никогда из этой паутины не выпутаюсь!
– Сперва отдохнуть и умыться…, все остальное потом, – Отрезал я и направился к выделенной мне в проводники служанке.
Глава 4
Я уже в третий или четвертый раз перечитывала свое письмо Диме, когда его телефон внезапно ожил. Все то время, что писала послание, я надеялась, что поменяюсь с Димой прежде, чем Таня доберется до пиццерии, но к сожалению, этого не случилось. Убедив себя, что это знак, требующий нашей встречи, я ответила на вызов:
– Да?
– Ты где?
Помявшись и оглядев комнату, будто надеясь отыскать в ней причину не выходить, я ответила:
– Сейчас спущусь.
– «Давай быстрее, а то потребую компенсацию еще и за ожидание на морозе».
Все еще уверенная, что поступаю крайне глупо, я направилась к входной двери. Возможно сейчас, когда я ее открою, то снова окажусь в собственном мире? Будто намеренно оттягивая этот момент, я медленно надела куртку и обулась в теплые зимние ботинки. Вспомнив в очередной раз о встрече с хулиганами, я всерьез задумалась не стоит ли прихватить громоздкий меч Димы, но решив, что с ним буду привлекать лишнее внимание, я отказалась от этой идеи. И все же выходить в этот, как оказалось, не такой уж дружелюбный мир без оружия мне не хотелось и я, недолго думая, прихватила небольшой ножик с кухни, сунув его под куртку. Если какие-то подростки позволяют себе расхаживать с ножами, значит и я могу.
Закончив наводить марафет, я осторожно и нерешительно открыла дверь. К моему разочарованию, она снова привела меня на лестничную площадку. Прислушиваясь к угрюмой тишине на лестнице, я вспомнила о ключах, про которые написал мне Дима. Отыскав их, я, наконец, вышла из квартиры и заперла дверь. Раз уж решилась на эту встречу, то не стоит медлить. Каждая минута может быть дорога. Мне просто нужно узнать у этой девушки побольше о Диме, игре и этом странном мире. Возможно я отыщу какую-то подсказку, как мне выбраться отсюда и вернуться домой навсегда. В конце концов, если Разлом представляет собой нечто вроде двери, значит он должен присутствовать в обоих мирах!
По лестнице я спускалась будто по тропе в лесу, где вполне могла поджидать засада, но никого не оказалось. Когда я открыла дверь дома, в лицо пахнуло зимней свежестью. Солнце блестело на покрытых инеем ветках, за небольшой аллеей шуршала машина, которой правил мужчина, сидевший внутри. На какое-то время его маневры заворожили меня, будто я наблюдала за необычным магическим животным. Но вся магия исчезла, когда, остановив машину, мужчина вышел из нее, хлопнув дверцей и равнодушно оставил совершенно безжизненным куском металла замерзать на улице. В прошлый раз мне было не до изучения удивительного транспорта, а теперь страшно хотелось подойти к нему и осмотреть, но я одернула себя, вспомнив о встрече и горячих лепешках с разнообразной начинкой. Пожалуй, стоит попробовать и загадочное капучино, раз уж я рискнула выбраться из дома.
Теперь, выйдя на улицу, будто в стан врагов я надеялась, что успею провернуть все задуманное до возвращения Димы в его тело. Несмотря на множество вопросов к нему (особенно касательно Вероники), я не хотела создавать ему лишних проблем, потому и рассчитывала вернуться, прежде, чем мы снова поменяемся местами.
Я шла по скрипучему снегу, в который раз пытаясь угадать, почему он не оставил мне послание. Едва ли в пустой квартире ему могло что-то помешать. А может мое письмо, которое я оставила ему в этом мире вызвало его гнев? Моих извинений оказалось недостаточно, чтобы он мог вновь мне довериться? Да и о чем ему здесь писать? В этом мире замершего времени что-либо могло произойти лишь за пределами квартиры, из которой мне не следовало выходить. Скорее всего, Дима надеялся, что я не стану нарушать это требование и просто дождусь нового обмена телами… Но он мог бы рассказать мне о своем мире, возможно, поделиться какими-то мыслями, если бы захотел… проклятье, почему я ощущаю себя брошенной?! Сперва Салим, теперь… Помотав головой, я вытрясла из нее глупые мысли и сосредоточилась на простом процессе ходьбы по хрустящему снегу. Место, о котором говорила Таня, было не далеко от дома Димы. Это меня радовало, поскольку времени забивать голову глупостями у меня было не много, да и путь для отступления был коротким.
Таню я заметила раньше, чем она меня. Девушка, кутаясь в подобие бежевого дублета изучала что-то в своем телефоне. Я бросила взгляд на вывеску, под которой обнаружила ее, определив, что вероятно это и есть «пиццерия», во всяком случае, ее огромное окно украшало изображение знакомой лепешки.
– Привет, – Несколько робко поздоровалась я.
– Привет,
Таня подняла на меня свои лучистые глаза и сверкнула улыбкой, будто старому другу, хотя мне казалось, что она так улыбается всему и вся. Несмотря на то, что ее одежда была скромных цветов по местной моде, все же она выглядела богато. Но при этом напоминала мне деревенскую простушку из тех, что всегда улыбаются, а по утрам, застав рассвет весело распевают песни во все горло восхваляя солнце и начало нового дня.
– Пойдем?
Я кивнула и направилась следом за девушкой в пиццерию. Едва дверь открылась, как в нос мне ударили волшебные ароматы еды. К знакомому запаху выпечки примешивался горьковатый непонятный, но тоже очень аппетитный запах. Таня поспешила к стойке, за которой приветливо улыбалась девушка в черном фартуке. Пока она делала заказ, я оглядывала такой же необычный и необыкновенно чистый интерьер, как в той самой «Лавке пекаря». Только теперь я задумалась, где в этом мире обитают крестьяне? Ни одного похожего я не обнаружила и снова задумалась над тем, кем здесь является Дима, а в данный момент я в его теле. Деньги у меня были, дом, возможно не собственный, тоже. Я не заметила у Димы ни животных, ни скотины, что вполне обычно для городского жителя. Он говорил, что является учителем, если так, то учителя здесь неплохо живут. Но вполне могло оказаться, что Дима вовсе не простой учитель. Возможно он обучает детей дворян или преподает что-то уникальное… Мне вдруг остро захотелось вернуться в квартиру и дополнить свое послание новыми вопросами. Мне захотелось узнать, что умеет Дима, чем зарабатывает? Не имеет ли он отношения к торговле странными дисками, которые привели его в мой мир?
– Эй, ты не против, если мы возьмем пеперони?
Голос Тани выдернул меня из размышлений. Я растерянно посмотрела на картинку, которую она мне показывала и заметив рядом знакомые цифры, обозначавшие цену, кивнула:
– Хорошо.
– У тебя сейчас случайно не пост какой-нибудь? А то можем взять что-то с овощами.
– Пост? – Еще больше растерялась я.
Мне казалось, что я нащупала какую-то важную тему, которую стоит поднять с Димой и вопросы Тани стали раздражать.
– Я не воцерковленная, так что без понятия, что у вас монахов сейчас принято есть.
До меня дошло, что речь об обетах, которые давали рыцари и монахи. Наверно не стоило представляться Тане монахом. Покачав головой, я ответила:
– Нет, я не пощусь.
– Отлично! – Искренне как ребенок обрадовалась Таня, – А кофе будешь?
– Да, – Чуть помедлив кивнула я, вернувшись мыслями к играм и торговле ими.
Возможно я все же узнаю что-то у Тани. Но мне совершенно точно следует выяснить откуда Дима взял диск «Буран, Тайга и Асмодей». Если нам не удастся добраться до Разлома в моем мире или он не поможет нам разделиться, то следует изучить все возможные ниточки к источнику наших бед. Может быть нам удастся отыскать того, кто этот диск создал…
Таня снова отвлекла меня, объявив:
– Я возьму еще чизкейк. Не волнуйся, с тебя только кофе и пицца, как договаривались.
Я взглянула на небольшой кусочек какого-то пирога и мне внезапно захотелось его попробовать. Сладости на прилавке позволили на какое-то время забыться, и я разглядывала их как ребенок, впервые оказавшийся в кондитерской лавке. В прошлый раз мною владела тревога от столкновения с хулиганами и полицейскими, мне было совсем не до еды, но сейчас я решила, что заслужила небольшое гастрономическое поощрение, небольшой отдых от суетных мыслей…
– Я тоже возьму, – Опережая мысли вырвались слова, – Вот этот, с красным кремом.
– Вас вместе посчитать? – Вскинула бровь продавщица.
Этот местный речевой оборот сбил меня с толку, но к счастью подключилась Таня:
– Давай вместе, а я тебе на телефон перекину за чизкейк.
Ничего не поняв, я вздохнула и доверилась Тане. Денег в кошельке не прибавилось, что снова навело на мысли о том, где Дима их получает, но посчитав цену, я с некоторым облегчением поняла, что суммы достаточно для оплаты заказа. Надеюсь это не все деньги Димы, на которые он планировал прожить.
– Присаживайтесь за столик, когда пицца будет готова я вас позову, – Любезно улыбаясь, торговка пододвинула ко мне поднос со сладостями и странными чашами того самого капучино.
Таня уже обустроилась за столиком у окна и скинула верхнюю одежду, оставшись в пестрого цвета свитере. Я, прихватив поднос присела напротив и уже потянулась, чтобы расстегнуть куртку, как вспомнила про нож. Мимолетный взгляд на немногочисленных людей в трактире и тех, что бродили за окном, напомнил мне, что здесь явно не принято сверкать оружием, особенно таким неуместным как кухонный нож. Ограничившись лишь тем, что немного расстегнула куртку я настороженно пригляделась к напитку. Свою порцию Таня уже с удовольствием потягивала, изучая меня взглядом из-под ресниц.
– Тебе не жарко?
– Что?
Таня опустила чашку и улыбнулась:
– Ты какой-то растерянный. Все нормально?
Внезапно мне вдруг захотелось сказать правду. Что все совсем не нормально, настолько ненормально, что вообразить сложно. Я пригубила терпкий горьковатый напиток, обожгла язык и решительно кивнула:
– Все хорошо.
Таня сверкнула глазками:
– Не волнуйся, мы не на свидании.
Это крайне неуместное замечание выдернуло меня из тревожных мыслей. В куртке было действительно жарко, но при этом еще и уютно. Я оставило свое тело в холодной каменной тюрьме с перспективой лишиться головы на рассвете, а здесь… Я осмотрела таверну в очередной раз: мягкий свет, легкая, странно чарующая мелодия, на которую я обратила внимание лишь сейчас. Напиток хоть и показался мне странным, все же был неплох. Он согревал успевшие замерзнуть руки и имел приятное послевкусие. Я будто впервые за все время смогла расслабиться и не в последнюю очередь благодаря Тане. Все дело было в том, что даже в минуты редкого отдыха в моем мире, меня окружали Всадники. Всякий раз приходилось усмирять свои тревоги или принимать решения, от чего голова гудела как колокол. Таня смотрела на меня с улыбкой, без тревоги в глазах. Она понятия не имела что твориться в моем мире, возможно даже не слышала о нем никогда или… Я нахмурилась, внезапно подумав, что может быть в этом трактире, на этих странных улицах каждый знает об играх, о других мирах и возможно раз или два в неделю перемещается куда пожелает? Мысль казалась чересчур фантастической хотя бы потому, что Дима и остальные уже дали мне понять, что наш случай уникален.
– Что? – Вскинула бровь Таня, – Ты рассчитывал, что это будет свидание?
Только сейчас я поймала себя на том, что таращусь на Таню сдвинув брови и тут же замотала головой, нелепо выдавив:
– Да…, то есть, нет…, я не знаю.
Пришлось снова спрятаться за чашкой горячего капучино под веселый смех Тани.
– Ох, только не говори, что у тебя это впервые!
– Что впервые?
Глаза Тани хитро прищурились:
– Встреча с девушкой.
Я нервно облизала губы спрятав взгляд, невольно вспомнив краткую биографию Димы, которую он написал мне в письме. Я понятия не имела, правду ли он написал или нет. А после разговора с Вероникой… Едва ли он был девственником и возможно подобных свиданий у него была сотня, но должна ли я заявлять о подобном? Погрузившись в раздумья, я видимо упустила момент, чтобы выдать подходящий ответ и Таня, округлив глаза, сделала свой вывод из моего молчания:
– Оу, я слышала, что монахи дают обет безбрачия, но думала это происходит, когда они уже ничего не могут.
– Чего не могут? – Выбравшись из размышлений о Диме, спросила я.
– В постели естественно!
Снова звонкий смех, слегка приглушенный нормами приличия пролился с губ Тани. Я понятия не имела, каким образом разговор перешел к постели, но продолжать его не собиралась. Проклятье, мне просто нужно разузнать побольше от этой девушки, пока Дима не вернулся.
– Так ты девственник? – Прямо, будто интересовалась моим именем, спросила Таня.
– Я…, – К счастью или нет, но на ум пришел не Димин опыт, о котором я ничего толком не знала, но мой собственный, – Нет.
В памяти мелькнула моя первая ночь в объятиях Салима. Что-то сладко заныло внизу живота и я, ощутив, как мужское естество Димы наливается желанием тут же выпалила:
– Мы можем сменить тему?
Таня скромно улыбнулась:
– Конечно, падре. Ты так покраснел, тебе точно не жарко?
Мне было жарко и дико не комфортно, но напоминание о ноже под курткой отрезвило мои мысли, почти уняв непривычные ощущения ниже пояса. Проклятье!
– Все нормально, – Выдохнула я и все же решилась чуть больше расстегнуть куртку.
Руки отчего-то дрожали и нож внезапно выскользнул на твердую лавку с глухим стуком. К счастью в этот момент нам принесли пиццу и звук заглушил радостный возглас Тани:
– О, пицца!
Со вздохом я спрятала нож у бедра и решительно стянула куртку, пользуясь тем, что девушка увлеклась выбором особенно вкусного кусочка.
– Ладно, раз интимные темы смущают молодого монаха, можешь рассказать мне что-нибудь из жизни в монастыре?
Таня откусила кусочек пиццы и в предвкушении уставилась на меня. Я не собиралась ей рассказывать о монастыре, несмотря на то, что действительно прожила в нем значительную часть жизни, но не знала, каким образом расспросить о ее мире, об играх..., о Разломе.
– Лучше ты расскажи о жизни за пределами монастыря, – Нашлась я, выбрав себе кусочек пиццы.
Таня задумалась, отпила кофе и пожала плечами:
– Ничего особенного: разруха, потребительство, разврат и кризис. Ты впервые вышел из своего монастыря?
– Кризис? – Я уцепилась за самое близкое к моей ситуации слово.
– Ну да, экономический. Вы здорово живете в своем монастыре, если ничего про него не знаете.
Мне хотелось, чтобы Таня забыла про монастырь и не вставляла его в каждое свое предложение, но я сама была виновата, убедив ее, что Дима монах.
– А этот кризис…, откуда он возник? – Осторожно спросила я.
Таня пожала плечами и взяла новый кусочек пиццы:
– Я не интересуюсь политикой, она на меня тоску нагоняет. Кто-то что-то не поделил в очередной раз, вот и все.
Я нахмурилась, судорожно подбирая вопросы, которые меня интересовали и формы, в которые их можно было облачить, чтобы не сойти за сумасшедшую, от которой Таня решит сбежать.
– Ты ведь не будешь терроризировать девушку, согласившуюся на встречу с тобой, вопросами о политике?
– А вопросы про игры допустимы? – Решительно спросила я.
Таня поморщилась, явно выражая свое отношение к теме. Вероятно, ее увлекали исключительно интимные темы, и возможно она сама рассчитывала, что наша встреча не что иное, как свидание. Только этого мне сейчас не хватало! Похоже нравы здесь были прескверные, раз девушки кидались на первого встречного. И вряд ли при таком раскладе, Дима умудрился сохранить свою невинность. Непрошенным из памяти вырвался эпизод, когда я очнулась в его теле в ванной с… Черт!
– Я уже говорила, что не люблю игры. Реальность мне нравится больше, – Ответила Таня.
Подавив очередное возбуждение, я выдохнула:
– А ты играла в игры?
Таня скучая отвлеклась на окно:
– Давно играла в Симс.
– Симс?
– Ну да, – Девушка посмотрела на меня, – Там, где создаешь персонажа, дом ему строишь и налаживаешь его жизнь.
В целом это очень походило на историю Димы про «Бурана, Тайгу и Асмодея»! Он так же создавал персонажа и вроде как собирался налаживать жизнь в моем мире! До строительства дома дело едва ли дойдет, но возможно эта «Симс» является еще одним порталом в иной мир.
– Да, да, бабская игра и парни в такое не играют, – Закатила глаза Таня, – Ты пиццу то есть будешь?
Я вспомнила про кусочек лепешки у себя в руке и на время позволила себе молча поесть, продумывая новую стратегию расспросов. К моему везению, Таня внезапно сама зацепилась за поднятую тему, хотя снова с излюбленного интимного ракурса:
– Не расскажешь, как ты умудрился потерять невинность, будучи монахом геймером?
– Кем?
– Любителем игр или в монастыре таких как-то по-другому называют?
Я вздохнула, уставившись в чашку с кофе. Едва ли я смогу что-то узнать, если буду ходить вокруг да около.
– Я не любитель игр, – Посмотрев на Таню ответила я, – Меня интересует только одна.
Бровь Тани в легком удивлении поднялась вверх:
– Эта та, про которую ты говорил? Что-то там с бураном?
Я медленно кивнула, ковырнув вилкой клубничный пирог:
– «Буран, Тайга и Асмодей».
– И что в ней особенного?
Хотела бы я сама знать ответ. Почему те игры, о которых мне писал Дима, одну из которых я видела сама, прежде, чем разбила портал на столе…, почему они не поглотили Диму и его друзей? Почему в них ты только сторонний наблюдатель, несмотря на то, что можешь управлять происходящим, в то время, как диск «Буран, Тайга и Асмодей» позволил Диме оказаться в моем мире и в моем теле?
Я пожала плечами и покачала головой:
– Я будто провалился в другой мир…, полностью.
Подняв глаза на Таню, я заметила искреннее любопытство, загоревшееся в ее взгляде.
– А твои, как их там…, настоятели или батюшки, они тебе позволили?
Вытравливать из головы Тани мысли о монастыре было поздно, поэтому я просто кивнула:
– Да, так вышло.
– Но сейчас ты здесь, – Таня улыбнулась и подмигнула мне, – Значит я тебя вытащила!
Мною завладело раздражение. Она ничего не понимала, но ее вины в этом не было, а у меня едва ли есть время, чтобы рассказать ей все, да и стоит ли? Мне захотелось просто подняться и уйти, извиниться, сказать, что прекрасно провела время и наверно это было самое разумное решение. Но я медлила, будто перед возможностью, которой страшно воспользоваться и которую страшно упустить.
– Только на время, – Почти неосознанно ответила я.
Таня откинулась на спинку скамьи:
– Ладно, расскажи мне про эту игру.
Это было не просто, учитывая, что для меня это вовсе не было игрой, но видя заинтересованность Тани, я уже не могла пойти на попятный. Четко подбирая слова, вспоминая то, что мне писал Дима, что говорили Андрей и Дарлис, я начала рассказ. В нем смешались нелепые технические нюансы, в которых я сама ничего не понимала, но которые были понятны Тане и описание моего мира, который, как ни странно, не вызвал у девушки никаких бурных реакций.
– То есть традиционная фэнтези рпг? Эльфы, некроманты и тому подобное?
Она говорила это так спокойно, будто эльфы и некроманты населяли и ее мир тоже, хотя я их что-то не наблюдала, но через мгновение, ее равнодушие стало понятно.
– Я читала Властелина колец. Книга классная и фильм шикарный, но в игры я все равно не втянулась.
Я вспомнила историю про «хоббита» и кольцо Всевластия, которую нашла в библиотеке Димы. Когда я читала ее, сюжет меня буквально захватил. Несмотря на нелепости и странности, которые там встречались, на незнакомые имена и названия, мне казалось, что я читаю летопись из мира, подобного моему, а может и вовсе моего. Сколько раз барды и герольды обличали историю в красочные поэмы, наполненные метафорами, скрывающими истинные события и места? Возможно этот Толкиен действительно писал о моем мире… Возможно он прежде Димы побывал в нем или был из числа подобных путешественников.
– А есть и игра про Властелина колец? – Нахмурившись спросила я.
– Есть вроде, – Пожала плечами Таня, – По этой книге наверняка сделали, она ведь классика фэнтези.
Это слово Таня уже упоминала, но я не решилась спросить, а теперь гадала, не сойду ли за дуру, если все же спрошу. Выдохнув, я как можно более невинно произнесла:
– В моем монастыре мне редко удается прочесть что-то кроме духовной литературы. Я даже не знаю, что такое фэнтези.
Таня состроила сочувствующую гримасу:
– Как тебе тогда удалось залезть в игру?
Я просто пожала плечами и снова ковырнула пирог.
– Фэнтези это сказки или типа того, – Пояснила Таня, – Ну не всякие сказки могут быть фэнтези, а не всякое фэнтези это сказка.
– Не понимаю, – Искренне призналась я, взглянув на девушку.
Она повела плечами:
– Да я тоже. Наверно «фэнтези» просто термин из английского, описывающий жанр литературы про эльфов и прочих сказочных персонажей. А сказка — это более широкий термин, описывающий вымышленные истории. Я без понятия.
– Вымышленные истории…, – Как-то растерянно повторила я.
– Ну да. Иногда по ним снимают фильмы и делают игры. Иногда для игр придумывают оригинальный сюжет.
Моя голова внезапно начала гудеть. Теперь, когда информация лилась из Тани потоком, очарование уютной таверны схлынуло, оставив привычную мигрень. Из сказанного я понимала лишь половину, но понятого было достаточно, чтобы вернулось чувство тревоги.
– А кто делает эти игры? – Забыв о всякой конспирации спросила я.
Мне уже было все равно, что подумает Таня. В очередной раз мой мир сравнили с вымыслом, напомнив мне слова Димы, его чудовищное и нелепой признание в том, что именно он меня создал, как персонажа игры. Персонажа вымышленной истории! Мне сделалось дурно. Все вокруг внезапно показалось сном. Я почувствовала, как скрестила пальцы под столом, надеясь, что сейчас очнусь в камере в Скирате и эта встреча с Таней окажется лишь сном. Мне не стоило приходить сюда!
– Компании разные, – Совершенно равнодушно пожала плечами Таня, – У тебя же есть коробка от игры. Там написано кто ее сделал.
Эта информация на время отрезвила меня, уняла тревогу. Все так просто? Я полагала, что диск сотворен темной магией и чародея-создателя придется долго искать, но если все так просто и его имя значится на коробке, то почему Дима не связался с ним? Возможно его не так просто найти, а время у нас ограничено… Мне нужно вернуться в квартиру и написать Диме!
– Ты в порядке? – Таня нахмурилась, – Выглядишь так, будто я тебе Америку открыла.
Я не знала ничего про Америку, поэтому я помотала головой:
– Нет. Все нормально.
– Суровый у вас должно быть монастырь, если вас так от мира изолируют.
Таня снова пригубила кофе:
– Почему ты решил пойти в монастырь?
Я вся еще пыталась унять бурю в голове, разбуженную информацией и не думая ответила:
– У меня не было особого выбора.
Пустым взглядом я смотрела на тонкий кружочек мяса на лепешке.
– Почему?
Вопрос Тани донесся будто из далека. Я не видела смысла врать и ответила честно:
– Мои родители погибли, и настоятель взял меня к себе…
– Ох, прости!
На лице Тани вспыхнуло искреннее сожаление, и оно будто вернуло меня к действительности. Я пожала плечами:
– Это было давно.
– И ты всю жизнь провел в монастыре?
– Большую ее часть.
– Блин, это жестко конечно, – Как-то странно выразилась Таня.
Я, наконец попробовав пирог, посмотрела на улицу за окном. Пирог был невероятно вкусным и позволил мне снова переключиться с тревожных мыслей. В конце концов, теперь, даже если Разлом нас не разделит, у нас появилась еще одна возможность решить нашу проблему. Мне нужно вернуться в квартиру, написать Диме.
– Блин, ты вроде говорил, что тебя отец отпустил ненадолго, – Таня внезапно нахмурилась.
– Святой отец, – Небрежно пояснила я.
– Ааа…, понятно. А где твой монастырь? Здесь поблизости я не видела.
Теперь, получив пищу для размышлений, мне захотелось побыть в одиночестве и вопросы Тани жутко сбивали с мыслей.
– Я сейчас в поездке с отцом. У него дела по службе, а я его сопровождаю.
Взглянув на Таню, я поняла, что она в мою ложь поверила. Слегка улыбнувшись, девушка кивнула:
– И ты сбежал от него, чтобы встретиться со мной. Он тебя накажет? Заставит читать молитвы?
Я равнодушно повела плечами.
– А он сейчас в квартире?
Теперь я покачал головой, предаваясь тревожным мыслям о том, что чародей, создавший игру может оказаться на другом конце света…
– Давай зайдем к тебе.
– Что?
Мне показалось, что я ослышалась, но Таня улыбнулась, добавив:
– Покажешь эту свою игру.
Я покачала головой:
– Извини, мне кажется это плохая идея…
– Да брось! Можно подумать к тебе каждый день девушки приходят.
В глазах Тани блестел озорной огонек, который мне тут же напомнил Веронику.
– Или ты боишься своего святого отца?
Теперь в ее глазах горел огнем вызов. Неужели она действительно намерена пойти в дом к первому встречному? Что за странные нравы в этом мире?! Либо она не считает меня угрозой, что, учитывая нож у меня под бедром весьма опрометчиво, либо действительно заинтересовалась игрой. В последнее мне верилось с трудом. Может она вовсе не та, за кого себя выдает. Проклятье! Я о ней практически ничего не знала, в то время, как обо мне ей уже кое-что известно. Несмотря на то, что по большей части это ложь, я все же слишком расслабилась и рано забыла о парнях, решивших меня обокрасть в этом мире.
– Нет, – Твердо ответила я и подумав спросила, – Ты серьезно не боишься, что я окажусь плохим человеком?
Таня пожала плечами:
– Во-первых, ты мне не кажешься плохим. Во-вторых, можно познакомиться с мужчиной, выйти замуж, думать, что все про него знаешь, а в какой-то день застать его в постели с другой. Или он зарежет тебя по пьяни…
Девушка посмотрела на меня:
– Проще говоря, вероятность подобного исхода есть всегда. И не думай, что я запала на тебя. Просто ты мне интересен и в обиду я себя не дам.
Я растерянно молчала, покручивая вилку в руке и только через долгую минуту качнула головой:
– Понятно, но я не такой интересный, как тебе кажется…
– О, я думаю, ты не знаешь, насколько интересен.
Я, вскинув бровь, посмотрела на Таню, гадая, как часто Дима получал подобные комплименты.
– Зуб даю, что далеко не каждый парень на улице воспитывался в монастыре и понятия не имеет что такое фэнтези.
Мне казалось, что этого не достаточно, чтобы быть интересным кому-либо, но похоже здесь считалось иначе.
– Мой бывший только по началу строил из себя оригинальность, а потом оказался типичным футбольным болельщиком: пиво, тачки, бабы. Вся романтика сошла на нет уже через месяц знакомства.
– Мы знакомы меньше, – Напомнила я, взглянув на пиццу.
– Не поверишь. За это время мы с тобой говорим больше, чем с ним за весь месяц.
Я не поверила, но этот совершенно нелепый и странный разговор внезапно поглотил меня. Я будто спасалась в нем от проблем. Впервые за долгое время от разговора ничего не зависело. Я словно оказалась у себя дома и общалась с соседкой, а Разлом, некромант, конец света и… Дима, все это оказалось где-то в далеком прошлом или…, вымышленной сказкой-фэнтези.
– А если я вру тебе? – Криво улыбнувшись спросила я, взяв кусочек пиццы.
– Тебя батюшка отругает, – Ответила на мою улыбку Таня, – И бог не простит.
– Но что если я не монах?
– Ну, тогда ты все еще хороший собеседник, хоть и лжец.
Таня разделалась с чизкейком и допила кофе:
– Ну так пригласишь в гости, или может в кино сводишь?
Конечно я не планировала приглашать Таню, поэтому уцепилась за второй вариант, хотя понятия не имела, что он значит:
– Кино?
Девушка нахмурилась:
– Только не говори, что и кино никогда не смотрел.
Я молча повела плечами.
– Серьезно? Боже, да ты как будто только сегодня родился!
Она прищурилась, впиваясь в меня подозрительным взглядом:
– Или ты все-таки врешь?
– Я…, в монастыре у нас кино нет, – Как-то неловко ответила я.
– Ладно, тогда в гости к тебе не идем. Будем дальше развращать твои непорочные мозги. Идем в кино! Ты не против если я съем последний кусочек?
Таня голодным взглядом уставилась на пиццу. Я кивнула, напомнив себе, что времени на прогулки у меня нет. Возможно его не осталось даже на то, чтобы добраться до дома, и Дима вот-вот сменит меня в своем теле. Мне бы не хотелось, чтобы он оказался здесь, совершенно не понимая, что происходит. Это чувство мне было хорошо знакомо, и я бы никому не пожелала его испытать.
– Извини, но мне нужно возвращаться. Может в другой раз.
Таня проглотила пиццу и сразу как-то помрачнела:
– Ясно. Ладно, как скажешь.
– Эм, дело не в тебе, – Сообразила добавить я, – Мне действительно нужно бежать.
Проклятье, я совершенно не планировала флиртовать с другими девушками! Почему я вообще пытаюсь оправдываться? Только потому, что благодаря Тане смогла немного передохнуть? Да, только поэтому. И в конце концов, она была не в курсе моих забот и не заслужила, чтобы ее так просто бросили.
– Хорошо, я поняла…
Я видела, что она ничего не поняла, а если и поняла, то совсем не так, как следовало, но едва я открыла рот, чтобы сочинить подходящее оправдание или извинение, как заметила в окне двоих мужчин. Оба в полицейской форме…
Я инстинктивно приподнялась, готовая бежать. Сердце в груди затрепыхалось и тут же раздался отчетливый стук и звон. Будто услышав его сквозь толстое стекло, полицейские повернули головы. Схватив куртку, я отвернулась от окна, проглатывая проклятия.
– Эй, ты чего?!
Я ощутила на себе взгляд Тани.
– Мне нужно бежать.
Накинув куртку, я заметила, как Таня нырнула под стол:
– У тебя упало что-то.
Нож! Бросив мимолетный взгляд на скамью, я убедилась, что мое нелепое оружие свалилось с нее, когда я вскочила. Голова Тани все еще была под столом, и я немедля ни секунды, бросилась к выходу, заметив, как девушка, вынырнув, увидела за окном полицейских.
Несмотря на охватившую меня панику, я старалась двигаться как можно спокойнее, каждую минуту опасаясь, что за мной выскочит Таня, размахивая мои ножом и призывая полицию. Что она подумала, обнаружив под столом нож? Даже если ее наивная фантазия сумела оправдать меня после этого, то полицейские за окном, от которых я явно сбежала, разрушат идиллическую картину мирного монаха сироты.
Выйдя на улицу, я даже не взглянула в сторону полицейских, хотя желание было диким. Еще заметив их через окно, я поняла, что это другие, не те, что гнались за мной после драки с воришками, а значит они могут не знать меня в лицо. В этом случае то, что нож остался в трактире было кстати. Если бы меня схватили и обыскали он бы явно прибавил подозрений полицейским. С другой стороны, шансов отбиться у меня теперь меньше. Впрочем, после инструктажа Димы о встрече с полицией, я бы не рискнула. Теперь я знала, чем они вооружены и даже с мечем не решилась бы на сражение. С каждым шагом к дому паника унималась, возвращалось хладнокровие. После двух десятков шагов я решилась оглянуться и никого не увидела. За мной шла только пожилая женщина, нагруженная странными сумками из лоснящегося на солнце шуршащего материала. С облегчением выдохнув, я добралась до двери дома, окончательно успокоившись лишь тогда, когда она закрылась за мной. Только на середине подъема по лестнице, я напомнила себе о том, что полицейские могут поджидать меня у квартиры или даже в ней. Поднявшись на нужный этаж, я какое-то время прислушивалась к звукам за дверью. Ничего. Конечно глупо было ожидать, что полицейские будут болтать и шуметь сидя в засаде, но решив, что другого убежища у меня все равно нет, я, отыскав ключи, открыла дверь. Не снимая куртку, я обошла все помещения, готовая к бою, но в квартире никого не было. Едва я облегченно выдохнула, как раздалась пиликающая мелодия, от которой я едва не подскочила. Телефон! Скинув куртку, я отошла от двери, будто боялась, что меня услышат с лестницы.
– Таня…
В окошке телефона был ее номер. С одной стороны, мне совершенно не хотелось сейчас ничего ей объяснять, с другой стороны мне было дико скверно от того, как я сбежала. Мне хотелось оправдаться, как-то отмыться от всех тех скверных определений, которые Таня наверняка дала мне, обнаружив нож под столом.
– Проклятье!
Я, помедлив еще секунду или две, коснулась зеленой кнопки:
– Да.
– «Эмм, ты ничего не хочешь мне сказать?», – Раздался напряженный голос Тани в трубке,
– Слушай, я….
– «У тебя нож выпал! Ты…, черт, ты от полицейских сбежал, да?».
Оправдание мелькали в голове, но все казались отвратительно прямолинейными, и я знала, что Таня им не поверит. От правды станет только хуже, а ложь никак не шла на ум. В итоге я решила совместить одно и другое:
– На меня напали недавно…
– «Да, я помню…, то есть ты поэтому прихватил нож?»
Здесь лгать не пришлось, и я кивнула, добавив:
– Да… У тех двоих тоже был нож.
– «А от полиции почему сбежал? Думал, они тебя ищут?».
– Я сбежал от отца-настоятеля, – Навскидку сочинила я, – Теперь он меня ищет.
Звучало не слишком убедительно. Даже в моем мире настоятель не стал бы привлекать стражу к поискам беглеца, а возможно ли подобное здесь я и вовсе не знала. Да и в принце в монастыре никого особо не удерживали, разве что детей, а на ребенка Дима уже не тянул.
– «Черт, хочется тебе верить…, ты ведь мне все-таки понравился, но…, блин, везет мне!».
– Я ничего плохого не сделал, – С искренним сожалением выдохнула я.
Отчего мне так важно, чтобы Таня мне поверила? Впрочем, какая разница, если я действительно ничего плохого не сделала?! Я просто не хотела, чтобы обо мне думали плохо, не имея для этого оснований.
– «А про монастырь все-таки соврал или нет?».
– Нет, – Честно ответила я, – Я действительно воспитывался в монастыре и…, может расскажу об этом подробнее в другой раз.
Таня молчала и когда я уже решила, что связь оборвалась, в телефоне раздался прохладный голос девушки:
– «Не думаю, что будет другой раз».
Я кивнула, смирившись с тем, что оправдаться не вышло:
– Понимаю.
– «Если ты мне не скажешь правду. И желательно так, чтобы я поверила»
Задача была невозможной. В правду мне самой верилось с трудом, а Таня ее сочтет за безумие. Проще всего было отключить связь и просто выбросить девушку из головы, предварительно написав Диме, чтобы не связывался с ней. Возможно даже придется избавиться от телефона…
– Ладно, – Вздохнула я.
– «Так что у тебя за проблемы с полицией?».
Еще раз взвесив ту небольшую пригоршню правды, которой могла бы поделиться, я призналась:
– Я из другого…, из другого города, вернее страны.
– «Даже так?».
– Я действительно сопровождаю отца-настоятеля…
Мне пришлось говорить быстро, чтобы не оставлять Тане возможности задавать каверзные вопросы, вроде названия страны или чего-то подобного.
– В прошлый раз меня хотели ограбить. Двое напали с ножом, но я отбился.
– «Ты их покалечил или убил?»
Помявшись я прикинула что засранец, напоровшийся на нож скорее всего выжил:
– Покалечил…, не сильно.
– «Похоже сильно, если за тобой полиция бегает».
На этом наверно можно было остановиться, но я решила признаться до конца, чтобы больше не думать о лжи и недомолвках от которых давно устала:
– Когда появились полицейские я случайно ударил одного. Я не знал, что это стражи закона, думал очередные воры.
В телефоне воцарилась тишина и я нервно закончила:
– Поэтому предпочитаю с ними не встречаться.
– «Похоже на правду».
Мне тоже показалось, что похоже. Солгала я только о стране, разумно полагая, что путешественников по другим мирам здесь может быть крайне мало или не быть вовсе. Быть может только Дима и его друзья оказались в таком интересном положении.
– Это правда.
– «Хорошо. Может мы еще увидимся, уголовник».
На этот раз голос Тани был повеселей.
– Кто?
– «Я шучу. Эти мудаки в погонах заслуживают, чтобы им иногда прилетало. Ладно, еще созвонимся».
Я выдохнула, подумав, что еще одной проблемой меньше. Вот только на каждую решенную проблему приходилась сотня не решенных. Мне нужно было скорее дополнить послание Диме.
– Хорошо.
– «Только если тебя посадят, я тебя навещать не буду, боец».
Телефон прошелестел легким смешком. Таня попрощалась и связь оборвалась. Встряхнув головой, безвольно опустив руки я добрела до кухни и выпила воды из чайника. На фоне подобных событий даже встреча с драконом выглядит вполне тривиальным явлением. Я взглянула в окно, невольно отмечая, что странная архитектура уже не смущает меня. Я научилась находиться здесь, выходила на улицу и даже отоваривалась в местном трактире. Конечно все это так себе достижения по сравнению с тем, чего достиг Дима в моем теле…, но ведь он уже путешествовал по другим мирам, а для меня это было впервые. Вспомнив про подсказку Тани о создателе игры, я поспешила в комнату и отыскала коробку от диска с игрой. В прошлом я не раз изучала ее, но не нашла ничего примечательного, теперь же обратила внимание на странную надпись, вероятно на другом языке «BitEntertainment». Что это значило, я не представляла, но возможно это и было имя чародея, сотворившего диск. Я отыскала чистый лист бумаги, ручку и села в кресло. Какое-то время я размышляла о том, стоит ли писать Диме о встрече с Таней, но решив прежде написать о главном, я отложила этот вопрос и принялась за дело.
В уютной комнате меня уже поджидал поднос с едой и к своему восторгу я обнаружил в ней большую лохань, которую расторопная пухловатая служанка уже почти наполнила горячей водой.
– Если угодно, миледи, можете оставить свою одежду здесь на стуле, ее починят и выстирают.
Сервис был что надо, но меня смутила внезапная мысль, что эта услужливая добродушная женщина могла совсем недавно стоять в толпе на площади и вместе со остальными жителями Скирата предвкушать нашу скорую казнь. Как в целом люди отреагируют на то, что палач останется без наших сапог, а они без захватывающего зрелища? Я даже успел вообразить восстание, в ходе которого Нартагойна свергнут и отпинают обманутые зрители, но усталость взяла свое и я выбросил скверные мысли из головы, оставив их самому королю.
– Благодарю, – Вежливо кивнул я служанке и скромно угостился кусочком сыра с подноса.
Пока служанка спешно довершала марафет в комнате, я окинул свои покои хозяйским взглядом. Казалось с того момента, как у меня была возможность нормально отдохнуть прошла целая вечность. Мне вспомнился мой первый привал в Эглидее. Эта комната даже чем-то напоминала апартаменты в городе Слидгарта, хотя конечно уже не походила на Эрмитаж.
Женщина любезно поклонилась мне и ретировалась. Я убедился, что дверь закрыта и почти упал на стул возле стола. Взглянув на высокую кровать, я невольно вообразил себе Санрайз на ней. Ничего излишне эротического, просто как она сидит и смотрит на меня. Вроде нас распорядились разместить в прежних комнатах, а значит Санрайз совсем недавно действительно была здесь. Я взглянул на стул, погладил столешницу, будто хотел ощутить присутствие своей Галатеи. Только сейчас я заметил на столе стопку разрисованных листов: бестиарий Рыжика. Он изрядно преуспел в этом труде, и пачка вышла внушительная. Я пролистнул несколько страниц, отмечая довольно убедительные изображения монстров, с которыми мне довелось встретиться и теми, которых, по счастью, еще не встречал. Мне бы стоило изучить бестиарий получше, но в голове крутились мысли о письмах Санрайз. Мне их так и не вернули, а я не сообразил попросить Нартагойна. Вряд ли он бы отказал. Впрочем, мне не хотелось лишний раз обращать внимание короля на нашу переписку с Санрайз. Возможно он решит, что эти послания написал кто-то другой… Едва ли. Я был уверен, что они еще дадут знать о себе, но чем позже, тем лучше.
Вздохнув я нашел чистый пергамент и перо. Моя рука зависла над столешницей, над красивым изображением танцующих птиц. Как всегда в голове толпились вопросы, которые следовало обозначить в письме, но я не решался. Возможно просто выдохся, а может потому, что до сих пор испытывал стыд после огласки нашей переписки. До того момента, как Нартагойн оправдал нас и отпустил у моих друзей не было возможности уделить внимание моей переписке с Санрайз, а после я фактически сбежал, но рано или поздно мне придется выслушать их ехидные замечания и каверзные вопросы. Не последним, из которых будет история с Вероникой в купальнях…
– Проклятье! – Выдохнул я.
Я мог послать их к черту, притвориться, обмануть, или вовсе проигнорировать. Но одному человеку я должен был ответить честно и надеяться, что Санрайз поверит мне, а не Веронике. Вопрос снова прозвучал в голове ехидным голосом Кранаджа, зачитавшего послание перед толпой на площади: «Ты спал с Вероникой?!».
– Нет! – Буркнул я себе под нос.
И эта была почти правда. Тело, мое чужое тело Санрайз, снова вспомнило ласковые прикосновения Вероники в самых интимных местах. Приятная нега растеклась внизу живота. Закусив губу, я смотрел в одну точку, пытаясь выбраться из воспоминаний и вернуться к действительности. Я боролся с накатившим возбуждением, но в голове было так легко и пусто, что я стремительно сдавал позиции. Еще и лохань с теплой водой уютно исходила паром. Ничего путного я написать не смогу, если не отдохну. Мне нужна просто минута покоя, собраться с мыслями, упорядочить их и тогда уже хорошенько продумать ответ Санрайз.
Уже не в силах сопротивляться желанию отдохнуть, я поднялся и принялся развязывать тесемки на рубахе. Едва мне это удалось, как в дверь с силой постучали.
– Бл…ть!
Может это Кранадж?! Отчего-то эта мысль оказалась первой, хотя после того, как он ушел из «зала суда», он словно умер для меня и теперь как будто восстал из мертвых. Пришлось напомнить себе, что он еще жив и, вероятно, по-прежнему меня недолюбливает, хотя Нартагойн обещал с ним поговорить. Стук повторился снова. А что если Кранадж переубедил Нартагойна?! Король юга передумал и решил подмазаться своему северному приятелю, казнив нас на потеху публике! Тревожные мысли наполнили доселе чудесно пустую голову. Впрочем, я вспомнил о Рыжике, который рвался ко мне. Возможно пылающее либидо просто не позволило ему больше ждать? В дверь снова забарабанили и я гневно выпалил:
– Рыжик, дай мне отдохнуть!
– Это я, пиз…а тупая, открывай давай! – Раздался отчетливый голос Вероники.
После этого обращения я мигом вспомнил непреодолимое желание надрать задницу суке, но похоже она сама вынашивала подобные планы. Разрываясь между желанием втащить ведьме и послать ее на х…й во имя долгожданного отдыха, я заставил себя подойти к двери и ровно спросил:
– Что тебе нужно?
– Спинку тебе потереть хочу, бл…ть!
Вероятно, Копипаста догадывалась, что меня ждали водные процедуры, если нет, то ее прозорливость была просто пугающей. У меня гудела голова от минувших разговоров и начинать новый мне совершенно не хотелось, несмотря на жажду мести.
– Спасибо, я сам справлюсь.
– Открой!
Теперь, когда я знал, кто был за дверью, мне отчасти стал понятен и повод для визита. Благодаря Санрайз, Вероника узнала, что забиралась в трусы вовсе не к ней, а ко мне, а письма, унизительно зачитанные Кранаджем перед толпой людей, только подтвердили это. Возможно за насильника эта стерва выдала меня лишь от обиды. Тупая стерва просто не могла признаться Санрайз, что сама накинулась на меня с эротическими намерениями! Теперь она явно горела желанием испортить мне отдых даже ценой собственного. Черт! Если я что-то и уяснил из всего того дерьма, что свалилось на меня, так это то, что лучше разгребать его как можно скорее, пока оно не превратилось в огромную кучу, с которой управится разве что бульдозер. Вздохнув и кое-как стерев рукой с лица усталость, я все же открыл дверь. Не дожидаясь моего разрешения, Вероника пулей влетела в комнату.
– Если бы при тебя сейчас были твои яйца, я бы завязала их в узел!
От такого откровенного наезда я опешил и не нашел ничего лучше, как предложить:
– Можешь попробовать оттаскать меня за волосы, но я буду сопротивляться.
Я прикрыл дверь, мельком выглянув в коридор и повернулся к нежданной нежеланной гостье. Вероника покачала головой и посмотрела мне в глаза:
– Тупая ты сука, Димчик.
Я вскинул бровь, ожидая пояснений.
– Ничего глупее твоих писем мне слышать не доводилось.
– Ты даже не представляешь, насколько мне плевать на твое мнение.
– Как они попали к этому придурку рыжебородому? Ты опять их догадался между сисек спрятать?
Вероника подошла ко мне в плотную, едва не ткнувшись в меня носом, я отступил на шаг, бессознательно выдав:
– Это не ко мне вопрос!
Вероника поджала губы отступив и теперь уже я пошел в наступление:
– Ты выставила меня насильником перед Санрайз! Какого черта?!
Похоже Вероника не ожидала сопротивления и теперь будто нервно сжалась от моего вопля. Мне это понравилось.
– Это ты залезла ко мне в трусы!
Ее глаза презрительно прищурились:
– Не льсти себе! Это трусы Санрайз! И ее тело!
Парой быстрых выпадов Вероника снова отыграла позицию и мстительно добила, бросив:
– Да и не больно ты сопротивлялся!
Я нервно облизал губы, ретируясь ближе к кровати и пытаясь сообразить достойный ответ.
– Ты притворился ею…, – Слова Вероники не звучали обвинением, но голос ее буквально сочился ядом.
Похоже, узнав о моем притворстве от Санрайз, Вероника искала возможность схватить меня за яйца и отомстить. Может она пришла сюда с намерением прикончить меня? Или закончить то, что начала в купальнях? По ее глазам невозможно было понять.
– Ты знаешь почему! Все из-за тебя! – Выпалил я.
Несмотря на охвативший меня гнев, я не видел смысла в этом разговоре. Сперва Вероника сама «раздела» меня перед всеми, явив им мои чувства к Санрайз, а после того, что сделал Кранадж…, теперь, казалось, я был готов ко всему и только держать ответ перед Санрайз мне было тяжко. Я ненавидел Веронику за это больше, чем за то, что она выдала мои чувства другим.
– Ты обманул меня, – Сверкнула глазами Вероника, – И воспользовался ее телом!
Я стиснул зубы, удерживая за ними мат, а Вероника, скривив мину, покачала головой:
– А теперь еще и меня обвиняешь.
– Я…, с тебя все началось!
– Неужели?
Вероника дерзко отвернулась и прошлась к бадье с водой, которая наверно будет совсем ледяной, когда этот дурацкий разговор закончится.
– Санрайз сама мне рассказала о тебе.
– Она не хотела!
Вероника вскинула бровь:
– С чего ты взял?
Здесь мне было чем ответить, и я, не удержав самодовольства, выпалил:
– Не до всех писем вы можете добраться. Она пишет мне и в нашем мире!
Собственные слова напомнили мне о том, что я в последний раз ничего не написал Санрайз. Дурак! Я записал для нее видео, но не оставил инструкции, как его посмотреть. Это было глупо и только сейчас я это осознал…
– А ты ей видимо пишешь не все, да?
Она снова будто прочла мои мысли, и тут же язвительно процитировала:
– «Все зашло слишком далеко».
– Тебя не касается наша переписка!
– Еще как касается!
Я прежде не видел Веронику такой дикой. Мне казалось, что она вот-вот зашипит на меня, а после кинется, чтобы выцарапать мне глаза.
– Она ведь обо мне спрашивала. Переспал ли ты со мной?
Мы буквально сверлили друг друга взглядами, но не решались переступить черту за которой следовало рвать волосы и шипеть как разъяренные кошки.
– Покажи, что написал ей!
Вероника требовательно протянула руку, а я опешил от такой наглости и забыл, что еще ничего не успел написать:
– А на х...й пойти не хочешь?
– У тебя его нет, евнух!
– Тогда вали в п...ду!
Вероника как будто растерялась и зависла, но через миг на ее лице появилась гадкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. С таким взглядом, она вполне могла исполнить мое пожелание, и я как-то инстинктивно сжался.
– Забавно. Баба из тебя лучше, чем мужик. Зуб даю, что в тебе что-то остается от Санрайз. Небось долго ваял ее в редакторе?
Я чуть расслабился, убедив себя в том, что Вероника не планирует бить меня или... насиловать.
– Тебе какое дело? Хочешь в очередной раз подколоть меня по поводу выбора пола? Уже было, не интересно.
– Да мне нет дела на что ты дро...шь перед монитором. Но учти…, – Копипаста вскинула палец, – Ляпнешь что-то про купальни остальным, и я опишу Санрайз в деталях все, что там произошло.
– Наивно думаешь, что я прикинусь насильником, каким ты меня выставила?
– Если бы твоя сучка нормально спрятала ваши сраные письма…
– Сучка здесь только ты!
Вероника оскалила зубы в улыбке:
– Ох, я задела твои нежные чувства к самому себе?
– Иди к черту!
– Если бы я знала, что в купальнях все время был ты, я бы не стала говорить с Санрайз об этом… Черт, я бы и тебя не тронула. Так что сам виноват!
Я задавленный этим аргументом смущенно отвел взгляд. Ответить мне было нечего. Теперь я догадывался, как правда всплыла на поверхность. Вероника решила вспомнить забавы в купальнях с Санрайз, вот только Санрайз понятия о них не имела.
Удовлетворенная моим подавленным видом, Вероника добавила:
– Ей можешь писать что хочешь, но знай, я найду что ей ответить и, если после твоего письма она до меня докопается, мой ответ тебе не понравится.
Я знал, что это совсем не пустая угроза. Конечно я, как и раньше, мог написать Санрайз, чтобы она не верила ничему что говорит Вероника, но, как показала практика, это мне не сильно помогло. Вероника могла выставить меня кем угодно перед Санрайз, а мои оправдания всегда будут запаздывать… Проклятье!
– Я напишу ей правду! – Гневно ответил я,
– Разумеется,
Вероника улыбнулась, и эта улыбка мне совершенно не понравилась:
– Другого она и не ждет, да?
Она явно догадывалась, что с доверием между мной и Санрайз все не так просто. Черт, может мне просто прикончить эту дрянь?
– Не забудь остальным тоже рассказать свою «правду».
Проклятье, сколько мороки от чертовых писем, от единственной возможности общения с Санрайз.
– Они и к тебе пристанут, – Вздохнув напомнил я.
Вероника пожала плечами:
– Тогда я расскажу «свою» правду.
– Я так понимаю, что она не обязательно будет совпадать с моей. Будешь убеждать остальных, что я тебя изнасиловал?
– В этом вся прелесть однополых отношений, – Вероника подмигнула мне, – Никто никогда не узнает правду.
Эта мысль показалась мне абсурдной, но я уже настолько заколебался, что не стал ее развивать, только покачав головой отвернулся, взглянув в узенькое окошко-бойницу. Я услышал, как Вероника прошлась к столу. Я был уверен, что она надеялась найти там письмо к Санрайз, но на столе лежал лишь пустой лист и перо. Она подхватила со стола страницу из бестиария Рыжика, а я непроизвольно вспомнил, как предавался фантазиям о Санрайз лежа в ванне. Все пошлые намеки Вероники, стервы! Черт! Надо держать эти мысли подальше, а то эта сучка точно их прочтет. Я был уверен, что она это умеет.
– А твой приятель неплохо рисует. Как думаешь, он на тебя дро...ит?
Я едва удержал дрожь.
– Эй, да ладно, что ты так напрягся?
Я снова повернулся к своей незваной гостье:
– Тебя что-нибудь кроме этой темы интересует? Если нет, то я пас. Извини, но, как ты заметила, сейчас мне нечем тебя порадовать. Тот раз в купальне...
– Знаю, – Оборвала меня Вероника.
Она бросила на меня какой-то хищный равнодушный взгляд, как будто равнодушие было напускным:
– Терся о моею руку, прижимался, стонал…, а думал о ней.
Отчего-то мне стало дико стыдно. Именно сейчас. Будто я действительна воспользовался ею, хотя тогда был уверен, что все с точностью наоборот. Вероника стояла боком ко мне, смотрела на страницу бестиария или куда-то сквозь нее. Было в ее позе какое-то напряжение, как будто я ее обидел чем-то и на каком-то интуитивном уровне я уловил, что вся эта ярость и злость зародились у Вероники именно от обиды. Мне внезапно показалось, что она нуждается в поддержке. Но Димка во мне тут же подавил это неуместное женское чувство, а Вероника произнесла, будто еще одну подсказку:
– Со мной такое уже было. Все вы мужики одинаковые, даже в бабском обличии!
Я нервно облизал губы, гадая, упущен ли момент для обнимашек. Мне снова удалось себя одернуть, напомнив, что имею дело с ядовитой змеей, а их обнимать чревато. Но просто стоять столбом я не мог, откопав в глубине воспоминаний неожиданное признание Вероники, чтобы проявить хоть какое-то участие:
– То..., то что ты говорила про своего отца...
Вероника оторвалась от созерцания страницы и посмотрела на меня:
– Что?
– Это правда? Он... он...
– Ты так мило заикаешься. Малыш Димка, тебя пугают взрослые слова?
Желания проявить сочувствие как не бывало. Вероника смотрела на меня будто забавляясь моим ступором.
– Я всего лишь пытаюсь понять...
– Не пытайся, это не твое.
– Отлично! – Я сдался, вскинув руки и отвернувшись, – Тогда вот тебе сразу два взрослых слова: пиз...й на х...й отсюда!
Спустя тягучую словно смола минуту, я услышал, как зашуршала страница бестиария. Я был уверен, что сейчас получу жесткую ответочку, возможно Вероника даже кинется на меня, но не дождавшись ее выпада, я повернулся. В комнате никого не было.
– Бл...ть!
Я окинул взглядом комнату, будто надеялся застукать Веронику под столом или на кровати, хотя знал, что она ушла. Ушла после того как я ее выгнал. Черт, она впервые молча исполнила мою просьбу, но мне от этого стало только хуже. Теперь моя мужская часть четко осознавала, что я сделал что-то не так. Знал, что именно, хоть и не понимал до конца. Я ее обидел...
– Сама виновата! – Бессильно прошипел я.
Это была правда, но убедить себя в ней мне было не просто несмотря на всю мою неприязнь к этой девушке. Я бросил взгляд на стол, на какое-то мгновение решив, что Вероника успела что-то написать на листе из бестиария, но к рисунку Рыжика ничего не прибавилось. У Вероники не было возможности что-то к нему добавить незаметно. Я присмотрелся, разбирая каракули под довольно неряшливым изображением суккубы.
– "Твари сии питают лютую ненависть к мужскому роду. Ведуньи почитают их защитницами, заступницами за тех женщин, что подверглись насилию..."
Я вздохнул, положив страницу на место. Вода в бадье уже остыла, но не совсем. Насильно выбросив из головы все мысли, я почти сорвал с себя рубашку, нарочно зажмурив взгляд, чтобы не искушать себя подрагивающей грудью Санрайз. Затем избавился от остальной одежды и наконец забрался в воду.
Уже через пять минут я полностью расслабился, ощущая, как мое тело словно растворяется в воде. Мои мысли почему-то унеслись к первому пробуждению в чужом мире в доме Игзигаля. Вспомнился кролик, которого разделывал и готовил послушник, пока я с помощью Рыжика познавал размах проблем, в которые вляпался. Память неизбежно вернула меня к встрече с миньонами агриев. Воспоминание кольнуло в пояснице, в том самом месте, куда проклятое демоническое порождение вонзило клинок. Я спешно выбросил из головы этот эпизод, но на смену ему пришли другие, где я был ранен. Подробностей я старался не вспоминать, но увлекся подсчетом и разнообразием постигших меня мучений: стрела в грудь (от смерти меня спас Рыжик), почти откусанная огромным волком Громом нога, смерть от топора тролля… Синяки, ссадины и ожоги я даже не считал. Я посмотрел на тело, которому пришлось испытать все это. Сколькими шрамами Санрайз обязана мне? Я заметил небольшую звездочку над грудью в том месте, куда угодила стрела. Меня ужалило чувство вины, ведь я должен беречь это тело…, защищать тело Санрайз. Я бы хотел принять все эти удары, но не мог… Хотя вспомнил, что шрамы от ран полученных в этом мире, остаются и на моем теле. Удивительно! Если бы мы с Санрайз могли встретиться, пребывая каждый в собственном теле, у нас бы оказались идентичные шрамы! Да уж, такая себе романтика, но она захватила меня, и я неосознанно коснулся пальцами слегка припухшей «звездочки». Все же больше шрамов у Санрайз быть не должно. Мне нужно постараться избегать ранений, чтобы не превратить ее совершенное тело в еще одно послание, исчирканное моими ошибками. Санрайз пыталась тренировать меня в моем теле и в моем мире, но может пора бы мне потренироваться здесь? Да, до сих пор мне каким-то чудом удавалось сражаться на мечах и пользоваться магией довольно успешно. Но если все это заслуга тренировок Санрайз, то грош мне цена как парню и уж тем более защитнику. Странно, несмотря на грядущее расставание, я все не мог отказаться от фантазий, в которых встречаю Санрайз, смотрю на нее, говорю с ней без всяких писем. Возможно даже беру ее за руку, а она улыбается мне… Я бы много отдал за такую возможность…, наверно даже все. Но мне бы не хотелось, оказаться рядом с Санрайз жалким студентом. Я тешил себя надеждой, что уже давно перерос этот статус, но для нее… Вряд ли она когда-нибудь увидит во мне война, достойного уважения. Я был как Рыжик: маленькое навязчивое недоразумение. Хотя куда там! Даже он владел магией так, что мог распид…сить меня в одиночку, случись нам сразиться каждый в своем теле! Я магией не владел, она досталась мне от Санрайз. С мечем та же история. И вот вопрос: изменился ли я на самом деле? Даже мое бессмертие не было моей заслугой. Снова, как когда-то давно в пиццерии, когда я воображал себе свидание с Санрайз я задал себе тот же вопрос. Вернее его снова задала Санрайз в моем воображении: «Что ты можешь предложить? Что ты умеешь? Кто ты, Дима?». Хотелось верить, что я стал кем-то, по крайней мере поумнел и вроде даже обжился в этом мире, но все еще не дотягивал до идеала Санрайз…, до проклятого Салима. Выходит, даже если он погиб, я все равно состязаюсь с ним за сердце Санрайз, даже если она об этом не догадывается. Хотя теперь знает наверняка о моих чувствах. Приоткрыв глаза, я взглянул на стол, где лежал лист пергамента. Мне захотелось спросить ее прямо: «Есть ли у меня шанс?». Но мысль показалась мне глупой или я просто боялся ответа и снова прикрыв глаза погрузился в воду с головой. Уши заполнил гул поглощая все внешние звуки. Какой может быть шанс, если мы скоро расстанемся?
Вода остывала, но пока еще приятно ласкала тело. Я позволил всем мыслям вытечь из головы, будто смывал дорожную пыль. Затем вынырнул из короткого погружения и тут же едва не выскочил из бадьи, обнаружив в комнате короля Нартагойна! Благо в последний момент я сообразил, что вода в некоторой мере скрывает мою наготу и буквально сжался в бадье, как курица в кастрюле.
– Какого…
– Прошу прощения, миледи, – Деликатно пряча взгляд, приветствовал меня король.
– Вы могли постучать! – Не скрывая злости, прошипел я.
– Я стучал.
Нартагойн все же взглянул в мою сторону, и я заметил на его щеках легкий румянец:
– Но вы не открыли. Поскольку дверь была не заперта, я решился войти без вашего дозволения.
Бл…ть! Я не закрыл дверь после того, как ушла Вероника! И совершенно безмятежно плескаюсь тут! В любой момент сюда мог вломиться Кранадж или подослать очередного убийцу… Проклятье, вот я балбес!
– Теперь можете выйти, – Попросил я Нартагойна, гадая могу ли я прямым текстом послать короля нах…й из моей комнаты.
Король тупо таращился на меня и только спустя минуту будто пришел в себя и отошел к двери…, но не вышел. Развернувшись в пол оборота, он сказал:
– Мне нужно поговорить с вами, миледи.
Я смотрел на него ледяным взглядом и холодно ответил:
– Я могу одеться?
По лицу Нартагойна я прочел, что ему бы этого не хотелось. Я бы мог выскочить из бадьи и прикрыться первой подвернувшейся тряпкой, но мне показалось, что именно на такое представление король и надеялся, поэтому я продолжал, сжавшись, сидеть в корыте, не зная, куда деться от взгляда томных зеленых глаз.
– Я не хотел прерывать вашего омовения.
– Но прервали!
– Вам ни к чему прерываться…, я…, я не буду подглядывать, слово чести.
– Ты таращишься на меня прямо сейчас!
От злости и негодования, я не заметил, как перешел на «ты», но королю это похоже понравилось. Он улыбнулся и демонстративно отвернулся, переведя взгляд на стол. Хвала небесам, я не успел ничего написать Санрайз! Хотя даже пустой пергамент заинтересовал Нартагойна:
– Новое письмо…, а это похоже бестиарий Мэйбилоста Рыжего.
Я нервно закусил губу на время забыв, что сижу в неглиже в обществе короля под прикрытием не сильно пенной водички.
– Признаться, письма, которые принес Кранадж…, они меня сильно озадачили. Я убедил себя, что они не имеют к вам отношения…, все, кроме письма мастера мага. Он явно писал вам и не скрывал этого на встрече.
Вопреки своему обещанию, Нартагойн снова посмотрел на меня:
– Вы планировали ответить ему?
Очевидно короля терзала ревность, и он похоже решил за мной шпионить, причем лично. Любовное письмо Рыжика не давало ему покоя, а мой ответ не казался убедительным. Но если я сейчас скажу нет, то следующим будет логичный вопрос «если не магу, то кому вы собрались писать, миледи Санрайз?». Если король действительно решил, что письмо Санрайз мне и мой ответ ей состряпал вероломный Кранадж, то уж лучше признать, что моим единственным адресатом был Рыжик.
– Да, – Ответил я и тут же добавил, – Я просто хотела написать ему подробный ответ. Он хороший товарищ и заслужил объяснение.
Нартагойн кивнул, отводя взгляд:
– Конечно. Ваше великодушие как всегда восхищает меня.
Король засунул руку за пазуху и извлек наружу письма, который выкрал Кранадж.
– Я хотел вернуть их вам.
Нартагойн положил пергаменты на стол. Я надеялся, что исполнив цель визита, он тут же свалит, но очевидно, эта цель была не единственной. Король присел на стул, с явным трудом удерживаясь от того, чтобы посмотреть на меня. Он развернул одно из писем с лицом агента Смита, изучающего дело Томаса Андерсона по кличке Нео. Я сразу понял, что меня ждет очередной допрос. Бл…ть, только расслабился в ванной! У меня сложилось впечатление, что Нартагойн намеренно подкараулили меня в этом скверном положении и теперь я буду вынужден ответить на все его вопросы, если захочу выбраться. А может он вообще в пылу внезапной ревности утопит меня в этом корыте…
– Сперва думал обратиться к мастеру магу, ведь одно из писем принадлежит ему.
Король задумчиво разглядывал листы пергамента:
– Но после я решил, что раз уж адресатом значитесь вы, то вам они и принадлежат.
Его глаза скользнули по мне, на мгновение оторвавшись от писем. Он походил на Джека, бросающего проницательные взгляды на Роуз, когда рисовал ее портрет на Титанике. Сходства прибавлял мой наряд, идентичный тому, в котором была Роуз. Не хватало только здоровенного бриллианта между сисек…
– Можете оставить на столе, – Внезапно сипло ответил я.
Король помедлив, кивнул:
– Если все же каждый должен получить письмо, которое ему предназначено, то один адресат мне, к сожалению, не известен.
Нартагойн поднял на меня глаза, будто напрочь забыл, что загнал голую девушку в корыто.
– Если вы поможете мне понять, кому предназначено письмо, я передам его адресату.
Конечно речь шла о моем собственном письме, том, которое я написал Санрайз. Рыжик догадался подписать свои сопливые вирши влюбленного подростка. Ответ Санрайз был очевиден для короля, но вот кто писал от мужского имени…
– Кранадж считал, что письмо может принадлежать руке мага, но это невозможно. Даже если исключить совершенно иной слог, остаются расхождения в событиях.
Нартагойн взял мое письмо и зачитал эпизод в деревне Нэвиан, умышленно или нет прервавшись перед событиями в купальне. Несмотря на то, что вода в корыте совсем остыла, я ощущал, как горят щеки и пряча взгляд пытался сообразить какое-то объяснение, которое мог переварить этот лощенный засранец.
– Человек, а точнее, мужчина, который пишет это, явно указал на то, что Мэйбилост Рыжий, равно как и герцог Слидгарт по вашему решению остались под стенами Мисталира…
Нартагойн снова посмотрел на меня:
– Слидгарт сообщил мне, что на судилище, затеянном Кранаджем, в авторстве письма признался милорд Дарлис.
Уже догадываясь, в какой лабиринт эта мысль может завести короля и меня следом за ним, я выпалил:
– Он просто испугался за меня.
Король кивнул:
– Я так и подумал… Он ведь ваш брат,
Последние слова Нартагойна прозвучали почти как вопрос, но я ответил молчанием.
– В таком случае, кто же автор?
Холодная ванна уже не расслабляла, очередной разговор утомил меня до чертиков и у меня не было подходящего ответа для короля. Я не знал, куда мне деться и уже был близок к тому, чтобы выскочить из корыта и броситься куда-нибудь подальше, вопя во все горло, но я вовремя напомнил себе, что все мои действия сказываются на Санрайз. К тому же мне совершенно не хотелось радовать Нартагойна созерцанием голой Санрайз.
– Возможно…, некий маг, по имени Салим? – Помедлив подсказал Нартагойн.
Я невольно взглянул на короля, который будто этого и ждал, чтобы улыбнуться:
– Герцог Слидгарт рассказал мне некоторые подробности о событиях в оазисе.
Я судорожно пытался вспомнить, какие подробности о Санрайз и Салиме известны Слидгарту и судя по всему, выражение моего лица выдавало меня с потрохами. Король помялся, отведя взгляд и с некоторой тенью печали спросил:
– Он ведь погиб, верно?
– Я не знаю, – Сорвалось с языка.
Нартагойн снова посмотрел на пергамент и отложил его в сторону:
– Слидгарт говорил, что Владыка оазиса оказался необычайно добр к вам и позволил вам покинуть оазис ценой своей жизни.
Черт, теперь чувства Санрайз оказались в моей власти. Чувства к треклятому Салиму, о которых Нартагойну лучше не знать.
– Да, он удерживал армию Амерона и его самого, пока мы перемещались в Мисталир.
Об этом мы упоминали вскользь еще на слушанье. В подробности никто не вдавался, потому что для Кранаджа они не были важны. Тогда Слидгарт тоже промолчал, но видимо с глазу на глаз решил поделиться с Нартагойном историей любви Санрайз и Салима. Возможно он толком ничего не знал, но того, о чем разболтал оказалось достаточно, чтобы ревнивый король почуял угрозу.
Как иронично: мое письмо Нартагойн решил приписать моему конкуренту и лучшим решением для меня было признаться, что так и есть. Или прикинуться дурочкой и заявить, что письмо подкинули пришельцы, бл…ть!
– Выходит с вами он не переместился…
Я только покачал головой, все также избегая взгляда короля. Скрипнул стул и краем глаза я заметил, как Нартагойн чуть откинулся на спинку, взглянув на танцующих птиц на столешнице.
– Я допросил тех двоих гвардейцев что прибыли в Скират вместе с вами. Смею вас заверить, что ничего, подтверждающего слова Кранаджа они мне не поведали.
– Хорошо, – Равнодушно ответил я.
Этот разговор настолько загрузил меня, что мне действительно было плевать. Тем более, я был уверен, что будь у Нартагойна хоть малейшие сомнения в наших намерениях, он бы не дал мне отсиживаться в ванной, а позволил Кранаджу запереть нас всех в темницу.
– Но они поведали чуть больше об этом маге Салиме, чем герцог.
Я поднял глаза на короля, который откровенно смотрел в ответ. Память услужливо подбросила эпизод, который больно меня ранил и который я надеялся забыть. Эпизод, о котором судя по всему доложили и королю.
– Он стал для вас больше чем другом, – Выдохнул Нартагойн, слегка нахмурившись.
Его слова не звучали вопросом, а значит отпираться смысла не было. Король меня откровенно зае…ал и во мне проснулась злость, от того, что я сижу в сраной ванной под взглядом его маслянистых глазок, вынужденный отвечать на вопросы, которые не касаются никого, кроме меня и Санрайз! Черт, да если этот Салим помер, то и его они не касаются! Я отвернулся и сухо выдавил:
– Вода стала холодной, я могу выбраться?
Нартагойн посмотрел на меня так, будто и не мешает мне вовсе, но через мгновение одумался:
– Конечно, миледи, прошу прощения.
Он поднялся из-за стола. Я думал он выйдет наконец, но он лишь утопал к постели и отвернулся, забившись в угол. Мне бы следовало послать его из комнаты возможно теми же волшебными словами, которыми выпер Веронику, но мне уже реально было холодно, и я плюнув решил вылезать. Только ступив на холодный пол, я сообразил, что после разговора с Вероникой не озаботился прихватить полотенце. Прикрывая срам, я метался взглядом по комнате в поисках чего-то, чем можно было прикрыться, но буквально через мгновение оказался укутанным в большое и мягкое полотенце. Нартагойн накинул его мне на плечи, задержав в объятиях явно дольше, чем было необходимо. Еще мгновение и я бы отскочил от него, но видимо уловив этот момент, он вовремя отступил.
– Прошу прощения, миледи. Я не хотел быть столь бестактным…
Я развернулся к нему, отступая еще на шаг. Его глаза светились какой-то дикой страстью с обложек любовных романов. Даже в обществе охмеленного чувствами Кеола мне не было так стремно, должно быть потому что Кеол походил на зрелого мужика, в то время как Нартагойн сейчас выглядел как мальчишка со сперматоксикозом. Бл…ть, если он хоть шаг ко мне сделает, я реально втащу ему! Пророчество, мать его Тиллария, точно сбудется как боялся Кранадж…
– Вероятно, вы потеряли очень близкого человека и мне не стоило затрагивать свежую рану.
Я молчал, кутаясь в полотенце и не зная, куда себя деть, а Нартагойн развёл руки, будто подкрадывался к самоубийце, который вот-вот сиганет с крыши. Он говорил вкрадчиво, спокойно, но глаза горели огнем. Похоже он ждал, подтверждения, что Салим погиб и место моего ухажёра свободно! Даже как-то обидно стало за засранца Салима. В голове мелькнула мстительная идиотская мысль признаться, как я признался Наматхану. Что сделает Нартагойн, если узнает, что в теле Санрайз поселился еще один ее почитатель?
– Теперь я понимаю, почему вы утаили некоторые детали от Кранаджа, но мне можете довериться.
Ага! Стоит мне довериться тебе, засранцу, как Санрайз забеременеет нахрен!
– Я все рассказала.
Нартагойн поджав губы кивнул, отведя взгляд:
– В таком случае, я не стану больше спрашивать. Нас разделило время и расстояние. Множество событий, тревожных…, трагичных. Если в этом круговороте нашелся кто-то кто сумел стать опорой для вас, я только рад и соболезную вашей потере.
Нартагойн снова посмотрел на меня:
– Больше ни слова об этих письмах, обещаю…
Я не таясь выдохнул, едва не уронив полотенце. Черт, если порой иногда просто помалкивать, проблема решается чудесным образом сама! Стоит держать эту мудрость в голове. Я не знаю, что там насочинял себе Нартагойн, возможно решил, что Салим все же путешествовал с нами, писал мне письма, а после погиб и дабы не бередить мне рану, Слидгарт об этом решил не упоминать или и вовсе не знал о «возвращении» Салима…. А может король нашел еще более толковое объяснения, я х…й знает! Главное, что эта тема была закрыта.
– Но я хочу, чтобы вы знали…
Нартагойн подошел ближе, пользуясь тем, что я потерял бдительность:
– Вы можете рассчитывать на меня.
– Хорошо, спасибо, – Выдохнул я.
Король прижал меня к корыту с водой и бежать я мог только в сторону к двери или кровати. Сука Нартагойн взглядом давал понять, какое направление предпочтительней. Либо в постель, либо в коридор в одном полотенце на голое тело…
– Разлука с вами была слишком мучительной и, признаться, я не раз опасался, что новая встреча не состоится.
Мне внезапно стало дико жарко, как бывает когда накатывает паника. Меч валялся возле кровати, но я уже был готов шмальнуть в этого романтичного пид…раса магией, когда он чуть улыбнувшись отступил.
– У нас были равные шансы покинуть этот мир, но судьба благоволит мне…
Глядя в горящие зеленые глаза короля, я решил, что уж лучше вернуться к теме писем, нежели продолжать эту. Король внезапно отвернулся, взглянув мне за плечо на тумбочку возле стола, где расположился поднос с едой:
– Вы почти ничего не съели.
«Кто бы мне, бл…ть, дал такую возможность!» – Тут же подумал я. Проследив за взглядом короля я слишком поздно сообразил, что это была ловушка. Нартагойн подскочил ко мне за один длинный шаг и прихватив за подбородок прижался к моим губам своими. Я отринул от него как от взрыва, но наткнулся на корыто, едва не рухнув в него. Нартагойн тут же обхватил меня руками не отрывая губ. Я только подумал о пламени, как оно объяло меня всего заставив короля отпрыгнуть и комично приземлиться задницей на пол. В моих руках вспыхнули два огненных шара. Глаза короля распахнулись от изумления, но в них тут же возникло восхищение. Целую минуту я наивно полагал, что король мазохист и предвкушает получить огненным шаром в еб…ло, но сделав шаг в его сторону с острым желанием осчастливить засранца, я наступил на полотенце, которое слетело с меня.
– Бл…ть! – Не своим голосом завопил я.
Огненные шары из рук исчезли, поскольку я нашел для них другое занятие. В пару прыжков я запрыгнул на кровать, опалив балдахин и одеяло. Пришлось отрубить огненную ауру, чтобы не спалить одеяло, которым я спешно прикрылся, сгорая от стыда. Сука! Сука! Сука! В порыве лютой злости я задернул балдахин и сжавшись в комок, судорожно соображал, как лучше поступить: сгореть со стыда окончательно, или добить ублюдка Нартагойна, который посмел присосаться ко мне! К Санрайз! Моя одежда лежала на стуле у двери, зато меч был совсем рядом…
Я пытался унять судорожное дыхание и прислушивался к звукам в комнате. Король поднялся на ноги. Я слышал его шаги и теперь увидел силуэт за балдахином, как в фильмах ужасов. Непроизвольно я поднял руку, приготовившись шмальнуть огненным шаром и выпалил:
– Даже не приближайся!
Силуэт вздрогнул и через минуту до меня донеслось одно слово:
– Прости.
– Иди к черту!
Я хотел послать его тем же направлением, каким послал Веронику, но опасался, что Нартагойн не в курсе таких координат. От смертоубийства меня удерживала лишь хлипкая мысль, что стоит мне прикончить короля, как нам всем наступит обещанный Кранаджем пиз…ц, но с каждым словом этого мудака, самосохранение все больше оставляло меня.
– Я мечтал об этом все то время, что мы провели в разлуке. Корил себя за то, что не набрался смелости раньше, боялся, что случая больше не представится.
– Съе…и нах…й отсюда! – Все же выпалил я.
Силуэт за балдахином грустно опустил голову, затем кивнул:
– Я заслужил ваш гнев. Этот поступок не достоин ни короля, ни мужчины. Надеюсь, вы дадите мне шанс на искупление.
В моей голове крутились только непечатные слова, которые мудак едва ли поймет, поэтому я промолчал, прожигая балдахин взглядом.
– Я не хотел вызвать ваш гнев, но теперь кроме слов у меня есть подтверждение того, что Кранадж ошибся.
Я не понял, при чем тут Кранадж и видимо предвидя это Нартагойн пояснил:
– Он был уверен, что ты несешь угрозу нам, но... Даже имея все основания, ты не забрала мою жизнь.
У меня для этого были вполне логичные причины, которые, впрочем, я мог бы и не учитывать, но объяснять это королю я не собирался. Я вообще не собирался больше говорить с ним!
– Несмотря на пламя, сияющее в твоих глазах, я видел за ним небесную гладь, в которой тону и возможно гибну отчасти, но эта гибель случилась много раньше.
– Оставь меня иначе я тебя прикончу! – Все же не сдержавшись ответил я.
Мне казалось, что даже такой исход доставит удовольствие мазохисту Нартагойну. Но все же он снова кивнул и произнес:
– Не знаю, вправе ли я теперь клясться честью, но обещаю вам, что искуплю свою вину и исполню любую вашу волю. Больше я вас не потревожу, пока вы сами того не пожелаете.
На этом король наконец-то оставил меня. Какое-то время я еще сидел в кровати с выставленной рукой, убеждая себя в том, что если он вдруг вернется, я просто пальну без предупреждения. Но он не вернулся.
Выдохнув я опустил руку.
– Ох…ный выдался денек!
На фоне такого даже угрозы Кранаджа уже не казались такими уж скверными. Напротив, я бы сейчас многое отдал, чтобы оказаться на плахе палача, лишиться головы и забыть все, что произошло. Казалось я еще ощущал колючий поцелуй Нартагойна и принялся судорожно тереть губы. Благо он не забрался ко мне в рот языком, но это утешало слабо. Проклятая память тут же подкинула эпизод с пробуждением под Салимом с его мужской гордостью между ног. Тьфу, падла! Пиксель бы помер от смеха, если бы узнал, что мне пришлось пережить и уже не раз!
Я откинулся на подушку, уставившись в полог кровати. Черт, я чувствовал себя шлюхой, причем хуже всего было то, что из-за меня страдала и Санрайз. Проклятье, я должен написать ей! Но сил выбраться из кровати и просто собраться с мыслями у меня не было. Мне нужно время, нужно прийти в себя, может разнести здесь что-нибудь… И мне нужно одеться!
Только последнее желание заставило меня выбраться из своего убежища. Я спешно прошлепал к двери, запер ее и натянул еще грязную одежду. К черту, уж лучше так, чем голым! Потом заставил себя сесть за стол. Сперва я долго пускал слюни на столешницу, разглядывая свой мутный силуэт в глянцевой поверхности, потом о себе напомнил голод, и я взялся за злосчастный поднос. Еда казалась безвкусной, но я съел все. Дальше откладывать письмо Санрайз повода не было, а рассказать о произошедшем я был обязан. В голове снова всплыл ее вопрос про Веронику. За ним, разговор с ней, разговор с Нартагойном! Черт, это все слишком паршиво!
– Возьми себя в руки, Димчик, твою мать! – Фыркнул я себе под нос голосом своего внутреннего сержанта.
Взялся за перо и мысленно отмотал время на те эпизоды, о которых мог вспоминать без дрожи и злости.
Глава 5
Я очнулась от стука. Сперва он звучал будто у меня в голове, но потом выбрался наружу, уплыл куда-то за спину. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу головой на столе. Перед глазами расплывался знакомый пестрый узор, изображавший танцующих птиц. Я поднялась, будто вздрогнув. Оглядевшись, я поняла, что снова оказалась в той самой комнате, из которой меня под конвоем вывел Кранадж. Может все это мне лишь привиделось? Усталость взяла свое и я уснула, сочиняя новое письмо Диме? Едва ли… Посреди комнаты стояла лохань с водой, а пол возле нее был будто подкопчен пламенем. Все это настораживало и наводило на мысль, что кошмар, если это все-таки он, еще не закончился. Я взглянула на стол и ощутила, как по телу пробежала дрожь. На нем действительно лежало письмо, но подчерк был не мой. Это Дима уснул, сочиняя мне ответ… и из того, что он мне успел написать, стало ясно, что арест и все прочее мне не приснилось. Как я и опасалась, наши письма натворили бед.
Прочитав первый абзац, я вскочила и подошла к двери, вспомнив про стук. С облегчением убедилась, что она заперта. Тот, кто стучался ко мне минуту назад, видимо потерял терпение и решил оставить меня в покое. Значит это не Кранадж. Не желая выдавать себя, я не стала открывать дверь и проверять. Пренебрегая стулом, я вернулась к чтению письма. Дима начал со своего пробуждения в камере, посетовал, что не обнаружил никаких писем от меня, но вскоре пожалел, что они все-таки были. Благодаря Кранаджу они стали достоянием гласности и едва не привели нас к гибели, но крайне своевременно вернулся Нартагойн. Рядом с его именем, Дима в скобках указал непонятное мне слово «пид…рас» украсив его восклицательным знаком. Если он рассчитывал, что я разгадаю эту шифровку, то придется его разочаровать. Возможно он всего лишь выражал свой восторг по поводу того, что Нартагойн уцелел и мы все-таки встретились с ним. Не вдаваясь в подробности, Дима описал дальнейший суд, в котором Нартагойн сцепился с Кранаджем, все так же желавшим казнить нас.
– «Кое как мы выкрутились. Похоже, ценой союза Севера и Юга. Нартагойн и Скормуз нашли путь к Разлому, но Кранадж едва ли составит нам компанию…».
Это меня не сильно опечалило. Без северян будет не просто, но Кранаджу я бы теперь все равно доверять не стала. Кроме того, я все еще думала о неведомом чародее «BitEntertainment», который может стать нашим запасным планом, если до Разлома мы так и не доберемся. Я уже написала об этом Диме в его мире и надеялась, что в этот раз он ответит мне.
Я вернулась к чтению письма. Далее Дима перешел к тому, что не имело прямого отношения к нашему путешествию, но изрядно усложняло его. Нартагойн не мог просто так проигнорировать нашу странную переписку, предъявленную Кранаджем как доказательство нашей вины. Хуже того, в нее вкралось неуместное и крайне претенциозное любовное письмо Рыжика! Я не представляла каким образом Диме удалось унять любопытство короля, усмирить ярость Кранаджа, но судя по тому, что мне позволили вернуться в комнату с головой на плечах, все обошлось. Ответа Рыжику Дима, хвала Благодати, писать не стал, да и я не планировала, решив, что повторю сказанное Димой Нартагойну. По мере чтения в моей голове складывалась картина текущих событий, но как оказалось, к последнему ее элементу я не была готова:
– «Я не знал, как объяснить Нартагойну мое письмо к тебе и вышло так, что авторство король присвоил Салиму. Думаю, он считает, что Наматхан выбрался с нами из Сантерии, а после погиб. Убеждать его в этом я не стал, поэтому ты можешь найти ответ получше, но уверяю тебя, этот…».
Дальше целое предложение было зачеркнуто и ниже Дима пояснил, что, застав его в одиночестве, Нартагойна охмеленный страстью позволил себе лишнее. Я нервно облизала губы, гадая, как далеко зашли поползновения короля. Дима уверял меня в том, что сумел усмирить Нартагойна и взглянув на обожженный пол, заметив лишь сейчас такой же подгоревший балдахин на кровати, я была склонна поверить.
– Проклятье!
Сперва Вероника, теперь Нартагойн! Вспомнив злосчастную розововолосую стерву, я вспомнила и о своём вопросе к Диме, с которого начала прошлое письмо. Я отыскала его рядом с бестиарием Рыжика, вместе с другими письмами, которые, вероятно, Нартагойн забрал у Кранаджа. Если прежде мой вопрос казался мне слишком дерзким и прямолинейным, то в свете новых событий я задалась им снова: «Дима переспал с Вероникой?».
Еще раз перечитав письмо Димы, я подумала, что он решил избежать ответа на неудобный вопрос, но оказалось, что для него он выделил отдельный лист и приложил его к остальным письмам. Ощущая необъяснимый трепет и волнение, я развернула письмо и прочла:
– «Я не спал с Вероникой и уж тем более не насиловал ее, как она тебе, возможно, заявила. Я знаю, что тебе сложно довериться мне, но прошу поверь. Возможно, ты решишь, что я мщу тебе за то, что произошло между тобой и Салимом, но я не вправе мстить и осознаю это. Все вышло случайно и не по моей вине. Я не прикасался к ней и даже не думал об этом. В моих мыслях…». Снова зачеркнутые строчки, но в этот раз как-то небрежно, будто Дима боялся сказать что-то, но в тоже время хотел. Я поднесла пергамент ближе и посмотрела на просвет, различив скудно спрятанные за лишними штрихами буквы: «… нет никого кроме тебя».
От этих слов мне стало одновременно странно приятно и до дрожи жутко. Возможно я прочла что-то не так, но перечитывать не стала, сосредоточившись на ответе Димы в целом. Я не решила, верю ему или нет, но он ответил мне, хотя мог и не делать этого. Свое письмо он обильно присыпал извинениями, хотя вины не признал и возможно не должен был. Мои мысли переключились на Салима, упоминание которого больно кольнуло сердце.
– Санрайз!
Вздрогнув я посмотрела на дверь. Мысли увели меня прочь от реальности, и я не узнала голос. Раздался нетерпеливый стук, и я судорожно подхватила письма, все какие нашла. Повторять ошибку прошлого я не стану! В руке вспыхнуло пламя и пергаменты через минуту обратились в пепел. Теперь я намеривалась поступать так с каждым прочитанным письмом.
– Это Андрей, – Наконец представился посетитель, когда дым, покружив по комнате развеялся под потолком.
Я подошла к двери и открыла ее. На пороге действительно был Андрей, он тут же нахмурился, тревожно произнеся:
– Блин, мы думали, что тебя уже Кранадж прикончил…
Андрей бросил косой взгляд в сторону, и я заметила у своих дверей двух рыцарей, не иначе, приставленных Нартагойном. Не желая общаться с товарищем при свидетелях, я позволила Андрею войти. Ступив за порог, он потянул носом воздух:
– Ты шашлыки жаришь?
– Вроде того, – Помедлив ответила я, разглядывая спутника.
Он был облачен в свою прежнюю броню, но явно успел принять ванну, о чем говорили спутанные мокрые белесые волосы. Меч у бедра убеждал в том, что все обвинения Кранаджа с нас действительно сняты, а стража за моими дверями похоже действительно поставлена для защиты, а не ограничения свободы.
– Них…я себе!
Андрей уставился на прожженные дыры в балдахине, потом на подпалины на полу:
– Ты тут просто разминался или опять какие-то клопы замучили?
Я невольно вообразила, как Нартагойн распускает руки, как Дима пытается отбиться или не пытается? Я не знала! Возможно он солгал насчет Вероники и не побрезговал отдать мое тело Нартагойну для утехи и лишь инсценировал следы самозащиты…, а может и вправду не лгал? «В моих мыслях нет никого, кроме тебя». Эти слова совсем не обязательно могли быть очередным откровенным признанием…
– На тебя снова напали?
Я качнула головой, вздохнув. Андрей смотрел на меня нахмурившись.
– Клопы замучили, – Выдохнула я.
Меркрист пожал плечами:
– Ясно. Мы к тебе два часа ломились, пока Нартагойн не прислал этих мудаков. Сам ничего не сказал, только им велел охранять дверь. Разок постучался к тебе, а после удалился, не дождавшись ответа.
Возможно именно его стук я услышала. Все это было слишком странно и непонятно.
– А остальным охрану не предложил?
Андрей покачал головой и пожав плечами добавил:
– Кранадж похоже свалил куда-то в чулан и сидит тихо, хотя северяне уже вовсю шмотки собирают и болтают о возвращении домой.
– Ясно.
– Так что здесь произошло?
Андрей снова окинул комнату взглядом. Мне бы самой хотелось знать и, пожалуй, мне было у кого спросить. По крайней мере, стоит проверить, выпустит ли меня стража из комнаты и позволит ли добраться до Нартагойна, а там уже по его глазам я смогу прочесть, правду написал Дима или нет.
Вероятно, Андрей отслеживал мою тревожную мимику, поскольку, не дождавшись ответа, нерешительно спросил:
– Ты из-за писем паришься?
Бросив взгляд на пол, где с пылью смешался пепел сожженных посланий, я качнула головой, но Андрей не поверил, вероятно решив, что у меня приключилась истерика после пережитого позора:
– Да это пиз…ц как паршиво, когда твою переписку так публично зачитывают. Я бы грохнул этого пид…са Кранаджа!
Теперь я догадывалась, что «пид…с» вовсе не выражение восторга. Этого чувства на лице Андрея и близко не было. Он замолчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я нашла возле стола кувшин с водой и налила себе в чашку выпить.
– Мы решили собраться в общем зале, перетереть о том, что делать дальше, – Сказал Андрей, – Дарлис пошел Веронику звать, Пиксель Джеймса.
– А ты за мной, – Догадалась я.
– Не волнуйся, мы не будем донимать тебя вопросами про письма.
Я бросила взгляд на Меркриста. Несмотря на произнесенные слова, его глаза буквально светились любопытством. Во мне внезапно ожила совесть. Я осознала, как мой вопрос про Веронику подставил Диму. Его услышали все и теперь мне была понятна эта внезапная неловкость, излучаемая Андреем.
– Мне проще ответить, чем что-то утаивать, выслушивая ваши шепотки за спиной и ловя на себе взгляды, вроде того, каким ты смотришь сейчас.
Меркрист тут же виновато отвернулся:
– Извини. Просто…, черт, ты действительно переспал с Вероникой?
Андрей почти вцепился в меня взглядом, в котором была едкая смесь любопытства, недоверия и отвращения. Мне стало ясно, что ответа на этот вопрос ждала не только я.
– Почему бы не спросить у Вероники?
Внезапно я решила, что это действительно вариант. Одно дело, если Вероника солгала мне, подставив Диму, другое дело, если она скажет тоже самое остальным. Будет ли это означать, что Диме действительно с ней спал или нет? Я не знала и смирившись решила, что никогда не узнаю. Проклятье, чем скорее мы доберемся до Разлома, тем лучше! Мне нужно разрушить эту связь!
– Пиксель спрашивал, – Неожиданно пожал плечами Андрей.
– И что она ответила?
– Ха! На х…й послала конечно! А после заперлась у себя и даже с Джеймсом не разговаривает.
– Ясно, – Я выпила воды и, помедлив, добавила, – Тогда это вопрос к Диме.
– А…,
Меркрист завис на добрые две минуты и только после ругнувшись высказался:
– Бл…ть, вас забавляет, что мы не можем понять, когда вы поменялись?
– Нет, не забавляет. По крайней мере меня.
Я прошла к кровати мимо все еще удивленного Андрея, подобрала меч и направилась к двери:
– Вы хотели обсудить, что делать дальше. Не будем терять время.
– А Дима тебя ввел в курс дела?
Я бросила взгляд на Андрея и кивнула, тут же открыв дверь. Выйдя за порог, я насторожилась, оказавшись в компании двух рыцарей.
– Вы приставлены в качестве охраны ко мне?
Тот что был повыше и носил на бригантине узор из золотистых башен, учтиво поклонился и растянул губы в улыбке:
– Его Величество велел стеречь ваш покой.
– Боится, что Кранадж казнит тебя втихаря, – Вскинул бровь Андрей.
Признаться, теперь такие опасения были и у меня, но мой покой уже давно был утрачен, да и не хотелось строить планы в обществе шпионов Нартагойна:
– Сейчас в вас нет надобности. Оставайтесь здесь.
Рыцари переглянулись и к моему удивлению, спорить не стали, только снова поклонились и старший ответил:
– Как вам будет угодно, миледи. Король просил заверить вас, что в башне вам ничего не угрожает.
– Так же, – Встрял второй, явно недавно выросший из оруженосцев, – Его величество просил вас об аудиенции, когда вам будет удобно. Речь пойдет о завтрашнем походе.
Я бросила взгляд на Андрея, он только пожал плечами. Едва ли он был в курсе того, что произошло между Нартагойном и Димой. Просвещать его по этому поводу я разумеется не планировала.
– Хорошо,
Хоть мне теперь и хотелось пообщаться с королем с глазу на глаз, прежде стоило решить вопросы со спутниками. Если Нартагойну действительно удалось найти тайную тропу к Разлому, то я планировала воспользоваться ею как можно скорее. Больше никаких остановок, лишних забот и слов! Я надеялась покинуть Скират на рассвете, даже если остальным это не понравится.
Общий зал башни сильно походил на таверну, вероятно потому, что по сути ею и являлся. Несмотря на то, что здесь обретались только максимально приближенные к трону воины, в прошлый раз здесь было не протолкнуться от топящих в пиве и эле тоску северян и гоняющихся за маркитантками гвардейцев. На наше счастье, тревожные новости, доставленные нами, навели шороху в крепости, и «таверна» опустела. Командиры взялись за муштру подчиненных, едва успевших перевести дух после возвращения из Пустошей, а северяне, как и говорил Андрей, спешно собирали вещи, готовясь покинуть Скират. Сейчас в мрачном, пропахшем винными парами небольшом зале засиделась только пара вояк: уже дряхлого возраста гвардеец и, как ни странно, светловолосый северянин с едва проступающей щетиной. Когда мы с Андреем вошли в зал, взгляд скабенита тут же метнулся к нам. Старик продолжал что-то вещать, но его похоже уже давно перестали слушать.
– Hi, – Раздалось от большого стола чуть в стороне от центра зала.
За ним собралась вся моя непрошенная компания. Дарлис покачивался на стуле и прервал свое занятие только чтобы помахать мне рукой. Пиксель улыбнулся мне, повторив приветствие Джеймса уже на знакомом мне языке. Только Вероника явно делала вид, что не заметила нашего с Андреем появления и продолжала хрустеть яблоком, глядя куда-то в темный угол с пустыми бочонками.
– Ты куда пропал? – Спросил Дарлис, едва я села рядом.
– Это Санрайз, – Бросив на меня взгляд, объявил Андрей.
Только теперь Вероника будто встрепенулась и посмотрела на меня.
– Да, это я.
– Чем докажешь?
Подобного вопроса я никак не ожидала.
– Димка у нас мастак притворяться, так что…
Я растерянно смотрела на Веронику, судорожно соображая, какие у меня могут быть доказательства того, что я, это я. К счастью, Андрей решил вступиться за меня:
– Поверим на слово. Тогда у Димы была причина притвориться, а теперь он едва ли заинтересован в этом.
– Ну да, – Саркастично дернула бровью Вероника.
– Как она тебе это докажет? – Спросил Дарлис.
– Я не собираюсь ничего доказывать, – Мне надоела эта пустая болтовня, – Хочешь считать меня Димой, мне все равно!
В углу, где устроился северянин с пожилым гвардейцем раздался шорох. Блондин явно старался выведать побольше интересного для Кранаджа, а в том, что он шпионит для него я не сомневалась. Проклятье, мир Димы мне казался все приятней и приятней, по сравнению с моим собственным! Впрочем, после новой встречи с полицией, я могла устроить очередные неприятности для него. Возможно в этот самый момент, стражи порядка ломятся к нему в квартиру. Я взглянула на своих спутников, гадая, стоит ли им рассказывать об этом.
– Лучше нам быть потише, – Заметил Дарлис, – А то обратно закуют и прилепят какое-нибудь обвинение.
Он любезно пододвинул мне стул, и мы с Андреем сели за стол.
– Он написал тебе? – Тут же спросила Вероника, сверля меня взглядом, – Или после того, что произошло, побоялся сочинять очередное письмо?
– Написал, – Спокойно ответила я, глядя в глаза Вероники.
Краем глаза я заметила, как напряглись остальные, явно рассчитывая узнать подробности, которые их совершенно не касались.
– Написал и ладно, – Прервал напряженное молчание Дарлис, – То, что эти письма всплыли…, короче нас это не касается.
Я едва заметно улыбнулась Игорю, который решил поддержать меня.
– Главное, что Дима ввел тебя в курс дел.
Вероника продолжала сверлить меня взглядом и пропустив все тираду Дарлиса мимо ушей, спросила:
– Что он ответил?
Я догадывалась ответ на какой вопрос больше всего занимал Веронику, но не ожидала, что она захочет услышать его здесь при всех. Дарлис поморщился и потянулся к бутылке вина, стоявшей рядом с корзиной фруктов.
– А мне интересно, почему этот вопрос вообще возник, – Добавил Пиксель, бросив на Веронику ехидный взгляд.
Я еще раз вспомнила письмо Димы, рассказ Вероники и помедлив ответила:
– Это не важно.
Сейчас я это четко осознала и не собиралась больше тратить время на поиски неуловимой истины. Мое тело временами оказывалось во власти гостя из иного мира и пока я это не изменю, сомнения никуда не денутся.
Брови Вероники дрогнули в легком удивлении. Пиксель дернулся, явно намереваясь оспорить мой ответ, но его остановил Дарлис, пихнув локтем и произнеся:
– Отлично. Значит можем сосредоточится на вопросах о Разломе.
Вероника, казалось потеряла интерес к разговору и откинувшись на спинку стула, смотрела на пламя, резвящееся в большом камине.
– Что нас может ждать там? – Подхватил Андрей, взглянув на меня.
Я облегченно вздохнула, радуясь, что за столом нашлась тема куда более интересная, чем то, что происходило между мной и Димой.
– I don't know what's going on, but if you have secrets from me, then I can just leave, – Внезапно произнес Джеймс.
Он обвел нас взглядом и опустил взгляд к столешнице. Вероника снова вернулась к жизни, качнув головой:
– There are no secrets here.
Она посмотрела на Джеймса, натянуто улыбнувшись.
– Что он сказал? – Спросила я.
– Что не гоже секретничать в кругу друзей, – Сверкнув глазами ответила Вероника.
– Нихрена! – Дарлис покачал головой, – Он не так сказал.
– О, ты его понял лучше меня?
– Stop! – Выпалил Джеймс подняв руки.
Все замолчали. Джеймс покачал головой и произнес ультимативным тоном:
– Either you tell me what's going on, or I'll go to the rift alone.
– Давай, переводи, умник, – Ехидно улыбнулась Дарлису Вероника.
Я заметила какое-то отчаяние в глазах Джеймса и догадывалась откуда оно взялось. Он совершенно не понимал, что твориться вокруг и, вероятно все, о чем он думал, это, как бы скорее добраться до Разлома. Это удивительным образом роднило нас. Только я была вынуждена участвовать в том, что он даже понять не мог. Невольно я поймала себя на мысли, что охотно поменялась бы с ним местами. Воистину, счастье в неведенье!
– Мы идем к Разлому, – Мягко произнесла я, глядя на Джеймса, – Завтра.
Джеймс посмотрел на меня слегка нахмурившись.
– Об этом он знает, – Выдохнула Вероника.
– А больше ничего и не происходит, – Прокомментировал Дарлис, – Верно?
Вероника посмотрела на Игоря презрительным взглядом и взялась что-то объяснять Джеймсу. Пару раз, иностранец посмотрел на меня, а я отчетливо услышала среди незнакомых слов собственное имя и имя Димы. Возможно Вероника решила разболтать все про нас и про наши письма, но мне было все равно. Уже весь Скират знал о нашей переписке, а Джеймс не производил впечатление плохого человека и едва ли станет косо смотреть на меня или Диму. Так и вышло. Когда Вероника кончила переводить, Джеймс кивнул, взглянув на меня:
– We found ourselves in a similar situation.
Вероника посмотрела на меня, но переводить не стала, будто сама задумалась над словами Джеймса.
– It's hard for me to imagine how you two get along in the same body.
– Я не понимаю, – Вздохнула я.
Джеймс посмотрел на Веронику, и та с явной неохотой перевела:
– Он не представляет, как вы с Димой уживаетесь в одном теле. Я рассказала ему про письма и проблемы, которые они вызвали. Не переживай, только в общих чертах.
Я пожала плечами, будто мне было все равно.
– I don't know Dima well, but he gives the impression of a good person.
Услышав имя в череде незнакомых слов, я насторожилась, спросив Веронику:
– Что он сказал?
Вероника закусила губу, подбирая слова или сочиняя свою версию…
– Он сказал, что Дима хороший человек, – Ответил Дарлис, сверля взглядом Веронику.
Мне бы хотелось верить, но Дарлис явно хуже знал язык Джеймса. Я все еще ждала ответа Вероники, хотя и ей не доверяла.
– Dima choroshiychelovek, – Неожиданно для всех произнес Джеймс.
Дабы ни у кого больше не возникло сомнений в его словах, он поднял руку с большим пальцем вверх.
Я вздохнула, откинувшись на спинку стула и слегка кивнула Джеймсу:
– Надеюсь.
Иностранец улыбнулся:
– He’s made a very beautiful avatar.
Я заметила, как криво улыбнулась Вероника. Она уже подтянулась, чтобы перевести слова Джеймса, но Дарлис снова порывисто встрял:
– Он сказал, что ты красивая.
Вздохнув, я ответила на комплимент вежливым кивком, не уверенная до конца ни в словах Джеймса, ни в переводе Дарлиса.
– Не совсем,
На губах Вероники все еще играла неприятная улыбка.
– Мы будем спорить о переводе или обсудим действительно важные вещи? – Игорь, сдвинув брови, сложил руки на груди.
– Возможно Санрайз желала бы узнать точный перевод,
На лице Вероники была такая хитрая гримаса, что я засомневалась в том, что получу точный перевод и даже в том, что он мне нужен.
– Боюсь, я недостаточно тебе доверяю, чтобы быть уверенной в переводе, – Честно призналась я, – Да и какую бы тему не поднял Джеймс, если она не имеет отношения к нашему завтрашнему походу, я не стану о ней говорить.
Вероника закатила глаза и отвернулась:
– Мы ничего нового не узнали, о чем вы собрались говорить?
– О том, что нас может ждать в Пустошах, – Напомнил Андрей.
Мне на память пришли разговоры с Салимом, упоминание магистров, интриг, царивших в Асагрионе сто лет назад. Вспомнились и слова Амерона о том, что в Разломе скрываются порталы в другие миры и только Всадники могут подобно ключам закрыть их.
– Гадать можно бесконечно, – Сухо заметила Вероника, – Поедем и выясним.
Она налила себе в чашу вина и залпом выпила.
– Ты ведь была в Пустошах, – Неожиданно вспомнил Пиксель.
Похоже эту часть истории я упустила, пока была в мире Димы.
– Могла бы поделиться опытом, пока мы не отправились в дорогу.
Вероника притихла, облизывая губы, приправленные вином. Я уже ждала очередной поток желчных замечаний, но она внезапно ответила:
– Пустоши вовсе не пустые. Они как Зона вокруг Чернобыля.
– Чернобыля? – Спросила я.
Вероника бросила на меня мимолетный взгляд, но пояснять не стала, вместо этого продолжив:
– По большей части брошенная земля, местами заселённая монстрами, отравленная токсинами или подобной дрянью. Где-то пройти невозможно из-за зловонных, магического происхождения, туманов. Не мудрено, что Нартагойн со своей компанией потратил кучу времени, чтобы найти дорогу.
– А что там за монстры? – Спросил Андрей.
Вероника снова выпила вина и взглянула на меня:
– Рыжик вроде как бестиарий тебе нарисовал?
Я кивнула.
– Вот у него и спросите. При всем желании, которого у меня признаться не много, я бы не смогла вам ничего рассказать. Там обитают твари, которые умеют убивать на расстоянии да так, что вы ни сообразите, откуда вас прикончили, – Вероника вздернула брови, эффектно закончив, – И их там сотни.
Я невольно задумалась над тем, хватит ли наших сил, чтобы одолеть Пустоши? Особенно если Кранадж уведет своих воинов. Судя по лицам моих друзей, они пребывали в тех же безрадостных мыслях, зато Вероника, довольная произведенным эффектом, внезапно объявила:
– Можем похандрить, предвкушая неминуемую смерть, но лично я за то, чтобы хорошенько оторваться перед завтрашним днем. Вполне вероятно, что это у нас последняя возможность. Мы либо умрем, либо наконец выберемся отсюда.
Все за столом переглянулись. Вероника пожала плечами:
– Приглашаю из вежливости. Вполне могу нажраться и без вас.
Пиксель криво ухмыльнулся и потянулся за вином:
– И не поспоришь.
Я никогда не была сторонником возлияний и поддерживать идею Вероники не собиралась, но Пиксель был прав. Впрочем, для меня исход похода был куда более неопределенным, чем для Всадников и об этом я бы предпочла забыть. Хотя бы на время.
В зале прислуживала пожилая пара из городских. Сейчас, когда поток посетителей внезапно сократился, старик был занят починкой древней кольчуги, а старуха чисткой котлов. Приметив наше желание угоститься вином, старик кивнул нам и вскоре на столе возникло несколько кружек местного эля, к ним запеченный каплун и тарелка со свежими овощами. Пока наш стол сервировали, я наблюдала за парочкой в углу. Блондин парой резких неразборчивых слов отослал куда-то пожилого гвардейца и сам не таясь стал таращится на меня. Подобные взгляды я не редко ловила на себе, обычно они говорили о чрезмерной похоти мыслей в голове смотрящего, но в этот раз в глазах скабенита блестел какой-то иной огонек. Впрочем, я не была уверена. Возможно просто сдают нервы… В последний раз я смогла подремать только в камере, куда нас запер Кранадж. Потом оказалась в мире Димы, где отдых тоже не задался и теперь я всерьез размышляла над тем, чтобы вернуться в комнату и просто завалиться спать. Утром я выйду в Пустоши с тем, кто решиться составить мне компанию, либо одна.
– Санрайз, будешь?
Дарлис протянул мне вымазанную в соусе ножку каплуна, но я, ощутив внезапную тошноту, покачала головой, невольно вспомнив о съеденной пицце. Должно быть прыжки между мирами серьезно истощили ресурсы моего тела. А может Дима успел поесть за меня. Проклятье, как же это странно звучит! Так или иначе, но один вид сочного мяса вызывал у меня лишь тошноту. Даже воспоминания о вкусной пицце теперь были мучительными. Странно, что никто не спрашивал меня о событиях в том мире. Возможно потому что было, о чем подумать в этом. Так или иначе, инициатором этой темы я точно не буду. Надеюсь полицейские не отследили меня, и я не подставила Диму в очередной раз.
– Я уверен, Дима не стал бы этого делать, – Шепнул Дарлис, взглянув на Веронику, – Да и вообще не могу вообразить мужчину, который добровольно сунулся бы к этой паучихе.
Вероника, пригубив эль, повеселела и уже больше внимания уделяла Джеймсу. Я пожала плечами. Несмотря на наше скверное знакомство, Игорь удивительным образом стал мне надежным другом и ему я решилась признаться:
– Удручает то, что правды я не узнаю, возможно никогда.
– Практика показывает, что правда всегда всплывает наружу, – Философски ответил Дарлис.
– Сейчас это не имеет значение. Я должна добраться до Разлома и покончить с этим.
Дарлис кивнул и отставив кружку с элем, посмотрел на меня:
– Не хотелось бы думать о плохом, но…, что если не выйдет? Я уже привык к твоему миру, но все же хочется верить, что у нас есть шанс вернуться домой. Чем ближе мы к Разлому, тем чаще я об этом думаю.
Дарлис болезненно поморщился и неожиданно продолжил:
– Я понимаю Диму. Все это похоже на безумие и порой кажется, что от него невозможно излечиться.
Подобные мысли посещали и меня, но я старательно убегала от них…, не всегда удачно.
– Ты возвращался домой?
Дарлис покачал головой и кивнул на Джеймса:
– Джеймс возвращался и Пиксель. Серега звонил тебе, но вы наверно разминулись.
Заслышав свое имя, Пиксель спросил, дыхнув перегаром:
– О чем шепчитесь?
Я решила, что рассказывать о встрече с Таней и полицией смысла нет, но вот поделиться зацепкой все же стоило. Если Разлом не станет выходом для всех нас, то возможно удастся узнать что-то про BitEntertainment, а может мои спутники уже что-то знают об этом чародее.
– Я видела на коробке от диска имя…
Теперь, когда я говорила не таясь, все взгляды за столом обратились ко мне.
– Имя? – Спросил Андрей
– На диске…, от игры? – Сообразил Дарлис.
– Оно написано на незнакомом мне языке.
– BitEntertainment, – Усмехнулась Вероника.
– Ты знаешь о нем? – Я не смогла скрыть удивления в голосе.
На лицах моих спутников появилось какое-то разочарование.
– I tried to find out information about them, but there is no network, no phone numbers either, – Покачал головой Джеймс.
Я ничего не поняла, но судя по лицам моих спутников, моя зацепка не стоила выеденного яйца! Проклятье!
– Что он сказал? Что вы знаете про это имя?
– Это не имя, – Вздохнул Пиксель, – Название компании-разработчика.
Яснее мне не стало и тут неожиданно на помощь пришла Вероника:
– Вроде гильдии, которые у вас тут заправляют.
– Эта…, гильдия, она причастна к созданию диска? – С какой-то надеждой в голосе неуверенно произнесла я.
– Да, – Подтвердила Вероника, – По крайней мере, так указано на коробке. Но, как сказал Джеймс, с ними невозможно связаться. Ты ведь на это надеялась?
Я чувствовала себя совсем разбитой, будто у меня украли последний шанс на нормальную жизнь. Я посмотрела на Джеймса, спросив:
– Почему?
Он только пожал плечами, впав в уныние не меньше моего.
– Если мы выберемся, то возможно сеть заработает, и мы сможем что-нибудь узнать про этих мудаков.
Я не понимала о какой сети идет речь, но похоже, без нее отыскать эту гильдию было невозможно. Вполне вероятно, что проблема с сетью не была случайностью. Проклятье! Выходит, Разлом все же был нашим единственным шансом…
Вероника хотела что-то добавить, но тут в зал неожиданно завалилась целая компания из десяти северян. Бросив на нас насмешливые взгляды, они толпой направились к блондину, явно поджидавшему их. Один зычно велел прислуге притащить бочонок эля и съестного. Компания шумно расселась, пристроив рядом мечи и топоры. Я буквально почувствовала, как напряглись мои спутники. Не сложно было догадаться, о чем они думали. Быть может Нартагойн и освободил нас от обвинений Кранаджа, да вот король севера мог с этим не согласиться.
– Может переберемся к кому-нибудь в комнату? – Предложил Андрей.
– А может пиз…ы им дадим? – Вскинула бровь Вероника.
Мне показалось, что она успела напиться, но судя по дерзкому взгляду, она просто желала крови. Пиксель хохотнул и одобрительно кивнул:
– Точно! Вот я еще от этих пид…сов предателей не бегал!
Он оглянулся на компанию скабенитов, и я уже ждала от него какой-то крайне неразумной выходки, но встретившись глазами с пятью рослыми воинами, Серега развернулся обратно к нам и уже не так уверенно напомнил:
– Нас меньше, но зато с нами маги.
Только сейчас я вспомнила о еще одном письме, которое гарантировало мне головную боль.
– А где Рыжик?
– С Лийсар готовятся к походу, – Ответил Дарлис, – Он ее походу в подмастерья взял.
Я посмотрела на Веронику и пожалела, что задала свой вопрос. Девушка буквально расцвела, тут же объявив:
– Димка разбил сердце Рыжику. Он написал тебе об этом?
– Думаю, тебя это не касается,
Я демонстративно взяла кружку с элем и пригубила.
– Бедный Рыжик, – Криво улыбнулся Серега, – Слишком высоко замахнулся.
– Ага, – Подхватила Вероника, – Прямо как Димчик.
Вероника таращилась на меня, явно рассчитывая на какую-то реакцию, но я не собиралась поддерживать эту тему.
– Хотя Рыжику повезло больше.
– Это почему?
Вероника растянула губы в отвратительной глумливой улыбке:
– Потому что он как мужик, может пялить твою Лийсар, пока ты тут с нами пиво распиваешь, а Димка о Санрайз может только мечтать…
Я ощутила, как кровь прилила к щекам, не в силах отыскать уместного ответа. Вероника явно намеренно дразнила меня, а я не могла сопротивляться, невольно проваливалась в пучину непрошенных мыслей о Диме, о его чувствах ко мне. Если он действительно их испытывает, то это действительно достойно сожаления. Я смотрела на собственное отражение в кружке маслянистого эля и уже было всерьез подумала о том, что стоит поговорить с Димой начистоту, как подходящий ответ Веронике нашелся у Пикселя. Уязвленный словами мерзавки бывший альдерг изменился в лице, побагровел и выпалил:
– Да пошла ты! Ему до мужика как до горы жопой! Лийсар на такого не позарится!
Вероника пожала плечами:
– Возможно. Хотя с ним она вроде больше времени проводит, чем с тобой.
Пиксель заметался взглядом, явно думая, не стоит ли проверить нашу рыжую парочку. Я бы могла ему посочувствовать, но в душе была рада, что Вероника переключилась на его отношения. Но как оказалось ненадолго…
– А вот Димка в твоем теле вряд ли рискнет развлекаться.
Я встретила взгляд Вероники твердо и зло, но она тут же улыбнулась, словно деревенская дурочка, которая внезапно забыла, о чем говорила.
– А с тобой разве не развлекался? – Заинтересовался Андрей, бросив на меня неуверенный взгляд.
Меркрист явно опасался, что я ему врежу, но я поймала себя на том, что хочу услышать ответ, несмотря на то, что зареклась возвращаться к этой теме.
– Это будет нашей тайной, да, Санрайз? – Подмигнула бестия.
Я смотрела на Веронику не скрывая неприязни. Впрочем, чем больше неприязни к ней я испытывала, тем легче мне было поверить Диме. Дарлис был прав, ни один мужчина в здравом уме не сунется к Веронике. Теперь мне казалось, что именно Вероника приставала к Диме и возможно она прекрасно знала, что именно он находился в тот момент в моем теле. В это было легче поверить, чем в то, что она предпочитает девушек. Я вспомнила письмо Димы. Он и раньше казался мне наивным и чем-то действительно походил на Рыжика. Вероника же вполне соответствовала образу суккубы, способной вскружить голову даже более разумному и волевому мужчине… Возможно Дима действительно оказался жертвой. Причем не впервые.
– Зачем ты выдала его?
Вопрос сорвался с губ сам собой. Вероника смотрела на меня горящим от выпитого взглядом:
– Кого?
Мне казалось, что остальные, сидящие за столом обратились в деревянные декорации. Они притихли и только глазами метались от меня к Веронике и обратно.
– Диму. Его чувства.
Копипаста повела плечом:
– Скажу, если ты ответишь на мой вопрос.
– Какой?
Вероника долго смотрела мне в глаза, пока совершенно неожиданно не выдала:
– Ты любишь Диму?
Справа от меня подавился элем Пиксель, вызвав хохот за столом, где сидели скабениты, наблюдавшие за нами. Остальные нервно попрятали глаза, будто подслушали интимный разговор. Хотя таким он и был. Возможно Вероника было совершенно пьяна, хоть по ней этого и нельзя было сказать, но другой причины для такого нелепого вопроса я найти не могла. Мои отношения с Димой уже давно перестали быть однозначными, но до подобного уровня они не дошли и даже не могли дойти! Это абсурд! Я мысленно протестовала, хотя сама не могла понять почему? Если никаких чувств к Диме у меня не было, то почему вопрос Вероники вызывает во мне такую бурю? Я нервно сжала кружку с элем и непроизвольно отвела глаза.
– Нет! – Резко ответила я прежде, чем мысли в голове устаканились.
– What’swrong? – Нервно сглотнув спросил Джеймс.
Ему никто не ответил. Теперь, когда мой ответ прозвучал, все напряженно ждали реакции Вероники. Она намеренно медленно поднесла кружку к губам, глядя на меня поверх нее, затем отпила и пожала плечами:
– Нет так нет.
Все будто выдохнули. Только Джеймс нахмурившись смотрел то на меня, то на Веронику.
– Так зачем ты выдала его? – Чуть громче, чем планировала повторила я вопрос.
– А какая тебе разница? Если его чувства тебя не волнуют?
– Может стоит сменить тему? – Робко встрял Дарлис.
Наверно стоило, но я не могла из нее выпутаться. Передо мной самодовольством светилось лицо Вероники, пробуждая во мне дикое желание швырнуть в нее огненный шар. Чувство какой-то первобытной злости завладело мной, а где-то за ним скрывались мои истинные чувства к Диме, познать которые я была не в состоянии.
– Ты обещала ответить!
– Не обещала, – Вероника растянула губы в улыбке, – Но так и быть отвечу. Твой Дима тормоз и думал совсем не тем местом, каким следовало.
– Что это значит?
– В Даглате он никак не мог принять решение без тебя. Всерьез помышлял, вместе с некоторыми, съеб…ся обратно на юг.
Вероника взглядом указала на тех, кто считал этот вариант подходящим. Я посмотрела на Андрея, который пожала плечами:
– Тогда мы все сомневались, да и сейчас не факт, что поступаем разумно. Сама видишь, от армии почти ничего не осталось.
С этим я могла согласиться, но понять, как это связано с чувствами Димы у меня не выходило.
– То есть ты выдала его, чтобы он выбрал дорогу к Разлому?
Копипаста развела руками:
– Иногда мужику нужно хорошенько дать под зад, чтобы голова включилась. Особенно если он залип на чьи-нибудь сиськи.
Я вздохнула, невольно вообразив Диму в собственном теле. Такое случалось не впервые, но только сейчас меня охватило смущение. Раньше я воспринимала Диму как паразита, каким он по сути и был, врага или болезнь, но…, не как парня, который совершенно точно видел меня голой. А я видела голым его… Не по своей воле, но все же… Черт. Покачав головой, я прогнала бесполезные мысли.
– Возможно яйцами он думает, что жить без тебя не может…
– Вероника, прекрати! – Попытался осадить девушку Дарлис.
– …, но головой понимает, что Разлом ваш единственный шанс разделиться. Ты ведь тоже это понимаешь.
Возможно Вероника считала, что чувства Димы ко мне могут оказаться взаимными и я не пожелаю расставаться с ним, но это было глупо и крайне далеко от правды! Хотя теперь я несколько иначе смотрела на Диму. Конечно все это могла быть ложь, которую Вероника источала с завидной легкостью, но если нет… «В моих мыслях нет никого кроме тебя» – эти слова снова обрели яркие и теплые тона. Я поймала себя на том, что хочу прочесть их снова, возможно, чтобы убедиться окончательно в том, что это правда, но они сгорели вместе с письмом Димы…
– Давайте на Разломе и остановимся, – Предложил Андрей, – Да, вся эта история с письмами и прочая хрень изрядно все запутала, но мы почти добрались до цели!
– Да, – Поддержал Дарлис.
– За это можно и выпить, – Кивнул Пиксель, приложившись к кружке.
– We drink to success in the upcoming campaign! – Натянув радостную улыбку сообщила Вероника Джеймсу. Она подняла кружку с элем, посмотрела на меня и подмигнула, – Напейся, подруга, тебе это явно не повредит.
Мне казалось, что она видит меня насквозь, все мои сомнения, чувства и страхи. И все же я ответила ей твердым взглядом, так же твердо поднесла кружку к губам и выпила густой горький эль залпом. Слуги услужливо наполнили наши кружки снова. Я ощущала, как тягучая жидкость растекается по пищеводу, наполняет теплом желудок и унимает тошноту от запахов пищи. Чтобы сильно не захмелеть, я заставила себя проглотить пригоршню квашенной капусты. Ощутив внезапные спазмы в животе, я выпила еще немного эля. Остальные себя не сдерживали ни в еде, ни в питье. С полушёпота, на котором общались раньше, моя компания перешла на обычный голос, а Пиксель порой и вовсе разрождался громогласным хохотом. После выпитого края зала начали расплываться перед глазами. Я не улавливала, о чем говорили мои друзья, Андрей вроде спорил с Пикселем насчет игр. Дарлис пытался заплетающимся языком объясниться с Джеймсом, а Вероника со смешками подсказывала ему слова, часть из которых наверняка была выдуманной.
Веселье прервалось внезапно. Андрей только поднял свою кружку с новой порцией эля, как в то место, где она стояла, с грохотом, воткнулся топор. Стол едва выдержал удар. Кружки, которые были не в руках, дружно повалились расплескав остатки пойла. Слева от меня и справа от Андрея возник уже знакомый блондин с перекошенным от злости и выпивки лицом. Убедившись, что ему удалось привлечь наше внимание, он завопил:
– Празднуете, суки?!
В зале воцарилась тишина. Мои друзья обменялись взглядами, будто в поисках правильного ответа на вопрос скабенита. Я пыталась согнать туман опьянения с глаз, но ничего не выходило. Светловолосый бугай, похоже достиг необходимой кондиции, чтобы бросить нам вызов. Ощущая поддержку крепкого эля и своих отмороженных дружков, он окинул нас взглядом, особенно задержавшись на Пикселе. В воздухе собралась туча очередного поединка, но похоже в этот раз северяне не планировали придерживаться правил.
– Празднуете смерть короля Кеола?!
Его перекошенная гримаса будто настаивала на том, чтобы мы ответили утвердительно, дав ему повод для драки.
– Эй, мы просто культурно выпиваем, – Одолев удивленное онемение ответил Дарлис.
Возможно ему бы удалось договориться, да и я уже почти собралась с мыслями, но тут очнулся Пиксель и икнув выдал:
– Да, пиз…уй отсюда в свою конюшню!
Блондин со звоном выдернул свой топор из столешницы, и тут же указал им на Серегу:
– Говорят ты прикончил Лергоса в спину…
– Пиз…ят!
Пиксель вскочил с места. Андрей хотел было его удержать, но Серёга стряхнул руку друга. Услышав, как остальные северяне поднялись на ноги, я решила последовать их примеру. Остальные тоже засиживаться не стали. Джеймс даже успел призвать магическую защиту, Дарлис положил руки на рукояти мечей, Андрей прикасаться к оружию не спешил, вероятно рассчитывая, что все обойдется мирно. Я в этом сомневалась, но с удивлением обнаружила, что Вероника даже не встала со стула. Она демонстративно наковыряла себе мяса и неспешно поглощала, поглядывая на скабенитов. Мне даже показалось, что она с ними в сговоре, хотя даже для ее скверной натуры это было бы слишком. Тем более, что они смотрели на нее с не меньшим удивлением, чем я.
– Еще говорят, что вы отродье из Бездны…, – Почти прошипел блондин, пропустив возражение Пикселя мимо ушей.
– А вот это может быть! – Вскинув палец ответила Вероника.
В ее глазах заплясали дикие огоньки, и я поняла, что неприятностей не избежать. Вероника поднялась и прикончив кружку эля, с силой опустила ее на стол.
– Что притихли, дикари?!
– Вероника, может заткнешься, – Предложил Андрей.
– На х…й иди!
– Ну надо же! – Блондин оскалился в улыбке, – Вот кто тут оказывается главный, видали, мужики?
Он бросил взгляд на свою группу поддержки. Скабениты послушно заржали, поигрывая оружием.
– Нам не нужны неприятности, – Спокойно вставила я.
Туман по краям немного улегся и в голове стало проясняться.
– В таком случае не стоило вылезать из своей норы!
Блондин скривил злобную гримасу.
– Да, ладно, Санрайз, неужели ты испугалась кучки тупых качков?
Вероника смотрела на меня, будто бросала вызов.
– Эта кучка качков нам еще пригодиться в борьбе с монстрами, – Решил напомнить Андрей.
– Ну уж нет, жрец, – Скривился блондин, – Больше ваши шкуры мы прикрывать не будем. Наоборот, мы намерены их попортить.
– Ну так меньше пи…ди, блондинка тупая!
Вероника прытко достала меч, заставив скабенитов напрячься. Блондин чуть отступил от стола и метнул взгляд на Джеймса:
– С магами драться здесь дураков нет. Говорят, Всадники, отрыжка Бездны, ловко с оружием управляются. Так вот мое слово! – Блондин обвел нас всех топором, остановившись на Пикселе, – Я с братьями, против вас, сталь против стали. Один на один.
Для надравшегося блондин говорил и мыслил удивительно складно, а значит давно планировал поквитаться за Кеола.
– Я вызываю тебя, Пиксель, на честный бой, без фокусов! Ты был альдергом Кеола, он доверял тебе и поплатился за это. Теперь я заставлю платить тебя!
– Нет! – Вмешалась я, – Никто не будет драться!
Блондин направил топор в мою сторону, усмехнувшись:
– Да тут похоже бабы за главных!
Новый одобрительный хохот дружков прозвучал как лай голодных псов.
– С тобой, ведьма, у нас будет отдельный разговор, – Прошипел блондин.
Я не успела ответить на грубость или спросить с чего мне такая честь, как Дарлис в одно мгновение выдернул меч из ножен и приставил к лицу скабенита:
– Бейся со мной, пид…ила! Не дорос еще альдерга на бой вызывать!
Игорь бросил взгляд на Серегу, но это было ошибкой. Блондин тут же ловким движением топора зацепил его меч и едва не выбил из рук:
– Мне все едино! За короля Кеола положу вас всех! – Рыкнул скабенит, – Если Пиксель струсил, могу начать и с тебя!
Пока разбирались, кто сойдется в бессмысленном поединке, дружки блондина разошлись по залу, отрезая нам пути к отступлению. Слуг загнали в кладовку и заперли на засов. Дверь в зал тоже закрыли. Столы расшвыряли по углам, освободив место в центре, куда тут же переместился блондин.
– Ну, кто желает первым пролить свою кровь?!
Пиксель, несмотря на протесты Андрея и Дарлиса, все же вышел в круг, не желая сойти за труса. Вероника, как всякий подстрекатель, едва пожар занялся, отошла в сторонку и неспешно потягивала вино из раздобытой где-то бутылки, с огнем в глазах наблюдая за происходящим.
Джеймс растерянно смотрел по сторонам, пытаясь понять, что происходит, но даже знай он общий язык, едва ли сумел бы. Даже мне это удавалось с трудом. Возможно Кранадж решил-таки привести свой приговор в исполнение, поручив это дело шумному блондину, но мне казалось, что он из тех, кто сам карает своих врагов и даже не в курсе происходящего сейчас.
– Никто не будет драться! – Выпалила я.
Блондин, которого, как выяснилось, звали Лируф, лишь усмехнулся, и закрутил топор в руках. Это явно отрезвило Пикселя, который определенно не горел желанием гибнуть ни за что.
– Покажите, на что годны Всадники!
Я вступила в круг, мгновенно призвав огненный шар в руку. Лируф отступил, выпалив:
– Хотите вдвоем? Ладно, но без фокусов, ведьма!
Я заглянула в его дикие глаза и медленно повторила:
– Никто не будет драться с вами. Мы уходим.
Я повернулась к Пикселю, кивнула ему и тут Джеймс внезапно выкрикнул что-то на своем непонятном языке. Я ощутила лишь как вздрогнул воздух. Лируф, взмахнул топором и отсек бы мне руку, если бы в последний миг Джеймс не выбросил вперед посох, отведя подлый удар скабенита.
– Ах ты сука! – Взревел Пиксель и отпихнув меня в сторону, кинулся на Лируфа.
В один миг все перемешалось. Честного поединка один на один не случилось. В бой кинулись все. Я успела заметить, как Вероника, опустошив бутылку, метнула ее в голову ближайшего северянина. В тоже время Дарлис бросился на второго. Я оказалась в эпицентре бури и только чудом успела призвать магическую защиту.
– Рубите монстров, парни! – Надрывался Лируф.
И они рубили. Меч уже был у меня в руке, когда сразу двое бросились на меня. Одного я встретила ударом ноги, куда придется, лишь бы отпихнуть подальше от себя. Второму метнула огненный шар в живот. Я не хотела убивать и била вполсилы. Но наши враги были настроены иначе. Андрей вопил, что теперь из нас точно сделают преступников. Эта отрезвляющая мысль и не желание устроить пожар в крепости, вынуждали нас ограничить использование магии. Негласно мы решили драться до первой крови, и она не заставила себя долго ждать. Северяне превосходили нас числом, а некоторых и мастерством в обращении с оружием. Только от меня и Джеймса они старались держаться подальше, но, когда мы сокращали дистанцию, наседали по двое и по трое. В первые мгновения боя Дарлис лишился одного меча и приобрел неплохой порез на предплечье. Пиксель упустил удар в бок и теперь дрался скрючившись. Но первой настоящей жертвой стал северянин, вступивший в бой с Вероникой. Она себя сдерживать не стала и заблокировав несколько грубых выпадов, взмахнула мечем со всей силы. Северянин не успел отступить и клинок рассек его голову пополам. Услышав грохот упавшего тела все на мгновение замерли. Лица северян перекосились от злости еще сильнее, и я попрощалась с возможностью найти слова, чтобы остановить этот идиотизм. Скабениты бросились на нас с удвоенной силой и яростью, мгновенно окружив в центре зала. В лоб Дарлису прилетела кружка, дезориентировав его на время, достаточное, чтобы получить увесистый пинок в живот. Я было кинулась ему на помощь, но меня отрезал Лируф, успевший сильно садануть Пикселя топором по плечу.
– Я отправлю вас обратно в Бездну! – Зарычал северянин, истекая кровью из разбитой головы.
Время для разговоров было упущено, и я решилась снова обратиться к магии. Теперь уже не до честных поединков! Лируф встретил огненный шар топорищем, не получив ощутимого урона, зато я сумела вскинуть меч и ударить снизу-вверх, рассекая ему вооруженную руку. Северянин взвыл, но тут же перебросил оружие в левую и уже поднял ее для удара, как внезапно по залу раскатился грохот. Дверь слетела с петель, прерывая царящее в зале безумие и его тут же наполнили гвардейцы Нартагойна во главе с Рыжиком и герцогом Слидгартом.
– Госпожа! – С самого порога завопил Рыжик, магическим выпадом отшвырнув подвернувшегося на пути скабенита.
– Что здесь твориться?! – Вторил ему Слидгарт.
Возможно гвардейцам было не впервой разнимать драки, поскольку они сориентировались мгновенно и выставив оружие приглядывались к нам, пресекая всякое возможное продолжение конфликта. Очевидно, северяне были готовы выпотрошить нас, но затевать бой с воинами короля союзников…, на это им глупости не хватило.
– Здесь твориться правосудие! – Выпалил Лируф утирая кровь с лица.
Он ткнул в сторону трупа, как я заметила, единственного в зале, громогласно заявив:
– Всадники убили Сагрига!
– Вы кинулись на нас! – Возмутился Андрей,
В ответ своего вожака поддержали скабениты. Зал затопили взаимные обвинения. Скабениты порывались закончить начатое, но гвардейцы были настороже. Я видела, что терпение северян на пределе и совсем скоро они начнут новую драку. Впрочем, мои спутники им не уступали. Пиксель шипел от ран и явно надеялся за них поквитаться. Дарлис просто держался за разбитую кружкой голову, пытаясь прийти в себя. Удивительно тихо себя вела Вероника, вероятно она только сейчас протрезвела и осознала, что убила одного из северян. Поскольку все «переводчики» выбыли из строя, Джеймс решил держаться поближе ко мне, настороженно сжимая посох и поглядывая на северян. Украдкой он использовал исцеление, возвращая в строй союзников. Он не плохо показал себя в драке, и я не возражала против такого прикрытия.
– Довольно! – Крикнул уставший от воплей герцог.
Он предсказуемо отыскал взглядом меня. Рыжик уже стоял рядом, явно планируя защищать меня от любых нападок, даже если для них были основания.
– Мастер маг, будьте любезны оказать помощь раненым, – Попросил Слидгарт, не отрывая глаз от меня.
Рыжик скривился, взглянув на северян.
– Мы все еще союзники, хоть вы и забыли об этом, – Хмуро добавил герцог.
Я кивнула Рыжику, и он направился к раненым скабенитам. Некоторые, конечно, побрезговали его помощью, но мне было все равно.
– Миледи Санрайз, полагаю, вы можете говорить за всех своих спутников.
Я посмотрела на Всадников. Поскольку большая их часть была ранена, возражать они не стали.
– Что здесь произошло?
– Вы будете слушать эту ведьму?! – Вспылил Лируф, отпихнув Рыжика.
Герцог жестом заткнул его, добавив:
– Я не намерен слушать вас одновременно. А вам следует вспомнить о манерах и уступить слово миледи…, кем бы вы ее не считали.
– Очевидно эти люди напали на госпожу, – Пылко заявил Рыжик, вручив Дарлису зелье исцеления, – Нам стоит немедленно призвать к ответу короля Кранаджа!
– Мастер маг…
– Это не более, чем попытка…
– Мастер маг!
Только когда герцог сильно повысил голос, Рыжик понял, что ему следует помолчать и вернулся к исцелению раненых.
– Кранадж не имеет отношения к этому, – Процедил Лируф, когда в зале снова воцарилась тишина, – А к ответу призовут убийцу Сагрига!
– Ты, кусок дерьма, сам намеривался драться насмерть! – Гневно выпалили Вероника, – Твою дружок кинулся на меня с мечем!
– Ложь! – С каменным лицом соврал Лируф.
Слидгарт смерил его взглядом, потом снова повернулся ко мне:
– Все же я бы хотел узнать вашу версию, миледи.
Я посмотрела на северянина. Мне было достаточно и драк, и разбирательств, влезать в новые мне совершенно не хотелось, поэтому я просто качнула головой, ответив:
– Мы просто все немного увлеклись элем…
– Них…я себе! – Возмутился Пиксель, – Эти суки нас на поединок вызвали! Ты забыла, Санрайз?
Я поймала на себе взгляд Лируфа, который видимо так же, как и мои спутники не ожидал, что я не стану обличать их. Честно, я не видела в этом смысла, поскольку было лишь мое слово против слова Лируфа. Я совсем забыла о слугах, запертых в кладовой, зато про них вспомнил один из гвардейцев и спешно выпустил стариков. По одному их виду было ясно, что свидетели из них никакие. Они в равной степени опасались смотреть что на северян, что на моих спутников.
– Эй вы! – Окрикнул стариков Слидгарт, – С чего здесь все началось?
Старики молчали, потупив глаза. Только через минуту старик покачал головой, еле выжав:
– Мы толком не знаем, милорд.
Он бросил взгляд на Лируфа:
– Этот господин верно разговор затеял, но с чего началось…, помилуйте, милорд, я не мало драк повидал и завсегда виной им был алкоголь. Уж что кому кто говорит под змием зеленым, так к тому я и не прислушиваюсь. Старуха моя тоже, она-то и вовсе туга на ухо.
Мне казалось, что старик действительно был опытен в подобных делах и уже давно как мантру заучил эту речь, выдавая ее при случае. Вероятно, так решил и герцог, поскольку, вздохнув произнес:
– Боюсь, я не уполномочен разрешать эту ситуацию…
– Вот именно! – Оскалился Лируф, – Займитесь своими делами, герцог.
– …, но я могу сопроводить вас к королям.
Скабенитов перекосило от негодования. Я не думала, что они так просто согласятся предстать перед судом. Слидгарт тоже так не думал, поэтому кивнул гвардейцам:
– Взять под арест, за нарушение порядка!
Лируф не изменился в лице. Он смотрел на Слидгарта с ненавистью, но стоит отдать должное герцогу, его этот взгляд не смутил. Похоже винные пары повыветрились из головы скабенита, и он понял, что сопротивляться смысла нет. Заметив, что вожак драться не намерен, его дружки так же сдались на милость гвардейцев, позволив им забрать оружие. Воздух буквально искрился от презрения и ненависти проливавшихся из глаз северян. Больше всего досталось нам, но открытая неприязнь не сумела омрачить ликования Пикселя, который тут же вскинул руки с выставленными средними пальцами. Что этот жест значил я не знала, но не сложно было догадаться, что он был призван оскорбить и унизить.
– Вот и славно! – Обрадовался Рыжик, – Идемте, госпожа, дальше с этими дикарями разберутся солдаты.
Герцог взглянул на меня несколько смущенно и сказал:
– Боюсь, мастер маг, до решения королей, арестованы все, кто принимал участие в этой драке.
Он окинул взглядом моих спутников и задержался на Лируфе:
– Давайте не будем облегчать работу истинным врагам и усложнять жизнь союзникам. Мы должны оставаться людьми.
Лируф ухмыльнулся, кивнув в нашу сторону:
– Они не люди.
Герцог помолчал, не отыскав возражений, потом развернулся и кивнул командиру гвардейцев. Так мы составили компанию арестованным северянам и покорно направились на очередной суд королей. Святая Благодать, когда это уже закончится?!
– Я уже начинаю думать, что в этих Пустошах нам будет безопасней, – Вздохнул Дарлис.
Лица встречавшихся нам людей явно демонстрировали, что мнение Лируфа разделяют многие и Дарлис был прав. Вероятно, Кранадж не сумев убедить в наших грехах Нартагойна, постарался разнести весть о них по всему Скирату и теперь из долгожданного подкрепления мы превратились в чуму, налетевшую на умирающий город. Конечно этот пожар неприязни мы устроили сами, признавшись во всеуслышание, что являемся Всадниками (о чем Диме явно следовало со мной посоветоваться) и хоть мнение о порождениях Бездны на Юге и Севере разнилось, мы пока не сделали ничего, чтобы убедить людей вокруг в благочестивости своих намерений. А вот подраться и даже убить союзника уже успели…
– Нужно уходить как можно скорее, – Поддержала я Игоря.
– Если нам позволят, – Качнул головой Андрей.
– I think we'll have to start all over again, – Тяжело вздохнув, произнес Джеймс.
Я по привычке бросила взгляд на Веронику, но та была на удивление мрачна, явно осознавая, что из нас всех, имеет больше всего шансов оказаться на эшафоте.
– Не хотелось бы…, – Помрачнел Дарлис.
– Что он сказал?
– Что нам, вероятно, придется начинать сначала.
Дарлис качнул головой, посмотрев на Джеймса:
– To do this, we need to die.
Джеймс не ответил, только поджал губы.
– И нам придется умереть для этого, – Напомнил Дарлис.
– Прислушайся, герцог, – Усмехнулся Лируф, – Они уже изъясняются на каком-то бесовском языке. Приглядывай за ними получше. Зуб даю, собираются прижечь нас всех и сбежать в свою Бездну!
Слидгарт оглянулся на нас, но не стал отвечать скабениту. Зато ему ответил Рыжик.
– Будь они тварями из Бездны, к чему бы им возвращаться в нее?
Лируф поморщился, нагруженный внезапной интеллектуальной задачкой, затем сплюнул под ноги:
– Возглавить всю ту падаль, что там обитает! Известно, что с их приходом монстры больше не станут кидаться из своих нор сломя голову. Под началом Всадников они объединятся в армию и сотрут наш мир в пыль!
– Звучит классно, – Оскалилась Вероника, – Но слишком похоже на страшилку для маленьких северян.
– Смейся ведьма, но знай, что Север пожрет тебя!
– Его уже пожрал Амерон, – Напомнил Андрей.
Заметив, как перекосило лицо Лируфа и его дружков, Слидгарт спешно вмешался:
– Довольно! Больше ни слова, пока короли вам не позволят говорить!
Меня этот приказ устраивал. Хотелось поразмышлять в тишине. Как ни странно, но мои мысли ускользнули в сторону Димы и тех вопросов, которые я оставила на столе у него дома. Возможно мне просто хотелось снова оказаться в безопасности его квартиры, которая теперь, когда мне уже не раз довелось оказаться в клетке, не казалась мне тюрьмой как прежде.
Рыжик хотел было прервать благословенную тишину, но его опередил Пиксель, заинтересовавшись делами своей пассии Лийсар. В двух словах Рыжик ответил, что она следит за зельями по его распоряжению. К завтрашнему походу надлежало сварить максимум запасов, а это требовало времени и постоянного присмотра. Ответ явно не успокоил Пикселя и он, задетый словами Вероники, все время приглядывался к Рыжику, будто рассчитывал заметить признаки близости мага и его Лийсар.
Наша не продолжительная прогулка закончилась у дверей в еще один зал. Я опасалась, что Слидгарт решит отвести нас к своему кузену Кранаджу и тот закончит начатое Лируфом, но как оказалось, мы снова вернулись к знакомому залу и в нем, в довольно непринужденной обстановке встретили обоих королей. Я тут же поймала на себе напряженный взгляд Нартагойна, который опирался на каминную полку, придерживая в руке кубок с вином. Тут же был и крепкого вида старик. Он расположился в уютном кресле и явно пребывал в задумчивости, когда мы вторглись в зал аудиенций. Но стоило нам появится, как он с необычной грацией и достоинством поднялся.
– Что случилось? – Вскинулся Нартагойн.
Его взгляд наполнился тревогой и не отлипал от меня, хотя вопрос был явно не ко мне. Я же изучала старика, который хмуро смотрел на Лируфа.
– Скормуз, – Шепнул мне Андрей, кивнув на старика.
Он догадался, что прежде я паладина не встречала, в отличии от Димы. Дабы окончательно ввести меня в курс дела, он добавил:
– Хороший мужик.
Паладин Скормуз слегка поклонился мне и Веронике, после чего будто забыл о нашем существовании, оставив у меня чувство, что ему не потребуется много времени, чтобы разобраться в происходящем.
Кранадж, повернулся к нам от клубящихся за окном серых туч:
– В чем дело, Слидгарт? – Спросил он, взглянув на Лируфа с подсыхающей коркой крови на лбу.
– Прошу прощения, что прервал.
Герцог скользнул взглядом по мне и моим спутникам. Нартагойн тут же переместился поближе ко мне. Я вспомнила письмо Димы и по едва заметным жестам короля пыталась выяснить, что же все-таки произошло в моей комнате, когда ее посетил Нартагойн. Впрочем, тщетно. Либо Дима в очередной раз о чем-то умолчал, либо король умело делал вид, что ничего не произошло. Как ни странно, но я склонялась ко второму.
– Они убили Сагрига! – Снова выпалил Лируф, глядя на своего короля.
Кранадж тут же обернулся к Нартагойну, будто ждал подобных вестей, но тот, покачал головой. На слова скабенита ответить решили сразу все мои спутники, кроме, разумеется Джеймса. Зал наполнили обрывки событий: кто как их запомнил. Даже Рыжик ревностно утверждал, что вероломные северяне напали на меня, желая отомстить за короля Кеола. Тут уже Нартагойн обратил свой взгляд на Кранаджа, и король севера жестом и крепким словом установил тишину в зале.
– Это правда, Лируф? – Спросил он, – Ты напал на них?
Лируф крепко держался, выдерживая взгляд Кранаджа, но все же не выдержал и раздраженно мотнул головой, выпалив:
– Эти чудовища должны быть уничтожены!
– Эти люди под защитой короля Нартагойна! – Напомнил паладин Скормуз.
– Нартагойн не мой король, – Лируф гордо выпятил подбородок.
Кранадж бросил взгляд на короля Юга, который сохранял нейтральное выражение лица. Новую проблему он явно решил доверить своему соратнику. Я не надеялась, что Кранадж после того, как арестовал нас и планировал казнить, упустит возможность обвинить нас в преднамеренном убийстве своего воина, но король севера поступил неожиданно. Он подскочил к скабениту и прошипел:
– Моего разрешения, Лируф, ты не получал!
Лицо Кранаджа исказила гримаса гнева и она была значительно страшнее, нежели у его покойного брата. В какой-то момент я даже подумала, что Кранадж куда больше годился на роль короля. Возможно виной тому то, что образ Кеола постепенно тускнел в моей памяти, оставляя только его обходительное внимание и нежные взгляды. Взгляд Кранаджа в данный момент излучал исключительно ледяную злость. Он походил на разъяренного медведя.
– Ты возомнил, что можешь перечить моему решению?
– Но…, – Лируф ощутимо побледнел, – Твоим решением было казнить этих монстров.
Я заметила, как Нартагойн переместился еще ближе ко мне. Он бросил на меня успокаивающий взгляд, хотя я в этом не нуждалась.
– И я поручил тебе сделать это?! Напившись эля и бросив вызов в трактире?!
Каждое слово Кранадж выплевывал будто гвоздь:
– Кем я по-твоему теперь выгляжу перед союзниками?!
– Мудаком, – Чуть слышно шепнул Пиксель.
Король посмотрел на меня, затем на Нартагойна:
– Я уже упоминал однажды, что если пожелаю убить кого-то, то сделаю это сам! Либо по закону, либо собственными руками!
Кранадж опять повернулся к Лируфу:
– Этих людей от закона защищает решение короля Нартагойна. Не обдуманное, глупое и наивное решение…, но я не желаю войны между Севером и Югом. Видит великий Диссур, что забот у нас и без того хватает!
– Возможно в таком случае стоит вернуться к ним? – Предложил Скормуз.
Кранадж скривился и размял шею:
– Но с тобой, Лируф, я разберусь по законам Севера.
– Мой король…
Прервав оправдания Лируфа одним взмахом руки, Кранадж бросил взгляд на меня.
– Хватай топор, Лируф, – Процедил король.
Мои спутники невольно выдали разного рода вздохи и удивленно переглянулись. Скормуз покачал головой:
– Ты уже лишился одного воина, стоит ли лишать жизни еще одного?
– Если воин гибнет в трактире, то на поле боя от него проку точно не будет.
Подобная логика показалась мне странной и слишком расточительной. Нартагойна решение Кранаджа тоже не оставило равнодушным. Он покачал головой и положил руку на плечо Кранаджа, явно желая прервать назревающий бой, но король Севера брезгливо сбросил руку короля Юга, смерив его безумным взглядом:
– В моей стране честь превыше жизни, а справедливости превыше чести!
– В этом нет ни чести ни справедливости! – Выпалил Нартагойн.
– Ее нет на Юге!
Эти слова Кранадж буквально выплюнул в лицо Нартагойну и широко взмахнул топором, заставив всех, кто был поблизости нервно отскочить, образовав импровизированную арену.
– К оружию, Лируф, или считаешь, что безоружного идиота я рубить не стану?
Воин метал растерянные взгляды на своих спутников. Только когда наши глаза встретились, в его взгляде заблестел пожар ненависти. Я уже ожидала, что он кинется на меня, но между нами вклинился Рыжик, сурово встретив взгляд скабенита.
Северянин стиснул зубы в бессильной ярости, но потянулся за оружием, как ему было велено.
– Кранадж, не стоит, – Произнес Нартагойн, – Каждый воин на счету.
Король Севера не отводил глаз от меня, будто намеревался драться со мной, а не со своим провинившимся соратником. Возможно так и было?
– Каждый воин, у которого есть голова на плечах, – Прошипел Кранадж, – Лируф свою пропил.
– Не к добру это, – Шепнул Дарлис.
Мне тоже так казалось. В глазах Кранаджа светилось какое-то лукавство и когда Лируф, подняв топор, был готов сразиться со своим королем, я вдруг поняла, чего добивался Кранадж. Всего лишь убедиться, что перед ним кровожадные Всадники, которые будут с восторгом наблюдать, как он прикончить собственного соратника, не отстаивая мою честь, а напротив, пятная ее!
– Не нужно! – Выпалила я, опережая собственные мысли.
Краем глаза я заметила, как Нартагойн одобрительно кивнул. Кранадж вскинул подбородок, будто я трусливо отказала ему в поединке.
– Желаете сами с ним поквитаться?
Я поймала взгляд Лируфа, который скорчил злобную мину и покачала головой:
– Если лишать жизни всякого война, который по пьяни позволил себе лишнее… Верите вы или нет, но у нас общая цель: избавить мир от Разлома и тварей из него выбравшихся. Только объединив усилия, мы сможем это сделать.
– Миледи Санрайз верно говорит, – Подхватил паладин Скормуз.
Кранадж скривился и посмотрел на Лируфа. В его глазах все еще пылала злость, но теперь явно не на скабенита, хотя он, смерив соратника взглядом, выпалил:
– Пошел прочь!
Лируф нервно облизав губы спрятал топор за спину и не тратя времени даже на поклон своему королю, поспешил исполнить приказ, бросив напоследок взгляд полный презрения на нас. Моим спутникам явно не пришлось по душе то, что он избежал наказания, я же считала, что в наказании не было смысла. Подобные драки были не редкостью и без всякой взаимной неприязни, особенно когда люди находятся в постоянном ожидании смерти. Скабениты были уверены, что мы несем гибель миру и это не изменится, пока мы не сумеем доказать обратное. В стенах Скирата это едва ли было возможно.
– И дуболомов своих забери! – Прикрикнул Кранадж.
Скабениты заторопились следом за Лируфом. Двери за ними закрылись и в зале воцарилась напряженная тишина. Кранадж смотрел куда-то на пол, все еще сжимая топор в руке. Казалось, он вот-вот очнется от тягостных дум и пустит оружие в дело. Вот только кто будет мишенью было совсем не очевидно. Конечно врагом номер один он мнил меня, но также одним ударом мог прибрать к рукам и Юг, лишив жизни Нартагойна. Впрочем, нас здесь было больше и разумеется Кранадж это понимал.
– Я тебе дал свой ответ, Нартагойн, – Произнес Кранадж не глядя на своего союзника.
– И все же ты понимаешь, что никто из нас не сможет противостоять магии Разлома в одиночку, – Произнес старый паладин.
– Отчего же?
Кранадж оскалился в улыбке и кивнул в нашу сторону:
– Эти люди уверены, что им под силу закрыть Разлом, так пусть идут!
На самом деле я уже была готова исполнить пожелание короля Севера. Мариноваться в этом замке среди мнимых союзников было куда невыносимей, нежели выйти в Пустоши и иметь дело с реальными врагами. Мне нужно было занять себя физической работой. Интеллектуальной с меня достаточно!
Скормуз покачал головой:
– Даже предреченным героям может потребоваться помощь.
– А ты конечно уверен, что помогаешь героям, а не врагам!
Кранадж говорил с паладином, но посмотрел на Нартагойна. Неожиданно голос подал Рыжик:
– Госпожа уже доказывала, что она герой. Ее спутники тоже проявили себя как благородные воины!
– О! про нас кто-то вспомнил, – Съязвила Вероника.
– Легко быть героем, если вступить в сговор с врагами!
Подобное обвинение показалось мне чрезмерным, и я твердо спросила:
– Что это значит?
– Это абсурд, Кранадж, – Вступился за нас Нартагойн, – У тебя нет ни одного доказательства, что эти люди в союзе с Амероном или его темными делами.
– Всадники…
– Природа Всадников неизвестна никому, – Сурово прервал короля Скормуз, – По крайней мере в достаточной степени, чтобы судить тех, кто ими назвался.
– Амерон хочет избавиться от нас, – Неожиданно проговорил Андрей, – Сперва хотел убить, теперь договориться. Так или иначе он желает от нас избавится, а учитывая, что он захватил весь Север, то едва ли его намерения мирные. Санрайз права: пока мы боремся друг с другом и монстрами, он плодит армию и захватывает города.
– Так может нам сперва с ним разобраться? – Пожав плечами предложила Вероника.
До этого момента никто из нас не задумывался, что придется выбирать направление: либо по душу Амерона, либо к Разлому. Мы шли в Скират в надежде положить конец безумию, царившему вокруг и внутри нас, но возможно у нас ничего не выйдет, пока мы не разделаемся с некромантом! От этой мысли мне стало дурно. Вообразив себе еще долгие месяцы странствий в поисках Амерона, я была готова взвыть. И мои друзья тоже.
– Вы столько раз встречали его и не разу не одолели окончательно, – Скривился Кранадж, – Либо вы не такие особенные, какими пытаетесь казаться, либо это не в ваших интересах.
– Мы встречали лишь его проекции! – Решительно напомнил Андрей.
– Позвольте мне сказать, – Снова вступил в разговор Рыжик.
– Извольте, мастер маг, – Кивнул Скормуз.
– Что если Всадников, если они все же не сказка, призовет Амерон?
– Каким образом? – С явным раздражением спросил Кранадж.
Рыжик пожал плечами:
– Я слышал разговор госпожи и ее друзей… Прежде он действительно желал гибели госпожи, я лично противостоял ему не единожды и в его намерениях не сомневаюсь.
Рыжик посмотрел на меня, потом снова обратился к королям и паладину:
– Я долго размышлял, почему он вдруг передумал и мне кажется…, он желает, чтобы Всадники служили ему…
Мы все переглянулись. Вероника пожала плечами, отмечая, что эта версия вполне может быть. Дарлис поджав губы кивнул, соглашаясь. Слова Рыжика заставили задуматься нас всех, но то, что он произнес дальше, явно предназначалось именно Кранаджу.
– Если это так, то возможно мы сами можем выбрать, какие именно Всадники явятся в наш мир.
Мысль оказалась слишком глубокой и понять ее было не просто.
– Поясните, мастер маг, – Нахмурился Нартагойн.
– Если…, – Рыжик посмотрел на нас, – Если Всадники попадут в руки Амерона, то зная его, едва ли стоит ожидать, что это обернется добром для нас.
– Вы полагаете, что Всадников можно выдрессировать подобно животным? – Не сдержав смех спросил Кранадж, – Злой хозяин науськает их кормиться кровью невинных, а добрый сделает из них милых пуделей?
Рыжик покраснел, буркнув смущенно:
– Это многое могло бы объяснить…
– Едва ли, – Скривился Кранадж и не дав магу реабилитироваться, а нам обсудить внезапную интересную версию, обратился к Нартагойну, – Сколько еще мы будем выслушивать эти жалкие оправдания?
– Сколько потребуется, чтобы установить справедливость.
– Какой будет справедливость, я тебе уже сказал, Нартагойн!
– У каждого своего представления о справедливости, Кранадж, – Заметил Скормуз, – Наша задача прийти к общему знаменателю. И как верно заметила миледи Санрайз, он заключается в том, что мы все желаем избавиться от Разлома. Все прочие распри мы можем оставить на потом.
– «Потом» может не наступить! – Кранадж окинул всех взглядом, – Быть может здесь и сейчас решается судьба нашего мира! Возможно здесь и сейчас мы можем положить конец отраве Разлома!
Кранадж заметался из стороны в сторону, бросая взгляды то на Скормуза, то на Нартагойна и меня:
– Я призываю тебя, Нартагойн, еще раз крепко подумать над тем, тех ли ты союзников выбрал.
– А я призываю не отказываться от союза. Это решение миру точно не поможет.
Теперь Нартагойн стоял совсем рядом со мной всем своим видом показывая, чью сторону выбрал.
– Это ты продал союз за чарующий взгляд этой ведьмы!
Я видела, как скривился Скормуз и напрягся Нартагойн. Его рука легла на навершие меча в виде львиной головы, но клинок не покинул ножны. Зато в голосе Нартагойна было стали не меньше, чем ушло на его меч:
– Не смей подобным образом отзываться о миледи Санрайз!
– Охренеть, – Тихо вздохнула Вероника, – Мы по ходу сейчас еще одного короля лишимся.
– Тогда нам точно пиз…ц, – Покачал головой Пиксель.
Кранадж криво улыбнулся:
– Что ж, я вижу твое решение окончательное. От своего я тоже отступать не намерен…
– Кузен, – Как-то устало выдохнул Слидгарт,
– Желаешь остаться здесь, я тебя тащить за собой не стану, – Огрызнулся Кранадж, – Служи своему наивному королю до конца дней. Они, видит Диссур, наступят скоро.
– И ты не намерен этому помешать? – Спросил Скормуз.
– Да, паладин, в союзе наша сила, но как видишь, союза больше нет. Но Север умеет встречать бури и, если эта буря все же пожрет нас, я погибну с топором в руке и чистой совестью. А вот вам это едва ли удастся.
– Лично меня устраивает, – Пожала плечами Вероника, – Обойдусь без топора и чистой совести, если умирать не придется.
Кранадж глянул на Нартагойна тяжелым взглядом и не сказав больше ни слова, вышел из зала. С ним удалилась и личная свита из двух скабенитов, которых прежде я приняла за приятелей Лируфа.
Нартагойн со вздохом повернулся ко мне:
– Сожалею, миледи, что вам в очередной раз пришлось иметь дело с непробиваемым упрямством северян, а также их скверным воспитанием.
Последнее слово далось Нартагойну с трудом, и он отчего-то явственно покраснел.
– Я бы хотел наказать Лируфа за нападение, но в нынешних обстоятельствах…
– Нет нужды, – Прервала я короля, – Я понимаю, что это ни к чему хорошему не приведет.
Нартагойн поклонился мне:
– Благодарю вас.
Король смотрел мне в глаза, желая сказать что-то еще, но все никак не мог решиться и отвел взгляд.
– Полагаю, на защиту Кранаджа Скират может не рассчитывать, – Хмуро подытожил встречу Скормуз, – Но оставить людей без прикрытия мы не сможем.
– Слидгарт, – Обратился Нартагойн к герцогу, молча разглядывающему узоры из пятен на столе, – Если ты намерен покинуть город вместе с кузеном, я тебя удерживать не стану.
– Меня не так много связывает с Кранаджем. По сути ничего более, кроме родства.
Герцог поднял взгляд на короля:
– С Югом моя связь куда сильнее.
Несмотря на то, что по вине герцога мы пережили не мало неприятностей, я все же была рада тому, что он решил остаться. Возможно лишь потому, что наши ряды итак почти развалились, а впереди ждало самое непростое испытание.
– Что ж, это меня безмерно радует, – Кивнул Нартагойн, улыбнувшись герцогу, – В таком случае, я бы хотел доверить тебе защиту жителей Скирата.
– Я надеялся поехать с вами, взглянуть на этот Разлом.
Нартагойн покачал головой:
– Возможно так бы и случилось, но на Кранаджа я теперь не могу рассчитывать, а бросать людей мы не можем.
Решение герцогу не особо понравилось, но он сильно не сопротивлялся поэтому оно было принято.
– Гарнизона, чтобы удержать город тебе не хватит, – Качнул головой Скормуз.
– Город мы оставим. Если Разлом не будет закрыт, город обречен.
Нартагойн продолжил инструктировать Слидгарта:
– Даш нам пять дней. За это время соберете вдоволь провизии, все необходимое. Мы же поедем налегке.
Король окинул нас взглядом, ожидая одобрения плана. Никто возражать не стал.
– Если мы не вернемся, уведешь жителей в безопасные места.
– Не много таких осталось, – Покачал головой герцог, – А вскоре вообще может не остаться.
Я почувствовала на себе взгляд Рыжика. Он смотрел с тревогой, будто не видел никаких шансов для нас. Вскоре эта тревога расползлась по всей комнате, наполнила ее, сделав воздух гуще. Нартагойн снова обвел нас взглядом и натянуто улыбнувшись произнес:
– Если мы верно истолковали пророчество, то наш успех неизбежен.
На этом король отпустил герцога, отрядив напоследок новый отряд гвардейцев. Мы вновь устроились за столом и внимали планам Скормуза и Нартагойна. После драки в «трактире» к вину не прикасались, хотя лично меня мучала жажда. Все время разговора, Нартагойн посматривал на меня, и я догадывалась, что причина в том, что произошло между ним и Димой. Вот и сейчас Нартагойн явно надеялся поговорить с глазу на глаз, но Скормуз разумно предложил нам всем ознакомиться с картами, составленными в многочисленных походах в Пустошь. Моих спутников они особо не увлекли, а я не поленилась изучить узкие тропки с пометками о врагах, которые их охраняли, возможными логовами, гнездами и особенно опасными участками, занятыми отравленными туманами и прочими напастями. Кроме меня к карте подтянулся Рыжик, то и дело спрашивая, успела ли я изучить бестиарий и найти там указанных монстров. За его вопросами я уловила отчетливый намек на особенно значительную для Рыжика часть бестиария – письмо, которое он в него вложил и ответа на которое, очевидно ждал. Разумеется, при всех я об этом говорить не собиралась и Рыжик наверно это понял. Вероника водила пальцем по тропкам, прокладывая путь, которым прошла в прошлый раз, красноречиво корча гримасы, намекая на те места, где ее убивали. В конце концов, она добралась до края изученной зоны и спросила паладина:
– Тут и начинается Разлом? Вроде не далеко.
Скормуз переглянулся с Нартагойном и покачал головой:
– Тут заканчиваются наши знания о Пустоши.
Паладин взял стилус и прямо на карте стал проводить линии, погружая нас в неизученную область и историю Асагриона:
– Вот здесь на северо-западе проходила главная дорога. Мы прошли по ней еще до того, как Нартагойн прибыл в город. Она заканчивается обрывом и подобным образом оканчиваются большинство путей.
– А обрыв и Разлом это не одно и тоже? – Озадачился Пиксель.
– Боюсь нет, милорд, – Ответил Нартагойн, – Все, что не отражено на этой карте застит туман неизвестного происхождения. Он поднимается до небес и не рассеивается при любой погоде. До него добраться у нас не вышло, мы наблюдали за ним с утеса. Но вот тут, среди скал есть небольшая тропа, по которой нам удалось зайти дальше всего. Нет оснований полагать, что путь оборвется, но врагов там достаточно. Идти придется тайком, избегая лишних неприятностей.
Король посмотрел на меня, Джеймса и Рыжика:
– Там прибегать к серьезной магии будет не безопасно.
– Зае…сь, – Прокомментировала Вероника.
Паладин кивнул:
– Там много Сигрим и если хоть одна заприметит нас, то мигом превратит нашу жизнь в кошмар. В очень непродолжительный кошмар.
Я переглянулась со своими спутниками. Напуганными они не выглядели, что меня уже радовало, впрочем, мы с самого начала были готовы к непростому пути.
– Но это не самое скверное, – Многообещающее произнес паладин, взглянув на нас мутноватым взглядом усталого старика, – Мы не знаем, с чем придется столкнуться за туманным барьером и здесь полностью рассчитываем на вас.
– На нас? – Удивился Андрей.
– Именно так, милорд Меркрист. Вы ведь объявили себя Всадниками, а значит вам должно быть известно, как справится с Разломом.
Теперь мне вдруг стала понятна лояльность этого прозорливого старика. В то время как Кранадж надеялся нас прикончить, а Нартагойн сохранить нам жизнь, паладин Скормуз рассчитывал, что нам что-то известно о Разломе.
– Мы планировали импровизировать, – Пожал плечами Дарлис, прежде, чем я успела придумать подходящий ответ.
Скормуз взглянул на Нартагойна и тот пожал плечами, копируя жест Дарлиса.
– Что вам известно о Разломе? – Спросил паладин.
Вероятно, пришло время поделиться всей той информацией, которая нам стала известна от Салима и Амерона и которую мы утаили от Кранаджа. Проку от нее было не много, но в настоящий момент нам было важно убедить Нартагойна и Скормуза довериться нам. Поэтому я рассказала все без утайки. Включая гипотезу Амерона о роли Всадников в деле закрытия Разлома.
– Я узнала это от Амерона, поэтому не могу ручаться за достоверность.
– Стало быть, он уверен, что вы Всадники и даже предлагал свою помощь…, – Задумчиво протянул Скормуз, поглаживая подбородок.
Нартагойн молча смотрел на меня, будто пытался понять с кем связался. Возможно в этот самый момент он наконец осознает, что со мной лучше не иметь дел и оставит в покое? А может и вовсе примет сторону Кранаджа…
– Возможно вы, мастер Мэйбилост и правы, – Обратился паладин к тихо сидевшему Рыжику, – Ждать добра от некроманта глупо, по крайней мере бескорыстного, но я все больше склоняюсь к мысли, что нам стоит пообщаться с ним.
– По любому пророчество Тиллария у него, – Кивнул Пиксель.
– Выходит мы все-таки начнем охотится на Амерона? – Решила уточнить Вероника.
Эта перспектива никого не радовала, но соваться к Разлому без малейшего представления о том, как его закрыть было крайне глупо. Неожиданно Нартагойн покачал головой:
– Амерона найти почти невозможно. Я пытался и Кеол тоже. Всякий раз, когда мы настигали его, выяснялось, что с нами заигрывала проекция. Люди гибли ни за что, а после Амерон поднимал их против нас же.
– Тогда я за поход к Разлому, – Поднял руку Андрей, – На месте разберемся что к чему.
Дарлис кивнул:
– Тем более, если Амерон планирует его закрыть, значит тоже там объявится и может даже во плоти.
Скормуз выпрямился и подытожил:
– Стало быть план остается прежним: завтра на рассвете мы отправимся к Разлому.
Мы обменялись взглядам и молча согласились. Других идей ни у кого не возникло.
– Значит следует хорошенько подготовиться и выспаться.
– Мы с Лийсар уже сделали запас зелий, – Гордо объявил Рыжик.
Я заметила ревнивый взгляд Пикселя, который он бросил на мага.
– Славно. Тогда на этом можем закончить наш совет.
Мне очень хотелось, чтобы он действительно закончился, но стоило все же выяснить, какие вольности себе позволил Нартагойн, когда в моем теле был Дима. Король смотрел на меня, явно надеясь урвать немного моего времени и в этот раз мне придется его потратить.
– Бл…ть, надеюсь это все, – Выдохнула Вероника, потянувшись, – После этих бесконечных разговоров перспектива помахать мечем кажется все заманчивей и заманчивей.
– Завтра у вас будет возможность им намахаться вдоволь, миледи, – Улыбнулся Скормуз.
Мы поднялись из-за стола в равной степени утомленные. Рыжик, привычной тенью подплыл ко мне в ожидании указаний, напоминая о том, что и ему требуется мое внимание, но сейчас я не желала вспоминать его письмо и сочинять ответ, который его удовлетворит.
– Миледи, – Ожидаемо обратился ко мне Нартагойн, – Позволите мне поговорить с вами наедине?
Казалось в зале напряглись все, даже Скормуз, который едва слышно хмыкнул и удалился к кувшину с вином на каминной полке.
– Тебя подождать? – Тут же спросил Дарлис, сообразив, что так просто меня не отпустят.
– Нет, – Смирившись ответила я, – Увидимся завтра.
– Будь с ним поласковей, – Подмигнула мне Вероника.
У меня не нашлось достаточно ядовитого ответа для нее, поэтому я промолчала, взглянув на короля. Нартагойн явственно покраснел и слегка поклонившись указал на еще одну дверь в зале. Как оказалось, за ней скрывалась широкая терраса, украшенная розовым закатным отсветом, обещающим холода. Я оставила спутников и вопреки собственному желанию вышла следом за королем.
На какое-то время я позволила себе просто насладиться свежим воздухом и великолепным видом. Скират расположился на хребте горы Нуверион. Это было ее эльфийское имя и странным было то, что мало кто из живущих здесь людей помнил человеческое. Возможно просто эльфийское пришлось людям по вкусу, и человеческое со временем затерялось в веках. Несмотря на мелодичность этого имени, означавшего «солнечный блик», гора отличалась суровым видом и нравом. Тем не менее, здесь, на огромной высоте от земли, открывался изумительный вид на долину внизу с одной стороны и мрачную, укрытую тенями Пустошь с другой.
Нартагойн долго молчал, вероятно подбирая слова. Он смотрел вниз, опираясь на монолитную ограду. Наконец он выдохнул:
– Тогда в Агрине я надеялся на еще одно свидание с вами, не омраченное политикой и избытком вина. Дни без вас казались мне бесконечными, и я почти утратил веру в нашу новую встречу.
Я ответила лишь вздохом, поскольку не была готова к подобному разговору. Мне хотелось побыть на этой террасе одной или хотя бы просто помолчать, но было очевидно, что молчать король не планировал, а мне рано или поздно, придется ответить.
– Но мы встретились вновь, и я повел себя как бестолковый мальчишка! Глупец обуянный страстью!
Я взглянула на короля, вспоминая письмо Димы. Удивительно, но искаженное злостью на самого себя лицо короля доставляло мне удовольствие. Не потому что мне хотелось его таким видеть, а потому что слово за слово Нартагойн подтверждал написанное Димой, а значит Дима писал правду. Всякий раз, когда я в этом убеждалась, я испытывала облегчение. Отпадали даже вопросы про Веронику, ибо Дима стоил большего доверия, чем она. И для меня это было важно…. Я не ожидала, что настолько важно.
– В первое мгновение я хотел вернуться сюда и броситься вниз, – Продолжил свою исповедь Нартагойн, – Прошу извинить за столь патетичные слова.
На языке вертелся вопрос: «что же вас остановило?», но я не позволила себе его задать. Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать.
– Но потом я понял, что это чрезмерно эгоистичный поступок, который не только оставит мир без защиты, но, что куда важнее для меня, оставит наедине с Разломом и монстрами вас.
Только теперь Нартагойн повернулся ко мне. Его глаза были явно влажноваты, от того казалось светились в сумраке зелеными изумрудами.
– Признаться, я опасался, что вы покинете Скират не пожелав более видеть меня.
Я промолчала, не зная, что сказать. Это желание преследовало меня постоянно, но ему препятствовал вполне обоснованный страх. Я не знала, чего ждать в Пустошах, чем закончится путь к Разлому и сумеем ли мы его закрыть. Страшнее всего был вопрос, который я старалась лишний раз не вспоминать: «Поможет ли мне закрытие Разлома снова стать единственным владельцем собственного тела?». Этот вопрос, запрятанный в глубинах сознания, вел меня вперед, но я боялась ответа на него…
– Гибель Кеола бесспорно сильнейший удар по нашему миру, но осмелюсь признаться, я испытал некоторое облегчение, когда вы принесли эту весть.
– Довольно неожиданно при наших обстоятельствах, – Не удержавшись заметила я.
Нартагойн не стал отрицать и кивнул, помедлив, пояснил:
– Разлука с вами в Агрине ранила меня сильнее чем я мог полагать и каждый день в пути, а после здесь, в Скирате, я словно пребывал в забвении. Будто в лихорадке я воображал себе вас в компании Кеола и каждую минуту опасался, что вы ответили ему взаимностью.
Я молчала, позволяя королю излить душу.
– Я чувствовал бессилие! То отвратительное чувство, когда никак не можешь повлиять на события. Бывали дни, когда я был готов встретить смерть, искал ее, кидался в самую гущу сражений. Мне было все едино, кто противостоит мне и сколько их. Лишь бы исцелится от пожара в душе. В такие дни люди вокруг считали, что меня обуяла жажда крови, желание истребить всех монстров. Они не понимали, что я, бросаясь в бой, пытался одолеть единственного, но самого страшного, того, который засел в моей душе, терзает ее и не боится ни меча ни магии.
Картина была крайне поэтичной, но я устала от подобных признаний. Я подумала о Салиме, чей образ значительно уступал Нартагойну в вычурности, но сочетал в себе и слугу и короля, и отзывчивого брата, и мудрого отца. Друга и любовника… Все то, что король пытался облачить в изысканные метафоры, украсить яркими образами, Салим мог выразить одним лишь взглядом. Взглядом, который проникал в самую душу. Салим умел быть тем, кто нужен в тот или иной момент. Но теперь его не было со мной…
– Прошу прощения, миледи, – Замялся Нартагойн, заметив мою безучастность, – Я не хотел докучать вам особенно после…, после того, что произошло.
Я насторожилась, ожидая признания. Похоже Дима действительно написал правду. Король позволил себе лишнего, но получил отпор. Дима… Еще один мужчина в моем вынужденном обществе, который не утаил своих чувств ко мне. Почему-то от этой мысли по моему телу словно бы разлилось тепло, чего я не чувствовала прежде. Мне показалось, что он наполнил меня будто сосуд и я уже было решила, что вот-вот потеряю контроль над телом, но ничего не произошло.
– Я просто хотел, чтобы вы знали, как не легко мне было в тот момент, когда я увидел вас.
Король продолжил свой монолог, а я продолжила молчать, едва улавливая ход его мысли, по большей части пребывая в собственных. Тучи разошлись, но не далеко, открыв путь тусклым лучам закатного солнца. Хмельной свежий ветер нетерпеливо касался лица, путался в волосах, но холодно не было. Я смотрела на горизонт, туда куда нам предстояло отправиться завтра. Казалось там наступающая тьма была гуще, а где-то вдалеке сверкнула пару раз молния. Впрочем, возможно это лишь мое воображение дорисовало пугающую картину.
– Только тогда я испытал облегчение, которое, к моему стыду, лишь окрепло после новостей о гибели Кеола. Вы ведь…
Нартагойн нервно облизал губы и примолк, подбирая слова для явно непростого вопроса.
– Я глупец, прошу простить меня! – Наконец отчаянно выдохнул Нартагойн, – Мысль о том, что вы ответите взаимностью Кеолу была столь мучительна для меня, что даже теперь я не допустил ее в свою голову.
Нартагойн заметался взглядом, явно и вполне искренне терзаясь виной:
– Я наговорил лишнего, совсем не подумав, что ранил вас.
– Ничего не было, – Устало выдохнула я и добавила для ясности, – Между мной и Кеолом.
Нартагойн с явным облегчением выдохнул и провел ладонью по лицу:
– И все же мне не стоило говорить об этом. Прошу прощения.
От бесконечных признаний и извинений я дико устала. Мне хотелось поскорее проститься с королем, закончить этот нелепый разговор и вернуться к себе, но тут внезапный спазм скрутил мне живот. Подступила тошнота.
– Миледи, с вами все хорошо? Вы сильно побледнели.
Я покачала головой, прижав ладонь к животу и проклиная выпитый эль. Для похмелья было рановато, но возможно проклятое пойло разводили чем придется, а может кто-то из скабенитов сумел подсунуть мне яд…
– Давайте присядем, – Предложил Нартагойн, указав на очень кстати подвернувшуюся скамью.
Я пыталась подавить рвотные позывы. Мне совсем не хотелось извергнуть все выпитое и съеденное на глазах короля, и я снова покачала головой:
– Мне лучше вернуться в свою комнату.
Хвала Благодати, король не стал спорить, робко как мальчишка, он взял меня под руку. Я не сопротивлялась.
– Я провожу вас.
Если меня все же отравили, стоило отыскать Рыжика с каким-нибудь антидотом или детоксом. Впрочем, будет достаточно и простого сна. В последний раз я задремала в камере подземелья – не самая располагающая к отдыху обстановка. Потом было пробуждение в квартире Димы и встреча с Таней… Проклятье, похоже я не спала целую вечность!
– Вам так и не удалось толком отдохнуть, – Будто прочел мои мысли Нартагойн, – Это моя вина.
Тошнота то подступала, то отступала, хотя очевидным было то, что от бесконечного нытья короля она становилась сильнее. Мне нужно было скорее от него отделаться:
– Благодарю, я дальше сама дойду.
Нартагойн взглянул на меня, явно не желая расставаться:
– Вы уверены? Здесь не далеко, я провожу вас.
– Я уверена.
Кое как мне удалось добавить твердости в голос, и король кажется меня понял. Он опустил глаза и робко кивнул:
– Как вам будет угодно, миледи.
Наконец освободившись из его захвата, я не оглядываясь направилась вниз по лестнице и дальше по коридору. Меня будто охватил озноб и теперь я грешила на простуду. Это было бы «прекрасное» завершение дня, который едва не стал последним. Всю дорогу до комнаты я опасалась, что наткнусь на Всадников, мне ни с кем не хотелось говорить и хвала Благодати, коридоры были пусты. Я уже спешно миновала зал, куда выходили двери комнат моих спутников, прислушиваясь к шуму за ними, как вдруг буквально наткнулась на Рыжика.
– Ох, госпожа, простите!
Я бросила взгляд на комнаты друзей, испугавшись, что на шум они тут же выбегут, но повезло…
– Я ждал вас возле ваших покоев, потом перенерв…
– Рыжик, я сейчас не настроена на разговоры. Я просто хочу выспаться.
Я обогнула мага и пренебрегая элементарной вежливостью направилась к своей комнате. Рыжик не отставал. Он настиг меня у самой двери и тут же подобно королю принялся извиняться:
– Я всего лишь на минуту и больше не потревожу вас.
Вздохнув, я посмотрела на него. Похоже мой внешний вид говорил о моей усталости красноречивей слов, поскольку Рыжик тут же нахмурился, повторив слова Нартагойна:
– Вы в порядке? Вы сильно побледнели…
– Я мертвецки устала, Рыжик.
– Король Нартагойн…, он не…
– Если тебя беспокоит король, то лучше поговори с ним.
Я понимала, что ответ прозвучал грубо, но ничего не могла с собой поделать. Мысли путались, а тошнота становилась все нестерпимее. Моя рука уже лежала на ручке двери, только теперь я обратила внимание, что стражников рядом с ней нет. И плевать! Даже если Кранадж подошлет очередного мерзавца чтобы убить меня, я буду только рада…, хоть высплюсь и больше не придется решать массу вопросов, вылезающих за пределы моего мира и понимания.
– Я не хотел, чтобы мое письмо навредило вам, – Наконец произнес Рыжик.
– Все в порядке, Рыжик, – Поспешила заверить я, не желая развивать эту тему.
Маг улыбнулся:
– Но мое предложение в силе.
С большим трудом мне удалось вспомнить о каком предложении идет речь. В своем письме Рыжик решил организовать свидание на непонятно каких основаниях. Понимая, что рискую влезть в очередную бесконечную и бессмысленную болтовню о чувствах, я вздохнула, заглянув в глаза Рыжика, в которых теплился огонек надежды и честно ответила:
– Сейчас все, что меня волнует, это Разлом и пока мы с ним не покончим, я не смогу даже вообразить себе нормальную жизнь…, нормальные взаимоотношения.
Не знаю, что натолкнуло Рыжика на развитие его фантазий о наших отношениях, но сейчас в этом разбираться у меня не было сил.
Маг кивнул:
– Я понимаю, госпожа.
Мне показалось, что он действительно понимал. Жаль, что этот ответ не пришел мне в голову раньше. Так я могла куда раньше отделаться от Нартагойна, но это уже не имело значения. По крайней мере, ответив Рыжику, я утвердилась в своем намерении сосредоточиться только на походе, отметая любые сторонние действия и мысли. Возможно Дима тоже поймет меня и не станет усложнять жизнь, оказавшись в моем теле.
– Спасибо, Рыжик. Я ценю это.
Маг зарумянился и великодушно напомнил:
– О сборах не переживайте, я все сделаю.
Сил хватило только благодарно кивнуть, и я тут же закрылась в комнате. Окинув ее рассеянным взглядом, я убедилась, что никаких сюрпризов не появилось, только бадью слуги успели утащить. На какое-то время мною завладели фантазии, как Дима в моем теле принимает ванну. Я даже принюхалась к собственной коже на руке, желая убедиться, что он действительно это делал. Смущение сковало мое тело, я будто оказалась голой перед ним. На мгновение мне даже почудились его прикосновения и несмотря на то, что сейчас я была сама собой, никого в моей комнате не было, я знала, что он прикасался ко мне на самом деле. Видел меня обнаженной… Щеки горели от смущения. Я склонилась над чашей с ароматной водой и умыла лицо. Вспышкой в памяти мелькнул образ обнаженного Димы. Святая Благодать, почему я думаю об этом?! Польза в этих мыслях и воспоминаниях была лишь одна: тошнота потихоньку отступала, сменяясь каким-то теплом, разливающимся по телу. Встряхнув головой, я взглянула на свое измученное отражение в миске с водой и запретила себе думать о том, как Дима обходится с моим телом. Мне очень хотелось верить, что он не позволяет себе лишнего, но я едва ли когда-нибудь буду уверенна в этом на все сто процентов. Даже если он сам ответит мне.
Смущение унялось, вернулась усталость и тошнота. Отыскав кувшин воды, я, пренебрегая чашкой, приникла к горлышку. Только когда кувшин опустел на половину, мне стало чуть легче. Проклятье, я забыла попросить детокс у Рыжика… Вздохнув я села на кровать, словно под каким-то наваждением взглянула на свои руки, будто они вот-вот перестанут принадлежать мне.
– Мне нужно поспать.
Мысль о том, чтобы написать Диме я решительно прогнала прочь, оставив этот вопрос до утра. Я не стала раздеваться, решив не тратить на это дело силы и в тайне опасаясь, что среди ночи меня снова разбудит какая-то напасть. Дрова в камине прогорели, и комната уже успела растерять тепло, поэтому я укрылась одеялом и закрыла глаза. С единственной мыслью: лишь бы не очнуться через мгновение в другом мире. Даже если это случится, то пусть хотя бы через час, а лучше через пять…
Глава 6
Я не сразу понял, что оказался в своем мире. Перемещение застало меня за сочинением письма Санрайз. Передо мной был пергамент, который я уже успел изрядно исписать, из-под его края выглядывала золотистая головка какого-то павлина, изображенного на столешнице в интимной близости с головой другого птицы, но вот я моргнул, и картинка исчезла, обратившись в матовую черную поверхность, а перед моими глазами возниr лист «А»-четыре, исписанный рукой Санрайз. В первое мгновение меня охватила паника. Я тут же вообразил, как очередное послание попадает в руки Кранаджа или Нартагойна, ведь я даже не успел его спрятать. Но отдышавшись, будто после марафонского забега, я вспомнил, что дверь в комнату запер, а Санрайз должна была вернуться в свое тело и на этот раз позаботится о том, чтобы наша переписка осталась в тайне. Впрочем, я не был до конца уверен в этом. Проклятье! Все равно я уже ничего не могу изменить. Уняв трепещущие чувства, я вернулся к действительности и взглянул на письмо, написанное ровным красивым подчерком. Поморгав еще для верности и оглядев собственную комнату, я окончательно убедился в том, что вернулся домой. Похоже мы обменялись телами в тот самый миг, когда писали друг другу письма. Эта мысль показалась мне такой чудной и в тоже время приятной, что я не сразу вспомнил о том, что надеялся больше не увидеть ответа Санрайз на столе в своем мире. В прошлый раз я сжег всю нашу переписку и свое послание записал на видео, в надежде, что сумею обмануть свой разум, если он вдруг начал меня подводить. Но передо мной на столе был новый лист, украшенный подчерком, который я уже безошибочно узнавал. Санрайз написала мне снова. Теперь я невольно ощутил себя заложником какого-то кошмара, где герой никак не может избавится от проклятого артефакта. Возможно мне стоило прямо попросить ее больше не писать мне, в надежде, что таким образом излечусь, но я знал, что не смогу написать подобного. Я не мог отказаться от нее, от общения с ней, даже если оно всего лишь галлюцинация, пагубно сказывающаяся на моей психике. Впрочем, я вспомнил ее последнее послание, зачитанное Кранаджем перед толпой жителей Скирата… К такому общению я готов не был и теперь с тревогой смотрел на послание, опасаясь, что эта скверная тема перекочевала и в мой мир. Робко, будто хрупкую бабочку, я взял письмо Санрайз и прочел первые строки. Это снова был вопрос и на этот раз он так же вызывал во мне чувство стыда и вины: «Почему ты не написал мне?». Я даже себе не мог толком ответить на этот вопрос и не знал, что ответить ей. Санрайз решила, что я обижен на нее из-за Вероники. На этот раз, вопрос о моей интимной связи с этой заразой, она оставила в стороне, явно рассчитывая, что я отвечу на него в ее мире. При этом Санрайз извинилась снова, упомянув, что молчание только усложнит нам жизнь. Разумеется, без моей инструкции она не могла посмотреть видео на телефоне, которое я записал для нее. Она о нем даже не догадывалась. Телефон лежал рядом на столе, но едва ли Санрайз подозревала, что в нем может быть скрыто мое послание. Значило ли это, что она действительно независимая от меня личность? Сработал ли мой эксперимент, или мой разум снова сумел сам себя обмануть? Без понятия… Оставив собственные вопросы до поры, я вернулся к письму Санрайз. Теперь я знал наверняка, что Кранадж против ее воли завладел нашей перепиской. Она опасалась, что создала нам массу проблем и заранее просила прощения. И я простил. Отчасти потому что все худо-бедно разрешилось, отчасти потому, что я не мог злиться или обижаться на Санрайз. В один миг я забыл о своем намерении покончить с перепиской. Даже если я действительно болен и поехал кукухой, то направление ее движения меня вполне устраивало. Я вспомнил свое письмо, которое написал Санрайз перед тем, как оказался у себя дома. Несмотря на то, что зарекся это делать, я в очередной раз признался Санрайз в своих чувствах. Да, после я вычеркнул эти строки из письма, но сейчас жалел об этом. Я смотрел на лист бумаги у себя в руке и ненавидел его. Закопавшись глубоко в себя, я понял истинную причину, по которой сжег нашу переписку: мне просто опостылело подобное общение, напоминающее больше любовный роман, нежели разговор двух людей!
Вздохнув, я посмотрел на телефон, на письмо и решил, что теперь нам обоим стоит перейти на видео формат. Я запишу новое видео и объясню Санрайз, как ей сделать свое. Мне хотелось увидеть, как меняется моя мимика, когда в моем теле находится она. Хоть перспектива увидеть себя «одержимым» и пугала, я все же хотел это сделать. Увижу ли я Санрайз в собственных глазах? Эта мысль настолько захватила меня, что я какое-то время пытался вообразить себе, как это будет. Ничего не вышло и я снова вернулся к письму, совершенно неожиданно наткнувшись на имя «Таня»!
– Бл…ть!
Я совсем забыл о том, что планировал встретиться с ней! После разбирательств с Кранаджем и чудесного спасения от палача, события в моём родном мире вылетели у меня из головы. Что не удивительно: на фоне событий в Скирате моя жизнь здесь была чертовски не выразительной. В Орлинге мне не досуг было вспоминать про Таню. Зато она не забыла обо мне и, похоже, напомнила о запланированной встрече Санрайз. «Я говорила с Таней. Она звонила на твой телефон. Ты говорил с ней, но не упоминал об этом. Почему?». Еще один вопрос, на который не просто будет ответить… Черт! Возможно я выдавал желаемое за действительное, но в вопросе Санрайз мне почудились нотки ревности. Я попытался вообразить, что подумала Санрайз, когда на мой телефон позвонила известная ей девушка. Блин, доверившись мимолетному желанию, я снова все усложнил! Сжег переписку, оставил тайное послание на видео, да еще и затеял свидание с другой девушкой! Стоило подумать о том, что эти действия чреваты последствиями. «Она звала тебя гулять». Мною завладели смешанные чувства, с одной стороны, меня будто бы отчитывала моя девушка, и это было скверно, с другой стороны, воображать Санрайз своей девушкой было чертовски приятно. Странно, но Санрайз не написала, что ответила на приглашение Тани. Я просил ее не высовываться и она, конечно, понимала опасность встречи с полицией, значит она поговорила с Таней по телефону. Но я даже представить не мог, что это был за диалог. Мой взгляд снова скользнул на телефон, и я какое-то время всерьез помышлял позвонить Тане, но что я ей скажу? Ладно, с этим разберусь позже. Похоже в глазах Санрайз я становлюсь редкостным бабником, а мне совсем не хотелось, чтобы Санрайз так думала обо мне. Бл…ть, сам виноват! Теперь даже Рыжик на моем фоне выглядел благородней и порядочней. Мне хотелось прямо сейчас записать оправдание для Санрайз. Я снова вернулся к недавним мыслям, о том, кто я есть, чем могу быть интересен Санрайз. В голове застучало неутешительное «ничем». С трудом я заставил себя вернуться к письму, опасаясь прочесть там очередное замечание, расширяющее пропасть между мной и Санрайз. Оно отличалось от прежних писем, и почти каждая строчка то удивляла, то ранила меня. «Я не знала, что ответить ей и не хотела отвечать, но ты не оставил мне письма, поэтому я надеялась узнать что-то у нее…». Как оказалось, Санрайз действительно удалось кое-что узнать. Судя по всему, девушки неплохо побеседовали, поскольку письмо Санрайз продолжили довольно неожиданные вопросы. Часть из которых была связана с игровым диском. Откуда он у меня, кто его создал и как связаться с создателем? Пытался ли я это сделать? Если да, то каков результат, если нет, то почему? Она заинтересовалась компанией «BitEntertainment» обозвав ее черным магом и желала выяснить, где он обитает. На все эти вопросы было не сложно ответить, поскольку ответа просто не было. Я нашел коробку от диска, которую совсем недавно изучала Санрайз. Мне казалось, я выучил наизусть все, что на ней можно было разглядеть и конечно никаких контактов «черного мага» BitEntertainment я не увидел. Я даже был уверен, что если бы Интернет работал, и я вбил это название в строку поиска, это вряд ли принесло бы какие-то результаты. Теперь даже мне эта коробка и диск, который так и остался в ноутбуке, казались какими-то магическими артефактами. Черт, это многое могло бы объяснить! Всего лишь нужно поверить в магию, а после моего путешествия по Орлингу и Сантерии это совсем не сложно. Или я все-таки рехнулся… Прогнав эту навязчивую мысль подальше, я заставил себя вернуться к письму, уже не ожидая от него ничего хорошего. После всего прочитанного я был уверен, что Санрайз больше никогда не заинтересуется мной, мы продолжим вынужденное формальное общение ровно до тех пор, пока каждый не пойдет своей дорогой, но я ошибся. Продолжение письма вовсе не было сухим и бесчувственным, напротив, если я себе запретил писать о чувствах, то Санрайз словно только теперь позволила. Каждая строчка была наполнена ее переживаниями и живо отличалась от всего того, что она писала прежде. Единственное письмо, в котором она позволила себе подобное не имело адресата. Она написало его сразу после гибели Салима и…, моей предполагаемой смерти. Я упоминался в нем, но тогда ее чувства были полностью захвачены Наматханом. Тогда я впервые стал для нее другом или кем-то подобным. Теперь же я жадно глотал строки, обращенные только ко мне.
– «Я надеюсь, на это письмо ты ответишь. Мы почти добрались до Разлома и как бы тяжело не пришлось, нам нужно сохранить нашу связь. Не легко в этом признаваться, но я просто не справлюсь одна, не имея ответов, которыми владеешь ты, не зная твоего мнения. Разлом пугает меня, Дима. Возможно и тебя тоже. Поэтому я надеюсь на твою помощь. Возможно ты не знаешь, о чем можно написать, сидя взаперти и не видя белого света. Возможно в Тане ты нашел живое общение, которого так не хватает в этом месте…». Санрайз будто видела меня насквозь, но это был не такой леденящий взгляд как у Кранаджа. Должно быть потому, что я не желал ничего скрывать от нее. «Я не виню тебя и судить не стану. Мы из разных миров и даже ни разу не виделись, но судьба распорядилась так, что ты лучше других знаешь меня. Тебе я доверила то, что раньше не доверяла никому. Да, не всегда по своей воле, но так уж вышло».
Ее слова слишком сильно походили на попытку «расстаться друзьями» и меня это ранило даже больше ее прежних холодных ответов на мои чувства. Я не думал, что мое молчание так заденет Санрайз и теперь хотел наверстать упущенное, хотел объясниться. И Санрайз дала мне шанс. Вопросы, которые я задавал сам себе, воображая нашу встречу, вопросы, которые терзали и пугали меня, она внезапно задала сама: «Твой мир загадка для меня и даже о тебе я знаю не много. Ты писал, что учишь детей, но не рассказал толком чему, в твоей комнате есть меч, но не похоже, что ты владеешь им. В моем мире учителю на меч не заработать, а о таком доме многие только мечтают. У тебя большая библиотека из дикой помеси мудрых и бестолковых книг. Я не видела у тебя монет, драгоценных камней или чего-то подобного, чем можно было оплатить все, что наполняет твою комнату. Таня говорила о кино, о фэнтези, о сказках, которые сочиняют для вас. Есть игры, где вы создаете персонажей, строите дома и живете чужой жизнью…». Я догадывался каким образом эта тема всплыла в разговоре Санрайз с Таней и окончательно решил ей не перезванивать. Вполне возможно, теперь Таня убеждена, что я редкий неадекват, в лучшем случае, а в худшем, просто псих. Вздохнув, я вернулся к письму Санрайз, невольно обнаружив в нем подтверждение собственным страхам: «Ты писал, что создал меня…. Я сочла это безумием, и ты признал, что так оно и есть. Но тогда здесь все безумны! Я хочу знать, что ты можешь? Какими способностями обладаешь? Как вы создаете «персонажей», что такое «кино» и почему мой мир Таня назвала «фэнтези»?».
Казалось, Санрайз собрала все накопившиеся вопросы в одном письме и многие из них казались мне не простыми. Я был уверен, что именно Таня наводнила этими вопросами голову Санрайз, а мне теперь расхлебывать. Но вопреки ожиданием, это не пугало меня. Санрайз была словно ребенок в моем мире, но я умел находить язык с детьми. Благо теперь мне скрывать было нечего, и я был готов ответить на любой ее вопрос, особенно после последних слов ее письма: «Возможно все это и не важно для нашей миссии, но это важно для меня, чтобы я могла тебе верить, чтобы я могла понимать этот мир и возможно найти выход из него, если с Разломом ничего не выйдет».
Я отложил письмо и устало потер глаза, затем уставился на вечную пургу за окном. В голове еще крутились строчки из письма Санрайз. В какой-то момент она мне даже привиделась в узоре снежинок. Я позволил себе вообразить, как мы гуляем по снежному Питеру, в очередной раз вспоминаем все пережитое. Она улыбается, иногда смеется и я смеюсь, потому что счастлив. Мы оба счастливы, потому что мы вместе… Черт, в каком из миров это возможно?! Я резко поднялся с кресла и подошел к окну. Она хочет больше узнать о моем мире и обо мне. Кто я есть и чем живу. Едва ли мой рассказ впечатлит ее. Да, она уже знает мою краткую биографию. Задумавшись, я с горечью понял, что моя биографию в принципе «краткая» и есть. Никакой расширенной версии она не предполагает. Я взглянул на тумбочку, куда убрал фотоальбом, с которым уже познакомил Санрайз. Он был наполнен совершенно обыденными событиями, о которых вспоминаешь только на старости лет, когда жизнь почти окончена. Все стоящее, чего я добился в жизни не имело к моему миру отношения. Все мои подвиги случились в мире Санрайз, а здесь я просто человек, чьи амбиции простираются не дальше того, чтобы протянуть еще один семестр в ВУЗе и подкопить денег на толковый комп. И смешно, и грустно.
Возможно все эти вопросы всплыли у Санрайз снова лишь потому, что я предал ее доверие? Из-за этой глупой истории с Вероникой. Или она искренне хотела узнать меня получше? Эта мысль одновременно внушала надежду и пугала меня. Ладно! Так или иначе, я готов на все, чтобы у Санрайз больше не было сомнений насчет моих благородных намерений. Теперь я окончательно уверился в том, что лучше записать видео, чем сочинять письменный ответ. Так Санрайз возможно сразу увидит мою искренность, по крайней мере я на это рассчитывал. К тому же на ее вопросы проще ответить устно, чем письменно.
Я решительно сбегал на кухню, хлебнул воды из чайника и вернулся в комнату. Еще какое-то время побродил туда-сюда, упорядочивая мысли, затем взял со стола телефон. Вспомнил о друзьях, которые возможно тоже вернулись домой. Черт, мне бы стоило им позвонить, хотя чего ради? О том, что твориться в Орлинге я все равно рано или поздно узнаю, а мой мир не богат на события, как верно заметила Санрайз. Выслушивать по телефону едкие вопросы Пиксель, от которых сумел убежать в Скирате мне уж точно не хотелось, а чутье подсказывало, что именно тема моей переписки и отношений с Вероникой сейчас в тренде у моих друзей. Я уселся в кресло, хотя ноги казалось не сгибаются от волнения. Сделав пару успокаивающих вдохов и выдохов, я «разбудил» телефон и завис…
– Что за?
На экране светился значок сообщения. Кто-то написал мне. Помедлив, будто держал в руках бомбу, я открыл его и обнаружил уведомление от оператора, что мне были переведены сто семьдесят рублей. Уже сам факт того, что я получил уведомление от оператора, показался мне неожиданным. Мне казалось, что эти засранцы вымерли, вместе со всеми другими абонентами, не связанными с игрой. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, уж не вылетел ли я из игры окончательно, но это оказалось не единственное сообщение. Второе, которое неожиданно пришло от Тани, вызвало у меня еще большее удивление: «Это тебе за чизкейк, разбойник!».
Мои брови уползли еще выше. Я растерянно смотрел на нелепый текст, будто дурачок на слишком хитрый ребус и «ребус» нихрена не складывался.
– Что, бл…ть, это все значит?
Я карикатурно почесал в затылке, перечитывая странное сообщение. Мой мозг напрочь отказывался понимать происходящее. Возможно Таня случайно отправила это мне? Само собой, напрашивалось позвонить и уточнить, но я медлил, пытаясь понять не имеет ли к этому отношения Санрайз? Я не решительно коснулся пальцем номера Тани. Вызов пошел. В моей голове крутилось множество вариантов того, что ей могла сказать Санрайз. Я понятия не имел, как закончился их разговор и возможно Таня успела обидеться на меня за то, что я не пошел с ней на встречу. По крайней мере так я объяснил себе слово «разбойник». С другой стороны, Санрайз успела многое узнать от Тани, а значит разговор не был мимолетным. Но о каком чизкейке идет речь?!
– Ну же! – Поторапливал я Таню.
В трубке звучали равнодушные гудки, словно намеренно усиливая мою тревогу. Затем затрещало и когда я уже собрался с мыслями, чтобы поздороваться с девушкой, сухой сервисный голос уведомил меня о том, что абонент не отвечает. От предложения оставить голосовое сообщение я отказался и оборвал связь.
– Что за, мать твою, чизкейк?!
Таня по любому ошиблась и написала не тому, кому хотела. Тусила с приятелем, тот угостил ее чизкейком, а Таня случайно перевела деньги мне, потому что мой номер был где-то поблизости. Вариант казался весьма логичным, и я смирился с ним. Вскоре она поймет ошибку и напишет мне или перезвонит.
Это сообщение несколько выбило меня из колеи и какое-то время я просто таращился в угол комнаты, забыв о своем намерении записать видео для Санрайз. Мне вспомнились ее вопросы про кино и игры, про создание персонажей… Я бы мог показать ей как это все происходит, но она разбила оба моих компьютера. Впрочем, возможно будет достаточно объяснений на словах. Выдохнув, я наконец взялся за телефон и открыл на нем камеру, потом перешел в галерею и уставился на превью своей прошлой записи: растерянный, взлохмаченный, будто после бессонной ночи, пацан. Да, карьера блогера мне едва ли светит. Я не стал запускать видео, боялся, что оно отобьет охоту записывать что-либо для Санрайз, а ведь на этот раз я не планировал скрывать запись от нее. Хотя не знал, как поступить с прежней. Тогда я записывался с мыслью, что Санрайз меня все равно не увидит и возможно от этого чувствовал себя уверенней и все равно казался себе каким-то придурком. Черт…, ладно, хрен с ним. Я выделил ролик и чуть помедлив отправил его в корзину. На первый вопрос Санрайз о том, почему не написал ей, я всегда могу ответить, что не успел. Я снова прочел ее письмо. Мелькнула мысль написать себе сценарий ответа, но тогда мои слова едва ли будут звучать так же искренне, как без сценария.
– Ну же, Димон, не ссы! – Приказал я сам себе.
Снова включив камеру, я скривил рожу, затем нервно попытался причесаться пятерней. Только убедившись, что выгляжу более-менее прилично, настолько, на сколько это возможно в моей ситуации, я набрал воздуха и нажал «запись»:
– Привет, Санрайз.
Мне казалось, что мой голос дрожит, но я не придал этому значения. Лучше я едва ли смогу. Все вопросы Санрайз в голове перемешались хотя я держал письмо перед глазами, но один, самый болезненный, внезапно сам всплыл на поверхность, хотя был из другого письма. Теперь, «обретя голос», я хотел уже вслух объяснить Санрайз все то, что произошло между мной и Вероникой. На этот раз не утаивая ничего. Видео не даст мне перечеркнуть отдельных фраз и слов…
Кранадж был верен своему слову и к утру скабениты покинули город. Король Севера явно не желал пересекаться с Нартагойном и увел своих людей еще до восхода, но как мне сообщил Рыжик, встреча все же состоялась. О чем говорили два короля за городскими стенами маг не знал, но было ясно, что договориться у них не вышло. Без вездесущих скабенитов Энастур стала выглядеть еще более сиротливо. Те не многие жители, кто сумел проснуться в такую рань и застать отъезд северян теперь разносили дурную весть по всему городу. Кто-то только теперь решился покинуть Скират, вслед за беженцами, ушедшими ранее и когда мы, еще толком не проснувшись, оседлали лошадей и выехали из города, нас сопровождала целая вереница горожан со скудным скарбом на ветхих телегах. Жители бежали, несмотря на заверения герцога Слидгарта в том, что он обеспечит их безопасность, если они дождутся его и гвардейцев. Остановить бегство не смогло даже упоминание о драконе, улетевшем на юг. Впрочем, это не сильно печалило Слидгарта: чем больше людей оставляло город, тем меньше ему будет мороки потом.
Впрочем, что касалось нашей армии, сопровождавшей нас к Разлому, то тут количество людей сильно удручало. Всего под началом Нартагойна было порядка трех тысяч солдат. Тысячу он выделил герцогу для защиты граждан Скирата, итого при нас осталось только две тысячи воинов, а путь наш лежал в самое сердце тьмы, туда откуда монстры выбирались тысячами и покуда портал в Разломе не будет закрыт их силы не убавятся.
С такими угрюмыми мыслями, мы с рассветом покинули Скират, следом за северянами. Лишних повозок у нас не было, поэтому кто не доспал, клевали носами в седлах. Несмотря на то, что я сама выспаться не смогла, эта утренняя пора придавала мне бодрости. Свежий морозный воздух ласкал кожу, избавлял от тягостных мыслей, и никто не лез с разговорами. Мне досталась норовистая кобыла пегой масти, которая так же бодро шагала подо мной, радуясь утренней прогулке. На какое-то время я даже позволила себе забыть о цели нашего путешествия, вообразить, что где-то за моей спиной осталось мое графское поместье, которое удивительным образом заслужил Дима своими подвигами еще в Агрине. Странно, но в этой фантазии Дима существовал отдельно от меня и вроде как вполне органично вписывался в интерьер. Я видела его в каминном зале, с книгой в руках, в ожидании завтрака над которым корпели слуги, пока я совершаю утренний променад. Кобыла всхрапнула, выдернув меня из чудной идиллической картины. Я плотнее укуталась в плащ, добытый Рыжиком, поймав себя на том, что пытаюсь вернуться в свою фантазию. К сожалению, мне этого не позволили.
– Вы замерзли, госпожа?
Рыжик поравнялся со мной и протянул пузырек с какой-то жидкостью.
– Это согреет вас.
– У тебя там вискарь что ли? – Нахмурился, поежившись, Пиксель.
Я не стала отказываться и благодарно улыбнувшись, взяла пузырек. Отпила, ощутив, как тепло разливается по телу. Алкоголя в зелье не было, но оно действительно справлялось со своей задачей.
– Вискарь? – Не понял Рыжик, – Это не алкоголь, милорд, если вы про него.
С моей подачи маг угостил своим зельем всех Всадников. Согревшись, мы опять погрузились в дрему, периодически подгоняя лошадей, но теперь фантазии отступили и мне пришлось сосредоточится на действительности. Нартагойн торопился и к полудню войско покинуло последнюю куцую рощицу, оставив Скират далеко позади. А впереди раскинулись унылые и мрачные предместья Пустоши, покрашенные осенью в блекло желтый цвет. До самих гиблых земель рассчитывали добраться к вечеру. Я со спутниками ехала позади королевского обоза, держась подальше от всякого, кто горел желанием поговорить. Прошлой ночью меня никто не потревожил и утром я проснулась без посторонней помощи, но этого отдыха было недостаточно, чтобы восстановить мыслительную деятельность. Справедливости ради, стоит заметить, что и мои спутники были погружены в молчание и перебрасывались словами крайне редко. В основном говорила Вероника, припоминая места, через которые мы проходили. К ней прислушивалась только увязавшаяся за Пикселем Лийсар, то и дело с какой-то завистью поглядывающая на розовые локоны Копипасты, да Джеймс, пытающийся выучить общий язык, повторяя и «пробуя на вкус» колкие фразы, выдаваемые Вероникой. В основном бранного толка.
Когда мы добрались до границы Скирата, пришла пора проститься с герцогом, вызвавшемся сопроводить нас часть пути. Поскольку, шансы увидеться снова были не велики, прощание несколько затянулось. Мы с герцогом проделали огромный путь, и как я знала благодаря Диме, именно ему я была обязана жизнью, которую он спас вечность назад близ деревни Даклия, а после еще не раз. Я вспомнила об этом, когда Слидгарт подъехал ко мне и любезно поклонился. Дорога потрепала нас всех, но на герцоге это отразилось совсем незначительно. Волосы отросли до плеч и вились на концах, прибавилось морщин, но взгляд был такой же острый и проницательный. Несмотря на то, что теперь он больше походил на бандита с большака, все же его образ сохранил характерные благородные черты, в отличии от потрепанной брони с выцветшей геральдикой. По взгляду герцога я догадалась, что ему не просто подобрать слова для прощания, но он как всегда сделал это умело:
– Миледи…, знаю, не все гладко было между нами, за что прошу меня извинить.
– Все в прошлом, – Вполне искренне ответила я.
– Благодарю. В свою очередь я бы хотел выразить свое восхищение как вашей доблестью, так и красотой. Я был рад служить вам и надеюсь еще доведется. Берегите себя.
– Спасибо. Вы тоже, герцог.
Друзьями мы точно не стали, но я была рада, что расстаться получилось мирно. Какое-то время, когда пыль за отрядом герцога уже улеглась, а мы продолжили поход, я еще размышляла о нем и том, что мы все пережили вместе. Мне было за что ненавидеть Слидгарта и за что благодарить. По крайней мере мне не сложно было поверить, что несмотря на свою хитрую натуру он часто действовал в моих интересах.
– Ох, чую нам будет его не хватать, – Вздохнул Андрей, знавший герцога почти так же долго, как и я.
– Как и всей той армии, которую мы прое…али, – Хмыкнула Вероника.
С этого момента мы вернулись мыслями к неприятностям, которые ждали впереди. Пока нам везло и порождений Бездны мы не встречали. Еще на выезде из Скирата Скормуз поделился с нами наблюдениями, что твари в основном пересекают Пустошь по ночам, передвигаются небольшими группами и на армию кидаться не станут. Но лишь до тех пор, пока мы не перейдем границу их угодий.
– Там-то их наберётся достаточно, чтобы противостоять нам, – Мрачно предрек паладин.
Где именно пролегает эта граница сказать было сложно, поскольку с каждым днем она вроде как расширялась, а твари становились все смелее. Скормуз велел нам высматривать Сигрим, так как эти проклятые старухи в один миг могли ускорить нашу встречу с толпами монстров. Этим мы время от времени и занимались, отмечая, что с каждым шагом следов обитания людей становится все меньше. Позади остались выгоревшие и брошенные деревни и теперь попадались едва различимые в зарослях руины еще тех времен, когда по этой дороге активно передвигались торговцы в богатый и процветающий Асагрион. Пустошью эти земли назывались весьма условно и как раз только потому, что здесь больше не жили люди. В целом же, здесь буйными осенними красками цвела растительность, местами встречались изгороди, поросшие увядшим вьюном. В то же время мы не раз замечали диких животных, принимая их за монстров и рефлекторно хватаясь за оружие. Они умудрялись выживать даже в компании чудовищ из Бездны, но стали гораздо осторожнее и королевским охотникам удалось подстрелить всего пару оленей, туши которых уложили на телеги с фуражом. Впрочем, учитывая ничтожный размер нашей армии, нам, в купе с припасами и этого было достаточно. При иных обстоятельствах в эту пору мы бы могли собрать здесь не мало грибов и ягод, но Скормуз не рекомендовал уходить с протоптанной дороги, вымощенной булыжниками, между которыми уже активно прорастала сорная трава. Нартагойн к месту вспомнил о гнездовьях, которые устраивали некоторые твари на пути к обжитым местам. Выбирались из своей Бездны, спешили к людям на прокорм, а как поднимется солнце, затаятся в норе, пустой бочке, под порогом или еще где и будто засыпают. Сразу монстра не опознаешь, а нарвешься на него, считай пропал. Потому-то и стоило держаться дороги. На ней тварям прятаться было негде.
Рыжик, робко плетущийся на своей кобылке чуть позади меня, вспомнил про бестиарий, благо не в контексте письма, которое написал мне. Это вызвало интерес остальных спутников, и Дарлис изъявил желание изучить труд мага. Решив, что занять спутников полезным делом будет не лишним, я покорно достала записи Рыжика и, убедившись, что там не осталось личных писем, отдала их Игорю. Сперва маг залился краской от смущения, но Дарлис заверил его что рисунки вовсе не так плохи, как ему кажется, а тексты вполне познавательны. Теперь все они дружно изучали монстров, с которыми уже встречались и с которыми еще только предстояло встретиться. Какое-то время я размышляла о том, сведёт ли нас судьба со всеми обитателями Бездны, или каких-то встреч удастся избежать, но голова быстро тяжелела от этих мыслей и вскоре я выкинула их из головы. Что будет то будет. Думать не хотелось, поэтому я просто пребывала в каком-то коматозном созерцании окрестностей и даже если бы в поле моего зрения попала Сигрима, я бы ее наверно не заметила.
Неожиданно, оставив общество Нартагойна со мной поравнялся Скормуз на своем першероне гнедой масти. Какое-то время он ехал рядом молча, прислушиваясь к болтовне моих спутников, затем перевел взгляд на меня:
– Скажите, миледи, вы веруете в Благодать?
Подобного вопроса я не ожидала, но обнаружила, что неожиданная тема не вызывает у меня отторжения в отличии от всех прочих, которые роились в голове в последнее время.
– Я воспитывалась в монастыре. Там учили верить.
Скормуз улыбнулся в усы:
– Едва ли вере можно научить.
Я неопределенно повела плечами. Несмотря на свое обучение в вопросах религии я была не сильна. Возможно именно потому, что вере нельзя было научить. А может потому, что мой монастырь куда больше интересовался торговлей, нежели религией.
– Я служу Диссуру уже больше тридцати лет. Вырос в семье приходского священника, хотя отцом он мне был только духовным. Подкидышем я был.
Я удивленно посмотрела на старика, отмечая сходство наших судеб.
– Тогда еще храмы Благодати растили истинных приверженцев веры. Нартагойн говорил, вы владеете магией.
– Да, владею, – Подтвердила я.
Паладин кивнул:
– К счастью времена гонений на магов канули в лету, хоть к ним по-прежнему относятся с предубеждением.
Новой темой заинтересовался Рыжик и оставив Всадников разбирать его каракули, прислушался к нашему разговору.
– Возможно вы сталкивались с ним.
В моей жизни бывали случаи, хотя выгода от присутствия рядом мага, всегда перевешивала желание от мага избавиться. Только наксистронги были фанатично преданы делу истребления магов, о чем и вспомнил Скормуз.
– Но вы еще молоды, а значит едва ли застали особенно жестокие чистки, проводимые этим орденом.
– На мое счастье.
– Это точно. В те временя гонения коснулись и паладинов. Темный сброд, который вербовался в наксистронгов, не различал сил, дарованных природой, от сил, подаренных верой в Благодать.
– Вас это тоже коснулось? – Встрял в разговор Рыжик.
– Отчасти, мастер маг.
Скормуз вел рассказ умело вовлекая нас в свою историю. Я не знала к чему он его затеял, но через какое-то время это было и не важно. Просто история, призванная скрасить время в пути. Бестиарий был забыт и теперь все увлеченно внимали словам Скормуза.
– Меня зовут паладином, но я им не являюсь, – Мрачно произнес Скормуз, – Живых паладинов не осталось, но мне довелось проходить в учениках последнего из них, Халензара Арилузкого. Я был лишь в начале пути, когда Халензар погиб. Как раз от руки наксистронга Гридьяра. В ту пору он возглавлял орден этих фанатиков и довольно успешно вбивал в головы неофитов мысль, что паладины не лучше магов. Говорят, он лично убил не мало соратников Халензара и хранил их мизинцы в специальной шкатулке.
– Класс! – Явно не к месту улыбнулся Пиксель, – Люблю такие истории.
Скормуз хмыкнул в усы, но не удивился, продолжив:
– Впрочем, как мне поведал Халензар, неприязнь Гридьяра к паладинам имела к магии довольно опосредованное отношение. Оказалось, что магистр наксистронгов сам когда-то обучался искусству паладинов, но в надлежащее время не получил даров Благодати и бросил орден, с охотой примкнув к наксистронгам.
– А что за дары? – Спросил Андрей.
– Магию, – Ответил за Скормуза всё ведающий Рыжик.
– Да, – Протянул паладин, – Но ему не досталось ни особых сил, ни звания паладина. От того и затаил он обиду на орден.
– А у вас эти дары есть? – Спросил Пиксель.
Скормуз покачал головой:
– До посвящения мне предстояли годы учебы, так что нет, как и Гридьяр, я не имею ни сил особых, ни звания паладина и даже послушника. Ко времени моего обучения наксистронги были упразднены, а о паладинах стали забывать. Гридьяр уже после роспуска наксистронгов отыскал моего учителя и убил его. Халензар отослал меня на кануне подальше в Риглинд, но вскоре до меня дошла весть о его гибели. Гридьяр был арестован и повешен. Такая вот история…
Скормуз надолго замолчал, а мы переглянулись, переваривая услышанное. В моем монастыре о паладинах вспоминали не часто, а если вспомнить, то и о Благодати тоже. Вся благодать измерялась лишь удачными торговыми сделками под самым носом властей. Монахи тучнели на перепродаже шкур, а все полученное золото умело выдавали за пожертвования, с которых налог не взымался. Ясное дело, что и шкуры они добывали не сами, а выменивали их у эльфов, которым в тайне от властей позволяли охотится на монастырской земле. Меня к таким делам не допускали, ибо эльфы и тогда и теперь не жаловали магов, но сдается мне, что именно кто-то из этого народа разузнал и выдал правителю маленькую тайну ордена Лунного серпа. Тайну о магах, обучающихся в стенах жиреющего монастыря.
Вспомнив свое прошлое и сопоставив его с тем, которое выпало на долю Скормуза, я осознала, что при схожих обстоятельствах, наши пути оказались совершенно различными. В то время, как он рьяно постигал клерикальные науки, я о Благодати почти ничего не знала, да и не стремилась узнать… И возможно зря.
– В том главная разница между нами, мастер маг.
Скормуз наконец нарушил сонное молчание, взглянув на Рыжика:
– Маги были, есть и будут, а паладинов нужно растить. Из ниоткуда они не берутся.
– Тогда вам стоило бы взять ученика, – Предложил Андрей.
Я заметила, как загорелись его глаза, как будто именно он метил в ученики Скормузу, но старик покачал головой:
– С тех пор как герцог Ридарий, при котором я служил в Скирате, будучи на смертном одре, вопреки воле советников назначил меня своим регентом, мне было не до учеников. Каждый день меня пытались отравить…, – Скормуз хохотнул, – Принудили меня поститься больше обычного, пока сам себе готовить не наловчился.
Он хлопнул себя по животу:
– Это я уж наел в ту пору, когда все ядовитые советники вперед меня мир покинули. Людям я пришелся по нраву еще в пору служения Ридарию, и они меня поддерживали, а советников, едва уличив в каком проступке, я высылал на границы с Пустошами, чтобы твари из них дурь всякую повыбивали. Особенно скверные просто бежали, а я и рад был. Те, что почестнее редко возвращались живыми, но, если такое случалось, больше норов не выказывали. Я же в свою очередь милостью их потчевал, как героев привечал. Перевоспитал потихоньку.
Скормуз глянул на нас:
– Но паладинов из них уже не вырастишь. Черпать силу из веры обучают с младых ногтей, а чему я могу научить, если сам так и не выучился?
Я невольно задумалась над тем, возможно ли еще отыскать настоящего паладина? С трудом верилось, что некогда могущественный орден сгинул без следа. Возможно где-то среди живых еще бродит носитель магии веры и может быть он мог бы исцелить меня с Димой от нашей мучительной связи…. Будто прочтя мои мысли, Дарлис спросил Скормуза:
– А что умеет паладин?
– Исцелять по воле Благодати, разить врагов светом справедливости…, – Словно хороший ученик затараторил Рыжик.
Скормуз улыбнулся ему:
– Да, говорят и такое.
– А радугой пердеть не умеет? – Буркнула себе под нос Вероника.
К счастью, Скормуз ее не расслышал. Я помнила, что она причисляла себя к ордену наксистронгов, но благоразумно помалкивала об этом, как и остальные. Нам хватило проблем с Кранаджем, не хватало еще развязать ссору со Скормузом. К тому же после роспуска ордена охотников на магов, за их дело брались люди самого разного сорта. Чаще всего беглые преступники, бандиты с большой дороги и не далекие люди, которым приходилось по нраву причислять себя к некогда могучему ордену. А по факту, они занимались простым разбоем, совершенно не ограничиваясь нападениями на одних лишь магов. Я была уверена, что именно в такой банде Вероника и оказалась.
Бросив на Веронику хмурый взгляд, я решилась спросить:
– А известно ли паладинам что-либо о перемещении душ?
Я ощутила на себе взгляды Всадников. Для них причина этого вопроса была понятна, и они с явным интересом ждали ответа Скормуза. Старик нахмурился и к моему разочарованию повел плечами:
– Боюсь, миледи, о подобном я не слышал. Если Халензар и знал что-то про это, то мне не рассказывал. Мне ведомо только о душах неупокоенных, которые не редко встречаются на капищах близ Черновольной степи.
– То есть ничего о перемещении душ между разными телами? – Решил уточнить за меня Дарлис.
Скормуз покачал головой:
– Едва ли это возможно, да и к чему вам?
Паладин посмотрел на меня, и я как можно небрежнее пожала плечами:
– Просто читала о подобном. Стало интересно.
– Я не паладин, миледи, – Покачал головой Скормуз, – Моя сила в вере, это да, но магия душ, если таковая существует, мне точно не доступна. Я-то и разить светом, как упомянул мастер маг, не могу. Да и не многие паладины такое умели.
– Ясно, в общем просто фанатики очередные, – Снова встряла Вероника.
Несмотря на то, что Скормуз не был настоящим паладином, я все больше убеждалась в том, что нам с Димой следовало обратиться к служителям Диссура. Они имели дело с душами, а именно с душами у нас с Димой были проблемы. Возможно Скормуз мог помочь нам, если не сам, то призвав кого-то из известных ему культистов. Но об этом не стоит говорить сейчас, когда мы едва отделались от обвинений Кранаджа. Вполне может статься, что Скормуз сменит милость на гнев и все же сочтет нас демонами, едва я помяну парня из другого мира, завладевающего моим телом.
– Стой!
Оклик донесся так внезапно, что я вздрогнула. Приказ был от короля и добрался до нас по цепочке ратников. Мы только выбрались из низины на небольшой холм с пучком обильно обвешанных ягодами кустов шиповника. По воинам прокатился шелест удивленных голосов.
– Вот и неприятности пожаловали, – Вздохнул Андрей.
Скормуз поспешил к королю. Влезать в очередные проблемы мне не хотелось, но любопытство взяло верх и я, лягнув кобылу пятками погнала ее за паладином. Ко мне присоединились и остальные.
– Мастер маг! – Тут же окликнул Нартагойн, заметив нашу компанию поблизости, – Требуется ваше экспертное мнение.
Он мотнул головой в сторону, и мы увидели развалившуюся поперек дороги огромную тушу неведомой мне твари, напоминающей червя.
– Просветите нас, что это за монстр? – Попросил король.
Рыжик смотрел на существо так же удивленно, как и мы. Было понятно, что с такими он не встречался. Монстр имел около пяти метров в длину, спереди под массивной воронкообразной пастью рядами выступали отвратительные лапки как у мокрицы, а сзади, охватив мощный хвост, заканчивающийся саблевидным жалом, высились огромные лапы как у кузнечика.
– Бл…ть, походу эта х…йня еще и скачет. Чертов хрен-кузнечик, мать его, – Живописно охарактеризовала монстра Вероника.
К нашему счастью, тварь скакать не собиралась, поскольку явно была дохлой. Дарлис, зашуршал бестиарием Рыжика, но, как и предполагалось, ничего подобного там не нашел. Маг покачал головой:
– Боюсь, Ваше Величество, мне не доводилось слышать о таких… и слава Благодати, видеть.
Нартагойн кивнул, вздохнув.
– Говно твой бестиарий, – Не удержалась от комментария Вероника.
Рыжик явно покраснел, и я дружелюбно похлопала его по плечу:
– Мы не ждем, что тебе известны все монстры.
– Тебе тоже не доводилось таких видеть? – Спросил король у Скормуза.
Паладин спешился и вынув меч ткнул им бурую мерзкую тушу:
– Сдается мне видел скелеты. Тогда понятия не имел кому они принадлежат. Сейчас куда интересней, от чего померла тварь.
Он заглянул в зубастую воронку пасти монстра, поморщился и пожал плечами:
– Ран я не вижу. Будем надеяться, что тварь отравилась чем-то и этим чем-то не отравимся мы.
– Давайте назовем ее в честь Вероники! – Воодушевленно предложил Пиксель.
– Пошел, на х…й! – Предсказуемо возмутилась она.
– Да ладно, вы даже похожи чем-то. Рыжик, зарисуй по-быстрому и подпиши: «Копипаста хреновидная»!
Пока Серега пытался увернутся от затрещин Вероники, под смех остальных, Рыжик бросил взгляд на меня, будто ждал, что я одобрю эту идею. Но тут заговорила Лийсар, с отвращением разглядывая монстра и не скрывая надежды в голосе:
– Если этих тварей прежде не встречали, значит они недостаточно сильны, чтобы добраться до обжитых земель.
Король кивнул:
– Или только сейчас Бездна разродилась новой порцией чудовищ, но будем надеяться, что вы правы, миледи.
Мы снова продолжили путь, оставив «копипасту хреновидную» позади. В этот раз я не стала избегать общества Нартагойна и ехала рядом. С другой стороны ехал Скормуз, а за нами все остальные. Первая встреча с монстром насторожила воинов и теперь многие держали руки поближе к оружию. Разведчики, засылаемые вперед старались не покидать зону видимости основного войска. Лучники вглядывались вдаль, поглаживая пальцами оперения стрел. Вскоре дорога изогнулась змеей, нырнула в небольшой ольховник и запетляла между низких холмов. Обзор стал хуже и без того вялые разговоры стихли окончательно. Теперь мне было понятно, каким образом определяются границы угодий монстров. Пока твари на пути не встречались, территория считалась мирной, но после обнаружения монстра, пусть даже дохлого, всем становилось ясно, что дальше могут быть и живые. Если верить Нартагойну, то с каждым днем угодья чудовищ ширились.
Порой, среди брошенных уже давно лачуг, мы могли разглядеть скелеты людей и скота, приближаться не стали, поскольку монстры не редко устраивали засады в любых подходящих норах, да и смысла в этом не было: покинули эти места уже давно, а останки принадлежали тем, кто был не слишком расторопен или слишком самоуверен.
Наш мирный поход продолжался еще около получаса, затем мы вошли в тень увядающей рощи, из которой на полном скаку выехал один из разведчиков. Одернув жеребца прямо возле короля, он спешно доложил, что роща полна монстрами как шелудивый пес блохами. Его слова подтвердил странный стрекот и будто бы перешептывания, хотя говорящих монстров мне еще встречать не доводилось. Несмотря на то, что обходной путь мог занять лишние пару часов, Нартагойн решил не рисковать и повел нас в обход рощи. Вглядываясь в линялые заросли, я различила мелькающие силуэты то ли кальтерпиев, то ли стрельчатых зарпиев. Они передвигались так шустро, что опознать их было практически невозможно. Лучники вскинули оружие, но Нартагойн велел придержать стрелы:
– Без крайней нужды не стрелять. Там, куда мы идем, стрелы еще понадобятся, а лезть в эту чащу за ними будет непростительной глупостью.
Скормуз согласился с королем и мы, сторонясь чащи, проводили глазами мечущихся в пожелтевшей листве монстров. Они прекрасно видели нас и вероятно рассчитывали, что мы войдем в заросли, но воины сдержанно следовали приказу Нартагойна. Только один гвардеец от души выругался, когда тупорылый, похожий на нетопыря, покрытого волдырями с ядом зарпий, выстрелил из колючего воротника длинным ядовитым шипом на добрые двадцать метров. Воин прикрылся щитом и не пострадал, но тварь обложил отборной бранью.
– Со всеми, кого мы так отпускаем, придется иметь дело Слидгарту, – Скривился Скормуз.
– Он знает об этом и будет готов, – Уверенно ответил Нартагойн, тронув шпорами коня.
Я проводила взглядом глумливо улыбающегося зарпия, но думала о монстрах куда более опасных. На память пришли невидимые раплинги, которые крепко потрепали наш отряд еще до встречи с драконом, да и кроме дракона в Разломе нас могли поджидать не менее внушительные твари. Впрочем, куда больше меня пугало, что в Разлом вовсе нельзя будет попасть и весь наш поход окажется бессмысленным.
Пока мы по широкой дуге обходили линялую рощу, Дарлис опять взялся за бестиарий и даже попросил у Рыжика стилус, чтобы дополнить рисунки мага.
– У вас здорово выходит, милорд Дарлис, – Заметил Рыжик.
– Еб…ть, ты еще и художник, – Скривилась вечно не довольная Вероника.
– Да у меня дох…я талантов, – Без ложной скромности пожал плечами Игорь.
Я поймала на себе взгляд Нартагойна, но, когда посмотрела в ответ, он отвернулся, явно смущённый. Внутри снова разгорелось раздражение от того, что я не знаю подробностей произошедшего между ним и Димой, но я подавила его и обратилась к Скормузу:
– Как далеко до той дороги, которую вы нашли?
– Завтра к вечеру доберемся до Линаксы, – Ответил Скормуз, – Почти высохшей речушки. От нее еще километров шесть на запад к устью.
– Через устье не пойдем, – Покачал головой Нартагойн, взглянув на паладина.
– Нам сейчас важна скорость, а другой путь займет не меньше двух дней.
– А что не так с устьем? – Спросила я.
Нартагойн посмотрел на меня и покачал головой:
– Нам не так просто добраться до Разлома и это с одной стороны скверно, но с другой, тварям тоже приходится искать дорогу к землям людей. Только потому они не наводнили наш мир полностью за пару месяцев.
– Еще и потому, что стараниями Эольдера, земля местами пропиталась отравленной магией, – Добавил Скормуз.
Нартагойн кивнул, продолжив:
– Да. Но твари успели найти и занять самый простой путь к Разлому: русло Линаксы. А устье реки стало настоящим гнездовьем для них. Монстры рождаются там из своих яиц, коконов и неведомо чего еще, а после тут же по руслу выдвигаются к Скирату.
– Но местность там не простая и есть где затаиться, – Заметил Скормуз.
Нартагойн покачал головой:
– Там, где можно затаиться, уже затаились монстры. Нет, Скормуз…, – Король посмотрел на меня, – Я не поведу людей туда. Хватило и одного раза.
Паладин тоже посмотрел на меня, и слегка прищурив глаза, спросил:
– А вы, миледи, как считаете? Если устье обходить, то еще два дня потеряем, пока доберемся до тропы, а если напрямик пойдем, по-тихому, то послезавтра уже будем на месте.
Я взглянула на своих спутников, которые увлеченно наблюдали за тем, как Дарлис зарисовывал Копипасту хреновидную, наперебой вспоминая примечательные детали.
– Мне эти места не знакомы, – Наконец ответила я, – Но мне кажется времени у нас не много. Чем дольше окажется наш путь, тем больше врагов выступит против нас. И любая дорога станет так же опасна, как дорога через устье.
Скормуз криво улыбнулся, будто именно такого ответа ждал от меня.
– Весомый аргумент, Нартагойн, верно?
Король поднял руки, будто сдавался:
– Что ж, раз я в меньшинстве, то поступим по-вашему.
Он кивнул мне, произнеся:
– Пойдем через устье.
Время шло к полудню. Солнце снова потонуло в тучах, стало холоднее. Мы держали уверенный темп, который позволял согреться, но сильно изматывал. Особенно скверно было пехотинцам, которые едва успели передохнуть в Скирате. Порой они серьезно отставали от нас, но король терпеливо дожидался воинов, прекрасно понимая, что люди нуждаются в отдыхе. И, тем не менее, привал запланировали только на вечер. Ели на ходу, держа руку поближе к оружию. Только Дарлис на удивление увлекся рисованием и выглядел среди нас самым безмятежным, будто полностью пребывал в какой-то фантазии, выводя стилусом неведомо что. Даже о еде ему напомнил Андрей и теперь, закусив кусок вяленого мяса, Игорь будто снова забыл о нем, задумчиво рисуя новые линии.
– Он сказал, что рисует карту, – Рыжик взглянул на Дарлиса, заметив, что я заинтересовалась своим «братом», – Хотя я ему говорил, что перерисовал ту, которую нам показывал милорд Скормуз.
– Возможно, он решил составить свою версию.
Я пожала плечами, усмирив любопытство и желание взглянуть на труды Игоря. Вместо этого я обратила взгляд на горизонт впереди. Местность стала скалистой, и сильно далеко заглянуть было невозможно. Взгляд то и дело упирался либо в небольшие рощи, либо в склон очередного холма или утеса. Дорогу устилали крупные булыжники, выдающие стук конских копыт на пару километров вперед. Часть из них принадлежала к той давней эпохе, когда Асагрион еще существовал, другая часть осыпалась с утесов, нависающих справа, или скатилась вместе с селями – не редким явлением в этой местности в это время года. Одну из таких сыпучих лавин нам пришлось объезжать, углубившись в недружелюбный лес. Здесь мы впервые столкнулись с телами монстров, знакомыми воинам.
– Вон тот, паршивец, едва не лишил меня руки, – Кивнул Скормуз на изувеченный труп жуткого оборотня с паучьей головой.
Таких трупов по всей округе набралось не меньше полусотни. Среди них встречались и кальтерпии, и вилермы, пара троллей и даже один, обретший видимость благодаря луже крови, раплинг. Хотя возможно их было больше…
– Славная была сеча, – Ухмыльнулся один из ратников, пихнув локтем приятеля.
Оба воина предались воспоминаниям с улыбками, которых на их лицах явно не было в тот момент, о котором они вспоминали.
– На самом деле мы застали их врасплох, – Поделился Нартагойн, – Таким количеством они бы на нас не напали.
– Ага, – согласился Скормуз, – Стая волков что-то не поделила, начала грызню. Вон те рыжие горючие псы или по-эльфийски «климмерсаги», решили присоединиться к драке. Уж не знаю с чего бы. Может межвидовая неприязнь какая, или еще чего. В общем, мы дождались, когда они войдут в раж, позабыв кто враг, кто союзник, да и вломились в чащу всей толпой.
– А монстры часто между собой дерутся? – Спросил Андрей, чуть нагнав нас.
– Достаточно часто, чтобы вам довелось понаблюдать, но недостаточно часто, чтобы мы смогли это использовать.
– Каплитар Элеппо, монах из Арилузы изучал как монстры из Бездны взаимодействуют друг с другом, – Припомнил Рыжик, – В частности, он отмечал непримиримых врагов и те виды, которые не редко объединялись для охоты. Чаще всего конфликты между монстрами возникали из-за нарушения границ территории, в частности, если кому-то из монстров хватало глупости оказаться вблизи гнездовья других монстров.
– Благодарю, мастер маг, это ценные сведения, – Улыбнулся Нартагойн, – Впрочем, по большей части эти твари уживаются вместе. Как мне довелось наблюдать самому, многие из них просто разные звенья пищевой цепи. Там, где проходит тролль или макнумар, часто остается какая-то еда для хищников поменьше. Они бредут за монстрами как свита. И чем больше монстр, тем больше к нему уважения.
– Зарпии и твари похитрее умудряются использовать монстров побольше в собственных интересах и даже иногда направлять туда, куда им угодно, – Заметил Скормуз, – Тоже касается и Сигрим: старуха от земли метра полтора, а каждая тварь к ней с почтением относится.
– Потому что Сигримы для них все равно что глаза, – Заметила я, – Тихие и неприметные они могут забрести в густозаселенную деревню и переместить туда голодных тварей со всей округи.
– Верно, – Согласился Рыжик, взглянув на меня так, будто я выдала нечто не очевидное.
Андрей хотел спросить что-то еще, но тут на нас совершенно внезапно нахлынул туман, предлагающий сохранение. Поскольку этого момента мы ждали уже очень давно, медлить не стали. Я сомневалась, что нам удастся изменить решение Кранаджа, или как-то еще расширить нашу армию, да и умирать ради этого не хотелось. Приняв предложение и дождавшись, когда туман спадет, я взглянула на Всадников.
– Наконец-то! – Выдохнул Андрей.
– Походу пиз…ц неподалеку, – Тревожно заметила Вероника.
– Что-то не так? – Нахмурился Нартагойн, заметив наши переглядывания.
Всадники оглядывались, явно ожидая неприятностей. Я уже знала, что туман сохранения для них не редко значил приближение проблем, и теперь сама пыталась разглядеть их в чаще. Лес, основательно украшенный телами разнообразных чудовищ, внезапно показался еще более жутким, чем был прежде. Тучи сгустились, под порывом налетевшего ветра заскрипели кривые ветви-руки вековых дубов и каштанов. Казалось, что они принадлежат новым порождениям Бездны и норовят утащить нас в чащу, где затаилось нечто алчущее нашей крови и плоти. Ветер гудел меж стволов как зловещее шипящее дыхание, в один миг, напомнив нам, что отнюдь не только монстрами была опасна округа. Пролившаяся после падения Асагриона безумная магия изувечила и изменила даже вполне безобидные растения, землю и воду. Теперь даже простой камень, дерево или туман могли изрядно сократить численность нашего войска. Мне вспомнилась страшная битва с эльзилатом, летящие комья земли, булыжники, хлещущие ветви деревьев…. Все это могло повториться, но на этот раз без участия магов. По крайней мере, такие истории я успела прочесть в библиотеке Салима. Как же мне его не хватало!
– Погода совсем испортилась, – Констатировал паладин, – Если еще начнется ливень, то привал придется устроить пораньше, иначе кони ноги переломают, да и мы от усталости в руках оружие не удержим.
Нартагойна скривился, явно выражая свое отношение к преждевременному привалу. Зато остальным эта идея пришлась по душе. Здесь, в горной местности дождь имел привычку лить как из ведра, и с таким ветром добирался до каждого участка тела. Люди вымокали в одно мгновение, даже кутаясь в плотные плащи.
– Выйдем из леса, а там посмотрим, – Предложил Нартагойн.
Мы прибавили шаг, поглядывая на каменистый склон справа, с которого сошла сель. До дороги оставалось не так много, но, к сожалению, так просто лес нас отпускать не планировал…. Мы только пробрались сквозь заросший бурелом, когда позади внезапно раздалось утробное рычание и такой же внезапный звон стали. Где-то посреди колонны постоянно отстающих ратников, раздался клич:
– К оружию!
Я бросила взгляд на небо, решив, что над землей готов пролиться волчий ливень, но похоже внезапной напастью были не волки.
– Скормуз, уводи людей из леса! – Приказал Нартагойн.
Король кивнул своим личным гвардейцам и развернул коня обратно к чаще. Он взглянул на меня, потом перевёл взгляд на Всадников:
– Буду признателен за помощь, господа Всадники.
К моему удивлению, первой за оружие взялась Вероника:
– Хоть какое-то развлечение, – Хмыкнула она, прихватив щит и развернув коня.
Остальные согласились с ней. Дарлис спешно спрятал свой пергамент в седельную сумку и взялся за меч.
– Вас, миледи, я бы попросил составить компанию Скормузу, – Шепнул мне король.
Очевидно, под гнетом вины, Нартагойн решил всячески опекать меня, но я в этом не нуждалась. Поймав на себе взгляды Всадников, я качнула головой:
– Нет. Вместе быстрее управимся.
Опережая протесты короля, я лягнула кобылу пятками в бока и направилась к центру колонны, где уже отчетливо слышались крики рыцарей и булькающее рычание неведомых тварей. Уже на подходе, когда я сквозь последнюю листву и корявые ветки различила мельтешащие бригантины и кирасы, на меня с дерева спрыгнул тупорылый зарпий. Кобыла взбрыкнула, поскольку он впился в ее загривок когтями и едва не выколол мне глаза своим шипованным воротником. Я отклонилась назад, пытаясь достать тварь мечем, но она была слишком близко. Не задумываясь, я использовала огненную ауру и тут же спрыгнула с лошади, чтобы пламя не затронуло ее. Нога провалилась в валежник, я потеряла равновесие и оказалась на спине. Слева раздалось грозное рычание, и в один миг я очутилась посреди битвы. Вскинув меч и вскочив на ноги, я рубанула плечо внезапно выпрыгнувшего на меня оборотня. От него разило мокрой шерстью и пропитавшейся кровью землей. Косматая черная спутанная шкура была вся увешана сухими листьями и ветками. В полумраке лесной чащи такая маскировка очень удачно скрывала чудовище, и меня спасло только то, что я была объята магическим пламенем, которое явно напугало тварь. Отвратительные подвижные хелицеры подрагивали как лапы паука, а блестящие красноватые глаза, почти полностью состоящие из зрачка, смотрели на меня как само отражение бездны. Тварь отскочила от моего удара и оскалилась, распахнув хелицеры, но в тот же миг замолкла, когда на ее голову обрушилась шипастая булава.
– Жрать ее надо было, а не вопить, – То ли в шутку, то ли всерьез отчитала Вероника дергающегося в конвульсиях оборотня.
Она улыбнулась мне и унеслась на коне прочь. Я вспомнила о зарпии и своей кобыле, но рядом их не обнаружила.
– Проклятье!
Уняв магический огонь и призвав менее расточительный призрачный щит, я бросилась в гущу сражения. Оказалось, что наша армия перешла дорогу смешанной стае монстров, то ли выбравшейся на охоту, то ли мигрировавшей в сторону Скирата. Среди них попадались хорошо известные бакилары, приметримы, напоминавшие небольших черно-зеленых драконов с телом пумы и венцом острых шипов. Кальтерпии, давно заселившие почти каждый лес в Орлинге и твари, о которых я узнала лишь из бестиария Рыжика. Благо среди них не было ни коллекционеров, ни Сигрим. По крайней мере, я их пока не заметила.
Пробираться через чащу на лошади было крайне непростым делом, а сражаться верхом и вовсе безумием, поэтому едва достигнув эпицентра сражения, Всадники спрыгнули с коней и теперь метались между деревьями, весьма резво уменьшая поголовье чудовищ. Это зрелище лишний раз напомнило мне, как сильно изменились мои спутники. В их глазах давно не было страха, только мимолетный испуг, когда очередной приметрим спрыгивал с дерева, растопырив когти и яростно шипя. Но в одно мгновение этот испуг сменялась азартом и вскоре тварь уже жалела, что выбралась из Бездны. О том, насколько просто Веронике давались сражения, я узнала еще в драке с Лируфом. Если там она не особо сдерживалась, то здесь и вовсе наносила удары от всей души с диким, пугающим восторгом. Не сильно отставал от нее и Пиксель, порой влезая в драки между гвардейцами и монстрами, он атаковал монстров со спины, а пару раз и вовсе метал в них топорики с десяти шагов. Довольно успешно. С ним поблизости держался и Андрей, прибегая к своим жреческим силам. Вероятно, пребывая в плену у элидримов, он кое-чему научился у их эльзилата и теперь уже он заставлял деревья атаковать чудовищ разлапистыми ветвями, добивая искалеченных мечем. Дарлиса я нашла не сразу. Он оказался единственным, кто мог на равных драться с кальтерпиями в их родной стихии – на ветвях деревьев. Там, куда добирался Игорь, твари уже не прыгали на гвардейцев сверху, а просто сыпались вместе с остатками листьев, такие же мертвые.
С нашим подкреплением бой закончился быстро. Возможно, твари не сумели сразу подсчитать нашу численность, а может и считать то не умели, но так или иначе, те, кто уцелел, поспешили скрыться в чаще. Нартагойн запретил их преследовать и напомнил лучникам, чтобы берегли стрелы.
– Вы целы, миледи? – Тут же спросил Нартагойн, когда мы встретились на небольшой вытоптанной поляне, почти у самой опушки.
– Да, только лошадь потеряла, – Раздраженно качнув головой, ответила я.
Лошадь вскоре нашли, но, к сожалению, знакомство с зарпием она не пережила. Благо отыскалась запасная, которую держали для гонцов. Король решил, что мы либо вернемся в Скират все вместе, либо не вернется никто, поэтому нужды в лошадях для гонцов нет, и мне достался прыткий вороной конь, явно совсем недавно объезженный и с характером самоуверенного жеребенка. Примерно такой же самоуверенностью теперь светились Всадники. Со знакомым каждому воину смаком они обсуждали свою удаль, приукрашивая ее совершенно излишними деталями. Верный традициям скабенитов Пиксель решил набрать себе трофеев, хвала Благодати не тех, которые обычно прихватывали скабениты.
– Забацаю себе ожерелье! – Радостно объявил он, под брезгливыми взглядами Дарлиса и Андрея выбивая клыки приметрима.
– Лучше как твои дружки скабениты, срежь х…и с этих монстров, тебе больше пойдет, – Съязвила Вероника.
Пиксель скорчил гримасу, не ответив, зато Дарлис приглядевшись к кальтерпию, пожал плечами:
– Для этого х…й сперва нужно найти.
Благодаря этой нелепой болтовне мой словарный запас словечек Всадников расширился, но в той области, которая была мне совершенно не интересна.
– Не стоит искать этого у кальтерпиев, – Заметно покраснев, пришел на выручку Всадникам Рыжик, – А у приметримов анатомия не сильно отличается от кошачьей.
Я покачала головой и тронула бока жеребца пятками, посылая его следом за гвардейцами к дороге. Чем закончатся исследования Пикселя в области анатомии монстров, мне было не интересно. Рыжик спешно подогнал свою кобылу, бросив взгляд на поджидавшего нас короля.
– Совершенно дикие обычаи у северян, – Убежденно произнес маг.
Я не ответила. Дождавшись, когда разогнанное битвой войско соберется вновь, мы нагнали Скормуза, который вывел авангард из леса и теперь угрюмо поглядывал на тяжелые тучи, зависшие над нами.
– Потери есть? – Тут же спросил Скормуз.
– Обошлось, – Покачал головой Нартагойн.
Кивнув, паладин заметил:
– Скоро польет как из ведра. Надо найти убежище.
Король, помрачнев, оглянулся на лес, из которого мы вышли с боем:
– Не думаю, что здесь остались не занятые.
Все еще охваченный азартом битвы Пиксель тут же предложил:
– Найдем занятое и выселим того кто занял.
Нартагойн ответил улыбкой, и смирился. Если дождь он и не считал веско причиной устроить привал, то необходимость отдохнуть после внезапного сражения была неплохим поводом.
– Здесь есть небольшая пещера, – Вспомнил Скормуз, – С удобствами расположиться вряд ли получится, но просохнуть и переждать дождь места хватит.
– Если она не занята, – Снова вздохнул Нартагойн.
Скормуз не ошибся. Мы успели проехать не больше ста метров от рощи, когда на нас упали первые капли. Уже через пятнадцать минут полило так, будто мы пробирались под водопадом. Дождь встал стеной, заслоняя обзор, лупил по мгновенно размокшей земле и грозил новыми селями. Утешало лишь то, что в такую погоду даже монстры не промышляли охотой, хотя среди них встречались и любители водной стихии, не редко устраивающие засады именно в такое время. К тому же сам дождь вблизи Разлома мог обладать прескверными свойствами. Рыжик нас старательно убеждал, что дождь был опасен в первые дни после падения Асагриона, возможно в первые месяцы…, но теперь он безвреден и даже явление ливневых волков обусловлено их генетической памятью. Некий Ролем Плитвут, очередной ученых монах, чьи труды удалось изучить Рыжику, был уверен, что испытав некоторое магическое воздействие от зараженного скверной магией дождя, ливневые волки теперь выбирались на охоту под определенным тучами всего лишь потому, что рассчитывали на увеличение своей силы. Глупые создания не понимали, что дождь уже не тот. Рыжик говорил, но ему никто не верил: те гвардейцы, кто отличался суеверием, лишь качали головами, уверенные, что после такого ливня у них отрастут ослиные уши, и может и отвалиться что-то важное. Остальные просто бесились от того, что вымокли до нитки. Смирившись, Рыжик замолчал.
Несмотря на то, что я вымокла не меньше других и уже успела основательно замерзнуть, несмотря на еще одну порцию согревающего зелья, дождь подарил мне еще одну возможность погрузиться в себя, из которой меня выдернул неуемный король, внезапно нарушив молчание:
– Еще один аргумент не в пользу Кранаджа.
– Какой аргумент? – Без особого интереса спросила я.
– Ваши друзья очень ловко расправлялись с монстрами. Милорд Дарлис так и вовсе заслужил повсеместное уважение гвардейцев.
Нартагойн посмотрел на меня, а я оглянулась на Всадников, которые теперь закутавшись в плащи и понурив головы, напоминали похоронную процессию. Впрочем, как и все мы.
– Этого едва ли стоило ожидать от Всадников, призванных уничтожить мир, – Продолжил мысль король.
Я задумалась над словами Нартагойна. Вспомнила теорию Лируфа о том, что Всадники возглавят разношерстное племя чудовищ, но если пророчество Тиллария действительно предполагало нечто подобное, то поведение моих друзей действительно диаметрально противоположно поведению Всадников.
– Вы так не считаете? – Нахмурился Нартагойн, озадаченный моим молчанием.
Я покачала головой:
– Мои спутники не причинили никому вреда, обращали оружие только против чудовищ и союзников Амерона, – Я посмотрела на короля, добавив, – Это все, что мне известно наверняка.
Мой ответ удовлетворил Нартагойна, вызвав мимолетную улыбку. Дождь чуть утих, но ветер не унимался, пробирая до костей.
– Далеко еще до твоей пещеры, Скормуз? – Спросил Нартагойн.
Паладин мотнул головой левее размокшей дороги, по которой мы двигались:
– Вон за теми соснами развилка. Тропа совсем заросшая и едва заметная. Как-то с парнями на гон наткнулись. Нас тогда было человек шесть, не больше. Ясное дело таким числом с гоном не тягаться – около двух сотен тварей самых разных, но одинаково злобных.
Скормуз бросил взгляд на нас и продолжил:
– Решили тогда от греха подальше в лесу схорониться, том, который сейчас прошли, но не успевали к нему. Даглем, мой лейтенант, да пребудет он в вечной Благодати, заприметил тропку эту, а как по ней прошли, то к разработке вышли.
– То есть там шахта что ли? – С непонятным испугом в голосе спросил Андрей.
– Предполагалась, милорд Меркрист, – Скормуз посмотрел на Нартагойна, – Говорят, забрел как-то в Скират шибко предприимчивый купец, то ли Арсилет, то ли Арсилем. Все мечтал стать главным поставщиком товаров в город осаждаемый монстрами. Наемников привел целую толпу, каждому платил немерено. Часть из наших парней к нему на службу тут же пристроилась. А он удумал форт организовать здесь, в Пустошах, там, откуда люди на силу ноги унесли.
Паладин покачал головой, явно мысленно прибавив к словам массу нелитературных ругательств.
– На дело такое денег нужно не мало, то даже последнему дураку ясно. Так этот Арсилет удумал шахту обустроить, дескать, никто больше в пустошах конкуренцию не составляет, а наемники все одно без дела простаивают. Заманил их премиальными сюда, чтобы строителей прикрывали от чудищ. И самим строителям заплатил выше среднего. А чем кончилась его затея, сейчас сами увидите.
В этот самый момент мы оказались возле действительно неприметной тропки. То ли так уж вышло, то ли намеренно, но помечена она была старой почти сгнившей вагонеткой, покрытой мхом. Колеи под нее не было, значит, ее приволокли сюда на закорках. Судя по тому, как окопались и обросли сорняком железные проржавевшие колеса, произошло это уже давно.
Иные тропки нелегко найти потому, как они теряются в буреломах, но эта тропа терялась на просторе. Деревьев вокруг было не много и со стороны они казались ничем не примечательной рощицей, но в просвете лишенных листьев веток мы заметили серое нагромождение камней.
– Оружие держите наготове! – Приказал Нартагойн.
Я положила руку на рукоять меча под плащом. Следуя за Скормузом, мы замечали все больше реликтов древности: мотыги, едва узнаваемые гнилые ведра, валявшиеся на искусственных насыпях, уже успевших зарасти как макушки плешивых монахов. Рельсы для колеи, так и не уложенные, стояли штабелями возле нагромождения камней, подпирающих высокий хребет горы.
– Проблемы у Арсилета начались еще на этапе поставок, – Уже тише произнес Скормуз.
Разведчики впереди, придерживая луки, осматривали куцую растительность вокруг. Место для лагеря было хорошее. Несмотря на недостаток деревьев, от ветра и лишних взглядов нас закрывали высокие отвалы вынутой из недр земли.
– Большая часть стройматериалов не добиралась до шахты. Людей сжирали прямо на дороге и вскоре желающие обеспечить доставку повывелись. А к тому времени и сам Арсилет поиздержался так, что оплатить опасную работу стало нечем.
– Чисто, Ваше Величество! – Объявил командир разведчиков,
Только теперь мы решились спешиться. Наша армия выстроилась в большую очередь, выползающую на дорогу. Люди в нетерпении ожидали распоряжений короля. Мы собрались у больших тяжелых дверей, закрывающих вход в недра шахты. То, что монстров не было вокруг, не значило, что они не спрятались внутри. И даже закрытая дверь не обещала безопасности.
– Там туннель метров в сто пятьдесят, – Припомнил Скормуз, – Пара комнат и довольно большой склад, где планировали держать всю утварь, раскопанный наполовину. Вот и все, на что хватило денег и энтузиазма Арсилета.
Паладин посмотрел на нас:
– Он сам тоже где-то там, но среди изобилия одинаковых скелетов его не опознать.
– Что ж, поучительная история, но мне куда важнее, не станет ли эта шахта могилой и для нас.
Король кивнул разведчикам и они, чуть поднатужившись, открыли двери в разработку. На нас дохнуло сыростью и землей. Темный провал совсем не выглядел дружелюбно, что тут же подметил Дарлис за моей спиной.
– Я пойду с разведкой, – Смело объявил Скормуз, – Я знаю, где могут затаиться монстры.
Нартагойн кивнул паладину.
– Давайте, парни, чем быстрее проверим тут все, тем быстрее сможем просушить кальсоны! – Скомандовал Скормуз и, обнажив меч, нырнул в пасть шахты.
Гвардейцы поспешили следом, а мы остались ждать под изматывающим гнетущим дождем. Нартагойн распорядился занять оборону на случай, если поблизости обретаются твари, желающие сразиться за неплохое убежище от дождя. Поскольку для двух тысяч солдат в шахтах Арсилета будет тесновато, король так же распорядился поставить палатки в центре лагеря. Одну из которых предложил занять мне. Он больше не затевал разговоров со мной, но периодически смотрел с явным желанием вернуться к прерванной беседе. Очевидно в палатке для этого самое место.
– Благодарю, Нартагойн, – Кивнула я, рассчитывая, что Скормуз вернется прежде, чем палатка будет установлена.
– Госпожа, не желаете еще согревающей настойки? – Подобрался ко мне Рыжик, ревниво уставившись вслед королю, решившему изучить окрестности.
– Нет, спасибо.
– Блин, сейчас бы кофе выпить! – Внезапно вздохнула Вероника.
– Это точно, – Поддержал Андрей, – Да с круассаном!
Мне вспомнился горьковатый напиток, который действительно неплохо согревал и бодрил.
– Что такое кофе? – Нахмурился Рыжик.
– Напиток с молоком и привкусом миндаля, – Не задумываясь, ответила я.
Запоздало прикусив язык, я мысленно отругала себя за болтливость.
– Оу, а ты где его пробовала? – Нахмурилась Вероника, – Я думала, его у вас нет.
Теперь уже все Всадники смотрели на меня, будто я припрятала странный отвар за пазухой. Конечно, я могла ответить просто, что пробовала кофе в мире Всадников, но опасалась, что это может повлечь массу вопросов, отвечать на которые мне совершенно не хотелось. Особенно на вопросы Вероники и Рыжика…
– Я про такое не слышала, – Пожала плечами Лийсар.
– Ты у Дим…, у него дома пробовала? – Догадался Андрей.
Отпираться смысла не было, и я ответила:
– Да.
Всадники переглянулись, как будто я призналась в воровстве или в чем-то неуместном. У Вероники явно созрели вопросы, но хвала Благодати, задать их она не успела. Вернулся Скормуз.
Глава 7
Шахта, построенная предприимчивым Арсилетом, не была занята и оказалась довольно просторной, поскольку к этому моменту мы вымокли до нитки, то едва проверив ее на безопасность, бросились разводить костры. Благо иных путников кроме нас здесь не бывало и запасы древесины, собранные еще строителями шахты, остались нетронутыми. Вскоре тепло растеклось даже по большому складу, который оказался практически пустым и позволил разместиться в нем почти двум сотням солдат. Я с Всадниками, королем Нартагойном и еще несколькими отрядами гвардейцев заняла пещеру, выкопанную под столовую или спальню. Теперь, по прошествии времен, было сложно понять, что здесь планировал разместить Арсилет. Скелеты, попадающиеся местами, не спешили раскрывать своих тайн, да нас они особо и не волновали. Главное, что мы укрылись от дождя и могли согреться.
Все, кто не уместился в залах, заняли довольно широкий коридор, но, разумеется, даже при таком плотном размещении, части армии пришлось отсиживаться в палатках на улице. Добытые из шахты дрова позволили им в тепле скрасить ожидание, которое, как надеялся Нартагойн, надолго не затянется. Об этом он снова заговорил со Скормузом, лениво поглощавшим кусок вяленой говядины, пока дежурные по кухне гвардейцы готовили горячую похлебку. Я в этот разговор встревать не хотела, как и тащиться в дождь навстречу монстрам, но всецело поддерживала Нартагойна. С каждым шагом к Разлому во мне возрастало нетерпение, в равной мере со страхом. Но я была из тех людей, которые предпочитали скорее разделаться со скверным делом, нежели оттягивать его до последнего.
– Have anyof youever beensick here? – Ежась от холода, спросил Джеймс, пока мы скидывали плащи и растягивали их на земле для просушки.
– Чего? – Спросил Пиксель.
– Он спрашивает, не болел ли кто-нибудь из нас тут, – Лениво ответила Вероника.
Похоже, дождь каким-то чудесным образом вымыл из нее язвительность, и теперь она походила на мокрую уставшую кошку, жмущуюся к костру. Так же лениво она ответила Джеймсу, и я вроде даже поняла, что ответ был «нет». Я произнесла про себя отрывистое и лаконичное «No», все больше убеждаясь в значении незнакомого слова. Вспомнила другие слова, произнесенные Вероникой или Джеймсом. Головоломка чужого языка настолько увлекла меня, что мне захотелось поговорить с магом. Научиться понимать его, а тот факт, что с ним я бы могла общаться, совершенно не смущаясь внимания Нартагойна или других спутников, не владеющих его языком, только укреплял это желание. Но языки я раньше не изучала и теперь едва ли найдется время.
– Вы плохо себя чувствуете? – Вскинулся Рыжик, взглянув на Джеймса.
– What?
Вероника устало растянулась у костра, не утруждая себя переводом, и на выручку Джеймсу пришел Дарлис.
– How are you? Are you sick?
Я с любопытством прислушивалась к новым словам, следила за губами Дарлиса, решив, что вполне могу взять у него пару уроков. Он вроде неплохо освоил новый язык.
– I'm very cold, but I hope that we can't get sick here.
К сожалению, эта фраза оказалась слишком сложна для Дарлиса, и он посмотрел на Веронику.
– Бл…ть, мы идем рубиться с толпой монстров, а вас всерьез пугает возможность заболеть?
– Как раз потому, что мы идем рубиться с кучей монстров, заболеть было бы весьма обидно и неприятно, – Разумно заметил Андрей.
– Я могу приготовить еще согревающего зелья и исцеляющего у нас в достатке, – Бодро объявил Рыжик.
– Но король велел его беречь, – Тихо напомнила Лийсар, минуту назад дремавшая на плече Пикселя.
– Не думаю, что мы заболеем здесь, – Ответил Дарлис Джеймсу, потом сообразил перевести, – I don’tthink wecan getsick here.
Джеймс вроде бы успокоился и устроился поудобнее, вытянув ноги к робко плещущемуся костру. Я заметила, как нахмурился Рыжик, явно переваривая минувший разговор. Всадники говорили о болезни так, словно бы она вовсе не могла их коснуться, и возможно так оно и было, хотя все прочие, насильственные недуги были им не чужды. Возможно, в мире Димы болезней не существовало или они были чрезвычайно редки? Я встряхнула головой, одновременно выбрасывая из головы слишком сложные загадки и стряхивая мокрые волосы. Мне так же хотелось поступить и с остальной одеждой, но для этого вокруг было слишком людно. Я поймала на себе взгляд Дарлиса, но когда повернулась к нему, он с явным смущением отвернулся. Что это значило, я не поняла. Возможно, его терзал какой-то вопрос, который он не решался озвучивать при всех. Если так, то отвечать на него мне едва ли захочется. Вздохнув, я про себя посетовала на то, что у меня нет своей палатки. Я знала, что этот поход не будет отличаться комфортными условиями, но поймала себя на том, что успела привыкнуть к личному пространству, которое мне предоставлял Кеол. Сейчас наши ресурсы были минимальны и лишь отчасти, потому что Нартагойн не хотел обременять армию лишним грузом. На самом деле, большинство солдат осознавало, что много добра нам не потребуется, потому что шансов вернуться у нас совсем немного. Занятая своими мыслями я не обращала внимания на настроения, царящие в армии, но теперь, когда воины смогли, наконец, укрыться от дождя, многие принялись размышлять о перспективах похода. Не сложно было заметить, что ничего хорошего они не предвещают. В армии Нартагойна оказались ветераны, прекрасно осознающие, что либо мы справимся с задачей, либо мир канет в небытие. О цене победы говорили с неохотой, но были готовы ее заплатить. На этом фоне разговоры о болезнях действительно вызывали улыбку, а то и смех. При этом я замечала частые взгляды гвардейцев в нашу сторону. Стараниями Нартагойна мы превратились для них в потенциальных спасителей, хотя некоторые все же склонялись к точке зрения Кранаджа и смотрели на нас с явной неприязнью. Хотя возможно все дело было в чрезмерной обходительности Нартагойна по отношению к нам. Вот и теперь, Нартагойн выделил нам место подле себя, лишней работой не нагружал, а ко мне обращался исключительно с услужливой улыбкой, что раздражало даже моих спутников. Кроме того, у нас был свой костер, что в стесненных условиях было признаком роскоши. Вздохнув, я оставила эти вопросы на совести Нартагойна и сосредоточилась на том, что входило в мои личные интересы.
Теперь, когда мы все отогрелись, Всадники стали разговорчивей. Дарлис вспомнил, что Рыжик перерисовал карту Скормуза и попросил мага показать ее.
– А как же ваша, милорд Дарлис? – Спросил Рыжик.
Мне показалось, что Дарлис слегка покраснел, хотя возможно так просто упал блик от костра:
– Еще не дорисовал. Можно твою глянуть?
– Конечно.
На этот раз нашим местоположением и дальнейшим маршрутом заинтересовались все. Теперь я могла сама взглянуть на устье Линаксы, которого так опасался Нартагойн. Место было не простым для перехода и большую часть пути, вероятно, придется вести лошадей в поводу. Хотя сам Нартагойн всерьез размышлял над тем, чтобы отправить лошадей назад в Скират. Учитывая, что от устья нам предстояло преодолеть еще не малый путь до «тайной тропы», эта идея казалась безумной, впрочем, теперь, когда я видела весь маршрут, идея преодолеть его верхом, сражаясь на каждом шагу с монстрами, казалась такой же сумасшедшей.
– Может стоит убедить Нартагойна пойти в обход этого устья? – Предложил Андрей.
– Ага, чтобы потом сражаться не с тысячью монстров, а с сотней тысяч? – Саркастически отозвалась Вероника.
– А ты докуда доходила? – Спросил Веронику Пиксель.
Копипаста присмотрелась к карте и ткнула пальцем немного дальше места, где мы находились:
– Но шла по этой дороге.
– Вы были здесь?! – Удивился Рыжик.
Ему никто не рассказывал об опыте Веронике по понятным причинам, хотя Рыжику совсем не обязательно было знать, что ее поход несколько раз оканчивался смертью.
Вероника смерила мага взглядом, но ничего не ответила, вернувшись к изучению карты:
– Вот тут я встретила разъезд. Рожи у них были гнусные, и я решила обойти их стороной. Не знаю, какой обход имел в виду Нартагойн, но тот, что выбрала я, был нихрена не безопасный.
– Обходить не будем, – Подытожила я, – С теми силами, которые есть у нас, мы можем рассчитывать только на скорость и скрытность. Чем скорее доберемся до Разлома, тем лучше.
– Ага, – Хмыкнул Дарлис, – И чем нас меньше, тем мы скрытнее.
– Perhaps if we go further alone, the game will not send us too many enemies, – Задумчиво произнес Джеймс, когда Вероника перевела ему суть нашего разговора.
– Вполне возможно, – Пожала плечами Вероника,
– О чем он? – Заинтересовался Рыжик.
Вероника посмотрела на нас, напомнив странную логику, о которой кто-то из Всадников уже упоминал:
– Чем меньше нас будет, тем легче будет путь.
– Предлагаешь бросить армию? – Спросила я Джеймса.
– One was too little, and the army can be too much.
– Одного слишком мало, а армии может оказаться слишком много, – Перевела Вероника.
– Глупость какая-то! – Вперед Рыжика возмутилась Лийсар, – Даже мне это ясно, а я в военном деле новичок.
Мне это тоже казалось глупостью. Возможно, подобное правило работало в играх, которыми забавлялись Всадники в собственном мире, но здесь был мой мир, и он не был игрой!
– Мы шли сюда, чтобы объединиться с армией Нартагойна, – Напомнила я, – Вы не раз сетовали на то, что наших сил может оказаться слишком мало, поэтому не вижу смысла отказываться от тех, что есть.
– Согласен с Санрайз, – Кивнул Дарлис, – Прикрытие нам в любом случае нужно хотя бы по дороге к Разлому. Иначе мы доползем туда еле живые, если вообще доползем.
Я кивнула, а остальные поддержали меня с Дарлисом молчанием. На этом наш импровизированный брифинг был закончен, поскольку наконец-то нам принесли горячую похлебку. Голод публично заявил о себе урчанием животов и какое-то время все были заняты исключительно едой. С каждой ложкой уходил холод, хандра и тягостные мысли о грядущем. Насытившись, я позволила себе вообразить, что все уже позади. Я могла выбрать любое направление, и больше не была привязана к Всадникам, королям и судьбам мира. Прежде мне именно такой виделась свобода, но теперь…, я внезапно осознала, что не представляю, куда двигаться дальше. Появление Димы одновременно уничтожило мою прежнюю жизнь и наполнило невероятными событиями новую. Смогу ли я жить спокойно, зная, что где-то существует чуждый мир, с гостями из которого я успела познакомиться? Буду ли я просыпаться по ночам в холодном поту от кошмара, где за мной гнались полицейские вооруженные пистолетами?
– Что-то не так, госпожа?
Я очнулась, заметив, что уже какое-то время смотрю в пустую тарелку таким же пустым взглядом. Натянув на лицо небрежную улыбку, скрывая за ней тревожные мысли, я покачала головой, отвечая Рыжику.
– Эх, я бы сейчас убил за пиццу, – Внезапно объявил Пиксель.
Остальные его тут же поддержали. Даже Вероника припомнила пеперони. Еще один «привет» из мира, с которым я познакомилась. На этот раз я бы могла присоединиться к гастрономическим воспоминаниям Всадников, поскольку теперь это блюдо было мне знакомо, впрочем, пицца запомнилась мне отнюдь не своим божественным вкусом, а весьма опрометчивой встречей с Таней.
– Пиццу? – Заинтересовалась Лийсар.
Девушка, ничуть не смущаясь, прижималась к Сереге, заглядывая ему в рот в ожидании внезапных откровений. Теперь, после слов Вероники про Рыжика, Пиксель старался не выпускать свою подружку из поля зрения, а на мага так и вовсе смотрел волком всякий раз, когда тот оказывался поблизости. Это было бы забавно, если бы не было так глупо.
– Да…, это очень вкусное блюдо из моей страны, – Смутившись, залепетал Пиксель.
– Ох, я бы попробовала! Ты знаешь, как его приготовить?
Серега замялся, почесав в затылке:
– Готовлю я не важно…
– Зато госпожа Санрайз готовит великолепно! – Внезапно заявил Рыжик.
Я понятия не имела, когда он успел оценить мои способности и желания это выяснять у меня не было, но похоже Рыжик не сумел верно оценить мой предупреждающий излишнюю болтовню взгляд. Он неожиданно припомнил те времена, о которых я имела весьма смутное представление из рассказа Димы. Времена, когда мы еще не знали друг друга.
– Тот кабан, которого вы приготовили по дороге в Агрин, был бесподобен, госпожа!
Об этой истории я не слышала и, как оказалось, Пиксель тоже.
– Кабан? – Вскинул бровь Серега.
Меркрист взглянул на меня, заметив, что я сама не представляю, о каком кабане идет речь. Он шепнул мне:
– Это было с Димой. Сразу после нашей встречи в твоем мире.
– Да, – Улыбнулся Рыжик, – Мы тогда путешествовали втроем с милордом Меркристом.
Мне совершенно внезапно открылась еще одна возможность узнать Диму поближе. Всего-то стоило расшевелить память Рыжика, заставив его рассказать о событиях, предшествующих нашему знакомству. Не то чтобы я не доверяла рассказу Димы, но маг определенно мог его дополнить интересными подробностями.
– Милорд Меркрист тогда еще рассказывал удивительные истории о сражениях, которые вы пережили.
– О, я бы с радостью послушала! – Обрадовалась Лийсар.
– Это о каких таких сражениях? – Заинтересовалась Вероника.
– Виртуальных, – Шепнул Андрей, многозначительно взглянув на остальных.
– Ха-ха! Это про которые? Вархаммер? Варкрафт или контру?
– Всего понемногу, – Смущенно ответил Андрей, бросив взгляд на меня.
Я смотрела то на него, то на остальных, снова ощущая, что ничего не понимаю. Видимо это было отчетливо написано у меня на лице, поскольку Вероника, слегка улыбнувшись, спросила:
– Дима не рассказывал тебе про игры?
Мне вспомнилась целая коллекция дисков у него в тумбочке, и я неуверенно кивнула:
– Я видела диски у него, и кое-что он написал.
– А мне запомнилась история про ксеноморфов! – Восхищенно объявил Рыжик, пропустив слова Вероники мимо ушей и уставившись на меня.
Похоже, маг ждал, что я погружусь в воспоминания вместе с ним, но они принадлежали не мне.
– Ха, – Снова обрадовался Пиксель, – Димас в эту игру рубится регулярно каждый квартал.
– Пф, старье какое! – Отозвалась Вероника.
Она перевела наш разговор Джеймсу, и тот активно включился в беседу. Он явно не меньше других знал об играх и путешествиях по другим мирам. Я снова будто оказалась где-то в стороне от этих людей, от чего голову наполнили тревожные мысли о Всадниках, прибывших из чужого мира. Когда я не могла с ними нормально общаться на одном уровне, они казались мне угрозой, действительно опасными существами совершенно чуждой мне природы. В этот момент я понимала, что они только гости здесь…, как и Дима. Выходит, он, будучи в моем теле наплел Рыжику истории о ненастоящих мирах и сражениях, выдав их за свои подвиги? Странно, но у меня не было желания осудить его. Даже если все это было вранье, то последующие действия Димы доказали, что он вполне способен сражаться по-настоящему. С другой стороны, за Рыжика было обидно, но я точно не тот человек, который должен снимать лапшу с его ушей. У меня сомой ее возможно не меньше. Я посмотрела на мага, который вместе с Лийсар, раскрыв рот, слушал совместно сочиненную Всадниками историю о похождениях в неведомых мирах. В какой-то момент я вдруг решила, что Рыжик вовсе не дурачек, внимающий выдуманным историям. Всякое новое упоминание ксеноморфов, зомби, терминаторов и других неведомых мне существ, с которыми моим спутникам якобы довелось сразиться, убеждало мага в том факте, что перед ним Всадники, скачущие по иным мирам. Возможно, так Рыжик и добывал сведенья для герцога, притворяясь донельзя наивным…. Я наблюдала за его мимикой, восхищением в глазах, которое казалось неподдельным, и все больше убеждалась в своей правоте. Рыжик поймал мой взгляд и смущено покраснел, спрятав глаза. Возможно решил, что я его раскусила, а может его просто смутил мой взгляд.
– Terminator isdefinitely overrated, – Уверенно объявил подключившийся к непонятной мне дискуссии Джеймс.
– Согласна, – Кивнула Вероника.
– С чем это? – Нахмурился Пиксель.
– Терминатор переоценен.
– Да них…я! – Возмутился Пиксель.
Я, вздохнув, поднялась на ноги.
– Ты куда, Санрайз?
Дарлис отвлекся от своего пергамента и посмотрел на меня.
– Пойду…, поговорю с королем.
На самом деле я не планировала пересекаться с Нартагойном, разговор с которым рисковал оказаться таким же скверным, как общение с моими спутниками. Мне просто хотелось побыть одной и возможно написать письмо Диме. Благо я набрала в Скирате достаточно пергамента и в помощи Рыжика не нуждалась.
– Могу составить компанию, – Тут же предложил Игорь.
– Нет, все нормально, спасибо.
– His insides are all open. Such a cyborg is not difficult to destroy in reality! – Донеслось убежденное восклицание Джеймса.
Поскольку Джеймс говорил не часто и обычно по существу, я чуть задержалась, чтобы услышать перевод.
– Он говорит, что у твоего терминатора все внутренности открыты и такого в реале замочить плевое дело.
– Да он же бронированный! – Всплеснул руками Серега.
Я с облегчением поняла, что в этот раз моего участия в разговоре не требуется.
– Не могу поверить, что ты наезжаешь на творение гениального Кэмерона, который твой тезка и соотечественник, между прочим!
Джеймс что-то ответил на пассаж Сереги. Но перевод для меня был так же непонятен как слова Джеймса. Какая-то ерунда про реактор в груди терминатора и что с ним будет, если его засунуть в расплавленный металл или под пресс. Я поняла только, что ничего хорошего для неких Сары и Джона.
Я окончательно утвердилась в своем намерении оставить Всадников, когда услышала, как Рыжик воодушевленно пересказывает Лийсар «мою» историю о ксеноморфах. Опасаясь оказаться втянутой в повествование, я спешно направилась в сторону выхода из пещеры.
Дождь закончился и даже тучи, промочив землю, разошлись. Воздух наполнился свежестью и прохладой. Я, окинув взглядом окрестности, убедилась, что вокруг все спокойно. Часовые стояли на своих постах из палаточного лагеря доносились негромкие разговоры, а кто-то даже пытался тихонько напевать. Вроде бы можно расслабиться. Лучше всего было бы отправиться поспать, но мне не хотелось. Впервые за долгое время. Я подняла глаза к задержавшейся в небе осенней луне, которая здесь в горах, казалось, висела так низко, что ее можно было сорвать как яблоко с ветки. Мне хотелось просто выдохнуть, ощутить свободу от всех обязательств, но порывистый, игривый ветер недолго отгонял от меня заботы. Нужно было написать Диме… Я задумалась, узнал ли он о моей встрече с Таней? Разозлился ли? Станет ли отвечать на мои вопросы или снова оставит без письма? Стоит ли мне обидеться и оставить его без ответа?
От шороха за спиной я заметно вздрогнула, но тут же услышала знакомый голос:
– Видно что-нибудь интересное?
Похоже, Дарлису наскучили нелепые споры, и он решил все же нарушить мое уединение. Я только пожала плечами, все так же глядя на большую и яркую луну:
– Там ничего не меняется.
– А лунатики смотрят на нас и думают тоже самое, – Чуть насмешливо ответил Дарлис.
Я посмотрела на него, невольно улыбнувшись. Игорь казался мне на удивление простым, но далеко не глупым парнем. Он словно везде умудрялся находить свое место и что еще важнее, находить нужные слова. Вот и сейчас эта нелепица про лунатиков почему-то утешила суету в моей голове. Он будто выдернул меня из мрачных мыслей, чего не могли куда более красноречивые желающие.
– Едва ли там кто-то есть, – Снова пожала плечами я.
– В нашем мире люди побывали на Луне.
Здесь я не удержалась от смешка и покачала головой:
– Это невозможно…
Я заглянула в глаза Дарлиса, удивительно серьезные, и тут же подумала, что после всего, что со мной произошло, мне следует всерьез пересмотреть свое представление о невозможном.
– Возможно, – Убежденно ответил Дарлис, – Я вообще склонен думать, что нет ничего невозможного.
Я задумалась над этой тривиальной, но глубокой мыслью. Что это могло значить для меня? Что я, наконец, избавлюсь от связи с Димой? Что мы, возможно даже когда-нибудь увидимся, будучи каждый в своем теле? Эти мысли напоминали сказочный сон, нелепую фантазию, но может если что-то возможно во сне, то рано или поздно это будет возможно и в реальности?
– Хорошо, я верю тебе, – Тихо ответила я, – Что же люди увидели на Луне?
Дарлис повел плечами:
– Увы, ничего интересного: кучу пыли и все.
– И лунатиков не было? – Улыбнувшись, спросила я, воображая себе поверхность Луны как пустыню Намирхас.
– Нет. Там нет атмосферы и жизни нет.
– Грустное место.
Я смотрела на бледный лик Луны, которая теперь казалась лицом мертвеца, обреченного наблюдать за жизнью внизу.
– Уверен, что где-то там, во вселенной, все равно есть жизнь, – Вздохнул Дарлис, – Если мы зародились из звездной пыли, то в космосе полном звезд наверняка найдутся другие живые существа.
– По-твоему люди возникли из звездной пыли?
Идея мне показалась столь же странной, сколь и притягательной. Осознавать себя частью далеких звезд было приятно. Казалось, что у нас впереди вечность, а смерть, что бродила совсем рядом, всего лишь мгновение в нашей бесконечной жизни.
– Это мнение наших ученых. Звезды взрываются иногда… порождают химические элементы, из которых создано все вокруг…
– Я ничего не поняла, – Вздохнула я, посмотрев на Игоря.
Дарлис очень мило улыбнулся и пожал плечами:
– Это даже для меня слишком сложно, а я-то парень башковитый,
– Но не очень скромный, – Засмеялась я, ощущая, как нечто темное и тягучее отпускает мою душу, позволяя ей воспарить и выбраться из тьмы.
– Да, это мой единственный недостаток, – Подмигнув, ухмыльнулся Игорь.
Я снова подняла взгляд к небу. Дарлис молчал, и мне это нравилось, как и то, что он был рядом. Мало кто из людей обладал даром понимать, когда молчать, а когда говорить, но у Игоря этот дар бесспорно присутствовал.
– Расскажи еще о своем мире, – Попросила я.
Дарлис переступил с ноги на ногу, помялся, будто не знал с чего начать, но потом заговорил:
– По сравнению с твоим он скучный. Ни монстров, ни эльфов, ни героев, никакой магии…, поэтому люди ищут развлечений в мирах подобных твоему.
Эта тема была не простой для меня, сулила что-то темное и пугающее, но Дарлис не стал вдаваться в подробности об играх или кино, чутко понимая, что меня это тревожит.
– Разве это плохо, когда в мире нет монстров?
Дарлис пожал плечами:
– У нас эту роль исполняют сами люди и местами гораздо эффективней, чем всякие бакилары и кальтерпии.
– Таких людей везде хватает… Возможно даже там, в иных обитаемых мирах под другими звездами.
Я взглянула на Игоря.
– Ага, но хочется верить, что где-то есть мир без преступности.
Я была далека от таких идеалистических мыслей, но не могла не согласиться с Игорем.
– В твоем мире хотя бы сохранились понятия чести, да и лично по мне, когда у тебя в руках меч, ты крепко подумаешь, прежде чем применить его, потому что всегда есть риск расстаться с жизнью, позарившись на чей-то кошелек.
– А у вас иначе?
– В нашем мире не обязательно рисковать жизнью, чтобы вершить разбой, поэтому преступники чувствуют себя вольготно.
Я кивнула, вспомнив, как на меня средь бела дня напали два подростка. Конечно и в моем мире хватало воришек, но они наловчились красть незаметно и никому бы не пришло в голову угрожать человеку в открытую, если только после обильного возлияния. Хотя и здесь закон не был всесилен.
– Все, что им грозит, это загреметь в тюрьму, даже за серьезные преступления. А многие так и вовсе откупаются без проблем.
Это мне тоже было знакомо. Похоже, наши с Димой миры не так уж и отличались. Но развитая преступность, это определенно не то, что мне было интересно узнать у Дарлиса.
– А ты…, расскажи о себе.
– Обо мне? – В голосе Дарлиса мелькнуло удивление.
Я внезапно осознала, что прежде не решалась узнать своих спутников поближе, кроме Димы конечно. Но если Пиксель производил впечатление довольно простого и не далекого человека, Андрей, казалось, еще сам не представлял, кем является в этом мире, а Веронику я просто не желала знать, то Дарлис был мне действительно интересен. С самого первого дня нашего знакомства я ощущала за ним какую-то загадку и решила, что сейчас вполне подходящее время, чтобы ее разгадать.
– Я мало знаю о тебе, а ты все-таки мой брат, – Я позволила себе ленивую улыбку.
– Да…, брат, – Игорь тоже улыбнулся, – Ну…, если между нами, то братьев или сестер у меня нет.
– А родители?
– Родители есть. Отец инженер, а мать медсестра. По-вашему, это наверно изобретатель и лекарь.
– Инженеры и у нас есть,
– Подумать только, везде просочились, – Улыбнулся Дарлис.
Я не удержала смех и смутившись отвела взгляд в сторону палаток гвардейцев.
– У тебя красивый смех, – Чуть слышно произнес Игорь.
Я закусила губу, ощущая новую волну смущения, и покачала головой, посмотрев себе под ноги:
– Разве он бывает красивым или некрасивым?
– Еще как! – Уверенно заявил Игорь, – Вот Пиксель ржет как конь, причем сильно ушибленный по голове.
Я снова засмеялась, оценив аналогию.
– А твой не такой совсем, – Улыбнулся Дарлис.
– Спасибо, – Чуть помолчав, ответила я.
Мы оба погрузились в свои мысли. Я не знала, о чем думал Дарлис, возможно все еще о моем смехе, у меня же в голове крутились мысли о его мире. Те самые вопросы, которые настораживали меня и пугали. Об играх и фильмах, о сказках и фэнтези. Если верить Тане, то те книги, которые я нашла в библиотеке Димы, были не более чем выдумкой умелых сказочников, зачастую не имеющих никаких реальных оснований под собой.
– Ты не замерзла? – Неожиданно прервал мои тяжкие думы Игорь.
Только после его слов я ощутила, как тело покалывает холод, но я не хотела возвращаться в шахту, где было не укрыться от посторонних глаз, и покачала головой:
– Нет.
Игорь вздохнул:
– Извини, я наверно помешал тебе написать ответ Диме.
Признаться, я только теперь о нем вспомнила и улыбнулась Дарлису:
– Ты позволил мне отдохнуть от этой необходимости, и я благодарна тебе за это.
Игорь кивнул и оперся спиной о стену шахты, сложив руки на груди:
– Но тебе все равно придется написать ему.
Вздохнув, я так же устроилась рядом с Игорем:
– Придется.
– Если нужно только рассказать ему о событиях…
Я знала каким будет предложение Дарлиса и, покачав головой, перебила его:
– Нет, я сама справлюсь.
Игорь замолчал, а я, чувствуя, что мои слова прозвучали несколько грубо, посмотрела не него:
– Спасибо за предложение, но я не хочу, чтобы он думал, будто я не желаю говорить с ним.
– Понимаю, – Кивнул Дарлис.
Я была уверена, что он действительно понимал, и улыбнулась ему.
– Тогда я наверно пойду. Если вдруг захочешь еще поговорить о жизни во вселенной, я всегда к твоим услугам, – Дарлис галантно поклонился, вызвав у меня новую искреннюю улыбку.
– Я учту, брат.
Игорь приложил два пальца ко лбу, как делали в Сантерии прощаясь друг с другом, уже развернулся ко входу в шахту, но помедлил и снова повернулся ко мне. В его руке как у фокусника возник свернутый лист пергамента. Помявшись, он протянул его мне:
– Это тебе.
Какое-то дурное предчувствие свернулось у меня в груди. Переписки с Димой мне хватало с избытком, равно как и проблем от нее. Что-то надоумило Рыжика сочинять мне романтические послания, а теперь еще и Дарлис…
Заметив тревогу в моих глазах, Игорь робко произнес:
– Ответа от тебя не потребуется…, только мнение.
Я осторожно взяла свернутый пергамент, словно он мог меня укусить, хотя тревога внутри убеждала, что письма зачастую ранят сильнее любого укуса.
– Мнение?
Дарлис кивнул:
– Мы пока не расстаемся, и ты можешь поделиться им, когда пожелаешь, совсем не обязательно письменно.
Заинтригованная, я все же рискнула развернуть пергамент и удивленно вздохнула. Похоже, это была та самая «карта», над которой Дарлис трудился всю дорогу.
– Это…, – От удивления я не могла найти слов.
– Надеюсь не слишком плохо?
Я посмотрела на Дарлиса, потом снова на пергамент, где очень скрупулезно, детально и правдоподобно был изображен мой портрет. Мне доводилось видеть работы именитых художников, но Дарлис на клочке бумаги, единственным стилусом сумел их всех превзойти. Мне даже вспомнились фотографии, которые я видела у Димы. Конечно рисунок не был точной моей копией, но был близок к тому, какой я порой видела себя в зеркале. На изображении я смотрела куда-то вдаль грустным взглядом. Очевидно, Дарлису пришлось как-то незаметно подглядывать за мной, хотя что-то он, возможно, рисовал по памяти. Так или иначе, но рисунок был потрясающим.
– Я…, мне никогда ничего подобного не дарили, – Я чувствовала, как от смущения пылают мои щеки, – Это удивительная работа.
Дарлис расцвел:
– Я боялся, что тебе не понравится.
– Значит ты художник?
– Это мое хобби. На самом деле я занимаюсь музыкой, но терпеть не могу, когда меня называют бардом, поэтому не признавался.
Я улыбнулась:
– Ты полон талантов.
– И лишен скромности, – С улыбкой напомнил Игорь.
Казалось, за все время нашего похода мне не доводилось столько смеяться, сколько в этот день. Впрочем, это не удивительно: поводов для веселья у меня не было.
– Тебе правда понравилось?
– Да, правда. Хотя ты, очевидно, приукрасил картину.
– Нет, я не настолько хорош, чтобы превзойти природу, и надеялся просто хотя бы чуть-чуть передать твою красоту.
Несмотря на то, что слова Дарлиса звучали искренне, я не могла их принять. Взглянув на свой портрет, я думала о том, что Игорю рано или поздно понадобится ответ, как и всем остальным. Нартагойн, Рыжик, Дима… Удивительная легкость общения куда-то испарилась, и я снова вспомнила о послании для Димы.
– Я не смогу оставить этот рисунок себе, – Вздохнула я.
– Почему?
Я посмотрела в глаза Игорю:
– Едва ли Дима оценит твое творчество.
Дарлис отвел взгляд:
– Оно не для него…
– Но он его увидит.
Болезненно кольнула мысль, от которой я прежде убегала: я ничего не могу скрыть от Димы, кроме собственных мыслей и незначительных действий. Хотя и они, зачастую со временем всплывают наружу.
Игорь только пожал плечами.
– Ты можешь забрать его и подаришь снова, когда…, когда все это закончится, – Предложила я.
Так же молча Игорь кивнул. Впервые на его лице можно было без труда прочесть эмоции: огорчение и обиду, возможно не на меня, а лишь на обстоятельства, в которых мы оказались. Я вздохнула и, свернув лист пергамента, протянула его Дарлису.
– Сохрани его для меня, – Примирительно произнесла я, чуть улыбнувшись.
Он, помедлив, забрал рисунок и выдохнул:
– Дима знает о том, как я отношусь к тебе.
Эти слова, в отличие от прочих откровений не походили на докучливый дождь, от которого нигде не укрыться. Возможно, просто потому что, Дарлис мне самой был интересен и его чувства не душили меня, не ждали ответа…, которого у меня не было. Я вспомнила, что в Сантерии он даже подрался с Димой. Тогда он еще не знал, чем вызвал ярость Димы. В этот момент мне показалось, что Дарлис готов к реваншу, и он непременно случится, хочу я этого или нет.
– Прости, я не из тех, кто в тайне вожделеет ответных чувств. Я привык действовать в открытую.
Я не могла смотреть на Игоря, рассеяно водила взглядом по макушкам палаток. Казалось, еще одного признания я не выдержу. Мне было важно, чтобы рядом был надежный друг, но Игорь вот-вот намеривался переступить черту, за которой начинались проблемы.
– Ты мне действительно нравишься, Санрайз…
– Ты мне тоже, – Стремительно перебила я опасную речь Игоря.
Его брови удивленно приподнялись, разбив иллюзию, что он из тех, кто никогда не удивляется.
– Но сейчас мне нужен друг.
Я заглянула в глаза Дарлиса:
– Большую часть жизни я провела в дороге, за плату охраняла торговцев, и люди в моем окружении менялись так стремительно, что я не запоминала их лиц. И нужды такой у меня не было. Я никогда не думала об отношениях серьезней, чем наемник и наниматель. И я не уверена, что готова к чему-то другому.
– Но…, – Дарлис закусил губу, удержав вопрос, который рвался с языка.
Я улыбнулась, догадавшись, что ему хватило такта не спрашивать о Салиме. Эта рана еще ныла, и он не посмеет ее тревожить. У гостя из другого мира благородства оказалось больше, чем у всех королей и лордов, что меня окружали в последнее время. Повинуясь какому-то порыву, я потянулась и обняла Игоря, прошептав ему в плечо:
– Наше знакомство было не самым удачным, но я рада, что оно случилось.
– Правда?
– Правда. Возможно ты мой первый настоящий друг и сейчас для меня это гораздо важнее, чем любые другие отношения.
Я почувствовала, как он робко обнял меня в ответ:
– Тогда это важно и для меня.
Я мягко отстранилась и заглянула ему в глаза:
– Но правда еще и в том, что ты скоро вернешься в свой мир.
Дарлис облизал губы и покачал головой:
– Я бы хотел остаться. Поверь, там меня ничто не держит.
– Возможно ты просто еще не нашел того, кто удержал бы.
Дарлис вздохнул и слегка пожал плечами:
– Возможно. Но, так или иначе, я еще здесь,
На этот раз его улыбка была вымученной, но он старался сделать ее искренней:
– И остаюсь твоим другом, пока смерть или Разлом не разлучат нас.
– Смерти это не по силам, – Ободряющее улыбнулась я, – И ты все еще мой брат.
Я шутливо ткнула его пальцем в грудь. На этот раз он искренне засмеялся, но внезапно посмотрел мне за плечо и его смех оборвался.
– Блин, похоже, наши родственные связи дали трещину.
Я оглянулась и заметила близ одной из палаток, самой близкой к нам, короля Нартагойна. И судя по расслабленной позе, он стоял там уже довольно давно. Его выражение лица говорило о том, что он услышал если не все, о чем мы говорили, то достаточно, чтобы сделать опасные выводы.
Мы с Дарлисом смотрели на короля в неловком молчании, словно любовники, застигнутые врасплох. Возможно именно такой вывод и сделал Нартагойн, но ни единым мускулом на лице не выдал своих мыслей.
– Дождь закончился, – Наконец после тягучей как смола минуты молчания, произнес он, – Нам стоит поспешить, если мы намерены добраться до Разлома.
Мне нужно было что-то сказать, возможно как-то оправдаться, хотя вины за собой я не ощущала. Дарлис тоже не находил слов, впервые на моей памяти. Нартагойн мельком скользнул взглядом по Игорю, чуть дольше задержался на мне, а после не прибавив ни слова, скрылся в шахте.
– Черт, похоже я создал нам проблемы, – Вздохнул Дарлис.
Да, очевидно наши семейные узы были разорваны, но в них итак никто уже не верил. Дальше объятий проявление наших чувств не зашло, кроме того, я не двусмысленно объявила Дарлиса своим другом и никем больше. Для Нартагойна это должна быть добрая весть, но мы не раз упоминали мир Игоря…, возможно окончательно убедив короля в том, что Дарлис один из Всадников. Оставалось только гадать, чем это обернется для нас.
– Самое худшее, что может произойти, это то, что он оставит нас и вернется в Скират, решив, что Кранадж был прав, – Произнесла я.
– А может и нас прихватит, в кандалах или по частям.
Я покачала головой:
– Мы не сделали ничего плохого, и он знает об этом.
Дарлис молча смотрел вслед королю, явно не убежденный моими словами. Впрочем, я сама не была в них уверена.
– Черт, из-за меня у тебя могут быть проблемы с ним, – Вздохнул Игорь.
– Были и раньше, – Ответила я почти равнодушно, – Но одну из них ты, возможно, решил.
– Да? Какую?
Я иронично улыбнулась:
– На какое-то время он оставит меня в покое, размышляя, стоит ли со мной связываться.
– Ааа, – Дарлис улыбнулся уголком губ, – Ну для этого и нужны друзья. Так что, если будет приставать снова, обращайся.
– Непременно.
Все как будто бы вернулось на круги своя. Дарлис украсил этот хмурый день, едва не переступил черту, за которой я бы потеряла его, но остался со мной. Моим другом.
Лагерь свернулся быстро. Нартагойн подгонял людей, словно враг уже наступал, и мы должны были дать ему отпор. Я была почти уверена, что это было связано со мной и Дарлисом. Возможно, король рассчитывал скорее отделаться от Игоря или просто надеялся, что в пути я больше не смогу спокойно общаться с друзьями. Как я и предположила, общаться со мной он не стал. Пару раз я ловила на себе его взгляды, пока мы собирали вещи и подсохшие плащи. Он почти тут же отворачивался, но я успевала прочесть в его взгляде панику. Так смотрят загнанные звери, охваченные отчаянием. Возможно, он решил, что я мстила ему за то, что произошло в Скирате или, скорее всего, гадал, как долго Дарлис испытывает ко мне чувства и как далеко это зашло, пока мы путешествовали через Сантерию. С одной стороны, разум убеждал меня в том, что я бы могла унять эту панику в глазах короля, и мне бы следовало это сделать, чтобы наш поход не закончился плачевно, но с другой стороны мне надоело оправдываться, особенно там, где не было моей вины.
Когда король скрылся в шахте, мы с Дарлисом решили, что лучше лишний раз не давать ему повода для ревности и продолжить общение так, как будто ничего и не было. По сути, так оно и было, хотя что-то, как мне показалось, изменилось в глазах Дарлиса. Тем не менее, он покорно отправился следом за королем, а я осталась, чтобы написать хоть пару строк Диме. Опасаясь, что Нартагойну доложат о моем очередном послании, я старалась укрыться от посторонних глаз. Едва ли это у меня получилось, да и само письмо вышло кривым и отрывистым, ровно таким же, какими были мои мысли. Убедив себя, что продолжу его позже, в более спокойной обстановке, я вернулась в шахту. Бремя общения с остальными Всадниками, Дарлис как всегда благородно взял на себя, и мне оставалось только под неустанное предложение помощи Рыжика, собрать свои вещи.
Когда мы снова оказались на дороге, наше построение претерпело изменения. Нартагойн, как и прежде, ехал со Скормузом позади передового отряда, за ними расположились Вероника с Джеймсом, просто потому что я намеренно пропустила их вперед. Дарлис предусмотрительно держался от меня подальше, поскольку король то и дело бросал на нас взгляды. В итоге со мной рядом ехал Рыжик, позади Пиксель с Лийсар, а замыкали вереницу Всадников Андрей с Игорем.
После ливня по округе растекался аромат влажной земли и хвои. Грязь чавкала под копытами лошадей и сапогами пехотинцев. Ветер унялся, но здесь в горах, такая передышка надолго не затягивалась. Перед нами раскинулась уже основательно заросшая дорога, которую топтали исключительно конные разъезды из Скирата, дикие звери, да монстры. Отдохнув, гвардейцы повеселели, но Нартагойн живо приструнил лишние разговоры, напомнив о том, что мы на земле чудовищ. Теперь мы снова высматривали Сигрим, приглядывались к каждому подозрительному кусту на пути. Скормуз утешительно предположил, что тот самый гон, который обогнул Скират и в компании с драконом уничтожил остатки армии Кеола, едва не прихватив и нас, был не частым явлением и в ближайшее время ждать встречи с подобным не стоит. В основном монстры пробирались в заселенные людьми земли скрытно: иногда самостоятельно, иногда с помощью Сигрим. Эти старухи выискивали подходящие «пастбища» для своих соратников и перемещали туда сразу сотню монстров. К счастью, встречались они не часто, далеко забрести не успели, да и перемещать монстров могли лишь на определенное расстояние, которое разные источники указывали по-разному. Букридас Мургун, эрцгерцог из Фриклума, если верить Рыжику, утверждал, что расстояние это равняется двум километрам. В то же время, очередной «не менее авторитетный» источник в лице жреца Полия Стравиградского, был уверен, что Сигримы способны перемещать монстров на расстояние до пяти, а не редко и шести километров. К мнению и того и другого я относилась с большим скепсисом, поскольку методы подобных замеров никому не были известны, а если проистекали из кабацких басен, – что было вероятнее всего, – то и вовсе доверия не стоили. По счастью, участь наблюдать перемещение монстров силами Сигримы меня миновала, но как оказалось, это явление застал Скормуз.
– Я тогда еще служил при герцоге Ридарии и по его приказу был направлен в крепость Гритвин, вон на том хребте, – Паладин указал налево, где совсем далеко виднелся вал хребта, хмурый и укрытый тенями.
– Если бы шли по западной дороге, вы бы ее увидели. Хотя смотреть уже не на что, одни развалины остались.
Скормуз прищурил взгляд, посмотрев на горизонт, будто в поисках воспоминаний:
– Герцог надеялся устроить там гарнизон. Меня послал проведать, в каком состоянии крепость. Старина Ридарий устал сидеть в Скирате, дожидаясь все новых атак из Бездны, и решил отвоевывать земли у Пустоши. Гритвин стала бы неплохим началом.
– Он посылал мне гонцов с просьбой выделить людей для этих целей, – Вспомнил Нартагойн, – Тогда эта затея показалась мне такой же нелепицей, как помыслы торговца Арсилета с его шахтой.
Паладин кивнул:
– Да, и все же он послал меня туда с двумя дюжинами славных рыцарей. Там-то мы и столкнулись с Сигримой.
Мы слушали рассказ увлеченно как дети, собравшиеся у костра в компании со старым ветераном. Возможно, это было опрометчиво, учитывая, где мы находились на самом деле, но я унимала совесть тем, что рассказ явно был полезным и остальные с этим тоже не спорили.
Скормуз сплюнул под ноги коню и покачал головой:
– Прежде мы слышали, что эти отвратительные старухи любят плестись по дорогам и не больно-то забираются в буреломы, а близ Гритвина все заросло так, что даже ратнику в броне пройти не просто. Мы тогда разогнали пару стай ливневых волков, а с ними дюжину приметримов и как добрались до стен крепости, расслабились прежде времени. Кое-как округу проверили на скобриц, живым мраком именуемых, да на вилермов, любителей крепости посещать, – Скормуз вздохнул и повторил, – Расслабились мы тогда…, посты выставили, а в самые подвалы решили поутру заглянуть. Двери там были крепкие и запертывсе, но видать старуха нашла способ туда пробраться. Сидела там как паучиха в норе, только гроздь жутких глаз во рту поблескивала. Нашлись у меня в отряде два не шибко сообразительных наемника, тогда они еще забредали в Скират и за возможность заняться мародерством в Пустоши, в отряды вступали.
Паладин обвел нас взглядом и криво улыбнулся:
– Винца им захотелось перед сном. Вбили себе в головы, что в подвалах крепости обязательно найдется винный погребок с добрым вином уже как столетней выдержки. А нашли они там Сигриму, ведьму проклятую! Полыхнуло тогда вроде взрыва какого-то, будто купол энергии укрыл нас и исчез тут же, но в том радиусе, что очертил этот купол уже собралась толпа монстров на любой цвет и вкус.
– Как же вы выбрались? – Спросил Пиксель.
– С благословением Диссура, милорд, разумеется, подсобляя ему мечом да огнем. Одно нам всем на руку, Сигримы эти не шибко быстрые, поэтому если приметите такую, то лучше стороной обходите. С расстояния бить тоже смысла нет, ибо как коснется земли ее фонарь портальный, так то, видать, знак для тварей в округе, что место нашлось подходящее для пиршества. Встречались мне свидетели подобных случаев…
Теперь, после рассказа паладина, мы с большим усердием посматривали по сторонам, но пока, хвала Благодати, встречали лишь замешкавшихся пичужек, пару вполне себе обычных волков, неведомо как уцелевших среди своих чудовищных собратьев и бывалого сохатого оленя, которого Нартагойн запретил убивать, ибо негоже было так подло забирать жизнь, сохранившуюся в этом гиблом месте.
Вскоре дорога стала совсем каменистой, лошади то и дело оскальзывались на лоснящихся влагой камнях. Солнце не показывалось из-за низко висящих туч. Разговоры поутихли, сменившись редкой руганью в адрес строптивых коней, дороги или холода. Если слов хватало на что-то большее, то чаще речь заходила о том, что видели. Погружаться в иные темы было не безопасно. Пару раз мы замечали дериноксов – шестилапых и гибких ящеров с люминесцирующей в сумраке шкурой. Завидев нашу армию, они словно змеи, укрывшись в траве, обошли ее стороной, поглядывая на нас светящимися голубоватыми глазами. Андрей, проводив их взглядом, задался вполне разумным вопросом: не могут ли твари в обратную сторону предупреждать Сигриму о том, что видели? К сожалению, ответа ни у кого не нашлось. Даже у многочисленных ученых мужей, про которых упоминал Рыжик. В какой-то момент я задумалась, что если бы мы дали монстрам достаточно времени, то они вполне могли прижиться в нашем мире став еще одной разновидностью животных. Я слышала, что находились ученые, которые продвигали эту мысль, но их благоразумно затыкали, напоминая, что пока Разлом не закрыт, крайне велика вероятность того, что тварей станет значительно больше, чем людей и тогда уже мы не приживемся в собственном мире.
– Скоро доберемся до ущелья Клибур, оно соединяется с руслом Линаксы, – Прервал молчание Рыжик, пошуршав картой.
Было очевидно, что совсем не о маршруте он хотел поговорить, но все же от личных вопросов удерживался. Уже довольно долго я ехала с пергаментом и стилусом в руках, и маг нервно поглядывал на эти аксессуары. К его огорчению за все это время я не написала ни слова. Послание Диме оставалось все таким же кратким и бессвязным, но даже его я не рискнула вытаскивать и для продолжения взяла чистый пергамент. Но мысли не складывались…. Я то и дело отвлекалась на окрестности, будто вела путевые заметки, думала о Нартагойне, Дарлисе и Диме, но в то же время не могла уцепиться за что-то одно. Мое письмо, написанное возле шахты Арсилета, было сухой констатацией фактов, перечислением не самых значимых событий. И ничего личного в нем не было. Я не знала, стоило ли писать Диме о Дарлисе, хотя всерьез опасалась, что едва Дима снова окажется в моем теле, Игорь может как-то по-своему рассказать ему о нашем разговоре. Конечно, я не верила, что Дарлис может поступить подло, но все же…. К тому же я не знала, что написать о Нартагойне. Не знала, что он успел услышать, и чего Диме следует опасаться…
– Возможно, иногда лучше просто сказать, чем написать, – Едва слышно пробормотал Рыжик.
– Что?
Я выскользнула из потока мыслей, взглянув на мага. Рыжик заметно покраснел. Возможно, он надеялся, что я пишу ему, хотя после разговора в Скирате, я расчитывала, что он оставит меня в покое.
– Я просто…, – Рыжик помялся, – Может, я могу вам помочь с вашими «путевыми заметками»?
Он кивнул на пергамент в моей руке.
Я только покачала головой, свернув чистый лист и спрятав его в наруч.
– Уже темнеет и дорога не ровная. Не лучшее время, чтобы писать.
Я убедила в этом саму себя, но Рыжика мой ответ явно огорчил. Тем не менее, больше о письмах мы не говорили. В перестуке копыт я краем уха улавливала разговор Пикселя с Лийсар. После того как Дима объявил во всеуслышание, что мы Всадники, Серега видимо решил, что больше можно не таиться и весьма охотно делился со своей подругой историями из другого мира. Я украдкой взглянула на Рыжика, заметив, что он тоже прислушивается к рассказу об удивительном городе с самодвижущимися машинами, магией электричества и прочими чудесам.
– Госпожа…,
Рыжик посмотрел на меня, и я тут же отвернулась, сделав вид, что смотрю на дорогу впереди. Лицо мага было растерянным и встревоженным, что явно предвещало непростые вопросы.
– Да? – Все же выдохнула я.
– Вы действительно думаете, что являетесь Всадником?
Я взглянула на Рыжика, заметив в его газах то ли печаль, то ли отблески страха. В голове сам собой сложился встречный вопрос: «Если да, то что ты сделаешь?», но я удержала его за зубами. Едва ли он сбежит от меня в ужасе, просто его, как и всех нас, терзала неопределенность.
– Я допускаю, что Всадником может стать любой, кто доберется до Разлома и вернется оттуда… или не вернется. Мне это кажется вполне логичным.
Так и было на самом деле, хотя сейчас мне совершенно не хотелось думать на эту тему и может только поэтому я не находила изъянов в этом варианте. Зато Рыжик думать не ленился.
– Но ваши спутники…, – Маг опустил глаза, – Они рассказывают о невероятных вещах и…
– Если хочешь что-то сказать, говори, – Подстегнула я мага, – Возможно, ты считаешь меня чудовищем из Бездны, но убивать тебя и уничтожать мир я не собираюсь.
– Что вы! – Рыжик чуть не захлебнулся восклицанием.
Я взглянула на него, улыбкой давая понять, что говорила не серьезно.
– Я никогда не считал вас чудовищем, вы…, вы знаете, как я отношусь к вам.
Эти слова прозвучали так похоже на слова Дарлиса, что у меня даже заныли зубы от раздражения.
– Просто тогда, когда мы еще путешествовали вдвоем…, вы тоже рассказывали об удивительных вещах. И остальные подтвердили ваши слова о чудовищах ксеноморфах, огнеметах, терминаторах.
Рыжик смотрел на меня круглыми глазами:
– Я просто хотел узнать: вы действительно видели эти другие миры? Летающие машины, звездолеты?
Закусив губу, я вспоминала все те чудеса, которые увидела в доме Димы и вычитала в его книгах. Теперь я знала, что в его портале-компьютере поселились именно ксеноморфы, и они были совершенно безобидны для меня. Должно быть, как и все остальные монстры, о которых Пиксель самозабвенно рассказывал впечатлительной Лийсар. Я с нервной дрожью подумала об играх и тому, какое к ним имеет отношение мой мир, но тут же одернула себя. Что если не мой мир, а мир Димы является всего лишь выдумкой? Ловушкой какого-то могущественного чародея? Проклятье! Теперь уже я начинаю сходить с ума, как Дима.
– Госпожа?
– Нет, я не видела ни летающих машин, ни звездолетов, – Решительно ответила я.
Это было правдой, как и то, что я видела достаточно других чудес, о которых Рыжику лучше не знать.
– А ксеноморфы? – Рыжик совсем растерялся и почти жалобно спросил, – Они ведь не выдумка?
Так вот оно что! Рыжик проверял на вшивость истории Всадников! Я взглянула на него, и мне стало его жаль. Как будто на его глазах рушилась опасная сказка. Возможно, он боялся, что я солгала ему и вру постоянно…, но выдать ему всю правду я не могла и, вздохнув, кивнула, слегка улыбнувшись:
– Ксеноморфы настоящие.
Эта новость вроде бы утешила Рыжика, и он улыбнулся мне в ответ, тут же выпалив:
– А вы расскажете, где еще вам удалось побывать?
Я покачала головой:
– В другой раз, Рыжик. Покончим с Разломом, и у нас будет много времени на разговоры.
«Или мы погибнем, и мне не придется больше говорить об этом» – подумала я про себя.
Вскоре мы действительно добрались до ущелья. Неровные стены высотой в четыре метра возникли по бокам, зашептались мелкими осыпями, едва мы вошли в этот мрачный коридор. Стало еще темнее. Некоторые кони, чуя беду, заартачились, но получив пару ударов шпорами, закусив удила, пошли вперед. Здесь, где особо ничего не разглядишь, воины стали озираться в два раза чаще, поглядывали наверх, ждали засады. Место для этого было идеальным, но никто не знал, ставят ли монстры засады на армии. Ущелье плодило эхо от звуков наши шагов, но к нему неуловимым лейтмотивом примешивались невнятные шорохи, скрежет, словно от когтей по камню и шипение. Это могли быть вполне обычные животные, или же еще неизвестные нам твари, неизвестных нам форм.
– Еб…ть, этот камень моргнул! – Внезапно воскликнул Пиксель.
По строю будто пробежала дрожь, все синхронно уставились туда, куда указал Серега, лучники вскинули луки, но ничего не увидели. При этом сам Пиксель уже вооружился метательным топориком и выжидал, пока ему снова не померещатся глаза в сумраке. Дарлис снова взялся за бестиарий и подъехал ко мне с Рыжиком:
– Эй, приятель, как считаешь, кто из твоего зоопарка может обитать здесь?
Рыжик пожал плечами, посматривая по сторонам:
– Боюсь, милорд, что все и сразу. Монстры часто мигрируют и почти никогда не заселяют одно место.
– Но кто-то предпочитает густые леса, а кому-то милее подобные ущелья, – Заметила я.
– Вы совершенно правы, госпожа, но о привычках монстров я знаю крайне мало, простите.
Мы с Дарлисом переглянулись, но попрекать Рыжика не стали. Разлом мог каждый день выдавать нового монстра и в мире едва ли найдется хоть один сведущий эксперт, знакомый со всеми.
Теперь, когда темнота сгустилась основательно, Рыжик был вынужден отложить карту, а Дарлис спрятал бестиарий. Среди воинов началось роптание, все склонялись к мысли, что впотьмах идти через каменистое ущелье крайне глупая затея, но до короля эту мысль старались не доносить. Даже Скормуз помалкивал, хотя вероятнее потому, что не желал устраивать привал в этом жутком месте.
– Хоть дождя нет, – Оптимистично заметил Игорь.
– И то верно, – Поддержал Рыжик.
Наш темп неумолимо замедлялся, будто разведчики заплутали, хотя проходили здесь раньше. Но, похоже, Нартагойн просто все больше сомневался в избранном пути. Вскоре войско и вовсе остановилось. Эхом от головы колонны донеслось пугающее и неожиданное слово «тупик». Тут же у всех возникли мысли о засаде и гвардейцы дружно взялись за оружие.
– Как тупик? – Удивился Рыжик, – Его на карте нет.
– Новый стало быть, – Буркнула Вероника.
Я взглянула на небо, которое уже совсем почернело. Солнце на западе еще подсвечивало его сквозь тучи, но уже давно скрылось из виду. Раздался топот копыт и к нам подъехали Скормуз с Нартагойном. Король смотрел на меня будто по принуждению и, чуть помявшись, выдавил:
– Впереди обвал. Умышленный или нет, сказать сложно, но теперь дорога, которая была нам известна, перекрыта.
– Та самая тропа? – Нахмурился Андрей.
– Нет, милорд Меркрист, до тропы нам еще долго добираться, – Ответил Скормуз, – Придется сделать крюк.
– Стало быть, возвращаемся назад? – Спросила я.
Нартагойн покачал головой:
– Двадцать минут назад я видел довольно пологий склон, который уводил наверх, попробуем подняться по нему и там уже выстроить маршрут заново.
По лицу паладина я видела, что душа у него не лежит тудой идти, но выбора не было.
– Раз уж здесь тупик, то может тут и переночуем? – Спросила Вероника.
– Если тупик устроили монстры, то я бы вам этого не рекомендовал, – Довольно едко ответил Нартагойн.
– Вполне может статься, что и наши пути отступления они предусмотрели, – Пробормотал себе под нос Скормуз.
– Мы знали, куда идем, так что не будем медлить, – Грозно объявил Нартагойн и, подавая пример, направил коня обратно по ущелью.
Войско развернулось, и я снова оказалась в обществе Скормуза и короля. Можно было сбавить темп, но теперь мне хотелось самой видеть дорогу, которой мы шли. Ко мне присоединился и Андрей, а Дарлис предусмотрительно отстал, составив компанию Рыжику.
– Интересно, сколько нам еще добираться до Разлома.
На лице Андрея явно светилась тревога, вперемешку с предвкушением. Возможно, мысленно он был уже дома, но очередное внезапное препятствие, вызывало у меня чувство, что мы никогда не доберемся до проклятой Бездны.
– Добраться до него это только полдела, – Напомнила я.
– Я как раз над этим размышлял. В других иг…, – Андрей замялся, бросив на меня взгляд, и тут же поправился, – …Мирах, часто было необходимо раздобыть некий артефакт и пока этого не сделаешь, квест не сдать…, то есть миссию не выполнить.
– И что это должен быть за артефакт? – Нахмурилась я, гоня прочь от себя мысль о том, что Андрей снова сравнил мой мир с выдуманной игрой, забавой для путешественников-игроков.
Меркрист пожал плечами:
– По-разному бывает. Иногда кристалл особый, иногда магическое оружие или свиток.
– Пророчество…, – Задумалась я.
– Да, но Тиллария мы так и не нашли, равно как и его пророчество.
Я напомнила Андрею, что времени его искать у нас уже не осталось, а значит, придется обойтись без чудесного артефакта и даже без инструкции по закрытию Разлома.
– Мне кажется, нам все-таки стоило связаться с Амероном, – Покачал головой Андрей.
– В каком смысле?
Меркрист пожал плечами:
– Я не знаю. Такое тоже бывает: заключаешь союз с врагом или просто хитростью пробираешься к нему в крепость, а там уже пытаешься отыскать все необходимое для выполнения миссии.
Я улыбнулась нелепости этой идеи:
– Амерона хитростью едва ли проведешь, а чтобы пробраться к нему в замок, нужно знать, где он находится.
– Только если не сдаться ему и позволить отвести нас куда требуется, – Парировал Андрей.
Затея была глупой, на мой взгляд, а даже если бы мы все ее и одобрили, то где искать Амерона?
– Еще не факт, что Амерон доставит нас туда, куда нам нужно…
– Но…
– И ты забываешь главное, – Перебила я протесты Андрея, и произнесла твердо со всей доступной мне уверенностью, – Мы не в игре, где работают подобные глупости.
Меркрист облизал губы, оглядевшись, будто надеялся отыскать доказательство обратного, но промолчал, а я продолжила:
– Если Амерон нас схватит, то на этом наш поход и закончится. Такое в ваших играх случается?
– Тогда мы перезагружаемся, – Вздохнул Андрей.
– Тогда ты знаешь, что делать, если с Разломом ничего не выйдет!
Я подстегнула коня, послав его вдогонку за Нартагойном и Скормузом. Общаться мне с ними не хотелось, но теперь и с Андреем тоже, а ему определенно было, над чем поразмыслить.
Король разворачивал воинов, следуя им на встречу, и массивная двухтысячная толпа потекла по ущелью в сторону подъема. Пехотинцы, которых настиг приказ о смене маршрута у самого пологого склона, успешно поднялись на плато, остальным этого сделать не удалось…
Я почти нагнала Скормуза, когда мой конь заржал диким голосом и нырнул мордой в землю. Мне показалось, что я набрела на какую-то яму, но уже в падении заметила, как из стены ущелья, в паре метров от меня будто стрела вырвалось нечто, напоминающее белесый шест или копье. Скатившись с коня, я тут же вскочила на ноги, призвала магический щит и выхватила меч. Только взглянув на несчастное животное, я увидела, что именно на нас напало: передние ноги коня с хрустом сдавила отвратительная слепая змея. Конь метался как безумный, и я даже не могла подойти к нему, чтобы атаковать змею или хотя бы добить животное. Прорываясь сквозь оглушительное ржание, до меня донеслись крики гвардейцев, ржание других лошадей, ругань и отрывистые приказы. Я увидела как змея, атаковавшая гвардейца передо мной, обхватила его шею и в одно мгновения придушила. Клыкастая пасть впилась ему в лицо, в отвратительной пародии на поцелуй. Словно ожившая лиана, змея обвилась вокруг всадника, стянула его с лошади и со скрежетом пыталась выдавить из брони. С каким-то звериным рычанием, я подскочила к монстру и ударила по гибкому почти прозрачному телу. Под клинком острейшего оружия, пятиметровая змея дернулась подобно струне лютни, но на шкуре не осталось ни следа от моего удара! Тварь утаскивала огромного рыцаря в полной броне к осыпающей стене ущелья. Не мешкая, я метнула огненный шар в то место, откуда змея вырвалась и только тогда она упустила свою добычу. Впрочем, рыцаря уже было не спасти. Мой конь тоже перестал дергаться, потому что чудовищная змея успела прогрызть себе нору в его шее и теперь пыталась уместиться внутри целиком. В один миг ущелье превратилось в ристалище: змеи, напоминавшие длинных отвратительных червей-паразитов, которых я порой находила в тушах оленей или кабанов, сотнями выбирались из стен и будто щупальца хватали лошадей и ратников, жаля в не защищенные лица.
Ко мне подоспел Андрей, на ходу сжимая руку. Я заметила, как стена, из которой вырывалась целая дюжина червей, стала оседать, зажимая паразитов, но старания Меркриста были так же не эффективны, как мой меч.
– Сука, эти тентакли не рубятся них…я! – Злобно объявил Пиксель, где-то в панической толчее.
– Нужен огонь! – Вопил ратник справа от меня.
– Еб…ные глисты! – Раздался яростный крик Вероники.
До нас долетали команды Нартагойна, гнавшего воинов скорее к подъему. Он кидался на змей с безумной злостью, рубил их мечем и даже пытался давить ногами, высвобождая воинов из чудовищных захватов. Но тварей было слишком много. На какое-то мгновение наши взгляды встретились, и я отчетливо увидела в глазах короля пламя, о котором он говорил мне. На странно устойчивых к оружию монстрах он вымещал свою злость и обиду…
Слева с треском ударила молния, выводя меня из ступора. К атаке Рыжика присоединился Джеймс, обжигая червей лучами света.
– Никакой магии! – Отчаявшись, приказал Нартагойн, – Нужно бежать!
Приказ звучал абсурдно, но я понимала короля. Сейчас в сумраке вспышки молний, мое пламя и свет Джеймса даже в ущелье становились маяком для монстров со всей округи. Чтобы избежать новых неприятностей мы могли только отмахиваться от змей оружием, укрываться щитами и бежать сломя голову к подъему. Удавалось это далеко не всем: кому-то змеи ломали шею, чтобы добыча перестала сопротивляться, кому-то размозжили головы о камни ущелья и неизвестно, сколько воинов оказалось задушено. Тонкие, не толще руки, монстры невероятным образом умудрялись продавливать даже стальной панцирь брони. На моих глазах, под давлением змея, лопнул сперва шлем, а после и череп разведчика, я едва не споткнулась о гвардейца с переломанной в нескольких местах ногой, но спешащий за мной Андрей, поддержал меня.
У нас не было ни времени, ни возможности оглядеться вокруг и отыскать остальных Всадников. Поскольку враги оказались повсюду, вокруг воцарилась паника. Воины кричали яростно, выли от злости, стонали от боли, но трусливых криков слышно не было.
Отбившись от целой стаи мерзких существ и растолкав отступающих гвардейцев, ко мне выбежал Нартагойн:
– Сюда, миледи!
Дождавшись, пока я взмахом меча отброшу очередного врага, он протянул мне руку и кивнул Меркристу:
– Вперед, милорд, отступаем наверх!
С подъема мы уже могли разглядеть хаос в ущелье. Я насчитала не менее сотни червей и сорока трупов гвардейцев, прежде чем заметила Пикселя с Лийсар, пробивающихся к нам. Девушка, похоже, была ранена, и Пиксель большую часть времени тащил ее на себе. От змей, скользящих по стенам и земле, он, казалось, отбивался одним лишь злобным взглядом. До нас отчетливо долетала его ругань:
– Х…и поганые! Спагетти еб…чие! А ну брысь, твою мать!
Свои слова он периодически подкреплял мощными ударами топора и к моему удивлению, они оказались весьма эффективны. Не так эффективны, как с другими монстрами, но змеям вполне хватало пары ударов, чтобы вернуться в свои норы и больше не показываться.
За Пикселем, прикрываясь щитом, шла Вероника, отвечая на шипение существ своим собственным. От ее булавы проку было не много, но она упорно пускала ее в дело.
Джеймс приказа короля либо не слышал, либо не понял и продолжал жечь монстров огненным лучом. Пару раз он взмахнул посохом и призвал вокруг себя и Вероники нечто вроде савана, который не только выдерживал атаки змей, но и оставлял им существенные ожоги.
– Рыжик!
В толпе гвардейцев, пользующихся защитой Джеймса и остальных Всадников, я заметила рыжую шевелюру. Маг не использовал магию и был почти безоружен. Все, что у него было, это маленький кинжал, которым он неловко махал перед парящими в воздухе мордами змей. Одна его рука висела плетью и была залита кровью, но он упорно шел вперед.
– Я должна его вытащить!
Нартагойн схватил меня за руку, едва я сделала шаг вниз:
– Отступайте наверх, миледи! Гвардейцы выведут мага.
К этому моменту Пиксель, Вероника, Лийсар и Джеймс уже добрались до подъема, а я все никак не могла найти Дарлиса. Ущелье полностью укрылось тьмой и теперь даже тела погибших сплелись в неясный силуэт неведомого существа. Щупальца добыв себе не малый запас пищи уже не столь рьяно кидались на гвардейцев, и тем удавалось без особых потерь добраться до склона. Выбравшись из западни, лучники взялись за луки и не дожидаясь разрешения короля, принялись обстреливать змей. Толку от этого не было никакого. Гибкие мертвенно бледные тела ловко изворачивались и исчезали в стенах ущелья так же быстро, как появлялись, причем сыпучий грунт тут же маскировал норы размером с яблоко и догадаться, откуда тварь появится снова, было решительно невозможно.
– Вот это я понимаю макаронный бог, мать его! – Сплюнул Пиксель, переводя дыхание.
– Что это за твари? Я не видел таких в бестиарии Рыжика.
Серега посмотрел на Нартагойна, будто он был следующим после Рыжика экспертом по монстрам из Бездны. Король только пожал плечами, ответив:
– Уверен, это далеко не последний сюрприз, что нас ждет на пути к Бездне.
Джеймс, пригубив зелье магии, взялся лечить раны Лийсар и Вероники, которая брезгливо разглядывала свой щит, вымазанный слюнями монстров. Я все высматривала в неясных тенях Дарлиса, ощущая на себе взгляд короля Нартагойна.
– Похоже, они так и добывают себе пропитание, – Нартагойн перевел взгляд на ущелье, – Калечат людей, волокут к своим норам и не подпускают к ним никого…
Я бросила взгляд на него, но в глазах короля клубилась темнота сродни той, что застила ущелье.
– Как сраные ксеноморфы, – Ругнулся Пиксель.
Вероятно, Нартагойн был прав. Подтянув добычу к стенам, змеи стали исчезать одна за другой в своих норах, атакуя лишь тех гвардейцев, которые бросались вытаскивать своих искалеченных друзей.
– Нужно им помочь! – Воскликнула Лийсар.
Король бросил на нее хмурый взгляд и качнул головой. Теперь пустота в его глазах сменилась злостью и отчаянием. Он явно разрывался между желанием спасти раненых и страхом приумножить их число.
– Нет! – Наконец выдавил он, – Так мы только потеряем еще больше людей. Нужно отступать.
– Если воспользуемся магией, сможем отбить раненых, – Погладив бороду, заметил Скормуз.
Король сверкнул на него глазами, напомнив:
– Если поблизости есть хоть одна Сигрима, и она увидит нас, наш поход закончится уже сегодня!
Я не знала, действительно ли именно это волновало короля, или он рассчитывал, что Дарлис уже не появится рядом со мной, но бросать людей просто так мне не хотелось.
– Мы не можем рисковать, – Вздохнул Нартагойн, взглянув на меня, и тут же приказал командирам, отирающимся поблизости, – Отступаем! Оставить раненых!
Приказ короля разнесся по ущелью, но не все бросились его исполнять. В этом, как считали многие, последнем походе, королевский авторитет изрядно терялся, и воины не желали так просто бросать товарищей по велению одного единственного человека.
Я посмотрела на Всадников, которые похоже ждали моего собственного приказа. Они были бессмертны, но и Дарлис тоже. Какой смысл было рисковать ради него, если он возродиться и снова присоединится к нам? Возможно никакого, но лишних солдат в нашем походе точно не было…
– Если поблизости ошивается Сигрима, то уж лучше нам с ней сейчас разобраться, чем дожидаться внезапной атаки, – Решил Скормуз, кивнув мне.
Я на какое-то время встретилась взглядом с Нартагойном и, прочтя в его глазах безвольное смирение, развернулась к ущелью:
– Джеймс, стреляй по стенам!
Видимо мое желание было написано на моем лице, и Джеймс понял меня без перевода. Всполохи пламени и света осветили ущелье, спугнули странных червей. Вскоре к нашей атаке присоединились лиловые молнии Рыжика. Воздух наполнился запахом озона, затрещал и укрылся дымом. Рыцари выпрыгивали из него на склон и подгоняемые командирами забирались выше. Вскоре до нас добрался и Рыжик, но за пеленой тьмы и дыма я все еще не видела Дарлиса. Возможно, он давно лежал мертвый под стеной ущелья, и какой-то червь копошился в его внутренностях, но я в это не верила. Как будто между нами действительно была некая родственная связь, и его смерть я бы сразу почувствовала.
Джеймс прервал атаку и переключился на рану Рыжика, который пытался подобрать слова благодарности, понятные иноземцу. Я тоже перестала извергать пламя, позволяя дыму и пыли улечься. Еще несколько рыцарей выбрались из темноты, и ущелье укрылось недоброй тишиной. Издалека доносились легкие шорохи, звуки, напоминающие чавканье, но больше никаких шагов или скрежета доспехов.
– Походу Дарлису не повезло, – вздохнул Пиксель.
– Х…й тебе, – Раздался усталый голос из облака пыли и дыма.
Я не заметила, как губы сами растянулись в улыбку. Игорь, прихрамывая, забрался на склон и осуждающе уставился на меня:
– Я потерял тебя, сестренка…
Он взглянул на короля, как будто только сейчас его заметил. Нартагойн молча встретил взгляд и тут же отвернулся, приказав людям строиться и выбираться на плато.
– Серьезно, – Игорь снова посмотрел на меня, – Я думал ты все еще в ущелье и пытался найти вас.
Я улыбнулась, искренне ответив:
– Тогда я рада, что, наконец, нашел.
Ощутив на себе взгляды остальных Всадников, я развернулась и пошла следом за Нартагойном.
– Пусть эти твари вые…ут меня всем скопом, если это была не прелестная романтическая химия, – Странно ухмыляясь, пробормотала Вероника, нагнав меня.
– Я не понимаю тебя.
– Меня ты понимаешь, – Уверенно заявила Вероника, – А вот себя, похоже, нет.
Я только покачала головой, пытаясь отогнать от себя очередные загадки, извергаемые Копипастой. К счастью, после новой напасти нам было не до разговоров. Только когда войско построилось на плато, укрытое сухощавым кустарником да комьями грязи, спутанными с травой, мы отошли чуть в сторону и Пиксель пристал к Рыжику с вопросами о странных змеях из ущелья.
– Я не знаю, милорд, но их определенно стоит зарисовать и описать. Мой бестиарий был у вас, милорд Дарлис.
Игорь кивнул и вытащил листы из сумки. А Пиксель внезапно выудил откуда-то из-за пазухи отсеченную голову червя. Казалось, он держал в руке привычный для скабенита трофей, слишком неприличного размера, но вполне узнаваемой формы, напомнившей мне пробуждение в теле Димы. Проклятье!
– На Рыжик, зарисовывай, – Серега швырнул трофей магу и добавил, взглянув на Копипасту, – Я хотел его подарить Веронике, чтобы не грустила в одиночестве и могла себя побаловать…
– Да пошел ты!
– Эй, да ладно, я ведь о тебе беспокоюсь!
– О себе побеспокойся!
– Давайте вы оба заткнетесь, – На удивление твердо и спокойно предложил Андрей.
– Рыжик, дай-ка мне эту х…йню, – Попросила Вероника, – Я запихаю ее кое-кому в задницу!
Как всегда в подобных ситуациях, Рыжик отыскал меня взглядом, надеясь на подсказку, но я только устало покачала головой и отыскав одинокий валун, присела на него. Через минуту, рядом возник Дарлис.
– Лучше держись от меня подальше, – Не глядя на Игоря, предложила я.
– Из-за Нартагойна, или я слишком назойлив?
Я, закусив губу, молчала.
– Только скажи, и я буду соблюдать дистанцию до самого Разлома, а там…, там как получится.
– Мне нужно написать Диме.
Уже почти совсем стемнело, но откладывать дальше было нельзя. Мы могли поменяться местами в любое мгновение и Диме лучше знать, что здесь произошло и еще может произойти.
– Про меня напишешь?
Я взглянула на Дарлиса, только сейчас догадавшись, что именно этот вопрос и заставил его подойти ко мне.
– А ты бы не хотел?
Игорь пожал плечами, глядя, как Всадники перебрасываются трофейной головой червя, напоминавшей мужской орган, под невнятные протесты Рыжика, пытавшегося ее зарисовать.
– Картина, в общем, ему итак известна, но я бы не хотел, чтобы стали известны детали.
Дарлис посмотрел на меня:
– Мне бы просто хотелось, чтобы сказанное возле шахты осталось между нами.
Эта просьба прозвучала для меня как желание сохранить в тайне роман, которого на самом деле не было и, вздохнув, я покачала головой:
– Я просила Диму быть искренним со мной и считаю, что должна ответить ему тем же.
– А он всегда искренний?
Вопрос был болезненный для меня, и куда больнее было от того, что Дарлис позволил себе задать его.
– Прости, мне не стоило спрашивать.
– Не стоило.
Какое-то время мы молчали, каждый пребывая в своих мыслях. Я слышала, как Нартагойн говорит со Скормузом про убежище. Мы собрались на открытом месте между руслом Линаксы и ущельем, и нам следовало как можно скорее определиться с маршрутом. Все, что осталось от обоза, было собрано. Уцелевших лошадей разделили между собой разведчики и те раненые, кому зелья помогут еще не скоро. Даже Нартагойн остался без коня и отказался от першерона Скормуза, желая разделить тяготы пути вместе с воинами. Воины это оценили, и только Андрей недовольно пробурчал, что мы теперь уж точно никакие не Всадники.
Минувший отдых в шахте казался нелепой насмешкой, за которую пришлось заплатить втридорога. Мы не просто потеряли несколько десятков воинов и лошадей, эта потеря обещала продлить наше путешествие к Разлому на неопределенный срок.
– В некоторых играх из нашего мира, – Тихо заговорил Дарлис, – Можно прорваться через врагов просто не затевая боев. Гнать во весь опор до нужного места. Иногда мне кажется, что здесь это тоже возможно…
Я посмотрела на Игоря, а он задумчиво продолжил:
– Конечно, всей армией такой марш бросок не проделать, но мы вшестером могли бы попробовать.
– Вы все еще считаете мой мир игрой? Выдуманной забавой?
Я не скрывала раздражения в голосе, но Дарлис небрежно отыскал ответ, который погасил пламя, разгорающееся во мне. Пожав плечами, он небрежно обронил:
– Иногда мы и свой мир считаем выдуманной забавой.
Я устало улыбнулась и покачала головой:
– Пожалуй, с меня достаточно этих философских разговоров.
– Да, это бестолковое занятие, – Согласился Дарлис, – Наши полководцы вроде закончили совещание, значит, скоро идем дальше. Тебе лучше поспешить с письмом для Димы.
Игорь посмотрел на меня привычным озорным взглядом:
– Я отвлеку эту банду, чтобы не мешали тебе.
– Спасибо, – Рассеянно ответила я.
– Передавай привет Димону.
Я смотрела вслед Игорю, невольно припомнив странные слова Вероники о «прелестной романтической химии». Едва Дарлис дошел до Всадников, как к нему тут же прилетела отрубленная голова змея. С небрежной легкостью он увернулся от нее и показал средний палец Пикселю.
– Милорд Пиксель, это подлый и некрасивый поступок! – Завопил Рыжик, размахивая пергаментом, – Вы испортили мой рисунок!
– Я его просто дорисовал, – Заливаясь смехом, ответил Пиксель.
– Вы…, вы…
Даже издалека мне было видно, как покраснел Рыжик, пытаясь отыскать подходящие слова.
– Этого не было у тех змей! – Наконец выпалил маг, обиженно чиркая в пергаменте.
– Откуда ты знаешь? Может глубоко в норах у них были яйца, – Отсмеявшись, заметил Пиксель.
– Если и были, то змеиные, а не…
– Человечьи? – Подсказала, хихикая, Вероника.
Вздохнув, я устало потерла лицо, пытаясь отгородиться от нелепого разговора и вернуться к важным вопросам. Тучи на небе разошлись, но не далеко. Стало чуть светлее, хотя ночь обещала быть безлунной. Мне нужно было поспешить, если я планировала закончить письмо Диме. Выудив из-под наруча кусочек пергамента и стилус, я развернула свои заметки и в очередной раз задумалась над тем, стоит ли писать Диме о Дарлисе. Решив, что Игорь прав, и я совсем не обязана говорить с Димой обо всем, я переключилась на другие вопросы.
Глава 8
Я устало потер глаза и отложил телефон подальше. Всего лишь записал видео для девушки, а ощущения были такими, как будто я пробежал марафон. Я не был уверен, что ответил на все вопросы Санрайз и самое главное, не знал, понравятся ли ей мои ответы, но правду я скрывать не стал. Взглянув на ее письмо, я выбросил из головы все сомнения и фразы, которые казались более удачными, но пришли на ум лишь сейчас. Что сделано, то сделано!
Рядом с письмом Санрайз я положил лист бумаги, исчерченный стрелочками, будто карта сокровищ. Этой схемой я попытался как можно понятнее объяснить Санрайз, как она может запустить мой видео ответ и записать собственный. Убедившись, что свободной памяти в телефоне достаточно, я поднялся и поставил его на зарядку. Не хотелось бы, чтобы весь мой замысел пошел коту под хвост только потому, что телефон разрядился. Наблюдая за индикатором аккумулятора, я снов вспомнил про Таню и ее разговор с Санрайз. В душе крутились противоречивые чувства: с одной стороны, мне дико хотелось узнать, что именно Таня рассказала Санрайз, с другой, я совершенно не горел желанием говорить с ней.
– К черту!
Отложив телефон, я уже нацелился пойти перекусить, но успел только подняться с кресла, когда мой телефон ожил. По телу пробежалась паника от мысли, что это Таня телепатически почувствовала, что я думаю о ней, но это была не она…
– Андрюха?!
– «Привет» – Раздался в трубке утомленный голос Меркриста, – «Ты Дима или Санрайз?»
– Дима, – Сразу признался я, чтобы не плодить лишних вопросов, – Черт, ты дома наконец-то?
Только теперь, покончив со всеми делами, связанными с Санрайз, я загорелся желанием узнать, как обстоят дела у моих друзей. Черт, я как будто уже женился на ней, и друзья внезапно ушли на второй план…
– «Да. Только очухался».
– Живой? Как там дела? Как Санрайз?
Снова в голове все крутилось вокруг нее!
– «Эй, полегче с вопросами! Дай мне в себя прийти. Сейчас, погодь…»
В трубке раздалось бульканье, похоже, Андрей решил промочить горло.
– «Фух, блин… Ты когда из игры вылетел?»
– В Скирате, в комнате своей, после того, как Нартагойн нас помиловал…
– «Блин! Тогда ты дохрена пропустил!»
Заявление показалось мне угрожающим, и я пообещал себе, что впредь буду звонить в первую очередь друзьям, а уж потом заниматься общением с Санрайз.
– «Мы уже второй день как выехали из Скирата. Санрайз твоя в порядке, хотя пару раз нам пришлось влезть в драку. В постель к ней тоже никто не лез, по крайней мере, я про это не в курсе».
Я был рад, что Андрей не видит моего лица и облегчения на нем, хотя конечно догадывается, что эта информация важна для меня, иначе не стал бы упоминать. Мне вспомнилось, при каких обстоятельствах я расстался с Нартагойном и уже хотел спросить о нем Андрея, но никак не мог подобрать слова, чтобы получить ответ, не вдаваясь в подробности. Так ничего и не придумав, я решил в очередной раз говорить правду:
– Слушай, а Нартагойн…, он не лез к Санрайз?
Андрей молчал, но я был уверен, что он все еще на связи. Наконец он ответил:
– «При мне не лез, но он тогда выставил стражу у твоей комнаты и вроде пытался пробраться к Санрайз. А когда я к ней зашел, у нее там все в подпалинах было».
Я вздохнул, прикидывая, достаточно ли мне этого ответа. Решив, что нет, я все же прояснил:
– Он заходил ко мне, когда я…, был в ее теле.
Упоминать о том, что я к тому же был еще и в ванной, я не стал.
– «О, и ты его пытался поджарить?».
Нервно облизав губы, я покачал головой:
– Нет, жарить планировал он.
– «Еб…ть!» – Удивился Андрей.
– Ну да, обычно это так называют.
– «И он…».
– Получил от меня пи…ды, но не в том смысле, на который рассчитывал.
Я не произвольно коснулся губ, даже в собственном теле вспоминая ощущения от колючего поцелуя короля.
– «Ясно. По крайней мере, теперь ясно. Ты написал об этом Санрайз?».
– Разумеется. Она что-то говорила о Нартагойне?
– «Вроде нет. Хотя, если ты реально навтыкал королю, странно, что он не казнил нас на месте».
Теперь мы оба замолчали, не продуктивно тратя отведенное время общения. У Андрея явно было море вопросов, на которые я бы предпочел не отвечать, но он деликатно держал их при себе, возможно рассчитывая, что я сам разоткровенничаюсь. Но говорить о личном мне больше не хотелось:
– А что с Кранаджем? – Спросил я.
– «Мы его не видели. Вроде еще до нас из города уехал вместе со всеми северянами».
Мне хотелось узнать все подробности путешествия друзей, разобраться в обстановке, в которой я мог оказаться с минуты на минуту, но больше всего меня волновала Санрайз: как она отреагировала на мое письмо? Что она говорила? С кем говорила? Что думает? О ком? Что успела сделать и что еще планирует сделать? Вопросы крутились в голове безумной каруселью, а я молчал, не зная какой выбрать. К счастью, Андрей сам догадался заполнить тишину подробностями нашего похода к Разлому. Он рассказал о том, что Скормуз, оказывается вовсе не настоящий паладин, поведал о твари по кличке «Копипаста хреновидная», поселившейся в бестиарии Рыжика, о сражении в лесу. Упомянул про очередные байки из нашего игрового опыта, которыми вместе с Пикселем и Вероникой поделился с Рыжиком и Лийсар, пережидая ливень в шахтах какого-то Арсилета.
– «Пока ты тут прохлаждался, мы еще в ущелье Клибур не хило огребли. На нас напали какие-то змеи по пять метров длиной и числом под сотню. Их даже меч толком не брал, и нам пришлось бежать…. Пиксель в отместку обозвал их «х…ями» и теперь они под этим именем увековечены в бестиарии Рыжика.
Этот факт немного разрядил бурю у меня в голове, я даже вообразил себе, что бестиарий такими темпами может превратиться еще и в словарь ненормативной лексики нашего мира.
– Никто не умирал? – Спросил я.
– «Нет. Все выбрались…, ну кроме десятков ботов и лошадей. Теперь пешими топаем к какому-то утесу. Если верить Скормузу, с него уже можно различить тот самый туман, который Разлом прикрывает».
Я непроизвольно выдохнул, покачав головой. Мне показалось невероятным, что мы в шаге от выхода из игры! Что мы вот-вот увидим Разлом и…, что будет со мной, если до него доберется Санрайз, а не я?
– «Ты-то тут как? Все Санрайз пишешь? Мне даже не звонил, ручаюсь, что и остальным тоже».
Только обвинительный тон Андрея вывел меня из раздумий, хотя я ответил все равно невпопад:
– Я записал для нее видео и…,
Я замялся, решив, что про Таню лучше не упоминать, чтобы не было нужды пересказывать всю историю ее появления. Да и зачем это Андрею? Может, расскажу, когда все это закончится…
– «Видео?!» – Удивился Андрей, – «Эротическое, небось?»
– Да пошел ты! Я…, мне нужно просто убедиться, что я не схожу с ума… Я хочу увидеть, как она в моем теле отвечает мне.
Андрей замолчал надолго и когда я уже решил, что он вернулся в Орлинг, он уже без издевки ответил:
– «Понимаю…. Я тут говорил с ней недавно про игры».
– Про игры?
– «Про то, что мы, может, не доделали квест и вполне возможно наш поход к Разлому ни к чему не приведет. Черт, Димон, мы же даже не знаем, что нам делать, когда мы туда попадем!».
Неожиданно в голосе Андрея мне послышались нотки паники. Нас всех терзали страхи и догадки касательно Разлома, но только сейчас, уже в паре шагов от него, эти страхи стали выползать наружу, в образе сомнений, тревог и прочих мало привлекательных явлений. Похоже, у Андрея назревала новая паническая атака, и я решил воззвать к его рациональной части:
– А что ты предлагаешь?
Мне показалось, что Андрей в очередной раз решил спрятать голову в кусты, как тогда в Даглате. Бежать к своей эльфийке и возможно даже забить на возвращение домой. В трубке раздался вздох и унылое:
– «Ничего. Просто все думаю о нашем мире…. Я сейчас очухался дома и как будто в гостях оказался…».
Похоже, я был не далек от истины и спешно заверил Андрея:
– Ты просто давно не возвращался и отвык…
– «Или привык к другому?».
– Дело в Элидрис, да?
Андрей помолчал, потом неуверенно задал вопрос, который напрашивался сам собой:
– «А ты бы вернулся сюда, если бы был шанс остаться там вместе с Санрайз?».
Теперь, когда мои чувства к ней не были секретом, мне следовало ожидать подобных не простых вопросов. И все же я не был к ним готов. Я часто представлял, как Санрайз живет со мной здесь, в моем мире, но сейчас вообразил, как мы живем с ней в Орлинге… Черт, у меня ведь и графское поместье есть…, и я совершенно точно был готов на все, ради подобного шанса. Даже обменять свой мир на мир средневековья и монстров! В моем возрасте связь с родителями уже не так сильна, да и живу я без них уже довольно долго, а что кроме них может меня держать в Питере?
Я посмотрел в окно, будто в поисках ответа, но не нашел его…, только унылый серый пейзаж, кружащийся снег, серых людей, серые машины и неведомые перспективы. Конечно, с Орлингом все тоже было не так просто. Даже будь у меня шанс встретиться с Санрайз в разных телах…. Совсем не обязательно нас ждет светлое будущее, и в итоге я мог просто застрять в средневековье, ведя едва ли не первобытный образ жизни…. Мне внезапно захотелось спросить Санрайз, каким она увидела мой мир и хотела бы остаться в нем? Если бы был такой шанс…
– «Димон?»
– У меня нет такого шанса, – Вздохнул я в трубку, – И у тебя не будет с Элидрис, если мы не разберемся с Разломом. Орлинг накроется большой жопой и наступит тотальный пиз…ц.
– «Я знаю…» – Помолчав, ответил Андрей, – «Поэтому и иду к Разлому».
– Не потому что хочешь вернуться домой?
Я уже догадывался, каким будет ответ, но хотел услышать его от Андрея. В те первые дни в игре, когда мы впадали в панику, столкнувшись с настоящими чудовищами, болезненной смертью и прочими ужасами царящего вокруг пиз…ца, я бы отвесил Андрею подзатыльник и велел не нести чепухи, но сейчас я был готов принять его выбор и жалел лишь о том, что не могу сделать свой. Потому что его у меня нет.
Ответить Андрей не успел. После двух минут ожидания, трубка разразилась гудками. Я рассеянно нажал «отбой», снова посмотрел в окно, потом вернул телефон на зарядку и пошел на кухню, чтобы «зарядиться» самому.
Пробуждение было слишком резким, и я не смогла запомнить свой сон, ухватив из него лишь какие-то бессвязные фрагменты. В нем точно был Дима, снова безбрежное черное море или океан под таким же пугающим пустотой небом. Дима был рядом со мной, я не видела его и пыталась найти, словно поймать ускользающую тень. Еще во сне мне казалось, что я проснусь в его квартире, как уже было однажды, но, еще не открыв глаза, я услышала знакомые звуки пробуждающегося лагеря. Моего лица касался легкий прохладный ветер, забирался под полы плаща, который соскользнул с меня ночью и колючими прикосновениями возвращал из страны снов.
Найти убежище нам так и не удалось, потому войско встало лагерем прямо в высохшем русле Линаксы, которое после прошедших дождей превратилось в грязевое болото. Тот факт, что мы обосновались на дороге, по которой монстры выбирались из Бездны, смущал нас куда меньше холода и промозглого ветра. Нартагойн, посовещавшись с нами, поделил остаток ночи на две равные части, и соответственно разделил воинов: часть устроилась у краев русла, укрываясь от ветра любым доступным способом и пытаясь урвать хоть немного отдыха, а другая часть охраняла подход со стороны устья. В два часа ночи воины менялись. Костров не жгли, дабы не привлечь внимания. Напротив, приглядывались, не мелькнет ли где призрачное свечение огонька Сигримы. Несмотря на щедрое предложение Нартагойна выспаться, я вместе с остальными Всадниками, разделила бремя дозора с гвардейцами, выбрав первую половину ночи. Они все еще поглядывали на нас с недоверием, а некоторые плевали в след, пророча, что мы принесем беду и погибель, но были и те, кто охотно заводил разговор с Всадниками, припоминая их доблесть в пережитых сражениях. Ко мне подходить остерегались, вероятно, опасаясь привлечь лишнее внимание короля и за светскую беседу с гвардейцами, как правило, отвечали Андрей или Дарлис. Впрочем, это не сильно их обременяло, поскольку от холода и тревоги немели языки, а зубы отбивали неконтролируемую трель, сводя разговоры к минимуму.
В целом, наша вахта прошла спокойно. Мы видели тучных гирлотов, нескольких бакиларов и Пиксель клялся, что заметил кого-то сильно напоминавшего Копипасту хреновидную, но все эти твари обходили нас стороной, спеша укрыться в неведомых норах. Раньше, покидая Скират, Нартагойн со Скормузом уничтожали всех монстров, которых встречали на пути, теперь же нам всем было не до этого и мы оставляли монстров на попечение Слидгарта, дожидавшегося нашего возвращения в Скирате. Утешало лишь то, что драконов и монстров, которых Рыжик вывел в отдельную категорию титанов из-за их размеров и свирепости, нам не встречалось.
Солнце еще не взошло, но отведенное время отдыха для нас закончилось. Стряхнув с плаща капли росы, я взглянула на небо, которое, казалось, больше никогда не увидит солнца. Над нами висели все те же тяжелые тучи, и новый день обещал быть таким же промозглым как предыдущий.
– Госпожа, я принес завтрак,
Рыжик, похоже, уже давно дожидался моего пробуждения. В темноте я его едва различала, как и все наше воинство. Гвардейцы двигались по лагерю подобно теням, изредка ловя доспехами какой-нибудь тусклый свет, но чаще выдавая себя шумом.
– Спасибо Рыжик,
Я приняла из рук мага на удивление теплую похлёбку со шкварками. В темноте блеснула улыбка Рыжика:
– Я воспользовался магией. Не волнуйтесь, лишнего внимания не привлекал.
Ответив благодарным кивком, я первое время просто согревала руки и только когда пальцы снова смогли нормально двигаться, взялась за ложку. Рыжик, молча и скромно отведя взгляд, сидел рядом, не решаясь отвлекать меня разговорами. Я невольно подумала, что такой парень действительно мог бы осчастливить девушку вроде Лийсар. Пиксель скоро покинет наш мир, я была слишком скверным выбором для Рыжика, а Лийсар вполне могла бы позаботиться о непутёвом маге. Но приказывать чувствам люди не способны…, к сожалению. Будь это в моей власти, я бы избавилась от своих, которые то и дело создавали проблемы.
– Больше монстров не видели? – Спросила я Рыжика, проглотив последнюю ложку пресноватой еды.
– Нет, госпожа, на удивление спокойная ночь для такого места.
И это меня настораживало. Окинув взглядом лагерь, я убедилась, что в нем действительно все спокойно настолько, насколько это возможно учитывая, где мы находились и к чему готовились. Всадники расположились поблизости и только просыпались после дежурства. Вероника пыталась придать волосам некоторое подобие прически, выпутывая из нее комки грязи и увядшую траву. Я догадывалась, что мои волосы выглядят не лучше и даже порадовалась сумраку, скрывавшему мой потрепанный внешний вид. Вспомнилась ванна в комнате, где мы с Димой обменялись телами, успел ли Дима ее принять? Ощутив, как мои щеки вопреки холоду запылали, я отбросила слишком смущающие мысли и снова осмотрелась, будто ведя учет своим спутникам. Пиксель о чем-то шептался с Андреем, пока Лийсар расправлялась с завтраком. Меркрист посмотрел в мою сторону, как будто речь шла обо мне, но я сделала вид, что ничего не заметила. Голова без полноценного отдыха соображала туго, и мне хотелось отложить все разговоры хотя бы до рассвета.
Джеймс молча ел солонину, разглядывая горизонт в направлении, куда устремлялось русло реки. Нартагойн не планировал двигаться по нему, дабы избежать встреч с монстрами, а значит нам предстояло снова выбраться на склон хребта и пробираться через обвалы по кручине. Утешало только то, что мы скоро должны были увидеть свою цель. По примеркам Скормуза от неведомого тумана, за которым скрывался Разлом, нам могло потребоваться от силы дня три, дабы добраться до предместий Асагриона, но путь предстоял не простой, по разбитым дорогам, которые уже забыли следы человека, зато могли устроить встречу с монстрами. К тому же никто не представлял, что твориться за туманным барьером, который мы должны были увидеть уже сегодня.
– Вам удалось поспать? – Спросил Рыжик, ежась от холода.
– Да, немного.
– Этот день теплее не будет. Я приготовил вам согревающего зелья и попробую в дороге сделать еще.
– Хорошо, спасибо, – Снова рассеянно поблагодарила я, отыскав взглядом Дарлиса.
В сумраке наемник сливался с тенями, как ему и подобало, причем, казалось, это не зависело от того, во что он был одет. Игорь устроился чуть в стороне ото всех и, погрузившись в какие-то неведомые мысли, строгал ножом сухую ветку ольхи. Я подумала о портрете, который он нарисовал для меня, словах, которыми мы обменялись и о том, что он, возможно, скоро покинет мой мир, несмотря на то, что хотел остаться. Осознавая, что до расставания нам еще не близкий путь, а может оно и вовсе не состоится, я все же ощутила, что мне будет не хватать Игоря. Но удивительней было то, что, в некоторой мере, я привязалась ко всем Всадникам. После всего пережитого, мне было сложно представить себя снова бредущей по миру в одиночестве, сопровождающей безликих и зачастую безымянных торговцев на опасных дорогах. А ведь я раньше жила этим. Была уверена, что за время пути от Силандрии, до Рантеи, смогу накопить достаточно денег, чтобы купить маленький домик и обосноваться в нем.… Но в мою жизнь ворвался Дима и за какую-то не полную неделю обеспечил меня поместьем в Билинтере, вниманием и заботой королей, удивительной компанией и, чего уж там греха таить, массой проблем. Я даже успела побывать в ином мире и несколько раз умереть. Сейчас, сидя в грязи и изнывая от холода, я была бы рада оказаться подальше от этих мест, но, как водится, со временем скверные воспоминания тускнеют и остаются только захватывающие, приукрашенные истории о приключениях. Возможно, такой историей станут и Всадники, но только в том случае, если мой мир уцелеет.
– Вот, госпожа, выпейте.
Рыжик засуетился, выудив из-за пазухи маленький пузырек согревающего зелья и, наконец, отвлекая меня от созерцания еще не наступившего светлого будущего.
– Спасибо.
Я попыталась улыбнуться еще одному преданному товарищу, с которым меня свел Дима, но внезапный спазм снова скрутил живот. По глотке разлилась тошнота столь сильная, что я со вздохом согнулась.
– Госпожа!
Рыжик тут же оказался рядом. Я не могла раскрыть рта, опасаясь, что меня тут же вырвет и только сильнее стиснула зубы.
– Вам плохо?
Кое-как совладав с собственным телом, я выпрямилась, с опаской взглянув на Всадников, не заметили ли они. Кажется, нет. Только Джеймс скользнул взглядом по мне, но потом снова отвернулся.
– Воды…, принеси воды, пожалуйста.
– Одну минуту!
Рыжик вскочил как ошпаренный и побежал к центру лагеря. Я уже ощущала привкус съеденной похлебки на языке, она явно рвалась обратно и едва ли вода ее остановит.
– Привет.
Андрей возник рядом совершенно внезапно, что скорее говорило о моем состоянии, нежели о его способностях.
– Привет, – Выдохнула я, спешно пытаясь изобразить беззаботный вид и найти способ отделаться от его компании.
Меньше всего мне сейчас хотелось с кем-либо разговаривать.
– Как спалось?
– Бывало и лучше.
– Это точно,
Какое-то время Андрей молча наблюдал за мной, и, наконец, спросил:
– Ты все еще Санрайз или уже Дима?
Я взглянула на жреца, чуть нахмурившись. Этот вопрос неведомым образом ослабил тошноту, заставив меня переключиться с физического состояния на моральное:
– Еще Санрайз. Надеюсь, тебя это не сильно огорчает.
– Не огорчает. Просто второй раз за полчаса задаю этот вопрос.
– То есть? – Не поняла я.
Казалось с каждым новым словом Андрея, тошнота отступала все больше, но тут вернулся Рыжик с мехом воды. Андрею он только слегка кивнул и вручил мех мне:
– Вот, госпожа. Святая Благодать, вы так бледны! Это моя вина! Должно быть, я испортил похлебку!
– Все нормально, – Резко отозвалась я, поймав на себе пристальный взгляд Андрея.
– Ты уверена? – Спросил Меркрист.
– Да. Рыжик, можешь выяснить, как там дела у короля и когда мы выступаем?
По глазам Рыжика было ясно, что моя небрежная попытка отослать его разгадана, но спорить он не стал:
– Да…, конечно. Я могу вам еще чем-то помочь?
– Нет, все нормально.
Рыжик на этот раз уже не так резво, и постоянно оглядываясь, вернулся в основной лагерь.
– Что-то не похоже, – Заметил Андрей.
– Что?
– Ты действительно бледная как смерть. Тебе те твари в ущелье не кусали? Может они ядовитые…
– Не кусали. Ты говорил, что уже спрашивал про меня и Диму, у кого?
Я приникла к меху с водой, не дожидаясь ответа. Вода хоть и не очень, но помогала. Похлёбка отступала, возвращаясь на положенное ей место, но тошнота оставалась.
– Я был дома, – Ответил Андрей, – И говорил с Димой.
Начало дня было интригующим и я, наконец оторвавшись от меха, спросила:
– Что он сказал?
– Особо поговорить не успели. Я думал, что проснусь здесь, а он уже сменит тебя, но, похоже, время в наших мирах как-то совсем странно ведет себя.
– Это нам уже известно, – Кивнула я, не желая вникать в материи, которые не поддавались нашему влиянию, – Так что с Димой?
Андрей взглянул на меня и нахмурился:
– Ты точно в порядке? Погода дрянь редкостная, тут простыть дело не хитрое.
– Просто жажда замучила, вот и все, – Не сразу ответила я.
Меркрист кивнул, хотя ответ его явно не удовлетворил. Покусав губу, он вернулся к поднятой теме:
– Я просто хотел предупредить, что он оставил тебе видео послание.
– Видео? Что это значит?
Очередной непонятный термин и поступок Димы вместе с тошнотой пробудили во мне раздражение, которое отчетливо зазвенело в голосе.
– Это как фотография. Дима ведь показывал тебе фото. Это почти то же самое, только видео позволяет сохранить целое событие…, например, как мы с тобой разговариваем.
– С помощью его телефона?
– Да.
Я снова вздохнула и посмотрела на горы, вздымавшиеся над нами нерушимыми колоссами. Близился рассвет и уже подкрасил вершины в темный пурпур. Удручало, что за слоем туч мы не увидим солнца. Только спустя пару минут, я спросила:
– Зачем он записал это видео?
Андрей пожал плечами:
– Наверно рука устала писать.
Под моим взглядом Меркрист стушевался и выдавил:
– Возможно, хочет просто поговорить, и ты можешь ответить ему так же, когда вы снова поменяетесь.
– То есть я его услышу?
– И увидишь.
После этого внезапного заявления тошнота почти сошла на нет. Услышать и увидеть Диму! Не в зеркале, а воплоти! Словно мы никогда не делили одно тело на двоих! Эта мысль завладела мной и определенно улучшила мое состояние. Андрей снова в двух словах пояснил мне технические возможности удивительной коробочки под названием «телефон» и идея Димы мне уже не казалась очередным чудачеством. Я никогда не говорила с ним, только переписывалась, а теперь могла услышать, увидеть, как меняется его лицо, как он двигается! Я смогу заглянуть ему в глаза!
– Он оставил тебе инструкцию, как посмотреть видео, но у меня такой же телефон и я могу даже сейчас тебе набросать схемку, если хочешь.
Во мне словно что-то перевернулось, как будто вот-вот должно было исполниться заветное желание, открыться какая-то тайна. От этих мыслей я даже согрелась и к удивлению Андрея, вероятно ожидавшего другой реакции на его предложение, кивнула:
– Хочу. Покажи, как это нужно делать.
– Ммм, ладно… Мне нужно найти веточку какую-нибудь, сейчас.
Я вытащила из-за голенища сапога кусочек пергамента и стилус.
– Ну да, это тоже сгодится.
Света было еще не много, но Меркрист уверенно провел первую линию, явно намериваясь изобразить телефон. Провести вторую он не успел…
В нашу компанию бодро вошел Скормуз, и учтиво поклонившись, объявил:
– Господа, пора в путь.
Всадники охотно отозвались дружным вздохом и, ежась от холода, лениво поднялись с насиженных мест, почти дружно и совсем недостойно заныв, как им не хватает лошадей.
– Блин, раньше мечтал о роллс-ройсе, а теперь был бы рад и захудалой коняшке, – Вздохнул Пиксель, с душой добавив, – Бл…дское средневековье!
Андрей взглянул на меня:
– Я в дороге закончу.
– Хорошо, – Кивнула я.
– Идем?
Возбуждение чуть ослабло с появлением Скормуза, и тошнота вернулась с удвоенной силой.
– Иди, я догоню. Мне нужно привести себя в порядок.
Смерив меня настороженным взглядом, явно оценивая цвет моего лица и общее состояние, Меркрист, наконец, кивнул и направился к остальным, которых Скормуз уже выстроил угодным ему образом и направил прочь из русла. Только когда Всадники лениво поплелись по крутому склону, я рухнула на колени и позволила спазму сделать свое дело, сдерживая звуки насколько это было возможно. Похлёбка почти в неизменном виде оказалась в грязи. Я, прикрыв глаза, пыталась отдышаться, утирая губы.
– Проклятье!
– Госпожа? – Эхом отозвалось за спиной.
Я вздрогнула и оглянулась, заметив буквально в шаге от себя Рыжика. Не знаю, насколько бледной я была, но Рыжик явно пытался меня переплюнуть. Его взгляд метнулся на мой завтрак, вернувшийся из небытия, потом снова на меня.
– Святая Благодать! Я мигом, госпожа, у меня есть детоксы!
Маг засуетился, забравшись в свой балахон и позвякивая склянками.
– Все нормально, Рыжик. Просто легкое отравление, должно быть.
Рыжик не слушал меня, он в один миг оказался рядом со мной на коленях и чуть ли не силой вручил мне маленький пузырек:
– Это настой ликандера и версильмы со щепоткой корицы, для вкуса. Выпейте и вся зараза тут же вас покинет.
Я, вздохнув, посмотрела на пузырек и покачала головой, чуть улыбнувшись:
– Из меня уже итак вышло лишнее, не хотелось бы повторять этот скверный ритуал.
– Я…, – Рыжик покраснел, – Настойка убьет все бактерии…, я это имел ввиду. И не стоит смущаться естественных позывов.
Противореча последним словам, Рыжик сам залился румянцем, будто застал меня за чем-то непристойным, но крайне любопытным. Не в силах спорить и не видя в этом большого смысла, я выпила настой, ощутив за нотками корицы скверный подлинный вкус зелья, напоминающий болотную тину. По сути, так оно и было, если я правильно помнила происхождение ликандера, а версильма, как и прочие лекарственные травы была просто горькой дрянью.
– Как вы себя чувствуете?
Я встряхнула головой, скривившись от послевкусия:
– Так, будто ложку навоза съела.
Рыжик нашел мои слова забавными и, умиляясь, улыбнулся, словно накормил малыша кашей:
– Да, зелье отвратное, но эффективное.
Я ощутила, как тело вроде бы избавляется от заразы, и тошнота отступила. Помогло ли зелье или просто мне больше нечем было порадовать сырую землю, я не знала, да и не важно это было.
– Идем, а то нас тут оставят, – Скомандовала я, поднявшись на ноги.
– Я могу помочь.
Рыжик потянулся ко мне руками, но я вывернулась и покачала головой:
– Нет, спасибо, Рыжик, ты уже помог и…, прошу тебя, никому не говори об этом.
Рыжик нахмурился, будто у него в голове зародились неведомые подозрения, и я поспешно пояснила:
– Это не самые приятные минуты моей жизни и мне бы не хотелось о них вспоминать и уж тем более говорить.
– Да, конечно, – Кивнул Рыжик.
В компании с магом я выбралась из русла Линаксы на небольшое плато, где выстроились солдаты Нартагойна и Всадники в компании Скормуза. Сам король стоял перед ними. Едва мы появились в поле видимости, как его взгляд привычно скользнул по мне. Занималась заря, и теперь все больше следов усталости и недосыпа можно было разглядеть на наших лицах. Но король, казалось, и вовсе не спал этой ночью. Что-то было в его взгляде такое, что заставляло меня думать, будто это моя вина. Впрочем, взгляд быстро изменился, приметив на мне следы минувшей хворобы, хотя я, как могла, старалась изобразить беззаботную небрежность. Едва ли мне удалось обмануть короля, но приставать с вопросами он не стал, вероятно, запланировав это на вторую половину дня, либо решив, что мой вид вполне соответствует обстоятельствам. Кивком поприветствовав нас, Нартагойн обернулся к своему войску.
Мы заняли место в авангарде с остальными Всадниками. Похоже, зелье Рыжика действительно возвращало мне человеческий облик, поскольку только Андрей, который застал меня еще в скверном состоянии, оценивающе присмотрелся ко мне и видимо остался удовлетворен осмотром. Остальные ничего не заметили.
Разведчики уже отправились вперед, удерживая курс между руслом Линаксы и ущельем Клибур, в котором мы столкнулись с жуткими «змеями», которых я упорно отказывалась называть «х…ями», как предложил Пиксель, поскольку подозревала, что это слово произрастает отнюдь не из научных сфер. Дальше ущелье сливалось с руслом и нам предстояло перейти на другой берег. По злому стечению обстоятельств теперь у нас не было возможности миновать устья и сегодня нам едва ли удастся избежать встреч с монстрами. Об этом Нартагойн объявил нам в своем коротком брифинге:
– Двигаться будем форсированным маршем! Наша задача добраться до Смотрового утеса к полудню. Там сделаем короткий привал, и следующая остановка будет только на тропе, которую мы обнаружили в прошлый раз. Монстры отняли у нас время, но, если не будем медлить, на тропе окажемся к полуночи, в самый раз, чтобы скрытно пробраться через речную долину.
– Как бы нам не сдохнуть к этому моменту, – Буркнул один из гвардейцев у меня за спиной.
– Без коней такой путь прикончит вернее любого монстра, – Согласился второй.
По лицам Всадников я видела, что их такие пешие прогулки тоже не вдохновляют, но, на мой взгляд, лучше было идти пешком, нежели отнимать коней у гвардейцев, а после ловить на себе презрительные взгляды. Учитывая, что нас итак не все жаловали, подобного особого обхождения от Нартагойна остальные воины не примут. Ночью, во время дежурства воины, зализывая раны, не таясь, заявляли, что лезть через ущелье в темноте было безумием. Новая схватка напомнила им, что у нас не так много шансов вернуться в Скират живыми, а потому нет нужды расшаркиваться перед королем и правду можно озвучивать в полный голос. Королевский авторитет уже явно давал слабину, и все чаще гвардейцы позволяли себе высказывания, за которые при иных обстоятельствах вполне могли рассчитывать на сотню ударов плетью. Очевидно, Нартагойн понимал это и лишь потому не мог себе позволить обеспечить нас лошадьми. Впрочем, сейчас, когда нам предстояло преодолеть сыпучую пересеченную местность, даже всадники будут вынуждены спешиться и вести коней под уздцы. Покончив с брифингом и отдав команду начать движение, Нартагойн в компании со Скормузом подошел к нам. После вежливых приветствий, все будто сговорились и позволили Нартагойну оказаться рядом со мной. Даже Рыжика, который не отлипал от меня не на шаг, Скормуз как бы невзначай оттеснил в сторону и завел с ним разговор о бестиарии. Мне стало ясно, что король рассчитывал на приватную беседу, и даже догадывалась, о чем она будет. Что ж, этого следовало ожидать, после моей встречи с Дарлисом…
Несмотря на то, что предчувствие разговора висело в воздухе, начался он далеко не сразу. Мы успели выйти на склон хребта, взобраться по сыпучим камням на самый гребень, чтобы держаться подальше от русла. То и дело приходилось хвататься за высохшие кусты шиповника и можжевельника. Затем снова спускались к руслу, обходя особенно сыпучие участки, и поднимались на гребень опять, все круче забирая к востоку, где уже можно было разглядеть заполненный сизой дымкой тумана конец ущелья Клибур. Оказываясь на возвышенности, мы все чаще обращали взгляды на север. Возможно, то были лишь обманчивые сумеречные тени, но северное направление казалось невероятной черной дырой на фоне остального горизонта. Где-то там нас ждал Разлом, но пока его скрывали сосны, и пока еще не осыпавшиеся листья дубов.
Нартагойн шел, опустив глаза, лишь иногда поднимая их, чтобы не сбиться с курса и в тоже время успевал убрать с моего пути раскидистые ветви ольховника, или любезно пропустить меня вперед по узкой тропке между валунами и насыпями.
– Я надеюсь, вам удалось поспать, миледи, – Наконец нарушил тягучую тишину король.
Его взгляд все так же кружил повсюду, но всячески избегал меня. Теперь вблизи он мне казался совсем измученным, и я уже была почти уверена в том, что эту ночь он не спал, а может и предыдущую тоже.
– Да, благодарю, – Ответила я, внезапно вернувшись мыслями к сну, который видела.
Мне бы следовало хотя бы из вежливости спросить то же самое, но меня захватило безбрежное черное как чернила море. Я барахтаюсь в воде, ощущая под собой бездну, от которой волосы встают дыбом…, и небо смотрит на меня высасывающей пустотой, будто лишилось всех звезд. Словно спасительная соломинка из охватившей меня тревоги, в памяти возникли слова Дарлиса о жителях Луны. Вспомнился наш непринужденный разговор, его удивительная легкость, которая была знакома мне лишь из детства, когда любая проблема кажется игрой и словно чудище, исчезает с рассветом, чтобы никогда больше не появиться вновь. Я невольно взглянула на небо: ни луны, ни солнца на нем видно не было, все исчезло под толстым одеялом туч.
– Полагаю, дождь начнется ближе к полудню, – Сказал Нартагойн, рассеяно добавив, – На Смотровом холме укрыться негде, но там не сложно организовать оборону и оттуда можно будет определиться с дальнейшей дорогой.
Я не знала, что ответить и требуется ли от меня ответ вообще, поэтому просто кивнула, выдохнув:
– Хорошо.
Оглянувшись, я посмотрела на Всадников. Они снова затеяли какой-то спор, и удивительным было то, что в нем активно участвовал Джеймс. До меня долетали его непонятные слова, а отвечал ему Дарлис, активно жестикулируя.
– Ваш брат, как и вы, оказывается знаком с языком мастера Джеймса.
Как ни старался, Нартагойн не смог произнести слово «брат» без акцента на нем. Я взглянула на короля, но он тут же спрятал взгляд, уставившись на ничем не примечательный куст можжевельника. Это притворство, хождение вокруг да около, надоели мне, и я твердо ответила:
– Вы знаете, что он не брат мне.
Король нервно облизнул губы, но ответил не сразу:
– Я усомнился в этом сразу, когда вы только упомянули о родственных узах еще тогда, в Агрине.
Выходит, Дима был не слишком убедителен…
– Не потому что я не доверял вам, но лишь от того, что подобным образом не редко пытаются спасти преступника. Кроме того, теперь для меня совершенно очевидно, что он не безумец, коим вы представили его мне в первый раз.
Нартагойн впервые взглянул мне в глаза, и на этот раз я отвела взгляд.
– Но вы убедили меня, а я хранил ваш секрет все то время, что был в разлуке с вами и даже теперь, когда усомнился в вашей связи снова.
Я знала, что рано или поздно, королю станет интересно, почему я выдала Дарлиса за своего брата и если я не придумаю достойного ответа, он выберет тот, который лежал на поверхности: желание спасти от плахи ретивого любовника…
Король не дал мне времени отыскать нужные слова и спросил без предисловий, в один миг переместившись из прошлого давнишнего в совсем недавнее:
– Так эти письма все-таки от милорда Дарлиса? Я видел, как он передал вам пергамент.
Обращение Нартагойна походило на допрос, будто я была преступницей, а он судил меня. При этом я не давала ему никаких обещаний, между нами не было ничего! Хотелось ответить, что мои письма никого не касаются и возможно так и следовало поступить, но я не решилась. Перед моими глазами возник портрет, который Дарлис нарисовал для меня, и я, не моргнув, солгала, вернее не сказала всей правды:
– Нет, это была только карта, его гипотезы насчет маршрута.
Король бросил взгляд на Игоря, который в этот момент над чем-то рассмеялся вместе с Джеймсом и Андреем.
– Может он поделится с нами?
– Может быть.
Я решила, что Дарлис сумеет найти выход, если вдруг Нартагойн попросит его показать карту.
Теперь король надолго замолчал. Я заметила, как у него заходили желваки, от сдерживаемой за непроницаемой маской бури. Казалось, один звук голоса Дарлиса раздражал его, одно его присутствие, но он ничего не мог с этим сделать. Я уже надеялась, что моего ответа ему будет достаточно, но тут он произнес:
– Если не брат, то кто же тогда? Прежде я бы мог решить, что таким образом вы решили выкупить жизнь своего возлюбленного, но разговор, который я невольно услышал...
Здесь Нартагойн все же стыдливо покраснел, вспомнив о манерах и о том, что мой разговор с Дарлисом не предназначался для его ушей.
– Он был моим другом и остался им, – Почти жестко ответила я, посмотрев прямо на короля.
Под моим взглядом Нартагойн смутился еще сильнее и, отвернувшись, помедлив, кивнул:
– Кажется, начинаю понимать: слишком рьяный поклонник, который позволил себе лишнее в Эглидее, из-за чего оказался в тюрьме, верно?
Мне вспомнились слова Димы о том, что король тоже позволил себе лишнее, и я напомнила об этом ему:
– Не он один позволял себе лишнее.
Краснота на лице Нартагойна сменилась бледностью, взгляд снова затерялся среди валежника, а я подумала, что слишком далеко зашла в подобной манере общения с королем. Но я имела на это право! Король или нет, но никто не может прикасаться ко мне без моего позволения! Даже если после моих слов Нартагойн впадет в буйство и велит палачу лишить меня жизни, я не стану забирать их обратно!
Король долго молчал. Я заметила, как гнев, – на меня или на самого себя, – сменился на его лице маской вины, а после исчезла и она, оставив совершенную пустоту в его глазах. Только спустя время он позволил себе сделать вывод, произнеся едва слышно:
– Я сохранил ему жизнь, но очевидно добиться желаемого он не смог.
Мне казалось, что на этом скверная и опостылевшая тема, наконец, закрыта, но остались другие, а сил выяснять отношения дальше у меня уже не было. Я вглядывалась в мрачный горизонт, уже предвкушая встречу с Разломом. После многочисленных излишних слов, бессмысленных разговоров, мне хотелось достать меч, призвать огненную ауру и вступить в бой, несмотря на то, что еще не все раны зажили после вчерашнего. Мне просто хотелось, чтобы этот поход скорее закончился, и я смогла остаться наедине с собой, зная, что мое уединение будет нарушено, только если я сама этого захочу.
Нартагойн с трудом, но все же переварил историю с Дарлисом и вроде даже морщины на его лице слегка разгладились, а в глаза вернулся былой блеск. Он оглядел окрестности в поисках темы для нового разговора, но найти ее не успел. К нам спешно приближались разведчики. Один едва держался в седле…
– Докладывай Дифрем, – Приказал Нартагойн, едва молодой, еще безусый, парень осадил коня перед нами.
Тут же рядом оказался Скормуз и помог спешиться раненому разведчику.
– Там тварь размером с дом всю дорогу через овраг перекрыла! И…, – Дифрем с трудом перевел дух, будто бежал от твари пешим, а не ехал верхом.
– Ну! – Поторопил король.
– Она жрет других тварей, – Произнес второй разведчик, удерживая вместе с паладином третьего, который лишился ступни, – Там сотни две раплингов. Один успел цапнуть Торхальда, но потом пришел Гигант и стал охотиться на тварей, даже невидимость их не спасла!
– Как ты насчитал столько раплингов, если они все невидимки? – Нахмурилась я.
– Невидимками они были живыми, миледи, а мертвые вполне себе видимые.
– Двести трупов раплингов…, – Присвистнув, протянул Скормуз.
– Хрен с ними трупами, что там с гигантом? – Спросил Пиксель, когда все Всадники собрались рядом.
– Не иначе еще один титан для вашего бестиария, мастер маг, – Кивнул Рыжику Дифрем.
– Что он хоть представляет из себя? – Спросила Вероника.
Король выхватил вожжи из рук одного из разведчиков и, обведя нас взглядом, предложил:
– Поедем и посмотрим! Передайте Всадникам лошадей. Если все так скверно, придется искать другой путь.
Всадники не стали скрывать радости, обменявшись улыбками. Похоже, не мне одной хотелось обнажить меч и пустить его в дело, хотя вероятней, Всадников больше радовала возможность снова ехать верхом. Впрочем, я их радость разделяла. До самого конца пути нам не стоило ждать комфорта: близ Разлома не отыщется ни одного ветхого домика, а если хоть один устоял, то уже наверняка занят гнездами вездесущих монстров. Добираться до самого пекла верхом, это максимальная роскошь, которую мы могли себе позволить, поэтому отказываться никто не стал.
Мне достался вороной конь раненого разведчика, которого товарищи уже уволокли в сторону обоза. Скормуз оседлал своего першерона, остальные коней особо не выбирали. Паладин, оказавшись верхом, покачал головой:
– Нартагойн, разумно ли тебе идти в разведку? Если что случится, войско будет обезглавлено.
– Брось, Скормуз, мы оставили позади себя достаточно монстров, чтобы уровнять шансы тех, кто идет позади и тех, кто едет в авангарде. А если что случится…, – Нартагойн взглянул на меня, – Вам хорошо известен наш план и вы знаете, что делать.
Мы все невольно переглянулись, как будто разведка уже обещала нам гибель. Впрочем, не всем.
– Сейва пока нет, – Задумчиво произнес Дарлис, – Возможно нам ничего не грозит.
Всадники многозначительно обменялись кивками и под началом Нартагойна мы направились к оврагу, в котором обосновался неведомый зверь.
Теперь, когда разговор с королем состоялся, я снова оказалась в компании Всадников. Рыжик, на правах эксперта по монстрам, был реквизирован королем и паладином, возглавлявшим поход, а рядом со мной теперь ехали Дарлис и Андрей. Вероника с Джеймсом вырвались чуть вперед, а тылы закрывал Пиксель с Лийсар.
Дорога уводила нас все ниже и вскоре деревья возвысились над нами подобно мифическим исполинам. Из оврага можно было наблюдать только вершины далеких хребтов, да тяжелое серое небо. Помня о раплингах, я то и дело призывала магическое зрение и осматривалась по сторонам. Пока ничего видно не было.
– Вот, я нарисовал тебе схему, – Сказал Андрей, протянув мне кусочек пергамента.
– Это что? – Тут же заинтересовался Дарлис.
Я присмотрелась к линиям, стрелкам, поясняющим фразам и ничего не поняла. Без самого волшебного устройства Димы я едва ли разберусь в этих каракулях. Оставалось надеяться, что инструкция Димы будет исчерпывающей.
– Дима записал видео для меня, – Не задумываясь, ответила я Дарлису.
– Видео?! – Раздался наполненный восторгом голос Вероники.
Девушка даже осадила своего коня, чтобы вызнать подробности, и я тут же пожалела, что упомянула об этом.
– Перешли на новый уровень общения? – Вероника улыбалась своей фирменной отвратительной улыбкой, словно головорез, почуявший добычу.
– Вероника, отвяжись, – Сдержанно ответил за меня Дарлис.
– На мой взгляд, отличная мысль,
Теперь и Пиксель подогнал своего жеребца, не сильно заботясь о том, что Лийсар как пиявка следовала за ним и охотно прислушивалась к любому затеянному разговору. Похоже, Андрей уже поделился с ним новостями от Димы, а теперь эта новость стала известна всем, кроме Джеймса, которого, впрочем, наш разговор не занимал. Если бы не необходимость время от времени поддерживать разговор, я бы предпочла ехать весь путь к Разлому в его обществе, но реальность мои желания не учитывала.
– Будь осторожна, подруга, когда решишь запустить видюшку – Как всегда едко улыбнулась Вероника, – Он вполне мог записать, как дрочит на твою аватарку.
Лица Всадников изменились, а Дарлис и вовсе одернул Копипасту, рекомендовав ей заткнуться. Похоже, меня от адекватной реакции как всегда спасло мое невежество. Часть слов я просто не поняла и привычно пропустила слова Вероники мимо ушей.
– Да ладно, парни любят такое высылать, – Убежденно продолжала Вероника, – Мне целую коллекцию присылали.
– Что присылали? – Ощущая подступающую тревогу, все же спросила я.
– Не парься, Санрайз, Дима такого точно не сделает, – Улыбнулся мне Пиксель, – Я бы может и сделал, но Димка джентльмен.
Андрей засмеялся, вместе с Пикселем, а Вероника вопреки протестам Дарлиса поспешила меня просветить:
– Парни фоткают свои члены и высылают девушкам, наивно полагая впечатлить таким образом. А на видео могут еще и поиграться со своим пипендром.
Мне казалось, я начала что-то понимать, но картина складывалась слишком нелепая, чтобы в нее поверить. Я обратилась за помощью к Дарлису, надеясь, что он сможет разъяснить слова Вероники и сделает это искренне, без обмана и выдумок. Дарлис заметно покраснел и кивнул:
– Бывает такое. Это называется интимное фото или видео.
Поскольку я еще смутно представляла себе, что такое «видео», картина все еще казалась мутной, но вот вообразить себе фото я уже могла и теперь всерьез опасалась увидеть то видео, которое мог записать Дима.
– Вот только Диме это ни к чему, – Уверенно заявил Пиксель, – Санрайз ведь была в его теле, и удивить ее у него вряд ли получится.
– Ха! Это если она видела его голым, – Парировала Вероника, – Что скажешь, Санрайз? Успела изучить Димчика?
Я была бы рада ответить, что у меня других забот хватало, но это было не совсем правдой. Пусть и не намеренно, но я все же «успела изучить Димчика», даже лучше, чем хотела. Проклятье, да я вообще не хотела! Мне казалось, что вокруг зарождалась какая-то буря, и я внезапно оказалась в ее эпицентре. Все взгляды обратились ко мне и даже Дарлис словно ждал ответа. На краю сознания уже оформилось воспоминание, как я впервые оказалась в теле Димы, в его голом теле!
– Воу, смотри-ка, глазки забегали! – Заулыбалась Вероника, – Так видела или нет? Может даже побаловаться успела с его прибором?
Картинка перед глазами сменилась, и я снова оказалась в ванной Димы, в его теле и с пульсирующей плотью в руке. Проклятье!
– Санрайз не ты, ей это не интересно! – Вступился за меня Дарлис.
– Если ей не интересен мужской член, то это хреновая новость для Димы, – Хихикнула Вероника.
Я спешно выбросила из головы навязчивые воспоминания и перестала искать подходящий ответ, решив, что участвовать в подобном разговоре у меня нет ни желания, ни причин. Вместо этого я пришпорила коня и покинула компанию Всадников.
– Эй, ты не ответила!
На память сам собой пришел жест, которым сама Вероника не редко пользовалась, особенно когда ее доставал Пиксель. Вскинув руку, я, не оглядываясь, продемонстрировала ей средний палец, вызвав целую бурю восторгов со стороны Сереги и даже одобрительное замечание Андрея:
– Я начинаю понимать, что Димон нашел в ней…
Не желая больше внимать несуразным речам иномирцев, я погнала коня в хоть и нежелательную, но куда более привычную компанию короля, мага и паладина. В голове все перемешалось: я воображала себе видео послание от Димы и никак не могла отделаться от воспоминания, где он был обнажен и совершенно точно наслаждался уединением. Я не осознано взглянула на свою руку, отмечая, что моя собственная кисть помнит горячую плоть Димы так, будто именно ею я сжимала ее. Святая Благодать! Наша связь сведет меня с ума! Напомнив себе об этом, я снова посмотрела на горизонт. Гоня все мысли прочь и сосредоточившись лишь на Разломе, что ждал впереди.
– Тпру! Миледи, осторожно!
Скормуз перекрыл мне путь и даже подхватил поводья, чтобы притормозить моего коня.
– Здесь нам лучше спешиться.
Он кивнул на частокол плотно растущих деревьев, за которым мелькнула какая-то тень. Только теперь я услышала раскатистое рычание, шорох валежника, а после глухой удар, от которого сотряслась земля. Скормуз указал рукой чуть в сторону, туда, где в корнях пихты валялось разукрашенная кровью непонятная куча. Вспомнив о раплингах, я переключилась на магическое зрение, и непонятная куча обрела знакомые очертания. Спешно окинув взглядом окрестности, живых монстров я не обнаружила, зато сквозь деревья увидела тускло подсвеченный огромный силуэт.
Рыжик и Нартагойн уже спешились и подобрались к естественной изгороди, пытаясь рассмотреть, что за существо укрылось за ней. Подъехали остальные и так же по велению Скормуз спешились, держа оружие наготове.
– Миледи Санрайз! – Шепотом позвал меня король.
Я подошла к нему и присмотрелась сквозь разлапистые ветви яблони. Солнце поднялось совсем недавно, но скрывалось за тучами, а сюда, в овраг его свет, похоже, и в ясную погоду добирался с трудом, потому я далеко не сразу уловила очертания существа. Оно походило на морскую звезду, высотой около четырех метров, которая передвигалась на двух лучах, будто человек на ногах, при этом верхний луч, являвший собой голову, вытягивался как морда муравьеда, покачивался, как настороженная змея и шумно всасывал мертвые туши раплингов. Разведчики не ошибся в подсчетах, монстров здесь было действительно много и магического зрения, чтобы их увидеть, не требовалось. Раплинги оставались невидимыми, но были столь обильно вымазаны кровью, что их невидимость почти сошла на нет.
– Что думаете?
– Не похоже, что это оно убило раплингов. По крайней мере не всех.
Судя по тому, как сочилась кровь из невидимых тел, раплингов иссекли чем-то острым, а гигант, что трапезничал их мертвыми телами, явно не имел при себе подобного оружия.
– Я тоже так считаю, – Кивнул король.
– И оно, похоже, не агрессивно совсем, – Заметил Рыжик, в сумерках пытаясь зарисовать нового монстра, – Возможно раплинги напали первыми.
– Я бы не был в этом уверен, мастер маг.
Король кивнул Скормузу и тихо объявил:
– Лучше обойдем. Крюк выйдет не большой и нам все равно нужно поворачивать к западу.
– Да, на такую ху…ню я с железкой не пойду, – Согласилась на свой манер Вероника.
– Согласен, – Кивнул Андрей, – Лучше сейчас поберечь силы, на случай если у Разлома таких монстров будет под сотню, а путей обхода не найдется.
Король кивнул, и мы тихо отступили к лошадям, которых Скормуз увел подальше, чтобы они не выдали нашего присутствия. Мы свернули на кромку оврага и, затаившись в небольшой роще, стали дожидаться остальное войско, чтобы задать ему новый курс.
– Как мы назовем это существо? – Спросил Рыжик, дорисовывая свой набросок.
– «Жирный Пиксель» – Тут же предложила Вероника, – Еще можно «тупой Пиксель», или «Пиксель гондон», в любом случае я считаю, что в названии должен упоминаться Пиксель. Сходство определенно есть: здоровенный и тупой!
Серега обменялся с Вероникой злобными взглядами и уже заготовил соответствующий ответ, но тут король вскинул руку, велев всем замолчать:
– Слышите?
В первое мгновение я решила, что тварь в овраге разъярилась и затрещала деревьями, но позже поняла, что звук шел с севера. Что-то трещало, напоминая отдаленные взрыва, будто молнии били в деревья. Обзора на север у нас не было, и мы могли лишь гадать, что это было. Гадать не долго, поскольку звуки уловила и пока еще безымянная тварь, которая явно укорениться в бестиарии под именем Пиксель. В овраге затрещало, и монстр явно направился в нашу сторону.
– Походу его придется мочить по любому, – Заметил Пиксель.
– Скорее, вернемся к армии! Нельзя, чтобы они вышли прямо на тварь. – Скомандовал Нартагойн.
Мы подстегнули коней и спешно припустили обратно. Далеко ехать не пришлось. Армия хоть и растянулась, но успешно продвигалась по пересеченной местности. После нашей разведки решили повернуть еще до злосчастного оврага. Нартагойн не желал больше терять людей, и мы, разминувшись с гигантом «Пикселем», снова оказались у русла Линаксы. Обзора на север у нас по-прежнему не было, и природа неведомых звуков осталась неизвестной. Они прекратились лишь через полчаса, посеяв страх не только в наших рядах, но и среди монстров, обосновавшихся неподалеку. То тут, то там на нас выскакивали самые разномастные твари. Кидались почти вслепую, не причиняя никакого вреда. Только несколько оборотней пришлось усмирить мечами, все остальные верно оценили свои силы и скрылись прежде, чем мы обнажили оружие.
Очередной переход нам скрасило внезапно проступившее сквозь тучи солнце. Несмотря на то, что дорога стала совсем разбитой, а местами и вовсе приходилось пробираться через рощицы и валуны, идти стало веселее. Впрочем, без инцидентов не обошлось. Мы прошли не более километра, когда наш путь пересек охотничью тропу маркиланов – укрытых панцирем свирепых тварей, напоминавших медведей, но с более гибким телом, усеянным маленькими шипами, покрывающими роговые бронированные пластины. Они появились столь внезапно, что у меня сложилось впечатление, будто монстры бежали от кого-то или чего-то. Возможно, только поэтому никто из воинов нашей армии не пострадал, а сами твари не стали настаивать на драке. Получив по пучку стрел в загривки, они спешно ретировались, укрывшись в русле реки.
– Бодренькое утро, – Улыбнулся Пиксель, поигрывая топором.
– Да, это тебе не в метро на работу ху…чить, – Согласился Андрей.
Решив избежать возможного возрождения прежней темы видео, я снова предпочла компанию короля и паладина. Благо в этот раз Нартагойн увлекся беседой с Рыжиком и избавил меня от своего внимания, зато Скормуз решил, что я нуждаюсь в компании. Подобно его взгляду, скользящему по окрестностям, наш разговор затрагивал самые разные темы: места, где мы бывали, сражения, которые довелось пережить и даже политические взгляды. Так постепенно Скормуз сконцентрировался на теме, ради которой, по всей видимости, и затеял весь разговор, проявив навязчивый интерес к моему знакомству с королем Нартагойном Симантиритом. К счастью, я мало, что могла рассказать по этому поводу, поскольку самое первое знакомство произошло, когда моим телом руководил Дима. Все, чем я могла порадовать Скормуза, это пересказанной историей о милостях, свалившихся на меня от короля, после геройских подвигов, совершенных не мной. Конечно умолчав о самом Диме.
– Не знаю, стоит ли мне говорить об этом, но думаю, за мой возраст можно простить излишнюю болтливость, – Произнес Скормуз, – Нартагойн множество раз бредил мыслями, что вы ускользаете от него и не редко винил в этом герцога Слидгарта, с которым дорога свела вас раньше. Ревность, свойственная юношам в рассвете сил…, злая штука. Я опасался, что он либо погибнет нелепой смертью в бою с очередным монстром, либо сопьется. Все гадал, какой исход предпочтительней.
Я мельком посмотрела на короля, но тут же опустила взгляд. Мне совсем не хотелось обсуждать терзания Нартагойна, и я поспешила заверить в этом Скормуза:
– Я не несу ответственности за его чувства и за чьи-либо еще.
– Не смею возразить, – Кивнул Скормуз, – Беда лишь в том, что никто из нас не несет ответственности за свои чувства. Их можно запрятать поглубже, молчать о них, но они никуда не денутся.
На это мне ответить было нечего. Мне хватало забот с собственными чувствами, чтобы проникаться еще и чужими. Судьба отняла у меня Салима, того, чьи чувства я была готова разделить, но теперь вокруг меня словно стены лабиринта возникли чувства Димы, чувства Дарлиса, чувства Рыжика и Нартагойна. И я не представляла, как мне пробиться сквозь них и выбраться, наконец, из отношений, которые мне сейчас были совершенно ни к чему.
– Он любит вас, – Внезапно объявил паладин.
Его взгляд, упирающийся в спину короля, не двусмысленно давал понять, о ком речь.
– Безусловно, любовью пылкой, юношеской и быть может наивной…
– Я знаю.
Мне хотелось прервать этот поток непрошенных признаний. Скормуз замолк, но ненадолго:
– В наше время, да и во времена получше, не часто встретишь девушку, готовую отказаться от любви короля, уж поверьте старику.
– Я не из тех, кого подкупают регалии и богатства.
– А что же ценит в мужчинах такая удивительная девушка? – Хитро прищурив глаза, спросил Скормуз.
Мне не понравился этот взгляд, словно паладин шпионил за мной для Нартагойна и по поручению короля заделался его сватом. Я была абсолютно уверенна, что каждое слово из этого разговора станет известно Нартагойну. Я будто попала в шпионскую сеть короля и словно охваченная паранойей видела его шпиков в каждом гвардейце. Снова захотелось собрать Всадников и бросить Нартагойна с армией позади, как в свое время поступила с герцогом.
– Прежде всего, соблюдение личной дистанции, – Сухо ответила я.
Скормуз улыбнулся и кивнул:
– Достойное качество, бесспорно! Хотя ожидать его от влюбленного я бы не стал.
– Тот, кто по-настоящему любит, не станет терзать любимого человека…, душить его своими чувствами.
Я посмотрела на Скормуза, твердо закончив:
– Или подсылать других людей с личными разговорами на темы, которые их не касаются.
Скормуз улыбнулся, чем сразу обезоружил меня. Он не стал отпираться и утверждать, что его никто не подсылал, просто заметил:
– Я старый воин, миледи. Сражался в строю и командовал войсками. Я повидал много командиров, некоторые из них живы до сих пор. Есть среди них великие стратеги, командиры попроще, а встречаются и бестолковые дураки, которые губят людей почем зря. Среди последних живых не осталось. Но даже в числе подобных дураков особенно отличаются дураки влюбленные.
Скормуз мотнул головой в сторону гвардейцев, шедших за нами:
– Эти люди идут на смерть за свой мир, за своих близких и они готовы умереть, даже если причиной гибели станет не слишком дальновидный поступок глупого стратега. Но умирать из-за глупости, порожденной пылким сердцем, страдающим от любви…
Паладин покачал головой:
– Подобного эти люди не заслужили.
Я понимала, о чем говорил Скормуз, но отказывалась признавать свою ответственность за чувства Нартагойна и жестко спросила, не скрывая злости:
– И чего вы от меня хотите?
Скормуз пожал плечами:
– Лично я бы хотел трезвомыслящего командира во главе нашего скромного войска, ибо, несмотря на почтенный возраст, я все еще привязан к жизни и не хотел бы ее потерять, потому что король в очередной раз будет смотреть на прекрасную миледи, а не на врага впереди. А что нужно королю…, возможно, всего лишь надежда на светлое будущее в объятиях своей королевы, будущее, за которое захочется сражаться самоотверженно, но с холодной головой.
– Я не его королева! – Почти выкрикнула я.
Скормуз кивнул и улыбнулся, хитро щуря глаза:
– Я этого и не говорил… и вам не обязательно это говорить. Иногда достаточно лишь намека на светлое будущее, а случится оно или нет…, на то воля богов. Возможно, у вас найдется такая безделица, как «намек»?
Скормуз хитро подмигнул мне и вежливо кивнув, пришпорил коня, оставив меня в раздумьях. Он совершенно очевидно предлагал солгать королю, притвориться милой и обходительной дамой сердца, но я в себе такой «безделицы» не находила. Более того, это претило моей натуре! С другой стороны, Нартагойн явно потерял голову, а это могло фатально сказаться на всей нашей экспедиции. Проклятье!
– Что как, подруга?
Я чуть заметно вздрогнула от голоса Пикселя, подкравшегося ко мне с Лийсар.
– Все нормально, – Тихо ответила я, пришпорив коня.
– Его величество сам не свой, этого сложно не заметить, – Печально произнесла Лийсар, – Что-то случилось между вами.
Я скрежетнула зубами, сдерживая злость и только выдохнув ее, посмотрела на девушку Пикселя:
– Почему всех так заботит то, что происходит между мной и Нартагойном?
– Мне пох…й вообще, – Пожал плечами Пиксель, – А что происходит то?
Я прожгла его злым взглядом и почти прошипела:
– Все, что происходит между ним и мной, происходит исключительно у него в голове! Я отношения к этому не имею! Если угодно поправить его моральное состояние, то обращайтесь к нему!
На этом я развернулась и погнала коня дальше, услышав в след слова Серёги: «В следующий раз можешь просто послать меня на х…й и я не буду приставать с вопросами». Формулировку я запомнила и снова подогнала коня пятками в бока. Во мне бурлила недосказанность, мои собственные чувства, которые почему-то никого не заботили, и я позволила им выйти наружу, править конем, упиваться холодным ветром. Разогнаться как раньше на дороге я не могла, потому что дороги не было, но понукаемый мной конь резво обошел Веронику с Джеймсом, а после и короля с паладином и магом.
– Миледи!
Оклик Нартагойна остался где-то за спиной, а я все гнала коня вперед, по буреломам, насыпям, мягким топкам. Я не смотрела по сторонам, как следовало разведчику, но даже если какая-то тварь застанет меня врасплох, то тут же пожалеет об этом. Сейчас я была готова кинуться в бой с любым порождением бездны, лишь бы скорее сократить расстояние между мной и Разломом. Я помнила карту Рыжика, представляла, где мы находимся, и знала, какой дорогой двигаться. Не учла я только того, что дорога внезапно окончится обрывом…
– Тпрууу!
Вылетев из плешивой рощи на вздыбленный утес, я резко натянула поводья и едва не задохнулась от ужаса, охватившего меня. Виной ему была не столько пропасть глубиной метров пятьдесят, сколько вид, который предстал с утеса. Вид на север!
– Святая Благодать! – Воскликнул Скормуз, нагнав меня вместе с королем.
Всадники, оказавшись рядом выразили удивление на свой лад, но также не сдерживая эмоций. Для меня представшая картина была скорее воплощением кошмара, нежели Благодати. Прямо перед нами раскинулась долина, укрытая темным саваном сумерков, что застилают землю предвещая бурю, но тьма была не полной, несмотря на то, что солнце пугливо скрылось за черными сводами туч. Эти самые тучи будто спустились с небес и озаряя долину пересветами молний, кружили в невероятном танце. Словно гиганты, сотканные из дыма, они застилали весь обозримый горизонт, клубились, как комок огромных змей и разносили вокруг проникающий в самые кости гул.
– Еб…ть! Если это Разлом, то может, стоит придумать другой план по возвращению домой? – Пробормотал Андрей.
– Барьер прежде таким не был, – Тревожно заметил Скормуз.
– Возможно, магическая энергия вступила в реакцию с грозовым фронтом и вскоре буря утихнет, – Не слишком уверенно предположил Рыжик.
– Он стал ближе! – Заметил Нартагойн, – Вон там пролегала тропа, которую мы нашли в прошлый раз и теперь она почти охвачена бурей.
Скормуз кивнул, подтверждая. Мы будто оказались на краю мира! Внизу в долине под нами копошились тысячи монстров, стекаясь к устью Линаксы, которое так пугало Нартагойна, среди них встречались и крылатые, похожие на нетопырей и огромные, величиной с дракона, которого мы повстречали на пути в Скират. Будто ад в прямо смысле разверзся под нами. Но куда больше пугал барьер – клубящаяся искрящаяся молниями тьма, наседающая на нашу землю, словно левиафан, плывущий в космосе и откусывающий огромные куски от моего мира. Внезапно, мысль «закрыть» его показалась абсурдной, до смешного нелепой. Взглянув на своих спутников, я поняла, что не одна испытываю подобные сомнения.
– Похоже, не только мы идем к Разлому, но и Разлом идет к нам, – Вздохнул Скормуз.
Мы переглянулись, оценивая новый факт. Нартагойн взглянул на Всадников, и я догадалась, о чем он подумал: «Не начал ли Разлом расти из-за них?». Меня саму посетила такая мысль, и я в очередной раз задумалась об истинной природе своих иномирных друзей. Возможно все же они несут гибель моему миру и как только попадут в Разлом, свершиться нечто ужасное… Проклятье!
На какое-то мгновение мой взгляд встретился с взглядом короля, и мне показалось, что мы поняли друг друга без слов. На этот раз я разделяла его чувства, ибо касались они судьбы мира, а не моей личной.
– Perhaps there is another way, – Нарушил тревожную тишину Джеймс.
– Where? This storm stretched over the entire horizon, – Тихо, будто боясь потревожить «левиафана» ответила Вероника.
– Что сказал ваш друг, миледи? – Спросил Скормуз.
Девушка только повела плечами:
– Джеймс предположил, что есть другой путь, но я его не вижу.
Паладин кивнул и обратился к Нартагойну:
– Что будем делать?
Король облизал губы и посмотрел на меня, затем на долину, кишащую монстрами:
– Здесь путь обрывается. До смотрового утеса не добраться, но теперь и нужды такой нет. Встанем лагерем здесь: если мастер маг прав и буря утихнет, отыщем другую дорогу к барьеру, если нет…, – Теперь король окинул взглядом нас всех, – Тогда доверимся судьбе.
Взглянув на вал бури, неприметно, но неминуемо стремящийся к нам, я подумала, что судьба нас ожидает совсем скверная.
На этот раз, по соседству с устьем и бурлящим барьером, даже русло Линаксы казалось куда более уютным местом для лагеря, но выбирать нам было не из чего. Утес, возникший недавно явно стараниями какого-то гиганта, хотя бы предоставлял нам хороший обзор и возможность для обороны. В тоже время, вид на барьер четко давал понять, что это, быть может, наша последняя стоянка. Воины подкрадывались к краю утеса, вглядывались в тысячи тварей, наседающих на хребет, бредущих к узкому устью высохшей реки в нескольких километрах правее и пытались отыскать хоть какую-то возможность уцелеть в грядущей битве. В том, что эта битва состоится, уже никто не сомневался, несмотря на оптимистичный план Скормуза пробраться к барьеру втихаря. Возможностей для этого мы просто напросто не видели.
Едва лагерь был разбит, король собрал срочный совет, на который были приглашены все командиры. Кратко и сухо, как подобало полководцу, он изложил примерное положение дел и весьма скверные перспективы. Не многие из командиров сумели сохранить невозмутимое лицо. Это не ускользнуло от внимания Нартагойна и особенно напуганным он напомнил, что пути назад нет:
– Если угодно протянуть еще неделю, быть может, месяц, бегите! Спасайте свои жизни! Разлом растет, это факт, но времени добраться до Скирата и забиться под кровать с малыми детьми и женщинами у вас еще хватит!
Воины пристыдились и опустили глаза. Только один смотрел на короля смело и даже вызывающе. Едва Нартагойн кончил свою речь, как этот воин, по имени Талук Дигор, посмотрел на меня и Всадников, злобно спросив:
– А как же Всадники, Ваше Величество?
Он ткнул в нашу сторону пальцем и бешено завращав глазами:
– Если эти люди мнят себя Всадниками, которые закроют разлом, так пусть делают свое дело!
– До Разлома еще нужно добраться, – Жестко ответил Скормуз, опередив Нартагойна, – Желаешь говорить, Дигор, спроси дозволения короля, а пока не получил его, изволь помалкивать!
– Прошло время королей и королев, дворян и крепостных! – Рыкнул в ответ Дигор, – Нынче мы все в одной лодке, которая идет ко дну!
Скормуз многообещающе схватился за рукоять меча, но Нартагойн поднял руку, прерывая негодование гвардейца:
– Все так, Дигор. Но если ты не в состоянии удержать свой страх и будешь раскачивать эту лодку, я вышвырну тебя за борт.
Король окинул взглядом всех командиров, посмотрел и на нас, потом после минутного молчания, объявил:
– Время королей быть может и прошло, но наступило время не простых решений и варианта у вас всего два: ждать смерти или сразиться за жизнь.
Слова затронули нужные струны в большинстве из нас, мне показалось, что даже Всадников они ободрили, хотя им смерти бояться не стоило…, наверно. Вполне возможно, что здесь, на краю мира оканчивается и их бессмертие, а вместе с тем и мое…
– Повторю: кто желает бежать, пусть бежит. Преследовать и карать я не стану, есть дела поважнее, чем гоняться за трусливыми овцами, затесавшиеся в ряды настоящих воинов.
Командиры быстро прикинули, к кому следует себя причислить и ни один не ушел. Конечно, сбежать при всех было стыдно, и быть может, кто-то отыщет возможность покинуть лагерь тайком, но это меня мало волновало…, как и короля. Никто из нас не видел другого выбора, кроме как направиться к барьеру и пройти за него. Я невольно задумалась, что может быть этого будет достаточно. Возможно, за этой стеной ужасающей бури скрывается портал в мир Димы? Всадники спокойно покинуть мой мир, а я, наконец, получу свое тело в единоличное пользование? И все, что нужно для этого, это пересечь долину, заполненную тысячами монстров… Несмотря на то, что даже эта задача была вовсе не простой, мне не верилось, что за барьером все закончится.
– Сейчас советую воспользоваться случаем и передохнуть, подготовиться к бою, – Предложил король, – Выступим через два часа. Если к тому времени буря не уймется…, значит, уймем ее сами!
Глава 9
– Может нам и не стоит никуда идти, если Разлом ширится? Переждем здесь, пока эта стена сама не доберется до нас, а там уже разберемся, что к чему.
Андрей пригубил вина, которое для согрева король велел выдать солдатам. Костры мы по-прежнему не жгли, и согреться больше было нечем. Хотелось горячей еды, но приходилось довольствоваться сыром, сухарями и сомнительными планами на ближайшее будущее.
Предложение Андрея не было лишено смысла, но дожидаться, пока огромная стена черных туч, будто невероятный смерч, настигнет нас, мне совершенно не хотелось. И, тем не менее, я устроилась на самом краю пропасти, вынудив к этому и своих спутников, которые намеривались занять место ближе к центру лагеря вместе с другими воинами. На самом деле, я выбрала это расположение как раз для того, чтобы вокруг меня было как можно меньше людей. Гвардейцы суеверно сторонились края утеса, а на барьер и вовсе старались не смотреть. Хватало того, что им действовал на нервы нескончаемый гул, все так же издаваемый стеной бури. Меня же барьер удивительным образом манил и, по крайней мере, давал возможность отгородиться от людей хотя бы с одной стороны. Хотя не я одна выбрала спокойный край пропасти для отдыха. Чуть в стороне от нас такую же позицию заняли и Нартагойн с паладином. Я наблюдала за ними, стоящими на самом краю обрыва и думала о словах сказанных Скормузом. Несмотря на массу копошащихся внизу зубастых, крылатых, ядовитых, отвратительных причин для разговора, я была уверена, что они говорят обо мне, поскольку не редко замечала на себе взгляд короля.
– Если буря не уймется, этот циклон может нас убить, – Рассудил Рыжик, совсем маленьким магическим огоньком пытаясь разогреть чашку, чтобы приготовить согревающее зелье, – Возможно, мы даже не пройдем через него.
– Джеймс говорил, что есть другой путь, – Напомнила я, наконец, отвернувшись от короля и взглянув на Веронику.
Девушка одним укусом доела яблоко и швырнула огрызок в пропасть:
– Он только предположил.
– What? – Оживился Джеймс.
– Как на его языке будет другой путь? – Настойчиво спросила я.
– Он не знает его!
Вероника покачала головой, но на выручку пришел Дарлис:
– Another way. James, are you know another way?
Джеймс покачал головой:
– Sorry.
– Я же говорила, – Буркнула Вероника.
Но Джеймс не закончил, продолжив мрачно уставившись на бурлящие небеса на горизонте:
– Usually in games there is another way, but here I do not know. Maybe we don't have a chance to pass here at all, or maybe we don't even need to do it.
– Переведи, – Попросила я Веронику.
Хоть и демонстративно закатив глаза, она все же перевела:
– Обычно в играх…, в других играх, – Вероника пронзила меня взглядом, но я стойко выдержала очередное напоминание о том, что мой мир Всадники считают игрой, – В других играх найти дорогу не сложно…
– Каких играх? – Спросила Лийсар.
– Это все? – Спросила я Веронику, проигнорировав вопрос Лийсар, – Это все, что он сказал?
– Он сказал, что нам возможно даже не следовало сюда приходить.
– То есть как это? – Напрягся Рыжик, оставив свою возню с разогревом воды для зелья.
– Возможно, есть другой способ закрыть Разлом, – Пояснил Дарлис.
– Артефакт…
Я посмотрела на Андрея, который не так давно рассказывал мне, как они совершали свои вымышленные подвиги в вымышленных мирах.
– Возможно, – Пожал плечами Дарлис, – Но что за артефакт и где его искать мы не знаем.
На какое-то время воцарилась тишина. Все погрузились в раздумья. Возможно, Всадники вспоминали свой игровой опыт. Рыжик, вероятно, погрузился в закрома памяти в поисках упомянутого артефакта среди бесчисленных свитков и трудов, прочитанных им. Лийсар жалась к Пикселю, пытаясь согреться и грызла сухарь. Я снова посмотрела на барьер. Стена шторма одновременно завораживала и пугала, притягивала взгляд и призывала бежать прочь, не оглядываясь. Мой разум, будто спасаясь, ухватился за воспоминание о Диминой квартире, уютном диване, стеллаже с книгами. Мне показалось, что это дико не справедливо, что моему миру угрожала гибель, а его мир продолжит безмятежное существование, даже не подозревая о трагедии, которая вот-вот уничтожит мою реальность. Хуже того, для людей вроде Тани, мой мир будет всего лишь сказкой, выдумкой, фантазией неведомого автора, таинственного чародея или ордена – BitEntertainment.
– Ладно, – Неожиданно для самой себя, решительно выдохнула я,
Время для секретов подошло к концу, и больше не было смысла говорить намеками, скрывать правду в надежде, что все само как-то образуется!
– Вы ведь уже бывали в других мирах…, в играх, – Я перевела дух, ловя на себе взгляды спутников и готовясь высказать то, что казалось мне чушью, – Предположим…, представим, что мой мир тоже игра…
– То есть как, игра? – Удивился Рыжик, но я вскинула руку, велев ему замолчать.
– Бывало ли у вас такое прежде и как вы действовали в таких обстоятельствах? Если нет никакого артефакта и представления, где его искать?
Всадники переглянулись. Вероника перевела мои слова Джеймсу, заставив его нахмуриться то ли в поисках ответа, то ли в попытке найти нужные слова, чтобы объяснить мне несуразность вопроса. Лийсар напуганная то ли нашими перспективами, то ли моей речью, забыла про сухарь в руке. Напряжения в воцарившейся тишине прибавилось, и я даже ощутила облегчение, будто молчание Всадников лишний раз доказывало абсурдность самой мысли, что мой мир всего лишь выдумка, но тут ответил Джеймс:
– Usually in games there is always a pointer to where to go.
– Что? – Я нетерпеливо посмотрела на Веронику, ожидая перевода.
– Он говорит, что обычно в игре есть указатели или подсказки, – Вероника скривила губы, пояснив, – Обычно мы знаем куда идти и что делать.
– То есть заранее? – Нахмурилась я.
– Да, – Ответил за Веронику Андрей, – Получаем задание с координатами, идем туда, и на месте уже все становится ясным или находится бот, который все разъясняет…
– Мы на месте, но что-то яснее не стало, – Вздохнул Пиксель, – А из ботов тут только оборотни и другие хитровые…ные чудики, не блещущие интеллектом.
– Прямо как ты, – Хмыкнула Вероника.
Очередную перепалку этой парочки я прервала, выпалив:
– Амерон! Он ведь тоже бот?
– Кто такие боты, госпожа? – Робко вклинился в разговор Рыжик, – Вы снова считаете, что нам следует отыскать некроманта?
Никто не ответил Рыжику. Все погрузились в размышления. Теперь, после того, как мы увидели кошмар, через который нам предстояло пройти, чтобы добраться до Разлома, идея отыскать Амерона и выпытать у него все, что ему известно, уже не казалась бессмысленной тратой времени и сил. Тем более, если именно так Всадники действовали в своих выдуманных играх…, нет! Мой мир не игра, а значит эти правила здесь бесполезны! Здесь нет ботов, которые подскажут дорогу! Уж от Амерона этого ждать точно не следует… или…. Мне вспомнилась встреча во дворце Салима. Тогда Амерон планировал помочь Всадникам вернуться домой. Возможно он все же говорил искренне? Конечно, он не станет делать этого без выгоды для себя, но быть может, он затребует цену, которую мы сможем заплатить? Тогда, в разговоре с Салимом, некромант выставил себя едва ли не жертвой обстоятельств, вынужденной совершать преступления против людей, но что если в этом действительно есть доля правды и куда разумнее было бы заключить союз с Амероном, а не сражаться с ним лишь пополняя его армию новыми живыми мертвецами?
– Не думаю, что он нам поможет, но у Разлома мы наверняка его встретим. Зуб даю, – Заметил Меркрист.
– Откуда такая уверенность? – Спросила я, с трудом развеяв картину, в которой мы заключали союз с некромантом.
Даже если это возможно, найти Амерона мы все равно не могли, о чем уже говорили с Нартагойном, но если он окажется у Разлома вместе с нами…
– В играх часто злодеи поджидают героев в самом конце.
– Если точнее, то всегда, – Хмыкнул Пиксель.
Я приняла информацию к сведенью, вернувшись к, внезапно ставшему неоднозначным, вопросу: «злодей ли Амерон?». Конечно для тысяч убитых им людей, ответ был очевидным, но наш мир катился в бездну и первым его стал покидать здравый смысл, прежде строго указующий кто есть хороший, а кто плохой. Теперь, когда союзники с севера предают, а предреченные жечь мир Всадники спешат его спасти, разобраться в добре и зле стало невозможно.
Наши молчаливые размышления прервали король с паладином. Нартагойн обвел нас взглядом и обратился к Рыжику:
– Мастер маг, я думаю, нам стоит хорошенько изучить, с кем предстоит иметь дело внизу, пока у нас есть такая возможность сделать это без непосредственного контакта. Вы могли бы пополнить свой бестиарий и ознакомить с ним солдат, прежде чем мы спустимся в долину.
Предложение было разумным, и я охотно поддержала его кивком. У остальных оно особого энтузиазма не вызвало и было понятно почему: пока мы пребывали в относительной безопасности, наблюдать за чудовищами внизу, думая о скорой встрече с ними, особого желания не было. Но Рыжик спорить с королем не стал и, отложив чашку с травами для зелья, взялся за листы пергамента.
– Ладно, все равно заняться больше нечем, – Махнул рукой Пиксель и поднялся на ноги.
Остальные вслед за Рыжиком и Скормузом переместились ближе к краю обрыва. Сумрак все не желал рассеиваться, как и буря, угнездившаяся в барьере, поэтому разглядеть чудовищ внизу было не просто, хотя некоторых гигантов, вроде макнумаров, троллей и тварей мне не знакомых, опознать среди теней было легче.
– Миледи?
Нартагойн взглянул на меня:
– Не желаете присоединиться?
Возня Рыжика с пергаментом напомнила мне о том, что у меня, в отличие от спутников, есть занятие: я должна была написать Диме о минувших событиях, принятых решениях и том, что думаю по поводу всего этого. Возможно, он мог бы придумать способ отыскать Амерона.
– Чуть позже, с вашего позволения, – Ответила я королю.
Нартагойн чуть сдвинул брови, но помедлив, кивнул:
– Конечно.
Когда он отошел к остальным, я достала пергамент и стилус. Нартагойн наблюдал за моими действиями, но это меня не заботило. Я знала, о чем он думал, поскольку его взгляд периодически скользил по Дарлису, взявшемуся помогать Рыжику с рисованием, пока маг записывал повадки чудищ. И, тем не менее, я не показывала вида, что замечаю пристальные взгляды короля. Прежде, чем взяться за письмо для Димы, я снова изучила схему, которую нарисовал Андрей. В памяти незваными всплыли слова Вероники о видео, которое Дима мог записать для меня. Воображение без труда соединило его обнаженный образ и предупреждение Копипасты.
– Проклятье! – Выругалась я сквозь зубы, ощутив внезапное тепло внизу живота, – Глупость какая!
Мне пришлось с усилием потереть глаза, чтобы прогнать навязчивый образ. Я спрятала схему поглубже в сапог, убедившись в том, что она отпечаталась в памяти и только после этого взялась за чистый лист пергамента. Дабы избежать новых откровенных видений, я заставила себя выбросить из головы Диму и писала свое письмо так, будто это действительно были всего лишь путевые заметки или личный дневник. При этом ничего личного я в него не вкладывала, чтобы не пришлось в очередной раз оправдываться перед королём, если он вдруг решит выкрасть мое послание. Я даже старалась обходиться без формулировок, указывающих на то, что письмо имеет адресата. Послание вышло практически полностью обезличенным: только факты и мои суждения…. Оторвавшись от него, я снова заметила на себе взгляд короля. Он, не таясь, уделял мне внимания куда больше, чем монстрам в долине и это не ускользнуло от взгляда Скормуза, который теперь тоже посматривал то на меня, то на короля.
Вздохнув, я демонстративно убрала письмо в наруч. Сперва я думала убрать его в декольте, но король вполне мог счесть это признаком того, что послание глубоко личное, а мне этого не хотелось. С как можно более нейтральным выражением лица, я присоединилась к компании, не замечая взгляда короля. Оказавшись на самом краю, я посмотрела вниз: по мертвой земле, усеянной черной пылью слонялись тысячи самых разных тварей. Бакилары, черными быстрыми тенями метались по долине с едва слышным отсюда визгом удирая от огромного макнумара, вооруженного таким же здоровенным мечем. Бесчисленное множество троллей сбилось в группы и раздраженно отгоняло от себя вилермов, швыряясь валунами. Казалось невероятным, что все они уживаются друг с другом, но единства твари все же не имели, словно дикие племена, заплутавшие на континенте и терпящие друг друга лишь потому, что нашли добычу повкуснее.
– Что это за измерение такое, если из него прут одни злобные туповатые твари? – Задался вопросом Дарлис.
– Вау, там баба голая! – Обрадовался Пиксель, пропустив толковый вопрос мимо ушей.
Голой бабой была суккуба, мгновенно сбившая спесь с Пикселя раскрывая крылья, которые, мгновение назад, словно вылупились из ее серой кожи на спине.
– Фу, бл…дь, мерзость какая!
– Минуту назад она тебе нравилась, – Засмеялась Лийсар.
– Не целиком, – Возразил Пиксель, – Только некоторая часть.
– И я знаю какая.
Лийсар ткнула Серёгу локтем в живот.
– Ауч! Я надеюсь, ты от меня не прячешь таких крылышек?
– А ты недостаточно внимателен, если не сумел этого проверить, – Хитро улыбнулась Лийсар.
– Ты слишком много от него хочешь, он же тупой, как эти тролли, – Съязвила Вероника, рассматривая монстров.
Покачав головой, я отвернулась от долины и присмотрелась к Дарлису, вернее тому, как ловко и точно его рука выводила очертания скелетоподобной твари, напоминавшей кентавра.
– С этими проще, мы их встречали, – Сказал сам себе Рыжик, наблюдая за «кентаврами» и делая заметки, – Я назвал их «скакунами».
– «Скакуны»? – Засмеялся Дарлис, – Они явно заслуживают названия посерьезнее.
– Может Скормуз знает, как они называются?
Паладин, услышав свое имя, позволил втянуть себя в обсуждение наименований. Как по мне, смысла в этом особого не было, твари они твари и есть. Знать кто, чем опасен было полезно, остальное меня мало волновало.
– Ну, я-то про себя зову их кентаврами, – Авторитетно заявил Скормуз, – Но был когда-то в моем отряде эльф, так он их величал Гвильдарами, что довольно иронично, поскольку переводится это как...
– Всадники, – Закончил за паладина Нартагойн, внезапно оказавшись рядом со мной.
Я буквально кожей ощущала его желание втянуть меня в очередной разговор и не видела способа избежать этого. Разве что…. Взглянув на Скормуза, я снова вспомнила о его словах, предложении солгать королю, притвориться лишь на время, что его чувства не безразличны мне. Может, стоит всего лишь откровенно поговорить с ним, чтобы унять пожар в его душе?
– Одно из не многих известных мне эльфийских слов… – Скромно улыбнулся Нартагойн, – Помниться в Агрине вы обещали научить меня эльфийскому языку.
Я заставила себя посмотреть в глаза короля. Он смущено отвел взгляд:
– Понимаю, что не заслужил такой чести. Даже смотреть на вас не заслуживаю после того, что совершил.
Внутри меня что-то напряглось, почуяв возможность узнать подробности того, что произошло, пока Дима был в моем теле, и я не стала себя сдерживать:
– Что совершили?
Пускай думает, что мне отказала память или что я тронулась умом, но я хотела узнать.
Нартагойн заметно покраснел и прошептал:
– Я не должен был целовать вас без вашего позволения.
По моему телу пробежала дрожь и собралась в правой руке, как бывало, когда я готовилась нанести удар. Мне хотелось нанести его, ударить Нартагойна так, будто поцелуй, о котором он говорил, состоялся мгновение назад! Но я сдержалась, и просто отвернулась. Унять обиду и злость мне помогла внезапная мысль о том, что Дима не соврал мне! Король действительно позволил себе лишнее и действительно против воли Димы. Мне вспомнились подпалины на пологе кровати и возле корыта с водой… Дима себя сдерживать не стал. Конечно, у него были более чем веские основания отбиваться от Нартагойна, но я все равно боялась, что он решит отомстить мне за связь с Салимом, позволив королю больше чем поцелуй. А он не сделал этого... Я не сразу осознала, что улыбаюсь, то ли от возникшей перед глазами картины, где Дима пламенем отгонял от себя Нартагойна, то ли от осознания, что он защитил именно мою честь. Хорошо, что король не мог видеть этой улыбки, поскольку я смотрела на барьер.
– Я не знаю, как мне искупить вину и боюсь, что у меня просто не хватит времени.
Мне нужно было что-то ответить, но я не знала что. Очевидно, если Дима прибег к магии, защищаясь от поползновений короля, то слов от меня и не требуется. Я могла либо простить короля, чего делать не собиралась, либо продолжать молчать, изображая обиду.
– Я повел себя эгоистично, – Нартагойн все так же смотрел куда-то в сторону, – Более того, я всерьез помышлял последовать совету Кранаджа.
– То есть? – Удивилась я, взглянув на короля.
– Конечно, не о казни речь, но я…
Нартагойн облизал губы, но не решился посмотреть мне в глаза, обронив слова куда-то под ноги:
– Я думал запереть вас в башне, исключительно потому что боялся потерять… и теперь боюсь.
Эти слова заставили меня вспыхнуть, дав волю собственным чувствам, до которых Нартагойну, явно не было дела:
– Я не ваша собственность! Я не вещь, которую можно оставить на хранение!
Меня жгла обида. Не столько на глупую затею Нартагойна, которою он все-таки не воплотил. Обида была на всю несправедливость по отношению ко мне.
– И я понимаю это, – Испуганным голосом вскинув руки, будто защищался, ответил король.
Мне хотелось просто уйти, но деваться было некуда, даже сейчас в этот момент я буквально стояла на краю пропасти, а король отрезал единственный путь к отступлению. Моя вспышка не осталась незамеченной: я поймала на себе взгляд Рыжика и Дарлиса. Казалось, вопросы преследовали меня повсюду и, оставив короля, я от них не сбегу. Мне придется кому-то отвечать, а так хотелось просто помолчать. Чтобы рядом был кто-то, кто понимает без слов и не ждет от меня каких-то решений. Мне не хватало Салима, хотя с каждым днем и часом без него, я будто освобождалась от неких чар. Он становился сном, о котором необыкновенно приятно вспоминать, но с каждым днем все труднее.
Мое дыхание сбилось, будто я пробежала стометровку. Затравленным зверем я смотрела по сторонам, заметив, что теперь уже все смотрят на меня и Нартагойна.
– Я…, – Выдохнул король, будто уменьшившись под прицелами взглядов Всадников.
– Мне нужно побыть одной, – Прямо, но уже сдержанней объявила я, сделав шаг к королю.
На какое-то мгновение наши взгляды пересеклись. В его глазах я видела отчаяние и панику…, не знаю, что он видел в моих, но под моим взглядом он все же отступил и позволил мне вернуться к лагерю. Я ощущала спиной взгляды остальных, но не имела ни малейшего желания оглядываться. Здесь, на склоне утеса, где разместилась наша армия, об уединении я могла лишь мечтать, но, по крайней мере, мне удалось выбраться из опостылевшей компании. Только вернувшись на свое место, я позволила себе взглянуть в сторону обрыва. Нартагойн замер на краю, словно статуя. В душе робким огоньком вспыхнула тревога, что после моих слов и куда важнее, того, что за ними скрывалось, король просто решит сделать еще один шаг вперед и покончит с собой, но я загасила этот огонек, стиснув зубы и сосредоточившись на собственных чувствах. Если Скормузу угодно, пускай сам утешает Нартагойна. Мне хватает своих забот, и помочь с их решением мне некому. Оазис в пустыне Намирхас превратился в мираж и я снова осталась одна…
– Эй, смотрите, твари ходу прибавили!
Возглас Вероники заставил меня вздрогнуть и снова посмотреть в сторону обрыва.
– Чего это они? – Озадачился Андрей.
В этот момент сумрак разогнала вспышка, словно от взрыва, вырвавшегося из гигантской бури. Прикрыв на мгновение глаза, я вскочила на ноги. Моему примеру последовала вся армия и с тревогой уставилась на горизонт. Барьер заревел с новой силой, в этом реве мне почудился потусторонний голос пробуждающегося левиафана, от которого кровь стыла в жилах. Всадники отскочили от края обрыва, поскольку земля под нами опасно задрожала. Гвардейцы нервно отступили, обмениваясь восклицаниями, кони забились, натягивая уздечки, которыми были привязаны к кустам, несколько вырвались и умчались назад в сторону Скирата, игнорируя команды и проклятья, ринувшихся за ними воинов. Барьер тем временем осветился совершенно невероятными гигантскими пурпурными молниями, ударяющими в долину под нами, из него брызнули вспышки огня, словно раскаленная порода из жерла вулкана. Быть может, именно вулкан скрывался за чудовищной пеленой туч? Так или иначе, стало очевидно, что буря униматься не собирается, а напротив, набирает обороты. Сумерки сгустились еще больше, превратив день в ночь, поднялся ветер и на нас пролился настоящий ливень, без долгих прелюдий, сразу водопадом острых капель впиваясь в землю и лица. Нас буквально сдувало с утеса. В пропасть полетели наскоро собранные палатки, даже металлическая утварь, звеня, поскакала прочь.
– Бл…ть, нах…й этот барьер! Должен быть другой путь! – Выругался Андрей.
– Нужно уходить! – Перекрикивая ветер, объявил Скормуз.
Я посмотрела на короля. Нартагойн стоял все там же на краю обрыва, стиснув зубы и с безумным взглядом, направленным куда-то в клубящуюся извергающую пламя гущу туч.
– Нартагойн! – Заорал Скормуз и дернул короля за руку.
Паладин взял командование на себя и, утаскивая Нартагойна прочь от пропасти, отрывисто приказывал:
– Живо назад! Седлать коней, что остались, и назад, во весь опор! Укроемся в ближайшей чаще!
Едва Всадники отошли от края утеса, как воздух сотрясся от громоподобного грохота. Конец утеса, нависший над долиной, вздрогнул и поехал вниз, сметая все на своем пути. Земля продолжала дрожать.
– Это похоже на извержение! – Пришел к тем же выводам, что и я, Рыжик,
Эхом на его слова отозвался грохот камней: где-то позади нас сходила сель. Горы, казалось, завибрировали, будто церковные колокола, рычали обвалами и грозились похоронить нас здесь, если мы не уберемся.
Маг в один миг оказался рядом со мной, выпалив:
– Я добуду вам лошадь, госпожа!
Воплотить свое обещание у него не вышло, поскольку к этому моменту, лошадей не осталось: одни уже скрылись в неизвестном направлении, других оседлали перепуганные гвардейцы и гнали прочь от утеса. Я подозревала, что настроения в армии весьма скверные, но не думала, что воины так просто сбегут, бросив короля. Здесь на утесе для всех стало очевидно, что каждый сам за себя.
Никому из Всадников добыть лошадь не удалось. Першерон Скормуза тоже исчез то ли сам, то ли был угнан и теперь мы бежали прочь от бури в компании пехотинцев. А буря ярилась все сильнее! Раздался утробный грохот грома, хлестнула светом молния теперь уже прямо над нами. Я не решалась оглядываться на барьер и сосредоточилась только на том, чтобы не споткнуться и не потерять остальных. С последним было не просто, поскольку буря подняла в воздух валежник, сведя обзор к минимуму. Рыжик бежал рядом, протягивая мне руку всякий раз, когда приходилось взбираться на валуны или пробираться через кустарник. В толпе впереди я заметила розовую шевелюру Вероники, там же мелькнула вспышка, окутав Джеймса магической защитой. Причин для нее я не видела, но вряд ли он испугался простого ливня. Остальные Всадники исчезли в мельтешении лиц гвардейцев. Скормуз едва ли не силком тащил Нартагойна, сникшего и ставшего совсем жалким под струящимися потоками дождя. Король смотрел исключительно под ноги, и если бы не паладин, то заплутал бы среди худых березок, валунов и сосен. Вина непрошено собралась где-то в груди, но я игнорировала ее, отказываясь признавать своей.
Внезапно воздух, за шумом ливня, прорезал новый звук, стремительный и шипящий, он окончился громким хлопком. Потом снова и снова…. Как и все вокруг я замерла на миг, пытаясь отыскать новый источник неприятностей: что это? Монстр, магия, или, может, сам Амерон отыскал нас в горах и теперь решил помочь стихии разделаться с нами?
– Не останавливаться! – Рявкнул Скормуз, где-то впереди – Укроемся в овраге!
Возможно он забыл, что в овраге обосновалась тварь, так и не получившая имени, а может, рассчитывал, что монстр сбежит оттуда прежде, чем мы туда доберемся. Так или иначе, но добраться до безопасного места, было дано не всем. Едва гвардейцы очнулись от панического ступора и бросились по дороге в указанном направлении, как с неба раздалось уже знакомое шипение. Прямо на моих глазах в землю ударил огненный шар, размером с арбуз, от чего земля вздрогнула, и мы с Рыжиком повалились в грязь. Следующий шар разнес на куски воина, что сумел нас обогнать, а через мгновение, шары, подобно кометам, посыпались со всех сторон. Их огненные росчерки в небе тянулись от самого барьера. Напасть, которую я в первое мгновение сочла магической атакой, накрыла всю долину, где обитали монстры. Шары с грохотом вонзались в землю, ломали и жгли деревья. Округу наполнили крики, которые непрекращающийся ливень не мог приглушить. Я вскочила на ноги и дернула за руку Рыжика, у которого балахон совсем вымок, набрался грязи и теперь явно путался в ногах мага, мешая ему бежать. Призвав магическую защиту на себя и на друга, я, стиснув зубы, потащила его дальше.
– Проклятье! – Ругался где-то Скормуз.
Под огненным дождем гвардейцы прибавили ходу, зачастую не выбирая дороги. Теперь людям было не до оврага, искали убежище везде, где придется. Один из воинов зарычав вскинул к небу щит и принял на него удар очередного огненного шара. Его это не спасло…. В одно мгновение воин исчез в куче грязи и оплавленного металла. Шар, свалившийся с отравленных магией небес, прошил его щит насквозь, превратил воина в прожаренный прямо под ливнем кусок мяса и взорвался, раскидав ошметки по округе. Я кое-как обошла оставшийся кратер стороной и вместе с магом бросилась к раскидистому лоху. Убежище из него никакое, но этот путь оказался не таким востребованным среди паникующих воинов.
– Санрайз!
Среди отступающих, я увидела Дарлиса. Часть брони на его руке была явно подпалена, а сам он хромал с трудом пробираясь по грязи. Я тут же сменила направление движения, увлекая за собой и Рыжика. Возможно сейчас, когда с неба сыпались огненные шары, нам не стоило сбиваться в кучу, но я не собиралась бросать Дарлиса здесь.
– Классная погода, да? – Криво улыбнулся Игорь, когда мы оказались рядом.
– Как ты?
Я оглядела друга, убедившись, что его левая рука и нога серьезно обожжены.
– Слегка поджарился. Эта хрень рядом рухнула, а моя сумка с зельями улетела в пропасть вместе с утесом, – Вздохнул Дарлис, – Остался только наш бестиарий.
Он посмотрел на Рыжика, но тот лишь покачал головой, поторопив:
– Нам нужно уходить.
Я нашла в подсумке зелье и вручила Дарлису.
– Сейчас бы сохраниться, – Вздохнул Игорь.
Я мысленно согласилась, хотя умирать даже на время, совсем не хотелось. С другой стороны, если мы погибнем сейчас, то окажемся не далеко от ущелья Клибур и быть может, сумеем найти другой путь в долину…. Впрочем, для этого погибнуть должны мы все, если я правильно поняла логику необъяснимой магии бессмертия Всадников. В любом случае, намеренно себя убивать я не планировала. Когда Дарлис выпил зелье, мы продолжили пробираться сквозь плешивый подлесок. Укрыться было решительно негде, и мы могли только молить богов о том, чтобы очередной огненный снаряд не прикончил нас. Пока нам везло, но в парящем по воздуху валежнике, бесконечных вспышках молний и хлещущем стеной дожде, я едва находила дорогу к оврагу.
– Мне кажется, я видел Пикселя с Лийсар, но потом меня пихнул какой-то редкий мудак, и я потерял их из виду, – Сказал Дарлис.
– Я видела Веронику и Джеймса.
Новый огненный шар рухнул прямо перед нами, обдав брызгами грязи и огня и ослепив на время. Благодаря моей магической защите пострадал только наш гардероб. Я взглянула на небо, заметив, что огненных росчерков в нем стало меньше.
– Похоже, стихает, – Заметил Рыжик.
– Предлагаю спуститься по этому склону и переждать у обочины.
Игорь указывал на довольно крутую насыпь, с маленькими кустами, с которых дождь сбил последние листья. Вокруг нас все еще мелькали гвардейцы и я, вглядываясь в их лица, пыталась разглядеть Скормуза или короля. О Всадниках я не переживала, но если Нартагойн погиб, то нам едва ли удастся собрать армию снова. Кроме того, я все еще ощущала вину за хоть и верные, но возможно слишком резкие слова, которые сказала королю.
– Дождемся пока буря стихнет и потом найдем остальных, – Заметив мои сомнения, предложил Дарлис.
– А если она уже не стихнет?
Я посмотрела на Рыжика с Дарлисом. Они переглянулись, но возразить не смогли.
– Я вижу русло реки, – Заметил Рыжик, – Отсюда уже не далеко до оврага. Милорд Скормуз приказал двигаться туда, значит, все остальные будут ждать там.
Искать кого-то в этом безумии действительно было глупо, но и выжидать окончания, быть может, бесконечной бури смысла не было.
– Идем, – Кивнула я.
Возможно паника, охватившая гвардейцев, была столь сильна, а может они по-прежнему избегали нашего общества, но за все время дикого забега, никто из них к нам не присоединился. Каждый пытался найти свой путь к спасению от истребляющего пламени. Мы тоже. Петляя как зайцы, интуитивно пригнув колени, будто это могло спасти от огненных шаров, мы по уши в грязи продирались сквозь колючий шиповник, по скользким камням, почти скатывались по насыпям в овражки, где земля бугрилась от корней деревьев, заставляя спотыкаться на каждом шагу. Хуже всего было то, что оружие было совершенно бесполезно против стихии, и мы могли только идти, а когда силы восстанавливались – бежать. Никого из Всадников мы больше не видели, что казалось мне странным, поскольку лагерь мы покидали все вместе. Зато даже здесь, на еще большем отдалении от барьера, нам встречались трупы гвардейцев. Мы добрались до обоза, который, очевидно, был брошен. На наших глазах в него угодил один из шаров, разнеся телегу в щепки, одним махом лишив армию изрядной доли провизии и фуража. Впрочем, армии уже не было…. Никто не ожидал столь яростного вторжения изувеченной магией природы в наш дерзкий поход. В один миг она разогнала наше войско, изрядно сократив его численность. Гвардейцы были готовы биться с чудовищами, но не с огненной стихией, затмившей почти все небо. Еще на прежних стоянках я не редко слышала робкие разговоры о том, что гвардейцы лишь проводят нас до Разлома, а там «пускай Всадники делают что нужно». Вполне может статься, что теперь гвардейцы не намерены дожидаться нас в овраге, а рванули пешими до самого Скирата. Хуже всего было то, что я сама не представляла, как мы можем совладать с подобным штормом, как пройти к Разлому? Это настолько разозлило меня, что я высказала эти сомнения вслух.
– Если монстры выбираются из Бездны, значит, мы можем в нее попасть, – Просто рассудил Рыжик, выпутываясь из раскидистых лап лоха.
К этому моменту мы добрались до небольшой рощицы и теперь, под линялыми кронами деревьев было чуточку спокойней: если очередная шаровая молния и ударит, то, прежде всего, в дерево и только потом по нам.
– Если не слишком поздно, – Устало заметил Дарлис.
Эту мысль я постаралась поскорее отогнать прочь. Если позволить ей поселиться в голове, то не останется ничего кроме как сесть на землю и ждать конца. Но спустя минуту все же спросила:
– А если поздно, то, что вы делаете в своих играх?
Дарлис пожал плечами:
– Начинаем все заново.
Слова Игоря одновременно пугали и внушали уверенность, что мой мир все-таки никакая не игра. Здесь у нас не было возможности повернуть время вспять дальше, чем позволяло странное бессмертие.
– Вы властны над временем, милорд Дарлис? – Удивился Рыжик.
– Увы, но нет, – Улыбнулся Игорь.
– Но мы властны над моментом. Найдем остальных и попробуем спуститься в долину, – Решила я, – По крайней мере, не только наша армия пострадала от этого огненного дождя.
– Верно! – Чуть веселее согласился Рыжик, – Может статься, что этот дождь сильно упростил нам переход через долину.
Я посмотрела на Дарлиса, но он молчал и мне это не нравилось.
– В играх так не бывает? – Решилась спросить я.
Дарлис пожал плечами:
– Иногда жизнь игрокам облегчают, если они долго не могут найти выход, но…
– Но?
– Но обычно под конец становиться только хуже.
– А может это не конец? – С нескрываемой надеждой в голосе спросил Рыжик.
– Еще не конец, Рыжик, – Уверенно ответила я.
Мы знали, что путь будет не простым, и сдаваться сейчас не было никакого смысла. Тем более мне. Несмотря на то, что мы с Димой вроде как нашли общий язык, делить с ним одно тело на двоих я устала и больше не желала. Если нужно прорваться к разлому через этот проклятый барьер, значит, я прорвусь!
Стоило мне взять себя в руки, сосредоточится на цели, как рядом раздалось свирепое рычание. Я даже не успела сообразить, откуда именно, как в Дарлиса сбивая его с ног, врезался огромный ливневый волк. Тварь уже в полете наметила себе цель и схватила Игоря за горло. Он даже не успел вскрикнуть, только охнул, рухнув под тяжелой тушей в грязь. Мой меч буквально вылетел из ножен, и я тут же вонзила его в разъярённого монстра. Рыжик поднял свой нелепый кинжал, опасаясь использовать магию, пока волк крутился над Дарлисом. Я рубила. Рубила скомканную свалявшуюся шерсть, от которой разило кровью и смертью. Мне потребовало ударов шесть, чтобы волк, заскулив, свалился с Игоря. Моя магическая защита держалась до последнего, но волк все же успел добраться до плоти. Дарлис с трудом поднялся, морщась от боли и зажимая внушительную рану на шее:
– Сука! – Прошипел он.
– Это кобель, милорд, – Поправил Рыжик.
Дарлис только раздраженно посмотрел на мага, но тут его глаза округлились, и он выпалил:
– К бою!
Мечи сверкнули в его руках, я, оглянувшись, заметила целую стаю ливневых волков, которая неслась к нам!
– Святая Благодать! Это волчий ливень! – Сообразил Рыжик, выпустив первый пучок молний, – Из-за проклятого магического искажения мы этого не увидели.
Мне казалось, что это уже не важно, учитывая, что мы оказались в месте, которое буквально кишело монстрами, но я промолчала, призвав мысленно защиту на себя и на спутников. Теперь, когда мы оказались в весьма отчаянном положении, пренебрегать магией ради конспирации, я не собиралась. Рыжик тоже.
Волки близ барьера будто стали еще больше и свирепее. Быть может, это был новый вид, прошедший ускоренную магическую эволюцию, но думать об этом мне было некогда. В сумраке то тут, то там сверкали их горящие глаза, блестели слюной оскаленные челюсти. Я делала выпад в одну сторону и в то же время меня атаковали со всех остальных. Мы оказались в самом центре стаи, и сколько в ней было волков, могли лишь догадываться. Возможно, все дело было в ливне, или волки действительно эволюционировали, но даже наша с Рыжиком магия пугала их не сильно. Молнии и магические шары с шипением разрезали полог дождевых капель, впивались в мокрую шерсть тварей и гасли практически сразу. Зато у Дарлиса, несмотря на раненную шею, дела шли получше. Его клинки мелькали в воздухе с неуловимой скоростью и везде успевали: одному волку рассекали морду, второго тут же лишали лапы или жалили в грудь и шею. Но Дарлис выматывался, как и все мы.
– Давай смерч, Санрайз! – Выкрикнул он.
Решение казалось разумным, но если прежде я утешала себя мыслью, что мою обычную магию на фоне стихии приметить не так просто, то огненный смерч однозначно привлечет к нам внимание и вполне вероятно не друзей. Пока я думала об этом, один проворный волк, прорвался к Рыжику и ухватил его за балахон, мгновенно повалив на землю. Мою защиту маг уже потерял и теперь стал почти беспомощной добычей. Я бросилась на помощь, пихнув косматую тварь ногой, и в тот же миг услышала, как вскрикнул Дарлис. Раскидистые ветви дерева над ним, внезапно зашевелились против ветра и, отвалившись от кроны, рухнули на Игоря, обретя облик паукообразного валькарди. Я, стиснув зубы от отчаяния, выпустила в волка, все еще вившегося над Рыжиком, струю пламени и тут же бросилась спасать Дарлиса. Когда нам удалось разделаться с монстром, мы снова оказались в окружении волков. Было очевидно, что эта стая примчалась из долины, гонимая бурей, а значит, вполне могла оказаться прародительницей всех прочих стай заселивших континент. С большим трудом нам удалось отбить очередную волну, но теперь волки были осторожней и кружили вокруг, выискивая слабину в нашей обороне.
– Бл…ть, что им дома не сидится в такую погоду!
– Эта погода их из дома и выгнала, – Ответил Дарлису Рыжик.
Я хлестнула подобравшегося ближе всех волка огненным бичом и полезла в подсумок за зельем магии. Если это действительно была стая прародительница, то долго мы тут не протянем:
– Нужно уходить! Прорываемся из чащи в сторону оврага!
Никто не возражал и мы на счет три бросились туда, где, как нам казалось, оборона волков была самой слабой. Утешая себя мыслями, что валькарди поблизости был только один, я раз за разом призывала защиту на нас троих. Метнула руну с огненным шаром туда, где мы находились прежде. Ловушка сработала тут же, поскольку волки погнались за нами, но эффект был незначительным. Снова кусты можжевельника, осыпавшиеся ветки под ногами и грязь, хватающая за ноги не хуже краба-пливерна. А позади стая, немереным числом, алчущая нашей плоти и крови…. Из чащи мы выбирались по скользкому склону. Рыжику приходилось труднее всего из-за дурацкого балахона, и когда он в очередной раз поскользнулся, я, выпустив шлейф огня в сторону волков, схватила мага за подол и срезала его почти до самых колен.
– Благодарю, госпожа, – Выдохнул Рыжик.
Я дернула его на ноги, но тут услышала, как выругался Дарлис:
– Нас окружают!
Так оно и было. Волки взбирались по склону с завидной легкостью и сумели обойти нас. Один уже оказавшись выше Дарлиса, устремился к нему в головокружительном прыжке. Игорь вовремя пригнулся и даже успел ударить тварь мечом, но проделать подобное еще раз пятьдесят, ни у него, ни у нас сил не хватит, а волки, казалось, только прибывали, множились прямо в бою как головы гидры. Их глаза сверкали в темноте, а оскаленные пасти наполняли чащу зловещим рычанием.
– Смерч, Санрайз! – Снова повторил Дарлис.
Но я уже понимала, что он нам не сильно поможет. На помощь гвардейцев тоже рассчитывать не приходилось. Когда мы бежали с утеса, то оказались в арьергарде отступающей армии и про нас, скорее всего, просто забыли, спасая свои жизни. Остальные Всадники знают, что меня и Дарлиса так просто не убить, а Рыжик…, для них не настолько важен, чтобы ради него умирать.
– Похоже, мы одним тянем катку, – Странно высказался Дарлис, отразив еще одну атаку, пока я изводила на волков последние остатки магии.
При мне еще была пара бутылочек зелья, но я берегла их на тот случай, когда в руках уже не останется сил, чтобы держать меч. Молнии Рыжика уже тоже били не так часто. Тащить на себе все запасы зелий, что были сварены им и Лийсар, маг не мог, и львиная их доля хранилась в обозе, которой теперь остался где-то позади, а может уже был уничтожен шаровыми молниями.
Дарлис вспомнил, что я не владею терминами из его мира и, прикончив очередного волка, перевел собственные слова, напомнив мне о еще одной причине, по которой Всадники могли бросить нас:
– Возможно, остальные уже мертвы и если погибнем мы, то сработает загрузка.
Я успела бросить взгляд на Игоря, заметив в его глазах печальный намек.
– Загрузка? – Спросил Рыжик, в отчаянии метнувший свой кинжал в особенно упрямого волка, избравшего его мишенью.
Если мы погибнем, то Рыжик умрет тоже и в отличие от нас уже не воскреснет. Как бывало порой, когда нужно было принять не простое решение, мир будто бы замедлялся, я подмечала больше деталей и теперь совсем иначе посмотрела на Рыжика. Он больше не казался мне навязчивым поклонником, а стал кем-то вроде младшего брата, с рассеянным и напуганным взглядом, оказавшийся в темной чаще с разъяренными волками. Возможно, во мне проснулось что-то материнское, но я осознала, что так просто не брошу Рыжика. Погибнуть, чтобы воскреснуть, я бы могла, но позволить погибнуть магу….
– Дарлис, иди сюда! – Крикнула я, а сама подскочила к Рыжику.
Игорь сразу сообразил, что к чему и не стал мешкать. Едва он оказался рядом, как я достала последнее зелье магии и уже выдернула зубами пробку, как нас накрыла вспышка света! Через мгновение прямо у нас под ногами разорвался огненный шар. Меня обдало жаром, словно в тело вонзили тысячи раскаленных гвоздей, но при мне оставался последний слой защиты и только благодаря ему меня не разорвало на части. Я не могла вспомнить полета, но всем телом ощутила падение. Грязь кое-как его смягчила, но дух из меня на мгновение выбило. Перед глазами закружилось осеннее, черное небо иссеченное молниями и наполненное дождем. Шевелиться было больно. Казалось, я едва удерживалась на краю сознания. Звуки притихли, будто я погрузилась в воду. Отчасти так и было – вода была повсюду. Рот наполнился грязью, с привкусом меди. Кое-как извернувшись, я сплюнула скверную массу, без удивления обнаружив в ней следы крови. Ничтожное движение пробудило запоздалый звон, вонзившийся мне в самый мозг. Где-то у меня оставалось зелье исцеления, но я не могла до него дотянуться. Руки не слушались, но мысль что рядом все еще бродят волки, заставила меня двигаться. Я через силу крутила головой, силясь подняться, но волков не видела. Едва ли огненный шар мог убить их всех, но отпугнуть на время, вполне…. Этим временем стоило воспользоваться, чтобы прийти в себя и отыскать зелье, но мои руки при каждом движении предательски дрожали, а мир вокруг вздрагивал, будто после похмелья. Голова кружилась и земля, на которую я опиралась, внезапно казалась то стеной, то снова землей, а порой мне и вовсе мерещилось, что я пытаюсь уцепиться за потолок. Я дергалась на земле, как перевернутый на спину жук и все путала верх и низ, когда поблизости снова раздалось хищное рычание. Проклятье! Если все Всадники мертвы, то может и мне не стоит больше бороться? Вернемся в прошлое, отыщем другой путь…. Эти мысли напомнили мне о том, ради кого я боролась, но я не увидела рядом ни Рыжика, ни Дарлиса. Вероятно, меня отбросило взрывом, или от них не осталось и следа…
Рычание повторилось снова. Волки будто переговаривались, наблюдали за мной и выбирали кусочек повкуснее, а может, решали, кто добьет меня. Решение было принято ровно тогда, когда я предприняла еще одну попытку подняться. Волк напал со спины, но я услышала его шаги. Умирать, пусть даже на время мне решительно не хотелось, тем более, таким образом, и в моей руке уже был зажат кинжал, который я сумела выудить из сапога. Я развернулась на спину как раз, чтобы увидеть скалящуюся морду перед собой и тут же вскинула руку вверх, вонзая клинок прямо в горло твари. Волк завыл, затем из его пасти полилась кровь, сменив вой на бульканье и хрип. Туша свалилась на меня, выбив дыхание и остатки сил. А рядом уже шлепали по грязи сородичи монстра. Я смотрела в небо, надеясь, что смерть будет быстрой. Когда надо мной возникла морда очередного волка, я с удивлением осознала, что после смерти предпочла бы очнуться в квартире Димы…, в его странном, но куда более спокойном мире. Волк разверз пасть и уже устремил ужасные клыки к моей шее, но тут совсем близко раздалось дикое рычание, вовсе не похоже на волчье. Волк как-то нелепо ткнулся мордой мне в щеку и завалился набок. Я вздрогнула, проследив за тварью, и обнаружила, что рядом со мной лежит ее отрубленная голова, а чуть помедлив, к ней присоединилось и тело, подергивая длинными лапами.– Санрайз! – Голос полный страха раздался совсем рядом.
Меня тронули за плечо, и надо мной в дождливой дымке возник Нартагойн.
– Святая благодать!
Он окинул меня взглядом.
– Прости, я...
– Нартагойн, не сейчас! – Одернул короля голос Скормуза.
Паладин орудовал мечом и уже успел одолеть, по меньшей мере, четырех волков. Ему активно помогали гвардейцы. Все это я сумела разглядеть, едва приподняв голову, пока Нартагойн стаскивал с меня убитого волка.
– Я боялся, что уже слишком поздно! Вы ранены, миледи?
Нартагойн склонился надо мной, не выпускай меч. Его глаза светились неподдельной тревогой, казалось, если я скажу «да» он бухнется в обморок или зальется слезами, поэтому я кое-как покачала головой, мгновенно пожалев об этом. Мир снова начал вертеться и мне далеко не сразу удалось его остановить.
– Надо уходить отсюда! Миледи вы сможете встать? – Рядом возник Скормуз с окровавленным мечом.
Проанализировав свои ощущения, я неуверенно кивнула.
– Я понесу ее! – Выпалил Нартагойн и уже протянул ко мне руки.
– Нет, просто помогите встать, – Выдохнула я, еще до конца не веря, что смерть миновала меня.
Вокруг пела сталь, выли волки, но к ним приплетались и крики людей. Нартагойн подал мне руку и я, кое-как отыскав себя в пространстве, сумела подняться на ноги. Стая редела и отступала под натиском рыцарей, но все они были замучены и напуганы. У меня все еще кружилась голова, но я смогла найти зелье за пазухой и через минуту уже стала понимать, что к чему. Нартагойн бегал вокруг меня, обещая смерть всякому монстру, который намеривался приблизиться ко мне. Он выглядел совершенно дико: грязные, мокрые волосы дыбились как шерсть, от чего он сам походил на волков, собравшихся вокруг, руки в прямом смысле были по локоть в крови. Скормуз выглядел не лучше. Похоже, не мы одни столкнулись с монстрами, убегая от огненной бури.
– Дарлис! Рыжик! – Вспомнила я про друзей, окинув взглядом окрестности, в надежде, что им тоже удалось уцелеть, – Мы не можем их бросить!
Гвардейцы организовали небольшой периметр и не подпускали волков к нам. Стая уже не рвалась в бой и стала обходить нашу позицию, утекая тенями в густой сумрак чащи. Скормуз взглянул на меня и качнул головой:
– Мне жаль, миледи.
Подошел Нартагойн:
– Ваш брат…
Король неопределенно кивнул куда-то в сторону, и не без усилия, но я разглядела в корнях ветлы темный силуэт на земле. Едва ли не отпихнув Нартагойна с пути, я устремилась к нему, походу спугнув одного из отступавших волков. Я знала, что увижу и не понимала, зачем мне на это смотреть, ведь Всадники бессмертны…, во всяком случае, были до сих пор. Возможно, мне просто хотелось в этом убедиться, увидеть воочию, как Игорь исчезнет, а после возникнет снова без единой царапины, со своей неизменной чуть ироничной улыбкой на губах. На земле лежал Дарлис, по крайней мере, большая его часть. Волки добрались до него, но основной урон явно нанес взрыв. Я опустилась на колени рядом с другом. Его распахнутые глаза смотрели в небо и не замечали дождя, льющегося с него. Я знала, что он должен возродиться, но видела его мертвым и просто не могла поверить, что возрождение возможно. Он лишился половины тела, уцелевшая рука, все еще сжимала меч, но этот взгляд…, пустой как у любого мертвеца. Проклятье, я помнила его живым и даже на мгновение, я не хотела, чтобы Дарлис смотрел так…, смотрел и не видел! Исчезать он не спешил, был вполне осязаем, и мысль о его возрождении казалась абсурдной. Мне вспомнились тревожные мысль об играх, о том, что воскреснуть из подобного состояния можно лишь в сказке…, но ведь такого в моем мире не было прежде! Люди в моем мире умирали, а воскресали лишь в песнях бардов, да в нелепых историях, рассказанных на пьяную голову! Возможно, именно Всадники пришли из сказки, возможно именно мир Димы был полной чудес выдумкой…. По крайней мере, именно Всадники до сих пор обитали в легенде, неведомом пророчестве монаха Тиллария. Нартагойн коснулся моего плеча, повторив слова Скормуза:
– Мне жаль, миледи.
Возможно, он не лгал, но слова прозвучали так банально, что я к ним даже не прислушивалась. Я просто кивнула, так же глядя на совершенно безучастного, противоестественно безучастного Игоря. Зная, что в этом нет никакого смысла, я все же закрыла его глаза, чтобы не видеть пустоты в них. В этот момент я сумела убедить себя, что мой мир вовсе не игра, а Дарлис и остальные самые настоящие мифические герои, которые могут воскресать и возможно даже одолеть тьму, выползающую из Разлома.
– Ваше Величество, здесь маг!
От этого возгласа я заметно вздрогнула, на этот раз готовая увидеть очередного товарища, который уже не вернется к жизни.
– Он еще жив!
Нартагойн поднялся и взглянул на меня:
– Добрые вести.
Он направился к гвардейцу, обнаружившему Рыжика. Я пошла следом. Магу тоже крепко досталось, но, похоже, у него сохранилась моя защита в момент удара огненного шара, и это спасло ему жизнь. Он сильно обгорел, но еще дышал, хоть и был без сознания. Теперь юношеское лицо уродовал ожог, изрядная часть волос сгорела, и лицо Рыжика мне чудовищным образом напомнило изувеченное лицо Амерона.
– Без зелий тут не обойтись, – Заметил гвардеец, взглянув на Скормуза.
– Зелий у нас не осталось, – Вздохнул паладин, – А как далеко мы его сможем донести…. Монстры прорвались по руслу вперед нас. Проклятье! Их больше тысячи, а гвардейцы разбежались.
Паладин кивнул мне на воинов вокруг:
– Только корпус Ворона, да королевская стража вспомнили о верности королю. Для остальных эта буря стала знамением конца света и черт подери, это похоже на правду!
Мне не доводилось видеть Скормуза таким подавленным, а значит ситуация сложилась по настоящему скверная, но я не собиралась оставлять Рыжика на съедение монстрам.
– Я не брошу его, – Твердо заявила я, – Если мы доставим его к Джеймсу…
– Мастер Джеймс мертв, миледи, – Со вздохом произнес король,
Войны вокруг притихли, словно возносили мысленно молитвы за павших, а павших оказалось слишком много.
– И милорд Меркрист тоже, – Покачав головой, добавил Нартагойн, – Я бы предпочел приберечь эти скверные новости до поры, но возможно другой поры у нас уже не будет.
К этому я не была готова, но быстро напомнила себе, что их смерть такая же временная, как и смерть Дарлиса. Вот только король и паладин об этом не знали…
– Как минимум трое из Всадников мертвы, – Покачал головой Скормуз, – Быть может, потому в пророчестве говорилось лишь о троих, но даже если вам, милорду Пикселю и миледи Веронике выпала честь покончить с Разломом, то наших сил для этого не хватит. Наш план не удался и все, что мы можем, это попытаться вернуться в Скират. Если повезет, то застанем Слидгарта и все вместе отступим на юг.
На каждое слово паладина король кивал и с надеждой смотрел на меня, но я покачала головой:
– Мы говорили, что Всадником может оказаться любой из нас!
Окинув взглядом воинов, собравшихся вокруг, я повторила снова:
– Любой из тех, кто отправился из Скирата к Разлому.
По лицам гвардейцев было ясно, что перспектива стать Всадниками их вовсе не вдохновляет.
– Мы до него даже не добрались, и видит Диссур, едва ли доберемся, – Вздохнул Скормуз, бросив взгляд на Нартагойна.
Король покачал головой и решительно объявил:
– Я больше не стану рисковать вашей жизнью миледи…
– Это моя жизнь! – Резко перебила я, на самом деле предаваясь скверным мыслям о том, что Дима навсегда разделит со мной эту жизнь вместе с телом, если я не закончу начатое.
– Я сама решу, рисковать ею или нет!
Склонившись над Рыжиком, я, не смущаясь общества вокруг, забралась рукой за пазуху его мантии. Там скрывалось множество подсумков с самыми разными зельями, но исцеляющего среди них не было.
– Я понесу его сама, если вы не поможете.
Скормуз переглянулся с Нартагойном и король тут же приказал гвардейцам:
– Вы двое, займетесь магом!
На лицах воинов мигом отразилось отношение к этому приказу, но король своевременно добавил нужные слова, чтобы приказ был исполнен:
– Видит Диссур, магическая помощь нам не помешает.
Неожиданно небо разрезал чудовищный крик, от которого мы буквально пригнулись, а рыцари, снова опустили Рыжика на землю. Над нами пронеслась целая стая бесстыдно обнаженных суккуб. Издав подобие смеха, они сбросили вниз тела гвардейцев, которыми лакомились прямо в полете и прежде, чем воины из корпуса Ворона успели отвести глаза от их обнаженных тел и взяться за луки, ведьмы унеслись в сторону Скирата, которому, похоже, надлежало стать последним рубежом обороны людей против монстров. Суккубы своевременно напомнили нам, что оставаться на месте нельзя и разговор о дальнейшем пути придется на время отложить.
– Ну, хоть дождь закончился, – Вздохнул Скормуз, – И проклятый огонь не льется с неба.
Тучи действительно разошлись, оставив за собой темное небо с ранними звездами.
– Уходим! – Скомандовал Нартагойн.
– Подождите!
Вспомнив о бесчисленном разнообразии тварей, обретавшихся вокруг, и предвидя новые знакомства с ними, я вернулась к телу Дарлиса, гадая, когда оно исчезнет для перерождения. Так же как с Рыжиком, я изучила карманы крутки Игоря и нашла уже изрядно потрепанные листы бестиария. Их стало больше и рисунки Игоря определенно больше походили на настоящих монстров. Сунув бестиарий себе за пазуху, я кивнула королю:
– Уходим.
Пока мы выбирались из чащи, Скормуз обрисовал мне ситуацию. Вероятно, эта буря не была первой, и именно циклично растущий Разлом вынуждал монстров мигрировать на заселенные земли. Именно такую миграцию, гонимых бурей чудовищ, мы и застали. К тому моменту, когда войско стало отступать обратно в сторону Скирата, монстры уже наводнили русло Линаксы и даже ее берега. В безумной панике под огненным дождем люди столкнулись с чудовищами, и каждый стал выгрызать себе путь к спасению.
– От огненных шаров прятались всюду, – Скривился Скормуз, – Часть гвардейцев свернула в сторону ущелья Клибур, другие искали спасение в русле реки. Вопрос, куда следует идти нам?
– Теперь, когда дождь закончился и буря утихла…
– Мы можем вернуться в долину, – Настойчиво предложила я.
– Простите, миледи? – Нахмурился Нартагойн, – Вы предлагаете вернуться к барьеру?
Я не представляла, что нас может ожидать там, но буря иссякла, а монстры, возможно в большинстве своем, покинули долину.
– Возможно это наш шанс, – Ответила я.
Возможно, если я смогу добраться до барьера, то остальные Всадники возродятся рядом со мной и мы, наконец, достигнем Разлома!
Скормуз покачал головой:
– Всадники погибли, миледи…
– А если нет? – Решилась спросить я.
– Я сам видел, как мастера Джеймса атаковал маркилан, и вы видели своего друга милорда Дарлиса. Уцелели ли милорд Пиксель и миледи Вероника мы не знаем, но возможно им хватило здравомыслия отступить, как следует поступить и нам.
Я бы могла рассказать о бессмертии своих друзей, но едва ли король и паладин мне поверят. А одна я не прорвусь к барьеру, хотя была готова сделать это. Что угодно, лишь бы разрушить связь с Димой и, наконец, отвоевать собственное тело!
– Попробуем пройти между Линаксой и Клибуром, как шли раньше, – Предложил Нартагойн, пока я металась в мыслях.
Не отыскав возможности переубедить короля, я была вынуждена подчиниться. Возможно, когда Всадники соберутся снова, мы сможем пройти через долину, прежде чем ее наполнят новые полчища монстров или накроет очередная буря.
– Оружие держать наготове!
Приказ был излишним, поскольку все то время, что мы двигались в обратном направлении, нам то и дело приходилось отбиваться от разномастных монстров. Еще не покинув рощу, мы потеряли двоих гвардейцев в бою с саранчой, затем был крутой спуск по следам недавно сошедшей сели. Всюду мы встречали кратеры от огненных шаров, тела мертвых воинов вперемешку с тушами монстров. Большая часть была обгоревшей или разорванной на части, но встречались и те, кто отведал стали и клыков с когтями. Я присматривалась к телам людей, пытаясь разглядеть розовую шевелюру Вероники или великана Пикселя, но тщетно. Они либо уцелели, либо уже исчезли и переродились где-то. Не особо церемонясь, наш отряд обыскивал более-менее целые тела павших воинов и добывал себе зелья, еду и все, что могло пригодиться на пути в Скират. Нам удалось найти зелье для Рыжика, но хоть его раны и стали затягиваться в сознание он пришел лишь на миг. Улыбнулся, увидев меня, и снова отключился. Мы продолжили путь. Тучи отступили, но им на смену пришли ночные сумерки. Несмотря на то, что огненные шары больше не сыпались с неба, безопасных мест для нас не было: монстры поджидали и на открытой и на заросшей местности. Никто не выпускал оружия из рук, каждый смотрел по сторонам, на триста шестьдесят градусов вращал головой и внимал трескотне, рычанию и неведомым звукам, сопровождавшим нас на каждом шагу. Несколько раз над нами проносилась тенью черная как смоль Гратлемма, явно выискивая подходящую мишень для своих ядовитых игл. Король, как и прежде, велел беречь стрелы и не тратить их на каждого встречного монстра, если это возможно. К счастью, нам удалось скрыться в небольшой роще, и тварь тут же потеряла к нам интерес. Дважды мы замечали огоньки Сигримы. Отряд тут же замирал, мы приникали к самой земле, молясь, чтобы проклятые старухи не заметили нас. Эти твари брели по нашим землям неспешно, словно проводники в мире духов, освещали путь монстрам, порожденным самыми скверными кошмарами. И монстры шли за ними: тролли, маркиланы, приметримы, бакилары, валькарди, огнивцы, кальтерпии, великаны макнумары, оборотни, твари, которых мы не видели даже когда осматривали долину с утеса. Больше всего мы опасались коллекционеров и невидимых раплингов, поэтому я то и дело использовала магическое зрение, но мои силы быстро истощались, а зелий магии из запасов Рыжика у меня оставалось не много. Несколько раз, я оставляла позади нас руны с ловушками, поскольку за нами шло монстров не меньше, чем впереди, и они нас нагоняли…. Всадники если и возродились где-то, то видимо слишком далеко. Возможно там, где в последний раз возник туман сохранения. Но я никак не могла отделаться от тревожных мыслей, что наше бессмертие исчерпало себя и здесь уже не действует. Надежды прибавляло только то, что я так и не нашла среди мертвых Веронику или Пикселя. До оврага, где мы наткнулись на огромного монстра, оставалось совсем не далеко, но тела гвардейцев, все еще встречающиеся по пути, внушали тревогу, что до него никто не добрался. Я выпила еще зелье магии и воспользовалась магическим зрением, чтобы предупредить, если поблизости окажутся раплинги, но обнаружила совсем не того, кого рассчитывала…
– Что за?!
У небольшой сопки, с одинокой тонкой молодой березкой я увидела еще одного воина. После того, что мы видели прежде, я бы прошла мимо него, даже не взглянув, но у него в отличие от прочих, было подобие могилы. Кому могло прийти в голову в разгар боя с монстрами, под огненным дождем, обкладывать тело валунами и украшать цветами? Ответ стал ясен, когда я подошла ближе и увидела погибшего.
– Миледи Лийсар, – Выдохнул Нартагойн, качнув головой.
Девушка будто уснула среди камней, свернувшись калачиком и обнимая заляпанный кровью меч, который лишь теперь выглядел в ее руках уместно. Скормуз тут же велел гвардейцам осмотреться в поисках Пикселя, который точно бы не бросил свою подругу одну. Они спешно осматривали тела, а я смотрела на Лийсар, такую хрупкую, но невероятно смелую. Здесь я ощутила неподдельную печаль, хотя едва знала девушку. Меня терзало то, что из всех воинов, павших в этот день, восстанут только Всадники. А она останется лежать здесь среди множества других достойных гвардейцев, хотя могла дожидаться Пикселя в Скирате. Повинуясь порыву, я коснулась камней, заботливо уложенных вокруг тела. Было на удивление не сложно представить, как Пиксель, скорбя, возводил этот курган. Его тела поблизости не оказалось. Возможно, он сумел уйти к оврагу, а может погиб и возродился там, где меня ждут остальные Всадники. На душе стало совсем скверно, но лишь на мгновение, потом в ней поселилась равнодушная ко всему пустота.
– Похоже, ему повезло уцелеть, – Решил Нартагойн.
– Если и мы хотим уцелеть, то следует поторопиться, – Ответил Скормуз.
Могилу Лийсар мы разорять не стали, разделив скорбь Пикселя. Напротив, я добавила еще один камень к ней. Моему примеру последовали и остальные воины. После того как мы покинули последнее пристанище Лийсар, над ней вырос достойный курган, способный укрыть ее от хищников до тех пор, пока не придет время предать земле или огню всех павших в этом походе.
– Слышите?
Нартагойн замер, вскинув руку. Мы уже были совсем рядом с оврагом. Я надеялась, что мы услышим признаки присутствия гвардейцев, но воздух дрожал вовсе не от человеческих звуков. Слева от нас «гудело» зловещим шелестом русло Линаксы, а справа устрашающей черной пропастью зияло ущелье Клибур, населенное отвратительными и смертоносными червями. Ночь подкралась вплотную, и окрестности засверкали зловещими огоньками, бликами на сетчатке вполне мирных сов, а может быть чудовищ, поджидающих нас. Мы не решались укрываться в зарослях и избегали даже низеньких кустарников лоха, поскольку уже потеряли четверых воинов, когда в хитросплетениях веток внезапно, будто пауки, объявлялись жгучие валькарди или вилермы.
– Они догоняют нас, – Сказал Скормуз, взглянув назад, – Нужно скорее добраться до оврага.
– Там оборону не удержать, – Покачал головой Нартагойн,
– Но там могут быть остальные.
Я смотрела на темнеющий впереди провал, украшенный кустами и куцыми деревьями. Никаких признаков жизни я там не видела, но дожидаться монстров на открытом пространстве совсем не хотелось.
– Идем, не стоим на месте! – Приказал Скормуз.
И мы пошли, потому что других вариантов у нас не было. Пройти нам удалось совсем не много, ровно до того места откуда уже стало ясно, что до оврага живым не добрался никто из двух тысяч воинов. Опаленные кратеры от огненных шаров были повсюду, убеждая нас в том, что огненный дождь пролился на многие километры вокруг. Только лошади с седоками и без, сумели добраться до этих мест, но лишь затем, чтобы погибнуть от когтей раплингов, максагов и напасти, которая осталась неизвестной.
Когда мы добрались до оврага, сразив по пути нескольких кальтерпиев и маркиланов, шум надвигающейся стаи был уже совсем близко. Монстры выбрались из русла и теперь двигались сплошной волной, а при нас осталось около двухсот воинов. Утешало лишь то, что великана из оврага мы не увидели. Как и уцелевших гвардейцев, Всадников или путей отступления. Овраг был полон теней, едва укрывающих трупы тех, кто поспел сюда раньше нас и теперь выглядел зловещей дырой или общей могилой, любезно выкопанной для нас.
Теперь для всех стало очевидно, что наш поход завершен. Шансов дожить до рассвета у нас почти не было. Воины, не стесняясь, сетовали на свою глупость, втянувшую их в это мероприятие, но никто не позволил себе трусливых всхлипов и паники. Ветераны остались верны Нартагойну и теперь готовились погибнуть вместе с ним.
– Обойдем овраг слева, оставим его между нами и монстрами, – Хладнокровно предложил Скормуз.
Воины равнодушно направились в указанном направлении. Нартагойн подошел ко мне и тяжело вздохнул:
– Я подвел вас, миледи.
У меня не было ни сил, ни желания для очередного душевного разговора, потому я молчала, оглядывая окрестности, беспрестанно вопрошая про себя: «Где же Всадники?!». Мысль, что они погибли окончательно, все больше захватывала меня. В то же время, я подумала, что Дима, быть может, тоже каким-то образом оставил меня? И теперь, едва обретя свободу, я потеряю жизнь у безымянного оврага…. Я ощущала, как подступают слезы обиды, ноне давала им воли. Не здесь, не сейчас, ни при короле и воинах, которые скоро погибнут и в отличие от меня, точно не воскреснут.
– Мы постараемся задержать монстров, а вы бегите, – Предложил Нартагойн.
Я бросила на него удивленный взгляд. Меня удивляло вовсе не великодушие короля и его самоотверженность, а сам нелепый замысел. Бежать куда?! Вероятно заметив мое замешательство, Нартагойн решил пояснить:
– Мне не хватило духа удержать вас в безопасности за стенами, но я не могу позволить вам погибнуть здесь. Пусть неделю или день, пусть хотя бы час, но я постараюсь продлить вашу жизнь насколько это в моих силах. Бегите, прошу вас!
– Мне некуда бежать, – Лишенным эмоций, безжизненным голосом ответила я.
Нартагойн опустил глаза, в поисках других аргументов, но найти их не успел. Воздух прорезал дикий вопль. Одного из гвардейцев подбросило в воздух, земля под ногами воинов ощерилась стальными клыками, будто нежить пыталась пронзить ее мечами из своих могил, но то были не мечи. В воздух взвились стальные пластины или нечто подобное, размером с ладонь, заостренное со всех сторон. Они вгрызались в плоть воинов, небрежно просачиваясь сквозь кирасы и кольчуги. Скормуз вовремя отскочил в сторону за пределы действия неведомой ловушки, в которой мы оказались. Я видела, как чудовищной смертью погибло не меньше тридцати воинов, пока остальные в панике отступали. Вспомнились слова Дарлиса, сказанные перед самой его смертью: «…под конец становится только хуже». И они оправдались полностью, когда я взглянула направо в темный провал оврага. Там, среди хитросплетений теней забрезжил тусклый огонек, обрисовав знакомый горбатый силуэт. Свет блеснул на горсти паучьих глаз во рту щербатой старухи и ее посох с фонарем тут же ударил о землю…
– Святая Благодать! – Выкрикнул Нартагойн, запоздало хватая лук со спины.
Он был хорошим лучником и едва ли кто-то мог быстрее достать стрелу, быстрее положить ее на тетиву, быстрее прицелиться и выстрелить, но когда он все это сделал, портал уже образовался. Он возник именно так, как описывал Скормуз. Вокруг Сигримы быстро вырос купол света, сметя стрелу Нартагойна, а после под этим куполом стали собираться бесчисленные множества тварей в один миг заполнив весь овраг.
– Проклятье Диссура! – Выдохнул Скормуз, безвольно опустив меч и окинув взглядом множество троллей, оборотней, макнумаров, рипшотов и сотни других тварей.
– Держитесь за мной, миледи! – Крикнул Нартагойн, подняв щит.
К этому моменту я уже призвала свой и успела метнуть несколько огненных шаров в толпу, беснующуюся в овраге. Все это казалось абсолютно бессмысленным, и самым разумным было бы последовать совету Нартагойна и бежать, но куда? Путь нам перекрыли вращающиеся клинки, вспархивающие из-под земли, словно потревоженные птицы, справа ярилась толпа монстров, взбираясь к нам по пологому склону, слева обрывался берег в русло Линаксы, а позади отчетливо слышалась поступь чудовищного войска. Выхода не было… осталась только смерть! Смерть для всех, кроме меня…
У нас не было ни мгновения, чтобы подумать и это было хорошо, иначе мы бы просто сошли с ума от ужаса. Все, что я успела, это заметить, как гвардейцы, опекающие раненого Рыжика, бросили его на землю и взялись за мечи. Выругавшись про себя, я смирилась с тем, что мага мне сейчас не защитить. Возможно, твари не тронут его, пока он лежит без сознания, несильно отличаясь от трупа. В этом случае нам останется лишь позавидовать Рыжику. Воздух сотрясали чудовищные вопли, как атакующих монстров, так и гибнущих людей, но в моей голове наступила приятная ясность, сопровождавшая каждый бой. Санрайз, замученная вопросами без ответов, страхами и усталостью затаилась где-то на задворках сознания, вместо нее на гребне оврага замерло нечто лишенное чувств и лишних мыслей. Все что мне требовалось, это верно взмахнуть мечом, вовремя увернуться, восстановить магический щит и жечь огнем. Я не считала тварей, которые шли ко мне и гибли от моей руки, не позволяла себе надежды, что они вскоре иссякнут. Я просто сражалась! Выпад! Прямо в мохнатую шкуру оборотня, только для того, чтобы выиграть пару мгновений и ответить рипшоту, человекоподобной твари с множеством ртов по всему телу и двумя щупальцами на спине, извергающими липкие волокна наподобие паутины. Нартагойн ни на шаг не отступал от меня и удивительным образом подстроился под мою манеру боя. Я узнала его как великолепного мечника. Каждый его удар наносил урон, и пока никому из монстров не удалось пустить ему кровь. Что происходило вокруг, я едва осознавала, лишь до той степени, до которой было необходимо, чтобы не подпускать к себе врагов. Лишь краем уха я уловила, что со стороны барьера к нам движется новая волна монстров.
– Обойдем овраг справа! – Закричал где-то Скормуз.
Я пригнулась от удара шестипалой лапы максага, представлявшего собой чудовищное подобие огромной кошки с вытянутым черепом, почти лишенным кожи. Ее выпученные глаза свободно вращались в провалах глазниц, а из пасти то и дело извергались сгустки обжигающего яда. Монстр пытался ослепить меня и метил плевками в голову, но я оказалась проворнее и перехватила тварь огненной плетью вокруг шеи. Тут же подскочил Нартагойн и одним ударом пробил монстру череп. В этот момент я позволила себе задуматься о путях отступления, взглянула туда, где все еще действовала странная магическая аномалия с клинками и направо, туда, куда предлагал бежать Скормуз. Большинство гвардейцев последовали его совету и уже пробивали себе путь к другой стороне оврага. Самые отчаянные решили срезать путь и бросились в сам овраг, но дела у них шли не важно…. Хоть твари, призванные Сигримой частично уже выбрались из ямы, внизу их оставалось достаточно, чтобы усложнить жизнь воинам. Положение казалось безвыходным, но когда я решила, что хуже просто некуда, земля вздрогнула от поступи титана!
– Святая Благодать! – Воскликнул Нартагойн, тут же получив удар по ребрам от тролля.
Не сильно разбирая врагов и союзников, к нам, размахивая гигантским молотом, двигался четырехметровый монстр. Он походил на статуи, изображавшие сказочных гномов, и теперь я могла воочию увидеть того, на ком основывались эти сказки. Возможно, некогда похожие существа уже попадали в наш мир и оставили свой след в истории, но тогда барды прошлого сильно ошиблись с размерами. Монстр был в полной броне, с бородой, в которую словно бусы, были вплетены черепа людей и не только. Я доставала чудовищу лишь до середины бедра и от мгновенной смерти меня спасло только то, что между нами собралась неповоротливая масса других монстров. Вынудив себя оторвать взгляд от гиганта, я в последний момент заметила, как тролль заносит дубину для смертельного удара по Нартагойну. Подскочив к нему одним прыжком, я воткнула меч прямо троллю в подмышку, тут же призвав огненную плеть и отогнав взмахом от себя остальных монстров, алчущих нашей крови.
– Бегите! – Прохрипел, поморщившись, король.
Я не стала тратить время и силы на споры, а ухватила его за ворот и потащила туда, где в последний раз видела Рыжика. Прочь от огромного гнома, очень кстати разогнавшего монстров поменьше. Своим молотом он явно пытался отогнать конкурентов от заманчивой добычи, которую мы из себя представляли. Впрочем, успешней молота с этим справлялся ужас, вселяемый в тварей. Они проносились мимо меня, едва обращая внимания. Один из маркиланов столь резво ретировался с пути титана, что сбил меня с ног, похоже, сломав мне пару ребер. Уже лежа на земле, я увидела сапог Рыжика. Куда подевались его защитники гвардейцы, я вряд ли когда-нибудь узнаю, но сейчас меня это и не волновало. Даже не пытаясь подняться, я волокла за собой Нартагойна, все еще приходящего в себя после удара тролля. Оказавшись рядом с магом, я улеглась рядом, придвинув короля как можно ближе к себе.
– Бегите…, – Все еще бормотал Нартагойн, выпучив глаза на здоровенного гнома, пробивающегося к нам.
– Заткнись, – Устало выдохнула я.
То ли крайне неформальное обращение, то ли усталость, но что-то заставило Нартагойна выполнить мою просьбу. В сумраке ночи, среди мельтешащих вокруг теней невозможно было распознать своих и чужих, несмотря на то, что чужие зачастую имели значительно больше конечностей или располагали шипами и крыльями. Я больше не слышала криков Скормуза и решила, что он либо погиб, либо бросился в овраг, чтобы перебраться на другую его сторону. Мне бы не хотелось убить его ненароком, но искать его не было ни сил, ни возможности и все же, я пару раз заставила себя выкрикнуть его имя:
– Скормуз!
На мой зов откликнулись только твари. Они оглядывались на меня, щерили зубастые пасти, но тут же бросали взгляды на «гнома» и спешили скрыться. Его тень накрыла нас и я поняла, что больше тянуть нельзя. Где бы ни был Скормуз, я надеялась, что Диссур присмотрит за ним. На миг я подняла глаза, встретившись взглядом с горящими, словно угли, глазами титана. Я попыталась разглядеть в них признаки разума, с которым можно договориться..., кто-то когда-то писал или говорил, что среди монстров могут быть разумные существа, но либо мне не повезло, либо монстру было чуждо милосердие. Огненный смерч я призвала как раз тогда, когда огромный молот взлетел вверх, чтобы одним ударом превратить и меня и Нартагойна с Рыжиком в кровавое месиво. Сквозь пламя я разглядела, как занялась огнем борода гнома, полопались черепа на ней, а воздух сотряс сильно обиженный рев. Я не рассчитывала, что моя магия легко одолеет монстра…, так и вышло. Распугав всех монстров вокруг, а некоторых обратив в пепел, мой смерч лишь обжег гнома и привел его в еще большую ярость. Он отступил в сторону, уронил молот на землю, но лишь затем, чтобы поудобнее перехватить снова. У меня было всего мгновение, чтобы принять решение: бросить Рыжика и короля, бежать прочь, куда глаза глядят в надежде, что сумею как-то уцелеть и встретиться с Всадниками, или призвать защиту, а после сразиться в рукопашную с титаном. Дима как-то сумел справиться с химерой, а она едва ли уступала в силе этому гному. Время вышло, а я все еще нависала над Рыжиком и Нартагойном. Молот снова вознесся к небесам, снова укрывшимся тучами, а я призвала магическую защиту, четко осознавая, что гному хватит сил пробить ее одним ударом и возможно, чтобы убить меня, второго ему не потребуется. В последний миг я молилась лишь о том, чтобы смерть оказалась быстрой и утешала себя надеждой, что после нее сразу окажусь рядом с Всадниками, и мы отыщем путь к Разлому.
Я не закрывала глаза, и потому увидела, как в тот миг, когда молот был готов обрушиться на меня, в тело гнома с сухим треском вонзилось огромное копье, затем еще и еще одно! Я вздрагивала, будто копья попадали в меня, и не могла поверить, что смерть снова прошла стороной! Но надолго ли? Не позволяя себе расслабиться, я крепко сжимала меч в руке, наблюдая, как чудище истекает кровью. Молот рухнул рядом со мной, от чего земля ощутимо вздрогнула. Страшно выдохнув и вскинув голову к тучам, титан опустился на колени и, пуская кровавую слюну, повалился к моим ногам, ломая древка копий и вгоняя их еще глубже в собственное тело. Я будто окаменела, глядя на поверженное чудовище, не замечая суеты прочих монстров вокруг. К счастью, меня они тоже не замечали, поскольку к нам внезапно пришло подкрепление.
– Ты пришел!
Я с трудом заставила себя оглянуться на Нартагойна. Он нашел в себе силы подняться, его лицо озаряла счастливая улыбка, а взгляд был устремлен на… короля Севера. Кранадж гордо восседал на белогривом жеребце, небрежно удерживая окровавленный топор. Вокруг ярились его скабениты, отвечая на ярость чудовищ не менее чудовищной яростью людской. Я видела баллисты, которые разделавшись с титаном, перезаряжали вновь, чтобы одним выстрелом сметать сразу с десяток монстров. Среди множества северян я с удивлением обнаружила редких гвардейцев, которым, как и нам посчастливилось дожить до прибытия помощи.
– Отрадно видеть, куда тебя завела твоя глупость, Нартагойн, – Скривившись, ответил Кранадж и неспешно слез с коня.
Глава 10
Взгляд Кранаджа скользнул по мне:
– Миледи Санрайз…, путь оказался сложнее, чем вы полагали?
– Есть, немного, – Кивнула я, все еще ощущая дрожь в теле от миновавшей смерти.
Несмотря на столь своевременное появление Кранаджа, я никак не могла расслабиться и вдохнуть полной грудью, ощущая, что вокруг еще предостаточно возможностей умереть.
– Мы обязаны тебе жизнью,
Нартагойн, сделал шаг к королю Севера, вольно или невольно скрыв меня от его глаз, и протянул ему руку в искреннем приветствии. Кранадж лишь посмотрел на протянутую ладонь, ничуть не скрывая своей прежней затаенной обиды даже сейчас, посреди поля боя. Он взглянул на меня с легкой улыбкой:
– Уже не в первый раз…
Во взгляде Кранаджа таилась какая-то неуместная враждебность. Мне хотелось одернуть его, напомнить, что монстры, хоть и разбежались, но все еще рыщут вокруг. С другой стороны, он планировал казнить меня и вполне возможно спас лишь потому, что одновременно спасал Нартагойна. Все еще разогретый адреналином разум, не позволял мне с благодарностью принять руку помощи бывшего лорда и нынешнего короля Оскернелия. Мне казалось, что эта рука охотней перережет мне горло, и я не стала дожидаться этого, спросив прямо:
– Вы пришли за Нартагойном, верно? Мне бы вы позволили погибнуть.
Кранадж молчал, глядя мне прямо в глаза, тогда вспыхнул Нартагойн:
– Это не так, миледи, верно, Кранадж?
Король Севера по-прежнему смотрел на меня, игнорируя Нартагойна, и это показалось мне крайне странным:
– Разумеется, – Усмехнувшись, ответил Кранадж, добавив, совершенно неожиданно, – Иначе мне бы пришлось искать вас по всей округе.
Что-то в голосе и взгляде короля Оскернелия убеждало, что он вовсе не имел в виду мои останки, которые разнесло бы вокруг, если бы он не остановил удар гнома. Пока Нартагойн хмурился, как и я, пытаясь понять, что скрыто за этим ответом, Кранадж бросил за плечо своим воинам:
– Заковать ее!
Письмо Димы не достаточно подготовило меня к такому исходу нашей встречи, поэтому я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Хотя я быстро вспомнила, что прошлая встреча с Кранаджем у меня состоялась, когда я по его велению оказалась за решеткой. Это позволило несколько смириться с внезапным приказом короля. Но Нартагойн с ними мириться не собирался. Когда ко мне направилась дюжина скабенитов, он выпалил во весь голос:
– Не смейте приближаться к ней! Проклятье, Кранадж, ты лишился рассудка?!
Я подняла меч, не позволяя северянам подойти ближе. Страх смерти все еще цепко сжимал сердце, и я едва осознавала происходящее, столь нелепым оно казалось. Я еще не решила, стоит ли вступать в бой, но и бросать оружие не торопилась. Плен вполне мог оказаться хуже смерти. Особенно после слов Кранаджа о причине моего спасения.
– Миледи, вам лучше бросить оружие, иначе лучники убьют вас раньше, чем вы призовете свои чары.
Лучников я не видела, но не сомневалась, что они есть, впрочем, меч опустила скорее от усталости, нежели исполняя просьбу Кранаджа. Между мной и скабенитами тут же встал Нартагойн с маской холодной ярости на лице:
– Отзови своих псов, Кранадж! Ты не посмеешь причинить вред Санрайз!
– Ты многого не знаешь о своей возлюбленной, Нартагойн, а просвещать тебя у меня нет ни времени, ни желания.
– Я не позволю тебе приблизиться к ней!
Угроза Нартагойна казалась смешной, поскольку против него стояло несколько огромных северян с оружием в руках, а свой меч король потерял в схватке с троллем.
– Я надеялся, что ты усвоил урок. Кем бы ты ни мнил эту женщину и ее друзей, тебе не хватит их сил, чтобы даже добраться до Разлома.
– Ты прав, – Кивнул Нартагойн примирительно,
Похоже, он осознал, что мы в меньшинстве и теперь включил дипломатию:
– Все оказалось сложнее и потому ты чертовски вовремя. Нам нужно вернуться в Скират и все обсудить…
– Вот так запросто?
Кранадж окинул взглядом окрестности. Я сделала это вмести с ним. Чудовищ вокруг стало меньше, они пытались обогнуть армию Кранаджа, разгоняемые баллистами и топорами. Некоторых удалось загнать на магическую аномалию с парящими клинками, другие нырнули в русло Линаксы или умчались к ущелью Клибур. Теперь они отступали и искали пути спасения, обещая нам не простую дорогу назад к Скирату. Я взглянула на небо, опасаясь повторения огненного дождя. Возможно, следовало рассказать о нем Кранаджу, но он, похоже, был настроен говорить, а не слушать.
– Ты не принял моего предложения, моей руки помощи. Предпочел связаться с демонами из Бездны.
Снова взгляд Кранадж скользнул по мне, будто лезвие. Скабениты замерли чуть в стороне, видимо ожидая, когда Кранадж повторит свой приказ. Мне казалось абсурдным стоять посреди битвы с чудовищами, вспоминая былые обиды, и я выпалила:
– Если у вас ко мне личные претензии, то быть может, стоит обсудить их в более подходяще обстановке?
– На мой взгляд, эта обстановка самая подходящая, – Улыбнулся Кранадж, – Здесь, среди трупов южан и сотен монстров…, ты, Нартагойн, возможно будешь разумнее.
– Святая Благодать, Кранадж! Вернемся в Скират и все обсудим!
– Я проделал этот путь сюда, спас твою жизнь не для того, чтобы в очередной раз сотрясать воздух речами! Время слов вышло, Нартагойн! Либо ты отдаешь мне Всадников, либо…, – Кранадж развел руки и пожал плечами, – Либо я оставлю вас здесь. Считай, что я великодушно подарил тебе еще один шанс проявить мудрость.
В этой ситуации, после всего пережитого, согласиться на условия Кранаджа было чертовски соблазнительным вариантом. Пусть в кандалах, но в Скирате явно было спокойнее, чем здесь. Но тогда я могла больше не встретиться с Всадниками и окончательно лишиться шанса добраться до Разлома. Проклятье!
– Даже если бы хотел, я не могу выполнить твое условие, Кранадж, – Покачал головой Нартагойн.
Лицо короля Севера поплыло от злости, но Нартагойн не дал ему возмутиться, объявив:
– Всадники погибли.
Он посмотрел на меня:
– Только миледи Санрайз выжила и я…
– Ложь! – Как-то слишком уверенно объявил Кранадж.
В его глазах, снова обращенных ко мне, вспыхнуло какое-то пламя, а с губ не сходила улыбка. Возможно, ему уже удалось схватить Пикселя и Веронику? Кранадж сделал несколько шагов ко мне.
– Я говорю правду! Если угодно, я могу проводить тебя туда, где еще лежит тело милорда Дарлиса, – Предложил Нартагойн, но Кранадж бросил на него такой снисходительный взгляд, что мне вдруг стало дурно.
– Нужно найти Скормуза, он подтвердит мои слова…
– Время слов прошло, Нартагойн, – Повторил, Кранадж, не отрывая глаз от меня, – Тем более что правды ты не знаешь, верно, миледи?
– Я не понимаю, – Вздохнула я, ощущая подступающую тревогу, от которой общество монстров показалось вдруг более предпочтительным, нежели общество короля Севера.
Этот разговор казался чудовищно странным и неуместным. Я знала, что Кранадж покинул Скират затаив обиду на Нартагойна, но все разногласия между ними можно было решить в куда более подходящее время и подходящем месте.
– Не понимает Нартагойн, а вы все прекрасно понимаете, – Оскалился Кранадж,
– Чего я не понимаю? – Нахмурился король Юга.
И тут Кранадж внезапно объявил:
– Всадники бессмертны.
От этих слов по моему телу снова пробежала дрожь. Откуда Кранадж знает?! Почти тут же пришел логичный ответ: он убил кого-то из Всадников и дождался его воскрешения, но кого и когда? Значило ли это, что Кранадж не властен лишить Всадников жизни окончательно? Море вопросов тут же заполнило мой утомленный разум, но отвечать Кранадж не спешил.
– Что? – Удивился Нартагойн.
– Бессмертны, – Повторил Кранадж, переведя взгляд на Нартагойна.
Король Орлинга нервно усмехнулся, бросив на меня взгляд:
– Хорошо, Кранадж.
Его тон изменился, будто Нартагойн обращался к умалишенному, хотя теперь я знала, что Кранадж скорее обрел знания, нежели потерял их:
– Это очередное дополнение к сказке Тиллария?
– Это правда! – Почти сплюнул Кранадж, – Всадники бессмертны. Их можно убить, но они возрождаются снова. Так ведь, миледи?
Глаза короля Севера будто пронзали меня, а я никак не могла отыскать подходящего ответа. Теперь все сошлось: Кранадж знал, что я воскресну, если погибну от руки гнома и вовсе не Нартагойна он спасал!
– Взгляни в ее глаза, Нартагойн и ты увидишь правду!
Нартагойн послушно посмотрел на меня и покачал головой, снова посмотрев на Кранаджа:
– По-твоему она нежить?! Нелепая история древнего старца затмила тебе разум будто ребенку!
Изо рта Кранаджа раздался злобный рык, а топор в руке заметно приподнялся, но он позволил кончить Нартагойну:
– Ты можешь кем угодно считать этих Всадников: демонами, бессмертными богами или чудовищами, но Санрайз не имеет к ним никакого отношения! Открой глаза и убедись, наконец, что видишь перед собой человека!
Слова Нартагойна будто срикошетили от короля Севера и попали в меня, вынудив задуматься, осталась ли я человеком? Кем была прежде, точно нет, но кто я есть теперь? Мне было не выносимо слышать слова Нартагойна, зная, что Кранадж куда ближе к истине. Где-то на краю сознания мелькнула мысль признаться, не столько Нартагойну, сколько Кранаджу. Раз уж он узнал о моем бессмертии, то быть может самое время раскрыть ему всю правду, притвориться жертвой, хотя даже притворяться нет нужды. Я была и есть жертва чудовищных обстоятельств и могу, пав на колени, просить Кранаджа не о смерти, а о спасении, о помощи…, предав всех остальных, включая Нартагойна, убежденного, что я всего лишь человек.
– Едва ли ты способен увидеть больше, чем девичьи прелести этой ведьмы…
Мое желание признаться Кранаджу испарилось в один момент, оставив после себя дикое желание вцепиться ему в горло, но я была одна против его армии и даже Нартагойн вполне может принять сторону Кранаджа, если я нападу первой.
– Она суккуба, Нартагойн, – Кранадж посмотрел на меня, – Просто куда лучше приспособившаяся к нашему миру. И к тому же бессмертная, что твои тараканы!
– Это абсурд! Ты окончательно лишился рассудка?!
Последние слова явно были лишними, но они уже повисли в воздухе подобно грозовой туче, исказив лицо Кранаджа гневом. Теперь Нартагойн метался взглядом по мне и королю Севера, будто ожидал демонстрации и мне вдруг показалось, что Кранадж вовсе не против провести ее со мной. Я все еще сжимала меч в руке и приготовилась отразить внезапный удар, но его не последовало. Вместо этого, Кранадж разочарованно качнул головой, опустив взгляд. Так протекла, должно быть, целая минута, но внезапно, король Севера, будто очнулся ото сна и атаковал. Я не позволила себе расслабиться ни на миг и сумела бы отразить его удар, но…, он предназначался не мне. Одним широким шагом Кранадж сблизился с Нартагойном, и я лишь в последний момент заметила в его руке небольшой кинжал. Нартагойн вздрогнул всем телом, принимая сталь в живот. Его глаза округлились от удивления, как и мои собственные. На какое-то невероятно долгое мгновение все будто замерло, только Нартагойн вздрагивал на клинке, будто рыба, выброшенная на берег.
– Кранадж…, – Сорвался с выдохом шепот короля.
– Абсурдом было бы считать бессмертным тебя, – Зловеще ответил король Севера.
С легким шелестом кинжал покинул тело Нартагойна. Я бессильно наблюдала, как король Орлинга медленно и неуклюже осел на землю. Слишком запоздало, будто очнувшись ото сна, я бросилась на Кранаджа, но мою руку перехватили в воздухе, тут же нацепив на нее блокирующие магию наручники. Рядом возникли скабениты, о которых я непростительно забыла. Меч вырвали из рук, и я оказалась в нерушимом захвате огромных северян, подкравшихся ко мне будто призраки. Кранадж неспешно обернулся ко мне:
– Что больше вас удивляет, миледи: моя осведомленность о ваших секретах или внезапная кончина нашего друга Нартагойна?
– Ты убил его! – Зарычала в ответ я, пытаясь вырваться из захвата.
Кранадж покачал головой:
– О нет, не я. Нартагойн был идеалистом, но от вас, разумной женщины, я ожидал большей живости ума. Глупец Нартагойн отправился в самоубийственный поход, обреченный на провал, в чем вы, как я смею надеяться, успели убедиться. Все на что вы могли рассчитывать, это быстрая смерть. Но не для вас, конечно. Быть может, таков и был ваш план с самого начала?
Я лишь теперь начала осознавать сколь глубоко капнул Кранадж в своем предательстве. Мы всего лишь хотели добраться до Разлома, но теперь Кранадж выставит этот поход в совсем ином, угодном ему свете, а сам станет править и Севером и Югом! Проклятье, все подозрения Димы оправдались! Он был прав!
Кранадж сыпал вопросами, но я понимала, что все они риторические. Ему не нужны были мои ответы, поскольку он уже сочинил их за меня, как и весь план, который лишь теперь мне открылся. План, составленный в компании с некромантом, внезапно обрушившимся на Север, вынудившим Кеола отправиться в поход через Кельморн, где правил купленный эльфийский вождь! Кранадж вовсе не удивился гибели своего брата…, о нет, он ждал ее! И когда мы принесли эту долгожданную весть в Скират… Святая Благодать, его план был завершен! Осталось только разделаться с Нартагойном, подкараулив его в Пустошах и расплатиться с тем, кто ему очень сильно помог завладеть сразу двумя королевствами!
– Амерон…, – Выдохнула я, заглянув в глаза короля Севера.
Мои ноги внезапно стали ватными, будто за мной явилась окончательная смерть. Казалось, так оно и есть: к Разлому мне теперь не пробиться, остальные Всадники либо блуждают по округе, снова и снова погибая от когтей монстров, либо уже оказались в плену Амерона, и что нас ждет дальше оставалось только гадать.
Кранадж улыбнулся:
– Возможно, в своем непродолжительном путешествии вы осознали, что имеете дело с серьезной магией, магией, которая за пределами разумения даже вашего наивного друга…
Король посмотрел на Рыжика, все еще лежащего без сознания, но вроде бы живого.
– Амерону о ней известно куда больше чем вам, больше чем кому бы то ни было.
– И ты продался ему?! – Уже зная ответ, спросила я.
Кранадж поморщился:
– Я всего лишь заключил разумный союз.
– В обмен на Юг.
– В обмен на жизнь для всего нашего мира.
Я усмехнулась:
– Жизнь, которую обещает некромант, не лучше смерти.
– Возможно…, – Кранадж подошел вплотную ко мне и коснулся моего лица, – Ваше бессмертие значительно лучше. О да, миледи, глупо было с моей стороны грозить вам смертью. Представляю, каким шутом казался вам, обещая казнь. Амерон объяснил мне мою ошибку, а глупец Нартагойн подтвердил его выводы.
Король Севера поджал губы и заявил:
– Представляете, совсем недавно к нам присоединился милорд Дарлис, которого Нартагойн так уверенно записал в мертвецы.
Я не смогла скрыть удивления.
– А вскоре присоединяться и остальные, живые или мертвые. Но я все еще могу лишить вас жизни и развлекаться так, покуда мне не надоест смотреть, как вы испускаете дух.
Я ощутила, как паника, затаившаяся где-то в животе начала подкатывать к горлу. Бессмертна я или уже нет, но испытывать смерть мне не хотелось.
– Но я не садист и предлагаю вам пойти со мной добровольно.
– Пойти к Амерону?
Возможно, судьба все же предоставляла мне шанс для нового разговора с некромантом, и возможно мне бы стоило им воспользоваться, но как быть с остальными Всадниками? Если мы все окажемся в плену некроманта, то будет ли у нас шанс из него выбраться? А если Амерону известно о нашем бессмертии, то быть может он знает и как нас его лишить.
– Он желает того же что и вы: избавиться от Разлома.
Я сильно сомневалась, что Амерон посвящал Кранаджа в свои планы, но возможно он посвятит в них меня…
– Итак?
– Не стоит делать вид, будто предлагаешь мне выбор, его у меня нет! – Огрызнулась я.
Кранадж кивнул, приподняв бровь:
– Пожалуй, что так, но прежде, чем мы вернемся в Скират…
Король внезапно резко схватил меня за руку и подтянул к себе, заглянув в глаза. Скабениты сжали меня, будто намеривались выдавить из меня весь воздух. Кранадж криво улыбаясь, засунул руку мне в декольте, заставив зарычать от бессильной злобы:
– Полно, полно, миледи! Я вовсе не намерен лишать вас чести. Меня интересуют ваши письма.
Я ощущала, как его рука скользит по моей груди, явно исполняя совершенно лишние для поиска писем движения, но я боялась лишний раз дернуться, дав хоть малейший намек мерзавцу на то, где следует искать.
– Ничего? – Чуть удивившись, вскинул бровь Кранадж,
Он заглянул мне в глаза:
– Вы охладели к эпистолярному жанру, или я не там ищу?
– Пошел прочь от меня! – Зарычала я, пытаясь вырваться, но скабениты держали слишком крепко.
– Ладно, у нас еще будет время обыскать вас полностью.
– Ты заплатишь за это! – Не своим голосом выпалила я.
– Точно! Насчет оплаты, – Кранадж улыбнулся уголком губ, – Я вроде как спас вам жизнь, а вы, вроде как, проиграли мне поцелуй, припоминаете?
Ничего подобного я не припоминала, но очевидно, Кранаджа это не волновало. Схватив меня за челюсть, будто клещами, он приник к моим губам, вокруг заржали его скабениты. Пытка продолжалась целую минуту. Я стиснула губы, насколько это было возможно, но все равно ощущала отвращение от прикосновения колючих усов и скользких, будто слизни, губ. Кранаджу хватило ума не забираться ко мне в рот языком, иначе я бы не раздумывая, откусила его. Когда подонок, наконец, отпустил меня, я с трудом вдохнула провонявший кровью и ихором монстров воздух.
– Теперь долги уплачены, и мы можем выдвигаться.
Зазвучал рог. Меня внезапно отпустили, но это было не удивительно. Мои руки были скованы, меч забрали, и бежать мне было некуда: в таком состоянии я была завидной добычей для монстров, все еще блуждающих по округе. Кранадж прекрасно понимал это, как и все вокруг.
– Он еще жив, – Сообщил один из скабенитов, указав на Нартагойна.
Кранадж взглянул на схаркивающего кровь короля Юга:
– Даже сейчас ты упрямишься, старый друг.
Он присел на корточки возле Нартагойна, который провожал каждое его движение безумным взглядом:
– Не тронь ее, – С трудом выдохнул король Юга.
Кранадж только улыбнулся, ответив:
– Это все? Судьба суккубы волнует тебя больше судьбы собственного королевства?! Поэтому ты и проиграл, Нартагойн. Не тем местом думал. Впрочем, не переживай, я позабочусь об Орлинге и ее не трону.
Кранадж посмотрел на меня, но продолжал говорить с Нартагойном:
– Более того, я обеспечу охрану Всадникам, ибо она им точно потребуется…,
Его взгляд снова переместился на короля Юга и Кранадж довольно закончил:
– Когда люди узнают, что они вероломно убили короля Орлинга…, как и было предсказано Тилларием.
– Мерзавец! – Взбесился, задергавшись Нартагойн, но Кранадж не стал слушать его жалкие вопли, а поднявшись, обратился ко мне, как ни в чем не бывало:
– Прошу меня простить, я лишил вас возможности попрощаться, но у вас, похоже, еще есть пара минут, если Нартагойн не разбазарит их попусту.
Я смотрела на короля Юга и не решалась подойти к нему, несмотря на мольбу в его глазах. Я просто не знала, что делать, у меня не было зелий, чтобы исцелить его, но хуже было то, что у меня не было для него исцеляющих слов, слов, которых он все еще ждал от меня. На подгибающихся ногах я подошла к королю и, отринув все прочие звуки, внимала лишь его прерывистому дыханию. Я опустилась на колени перед ним, вспоминая слова Скормуза, в которых теперь не было никакого смысла. Король умирал и даже лживое признание его королевы, не спасет ему жизнь, возможно лишь скрасит смерть. Но я не умела лгать!
– Прости меня, Санрайз, – Первым выдохнул Нартагойн.
Я смотрела куда-то на его грудь в немой скорби, ощущая прожигающий взгляд наблюдавшего за нами Кранаджа.
– Я не справился…
– Вам не стоит оправдываться, – С трудом я заставила себя говорить, еще сложнее было заставить себя взглянуть ему в глаза, подернутые пеленой слез.
Святая Благодать! Как странно сложилась жизнь: где-то в Сантерии, в пустыне Намирхас с королем Севера простился Дима, а теперь я провожала в последний путь короля Юга. Повинуясь порыву, я взяла Нартагойна за руку. Печаль сковала мое сердце, отчаяние подкатило к горлу. Он не стал мне близким другом, не вызвал во мне ответных чувств, но я оплакивала последнего достойного короля на пороге гибели мира. Его пальцы сжались вокруг моих, а взгляд чуть посветлел, будто к нему возвращалась жизнь лишь от моего прикосновения.
– О нет, мне за многое стоит оправдаться…, жаль времени не хватит…
Нартагойн замолчал на мгновение, прикрыв глаза, его губы судорожно сжались, заперев стон боли, но он тут же продолжил:
– Я бы хотел искупить свою вину, но уже не смогу…
– Вас предали, здесь нет вашей вины…
Я отвечала, осознавая, что король сожалеет вовсе не о Кранадже. Мои слова звучали сухо и невпопад, но я не могла отыскать других.
– И все же я счастлив, что успел узнать вас, – Произнес Нартагойн так, будто я ничего не говорила, – Жаль так ненадолго.
– И мне, – На удивление искренне ответила я.
Нартагойн улыбнулся и с трудом поднял правую руку. Он посмотрел прямо на меня, попросив:
– Кольцо с зеленым камнем…, прошу вас, возьмите его.
Я нахмурилась, бросив взгляд на Кранаджа, который о чем-то говорил с гвардейцами, которых скабениты согнали вместе: набралось не больше двадцати человек. Скормуза среди них не было.
– Зачем? – Спросила я Нартагойна, снова повернувшись к нему.
– Это символ королевской власти. Не откажите мне в последней просьбе, – Тихо произнес Нартагойн, – Не оставьте Орлинг сиротой, станьте моей королевой.
Я не ожидала этих слов сейчас, когда у Нартагойна явно не было шансов дожить до нашей свадьбы, но он все еще надеялся, что я стану его королевой…, пусть даже он не станет моим королем. Я даже не взглянула на кольцо, о котором он говорил, я смотрела ему в глаза, ощущая, как его рука становится все холоднее.
– Я отдаю вам все, в уплату за тот поцелуй. Только жизнь отдать не могу, ибо мне самому она уже не принадлежит. Станьте моей королевой, королевой Орлинга, – Затихающим голосом повторил Нартагойн.
Я не нашла в себе силы отказать ему, впрочем и соглашаться не спешила, просто сидела поджав губы и смотрела как увядает достойный и величественный король, как бледность завладевает им, как слабеет дыхание, как веки тяжелеют и норовят закрыть глаза, которые Нартагойн не отводил от меня, из последних сил сражаясь со смертью. Я ощутила, как из моих собственных глаз потекли слезы. Я бы могла умереть сейчас, возродиться снова, отменить безумные события, которые произошли после сохранения. Я могла спасти жизнь Нартагойну и не только ему…, но мне не хватало духа покончить с собой, встретить смерть, которая возможно окажется окончательной. К тому же, если Дарлис жив, значит, моя смерть не обратит события вспять. Все, что я могла, это простить Нартагойна за украденный поцелуй. И я простила его... Я опустила взгляд, ощущая, как тяжелеет рука Нартагойна. Наконец окончательно решив, что у меня нет ответа для него, я посмотрела на короля и поняла, что он ему больше не нужен… горечь и злость на себя, на судьбу захватили меня полностью, прорвавшись потоком слез. Рука короля упала ему на грудь, а я прижала ладони к лицу, то ли прячась от мира, то пряча мир от себя.
– Это было весьма трогательно, вынужден признать, – Прозвучал рядом холодный голос Кранаджа, – Я даже на миг поверил, что порождение Бездны способно испытывать чувства.
Со звериным ревом я вскочила на ноги и замахнулась на короля Оскернелия скованными руками. Он без труда увернулся, а я, потеряв равновесие, рухнула в объятия подоспевшего скабенита.
– Вот это уже больше напоминает вашу истинную сущность, – Насмешливо заметил Кранадж.
Он хотел добавить что-то еще, взглянув на Нартагойна, но тут его отвлек один из воинов:
– Ваше Величество, что делать с магом?
Кранадж посмотрел на Рыжика, равнодушно спросив:
– Он жив?
– Живой.
– Возьмем с собой.
Кранадж перевел взгляд на меня:
– Зелья на него не переводите, но как очнется, откроем глаза на правду еще одному влюбленному в демона несчастному романтику.
Я с нескрываемым презрением смотрела на Кранаджа, а он только улыбался, затем закинул топор на плечо и скомандовал:
– Уходим!
Кранадж вскочил на своего коня, а меня скабениты окружили и за наручники потащили следом как рабыню. Я надеялась, что меня отведут туда, где держали Дарлиса, но едва нагнав арьергард войска, скабениты позволили мне самой выбирать дорогу. Друзей кроме Игоря у меня поблизости не было, потому и бежать было некуда. Если я надеялась выжить, то маршрут у меня был крайне ограничен – вслед за северянами. К этому времени гон монстров поредел. Там, где местность позволяла увидеть, я все еще различала тени в сумраке, блеск хищных глаз, но большинство чудовищ, судя по всему, ушло в русло Линаксы, а скабениты им и не мешали. Это навело меня на мысль, что Кранадж вовсе не собирается возвращаться в Скират и возможно уже назначил встречу с Амероном где-то поблизости. Я не знала, планировал ли он отыскать всех Всадников, прежде чем вручить нас Амерону или же вызывает его всякий раз, когда отыщет кого-то, но своих друзей я среди воинов не видела. Конечно мой обзор был сильно ограничен и окинуть взглядом все войско было невозможно, но я все же тешила себя надеждой, что Кранаджу не удалось поймать остальных. Сама не знаю почему, ведь мне от этого выгоды никакой не было. Я присматривалась к армии севера, тщетно пытаясь обнаружить хотя бы Дарлиса, которого Кранадж вроде бы поймал. Войско короля Севера было отлично подготовлено, в нем были и баллисты и масса телег с оружием и провиантом, даже по лицам северян было видно, что в отличие от армии Юга они не шли на смерть, а планировали уцелеть в грядущем конце света. Сами южане робко толкались окруженные скабенитами. К ним меня не подпускали, и я догадывалась почему: Кранаджу вовсе не хотелось, чтобы гвардейцы узнали правду о гибели своего короля. Хотя я сильно сомневалась, что они мне поверят, даже если Кранадж позволит мне с ними поговорить. Нартагойн был мертв, и одного этого было достаточно, чтобы гвардейцы, наконец, признали правоту короля Севера и воспылали ненавистью ко мне и остальным Всадникам. Не имело значения, как Кранадж преподнесет эту весть в Скирате, если все уже произошло так, как он «предвидел». Эта мысль убедила меня, что теперь стоит держаться подальше и от бывших союзников южан. Так и не обнаружив поблизости Дарлиса, я смирилась, решив, что либо Дарлиса уже отдали на растерзание Амерону, и я ему едва ли помогу, либо Кранадж солгал и пленить Игоря не смог, в этом случае, Игорь едва ли сумеет помочь мне.
Я устало брела за северянами, вынужденная по собственной воле держаться ближе к ним, ибо в противном случае, могла стать легкой добычей обозленных чудовищ. Скабениты поглядывали на меня, поигрывая своими ожерельями из мужских достоинств, делая совершено не двусмысленные намеки. Пару раз они чисто для острастки позволяли бакилару или особенно одичавшему волку подкрасться ко мне вплотную и лишь в последний миг, когда я уже была готова сразиться с тварью в рукопашную, выпускали в нее стрелу или кидали топорики. Эта забава закончилась, только когда ее заметил Кранадж и напомнил воинам, насколько я важна для его замыслов.
– Не серчайте на них, миледи, – Сказал он, поравнявшись со мной, – У всех у них яйца чешутся проучить вас за гибель братьев…, за гибель Кеола.
Я не стала в очередной раз оправдываться, заявлять, что не виновна в гибели брата Кранаджа, напротив, я чуть слышно ответила:
– Тебе смерть Кеола только в радость…
Возможно, Кранадж меня не расслышал, но куда вероятнее, просто решил не отрицать. Он бросил взгляд на горизонт и заговорил:
– Кеол надеялся поселить вам в чрево наследника трона, вы знали?
Прямо о подобном он мне не заявлял, но догадаться было не сложно, поэтому я ответила молчанием.
– За все время правления он так и не обзавелся сыном, а у меня был сын…, – Кранадж облизал губы, нырнув куда-то в чертоги прошлого, – Тарсун…, он мог стать великим воином, но в четырнадцать лет он погиб.
Возможно, при иных обстоятельствах я бы пособолезновала королю, но сейчас ему на это рассчитывать не стоило. И все же я погрузилась в его историю, слушала не перебивая, в поисках того корня зла, который пророс в этом воине и быть может который еще можно было выкорчевать.
– Ушел с патрулем Кеола к Мертвой гавани и не вернулся.
– Вы полагаете, что Кеол причастен к его смерти? – Догадалась я.
Кранадж взглянул на меня и улыбнулся:
– Даже для вас подобный вариант очевиден, а меня сочли безумцем. В первую очередь сам Кеол, разумеется. Клялся, что любил Тарсуна как собственного сына, которого никогда не имел и, в конце концов, убедил меня…, вернее, я позволил ему так думать.
Мне казалось удивительным, что Кранадж еще тогда не затеял измену и не убил брата во сне, но видимо на то были причины, о которых нынешний король Севера решил не упоминать.
– А уже после, когда рана от гибели сына стала потихоньку затягиваться, когда я научился скрывать свое презрение к Кеолу, свою ненависть…, тогда к нам и явился Амерон. Вам бы следовало знать, что к тому времени ничего дурного он в Оскернелии не делал, но едва прознав о нем, Кеол разъярился, впал в бешенство, проклиная всех магов, уцелевших после падения Асагриона, и поспешил связать Разлом едва ли не лично с некромантом. Мы поймали Амерона. Возможно, Кеол наплел вам о справедливом суде над некромантом, возжелавшем возродить магический орден, став магистром, но ничего подобного не было.
Я, нахмурив брови, посмотрела на Кранаджа, пораженная еще одной историей о безобидном некроманте. Первую рассказал он сам, а теперь его выгораживал и Кранадж. Впрочем, это было не удивительно, учитывая нынешние обстоятельства.
– Кем он был и что делал прежде, значения не имеет, – Ответила я, – Важно, что происходит сейчас.
Кранадж криво улыбнулся:
– И вы думаете, что вам все известно о происходящем?
Король засунул руку за пазуху и достал простое, но очаровательное в этой простоте кольцо на цепочке:
– Когда я только встретил Амерона, он отдал мне это: кольцо матери Тарсуна. Единственной женщины, которую я любил, которая умерла, подарив жизнь моему сыну.
Возможно, для Кранаджа это кольцо действительно было дорого, но мне вдруг подумалось, не является ли оно магическим артефактом Амерона, с помощью которого некромант запудрил ему мозги?
– Он отдал мне его, заявив, что видел смерть Тарсуна, видел, что Кеол не помешал его гибели. Умчался прочь, оставив тело хищникам на растерзание!
Кранадж пристально посмотрел на меня:
– Он сказал, что Тарсун пал от руки Всадника из Бездны!
Возможно именно в этот момент, Кранадж стал фанатиком, убежденным в реальности пророчества Тиллария и, разумеется, именно тогда он решил, что Всадники будут нести лишь смерть…, но он ведь не мог так просто поверить Амерону?
– И ему даже не потребовалось доказательств, чтобы убедить вас, верно? – спросила я прямо.
– Доказательствами озаботился Кеол, – Криво улыбнулся Кранадж, – Он всеми силами старался убедить Амерона признаться, что некромант сам виновен в гибели Тарсуна, но Амерон стоял на своем. Стоит ли вам рассказывать, какими методами пользовался Кеол?
– Амерон маг и вполне мог выдержать даже самые суровые пытки, – Парировала я, впрочем, сама до конца не уверенная в своей правоте.
– К тому времени я уже научился жить с неприязнью к Кеолу и даже убедил себя, что сам лично мой брат не стал бы лишать жизни Тарсуна, – Произнес Кранадж, будто пропустив мои слова мимо ушей, – Но тогда…, в тюрьме, где палач умело выжимал из Амерона показания, я видел сколько вины было в глазах моего брата. Он видел смерть Тарсуна, но не помешал ей. Видел того, кто убил моего сына!
– Так почему это не мог быть сам Амерон?
– Тарсун был убит топором, миледи. Это подтвердили все, кто видел его смерть. Сам Кеол сообщил мне о нападении воина в Мертвой гавани, едва они вернулись в Мерграндор. Тарсун мастерски владел и мечем и топором, в то время как Амерон не владеет подобным оружием вовсе.
– Но он мог подослать убийцу.
– Именно так Кеол, в конечном счете и решил, пытаясь убедить в этом меня. Тогда мне было все равно, поскольку даже в этом случае, настоящий убийца Тарсуна все еще был на свободе.
Теперь мне стало ясно, как началась охота Кранаджа на Всадников. Очевидно, он еще не раз общался с Амероном и тот, отыскав благодарного слушателя, охотно делился с ним своим представлением о пророчестве Тиллария. К этой истории не сложно было добавить историю Димы о его похождениях в моем мире, которую он рассказал по моей просьбе. Возможно, он был не первым, кого Амерон назвал Всадником, но вероятно именно его он предложил устранить лично Кранаджу. Заручившись поддержкой брата короля Севера, он мог свободно указывать на любого не угодного ему человека, объявлять его Всадником и натравливать на него Кранаджа.
– Похоже, Амерон, единственный кому вы доверяете, – Покачала я головой, осознав, что Кранадж действительно фанатик, не допускающий даже капли сомнений в действиях некроманта или своих собственных. Пусть теперь мне стало известно происхождение его убеждений, более разумными они от этого не стали…
– Амерон единственный, кому под силу справиться с Разломом…
– Почему же вы не убили Нартагойна раньше? – Задумалась я, – Все это время он был в вашем распоряжении.
Кранадж посмотрел на меня, прикидывая, стоит ли просвещать меня по поводу всего замысла и, поведя плечами, ответил:
– Амерону нужно было время, чтобы отыскать вас всех и в это время, кто-то должен был сдерживать натиск монстров из Бездны. Для этого нам и был нужен Нартагойн. Но в Скирате он совершил ошибку, потворствуя вашему очарованию…, лишился своей армии и стал бесполезен.
Я бы могла напомнить, что Кранадж мог бы присоединиться к нашей армии, увеличив шансы прорваться к Барьеру, но после огненного дождя не была уверена, что это бы сильно помогло, а теперь и вовсе оказалось, что ничего подобного в планы Кранаджа не входило. Ему нужно было собрать всех Всадников и передать их Амерону. Даже его желание убить нас обрело большую ясность, как и внезапная смена гнева на милость. Теперь он узнал, что мы бессмертны и вероятно надеялся, что некромант лишит нас этого досадного преимущества, позволив, наконец, отомстить убийце своего сына. Неужели кто-то из Всадников действительно был причастен к этому? Если верить описанию, то на роль убийцы больше всего походил Пиксель, но ни о чем подобном он не рассказывал, да и с трудом верилось, что ему бы удалось бежать от Кеола, а после еще и стать его альдергом. Проклятье! Даже если вся эта история была правдой, у меня просто не было ни времени, ни желания углубляться в нее. Тем более, что это едва ли поможет в нынешней ситуации, только если получится убедить Кранаджа в том, что он пал жертвой обмана Амерона, а как это сделать, я не имела ни малейшего представления.
– И что же Амерон намерен сделать с нами?
Кранадж равнодушно пожал плечами:
– Для меня вы всего лишь плата, за то, что получу я. Как он вами распорядится, меня не волнует, – Кранадж посмотрел на меня, чуть улыбнувшись, – Важно лишь то, что вы это не переживете.
Кранадж посмотрел на меня многообещающим взглядом, но тут войско внезапно остановилось, а к нам с взволнованным лицом подъехал очередной скабенит.
– В чем дело, Гитфор?
Воин ответил, указав куда-то вперед и вверх на плешивый холм, выросший справа от нас и отделивший армию от ущелья Клибур. Близился рассвет, но небо снова было укрыто тучами, усиливая сумеречные тени, но там, куда указал воин, совершенно отчетливо был виден робкий огонек.
– Вот ведь старая ведьма! – Выдохнул Кранадж, – Она видит нас?
Гитфор пожал плечами:
– Должна была заметить, но стоит, будто статуя и тварей не зовет.
– А вы почему только теперь заметили ее, идиоты?!
– Ваше Величество, клянусь своей матерью и женой, там минуту назад была непроглядная тьма, – Побурел северянин.
Кранадж посмотрел на меня, будто это я призвала Сигриму, и скривился в гримасе раздражения:
– Отсюда ее не достать по-тихому, – Заметил разведчик, – Путь только в русло Линаксы, но там еще может быть гон.
– Она движется! – Выкрикнул кто-то рядом.
Огонек, до этого смирно сиявший где-то в сотне метров от нас, внезапно поплыл в нашу сторону.
– Заметила старуха! – Выдохнул тот же голос.
Лучники подняли луки и ждали команды Кранаджа, хотя все понимали, что для стрельбы время упущено. Если фонарь ведьмы зажегся, то нужно либо загасить его, либо закопать, либо бежать прочь отсюда. Возможно, если бы я оказалась среди южан, то они бы сразу выбрали последний вариант, но северяне стояли твердо, наблюдая, как старуха приближается…, странными «рваными» шагами. Я присмотрелась, отмечая, что монстр, который обычно словно плыл над землей, теперь идет вполне себе обычной походкой.
– Стрелять? – Спросил Гитфор.
– Обожди, – Ответил Кранадж.
Он так же приглядывался к фигуре, которая внезапно оказалась значительно выше, чем мы ожидали. Тени все еще скрывали тело, но свет от фонаря, который сжимала отвратительная гнилостно серая рука, внезапно очертил знакомое лицо. Мое изумление отразилось улыбкой на губах. Такая же возникла на лице Кранаджа, который, едва не хохоча, воскликнул:
– Это ж надо, кого нелегкая занесла к нам! Я думал, ты остался в числе трупов у оврага, старина.
– Как видишь, я жив, – Ничуть не улыбаясь, ответил потрепанный, но действительно живой и даже вроде невредимый Скормуз, – К твоему сожалению.
Паладин все так же держал на вытянутой руке явно отсеченную руку Сигримы и, не моргая, смотрел на короля Севера. Его взгляд был холоден как лед, и я внезапно решила, что ему все известно о предательстве Кранаджа! Судя по лицу короля, он это решил так же.
– В чем дело, Скормуз, сильно досталось?
Паладин остановился почти в сотне шагов от нас, и им приходилось повышать голос, чтобы быть услышанными. Подобное расстояние для стрелы было ерундой, зато общение на повышенных тонах вполне могло привлечь внимание монстров не хуже Сигримы.
– Брось эту дрянь, и присоединяйся к нам, старина! – Пригласил король.
Даже на расстоянии, я заметила на себе взгляд Скормуза. Может он ждал какого-то знака от меня или все же думал, что именно я повинна в смерти Нартагойна, но на приглашение Кранаджа он не ответил, только произнес:
– Да, меня не слабо потрепало у оврага, но Нартагойну досталось покрепче…
Кранадж напустил грусти в глаза и кивнул:
– Да, скверная весть, мы видели тело…
– Довольно лжи, Кранадж! – Взревел Скормуз так, что лучники еще туже натянули луки.
Диким взглядом, потрепанным видом и рычащим голосом он напоминал лешего, внезапно выбравшегося из чащи. Он резко одернул изорванный плащ, освободив золоченую рукоять меча. Северяне напряглись. Я была уверена, если бы не высохшая мерзкая лапа Сигримы с фонарем, способным призвать сотни монстров прямо сюда, паладина бы уже истыкали стрелами и он знал это, когда шел сюда. Возможно, даже специально неведомым образом выследил монстра и не менее удивительным образом завладел его рукой…
– О какой лжи ты говоришь? – Изобразив невинность, спросил Кранадж, – Подойди, давай поговорим, как нормальные люди.
– «Время слов прошло», разве нет?
Цитата повисла в воздухе, будто ядовитое облако. Лицо Кранаджа изменилось, он понял, что Скормузу все известно и нет смысла тратить время на притворство. В тоже время он не знал, как покончить с паладином так, чтобы фонарь Сигримы не коснулся земли.
– Догадываешься, сколько еще монстров бродит вокруг? Хорошая компания для предателя вроде тебя, – Паладин покачал рукой в воздухе, от чего мертвые пальцы ведьмы чуть ослабли, едва не выронив фонарь.
Лучники нервно облизали губы, все еще удерживая натянутые луки, будто так и не признали бывшего союзника. А я в это мгновение думала, сколько из сказанного Кранаджем, успел услышать Скормуз? Слышал ли о моем бессмертии? Поверил ли в него? Почему не вмешался сразу, когда предатель ударил ножом Нартагойна? Конечно, у него тогда могло не быть козыря в виде отрубленной руки ведьмы, но он мог притвориться выжившим и ничего не ведавшим о делах Кранаджа. Хотя тогда он оказался бы в положении не многим лучше, чем положение остальных южан: вроде бы не враг, но точно не союзник Севера, которого лучше поскорее приговорить к смерти…
– Чего ты хочешь, Скормуз?
– Мне не легко было добыть этот трофей, Кранадж, но я с ним расстанусь без сожалений, если ты не отпустишь миледи Санрайз, – Скормуз снова посмотрел на меня.
Я не ожидала, что стану предметом торга. Мне казалось, что Скормуз пожелает освободить всех «пленных», но попросил только за меня. Почему?
– И чего ради? Если ты призовешь сюда монстров, погибнуть могут все, в том числе и миледи Санрайз.
Старик покачал головой:
– Несмотря на то, что ты оказался редкостным мерзавцем, я убежден, что тебе хватит ума не доводить до этого, ведь тебе, в отличие от меня, есть что терять.
Я видела, как гуляли желваки у Кранаджа. Возможно, Скормуз ничего не знал о моем бессмертии, или, вероятнее всего, просто не поверил в него, но прекрасно знал о том, что сам Кранадж отнюдь не бессмертен. Не бессмертны и его воины, а значит, если паладин действительно призовет чудовищ, то шанс уцелеть есть только у меня.
– Мы двигаемся в Скират, – Ответил король, – Почему бы тебе просто не присоединиться к нам? Сколько вы протянете здесь, среди монстров, вдвоем?
Несмотря на то, что шансы были не велики, я предпочитала общество Скормуза, а не армии предателей.
– Возможно, не долго, а может и порядочно, – Пожал плечами, Скормуз, – В любом случае тут у меня уверенности чутка побольше, чем в твоей компании. Так уж вышло, что от монстров я знаю, чего ожидать, а от тебя…
Лицо Кранаджа исказил гнев, но Скормуз смотрел на него невозмутимо, поигрывая лапой Сигримы. На какое-то мгновение наши взгляды пересеклись, и паладин подмигнул мне.
– Ты глупец, старик! Ты даже не понимаешь, что здесь твориться!
– Я понимаю достаточно, Кранадж. Ты убийца и узурпатор, ты предал не только Нартагойна, но всех людей. Благодать не на твоей стороне!
– И что потом?! – Прервал обличающую речь Кранадж, – Будете блуждать по гиблым землям, пока вас не сожрут монстры? Или вдвоем направитесь к Разлому в безумной затее совладать с ним?
– Пусть наш дальнейший путь тебя не беспокоит. Возможно, если будет угодно Диссуру или Ирсиону, он еще пересечется с твоим, но пока я предлагаю разойтись…, разойтись мирно!
Еще минуту Кранадж сверлил паладина злобным взглядом, но потом посмотрел на меня:
– Уверен, что у вашего бессмертия есть масса условностей, иначе ваш путь к Разлому пролегал бы легко и без затей.
Я молчала, надеясь, что даже взглядом не выдала того, как близко к истине было предположение короля.
– Если смерть все же страшит вас, миледи, рекомендую вам образумить старика, – Продолжил король, – Велите ему избавиться от этой заразы, тогда никто не пострадает. В противном случае, я за это ручаться не могу.
– Есть вещи пострашнее смерти, напримерпредательство, – Ровным голосом ответила я.
Король Севера только покачал головой и, к моему удивлению, кивнул Гитфору:
– Проводи миледи.
Я недоверчиво посмотрела на Кранаджа, на что он, вскинув бровь, заметил:
– Скормуз прав, здесь еще не мало монстров бродит. Раз уж общество моей армии, что спасла вам жизнь, тяготит вас, то могу лишь пожелать удачи в грядущих странствиях с безумным стариком.
Чуть помедлив, он добавил:
– Путь к Разлому для вас закрыт. Когда вам надоест умирать раз за разом, я буду ждать вас в Скирате. Быть может тогда, вы осознаете, что пророчество это суть неизбежное.
Было бы ложью, сказать, что слова Кранаджа не затронули моих чувств, но в любой не простой ситуации, я искала выход, обещающий хоть какое-то подобие свободы. Я не стала грозить Кранаджу местью или как-то еще поминать его предательство, не видела в этом смысла. Я повернулась к Скормузу и, убедившись, что меня не собираются останавливать, направилась к нему. Гитфор шел следом, вызывая неприятный зуд на спине, предвещавший возможный удар кинжалом.
– Снимите с нее кандалы! – Крикнул Скормуз.
– Я не стану развязывать руки магу, особенно в двух шагах от себя, – Ответил Кранадж.
– По-твоему, мы вдвоем сумеем одолеть твою армию? Я не настолько безумен, как тебе кажется, Кранадж. Освободите ей руки, и мы уйдем не оглядываясь.
Я замерла и обернулась к королю. Снова помедлив, он кивнул скабениту и с меня, наконец, сняли оковы.
– Надеюсь, вы осознаете, что это мнимая свобода долго не продлится, – Произнес Кранадж.
– Как и ваш союз с Амероном, – Ответила я.
Я шла неспешно, ощущая зуд между лопаток, дожидаясь, когда в спину вонзиться стрела. Бежать казалось трусостью, да и не было ощущения, что впереди меня ждало спасение. В чем-то Кранадж все же был прав и пусть на свободе, но дальнейший путь едва ли будет простым. Тем более, мне не было ясно, куда Скормуз собирался бежать и куда стоит бежать мне, если Всадники окажутся в плену короля Севера.
– Еще нам нужны лошади, – Вспомнил паладин, когда я почти приблизилась к нему.
На этот раз негодование и возмущение Кранаджа не нашли словесных форм. Потянув одну напряженную минуту, он взмахнул рукой, и скабениты подвели к нам двух жеребцов. Своей злости они не скрывали, и стоило им приблизиться, как Скормуз отступил, защищая свой трофей, ставший залогом нашей безопасности…, по крайней мере, пока.
– Добро. Теперь пошли прочь! – Рыкнул он скабенитам, возглавляемым Гитфором.
Не спеша и демонстративно придерживая рукояти топоров, они вернулись к королю.
– Твой черед, Скормуз, загаси фонарь! – Крикнул Кранадж.
– Когда миледи сядет на коня, и мы покинем твою отвратительную компанию.
Мы все еще были на прицеле лучников, и в любой момент Кранадж мог отдать команду стрелять, но все же позволил мне добраться до коня и сесть в седло. Скормуз тут же запрыгнул на своего коня. Какое-то мгновение мне казалось, что он швырнет руку с фонарем прямо в толпу северян и по взгляду Кранаджа, я видела, что он ждет того же, но среди скабенитов все еще были южане, которых Кранадж мог использовать как заложников. Возможно, именно это внушало уверенность королю Севера и останавливало паладина.
– Езжайте, миледи, я за вами, – Шепнул мне Скормуз, – Во весь опор вверх по холму. Там должно быть чисто.
– А как же остальные? Там остался милорд Дарлис…,
Скормуз покачал головой:
– Боюсь, нам не стоит доверять тем, кто остался. Что до вашего брата, то он сейчас не в том состоянии, чтобы ехать верхом…
– Он жив?!
– Не думаю, что Кранадж стал бы тащить труп с собой. Милорду Дарлису видимо крепко досталось, причем уверен, что не от монстров.
– Мы должны спасти его!
Скормуз посмотрел на меня и покачал головой:
– С ним мы далеко не уйдем. Сейчас нам нужна скорость, максимально возможная скорость.
Вроде бы объяснения паладина звучали здраво, но мне их не хватало, чтобы понять его замысел. Какая-то тревога в глубине души твердила, что вдвоем нам точно не выжить и разумнее будет остаться с Кранаджем. Проклятье!
– Почему же вы спасаете меня? – Спросила я исключительно, чтобы унять тревогу в душе.
Скормуз посмотрел на меня и качнул головой:
– Я обещал Нартагойну присмотреть за вами.
Паладин засунул руку за отворот куртки и неожиданно достал оттуда кольцо с зеленым изумрудом:
– Я служил королю долгие годы и надеюсь столько же прослужить королеве…
Что-то будто оборвалось внутри меня, словно Нартагойн все еще был жив, стоял передо мной, и я могла ответить на его предложение:
– Но…
– Не всегда можно выбрать судьбу, чаще она выбирает нас.
Паладин вложил кольцо мне в руку. Теперь у меня было три кольца от трех мужчин, испытывающих чувства ко мне. Но только один из них был еще жив. На этот раз я не смогла и не успела отказаться, внезапную тревожную тишину наступающего рассвета нарушил крик Кранаджа:
– Бросай чертов фонарь, Скормуз! Я выполнил твои требования, несмотря на то, что они совершенно лишены логики и здравого смысла!
– Езжайте, миледи, поскорее!
– Но…,
– Многие болтали о том, что даже если убить Сигриму, ее фонарь все еще способен призвать монстров, болтали да, но проверить на деле едва ли удосужились. Скачите отсюда!
Я не стала больше тянуть и пытаться вникнуть в замысел паладина. Надев кольцо Нартагойна на палец только для того, чтобы не потерять его, я призвала на Скормуза защитную руну и дернула поводья, от чего конь взвился на дыбы, развернулся и пустился во весь опор обратно на холм, с которого спустился Скормуз. Уже наскоку, я призвала магический щит на себя. Без зелий и еды мои силы толком не успели восстановиться, но на какое-то время хватит. Я оглянулась, заметив, что Скормуз рванул за мной, все так же удерживая фонарь Сигримы в отведенной руке. За его спиной засуетились северяне. Кранадж сам поднял лук и теперь целился нам вдогонку. Я знала, что он так просто не отпустит нас, но не могла понять, почему он позволил мне уйти и только теперь решился стрелять?
Холм после дождей покрылся потеками грязи, копыта коня скользили по перегною, путались в опавших ветках. Спрятаться на холме было негде, и мы представляли собой превосходные мишени. Проклятье! Если Скормуз надеялся напугать Кранаджа фонарем ведьмы, то ему следовало бросить его в толпу северян сразу, как мы сели на лошадей! С каждым вдохом я ждала, что в спину ударит стрела, но Кранадж не стрелял, не стреляли и его лучники…. Только когда мы оказались почти на самой вершине холма я позволила себе оглянуться назад и поняла, чего ждал король.
– Скормуз, погаси фонарь! – Крикнула я.
Там внизу, в окружении армии севера фонарь был хорошим подспорьем для нас с паладином, но теперь, когда мы отдалились на приличное расстояние, чудовищное оружие угрожало только нам самим! Едва мой голос стих, как в небо взлетела целая туча стрел. Мгновение будто замерло. Казалось мой конь завис в воздухе. Я видела как медленно изменилось выражение лица Скормуза, когда одна из стрел ударила его в плечо, лишая рунической защиты. Еще одна угодила в круп коня, от чего он запнулся, теряя равновесие. Мне казалось я увидела улыбку Кранаджа, хотя на таком расстоянии это было невозможно. Просто я знала, что он улыбается, видя какую глупость допустил Скормуз. Факел Сигримы вместе с ее рукой, выпавший из руки паладина, стремительно приближался к земле. Повинуясь порыву, я все еще будто во сне протянула руку и выпустила огненный шар в землю, не представляя, чем это может помочь. Воздух вздрогнул от взрыва, скрывшего от меня и фонарь и Скормуза… Время потекло, как ему полагалось, ветер ударил меня в лицо и я снова ощутила движение. Скормуз скатился с зарывшегося в землю коня и тут же выхватил меч. Я, притормозив осматривалась, в поисках фонаря ведьмы, но ни его ни, хвала Благодати, монстров, не видела. Сработал ли мой огненный шар или фонарь, оставшись без хозяйки, оказался бесполезен, мы выяснять не стали. Сосем рядом засвистели стрелы. Одна точно задела меня, лишив одного слоя защиты, вторая пролетела совсем рядом с конем, но он был не из пугливых и даже не вздрогнул. Я видела как северяне, не дождавшись монстров, которых мы могли призвать на собственную голову, бросились в погоню:
– Скорее, Скормуз!
Я протянула руку паладину и ухватившись за нее, он запрыгнул на коня позади меня, обхватив меня за талию.
– Еще одним мифом меньше, – Выдохнул Скормуз, – На наше счастье.
– Нужно было выбросить фонарь перед Кранаджем!
С двойной нагрузкой конь еще медленнее пробирался по грязи, но вершина холма была уже близко и там путь должен был быть легче.
– Минуту назад вы хотели, чтобы я спас Дарлиса и остальных, а теперь сожалеете, что не натравил на них монстров? Святое женское непостоянство!
Мне было не до споров, хотя в душе я призналась себе, что меня волновала только жизнь Дарлиса, а он все еще был бессмертен. Впрочем, Скормуз нашел еще один аргумент в свою пользу, с которым уж точно не поспоришь:
– К тому же, мы бы и десяти шагов не проехали, если бы я выбросил фонарь под ноги Кранаджу. Монстры или, что вернее, королевские лучники нашпиговали бы нас стрелами как ежей.
– У них еще есть такая возможность! – Все же ответила я, оглянувшись назад, – Теперь Кранадж знает, что фонарь не сработал и не отпустит нас.
– Я надеюсь на это! – Неожиданно ответил Скормуз.
Мы взлетели на холм, вынужденно сбавив темп, и только тогда я решилась спросить:
– Почему?
– Поменяемся! – Вместо ответа приказал Скормуз и спрыгнул с коня.
Я бросила взгляд назад, заметив, что северяне уже преодолели половину подъема и готовили луки. Времени на споры не было, тем более, что я понятия не имела, куда вести коня, а Скормуз знал…, по крайней мере, я надеялась на это. Я спешилась, а когда паладин запрыгнул в седло, села позади него. Скормуз лягнул коня пятками, подгоняя его свистом, и мы снова помчались неизвестно куда, лишь бы подальше от Кранаджа. Петляя между камнями, тонкими молодыми деревцами и раскидистыми кустами мы все больше забирали к югу. Скормуз молчал, приглядываясь к скудным окрестностям. Ничего примечательного я не видела, но довольно быстро поняла, что паладин выбирает совершенно определенный маршрут. Отвлекать его вопросами я не стала, надеясь, что у него действительно есть план, а не одна лишь надежда, что погоня наскучит Кранаджу. На наше счастье, для побега мы выбрали далеко не самую популярную у монстров дорогу. Возможно в том и заключался план Скормуза: удирая от короля Севера не загреметь в лапы чудовищ, но теперь, после смерти Нартагойна, Кранадж располагал достаточным количеством времени, чтобы рано или поздно нагнать нас. Эта мысль напомнила мне о тех обидах, которые я затаила на Скормуза за то, что он не нашел способа помочь раньше и быть может спасти Нартагойна.
– Этот выродок давно на меня зуб точил, потому я не стал давать ему возможность, и затаился, когда он убил Нартагойна. Вы уж простите, – Вздохнул Скормуз.
– Прощаю, – Искренне ответила я, признавая аргумент логичным.
Очевидно, совесть еще грызла старика, потому он покачал головой, пробормотав:
– Против армии мы ни что и ничего не могли сделать для Нартагойна. Все, что я мог это исчезнуть до поры, в надежде отыскать возможность поквитаться. И я нашел ее…
Скормуз внезапно остановил коня и осмотрел угрюмый овражек, покрытый валежником в обрамлении полинявших молодых деревьев.
– Они догоняют, – Напомнил я, бросив взгляд за спину.
– Это хорошо. Пусть не отстают.
Выбрав одному ему понятный маршрут, паладин снова погнал измотанного коня вперед. Мы пробирались через нехоженые топки из грязи и «ржавой» травы, цеплялись плащами за острые ветви шиповника, сбивали последнюю листву с низкорослых деревьев. Я все ждала, что Скормуз укажет на какую-то пещеру, где мы сможем укрыться, но не видела ничего похожего вокруг. Холм полого прирастал к гребню горы и петляя словно зайцы, мы все больше углублялись в какие-то дикие земли. Пару раз я замечала живых существ и уже была готова использовать магию против чудовищ из Бездны, но они оказывались зайцами или лисами. Пока из признаков того, что места эти были не безопасными, нам попалась только туша медведя с отметинами огромных зубов. Зато чудовище, которое убило Нартагойна погоню не оставляло и было все ближе. Уже достаточно близко, чтобы мы услышали яростные крики, среди которых прозвучала отчетливая инструкция Кранаджа, внезапно явившего новые познания в природе моего бессмертия:
– Достаточно ее убить и она возродиться рядом с остальными!
Похоже, Амерон успел неплохо изучить Всадников, хотя тут явно знал не все. Дорога стала совсем непригодна для езды верхом, но Скормуз упрямо гнал коня то в ямы, то на взгорки. Конь уже взмок от пены, а я была готова спрыгнуть с него и искать убежище самостоятельно, или вступить в бой с Кранаджем. Я даже напомнила себе, что он-то в отличие от меня не бессмертен и я могу отомстить за Нартагойна. Мне казалось это важным, будто кольцо Нартагойна требовало, чтобы я заслужила право носить его. Но в тот момент, когда я уже была готова к бою, Скормуз снова остановил коня. На этот раз на пустом невысоком утесе, которым оканчивался путь.
– Проклятье!
Он так скрупулезно выбирал дорогу, чтобы мы оказались в тупике?!
– Без паники! – Бодро отозвался Скормуз.
Я снова посмотрела назад, туда, где в паре сотен метров от нас пробирались скабениты. Паника только усилилась и стиснув зубы, я почти прорычала на ухо Скормузу:
– Что теперь?! Какой у вас план?!
– Спешиваемся!
Коню дальше явно было не пройти и я спорить не стала. Оказавшись на земле, я выхватила меч из ножен и развернулась к преследователям. Скормуз, к моему удивлению, браться за меч не спешил, вместо этого он достал мошну с монетами…
– Боюсь, милорд, у вас с собой не найдется столько денег, чтоб выкупить наши головы у Кранаджа.
– Это не для него, – Кратко ответил Скормуз, – Взгляните вокруг своим особым зрением.
Я повиновалась и тут же обнаружила вокруг нас отблески магической энергии.
– Что это?
– Дрянь редкостная, поэтому внимательно смотрите, куда ступаете.
Следуя собственной инструкции, Скормуз направился к обрыву:
– Здесь-то мне и удалось раздобыть фонарь Сигримы. Едва успел, пока старуха корчилась в судорогах.
Теперь я видела потаенные ловушки, но все еще не понимала, как Скормуз надеется отсюда выбраться, ведь дороги дальше не было.
– Ты ведь не рассчитываешь, что они все попадутся в ловушки.
– Мне хватит и одного Кранаджа, – Злобно оскалился старик, – Потом уйдем отсюда.
Я не успела спросить как. Скабениты уже подошли на расстояние выстрела. Некоторые подняли луки, но сам Кранадж не спешил. Он вел коня, не сводя глаз с меня:
– Прогулялись? – Крикнул он, – Развеялись, набрались ума?
– Куда теперь? – Прошипела я Скормузу, надеясь, что он, наконец, посвятит меня в детали плана.
– За мной, миледи!
Я оглянулась и в изумлении увидела, как Скормуз в слепую, ловко обходит ловушки.
– Подумайте еще раз, миледи Санрайз, – Покачал головой Кранадж, выезжая на «спину» утеса, – Отсюда можно только улететь.
Мне тоже так казалось, но прежде Скормуз безумцем не казался и уж точно стоил больше доверия, нежели король Севера. Я медленно отступала, краем глаза отмечая ловушки. Когда между мной и Кранаджем их набралось около десяти, я уже сама желала, чтобы он пошел за мной. Я замирала на минуту или две, дразня его. Старалась отмечать ловушки мельком, не привлекая его внимания, так словно просто пребываю в нерешительности. Скормуз уже стоял на краю обрыва. Мне хотелось верить, что он уже придумал как спуститься, хотя вполне могло оказаться, что он намерен здесь и погибнуть. Но оружия он так и не достал.
– Миледи, если вам угодно покончить с собой, то я могу предложить куда более гуманный способ, – Сказал Кранадж, подогнав коня ближе.
Я все ждала, когда он использует этот способ без предупреждения, но очевидно он все еще не желал искать меня после перерождения, потому скабениты не спешили выпускать стрелы.
– Хочешь взять меня живой, придется потрудиться, – Ответила я и развернулась спиной к королю.
Я не слышала команды, но Кранадж отдал ее. В землю передо мной вонзилась стрела, справа еще одна. Но сам Кранадж не решался подойти ко мне, помня о моей магии.
– Сколько выстрелов выдержит ваша защита, миледи? – Спросил король.
Я не стала отвечать, вместо этого продолжила двигаться к краю обрыва. Теперь стрела ударила меня в спину, заставив оступиться. Стиснув зубы от страха, я едва не наступила на серебрящуюся ловушку. Магическое зрение поглощало мои силы и скоро придется выбирать между ним и магическим щитом.
– Скорее, миледи! – Поторопил меня Скормуз.
Едва он это произнес, как скабениты вспомнили и о нем. Не дожидаясь пока стрелы лишат его жизни, паладин к моему изумлению подбросил в воздух золотой дикерт и прыгнул за ним в пропасть…, но не исчез из виду! Его голова все еще торчала над землей, словно он отыскал внизу еще какую-то приступку. Удивление возникло на лице Кранаджа, который внезапно подумал, что у нас все же есть путь к отступлению. Я больше не тянула время и тут же рванула к паладину.
– Взять ее! – Крикнул Кранадж.
Мне вдогонку полетели новые стрелы, возможно, какие-то настигли меня, но я этого не почувствовала. Я уже была на краю, но прыгнуть к паладину сразу не решилась. Он действительно стоял на приступке, но она была невидимой! Только золотой дикерт блестел у него под ногами, а еще ниже, метрах в десяти, укрытые туманом проглядывали острые камни, обещавшие если не смерть, то серьезные увечья.
– Скорее! – Скормуз протянул мне руку.
В этот самый момент, за моей спиной раздались вопли. Скабениты, изведя стрелы, бросились за мной с топорами и теперь я смогла увидеть магическую аномалию в действии. Там, куда ступили скабениты, земля внезапно дохнула мелкой пылью, будто спорами, но они не просто кружили в воздухе, а очевидно обжигали северян. Я видела, как их лица буквально плавились и стекали с черепов! Даже броня мгновенно покрывалась ржавчиной и распадалась на части. В диких воплях, за пеленой чудовищной пыли, потонул приказ Кранаджа:
– Стреляйте, идиоты! Убейте ее!
Стрелы стали вылетать из-за облака, но стрелки не видели меня и стреляли наугад. Только один силуэт замер неподвижно и я даже ощутила на себе взгляд Кранаджа, вызывающий сковывающий страх.
– Бежим!
Скормуз ухватил меня за полу плаща и буквально сдернул в обрыв. Я ощутила, как земля ушла из-под ног, но под ними тут же уплотнился воздух.
– Не стойте на месте!
Скормуз бросил еще одну монету дальше в пропасть. Там, куда она упала, воздух пошел рябью, и паладин тут же прыгнул следом, протягивая мне руку:
– Плотность возникает не надолго!
Преодолев страх я прыгнула к Скормузу, ухватившись за его руку. Лишь на миг я оглянулась, заметив, что скабениты отступили от ядовитого облака, оставив в нем почти растворившиеся трупы товарищей. Теперь они искали возможность обойти ловушку и нас с другой стороны. Очевидно, Кранадж решил, что мы нашли спуск с утеса и теперь надеялся перехватить нас внизу.
– Чертов трус уцелел! – Покачал головой Скормуз, – Но Диссур укажет мне способ покарать предателя.
Паладин швырял монеты вперед и тащил меня за собой увлекая по невидимой тропе, которая, казалось, забиралась все выше в небо, хотя на самом деле это застеленная туманом земля отступала все ниже.
– Как мы спустимся? – Запаниковав, спросила я.
Скормуз указал на еще один холм, блестевший росой в мутных лучах рассвета чуть левее нашего маршрута.
– Ясно, – Кратко ответила я.
Оставалось надеяться, что Кранадж не окажется там раньше. Было крайне не просто удерживать равновесие опираясь на воздух, каждый шаг казался безумием и мозг твердил, что мы сейчас рухнем, но мы продолжали идти, «расплачиваясь» с невидимой тропой монетами. Мне захотелось узнать побольше о похождениях Скормуза пока он следил за армией Кранаджа, но не раньше, чем мы окажемся на надежной земле.
– У нас хватит монет?
– Должно хватить. Признаться, это самая дорогая платная дорога, по какой мне доводилось передвигаться, – Улыбнулся Скормуз,
Шутка была смешной, но оценить ее мне не давала тревога. Мне не верилось, что мы смогли уйти, и как оказалось не зря. Я прикидывала, сколько еще шагов по воздуху нам предстояло сделать, чтобы добраться до соседнего холма, как вдруг ощутила сильный удар в спину. Моя голова была настолько занята тем, чтобы переставлять ноги по невидимой дороге, что в первое мгновение, я искреннее переживала, что упаду и не сразу ощутила разлившуюся от поясницы до шеи боль. Дыхание сбилось, и мозг тут же уверенно заявил, что мы падаем, хотя я все еще твердо стояла на воздухе.
– Миледи!
Скормуз развернулся и подхватил меня. Боль выдавила из меня тихий стон. Сумрак, казалось, стал гуще, но я успела рассмотреть в нем силуэт с луком в руке, замерший на самом краю утеса. Укутанный в переливающийся пурпуром плащ, Кранадж улыбался мне, пока невидимая тропа под нами не растворилась, и мы не полетели в молочное море тумана. Столкновения с землей я не ощутила, мир просто вдруг исчез во тьме.
Глава 11
Боль вспыхнув вновь, постепенно стала отступать, словно мрачное воспоминание, но зловещая фигура Кранаджа еще какое-то время мелькала перед глазами, даже когда я начала различать знакомую обстановку Диминой квартиры. Я лежала на диване, с трудом осознавая новую реальность. Спина ныла, но уже не так сильно, должно быть, потому что была Диминой. С трудом я выдохнула воздух, который пугливо забился в легкие, когда подо мной и Скормузом провалилась невидимая тропа. Мы разбились? Или я погибла еще до падения от стрелы, выпущенной Кранаджем? Тело и разум отказывались привыкать к чужому миру после безумного бегства от короля Севера. Мгновение назад я летела в пропасть со стрелой в спине, а теперь будто очнулась от кошмара и как водится, он не спешил отпускать меня, приковав к продавленному дивану. Тяжело дыша, я медленно осматривала комнату, ничего не ища, просто снова привыкая к другому миру. Удивительно, но сердце Димы заходилось в такой же панике, как минуту назад мое собственное, хотя он, похоже, минуту назад безмятежно спал. Не просто было выбросить из головы кошмар, зная, что он был реальностью, но здесь я уже ничего не могла сделать, только уповать на то, что Дима перезагрузится после смерти и найдет выход из сложившейся в моем мире ситуации. Сможет сделать то, чего не смогла я. Проклятье!
Стиснув зубы от боли волной прокатившейся по телу, я заставила себя сесть, по привычке осмотрев тело, в котором оказалась. Ничего не изменилось, да и с какой стати должно было? Его руки, как и прежде, слушались меня как мои собственные. Словно в наваждении, я погладила левой рукой правую, будто касалась его руки. Возможно, мое сознание еще не обосновалось в теле Димы полностью, но на мгновение мне показалось, что я действительно прикасаюсь к нему как к постороннему. Но посторонним он уже не был, ни телом, ни душой. Я прижала его ладони к его лицу, ощущая проступающую щетину…, ему бы следовало побриться. Странно, но эта простая мысль меня будто разбудила и я даже ощутила, как его губы изогнулись в улыбке, но когда я закрыла руками глаза, устало потерев их, перед моим взором снова возникла фигура Кранаджа. Проклятье! Я словно оставила горящий дом, видела, как занялось пламя, но, не загасив его, развернулась и ушла. Оставалось только гадать, что останется от этого «дома», когда я снова окажусь в своем мире.
– Прости, Дима, я не справилась…
Эти слова, произнесенные чужим голосом, еще больше уязвили меня, но я не могла ничего исправить! Мне нужно было покончить с собой, едва раскрылось предательство Кранаджа…, а может еще раньше! Погибнуть вместе со всеми и отыскать другой путь к Разлому! Но теперь в этих мыслях нет ни грамма смысла. Я не решилась и теперь Диме придется самому…
– Проклятье!
Я, чисто инстинктивно, сунула руку в рукав рубахи Димы, только через минуту осознав, что мои письма спрятаны в моем наруче в другом мире!
– Проклятье! – Злобно прорычала я, осознав, что с момента предательства Кранаджа ни слова не написала Диме! Он даже не знает о нем! Не знает о смерти Нартагойна, обо всем, что случилось после того, как огненный дождь прогнал нас прочь от барьера!
Уставившись на выцветший ковер на полу, я судорожно воображала себе грядущие приключения Димы. Мы со Скормузом сорвались с высоты метров двадцать, если не больше. Паладин погиб, это ясно. Если стрела Кранаджа достала меня, значит, моя защита тоже иссякла, а если и нет, то едва ли мое тело пережило падение. Я так и эдак прокручивала в голове варианты, с которыми Диме придется столкнуться, пока не осознала, что это совершенно бессмысленное занятие. Я не могу ему помочь отсюда, не могу сообщить, что Кранадж предал нас…, если только…
– Телефон!
Я могу позвонить его друзьям, если кто-то из них так же вернулся в этот мир! Вскочив с дивана, я тут же скривилась от новой волны боли и как вековая старуха, согнувшись, подошла к столу. Только обнаружив на нем лист бумаги со знакомой схемой, я вспомнила о «видео», которое Дима записал для меня. Какое-то время я смотрела на телефон, все еще раздумывая над тем, что нужно позвонить Всадникам, но новое послание Димы прогнало прочь все мысли и страхи, наконец, окончательно примирив мой разум с перемещением. Во мне одновременно что-то напряглось и расслабилось. Прежние заботы отступили, но вернулось волнение, будто мне предстояло настоящее свидание с Димой. Я взяла в руки его письмо. К схеме, очень напоминавшей схему, нарисованную Андреем, он добавил пару строк, чтобы я поняла, что к чему. Словно зачарованная, я отбросила прочие мысли и принялась читать:
– «Привет, Санрайз. Прости, что не написал в прошлый раз. Мне так много хотелось сказать тебе, но сил подбирать слова, путаться в предложениях раз за разом зачеркивая их и начиная заново, у меня уже нет. Как и тебе, мне важно доверие между нами, но я не уверен, что ты сможешь полностью довериться словам на бумаге, поэтому я записал видео для тебя…».
Конечно, Дима счел нужным пояснить, что же такое видео, но сделал он это так, как не могли сделать ни Андрей, ни Дарлис, ни Пиксель, обратив мое внимание именно на то, что было важно для нас обоих: «Не буду вдаваться в технические подробности, тебе следует знать лишь то, что мой телефон может записать, как я говорю с тобой. Ты увидишь и услышишь меня, таким, какой я есть, так, будто нам, наконец, удалось встретиться в разных телах». От этих слов по моему Диминому телу пробежала дрожь. Все то, о чем говорил Андрей! Непрошенными вспомнились и слова Вероники о том, что Дима мог записать видео с демонстрацией своего мужского достоинства…, хотя в этом не было никакого смысла. Мой взгляд против воли опустился на промежность тела, в котором я оказалась, а щеки внезапно загорелись огнем. Я уже видела все, что Дима мог показать…, и…, знает ли он об этом?
– Проклятье, Санрайз, о чем ты думаешь?! – Разозлилась я на саму себя.
Мы оба видели друг друга без одежды и оказывались в весьма пикантных ситуациях. Все это уже пройденный этап и судя по предисловию, которое написал Дима, настроен он был отнюдь не демонстрировать свое достоинство!
«Внизу я нарисовал схему, как ты можешь запустить видео, а после сделать свое, если захочешь. Я был бы рад услышать тебя, хотя знаю, что ты будешь в моем теле и говорить моим голосом…, надеюсь, ты запишешь ответ, и он не сведет меня с ума…» Последние слова были зачеркнуты, но я сумела их разобрать. Если я правильно поняла принцип работы видео, то мне была понятна тревога Димы. В конце своей инструкции Дима позволил мне оставить ответ на бумаге, если я вдруг не смогу или не захочу записывать видео. Выдохнув, я, наконец, взяла со стола телефон, будто магический артефакт, способный уничтожить мир. Быть может мир целиком это устройство уничтожить не в состоянии, но вот мой собственный пошатнуть вполне могло…. Кранадж, бегство от него, даже смерть Нартагойна, все это осталось где-то в прошлом, как будто мой мир уже перестал существовать. Меня волновало только видео в телефоне. Устроившись в кресле, я пододвинула к себе инструкцию Димы и «оживила» телефон. Я вновь подумала о Всадниках, с трудом одолевая любопытство, но мнимая уверенность, что мои сведенья уже запоздали, убедила меня отложить общение с ними. Предвкушая увидеть Диму почти воплоти, я шаг за шагом взялась выполнять инструкцию для запуска видео. Все оказалось на удивление просто и заняло не больше минуты. Передо мной возникла маленькая картинка, подписанная «Для Санрайз», на которой я видела Диму в этом самом кресле, будто он мгновение назад был здесь…, нервно облизав губы, я коснулась ее и Дима ожил!
«Привет, Санрайз…».
Я с удивлением увидела как у маленькой копии Димы, поместившейся в этом устройстве, шевелились губы, как он смущенно водил взглядом по комнате, будто боялся заглянуть мне в глаза, но потом набирался смелости и смотрел на меня. Его голос… Я успела привыкнуть к его голосу, но сейчас он звучал как-то иначе. Возможно, потому что так работало видео, а может, это просто больше не было общением с самим собой.
«Извини, я впервые записываю подобное видео…, это довольно не просто: впервые обращаться вслух к человеку…, к которому ты не равнодушен…».
Он опустил взгляд, но я слышала, что эти слова были искренними. Святая Благодать, это было то, чего мне так не хватало в нашей переписке! Видеть его глаза, слышать его голос, наблюдать за его непроизвольной мимикой, жестами. В это мгновение наша переписка показалась мне общением с мертвецом, но теперь Дима был живой передо мной!
«Прежде всего, я бы хотел рассказать тебе о Веронике, потому что хочу, чтобы ты знала всю правду. Я не намерен ничего скрывать от тебя и…»
Теперь он покраснел и снова спрятал взгляд. В свете минувших событий я уже успела забыть о Веронике, но Дима напомнил вновь, и я снова ощутила неприятную тяжесть в груди. Что-то в подсознание пожелало остановить видео, заставить Диму молчать, но я не стала этого делать, позволив ему продолжить речь, которая давалась ему с явным трудом…
«Кое-что действительно произошло между нами, но не по моей инициативе. Вероника не знала, что я был в твоем теле, и прикасалась ко мне…». Дима шумно вздохнул, покачав головой. Я видела, как нелегко ему давались эти признания, но он не останавливался: «Все мои мысли в этот момент были о тебе, и я позволил Веронике больше, чем следовало…».
Дима замер и мне на миг показалось, что видео на этом и закончится, но он снова наклонил голову, украдкой потерев глаза. Мне показалось, что в них мелькнули слезы, но Дима тут же отвернулся от меня и теперь смотрел куда-то в сторону. Его слова вызвали во мне смятение. Он думал о Веронике как обо мне? Поэтому позволил ей прикасаться ко мне? Этот вопрос и масса других так и вертелись на языке, но видео, несмотря на то, что позволило мне взглянуть на Диму и услышать его, не давало мне возможности поговорить с ним прямо сейчас. Это было только записанное мгновение прошлого. Проклятье! Я могла лишь смотреть и слушать, а после пытаться понять…
«Я нарушил наше правило и прошу у тебя прощения». Дима посмотрел на меня, и теперь я отчетливо видела, что его глаза влажно блестели. Он не лгал мне и явно чувствовал вину, хотя я так же нарушила наше правило, проведя ночь с Салимом. Более того, я встретилась с Таней за спиной Димы. В этом не было ничего интимного, но тоже походило на предательство, учитывая его просьбу не покидать квартиру. В своем видео Дима не стал меня расспрашивать о Тане, но покорно отвечал на все вопросы, которые я задала ему в письме.
«С Таней я познакомился благодаря тебе…, номеру, который она тебе дала, когда вы встретились. Тогда я решил, что могу расспросить ее об игре…».
Так же решила и я. Похоже, Дима намеривался сделать все то, что в итоге сделала я, хотя ему не было нужды выяснять, кто такой «Bit Entertainment» и как его найти. Я уже знала ответы на эти вопросы благодаря Всадникам, но все равно ловила каждое слово Димы. Он подтвердил мою догадку, что общение с Таней было необходимо ему, чтобы не сойти с ума от одиночества в собственном мире. Казалось, все, что он произносил вслух, не подлежало сомнению, всего лишь потому, что я видела его и знала, что он не лжет. К тому же он подтвердил слова Андрея и Дарлиса о «гильдии» создавшей диск, приведший Всадников в мой мир. Удивительно, но пока я слушала Диму, у меня в голове зародилась странная мысль, не является ли его мир центром Разлома? Возможно, прямо сейчас я нахожусь там, куда мы пытались попасть с Нартагойном и его армией! Всадники пришли в мой мир отсюда, а значит, само это место может быть павшим Асагрионом! Эта мысль настолько захватила меня, что я пропустила мимо ушей рассказ Димы о кино, но из того что услышала, догадалась, что это вроде театра, точно так же записанного на видео, как это послание Димы. Я видела, как он раз за разом обращается к письму, которое я оставила, чтобы ответить на очередной вопрос. Я нашла его на столе, и теперь оно было одновременно у Димы в руке и у меня перед глазами. Поразительно!
«Я бы очень хотел встретиться с тобой в моем мире, прогуляться вместе, сводить тебя в кино и рассказать все, что тебе будет интересно…».
Глаза Димы стали мечтательными, обратились куда-то в область фантазий, и я невольно последовала за ним. Взглянув на окно, я слушала его голос и представляла, какой жизнью он живет здесь и как мы делим эту жизнь вместе.
«В моей жизни не так много событий, о которых было бы интересно рассказывать. Так уж вышло, что все бледнеет на фоне того, что происходит сейчас. Большинство людей в моем мире живут обычной жизнью: рождаются, учатся, работают, создают семьи и умирают. В почете шоумены, которых в твоем мире наверно назвали бы бардами, все те, кто занимается творчеством. Мой мир огромен и даже будь у нас пара лет, я бы вряд ли смог рассказать тебе все о нем. Что касается меня в этом мире, то я простой студент, о чем уже говорил тебе. Подрабатываю в разных местах, чтобы оплатить учебу и проживание Квартира, в которой ты сейчас находишься мне не принадлежит, я снимаю здесь комнату у пожилой женщины, которая ушла по делам как раз, когда я запустил диск с твоим миром…».
Теперь образ не богатого студента казался мне ближе к реальности. Дима рассказал, что хоть в его мире по прежнему в цене драгоценные металлы и камни, люди расплачиваются особыми бумагами и монетами, на ценность которых влияет экономическая политика. Он любезно предложил мне изучить его кошелек, что я уже успела сделать без его ведома ранее. Слушая Диму дальше, я все больше склонялся к мысли, что это его мир напоминает вымышленную сказку с ненастоящими деньгами, фальшивым оружием и приключениями.
«Я не владею оружием, а о магии у нас люди только мечтают. Меч, который ты нашла, это просто сувенир из еще одной игры, но не такой как твой мир. Я бы хотел показать тебе, как оказался в твоем мире, я бы не стал скрывать этого, но ноутбук и компьютер разбиты и я опасаюсь теперь экспериментировать с этим диском».
Дима покопался в тумбочке и показал мне диски, которые я уже видела. Он на словах и жестами пытался объяснить мне, как обычно происходит «игра». Теперь, когда я могла наблюдать за ним и слушать, все это стало куда яснее, и что для меня был особенно важно, так это то, что Дима постоянно акцентировал внимание на том, что мой мир отличается от простых игр. Он во всех подробностях рассказал, как запускает игру, как создает персонажа, за которого в дальнейшем будет играть. Все это он проделывал сидя в этом кресле, наблюдая за ненастоящими существами через экран компьютера, управляя ими с помощью «клавиатуры» и «мышки»... Не было никакого перемещения в другие миры, как произошло с моим!
«Я сам не обладаю никакими сверхспособностями, именно поэтому люди в моем мире создают такие игры, чтобы на время забыть об унылой реальности и почувствовать себя магами, киллерами, рыцарями, да кем угодно, лишь бы не обычным собой».
Дима вздохнул, погрузившись в раздумья. Казалось, он забыл о том, что говорит со мной, но и я невольно погрузилась в размышления над его словами. Все сказки, фэнтези, кино и игры…, все это было простым развлечением для простого студента, который ворвался в мой мир и мою жизнь!
«Поэтому я чувствую себя никчемным рядом с тобой…» – внезапно продолжил Дима после долгого молчания. «Ты даже не представляешь, как изменила мою жизнь…».
– Представляю, – Сорвалось у меня с губ, – Ведь ты изменил мою не меньше.
«Санрайз…» – Он посмотрел как будто прямо мне в глаза, – «Если бы я нашел способ покинуть твое тело, но остаться в твоем мире…, я бы остался. Поначалу эта мысль казалась мне безумием, но теперь…. еще одна причина, по которой я решился записать это видео, желание сказать то, о чем раньше мог только написать…».
Мое чужое сердце забилось в груди чаще, нагнетая тревогу. Дима облизал губы, опустив глаза, но потом снова посмотрел прямо на меня и произнес на выдохе, будто спустил тетиву:
«Я люблю тебя, Санрайз».
Он замер, и я замерла вместе с ним. Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу. Я знала, что он не видит меня, но я видела его: невзрачного, худощавого мальчишку из унылого мира, главным достижением в котором было найти хорошую работу и не умереть со скуки. Мальчишку, который в моем мире одолел множество монстров, нежити, враждебных эльфов и стремился в самое пекло, чтобы вернуться в мир, из которого пытался сбежать с помощью книг, фильмов и игр. Мне хотелось остановить видео, но оказалось, Дима сделал это раньше. Он так и не шелохнулся, и я поняла, что это конец его послания. Вспомнив, что очнулась в его теле лежа на диване, я догадалась, что он прервал видео намеренно. Вероятно вложив всю свою оставшуюся смелость в последние слова. Его лицо снова превратилось в неподвижную картинку, но я не могла оторваться от него. В голове еще звучали слова, которые он раньше только писал. Тогда я принимала их за игру, я не желала относиться к ним серьезно, но сейчас… Он смотрел на меня и говорил со мной, несмотря на то, что не видел меня. Я видела его глаза и знала, что за его словами не скрывается никакого обмана. На мгновение мне показалось, что он сидит рядом со мной, в этой комнате, и мы действительно встретились здесь в его мире. И он произносит эти слова. Я почувствовала, как мои губы тронула улыбка, которую я не могла объяснить. Возможно из-за безумного бегства от Кранаджа, эта квартира, тихая и безопасная показалась мне уютной, но стоило представить здесь Диму, представить, что я нахожусь в собственном теле, как уюта заметно прибавилось. Даже пурга за окном действовала на меня успокаивающе. Но покой длился не долго. Димы здесь не было, я была в его теле, а он сам сейчас был в опасности, в моем мире! Я снова посмотрела на его изображение, коря себя за то, что не нашла свободной минуты, чтобы написать ему о гибели Нартагойна, о предательстве Кранаджа, о его связи с Амероном, о том, что Дима был прав и теперь нам нужно искать способ самим, без поддержки армии, добраться до Разлома. Я снова вспомнила о своем намерении связаться с Всадниками и, помедлив, закрыла видео послание Димы. В голове все еще звучал его голос, поэтому пальцы сами неведомым образом отыскали нужные кнопки, и вот я уже увидела список друзей Дима, как вдруг телефон запиликал, уведомляя меня о том, что со мной пытается связаться Пиксель. Выдохнув, я отложила мысли о Диме и коснулась зеленого кружочка.
– «Алле, Димон?!» – Раздался возбужденный голос Сереги.
– Это Санрайз, – Ответила я.
Телефон замолчал, и только чрез минуту Пиксель заговорил снова:
– «Черт, ты давно в его теле?».
– Недавно, – не желая откладывать важную весть, я тут же добавила, – Меня убил Кранадж.
– «Вот ведь сука!» – Выругался Пиксель, – «Мы надеялись, что тебя он не достанет».
Звучало так, будто остальные уже знали о предательстве короля Севера и Пиксель подтвердил это, добавив:
– «Он отловил нас, обвинил в убийстве Нартагойна и теперь тащит в Скират».
– Значит, он поймал вас всех? Дима тоже с вами?
– «Нет, Димы нет. Поэтому мы и надеялись, что тебе удалось сбежать. Черт, это ведь пиз…ц какой-то!».
Я бы могла рассказать о своем побеге, но это казалось не существенным на фоне новостей Сереги. К тому же, если Дима загрузился там, где мы сохранились, значит, Кранадж скоро настигнет его, а может уже настиг, просто мы об этом пока не знаем.
– Далеко уйти мне не удалось и Диме вряд ли удастся…, – Вздохнула я.
– «Почему?».
– Кранадж знает о нашем бессмертии.
Серега притих, явно переваривая неожиданную для него новость, затем спросил:
– «Откуда?».
– Скорее всего, от Амерона. Он поделился своим открытием со мной и Нартагойном, после того, как спас нам жизнь, вмешавшись в бой с монстрами.
– «Кранадж сказал, что ты убила Нартагойна…» – Вспомнил Серега, – «Мы сразу решили, что он пиз…ит, но эту позицию мудак активно продвигает в массы».
Перед моими глазами возник бледный, угасающий король Юга, я снова ощутила его холодную руку в своей. Мною опять овладела досада на то, что я не решилась погибнуть и обратить время вспять, но разум упорно твердил, что это могло сработать только в том случае, если бы погибли все Всадники. Кранадж верно подметил, что у нашего бессмертия есть масса условностей, которые не позволяют нам играючи справиться с Разломом.
– Он мертв, – Ответила я, наконец, выбравшись из мрачных мыслей, – Кранадж убил его лично, на моих глазах.
Кратко, сдерживая чувства, я рассказала о том, как к нам на выручку пришел король Севера, чем это обернулось для Нартагойна и что мне удалось узнать от Кранаджа после.
– «Зае…сь! А потом он тебя прикончил?».
Несмотря на то, что, по сути, так и было, я все же рассказала Сереге о том, как меня выручил Скормуз, и еще какое-то время нам удалось протянуть, убегая от разъяренного короля Севера.
– «Да уж…, хрен мы теперь доберемся до Разлома» – Вздохнул Пиксель,
– Кранадж говорил вам о планах Амерона? О том, что вас ждет в Скирате? – Я пропустила мимо ушей пессимистичное утверждение, пытаясь понять, с чем нам придется столкнуться и есть ли еще какой-то шанс вырваться из плена.
Быть может, у нас будет время, прежде чем Амерон прибудет в Скират.
– «Нет. Он Амерона даже не упоминал. Предатель гребаный!».
– Где он вас держит?
– «В клетках. Не поленился тащить с собой специально для нас. Видать с самого начала это планировал. Гвардейцам навтирал, что мы преступники и убили Нартагойна, так теперь они на нас как на чудовищ смотрят. Только Рыжик ему вроде не поверил и все про тебя спрашивает».
– Он жив? – Искренне обрадовалась я.
Мне казалось, что Кранадж добьет мага по дороге, чтобы не возиться с ним, но, похоже, решил использовать его в своих интересах.
– «Жив», – Голос Пикселя внезапно стал безжизненным, – «Из нашей компании только Лийсар…».
Он замолчал, но я знала, каким должно было быть продолжение, и тихо ответила:
– Я соболезную. Мы видели могилу, когда шли с Нартагойном обратно и добавили к ней камней.
Мне послышалось, что Пиксель всхлипнул, а после не твердым, срывающимся голосом произнес:
– «Я тогда испугался смерти. Вспомнил, как меня волки погрызли. Черт…, я сбежал как трус!».
Пиксель словно исповедался, но я не могла отпустить его грехов, а обвинять и не думала. Более того, слова Сереги напоминали мне о собственной трусости.
– «Если бы не мешкал, мог бы ее спасти, но… Суки повылазили изо всех щелей! Я вернулся за ней, но слишком поздно и ни одного еб…чего пузырька зелья не осталось как назло!».
Я молчала, отчасти позволяя Пикселю пропустить через себя болезненное прошлое, отчасти просто потому, что для таких случаев отыскать подходящие слова было невозможно. Только когда его слова стали совсем не разборчивыми, я заметила:
– У нас всех есть шанс не вернуться из этого похода. Возможно, даже бессмертие вскоре иссякнет.
Подобные слова бодрости не внушали, но я и не ставила себе такой цели. Я лишь напомнила Пикселю о том, какая цель перед нами стоит, переключив его внимание с прошлого на настоящее.
– «Я теперь считаю, что нам просто нужно встретиться с Амероном» – Предположил Серега, придя в себя, – «Выслушаем его, выясним все про Разлом, а после прикончим. Может на этом все и закончится».
Я на это особо не рассчитывала. Даже если Амерон действительно собирался вернуть Всадников в их мир, цена такого возвращения могла оказаться непосильной для нас. К тому же он едва ли мог помочь мне с Димой. Но иного выхода у нас, похоже, не было. Проклятье, Диме не просто будет во всем этом разобраться без моих писем! Все, что я могла для него сделать, это поделиться всеми новостями с Пикселем, в надежде, что он успеет передать их, но я не могла себе даже представить, чем обернется для Всадников встреча с Амероном и, несмотря на страх перед некромантом, предпочла бы сама принять участие в этой встрече. Во мне пробудилась неожиданная тревога за Диму, будто я оставила его один на один с неведомым чудовищем. Пришлось напомнить себе, что Дима уже проделал не маленький путь и лично встречался с Амероном. Передо мной возникли кадры из его видео, я будто наяву услышала его голос. Быть может, здесь, в этом мире он и был всего лишь студентом, но в моем…. Нет, Дима, ты вовсе не никчемен! Разговор с Пикселем еще не закончился, но мои мысли уже сочиняли ответ для Димы, и я была готова записать видео для него, потому что тоже хотела, чтобы он увидел мою искренность! Словно почувствовав, куда убежали мои мысли, Пиксель произнес:
– «Осталось только дождаться Димона. Ты смогла посмотреть видео, которое он тебе записал?».
– Да, – Кратко ответила я.
Пиксель вроде повеселел, вспомнив похабное замечание Вероники:
– «Он не тряс перед камерой своим хозяйством?».
– Нет, – Снова без подробностей ответила я.
Несмотря на то, что видео Димы было абсолютно целомудренным и пристойным, я все же считала его слишком откровенным, чтобы делиться с кем-либо подробностями. Это послание касалось только меня и его, и я была настроенная ответить взаимностью на откровенность Димы. А для этого мне потребуется время.
– «Это логично» – Рассудил Серега, – «Ты ведь сама, прямо сейчас, можешь его изучить».
Рассудив, что Пикселя понесло в сторону от адекватного разговора, и что я вроде бы рассказала ему все важные новости, я ровным голосом ответила:
– Мне нужно записать ответ Диме, пока я еще здесь. А тебе следует передать ему все, что я рассказала.
– «Передам».
– И…, скажи ему, что я просто не успела написать обо всем из-за Кранаджа. Просто не было времени…, ни одного мгновения.
Пиксель, похоже, услышал в моем голосе тревогу и спешно ответил:
– «Не волнуйся, на тебя он точно не обидится».
Не найдя слов, я просто молча кивнула.
– «Ладно, я пойду хоть передохну пока, снова не очухался в вонючем лагере мудака Кранаджа. Удачи тебе с ответом Димке».
– Спасибо, – Искренне поблагодарила я.
На этом мы распрощались. Я положила телефон на стол и, какое-то время, просто смотрела на него, будто разговор с Пикселем отнял последние силы. Мне действительно хотелось отдохнуть, прежде всего, от собственных чувств и волнений. Мой взгляд непроизвольно скользнул ниже пояса Димы, а в голове всплыли слова Пикселя. Чушь какая! Я не собиралась раздевать Диму, зачем мне это?! Я потрясла головой, прогоняя прочь воспоминания о пробуждении в ванной с пульсирующей плотью в руке, но тело Димы отозвалось на него прежде, чем непрошеные картинки растворились в небытие. Я спешно отвела глаза от брюк Димы, не представляя как унять внезапное возбуждение. Проклятье! В собственном теле, это было гораздо проще! Решительно поднявшись из кресла, я направилась в ванную комнату и, припомнив инструкцию Димы по использованию крана, включила воду. Лишь мельком взглянув на ванну, я снова вспомнила обнаженного Диму в ней и, закусив губу, уставилась в зеркало. Парень в нем был совсем растерян, возбуждение выдавал легкий румянец на щеках, теперь я уже не просто ощутила, но увидела небольшую щетину, которая определенно делала Диму более мужественным. Наряду с возбужденным достоинством, которое никак не покидало моих мыслей, напирая внизу, образ был крайне провокационным.
– Уймись! – Почти рыкнула я, то ли Диме в отражении, то ли его достоинству в штанах, то ли самой себе, запрятанной в это чужое тело.
Умыв лицо холодной водой, мне удалось немного согнать возбуждение. Мысли стали успокаиваться, но браться за ответ Диме я еще не была готова. Вместо этого я прошла на кухню и взяла себе поесть. В этот раз я уже не боялась холодильника и могла изучить все продукты, которые там были. Взяла все более-менее знакомое и наскоро перекусила. Тело Димы, хвала Благодати, успокоилось, и я снова вернулась в комнату. Какое-то время я собиралась с мыслями, осознав, что предстоящее послание для меня даже важнее, чем то, что я сообщила Пикселю. То были всего лишь факты, теперь же мне предстоял куда более личный разговор. Сев в кресло я взяла телефон и подвинула к себе инструкцию Димы. Записать видео было не намного сложнее, чем включить его и очень скоро я увидела на маленьком экране себя в теле Димы. Нужно было только нажать на красный кружок и начать говорить…, но это было самым сложным. Я видела, как Дима на экране нервно облизал губы, повторив за мной будто отражение в зеркале.
– Давай, Санрайз, – Сказала я себе, – Ему это тоже было не просто, но он справился.
Решительно отбросив мысль снова взяться за ручку и бумагу, я нажала на «запись».
– Уффф, бл…ть, – Выдохнул я, открывая глаза.
Меня разбудила дикая боль в спине, от которой будто онемело все тело. Нечто подобное я ощущал, когда на мне полдня проспал кот Яшка, пренебрегая моим комфортом. Я лежал на животе с отчетливым впечатлением, что меня переехал КамАЗ. Даже с открытыми глазами я не смог сориентироваться на местности, по выцветшей, увядшей траве, серым валунам и пропаже моего дивана догадался только, что снова оказался в мире Санрайз. Резво вспомнив о том, что этот мир кишел чудовищами и то, которое меня явно покалечило, могло находиться рядом, я кое-как попытался подняться, но кто-то настойчиво удержал, надавив на плечо, отчего я снова ткнулся лицом в свернутый плащ. Для монстра прикосновение было весьма любезным и тактичным, да и голос у него оказался вполне человеческим:
– Спокойно, миледи, я лишь промою рану.
Голос был знакомый, но узнал я его не сразу. Скормуз! Удивиться его компании я не успел, зашипев от нового приступа боли.
– Скверно, миледи, – Пробормотал паладин, которого я все еще не мог видеть, – Похоже поврежден позвоночник.
Заеб…сь! По телу волной пробежала дрожь, я едва не ударился в панику, вообразив, что оказался парализованным, но вроде бы мог пошевелить и руками и ногами. Может Скормуз так себе врач? Я ощутил, как по онемевшей спине растекся холод и только теперь я осознал, что обнажен по пояс. Бл…ть!
– Что… случилось? – Выдохнул я, примиряясь с новой волной боли.
Дико хотелось развернуться, оглядеться и понять, где нахожусь и с кем.
– Мы сорвались с магического моста, – Не особо прояснив ситуацию, ответил Скормуз, – Мне удалось воспользоваться кое-каким трюком, чтобы мы уцелели при падении, но стрела Кранаджа, доставшаяся вам ранее, сильно усложнила мне задачу.
– Кранаджа?! – Удивленно выдохнул я, непроизвольно дернувшись и тут же застонав.
– Осторожней, миледи. Давайте я вам помогу.
Я ощутил на этот раз теплые прикосновения где-то в районе поясницы, Скормуз принялся бережно заматывать мою рану, приговаривая:
– Я нашел немного силен-корня, сделал холодный настой и обработал рану, но какое-то время вам придется ограничиться исключительно горизонтальным положением на боку или животе.
Наконец с помощью паладина я перевернулся на бок и когда очередной спазм, ослепивший меня, прошел, картина мира значительно расширилась. Сперва мне казалось, что мир вокруг плывет сквозь пучину вод. Очень к месту шелестел дождь, сбивая с ветвей последние листья. Кое-как я сфокусировал взгляд на Скормузе, который тут же отвернулся, напомнив мне, что я несколько обнажен. Грудь Санрайз была скрыта задранной черной рубашкой, но она с трудом справлялась со своей задачей, обнажая нижнюю часть сфер, которую я тут же прикрыл рукой.
– Позвольте…, – Резво подобрался Скормуз и ловко завершил повязку у меня на животе, – Мне пришлось вас немного раздеть, не переживайте, пределы дозволенного я знаю, хотя успел заметить, что шрамов для столь юного тела многовато.
Паладин, покончив с повязкой, помог мне облачиться в доспехи. Его слова вызвали во мне чувство вины перед Санрайз, которое сорвалось с губ тяжелым вздохом. Впрочем, не за все шрамы ответственность на мне. Кроме того, я впервые задумался о возрасте Санрайз, но задумался ненадолго: спрашивать у девушки о возрасте не прилично, да он меня и не волновал. Даже если Санрайз на деле перевалило за сотню лет, мои чувства к ней это не изменит. Вздохнув, я снова огляделся, на этот раз внимательней, на предмет наличия хоть какого-то объяснения происходящему, поскольку Скормуз с этим не справлялся. Похоже, мы оказались в каком-то овражке, едва прикрытые от дождя куцыми деревьями над головой и кустом смородины справа. Монстров я вокруг не видел, но это не значило, что их здесь не было.
– Вот, – Паладин протянул мне флягу, – Я набрал немного воды, попейте.
Несмотря на изобилие воды вокруг, я действительно обнаружил сухость во рту и послушно приложился к фляге.
– Оставаться здесь нельзя, нужно найти убежище,
Скормуз огляделся по сторонам, и я последовал его примеру. Ни армии, ни моих друзей…, никого вокруг, только кривые деревья, терзаемые дождем и ветром.
– Что случилось? Почему Кранадж стрелял в меня? – Повторил я, постукивая зубами от холода, в очередной раз, скрывая свое неведенье за последствиями ранения.
– Вы не помните?
Я ответил, покачав головой. Скормуз нахмурился еще больше, присматриваясь ко мне как к безнадежному больному.
– Вы потеряли много крови.
– Я потеряла память, – Твердо заявил я, уставившись в глаза паладина, – Должно быть, ударилась головой.
Скормуз вздохнул ободряюще ответив:
– Уверен, она скоро восстановится. Вы помните, как вас ранило?
Я покачал головой, и устало уложил ее на свернутый плащ.
– А бегство от Кранаджа? Смерть Нартагойна?
– Нартагойн мертв?! – Удивление заставило меня снова дернуться, подняв голову и зашипев от боли в спине.
Офигенно тут повеселились пока меня не было! Черт, мне нужно добраться до писем Санрайз, о таком бы она точно написала!
– Вам помочь, миледи? – Вскинув бровь, спросил Скормуз, заметив, как я пытаюсь добраться до рукава.
– Нет, – Выдохнул я и замер, обнаружив на безымянном пальце правой руки новое кольцо.
– Память возвращается к вам? – Нахмурился Скормуз, заметив, как я уставился на зеленый камень.
Я только покачал головой. Паладин вздохнул и сказал:
– Это кольцо Нартагойна. Он отдал его мне перед смертью. Просил передать вам.
Словно завороженный, я сжал руку в кулак, не отрывая глаз от сверкающего подарка. Еще одного кольца от еще одного поклонника…
– Оно магическое? – Неосознанно спросил я.
Скормуз иронично улыбнулся:
– Нет, миледи, магии в нем нет, но могуществом оно превосходит любое из известных вам магических колец. Оно дарует вам власть над Орлингом.
От прозвучавших слов по моему телу пробежала дрожь, а кольцо сразу будто потяжелело. Я нервно облизал губы и посмотрел на Скормуза. Он кивнул, как-то буднично объявив:
– Нартагойн передал вам власть над Югом, и я свидетель тому. Если вы не откажете в его предсмертной просьбе, и…, если нам удастся пережить эти смутные времена, вы взойдете на трон Орлинга и станете его королевой.
Я даже забыл о боли в спине, но она тут же напомнила о себе, едва я попытался принять более достойную королевы позу:
– Уфф, черт…, – Выдохнул я, – Боюсь Орлингу придется искать другую королеву…
Скормуз подал мне еще воды. Я приник к горлышку фляги, задумавшись о том, что теперь Санрайз может стать королевой… Черт, я итак ощущал себя ничтожеством на ее фоне, а теперь…. Если это кольцо на ее пальце, значит ли это, что она согласилась стать королевой? Скормуз говорил так, будто Санрайз сама не подозревала о том, что значит это кольцо. Черт, я уже совсем ничего не понимал в происходящем. Казалось, я пропустил целый месяц грандиозного, насыщенного событиями, фестиваля… или в лучших традициях голливудских комедий очнулся в Лас-Вегасе с похмельем, без памяти, документов и денег, зато с обручальным кольцом и татуировкой в виде бабочки на заднице!
– Мы выберемся, миледи, – Заверил меня Скормуз.
Верилось с трудом. Мне казалось, что Разлом нас к себе не подпустит и мы обречены носиться по этому дикому миру…. Возможно я бы смог с этим смириться, если бы мне позволили занять другое тело и остаток дней провести с Санрайз. Черт, я ведь был готов к этому и даже был готов пожертвовать своим бессмертием ради десятка лет жизни с ней… Сука, как Арвен, бл…ть! А Санрайз мой Арагорн!
– Хочется верить, – Ответил я, пряча истерическую улыбку, непроизвольно возникшую на губах и выуживая из-под наруча потрепанные записки Санрайз.
Скормуз еще в Скирате заслужил мое доверие, да и сейчас вроде был миролюбиво настроен, поэтому я не стал скрывать новые письма от него, просто сообщив:
– Здесь мои путевые заметки.
– Ясно, – Кивнул, чуть нахмурившись, Скормуз, – Предусмотрительная вы женщина.
– Ага. На случай, если вдруг откажет память.
– Такое уже случалось?
Я посмотрел на паладина, чуть поведя плечами:
– Всякое бывало.
Быстро изучив письмо Санрайз, я с удивлением обнаружил, что ничего о смерти Нартагойна она не написала, равно как о бегстве от Кранаджа. Едва ли она сделала это намеренно, а значит, просто в череде каких-то диких событий у нее просто не нашлось времени написать мне. Заметив смятение на моем лице, Скормуз подтвердил мою догадку, задумчиво произнеся:
– Жаль не всегда есть возможность запечатлеть происходящие события на пергаменте. В таком случае, люди вроде Кранаджа мигом бы очутились в анналах истории и поплатились бы за свои деяния.
Я только покачал головой, пытаясь сложить картину происходящего из тех крохотных кусочков, которые удалось выжать из паладина.
– Выходит, до Разлома мы не добрались?
– Увы. Мы не были готовы к магическому дождю и гону монстров. Тем более не были готовы к предательству Севера…
Похоже, старику тоже крепко досталось после падения, поэтому он решительно отказывался прояснять ситуацию, видимо до конца в ней не разобравшись. Не выдержав, я спросил в лоб:
– Расскажите, что произошло? Как умер Нартагойн, и почему Кранадж стрелял в меня?
– Боюсь, рассказ выйдет долгим, а нам лучше отыскать убежище до темноты. К тому же я не уверен, что северяне ушли. Сдается мне, Кранадж хочет увидеть тела беглецов.
– Беглецов?
– Наши тела, – Пояснил Скормуз.
Помедлив, он все же добавил, посмотрев на меня:
– Кранадж убил Нартагойна и пленил вас. Мне посчастливилось успеть к вам на выручку, но теперь, признаться, думаю, что поспешил.
– То есть? – Не понял я.
Скормуз покачал головой:
– Я опасался, что у Скирата Кранаджа дожидается подкрепление и вытащить вас будет уже невозможно, потому решил действовать…, – Паладин снова огляделся, – А теперь мы неведомо где, на территории монстров, без зелий, как и предрекал нам вдогонку Кранадж.
– А остальные? Кто-нибудь выжил из армии Нартагойна кроме нас?
Скормуз посмотрел на меня, ответив:
– Уцелевшие гвардейцы нам теперь не друзья. Кранадж позаботится о том, чтобы вина за гибель Нартагойна легла на вас и ваших спутников.
Криво улыбнувшись, паладин покачал головой:
– Подлец убедит всех, что пророчество Тиллария сбывается так, как он и говорил. Всадники погубили королей Севера и Юга…
– Значит, Кранадж поймал остальных Всадников? – Спросил я.
– Мне известно только о милорде Дарлисе. Возможно, остальных Кранадж просто убил, хотя…
Скормуз покачал головой, уставившись куда-то в землю, затем внезапно вспомнил:
– Времени обсудить произошедшее у нас не было, да и сейчас не лучшее время, но я хотел спросить, не ослышался ли я, когда Кранадж заявил Нартагойну о вашем бессмертии?
Мой рот непроизвольно раскрылся, но я тут же сделал лицо кирпичом.
– Вы помните тот разговор?
Я только медленно покачал головой, снова подозревая, что Санрайз намеренно утаила его от меня, хотя смысла в этом не было никакого. Откуда Кранадж мог узнать о нашем бессмертии? Вариант у меня был всего один, но тогда напрашивался новый вопрос: «откуда Амерон мог узнать о нашем бессмертии?». В голову полезла странная, но многое объясняющая мысль – что если Амерон тоже игрок? А может даже разработчик? Кто-то из этой сраной Bit Entertainment…
– Я тогда был слишком далеко, чтобы услышать его целиком, но кое-что уловил.
– Я…, – Неуверенно выдохнул я, пытаясь оформить адекватный ответ. На ум шли только фразы вроде: «Он еб…тый!» или «Пизд…жь и провокация!», но, похоже, Скормуз сам склонялся к тем же выводам.
– Он всегда верил в чудеса и небылицы. Прежде, то были сказки, от которых никакого вреда, а здравому уму и наука. Но пророчества способны увести податливый разум в такие дебри, что он более не отыщет выхода оттуда.
Отложив мысли о происхождении Амерона, я сосредоточился на текущем моменте. Я не был уверен, что Скормуз сочтет меня за демона, даже если я подтвержу слова Кранаджа о бессмертии. Паладин явно был разумным человеком, но я все еще не знал границ своего бессмертия, поэтому решил не рисковать и, пожав плечами, подтвердил умозаключения Скормуза:
– Он явно сошел с ума.
Старик кивнул:
– Я так и полагал.
Какими-то экивоками Скормуз изобразил картину, в которой я вроде начал что-то понимать. Я знал, что Кранадж разорвал союз между Севером и Югом, и Санрайз вместе с моими друзьями отправилась с Нартагойном к Разлому. Об этом мне рассказал Андрей и кое-что дополнила сама Санрайз. Но, похоже, поход провалился стараниями Кранаджа. Этот говнюк дождался, когда мы покинем город и атаковал! Теперь, когда Нартагойн был мертв, я невольно задумался над тем, что пророчество действительно сбывается. А если Кранаджу известно о нашем бессмертии, то он позаботится о том, чтобы мы и дальше ему не мешали. Мне нужно найти друзей! Возможно, Скормуз прав и ему действительно не следовало меня спасать из плена, тогда я бы вместе с остальными мог что-то придумать, а теперь…
– Мне стоило это предвидеть, – Вздохнул Скормуз, – Не выпускать обозленного Кранаджа из города.
Едва ли у паладина хватило бы полномочий запереть в Скирате короля Севера, да и к чему теперь об этом вспоминать… Сука, я ведь знал, что этот Кранадж мудак редкостный, еще с нашей первой встречи сто лет назад! Надо было ушатать его, когда он пьянствовал в Эглидее или забить на Дарлиса, позволив Нартагойну казнить его, а вместе с ним и Кранаджа! Но к чему теперь об этом вспоминать…
– Теперь для нас путь через Скират закрыт, – Вздохнул Скормуз.
– Если Кранадж захватил моих друзей, значит, мне нужно их вытащить из плена.
Мне не хотелось думать, что только я могу их освободить, но других кандидатов не было. Ох, не любил я такие миссии, но если Кранадж действительно спелся с Амероном и они знают, что Всадники бессмертны, значит, у моих друзей мало шансов перезагрузиться даже на другом сервере. Либо они как-то выберутся сами, либо я им должен помочь. Да и что я могу сделать без них, если даже с армией мы не добрались до Разлома?
– Думаю, нам с вами нужно двигаться в столицу. Там вы предъявите кольцо наместнику Кальберну и станете королевой…
– Зачем?! – Искренне удивился я, воображая, что к этому времени Амерон перебьет всех моих друзей, а Разлом уничтожит этот мир.
– Вы сможете собрать новую армию, миледи…
Я покачал головой, убежденно ответив:
– У нас нет столько времени. Да и была у нас уже армия…
– Кранадж предал нас, но…
– Нужно освободить Всадников и добраться до Разлома, – Твердо перебил я, – Пока мы собираем новую армию, Амерон может уничтожить Всадников и тогда Разлом уже никто не закроет.
– Вы говорили, что Всадником может оказаться любой, кто сумеет добраться до Разлома, – Напомнил Скормуз.
– Если будем тянуть, то до Разлома не доберется никто.
Несмотря на уверенность в собственных словах, я не был уверен в том, что мою позицию разделит Санрайз. Что если она действительно планировала стать королевой Орлинга и уже потом решать все проблемы? Я снова проглядел записи Санрайз, и не найдя никаких намеков на дальнейшие планы, убрал их обратно в рукав.
– Я понимаю вашу тревогу за друзей, но если они в плену у Кранаджа, вдвоем нам едва ли удастся их освободить.
Как опытный игрок, я знал, что это не так, но убедить в этом Скормуза не мог, поэтому заявил просто:
– Другого выбора у нас нет.
Паладин нахмурился глубоко задумавшись. Чтобы он не успел насочинять еще с полсотни аргументов против моего замысла, я спросил снова:
– Как погиб Нартагойн? Расскажите все, что произошло после того, как мы оказались над долиной монстров, перед барьером.
Скормуз, помедлив, кивнул:
– Как скажите, миледи, но общее положение вещей вам уже известно, а подробности займут не мало времени, поэтому предлагаю сперва отыскать место, где можно укрыться от дождя и врагов.
Несмотря на желание скорее разобраться в происходящих событиях, я был вынужден согласиться с паладином. Здесь мы были как на ладони, и от посторонних глаз нас укрывала только пересеченная местность и клочья тумана, уже медленно расползающегося, словно приведение на рассвете.
– Я хотел найти убежище сразу, но не решился оставлять вас без сознания, да и переносить вас было не безопасно. Пришлось в первую очередь заняться раной. Теперь, когда вы пришли в себя, с вашего позволения я все же осмотрю окрестности. Иначе здесь под дождем мы легко станем добычей если не монстров, то волков, обитающих в этой местности. Да и ране вашей нужно просохнуть.
Смирившись с суровой действительностью, я кивнул. Оставаться одному, да еще и в полупарализованном состоянии мне не хотелось, но аргументов против, я не нашел.
– У вас достаточно сил для магии, миледи?
Я мысленно обратился к своим внутренним ресурсам и пришел к выводу, что шмальнуть огненным смерчем при необходимости, наверное, смогу:
– Вроде еще остались.
Скормуз кивнул:
– Ваш меч я не нашел, но оставлять вас совсем без защиты мне бы не хотелось. Теперь у нас одно оружие на двоих.
Паладин погладил позолоченную рукоять своего меча. Обидно было потерять свой меч и совершенно не хотелось оставаться без оружия, но если кто-то грохнет Скормуза, пока я тут валяюсь, мне придется совсем скверно, поэтому я великодушно объявил:
– В моем состоянии от меча мало проку, а вам он может пригодиться.
Скормуз кивнул и поднялся на ноги:
– Я вас прикрою валежником и обещаю вернуться быстро. Если вдруг что, зовите.
– Хорошо.
Мой голос звучал на удивление спокойно, должно быть, потому что мыслями я был где-то в неведомых хитросплетениях, которые пропустил, а не здесь и сейчас, где могли обитать монстры и злобные скабениты под руководством Кранаджа. Еще меня утешало то, что при мне была магия…
Паладин натаскал веток и листьев. Он скинул свой плащ и укрыл меня им, набросав валежника сверху. Теперь я походил на снайпера в засаде, жаль только, винтовки при мне не было.
– Я постараюсь отыскать еще силен-корня. Воду оставляю вам. Как найдем место посуше и понадежней, я раздобуду еды.
– Спасибо, – Кивнул я.
Под опекой паладина я чувствовал себя неловко и даже немного расслабился, когда он ушел. Отчего-то мириться с ролью раненой женщины в его обществе было не просто, но он хотя бы не пристает ко мне с пошлыми намерениями, отчего Нартагойн едва ли удержался бы. Черт, мне почему-то не верилось, что король Юга погиб…, отправился следом за Кеолом. Захотелось, наконец, ознакомиться с этим проклятым пророчеством Тиллария, но я до сих пор не представлял, где его можно найти.
Когда шаги Скормуза затихли вдалеке, я снова попытался принять более удобную позу, чтобы улучшить обзор местности, но после пары приступов ноющей боли сдался. Какое-то время я разглядывал укрытые моросью дождя кусты и деревья, прислушивался к звукам. Всякий раз, когда слишком долго присматривался к мутным теням, мне казалось, что они начинали двигаться, но стоило моргнуть, как движение прекращалось. Рука сама искала рукоять меча, но я заставлял себя успокоиться. Едва паладин ушел, как я призвал магическую защиту и даже если первый удар станет для меня неожиданностью, я его, по крайней мере, выдержу и смогу воспользоваться магией. Через какое-то время мне удалось почти полностью успокоиться. Я даже решил снова достать письма Санрайз и перечитать их. В них не было ничего личного, только путевые заметки, которыми Санрайз делилась со мной. Где-то в сознании привычно заныла мысль, что она затаила обиду на меня, но я прогнал ее прочь. Если так и было, то я извинился перед ней в своем видео послании. И надеюсь, она меня простила. Я пытался вообразить себе, как она сейчас в моей комнате смотрит мое видео…, пытался прочесть эмоции на ее лице. В моем воображении она была в собственном теле, не в моем. Ее брови где-то удивленно вздрагивали, порой она наверняка хмурилась, но ни одна из эмоций не лишала ее красоты. Исполненная достоинства она сидела в моем кресле и смотрела на жалкого студента, внимала его нелепым отчаянным признаниям. Королева Орлинга… Мой взгляд скользнул на кольцо Нартагойна. Черт, королева Орлинга сидит у меня дома, в моем теле! Меня охватил еще больший стыд, чем обычно, проснулось совершенно нелепое желание прибраться в комнате, привести в порядок себя. Но если с первым я бы мог разобраться, когда снова вернусь домой, то со вторым…. Чтобы привести себя в порядок и стать достойным Санрайз мне нужно как минимум получить еще парочку образований, накачаться как Шварценеггер, открыть свой бизнес и обзавестись пентхаусом! Я стиснул зубы от досады, разглядывая королевское кольцо. Мне казалось, что я никогда не угонюсь за Санрайз. Максимум, на что я мог рассчитывать, это остаться полезным другом вроде Рыжика. В груди закипела какая-то нелепая обида, от которой меня заполнили злые пошлые мысли. Мне захотелось выбросить кольцо Нартагойна, сорвать одежду с Санрайз, прижать ее к себе, приникнуть к ее губам, пусть даже она будет против! Я хотел взять королеву…, доказать никчемному неудачнику Димке, что она может стать его!
– Идиот, – Выдохнул я, ощущая, как дыхание судорожно вздымает пышную грудь Санрайз.
Я был в ее теле и от того, эти нелепые мысли казались еще более абсурдными. Мне нужно было переключиться, вернуться к нынешней реальности, а не копаться в глупых фантазиях. Стоило мне об этом подумать, как реальность сама напомнила о себе. Хрустнула ветка, от чего я вздрогнул, едва обратив внимание на боль в спине. Кто-то был неподалеку! Теперь сердце, прежде заходившееся от злости и похоти, колотилось от тревоги. Я тихо отложил письма, готовясь прибегнуть к магии, и всматривался в серые окрестности. Тени снова ожили, силой моего воображения обретя черты неведомых монстров, но тут же развеялись, когда я услышал голоса:
– Зачем мы тратим время здесь? Очевидно, что ее здесь нет!
– Заткнись. Мы никогда их не найдем, если ты будешь голосить на всю округу, – Ответил раздраженным шипением второй голос.
– Кранадж прикончил их, а трупы меня не услышат.
Голоса приближались ко мне со спины, двигались чуть в стороне. Я замер, прислушиваясь и стараясь сдерживать дыхание. Несмотря на довольно холодный воздух, тело мгновенно покрыл пот, смешиваясь с каплями дождя на лице. Вопреки инстинктивному желанию подняться и отыскать глазами северян, я медленно опустил голову на скатку плаща и тихо укрылся плащом Скормуза.
– Санрайз бессмертна, так он сказал, – Напомнил спокойный скабенит.
– Тогда она уже давно сбежала отсюда. Пускай Амерон сам ее ищет!
– Можешь так и сказать королю…, только топор приготовь заранее.
Голоса становились ближе. Я слышал шелест шагов по опавшим мокрым листьям. В голове крутилась мысль позвать Скормуза, но я держал язык за зубами. Едва ли он где-то поблизости, иначе уже вмешался бы. Черт, если их здесь больше двух, и они меня обнаружат, я вряд ли справлюсь со всеми!
– Как будто топор мне поможет. Теперь Кранадж обзавелся магическими побрякушками, как трусливая баба…
– Ага, поговаривают, что теперь он и мысли читать может благодаря Амерону, так что про «трусливую бабу» лучше забудь. Давай в овраг заглянем. Сдается мне, они где-то здесь должны были свалиться.
Шаги зашелестели совсем близко и через мгновение метрах в десяти от меня появился огромный скабенит со спутанными темными волосами и бородой. Его товарищ был чуть поменьше и почти без бороды. Судя по всему, именно ему было не в радость искать меня по всей округе. От северян меня скрывал совсем облинявший куст смородины и маскировка, которой меня укрыл паладин. Я почти перестал дышать, когда взгляд темного скользнул по мне. Похоже, Скормуз старательно меня замаскировал, поскольку скабенит лишь на мгновение задержал взгляд где-то чуть выше меня, а после направился дальше.
– Стой! – Окликнул второй.
Я чувствовал, как сердце колотится уже где-то в глотке, готовое выпрыгнуть наружу. Рука, готовая выпустить заклинание затекла, мышцы свело от неудобного положения, но я не позволял себе шелохнуться.
– Там что-то есть.
Безбородый указал прямо на меня и, перехватив топор поудобнее, направился ко мне. Вот и пиз…ц пришел! Да, с этими двумя я наверно управлюсь, если магия не подведет, но если Кранадж обшаривает всю округу, то меня тут же обнаружат другие! А я даже встать не могу! Паника выстукивала совершенно дикий ритм в груди, в горле пересохло, но я упорно прижимался к земле, в надежде, что сумею остаться невидимым.
– Здесь кто-то точно был, – Заметил темноволосый, осмотрев землю в паре метров от меня, там, где сидел Скормуз.
Больше ждать было нельзя! В любое мгновение воины могли заметить меня. Я судорожно гадал, к какой магии прибегнуть: смерч убьет обоих, но сразу же привлечет внимание к моему убежищу, а огненный шар прикончит только одного и то не факт, что сразу… Думай, Димка, думай!
– Эй, там огонь!
Безбородый выкрикнул так, что я вздрогнул, едва не выпустив по врагам струю пламени. К счастью, этого никто не заметил. Оба скабенита уставились куда-то мне за спину.
– Наши? – Спросил темный.
– Там вроде не было никого…
– Тогда живее! Если схватим эту суку первыми, то может еще повеселиться успеем.
– А если это огнивец?
– Боишься какого-то жучка?
Темный бодро направился в сторону, где загорелся огонь, едва не наступив мне на ноги. Сплюнув, безбородый пошел за ним. Я не позволял себе расслабиться, пока шаги северян не стихли, только после этого я выдохнул и непроизвольно перевернулся на спину, тут же застонав от боли. Теперь уже во всем теле.
– Твою мать…
В спине стрельнуло, но боль почти сразу унялась. Похоже, компресс Скормуза действовал, а я теперь мог оглядеться получше. Кое-как приподнявшись, я окинул взглядом окрестности. К своему счастью, толп северян я не увидел, только удаляющиеся спины моих гостей, мелькающие среди тонких деревцев. Монстров вроде тоже не было, но тут нельзя быть уверенным на все сто. Я даже успел пожалеть, что при мне нет бестиария Рыжика, чтобы прикинуть, кого из чудищ можно здесь встретить. С другой стороны, с бестиарием я бы нагнал на себя еще больше страху, находя монстров даже там, где их могло и не быть. Взглянув на себя, я отметил, что Скормуз действительно неплохо постарался с моей маскировкой, вот только теперь она почти полностью развалилась. Черт! Благо спина начала заживать, но бодро сбежать от опасности я вряд ли смогу.
Так, пребывая в почти лихорадочных мыслях, я провалялся еще полчаса. В новом положении спина заныла опять, и мне пришлось, шипя сквозь зубы от боли, вернуться в исходное положение на боку. Я долго тянул, опасаясь, что теперь без маскировки меня куда легче заметить и на боку я теряю обзор, но терпеть боль больше не мог. Хрен с ними! Щит еще при мне и если кто сунется, я найду, чем ответить. Еще спустя пятнадцать минут меня стала одолевать тревога. Скормуза все не было, а я понятия не имел, что в его понимании значит «скоро вернусь». Может, стоило подождать еще часик, а может он рассчитывал вернуться через пару дней, объявив, что нашел отличное место для коттеджа и уже успел его построить. Бл…ть, ненавижу быть беспомощным! В голову стали закрадываться предательские мысли о том, что лучше бы криворукий Кранадж застрелил Санрайз насмерть. Возможно, я бы в этом случае загрузился рядом с остальными, а не валялся бы среди леса один в ожидании кровожадных тварей. От этой эгоистичной мысли я плавно перешел к нелепому плану выдать свое местоположения, чтобы северяне доставили меня в более уютное местечко, пусть даже это будет камера. Но северяне больше не появлялись, зато появились голод и холод. Скормуз устроил меня под раскидистым кустом, но от моросящего дождя он не защищал совсем. Плащ паладина промок насквозь и теперь под ним промокал я. До кучи еще спина начала чесаться… Черт, почему Салим не обучил меня исцеляющей магии? Ах да, он вроде что-то трендел про мою огненную стихию, короче не способный я к врачеванию… Блин. В какой-то момент я настолько свыкся с сыростью вокруг, что даже вроде начал согреваться. Мною завладел озноб, и я уже толком не понимал, бодрствую я или сплю. Ко мне вернулись мысли о реалистичности происходящего, правда я уже не думал об этом мире, как о виртуальной реальности, поэтому был готов к тому, что мою рану может посетить вполне себе обычный сепсис, а следом за ознобом у меня начнется долгожданная лихорадка.
– Сука, надо было потребовать меч, – Выдохнул я шепотом себе под нос, – Пырнул бы себя и…
Чем бы это закончилось, я не успел вообразить, поскольку снова услышал шуршание шагов. Сперва я решил, что они мне мерещатся, но дрема будто оставила меня, и мир снова стал четче. Даже озноб на мгновение отступил, видимо из-за мобилизации организма. На этот раз шаги приближались стремительно и не таясь. Хоть моя маскировка и развалилась, я все еще боялся лишний раз пошевелиться, но, судя по уверенной походке нового гостя, прятаться от него было бессмысленно. Я уже решил, что ко мне несется какое-то чудовище и приготовился призвать огненный смерч, но тут передо мной возник Скормуз. Он сходу склонился надо мной и одернул плащ:
– Скорее, миледи! Здесь около сотни северян. Я их отвлек, но боюсь ненадолго.
– Бл…ть, – Облегчено выдохнул я, пропустив всю тираду паладина мимо ушей, – Я уже думал, что это тварь какая-то.
– Если вы про чудовищ, то их поблизости нет, а вот тварей людского происхождения достаточно. Скорее, миледи, нужно бежать!
Скормуз аккуратно, но настойчиво взял меня за руку и потянул:
– Вот так, потихонечку, я вам помогу.
К счастью, спина к этому времени, похоже, подзажила и хоть и ныла, но все же позволила мне подняться с опорой на паладина.
– Куда мы пойдем? – Устало спросил я, опираясь на плечо старика.
– Здесь есть густая чаща к северу. Она упирается в склон горы и думается мне, там найдется убежище для нас. Но путь не близкий. Теперь все, что поблизости, для нас не безопасно. Вы готовы?
Наконец полноценно осмотревшись и оценив местность, я кивнул. Скормуз обнимал меня за талию, я опирался на его плечи. Двигались мы чертовски медленно, но быстрее я не мог. Казалось, позвоночнику действительно досталось, и ноги меня слушались с трудом.
– Я набрал еще силен-корня, но приготовить его не было времени. Вот, пожуйте пока так.
Скормуз сунул мне тонкие розоватые корешки, напоминавшие хрен. Хрен на вкус оказался слаще, но я, не споря, зажевал сразу пару штук. Уж лучше сожрать эту дрянь, чем корчиться среди врагов с покалеченной спиной. В некоторой степени я даже был рад тому, что мне не предлагают сохраниться, поскольку это решения явно будет не простым для меня. Минут через десять у меня прибавилось бодрости, хотя я все еще чувствовал себя скверно. Опять вернулась мысль перезагрузиться, но в этот раз не эгоистичная. Всерьез напрягая своей беспомощностью Скормуза, я думал о нем. Я могу себе позволить погибнуть, но совсем не хотел, чтобы погиб этот сердобольный старикан. Он бы мог бросить меня и спрятаться от ищеек Кранаджа, но я не решался предложить ему такой вариант. Черт, это только в шутку с друзьями после пьянки можно эпично заявить: «Бросьте меня, спасайтесь сами!». В этой реальности инстинкт самосохранения работал безотказно, особенно если учесть, что мне грозило не обморожение в сугробе или сон на тротуаре в собственной блевоте, а вполне себе настоящая болезненная смерть…, пусть и временная. К тому же я понятия не имел, где загружусь и что меня там ждет.
– Доберемся вот до той березы и передохнем, – Пообещал Скормуз.
Решив, что ему отдых нужен не меньше, чем мне, я не стал спорить.
– Кранадж точно ума лишился. Раз уж возомнил вас бессмертной, то чего ради рыщет тут?
Я промолчал, пережевывая горький силен-корень.
– Мой труп ему без надобности, а вы, если смерти не подвластны не стали бы его здесь дожидаться, верно?
– Да, – Выдохнул я, не вполне понимая, с чем соглашаюсь: с тем, что не подвластен смерти или с тем, что не буду дожидаться Кранаджа.
– Вот и выходит, что у него разум заплутал в потемках, – Удовлетворенно вздохнул Скормуз.
– Как бы нам не заплутать.
Пелена дождя стала плотнее, местность на все триста шестьдесят градусов казалась мне одинаковой: все тонкие деревца, кустики, редкие валуны, канавы и холмики. Пробираться по валежнику было тяжко даже со здоровой спиной, а с больной я и вовсе проклинал каждый выбравшийся из земли корень или скользкий от дождя валун. Как Скормуз и обещал, мы передохнули у березки, но буквально через пару минут увидели неясные силуэты позади.
– Ух, бандиты! Нужно двигаться, миледи. Если на наш след нападут, уже не оторвемся. И когда Кранаджу приестся гоняться за призраками?
Если он искал меня для Амерона, то наверно никогда. Только теперь я догадался, почему северяне так самоотверженно ищут нас. Возможно, Кранаджу действительно известно о моем бессмертии, но вот о бессмертии Скормуза речи не шло. Они искали не только меня, но хотя бы труп паладина. А его не было…
– Вы говорили о каком-то магическом мосте, с которого мы упали, – Вспомнил я.
Скормуз кивнул:
– Память возвращается к вам?
– Нет, – Вздохнул я, – Поэтому хотела спросить, как мы уцелели?
Паладин говорил о каком-то трюке, но тогда меня больше заботила моя спина. Она и сейчас меня заботила, но к ней присоединились толпы злобных северян, которые явно пытались отыскать труп Скормуза, нагло разгуливающего по горам.
– Кое-какой дар от Благодати мне все же достался. Им я и воспользовался… Осторожно, миледи, здесь скользкие камни.
Я покорно уставился под ноги и после небольшого кордебалета ступил на пожухлую траву.
– Что за дар?
Я оглянулся назад: преследователи либо отстали, либо скрылись из виду.
– Мне удалось замедлить наше падение. Тогда вы уже были без сознания, так что не удивительно, что вы этого не помните.
– Не помню ничего, что произошло после утеса над долиной монстров.
Помедлив, Скормуз, как и обещал, в двух словах поведал мне об огненном дожде и событиях, которые последовали после него. Рассказал, как выжил в бою с монстрами и стал свидетелем смерти Нартагойна.
– Я едва не выдал себя Кранаджу, но вовремя остановился. Дождался, когда мерзавец уведет своих людей вместе с вами и лишь потом подошел к Нартагойну.
Скормуз нахмурился, облизав пересохшие губы:
– Он был еще жив, но помочь ему я уже не мог. Только забрал кольцо по его просьбе… и простился.
Паладин замолчал, погрузившись в скорбные воспоминания, а я не стал больше его расспрашивать. Как Скормуз преследовал Кранаджа, было уже не столь важно, а что в это время происходило у Санрайз, он мне рассказать не мог. Больше мы не тратили сил на слова. Скормуз лишь изредка предупреждал меня о корнях, камнях и прочем мусоре, который мешал идти. Спустя полчаса боль в моей спине унялась до терпимого уровня. Возможно, помог силен-корень, а может я просто начал к ней привыкать. Так или иначе, но уже минут через сорок, я смог передвигаться хоть и неуверенно, но самостоятельно.
– Как доберемся до укрытия, сварю вам настой и к утру вы забудете о ране.
– Но не забуду о засранце, который ее нанес.
– Да, Кранадж свое получит. Я буду счастлив, если вы позволите мне возглавить новую армию, когда взойдете на престол. Обещаю, что голова Кранаджа будет доставлена вам в кратчайшие сроки.
Я потерялся в собственных мыслях после этих слов. Скормуз говорил так, будто решение уже принято и из всех проблем в Орлинге осталась только коронация Санрайз и засранец Кранадж. Да, я был бы рад отомстить мудаку, но это точно не было целью номер один. Кроме того, я понятия не имел, планирует ли Санрайз стать королевой Орлинга.
– Прежде стоит разобраться с Разломом и Амероном, – Напомнил я.
– Кранадж уже стал частью этой проблемы и вполне может случиться, что с ним придется разбираться в первую очередь, – Ответил Скормуз.
Где-то из глубин моего подсознания подал голос Димка-игрок, решивший, что слова Скормуза могут оказаться подсказкой, но я определенно не собирался бросать друзей в плену и тащиться на какую-то коронацию. Черт, мне нужно было посоветоваться с Санрайз, узнать…, может она действительно собралась стать королевой и до моих друзей ей дела нет. Проклятье, как же мне хочется поговорить с ней прямо сейчас!
– Осторожно, миледи!
Я запнулся об очередной корень и устоял на ногах только благодаря расторопному паладину.
– Спасибо, – Выдохнул я.
Скормуз кивнул, указав вперед:
– Вот эта роща, совсем близко.
Не сговариваясь, мы оглянулись назад. Утро было в самом разгаре, но солнце застилали толстые серые тучи, поэтому весь пасторальный пейзаж казался тоскливым и унылым. Нас это радовало, поскольку любое лишнее движение на горизонте не предвещало ничего хорошего. В эту пору хотелось устроиться возле камина и послушать жуткие истории про всяких оборотней и прочих тварей, но так уж вышло, что мы оказались в подобной истории и чудища вокруг были самые настоящие, поэтому пересекаться с ними не было никакого желания.
Мы продолжили путь, почти скатились с неровного склона по скользкой траве, миновали полностью затопленный дождем овраг по топкой грязи.
– Следов для толкового следопыта мы оставили массу, – Вздохнул Скормуз.
На мой взгляд, тут и бестолковый разберется, но я не стал об этом говорить. Мы наконец-то добрались до рощи. Бесконечный дождь теперь донимал чуть меньше, хотя у меня все равно было ощущение, что я искупался в реке. Только через полчаса блуждания по роще, вздрагивая от каждого шороха, мы добрались до крутого склона горного хребта и побрели вдоль него, рассчитывая найти хоть какое-то укрытие. Пару раз мы слышали вой, напоминавший волчий, но гораздо более грозный и утробный. Один раз наткнулись на изувеченную тушу оленя, от вида которой меня пробила холодная дрожь. Брюхо оленя было вспорото, но как будто изнутри. Из животного явно что-то вылезло!
– Черт! – Выдохнул я, поспешив убраться от туши подальше.
Скормуз промолчал, но по его лицу было заметно, что он, так же как и я задумался о том, чтобы убраться из рощи подальше. Х…й знает, что еще за твари тут обитали! С этого момента мне приходилось самостоятельно следить за своей устойчивостью, поскольку Скормуз теперь не выпускал меч из рук. Мы блуждали среди деревьев, путались в корнях, цеплялись за колючие кусты, но ничего похожего на надежное укрытие не находили. Я потерял счет времени, ко мне вернулся озноб. Пару раз мне мерещился темные дымок среди спутавшихся веток, который плыл параллельно нашему движению. В такие моменты, я пытался отыскать источник этого дыма, запинался о какую-нибудь корягу, матерился как сапожник и забывал о «тучке» спустившейся в чащу. Скормузу я о ней не говорил, поскольку был почти уверен, что меня глючит. Сам Скормуз метался глазами по округе и, судя по выражению лица, где-то за маской благовоспитанного паладина вовсю матерился обычный старикан. Свою злость он срывал на ветках, посмевших преградить нам путь, но ко мне обращался неизменно вежливо и учтиво. Похоже, он уже окончательно убедил себя, что я его королева и все, что от него требуется, это доставить меня до моего дворца. А я бы сейчас полжизни отдал даже за ветхий сарай, в котором можно было укрыться от вездесущего дождя и жутких теней.
– Эй! – непроизвольно сорвалось с моих губ, когда я заметил явное движение там, где раньше блуждала моя «тучка», – Там что-то есть.
Скормуз посмотрел туда, куда я указывал. На этот раз тень не размывалась, будто облако, а была вполне себе четкой. Я облегченно заметил, что Скормуз тоже ее видит, значит меня не глючило.
– Оставайтесь здесь, миледи, – Смело предложил Скормуз.
– Них…я, – Не очень смело ответил я, – Я с вами. Магия и меч лучше, чем просто меч.
Конечно инстинкт подсказывал, что нам лучше просто свалить подальше от неясного силуэта, но разум убеждал, что такое нечто лучше за спиной не оставлять, по крайней мере не выяснив, с чем мы имеем дело.
Крадучись мы стали приближаться к силуэту и с каждым шагом у меня отлегало от сердца. Уже после пяти шагов мы смогли опознать в силуэте очередного оленя, ростом метра в полтора. Он замер на небольшой прогалине, будто попал в свет автомобильных фар.
– Кажется, у нас есть шанс раздобыть себе ужин, – Улыбнулся Скормуз.
Припомнив предыдущую оленью тушу, неведомо кем выпотрошенную, я решил, что вполне могу ограничиться ужином из ягод или даже корой с дерева.
– Думаю, скабениты нас уже потеряли, – Не очень уверенно продолжил Скормуз, – Вы можете воспользоваться магией и подстрелить этого оленя.
Мы замерли метрах в десяти от животного, которое по-прежнему пребывало в каком-то ступоре, только пушистый хвостик подрагивал.
– А если скабениты не отстали? – Шепотом спросил я.
Помолчав, Скормуз предложил:
– Я могу обойти зверя, а вы спугнете его в мою сторону. Попробую прикончить его мечом.
Я слишком устал, чтобы спорить, поэтому согласился, хотя мне хотелось послать оленя на х…й и найти уже какую-нибудь пещеру, чтобы мирно потерять там сознание на пару дней.
Скормуз принялся обходить оленя слева, а я замер, опасаясь спугнуть его раньше, чем паладин встанет у него на пути. Борясь с ознобом, я вытер пот и капли дождя с лица. Снова перед глазами возникла странная «тучка». Она не исчезала, даже когда я пытался проморгаться. Слово в каком-то бреду я следил за маневрами «тучки», почти забыв о Скормузе. Дым, напоминавший кусочек тумана, только черного цвета подплыл к оленю, лишь теперь заставив его нервно переступить копытами. На какое-то мгновение мне показалось, что животное видит «тучку» как и я, но олень даже не дернулся, когда она заплыла ему прямо в ноздри. Снова потерев глаза, я убедился, что тучка исчезла, и только теперь заметил отблеск на мече Скормуза, который явно подавал мне знак. Я был уверен, что мне не потребуется сильно напрягаться, чтобы спугнуть животное, поэтому несколько удивился, когда отчетливо хрустнувшая ветка под моей ногой не произвела на оленя никакого впечатления. Он только медленно повернул голову в мою сторону и уставился на меня странными и жуткими блеклыми глазами. Он будто был слеп, но смотрел прямо на меня, от чего у меня волосы зашевелились на затылке. Краем уха я услышал, как Скормуз помчался к зверю, вскинув меч, но тот внезапно бросился прямо на меня. От накатившего страха я даже не сообразил использовать магию и просто отпрыгнул в сторону, насколько мне позволяла раненая спина. Х…евый из меня охотник! Оказавшись на сырой земле, я развернулся к оленю, убежденный, что засранец уже учесал галопом в лес, но проскакав метров шесть от меня, олень внезапно замер. Словно в каком-то кошмаре, он медленно развернулся ко мне. Только теперь на его морде я заметил кровавые разводы, словно травоядная зараза где-то успела напиться крови. Приглядевшись, я заметил, что кровь сочилась у оленя из ноздрей и даже глаз, окрашивая бельма в розовый цвет.
– Миледи, вы в порядке?!
Ко мне подскочил Скормуз, но я словно завороженный смотрел на обезумевшего зверя.
– Это что за хрень? – Выдохнул я.
Олень взбрыкнул и потряс головой, словно его одолели скверные мысли. Из его пасти хлынул целый поток крови.
– Ох, проклятье! – Выдохнул Скормуз, – Пожалуй, этого оленя лучше оставить падальщикам.
Похоже, животина приболела на всю кукушку, но у меня из головы не шла «тучка», которая забралась оленю в нос, и я теперь всерьез опасался заболеть также.
– Идем отсюда! – Предложил я.
Паладин кивнул и помог мне подняться, но уйти далеко мы не успели. Проблевавшись кровью, олень снова уставился на нас. Если бы не этот остекленевший взгляд, я бы не счел животное серьезной угрозой, но мне на память пришли фильмы про зомбаков, и сразу стало как-то дурно. Впрочем, тварь подохла раньше, чем сумела добраться до нас. Сделав пару шагов в нашу сторону, олень снова замер и издав какой-то потусторонний душераздирающий вопль, буквально взорвался! Его глаза лопнули, брюхо разошлось пополам, и из нутра животного внезапно показалась нечто, напоминавшее человека. Все мое тело онемело от ужаса, хотя мне казалось, что я уже насмотрелся всякого и к такому вполне мог быть готов. Должно быть, все дело было в ознобе и слабости, охвативших меня, а может в том, что существо сильно походило на коллекционера, с которым я бы предпочел никогда больше не пересекаться. Впрочем, не только меня впечатлило появление демона. Скормуз замер в таком же изумлении, как и я. Мы словно вкопанные наблюдали, как из позы терминатора прибывшего в прошлое, поднимается темнокожее существо с тонкими длинными волосами, напоминавшими дым. В один миг, она выросла до размеров среднестатистического человека. Тварь хоть и была худосочной, но при этом имела внушительные зубы, которые росли не только в пасти, но казалось, выбрались за ее пределы, торча шипами под белесыми глазами и вылезая под нижней губой до самого подбородка. Шею монстра укрывал шипованный костяной воротник, и в целом было сложно понять, где находится скелет монстра – внутри или снаружи. Хотя длинные когти прямо на наших глазах, выползли наружу из пальцев монстра. Монстр точно имел что-то общее с коллекционерами, но казался плотнее и больше походил на человека. Возможно, это был какой-то подвид, а может быть, монстр из Бездны эволюционировал, нажравшись местных ДНК. В любом случае, я был уверен, что намерения у твари самые скверные и, вырвавшись из ступора, решительно шмальнул в тварь магией. К счастью, в отличие от коллекционера, монстр не был огнеупорным и получил неплохой ожег, яростно зарычав на нас брутальным басом. К сожалению, одного магического шара ему было мало, чтобы успокоится и уже через мгновение, он бросился на нас. Скормуз заслонил меня, вскинув меч и ловко рубанув монстра. Тварь пореза даже не заметила, хотя он точно был. Заблокировав лапой второй удар паладина, монстр тут же ответил своим, припечатав Скормуза к тонкой березке. Я не мог атаковать магией, опасаясь, что задену паладина, но меча при мне не было, поэтому все, на что я решился, это отвесить монстру пня. Зад у него оказался каменным, и я едва устоял, добавив к искалеченной спине еще и искалеченную ногу. Зато в этот момент снова атаковал Скормуз и сумел воткнуть меч в брюхо монстра. Я помнил, что коллекционеру такие удары были до лампочки, но надеялся, что этот монстр будет повосприимчивей к металлу в организме. Как оказалось, зря. Тварь завыла, невозмутимо влепив старику пощечину, от которой он рухнул на землю, выпустив меч. Прихрамывая, я отскочил подальше и снова выпустил огненный шар, заставив отступить монстра. Рыча, он уставился на меня и, перехватив застрявший в пузе меч, выдернул его. Я изумленно наблюдал, как из раны сочиться не кровь, а уже знакомый дымок. Он курился из монстра, будто из лампады и поднимался над его головой, затем внезапно резко устремился ко мне. Я в панике отскочил, воображая, как зараза заплывает ко мне в нос, обещая судьбу несчастного оленя. Под ногу подвернулся очередной корень, и я свалился на задницу, завыв от боли в спине. Дымок пронесся надо мной, а сам монстр в это время, отбросив меч, бросился к Скормузу, который только теперь с трудом поднялся на ноги. Я бы мог как-то помочь паладину, но мой разум был полностью занят кружившей рядом тучкой. Она ловко терялась в сумраке, на фоне настоящих туч ее едва можно было разглядеть, но она никуда не делась и крутилась вокруг меня словно стая оголодавших комаров. Всякий раз, замечая ее, я выпускал по ней шлейф пламени, но оно оказалось бессильно против этой хрени! Зато мои силы пожирало в два раза активней, чем прежде…. Уличив момент, я убедился, что у Скормуза дела обстоят не лучше. Монстр с размаху пнул его ногой, снова повалив на землю, но паладин все же сумел увернуться от следующего удара и попытался добраться до меча. Не представляя как бороться с дымом, я выпустил огненный шар в более плотную мишень, надеясь, что помогу Скормузу добыть оружие.
– Нужно уходить! – Крикнул я, когда монстр заметно пошатнулся после взрыва моего огненного шара.
– Бегите, миледи, я задержу эту тварь!
Старик таки добрался до меча и с яростным криком бросился на монстра, не давая ему оклематься после моей атаки. Меч снова пронзил демоническую плоть и в этот раз вроде даже успешно, но когда Паладин вырвал оружие из спины чудовища, за ним опять потянулся проклятый дымок!
– Нет! – Завопил я, запоздало прибавив, – Его нельзя мочить мечом!
Меня оправдывало только то, что я понятия не имел, чем тогда мочить монстра, если ни меч, ни магия его толком не брали. Хотя монстр явно ослабел после удара Скормуза, но ему хватило сил атаковать в ответ. Паладин заблокировал удар и только теперь заметил, что дым, вырвавшийся из туши монстра, ведет себя не менее агрессивно.
– Что за дрянь такая? – Выдохнул Скормуз и тут же непроизвольно вдохнул прыткий дымок.
Сука! Я подскочил к паладину и из последних магических сил призвал огненный смерч. Мне бы следовало поступить так раньше, но я опасался, что это будет последнее заклинание, на которое у меня хватит сил, а вот поможет оно справиться с врагом или нет, было под вопросом. И в этом случае, ответ оказался не в мою пользу. Возможно потому, что я был на грани обморока, а может, потому что демон, на которого мы нарвались, оказался какого-то невъ…бенного уровня, но когда обидно вялый смерч унялся, тварь все еще двигалась и хоть и сильно обгорела, была намеренна вытрястись из нас души.
– Бегите, миледи, – Качая головой, выдохнул Скормуз.
Его язык странно заплетался, но решимости в глазах не убавилось. Я огляделся в поисках злосчастной тучки, но не нашел ее. Внутри зародилась паника, что я уже успел вдохнуть эту хрень. Сил на магию у меня не осталось, как и сил бежать, поэтому я уже был морально готов к перезагрузке, но эффектно скончавшийся олень нагонял страху и желание помереть как-нибудь иначе.
Монстр наступал, Скормуз теснил меня спиной в чащу, а я понятия не имел, что делать! Даже если бы я мог бежать, то куда, бл…ть?! Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что возможно северяне заметили мой огненный смерч и примчаться на помощь…, но едва ли мы этого дождемся.
– Скормуз, бежим! – Крикнул я, исключительно из-за паники.
По крайней мере, паладин мог меня поддержать, пока я не оклемаюсь от ран и возможно даже успею восстановить магию. Но старик даже не оглянулся на меня. Он поднес меч к лицу и что-то забубнил себе под нос, дожидаясь, пока обгоревшее чудовище добредет до нас.
– Скормуз!
Я метался взглядом по кронам деревьев, высматривая проклятую отраву, но ничего не находил. Может мой смерч все же развеял эту хрень? Вспомнив, откуда взялось это облако, я, уже не скрывая злости, крикнул Скормузу в самое ухо:
– Его нельзя ранить мечом!
Старик замер, так и не взглянув на меня, и только бросил:
– Бегите, миледи!
Вот ведь старый мудак! Я разрывался между желанием выполнить команду паладина и желанием схватить его за ворот и потащить за собой. Последнее было сложнее, поэтому я развернулся и уже сделал несколько шагов прочь от злосчастной прогалины, как сзади раздался громоподобный голос паладина:
– Диссур, благослови меня!
Едва эти слова разнеслись эхом по округе, как чащу залил яркий свет. Обернувшись назад, я едва не ослеп. Паладин превратился в одно яркое пятно света. Даже закрыв глаза, мне казалось, я вижу его сквозь веки. Где-то вдалеке звучало отчаянное шипение, переходящее в горестный свист, но через мгновение все прекратилось. Исчезли звуки, свет угас. Мне потребовалось не мало времени, чтобы снова начать видеть. Как только пелена с глаз пала, я увидел Скормуза, стоявшего на коленях и опирающегося на воткнутый в землю меч. Монстр лежал перед ним, медленно истлевая как лист бумаги в пламени свечи.
– Воу, – Непроизвольно выдохнул я.
С трудом подойдя к паладину, я опустился на колени рядом с ним, отмечая, что уже вряд ли осилю подъем.
– Он мертв?
Скормуз тяжело дышал. Цветом кожи он едва отличался от цвета своей седой бороды, но все же кивнул:
– Я не был уверен, что Диссур ответит мне…, но, похоже, я заслужил последний дар.
– Последний?
Скормуз опустил взгляд к своему животу, который был весь залит кровью:
– Старость, миледи…, тяжкое бремя. Мне не хватило прыти.
Монстр добрался до паладина, и рана явно была смертельной. По крайней мере, без зелий точно. Бл…ть!
– Уходите отсюда. Я сильно сглупил, а этот мерзавец…, Кранадж…, он был прав. Простите старика.
В моей голове крутились только маты, поэтому я просто молчал, пытаясь сообразить, как быть дальше. Все, на что я мог надеяться, это на северян, которые могли заметить супер магию паладина, но как скоро они сюда доберутся?
– Возьмите мой меч. Простите мою глупость, Ваше Величество…
Я кивнул, догадываясь, что сраный меч мне едва ли поможет. Только если я решу сам на него напороться. Чисто инстинктивно, я полез за пазуху и выудил оттуда пару помятых корешков силен-корня, но когда поднял глаза на Скормуза, понял, что они ему уже не помогут. Паладин смотрел мертвым взглядом в землю, все так же опираясь на меч. Я злобно ударил кулаком по земле, оглядев дикую безлюдную чащу.
– Ну пиз…ц, вообще!
Вздохнув и не найдя в себе сил подняться, я погрузился в уныние. Нахрен мне куда-то идти, если я без понятия, как отсюда выбраться?! Я был совершенно не в том состоянии, чтобы запоминать дорогу, которой мы пришли! Меня душила злость и обида. В сердцах я даже обозлился на Санрайз и на криворукого Кранаджа, который даже пристрелить меня нормально не мог! И дождь этот зае…ал! В порыве ярости я вскочил на ноги, но тут же рухнул обратно на колени, завыв от боли. Стоя на четвереньках, я пытался отдышаться и тут краем глаза заметил движение. Не где-то поблизости, а прямо рядом со мной! Из раны Скормуза медленно выплывал знакомый темный дымок…
– Бл…ть, – Шепотом выдохнул я, словно окаменев, – Не вздумай, зараза…
Тело паладина дернулось, от чего я вздрогнул и откатился, забыв про раненую спину. Я заметил, как по белесому лицу Скормуза потекли струйки крови из его едва прикрытых глаз. По телу пробежала дрожь, и я с большим трудом заставил себя подняться на ноги. К этому времени, паладина охватили совсем дикие конвульсии. Он завалился набок, из его рта плеснула кровь. Я заметался взглядом по лесу, пытаясь понять куда бежать, а в том, что бежать нужно, я уже не сомневался.
– Сука! Кранадж, пид…рас! – Нервно бормотал я, отчаянно сжимая кулаки.
Я знал, что меч против монстра бесполезен, но оставаться безоружным мне не хотелось, поэтому я потянулся к золоченой рукояти, но едва сжал ее в руке, как тело Скормуза развалилось, и в шаге от меня обрел форму новый демон.
– Твою мать! – Выпалил я и бросился прочь.
Я даже не пытался призвать магию, ощущая, что если решусь, то тут же грохнусь без сил. Мой бег больше походил на спортивную ходьбу, но я не сдавался. Выбрав более-менее знакомое направление, я пытался хоть немного оторваться от монстра. В голове упорно крутилась мысль бросить все, упасть на колени и просто отдаться твари на растерзание, но инстинкт заставлял меня переставлять ноги через мучительную боль. Мне казалось, я прошел не больше двадцати метров, когда очередной скользкий корень лишил меня равновесия, и я в лучших традициях фильмов ужасов свалился на землю. Боль ослепила меня, но я, стиснув зубы, сумел развернуться и едва не помер от страха, поскольку монстр оказался прямо у меня перед носом. Его рука с длиннющими когтями вонзилась мне в бедро, пригвоздив к земле, а клыкастая пасть распахнулась в диком кровожадном восторге. Я взвыл от боли, страха и обиды, утешая себя мыслью, что еще мгновение и все закончится. Так и вышло…. В одно мгновение все закончилось, но совсем не так, как я ожидал. Раздался грохот, и в тварь ударила молния, испепелив ее целиком и обдав меня жаром. Словно черный снег на меня медленно сыпался прах. Я дрожал как от дикого холода и не мог оторвать глаз от того места, где минуту назад была жуткая морда монстра. Обессилев, я опустился на спину, заметив над собой силуэт. Мое сердце никак не могло уняться, но разум ликовал, наполняя меня невероятным счастьем, несмотря на боль в разорванном бедре. Я чувствовал, что сознание вот-вот покинет меня, но каким-то чудом сумел улыбнуться, готовый зацеловать своего защитника и выдохнул:
– Рыжик…,
Маг склонился надо мной и знакомый голос произнес:
– Боюсь, что нет,
Сознание на миг прояснилось от прилива адреналина, за ним прояснилось и зрение, вынудив меня тут же отказаться от благодарных поцелуев. Надо мной угрожающе нависла изувеченная физиономия Амерона. Его язык скользнул изнутри по разорванной щеке, после чего его губы растянулись в улыбке:
– Надеюсь, вы не слишком разочарованы.
– С…с…сука.
Мое сознание больше не вывозило такое изобилие потрясений, и я решительно с ним распрощался.
Глава 12
Стоило мне открыть глаза, как я тут же увидел предложение сохраниться. Я понятия не имел, где нахожусь и что со мной твориться, но опции сохранения в моем мире предусмотрено, к сожалению, не было, значит, я все еще в мире Санрайз. Выходит я выжил… Бл…ть, я отчетливо запомнил рожу Амерона перед тем, как отключился! Если я оказался в плену, то сохраняться не самая удачная мысль, с другой стороны, прогулка со Скормузом на свободе мне совершенно не понравилась и повторять ее не хотелось. А может я и вовсе помер, загрузился где-то рядом с друзьями и теперь мне предложили сохраниться? Время на раздумья уходило, а я никак не мог принять решение. Сука, это не честно! А если бы я не пришел в себя? Просто просрал бы гребаный сейв? К черту! С большим трудом я вспомнил, что в прошлый раз Санрайз сохранилась дохрена времени назад и где-то в лесу перед битвой с монстрами…, перед встречей с Кранаджем и перед смертью Нартагойна. Черт, возможно, я бы мог все это переиграть, если бы вовремя помер…, но помирать совсем не хотелось и, выдохнув, я согласился на сохранение. Туман перед глазами развеялся почти сразу, очертив уже знакомую комнату в Энастуре – сердце Скирата. С удивлением я обнаружил себя на кровати, как будто короткое, но мучительное путешествие с паладином только приснилось мне. Даже боль в спине, к которой я успел привыкнуть, прошла. Собравшись с силами, я приподнялся и осмотрел себя: брони на мне не было, сапоги заляпаны грязью, штаны все еще сыроватые, как и рубашка, туго охватившая мою грудь. Похоже, дождь мне не снился или я охренеть как вспотел. Помедлив, я приподнял рубашку и обнаружил под ней знакомую повязку, которую делал еще Скормуз. Выходит, это все же был не сон…, но я ощущал, что больше в этой повязке не нуждаюсь. Либо силен-корень сделал свое дело, либо, что вероятнее, меня подлатал сам Амерон или кто-то из его медчасти. Пока нихрена не понятно. Я лежал одетый, что уже было хорошо, но без брони и, конечно оружия. Впрочем, я быстро вспомнил, что мой меч где-то потерялся, но и меча Скормуза не было поблизости. В тоже время, мои руки не были скованы антимагическими браслетами, что снова наводило на мысли о сне. Может, я даже сейчас сплю? Ущипнув себя за руку, я убедился, что если это и сон, то от реальности он ничем не отличается. Вспомнив о письмах Санрайз, я тут же засунул руку в рукав, и меня охватила паника. Писем не было!
– Бл…ть, – Выдохнул я.
А чего я собственно ожидал? Если кто-то меня раздел, чтобы вылечить спину, то, разумеется, письма нашли. Возможно, с самого начала меня обыскали с пристрастием. Черт! Вздохнув, я уставился в потолок, унимая тревогу. Послание Санрайз больше походило на путевые заметки, нежели на письмо, а сам я ничего не успел ей написать. Если Амерон и добрался до нашей переписки, то едва ли узнал что-то интересное. Я смог успокоить себя этой мыслью и вернулся к изучению обстановки вокруг, все еще не уверенный, что мне удалось выжить. Если Амерон действительно добрался до меня и сохранил мне жизнь, то почему я оказался здесь, а не в какой-нибудь камере страшного престрашного логова злодея? Едва ли некромант был столь любезен, чтобы притащить меня сюда, а значит, я либо загрузился рядом с друзьями, либо… Санрайз снова возвращалась в свое тело и успела наворотить тут каких-то неведомых дел. Может кто-то спас меня от некроманта и доставил в Скират? Вопросы множились в голове как кролики. Осознав, наконец, что, валяясь в кровати, нихрена не узнаю, я заставил себя подняться. Тело хоть и не ныло как прежде, все еще казалось тяжелым от усталости. Первым делом я развязал повязку Скормуза, уронив ее на пол, и не решительно прикоснулся к спине, нащупав только заживающий шрам. Еще один в нашей с Санрайз коллекции. Я касался ее бархатистой кожи, ощущая вину, несмотря на то, что стрелу Кранаджа словил не я. Возможно, она все же побывала здесь и оставила мне письмо в каком-нибудь укромном месте? Я заглянул под подушку, одернул одеяло, но не найдя никаких подсказок, помедлив, запустил руку в брюки. Ничего. Я все больше убеждался в том, что Санрайз не возвращалась в свое тело, хотя, что со мной произошло после сражения с демоном, так и не понял. Я осмотрел комнату: на тумбочке кувшин с водой, из которого, несмотря на жажду, я пить не рискну, знакомый стол за которым я писал послание Санрайз и… Вот оно! Я почти подлетел к столу и схватил с него листы пергамента. Едва вспыхнув, моя надежда на какие-то прояснения тут же угасла: эти письма я уже читал. Кто-то вытащил их из моего рукава и, наверняка ознакомившись, сложил на столе. Я снова прочел отчет Санрайз о путешествии к Разлому и уже решил сжечь его, как вдруг услышал шаги в коридоре. Сжав послание в руке, я уставился на дверь, пытаясь по шагам опознать неведомого гостя. Чисто инстинктивно, я призвал на себя магическую защиту, но… ничего не ощутил! Обычно магия всегда давала знать о себе легкой дрожью по телу, но не теперь…
– Что за…
Выдохнув, я попытался призвать огонь и сжечь письма у себя в руке, но и здесь ничего не вышло! Паника нарастала, я оказался совершенно безоружным! А шаги уже затихли перед дверью. Послышалась какая-то возня и через мгновение дверь открылась.
– Миледи Санрайз, прошу прощения, что без стука.
На пороге в компании с двумя северянами стоял герцог Слидгарт. Не часто я был рад его обществу, а иногда и вовсе старался его избегать, но в этот раз испытал настоящее облегчение, хотя длилось оно не долго. Вопреки обыкновению Слидгарт не улыбался и выглядел сильно замученным: щеки впали, поросли щетиной за пределы его прежней щегольской бородки, под глазами расцвели синяки от недосыпа, а сами глаза смотрели на меня толи со страхом толи с укором. Я мысленно напомнил себе, что он приходится кузеном Кранаджу и вполне может оказаться очередным предателем.
– Оставьте нас, – Бросил герцог бугаям за спиной.
– Не велено, милорд.
Слидгарт смерил взглядом темноволосого верзилу, вроде того самого, которого я видел, пока дожидался Скормуза, валяясь в грязи с раненой спиной. Может он меня и приволок сюда со своим дружком? Тогда где спрятался Амерон, и был ли он на самом деле или привиделся мне в горячке?
– При ней нет ни меча, ни магии, вы полагаете, я не управлюсь с безоружной девушкой?
Скабениты переглянулись и покорно отошли в сторону. Слидгарт вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Все это время я боялся открыть рот, несмотря на море вопросов в голове. Я решил дать высказаться герцогу, чтобы хоть как-то сориентироваться в происходящем и не наболтать лишнего. Мельком осмотрев мои хоромы, Слидгарт сложив руки за спиной, окинул взглядом меня. Похоже, он решил, что разговор начать должен я и, не выдержав воцарившегося напряжения, я нервно спросил:
– В чем дело? Что здесь происходит?
Я надеялся получить развернутый ответ, но герцог ловко уклонился от вопроса, напряженно заявив:
– Это я бы и хотел выяснить. Надеюсь, вы пришли в себя достаточно, чтобы ответить на мои вопросы?
Мне хотелось ответить нет, но тогда придется отказаться от возможности задать свои вопросы.
– Признаться, у меня масса своих, – Ответил я, – Начиная с того, как я здесь оказалась и…
– Учитывая обстоятельства, – Перебил меня герцог, – Прежде вам стоит ответить на мои вопросы.
У меня тут же возник вопрос про обстоятельства, но я удержал его на языке, жестом предложив Слидгарту вещать дальше. Жизнь меня уже приучила, Что в любой непонятной ситуации лучше помалкивать и не отсвечивать, пока не разберешься что к чему.
Одернув плащ, герцог снова обвел взглядом комнату, произнеся:
– Я хотел удостовериться лично.
– Удостоверится в чем?
– Как погиб Нартагойн? – Быстро, словно выпад, последовал вопрос.
Слидгарт подошел к столу и устроился на стуле с выражением лица как у следователя НКВД, то есть без выражения.
– Кранадж рассказал мне свою версию, теперь я хочу услышать вашу.
Разумеется, по закону подлости, своей версии у меня не было, только та, которую поведал Скормуз, который вполне мог впасть в маразм и навешать мне лапши на уши… По крайней мере, Слидгарт окончательно убедил меня в том, что Нартагойн действительно погиб и возможно все, что произошло после, произошло на самом деле, а не оказалось моим лихорадочным бредом.
Я не выдержал пристального взгляда Слидгарта и опустил глаза, догадываясь, что в этот раз изображать потерю памяти не лучшая идея.
– И что же рассказал Кранадж? – Уже догадываясь, спросил я, больше для того, чтобы потянуть время и собраться с мыслями, нежели для того, чтобы услышать ответ.
– Вы убили его.
Слидгарт буквально впился в меня взглядом, вероятно надеясь прочесть мои мысли, а я с облегчением понял, что он не предатель. Будь иначе, моя версия событий его бы мало волновала.
– Это ложь.
В этом я был уверен, но от нервов и усталости, я сам себе казался не убедительным. Еще чуть-чуть и я сам поверю, что Санрайз убила Нартагойна, просто потому что нихрена не знаю и ничего не понимаю! Тем не менее, я решился посмотреть герцогу в глаза, надеясь, что он мне поверит.
Переведя взгляд на танцующих в интимной близости птиц, изображенных на столешнице, герцог объявил загробным голосом:
– Я видел тело Нартагойна…, пронзенное вашим мечом.
От удивления я раскрыл рот, ощущая, как на меня волной накатывает паника. В голове мелькнула и тут же пропала мысль, что Санрайз действительно с какого-то хрена зарезала Нартагойна. А может Скормуз спиз…л мой меч и дал поносить в печень Нартагойну? Это было абсурдом! Этого не могло быть, но я ведь ничего не знал о том, что произошло после утеса в пустошах! Ничего кроме версии Скормуза…
– Мой меч пропал после…, – Я едва не ляпнул «после того, как Кранадж пристрелил меня» но вовремя оформил мысль в более адекватное выражение, – …После падения с обрыва. Кранадж хотел убить меня…, ранил…
– Когда вы, убив Нартагойна, попытались сбежать, – Уверенно закончил за меня Слидгарт.
– Нет!
Твою мать, как сложно отстаивать правду, когда ты ее не знаешь! Но я не мог поверить, что Санрайз внезапно обезумела и напала на Нартагойна. Разве что все произошло наоборот, и он в очередной раз решил завалить ее где-нибудь в кустах и получил мечом по шарам…
– Это ложь! – Повторил я, не скрывая злости.
– Тогда какова правда по вашему мнению? – Спокойно спросил герцог.
От внезапного визита и непростых вопросов у меня снова заныла спина, и я медленно отступил к постели. Со стороны могло показаться, будто я надеюсь затащить туда герцога и лаской убедить его, что Кранадж меня оклеветал, но мне было все равно. Усевшись на кровать, я только теперь вспомнил о письмах Санрайз, зажатых в руке. На них обратил внимание и Слидгарт, но ничего не сказал. Уцепившись глазами за потасканные листы, я, помедлив, поднял их, продемонстрировав герцогу:
– Здесь записаны некоторые события нашего похода…, все, что я запомнила и смогла записать.
Возможно, Слидгарт уже давно прочел эти письма, но я рассчитывал, что, добровольно передав ему заметки Санрайз, смогу вызвать некоторое доверие.
– О смерти Нартагойна тоже?
Герцог поднялся и протянул руку. Я отдал ему письма, еще раз отметив в памяти, что Санрайз ничего личного не написала, и покачал головой, вспомнив слова Скормуза:
– Не всегда есть возможность запечатлеть происходящие события.
– Это верно, – Кивнул Слидгарт, изучив письма, – Но ваши записи обрываются задолго до возвращения в Скират.
У меня в голове крутились собственные вопросы, и я уже почти решился спросить про Амерона, но его появление было столь внезапным и мимолетным, что я все еще считал его галлюцинацией. Тем не менее, я все же решился спросить:
– Как я оказалась здесь? Где мои друзья? Где Кранадж?
Слидгарт ответил не сразу, но все-таки ответил:
– Вас и ваших друзей из Пустошей привез Кранадж, вместе с телом Нартагойна и вы увидитесь с ним, возможно раньше, чем вам бы хотелось.
Я не понял, с кем именно мне обещал встречу Слидгарт: с Кранаджем или Нартагойном и максимально уверенно заявил:
– Я не убивала Нартагойна, это сделал Кранадж!
Лицо герцога почти не изменило выражения, только уголок губ едва заметно дернулся. Он положил мои письма на стол и снова устроился на стуле:
– И вы, конечно, можете это доказать?
Нервно облизав губы, я припоминал все, что мне рассказал Скормуз. Мой взгляд метнулся к руке, но кольца Нартагойна я на пальце не обнаружил, как и других колец. Даже кольцо Рыжика у меня спиз…ли! Хотя может и к лучшему…, по крайней мере, герцог не сочтет, что я позарился на королевство Нартагойна и только поэтому убил его.
– Мне хорошо известна репутация моего кузена, как и ваша. Только поэтому я здесь, – Медленно произнес Слидгарт, – Но события складываются таким невероятным образом, что я, признаться, сильно озадачен. Как мне и велел Нартагойн, я дожидался вашего возвращения, но мы дождались только монстров. Скират выдержал не одну осаду, прежде, чем увидел стяги Оскернелия. Мы ликовали, встречая внезапную помощь…
Слидгарт покачал головой:
– Я был уверен, что Кранадж одумался и вернулся, чтобы восстановить союз с Нартагойном, но вместо этого привез его тело с вашим мечом, торчащим из живота.
– Это подстава, – Уверенно пробубнил я себе под нос.
– Он пришел в город, возвещая о том, что пророчество Тиллария сбылось. Всадники убили короля Юга…
Взгляд герцога уплыл куда-то в неведомые дебри. Облизнув губы, он, покачав головой, произнес:
– Даже мне было сложно отрицать очевидное, и я пришел сюда, к вам, чтобы вы мне помогли понять происходящее.
Ну, бл…ть, герцог явно ошибся адресом! Хотя такой ответ его явно не устроит, зато будет только на руку Кранаджу. Мне не осталось ничего другого, кроме как пересказать версию Скормуза. Потихоньку восстанавливая в голове хронологию событий, в которых не принимал участия, я даже на какой-то момент решил, что может мы повстречали реальных Всадников и они, суки такие, подставили меня, порешив короля и умчавшись чинить беспредел, пока Кранадж бегал за мной с луком? Нет уж, лучше ограничиться версией Скормуза не домысливая лишнего.
– Кранадж подставил меня и сам взялся воплощать пророчество, в которое так сильно верит! – В качестве эпиграфа заявил я.
– Эта мысль посетила и меня, – Не стал спорить герцог, – Хотя его версия так же звучит правдоподобно.
– Он заключил союз с Амероном.
Взглянув на герцога, я заметил, как он изменился в лице, чуть нахмурив брови.
– Это вы утверждали и раньше, – Вздохнул Слидгарт.
– На этот раз он сам рассказал мне об этом, после того как убил Нартагойна! Скормуз был свидетелем!
– Жаль его нет, чтобы подтвердить ваши слова.
Охренеть как жаль! Я опасался, что смерть паладина тоже повесили на меня, но Кранадж, похоже, не стал чрезмерно увлекаться выдумками, хотя может я узнаю об этом позже.
– Расскажите мне все, миледи и возможно, я смогу как-то повлиять на вашу дальнейшую судьбу.
Казалось, герцог действительно надеялся меня вытащить из лап Кранаджа, но я не знал почему, то ли после смерти Нартагойна он решил заменить его в борьбе за сердце Санрайз, то ли разумно не доверял своему кузену. Вопреки обыкновению в этот раз я склонялся ко второму варианту. Черт, значит, мне нужно раздуть его недоверие до максимального размера!
– Мы столкнулись с гоном монстров, когда отступали от Барьера. К тому моменту большая часть армии была уничтожена огненным дождем…
Я говорил, с каждым словом все больше проникаясь чужими воспоминаниями. Слидгарт слушал внимательно, и мне казалось, не сомневался в моих словах. Я старался говорить уверенно, чтобы не нарваться на уточняющие вопросы, хотя знал, что не смогу их избежать. Описание смерти Нартагойна далось мне с трудом, но я надеялся, что мой неуверенный тон и паузы, Слидгарт сочтет за влияние печали и скорби. Он не перебивал меня вопросами, давал мне время подобрать слова и «вспомнить» какие-то моменты. Местами я даже позволил себе присочинить, драматизируя ситуацию, хотя возможно на деле драмы было еще больше. Я закончил историю на бегстве от обезумевшего Кранаджа в компании с паладином и падении с обрыва со стрелой в спине, решив, что последующая прогулка со Скормузом на словах окажется такой же бессмысленной, как и на деле. Про Амерона, привидевшегося мне, я так же решил не упоминать.
Слидгарт долго молчал, глядя куда-то мимо меня и переваривая услышанное. Наконец, он спросил:
– Зачем Кранаджу было вмешиваться и спасать вас от монстров, если он намеривался убить Нартагойна?
Я понятия не имел, но это явно было связано с моим бессмертием, о котором, я конечно умолчал.
– Возможно, он планировал спасти меня, – Пожал я плечами.
– Зачем?
Тут я демонстративно развел руками, ответив:
– Наверно по той же причине, по которой я еще жива. Если я убила Нартагойна, то почему Кранадж не убьет меня?
Слидгарт смотрел на меня, будто сканируя, и только спустя минуту медленно и неуверенно произнес:
– Может потому, что вы бессмертны?
Я растерянно завис и Слидгарт поспешно добавил:
– Так считает Кранадж.
– Он еб…тый, – Уверенно кивнул я.
– Что, простите?
– Он сумасшедший.
– Возможно, – Согласился Слидгарт, – Но ваша история так же полна неопределенностей.
Поразмыслив, я решил пойти ва-банк и поднялся с постели. Герцог тут же напрягся, готовый вскочить и защищаться от рассвирепевшей девушки, но я совершенно невозмутимо заявил:
– Если вы верите ему, то возьмите меч и убейте меня.
Герцог удивленно разинул рот, в поисках ответа и я убедился, что он скорее поверит мне, чем убьет. Возможно, потому что питал тайную страсть к Санрайз, а может, потому что действительно не доверял Кранаджу, для меня это было не важно. Главное, он не был врагом мне и возможно мог помочь.
Воцарившуюся неловкую паузу прервал внезапный стук в дверь.
– Еще минуту! – Крикнул Слидгарт.
– Я не буду ждать ни секунды, кузен! – Раздался знакомый голос, – Открой проклятую дверь или я велю ее выломать!
Слидгарт бросил взгляд на меня и поднялся со стула. В этот момент дверь дрогнула под мощным ударом. Герцог подошел к ней и отпер засов. На пороге стоял Кранадж, раздувая ноздри в гневе. Он был облачен в богатый доспех, отливающий золотом, чрезмерно вычурные сапоги и плащ из пушистой белой шкуры не иначе какого-то полярного медведя. Эдакий средневековый сутенер. Не хватало только пары ребят за спиной в спортивных костюмах с бейсбольными битами и бумбоксом. Впрочем, вместо них были местных гопники северного разлива.
– Я велел тебе уводить людей! – С порога рыкнул на Слидгарта король и, бросив взгляд на скабенитов, охранявших дверь, добавил, – А вам велел никого не пускать сюда!
Северяне пристыжено опустили глаза, но герцогу было что ответить, с явным трудом сохраняя спокойствие:
– Ты не король Орлинга, чтобы распоряжаться здесь, кузен,
Кранадж усмехнулся, сверкнув кольцом Нартагойна на пальце:
– Другого короля у вас теперь нет, – Кранадж посмотрел на меня, добавив, – Благодаря прелестной миледи Санрайз.
Он прошел в комнату, бросив герцогу:
– Я прощаю тебе твою дерзость только потому, что ты мой родственник, но знай, что не всегда тебя это спасет. Как вам спалось, миледи?
Намерение Кранаджа править и Севером и Югом казалось столь очевидным, что мне хотелось ткнуть в него пальцем и высказать все подозрения Слидгарту прямо, без обиняков. Что-то в духе: «ты же видишь, что этот гондон прикончил Нартагойна, чтобы править Югом!». Но кто знал, как важны для Слидгарта его родственный узы с Кранаджем? Возможно даже, что он сам метит если не в короли, то в наместники Орлинга и с легкой руки кузена может им стать. Теперь, когда Кранадж стал официально королем Севера, ему понадобится кто-то на Юге и родственник будет вполне подходящей кандидатурой. Меня успокаивало только то, что при таком раскладе герцог вряд ли бы пришел ко мне, хотя может он с моей помощью желает прикончить Кранаджа и сам усядется на два трона?
– Спасибо, не плохо, – Спокойно ответил я, надеясь получить новые подтверждения словам Скормуза.
– Спина больше не беспокоит?
На этот выпад я не ответил.
– Полагаю, вы в обиде на меня, – Кранадж подошел ко мне, – Мечтаете поквитаться за тот выстрел…, сжечь меня своим пламенем.
Голос Кранаджа сочился словно яд, а отвратная улыбка не сходила с губ:
– Но не можете. И наверно даже не знаете почему.
– Амерон постарался? – Дерзко спросил я.
Король повернулся к Слидгарту, который напряженно ждал его ответа:
– Ты можешь идти, кузен, а у меня еще есть несколько вопросов к нашей очаровательной гостье.
– Я бы с радостью послушал ее ответы, – Сказал герцог, – И твой тоже.
Кранадж качнул головой:
– Мне казалось, ты умнее Нартагойна и не поддашься чарам этого порождения Бездны.
У меня на языке крутился подходящий матерный ответ, но я сдержался, напомнив себе, что если Кранадж меня убьет, я, возможно, вылечу на другой сервер, как это случилось с Джеймсом.
– Ты не поверил мне и пришел выпытывать правду у нее, но напрасно надеешься на искренность демона.
– Я не демон! – Рыкнул я почти демоническим голосом.
Кранадж только улыбнулся мне пренебрежительной улыбкой.
– В наше время люди заслуживают не больше доверия, чем демоны, – Заметил Слидгарт.
– Что верно, то верно, – Кивнул Кранадж и, наконец, отошел от меня, обратив все внимание на Слидгарта, – В таком случае, кузен, суди по поступкам. Скират стоит до сих пор только благодаря мне…
Кранадж ткнул себя пальцем в грудь:
– Юг стоит до сих пор только благодаря мне! Я заплатил за это своей страной, жизнью своего брата!
Пока Кранадж распалялся, перечисляя свои заслуги, я находил в его словах совершенно противоположный смысл. Теперь, когда я получил от Скормуза доказательства связи Кранаджа с Амероном, картина вдруг стала яснее ясного! Он действительно заплатил своей страной и жизнью Кеола за союз с некромантом! Оскернелий не был захвачен Амероном, он был подарен ему только затем, чтобы Кеол сорвался спасать свою страну и погиб, так и не добравшись до нее, освободив трон для своего брата! По моему телу пробежала дрожь внезапного озарения. Возможно, если бы мы догадались до этого раньше, то могли бы спасти Кеола, пройти весь этот путь иначе! Может быть, нам следовало влезать в каждую историю, хвататься за каждый квест, чтобы узнать истинное положение вещей, но мы в панике пытались бежать из этого мира как можно скорее… Нет, я не сожалел о принятом решении, просто потому что этот мир не был простой игрой, где полно подсказок и всегда можно без особого труда опознать злодея. И все же я не мог отделаться от мысли, что все могло обернуться иначе. Может еще не поздно? Я бы мог броситься к Слидгарту и отобрать у него меч, а после попытаться прикончить Кранаджа. Вряд ли я выживу, но возможно загружусь рядом с остальными, и мы сумеем выбраться из города… Еще я мог обличить Кранаджа, высказав все свои подозрения вслух, но даже если Слидгарт поверит мне, что мы сможем вдвоем против короля и его армии? Выходит, при любом раскладе меня ждала смерть и возможно я после нее начну все заново на другом сервере: без друзей, без союзников… и без Санрайз. Черт!
– Скират бы пал, если бы я не вернулся с армией Севера, – Торжественно объявил Кранадж, – Всадники увели Нартагойна на верную гибель, подставили всю его армию под удар и, в конце концов, лишили жизни!
– Это ложь! – После такого пассажа я уже не мог удержать за зубами свое открытие и злобно выпалил, – Ты заключил союз с Амероном! Продал ему Север, продал Кеола и сам убил Нартагойна, чтобы править и Севером, и Югом. Сам взялся воплощать пророчество, чтобы прикрыть им свое предательство!
Едва я замолчал, как в комнате воцарилась полная тишина. Мне даже на мгновение показалось, что реальность вокруг зависла и я, наконец, увижу доказательство того, что это только игра, но Кранадж внезапно ожил и покачал головой с улыбкой. Слидгарт не улыбался. Он смотрел на меня, и я нервно подумал, что сейчас-то как раз и решится, на чьей он стороне на самом деле. Похоже, об этом подумал и Кранадж, спросив:
– Такая ложь тебе милее правды, кузен? Это ты надеялся услышать, когда явился сюда?
Слидгарт молчал, возможно, раздумывая над моими словами. Тогда Кранадж повернулся ко мне и неожиданно произнес:
– Ваша игра окончена, миледи Санрайз.
Я нервно выдохнул, всерьёз решив, что сейчас окажусь дома или наоборот, умру окончательно и бесповоротно, но ни того ни другого не произошло. Кранадж продолжил:
– Ты много не знаешь о наших гостях, Слидгарт. Например, того, что они гости из совсем другого мира.
– Миледи такой же человек, как и мы, – Неуверенно ответил Слидгарт.
– О нет, кузен, ты ошибаешься, верно, миледи?
– Нет, – Как-то нервно ответил я.
Кранадж повернулся к герцогу и, заложив руки за спиной, будто лектор задекламировал:
– Они явились к нам из мира под названием Россия…
Меня прошиб пот и, кажется, Слидгарт заметил тревогу в моих глазах.
– Воспользовались неведомой мне магией, чтобы создать эти тела, так напоминающие человеческие они прибыли в наш мир вместе с бесчисленной армией монстров, чтобы позабавиться здесь. Да, Слидгарт, для них это игра…
Я чувствовал себя раскрытым шпионом, и даже тело Санрайз вдруг показалось одеждой сшитой не по размеру. Я не понимал, откуда Кранаджу стали известны такие подробности, но догадывался, что от его злобного союзника. Вопрос, терзавший меня, возник и у герцога, который, наконец, отвлекся от меня и посмотрел на Кранаджа.
– С чего ты это все взял?
– Ему Амерон навешал лапши на уши, – Выпалил я, в свою очередь гадая, откуда некроманту столько известно о нас.
Кранадж покачал головой:
– Амерон здесь вовсе не причем. Мне все рассказали ваши друзья.
Король Севера посмотрел на меня:
– Говорили не умолкая, пока мой палач умело делал свою работу.
Меня охватил дикий страх, вспомнились пытки в Ксали-Тран, но я был уверен, что работа, на которую намекал Кранадж была куда более традиционной, чем то, что пережили мы с Андреем.
– Ты пытал их? – Вскинул бровь Слидгарт.
– Такое дело не пристало королю. Дайрон проводил процедуру по извлечению правды на свет. Он большой мастак в этом деле.
Ноги у меня вдруг стали ватными и захотелось присесть, но я не решался в компании Кранаджа, особенно после того, что узнал.
– Под пытками они могли наговорить что угодно, – Разумно напомнил герцог, взглянув на меня.
Мне показалось, что в его глазах мелькнуло сочувствие, но я не был уверен.
– Разумеется, но я предпринял меры на этот счет. Все Всадники содержаться изолированно друг от друга, чтобы не могли, объединив усилия, сбежать. Точно так же изолированно их и допрашивали.
– Каким образом? – Взволнованно спросил я.
Кранадж только повел плечами:
– Не столь важно. Куда важнее то, что их показания удивительным образом совпадали и были полны деталей, которые так просто не сочинишь. Все как один утверждали, что пришли поиграть в игру из другого мира. Даже мастер Мэйбилост Рыжий…, – Кранадж посмотрел на меня, – Представьте себе, внезапно снова припомнил все странности ваших спутников, о которых докладывал тебе, кузен.
– Ты, сука, и Рыжика пытал?! – Не выдержал я, злобно сжав кулаки.
– Осторожней в выражениях, миледи! Подобным словам не пристало срываться с таких прелестных губ.
Несмотря на витиеватый слог, слова короля прозвучали крайне угрожающе, а лицо вдруг на миг превратилось в жуткую маску маньяка. Я покорно замолк, гадая, чем закончилась пытка для Рыжика и что такого он успел наплести палачу.
Кранадж снова развернулся к Слидгарту:
– Мне стоило дождаться возвращения в Скират, чтобы ты лично мог послушать их удивительные истории.
Он положил руку на плечо герцога:
– Тогда у тебя не возникло бы сомнений в их истинном происхождении. Я прощаю тебе недоверие, кузен, потому что оно возникло по моей вине. Обещаю, что ты сможешь ознакомиться с отчетом Дайрона.
Слидгарт как-то сник и показался еще более уставшим, чем прежде. Я понимал, что мне нужно как-то оправдаться, объявить все сказанное чушью, но что если Кранадж устроит для моих друзей новую пытку только чтобы доказать Слидгарту свою версию? А может прикажет пытать меня прямо здесь…
– Но…, миледи…, с чего ты решил, что она в этом замешана? – Устало спросил Слидгарт.
– Если сомневаешься, я могу пригласить сюда Дайрона, – Сверкнул зубами Кранадж.
У меня волосы зашевелились на затылке и, несмотря на желание опровергнуть обвинения Кранаджа, я вовсе не желал, чтобы он что-то доказывал герцогу.
– Уверен, она расскажет все в точности, как и ее друзья.
Я посмотрел на Слидгарта, и наверняка в моем взгляде можно было заметить страх. Сам герцог явно припомнил все, что ему разболтал про меня Рыжик и покачал головой:
– Не стоит…,
– Уверен? – Кранадж снова подошел ко мне, заглядывая в глаза, – Как знать, может быть мы узнаем что-то новое, не менее интересное… про «компьютеры», «виртуальную реальность»…
Король таращился мне в глаза, словно выхватывая чуждые термины прямо из моего мозга, а я отчаянно пытался найти способ убедить герцога, что все это ложь. Я даже вообразить не мог, какими пытками этот Дайрон вытащил из моих друзей все эти слова, впрочем, могло хватить и вполне традиционной дыбы или испанского сапога или любых других «чудесных» изобретений средневековья времен инквизиции. Все то время, что Кранадж пытался заглянуть в мою душу, я пытался стать невидимым, чтобы избежать участи друзей. К моему облегчению, наша участь все еще волновала Слидгарта:
– Что ты намерен с ними сделать? – Сухим надтреснутым голосом сменил тему герцог, стараясь избегать моего взгляда, – Если ты не казнил их на месте… и узнал все, что хотел…
– Оставь их мне, кузен.
– Он намерен продать нас Амерону, – Наконец сумел выдавить я, – Своему союзнику, такому же безумному фанатику!
– Довольно лжи, миледи. Я намерен судить вас за убийство Нартагойна, но тебе, Слидгарт, присутствовать ни к чему.
– Я…, – Начал было герцог, но король оборвал его:
– Нужно увести людей из Скирата. Если то, что рассказали выжившие гвардейцы, правда, нам лучше поскорее покинуть эти места.
– Тогда уйдем все вместе! Вернемся в Эглидей, и там ты предашь суду Всадников.
Герцог мельком взглянул на меня, видимо все еще надеясь вытащить из-под топора палача. Возможно, он тоже считал Санрайз будущей королевой Юга и надеялся втайне от Кранаджа усадить меня на престол? Впрочем, едва ли ему было известно о просьбе Нартагойна…
– Очнись, Слидгарт! Мы имеем дело с демонами! Каждый лишний час, каждая минута могут предоставить им шанс для побега…
– Тогда казни их на месте! – Внезапно повысил голос Слидгарт, – Прямо сейчас.
Он посмотрел на меня, явно напоминая о том, что я сам предлагал ему сделать это и дожидаясь моей реакции.
Кранадж скривил губы и выдавил, будто нехотя:
– Это не так просто…
– Потому что они бессмертны?
В моих внутренностях свернулся клубок страха, я жопой чуял, что все идет к моей очередной гибели и даже отступил на шаг, а герцог продолжил:
– Я слышал, как ты говорил об этом с Брасфиром.
Король Севера с явным раздражением взирал на кузена и только через минуту ответил:
– Да, Слидгарт. Тебе это кажется безумием, но лишь потому, что тебя не было в пустошах вместе с нами. Я видел труп милорда Дарлиса, видел, как эжафонт потрошил тело милорда Меркриста…
Бл…ть, бедолага Андрей!
– А через пару часов, на обратном пути в Скират, мои воины обнаружили их живыми и целехонькими!
Слидгарт изумленно поднял брови и невольно посмотрел на меня, чем тут же воспользовался Кранадж:
– А миледи Санрайз чудесным образом выжила, получив стрелу в спину и упав с высоты в двадцать метров.
– Меня спас Скормуз! – Выпалил я, – Он владел магией паладинов.
Кранадж скорчил скептическую рожу и покачал головой:
– Всюду у вас находится внезапная магия, да, миледи? Скормуз был старым дураком, стараниями которого вас едва не постигла весьма скверная смерть, хоть и временная, как нам теперь известно.
– Все это…, – Вздохнул герцог, – Все это похоже на безумие.
Кранадж снова положил руки на плечи Слидгарта и охотно закивал:
– Да, мой друг, поэтому оставь это мне. Нартагойн последним приказом просил тебя спасти жителей Скирата. Ты южанин, пусть не по крови, но по духу и люди охотней пойдут за тобой, а я, завершив здесь дела, тут же отправлюсь следом.
– Но миледи…, – Слидгарт посмотрел на меня через плечо короля.
– Забудь! За время в пути ты мог привыкнуть к ее обществу, но зло не редко находит себе место среди близких…
– Это точно! – Гневно согласился я, – Даже в одной семье…
Кранадж заставил Слидгарта посмотреть ему в глаза и закончил так, будто я его не прерывал:
– Все, что я могу обещать твоей неспокойной душе, это то, что миледи избежит пыток и ее смерть, окончательная смерть, не будет мучительной.
– Ну спасибо, бл…ть…, – Вздохнул я.
Слидгарт снова беспомощно посмотрел на меня. Никогда прежде мне не удавалось так просто прочесть эмоции в его глазах, но на этот раз я видел абсолютное бессилие. Он не знал, как меня спасти, а теперь и вовсе сомневался, что стоит.
– Теперь ступай, – Предложил Кранадж, – Твоя вахта оказалась не простой, а дел еще много.
Едва заметно кивнув, Слидгарт сделал шаг к двери. На меня он больше не смотрел.
– Кузен!
Слидгарт замер почти у самой двери.
– Пользуясь законами военного времени, скорбным обстоятельством гибели Нартагойна и своим правом короля, я назначаю тебя наместником Орлинга!
Вот привалило счастье, бл…ть! После такого подгона Слидгарт уже точно не попрет против Кранаджа! Сука! Герцог медленно повернулся, чуть нахмурив брови, растерянно уставившись на Кранаджа. Король севера стянул с пальца кольцо Нартагойна и бросил его герцогу, произнеся:
– Эдикт я подпишу позже. Как покончим со скверной, народ Орлинга изберет себе правителя по своему усмотрению, но до тех пор, править Югом будешь ты.
На этот раз Слидгарт не удержался и посмотрел на меня. Я понятия не имел что следует сказать, и стоит ли вообще открывать рот, поэтому промолчал, невольно подумав, что у меня только что спиз…ли целое королевство. Черт, если Санрайз на него рассчитывала, то я ее крупно подвел, хотя не имею ни малейшего представления как этому помешать!
– Благодарю, – Наконец выдохнул Слидгарт и уже тверже направился к двери.
– Наместник! – Кранадж бросил на меня косой взгляд и повелел, – Забери с собой рыжего мага, в делах Всадников он не виноват, а свидетелем оказался полезным.
Слидгарт уже взялся за ручку двери, когда его настигла просьба кузена.
– Но…, разве магическая поддержка тебе не потребуется?
– От мастера мага ее сейчас ждать не стоит. После общения с Дайроном, он несколько подустал, а приводить его в чувства, у меня нет ни времени, ни ресурсов. К тому же, никакими процедурами Дайрону не удалось вытравить из мальчишки пагубных чувств к миледи Санрайз…
Меня охватило чувство вины перед Рыжиком, который даже под пытками остался верен мне…, хотя и разболтал все, что знал! Но ведь под пытками, бл…ть!
– Быть может на расстоянии от своей суккубы он образумится.
Герцог кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел. Какое-то время Кранадж провокационно стоял ко мне спиной, будто ждал, что я сорвусь и брошусь на него, но, не дождавшись, повернулся ко мне.
– Конечно, вы понимаете, что свое обещание я дал кузену, а не вам. Вам же обещать ничего не могу, поскольку мне неведомо, как вами распорядится Амерон. Впрочем, уверен, что он сумеет разобраться с вашим бессмертием.
Взгляд Кранаджа казался совершенно безумным, и я уже было решил, что он сейчас закинет меня в постель и использует для собственного удовлетворения, исключительно чтобы наказать морально и не портить физически. Но я ему не позволю даже подойти к Санрайз! Пусть только попробует!
Кранадж только смотрел на меня и даже шага не сделал в мою сторону. Чуть расслабившись, я спросил:
– Что ты сделал с моими друзьями?!
– Не переживайте, они нужны Амерону живыми, как и вы.
– Тогда какого хрена ты в меня стрелял?! – Не сдерживая злости, выпалил я.
– Если бы вы не сбежали, мне бы не пришлось стрелять.
И х…й поспоришь, бл…ть! Я совсем выдохся, и мне дико захотелось домой или просто послать Кранаджа к черту, дать ему по яйцам от всей души и пусть будет что будет. Во всяком случае, я не представлял, как могу выбраться из этой ситуации иным образом и теперь мог только дожидаться развязки. Возможно, у Санрайз бы созрел какой-то план, но в моей голове царил полный цугцванг.
– Надеюсь, прогулка с глупым стариком оказалась полезным уроком для вас.
Он посмотрел на меня, но я не удостоил его ответом.
– Ваши раны исцелены, я великодушно предоставил вам прежнюю комнату, хотя, как по мне, даже камера в темнице предпочтительней мест, из которых вы вернулись. Вы согласны?
В целом я не возражал, но меня несколько смущало общество, в котором я оказался. Устав от чувства неопределенности, я решительно спросил:
– А где Амерон? Это ведь он доставил меня сюда.
Улыбка чуть дрогнула на губах Кранаджа, и я уже решил, что он засмеется или как-то выразит недоумение, тут же объявив, что некромант мне привиделся в бреду, но он покачал головой и ответил:
– У него еще есть дела, но не переживайте, скоро вы увидитесь и сумеете отблагодарить его за свое спасение.
– А мои друзья? Когда я увижусь с ними?
Кранадж повел бровью:
– Когда за вами прибудет Амерон. До тех пор вы будете изолированы друг от друга, дабы не искушались мыслями о побеге.
Не в силах больше стоять я устало опустился на кровать. Кранадж этим не воспользовался, хотя я невольно вспомнил рекомендации чокнутой Вероники по поводу женских способов урегулировать отношения с врагами мужского пола. Вот ведь ересь!
Король Севера подошел к столу, где Слидгарт оставил мои письма. Взглянув на них, он улыбнулся:
– Некий Дима вас больше не тревожит, как я погляжу. Вы в нем разочаровались?
«Да, уже давно» – подумал я про себя, но вслух не сказал ничего. Вспомнив об отчете Санрайз, я решил воспользоваться случаем и удостоверится в том, что рассказал Скормуз:
– Почему вы не убили Нартагойна раньше?
Кранадж, чуть нахмурившись, ответил:
– Вы об этом уже спрашивали. Прогулка с паладином не прошла без последствий и вас стала подводить память?
– Стрела в спине и падение с высоты повредили мне память, – Злобно отозвался я.
– Досадно. Впрочем, может это и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь.
Хоть ответа я и не дождался, теперь я был уверен, что Кранадж убил Нартагойна и Санрайз при этом присутствовала…
– Теперь вас некому спасать, вы безоружны и как, должно быть, уже заметили, лишены магических сил, поэтому рекомендую оставшееся вам время провести в смиренном размышлении о совершенных ошибках. Прежде всего, о том, что вы не тот мир выбрали для своих игр.
На этом, изобразив нарочито вежливый поклон, Кранадж меня покинул. Выдохнув, будто после марафонского забега, я отвалился на кровать и последовал дельной рекомендации короля Севера.
Время тянулось невыносимо медленно, а в моей голове не было ни одной стоящей идеи по поводу сложившейся ситуации. Я думал о друзьях, о том, в каких условиях оказались они. Может Амерон их уже отправил на другой сервер и я теперь остался совсем один. Черт, теперь я все больше злился на Скормуза, который лишь оттянул мою встречу с Амероном. С другой стороны, возможно благодаря ему я избежал пыток и ведь все равно планировал штурмовать Скират, чтобы выручить друзей. Вот и штурмуй теперь, бл…ть! Я понятия не имел, где держат остальных, оружия у меня не было и я не представлял как выбраться из комнаты. Ломиться в дверь я даже не пытался, искать оружие тоже. Сложнее всего было смириться с потерей магии и после десяти минут залипания в потолок, я решил изучить свой гардероб на предмет посторонних зловредных артефактов, которые мне мог подсунуть Амерон, чтобы лишить сил. Несмотря на исключительно прагматичные мысли в голове, я не мог отделаться от ощущения, что заперт в комнате вместе с Санрайз и собираюсь предаться с ней любовным ласкам. Вернулось смущение, которое уже должно было во мне атрофироваться. Возможно все дело было в том, что Кранадж раскрыл меня и теперь я острее обычного ощущал, что нахожусь в чужом теле? Так или иначе, но простая задача найти артефакт оказалась не такой простой. Стянув рубашку, я досконально изучил ее оттягивая тот момент, когда изучить придется тело Санрайз, прежде казавшееся почти родным, а теперь снова чуждое, но невероятно притягательное. Разумеется, я предварительно запер дверь изнутри, хотя конечно она вряд ли остановит Кранаджа, если он захочет ко мне войти. Теперь я голый стоял посреди комнаты и подавляя смущение, словно врач, изучал стройное тело Санрайз. Только добравшись снова до шрама на спине, я подумал о том, что меня могли лишить магии с помощью яда. Кто знает, чем смазал свою стрелу Кранадж? Сука…, а что если магия теперь вообще не вернется?! Тревожная мысль спугнула накатывающее возбуждение и спешно одевшись я вернулся на кровать.
– Думай, Димас, думай! – Злобно забурчал я.
Мне внезапно вторил живот голодными руладами. К сожалению, кормить меня видимо не планировали, поэтому заткнуть урчание мне было нечем. Уже не в первый раз я посмотрел на письма Санрайз. У меня было все необходимое, чтобы написать ей, но я не мог решиться. Казалось, в любой момент сюда ворвется Кранадж и приберет письмо к рукам. С другой стороны, ему похоже итак уже многое известно… Я снова взял в руки чистый лист и задумался о том, что должен был написать Санрайз. В голову лезли сплошь личные вопросы, но я их упорно игнорировал. Я должен был максимально кратко изложить суть наших проблем, чтобы письмо вышло не большим и его можно было надёжно спрятать. Куда, я пока не придумал. На самом деле, не так много событий мне нужно было описать и с этим я справился быстро. Оставались только вопросы, на которые даже Санрайз мне не могла ответить. Отложив их на время, я вернулся мыслями к своему видео-посланию. Хотелось узнать, что Санрайз думала о нем, спросить прямо в письме, но я не стал этого делать, экономя место и избегая личных вопросов, которыми мог порадовать Кранаджа или Амерона. Не имея ни малейшего представления о том, что меня ждет, я пытался сообразить, куда спрятать письмо. На ум шли только совсем интимные места, но так далеко зайти я себе не позволил и маленький кусочек пергамента, свернутый несколько раз, спрятал в трусиках, в надежде, что ни Кранадж, ни Амерон на них не позарятся. На этом моя активная деятельность закончилась, и я снова растянулся на кровати. В голову снова вернулись мысли о друзьях. Возможно в этот самый момент, когда нас разделили, игру поведет тот, кто сумеет первым выбраться из заточения. Совесть твердила, что этим человеком должен стать я, но я по-прежнему не знал, как могу это сделать. Уже через полчаса после того, как Кранадж свалил, я рискнул подойти к двери и потребовать, чтобы меня отвели к друзьям, но мне никто не ответил. Еще через час я повторил попытку, заявив о голоде и на всякий случай, о желании посрать, но мои нужды не взволновали стражников за дверью, хотя я слышал их. Устав от ожидания неведомо чего я начал злиться на Амерона, который что-то, бл…ть, не торопиться на встречу со мной. Дела у него, видите ли! Хотелось бы знать какие… Вздохнув, я снова вернулся на кровать, ощущая себя так, будто опять оказался заперт в собственной квартире. Вот только выглянуть за дверь и попасть в свой мир я не мог, хотя был другой способ. Прикрыв глаза и уняв мысли, я погрузился в дрему. В темноте возникали неясные образы, ушей касались шорохи, которых я прежде не замечал. В этом медитативном состоянии я провалялся наверно еще час или два, точно понять не мог, потому что, когда раздался требовательный стук в дверь, я решил, что вынырнул из сна. Хотя то, что увидел, заставило меня думать, что я все еще сплю. Почти все свечи в комнате выгорели, погрузив ее в сумрак и в этом сумраке, как в лучших традициях фильмов ужасов, засов на двери медленно уполз в сторону. Вскочив с кровати, я наблюдал как дверь открылась и в нее просочилась волна мертвецкого холода…, а следом явился и сам мертвец.
– Зае…сь, – Пытаясь подавить страх, констатировал я.
В мою комнату неспешно вошел лич, почти такой же, как тот, с которым я когда-то сражался, а мне его совершенно нечем было встретить! Я быстро окинул взглядом комнату, всерьез подумывая о том, чтобы запустить в монстра вазой с водой, но разумно подавил это намерение. Теперь, без магической защиты, я казался себе совершенно голым и опасался, что живым я Амерону больше не нужен, поэтому он прислал ко мне лича… Хотя к чему столько возни из-за безоружной девушки? Холодные светящиеся глаза таращились на меня, как будто нежить забыла зачем пришла, но тут ей на помощь пришли вроде бы живые скабениты, войдя следом за монстром.
– Пора на выход, – Объявил тот самый темноволосый бугай, демонстративно перехватив рукоять топора.
– На выход куда? – Туповато спросил я, все еще ожидая смерти.
– Некромант желает вас видеть.
– Стало быть, явился, – Протянул я, глядя на лича, который устрашающе возвышался надо мной, – А чего сам не заглянул?
После утомительного ожидания я довольно быстро переварил страх, хотя тревога от того, что я безоружный оказался в такой компании никуда не делась.
– У него и спросите.
Я окинул взглядом северян, прикидывая свои шансы избежать встречи с Амероном. Скабенитов я бы мог без особого труда прикончить магией, если бы она у меня была, а вот с личем я больше не рискну бороться в одиночку, даже с магией. Очевидно это был не лучший момент для побега, поэтому я смиренно направился к двери, обойдя нежить на почтительном расстоянии. Уже в коридоре я ощутил знакомые миазмы смерти, которые в свое время заполонили оазис Наматхана и возвестили о явлении Амерона. В компании северян и их нового мертвого приятеля, я вышел в общий зал, где прежде располагались комнаты моих друзей. Сейчас двери были открыты настежь и комнаты пустовали.
– Где мои друзья?
– Скоро вы их увидите, – Пообещал темный.
Я оглянулся на лича, который «плыл» рядом лишая всяких мыслей о побеге. К его савану, что стелился следом, были цепями прикреплены черепа, которые грохоча по полу возвещали о том, что лич вполне себе материален.
Мы шли по пустым коридорам, заполненным каким-то зеленоватым, гнилостным туманом. Очертания предметов искажались, как во сне и я уже не раз ущипнул себя за руку, пытаясь убедить себя в том, что все происходящее реально. Скират как будто вымер, причем в буквальном смысле. Кроме двух северян, сопровождавших меня, я не встретил ни одного живого воина, зато мертвецы уже на втором этаже стали встречаться чаще. Они бродили по коридорам будто лунатики, ничего не замечая вокруг, но я был уверен, что стоит мне решиться на побег, как их поведение изменится. Судя по облачению мертвецов, Амерон пригнал сюда всю свою армию, собранную со всего мира. Мне показалось, что я даже заметил парочку маршакри из Сантерии, залипшую на покрытый плесенью гобелен. Но куда больше меня удивило изобилие оживших монстров. Несмотря на то, что они мирно провожали меня взглядами, – кто из темных углов комнат, кто прямо в коридоре, – я все равно не мог отделаться от чувства, что оказался в ночном кошмаре…, но проснуться никак не получалось. Наконец, когда мы спустились на первый этаж в приемный зал, я увидел говнюка, который в плане того чтобы кошмарить меня, легко мог поспорить со всеми оборотнями, валькарди, вилермами и прочей нечестью, замеченной ранее. Кранадж стоял у выхода в компании еще шести живых северян и буравил меня колючим взглядом, а рядом с ним пускали слюни разношерстные мертвецы, впавшие в какое-то отупение вероятно до той поры, пока не получат приказ от некроманта.
– Надеюсь, наши гости не сильно вас смутили, миледи? – Изобразив вежливый поклон, спросил король Севера,
– Оборотни разгуливают без штанов, но это их личное дело, – Ответил я, набравшись смелости.
Кранадж улыбнулся:
– Что ж, храбриться это все что вам остается, впрочем, надеюсь, теперь вас покинули наивные мысли о том, что вам удастся сбежать?
– А вас? – Нагло спросил я.
Несмотря на отсутствие оружия и изобилие монстров вокруг, осознание того, что я ничего не могу сделать, чудесным образом успокоило меня, и я был готов проткнуть Кранаджа если не мечом, то хотя бы острым словом.
– Меня? Зачем мне бежать?
Я демонстративно осмотрел мертвую свиту короля, заметив:
– Здесь не только я в меньшинстве,
На какое-то мгновение у меня возникла, бредовая идея переманить Кранаджа на свою сторону. Несмотря на то, что он был мне противен с самого начала, он, по крайней мере, был человеком, поэтому я решительно добавил:
– Теперь, когда Амерон притащил сюда свою армию, вам следует задуматься о том, кто тут в гостях. Вполне возможно, когда некромант получит что хотел, ваш союз тут же развалится. Север уже у него, а от Юга его отделяет только наивный предатель…
Обычно подобные слова в играх были заскриптованы, но здесь я полностью импровизировал и не был уверен, что рассуждаю здраво, хотя мне показалось, что мои слова попали в цель. Кранадж скривился и подошел ко мне. Я уже был готов отхватить леща, но король просто таращился мне в глаза, кривя губы. Наконец он гневно прошипел сквозь зубы:
– Я не так наивен, как вам бы хотелось! Амерон могущественный маг и союз с ним был единственным разумным решением! Кеол и Нартагойн считали иначе, и теперь они мертвы…, а я жив!
Мне показалось, что в словах Кранаджа мелькнул какой-то намек. Может он предлагает мне шанс выжить? Заключить свой союз с некромантом? В конце концов, мы думали об этом, после встречи в оазисе, да и что нам остается теперь? Собственно, последняя мысль и стала ответом для меня. Если у нас нет выбора, значит Амерону ни к чему заключать с нами союз. Скорее всего, для этого было уже поздно. Хотя я не спешил откладывать этот вариант. Возможно, у нас есть что-то что можно предложить Амерону и нам не придется умирать или нам еще представится возможность для побега…
– Но королем ты вряд ли останешься, – Ответил я Кранаджу.
Варвар скривился еще больше и злобно выплюнул:
– Корону у меня никто не отнимет, как и жизнь, а вот ваша очень скоро прервется!
– Это ты так думаешь, – Совсем нагло парировал я.
Возможно, мне не стоило провоцировать этого рыжего великана, но может быть я сумею пробить брешь в его самоуверенности и как-нибудь избежать встречи с Амероном?
– Живой или мертвый, ты все равно будешь мальчиком на побегушках у некроманта.
Наверно это уже было перебором. Я моргнуть не успел, как тяжелая рука Кранаджа врезалась в мое лицо. Мелькнули искры, а за ними нахлынула боль. Я увидел пол под ногами и едва не встретился с ним, но кто-то из скабенитов поддержал меня. Теперь перед глазами снова возникла рожа Кранаджа.
– Сука, – Выдохнул я, пересчитывая языком зубы во рту и ощущая как из носа потекла кровь.
– Понимаю ваше наивное стремление вбить клин между мной и Амероном, но это вам не поможет!
Внезапно Кранадж схватил меня за волосы, больно дернув и едва не плюясь пеной, объявил:
– Я свою страну не променяю на сладкое местечко промеж твоих ног, ведьма!
Вот ведь ублюдок! Как будто я ему предлагал! Несмотря на боль и шок от внезапного удара рассвирепевшего варвара, я все же не удержался от ответа, который так и напрашивался:
– У Амерона промеж ног слаще?
Кранадж выпустил меня, но лишь затем, чтобы нанести новый удар, от которого все поплыло у меня перед глазами, и я безвольно повис на руках скабенитов. Кранадж что-то едко ответил, но у меня звенело в ушах, и я прослушал его пассаж. Когда звон унялся, я уловил очередную угрозу:
– Скоро тебе вырвут твой ядовитый язык, и окончательная смерть настигнет тебя!
Я попытался вырваться, но северяне держали крепко, а король все пытался прожечь меня взглядом в паре сантиметров от моего носа. Наконец, он кивнул своей свите и, развернувшись, пошел к выходу. Я тут же получил вдохновляющий толчок в спину в направлении двери и едва устоял на ногах. Скабениты подхватили меня под руки и поволокли следом за королем. Мертвечина перед нами расступилась, и мы вышли во двор крепости Энастур.
Холод тут же пробрался мне под рубашку, но я его едва замечал. У меня снова возникло чувство дежавю: все вокруг напоминало мне оазис, хотя между Скиратом и владениями Салима не было почти ничего общего. Воздух пропитался миазмами смерти, по земле волочилась зеленая дымка, скручивалась от дуновения пронизывающего ветра, словно щупальца. Город тонул в сумерках, совершенно потусторонних и чуждых для этого осеннего вечера. Кровь из носа унялась, но моя скула ощутимо болела и уже успела распухнуть, пробудив мою совесть. Я будто забыл, что нахожусь в теле Санрайз и теперь корил себя за это. Больше нарываться не стану. Хотя, оглядевшись, я понял, что такой возможности мне, скорее всего, больше не представится. Меня будто снова вели на судилище короля Севера, но на этот раз в многочисленной толпе не было простых жителей: кругом собралась нежить, с редким вкраплением живых северян, которые с явным отвращением сторонились союзников, особенно тех, кто прежде был из их числа. Впрочем, пара отличий от предыдущей прогулки в обществе стражей имелась. Во-первых, никто не голосил и не поносил меня, никто не швырялся камнями и даже скабениты провожали меня почти равнодушными взглядами. А во-вторых, из южан здесь были только мертвецы, и я невольно задумался, сумел ли Слидгарт покинуть Скират, как ему велел Кранадж или столкнулся с некромантом и теперь бродить где-то в этой толпе сильно мертвый? Я даже не знал, чего мне больше хотелось – чтобы герцог лично убедился в том, что его кузен сраный предатель, заключивший сделку с некромантом, или чтобы он выбрался из Скирата и не пополнил армию Амерона. Впрочем, герцог недолго занимал мои мысли и покинул их, едва мы просочились через первые ряды оживших трупов к центру площади. Первое, что я увидел, когда толпа по велению лича расступилась, это высокие столбы, расставленные рядом, а к ним цепями были прикованы мои друзья… и Вероника. В изодранной как у каторжников одежде, они сидели на земле с прикованными в поднятом положении руками. Как по команде Всадники подняли глаза на меня с выражением удивления и досады на изувеченных лицах. Дарлис едва слышно выдохнул:
– Санрайз!
К моему имени Пиксель добавил красноречивое:
– Замели, суки!
Сумерки едва скрывали увечья, нанесенные моим друзьям. В отличие от меня они явно не отделались парой зуботычин. Даже Вероника была основательно разукрашена синяками, разводами подсохшей крови и чем-то напоминавшим ожоги. И все это было только на лице. При этом она смотрела на меня совершенно диким взглядом, будто именно я истязал ее. Хотя мне не сложно было догадаться о причине этой злости и призрения: на фоне своих друзей я, должно быть, выглядел слишком хорошо, как предатель, пошедший на сделку со следствием. Скабенит пихнул меня в спину подведя к центральному столбу, приготовленному для меня. Только теперь я заметил небольшой алтарь перед столбами и отчего-то он вызвал у меня сильное чувство тревоги, как кресло стоматолога или операционный стол.
Кранадж бросил взгляд на меня:
– Я решил сделать сюрприз вашим друзьям. Они пребывали в уверенности, что мне не под силу вас поймать…
Судя по их лицам, они действительно на это надеялись, может потому, что пока я на свободе Амерон не сможет устроить нам какую-то гадость?
Я заглядывал в лица друзей, отмечая все больше «росписей» оставленных палачом. С первого взгляда стало ясно, что Кранадж не лгал насчет пыток. На Пикселя я смотрел едва удерживая отвращение: его физиономию конкретно расписали под хохлому, но еще больше пугали разорванные ноздри, из которых Серега с хрипом и раздражением выпускал воздух.
– Еб…ть! – Вырвалось у меня.
– Димон? – Тут же нахмурился Серега, став еще более жуткой пародией на оживший череп.
Похоже, палач Кранаджа настолько ловко развязал язык Пикселю, что даже сейчас он произнес мое имя в полный голос, забыв о том, что Кранадж стоит рядом. Король тут же взглянул на меня:
– Димон… Дима?
Кранадж подошел ко мне с выражением ликования на лице:
– Тот самый из ваших писем?
Я молча смотрел в холодные льдинки глаз короля, который внезапно объявил:
– Дима…, может это имя демона, что поселился в этом непристойно соблазнительном теле женщины?
Я нервно взглянул на выдавшего меня Серегу, который только растерянно нахмурился и с шумом втянул воздух через изуродованный нос. Остальные смотрели на меня совершенно затравленными глазами, только Андрей понуро склонил голову, прижав руки к ушам, будто в панической атаке.
Не дождавшись моего ответа, Кранадж самодовольно окинул взглядом своих воинов, призывая их в свидетели:
– Все тайное становится явным, верно? За обворожительной маской миледи Санрайз, скрывался хитрый демон по имени Дима!
Король Севера приблизился ко мне, злобно прошипев:
– Уверен, Амерон найдет способ вытащить тебя из этого тела.
Я едва не ляпнул, что был бы только рад, но вовремя прикусил язык. Даже если Амерону это под силу, выдавать себя Кранаджу я не собирался.
– Приковать ее! – Скомандовал король.
Меня тут же усадили у столба между Пикселем и Андреем. Мои руки подняли вверх и сцепив наручниками приковали цепью к столбу. Положение казалось совершенно безвыходным и меня невольно посетила мысль, что мы добрались до конца игры и проиграли.
Полюбовавшись моим беспомощным положением, Кранадж вернулся к своим воинам, оставив нас в окружении нежити дожидаться финала своей истории.
– Димон, это правда ты? – Странно шипя, спросил Дарлис.
Бросив взгляд на Игоря я только теперь в разросшейся бороде и кровяных разводах на его лице опознал знаменитую улыбку Глазго. Всякий раз, когда Дарлис открывал рот, он казался значительно больше, чем полагалось. Игорь поморщился от боли, прикрыв увечье рукой. Впервые за все время он показался мне молчаливым и теперь я понял почему. Кивнув, я ответил:
– Да.
– Сучок, пропустил все веселье, – Подала голос Вероника, взглянув на меня через Андрея.
Сам Андрей будто все еще пребывал в камере пыток и ждал новых ударов, бормоча себе под нос как заклинание что-то сильно похожее на «сука бл…ть!».
– Скажи хоть, что тебя этот упырь жестко выеб…л.
Я пропустил пассаж Вероники мимо ушей, хотя не мог быть уверен, что у Кранаджа не было возможности воплотить надежды Вероники в жизнь. Кто знает, сколько времени я валялся без сознания после битвы с демоном…
– Он рассказал мне о пытках, – Выдохнул я, – Теперь ему все известно о нас?
– Ты бы сам заговорил, если бы тебя пытали! – Злобно выпалила Вероника, хотя я и не думал обвинять кого-то.
– Я просто пытаюсь разобраться в происходящем…, – Снова вздохнул я.
– О, так давай я тебя просвещу, счастливчик ты наш: мы в жопе!
– Успокойся, Вероника! – Рыкнул Дарлис, тут же зашипев от боли.
Но Вероника не успокоилась, добавив:
– Нас отловили как котят, и пытали, пока ты и твоя Санрайз где-то бродили! Только Джеймсу пизд…лей пожалели потому что, вот ведь незадача, пытки не помогли ему освоить русский язык!
Услышав свое имя Джеймс тут же заинтересовался беседой. Я уловил, как Вероника сообщила ему обо мне и теперь все ждали подробностей моих приключений.
– Как тебя схватили? Или схватили Санрайз? – Накинулся с вопросами Пиксель, который, похоже, в силу своей комплекции легче других перенес мучения, – Мы потеряли Санрайз во время той огненной бури..., ты когда сменил ее?
Я посмотрел на Кранаджа, который отдавал какие-то команды своим воинам, изредка посматривая на нас и на ворота крепости. Похоже, он с минуты на минуту ждал Амерона. Времени поделиться приключениями у нас явно не много, а заполнить какие-то пробелы в знаниях мне было необходимо.
– Я не знаю…, – Признался я не громко, чтобы не привлекать внимания Кранаджа, – Санрайз мне больше не писала после того, как вы добрались до утеса над долиной.
– Но ты же помнишь когда вернулся сюда? – Спросил Дарлис.
– Я очнулся в компании с паладином. Надеялся найти записку от Санрайз, но ее не было. Скормуз рассказал мне о смерти Нартагойна и предательстве Кранаджа. Я даже не знал, верить ему или нет.
– Я говорил с Санрайз, когда домой возвращался, – Признался Серега, снова втянув воздух изувеченным носом и зашипев от боли.
– Правда?!
Пиксель кивнул:
– Она просила передать тебе, что не успела ничего написать.
Несмотря на скверное положение, в котором мы оказались, от слов Пикселя я испытал облегчение, убедившись в том, что Санрайз вовсе не со зла или мести оставила меня без подсказок. Просто у нее не было возможности написать мне!
– Она рассказала, что Кранадж убил ее, – Пиксель посмотрел на меня, – Мы ждали, что ты или она, загрузитесь рядом, но вас не было, а этот урод Кранадж ходил злобный как черт и в итоге устроил нам встречу со своим палачом…
Здесь Пиксель замолчал, остальные снова погрузились в скверные воспоминания, а я мог только в очередной раз поблагодарить судьбу за то, что избежал пыток.
– Он только ранил Санрайз… тогда мы и поменялись местами.
Я кратко рассказал о своих непродолжительных приключениях в компании со Скормузом, не забыв упомянуть об убийстве Нартагойна. Пиксель кивнул, наконец подтвердив, что Санрайз действительно была свидетелем гибели короля Юга.
– Теперь эта гнида повесила убийство на нас, – Пробормотал Дарлис, – Уже на въезде в Скират нас встречали как конченых презренных головорезов!
– Даже если бы Нартагойн еб…улся с коня и сломал себе шею, Кранадж бы все равно обвинил нас! – Покачала головой Вероника, – Он переиграл нас, и теперь мы в жопе!
Вместе с остальными оживился Джеймс, что-то спросив у Вероники. Дарлис взялся пальцами изучать свое увечье, а я решил, что не отстану от Пикселя, пока не узнаю все, что ему рассказала Санрайз:
– Что еще она говорила?
Серега пожал плечами:
– Мне кажется, я больше говорил. Говорил с ней о смерти Лийсар…
Мне хватало забот в этом мире и я как-то не придавал особого значения отношениям друга с деревенской девушкой, но в глазах Сереги блестела явная скорбь. Поэтому я, как мог, выразил ему свое сочувствие, прекрасно понимая, что потеряй я Санрайз в схожих обстоятельствах, то, вероятно, рехнулся бы от горя.
– Черт, это было просто безумие какое-то! – Вздохнул Пиксель, – Мы либо не той дорогой пошли, либо не ту компанию выбрали!
– Серега! – Одернул я, – Она…, Санрайз не говорила о моем видео?
– Серьезно?! – Внезапно вскинулся Андрей, от чего я даже вздрогнул – Тебя сейчас только это волнует?! Твоя чертова Санрайз?!
Я изумленно вскинув брови посмотрел на Андрея. Он все так же таращился в землю, но зато я заметил, что по его рукам, которыми он зажимал уши, текли струйки крови. Меркрист наконец повернулся ко мне одернув руки. На его лице застыла злобная гримаса, но мое внимание тут же привлекли его уши. Вероятно припомнив дружбу Меркриста с эльфийской владычицей Элидрис, палач остроумно обрезал их так, что теперь Андрюха походил на эльфа! С сильно кровоточащими ушами…
– Нах…й Санрайз! – Почти выкрикнул Андрей, – Нам нужна перезагрузка!
– Ему крепко досталось, – Шепнул Дарлис, – Как и всем нам.
Теперь пришел черед моих друзей рассказывать о пережитом. Как и мой рассказ, их история не была длинной. Бежав с утеса, они потеряли друг друга, но после нескольких смертей от лап чудовищ, сумели собраться вместе. Сперва Андрей с Пикселем, потом Джеймс с Вероникой. Дарлис с трудом и короткими предложениями рассказал о том, как бежал с утеса вместе с Санрайз и Рыжиком. Сразу после смерти от огненного шара, он возродился на середине пути к Скирату. Там-то его Кранадж и встретил.
– Сперва я едва не обделался от радости…, а потом северяне меня отпиз…ли. Оклемался только когда привели Андрюху с Пикселем.
Истории остальных почти не отличались от того, что рассказал Дарлис. Только в пытках палача присутствовало некоторое разнообразие.
– Я ни к месту улыбнулся и Кранадж решил что теперь я буду улыбаться всегда, – Вздохнул Дарлис.
С Андреем я не ошибся и из него действительно планировали сделать эльфа, купировав ему уши. Чем палачу не угодил нос Пикселя оставалось загадкой как и скрытые увечья Вероники, о которых она предпочла не рассказывать. Джеймса пытали традиционно загоняя иглы под ногти и бросили это дело, когда окончательно убедились, что на русском он не заговорит. Вроде даже пытались найти переводчика, но потом все, что их волновало о нашем канадском друге, выжали из владеющей английским Вероники.
– А что же ты? Тебе только по морде заехали? – Спросила Вероника.
Я не стал упоминать, что сам нарвался, но вспомнил о своем главном увечье, нанесенном Амероном:
– Меня лишил магии.
Мне казалось, что такая проблема в наших диких обстоятельствах обязательно обескуражит друзей, но Андрей только покачал головой:
– Меня тоже… и Джеймса. Нам вкололи какую-то отраву почти сразу как схватили. Сто процентов подгон от Амерона.
Теперь от прошлого мы вернулись к настоящему. Некромант не появлялся, но мы догадывались, что Кранадж ждет именно его. Пользуясь возможностью, я кратко рассказал друзьям о встрече с герцогом. Как оказалось, они видели его, но он говорить с ними не стал. Вероника тут же накинулась на меня, решив, что я проворонил шанс убедить его нас спасти, но остальные отнеслись к такой идее скептически:
– Они же родня друг другу, да и герцог сам по себе та еще крыса! – Напомнил Пиксель.
– Пох…й на герцога! – Оживился Андрей, – Нам нужно перезагрузиться! Теперь, когда мы все собрались, нужно просто разом покончить с этим!
Я видел, что остальные не разделяют самоубийственный энтузиазм Андрея и сам бы хотел этого избежать, но перспективы были туманны.
– Если хочешь сдохнуть, то дождись Амерона, – съязвила Вероника.
– Еще не ясно, что ему от нас нужно.
Пиксель посмотрел на Кранаджа:
– Я сказал Санрайз, что нам стоит дождаться Амерона и по-прежнему так считаю.
Никто из нас не мог возразить Сереге, но Дарлис все же заметил:
– Вряд ли он действительно намерен вернуть нас домой, как предлагал Санрайз.
– Но и убивать нас возможно не станет, если знает о том, что мы бессмертны.
– Он уже лишил нас магии, может и бессмертия лишить сумеет, – Заметил я.
– Тогда это пиз…ц! – Выругался Андрей, – Вы не думали, что в этом случае мы подохнем навсегда?!
Прежде самым большим страхом для нас было загрузиться на другом сервере, но теперь, когда главный засранец игры знал о нашем бессмертии… Мы все невольно задумались над словами Андрея, пытаясь вообразить себе участь, которую заготовил для нас некромант. Никто из нас не знал, что ему вообще от нас нужно, но мы все были уверены, что ничего хорошего. А может зря? Я переиграл не в одну игру, где предоставлялась реальная возможность перейти на сторону зла и даже здесь уже не в первый раз задумывался об этом. Но как и совсем недавно, подумал, не поздно ли менять сторону?
– Походу мы добрались до конца игры, – Выдохнул Дарлис, – И судя по всему, проиграли.
– Пока мы не знаем, что именно нужно от нас Амерону, игра не закончена, – Решил я.
– Я согласен, – Кивнул Пиксель.
– Как будто это кого-то еб…т, – Покачала головой Вероника, – Если вы не придумали как нам выбраться, то выбора у нас нет.
С этим я не мог спорить, да и времени для продумывания других идей у нас не осталось. Воздух перед нами вздрогнул, наполнился гулом, будто криками из преисподней. Нежить оживилась, северяне невольно схватились за топоры и настороженно уставились на алтарь. Кранадж подошел к нему, словно профессор к кафедре, явно готовясь встречать делегацию из ада. Пространство за алтарем задрожало и будто покрылось инеем в форме арочного портала в три метра высотой, затем ледяная корка взорвалась осколками и перед нами закружился вихрь серебристой энергии. Через мгновение из портала, облаченный в черненую броню поверх трепещущего балахона, возник Амерон…
Глава 13
На площадь опустилась тишина, словно явление некроманта вытянуло с нее весь воздух. Амерон снял капюшон, явив нам свое изувеченное лицо. Взгляд его лихорадочно блестящих глаз миновал Кранаджа и устремился на нас…, на меня. От этого взгляда холод будто усиливался и в какой-то миг я подумал, что если Амерон явился сюда воплоти? Возможно, мною просто овладел страх, и некромант теперь мнился куда внушительней. Если в первую нашу встречу, он показался мне ролевиком в удачно собранных доспехах, то теперь я ощущал от него пугающую мощь, сродни той, которую внушали назгулы из Властелина колец или даже сам Саурон. Если он действительно здесь воплоти, то это может быть реальный шанс для нас покончить с ним. Впрочем, эта мысль довольно быстро развеялась, когда я заметил, как через портал, следом за некромантом прошла целая толпа миньонов. На губах Амерона блеснула легкая улыбка, от чего мне показалось, что ему известны мои мысли, но он никак не выдал этого, наконец, обратив внимание на притихшего короля Севера.
– К чему эти увечья?
Кранадж, нервно закусив губу, бросил взгляд на нас. На секунду мне показалось, что в его глазах сверкнула тревога или даже страх. Стало совершенно очевидно, кто в этом дуэте главный. Может мне все же удалось заронить в голову короля какое-то чувство сомнения в долговечности заключенного с нежитью союза? Возможно, мне нужно прямо сейчас напомнить ему о роли отведенной Амероном?
– Мне нужны были ответы…, – Произнес Кранадж.
– Они есть у меня.
Голос Амерона сочился будто яд, и хотя в нем не было угрозы, мне показалось, что он отчитывал короля.
– Одна ошибка твоего палача могла обойтись нам слишком дорого.
Кранадж опустил глаза, пробубнив:
– Я следил за тем, чтобы они остались живы.
– С миледи Санрайз ты уже допустил ошибку, исправлять которую пришлось мне!
Я почувствовал на себя взгляды друзей, но сам не мог понять о какой ошибке идет речь. Вероятнее всего о том, что Кранадж меня едва не убил, что подтверждали следующие слова некроманта.
– Они нужны мне живыми…
– И они живы! – Набравшись смелости, огрызнулся Кранадж, – Как мы и договорились.
Амерон снова обратил свое внимание на нас, но продолжил говорить с Кранаджем.
– Поэтому и ты жив.
Эти небрежно брошенные слова заставили меня по-другому взглянуть на Кранаджа. Может он такая свинота просто потому, что у него нет выбора?
– В отличие от глупца Нартагойна.
Поразмыслить над этим я не успел. Амерон обойдя алтарь, остановился перед нами. Толпа нежити за ним колыхалась, будто сумеречный лес, руки уже саднило от оков, мышцы ныли, и снова проснулась боль в скуле. Мы все смотрели на некроманта как детишки на учителя: снизу-вверх, вынужденно и с тревогой…, а он только криво улыбался, морща изувеченную щеку. Длинные черные волосы стекали с обтянутого тонкой кожей черепа как пакля, язык, багряным червем скользил, очерчивая дырку в щеке. Наконец он выбрался наружу, облизал губы, и некромант заговорил, блуждая взглядом от Джеймса до Дарлиса и обратно:
– Вот мы, наконец, и собрались все вместе. Вас наверняка волнует, что будет дальше…
– Давай, не томи уже, – Наигранно равнодушно ответила Вероника.
Некромант сделал пару шагов к ней и, судя по тому, как она сжалась, смелости у нее изрядно убавилось. Проклятье! Я метался взглядом по своим друзьям, жалея, что мы потратили время на разговоры о своих приключениях, вместо того, чтобы придумать общий план разговора с некромантом. Теперь каждый думал о своем и нам придется импровизировать на ходу.
– Должно быть, вы уже соскучились по своему миру, – Улыбнулся Амерон, – Вы бы сильно сократили путь домой, если бы согласились сотрудничать со мной.
– Ты хотел убить нас! – Напомнил я, – Такое сотрудничество лично меня не устраивает.
Амерон кивнул:
– Да, в нашу первую встречу я, увы, мало знал о вашей природе. Но теперь мне известно больше.
Некромант внезапно взмахнул рукой и в ней тут же появился небольшой посох, который он направил на меня, заставив вздрогнуть всех остальных. Я ждал, что он шмальнет в меня какой-нибудь дрянью, но он лишь уверенно заявил:
– Это тело не принадлежит тебе.
Ощутив дрожь, я поднял глаза на Амерона, заметив, как с таким же удивлением остальные смотрят на меня. Темные маслянистые глаза некроманта будто разглядели меня под маской Санрайз, и я вдруг снова подумал, что если Амерон может разделить нас? Может ему подвластно то, с чем не справился Салим? Я смотрел в темные глаза, будто в бездну, казалось целую вечность, но вот, наконец, заметил в бездне алчный огонек, жаждущий пожрать весь мир. Даже если Амерон способен разделить нас с Санрайз, он не станет этого делать…, по крайней мере, сохранив нам обоим жизнь. А я не мог погибнуть или даже вернуться домой с осознанием того, что Санрайз останется здесь один на один с некромантом. От внезапно накатившей тошноты, я прервал наш зрительный контакт. Мучительный спазм в животе вынуждал свернуться калачиком, но скованные над головой руки не позволяли. В итоге я просто подтянул ноги к груди, будто сжимался под тяжелым взглядом некроманта. Какое-то время, борясь с тошнотой, я ощущал, как Амерон пристально изучает меня, но не решился снова посмотреть на него. Наконец, некромант отвлекся от меня и стал указывать посохом на остальных, повторяя: «и твое тоже».
– С чего ты взял? – Дерзко спросил Дарлис, когда черед дошел до него.
Амерон поднял свой посох и придирчиво осмотрел навершие в виде небольшого шара, только потом он посмотрел на Игоря и ответил:
– Все очень просто, милорд Дарлис, хотя за этой простой истиной мне прошлось проделать не простой путь, – Он окинул нас всех взглядом, – Тела, которые вы присвоили, некогда принадлежали довольно известным людям…
Мы, не сговариваясь, переглянулись, не тая удивления. Больше всего был поражен я, ведь я мог общаться с тем, кому принадлежало мое тело! Что если мы действительно не все знали о персонажах, за которых играли? Проклятье! Почему я не посмотрел чертову заставку перед игрой?! Впрочем, судя по выражению лиц остальных, заставка ясности не вносила.
– Так может мы и есть те самые известные люди? – Нерешительно объявил Пиксель.
Амерон только покачал головой, огорошив нас новым откровением:
– Если так, милорд Пиксель, то вам полагается пребывать на кладбище Асагриона, ибо именно там были захоронены ваши тела.
Вокруг нас застыла тишина, только нежить и скабениты нервно переминались с ноги на ногу. Кранадж стоял неподвижно, внимая речам некроманта. Похоже, он, как и мы, впервые слышал эту историю от Амерона, впрочем, она легко стыковалась с его собственными убеждениями. Я вместе с друзьями впал в какой-то ступор. Даже внезапно объявившаяся тошнота отступила. Я знал историю Санрайз, она сама мне ее рассказала, но что если все это вымысел? Не ее, а чей-то еще. Что-то вроде внушенных воспоминаний о событиях, которых никогда не было? Нет! Мое общение с Санрайз явное тому доказательство! Возможно, мои друзья и обосновались в телах трупов, но Санрайз была жива! И все же, глядя куда-то в пустоту я не мог отделаться от жуткой картины, в которой Санрайз неведомым образом оказалась среди погибших в Асагрионе сотню лет назад, а я, став игроком, поднял ее из могилы…, по крайней мере именно так я понял слова Амерона. Боже, что тогда будет с ней, если я вернусь домой?! Поддавшись панике, я снова ощутил тошноту, и на этот раз ее было невероятно трудно сдержать. Проклятье, Димон, не время для панических атак! Все это пиз…шь и провокация! Сраный некромант сочинил удачное оправдание, чтобы нас всех порешить!
– Что за бред? – Сморщился Андрей.
Я уже ждал, что он расскажет некроманту, как лепил своего Геральта в редакторе игры, но ему хватило ума этого не делать, вместо этого он спросил:
– То есть мы, по-твоему, нежить?
– О, я был бы рад изучить вас досконально и узнать все о вашей природе, но, боюсь, время нас поджимает. Кранадж, будь любезен.
Король севера подошел к алтарю и самодовольно улыбнувшись, достал кинжал:
– Не стоит сожалеть о своих увечьях, Всадники, скоро они перестанут вам докучать.
Я словно наблюдал финальную заставку, которая знаменовала мою смерть, и уже не был уверен, что мы загрузимся снова. Утешало только то, что мы были все вместе и возможно в этом же составе улетим на другой сервер…, если не умрем окончательно и бесповоротно.
– Эй, мы же нужны тебе живыми!
Внезапный вопль Вероники вывел меня из ступора.
– То живыми, то мертвыми…, определись уже, наконец!
Копипаста впала в ярость и этой яростью пыталась испепелить Амерона, но он только едва заметно улыбнулся, ответив:
– Верно, просто убивать вас я не стану, да и сделать это не так просто, верно?
Вопрос был риторический, потому Амерон тут же продолжил:
– Но с вами живыми слишком много хлопот.
Какое-то время я пытался разобраться в этой головоломке, но тут мой взгляд наткнулся на восставшего из мертвых гвардейца в толпе нежити за спиной Амерона. Вот бл…ть! Страх буквально подскочил к горлу, и я не удержал раздирающий кашель. Кранадж напрягся, будто боялся, что я выблюю себе армию защитников. Остальные уставились на меня. Я чувствовал их взгляды, пристыжено прячась за свисающими волосами. Армия из меня не вылезла, но, слава богу, ничего другого тоже. Сказался продолжительный голод. Хотелось утереть губы, с которых стекала горькая слюна, но все что я мог это потереться о поднятую руку.
– Димон? – Насторожился Серега, – Ты чего?
Я только покачал головой и в это же время Андрей выдохнул мысль, которую нам явно пытался донести Амерон.
– Он сделает из нас нежить!
– Уверен, я сумею придать вашему бессмертию новую форму прежде, чем вы восстанете из мертвых, – Улыбнулся некромант.
Он установил на алтарь какой-то камень, произнес короткое заклинание и камень наполнился пурпурной дымкой, от которой сумрак вокруг сгустился еще больше. Мы смотрели на эти манипуляции словно завороженные, не в силах оторвать глаз. Прежде мы видели как Амерон поднимает совсем свежие трупы даже не утруждаясь тем, чтобы приблизится к ним, но похоже, для нашего случая он подготовил какой-то особенный ритуал.
– Вы надеялись добраться до Разлома, но ничего не вышло, – Сказал Амерон, добавив, – Я вам помогу вернуться домой… в Асагрион.
Я поймал взгляд Вероники, которая смотрела на нас и настойчиво мотала головой, явно возражая против плана Амерона. Впервые я увидел на ее лице панику, а некромант между тем эффектно взмахнул рукой и, потускневший ранее портал, засветился снова, внезапно явив нам короля Юга, Нартагойна Симантирита! Я не видел, каким он покинул Скират, но теперь он выглядел совсем скверно. Кранадж нервно уставился на коллегу, но Нартагойн не проявил к нему ни малейшего интереса: мертвенная бледность, совершенно пустой взгляд, устремленный поверх наших голов и зияющая рана на животе, не оставляли сомнений в том, что Нартагойн мертв.
Портал за спиной короля эффектно исчез, внушая надежду, что сюрпризы некроманта закончились.
– Король Нартагойн готов снова повести вас к Разлому. На этот раз лишенный нелепых иллюзий и наивных убеждений, – Довольный произведенным эффектом, произнес Амерон, – Яркий пример того, что мертвецы куда охотнее идут на сотрудничество.
Я вспомнил, что некромант рассказывал Санрайз о Всадниках: вроде как, только мы могли блуждать между мирами, и Амерону страшно не хватало этого таланта. Теперь его план стал предельно ясен, как и стремление поймать нас живыми! Он хотел сделать из нас покорную нежить и пройти через Барьер…, но я все еще не понимал зачем. В благое желание закрыть Разлом верилось с трудом, а других идей у меня не было. Возможно, в Асагрионе хранилось что-то, что было ему позарез необходимо? Я нервно качнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас нам вряд ли поможет ответ на этот вопрос.
Амерон посмотрел на Нартагойна:
– Я надеялся получить обоих королей в свою коллекцию, но Кеола, к сожалению, растащили падальщики.
– Возьми нового короля Севера, мертвым он будет надежнее, – Смело предложил Дарлис.
Кранадж обернулся к нему, мельком зацепив взглядом меня:
– С вас, милорд Дарлис, я, пожалуй, и начну.
Новый король Оскернелия подошел к Игорю и опустился на корточки перед ним, поигрывая кинжалом. Я ждал мгновенного удара, но, похоже, Кранадж без команды некроманта не начнет, а Амерон все еще что-то настраивал в своем кристалле. Я уже был почти уверен, что это какой-то оживляющий камень и решил, что нам нужно каким-то образом обезвредить его. Оставалось понять, каким.
– Что тебе от нас нужно?! – Зарычал не своим голосом Андрей.
Некромант оторвался от своего занятия, взглянув на Меркриста:
– Я намерен закрыть Разлом. Сделать то, с чем не справились ни Кеол, ни Нартагойн. А вы мне в этом поможете.
Я чувствовал, что Амерон пиз…ит, но не мог убедить себя в этом окончательно. Внутри все трепетала надежда на то, что наша игра еще не закончена и может быть некромант способен вернуть нас домой. Быть может, я бы отдался этой надежде полностью, но меня удерживала Санрайз. Неизвестно что ее ждало здесь. Даже если я с друзьями, наконец, вернусь домой, для нее это может обернуться смертью. Какая-то толика разума, которая никогда не забывала с чего началось мое приключение, убеждала меня забыть Санрайз, напоминала, что она всего лишь аватар, созданный в редакторе, что бы там не говорил Амерон. Я даже на мгновение сумел вообразить себе грядущее, где я просыпаюсь у себя дома перед целым ноутбуком, любезно предоставленным братом Андрея. В комнате ни следа от пребывания Санрайз. Быть может, на кухне шумно возится тетя Света, давно вернувшаяся из магазина, а я смотрю на финальную заставку злосчастной игры, ощущая знакомое, терпкое послевкусие от невероятных приключений, которые пережил и грусть от осознания того, что Санрайз была лишь выдумкой разработчиков. Каким образом им удалось сделать этот мир таким настоящим, меня уже не волновало, потому что слишком много меня осталось здесь и если Санрайз погибнет, в каком-то смысле я отсюда не выберусь никогда.
– Разве не прелестно? – Оскалился Амерон, – Вы исполните свое пророчество, а я стану истинным избавителем для людей, покончив и с Разломом и с Всадниками.
Кранадж снова склонился над Дарлисом, готовый пырнуть его кинжалом. Пиксель с перекошенным лицом смотрел на Игоря, явно соображая, как ему помочь, но при всем желании не мог помешать королю сделать свое подлое дело. Не выдержав воцарившегося напряжения, Вероника зашептала довольно громко с другой стороны:
– Нельзя позволить ему обратить нас в нежить! Иначе мы навсегда застрянем здесь!
Об этом я не подумал, но в словах Вероники была логика, впрочем, как и в возражении Андрея, который видимо уже смирился с тем, что мы дошли до конца игры и проиграли:
– А если наоборот? Он вытащит нас из этих тел, и мы вернемся домой?!
– Хочешь проверить?! – Оскалилась Вероника.
Лично я проверять не хотел, потому как моя ситуация была сложнее, но я молчал, судорожно пытаясь найти выход. Цепи держали надежно, вырваться без посторонней помощи было не реально. Я снова обратился к своим магическим способностям, пытался сосредоточиться как в детстве, когда убеждал себя, что для телекинеза или пиромантии нужно всего лишь немного концентрации. Тогда я практиковался на спичках, потому что мне казалось, что серная головка охотнее загорится и я, наконец, докажу всем, что владею магией. Кто бы мог подумать, что много лет спустя я действительно смогу метать огонь, жечь врагов одной лишь силой мысли…, впрочем, сейчас я вернулся в детство, где никакой магии у меня не было. Кристалл под рукой Амерона все больше наполнялся каким-то туманным месивом, в него добавлялись новые цвета, они переплетались яркими нитями, кружились как водоросли в воде. Я чувствовал, как уходит наше время. Вероника нервно дергалась у своего столба, Пиксель корчил рожи Кранаджу, явно намекая, что не даст ему так просто зарезать Дарлиса, а король только улыбался.
– Проверь свою магию! – Шепнул я Андрею, который будто впал в ступор.
Меркрист попытался, но тут же покачал головой:
– Нет ее!
Я видел, что Джеймс тоже пытается обратиться к своим внутренним силам, уронив голову на грудь, хотя возможно он просто вырубился. Нет. Я заметил, как шевелятся его пальцы! Поняв, что другого выхода у меня нет, я снова попытался пробудить свою уснувшую магию. Кто-то из нас должен освободиться и добраться до камня некроманта!
– Вас я оставлю на потом, миледи, – Сообщил Кранадж, сбив меня с мысли, – Хочу, чтобы вы увидели своих друзей в новом образе.
Наши взгляды пересеклись. Последний шанс достучаться до этого мерзавца, но я не находил слов…, по крайней мере цензурных…
– Начнем, Кранадж, – Торжественно произнес Амерон.
Еще какое-то мгновение король смотрел на меня, но затем перевел взгляд на Игоря, и взмахнул кинжалом… Мне совершенно не хотелось видеть, как гримаса боли искажает лицо Дарлиса и в последний миг я трусливо отвел взгляд. Раздался крик, а за ним звон стали, затем Пиксель рядом шумно выдохнул через свой изувеченный нос, взбрыкнув ногой. Крик, который я услышал, не прервался, а довольно резко перешел в отборную ругань. Ругался Кранадж. Я поднял глаза на Дарлиса. Он растерянно смотрел на согнувшегося и сжимавшего руку короля севера, его кинжал валялся на земле. Под ноги Кранаджа капала кровь, и только когда он злобно зашарил глазами по округе, я заметил, что из его руки, прямо из кисти торчит стрела. Прежде тихо замершие скабениты тут же подняли топоры и вместе со своим королем принялись осматривать окрестности. Поднялась суета, зашелестели возгласы, среди которых громче всех звучал вопрос: «откуда стреляли?». Сердце у меня в груди колотилось как не нормальное, мешая тревогу с надеждой. Я надеялся увидеть целую армию внезапных союзников, неважно кого, но за стеной нежити никого не мог разглядеть.
– Это наш шанс! – Выкрикнула Вероника.
Возможно, так и было, но мы по-прежнему были прикованы к столбам, и я не знал, как решить эту проблему. Пользуясь тем, что Кранаджу и Амерону внезапно стало не до нас, я снова обратился к внутренним силам, пытаясь их реанимировать. Мне казалось, что где-то внутри меня вспыхнул огонек, но раздуть из него пламя и вынести наружу я все еще не мог.
– Там! – Крикнул один из северян, – Стреляли оттуда!
Кранадж вырвал из руки стрелу и устремил бешеный взгляд куда-то в сторону конюшен.
Амерон в одно мгновение призвал защитную магию и небрежным жестом разогнал толпу нежити. Наконец мы все увидели лучника, который явился так своевременно. Не таясь, он стоял на краю колодца и смотрел на Кранаджа, словно бы не замечая сотни мертвецов вокруг и их вожака некроманта.
– Ты?!
Король Оскернелия ткнул пальцем, с которого еще капала кровь, в герцога Слидгарта, сжимавшего в руке лук. Как и Кранадж, я никак не ожидал увидеть его. Нахлынувшее было облегчение от появления внезапного союзника, поутихло, поскольку я все еще не был до конца уверен, что Слидгарт остался нашим союзником. Кроме того, даже если так, то каким образом он надеется нас вытащить? Мне хотелось крикнуть «где армия, Лебовски?!», «где десант, спецназ или на худой конец Брюс Уиллис?!». Герцог торчал на краю колодца, словно из него и выбрался, но места для толкового подкрепления там явно не было. Для меня было загадкой, почему Слидгарт еще жив, хотя всеми силами старается изобразить удобную мишень. Черт возьми, даже сам Амерон, похоже, офигел от такой наглости и, вскинув бровь, наблюдал за воссоединением родственников! Северяне растерянно водили глазами от своего короля к герцогу и обратно, миньоны следили за гостем, словно ожившие статуи. Никакой команды ни от Кранаджа, ни от Амерона не поступило, и теперь армия отморозков вместе с нами наблюдала за Слидгартом в легком недоумении. Сам герцог по-прежнему смотрел только на Кранаджа, игнорируя всех остальных.
– Милорд Слидгарт, – Наконец, нарушил неловкое молчание некромант, – Какая неожиданность.
Только теперь Слидгарт обратил на него взгляд полный презрения. Амерон в ответ улыбнулся и словно Моисей морским водам, приказа нежити разойтись в стороны.
– К чему вам наблюдать за спасением мира со стороны? Присоединяйтесь к нашей скромной компании.
Помедлив и взглянув на меня, герцог все же спрыгнул с колодца и невероятно смело или скорее глупо вошел в коридор из нежити и северян. Он шел по нему, словно по аллее, удостоив вниманием лишь оживших гвардейцев, которых хорошо знал. Как и тогда в моей комнате, он выглядел утомленным и опечаленным, но совершенно точно не сломленным. От того плута, которого я впервые встретил в Эглидее не осталось и следа. Пожалуй, и мое отношение к нему сильно поменялось с тех пор…, впрочем, я все же надеялся, что у этого засранца припасена в рукаве какая-то хитрость, или нам всем пиз…ц!
– Я велел тебе увести людей из Скирата! – Злобно напомнил Кранадж, когда Слидгарт добрался до нас.
– И я увел, хотя теперь не уверен, что их безопасность тебя беспокоила.
– Ты должен был остаться с ними!
Мы наблюдали за герцогом и королем, как за теннисистами, обменивающимися мечом. Амерон на время отвлекся от своего камня и явно раздумывал, в каком виде от герцога будет больше пользы – живом или мертвом.
– Чтобы не застать тебя за предательством?
На мгновение Кранадж будто вылетел из колеи и только нервно облизывал губы, сжимая раненую руку, наконец, он выпалил:
– Ты стрелял в меня!
В его голосе было куда больше удивления, чем злости, но глаза при этом горели словно угли.
– Считаешь, у меня нет оснований?
Слидгарт бросил взгляд на ожившего Нартагойна. Поджав губы, и покачав головой, он снова посмотрел на своего кузена. Я слышал, как мои друзья выдыхали рядом, ощущая, как смерть, возможно окончательная, прошла в шаге от нас, но еще не ушла окончательно, бродила где-то рядом, нагнетая обстановку. Мы все озадачено гадали, почему герцог вернулся и на что надеется, выступив против своего кузена и армии некроманта в одиночку? Мы нервно наблюдали за ним, ожидая, что вот-вот Амерону наскучит разговор, и он велит прикончить Слидгарта, но, похоже, некроманту было интересно развитие этого внутрисемейного конфликта.
– Выходит, миледи Санрайз, – Герцог посмотрел на меня, – Тот самый демон из Бездны, говорила правду, а мой кузен лгал мне.
– Быть может, картина вас напугала, милорд, но лишь потому, что вы неверно ее истолковали, – Ответил за Кранаджа Амерон.
– Ты не успел прослыть глашатаем истины, некромант, потому тебя я слушать не намерен!
Мы словно смотрели триллер, где вот-вот должен был грянуть выстрел, и мне казалось, что этот момент последует сразу за неразумными словами Слидгарта, но некромант и на этот раз не стал нападать.
– Возможно, просто истина тебя не устраивает?
Мне казалось, я наблюдаю попытку Дарта Вейдера и Императора переманить на темную сторону Люка. Слидгарт, так же, как и Скайуокер оказался в явном меньшинстве со всеми шансами погибнуть здесь. Только в отличие от Звездных войн, здесь Амерон мог взять на службу и мертвеца.
Как и обещал, Слидгарт пропустил слова Амерона мимо ушей, обратив все внимание на кузена.
– Это семейный конфликт, – Сказал король Амерону, – Я с ним разберусь.
– Уж постарайся! – Ответил некромант, – У меня нет времени на мелочную суету.
– Пизд…ц, герцогу, – Вздохнул Пиксель.
– Мы должны что-то сделать! – Зашептала Вероника, – Привлечь внимание к себе, может тогда Слидгарт сообразит, как нас вытащить!
Она была права и я, собравшись с мыслями, крикнул:
– Теперь вы знаете правду, милорд Слидгарт!
Герцог посмотрел на меня, но Кранадж закрыл ему обзор, рявкнув:
– Ты так и не понял, с кем мы имеем дело?!
Слидгарт покачал головой:
– Я не понимаю, с кем имеешь дело ты!
Казалось, мы снова наблюдали какую-то кат-сцену, потому что я не представлял, как мы можем сейчас повлиять на ход событий. Даже если герцог примет нашу сторону, ему не жить! Вероника не оставляла попыток вырваться из оков, Андрей, нервно кусая губы наблюдал за королем и герцогом, Пиксель елозил ногами, будто устраивался поудобнее, возможно пытаясь найти точку опоры, чтобы сорвать цепи. Дарлис, все еще бледный от осознания того, что мимо прошла смерть, поглядывал на камень некроманта. Как и я, он явно решил, что это главный источник неприятностей. Если нам удастся его уничтожить или хотя бы повредить, Амерон возможно не сумеет обратить нас в нежить. Останется только погибнуть и перезагрузиться. Увы, но в том, что мы погибнем при попытке побега, я уже не сомневался. Нужно было как-то сообщить герцогу, чтобы он избавился от камня…
– Ты солгал мне! – Рыкнул Слидгарт.
– Я спас твою жизнь, глупец!
Герцог снова посмотрел на отрешенного от мира Нартагойна:
– А что насчет его жизни? Очередная ложь?
Амерону явно наскучила эта полемика, и он решительно влез в разговор:
– Не все ли равно, милорд Слидгарт? У вас ко мне предвзятое отношение, что не мудрено, ведь мы сходились в бою, но короля Кеола убил не я, равно как и короля Нартагойна. Его армия была разбита на пути к Разлому и его участь была неизбежна. Я же располагаю армией, которая сумеет добраться до Бездны, а эти… люди, – Амерон указал на нас, – Помогут мне избавить мир от нее.
Слидгарт метался взглядом по нам, по некроманту и своему кузену. Я чувствовал, что мы должны убедить его принять нашу сторону, но не представлял как.
– Вы можете присоединиться к нам в этом походе, – Амерон сверкнул глазами, – Так… или иначе.
По взгляду некроманта, скользнувшему по ожившим трупам, было ясно, что на этом разговор стоит закончить.
– Он обратит нас в нежить! – Внезапно крикнул Андрей, – А потом и вас всех!
– Я не намерен обращать в нежить всех обитателей нашего мира, лишь тех, кто встанет у меня на пути. Советую вам, герцог, крепко над этим поразмыслить, ибо далеко не каждому я предоставляю возможность выбрать ту форму, в которой можно присоединиться к моей армии. Возможно, если вы выберете верно, то вам даже удастся сохранить все свои регалии, а где-то и приумножить. Альтернатива разумному решению перед вами, – Некромант кивнул в сторону Нартагойна, – Можете использовать как наглядное пособие.
На этом Амерон будто бы потерял интерес к герцогу и вернулся к кристаллу. Я сверлил взглядом герцога, надеясь, что он как-то вмешается, но, похоже, он осознал, что у него нет шансов против армии нежити и теперь скорбно взирал на Кранаджа.
– Я велел тебе покинуть Скират! Велел как брат, но ты ослушался! Теперь приказываю как король! И если немедленно не исчезнешь, будешь казнен за измену!
Помедлив, Кранадж добавил:
– Я тебя предупреждал, что наша родственная связь не всегда защитит тебя.
– Наша родственная связь защитила тебя. Я мог выстрелить тебе в голову, но выбрал руку.
– Ждешь благодарности?!
– Я пришел дать тебе шанс объясниться. Ты еще можешь принять верное решение, и мы вместе покончим с общим врагом.
Амерон снова повернулся к Слидгарту:
– Как мило! Ну же, Кранадж, не томи своего кузена ожиданием. Определяйся, кто здесь общий враг. Но не забывай, что тот, кто против меня в жизни, перейдет на мою сторону после смерти.
Король Севера только скрипнул зубами, сверля глазами Слидгарта. Внезапно оживился Дарлис, заявив:
– Видишь, Кранадж, ты такой же пленник, как и мы, только с развязанными руками!
– Если это так, брат, то мы вместе можем это исправить, – Предложил герцог, протянув руку королю Севера.
Теперь я понял, почему Слидгарт решился на этот разговор. Он всего лишь хотел вернуть кузена на праведный путь. Вот только путь выйдет очень коротким, если ему это удастся. Вероятно, это понимал и Кранадж, поскольку протянутую руку проигнорировал.
– Дело осталось за малым, Кранадж, – Произнес Амерон, – Всадники проведут нас к Разлому, я закрою его и в нашем мире снова воцарится покой!
Король Севера будто не слушал некроманта. Он заглянул в глаза герцогу и, покачав головой, произнес:
– Я сделал тебя наместником, пощадил, в надежде, что ты окажешься умнее Нартагойна! Но ты еще больший глупец, чем он раз решил явиться сюда один! На что ты надеялся, кузен?! На помощь этих демонов? Они теперь сами беспомощны как котята и скоро отправятся в бочку с водой!
Слидгарт покачал головой, опустив взгляд и, едва слышно, произнес:
– Я надеялся, что тебя еще можно вернуть с той тропы, которую ты выбрал.
– По-твоему это я неверно выбрал тропу?!
Герцог пожал плечами:
– Время покажет. Но в одном ты ошибся точно.
Кранадж удивленно вскинул бровь:
– В чем же?
Герцог неожиданно медленно поднял руку вверх и выдохнул:
– Я пришел не один.
Внезапно ночь дохнула холодом. Я поднял взгляд к темному небу и в этот момент с него будто звезды, посыпались горящие стрелы, мгновенно осветив всю площадь и огласив ее криками северян и нежити. Они пролились над нами дождем, и каждая нашла свою цель. Скабениты дрогнули, зарычали удивленно мертвецы, обнаружив в своих телах посторонние предметы. Слидгарт одним шагом отступил от изумленного Кранаджа и будто растворился в воздухе. А в следующий момент, среди переполошенного войска нежити и северян заплясали до боли знакомые размытые силуэты.
– Элидримы! – Взревел Андрей, едва не оглушив меня.
– Кто? – Отозвалась Вероника.
По моему телу пробежала дрожь облегчения, а с губы невольно сорвалось:
– Эльфы…
Они появились на стенах крепости, с ловкостью ниндзя устранив часовых, в один миг просочились в толпу нежити, а с неба сыпали новые порции стрел сотни лучников на крылатых керагривцах! Элидримы проносились над нами на безумной скорости, срубая головы северян, лишая их шансов на посмертное служение некроманту.
– Она пришла, Димон! – Засмеялся Меркрист, сияя от счастья.
И он был прав! Невидимок в маскировке хищника становилось все больше, они то пропадали из поля зрения, то возникали вновь, чтобы нанести смертельный удар и среди них на одной из стен мы сумели разглядеть знакомую, казавшуюся невероятно хрупкой, фигурку девушки, увенчанной серебристыми волосами. Владычица Элидрис, дама сердца Андрея, изящно спрыгнув с лесного скакуна, отбросив лук и взявшись за меч, вела в бой элидримов! Они не останавливались ни на миг, заполняя площадь со всех сторон.
– Охренеть, Андрюха! – Улыбаясь до ушей, выдохнул Пиксель, – Беру все свои слова о твоей подруге обратно. Если она нас вытащит, то, черт возьми, я ее зацелую…, ну, если ты позволишь.
– Никогда! – Рыкнул Андрей.
В моей голове торжественным перезвоном зазвучали мысли «мы спасены!» и «отсоси, Амерон!», хотя они явно были преждевременными. Амерона хоть и застали врасплох, он резво опомнился и тут же призвал магическую защиту на своих воинов, изрядно усложнив жизнь эльфам. Не живой Нартагойн поднял меч и по велению некроманта возглавил оборону нежити. В осмелевших поначалу элидримов, кружащих в небе, впились молнии, повергая их на землю, где они почти сразу переходили на сторону врага. Кранадж тоже бросил попытки отыскать герцога и взялся командовать северянами. Площадь озарилась огнями пылающих тел, огласилась криками умирающих и ревом воскресающих по велению личей. Миньоны, вооруженные магическими посохами, успешно контратаковали. Сам некромант успевал метать молнии, ледяные лучи и всеми доступными средствами сокращать численность элидримов, увеличивая свою собственную армию.
– Нужно выбраться! – Зарычал Андрей, – Мы должны помочь Элидрис!
– Давай, покажи, как это делается! – Съязвила Вероника, дергая цепи.
Я снова обратился к магическим способностям и снова они не ответили мне. Андрей просто забился в цепях, должно быть, осознав, что в следующий раз может увидеть свою любимую в образе нежити. Среди прочих криков, мы отчетливо слышали крики умирающих эльфов. Воздух вокруг искрился от магии миньонов, повергая элидримов в ужас. Мне все больше казалось, что на этот раз некромант явился сюда воплоти, и его сил хватит, чтобы в одиночку разделаться со всей эльфийской армией, а после обратить нас в нежить. Сколько эльфы не бились, натиск мертвецов не ослабевал. Они заняли весь Скират и теперь нескончаемым потоком ломились в ворота Энастура. И если зомби-людей эльфы одолевали сравнительно просто, то с оживленными монстрами справиться было значительно сложнее. Я видел, как часть эльфов, в тяжелой броне, пыталась пробиться к воротам, чтобы остановить подкрепление нежити, но им наперерез уже направился Нартагойн в компании двух личей и дюжины миньонов. Даже если эльфам каким-то чудом удастся выстоять и закрыть ворота, мы до этого могли не дожить. С нарастающим отчаянием я ждал, что Амерон вернется к нам и завершит свой темный ритуал, но тут внезапно с неба раздался знакомый, почти родной боевой клич, от которого я едва не прослезился, растянув губы в улыбке:
– Госпожа!
Я уже не надеялся услышать этот крик. Мне казалось, что Кранадж сумел запудрить Рыжику мозги и тот покинул Скират, напрочь разочаровавшись во мне, но не только Андрею повезло с союзниками! Едва атака эльфов увязла в бесчисленной толпе нежити, как с неба просыпался целый отряд эльфов под началом моего верного спутника! И то были не простые эльфы! Спрыгнув с керагривцев еще до того, как они коснулись земли, воины выхватывали из-за плеч светящиеся посохи. Мой друг привел на помощь эльфийских магов! Они тут же обратили свои силы против миньонов, наседающих на эльфов, и в неумолимом марше направились к нам.
Я ощущал, как сердце бьется уже где-то в горле от распирающей смеси радости и тревоги. Я был почти уверен, что Рыжик вытащит нас. С появлением эльзилатов, баланс сил заметно пошатнулся в пользу эльфов. Вероятно, они разделились, когда решили штурмовать Скират и теперь воссоединились здесь на площади. Громыхнули молнии, выжигая монстров и обращая в трупы северян. Вскоре их стало так много, что личи не успевали их поднимать. Воздух буквально вскипел от многочисленных заклинаний. Мы будто оказались в эпицентре бури. Кругом раздавались крики, звон стали, шипение или грохот магических атак. Земля вздрагивала, ветер, поднятый магами, ярился, ослепляя северян грязью. Пламя, повинуясь магам, перекидывалось с одного мертвеца на другого. Бессильные что-либо сделать, мы могли лишь наблюдать безумие вокруг, как невероятно красочное и жуткое кино, но тут Амерон напомнил нам о том, что мы являемся непосредственными участниками происходящих событий.
– Не подпускать их к пленникам! – Приказал некромант, удерживающему оборону Кранаджу, а после обратился к нам, – Ваша радость преждевременна, Всадники, помните, что каждый ваш союзник рано или поздно переходит на мою сторону!
Мне казалось, что Амерон сию минуту бросится проводить свой мерзкий ритуал, но, вместо этого он несколькими сложными жестами призвал новый портал. Едва ли он планировал капитулировать, поэтому мы с ужасом уставились на подрагивающую серебряную рябь, ожидая, кто из нее появится. Но никто не появился, а через минуту Амерон разъяснил свои намерения Кранаджу:
– Уводи Всадников в портал, а я займусь этими фокусниками!
Королю Севера явно не нравилось выслушивать приказы колдуна, но спорить он не стал, охотно предоставив Амерону самому разбираться с эльзилатами. При поддержке Рыжика и его отряда, эльфам удалось пробиться к самым воротам, сведя подкрепление, прущее из города, к минимуму, но Амерон в один миг мог изменить ситуацию в свою пользу.
– Это наш шанс! – Сказала Вероника, бросив взгляд на нас.
– Шанс? – Поднял брови Андрей.
– Сейчас нас отцепят от столбов, – Пояснил Дарлис, – Если не сообразим, как этим воспользоваться, другой возможности освободиться у нас может уже не быть.
Я не представлял, каким образом мы можем выбраться, даже если нас отцепят от столбов. Вокруг нас собралось кольцо северян, а при нас не было ни оружия, ни магии. Уповать оставалось только на то, что Амерону мы нужны живыми. Король Севера собрал четырех здоровяков и уже направился к нам. За мельтешением фигур в подрагивающем сумраке я не видел, как идут дела у Рыжика, но рассчитывать сейчас на его помощь явно не стоило. Едва Амерон в компании нежити растворился в бушующей толпе, как ночь засверкала новыми безумными магическими огнями, а хор агонии пополнился новыми голосами.
– Попробуем сбежать, затеряться в толпе, – Предложил Дарлис.
– В такой толпе со связанными руками мы долго не протянем, – Покачала головой Вероника.
С этим было сложно поспорить. Если Кранадж едва ли решиться убить нас вопреки воле Амерона, то твари вокруг сдерживать себя точно не станут, а ответить им нам было нечем. Я бросил взгляд на зловещий портал, пытаясь угадать, что таится за ним, но это было бессмысленно. Возможно, там был еще один шанс на спасение, а может быть окончательный тупик, из которого нам не выбраться.
– While the necromancer is busy, we can die, – Выдохнул Джеймс, глядя на приближающихся скабенитов.
– Что он сказал?
Вероника бросила взгляд на канадца и с явной неохотой перевела:
– Предлагает сдохнуть, пока Амерон занят.
Мы переглянулись, невольно отводя этому варианту самое последнее место в чертовски коротком списке. Я сомневался, что Кранадж допустит нашу смерть, но мы действительно могли попытаться. Да и, в конечном счете, предложении Дарлиса не сильно отличалось от идеи Джеймса. В этой патовой ситуации мы могли выбрать только смерть.
– Даже если умирать, то лучше как можно дальше от Амерона или личей, – Напомнил Игорь.
Других идей у нас не родилось, а время на размышления истекло. Кранадж со своей свитой остановился напротив.
– Ваши ушастые друзья вам не помогут, – сходу заявил Кранадж, – Но если повезет, вы встретитесь с ними снова в рядах армии мертвецов. Как сослуживцы.
Ни у кого из нас не нашлось достойного ответа. Мне казалось, мое тело одеревенело от напряжения. Я дико устал от вынужденного бездействия, и где-то в глубине меня созревала готовность погибнуть, лишь бы оказаться на свободе, лишь бы получить хотя бы малюсенький шанс втащить по этой рыжей бородатой морде! Я намеренно выбросил из головы все навязчивые воспоминание о предыдущих смертях, словно бы и не умирал никогда. Иначе я точно спасую и покорно отправлюсь в портал Амерона, где будет ждать еще более скверная судьба.
Удовлетворенный нашим молчанием, Кранадж кивнул скабенитам, и они направились к нам. Мы переглянулись, пытаясь мысленно синхронизировать свои действия. Я видел, как напрягся Джеймс. На его лице была написана готовность покончить с собой, и я его не осуждал. Для него смерть могла оказаться не только избавлением от участи стать нежитью, но и шансом вернуться на свой сервер. В этот момент я даже подумал, почему он сам не убил себя или не попросил кого-то из нас убить его? Хотя тут же напомнил себе, что смерть может стать личным выбором только при совсем скверных обстоятельствах. Например, таких как сейчас.
– Бежим к башне, – Шепнул Пиксель,
Башня находилась за нами, а что творилось позади, я не видел, но логику Сереги понимал: в башне можно было спрятаться, раздобыть оружие и броню и, в конце концов, какое-то время удерживать оборону. Если мы сумеем до нее добраться. Я ответил кивком, поскольку северяне уже принялись расстегивать наши оковы. Скабениты стояли перед нами стеной, и я не представлял, как можно через нее пробиться, но подсознательно тешил надежду, что нам это удастся, и умирать не придется. Наконец мои руки были свободны. С невероятным облегчением я опустил их, но меня тут же подхватили и вздернули на ноги. Колени дрожали, и даже мысль о бегстве казалась абсурдной. Рядом поднялся Пиксель, тут же оглянувшись на башню. Она возвышалась над нами черным колосом с горящими все той же мертвенной зеленью глазами-окнами, на фоне страшного клубящегося тучами неба, с которого вот-вот обещал сорваться дождь, унимая пламя на горящих телах. Башня казалась обманчиво близкой, но, чтобы до нее добраться, нам нужно было пробиться через кольцо северян, толпу нежити и миньонов. Наши шансы уцелеть при этом стремились к нулю.
– Бежать не советую, – Словно прочел наши мысли Кранадж, – У нас есть масса способов остановить вас, не прибегая к убийству.
– Тогда зачем было стрелять мне в спину? – Дерзко спросил я, исключительно чтобы потянуть время.
Кранадж подошел ко мне, сверля меня глазами:
– Но вы ведь выжили.
Блин и хрен поспоришь!
– Уводите их!
Северяне выстроились коридором, ведущим к порталу, обозначив единственный доступный нам маршрут. Древками топоров нам задали скорость. Мы, не сговариваясь, крутили головами, пытаясь найти хоть какой-то намек на брешь в обороне скабенитов, но натыкались только на их самодовольные лица. Все, что нам оставалось, это броситься в обреченный на поражение бой, в надежде, что все же удастся погибнуть.
– We need to act now, while there is still an opportunity, – Произнес Джеймс, шедший впереди.
– Чего ты там бормочешь? – Нахмурился скабенит рядом, – Заклинания?
Возможно, я бы еще поискал альтернативные варианты спасения, но такой возможности Джеймс нам не предоставил.
– Даже не пытайся, ты больше не м…
Последнее слово Джеймс затолкал скабениту обратно в глотку мощным ударом кулака. В первое мгновение скабениты даже не поняли, что произошло, но через секунду, обиженный северянин замахнулся топором, приведя в движение всех собравшихся вокруг. Скабениты бросились усмирять канадца под вопль Кранаджа: «Не убивать!», в тоже время Вероника чисто по-женски и от всей своей подлой души, втащила другому скабениту по шарам, от чего он заметно подпрыгнул. Я даже не успел включиться в наш предсмертный бунт, как мне прилетело обухом топора по голове. Мелькнули искры перед глазами, подступила темнота, но я усилием воли отогнал ее, обнаружив себя на земле с дико ноющим виском. Перед глазами все плыло. Я с трудом различал людей вокруг, внезапно осознав, какой нелепый план пришел нам в голову. Вокруг собралось не меньше двух десятков северян вооруженных и обозленных внезапным нападением эльфов. Им не составит труда унять наш бунт без излишнего кровопролития. Все, на что мы могли рассчитывать, это внезапность, после которой следовало ломануться сквозь толпу врагов, распихивая их локтями в надежде, что они когда-нибудь закончатся. Но нападение Джеймса оказалось внезапным даже для нас самих.
Я видел, как Игорь пытался пробиться ко мне, но на него навалилось сразу двое северян, обещая похоронить заживо. Где-то кричал Андрей, но я не мог разобрать слов в безумном гомоне. Унимая головокружение, я едва сумел подняться на ноги, когда перед глазами мелькнули первые брызги крови.
– Я вас сам сделаю нежитью, пид…ры! – Взревел Пиксель.
Неведомо как он раздобыл топор и теперь удерживал северян на расстоянии от себя. Несмотря на изначальный план, никто из нас не желал умирать, но теперь бой начался всерьез, и наши шансы погибнуть изрядно возросли.
– Не убивать! – Надрывался Кранадж, нависнув над лежащим на земле Джеймсом.
Но Пиксель не оставлял выбора северянам, кидаясь на них в полную силу и пытаясь прорубить дорогу к башне. Я пытался найти взглядом остальных. На моих глазах Андрей словил удар в челюсть и повалился на землю, его тут же подхватили разъяренные северяне и поволокли к порталу, но были встречены Серегой, который вовсе не планировал сохранять им жизнь. Такими темпами наш бунт окончится очень скоро, вместе с терпением скабенитов. Я растерянно крутился на месте, пытаясь разобраться в бардаке мыслей, который собрался в голове после удара и едва не пропустил новый. Уклонившись от него с удивительной ловкостью, я тут же ощутил боль, когда меня дернули за волосы. Кто-то буквально притянул меня к себе, и я оказался в тисках объятий здоровенного пухлого детины, в отличие от соратников, напрочь лишенного растительности на голове.
– В портал ее! – Тут же рявкнул Кранадж, бросившись к разошедшемуся Пикселю.
Я видел, как северяне скрутили Андрея и потащили его следом за мной. Как точно так же за волосы ухватили визжащую Веронику. Куда делся Дарлис, я не видел, хоть и вращал головой во все стороны, одновременно пытаясь вырваться из стального захвата. Твердо стоял на ногах только Пиксель с топором в руках, но к нему уже подбирались со всех сторон, а кто-то уже размахивал арканом, чтобы стреножить Серегу как племенного жеребца. Джеймс лежал у самого портала в луже крови. Похоже, ему одному удалось осуществить свой план.
– Допрыгалась, ведьма! – Рыкнул мне в затылок плешивый скабенит, сжимая меня так, что я начал задыхаться.
Ублюдок вовсю наслаждался обстоятельствами. Я ощутил, как он сжал мою грудь, чуть ослабив захват. Стиснув зубы от прорвавшейся ярости, я боднул засранца головой, угодив по носу. Захват ослаб полностью, и я снова оказался на земле. Не медля ни секунды, я развернулся к врагу и замахнулся ногой, пытаясь угодить ему по яйцам, но здоровяк быстро оклемался и перехватил мою ногу.
– Хорош брыкаться, сука!
Выхватив кинжал, он вознес его с явным намерением проткнуть мне ногу:
– От этого ты не сдохнешь!
Я изо всех сил пытался освободиться, но захват варвара был просто чудовищным. Кинжал мелькнул в воздухе, но удивительным образом прошел мимо. Я в изумлении поднял глаза на великана. Он ошалело таращился куда-то на горизонт одним глазом, поскольку второй ему заменил наконечник стрелы. Моя нога внезапно оказалась на свободе, отчего я едва удержал равновесие. Скабенит судорожно переступил ногами и безмолвно рухнул мордой в землю.
С трудом оторвав взгляд от подрагивающего в конвульсиях борова, я огляделся, с удивлением обнаружив, что северянам стало не до нас. Темнота вокруг внезапно ожила и разродилась тенями, которые закружили вокруг сея панику и смерть среди скабенитов. Волна облегчения охватила меня, когда среди теней, я разглядел знакомую фигурку, увенчанную серебряными волосами.
На фоне ночи воспетой мучительными криками и украшенной бликами огня, пожиравшего трупы, она показалась мне прекрасной богиней войны или павшим ангелом, алчущим крови. Словно в танце она пронеслась сквозь ряды северян, оставляя за собой трупы в непреодолимом стремлении к двум обреченным отморозкам, которые удерживали избитого Андрея.
– Элидрис!
– Андрей!
Я видел, как с леденящей душу яростью, Элидрис разделалась с варварами, тут же прильнув к Меркристу. Я сам хотел броситься к ней на шею от того облегчения, которое завладело мной, но бой еще продолжался. Дерзкое нападение эльфов не осталось без внимания монстров, которые от башни поспешили на выручку Кранаджу, и теперь вокруг наших позорных столбов развязалась настоящая бойня! Не давая северянам опомниться, эльфы, отложив луки и взявшись за мечи, молниеносно выскакивали из тени, рубили головы, отрубали руки и ноги, делая все возможное, чтобы воины Кранаджа больше не поднялись, даже если их призовет Амерон. Скабениты вертелись на месте, пытаясь разглядеть врагов, но умирали прежде, чем успевали понять, кто оборвал их жизнь. Они вздрагивали от пронизывающих темноту стрел, оседали на землю. Один выронил Джеймса, которого подобрал и тащил к порталу. В его спине торчал целый пучок стрел. Я было бросился к магу, но лезть в пекло безоружным мне не хотелось, поэтому я склонился над убитым толстяком и вырвал из его рук кинжал. Бросив взгляд на топор, прицепленный за спиной, я на мгновение вернулся в тот самый первый день в Даклии, когда, впервые одолев миньона, собирал с него лут. Вокруг все так же пылало, так же разносились крики раненых и умирающих и точно так же как тогда, я решил, что топор для меня слишком велик. Отбросив неуместные воспоминания, я уже направился к Джеймсу, как внезапно, несколько скабенитов обезумев от страха перед эльфами, решили, что портал Амерона вполне годится для отступления и в мою сторону устремилось сразу трое северян. Добежал, правда, только один, но зато с топором, против моего жалкого кинжала. По счастливому стечению обстоятельств им оказался тот самый темный бородач, которого я впервые встретил, отлеживаясь с раной в спине в каких-то еб…нях. Рыча как обезумевший йети, он несся на меня с поднятым топором, будто планировал прорубить путь к спасению прямо сквозь меня. Как на зло, поблизости не оказалось ни одного эльфа, готового мне помочь. Уже по привычке, я воззвал к магии, но она осталась глуха. От столь прямолинейной атаки уклониться было не сложно, но вот атаковать в ответ коротким кинжалом я не решился и ушел в глухую оборону. Темный закрутил топор так, что его почти не было видно, а я только крутился вокруг него, пытаясь не споткнуться о трупы и их отрубленные части. От большинства ударов я уклонился, но один все же принял на клинок и мой кинжал со звоном улетел в неизвестном направлении. Я даже не успел расстроиться, как вдруг изо рта ликующего варвара, словно язык, выскочил эльфийский клинок, которым скабенит тут же подавился.
– Мог найти себе железку подлиннее, – Язвительно стрельнула в меня глазами Вероника, вынимая меч из головы северянина.
Мне прежде не доводилось радоваться ее появлению, и не думал, что это когда-нибудь произойдет, но сейчас я все же искренне выдавил:
– Спасибо.
– Тоже не хочется помирать? – Уже веселее спросила девушка.
Я огляделся вокруг. Какое-то время, скабениты еще пытались сопротивляться натиску эльфов при поддержке все еще шатающихся вокруг мертвецов, но с каждым трупом, который уже не смел подняться, каждым павшим миньоном, их упрямство давало слабину. Элидримам удалось отрезать скабенитов от основной битвы, извести всю нежить и теперь северяне были окружены превосходящими силами.
– Не теперь.
Вероника посмотрела на портал, затем туда, где, судя по вспышкам, все еще бились эльзилаты с миньонами и Рыжик с Амероном. Отступив на время под натиском адреналина, мною снова завладела тревога, на этот раз за моего верного рыжего спутника.
– Нужно сваливать отсюда, пока Амерон не вернулся, – Сказала Вероника.
– Соберем остальных и свалим, – Не стал спорить я.
– Если они еще живы.
Следуя совету Вероники, я нашел себе меч, ранее принадлежавший неизвестного происхождения рыцарю. Таких в армии Амерона было множество, похоже, он собирал их по всему миру как сувениры.
Обчистив несколько трупов, оставленных эльфами, мы добрались до Джеймса, который так и лежал там, где его обронил скабенит. Я был почти уверен, что канадец мертв, но оказалось, ошибался. Ему сильно досталось, но трофейное зелье быстро вернуло его в чувства.
– Не хочу тебя огорчать, но план покончить с собой провалился, – Улыбнулся я Джеймсу, едва он открыл глаза.
– What’shappened?
Вероника в двух словах обрисовала ему ситуацию. К этому момент о нас вспомнил Андрей и уже через мгновение мы оказались в окружении эльфов.
– Санрайз, – кивнула мне Элидрис, после чего, нахмурившись, уставилась на Веронику с Джеймсом.
– Они с нами, – Улыбнулся Андрей, – Джеймс, Вероника, это моя подруга и наше спасение, Владычица Кельморна!
– Ох ты ж еб твою мать! – Округлила глаза Вероника.
У меня не хватило бы слов, чтобы рассказать, как я рад встрече, поэтому я ограничился одним до боли искренним «спасибо».
– Энсенер, Санрайз. Вы спасли мой народ, и я обещала, что в долгу не останусь. Слидгарт рассказал мне о смерти Нартагойна, когда мы встретились в Даглате. Мы сразу поспешили сюда и когда увидели армию нежити, убедились в предательстве Кранаджа…
– Теперь стоит поспешить отсюда, – Прервала Владычицу Вероника, – Пока мертвые снова не поднялись.
– Верно.
Элидрис кивнула одному из своих воинов. Эльф достал из подсумка какую-то металлическую конструкцию, и подбросил ее в воздух. С легким щелчком устройство обрело очертания птицы и устремилось прочь. Похоже, это был какой-то средневековый дрон…. Вздохнув, я вообразил, как за нами прилетает вертолет и уносит нас из горячей точки, ну или на худой конец орлы, как во Властелине колец. Это было бы славное место для сохранения, но его не было… Как не было и моей магии. В голову снова полезли мысли, что мы можем обыграть этот момент заново. Ведь когда-то давно у меня получилось уцелеть после встречи с Амероном благодаря перезагрузке. Да, тогда погибла моя вторая спутница Дрезия и мы с Рыжиком едва уцелели, но теперь со мной друзья, а с перезагрузкой может вернуться и магия… вздохнув, я признался сам себе, что не решусь пережить все это заново, даже если удастся вернуть свои способности. Во мне зрела уверенность, что судьба тут же предоставит мне альтернативные проблемы…, возможно хуже нынешних.
– Нужно найти Пикселя, Дарлиса и Рыжика, – Напомнил я.
– Тогда не стоит медлить.
Эльфы по команде Элидрис построились боевым порядком. Сама Владычица снова обнажила меч и задала направление элидримам туда, где отбивались последние северяне. Оказавшись под защитой эльфов, я позволил себе чуть выдохнуть, но оружие из рук не выпускал. Мы все приглядывались к мертвецам: тех, которые погибли от стрел, элидримы дополнительно калечили мечами. Элидрис время от времени посматривала на далекие ворота, где сражались эльфы в черном.
– Милгуты удерживают ворота, но за стенами Энастура собралась почти вся армия Амерона. Эльфы Терескольда отвлекают их у ворот Скирата, но нежити слишком много и среди нее не мало монстров. Твой рыжий друг отвлек Амерона и дал нам возможность добраться до вас, но как долго он сможет удерживать некроманта, я не знаю.
Я переглянулся с остальными. Очевидно, это значило, что времени на поиски Пикселя и Дарлиса у нас в обрез. Взглянув на Андрея, успевшего перевоплотиться в эльфийскую броню, не иначе с очередного трупа, я даже подумал, что если бы не он, Элидрис, быть может и не явилась бы к нам на помощь, несмотря на свое обещание.
– Возможно, они уже мертвы, – Решила Вероника.
Я не знал, к лучшему это или к худшему. Теперь и я смотрел на ворота Энастура, гадая, сколько времени у нас в запасе. В том, что оно истекает, я был уверен на все сто. Мне казалось, что между нашим восстанием и настоящим моментом прошли часы, но лишь потому, что реальное время было наполнено безумными событиями. На самом деле эльфы прижали северян за считанные минуты и продолжали их теснить, собирая в единую толпу, которую намеривались уничтожить.
– Как мы отсюда выберемся? – Спросила Вероника.
– Так же как прибыли мы…
Конкретней Элидрис ответить не успела. Мы добрались до последнего оплота северян, который держался лишь за счет миньонов и безудержной ярости. Уже отсюда я мог видеть лица скабенитов. Мне казалось, что они были готовы бежать, но их удерживала надежда на появление Амерона и король Кранадж…
Я оглядывал целые штабеля тел, окружившие позицию северян, словно баррикады, пытаясь разглядеть среди них Игоря или Пикселя, но тщетно. Обратив взгляд к северянам, я наконец увидел Кранаджа.
Скабенитов оставалось все меньше и большая их часть вперемешку с уцелевшей нежитью, собралась вокруг своего короля, который стоял с перекошенным от ярости лицом, и смотрел, как его воинов выкашивают невидимки. В какой-то момент наши взгляды пересеклись. В его глазах полыхнул огонь. Мне вдруг показалось, что он сейчас бросится на меня единым прыжком преодолев десяток метров, разделявшие нас, но вместо этого он велел своим воинам отступить и разойтись, предоставив ему возможность лично приветствовать нас. Он склонился и внезапно, словно морковь из грядки, поднял с земли за волосы избитого почти до неузнаваемости Пикселя. Казалось, Сереге напрочь разбили лицо кузнечным молотом, но он совершенно точно был жив. Он хрипел, щурился как крот, пытаясь разглядеть окружающий мир через корку запекшейся крови. Кранадж любезно помог ему отыскать взглядом нас, словно Персей направляющий отсеченную голову Горгоны Медузы. И я под измученным взглядом Пикселя почти окаменел.
– О, а вот и Пиксель, – Бодро откомментировала Копипаста,
Отряд Элидрис присоединился к оцеплению эльфов. Они могли одним ударом закончить бой, но теперь Элидрис, глядя на нас, велела им остановиться. Кранадж явно рассчитывал этим воспользоваться, чтобы избежать поражения.
– Всадники! – Выкрикнул король Севера, притормозив сжимающих кольцо эльфов, – Отзовите своих ушастых псов, иначе я отрежу эту голову и посмотрим, как милорд Пиксель отрастит себе новую!
– Ну, бл…ть! – Выдохнула Вероника.
Она оглянулась туда, где скрылся Амерон перед самым появлением Элидрис. Некромант не появлялся и даже магические всполохи, там, где он столкнулся с Рыжиком, казалось, поутихли. Мы могли лишь гадать, чем обернулась их встреча, но Кранадж явно был настроен решительно, несмотря на требование Амерона сохранить нам жизнь.
– Похоже, ваши друзья не знают о ваших способностях. Может, стоит их продемонстрировать?
– О чем он говорит? – Нахмурилась Элидрис, жестом остановив эльфийских лучников, готовых превратить короля Севера в ежа.
– Без понятия, – Убедительно соврал Андрей.
Возможно, он просто жаждал мести, а может Амерон был уже где-то поблизости и теперь король пытался тянуть время. Так или иначе, но мы не могли позволить ему убить Пикселя. Хотя он об этом, похоже, не подозревал.
– Знаю, что нелепо бессмертным тварям угрожать смертью, потому тянуть не будем. Пусть ваши остроухие друзья знают, за кого проливают кровь!
Никто из нас не успел остановить Кранаджа. Уверенный, что Пиксель воскреснет прямо у всех на глазах, король занес топор над Серегой. Меня будто холод пробрал. Я хотел отвернуться, но не мог, хотел броситься на помощь, но совершенно точно не успел бы вовремя. Зато успел кто-то другой...
Топор завис в воздухе, но так и не опустился. У горла Кранаджа внезапно сверкнул клинок, вынудив северян инстинктивно рвануть к своему королю, но когда меч надавил чуть сильнее, скабениты замерли. Пиксель все так же хрипя изуродованным носом смотрел на нас, даже не осознавая, что происходит совсем рядом. Воздух за спиной короля Севера дрожал и переливался, ловя блики от горящих повсюду тел.
– Довольно, кузен, – Произнес Слидгарт, стянув с головы капюшон эльфийского плаща, – Сдавайся!
Лицо Кранаджа будто оплыло. Он не спешил опускать оружие, тогда Слидгарт надавил мечом, рисуя тонкую линию пореза на шее короля. Северяне, корчили презрительные гримасы, но не смели шелохнуться, опасаясь лишиться уже второго короля. Время словно замерло, а вместе с ним замерли и мы.
– Ты можешь лично убедиться в бессмертии демонов, прямо сейчас…, – Заговорил Кранадж, чуть повернув голову к своему кузену.
Герцог окинул взглядом армию эльфов и всю площадь за ними:
– Здесь хватает оживших мертвецов, и я знаю, откуда они взялись. Сдавайся, кузен.
– Сдаваться?! Тебе, предателю?! – Процедил словно яд, Кранадж, – Ты предал меня, предал людей и ради чего?! Ради этих демонов?!
Взгляд Кранаджа буквально прожигал нас. Элидрис снова что-то спросила Андрея, но он лишь покачал головой, уставившись на меня, будто ждал подсказки, но я не планировал рассказывать его подружке всю нашу не простую историю. Возможно, это бы упростило нам жизнь, но мне хватало проблем с Санрайз, со своей подружкой Андрей пускай разбирается сам.
– Он тянет время, – Скривилась Вероника,
Владычица согласно кивнула, и явно припомнив изувеченные уши Андрея, крикнула:
– Убей его!
Герцог только поджал губы, покачав головой.
– У него кишка тонка, – Улыбнулся Кранадж, – Мы ведь все-таки родня.
Бросив взгляд на Кранаджа, высокомерно вздернувшего подбородок, будто он просто брился мечом Слидгарта; на окружившую нас свиту Элидрис, я вдруг понял, почему эльфы не прикончили Кранаджа раньше, хотя явно могли до него добраться. Засранец был прав: Слидгарт просто не мог позволить погибнуть своему неадекватному родичу! И теперь из-за него одного могли погибнуть мы все!
– Твоему отцу мы дали шанс, – Напомнил герцог Элидрис, – Мой кузен его тоже заслуживает.
Я не был склонен к подобному милосердию и при случае не пощадил бы ни Давилара, отца Элидрис, ни тем более говнюка Кранаджа, но я не мог приказать эльфам стрелять и даже попросить не решался. Зато Вероника такими противоречиями не мучилась.
– Замочите этого козла! Заберем Пикселя и свалим отсюда!
Элидрис взглянула на меня, все еще считая меня главным в нашей компании.
– Давайте, Всадники! – Скривился в улыбке Кранадж, – Помогите моему кузену. Явите свою истинную природу чумы, истребляющей все живое.
– Это твой друг некромант истребляет все живое, – Напомнила Элидрис и подняла руку.
Лучники снова натянули луки, но герцог покачал головой:
– Прикажи своим людям бросить оружие!
Кранадж скривился от отвращения, окинув взглядом толпу эльфов. Он бросил взгляд туда, где скрылся Амерон, посмотрел на далекие ворота, у которых бились эльфы в угольно черных доспехах. Мне хотелось, чтобы герцог прикончил короля на месте, а элидримы добили варваров, но я понимал, что Слидгарт не решится убить своего кузена, уверенный, что его еще можно образумить, а вместе с ним и его скабенитов.
Я видел, как дергалась жилка на виске короля Севера, казалось еще мгновение и он бросится на Слидгарта. Но рассудок не до конца отказал Кранаджу и он отпустил Пикселя, который рухнул на землю словно мешок картошки. Следом король опустил топор, хотя расставаться с ним не спешил, как и отдавать приказ скабенитам.
– Вот твоя новая семья, Слидгарт? Променял гвардейцев на остроухих торгашей?
– Гвардейцы защищают жителей Скирата. А что до «остроухих торгашей»…, они, по крайней мере, живые.
– Это ненадолго, кузен, – Криво улыбнулся Кранадж, – Вас по эту сторону ворот не больше трехсот осталось, а на той стороне тысячная армия мертвецов. Амерон поднимет тех, кого вы убили и вскоре вы присоединитесь к ним!
Перспектива казалась вполне реальной, и я надеялся, что у эльфов есть, что ответить на этот счет.
– Мы не станем этого дожидаться.
Кранадж лишь слегка покачал головой. Топор из его руки упал на землю и только тогда северяне бросили свое оружие. Эльфы тут же приняли капитуляцию, связав скабенитов. Короля Кранаджа стреножил лично Слидгарт. Одно из кипящих вокруг сражений закончилось, а мы все еще были живы! Знаменуя завершение невероятно тяжелого пути и вселяя в нас еще большую радость и надежду, перед нами возник туман сохранения! Какое-то мгновения я еще размышлял о том, как бы все могло обернуться, если бы мы прошли этот путь заново, но проверять я не желал и сохранился.
Глава 14
Времени отпраздновать долгожданное сохранение у нас не было. Битва еще не закончилась и теперь, когда Кранадж не отравлял нам жизнь, Элидрис решила отправиться на помощь Рыжику и эльфам, удерживающим ворота, выделив нам перерыв только на то, чтобы зализать раны и решить судьбу пленников.
Под ядовитым взглядом короля Севера, мы склонились над Пикселем, приводя его в чувства. Несмотря на толпу эльфов вокруг и герцога Слидгарта рядом, Кранадж все еще внушал тревогу, словно пес на привязи, который в любой момент мог сорваться с цепи. Я испытывал сильное желание вломить ему с разбегу и был уверен, что остальные тоже, но Слидгарт не только защищал нас от своего конченого кузена. Он явно рассчитывал сохранить голову Кранаджа в целости, о чем буквально умолял меня одним лишь взглядом. Я не раз корил героев кино за опрометчивое милосердие, но теперь, когда в моей руке был меч, а передо мной сидел, высокомерно вздернув подбородок, связанный враг, я осознал, что не могу так просто и холоднокровно лишить его жизни. Похоже, остальные тоже…, даже Вероника, от которой в первую очередь стоило ожидать мести, больше внимания уделяла битве в центре площади. Возможно только потому, что Кранадж не пытал ее лично. Минуту или две я еще воображал, как протыкаю его сердце, но, услышав тягостный стон Сереги, я выбросил короля Севера из головы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Пикселю выбили почти все зубы, не иначе Кранадж приласкал его обухом топора по лицу. Вот у кого точно рука не дрогнет зарубить засранца! Первым делом, придя в себя, Серега ощупал восстановившийся нос и неожиданно с улыбкой заявил:
– Я сохранился!
Зелье живо его подлатало, и теперь о страшных ранах напоминали только подтеки крови, пересекавшие лицо.
– Знал, что вы меня вытащите!
– Счастливчик, – Хмыкнул я.
Пиксель резво поднялся, мигом отыскав взглядом Кранаджа:
– Теперь я готов отпи…дить этого гада!
Без особого желания я придержал друга за плечо. Андрей подобрал с земли топор Сереги, то ли чтобы спрятать, то ли чтобы вручить ему.
– Милорд Пиксель, мой кузен понесет наказание за свои деяния, я вам это обещаю, – Насторожившись, произнес Слидгарт.
Пиксель облизал губы, видимо вспоминая, что минуту назад почти лишился их вместе с зубами, Кранадж же откровенно захохотал, глядя Сереге в глаза:
– Не спеши с обещаниями, Слидгарт. Вы еще не победили в своей маленькой бессмысленной и нелепой войне.
Серега сделал шаг к Кранаджу, заставив нас всех напрячься. Я видел, как герцог положил руку на рукоять меча. По законам жанра я должен был остановить Серегу, толкнуть речь про бессмысленную месть, но не видел для этого ни одной причины. Только взгляд Слидгарта удерживал мою руку на плече Сереги и не позволял спустить друга с поводка. Элидрис одним кивком отдала какой-то приказ эльфам поблизости, явно давая понять, что охотно перебьет всех северян.
– Давай уже, – Подстегнула Вероника Серегу.
Я чувствовал, как мы впустую тратим время, хотя метания Пикселя заняли не больше минуты. Я видел, как исказилось его лицо и в нем отразились те же мысли, которые остановили меня. Не сложно отвечать ударом на удар, но казнить безоружного и связанного…, даже для не смертельного мстительного удара требовалось что-то подлое в душе, чего Пиксель у себя не нашел. Чуть помедлив, он наклонился и подобрал с земли топор Кранаджа. Примерившись к нему, он взглянул в глаза королю Севера, скривившегося в презрительной гримасе.
– Теперь это мой топор, п…др!
Пиксель окинул взглядом северян:
– Мстить за поражение в честном бою я не стану, но за предательство…, покрошу ублюдков, если еще раз мне попадетесь!
Минуту назад он валялся на земле в окружении собственных зубов, плавающих в крови, а теперь сам походил на короля варваров. Это преображение было столь сильным, что я едва ли не с улыбкой вспомнил нашу первую встречу в этом мире. Тогда Серега только притворялся воином с севера, а теперь он им был. Как Андрей был жрецом, Вероника наемницей, а Джеймс и я магами… Условными магами, лишенными сил. Жив ли еще где-то во мне тот наивный студент Димка или давно погиб где-то между деревней Даклия и Скиратом? Невольно вспомнились слова Амерона о том, что мы заняли чужие тела давно умерших людей. Глядя на Пикселя, я задумался, не случилось ли наоборот? Некогда существовавшие люди завладели нашими душами, и вполне может статься, что вовсе не мы будем решать, чем обернется для этого мира явление Всадников. Впрочем, я не имел ничего против того, чтобы отдать свою душу Санрайз…
– Милорд Слидгарт, ловлю вас на слове. Если дело вдруг дойдет до казни, я с радостью исполню роль палача.
Слидгарт, взглянув на закипевшего Кранаджа, слегка кивнул, принимая предложение Пикселя.
Элидрис качнула головой, отозвав эльфов и обратившись к герцогу:
– За пленниками мы присматривать не будем.
Слидгарт поджал губы, бросив взгляд на северян и своего кузена, который только ехидно улыбался.
– Если хочешь сохранить им жизнь, то приглядывай за ними сам, – Добавила Владычица, – но приглядывай хорошенько, иначе я припомню этому выродку то, что он сделал с Андреем!
Меркрист явно стушевался под такой опекой и стыдливо опустил взгляд, что не ускользнуло от внимания Вероники. Элидрис буквально испепеляла взглядом Кранаджа, и мне даже показалось, что король Севера занервничал.
Нам всем было, что припомнить Кранаджу, но Слидгарт спас нас, приведя в Скират эльфов, и мне не хотелось портить с ним отношения. Возможно, об этом думали и остальные, хотя теперь, под их полными ненависти взглядами, король Севера заметно поник.
– Какая темпераментная, – Хмыкнула Вероника, – Догадываюсь, кто в вашей парочке за мужика.
Андрей скорчил рожу Веронике, от чего она развеселилась еще больше.
– Я тебя понял, Владычица Элидрис, – Слегка поклонился герцог.
– В таком случае, не будем медлить.
Эльфийка окинула взглядом тяжёлые и страшные тучи, повисшие над нами. Они бугрились словно куски злобной тьмы, превращая ночь в черную бездну, а через мгновение разродились холодным, колючим дождем.
– Нужно удержать площадь до прибытия подкрепления.
По велению Владычицы, элидримы оставили связанных северян и построились боевым порядком.
– А где Дарлис? – Заозирался Серега.
Я покачал головой:
– Его мы не нашли.
Серега помрачнел, тут же спросив:
– А Амерон?
Мы, не сговариваясь, оглянулись на центр площади, куда уже выступили, укрывшись маскировочными плащами, элидримы. Там все еще пылали магические огни. Мне показалось, что они затихли, но после снова вспыхнули, озаряя ночь, опаляя нежить, миньонов и монстров. Как ни приглядывался, я не мог различить в толчее рыжую шевелюру. Казалось, из-за полыхающих огней пожаров и магических атак, все вокруг стало рыжим, но разогнать ночную темноту даже этот пожар был не в силах.
– Может Рыжик одолел его…,
Прежде ему это удавалось, хотя тогда мы сталкивались лишь с проекциями некроманта. В груди сжалась тугой пружиной тревога. Пусть я не разделял чувств Рыжика, но он уже давно стал для меня надежным другом и я только теперь осознал, насколько дорожу им.
– Теперь, с двумя магами с нежитью управиться будет проще, – Взглянула на меня Элидрис.
Вот и настало время неприятных откровений…
– Боюсь, в этом смысле на нас рассчитывать не стоит, – Бросив взгляд на Джеймса, сказал я.
– Почему? – Удивилась эльфийка, – Вы с нами не пойдете?
– Амерон лишил нас магии, – Пояснил Андрей.
Элидрис заметно изменилась в лице. Ее брови поднялись в полном страдания взгляде, устремленном на Андрея. Я уже всерьез думал о том, что она скорее усыновит его, чем выйдет за него замуж. Если мы до этого, конечно, доживем…
– Такое возможно? – Удивился Слидгарт.
– Ваши маги горазды на изобретение отрав, – Покачала головой Элидрис, – Некоторые травы способны лишить магов их сил. Возможно это думарлат…, или литерлис. Я не маг и не сильна в зельях. Эльзилат Килетрим должен знать больше.
Эльфийка посмотрела на кипящее в центре площади сражение, мрачно добавив:
– Если он еще жив.
Вполне предсказуемо за потенциальным исцелением нам нужно было нырнуть в самую гущу сражения. Возможно, Рыжик сможет вернуть мне магию. Черт, надеюсь, он жив!
– Так или иначе, мы должны удержать площадь до появления Зильтейна.
Теперь, когда мы сохранились, страх перед мертвецами чуть отступил, но я все равно с тревогой ждал того момента, когда они поднимутся снова. Среди изувеченных северян полегло не мало эльфов и, несмотря на перспективу столкнуться с нежитью, элидримы не смели рубить тела собратьев, лишая их возможности посмертного служения Амерону. Я перевел взгляд к центру площади, где эльфы в золоченых доспехах все еще сражались с нежитью, не позволяя ей добраться до ворот, которые едва удерживали эльфы из Милгута. Подкрепление, хоть и медленно, но неумолимо просачивалось к некроманту, затягивая бой, который должен был закончиться в считанные минуты.
– С магией или без, но нашим союзникам нужна помощь, – Элидрис взглянула на меня.
Основная часть элидримов уже вышла к центру площади, с нами остался только отряд телохранителей Владычицы.
Ощущая дикую усталость, грезя о возвращении домой, я в бой не рвался, но в тоже время оставаться в стороне не желал. Ход битвы в любой момент мог перемениться, и я бы не хотел оказаться застигнутым врасплох.
– Идем, – Кивнул я.
Эльфы окружили нас, готовые следовать за Элидрис и приросшим к ней Андреем, вновь ставшим ее кшанарби.
– И что теперь, кузен? Будешь таскать нас за собой на поводке? – Напомнил о себе Кранадж.
– Ты не позволил Амерону убить меня на месте, – Покачал головой Слидгарт.
– Должно быть, зря, – Хмыкнул король Севера.
– А я не позволил эльфам казнить тебя. Пока…
На этом обмен любезностями родственников был закончен и Слидгарт подошел к нам.
– Я не могу оставить кузена и скабенитов без присмотра: они могут освободиться и снова стать проблемой.
Мне показалось, что сейчас Слидгарт попросит нас заняться этим. С одной стороны, я не испытывал никакого желания пасти Кранаджа с его мерзавцами, но с другой, это могло стать неплохой возможностью затаиться в безопасном месте до поры.
– Если срубить им головы, проблемой они уже не станут, – Предложила Вероника.
Герцог покачал головой, взглянув на меня, но я не представлял, что делать с пленными в разгар сражения на чужой территории. И я не мог понять, каким образом Слидгарт планирует забирать отсюда Кранаджа, если даже не было ясно, как отсюда выберемся мы.
– Есть у меня мысль, – Улыбнулся Пиксель, и оглянулся на столбы, к которым мы были прикованы стараниями северян.
Идея не показалась мне толковой, но другой никто не предложил. Скрепя сердце, Элидрис выделила Слидгарту пару воинов, которые помогли ему устроить северян у позорных столбов. Оставалось надеяться, что нежить не повинуется Кранаджу и не освободит его, если вдруг прорвется мимо нас. Пока эльфы сковывали скабенитов и их короля, я приглядывался к телам, усеявшим землю вокруг. В дрожащем сумраке их не просто было опознать, тем более, что многие лежали ничком, а ворочать каждого у нас не было возможности.
– Если мы найдем Дарлиса, нужно уболтать эльфов отрезать ему голову, – Небрежно, будто о погоде, сообщила Вероника.
К счастью или нет, но Дарлиса мы не нашли. Нам не хотелось думать, что он уже бродит поблизости в образе нежити, поэтому мы сошлись на том, что он погиб и загрузился неизвестно где… Ничего, кроме как утешаться этой мыслью, мы сделать не могли.
Решив вопрос с пленными, мы наконец-то направились на помощь Рыжику и эльзилатам.
– Теперь, когда мне известна правда, я бы хотел вернуть вам это.
Слидгарт, неожиданно, достал из-под плаща мой старый добрый меч, и протянул его мне!
Я взглянул на эльфийский клинок, к которому не успел привыкнуть и благодарно кивнул, с невероятным облегчением приняв привычное оружие. Теперь, после настоящих приключений в этом мире я без всяких сожалений отбросил трофейный меч, ощутив будто ко мне вернулась часть меня. Жаль, магию так просто вернуть нельзя...
– Впервые увидев этот меч в теле Нартагойна, я надеялся вернуть его вам таким же образом…, – Внезапно признался Слидгарт, – Но теперь признаю свою ошибку и прошу прощения за поспешные суждения. Быть может, я знаю не все, но в отличие от Кранаджа, вы мне не лгали.
Я не стал спорить с этим утверждением, вместо этого признавшись:
– Я не ожидала, что вы вернетесь, но я чертовски рада этому,
– Как и все мы, – Улыбнулся Пиксель.
– А я сожалею, что не поверил вам сразу.
С мечом мне стало чуть спокойнее. Еще больше я успокоился, когда нас по команде Элидрис окружили эльфы. Владычица ни на шаг не отпускала Андрея, я шел следом за ними в компании Слидгарта, и Пикселя. За нами шли остальные, держа оружие наготове. Джеймс взял копье, видимо тоскуя по своему магическому посоху и рассчитывая держать врагов на расстоянии. Чтобы как-то компенсировать отсутствие магии, я решил подобрать себе лук, но к нему нужно было насобирать стрел, а ждать меня никто не собирался, да и проку от него против нежити не было, если стрелы не поджигать, поэтому я ограничился парой кинжалов, которые нашел, пока ворочал трупы. Еще мы насобирали зелий. И все же без магии я чувствовал себя совершенно беспомощным.
– Надеюсь, теперь вы не станете возражать против возвращения в Эглидей?
С одной стороны, я дико устал и мечтал только о том, чтобы наесться вдоволь и выспаться. Я даже малодушно надеялся скорее оказаться у себя в квартире. Но с другой стороны, мне совершенно не хотелось возвращаться к началу нашего пути. Видя мои сомнения, Слидгарт добавил:
– Эльфы к Разлому не пойдут, по крайней мере, сейчас. Элидрис удалось заручиться поддержкой Терескольда и Милгута, но лишь для войны с Амероном.
– А Разлом внезапно перестал быть проблемой? – Спросила Вероника.
Слидгарт облизал губы, взглянув на девушку:
– Разумеется, нет, но две проблемы за раз ни нам, ни эльфам не решить. Право Элидрис на трон Кельморна признали уже два вождя. Если мы дадим ей время, то признают и остальные. Нам нужно больше союзников, иначе, как и пророчил Амерон, лишь мертвецы доберутся до Разлома.
– Для начала, нам нужно выбраться отсюда, – Напомнил я, отложив дальнейшие планы до более светлых времен.
Шум битвы все отчетливей прорывался сквозь шелест дождя. Первые ряды элидримов уже вонзились в ряды армии некроманта. Эльфы вокруг нас плотнее кутались в свои плащи и крутили головами, выбирая цель. Еще мгновение и сквозь их ряды я различил врагов. Словно бывалый отряд наемников, мои друзья приготовились к бою. Мною овладел внезапный страх, снова подступила тошнота, а руки Санрайз, которые мне прежде повиновались беспрекословно даже тогда, когда я сам был в панике, как будто задрожали. Меня словно охватил озноб, хотя все раны были исцелены. Мне нужно было хотя бы раздобыть броню, но все мои мысли были заняты Дарлисом, магией и Рыжиком, а теперь было уже поздно…
– Пошла потеха! – Оскалился Пиксель, приметив мертвеца, поблизости.
Он явно намеривался извести на нежить всю ту ярость, которую не сумел выместить на Кранадже и ринулся в бой с безумным ревом, вполне ему подходящим.
Стоило нам влезть в битву, как очень скоро наш боевой порядок расползся и, несмотря на то, что мы старались держаться вместе, каждый оказался сам по себе. Вероника ускользнула влево, следом за Серегой, Джеймс отстал, внезапно осознав, что копье против нежити такое себе оружие. Андрей единственный из нас мог быть уверен, что защищен со всех сторон и рвался в бой с завидным безрассудством. Мне хотелось думать, что эльфы все еще опекали нас, но из-за их маскировки я не был уверен. Настороженно водя мечом из стороны в сторону, высматривая засранцев, к которым мог бы его пристроить, я ощущал, как мне не хватает магии, как не привычно сражаться без Дарлиса, готового прикрыть спину, как неуютно торчать посреди битвы без брони! Все, на что я надеялся в эти мгновения, это на то, что сумею прорваться к Рыжику, и он вернет мне магию. Первого миньона мы разделали на пару с Джеймсом, который возник рядом как раз, когда я уклонившись от атаки здоровенного коптящего монстра, рубанул его под колено. Джеймс тут же нанес удар добытым мечом по шее твари, окончив ее служение Амерону. Кивнув друг другу, мы развернулись в поисках новых жертв и они не заставили себя ждать.
Атакуя подвернувшихся врагов, ускользая от их атак, я постоянно про себя призывал Призрачный щит, но он не появлялся. Наконец я полностью сосредоточился на своем мече, заставив себя забыть о магии. Я попытался вообразить, что играю за простого воина, но выходило с трудом, вероятно потому, что эпическим мечником я себя не ощущал. Я посмотрел на Пикселя, с воодушевлением раздающего пиз…ли восставшим из мертвых эльфам, на Веронику, которая судя по всему и в моем мире могла оказаться наемным убийцей. Даже Андрей в обществе Элидрис едва не звенел яйцами изображая альфа самца и самозабвенно кидался на нежить и монстров вместе с Владычицей. Мне звенеть было нечем... Я прежде и не думал, насколько стал зависим от магии, хотя, справедливости ради стоило признать, что не так часто я оказывался посреди битвы без брони и магии с одним лишь мечом. Некоторую толику уверенности прибавляли только эльфы Кельморна, которые время от времени возникали рядом и рубили нежить.
Как бывает в битве, я не мог уследить за временем: мгновения растягивались в тревожные минуты, в тоже время все вокруг казалось невероятно стремительным. Мне казалось, я кручусь на месте волчком и все равно не везде успеваю. Я уже получил неплохой порез на плече, а в следующий миг лишь чудом уклонился от внезапной магической атаки! Рухнув на четвереньки, я ощутил, как волосы у меня встают дыбом. Извернувшись я вскочил перед новым противником, почти уверенный, что нарвался на Амерона, но это был эльф…. Один из эльзилатов, возможно даже тот самый Килетрим, о котором говорила Элидрис. Вот только на его помощь рассчитывать не стоило, ибо он был мертв!
– Сука! – Выплюнул я, опять по привычке призывая магический щит.
Нежить вскинула руки, и земля у меня под ногами ощутимо дрогнула. Я снова рухнул на колени. Возможно, здесь я бы и помер, но эльф внезапно решил добить меня вручную. В последнее мгновение, призвав всю доступную Санрайз ловкость, я вскочил словно пружина, взмахнув мечом от земли. Руки эльзилата улетели в сторону. Обратным движением я снес ему голову. Казалось я вложил в этот короткий бой все оставшиеся силы, хотя прежде не чувствовал такого изнеможения. Подавив новый приступ тошноты, я огляделся, пытаясь понять, куда меня занесло и где мои друзья. Кругом мелькали призрачными силуэтами эльфы, нежить вперемешку с монстрами, от миньонов и горящих трупов валил дым, застилая обзор. В этой толчее я не мог никого разглядеть, но внезапно услышал неожиданный вопль Вероники:
– Дарлис!
Сориентировавшись на звук, я бросился к ней. На пути мне попадались мертвецы, но я как бывало в обычных играх, решил их просто игнорировать. Удивительно, но в реальном бою это тоже сработало: недостатка в противниках у мертвецов не было и вместо того, чтобы гоняться за мной, они охотно переключались на более расположенных к общению эльфов.
Веронику я застал склонившейся над распростершимся на земле Игорем! Остальные тоже были здесь. Мы смотрели на Дарлиса, а он, с омерзительной улыбкой, смотрел в небо. Его взгляд был совершенно пуст, а улыбка вырезана ножом. Игорь выглядел настолько мертвым, что я невольно решил, что закончилась его последняя жизнь и теперь он уже к нам не вернется. Но я ошибся…
– Бл…дь! – Выругалась Вероника, когда Игорь с той же пустотой в глазах внезапно сел.
В первое мгновение я решил, что он нас решил разыграть, но это было совершенно нелепо и неуместно.
– Твою мать, – Подхватил Пиксель.
Мы словно зачарованные смотрели, как в глазах Игоря загорается зеленоватый свет, как он поднимается, и никто ничего не мог сделать. Мы все пытались осознать событие, которого так боялись: один из нас стал нежитью! Дарлис на удивление ловко подобрал меч, что валялся рядом. Никто ему не мешал, потому что эльфом было чем заняться, ибо Игорь был не единственным, далеко не единственным восставшим трупом! Они поднимались повсюду, словно грибы, заставляя волосы на теле в панике шевелиться.
– Он вернулся! – Выдохнула Вероника.
Лишь по ее испуганно бегающему взгляду я понял, что речь не о Дарлисе. Она, как и все живые вокруг, пыталась отыскать взглядом Амерона…
– Бл…ть! – Выругался Серега
– I don'tsee him! – Запаниковал Джеймс, вращаясь на месте с мечом перед собой.
Время, казалось, замерло, а вместе с ним и эльфы. Обнаружив сотни оживших мертвецов вокруг, они на мгновение окаменели, скованные страхом. Только глаза пытались отыскать среди нежити главного врага! Нужно было срочно бежать, искать убежище или прорываться прочь из Скирата, но я не мог оторвать глаз от Игоря, словно еще надеялся, что он по-настоящему жив.
Время вновь пришло в движение лишь, когда Дарлис бросился на Веронику. Она мигом вскинула меч, заблокировав атаку. Звон стали вывел меня из ступора и когда Вероника извернувшись сумела ткнуть Дарлиса мечом, я выскочил вперед и удержал ее от последнего удара, одновременно пинком оттолкнув Игоря.
– Ты еб…ся?! – Взвизгнула Вероника.
– Мы не можем убить его!
Я быстро окинул взглядом остальных. Нежить наступала отовсюду. Элидрис созывала элидримов. Несмотря на то, что она кричала на эльфийском, не сложно было догадаться, что она командовала отступление. К нам прорвался герцог, тут же вперив взгляд в Дарлиса.
– Он уже мертв, миледи, – С сожалением произнес он, перехватив меч поудобнее, – Но я вас понимаю. Позвольте мне избавить вас от необходимости обращать меч против друга.
– Нет!
Дарлис моего разрешения не ждал и бросился на меня со спины. Я в очередной раз забыл, что у меня нет магического щита, но меч Дарлиса не коснулся меня. Слидгарт облегченно выдохнул, а я, оглянувшись, увидел эльфа, который ловким взмахом клинка, отрубил руку Игорю, а после молниеносно срезал ему голову с плеч:
– Энсур, лигрем эн ситер! – Буркнул он не довольно и умчался к следующей цели.
Я опустил взгляд к ногам, где жутко улыбаясь неестественной улыбкой, на меня таращилась голова Дарлиса.
– Черт, – Выдохнул Пиксель, – Может он еще вернется?
Раз уж его окончательно убил простой эльф, я надеялся на это, но дожидаться его возвращения нам было некогда. Элидримы отступали назад к башне, так и не отыскав Рыжика. В отчаянии я решил, что мой друг теперь тоже среди живых мертвецов и успел пожалеть, что он пришел к нам на помощь…
– Нужно уходить! Укроемся в башне, – Принялся командовать Слидгарт.
Других идей у нас не было и мы отступили. Теперь, когда нежить поднималась повсюду, просто так сбежать от нее мы не могли. Каждый шаг назад давался с боем. Я уже не вспоминал о магии, полностью сосредоточившись на том, чтобы прорубить себе дорогу к безопасному месту. Уже через пару минут отчаянного бегства, я заплутал среди живых и мертвых эльфов, гвардейцев и северян. Розовая шевелюра Вероники мелькнула где-то вдалеке. Левее от нее сверкнуло серебро волос Элидрис. Рядом со мной мелькал только Слидгарт да едва заметные элидримы и эльфы в золотом.
Я уже почти не чувствовал рук от постоянных взмахов мечом. Каждое парирование, каждый удар, угодивший в цель, отзывались болью в мышцах. Я пытался прорваться, но мне казалось, что вокруг меня вырастает все больше мертвецов. Я словно углублялся в чащу из оживших эльфов, но после двух удачных выпадов и одного уклонения, путь мне преградил вовсе не эльф…. Моя рука с мечом дрогнула, а брови невольно уползли наверх, когда мой взгляд наткнулся на короля Нартагойна. В этот момент он с чудовищной небрежностью вынимал меч из разрубленного пополам элидрима. В его посмертном выражении лица не изменилось ничего, словно он спал с открытыми глазами! Мне не довелось увидеть, как Нартагойн сражался, будучи живым, но мертвым, он оказался серьезной проблемой для эльфов. Возможно, мне только казалось, но знакомые зеленые глаза, прежде с нескрываемой страстью взиравшие на меня, а теперь укрытые какой-то поволокой, все еще высматривали меня в толпе наседающих элидримов. В какой-то момент наши взгляды действительно встретились, и я поразился той пустоте, которая царила в глазах короля, мне казалось, я сейчас провалюсь в нее будто в безмолвную бездну, но в следующее мгновение между нами встал Слидгарт. В его руке сверкнул меч.
– Бегите, миледи, – Бросил он через плечо, – Я им займусь.
Возможно, мне бы следовало помочь Слидгарту и вместе разделаться с ожившим королем, но кругом хватало и вполне себе плебейской нежити, на которую я был вынужден отвлечься. Когда мне удалось разделаться с гвардейцем из свиты Нартагойна, герцог уже сошелся в битве со своим бывшим союзником. Я спешно осмотрелся, обнаружив, что уже почти добрался до столбов, и до башни оставалось не далеко. Ноги меня едва держали, но адреналин не давал расслабиться. Рядом со мной внезапно возник целый отряд эльфов. Часть из них бросилась на свиту Нартагойна, пополнившуюся эльфами, а часть неожиданно разлетелась от мощного взрыва! Меня обдало жаром и едва не сбило с ног, но я устоял, тут же оглянувшись назад. Теперь, когда вокруг снова принялась подниматься нежить, я был уверен, что меня настиг Амерон, но вновь ошибся…
– Лич! – Удивленно и даже как-то разочарованно выдохнул я.
Несмотря на все безумие, царившее вокруг, я едва не улыбнулся от облегчения. Это не Амерон! Это лич, сукин сын, поднимал мертвых! Но моя радость была мимолетной, ибо монстр двигался прямо ко мне и работу некроманта исполнял с завидным мастерством! Еще по деревне Нэлиам я помнил, как не просто одолеть эту тварь, и сейчас у меня не было ни малейшего желания брать реванш. Не я один внезапно осознал, что нежить поднимает вовсе не Амерон и отступившие было элидримы, снова ринулись в бой! Они призраками проносились мимо меня, и скрещивали мечи с бывшими соратниками, уверенные, что одолев лича, смогут переломить ход сражения. Но выходило не очень... Иссушенная фигура в прогнившем балахоне небрежным взмахом руки содрала с одного из эльфов шлем вместе с лицом, другого пронзил клинок, плывущий за монстром по воздуху. С каждым погибшим эльфом, свита нежити росла, и в какой-то момент мне показалось, что живых элидримов стало значительно меньше, чем мертвых.
Череп, туго охваченный тонкой, как бумага кожей корчился, словно нежить пыталась вспомнить человеческую речь. Уцелевшие эльфы даже приблизиться к монстру не могли, мгновенно натыкаясь на выпады его призрачных клинков и обжигающие заклинания. Словно зачарованный я наблюдал за устрашающей поступью короля нежити, пока слишком поздно не осознал, что остался один на его пути. Прежде, когда магия еще была со мной, я был уверен, что как минимум три удара смогу выдержать, но теперь эта уверенность сыграла со мной злую шутку. Призрачные клинки ринулись ко мне одновременно. Уверен, что, размахивая какой-нибудь палкой у себя в комнате, я бы мигом сообразил достойный прием для отражений этой атаки, но здесь, в реальном бою мне не хватило времени, прыти, элементарного ума! Один клинок я отразил, услышав потусторонний звон, но второй беспощадно впился мне куда-то под ключицу. От острой, пронизывающей боли я даже не сумел закричать, только подавился криком, выдавив какой-то мучительный стон, ощущая, как левая рука наливается свинцом, а все тело словно немеет от холода. С этим онемением пришло внезапное осознание, что я просто не готов к бою. Тело Санрайз, такое ловкое и сильное, внезапно стало подводить меня, и я не мог понять почему. Слабость мгновенно растеклась по ногам, колени подогнулись. Я слышал крики вокруг, но не разбирал слов. Все мое естество пугливо пыталось сбежать от леденящей боли, завладевшей каждой клеточкой тела. Возможно, путешествие к Разлому каким-то образом ослабило мою связь с ним, а может все дело в банальной усталости и голоде. Так или иначе, следующий удар уже сухой, костлявой лапой, я предсказуемо пропустил, ощутив его как грубое прикосновение, от которого перед глазами вспыхнуло созвездие пиз…еца. Только дикая отчаянная мысль о том, что меня вот-вот обратят в нежить, не позволила мне отключиться. Я даже сумел устоять на коленях, решительно путая верх и низ, небо и землю, залитую моей кровью.
– А ну от…бись от нее, пид…с! – Совершенно дикий вопль прорвался сквозь шум битвы, в которой я уже приготовился проиграть.
Я, было, решил, что ко мне, оторвавшись от подола Элидрис, поспешил Андрей, но тут лича охватила трескучая молния такой силы, что высушенный скелет могучего колдуна издав единственный пронзительный вопль, в один миг был испепелен! Облаком праха он растелился передо мной, явив моему затуманенному взору безумного мага. Если бы не слова, отчасти ему не свойственные, я бы ни за что не признал своего преданного Рыжика. Его волосы торчали как иглы у дикобраза, все лицо было в ссадинах и подпалинах, балахон изодран и заляпан кровью, а молнии, что минуту назад испепелили лича, казалось, продолжали плясать в глазах. До этого момента я бы ни за что не поверил, что Рыжик может выглядеть устрашающе, но момент ужаса прошел, и взгляд моего друга резко переменился, наполнившись такой привычной и трогательной тревогой за мою жизнь.
– Госпожа!
– Рыжик…, – Выдавил я заплетающимся языком, ощущая как губы, против воли, расплываются в улыбке.
Мне казалось, я промок до нитки от дождя и собственной крови, хлещущей из раны, и никак не мог понять, как еще не отключился. Рыжик почти пролетел расстояние, разделявшее нас, и рухнул на колени передо мной. На его вмиг побледневшем лице застыло такое страдание, будто это ему досталось мечом, а не мне. От его наполненного нежностью и любовью взгляда мне стало совсем стыдно за свои сомнения в нем. Конечно, он не поверил Кранаджу и не ушел с беженцами! Он не мог меня бросить, по крайней мере, не узнав моей правды.
– Ох, госпожа…, – По лицу Рыжика поползли слезы.
Я с трудом поднял на него взгляд:
– Ты как всегда вовремя…
Следующие мгновения запечатлелись в памяти отрывисто, как остатки листвы, линяющего по осени дерева. Я буквально упал в объятия Рыжика, добавляя к его мантии еще несколько кровавых узоров. Он пах дымом, кровью и дождем. Только когда он меня прижал к себе, я осознал, насколько успел замерзнуть. Адреналин покидал меня вместе с кровью, и теперь я испытывал все последствия последних событий. Рыжик что-то шептал, но я не мог разобрать что. Потом я помню небо, плещущее мне в лицо холодными и острыми каплями дождя. Лицо Рыжика, искаженное гримасой ярости и боли. Он нес меня на руках через толпу восставшей нежити, которая, после уничтожения лича, снова стала сдавать позиции. Я даже помыслить не мог, что в нем скрывалась такая сила. Зато точно ощущал, что у меня сил не осталось совсем. Тьма снова поглотила меня, остались только голоса, крики и звуки битвы. А еще холодный дождь…
– Пейте, госпожа, ну же…, прошу вас!
Голос доносился откуда-то издалека, и я поначалу игнорировал его словно чужой разговор, но через минуту почувствовал, как по моим губам стекает влага, терпкая, слегка горьковатая, отдающая анисом, совсем не похожая на дождь, который я чувствовал раньше.
– Да…, вот так! – С явным облегчением зашептал голос, когда я чуть приоткрыл рот, впуская зелье.
По телу тут же растеклась сладкая нега, собираясь болезненным узлом под ключицей слева. От этой боли у меня снова свело челюсть, но спазм прошел почти мгновенно, и когда боль отступила, а тело налилось теплом, я сумел открыть глаза.
– Рыжик…
Маг, взъерошенный пуще прежнего, смотрел на меня сквозь пелену слез и улыбался дрожащими губами:
– Хвала Перцелию!
Он схватил меня в объятия, выдавив из меня нечто вроде «уф, бл…ть!».
– Я так боялся опоздать!
Несмотря на то, что боль в плече унялась, я все еще чувствовал себя крайне вяло и лежал в объятиях Рыжика безвольной куклой.
– Полегче, Рыжик, а то еще чуток и Санрайз от тебя залетит,
За спиной мага я увидел ухмыляющуюся Веронику, и остальных. Вымазанные в крови и грязи, но живые, они собрались вокруг. Все, кроме Дарлиса…
– Простите!
Рыжик смущенно отпустил меня, но тут же коснулся внушительного шрама под ключицей в весьма откровенном разрыве рубашки, вызвав у меня дрожь по всему телу. Он заметно покраснел, пробубнив что-то себе под нос. Его руки рвались обследовать меня полностью, возможно даже проверить мою невинность, но в присутствии остальных он не решился, хотя от усталости я вряд ли смог бы ему помешать.
– Ты как? – Спросил Серега, присев рядом.
– Бывало и лучше,
Оглядевшись, я обнаружил себя у крепостной стены не далеко от столбов, к которым все еще был прикован Кранадж со своими дружками северянами. Мерцающее зеркало портала, которое прежде было чуть в стороне, пропало. Вокруг нас собралась целая армия эльфов, и среди них не было ни одного ожившего мертвеца. Это внушало некоторый оптимизм, но мы по-прежнему были в Энастуре, а значит все еще в захваченном нежитью городе.
– Вы потерял много крови, – Грустно вздохнул Рыжик, – Вам нужен отдых.
От отдыха я бы не отказался, но судя по всему, он предвиделся еще не скоро.
– Что я пропустила? – Спросил я, пытаясь встать, но на полпути сдался усталости и просто сел поудобнее на чей-то любезно предоставленный плащ.
– Рыжик в очередной раз спас нас всех, – Улыбнулся магу Андрей, – Он прикончил лича, который поднимал трупы, и нам удалось перебить почти всю нежить на площади,
Рыжик скромно потупил взгляд.
– Элидрис направила элидримов на помощь эльфам, удерживающим ворота.
Меркрист взглянул на небо:
– Мы ждем Зильтейна, чтобы убраться из этой дыры.
Дождь закончился, но тучи не спешили расходиться, хотя где-то вдалеке мне померещился отблеск назревающего рассвета. Как по мне, это было прекрасное время для сохранения, но видимо теперь оно нас не часто будут баловать.
– А Амерон? – Тревожно спросил я, взглянув на Рыжика.
– Он сбежал, госпожа, – Вздохнул маг, – К сожалению, в очередной раз это была лишь проекция, но весьма сильная. Если бы не эльзилат Килетрим, я бы не одолел ее…
Это имя напомнило мне о разговоре с Элидрис, о том, что я лишился магических сил. Шансов, что они внезапно вернулись после ранения, было не много, но я все же попробовал про себя призвать магический щит. Ничего…
– Но он может вернуться, – Мрачно напомнила Вероника, оглядываясь по сторонам, – Кому тут нужно отсосать, чтобы меня отсюда, наконец, вытащили?
– Ой, да ты только обещаешь, – Буркнул Пиксель.
– Дарлис не появлялся? – Спросил я, прерывая очередную бессмысленную перепалку.
Друзья обменялись взглядами и почти синхронно покачали головами.
– Мне жаль, госпожа, – Тут же погрустнел Рыжик.
Я только кивнул, гадая, где теперь Игорь. Мелькнула, было, мысль, найти его тело, но взглянув на толчею посреди площади, я сомневался, что у нас получится, даже если оно все еще лежит там.
– Мы уже думали, что ты труп, когда Рыжик принес тебя.
Пиксель едва не сказал «тоже труп», но вовремя сдержался, не спеша при Рыжике хоронить Дарлиса окончательно.
– Хотели отрубить тебе голову, – Добавила Вероника небрежно, – На всякий случай.
– Я бы этого не допустил! – Пылко заявил Рыжик,
– Уж лучше так, чем стать нежитью, – Ответил я.
– Надеюсь теперь, когда личей и Амерона здесь нет, нам это не грозит.
Пиксель окинул взглядом площадь, на которой все меньше встречалось мертвецов, зато заметно прибавилось монстров, для которых ворота не были серьезной преградой.
Я снова огляделся по сторонам, все больше замечая раненных и умирающих эльфов. Зелье исцеления, вероятно, оказалось в дефиците, потому что обобрать трупы, когда они внезапно оживают и нападают, было не простой задачей. Ближе к стене конюшни стал собираться лазарет для тех, кого эльфы еще надеялись спасти. Всякий, кому удавалось прийти в себя, тут же отправлялся к воротам. Очевидно, этого ждали и от нас. Передышка закончилась.
– Нам нужно помочь эльфам удержать оборону, – Сказал Андрей,
– Для начала, я планирую раздобыть одежду и броню, – Оглядев себя, ответила Вероника, – И раз уж пока никто не рвется выпустить мне кишки, я воспользуюсь случаем…
– Толковая идея, – Согласился Серега, – Может, к топору короля, я еще и шмотки его заберу. Ты с нами?
Оценив свое самочувствие, я пришел к выводу, что на ногах удержусь, но куда больше, чем броню, я хотел вернуть свою магию. Без нее снова лезть в бой у меня не было никакого желания.
– Рыжик, мне нужна твоя помощь.
– Все, что угодно!
Взглянув на Джеймса и Андрея, я поделился нашей проблемой:
– Амерон лишил нас магии.
Рыжик помрачнел, выдавив тревожное «ох». Я надеялся, что он тут же откопает какое-нибудь зелье, и вернет нам магию, но он что-то не спешил с этим.
– Проклятый вероломный подлец! – Злобно выругался маг.
– Именно так, – Согласился я, – Ты можешь вернуть ее нам?
– Элидрис говорила, что нас могли отравить каким-то думарлатом, – Вспомнил Андрей.
Рыжик, помедлив, кивнул:
– У нас его называют салтеей. Это растение впитывает магическую энергию как губка. Его часто используют для устранения заклятий, но опытные колдуны могут сварить из нее серьезный яд, лишающий мага его сил…
– Надолго? – Тут же спросил я, переглянувшись с Джеймсом, которому Вероника была вынуждена переводить наш разговор.
– Зависит от количества салтеи, выбранного катализатора и восприимчивости мага. Это может быть несколько часов, а может и несколько дней.
– Пиз…ц! – Вздохнул Андрей, запустив пальцы в шевелюру.
– А лекарство от этого есть? – Не сдавался я.
Рыжик, вздохнув, покачал головой, от чего мне стало совсем скверно.
– Я знаю, как сделать противоядие, но для него нужен зильмец. К сожалению, при мне его нет, так как впрок настой из него не сделать. Сорванный зильмец быстро приходит в негодность, как и настой, если его не выпить сразу. Но это верное средство против отравления салтеей!
Это внушало некоторую надежду, оставалось только дожить до того момента, когда Рыжик сможет нас вылечить.
– Мне так жаль, госпожа, я чувствую себя совершенно бесполезным, – Запечалился Рыжик.
– Эй, ты спас мне жизнь! – Я положил руку на плечо мага, ободряюще и искренне улыбнувшись.
– Ага, – Встряла Вероника, – Возможно госпожа тебя даже по-особенному отблагодарит,
Зараза подмигнула мне, добавив:
– Мы готовы отвернуться.
Рыжик издал какой-то непонятный звук, уронив смущенный взгляд к земле, а Пиксель радостно выпалил:
– Я не готов!
– Да пошли вы! – Обиделся я.
– Мне не нужна благодарность, госпожа, – Краснея, заявил Рыжик, – Одна возможность быть рядом с вами для меня уже награда. Я готов вас защищать ценой своей жизни, если придется!
– Ого! – Выдохнула Вероника, округлив глаза, – Санрайз, ты по любому должна его засосать!
Я попытался испепелить Веронику взглядом, но, к сожалению, не вышло, у нее только улыбка стала шире. Черт, мне реально не хватало Дарлиса, который всегда вступался за меня!
– Народ, если вы еще планируете отсюда выбраться, то не пора ли помочь эльфам? – Гласом разума произнес Андрей.
Мы все понимали, какому именно эльфу собирался помогать Меркрист, но не найдя возражений, мы смирились с тем, что нужно вернуться в строй. Вероника мигом умчалась в поисках брони и щита, с ней, кивнув мне, ушел и Джеймс. Андрей поспешил к своей Элидрис, устроившей командную ставку у наших позорных столбов.
– Одну минуту, госпожа, – Рыжик удержал меня.
– Встретимся у Элидрис, – Предложил Пиксель, направившись за Андреем, не иначе раздевать Кранаджа.
Рыжик зарылся в свой балахон и выудил оттуда пузырек с зельем маны:
– Не уверен, что это поможет, но попробовать стоит, пока я не добуду зильмец.
Выбора особо не было, поэтому я хлебнул мятный ликерчик, но не почувствовал никакого эффекта от него. Обращаясь к своим магическим силам, я будто пытался набрать воды из пустой бочки. Возможно, требовалось чуть больше времени. Решив, что теперь переводить на меня зелья, которые понадобятся самому Рыжику, нет смысла, я отказался пить удвоенную дозу, в надежде, что магия все же рано или поздно вернется.
– Я непременно вылечу вас, но сперва нужно отсюда выбраться.
При виде монстров прорывавшихся в крепость мне казалось, что это два крепко связанных дела, но спорить я не стал.
– Помоги мне подняться.
Хоть рана и затянулась, плечо все еще ныло, как и все тело после интенсивных упражнений с мечом. Маг бережно взял меня за руку и помог встать:
– Вы совсем окоченели!
На самом деле я только теперь снова стал ощущать холод, потому как раньше было не до этого.
Рыжик пытался бережно растереть мои кисти, явно излишне драматизируя.
– К сожалению, у меня нет согревающего зелья…, – Вздохнул он.
– Если бы не ты, я бы в нем уже не нуждалась, – Искренне улыбнулся я магу,
Оказавшись, наконец, наедине с другом, я мог без особого смущения выразить ему свою признательность и впервые позволил себе обнять его.
Рыжик буквально растаял. Мне казалось, что еще мгновение, и он утечет от меня, превратившись в еще одну лужу на площади, поэтому я прервал сеанс нежностей:
– Я думала, что Кранадж наплел тебе про меня гадостей.
– О, наплел, можете не сомневаться! – Заверил меня Рыжик с улыбкой, – Но вы ведь не думали, что я поверю ему?
Я пристыжено покраснел.
– Я видел ваш меч в теле короля Нартагойна, но… после всего, что мы пережили…, – Рыжик бросил взгляд на моих друзей, уже собравшихся у позорных столбов в паре десятков метров от нас, – Мне уже не важно, кем вас считают, я знаю, кто вы для меня, а остальное не имеет значения.
– Ох, Рыжик, – Смущённо вздохнул я, пытаясь отыскать способ провалиться под землю.
Маг криво улыбнулся:
– Даже если вы действительно прибыли из Бездны и намерены разрушить мой мир, я готов вам в этом помочь!
– Не провоцируй меня, – Невольно засмеялся я.
Возможно, подобным откровением Рыжик надеялся вытянуть из меня признание, но я сам по-прежнему не представлял, какая роль нам отведена в этом мире. Но вряд ли я сумею его уничтожить…. Рыжик счастливо смотрел на меня, вгоняя в краску, и неожиданно серьезно заявил:
– Я действительно готов на все ради вас.
Мне показалось, что время замерло, как это бывало при сохранении, но благословенного тумана не появилось, разве что в глазах Рыжика. Он смотрел на меня невыносимо долго, чуть приоткрыв рот. Такие моменты в кино заканчивались страстным поцелуем, но, хвала небесам, нас отвлек внезапный радостный вопль, пронесшийся по площади. Его подхватывали все новые голоса, волной разнося по округе:
– Нэссиэр, нэссиэр!
Эльфы вокруг едва не визжали от восторга, уставившись в небо.
– Летят, летят! – Своевременно донесся перевод Андрея.
Я тут же посмотрел на небо, которое неожиданно наполнилось сотнями керагривцев. На каких-то сидели эльфы, какие-то покорно летели за своими хозяевами без наездника. Эльфы внизу издавали воодушевленные кличи, вскинув оружие и приветствуя долгожданное спасение. Мне казалось, я впервые за долгое время смог выдохнуть с облегчением. Мы были в окружении союзников и вот-вот уберемся из этого проклятого города! Я даже посмел надеяться, что после событий в Скирате, дальнейший путь к Разлому внезапно окажется не таким сложным. На самом деле, я поймал себя на мысли, что в этот момент не отказался бы вернуться в Эглидей, как того желал Слидгарт. Мне нужен отпуск…. Только внезапно вырвавшееся из памяти мертвое лицо Дарлиса с горящими зелеными глазами вернуло меня к суровой реальности. Когда собственные раны стали затягиваться, я не мог не думать о судьбе Игоря и даже решил повременить с эвакуацией, чтобы найти его тело…, или не найти. Но внезапно эта затея оказалась крайне опрометчивой…
Стоило мне сделать шаг в сторону столбов, у которых эльфы спешно организовали зону эвакуации, освободив место для керагривцев, как справа громыхнуло и раздалось мучительное многоголосье, какое можно услышать в парках аттракционов на особенно крутых горках…, только совсем не радостное. Ворота Энастура утонули в огромном облаке пыли, из которого, пошатываясь и падая, пытались выбраться эльфы. На миг я замер, в ужасе наблюдая, как сквозь пыль на площадь хлынула целая орава монстров во главе с невероятно гигантской кошкой размером с двухэтажный дом и с бивнями как у мамонта.
– Великий Диссур! – Выдохнул Рыжик.
Диссур или нет, но здоровенный, сука, точно! И он был не один…. Я видел, как из пылевого облака появился целый табун знакомых скелетоподобных кентавров. Они ринулись за разбегающимися эльфами, нагоняя их и расчленяя на ходу. За ними в дыру, оставшуюся от ворот, ворвалась гигантская саранча, огнивцы и долгожданное подкрепление Амерона в компании как минимум трех личей! Для полного пиз…ца не хватало только самого некроманта!
– Бежим! – Крикнул я Рыжику, срываясь с места.
Между бивнями неведомой твари схлестнулись разряды молний и в следующее мгновение, она будто выдохнула огромный шар огня, который тут же пожрал с десяток милгутов разом. Взрыв был такой силы, что волна жара докатилась даже до нас.
– Бл…ть так не честно! – Выругался Пиксель, когда мы с Рыжиком добрались до столбов.
Я был полностью согласен. Либо мы серьезно накосячили в прошлом и лишились шанса выбраться из этого мира, либо такого шанса и вовсе не было предусмотрено.
– We need reload! – Предложил Джеймс,
– Хрен тебе! – Вспылила Вероника, – Я подыхать не собираюсь!
Мои друзья обзавелись броней, а я так и носился в драной рубашке и вымокших брюках. Нужно было срочно раздобыть что-нибудь!
– Не думаю, что они тебя будут спрашивать.
Эльфы Милгута отступали к нам, ведя за собой войско нежити и чудовищ. Мы видели, как твари взвивались в воздух, приземляясь на несчастных эльфов, выпускали длинные щупальца, подсекая им ноги, стреляли иглами и шарами плазмы. Казалось весь бестиарий Разлома собрался на площади Энастура, внезапно показавшейся совсем крохотной.
– Они живые! – Удивленно подняла брови Элидрис, – Эти монстры не оживленные!
Похоже, так и было.
– Это гон! – Словно озарило Рыжика, – Монстры прорвались в Скират. Нежить им не интересна, гнилое мясо они не едят…, а вот свежим полакомятся с удовольствием.
Твари действительно не сильно интересовались мертвецами и охотней кидались на эльфов, даже на тех, что парили в небе на керагривцах, лишая нас и без того скромных шансов на спасение.
– Рыжик, сможешь раздобыть мне броню? – Стараясь сдерживать дрожь в голосе, спросил я.
– Конечно, госпожа.
Едва Рыжик метнулся за моей защитой, как из толпы мечущихся эльфов возник герцог Слидгарт:
– Элидрис, нужно отступать!
В последний раз я видел его скрестившим мечи с мертвым Нартагойном и искренне переживал, что этот бой окажется для герцога последним, но к счастью вышло иначе. Слидгарт хоть и выглядел потрепанным, но все же выжил.
– Разделимся на отряды: одни отвлекают тварей, других забирают керагривцы! – Сходу предложил герцог.
Эльфийка кивнула, тут же бросившись раздавать команды. Внезапный хохот привлек наше внимание к столбам. Кранадж заливался смехом, глядя на герцога:
– Ты все еще считаешь, что я выбрал не верную тропу, кузен?
Слидгарт смерил своего родича злым взглядом, но промолчал, а Кранадж явно горел желанием поболтать:
– Против вас гон, армия Амерона и даже если вы истребите живых тварей, они продолжат вас убивать, поднятые личами!
– Здесь вы не правы, милорд, – Внезапно прервал тираду засранца Рыжик,
Вместе с добротной броней сиреневатого оттенка, он принес весьма утешительную информацию:
– Личи не способны оживлять монстров. На это способен лишь некромант.
Кранадж только смерил мага презрительным взглядом, явно разочарованный в личах.
– К тому же, – Ровным голосом добавил Слидгарт, – Монстры не сделают для тебя исключение, кузен. Между тобой и ними стоят эльфы и только благодаря им ты еще жив!
– Хахаха! Я жив лишь благодаря твоей трусости!
Кранадж сплюнул под ноги герцогу.
– Твоя трусость остановила тебя, когда у тебя был шанс прервать мою жизнь. Давай, кузен! – Кранадж звякнул цепями, – Сними оковы, иначе монстры сожрут меня, и совесть не даст тебе спать по ночам!
Король Севера словно обезумел и попеременно, то рычал, то смеялся. Возможно, Амерон действительно еб…нул его какой-нибудь волшебной киркой по башке? Герцог нерешительно смотрел на своего кузена, не в силах отыскать слова, которые будут услышаны Кранаджем.
– Если мы и заберем его, то в последнюю очередь, – Сурово напомнила Элидрис.
– А можно нас в первую очередь? – Робко спросила Вероника.
– В первую очередь раненые. Все, кто стоит на ногах и способен удержать меч, займите оборону!
Благодарно кивнув Рыжику, я спешно облачился в эльфийскую кирасу, уже не задумываясь о судьбе ее предыдущего владельца. Стало чуть спокойнее.
Очевидно, приказ Владычицы касался и нас, хотя я вполне мог послать подружку Андрея на хрен, но вряд ли кто-то из эльфов тут же бросится меня эвакуировать. Наездниками на керагривцах с воздуха командовал Зильтейн, а дружбы у нас с ним не сложилось. Спасение придется заслужить. Конечно Меркрист пользовался привилегиями кшанарби и любовника Владычицы, но на ее щедрое предложение бежать в числе первых, ответил решительным отказом, не желая оставлять нас и саму Владычицу. Элидрис не спорила и не уговаривала, явно оценив «смелость» своего бой-френда.
– Меня начинают мучить комплексы, – Внезапно шепотом признался Андрей.
Я следом за ним взглянул на Владычицу и без труда понял, о чем речь. Санрайз не командовала армией, но я был уверен, что могла бы. И во всех отношениях она была исключительной девушкой. Точно такой же видел Андрей и свою Элидрис.
– Если ты не решил остаться здесь, то о комплексах можешь не переживать, – Поделился я мыслью, которой сам в последнее время утешался и одновременно пугал себя.
Андрея мои слова тоже скорее напугали, чем успокоили.
– А ты? – Робко спросил он.
– Что я?
– Ты бы остался здесь с Санрайз?
Я отвернулся, покачав головой, но Андрей тут же добавил:
– Если бы вы были в разных телах?
Мне казалось, что я уже давно нашел ответ на этот вопрос, но не решался его озвучить, хотя Андрею не сложно было прочесть его в моих глазах.
– Ощущаю себя идиотом, – Вздохнул Меркрист.
– Если ты идиот, то я идиот в квадрате, – Сухо ответил я.
Андрей слегка кивнул, признавая:
– Твоя ситуация сложнее, но зато принять решение в конце будет проще.
– Решение?
Меркрист посмотрел на меня:
– Остаться или уйти.
Мне не казалось, что решение будет простым.
– Ты ведь не сможешь и дальше делить тело с Санрайз.
Андрей резал по больному и этот разговор мне совершенно не нравился, к тому же до конца нашего пути было еще не близко, о чем я и напомнил ему.
– Нужно увести эту громадину подальше, – Заметил Слидгарт, когда землю сотряс новый взрыв.
Жуткое создание, которое Рыжик окрестил титаном макувой (без понятия, что это значит), вовсю резвилось на площади и в равной мере раздавало пиз…ли как эльфам, так и нежити. Пусть жрать тухлятину монстры не планировали, но вот выбивать из нее дурь не брезговали.
Все уцелевшие эльфы окружили небольшую площадь, занятую ранеными. Мы дугой заняли позицию у самых столбов, молясь о новом сохранении. Закладывая невероятные виражи и уклоняясь от дистанционных атак чудовищ и нежити, всадники на керагривцах пикировали вниз, в считанные мгновения загружались ранеными и под не менее насыщенным обстрелом уносились в небо. Часть всадников кружила над площадью в качестве прикрытия и отвлекающего маневра. Всякий раз, когда кого-то из них сбивало на землю магической атакой или парящим в воздухе монстром, я прощался с очередной возможностью спастись.
– Миледи Санрайз!
Ко мне подошел герцог:
– Вам нужно улетать как можно скорее!
Я в целом не возражал, но возможности такой не видел.
– Я постараюсь раздобыть вам керагривца.
– Эй, а за что такая милость?! – Предсказуемо возмутилась Вероника.
Слидгарт удостоил ее лишь мимолетным взглядом. Он неожиданно стянул с пальца кольцо Нартагойна и вложил его мне в ладонь:
– Я знаю, кому оно должно принадлежать по воле короля.
В очередной раз мгновение будто замерло. Я ощущал на себе удивленные взгляды друзей, Элидрис, Рыжика. Только Кранадж таращился на нас с отвратительной улыбкой на губах.
– Как мило, – Ядовито произнес он, – Убийцы Нартагойна делят власть над его королевством.
– Власть над королевством?! – Уже вслух удивился Андрей, – То есть?
– Тот, кого я убил, Нартагойном уже не был, – Спокойно ответил Слидгарт, – Благодаря тебе, кузен.
Я сжимал в руке кольцо, одновременно ощущая невероятную ответственность, внезапно свалившуюся на меня и облегчение от того, что «вернул» королевство Санрайз. Мой взгляд как-то против воли обратился к воротам Энастура. Я смотрел не на них, а сквозь них, через весь город, за крепостную стену все дальше и дальше, туда, где раскинулся Разлом. В голове всплыл мимолетный разговор с Андреем, болезненно напоминая о грядущем решении. Возможно, если бы я мог остаться здесь, то был бы не против стать королем целой страны, но я не мог оставаться в теле Санрайз, я должен был покинуть ее, а значит, она сама решит, оставить подарок Нартагойна себе или передать кому-то еще.
– Спасибо, – Кивнул я герцогу, надев кольцо на палец.
– Моя королева! – Едва сдерживая восторг, прожужжал Рыжик, утирая слезу умиления.
– Ну ох…ть совсем! – Заржал Пиксель.
Остальные выразить свое мнение по поводу произошедшего не успели. С неба внезапно раздался душераздирающий рев, от которого волосы вставали дыбом, а тела мгновенно сковал страх. С необъяснимым трудом мы подняли глаза к черным тучам, которые словно закружились вихрями гонимые огромными крыльями самого настоящего дракона!
– Ну нет…, – Дрожащим голосом протянула Вероника.
Огромный ящер, заложив вираж над крепостью вонзился в косяк кружащих над нами керагривцев. Некоторые успели уклониться, но не все.
Я ощутил, как ноги стали ватными, весь адреналин, удерживающий меня в вертикальном положении, куда-то ретировался. Даже выдержанные и надменные эльфы, завидев дракона, отчаянно завыли. Только Кранадж все не унимался, находя радость в каждой нашей неудаче:
– Похоже, не долгим выйдет ваше правление, королева Санрайз.
– Эта тварь и тебя сожрет, пид…с! – Выпалил Серега.
– Это вряд ли, милорд Пиксель. Вам стоит внимательней присмотреться к новой угрозе.
Я тут же последовал совету короля Севера и уже без особого удивления понял, что дракон рассекающий небо над нами был мертв….
– Это Дархаз! – Внезапно узнал Слидгарт.
– Только мертвый, – Добавил Пиксель.
Герцог уставился на Рыжика, распахнув глаза:
– Но, если личи не способны оживлять монстров…
Рыжик медленно осмотрел площадь, на его пальцах заиграли искры молнии. На наших глазах мертвые монстры стали оживать! Внезапно на крепостной стене у самых ворот возник портал. Мы уже знали, кто выйдет из него, потому не удивились, разглядев силуэт в лоснящейся черным броне поверх развевающегося балахона.
– Я бы на вашем месте бросил оружие и молился, – Довольно протянул Кранадж.
Возможно, мы бы так и поступили, но в этот момент, рядом с нами разорвался очередной плазменный шар макувы. Взрывом нас раскидало как манекены. Без магической защиты я ощутил на себе всю прелесть приземления спиной на брусчатку. В ушах зазвенело, мир на мгновение будто погас, но скоро появился снова, превратившись в настоящий ад! В дыму мелькали силуэты, большая часть из которых валялась на земле. С трудом и болезненным стоном поднявшись на ноги, я крутил головой во все стороны, пытаясь отыскать друзей. Серьезных увечий я, благо, не получил, но сильно ушиб бедро и теперь хромал по кругу, щуря глаза от едкого вонючего дыма. Подняв взгляд, я пытался разглядеть могучую тушу дракона, но заметил лишь мелькнувший силуэт керагривца. Когда я опустил глаза, то обнаружил перед собой эльфа. О том, что он мертв я догадался лишь, когда его меч направился к моей шее. Отразить удар я успел в последний момент, затем обратным взмахом рубанул засранца по кирасе. С губ рвалась ругань, но меня начал душить кашель, который я сдерживал, пока отмахивался от мертвеца. Этот бой показался мне самым продолжительным из всех, что я пережил на этой площади, но скорее всего лишь из-за усталости и того, что каждое движение отзывалось болью. Тем не менее, мне удалось удачно вывернуть меч после очередного парирования и угодить мертвецу клинком в шею. Стоило ему озадаченно пошатнуться, как я срубил его голову. Но мне даже мгновения для радости не выделили. Разогнав всех керагривцев наверху, дракон заинтересовался событиями внизу. Только услышав надвигающийся рев и ощутив леденящий ветер, я узнал об атаке с воздуха. В мой бок что-то врезалось с силой пушечного ядра, снова повалив меня на брусчатку. Земля вздрогнула и дохнула обжигающим жаром. Вокруг взревело пламя, обращая ночь в день и лишь самую малость заглушая безумные крики. Я словно оказался в адском котле, и кто-то упорно пытался меня в нем утопить, наваливаясь сверху. С большим трудом я сумел стряхнуть с себя неведомого засранца, но тут он отступил и к моему облегчению оказался Рыжиком:
– Вы целы? – Давясь кашлем от застелившего площадь дыма, спросил он.
Оценив свое самочувствие, которое, как и прежде было херовым, я кивнул, поскольку слова застряли где-то в горле. Я изумленно смотрел на выжженный след, устеленный сильно прожаренными телами. Если бы не Рыжик, я был бы сейчас среди них.
– Спасибо, – Все же выдохнул я с трудом.
Уже интуитивно подобрав свой меч, который выпал у меня из руки при падении, я поспешил подняться. Вокруг царил настоящий хаос! Мертвые горели трескучим пламенем, укрывая все вокруг дымом, в этом дыму носились еще живые, визжа от страха и боли. Суеты прибавляли монстры, устрашающими тенями шныряющие вокруг и добивающие еще живых.
– Нужно бежать в башню, госпожа! – Крикнул Рыжик, поднявшись.
– Пиксель! Андрей! – Завопил я, крутясь на месте, – Герцог!
Я видел горящие трупы и объятых пламенем людей, но не хотел думать, что это мои друзья. И, тем не менее, никто не отзывался или мы просто не слышали друг друга из-за воплей, охвативших площадь. Оглянувшись на столбы, я увидел, что они так же охвачены огнем, но ни северян, ни Кранаджа я подле них не увидел.
– Сука!
– Госпожа, нужно найти укрытие!
Я позволил Рыжику взять меня за руку и потащить в направлении башни, а сам продолжал выкрикивать имена друзей. Мой крик прервался лишь тогда, когда на него выскочила паукообразная тварь и едва не снесла мне голову здоровенной клешней. Благо Рыжик успел метнуть в нее молнию, заставив пересмотреть свои планы, а я тут же пырнул монстра мечом. Над нами пронеслась тень, заставив нас припасть к земле, но то был только керагривец с опаленными крыльями. Вереща как велоцераптор, он рухнул на землю и заскользил, пока с отвратительным хрустом не влетел в стену. Эльфы проносились мимо нас, силясь отыскать путь к спасению. Многие так же устремились к башне, а некоторые замерли в нерешительности, и я их понимал. В башне можно было укрыться от дракона и удерживать оборону, но на площадь все еще приземлялись керагривцы и забирали тех, кто оказался поблизости, чтобы, наконец, унести прочь из проклятого Скирата. Нам с Рыжиком оказаться поблизости не удавалось, а иной раз и к лучшему: некоторые из эльфов, счастливо покинув Энастур, попадали в пасть дракона, кружащего над охваченной пламенем площадью.
Заметив, как тварь пыхнула огромным языком огня в башню, мы с Рыжиком тоже сбавили скорость, только теперь решив, что и башня такое себе убежище. Из нее как из преисподней раздались множественные крики и повалили израненные эльфы, решившие, что на площади больше шансов уцелеть.
– Вот и все, Рыжик, – Задыхаясь, подытожил я, – Ты был славным товарищем…
– Я все еще с вами, госпожа.
Передо мной возник очередной оживший мертвец, кажется какой-то из знакомых эльфов. Теперь я приглядывался к каждому, опасаясь, что ненароком зарублю кого-то из друзей. Живого или мертвого. Стиснув зубы от боли в руках, я разрубил мертвеца и замер, покачав головой:
– Очень жаль. Я бы не хотела, чтобы ты погиб, но не представляю, бл…ть, как нам отсюда выбраться!
– Госпожа, мы не погибнем! А если вдруг все же…, не забывайте, куда вы, туда и я!
Я обреченно вздохнул и, взглянув на Рыжика, ощутил, как на затылке зашевелились волосы: за спиной мага, словно терминатор из огня выступила знакомая фигура, сотканная из теней. Как будто безумия вокруг было недостаточно! Я словно оказался в непрерывном кошмаре без единого шанса на пробуждение. Мои легкие горели огнем, ноги дрожали от усталости, а голова отказывалась воспринимать реальность всерьез. Поэтому на одних лишь инстинктах я схватил Рыжика за руку и буквально выдернул из-под когтей коллекционера.
– Бежим, Рыжик!
Драться с демоном я даже не думал. Хватило с избытком прошлых встреч. Все, на что мы могли надеяться, это на то, что тварь найдет себе добычу поинтереснее. Благо Рыжик не спорил и покорно дал газу следом за мной. Мы неслись, не разбирая дороги, петляя, как зайцы мимо обожженных тел, еще живых эльфов и разношёрстных монстров. Я не оглядывался, боясь увидеть, что коллекционер наступает нам на пятки и что это лишит меня воли к жизни. Я не пускал в дело меч, даже когда передо мной возникали совершенно беззащитные монстры. Какая-то уцелевшая, не поглощенная страхом часть разума убедила меня, что, если удар окажется не смертельным к погоне за нами присоединяться новые враги.
Несмотря на то, что направления я особо не выбирал, ибо любое казалось безнадежным, интуиция повела меня к башне. К надежным стенам, к дверям, за которыми можно было хоть ненадолго укрыться.
– Он отстал! – Завопил Рыжик.
Я лишь стиснул зубы, не смея убедиться, упрямо продолжая бежать. Мы неслись сломя голову к укрытию, уклоняясь от монстров и нежити, которой вокруг становилось все больше. Возможно, стоило притормозить, как следует оглядеться и отыскать способ убраться из Скирата, но каждая здравая мысль, казалось, замедляла наш бег, и я ее тут же отбрасывал, чтобы не угодить в лапы коллекционера. К тому же я был почти уверен, что эльфы, если все же сумели избежать встречи с драконом, уже давно сбежали. И я их даже не винил за это.
Наконец я выдохся и едва не рухнул остановившись. Перед глазами на мгновение возник мой древний забег на физре в школе. Были какие-то соревнования, а я в ту пору мнил себя неплохим бегуном…. Тогда мне казалось, что я бегу на пределе человеческих возможностей, но пришел только шестым. Для кого-то мои возможности были далеко не пределом. Проклятье, это словно не со мной было! Теперь я знал предел сил Санрайз. По крайней мере, мой предел в этом теле…. От дыма, невероятного зловония горящей плоти и безумного бега дышать на площади стало почти невозможно. Оторвав от уже итак изодранной рубашки кусок ткани, я закрыл ею рот и нос, помогало скверно, зато Рыжик теперь мог разглядеть чуть больше оголенного тела Санрайз. По-моему, ему это прибавляло бодрости и сил, что тоже было не плохо. Раз или два мне мерещилась розовая шевелюра где-то впереди, но нагнать ее мы не смогли, не решившись свернуть с пути к убежищу. Уже у самой башни мне послышался крик Пикселя, причем где-то сверху. Возможно, его уже подобрали, а может меня просто приглючило. С каждым шагом я слабел все сильнее. От трупного запаха воспряла давешняя тошнота, рвущая спазмами живот. Ноги заплетались, и пару раз Рыжику пришлось подбирать меня с земли. Сам он тоже явно выдохся, хотя был бодрее меня. Возможно, я просто отравился дымом. Мысли все ловчее ускользали от меня, как и реальность перед глазами. Отрешенно, словно в бреду, я думал о том, что мне нужно написать послание Санрайз. Столько всего нужно рассказать…
– Мы почти добрались, госпожа.
Рыжик уже тащил меня, и я ему верил. Дверь в башню была распахнута, внутри царила темнота, но из нее на меня дохнуло сравнительной свежестью, и я был готов нырнуть в неизвестность лишь бы подальше от вездесущего дыма. Но переступить порог мы не успели...
Глава 15
– Миледи Санрайз!
Этот голос словно вонзился мне в уши, следом за ним в моей голове тут же зашелестели какие-то звуки, от которых голова едва не разорвалась на части. Ощущая, как страх липкой холодной паутиной охватывает меня, я оглянулся.
– Бегите, госпожа! – Рыкнул Рыжик, тут же встав в боевую стойку.
Амерон стоял перед нами с крайне невозмутимым видом, словно пылающая площадь, трупы и монстры были непременным декором берлоги, из которой он выбрался.
– Довольно беготни, – В черном провале его капюшона мелькнул оскал, – Вы должно быть устали…
Шелест в голове только усиливался с каждым шагом некроманта ко мне. Я едва разбирал его слова, как будто в моей голове звучал еще какой-то крайне занимательный разговор, который мне хотелось услышать.
– Не приближайся! – Вопил Рыжик.
Он явно надеялся меня защитить, но, похоже, осознавал, что его сил не хватит одолеть Амерона. Словно подтверждая эту мысль, некромант замер в пяти шагах от нас и внезапно признался:
– Далеко не часто я нахожу повод покинуть свою обитель воплоти. Вам должно польстить такое внимание с моей стороны.
– Иди на х…й!
Я понимал, что следовало выразиться эпичней, но это все, что мне удалось наскрести в своих внезапно помутившихся мыслях. Нечто подобное я ощущал очень давно. Когда мы с Нартагойном остались наедине в его саду. Боги, это было еще до того, как я познакомился с Санрайз! Но почему это происходит со мной сейчас? Санрайз пытается вернуться в свое тело? Черт, я одновременно желал этого и боялся. Мне хотелось отдохнуть, просто рухнуть на пол и лежать, пока Судный день не поднимет меня, но в тоже время я не хотел, чтобы Санрайз оказался здесь, в этом аду вместо меня.
– Что тебе нужно от госпожи?! – Нервно завопил Рыжик.
– Он хочет сделать из меня нежить, – Раздраженно выдохнул я.
Шелест в голове звучал все настойчивей, от чего я едва мог сосредоточиться на некроманте. Что за дрянь со мной происходит?!
– У него уже была возможность убить вас и оживить…, – Нахмурился Рыжик, не отводя взгляда от Амерона.
На мгновение эти слова вывели меня из ступора. Для меня самого было загадкой, почему Амерон, так резво оживляя мертвецов, не мог просто убить нас и оживить точно так же.
– У вас крайне узкое представление о некромантии, – Улыбнулся Амерон, стянув капюшон с головы.
Возможно, мне просто показалось из-за усталости и дыма, но теперь он как будто выглядел более плотным…, настоящим. Нет, от проекции я бы его вряд ли отличил, но что-то в нем было другим: кожа чуть более живого оттенка, движения глаз и губ…, еще что-то неуловимое.
– Мне ни к чему ваши мертвые тела, миледи Санрайз. Они годятся лишь для борьбы с врагами.
Некромант развел руками, привлекая наше внимание к хаосу на площади:
– Мне нужны ваши живые души. Души Всадников!
Едва ли это что-то меняло в планах Амерона насчет того, чтобы нас убить, но все же его слова в очередной раз заставили меня задуматься о переговорах. Он как будто знал обо мне и моих друзьях и, черт, может он действительно мог вернуть нас домой?! Возможно, я бы еще раньше решился безрассудно заключить сделку с главным засранцем этого мира, но меня удерживала судьба Санрайз. Так было и сейчас, поэтому я не смог ничего ответить. Зато ответ нашелся у Рыжика.
– Ты не получишь ни души, ни тела госпожи! – Завопил маг и, вскинув руки, внезапно атаковал Амерона.
Я не успел ни остановить его, ни прикрыть, тем более прикрывать было нечем. Амерон же просто поднял руку, и как чертов ситх, поймал все лучи молнии Рыжика в кулак. Он собрал ее в шар под изумленным взглядом Рыжика и швырнул его обратно. Мага отбросило к стене, где он сполз на землю и затих.
– Рыжик!
Я бросился к другу пытаясь убедить себя, что он еще жив. Забыв на мгновение о некроманте и шуме в голове, я склонился над магом. Он еще дышал!
– Я готов дать вам еще один шанс пойти со мной мирно.
Подняв меч, я встал рядом с Рыжиком. За моей спиной была стена, а впереди резвилась буря сражения. Меч казался невероятно тяжелым и даже от мысли взмахнуть им, мои руки сводило от боли. Да и что проку?! При мне только меч, а у Амерона целый магический арсенал! Я уже был готов сдаться, довериться судьбе, поскольку другого выхода не видел, но тут земля внезапно дрогнула от очередного взрыва и за спиной Амерона появилась гигантская кошка. Прежде она носилась по площади как наши футболисты: наводя суету, но без какой-то определенной цели. До этого момента. В отличие от суетливых и вопящих в беспамятстве эльфов, которых среди нежити оставалось все меньше, нагло и высокомерно стоящий перед башней некромант показался ей чрезвычайно легкой добычей. К моему восторгу, кошка небрежным пинком здоровенной лапы отправила ужасного и могучего некроманта в полет, словно плюшевого мишку. Я очень надеялся, что для Амерона этот полет окажется последним, но иллюзий не питал. Упаднические мысли после такого подарка судьбы отступили, и я бросился к магу:
– Рыжик!
Влепив другу пару пощечин, я привел его в чувства.
– Госпожа…
– Шевелись!
Я буквально вздернул Рыжика на ноги и как раз вовремя. Решив, что с некромантом покончено, макува метнулась к нам, протаранив бивнями стену башни в десятке сантиметров от нас. Я не представлял, как одолеть этого монстра одним лишь мечом, но Рыжик скоро мобилизовался и из последних сил выдал вполне себе уверенную молнию. Макува зарычала, отскочив назад и тут же засверкав своей магией. Я уже догадывался, что сейчас будет и завопил во всю глотку:
– Бежим!
Дуга разряда уже образовалась между бивнями твари, но внезапно в ее бок вонзился огромный меч, удерживаемый невероятным великаном, напоминавшим статую в полных доспехах. Этот великан был прозрачным словно призрак, но его меч явно причинял реальный урон монстру. Рядом с призраком я увидел Амерона, который медленно и нарочито спокойно отвернулся от схлестнувшихся в битве чудовищ и обратил взгляд на меня. В этот момент великан поднял огромную тварь на мече, словно пушинку и резким взмахом стряхнул с клинка. Земля вздрогнула от тяжести.
– Это пиз…ц, госпожа! – Грамотно оценил наше положение Рыжик.
Меня снова охватило желание сдаться. Снова подкатила тошнота. Шум в голове зазвучал с новой силой и мне вдруг послышался отчетливый голос Санрайз, совсем не такой, каким я слышал его, когда говорил сам. Слов я не разобрал, но этих мелодичных и нежных звуков, которые я так грезил услышать наяву, звуков, тонущих в безумных криках и грохоте неутихающей битвы, было достаточно, чтобы я напомнил себе о том, почему еще не сдался.
– Бежим! – Повторил я, схватив Рыжика за балахон.
У нас не оставалось другого пути, кроме как в башню. Мы буквально ворвались в темноту дверного проема. Полной она не была: где-то еще горели факелы и канделябры, а где-то полыхали пожары. От них каждый шаг по лестницам наверх снова заставлял задыхаться. Рыжик, получив от Амерона собственной молнией, теперь больше опирался на меня, чем шел сам. Я весьма смутно помнил расположение комнат в башне, но Рыжик, хвала небесам, успел здесь освоиться и задавал мне направление, то и дело, поглядывая назад, готовый воспользоваться магией.
Несмотря на, местами, объятые пламенем комнаты, я не был уверен, что башня пустовала, и приглядывался к каждому закутку, с трудом удерживая потяжелевший меч вспотевшей рукой. Поначалу нам встречались только мертвецы. Мирно лежащих эльфов и монстров было примерно поровну. Очевидно, когда на площади запахло жареным (в самом прямом смысле), элидримы, милгуты и терискольды бросились в башню, где встретились с силами Амерона. Отчасти это объясняло сравнительную тишину вокруг и отсутствие алчущих крови врагов. Но мне казалось, что я за сегодня исчерпал весь свой лимит удачи и отдых от врагов будет не долгим. Тем более что самый страшный враг наверняка тащился за нами. Мне бы стоило изувечить трупы под ногами, но я боялся тратить на это время и силы. К тому же если Амерон нас настигнет, ему вряд ли потребуется помощь нежити, чтобы прикончить нас.
– Сюда, госпожа, – Устало указал Рыжик.
Мы прошли под небольшой аркой мимо тлеющих гобеленов. Дышать становилось все труднее. В одной из комнат с почти выгоревшим интерьером я заметил еще живого эльфа. Он был действительно живым, а не оживленным, но похоже планировал в ближайшее время помереть. Его лицо было совсем бледным, а сидел он явно в луже собственной крови. Рядом красноречиво лежала туша оборотня.
– Эссен нетхем эн элиар! – Едва слышно произнес он.
– Мы должны помочь, госпожа…
У меня в голове тут же возникла масса аргументов "против", но все они были известны Рыжику и явно пятнали мою гребанную репутацию героя в его глазах. К тому же я сам едва дышал и был только рад любой возможности передохнуть, даже если эта возможность могла обернуться смертью.
– Нужно зелье, – Выдохнул я, не уточняя кому именно.
– Я поищу!
Лишь мимолетно взглянув на эльфа, с тоской глядящего на нас, я встал в проеме двери с мечом наготове. Рыжик ковылял из комнаты в комнату, обыскивал трупы, но по большей части они принадлежали монстрам, а те что-то как-то не носили с собой зелий.
– Только силен-корень…, совсем чуть-чуть, – Рыжик, продемонстрировал мне свою скудную добычу.
Вероятно, эльфы или северяне уже опустошили местные запасы зелий, и теперь нам здесь ловить было нечего…. Возможно, этот силен-корень весь наш запас лекарств на предстоящую битву. Мы оглянулись на эльфа и почти синхронно вздохнули. Его глаза остекленели, явно давая понять, что в лечении он больше не нуждается.
– Съешь сам, – Предложил я Рыжику и потащился дальше по коридору.
Теперь мы почти не останавливались. Изредка переводили дух или обыскивали шкафы и трупы на предмет зелий. Исцеляющих нашли всего ничего. Парочку из них Рыжик убедил выпить меня, в надежде, что они вернут мне магические силы, но чуда не случилось. Теперь мы могли надеяться только на мой меч и магию Рыжика в неминуемой встрече с Амероном. В том, что она состоится, мы не сомневались. Рыжик вдохновенно рассуждал, что если некромант действительно вернулся во плоти, то быть может, мы сумеем одолеть его окончательно. Мои прогнозы были не такими радужными, хотя я невольно задумывался над тем, что грядет мой финальный бой с босом игры. Мы брели по башне, собирая «аптечки», тут же в изобилии можно было найти самое разное оружие, и я даже нашел себе новую рубашку, которую сразу надел, пока Рыжик караулил окрестности. Все складывалось как в игре, и я даже вообразил себе, как одолев Амерона уже без каких-либо проблем смогу добраться до Разлома, войду в него и окажусь дома. Все это походило на заманчивую перспективу за исключением того, что меня снова стали посещать сомнения в реальности моих друзей. Здесь я снова был в компании своего верного бота, а что случилось с остальными, не имел представления и невольно стал ощущать прежнее одиночество. Как будто из онлайн режима перешел в офлайн, и рядом больше не было реальных игроков, только боты и монстры. Впрочем, живых монстров нам встречалось не много, зато время от времени попадались эльфы. Не найдя с нами общего языка, они настороженно провожали нас взглядами держа оружие перед собой. Лишь один решился заговорить с нами, но я ничего не понял из его речи. С ним было около дюжины товарищей, которые, по всей видимости, и прикончили большую часть монстров в башне. По богатой броне Рыжик опознал терискольдов, хотя к ним явно присоединились и эльфы из других кланов. Заметив, что мы ни слова не понимаем, они тыкали на окна башни, и только когда речь зашла о керагривцах, я понял, что они собираются вернуться на площадь и эвакуироваться. Идея была заманчивая, тем более что с каждым шагом наверх мы не могли не думать о том, что башня когда-нибудь закончится, а летать мы не умеем. Но страх перед неизвестным впереди был куда меньше, чем страх перед известным, поджидавшим внизу. Как могли, жестами мы попытались рассказать эльфам об Амероне, но либо они ничего не поняли, либо сочли некроманта всего лишь очередным не шибко страшным монстром и поспешили проститься с нами. Глядя им вслед, я подумал, что мы могли бы с этим отрядом проскочить мимо Амерона, но пока я решался, отряд уже ушел.
– Нам стоило пойти с ними, – посетовал Рыжик.
Возможно и так, но через несколько минут, когда мы добрались до самых верхних этажей, прежде занятых дозорными, до нас донеслись отчетливые крики и звон стали. И то и другое оборвалось очень быстро, уступив место почти звенящей тишине. Мы больше не жалели о своем решении двигаться дальше. Кроме того, теперь мы знали, что Амерон совсем близко.
На верхних этажах почти все выгорело, но осталось несколько огнеупорных тварей. В основном валькарди, жирный, напоминавший осьминога размером с человека, раглуг и отвратительная, стелящаяся по земле безымянная тварь, нечто вроде внебрачного ребенка человека и трилобита. После гибели эльфов адреналин во мне был на пределе, и я встречал врагов уже чисто автоматически: вскидывал меч, парировал удары, втыкал клинок в разверзнутые пасти и рубил конечности. Раны, которых избежать не смог, тревожили меня лишь по началу, но покончив с монстрами и помня о самом главном отморозке, что следовал попятам, я стискивал зубы и шел вперед. Зелья, которые нам удалось найти, очень быстро иссякли, в отличие от проникшей в каждую клетку усталости. Утешало только то, что едва мы отдалились от некроманта, как шум у меня в голове прекратился. Возможно, это что-то значило, но я не мог понять, что именно.
– Госпожа.
– Да, Рыжик.
Одолев свору врагов, мы забрались в какую-то кладовую, поискать еще зелий, перевязать раны и перевести дух. С первым ничего путного не вышло, а для полноценного отдыха мне точно понадобиться не меньше недели…
– Почему вы не рассказали эльфам об Амероне? Я имею в виду, на их языке.
Этот вопрос застал меня врасплох. Я взглянул на Рыжика, смотревшего на меня невинными глазами ребенка, в которых все же таилось какое-то подозрение. Я бы мог ответить, что не владею диалектом терискольдов, но слишком устал для очередного вранья и, предвидя скорый конец нашего путешествия, признался:
– Я не знаю эльфийского, Рыжик.
За этим бы стоило рассказать и остальную правду, исповедаться перед Рыжиком, будто перед священником, но у меня не было на это сил, да и времени потребуется явно больше, чем у нас было.
– Но…, – Удивился Рыжик, – Ваши слова…
– Это матерный язык, – Перебил я.
– Матерный?
– Специальный язык, чтобы выражать особенно сильные чувства.
Как ни странно, но тема разговора внезапно позволила мне слегка расслабиться. Я в кино такое видел, когда перед неминуемой смертью герои начинают трепаться о всякой ерунде.
– Ох, теперь я, кажется, понимаю, – Чуть улыбнулся маг, – А меня вы можете ему научить?
Невольно засмеявшись, я решил, что это, пожалуй, самое подходящее время, но ответил иначе:
– Тебе уже что-то из него известно. Остальное подтянем…, если выживем.
– Ловлю вас на слове.
Мы снова выбрались в коридор, осторожно приглядываясь к теням. Чем выше мы забирались, тем больше шорохов слышали. Я надеялся, что это всего лишь ветер заигрывает с черепицей или чем-то подобным, но вполне могло оказаться, что на местном чердаке образовалось гнездо какой-то кровожадной поеб…ни. Впрочем, звуки снизу настораживали куда больше. Теперь оттуда не доносилось ни криков, ни стонов, только скрежет, звон металла редкими нотами и тихий, почти неуловимый шелест шагов.
– Рыжик, как думаешь, это, правда, настоящий Амерон? – Спросил я, когда мы поднялись на последний этаж.
Дальше был только широкий темный коридор, заставленный всем тем, что могло понадобиться дозорным на крыше. Рыжик запалил магией пару факелов, обеспечив мне обзор и в очередной раз заставив тосковать по своим способностям. В дрожащем сумраке я разглядел коробки и бочки, из полезного нашлись только луки и стрелы к ним. Я тут же вообразил, как поднявшись на крышу, обстреливаю кружащего в небе дракона. В обычной игре это было бы вполне традиционным испытанием, но здесь…, скорее дракон нас изжарит, едва мы поднимемся наверх. Возможно именно здесь, дабы не мозолить глаза ящеру, нам следовало встретить Амерона.
Маг покачал головой:
– Я не знаю, госпожа. Прежняя проекция была очень сильной. Она перебила почти всех эльзилатов, а эта…
Рыжик утер глаза, которые внезапно стали мокрыми.
– Ты чего, Рыжик?
Маг всхлипнул:
– Он очень силен, госпожа…, я…, я боюсь подвести вас.
Рыжик взглянул мне в глаза:
– Вы остались без магии и мои силы уже на пределе, а там…, – Он кивнул на небольшую лесенку, ведущую на крышу башни, – Там ведь некуда больше бежать. Я не должен был пускать вас сюда!
– На площади тоже было не безопасно.
– Но…
Едва осознавая, что делаю, я подошел к Рыжику и взял его за руку. Он робко опустил глаза, утерев нос. Мне вспомнился тот бестолковый чудаковатый пацан из дома послушника Игзигаля, одним своим присутствием вызывавший раздражение. Тогда я даже вообразить не мог, сколько всего нам будет суждено пережить вместе и насколько полезным товарищем он для меня станет. Безусловно в Рыжике еще сохранились черты того парня, но теперь мне нужно было приглядеться, чтобы увидеть их за обликом умелого мага, не раз спасавшего мне жизнь.
– Вы улыбаетесь, госпожа? – Удивился Рыжик, подняв взгляд.
– Вспомнила нашу первую встречу.
Рыжик, всхлипнув, тоже улыбнулся, робко спросив:
– Я был невыносим, да?
– Определенно, – Не стал спорить я.
– Ох…
Рыжик тяжко вздохнул, утерев глаза.
– Но и я не подарок.
– Это не…
– Послушай, – Я положил руки магу на плечи, – Мы всегда выбирались из передряг, выберемся и сейчас.
– Но…
– И если ты сейчас утрешь сопли и возьмешь себя в руки…, я подарю тебе поцелуй.
Конечно, то мужское во мне, что еще осталось, твердило, что эта речь призвана унять панику союзника, без которой итак хватало забот, но женская, более чувствительная часть меня была искренне убеждена, что Рыжик заслужил этот подарок больше, чем кто бы то ни было. Даже я, несмотря на все пережитое едва ли мог надеяться на поцелуй Санрайз. Как бы ни складывались наши с ней отношения, я всегда оставался проблемой для нее, в отличие от Рыжика…
Всхлипы тут же прекратились. Маг смотрел на меня, как ребенок, которому обещали сладость. На его губах дрогнула улыбка:
– Вы не должны…
– Не должна, – Спешно кивнул я, – Но хочу отблагодарить тебя.
Конечно, я надеялся, что когда мы сбежим из Скирата, он не сразу вспомнит о моем предложении, а если и вспомнит…, черт, да если мы выберемся, я его точно зацелую! И плевать на все предубеждения! Внезапный прилив оптимизма развеялся, когда в моей голове снова угрожающе зашелестел голос. Он походил на шипение радио, когда никак не удается поймать волну. Впрочем, сейчас настраиваться у меня точно не было времени:
– Бежим, Рыжик!
– Я с вами, – Тут же кивнул маг, – До самого конца, каким бы он ни был!
Мы бросились к лестнице. Люк на крышу оказался заперт, но нарастающий гул в голове и паника, помноженные на острый меч, освободили нам дорогу на свежий воздух. Я выскочил из люка первым и тут же огляделся. Мы оказались на большой круглой крыше, продуваемой порывистым холодным ветром и слишком похожей на арену. К счастью, врагов на ней не наблюдалось. Я, освободив дорогу Рыжику, осмотрел мрачное небо, укрытое тяжелыми тучами все не желавшими расходиться. Дракона видно не было, но и керагривцев тоже. С вновь подступившим отчаянием я примирялся с мыслью, что эту «арену» покинут не все. Либо мы, либо Амерон. Снова подкрались злые, болезненные мысли о том, что мои друзья все это время были бредом, ведь их нет со мной здесь в конце всего этого безумия! От обиды мне захотелось кричать, но Рыжик меня опередил.
– Госпожа!
Он буквально отскочил от люка в крыше. Я уже знал, кого нам следовало ожидать, и снова задумался о капитуляции и переговорах, но оглянувшись, был вынужден в очередной раз оставить эти мысли…
– Вот бл…ть! – Сорвалось выражение на специальном языке для выражения особенно сильных чувств.
Плавно, почти танцуя, из люка выбралась угольно черная тень коллекционера. Я никогда прежде не подумал бы, что встреча с Амероном окажется предпочтительней, но в этот момент думал именно об этом. Едва ли этот демон примет нашу капитуляцию и уж тем более согласится на переговоры.
– Держитесь за мной, госпожа, – Предложил Рыжик, отступая все дальше от люка и монстра.
Я поднял меч, хотя знал, что проку от него не будет. Вся надежда была на то, что Рыжик сумеет прогнать тварь, ведь ему это однажды как-то удалось…. Несмотря на желание держаться от твари подальше, я встал рядом с Рыжиком:
– Я прикрою.
Рыжик кивнул мне, чуть улыбнувшись, и тут же с криком выпустил в демона молнию. Шлейф вышел откровенно слабый, но все же демон чуть отступил. Я помнил, как стремительно нападали эти твари в Мисталире, но сейчас коллекционер медлил, будто дразня. Он покачивал головой, словно изучая нас, и даже после атаки Рыжика не спешил нападать. Тогда маг атаковал снова. Молния охватила лоснящееся чернотой тело, заиграла бликами, но иссякнув, нисколько не навредила монстру.
– Как же мочить этих тварей?! – Завопил я в отчаянии.
– У меня нет сил, госпожа, – Снова заревел Рыжик.
Я ухватил его за шиворот и поволок к бордюру башни.
– Держи его на расстоянии!
Кинувшись к краю башни, я посмотрел вниз с головокружительной высоты. Бой на площади еще продолжался и к своему облегчению, едва ли не радости, я заметил керагривцев кружащих чуть ниже. Эльфы еще были здесь! Они продолжали спасать своих воинов! Я видел, как керагривцы взмывают с площади и на бреющем полете над самыми крышами города устремляются прочь. Дракону на такой высоте было не развернуться, и теперь он кружил над самим городом, выхватывая добычу попроще. Я не представлял, как привлечь к себе внимание эльфов, потому просто завопил во всю глотку:
– Помогите!
Мне ответил только треск молнии и стон Рыжика. Я тут же оглянулся. Маг оказался в опасной близости с коллекционером и явно не мог его остановить. Бросившись на помощь, я взмахнул мечом и в последний момент спас шею Рыжика от острейших когтей твари, но в этот раз демон не медлил и второй рукой наотмашь врезал мне. Я на мгновение увидел небо, а после сильно треснулся головой о жестяную обшивку крыши. К счастью, сознание меня не покинуло, зато меч отлетел в сторону.
– Не смей! – Взревел не своим голосом Рыжик.
Снова затрещала молния, на этот раз куда более мощная, чем прежде. Коллекционер зашипел, отскочив в сторону, и снова бросился на мага. Несмотря на дикую усталость и боль в затылке я поднялся на ноги в одно мгновение и, прихватив меч, снова оказался между демоном и Рыжиком. Мне удалось угодить твари по руке и отрубить ее. Я знал, что это не повод для радости, но еще пару мгновений на размышления нам удалось отыграть. Все, что пришло мне на ум, пока монстр заново отращивал конечность, это обойти тварь и броситься обратно в люк, но если там поджидал Амерон?
– Помогите! – Снова завопил я.
Хоть кто-то, хоть кто-нибудь!
– Госпожа, я отвлеку его! – Уже задыхаясь, выдавил Рыжик, – Бегите назад к люку. Бегите прочь из башни!
Словно поддерживая план Рыжика, тварь кинулась на него в обход меня, но я не мог позволить другу сражаться с демоном один на один и атаковал снова. Коллекционер уклонился от моего выпада и внезапно оказался за спиной Рыжика, всего одно мгновение ему потребовалось, чтобы пырнуть мага острым и длинным как спица когтем. Рыжик взвыл и только после запоздало отскочил. Ему не хватало прыти, как и мне, а демон крутился вокруг нас как кот вокруг едва живой мыши. Он будто намеренно оставлял мне доступ к люку, но я не мог бросить Рыжика. Я кидался на тварь, почти без перерыва призывая помощь. Раз или два мне вскользь досталось когтями коллекционера, но куда больше его внимания было сосредоточено на Рыжике. Только когда в очередной раз он, взмахнув лапой, отбросил меня на землю, я задумался о причине такой дискриминации. На мне уже не осталось ни одного живого места, но Рыжику досталось больше. Его балахон усеяли новые пятна крови и все, что удерживало коллекционера от расправы над магом, это его жалкие вспышки молнии, да мои не менее жалкие попытки оказаться между тварью и другом.
– Иди ко мне, зараза! – В отчаянии заорал я, когда Рыжик, сделав пару неуверенных шагов от монстра, внезапно оступился и припал на одно колено.
Я почти на четвереньках кинулся к демону. Кровь стучала в висках, отгоняя страх. Шум в голове заглушал здравые мысли, но я все равно ни чем не мог помочь, лишь оттягивал неизбежное и то на какие-то секунды!
Коллекционер внезапно ударил Рыжика ногой, повалив на землю как мешок с картошкой. Мне как-то довелось видеть жуткие записи издевательств боевиков над пленными и то, что происходило прямо на моих глазах очень походило на тот кошмар. Будто озверев, я вскочил на ноги и снова бросился в бой только для того, чтобы подарить Рыжику еще пару мгновений жизни. На этот раз меня встретил серьезный удар, от которого я точно отключился, поскольку падения на землю не запомнил, хотя очнулся уже на ней. Голова стала тяжелой как камень, с виска стекала теплая кровь. До меня доносились слабые и весьма глупые крики Рыжика, призывающие меня бежать. Сука, мне даже дышать больно, какие бежать?!
Уже без сил я дожидался, когда голос Рыжика затихнет, возвещая о его смерти, но этого не происходило…. Передо мной внезапно возникли ноги коллекционера, расплывающиеся плотной объемной тенью. Ясно, монстр решил сперва добить меня. Пох…й, я слишком зае…ался!
– Давай, – Тихо и невнятно пробормотал я, прислушиваясь к шелесту в голове.
– Нельзя сдаваться, госпожа, – Выдохнул Рыжик, – Вы не должны попасть в руки Амерона.
– Живой я ему явно не достанусь, – Обреченно улыбнулся я.
– Этот демон…, он не убьет вас.
Это заявление показалось мне крайне спорным, и я даже нашел в себе силы приподняться и взглянуть на коллекционера, который стоял над нами, словно страж. Прежде эти твари себя так не вели…
– Тролль, госпожа…, – Словно в бреду выдохнул Рыжик.
Я перевёл взгляд на мага, который лежал рядом, прижимая руку к одной из многочисленных ран. Он смотрел на меня очень серьезно, словно пытался донести важную мысль и боялся не успеть.
– Вы помните тролля?
– О чем ты Рыжик?
– Амерон взял под контроль тролля в шахтах…, вы помните?
Я снова уставился на коллекционера. Мне никогда не доводилось видеть этого монстра мертвым, и я даже не был уверен, что его можно убить и уж тем более контролировать, но, похоже, именно на это намекал Рыжик!
– Он заберет вас, госпожа! – Внезапно зарыдал Рыжик, – Но я не позволю!
В моей голове судорожно заметались мысли. Среди них была одна, способная нас вытащить, но я никак не мог ее уловить.
– Пока я дышу, он вас не тронет!
Рыжик рычал все громче, словно заклинание, а меня внезапно озарило! Мне удалось ухватить мысль, и я едва не подскочил от нее. Если Амерон управляет коллекционером, значит, он может нас видеть и слышать!
– Стой! Я сдаюсь! – Крикнул я демону в лицо, медленно поднимаясь с поднятыми руками.
Бежать больше некуда и другого способа выжить у нас просто нет!
– Нет, госпожа!
Я уже почти убедил себя, что у нас еще будет шанс выбраться, когда Амерон пленит нас, но внезапно Рыжик спутал мне весь замысел. Он бросился между мной и коллекционером, вложив в магическую атаку должно быть все силы, какие остались. Молния, пронзив демона, растянулась аж до противоположного края башни и на мгновение ослепила меня. Когда я вновь обрел зрение, коллекционер стоял на прежнем месте, будто слегка оплавленный. Словно в каком-то забытье я медленно провел взглядом черту от плеча монстра, по руке с когтями, почти целиком уходящими в грудь Рыжика. Маг смотрел на коллекционера, медленно моргая, словно пытался угадать за мерзкой маской кого-то знакомого. Демон резким, коротким движением вынул когти из груди моего товарища и медленно отступил, словно робот.
– Нет! Сука, нет!
Я поймал мага на руки, мгновенно вымокшие от крови. На его лице застыло удивленное и невыразимо печальное выражение. Он совсем не жалел о своей жизни, которая стремительно угасала в нем. Печаль в глазах была только от того, что он больше не может меня защитить. Страх от того, что он оставляет меня один на один с монстром буквально был написан на его лице.
– Простите меня.
Я лишь мельком взглянул на тварь, убедившись, что она замерла по воле некроманта. Мой взгляд метался вокруг в поисках хоть какого-то корешка способного исцелить Рыжика. Я чувствовал, как глаза наполняются слезами: часть из них проливала моя женская чрезмерно чувствительная ипостась, но и Дима ревел…, ревел от злости, которая копилась все то время, что я провел здесь. Во мне разбухала просто невероятная обида, от которой мне хотелось придушить коллекционера, тварь, которую не брали ни мечи, ни магия, придушить голыми руками! Я уже даже начал подниматься, но меня остановил Рыжик, робко протянув ко мне руку.
– Вы должны бежать…
Я только бессильно помотал головой, позволив пальцам мага коснуться моего лица. В такой малости я не мог ему отказать. Казалось, все то время, что мы были знакомы, он тянулся ко мне и вот только теперь смог прикоснуться.
– Мои чувства к вам невероятно сильны. Есть в вашем матерном языке слово для самых сильных чувств? Остальные я наверно уже не выучу….
– Заткнись Рыжик! – Сквозь зубы прохрипел я, ощущая, как по щекам стекают слезы, – у тебя остались зелья, коренья, хоть что-нибудь?!
Я зло выплевывал эти вопросы, а сам уже забрался под балахон Рыжика, пытаясь найти озвученное.
– Там…, – С трудом выдохнул Рыжик, – Слева, в кармане… у самого сердца.
Карманов у него было полно, но указанный я нашел быстро.
– Здесь нет ничего! – В отчаянии выдавил я.
– Есть…
– Только пергамент!
– Он и есть…
– Это заклинание?
Я торопливо достал кусок пергамента. Рыжик улыбнулся:
– Самое сильное.
На изрядно потрепанном клочке я увидел зарисовку какого-то монстра, но с другой стороны был целый абзац текста.
– Это не то, Рыжик! здесь…
Я смотрел на слова, но не мог разобрать их из-за проклятых слез. Раздражено утерев их, я взглянул на Рыжика. Его взгляд на миг словно прояснился, суровость, осевшая на лице за все время наших скитаний, отступила, отчего он снова превратился в парня из дома Игзигаля. Только в глазах больше не было юношеского восторга, одно лишь всеобъемлющее и теплое чувство, для которого в моем матерном словаре едва ли найдется слово…, зато в обычном оно имелось.
Рыжик коснулся пергамента в моей руке и едва слышно произнес:
– Оно не спасет меня от смерти, но помогало мне жить, все это время…
Какое-то время он еще смотрел мне в глаза, затем его взгляд скользнул к небу и замер, ожидаемо, но внезапно и навсегда.
– Рыжик…, – Тихо позвал я, уже зная, что он не отзовется.
В бессилии я опустил голову, все еще сжимая руку друга. Не знаю, сколько я так просидел, но постепенно я все больше давал волю злости, кипевшей внутри, пока она не уровнялась с грустью и отчаянием, а после и превзошла их. Только тогда я смог двигаться, поднять взгляд на проклятого демона, который, одурманенный некромантом пребывал в каком-то коматозном состоянии. Страха во мне теперь не осталось, не только потому, что коллекционер не планировал меня убивать. Но больше потому, что, умерев, я, возможно, мог вернуть Рыжика, и только эта мысль примиряла меня с потерей друга.
Утерев слезы, я перестал обращать внимание на демона, замершего в двух шагах, и снова развернул пергамент, которым так дорожил Рыжик. Не знаю, что я ожидал прочесть в нем, но точно не то, что прочел…. Это было письмо, даже скорее записка весьма личного характера: «Прости, что испортила твой рисунок, но я должна была поделиться своими чувствами, которые терзают меня изнутри. Мне не просто выразить их, глядя тебе в глаза, и всякий раз я теряюсь, отталкиваю тебя, хотя желаю иного. Я называю тебя своим другом, но испытываю куда более сильное чувство, думаю, ты поймешь какое, поскольку сама я не могу себя заставить даже написать о нем. Мне важно, чтобы ты знал это, на случай, если нам суждено погибнуть. Прости, что пишу об этом, а не говорю и прошу тебя сохранить мое признание в тайне, ибо мои чувства лишь для тебя и ни для кого другого…».
Это вполне могло быть письмо от тайной поклонницы, любовь которой грела душу Рыжика, но поклонница не была тайной. Она оставила подпись, которую я прочел несколько раз только для того, чтобы осознать смысл слов и все равно они казались мне какой-то невероятной несуразицей:
– «…Навеки твоя, Санрайз».
Даже озвученные вслух, эти слова не укладывались у меня в голове. Я сидел на крыше башни, внизу кипела битва, мертвецы разгуливали по площади вместе с монстрами, рядом со мной безмолвным истуканом стоял демон, тут же рядом лежал мой погибший друг, а я снова и снова перечитывал его письмо.
– «… Навеки твоя, Санрайз».
Не найдя никаких ответов или намеков на какую-то предысторию этого признания, я в отчаянии завертел пергамент в руках. В отношениях с Санрайз я считал себя таким же неудачником, каким видел Рыжика, но неужели они на самом деле… Я не мог в это поверить и едва не порвал в безвольной злобе письмо, но тут мой взгляд зацепился за изображение твари с другой стороны. Оно казалось удивительно знакомым, причем именно изображение, а не тварь. Далеко не сразу до меня стало доходить. Я снова перевернул лист. Без особого труда воскресил в памяти подчерк Санрайз. Я так часто читал и перечитывал ее письма, что запомнить было не сложно. Буквы были совершенно другими! Это писала не Санрайз! Еще раз взглянув на рисунок, я вспомнил форт Даглат, вспомнил, что из бестиария Рыжика пропала страница, и вспомнил, кто ее украл:
– Вот ведь сука!
Сжав письмо в руке, я с жалостью посмотрел на Рыжика. Все это время он верил в ответные чувства Санрайз, согревался лживым признанием на клочке бумаги и погиб, так и не узнав правды. Проклятье, он возможно даже на помощь к нам пришел лишь потому, что верил в любовь Санрайз! Верил в чудесное будущее впереди. Вздохнув и покачав головой, я прикрыл глаза Рыжика. Вспомнив его последние слова, я решил, что возможно это и к лучшему. Рыжик умер на руках девушки, которая ответила ему взаимностью. О такой смерти можно только мечтать. Но с Вероникой я непременно побеседую!
Свернув пергамент, я убрал его за корсаж. Помедлив, я склонился над Рыжиком и легонько коснулся губами его лба, сдерживая свое обещание и прощаясь.
– Скорблю вместе с вами, – Прозвучал холодным металлом знакомый голос совсем рядом со мной.
Страх волной прокатился по моему телу. Я оглянулся на голос, без удивления обнаружив возле люка Амерона. Его брови сошлись в притворной грусти, но лишь на мгновение, а после на его лице снова возникла гримаса самодовольства и превосходства.
– Вы планировали сдаться, – Напомнил он, – Сожалею, что ваш приятель фокусник решил иначе. Возможно, я бы сохранил ему жизнь…
– Этот фокусник уже не раз изгонял тебя! – Зло выпалил я, поднимаясь.
Амерон чуть поморщился и покачал головой:
– Только мои проекции. Впрочем, сейчас это не важно.
Некромант взглянул на коллекционера и протянул ко мне руку.
– Я готов дать вам еще один шанс мирно встретить свою судьбу, но этот шанс будет последним.
Здесь Амерон вряд ли лукавил. Либо я рискну и возможно выживу, либо коллекционер одним движением завершит мою жизнь. Впрочем, моя жизнь сейчас занимала меня мало. Игнорируя протянутую руку, я смотрел на некроманта:
– Если ты заберешь мою душу, что будет с этим телом?
Амерон чуть удивленно вскинул бровь:
– Без души тело не живет, но я не стану обращать вас в нежить, если вас это беспокоит.
Возможно, Амерону многое было известно о нас, но кое-чего он мог не знать и почти наверняка не знал.
– А что если в теле… две души?
Может быть, если некромант проведет свой ритуал прямо сейчас, заберет мою душу, то Санрайз тут же вернется в свое тело и сможет продолжить жизнь в своем мире без непрошенного соседа? В этом случае я мог бы попытаться убедить некроманта забрать только меня и сохранить жизнь Санрайз!
Глаза Амерона превратились в две щелки. Он словно сканировал меня, пытаясь разглядеть обе души засевшие в одном теле.
– Похоже, вы куда загадочней, чем я думал прежде. Уверяю вас, разгадывать загадки я умею и, если пожелаете, смогу решить и вашу.
Он как будто и вправду сумел разглядеть мой секрет, хотя возможно он был написан на моем лице вместе с надеждой на решение. И все же это был не тот ответ, который я надеялся услышать. Мне не просто было довериться добряку Салиму, а о доверии Амерону и речи не могло идти. Если бы на кону стояла только моя жизнь…
– Вы ведь хотите вернуться в свой мир…
– А чего хочешь ты? – Резко спросил я, – Только не надо заливать про избавление от Разлома, мир, дружбу и жвачку! После того, что ты здесь устроил, я в эту хрень не поверю!
– Смею вас заверить, что всего этого бы не случилось, если бы короли пожелали со мной сотрудничать.
Звучало не слишком убедительно, и некромант, слегка наклонив голову, признался:
– Впрочем, если вы сомневаетесь в моих благих намерениях, могу вас заверить, что в убытке от их воплощения я не останусь. Разлом уникальное место, миледи, средоточие магии… Я не тешу себя надеждой, что вы способны осознать возможности, которые скрываются в павшем Асагрионе, да вам это и ни к чему, ведь ваш путь лежит в иной мир. Но будьте уверены, я найду, чем вознаградить себя за труды по ту сторону Барьера.
Теперь слова Амерона звучали убедительней.
– И там, в Асагрионе, есть… выход? – Медленно словно зачарованный речью некроманта спросил я.
Амерон снова протянул ко мне руку:
– Вы можете узнать это вместе со мной.
Над нами внезапно сверкнула молния, словно подчеркивая значимость момента. Здесь и сейчас я должен был принять решение, на которое у меня просто не было сил. Я не желал начинать очередной бой, но в тоже время от усталости был готов умереть. Впрочем, сейчас я думал вовсе не о собственном самочувствии. Я посмотрел на Рыжика, уже мертвенно бледного, мирно лежащего у меня в ногах. Мне безумно хотелось, чтобы он был рядом живой. Возможно, все мои друзья уже мертвы и даже оживлены личами, и если я погибну, то мы вернемся на несколько часов назад. В то время, когда Рыжик был еще жив…. Или я могу довериться маньяку, который носился за мной по всему миру и теперь желает завладеть моей душой. Рыжик отдал жизнь за то, чтобы этого не случилось. Возможно, если бы не он, я бы не набрался смелости для непростого решения, но его мне было искренне жаль. Кроме того, в голове тревожно пульсировала мысль: что если вместо моей, Амерон получит душу Санрайз? Что если не она, а я останусь в этом теле и в этом мире навсегда?
– У вас нет выбора, миледи, – Нетерпеливо напомнил некромант.
Явно повинуясь его воле, коллекционер поднял когтистые лапы. Я все смотрел на Рыжика, опрометчиво кинувшегося в бой, лишь бы я не достался Амерону. Черт, как просто было в обычной игре начать все заново, и как не просто это было здесь! Я бы мог покончить с собой, и наверно стоило бы, но никак не мог решиться. Наконец, я отвернулся от Рыжика и взглянул на светлеющее небо за спиной. До бордюра было всего шагов десять. Не уверенный до конца в том, что Санрайз останется жива после сделки с некромантом, я потерял всякое желание с ним договариваться. Но и становиться нежитью марионеткой в его армии мне тоже не хотелось. Возможно если я расплескаю свои мозги по брусчатке в нескольких десятках метров внизу, из меня нежити уже не слепишь, как бы Амерон не пыжился?
Внезапно почти у самой крыши башни я увидел целую стаю керагривцев! Они судорожно махали крыльями, унося раненых эльфов к светлеющему горизонту. Так близко, что я не выдержал и бросился к бордюру, закричав:
– Помогите!
В тот же миг коллекционер кинулся за мной. В последний миг я развернулся и отразил его удар когтями, но тварь будто очнулась от сна и теперь с обидной небрежностью перехватила мой клинок и, навалившись всей своей полуреальной тушей, прижала меня к бордюру. Отвратительная морда, с черными, словно колодцы, глазами и чудовищным оскалом замерла у меня перед носом, пуская слюни между клыками.
– Глупо, миледи, чрезвычайно глупо!
Стиснув зубы, я пытался отпихнуть от себя демона, но он держал крепко. Тем временем, Амерон неспешно подошел к нам.
– Я рассчитывал на ваше сотрудничество. Это бы сильно упростило поиски ваших друзей, но ничего, если они друзья хорошие, то непременно явятся за вами. К тому же наши пути лежат в одном направлении.
Некромант отошел на пару шагов и снова призвал портал. Вернувшись, он взглянул на меня крайне жутким взглядом предвкушающего пытки палача:
– А пока мы будем ждать, я с большим интересом изучу обе ваши души.
Осознав, какую глупость совершил, я в отчаянии завыл сквозь зубы, пытаясь вырваться. Я бился в истерике, словно безумный и в какой-то момент хватка коллекционера внезапно ослабла! Он вздрогнул и отступил на шаг. В его жуткой морде торчало сразу две стрелы! Я видел, как вздрогнул и заискрился воздух вокруг Амерона, когда стрелы полетели в него. Они бились о защитный барьер вокруг мага, не причиняя ему вреда, зато я избавился от хватки коллекционера! Я знал, что стрелы ему нипочем, но тут же повинуясь порыву бросился на демона. При мне не было оружия против монстра, и я сделал единственное, что пришло мне на ум. Во мне почти не осталось сил, но оттолкнувшись от стены я получил сногсшибательное ускорение и врезался в тварь. К такому порыву наглости коллекционер готов не был и, засеменив по инерции назад, влетел в портал Амерона. Я понятие не имел, как устроен этот портал и чем для меня обернется эта отчаянная атака, но результат меня полностью удовлетворил: демон скрылся в портале, в неведомых еб…нях. Я замер лишь на миг, оглянувшись назад. Эльфы на керагривцах развернулись к башне и посыпали ее стрелами. Двое уже оторвались от стаи и стремительно приближались ко мне. Я уже почти поверил в спасение, когда Амерон, нарочито небрежно вскинул руку и призвал целое облако каких-то неведомых стрекочущих насекомых. Рой тут же ринулся навстречу эльфам. Тому, что уже почти добрался до края башни, не повезло стать первой жертвой. Я не желал тратить время на созерцание чужой смерти, но хватило одного мгновения, чтобы эльф вместе с керагривцем обратились в обглоданные скелеты, которые тут же стремительно полетели к земле. А рой уже направился к его товарищу!
– Нет! – Сорвалось с моих губ, когда всадник спешно развернул керагривца и устремился прочь.
Остальные и вовсе не рискнули приближаться к башне. Задержавшись лишь на время, пока их нагонит товарищ, эльфы устремились прочь.
– Нет, не бросайте меня! – Завопил я.
Но едва ли они слышали. Зато услышал Амерон. Только он развернулся ко мне, сверкая своей безобразной улыбкой, как я бросился к люку. Крыша у меня под ногами вздрогнула, подбросив меня в воздух. Я оступился и покатился, не достигнув цели всего на каких-то полметра. Мир вокруг вертелся, меч отлетел куда-то в сторону, снова накатила тошнота и неуемный голос в голове, понять который казалось невозможно. Амерон что-то сказал, но я не разобрал слов, да и не старался, предвидя, что это очередное язвительное замечание. Безумно хотелось сдаться, просто не вставать, смотреть в небо и пусть, если ему угодно, Амерон сам тащит меня в свое паучье логово! Но мой взгляд уперся в лежащего рядом Рыжика. Я не мог подвести его…, не мог подвести Санрайз! Не поднимаясь, я дополз до люка, уже схватился за его крышку, но тут же вздрогнул и заорал от дикой боли в ноге.
– Вы сами вынуждаете меня проливать кровь! – Послышался голос некроманта.
Я свернулся в клубок, обнаружив здоровенную сосульку в бедре. Она растаяла прежде, чем я успел выдернуть ее из ноги, оставив после себя неплохую дыру, а в руке некроманта уже блестела новая.
– Вы все! Кеол, Нартагойн, даже этот идиот Кранадж!
Надменная сдержанность на лице некроманта впервые дала слабину, и теперь на нем проступило совершенно карикатурное выражение безудержной злости:
– Мир скоро канет в небытие, а вы словно дети не желаете внять гласу разума! Моему гласу!
Уже окончательно смирившись с поражением, я с трудом выдавил:
– Это потому что ты рожей не вышел.
Амерон медленно приближался, и я знал, что уже проиграл. Без сил я лег на спину и окунулся взглядом в черную бурлящую бездну небес. Шелест в моей голове словно стал обретать четкость, сперва он походил на белый шум, потом на невнятное бормотание и вот, когда некромант уже замер надо мной, я вдруг совершенно отчетливо услышал в голове: «Ты вовсе не жалок, Дима». Голос был знаком мне и настолько поразил меня, что я даже не взглянул на некроманта, замершего рядом. Санрайз!
– Санрайз! – Эхом зазвучало уже за пределами моих мыслей.
Голос пролился с неба, а следом за ним над нами пронеслась тень. Еще один керагривец внезапно взвился в темную высь свечой! Он развернулся в самой высшей точке и полетел камнем прямо на нас. Маневр был чертовски безумным, и мы с некромантом, словно зачарованные смотрели на приближающегося воина. Казалось, он планировал просто протаранить Амерона, но к изумлению некроманта, и моему восторгу, всадник внезапно атаковал некроманта молнией! Сверкающий пурпурный луч ударил прямо между мной и Амероном. Вспышка на миг ослепила меня, а когда я снова прозрел, то едва не завизжал от восторга, разглядев на крылатой твари Дарлиса! Невероятно ловко и умело он кружил над нами, поливая Амерона магическими лучами из посоха, некогда принадлежавшего миньону! На моих глазах выступили слезы, а где-то внутри снова ожила уснувшая, было, надежда. С трудом я приподнялся на локтях. В моей голове все еще звучали слова Санрайз, неведомо откуда взявшиеся и они придавали мне сил. Пока Игорь закладывал виражи над нами, отвлекая некроманта, я сумел подняться на ноги. Правая держала с трудом и сочилась кровью из пробитого бедра, но я не желал сдаваться. Раз уж шансов уцелеть у меня почти нет, то живым я Амерону точно не дамся! У меня даже родилась отчаянная мысль прикончить некроманта. Теперь, когда со мной был Дарлис, я внезапно поверил, что это возможно. Но Амерон очень быстро избавил меня от этой иллюзии. Одного магического посоха было явно недостаточно, чтобы одолеть некроманта. На каждую атаку Игоря, он отвечал целой серией магических молний, от которых Дарлис уворачивался лишь чудом. Такое везение долго длиться не могло, а приблизиться ко мне и забрать меня, Дарлис не мог.
– Тебе придется прыгать! – Прокричал Дарлис, подпустив керагривца поближе к крыше.
Амерон тут же выпустил новый рой своих жуков-пираний, но Дарлис смог выжечь почти всех с помощью посоха и умчался далеко за пределы магических атак некроманта. Я решил, что Дарлис предложил мне вариант, который я уже рассматривал: просто разбиться насмерть и загрузиться по новой. Да уж, не такой помощи я от него ожидал!
Амерон развернулся ко мне и без лишних слов атаковал меня снова каким-то замораживающим шлейфом. Я едва сумел увернуться, тут же рухнув из-за раненного бедра. Над нами снова пронесся Дарлис и только благодаря ему Амерон не заморозил меня к чертовой матери.
– Справа! Я поймаю! – Крикнул Игорь, снова заходя на вираж.
Теперь его план стал понятен, хотя легче от этого мне не стало. Правая нога вся онемела и вымокла от крови, я едва мог ступать на нее, а до бордюра нужно было взять разгон. Но бросится с башни в надежде на спасении, было куда легче, чем просто броситься с башни. Теперь Дарлис почти без перерыва поливал Амерона огнем, вынуждая его уйти в оборону. Отбросив все сомнения, я сосредоточился только на том, чтобы подняться и добежать до бордюра. Бросив последний взгляд на Рыжика, я, стиснув зубы от боли, рванул к барьеру справа. Дарлис все еще кружил над Амероном, я видел краем глаза вспышки магических атак, но когда я был на середине пути, вспышки прекратились. Оглянувшись, я заметил, как Дарлис нервно отбрасывает посох прочь и буквально в последний момент ускользает от огромного языка пламени, пытавшегося слизать его с неба. Едва Игорь увернулся, как Амерон развернулся ко мне.
– Не выйдет!
Очередная львиная доза адреналина заставила меня забыть о боли и усталости, я бросился к краю крыши как ужаленный. Шум в моей голове стал снова нарастать, из чего я заключил, что Амерон бросился за мной. Я ждал, что вот-вот он захомутает меня каким-нибудь заклинанием, но видимо он прихватил только смертельные заклятия. Тем не менее, я ощущал, что он буквально у меня за спиной. Впереди был бордюр, который мне нужно было преодолеть. За ним в воздухе завис Дарлис, протягивая мне руку. У нас было всего мгновение до того, как некромант поймает меня или атакует Дарлиса. Я был уверен, что все это время он медлил лишь потому, что Дарлис тоже был нужен ему живым. Но живыми мы не дадимся! Я отринул все мысли о падении. На последнем шаге я искренне пытался убедить себя, что непременно случится чудо, и я взлечу в небо, меня подхватит Дарлис или, в крайнем случае, я эпично приземлюсь в стиле Супермена. Так или иначе, я не погибну, расплескав по земле мозги и кровь, несмотря на то, что именно такой исход мог избавить меня от участи стать живым мертвецом! Но все вышло иначе…
Уже когда я оттолкнулся от бордюра и на какое-то мгновение, словно бы, завис в воздухе, шепот ворвался в мою голову с новой силой и в шуме звенящего ветра, уверенный, что вот-вот разобьюсь насмерть, я услышал совершенно отчетливо удивлённый и напуганный голос Санрайз:
– Дима?!
Дарлис не смог меня поймать. Не потому что ему не хватило прыти или сил. В тот самый момент, когда я уже взлетел в своем эпическом прыжке, в надежде ухватиться за протянутую руку, между нами возникло овальное зеркало портала, заслонив от меня Игоря. Я не разбился насмерть, как планировал и не был спасен, как надеялся. Я угодил в ловушку Амерона, на миг узрев совсем другое место: белый мрамор, расчерченный черными линиями, будто трещинами, и вокруг все было белым, словно из алебастра…. Передо мной на мгновение возникла удивительная картина из стерильного футуристичного мира, но разглядеть его я не успел. Мое падение закончилось жёстким приземлением, после которого незнакомый мир вокруг погас…
Я судорожно вдохнул выбитый из легкий воздух, словно вынырнул из бездны. Вскочив с пола, я даже не сразу осознал, что нахожусь у себя в комнате и, должно быть, целую минуту испуганно озирался по сторонам. Мне казалось, что я очутился в совершенно новом мире и пытался найти взглядом те самые белые плиты, алебастровые стены…, все то, что мне привиделось в портале. В какой-то момент я даже позвал Дарлиса, удивившись собственному мужскому голосу. Паника отступала медленно, и мой привычный интерьер казался каким-то не настоящим. Даже собственное тело, в которое я переместился, ощущалось как криво сшитый костюм. Только через какое-то время я осознал, что прежняя усталость и боль от многочисленных ушибов и ран оставили меня, и я просто привыкал к нормальному самочувствию. Хотя нормальным оно стало не сразу. Сердце в груди бешено колотилось, а в каждом темном уголке комнаты мне мерещился коллекционер. Мною овладел безотчетный страх, что Амерон может достать меня даже здесь, в моем мире! Сперва это была просто тревожная мысль, но теперь я всерьез задумался об этом. Наконец, выровняв дыхание, я опустился на диван и прижал ладони к лицу. Чертов некромант явно многое знает о нас и может быть знает, как добраться сюда…. Мне внезапно показалось, что Амерон каким-то неведомым образом связывает мой мир и мир Санрайз. Прежде я воображал, что наши миры расположены в совершенно разных вселенных на немыслимом расстоянии, а теперь они как будто стали соседними квартирами.
– Черт…
Я выдохнул слишком тяжелые для нынешнего состояния мысли и снова осмотрел комнату. Реальней она не стала, потому что я никак не мог выбраться из мира Санрайз. Я как будто все еще висел там, в воздухе, между крышей башни и брусчаткой площади внизу. Но я знал, что Санрайз уже не в Скирате. Я спасся, вернулся в свой мир, в свое тело, но она…
– Проклятье!
Перед моими глазами снова мелькнули алебастровые плиты с черными трещинами…, море света вокруг, белого как молоко. Это совсем не походило на логово Амерона. Возможно, и не он вызвал портал у меня под ногами? Но кто тогда? В бессильной злобе я врезал по спинке дивана, потом еще и еще, пытаясь унять злость и обиду. Меня душил страх за Санрайз и чувство абсолютной беспомощности. Вишенкой на торте отчаяния были гибель Рыжика и возможное пленение Дарлиса, едва восставшего из мертвых.
Впервые после возвращения домой у меня не было никакого желания что-либо делать. Наоборот, я завалился на диван и уставился в потолок, дав телу отдых, которого так не хватало в Скирате. Несмотря на то, что боли я не ощущал, мне казалось, что раны и усталость в мышцах, никуда не делись. Меня трясло, но скорее от жутких мыслей в голове, нежели от чего-то еще. Это походило на озноб, хотя я вроде был здоров. В этом положении я и провалился в прошлый раз в мир Санрайз…, почти сразу после того, как записал для нее видео…
– Видео!
Даже внезапное озарение о послании, которое Санрайз могла оставить мне, не заставило меня мигом вскочить с дивана. Я только вернулся из безумия битвы и мозг решительно отказывался признавать, что она для меня закончилась. Я буквально вздрагивал, ожидая очередного удара, новых неприятностей, вздрагивал от воспоминаний. Мой собственный мир казался бредом, нелепыми декорациями, которые заслоняли пылающий ад Скирата. Где-то за этим белым потолком кружил мертвый дракон, пытаясь отыскать меня. В коридоре наверняка слонялись монстры и вот-вот ворвутся в комнату. Мои пальцы заскреблись по дивану в поисках меча, но его не было. Я даже снова попытался призвать Призрачный щит, запоздало вспомнив, что в своем мире никогда не владел магией. Похоже, у меня вовсю развивался запоздалый посттравматический синдром…. Закрыв глаза, я пытался прогнать из головы всех демонов, пока, наконец, мой разум не примирился с возвращением в родной мир. Я не мог убедить себя в том, что теперь я в безопасности, но еще хуже мне было от мыслей, что теперь в этом аду оказалась Санрайз.
Заставив себя подняться, я взглянул на стол, где мы обычно оставляли послания друг другу. На нем лежала моя инструкция для записи видео, телефон и письмо, которое Санрайз написала мне раньше. Никаких новых писем… Я должен был проверить телефон, но никак не мог решиться, боясь, что не найду в нем ответа Санрайз. Черт, это было бы справедливо, учитывая, что я не смог написать ей ни слова в ее мире и теперь она не просто оказалась в неизвестном месте, но и ничего не знала о событиях в Скирате! В мой едва оживший разум стали снова пробираться тревожные мысли. Воображение рисовало картины, где Санрайз попадает в лапы Амерона, и он завладевает ее душой…
– Проклятье!
Я ведь мог пойти на сделку с Амероном и отдать ему свою душу! Теперь я был почти уверен, что в этом случае Санрайз бы вернулась в свое тело, окончательно избавившись от паразита Димки. Эта мысль настолько захватила меня, что, едва осознавая себя, я бросился прочь из комнаты в прихожую и как был с телефоном, босиком, нетерпеливо открыв замок, буквально выскочил из квартиры…
– Сука! – От души выругался я, стоя посреди лестничной площадки.
Орлинга за дверью не оказалось…. Я не мог вернуться по собственной воле назад. В этот самый момент, на площадку решил выползти и мой сосед алкаш Колян. Этот вполне традиционного вида мужик со следами былой рабочей гордости в ношеном пальто оказался первым настоящим человеком, которого я увидел спустя долгое время, и он показался мне таким же фальшивым, как весь мой интерьер. Я снова ощутил себя чужаком в собственном доме, а в голове стучала мысль «Я должен вернуться! Я должен спасти Санрайз!».
– Привет, – Кивнул мне сосед, окинув меня чуть удивленным взглядом.
– Иди на х…й! – В сердцах ответил я и вернулся в квартиру.
На душе было так скверно, что я даже не прислушивался к бормотанию шокированного алкаша, которое просочилось через дверь. Медленно, словно в забытье я вернулся в комнату и сел за стол. Какое-то время я смотрел на телефон в руке, будто ждал звонка. Он казался единственным настоящим предметом в комнате, потому что мог связать меня с друзьями. Я бы мог прямо сейчас позвонить им, узнать, живы ли они и где находятся, но прежде я должен был услышать Санрайз. Отринув страх, что она ничего мне не ответила, я, помедлив, снял блокировку и тут же схватился за телефон обеими руками, словно за долгожданный подарок! Я едва не прижал его к сердцу, как делали чувствительные барышни, получая письмо от любимого. Моя скудная галерея пополнилась новым видео поверх того, которое сделал я!
– Она записала ответ!
На какое-то мгновение сам факт ответа настолько меня обрадовал, что я отбросил все тревоги, но очень скоро они вернулись с подкреплением. Что если ее ответ мне совсем не понравится? После всего пережитого в Скирате мне потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, что я сам записал на видео. Я бы мог посмотреть свое послание, но не хотел тратить на это время. Вспомнив самое главное свое признание, которое тогда решился записать, после которого лежал почти без чувств на диване… я хотел, как можно скорее узнать ответ Санрайз. Тревога снова заныла в груди едва ли не сильнее, чем при встрече с Амероном, но я решительно нажал на запуск видео Санрайз.
Поначалу это напоминало кошмар: перед моими глазами сидел я, немного нахмурившись и глядя перед собой. За собственным лицом я пытался разглядеть Санрайз, но это было не просто, и только когда зазвучал мой собственный голос, я уловил в нем нечто непривычное: слова будто дрожали от волнения, но не так как дрожали мои, когда я делал запись. Одно лишь обращение сходу дезориентировало меня:
– «Привет, Дима. Это очень странно…».
Я был согласен на все сто, но не мог оторваться от собственного изображения.
– «Я не знаю, работает ли это устройство, но я сделала все, как ты написал. Надеюсь, это не окажется разговором в пустоту».
Мне не свойственно самолюбование и смотреть на себя со стороны я не люблю, но сейчас ловил каждое жест Санрайз, каждую эмоцию на собственном лице. Она говорила о себе от женского лица, несмотря на то, что была в моем мужском теле, но даже не это выдавало ее. С каждой секундой я улавливал все больше деталей мне не свойственных. Санрайз в моем теле сидела совершенно ровно, как сидят прилежные школьницы, в то же время робко и едва заметно сведя плечи. Я никогда так не сидел! Никогда так не поворачивал голову, мне казалось, даже не моргал так! В каждом движении, даже самом незначительном было столько достоинства, сколько от меня сложно было ожидать. Мне казалось, она владеет моим телом лучше меня самого, и наверно так и было. Экономные жесты, спокойная речь. На ее фоне мне казалось, что я записывал свое послание спешно, нервно роняя слова на стол, путаясь и поминутно замолкая, коря себя за неуклюжесть. Да, ей было неуютно, это я тоже заметил сразу, но ее волнение казалось актерской игрой, за которой скрывался совершенно невозмутимый человек. Она, как и я, время от времени замолкала, подыскивая слова, но это всегда было уместно и молчание не казалось неловким.
– «Прежде всего, я хотела поблагодарить тебя за твое послание. Я будто наяву увидела тебя и, что важнее, увидела твою искренность. Я знаю, что она далась тебе не легко…»
Санрайз замолчала, затем чуть отведя взгляд, продолжила:
– «Я верю тому, что ты рассказал о Веронике, хотя история все еще кажется мне не понятной…».
Я не осознанно выдохнул, будто дождался отпущения грехов, хотя и считал себя жертвой в этой истории.
– «Сперва я думала, что ты решил мне отомстить за Салима, но… теперь я уверена, что ты бы не поступил так со мной. В отличие от Вероники. Ее версия хоть и разумно складывалась, звучала фальшиво и все в ней мне кажется фальшивым…».
Слова Санрайз казались безупречно точными, особенно после того письма, которое я нашел у Рыжика. Прервав видео, я задумался, стоит ли мне рассказать о нем Санрайз и только через минуту сообразил, что оно осталось у нее!
– Твою мать! – Выругался я, еще до конца не понимая, чем это может обернуться.
Но у меня не было ни единого мгновения, чтобы написать Санрайз! Или было? Теперь, когда я выбрался из Скирата назад домой, мне казалось, что в нашем походе вполне могло найтись время для пары строк для нее…. Несмотря на то, что за нами постоянно кто-то гнался, я теперь злился на себя, что не нашел минуты не написать Санрайз. Я даже представить не мог, что она подумает, обнаружив у себя в декольте измятую записку, подписанную ее собственным именем!
Мне потребовалось недюжинное усилие, чтобы унять вскипевшие чувства и только тогда, я сумел снова запустить запись, утешившись тем, что Санрайз приняла мою сторону и не доверяет Веронике так же, как и я. Она умная девушка и наверняка поймет, кто подписался ее именем. Когда я снова вернулся к видео, мне показалось, что какая-то обида все же затаилась в глубине души Санрайз, и я надеялся как-то сгладить историю в купальнях Нэлиам. Черт, я бы хотел что-то подарить Санрайз, не столько в знак искупления вины, сколько из простого желания поухаживать за ней как это принято в отношениях! Да, сама идея казалось глупой, учитывая, что у нас просто не может быть будущего, но я был здесь один, и только Санрайз могла оказаться у меня в гостях. Мы могли позволить себе любые глупости, ограниченные лишь одним телом на двоих. Даже если я устрою здесь романтический ужин для нее одной…, кто об этом узнает? Я снова представил ее в этой комнате, в ее истинном обличии. Это было не просто. Санрайз даже одетая по современной моде не вписывалась в эту унылую берлогу бедного студента. Утешало только то, что, как мне казалось, я теперь тоже сюда не вписывался…
– «Я верю, что ты честен со мной и потому обязана ответить честностью тебе. Я нарушила твою просьбу не покидать квартиру и встретилась с Таней…»
Я удивленно вздохнул, приглядываясь к собственному лицу на видео. Не знаю, чего я ожидал от встречи Санрайз в моем теле и девушки из реального, но теперь как будто совершенно чужого мне мира, но оказалось, все прошло без особых проблем…, если Санрайз рассказала мне все. Причин этой встречи она не скрывала, и мне они были понятны. Вообразив себе встречу Санрайз и Тани, я даже ощутил восхищение смелостью Санрайз. Ее признание в том, что она распорядилась моими деньгами и вовсе, вопреки ожиданиям, вызвало у меня улыбку. Черт, она уже начала осваиваться в моем мире! Обо всех этих нюансах Санрайз упомянула вскользь, сосредоточив свое внимание на разговоре с загадочной Таней, которую я до сих пор так и не видел.
– «Ее слова подтвердили все, что рассказал мне ты о своем мире, о кино и играх… и от того мое доверие к тебе лишь окрепло».
Санрайз снова посмотрела в камеру, будто заглянула мне в глаза:
– «Теперь твой мир не пугает меня так сильно и, порой, кажется куда более дружелюбным, чем мой. Едва ли я смогла бы остаться здесь, но сложись наша судьба иначе, я была бы не против воспользоваться твоим предложением прогуляться по нему, увидеть фильм, узнать тебя таким, какой ты здесь, в собственном теле…».
От слов Санрайз у меня по коже пробежала дрожь. В какой-то момент я настолько проникся ими, что перестал видеть себя на видео. Там была всего лишь маска, аватар. Чудным образом теперь мое собственное тело превратилось в аватар, а девушка, которую я создавал в редакторе игры, была настоящей! Погрузившись в эту мысль полностью, я прервал видео, воображая, как воплощаются слова Санрайз, но в голове тут же всплыли ужасы Скирата, и я мысленно отругал сам себя за идиотские фантазии. Санрайз сейчас в опасности, а мне в голову лезут всякие глупости! Я смотрел на замершее изображение, замечая новые детали, указывающие на то, что в моем теле оказалась она, пытаясь прогнать прочь из головы мысли о том, где она сейчас. Я ничего не мог сделать! В какой-то момент я даже вообразил, что это ее последние слова. На душе стало так скверно, что я не сразу решился включить запись. Санрайз какое-то время молчала, опустив глаза. Я видел, что она пребывает в каких-то раздумьях, и я многое бы отдал, чтобы узнать ее мысли. Наконец она внезапно произнесла:
– «Кое-что я уже узнала о тебе…»
Меня охватило смущение. На память пришли весьма интимные эпизоды из прошлого, от чего я ощутил, как запылали щеки, но как оказалось, Санрайз имела в виду вовсе не их. Она вновь посмотрела в камеру:
– «Ты вовсе не жалок, Дима…».
Я в удивлении раскрыл рот, мысленно повторив эти слова, которые уже слышал! Я слышал их на крыше башни в тот самый момент, когда был готов сдаться Амерону! Теперь я точно знал, что их произнесла Санрайз, но… как я их услышал?!
– «У тебя нет сверхспособностей, но ты вовсе не жалок. Теперь я знаю, в каком мире ты живешь и знаю, как не просто тебе пришлось в моем мире. Но ты прошел путь до самого Скирата».
Несмотря на необыкновенную теплоту в груди от этих слов, я не мог не признать, шепнув вслух:
– Этот путь мы прошли вместе.
– «И даже для меня ты нашел теплые слова поддержки, когда я потеряла Салима, когда я сама впала в отчаяние. Я знаю, что у тебя не было причин писать мне их тогда. Ты ради меня рискнул своей жизнью, доверился Салиму, и я долго корила себя за это. Знаю, это звучит безумно, но я боялась, что ты погиб».
Губы Санрайз дрогнули в растерянной улыбке, а я чувствовал, как меня прошиб пот от внезапного признания Санрайз.
– «Я не хотела, чтобы мы расстались так… особенно теперь, когда ты стал мне другом, которого у меня не было…».
Мне казалось, я перестал дышать, как только Санрайз прервала свою речь. Мгновение растянулось в вечность. Я чувствовал, что именно здесь должен быть ответ на мое «люблю» Санрайз! Я одновременно надеялся, что она не станет комментировать мое признание и в тоже время боялся, что она оставит его без ответа. Боялся, что она сделает вид, будто я вовсе ничего не говорил… оставив меня лишь своим другом.
– «Твои слова…,» – Санрайз опустила глаза, – «Это было неожиданностью для меня и…, прости, я не могу найти достойного ответа. Не сейчас, когда с нами происходит все это…».
Сердце в груди у меня дрогнуло, когда я заметил, как глаза Санрайз наполнились слезами. Я видел яркие искорки, стекающие по щекам, хотя она их тут же стерла рукой:
– «Мне кажется, чем больше я узнаю твой мир, тем ближе к гибели мой. Я боюсь, что совсем скоро моего дома не станет!».
Во мне нарастало волнение. Две стороны в душе схлестнулись в битве. Одна ликовала от того, что Санрайз не смеялась над моими словами, не выказывала какого-либо отвращения, которого я в глубине души ожидал, в конце концов, она не отвергла мои чувства. В тоже время другая, более разумная сторона, твердила, что ответа нет. Но какой он может быть? В тот момент, когда я признался Санрайз, я вовсе не ждал, что она ответит мне взаимностью. Все, чего я хотел, это признаться ей вслух, чтобы она знала об этом и поверила мне! И теперь она знала…, но мое признание пришлось не кстати. Я это понимал и не думал злиться. Напротив, я полностью проникся чувствами Санрайз и желал прямо сейчас сказать ей, что все понимаю и готов биться за ее мир до последней капли крови! Я не представлял, чем закончится наш путь, но был готов сделать все, чтобы Санрайз выжила. Даже если мне самому не придется…
– «Я в смятении и не знаю, что нас ждет впереди. Ты изменил мою жизнь. Я верю в искренность твоих чувств и благородство намерений, но пока мой мир на грани гибели, я не могу...»
Санрайз, опустив взгляд, пыталась подобрать слова. Я следил за ней не моргая, боясь упустить что-то важное. Казалось, прошла вечность в гнетущем тревожном молчании. Наконец, Санрайз качнула головой и потянулась к телефону. Картинка замерла, запись закончилась, а я все сидел и смотрел на нее, запертую в моем теле... Я все пытался угадать те слова, которые она не смогла подобрать, но быстро сдался. Она не смеялась надо мной, не считала жалким и назвала другом. Совсем не так давно я бы отдал многое за то, чтобы услышать эти слова. Я бы носился по комнате, рыдая от счастья. После ее послания мои истерзанные Скиратом мысли унялись, но ненадолго. Это послание действительно могло оказаться последним, и я не представлял, как этого избежать. Должен быть способ вернуться в мир Санрайз! Невероятным усилием воли я вытеснил из головы жуткие картины, в которых Амерон пытал Санрайз. Воображая кошмары, я ей не помогу. Все, что я сейчас мог, это попытаться связаться с друзьями и рассказать им обо всем, что произошло в башне Энастур. Мои пальцы уже привычно загружали «контакты». Велика была вероятность, что никто из моих друзей еще не вернулся домой, но я надеялся, что хоть кто-то отзовется. В крайнем случае, я был готов позвонить даже Веронике, тем более что у меня было, что ей сказать. И все же первым я выбрал номер Андрея. В голове все еще звучали слова Санрайз, потому я не сразу решился нажать вызов. Мне нужна ясная голова! Нужно выяснить, что твориться в ее мире и возможно остальные смогут ей помочь. Если они еще живы и не оказались в лапах некроманта. Совсем некстати вспомнились слова Амерона о моих друзьях: «Если они друзья хорошие, то непременно явятся за вами». Черт! Я не был готов подставить друзей под удар Амерона, но и бросить Санрайз не могу. Нажав вызов, я приложил трубку к уху.
Глава 16
Переход напоминал пробуждение, хотя я отчетливо помнила, что не спала. Просто Димина комната внезапно померкла перед глазами, голова потяжелела, все тело наполнилось слабостью и жаром, а после в него проникла боль…. Она объяла меня волной, но стоило мне выбраться из пучины внезапного сна, как она сконцентрировалась в районе бедра, отголосками пульсируя в каждой мышце. Темнота отступила, явив мне совершенно странную картину. Невероятно чистая пустая комната из белого блестящего материала с черными прожилками казалась еще более чуждой, чем квартира Димы, в которой я была минуту назад. Пол, на котором я лежала, был словно из мрамора, но от него явственно исходило тепло, а в самой глубине мерцали искорки, будто солнечные блики на снегу. Только этот «снег» был покрыт большой лужей крови, натекшей из внушительной раны на моем бедре.
– Проклятье! – С трудом выдохнула я, ощущая, что на моем настоящем теле не осталось ни одного живого места.
Прежде перемещение в собственное тело напоминало освобождение от оков немощи, но теперь я словно оказалась в теле мертвеца, и возможно скоро так и случится…. Мне с трудом удавалось держать голову над необычным, гладким, словно раковина моллюска полом. Мною овладел страх, что я каким-то образом оказалась в совершенно другом мире не похожем ни на мой, ни на Димин. Все вокруг, казалось, дышит магией. Подобное чувство у меня было, когда я была в искусственном измерении вместе с Салимом. От воспоминания о нем, страх сменился надеждой. Я не представляла, как оказалась здесь, но безумно хотелось верить, что благодаря своему любимому. Но его не было рядом…, как и кого бы то ни было. В этой странной сияющей белизной пустоте была только я, истекающая кровью. Я присмотрелась к себе. Все мое тело невыносимо ныло, одежда пропахла гарью и была в крови, мои руки были в крови, но похоже не вся кровь была моей…. Нет, Салим бы не оставил меня в таком состоянии, только если…. Отбросив мрачные мысли, я заставила себя сосредоточится на текущем моменте. На мне была эльфийская броня, и даже меч покоился в ножнах так, словно битва, которая истязала меня, уже миновала, но врагов я вокруг не видела…. С некоторым удивлением я обнаружила на пальце кольцо Нартагойна. Усталый разум зацепился за игру света в ярком изумруде, напоминая мне о последней воле короля Орлинга. Похоже, Юг вслед за королем лишится и королевы…, если я ничего не придумаю.
– Соберись, Санрайз, – Шепнула я себе.
Стиснув зубы от боли, я стянула тяжелую кирасу и тут же обнаружила под ней свернутый пергамент!
– Хвала Благодати!
Дима написал мне! Несмотря на боль в бедре и сочащуюся кровью рану, я не могла терпеть неведенье и спешно развернула записку. Буквы плыли перед глазами, и я не сразу смогла их разобрать, но даже когда получилось и они сложились в слова и предложения, смысл прочитанного не укладывался у меня в голове:
– Что за безумие?! – В отчаянии выдохнула я.
«Прости, что испортила твой рисунок, но я должна была поделиться своими чувствами, которые терзают меня изнутри. Мне не просто выразить их, глядя тебе в глаза, и всякий раз я теряюсь, отталкиваю тебя, хотя желаю иного…. Навеки твоя, Санрайз».
Стиснув зубы и утерев выступившую на лбу испарину, я прочла странное письмо снова. Мне казалось, что разум обманывает меня. Письмо, подписанное моим именем, словно подтверждало, что мир вокруг всего лишь сон, но как не пыталась, я не могла проснуться!
– Это обман…, – Сорвалось с моих пересохших губ.
Я прижала ладони к лицу, пытаясь убрать пелену перед глазами. Меня будто отравили! Снова осмотревшись, я не нашла ни окон ни дверей в этой странной комнате. Хотелось позвать на помощь, но что-то внутри подсказывало, что меня не услышат.
– Ладно…, мне нужно заняться раной, – Уже почти задыхаясь от тревоги, увещевала я себя.
Оторвав от края рубашки лоскут ткани, я перевязала ногу. Повязка вышла дрянной, но кровь хотя бы остановилась. Зализывание раны отняло у меня последние силы. Я с трудом доползла до стены, где могла хотя бы сесть. За мной волочился кровавый след, предвещая скорую беду.
– Проклятье, Дима, куда ты меня притащил?
Язык цеплялся за иссушенное небо. Дико хотелось пить. Мысли в голове едва ворочались и напоминали безликие силуэты, в которых невозможно ничего понять. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить обстоятельства, при которых я снова оказалась в мире Димы. Тогда я с паладином пыталась сбежать от предателя Кранаджа…. Судя по новой броне и моему состоянию, с тех пор Дима успел побывать в моем теле и пережить сражение, возможно даже не одно. Едва поднимая руки, я проверила рукава, в надежде, что найду адекватное послание. Пусто…. Ничего кроме этой страной записки. Я присмотрелась к ней снова. Подчерк не походил на Димин. С другой стороны было замыленное изображение какого-то монстра. Это явно был рисунок из бестиария Рыжика…, но что за безумный текст на нем написан?! Почему под ним мое имя?! Кому это послание предназначалось? Имеет ли все это какую-то связь с местом, в котором я оказалась? Сколько я не оглядывалась, ни одной подсказки вокруг не было. Комната была совершенно безликой: просто гладкая скорлупа, усеянная трещинами и будто светящаяся изнутри. Ни мебели, ни предметов, ни надписей. Здесь была только я и все, что при мне.
Какое-то время я злилась на Диму, несмотря на то, что десять минут назад говорила о нем только хорошее, но оглядев себя, вспомнив, что не так давно сама оставила его без ответа, пришла к выводу, что ему явно было не до писем. Случилось что-то крайне скверное, и у него просто не было возможности написать мне. Это странное послание писал не он…, не знаю кто, но точно не Дима. Его подчерк был знаком мне. Кто-то просто пытался притвориться мной. Меня использовали…, но для чего?
В порыве беспомощной злости я смяла письмо в кулаке, но через минуту вспомнила о том, что проверила не все места, где Дима мог спрятать послание. Я доверяла ему и надеялась, что он больше не позволял себе лишнего, как это случилось с Вероникой, и держал руки подальше от моего тела, но в крайней нужде у него просто могло не остаться выбора…
– Проклятье.
Я спрятала неведомое письмо обратно в декольте и нечеловеческим усилием заставила себя подняться вдоль стены. Бедро заныло с новой силой, я тут же перенесла весь вес на здоровую ногу. Повязка снова напиталась кровью. Черт, я так долго не протяну, если не найду выход отсюда!
Я потянулась рукой к брюкам, но когда моя рука уже забралась внутрь, я внезапно услышала шорох шагов. Одернув руку, я тут же призвала магический щит, но… он не появился! Кровь застучала в висках, на лбу проступил пот от страха и озноба. Шаги раздавались за стеной напротив. На миг я даже понадеялась, что попасть в эту комнату так же не просто, как из нее выбраться, но тут же решила, что лучше встретиться с врагами, нежели угаснуть тут без единого шанса на спасение. Через мгновение, за которое я лишь успела сделать вдох, шаги затихли, и стена впереди внезапно начала крошиться и осыпаться. Осознав, что магия не отвечает мне, я схватилась за меч, выставив его перед собой. Сердце колотилось почти у самого горла. Внутри нарастала уверенность, что если ко мне явился враг, этот бой я проиграю…. Наконец, подчиняясь неведомой воле, осколки стены каскадом упали на пол и расползлись в стороны, словно живые. В комнату вместе с леденящим не естественным светом вошел тот, кого я меньше всего желала увидеть.
– Рад приветствовать вас, миледи, в моей Обители, – Произнес Амерон.
Я судорожно вздохнула, глядя на некроманта. Возможно, у меня еще мог быть шанс на спасение, если бы моим внезапным гостем оказался мертвец или даже несколько мертвецов, но сам Амерон?! Теперь мне стало ясно, откуда у Димы столько увечий. Вот чем закончилось наше отчаянное бегство с паладином от предателя Кранаджа! Прежние остатки злости на моего невольно друга растаяли. Не зная подробностей приключений Димы, я не могла ждать от него победы над Амероном. Этот мерзавец был слишком силен даже для меня.
Некромант растянул тонкие губы в ядовитой улыбке. Теперь, когда я знала, где нахожусь, страх чуть отступил, но боль и усталость никуда не делись. Я слабела, слабела очень быстро, а передо мной стоял враг всех королевств в искусно выделанном серебряной вязью черном дублете и очевидно полностью готовый к бою!
– Вижу, вам требуется помощь, миледи, но гордость не позволяет в этом признаться.
Амерон смотрел на меня мимо клинка моего меча, словно бы не замечая его.
– Как я здесь оказалась? – Наконец сумела выдавить я, тут же облизав пересохшие губы.
Некромант приподнял бровь, чуть улыбнувшись:
– Вы полагали, воскрешение мертвых единственное искусство, которым я владею в совершенстве?
Я итак едва удерживалась за реальность, и отвечать на каверзные вопросы Амерона у меня не было ни сил, ни желания. Сознание стремилось прочь, и только страх оказаться полностью во власти некроманта, удерживал меня на ногах.
– Я отправил вас сюда порталом в момент вашей отчаянной попытки сбежать с милордом Дарлисом.
– Дарлисом? – Удивилась я, ощущая, как тяжело становится удерживать меч в руках, – Он тоже здесь?
– Вас, несомненно, обрадует весть, что он сумел сбежать, но, смею вас заверить, что это лишь отсрочит неизбежное. Скоро драколич разделается с вашими друзьями эльфами, но вы не переживайте, ваших друзей я велел взять живыми. И вы можете мне помочь осуществить это.
Из слов Амерона я пыталась сложить какую-то более менее ясную картину, пока выходило неважно. Теперь было понятно, откуда у меня эльфийская броня и утешала весть о том, что остальные Всадники, еще не попались некроманту, но…, драколич?!
– Не желаете воды?
Амерон небрежным жестом извлек из-за пазухи флакон с кристально чистой водой или похожим неведомым зельем. Несмотря на дикую жажду, я и не думала принимать столь щедрый дар.
– Разумеется нет, – Улыбнулся Амерон.
Он взглянул на меч в моих руках с усталым разочарованием.
– Вы все еще желаете продолжить бессмысленное сопротивление? – Вздохнув, спросил он.
Альтернативы я не видела, но понимала, что мне не одолеть некроманта, даже если это только его проекция. Я помнила, что Кранадж знал о моем бессмертии и скорее всего от Амерона, а значит, некромант найдет способ обезвредить меня, не прибегая к летальным средствам. Я лишусь всякой возможности что-либо предпринять…. Выдохнув и примирившись со своим скверным положением, в котором оказалась стараниями Димы, я опустила меч.
– Мудрое решение, миледи, – Обрадовался Амерон, – Уже достаточно крови пролито.
Он сделал шаг ко мне, осмотрев с ног до головы:
– В том числе, вашей.
Меч выскользнул у меня из руки, звякнув о плиты на полу. Ноги подогнулись, и я сползла по стене вслед за оружием. Когда Амерон, уже уверенней направился ко мне, я надеялась только на то, что жизнь покинет меня прежде, чем он сумеет что-то предпринять. Впрочем, когда смерть останавливала некроманта? Вообразив себе, что его стараниями стану нежитью, я передумала умирать и цеплялась за ускользающее сознание всеми оставшимися силами.
– Вероятно, вы рассчитываете на свое бессмертие, но спешу вас огорчить, из этого места ни одна душа не сможет выбраться без моего позволения. Потому если вы вдруг намерены умереть, то возродившись снова, окажетесь здесь.
Я с трудом подняла взгляд на Амерона, пытаясь понять, откуда ему столько известно о возможностях Димы? Что Диме пришлось пережить за все это время? Мне казалось, что я чувствовала кожей еще одно послание сбоку в штанах, но не смела достать его при некроманте. Он был уже передо мной. Присев на корточки, он снова протянул мне пузырек. На изувеченном лице мелькнула на удивление добродушная улыбка:
– Отбросьте предубеждения и гордость. Травить вас я не намерен…
– Что же тогда тебе нужно от меня? – Заплетающимся языком спросила я.
Амерон пожал плечами:
– Как и прежде, ваша душа.
Я невольно усмехнулась, находя иронию в сложившейся ситуации:
– Тогда оставь меня в покое и скоро получишь то, что тебе нужно.
На лице Амерона застыло какое-то странное выражение, хотя, быть может, его образ просто поплыл перед моим ослабевающим зрением. Он смотрел на меня снисходительно, но не как обычно, а словно учитель на ученика.
– Из мертвеца души не вынуть, – Произнес он почти менторским тоном, – Пока тело не разложится, она будет обитать в нем. К тому же, у меня есть предложение для вас. Поэтому не спешите умирать.
– Предложение?
Амерон улыбнулся:
– Всему свое время.
Он снова потряс передо мной пузырьком с водой, вскинув бровь. Возможно, мне бы стоило отказаться, сделать все, чтобы приблизить смерть и хоть так усложнить жизнь некроманту, но я не могла погибнуть без ответов. Мне нужно было знать, что произошло в моем мире, пока я была в мире Димы.
Моя рука дрожала, когда я потянулась за пузырьком.
– Умница, – Похвалил некромант.
Мне казалось, что в последний миг Амерон одернет свой подарок, рассмеявшись мне в лицо, но он этого не сделал. Более того, едва я поднесла пузырек к пересохшим губам, он простер руку над моим бедром. По нему тут же разлилось приятное тепло, боль отступила. Я изумленно смотрела на его сияющие ладони, а он лишь улыбнулся:
– Вы, верно, думали, что целебная магия мне не доступна?
– Скорее не интересна, – Призналась я.
Амерон улыбнулся, и в этот раз его устрашающее изуродованное лицо показалось на удивление приятным. Нет, он не стал красивее, но за образом, искаженным темной магией, внезапно проступило что-то прежнее от человека, которым он был когда-то.
– Отнюдь, миледи. Что есть некромантия, если не последняя отчаянная попытка одолеть смерть?
Собственные слова Амерон нашел забавными и от души засмеялся.
– Как знать, возможно, изучение Всадников поможет мне куда эффективнее возвращать мертвых к жизни. Возвращать матерям погибших мужей, детей, самих матерей погибших в родах, возвращать детям?
Звучало это весьма эффектно, но я видела, что подобные благородные намерения не занимают Амерона всерьез. Заметив, что ему не удалось меня обмануть, он снова изменился в лице, став прежним жутким личем, поднялся и протянул мне руку.
– Но не будем заглядывать так далеко. Прошу вас.
Я недоверчиво смотрела на некроманта снизу вверх, пока он не сказал:
– Я провожу вас в ваши покои, если конечно, вы не намерены остаться здесь?
Мой взгляд невольно скользнул к мечу, что не ускользнуло от внимания Амерона:
– Поверьте, здесь он для вас совершенно бесполезен.
Было в глазах Амерона что-то такое, что заставило меня поверить ему. Пренебрегая его рукой, я все же поднялась, с облегчением обнаружив, что обе ноги держат меня твердо, тело исцелилось, а пузырек чистой воды освежил мои мысли. Без меча мне и кираса показалась бесполезной, тем более что Амерон не планировал дожидаться, пока я нацеплю ее на себя, поэтому броню я тоже оставила на полу.
– Что это за место? – Спросила я, когда мы вышли из странной комнаты в не менее странный коридор.
Он тоже состоял из плит, только теперь темного цвета. По краям на потолке и полу светились тусклым светом странные пластины. Едва мы покинули мою камеру, как проход в нее сложился обратно, и теперь я бы не догадалась, что за возникшей стеной есть какое-то помещение.
Амерон осмотрел коридор, словно гордый хозяин:
– Это моя крепость. Вам должно польстить присутствие здесь, ибо гости у меня бывают редко.
– Я не гость здесь, а пленник…
Амерон не стал спорить, ответив улыбкой. Помедлив, он все же добавил:
– Это место создано магией магистра Эольдера. Когда-то крепость была тайным убежищем короля Канрекса Амелита. Он попросил магов Асагриона выстроить ее. В те времена наивный король думал, что магистр агриев трудится на благо его защиты, но уже тогда Эольдер трудился только на себя. Создав эту крепость он, по сути, обеспечил Канрекса золотой клеткой и в день восстания магов Асагриона, крепость ополчилась против короля. Именно здесь он и встретил смерть. Потому не советую вам разгуливать здесь самостоятельно.
– А у меня будет такая возможность? – Впечатленная историей, все же спросила я.
Мы шли по совершенно безлюдным коридорам, словно по огромной гробнице или склепу, но вопреки ожиданиям, мертвецов здесь так же видно не было, впрочем, это не значило, что их тут нет.
– Препятствовать вам я не стану. Даже если бы с вами была ваша магия…, в этом месте без проводника вы долго не проживете.
Отчего-то сомнений слова Амерона не вызывали, хотя я больше опасалась, что в одиночестве заблужусь в бесконечных переходах.
– Достойная крепость для злодея, – Ответила я.
Некромант только усмехнулся, покачав головой:
– Позиция крайне наивного человека. Мир не делится на черное и белое, миледи. Для вас я злодей, для ваших друзей тоже, но в ситуации, в которой оказался наш мир, я понимаю значительно больше вас всех вместе взятых. Мне ведомо то, что за пределами вашего понимания…
Вспомнив о Диме и обо всем том, что я узнала и увидела благодаря ему, я позволила себе усомниться в словах Амерона, но перебивать его не стала, не имея ни малейшего желания делиться своими собственными знаниями.
Из чуждого не естественно чистого коридора с безупречно ровной плиткой, мы вышли в большой зал, где мне впервые на глаза попалась мебель. Даже она была сделана из неизвестных мне материалов и больше походила на раковины из квартиры Димы. Только вполне привычные вазы и канделябры разбавляли невероятный и холодный интерьер, весь испещренный светящимися прожилками. Как и в предыдущих помещениях здесь не было окон, от чего я решила, что мы находимся где-то под землей. На миг забыв о своем спутнике, я словно зачарованная оглядывалась по сторонам, подмечая двери, более напоминавшие порталы, кресла, крайне лаконичного вида и кружащиеся в воздухе огоньки, освещавшие каскадом ниспадающий до самого пола потолок. Амерон подхватил телекинезом один из огоньков, и теперь он освещал нам путь через все новые и не менее странные комнаты и проходы. Сам некромант между тем продолжал рассуждать:
– …Разумно ли клеймить меня злодеем, если я руководствуюсь в своих действиях недоступными вам знаниями? Так, в свое время Кеол опрометчиво сжигал заживо магов, ибо они владели силами ему не подвластными. Вы помните, чем обернулся его эдикт о запрете магии?
Я помнила, но молчала, пытаясь запомнить дорогу и обнаружить стражников или того, кто их заменяет. Возможно, мне бы это удалось, если бы мое магическое зрение работало, но я все так же не могла использовать магию. Выяснять причину у Амерона мне казалось опрометчивым, ведь он, возможно, не знает о моей проблеме, хотя я была почти уверена, что он и есть ее причина. В этом случае от него тем более не стоило ждать разъяснений.
– Тогда любого мага считали злодеем, а когда из Разлома внезапно появились чудовища, изгои неожиданно стали нужны.
– Но Разлом возник из-за магии, – Напомнила я.
– Как и множество войн были начаты королями и простыми людьми.
Амерон посмотрел на меня:
– Стоит ли в таком случае, считать их злодеями?
Это в принципе был не простой вопрос, а в моем состоянии на него и вовсе невозможно было ответить.
– У всех у них были свои причины и зачастую они действовали во благо людей. А знаете, почему одни становились злодеями, а другие героями?
– Нет, не знаю, – Желая отдохнуть от ходьбы, от разговоров и от самого Амерона, ответила я.
– Кто сумел воплотить свои планы, жертвуя людьми во имя благородных целей, в итоге становился героем, а те, у кого не вышло достичь этих целей, клеймились злодеями. Как в торговле: если за услугу уплачено, и она оказана, то торговец достоин уважение, а если цена уплачена, но услуга не оказана, торговец подлец.
– Какую цену тебе должны уплатить люди, чтобы ты оставил их в покое? – Устало спросила я.
– Всего лишь шесть душ, – Помедлив, улыбнулся Амерон.
Мы остановились возле двери темно кораллового цвета. На вид она казалась стальной, но возможно была даже крепче стали. Как и в кремового цвета стене, в ней светились ровными острыми узорами таинственные линии. В помещении, где мы оказались, я впервые заметила растения, вполне себе привычные принелии, каргасат и раскидистый линэй. Они так же симметрично расположились в серых гранитных горшках вокруг тихо шепчущего фонтана в виде странной абстрактной статуи, собранной из обычных геометрических фигур. В зале был невероятно высокий, утопающий в темноте потолок, с которого буквально свисали, не касаясь пола, колонны, разной длинны, окружавшие композицию из цветов и фонтана. Тут же светлячками парили вездесущие огоньки.
– Прошу вас, – Амерон коснулся двери, и она бесшумно уползла наверх, открыв взору странную комнату в нежно карминовых тонах.
Я не решительно шагнула внутрь, оглядывая каждый уголок. Мне казалось, что мы с Амероном смотримся до смешного нелепо в этом невероятном интерьере из мутного стекла, блестящих, словно свежая кровь, поверхностей и слишком правильных форм. Я родилась много позже гибели Асагриона и в моем представлении он больше походил на аляповатый Эглидей с его вычурными и неуместными украшениями, но то, что я увидела теперь…. Это не походило на сказку, в которую превратился со временем павший город. Если эта крепость являла собой пример архитектуры Асагриона, то мне сложно было вообразить, насколько величественным выглядел целый город, вместивший в себя все эти непривычные, холодные и безупречные формы. Даже в этой явно жилой комнате не нашлось места мягким коврам, а вообразить себе на этом темном пятнистом мраморе привычную солому у меня и вовсе не вышло. Не скрывая удивления, я крутила головой по сторонам, пытаясь угадать, для чего нужен тот или иной предмет интерьера. Здесь, как в мастерской Салима, можно было обнаружить не мало странных устройств, которые жили своей жизнью. Они то наполнялись светом, стоило к ним приблизиться, то раскрывались, подобно магическим шкатулкам, демонстрируя необыкновенные кристаллы внутри. Об их назначении можно было лишь догадываться.
– Надеюсь, теперь вы способны оценить, насколько могущество Асагриона и магистра Эольдера превосходило возможности его завистников, – Довольный произведенным эффектом, произнес Амерон.
Я спорить не стала и даже нашла вполне объяснимой зависть других гильдий. Некромант прошел за мной в комнату и коснулся странного испещренного ровными линиями шара на каминной полке:
– Вообразите себе, какие возможности может скрывать сам Асагрион.
– Если от него хоть что-то осталось, – Ответила я, повернувшись к Амерону.
– Не так просто уничтожить наследие Эольдера. Многие пытались, но эта крепость стоит и поныне.
Наконец заставив себя отвлечься от необычного интерьера и пространных речей Амерона, я спросила его прямо:
– Зачем ты привел меня сюда? О каком предложении шла речь?
Сложив руки на груди, я смотрела в темные с обжигающими искорками глаза некроманта. Теперь, когда я решилась снова обратить на него внимание, он не казался таким уж лишним элементом холодной обстановки. Напротив, в нем будто угадывались следы окружения, даже шрамы на изуродованной щеке внезапно показались геометрически точными.
– Быть может гости бывают у меня не часто, но законы гостеприимства мне хорошо известны. Битва в Энастуре оставила на вас следы, помимо раны, которую я исцелил. Вам стоит отдохнуть, умыться и…, – Амерон взглянул на мою изорванную рубашку, – …переодеться.
– К чему это все, если меня ждет смерть? – Раздраженно спросила я.
– Не часто люди отказываются от пары лишних дней жизни.
– Я не люблю ждать, – Ответила я.
Амерон покачал головой:
– Да, терпение крайне редкая добродетель, хотя оно не редко награждает самой желанной наградой.
Я бесконечно устала от неиссякаемой речи Амерона, но не могла не заметить намека в ней. Хотя развивать мысль он не стал.
– Отдохните, миледи Санрайз. Дверь слева ведет в ванную комнату, справа в спальню. Все здесь управляется жестами, уверен вы разберетесь. А как будете готовы, мы увидимся снова. Вы верно голодны?
Только теперь я осознала, что так и есть, впрочем, Амерону подтверждение и не требовалось:
– Я буду рад отужинать вместе с вами. Не спешите отказывать мне, ведь на десерт вас ждут ответы на ваши вопросы.
У меня перспектива ужина с некромантом радости не вызывала, но очевидно повлиять на решение Амерона я не смогу, да и несмотря на голод, обещанный десерт манил меня больше, чем любые другие блюда.
Некромант развернулся к двери и уже на выходе бросил через плечо:
– Я же, в свою очередь, с интересом послушаю историю о вашей второй душе.
Я не в силах была скрыть удивление на своем лице и даже произнести что-то в ответ. Амерон улыбнулся уголком губ:
– Вы меня заинтриговали, а это мало кому удается.
Теперь я и сама была заинтригована. Прежде, в оазисе он упоминал о «вторых душах» у Всадников, но далеко не так уверенно как теперь. Он словно знал наверняка обо мне и Диме! Неужели познания Амерона в происходящих событиях и вправду так обширны? Или ему удалось вытянуть что-то из самого Димы? Я ведь до сих пор не знала, откуда у меня появилась та рана на бедре. Вполне возможно все увечья Дима получил от некроманта, и едва я переведу дух, как Амерон продолжит затеянную пытку…
– Не стоит торопиться со смертью, вдруг у вас получится ее избежать.
Он словно бы прочел мои мысли, которые все больше склонялись к самоубийству, а может всего лишь хотел упредить мои намерения. Так или иначе, но ему удалось меня заинтересовать. Если ему известно о нас с Димой, то может ему известен и способ разделить нас…
– Постой! – Окликнула я Амерона.
Возможно, это было опрометчиво в нынешних условиях, но едва ли у меня будет другая возможность написать Диме, а видит бог, написать есть что.
– Я могу попросить лист пергамента и стилус?
Амерон обернулся ко мне. Просьба едва ли была тривиальной, и я ждала вопросов, но их не последовало. Помедлив, некромант протянул руку к лишенному каких-либо украшений комоду, сделанному будто из мутного стекла. Повинуясь его магии, комод открылся, и я увидела стопку пергаментов и все необходимые пишущие принадлежности.
– До скорой встречи, миледи.
Дверь закрылась за Амероном. Я не видела ни замков, ни ручек на ней. Очевидно, что запереться здесь не выйдет. Небрежная демонстрация магических способностей Амерона, напомнила мне о собственной магии, которая упорно не отзывалась на мои команды. Должно быть, в этом месте магией мог владеть лишь сам некромант… вздохнув, я подошла к комоду и взяла все необходимое. Посреди комнаты стоял угловатый диван, казавшийся, как и все вокруг, каменным, но на деле он был мягкий и даже удобный. Перед ним стоял низкий столик из стекла или прозрачного камня, на который я сложила пергамент и стилус. Несколько минут я просто смотрела перед собой, пытаясь разобраться в путаных мыслях. Амерон сказал о битве при Энастуре.… Внезапно в памяти вспышкой возник голос Димы. Мне казалось я услышала его еще когда находилась в его теле, в его мире. Это было почти сразу после того, как я записала для него ответ. В какой-то миг неясные крики, неразборчивые слова ворвались в мой разум, озвученные знакомым голосом. Тем самым, которым говорила я, несколько минут назад, изливая душу телефону Димы. Тогда я решила, что Дима неведомым образом услышал меня и нашел способ ответить, но теперь…. Быть может, это было просто наваждение, вызванное желанием услышать его. Мне казалось, что Дима сражался с кем-то, но, не разобрав слов, не доверяя до конца чужому телу, в котором находилась тогда, я выбросила из головы мысли о произошедшем. Взглянув на свои руки, я обнаружила, что они по-прежнему в крови. От меня все еще разило гарью, и потом. Я перевела взгляд на дверь ванной. Идея умыться и отдохнуть теперь, когда рядом не было некроманта, казалась весьма заманчивой. Отложив стилус, я поднялась и подошла к двери. Мне стоило лишь поднести руку к ней, как она тут же поднялась вверх. В небольшой комнате за ней, отделанной черной блестящей плиткой, сразу загорелся приглушенный теплый свет, будто растекшись по потолку над какой-то стеклянной камерой в центре. Оглядевшись, я не заметила ни ванны, ни даже корыта, зато тут же у стены увидела раковину очень похожую на ту, что была в доме Димы. Над ней висело зеркало, которое безжалостно отразило все следы пережитых Димой мучений. Какое-то время я просто разглядывала свое отражение, пытаясь по ссадинам и ожогам угадать события, с которыми столкнулся мой друг в моем теле. Прочесть тот самый момент, когда услышала его голос в голове. Потом я вспомнила о его записке. Оглядевшись и убедившись, что дверь за мной закрылась, я запустила руку в штаны и… да! Маленький клочок пергамента был здесь! Торопливо развернув его, я тут же узнала подчерк Димы, это письмо точно было от него. Вот только содержание меня мало чем могло порадовать… Кратко и лаконично, явно экономя место на маленькой бумажке, Дима рассказал о приключениях со Скормузом. С того самого момента, когда мы снова поменялись местами. Как я и предполагала, бегство от Кранаджа закончилось плачевно. Дима оказался в Энастуре, предположительно, стараниями Амерона. Там Кранадж обвинил его в убийстве Нартагойна и обещал скорую расправу. Эту весть король Севера явно старался донести до всех жителей Скирата и вероятно преуспел, но что произошло дальше, Дима не написал. Очевидно, потому что у него больше не было такой возможности.
– Проклятье!
Ладно, хоть что-то, но я узнала. В этом письме больше не было смысла, и чуть помедлив, я разорвала его на мелкие кусочки. Оперевшись на раковину, я снова посмотрела на свое измученное отражение. Затем поднесла руку к трубке, торчащей под зеркалом, и едва не отпрыгнула, когда из нее потекла вода. Наблюдая за струей, я невольно задумалась, не побывал ли Эольдер в свое время в мире Димы, на который так походило убранство этой крепости? Возможно, я далеко не первый путешественник между мирами… Мир Димы внезапно показался не таким далеким. Как будто я была на его пороге… или на пороге множества миров. Мысль была пугающей, но в тоже время завораживающей. Теперь мне самой захотелось узнать, какие тайны скрывает павший Асагрион…
Смыв кровь с рук, я умыла лицо, но это лишь незначительно меня освежило. Дико хотелось умыться целиком. Я оглянулась на странные перегородки из стекла, над которыми висела квадратная пластина с множеством отверстий. Теперь все, что мне было известно благодаря квартире Димы, пригодилось мне и здесь. Я осторожно протянула руку в пространство, ограниченное перегородками и уже без особого удивления увидела, как из отверстий заструилась вода. Она лилась сверху почти как в оазисе Салима, при этом стеклянные перегородки засветились нежной лазурью будто приглашая войти под искусственный дождь. Не долго думая, вынув из декольте странное письмо, я разделась, и вошла в теплый, ласкающий кожу поток. С моих губ сорвался стон блаженства, когда вода вернула к жизни каждую мышцу, смыла с меня вековой слой грязи, уняла ноющую боль в ожогах, обнаруживших себя на спине и плечах. Усталость отступала, и ко мне вернулась надежда. Снова ощутив себя живой, я надеялась продлить это чувство как можно дольше. Возможно, Амерон прав и я еще смогу избежать смерти. Стоило мне лишь на миг позволить себе расслабиться, как внезапный спазм скрутил живот, словно насмешка над моими мыслями. К горлу подступила тошнота. Я прижала руки к животу, давясь пустыми рвотными позывами. Что-то было не так со мной! Помимо всего того, что удалось пережить Диме…. Тошнота была такой сильной, что я не могла ее сдержать, но в моем желудке было пусто, и с дерущим горло кашлем рот наполнялся только горькой желчью, которую я тут же сплевывала в сток под ногами.
– Черт…, это просто голод, – Выдохнула я, когда спазмы прекратились.
Не похоже, что бы у Димы была возможность поесть в последнее время. «Так и есть!» – убедила я себя. Нежные струи воды уже не приносили облегчения, и я, умыв лицо, спешно выбралась из странной камеры. Вода в ней тут же унялась. Ступив на теплый мраморный пол, я выругалась про себя. Поблизости не было ни полотенца, ни чего-то подобного, способного его заменить. Только моя провонявшая гарью, потом и кровью одежда валялась в углу.
– Проклятье!
Вспомнив про комод, который Амерон открыл небрежным жестом, я провела рукой перед ближайшей стеной. К моему сдержанному восторгу одна из плит уползла в сторону, открыв полку с привычными полотенцами.
– Это невероятно! – Все же не удержалась от восклицания я.
Такого не было даже в удивительном мире Димы! На фоне этого места, мой привычный мир внезапно показалась невероятно отсталым, а я сама была словно деревенская замарашка на приеме во дворце короля. Если Амерон все это время обитал в подобных условиях, не удивительно, что он на всех смотрел с таким превосходством.
– Глупость какая, – Покачала я головой, завернувшись в полотенце и прихватив измятое письмо.
В спальне меня ждал еще более удивительный сюрприз. Кровать будто парящая над полом, уютно светящаяся нежным оранжевым светом уже не впечатляла, зато обещанная Амероном одежда показалась мне одновременно простой и не обычной. Я нашла ее в большом, будто позолоченном, шкафу. На полках лежали абсолютно идентичные штаны, рубашки и прочие элементы одежды. Даже несколько пар странных, но очень удобных сапог. Так и замерев завернутая в полотенце, я осмотрела спальню, вообразив себе, что некогда здесь, должно быть, обитал какой-то придворный страж, а может слуга. Одежда походила на гвардейскую форму, но ткань была удивительно плотной, легкой и теплой. Черный дублет с левой стороны груди украшал оранжевый с желтым узор из ромбов, напоминающий очертаниями статую, которую я видела в зале. Этот узор так же встречался на темной шелковой рубашке и на плаще, который висел тут же. Все это вместе походило на парадный мундир, и я была почти уверена, что так одевались все придворные короля Канрекса. Возможно, только в этом и была причина удивительно добротного кроя и дорогой ткани, хотя опознать ее я не сумела.
Облачившись в новый наряд, я потратила еще пару минут на то, чтобы изучить содержимое тумбочек и шкафчиков в спальне, но, не обнаружив ничего интересного, вернулась в гостиную. Меня не покидало чувство, будто я нахожусь в иной реальности, но в то же время она подкупала меня своей лаконичностью, строгостью и безупречностью форм. Обитель Амерона совершенно не походила на оазис Салима, полный жизни и света, но в тоже время от местной обстановки веяло каким-то вечным умиротворением, тем самым покоем, который приходит на ум, когда осеннюю порой грезишь о смерти. Но возможно все это лишь следствие моей усталости.
Отринув лишние мысли, я вернулась к столу, на котором лежал пергамент и стилус. Совсем недавно я записывала для Димы послание в его мире…, интересно, посмотрел ли он его? Писать о том, о чем уже было сказано, я смысла не видела и, взяв стилус, решила сосредоточиться только на том, что происходило в моем мире. В голове крутилась масса вопросов: о странном письме, подписанном моим именем, о событиях в Энастуре, о драколиче, но более всего меня интересовал вопрос, откуда Амерону известно о двух душах, оказавшихся в моем теле. Наконец выстроив все мысли в подходящей последовательности, я взялась за очередное послание.
Амерон вернулся за мной почти сразу, как я закончила письмо Диме, от чего у меня возникла мысль, что он каким-то образом следил за мной. Разумеется, сам он в этом не признался и даже не стал выяснять, зачем мне понадобился пергамент (который я успела спрятать в декольте). Лишь демонстративно вежливо осведомился, удалось ли мне отдохнуть, хотя я была уверена, что он не собирался дожидаться момента, когда я сама решу его навестить. К тому же я не представляла где его искать и даже не рискнула покидать комнату. Все то время, что я провела в ней, дверь, которая не имела замков, больше нагоняла тревогу, нежели внушала надежду, что я могу отсюда выбраться. Мне казалось, что за ней, в широких сумрачных коридорах, таилось нечто древнее и злое, поэтому я даже не предприняла попытки выглянуть, напротив, меня посещала мысль забаррикадироваться здесь. Но лишь потому, что я не хотела, чтобы Амерон застал меня в ванной или в спальне. Несмотря на дикую усталость, которая лишь немного утихла после омовения, уснуть я не могла, потому спальней не воспользовалась и, видимо, это было заметно по мне.
– После обеда у вас еще будет возможность отдохнуть, – Сказал Амерон, когда мы шли по очередной анфиладе залитой холодным светом.
Снова очарованная какой-то потусторонней красотой монолитных интерьеров, отзывающихся эхом на звуки наших шагов, я едва прислушивалась к словам некроманта. Первый шок от незнакомого места прошел, и после нескольких минут под струями освежающей воды голова немного прояснилась, поэтому я стала подмечать то, что раньше от меня ускользало. Все помещения в крепости казались огромными, собранными из тяжеловесных блоков, в едва заметных узких альковах вдоль коридора выстраивались символические изваяния, с едва различимыми человеческими чертами. Но чаще встречались совершеннейшие абстракции с множеством граней, угрожающе устремленных на нас. Недостаток окон восполнялся россыпью светящихся линий в стенах, а местами встречались и чудные светильники, явно питающиеся магией. Они походили на источники света в квартире Димы, но казались еще более утонченными, будто сотворенными руками эльфов. Так же я стала замечать символы на стенах, дверях и мутных, будто вырезанных из металла мозаиках. Все они казались бессмысленным набором геометрических фигур, но чаще прочих встречался тот, что теперь был у меня на груди. Именно этот символ, собранный из кубов невероятных размеров, встретил нас в огромном вытянутом зале. Он висел над таким же простым в исполнении троном, возвышавшемся на пиромидообразном постаменте у дальней стены. Сам зал переливался золотыми жилами в черном мраморе, бросая удивительные блики повсюду. Как и прежде, несмотря на невероятную строгую красоту, от этого места веяло все тем же мертвым покоем, какой часто ощущаешь на капище. Хотя теперь я невольно задумалась, не принес ли эту ауру с собой Амерон? Быть может, во времена Канрекса эти залы были полны жизни и радости, а может ощущение неминуемого рока в эти стены вложил еще сам Эольдер…
– Надеюсь, вы не против отобедать в безмолвном обществе короля Асагриона? – Спросил Амерон, указав на небольшой стол, расположившийся у основания пирамиды, на которой возвышался трон.
После этого предложения я всерьез ожидала увидеть на троне самого Канрекса, возвращенного некромантией, но Амерон, помедлив, добавил:
– Здесь особенно ощущается его дух…, ибо в этом зале он и погиб.
Было очевидно, что данное обстоятельство питает извращенную душу некроманта какой-то особенной радостью, характерной для тех, кто связывает свою жизнь с этим темным искусством.
– Эольдер поместил весьма хитрую ловушку в сам трон короля и в один миг, буквально по щелчку пальцев, лишил Асагрион правителя. Эта ловушка работает до сих пор, дожидаясь того смельчака, который самонадеянно решит занять трон Асагриона.
– Кому может понадобиться погибшее государство? – Спросила я, приглядываясь к трону.
– Тому, кто сумеет его возродить, – Улыбнулся Амерон.
Взглянув на него, я начала догадываться, что именно он надеялся обрести в Разломе. Не только лишь древние магические технологии магистра Эольдера волновали его мерзкую душу. Амерон намеривался править Асагрионом, но, чтобы это стало возможным, ему необходимо избавиться от Разлома и порожденных им тварей. Вот для чего ему нужны Всадники!
Внезапное озарение должно быть отчётливо отразилось на моем лице, от чего улыбка Амерона стала еще шире. Либо он оценил мою сообразительность, либо был рад, что я заглотила его приманку.
– Но сюда вы можете присаживаться без опасений, – Указал некромант на стул возле стола.
Стул был словно сплетен из какого-то светлого металла, но его конструкция не долго занимала меня, ровно до тех пор, пока я не обратила внимание на стол, заставленный множеством ароматных блюд. Голод мигом отозвался на столь впечатляющую картину, даже не допустив мысли о том, что еда отравлена. К чему такие трудности Амерону, если я была полностью в его власти?
Стоило мне покорно сесть, куда было указано, Амерон тут же налил мне вино в кубок, более привычного вида, и лишь после сел напротив меня.
– Вы не против тоста?
Я сидела за столом, сложив руки на коленях, не решаясь прикоснуться ни к еде, ни к вину, хотя желудок прямо сводило от голодных спазмов.
– Есть слова, которые, я думаю, описывают наши общие интересы, – Подняв кубок, улыбнулся Амерон, – Ну же, миледи! Жить в одиночестве я привычен, но провозглашать тосты без компании — это абсурдно даже для безумца, коим вы меня считаете.
Я повиновалась скорее жажде и голоду, чем воле некроманта. Едва я подняла кубок, как он торжественно провозгласил:
– За то, чтобы все вернулось на свои места!
Слова действительно казались подходящими и явно намекали на осведомленность Амерона о моих бедах. Я вспомнила свое послание Диме. Мне очень хотелось знать, что он успел пережить в моем теле…, мог ли он быть источником этой осведомленности Амерона? Как далеко она простирается? Подняв глаза на некроманта, я гадала, можно ли доверить ему то, что не вышло у Салима, но не решилась, вместо этого спросив:
– Кто-то еще, кроме духа мертвого короля составит нам компанию?
Возможно, в стражах Амерон действительно не нуждался, и ему хватало неведомой магической охраны самой крепости, но мне было сложно поверить, что он обходился без слуг. Кто-то приготовил этот обед и сервировал стол. Вообразить за этим занятием самого Амерона казалось смешным.
– С некоторых пор я избегаю живого общества. На то есть множество причин, но, поверьте, ни одна из них не стоит того, чтобы тратить время на разговор об этом. Есть темы куда более важные.
С этим я спорить не стала. Образ жизни Амерона меня точно не занимал до тех пор, пока не сказывался на моем. Не в силах больше сопротивляться голоду и жажде, я пригубила приторное вино и взяла со стола вилку. Все мои действия Амерон сопровождал взглядом, от чего я ощущала себя будто на прицеле.
– Смелее, миледи, – Подтолкнул он, – Вы должны попробовать местную кухню.
– Местную кухню?
Я отвела взгляд от нежно розовых ломтиков мяса, толщиной не больше древесного листа в какой-то ягодной подливе с орехами и окинула взглядом зал, будто в надежде, что увижу, наконец, поваров. Но не увидела... Амерон только с улыбкой смотрел на меня, затем неожиданно произнес:
– Осмелюсь заметить, миледи, что наряд королевской гвардии вам необыкновенно к лицу.
– Королевской? – Ощущая себя невеждой, снова спросила я.
Конечно, речь могла идти только о короле Канрексе, обитавшем здесь, но с тех пор прошло больше ста лет… Внезапно лаконичная, но крайне удобная одежда показалась мне ветхими лохмотьями.
– Для одежды столетней давности она неплохо сохранилась.
Амерон улыбнулся, отставив кубок в сторону:
– Эольдер в познании магии ушел дальше всех людей и эльфов. Стараниями королей, о нем вспоминают как о безумном темном властелине, но забывают о том, какого процветания достиг Асагрион благодаря ему. Он не прятал своих открытий от людей и заставил магию служить не только себе, но и простым смертным.
Амерон обвел роскошный зал небрежным жестом:
– Эта крепость лишь бледная тень Асагриона. Эольдер запечатывал магию в механизмы, вдыхал в них жизнь, которая длится до сих пор.
Теперь некромант указал на меня:
– Наряд, что на вас вовсе не вековой давности. Он пошит несколько часов назад автоматонами, созданными еще при правлении Канрекса Амелита.
Мой взгляд невольно скользнул по наряду.
– В этой крепости все автоматизировано…, включая охрану, – Многозначительно добавил Амерон.
Очередной намек, в котором я не нуждалась. Даже если в этой крепости нет никого, кроме Амерона, я не справлюсь с ним без магии или хотя бы меча. Все, на что я могла надеяться, это отыскать выход и попытаться сбежать. Мне нужно было только понять, сколько времени у меня в запасе. В письме Диме я изложила наши скверные обстоятельства, но надеялась, что мне удастся сбежать прежде, чем он сам окажется здесь в моем теле. Проклятье, как же мне хочется поговорить с ним прямо сейчас!
– Если вы примите мое предложение, то у вас еще будет возможность оценить комфорт этого места,
– Я все еще не знаю сути этого предложения, – Сдержанно ответила я, позволив себе попробовать грибы в сливочном соусе.
Учитывая компанию, в которой оказалась, я старалась выбирать на столе только то, что меньше всего походило на изысканно приготовленное мясо мертвецов. Похоже, Амерона это забавляло, но он не стал комментировать мою избирательность, хотя сам едва притронулся к еде.
– Уверен, что знаете. Мне нужна ваша помощь, чтобы найти остальных Всадников.
Его глаза лихорадочно блестели сквозь спутанные пряди тонких черных волос:
– Вы сэкономите время мне и продлите собственную жизнь.
Я покачала головой, чуть улыбнувшись:
– Выходит им удалось ускользнуть от твоего дракона?
– Лишь на время. Рано или поздно, они встретят свою судьбу, но уверяю вас, лучше рано, поскольку Разлом растет и времени у нашего мира осталось совсем не много.
Эти слова стали еще одним ударом по моему аппетиту. Мой мир гибнет... Возможно, Амерон лгал о своих мотивах, лгал о Всадниках, но это неизменно оставалось фактом. Уже почти привычно я поделилась с Димой своей тревогой, когда записывала видео для него. Теперь мне очень хотелось услышать от него слова утешения. Здесь, в этих холодных, чуждых стенах в обществе Амерона на краю казавшейся неизбежной гибели, Дима остался моим единственным другом, которому я доверяла свои мысли. Вот только ответить сейчас он не мог.
– Откуда я могу знать, где они? – Ощущая нарастающую тревогу за собственный мир, я вернулась к предложению Амерона.
– Я знаю, что вы бессмертны, но возвращаетесь к жизни не сразу.
Слова Амерона напомнили мне о сохранениях. Из-за того, что наша с Димой переписка оказалась невозможна в последнее время, я не представляла, где произошло сохранение и произошло ли вообще. Возможно, Амерон лгал и если мне удастся погибнуть здесь, то я окажусь на свободе! Эта мысль меня никак не отпускала, и как-то рассеяно я вслух задалась вопросом:
– Откуда тебе известно?
– Милорд Дарлис был убит на моих глазах в Сантерии, помните?
Это могло лишь объяснить уверенность Амерона в бессмертии Игоря, но не известные ему подробности.
– Тогда я вернулся к месту нашей встречи, – Не дождавшись моего ответа, продолжил Амерон, – И не обнаружил ни следа милорда Дарлиса. Уверен, что он вернулся к жизни где-то в другом месте…, к которому был привязан некой магией, дарующей вам бессмертие.
Точность выводов Амерона поразила меня, но я не собиралась так просто признавать их:
– Даже если Дарлис бессмертен, с чего ты решил, что бессмертны мы все?
– О, мне будет весьма приятно поделиться с вами моими изысканиями, но прежде вам стоит поесть. На этом столе нет человеческого мяса, равно как и мяса монстров, хотя, осмелюсь заметить, что некоторые из них вполне годятся в пищу.
Амерон многозначительно посмотрел на меня:
– Я маг, а не изверг, миледи. Вся разница между нами только в тех силах, которые мы выбрали для изучения и в том, что мои намного превосходят ваши.
Амерон вовсе не кичился, и я это знала и ему это было известно. Помедлив, я все же насадила на вилку ломтик мяса и положила в рот. От голода, порой, даже кора с дерева кажется деликатесом, но это мясо даже сытой мне пришлось бы по вкусу. Оно буквально таяло во рту, оставляя после себя невероятное послевкусие из ягод, специй и чего-то едва уловимого. Амерон остался доволен моей реакцией, которую я не смогла скрыть.
– Вас можно поздравить.
– С чем? – Насторожилась я.
– Вам довелось попробовать блюда со всех королевских столов. Оскернелий, Орлинг, а теперь и кухня Асагриона.
Это определенно не было поводом для гордости, тем более что кухня Асагриона для меня могла оказаться последней трапезой перед казнью.
– Как вы ее находите?
– Сносно, – Сдержанно ответила я.
Снова оглядев зал, я вообразила себе, какие пиры здесь происходили, хотя возможно король Канрекс не успел насладиться местными удобствами и ничего кроме смерти этот зал не знал. Мне нужно было понять, как устроена охрана в этом месте и найти выход отсюда, но единственным кто мог мне в этом помочь, был сам Амерон…
– И как тебе удалось здесь поселиться?
Губы некроманта чуть заметно дрогнули, он опустил взгляд, но после снова посмотрел на меня:
– Уверен, у вас найдутся куда более интересные вопросы.
Отложив приборы, я попыталась отыскать в череде бесконечных вопросов тот самый важный, который расставит все по своим местам. Я была уверенна, что отвечать на все Амерон не станет, а на какие-то почти наверняка солжет (например, об охране). Как я не пыталась сосредоточиться на Всадниках, на том, что могло как-то прояснить их роль в происходящем, я неизбежно возвращалась к Диме и нашей с ним проблеме. В тоже время я не находила в себе столько доверия к некроманту, чтобы рассказать ему о ней.
– Неужели вам все предельно ясно? Или вы сомневаетесь в моем искреннем желании просветить вас?
Я подняла взгляд на Амерона, пытаясь разглядеть это желание в, будто испивающих душу, глазах. Аппетит пропал, несмотря на все еще терзающий внутренности голод. Я вцепилась в это ощущение, словно боялась сорваться в бездну бесконечных вопросов и ответов, которые меня пугали. Опустив глаза к тарелке, я замерла словно статуя, в надежде, что и остальной мир замрет так же, дав мне время подумать. Но мир не замер…
– Я бы мог отнять вашу душу прямо сейчас, – Внезапно объявил некромант, заставив меня вздрогнуть, – Но рассчитываю на вашу помощь.
Я посмотрела на Амерона, не скрывая удивления:
– Чего ради мне помогать тебе?
– Может, чтобы прожить чуть дольше? – Пожал плечами Амерон.
Я лишь покачала головой, разочарованная ответом.
– И оказать услугу этому миру.
– Услугу? Предать своих друзей это услуга?
Амерон улыбнулся:
– Так ли хорошо вы знаете своих друзей, миледи?
Случись этот разговор много раньше, я бы едва ли смогла ответить на этот вопрос. Хотя и сейчас он не показался мне простым. Перед моими глазами всплыли лица Всадников: Пиксель, казавшийся дурачком поначалу, но в итоге проявивший себя как смелый воин и хороший полководец; Андрей, производивший впечатление изворотливого хитреца, теперь виделся мне благородным и достойным человеком. Дарлис…, я не могла сказать, что знала его, потому что он всегда казался мне загадочным, но одно мне было известно о нем наверняка: более достойного, чуткого и надежного товарища едва ли выйдет повстречать. Пожалуй, только о Джеймсе и Веронике я мало что могла рассказать. Хотя добродетель последней постоянно была у меня под сомнением…. Больше всего я знала о Диме, но даже здесь, небрежно брошенные слова Амерона пробудили прежние сомнения, которые я тут же подавила. Дима уже доказал, что честен со мной, как и его друзья!
– Вы задумались, – Заметил Амерон, – Значит не против узнать больше…
Некромант внезапно поднялся из-за стола:
– Не желаете узнать о людях, тела которых заняли ваши так называемые друзья?
Я удивленно взглянула на некроманта. На миг мне показалось, что я ослышалась, но нет. Слова Амерона исключали двоякое толкование. Его предложение будто вернуло меня в дни прошлого, когда я была уверена, что одержима демоном, когда я еще сомневалась в словах своих спутников…. Они убеждали меня, что сами создали тела, в которых явились в мой мир, но…, неужели это ложь? После всего пережитого, после всех объяснений Андрея, Дарлиса и Димы, мне казалось, эта тема закрыта, но вот теперь Амерон вскрыл ее, словно едва затянувшуюся рану.
– Тела людей? – Непроизвольно выдохнула я.
Амерон протянул ко мне руку:
– Прошу вас. Думаю, вам будет интересно.
Страх сковал меня, и я не сразу решилась подняться. Казалось, что если я приму предложение Амерона, пути назад уже не будет. Если теперь, когда из близких людей у меня остался только Дима, вдруг выясниться, что он лгал мне, я больше не смогу его простить, не смогу оправится от этого удара, просто потому что останусь совсем одна в погибающем мире.
– Позже вы сможете закончить трапезу.
Амерон терпеливо ждал. Голод уступил место любопытству, и я впервые приняла руку некроманта. Какой бы правда не оказалась, я должна была узнать ее.
В этот раз коридоры, которыми меня вел Амерон, были куда богаче и светлее. Местами все теми же ровными тонкими линиями в стенах проскальзывала позолота и светящиеся кристаллы. Иногда свет проникал прямо через потолок, сотворенный из какого-то магического стекла. В одном из залов, в форме усеченной пирамиды я впервые смогла выглянуть наружу: высокие окна без стекол смотрели на все четыре стороны, открывая вид на горные кряжи, речную долину где-то далеко внизу под крепостью и бескрайний горизонт, стелящийся над ровной гладью лесов.
– Где находится эта крепость? – Спросила я.
– Это один из тех вопросов, на которые я не стану отвечать.
– На какие еще мне не стоит ждать ответов?
Амерон бросил взгляд на меня:
– Уверен, вам важнее на какие я отвечу.
Больше с расспросами я не лезла, гадая, стоит ли рассчитывать на честность и какую ложь Амерон может сочинить для меня, лишь бы убедить принять его предложение.
Наш путь по гулким коридорам и дышащим древностью залам закончился в весьма скромной комнате с высоким потолком и почти совершенно пустыми стенами. По крайней мере, в сравнении с остальными, она казалась крошечной, но при этом вмещала в себя куда больше вещей, чем пустые предшественники. Здесь уместилась довольно ветхая софа, словно «привет» из моего привычного мира, такой же стол, на удивление грубо сколоченный и без изысков оформленные канделябры. Точно так же как в мастерской Салима, здесь же располагались мольберты, астролябии и целый алхимический стол с перегонными кубами и ретортами. В дальнем конце комнаты я разглядела ровными рядами выставленные емкости с высаженными в них растениями, отчасти знакомыми, отчасти прежде не виданными. На еще одном столе я увидела банки с частями тел монстров в соляном растворе, там же растянутые на присыпанных реагентами досках лежали конечности то ли огнивца, то ли краба-пливерна. Пожалуй, в этой комнате Амерону было самое место.
– Раньше здесь были покои Эольдера. Он останавливался здесь в тех редких случаях, когда гостил у Канрекса.
– Откуда тебе это известно?
Амерон указал рукой на символ в виде наложенных друг на друга сфер и полумесяцев, пронизанных тонкими линиями-лучами:
– Это личный герб Эольдера. Кроме того, здесь остались и прочие следы его присутствия. К сожалению, большая часть его трудов осталась в Асагрионе, но кое-что мне удалось восстановить.
Амерон указал мне жестом на неприметный проход справа от оранжереи. Я прошла в указанном направлении и не сумела удержать вздох удивления. По телу пробежала дрожь от открывшейся картины: в самом центре зала, значительно превосходящего размерами лабораторию, занятую Амероном, располагалась сверкающая и переливающаяся огнями колонна, в которой, словно в пучке света, покоился какой-то амулет. Но он лишь поначалу привлек мое внимание, через мгновение я отвлеклась на стены зала, полностью усеянные неведомыми символами, изображениями, самых разных размеров, сверкающими, словно призраки, пришпиленные к мрамору. Весь этот зал светился и будто бы жил какой-то своей странной жизнью, словно механизм, сотворенный неведомым кудесником. Но среди всего многообразия удивительных картин, мое внимание привлекла одна, самая большая, прямо за колонной с амулетом. На ней были изображены три силуэта, напоминающие человеческие, но лишенные какой-либо конкретики. Невозможно было даже понять пол существ запечатленных будто углем на золотой пластине размером не меньше двух метров в высоту и ширину. Словно завороженная я подошла к картине, пытаясь разглядеть в неровных чертах ускользающие детали. Амерон встал рядом со мной, так же разглядывая силуэты:
– Это…, – Отчего-то мой голос опустился до настороженного шепота, но Амерон и так знал, что я хочу спросить.
– Именно. Буран, Тайга и Асмодей!
Голос некроманта прозвучал торжественно, словно начало молебна. Возможно, для него эта картина действительно была сродни иконе…
– Наверно вы узнаете и этот предмет, хоть прежде его и не видели.
Амерон указал на небольшую кафедру под картиной, которую я заметила лишь теперь. В ней, в прозрачном футляре лежал ветхий свиток, испещренный едва читаемыми буквами, впрочем, даже не читая их, я, как и предвидел Амерон, узнала предмет. Волнение охватило меня, будто я оказалась перед дверью, за которой находились ответы на все вопросы, что тревожили меня все это время…
– Пророчество Тиллария? – Все же спросила я.
Казалось невероятным и до боли обидным, что весь наш путь с Димой и остальными в поисках древнего пророчества был лишен смысла, ведь все это время пророчеством владел Амерон!
– Вы готовы узнать ответы на свои вопросы? – С улыбкой спросил меня некромант.
Я покачала головой, словно в испуге и я действительно боялась. Боялась, что не вынесу в одиночку того, что мне собирался рассказать Амерон. Но отступать было поздно. Позади были только пустота и отчаяние, возвращаться к ним не было никакого смысла.
– Готова, – Через силу выдохнула я, твердо посмотрев в глаза Амерона.
Некромант чуть поклонился и торжественно объявил:
– Что ж, тогда, пожалуй, начать стоит с самого пророчества Тиллария. Это самый древний из обнаруженных мною текстов и, к сожалению, самый ветхий. Но зато, в отличие от прочих вариантов, я с абсолютной уверенностью могу заявлять, что он написан рукой самого Тиллария.
Я присматривалась к истерзанному временем пергаменту, пытаясь разобрать слова, но выходило с трудом. Мало того, что фразы были обрывистыми, так еще и на языке, бывшем в ходу еще во времена Асагриона. Но мне все же удалось разобрать предречение начала конца, высокопарные заявления об огне с неба и явлении сонма чудовищ под началом Всадников. Огонь с неба я уже видела и сонм чудовищ тоже…, здесь Тилларий не обманул. Оставалось дождаться Всадников. Больше всего я хотела узнать именно о них, но случайно, или нет, подробностей на пергаменте я не увидела. В голове возникла спасительная мысль, что их и нет, а все, что было известно о Всадниках всего лишь домыслы. Отчасти, Амерон подтвердил эту мысль, заметив:
– Безусловно, пророчество успело обрасти множеством слухов, не имеющих никакого отношения к реальности. Но мне удалось отделить зерна от плевел и восстановить ход событий, ставших причиной возникновения Разлома.
Я слушала не перебивая, всматриваясь в схемы и надписи вокруг полотна с тремя силуэтами. С маниакальной дотошностью Амерон уделял внимание каждой детали, отраженной на стенах, было видно, что линии появлялись на ней, стирались чтобы появиться вновь уже в другом месте, связывая понятия и рисунки. В отличие от текста пророчества, подписи Амерона я читала без проблем, но понять их без пояснений было не просто.
– Подробности того дня утеряны, но все источники, которые мне удалось обнаружить, включая текст самого Тиллария, сходятся в одном: когда Эольдер осознал, что Асагрион не выстоит против объединенных королевств и гильдий магов, он обратился к украденной у эльфов портальной магии.
Дальнейший ход мыслей Амерона я смогла предсказать. Именно порталы могли объяснить появление Димы и его спутников в моем мире. Магия перемещения ревностно охранялась эльфами испокон веков, но Эольдер сумел выкрасть ее, испортив отношения людей и скрытного народа задолго до возникновения Разлома. Ходили слухи, что именно благодаря неведомым порталам, магистр агриев обрел свое могущество, посещая иные миры и похищая оттуда невероятные технологии. Оглядываясь по сторонам в этом удивительном зале, в этой чуждой крепости, легко было поверить слухам. Но Амерон не верил…
– Я убежден, что в день падения Асагриона, Эольдер прибег к прежде не испытанной магии.
Некромант указал на схематичное изображение некоего ритуала. Проследив за его жестом взглядом, я на миг перестала дышать, напряженно приглядываясь к рисунку, изображавшему три фигуры, очень похожие на те, с картины, но в этот раз они расположились на трех алтарях, вокруг постамента с какой-то руной в центре.
– Этот рисунок я скопировал из рукописи Тиллария, но очевидно он не полный, – Пояснил Амерон.
– Эольдер призвал Всадников? – Невольным шепотом спросила я.
– Эольдер зашел в изучении порталов намного дальше, чем себе позволяли эльфы и истинных возможностей магистра агриев не знал никто. Существует несколько версий, чего именно хотел добиться Эольдер своим ритуалом. После гибели всех жителей Асагриона в момент возникновения Разлома, короли охотно убедили себя и всех вокруг, что это и было целью Эольдера: уничтожить свой город, чтобы его чудеса не достались врагам. В одной из рукописей, выдаваемых за подлинное пророчество Тиллария, некий Десвальд Ормун убеждал, что Эольдер намеривался сбежать в другой мир, прихватив с собой весь Асагрион. Но правда, как водится, лежит посередине.
Амерон криво улыбнулся:
– Эольдер намеривался призвать союзников из других миров.
К чему клонил некромант, понять было не сложно, но если союзниками должны были стать мои друзья, то Эольдеру можно было только посочувствовать, учитывая, что они еще и сильно опоздали.
– Трое воинов против армий королей и магов? – Нахмурилась я.
Амерон вслед за мной посмотрел на рисунок:
– О нет, миледи, Всадники не должны были сражаться в одиночку. Тилларий считал, и здесь я с ним согласен, что жертвенные тела верных соратников, Эольдер намеривался заселить душами демонов, которые возглавят армию чудовищ. Именно опасность явления потусторонних существ, в свое время, остановила исследования эльфов портальной магии. Но для Эольдера это не стало преградой.
По глазам Амерона я прочла, что его бы тоже такая «мелочь» не остановила. Мои мысли снова неизбежно вернулись в прошлое, когда Дима для меня был демоном… Если бы я услышала рассказ Амерона раньше, то лишь утвердилась бы в своих мыслях о Диме, но теперь…, мне казалось, что в суждения некроманта закралась какая-то ошибка и все же где-то на краю сознания снова проснулся страх, что ошиблась я сама.
– Бессмертные демоны и бесчисленная армия, – Амерон выразительно повел бровью, – Неплохое подспорье в войне с королевствами, верно?
Я смотрела на рисунок с тремя Всадниками, словно завороженная, пока на нем не стали проступать все новые черты, дополняя набросок, превращая его в знакомые человеческие фигуры. Но дорисовать в воображении лица моих друзей у меня не вышло, я все еще не понимала, как три человека, принесенные в жертву больше ста лет назад связаны со мной и моими друзьями.
– Ты говорил, что мои друзья завладели чужими телами, но… здесь всего три безликие и безымянные фигуры…
– Верно, – Перебил меня Амерон, – Но дело в том, что этот рисунок не полный, а фигуры на нем вовсе не безымянные.
Амерон жестом пригласил меня пройти к другой стене. От его выражения лица тревога во мне усилилась и на какое-то время будто сковала меня, не желая пускать туда, где ждало что-то страшное, от чего я не сумею сбежать. Но мне была нужна правда, даже та, которую намеривался поведать Амерон.
Еще только подходя к новой галерее, я обратила внимание на полотна, подрагивающие в воздухе. Это были те самые картины, что напоминали почти прозрачных призраков и в отличие от всех остальных изображений, явно были сотворены магией или невероятными технологиями этого места. В моей памяти сразу всплыли фотографии, которые мне показывал Дима, но люди на картинах все же были не так правдоподобны. Впрочем, мне хватило изображенных черт, чтобы узнать их всех и мое сердце в очередной раз сжалось от страха. Амерон наблюдал за моей реакцией и не спешил что-либо объяснять, хотя в этом не было особой необходимости, поскольку каждая картина сопровождалась подробным описанием и самым удивительным в описаниях были имена:
– «Граф Меркрист, урожденный в одна тысяча сто восьмом году, посвящен в ряды агриев в одна тысяча сто тридцать пятом году, титулован в «агрии старшей руки» после Линокской компании. Погиб при осаде Асагриона…», – Прочла я, едва шевеля губами.
Далее следовали некоторые подробности биографии, которые не имели ничего общего с тем, что рассказывал Андрей. Я смотрела на грубые, но знакомые черты лица Меркриста, облаченного в необычный белый доспех, очевидно сотворенный в Асагрионе, но биография под ним принадлежала совершенно другому человеку. Мне хотелось верить, что так оно и было, убедить себя в том, что эти картины Амерон создал сам и слова под ними не более чем расчётливый обман. В конце концов, я не знала, какими возможностями он обладал, и уж точно не могла доверять ему.
– «Агрии старшей руки» это свита самого Эольдера, – Пояснил Амерон, – Как вы видите, все эти люди были из числа особо приближенных к магистру.
Так и было… герцог Пиксель, граф Дарлис и… баронесса Вероника. На ее портрете даже цвет волос был таким же удивительно розовым, как в реальности. Последним значился граф Нарсиз. Поначалу имя меня озадачило, но картина имела явное сходство с Джеймсом. Мне хотелось верить, что это был промах Амерона, уличающий его обман, но скорее всего, Джеймс просто не упоминал свое второе имя…. Под каждым портретом были схожие биографии. Все эти люди закончили свою жизнь в день падения Асагриона, все верно служили Эольдеру и вероятно погибли, защищая его интересы. Но…, вопрос напрашивался сам собой, хотя ответ меня заранее пугал. Я оглянулась на Амерона, любующегося портретами, словно он и вправду лично их создавал.
– Но здесь только пять портретов.
Я надеялась, что сейчас Амерон признает, что я не являюсь Всадником, да и как может быть иначе? О прошлом этих людей мне ничего известно не было до сих пор, но свое прошлое я прекрасно знала, начиная с самого детства, которое пришлось на время гораздо позже Битвы Тысячи магов! Какой бы ритуал не устроил Эольдер, я не могла в нем участвовать!
– Верно, – Кивнул Амерон, – Я много времени потратил, чтобы отыскать шестого участника ритуала. Одно время мне казалось, что им был сам Эольдер.
Некромант коснулся дополненной версии рисунка Тиллария, на этот раз он изображал шесть алтарей, но только на пяти из них можно было различить человеческие фигуры.
– Я искал подтверждение в его записях, но не нашел ничего.
Это было то, что я хотела услышать, но Амерон не закончил, неожиданно объявив:
– Пока не добыл одну из рукописей Тиллария, в которой оказалось среди уже знакомых вам имен еще одно…
Некромант выдержал паузу для эффекта и, улыбнувшись уголком губ, произнес:
– Возможно, именно вы и есть причина, по которой возник Разлом.
– Я?! Я тогда еще даже не родилась! – Не в силах удержать страх и обиду, выпалила я.
– Да…, еще не родились.
Сверкнув глазами, Амерон улыбнулся, словно загнал меня в тупик, и я действительно оторопела от этих слов. Амерон продолжил, дополняя свою историю изображениями и схемами на стенах, а я слушала, все больше ощущая, что погружаюсь в какой-то кошмар. Утешало лишь то, что он сильно походил на обман или заблуждение. Как был уверен Тилларий, ритуал Эольдера был сорван: одна из жертв в последний миг сумела избежать своей участи.
– Ее звали Сивеан. Подробностей ее бегства из Асагриона я не знаю, но точно известно, что она выжила в тот день, а после, спустя время обзавелась семьей. Вот только прошлое висело над ней словно проклятие. Она прожила свою жизнь в постоянной оглядке назад, словно боялась, что демоны придут за обещанной душой. Об этом написал Тилларий, и это было все, что он сумел от нее узнать. Зато мне удалось узнать чуть больше.
В моей голове уже созрела догадка, но я боялась ее озвучить, боялась, что это окажется правдой.
– У Сивеан была большая семья, но в живых остался только один потомок,
Амерон словно бы сочувственно вздохнул, переведя взгляд на меня:
– Потомок, которому и предстоит расплачиваться за сделку с демонами.
– Это абсурд! – Уже не сдерживаясь и невольно отступив, выпалила я.
Меня била дрожь, а ноги словно стали ватными. Мне хотелось сбежать, забиться куда-нибудь в угол и просто выбросить из головы все, что наговорил Амерон. Он молча наблюдал за моей реакцией, словно за интересным экспериментом и я стала убеждать себя, что так и есть. У него нет ни единого доказательства всей этой истории! Я смотрела на него словно на воплощение зла, каким он и виделся мне, а в голове стучала гадкая, безжалостная мысль, что и я не могу доказать, что он лжет.
– Это всего лишь слова! – Все же высказалась я,
Страх привычно сменился злостью, и она отрезвила мой разум, дав, наконец, ход правильным вопросам. Тем самым, которые следовало задать с самого начала:
– Откуда тебе известно, что я и…, – Я указала на портреты за спиной некроманта, – И они имеют отношение к Всадникам?! С чего Тилларий вообще решил, что кто-то восстанет из могил и поведет армию монстров уничтожать мир?!
Вопросы полились рекой, в какой-то момент мне даже показалось, что я смогу ими отбиться от Амерона, превратить его в жалкого червя, словно заклинаниями, а после раздавить и он действительно будто слегка сжался под моим напором:
– Откуда вообще уверенность, что Тилларий был способен что-либо предсказать?!
Какое-то время Амерон смотрел на меня чуть растерянно, отчего я испытала сильное облегчение. Мне казалось, что я попала в цель и разрушила всю его отлаженную ложь, но из глубины души, словно бурлящая выжигающая лава поднималось осознание, что доказательство его слов есть у меня. На все эти вопросы у меня уже был ответ. Время от времени он завладевал моим телом, я даже побывала в его мире, чего со мной просто не могло случиться, если бы Тилларий ошибся!
На моих глазах проступили слезы, забыв о присутствии Амерона, я не стала их скрывать, лишь опустила взгляд к полу.
– Знаю, вы считаете меня злодеем, – Неожиданно спокойным голосом произнес Амерон, – Но вам не место в этом мире.
Тон некроманта был столь непривычен, что я решилась поднять взгляд. Он, закусив губу, смотрел на портреты Всадников. Он снова преобразился, как было недавно, когда я только оказалась здесь. Снова проступило что-то от прежнего человека, но видение было мимолетным, и в нем всегда присутствовала некая тень, которая не давала забыть мне о том, что передо мной жестокий некромант.
– Это мой мир! – Голосом, которого сама испугалась, ответила я.
Некромант лишь улыбнулся:
– Вам бы этого хотелось.
Мне казалось, что Амерон намерен довести меня до безумия и ему оставалось совсем не много.
– Я долго приглядывался к вам, дожидаясь подтверждения своей теории. Я был уверен, что демон не способен вселиться в живого человека.
Амерон посмотрел на меня:
– Но вы ведь не вполне живы?
Вопрос прозвучал словно внезапный выпад, который мне нечем было отразить, только недоуменным взглядом.
– Я в совершенстве владею некромантией, миледи, и могу распознать смерть в глазах тех, кому довелось ее пережить. И я знаю, что в ночь нашей первой встречи, в Даклии, вы с ней столкнулись. От ран ли, полученных до того, как вмешался ваш любезный друг герцог Слидгарт или же позже…, не столь важно. Важно, что в тот день миледи Санрайз погибла, и демон получил свое.
По моему телу будто прокатилась ледяная волна. Слова Амерона повторяли мои собственные мысли в тот момент, когда я очнулась в шахтах. Перед моими глазами пролетало прошлое, о котором я знала лишь благодаря Диме. Я точно была ранена в битве при Даклии, но все, что было после, до шахт Гринделоя, произошло не со мной!
Это внезапное откровение сковало меня. Я смотрела в глаза Амерона, словно кролик на удава, не в силах пошевелиться или хоть как-то отреагировать на его слова. Мне внезапно показалось, что Амерону о нашем бессмертии известно даже больше, чем Диме и его друзьям.
– Уверен, по нашему миру бродит не так много бессмертных, а если точнее, то не более шести.
Амерон перевел взгляд на Всадников:
– Пророчество Тиллария сбывается в точности.
Мне наверно стоило как-то убедить Амерона, что я вовсе не бессмертна, разуверить во всех его «открытиях», но мысли двигались не охотно, и что-то внутри убеждало, что уже поздно. Возможно, Амерон успел выпытать что-то у Димы и мои слова больше ничего не значат для него, а если и значат, то я все равно не могла их подобрать. Усталость, страх, злость и отчаяние вымотали меня до предела, еще чуть-чуть, и я буду готова отдать Амерону свою душу прямо сейчас, лишь бы, наконец, покинуть этот кошмар.
– Но почему демон не завладел телом Сивеан? – Едва слышно, то ли Амерона, то ли саму себя, спросила я.
Некромант повел плечами и качнул головой:
– Возможно время Всадников настало только теперь.
Я могла лишь молча согласиться. Так и было…, ведь Дима и его друзья не так давно вторглись в мой мир с помощью какой-то игры! В моей голове воцарился такой хаос, что какое-то время я всерьез размышляла о том, чтобы рассказать Амерону все…, все, что узнала от Димы и остальных, все что испытала сама, путешествую между мирами. Но не решилась… Возможно просто потому, что у меня не было больше сил искать истину и надежды, что я ее найду.
– Вернемся в тронный зал, – Предложил Амерон, – Думаю, на сегодня достаточно.
Мне было все равно, апатия завладела мной и я была готова последовать куда угодно, только чтобы вырваться из ступора, надеясь в движении привести мысли в порядок. Но стоило нам добраться до середины зала, где прозрачная колонна подпирала высокий потолок, как в моей голове внезапно раздался бурлящий шум, от которого я едва не заскрежетала зубами. Замерев на миг, я с трудом удержалась от того, чтобы не заткнуть уши, четко осознавая, что это не поможет. В этот самый миг, звук в голове внезапно оформились в слова, которые я с трудом разобрала: «Я подвел тебя». По моему телу прошла дрожь не столько от этого неожиданного признания, сколько от того, что слова были произнесены знакомым голосом…, голосом Димы!
– Дима? – Неосознанно прошептала я, пытаясь отыскать глазами своего спутника, в тоже время осознавая, что его не может быть здесь.
– Миледи?
Амерон обернулся ко мне. Голос в голове снова стал едва различим, а мой взгляд наткнулся на медальон, повисший в колонне на пучке света. Усилием воли я абстрагировалась от шума в голове и заставила себя вернуться к реальности:
– Что это?
Амерон посмотрел на амулет:
– У этого предмета долгая история и я надеялся оставить ее на завтра. Теперь, когда вы познакомились с прошлым, нам предстоит решить проблемы настоящего, а для этого вам потребуется свежая голова.
Очевидно, вытянуть из некроманта больше не выйдет, да я и не хотела. С лихвой хватало уже сказанного. Я едва осознавала окружающую реальность, и теперь странная крепость еще больше походила на порождение кошмара. Вот только проснуться я не могла. Бросив взгляд на медальон, я мысленно согласилась с Амероном. Вполне возможно, что именно усталость и породила голос Димы у меня в голове. В этом случае, мне действительно нужно было отдохнуть, иначе я просто сойду с ума.
Вскоре, когда мы покинули зал «откровений», шум у меня в голове унялся, и я забыла о нем, полностью погрузившись в мысли о Всадниках и своем прошлом. Как не зарекалась туда возвращаться, я невольно пыталась сложить историю беглянки из Асагриона с собственной жизнью. Оставшись без родителей, я не могла проверить слова Амерона, все, что я могла, это верить или не верить ему. Возможно именно благодаря неведомой Сивеан меня отправили в монастырь, предвидя что вскоре я стану добычей демонов. Несмотря на то, что эта версия хорошо складывалась в голове, развивать ее мне совершенно не хотелось. Я привыкла к тому, что родители присутствовали в моей жизни лишь номинально, и не желала влезать в историю, уходящую корнями в Асагрион. Впервые мне захотелось выбросить из памяти свое прошлое, сохранив только оазис Салима и те пару дней, что я прожила там.
– Если угодно, я распоряжусь, чтобы еду доставили к вам в покои, – Предложил Амерон, когда мы снова оказались в тронном зале.
Я едва услышала его, рассеяно уставившись в пол. Амерон подошел к столу и через мгновение передо мной возник кубок вина, который я почти автоматически приняла из рук некроманта.
– Возможно мне не стоило рассказывать вам все это, – Задумчиво произнес Амерон, – Но здесь, увы, редко появляется слушатель, готовый разделить со мной плоды истины. Кроме того, ваша реакция о многом рассказала мне.
Я смотрела в кубок с вином, пытаясь абстрагироваться от самодовольной речи некроманта. Ароматы пищи, прежде соблазняющие, призывающее насладиться ее вкусом, теперь вызывали тошноту и я даже отступила на пару шагов от стола.
– Удивительно, что при своем не малом уме, Наматхан упустил из виду столько деталей и не разглядел вашу истинную природу.
Меня словно охватило пламя, заставив пробудиться и поднять глаза на Амерона. По его глазам я поняла, что только ради этого он и упомянул Салима. Я пыталась сбежать в себя, но он достал меня даже здесь. Словно садист он вонзил мне нож в сердце и теперь медленно проворачивал, с улыбкой разглядывая пожар агонии в моих глазах. Что-то во мне подсознательно избегало упоминания Салима, хотя Амерон был последним, кто видел его живым. Еще в первый миг, когда увидела некроманта в камере, в которой очнулась, я желала вцепиться ему в горло, выдавить из него все, что ему известно о Салиме, но тогда я была слишком слаба, а после просто боялась узнать правду. И вот теперь, запретная тема всплыла так небрежно и больно.
– Впрочем, не трудно понять, что ослепило его, – Улыбнулся Амерон, проглотив виноград и уставившись на меня.
Я видела сквозь его щеку, как отвратительные желтые зубы раздавили ягоду и она исчезла в нутре некроманта.
– Признаться, я ждал, что вы о нем вспомните раньше меня.
Я молчала, смотря в пустоту перед собой. Во мне не нашлось слов, чтобы ответить. Я не могла защитить ни самого Салима, ни даже память о нем. После всего услышанного от некроманта, мне казалось, что я действительно чудовище, в паутине которого увяз Салим. Амерон был прав, я ослепила его, и теперь его нет со мной…
– Виноват, вижу, тема болезненная, – На удивление искренне заметил Амерон, предложив виноград мне.
Он протянул мне гроздь, но я не шелохнулась, пребывая всеми мыслями там в оазисе, где провела лучшие дни своей жизни и пережила самые кошмарные часы.
Амерон вернул гроздь на стол и пригубил вина.
– Он погиб? – Наконец едва шевеля губами, выдавила я.
– Прошу прощения?
– Ты убил его? – Уже громче спросила я, бросив взгляд на Амерона.
Раз уж сегодня должна была всплыть правда, то пусть вся сразу. Даже если это меня убьет…, пусть это меня убьет!
Впервые некромант замялся. То ли его смутил мой тон, то ли взгляд, но он ответил не сразу:
– Я бы мог вселить в ваше сердце надежду. Исключительно ради того, чтобы поднять вам настроение, но…, тогда разговор едва ли получится искренним.
Я молча подошла к столу и поставила не тронутый кубок с вином, затем посмотрела на Амерона, спокойно произнеся:
– Могу я вернуться в свою комнату?
Какое-то время некромант просто разглядывал меня, но я выдержала его взгляд с максимально невозмутимым видом.
– Конечно, миледи…
Я тут же развернулась к выходу из тронного зала. Дорогу к комнате я запомнила и надеялась наконец-то отделаться от общества Амерона, пусть на время, но мне это было необходимо как воздух.
– Но…
Я замерла на полушаге.
– Вы задали мне загадку тогда, на крыше башни Энастур…,
– Загадку?
Я оглянулась, заметив, что Амерон с улыбкой разглядывает свое отражение в кубке с вином. Он поднял глаза, внезапно спросив:
– Салим погиб, но кое-что оставил в память о себе, верно?
– Что? – Я в смешении чувств смотрела на безжалостного, равнодушного некроманта. Сердце в груди нервно трепыхалось, словно птица в клетке после очередного упоминания о Салиме. Мне внезапно захотелось просто развернуться и убежать, так далеко как получится.
– Особенный подарок, – Повел бровью Амерон.
В памяти всплыл портальный кристалл, который пропал, когда Салим переместил меня в Мисталир, но едва ли Амерона могла заинтересовать такая безделушка.
– Две души в одном теле…. Признаться, я надеялся, что ребус окажется посложнее.
От этих слов я совсем растерялась и Амерон все тем же разочарованным тоном внезапно объявил:
– Вы беременны.
Слова как будто подхватило эхо, но на самом деле они под безумный ритм сердца повторились у меня в голове, а после в зале воцарилась звенящая тишина, в которой я пыталась осознать простой смысл прозвучавших слов.
– Я…, – Слова застряли у меня в горле от шока.
Догадка Амерона казалась безумной, о чем я и намеривалась сообщить, но в памяти тут же всплыла внезапная тошнота и слабость, которые сопровождали меня в последнее время, даже проблемы с магией внезапно нашли возможное объяснение. Мой взгляд уплыл в сторону от Амерона, почти в беспамятстве я уставилась куда-то в пол. Дико закружилась голова и я отрешенно поняла, что сейчас отключусь, но этого не случилось. Амерон возник рядом и весьма деликатно тронул меня за плечо, тут же указав на стул, напоминавший согбенную фигуру человека.
– Признаться, выражение вашего лица меня озадачивает.
Я опустилась на стул, не отдавая себе отчета в том, что повинуюсь едва ли не каждому жесту некроманта. В моей голове все еще звучали набатом его слова. Новость, которой я никак не ожидала, но которая много объясняла… Проклятье!
– Вы либо не ожидали, что я догадаюсь, либо сами не знали. В первом случае я счел бы себя оскорбленным, ибо с такой загадкой справился бы и ваш не далекий рыжий друг. Но если вы не знали сами, то о каких душах говорили прежде?
Я словно оглохла, хоть и слышала слова Амерона, но едва улавливала их смысл, прижимая руки к животу, где некромант предполагал найти еще одну душу. Я ничего не говорила ни о каких душах, но знала, кто говорил и никак не могла понять почему. Хотел ли Дима выдать себя в моем теле или узнал о моем положении раньше меня?
– Я не знаю…, – Выдохнула я, почти заикаясь, ощущая, как глаза снова наполняются слезами.
Амерон вздохнул. Он возвышался надо мной словно палач, но я даже не замечала его, и не заметила бы никого другого, кроме, быть может, Салима… или Димы. Того, кто мог помочь пережить мне бурю в душе…, в одной из двух.
– Пожалуй, на сегодня хватит разговоров, – Решил Амерон, – Очевидно вам есть над чем подумать и возможно эта новость поможет вам принять верное решение. В конце концов, теперь вам есть, для кого беречь этот мир.
– Ты…, ты уготовил мне смерть, – С трудом произнесла я, – Но…
– Мне нужна лишь одна душа. Если вы примете верное решение, то вторую я сохраню и даже позабочусь, чтобы она появилась на свет.
Мой разум заполнили картины одна страшнее другой. В них мой едва родившийся ребенок становился нежитью, марионеткой в руках проклятого некроманта. Альтернативой казалось только смерть еще не рожденной души. В отчаянии я была готова броситься на Амерона, но что-то внутри меня сдерживало…, и теперь я знала что именно.
– А возможно, напротив, вы предпочтете сохранить свою демоническую душу, оставив взамен душу еще не рожденного ребенка. Сивеан прожила хоть и тревожную, но долгую жизнь и вы тоже можете…
Последние слова Амерон проглотил, столкнувшись с моим полным ненависти взглядом.
– Впрочем, с подобными решениями спешить не стоит. Пойдемте, я провожу вас в ваши покои.
Во мне зарождалась новая жизнь, но я ощущала себя так, словно уже умерла. Подобно мертвецу из свиты Амерона, не обронив больше ни слова, я покорно пошла за ним. Он тоже больше не говорил и весь обратный путь мы проделали в молчании. Ноги меня едва держали, но я даже не думала воспользоваться помощью некроманта, а он, явно это понимая, не предлагал ее. Теперь, все, что он рассказал мне о Всадниках, моем предполагаемом происхождении, казалось какой-то нелепицей, чем-то незначительным и как все не значительное, многое из его слов забылось. Я знала, что мне стоит хорошенько обдумать всю полученную информацию, но сейчас могла думать лишь о ребенке. Мои инстинкты вытеснили из головы все прочие нужды кроме выживания. Я даже не вспоминала о растущем Разломе, о древних жителях Асагриона, даже о Диме, делившем мое тело со мной, хотя его эта новость едва ли обрадует… Проклятье!
– Что ж, благодарю вас за общество, миледи.
Мы добрались до зала с фонтаном удивительно быстро. В эту пору он показался мне еще более мрачным, чем прежде, но звуки воды успокаивали, вводили в какой-то ступор, приятное оцепенение не требующие никаких действий или мыслей.
– Но прежде, чем вы отправитесь отдыхать, я бы хотел сделать вам подарок…
Уже предвидя очередную пытку, я подняла глаза на своего мучителя всерьез помышляя вцепиться в его шею и перегрызть горло. Но я не могла…, теперь не могла.
– Чтобы вам не было одиноко здесь, я пригласил вашего старого друга.
Мое сердце дрогнуло. Все это время я думала лишь о ребенке, но теперь мысли переключились на его отца. Если Амерон намеревался вернуть мне Салима в теле мертвеца, то эту шутку я едва ли переживу…. Я брошусь прочь отсюда и пускай неведомые стражи крепости, наконец, явят себя и покончат с моими муками!
Повинуясь жесту Амерона, в зале позади фонтана открылась еще одна дверь, и в нее вошел… Рыжик? Мне хватило мгновения, чтобы понять, что маг, друг Димы, его верный спутник, мертв. Я смогла лишь судорожно вздохнуть, признавая свое окончательное поражение. Рыжик среди нас казался мне кем-то бесконечно надежным, хоть и подвел меня однажды. Я не приняла его ухаживаний, но он все же был другом мне и Диме и совершенно точно полезным товарищем. Теперь его перекошенное мертвое лицо и пустой взгляд казались еще одной трещиной на мире, который я знала и который вот-вот канет в небытие.
– Святая Благодать, – Прошептала я одними губами.
– Знаю, вы ожидали другого, и было бы чудесно воссоединить все семейство под крышей моего дома, но, увы, от Наматхана осталось слишком мало, чтобы я сумел его вернуть, – Не удержался от жестокого выпада Амерон.
Оторвав взгляд от Рыжика, я лишь на миг заглянула в глаза некроманта, пытаясь через взгляд передать ему всю свою ненависть и презрение, затем я развернулась и вошла в комнату, не оглядываясь назад, пока дверь за спиной не закрылась.
– Не волнуйтесь, он вас не побеспокоит, – Донеслось из-за двери, – Это лишь напоминание о скоротечности времени.
С этими словами Амерон ушел, а я еще какое-то время стояла, слушая как за дверью, вокруг фонтана бродит мертвый Рыжик.
Глава 17
Усталость завладела всем моим телом, но я никак не могла заставить себя уснуть. Я просто сидела на диване в зале и смотрела на пустой лист пергамента. Мне стоило написать Диме обо всем, что удалось узнать, но я была бесконечно далека от этого. Мои мысли крутились только вокруг ребенка. После разговора с Амероном я будто стала чувствовать его внутри и нисколько не сомневалась, что некромант сказал правду. Знал ли об этом Дима? Догадывался ли?
– Проклятье! – Выдохнула я, утирая вновь подкатывающие слезы.
В голове крутились воспоминания о Салиме, о тех часах, что мы провели вместе. Как же мне не хватает его теперь! Я прижала ладони к лицу, пытаясь унять слезы, хлынувшие потоком. С губ сорвался всхлип, а после я уже не могла остановиться…. Рыдания вырвались наружу, и если бы я не лишилась магии, то непременно сожгла бы все вокруг! Теперь гнев и обида, завладев моим телом, буквально подбросили меня с дивана, и я принялась разносить комнату руками и ногами. С полок разлетались замысловатые механизмы, шкатулки с неизвестным содержимым. Я сметала все, что попадалось под руку, ничуть не беспокоясь о том, что могу нарваться на опасные предметы. Мне было плевать! Мне даже хотелось, чтобы неведомая охрана уничтожила меня. Я уже было рванула к двери, за которой все так же бродил мертвый Рыжик, но в последний миг остановилась, схватившись за живот. Я рухнула на колени, захлебываясь слезами и не могла встать, пока все эмоции не пролились на гладкий блестящий пол. На это потребовалось не мало времени. Я всхлипывала все реже, судорожно проглатывая воздух. На плитах расцвели кровавые пятна от раны на руке, которую я получила, сражаясь с предметами обстановки. Именно кровь, как-то заворожив меня, со временем свела истерику на "нет". В моей голове не родилось плана, не возникло светлых мыслей по поводу собственного паршивого положения, я даже не пыталась что-либо придумать и решить. Когда эмоции ушли, в голове не осталось ничего и со стороны я, должно быть, не сильно отличалась от поднятого из могилы Рыжика: такой же пустой взгляд, раскрытый рот, словно в удивлении, судорожное дыхание. Мой дублет, сшитый автоматонами, был заляпан кровью на животе, и это вызвало у меня мимолетный приступ паники. Только благодаря ей, я сумела поднять себя с пола и дотащить до дивана, похрустывая хрупкими предметами на полу. Какие-то из них еще двигались, пытаясь выполнять неведомое предназначение, но большинство казались просто совершенно бесполезными украшениями. Такой же бесполезной я чувствовала и себя. Наполненная поглощающей звенящей пустотой, я сидела, уставившись в никуда. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем в голове забрезжила спасительная мысль, что бездействие мне не поможет, но от нормальной способности соображать я все еще была далека. Снова поднявшись с дивана, я, не сходя с места, скинула дублет, рубашку…, теперь мне было совершенно плевать, что дверь в комнату не заперта и в любой момент меня может навестить Амерон. Избавившись от всей одежды, я словно пьяница, бредущий из трактира к дому, добралась до ванной. Подобно одному из безликих изваяний в коридорах крепости, я замерла под струями теплой воды в окружении стеклянных перегородок. Если приглядеться, то можно было увидеть мое отражение в одной из них. Я едва узнавала себя в напуганной мокрой обнаженной девушке с безумным взглядом. Мое тело покрывали шрамы, но куда больше тревогу вызывало то, что скрывалось в нем. Я касалась пальцами живота, ощущая, как снова накатывает грусть. Совершенно некстати вспомнился грядущий путь, если я отсюда выберусь и ему будет суждено случиться. Даже если я сбегу от Амерона, в моем теле все еще появляется Дима! Мне все еще предстоит добраться до Разлома, а мое тело уже начало предавать меня, все больше переключаясь на нужды ребенка. Вздохнув, я прижалась лбом к перегородке. Слезы смешались с водой и скрылись в щели под ногами.
– Ты справишься, Санрайз!
Мне пришлось повторить эту мантру несколько раз, прежде чем голос зазвучал уверенно. В одном Амерон был прав: теперь мне было ради чего бороться за этот мир. Теперь уже твердым шагом я вышла из ванной и, оставив грязную одежду лежать там, где ее бросила, вошла в спальню. Там я перевязала руку, оделась в новый костюм гвардейца короля и снова вернулась в зал. Теперь, когда в голове прояснилось, в нее вернулись мысли о том, что поведал Амерон. Я вспомнила историю Сивеан, моего предка, который втянул меня в царящее вокруг безумие. Это не моя война! Все, что со мной произошло результат жестокой несправедливости! Но…. Прижав ладонь к животу, я вынужденно признала, что если бы не вся эта история, я бы не узнала Салима, я бы не носила его ребенка…. И возможно к лучшему…
– Прости…, – Шепнула я, стиснув зубы от обиды и злости на саму себя.
Те часы в обществе Наматхана были слишком волшебными, чтобы достаться мне бесплатно. Прежняя паника отступала и теперь я полностью погрузилась в осознание того факта, что у меня будет ребенок. Все прочие факторы отошли на задний план так, словно их и не было. Я прежде не думала о детях, у меня ведь даже дома толком не было! И вот теперь… новая жизнь в моем чреве одновременно пугала меня и словно бы придавала сил…, уверенности и отчаянного стремления выбраться из западни, в которой я оказалась. В памяти всплыло предложение Амерона. Снова возникла мысль довериться ему, отвоевать свою жизнь и жизнь ребенка. Он некромант и должен знать о душах больше Салима. Я могла бы попытаться дать ему шанс! Но…, смогу ли я поставить на кон две души там, где не решилась пожертвовать своей? Прижав руки к вискам, я пыталась отыскать разумное решение там, где любое казалось безумием. Дима может вернуться в мое тело в любой момент. Он должен знать о том, что со мной происходит, иначе никто не выберется из этой проклятой крепости. Я должна написать ему. Я осознавала, что эта мысль проистекает отнюдь не из стремления держать его в курсе событий. Мне было не справиться с одолевающими чувствами одной. Впервые я испытывала дикий страх и вместе с тем, болезненную постыдную потребность в обществе друга. Здесь он был у меня всего один и то не мог ответить сразу. Тем не менее, я все же взяла новый лист пергамента.
Отбросив все, что Амерон рассказал о Всадниках и о своих планах, я решила поделиться в первую очередь тем, что терзало меня теперь больше всего остального. Стилус дрожал у меня в руке, я никак не решалась поднести его к пергаменту. Впервые начать было так трудно. Наши разговоры уже давно стали весьма личными, но какая-то дистанция все равно оставалась между нами, и вот теперь мне предстояло доверить Диме новость, которая изменит и его жизнь тоже. Что если он действительно демон? Как он поступит? Быть может, именно поэтому он спрашивал Амерон о двух душах, рассчитывая отдать некроманту моего ребенка вместо себя? Стоит ли мне вообще писать о своем положении? Проклятье! Я стиснула зубы до скрипа. Даже теперь, когда истерика почти оставила меня, мне было сложно сформулировать безумную мысль, которую я должна была написать. Как о подобном можно сообщить? В голове крутились совершенно нелепый фразы и ни одной путной, чтобы начать разговор. Я не хотела этого делать, но безжалостный разум твердил, что я должна предупредить Диму, если не ради него, то ради ребенка…. Это просто безумие! Что если он намеренно причинит ему вред просто из обиды на Салима? Слезы снова заполнили глаза, отчего я не могла разглядеть свое послание. Они капали на пергамент, и я не знала, как их унять. Нет! Он так не поступит! Я видела его, видела его искренность, иногда болезненную и отчаянную. Он не сделал мне ничего плохого и был готов пойти на смерть, лишь бы оставить мое тело. Мое доверие к нему не должно зависеть от слов безумного некроманта, который доверия точно не заслуживал. Решив так, я снова поднесла стилус к пергаменту. Прежде отношение Димы ко мне казалось мне бременем, но теперь я нуждалась в его сочувствии. Я словно оказалась в заложниках у него и хуже всего, что мой ребенок…, ребенок Салима, так же окажется в его власти. Мне вспомнились слова Димы о том, что он в своем мире занимался воспитанием детей. Такой человек не мог навредить ребенку, ведь так? Но человек отчаявшийся, загнанный в чужое тело, обиженный на меня, отвергнутый мной и презирающий Салима…, нет, он все равно не навредит ребенку! Почему-то я была уверенна в этом. Возможно потому что некое подобие доверия все же установилось между нами, а может, потому что я хотела в это верить, но эта мысль утешила меня. Тем не менее, ясности в том, как написать эту новость Диме у меня не возникло. Я пыталась представить себе его реакцию, реакцию мужчины оказавшегося в теле беременной женщины… Святая Благодать, такое невозможно вообразить! А его реакцию и подавно! Только злость и обиду…, в этом я могла не сомневаться. Еще наверно страх… Черт, это все те чувства, которые я испытала сама, едва Амерон сообщил мне о беременности! Дима наверняка испытает что-то другое или то же самое, но иначе. Бесполезно! В гневе я смяла усеянный чернильными пятнами и слезами пергамент и швырнула в угол. Уткнувшись в ладони, я пыталась унять дыхание и нервы. Я должна написать ему, просто написать как есть. Взяв новый лист, я, сглотнув, без предисловий, попыталась изложить факты, какими бы безумными они не показались Диме. То, о чем я планировала написать, было таким важным и личным, что я дрожащей рукой начала с имени моего «демона»:
– «Дима…, я беременна…».
Выведя эти три слова, я замерла. Разуму этого было достаточно, но сейчас мною владели чувства, и перо снова коснулось пергамента:
– «…знаю, это тебе покажется безумием, мне самой нелегко осознать это, нелегко писать тебе об этом. Прошу тебя, не вреди моему ребенку…»,
Только выведя эти слова, я задумалась над тем, что это должно значить, учитывая обстоятельства в которых мы оказались. Здесь в тюрьме Амерона ребенку угрожал, прежде всего, сам Амерон, а отнюдь не Дима. Только если мой внутренний демон не объединится с некромантом, желая вытащить из моего чрева нежеланное дитя! Мое дыхание снова стало срываться, в груди свернулась паника, ведь я не смогу помешать этому, не смогу защитить еще не родившегося ребенка!
Стиснув стилус в руке, я пыталась выстроить логику своего письма, но ничего не выходило. Фразы начинались в голове, но, не оформившись до конца, исчезали, так и не добравшись до пергамента. В конец отчаявшись, я заставила себя вернуться к пробуждению в крепости Амерона и изложить все события по порядку. Это помогло. Я смогла успокоиться и собраться с мыслями, напоминая себе о произошедшем. Лишь в общих чертах изложив историю, поведанную некромантом, я снова вернулась к своему ребенку: «Прошу тебя, не позволь Амерону навредить ему! Я знаю, какой опасности подвергаю нас и что теперь буду расплачиваться за ту ночь, проведенную с Салимом. Ты можешь написать мне все, что думаешь, потребовать всего, что хочешь, но умоляю, не позволь Амерону навредить моему ребенку!».
Теперь, когда я узнала о беременности, я сама лишилась возможности противостоять некроманту. Масштаб собственной глупости я осознала лишь теперь, когда задумалась над тем, что не могу рисковать ребенком в противостоянии с Амероном…, и Дима не может…. Я буду вынуждена исполнить все, что пожелает Амерон, лишь бы он сохранил жизнь ребенку, но Дима едва ли будет столь же сговорчивым. Он хочет вернуться домой, но не сможет выбраться из-за меня, даже если такой случай представится!
– Проклятье!
Я снова уткнулась лицом в колени, сдерживая слезы. Если я останусь здесь, Амерон может завладеть душой ребенка, если попытаюсь бежать, он может убить нас обоих. Теперь я не только должна сама оценить все эти варианты, но и как-то договориться с Димой, чтобы мы действовали сообща. Едва он узнает о моей беременности, договориться будет очень не просто, учитывая, что он может оказаться в моем теле в любой момент и будет вынужден действовать по обстоятельствам, прежде всего в собственных интересах.
Мысли неслись стремительным потоком, перескакивая с одной на другую, но как ни старалась я не могла предвидеть действия Димы. Не могла предугадать его мысли…. Вообразив себе, что мы снова меняемся местами, и я дожидаюсь его ответа, я едва не впала в отчаяние. Мне нужно услышать его прямо сейчас! Я хочу поговорить с ним прямо сейчас, и…. Перед глазами вспышкой возник таинственный амулет. Я будто наяву снова услышала голос Димы: «Я подвел тебя». Теперь, когда буря эмоций после общения с Амероном схлынула, я была готова поклясться, что голос звучал по-настоящему. И такое уже случалось прежде, когда я была в квартире Димы! Перед самым пробуждением в камере Амерона! Не было никаких причин считать это галлюцинацией! Возможно, именно этот амулет каким-то образом позволил мне услышать мысли или слова Димы и возможно, я могу услышать его снова…, там, в «зале откровений»!
Я, закусив губу, взглянула на дверь. Дорогу я помнила, но все еще не знала, позволено ли мне покидать комнату. Возможно, Рыжику и не велено заходить ко мне, но как он поведет себя, если я выйду к нему? Да и едва ли одним лишь Рыжиком ограничивается охрана крепости. Амерон не запрещал мне выходить, но ясно дал понять, что это может закончиться плачевно для меня. Осознав, что риск в моем положении неизбежен, я медленно поднялась с дивана. Глаза забегали по комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но ничего такого найти не удалось. Оставалось рассчитывать только на собственные силы и удачу, которая, казалось, окончательно отвернулась от меня.
К двери я подбиралась крадучись, будто ожидала, что Рыжик вот-вот появится на пороге. Я не слышала его шагов. С одной стороны это внушало надежду, что он мог уйти, но с другой я теперь не могла понять, где он находится. Дверь, уплыла наверх, открыв сумрак зала с фонтаном. Так же мирно журчала вода, вырываясь из угловатого изваяния. Я присматривалась к теням от растений, фонтана, колонн, зависших над полом, и в какой-то момент заметила знакомый силуэт. Рыжик стоил возле двери, из которой вышел по велению Амерона. Стоял совершенно неподвижно, словно еще одна статуя, больше других напоминавшая человека, но такая же мертвая. Вряд ли Амерон позволит мне погибнуть прежде, чем воплотит свои планы. Значит, Рыжик не причинит мне вреда, но если я ошибаюсь, то мне скорее всего будет достаточно просто вернуться в свою комнату. Решив так, я быстро вернулась к столу, забрала с него свое кривое отрывистое послание Диме и, спрятав его в декольте, вышла к фонтану. Я старалась двигаться бесшумно, и шелест воды в этом неплохо помогал, маскируя мои шаги. Заметил меня Рыжик или нет, я не знала, но он не последовал за мной, когда я облегченно выдохнув, вышла в коридор.
Чувство угрозы, которое, казалось, исходило от самих стен, позволило мне, наконец, отвлечься от тревоги за ребенка и сосредоточиться на текущем моменте. Несмотря на то, что Амерон был врагом мне, без его общества коридоры и залы крепости мнились еще более зловещими. Всю дорогу мне казалось, что за мной кто-то наблюдает, но пока никто не препятствовал мне двигаться к цели. Может, здесь и вовсе нет никакой охраны? Вряд ли… Я осознавала безрассудство своего замысла, ведь Амерон почти наверняка в своей лаборатории, но мне нужно было услышать Диму, даже малейшая возможность обратиться к нему прямо сейчас, была достаточным поводом для риска. В конце концов, Амерон не запрещал мне покидать комнату…. С этими мыслями я добралась до тронного зала, где все так же стоял стол с едой. Утолить голод я толком не успела, но сейчас даже думать о еде не могла. Я приглядывалась к каждой тени, ожидая, что из нее вот-вот появится Амерон со своим хищным оскалом, но до самой его лаборатории мы не встретились. Только на ее пороге я вдруг остро ощутила чье-то присутствие. Оглянувшись, я осмотрела пустой коридор, утопающий в тусклом свете. Чем дольше я вглядывалась в него, тем сильнее мною завладевал страх. В какой-то момент лаборатория Амерона даже показалась мне безопасным убежищем на фоне этого коридора. Страх возрастал с каждым ударом сердца, и я поймала себя на мысли, что не откажусь от общества некроманта, если он вдруг окажется у себя. Но я быстро одернула эту мысль, напомнив себе, что встречи с Амероном лучше избежать. И все же я вошла в лабораторию не таясь, дабы не выглядеть вором в глазах некроманта. Уже почти уверенная, что застану его на софе или за одним из столов, я приготовилась объясниться, но в комнате никого не было…. Разумеется, у Амерона могли быть свои заботы за пределами этой крепости, но отчего-то мысль, что он покинул ее, вовсе не успокоила меня, а, напротив, лишь усилила страх.
– Соберись, Санрайз, – Шепнула я себе.
Зал с медальоном был совсем рядом и возможно я еще встречу Амерона там. Я вошла в «зал откровений», но и там не обнаружила некроманта. Первым моим желанием было снова изучить рисунки и надписи на стенах, опять погрузиться в историю Всадников и быть может достать пророчество Тиллария, чтобы изучить его полностью, но Амерон его наверняка защитил магией, а лишать себя возможности сделать то ради чего пришла из-за абстрактного толкования древней рукописи я не желала.
Подойдя к колонне с запертым в ней амулетом, я не представляла, как действовать дальше. В моей голове снова зазвучал неясный шум, но голосов в нем я разобрать не могла. Обойдя колонну так, чтобы меня не сразу можно было увидеть от входа, я прислушалась, но за пределами моего разума зал полнился тишиной, древней, тягучей, из которой хотелось выпутаться, словно из паутины. Взглянув на вход, я снова перевела взгляд на колонну и протянула руку к амулету. Шум как будто стал обретать большую четкость и рассыпаться на отдельные звуки, напоминавшие слова. Касаться амулета я не стала, опасаясь, что Амерон установил с ним магическую связь и тут же появиться здесь, едва я посягну на его сокровища.
– Дима, – Одними губами позвала я.
Не дождавшись результата, я обратилась к своему демону громче, все больше ощущая себя дурой, которую привели сюда галлюцинации и нелепые надежды. Мне нужно уходить! Нужно дописать послание Диме и надеяться, что он не навредит моему ребенку, что он окажется тем другом, в котором я так нуждалась, что он сумеет защитить…
– Санрайз?
От неожиданного, совершенно ясного отклика я даже одернула руку и отступила на шаг от колонны. Волосы на затылке зашевелились, воображение нарисовало передо мной облик Амерона, но голос совершенно точно принадлежал не ему и как раньше, звучал у меня в голове.
– Дима…, – Снова выдохнула я.
– Я…, черт, я совсем спятил что ли?
Голос Димы наполнился каким-то обреченным осознанием, но я прервала его бормотание:
– Дима, ты слышишь меня?
Ответ последовал не сразу, лишь когда я почти успела убедить себя, что голос снова мне привиделся или связь через амулет была совершенно неустойчивой.
– Я слышу, но… не могу поверить. Почему я слышу тебя?
На долгие объяснения у меня не было времени, но совсем без них Дима вряд ли станет меня слушать, поэтому я скороговоркой ответила:
– Здесь какой-то медальон, рядом с ним я могу слышать тебя и общаться с тобой.
Дима молчал, вероятно, пытаясь убедить себя, что не сошел с ума. Я его понимала, и как мне не хотелось, не торопила его с ответом. Наконец он выдохнул:
– Я уже слышал тебя раньше, совсем недавно, когда был в твоем мире…, но мне казалось, что я брежу.
Голос Димы подрагивал, прерывался, он был взволнован, как и я, но я не могла себе позволить растягивать долгожданный личный разговор до бесконечности, несмотря на невероятное облегчение, прокатившееся по телу. Я не сошла с ума, и я могла говорить с Димой! Мне не нужно было дожидаться его ответов, но…, что если это вовсе не Дима? Внезапная мысль насторожила меня. Этот амулет вполне мог оказаться источником темной неведомой магии, но пока ничего плохого не сделал мне и голос Димы казался таким живым и настоящим…
– Санрайз?
Голос в моей голове наполнился тревогой:
– Прошу, не пропадай!
– Я здесь.
– Черт, ты даже не представляешь, как я счастлив, наконец, услышать тебя! Пусть даже это очередной приступ безумия!
Представить я не могла, но услышала отчетливо в дрожащем, будто от слез, голосе. При иных обстоятельствах я бы разделила радость Димы, но сейчас не могла забыть о том, что привело меня сюда.
– Как это стало возможно?! Я стал слышать шум в башне Энастур…,
– Дима, поверь, я тоже очень рада, наконец, услышать тебя, но у меня, скорее всего, очень мало времени,
Произнеся эти слова я осознала, что могу обращаться к Диме мысленно, а не вслух, это было кстати, поскольку меньше всего мне бы хотелось, чтобы Амерон услышал наш разговор.
– Ты у Амерона? – Встревожено спросил Дима,
– Да и не знаю, как оказалась здесь…
– Прости, я не мог написать тебе, но теперь…
Словно изголодавшиеся по живому общению мы перебивали друг друга, стараясь донести то, что каждый считал важным.
– Я поняла и сейчас это не важно!
– Черт, я подвел тебя, – Отчаянно завыл у меня в голове Дима.
– Дима, выслушай меня!
Мне бы хотелось обсудить любую другую тему, но пришла я с определенной.
– Прости, я слушаю.
Слова, которые я собиралась произнести, словно застряли в горле, но я вспомнила, что мне достаточно лишь подумать о них, чтобы Дима услышал, и все же я выдохнула, прижав ладонь к животу:
– Это я подвела нас обоих…
– О чем ты?
Я ощутила, как слезы снова наполняют глаза.
– Санрайз?
Мною опять завладели сомнения. Стена недоверия, которую мы с Димой так долго пытались разрушить, будто снова встала между нами, но если я не доверяю ему, мне и приходить сюда не стоило. Он должен узнать…, я должна узнать, как он отреагирует. Если мы снова поменяемся местами, я хочу быть уверенна, что он не причинит вреда моему ребенку.
– Я беременна.
Моя голова снова наполнилась шумом, словно Дима исчез. В нарастающей панике я вслушивалась в неразборчивое бормотание, боясь, что ответ Димы просто потеряется в этом шуме, но он прозвучал предельно отчетливо и был совсем не таким, какого я ожидала:
– Ох…, это многое объясняет.
Не дождавшись ни гнева, ни поддержки, я не могла понять реакцию Димы и молчала, рассчитывая услышать более вразумительные слова и снова они меня удивили:
– Прости, я…, я просто не знаю, уместно ли поздравление, учитывая обстоятельства, в которых мы оказались.
Голос Димы наполнился совершенно искренним смущением, и у меня отлегло от сердца. Он не злился и вряд ли теперь станет замышлять месть. Облегчение словно пробило плотину, и мои чувства снова хлынули из глаз слезами.
– Я не знаю…, мне очень страшно! Мы в западне…, мой ребенок…, – Я не могла выдавить ни единого складного предложения, всеми силами удерживая рыдания.
Опустившись на пол, я прислонилась спиной к колонне и спряталась в ладонях:
– Мне страшно, Дима,
Я больше не могла сдерживать чувства, сомневаясь в друге. Кроме него у меня здесь никого не осталось. Кроме него я никому не могла довериться. Я просто не справлюсь без него!
– Санрайз,
Я с трудом задавила всхлипы, пытаясь совладать с собой и услышать Диму.
– Я здесь. Пусть не рядом с тобой, но я готов на все, чтобы вытащить тебя и твоего ребенка из западни.
В голосе Димы я не слышала лукавства, он говорил твердо, словно перед строем солдат и его голос подействовал на меня успокаивающе, как и то, что он говорил. Я не ожидала, что он способен говорить так. Неожиданно вспомнилось его робкое признание, сперва написанное на бумаге, а после произнесенное вслух на записи. Я поймала себя на отчаянной мысли, что хочу услышать его снова, будто это окончательно убедит меня в том, что Дима не только хочет защитить меня и ребенка, но и сможет это сделать. Хотя я даже не представляла, как это возможно, если он окажется в моем теле.
– Это ребенок Салима, – Вздохнув, призналась я.
Я ждала, что Дима вспыхнет или просто исчезнет, забыв собственные слова, но он лишь спокойно ответил:
– Я догадался.
За этими словами невозможно было понять отношение Димы к моему ребенку и я, совсем отчаявшись, произнесла:
– Я совершила ошибку…
– Санрайз, это не ошибка. Ты… живой человек и…, я нисколько не осуждаю тебя.
Наконец я услышала слова, которые надеялась услышать. Дима говорил спокойно, и я чувствовала, как его спокойствие передается и мне.
– Да, я ревновал тебя к Салиму и был зол на него…, особенно когда…
Дима оборвал фразу, но я догадывалась, о чем он хотел сказать, и почувствовала, как запылали щеки. Из-за меня Дима оказался в неловком положении, а после и вовсе на грани гибели. Он добровольно принял предложение Салима провести опасный ритуал. Не искал мести тогда, и не ищет ее теперь…. Мне стало стыдно за мои сомнения, хотя до конца от них избавиться я не могла.
– Но…, я никогда не причиню вреда тебе или твоему ребенку. Я…
Дима замолчал на какое-то время, затем так же робко произнес:
– Ты знаешь, как дорога мне и я сделаю все, что потребуется, лишь бы вы не пострадали.
Это неожиданное «вы», вместе с остальными словами Димы словно согрело мне душу. Я вытерла слезы, ощущая невероятное облегчение и ловя себя на мысли, что мне бы хотелось прижаться к Диме, укрыться в его объятиях. После всего сказанного, он казался мне действительно могучим защитником, хотя прежде мне даже вообразить это было сложно.
– Спасибо, – Выдохнула я, прижимаясь к колонне, обняв собственные колени, – Ты не представляешь, как мне важно было это услышать.
– Хотя, признаться, в таком положении я еще не был.
Голос Димы едва заметно дрогнул, но я догадалась, что эти слова были произнесены с улыбкой, тень которой мелькнула и на моих губах:
– Я тоже.
Мне казалось, я ощущаю Диму рядом, его поддержку и мой страх стал отступать, сменяясь надеждой, что мы все-таки выберемся отсюда.
– Надеюсь, мне не придется рожать…, – Заволновался мой друг.
Теперь, словно в истерике с моих губ сорвался смешок, окончательно вернув меня к жизни.
– А я уже понадеялась на тебя, – С улыбкой ответила я.
Теперь я услышала смех Димы, после которого он признался:
– Веришь или нет, но даже это я готов взять на себя. Бесценный опыт для мужчины!
Я поверила, хотя слова Димы вызывали крайнюю степень смущения. Мне хотелось во всем положиться на Диму, но это было невозможно, потому что его не было рядом.
– Мне так много хотелось рассказать тебе…, именно так, без бумаги, – Вторил моим собственным мыслям Дима.
– А мне так много хотелось у тебя спросить, – Призналась я.
– Еще больше я бы хотел оказаться рядом с тобой
Я услышала какой-то горький смешок Димы, после которого он признался:
– Я приготовил целую речь в ответ на твое видео, а теперь, когда мы можем говорить напрямую…, в голове все как-то не вяжется и путается.
– Понимаю…
– Я боюсь за тебя. И злюсь от того, что не могу быть рядом, не могу защитить тебя… как Салим.
Вздохнув, я покачала головой не найдя ответа. В отличие от рассудительных, умиротворяющих слов Салима, признания Димы были обжигающе горячими, пылкими и я с удивлением находила в них себя. Если прежде я заставляла себя сомневаться в искренности чувств Димы, то теперь это было невозможно. Просто потому что эти чувства были мне хорошо знакомы. Прежде они меня пугали, но теперь согревали, словно трепетные объятия, обещающие защиту и покой.
– Даже на расстоянии ты подарил мне утешение и надежду, – Призналась я,
За этим признанием я решилась и на следующее:
– Я боялась, что ты разозлишься. Не могла никак написать тебе.
– Я понимаю, но и не думаю злиться на тебя. Если бы я знал раньше, то непременно старался бы избегать опасностей, хотя не то, чтобы я их намеренно искал.
Слова Димы снова вызвали у меня улыбку. Но неожиданное мгновение нашего веселья прошло, когда я напомнила себе, что опасности никуда не делись и мой ребенок все еще может не увидеть этот мир. Так же, оглянувшись на стены залы, я вспомнила и историю, поведанную Амероном. Что в ней было правдой, а что всего лишь догадками некроманта я едва ли узнаю, но Диме определенно стоит услышать ее, а мне оценить его реакцию на версию Амерона о происхождении Всадников.
– Дима.
– Я здесь.
– Амерон рассказал мне о Всадниках…, о людях, телами которых они…, вы завладели…
Мне послышался вздох Димы, после которого он признался:
– Что-то такое он говорил нам в Скирате на площади перед тем, как к нам на помощь пришла Элидрис.
– Так это правда?
Тревога снова поднялась где-то в животе. Теперь я почти полностью доверяла Диме и не ждала обмана от него, но был и другой ответ, который не мог меня удовлетворить.
– Я не знаю, Санрайз, честно. Все, что я тебе писал раньше, правда. Я не знаю, как мы оказались в твоем мире и возможно Амерон прав, но ни мои друзья, ни тем более я, не желаем разрушать твой мир. Андрей так и вовсе хочет остаться здесь. И я бы остался…, если бы это было возможно.
Даже теперь слова Димы я могла трактовать по-разному, ведь демоны приходят в чужой мир, чтобы задержаться в нем подольше. Но меня подкупала искренность Димы. Он говорил не задумываясь даже то, что могло бы вызвать мои сомнения в нем. Он даже не оспаривал теорию Амерона, хотя мог бы.
Пока Дима говорил, я смотрела на стены, на портреты давно умерших соратников Эольдера. Я верила Диме, но не могла разобраться в хитросплетениях прошлого, которое привело его в мой мир и в мое тело. Возможно, это и не имело значения, если Всадники желали вернуться в свой мир, значит нужно лишь отыскать способ сделать это. Но что если ответ скрывается в прошлом? Мой взгляд остановился на рисунке с шестью алтарями, на которых должно было лежать шесть человек. Вспомнились слова Амерона о прерванном ритуале по вине Сивеан. Нет, без Амерона здесь нельзя было разобраться! Возможно, ясность наступит лишь тогда, когда мы сумеем добраться до Разлома, но прежде мне нужно было выбраться из этой крепости. Я оглядела зал, прислушалась, гадая, не стоит ли попробовать прямо сейчас, когда Амерон, возможно, покинул крепость?
– Что еще рассказал тебе Амерон? – Спросил Дима.
Теперь, зная о своей беременности, я не могла опрометчиво броситься на поиски выхода. Я даже не знала, осталось ли при мне бессмертие и защитит ли оно ребенка или наши души после гибели тел останутся узниками этой крепости, как обещал Амерон.
Решив, что настоящее важнее прошлого, я рассказала Диме о том, что произошло со мной после пробуждения в странной камере. Он слушал, не перебивая, от чего мне порой казалось, что наша связь прервалась, но стоило мне замолчать, как Дима напоминал о себе. Больше всего его заинтересовали личности, в которые, по версии Амерона, вселились Всадники, он даже честно признался, что такое случалось в играх и игроки занимали места значимых представителей других миров. Кроме того, Диме, как и мне, было интересно полное содержание пророчества Тиллария, но мы оба сошлись во мнении, что не стоит рисковать и пытаться вытащить рукопись из стеклянного ящика.
В последнюю очередь я рассказала Диме о колонне, у которой расположилась и о медальоне, который в ней хранился:
– Похоже, именно благодаря ему мы можем общаться.
– Значит, Амерон таскал его с собой в Скирате, – Решил Дима.
Это навело меня на мысль, что некромант вовсе не покидал крепость и, быть может, находится где-то поблизости. Ощущая, как от страха заколотилось сердце, я выглянула из-за колонны, но никого не увидела. Лаборатория Амерона так же не издавала ни звука. Возможно, Амерон взял амулет с собой в Скират, потому что именно там намеривался им воспользоваться? Я присмотрелась к довольно простому круглому диску, разделенному на три фрагмента узорными линиями. Мне казалось, и Дима меня поддержал, что амулет связан с тремя Всадниками, но как, мы не представляли.
– Если мы отсюда сбежим, его имеет смысл взять с собой, – Предложил Дима.
Я не представляла, как это сделать, но мысленно согласилась с ним. Отчасти потому, что мне не хотелось лишаться возможности говорить с ним и ему возможно тоже.
– Сперва нужно найти выход. Как я оказалась здесь?
Возможно, Дима запомнил маршрут и сможет вывести меня отсюда. Я была готова схватить медальон и бежать, следуя его указаниям, но Дима лишь тяжело вздохнул, ответив:
– Через портал. Амерон призвал его в тот момент, когда я пытался сбежать. Все произошло так быстро, что я ничего не мог поделать…, прости меня.
– Ты не виноват, – Вздохнула я.
Мне не хотелось думать, что отсюда можно выйти только с помощью портала, но даже если это так и мы найдем выход, я все еще не представляла, где находится крепость Амерона. Что если мы оказались за тысячи километров от Скирата? Возможно, нам потребуются месяцы, чтобы снова добраться до Разлома, а в моем положении без магии и оружия это равносильно приговору! Отчаяние снова стало завладевать мною. Стены давили на меня, внушая мысль, что я разделю этот склеп с королем Канрексом. И здесь же навеки останется душа моего ребенка. Пытаясь отогнать ужасающие видения, я попросила Диму:
– Расскажи, что случилось в Скирате? Что с остальными Всадниками?
Хоть пересказ Димы и не занял много времени, события, его наполнявшие показались мне эпическими: бегство от предателя Кранаджа, встреча с Амероном и бойня в Энастуре с эльфами. Явление драколича показалось бы выдумкой, если бы мне не довелось на пару с Дарлисом повстречать этого монстра еще в ту пору, когда он был жив. Не удивительно, что на мне не было ни одного живого места после того, что пережил Дима в моем теле. Но раны затянулись, душевное равновесие потихоньку возвращалось, а магия все так же не отвечала мне…. Сохранение произошло задолго до встречи Димы и Рыжика с Амероном на крыше башни. Это наводило на мысль о том, чтобы покончить с собой и попытаться вернуться в прошлое, но опасаясь за ребенка, я не могла так рисковать, да и вряд ли это было возможно, ведь остальные Всадники выжили.
– Им удалось сбежать в Мисталир. Я говорил с Андреем по телефону. Сейчас эльфы восстанавливают портал. Они еще не решили, что будут делать дальше: вернуться в Кельморн или вызовут подкрепление. Слидгарт желает вернуться в Эглидей…
Эти подробности меня уже не интересовали. Все это было в прошлом для меня, а будущее казалось столь туманным, что его словно и не было вовсе. Очевидным было одно, что ждать помощи нам не откуда. Я могла надеяться лишь на себя и Диму, разделив с ним одно тело на двоих… Проклятье!
– Санрайз,
– Что?
Дима замялся, словно подбирая слова, потом совершенно неожиданно произнес:
– Я готов рискнуть еще раз.
– Рискнуть?
– Амерону нужна душа...
Дима говорил торопливо, словно эта идея действительно казалась ему хорошим вариантом, а может просто боялся, что не хватит смелости закончить фразу:
– …Если он заберет мою, то возможно вы сможете выжить!
Я не признавалась Диме, но и сама думала об этом. Снова и снова напоминая себе, что я против воли оказалась втянута в историю Всадников. Эти мысли казались мне грязными, предательскими, какими и были по существу, но теперь, когда в моем чреве был ребенок, я не могла думать о морали и этичности своих решений. Все во мне желало вырваться из лап Амерона вместе с ребенком…, даром от человека, которого я полюбила и потеряла!
– Нам нужно только снова поменяться местами. Я уговорю Амерона сохранить жизнь ребенку, а когда он заберет мою душу, ты вернешься в свое тело.
– А ты?
Какое-то время Дима молчал, и мне показалось, что наша неведомая связь дала сбой, но он все же ответил, уже не так вдохновенно.
– Возможно, я вернусь в свой мир.
Очевидно, у него не было уверенности в этом, да и не могло быть. Как и в том, что Амерон сделает все, как мы хотим. Прижав руку к животу, я пыталась найти выход, но тот, что предложил Дима, казался единственным.
– Дима…, – Почти шепотом произнесла я, еще толком не разобравшись, что хочу сказать.
– Да?
Помолчав, я покачала головой:
– Ты хороший человек… и хороший друг.
Мне послышалось что-то вроде вздоха, робкого и скромного, но Дима не прерывал меня.
– Я не хочу, чтобы ты пострадал.
– Из нас троих, лучше я пострадаю, – Почти сразу ответил он, – Я не знаю, правда ли все то, что тебе наговорил Амерон, но ты в любом случае не заслуживаешь всех этих бед.
– Но…
– Благодаря тебе в моей жизни появилось значительно больше смысла, чем было прежде. В тот день, когда я только очнулся в твоем теле и в твоем мире меня охватил ужас. Я проклял эту игру, но теперь… я не жалею, что запустил ее, не жалею, что оказался здесь и пережил столько неприятностей. Жалею только о том, что доставил неприятности тебе.
Я откинулась головой на колонну, ощущая, как щиплет глаза от слез. Слова Димы походили на признание, которое он написал в оазисе, когда по его венам тек яд, призванный освободить меня от него. Пусть даже ценой его жизни…
– Санрайз?
– Да? – Я вытерла слезы, словно опасаясь, что Дима их увидит.
Дима помолчал, потом вздохнул:
– Ничего…
Какое-то время мы сидели молча, но я каким-то образом ощущала присутствие друга. Мне казалось, что теперь я всегда буду ощущать его рядом… и это чувство невероятным образом утешало и согревало меня, хотя признаться в этом ему я не решалась. Мне хотелось воспользоваться удивительной, долгожданной возможностью поговорить с Димой в реальном времени, но мои чувства и мысли были опустошены. Вести светскую беседу на краю гибели у нас не выходило, хотя так много оставалось недосказанным. Теперь, когда мои страхи унялись, вернулась усталость, веки налились тяжестью, и я позволила себе прикрыть глаза. Внезапно благословенная умиротворяющая темнота стала обретать знакомые очертания: стол, на нем компьютер, кружка и телефон. Все в мутной дымке, сквозь которую я могла различить силуэт Димы. Он сидел в кресле склонив голову, погруженный в раздумья. Он походил на монаха, увлеченного молитвой, и быть может действительно молился, готовя душу к смерти. Но я не увидела на его лице страха или тревоги, одно лишь удивительное умиротворение… Я не знала, откуда возник этот образ, но была уверена, что вижу настоящего Диму таким, каким он был в этот самый момент. Отнюдь не демоном, но человеком, готовым отдать за меня жизнь…
– Дима,
Я позвала едва слышно, но видение тут же растворилось, и я снова оказалась в «зале откровений».
– Да? – Послышался ответ.
– Это не может быть единственным решением.
Какое-то время Дима молчал, но после произнес:
– Я готов, Санрайз. Поверь…
– Я верю тебе, но не верю Амерону. Должен быть иной путь!
Поднявшись на ноги, я снова осмотрела зал, присмотрелась к медальону, будто в поисках подсказки, но ничего не нашла.
– Я не могу допустить, чтобы все зависело от воли Амерона,
– Тогда нужно найти выход, – Предложил Дима.
– При мне нет оружия, магия не отвечает мне, словно само это место выпило ее всю до капли.
– Это дело рук Амерона. Рыжик говорил о какой-то салтее…
Слова Димы остудили мой пыл, уняв чувства и пробудив разум:
– Салтее?
– Ты знаешь это растение?
Мне бы следовало подумать об этом раньше, но все как-то находились другие темы. Похоже, Рыжик был прав! То, что со мной случилось очень походило на отравление салтеей.
– Да, я знаю его, – Выдохнула я, судорожно соображая.
– Рыжик говорил, что для исцеления нужен зильмец, но его хрен найдешь и фиг сохранишь.
Мои губы тронула улыбка:
– Я знаю, где его добыть.
– Правда?
– Подожди, мне нужно отойти, я быстро.
– Санрайз!
Голос Димы утонул в шуме, который вскоре оставил мою голову. Мои ноги понесли меня прочь из зала. Воодушевленная возможностью вернуть свои силы, я буквально ворвалась в лабораторию Амерона, тут же обратив взгляд на оранжерею, где совершенно точно видела лиловые пучки зильмеца. В моей голове уже зрел план, который не потребует жертв. Если я верну свои силы, то смогу отыскать выход, а там уже мы решим, как быть дальше…
– Ваша тяга к знаниям не дает вам покоя?
Леденящий душу голос сковал меня на полпути к оранжерее и обратил мой взгляд к входу в лабораторию. Амерон стоял на пороге в дорожном плаще и с улыбкой смотрел на меня.
– Или у вас уже готов ответ для меня?
Проклятье!
Некромант смотрел на меня лукавым взглядом, словно догадывался о цели моего визита в лабораторию. Его взгляд скользнул на мою перевязанную руку. Я так и стояла там, где он меня застал, не в силах подобрать подходящий ответ на его вопрос. Он же неспешно скинул плащ и повесил его на один из пустующих мольбертов. Затем медленно повернулся ко мне:
– Итак?
– Я…
Слова все так же не шли на ум, пока я не наткнулась на очередное изображение трех Всадников, на этот раз на одном из многочисленных холстов.
– Я надеялась больше узнать об истории Всадников…, о Сивеан.
Странно, но на самом деле мой предок, втянувший меня в эту историю, мало занимал меня, но такой мотив мог быть вполне убедительным.
– Понимаю, – Чуть помедлив, словно ожидая дополнительных разъяснений, ответил Амерон, – Но, к сожалению, здесь вы вряд ли что-то найдете о ней.
Некромант направился ко мне, и я уже была готова бежать прочь, опасаясь атаки, но он замер в шаге от меня и протянул ко мне руку:
– Позволите?
Его лицо казалось совершенно спокойным, но в глазах горел огонь, в который страшно было смотреть. Розовый язык скользнул в разорванной щеке по ряду желтоватых зубов, брови чуть поднялись, будто беззвучно повторяя вопрос некроманта. Не сразу осознав, что при мне нет ничего, что могло бы заинтересовать Амерона, я догадалась, что его интересует моя раненая рука.
– Ерунда, просто легкий порез, – Выдохнула я.
Он не сказал ни слова, только стоял с протянутой рукой и все так же смотрел мне в глаза, словно поджаривая мою душу. Вздохнув, я протянула свою руку, ощущая себя марионеткой во власти кукловода. Прежде Амерон не пугал меня так, но здесь, в собственных владениях, теперь, когда в моем чреве появилась новая жизнь… Я чувствовала себя совершенно беззащитной и в этот самый момент я вдруг решила, что лучше бы сейчас моим телом руководил Дима. Я была готова доверить ему себя в буквальном смысле! Впервые с тех пор, как он проник в мое тело!
– Не такой уж и легкий…, – Задумчиво произнес Амерон, сняв повязку, – И все еще кровоточит.
– В сравнении с тем, что тебе нужно это ерунда, – Ответила я.
Он посмотрел на меня:
– Вам бы следовало взглянуть на ситуацию иначе, миледи…,
Амерон сжал мою руку, заставив меня зашипеть от боли, но тут же ослабил хватку:
– Если вы не покинете этот мир, он погибнет, а вместе с ним погибнет и ваш ребенок.
– Это мой мир! – Сквозь зубы выдавила я, невольно вспоминая предложение Димы.
Если бы он сейчас был здесь, в моем теле…, возможно Амерон и вправду сумел бы вернуть его домой, закрыть Разлом, сохранив жизнь мне и ребенку. Это казалось настолько идеальным раскладом, что я была почти готова рассказать некроманту всю правду.
– Не ваш, – Амерон коснулся моей руки и исцелил рану, – Но может стать вашим.
Я удивленно вскинула бровь, рассчитывая на пояснение, но Амерон внезапно отпустил мою кисть и повернулся к «залу откровений»:
– Возможно, вы сомневаетесь, что я могу вернуть вас домой?
Я не ответила, все еще терзаясь выбором решения, который стоял передо мной.
– Раз уж вас так влечет к знаниям, предлагаю вам продолжить знакомство с историей Всадников.
Амерон оглянулся на меня:
– Но на этот раз, мы поговорим о не таком далеком прошлом.
Не дожидаясь меня, некромант прошел в «зал откровений». Предвидя, что он намерен рассказать о ритуале возвращения Всадников в их мир, я последовала за ним. В подсознании уже утвердилась мысль, что если этот ритуал покажется реальным, я едва ли смогу отказаться от предложения Димы. Да и стоит ли? Возможно, это для него единственный шанс вернуться домой, а для меня спасти свою жизнь и жизнь моего ребенка! Кроме того, он согласен рискнуть ради меня. Мне даже не придется его упрашивать… Отчего-то эта обнадеживающая мысль показалась до обиды горькой. К тому же Амерон может и не дождаться, когда Дима снова займет мое тело. По крайней мере, если не узнает о его существовании. Я смотрела в спину некроманта, пытаясь принять окончательное решение, но оно с изворотливостью змеи ускользало от меня.
– Я надеялся, что ваше положение поможет вам принять верное решение, – Произнес Амерон, когда мы снова оказались в окутанном потусторонним свечением зале с колонной в центре. Я взглянула на медальон, призывно сверкающий в пучке света. Дима ждал меня, но я не была готова вести разговор с ним и Амероном одновременно. Мне нужно было разобраться в собственных мыслях и быть может, все же узнать детали плана некроманта. Только тогда я решусь говорить с Димой.
– Но забота о ребенке в чреве делает вас осторожной.
Амерон посмотрел на меня, прищурив глаза, словно в одобрении:
– Это разумно.
Я молчала. Попытка некроманта забраться ко мне в душу прежде, чем вытрясти ее из тела была очевидной и эта самая пресловутая осторожность, о которой он упомянул, не позволяла мне обмануться его благосклонным тоном.
– Я вам уже говорил, что у вас есть шанс уцелеть в этой истории.
Амерон подошел к левой стене и коснулся полотна, на которое я прежде не обращала внимания. На нем скупыми штрихами была изображена девушка, словно в легком счастливом танце. Ее партнером была маленькая девочка. Рисунок не походил на прочие, испещрявшие стену и мне вдруг показалось, что его нарисовал сам Амерон, хотя возможно наоборот – именно этот рисунок был единственным, который нарисовал кто-то другой.
– Сивеан не дожила до явления Всадников и благодаря этому избежала участи, что теперь грозит вам.
Я смотрела на рисунок, словно очарованная танцем, в то же время где-то в глубине души у меня вскипала злость и обида. Сивеан радовалась жизни со своей дочерью, которая вполне могла оказаться моей матерью, а после оставила этот мир! Моей матери так же не коснулось проклятие Асагриона. Быть может, жизнь ее не была наполнена счастьем, но в ее тело не вторгались демоны. Чем дольше я смотрела на рисунок, тем мрачнее и тоскливей мне виделось прошлое моей семьи. Словно жуткое зловонное болото, в которое я не желала погружаться. Едва коснувшись тех неведомых дней, мое сознание метнулось к не столь далекому прошлому…, в объятия Салима, в его оазис, который казался мне раем на земле и мог бы им стать, если бы не человек, который стоял сейчас рядом, наблюдая за моими муками!
– Вы понимаете, что это значит? – Вкрадчиво спросил Амерон.
Мои мысли утекли слишком далеко от затеянного разговора, и я рассеяно покачала головой, не в силах оторваться от рисунка.
– Подобно Сивеан, вы можете передать свое бремя еще не рожденному ребенку.
Бровь некроманта вздернулась вверх, а от его голоса повеяло холодом:
– Купите себе место в этом мире, передав мне душу ребенка, которого носите.
Меня окутала дрожь от этих слов. Руки сжались в кулаки, но я не могла шелохнуться, только сверлила некроманта злобным взглядом в нелепой надежде, что он разлетится на куски или растворится в кислоте моей ненависти.
– Уверен, что душа ребенка демона тоже сгодиться, чтобы закрыть Разлом, – Поведя плечами, добавил Амерон, – А вы продолжите жизнь здесь, возможно даже обзаведетесь семьей и доживете до глубокой старости, вспоминая об этих временах как о страшном сне. Разве не об этом вы мечтали, когда задали мне загадку про две души на крыше башни Энастур?
Я качнула головой, пытаясь унять хаос в голове и душе. Предложение Амерона было безумным, и хоть я всего час назад узнала о своей беременности, я даже на мгновение не могла вообразить, что соглашусь на него. Я не сомневалась, что Дима не знал о моем положении, его реакция казалась совершенно естественной, когда я сказала ему, а значит, когда он решил сообщить Амерону о двух душах в одном теле, речь не шла о моем ребенке. Возможно, уже тогда он собирался расплатиться собственной душой за мою спокойную жизнь. Как и я, он полагал, что Амерону удастся то, что не удалось Салиму. Он был готов снова рискнуть жизнью ради меня…. Мой взгляд невольно коснулся колонны. Мне стоило спросить об этом, но мысли о беременности полностью завладели моим разумом. Дима ждет меня там и впервые я могла подойти к нему и поговорить без проклятых писем. Прямо сейчас обсудить то, что мне рассказал Амерон… и возможно даже в его присутствии. Ему все равно, чью душу забирать, а Дима готов отдать свою…
Мысли в голове метались, словно табун лошадей. Казалось, они вот-вот раскроят мой череп, и я судорожно прижала руки к вискам, пытаясь удержать их в голове. Амерон следил за мной с вроде бы искренним сожалением. Его ехидство, злость и коварство словно бы испарились, вновь вернув ему почти человеческий облик. Ровным и спокойным голосом, лишенным каких-либо язвительных оттенков он произнес:
– Для матери выбор не простой и я дам вам время… пока оно еще есть, но вам стоит понимать, что у вашего ребенка крайне мало шансов появиться на свет.
Вообразив, что даже если пожертвую собой, жизнь моего ребенка будет зависеть от воли Амерона, я буквально прошипела сквозь зубы:
– Если тебе все равно я или он, то почему не может сгодиться любая другая душа?!
– В нем течет ваша кровь…, жертвенная кровь, обещанная плата за переход между мирами. Кровь Всадника, если угодно.
Все это совершенно не вязалось с тем, что рассказывал Дима о том, как попал в мой мир, но с другой стороны он уже не раз утверждал, что не знает подробностей. Теперь я была почти уверена, что все это случилось лишь по вине магистра Эольдера. Проклятье!
– Я могу рассказать больше, в том числе о медальоне, который вас заинтересовал, если вы не желаете передохнуть.
Я снова посмотрела в сторону колонны, где в лучах света переливался золотистый амулет. Никогда прежде я не испытывала такой усталости. Путешествие между мирами позволяло разуму переключаться и словно бы всякий раз начинать новый день, но моему телу был нужен отдых. Я не помнила, когда в последний раз спала, не знала, спал ли Дима, но судя по его рассказу, такой возможности у него не было. И все же я не могла отказаться от предложения Амерона. Если этот медальон дает мне возможность общаться с Димой, я должна узнать его историю. И возможно воспользоваться случаем и поговорить с Димой. Хотя не представляла, что скажу ему теперь.
– Я не устала, – Солгала я.
Амерон окинул меня скептическим взглядом, но спорить не стал и жестом предложил пройти к колонне.
– Вероятно, часть истории вам знакома благодаря Салиму…
Амерон взглянул на меня:
– Полагаю, это его ребенок?
От неожиданного вопроса я вздрогнула, бросив взгляд на некроманта.
– Праздное любопытство, можете не отвечать, если не хотите, – Улыбнулся Амерон.
– Не хочу.
Некромант слегка кивнул и снова обратил взгляд к медальону. В моей голове опять зашумело, от чего сложно было прислушиваться к словам Амерона. Мне казалось, я услышала дыхание Димы, он все еще был здесь и вероятно ждал добрых вестей о том, что я добыла зильмец. Мне внезапно захотелось остаться с ним наедине, наплевать на историю медальона, Тиллария и всего остального. Все чего я желала, это еще раз услышать его голос, его уверенное желание отдать жизнь за меня и моего ребенка. Чтобы его уверенность передалась и мне. Я хотела сказать ему то, чего не решалась раньше, то о чем думала, перечитывая его предсмертное письмо, написанное после ритуала Салима. Мне снова хотелось почувствовать его рядом…
– Санрайз!
От голоса в голове я вздрогнула, но Амерон ничего не заметил, увлеченно продолжая рассказ, начало которого, я вероятно пропустила.
– Тилларию все же удалось заручиться поддержкой мятежных магов и проникнуть в Асагрион. Тогда это еще было возможно, ибо барьера не существовало.
Некромант с каким-то благоговением уставился на медальон.
«Я здесь» – успела я подумать про себя, ощущая, как незримое присутствие Димы успокаивает меня.
– Увы, о том походе мало что известно. Осмелюсь предположить, что маги предали Тиллария из-за этого самого медальона.
– Фух, слава богу, – Выдохнул Дима, вторгаясь в речь Амерона, – Ты нашла зильмец?
От какофонии в голове я не могла сориентироваться в собственных мыслях, и тут же мысленно передала Диме:
«Здесь Амерон, поговорим позже».
Амерон, наконец, повернулся ко мне, указывая на артефакт. Я, сглотнув, абстрагировалась от шума в голове. Возможно, мой растерянный взгляд некромант принял за удивление и улыбнулся, поспешно пояснив:
– Это медальон Эольдера, который принимал непосредственное участие в ритуале. Мне он не просто достался, но без него вернуть все на места не выйдет.
Я снова присмотрелась к амулету, который успела изучить до каждой черточки. Шум в голове не унимался, и мне казалось, что я различаю в нем нетерпеливые шаги Димы. Мне не сложно было представить его бродящим по комнате в ожидании, но я не решалась заговорить с ним, боясь упустить что-то важное в словах Амерона, что-то, что позволит мне принять решение…
– В чем суть этого ритуала? – Спросила я, гадая, слышит ли меня Дима, если я обращаюсь не к нему.
Амерон подошел к еще одной витрине с несколькими рукописями. Я вынуждено последовала за ним, сожалея, что снова оставляю Диму и в тоже время испытывая некоторое облегчение от того, что он не узнает о буре сомнений и страхов охватившей меня. Я не собиралась ничего скрывать от него, но надеялась поговорить наедине.
– Это своего рода жертвоприношение, – Ответил Амерон, – Демоны, проникнув к нам, установили связь между мирами, которую я намерен разрушить с помощью этого амулета и шести душ.
– То есть ты намерен убить Всадников?
Амерон разочарованно взглянул на меня:
– Они уже давно мертвы, миледи.
Он указал на портреты…, среди которых не было моего. И все же, по версии Амерона я так же была мертва…, погибла в Даклии. Мне показалось, что это самый подходящий момент рассказать Амерону свою историю, но я молчала.
– Как я вам уже говорил, душа обычного смертного не покинет тело, пока оно не рассыплется прахом, но вы и ваши друзья вовсе не обычные смертные, как и ваши тела, которые были восстановлены спустя столетие пребывания в могилах. Поэтому я не мог позволить Кранаджу убить вас без моего присутствия.
– Ты собирался сделать из нас нежить, – Догадалась я.
– Только чтобы не позволить вам скрыться и исполнить мою волю, – Пожал плечами Амерон, – Как видите, миледи, я лишь из своего великодушия и надежды на то, что вы укажете мне путь к своим союзникам, не прибегаю к этому весьма отвратительному методу. Да и положение ваше несколько усложнит процедуру.
Я сама не заметила, как моя рука приникла к животу, а взгляд наполнился страхом.
– Если мне придется лишить вас жизни и заточить в мертвом теле, ваш ребенок уже никогда не родится.
По взгляду некроманта было видно, что тревога в моих глазах доставляет ему удовольствие.
– Теперь вы понимаете, как важно ваше добровольное участие? Для вас, прежде всего.
Я опустила глаза не в силах выдерживать обжигающий взгляд Амерона. Выход казался очевидным, и не в силах отыскать другой, я медленно, почти шепотом спросила:
– Может ли демон поселиться в тело, еще занятое душой?
Мой взгляд против воли обратился к колонне. Казалось, Дима следил оттуда за мной, слышал каждое мое слово, но никак себя не выдавал. Мне не хотелось думать, что он был разочарован, счел меня предателем, но именно так я сама себя ощущала.
Амерон нахмурился, но почти сразу покачал головой:
– Подобное маловероятно.
– Но возможно? – Не уступала я, тут же добавив, – Я помню свое прошлое…
– Оно не ваше.
– Мое! – Почти выкрикнула я не в силах удержать слова, – Я помню битву при Даклии и ранение, но я выжила! Я не погибла!
Амерон сложил руки на груди и улыбнулся, чуть ли не до ушей:
– Вы снова пытаетесь убедить меня, что вы не демон?
Я пыталась унять дыхание, будто не говорила, а бежала. Вот этот момент не возврата… Мой взгляд метался по мраморному полу, словно в тупике. Я надеялась и одновременно боялась услышать голос Димы в голове: поддержку или осуждение, хоть что-нибудь! Но в голове звучал лишь тихий шелест, путая мысли и раздражая, как ноющий зуб.
– Я бы не хотел повторяться. У меня нет сомнений в том, что демон завладел этим прелестным телом и у вас не выйдет доказать, что его нет.
Набравшись решимости, я подняла взгляд на Амерона и на одном дыхании произнесла:
– Он есть!
Амерон чуть склонил голову, удивленный моим признанием, а у меня дыхания хватило лишь на эти два слова. Только через тягучее мгновение я сумела продолжить:
– Он поселился в моем теле в Даклии и время от времени завладевает им.
Снова виноватый взгляд в сторону медальона, затем на Амерона. Некромант слушал молча. Мои слова вызвали лишь легкий подъем бровей, но огонь в глазах поугас, явно выдавая любопытство Амерона, готовность выслушать мою версию.
– Его зовут Дима и…, он вовсе не демон, хоть и принадлежит другому миру!
Мой голос срывался, словно у оправдывающегося ребенка. Мне казалось, что я сказала уже достаточно, но Амерон по-прежнему молчал, уставившись на меня насмешливым взглядом. Он не поверил мне?!
– Дима…, – Наконец, задумчиво протянул некромант, – Я вижу, вы придумали увлекательную историю, но…, боюсь, сказки отчаявшейся женщины меня не занимают.
– Это не сказка! – Действительно отчаявшись, я ответила прежде, чем успела подумать.
– В одном теле, одна душа, миледи. Не больше и не меньше! За исключением вашего интересного положения, разумеется. Даже в вашем рыжем приятеле сохранилась его жалкая душа и пребудет в этом теле, покуда я не пожелаю ее изгнать! Или же его тело не разрушится.
– Дима не находится со мной постоянно! – Выпалила я, – Сейчас он в своем мире, но через какое-то время вернется сюда, тогда я окажусь в его теле..., в его мире.
На лице Амерона впервые возникло неподдельное удивление. Когда я рассказывала эту историю Салиму, я чувствовала, что могу ему доверять, он услышит меня и попытается понять, но сейчас я чувствовала себя абсолютной дурой, городской сумасшедшей выкрикивающей небылицы! Именно такой я видела себя в глазах некроманта. Едва мой голос стих, как Амерон снова улыбнулся и покачал головой, словно лекарь, опознавший диагноз:
– И вы, конечно, рассчитываете, что я заберу этого Диму, оставив в покое вас и вашего ребенка?
Я опустила голову, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть выводы Амерона. Да именно этого я хотела. Прежде у меня не могло быть сомнений в выборе между Димой и моим ребенком, их не было и теперь, но я не могла так просто согласиться и позволить другу отдать свою жизнь. Я не могла доверять Амерону…, а он, судя по всему, не поверил мне. К этому я не была готова и теперь пыталась отыскать более убедительные слова.– Я понимаю ваше желание отыскать иную жертву, чтобы избежать смерти, но, выражаясь языком купцов, я должен быть уверен, что вы не пытаетесь продать мне то, чего у вас нет.
Снисходительный тон Амерона отравлял мой слух, его слова путали мои мысли, которые итак не могли сложиться во что-то путное. Очевидным для меня внезапно оказалось только то, что я не имею никакой возможности доказать некроманту существование Димы. Все, что я пережила в чужом мире, в чужом теле, все это будто произошло лишь в моем воображении и закономерно могло сойти за фантазию или безумие.
– Подозреваю, что именно эта история и привела вас сюда. Новость о вашей беременности принудила вас искать любой подходящий выход из положения, но ложь, миледи, вам здесь не поможет.
Я помотала головой, ощущая, как глаза снова наполняются слезами и едва различимым шепотом произнесла:
– Это не ложь…
Внезапное воспоминание заставило меня почти выкрикнуть:
– У Салима ты говорил, что способен опознать иную душу во мне!
Амерон облизал губы, скептически оглядев меня.
– Попробуй сейчас!
Я была почти уверена, что у некроманта ничего не выйдет, ведь сейчас я сама была в своем теле. Кроме моего ребенка никакой другой души Амерон не должен был увидеть, но он внезапно признался:
– Уже опознал, едва вы оказались здесь. Ваша душа в этом теле познала смерть.
Я смотрела на Амерона, чувствуя, будто передо мной захлопнулась последняя дверь, оставив меня в звенящей пустоте. В памяти мигом вспыхнул образ эльфа с луком, нацеленным на меня. Взрыв боли и полный откровений о бессмертии разговор с Пикселем на дороге между Танстредом и Кельморном. Пусть не в Даклии, но я действительно умирала…. Возможно, и моя душа теперь тоже не принадлежит этому миру? Возможно, едва Дима оставит меня навсегда, как и я погибну окончательно? А следом за мной погибнет и мой ребенок! Эти мысли, возникшие в голове подобно взрывам, ослепили и оглушили меня. Внезапно идея рассказать все Амерону показалась крайне глупой, как и весь план, предложенный Димой. В моих мыслях все наши души переплелись в единый клубок, который невозможно было распутать, не оборвав чью-то жизнь.
– Или вы внезапно обрели бессмертие, доступное лишь демонам?
Бровь Амерона скептически изогнулась. С моих губ почти сорвалось признание, что так и есть, но в последний миг я прикусила язык. Он не поверит! Я словно загнанный зверь цепляюсь за каждое его слово. Мне самой казалось, что я на ходу сочиняю оправдания, выкручиваюсь как уж, лишь больше убеждая Амерона, что несу околесицу. В отчаянии я была готова предложить ему убить меня, но не посмела рискнуть жизнью ребенка. А теперь и вовсе сомневалась, что некромант сможет нам помочь, даже если захочет. Салиму удалось вырвать Диму из моего тела, но лишь на время и покуда существует Разлом, связь между нами не исчезнет…
– Что ж, раз вы того желаете, я сыграю в вашу игру, – Так и не дождавшись ответа от меня, внезапно объявил Амерон, – От вас, кроме души, мне нужна помощь в поиске остальных Всадников. Когда они окажутся здесь, я заберу у вас душу. Мне не важно, кому она будет принадлежать: миледи Санрайз, демону Диме или еще не рожденному ребенку. Если Разлом будет закрыт, а в вашем теле еще останется душа, я сохраню ей жизнь, как и обещал. Договорились?
В глазах Амерона снова загорелся огонек азарта, как у шулера в миркане, готового обобрать меня до нитки. В моей голове складывались варианты и все казались проигрышными, выигрывал только Амерон! Если Дима все же пожертвует собой, то возможно его бессмертие покинет меня и за мной придет отсроченная смерть, она же заберет и моего ребенка. Если я отдам свою душу, Дима останется в моем теле с моим ребенком. А если не останется, то мой ребенок окажется в теле мертвеца, которое не сможет его выносить. Вариант, где я жертвую ребенком Салима, спасая собственную жизнь, я даже не желала рассматривать.
Рассказав Амерону о Диме, я ожидала, что он сумеет нас разделить, возможно, поначалу не захочет и мне придется его как-то убеждать, но я никак не ожидала наткнуться на полнейшую безысходность!
– Если вы готовы рассказать мне, где находятся остальные Всадники, это сэкономит нам массу времени и все разрешится быстрее, – Напомнил о себе Амерон, – Миледи Санрайз…
Я с усилием заставила себя посмотреть на некроманта. Он снова преобразился, пытаясь изобразить участие, но выходило скверно.
– … у вас могут быть и другие дети, – Медленно произнес он.
Я даже не стала отвечать ему, сразу отвернувшись к колонне. Мне безумно хотелось обратиться к Диме, укрыться у него на груди и молить, чтобы он нашел выход из этого кошмара.
– Скажите, где скрываются Всадники и, уверяю, я сумею вернуть вам мир и покой.
За этим обещанием могла скрываться как надежда, так и смерть. Я снова посмотрела на некроманта. В памяти всплыли слова Димы о Мисталире. Возможно, остальные уже успели сбежать через восстановленный портал, но даже если нет, я уже рассказала Амерону правду, в которую он не поверил, и в этот раз ответила ложью, которая, быть может, покажется ему более убедительной:
– Я не знаю, где они.
Амерон чуть отклонился, не сильно удивленный ответом. Его губы дрогнули в улыбке, и он повел плечом:
– Я дам вам возможность подумать еще, на свежую голову. Вы едва стоите на ногах, погром в комнате отнял у вас последние силы.
Я невольно подняла взгляд на Амерона, уловив в его словах подтверждение того, что он следил за мной. Взгляд некроманта остался невозмутимым, но тон не скрывал насмешки.
– Вам нужен отдых, а после мы поговорим снова. Возвращайтесь в свои покои, поспите. Может быть, проснувшись, вы уговорите своего демона Диму выдать друзей.
Ироничным было то, что для разговора с Димой мне нужно было остаться здесь, но я не представляла как, поэтому спросила прямо:
– Я могу остаться здесь?
Амерон явно не ожидал такого вопроса, но почти сразу покачал головой:
– Рад, что мое присутствие вас больше не смущает, но здесь у вас едва ли выйдет отдохнуть.
По одному взгляду некроманта я догадалась, что ему мое присутствие в «зале откровений» вовсе ни к чему. Возможно, теперь у меня или Димы больше не будет возможности проникнуть в его лабораторию, а значит и добыть зильмец не выйдет. Впрочем, сейчас это была наименьшая из моих забот. Куда больше я боялась, что теперь не смогу поговорить с Димой. В голове мелькнула мысль признаться Амерону, что медальон Эольдера дает мне возможность общаться с Димой, но это слишком походило на наивный и нелепый предлог, чтобы выкрасть амулет. Других причин, чтобы остаться, я придумать не могла. Бросив взгляд на медальон в колонне, я, вздохнув, направилась к выходу, намеренно стараясь пройти ближе к колонне. Я ощущала взгляд Амерона, но полностью сосредоточилась на шуме в голове. «Дима» – Мысленно позвала я.
– Я здесь!
– «Амерон не позволил мне остаться. Я…»,
Мне нужно было признаться Диме в том, что я рассказала о нем, но казалось, стоит начать, как я уже не смогу остановиться.
– Санрайз?
– Миледи?
Амерон, заметив, что я замерла у колонны, медленно приблизился.
– «Я напишу тебе», – Мысленно произнесла я, и мимолетно взглянув на некроманта, направилась к выходу из зала.
Шум в голове почти сразу унялся, на смену ему пришла сонливая пустота. Я нисколько не сомневалась, что Амерон следит за мной и уклониться от маршрута мне едва ли позволит, поэтому я брела по коридорам неспешно, игнорируя развилки и залы, словно один из призраков, помнящих эту крепость еще со времен Асагриона. По пути назад я уже не обращала внимания на интерьеры, не думала о невидимой охране или ловушках. Даже не взглянула на Рыжика, замершего возле фонтана и проводившего меня потусторонним взглядом до самой двери в комнату. На фоне пережитой бури в голове он превратился в такой же элемент интерьера как древняя ваза или чудное изваяние. Мне дико хотелось провалиться в сон, а на самом деле очнуться от кошмара, но на такое чудо я уже не надеялась.
В комнате было убрано, не осталось ни следа устроенного мной погрома. Свет в спальне призывно горел, но я должна была рассказать все Диме. От необходимости снова воспользоваться пергаментом у меня буквально свело зубы, но выбора не было. Прежде я всегда задумывалась, о чем расскажу в письме, а о чем упоминать не обязательно, но сейчас я ничего скрывать не собиралась. Казалось, после нашего разговора у колонны, рухнул последний кирпичик стены недоверия и теперь Дима для меня стал единственным другом и союзником, а после разговора с Амероном, мне казалось, что наши души переплетены так сильно, что мы обречены разделить судьбу друг друга. Какое-то время я сидела, глядя на пустой лист, пытаясь предсказать, какой именно станет наша общая судьба, но голова больше не рождала новых мыслей и все, что я могла, это доверить пергаменту то, что рассказал Амерон, что я рассказала ему и что успела обдумать наедине с собой. Встреча с некромантом заняла не более часа, но мне казалось, что за это время я прожила целую жизнь и жалела лишь о том, что она не закончилась. Я не знала, как ее закончить и искренне надеялась, что конец придумает Дима. Свернув новое послание, я спрятала его в декольте и вошла в спальню, где опустилась на кровать, словно в гроб. Мой взгляд отыскал ничем не примечательную точку на ровном белом потолке, ладонь легла на живот, где мирно дремал мой малыш, потерявший отца, еще не обретший имени и возможно не имеющий будущего. Глаза снова защипало, но я упорно смотрела в пустоту. Из моих мыслей исчез сперва Амерон, потом Дима. Я осталась наедине со своим ребенком. Мы были одни во всем мире! А чуть позже, подхваченный неумолимым течением усталости, исчез и мир…
Глава 18
Только минуту назад я нервно нарезал круги по комнате, воображая как Амерон мучает Санрайз и сетуя на то, что никак не могу ей помочь и вот на каком-то из кругов стоило мне моргнуть, как я оказался в постели в странной комнате. Словно кто-то переключил слайд передо мной, и вокруг возникла совершенно футуристичная обстановка, на фоне которой, моя квартира казалась куда ближе к средневековью. Кругом глянцевые поверхности из полированного камня или металла, световые панели почти как на космическом корабле, потолок, будто из белого пластика, ровный как стекло. Казалось, я каким-то образом очутился в футуристичном шутере. Даже одежда на мне походила на униформу, смешав в себе вполне традиционный средневековый покрой с точными и острыми линиями, из-за которых я весьма органично вписывался в интерьер. Только оглядев себя, я окончательно убедился в том, что оказался в мире Санрайз, в ее теле. В чудном убежище засранца Амерона, о котором мне когда-то давно рассказывал Рыжик и куда, как я был уверен, меня непременно занесет. К счастью, самого Амерона я не увидел и ни одна из жутких картин, нарисованных моим воображением, не сбылась. Обычно, логово злодея предвещало финал игры, но в этот раз я в этом не был уверен, и радоваться не спешил, особенно напомнив себе о том, что рассказала Санрайз. Я не знал, что случилось, когда она прервала наш разговор, но, похоже, она была измучена настолько, что уснула не раздевшись. На краю сознания мелькнула мысль, которую я старательно игнорировал еще будучи у себя дома: что если наш разговор лишь померещился мне? Оказался волшебным сном? Прикрыв глаза, как делал дома, представляя себе Санрайз, я выдохнул, в надежде услышать ответ:
– Санрайз!
Я позвал ее мысленно, потом снова вслух, уже понимая, что наша связь прервалась. Все, о чем Санрайз рассказала мне, находило подтверждение, а значит, я действительно говорил с ней! Мы общались благодаря какому-то медальону, которого, очевидно, не было поблизости и если я найду его, то смогу снова услышать Санрайз. Эта мысль полностью завладела мной и заставила двигаться. Вздохнув, я сел в кровати, словно заново привыкая к чужому телу. Мышцы откликались с неохотой, но такое бывало после сна. Видимых ран я не обнаружил, но раздевать Санрайз не решился. После такого долгожданного разговора, мне казалось, что мы, наконец, разделились и я мог почувствовать ее как отдельного человека и теперь испытывал смущение от одной мысли о том, что бы увидеть ее обнаженной. Уже по привычке я уставился на руки Санрайз. На безымянном пальце правой все еще сверкало кольцо Нартагойна. Похоже, Амерон не претендовал на трон Орлинга или не знал, что это кольцо короля. Медленно сжимая в кулак тонкие красивые пальцы, я словно заново изучал Санрайз, знакомился с ней. Ощущение всепоглощающего счастья, которое я испытал, услышав ее голос и осознав, что она отвечает мне, словно бы еще растекалось по венам, правда уже ее тела. Это походило на опьянение, но мыслил я трезво. Все время нашего разговора мне хотелось обнять Санрайз, утешить, защитить ее… и ее ребенка.
– Уф, бл…ть, – Выдохнул я, прижав руку к животу, будто надеялся почувствовать, как толкается малыш.
В голове снова возникла тревожная и в тоже время обнадеживающая мысль, что наш разговор мне пригрезился и никакого ребенка Санрайз не ждет, но мне вспомнилась донимающая слабость, тошнота, возникающая все чаще и даже то, что ее тело внезапно снова казалось непривычным, обрело чуть больше смысла…. А еще мне вспомнился Салим, зависший над Санрайз в тот самый момент, когда я снова оказался в ее теле. Тогда он тоже был в ней!
– Черт, я беременный, – Вздохнул я, – Еще и от Салима!
Былая эйфория прошла от внезапно накатившей паники. Я с трудом выбросил из головы Владыку оазиса, сосредоточившись на том, что это ребёнок Санрайз, и я обещал его защитить! Нервно облизав губы, я огляделся, словно опытный телохранитель, подмечая детали, которые не замечал раньше. Комната определенно не походила на тюрьму, охраны я тоже не видел и не слышал. Амерон под кроватью не прятался. Только убедившись в том, что на данный момент угрозы нет, я решился обыскать себя на предмет письма, которое Санрайз обещала написать. Я нашел его в декольте, окончательно убедившись в том, что разговор не был бредом. Где-то в животе свернулось тревожное предвкушение. После разговора вслух, Санрайз словно стала еще реальнее, от чего это послание казалось мне совершенно особенным. Мы как будто шли навстречу друг к другу и вот-вот должны были встретиться. Вот только я не представлял, как это случится.
Посланий оказалось три, но одно я узнал сразу. Письмо, которое я нашел у Рыжика! Сильно потрепанное оно явно должно было озадачить Санрайз, но она о нем не упоминала во время нашего разговора, да и я забыл о нем напрочь. Видит бог, у нас были куда более важные темы для разговора, нежели липовое письмо сучки Вероники. Отложив его, я взялся за те, которые написала Санрайз. Первое письмо оказалось весьма лаконичным и почти полностью состояло из вопросов, на большую часть которых, я к счастью, ответил в устном разговоре. Как я и предполагал, письмо Вероники вызвало недоумение у Санрайз, и она надеялась на пояснение. Мне безумно хотелось ответить ей вслух, рассказать, как был обманут Рыжик, как жестоко над ним посмеялась Вероника, но сейчас это все показалось далеким и совершенно не значительным. Особенно после второго вопроса, на который Санрайз ждала ответа:
– «О каких душах ты говорил Амерону на крыше башни Энастур? И почему?».
Я не знал, когда она написала это, до или после того как узнала о беременности, но если после, то она могла подумать обо мне все что угодно. Тогда я надеялся отдать свою душу взамен души Санрайз и даже подумать не мог, что в ее теле находится еще одна душа…. Я снова коснулся рукой живота, собирая из кусочков жуткую картину, в которой мы оказались. Я пробовал это сделать раньше, дома, сразу как узнал о беременности Санрайз, о том, что она в плену и совсем отчаялась, но тогда ничего не вышло. Все, что я мог, это морально поддерживать Санрайз, но теперь, оказавшись в логове Амерона, я мог воплотить свое обещание, которое дал ей… или хотя бы попытаться. Прямо сейчас я был готов отправиться к Амерону и продать ему душу в обмен на жизнь Санрайз и ее ребенка. Несмотря на тронувшую меня заботу Санрайз о моей безопасности, это решение казалось мне единственно верным, но похоже, все было не так просто. С первых строчек последнего письма меня охватила тревога. Оно было пронизано такой грустью и болью, что я по мере чтения ощущал, как холод сковывает душу. Что бы Амерон не наговорил Санрайз, ее это совсем разбило:
«Я в смятении, Дима. Амерон загнал меня в угол, и я не вижу выхода. В отчаянии я рассказала ему все…, о Даклии…, о тебе. Я знаю, ты хотел мне помочь, пожертвовать собой, но все равно ощущаю себя подлым предателем».
Признание Санрайз нисколько не обидело меня, и я не считал ее предателем, но вот реакция Амерона на ее слова меня сильно удивила. «Амерон только посмеялся надо мной, он уверен, что я выдумала тебя от отчаяния…». Мне казалось, что моя персона должна была заинтересовать некроманта, но поразмыслив, я пришел к выводу, что даже мне самому будет не просто доказать ему свое существование. «…И отчасти он прав, я действительно в отчаянии. Он считает, что я давно мертва, знает, что мне уже приходилось умирать! Я жива благодаря твоему бессмертию, но что если смерть настигнет меня, когда ты вернешься в свой мир? Что будет с моим ребенком тогда?».
Об этом я не подумал, но был почти уверен, что Санрайз выживет, в конце концов, ее тело вовсе не походило на восставших мертвецов Амерона! Хотя ее тревога все же передалась мне. Отвлекшись от письма, я крепко задумался, удручённо признавая, что понятия не имею, как здесь устроено наше бессмертие. Но я ведь не всегда нахожусь в теле Санрайз, а значит, мы оба условно бессмертны! И когда мы, наконец, разделимся, Санрайз не должна погибнуть. Мне захотелось тут же поделиться с ней этой мыслью, успокоить ее, но я с досадой вспомнил, что сейчас могу лишь написать ей, и ответ она получит не скоро…, если я не найду способ раздобыть тот медальон! Уняв собственную тревогу, я вернулся к письму Санрайз.
«Я корю себя за то, что случилось в оазисе, ибо теперь меня ждет расплата, которую я не могу себе позволить. Тогда я убедила себя, что смогу остаться с Салимом, что он поможет нам. Мне казалось, что у меня есть шанс на счастливое будущее. Я доверилась своему сердцу, Салиму и тебе. Салим сделал все, что мог, и ты рискнул жизнью ради меня, но сердце обмануло. Мне кажется, для меня нет будущего. Мне в наследство досталась проклятая жизнь, от которой я не могу сбежать, сохранив жизнь своему ребенку. Ты снова готов пожертвовать собой, но я боюсь, что и в этот раз ничего не выйдет, а цена попытки станет непомерной для меня. Теперь я расплачиваюсь за собственные чувства, за опрометчивые решения и хуже всего, что за них придется расплачиваться моему ребенку, ребенку, которые еще даже не увидел мир и вполне возможно не увидит…».
Чернила поплыли…, я знал почему и от того стало совсем скверно на душе. Санрайз всегда казалась мне невероятно сильной и смелой, от чего я даже комплексовал, чувствуя себя совершенно никчемным на ее фоне, но теперь, я видел ее совершенно напуганной и несчастной девушкой, доверившей мне свои чувства. От этого во мне просыпалось чисто мужское желание прижать ее к себе, защитить и в тоже время, покарать ее обидчиков. В следующих строчках Санрайз будто сама желала этого…
«Мне крайне непросто было довериться тебе, но теперь это все, что мне остается. Я не знаю, кто из нас проснется здесь завтра, не знаю, какое решение принять, если это буду я и какое примешь ты, если мы вдруг снова поменяемся. Все, что я сейчас могу, это поделиться тем, что узнала, в надежде, что ты сумеешь найти способ распорядиться этой информацией и выполнить обещание, которое дал мне. Я верю, что ты не причинишь вреда моему ребенку и молюсь, чтобы Амерон не причинил вреда вам обоим».
Поделившись своими тревогами и страхами, Санрайз написала весьма подробно о разговоре с Амероном, о ритуале, который устроил магистр Эольдер, сопровождая рассказ рисунками, которые видела в зале у некроманта. Она рассказала о том, что медальон благодаря которому мы смогли общаться принадлежал Эольдеру и теперь храниться под явно магической защитой в лаборатории Амерона. Теперь я был уверен, что должен спиз…ть его, не только ради общения с Санрайз, но и ради возвращения домой. Какое-то время я размышлял обо всем, что удалось узнать Санрайз о событиях в Асагрионе, пытался найти изъян в логике Амерона, который мы могли бы использовать, вспоминал все то, что Санрайз успела рассказать мне о Всадниках и о своей проклятой бабке Сивеан, пытаясь предугадать, что нас может ждать в Разломе, если мы до него доберемся. Амерон собирался превратить нас в нежить, чтобы мы покорно отдали себя в жертву и закрыли Разлом. Значит, он не мог просто забрать у нас души, создав филактерии или что-то подобное. Мне вспомнился странный камень, который он притащил в Скират, но о его назначении я не имел представления. Тревожное письмо Санрайз казалось отрывистым, и никаких подробностей о ритуале в нем не было. Я не винил ее в этом, вполне возможно, что Амерон приберег самое «вкусное» на потом, а может и вовсе не планировал ее просвещать. Да и ей теперь хватало тревог, кроме замыслов некроманта. Все, что ее волновало сейчас, это жизнь ребенка. Она, как и я, была готова пожертвовать собой, чтобы спасти его, но не представляла, как это сделать, а Амерон не сумел или не пожелал объяснить ей. Он мог бы забрать меня, но решил, что я всего лишь выдумка Санрайз. Обидно, черт возьми! А ведь даже я не могу доказать ему обратное! Проклятье, раньше мне приходилось притворяться тем, кем я не был, а теперь я не могу обратно стать собой! Расклад выходил скверный, и отчаяние Санрайз было мне понятно: в мое существование Амерон не верил, а жертва Санрайз вполне вероятно приведет к гибели ребенка. Удерживая эту картину в голове, я вернулся к письму, словно к палитре, намереваясь дополнить жуткий пейзаж новыми штрихами. Амерон надеялся, что Санрайз поможет ему найти остальных Всадников, но она не выдала их, вероятно лишь для того, чтобы выиграть время. Как только остальные окажутся в лапах некроманта, он вряд ли допустит, чтобы мы снова сбежали, и обратит нас в нежить на месте. Тогда уже будет не важно, чью душу он заберет, мою или Санрайз, ребенок не выживет в любом случае.
Моя рука снова коснулась живота. Знаю, это глупо, но в этот момент я будто почувствовал себя отцом ребенка Санрайз. Впрочем, возможно это был отголосок ее материнских чувств, но так или иначе, я намерен был исполнить свое обещание и защитить их обоих.
«Выхода я не нашла, зильмец добыть не удалось, и я не уверенна, что теперь получится. Я попытаюсь снова, но если у меня не выйдет, тебе следует знать, где его искать».
Санрайз нарисовала подробную схему, как добраться до лаборатории Амерона. В конце маршрута были два изображения: под детально прорисованным цветком значилась подпись «зильмец», а в зале, примыкавшем к лаборатории, был нарисован тот самый амулет Эольдера. Черт, все что нам было нужно, находилось прямо здесь! Впрочем, я не питал иллюзий, что добыть зильмец и медальон будет просто, несмотря на то что по словам Санрайз охраны здесь она так и не увидела. Нам могло хватить одного Амерона, хотя с каждым словом Санрайз размытым ее слезами, во мне росло желание придушить некроманта голыми руками, и возникала обманчивая уверенность, что у меня непременно получится. Из возможных преград еще был Рыжик, о котором я старался не думать. Взглянув на дверь спальни, я прислушался, пытаясь уловить его присутствие, но кругом царила тишина. Когда Санрайз рассказала о «подарке» Амерона, я не сильно удивился, но предпочел бы больше не встречаться с Рыжиком, запомнив его еще живым. Мой взгляд невольно скользнул по письму Вероники, но я тут же вернулся к посланию Санрайз.
«Я не знаю, позволит ли мне Амерон снова покинуть комнату, но я постараюсь добраться до медальона. Я надеюсь, что у меня еще будет возможность поговорить с тобой, не дожидаясь ответа на пергаменте. Я не могу ответить на твои чувства, но очень дорожу ими. Мне нелегко в этом признаваться, потому что я всегда была одна, но ты нужен мне, Дима, и я надеюсь, что еще услышу тебя».
Последнее предложение я прочел несколько раз, словно согреваясь словами Санрайз. Ее письмо было пропитано слезами, и тревогами, которые мне предстояло разрешить. Лишь закончив читать, я заметил, как дрожат мои руки. Возможно, стоило прямо сейчас взяться писать ответ, но теперь, когда у нас была возможность общаться без пергамента, я намеривался ею воспользоваться, даже если придется ради этого прикончить Амерона! Во мне проснулся былой игровой опыт, когда цель находится так близко, что ты, отбросив всякую осторожность и тактику, просто бросаешься в бой напролом. Не всегда это было оправдано, но сейчас, я был уверен, именно такой случай! И все же, некоторый план я попытался выстроить в голове. Санрайз не смогла найти выход из сложившейся ситуации, а значит, его должен найти я. Для начала я должен поговорить с Санрайз снова, развеять ее тревогу, заверить ее, что не отступлю и вытащу ее из логова Амерона. Затем мне нужно добыть зильмец, чтобы вернуть Санрайз ее магию. Если Амерон все же решит забрать мою душу, я хотя бы буду знать, что Санрайз не окажется один на один с ним совершенно беззащитная. Где-то здесь непременно должна произойти встреча с Амероном и на этот раз я вытрясу из него все, что он мог утаить от Санрайз.
Еще раз прочтя последнее предложение письма, я свернул его и убрал на прежнее место. Остальные засунул за голенище сапога. Поднявшись с кровати, я снова осмотрел комнату. На мебели не было замков и ручек, но стоило поднести к дверям руку, как они бесшумно открывались:
– Ну них…я себе!
К сожалению, кроме осознания, что моя квартира в сравнении с хоромами Амерона доисторический бомжатник, я в шкафах и комодах ничего интересного не нашел. На всякий случай я снова попробовал призвать огонь на руку, но магия по-прежнему не восстановилась и вероятно без зильмеца не восстановится. Что ж, стало быть, пора действовать.
Точно так же жестом открыв дверь спальни, я обнаружил за ней гостиную в лучших традициях современных пентхаусов Америки. В таком же лаконичном, утонченном интерьере в красных тонах не хватало только плазмы на стене, напротив дивана. Обстановка настолько смутила меня, что я на какое-то мгновение снова решил, что оказался в каком-то шоу. Сейчас стена справа разъедется, явив моему взгляду операторов и осветителей, а из двери напротив выскочит какой-нибудь веселый мужик в ярком костюме и торжественно объявит меня победителем телепроекта «Буран, Тайга и Асмодей или как я спятил, вашу маму!». Но к счастью, или сожалению, ничего подобного не случилось. Я медленно вошел в зал, оглядев его с прищуром в поисках врагов. Все это время я как-то не осознанно прикрывал руками живот, не как это делают девушки, а скорее, как чуть напряженный мастер Вин Чунь, готовый в любую секунду втащить потенциальным врагам. Но врагов видно не было, как и чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие. На полках светились, вертелись и пыхтели странные приблуды, как в кабинете Дамблдора в Гарри Поттере. Хоть некоторые из них и выглядели угрожающе, я сомневался, что они опасны, но трогать их не стал.
На низком столике, который в моем мире называли журнальным, а здесь хрен знает как, я увидел листы пергамента и стилус. Воображение живо нарисовало за ним Санрайз, пишущую то самое письмо, которое я прочел только что. В остальном эта гостиная была совершенно безликой, словно номер в отеле. За дверью напротив я обнаружил конструкцию, напоминавшую душевую кабину, в раковине заметил пару кровавых пятен, от чего градус напряжения подскочил. Ран я не видел и не чувствовал, но говнюк Амерон вполне мог подлечить Санрайз после пыток. Не в силах отогнать эту мысль я вернулся в зал и твердым шагом направился к выходу. Маршрут к лаборатории Амерона накрепко засел у меня в памяти. Я еще не решил, что скажу некроманту, но был готов встретиться с ним.
Как и прежде, я только поднес руку к двери, и она уползла наверх в лучших традициях фантастических фильмов, но я едва уделил этому внимание, поскольку все оно тут же переключилось на возникшего передо мной Амерона, собственной персоной! От неожиданности я даже отступил на шаг, никак не предполагая, что наша встреча состоится так скоро. Благо испуганный возглас застрял где-то в горле, так и не вырвавшись наружу.
– Прошу прощения, что явился без предупреждения, – Улыбнувшись, вероятно моему испугу, произнес некромант, медленно войдя в гостиную.
Я был вынужден отступить еще на пару шагов, пытаясь вернуть себе самообладание и подобрать соответствующие случаю слова приветствия. На языке вертелось только «сдохни мразь!», но я берег эту эпическую фразу на тот момент, когда смогу воплотить пожелание в реальность. А до этого мне еще предстояло задать засранцу несколько вопросов.
– Надеюсь, вы хорошо отдохнули?
Начал первым Амерон.
Я планировал обдумать свою речь по дороге в лабораторию, но теперь был вынужден метаться, собирая разбежавшиеся мысли под пристальным взглядом некроманта.
– Бывало и лучше, – Ответил я.
Улыбка некроманта стала чуть шире. Он жестом указал на диван:
– Позволите присесть?
Раньше с мирными разговорами у нас как-то не клеилось. Амерон чаще шмалял в меня магией, да натравливал своих мертвецов, поэтому я не сразу нашелся с ответом и только повел плечом. Впрочем, Амерон ждать не стал и вольготно расположился на диване, уставившись на меня. Я стоял перед ним как взяточник перед комиссаром НКВД. Первый испуг прошел и теперь я снова наполнялся злостью на засранца, из-за которого Санрайз проливала слезы. Какое-то время мы просто сверлили друг друга взглядами. Затем Амерон внезапно повел рукой над полом, и он тут же вздыбился ровными прямоугольными столбами двадцать на двадцать сантиметров в ширину и высотой мне по пояс. Они волной подкатились к столу и приняли форму весьма комфортного на вид кресла.
– Манеры не позволят мне начать разговор, пока вы стоите.
Теперь, на фоне увиденного даже современные пентхаусы моего мира казались устаревшими лачугами. Амерон довольный наблюдал за моей реакцией, а когда я все же решился сесть, провел рукой над столом, от чего воздух над ним подернулся рябью и разродился несколькими блюдами в футуристичной посуде и такой же необычной бутылкой с бокалами.
– Думаю, вы не откажетесь от завтрака, – Произнес некромант, разливать вино.
Памятуя о том, как меня отравили и лишили магии, я совершенно точно не планировал дегустировать стряпню Амерона и решительно ответил:
– Откажусь.
У меня уже оформился в голове вопрос, но Амерон опередил меня снова, подняв свой бокал и неожиданно спросив:
– Я все еще имею удовольствие лицезреть миледи Санрайз, или на этот раз у меня гостит демон Дима?
Моя бровь удивленно дернулась вверх, хотя я и не планировал изображать из себя Санрайз. Мне показалось, что он сумел меня разглядеть за ее глазами, но издевка в его словах явно подтверждала, что он не верит в мое существование. Он напоминал отца, который с напускным интересом увлёкся игрой детей, хотя ничего в ней не понимал. Эта мысль внушала мне уверенность и напомнила то время, когда я считал себя игроком, а значит, был главным в игре. Я постарался ухватиться за эту мысль, убеждая себя в том, что передо мной всего лишь бот, и я могу его легко прикончить.
– С Димой, – Ответил я, твердо глядя в глаза некроманту, – Демоном из другого мира.
Брови Амерона чуть приподнялись. Какое-то время он просто смотрел на меня, видимо пытаясь найти какие-то подтверждения вроде рогов и хвоста, но не найдя засмеялся:
– Что ж, это очень кстати, милорд Дима!
Впервые за все время в игре ко мне обратились подобным образом, и это было крайне непривычно, словно я и вправду отделился от Санрайз и теперь был сам по себе.
– Ибо мне нужен ответ, которого не нашлось у миледи Санрайз.
Лишь раз я по собственной воле снимал свою маску в этом мире и только перед Санрайз. Вероника сдернула ее с меня, Салим под ней увидел другую, по имени Диана. Все остальное время я притворялся Санрайз. И вот теперь, раскрыв себя перед Амероном, я вдруг почувствовал, что больше не нуждаюсь в маске. Разговор с Санрайз, доверие возникшее между нами, моя ответственность за нее и ребенка, все это вернуло мне меня самого, и я чуть улыбнувшись, ответил, глядя в глаза некроманту:
– Возможно, у меня он есть, но сперва тебе придется ответить на мои вопросы.
Улыбка на лице Амерона чуть поблекла, а брови нахмурились, бокал в его руке снова вернулся на стол. Мгновение он разглядывал меня, но после развел руки объявив:
– Что ж, если они у вас остались, я в вашем распоряжении. Только не забывайте о времени.
Сложив руки на груди, я собрался с мыслями и спросил:
– Как ты собираешься вернуть меня домой?
Некромант засмеялся, буркнув:
– Весьма убедительно…, браво! Что ж, я отвечу. Нет желания затягивать эту комедию. Все шесть Всадников должны быть помещены на алтари в Герсан-Гироте, дворце магистра Эольдера в Асагрионе…
– Но Асагрион уничтожен, – Удивился я.
– Люди гибнут, милорд Дима, но города остаются. Быть может не в первозданном виде, но для наших нужд будет достаточно и того, что уцелело.
Теперь я знал, что у себя на «кухне» Амерон принести нас в жертву не сможет и в Разлом нам все же придется войти. И если Амерон планировал нас туда доставить, значит этим можно воспользоваться.
– Медальон Эольдера, который вы видели, создаст связь между мирами и когда ваши души покинут тела, они вернуться туда, откуда явились.
Звучало складно и даже банально, хотя я не встречал игр, в которых для победы нужно было выполнить условия главного засранца. Да, я уже давно не считал этот мир просто игрой, но и доверия к Амерону не испытывал. Этот ритуал вовсе не походил на надежный как швейцарские часы план. И все же главный вопрос был не в том, как я смогу вернуться домой. Наблюдая за мной, Амерон произнес:
– Весь вопрос в том, добровольно ли вы ляжете на алтари или же мне придется сделать из вас покорных мертвецов.
Амерон откинулся на спинку дивана, пристально глядя на меня:
– Если вы действительно демон, то, вероятно, я впустую трачу время. Миледи Санрайз я предложил выбор и возможность выжить. Цена этого выбора всего лишь сведенья о том, где скрываются остальные Всадники. Но от вас, демон Дима, я ведь не дождусь помощи, верно?
Поскольку вопрос был с подвохом, я не ответил. Если бы я был уверен, что, выдав друзей, спасу жизнь Санрайз, я бы решился…, в конце концов, чем мы рискуем?! Вместо дома улетим на другой сервер? После всего пережитого это казалось пустяком…, даже если сервер окажется китайским…, но я не был уверен в том, что, получив желаемое, Амерон сохранит жизнь Санрайз…
– Позвольте спросить, каково это, оказаться в женском теле, да еще и в беременном? – С неизменно уродливой улыбкой спросил Амерон.
– Не рекомендую, – Огрызнулся я.
Некромант захохотал, но внезапно смолк и уже серьезно сказал:
– Я могу вас избавить от этого неудобства и предложить то же самое, что предложил миледи Санрайз. Душа ее ребенка едва ли вас заботит, а вот возможность остаться здесь, в этом мире… Уверен, если вы действительно демон из другой реальности, мы сможем с вами договориться.
Я только теперь осознал, в какую ловушку загнал себя. Возможно, Санрайз бы удалось тянуть с выбором, упирая на свои материнские чувства, но у Димы их быть не должно, а значит, и у Амерона нет причин дожидаться моего решения. Он ждал ответа здесь и сейчас: я или ребенок? В голове родилась новая поговорка: «назвался демоном, полезай на алтарь». Бл…ть!
– На этот раз я рассчитываю, что говорить будете вы, а я внимательно слушать, – Напомнил о себе Амерон.
Все мои надежды были на то, что если я соглашусь пожертвовать собой, то Санрайз тут же вернется в свое тело, Амерон ее не тронет и она проживет долгую счастливую жизнь со своим ребенком где-нибудь в Рантее, куда стремилась до встречи со мной. О том, что будет со мной, я особо не задумывался. Где-то в душе я надеялся, что это мой шанс вернуться домой и возможно у нас нет другого варианта, кроме как довериться Амерону, но двигала мной вовсе не надежда на возвращение. Уже не раз я спрашивал себя «что будет, когда я вернусь? Что меня ждет дома?». Я знал, что этим же вопросом задавался и Андрей. Только с Пикселем мы не часто обсуждали возвращение, быть может, потому что он вписался в этот мир лучше нас всех. Джеймс явно тосковал по своей девушке и вряд ли помышлял остаться здесь, где его почти никто не понимает. Дарлис…, он совершенно мутный тип, которого хрен раскусишь! Казалось, ему вообще все равно, где жить, хотя вспомнив, что он так же боролся за сердце Санрайз, я подумал, что уже возможно не все равно…. Вот ведь засранец! Мне вдруг подумалось, что он вовсе не меня спасал на крыше башни Энастур. Из всей нашей чудной компании только Вероника, казалось, перла напролом к возможному выходу, хотя я ни разу не замечал за ней тоски по дому. Я так привык к этому миру, что не представлял себя дома. Я просто не представлял себя без Санрайз и на фоне этого, перспектива расстаться с душой не казалась такой уж страшной. Возможно, я просто не мог поверить до конца, что все это взаправду. Даже в этом мире, где я уже встречал призраков, оживших мертвецов и говнюка некроманта, душа оставалась для меня чем-то абстрактным, чем я не был приучен дорожить. Такая себе плата за жизнь девушки, в которую был влюблен.
– Для ваших друзей этот вопрос, безусловно, не так сложен, как для вас, учитывая ваше положение.
– Если я отдам свою душу…, – Медленно произнес я.
– Чего ради?
Внезапный вопрос сбил меня с мысли. Я поднял взгляд на Амерона, он смотрел в ответ с искренним негодованием, явно ожидая, что я без раздумий пожертвую душой ребенка. Не отводя глаз от некроманта, я твердо повторил:
– Если я отдам свою душу, ты оставишь в покое Санрайз?
Конечно, я не мог доверять ответу Амерона, но я надеялся вытянуть из него все подробности его плана.
Некромант разочарованно покачал головой и со вздохом ответил:
– Мне нужна одна душа. Если твоя сгодится, другой не потребуется.
– Ребенок выживет?
В этот раз Амерон наклонился к столу, сложив руки перед собой и, сверкнув на меня глазами, ответил:
– Если ваше тело лишится души, оно начнет умирать. Шансов, что ребенок разовьется достаточно прежде, чем тело истлеет, крайне мало и скажу вам прямо, миледи Санрайз…
Взгляд Амерона будто проник в мой череп, преодолел неведомое расстояние и отыскал где-то в моем мире, в моей квартире, в моем теле Санрайз. Это обращения было столь естественным, что я пропустил его мимо ушей и Амерон откровенно закончил:
– …Мне будет куда проще отыскать Всадников без вашей помощи, нежели поддерживать жизнь в вашем теле, дожидаясь пока ребенок созреет, чтобы покинуть его.
Амерон снова откинулся на спинку дивана, а я выдохнул так, словно все это время, он держал меня головой под водой и лишь теперь позволил дышать.
– Исключительно из своего великодушия я готов взяться за это, но шансы выжить, скрывать не вижу смысла, у вашего ребенка, чрезвычайно не велики. Поэтому разумнее пожертвовать им, – Добавил он, – Понимаю, матери не легко это принять, но я советую вам прекратить этот фарс. Я смогу забрать душу ребенка и сохранить жизнь вам. Всего лишь небольшая игла, которая прервет так и не начавшуюся жизнь. Душа будет возвращена, Разлом закрыт, а вы живы. Целая жизнь, в обмен на сведения о друзьях, которые вам вовсе не друзья. Выгоднее сделку и представить сложно.
– Если ты не решишь меня убить, – Покачал головой я, вовсе не убежденный, что все пройдет так гладко.
Амерон качнул головой:
– Уверяю вас, вы мне интересны лишь до тех пор, пока существует Разлом. Когда он будет закрыт, и я получу доступ к Асагриону, вы сможете идти на все четыре стороны. Ваши друзья вернуться в свои миры, их тела в свои могилы, а вас, быть может, еще долгие века будут прославлять как Всадника, сумевшего исцелить наш мир. Быть может так же станут вспоминать и ваших спутников.
Описанная картина вызвала у меня невольную саркастичную улыбку. Звучало все на удивление логично, хотя я был уверен, что славу спасителя мира, Амерон заберет себе. Мне же эта слава была ни к чему, если Санрайз и ее ребенок погибнут. Даже если погибнет только ребенок, я себе этого не прощу. Я даже в дурацких компьютерных играх перезагружался только ради спасения трогательных ботов, а здесь все было абсолютно настоящим! Настоящая Санрайз, а в ее животе настоящий ребенок! И прямо сейчас я должен решить их судьбу. Мои руки как-то сами приникли к животу, что явно не ускользнуло от внимания Амерона. Не в силах принять решение, я задал еще один вопрос, рассчитывая выиграть время на раздумья:
– И как ты намерен пройти через орду монстров и барьер? – Я не столько сомневался в возможностях Амерона, сколько надеялась узнать весь маршрут, задуманный им. Прежде всего его начало, выход из этой крепости.
– Через монстров проходить нет нужды. Я уже установил портал возле барьера и могу попасть туда прямо отсюда.
Если речь не шла о порталах, которые Амерон призывал лично, то возможно я смогу найти выход из крепости, и он приведет меня и Санрайз прямо к Разлому! Вот только как его найти?!
– Что касается самого барьера, то через него меня проведете вы, – Амерон достал из-за пазухи тот самый камень, который я видел в Скирате, – С помощью магической связи, которую я установил с вами. Она обеспечит мне доступ к Разлому.
Амерон спрятал камень обратно и криво улыбнулся:
– Конечно, все будет не так просто, но это вас не должно беспокоить.
– А вот что-то беспокоит. Предпочитаю знать, на что иду, – Дерзко ответил я.
Амерон уважительно кивнул:
– Понимаю и одобряю вашу тягу к знаниям. Для вашего успокоения, а может и мотивации, поделюсь с вами толикой сведений о Разломе.
Было видно, что Амерону в радость просвещать такого балбеса как я, а мне это было на руку.
– Видите ли, пока короли увлеченно гоняли магов в перерывах между хмельными пирами, а после сопровождали вас в бессмысленном путешествии, я изучал Разлом. Вам ведь уже известно, что он растет?
Я неопределенно повел плечами, типа: «растет и хрен с ним».
– Это началось с вашим появлением и происходит циклически, – Продолжил Амерон, – И всякий раз сопровождается выбросом магических аномалий: огненным дождем, схождением отравляющих туманов. Все это отголоски битвы, произошедшей в Асагрионе. Потому важно оказаться у барьера в подходящее время: когда аномалии иссякнут, а новые монстры еще не заполонят лежащий в Разломе Асагрион.
Амерон многозначительно посмотрел на меня:
– Я рассчитал эти циклы и доставлю вас в Герсан-Гирот в подходящее время. В ближайшее, если вы готовы со мной сотрудничать.
Чем больше Амерон говорил о Разломе, тем больше мне казалось, что без него туда действительно не попасть. Возможно, на это он и рассчитывал и все это сочинял на ходу, но пытаясь найти альтернативу, я не мог ничего придумать. Даже если мы сбежим с Санрайз и с остальными доберемся до этого Герсан-Гирота, никакого плана кроме дурацкого ритуала Амерона у нас не было. Возможно, как это обычно бывает в играх, понимание, что нужно делать, возникнет, когда мы окажемся в Разломе, но теперь я все больше задумывался над тем, чтобы кроме медальона Эольдера стащить еще и пророчество Тиллария или хотя бы прочесть его полностью. Возможно, Амерон даже не станет возражать, хотя в этом случае я едва ли узнаю из пророчества что-то новое.
– Я ответил на ваши вопросы, самое время вам ответить на мой.
Амерон поднялся с дивана угрожающей тенью, выдернув меня из потока мыслей.
– Где находятся ваши друзья?
Выбора у меня не было. Он навис надо мной и я тут же пожалел, что не остался стоять. Если я не отвечу сейчас, Амерон меня наверняка прикончит, а если отвечу, то возможно выиграю еще немного времени чтобы что-то придумать, пока мы доберемся до этого Герсан-Гирота…
Облизав губы, я посмотрел на Амерона, смешав на лице искренность и страх, словно признавая поражение и, не моргнув глазом, соврал:
– Они в Эглидее.
Мне хотелось верить, что я соврал, потому что туда собирался вернуться Слидгарт, но вряд ли он мог так скоро это сделать. По телефону Андрей рассказал мне, что герцог уже похоронил миледи Санрайз и активно напирал на то, что теперь он, по праву регента Орлинга берется возглавить поход. Для нас это значило, что он намерен отступить и увести с собой южан. Само собой, эльфы, которые так и не пришли к единому мнению насчет битвы с мертвецами, отдуваться в одиночку за всех не станут. Уже сейчас, многие из них, хлебнув горя в Скирате, поддерживали Слидгарта, а мне этого вовсе не хотелось. Отправлять некроманта совсем в х…ево-кукуево я не рискнул, опасаясь, что он просто усомниться в моих словах, а вот Эглидей вполне мог походить на правду. И если герцог поведет армию назад «к истокам», войско Амерона, возникшее на их пути, может сильно повлиять на решение Слидгарта.
– Чудно, – Улыбнулся Амерон, – Видите, предавать друзей совсем не больно.
Я ответил лишь пристальным взглядом, вцепившись руками в подлокотники и готовясь к тому, что некромант тут же прикончит меня и весь мой как всегда убогий план, как всегда полетит к черту. Хотя едва ли Амерон поверил мне на слово. Сейчас он отправит разведчиков и если моих друзей даже близко не окажется рядом с Эглидеем, его это может сильно огорчить. Я не представлял как, но к этому моменту мне нужно было вытащить Санрайз отсюда!
Амерон оправил дублет и склонив голову добавил:
– Впрочем, у вас еще будет возможность убедиться в том, что они вам вовсе не друзья.
Он так и не поверил мне, что я не Санрайз…, но это меня уже не волновало. Чуть поклонившись, он направился к двери. Только теперь я решился подняться следом и проводить его взглядом. На полпути Амерон остановился, обернувшись:
– Перекусите, отдохните, наслаждайтесь комфортом. Пока не прибыли остальные, у вас есть время подумать о том, чьей душой вы готовы пожертвовать ради спасения мира.
Мне нужно было поговорить с Санрайз, но я не знал, как стоит поступить: выбраться из комнаты тайком и надеяться, что Амерона не окажется в его лаборатории или же изобразить послушную гостью и спросить разрешения? Амерон уже был у двери и время на размышление решительно уходило. Внезапно меня озарило: я слышал голос Санрайз в Скирате, а значит, амулет Эольдера был при Амероне и если он сейчас отправится в Эглидей, то, скорее всего, снова заберет его с собой! Я лишусь возможности поговорить с Санрайз до самого его возвращения, а потом может быть уже поздно!
– Я могу еще раз взглянуть на пророчество Тиллария? – Почти скороговоркой выпалил я.
Амерон снова обернулся, задумался на мгновение, облизав губы, затем кивнул:
– Можете.
Туман сохранения возник передо мной, едва я переступил порог комнаты, словно подтверждая, что я принял верное решение. Несмотря на возникшее облегчение, от нервов я не сразу решился сохраниться. В голове мигом вспыхнули сомнения, что сохранившись, я словно пропишусь в крепости Амерона, но напомнив себе, что задумал опасный побег, я все же решил, что сейв лишним не будет. Мне казалось, что теперь и мне и Санрайз будет легче принять решение о дальнейших действиях.
Уже с большей уверенностью и даже некоторой толикой оптимизма, вслед за Амероном я вышел в гротескный сумрачный зал, потолок которого терялся в темноте, едва разгоняемой парящими кругом огоньками. Фонтан в его центре, окруженный остролистными растениями, образовывал вполне себе идиллическую композицию. Из нее уродливой тенью выбивался единственный мертвец, которого я ожидал, но надеялся не встретить. Амерон торопливо свернул налево, а я на какое-то время завис, глядя в мутные глаза Рыжика. Его губы свело какой-то посмертной судорогой, и теперь он таращился на меня с оскалом, какого я не видел на его лице прежде и даже вообразить не мог, что увижу. Забавный, наивный и влюбленный в Санрайз парнишка превратился в пародию на самого некроманта. В своем драном, темном балахоне, от которого еще разило пожарами Скирата, с взъерошенными грязными патлами, некогда ярко рыжего цвета, а теперь почти черными и скрюченными пальцами, будто именно ими он все еще удерживался за некоторое подобие жизни, дарованное Амероном. При этом его взгляд был совершенно равнодушным, словно он не замечал разницы между мной и стенкой, на которую таращился раньше. Развеяв возникший было оптимизм, ему на смену пришла грусть. За время в игре я насмотрелся на разного рода мертвецов, но искренне надеялся, что Рыжика среди них не будет. И вот теперь я мог оценить работу Амерона в непосредственной близости на своем друге. Я вспомнил о письме Вероники, которым согревался Рыжик при жизни. В какой-нибудь сопливой фэнтезийной мелодраме эта лживая записка, возможно, могла бы чудесным образом вернуть Рыжика в мир живых или хотя бы затронуть некие потаенные, уцелевшие после смерти мысли, и он бы вспомнил меня. Может даже помог бы справиться с Амероном, но этот мир вовсе не походил на кино, и я был уверен, что такой дешевый сценарный поворот тут не сработает. Не стоило и пытаться.
– Миледи?
Я повернулся к Амерону.
– Не стоит терять время. Ваш непутевый приятель составит вам компанию.
Некромант улыбнулся, подав какой-то знак Рыжику:
– Пока я буду в Эглидее.
Я не думал, что Амерон отправится в Эглидей лично, хотя, учитывая, что теперь мои друзья путешествовали с объединенной армией эльфов и людей, его мертвецы с поимкой Всадников вряд ли справятся самостоятельно. С одной стороны, если мои друзья действительно повинуясь Слидгарту, направились в Эглидей, я подкинул им жирную свинью, но с другой, без Амерона мне здесь будет спокойней и я смогу что-то придумать. А если не смогу, и он поймает остальных, то мы придумаем что-нибудь вместе. Если некромант даст нам время…
Повинуясь приказу, Рыжик пошел за нами. Прежде его общество хоть и раздражало иногда, но внушало некоторое чувство безопасности, теперь же я ощущал, будто за мной шагает разложившийся зловонный труп, готовый вцепиться в меня в любую секунду и хоть Рыжик относительно неплохо сохранился, от этого чувства я отделаться не мог.
В такой компании и после чудес футуристичной комнаты, невероятный интерьер крепости Амерона меня уже не занимал, но я все же крутил головой на триста шестьдесят градусов, фиксируя в памяти повороты, и пытаясь угадать, за каким из них скрывается выход. Стены местами были испещрены надписями из непонятных символов, которые могли обозначать залы, коридоры и комнаты, но без перевода я не мог в них разобраться. Только один походил на фигуру, изображавшую толи ворота, толи портал, да и свет в том коридоре как будто ложился иначе, а в самом конце виднелись два узких окна. Возможно, этого будет достаточно? Найти окошко пошире и сигануть в него? К сожалению, с окнами здесь было не ахти, но для плана «Б» я коридор запомнил, как и зал с окнами на все четыре стороны.
Амерон шел вперед, заложив руки за спину, словно забыв о моем существовании, а я не стремился о нем напоминать. Только когда мы оказались в тронном зале, Амерон осведомился, чуть оглянувшись на меня:
– Вы полагаете найти в пророчестве возможность спасти ребенка?
От неожиданного вопроса, раскатившегося по залу эхом, я вздрогнул. Пророчество Тиллария было для меня лишь предлогом попасть в зал и поговорить с Санрайз, хотя взглянуть на него я бы не отказался. Что если Амерон действительно что-то упустил? В конце концов, именно за этим чертовым пророчеством мы и гонялись все это время. Упускать возможность с ним ознакомиться, точно не стоит.
– Надо полагать, у меня не получится? – Спросил я.
Амерон вдруг остановился и повернулся ко мне. Я тоже замер, бросив взгляд на Рыжика, который шел следом. Теперь я старался держаться от него подальше, невольно терзаясь виной, будто мой друг был болен, а я его избегаю.
– Мне бы не хотелось разрушать ваши надежды, но уверяю вас, в том пророчестве, которое вы видели, нет ни слова о вашем ребенке, а если и было когда-то, то до нашего времени, увы, не сохранилось.
Амерон чуть улыбнулся, пожав плечами:
– Впрочем, я не возражаю, если вы желаете убедиться лично.
Теперь я был уверен, что ничего толкового не найду в пророчестве и скорее всего потому, что Амерон об этом уже позаботился. Сколько правды было во всех его речах про ритуал и прочее? Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что не могу пойти у него на поводу…, не могу отдать свою душу и оставить Санрайз с ним наедине.
– Желаю, – Ответил я.
Буквально через пару минут и пару коридоров мы, наконец, добрались до лаборатории некроманта, которая внешне полностью оправдывала свое назначение. Я не мог не заметить некоторого сходства с мастерской Салима, хотя здесь присутствовало не мало мерзостей, ярко демонстрирующих разницу между Наматханом и Амероном. Я сразу нашел оранжерею, о которой мне написала Санрайз, и кажется, даже заметил синий пучок зильмеца, но пока не мог придумать, как его добыть. Мы прошли совсем рядом в соседний зал, залитый красновато-сиреневым светом с колонной в центре и я мигом забыл об оранжерее. Вот он! Мой взгляд сразу приковал медальон Эольдера. Мне хотелось броситься к нему и позвать Санрайз, услышать ее и окончательно убедиться в том, что наш разговор не привиделся мне в бреду. Но Амерон повел меня дальше, позволив лишь на время услышать знакомый шелест в голове. Я в безмолвном изумлении разглядывал стены зала, каждый сантиметр которых был исписан какими-то тезисами, рунами, рисунками, а на стене слева и вовсе переливались самые натуральные плоские голограммы! Их вид настолько поразил меня, что я невольно отклонился от маршрута и, сделав пару шагов в сторону, разинул рот от удивления: голограммы изображали моих друзей! Все в странных доспехах и с признаками высокомерия на нарисованных лицах. Те самые картины, о которых мне рассказывала Санрайз, и которые изображали людей, чьи тела, по мнению Амерона, мы заняли! Последовательно изучив описания под полотнами, я задумался, насколько правдива версия Амерона. Андрей и Пиксель зашли в игру сразу после меня и биографии их персонажей отличались от того, что написал под картинами Амерон, но и биография Санрайз стала мне известна лишь спустя какое-то время, а до этого я понятия не имел, чем она жила до встречи со мной. И все же, что-то здесь не сходилось. Если эти люди были похоронены в Асагрионе, то мои друзья должны были начать игру именно там. Голова полнилась вопросами, но я даже не надеялся, что Амерон мне ответит. Впрочем, один вопрос я все же задал. Я вспомнил историю предка Санрайз и повернулся к Амерону, нетерпеливо ожидавшему в стороне:
– А почему здесь нет портрета Сивеан? Ведь она должна была участвовать в ритуале.
Я не мог понять, зачем мне ее портрет: чтобы найти какое-то сходство с Санрайз? Увидеть какой была ее бабушка? Или я надеялся, что сумею каким-то образом доказать, что раз нет портрета то и никакой Сивеан не было, а значит и Санрайз не причастна к ритуалу? Но у Амерона нашлось вполне себе здравое объяснение:
– Вероятно, портрет был утрачен или хранится в самом Асагрионе.
Вздохнув, я заметил за спиной Амерона еще одну картину, о которой говорила Санрайз. На ней были весьма условные силуэты трех Всадников. Все, как описывала Санрайз. Взглянув на колонну, я без труда представил ее, сидящей тут и разговаривающей со мной. Меня невыносимо тянуло к медальону, дико хотелось услышать ее голос снова. Но Амерон напомнил мне о цели визита, указав на витрину под картиной с Всадниками:
– Столь важную и хрупкую находку я не часто извлекаю из футляра, тем более, что у меня есть копии, но, уверен, в качество моих копий вы не поверите, – Амерон криво улыбнулся мне и, достав какой-то ключ из отворота мантии, открыл футляр с клочком бумаги, за которым мы гонялись по всему миру, на который так надеялись, когда мечтали вернуться домой. Он действительно выглядел невзрачно и быть может поэтому я не испытал никакого трепета. С одной стороны, мы надеялись на пророчество Тиллария, а с другой, именно из-за него у нас столько проблем.
– А я могу доверять подлинности этого пророчества? – Спросил я.
– Можете не доверять, – Поморщившись, разрешил Амерон, – Но я его добыл из могилы самого Тиллария..., вместе с амулетом Эольдера.
Некромант бросил взгляд на колонну, где призывно висел медальон:
– В то время как прочие были написаны доморощенными бардами уже после его смерти, на основе слухов, постоянно окружавших Тиллария и его труд.
Черт, если бы мы сами смогли найти могилу этого Тиллария, в одном из квестов или еще как-то…, возможно мы бы опередили Амерона и этот амулет сейчас был бы у меня! Я бы гораздо раньше смог общаться с Санрайз и все, что мы пережили…, все было бы иначе! Но может Амерон разорил могилу Тиллария еще до нашего прибытия в этот мир…. Утешив себя этой мыслью, я склонился над ветхими листами, отмечая читаемые слова. Таких было не много и действительно ни одного о ребенке или душе ребенка. Зато я впервые понял, откуда взялись имена Всадников: «Подобно вестникам конца, они возникнут из Бездны возвышенные над тварями злокозненными и принесут покой в наш мир: Буран посеет смерть, Тайга зацветет кровавыми цветами, Асмодей соберет урожай душ…».
– Как видите, здесь есть простор для толкований, – Заметил Амерон, – Кому именно принесут смерть Всадники? Людям или монстрам? Какой покой обещает пророчество? Безмятежный или вечный? Даже в этом подлинном пророчестве Тилларий точностью не отличался, а сотни других, исковерканных в угоду красному словцу и вовсе полны нелепиц и расхождений. На этом и распускаются многочисленные споры и распри между пьянчугами в трактирах, продажными девками, вельможами всех родов, королями и как следствие, королевствами.
– Как по мне это тоже ерунда какая-то, – Пренебрежительно отозвался я.
Я действительно был разочарован. В пророчестве не было ответа на вопрос, как выбраться из этого мира, даже намека. Конечно, все самое интересное мог прибрать к рукам Амерон, но, только представив себе, что нам нужно было собирать осколки прошлого по всему миру, я невольно испытал чувство признательности к Амерону за то, что он сделал это за нас, а нам осталось только найти ошибки в его трудах.
Амерон лишь улыбнулся:
– Но вы убедились, что о вашем ребенке здесь нет ничего?
Я только молча отвел глаза. Вся эта история с пророчеством вернула меня к давно и намеренно отложенному вопросу – в игре ли я? Если все-таки да, то, какое значение для всего происходящего имеет ребенок Санрайз? Эти вопросы вызывали ощущение, будто я пытаюсь заглянуть внутрь собственного черепа, я скривился, ощущая, как подступает тошнота.
– Как вы себя чувствуете? – Вежливо спросил Амерон, заметив мою гримасу.
– Х…ево, – Признался я.
– Простите?
– Бывало и лучше.
Амерон усмехнулся:
– Даже демону не просто приходится в теле беременной женщины.
Он бережно убрал пророчество на место и закрыл футляр. Я боялся, что он тут же велит мне возвращаться в комнату и окинул взглядом зал, пытаясь найти повод остаться.
– Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство? – Спросил Амерон.
– В этом пророчестве нет ни слова о ритуале Эольдера. Если ты намерен вернуть меня домой, я хочу знать, как это произойдет.
– Понимаю, но боюсь, времени просвещать вас, у меня нет…
– Я могу сам здесь осмотреться,
– Думаю, вам лучше вернуться в свои покои и отдохнуть. Если вы сказали правду, то мне не придется искать ваших друзей долго, но даже в этом случае потребуется время.
– Я не устала…, не устал.
Поджав губы, я поборол тошноту, невольно прикидывая, на каком сроке сейчас Санрайз и каковы мои шансы познать все радости родов. Вряд ли при нынешнем раскладе я их застану, но моя задача, чтобы они непременно случились, и ребенок вместе с Санрайз выжили.
– Я не хочу дожидаться смерти в постели, – Твердо посмотрев на Амерона, сказал я, – И имею право знать, почему оказался в этом теле.
Амерон на мгновение замялся, так же окинув взглядом зал, затем его взгляд уперся в Рыжика, который замер в стороне, словно неандерталец в Эрмитаже.
– Что ж, тягу к просвещению следует поощрять. Возможно обретя знания, вы сумеете поделиться ими и со своими друзьями, примирив их, наконец, с неизбежным.
Я чувствовал, как в груди колотится сердце, предвкушая разговор с Санрайз.
– Я покину крепость ненадолго, – Повернулся ко мне Амерон,
Его глаза стали совсем темными и недобро прищурились:
– Только убедиться, что ваши друзья там, где вы указали.
Он многозначительно повел бровью:
– Смею надеяться, что вы не солгали мне, в противном случае, если мне не удастся найти Всадников в Эглидее, нам придется пересмотреть условия нашей сделки.
Словно опытный гипнотизёр, он смотрел мне в глаза:
– Итак, ваши друзья в Эглидее?
Я смотрел в ответ на Амерона, стараясь не моргать и почти уняв дрожь в голосе, ответил:
– Насколько мне известно, герцог Слидгарт намеревался вернуться туда.
Мне хотелось как-то защитить Санрайз от мести Амерона, если я вдруг ошибаюсь, поэтому я добавил:
– Ты забрал меня из Скирата, разлучив с остальными, и я не могу ручаться, что они добрались до Эглидея.
– Понимаю, но мне достаточно и направления, указанного вами. Мне известно, что ваши друзья воспользовались восстановленным порталом Мисталира и мне всего лишь нужно знать их дальнейшие намерения. Если вы мне не солгали, я их найду и все это закончиться очень хорошо для всех. А я почти уверен, что вы мне не лжете, ведь не разумно обманывать в вашем шатком положении.
Столь явная угроза меня не удивила и только утвердила в мыслях, что Амерон не позволит ребенку Санрайз выжить при любом раскладе. Было ли дело в том, что он не все рассказал о ритуале, или же в том, что он просто не знал, как спасти ребенка, лишив жизни Санрайз, но мне казалось, что душа ребенка его интересует даже больше, чем душа Санрайз. Возможно, он не уверен, что Разлом закроется, если род Сивеан не прервется и если это так, то самым верным решением для него будет принести в жертву и Санрайз и ее малыша. Тогда все будет наверняка…. Я почти видел эти мысли в его глазах, и во мне все крепла уверенность, что нам с Санрайз необходимо любыми способами выбраться отсюда, прежде чем он вернется.
– Вы согласны?
– Согласен, – Выдохнул я.
Амерон улыбнулся, почти отеческой улыбкой, после которой обычно следовали дружелюбные похлопывания по плечу, но к счастью не в этот раз.
– Прекрасно. В таком случае, чувствуйте себя как дома, но ничего не трогайте и самое главное: не покидайте этот зал…
Мне и раньше сложно было почувствовать себя здесь как дома, а после такого требования тем более!
– Эта крепость терпит лишь тех гостей, за которыми я присматриваю лично и в мое отсутствие, коридоры для вас не безопасны, – Пояснил Амерон серьезным тоном.
Он посмотрел на Рыжика:
– Ваш верный спутник присмотрит за вами, чтобы вы не навлекли на себя беду.
Пока в моей голове крутились мысли исключительно о разговоре с Санрайз, мне было все равно, хотя я понимал, что это сильно усложнит мне побег.
– Все только ради вашей безопасности. Впрочем, я уверен, что вы не станете понапрасну рисковать жизнью ребенка.
Амерон снова повторил свои магические пассы и пол заиграл вокруг него так же как в комнате, вздыбился, обрел форму кресла и стола, на котором тут же из маленьких порталов появились блюда с едой и графин с вином:
– На случай, если ожидание затянется, – Улыбнулся некромант, – До встречи, демон Дима.
Амерон направился к выходу, а я с тревогой смотрел ему вслед, ожидая, что он заберет медальон и я больше не смогу поговорить с Санрайз. Но он прошел мимо колонны, даже не замедлив шаг и не оглянувшись. На мгновение в голове мелькнула мысль, что Амерону известно о моих планах, но я и не думал, что выбраться отсюда будет просто. По крайней мере, он оставил медальон. Возможно, он брал его в Скират, потому что планировал оттуда сразу направиться в Асагрион. Мне вспомнился портал, в который он собирался нас затолкать силами Кранаджа. Может быть, тот портал как раз и вел на границу с барьером. Теперь, после всего, что я узнал, план Амерона в Скирате казался почти безупречным. Он установил с нами магическую связь с помощью камня, потом бы убил, обратил в нежить, и мы бы стройными рядами потопали в портал к Разлому…. Мой взгляд скользнул на рисунок с шестью алтарями, расположенными в виде чудного цветка. На мгновение я задумался, не стоит ли действительно изучить все заметки Амерона, в поисках ответов, но тут же напомнил себе, что времени у меня совсем не много и его следует потратить на побег отсюда.
Лишь мельком взглянув на Рыжика, я подошел к выходу из зала и прислушался, пытаясь уловить шаги Амерона. Едва я оказался в зале сокровищ Амерона один, как все тело начало зудеть от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Мне пришлось убедить себя, что, несмотря на технологичность местных интерьеров, камер здесь не было, а наблюдал за мной только Рыжик. Стоило Амерону выйти, как мой мертвый друг тут же заинтересовался мною и теперь не сводил с меня глаз. Сейчас при свете он походил на жуткий манекен и вроде даже не моргал. Да и зачем ему теперь? Стараясь игнорировать его, словно ничего плохого не замышляю, я направился к колонне с медальоном, мысленно взывая:
– «Санрайз!».
Шелест ворвался в мою голову и почти тут же обрел форму слов, отступил на второй план и я отчетливо услышал взволнованный ответ:
– Дима!
Я едва не рухнул под колонну, одолевая желание обнять ее, воображая Санрайз:
– «Как ты?» – Тут же выдохнул я, невольно оглядываясь то на Рыжика, то на вход в зал.
Даже если Амерон вдруг внезапно вернется, и застанет меня сидящим под колонной, я просто скажу, что слишком ослаб.
– Боялась, что уже не услышу тебя.
Голос Санрайз дрожал от напряжения, и я без труда представил, как она в моем теле точно так же как я бродит по комнате не в силах найти успокоения.
– «А я боялся, что не услышу тебя».
Я осознавал, как приторно звучала моя мысленная речь, но ничего не мог поделать. Чувства одолевали меня, словно огромные волны и мне хотелось отгородиться от всего и говорить с Санрайз только о хорошем, но времени было мало, а сказать нужно было многое.
– «Что происходит? Амерон не причинил тебе вреда?».
Я знал, что ее больше волновало самочувствие ребенка, которого я «взял поносить», но все равно ее заботливые встревоженные слова пролились бальзамом на мою душу.
– Нет, с ребенком тоже все хорошо…, насколько я могу судить. Мне удалось убедить Амерона оставить меня в этом зале, но я не знаю, сколько у нас времени на разговор.
– Ты прочел мое письмо? Оно…, оно в декольте.
Ее голос так мило дрогнул, что мне словно передалось ее смущение, хотя наша переписка побывала и в куда более интимных местах.
– Да и…, клянусь, ничего лишнего я себе не позволял…,
От волнения я не заметил, как заговорил вслух. Совесть тут же подкинула мне воспоминания о далеком первом дне в этом мире, когда я все же позволил себе кое-что, но я спешно ее заткнул, испугавшись, что Санрайз сможет уловить это воспоминание.
– Сейчас это не важно, – Чуть помедлив, ответила Санрайз.
– «Я хотел написать тебе ответ, но решил, что будет проще ответить здесь, с помощью медальона. Амерон отправился искать остальных…»
– Ты рассказал ему, где они?!
Санрайз явно удивилась. Похоже, она была уверена, что я ни за что не сдам своих друзей.
– «У меня не было выбора. Если бы я не ответил…, но я не знаю точно, где они, поэтому у нас есть какое-то время, пока Амерон шастает по предместьям Эглидея».
– Если он не найдет их…, – Санрайз замолчала, явно охваченная тревогой.
– «Санрайз, я не позволю ему навредить вам!».
Я спешно засунул руку в декольте и достал письмо, планируя разрушить любые сомнения Санрайз о которых она писала.
– Как? – С ноткой отчаяния в голосе спросила она, – Даже если ты вернешь магию, в одиночку одолеть Амерона не выйдет!
– «Мы не станем драться с ним, нам нужно бежать!».
Санрайз замолчала, задумавшись о моем предложении, а я принялся складывать в голове все то, что там крутилось последние полчаса. В первую очередь я рассказал о сохранении, надеясь, что эта новость обрадует Санрайз и убедит в том, что у нас есть возможность спастись, но она тут же спросила:
– А на моего ребенка твое бессмертие распространяется? Что будет с ним, если ты погибнешь?!
Я задумался, вспоминая далеко не самые приятные моменты смерти, которые «пережил»:
– В Мисталире ты ведь уже была беременна…
Тогда, во дворце эльфов, меня вспорол своими когтями коллекционер, те еще были ощущения! Никогда бы не подумал, что этот опыт будет полезен.
– Я умирал там, а значит, мое бессмертие защитит и ребенка.
Мне послышался облегченный вздох, но затем Санрайз напомнила:
– Но если Амерон убьет тебя, то сразу обратит в нежить.
Здесь я решил поделиться своими опасениями, которые собственно и убедили меня в том, что ждать возвращения Амерона не стоит. Я надеялся, что смогу убедить и Санрайз.
– Я уверен, что он обратит меня сразу как вернется. Не важно, чем завершаться его поиски. Если он не найдет Всадников, то убьет меня из мести, а если найдет, то убьет всех сразу, чтобы мы больше не сопротивлялись его воле. Однажды мы уже сбежали от него, и теперь он этого не допустит.
Санрайз долго молчала, то ли в поисках изъяна в моей логике, то ли сомневаясь в моей искренности. Наконец она выдохнула:
– Что ты задумал?
Мой план был не более чем списком задач, которые местами казались сложно осуществимыми, но я все же изложил его:
– «Сперва нужно добыть зильмец. Вернув магию, я смогу забрать медальон, а после отыщу выход. Амерон говорил о портале, который ведет прямо к барьеру. Если мы его найдем, то сможем выбраться отсюда!».
– Но что потом?
Сам побег из крепости Амерона казался мне настолько не простым делом, что о будущем я не задумывался, а определенно стоило. Куда идти потом? Возвращаться в Скират смысла не было, я словно пешка, мог двигаться только вперед… к Разлому. Но если Амерон все же поймает моих друзей, я останусь один! Кроме того, наш побег не решал главной проблемы с разделением душ. Но здесь я был уверен, что Амерон нам не помощник и поспешил заверить в этом Санрайз.
– «Я уверен, что Амерон не скажет всей правды о ритуале. Если мы окажемся возле барьера, я готов войти в него и сам отправиться в Асагрион».
Рано или поздно туда должен попасть и Амерон, а значит и мои друзья, если он их пленит. Дарлис как-то выжил после обращения в зомби, а значит и остальных можно будет вернуть. Мое воображение живо нарисовало прекрасную картину, где я спасаю друзей и мы вместе мочим некроманта, а после, наконец, возвращаемся домой. Но такой финал казался слишком сказочным, как в паршивом фэнтези с роялями в каждом кусте…
Снова оглядев зал и Рыжика, не сводящего с меня раздражающего взгляда, я покачал головой:
– «Амерон не сможет разделить нас. Салим пытался и у него не вышло, а значит и у Амерона не выйдет. Если бы он мог забрать мою душу сейчас, убрать в банку и заверить меня, что не станет вредить тебе, я бы, не раздумывая, согласился, но я не могу найти ни одной причины верить ему. Если наша связь зародилась в Разломе, значит, только там ее можно разрушить».
– Если мы все же разделимся…, – Тихо произнесла Санрайз, – Что если смерть вернется за мной?
Я помнил этот вопрос из письма Санрайз и поспешил заверить ее, что это маловероятно. Я был в этом абсолютно уверен, хотя не смог бы объяснить почему. Я замолчал, переводя дух и собираясь с мыслями. Санрайз тоже молчала, явно обдумывая мои слова.
– «Так или иначе, он намерен пожертвовать душу в Асагрионе, в крепости Эольдера, а значит, пока мы туда не добрались, у нас есть возможность сбежать».
– Он говорил, что может спасти ребенка…, – Тяжело выдохнула Санрайз.
Я слышал, как ее голос дрожал от подступавших слез, но честно признался:
– «Мне он говорил иначе. Я не уверен, что ему все известно о ритуале».
Вздохнув, я окинул взглядом зал, испещренный надписями и рисунками:
– «Он дал мне прочесть пророчество целиком, и оно совсем не вяжется с ритуалом, который он предлагает. Амерон убеждал меня в том, что ребенка спасти будет крайне не просто. Он желает забрать его душу и сохранить жизнь тебе, хотя в последнем я не уверен».
– Я не позволю ему навредить моему ребенку!
Голос Санрайз почти сорвался на крик, и я спешно заверил ее:
– «Я тоже, но кто бы из нас не пожертвовал собой, малыш все равно окажется в полном распоряжении Амерона».
Я услышал судорожный вздох Санрайз и понял, что она безмолвно плачет. Проклятье, я меньше всего на свете хотел услышать ее плачь. Не имея никакой возможности обнять ее, прижать к груди и успокоить, я сам себя ощущал садистом. Мне безумно хотелось отыскать хоть что-то, что могло бы утешить ее, но ситуация казалась беспросветной. Хуже всего было то, что я знал, как мои слова звучат со стороны. Я мечтал, чтобы Санрайз доверяла мне, и прикладывал все силы ради этого, но понимал, что даже теперь, когда признался ей в любви, и она ответила мне доверием, даже сейчас она выбирала между доверием чокнутому некроманту и демону из другого мира.
– «Тогда на крыше башни Энастур…», – Вспомнил я, – «Амерон снова заговорил о душах. Я был в отчаянии и подумал, что, быть может, он сумеет разделить нас».
Санрайз молчала, но теперь я плача не слышал. Она слушала меня, а я вспоминал наш разговор с Амероном:
– «Я спросил, что станет с твоим телом, если он заберет мою душу. Я надеялся, что в этом случае ты освободишься и больше не будешь интересна Амерону. Я тогда даже не думал, что в тебе появилась еще одна душа».
– Я верю тебе, – Чуть хрипло произнесла Санрайз после недолгого молчания.
– «Но Амерон не может разделить нас, только запереть в твоем теле, обратив его в труп».
Вздохнув, я рассказал ей все, что узнал от Амерона и все, что думал по этому поводу. Она не перебивала. Закончил я, уверенно повторив, что не вижу иного пути, кроме бегства.
– «Я не мог сбежать, не поговорив с тобой и теперь мне нужно твое согласие. Если ты все еще сомневаешься во мне и скажешь дождаться Амерона, я так и сделаю, но я не верю ему. Знаю, твой мир не игра, но в играх злодеи всегда лгут и даже их благие намерения оборачиваются злом. Амерон уже хотел сделать из нас мертвецов и отказываться от этой идеи у него нет причин».
Я говорил, но сам понимал, что для Санрайз злодеем могу оказаться я, и мои благие намерения точно так же могут обернуться злом для нее.
– «Санрайз, я уверен, что он не скажет всей правды, а я не лгу тебе. Доверься мне».
Санрайз долго молчала, но я словно слышал ее дыхание, где-то у себя в голове. Я судорожно подбирал слова, чтобы убедить ее, но едва решил снова обратиться к ней, как она ответила:
– Я доверяю тебе, Дима. Мне это не просто…, я схожу сума от бессилия, от того, что не могу сама защитить своего ребенка.
В ее словах снова зазвучали слезы, но на этот раз слезы гнева. Вздохнув, она добавила:
– Если твои слова и чувства искренни, ты сможешь спасти нас.
Мне вдруг показалось, что я почувствовал прикосновение к своей руке, хоть возможно мне просто этого хотелось, почувствовать Санрайз. После ее слов я ощутил прилив сил и уверенности в том, что собирался сделать. Сомнений больше не осталось. Я просто не мог подвести ее!
– «Я не подведу тебя, обещаю!».
– Я верю. Но как ты собираешься выбраться, если за тобой присматривает Рыжик?
Я оглянулся на старого друга, невольно ощущая дрожь от его потустороннего взгляда:
– «Для начала, расскажи, как мне приготовить зелье из зильмеца».
На самом деле я еще толком не придумал, как избавиться от Рыжика, но был уверен, что из всех предстоящих задач, эта самая легкая. Возможно, я смогу отвлечь его, а может он и вовсе не станет мне мешать, если я вернусь в лабораторию.
Рецепт зелья оказался не сложным, и я его легко запомнил. Благодаря тому, что оно крайне быстро приходило в негодность, процесс приготовления был таким же быстрым и это радовало. Собравшись с мыслями, я выдохнул:
– «Я верну магию, а после попытаюсь вытащить медальон. Если все пройдет хорошо, то ты скоро меня услышишь снова. А если нет…»
Мне вспомнилась старая шутка: «Ждите меня. Если не вернусь через пять минут, подождите еще».
– То что? – Насторожилась Санрайз.
– «Попробуем снова. Пока Амерона нет, внеплановое воскрешение нам не грозит».
Вздох Санрайз явно означал, что она, как и большинство, не высокого мнения о моих планах, но другого у нас не было. Я утешал себя мыслью о сохранении и о том, что мои идиотские планы, пусть и не всегда гладко, но в последнее время удачно воплощались в жизнь.
– Я буду ждать…
Мне не хотелось заканчивать на такой тревожной ноте и я, с нотками оптимизма, брякнул:
– Можешь пока чаю выпить с пирогом.
– Что?
– Пожелай мне удачи, – Вздохнул я.
– Удачи, Дима. Я буду ждать.
Поднявшись, я взглянул на медальон. В какой-то момент я подумал что мог бы забрать его прямо сейчас, но был уверен, что тогда Рыжик меня немедленно атакует. Сейчас мне нечем было ему ответить. Я оглянулся на мертвого товарища. На его лице не отразилось и тени интереса ко мне, но взгляд неизменно следил за моим передвижением. Он нагонял жути как взгляд терминатора и это были глаза моего верного наивного Рыжика!
Зильмец был совсем рядом, но я не знал, позволено ли мне войти в лабораторию. Если меня действительно отравил Амерон, то едва ли он позволит мне добраться до противоядия. Только если не считает меня тупицей, который понятия не имеет о зильмеце. Если бы его можно было употребить в сыром виде, я бы рискнул рвануть к оранжерее, сорвать цветок и вернуться еще прежде, чем Рыжик кинется на меня. Но мне нужно было минут десять на приготовление зелья…. Сделав вид, будто знать, не знаю Рыжика, я уверенно направился к выходу. С каждым шагом крепла надежда, что я смогу добраться до оранжереи без проблем. Шум в голове стихал и вскоре я лишился связи с Санрайз.
Стоило мне оказаться почти у самого выхода из зала, как сзади послышались шаги и треск. Оглянувшись, я увидел, как Рыжик поднял руку с искрящейся между пальцами молнией. Его мертвые глаза смотрели на меня без выражения, но намерения были очевидны. Бл…ть! Он всегда был на моей стороне и за образом непутевого добряка я часто забывал о том, что он владеет мощной магией. Вспоминал лишь когда мы сталкивались с врагами и он спасал мою жизнь. Но в этот раз он меня спасать явно не собирался…. Амерон не запер меня в комнате, не сковал мне руки, но свобода моя была иллюзорной. Он был уверен, что я не стану рисковать ребенком, а если и рискну, без магии и оружия я не мог одолеть Рыжика. Уже на этом шаге мой замысел рисковал провалиться. Если Рыжик прикончит меня, и я не успею воскреснуть, Амерон просто сделает из меня нежить и на этом побег закончится. Мне нужно было как-то отвлечь Рыжика и вернуть свои силы, только тогда я смогу с ним справиться и выбраться отсюда.
Амерон говорил, что его душа еще заперта в теле… Я все еще был уверен, что идея, возникшая в голове, не сработает, ведь я не в кино. Но что если я все-таки в игре? Там внезапные воспоминания были таким же частым клише…. Едва я развернулся и сделал шаг обратно в зал, Рыжик успокоился и опустил руку. Я медленно наклонился и вытащил из сапога письмо Вероники, ощущая себя идиотом. Разум твердил мне, что здесь это не сработает, но что я теряю? Я не мог броситься на Рыжика, не попробовав обойтись без членовредительства. Да и вредить ему нечем!
Подняв письмо перед собой, словно изгоняющую бесов литанию, я медленно подошел к другу.
– Эй, приятель, помнишь это? – Ощущая, как уходит время, спросил я.
Черт, если это все, что я способен придумать, Санрайз обречена! Моя голова снова наполнилась шумом, но в этот раз я надеялся, что Санрайз меня не слышит.
Рыжик смотрел куда-то сквозь пергамент, и я нетерпеливо потряс им прямо перед его носом.
– Ну же, Рыжик, твою мать, вспоминай! Ты же еще там, в этом теле!
Я смотрел в чуть светящиеся глаза мага, невольно представляя его тело как заброшенную квартиру. Хозяин еще жил в ней, но уже не мог ни ходить, ни говорить…, а может и слышать. Он забился в какой-то темный чулан, дожидаясь, пока стены его тела рухнут. Должно быть, только так я смогу избавится от его компании. Я попытался вспомнить интерьер лаборатории, предметы, которые успел заметить, все, что могло сойти за оружие. Конечно, кидаться на мага с мольбертом было так себе затеей, но других идей у меня не было. Пока я размышлял, Рыжик внезапно дернулся. Его взгляд, наконец, заметил письмо перед носом. Я, разинув рот, наблюдал, как он поднимает руку, его пальцы коснулись листа в моей руке.
– Да, Рыжик, – Тихо зашептал я, словно в эротическом экстазе, – Возьми, это твое.
На мгновение мой голос отвлек его, и взгляд снова переместился на меня, но рука по-прежнему держалась за письмо.
– Это от Санрайз, – Так же тихо выдохнул я, глядя в его глаза.
Взгляд Рыжика снова вернулся к пергаменту, и я тут же выпустил его. Письмо осталось в руке Рыжика. Я не знал, насколько хватит его интереса к бумажке, но был уверен, что ненадолго. Возможно он вообще решил, что я передаю ему приказ Амерона или взял этот лист только потому, что некромант не оставил никаких инструкций для подобных ситуаций. Но мне хотелось верить, что он вспомнил меня и это письмо, просто потому что иначе я не выберусь отсюда. Насколько возможно бесшумно, я стал отступать к выходу. Мне не верилось, что нелепое клише сработало! И как оказалось, не зря…
Едва я добрался до выхода из зала, как раздался треск молнии. На одном лишь инстинкте я нырнул в лабораторию рыбкой, ощутив, как в воздухе ощутимо запахло озоном. Могло запахнуть и менее приятно, если бы мене не избавили от некоторых особенностей организма. Еще в полете, я услышал шаги Рыжика и едва коснулся пола, как тут же отскочил в сторону оранжереи, укрывшись за столами с рассадой. Новый разряд угодил в стеллаж с законсервированными кусками монстров, от чего они полопались, извергнув свое содержимое во все стороны. Да уж, если я не прикончу Рыжика, то это точно сделает Амерон! Спешно окинув взглядом мастерскую, я уже на всякий случай приготовился пожаловаться ему, что Рыжик еб…лся и решил меня убить, но Амерона в лаборатории не было. Кроме того, я сомневался, что его бы взволновала моя претензия.
Какое-то мгновение я всерьез раздумывал, броситься к выходу, забив на зильмец, но бросить медальон, я не мог. Сердце в груди бешено колотилось. Спрятаться, несмотря на изобилие всякого хлама вокруг, было негде. Мысли в голове носились с фантастической скоростью, и одна из них внезапно озарила меня! Рыжик сохранил свои способности, но даже при жизни, его магия не была бесконечной и требовала подзарядки! Вряд ли мертвый Рыжик в этом отношении отличался. Мне всего-то нужно выжать из него все соки! Фу, бл…ть…. Не позволив себе ни на секунду усомниться в верности решения, я вскочил и тут же замер… Прямо у меня перед носом торчал синеватый пучок зильмеца! Секунду или две я, как идиот разглядывал его, отмечая сходство с рисунком Санрайз. Затем на его фоне плавно как в фильмах ужасов возникла тень. Сквозь пушистые веточки я разглядел жуткий силуэт Рыжика и тут же бросился бежать. В этот раз одна из цепких щупалец молний коснулась меня, ощутимо дернув и изменив мой маршрут. Запутавшись в ногах, я рухнул прямо под алхимический стол, на котором лежало все необходимое для приготовления зелья…, кроме зильмеца. Зато я мельком успел заметить серп!
Поступью все того же терминатора, Рыжик обогнул стол с ростками, он воздел руку и я понял, что у меня нет ни единого шанса дотянуться до серпа. Я вжался спиной в стол, презирая самого себя. На фоне всех моих планов, этот оказался самым тупым, а все потому, что я думал только о Санрайз, воображал, как спасу ее, вытащу из этой дыры и, быть может, ее чувства ко мне перейдут на новый уровень. Не тем местом я думал, бл…ть!
Рыжик протянул ко мне руку. Я знал, что стоит мне дернуться, как он тут же атакует и меня внезапно озарило: что если он всего лишь намерен загнать меня обратно в зал, из которого я не должен был выходить?! Я медленно поднял руки, забормотав:
– Постой! Я…, я вернусь назад.
Взгляд Рыжика нисколько не изменился, но и молнии он не метнул. Я, все так же удерживая руки перед собой, стал подниматься, опираясь спиной на алхимический стол. Все это время я смотрел Рыжику в глаза, и мне вдруг показалось, что там светится что-то кроме потусторонней злобы. Его челюсти подрагивали, как бывает у стариков, отбивая едва слышную трель, а голова чуть отклонялась в сторону, будто он пытался прислушаться к собственным мыслям в голове. Ощутив край стола, я медленно опустил руки и одним движением за спиной, прихватил серп, приговаривая:
– Я не знал, что мне нельзя выходить…, я возвращаюсь.
Мой взгляд метнулся к зильмецу, но срывать его заранее не было смысла, приготовить его без стола за моей спиной не выйдет. Пока Рыжик здесь, я ничего не смогу сделать…
– Все, я уже иду, – Подняв свободную левую руку, максимально умиротворяюще приговаривал я, словно колыбельную.
Я сделал шаг от стола, потом второй. Моя нога еще не коснулась пола, когда в руке Рыжика снова затрещала молния, при этом он как-то особенно сильно дернул головой, словно по его телу прошла судорога. Искры между пальцами внезапно унялись, а взгляд на какое-то мгновение будто потерял меня. Уверенный, что лучшего шанса у меня не будет, я бросился к другу и взмахнул серпом. Добраться до его шеи и прикончить одним ударом я не надеялся, поэтому нацелился в руку. Мне очень повезло, что серп оказался очень острым и с весьма неоднозначным чувством удовлетворения я отсек Рыжику правую кисть. Инстинкт и адреналин велели на этом не останавливаться, и второй удар я нанес уже по шее друга. Я ощутил, как позвонки на мгновение замедлили кончик серпа. Рыжик качнулся и отступил от меня, вознося левую руку, чтобы защититься. В его глазах мелькнуло что-то живое, сродни страху, который трупу был неведом. На мгновение меня захватила жалость к Рыжику, вся, которая осталась во мне, с тех пор как я попрощался с ним в Скирате, но к счастью, тело Санрайз действовало на уровне инстинктов и срубив Рыжику и вторую кисть, я отбросив все мысли сократил дистанцию и второй раз ударил его по шее.
В вырвавшемся из его разорванного горла звуке мне послышалось облегченное «госпожа». Он повалился на мольберты, размахивая культями, все еще живой, но уже не способный мне навредить. Перед моим глазами мелькнул его образ в отвратительной мантии цвета хаки, его восторженный взгляд, с которым он так часто смотрел на меня. Теперь он смотрел в потолок, дергаясь всем телом, хрипя и заливая все вокруг темной кровью. Перед моим глазами промелькнуло невероятное путешествие, которое я пережил вместе с ним, все те мгновения, что он был рядом и выручал меня. К горлу подкатил ком, а глаза защипало от слез:
– Прости, Рыжик.
Я склонился над другом и одним движением отсек его голову. Я не хотел видеть, как она катится прочь от тела и опустил глаза. Мои взгляд скользнули на грудь Рыжика, где за отворотом мантии я заметил знакомый измятый листок. Вдохнув, я положил руку на грудь друга, в безмолвном и окончательном прощании, затем смахнув слезы, убрал письмо Вероники поглубже, в карман, из которого достал однажды. Не знаю, чего она желала добиться своей подлой шуткой, но это письмо пусть ненадолго, но сделало Рыжика счастливым, и спасло жизнь мне. А если я отсюда выберусь, то не только мне.
Я был уверен, что Рыжик бы простил меня, ради Санрайз он бы не колеблясь сделал со мной то, что я сделал с ним. Вот и не осталось со мной тех, с кем я начинал этот путь. Игзигаль, хоть и погиб почти сразу, успел мне запомниться. Дрезию мы похоронили вместе с Рыжиком, а теперь и Рыжик оставил меня. Да, погиб он раньше, на башне Энастур, но до сих пор я ощущал рядом его присутствие. Теперь не было и его.
Двигаясь как зомби, я добрался до оранжереи, осознавая нелепую сюрреалистичную мысль, что дрался на смерть с другом ради синеватого цветка, напоминавшего одуванчик. Встряхнув головой, я выбросил из нее лишние мысли и сосредоточился на рецепте зелья. Сорвав цветок, я вернулся к алхимическому столу и принялся за дело. Времени было в обрез не только потому, что в любой момент мог вернуться Амерон, но и потому что зильмец годился в употребление не дольше десяти минут, а после накапливал в себе яд, вроде трупного сока. По крайней мере, не придется как в Гарри Поттере, ждать целый месяц.
Глава 19
Огонь! Я с улыбкой безумного гения таращился на свою руку, объятую синим пламенем. Минуту назад я выпил горькое зелье из зильмеца и теперь чувствовал, как во мне оживала магия. Вместе с ней во мне росла уверенность, что я выберусь из крепости Амерона. Но сперва нужно забрать медальон!
Погасив огонь, я бросил взгляд на Рыжика, вздохнул и спешно направился обратно в зал откровений.
– Я здесь! – Выпалил я, едва в моей голове снова зазвучал шум.
– Ты цел? У тебя получилось?! – Тут же отозвалась Санрайз.
Не в силах удержать самодовольство в голосе, я с улыбкой ответил:
– Магия снова с нами! Еще я набрал силен-корня и зелий. Неплохо бы найти броню и оружие…
Мой взгляд скользнул на серп, зажатый в руке. На нем еще были следы крови Рыжика. Я спешил и не успел их вытереть. Мое самодовольство тут же растаяло.
– А Рыжик? – С ноткой беспокойства спросила Санрайз.
– Мертв. Теперь уже окончательно.
Я не стал рассказывать Санрайз подробностей, а она не стала спрашивать. На это у нас не было времени.
– Ты должен уходить!
– Сперва заберу медальон...
Я уже потянулся к нему, но Санрайз неожиданно остановила меня:
– Постой! Если ты заберешь его, уверена, Амерон тут же об этом узнает! Лучше его оставить и бежать, пока он не вернулся.
Я думал об этом, когда готовил зелье. С медальоном отсюда точно выбраться будет сложнее, но и оставить его я не мог. Была мысль сперва найти выход, а потом вернуться за медальоном, но я боялся, что не успею его забрать. Он был нужен Амерону, а значит, его лучше сразу прихватить с собой. И куда важнее для меня было то, что с его помощью я мог общаться с Санрайз. Я не мог так просто отказаться от этого.
– Он нужен для ритуала и другой возможности его забрать у нас может не быть.
Я осознавал, насколько этот медальон может быть важен для моего возвращения домой, но думал лишь о том, что он позволяет мне слышать Санрайз. А ради этого я на многое был готов пойти. Но Санрайз готова не была. Она ответила не сразу, но от переполнявшей голос тревоги, я уже был готов уступить ей:
– Как бы важен он ни был для ритуала, для меня он никогда не будет важнее жизни моего ребенка.
Стиснув зубы от досады, я оглянулся назад, ощущая, как утекает наше время, но не в силах найти подходящие слова, чтобы переубедить Санрайз. Возможно, потому что она была права…
– Дима?
Я бы мог забрать медальон и больше не отвечать Санрайз, убедив ее таким образом, что медальон остался на месте, но рано или поздно она узнает и от одной единственной лжи, рухнет с таким трудом выстроенное доверие между нами. Она решит, что медальон для меня оказался важнее безопасности ее ребенка. Черт, да кто сказал, что без медальона выбраться будет легче?!
– Ты здесь?
Голос Санрайз задрожал от волнения. Я представлял, как неведенье убивает ее. Мое молчание могло значить что угодно: от обиды, до того, что Амерон поймал меня, и я больше не могу ответить.
– Я здесь, – Выдохнул я, не желая мучить ее.
– Дима, прошу тебя, беги! Медальон защищен магией, Амерон узнает, если ты прикоснешься к нему и будет поздно! Ты обещал, что защитишь меня и ребенка…
Теперь в ее голосе мне слышалась мольба, а я все смотрел на медальон, с ужасом представляя, как отрекаюсь от возможности слышать этот голос, отвечать Санрайз… проклятье!
– Хорошо, – Вздохнул я, – Я…, выходит, это последняя возможность сказать тебе прощай.
– Мне бы тоже не хотелось возвращаться к письмам, но, если ты вытащишь нас из этой западни, у нас еще будет возможность ими обменяться. Поэтому, я не стану прощаться. Уходи, Дима. Уходи, пока он не вернулся!
– До встречи, Санрайз, – Помедлив, ответил я.
Во мне все кипело от негодования. Мне казалось, я прощаюсь с Санрайз навсегда, а ведь между нами столько всего не сказано! Я словно опять оказался в обычной игре, перед тяжелым выбором: отказаться от могущественного артефакта ради блага любимой девушки или завладеть им ради не менее великой цели. Прежде я всегда мог переиграть такие моменты. Возможно и теперь, если после смерти воскресну прежде, чем вернется Амерон, я смогу попробовать поступить иначе! Эта мысль, словно яд проникла в мой мозг, искушая и призывая к действиям, за которые Санрайз могла меня возненавидеть. Я надеялся получить все и ни оставить Амерону ничего! И чем быстрее я все это проверну, тем больше шансов, что у меня получится.
– Прощай, – Повторил я и поднес руку к медальону.
Больше я не скажу ни слова, пока не выберусь, и Санрайз с ребенком не окажутся в безопасности. Уже почти коснувшись медальона, я качнул головой и протянул к нему кончик серпа. По нему тут же словно ударило током. Меня едва не отбросило от колонны, а серп вырвало из руки и отшвырнуло к самому выходу. При этом свет, за который цеплялась цепочка медальона, налился красным и сквозь тихий шелест у меня в голове послышался звук, напоминавший тяжелый вздох. Я замер, в панике оглядываясь, уверенный, что сейчас рядом со мной из воздуха возникнет Амерон, и я в полной мере расплачусь за свою глупость. Не я у него, а он у меня заберет все! И Санрайз проклянет меня навеки, возненавидит себя за то, что доверилась мне! Но Амерон не появился…, по крайней мере, в поле моего зрения. Повеяло загробным холодом, свет в зале потускнел. Тишина, которая и раньше сковывала крепость, стала какой-то абсолютной, а шум в голове зазвучал, словно треск радио в безмолвной глуши.
– Дима?
Санрайз толи почувствовала что-то, толи просто желала убедиться, что я ушел, а я смотрел на вход в зал и долго не мог решиться ответить. Что сделано, то сделано! Теперь уж точно нельзя терять время. В моей голове все резко преобразилось, как бывало, когда совесть корила меня за ложь. Факты переставлялись местами, пока не сложились в правдоподобную картину и я тревожно ответил, ощущая себя предателем:
– Что-то не так…
– Что случилось?! – В голосе Санрайз была неподдельная паника и от того, мне еще хуже было на душе.
– Думаю, Амерон уже мчится сюда.
– Ты не касался медальона?!
Я покачал головой, спешно добавив почти правду:
– Нет, но, возможно, слишком нашумел с Рыжиком. Должно быть, кто-то поднял тревогу.
– Проклятье, беги, Дима! Беги отсюда!
Санрайз сорвалась на крик, от чего у меня загудела голова.
– Теперь нет смысла оставлять его, – Презирая самого себя, произнес я.
Санрайз не отвечала, вероятно, догадываясь, что я не вполне искренен с ней, наконец, она сказала совершенно отчаявшимся тоном:
– Прошу, уходи. Спаси моего ребенка!
В ее голосе снова звучали слезы, и я едва не взвыл от мысли, что они вызваны утратой доверия ко мне. Проклиная себя, я спешно развернулся к колонне и отступил на пару шагов. В моей руке вспыхнул огненный шар, и я швырнул его в основание. Раздался взрыв. Я боялся, что моя магия не навредит древнему камню, выстоявшему тут явно больше ста лет, но колонна все же разлетелась на части. Пучок света угас, и медальон с тихим звоном упал на осколки, усеявшие пол. Схватив свой трофей и повесив себе на шею, я бросился к выходу из зала, прихватив по пути серп. Сердце колотилось где-то у горла, нагнетая адреналин. Мысли трусливо разбежались, оставив лишь желание поскорее убраться из этого места. Я буквально пролетел через лабораторию, но у выхода резко затормозил. За дверью отчетливо заскрежетало, раздались какие-то глухие звуки, от которых по моему телу прошла дрожь. Скрежет дополнился лязгом, словно в утробе крепости оживали какие-то древние механизмы. Мне тут же вспомнилась Мория из Властелина колец. Вот-вот загудят барабаны, и сюда ворвется толпа орков! В голове беспрерывно укором стучала мысль, что я поступил как идиот, мне нужно было послушаться Санрайз и оставить амулет... Черт, даже если и так, то сейчас это мне уже не поможет! Единственный шанс вернуть все назад, это погибнуть, но сдаваться раньше времени я не собирался! Даже если там сотня мертвецов, я должен прорваться! Звуки все нарастали, прокатывались за стеной волнами. Казалось, дверь в лабораторию вот-вот распахнется, и на пороге возникнут неведомые твари, но еще больше я боялся, что дверь закрыта и мне теперь не выбраться.
– Дима?
Взволнованный голос пронзил мои метущиеся мысли. Я коснулся медальона, тут же приходя в себя. Мне хотелось успокоить Санрайз, но я боялся подать голос, признаться, что забрал медальон. К тому же мне сперва стоило успокоиться самому.
– Ты здесь?
Черт! Вздохнув пару раз, я решил, что свяжусь с Санрайз, когда мы будем в безопасности. Я решительно подошел к выходу и взмахнул рукой перед дверью. К счастью, она не была заблокирована и медленно уползла наверх, открыв проход в потемневшее нутро коридора. Тут же вскинув серп, я осторожно выглянул наружу. Коридор изменился: лампы горели тускло и через одну, лишь усиливая сумрак в промежутках, огоньки, прежде парившие повсюду, куда-то делись. Странные скрипы и скрежет, будто со всех сторон, которые явно не предвещали ничего хорошего, дополнились звоном невидимых цепей и утробным рычанием, почти на грани слышимости. Но я не видел никого вокруг. Впрочем, это не значило, что вокруг никого не было. Мне казалось, что я из средневекового фэнтези переместился в космический хорор, и теперь уже точно не удивился бы появлению ксеноморфов, затаившихся в вентиляции или крадущихся по потолку. Сердце в груди билось тревожно, повторяя дикий ритм трекера из AVP. Вспомнились слова Амерона о том, что коридоры для меня не безопасны в его отсутствие. Мне определенно стоило узнать подробности, хотя вряд ли Амерон мне бы их рассказал.
– Бл…ть, – Буркнул я себе под нос.
– Дима…
Должно быть, мои мысли оказались слишком «громкими» и Санрайз их услышала. Я промолчал, все еще терзаясь совестью, что обманул ее, но поклялся себе, что выберусь и тем самым заслужу ее прощение.
Жуткие звуки вокруг дополнились учащенным тревожным дыханием Санрайз у меня в голове. Я мог слышать его всякий раз, когда думал о ней, будто устанавливал связь, все остальное время в ушах звучал только раздражающий шум. Я чувствовал, как Санрайз одолевает страх, почти видел, как она замерла посреди моей комнаты, и ждет вестей: плохих…, хороших…, каких угодно, лишь бы не звенящая тишина, пугающая неопределенностью! Не осознанно я прижал руку к медальону, висевшему на шее, словно взял Санрайз за руку, пытаясь успокоить ее, а заодно и себя. Теперь, когда она в некотором смысле была со мной, я чувствовал себя в разы сильнее и смелее, я просто не мог себе позволить бояться вместе с ней, хотя не представлял, с кем мне придется столкнуться. Зато в том, что неведомая охрана в крепости существует, я уже не сомневался.
Прежде казавшаяся мертвой крепость, наполнялась звуками, от которых кровь стыла в жилах. Эхо гуляло по коридору, и я не мог понять, откуда они доносятся и главное, кто их издает. Мне совершенно некстати вспомнилась встреча с демоном, напоминавшим коллекционера, и невольно возникла нелепая мысль, что Амерон был бы предпочтительней. С ним я мог говорить, мог навешать ему лапши на уши, как-то оправдаться за украденный медальон. Мог вымолить у него жизнь, пусть ползая на коленях, но теперь… Мне казалось, что крепость полнилась тварями, которые не то, что слушать меня не станут…, они могут меня прикончить еще прежде, чем я открою рот, прежде чем я их замечу! Но ведь Амерон не может допустить, чтобы меня разорвали на части или сожрали? В таком виде из меня нежить уже вряд ли получится…, хотя он уверял Санрайз, что ее душа не покинет эту крепость, даже если тело рассыплется прахом. Она будет обитать здесь, пока ее тело не загрузится в изначальном виде. Черт! Я замер на пороге лаборатории, словно на краю пропасти, казалось, стоит мне выйти наружу и пути назад уже не будет.
– Ну же, Димон, чего ты ждешь? – Прошипел я себе под нос, – Либо вперед, либо смерть.
Повторяя эти слова как мантру, вглядываясь в темноту, я заставил себя выйти. Коридор казался пустым в обоих направлениях, но тени, которые не могли прогнать внезапно потускневшие световые панели, оставляли большой простор для воображения. Оно охотно подкидывало мне картинки из бестиария Рыжика, тварей, которых мне довелось повстречать, а к ним еще массу медийных злодеев из моего мира. От поминаемых ксеноморфов, до маньяков из дешевых ужастиков. Но я упрямо прогонял эти образы, пытаясь сосредоточиться на своей задаче. Мне нужно вытащить нас отсюда. Никто не говорил, что будет просто. Как-то некстати я подумал о том, что теперь, когда стало известно о беременности Санрайз, я не могу себе позволить ранения. Даже не смертельный удар в живот может стоить жизни ребенку Санрайз и об этом нельзя забывать… черт, прогулка выйдет еще та!
Дверь в лабораторию закрылась, словно отрезав мне обратный путь. Только теперь я задумался над тем, стоит ли идти известной дорогой? О том, где находится портал наружу, я мог только догадываться. Дорога направо вела к знакомым залам, которыми меня вел Амерон, там я видел окна, через которые мог бы попробовать выбраться и коридор, который мог бы вести к порталу. Но что если выход находится дальше по коридору, в самом конце утопающему в тени? Черт, мне нужно было выйти следом за Амероном, проследить, куда повернет он, хотя даже это не гарантировало, что направление будет верным. Подсознательно мне казалось, что пройденный путь обязан вывести меня к выходу из крепости. Выдохнув и сжав покрепче серп, я повернул направо, будто оттолкнулся от берега и нырнул в черную жуткую пучину. В тревожных звуках мне теперь отчетливо слышался скрежет неведомых створ, что-то осыпалось на мраморный пол как будто совсем рядом. Светильники давали минимум света. Прежде светящиеся как светодиодные ленты жилы в стенах сменили свой цвет с белого на красный и теперь больше нагоняли жути, нежели разгоняли тьму. Несмотря на то, что время явно было ограничено, я не мог заставить себя ускорится, почти на каждом шагу оглядываясь назад. В один из этих моментов, я вдруг заметил, как сзади, метрах в двадцати от меня там, куда не добирался тусклый свет, со стены будто осыпалась штукатурка, но не парой кусочков, а целым ворохом. Волоски у меня на коже встали дыбом, но я заставил себя продолжить движение, убежденный, что из всех напастей, пробудившихся в крепости, самой скверной все равно остается Амерон и мне его лучше не дожидаться. Готовый призвать огненный смерч я все же жалел, что при мне не было моего меча. Серп, казалось, нового сражения не переживет, а перспектива остаться совсем безоружным, с одной лишь магией, меня не радовала, но искать оружие и броню было некогда.
Санрайз я больше не слышал, поскольку боялся «настроится на ее волну» и выдать собственные мысли, зато проклятое шипение все так же звучало в голове как радиоприёмник из Сайлент Хилла. Из-за него мне казалось, что неведомая х…ета уже стоит у меня за спиной, и я постоянно вращал головой по сторонам. Бросив очередной взгляд назад, я ощутил, как страх леденящей волной прокатился по телу. Горка «осыпавшейся штукатурки» внезапно зашевелилась и стала вытягиваться вверх, обретая человекоподобную форму.
– Бл…ть, – Тихо вздохнул я, безмолвно призвав призрачный щит.
Спрятаться было негде, и я замер в тени, гадая, заметило ли меня странное существо. Тонкая фигура ростом чуть выше меня, медленно, как бывает в кошмарах, повернулась ко мне, лишая всяких сомнений, что я обнаружен. Она лоснилась бликами на острых гранях, словно собранная из осколков черного стекла или мрамора. Какое-то время мы будто присматривались друг к другу, хотя ни глаз, ни даже лица у этой твари я разглядеть не мог. Затем, словно по команде, монстр, позвякивая, рванул ко мне. Не дожидаясь, пока тварь окажется совсем близко, я выпустил в нее огненный шар, почти уверенный, что это будет только началом изматывающего сражения. К моему удивлению, огненный шар разнес «стеклянного голема» на куски, но обрадоваться я не успел, поскольку в свете вспышки, озарившей коридор, разглядел еще около двадцати подобных тварей. Они буквально выпрыгивали из стен и пола, со звоном приземлялись на ноги и тут же мчались ко мне.
– Черт!
Я снова атаковал, выпуская огненные шары один за другим. Монстры рвались ко мне, несмотря на полученные увечья, но не успевали приблизиться. Осколки разлетались по всему коридору шрапнелью. Лишь пару раз промахнувшись, я быстро исправил прицел и последнюю тварь подорвал в паре шагов от себя. Меня накрыла туча осколков, врезавшись в мой призрачный щит. Замерев в стойке, словно мастер восточных единоборств, я вглядывался в темноту туннеля. Все мое тело дрожало от адреналина, а разум твердил «беги!». Но мышцы словно свело, я не мог развернуться к пугающей пустоте спиной. И в тоже время где-то внутри растекалось сладкое чувство превосходства. Во мне снова бурлила магия, а с тварями оказалось на удивление легко справиться. Либо они были совсем ничтожными стражами, либо мою магию каким-то образом усилил зильмец. Если это все, на что способна крепость, то мои шансы выбраться значительно возрастают. Возможно, Амерон был уверен, что без оружия и магии мне не одолеть этих существ и скорее всего он был прав. А может он считал, что Санрайз не станет рисковать ребенком и будет покорно дожидаться его, если он намекнет на опасность снаружи. Зря он не поверил в существование еб…того демона Димки!
– Такого ты не ожидал, да, говнюк?! – Спросил я у воображаемого Амерона.
Мне дико хотелось поделиться своими успехами с Санрайз. Осознав, какую тревогу она сейчас испытывает, я, набравшись смелости и собравшись с мыслями, прислушался к шуму в голове. Почти тут же я услышал ее голос, все такой же дрожащий и отчаявшийся: «…Нет худшей пытки, чем находиться здесь, пока моему ребенку угрожает опасность. Пребывать в неведенье, жить одной лишь надеждой, что все обойдется, и ты исполнишь свое обещание…».
Едва ли Санрайз говорила сама с собой, похоже, от страха, что больше не услышит меня, она решила записать новое послание для меня, а я теперь невольно подслушивал, замерев среди разбитых врагов и не решаясь выдать себя, словно надеялся услышать особенные слова, которых в тайне ждал от Санрайз.
«…Я так долго училась доверять тебе, но сейчас, когда от тебя зависит так много, это особенно тяжело. Я никогда прежде не была так уязвима и это терзает меня. Но я хочу верить тебе, потому что ты не лгал мне раньше и верить, что ты справишься, потому что справлялся до сих пор…».
Совесть внутри пожирала меня, и чтобы хоть как-то унять ее, я выдал себя:
– Санрайз, я здесь.
Ее голос тут же оборвался, но через мгновение она выдохнула:
– Дима!
– Прости, я забрал медальон…,
Мне бы стоило как-то объяснить свое решение, но я не находил слов и спешно добавил, лишь бы как-то успокоить Санрайз:
– Я уже на полпути к коридору, который, как мне кажется, ведет к порталу.
Конечно, я несколько приукрасил свое положение, но просто уже не мог выносить тревогу Санрайз.
– Надеюсь, нам не придется заплатить за этот медальон непомерную цену, – Вздохнула она.
Мне казалось, что с меня свалилась гора, хотя я не был уверен, что Санрайз простила меня, да и всей правды я ей не сказал…
– Почему ты молчал?
Я взглянул на осколки тварей вокруг:
– Меня малость отвлекли.
– Ты цел?! – Тут же последовал взволнованный вопрос.
– Да, я цел и умирать мне не пришлось.
– Что произошло?
– Ничего серьезного: парочка стеклянных големов, которые разлетаются от одного уд…
Последнее слово застряло у меня в горле, когда я заметил, что осколки, усеявшие коридор, вдруг зазвенели и стали растворяться в полу, словно куски от жидкого терминатора. Хвала небесам, они не собирались воедино, а словно бы становились частью пола. Может, в этом не было ничего особенного? В конце концов, исчезающие трупы вполне традиционное для игр явление. «Для игр да, но не для этого мира…», – напомнил я себе.
– Дима?
– Эмм, у меня все под контролем, – Как можно увереннее ответил я.
Едва стекляшки исчезли, как из пола и стен, словно россыпь драгоценных камней, с перезвоном стали появляться новые! Я выругался про себя, словно зачарованный наблюдая, как осколки снова собираются в человекоподобную форму. Их становилось все больше! Дрожь холодной волной охватила меня и, метнув навскидку пару огненных шаров, я, преодолев оцепенение, рванул к выходу, бросив Санрайз:
– Я иду дальше. Буду держать тебя в курсе событий.
– Дима…
Я отгородился мысленно от Санрайз, полностью сосредоточившись на окружающей реальности. На этот раз я уже не медлил, на ходу гадая, новые ли это твари или те, которых я успел разбить магией. Если это уже разбитые, то можно ли их убить окончательно?! Проверять это, у меня не было ни времени, ни желания. Теперь оборона крепости Амерона не казалась мне такой уж хлипкой. При мне были зелья магии, но запас был не бесконечный и я надеялся приберечь их для особенно скверных ситуаций. Надеюсь, это была не одна из них…. Отбросив панические мысли, я прибавил ходу. Следующий зал был уже в десяти метрах от меня, а коридор за ним, если я правильно помнил, вел к залу с четырьмя окнами. Если я доберусь туда, то возможно смогу выбраться в одно из них, а там…, черт, я так надеялся, что на этом побег закончится, хоть подсознание и твердило мне, что так просто быть не может. И просто не было…
Едва я добрался до входа в небольшой зал, как прямо из стены, рядом со мной выпрыгнул еще один стеклянный голем. Перед самым моим носом мелькнули собранные из острых осколков руки. Вблизи тварь вовсе не походила на человека: у нее были руки, ноги и голова, но все это было собрано будто из битого стекла, издающего противный скрип при каждом движении. Парой молниеносных ударов, она в один миг лишила меня защиты. От последнего удара, который должен был меня покалечить или убить, я успел уклониться и ответил взмахом серпа. Брызнули осколки, едва не ослепив меня, но монстра мой удар не впечатлил, он продолжал наседать, а я только и мог, что блокировать атаки. В какой-то момент я вспомнил о своей магии и выпустил из свободной руки шлейф огня. Дохнуло жаром, тварь отступила, но я видел, как она начала плавиться от пламени. Ее члены спаивались намертво, лишая ее подвижности, замедляя движения. Воодушевленный новым открытием, я поддал жара, превратив монстра в расплавленную стеклянную фигуру. Те осколки, которые не оплавились, какое-то время еще дёргались, но вскоре осыпались на пол и растворились в нем, оставив остальную тушу стоять передо мной. К этому моменту я ощутил первые признаки магического истощения. Перед глазами помутилось, но я согнал пелену, тут же оглянувшись назад. Новые стекляшки точно так же выскакивали из пола и стен совсем рядом со мной! Отчаявшись, я выхватил зелье маны из подсумка и сделал глоток, тут же атаковав монстров шлейфом огня. Отгоняя страх в голове стучала мысль, что я должен защитить ребенка Санрайз, должен защитить ее! Ощущение присутствия Санрайз наполняло меня силами, и яростно стиснув зубы, я встретил врагов стеной огня. Они замирали статуями, не успевая до меня добраться, теряя осколки, из которых образовывались новые големы, но с каждым разом все меньше и слабее. Последний дергающийся кусок стекла я просто раздавил ногой, не дав ему растаять.
Вращаясь на месте, я не сразу осознал, что меня больше никто не атакует. Раскинув руки, в ожидании нападения, я пытался отдышаться. Вглядываясь в стеклянные статуи, заполнившие коридор, я ждал, что они вот-вот оживут, но, похоже, в расплавленном виде эти твари уже не могли раствориться в полу и возникать где им вздумается. Впрочем, я не тешил себя надеждой, что на этом мои неприятности закончились. Скрежет и гул продолжали бродить по крепости, а значит, эта короткая битва могло быть только началом моих неприятностей.
– Надо бежать, – Шепнул я сам себе.
Небольшую, совершенно пустую комнату, разделившую два коридора, я проскочил осторожно, но быстро, держа оружие наготове. Мне хотелось хоть на миг услышать голос Санрайз, почувствовать, что она рядом, заверить, что со мной все в порядке, и я скоро доберусь до выхода, но я сдерживал себя, чувствуя, что сейчас не лучшее время для разговора, да и путь до выхода мог оказаться куда длиннее, чем мне бы хотелось.
Выйдя в коридор, я теперь старался держаться подальше от стен, выставив перед собой уже слегка погнутый серп и надеясь, что монстры не попрут из пола. Несмотря на потенциальное изобилие чудовищ вокруг, я больше всего боялся натолкнуться на Амерона, но либо мы с Санрайз ошиблись, и он не знал о том, что здесь твориться, либо не мог вернуться сразу. Только сейчас я вспомнил о своих друзьях, гадая, нашел ли их некромант и если да, то чем это обернулось. Надеяться на то, что они его одолели, я не смел, но в тайне рассчитывал, что они сумеют его задержать. Возможно, именно благодаря им Амерон еще не вернулся, и я должен этим воспользоваться! Хотя вполне возможно, что, украв медальон, я отвлек Амерона от них и теперь он мчится сюда. Так или иначе, я должен спешить!
Из отвлеченных раздумий, в которых я пытался спрятаться от гнетущей и пугающей обстановки меня отвлек хруст у меня под ногой, от которого я едва не подпрыгнул. Взглянув вниз я заметил лишь сверкнувшие лучики света, разбежавшиеся по темной мраморной плите, а в следующий момент, заметил, как стена справа внезапно покрылась сетью трещин. Они стремительно разбегались в стороны, пока не образовали узор, напоминавший паутину размером два на два метра. Едва я отскочил от нее, как она стала осыпаться кусками, будто детскими кубиками, обнажая скрытое черное нутро крепости. Словно в каком-то кошмаре из образовавшейся дыры, подобно паразиту из прогнившего трупа, судорожно дергаясь, выглянула метровая лапа, напоминавшая паучью, за ней другая, а следом протиснулась и вся туша гигантской мерзкой стригущей саранчи! Стена осыпалась, но едва монстр грузно вывалился в коридор, рассыпавшиеся «кубики» мгновенно вернулись назад, словно стена и не думала разваливаться. К этому момент я уже выпустил огненный шар в чудовище и бросился бежать, но в отличие от «стекляшек», саранча так просто подыхать не собиралась. Заверещав, она кинулась за мной, вскинув длинные паучьи лапы. Я атаковал снова, заметив, что на соседней стене расползаются новые трещины. Звуки, терзавшие крепость и прежде неуловимые, теперь словно сконцентрировались в коридоре и обрели источники. Стены все больше покрывались трещинами пока, наконец, не разродились еще парой огнивцев! Теперь у меня не было никаких сомнений, что без магии или оружия покидать лабораторию было бы самоубийством.
– Вот бл…ть! – Запаниковал я, отскочив от очередного броска саранчи.
Огнивцы выстроились за саранчой, словно в очереди за кусочком Димки. Бросив взгляд через плечо, я прикинул, что до зала с окнами было совсем не далеко. Я бы мог попытаться убежать от монстров, но опасался, что впереди может поджидать новая напасть и тогда я окажусь зажат между молотом и наковальней! Моя магия обжигала тварь, но хитин поддавался не сразу. Отчаявшись, я рубанул серпом по метнувшейся ко мне лапе. Звякнула сталь, серп погнулся еще больше, но зарубка на лапе монстра осталась. Он чуть отступил, позволив огнивцам харкнуть в меня огнем. Я ответил взаимностью, на этот раз вроде серьезно ранив одну из тварей. Я не решался добивать саранчу, поскольку она все еще лишала огнивцев возможности поливать меня огнем в полную силу и, уклоняясь от ее уже вялых атак, пытался достать мерзавцев позади нее. Видимо, сообразив, что к чему, саранча решила отступить, пропуская вперед огнивцев. Одного я тут же атаковал огненными шарами, пока вконец не выдохся, но второй в долгу не остался и, ощутив дикую боль от ожога в руке, я понял, что мой магический щит иссяк. Черт, я не мог себе позволить тратить время на каждого монстра в этой сраной крепости, тем более, если выход из нее буквально у меня за спиной! Отскочив от очередного выпада саранчи, я развернулся и бросился бежать, на ходу закусив силен-корень. Почти тут же следом раздался мерзкий шелест гигантских паучьих лап. Уже у самого входа в зал с окнами, я развернулся и выпустил пару огненных шаров, ощущая, как иссякает магия. Один к моей радости угодил прямо в морду саранчи, окончательно угомонив ее. Огнивцы попыталась ответить, но я уже влетел в зал и их огненные плевки меня не достали.
Прежде, следуя за некромантом и погруженный в свои мысли, я едва замечал окружающие интерьеры, тем более что все они казались однообразными и пустыми. Я бы и сейчас не уделял им внимания, но теперь опасался встретить новых врагов и, едва оказался внутри, как спешно осмотрелся, особенно отмечая тени и некогда упиравшиеся в потолок колонны, за которыми меня могли поджидать новые монстры. Убедившись, что в тенях никто не скрывается, я бросился к ближайшему окну, которое выходило на подсвеченные уходящим солнцем вершины гор. Как раз в этот момент в зал ворвались огнивцы. Первый плевок пролетел мимо, а от второго я скрылся за колонной. Окно было совсем рядом, но я не мог добраться до него, избежав встречи с монстрами. Теперь в зале они могли атаковать меня в полную силу, но и я теперь не зажат в коридоре!
– Сука! – Прошипел я сквозь зубы, осознав, что пока не покончу с тварями, до окна не доберусь.
По треску мерзких лап я догадался, что огнивцы обходят меня с двух сторон и вот-вот заплюют огнем. Я, вздохнув, снова приложился к зелью магии и бросился к центру зала. Мимо пронесся всполох огня, вынудив меня сменить маршрут. Заметив одного из монстров, я выпустил в него сразу пару огненных шаров. Один разорвался рядом, зато другой попал в цель. Тварь дернулась и замерла, украшенная язычками пламени. Я тут же развернулся ко второй, которая успела харкнуть в меня. Магический щит выдержал, и я уже поднял руку, чтобы вернуть должок, как сзади раздался глухой взрыв, швырнувший меня к лапам второго огнивца. Монстр медлить не стал, и пока я пытался подняться, вспоминая о том, что эти твари взрываются после смерти, взмахнув своими острыми лапами, вогнал одну мне в бок. Щита после взрыва не осталось, и я взвыл от пронзившей тело боли. В панике осознав, что вот-вот буду убит, я дернулся изо всех сил в сторону и случайно нащупал рукой серп. Огнивец бросился снова. Я едва успел убрать голову из-под стремящейся ко мне острой лапы, но в тот же момент изо всех сил выбросил вперед руку, всадив серп прямо в пучеглазое, покрытое жесткой щетиной рыло чудовища. Тварь судорожно дернулась, вырвав серп у меня из руки, и повалилась на меня. Почти задыхаясь от боли и паники, я скинул монстра с себя и призвав магический щит, откатился в сторону. Раздался новый взрыв, и монстра разметало по всему залу. Несмотря на шум в голове, казалось за ее пределами снова воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь моим нервным дыханием. Я валялся на полу, разглядывая высокий потолок и пытаясь прийти в себя, почти позволив сознанию ускользнуть из побитого тела.
– Дима!
Голос Санрайз проник в мои спутанные мысли, вытащив из беспамятства, куда я едва не провалился.
– Дима, прошу, ответь!
– Я тут, – Вздохнул я, отгоняя туман перед глазами, – Пришлось разделаться с еще парой монстров.
– Твой голос…, ты ранен?
Поморщившись от боли, я заставил себя приподняться и взглянул на дыру в боку, которую оставил коготь огнивца. Меня охватила паника. В голове из потаенных глубин памяти пытались выбраться знания о женской анатомии, дабы убедить меня в том, что при такой ране ребенок в утробе на таком сроке пострадать не мог. В тоже время мои руки сами отыскали зелье исцеления.
– Дима?!
– Все нормально, пара царапин, – Выдохнул я, после большого глотка зелья.
Хотелось верить, что мой голос звучал убедительно. Дожидаясь, пока рана затянется, я повернул голову к окну, за которым возвышались пики гор:
– Я уже возле окон. Попробую выбраться.
– Едва ли получится так просто, – Вздохнула у меня в голове Санрайз.
Поднявшись, я заковылял к окну. Учитывая, что я начинал побег без магии и оружия и столкнулся с весьма скверными врагами, мне хотелось верить, что это предел моих испытаний.
– Попробовать все равно стоит, – Устало ответил я.
– Хорошо.
Полный надежды проститься с логовом Амерона, я подошел к окну, намереваясь выглянуть в него и оценить возможность побега, но едва коснулся песочного цвета подоконника, как пол у меня под ногами вздрогнул, а после разорвался вспышкой света, подбросив меня в воздух. Я даже не успел понять, что произошло, зато уже в полете заметил, что за окном скрывался холст или полотно, а живописный пейзаж, который манил обещанием свободы не более чем магический рисунок на нем! Еб…чая проекция! Последний слой защиты лопнул как мыльный пузырь еще до моего приземления, и оно вышло крайне болезненным. Удар выбил у меня весь воздух из легких и на мгновение вырубил картинку перед глазами. Звон в ушах перекрыл привычный шум от амулета и скрыл от меня все прочие звуки. Голова кружилась, от чего я совсем потерялся в пространстве. По полу у меня перед носом снова разбежались замысловатым узором светящиеся линии, словно я приземлился на корку льда. Впрочем, возможно это была своеобразная версия «звездочек перед глазами» после удара.
– Дима!
Я отчаянно моргал, пытаясь прекратить вращение мира перед глазами. Все тело ныло как один большой синяк.
– Дима! – Встревоженный голос Санрайз отыскал путь к моему спутанному сознанию.
Что бы со мной не случилось, я был еще жив и уже хотел заверить в этом Санрайз, когда стена в другом конце зала внезапно стала покрываться знакомым узором трещин.
– Черт…
– Дима, ответь! – Взмолилась Санрайз.
– Я здесь…,
Вскочив, я оглянулся на опаленный взрывом подоконник и развороченные плиты мрамора под ним, только сейчас сообразив, что произошло.
– Похоже, я угодил в ловушку.
Я не хотел раздувать тревогу Санрайз, но сейчас был не в состоянии разделять свои мысли на те, которыми мог поделиться и те, которые стоило держать при себе.
– Ты ранен?
– Нет.
– Используй виденье! Ты можешь видеть ловушки и убирать их!
Ощущая себя идиотом, я тут же последовал совету Санрайз. Черт, мне следовало это сделать, едва я вышел из лаборатории, но я напрочь забыл об этой способности, потому что не часто ее использовал! Мир перед глазами преобразился, став более контрастным. Перед моими глазами тут же узорами расползлись следы магии и я разглядел сразу несколько ловушек, в которые мог угодить и не угодил лишь чудом!
– Дима…
Я уже хотел поделиться свои открытием с Санрайз, но в этот момент стена напротив рассыпалась, и из нее вырвалась трое оборотней! Я видел, как один из них наступил на магическую руну и уже надеялся, что ловушки сделают часть работы за меня, но ловушка сработала вовсе не так, как я рассчитывал. Не было вспышек молнии или огня, только тонкий луч проскочил по полу в сторону другой стены и та начала покрываться трещинами!
– Бл…ть!
Только теперь я разобрался в охране, которую устроил Амерон. Ловушки! Стоило наступить на них, как они освобождали замурованных в стенах монстров, а те могли активировать новые ловушки, пока вся крепость не будет заполнена чудовищами!
Я будто окаменев от своего открытия, смотрел, как из очередной рассыпавшейся стены выбирается целая стая ливневых волков! Проклятье…
– Слева!
Внезапный окрик Санрайз вывел меня из ступора, и я тут же инстинктивно отпрыгнул вправо, выпустив огненный шар в почти добравшегося до меня оборотня. Тварь взвыла, но огонь на ее шкуре быстро унялся. Тогда я атаковал еще и еще, пока монстр, наконец, не рухнул на пол обгорелой головешкой. Я тут же повернулся к остальным, стараясь не выпускать их из виду, и лишь тогда до меня дошло, что Санрайз только что спасла мне жизнь!
– Как ты узнала?! – Удивленно спросил я Санрайз.
– Я вижу!
Голос Санрайз показался мне не менее удивленным и каким-то взволнованным.
– Я вижу твоими глазами!
Внезапная новость настолько поразила меня, что я снова едва не угодил под удар когтистой лапы оборотня, увернувшись лишь в последний миг.
– Моими глазами?! – Мысленно спросил я, призвав магический щит.
Волки в один миг заполнили зал и теперь наседали со всех сторон. Магический щит иссяк почти сразу, а я успел сразить лишь троих. Ответ Санрайз потонул в охватившей меня панике. Я метался по залу, буквально пинками разгоняя гигантских волков, и уже заработал пару ощутимых укусов, но больше досталось моему дублету, который постепенно превращался в изодранные лохмотья. Почти все мои магические силы уходили на поддержание щита, который в этой толчее монстров иссякал очень быстро, но давал хоть какой-то шанс выжить.
– Используй смерч!
От крика Санрайз у меня зазвенело в ушах. Спину обжег удар когтей оборотня. Я бросился к центру зала, пытаясь разглядеть в бесконечном мельтешении волков ловушки. Благо стен, которые могли скрывать новых монстров в зале, похоже, не осталось и все оставшиеся ловушки были исключительно калечащего характера. Парочку при мне активировали поганые волки, демонстрируя мне участь, которой я счастливым образом избежал. Одного из волков разделали в фарш выскочившие из пола клинки, другого раздавило вздыбившимися плитами пола. Все же магическое зрение не позволило мне избежать ловушек. Твари наседали со всех сторон и, отступив, я угодил в одну. К счастью, у меня еще оставался магический щит и от возникшего вокруг кислотного облака больше пострадали кинувшиеся за мной волки.
– Смерч, Дима!
Санрайз повторила свой совет, когда я, наконец, добрался до центра зала. К этому моменту магическое зрение, щит и постоянные попытки отбиться от тварей огненными шарами, выжали из меня почти все силы. Взвыв от злости, я хлебнул из второй и последней бутылочки зелья. Едва силы начала восстанавливаться я призвал магический щит, укрывший меня от атаки последнего оборотня и еще двух волков. Едва они отскочили к остальным тварям, как я призвал огненный смерч. Взревела огненная буря. Пока вокруг меня резвилась выжигающая воронка, я закусил силен корнем, напряжено оглядываясь по сторонам, в ожидании, когда пламя уймется и бой продолжится. Когда это случилось, мне осталось добить всего двух волков, все остальные обратились в прах, наполнив воздух вонью горелой шерсти. Зал укрылся копотью и лишился почти всех ловушек.
– Вроде все, – Выдохнул я, когда последний волк, дергая лапами, угомонился после моего огненного шара.
– Ты справился, – С таким же облегчением произнесла Санрайз.
– Благодаря тебе.
Пытаясь отдышаться в ставшем густым и мерзким воздухе, я вспомнил о внезапном открытии:
– Черт, ты действительно видишь то, что вижу я?
Словно желая испытать Санрайз, я поднял руки перед собой.
– Да, я вижу.
– Как это возможно?!
– Медальон и магическое виденье…, иначе я не могу это объяснить, но теперь я все вижу!
Это открытие настолько захватило нас, что мы не сразу вспомнили о том, где находимся.
Несмотря на то, что теперь Санрайз могла видеть все мои оплошности, я был дико рад новой способности. Не только потому, что Санрайз могла заметить то, чего не заметил я, но даже больше, потому что теперь еще сильнее ощущал ее присутствие, как будто мы наконец-то были вместе… совсем рядом. Я не знал, что по этому поводу испытывала она, но мне казалось, что теперь ей должно быть спокойней, ведь она могла наблюдать за всем происходящим. Вот только магическое виденье лишало меня магических сил. Пусть не значительно, но учитывая, что кроме магии у меня оружия не осталось, равно как и зелья для ее восстановления, использовать его постоянно я не мог. Но, по крайней мере, сейчас, я не планировал отказываться от полезной способности и огляделся, позволив Санрайз оценить обстановку.
– Теперь я вижу ловушки и надеюсь, больше на монстров не нарвусь, – Сказал я, проглотив еще один кусочек силен-корня.
Заметив на полу несколько светящихся узоров, напоминавших мандалы, я чувствовал себя чуть уверенней, хотя едва ли все стражи крепости томились в ее стенах, дожидаясь пока нарушитель наступить на ловушку. А если так, значит по коридорам могут ошиваться монстры, способные активировать ловушки без моей помощи. Нужно было бежать отсюда, пока в коридорах не образовалась толчея из монстров!
– Ты проверил окна? – Спросила Санрайз.
Я взглянул на горные пики, к которым хотел выбраться и покачал головой:
– Это не настоящие горы…
Взглянув на другие окна, так же украшенные узорными рунами ловушек, я добавил:
– Подозреваю, что и остальные пейзажи тоже всего лишь проекция.
– Значит нужно двигаться дальше.
На всякий случай, я все же проверил остальные окна, убедив себя и Санрайз в том, что за ними скрываются проекции. Вероятно, логово Амерона располагалось под землей, и теперь все наши надежды были связаны с коридором, который должен был привести нас к порталам или какому-то иному выходу.
– Тебе лучше беречь силы и отключить виденье, – Сказала Санрайз с явной неохотой, когда я направился к выходу из зала.
Очевидно, она не желала лишать себя возможности видеть происходящее, но виденье не давало мне толком восстановиться после использования смерча и в случае нападения новых монстров я рисковал от них не отбиться. Перед нами встала не простая дилемма: с одной стороны, мои силы сходили на нет, но с другой, я не желал вслепую топать по крепости, наполненной ловушками. Убирать ловушки тоже было так себе вариантом, поскольку это требовало еще больше магических сил. В конце концов, Санрайз предложила мне запоминать расположение ловушек, а после отключать виденье. Я был вынужден согласиться, потратив еще несколько минут драгоценного времени, чтобы запомнить, где находятся узорные руны. За залом с четырьмя окнами расположились две смежные небольшие комнаты, в которых сохранились пустые стеллажи и чрезвычайно простая мебель, словно набор примитивов, собранный для художественной практики. В них была всего пара ловушек, которые расположились на входе и выходе, но я все равно настороженно приглядывался к стенам, помня о стеклянных големах, которые вполне могли быть не связанной с ловушками охраной. Надежды, что их не осталось, я не питал и теперь всерьез опасался, что они бродят по крепости и призывают толпы монстров. Я прислушивался к звукам вокруг, но ничего кроме собственных шагов и шума в голове не слышал. Прежний скрежет и гул унялись после битвы с волками. Это одновременно успокаивало и настораживало. Санрайз молчала, вероятно, стараясь меня не отвлекать. Я мог слышать ее дыхание, когда прислушивался к шуму в голове, и этого было достаточно, чтобы чувствовать, что я не один.
Оставив пустые комнаты позади, я снова погрузился в тревожный сумрак коридоров и тут же призвал виденье. Мои силы едва восстановились. Я поспешил запомнить новый узор магических рун и с сожалением отключил виденье.
– Дальше должен быть тронный зал, – Успев сориентироваться, вспомнила Санрайз.
– Надеюсь, там нас никто не ждет.
Голос Санрайз напомнил мне детство, когда я играл с другом в приставку, а он смотрел и комментировал, дожидаясь своей очереди поиграть. На миг я вообразил, что мы с Санрайз сидим перед теликом и рубимся в игру. Картина показалась настолько забавной и приятной, что я не удержался от улыбки. Мне хотелось поговорить с Санрайз, наконец, воспользоваться случаем, но я опасался отвлечься и угодить в ловушку или не заметить другой опасности. Вероятно по той же причине она так же воздерживалась от разговора.
Сложно было отделаться от мысли, что где-то впереди нас поджидает Амерон. Я боялся наткнуться на него на каждом повороте, за каждой дверью и буквально ощущал, как время уходит, но не мог понять, сколько его осталось. Хотелось просто броситься бежать, но страх перед ловушками не пускал. Повернув за угол, я снова призвал магическое зрение и удивленно вздохнул. В коридоре, примыкавшем к тронному залу, ловушек было значительно больше, чем в коридорах, которые встречались раньше и на этот раз расположены они были так, что миновать их было невозможно.
– Ты видишь? – Мысленно спросил я Санрайз.
– Да. Возможно это добрый знак.
– Добрый?!
– Расставить столько ловушек не просто и если Амерон сделал это, значит на то были веские причины, – Задумчиво произнесла у меня в голове Санрайз.
Я разглядывал пол коридора, который буквально светился узорами множества ловушек, будто волшебный ковер.
– Возможно, если мы хотим найти выход, нам следует идти туда, где ловушек больше всего.
Идея была так себе, но казалась логичной.
– Тебе придется расчистить себе проход.
Я присматривался к расползшимся словно плесень светящимся рунам, прикидывая маршрут. Тратить силы на уборку ловушек не хотелось, но другого выхода не было. Подняв руку, я направил ее в сторону ближайшей «мандалы» и с раздражением осознал, что не помню, как убирать ловушки…
– Бл…ть!
На этом бы мой побег и завершился, если бы я не прихватил медальон, и Санрайз не смогла бы мне напомнить правильные действия.
– Только будь осторожен, – Тревожно закончила инструктаж она, – Возможно в стенах важных коридоров Амерон спрятал особенно сильных противников.
Спокойствия мне это не прибавило, но я все же смог сконцентрироваться и черпнуть из иссякающего запаса магии. Мне потребовалось не мало сил, чтобы расчистить себе дорогу, настороженно приглядываясь к стенам: не ползут ли по ним трещины или не торчит ли из них стеклянная башка очередного голема.
– Черт, мне нужно найти зелье, – Вздохнул я, крадучись двигаясь к тронному залу.
Если внутри меня поджидали монстры, то одолеть их я едва ли смогу. Возможно Амерон на это и рассчитывал, чтобы беглец вошел в зал уже лишившись некоторой части своих сил.
– Лучше меч, – Решила Санрайз.
Расчистив путь, я снова отключил виденье, но поскольку в тронном зале могли быть другие ловушки, я остановился на входе, чтобы хоть немного восстановиться, прежде чем снова призвать магию.
– Зильмец не сразу восстанавливает всю магическую силу. Со временем восстанавливаться будет легче, – Утешила Санрайз.
Я кивнул, принимая информацию к сведенью и снова призвав виденье, вошел в знакомый зал. Он казался пустым, но свет померк и здесь, потому среди черно-золотых колонн расползлись тени, в которых могла спрятаться целая химера. Благо, магическое зрение позволяло чуть разогнать тьму, и я убедился, что ни в тенях, ни за колоннами никто не прячется, зато ловушек здесь было в изобилии! Они дугой окружали постамент, на котором возвышался трон короля Асагриона и петляли замысловатым узором по мраморному полу до самого выхода.
Не теряя времени, я принялся освобождать себе дорогу, ощущая, как убывают силы. От напряжения на лбу выступила испарина. Пару раз я едва не активировал ловушку, ошибаясь в движениях, но Санрайз ничего не сказала по этому поводу, и я был благодарен ей за это. Я чувствовал ее напряжение и старался все делать правильно только для того, чтобы унять ее страх и прибавить уверенности во мне.
Добравшись до середины зала, я выдохся окончательно. Магическое истощение начало переходить в физическое, словно магия тянула силы из тела. Дико хотелось пить. Я замер посреди зала и по совету Санрайз снова отключил виденье. В этот раз мне показалось, что силы действительно восстанавливаются быстрее и все же недостаточно быстро. Добраться до выхода из зала я не успел…
Когда я уже был готов призвать виденье снова, за спиной раздался лязг, и я резко оглянулся назад. Слева от трона открылась дверь и в нее почти ворвались мертвецы. Судя по крайне разложившемуся состоянию тел и по броне, сильно смахивающей на доспехи из космических шутеров, эти твари выскочили из времен рассвета Асагриона. Хотя, возможно Амерон научился поднимать совсем трухлявые трупы и раздобыл для них особенно крутую броню, которую я тут же мысленно решил спиз…ть…, если вдруг выживу. Едва разглядев в руках нежити мечи и топоры, я инстинктивно сиганул за колонну, только на полпути судорожно вспоминая, не осталась ли там ловушка.
– Бл…ть!
– Дима?
Ловушки за колонной не оказалось, но я начал осознавать, в какой заднице оказался. Выглянув из-за колонны, я увидел, как нежить стала разбредаться по залу. Всего их было семеро, но когда они доберутся до ловушек, врагов у меня однозначно прибавится!
– Здесь нежить, – Мысленно ответил я Санрайз.
– Ты наступил на ловушку?
– Нет, но они вот-вот наступят!
– Тебе нужно уходить.
Голос Санрайз звенел от напряжения. Я посмотрел в сторону выхода и призвал магическое виденье.
– Здесь еще восемь ловушек, – Выдохнул я, хотя теперь Санрайз могла их видеть сама.
В этот самый момент возле трона раздался знакомый треск. Я видел, как по полу проскочил искрой светящийся луч и ушел в стену. Она тут же стала покрываться трещинами и в этот раз они разбегались огромным узором.
– Проклятье! – Выругалась Санрайз.
Я снова выглянул из-за колонны. В зале осталось только четверо мертвецов, остальные видимо ушли туда, откуда пришел я. Выбора не было, нужно было бежать! Едва это решение созрело у меня в голове, как откуда-то сверху, дико вереща на меня рухнула тварь, напоминавшая нетопыря размером с медведя и с птичьей бесперой головой. Казалось, в один миг сбылись все мои опасения. Тварь крепко саданула меня длинным острым клювом, распоров многострадальный дублет и левую руку, а после за моей спиной осыпалась стена. Вынужденно отскочив в самый центр зала, я выпустил по странному монстру пару огненных шаров. К счастью, ему их хватило, чтобы потерять интерес ко мне и жизни в целом. Но это было только началом воцарившегося вокруг безумия! Заметив краем глаза, как ко мне рванула нежить, я уже был готов встретить ее и даже вообразил, как заберу себе меч одного из мертвецов, но тут пол у меня под ногами вздрогнул. Бросив взгляд на дыру в стене, я обомлел, раскрыв рот. Из стены выступила огромная и до боли знакомая тварь.
– Вот ведь падла! – Вздохнул я.
Ко мне неспешно и неумолимо тяжелой поступью вышел макнумар. Хоть я и встречался с этими тварями раньше, но вот в одиночку их валить не доводилось. Монстр был ростом метра три, вооружен огромным молотом, закован в пластинчатые доспехи, сквозь которые проступал свет от пылающего в нем адского пламени, готового вырваться из раструба над головой.
– Беги! – Завопила Санрайз.
Я снова бросился за колонну, в наивной надежде, что монстр не успел меня разглядеть, но там меня уже поджидали мертвецы. Я тут же атаковал их шлейфом огня, но толку от этого оказалось не много. На высушенных как у мумий лицах не отразилось никаких эмоций и почти никакого ущерба на потрепанных временем телах. Похоже, Амерон защитил своих мертвецов от моей магии, но кроме нее у меня ничего не осталось!
Не дав мне даже выдохнуть, мертвецы атаковали меня мечами, вынуждая отступать.
– Твою мать!
Я отпрыгнул назад, пытаясь одновременно уклониться от выпадов и не угодить в ловушку.
– Дима, слева!
Я спешно огляделся и только чудом ускользнул от удара огромным молотом. Он грянул о пол между мной и мертвецами, разбивая в труху мраморные плиты, шрапнелью разлетевшиеся по залу. Там же под молотом треснула еще одна магическая руна, и я увидел, как на стене рядом со мной распускается новая вязь трещин.
– Беги, Дима! Уходи оттуда!
Заметив, что из оставшихся ловушек в зале добрая половина уже активирована макнумаром и нежитью, я осознал, что кроме бегства мне ничего не остается, даже если бежать придется по ловушкам. Призвав из последних сил магический щит, я увернулся от выпада уже неплохо прожаренного мертвеца и рванул к выходу, проскочив под самым молотом макнумара. Тварь загрохотала следом. Я перескочил через одну из ловушек, но дальше их избежать было невозможно. Некоторые из них призывали монстров из еще целых стен, но парочка охватила меня разрядами молний и тут же залпом из острых ледяных осколков. К тому моменту, когда я выскочил на небольшой лестничный пролёт, от моего магического щита ничего не осталось, а сам пролет буквально на глазах наводнили знакомые по пустыне Намирхас острокрылые, напоминавшие ящериц полтурны, выскочившие из осыпавшихся стен. Уже в прыжке с лестницы я выпустил в них несколько магических шаров. Мои силы из-за магического зрения иссякали значительно быстрее, но я опасался его отключать, дабы не угодить в очередную ловушку. Призвать новых монстров я уже не боялся, теперь в этом не было смысла, но расстаться с жизнью угодив в какое-нибудь кислотное облако или что-то подобное, мне не хотелось. Мир пестрил красками, каждая магическая атака расцветала ярким светом, порой ослепляя меня. Полтурны носились вокруг атакуя меня острыми крыльями. Я вовсю отвечал магией, пытаясь пробиться к следующему пролету. Уже за ним был коридор, к которому я так стремился, но когда стены снова стали осыпаться, меня начало одолевать отчаяние. В голове стучала мысль, что я иду против правил. Если этот мир все же игра, я выбрал не то место и, не то время, для побега. Словно подтверждая эту мысль, макнумар молотом разнес низкий свод входа в тронный зал и направился ко мне.
– Сука! – Не своим голосом завопил я, вломив с ноги выскочившему из стены тупорылому вилерму. Тварь взвизгнула и на время скрылась переосмыслять свое поведение, но на ее месте тут же возникло еще две. В пору было перезагрузиться, но незримое присутствие Санрайз, в безмолвной тревоге, наблюдавшей за происходящим, не позволяло мне сдаться. Напомнив себе о ее ребенке, которого обещал защитить, я впал в ярость и прыгнул в самую толпу монстров. Мой дублет превратился в лохмотья, ноги и руки были изрезаны и кровоточили, но у меня не было ни мгновения, чтобы закусить силен-корнем или хлебнуть зелья исцеления. Все, что я успевал сделать в тот момент, когда ко мне уже летел молот макнумара, это призвать огненный смерч. Я не питал иллюзий насчет того, что он мне поможет, учитывая мое магическое истощение, но к моему удивлению, смерч вышел мощным и лютовал не меньше пары минут. Молот над моей головой отклонился куда-то в сторону. Воздух вокруг наполнился воплями и зловонием подыхающих монстров.
От усталости я рухнул на колени, дожидаясь, пока пламя уймется и пытаясь хоть немного восстановиться. Сердце грохотало в груди дикой канонадой, едва не перекрывая шум от медальона, мне казалось, что с ним в унисон, где-то в моем мире стучит сердце Санрайз. Прижав руку к медальону, я удерживал обжигающую ярость в себе, не позволяя ей угаснуть. Она выжигала страх и словно питала мою магию, поэтому я надеялся сохранить ее как можно дольше.
Первое, что я увидел, когда смерч иссяк, это огромную тушу макнумара, осевшую, словно в рыцарском поклоне на ступенях лестницы. Он казался мертвым, хотя потусторонний свет в объемном животе, скрытом броней еще мерцал. Из монстров не уцелел никто, но следом за макнумаром из зала выбрались мертвецы и теперь торопливо неслись ко мне.
– Беги, Дима!
Санрайз говорила с явным испугом, но мною все еще владела ярость, внушая мне, что я могу порвать этих тварей голыми руками, а после завладею их оружием и броней.
– Я справлюсь.
– Нет, забудь о них! В любой момент макнумар может взорваться!
Об этом свойстве монстра я забыл и по иронии, моментом для взрыва, макнумар выбрал именно тот, когда я бросился бежать. Взрыв разнес на куски мертвецов, которые оказались рядом с тушей и придал мне ускорения. Я кубарем докатился до поворота коридора и не меньше минуты потратил на то, чтобы прийти в себя и остановить вращение мира перед глазами. Санрайз что-то говорила, но я не мог разобрать что и сам, казалось, был не в силах ответить.
– Используй зелье, – Добрался до меня убеждающий голос Санрайз, – Дима, тебе нужно залечить раны.
Я словно контуженный поднял руки, заметив, что они все в крови и глубоких порезах. Штаны тоже были мокрыми от крови. Казалось, на мне не осталось ни одного живого места.
– Я…, сейчас.
Вздохнув, я потянулся к подсумку и выудил из него разбитый пузырек. К счастью, был еще один. Последний из тех, что я нашел в лаборатории Амерона.
Все так же сидя на полу, я пригубил зелье и оглянулся назад, убедившись, что меня никто не преследует.
– Нужно дождаться, пока магия восстановиться полностью, – Скорбно заметила Санрайз, – Отключи виденье.
Я не стал спорить и повиновался.
– Прости, я едва не погиб.
– Но не погиб, – Голос Санрайз потеплел, – Я не уверена, что смогла бы лучше.
Я улыбнулся:
– А я уверен, что смогла бы. По крайней мере, мои ошибки в твоем мире оставляют следы и на моем теле тоже.
«Все, что останется мне на память об этом мире, если я выберусь» – подумалось мне.
– Я видела, – Чуть помедлив ответила Санрайз, – И эти шрамы убедили меня в твоей искренности. Похоже, связь между нами невероятно сильна.
Эти слова прозвучали одновременно тревожно и приятно. Хотя следующие прозвучали обидно:
– Я боюсь, что у нас не выйдет ее разрушить.
Я понимал, что Санрайз говорила о нашей магической связи, но не мог отделаться от ощущения, что разрушить она хочет мои чувства.
– Мы справимся, – Вздохнул я, – Нужно только выбраться отсюда и добраться до Асагриона.
– Звучит не очень просто, но ты прав, – Уже бодрее отозвалась Санрайз.
Я поднялся на ноги, лишь через мгновение осознав, что опрометчиво опираюсь на стену коридора. Одернув руку, я уже вообразил себе, как от моего прикосновения стена оживает, осыпается и из нее появляются новые враги, но ничего подобного не случилось. Оглянувшись на догорающие ошметки макнумара и тварей поменьше, я призвал виденье и направился дальше. За поворотом меня ждала новая россыпь ловушек, но на этот раз мои силы действительно восстанавливались быстрее и одну ловушку я убрал сходу. Вторую не успел…. Стоило мне сделать шаг вперед, как стены в коридоре снова пошли трещинами и на этот раз они покрылись ими почти полностью!
– Проклятье, ты наступил?! – В панике спросила Санрайз.
Уставившись себе под ноги, я не заметил никакой ловушки:
– Нет.
Оглянувшись назад я увидел знакомый стеклянный силуэт, который задорно мчался по коридору ко мне, активируя все те ловушки, которых я избежал.
– Еб…ный пид…рас! – Выругался я.
Вскинув руку, я разнес тварь на куски, которые с перезвоном рассыпались по коридору.
– Кто?
– Это на эльфийском…
Взглянув на коридор, я заметил, что его стены еще осыпаются и у меня тут же созрела очередная дурацкая идея:
– Я успею пробежать...
– Пробежать?!
Не тратя время на объяснения, и не дожидаясь, пока стекляшка снова соберется из осколков, я бросился вперед, лавируя между ловушками как лыжник на склоне. Какие-то можно было только перепрыгнуть, а на одну я точно наступил, решив, что хуже уже не будет. Впереди маячил небольшой холл, еще гуще залитый тьмой, чем все прежние помещения. Света становилось все меньше, будто неведомые магические генераторы исчерпали свой запас. Не ровен час, света не останется совсем! Утешало лишь то, что коридор, который я приметил, когда был здесь с Амероном, начинался как раз из холла впереди. Я надеялся добраться до него прежде, чем монстры за моей спиной выберутся из стены и заметят меня.
Едва оказавшись в холле, освещенном лишь жаровнями на невысоких постаментах, я тут же свернул в коридор, отмеченный символом врат и лишь на миг замешкавшись, матерясь про себя, отпрыгнул обратно, нырнув за постамент. Вопреки ожиданиям, в коридоре, который должен был привести нас к порталу, ловушек не было вообще, но похоже только потому, что они все уже были активированы!
– Черт!
Я снова выглянул из-за угла. Коридор тонул в сумраке, но я отчетливо разглядел новые силуэты мертвецов, плотно перекрывших проход.
– Я знаю этот коридор. Амерон вел меня по нему, когда освободил из камеры, в которой я очнулась, – Вспомнила Санрайз.
– Значит, там точно был портал, – Решил я.
– Но в самой камере его не было.
Сердце от бега и паники снова стучало где-то у горла, пот застил глаза. Из коридора, через который я пробежал, доносились стрекочущие звуки, шелест шагов раздавался там, куда я должен был направиться. Я оказался в ловушке! Шум в голове лишь прибавлял усталости и бесил настолько, что не раз и не два я подумал о том, чтобы сорвать медальон с шеи и отшвырнуть подальше. Но, разумеется, дальше фантазий дело не зашло.
Я оглянулся назад, туда, где стены уже осыпались, выпустив кого-то наружу. Я не видел кого и надеялся, что кто-то так же не видит меня. Но это вряд ли продлится долго! Единственный свободный путь вел назад к комнатам, которые Амерон отвел для Санрайз.
– Дверь слева! – Внезапно воскликнула Санрайз у меня в голове.
Я проморгался, пытаясь отогнать слепящие контуры магического зрения, и увидел неприметную дверь в начале коридора, занятого мертвецами. Снова выглянув за угол, буквально спиной ощущая, как по коридору сзади приближаются неведомые монстры, я разглядел в толчее монстров впереди как минимум двух троллей. Проклятый Амерон собрал у себя весь бестиарий!
– Скорее, Дима, другого выхода нет!
Я бы мог броситься назад к комнатам, в надежде, что там отыщется другой путь к выходу, но шансы были не велики. По крайней мере, если за этой дверью не скрывается неведомая ху…та, и никто из монстров не погонится за мной, у меня будет время восстановить силы и попытаться пробиться дальше.
Словно Нео, следующий инструкциям оператора, я бросился в указанном направлении в надежде проскочить в дверь не замеченным. Было бы здорово, если бы Санрайз могла видеть не только то, что попадало в поле моего зрения, но две головы все равно лучше, чем одна.
На наше счастье, дверь оказалась не заперта, но едва я в нее вошел, как чуть не выскочил обратно, заметив активно двигающиеся механизмы. Я был уверен, что это очередные ловушки, охраняющие секреты крепости, но оказалось, что в едва освещенном помещении упорно трудились какие-то станки, и ничего больше иголок в их клешнях зажато не было.
– Автоматоны! – Удивленно опознала Санрайз.
– Твои знакомые?
– Это они сшили костюм, который сейчас на тебе.
Приглядевшись, я заметил, что механизмы действительно работают с тканями, вяло текущими по конвейерной ленте. При этом питала их видимо какая-то светящаяся магия, запечатанная в прозрачные резервуары на полу и стенах. Оглядев сравнительно небольшой зал, я не нашел врагов, но зато в дальней стене приметил проход во второй зал, из которого отчетливо раздавался звон стали.
– Возможно, там есть другой выход, тогда я смогу обойти нежить.
– Нужно заблокировать эту дверь, – Предложила Санрайз.
Никаких ручек или кнопок я на двери не нашел, но меня посетила внезапная мысль, которой я тут же поделился с Санрайз:
– Пора расставить свои ловушки.
С этим у меня проблем не оказалось, и я с первой попытки создал на полу перед дверью свой магический узор, в котором запечатал огненный шлейф:
– Монстров надолго не задержит, но если сработает, будем знать, что к нам крадутся неприятности.
– Отлично, – Одобрила Санрайз, потешив мое самолюбие.
Было бы у меня больше сил, я бы мог раскидывать ловушки за собой, как зерно на пашне, истребляя тварей, которые меня преследуют, но даже эта единственная потребовала от меня не малых усилий.
Вздохнув, я направился дальше, вдоль конвейера с гремящими автоматонами. Ощущая, как меня все больше сковывает магический голод, я все же не спешил отключать виденье, позволяя Санрайз видеть происходящее и замечать то, что могло ускользнуть от моего внимания.
Едва войдя в следующий зал, я застыл в изумлении и едва не расхохотался в голос от охватившей меня радости, но сдержавшись, позволил себе лишь настороженную улыбку.
– Ого! – Вторя моим мыслям произнесла Санрайз.
Расположившись рядами вдоль стен большого зала, автоматоны, на этот раз вооруженные молотами и резцами, трудились над оружием и броней! Слева расположилась большая кузнечная печь, огонь в которой раздувал механический горн. По рельсовому конвейеру неспешно передвигалась готовая продукция такого же футуристичного вида, как и та, которую я видел на мертвецах в тронном зале. Более того, справа обнаружилась еще одна дверь, которая явно выходила в коридор и позволяла нам обойти монстров в нем!
– Я уж думал, что удача отказала нам,
– И все же это еще не выход, – Заметила Санрайз, чуть сбавляя мои восторги.
Да, вероятно обнаружь мы здесь портал или ворота наружу я был бы рад не меньше, а то и больше, но в нынешних обстоятельствах после всего пережитого, возможность разжиться броней и оружием казалась мне просто сказочным даром!
– Ты не против здесь отовариться? – Спросил я у Санрайз.
– Не против, только поспеши.
Мне показалось, что и в голосе Санрайз проскользнуло воодушевление от того, что мы, наконец, нашли оружие и броню. И все же прежде чем направиться к стеллажам, я оглянулся на второй зал. За стеной мне слышался грохот шагов троллей или еще каких гигантов, но пока никто не ломился в маленькую дверь. Моя магия уже немного восстановилась, и я на всякий случай призвал еще одну ловушку на вторую дверь ведущую в коридор. Когда приоденусь, уберу ее.
– Здесь нет других ловушек, ты можешь отключить виденье и восстановить магию.
Мне не хотелось лишать Санрайз зрения, и я признался:
– Без тебя я могу выбрать что-нибудь не то, не поможешь мне? Нам ведь вместе носить эту броню.
– Хорошо, – Спустя мгновение с явным воодушевлением отозвалась Санрайз, заставив меня улыбнуться.
Я тут же направился к столам с призывно сверкающими кирасами, необычными матовыми латами и устрашающего вида шлемами. Раньше я шлемы не жаловал, отнюдь не потому, что не хотел скрывать красоту Санрайз. Меня куда больше смущало то, что шлем изрядно ухудшал обзор, но теперь я подумывал приодеться по полной и обратил свой взгляд на шлем с забралом, напоминавшим маску Кейси из Черепашек ниндзя.
– Оставь эту ерунду, – Раздался голос у меня в голове, – С таким только в последний бой идти с закрытыми глазами.
В голове сама собой возникла фраза «Ну мааааам!», но я полностью доверял Санрайз в выборе брони и был рад, что ее мнение совпало с моим:
– Как скажешь.
Пользуясь магическим виденьем Санрайз выбрала легкий пластинчатый нагрудник из темного матового драконова стекла (сильно напоминавшего кевлар) с серебряными вставками, наплечники к нему с бахромой из кольчуги, пару простых перчаток к наручам с вырезанными рунами на языке Асагриона и поножи, удобно крепившиеся к сапогам гвардейца, которые были на мне. Все это я свалил в кучу на соседнем столе и переключился на стойки с мечами.
– Интересно, кого Амерон собрался вооружать всем этим? И почему не вооружал раньше?
– Возможно он только сейчас разобрался как запустить эту кузницу, – Предположила Санрайз.
Я мысленно согласился и взял со стойки полуторный меч с черной рукоятью и отливающей медью филигранью на ней:
– Этот пойдет?
– Нет, слишком большая гарда.
– Как по мне, на фоне моего серпа он всякой выигрывает, – Улыбнулся я, ощущая, как будто мы с Санрайз выбираем декор для своего дома.
После безумной беготни в компании с монстрами и ловушками я словно впервые смог выдохнуть и чуть расслабиться, хотя умом понимал, что расслабляться рано.
– Вот, тот, что слева!
Потерев уставшие от контрастного магического зрения глаза, я закрутился на месте:
– Где?
– Поверни свою бестолковую голову налево!
Раздраженный нетерпеливый тон Санрайз удивил меня, но нисколько не обидел. У меня внезапно возникло чувство, будто я глубоко и безнадежно женат. Но еще удивительнее было то, что это чувство мне было приятно! Черт, я был готов предложить Санрайз руку и сердце…, прямо сейчас, прямо здесь в этой душной кузне, в крепости захваченной монстрами и ожившими трупами! Такое предложение уж точно отложится в памяти, как, впрочем, и вся моя история знакомства с Санрайз…
– Прости, – Вздохнула Санрайз, когда я покорно уставился на указанный стол, – Я просто…
– Ничего, я понимаю, – Улыбнулся я, вовсю поглощенный воображаемой свадьбой, – У нас сейчас несколько напряжённая обстановка вокруг.
– Да уж…
– Этот?
Я взял наиболее простой из всех представленных на столе мечей: нечто среднее между катаной и гладиусом.
– Да, этот. Он должен хорошо сидеть в руке и на вид не особо тяжелый.
Примерившись к оружию, я признал правоту Санрайз:
– Точно! Черт, без тебя я бы выбрал какую-нибудь ерунду.
Отыскав ножны к мечу, я вернулся к столу с доспехами.
– Ты хорошо выбирал…, – Поспешила утешить меня Санрайз.
Мне невольно вспомнилось, что я выбирал не только оружие и броню, но и одежду для нее. Вероятно, об этом вспомнила и она, тут же оборвав себя:
– Нужно спешить!
Оглянувшись, чтобы убедиться, что ловушки на месте, я стянул изодранный дублет и смущенно замер, обнаружив весьма откровенный разрез на рубашке:
– Эмм…
В разрезе, который мне достался от полтурна, притягательно белела сфера груди Санрайз. К моему счастью, она могла улавливать мои мысли, но не мои чувства, ибо теперь, когда мы в некоторой степени разделились, ее тело возбуждало меня еще больше чем прежде, и сложнее, чем прежде, мне было подавить это возбуждение.
Я спешно отвернулся от груди и торопливо сказал:
– Думаю, стоит и рубашку переодеть, эта рваная и…, штаны тоже.
Санрайз как будто задумалась и ответила не сразу:
– Хорошо.
Я вернулся в зал пошива одежды и быстро нашел рубаху синего цвета, там же я добыл новые брюки и стихарь цвета охры с черными гербом Канрекса Амелита. Вернувшись, я уже потянулся к краям рубашки, чтобы снять ее, но замер, будто дожидаясь разрешения Санрайз.
– Скорее, нам нужно уходить отсюда.
– Санрайз, я…
Похоже, по моему смущенному тону она догадалась о моем затруднительном положении и нетрепливо сказала:
– Дима, это уже пройденный этап…, для нас обоих.
Она тоже была смущена, но говорила твердо:
– Я знаю, кто одевал меня и… пусть против воли, но тебя я тоже видела обнаженным. Сейчас не до галантности, нужно торопиться.
– Да, прости, – Я стянул рубашку, – Просто не мог не спросить тебя.
– Я знаю и… ценю это. Спасибо. Это многое говорит о тебе, как о человеке.
Взяв новую рубашку, я принялся торопливо в нее забираться невольно уткнувшись взглядом в соблазнительно подрагивающую грудь Санрайз. Черт, по-моему, она стала больше!
– Ты смотришь на мою грудь?
Вкрадчивый голос в голове вывел меня из мыслей и вогнал в смущение. Я на мгновение забыл, что виденье все еще было активно, и Санрайз видела все, что видел я.
– Оу, прости, я просто… задумался.
Натянув рубашку, я тут же схватил брюки, словно и не думал разглядывать грудь Санрайз.
– Интересно, о чем?
– Ничего такого, честно! Просто я…, мне не доводилось раньше быть в теле беременной девушки, вот и все.
– Ясно. Давай быстрее, – Вздохнула Санрайз.
– Это довольно странное ощущение.
– Давай отложим эту увлекательную тему на потом.
– Да, прости, – Тут же согласился я, все еще ощущая, как горят щеки от смущения.
Полностью одевшись, я взялся за броню. Оказалось, она не только прогрессивно выглядела, но и довольно просто надевалась, поэтому времени на то чтобы упаковаться я потратил минимум. Всего наш марафет занял не больше пятнадцати минут. Мне хотелось верить, что Амерон за это время еще не успел вернуться, а если и вернулся, то понятия не имеет, где мы. Оказавшись в броне и при оружии, я теперь не сильно переживал из-за монстров, даже если они заполнили весь путь до выхода. Меня захватило знакомое чувство, когда в игре наконец-то находишь самое мощное оружие и предвкушаешь пустить его в дело. Меч, выбранный Санрайз, хоть и не казался особенным, но после кривого серпа и полной зависимости от магии, с ним в руках я чувствовал себя почти всесильным. Впрочем, Санрайз мне быстро напомнила, что против Амерона меч бесполезен. Сама перспектива столкнуться с ним и возможно вступить в бой несколько остудила мой пыл, хотя я не позволил ему угаснуть полностью.
– Тебе нужны силы, убери виденье на время.
– Я уже почти восстановился и… мне спокойней, когда ты видишь, что происходит, – Признался я.
– Спокойствие тебе не поможет, когда понадобится магия. И я тебе не помогу…
Последние слова Санрайз произнесла с заметной грустью. Вздохнув, я мысленно согласился и, развеяв магическое виденье, направился к выходу из кузни.
– В тот раз, когда ты оказался в моем теле…, когда я была с Салимом, – Внезапно заговорила Санрайз, от чего я едва не вздрогнул и даже остановился, отчетливо уловив волнение в ее голосе.
– Прости, это не лучшее время и место, – Вздохнула она.
– Если тебя что-то тревожит…, – Сказал я, ощущая новый прилив смущения, – Ты же знаешь, я готов ответить на любой вопрос, даже если для него не будет лучшего времени или места.
– Знаю и…, признательна тебе за это.
Санрайз замолчала, и я уже было решил, что она не намерена продолжать разговор, как вдруг она сказала:
– Просто мне не следовало так тебя подставлять. Я хотела извиниться.
– Не нужно, Санрайз, – Искренне ответил я, – Ты не виновата, что я поселился в твоем теле и ты…, ты вправе распоряжаться им как захочешь.
Я услышал вздох Санрайз и спешно добавил:
– Я не в обиде на тебя и понимаю, как не просто совладать с чувствами. Уж поверь.
– Верю.
Мне показалось, что это слово она произнесла с улыбкой. Я был почти уверен, что она вспомнила свое пробуждение в моем теле в тот самый момент, когда я думал о ней… в ванной и голый. Черт!
– Не против вернуться к текущим делам? – Смущенно выдавил я.
– Да, пожалуй, – Так же смущенно ответила она, – И…, спасибо.
– Надеюсь, у нас еще будет возможность поговорить в подходящей обстановке.
С сожалением выбросив из головы все те темы, которые хотел бы обсудить и, подняв меч, я убрал свою ловушку, жестом открыл дверь и выглянул в темный коридор.
Глава 20
Выход из кузницы оказался не в самом конце коридора и вывел меня чуть позади нескольких мертвецов. Возможно, я бы сумел проскользнуть мимо них незамеченным, но дверь предательски заскрипела, уползая наверх. Нежить обернулась на шум. У меня мелькнула мысль, вернуться в кузню и дождаться тварей там, но почти сразу я решил, что тогда могу оказаться в ловушке. Если остальная толпа монстров, заполонившая коридор меня не заметит, я могу прикончить пару мертвецов и сбежать дальше! Все это пронеслось у меня в голове за считанные секунды. Этих секунд хватило нежити, чтобы добраться до двери. Уже взмахнув мечом, я с удивлением опознал в первом мертвеце скабенита. В лучших традициях хоррора тварь возникла передо мной скаля пасть и яростно шипя. Я прервал выдающий меня крик, снеся голову монстру, но к нему на помощь уже спешили товарищи. Призвав виденье, и не обнаружив впереди ловушек, я выскочил в коридор. Теперь в броне и при оружии я был готов прорываться сквозь тварей в открытую, но напоминая себе о беременности Санрайз, заставлял себя соблюдать осторожность. Уклонившись от могучего удара секирой, я взмахнул новым мечом. Мертвую плоть он разрезал как бумагу, разделив северянина от правого плеча до левого бедра. Пока его туша кренилась к полу, я успел разделаться с примчавшимся кальтерпием и увернуться от удара мертвого стража почти в такой же броне как моя. Я старался не блокировать удары, убеждённый, что звон стали привлечет сразу всех монстров занявших коридор, поэтому призвал магический щит, и намеренно пропустив второй удар монстра, срубил ему голову. Весь бой занял не больше минуты. Едва последний противник оказался повержен, я тут же уставился на замерших в коридоре монстров. Их явно стало меньше: троллей я не видел, и львиная доля нежити куда-то подевалась.
– Должно быть остальные решили, что ты направился к своей комнате, – Предположила Санрайз.
Что ж, дожидаться, пока они осознают свою ошибку и тем паче заметят меня, я не собирался. Максимально бесшумно, глядя под ноги, дабы не угодить в ловушку, я направился дальше по коридору. Тревожный зуд от ощущения, что у меня за спиной враги, прошел лишь, когда я свернул за угол. Санрайз тут же сориентировалась на знакомой местности. С одной стороны, это облегчило мне путь, но с другой мы все еще не были уверены, что выбрали правильное направление к выходу. Убеждали нас в верности маршрута лишь многочисленные ловушки, которыми этот маршрут был усеян. Пару раз мне встретились мертвецы, которых я поспешил прикончить прежде, чем они активируют ловушки. Один раз я развеял магическую руну под самой ногой выскочившего из-за угла оборотня, но ближе к потайной клетке, в которую я угодил из Скирата, удача стала нам изменять. Снова объявились стеклянные големы и успели активировать несколько ловушек. На счастье, не все они призывали монстров, какие-то просто разнесли стекляшки на куски, но забот у меня все равно прибавилось. Прежде безмолвные темные коридоры наполнились рычанием и топотом множества лап. На меня снова кинулась саранча, из темных углов атаковали вилермы и валькарди. Прежде такой компании мне бы хватило, чтобы впасть в отчаяние, но теперь при броне и остром как бритве мече, я был уверен, что справлюсь. Чаще используя меч, я экономил магию, и теперь она восстановилась почти полностью. В какой-то момент, одолев около десятка мертвецов, часть из которых была порождением Бездны, я убедил себя, что сумею выбраться, спасу Санрайз и ее ребенка. Я буквально упивался кровью чудовищ и сожалел лишь о том, что порой Санрайз не могла видеть, как я с ними расправляюсь. Но почти о каждом своем шаге я докладывал ей мысленно, а она вела меня вперед, иногда вспоминая верные повороты, а когда я использовал виденье, указывала их. Вскоре я был вынужден расчищать себе путь от огромного количества ловушек, что лишь укрепило нас в верности выбранного пути.
– Это здесь! – Почти выкрикнула Санрайз, когда я, наконец, оказался в пустом сером коридоре со световыми панелями в полу и потолке.
В конце коридора я видел широкую дверь, но прежде, чем проверять ее мы решили проверить камеру, в которой оказалась Санрайз после Скирата. Подойдя к стене, в которой не было и намека на вход, я уже привычно провел перед ней рукой. Стена тут же покрылась россыпью трещин, я отскочил, вскинув меч, готовый вспороть очередного монстра, но осыпавшись, стена явила мне знакомую совершенно белую комнату со следами крови на полу.
– Здесь ничего нет, – Отчаянно выдохнула Санрайз.
Я заглянул внутрь, убедившись, что Санрайз права. Никакого портала здесь не было, но это еще ничего не значило.
– Здесь могут быть и другие скрытые комнаты, – Уверенно заявил я.
Меня тянуло к большой двери впереди, но я все же прошелся вдоль стен, проводя перед ними руками. Сперва ничего не происходило, и я уже было повернул к двери, как вдруг стена прямо напротив камеры Санрайз покрылась трещинами. Я отступил на шаг, молясь про себя, чтобы нам открылся путь к спасению. Но едва стена осыпалась, обнажив нутро крепости, как кровь застыла у меня в жилах. Мне послышался вскрик Санрайз, хотя возможно это был мой. Казалось, сбылись мои худшие кошмары. Это был не Амерон, но если бы кто-то и мог напугать меня больше некроманта, то определенно тварь, завозившаяся в глубине камеры.
Я буквально окаменел, и лишь в последний миг инстинкт самосохранения дернул меня в сторону за поворот коридора. В ушах теми самыми барабанами из темных глубин Мории застучало мое сердце!
– Уходи, Дима! – Испуганным шепотом повторяла Санрайз у меня в голове, словно боялась, что тварь ее услышит.
Я затаил дыхание, боясь пошелохнуться и выдать свое местонахождения проклятому коллекционеру. Как он, еб…ть его зигзагом, здесь оказался?! Как Амерон мог сделать нежить из твари, которую никто не мог убить?!
Я слышал, как по мрамору постукивают когти совсем рядом со мной. Лишь от одного вида этой твари где-то в боку заныла старая рана, полученная еще в Мисталире. Рыжик…, черт, если бы не эта тварь он мог бы быть еще жив! Эта мысль навела меня на другую, не менее тревожную. Тогда на крыше крепости Энастур Амерон взял под контроль коллекционера, а я…, черт, я запихал его в портал! Ощущая дрожь во всем теле, я лишь чуть-чуть повернул голову на стук когтей, только чтобы увидеть монстра. И увидел! Острые когти словно возникли из воздуха и лишь чудом не снесли мне голову. Я отскочил в сторону, пытаясь заглушить в голове мольбу Санрайз и шум от медальона. Коллекционер плавным движением выплыл следом. Казалось, каждое его движение шепчет о том, что мне пиз…ц. Теперь я был почти уверен, что сам телепортировал монстра сюда и если Амерон взял его под контроль еще живым, то теперь Амерона здесь нет и этого монстра сдерживать некому! Здесь у меня нет союзников, нет паладина Скормуза, нет Рыжика, никого, кто мог бы остановить эту тварь! Один лишь инстинкт уводил меня прочь от монстра, вынуждая двигаться так же плавно, копируя движения, словно если я вдруг собьюсь с ритма, монстр тут же кинется на меня. Мне казалось, он узнал меня и теперь подобно садисту оттягивал момент смертельного удара. Зубы скалились в глумливой улыбке, хотя быть может, мне просто казалось, и эта тварь всего лишь пребывала в шоке, внезапно оказавшись в незнакомом месте. Легче от этого не становилось, и я вдруг поймал себя на мысли, что сейчас появление Амерона было бы кстати.
– Уходи, Дима, тебе не одолеть его!
Я не стал спорить, но чтобы сбежать от монстра, мне нужно было повернуться к нему спиной, а одна мысль об этом наводила на меня ужас. Мой взгляд скользнул на дверь, до которой я так и не добрался. Черт, может за ней был выход, но сейчас коллекционер загораживал дорогу к ней!
– Возможно мы совсем ярдом с выходом, – Сказал я Санрайз, – Я попробую пробиться.
– Нет, Дима!
– Если я поверну, то во всем побеге не было смысла!
– Там может быть другой путь!
Возможно, я бы смог убедить Санрайз ли она бы убедила меня, но коллекционер, похоже, сориентировался на местности и теперь полностью сосредоточился на мне. Он атаковал молниеносно, затрещав как хищник. Его пальцы-лезвия мелькнули в сантиметре от моего лица. Я тут же взмахнул мечом, но даже это оружие, собранное на футуристичной фабрике древнего могучего королевства, не могло причинить вреда монстру. Едва он отскочил на шаг, как я атаковал его огненным шаром.
– Сзади, Дима!
Выпустив сразу три шара подряд, лишь для того чтобы удержать коллекционера подальше от себя, я оглянулся и заметил, что по коридору ко мне мчится толпа нежити, активируя по пути все больше ловушек. Часть из них монстров убивала или калечила, но, несмотря на это, их количество лишь увеличивалось!
– Теперь только вперед, – Выдохнул я, ощущая, как дрожь охватила все тело.
Коллекционер уже пришел в себя и снова бросился ко мне. Позволив ему разбить слой магического щита, я бросился мимо него в сторону двери в конце коридора, молясь о том, чтобы она была открыта.
Гомон, смешавший в себе дикий рев, крики, рычание и звуки шагов настигал меня, но куда больше пугало цоканье когтей по плитам совсем рядом, почти у меня за спиной! Я замер у двери лишь на мгновение, чтобы жестом открыть ее. К счастью она повиновалась и стала уплывать наверх, но в этот момент коллекционер был уже рядом в один миг лишив меня остатков щита, он полоснул меня когтями по груди, оставив глубокий след на кирасе. Я снова атаковал его огнем в упор, игнорируя дикую боль от собственной магии. Монстр отскочил, а я, почти не глядя, бросился в открывшийся проход, едва не угодив в ловушку у самого входа. У меня было всего мгновение, чтобы осмотреться, но его хватило, чтобы понять, что это вовсе не выход! В большом зале, справа и слева от меня расходилось несколько коротких коридоров, которые заканчивались тупиками, но я уже знал, что в них скрываются потайные камеры…
– Это не выход…, – С отчаянием в голосе произнесла Санрайз, – Вот почему здесь столько ловушек…, это тюрьма!
За моей спиной раздался треск, я тут же развернулся, успев заметить, как вспыхнула ловушка под ногой коллекционера. На какое-то мгновение он, как и я, заворожено наблюдал за искрой, помчавшейся к стене напротив двери, но затем бросился на меня. Следом за ним в тюрьму ворвались и остальные монстры. В отчаянии стиснув зубы, я отступал к покрывшейся трещинами стене. Бежать было некуда, все, на что я мог надеяться, это призвать смерч и после попытаться прорваться через тех, кто выживет. Я выжидал, пока ко мне подберется как можно больше врагов, но они внезапно замерли, уставившись на стену, которая в тот же миг стала осыпаться. Я в последний момент отпрыгнул в один из коридоров и уже без особого удивления посмотрел на выбравшегося из стены макнумара.
– Нет! – Закричала Санрайз у меня в голове.
– Это еще не все! – Зло выпалил я, призвав магический щит.
Равнодушно оглядев макнумара, коллекционер снова направился ко мне. Единственному живому монстру мертвецы были не интересны, ему был нужен такой же живой я. Но на этот раз я не стал отступать, а бросился к нему на встречу.
– Что ты задумал?!
Мой ответ вряд ли бы понравился Санрайз просто потому, что я на самом деле не думал. Я просто желал спалить здесь все к ху…м, и выбраться отсюда, даже если придется очистить от монстров всю крепость и следом прикончить Амерона! Оказавшись в паре шагов от коллекционера, прямо перед гигантом макнумаром, я замер и призвал огненный смерч. Черная зловещая тень тут же растворилась в бушующем пламени. Снова запел агонизирующий хор монстров, за спиной взревел макнумар, грузно опустившись на колено и выронив огромный топор. В этот смерч я вложил все свои силы и теперь глаза нещадно болели от использования виденья, но я ни на миг их не закрывал, ожидая, что едва пламя уймется и черная тень бросится на меня.
– Ты убил его? – Дрожащим голосом спросила Санрайз, когда огонь стал ослабевать.
Я крутил головой во все стороны, пытаясь разглядеть коллекционера, но натыкался лишь на обгорелые останки монстров и на тех, которые уцелели. Последние приходя в себя от устроенного мною шоу снова стали завывать и приближаться ко мне. Я краем глаза заметил, что макнумар хоть и пострадал от огня, но остался жив. Басовито зарычав, он уперся рукой в пол, пытаясь подняться, но я, повинуясь порыву, подскочил и вонзил меч в бок монстру, прямо между стальными кольцами, охватывающими тушу. На этот раз меч сумел проникнуть в нутро макнумара почти по самую рукоять. Он мгновенно нагрелся, вынудив меня одернуть руку. Монстр вздрогнул и повалился на пузо, заставив отскочить спешивших ко мне мертвецов. Санрайз что-то кричала мне, но я настолько выдохся, что едва улавливал ее голос в бесконечно шуме медальона.
– Жрите, суки! – Устало выдохнул я, растянувшись на полу и призвав магический щит.
Дико вереща, разномастная орава монстров кинулась на меня как раз в тот момент, когда туша макнумара взорвалась как набитый взрывчаткой грузовик. Меня отбросило в сторону, мир вокруг озарился светом и тут же померк.
– Дима!
– …
– Дима, к тебе Лена пришла.
Я с трудом открыл глаза, словно утром понедельника и уставился на экран компа где, нагоняя тоску светился курсовик, который я уже два часа пытался собрать из рекомендованной литературы.
– Дима!
Светлана Васильевна постучала в дверь, и я, вздохнув, заставил себя подняться:
– Иду.
Мы расстались с Леной неделю назад, и я не представлял, зачем она явилась. Мало мне было еб…его курсача! К двери я подошел раздраженный и злой. Лена ждала на площадке, видимо решив, что теперь не достойна ступить на порог. Впрочем, так и есть! Них…я не достойна!
– Да? – Сходу выпалил я, выйдя на площадку и окинув гостью мимолетным взглядом.
– Привет.
Лена натянуто улыбнулась, явив ямочки на щеках, которые так мне нравились когда-то. Она и сейчас выглядела великолепно, но теперь за аккуратно уложенными русыми волосами, отполированной тональником кожей, в обрамленных длинными ресницами глазах я видел ту самую гнильцу, про которую мне говорили все, кто ее знал и которую я прежде отказывался замечать. Вполне возможно, что во мне всего лишь говорила обида, поэтому я гнал от себя все чувства: любовь, которую испытывал раньше и ненависть, которую испытывал теперь. Наверно в этом и была моя проблема с Леной, я не мог испытывать к ней нейтральных чувств, только крайности. Зато у нее с этим проблем не было: мое обожание ей было в радость, а ко мне, как я узнал недавно, она относилась равнодушно, флиртуя за моей спиной со всеми, кто вызывал минимальную симпатию.
– Зашла вернуть тебе,
Лена протянула мне учебник по социологии. Он тоже был в списке рекомендуемой литературы и возможно именно его мне не хватало, чтобы закончить курсовик… Я молча взял книгу, решив не напоминать, что просил вернуть ее еще неделю назад.
– Чем занимаешься?
С ее лица не сходила улыбка, будто мы только познакомились или ей напрочь отшибло память и в ее воображаемом мире мы все еще были вместе. Не желая растягивать сомнительное удовольствие общения с бывшей, я поднял книгу, продемонстрировав Лене:
– Социологией.
– И как успехи?
Вздохнув, я покачал головой:
– Надеюсь, с книгой пойдет лучше.
Лена замолчала, но не спешила уходить. Похоже, слова для вежливой беседы у нее закончились, а у меня их и не было. Самое время проститься и больше не вспоминать друг о друге, но Лене явно что-то мешало. Может быть совесть?
– Ты еще дуешься?
Нет, определенно совести у нее не было…
– Дуюсь?! – Мои брови сами собой взлетели вверх от столь неуместного вопроса, – Я дуюсь, когда мне препод ни за что трояк ставит, или когда друзья динамят.
С каждым словом, которое я не желал произносить, во мне нарастала уже похороненная обида, и меня это злило еще больше:
– Когда мне изменяет девушка, я не дуюсь, я ухожу!
На лице Лены застыла гримаса презрения. Ей явно не понравилось, что эта тема всплыла прямо на лестничной клетке, а мне было все равно, хотя я был уверен, что Светлана Васильевна, как и все бабки сейчас греет уши у меня за спиной.
– Это было всего раз, – Без сожаления соврала Лена.
– А сколько по-твоему нужно, чтобы уйти?
– Я не твоя жена и ничем тебе не обязана!
– Вот на этом можно и закончить!
Я уже хотел захлопнуть дверь у нее перед носом в лучших традициях мелодрамы, как она вдруг разочарованно покачала головой, словно это меня застали топлес в бухой компании.
– Ты даже не боролся!
– Чего?! – Теперь мои брови сошлись у переносицы.
– Ты должен был драться за меня!
Эти слова казались настолько абсурдными, что мне на миг показалось, что я сплю.
– С кем? С твоими надравшимися дружками?!
– Ты не должен сдаваться, Дима!
Я слышал голос, но губы Лены не двигались, а моя голова постепенно наполнялась каким-то шелестящим шумом.
– Ты должен подняться!
Я моргнул, и лицо Лены разлетелось осколками прошлого, оставив в душе болезненные порезы. Передо мной в пелене и зловонном дыму возникло настоящее. Мрачные серые стены как в бункере, вокруг трещат костры, пляшущие на изувеченных трупах монстров, но один из них жив. Он плавно движется ко мне, постукивая когтями по опаленному мрамору, скалит ряды острых зубов, чует, что я еще жив. Проклятье! Я заскользил рукой по полу, пытаясь отыскать меч, но не находил.
– Дима, ты должен подняться!
– Санрайз?
Я видел и слышал не четко. Силуэт человекоподобного монстра расплывался перед глазами, а голос Санрайз звучал словно вдалеке, но все же он пробился ко мне сквозь отвратительное видение из прошлого.
– Прошу тебя, вставай! Беги оттуда!
Я покачал головой, осознавая, что у меня не хватит сил сбежать от коллекционера, но тело сдаваться не желало, словно Санрайз сумела вернуть себе контроль над ним. Меня всего трясло в диком ознобе, тело ныло от множества порезов и ушибов, но я, почти задыхаясь от тошноты, сумел подняться на четвереньки.
– Призови щит!
Санрайз руководила мной, словно ослепшим и я повиновался, пребывая будто где-то в стороне. Коллекционер приближался неспешно, с любопытством приглядываясь ко мне. Возможно, он думал, что я снова призову смерч, но мне казалось, будто он выбирает ту самую часть моего тела, которая пополнит его коллекцию. Ту часть, которая заставляла меня двигаться. Но он не доберется до нее…. Я неуклюже уселся, оперевшись спиной на стену. Даже если убьет меня. Эта часть меня сейчас далеко, мечется в моем теле, взывая ко мне совсем отчаявшись достучаться…
– Дима, поднимайся!
– Прости, я подвел тебя, – Борясь с тошнотой, выдохнул я.
Теперь все, что я мог сделать для Санрайз, это отключить виденье, лишив ее возможности увидеть последний удар, который закончит наш неудавшийся побег.
– Нет, Дима, не отключай меня! Дерись! Ты обещал!
От крика Санрайз моя голова буквально раскалывалась. Через силу я ответил ей:
– Теперь мы знаем, что это не путь к выходу. Я загружусь и попробую снова. Я сдержу обещание.
Коллекционер завис надо мной, издавая довольный стрекот. Прежде я бы многое отдал, чтобы не слышать этот мерзкий звук, но сейчас полностью сосредоточился на нем, потому что только так мог заглушить еще более пугающий звук – отчетливый плач Санрайз у себя в голове.
Я, стиснув зубы, смотрел на монстра, ожидая удара и в глубине души надеясь, что его не последует. Вот-вот должен появиться Амерон и остановить коллекционера, а может он уже сейчас управляет им…. Мой взгляд заметался по залу. Я не видел некроманта, зато нашел свой меч с оплавившейся рукоятью почти у самого выхода из тюрьмы, а дальше по коридору разглядел тени приближавшихся монстров. Прежде мне не доводилось ждать смерти в этом мире, она всегда приходила внезапно, даже в самых скверных ситуациях, но сейчас мгновение, казалось, растянулось в вечность, и я уже был готов выкрикнуть коллекционеру: «Чего ты ждешь?!», но в тот же момент подумал, что если монстр учуял в теле Санрайз ту часть, которую не мог увидеть? Что если он способен украсть ребенка Санрайз, оставив мне жизнь?! Поддавшись панике на миг, я прижал ладонь к животу и буквально подскочил в безумном рывке. Вскинув руки перед собой, я призвал огненный шлейф в упор…, прямо в рожу коллекционера! Его когти царапнули мой щит, но тварь все же отскочила, разлетевшись дымом и снова обретя плотность. Пока она обижено верещала, я пулей бросился к своему мечу. Драться с коллекционером было бессмысленно, но теперь я не мог просто сдаться ему! Подхватив с пола меч, удерживаясь на ногах лишь благодаря адреналину в крови, я тут же запалил его, готовясь прорваться сквозь надвигающуюся стену нежити. К тюрьме мчались тролли, скабениты, гвардейцы Асагриона, полтурны и даже скелетоподобные кентавры! Весь чертов бестиарий! Все, что я мог это выбрать наиболее предпочтительную смерть, но инстинкт выдернул меня из-под удара коллекционера и заставил ответить, а после еще и еще! Я слышал голос Санрайз в голове, но абстрагировался от него, полностью сосредоточившись на врагах. С каждым удачным ударом желание сдаться покидало меня, внушая надежду, что Санрайз права, и я еще могу найти выход отсюда, что у меня еще есть время, но, когда мне удалось сразить почти половину монстров, удерживая коллекционера на расстоянии от себя, мои надежды рухнули.
Прямо за спиной монстра воздух заискрился и в нем образовался овальный портал, разогнав гнетущий сумрак тюрьмы. «Я опоздал!» – эта мысль холодной волной пролилась по телу. Я должен был погибнуть, а теперь поздно! Амерон сделает из меня нежить прежде, чем я перезагружусь! Из портала возник силуэт в капюшоне и заскользил взглядом по тюрьме. В тот же миг я впал в безудержную ярость и врезался мечом в ряды монстров, словно косой в разросшиеся сорняки. Меня хватило лишь на несколько ударов, потом прилетел ответный от тролля, и я повалился на пол к ногам коллекционера.
У меня возникло чувство дежавю. Точно так же на башне Энастур передо мной стоял коллекционер, рядом светился портал и точно так же я мог попытаться затолкать тварь туда, но был уверен, что в этот раз колдун, появившийся из портала, мне этого не позволит. Едва отыскав меня взглядом, он тут же метнулся к нам. С его пальцев сорвался слепящий свет. Я ждал, что он прикончит меня на месте, но он ударил в коллекционера. Монстр заверещал и словно бы сжался, обращаясь в комок тьмы. Он начал таять и распадаться на части. Пока я словно зачарованный смотрел, как исчезает коллекционер, на миг забыв о прочих монстрах, меня атаковали в спину. Последний слой защиты лопнул, и я повалился на пол, уверенный, что больше не встану с него. Амерон тут же бросился ко мне, вскинув руки. Вот и закончился мой опрометчивый побег! Я подвел Санрайз! Эта мысль взбесила меня настолько, что я словно ощутил огонь в своей крови и был готов выплеснуть его на Амерона! Уже было, поднявшись навстречу некроманту, я тут же рухнул обратно на пол. С рук мага сорвались молнии и, раскинувшись надо мной, трескучим полотном ударили в монстров позади. Тени заплясали в синеватом сумраке. Воздух наполнился зловонным дымом, от которого слезились глаза. Я замер в нерешительности, разрываемый желанием сбежать или броситься на некроманта. И то и другое решение казалось безумным, но ничего иного я не мог придумать! Внезапно мой взгляд уперся в сверкающий портал. Казалось он совсем не далеко и если сумею подняться, я смогу добежать до него! Едва этот нелепый план созрел в моей голове, как молнии иссякли, и стало совсем тихо. Мне казалось, я сорвался с места в тот же миг, но все равно опоздал. Зловещий силуэт возник передо мной, схватив меня за руки и произнеся совершенно чужим голосом:
– Хвала Благодати, ты жива!
С моих рук едва не сорвалось пламя, но в последний миг, удивлённый внезапным обращением, я сумел разглядеть лицо, на половину скрытое тенью. Сияя улыбкой, маг скинул капюшон и, я изумленно выдохнул:
– Салим…
Едва я произнес это имя, как он схватил меня в объятия и приник к моим губам своими. Мой меч со звоном выпал из руки. После всего пережитого я никак не ожидал подобного, и меня всего сковало, словно кролика в объятиях удава. Ноги будто стали ватными и отказали мне, но Салим держал крепко и только благодаря этому я не рухнул на пол. Меня как будто выбила из тела Санрайз пьянящая эйфория от осознания того, что я спасен! Это не Амерон! Это союзник! Это друг, который вытащит меня отсюда! Который вовсе не друг мне…, он возлюбленный Санрайз и его горячие губы присосались к моим! Сука! К тому моменту, когда я осознав происходящее, полный отвращения, негодования и возмущения был готов отпихнуть Наматхана, он оторвался от меня сам. Удерживая мои руки, и не позволяя мне вытереть с губ его вкус чуть солоноватый и почему-то напоминающий об оазисе в пустыне, он смотрел на меня с беспредельной любовью. Все мое негодование потонуло в его глазах, внезапно показавшись неуместным. Тем не менее, с моих губ сорвался вопрос, с нотками возмущения, будто Салим прервал мою игру с друзьями, а не спас мне жизнь:
– Как ты здесь оказался?!
– Я обещал, что найду тебя и теперь ни за что не оставлю! – Заявил Салим, заглянув мне в глаза.
У меня в голове разом возникло множество вопросов и комментариев к его появлению, но коридор снова огласили звуки шагов и рычание монстров. Там, в темной глубине, где свет совсем угас, мне привиделся силуэт макнумара и даже не одного.
– Не против продолжить разговор в более спокойном месте?
Я был целиком и полностью «за». Все еще пребывая в шоке от происходящего, я лишь теперь вспомнил о Санрайз и, отложив все вопросы, сжал медальон в руке, прислушавшись к шуму в голове. Я не услышал ее слов, не услышал плача. Ее как будто не было больше в моей голове, но стоило мне позвать, как она тут же откликнулась, чуть охрипшим голосом:
– Дима!
Салим за руку подвел меня к порталу. Все еще не в силах поверить в спасение, я оглянулся назад на полнящийся монстрами коридор.
– Я следом за тобой, – Улыбнулся Салим.
Я повернулся к порталу и с облегчением мысленно произнес:
– Мы спасены, Санрайз!
– Спасены?!
Ее голос все еще дрожал от слез. Мне бы стоило рассказать больше, рассказать о том, кто нас спас, позволить ей самой увидеть его, но я решил отложить это на потом и шагнул в портал. Яркая вспышка и отвратительная жуткая крепость Амерона осталась позади, обещая вернуться в кошмарных снах.
Через мгновение, наполненное светом, мои ноги коснулись высушенной, подмерзшей травы. В легкие ворвался прохладный свежий воздух, мигом напомнив мне об ожогах и ранах. Я оказался на берегу искрящегося в свете закатного солнца озера у самой лесной опушки янтарного осеннего леса. Мрак и пугающие вопли монстров остались позади и только зловоние обгорелых трупов сопровождало меня, пропитав одежду, напоминая, что побег не был сном. В этот момент тревога, которая, казалось, поселились во мне навсегда, оставила меня, сменившись облегчением. Невероятный груз ответственности свалился с плеч, и я лишь теперь осознал, что мы выбрались.
Салим вышел из портала следом за мной и развеяв его повернулся ко мне. Только теперь, выбравшись из сумрака логова Амерона, я смог разглядеть его. В глазах Владыки оазиса светилась все та же нежность, казалось палящее солнце пустыни все еще отражалось в них, но пережитая битва и вероятно разлука с Санрайз оставили на лице тревожные морщинки. Темные волосы до плеч лежали неровными прядями, словно их жгли огнем, а на прежде выбритом подбородке проступила заметная щетина. Как и раньше, он был одет весьма скромно. Казалось, изменился лишь цвет и ткань одежды, которую он носил. Теперь на нем был темный короткий плащ, под которым виднелась теплая стеганка красного цвета со шнуровкой на груди и брюки из коричневой кожи. Я должен был показать его Санрайз, но все не решался призвать магическое виденье и опустив взгляд, избегал шума у себя в голове, будто прятался от нее.
Не дав мне опомниться, Салим привлек меня к себе:
– Я так боялся потерять тебя!
У меня не было сил сопротивляться. Все мое презрение к нему куда-то испарилось. Я словно опять оказался в объятиях Андрея, когда мы встретились в этом мире впервые и он спас мне жизнь. В конце концов, кем бы Салим ни был для меня и для Санрайз раньше, сейчас он был тем, кто вытащил нас из логова Амерона и остальное меня не волновало. По крайней мере минуту или две. Потом в голове возникла противная болезненная мысль, что меня не должно быть здесь! Я не Санрайз, теперь я просто третий лишний! Я прислушался к шуму в голове, не находя в себе решимости обратиться к Санрайз, но я должен поговорить с ней, должен все рассказать!
– Боги, ты вся изранена! – Выдохнул Салим.
На фоне того, что я наконец выбрался из логова Амерона, мои раны казались мне пустяком, хотя они продолжали кровоточить: порезы на руках и ногах, ожоги от собственной магии и взрыва макнумара, а к ним еще с полсотни синяков и ссадин полученных неведомо когда и незнамо от кого. Пока я подбирал слова для Санрайз, Салим спешно ощупал меня, касаясь, как будто везде и сразу, но при этом нежно, боясь причинить боль. Его руки вспыхнули теплым светом и там, где он касался меня, порезы и ожоги исчезали, с ними уходила и боль, но едва адреналин стал покидать кровь, на меня все сильнее начинала давить усталость. С новой силой подступила тошнота, напоминая о сюрпризе, который поджидал Салима у меня в животе. Возможно, мне стоило рассказать о нем, но прежде я должен поговорить с Санрайз. Чтобы для меня не значило возвращение Салима, для нее это будет, возможно, самая счастливая новость. Для нее… Голова от мыслей шла кругом. Ноги подгибались от усталости. Мне хотелось растянуться на холодной траве и забыться сном. Шум от медальона, едва мы покинули крепость, стал дико раздражать, словно лишь теперь зазвучал в полную силу…
Исцелив мои раны, Салим прижал ладони к моим щекам в явном ненасытном желании поцеловать снова, но я уже мог соображать и отпрял от него, буркнув:
– Прекрати!
Он растерянно смотрел на меня, удивленный моей реакцией, и я как-то даже пожалел о своем грубом выпаде, но лишь на мгновение. Черт, он спас нас, а я был зол на него за то, что он каким-то образом выжил! Я ощущал себя последней сволочью, быть может хуже Амерона, но ничего не мог с собой поделать!
– Мне так жаль, что я не пришел раньше, – Вздохнул Салим, – Но теперь я никогда не оставлю тебя.
Он протянул руку ко мне, тепло улыбнувшись. От этой улыбки во мне пробудилось нечто темное, жаждущее стереть ее с лица любовника Санрайз, но я с трудом подавил это чувство, уверенный, что оно вскоре вернется. Запустив руки в спутавшиеся грязные волосы, я отвернулся к озеру.
– Ты злишься на меня?
Я злился, хотя у меня не было на это никакого права, и я покачал головой, невероятным усилием воли вытесняя из себя неоправданную злость. Но Салим нашел для нее оправдание. Санрайз могла на него злиться, ведь она похоронила его и все это время жила с мыслью, что он мертв и ее ребенок остался без отца.
Салим встал рядом со мной, разглядывая искристую водную гладь:
– Поверь, я хотел отправиться следом за тобой, но я был ослаблен поддержанием жизни в оазисе и Амерон этим воспользовался. Мне не хватило сил справиться с ним и его армией…
– Как ты выжил? – Спросил я, впрочем, лишь затем, чтобы заполнить неловкую паузу.
Мне совсем не важно было как Салим сбежал из осажденного нежитью оазиса. Меня волновало только то, что ему это удалось. Но я не желал ему смерти, я просто был в отчаянии от того, что теперь у меня нет никаких шансов занять его место в сердце Санрайз. Черт, у меня итак их не было! Я понимал это, но отказывался принять…
Салим снял с пояса маленький мешочек и достал из него прозрачный камень, иронично улыбнувшись:
– Я забрал его у тебя, когда мы расстались. Не хотел, чтобы ты вернулась и оказалась в опасности.
Салим протянул камень мне. Не представляя зачем, но я взял его.
– Теперь возвращаю. Благодаря ему я смог переместиться в безопасное место, а после бежал сюда.
Я смотрел на играющий бликами красивый камень, невольно возвращаясь мыслями к оазису и представляя, как Салим вручает Санрайз этот подарок вместе со своим признанием в любви. Я все никак не мог набраться смелости обратиться к Санрайз и слушал Салима, терзаясь мыслями о том, как она сейчас страдает от неведенья, мечется по комнате, строя догадки о том, что здесь происходит.
– Санрайз, я готов ответить на все твои вопросы, но когда ты отдохнешь и восстановишь силы. Мой новый дом здесь не далеко.
– Что это за место? – Спросил я, избегая взгляда Салима.
– Я думал, ты узнаешь его. Это Рантея.
Я снова осмотрелся, будто начиная узнавать, хотя никогда здесь не был. Это было обычное озеро в живописной холмистой глуши, каких было миллионы, но я знал, что для Санрайз это место особенное, потому что именно в Рантее она мечтала поселиться.
– Ты мне рассказывала о ней, и я решил, что теперь, когда оазиса не стало, мы поселимся здесь…, в нашем доме.
Он взял меня за руку и мне потребовалось серьезное усилие, чтобы не одернуть ее:
– Ты замерзла и совсем измучена. Это моя вина. Позволь мне искупить ее.
Где-то внутри, в самом темном уголке моей души снова родилась мысль послать Салима от лица Санрайз, порвать с ним и уйти. Я бы сочинил героическую историю о том, как сам выбрался из логова Амерона и заслужил бы уважение Санрайз. Но встряхнув головой, я прогнал эти позорные мысли прочь. Я не мог так поступить с ней.
– Пойдем домой, – Сказал Салим, сняв свой плащ и накинув его мне на плечи, – Я больше никому не дам навредить тебе и никогда не оставлю тебя.
Я подчинился Салиму и позволил ему вести меня к дому на берегу озера, о котором мечтала Санрайз, убеждая себя в том, что это лучший финал для ее истории и я должен быть счастлив за нее.
– Санрайз, – Мысленно позвал я.
– Дима!
Ее голос был полон надежды. Это она должна быть сейчас в этом теле, в объятиях своего любовника идти к своему дому из мечты! А мне хотелось сбежать…, как тогда, когда я застал Лену в компании ее приятелей… «Ты должен был бороться!» – Эти слова всплыли в памяти, хотя я не был уверен, что Лена произносила их. Вполне возможно это мои не остывшие чувства возопили в отчаянии. Но уже тогда я не видел смысла в этой борьбе. Лена свой выбор сделала и… выбор Санрайз мне тоже казался очевидным.
– Я здесь,
– Хвала небесам! Что случилось? Ты говорил, что мы спасены!
Я облизал пересохшие губы, собираясь с мыслями и наконец произнес:
– Мы выбрались. Теперь мы в безопасности.
– Как тебе удалось? Ты нашел выход?!
Мой взгляд невольно скользнул по Салиму, который вел меня по мерзлой траве в сгущающихся сумерках.
– Не совсем, – Вздохнул я.
– Я не понимаю!
Я, чуть помедлив, призвал магическое виденье. Хоть моя магия успела восстановиться, ее использование прибавило усталости. Сперва я посмотрел на лес, стеной выстроившийся вокруг холодного серого озера. Солнце украшало верхушки деревьев рыжими искрами.
– Где ты? Как ты сюда попал?
– Это Рантея.
– Святая Благодать, как ты здесь оказался?!
Вместо ответа я просто посмотрел на Салима. Я ждал реакции Санрайз, но она молчала, пока Салим не заметив мой взгляд посмотрел на меня, улыбнувшись. Мне казалось, прошла целая минута, прежде чем я снова услышал голос Санрайз:
– О боги… это…, – Санрайз потерялась в мыслях, и я ее понимал, – Салим…, это он?!
– Да, – Кратко подтвердил я очевидное, в которое Санрайз не могла поверить.
– Но как?!
Голос Санрайз снова задрожал, от удивления и радости у нее перехватывало дыхание. С каждым ее словом, каждым взволнованным вздохом мне казалось, что пропасть между нами все увеличивается, но я не позволял себе думать об этом, четко осознавая, что не могу бороться за Санрайз. Не потому что Салим был слишком серьезным конкурентом, а потому что для Санрайз все складывается идеально, а у меня нет никаких шансов. Я не мог предложить ей ничего и даже остаться здесь не мог.
– Я еще не знаю как, но он появился очень вовремя, – Мысленно сказал я Санрайз.
– Боги, я хочу поговорить с ним! Хочу услышать его!
Странно, но несмотря на мое отношение к Салиму, радость, которая звучала в голосе Санрайз доставила мне удовольствие. Я просто хотел, чтобы она всегда была такой счастливой…, не важно, что будет причиной.
– Санрайз?
Заметив мой пристальный взгляд, Салим остановился, удивленно глядя на меня:
– Что-то не так?
– Дима, что он говорит? Что ты ему рассказал? Ты… рассказал ему о ребенке?
Я тоже замер, блуждая взглядом по горизонту. Где-то там на севере ждал Разлом, там же были мои друзья и путь домой. Я понятия не имел сколько еще предстоит пройти, чтобы выбраться из этого мира навсегда, но не мог отделаться от чувства, что с Санрайз мне придется проститься уже сейчас. Да, физически мы не расстанемся, но кроме этой магической связи между нами не останется ничего. Решив разобраться со всеми вопросами разом, я твердо посмотрел на Салима и признался:
– Я не Санрайз.
Салим нахмурился, глядя мне в глаза:
– Не Санрайз?
– Что происходит, Дима?
Вопросы Салима и Санрайз слились у меня в голове в неразборчивый шум:
– Я сказал ему, что я не ты,
Ответив Санрайз, я снова обратился к Салиму:
– Твой ритуал не сработал, – Едва ли не со злорадством произнес я.
Как порой бывает, стоило заговорить, как во мне проснулось желание высказать все. Рассказать обо всем, что мы с Санрайз пережили после Оазиса. Мысли выстроились в бесконечную очередь, готовые соскочить с языка, но вместо этого меня внезапно скрутил дикий спазм тошноты. Согнувшись, я вспомнил свой выпускной в школе, еще в Казани. Нет, дело тогда было вовсе не в количестве выпитого, а, как потом выяснилось, в его качестве… Не в силах сдерживать рвотные позывы, я разродился кашлем. Вонь, исходившая от меня, только прибавляла азарта в попытке выблевать внутренности. Ноги ослабели, и я едва не рухнул на колени.
– Дима!
– Санрайз!
Два голоса столкнулись у меня в голове, превратившись в невообразимую какофонию. Хвала небесам, мой желудок был давно пуст, и изо рта выбралась лишь густая горькая слюна. Салим оказался рядом в тот же миг, как меня потянуло к земле.
– Держись, Санрайз!
Не дав мне и пикнуть, Салим подхватил меня на руки и понес вдоль берега к уже видневшемуся вдалеке большому дому с уютно светящимися окнами.
– Я могу идти сама, – Уже на руках заартачился я, в тоже время ощущая себя марионеткой, которой подрезали нити. Где-то внутри на мгновение возникла нелепая паника, что я прямо сейчас начну рожать. Черт!
– Знаю, но позволь мне нести тебя.
Салим бросил на меня взгляд полный тревоги. Я не знал, что беспокоило его больше, мое самочувствие или мое признание. Мне показалось, что он связал одно с другим и не поверил моим словам.
– Тебе нужно отдохнуть.
Сил спорить, да и повода, у меня не было. К черту! Возможно если я отрублюсь сейчас, Санрайз заменит меня и все расскажет сама. Я слишком устал отвечать на вопросы…, устал стоять между ними. Вздохнув, я поддался слабости и прикрыл глаза, расслабившись на руках любовника Санрайз.
– Дима, – На этот раз голос в голове звучал робко, – Ты как?
Она не спрашивала, что произошло, потому что явно догадывалась. Я едва заметно улыбнулся уголком губ и мысленно ответил:
– Познаю радости грядущего материнства.
– Прости…
– Брось…
Я хотел добавить, что был бы счастлив оказаться отцом этого ребенка, но поскольку это невозможно, уже счастлив от того, что причастен к его вынашиванию. Удержав эту чертовски странную мысль, я выразился иначе:
– Ты не виновата, что я оказался в твоем теле. Зато теперь ты можешь отдыхать от беременности в моем. Черт, мы по очереди вынашиваем ребенка…
Усталость настолько доконала меня, что последнюю мысль я нашел невероятно забавной и мои губы растянулись в улыбке, но она тут же исчезла, когда я вспомнил о том, что вынашиваю ребенка Салима. Черт, даже процесс зачатия никак не желал покинуть мою память!
– Боже, это невероятно странно звучит, – Вздохнула Санрайз.
Мне показалось, что она впервые за долгое время говорила с облегчением, так просто и без каких-то скрытых тревог. Словно все наши неприятности остались позади. Я украдкой посмотрел на Салима, невольно задумавшись, что быть может теперь, когда он оказался жив, добраться до Разлома действительно будет не сложно и очень скоро мои немыслимые приключения закончатся. Я вернусь в свой мир, а Санрайз окончательно вернет контроль над своим телом, родит ребенка и будет счастливо жить в доме у озера вместе с Салимом…
– Я не могу поверить, что он жив! Почему он не пришел раньше? Где был все это время?
– Я не знаю, – Вздохнул я, в тайне надеясь, что эти вопросы непременно превратятся в претензии к Салиму.
– Он ничего не рассказал?
Я пересказал все, что успел узнать. Под мерное укачивание на руках Салима тошнота стала отступать, сменившись голодом. Я дико устал, но не хотел признаваться Санрайз, что мне сильно досталось. Я знал, что это лишь прибавит ей тревог о ребенке, а тревог с нас всех достаточно. Мне просто нужно отдохнуть.
– Дима…, – Тихо позвала Санрайз.
– Да?
– Ты не говорил ему о ребенке?
– Нет…, я решил, что ты сама захочешь.
– Спасибо…, – Голос Санрайз потеплел, – И… спасибо что исполнил свое обещание. Я не зря тебе доверилась. Ты спас нас, и я этого никогда не забуду.
Эта благодарность Санрайз вопреки ожиданиям не вызвала у меня радости. Я был счастлив от того, что мы выбрались, но ее слова прозвучали для меня как прощание, от чего на душе стало совсем скверно. Я снова чувствовал себя лишним. Салим жив и теперь позаботится о Санрайз и своем ребенке. Воистину, если бы еще и я навсегда оставил ее тело, этот момент стал бы самым счастливым финалом наших с Санрайз приключений. Но не для меня…
– Если бы не Салим, я бы не выбрался, – Признался я.
Возможно мне не стоило этого говорить, но я не хотел приписывать себе больше, чем сделал. Санрайз молчала, и я уже вообразил себе, как пал в ее глазах, когда она ответила:
– Ты не знал, что он придет…, мы не знали этого.
Спорить с этим было глупо, но меня терзала совесть за украденный медальон и то, что все могло обернуться иначе, если бы я просто смирно сидел в «зале откровений». На какое-то совершенно мимолетное, призрачное мгновение я даже допустил мысль, что лучше бы остался там. В жуткой крепости подлого Амерона у меня была хоть какая-то надежда на взаимность чувств Санрайз. Черт, о чем я только думаю?! Мне не место здесь!
– Я ненавижу себя за это…, – Подумал я, не осознавая, что эту мысль слышит Санрайз.
– Я не в восторге от того, что жизнь моего ребенка оказалась под угрозой, но тогда любое решение могло оказаться ошибочным или верным. Я не жду от тебя того, что ты сможешь прозревать будущее и возможно на тот момент я бы поступила так же…, а может мне бы не хватило твоей решимости и все бы закончилось иначе.
Для меня это было слабым утешением, но я не хотел омрачать наше спасение своей ревностью. Я надеялся, что Санрайз никогда не узнает о ней, хотя скорее всего уже знала. Я смотрел в темнеющее небо, укрытое густыми облаками. Мне хотелось, чтобы время замерло, и я мог бесконечно говорить с Санрайз, обсудить все темы, которые волновали меня и те, которые волновали ее, разговаривать обо всем и ни о чем, просто слушать ее голос, ее смех… Но время не замирало и Салим никуда не делся.
– Вот мы и на месте…
Наматхан принес меня к довольно простому двухэтажному дому из камня и резного дерева, напоминавшему виллу где-нибудь на берегу океана. Конечно простым он казался в сравнении с Оазисом, которым прежде владел Салим и для местных плебеев мог показаться дворцом, но я едва замечал интерьер вокруг, погруженный в хандру, так скоро сменившую радость от спасения.
Салим опустил меня на пол лишь, когда мы вошли внутрь просторных комнат, устеленных коврами и обставленных с прежним восточным лоском, привычным Салиму. Я все так же использовал виденье, позволяя Санрайз осмотреться вместе со мной. Дом внутри делились резными перегородками, был украшен множеством растений и магических огоньков, от чего довольно грубоватый снаружи, внутри он казался таким же воздушным как дворец в оазисе.
– Когда он успел это все обустроить?
Я был рад, что этот вопрос озвучила Санрайз, хотя мне он тоже пришел на ум. Нечто темное во мне желало, чтобы Санрайз крепко задумалась над тем, чем занимался ее любовник, пока мы сражались с толпами монстров и множество раз оказывались на волосок от гибели.
– Нам нужно поговорить с ним.
В этом у меня сомнений не было, но едва я оказался в доме, как силы покинули меня окончательно. Санрайз что-то говорила, но я едва слышал ее потерявшись в мыслях, словно разрываемый между ней и миром вокруг, в итоге не в силах уделить достаточно внимания ни тому, ни другому. Хотелось просто рухнуть и уснуть. Как оказалось, Салим полностью поддерживал эту идею и повел меня в залитую солнечным светом спальню с низкой красивой кроватью, плетеными креслами и ажурными занавесками на окнах. Он предложил мне сесть на кровать и я, не споря почти свалился на нее. В комнате возник слуга с тазиком воды, он передал свою ношу Салиму и тут же удалился.
– Прости, ванну еще не подготовили… В пустыне воды мало, но ее как правило не приходится греть, в отличие от воды в этих краях и в эту пору.
Он опустился на колени передо мной и принялся нежно омывать мне руки, смывая с них грязь и кровь. Все еще ощущая себя безвольной марионеткой я не сопротивлялся, внезапно решив, что любой грубый жест с моей стороны раскроет Санрайз мою темную, обжигающую ревность и неприязнь к Салиму. Едва ли это было секретом для нее, но я не хотел давать ей повод для лишних переживаний. Можно было отключить виденье, но и это могло дать повод для тревожных мыслей. Только когда Салим потянулся к моему лицу, чтобы умыть его я чуть отстранился и сказал, что справлюсь сам. Он не стал спорить. Прохладная вода с ароматными листьями роз и еще какими-то добавками освежила меня и даже немного развеяла мрак в душе.
– Я велю слугам принести еды и воды, – Доложил Салим поднявшись,
– Хорошо, – Выдохнул я.
– Позволь…
Салим взялся снимать с меня броню. Я не сопротивлялся. Несмотря на свою неприязнь к нему я был уверен, что он не станет раздевать меня полностью, а без брони мне стало значительно легче. Каждый его жест был невероятно интимным и всякий раз мне хотелось оттолкнуть его руки прочь от тела Санрайз, но я терпел, ощущая, как накатывает сонливость в уютно освещенной теплым светом комнате. Тут же в углу потрескивал камин и футуристичная крепость Амерона на фоне окружения показалась мне каким-то бредом.
– Дима, как ты себя чувствуешь?
Тревожный голос Санрайз отогнал от меня дрему и отвлек от созерцания огня в камине.
– Я не видела, чем закончилась встреча с коллекционером. Он ведь не добрался до тебя? Ты…, ты не умирал?
– Нет, все хорошо…, – От одних воспоминаний ко мне вернулась прежняя усталость, а от шума в голове накатила мигрень, – Получил пару царапин, Салим их уже исцелил.
Я говорил не вслух, но мне уже казалось, что даже мои мысли заплетаются как язык. Салим принес воды и сел в кресло рядом со мной. Я не заметно для себя осушил сразу две большие чаши. Он не отходил от меня ни на шаг, раздавая распоряжения непонятным людям, возникающим в комнате и тут же исчезающим. Они спешно накрыли низенький стол прямо в спальне, от ароматных блюд, напомнивших мне о голоде, моя сонливость отступила. Салим тут же озаботился тем, чтобы в моей тарелке появился знакомый салат, какие-то овощи и сам налил в небольшую чашу пряный бульон, от одного запаха которого у меня прибавилось бодрости. Прислуживала нам молодая пара явно южного происхождения. Заметив мое удивление, Салим, едва слуги удалились, пояснил:
– После разрушения Оазиса, некоторые жители Сантерии решили уйти на север со мной. Теперь они живут в поселении, которое я создал, здесь неподалеку и пытаются вместе со мной начать новую жизнь в новой стране.
Я с трудом воздержался от едкого комментария насчет массы свободного времени, которое явно было необходимо для создания целого поселения и перемещения жителей оазиса, но все же передал слова Салима Санрайз. Какое-то время она обдумывала услышанное, затем кратко выдохнула:
– Ясно. Поэтому он не вернулся ко мне раньше?
Мне хотелось ответить за Салима, сказать, что так и есть, что он забыл о ней, но я обещал быть честным с Санрайз и уже приготовился передать ее вопрос Салиму, как он меня опередил и помрачнев, словно не хотя, напомнил:
– Ты сказала, что мой ритуал не удался, что ты… не Санрайз.
Он нахмурившись присмотрелся ко мне. В его глазах читалось надежда, что я просто бредил и теперь, напившись бульона и съев пару кусочков овощей, я пришел в себя и заверю его, что теперь все хорошо.
– Что он сказал? – Спросила Санрайз, заметив, что Салим выжидательно смотрит на меня.
– Я не Санрайз, – Подтвердил я.
Мысленно я пояснил Санрайз, о чем идет речь, буквально ощущая себя последней преградой между ней и ее счастливой жизнью.
– Значит ты снова Диана? – Вздохнул Салим.
В его глазах мелькнуло сомнение, как будто он всерьез размышлял не рехнулась ли Санрайз в плену у Амерона. И она это заметила, прошептав:
– Он не верит…
– Да, – Ответил я одновременно и Салиму, и Санрайз.
Возможно еще тогда, в оазисе он не поверил ни мне ни Санрайз, а весь его сраный ритуал оказался дешевой фикцией, призванной внушить Санрайз, что она исцелена от «одержимости»! Я чувствовал, как возвращается моя неприязнь к нему. Мне хотелось просто встать и уйти, оставить Санрайз с ним, как я ушел тогда…, оставив Лену веселиться с друзьями. Но это было невозможно.
– И ты не знаешь, когда Санрайз вернется? – Салим спросил, словно без особого желания включаясь в игру, затеянную мной.
– Скажи ему, что я здесь, что я вижу его! – Тут же вторым голосом отозвалась у меня в голове Санрайз.
– Она здесь, – Послушно признался я, вызвав еще больше недоумения на лице Салима.
Осознавая, что без пояснений Салим лишь утвердится в безумии Санрайз, я потянулся к медальону Эольдера и снял его с шеи, продемонстрировав на ладони. Он следил за моими движениями молча, терпеливо ожидая пояснений.
– Я выкрала этот медальон у Амерона. С помощью него мы с Санрайз можем общаться прямо сейчас.
Он протянул руку одним лишь взглядом спросив разрешение.
– Возможно я смогу так же общаться с ним! – Воскликнула Санрайз.
Несмотря на опостылевший шум в голове я прежде не желал расставаться с медальоном, моим единственным способом говорить с Санрайз в реальном времени, но сейчас я снял его почти с облегчением, словно оставил Санрайз наедине с Салимом, хотя по-прежнему мог слышать и шум в голове и ее голос.
Я не был уверен, что медальон позволит им общаться, хотя не мог объяснить почему, но поймал себя на том что был бы рад, если бы это оказалось возможным, потому что дико устал. Устал после бегства, устал от шума в голове, от принятия решений…, устал быть третьим лишним.
– Это руны Асагриона, – Опознал Салим, изучая медальон.
– Если верить Амерону, этот медальон принадлежал Эольдеру, – Пояснил я,
Салим поднял взгляд на меня. Сомнения не покинули его, и он качнул головой:
– Он определенно наделен магией и очень сильной, но… как мне поговорить с Санрайз?
Он обращался ко мне словно профессор Стравинский к поэту Бездомному и в его глазах я видел все тоже стремление вытащить меня из безумия. Я слышал, как Санрайз взывает к нему, зовет по имени, просит его поверить мне, но было очевидно, что Салим ее не слышал.
– Он не слышит тебя, – Мысленно произнес я,
– Но почему?!
– Я не знаю, – Ответил я одновременно им обоим,
Вздохнув, я пояснил:
– Я просто слышу ее, а она слышит меня. И…, когда я использую магическое виденье, она может видеть моими глазами.
Я смотрел на удивленного Салима, ощущая себя вэб-камерой, устройством связи для влюбленной парочки. Проклятье!
– А сейчас она видит меня?
Я кивнул. Салим таращился мне в глаза, будто надеялся разглядеть Санрайз в моей голове. Не выдержав этого взгляда, я моргнул и отвернулся.
– А слышать она меня может? – Настороженно спросил Салим тоном профессора Стравинского.
Мне все еще казалось, что он пытается найти изъян в моих словах, уличить во лжи.
– Нет, – Сухо, словно робот ответил я, – Мы слышим только мысли друг друга и лишь когда обращаемся друг к другу.
– Что он говорит, Дима? – Нетерпеливо спросила Санрайз.
Я дико устал от этого разговора и не стал отвечать. Салим склонил голову, снова посмотрев на медальон в своих руках:
– И я не слышу ничего.
Несмотря на прежнее желание выйти из разговора, в душе у меня все же зажегся крохотный огонек злорадства.
– Я не знаю, как это работает, – Признался я, – Но этот медальон необходим, чтобы вернуть меня в мой мир.
Салим поднял глаза на меня и облизав губы кивнул, вернув медальон мне:
– Так сказал Амерон?
Я кивнул.
– И он знает о тебе? О Диане?
Еще один вопрос с подвохом…
– Знает. Мы надеялись, что ему может быть что-то известно о двух душах, запертых в одном теле.
– И что же он сказал?
Я опустил глаза, закусив губу. Амерон не поверил нам и, если я скажу об этом, Салим скорее всего будет с ним солидарен.
– Дима, что он говорит? – Снова спросила Санрайз.
Я поморщился от шума в голове.
– Она говорит с тобой? – Заметил Салим.
– Это чертовски не просто говорить с вами обоими! – Почти прошипел я, прижав руки к вискам.
На лице Салима снова появилось сочувствие, но я не мог отделаться от ощущения, что он считает меня психом и жалеет именно как психа.
– Я выпила твой яд! – Почти выкрикнул я, – Тогда в оазисе, я сделала все, как ты велел и очнулась в своем мире, но потом снова оказалась в теле Санрайз!
Салим поморщился, будто ему было крайне больно верить мне.
– Твой ритуал не сработал, – Повторил я уже спокойней.
Салим сидел, склонив голову, погруженный то ли в раздумья, то ли в печаль. Я выговорившись, таращился в тарелку, уплывая мыслями прочь из этого дома к Разлому, к ритуалу Эольдера, который собирался провести Амерон. Возможно я видел через призму ревности и злости, но сейчас мне казалось, что Салим не в состоянии помочь нам и что у Амерона для этого было куда больше возможностей. Черт, если бы я оказался у него в плену тогда, когда только узнал о своем «баге», то едва ли отказался бы от сомнительного ритуала, уцепился бы за него как за последний шанс выбраться из игры. Тогда Санрайз меня пугала своей самостоятельностью…, тогда я еще не был влюблен в нее… и мог рискнуть. Но даже теперь мною владели сомнения, что Амерон смог бы мне помочь…, даже если бы захотел. Мне все больше казалось, что мою связь с Санрайз невозможно разрушить.
– Дима?
– Возможно стоит попробовать еще раз выпить той отравы, – Произнес я мысленно.
– Но…,
Санрайз хотела что-то возразить, но я перебил ее:
– Тогда ты сможешь сама поговорить с ним.
– Ты едва не погиб!
– Но не погиб, – Вздохнул я.
– Я поговорю с ним, когда мы поменяемся снова, – Ответила Санрайз.
Здесь должна быть она, а не я. Я чувствовал, как она желает этого каждой частичкой души, как она хочет броситься к Салиму в объятия. А я здесь просто совершенно лишний персонаж!
– Если она говорит с тобой, – Внезапно поднял взгляд Салим, – Где она находится сейчас?
Я вспомнил, что мы ничего не рассказывали Салиму о моем мире. Для него Санрайз просто превращалась в Диану, а после «приходила в себя». Я не знал, стоило ли теперь добавлять подробности, но выдумывать ложь мне не хотелось:
– Она находится в моем мире в моем теле,
Бровь Салима удивленно приподнялась.
– Ты не говорила мне об этом в оазисе. И Санрайз тоже…
– Разве это что-то меняет?
Салим поднялся и отошел к окну, словно надеялся найди в нем ответы на все вопросы. Я смотрел на его силуэт очерченный последними лучами солнца.
– Я хотела рассказать, но не решилась, – Вздохнула Санрайз, когда я передал ей слова Салима, – Это слишком сложно и необъяснимо.
Будто вдохновившись пейзажем, Салим обернулся ко мне, произнеся:
– Эольдер был первым, кто пытался проникнуть в другие миры с помощью эльфийских порталов.
– Амерон что-то говорил об этом.
– Возможно в этом и кроется причина, по которой вы можете общаться.
Он кивнул на медальон, который так и лежал на столе рядом с моей тарелкой:
– Этим устройством Эольдер устанавливал связь с иными мирами и вероятно те, кому довелось их посетить, могут общаться между собой с его помощью.
Я поделился идеей Салима с Санрайз, но как нам это поможет, мы понять не смогли. Салим вернулся в кресло и пристально посмотрел мне в глаза, словно обращаясь к Санрайз, запертой у меня в голове:
– Мне бы не хотелось мучить тебя вопросами, прежде чем ты отдохнешь, но, если бы ты могла рассказать мне больше о том, что произошло в крепости Амерона, о том, что он рассказал тебе, я бы мог попытаться найти способ вернуть тебя в твой мир. Если это возможно…
Последние слова Салим произнес едва слышно, снова наводя меня на мысли, что он так до конца и не поверил мне. С одной стороны, у меня не было ни сил, ни особого желания отвечать на его вопросы, но с другой, возможно он действительно сумеет прояснить детали истории, рассказанной Амероном. Может быть Салим сможет разобраться в ритуале Эольдера или даже провести его здесь, разделив меня и Санрайз с помощью медальона…
Передав слова Салима Санрайз, я, с ее благословения, начал рассказ с прибытия в Скират. Все, что предшествовало этому, я оставил на потом, решив, что ничего полезного из наших приключений Салим не почерпнет. Впрочем, я не смог отказать себе в удовольствии уколоть Салима, в двух словах поведав о том, каким не простым оказался путь к Скирату. Упомянув предательство Кранаджа и гибель короля Нартагойна, я вспомнил о том, что Санрайз должна была стать королевой Орлинга. На этой мысли я завис, уставившись на кольцо Нартагойна, которое умудрился сохранить. Салим не торопил меня, терпеливо дожидаясь, когда я продолжу. Новость о праве на трон едва ли имела значение сейчас и опустив руку, я решил о ней не упоминать. Если Санрайз пожелает, то сама расскажет. Сделав глоток воды, я перешел непосредственно к событиям в Скирате. Жуткая битва, казавшаяся мне бесконечным кошмаром, в моем рассказе заняла не больше нескольких минут, а встреча с Амероном на башне Энастур и вовсе удостоилась лишь пары предложений. Салим слушал не перебивая, лишь иногда заполняя паузы в моем изложении, уточняя кто из нас, я или Санрайз, говорил с Амероном в тот или иной момент. Я не стал скрывать от него того, что нам поведал Амерон о наших телах еще на площади в Скирате. С помощью Санрайз вспомнил и пересказал историю Сивеан, бежавшей из Асагриона. Здесь Салим решился обратиться к Санрайз через меня, уточняя историю ее родственников, но она знала о них не многим больше меня. После я почти дословно процитировал пророчество Тиллария, которое хранилось у Амерона и от него перешел к ритуалу Эольдера. Там, где что-то упускал, на помощь приходила Санрайз. Едва узнав подробности о ритуале, Салим остановил меня и крепко задумался, словно пытаясь найти изъян в логике Амерона. Я ждал, что он либо подтвердит выводы некроманта, либо опровергнет их, таким образом уняв мои сомнения, но Салим не сделал ни того ни другого, лишь усомнился в том, что Амерон рассказал нам все и скорее всего потому что сам не знал всех подробностей.
– Я не могу говорить о твоих друзьях, но связь Санрайз с ритуалом Амерон как будто нарочно придумал, лишь бы убедить ее, что она Всадник.
Это походило на правду, но я не видел в этом смысла.
– А твои друзья? Они тоже из других миров?
Хоть вопрос Салима после моего рассказа напрашивался сам собой, я не был готов к нему. В оазисе я не говорил ему о друзьях, а теперь деваться было некуда: либо сказать правду, либо соврать.
– Скажи правду, – Попросила Санрайз.
– Они из моего мира, – Помедлив признался я.
Салим нахмурив брови уставился куда-то в пустоту. Я буквально видел, как он из моих слов собирает историю Всадников и как тогда в оазисе, не мог предсказать, чем это обернётся для меня. Через мгновение он покачал головой, пробормотав под нос:
– Значит это правда.
Он посмотрел на меня:
– Почему ты не сказала раньше?
– Я не знала, как ты отреагируешь. Меня ты не отдал Амерону только потому что я оказалась в теле Санрайз. Как бы ты поступил с моими друзьями, если бы узнал о том, что они из другого мира?
Салим кивнул, принимая мои аргументы и тут же спросил:
– А Санрайз? Она знает?
– Знает, – ответил я, к чему-то добавив, – От нее у меня нет секретов.
Салим поджав губы покачал головой, словно надеясь из нее что-то выкинуть и с надеждой в голосе произнес:
– Но Санрайз не может быть связана с вами.
– Я с ней связана накрепко, – Напомнил я.
– Это ошибка…, – Салим потер виски.
– Возможно и исправить ее можно в Разломе.
Мне хотелось в это верить, но уверен я не был. Салим покачал головой, словно возражая, и подняв взгляд сказал:
– Я найду способ разделить вас, но пока расскажи, что было дальше.
Наша история закончилась на моем решении выкрасть медальон и бежать из крепости, воспользовавшись тем, что Амерон ее покинул. Это решение не показалось Салиму опрометчивым, он даже на минуту не допустил мысли что нам стоило довериться Амерону и это невероятным образом успокоило мою совесть, которая грызла меня с тех пор, как я выкрал медальон, обманув Санрайз. Впрочем, ненадолго. Я рассказал Салиму все, опустив некоторые детали, умолчав о нашем бессмертии и не выдав главного сюрприза, о котором Санрайз хотела рассказать лично. Возможно именно поэтому Салим одобрил мое решение бежать, а если бы знал о своем ребенке, то и вовсе потонул бы в чувстве вины, что его не было рядом и все это время Санрайз была в такой опасности. Впрочем, и без новостей о ребенке его заметно душила совесть. Я видел это в его скорбном взгляде и рассчитывая уязвить еще больше, спросил:
– Где ты был все это время? И как ты нашел нас?
Вернувшись в прошлое, наполненное беспросветной жутью, я вообразил, насколько проще был бы наш путь к Разлому, если бы Салим нагнал нас еще в Мисталире. Да, я был готов признать, что в глубине души радовался, что Салим сгинул. Я вероломно пытался заполнить ту пустоту в душе Санрайз, которая образовалась после его смерти, но теперь, когда он вернулся, хотел знать, почему только сейчас.
– Я проклинал себя за то, что оставил тебя тогда,
Забывшись он будто обращался к Санрайз.
– Знал, что иначе нельзя, но…
– Амерон сказал, что убил тебя,
– Он выдал желаемое за действительное, – Криво улыбнулся Салим, – Но мне удалось уйти.
Салим поправил выбившуюся прядь темных волос, взглянув на меня как герой любовник. В фильмах после таких взглядов девушки прощали парням все грехи, кидались на них с поцелуями, но пошел он на х…й! Я отвернулся к окну, разглядывая далекую горную гряду. Комната укрылась сумраком, пугливо сторонящимся камина, проливающего тепло и свет в углу.
– Он стал сильнее, чем был прежде. С ним одним я бы справился, – Вздохнул Салим, – Но Оазис истощил мои силы, и я не смог противостоять его армии.
Салим грустно смотрел на огонь, словно боясь пересечься со мной взглядом:
– Я должен был оставить оазис, едва встретил тебя.
– Что произошло, когда мы расстались?
Это был не мой вопрос, его задала Санрайз, а я лишь передал его. Все, что я хотел знать, это почему Салим не пришел раньше и как нашел нас в крепости Амерона, но Санрайз желала знать подробности. Впрочем, набралось их не много. В сравнении с моим, рассказ Салима вышел раза в два короче и примерно настолько же менее увлекательным. Начался он с оазиса и дополнился деталями, которые мне были не особо интересны, но поскольку они были важны Санрайз, я терпеливо пересказывал их ей. С особым злым умыслом, я пересказал историю спасения жителей оазиса, решив, что это может задеть чувства Санрайз к Салиму. Он говорил не таясь, почти похваляясь тем, что спас столько жизней, а я все это время думал только о жизни Санрайз, которую он бросил. Наконец, речь зашла о ее поисках. Салим утверждал, что мысли о ней не покидали его ни на минуту, но за все время в разлуке он умудрился перебраться в Рантею, построить здесь небольшой поселок и лишь потом вплотную заняться нашими поисками. Конечно пара дней у него ушла на то, чтобы восстановиться после боя с Амероном. Он так же возвращался в оазис, когда армия нежити покинула его. Спасал уцелевших, направляя их в Анасмер или другие города Сантерии. И только после Рантеи он решился посетить Мисталир. К тому времени он восстановился достаточно, чтобы использовать сложную портальную магию, но по прибытии застал лишь толпы монстров.
– Тогда я был в отчаянии. Я знал, что вы шли к Разлому, но не знал, дошли ли и обходил каждый город или лес, что встречался на пути. Всякий раз находя тела гвардейцев или северян, я боялся увидеть среди них твое, а не находя, терзался мыслью, что Амерон поднял тебя из мертвых и увел прочь в свои чертоги. Когда я добрался до Скирата, он уже был захвачен нежитью и монстрами.
Судя по тому, что Салим не упоминал моих друзей, с ними он не пересекся и позже подтвердил это.
– Застав Скират под пятой Амерона я решил навестить его.
– Но как ты нашел его крепость? – Спросил я.
Салим повел плечом:
– В свое время мне довелось там побывать. Еще до того, как в ней поселился Амерон. А о том, что он живет там, я узнал от него самого, когда он приходил ко мне за секретами Разлома.
Салим помолчал, вспоминая минувшее, потом продолжил:
– Я надеялся узнать у Амерона о твоей судьбе, хотел поквитаться с ним, но его в крепости не оказалось. При этом все коридоры кишели монстрами и нежитью. В отчаянии я подумал, что Амерон бросил свой древний дом и уже был готов покинуть крепость...
Салим поднял глаза на меня:
– Но сперва решил проверить камеры в тюрьме. Что было дальше, тебе известно.
– Ясно, – Кивнул я.
– Я едва не потерял рассудок от счастья, когда увидел тебя.
Салим потянулся к моей руке, но видимо вспомнив о Диане, замер, опустив взгляд. Хоть и я в момент нашей встречи испытал невероятное облегчение, признаваться в этом ему я не стал. Меня его история нисколько не впечатлила, но я покорно пересказал ее Санрайз. К этому моменту я был выжат как лимон. От постоянного использования виденья разболелись глаза, но я не отключал его, позволяя Санрайз видеть Салима. После его рассказа она замолчала, погрузившись в раздумья. Я ждал, что она поделится своими мыслями, выскажется о Салиме, но в тоже время желал поскорее забыться сном, оставив все рассуждения до завтра. Самому мне нечего было сказать Салиму. Даже благодарность за спасение застряла где-то в горле из-за ощущения, что все вышло случайно и могло сложиться гораздо лучше. В последовавшей благословенной тишине я задумался о своих друзьях, о том, где они сейчас. Санрайз сказала, что никто из них не звонил. Сама она пробовала, когда я был еще в крепости Амерона, но никто не ответил. Теперь, оказавшись третьим лишним в обществе Санрайз и Салима, я хотел вернуться к друзьям, но не представлял где они могут быть. По моей просьбе, Санрайз попыталась позвонить им еще раз. Я в тайне надеялся, что это приведет к тому, что мы снова поменяемся местами, но этого не случилось. И дозвониться не вышло. Пока Санрайз проверяла все номера, я размышлял о наших дальнейших действиях. После возвращения Салима я стал острее ощущать, что мне здесь не место и надеялся, что теперь добраться до Разлома будет проще. Салим так ничего и не сказал про ритуал Эольдера, но возможно, если мы доберемся до Асагриона, он сумеет разобраться как отправить нас домой. Мне казалось, что уже завтра для меня все может закончиться. Я узнаю, где находятся остальные и мы вместе отправимся к Разлому, а там…, там все закончится.
– Тебе нужно отдохнуть, – Внезапно произнес Салим, подняв взгляд на меня, – Прости за этот допрос.
Он поднялся, указав мне за спину:
– Ванна готова и ждет тебя за той дверью. Там же я распорядился оставить одежду для тебя.
– Хорошо, – Устало ответил я.
– Я благодарю тебя, Диана, за ответы на вопросы и…
Он замявшись, бросил взгляд в окно, где уже сгустилась темнота, окружив зеркальную гладь озера.
– …, прошу, передай Санрайз мои извинения. Я знаю, что подвел ее, но хочу, чтобы она знала, что я каждую минуту думал о ней. Я надеюсь, что смогу сказать ей это все лично, а пока…, скажи, что я люблю ее и впредь никогда не покину.
Салим посмотрел мне в глаза, а я тут же решил, что не стану передавать эти слова Санрайз.
– Что он сказал? – Спросил ее голос у меня в голове.
– Попросил у тебя прощения и…, сказал, что любит тебя.
Я просто не мог лгать ей.
– Прошу, передай ему…, – Санрайз замялась на мгновение, потом закончила, – Передай, что я скучала по нему.
Я ждал другого, и невольно испытал облегчение, словно Санрайз усомнилась в своих чувствах к Салиму и для меня еще оставалась надежда. Я передал ее слова. На лице Салима возникла знакомая улыбка, которая появлялась теперь значительно реже, чем в оазисе. Чуть поклонившись мне в знак благодарности и пожелав спокойной ночи, он вышел.
– Спасибо, – Поблагодарила Санрайз,
– Я чертовски устал.
– Теперь ты можешь отдохнуть, – Голос Санрайз ласкал меня заботой, но не мог избавить от хандры, – Мы выбрались из логова Амерона и теперь в безопасности. Салим поможет нам добраться до Разлома и все закончится.
– Возможно, – Вздохнул я, откинувшись на спину и уставившись в потолок.
Все закончится…, карета превратиться в тыкву, кони в мышей, а Дима обратно в парня, живущего обычной жизнью в сером и унылом мире. Во мне внезапно возникла предательская мысль, что я был бы не против, если бы мы не добрались до Разлома или если бы ритуал в Асагрионе провалился. Я никак не мог отделаться от ощущения, что остался последним пятном грязи на жизни Санрайз. Вонь, все еще источаемая моей одеждой лишь усиливала это чувство. Теперь я действительно чувствовал себя демоном, отравляющим жизнь. И от этого в душе все леденело.
Решительно поднявшись, я взял медальон со стола и направился к ванной, хотя минуту назад всерьез подумывал над тем, чтобы вырубиться в грязных шмотках, сотворенных автоматонами, но теперь надеялся хотя бы вернуть себе человеческий облик.
– Дима?
Санрайз напомнила о себе, когда я уже открыл дверь и обнаружил за ней исходящую паром медную ванну, полную теплой воды. Только теперь я вспомнил о том, что Санрайз все видит.
– Прости, я…, не подумал. Я могу оставить это тебе.
Санрайз ответила не сразу, явно смущенная не меньше меня. В крепости Амерона было проще, мне нужно было всего лишь по-быстрому переодеться, а сейчас…
– Мы это уже проходили, – Вздохнула она, – Ничего нового ты не увидишь. Просто не злоупотребляй моим доверием.
У меня не было ни желания, ни сил, чтобы им злоупотребить. Мне казалось, что я пробежал марафон и на протяжении всей дистанции меня дубасили палками, но про себя я решил, что оставлю виденье активным и буду смотреть на свои руки, чтобы Санрайз могла их видеть.
– Я быстро, – Заверил я Санрайз и вошел в уютную ванную, освещенную магическими огоньками в серебряных держателях, расставленных по углам на тумбочках.
Я не стал надевать медальон и положил его на новый комплект одежды, сложенной на стуле у входа. Слева на стене возле ванны висело зеркало и заглянув в него я сумел оценить масштаб своего износа. Я выглядел так, будто Амерон все-таки добрался до меня и обратил в нежить, но даже при этом Санрайз была невероятно красива. Я не мог отвести взгляд от ее измученного, печального, но прекрасного лица в окружении спутанных темных волос, от необыкновенно синих глаз и совершенных карминовых губ. Мной овладело непреодолимое желание поцеловать ее, поцеловать отражение в зеркале, но я удержался, ощутив, как где-то внутри, одолевая апатию, разгорается ревность к Салиму. Он целовал ее и может поцеловать снова. Отчего-то это бесило меня даже больше, чем то, что он спал с ней. Возможно потому, что мне не была доступна даже такая малость: на мгновение коснуться ее губ своими… Я всеми силами пытался раздавить ревность в себе, я должен был смириться с тем, что теперь у Санрайз есть семья, но это было невероятно тяжело.
– Что-то случилось?
Похоже, мое состояние, а может и мысли не ускользнули от Санрайз, но я не знал, что ей ответить. Я не хотел лгать, но признаться в том, что долгожданная светлая полоса в ее жизни терзает меня я не мог.
– Нет, все нормально. Просто задумался.
– О Салиме?
Вопрос был столь внезапный, что я решил, будто Санрайз действительно уловила мои мысли или прочла их в отражении.
– Я… н-н-нет, – Заикаясь я спешно отвернулся от зеркала и принялся неуклюже раздеваться.
– Мы договаривались говорить правду друг другу.
Я вздохнул:
– Она тебе известна.
– Дима, я бы не хотела, чтобы возвращение Салима разрушило доверие между нами.
– Я доверяю тебе полностью.
– Тогда скажи, что тебя терзает?
Уже избавившись от верха и забыв о своем намерении не смотреть на обнаженную Санрайз, я снова посмотрел в зеркало, в невероятно синие глаза Санрайз. Она могла видеть мои эмоции на собственном лице. Тень ревности в глазах, грусть о неминуемой разлуке. На мгновение мне показалось, что она живет в отражении и я, не выдержав ее взгляда отвернулся, продолжив раздеваться:
– Я просто устал, извини.
Виденье все еще поедало мои силы, но я находил в этом истощении какое-то извращенное удовольствие, как в боли, отвлекающей от скверных мыслей.
– Я понимаю,
Казалось, Санрайз действительно поняла больше, чем я сказал.
– Ты согласился на его ритуал тогда в оазисе…
– И соглашусь снова, если потребуется, – Оборвал я,
Черт, я воображал, как мы будем часами разговаривать с Санрайз на самые отвлеченные темы, но сейчас она желала говорить о Салиме! Умом я прекрасно понимал ее тревогу и, черт, она вроде даже переживала о моих чувствах, но во мне неумолимо просыпалась злость на Владыку оазиса, на всю эту дрянную ситуацию!
– Я не хочу этого, – Внезапно призналась Санрайз.
Я, наконец опустился в ванну, стараясь смотреть на стену перед собой и спрятал лицо в ладонях, устало потерев глаза:
– Если другого пути не будет, я соглашусь снова. Меньше всего на свете я хочу оказаться между тобой и ним.
Мне невольно вспомнился скверный эротический опыт, которым я был обязан Санрайз, но я имел в виду вовсе не это.
– Пока мы делим одно тело, это неизбежно, – Вздохнула Санрайз.
Я только обреченно кивнул, соглашаясь:
– Поэтому я готов на все, чтобы избавить тебя от своего общества.
Откинувшись на край ванный, я уставился в потолок.
– Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе, – Вздохнула Санрайз, – Я узнала тебя и была бы рада, если бы у меня был такой друг.
Эти слова…, первое и такое искреннее признание Санрайз растопили лед, сковывающий мою душу. Сглотнув, я в порыве отчаяния или не обдуманной решимости спросил:
– Только друг?
Санрайз не отвечала, и я тут же поспешил ретироваться, затараторив:
– Прости, я не должен был…
– Я не знаю, Дима, – Внезапно ответила она, – Когда мне казалось, что Салим погиб, я ощутила невероятную пустоту и…, ты заполнил ее…
Мне казалось, что мое сердце забилось чаще. Нахлынувшая надежда загасила бушующее в душе пламя. Пусть я не смогу остаться здесь с Санрайз, но я могу забрать с собой ее теплые слова, те, которые так надеялся услышать.
– …Сперва своими письмами, потом заботой и защитой, – Продолжила Санрайз, – Когда я узнала о беременности, ты не оттолкнул меня, хотя я не представляю, как поступила бы в подобной ситуации, мне даже вообразить ее сложно…
Я закрыл глаза, полностью погрузившись в голос Санрайз, словно в дивный сон, но не позволял себе уснуть.
– Я поверила, что смогу жить дальше, но…
– Все это время я оставался проблемой, – Закончил я за Санрайз, – И остаюсь до сих пор.
– Я бы хотела, чтобы было иначе, – Повторила она, – Мы ни разу не встречались в одном мире, и ты стал мне другом, но вообразить что-то большее в этой ситуации я просто не могу.
– Понимаю, – Кивнул я, – Извини, что спросил и…, забудь, это было глупо.
– Вовсе нет…, и я не забуду друга из другого мира.
За словами Санрайз я почувствовал улыбку и невольно ответил, гоня прочь хандру и обиду:
– Назовешь ребенка в мою честь?
– Эй, это уже слишком!
Санрайз засмеялась, и я внезапно почувствовал себя счастливым, просто от того, что слышу ее веселый смех. Может, мне этого будет достаточно… жить воспоминаниями как садовник Сэм, верный друг мистера Фродо? Внезапное облегчение омрачало лишь то, что времени на разговор с Санрайз у меня оставалось все меньше, а столько всего хотелось обсудить!
– Но я подумаю, – Неожиданно добавила Санрайз,
Затем ее голос снова наполнился тревогой:
– Я боюсь, Дима. Мне кажется, что теперь я боюсь за двоих сразу и это невероятно тяжело.
Мне бы стоило что-то ответить, как-то успокоить Санрайз, но я не находил слов и просто слушал.
– Пока я здесь, меня терзает отчаяние. Я каждую секунду боюсь, что что-то пойдет не так и я ничего не смогу с этим сделать.
– Я не позволю навредить тебе или твоему ребенку, – Наконец ответил я, – И…, теперь здесь Салим.
– Да…, он здесь, и ты в безопасности, но…,
– Ты далеко от того, кто тебе дорог, – Вслух произнес я, – От своего ребенка.
– Это мучает меня…
Я понимал Санрайз и надеялся, что она это чувствует и все же она вскоре могла вернуться в свое тело, к своему ребенку, а вот я с тем, кто мне дорог не пересекусь никогда. Я не мог отделаться от мысли, что этот вечер последний для нас и уже завтра утром я улетаю домой.
– Скоро у тебя будет семья, – Произнес я вслух,
– Ты еще здесь? Я ничего не вижу.
– Да.
Я открыл глаза, снова уставившись в потолок, ощущая, как теплая вода ласкает уставшее тело.
– Твои глаза.
– Оу! Вода попала, извини.
Я смахнул рукой слезы. Дикая смесь счастья и разочарования в жизни норовила вытечь из меня, но умыв лицо, я отбросил ревность и обиду, сохранив в душе только радость от того, что Санрайз свободна. Мне казалось, что, наконец, наступил тот момент, когда мы могли поговорить без тревог и суеты. Когда я мог рассказать ей все, о чем прежде только фантазировал. О своем мире, обо всем, что было недосказано в нашей переписке, но я словно осужденный, которому дали последнее слово перед казнью, никак не мог выбрать с чего начать, выбрать слова, достойные остаться в памяти обо мне.
– Ты можешь убрать виденье. Я доверяю тебе,
– Нет…, мне…, так ты кажешься мне ближе, – Устало ответил я.
Меня совсем разморило, и веки становились все тяжелей. Шум медальона, прежде раздражавший теперь будто усыплял меня.
– Дима...
– Да?
– Мне жаль, что мы так и не встретились, но я хочу чтобы ты знал, что ближе тебя у меня друзей не было.
Я едва не спросил про Салима, но сдержался, выдохнув:
– Спасибо.
Глупо было соревноваться здесь с Салимом. Для Санрайз он не был другом и занимал в ее сердце другое место, но я был рад, что и для меня там нашелся уголок…, почетный уголок самого близкого друга.
– Я снова ничего не вижу…
Мне казалось, я только моргнул, представив себе Санрайз в своем мире, но открыть глаза уже не смог.
– Дима.
Ее голос, звучащий в голове все больше казался мне собственной фантазией и словно уплывал куда-то вдаль. Я пытался что-то ответить, но мысли растворялись в темноте, не успевая оформиться, и в какой-то момент темнота передо мной дрогнула и я будто окунулся в целое озеро света. Я завис в нем словно в невесомости, а надо мной раскинулась чернота, усеянная бесчисленным сонмом звезд. Над озером кружил легкий ветер, игриво касался меня и говорил со мной знакомым голосом.
Глава 21
Закрыв глаза, я долго вглядывалась в темноту, дожидаясь ответа Димы, но он не отзывался. Утихшая было тревога, проснулась вновь. Я убеждала себя, что Дима в доме Салима и ему ничто не угрожает, но почему он молчит? Его голос звучал устало и подавлено, мне не сложно было понять причину, но он не стал бы просто игнорировать меня из-за Салима. Он отключил виденье, но я сама позволила ему и не верила, что он мог как-то этим воспользоваться. Или мог? На какое-то мгновение меня сковал страх. Я знала, что Дима влюблен в меня и появление Салима, пусть даже спасшего нам жизнь, его явно не обрадовало. Что если охваченный ревностью он может причинить вред моему ребенку…, ребенку Салима?!
– Дима!
От страха я выкрикнула его имя вслух. Ответа не было, но через мгновение в моей голове зазвучал знакомый шелест, а следом меня будто окатило холодной волной. Раскрыв глаза, я совершенно неожиданно оказалась под водой! Рывком бросившись к поверхности я, разбрызгивая воду, обнаружила себя в знакомой медной ванне. Отплевываясь от воды, я металась взглядом по ванной комнате, не сразу осознав, что снова оказалась в своем мире и в своем теле. Я уже видела эти стены, эти светильники, но отблески магического виденья делали картинку почти нереальной, и лишь теперь я смогла рассмотреть их собственными глазами, убеждаясь в том, что дом Салима не был мороком, наведенным Амероном. Мой взгляд наткнулся на зеркало, где совсем недавно я видела свое лицо, но тогда на нем были совершенно иные эмоции…, эмоции Димы.
Вспомнив о своем страхе, я выбралась из ванны и осмотрела себя, но никаких признаков того, что Дима хотел мне навредить не обнаружила. Похоже, его просто одолела усталость, и он уснул прямо в ванне. Мне стало дико стыдно за свои страхи.
– Дима, – Позвала я снова, прислушиваясь к шелесту в голове.
Мне казалось, что вернувшись в свое тело, он должен бы проснуться, но, похоже, он все еще спал. Это было не удивительно. Судя по усталости, которая все еще томилась в моих мышцах, он был совершенно измотан и не только физически. Я представила, как он спит у себя за столом, где минуту назад сидела я в его теле. В «зале откровений» когда мы впервые смогли поговорить с помощью медальона, я хотела оказаться в его объятиях, найти в них утешение и защиту, а теперь сама хотела бы обнять его, просто в знак благодарности за все, что он сделал для меня и моего ребенка. Я больше не стала звать его. Видит Диссур, он заслужил отдых.
Я снова посмотрела на свое отражение. Мне казалось, мое тело уже начало меняться, подстраиваясь под нужды ребенка. Моя рука прижалась к животу. Только теперь, когда я снова вернулась в свой мир, к своему ребенку, я ощутила, как тревога покидает меня. Кошмар остался позади. Мы в безопасности, я с моим малышом… в доме его отца. По моему телу прошла дрожь при мысли о Салиме. Я должна увидеть его собственными глазами! Должна рассказать ему! Мне нужно убедиться, что он не призрак, услышать его, прикоснуться к нему! От нестерпимого желания снова оказаться в его объятиях, я едва не выскочила из ванной голышом, но на мое счастье у самой двери на стуле была аккуратно свернута чистая одежда, а на ней поблескивал в теплом свете магических огоньков медальон Эольдера. Взяв его в руки, я снова на мгновение вернулась в крепость Амерона. Я видела ее глазами Димы, видела, как он пробивался через толпы монстров. Мое тело еще помнило этот поход, в углу лежала одежда пропахшая дымом, кровью и смертью. Медальон напомнил мне еще и о том, что наш путь не закончен, но мы заслужили отдых, я заслужила право снова быть с Салимом, вернувшимся из мертвых!
Отложив медальон, я изучила свой новый гардероб. Он отличался знакомой простотой, которую так ценил Салим: черные облегающие брюки и короткое до середины бедра шерстяное платье рыжего цвета.
Одевшись, я снова замерла у зеркала, разглядывая в отражении встревоженную девушку со спутанными еще мокрыми после ванны волосами. Порыв немедленно броситься к Салиму отступил, и я, ощутив внезапное волнение, пыталась вообразить, как пройдет наша встреча после всего, что я узнала. После того, что мне пересказал Дима во мне засела обида на Салима. Я вспоминала, как ждала его в Мисталире, в какое отчаяние меня повергла разлука с ним. Странно, но мысли о том, что Дима мог сказать мне не все или солгать, я даже не допускала. Несмотря на его очевидную ревность. Мне вдруг снова захотелось позвать Диму, убедиться, что он не обижен на меня, хотя я осознавала, какая это глупость! И он знает это. Знает, что мне нужен Салим. И что мне нужно самой поговорить с ним.
Я не стала обуваться и, прихватив медальон, босиком вышла в спальню. Я осматривалась в уютной комнате с камином в углу, словно удостоверяясь в реальности того, что видела глазами Димы. Особенно мое внимание привлекал вид из окна. Над черными силуэтами гор далеко впереди раскинулось звездное небо, по холмам за озером взбирались тонкие сосны, звезды мерцали в спокойной водной глади. Давным-давно начав свой путь в Рантею я и подумать не могла, насколько извилистым он окажется, а теперь сложно было поверить, что я все же оказалась здесь, обретя любимого человека и ребенка от него. Я подняла руку, вспомнив о кольце Нартагойна на пальце, и невольно улыбнулась. И королевство в придачу…. Пусть впереди еще путь к Разлому, но сейчас я позволю себе долгожданное чувство счастья, за которым гналась все это время!
Снова взглянув на медальон Эольдера, я прислушалась к шуму в голове. Мне послышалось мерное и спокойное дыхание Димы. Он выкрал медальон в надежде, что с его помощью сможет вернуться домой, и он поможет нам разделиться. Его определенно не стоило оставлять, но сейчас я хотела избавиться от шума в голове и остаться с Салимом наедине. Я убрала медальон в тумбочку возле кровати, убедив себя в том, что здесь, в доме Салима, его никто не украдет. Рядом я обнаружила свой меч, но невероятным усилием воли убедила себя в том, что он мне не потребуется, по крайней мере, сейчас.
Выдохнув все сомнения и тревоги, я вышла из спальни. Я не представляла, где искать Салима, но его новый дом был небольшим и поиски едва ли станут проблемой. Я уже успела изучить интерьер глазами Димы, но теперь замечала еще больше деталей и тем сильнее росло мое негодование. Дом был богато обставлен и мне казалось, что каждая ваза, каждый ковер или канделябр сверкающий золотом, стоили мне дней разлуки с Салимом. С каждым шагом обида во мне нарастала. Я представляла себе, как в то время, когда я сражалась с коллекционерами в Мисталире, когда пробивалась к порталу, в надежде, что смогу вернуться к Салиму, он придирчиво выбирал посуду для нового дома в Рантее. Он сказал Диме, что спас множество жителей оазиса и некоторых привез с собой сюда. Сейчас я их не видела, к счастью. Вероятно прислуживая своему спасителю днем, ночью они возвращались в деревню, которую он для них создал. Святая Благодать, целую деревню! Я проходила по коридорам, обставленным красивыми светильникам, присматривалась к картинам на стенах, чаще изображавшим пустынные пейзажи и мое желание видеть Салима увядало все сильнее, но когда я наконец нашла его, все скверные мысли мгновенно меня покинули, а сердце забилось чаще. За одной из дверей скрывалась целая оранжерея знакомых ярких и ароматных цветов, небольших деревьев с сияющими белизной листьями, которых просто не могло быть в Рантее. Здесь же тихо журчал фонтан, а возле него на тонкой работы деревянной скамье сидел Салим. Он меня не заметил и укрывшись в тени раскидистой кроны одного из деревьев, я позволила себе рассмотреть его, ощущая, как во мне невероятным теплом растекается давно забытая радость. Я не была готова простить ему разлуку, но позволила себе на время забыть обиду. Он был в привычном белом облачении и задумчиво разглядывал нежно розовый цветок в своей руке. Теперь, когда я видела его собственными глазами, все будто снова стало как прежде. Этот сад вполне мог принадлежать Оазису и только холод напоминал о том, что мы уже не в пустыне, но меня согревала мысль о том, что Салим снова со мной и где мы находились, значения не имело. Не в силах больше удерживать себя, я вышла из тени тонкого ветвистого деревца, наполняющего ночь свежим лиственным ароматом.
– Диана?
Салим повернулся ко мне поднявшись, и я разглядела тревогу в его глазах. Мне вовсе не померещилась усталость на его лице, когда я видела глазами Димы. Тонкие морщинки, которых прежде не было теперь были заметны даже при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь прозрачный потолок. Салим показался мне цветком, который стал увядать, едва его пересадили на чужую землю. Мое сердце тронула жалость, изгоняя прочь обиду и я решительно подошла к нему, буквально окунувшись в его объятия и прошептав:
– Санрайз.
Он растерялся, но через мгновение его руки уже прижимали меня к груди. Он уткнулся лицом в мои волосы, жарко шепча:
– Боги, как же я ждал тебя!
– Я думала, что тебя больше нет!
– Знаю. Прости меня за это!
Он молил меня и его губы жарко касались моей шеи.
– Прощаю, – Выдохнула я, крепче прижимаясь к нему.
Он отстранился, бережно удерживая меня за плечи и с нежностью заглянул мне в глаза. В его глазах блестели слезы и следы былой тревоги. Я тут же угадала, что он думал о Диане и дабы развеять любые возможные сомнения, приникла к его губам. Этот поцелуй казался мне бесконечным. Он словно вернул меня в прошлое и разрушенный армией нежити оазис снова зацвел, но теперь у меня в душе, в том самом месте, где прежде была ужасающая черная пустота после разлуки с любимым. Салим отвечал мне страстно, неудержимо, словно изнывающий от жажды, добравшийся до источника. Он пил меня и наполнялся жизнью! А я пила его, но чувство какой-то недосказанности между нами не оставляло меня, и я заставила себя оторваться от его губ. Он тяжело дышал, но смотрел на меня счастливыми глазами, такими, каких я не видела прежде. В них была все та же нежность и любовь, но прежний покой оставил их, сменившись страстью человека, который боится потерять вновь обретенное счастье. Еще я видела в его глазах вину и это ранило меня, словно мой Салим, чуждый всем скорбям мира, внезапно стал простым смертным.
– Диана вернулась в свой мир? – Тихо спросил он.
Я кивнула.
– Она говорила, что вы можете общаться, с помощью медальона…
Он не утверждал, но словно бы спрашивал и я догадалась, о чем он думал здесь в одиночестве. Еще когда Дима говорил с ним, я видела, что он сомневается в его словах. Надеется или верит, что Диана не более чем моя выдумка. Это задело меня, ведь он поверил мне тогда, в оазисе. Я не знала деталей ритуала, который пережил Дима, но возможно Салим был уверен в его эффективности и от того сомневался теперь в существовании моей одержимости, но я не верила, что он сомневается во мне.
– Можем, – Отозвалась я прижав руку к груди и вспомнив, что оставила медальон в спальне.
Салим помедлив кивнул, уведя взгляд в сторону.
– Ты не веришь нам? – Прямо спросила я.
Он тут же посмотрел на меня и прижал к груди:
– Верю, конечно верю…, прости меня. Я только озадачен. Я…, – Салим вздохнул, признавшись, – Я был уверен, что нашел тебя в логове Амерона. Ты не представляешь, как я был счастлив, когда увидел тебя. Счастлив и напуган одновременно.
Он шептал уткнувшись мне в макушку, словно утешая ребенка:
– А потом…
– Я надеялась, что все это закончится после твоего ритуала, но все началось снова, едва мы оказались в Мисталире.
– Расскажи мне, как это произошло, – Попросил Салим, усадив меня на скамью и сев рядом.
Прежде я могла лишь наблюдать, как Дима рассказывал Салиму нашу историю. Еще тогда, запертая в его мире, я кипела от желания рассказать Салиму обо всем, что пережила после нашей разлуки и теперь не могла себя остановить. Начав с того, как ждала его в Мисталире, как искала подаренный портальный камень, я рассказала ему все. Он слушал меня, то бледнее от страха, то красней от стыда, при этом не выпускал меня из объятий и временами корил себя за все мои невзгоды. Я не разубеждала его и не утешала. Во мне все еще жила обида, хоть я и простила его. Возможно он чувствовал это и от того, лишь крепче прижимал к себе, когда я говорила о встречах с монстрами или очередном путешествии в другой мир. Едва я коснулась мира Димы, как Салим задал тот же вопрос, что задавал ему:
– Почему ты не рассказала мне об этом?
– А ты бы поверил?
– Я поверю всему, что ты скажешь.
Почему-то меня это не убедило, словно Салим говорил лишь то, что я хотела услышать.
– О таком не просто рассказать.
– Как о твоих друзьях?
Я подняла глаза на Салима, заметив в ответном взгляде мелькнувший огонек обиды. Неужели он смел на меня обижаться?!
– Ты даже не представляешь, каково мне пришлось! – Вспыхнула я.
Он тут же извинился, пытаясь унять пламя охватившее меня, но я уже не могла сдержаться. В оазисе, окруженная покоем и пониманием я могла обдумать и взвесить каждое слово, но теперь, после всего пережитого, слова полились из меня словно бурная река. Салим хотел знать о другом мире и я рассказала ему все! Вернувшись в Даклию, начав с самого начала я излила ему душу в отчаянном порыве избавиться от любой недосказанности. Он слушал внимательно и все больше менялся в лице. Сперва он был удивлен, потом напуган и под конец, когда он наконец осознал, в какой ловушке я оказалась, в его глазах, словно отражение моих, застыли слезы. После всех подробностей и деталей, он просто не мог не поверить мне и теперь корил себя пуще прежнего за то, что оставил меня.
– Я все исправлю. Клянусь, Санрайз, я все исправлю! Я освобожу тебя от этой напасти, чего бы мне это не стоило!
Теперь его слова звучали искренне, а я окончательно освободилась от тягостных мыслей. Прижавшись к Салиму, я словно ребенок, доверивший родителю свои страхи, рассчитывала на его помощь. Не знаю, сколько мы так просидели. Салим меня больше не мучил вопросами, хотя они у него явно были. Он гладил меня по голове иногда касаясь волос губами, а я слушала как стучит его сердце. Теперь он знал почти все, но среди того, о чем я не рассказала все еще оставалась главная новость. Салим все еще не знал, что я ношу его ребенка. Сперва я не могла доверить эту новость ему, испытывая обиду на него, чувствуя его недоверие, а теперь мне просто не хотелось к своему мрачному, наполненному страхами и болью рассказу добавлять единственную радость, которая согревала меня теперь. Словно последнюю ложку меда бросать в бочку с дегтем…, нет! Я хочу, чтобы Салим узнал о ребенке, когда тучи над нами развеются…, хотя бы на миг.
– Санрайз,
– Да?
– Диана тоже может видеть твоими глазами?
Я отстранилась от Салима, невольно ощутив вину перед Димой, и покачала головой:
– Сейчас нет. Я оставила медальон в спальне.
– Почему?
– Я хотела остаться с тобой наедине.
Он чуть заметно улыбнулся и нежно коснулся моей щеки. Я прижалась к его руке. Мне нужно было это прикосновение, нужна была его защита и его нежность. Святая Благодать, как же мне это было нужно после всего что я пережила и вспомнила снова!
– Я никогда тебя больше не оставлю, Санрайз.
Мне хотелось верить.
– Значит ты пойдешь со мной к Разлому?
Салим помрачнел и вздохнул:
– Я пойду за тобой куда угодно, но Разлом…, Санрайз, я безумно боюсь потерять тебя и не уверен, что смогу защитить тебя там.
Он крепок обнял меня.
– У меня нет другого выхода, – Вздохнула я, – Если Диана появилась из Разлома вместе с другими Всадниками, значит она должна вернуться туда.
Салим вздохнул:
– Я что-нибудь придумаю, обещаю.
– Я тебе верю.
Салим поцеловал меня в макушку:
– Спасибо, что рассказала мне все и прости, что заставил пережить все это снова.
Я устало кивнула, пригревшись у него на груди.
– Так, – Салим подхватил меня на руки и поднялся, – Теперь тебе нужно поспать.
– Я не хочу, – Впервые за время нашего разговора соврала я, прижав ладонь к его щеке и заглядывая в глаза.
В теле Димы я действительно была бодра, но вернувшись в свое, пережившее не одну битву, я чувствовала, что ванна сняла лишь часть усталости и то лишь усталости тела. Душевных сил у меня практически не осталось.
– Тебе просто нужно лечь в постель и сон придет.
Уже знакомыми коридорами Салим отнес меня к спальне, но оказавшись на пороге, ощущая, как в голове снова поднимается шум от медальона, я взмолилась:
– Только не сюда! Здесь я слышу медальон.
– Диана говорит с тобой?
– Нет…, это просто шум. Он звучит постоянно, даже когда мы не говорим друг с другом.
Мгновение я думала позвать Диму, но тут же отогнала эту мысль. Сейчас я не хотела говорить с ним. Мне нужно было отдохнуть от шума в голове и чужого присутствия.
– Хорошо, я…, я могу отнести тебя к себе.
– Куда угодно, только не оставляй меня.
Салим улыбнулся и кивнул. Его комната почти не отличалась от моей. В ней разве что был большой стол, усеянный пергаментами и чинеными перьями, а в остальном она оказалась такой же уютной, обещающей мирный сон и покой. Он уложил меня на кровать, а сам сел рядом в плетеное кресло, при этом он держал меня за руку, словно боялся снова потерять.
– Я так хотел привести тебя сюда.
Салим окинул взглядом комнату и посмотрел на горы за окном.
– Представлял, как мы начнем здесь новую жизнь вместе,
Это был хороший момент, чтобы признаться Салиму, что теперь нас трое, но я молчала, снова задумавшись о том, сколько времени и сил Салим вложил в это место.
– Если тебе здесь не по душе, мы найдем другое место, – Не верно истолковав мое молчание, предложил он, – Теперь я не намерен прирастать корнями, словно дерево.
Я улыбнулась:
– А мне бы хотелось, наконец остановиться.
– Тогда как тебе этот вариант?
Салим жестом очертил комнату, почти такую же как в моих мечтах. Ему удивительным образом удалось совместить мои фантазии с чертами оазиса, к которым я успела прикипеть душой.
– Здесь красиво, – Признала я.
Отложив мысли о нашей разлуке и о том, как мы нашли друг друга снова, я представила, как здесь растет наш ребенок в любви и безопасности. Мечта лежала прямо передо мной, но между нами пролегал Разлом.
– Но вся красота мира бледнеет на фоне твоей, – Шепнул Салим.
Впервые с того момента, как мы оказались в его комнате, я посмотрела на него, заметив в глазах разгорающееся пламя, словно укрытое дымкой. Он изменился, будто север уже сделал его суровее. Он смотрел на меня не отводя глаз и в какой-то момент, будто не выдержав дрожащего между нами напряжения он сжал мою руку в своей и поднявшись склонился надо мной приникнув к моим губам. Я не сопротивлялась и чем дольше это длилось, тем сильнее во мне разгоралось желание, тем дальше отступали тревоги и сомнения, пока не скрылись где-то в тени разума. Салим нетерпеливо, тяжело дыша касался моего тела и я вспоминая нашу первую ночь я не узнавала его, но была не в силах сопротивляться его напору. Еще одним плюсом простой одежды было то, что она так же просто снималась. Мне пришлось лишь чуть-чуть приподняться, чтобы Салим избавил меня от платья и стянул брюки, притом все это он проделал покрывая мое тело поцелуями. Его дыхание обжигало кожу, словно раздувало пламя во мне. Он стянул свою рубашку, смутившись на миг от моего удивленного взгляда.
– Ох, Салим! – Выдохнула я, коснувшись ярко выделявшихся в свете свечей шрамов и следов ожогов на его груди и животе.
– Я недооценил Амерона, но это ерунда по сравнению с теми муками, которые одолевали меня от разлуки с тобой.
Он поймал мою руку и прижал к своим губам, прикрыв глаза, словно пробуя особенно изысканное вино. Свободной рукой я скользнула вниз по его животу и освободила из заточения его жаждущее ласки мужское достоинство, заставив его задрожать всем телом.
– Тогда мы можем компенсировать их удовольствием от встречи, – Улыбнулась я, привлекая его к себе.
Наши губы снова встретились и долго не могли расстаться, но в какое-то мгновение Салим отпрянул от меня, смущенный больше прежнего.
– Что-то не так?
– Я…, – Салим покачал головой, – Что если вернется Диана?
Почему-то в этот раз его смущение вызвало у меня улыбку. Он выглядел таким растерянным, что мое желание, вместо того, чтобы иссякнуть от весьма уместного вопроса, только усилилось.
– Так скоро не вернется, – Уверенно ответила я, хотя уверенна не была.
Во мне говорило мое желание, затмившее любые мысли о Диме, отринувшее весь мир, кроме дома на берегу озера, уютной комнаты в нем и постели, в которой я была с Салимом. Доверившись мне, он улыбнулся и снова поцеловал меня.
Он любил меня страстно, увереннее, чем прежде, что снова наводило меня на мысли о том, как он изменился. Его страсть одновременно дарила мне наслаждение и будила тревогу. Он касался меня то привычно нежно, то чуть сильнее, а порой почти на грани грубости. Сперва пробуждал сладкую истому, а после дрожь и какой-то подсознательный страх, не успевавший вырваться наружу и оттолкнуть его. Но я убеждала себя в том, что это пройдет. Мы нашли друг друга и все станет как прежде и возможно эта дикая страсть, останется единственным напоминанием о разлуке. Сладким напоминанием, которое показывает мне, как Салиму меня не хватало.
– Боги, мне тебя так не хватало! – Выдохнул Салим, снова касаясь моих губ своими.
– Меня или этого?
Я коснулась его ниже живота, от чего он тут же застонал:
– Оххх! Тебя… и… этого, боги!
Ответ меня устроил и я продолжила уже нежнее, позволяя Салиму целовать мою шею, а после проникнуть в меня снова.
– Ты изменилась…, – Заметил он, когда страсть чуть улеглась и мы лежал рядом,
Салим водил пальцем по моему животу, чертя узоры выше, вокруг груди и ореол сосков, все еще призывно торчащих.
– Ты тоже…
Ощущая медленно отступающее наслаждение, я ответила то, что у меня крутилось в голове, не сразу осознав, что Салим, должно быть, говорил о моем теле.
– Я знаю, – Неожиданно вздохнул Салим, откинувшись на подушку и глядя в потолок, – И почти уверен, что не в лучшую сторону. Я давно отказался от мира и уже забыл что такое терять того кто мне дорог. Это боль изменила меня.
Я посмотрела на него решив, что этот момент самый подходящий для неожиданных новостей. Я нависла над ним и ласково поцеловала в уголок губ. Он нахмурился заметив мою улыбку и настороженно спросил:
– Ты так не считаешь?
– Возможно у меня есть что-то, что утешит твою боль.
Салим приподнял бровь и коснулся моих волос, заглянув в глаза:
– Ох, ты уже доставила мне невероятное наслаждение.
– Но это не все, что у меня есть для тебя.
– Да?
– Иногда, потеряв однажды мы можем получить больше, – Я улыбнулась, наслаждаясь растерянным взглядом Салима.
– Санрайз, ты меня интригуешь…
– Я беременна.
Какое-то мгновение Салим смотрел на меня в немом удивлении. Его брови недоверчиво сдвинулись, затем его словно отпустил паралич и он торопливо сел, не отрывая взгляда от меня.
– Ты беременна?!
Я кивнула улыбнувшись.
– Но ты ведь не могла так сразу это понять…, мы же только что....
Растерянный вид Салима показался мне невероятно смешным и сдерживая смех, я пояснила:
– Это произошло еще в оазисе,
– О боги?! – Осознав, что я не шучу, Салим пораженно смотрел на меня, – То есть ты все это время...
– Да, – снова улыбнулась я.
Я никогда не думала, что увижу на лице Салима потрясение. Он казался мне всё ведающим и непроницаемым, но сейчас на его лице возникло совершенно детское изумление, будто он только сейчас узнал откуда берутся дети и он впервые потерял дар речи. В какой-то момент меня это напугало. С чего я решила, что его обрадует эта новость? Сколько мужчин бежали от своих женщин, бросая их в положении? Но через мгновение лицо Салима просветлело и он гоня прочь мои сомнения, заключил меня в объятия:
– Боги, мне казалось, что счастливее я уже не буду, но ты открыла для меня новые горизонты этого чувства!
Он приник к моим губам в нетерпеливом обжигающем поцелуе. Мне казалось, мы не отрывались друг от друга целую вечность. Я внезапно ощутила как защипало глаза от слез. Казалось, я для себя тоже открыла новые горизонты счастья. Но в какой-то момент Салим отстранился и снова нахмурил брови, взглянув на меня пронзающим взглядом. Я ждала, что он усомниться в том, что ребенок его, и меня словно окатило ледяной волной, от мысли, что он мне не поверит, но в моем неординарном положении следовало ждать неординарных вопросов.
– Но почему Диана ничего не сказала мне?! Она не знает?
– Знает, но я хотела сама рассказать тебе.
Салим задумчиво кивнул:
– Похоже, вы с ней поладили.
За этими словами Салима явно что-то таилось, но я не могла понять, что, а он не стал пояснять. Внезапно на его лице возникло еще одно незнакомое выражение. Вернее, мне оно было знакомо, но не на лице Салима. Это была тревога граничащая с паникой.
– Боги, я оставил тебя одну с ребенком! Я позволил Амерону схватить тебя! Боги, сколько тебе пришлось пережить по моей вине!
Несмотря на то, что я была согласна с каждым словом, я все же сдержалась и не выказала обиды.
– Я не была одна.
Салим вздохнув кивнул.
– Со мной была армия и...
– Диана, – Закончил за меня Салим.
– И ты не мог знать о ребенке, я сама узнала лишь недавно.
Салим поднял взгляд на меня:
– Откуда? То есть, как?
Я иронично улыбнулась, признавшись:
– Мне сказал Амерон.
Глаза Салима стали шире:
– Амерон?!
– Я чувствовала что-то, но не могла понять, что со мной происходит, а он... Он дал имя моим ощущениям.
– Но как он узнал?
Я пожала плечами:
– Я не знаю, какую магию он использовал, да и какое это имеет значение? Он не ошибся, и я это знаю.
Салим заметно покраснев посмотрел на мою грудь.
– Пожалуй, мне следовало догадаться. Она явно стала больше…
– Прекрати! – Засмеявшись, я прикрылась, пихнув его рукой.
Он ловко перехватил мое запястье и привлек меня к себе. Я сидела на его животе, а он смотрел мне в глаза, счастливо улыбаясь:
– Не могу понять, чем такой грешник мог заслужить такого ангела.
– Может потому что еще не заслужил? – Я игриво улыбнулась и поцеловала его в нос.
– Я готов на все, чтобы заслужить!
– Ловлю тебя на слове.
Мы снова целовались, снова любили друг друга, пока силы не оставили нас, а после долго лежали в постели погрузившись в безмолвные размышления. Салим прижал руку к моему животу, словно дожидаясь реакции малыша, а я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах.
– Как мы назовем его? – Спросил наконец Салим.
На фоне всего, о чем мы говорили прежде новая тема показалась мне невероятно приятной. Мне вспомнился вопрос Димы, и я не удержалась от улыбки.
– Ты уже придумала?
Я представила своего сына по имени Дима, и он внезапно оказался похожим на парня из другого мира, которого я узнала. Я представила, как однажды он спрашивает, почему его так назвали. Это определенно будет увлекательная история. Дима позаботился и об имени для моей дочери. Диана звучало красиво, но это имя будет не просто объяснить, особенно Салиму.
– Еще нет, – Ответила я.
– Я смогу поучаствовать?
Всего день назад я была уверена, что буду растить ребенка одна и то если выживу, а теперь Салим хочет придумать имя моему ребенку…
– Сможешь, но последнее слово за мной, – Коварно улыбнулась я.
– Я согласен.
Салим играл с моими волосами, пока я лежала на его плече. Это была странная ночь, наполненная тревогой, воспоминаниями, любовью и откровениями. Но впервые за долгое время мои мысли унялись и текли ровно в сторону сна. Мое тело еще покалывала приятная нега после ласк, дыхание Салима укачивало меня, гоня прочь ночные страхи.
– Я люблю тебя, – Прошептал Салим, – Ты сделала меня счастливым.
Я слышала его слова, но сон забрал меня прежде, чем я успела ответить.
Несмотря на мою крайне насыщенную приключениями жизнь, настоящий тематический кошмар приснился мне лишь теперь. Большую часть деталей я забыл, едва открыв глаза, но в памяти остались знакомые коридоры крепости Амерона и дико визжащий стеклянный голем с лицом Лены. Собственно, из-за нее я и проснулся, обнаружив себя за столом в своей комнате. Как бывало раньше, на какое-то мгновение, я, было, решил, что все закончилось, и мне приснилась не только крепость Амерона, но и все, что было до нее, но теперь подобные мысли развеивались столь стремительно, что я не всегда успевал их осознать. Возможно еще и потому, что теперь я вовсе не стремился прочь из мира Санрайз.
Черт, похоже, я вырубился в ванной и толком не мог вспомнить, когда это произошло. Попрощался я с Санрайз или пропал без вести. Возможно, мы поменялись сразу, как я уснул, или я уснул уже после, и Санрайз не смогла меня разбудить. Мне нужно услышать ее, извиниться и…, просто услышать. Несмотря на кошмарный, казавшийся мимолетным сон, не позволивший мне отдохнуть, в голове заметно прояснилось, возможно, потому что я, наконец, перестал слышать шум медальона. Откинувшись в кресле, я потер глаза и погрузился в себя.
– Санрайз, – Мысленно позвал я.
Ответа не последовало. В голову тут же стали пробираться тревожные мысли: она обиделась на мое молчание, захлебнулась в ванной, внезапно оказавшись в собственном теле, ее настиг Амерон, лишив медальона, а может и жизни…. Черт!
– Санрайз!
Снова тишина. Я попытался вспомнить последние события в ее мире, наш разговор, пока я нежился в ванной, но словно минувший сон воспоминания были едва уловимы. Я был целиком и полностью погружен в хандру из-за возвращения Салима, и возможно теперь Санрайз просто не желала меня слышать. Я не помнил, как отключился, и она могла подумать все, что угодно!
– Нет! – Сам себе сказал я.
Санрайз не станет дуться втихаря. И, тем не менее, я никак не мог отделаться от тревоги. Я нервно окинул взглядом комнату, едва узнавая ее и воображая, как Санрайз металась здесь, пока я прорывался через толпы монстров в крепости Амерона. Неведенье убивало!
– Санрайз! – Уже вслух позвал я, будто она была где-то рядом, быть может на кухне готовила завтрак.
Вообразив себе эту невероятно очаровательную идиллическую картину, я внезапно пришел к вполне разумному объяснению, чуть унявшему мою панику: Санрайз не отвечает, потому что спит! Она вернулась в свое измученное тело, выбралась из ванной и легла спать! А я раньше времени запаниковал…
– Балбес Димон!
В Рантее была ночь, и буквально пару часов назад я махался с монстрами в крепости Амерона. Конечно Санрайз просто уснула, тем более, что ей самой пришлось не сладко здесь, в ожидании новостей от меня. Как мне не хотелось услышать ее, удостовериться, что она не обиделась на меня, я зарекся обращаться к ней, чтобы дать ей отдохнуть. Убедив себя дождаться, когда Санрайз сама заговорит со мной, я все же не мог отделаться от страха, что больше не услышу ее. Этот страх активно подогревали мысли о Салиме, но я старательно от них уворачивался, случайно или нет, припомнив свой разговор с ним лишь когда засел в туалете.
После всего пережитого в логове Амерона я смирился с тем, что пока Санрайз со мной не свяжется, я никак не смогу повлиять на события в ее мире. Но все же невольно задумался над тем, что нам делать дальше. Я занял себя нарезкой салата, хотя особого желания есть у меня не было, и кромсая огурцы с помидорами воображал, как Салим доставит Санрайз к Разлому, сообразит как нас разделить и быть может я уже не вернусь в ее мир… Как я пойму, что все закончилось? Бросив возню с овощами, я вернулся в комнату и взял со стола телефон. В душе снова поднималась паника: что если Санрайз не отвечает, потому что Салим уже разделил нас?
– Санрайз, – Не удержавшись, тихо позвал я.
Тишина. Взяв телефон, я вспомнил, что Санрайз записывала видео для меня, когда я только выбрался из лаборатории Амерона, но новых записей в галерее я не нашел. Вероятно, она просто не сохранила свое обращение. Только убедившись в этом, я взглянул на часы, которых старательно избегал. Время было прежнее: три сорок семь. Раньше я и подумать не мог, что меня это обрадует. Время стоит, значит, я все еще связан с миром Санрайз. Дабы убедиться в этом, я таращился на часы, в страхе ожидая, что сорок семь внезапно смениться на сорок восемь и как у Золушки моя сказка закончится. Я считал секунды про себя и едва дошел до двадцати, как вздрогнул от раздавшегося звонка, едва не выронив телефон. На дисплее высветился «Пиксель».
– Фу ты, бл…ть!
Время, которое я по-прежнему мог видеть, не изменилось и я, решив, что это добрый знак, нажал «ответить».
– Алле.
– «Димон, это ты?!».
Услышав голос Сереги, я осознал, насколько соскучился по друзьям. Времени прошло не так много, но оно было настолько насыщено событиями, что Скират для меня остался где-то в далеком прошлом.
– Да,
– «Черт, я думал, что Амерон обратил тебя в нежить, и я уже не дозвонюсь до тебя».
Благодаря Дарлису стало ясно, что после обращения мы не покидаем мертвое тело, но и управлять им уже не можем. Дарлис перезагрузился лишь когда его окончательно добил эльф. Я на миг представил себе, что Амерон обратил в нежить Санрайз. Возможно, тогда я бы уже не смог вернуться в ее тело и в ее мир…, но от одной мысли, что Санрайз станет нежитью, меня пробивала дрожь. Это определенно не тот способ разделить нас, которым я бы воспользовался.
Пребывая в сомнениях, я все же сказал:
– В ближайшее время у него вряд ли получится. Нам удалось сбежать.
– «Охренеть!» – Обрадовался Пиксель, – «Вы выбрались из его логова?!»
Мне не хотелось сразу упоминать Салима, вообще не хотелось о нем говорить, хотя разумеется, скрывать его возвращение я не собирался. В отличие от беременности Санрайз. Вот уж о чем я точно не стану говорить! И на этот раз я бы предпочел, чтобы Санрайз об этом тоже умолчала. Хотя я не был уверен, что у меня будет возможность ее об этом попросить… Черт, мне нужно сосредоточиться на истории Всадников и рассказать Сереге все, что мы узнали от Амерона!
– Да, – Кратко ответил я Пикселю.
– «И где вы сейчас?!», – Тут же спросил он.
– В Рантее.
– «Это где?».
– Я без понятия. Мы переместились через портал.
Проклятье, совсем недавно я пересказывал наши приключения Салиму и пересказывать их снова мне совершенно не хотелось, но с другой стороны это здорово отвлекало от мыслей о Санрайз. Да и рассказать мне было что. Я уже почти собрался с мыслями, но Пиксель меня опередил:
– «Бл…ть, нас армия нежити теснит к Разлому и вам с Санрайз лучше бы поскорее до нас добраться!».
Мне тут же вспомнилось, что я отправил некроманта на перехват своим друзьям, лишь бы выиграть время для нас с Санрайз и теперь, очевидно, у моих друзей неприятности. Но когда я в прошлый раз говорил с Андреем, он заявлял, что эльфы ремонтируют портал Мисталира и я был почти уверен, что они им воспользуются, чтобы сбежать подальше от Амерона.
– А что с порталом в Мисталире?
– «Его не успели починить. После того как Слидгарт свалил, заочно похоронив тебя, он почти сразу вернулся, объявив, что дорогу на юг перекрыли полчища нежити и с ними сраный драколич. Вся эта толпа двинулась на нас. Мы едва унесли ноги, но они не отстают».
– Где вы сейчас? – Ощущая острый приступ вины, спросил я.
– «В какой-то глуши. Двигаемся обратно к Разлому. Походу теперь от битвы с некромантом нам не отвертеться. Может он уже нагнал нас пока я тут с тобой треплюсь!».
Едва ли мы с Санрайз могли переломить ход этой битвы, но тут я вспомнил о медальоне. Он нужен Амерону для ритуала, а значит, мы можем опередить его. Если Салим доставит меня к друзьям, а после проведет через барьер и разберется, как отправить нас домой… В моей голове сложился вроде бы надежный план и возможно нам все же удастся отвертеться от битвы с Амероном… Черт, мне нужно поговорить с Санрайз! Она должна убедить Салима скорее отправиться к Разлому!
– «Дима?».
– Я здесь.
– «У тебя есть идеи, что делать дальше?»
– Есть одна, – Все еще в раздумьях ответил я, – Амерон кое-что рассказал нам о Всадниках и ритуале, который может вернуть нас домой. И я стащил у него артефакт для этого ритуала.
– «Офигеть!», – Заржал Пиксель, – «Вы с Санрайз походу не скучали в его логове!»
Скучно нам точно не было, мысленно согласился я.
– «Как вы это провернули? Как сбежали?».
Осознав, что разговор будет долгим, я уселся на диван и потер переносицу, прикидывая, о чем нужно рассказать Пикселю, а о чем не стоит. Как и в разговоре с Салимом я решил пересказать Сереге только факты, имеющие отношение к Всадникам, пророчеству и Разлому, разбавляя их описанием футуристичной крепости некроманта и опуская все то личное, что было между мной и Санрайз в ней. Почему-то я был уверен, что Пиксель больше не будет подкалывать меня насчет моих чувств к Санрайз, но все же хотел сохранить наши разговоры в тайне. Как и сам факт, что я могу общаться с Санрайз в реальном времени. Поскольку эта возможность была связана с медальном Эольдера, который я украл перед самым бегством, я приберег ее на финал рассказа.
Я говорил торопливо, опасаясь, что мы с Санрайз снова поменяемся местами или Пиксель вернется в другой мир, и я не успею закончить. Так я утешал совесть за то, что опустил множество деталей. Самой отвлеченной темой в моем рассказе стал Рыжик, которого я убил окончательно. Серега выразил свои сожаления и вроде бы даже искренне, хотя текущие заботы уже вытеснили из моей головы скорбь по моему рыжему товарищу.
– Я вернулся в зал и выкрал медальон…, – Продолжил я и тут же признался, – Не знаю, как он работает и для чего нужен в ритуале, но с его помощью я могу общаться с Санрайз.
– «В смысле общаться?!».
– Как сейчас с тобой.
Я отвечал, а сам думал, доступна ли мне еще эта способность?
– «То есть типа междумировая связь?!».
Звучало это крайне тупо, но я кивнул:
– Вроде того.
– «А кто-то другой может медальон так использовать?».
Я вспомнил, как пытался Салим и покачал головой:
– Не думаю. Мы связаны с Санрайз и наверно это доступно только нам.
– «Ну, это явно удобнее, чем переписка»,
– Определенно.
Санрайз мне по-прежнему не отвечала, и тема общения с ней вопреки ожиданию оказалась болезненной для меня, поэтому я сменил ее, продолжив историю нашего побега. Подробности я, как и прежде, опускал, хотя они врезались мне в память и едва ли когда-нибудь ее оставят, но когда настал момент появления Салима, я описал его именно таким, каким запомнил:
– Я думал, что вернулся Амерон, но… это был Салим.
– «Салим?! Хахаль Санрайз?!» – Удивился Серега, – «Он жив?!».
– Да, – Ответил я разом на все вопросы,
Дальше я признался, что именно он нас и вытащил из логова Амерона и теперь мы отдыхаем в его доме в Рантее.
– «Бл…ть, мы тут чуть ли ни кору с деревьев жрем, а он там с Салимом отдыхает!», – Обиделся Пиксель.
Его слова загудели у меня в голове словно колокол, эхом повторяя «с Салимом отдыхает». Вообразив себе этот «отдых», я едва не завопил в отчаянии «Санрайз!», но стиснув зубы, удержал крик. Мне не хотелось думать, что Санрайз не отвечает мне, потому что полностью увлечена Салимом, но теперь никак не мог отделаться от этой мысли. Совесть в голове бубнила монотонным голосом: «это ее дело, это ее право, это отец ее ребенка», но я предпочел абстрагироваться от этого голоса и не слышать ничего.
– «Димон, ты еще здесь?».
– Здесь, – Вздохнул я.
– «Салим ведь может нас к вам переместить?».
Несмотря на то, что мой план опирался на возможности Салима, я не знал, как далеко они простираются. Сейчас я мог думать только о тех его возможностях, которые нам точно не помогут, зато доставят удовольствие Санрайз.
– «Алле, Дима?».
– Я не знаю! Если он может использовать порталы как ему вздумается, то лучше нас переместит к вам, а потом к Разлому. Чем скорее мы там окажемся, тем скорее вернемся домой!
Впервые за долгое время мне этого действительно захотелось, но перед глазами снова возникло лицо Лены с ехидной улыбкой на стеклянных губах (образ стеклянного голема из моего кошмара пришелся ей впору). Я будто снова услышал ее язвительный голос «Беги! Ничего другого ты не можешь!». Но я ведь правда не мог! Я должен вернуться домой и на этом все! Пробьет полночь, карета превратиться в тыкву, а я буду жить воспоминаниями.
– «Пусть Санрайз с ним поговорит!» – Словно озарило Пикселя, – «Пускай убедит его переместиться к нам! Мы соберемся вместе и рванем к Разлому!».
– Извини, но сейчас я ничем не могу помочь, – Вздохнул я.
– «Но ты же можешь говорить с ней!».
Оценив мой план, Пиксель все больше разгорался энтузиазмом, в то время как мой внезапно иссяк.
– Она не отвечает! – Отчаянно рыкнул я.
Серега помолчал, потом спросил тихо, будто учуял мою злость:
– Не знаешь почему?
Я пожал плечами, только теперь догадываясь, что ничего плохого с Санрайз не произошло, напротив, ей было очень даже хорошо!
– Не знаю, – Вздохнул я.
– Остается надеяться, что с этим медальоном все в порядке, – Заметил Пиксель.
Я молчал.
– «Ты давно пробовал с ней связаться?»
– Две минуты назад.
И до этого раз пятьдесят, хотя пытался убедить себя, что она просто спит, и я не должен ее будить.
– «Черт, я помню, как меня изводило молчание Аньки…» – Вспомнил Серега свою бывшую, – «Пропадет на день из сети, а я уже вовсю фантазировал…».
– Пиксель, заткнись.
Серега раскусил мое настроение и покорно замолчал, только спустя минуты две сказал:
– «Возможно, она просто еще спит».
– Возможно.
«И скорее всего не одна» – мысленно добавил я.
– «Если Амерон еще не нагнал нас, мы будем двигаться дальше к Разлому. Надеюсь, мы скоро там встретимся».
– Хорошо.
На этом мы с Серегой простились. Он рассчитывал еще немного передохнуть перед возвращением в мир Санрайз, а я надеялся, что она, наконец, отзовется.
Отложив телефон и откинувшись на спинку дивана, я закрыл глаза и сосредоточился на мыслях о Санрайз, но ничего не услышал и не увидел. Мне хотелось думать, что она просто устала и восстанавливает силы, но ревность твердила, что она не желает, чтобы я видел то, что видит она. Память против воли подкинула образ голого Салима, нависшего надо мной, и я тут же открыл глаза. К черту! Вскочив с дивана, я вернулся на кухню к недорезанному салату.
Я проснулась с четким осознанием того, что сегодня все мои беды закончатся. Возможно тому виной была сладкая истома охватившая впервые отдохнувшее тело или нечто, что привиделось мне во сне, чего я не запомнила. Это не имело значения, главное, что со мной был Салим и я чувствовала себя в полной безопасности. Он сидел в кресле рядом и с улыбкой смотрел на меня. Казалось, морщинок на его лице убавилось, а взгляд стал как прежде теплым и ласковым, как раннее еще не обжигающее солнце пустыни. За окном с серого неба накрапывал дождь, но мне было необыкновенно уютно под одеялом, и на миг я представила себе, что все уже закончилось и это наше обыкновенное утро, каких будет еще много.
– Доброе утро, – Улыбнулась я Салиму.
– Невероятно доброе.
– Ты давно проснулся?
– Давно. И все это время не могу отвести от тебя глаз.
– Правда? – Игриво потянулась я.
Он поднялся и, склонившись надо мной, нежно поцеловал. Я тут же увлекла его к себе и была готова «наказать» за этот опрометчивый поцелуй, но тут перед моими глазами застив Салима внезапно возник знакомый туман с кроваво красным предложением сохраниться. На мгновение я растерялась, но почти сразу решила, что лучшего момента для сохранения быть не может и согласилась. Туман развеялся так же быстро, как возник.
– Что-то не так?
Салим нахмурившись смотрел на меня.
– Нет…, все хорошо.
Он вздохнул с явным облегчением:
– Мне на минуту показалось, что вы снова поменялись местами.
На этот раз его желание явно ослабло, как, впрочем, и мое. Туман сохранения напомнил мне о том, что эта прекрасная сказка с Салимом скоро может закончиться, если я не доберусь до Разлома и не расстанусь с Димой. Дима! Я совсем забыла о нем! Прислушавшись, я вспомнила о том, что медальона Эольдера при мне нет, и я не могу связаться с другим миром.
– Это все еще ты? – Спросил Салим, заметив мое смятение.
– Да…, прости.
Вздохнув, я смирилась с тем, что нам придется вернуться к проблемам, о которых не хотелось говорить. По крайней мере, теперь я знала, что в конце этой немыслимой истории меня ждет счастливая жизнь в доме у озера с моим Салимом и нашим ребенком. Ради этого я была готова одолеть Разлом и даже самого Амерона, если придется.
Прижавшись к груди Салима, я выдохнула:
– Нам нужно добраться до Разлома,
Салим тяжело вздохнул:
– Я думал об этом и…,
Подняв взгляд на Салима, я присмотрелась к нему. Морщины на его лице снова будто стали отчетливей, взгляд помрачнел. От минувшего желания в нем не осталось и следа.
– И?
– Обсудим это после завтрака?
Он посмотрел на меня с мольбой, словно я уже сейчас была готова броситься к Разлому. Но я не была, хотя тревога в душе требовала именно этого.
– Хорошо, – Кивнула я и коснулась губами его груди.
Салим распорядился накрыть стол на залитой серым утренним светом веранде, прилегающей к его комнате. Повинуясь его не гласным командам, в доме появились слуги из тех самых спасенных южан. Я осознавала, что не справедлива к ним, но все же не могла отделаться от неприязни к смуглым обитателям Сантерии, будто они украли у меня Салима, и могут украсть снова. Благо мне не было нужды общаться с ними и сами они, будто чувствуя мою неприязнь, старались держаться от меня подальше. Сосредоточившись на скверных мыслях о грядущем путешествии к Разлому, я забыла о слугах. За то время, что они готовили завтрак, я успела умыться и одеться, мучаясь угрызениями совести из-за того, что так и не поговорила с Димой, но сейчас я не была готова к разговору, да и о чем я могла ему рассказать? О том, что было ночью, я не стану говорить, а он едва ли захочет это знать. Только теперь я осознала, насколько опрометчивой была проведенная ночь с Салимом. Если бы Дима снова оказался в моем теле, его это могло довести до отчаяния и желания отомстить. Проклятье! Вздохнув, я посмотрела в зеркало, перед которым причесывала спутавшиеся волосы. Он ведь понимает, что между нами не может ничего быть и даже если бы хотела, я бы ничего не могла с этим сделать. Какой-то тонкий, едва слышный голос в глубине души внезапно спросил: «А ты хотела бы?». Безусловно, нет! Я едва не произнесла эти слова вслух, столь нелепым мне показался вопрос. У меня есть Салим и впервые в жизни шанс на светлое будущее. Чем скорее мы доберёмся до Разлома, тем лучше. С этой мыслью я вышла на веранду, где уже ждал завтрак.
– Ты великолепна! – Улыбнулся Салим, когда мы расположились в плетеных креслах у окна с видом на замерзающее озеро.
– Спасибо.
Я снова вообразила, как подобным образом начинается каждое утро моей новой жизни и это вернуло меня мыслями к Разлому. Я смотрела на уставленный ароматными блюдами стол, невольно вспомнив обед в обществе Амерона. Несмотря на то, что теперь моим собеседником был любимый человек, чувствовала я себя почти так же как в компании некроманта. Все потому, что между нами назревал не самый простой разговор. Мы оба боялись его начать, и какое-то время ковырялись в еде, будто только притворялись любовниками.
– Ты не голодна? – Наконец, нарушил неловкую тишину Салим, подняв взгляд на меня.
После бурной ночи я хотела есть, но голод пугливо уступил место тревожным мыслям:
– Нет…, то есть…,
Я, глядя куда-то мимо Салима, отпила вина, ощущая себя дико рассеянной. Салим нежно взялся меня за руку, пытаясь поймать мой взгляд, и неожиданно предложил:
– Я могу попробовать снова,
Посмотрев на него, я опять отвела взгляд, будто пыталась найти ответ на это предложение. Хотя он у меня был. Я уже думала об этом, поглаживая пальцами инкрустированный камнями кубок, и понимала, что не решусь рисковать жизнью ребенка в ритуале с ядом, едва не убившим Диму.
– Почему ты думаешь, что у тебя получится?
Облизав губы, Салим качнул головой:
– У нас сейчас больше времени, я изучу медальон и возможно смогу нащупать связь между тобой и Дианой. Если у меня получится, то я ее оборву, и ты станешь свободной.
Звучало весьма логично и заманчиво, но я не была уверена в том, что времени у нас больше чем было в оазисе. Как и в том, что эту связь можно разрушить, не закрыв Разлом. Кроме того, риск для ребенка оставался.
– Я не могу рисковать малышом в еще одном ритуале с ядом.
– Но ты готова рискнуть им отправившись в Бездну?!
Впервые негодование Салима обозначилось в голосе, что даже напугало меня. Заметив это, он тут же опустил взгляд:
– Извини. Я…, потеряв тебя однажды, я словно потерял себя. Мне страшно представить, что я могу потерять тебя снова, особенно теперь, когда ты носишь моего ребенка.
Я посмотрела на далекие горы, словно видела Разлом за ними:
– Там есть шанс все это закончить.
Салим покачал головой и поднял на меня взгляд, в котором клубилось что-то темное, чего я не видела прежде:
– Так говорит Диана? Или тебя убедил Амерон, образец искренности?!
Мне не нравилось, как Салим говорил со мной, я его не узнавала, но зато узнавала страхи, которые он озвучивал, страхи и сомнения, которые я переживала сама.
– Амерон безумец и лжец! Он не заслуживает доверия!
С каждым словом Салим говорил все увереннее и… отчаяннее. Мне стало ясно, чем были заняты его мысли, пока он наблюдал за мной спящей, но я никак не ожидала выводов, к которым он пришел.
– Ты ведь сама знаешь, что не являешься Всадником!
Мне хотелось ответить «знаю», но это слово застряло в горле. Рассказ безумца и лжеца казался настолько правдоподобным, что я уже ни в чем не могла быть уверена. Но я все же ответила:
– Я не Всадник, но Диана может быть одним из них...
Салим, казалось, поостыл и даже поднес мою кисть к своим губам, робко поцеловав и почти взмолившись:
– Тогда дай мне попробовать еще раз разделить вас. Если ты не из Всадников, то тебе не зачем рисковать собой и ребёнком в Разломе! Позволь мне защитить вас!
Едва оказавшись в этом доме, в объятиях Салима я только и мечтала о его защите, но не могла позволить себе надежду, что он сумеет избавить меня от Димы. Путешествие в чужой мир и встреча с Амероном убедили меня в том, что моя связь с Димой следствие невероятно сильной магии, но ведь Салим могущественный чародей, возможно самый могущественный из ныне живущих и теперь у нас было некоторое представление о ритуале, связавшем меня и Диму, а так же медальон Эольдера. Если бы не ребенок в моем чреве, я бы не раздумывая согласилась на предложение Салима, но сейчас я просто не представляла, как выбрать между двумя опасными решениями!
– Не решай сейчас, – Заметив мои сомнения, предложил Салим, – Отложим этот вопрос на время.
Я не нашла в себе сил ответить и только кивнула, опустив взгляд. Завтрак прошел вовсе не так, как я себе воображала. Волшебная ночь закончилась, и наступившее серое осеннее утро вернуло тревогу.
– Мы можем прогуляться до поселения, – Неожиданно предложил Салим, – Уверен, тебе понравится там.
Я думала о том, чтобы поговорить с Димой, надеялась, что разговор с ним как-то позволит мне определиться с решением, но никак не могла собраться с мыслями, и едва осознавая на что соглашаюсь, ответила:
– Хорошо.
На улице все еще шел дождь. Салим укрыл меня теплым мягким плащом темно-красного цвета, сам надел тот, в котором вызволял нас из логова Амерона. Деревня, выстроенная им, располагалась за укрытым рощей небольшим холмом, отделившим озеро от всего остального мира. От самого дома к деревне шла вымощенная булыжниками дорога, что еще больше испортило мне настроение. Нет, у меня не было желания пробираться к поселению утопая в грязи, но дорога стала еще одним намеком на то, сколько времени и сил вложил в свое поселение Салим, пока я пыталась выжить на пути к Разлому. Он всеми силами убеждал меня в том, что это место создано для меня, но это было вовсе не то, чего я хотела. Следуя за ним среди душистых сосен, я слушала о его планах выстроить для меня королевство. Взглянув на кольцо Нартагойна, и оценив иронию, я лишь тяжело вздохнула. Я не знала, рассказал ли Дима Салиму о том, что королевство у меня уже есть и деревня Салима расположилась на его территории. Стоило ли вообще рассказывать об этом, если править страной никогда не было моим желанием? Мне казалось, что все вокруг пытаются увлечь меня в свои миры и никого не заботит, чего хочу я. Вот и Салим теперь расписывал как мы будем счастливы в своем «маленьком королевстве». Он ждал моего согласия, но я молчала, опасаясь, что стоит мне заговорить, как мы вернемся к разговору о Разломе. Я не была готова к этому.
Как оказалось, к виду деревни я тоже оказалась не готова. Когда мы поднялись на холм, с которого вотчина Салима была как на ладони, я не сдержала удивленного вздоха. Конечно до королевства поселению было очень далеко, но я была уверена, что из всех близлежащих деревень, деревня Салима была самая развитая. Дома вовсе не походили на грубые срубы, сколоченные второпях, которые я рассчитывала увидеть. Они мало отличались от дома самого Салима и каждый носил на себе отпечаток восточной роскоши: резные заборы ограничивали ухоженные сады с фруктовыми деревьями, в которых чудесным образом уживались северные и южные растения, тут же находилось место статуям, возможно перебравшимся из оазиса вместе с жителями. Магические огоньки облагораживали серый утренний сумрак. Было очевидно, что Салим поддерживал жизнь в этом месте своей магией точно так же как делал это в оазисе. Вот только там не было воды и иначе люди и растения не смогли бы выжить. Чего ради он тратил свои силы на магию здесь, я могла лишь гадать. Он следил за моей реакцией, вероятно ожидая, что я оценю его старания, но я была совершенно растеряна.
– Я надеялся, что тебе здесь понравится, – Сказал он, подталкивая меня к ответу.
Он ошибался, и от этого мне стало грустно на душе. Прежде мне казалось, что Салим понимает меня как никто другой, способен чувствовать в унисон со мной, но сейчас, несмотря на минувшую ночь он казался мне чужим. Словно некая магия, царившая в оазисе, исчезла вместе с ним. Где-то в глубине души у меня даже зародилась отвратительная мысль, что Салим вовсе не выжил, а человек, который был рядом всего лишь имитация, иллюзия, самообман возможно порожденный моим собственным разумом. Но как иллюзия могла нас спасти от Амерона? Да и ночью я убедилась в его абсолютной реальности. Он не был призраком, но и моим Салимом тоже…. Проклятье, Санрайз, это глупости! Мы просто долго не виделись и встретились при весьма скверных обстоятельствах. В оазисе был мир и покой, а теперь мы вместе пережили ужасные события. Такие события оставляют шрамы. Они были у меня и были у Салима. Пускай ему хватило сил выжить, но в его глазах надолго поселилась битва в оазисе. Он потерял мир, который создал, и я должна быть чуткой к нему, несмотря на все еще тлеющую в душе обиду. Но это было невероятно трудно! Я не могла отделаться от мысли, что он бросил меня. Я невольно задумалась, какой выбор сделал бы Дима. Мог ли он пожертвовать своими друзьями ради меня? Почему я вообще об этом думаю?! Проклятье! Я не стала развивать эти мысли, но что-то внутри меня уверяло, что Дима, согласившийся рискнуть жизнью ради меня, мог бы рискнуть не только своей. И все же я видела в нем лишь пылкого влюбленного юношу, который, впрочем, со дня нашего знакомства уже стал умелым воином, преодолевшим путь, который не многим давался. С бессмертием этот путь был не таким трудным, но все же… Мне доводилось видеть рыцарей, которые выживали физически, но ломались в душе. Дима не ломался…, чтобы вокруг не происходило. Его не сломили даже мысли о безумии, которые и мне удавалось переносить с трудом.
– Санрайз, – Робко позвал Салим.
– Я…, сколько времени у тебя ушло, чтобы построить это все? – Спросила я, посмотрев в глаза Салиму.
Он вздохнул, словно ждал этого вопроса и боялся его:
– Не так много, как может показаться.
Я отрешенно кивнула, снова взглянув на деревню.
– Эти люди долгие годы были моей семьей…
– А меня ты знал всего пару дней.
Я сама поразилась тому, сколько холода было в моих словах, но ничуть о них не пожалела.
– С тобой были друзья и армия защитников, а у этих людей только я, – Салим окинул взглядом свои владения, – Они ремесленники и без меня были обречены.
Он пытался оправдаться, но от вида деревни, счастливых людей, занятых своими утренними заботами, обида во мне только нарастала. Его слова звучали разумно, но не находили отклика во мне. Между ними и мной стояла глухая стена осознания того, что он бросил меня и своего ребенка ради помощи этим людям.
Салим взял меня за руки и заглянул мне в глаза:
– Если бы я только знал о нашем ребенке…
– Ты бы все равно их не бросил, – Перебила я, отвернувшись.
Я знала, что это правда, и он знал это. Я вовсе не желала гибели этим людям, но теперь в душе поселилось болезненное осознание того, что доброта и чуткость Салима, которыми он покорил меня в оазисе, предназначались не только для меня. Возможно даже среди этих людей он отыскал замену мне. Я пыталась прогнать эту болезненную мысль, но только все больше ощущала пропасть, возникшую между нами. Салим погиб, я оплакивала его, смирилась с утратой и научилась жить с раной в душе, которую он мне оставил. Потом я узнала о беременности и почти поверила, что смогу быть счастливой, если доберусь до Разлома и освобожусь от Димы. Но теперь Салим вернулся… Спустя столько времени беспросветного кошмара, от которого я не могла пробудиться. Мне казалось, для него гибель оазиса была всего лишь мгновением темноты в освещенной солнцем жизни. Он сумел выбраться оттуда и спасти людей, за которых отвечал, а после пришел за мной…, но я уже была мертва. Не он, а я погибла в оазисе. Мне было нужно время, чтобы осознать это и начать жизнь заново и теперь я не знала, как вернуть в эту жизнь Салима.
– Санрайз…
– Мы можем вернуться?
Я посмотрела на него и тут же отвернулась, освободив свои руки.
– Конечно, – Вздохнул он.
Бросив последний взгляд на деревню, я направилась к дому у озера. Салиму не стоило меня сюда приводить… Я бы могла жить с ним, вообразить себе нашу счастливую семью, но не здесь, где рядом всегда будет напоминание о том, что для Салима семьей буду не только я и наши дети.
К дому мы возвращались в гнетущем молчании. Я не думала, что сказка закончится так быстро, но, вероятно, иначе быть не могло, потому что я все еще была связана с Димой и Разломом. Этот дом у озера был всего лишь передышкой, и как бы я тому не противилась, мне нужно было двигаться дальше. Вот только теперь в груди болезненно ныл вопрос: «Пойдет ли Салим со мной или я снова останусь одна?».
– Ты не желаешь, чтобы я отправилась к Разлому, но в прошлом меня не удерживал, – Заметила я, не глядя на Салима.
Я еще не приняла окончательного решения, но уже сейчас мне хотелось выбрать дорогу к Разлому только чтобы ранить его, чтобы он почувствовал себя таким же брошенным как я. И это всего спустя пару часов после того, как мы предавались любви! Проклятье!
– Тогда с тобой была армия, и я пытался укрыть тебя от Амерона.
– А теперь со мной ты!
Я резко остановилась, обернувшись к Салиму и ощущая, как глаза щиплет от подступающих слез. На мгновение он растерялся от смеси злости и обиды в моем голосе, но тут же обнял меня, прижав к себе:
– Да, теперь я с тобой.
Мне потребовалось усилие, чтобы подавить обиду и не вырваться из его объятий.
– Значит, ты пойдешь со мной к Разлому?
Он молчал.
– Мне не справиться без тебя.
– Я тебя не оставлю, Санрайз, никогда. Но я не могу понять, почему ты так рвешься к Разлому?
Салим отстранил меня от себя, но продолжал держать за плечи. Черты его лица смягчились, словно он искренне жалел меня.
– Я был у барьера. Там тысячи монстров и нет никакой возможности пройти дальше.
– Ты пытался?! – Удивилась я.
– Когда Амерон посетил меня впервые.
– Но он уверен, что Всадники проведут его через барьер.
– Но ты не Всадник, – Напомнил Салим, – А значит не сможешь пройти.
Все это время моя голова была занята множеством вопросов, и я просто не подумала о такой мелочи. Что если Салим прав и пройти через барьер сможет только Дима? Должен ли он оказаться в моем теле перед этим? Что будет со мной, если я войду в барьер?
– Санрайз, я боюсь за тебя, – Вздохнул Салим, заметив мою растерянность, – Что если Диана использует тебя?
Эта мысль была из далекого прошлого. Она посещала меня, но с тех пор произошло столько событий, что я успела забыть о ней, практически полностью доверившись Диме.
– Она не желает мне зла, – Совсем не так уверенно, как хотела, произнесла я.
– Ты доверяешь ей?
Выпад Салима был болезненным, нацеленным в самое уязвимое место, которое я пыталась укрыть все то время, что общалась с Димой. Прежде я бы окунулась в бездну сомнений, но сейчас ощущала, что мое доверие к Диме обрело большую плотность, и я могла на него опереться. По крайней мере, мне так казалось.
– Доверяю.
Салим, поджав губы, отвернулся, глядя на горизонт:
– Больше чем мне?
– Мы живем в разных мирах и никогда не пересекались, твоя ревность здесь совершенно неуместна!Гнев захватил меня. Салим, прежде мудрый и рассудительный теперь казался ревнивым надувшимся мальчишкой и на какое-то мгновение это испугало меня. Я испугалась, что пусть не всегда, но временами он будет таким и наша семейная жизнь, казавшаяся мне мечтой, которая вот-вот должна сбыться, внезапно стала не такой радужной.
Салим кивнул и повернулся ко мне, виновато опустив глаза:
– Прости, я…, это не ревность. Я боюсь за тебя и хочу оградить от любых угроз.
Помедлив, он едва слышно добавил:
– Демоны в сказках коварны и лживы.
– Мы не в сказке, а Диана не демон, – Смягчившись, ответила я.
– Ты уверена, что она никогда не лгала тебе?
Это уже был не прямой выпад, а скорее обманный удар и на этот раз я его пропустила. Дима не лгал мне, когда говорил со мной…, когда писал мне, но я не знала, был ли он честен, когда мы не общались.
– Если от нее зависит твоя жизнь и жизнь нашего ребенка…, если ты веришь ей, прошу тебя, поделись этой уверенностью со мной, – Попросил Салим заглядывая мне в глаза.
Я прошла с Димой долгий путь от Гринделоя до Скирата, и все это время мое доверие к нему оставалось хрупким, пусть и крепло со временем. Я не представляла, как убедить Салима довериться Диме за эти пару часов, что мы отвели себе на принятие решения.
– Она ради меня доверила свою жизнь тебе и готова сделать это снова.
Салим, облизав губы, покачал головой:
– Ради тебя и ребенка я тоже готов отдать свою жизнь, но не могу рисковать вами, не понимая до конца причин!
– Тебе и не нужно! За свою жизнь я отвечаю сама…
– А жизнь моего ребенка?! Ты доверишь ее демону из другого мира, а не мне?!
Казалось, за эти несколько часов проведенных вместе, для меня открылось больше граней и эмоций Салима, чем я видела за все время нашего общения в оазисе. Он действительно изменился и действительно не в лучшую сторону. Теперь в его глазах пылала едва удерживаемая злость с острыми шипами обиды. Они больно ранили меня, и я ответила прежде, чем успела подумать:
– Я тебе уже доверялась и у тебя не вышло.
Салим обомлел, и я вместе с ним, словно мои слова, ранив его, отскочили рикошетом в меня. Несмотря на то, что я осознавала свою вину, я не находила в себе сил извиниться и просто отвернулась, ощущая, как глаза наполняются слезами.
– Санрайз, – Тихо позвал Салим.
Смахнув слезы, я посмотрела на него, сказав:
– Мне нужно поговорить с Дианой!
Салим поморщился, словно одно упоминание этого имени вызывало у него мигрень. Я никак не ожидала, что его обуяет ревность. Ревность бурная, которую я ожидала от Димы. Возможно Диме все же было проще подавить свои чувства, ведь он не мог остаться в моем мире...
– Мы можем подождать, когда ребенок родится, – Примирительно подняв руки предложил Салим словно ухватился за соломинку. Для него это значило еще несколько месяцев общения с Димой в моем теле, но я покачала головой, осознавая, что возможно у нас нет этого времени.
– Разлом растет, и я не уверена, что у нас есть хотя бы месяц.
Салим кивнул, хотя явно не смирился с моим решением. Я старалась не смотреть на него, утопая в чувстве вины. Он задавал справедливые вопросы, и я понимала его чувства, но там, где он пытался найти варианты, я уже сдалась, почти убежденная, что пока существует Разлом, существует моя связь с Димой. И все же ему удалось пробудить во мне почти уснувшие сомнения в искренности Димы. Если им владеет такая же ревность, которая охватила Салима, то могу ли я полностью доверять ему? Впервые я задумалась над тем, что Дима может каким-нибудь способом забрать меня с собой в свой мир. Прежде я бы не поверила, что это возможно, но чем ближе был Разлом, тем больше вопросов он порождал. Но даже если это возможно, мне казалось, что Дима не решиться пойти против моей воли. А если решится, то едва ли сумеет удержать, вернувшись в свое тщедушное тело. Но что если я не смогу вернуться из его мира? Я должна поговорить с ним, должна дать ему возможность убедить меня в том, что иного пути, кроме как к Разлому у нас нет и если не выйдет…, может быть на этот раз Салим действительно сможет разрушить нашу связь.
– Если ты хочешь защитить нас, просто будь рядом,
Я посмотрела в глаза Салиму. Он едва заметно кивнул, но взгляд его потеплел и стал почти таким же, каким был в оазисе. Он взял меня за руку и я не стала ее одергивать. Так держась за руки, мы вернулись к озеру.
Войдя в дом, я снова невольно ощутила себя преданной. Все вокруг напоминало о деревне неподалеку. Решительно направившись к спальне, я буквально нырнула в шум, издаваемый медальоном и доступный лишь моему слуху. Салим вошел в спальню следом за мной, запоздало спросив:
– Мне уйти?
Надев на шею медальон и снова осмотревшись в прежде казавшейся уютной комнате, я покачала головой:
– Я поговорю снаружи.
Было видно, что мое решение задело Салима, но он не стал возражать. Он проводил меня до крыльца, выходящего на берег озера и остался ждать там. Все время, что мне потребовалось, чтобы добраться до замерзающего озера, я старалась отгородиться от шума в голове, не решаясь позвать Диму. Мне нужно было собраться с мыслями, прежде чем я его услышу. Кутаясь в плащ, я смотрела на высокие сосны на далеком противоположном берегу, горы за ними. Казалось, что мой дом где-то там, а здесь всего лишь временный привал. Я оглянулась на Салима, замершего в раздумьях. Вспомнила нашу ночь, его нежность и радость, которая зажглась в его глазах, когда он узнал о моей беременности. На мгновение мне захотелось окликнуть его, взять за руку и, оставив все позади, отправиться дальше, туда, где мы сможем быть одни. Но пока не разрушена моя связь с Димой, одни мы не будем нигде.
Я прикрыла глаза и прислушалась к «голосу» медальона. Я со вчерашнего вечера не говорила с Димой и надеялась, что он не затаил обиду на меня.
– Дима, – Мысленно позвала я.
Он ответил почти мгновенно:
– «Санрайз! Черт, я думал, что уже не услышу тебя!».
Дима явно ждал меня, и в его голосе я отчетливо услышала облегчение.
– «С тобой все в порядке?!».
Я чувствовала на себя взгляд Салима, вспомнила, как мы любили друг друга несколько часов назад, и как серое утро разрушило все очарование ночи:
– Да, все хорошо, – Ответила я, – Прости, что не отвечала. Мне нужно было многое рассказать Салиму…
– «Понимаю», – Чуть помедлив, отозвался Дима.
Он явно догадывался, что мы не только разговаривали, но сейчас это было не важно:
– Мне нужно поговорить с тобой.
Он снова ответил не сразу:
– «Мне тоже, но давай ты первая».
Выдохнув я открыла глаза и посмотрела на Салима. Он вопросительно приподнял бровь, но я снова отвернулась, погрузившись в себя:
– Я рассказала Салиму все о нас, о твоих друзьях и твоем мире. Он не знает только о нашем бессмертии.
Если Дима утаил от Салима что-то еще, то ему едва ли понравится моя новость, но Дима переваривал ее всего мгновение и ответил совершенно спокойно:
– «Хорошо. Надеюсь, он не сошел с ума?».
Вопрос прозвучал как шутка, но совсем не смешная.
– Нет, но теперь мы пытаемся решить, что делать дальше.
Я уже собиралась рассказать о том, что Салим хочет попытаться снова разделить нас, но Дима опередил меня:
– «Салим может помочь нам добраться до Разлома и разобраться как провести ритуал! Я говорил с Пикселем. Амерон гонит остальных к барьеру! Если мы все доберемся до Разлома раньше некроманта, то сможем закрыть его и… разрушить нашу связь».
Дима говорил торопливо. Он явно был уверен, что иного пути у нас нет. Но он мог быть у меня. Если Салим справится и сможет разделить нас, для меня кошмар закончится. А если нет... Дима в прошлый раз рискнул своей жизнью… О боги! Меня словно ударило молнией осознание, что уже тогда я была беременна и Дима выпил отраву Салима, когда в моем чреве зарождалась жизнь!
– «Санрайз?».
Меня внезапно замутило от нахлынувшей паники. Разум разрывали противоречивые чувства: надежда, что раз все обошлось в прошлый раз, то может обойтись снова и страх, что дважды мне так не повезет и непременно что-то случиться. Возможно, мой ребенок выжил лишь чудом, и ставить его жизнь на кон снова я не могу!
– Он не хочет, чтобы я шла к Разлому, – Вслух, внезапно осипшим голосом выдавила я, – Он хочет попробовать снова разрушить нашу связь.
Дима молчал, должно быть не долго, но мне показалось, что целую вечность, потом вздохнул:
– «Если ты готова ему довериться, я доверюсь тоже».
Едва ли он бы так ответил, если бы рассчитывал заманить меня в Разлом. Только если был уверен, что у Салима ничего не выйдет. Казалось, правда, словно горизонт ускользала от меня, и догнать ее было невозможно.
– «Санрайз?»
Я не знала, какое решение принять и надеялась, что Дима или Салим сумеют мне указать, что будет верно, но теперь, прижав ладонь к животу, я осознала, что последнее слово все равно останется за мной. Салим однажды пытался изгнать Диму, но у него не вышло, и я была обижена на него за то, что он бросил меня. Дима был пришельцем из другого мира, и доверие к нему закалялось в сомнениях. И все же он всегда был готов покориться моим решениям… даже теперь. Но чтобы я не решила, мой ребенок будет под угрозой!
– Каковы шансы, что в Разломе мы расстанемся?
Мне хотелось услышать хоть что-то, что поможет сделать выбор.
– «Все шансы, какие у нас есть. Я просто не вижу другого выхода и прошу тебя довериться мне».
– Ты ведь не всегда честен со мной? – Слова сорвались с губ будто сами собой.
Мне послышался вздох Димы, но и в этот раз он ответил не сразу.
– «Санрайз, я никогда и ни с кем не был так откровенен как с тобой…»
– Но ты солгал перед тем, как забрать медальон Амерона. Ты солгал, что не касался его.
Я не столько спрашивала, сколько утверждала, словно уже знала ответ, хотя наверняка уверена не была. Я не знала, какого ответа жду от Димы. Мне казалось, что любой обличит его. Если он признается, значит мои сомнения были оправданы, а если не признается, значит снова лжет… Я подсознательно желала уличить Диму во лжи, чтобы, наконец, принять предложение Салима как единственно верное!
– «В других играх…, то есть в других мирах, – Медленно ответил Дима, – Авторы часто ставят перед игроками не простой выбор. Бессмертие всегда дает нам шанс переиграть все заново, если выбор покажется не верным».
Вся моя злость и обида на Салима внезапно переключилась на Диму, просто потому что я не могла найти этим чувствам другого выхода.
– И ты решил, что сможешь поступить иначе, если сбежать с медальоном не выйдет? Ты решил рискнуть жизнью моего ребенка, даже не будучи уверенным, что получится возродиться вновь?
Эмоции во мне разгорались, и казалось вот-вот дойдут до точки, когда мне уже будет не интересен ответ Димы, ни одно его слово. Когда я просто сорву проклятый медальон с шеи и швырну его в озеро! Моя рука уже сжимала его до боли..., хотя я понимала, что риск в логове Амерона был неизбежен и в конце концов оправдался.
– «Санрайз, я ненавижу себя за тот выбор! Но это было не честно…»
Слова Димы задрожали от едва сдерживаемых чувств. Казалось он, как и я был на грани. Его голос надорвался, и в нем совершенно отчетливо зазвучала обида.
– «Я не представляю, какое из моих решений может обернуться бедой для тебя! Всякий раз я могу лишь надеяться на то, что ситуация не станет хуже. Единственное, где у меня нет выбора, это в том, чтобы остаться здесь!»
Я ждала оправданий, быть может, новой лжи, но вместо этого Дима в отчаянии изливал мне душу.
– «Все это не справедливо! Когда я мечтал выбраться из твоего мира, мне не предоставили ни единого шанса, а теперь, когда я всей душой мечтаю остаться, я просто не имею на это никакого права!»
Дима замолчал, но я слышала его взволнованное дыхание. Он словно задыхался от эмоций и только когда сумел снова нормально дышать, медленно и тихо продолжил:
– «Я могу только мечтать о тебе. Даже если бы твои чувства были взаимны, это бы ничего не изменило, понимаешь?»
В этом вопросе было столько боли и отчаяния, что я не смогла выдавить ответ и только склонила голову, невольно разделив печаль Димы.
– «Мне нелегко радоваться возвращению Салима, хоть я и обязан ему. Но я все же рад, что он с тобой. Я рад за тебя, не за него. Рад, что у твоего ребенка будет отец, и искренне желаю, чтобы ты была счастлива. Но этого не случится, пока я застрял в твоем теле!».
Он был прав. Я бросила взгляд на Салима, замершего чуть в стороне на берегу. Почему-то мне показалось, что он совсем не вписывается в пейзажи Рантеи…, возможно потому что я запомнила его обитателем пустыни.
– «Я не хочу покидать тебя, – Вздохнул Дима у меня в голове, – Но я хочу, чтобы ты была счастлива и если Салиму известен другой способ разрушить нашу связь, я готов довериться ему снова…. Мне трудно вообразить себе прежнюю жизнь в моем мире после всего, что я пережил. Дико больно думать о том, что ты останешься лишь воспоминанием, но жизнью без тебя не так страшно рисковать».
Он замолчал, а я не в силах была найти слов для ответа на эту исповедь. Верю ли я ему? Простила ли обман? Готова ли идти к Разлому?
– «Поверь, меньше всего на свете я желаю рисковать твоей жизнью и жизнью твоего ребенка. Отчасти поэтому я рад возвращению Салима и надеюсь, что он сумеет защитить вас там, где мне это не под силу».
Дима снова вздохнул:
– «Надеюсь, твое молчание не значит, что ты избавилась от медальона и не слышишь меня».
– Я слышу тебя, – Ответила я, – И…, я не виню тебя… просто мне очень трудно!
– «Я готов на все, чтобы помочь тебе. Готов к любому твоему решению!»
Вздохнув, я пыталась разобраться в собственных запутанных мыслях. Как и Диме, мне прежде не приходилось изливать душу. Так уж вышло, что даже Салим оказался не так близок мне, как Дима. В этот момент я как-то особенно ощутила его и, наконец, смогла понять, что чувствую к нему. Он стал для меня вроде брата близнеца, с которым у меня была прочная эмоциональная связь. И дело было вовсе не в том, что мы делили одно тело на двоих, все наши чувства, как будто уже давно перешли на какой-то иной уровень, не связанный с телами.
– Я бы тоже хотела, чтобы ты остался в моем мире, – Призналась я прежде, чем успела себя одернуть.
Прикрыв глаза, я словно увидела Диму, но не в его квартире, а здесь, рядом со мной, как моего соратника, друга и брата, с которым мы пережили столько немыслимых приключений, и в этот миг мне показалось, что нас разлучает смерть. Он был готов покинуть мой мир, и как бы то ни было, это значило смерть.
– «Я буду счастлив, если останусь в твоей памяти…, пусть как демон из другого мира, но демон друг».
Я невольно улыбнулась, признавшись:
– В этом можешь не сомневаться. Я тебя не забуду.
– «Наверно это будет не просто, но давай постараемся вспоминать только хорошее, иначе я точно не выживу в своем унылом сером мире без тебя».
Теперь голос Димы звучал весело, хотя я знала, что эта веселость нелегко дается ему.
– Я согласна. Только хорошее, демон Дима.
– «Значит в путь к Разлому?»
Теперь, когда эмоции улеглись, я внезапно осознала, что Дима подсказал мне решение. «Бессмертие всегда дает нам шанс переиграть все заново» – возможно это именно те слова, которых я ждала. Взглянув на мрачный, укрытый тучами горизонт, я кивнула:
– Пока он существует, о счастливой жизни можно только мечтать. Салим поймет и поможет нам.
Теперь я знала, как его убедить, хоть мне самой было страшно. Если что-то пойдет не так, я смогу вернуться назад и принять другое решение. О боги! Внезапное озарение пронзило меня: я сохранилась в постели с Салимом! Тогда мне это казалось идеальным моментом, но теперь я осознала, какие последствия это может иметь. Проклятье!
– Дима…, – Буквально сгорая от смущения, позвала я.
– «Да?»
Я бы могла вообще не говорить о сохранении, но мы собирались отправиться к Разлому и там у нас будет множество возможностей умереть. Я должна предупредить Диму на случай, если погибну, и он вернется в мое тело…
– Я сохранилась…
– «О, это кстати! Если что-то пойдет не так, Салим сможет снова попробовать свой ритуал».
– Да…,
«И ты очнешься в постели с ним» – подумала я, но не смогла передать эту мысль Диме. Просто не решилась. Возможно все обойдется…
– Я должна поговорить с Салимом.
– «Хорошо… Санрайз?»
– Да?
– «Если будет возможности, ты позволишь мне видеть происходящее?».
Я помнила, как тяжело было пребывать в неведенье, дожидаясь ответа Димы, когда он прорвался сквозь сонмы чудовищ и у Разлома будет совсем не лишним еще один наблюдатель.
– Конечно, мне не помешает еще одна пара глаз.
– «Спасибо».
На этом я абстрагировалась от шума в голове и повернулась к Салиму. Он терпеливо ждал чуть дальше на берегу и походил на приведение, ярко белое пятно на фоне серой действительности, огонек света, который все так же манил меня, несмотря на затаенную обиду. Я подошла к нему, ощущая, что мои слова могут загасить этот огонь, но пришло время действовать, и отступать я не собиралась.
– Ты приняла решение, – Догадался Салим.
Я кивнула.
– Значит, она убедила тебя идти к Разлому?
– Если там ничего не получится, я доверюсь тебе.
– Если там ничего не получится, ты можешь больше не вернуться, – Вздохнул Салим, – Я не могу отпустить тебя на верную смерть!
– Я вернусь.
– Почему ты в этом уверена?!
Самое время заявить о своем бессмертии, но как подобрать слова для этого? Не найдя способа лучше, я ответила прямо:
– После встречи с Димой мне уже доводилось умирать.
– Что ты имеешь в виду? – Напрягся Салим.
Я посмотрела ему в глаза, признавшись:
– Он наделил меня бессмертием, но…
– Бессмертием?!
В глазах Салима было столько удивления, что я тут же осознала, насколько не просто будет разговор.
– Я не знаю, что это за магия, но все Всадники бессмертны, – Неуклюже добавила я, пытаясь хоть как-то объяснить сказанное, – Я знаю, тебе в это сложно поверить…
– Раз это так, то почему они еще не добрались до Разлома? – Перебил меня Салим сверля меня озадаченным взглядом,
– Святая Благодать, это очень не просто объяснить! У этой способности есть масса условностей, даже Всадники не все понимают!
Я внезапно осознала, насколько трудно пришлось Диме, когда я потребовала рассказать всю известную ему правду. Даже несмотря на то, что Салим уже знал о другом мире, о том, что я там побывала, мне все равно не просто было объяснить все те нюансы, о которых мне рассказали Всадники.
– Я надеюсь, потому что простое объяснение меня пугает, – Неожиданно вздохнул Салим.
– Простое?
Он посмотрел на меня, и опустив глаза покачал головой:
– Все, что ты мне рассказала ночью и теперь…, все это…
– Ты считаешь, что я сошла сума? – Прямо спросила я.
Салим вздрогнул и посмотрел мне в глаза:
– Нет…, я…, Санрайз, я совершенно не вижу того мира, который видишь ты и от мысли, что все твои решения происходит из него, меня охватывает паника! Я стараюсь поверить тебе, надеюсь, что смогу тебя вытащить из этого…,
Салим пытался подобрать слово и я подсказала:
– Безумия?
Он нервно облизал губы и вздохнул, заметавшись взглядом по линии берега, словно надеялся найти мне оправдание и не находил.
– Так и есть, Салим! – К его удивлению согласилась я, – Все, что со мной происходит кажется безумным и я была бы счастлива напиться зелий, чтобы это прекратить, но таких зелий нет! И даже умереть я не могу, не зависимо от того, веришь ты мне или нет!
Салим посмотрел на меня с печалью в глазах.
– Если бы не ребенок, я бы позволила тебе проверить, – Твердо глядя в ответ, добавила я.
Он ужаснулся и покачал головой:
– Я бы не посмел, даже если бы мог в это поверить.
– Но ты не веришь?
Он вздохнул снова:
– Если ты опасаешься за жизнь ребенка, значит, твое бессмертие его может не защитить от гибели?
– Диана уже умирала, – Помедлив, ответила я, – В Мисталире, когда я уже носила ребенка.
Удивленный и напуганный взгляд Салима скользнул на мой живот:
– И ты уверена, что с ним все хорошо?
Прежде, я старалась не думать об этом, уверенная, что ощутила бы, если бы с ребенком что-то было не так, но сейчас моих ощущений Салиму явно будет недостаточно.
– Уверена.
– Почему?
– Амерон уже в своей крепости узнал о душе в моем чреве.
Салим устало потер глаза и будто вынес вердикт:
– Ты готова отправиться к Разлому с моим ребенком в чреве, доверившись демону из другого мира, рассказу обезумевшего некроманта и полагаясь на невероятное бессмертие… Я ничего не упустил?
Салим посмотрел на меня. Заметив в его глазах откровенное недоверие, я промолчала, осознавая, что в такую историю действительно невероятно сложно поверить и мне потребовалось на это куда больше времени, чем было у Салима.
– Ты хочешь, чтобы я поверил в это все, но при этом не желаешь довериться мне.
– Я не могу тебе довериться! – Почти выкрикнула я, – Если я погибну в Разломе, то вернусь обратно, и мой ребенок вернется со мной! Ты уверен, что после твоего ритуала мы выживем оба?! Твой яд не убил Диану, но может убить ребенка.
– Я могу найти другой способ. Мы можем дождаться, когда малыш родиться…
– Разлом растет, Салим, монстров становится все больше, Амерон преследует остальных Всадников и скоро я не смогу сражаться. Возможно, другого шанса добраться до Разлома у меня больше не будет и если это единственная возможность разрушить нашу с Дианой связь, я не хочу упустить ее!
– Ты не думаешь, что я как отец тоже вправе решать?
– Все это время я сама принимала решения. Ты появился лишь сейчас!
Я знала, что мои слова не справедливы и жестоки. Салим не знал о ребенке, а если бы знал, то еще вернее отправил бы меня прочь из оазиса, лишь бы спасти от Амерона. Но он бы вернулся ко мне раньше…
Салим кивнул, отведя взгляд.
– Прости, я не хотела..., – Вздохнула я, устав от ссоры.
– Я лишь хочу защитить тебя и нашего малыша, Санрайз. Дай мне шанс, дай мне время.
Как бы мне этого не хотелось, я повторила:
– У меня его нет, Салим.
Я посмотрела на него:
– Ребенок растет, и скоро я даже верхом ездить не смогу! Если я могу освободиться только в Разломе, значит, я должна отправиться туда пока еще способна держать меч в руках.
Мне надоел этот спор, и я решительно посмотрела в глаза Салиму:
– Ты можешь помочь нам, а можешь остаться здесь…, со своей «семьей».
Салим дрогнул как от удара, но я уже не могла испытывать жалость и отвернулась от него, снова уставившись на озеро.
– Ты моя семья, – Тихо выдохнул Салим у меня за спиной, – Я знаю, что ранил тебя и готов на все, чтобы искупить свою вину. Даже довериться демону и нырнуть в Бездну.
Он подошел ко мне и опустившись на одно колено взял за руку:
– Я пойду за тобой куда угодно.
В его словах не было сомнений, а во взгляде теплилась надежда и любовь. Я сжала его руку, шепнув с облегчением:
– Спасибо.
Салим поднялся и обнял меня. Я выдохнув обиду, прижалась к его груди. Я была готова простить ему долгую разлуку, но лишь с условием, что мы больше никогда не расстанемся.
– Санрайз?
– Да?
– Ты можешь обещать мне, что, несмотря на свое бессмертие, не станешь рисковать собой?
– Обещаю.
Глава 22
– «Они уже почти на месте. Андрей убедил Элидрис и Слидгарта, что мы сумеем прорваться к Разлому, но долго ждать нас в долине монстров они не смогут», – Сообщил Дима у меня в голове, пока я собиралась в своей комнате.
Я стояла перед зеркалом снова облаченная в броню, добытую в кузнице Амерона и в который раз пыталась убедить себя, что поступаю правильно. Салим смирился с моим решением и почти сразу взялся за подготовку портала, который доставит нас к Барьеру. Если все пройдет как задумано, там мы встретимся с остальными Всадниками и отправимся к Разлому. Я догадывалась, что Салим согласился со мной в надежде, что Барьер не пропустит меня и в глубине души сама рассчитывала на это, но что тогда? У Димы не было ответа на этот вопрос. Он не знал, что произойдет, когда мы пройдем Барьер и удастся ли это вообще. Возможно, чтобы добраться до Разлома, он должен вернуться в мое тело, но меняться телами по собственной воле мы не могли, хотя сейчас, уже в самом конце пути я задумалась, так ли это на самом деле? Возможно это все же можно контролировать, а мы просто не разобрались как? Но в любом случае, времени выяснять это у нас уже не было. Всадники двигались к долине монстров и, если мы не встретимся с ними в ближайшее время, армия Амерона может разбить их. Тогда он обратит друзей Димы в нежить и нам не останется ничего кроме как согласиться на его условия, иначе Разлом поглотит наш мир.
– Мы найдем их, – Пообещала я Диме.
План казался простым: мы должны были встретиться с Всадниками, эльфов и гвардейцев отправить порталом в безопасное место, а сами пройти через Барьер, но ни у кого из нас не было представления, что находится по ту сторону и даже до того, как мы сможем пройти к Разлому все может пойти не так как задумано.
– «Санрайз?».
– Да, Дима.
– «Пускай сперва остальные пройдут через Барьер. Если все будет хорошо, пройдешь за ними…».
Я невольно улыбнулась одним уголком губ. Теперь я знала, что Дима готов пожертвовать друзьями ради меня, хотя деваться им все равно было некуда… и все же…
– «Возможно, сам Барьер нас разделит и на этом все закончится», – Не уверенно продолжил Дима.
Больше всего я боялась, что Барьер разделит меня и ребенка, что он погибнет, едва я попытаюсь добраться до Разлома. Именно этот риск не давал мне закончить сборы, убеждая согласиться с Салимом и дождаться, пока малыш родится. Я заглянула в глаза своему отражению и покачала головой, пытаясь избавиться от сомнений. Разлом ждать не будет, и мой ребёнок может появиться в этом мире лишь затем, чтобы застать его гибель, которую я должна предотвратить.
– Надеюсь, – Вздохнула я, повесив меч на пояс.
– Санрайз?
В дверях комнаты появился Салим, полностью готовый к походу. Брони на нем не было, но он в ней особо и не нуждался. Вместо нее он надел отливающий синевой дублет с серебряной вышивкой, а сверху накинул теплый черный плащ с капюшоном. В руке он держал белоснежный магический посох с тончайшей работы резьбой, изображающей обитателей пустыни.
– Я готова, – Кивнула я ему.
Помедлив, словно еще надеялся меня отговорить, он протянул мне руку. Я протянула свою в ответ и мысленно передав Диме, что мы отправляемся, за руку с Салимом вышла из дома. При мне был только меч, медальон и несколько спешно приготовленных Салимом зелий. А еще надежда, что это путешествие станет последним…
– Ты можешь рассказать больше о вашем бессмертии? – Попросил Салим, когда мы вышли из дома.
Осознав, что бессмертие оставалось моим последним секретом (не считая истинной личности Дианы), я испытала удивительное облегчение, словно стоит мне все рассказать и некая стена между мной и Салимом наконец падет, а я смогу целиком и полностью раствориться в нем. На подробности не было времени и в двух словах я рассказала все, что мне было известно: о тумане с таинственным предложением, о том, как Всадники возвращались к жизни, и как это происходило со мной. Но больше всего Салима интересовало, почему с такой способностью наш путь к Скирату занял столько времени. Казалось, сохранение вовсе не облегчало нам жизнь и логика его появления так и осталась для нас загадкой.
– Значит, если что-то случится, ты вернешься назад в сегодняшнее утро?
Мы остановились на середине пути к озеру. Салим держал меня за руку и с надеждой смотрел в глаза.
– Я не знаю и в этом вся проблема.
Мы не могли контролировать эту способность, хотя теперь, так же как с обменом телами, у меня возникла мысль, что мы просто не разобрались с тем, как это работает. Все, о чем мы думали это как скорее добраться до Разлома и не могли себе позволить экспериментов со своим бессмертием. Но что если эту магию можно контролировать? Поворачивать время вспять всякий раз, когда план не удался! Ведь Дима говорил, что в других мирах это возможно! Эта мысль настолько захватила меня, что я на миг представила себя в постели с Салимом в тот момент, когда сохранилась. Я воображала, как переношусь назад в прошлое на несколько часов, но тщетно…, я все так же стояла на берегу озера и не ощущала никакого намека на то, что могу управлять своим бессмертием.
Салим кивнул:
– Тогда прошу тебя, держись рядом со мной и не рискуй понапрасну.
Он коснулся моих волос, и я ответила, опустив глаза:
– Не буду.
Мы отошли от дома почти к самому озеру, которое уже покрылось тонким слоем льда у берега. Все прежнее напряжение и тревога сжались во мне в одну точку, где-то в районе бешено колотящегося сердца. Весь путь к порталу я одной рукой держала за руку Салима, а вторую прижимала к животу. Но несмотря на страх, я чувствовала, что за подрагивающей мелкой рябью мембраной портала меня ждет освобождение. Словно я уже была у Разлома, и остался всего один шаг, после которого кошмар закончится и начнется нормальная жизнь.
– Если твоих друзей у Барьера не окажется, мы вернемся, – Сказал Салим, взглянув на меня.
Он боялся, что я стану спорить, но мы отправлялись в долину, захваченную монстрами и рисковать ребенком больше, чем необходимо я не собиралась:
– Хорошо.
Портал сиял багряным светом, будто водная гладь, в которой утонуло закатное солнце, при этом серый дневной свет наоборот словно угас, и вокруг нас собрались преждевременные сумерки.
– «Санрайз?», – Тихо позвал Дима, – «Вы на месте?».
Я не стала отвечать, вместо этого призвав магическое зрение. Теперь Дима мог сам видеть происходящее. Салим встал напротив меня и совершив несколько пассов руками, добавил к моей магической защите свою. Заглянув ему в глаза, я ощутила, как страх отступает и улыбнулась, уверенная, что он защитит меня и нашего ребенка. Повинуясь порыву, забыв о минувшей ссоре и активном магическом зрении, я потянулась к нему и нежно поцеловала, шепнув в губы:
– Я люблю тебя.
Лицо Салима словно озарилось светом, и он улыбнулся в ответ:
– Когда все закончится, ты станешь моей женой?
Вопрос оказался неожиданным для меня. Совсем не так я представляла себе предложение руки и сердца, и мне оно показалось совершенно лишней формальностью. Я носила ребенка Салима и любила его, но он ждал ответа, и я шепнула:
– Да.
– Тогда покончим с этим поскорее!
Улыбнувшись, Салим взял меня за руку и мы вместе шагнули в портал. На миг свет померк, но тут же вспыхнул снова, холодный ветер окатил нас влажными брызгами. Из сумрачного дня мы шагнули в назревающий вечер. Небо по эту сторону заволокли тяжелые черные тучи, с него острыми каплями в мерзлую землю вонзался ливень в одно мгновение промочивший нас насквозь. Воздух дрожал от трескучих раскатов грома – крайне необычных в эту пору. Мы оказались на небольшом утесе, нависшем над знакомым ущельем, которое сейчас наполнялось грязью. Но кое-что изменилось с тех пор, как я была здесь в последний раз. Спешно оглядевшись вокруг, я замерла в оцепенении.
– Святая Благодать!
Разлом стал шире и поглотил половину долины, раскинувшейся внизу перед нами. Исполинский Барьер стал ближе! Словно завороженная я смотрела на ужасающую бурлящую черную стену заслонившую горизонт и поднимавшуюся на сотни километров в небеса. В Барьере клубились гигантские ветвистые молнии, с треском соединяя землю и небо. Я была уверена, что одной такой было достаточно, чтобы убить все население среднего города! Воздух гудел, завывал, словно за клубящейся черной пеленой скрывались обезумевшие души. От одной мысли, что мне придется войти в эту бурю, меня забила дрожь. Я все так же прижимала руку к животу. В голове под ритм сердца стучала мысль, что наш план безумен! Я должна вернуться назад! Я должна защитить своего ребенка!
– Портал еще активен, Санрайз, – Сказал Салим, встав рядом со мной, – Мы можем уйти, если ты передумала.
Он надеялся на это. Надеялся, что, увидев Барьер снова, я просто не решусь осуществить задуманное. Словно почувствовав мой страх и споря с голосом Салима, у меня в голове прозвучал голос Димы:
– «Мы прорвемся, Санрайз. Остался всего шаг…».
Только услышав его голос, я вспомнила о магическом зрении. Он видел то же, что и я, но, находясь в своей уютной квартире, он едва ли мог чувствовать то, что чувствовала я, стоя в шаге перед бурей!
– Санрайз?
Салим взял меня за руку и отгородил от жуткой «стены». Портал, все такой же нежно золотой, манил, обещая мир и покой, но я знала, что мир продлиться не долго, и никакого покоя мне не будет, пока мы с Димой не расстанемся.
– Я должна освободиться, – Сказала я Салиму.
Он смиренно кивнул:
– Тогда нужно найти твоих друзей.
Салим развеял портал и в тот же миг едва слышные на фоне шелеста дождя, вокруг раздались неясные шорохи. Монстры, заселившие Пустошь словно только и ждали этого момента. Со стороны чащи позади нас раздалось утробное рычание. Салим тут же, укрыв меня за своей спиной, вскинул посох и выпустил широкий шлейф огня, озарив окрестности ярким светом. Перед нами мелькнули силуэты волков, которые отпрянули прочь испуганно завывая. Магическое пламя охватило вымокшие деревья, вгрызаясь в ветки и плоть укрывшихся от дождя монстров. Деревья словно ожили. От них отделялись паукообразные твари, объятые огнем и дико вереща сыпались на землю.
– Держись за мной! – Крикнул Салим.
Сумерки разродились подвижными тенями. Учуяв добычу, из неприметных нор, из чахлых кустов на нас бросилась дюжина самых разных монстров: валькарди словно оживший валежник, огнивцы, прежде не отличимые от камней в грязи, вилермы, успевшие спрыгнуть с деревьев прежде, чем Салим их сжег. Меч уже был у меня в руке, но от страха за ребенка и продолжительного бездействия, я чувствовала себя дико неуклюжей! К счастью рядом был Салим. Казалось, он успевал везде: атакуя одного магией, второго он тут же бил посохом и мгновенно разворачивался к третьему. Теперь его силы не уходили на поддержание жизни в оазисе, и он с невероятной, чарующей непринужденностью разделывался с врагами. Я словно завороженная следила за ним, лишь в самом конце короткого сражения выпустив пару огненных шаров и то лишь затем, чтобы добить раненых приметримов.
– Здесь слишком опасно для тебя!
Салим взмахнул посохом, сразив последнего монстра воздушным клинком.
– Скоро станет совсем темно, и найти твоих друзей будет не просто. Позволь мне вернуть тебя назад. Я сам отыщу Всадников и приду за тобой.
Салим с мольбой посмотрел на меня. Его предложение звучало разумно, но я не могла с ним согласиться. Мы зашли слишком далеко и одна мысль о том, что я вернусь в Рантею дожидаться, когда мы с Димой снова поменяемся местами, повергала меня в отчаяние.
– Я искуплю свою вину за все то время, что меня не было рядом.
– Нет! Я не собираюсь сидеть в стороне, мучаясь от бесконечного страха, что ты за мной не вернешься!
Я твердо посмотрела на Салима:
– Я не хочу гадать, жив ты или нет.
Салим вздохнул и бросил взгляд на завывающий Барьер, на трупы только что убитых монстров и тени еще живых, которые ползли по истерзанной долине под нами. Теперь, когда Разлом наступал на Пустоши, монстров внизу стало гораздо меньше, впрочем, какие-то могли попрятаться от дождя, да и Бездна вполне могла разродиться новыми в ближайшее время.
– Хорошо. Надеюсь, твои друзья еще живы…, хотя если они бессмертны иначе быть не может, так?
Он посмотрел на меня, словно надеялся, что я сознаюсь во лжи, но я промолчала.
Салим повел меня вниз с утеса в сторону Скирата, оглядываясь всякий раз, когда ему казалось, что я слишком отстала, даже если я замедлялась всего на пару шагов. Едва мы повернулись спиной к Барьеру, как мне стало легче, словно если я его не вижу, его и вовсе нет. В голову закралась малодушная мысль: нужно было дождаться, когда мы с Димой снова поменяемся местами! Довериться ему как в логове Амерона, когда было необходимо принять слишком сложное для меня решение. Я одновременно злилась на него за то, что он рисковал моим ребенком, и была благодарна ему, потому что сама на такой риск не могла решиться. Я двигалась вперед лишь потому, что до Разлома еще нужно было добраться, и вовсе не была уверена, что когда окажусь перед ним, мне хватит смелости в него войти… проклятье!
Повинуясь внезапному порыву, я мысленно призналась:
– Дима, мне страшно.
Меня связала с ним не только неведомая магия, но и насыщенный немыслимыми приключениями путь, который должен был закончиться здесь. Возможно поэтому я рассчитывала, что у него найдутся слова утешения, которых мне не мог сказать Салим.
Он отозвался почти сразу, признавшись в ответ:
– «Мне тоже. Я дико боюсь за тебя и…, черт, мне кажется, я бы боялся меньше, если бы мы поменялись местами, если бы ты оказалась в безопасности, а я прошел весь этот путь за тебя».
У меня не было никакого желания находиться здесь, но вообразив себе, что снова окажусь в квартире Димы, не способная никак повлиять на происходящее, я покачала головой:
– Я доверяю тебе, но не вынесу неведенья и беспомощности.
– «Понимаю, я ощущаю их прямо сейчас. Но с тобой Салим и он защитит тебя».
Кутаясь в промокший плащ, я посмотрела на своего Салима. Да, он мог защитить меня от врагов, даже от Амерона, но сумеет ли защитить в Разломе от угрозы, о которой мы даже представления не имеем? Возможно поэтому я была зла на него в Рантее. Не потому что он не верил мне, а потому что не был уверен, что сможет защитить. А мне была необходима его уверенность, потому что своей мне катастрофически не хватало!
Дима меня не успокоил, да и вряд ли бы смог. Пока это не закончится, я буду постоянно пребывать в сомнениях и страхе за ребенка. А значит нужно закончить все поскорее, как отрезать зараженную ядом конечность, чтобы отрава не лишила жизни.
– Ты говорила, что Диана может связаться со своими друзьями, – Вспомнил Салим, приглядываясь к кустам и деревьям вокруг.
– Только если они окажутся в своем мире.
Мы, наконец, спустились к ущелью, выходящему в долину монстров. Барьер снова раскинулся пред нами во всей своей ужасающей мощи. Салим остановился, вглядываясь в даль укрытую чернильной темнотой. Наступающая ночь высасывала последние остатки света, и я всерьез опасалась, что нам придется вернуться в Рантею. Но прежде мы все равно должны найти Всадников!
– Если они все погибли, как мы найдем их? – Салим посмотрел на меня.
Дождь стеной застил дорогу. Казалось, Пустоши медленно, но верно уходят под воду. Я сжала медальон Эольдера в руке, пытаясь отделить шум в голове от шума вокруг.
– Дима.
– «Я здесь».
– Попробуй связаться с остальными, мы должны знать, здесь они или в твоем мире. Если кто-то из них ответит, пусть скажет, где их искать.
– «Хорошо».
Оборвав связь, я посмотрела на Салима:
– Диана попробует с ними связаться. Если не выйдет, значит, они в нашем мире.
Дожидаясь вестей от Димы, мы укрылись от дождя под небольшим выступом у выхода из ущелья. Перед нами раскинулась долина, путь к Разлому через толпы чудовищ. Сейчас она казалась одновременно пугающей и спокойной, словно дремлющий медведь, но мы знали, что за каждым ее кустом, каждым валуном или деревом могли скрываться мыслимые и немыслимые твари или магические аномалии.
– Отсюда я бы мог призвать портал к самому Барьеру, – Заметил Салим, вглядываясь в пелену дождя.
Я молча смотрела на Барьер, пытаясь одолеть страх перед ним. Как ни странно, но справиться со страхом помогало осознание, что у меня просто нет выбора: Разлом растет и, вероятно, рано или поздно это погубит наш мир.
– Ты знал, что Разлом будет расти дальше? – Спросила я Салима.
Он посмотрел на Барьер и покачал головой:
– До Сантерии редко доходили слухи о Разломе. Отчасти поэтому я и выбрал ее для нового дома. Я хотел быть как можно дальше от своего прошлого.
Салим взглянул на меня, криво улыбнувшись:
– Как, впрочем, и все те, кто уцелел в Асагрионе.
– Хотела бы я просто сбежать от всего этого, но мое прошлое уже настигло меня.
Салим нежно взял меня за руки и заглянул в глаза:
– Санрайз, не ищи правды в словах Амерона. Эольдер был могущественным колдуном, быть может, самым могущественным в нашей истории, но я убежден, что он один не мог сотворить это.
Салим кивнул на Барьер, затем едва заметно улыбнулся:
– Тем более меня никто не убедит, что к возникновению Разлома причастна твоя семья.
Я улыбнулась ему в ответ, чуть успокоившись и все же глядя на Барьер не могла поверить, что эту стихию смогут укротить шестеро пришельцев из другого мира. С другой стороны, прежде я и о других мирах не слышала, а теперь мне даже довелось побывать в одном из них. Как ни странно, но сейчас те приключения вспоминались с улыбкой, словно чудной сон: загадочная квартира Димы, странные улицы, дома, «машины», удивительные технологии, стражи, и чудесные лепешки с мясной начинкой в уютном светлом трактире. Все это походило на сказку, которую я бы могла рассказать своему малышу, когда он родиться и…, наверно когда-нибудь расскажу, лишь бы он родился и был в полной безопасности.
– «Санрайз!», – Взволнованный голос Димы ворвался в мои мысли.
– Я здесь.
– «Они вошли в долину через высохшее русло. Я говорил с Дарлисом, его убили, и он сейчас дома. Похоже, у них там настоящая бойня! Вам лучше поторопиться!».
– Ясно.
Я бросила взгляд на Салима, и он понял меня без слов.
– Диана ответила?
– Да. Всадники в долине, нужно спешить!
– Выходит не все, если Диана сумела с кем-то связаться?
Вздохнув, я призналась:
– Дарлис был убит и вернулся в свой мир.
По лицу Салима было ясно, что ему не просто переварить эту странную информацию, но он воздержался от новых вопросов. Только когда мы выбрались из своего скромного укрытия и стали спускаться по пологому каменистому склону в долину, он все же спросил:
– А если он не успеет возродиться и останется только пять Всадников?
– Если мы найдем остальных, он может вернуться туда, где окажутся все.
Я не знала наверняка и могла лишь надеяться, но видимо Салим понял это и не стал мучить меня расспросами. Дальнейший путь мы проделали в молчании, высматривая монстров и безопасный маршрут на скользких от дождя камнях. Русло, о котором говорил Дима, находилось справа от нас, но сейчас его заслоняла стена ущелья. Нам предстояло пройти метров двести, прежде, чем мы окажемся на ровном месте и сможем осмотреться.
Мы старались держаться открытых мест, избегая рощ и любых других укрытий от дождя, которыми могли воспользоваться монстры. Через четверть часа, которая прошла без происшествий, дождь стал стихать. Это улучшило видимость, но в тоже время повысило уровень тревоги. Дождь укрывал наш запах и звук шагов от монстров, но теперь они могли нас учуять и выбраться из своих нор на охоту.
Постоянное напряжение вымотало меня и путь, который прежде не вызвал бы трудностей, теперь стал для меня испытанием. Я буквально ощущала, как слабею с каждым днем, как тело теряет плавность движений и становится все тяжелей. Это словно болезнь, которая медленно пьет твои силы, вынуждая отдыхать все чаще. Но я сопротивлялась, отгоняя слабость прочь и надеясь, что Салим ее не заметит, иначе непременно решит вернуть меня в Рантею.
Одолев неожиданный приступ тошноты, я подняла глаза на Салима. Он в этот момент высматривал врагов с флангов, замерев на секунду и прислушиваясь.
– «Там, прямо!» – Внезапно воскликнул Дима, от чего я заметно вздрогнула.
Замерев, я вглядывалась в горизонт, пока не заметила металлический отблеск и парящую над ним неясную точку.
– Салим!
Наматхан посмотрел туда, куда я указывала. Чем дольше я вглядывалась в кружащую над долиной тень, тем больше в ней угадывались очертания летающей твари, а под ней сверкая бликами на броне, суетились люди.
– Своим ходом мы туда не успеем, – Заметил Салим, – Нужно найти безопасное место и призвать портал.
Несмотря на то, что мы двое были куда более доступной добычей с виду, мы все же привлекали куда меньше внимания, чем армия эльфов и людей, забредших на территорию монстров. Вполне возможно, что нам пока везло не встречаться с чудовищами именно благодаря тому, что все они ринулись на наших союзников. Возможно даже, что Всадники уже погибли или погибнут, пока мы до них доберемся.
– У нас нет времени, призови его здесь!
– Я не могу оставить тебя без защиты.
– Прошу не спорь!
Салим облизал губы и отойдя к невысокой груде камней принялся за ритуал призыва. Я, держа меч наготове, озиралась по сторонам. Хоть тучи малость и разошлись, ночь вступала в свои права, и вокруг образовывалось все больше теней, способных укрыть врагов.
– Дима, ты здесь?
– «Да».
Хоть он и не мог мне помочь мечом, я все же почувствовала некоторое облегчение, услышав его голос.
– Присмотришь за нами?
– «Конечно!».
Прежде я бы не стала тратить силы на магическое зрение, но в этот раз благодаря тому, что оно было активно, я успела заметить невидимого раплинга еще в тот момент, когда он только выскочил из невысоких облезлых кустов. Без магии его увидеть было невозможно, и он явно не ожидал получить огненный шар в свою зубастую морду.
Салим тут же прервал призыв портала и вскинул посох, заметив, как рядом с грохотом повалилась невидимая туша.
– Раплинги!
– Закончи с порталом, я справлюсь! – Крикнула я, атакуя новых тварей, выскакивающих из кустов и несущихся к нам.
Выпустив целую сеть молний, Салим, все же, послушался меня и вернулся к порталу.
– «Справа!» – Предупредил Дима.
Я тут же рубанула мечом неведомо откуда выскочившего кальтерпия и снова атаковала врагов магией. Раплингов оказалось не много и бой закончился в течение пары минут. К этому моменту Салим как раз закончил с порталом и тут же подскочил ко мне:
– Ты цела?! Они не ранили тебя?!
– Со мной все хорошо,
Едва я выдохнула ответ, как меня снова одолела тошнота.
– Проклятье!
– Санрайз, я не могу позволить…
– Я справлюсь!
Теперь уже я с мольбой смотрела в его глаза, и когда он сдался, добавила:
– Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее я стану твоей… только твоей.
Он кивнул, и мы снова встали перед порталом.
– Я не знаю, как близко мы окажемся к месту сражения, – Предупредил Салим, – Держись рядом со мной, не отходи ни на шаг.
– Хорошо.
Еще один прыжок через пространство, и мы оказались на самой границе кипящей битвы. Воздух заполнили лязг стали, рев монстров и крики людей. Перед нами в бесконечном, казавшемся хаотичном движении мельтешили гвардейцы, эльфы и бесчисленное множество монстров разного размера. Даже в небе над нами кружили жуткие крылатые твари, то ли те самые алмазные карсасы, броню из шкуры которых я успел поносить, то ли их родственники. Салим тут же призвал магический щит перед нами, укрыв нас от острых перьев, метаемых монстрами и случайных стрел, которыми отстреливались рыцари. Сквозь щит я пыталась отыскать хоть кого-то из Всадников, но ничего не вышло.
– Мы должны помочь им отбиться, – Сказала я Салиму.
– Только не отходи от меня.
Я призвала пламя на меч, и мы бросились в гущу сражения. Вокруг ярились твари, которых я уже встречала не раз и те, что были мне не знакомы: тощие великаны с оленьими головами и шестью парами копыт, крылатые монстры с длинными змеиными хвостами и прочие, которых я бы не сумела описать при всем желании. Среди них мелькали рыцари и эльфы, отчаянно удерживая оборону. Вода размокла от дождя и крови, превратившись в скользкую грязь, в которой лежали мертвые и стонали раненные с обеих сторон. В бесконечном безумном мельтешении наше появление заметили не сразу, только когда под нашими магическими ударами натиск монстров стал спадать, увлеченные битвой воины, осознав, что пришло подкрепление, разразились ликующими воплями:
– Слава Диссуру!
– Иллиан эн сурнес!
Разделавшись с чешуйчатым, струившимся по земле словно змея серебристым партулатом, я бросилась к залитому кровью гвардейцу, с сияющим лицом приветствовавшему нас:
– Хвала Благодати!
– Где герцог Слидгарт?!
– Миледи Санрайз, мы думали, вас уже нет в живых!
Гвардеец взглянул на Салима, который только что магическим лучом из посоха сбил с неба лепродию, напоминавшую огромную помесь стрекозы и летучей мыши.
– Боги, ваш друг…
– Где герцог?! – Нетерпеливо повторила я, прервав удивленный возглас гвардейца.
Перебив нескольких монстров, мы привлекли к себе внимание уцелевших воинов поблизости, и они стали собираться вокруг нас, выстраивая оборону. Эльфы и люди удивительно слаженно противостояли натиску монстров, но все они были истощены и держались из последних сил. Они жались к нам в надежде хоть немного перевести дух, пока Салим атаковал монстров магией.
– Он с эльфийкой шел в авангарде, когда на нас кинулись эти твари, – Воин махнул в сторону Барьера, – Теперь-то с вами мы сможем туда пробиться.
– А Всадники? – Спросил Салим, рассчитывая скорее закончить начатое.
– Если вы про друзей миледи Санрайз, то они должны быть там же.
С нашим появлением увязшие в борьбе с выползающими отовсюду монстрами воины, наконец, смогли перейти в наступление. Салим выпустил на свободу всю свою магическую мощь, и мы вонзались в толпы врагов словно раскаленный нож в масло. Рыцари и эльфы получили долгожданную возможность сбавить темп и в основном добивали тех монстров, которых Салим не уничтожил с одного удара. Меня он и вовсе не отпускал от себя. В любом другом случае меня бы это раздражало, но сейчас я пыталась найти Всадников и чаще высматривала их, чем врагов. Эту стратегию одобрил и Дима, предложив держаться за бронированными воинами.
С началом битвы у меня в крови разгорелось пламя, но это была не обычная горячка боя. Во мне внезапно вспыхнуло предвкушение, что еще чуть-чуть и все закончится! Мы отыщем Всадников, доберемся до Барьера и…, лишь бы на этом все завершилось! По мере продвижения сквозь ряды врагов, наш отряд обрастал все новыми бойцами и вскоре слух о нашем появлении вдохновляющей волной прокатился по армии союзников. Словно предвещая долгожданные светлые времена, закончился дождь и тучи стали расходиться, уступая место темному вечернему небу с блеклой розоватой полосой на западе.
– Санрайз!
Внезапно слева донесся знакомый голос. Я оглянулась, с облегчением и неожиданной улыбкой обнаружив Дарлиса. Растолкав толпу рыцарей, он пробился к нам и устало выдохнул:
– Рад тебя видеть живой!
– Взаимно, – Искренне ответила я.
Взглянув на Салима Дарлис протянул ему руку:
– А тебя встретить не ожидал.
– Взаимно,
Салим бросил взгляд на меня, но все же пожал протянутую руку. Предвидя множество непростых вопросов от него, я поспешила спросить Игоря:
– Ты видел остальных?
– Нет, я только...
Дарлис явно намеривался сказать «возродился», но взглянув на Салима пристально наблюдавшего за нами, шепнул:
– Можем поговорить позже.
Я покачала головой:
– Нет необходимости, ему все известно.
– Все?
– Но далеко не все понятно, – Включился в разговор Салим, – Санрайз сказала, что ты погиб, но ты вернулся.
– Как и ты, – Криво улыбнулся Дарлис.
– Но я не умирал, – Повел бровью Салим.
Дарлис взглянул на меня, потом снова на Салима:
– Если Санрайз рассказала тебе все, то я едва ли смогу добавить что-то новое.
Было видно, что ответ Игоря не вполне устроил Салима, но на подробное обсуждение ситуации у нас не было времени, о чем я поспешила напомнить всем:
– Нужно найти остальных!
– Да, пока Амерон нас не нагнал, – Кивнул Дарлис.
Салим вздохнул, но спорить не стал, и мы снова направились к Барьеру.
– Он и про Диму знает? – Уличив момент, когда Салим отвлекся на очередного летающего монстра, спросил Дарлис.
– Про Диану, – Поправила я, высматривая Всадников.
Только сейчас я вспомнила о Диме и прислушалась к шуму в голове.
– «Санрайз?».
– Мы нашли Дарлиса, – Мысленно передала я.
– «Да, я вижу. Когда найдете остальных, сможете сазу переместиться к Барьеру».
Я посмотрела на огромную бурю, возвышающуюся над нами невероятным исполином. С одной стороны я уже предвкушала, как войду в нее, а с другой страх все еще тлел углями где-то в животе, рискуя снова вспыхнуть огнем.
– «Если тебе нужен отдых, можешь отключить виденье».
Отдых мне определенно требовался, но от магического зрения я отказаться не решилась, на случай, если мы снова столкнемся с раплингами или другой невидимой напастью.
– Все нормально, – Ответила я Диме.
– Дима говорил, что вы стащили у Амерона какой-то медальон и теперь можете общаться,
Дарлис разделался с уже отступавшим оборотнем и посмотрел на меня.
– Если хочешь передать привет, то лучше после того, как мы отсюда выберемся.
– Черт, не верится, что мы уже у самого Разлома!
Дарлис посмотрел на Барьер, и я не заметила страха в его глазах. Если вспомнить, то я вообще не видела его напуганным, и сейчас его присутствие рядом странным образом успокоило меня.
– Миледи!
К нам подбежал один из гвардейцев и указал древком копья на кипу изувеченных тел монстров, сама по себе картина была не новой, но она была дополнена северянином, застывшим словно изваяние гордого короля, восседавшего у огромного валуна будто на троне.
– Пиксель! – Выдохнул Дарлис.
На коленях нашего друга покоился топор, а пустой взгляд был устремлен вдаль, словно в ожидании новых врагов. Вот только встретить их он уже не мог, потому что был мертв.
– Проклятье!
– Сочувствую, миледи, – Покачал головой гвардеец.
– Надо полагать, он скоро вернется? – Спросил Салим.
– Дарлис, останься с ним, а мы найдем остальных, – Попросила я.
– Мы можем дождаться его возвращения.
Салим посмотрел на меня, явно надеясь застать воскрешение или доказать, что бессмертие Всадников не более чем моя выдумка. Его сомнения в моих словах пробудили прежнюю обиду, и я решительно ответила:
– Можешь дожидаться, но я буду искать остальных!
Я вернулась к рыцарям, негласно взявшим на себя роль моей охраны, а может просто желавшим держаться поближе к магам. Салим пошел следом, оставив Дарлиса караулить Пикселя.
Через какое-то время монстры стали осознавать, что мы слишком не простая добыча. Какие-то бежали, иные забились обратно в свои норы зализывать раны. Дольше всех держались крылатые карсасы, гратлеммы и лепродии, но, в конечном счете, они решили довольствовать трупами, которые усеивали землю кругом, не делая разницы между людьми, эльфами и даже сородичами.
Последние алчущие крови монстры собрались вокруг небольшого, но крутого взгорка, на котором мы, наконец, увидели оставшуюся часть союзного войска. Под началом Слидгарта и Элидрис они отбивались от уже знакомого мне гигантского гнома, орудующего топором. Ему помогали несколько макнумаров и стригущая саранча. Ощущая нашу магическую поддержку, гвардейцы и элидримы без промедления бросились выручать союзников. Мы ударили с тыла. Салим в одно мгновение обложил титана магическими ловушками и объединив усилия, мы атаковали его целым дождем огненных шаров. Едва он рухнул на землю, как твари поменьше, уцелевшие после встречи с рыцарями и эльфами, решили отступить. К этому моменту сил у воинов не осталось и монстров преследовать не стали.
Наше маленькое войско осадило пригорок, а я с Салимом и сопровождавшим нас гвардейцем, обойдя огромную тушу гнома, под торжествующие возгласы измученных воинов, поднялась наверх.
– Миледи Санрайз!
Пытаясь отдышаться, перед нами возник герцог Слидгарт. Он смотрел на меня словно на призрака с удивлением и растерянностью. Я вспомнила, что он похоронил меня, едва узнал о том, что я оказалась в логове Амерона, но я не винила его за это. Мне самой было сложно поверить, что нам с Димой удалось бежать. На мгновение мне вспомнилась наша первая встреча, и я удивилась тому, как сильно изменился облик герцога с тех пор. Лицо осунулось, поросло щетиной, грязные волосы сбились в колтуны, а в глазах поселился холод, свойственный опытным воинам. Тогда, в Даклии он был другим и больше напоминал охваченного азартом дворянина, загоняющего зверя на охоте. Сейчас он сам походил на загнанного зверя.
– Ваши друзья говорили, что вы непременно появитесь, но я не смел надеяться,
Герцог подошел к нам и учтиво кивнул Салиму:
– Как вам удалось выбраться?
– Сейчас не лучшее время для увлекательных историй, – Ответила я.
От магического зрения у меня разболелись глаза, и я, предупредив Диму, решилась на время его отозвать. После сражения, в котором я вопреки желанию Салима все же приняла активное участие, на меня навалилась усталость, как физическая, так и магическая, теперь она приходила быстрее, хотя в сравнении с эльфами и гвардейцами я явно была бодрее. Едва бой стих, как они осели там, куда успели дойти и теперь все, на что их хватало, это следить за нами глазами, надеясь, что этот бой был последним.
– Пожалуй, вы правы. Мы уже потеряли надежду, что оно когда-нибудь наступит. Вы подоспели вовремя.
Взглядом я отыскала среди измученных солдат Всадников. На ногах оставался только Джеймс, который приветствовал меня усталой улыбкой и внезапно понятным языком:
– Санрайз, нужна ваша помощь.
Он поманил меня жестом к импровизированному лазарету, где лежали те, кому крепко досталось и те, кто этого не пережил. Отделять мертвых от раненых не было ни сил, ни времени. Среди тех, кто еще стонал или хотя бы дышал, я увидела Андрея и Веронику. Над Меркристом суетилась сама Элидрис. Она лишь на миг оторвалась от обработки жуткой раны на груди Андрея, чтобы кивнуть мне. Похоже, Пикселю удалось убедить ее в том, что мы вернемся, и наше появление ее не удивило.
– Надеюсь, вы захватили зелья оттуда, откуда явились, – Сказала эльфийка почти раздраженно, – У нас ничего не осталось.
Я лишь взглянула на Салима, и он тут же склонился над Андреем.
– Ей тоже нужна помощь, – Джеймс присел рядом с Вероникой.
Розововолосая бестия была без сознания, повязка на ее голове пропиталась кровью, помянув прошлое, я бы наверно смогла оставить ее в этом состоянии, но мне нужны были все Всадники и, достав пузырек зелья, я опустилась на колени рядом:
– Ты заговорил на нашем языке?
Спросила я, пока Джеймс помогал мне приоткрыть рот Веронике.
– Учиться…, чуть-чуть.
Он посмотрел на меня, робко улыбнувшись. Джеймс выглядел не лучше герцога. Похоже на его плечи легла забота о раненных, и он удерживал воинов в строю, пока не истощил все свои магические ресурсы.
– Неплохо выходит, – Ответила я на улыбку и протянула ему зелье восстановления магии.
– Thank you… спасибо!
Вероника закашлялась, когда зелье исцеления полилось ей в горло. Тут же рядом ожил и Андрей.
– Энсиан элем интуар!
Элидрис засветилась от радости, внезапно обняв Салима. Он растерянно посмотрел на меня, а я ощутила какую-то странную гордость за него, потому что он подарил надежду всем уцелевшим и за себя, потому что он был мой.
– Бл...ть, я все еще здесь! – Протяжно вздохнула Вероника, открыв глаза.
– И все еще жива, – Заметила я.
– Благодаря тебе, надо полагать?
– Нам, – Я оглянулась на Салима.
– Вы как-то не спешили.
Я только покачала головой, игнорируя пассаж Вероники.
– Санрайз?!
Андрей сумел сесть и теперь осматривался вокруг:
– Черт, вы добрались! Мы победили?!
Элидрис тут же обняла его, пытаясь удержать в лежачем положении и нашептывая что-то на эльфийском.
– Победим, когда вы вернетесь в свой мир, – Ответил Салим, посмотрев на меня.
Элидрис бросила на него тревожный взгляд. Я не знала, что ей было известно о Меркристе. Быть может, он доверил ей все свои тайны, как Дима доверил мне свои, но, похоже, грядущую разлуку они уже успели обсудить.
– Готова хоть сейчас! – Объявила Вероника сев.
– Я могу призвать портал к самому Барьеру, но…, – Салим посмотрел на меня, – Нужно дождаться Дарлиса и Пикселя.
– Боюсь, мы их не дождемся, – Вздохнул Слидгарт, – Они пали в бою.
– Все-то ты торопишься всех хоронить, старина!
Мы синхронно обернулись на знакомый голос. К нам на импровизированный совет, сияя улыбкой, внезапно вошел Серега в компании с Дарлисом и изумленными возгласами. Я тут же посмотрела на Салима. Он с нескрываемым удивлением изучал взглядом северянина, которого совсем недавно видел мертвым, как и многие другие.
Воины смотрели на Пикселя как на приведение, а он похоже куда лучше прежнего пережил очередную смерть и теперь наслаждался произведенным эффектом.
– Воистину, невероятные времена! – Выдохнул Салим, – И удивительные люди. Прости, что не поверил тебе.
Салим виновато посмотрел на меня, а я только выдохнула:
– Мне самой было не просто поверить.
Салим задумался и я была почти уверена, что теперь он пересматривает свое отношение ко всему, что я и Дима ему рассказали. Зато гвардейцы и эльфы, не зная того, что знали мы, легко объяснили воскрешение Пикселя банальной ошибкой, коих случалось немерено во время сражений. Хотя герцог так просто признавать «ошибку» не желал:
– Но…, я видел собственными глазами, как вас пронзил раглуг! – Удивился Слидгарт.
– Ты и Санрайз успел похоронить, а она здесь и вполне себе живая, – Пиксель улыбнулся мне, – Видать глаза тебя подводят.
– Выходит только я удостоился чести знать ваш секрет? – Шепнул мне Салим.
– Потому что от тебя у меня секретов нет.
Он заглянул мне в глаза, и я заметила в этом взгляде признательность и даже какое-то облегчение. Он нежно взял меня за руку и явно хотел большего, но при всех не решался выразить свою признательность за мое доверие.
– Значит самое время отправляться!
Вероника поднялась, презрительно стряхнув налипшую на штаны и броню грязь и возвращая нас к теме разговора.
– Воинам нужен отдых, – Покачал головой Слидгарт.
– Если армия Амерона настигнет нас, они отдохнут на том свете, – Вздохнула Элидрис.
Все не сговариваясь посмотрели на юг, откуда ждали явления некроманта. Владычица перевела взгляд на меня, строго спросив:
– Андрей говорил, у вас есть план.
Я окинула взглядом Всадников, которые наконец-то собрались все вместе, затем взглянула на Барьер, до которого было совсем не далеко. Сложно было поверить, что наш путь, наконец, близился к завершению, но мы все еще не знали, что нас ждет за Барьером, а я в тайне надеялась, что расстанусь с Димой еще раньше, чем Всадники попадут в Разлом.
– Салим отправит нас к Барьеру и…
– Вы знаете, как закрыть Разлом? – Нахмурилась Владычица эльфов.
Я вспомнила все то, что нам с Димой рассказал Амерон, и была вынуждена признать, что мы не знаем практически ничего, но я надеялась на помощь Салима и на медальон, который мы выкрали у некроманта.
– На месте разберемся, – Хмыкнул Пиксель, – Главное добраться до Разлома.
– А мы? – Спросил Слидгарт, – Амерон нас вряд ли выпустит из долины.
– Сперва я перенесу вас в безопасное место,
Салим посмотрел на меня, ожидая одобрения и я кивнула.
– Почему бы нам всем не вернуться в безопасное место?
Герцог покачал головой:
– То, что вы задумали, это безумие!
Он указал на ярящуюся бурю, издающую непрерывный жуткий гул с треском гигантских молний:
– Там невозможно выжить!
– Не для Всадников, – Заметил Дарлис.
– Миледи, вы говорили, что Всадником может оказаться любой из нас, – Напомнил мне Слидгарт, – Но мы ведь не можем войти туда все, в надежде, что кто-то уцелеет и сумеет закрыть Разлом?!
– Всем не нужно, только мы вшестером.
Герцог, не найдя слов, лишь обескуражено покачал головой. Элидрис с тревогой посмотрела на Андрея, а я почувствовала, как Салим крепче сжал мою руку.
– Выходит, все это правда? – Обреченно вздохнул Слидгарт, – Вы Всадники, предреченные Тилларием?
Он окинул нас взглядом. Только Пиксель решился ему ответить с напускным весельем в голосе:
– Типа того!
– Но предречено было лишь трое: Буран, Тайга и Асмодей! – Не сдавался герцог.
– Ты не расскажешь им? – Шепнул Салим мне.
Я сама думала об этом, но история, поведанная Амероном, была крайне непонятной и вполне могла оказаться обманом. Хотя в том, что мои невольные спутники действительно пришельцы из иного мира, я не сомневалась.
– Амерон показал мне пророчество, – Призналась я,
Все взгляды тут же устремились на меня:
– И в нем множество неточностей. Его нельзя трактовать однозначно, но есть вероятность, что для закрытия Разлома необходимо шесть человек.
Я окинула взглядом Всадников, вспоминая их портреты в крепости Амерона и помедлив добавила:
– Шесть определенных человек.
От Всадников ждали как избавления мира от нашествия монстров, так и конца света, поэтому я сочла разумным не упоминать, что мои друзья могли оказаться поднятыми из мертвых древними соратниками магистра Эольдера, решив, что это не прибавит доверия к моим спутникам и вполне может оказаться ложью Амерона. На последнее я искренне надеялась, пытаясь унять тревожные мысли о том, что, оказавшись в Разломе, Всадники разрушат мой мир.
– Но почему именно вы?! – Спросила Элидрис.
Она так же держала Андрея за руку, как Салим держал меня и явно не хотела отпускать.
– Потому что мы к этому готовы! – Неожиданно заявила Вероника, – Но если среди вас есть желающие отправиться в Разлом вместо нас, то вперед, нехрен время терять!
Желающих предсказуемо не нашлось, но герцога эта не смутило:
– Почему вообще кто-то должен туда идти, даже не разобравшись, как закрыть Разлом?! Нам нужно вернуться в безопасное место, собрать союзников, толковых ученых, всех, кому известно хоть что-то о Разломе и пророчестве! И только тогда принять решение. Доверять россказням некроманта, нашего врага, это абсурд!
Я почувствовала взгляд Салима, но не оглянулась на него, итак зная, что он разделяет мысли герцога.
– К тому времени Разлом может поглотить весь наш мир, – Напомнила я, – А наш враг едва ли даст нам возможность спокойно изучить его. Каждая потеря в наших рядах, это пополнение для его армии и вскоре у Орлинга, Оскернелия, Сантерии и эльфийских земель не останется защитников! Мы должны покончить с Разломом здесь и сейчас!
На какое-то мгновение герцог как будто бы сдался, но вдруг неожиданно спросил:
– Тогда почему вы бежали от Амерона? Если он, как и мы, планировал закрыть Разлом?
У меня была причина, но объявлять ее сейчас я не желала. Салим посмотрел на меня, словно просил разрешение поделиться за меня, но я качнула головой, твердо ответив герцогу:
– Мне неизвестны его мотивы, зато хорошо знакомы его методы. Думаю, вам тоже.
Слидгарт заметно покраснел и опустив взгляд кивнул:
– Прошу меня простить, миледи. В безвыходной ситуации хватаешься за каждую возможность.
– У нас есть выход, – Сказал Дарлис, – И пора им воспользоваться.
Я благодарно кивнула другу. Вопрос казался мне решенным, и я не ожидала, что на последнем шаге, сомнения одолеют кого-то кроме меня. Но едва Слидгарт смирившись замолчал, как ситуация вновь осложнилась. Как и следовало ожидать, наша нерешительность вышла нам боком. Пока мы медлили, с юга внезапно раздался громоподобный рев, привлекая всеобщее внимание. В небе над руслом реки воспарила огромная крылатая тень, которую мне уже доводилось видеть.
– Твою мать! – Выругалась Вероника,
Над высохшей рекой, словно поджидая кого-то, кружил Дракон, и через мгновение стало ясно, кого именно он дожидался. Русло наполнилось снова, но не водой, а несметным полчищем мертвецов!
– Теперь мы уже можем определиться, или подождем, пока к нам присоединиться Амерон?
Вероника окинула всех взглядом, и я решительно обратилась к Салиму:
– Призови портал в безопасное место.
Салим кивнул.
– Элидрис, милорд Слидгарт, вы должны увести своих воинов отсюда, а мы отправимся к Разлому.
Оба были не в восторге от этой идеи, но времени на споры больше не было, как и альтернативы принятому решению.
Едва Слидгарт и Элидрис отправились отдавать приказы, а Салим взялись за призыв портала, Всадники собрались вокруг меня. Я ждала вопросов, но вероятно Дима успел поделиться с ними нашими приключениями, и теперь всех волновало не прошлое, а грядущее, о котором я знала не больше других. Мы все тревожно смотрели на юг, следя, как армия Амерона бурным потоком вытекает из высохшего русла. Казалось, она ширилась бесконечно и могла занять всю долину, в то время как наши союзники готовились ее покинуть.
– Черт, не рановато ли мы отпускаем армию? – Вздохнул Пиксель.
– Там, куда мы отправимся, наша армия не пройдет, – Ответила я.
– Если Амерон не напиз…л нам,
– Пиксель говорил, что вы с Димой стащили медальон Эольдера и теперь можете общаться, – Внезапно вспомнила Вероника.
Меня охватило чувство вины. Я уже очень долго держала Диму в томительном неведенье и теперь невольно прислушалась к шуму в голове, попутно ответив:
– Да, можем.
Дима молчал, а я не решилась начать разговор с ним. В голове сплелось столько мыслей, что объявись там еще голос Димы, и я просто сойду с ума!
– Как это работает?
– Я понятия не имею! – Раздраженно ответила я, – Нам стоит подумать, о том, как его использовать для ритуала.
Взглянув на медальон, я в который раз попыталась отыскать на нем какие-то подсказки, но это был просто диск с рунами, даже не складывающимися в слова.
– А Амерон ничего про это не говорил? – Спросил Дарлис.
– Ничего конкретного. Возможно, он сам не знает, а может, не планировал делиться с нами.
Я вспомнила, что некромант упоминал жертвоприношение, но не знала, рассказал ли Дима об этом остальным. Возможно, впереди нас ждал некий алтарь, погибнув на котором Всадники вернуться в свой мир…. Прижав руку к животу, я почти отчаялась. Вернулись мысли о том, что ритуал может окончательно убить меня и обречь на гибель моего ребенка, но я тут же прогнала их прочь, осознавая, что они никуда не денутся, затаятся на краю сознания как прежде, чтобы возникнуть вновь, когда я хоть на миг усомнюсь в принятом решении. Я молилась про себя, чтобы Салим сумел нам помочь в Разломе и нашел способ разделить меня и Диму без вреда для малыша.
– Я могу посмотреть?
Вероника неожиданно протянула руку. Я невольно поймала себя на мысли, что не испытываю никакого желания расставаться с медальоном, тем более отдавать его ей.
– Да не сопру я его. Просто посмотрю,
Вероника усмехнулась:
– Или я не вовремя и Димас тебе в очередной раз нашептывает признания в любви?
Слова Вероники, словно масло, пролились на тлеющие угли гнева где-то внутри меня. Я знала, что она дразнит меня, забавляется и только это не давало мне воспринять ее всерьез и схватиться за меч.
– Вероника, заткнись, – Одернул Дарлис мерзавку.
– А что такого? Тоже мне великое дело!
– Я знаю, что ты, как и остальные не демон, но в отличие от них, человек из тебя тоже посредственный, – Ответила я, глядя в глаза Веронике.
Казалось, она обомлела и мне это понравилось. Она явно собиралась что-то возразить, но вовремя вмешался Пиксель:
– Воу, девочки, давайте не будем ссориться!
– Если этот медальон нужен, чтобы вернуть нас домой, мы все вправе его изучить, – Заметил Андрей.
– Ты прав, – Признала я, все так же глядя в глаза Веронике.
Я сняла медальон с шеи и, помедлив, передала ей:
– Можешь посмотреть, но как и о чем я говорю с Димой, тебя не касается.
Вероника, ухмыльнувшись, взяла медальон из моей руки. На какое-то мгновение мне показалось, что она сбежит с ним, выбросит или попытается сломать из желания отомстить мне за мои слова, но она только повертела его в руках и почти сразу вернула, едко бросив странные слова:
– Я хотя бы настоящая.
Словно потеряв интерес ко всему происходящему, Вероника отошла в сторону к своему другу Джеймсу, разглядывающему Барьер. Ее выпад ранил не сильно, но все же напомнил мне давнишние слова Димы о том, что он меня создал. Вероника метила в эту рану нарочно, но сейчас я не позволила сомнениям снова захватить меня. Все это в прошлом, в тех временах, когда мы еще ничего не знали друг о друге.
– Не обращай внимания, просто она сука, – Убежденно кивнул Пиксель.
Я надела медальон обратно на шею:
– Мне нужно рассказать Диме о том, что у нас творится.
– Передавай привет!
Отвернувшись от остальных и устремив невидящий взгляд к горизонту, который все больше наполнялся мертвецами, я снова прислушалась к голосу медальона.
– Дима?
– «Слава богу! Я думал, наша связь уже разрушилась», – Тут же раздался голос у меня в голове.
Я чувствовала себя виноватой, что забыла о нем, но у меня были веские причины.
– Прости, возникли проблемы.
– «Серьезные?».
Вместо ответа я призвала магическое виденье. Теперь Дима мог лично наблюдать сотни тел монстров и людей, раскинувшихся вокруг взгорка и армию Амерона, стремительно приближающуюся к нам.
– «Черт!», – Выругался Дима.
– Все Всадники со мной, и мы готовы переместиться к Барьеру, но…
Под осадой Салима, Слидгарта и Элидрис я совсем забыла о том, что могу поделиться своими тревогами с Димой, и он не станет осуждать меня или чего-то от меня требовать. Мне невольно вспомнились едкие слова Вероники, но я их тут же выбросила из головы.
– «Но?» – Подтолкнул Дима.
– Ничего, – Мысленно вздохнула я, – Салим отправляет гвардейцев и эльфов в Эглидей. Когда они уйдут, мы переместимся к Барьеру.
Я не ждала от Димы решений, просто кратко ввела его в курс дел, но он внезапно ответил:
– «Санрайз…, если у тебя будут хоть малейшие сомнения, уходи! Не рискуй собой».
Возможно он все же боялся разлуки со мной и теперь оттягивал этот момент, но я тянуть не желала, я хотела освободиться!
– Без риска не выйдет.
Дима не ответил, поскольку понимал, что это правда. «Но почему-то больше всех рисковать приходится мне!» – подумала я.
– Я надеюсь на твои глаза, и на то, что не зря доверяю тебе.
Мне послышался вздох, но я выбралась из собственных мыслей прежде, чем Дима ответил. Просто потому что у него не было слов, чтобы лишить меня сомнений. Все ответы лежали за Барьером, и только там все станет ясно.
– Ты все? – Спросил Дарлис, когда я вернулась к Всадникам.
Я кивнула, бросив взгляд на Веронику. Я ждала какого-то острого слова, но Копипаста меня демонстративно игнорировала. Хвала Благодати!
– Что он сказал? – Спросил Пиксель.
– Он сидит в своей комфортной квартире, и событий, достойных упоминания, с ним не случалось, – Не сдержав раздражения, ответила я.
Возможно, мне стоило рассказать спутникам, что Дима может видеть моими глазами, но я не сочла это важным и он похоже тоже, если они до сих пор об этом не спрашивали. С приближением армии мертвых напряжение во мне нарастало, а ожидание было невыносимо. Я была готова броситься к Барьеру прямо сейчас даже в одиночку, но если это не избавит меня от Димы, понадобится помощь остальных Всадников.
Наконец, убедившись, что портал стабилен, к нам подошел Салим. Уже по его лицу, я знала, что он скажет, и не ошиблась:
– Санрайз, я прошу тебя отправиться с ними, пока это еще возможно. Мы сможем вернуться позже.
Теперь, буквально в шаге от исполнения задуманного, я не могла допустить мысли о бегстве. У меня не было сил растягивать это мучение, и я покачала головой.
– Прошу тебя! Мы уйдем вместе, а после вернемся!
Он бросил взгляд на Всадников, словно ожидая поддержки. Если они вдруг решат отступить, мне просто некуда будет деваться. Но они не спешили поддержать Салима.
– К этому времени здесь объявится еще не одна сотня монстров и все они могут пополнить армию Амерона! – Напомнила Вероника.
Ей явно хотелось скорее выбраться из моего мира, и это было единственное, в чем я была готова ее поддержать.
– А если мы вернемся сразу? Прыгнем в Эглидей, а оттуда к Барьеру? – Предложил Дарлис.
– Я могу переместить вас только туда, где портал уже был раньше или в точку, которую вижу перед собой, – Не хотя признался Салим.
Я видела, как он судорожно пытается найти способ отправить меня в Эглидей, но необъяснимым образом была уверена, что если отступлю сейчас, то потом будет поздно.
– Просто призови портал к Барьеру, и мы уйдем! – Раздраженно предложила Вероника.
– Я не отпущу Санрайз к Барьеру одну, а поддерживать первый портал на расстоянии не смогу, – Пояснил Салим.
Вероника, вздохнув, покачала головой. Было очевидно, что судьба эльфов и людей мало заботит ее и порталом в Эглидей она охотно бы пожертвовала.
– Кроме того, вам понадобится моя помощь, – Продолжил Салим, взглянув на меня, – Я был в Асагрионе и если Барьер нас не убьет, смогу провести вас в Герсан-Гирот и выяснить, каким образом можно закрыть Разлом.
– В таком случае мы все могли бы отправиться к Барьеру. Жопой чую, что армия нам там не повредит.
Пиксель оглянулся на громаду Барьера нависшую над нами и сверкающую молниями. Эта картина одновременно завораживала и вселяла ужас, но в тоже время я все больше верила, что за этой бурей меня ждет избавление.
– Там у нас может не оказаться времени, чтобы призвать новый портал.
– Сдается мне его и здесь не хватит, – Сказала Вероника, снова привлекая наше внимание к югу.
Войско Амерона уже заслонило собой русло реки и ущелье, из которого вышла я с Салимом, а от нашей армии переместилось в Эглидей меньше трети. Слидгарт и Элидрис поторапливали воинов, но узкий портал вмещал только по одному. В оазисе Салим призывал несколько порталов, но все они перемещали людей всего на несколько десятков метров к главному порталу из которого они уже попадали в Мисталир. Чтобы соединить два города, разделенных километрами, требовалось куда больше сил.
Впрочем, не все воины решили уйти. Большая часть эльфов не пожелала оставлять Владычицу и теперь с завидным хладнокровием наблюдала за приближением многотысячной армии мертвецов и оживленных монстров. Среди гвардейцев смельчаков оказалось не так много, но и там нашлись рыцари, которые обнажили сталь и были готовы встретить врага в безнадежной битве.
– It is impossible to leave the game without defeating the final boss, – Обреченно выдохнул Джеймс.
Вероятно, словарь знакомых ему слов на общем языке иссяк, и я оглянулась на Веронику, надеясь на перевод.
– Я что-то сомневаюсь, что этот босс финальный, – Покачала она головой.
– Что он сказал? – Заинтересовался Салим.
– Что без хорошей драки не обойдется, – Криво улыбнувшись, ответила Вероника.
Салим, посмотрел на меня:
– Санрайз мы можем поговорить… наедине?
Я вздохнула и нехотя согласилась, готовясь к новому спору, но к счастью или нет, меня окликнула Элидрис, указав на юг, куда было устремлено все внимание наших союзников. Эльфы нервно забормотали на своем языке, а Всадники почти хором выругались, уставившись на крылатую точку, парящую над нежитью. Дракон, внезапно заложил вираж и устремился к нам! По рыцарям и эльфам прокатился гул напуганных возгласов. Те, кто ждал перемещения в Эглидей, насели на товарищей, требуя ускориться. Паника словно ядовитое облако быстро распространилась по измученным бесконечными битвами воинам. В их памяти еще жило сражение в Скирате. Меня при нем не было, но я хорошо помнила встречу с Дархазом когда он был еще живой и этой встречи мне определенно было достаточно, чтобы осознать, в какой беде мы оказались.
– Прошу тебя, уходи! – Взмолился Салим.
В его глазах было столько тревоги, что я почти сдалась и посмотрела на портал. В очередь к нему уже присоединилась часть тех, кто прежде думал остаться. Живой дракон внушал ужас, а оживленный вовсе лишил гвардейцев смелости, но я их не винила. Мне самой ее сейчас не хватало! Только эльфы упрямо взялись за луки и готовились встретить тварь, хотя должны были понимать, что стрелы не навредят дракону.
– Миледи, послушайте своего друга! – Присоединился к нам Слидгарт.
Он мог бы приказать отступающим гвардейцам остаться, но не видел в этом смысла и вместо этого решил повлиять на меня. Всадники обступили нас, дожидаясь моего решения, словно именно я должна была его принять. Возможно только потому, что на моем пальце было кольцо Нартагойна, словно проклятие ответственности за чужие жизни. Но я не хотела за них отвечать, и была готова идти к Барьеру, бросив всех! Но от дракона можно было убежать лишь в портал. Я слышала, как точно так же Андрей убеждает бежать Элидрис, но эльфийка не желала оставлять его.
Салим поднял руки подойдя ко мне почти вплотную, словно хотел удержать от безумного бегства:
– Санрайз, прошу, подумай о нашем ребенке!
На миг все будто замерли.
– Ребенке?!
Вокруг раздался целый хор изумленных голосов. Я оглянулась, как затравленный зверь. Вовсе не так я планировала признаться в своем положении, вернее, я вообще не собиралась признаваться, потому что это не касалось никого! Никого кроме Салима, и он воспользовался своим правом, чтобы надавить на меня. Я ощутила, как все взгляды сошлись на нас, даже Элидрис и Слидгарт теперь внимательно прислушивались к нашему личному разговору. Но Салим словно не замечал никого вокруг, продолжив:
– Дай ему возможность родиться…
Это был подлый удар. При мне еще было бессмертие, но я не знала, переживет ли мою смерть малыш, и Салиму это было известно. Не дожидаясь моего решения, он схватил меня за руку, но я, едва осознавая себя, вырвалась:
– Нет…
– Одумайтесь, миледи, здесь нам даже не спрятаться! – Запаниковал Слидгарт.
– Всем сбежать все равно не удастся! – Заметила Элидрис, доставая меч и бросая красноречивый взгляд на Андрея.
Она была права. Расстояние, которое мы могли осилить за час, драколич преодолел за пять минут. Я знала, что если решусь уйти, Салим без промедления проложит мне путь к порталу, я это видела в его глазах, как и желание спасти всех, кто оказался здесь, хотя он понимал, что у него не выйдет. История будто повторялась вновь, но на этот раз я не собиралась убегать.
– Я тебя здесь не оставлю! – Твердо ответила я, убежденная, что он не бросит остальных.
Он не хотел сдаваться, но времени на споры не осталось, и он приказал всем вокруг:
– Держитесь ближе ко мне!
Спрятаться на плешивом взгорке было негде и тех воинов, которые решили бежать в портал, охватила паника. Некоторые бросились прочь с взгорка, в надежде укрыться за ним, несмотря на приказы Слидгарта и Элидрис держаться вместе. Дракон был уже в паре минут от нас, когда Салим, воздев руки, призвал огромный магический купол над нами. Он пытался укрыть им как можно больше союзников, но глупцы в страхе разбегались прочь, не осознавая, что обрекают себя на гибель. Портал, который требовал не мало сил, внезапно замерцал и лопнул, словно мыльный пузырь перед самым носом очередного гвардейца.
– Проклятье! – Выругался Слидгарт.
Салим только оглянулся на растерянных воинов, и уже было протянул руку, чтобы призвать портал снова, но я его остановила:
– Нет! Ты лишишься последних сил!
Даже небольшой магический купол требовал очень много энергии, а купол, созданный Салимом, накрыл больше сотни воинов и продолжал пить его силы.
– Я должен!
– Нет! Если щит падет, погибнут все!
Над нами прокатился оглушительный рев, и в следующий миг нас объяло огненное дыхание мертвого ящера. Люди интуитивно бросились на землю, укрываясь щитами. За пределами магического барьера разносились вопли заживо горящих воинов, но нас пламя не тронуло. Салим стиснув зубы замер в центре протоптанной прогалины и воздев руки к небу удерживал магическую защиту. Я мигом достала меч и встала рядом с ним, высматривая в небе монстра.
– Я не смогу одолеть его удерживая щит, – Выдохнул Салим.
Дракон ударил снова, на этот раз пролетев так низко, что сумел ухватить с земли за пределами щита уцелевшего рыцаря.
– Твою мать, и что теперь?! – Заметался Пиксель.
– Теперь-то уж точно ничего! – Выругался Слидгарт, – Нужно было уходить, когда была возможность, а теперь мы в ловушке!
– Все бы не ушли, – Напомнила Элидрис.
– А теперь не уйдет никто!
Я посмотрела на мертвое войско, неумолимо приближающееся к нам, пока дракон удерживал нас взаперти под щитом. Возможно, герцог был прав, но я была уверенна, что если мы позволим Амерону захватить всю долину, добраться до Барьера станет невозможно! Со своей армией он сможет убивать каждого монстра, выбравшегося из Разлома и призывать себе на службу. Неужели одна я это осознаю?! Нет…, еще Вероника. Я посмотрела на девушку, которая с невероятным равнодушием смотрела, как дракон отлавливает разбегающихся воинов и мгновенно их сжирает. Исполинское чудовище на время забыло о нас, словно убежденное, что деваться нам некуда.
– Тогда нам вообще не стоило сюда приходить! – Раздраженно ответила я герцогу.
Все взгляды снова сошлись на мне.
– Я не готов рисковать нашим ребенком, Санрайз! – Отчаянно сказал Салим, вновь привлекая внимание остальных к этой личной теме.
Дракон атаковал снова. На этот раз, дохнув огнем, он после ударил по щиту лапой и тут же вновь поднялся в черное небо. Салим скривился от усилий, щит замерцал, но выстоял. Тварь словно надеялась вытряхнуть нас из-под купола, а после срывалась вниз и преследовала разбегавшихся рыцарей. Некоторые из них пытались вернуться под купол, но именно ими и лакомился дракон, оставляя прочих на десерт, давая им мнимую надежду на успешное бегство, а после отлавливая на равнине или выхватывая из чахлых кустов. Все время, какое у нас было на раздумья, это время, купленное их жизнями, и оно стремительно утекало.
– У нашего ребенка не будет будущего, если я отступлю сейчас. Ни у кого не будет!
Мне была нужна помощь и на этот раз я решила обратиться к Диме, рассчитывая, что ему что-то придет на ум, как тогда в логове Амерона.
Благо на этот раз не я одна ломала голову над решением проблемы и пока Салим удерживал защиту, остальные взялись дискутировать предлагая планы, лишенные какой-либо конкретики. Пользуясь моментом, я обратилась к Диме, обрисовав ему ситуацию и даже отыскав взглядом ящера, продолжающего пожирать разбежавшихся рыцарей.
– «Если он приземлиться, его можно попробовать атаковать огненным смерчем».
– И как ты предлагаешь уговорить его приземлиться?! – Не скрывая раздражения, спросила я, уже смирившись, что сидя у себя в квартире Дима едва ли окажется полезен здесь.
Да и моего смерча не хватит на такую тушу! Он сможет навредить монстру, только если его опустить на землю и держать в пламени пока оно не иссякнет, а на это никто из нас не был способен. Впервые молчание Димы действовало на меня угнетающе, но вот когда я уже совсем отчаялась дождаться ответа, он неожиданно предположил:
– «Возможно, Амерон отправил дракона на разведку и не позволит ему вас убить».
– Ты думаешь, что он все еще надеется получить нас живыми?
– «Или рассчитывает задержать вас, пока не доберётся сюда».
Вероятность казалась призрачной, но это все, что у нас было. Дима подтолкнул мои мысли в направлении, которое казалось верным. Я впервые задумалась о том, куда подевался Амерон. Если бы он знал, что мы здесь, то наверняка переместился бы сюда с помощью портала. Он преследовал Всадников, и мы полагали, что именно он возглавляет армию нежити, но что если, почуяв пропажу медальона, он вернулся в свое логово и сейчас даже не подозревает, что мы в шаге от Барьера? А значит, Дима может быть прав! Если монстрам велено захватить нас живыми, то возможно дракон не станет атаковать меня и остальных Всадников!
– Санрайз!
– Спасибо, Дима! – Мысленно поблагодарила я.
– «За что?».
– За подсказку.
Салим смотрел на меня с подозрением, но едва я прервала разговор с Димой, как он тут же потребовал:
– Ты должна уйти! Я призову портал снова…
– Да, миледи, учитывая ваше положение, мы просто обязаны позаботиться о вашей безопасности.
– Мое положение здесь не причем! Если мы отступим сейчас, весь пройденный путь лишиться смысла!
– Но мы в безвыходной ситуации! – Не сдавался Слидгарт, – Стоит исчезнуть магическому щиту, и дракон сожжет нас всех!
Я оглядела спутников, предложив, еще толком не зная, как это осуществить:
– Мы отвлечем монстра.
Я вспомнила наше бегство к Скирату, когда мы повстречали Дармуза впервые, тогда еще живого… Он гонялся за лошадьми и только это нас спасло.
– Но у нас нет лошадей, – Напомнил Дарлис.
– Зато есть Всадники, – Вскинула бровь я, – Амерона рядом нет, и он не сможет обратить нас в нежить…
– Безумие! – Едва не засмеялся Слидгарт, – Нежитью вы не станете, зато мертвецами легко и просто!
– Санрайз считает, что Амерону мы нужны живыми, – Догадался Андрей, – И дракон нас возможно не тронет.
– Я бы не полагалась на «возможно», – Сказала Элидрис, взглянув на Андрея.
– Я не позволю тебе рисковать собой! – Запротестовал Салим.
Дарлис оглядел остальных Всадников и пожал плечами:
– Мы отвлечем дракона. Если мы все разбежимся в разные стороны, он нас не достанет.
План казался безумным, но лишь тем, кто не знал о нашем бессмертии. Салим в нем убедился, и теперь ему нечего было возразить.
– А что потом? – Спросил Слидгарт, – Вы намерены бежать до самого Барьера с драконом на хвосте?
Я посмотрела на Салима и уверенно ответила:
– Мы дадим ему бой. Когда Всадники отвлекут монстра, Салим развеет щит, восстановит силы и вместе мы одолеем тварь.
Я видела, что план не по душе Салиму, но он, помедлив, все же кивнул.
– Зае…сь идея! – Покачала головой Вероника, – Мы будем подставлять свои задницы, а ты отсидишься в безопасности, потому что залетела!
Я зло посмотрела на нее, но не смогла найти слов, чтобы возразить. Зато их нашел Слидгарт:
– Безопасных мест здесь нет, миледи, потому я настаиваю на перемещении в Эглидей.
– Выбор у нас не велик, – Заметила Элидрис, – И, если я не ошибаюсь, герцог, последнее слово за вашей королевой.
Эльфийка, взглянула на меня.
– Королевой?
Я почувствовала на себе удивленный взгляд Салима, осознавая навалившийся груз ответственности, о которой я не просила. У него явно были вопросы, о чем я умолчала в Рантее и о чем, видимо, не стал упоминать Дима, но в этот момент дракон снова дохнул огнем на магический щит. Салим вынужденно отвлекся, чтобы, взмахнув рукой восстановить его плотность.
Решив, что раз меня будут слушать только как королеву, я не стала отказываться от этой роли:
– Мы знали, что поход будет не простым, но лучше рискнуть в самом конце пути, чем вернуться с бессмысленными потерями!
Элидрис кивнула, разделив мое мнение, и обернувшись к эльфам, выкрикнула:
– Отомстим этой твари за Зильтейна!
Эльфы поддержали Владычицу боевыми кличами, а я взглянула на Салима, который, казалось, успел постареть с того момента, как мы покинули Рантею. Мне хотелось как-то убедить его в своей правоте, но я понимала его страх и знала, что это бесполезно. Вместо этого я взяла его за руку, произнеся:
– Мы справимся.
Салим кивнул, отведя взгляд. Каждая атака монстра на магический щит ослабляла его, поэтому больше времени на споры мы не тратили. Слидгарт велел оставшимся гвардейцам построиться и приготовиться к бою, эльфы развели костер, от которого планировали зажигать стрелы. Салим решил призвать магическую защиту на Всадников, но я взяла это на себя, экономя его силы.
– Мы к тебе как за благословением, – Улыбнулся мне Пиксель, пока я защищала его магической руной.
– Надеюсь, тебе это не потребуется.
Меркрист, едва я укрыла его магией, тут же направился получить «особенное благословение» от своей Владычицы. Джеймс использовал собственную магию на себе, и теперь передо мной возникла Вероника, ехидно спросив, едва я закончила призыв руны:
– Это Салим или Амерон тебя обрюхатил, пока ты была у него в плену?
– Тебя это не касается.
– Значит Салим. Понимаю, он такой душка! А в постели хорош?
Я думала, что слова Вероники заставят меня взорваться, но с удивлением обнаружила свое полное равнодушие к этим откровенным попыткам меня задеть.
– Если бы твоим ядом можно было отравить дракона, ты бы одолела его в одиночку, – глядя в глаза стерве, ответила я.
– Ой, брось, ты мне льстишь! А с другой стороны прибора Салима кто из вас был? – Вероника улыбалась своим гадким мыслям, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, – Ты его ублажала, или Димке перепало?
Я смерила Веронику презрительным взглядом в очередной раз пожалев, что не могу обойтись без нее.
– Вероника! – Строго одернул Дарлис, возникнув рядом.
– Все нормально,
Я отвернулась от мерзавки, сосредоточившись на мысли, что скоро гости покинут мой мир и я вернусь в Рантею с Салимом и уже никто не посмеет вторгаться в нашу личную жизнь.
– Да, мы просто обсуждали сюрприз, который Санрайз приготовила Димону! – Расплылась в улыбке Вероника, направившись к остальным.
Дарлис проводил ее взглядом, а после щит над нами снова замерцал от пламенного всполоха. Запасы метущихся по долине рыцарей подходили к концу, и дракон все чаще уделял внимание нам. К нашему счастью он не пренебрегал и монстрами, которые не успели попрятаться и выиграли нам дополнительное время.
Я снова зачерпнула магию и призвала защитную руну на Дарлиса, вложив в нее призрачный щит.
– Это правда? – Чуть помявшись, спросил Игорь.
– Что?
– Ты ждешь ребенка?
Я посмотрела в глаза Игоря неожиданно обнаружив в них искреннее любопытство и огрызнулась грубее чем хотела:
– Это тебя не касается. Никого из вас!
Дарлис кивнул, словно соглашаясь, но тут же заметил:
– Из нас никого, но вот Диме явно не помешает знать об этом. Просто чтобы не навредить тебе или ребенку.
Последние слова он добавил сразу как заметил, что я не испытываю никакого желания продолжать эту тему. Я бы могла промолчать, но Дарлис уже давно производил на меня впечатление человека, которому можно было доверять, и я призналась:
– Он знает.
Я ощутила на себе взгляд Игоря и посмотрела в ответ.
– Выходит это правда?
Сложно было прочесть его отношение к этой новости, но отрицать очевидное смысла не было, и я выдохнула:
– Да. Я узнала только у Амерона.
– И ты решила сразиться с драконом в своем… положении?
Я бросила на Дарлиса гневный взгляд:
– По-твоему у меня есть выбор?!
Он нервно облизал губы, а я словно только теперь решилась высказать все что накипело и чего не хотел понять Салим. Почему-то я была уверена, что Дарлис поймет, он ведь всегда понимал меня… или делал вид, что понимает.
– Как еще я могу избавиться от Димы?! Снова выпить яд, поставив под угрозу жизнь ребенка?!
– Я…, – Растерялся Игорь.
– Мы рискуем в борьбе с монстрами, я могу погибнуть в этой буре, но здесь я хоть что-то контролирую, понимаешь?!
– Санрайз, я…
– Это дико сложный выбор, но никто из вас не знает, что нас ждет по ту сторону и никто с этим выбором не может мне помочь!
– Я понимаю.
Дарлис кивнул мне и неожиданно обнял, но на этот раз я ему не поверила. Я не вырвалась из его объятий, наверно потому что нуждалась в них, но все же чувствовала, что сейчас вокруг меня пропасть, которую никто из друзей не может преодолеть. Он не мог разделить мое смятение, как человек, не переживший потерь, не может искренне сочувствовать тому, кто потерял.
– Я бы хотел помочь, но не знаю, чем.
– Оставим это, – Вздохнула я, выбравшись из его объятий.
– Как скажешь, но если вдруг что, я рядом…, по крайней мере, пока.
Я понимала стремление Игоря защитить меня, и была уверенна, что оно искренне, но в этот раз подобное отношение только лишний раз напоминало мне о риске, на который я иду и цене этого риска. Поэтому я промолчала, отделавшись кивком.
По плану Всадники должны были выбраться из-под магического купола в разных направлениях, Привлекая внимание дракона. Вокруг уже стемнело, только блики от Барьера заставляли плясать по долине черные тени, и мы надеялись, что это позволит Всадникам избежать участи сожранных рыцарей. С бессмертием или без, умирать никто не хотел. Я поделилась нашим замыслом с Димой, и он его одобрил, лишь в очередной раз озаботившись моей безопасностью. От магического зрения, которое я уже долго использовала, глаза дико ныли, но я не спешила его развеивать, следя за крылатой тенью, носящейся в небе и вылавливающей добычу на равнине. Нам сильно повезло, что дракон, похоже, был голоден, в противном случае он бы не стал тратить время и силы на рыцарей и монстров, шныряющих по округе и просто сжег бы их, хотя у мертвого дракона аппетит мог быть бесконечным, а значит, следовало с ним покончить до того, как он придумает себе более смертоносную забаву. Основные надежды мы возлагали на Джеймса, поскольку как маг он один мог всерьез увлечь внимание монстра. Я была готова к тому, что парень не захочет рисковать своей жизнью, играя главную роль в нашем плане, но свое назначение он принял с прежним характерным спокойствием, от чего я снова прониклась к нему уважением.
Бросив взгляд на приближающуюся стену мертвого воинства, словно отмерявшего оставшееся нам время, на устрашающую стену Барьера с другой стороны, я кивнула Всадникам, дав начало нашей безумной затее.
Едва они оказались за пределами магического щита, как Дракон с диким ревом развернулся в небе и устремился к мелькающим внизу силуэтам.
– Они и ста метров пробежать не успеют! – Воскликнул Слидгарт, когда ящер нырнул к земле.
Вероятно, планы Амерона поменялись, или драколичу до них не было дела, а может он просто не отличал Всадников от прочей добычи. Так или иначе, первой жертвой Дархаз выбрал Пикселя, но когда тварь уже неслась к нему, он рухнул на землю, то ли споткнувшись, то ли намеренно и монстр пронесся дальше, уйдя на новый разворот.
– Теперь наш черед! – Тут же скомандовала я.
Пока дракон был увлечен Пикселем, Салим взглянув на меня, развеял магический купол. Гвардейцы заметно сжались, держа мечи наготове, хотя толку от них в предстоящей битве не было никакого. Все притихли, дабы не привлечь внимание дракона, который если и заметил пропажу щита, не придал этому значения, возможно потому что охота его забавляла. Я тут же достала зелье из подсумка и дала его Салиму.
– Давно забытый вкус, – Чуть улыбнулся он.
– Сейчас оно тебе необходимо.
– Андрей! – Неожиданно выкрикнула Элидрис.
Мы оглянулись на покрытую тенями долину и заметили, что на Меркриста внезапно бросился возникший из ниоткуда тролль.
– Я иду за ним!
Элидрис уже бросилась вперед, но я остановила ее, напомнив:
– Если дракон нас обнаружит, спастись можно будет только под защитой Салима.
– Мы успеем вернуться!
– Боюсь, что нет, – Вздохнул Слидгарт, указывая на дракона.
Дархаз, заметив возню жреца и тролля, забыл о Пикселе и устремился к ним.
– Проклятье, атакуй маг! – Буквально зарычала Элидрис Салиму.
Я взглянула на Салима, убежденная, что он еще не восстановил своих сил, но маг кивнул и уже был готов обрушить магию на дракона, как из земли в монстра ударил яркий луч света. Ящер взвыл и устремился прочь в небо, а луч переметнулся на тролля и спалил его дотла.
– Мастер Джеймс! – Ликующе вскинул руку герцог.
Я с колотящимся сердцем смотрела, как дракон, сделав круг в небе, теперь уже с явной обидой в рокочущем рыке направился к внезапно выдавшему себя магу. На этот раз он добыче не позволит уйти!
– Теперь самое время! – Решил Салим и бросился к краю взгорка.
Вскинув руки, он призвал молнию, которая в моем представлении могла тягаться с теми, что мерцали в Барьере перед нами. Разряд поймал Дархаза почти у самой земли, и я была уверена, что этот удар изжарит драколича в пепел, но этого не случилось. Монстр взревел пуще прежнего, но остался практически невредим!
– Признаюсь, мастер маг, я ожидал большего, – Высказался Слидгарт.
– Он под защитой!
Салим, покачав головой, посмотрел на меня.
– И летит сюда! – Закричал кто-то из гвардейцев.
Воины едва не бросились врассыпную, заметив, как ящер устремился к взгорку за возмездием, эльфы мгновенно вскинули луки и выпустили стрелы, но они не причинили вреда монстру. Салим тут же бросился в центр прогалины и в последний миг успел снова призвать магический щит. Об него сразу, будто волна о берег, ударился огромный шлейф огня, а после монстр бросился крушить щит лапами, зависнув в воздухе. Я присоединилась к эльфам, продолжающим атаковать чудовище и швырнула в него несколько огненных шаров, но что стрелы, что магия, оказались совершенно бесполезны. Салим был прав: дракон был под защитой Амерона и не было понятно, что иссякнет раньше, она или наш щит.
– Салим!
Я бросилась к любимому. Он снова пытался удержать щит под натиском дракона, а я ощущала себя совершенно бесполезной. Наконец, Дархаз решив, что нас так просто не возьмешь, вспомнил о более доступной добыче. Он взвился в небо к черным тучам, закрывшим звезды, снова закружил над долиной, словно забыв о нас, но в свете бурлящего Барьера мы все еще могли видеть наступающую армию некроманта. Она была минутах в двадцати от нас, а значит все, что мы могли попытаться сделать, это сбежать.
– Теперь самое время уходить, – Согласился с моими мыслями Слидгарт.
Я взяла Салима за руку и нежно убрала прядь мокрых от пота волос с его лица:
– Прости меня за это.
– Я прощу тебе все что угодно, только позволь забрать тебя отсюда!
– Всадники еще там, мы не уйдем, пока они не вернуться! – Заявила Элидрис.
– Пока они там, мы можем попробовать снова, – Тихо произнесла я, словно испугавшись собственной мысли.
– Мы уже попробовали, довольно!
В глазах Салима внезапно вспыхнула злость, но он ее тут же унял:
– Хватит, Санрайз, прошу тебя!
Мы смотрели в глаза друг другу, и я не выдержала его взгляда, признавая поражение.
– Вернемся домой и клянусь, я найду способ исцелить тебя и спасти наш мир, – Уже спокойно произнес Салим привлекая меня к себе.
– Без Меркриста я не уйду, – Заявила Элидрис,
Салим кивнул и оглянулся на приближающуюся армию:
– Я призову портал, а вам всем следует поспешить, пока щит еще способен нас защитить.
Смирившись с поражением, я выбралась из объятий Салима и отошла к краю взгорка, Устремив взгляд к Барьеру, словно прощаясь с ним.
– «Санрайз!».
– Мы отступаем, – Без лишних слов ответила я своему демону, от которого, видимо, не избавлюсь никогда, – Мы пытались одолеть эту тварь.
Глупо было надеяться, что удастся с одного удара, но на второй у нас просто не было ни сил, ни времени!
– «Эту тварь нужно мочить изнутри!» – Внезапно ответил Дима,
– Как?!
– «Желательно гранатометом»,
– Чем?
Я отыскала взглядом дракона, который снова рыскал над долиной, выслеживая в темноте Всадников. Идея Димы показалась мне гениальной, но я понятия не имела что такое гранатомет.
– «Бывали у нас игры, когда монстру нужно было зарядить взрывающимися гранатами в пасть. Он их проглатывает и его разносит на куски».
Мне внезапно вспомнилась игра, которую я видела в портале у Димы, с монстрами, снующими по потолку. Там была штука, выплевывающая взрывающиеся снаряды… Ничего подобного у меня не было, но мой взгляд внезапно наткнулся на эльфийских лучников и меня озарило.
– Будут вам гранаты!
Я бросилась к Элидрис, словно воспарив от идеи Димы. Эльфийка высматривала своего Андрея, надеясь, что он все еще жив. У нас был уговор с Всадниками, что они возвращаются под купол, если план провалится, но с приходом ночи в долине просыпались монстры. С одной стороны, они отвлекали Дармуза, но с другой могли напасть на Всадников…
– Мне нужны твои лучники! – Без предисловий заявила я.
– Зачем?
– Скорее!
Вернувшись к Салиму в компании с Владычицей, я, вложив в голос всю свою уверенность, объявила:
– У меня есть план!
Салим тут же помрачнел, но на время оставил призыв портала. Его руки дрожали, на лбу снова выступил пот, а зелий у нас не осталось. Отбросив тягостные мысли, я торопливо рассказала о своем замысле. Особого восторга он не вызвал особенно у Салима, но меня поддержала Элидрис, тревожась за Андрея и желая поквитаться с чудовищем. Скрепя сердце Салим уступил. Мне казалось, что все эти уступки проистекали из вины, которую он все еще испытывал за то, что оставил меня однажды, и это терзало мою совесть, будто я вероломно использую его. Чтобы хоть как-то унять совесть и утешить Салима, я на мгновение приникла к его губам, выдохнув искреннее «спасибо».
Слидгарт запоздало начал вдохновенную речь перед гвардейцами, изрядно сдобренную лицемерием. Он напомнил им, что они взяли в руки мечи не для того, чтобы бежать от врагов, хотя минуту назад сам гнал их к порталу. Элидрис обошлась без речей. По ее приказу элидримы выставили перед собой по паре стрел, и я призвала на них руны, наполненные огненными шарами. К тому моменту, как мы управились, окольными тропами на взгорок стали возвращаться Всадники. Но вернулись не все. Пикселя никто не видел, а дракон, то ли отловив всех, кого мог, то ли пресытившись охотой, все чаще стал налетать на магический щит, укрывающий нас, испытывая его на прочность. Но мне это и было нужно. Слидгарт кратко ввел в курс дела Всадников и теперь мы все с трепетом ждали, когда тварь решит взяться за нас всерьез.
Две дюжины эльфов нацелили луки. Салим удерживал щит из последних сил, я сама испытывала магический голод после того, как зарядила рунами четыре дюжины стрел. Видя, как не просто приходится Салиму, я пообещала себе, если это не сработает, мы вернемся в Эглидей и будем молиться, чтобы нам еще представилась возможность добраться до Разлома.
Когда монстр отринул от щита, чтобы атаковать набрав больше скорости, я оглянулась на Салима и кивнула ему. Помедлив какое-то время, чтобы примириться с моим решением, он развеял магический купол.
– Стрелять только когда тварь разинет пасть! – Напомнила Элидрис, – Не переводите выстрелы зря!
– Еб…тый план, – Высказалась Вероника, когда монстр заметил, что купол исчез, словно крышка с блюда, наполненного лакомствами.
Дархаз заложил крутой вираж и устремился к нам, освещенный бурлящей позади бурей. Он несся так быстро, что даже просто попасть в него стрелой казалось невозможным, но только не эльфийским лучникам! Наконечники стрел отслеживали монстра, дожидаясь, когда он приблизиться на расстояние огненного всполоха. Мое сердце дико билось в груди от страха, что монстр просто атакует лапами и Салим не успеет вернуть щит, но в последний миг, в единственное мгновение, которым мы могли воспользоваться, драколич разинул пасть. Купол над нами возник снова и вместе с этим зазвенели тетивы, отпуская заряженные рунами стрелы, тучей устремившиеся к дракону. Они все сошлись прямо у его морды, но не все угодили в цель. Те, что взорвались, ударившись о шкуру дракона, по крайней мере, вынудили его отпрянуть от нас, судорожно заиграв крыльями. Стиснув зубы и кулаки, мы все неотрывно следили за ящером. Я не рассчитывала на то, что стрелы, разнесут дракона как Димин гранатомет, но эффект превзошел все мои самые смелые ожидания. Собственное пламя так и не вырвалось из пасти Дармуза, но в одно мгновение его морда засветилась как раскаленный уголь и вспыхнула рвущимся на свободу магическим огнем. Стрелы проникли не глубоко, но этого и не требовалось. Каким бы живучим не был драколич, без головы он окончательно стал мертвецом. Мы словно завороженные смотрели, как огромная туша летит к земле. Ни единого движения, ни одного торжествующего крика даже от Всадников. Словно мы все ждали, что монстр набросится снова. Но вот земля вздрогнула, принимая чудовище, лишившееся головы и долгожданные вопли радости разнеслись по рядам.
– Вот это красота! Реально как в игрушке! – Хохотал Дарлис.
– Или в фильме! – Поддержал Андрей.
Я оглянулась на торжествующих спутников: Всадники обменивались впечатлениями, гвардейцы поздравляли лучников так, словно мы, наконец, победили. Слидгарт улыбался до ушей и, заметив мой взгляд, учтиво поклонился, хотя мое участие в этом бою было минимальным. Впрочем, видимо, так считала только я. К моему удивлению, гвардейцы, проследив за взглядом герцога стали славить королеву Орлинга и скандировать мое имя.
– Славный план, Ваше величество, – Улыбнулась Элидрис, – И славная победа.
– До победы еще далеко, – Рассеяно ответила я, уже не пытаясь откреститься от роли, которую мне назначили.
Я прислушалась к шуму в голове и с облегчением подумала:
– Ты снова спас нас, и я благодарна тебе опять.
– «Это была твоя идея», – С явной улыбкой и не меньшим облегчением ответил Дима.
– Как минимум наша.
– «Не возражаю, моя леди».
– Леди?
Дима никогда меня так не называл, и это прозвучало весьма странно.
– «Эмм, извини, это так… просто из фильма одного».
Я улыбнулась смущенному тону Димы и, поблагодарив еще раз, оборвала связь, позволив себе на время развеять магическое виденье. Отыскав взглядом Салима, я тут же бросилась к нему.
– Ты в порядке?
В порыве внезапного облегчения, я кинулась к нему в объятия. Он тяжело дышал и выглядел изможденным, но нашел в себе силы улыбнуться мне, крепко прижав к груди:
– Со мной все хорошо. Это был интересный трюк. Ты не перестаешь меня удивлять и должно быть, поэтому я полюбил тебя, королева Орлинга.
– Эй! – Я игриво ткнула его пальцем в грудь, – То есть ты меня разлюбишь, если я больше не смогу тебя удивить?
Он заглянул мне в глаза, нежно погладив по щеке, и покачал головой:
– Никогда.
На мгновение я позволила себе расслабиться и наши губы встретились. Почти в тот же миг рядом раздался насмешливый голос Пикселя:
– Теперь ясно, чем вы тут занимались, пока мы от дракона бегали!
Салим явно смутившись взглянул на альдерга, а я, ощущая внезапный подъем, улыбнулась другу:
– Я рада, что ты уцелел.
– Я тоже, хотя немного припозднился, пришлось отпи…дить «веронику хреновидную», если помнишь такую заразу.
– Веронику хреновидную? – Удивленно посмотрел на нас Салим.
– Есть такой монстр, – Улыбнулась я.
Пиксель направился к остальным отпраздновать победу над драколичем радостными воплями, а мы с Салимом обратили взгляд на юг.
– Времени совсем мало!
Теперь, когда дракон был повержен, Салим мог снова призвать портал в Эглидей. После битвы с монстром, истребившим половину из тех, кто не успел уйти в Эглидей раньше, желающих оказаться в безопасном месте прибавилось, тем более что к нам двигалась многотысячная армия, в которой было не мало чудовищ. Не нужно было понимать в военном деле, чтобы предсказать исход сражения, если до него дойдет. Но, как оказалось, среди уцелевших нашлись и те, кого победа над драконом вдохновила на новые подвиги. Некоторые гвардейцы и эльфы не спешили перемещаться, как и их командиры. Слидгарт, похоже, рассчитывал что я «одумаюсь» и мы вернемся в Эглидей, в то время как эльфы на пару с Андреем пытались убедить воспользоваться порталом свою Владычицу, не желавшую оставлять Меркриста.
Герцог покачал головой и взглянул на меня:
– Вы не представляете, что вас ждет за барьером, и желаете отправиться туда всемером?!
Я посмотрела на Всадников и к своему удивлению не увидела сомнений в нашем плане. Они все явно были готовы к тому, чтобы добраться до Разлома. Дарлис тут же пояснил Слидгарту:
– Возможно, большего от нас и не потребуется.
Герцог покачал головой:
– То есть вы желаете принести себя в жертву?
Он не верящими глазами посмотрел на меня:
– Миледи? Если вы правда… в положении, для вас выбор должен быть очевиден!
– Пока вы будете думать, Амерон решит все за нас! – Напомнила Вероника, окинув меня взглядом.
– Мы отправимся с вами, – Внезапно вступила Элидрис, – Будем держать оборону, пока вы не пройдете Барьер и…, дождемся вашего возвращения.
Элидрис посмотрела на Андрея с явной надеждой. Я не думала, что Всадники вернуться, но вероятно Меркрист убедил эльфийку в обратном, и я не решилась разрушать эту надежду.
– Толково придумано, – Улыбнулся Пиксель.
Все посмотрели на меня, но за меня ответил Андрей:
– Нет!
Он посмотрел на Элидрис и покачал головой:
– Мы можем пройти через Барьер, а вы нет! Если Салим не успеет создать портал, вы окажетесь в ловушке! Вы должны уходить сейчас!
– А как Салим пройдет за вами? – Спросил Слидгарт.
– Так же как планировал Амерон, – Ответил Салим, – Я связал себя магией с Всадниками.
– Тогда свяжи и нас! – потребовала Элидрис.
– Нет!
– Твою мать, походу мы вообще никогда не доберемся до Разлома! – Выругалась Вероника, пнув комок грязи под ногами.
– Ты нужна своему народу, – Напомнил Андрей.
– А тебе?
Ответа Меркриста я не услышала, потому что следуя его примеру, Салим решил еще раз испытать судьбу и мою совесть. Отбросив предисловия, он спросил:
– Ты все еще намерена рисковать малышом?
– У меня нет выбора, Салим. Любое мое решение — это риск!
– Но есть риск больший или меньший. Уйти сейчас это меньший риск для малыша, чем остаться здесь.
Он говорил терпеливо, ясно осознавая, что это последний шанс меня убедить. На этот раз я сама решила ответить мягкостью на мягкость, ибо знала, что он вправе переживать за своего ребенка.
– Ты хочешь выиграть нам еще пару месяцев жизни, но я не смогу так жить. И ты не сможешь.
Салим вздохнул.
– И выиграв эти месяцы, мы можем проиграть все остальные.
Я взяла Салима за руки и он, кивнув, заглянул мне в глаза.
– Я не могу вернуться, но ты можешь пойти со мной. Ты можешь защитить меня и исцелить от одержимости, – Я смотрела в глаза Салиму и находила те самые причины, который руководили мной, и которые я осознавала лишь теперь, – Нам не убежать от этого, не укрыться в пустыне или где-то еще. Если ты хочешь, чтобы это закончилось, идем со мной.
– Я всегда с тобой. Куда бы ты не пошла.
Наши глаза снова встретились. Я видела, какая мука засела в ответном взгляде, но я знала, что он уступит мне, потому что не хотел делить меня с «демоном из другого мира» и понимал, что даже если мы отступим, вскоре Разлом поглотит весь наш мир и наш ребенок возможно так и не родиться.
– Хорошо, – Салим опустил взгляд.
Он смирился и на этот раз окончательно.
– Что ж, – Вздохнул Слидгарт, – Совесть и рыцарская четь не позволяют мне оставить вас в опасности, не попытавшись убедить изменить ваше решение, но видимо вы свой путь выбрали. Я же могу лишь сопроводить вас и держать оборону сколько смогу.
Мое отношение к герцогу менялось не раз, но теперь я окончательно убедилась в его благородстве. Мне не просто было отвергнуть его помощь, но я не могла оставить Орлинг и людей без лидера.
– Возможно, ваш план лучше милорд и если не выйдет у нас, вы попробуете снова.
Под удивленными взглядами спутников, повинуясь порыву, я стянула с пальца кольцо Нартагойна и протянула его Слидгарту:
– Я никогда не стремилась к власти и…, у меня есть все шансы не вернуться…
– Нет, миледи! Даже не смейте допускать подобной мысли!
Герцог замотал головой, словно избегая мыслей о смерти, я могла избежать самой смерти.
– Так или иначе, милорд, Орлинг не должен остаться без правителя.
– Но…, – Слидгарт, нервно облизал губы, явно растерявшись и не находя слов.
– Уверена, из вас выйдет достойный король и если нам не удастся избавить мир от Разлома, кому-то придется возглавить людей в новом походе.
Чуть помедлив, Слидгарт взял кольцо и поклонился мне:
– Это большая честь для меня, миледи, я благодарю вас за доверие и обещаю сберечь кольцо до вашего возвращения.
Я ответила кивком, хотя знала, что если все же вернусь, то меня будет ждать не королевство, а тихий и уютный дом в стороне от людей и суеты, лишь в обществе Салима и нашего ребенка…, а может и не одного.
– Стоит поторопиться,
Салим взял меня за руку. Слидгарт кивнул ему и Всадникам, собравшимся за моей спиной и следом за последними гвардейцами, шагнул в портал. Элидрис, наконец, простилась с Андреем на своем языке и неожиданно сказала мне:
– Ты станешь хорошей королевой, Санрайз, только для этого нужно вернуться. Прошу присмотри за моим кшанарби.
Андрей заметно покраснел, а я кивнула Владычице, внезапно осознав, что буду вовсе не прочь, если мы все вернемся, при условии, что моя связь с Димой, наконец, оборвется. Впрочем, у Всадников могли быть иные планы.
Бросив последний взгляд на Андрея, Элидрис вместе с эльфами растворилась в портале. Салим почти тут же развеял его, и мы остались всемером между стеной бури и стремительной волной армии мертвецов.
– Черт, даже не вериться, что мы добрались досюда! – Впечатлился Пиксель.
– Теперь бы отсюда выбраться, – Добавила Вероника.
Не сговариваясь, мы обнажили оружие и встали рядом с Салимом, пока он призывал портал к Барьеру.
– Дима? – Мысленно позвала я.
– «Я здесь».
– Мы идем к Барьеру и…, возможно наша связь скоро разрушится.
– «И ты хочешь попрощаться?».
Мне показалось, что голос Димы едва заметно дрогнул.
– На случай если другого случая не представится.
– «Хорошо».
– Прощай, Дима.
– «Прощай, Санрайз».
Вздохнув, я прервала связь, но призвала магическое виденье, и теперь Дима вместе с нами мог видеть черное растекающееся море вражеской армии впереди. До нас перекрывая гул бури и шум у меня в голове докатились неясные вопли врагов, стрекот и рычание оживленных чудовищ. Казалось, Амерон собрал армию из всей нечисти, какая успела выбраться из Разлома и теперь тысячи тварей неслись к нам. С каждым ударом сердца я все отчетливее видела их лица и морды: стригланы, выжницы, партулаты, кальтерпии, оборотни, макнумары, тролли, раплинги. Десятки видов, которые прежде сражались не только с людьми, но и между собой теперь были объединены черной волей Амерона. А с ними бессчетное число людей, давно лишившихся жизни, но поднятых по воле некроманта из могил. Изо всех уголков мира, до которых дотянулась его отравляющая магия! Нежить возглавляли личи, не хуже Амерона способные поднимать мертвецов. Но я не видела его самого, и от этого было еще тревожней.
– Охренеть! – Выругался Пиксель, – Да даже если бы мы дошли сюда полным составом…, этих тварей дох…я!
– И это не учитывая того, что половину королевских армий Амерон мигом бы завербовал после смерти, – Поддержал паническое настроение Дарлис.
– Может это и к лучшему, – Неожиданно предположил Андрей.
– С х…я ли?!
– Это может значить, что мы все делаем верно, и не должны драться с ними.
Вероятно, мои спутники в очередной раз припоминали законы тех странных игр, в которые играли в своем мире, но сейчас мне было не до игр, и я резко оборвала их:
– Тихо!
Через мгновение твари подобрались достаточно, чтобы атаковать нас издалека. Салим обеспечил нам защиту, но устремившиеся к нам огненные вспышки, плазменные шары и отравленные иглы все равно внушали инстинктивный страх.
– Салим?
Я оглянулась на своего любимого, надеясь, что он уже закончил призыв и невольно дрогнула. Салим сосредоточенно призывал магию, но я заметила, как дрожат его руки, как по лбу струится пот. Едва оказавшись в долине, он уже множество раз прибегал к сложной магии, и явно не успел восстановить силы. Теперь я видела, как его терзало магическое истощение и у меня сердце обливалось кровью. Я уже бросилась к нему, когда он обернулся и тяжело выдохнул:
– Готово!
Я подошла к нему, облегченно вздохнув, и уже собиралась шагнуть в новый портал, но он удержал меня за руку:
– Я не пущу тебя первой, – Не дожидаясь моего ответа, он крикнул, – Портал готов, скорее!
Монстры в мгновение ока сократили дистанцию между нами. Земля задрожала от их топота. Всадники бросились к нам, на ходу отбиваясь от наседающих на взгорок особенно ретивых чудовищ. Я с Салимом прикрывала их, атакуя нежить магией. Теперь уже ни у кого не было сомнений в том, стоит ли перемещаться к Барьеру: либо так, либо смерть! Первым в портал нырнул Пиксель, следом за ним Дарлис, Вероника, Джеймс и Андрей.
– Я сразу за тобой, – Шепнул мне Салим.
– Не вздумай бросить меня снова! – Потребовала я, ощущая внутри дикую панику от того, что история повторится.
– Никогда!
Глава 23
Перемещение заняло всего мгновение и вот я уже на самом краю безудержной бури, но вопреки ожиданиям ветра здесь не было, словно клубы черного дыма двигались сами по себе без участия воздуха. Сперва мне показалось, что я очутилась среди ужасающих туч, но все же под моими ногами была твердая, хоть и истерзанная магией земля, слегка подсвеченная разрядами молний. Воздух, внезапно ставший невероятно холодным, дрожал от почти невыносимого гула. Черно-бурый дым передо мной постепенно уходил в непроглядную тьму, до которой уже не мог дотянуться свет из моего мира.
– Санрайз!
Я разглядела силуэты Всадников, чуть в стороне от портала и тут же развернулась назад, высматривая Салима.
– Ну же! Не смей меня оставлять!
Я не верила, что он бросит меня просто так, но шептала эти слова словно умалишенная. Еще минута и Салим возник рядом со мной. Он тут же схватил меня за плечи и отвел дальше от портала:
– Все хорошо? Ты не ранена?
Я покачала головой. Лишь мельком заглянув во тьму, чтобы оценить опасность, Салим развернулся и принялся закрывать портал. Армия нежити осталась далеко позади, но даже отсюда мы могли видеть черную дрожащую полосу, которая на фоне бури за спиной казалась вовсе не такой жуткой:
– Они не могут знать, куда мы отправились, – Облегченно выдохнул Салим, едва портал растворился в воздухе, – У нас есть время, пока нежить не доберется сюда.
Только теперь он позволил себе осмотреться внимательней. Остальные подошли к нам, и мы все с благоговейным трепетом задрали головы, разглядывая повисшую над нами бурю. Она напоминала смерч, охвативший весь горизонт, а здесь, вблизи казалась дрожащей стеной из дыма и пепла
– Наверно, нечто похожее твориться на Юпитере, – Заметил Дарлис.
Я не знала, о чем он говорил, и не представляла, как мы пройдем через эту «стену» магии. Что если этот барьер – граница между миром живых и мертвых? В этом случае история Всадников, которую нам рассказал Амерон, представала в совершенно новом свете. Я украдкой посмотрела на своих спутников. Если Амерон не лгал, то все они погибли в Асагрионе и теперь, быть может, действительно намеривались вернуться домой… в мир мертвых! Однажды, оказавшись в квартире Димы, я уже думала о том, что погибла, но его мир вовсе не походил на загробное царство. Впрочем, откуда мне знать, как оно может выглядеть?
– Я все еще могу создать портал назад в Рантею, – Тихо произнес Салим, заметив мое волнение.
– Нет, – Я качнула головой.
Даже если Дима прибыл из мира мертвых, вернуться в него и оставить меня он может только здесь. В этом я была почти уверенна. Ни одно зелье Салима не изгонит его из меня навсегда, а значит отступать некуда.
– «Хорошо бы здесь было сохранение» – Услышала я мысль Димы, когда окинула взглядом нависшую над нами стену бурлящих туч.
– Это было бы кстати, – Согласилась я.
Но сохранения не было. Тьма впереди пугала до дрожи и мне снова захотелось, чтобы остаток пути Дима проделал за меня, но я поспешила отогнать эту мысль.
– Если мы все-таки вернемся домой, в первую очередь я наверну шавермы! – Мечтательно заявил Пиксель.
– А я напьюсь, – Уверенно отозвалась Вероника.
Салим взглянул на меня, словно боялся, что я внезапно превращусь в Диану и отправлюсь с остальными в другой мир. И возможно так и должно было быть…. Меня снова сковал страх, что если мы не поменяемся местами с Димой, то именно я окажусь в его мире и уже не смогу вернуться. Утешала я себя мыслью, что, быть может, за этим Барьером наша связь разрушится и неведомая сила высосет из меня Диму. Салим тут же призовет портал, и мы покинем это место навсегда. И если Разлом останется существовать после этого, пускай с ним разбирается кто-то другой!
– Я здесь не для того, чтобы вернуться домой, – Внезапно объявил Андрей.
Все удивленно оглянулись на него. Даже Салим, вероятно ожидавший, что Меркрист обернется демоном и оправдает все его худшие опасения.
Меркрист улыбнулся чуть рассеяно:
– Я уже давно об этом думал.
– Ты еб…лся? – Вкрадчиво спросила Вероника.
Андрей поморщился, но продолжил, окинув нас всех взглядом:
– Я иду с вами, но только чтобы вы могли вернуться домой, и чтобы закрыть Разлом. Если после всего этого я смогу остаться здесь, то…, я останусь с Элидрис.
– Андрюха, ты серьезно?! – Серега, наконец, смог выдавить вопрос, который разделяли мы все.
Впрочем, если Дима хотел остаться здесь из-за меня, то почему Андрей не может остаться из-за Элидрис? В этом внезапном повороте меня смущал только ритуал и страх, что решение Андрея может обернуться такой же трагедией, которой некогда обернулось решение Сивеан. Этого я допустить не могла!
– А как же твоя родня?
Меркрист пожал плечами:
– Рано или поздно мы бы разошлись и жили бы каждый своей жизнью. Но я не уверен, что жизнь там сможет меня чем-то удивить.
– Ну еще бы, там-то нет эльфиек! – Покачала головой Вероника и отошла, будто нашла разгадку и больше ее этот вопрос не занимал.
– Ты не хрена не понимаешь!
Андрей оглядел всех, словно надеялся, что остальные поймут и остановил взгляд на мне, уверенно заявив:
– Диана бы меня поняла.
Я тоже поняла, потому что Дима признался мне в схожих чувствах, но покачала головой, бросив взгляд на Салима:
– Дианы здесь нет и, если верить Амерону, чтобы закрыть Разлом все Всадники должны вернуться в свой мир.
– И ты ему веришь? – Спросил Меркрист, вскинув бровь.
Я не ожидала, что кто-то из Всадников внезапно откажется возвращаться и не была готова к этому болезненному вопросу.
– Андрей, ты не можешь остаться, иначе этот мир погибнет! – Максимально убедительно ответила я.
К счастью он не стал спорить и, вздохнув, кивнул:
– Поэтому я с вами. Но если будет шанс…, просто хотел, чтобы вы знали.
– Блин, бро, ты решил променять нас на бабу? – Всхлипнул Серега.
Андрей снова посмотрел на меня и улыбнулся Сереге:
– Диана за тобой приглядит.
– Вот так бабы разрушают мужскую дружбу!
Серега хлопнул Андрея по плечу и тут же схватил в объятия.
– А я ведь рассчитывал нажраться на твоей свадьбе!
– Эй, до свадьбы еще далеко, – Засмеялся Андрей.
– Как и до Разлома, мать вашу! – Вспыхнула Вероника, – Мы так и будем тут торчать или пойдем уже?!
Звучало резко, но я была с ней согласна.
– Да, пора с этим покончить.
Я посмотрела на Салима и он, чуть помедлив в нерешительности, кивнул.
– А ты, задрот, подумай хорошенько! – Добавила Вероника, когда Всадники направились за ней, – Променять на эльфийку свой мир это пиз…ц как романтично, но как бы потом не взвыл от осознания собственной глупости. Вернуться у тебя вряд ли получится.
Я буквально почувствовала, как напрягся Салим от последних слов Вероники, но ничего не сказал, как и Андрей. Моя рука сама собой нащупала его руку, и он крепко сжал ее. Всадники ушли вперед, но едва я пошла следом, как Салим придержал меня:
– Постой.
Оглянувшись, я заметила сомнения в его глазах и борьбу с ними, наконец, он сказал:
– Мне нужно защитить тебя.
Это явно была не та причина, по которой он медлил, но главную я знала.
– Тебе нужно восстановить силы, я использую свою магию, – Как можно более спокойно ответила я.
Если не словами, которых у меня не осталось, то хотя бы тоном, я пыталась успокоить его, но он покачал головой и принялся призывать защиту для меня:
– Это не займет много времени.
«Уж явно его не хватит, чтобы я передумала идти к Разлому» – подумала я про себя.
Салим закончил и мы, наконец, направились за Всадниками, но не успели сделать и пары шагов, как услышали позади странный треск. Мы оглянулись и почти сразу заметили несколько искр повисших в воздухе там, где исчез портал.
– Что это?
– Держись за мной!
Салим закрыл меня спиной, призвав магический посох и напряженно разглядывая танцующие в воздухе искры.
– «Санрайз, что происходит?!» – Услышала я голос Димы.
– Я не знаю.
Покачав головой, словно завороженная странными искрами, я оглянулась на Всадников, они ничего не слышали и осторожно двигались дальше, медленно растворяясь в сгущающемся тумане или осевших на землю тучах.
Внезапно воздух затрещал совсем рядом. Искры разбежались, очертив портал на прежнем месте. На лице Салима застыло изумление, и он тут же бросился вперед, вскидывая руки и выкрикнув:
– Беги, Санрайз!
Страх в его голосе словно искра разжег мою собственную тревогу. Внезапно возникший портал то уменьшался, то разрастался снова. Я выхватила меч и подскочила к Салиму:
– Что это?!
– Беги, Санрайз, уходи отсюда!
Салим явно пытался закрыть внезапно оживший портал, но что-то или кто-то не позволяло сделать это. Видя, что я без объяснений не уйду, он прошипел сквозь зубы:
– Кто-то отследил мой портал…
– Амерон! – Выдохнула я.
– Уходи!
– Я не уйду без тебя!
– Проклятье, сделай, как я прошу!
Впервые я услышала не прикрытую ярость в голосе Салима. В его глазах, обращенных ко мне, тут же вспыхнули страх и раскаяние. Растерявшись от собственной злости, Салим на миг ослабил магическую хватку, и искрящийся дрожащий портал внезапно раздался вширь и словно взорвался, окатив нас магическими осколками и отбросив прочь.
В следующее мгновение я уже оказалась на земле. Магический щит выдержал взрыв, но меня явно контузило. В ушах звенело, рот набился солоноватой грязью. Голова кружилась, и я долго не могла подняться даже на четвереньки. Когда мне это удалось, я увидела, как из широкого портала не спеша выступает знакомая фигура, в испещренной острыми гранями черненой броне, укрытая тяжелым плащом и буквально источающая смерть. А следом за ней потянулись миньоны и нежить. Их было не меньше тридцати. Холод, который и прежде окружал барьер, теперь словно усилился вдвое. Судорожно оглядевшись, я заметила Салима, который лежал навзничь, еле шевеля руками в поисках опоры, чтобы подняться. Я уже было бросилась к нему, но потусторонний голос сковал меня.
– И вот мы снова встретились.
Амерон скинул капюшон, взглянув сперва на Салима, потом на меня. За его плечом виднелся длинный посох с тяжелым навершием, а на лице сияла неизменная кривая от увечья усмешка.
– За остальными, – Спокойным голосом приказал он своим миньонам.
Монстры с мертвецами тут же бросились в туман, минуя Салима и в этот раз явно не планировали брать Всадников живыми. Как он нашел нас?! Как Амерон догадался, что мы переместились сюда? Я словно окоченела в поисках ответа и когда нашла его, пожалела об этом. Все из-за меня! Пока я была в плену, у него была масса возможностей поставить на мне магическую метку! Проклятье! Даже наш с Димой побег мог быть всего лишь спланированной иллюзией спасения, ради того, чтобы я привела Амерона сюда, к остальным Всадникам… к Салиму!
Ослепленная страхом за Салима, я будто ожила и яростно зарычав, выпустила в некроманта шлейф огня. Небрежным жестом он вскинул руку и остановил мое пламя, но в этот момент его атаковал Салим. Он выбросил перед собой энергетическую сеть, но некромант разбил ее с удивительной легкостью! Салим еще толком не пришел в себя и двигался медленно, неуверенно, словно путался в собственных конечностях. И только когда он чуть приподнялся, я поняла почему: его грудь была вся в крови от осколков портала, и это повергло меня в ужас! Борясь с головокружением, я вскочила на ноги и атаковала Амерона снова, но он отбивался от наших атак с нарочитой небрежностью. Он отмахнулся от меня, словно от докучливого насекомого, бросив на землю и выбив воздух из легких. Салим тут же, скривившись от боли, вскинул руки и призвал над Амероном леденящую бурю, выигрывая мгновения, чтобы подняться. Я заставила себя вскочить на ноги, покачиваясь словно пьяная. Забыв обо всем, я смотрела, как некромант наступает на Салима. Амерон не давал ему ни мгновения, чтобы исцелиться или хотя бы встать. Я выпускала огненные шары, но они разлетались о защиту некроманта, словно безобидные снежки. Мой меч отлетел куда-то в сторону, но искать его, у меня не было времени. Я полностью сосредоточилась на магии, пытаясь удержать некроманта на расстоянии, но мои силы стремительно иссякали. В отчаянии я бросила взгляд в темноту, но судя по долетевшему звону стали и крикам у Всадников теперь были свои заботы.
– «Ты не справишься одна!» – Словно прочтя мои мысли, крикнул Дима.
Мне нечего было ему возразить, поэтому я промолчала и, стиснув зубы, бросилась на некроманта в безумном желании придушить его голыми руками. Я понимала, как это нелепо, но надеялась выиграть хоть немного времени Салиму. Мне оставалось всего пару шагов, но Амерон с невероятной скоростью вскинул свой посох и всего лишь легонько коснулся им мой груди. Меня тут же отшвырнуло прочь, сковав невыносимой болью! Мир перед глазами завертелся, и далеко не сразу я нашла себя в нем.
– Не тронь ее! – Взревел Салим.
– Стоило так отчаянно бежать, чтобы увидеться снова? – Язвительно спросил Амерон, на время уделив мне внимание.
Салим кое-как, опираясь на посох, сумел подняться, но некромант тут же атаковал его рассекающей воздушной плетью. Она обвилась вокруг посоха Салима, выпуская разряды молний. Салим призвав защиту пытался вырвать оружие из плена, в то же время, отправив в некроманта всполох ярко красного пламени. Два мага сошлись в магической битве, а я, корчась от боли, могла лишь наблюдать за ними.
– Твои силы уже давно иссякли, пока ты прятался в Сантерии и привечал каждого несчастного юродивого! А мои в это время росли и крепли! – Торжествуя, рычал Амерон.
Мой взгляд заметался по земле, укрытой сумраком, в поисках меча. Я нашла его в паре метров от себя и одолев болезненные судороги, бросилась к нему.
– Но не волнуйся, я нашел твоих паразитов в Рантее, и они больше не будут пить твою кровь. Я позаботился об этом…, теперь они служат мне.
Чувство вины на мгновение обожгло меня. Перед глазами возникло поселение, которое создал Салим и его жители: мужчины, женщины и дети. Тогда я злилась на них, жалела, что Салим спасал их жизни, а не мою, и теперь…, все они стали нежитью в армии некроманта! И все из-за меня! Я увидела, как злость исказила лицо Салима и на этот раз он ее не прятал. В его руке возникла плеть из огня, и он тут же атаковал ею некроманта. Яростно, почти бездумно! Но она не достигла цели. Амерон перехватил ее рукой, словно кусок веревки и тут же развеял. Казалось его силы действительно возросли неимоверно, в то время, как Салим был истощен и истекал кровью.
– Тебе не стоило отпускать свою очаровательную подругу в столь опасное путешествие, – Оскалился в улыбке некромант, – Но не переживай, я позабочусь о ней и вашем ребенке!
На миг взгляд Салима встретился с моим. Я ощутила дрожь, пробежавшую по телу. В его глазах ясно блеснуло отчаяние.
– Не смей к ней прикасаться! – Взвыл он зверем, обратив горящий взгляд к некроманту.
Все его тело засияло пурпурным светом, собирая всю магию в зажатом в руках посохе. Луч света вырвался из навершия и ударил в барьер Амерона, но он этого и ждал. Ждал, что хладнокровный Салим даст волю чувствам, которые не сможет контролировать! Вложит в атаку последние силы, лишь бы защитить меня. Взмахнув рукой, некромант тут же дернул воздушную плеть изо всех сил, и посох Салима затрещал, покрылся трещинами и внезапно разлетелся на куски!
– Салим! – Невольно сорвалось с моих губ.
Он оглянулся на меня, и что-то дрогнуло у меня в груди. Какое-то дурное предчувствие, что мы в последний раз встретились глазами.
– Прочь, Санрайз!
Он зарычал чужим отчаянным голосом и возможно если бы я послушалась, если бы уняла свой страх все бы вышло иначе. Но Амерону было достаточно того мгновения, на которое я отвлекла Салима. Из тела некроманта внезапно вырвалась тень и скользнув к Салиму, она словно обволокла его. Повинуясь порыву, я протянула руку к нему и призвала магическую руну, но вложить в нее защиту не успела. В черной, как клубящиеся вокруг тучи, руке сверкнул клинок и плавно, словно в танце скользнул по горлу Наматхана. Брызнула кровь, невероятно алая в этом безумном сумраке. Салим вздрогнул, но не отвел глаз от меня, будто держался за меня на краю жизни, даже когда тень вернулась в тело некроманта.
Под торжествующий, почти истеричный смех Амерона я смотрела как Салим медленно оседает на землю и в этот раз во мне прожигающей отравой растекалась уверенность, что он больше не поднимется. Чуда больше не произойдет и все это из-за меня! Время словно застыло, позволив мне запечатлеть в памяти каждую деталь происходящего: губы Салима шевелились, но я не слышала слов, возможно, потому что он уже не мог их произнести, а может из-за собственного крика, который рвался из моей груди, перекрывая все прочие звуки, желая вернуть все назад, исправить непоправимое! Амерон замер, молча наслаждаясь сценой и только знакомый голос у меня в голове смог проникнуть через завесу отчаяния:
– «Санрайз, беги! Уходи оттуда!».
Но я не стала его слушать, внезапно осознав, что мои руки, уже давно поднятые, извергают пламя, но Амерон легкими пассами свернул шлейф в огромный шар и вернул его мне, швырнув под ноги. Меня охватил жар, но я его едва ощутила, ибо пожар внутри казался в разы сильнее. Взгляд Салима потух, но я не могла заставить себя отвернуться, даже когда магия некроманта бросила меня на землю. Не в силах подняться на ноги, я ползла к Салиму, выкрикивая его имя и едва отдавая себе отчет в этом. Я не замечала ничего вокруг кроме бледнеющего лица с глазами, смотрящими на меня… и не видящими. Все это время кто-то кричал от злости, кто-то звал меня, где-то рядом звенела сталь, но все это превратилось в шум, слившись с тем, что издавал медальон. И только холодный скрипучий голос некроманта ворвался в мой разум:
– Теперь уже точно мертв.
Я, наконец, доползла до Салима и схватила его за руку. Силы оставили меня и все, что я могла, это просто лежать рядом, держать его за руку, смотреть в мертвые глаза и молить богов, чтобы все это оказалось сном.
– Это моя вина, – Шептала я, заливаясь слезами, – Это моя вина.
– Определенно так и есть, – Раздался глумливый голос сверху.
Я валялась у Амерона в ногах и была в его полной власти, но он не тронул меня, наслаждаясь моей болью.
– «Санрайз!» – Дима все еще пытался пробиться через отчаяние в моей голове, но я упорно его игнорировала, намеренно упиваясь собственной скорбью, в надежде, что она меня убьет.
– Вам не стоило сбегать, но я знал, что вы попытаетесь, видел, каким взглядом вы смотрели на медальон.
Некромант наклонился ко мне, наконец, привлекая мое внимание. Он протянул ко мне руку. Я уже ждала, что он сорвет медальон Эольдера с моей шеи, но вместо этого он схватил меня за волосы и дернув вверх, вынудил подняться на колени. Рыча как зверь, я вцепилась в его руку, но не смогла освободиться, мне недоставало холодной злости, которая только сейчас начала выплавляться из боли.
– Я великодушно предложил сохранить вам жизнь, но видать в наше время великодушие не в цене.
Я с ненавистью смотрела в его злобные глаза, ощущая полное равнодушие к тому, что должно было произойти. Я ждала смерти, но Амерон медлил, разглядывая меня, улавливая каждую эмоцию с довольной улыбкой:
– Признаться, я удивлен. Вам удалось бежать из моей крепости, но вы вернулись к барьеру, рискуя жизнью… и не только своей.
Его взгляд скользнул на мой живот, от чего я словно проснулась! Внезапное осознание собственного малодушия взбесило меня, выдавив из горла нечеловеческий вопль.
– О да, миледи! Ни что не красит лицо врага лучше, чем осознание допущенной ошибки.
Я вспыхнула! В прямом смысле меня охватило пламя, словно взрыв, вынуждая Амерона отпустить меня и отскочить на пару шагов. Меч, чудом оказавшийся под рукой, сверкнул, ловя отблески молний.
Амерон расхохотался, когда я подняла оружие, но внезапно, оборвав смех, в него ударил тонкий луч магии. Оглянувшись, я заметила, как в клубящемся черном дыму возник Джеймс. Почти тут же рядом оказался Дарлис, ухватив меня за локоть.
– Скорее, Санрайз, нужно уходить!
– Нет!
Я даже не взглянула на Игоря, и отпихнула его руку. Пламя, окутывающее меня унялось, так и не высушив проклятые слезы, застилавшие взор. Но взамен во мне вспыхнула жажда мести! Я стояла над телом Салима, готовая обрушить на Амерона всю доступную мне силу.
– It'stime for thefinal battle! – Вскинув посох, выдохнул Джеймс, снова атакуя некроманта.
Я не поняла, что он сказал, но меня полностью устраивало то, что он делал. Я подняла руки и вложила в огненный шлейф всю свою ярость.
– Хотите еще потрепыхаться? – Ехидно спросил некромант, отразив нашу атаку, – Будь по-вашему!
Из портала за его спиной стали выбираться все новые мертвецы, как люди, так и монстры. Они огибали Амерона, заслоняя его от наших атак. Огромная армия медленно, но верно просачивалась через небольшой портал из долины к Барьеру. Джеймс тут же переключился на новые цели, к нему присоединился Андрей, весьма успешно выхватывая из бури над нами довольно убедительные молнии. Дарлис выругавшись, взялся за клинки, готовясь нас прикрывать. На мгновение опьяненная злостью я почти поверила, что мы сможем одолеть всю армию некроманта. Но не его самого… Я уже воображала, как бегу к нему и призываю огненный смерч, но мысль о ребенке заставляла меня медлить, атакуя нежить, постоянно удерживая некроманта в зоне видимости. А он просто ждал, пока наши силы иссякнут, и я понимала, что долго ждать ему не придется.
– Какого х…я вы застряли, валим отсюда!
Из темноты, в проблеске молнии появились Вероника и Пиксель, явно вырвавшись из боя с прислужниками некроманта.
– Эй, брюхатая, хорош скалиться, бежим!
– К чему все усложнять? – Выкрикнул Амерон, – Я все еще готов предложить вам свою помощь. Нам ведь нужно одно и то же! Отдайте медальон, и я верну вас домой!
– Спасибо, мы сами как-нибудь, – Ляпнул Пиксель, одним махом разрубая кого-то из своих прежних соратников.
– Санрайз, бежим! – Крикнул Андрей, с трудом увернувшись от наседающего на него мертвого эльфа.
– Мы должны пройти через барьер! – Крикнул мне Дарлис, схватив меня за руку.
Я снова вырвалась из захвата, отчаянно рыкнув:
– Он достанет нас и там!
– Но его армия нет!
Слова Дарлиса отрезвили меня и, в конце концов, убедили, что у меня больше не осталось выбора. Все ошибки, которые я могла допустить, я уже допустила и буду за них расплачиваться. Все, что мне осталось, это не совершать новых, завершить путь и надеяться, что кошмар закончится. Вот только теперь меня больше не ждало светлое будущее с Салимом, ради которого стоило бороться, от того борьба казалась бессмысленной. Только мысли о ребенке еще заставляли меня двигаться и, в конце концов, поддаться уговорам Дарлиса.
– Миледи, вы ведь не оставите своего возлюбленного, – Крикнул Амерон, едва я позволила себя отвести на пару шагов к чернеющей стене дыма.
Он простер руку над Салимом:
– Взгляните, почти как новый!
Оторопев от ужаса, я смотрела, как Салим поднимается с земли, а его глаза наполняются мутным зеленым свечением. Словно завороженная я уже была готова броситься к нему, прекрасно осознавая, что это уже не он. Я хотела вырвать его из лап Амерона и уже почти отпустила себя, но тут в его голову с отвратительным хрустом влетел топор, а следом раздался крик Вероники:
– Себе оставь!
Хоть я и понимала, что Салима больше нет, но вздрогнула всем телом и вскрикнула от ужаса, когда он дернулся и неуклюже повалился на землю, подергивая руками. Мне казалось, я была на грани обморока. Стерва Вероника возникла передо мной, с торжествующей улыбкой:
– Это тебе за Нагзара, сучка. Он конечно был мудак, но и твой Салим теперь тоже не подарок! Валим отсюда!
Из моего горла рвалось дикое рычание, а в руке уже разгорался огненный шар, который я намеривалась запихать в рот стерве, но меня удержал Дарлис и тут же потащил прочь от наседающей нежити. Я повиновалась, словно безвольная кукла или бесполезный балласт, едва различая мир перед глазами из-за пелены слез. За нашей спиной раздавалось голодное рычание монстров, их скрежещущие шаги и голос Амерона:
– Не стоит прятаться, Всадники, вам не уйти от судьбы.
Казалось, он был прав. Убегая от судьбы, мы словно вернулись к ней. Битва, от которой мы надеялись сбежать, настигла нас здесь. За нами бросились десятки монстров, среди которых я видела личей, и на этот раз Амерон планировал обратить нас в сговорчивых мертвецов. И я рискнула ради этого! Я поставил на кон жизнь Салима и нашего ребенка! И я проиграла! Слезы полились с новой силой. Проклиная их, я пыталась утереть глаза, чтобы хоть что-то видеть, хотя не понимала зачем. Салим не воскреснет, как Всадники! Я не смогу повернуть время вспять!
«Я должна была остаться с ним!» – Мысленно зарычала я.
Боль во мне обратилась в злость, и я тут же нашла привычную причину всех своих бед. Я бы могла остаться в Рантее, могла послушаться Салима, но меня вело прочь из дома желание избавиться от паразита, засевшего в моем теле и в моем мире! Если бы не Дима всего этого бы не было! Где-то в глубине души совесть напомнила мне, что и Салима могло не оказаться в моей жизни, если бы не он, но лучше так, чем видеть его смерть! Все могло быть иначе, если бы я только послушалась Салима! В порыве дикой обиды, я развеяла магическое зрение, ослепив Диму, но при этом словно в отместку сама стала видеть хуже.
– «Санрайз, ты в порядке?» – Раздался взволнованный голос у меня в голове.
Мне хотелось ему ответить, высказать все, что накипело, всю обиду! Объяснить, сколь нелеп его вопрос после того, что произошло, но я решила просто промолчать.
– Санрайз!
Дарлис выскочил передо мной, перехватывая удар миньона. Я настолько ушла в себя, что даже не заметила его. В голове тут же сложилась притягательная картина, как этот великан разрубает мне голову своим серповидным мечом, а после Амерон убивает остальных Всадников, и мы возвращаемся назад. Но этому не бывать! Амерон оживит нас сразу как убьет. Но так ли это важно теперь?
Дарлис управился с миньоном без моей помощи. Я словно тень стояла позади, все еще выбирая между жизнью и смертью.
– Санрайз, ты ранена?
Дарлис пытался осмотреть меня и коснулся живота, невольно напомнив мне, что у меня есть еще одна жизнь, которую я не могла просто так отдать некроманту. Покачав головой словно оглушенная, я ответила:
– Нет.
– Тогда бежим! Нужно пройти через Барьер и молиться, чтобы эти твари не смогли пройти за нами.
Дарлис схватил меня за руку и потащил за собой. Остальных Всадников мы потеряли из виду и теперь могли лишь гадать, удалось ли им сбежать от Амерона и его свиты. Мы все глубже погружались в темноту, но вопреки ожиданиям она не была полной. В черном мареве вспышками рождались молнии, словно удивительные цветы и на мгновение освещали все холодной синевой, позволяя нам разглядеть хоть что-то. Эти цветы распускались у нас под ногами и над головой, но еще ни разу не ранили. Возможно, то была всего лишь удача, а может Барьер вправду намеривался нас пропустить. Впрочем, досюда он пропускал и монстров, которые периодически возникали рядом. Сперва с ними справлялся Дарлис, не отходивший от меня и оберегающий словно ребенка, но с каждым шагом, лед, сковавший мою душу отступал, оставляя одну лишь равнодушную сосредоточенность. Сперва я отмахивалась от тварей мечом или атаковала магией лишь на одних рефлексах, но вскоре стала находить отдушину в драке. Полностью увлеченная этим процессом, я не следила за тем, куда меня вел Дарлис, просто старалась не терять его из виду в густеющем тумане. Внезапно рядом с нами разорвался огненный шар, окатив нас ворохом искр.
– Осторожно!
– Вам не скрыться от меня, миледи.
Голос, казалось, звучал со всех сторон сразу и мы встав спиной к спине заметались в поисках некроманта.
– Черт! – Выругался Дарлис.
В очередном блике молнии за пеленой тумана мы разглядели силуэт Амерона:
– Медальон Эольдера выдает вас.
Полыхнула вспышка и мы с Дарлисом едва успели увернуться от нее. Я уже была готова к очередному реваншу, но Игорь снова дернул меня за руку.
– Нет Санрайз!
Он уже потянул меня за собой, прочь от Амерона, как вдруг перед самым его носом в землю ударила гигантская молния, а следом еще одна и еще! Мы едва успели отскочить и оказались в нескольких метрах от Амерона, выступившего из клубящегося дыма, словно воплощение кошмара.
– Беги Санрайз, я задержу его! – Крикнул Дарлис, взмахнув мечом.
– Почему ты, а не я?!
– Потому что у тебя медальон!
Амерон захохотал:
– Вы нужны мне оба!
Что бы мы не решили, это следовало сделать сразу, но оглянувшись назад я не представляла, куда бежать теперь. Молнии, что прежде сверкали где-то в высоте, теперь дождем сыпались на землю, буквально сотрясая ее.
– Бежать некуда. Верните мне медальон, миледи, и я убью вас милосердно.
– Санрайз, выход должен быть совсем близко, беги!
Дарлис уже было бросился на некроманта, но оскалившись, Амерон вскинул руку и пригвоздил Игоря к земле невидимым магическим молотом.
– Нет!
Я выпустила огненный шар, но уже знала, что эффекта не будет. Мне нужно было только выиграть время, чтобы подобраться к Амерону вплотную. Шар разбился о защитное поле, но в этот момент я уже была готова призвать огненный смерч. Лишь в последний миг я вспомнила о Дарлисе, который мог оказаться в зоне поражения. Стоило на мгновение замешкаться, как Амерон, предвидя мой план, просто отпихнул меня магией, швырнув в воздух. Я уже приготовилась к жесткому столкновению с землей…, но его не случилось. В последний момент очередная молния сорвалась с бушующего неба, на миг обратив весь мир в яркую вспышку и тут же растворив его в абсолютной черноте. Земли я так и не коснулась, будто повиснув в воздухе. Я была в сознании, мои глаза были открыты, и все же вокруг клубилась чернота, дышащая холодом. В голове вспыхивали ужасающие мысли: молния ослепила меня! Молния убила меня! Черная пустота вокруг не могла быть ни чем иным кроме смерти, но я продолжала чувствовать, слышать утихающий, словно отдаляющийся гул. Теперь все, что меня окружало удивительным образом сочеталось с моими чувствами. Пустота вокруг и пустота в душе. На смену страху пришел покой, а следом надежда, что еще чуть-чуть и я очнусь в Рантее, в постели с Салимом, где сохранилась в последний раз. Ведь так и должно быть! Прижав руки к животу, я свернулась в позу эмбриона молясь о новой встрече с Салимом. Меня кружило в темноте невидимыми вихрями, мотало из стороны в сторону, словно я попала в шторм, и возможно так оно и было. Уже через пару минут я перестала различать верх и низ, право и лево, я совершенно потерялась в пространстве и времени. Наконец, спустя неисчислимые минуты или часы меня тряхнуло особенно сильно и вышвырнуло под невероятно белесое словно молоко небо. Я в изумлении внимала свету, но в следующий миг меня настиг удар о невидимую землю, отдавшись во всём теле мучительной ослепляющей болью. Молочное небо, вспыхнув на мгновение, тут же исчезло.
Я все ждал, что тьма отступит, Санрайз призовет магическое зрение снова или хотя бы заговорит со мной. Я видел, как погиб Салим и догадывался, что ей сейчас не до меня, или наоборот, она винит меня и потому не отвечает. По крайней мере, мне не хотелось думать, что она погибла, пересекая Барьер, или угодила в лапы Амерона и наша связь оборвалась. Теперь, предполагая, что это может случиться в любой момент, я прихватил телефон, прежде чем улечься на диван и наблюдать за происходящим в другом мире. Время от времени я открывал глаза, чтобы посмотреть на часы. В последний раз минут пятнадцать назад. Время не менялось. Потом события в Орлинге стали слишком насыщенными, и я больше не отвлекался. И теперь вглядывался в темноту, опасаясь, что больше ничего не увижу.
Внезапно меня будто охватила волна холода. Я вздрогнул всем телом, ощутив, как мир за моими веками наполнился светом. В голову снова проник знакомый шелест медальона, и я непроизвольно открыл глаза, уже зная, что оказался в мире Санрайз, но не представляя, где именно. Надо мной повисло глянцевое черное небо, совсем незначительно отличающееся от тьмы, которую я наблюдал минуту назад. Кожи коснулся прохладный, будто морской воздух, доносящий какой-то потусторонний гул.
– С прибытием в Разлом!
От неожиданно прозвучавшего голоса, я вздрогнул, но тут же облегченно выдохнул, едва надо мной появился Андрей, протянув мне руку. Я принял помощь и поднявшись осмотрелся.
– Разлом?
Мы стояли на искрящемся серебром песке. Он будто светился в свете луны, но никакой луны в небе не было…, в нем вообще ничего не было. При этом оно словно сползало к горизонту и растекалось вокруг таким же жутким черным морем, огибая небольшой идеально круглый остров, на котором уже собрались Вероника, Пиксель и Джеймс.
– Это не точно, – Пожал плечами Андрей, – Мы угодили под молнии и оказались здесь.
– Молнии? – Нахмурился я.
Если это действительно был Разлом, то я представлял его совсем иначе. Окружающий пейзаж казался столь сюрреалистичным, что меня тут же посетила мысль, об очередной ловушке Амерона, но мне с трудом верилось, что ему под силу создать подобное место.
– Ну да, в Барьере, не помнишь, что ли? Фигачили повсюду. Видать, ты тоже под одну попала.
Я покачал головой, тут же пояснив:
– Я в этом не участвовал.
– Ох блин, – Сообразив, что к чему, выдохнул Андрей, – Вы снова поменялись?
Кивнув, я испытал внезапную тревогу и прислушался к шуму в голове. Что если мы поменялись местами уже навсегда?! Что если я ее больше не услышу?! Теперь телефона под рукой не было, чтобы проверить, но я все еще мог позвать Санрайз и уже был готов сделать это, как к нам подошли остальные.
– Ты как, цела? – Спросил Пиксель.
Я растерянно кивнул, все еще поглощенный собственными мыслями.
– Брюхатая, Дарлис с тобой был, куда он подевался? – В привычной манере обратилась ко мне Вероника.
– Это Дима, – Представил меня Андрей.
Бровь Вероники чуть заметно вздрогнула, потом она повела плечом:
– Значит брюхатый. И где Дарлис ты, конечно же, не знаешь.
– Я даже не знаю, где находимся мы! – Огрызнулся я, все больше тревожась, что наша связь с Санрайз распалась, – А назовешь меня брюхатым еще раз, я вломлю тебе!
– Так, девочки, не ссорьтесь! – Поднял руки Пиксель.
– Бл…ть, как ты некстати, – Покачала головой Копипаста и демонстративно отвернулась.
Я уже хотел заявить, что не рвался сюда, но Пиксель остановил меня красноречивым взглядом и тут же решил кратко ввести в курс дел:
– Мы прошли через Барьер, вроде бы. И ты пропустил все веселье.
Учитывая, что я многое успел увидеть глазами Санрайз, то пропустил все же не все и даже ощущал магическое и физическое истощение, будто сам недавно бился с драконом и Амероном.
– Все веселье впереди, – Заверила Вероника, – Но если Дарлис попал в лапы некроманта, весь наш план летит к х…ям! Мы все должны добраться до Асагриона.
– Мы даже не знаем, где он находится! – Напомнил Андрей.
– Может это он и есть? – Прикинул Пиксель, оглядевшись.
Я покачал головой:
– Это место не похоже на то, что было описано у Тиллария и Амерона. Если это действительно Герсан-Гирот, то, похоже, ритуал здесь уже не проведешь.
– Без Дарлиса уж точно, – Процедила Вероника,
– И что теперь? – Вскинул бровь Андрей, – Мы не знаем, куда идти теперь и не знаем, как вернуться назад. Мы застряли здесь!
На какое-то мгновение я задумался, что, быть может, именно из-за Дарлиса мы все еще здесь и стоит ему переместиться к нам, как на этом все закончится. Возможно Санрайз знала что-то о Дарлисе?
Я заметил, как Вероника переглянулась с Джеймсом.
– По-моему выход очевиден, – Она посмотрела на черную гладь, объявшую остров.
– Утопиться? – Спросил Пиксель,
Вероника бросила на него раздраженный взгляд, но промолчала.
Несмотря на скверное положение, в котором мы оказались, все мои мысли были заняты Санрайз. Я отвернулся от друзей, будто искал какой-то выход с этого острова, а сам погрузился в шум медальона. Едва я произнес имя, как безудержный крик отчаяния и боли ворвался в мои мысли:
– «Нет! Только не снова!».
Я тут же прижал руки к ушам в бессмысленной попытке заглушить его.
– Ты в порядке? – Напрягся Андрей.
Спешно кивнув, я отступил на пару шагов от друзей:
– Мне нужно поговорить с Санрайз.
– Ну да, других забот у тебя, очевидно, нет, – Съязвила Вероника.
Проигнорировав ее, я отошел еще дальше.
– Спроси про Дарлиса! – Предложил мне вдогонку Андрей.
Кивнув, я мысленно позвал:
– Санрайз!
– «Я не должна быть здесь!».
Ее голос дрожал от едва сдерживаемых рыданий. Вероятно, она лишь сейчас очнулась в моем теле и возможно так же, как и я была напугана, что останется в нем навсегда. Несмотря на подобную перспективу, я все же испытал облегчение, услышав ее снова.
– Санрайз, – Позвал я снова.
Она ответила не сразу. Я слышал ее прерывистое дыхание, словно после бега и еще не знал, что собираюсь сказать ей, как успокою, учитывая наше скверное положение.
– «Я пыталась пройти через Барьер, но Амерон… Проклятье! Он ведь не добрался до тебя?!».
– Нет, не добрался.
– «Где ты сейчас?!».
Каждый вопрос Санрайз задавала с отчаянием в голосе. Я хотел сказать Санрайз, что мы преодолели Барьер, но все еще не был уверен в этом. Она наверняка надеялась, что, пройдя его, сможет разрушить нашу связь, но если этого не случилось, значит либо этого не достаточно, либо мы все еще в пределах Барьера.
– Я не знаю, – Признался я.
Возможно стоило соврать, но это явно не облегчило бы мне жизнь.
– «То есть?!».
Ее голос зазвенел от возмущения. Чуть помедлив, я призвал магическое зрение и позволил ей самой увидеть островок не больше ста метров в диаметре и черное то ли море, то ли океан вокруг.
– «Боги, что это за место?!»,
– Я не знаю как, но мы оказались здесь. Все, кроме Дарлиса.
– «Проклятье, это может быть снова ловушка Амерона! Я дралась с ним…», – голос Санрайз снова задрожал, – «… я помню вспышку, а после была пустота и…. Проклятье!».
– Вряд ли ему под силу создать подобное. Андрей рассказал о каких-то молниях. Возможно это что-то вроде порталов…
– «Порталов куда?!».
– Мы пытаемся выяснить, – Вздохнул я, сознавая, что не такого ответа ждала Санрайз, – Возможно это и есть Разлом.
– «Но ты не уверен в этом» – Голос Санрайз стал ледяным, – «И вы понятия не имеете, что делать дальше!».
– Санрайз…
– «Я сделала, как ты сказал. Мы вошли в этот чертов Барьер, я потеряла Салима и ради чего?!», – Ее голос снова надломился.
Облизав губы, вглядываясь в странный чуть светящийся серебром горизонт за необъятным черным морем, я вздохнул, готовясь к тому, что Санрайз обрушит на меня всю свою злость и обиду. Самым скверным было то, что мне нечем было ответить.
– «Я снова в твоем мире, в твоем жалком теле!».
– Мы должны были добраться до Герсан-Гирота, – Вздохнул я, не имея ни малейшего представления, где его искать.
Я воображал, что мы окажемся в древних руинах и как-нибудь сориентируемся на местности, но здесь не было ничего подобного, только черная пустота и круглый остров, словно круг огромного прожектора на какой-то вселенской сцене!
– «Я должна была послушаться Салима!» – Выдохнула Санрайз, – «Я должна была остаться с ним в Рантее!».
Я не мог найти слов утешения и чувствовал себя загнанным зверем, совершенно беспомощным. Я не знал, где нахожусь и куда идти теперь и вместе с тем, я был полностью погружен в отчаяние Санрайз. Твою мать!
– Санрайз, мне очень жаль, правда, – Едва сдерживая рвущееся наружу раздражение, сказал я.
– «Правда?! С чего вдруг?».
Мне никогда не доводилось слышать столько яда в ее голосе и это меня напугало.
– «Ты не был рад, когда он вернулся!».
Мне вспомнилось, как Салим спас меня от битвы с коллекционером и я ляпнул:
– Уж поверь, был.
– «Ты признался мне в любви, и он явно стал помехой для тебя…»
– Санрайз…
Разговор казался мне до одури нелепым, неуместным, сюрреалистичным, как пейзаж вокруг. Я оглянулся на друзей, словно боялся, что они подслушают, но они, очевидно, пытались разгадать загадку этого чертова острова.
– «И теперь его нет, а я здесь, взаперти в твоем проклятом мире и теле, оторванная от собственного ребенка!».
– Да выслушай же! – Внезапно сорвался я.
– «Нет, Дима, я уже слушала тебя и заплатила за это!», – В ее голосе зазвучали слезы.
– Не я его убил!
В безудержной обиде я выпалил эти слова вслух, тут же оглянувшись на Всадников. Они продолжали говорить, только Джеймс оглянулся на меня. Я тут же отвернулся, услышав болезненно холодный ответ Санрайз:
– «Все, что происходит со мной все это время, связано с тобой!».
– Хорошо, – Смирился я.
Возможно, так и должно было случиться. В конце концов, если Санрайз меня возненавидит, мне будет легче отпустить ее. Если я все же выберусь из этого проклятого мира!
– Можешь винить меня. Пусть не я лично убил Салима, часть моей вины в его смерти безусловно есть. Как и в том, что я оказался в твоем мире и в твоем теле. Но я не могу оставить тебя, пока мы не разрушим нашу связь.
– «Как ты намерен это сделать?».
– Пока не знаю, но обещаю, что сделаю, даже если это меня убьет.
Санрайз молчала, будто взвешивала мои слова и отмеряла мне порцию доверия, затем решительно произнесла:
– «Ты можешь вернуться».
– Вернуться?
– «Вы не знаете, где искать Герсан-Гирот, не знаете, как провести ритуал, а если Дарлиса нет с вами, значит, вы и провести его не сможете…, все что остается, это вернуться к началу!».
Санрайз говорила торопливо, абсолютно убежденная в свой правоте и мне дико не хотелось разрушать надежду, зазвучавшую в ее голосе, но в этом плане был серьезный изъян:
– Санрайз, мы не можем отсюда выбраться. Мы даже не знаем, как оказались здесь!
– «Но вы можете переродиться!».
Я знал, что она предложит это, но не был уверен, что у нас получится. Кончать жизнь самоубийством мне здесь еще не доводилось, хотя многие мои планы можно было счесть самоубийственными. Впрочем, проблема была не в этом. Мои чувства к Санрайз были столь сильны, что я был готов на все ради нее, но чтобы мы вернулись к загрузке, умереть должны все Всадники. Я оглянулся на друзей, гадая, обсуждали ли они подобный вариант, пока я выяснял отношения с Санрайз? Едва ли Вероника всерьез предлагала нам утопиться, если Дарлис не появится. Я взглянул на странную черную воду и даже сделал пару шагов к краю берега. Внезапно меня посетила мысль: что если Асагрион скрывается в этой пучине, подобно Атлантиде? Возможно, так решила и Вероника, поэтому намекнула на этот выход. Черная вода лоснилась в тусклом свете горизонта и от одной мысли погрузиться в нее, меня охватывала дрожь. Даже прикоснуться к ней было боязно, будто я рисковал призвать из бездны самого Ктулху. Варианты вскрыть себе вены мечом или шагнуть в эту бездну казались одинаково пугающими, но второй хотя бы предполагал возможность выжить. Но даже если Герсан-Гирот скрывается где-то в глубине, без Дарлиса неведомый ритуал невозможен. Если верить Амерону…
– «Я сохранилась в Рантее…», – Уже почти спокойным голосом произнесла Санрайз, – «Салим был еще жив тогда. Амерона здесь нет, и он не обратит вас в нежить, а значит, если вы погибнете, то вернетесь в прошлое! Мы сможем все исправить, и Салим поможет нам! Дима, прошу тебя!».
Я посмотрел на бесконечно далекий горизонт.
– «Ты сможешь их убедить. Сделай это ради меня и моего ребенка! Если…, если ты действительно любишь меня».
Это был почти не прикрытый шантаж, подлый прием, но я не винил Санрайз и знал, что не смогу ей отказать, даже если она потребует, чтобы я лично прикончил своих друзей.
– Ты готова рискнуть жизнью ребенка? – Спросил я.
Она ответила не сразу, но почти уверенно:
– «Он уже переживал смерть вместе с тобой и… другого выхода у меня нет».
– Хорошо, я попытаюсь, – Вздохнул я.
Возможно, остальные согласятся с выводами Санрайз. По крайней мере, я сам не видел альтернативы.
– Санрайз…
– «Да?».
На меня внезапно навалилось скверное ощущение, что мы говорим в последний раз и мне совершенно не хотелось заканчивать разговор на такой ноте, но все недосказанное никак не могло оформиться в слова, все казалось неуместным и я, вздохнув, спросил:
– Ты не знаешь, что случилось с Дарлисом?
– «Последнее, что я помню, это как Амерон пригвоздил его к земле. Тогда он вроде был еще жив. Я пыталась отвлечь Амерона, но он отшвырнул меня, и я провалилась в темноту, а после очнулась уже в твоем теле».
– Ясно…, спасибо.
На этом я прервал связь и, развернувшись, направился к друзьям, пытаясь подобрать достаточно веские аргументы, чтобы убедить их покончить с собой. Если Дарлис погиб и до сих пор не появился рядом с нами, значит либо сюда попасть не так просто, либо Амерон снова обратил его в нежить. Так или иначе, без него ритуал не провести и Санрайз права. Возможно, нам действительно стоит отмотать время назад и попытаться снова, вместе с Салимом, как и задумывалось раньше.
– Ну что, натрепался со своей кралей? – Спросила Вероника, едва я вернулся к друзьям.
– Возможно Дарлис уже труп, – Объявил я, пропустив слова Вероники мимо ушей, – Вы что-нибудь придумали?
– If Darlis is still alive, we can reload next to him and try to complete the task again, – Пожал плечами Джеймс.
– Чего? – Спросил Пиксель.
– Мы можем загрузиться рядом с Дарлисом, если он еще жив, – Перевела Вероника, твердо добавив, – Но я подыхать не собираюсь!
Похоже, они все же обсуждали перезагрузку, и я решительно закинул удочку:
– А если он мертв, то мы вернемся к сэйву и сможем все переиграть.
Мои друзья задумались, но Вероника ответила сразу, повторив с гримасой на лице и ударением на каждом слове:
– Я. Подыхать. Не собираюсь!
– Тогда что ты предлагаешь? Торчать тут, пока не сдохнем от голода? Если Дарлис стал мертвецом, он сюда уже не доберется!
Вероника не нашла ответа и поджав губы отвернулась.
– Черт, пока мы тут головы ломаем, Драник может спокойно себе дома отдыхает, говнюк! – Высказался Серега, и тут же спросил меня, – Санрайз не пробовала ему звонить?
А ведь точно! Я настолько был угнетен разговором с Санрайз, что совсем забыл об этом варианте! Я тут же прислушался к шуму в голове и уже был готов позвать Санрайз, как вдруг в противоположный край острова ударила еще одна молния! Вздрогнув от неожиданности, мы все тут же уставились на место удара в нескольких десятках метров от нас.
– Ха, а вот и он, засранец! – Расплылся в улыбке Пиксель,
Когда все облегченно выдохнули, я один задумался, насколько появление Дарлиса меняет наш бестолковый план покончить с собой, но внезапно с холодом в груди понял, что мы ошиблись. Вовсе не Дарлиса принесла молния...
– Твою мать! – Выругалась Вероника, выдергивая меч из ножен.
Мы все последовали ее примеру, наблюдая, как из небольшого кратера, словно терминатор после перемещения во времени, поднимается Амерон.
– Ну бл…ть! – Процедил сквозь зубы Пиксель.
– «Боги, только не это!», – Вздохнула Санрайз у меня в голове, – «Только не это!».
Я тут же призвал магический щит, не отводя глаз от самодовольно скалящегося некроманта. Теперь можно было забыть о плане Санрайз! Если мы погибнем, загрузиться у нас уже вряд ли получится! Мы все еще могли броситься в эту странную черную воду, но что бы она ни скрывала, едва ли в ней удастся скрыться нам. Амерон последует за нами, и пока он не сдохнет мы отсюда не выберемся! Как ни странно, но эта мысль меня успокоила, будто отвалившиеся варианты сильно облегчили голову. Впрочем, она тут же потяжелела от тревоги, когда я напомнил себе, что отвечаю за жизнь ребенка Санрайз.
Амерон неспешно оглядел скудный пейзаж, словно не замечая нас и будто удовлетворившись картиной, наконец, повернулся к нам:
– Я ведь предупреждал, что вам не уйти от меня, Всадники. Надеюсь, теперь вы это осознали.
Он развел руками, обозначив ими остров, на котором мы оказались.
– We have nowhere to retreat, we need to defeat him! – Вскинув посох, заявил Джеймс.
Я не понял, что он сказал, но в его намерениях сомнений не было. Да и какой у нас оставался выбор, кроме сражения?! Бежать было некуда!
– Может самое время согласиться на его предложение, – Шепнул Пиксель, – Своих идей у нас ведь все равно нет.
Возможно Амерон его услышал, а может, заготовил свою речь заранее, но в этот момент он призвал свой посох, и покачав головой произнес:
– Было ошибкой оставлять вас в живых. Живые не постоянны и не покорны, но я это мигом исправлю!
– «Дима!»
Я поморщился, опасаясь упустить атаку некроманта и одновременно услышать Санрайз. Время для разговора явно было не подходящее, но возможно у нее была какая-то идея…
– Да?
– «Уходи оттуда! В подсумке портальный камень Салима. Ты можешь вернуться в безопасное место!».
О таком подспорье я не знал, но воспользоваться им сейчас точно не мог:
– А остальные?!
Санрайз красноречиво промолчала и я, покачав головой, добавил:
– Я не могу сбежать! Если он обратит остальных в нежить…
– «Мы вернемся в Эглидей, соберем новую армию, и ты сможешь вернуть их, как вернул Дарлиса!».
Амерон наступал на нас, небрежно держа посох, словно вековой старец. Предложение Санрайз казалось разумным, но лишь на словах звучало просто. Я услышал, как Андрей указал некроманту, что один Всадник все же сбежал от него, вероятно предполагая, что Амерон решит отложить сражение до появления Дарлиса, ведь для ритуала нужны шесть Всадников, но некроманта это не смутило.
– Вашего приятеля я найду позже, а пока займусь вами!
Он вскинул посох и в тот же миг время будто замерло. Неожиданным благословением на нас опустился туман сохранения! О таком подарке мы могли только мечтать! Если прежде у меня порой возникали сомнения, то здесь решение казалось очевидным! Лучшего момента для сохранения быть не могло, но для меня все оказалось не так просто. Мир завис, как случалось всегда, но в этот раз за мной наблюдала Санрайз. Поскольку мы общались мысленно, эта пауза на размышление никак не ограничивала нас и едва передо мной засияли рубиновый буквы, как я тут же услышал возглас Санрайз:
– «Нет! Дима, ты не можешь сохраниться сейчас!».
Я знал, что это сохранение значит для нее. Оно могло помочь нам справиться с Амероном, но оно же лишит Санрайз даже призрачной возможности вернуть Салима… Проклятье! Эта мысль настолько сильно захватила меня и повергла в отчаяние, что мое «Проклятие!» услышала и Санрайз.
– «Прошу тебя!» – Взмолилась она.
Время уходило, а я завис не в силах ответить ни туману, ни Санрайз. Сквозь мутное марево я видел угрожающий черный силуэт некроманта. Отказываться от сохранения сейчас казалось безумием. Я был уверен, что остальные согласились не раздумывая. Если мы все еще могли сохраняться, значит, это место не могло быть тупиком! На миг я даже снова вообразил, что этот мир игра, а раз так, то смерть Амерона может оказаться обязательным условием для того, чтобы открылся путь в Асагрион! Но все это было не важно для Санрайз…, она просто хотела вернуться в то время, когда Салим был еще жив. Я бы мог использовать портальный камень, сделать, как она просит, но от одной мысли, что мне придется заново проделать весь путь к Разлому без поддержки друзей, сражаясь с бесконечной армией Амерона, меня бросало в дрожь. Ко всему прочему, Санрайз была беременна и это точно усложнит очередной поход! Мои мысли судорожно метались, пока не выстроились в четкую логическую цепочку, в конце которой была моя смерть: если я сбегу, мои друзья могут погибнуть и стать нежитью, Амерон начнет охоту на меня и, если она увенчается успехом, мы проиграем. Если я погибну, но не стану нежитью, то скорее всего вернусь туда, где сохранились остальные игроки, то есть снова окажусь здесь!
– Мы не сможем вернуться в Рантею, – Обреченно подумал я.
– «Прошу…» – Со слезами в голосе взмолилась Санрайз.
Я знал, что прав, но от того было только тяжелее, будто я предавал любимого человека:
– Санрайз, остальные сохраняться и даже если я погибну, то воскресну здесь, а не в Рантее!
Она молчала, но я был уверен, что она понимает это и возможно просто цепляется за соломинку, питаемая надеждой вернуть Салима. А я должен был разрушить эту надежду окончательно…
– Если я не сохранюсь…, все может стать еще хуже. Возможно, смерть здесь окажется бесповоротной. Для всех нас…, даже для твоего ребенка.
Мне послышался вздох, но за ним явно скрывалась мысль, что лучше так, чем жить без Салима.
– Я не могу этого допустить.
Время почти ушло, и я уже не мог дожидаться одобрения Санрайз, решительно ответив согласием на предложение тумана. Мир снова ожил, но Санрайз так и не ответила мне. Я хотел поговорить с ней, унять ее боль и отчаяние, но такой возможности Амерон мне не предоставил. Едва туман развеялся, как некромант выпустил в нас ветвистую молнию. Мой щит выдержал, как и щит Джеймса, но досталось Пикселю, который оказался недостаточно ловок, чтобы уклониться от атаки. Его сильно дернуло и обожгло, но он все же устоял на ногах.
– Расходимся! – Крикнула Вероника, метнувшись в сторону.
Очевидно, она не хотела, чтобы следующим ударом Амерон прикончил нас всех разом. Только сейчас я задумался над тем, что сохранение нам не поможет, если Амерон успеет обратить нас в нежить. Проклятье! Почему я не подумал об этом раньше?! Мы разбежались по острову, окружая некроманта, который ясно дал понять, что разговоры закончились. Резкими взмахами посоха он призывал на нас все доступные стихии. Мой щит иссяк почти сразу и все еще пытаясь оправдать свое решение, я пропустил атаку Амерона, получив неплохой порез на руке от призрачного клика, возникшего прямо передо мной. Это отрезвило меня и заставило вернуться к действительности, призвав щит снова. Моих спутников выручала только ловкость и изворотливость, но каждого с разным успехом. Довольно скоро Вероника получила серьезный удар ледяным осколком, а Пиксель несколько порезов внезапно выскочившими из земли лезвиями. Пока только мне, Джеймсу и Андрею удавалось хоть как-то контратаковать мага. Мы с канадцем использовали магию, а Андрей перехватывал стихийные атаки Амерона, неловко возвращая их назад. Очевидным решением для меня было использовать огненный смерч, но он едва ли будет так же эффективен против реального Амерона, как был эффективен против проекции. К тому же для его использования я должен был приблизиться к Амерону, а он мне это вряд ли позволит. Теперь его не поддерживали миньоны, но и он больше не забавлялся с нами, а атаковал в полную силу. Молнии пронзали сумрак этого странного места. Огненные шары, не достигнув цели, уносились к горизонту, едва освещенному серебристой линией. Я едва успевал восстанавливать щит, ощущая подступающий магический голод. Еще чуть-чуть и об огненном смерче можно будет забыть. Мы с Джеймсом атаковали с дальней дистанции, пытаясь дать возможность остальным подобраться к некроманту, но он их не подпускал, отшвыривая магией и загоняя в глухую оборону.
– Твою мать!
Веронику резануло призрачным мечом и на серебристый песок брызнули рубиновые капли крови. Джеймс тут же бросился к ней, в последний миг прикрыв от добивающего удара Амерона, но некромант торжествующе оскалившись внезапно притянул канадца к себе взмахом посоха и в следующий миг из спины Джеймса показался черный клинок, выскользнувший из рукава Амерона. На миг время словно замерло, позволив нам обменяться тревожными взглядами и вздохами отчаяния.
– Один готов! – Торжественно объявил Амерон.
Напомнив себе, что рискую жизнью ребенка Санрайз, я невольно вернулся мыслями к портальному камню в подсумке. На миг я прислушался к шуму медальона, но Санрайз все так же молчала.
– Димас, прикрой! – Завопил Пиксель, бросившись к некроманту.
Отбросив мысли о портале, я вспомнил о рунах и тут же призвал одну на Серегу, вложив в нее призрачный щит. Я не питал иллюзии, что Сереге удаться прикончить Амерона и он вероятно тоже, но надеялся нанести хоть какой-то ущерб некроманту. В тот миг, когда Пиксель добрался до Амерона и замахнулся топором, Андрей бросился на некроманта с другой стороны, пытаясь отвлечь. Только теперь, навалившись все разом, мы смогли подобраться так близко к засранцу, но он был готов к этому и когда топор Пикселя врезался в невидимую магическую защиту, Серегу тут же отшвырнул хороший заряд молнии. Но хоть его атака не причинила вреда Амерону, она не была бесполезной! В последний момент я обратил внимание на защиту некроманта. Прежде я всегда был сосредоточен на нем самом, замечая прозрачную мембрану, только когда на нее приходился удар, но сейчас я не потерял ее из виду и заметил, что после атаки Сереги она стала заметно тоньше.
– Не дайте ему обратить Джеймса! – Завопила Вероника, вскакивая на ноги и вырывая меня из созерцания щита некроманта.
Возможно Амерону хватало одной мысли, чтобы поднять мертвеца, а может, требовалось что-то еще, но так или иначе, мы кинулись на него словно обезумевшие, пытаясь отбить тело Джеймса, в надежде, что он восстанет из мертвых на нашей стороне, а не на стороне Амерона. В первую очередь я призвал защиту на Андрея и Веронику, а когда Пиксель очухавшись после удара молнии сумел подняться, призвал руну и на него. К этому моменту я был выжат как лимон, но упрямо атаковал, после каждого удара своего или чужого, замечая, что защита некроманта истончается. Мои магические силы были на пределе, и возможно стоило отключить виденье, но я не решался. Благодаря ему я видел защиту Амерона, к тому же хоть Санрайз по-прежнему не говорила со мной, я не хотел лишать ее возможности видеть, чувствовал, что, несмотря на обиду, она следит за происходящим.
– К чему вся эта суета, Всадники? Вы не желаете легкой смерти?
В крови еще бурлил адреналин, но на краю сознания уже закрадывалась мысль, что с этим гадом просто невозможно справиться! Мы ни на шаг не могли подобраться к нему, зато он уже успел рассечь магией плечо Пикселю и на время отрубить Андрея, хлестнув его магической цепью. Я уже получил неплохой ожог руки от нескольких капель кислоты, а Вероника хромая украшала песок все новыми каплями крови из бедра.
– Надо бежать! – В отчаянии прорычал Андрей, вероятно забыв, что бежать некуда.
Я снова вспомнил о портальном камне, но тут же отбросил эту мысль. Я не мог отступить так просто! Мы атаковали снова, по очереди и все разом, но магическая защита некроманта не поддавалась. Все на что мы могли рассчитывать, это на то, что его силы иссякнут прежде, чем мы все помрем. Но если он и испытывал какую-то усталость, то по нему заметно не было. Нас утешало только то, что Джеймс по-прежнему лежал на песке и не спешил обращаться в нежить. Мы кидались на Амерона всякий раз, когда тот бросал взгляд в сторону канадца, хотя едва стояли на ногах. Пиксель, и Вероника все еще боролись только благодаря Андрею, перехватывающему атаки Амерона и моим рунам, которые я призывал почти без перерыва, позволяя союзникам подбираться к некроманту. Потом я успевал выпустить пару огненных шаров, но к этому времени Пиксель с Вероникой отступали, лишившись защиты, и все повторялось снова.
Наконец терпение Амерона лопнуло и, отшвырнув моих союзников в очередной раз, он сосредоточил внимание на мне. За одну минуту на меня обрушился целый шквал заклинаний. Щит был сметен и на теле болью вспыхнули парезы и ожоги, а финальной атакой, Амерон швырнул меня на землю, выбив воздух из легких. При этом он умудрился подобраться почти вплотную к распростершемуся в луже крови Джеймсу. Если ему удастся оживить его, то нам конец! В отчаянном порыве, я приподнялся и призвал защитную руну на тело канадца. Магическим зрением я увидел, как нечто темное метнулось к нему от Амерона, но моя руна удивительным образом выдержала! На миг меня охватил восторг: я мог защитить друзей от обращения в нежить! Но восторг схлынул едва Амерон одним жестом разбил мою руну. Благо к этому моменту оклемался Серега и, немедля, бросился на некроманта. Он взвился в воздух и, вскинув топор атаковал его. Еще один слой защиты некроманта иссяк, но он тут же огрел Серегу посохом и молнией поверг на колени. Я видел, как Амерон простёр над ним руку и был уверен, что в следующий миг Пикселя не станет, но тут остров осветила еще одна молния! На миг все замерли в недоумении. Я уже было решил, что Джеймс перезагрузился, но его тело лежало на прежнем месте. Зато к общему изумлению рядом с Амероном внезапно возник Дарлис! Чертов сукин сын нашелся и теперь мы все были в сборе! Амерон будто забыл о Сереге, уставившись на растерянного Игоря, оценивающего обстановку с искренним удивлением и протяжным: «еб…ть!», словно открыл дверь шкафа и обнаружил в нем Нарнию. В любом другом бою я бы завопил от радости, но здесь на это не было времени. Бой замер всего на секунду и Серега, воспользовавшись внезапным шансом, вскочил и от всей души рубанул Амерона топором. Я видел, как лопнула едва заметная мембрана, но некромант тут же развернулся к Сереге и полоснул его черным клинком, выскользнувшим из руки. Пиксель, скрючившись и застонав, осел на землю. Из последних сил я выпустил в Амерона пару огненных шаров, только чтобы отвлечь и не позволить нанести смертельный удар Пикселю. К этому моменту Дарлис сориентировался в обстановке и сверкнув мечами, бросился на помощь, но больше застать некроманта врасплох не вышло.
– Прекрасно, – Оскалился он, – Теперь все в сборе!
Оставив Серегу истекать кровью, он развернулся к Игорю и тут же подсек его ноги призванной цепью. Дарлис успел подскочить, но в него угодила внушительная сосулька и отбросила его на несколько метров прочь.
– Вы сильно облегчили мне задачу, милорд Дарлис, благодарю!
– А ты сильно просчитался! – Внезапно ликуя завопила Вероника, неведомым образом оказавшись рядом с Амероном.
Ее возглас показался мне весьма преждевременным и опрометчивым, Амерону вероятно тоже, поскольку он легко парировал ее удар своим черным клинком и тут же отправил ее в короткий полет. Но уже через минуту стала ясна причина ее внезапного злорадства. В Амерона ударил яркий луч света, отшвырнув его почти к самой кромке воды. Рядом со мной возник Джеймс, живой, здоровый и судя по всему очень злой. Он не отрывал взгляда от некроманта и, вращая посохом, призывал все доступные ему заклинания. На Амерона посыпались огненные стрелы, вокруг возникло ядовитое облако и целая буря изо льда и камней. Каждую свою атаку Джеймс сопровождал отрывистыми словами на английском, значение которых мне было ясно без перевода.
– Бьем все разом! – Завопил Андрей.
И мы ударили. Все, кто еще мог. Я уже видел, как поддается магическая защита некроманта. На какое-то мгновение я даже поверил, что мы уделаем засранца, прижмем его к воде, и там уже подключатся пришедшие в себя Дарлис и Вероника. Но Амерон слишком быстро оклемался от неожиданного нападения и тут же атаковал в ответ с удвоенной силой. Песчаный вихрь взвился вокруг него и устремился к нам, занимая едва ли не половину всего острова. Ему наперерез кинулся Андрей, пытаясь унять его и обратить вспять, но в тот же миг из песчаной бури вырвалась знакомая тень, лишившая жизни Салима и полоснула Меркриста несколько раз кинжалом. Андрей тут же растянулся на песке, украшая его новыми разводами крови. Буря накрыла Дарлиса и Веронику, рассекая кожу острыми осколками, и всего через минуту в строю остались только я и Джеймс! Во мне практически не осталось магии, да и канадец едва ли долго протянет. Его возвращение помогло нам не сильно, и я был уверен, что вдвоем нам не одолеть Амерона.
– Помоги им! – Крикнул я Джеймсу, кивнув в сторону друзей.
Вспоминать, как это будет на английском у меня не было времени, но Джеймс меня понял и когда я, отвлекая Амерона зачерпнул остатки магии, обращая ее в дикий огонь, он бросился к раненым.
– Напрасная возня! – Зарычал некромант, призвав облако жутких жуков, с которыми я уже познакомился в Скирате.
Он разделил облако, и часть насекомых-пираний устремилась ко мне, а часть к моим друзьям. Памятуя как эти твари резво лишали жертв плоти, я спешно призвал огненную ауру и метнулся к друзьям, атакуя тварей шлейфом пламени, которое теперь казалось почти безобидным из-за истощения.
Амерон был прав. Наши силы уходили, а причинить ему серьезный вред мы не смогли. Джеймс едва успел подлатать Андрея и Дарлиса, но его самого тут же накрыла волна холода. Магический щит не выдержал и канадец, покрывшись льдом, рухнул на песок. Он еще шевелился, но сражаться уже не мог. Пиксель с Вероникой так и не смогли подняться, Андрей, едва придя в себя, тут же получил удар молнией, от которой с трудом увернулся Дарлис. Мы проиграли! Эта мысль на миг сковала меня, а когда я снова смог двигаться, моя рука уже сжимала маленький портальный камень. Мы должны были одолеть Амерона раньше, когда с нами была армия, когда с нами был Салим и эльфы… Теперь эта мысль казалась очевидной, но я не мог вернуться назад в прошлое!
– Санрайз!
Крик Дарлиса вернул меня к реальности, и я тут же ощутил, как в меня вонзается огненная стрела. Щит выдержал, но он был таким хилым, что я ощутил болезненный жар. Меня швырнуло на песок, и я с ужасом осознал, что портальный камень вылетел у меня из руки!
– Готов спорить, вы сожалеете, что отказались от моей милости, миледи Санрайз, – Произнес Амерон.
Он внезапно оказался совсем близко и пинком отшвырнул мой меч, валявшийся в паре метров от меня. Я чувствовал, как колотится сердце где-то в горле и метался взглядом по песку, пытаясь найти портальный камень. Я не мог погибнуть, не мог допустить, чтобы погиб ребенок Санрайз! Я не мог подвести ее! Но уже подвел…
Амерон поднял посох и атаковал, но не магией, а словами, которые болезненно пронзили мою совесть:
– Что ж, по крайней мере, ваш ребенок увидится с отцом.
– Нет!
За спиной Амерона внезапно возник Дарлис с искаженным от злости лицом, залитым кровью. Он в прыжке рубанул некроманта, но клинки не пробили защиту. Амерон мигом обернулся и поймал Игоря за горло. Я тут же попытался вскочить, но некромант ткнул меня посохом в грудь, отбросив обратно на землю. Я видел, как по его руке, сжимавшей шею Дарлиса пробежала молния и он в один миг обратился в дымящуюся головешку, которую Амерон небрежно швырнул на землю, медленно обернувшись ко мне.
– Прежде я хотел, чтобы вы наблюдали, как ваши друзья обратятся в нежить, но теперь, пожалуй, начну с вас!
Стиснув зубы от отчаяния, я оставил попытки подняться и, вскинув руки, призвал остатки магии. Шлейф огня вышел жалким и Амерон без труда его развеял, а после ударил молнией на миг вернув меня в тот далекий первый день в мире Санрайз, когда я впервые познакомился с подобной молнией в тренировочном бою с Рыжиком. Но этот бой не был тренировочным, Амерон не был Рыжиком, а его молния была куда мощнее. Меня скрутило от мучительной боли. Все тело содрогалось в конвульсиях. В ушах зазвучал крик, но я не мог понять мой или Санрайз, все еще наблюдающей за происходящим. Казалось, мое тело вскипело! Я уже ждал, что сознание покинет меня и все закончится, но когда судороги прошли, я все еще мог видеть Амерона. Я дрожал словно от озноба, ощущая себя беспомощной тряпичной куклой, не в силах пошевелиться и наблюдая, как некромант поднимает с земли мой меч. «Вот и все, Димка» – возникла мысль безапелляционным вердиктом, – «Тебе пиз…ц!». Но в голове внезапно прозвучал отчаянный крик Санрайз:
– «Нет, Дима! Даже не думай сдаваться!».
– Санрайз!
В ее словах звучала сталь, и они на миг будто прогнали морок с моих глаз.
– «Ты обещал защитить меня и моего ребенка!».
Я стиснул зубы в отчаянии, не в силах ответить Санрайз. Я просто не знал, как! Тело не слушалось меня, и все что я мог это царапать пальцами песок, тщетно пытаясь найти взглядом выпавший портальный камень. Мне хотелось бежать от голоса в голове, но совесть не позволяла.
– «Дима!».
Санрайз звала меня и, похоже, не в первый раз. С большим трудом я сконцентрировался на шуме медальона в голове, не отрывая глаз от Амерона, застывшего с мечом над еще живым Дарлисом.
– Я думал, больше тебя не услышу, – Наконец выдохнул я.
– «Ты не можешь сдаться, Дима!».
Здесь я бы поспорил, но у меня не было сил.
– «Ты не можешь позволить ему победить! Мой ребенок не выживет, если ты позволишь ему!».
Ее голос дрожал от отчаяния и это больно ранило меня, в тоже время словно пробуждая где-то внутри дикий огонь злости. Я казался себе совершенно беспомощным, но она еще меньше могла влиять на ситуацию. Сейчас она полностью зависела от меня, но я не мог вырвать ее из лап Амерона!
– Я потерял камень..., – Ощущая, как глаза наполняются слезами, признался я, – Я не могу сбежать отсюда!
Какое-то мгновение Санрайз молчала. Я ждал, что она обрушит на меня поток обвинений, заплачет, и я не выдержу ее слез, ее боли, но ее голос прозвучал внезапно жестко, словно приказ:
– «Тогда убей его!».
Этот приказ вызвал дрожь в моем теле, словно внезапный холодный душ и необъяснимым образом еще больше разжег огонь в душе.
Я следил за некромантом, который вопреки ожиданиям не спешил добивать меня моим же мечом. Он решил начать с остальных и уже прервал жалобный едва слышный стон Дарлиса и не спеша направился к Веронике, не сводящей с него напуганного взгляда. Еще чуть-чуть и я останусь последним живым Всадником, но ненадолго...
– «Его силы не безграничны, он выдыхается!».
А я уже выдохся…, но удержал эту мысль при себе. Я видел, что Амерон после атаки Дарлиса лишился защиты и вероятно пренебрегает ею теперь, когда мы все оказались в его власти. Возможно, он медлил с обращением моих друзей в мертвецов, потому что Санрайз была права – Амерон выдохся, но скоро восстановит свои силы. Бл…ть! Сжав в кулаке горсть песка, я, стиснув зубы, пытался одолеть слабость. А Санрайз продолжала говорить то, чего не говорила мне раньше.
– «Едва узнав тебя, я думала, что ты всего лишь мальчишка, но ты гораздо сильнее, чем думаешь! Ты уже доказал это. Ты не жалок, и ты можешь победить его. Прошу тебя, встань! Убей его…, убей его ради меня! Защити моего ребенка, не дай ему погибнуть!».
С каждым ее словом ко мне возвращался контроль над телом, а гнев во мне разгорался все сильнее, он так рьяно набирал обороты, что в какой-то момент стал сродни безумию и внезапно я испытал просто невероятную легкость! Тело Санрайз подчинялось моим командам, но словно было чужим, таким, каким всегда были аватары в играх! Будто кто-то помогал мне управиться с ним, и я догадывался кто, хоть это и казалось невероятным! Я слышал дыхание Санрайз и оно будто синхронизировалось с моим!
– «Убей его!» – Повторил голос у меня в голове.
Я ощутил, как где-то у меня в животе разгорается огонь, словно в чреве у дракона. Все происходящее внезапно показалось столь ничтожным и смешным, что из моей груди против воли вырвался безумный смешок. Он нарастал вместе с легкостью, которая оторвала меня от земли под изумленным взглядом оглянувшегося Амерона, уже вознесшего меч над Вероникой. Тело не отозвалось ни каплей боли или усталости. Казалось, эти чувства принадлежали кому-то другому, но не мне. Кто-то другой валялся беспомощный в ногах некроманта…, но не я. Я был полон сил и первородной злости!
– Ну сука, держись! – Сквозь смех выдавил я.
Меня объяло пламя, но я этого даже не заметил. Казалось, магия во мне ожила и сама рвалась в бой. Амерон заметно изменился в лице, когда я бросился к нему словно обезумевшая гарпия. Он отбросил меч и призвал передо мной целую стену огня, но я прошел сквозь нее словно нож сквозь лист бумаги. Вокруг меня взревел огненный смерч, который я не помнил, как призвал, но в этот раз я и не думал останавливаться и наблюдать. Я не замедлил шага и смерч, покорившись мне, последовал за мной, защищая от отчаянных атак некроманта. Я видел, как трепыхается его силуэт за столбом огня и скалил зубы в беззвучном почти истерическом смехе. Все атаки Амерона рассыпались, угодив в воронку смерча, и только наполняли меня адреналином. Пламя унялось ровно в тот момент, когда я оказался перед Амероном. Он скрестил руки на груди, призывая новую защиту, но это ничуть не смутило и не замедлило меня. Я смотрел в глаза некроманта и видел в них удивление, смешанное с испугом. Таким притягательным и бодрящим, что я внезапно ощутил себя едва ли не богом! Я простер к нему скрюченные в гневе пальцы, объятые огнем и заглянув в бездну его черных глаз, разглядел на дне его жалкой души чистый и такой сладостный страх. На моем лице застыла безумная улыбка, когда моя рука, пробив мембрану магической защиты, впилась в грудь Амерона, прожгла его броню, плоть и кости, добираясь до самого сердца! Я сжал трепыхающийся комок в кулаке, обращая его в пепел и до последнего мига смотрел как, разгораясь снаружи, огонь угасает в глазах некроманта.
– Демоны тебе не по зубам, говнюк! – Выдохнул я незнакомым голосом,
Тело некроманта вздрагивало, повиснув на моей руке, а я наслаждался его агонией, словно забавным спектаклем. Только когда огонь вокруг меня унялся, я сквозь шум в голове услышал пораженный и будто испуганный голос Санрайз:
– «Святая Благодать, он мертв?!».
Безумие, охватившее меня, стало отступать, и лишь теперь осознав, что сделал, я брезгливо выдернул руку из грудной клетки Амерона. Он тут же повалился на землю, как истукан.
– Них…я себе!
Вероника, округлив глаза от изумления, таращилась на меня снизу.
– Вот это ты выдал! – С трудом выдохнул Пиксель и как-то нервно засмеялся.
Они говорили что-то еще, но я слушал только взволнованное дыхание Санрайз в голове.
– «Святая Благодать, ты одолел его!».
В ее голосе в равной мере звучали восторг и удивление. А еще слезы, но уже не страха и обиды, а избавления и надежды. Мне казалось, что ее облегчение и радость будто исцеляют меня и наполняют силой, хотя едва вспышка ярости прошла, как о себе напомнили полученные раны, и магическое истощение вернулось с новой силой.
– Без тебя я бы не справился, – С трудом ответил я.
Пытаясь отдышаться, я все смотрел на тело Амерона не в силах поверить, что он мертв. Хотя еще сложнее было поверить, что он притворяется. С такой-то дырой в груди! Я все еще ощущал его сердце в руке, хотя оно обратилось в прах и наверно уже никогда не забуду это ощущение. За все то время, что провел в этом мире я не испытывал такого неудержимого желания убивать и теперь мне казалось, что Амерон стал моей первой настоящей жертвой, а все прочие до него были вроде статистов, тренировочных мишеней. Возможно, так оно и было, и весь пройденный путь готовил меня к этому бою. Бою, который я выиграл!
– Димон?
Рядом возник Андрей и положил мне руку на плечо, возвращая в реальность, которую я никак не признавал.
– Ты в порядке?
– Я…
Я кивал и мотал головой одновременно и все не мог отвернуться от трупа некроманта, кошмарившего нас все это время. Вероника уже изучила его на предмет зелий, но ничего не нашла и с трудом поднявшись, уважительно кивнула мне:
– Впечатляет, брюхатый. Истеричка из тебя что надо! Но это еще не конец.
Глава 24
– Нужно валить отсюда! – Твердо заявила Вероника, едва мы собрались возле тела Амерона.
Радость от победы над главным засранцем, отравлявшим нам жизнь, довольно быстро прошла. Восторги утихли, адреналин схлынул, по обыкновению оставив после себя дикую усталость. Полученные раны заныли с удвоенной силой, а мысли о магии причиняли мне почти физическую боль. С благословения Санрайз я развеял магическое зрение, чтобы дать глазам отдых и хоть немного восстановить магию. Я был совершенно опустошен, и сил у меня хватило только на то, чтобы отыскать портальный камень, после чего я просто уселся на песок, не в силах оторвать взгляда от трупа некроманта. Мы собрались на почтительном расстоянии от него, словно еще опасались, что говнюк может воскреснуть, но он лежал смирно. Так же как и обожженный труп Дарлиса…
– Твою мать, мы только уделали засранца! – С трудом выдохнул Пиксель, – Мы заслужили маленькую паузу!
Из нас всех Пикселю досталось больше всего, и он явно с трудом удерживался в сознании, стремительно бледнея. Ни зелий, ни силен корня у нас не было, а Джеймс был истощен не меньше моего и последние силы истратил на лечение себя и Вероники, хотя ее состояние было не таким критическим. Все, что мы смогли сделать для Сереги, это вспомнить курсы оказания первой помощи, перевязав внушительный порез на его груди куском ткани от рубахи.
– Скоро здесь появятся новые монстры и тогда ты пожалеешь, что не сдох! – Оскалилась Вероника, – Стоит ли напоминать, что если мы перезагрузимся, этого мудака придется мочить заново?
Она ткнула пальцем в сторону Амерона и бросила взгляд на меня:
– Ты как, брюхатый, готов повторить свой подвиг?
Я отрешенно покачал головой, убежденный, что сейчас в теле Санрайз магии не больше, чем в моем собственном. И я совершенно точно не желал снова рисковать ее жизнью, но не представлял, как этого избежать. Все, чего мне сейчас хотелось, это снова услышать ее, поговорить с ней. Я надеялся, что смерть Амерона хоть отчасти искупила мою вину за гибель Салима, но я никак не мог решиться позвать ее, опасаясь, что она все еще зла на меня, хотя после смерти Амерона в ее голосе было явное облегчение. Время от времени, я прислушивался к шуму в голове и как будто улавливал тихие всхлипы, что еще больше меня угнетало и повергало в отчаяние.
– Чем скорее мы доберемся до Герсан-Гирота, тем больше шансов уцелеть! – Нужно уходить прямо сейчас!
– Куда?! – Развел руками Пиксель, – Дальше только это жуткое море. А я с этой раной, черт возьми, не поплыву!
– Тогда подыхай здесь, а после нагонишь! – Пожала плечами Вероника, – Вместе с Дарлисом.
– Да пошла ты!
Пиксель зарычал, но судя по его виду, уже был готов исполнить пожелание Вероники. На мгновение мне это даже показалось неплохим выходом. Должно быть, потому что я сам чувствовал себя так скверно, что предпочел бы перезагрузиться.
– Как по мне, тебя проще добить, – Ляпнула Копипаста.
– Иди на хрен! Я не собираюсь начинать все сначала!
– Тогда добей себя сам, – Тут же предложила Вероника.
– Сама убейся!
– Хватит уже! – Рыкнул Андрей, – В таком состоянии мы далеко не уплывем, нужно передохнуть и восстановиться.
Он уставился на меня за поддержкой, но я половину сказанного пропустил мимо ушей, все еще думая о Санрайз. С трудом поднявшись, и не желая откладывать неизбежное, я сказал:
– Мне нужно поговорить с Санрайз.
– Бл…ть, без консультации со своей подружкой уже ничего решить не можешь? – Скривилась Вероника, – Сразу видно, что твои яйца у нее.
Я оглянулся на нее, и, не скрывая раздражения, ответил:
– Я уже все решил. Мы дождемся Дарлиса, Джеймс поможет с исцелением и только потом будем искать Асагрион. Если тебя этот вариант не устраивает, можешь проваливать!
На этом я развернулся и направился к самой кромке воды. Мне хотелось верить, что много времени это не займет, потому что силы меня решительно покидали от каждого лишнего шага. Джеймс не меньше меня черпал магии и явно не сможет использовать исцеление в ближайшие минут десять или двадцать и когда перезагрузится Игорь тоже было не ясно, а значит, у меня есть время поговорить с Санрайз.
– О, походу выход из игры совсем близко, яйца Димки возвращаются! – Донесся язвительный комментарий Вероники.
Пиксель велел ей замолкнуть, но результата это не возымело, впрочем, я уже не прислушивался к трескотне друзей и, усевшись на песке, вновь призвал магическое зрение и погрузился в шум медальона.
– Санрайз, – Тихо позвал я.
Она ответила не сразу и в ее голосе я не уловил ни радости, ни грусти, одну лишь апатию:
– «Да?».
– Как ты?
Я знал, что вопрос был крайне нелеп, но не знал, как иначе начать разговор.
– «Все еще в твоем мире и в твоем теле», – Холодно ответила она, – «Все еще живу в страхе, что моей ребенок погибнет…, все еще пытаюсь убедить себя, что Салима нельзя было спасти».
– Мне…
– «Я пытаюсь убедить себя, что у тебя не было выбора…, что у меня не было выбора, когда я решила идти к Разлому…».
– Санрайз…
– «И у меня не выходит!».
На мгновение голос Санрайз надломился, но затем она уже смиренно произнесла:
– «Но теперь все это не имеет значения. Салим мертв и его не вернуть. Пути назад больше нет».
Глупо было надеяться, что Санрайз забудет о Салиме или смирится с его гибелью так скоро, но я надеялся, что, хотя бы со временем эта боль уймется и она сумеет меня простить. Только едва ли это случится до моего возвращения домой. Если оно вообще возможно…. На мгновение я с тревогой подумал, что вместе с некромантом могла умереть тайна ритуала, который мы должны были провести и теперь нам не суждено отсюда выбраться. Если это действительно так, то прикончив Амерона, я окончательно разрушил жизнь Санрайз. Проклятье!
– Мне действительно жаль, что Салим погиб.
Санрайз молчала, а я сжимал в руке портальный камень, молясь, чтобы она мне поверила. Больше всего я боялся, что у нас действительно был шанс его вернуть и Санрайз не простит мне, что мы им не воспользовались. Я смотрел на труп Амерона и раз за разом представлял, как могли развиваться события, если бы я следовал плану Санрайз. Вот я, бросив друзей, вернулся в Эглидей, собрал армию союзников и пытаюсь снова пробиться к Разлому. Теперь, размышляя об этом в сравнительно спокойной обстановке я находил все больше возможностей сделать все лучше, правильней и без жертв…, но даже при лучшем раскладе не всегда выходило спасти Салима. Перед самым сохранением я решил, что остальные Всадники непременно погибнут и станут нежитью, но ведь я мог ошибаться и никакой перезагрузки бы не случилось и Салим бы остался мертвым, а я бы оказался в Эглидее за тысячи километров от друзей. Черт, это слишком сложно! Я запустил пальцы в волосы. Санрайз молчала и это терзало меня сильнее, чем раны и ожоги.
– Я подвел тебя и…, если бы это было возможно, клянусь, я бы сразился с Амероном снова, лишь бы вернуть тебе Салима.
Мне послышался вздох, потом, наконец, ее печальный тихий голос:
– «Теперь это невозможно и…, я больше не хочу говорить об этом».
Вздохнув, я смирился с тем, что на мне теперь клеймо предателя, даже если Санрайз когда-нибудь простит меня, я сам буду терзаться совестью, ощущая, как занозу в голове мысль, что мог спасти Салима, спасти Санрайз и ее ребенка, одолеть Амерона и избавить этот мир от Разлома! Все могло быть лучше, но вышло, как вышло…
– Хорошо.
– «Ты победил Амерона, и я рада, что он заплатил за убийство Салима. Я бы хотела сама ощутить его сердце в своей руке, но буду довольствоваться тем, что видела ужас в его глазах».
– Я бы не справился без тебя.
Это едва ли могло утешить Санрайз, и я успел пожалеть о сказанном, но она не стала отвечать, просто помедлив, спросила:
– «Что теперь? Куда вы собираетесь идти? Как вы найдете Герсан-Гирот?».
Я уставился на горизонт, в тайне желая, чтобы из-под воды внезапно всплыл Асагрион вместе с остальными ответами на вопросы Санрайз, но…, похоже нам самим придется нырнуть к нему. От этой мысли у меня волосы на затылке встали дыбом.
– «Однажды я видела что-то подобное во сне», – Неожиданно призналась Санрайз, когда мой взгляд коснулся черной морской глади, – «Вода, будто чернила, в которых я тонула…».
– Это место действительно напоминает кошмар, – Подумал я.
– «Если это Разлом, то Асагрион может скрываться на самом его дне».
Я сжал портальный камень в руке и кивнул, стараясь не думать о том, что возможно до затонувшего города уже не добраться.
– Мы дождемся Дарлиса и попробуем найти его, – Повторил я.
– «А что потом? Что если вы так и не узнаете, как провести ритуал?».
Санрайз явно терзали те же сомнения, что и меня, но я не мог ее подвести снова и твердо ответил:
– Я сделаю все, чтобы разрушить нашу связь и защитить тебя и твоего ребенка.
Едва произнеся эти слова, я осознал, что больше не могу ждать и поднялся на ноги. Я должен был найти Асагрион и выполнить свое обещание. Я должен был освободить Санрайз и надеяться, что она простит меня.
– «Если это возможно…», – Вздохнула она у меня в голове.
Я снова ощутил, как внутри пробуждается неудержимый огонь, сродни тому, которым я сжег Амерона, но теперь его питало не воодушевление, а отчаяние, с которым я мысленно произнес:
– Санрайз, я готов на все ради тебя…
– «Даже на ложь?».
Я споткнулся о ее вопрос, мгновенно растеряв все мысли:
– Ложь? Санрайз, я ни с кем не был так честен, как с тобой!
– «В крепости Амерона я нашла любовную записку, подписанную моим именем, но написанную не мной».
– Ох, черт!
Мой взгляд сам собой метнулся к Веронике. Я совсем забыл о ее подлом послании и не впервые. При каждой возможности рассказать о нем Санрайз, находились куда более важные темы для разговора.
– «Я тебя спрашивала о ней в письме, но ты не ответил, а после она исчезла».
Только теперь я задумался над тем, как это могло выглядеть со стороны. Санрайз вполне могла решить, и, похоже, решила, что записку написал я, а когда она ее обнаружила, то тут же избавился от нее. Бл…ть!
– «Никто не мог спрятать эту записку там, где я ее нашла без твоего ведома».
– Прости, я должен был рассказать, но никак не получалось…
– «Ты хотел, чтобы она попала к Салиму?».
Ее голос резал как нож, и я почти закричал от боли и обиды на столь нелепое предположение:
– Это не я ее написал!
Она ждала пояснений и я, выдохнув, с максимально возможной искренностью торопливо рассказал:
– Ее написала Вероника и отдала Рыжику…
– «Зачем?».
Я был так зол, что не сумел удержать мысль: «потому что она еб…тая сука!». Только осознав, что Санрайз такое объяснение не устроит, я, вздохнув, признался:
– Я не знаю. Я собирался это выяснить, когда нашел записку у Рыжика, но потом все завертелось и…
Санрайз молчала, что с одной стороны меня пугало, а с другой утешало мыслью, что она мне верит.
– Возможно, она хотела поглумиться над Рыжиком…, он ведь был влюблен в тебя. Или испоганить жизнь мне, вынудив отбиваться от влюбленного мага.
В голове звучало только дыхание Санрайз и мне показалось, что я несу какую-то ахинею.
– Санрайз?
– «Проклятье, как же меня все это достало!» – Наконец вздохнула она.
– Клянусь, Санрайз я бы никогда так не поступил!
– «Почему ты сразу не сказал?».
– Я просто…, я попал в ловушку Амерона, узнал о твоей беременности, потом мы бежали из крепости Канрекса и…, черт, я совсем не о том думал тогда!
– «Но в итоге ты куда-то дел записку».
Санрайз явно боялась, что я подбросил ее Салиму, хотя тогда еще не знал о том, что он жив, впрочем, Санрайз могла в этом усомниться…
– Я вернул ее Рыжику…, после того как убил его окончательно.
Вздохнув, я кратко пересказал, как получил записку, почему решил, что ее написала Вероника и как оставил ее с телом Рыжика перед побегом из крепости Амерона. Под конец моего рассказа Санрайз вроде бы мне поверила, хотя ни она ни я так и не смогли решить, почему Вероника так поступила.
– Я выбью из нее ответ прямо сейчас!
В бешенстве от того, что Вероника так гадко меня подставила, я уже было бросился к ней с четким желанием вцепиться ей в горло, но тут справа на горизонте что-то сверкнуло. Тонкая, едва видная нить молнии связала черную бездну неба с черной бездной моря…, затем еще одна и еще. Постепенно они стали заполнять горизонт.
– Что за бл…ть?! – Услышал я озадаченный возглас Андрея.
Его вопрос, но в более цензурной форме повторила Санрайз. Ответа у меня не было, но на миг я позволил себе надежду, что сейчас перед нами возникнет Асагрион с изящным мостиком в Герсан-Гирот, и мы наконец-то сможем закончить начатое. Но он не появлялся. Тогда Вероника уверенно, словно уже видела подобное, выдвинула свою версию:
– Монстры…, новая волна из Разлома!
– С чего ты взяла? – Спросил Андрей, когда я подошел к друзьям.
– Жопой чую! – Скорчила она гримасу, – Хотите подождать и проверить, или мы все-таки сваливаем?
Она заметно побледнела и это почему-то убедило меня в ее выводах. Мое желание выдрать ей волосы припомнив письмо, на время отступило, и я спешно передал Санрайз суть нашего разговора.
– «Теперь пути назад нет», – Ответила она.
Я был согласен, но пути вперед тоже не видел, зато у Вероники сомнений как будто бы не было. Не дожидаясь нашего решения, она бросилась к берегу в сторону странного серебристого толи заката, толи рассвета.
– С чего ты взяла, что нам туда? – Поднявшись, спросил Андрей.
– А у тебя есть еще варианты?
Несмотря на страх перед черной бездной, я кожей чувствовал, что на острове лучше не оставаться. Судя по лицам остальных, они решили так же.
– Пиксель не сможет идти и Дарлис еще не возродился, – Указал я Веронике.
– Ты велел мне проваливать, вот я и проваливаю, а вы можете дожидаться чуда!
Пиксель выругался от души, а я, судорожно вспоминая английский и ткнув пальцем в Серегу, обратился к Джеймсу:
– James, can you help him?
Канадец бросил взгляд на Веронику, словно за разрешением и она со вздохом кивнула. Джеймс опустился на колени перед Пикселем и взялся за исцеление его раны. Похоже, восстановить силы он не успел, и рана затягивалась с трудом. Залечить ее полностью не вышло, но Сереге заметно полегчало.
– Sorry, fornow that'sall I cando, – Вздохнул Джеймс.
Серега поморщился, кое-как выдавив благодарность.
– Пиксель, ты как? – Спросил я.
– Ощущаю какую-то опустошенность, – Вздохнул Серега, – Мне нужно пожрать.
Решив, что этого достаточно, Вероника кивнула Джеймсу.
– А как быть с Дарлисом? – Напомнил Андрей, ткнув пальцем в тело Игоря, которое все так же лежало на песке.
– Х…й с ним! – Сказала Вероника, – Если мы доберемся до Герсан-Гирота, он загрузится рядом.
Молнии на горизонте стали бить чаще, словно подгоняя нас. Вероника тут же направилась к воде, неведомо как выбрав направление. Андрей вместе с Джеймсом помогли подняться Пикселю. Я бросил взгляд на тело Дарлиса и, вздохнув, пошел за Вероникой.
Прежде будто мертвый воздух зашевелился, подняв песок с берега. Черная вода заколыхалась небольшими, но тревожными волнами. «Грядет буря» – подумал я, забыв на миг, что Санрайз меня слышит. Молнии, родившись в одной точке, теперь расползались вокруг нас и вскоре должны были занять весь горизонт. Если нам предстояло добраться до выхода прежде, чем мы окажемся окружены ими, то я не представлял, как мы успеем. Сердце в груди заходилось от страха, и я решил сосредоточиться на том, что было ближе горизонта, посмотрев на крадущиеся к берегу волны.
Вероника уже одной ногой без единого всплеска вступила в воду, но вопреки ожиданиям, она не провалилась в бездну, что одновременно утешало и озадачивало. На миг мы замерли, ожидая, что ее утянут на глубину какие-нибудь щупальца или произойдет что-то не менее скверное, но ничего подобного не случилось. Она остановилась в паре метров от берега и оглянулась на нас:
– Чего ждем? Водичка прохладная, но терпимая.
Лично я вообще сомневался, что это вода, но другого выхода не было и, помедлив, мгновение я шагнул в черную жижу. Ноги почти сразу охватил холод, но действительно терпимый, при этом я не ощущал, что ноги промокли, хотя возможно просто потому что, сапоги еще не протекли. Чуть попривыкнув, я пошел дальше, стараясь ступать там, где ступала Вероника. Следом за мной в воду вошли Джеймс с Пикселем и Андреем.
– И куда дальше? – Спросил Серега, тяжело опираясь на плечи Андрея и Джеймса.
Возможно, он надеялся, что мы тут же очутимся в Герсан-Гироте, но чуда не случилось.
– Куда хочешь, – Буркнула Вероника, топая по воде так, будто вышла на прогулку, – Я тебя не ограничиваю.
Выругавшись себе под нос, Серега покорился Джеймсу и Андрею, которые направились за нами. С каждым шагом я ждал, что вот-вот провалюсь в пучину, но мы отошли от берега уже шагов на двадцать, а уровень воды будто не менялся. Вероника шла впереди, словно знала какую-то неведомую дорогу, а я воображал себе, что мы двигаемся по узкой тропе и стоит отступиться от нее, как тут же канем в бездну. Чуждый серебристый рассвет или закат впереди виделся словно свет в конце туннеля. Оглянувшись назад, я заметил, что горизонт почти весь заслонили подрагивающие молнии.
– Эй, Дарлис исчез! – Внезапно крикнул Андрей, оглянувшийся вместе со мной.
Только теперь я присмотрелся к растворяющемуся в темноте острову и не обнаружил на нем Дарлиса.
– Вероника, стой! – Крикнул я, не отрывая глаз от серебристого пляжа.
Игорь появился на нем снова почти сразу, будто собрался из пыли и тут же заметался взглядом по острову, вынув мечи из ножен. Его взгляд наткнулся на труп Амерона и он в растерянности замер, а после уставился на заслонявшее горизонт молнии.
– Дарлис, сюда! – Крикнул ему Пиксель.
Наемник оглянулся, с удивлением обнаружив нас в воде и убрав оружие, неуверенно потопал к берегу.
– Шевели своей задницей! – Крикнула ему Вероника.
Видя, что нас пучина не пожрала, Дарлис почти бегом бросился в воду и, нагнав нас, выдохнул:
– Что за херня происходит? Вы грохнули Амерона?
– Да, пока ты тормозил, – Съехидничала Вероника.
– Он не выдержал Димкиного темперамента, – С трудом хихикнул Пиксель, кивнув в мою сторону.
Игорь взглянул на меня и улыбнулся:
– Черт, даже не верится…. Я думал, что снова стану нежитью и нам всем пизд…ц.
– Еще не поздно, – Заверила Вероника, – Нужно поторапливаться.
– Почему? И куда вы собрались?
– Вероника считает, что грядет новая волна монстров, – Ответил Андрей, кивнув на молнии постепенно окружающие нас по линии горизонта, – Нужно найти выход отсюда.
– И где вы его планируете искать?! – Нахмурился Дарлис.
Вероника промолчала, и я не решился высказать свое предположение, поскольку еще надеялся, что Асагрион рано или поздно возникнет перед нами. Я снова оглянулся назад: наш остров поглотила темнота и теперь я сомневался, что мы его отыщем, если вдруг решим вернуться. Оставался один путь к тусклой полоске света впереди.
– А что если Асагрион затонул? – Сообразил Андрей, – Как мы до него тогда доберёмся?
– Здесь воды по колено, – Хмыкнул Серега, – В такой луже город не утопишь.
На миг я даже замер решив, что Пиксель прав и усомнившись в собственной гипотезе, которую, вероятно разделяла Вероника, но тут же мне представилось, что в этот самый момент мы идем по крыше какой-нибудь из крепостей древнего города, скрытой тоннами воды. Я даже остановился и, наклонившись, присмотрелся к черной жидкости, но как не старался, не смог разглядеть поверхность, по которой мы шли. Как и ее края, с которого можно было бы свалиться. Я мог только ощущать довольно твердое дно, возможно слегка присыпанное песком.
– Ракушку нашел? – Спросил Дарлис, остановившись рядом.
– Нет,
Я снова пошел за Вероникой, которая с каждым шагом шла все осторожнее, будто потеряла какой-то ориентир или ее жопа перестала подсказывать ей маршрут, что меня несколько утешало, поскольку доверять ей мне совершенно не хотелось. Как и прежде, она не стала отвечать на вопрос Андрея, упрямо следуя вперед. Я инстинктивно старался идти след в след за ней, все еще воображая себе бездну справа и слева, но Дарлис похоже об этом не переживал и решил идти рядом со мной. Усталость, раны и страх не располагали к беседе, но Игорь, в отличие от нас был цел, удивительно спокоен и явно надеялся узнать о том, что произошло, пока его не было. Стараниями Пикселя именно меня он выбрал в рассказчики.
– Как тебе удалось прикончить Амерона? – Спросил он.
Мне хватало нынешних забот и вспоминать бой с некромантом совершенно не хотелось.
– Он меня выбесил, – Буркнул я, глядя себе под ноги, и почти сразу признал, – Но ты вовремя его отвлек.
Игорь чуть улыбнулся уголком губ. Хоть теперь он был самым целым из нас, он все же недавно погиб и не самой приятной смертью. Я знал, что он еще помнит ощущения от выжигающей молнии Амерона и смерть некроманта определенно его радовала, хотя он в этом не признался.
– А Санрайз… она…, ваша связь не распалась?
Уже предвидя, что мне придется отвечать на массу не простых вопросов, я покачал головой.
– Ты еще можешь говорить с ней?
Мне стало ясно, что Игорь надеялся пообщаться с Санрайз и явно беспокоился о ней.
– Могу, – Не видя смысла врать, признался я.
Хоть этот разговор и отвлекал от жути вокруг, продолжать его мне не хотелось, но я не знал, как его прервать.
– Как она?
Дарлис будто говорил о моей части как об отдельном человеке и это дико раздражало. Весьма не к месту я вспомнил, что он тоже запал на Санрайз и наверняка хотел, как всегда героически утешить ее. Но я понятия не имел, что ему ответить. Я мог соврать, что она в порядке, чтобы он отвалил, но он едва ли поверит.
– Все еще в нашем мире и в моем теле, – Почти процитировал я Санрайз.
– Ей должно быть тяжело сейчас,
Проницательность Дарлиса меня не удивила, но разозлила. Он будто в моем присутствии пытался ухаживать за моей девушкой и на миг я даже пожалел, что получил возможность мысленно общаться с Санрайз. Возможно, нам просто не следовало раскрывать ее остальным…
– Она снова потеряла Салима, – Не унимался Дарлис, не подозревая, что я видел смерть Наматхана.
Я остановился и посмотрел на Дарлиса:
– Что тебе нужно?
Игорь вздернул бровь, словно моя реакция его удивила:
– Я просто хотел узнать как она…
– Хреново, – Выпалил я и меня внезапно будто прорвало, – Как и все мы. Она в чужом мире, в чужом теле, потеряла Салима второй раз и отлучена от своего ребенка, которого сейчас ношу я, топая по черной бездне в надежде, что мы не помрем и чудесным образом найдем Асагрион, где возможно сумеем разрушить нашу связь!
– Эмм…, ясно.
Дарлис заметно стушевался, хотя очевидно ничего нового не узнал. Ему явно не мое мнение хотелось услышать, но в очередной раз работать средством связи я не собирался. Развернувшись, я потопал дальше за Вероникой. Дарлис почти тут же нагнал меня, но продолжить разговор не решился. Я невольно прислушался к шуму в голове, но не услышал даже дыхания Санрайз, словно она куда-то отошла. Мне хотелось поговорить с ней, отвлечь от тревог и отвлечься самому, несмотря на то, что я продолжал упорно следить за тем, куда ставлю ноги. Периодически я ощущал на себе раздражающий взгляд Дарлиса, который, видимо, пытался снова завести разговор о Санрайз, но к счастью, мне на помощь пришел Андрей.
– Эй, может подменишь меня, Дарлис? – Окликнул он.
Его раны Джеймс успел чуть подлатать и Меркрист чувствовал себя определенно лучше Пикселя, но все же не так хорошо, как Дарлис. Игорь кивнул и к моему облегчению, подхватил Серегу, пробубнившего что-то ему с улыбкой. Теперь за мной топал Андрей, как и я пытавшийся ступать по следам Вероники. Он, как и я, похоже, не был настроен на разговор, что меня полностью устраивало. С одной стороны, разговор отвлекал от страха, но с другой, ступая по невидимому под черной водой дну, мне совсем не хотелось отвлекаться. Только к Санрайз я изредка прислушивался, но она молчала, явно не меньше моего встревоженная нашей прогулкой.
Ветер заметно усиливался и хоть уровень воды оставался прежним, волны стали подниматься выше колен. У меня тут же промокли брюки и холод стал одолевать сильнее.
Теперь мы ступали еще осторожней. Мы уже слышали сухое потрескивание за спиной. Вероника то и дело оглядывалась назад с заметной тревогой на лице, словно уже видела монстров, преследующих нас и будто разрывалась между желанием бежать во весь опор и осторожностью. Поскольку любое направление казалось мне одинаково скверным, я молча следовал за ней, убеждая себя, что в этом есть смысл. Тьма в небе будто густела, словно над нами повис чан с нефтью, которая вот-вот прольется на нас. Мы все ждали чего-то страшного, но оно как обычно произошло внезапно. В какой-то момент, сделав очередной шаг, Вероника в один миг скрылась под водой! В любое другое время и в любом другом месте я бы вряд ли за нее переживал, но тут с моих губ не произвольно вырвался возглас:
– Вероника!
Едва я успел ее окликнуть, как ощутил, что мои ноги потеряли опору и в следующее мгновение я сам провалился в черную пустоту. Тьма сомкнулась надо мной. Страх вместе с диким холодом прокатился волной от пяток до макушки. В панике я забарахтался и на какое-то мгновение вырвался на поверхность, заметив, как ко мне бросился Андрей, но внезапно почувствовал, как нечто затягивает меня бездну! Если бы мои волосы не вымокли, то непременно встали бы дыбом от ужаса! Я пытался ухватиться руками за дно, по которому шел ранее, но его не было, словно оно осыпалось подо мной или просто исчезло как крышка люка! Последнее, что я услышал прежде, чем окунуться в темноту с головой, это окрик Меркриста. На миг я ощутил его прикосновение, а в следующий момент он уже погрузился следом за мной в непроглядную темноту. Я инстинктивно задержал дыхание, но внезапно осознал, что в этом нет необходимости. Безвкусная вода уже затекла в рот и нос, заполнив уши гулом, но это нисколько не мешало мне дышать и смотреть! Впрочем, смотреть было не на что…
– «Дима, что происходит?!»
Я все еще барахтался, пытаясь вытащить себя на поверхность, но лишь наткнулся рукой на Андрея. Я не видел ничего и судорожно вздрогнул от неожиданности, но он тут же ухватился за меня и теперь Бездна затягивала нас обоих. Несмотря на то, что мог дышать, я не решился открыть рот и позвать на помощь.
– Я падаю! – Едва сдерживая панику, подумал я.
Но падали мы медленно в холодной и черной пустоте. Страх велел не смотреть вниз, но я смотрел, ожидая, что вот-вот под ногами возникнет какая-нибудь огромная тварь, которая и засасывала нас в свою ненасытную утробу! Несмотря на холод и воду вокруг, мне казалось, что я вспотел. На лбу словно выступила испарина, а все тело дрожало от холода и страха. Мы с Андреем держались друг за друга, словно боялись потеряться в темноте. В голове кружилась паника, распугивая все мысли и давая волю воображению, которое рисовало бесчисленное множество монстров Лавкрафта, которые поджидали во тьме.
– «Используй портал!».
В панике я совсем забыл о портальном камне, а сейчас ситуация казалась весьма подходящей для него, но я не решился. Я мог дышать, я не видел врагов, я в принципе ничего не видел и мне показалось весьма глупым использовать портал из страха перечеркивая весь наш путь к Разлому.
– Нет, – Подумал я, уверенный, что на моем месте Санрайз поступила бы так же, – Еще рано.
Мне послышался вздох Санрайз и, помедлив, она предложила:
– «Тогда попробуй призвать огонь».
Предложение показалось мне совершенно нелепым, ведь я был под водой, но отказывать Санрайз снова я не хотел и повиновался. К моему изумлению у меня получилось создать огненный шар! Он хоть и тускло, но все же загорелся в руке, разгоняя тьму едва ли на метр вокруг. Все, что я смог разглядеть это Андрея, державшего меня за руку. Он тут же принялся указывать то на шар, то на тьму под нами. Поняв, что он хочет, я кивнул. Хоть с огоньком в руке было как-то спокойней, я бросил его вниз, одновременно надеясь и опасаясь что-то разглядеть в его свете. Задержав дыхание, мы смотрели, как он погружается в бездну, словно убегающая от нас звезда. Я в страхе воображал, что вот-вот тусклые лучи выхватят из темноты очертания чего-нибудь жуткого, но они, не затронув ни монстров, ни каких-то рифов растворились далеко в черной пустоте. Я почувствовал, как Меркрист крепче сжал мою руку, то ли пытаясь унять мой страх, то ли выразить собственный. Я же сжал в подсумке портальный камень, гадая, не стоит ли послушаться Санрайз, пока это погружение не закончилось внезапной смертью. Но на этот раз она сама не дала мне сбежать внезапно заметив:
– «Внизу! Там что-то есть!».
В тот же миг меня за руку дернул Андрей, привлекая внимание к возникшему внизу пурпурному свечению. Я думал, что буду рад любому свету в этой темноте, но тот, что возник должно быть в сотне метров под нами, был совсем тусклым и напугал меня еще больше, потому что очерчивал идеально ровную исполинскую черную дыру! Словно озеро на дне озера! В панике я зажег еще один огненный шар, хотя чем глубже мы погружались, тем ярче становился свет вокруг еще одной бездны. Казалось, мы падали в черное небо, прямо на странное пурпурное солнце, укрытое тенью затмения. На миг я даже решил, что мы действительно оказались в космосе, но в следующий момент иллюзия претерпела изменения.
– «Великий Диссур!» – Воскликнула Санрайз у меня в голове.
За пределами идеально ровного круга, не меньше километра в диаметре, я разглядел бесчисленные шпили и крыши башен, напоминавших небоскребы. Они стояли как обгоревший лес вокруг озера, местами наваливались друг на друга, какие-то лежали на боку, а некоторые рассыпались до самого основания и напоминали трухлявые пни.
– Охренеть! – Неожиданно услышал я возглас Андрея.
Он вздернул руки ко рту, запоздало осознав, что открыл его, но тут же изменился в лице, в недоумении уставившись на меня:
– Здесь можно говорить!
– Бл…ть! – Проверил я.
На миг мое горло сковал холод, словно я резко вдохнул на морозе, но ощущение тут же прошло. Я торопливо поделился открытием с Санрайз, чтобы она была в курсе всего, что происходило со мной.
– «Если здесь можно дышать и говорить, значит, здесь возможна жизнь!», – Решила Санрайз.
И смерть, скорее всего, тоже – подумал я, высматривая потенциальных жителей в стремительно приближавшемся городе.
– Смотри!
Меркрист снова указал вниз, где на фоне черноты, поймав блик света, мелькнула розовая шевелюра Вероники. Она была уже у самого дна, отражавшего перламутровым блеском магическое свечение и казалась единственным живым обитателем глубин.
– Вероника! – Завопил Андрей, но она либо не услышала, либо просто не отреагировала.
Мы медленно опускались к самому краю подводного озера – узкой полосе белого как снег берега, разделявшего жуткую черную дыру и подсвеченный пурпурным сиянием город. Огромные башни темными силуэтами поднимались над нами словно воинство гигантов, собравшихся вокруг бездны в ореоле светящегося барьера. Все, что находилось за пределами сияющего неоном круга будто застыло во времени и даже разлетевшиеся от неведомых взрывов осколки замерли в пустоте. Некогда пылавший здесь огонь давно угас, но черные силуэты разрушений так и остались висеть в пространстве, будто кто-то нажал паузу в разгар безумной битвы. Впрочем, среди бесчисленных домов и башен футуристичного города, почившего в пучине, одна башня казалась удивительно целой. Единственная башня, напоминавшая осколок льда, подобно Ортханку возвышалась из самого центра озера и переливалась загадочными бликами!
Необходимости в огненном шаре больше не было, но швырять его в бездну или в сторону домов я не рискнул, опасаясь привлечь внимание возможных врагов и просто развеял его. В какой-то момент наше падение ускорилось, словно вода, в которую мы окунулись в начале, постепенно теряла плотность. Оставшиеся до дна метра три мы пролетели с ощутимой скоростью и лишь в последний миг перед падением, я сообразил призвать призрачный щит, но видимо он вышел совсем никчёмным, либо вообще не появился. Так или иначе, мы с Андреем болезненно рухнули на алебастровую, будто оплавленную плитку с синими прожилками, которой было устелено дно.
Я тут же вскочил, выхватив меч. Андрей последовал моему примеру, оглядываясь по сторонам в ожидании нападения неведомых обитателей глубин, но никого кроме Вероники, безмятежно замершей на краю жуткой пропасти, мы не увидели. Призрачный город был погружен в загробную тишину и никакого движения я в нем не заметил.
– Охренеть, мы сухие! – Удивился Андрей, ощупав себя, – Хотя у меня были все шансы обоссаться от страха…
Убедившись, что врагов поблизости не видно, я взглянул на свои руки, как бывало, когда мы с Санрайз менялись местами. Изучив одежду и волосы, я убедился, что Андрей прав. Очевидно, море, в которое мы нырнули, вовсе не было морем. Впрочем, теперь меня куда больше волновало место, в котором мы оказались и неожиданно Вероника внесла некоторую ясность, поприветствовав нас:
– Добро пожаловать в Асагрион.
Отвернувшись от жуткого черного озера, наполненного чем-то напоминающим дым, она посмотрела на нас, словно была хозяйкой этого места. Ее слова подтвердили мои собственные мысли, которые, в свою очередь, сошлись с мыслями Санрайз, восхищенно произнесшей:
– «Святая Благодать, мы нашли Асагрион!».
Я снова обвел взглядом город, только теперь осознав, что мы добрались до конца пути. Прежде мне это казалось почти невозможным и даже теперь в это сложно было поверить. Как оказалось, Меркристу тоже.
– Асагрион?! – Андрей настороженно оглядывался по сторонам, будто надеялся увидеть табличку с названием города, – Почему ты уверена, что это он?
Вокруг стелился сумрак, но света было достаточно, чтобы разглядеть все вокруг. В отличие от Андрея я не усомнился в выводе Вероники. Какой еще город мог скрываться в этом жутком месте? К тому же, я без труда нашел сходство местной архитектуры с тем, что видел в крепости Амерона. Его заметила и Санрайз, тихо, словно боясь пробудить древних жителей, произнеся:
– «Здесь все такое же странное, как в крепости короля Канрекса!».
– А что это, по-твоему, еще может быть? Мытищи? – Ответила Вероника Андрею.
Меркрист неопределенно повел плечами и заглянул в клубящееся черным дымом озеро в паре метров под нами.
– Это как-то не очень похоже на Разлом,
– А ты много магических разломов повидал? – Язвительно парировала Вероника.
Я понимал сомнения Андрея. Мне Разлом тоже виделся иначе. Взглянув под ноги, я обнаружил, что местами плитка дыбилась, словно ее вырвало из земли чудовищным взрывом и до меня дошло, что мы стоим на краю кратера! Его оплавленные края очерчивал светящийся пурпурный круг пульсирующей энергии высотой метров десять, за которым высились черные силуэты зданий, будто наблюдавших за нами пустыми глазницами окон.
– «Здесь как будто никого нет», – Тревожно произнесла Санрайз.
– Надеюсь, что так и есть, – Ответил я.
Возможно, после возникновения Разлома жизнь полностью покинула Асагрион, но не следовало забывать о той жизни, которую мог принести сам Разлом.
Придя в себя после необычного погружения и внезапного открытия, я поделился с Санрайз своими мыслями и впечатлениями, дополняя картину, которую она могла видеть моими глазами.
Асагрион, если это действительно был он, напоминал обгоревший труп, который все никак не мог рассыпаться и тянул сожженные конечности к черной пустоте над нами.
– «Прошу тебя, будь осторожен».
Как и прежде, тревога Санрайз обо мне согрела меня, хотя я понимал, о ком она действительно беспокоится.
– Буду, – Ответил я, крепче сжимая рукоять меча.
Ощущая дрожь во всем теле, я медленно подошел к Веронике и Андрею, разглядывающим озеро клубящейся темноты. Еще в полете я был уверен, что нас затягивает в эту дыру, но то ли случай, то ли чей-то умысел позволил нам приземлиться на берегу этого странного озера, заполненного черным дымом, подобно подводному вулкану. Возможно, это он и был, но безупречная форма и магическое свечение убеждало, что эта дыра создана искусственно. К тому же я заметил метрах в ста от нас пугающе тонкий мост, соединивший город-призрак и маленький остров с удивительной башней, словно вырезанной из кости.
– Герсан-Гирот, – Произнес я, не сразу осознав, что повторяю за Санрайз.
В ее голосе отчетливо звучал мистический трепет.
– «Святая Благодать, если это он, значит…».
– Значит мы нашли выход, – Произнес я вслух.
– Но без остальных не сможем им воспользоваться, – Напомнила Вероника, взглянув наверх, – Где они, бл…ть?!
– Подозреваю, что в ах…е, – Ответил Меркрист, – Или в панике.
– Они понятия не имеют, что с нами случилось, и вряд ли рискнут нырять за нами.
Я взглянул на Копипасту, замершую с таким невозмутимым видом, словно подобные погружения были для нее в порядке вещей. Заметив мой взгляд, она покачала головой, уверенно заявив:
– У них нет выбора, и чем скорее они это поймут, тем больше шансов у нас выбраться. Нам нужно убраться отсюда, пока это место не заполонили монстры.
– Думаешь, они посыпятся на нас сверху? – Напрягся Андрей.
– Мы здесь так и оказались, если ты не заметил.
Взглянув на застывший за магической стеной Асагрион, она не очень уверенно добавила:
– Город явно давно пустует, твари по любому полезут сверху.
– Или снизу, – Предположил Андрей, заглянув в озеро.
Мне хотелось думать, что Вероника ошибается и бой с Амероном был последним, но теперь я тоже нетерпеливо ждал, когда появятся остальные. Я посмотрел наверх, хотя дыра рядом пугала ничуть не меньше. На ум сразу пришли ксеноморфы, которые хлынут на нас потоком из темного провала, хотя теперь мне были знакомы твари похуже. Очень некстати вспомнились чьи-то слова о том, что в Разломе обитают сотни коллекционеров и прочих монстров, с которыми мы встречались и встречаться снова желания не было. Пока мы их не видели, но как долго продлится наше везение? Воображение мигом дополнило картину призрачного города древними мертвецами, покоящимися в этих руинах и готовыми подняться в любой момент, но сейчас город казался совершенно пустым, словно его жители если и погибли здесь когда-то, то от них не осталось ничего. По крайней мере, я на это надеялся, сжимая рукоять меча одной рукой и портальный камень другой. И все же, это место отлично подходило на роль финальной эпической битвы, а если учесть, что Амерон хоть и был засранцем, но явно не был единственной проблемой этого мира, мне казалось, что новой битвы нам не избежать. Впрочем, меня немного утешила неожиданная мысль, что мы, быть может, избежали знакомства с древними мертвецами благодаря тому, что одолели Амерона раньше, чем оказались здесь. Кто знает, кого бы тут смог пробудить некромант. Возможно, нам бы пришлось сражаться не только с рядовыми жителями Асагриона, но и с давно почившими магистрами аверанцев, агриев и кустогонийцев. Я уже решил поделиться этой ободряющей мыслью с товарищами, но Андрей меня опередил, нервно спросив:
– Что если их убили и мы остались втроем?
– Тогда они либо загрузятся здесь, либо нам пиз…ц, – Уверенно ответила Вероника, вглядываясь во тьму над нами.
Мне вдруг показалось, что мы провалились куда-то в преисподнюю. Некто проделал дыру сквозь земную твердь и это заполненное дымом озеро не что иное, как один из кругов ада Данте. Я смотрел на белую башню, колосом возвышавшуюся из озера и надеялся, что это конечная точка нашего путешествия. С одной стороны, я надеялся скорее добраться до предполагаемого Герсан-Гирота, но с другой, боялся, что там нас может поджидать какой-нибудь финальный бос. Как я не пытался убедить себя в том, что главным засранцем был почивший Амерон, мои мысли невольно возвращались к могучему чародею, сотворившему Разлом. Быть может, именно он поджидал нас на маленьком загадочном острове. Я постарался развеять эти мысли, чтобы лишний раз не тревожить Санрайз и вместо этого поделился с ней нашими предполагаемыми планами. Пока они были чрезвычайно простыми: дождаться остальных и добраться до Герсан-Гирота. Дальше оставалось только уповать на то, что мы сможем провести неведомый ритуал и все закончится.
– Бл…ть, если они сейчас не появятся, все полетит коту под хвост! – Выругалась Вероника, словно у нее план был куда более подробный, чем у нас.
Теперь, когда впереди замаячила перспектива новой битвы, я тоже уставился наверх, пытаясь разглядеть хоть что-то и прислушиваясь к дыханию Санрайз, которое меня удивительным образом мобилизовало. Время тянулось мучительно долго. Нервы натягивались все сильнее и все чаще мы с Андреем оглядывались по сторонам, ощущая, как по коже крадутся чьи-то невидимые взгляды. Из дыры, от которой мы решили держаться подальше, доносился пугающий едва слышный шелест. Барьер, отгородивший нас от города-призрака, хоть и выглядел угрожающе, все же мог оказаться не более чем магической подсветкой, которая едва ли остановит монстров, если они хлынут из города.
Чтобы как-то унять нервы я задумался над тем, что выход может быть совсем рядом, а значит, все скоро может закончиться…. Мне захотелось поделиться этой мыслью с Санрайз, узнать, что она думает и…, что она чувствует. Задумавшись о собственных чувствах, я решил, что лучше думать о монстрах. С ними я мог сразиться, в крайнем случае, погибнуть и начать все заново, но справиться с чувствами к Санрайз, мне было не по силам и даже перезагрузка от них не спасет.
– Бл…ть, может они решили вернуться на остров?! – Нервно предположил Андрей, выдернув меня из скверных мыслей.
– Сомневаюсь, что у них получится.
Вероника оказалась права. Внезапно мы увидели, как далеко наверху в темноте засверкали огни, образовав почти такой же круг, в котором мы оказались, только синеватого цвета. Тот самый колодец, в который мы так удачно провалились. Похоже, молнии, от которых мы пытались сбежать добрались до этого загадочного провала и теперь он напоминал солнечное затмение с дико пляшущими по краям протуберанцами. Внезапно, одна из искр отделилась от светящегося кольца и поплыла к нам. Я уже ждал, что на нас посыпятся огненные шары или еще какая напасть, но Вероника облегченно выдохнула:
– Наконец-то, бл…ть!
Возможно не по своей воле, а по принуждению обстоятельств, остальные, к нашему облегчению, все же последовали за нами. Минут через пять после нервного созерцания приближающегося огонька, мы разглядели опускавшихся Пикселя, Дарлиса и Джеймса, посох которого и излучал свет.
Едва троица приземлилась в паре десятков метров от нас, как мы бросились к ним, не забывая поглядывать по сторонам на случай, если именно этого момента дожидались враги, чтобы напасть. Очевидно, неприятностей ждали и остальные. Дарлис с канадцем тут же приготовили оружие, как и мы, ожидая встретить толпы обещанных Разломом чудовищ, но увидев нас, расслабились. Хотя Пиксель и не напрягался, все еще маясь с раной и только когда мы подошли, попытался подняться на ноги.
– Why are you taking so long?! – Сходу накинулась Вероника на Джеймса, едва он погасил огонек на своем посохе.
Канадец только покачал головой.
– Черт, мы думали, что вам конец! – Вздохнул Пиксель, ухватившись за руку Андрея и с трудом поднявшись, – И что нам конец… и вообще пиз…ц! Что это за место?
– Асагрион, – Уверенно ответил за нас Дарлис, убирая мечи и оглядывая окрестности, – Зуб даю, что это он.
Игорь посмотрел на меня, словно я мог подтвердить его догадку.
– Скорее всего, – Ответил я, оглянувшись на башню, которая почти наверняка была Герсан-Гиротом.
Пиксель просветлел лицом и удивленно огляделся:
– То есть мы добрались? Мы уделали говнюка Амерона и теперь можем выбраться и все закончится?!
Невольно мы все переглянулись, будто пытаясь осознать эту мысль. Я заметил, что Андрей погрустнел, явно задумавшись о разлуке со своей Элидрис, Джеймс ничего не понял и молча осматривался, хмуря брови, а Дарлис почему-то смотрел на меня, но отвернулся едва я это заметил. Только Вероника не спешила предаваться надеждам.
– Еще нет, – Напомнила она, тревожно посмотрев наверх, где искрящееся кольцо постепенно превращалось в диск.
– Там твориться настоящий пизд…ц! – Заметил Дарлис, проследив за взглядом Вероники, – Мы долго не могли решиться нырнуть за вами, хотя Джеймс нас уламывал, но выбора не было. Молнии до нас почти добрались и не было похоже, что они нас телепортируют как в прошлый раз.
Вспомнив, что именно молнии закинули нас на маленький остров, там наверху, я тут же вообразил себе, как эти самые молнии телепортируют к нам тысячи монстров из самых разных миров. К тому же выводу пришла и Вероника, твердо заявив:
– Нужно убраться отсюда, пока эти молнии не телепортировали к нам х…ву тучу монстров!
– И куда теперь? – Оглянулся Пиксель на Асагрион, – Здесь какой-то барьер, вы пробовали пройти через него?
– Нам нужно добраться до башни в центре озера, – Объявила Вероника.
Я посмотрел на тонкий мост, выгнувшийся над бурлящим дымом озером в сотне метров от нас.
– Почему туда? – Напрягся Пиксель, явно не горя желанием приближаться к жуткой дыре.
– Потому что это Герсан-Гирот, – Почти уверенно ответил я и еще менее уверенно добавил, – Там должен быть выход.
Сверху что-то загрохотало, отчего мы едва не присели, уставившись на сверкающее кольцо наверху, которое становилось все толще, пока молнии добирались до его центра.
– Ладно, на остров, так на остров, – Тут же согласился Пиксель.
Несмотря на дикую усталость и все еще ноющие раны, страх и предчувствие новой встречи с чудовищами заставляли нас спешить. Но кроме них, впервые за долгое время нас гнала вперед надежда на скорое спасение. Это чувство было знакомо нам всем по куда более безобидному игровому опыту и оно придавало некоторую бодрость телу и духу. Но страх заглушить полностью не получалось и к мосту мы подходили настороженно, припоминая, что в такие моменты в обычных играх всегда появлялся финальный бос. Теперь не только я поминал магистра Эольдера, но все мы сошлись на том, что непременно встретились бы с ним, если бы согласились на предложение Амерона и добрались до этого места вместе с ним. Расклад казался настолько логичным, что мы преисполнились гордости за свое решение покончить с Амероном заранее. Мне досталась очередная порция восхвалений за последний удар, нанесенный некроманту, но в то время как остальные заметно приободрились и предвкушали возвращение домой, я внезапно ощутил обиду. Для остальных все складывалось идеально: Амерон побежден, а дальше маячило завершение «игры» и только для меня все было невероятно сложно. Я не хотел уходить и не мог остаться. Я был влюблен в Санрайз и портил ей жизнь одним своим существованием. Даже Андрей не мог меня понять… Он хотя бы смог нормально проститься с Элидрис и у него была надежда увидеться с Владычицей снова… В конце концов, он мог к ней прикоснуться и даже больше.
– Народ, у меня гениальное предложение! – Неожиданно торжественно объявил Дарлис.
– Закрыть рот и прибавить шаг? – С нескрываемым раздражением спросила Вероника.
Она одна не предавалась общему бодрому настрою. Даже Пиксель, все еще маясь от раны, предчувствуя финал игры, стал веселее, но Вероника, как и я веселья не разделяла. Так же настороженно себя вел Джеймс, вероятно, как и большинство решивший, что впереди нас могут ждать новые неприятности и экономивший силы на лечении Пикселя, дабы приберечь их для финальной битвы. Но Дарлис лучился оптимизмом, несмотря на окружающий нас антураж и довольно пугающие перспективы.
– Мы должны встретиться в реале! – С улыбкой заявил он.
Предложение, хоть и преждевременное на мой взгляд, показалось Андрею и Пикселю интересным. Серега даже на радостях расплылся в улыбке, согласившись:
– Черт, а ведь будет круто! Увидим друг друга в живую, затусим, пожрем пиццы и…, черт, Драник, я твою настоящую рожу наконец-то увижу!
– Взаимно, мудила ты эдакий!
Меня предложение Дарлиса не воодушевило, хотя, вообразив себе, что в этой встрече принимает участие и Санрайз я на миг ощутил себя счастливым, но этот миг быстро прошел, когда я напомнил себе, что это невозможно. Пока друзья беспечно предавались фантазиям по поводу того, как и где стоит организовать встречу, я прислушивался к дыханию Санрайз, одновременно подбирая слова, чтобы поговорить с ней, но ничего оптимистичного мне на ум не шло, а прощаться снова не хотелось.
Заряда бодрости и оптимизма моим друзьям хватило только на короткую прогулку до тонкого и пугающе ветхого узкого каменного моста без перил, добравшись до которого, Вероника тут же напомнила нам, что для встречи в реальности, нам нужно в нее сперва вернуться, а мы все еще не представляли, как это сделать.
Кольцо у нас над головой почти превратилось в диск, постепенно заполняясь молниями и словно напоминая нам о том, что расслабляться еще рано, клубы дыма в черной дыре под нами внезапно стали вытягиваться в полосы и закручиваться вокруг острова, словно сахарная вата вокруг палочки:
– Твою мать, что происходит?! – Тут же озадачился Дарлис.
Дым закручивался все быстрее, пока вокруг острова не образовалась воронка. От былого веселья у нас не осталось и следа. Мы напряжено замерли, ожидая, что остров на наших глазах канет в пучину вместе с надеждой на выход из этого мира и нелепыми планами встретится в своем, или что из дымного озера воспрянет невъе…нная тварь, с которой нам придется сразиться. Мы уже приготовили оружие, но Вероника только поджала губы и бросила нам через плечо:
– Чем дольше мы медлим, тем больше шансов подохнуть здесь.
– Are you sure it's on here? – Напрягся Джеймс, взглянув вниз.
Его, как и нас, явно смущал маршрут, выбранный Вероникой и даже мне в этот момент показалось, что мы могли ошибиться и эта башня не более чем какой-нибудь монумент, а Герсан-Гирот стоило искать в городе за пурпурным барьером. Но Вероника уверенно ответила:
– Yes!
– Черт, я надеялся, что мы сохранимся пред этим Герсан-Гиротом, – Вздохнул Андрей.
– Да уж, если сдохнем сейчас, Амерона придется валить заново, – Скривился Пиксель, поглаживая повязку на груди.
Пока остальные сетовали на отсутствие сохранения, я неожиданно для себя решил, что сохраняться сейчас было бы опрометчиво. Возможно мы так и не найдем способа выбраться из этого мира и тогда нам придется пойти на сделку с некромантом, быть может сразиться с древними асагрионцами, магистрами гильдий и самим Эольдером, но если это окажется единственным способом выбраться, лучше чтобы у нас оставалась возможность им воспользоваться.
Мы замерли перед ветхим мостом, каким-то чудом выдержавшим неведомый магический катаклизм. Под ним вращалась жуткая воронка из клубов дыма все наращивая обороты и устрашающий гул.
– Похоже, это и есть Разлом, – Решил Дарлис, – Такое впечатление, как будто он прошил всю планету насквозь.
– То есть где-то там Австралия? – Скривился Пиксель, заглянув в черноту.
– Или ад, – С тревогой ответил Андрей.
Словно подтверждая гипотезу Андрея, дыра сверху, в отличие от той, что была под нами, активно наполнялась светом, вот только не верилось, что из нее словно с небес сойдут ангелы.
– Ад начнется здесь, если мы не поторопимся! – Снова напомнила Вероника, бросив взгляд наверх и первой шагнула на мост.
Его ширины хватало только на одного, при этом никаких перил не было, но Вероника на удивление прытко засеменила вперед. Чтобы Пиксель мог передвигаться без посторонней помощи, Джеймс еще немного подлатал его и тут же уверенно шагнул на мост, вслед за своей чрезвычайно смелой подругой.
Я был следующим, но не мог решиться сделать шаг. Пока всех пугали монстры, которые могли выбраться из дыры внизу или встретить на острове, я боялся, что добравшись до острова, навсегда расстанусь с Санрайз.
– «Другого пути нет», – Словно услышав мои сомнения, подтолкнула Санрайз.
– Я могу пойти вперед, – Тут же предложил мне Дарлис.
Он скользнул взглядом по моему животу, явно напоминая о том, что я бл…ть беременный. Его опека меня дико раздражала, словно я окончательно стал бабой и в этот момент я понял феминисток, которые не терпели подобного снисхождения. Обойдя Игоря, я чуть ли не запрыгнул на мост и пошел следом за Джеймсом, стараясь не смотреть вниз. Дарлис пошел за мной. Несмотря на то, что Серегу починили, он на всякий случай страховал его спереди, а сзади за Пикселем присматривал замыкавший строй Андрей.
– Черт, может нам не стоило всем выпираться на этот мост? – Пробурчал Пиксель.
Несмотря на свою древность, мост не казался совсем уж хрупким, но вопрос Сереги показался мне здравым, ведь если мы все внезапно погибнем, то перезагрузки у Амерона не избежать… Несмотря на новые сомнения никто из нас не решился вернуться назад для страховки. Диск над нами становился все ярче, а воронка под нами крутилась все быстрее и излишняя осторожность могла лишить нас времени, которого, судя по всему, итак почти не осталось.
Как и прежде, бредя по черному морю, здесь на мосту я так же ждал какой-то напасти: сверху налетят какие-нибудь летающие твари, либо нечто выпрыгнет из воронки внизу, либо мост просто развалится, и мы все еб…мся с него. Мне казалось, что старый местами сколотый камень вибрирует у меня под ногами. Одного взгляда на вращающийся дым внизу было достаточно, чтобы закружилась голова. Но меня выручало магическое зрение, которое придавало окружающему потусторонний вид. Вместе со своим, я чувствовал напряжение Санрайз. Я был уверен, что если закрою глаза, то непременно увижу ее сжавшейся в кресле и напряженно следящей за моим продвижением. Удивительно, но эта воображаемая картина наполнила меня смелостью, должно быть потому, что я дико хотел защитить Санрайз. Все, что я делал, я делал ради нее, уже давно простившись со своим собственным миром. Внезапно под моей ногой осыпался камень и маленькие кусочки устремились в воронку. Я сохранил равновесие, но тут же замер, дожидаясь пока сердце более-менее успокоится. Стоило мне лишь немного покачнуться, как Дарлис мгновенно оказался рядом, готовый меня поймать. Я взглядом дал ему понять, что справлюсь без него. Засранец брел по мосту еще беспечнее, чем Вероника и это бесило не меньше, чем его попытки помочь. Глубоко вздохнув, я твердым шагом продолжил движение. Башня приближалась медленно, словно неохотно, но неизбежно. Уже на середине моста я понял, что она отнюдь не такая целая, какой казалась издалека. Лишь некий остов сохранился в круге из рассыпавшейся кладки. Ажурным столбом, диаметром наверно метра два или три, он возвышался над землей метров на тридцать.
Вероника уже была на середине моста. Джеймс хоть и поспешил за ней, теперь сбавил темп, видимо растеряв смелость над жуткой воронкой, кружащей в паре десятков метров под нами. Только когда я невольно нагнал его, мне стала понятна причина заминки: здесь, на самом горбу моста поднимался неплохой ветер. Он был недостаточно сильным, чтобы сбросить нас в пропасть, но его вполне хватало, чтобы дважды задумываться, прежде чем делать новый шаг. Джеймс перехватил свой посох как канатоходец, хотя мне показалось, что ему это не сильно помогло. Покачиваясь и балансируя, он плелся вперед как черепаха, даже по моим меркам. При этом, когда он оглянулся, я заметил, что ему пот заливает глаза.
– Веселый прогулка, – Нервно улыбнувшись, сказал он.
В тот же миг над нами что-то затрещало, и мы испуганно подняли головы: тусклый свет почти заполнил дыру наверху. Мне показалось, что оттуда что-то посыпалось, подобно хлопьям сгоревшей бумаги.
– Шевелитесь, идиоты! – Завопила с другого конца моста Вероника.
Бодро спрыгнув на остров, она вынула меч, и наскоро оглядевшись, следила за нами. Судя по всему, остров оказался таким же безжизненным, каким казался город. Это немного успокоило меня и, судя по всему, Джеймса тоже, поскольку он заметно прибавил ход.
– Бл…ть!
Сзади завопил Серега. Я побоялся делать резкие движения и когда оглянулся, заметил только, как Пиксель повис на краю моста. Его топор улетел вниз в миг растворившись в бушующей тьме. В последний момент, когда он уже планировал отправиться за ним, Игорь рухнул на живот и поймал его за руку. С другой стороны подоспел Андрей. Ощущая, как сердце колотиться где-то в горле, я мог только наблюдать за происходящим. Пиксель был наверно тяжелее, чем Андрей с Игорем вместе взятые, о чем Игорь не преминул упомянуть, но хоть и с трудом, им все же удалось вытащить Серегу на мост. Бледный как смерть он вцепился в него всеми конечностями, видимо планируя преодолеть остаток пути на четвереньках. Вполне себе здравая мысль.
– One mistake and thegame is over, – Покачал головой Джеймс, утерев пот со лба.
Я понял не все, но суть уловил. Если бы Пиксель грохнулся, мы могли бы забыть о ритуале…, если в нем вообще был какой-то смысл. Последнюю мысль я привычно прогнал прочь и, поторопив Джеймса кратким «Let’s go», пошел следом.
Падение Пикселя к счастью оказалось единственным приключением на мосту. Монстры из пучины не выпрыгнули и сам мост не обрушился. Все успешно добрались до острова. Еще одним везением было то, что остров оказался необитаем. Возможно только до поры, но мы надеялись, что найдем способ убраться отсюда, прежде чем его заселять какие-нибудь твари. Больше всех по этому поводу переживал Пиксель, который остался без топора и даже щедро выданный ему Дарлисом меч не сильно его успокоил.
Сразу от моста на небольшой взгорок вела дорожка шириной в пару метров, уложенная той же плиткой, но заросшая странной белой травой. Словно залитая светом луны, она упиралась в развалившуюся от времени лесенку из десятка низких ступеней, которые вывели нас толи на площадь перед башней, толи на ее первый этаж, лишившийся внешних стен. Здесь нас и ждала Вероника, разглядывая руины, напоминавшие чьи-то гигантские кости.
Если, очнувшись на круглом острове, я не был уверен, что мы прошли Барьер, а погрузившись в бездну еще мог сомневаться, что мы оказались в Асагрионе, то сейчас, едва я взглянул на основание ажурного столба, оставшегося от башни, как все сомнения в том, что мы оказались в Герсан-Гироте отпали.
– «Это оно!», – Тут же воскликнула у меня в голове Санрайз.
Шесть алтарей расположились вокруг столба! Они, как и сама башня были сделаны из светлого камня, кости или чего-то подобного и замысловатой формой и резьбой наводили на мысли о творчестве Ганса Гигера. Словно вся конструкция некогда была частью скелета неведомой твари или полубиологического механизма. Но при этом она была испещрена острыми гранями, как интерьеры в крепости Амерона. Напоминая резные шкатулки, алтари в тоже время походили на футуристичные капсулы из фантастических фильмов или египетские саркофаги, впрочем, едва ли в них можно было забраться. Места для жертв Эольдера были предусмотрены сверху на гладких, словно полированных плитах.
– «Здесь нет останков», – Задумчиво произнесла Санрайз, явно вспоминая историю Амерона о том, что мои друзья вселились в тела тех самых приближенных союзников Эольдера, принесенных в жертву и теперь словно вернулись к своим могилам. Внезапно версия Амерона показалась мне на удивление правдоподобной, а алтари виделись своеобразными полками, на которые нам предстояло вернуть тела, предоставившие нам возможность путешествовать по этому миру. Во мне даже вспыхнула надежда на то, что этого будет достаточно! Просто лечь на алтари и все остальное произойдёт само собой! Я решил поделиться этой оптимистичной мыслью с Санрайз.
– «Надеюсь, что так и будет», – Вздохнула она, – «Но что, если мы не поменяемся местами обратно?».
Я не знал, что ей ответить и смог только неловко и грустно пошутить:
– Тогда тебе придется закончить институт за меня, а я останусь здесь матерью одиночкой.
– «Боги, надеюсь этого не случиться!».
– Да, тебе вряд ли понравится моя скучная учеба.
– «Проклятье, Дима, мне сейчас совсем не до шуток»,
Несмотря на слова, мне показалось, что Санрайз все же чуть успокоилась, по крайней мере, ее тон был вовсе не осуждающим, но я все же извинился.
– «Нам пора выбираться», – Напомнила она, возвращая меня к действительности.
Мы разошлись по острову, изучая руины. Благо, я теперь все время использовал магическое зрение и нарваться на ловушку мне не грозило, впрочем, как оказалось, их здесь и не было.
– Черт, это как привет из будущего! – Удивился Дарлис.
– В крепости Амерона я видел подобное, – Поделился я.
– Все это очень загадочно и интересно, но что дальше? – Нетерпеливо заныл Пиксель, устало опираясь на осыпавшуюся базальтовую кладку.
Я медленно подходил к алтарям, ожидая, что Санрайз задаст мне тот же вопрос. Я все еще надеялся, что как в обычных играх что-то произойдет само собой или станет очевидным и мы тут же поймем, что нужно делать дальше, но этот мир уже не раз доказывал, что сильно отличается от игр, в которые мне доводилось играть.
– Просто уляжемся тут и все? – Скептически выгнув бровь, спросил Серега.
– А чем тебе не вариант?
Дарлис подскочил к одному из алтарей и ловко на него забрался. На миг я замер, ожидая, что что-то произойдет, но руины не подали никакого знака и Игорь никуда не испарился.
– Может, мы все должны на них лечь, тогда сработает? – Предположил Андрей.
Вероника облизала губы, оглядываясь куда-то на другой берег и явно не спешила проверять предложенный вариант.
– Давайте попробуем! – Поддержал идею Игорь.
Других вариантов никто не предложил, и я подошел к одному из алтарей.
– «Ты знаешь, что делать?» – Тут же спросила Санрайз.
– Пытаюсь разобраться, – Признался я.
Алтари, как и сама башня, были испещрены множеством рун, но мне они ни о чем не говорили.
– Санрайз, ты можешь прочесть что-то из этого? – Мысленно спросил я и уставился на хитрую вязь непонятных символов.
– «Напоминает руны, которые были в крепости Амерона».
Ее слова на миг снова заставили меня пожалеть об убийстве некроманта. Возможно нам все же стоило согласиться на его условия, дождаться, когда мы окажемся здесь, все выяснить про ритуал и только после убить гада… Похоже о том же думала и Санрайз:
– «Я не знаю языка Асагриона…, проклятье! Возможно, у Амерона был перевод в том зале…».
– Ничего, мы разберемся, что к чему, – Поспешил успокоить ее я.
– «Как?! Здесь нет ничего! Да и с какой стати здесь быть инструкции к ритуалу Эольдера?!».
Ощущая подкатывающее отчаяние от того, что не могу ответить Санрайз, я склонился над алтарем и вперил взгляд в руны, словно в ребус, который можно было разгадать без всякого перевода, одной лишь логикой, но загадочные буквы отказывались выстраиваться во что-то вразумительное.
Пока я изучал алтарь, Андрей, Дарлис и Пиксель забрались на свои. Вероника с Джеймсом тоже для начала решили рассмотреть руны или выбирали места поудобнее, что-то бормоча на английском.
– Эй, давайте живее! – Поторопил Дарлис.
Вероника кивнула Джеймсу, а я уже было решился забраться на алтарь, как Санрайз внезапно попросила:
– «Дима, посмотри на медальон!».
Я послушно посмотрел на диск, заметив на нем руны, схожие с теми, которыми были расписаны алтари и меня вдруг осенило:
– Ничего не получится!
Все уставились на меня и Дарлис, нахмурившись, спросил:
– Почему?
Я указал на медальон:
– Пока мы не поймем, куда пристроить медальон Эольдера, ритуал вряд ли сработает.
В играх часто артефакты нужно было помещать в специальные слоты, и, поделившись этой мыслью с Санрайз, я стал высматривать их в испещренном руническим письмом камне.
– Бл…ть! – Выдохнул Пиксель, слезая с алтаря и присоединяясь к поискам.
Остальные так же стали изучать руины теперь уже примерно понимая, что нужно искать.
– «Не думаю, что правила из ваших выдуманных игр сработают здесь», – Вздохнула Санрайз.
Я в этом тоже не был уверен, но других идей у меня не было. Мы торопливо осматривали алтари и колонну между ними. Я даже присмотрелся к плиткам на полу, куда местами сползали руны, но ничего похожего на ячейку для медальона не нашел. Санрайз оказалась права.
– Возможно, этот медальон нужен для перевода, – Предположил Андрей, когда мы уже отчаялись что-то найти.
– Можем выписать все повторяющиеся руны и попробовать расшифровать язык, – Предложил Дарлис, сидя на своем алтаре по-турецки, – Выпишем их на песок и составим алфавит!
– Нах…я? – Озадачился Пиксель, никогда не любивший головоломки.
Он устало оперся на алтарь и посмотрел на светящийся, словно тусклое солнце, диск над нами. Он удивительным образом не разгонял тьму, в которую мы погрузились и его свет в отличие от солнечного, вовсе не радовал. В самом его центре оставалось совсем небольшое темное пятно, и мы все догадывались, что когда оно исчезнет, наше время на решение загадки истечет. Бл…ть!
– Очевидно, что мы что-то упустили!
Озвучил Пиксель мысль, которую мы старательно избегали.
– У говнюка Амерона наверняка была разгадка для этой хрени и теперь нам остается только сдохнуть, перезагрузиться и согласиться на его условия!
Возможно, нам действительно так и следовало поступить и финальное сражение с говнюком Амероном должно было состояться здесь, но у меня не было никакого желания повторять ту битву и совсем не хотелось умирать и рисковать Санрайз. Я невольно задумался, что если проблема во мне? Что если мой баг нарушает какие-то условия этого места?! Алтарей здесь только шесть, но вместе с Санрайз здесь семь душ! Я уже хотел поделиться этой мыслью с Санрайз, но одернул себя, осознав, что ее это точно не обрадует. Да и остальных тоже…
– И что теперь? – Спросил Дарлис, развалившись на алтаре, – Есть еще идеи?
Андрей взглянул на меня:
– Димас, ты ведь читал это сраное пророчество, там должно было быть что-то.
Дословно я пророчество Тиллария не заучил, тогда, видит бог, хватало других забот, но я сомневался, что оно нам чем-то поможет, если мы не сумеем расшифровать руны или найти место, куда приладить медальон Эольдера.
– Нихрена там не было! – Разозлившись, ответил я.
– «Ты можешь использовать портальный камень», – Отчаявшись, предложила Санрайз.
Я не осознанно коснулся подсумка, невидящим взглядом уставившись на тени башен Асагриона. У нас еще было время найти ответ, просто возможно мы не там его ищем. Я уже было решил предложить остальным вернуться в Асагрион, как вдруг услышал невнятный булькающий хрип. Оглянувшись, я застыл в удивлении, встретившись глазами с Серегой. Он какое-то время растерянно моргал, странно выдыхая воздух, а после стал оседать на землю. Кинжал Вероники мягко выскользнул из его шеи. Я даже не успел ничего произнести, как в тот же миг рядом полыхнула вспышка и раздался крик Андрея.
– Сука!
Дарлис спрыгнул с алтаря, вскинув меч и бросился за осыпавшуюся кладку. Застыв в удивленном оцепенении, я смотрел, как Андрей с огромной дырой в груди валится с алтаря, а Джеймс, вскинув свой посох и призвав магическую защиту, словно и не испытывал магического голода, обернулся ко мне.
– Какого черта?!
Нечто подобное эхом у меня в голове воскликнула Санрайз. Лишь в последний миг я успел отскочить в сторону от вырвавшегося из посоха Джеймса луча смерти. В моей руке уже вспыхнул огненный шар, но тут сзади ко мне подскочила Вероника и мой бросок оказался неудачным. С трудом уклонившись от ее выпада, я выдернул меч из ножен. Одолеть сразу двоих предателей у меня не было шанса, но Дарлис вовремя пришел на помочь, бросившись на канадца.
Вероника тут же скользнула в сторону и швырнула в меня кинжал, доставая меч. Бросок был внезапный только потому, что я все еще не мог понять, что за идиотизм вокруг происходит, но я отбил кинжал мечом и тут же метнул огненный шар в суку-предательницу.
– Вы еб…улись?! – Пытался докопаться до истины Дарлис, ускользая от атак Джеймса, разносящего руины всполохами огня, плазмы и молний.
– Сорян, но все отсюда не выйдут, – Явно недостаточно подробно пояснила Вероника, бросившись на меня.
Она была невероятно быстра, а я все еще истощен после битвы с Амероном. Я слышал напуганный голос Санрайз, призывающий объяснить, что происходит, но даже если бы я знал, времени сформулировать ответ у меня не было. Вероника, воспользовавшись моей растерянностью, сократила дистанцию и теперь использовать магию стало опрометчиво, да и не было на нее сил! Все, что я мог, это призвать призрачный щит, и рассчитывать на свои навыки владения мечом, которые явно не дотягивали до способностей Вероники. Черт! Прежде я только наблюдал, как она дерется с врагами, а теперь в полной мере прочувствовал сколь не сладко им приходилось.
– Что ты творишь, сука?! – В отчаянии завопил я, упустив удар и мигом лишившись щита.
Узнал я об этом, когда пропустил еще один выпад, получив неплохой порез на предплечье. Вероника отскочила от меня и метнула взгляд в сторону. Поднабравшись злости и обиды, я тут же последовал за ней, рассчитывая поквитаться за рану и предательство, но она внезапно подняла руку, едва не приказав мне:
– Стой!
– Что, бл…ть?!
Возможно, это было глупо, но я замер, словно мы всего лишь играли и Веронике приспичило в сортир. Она снова посмотрела в сторону и, проследив за ее взглядом, я увидел, как Дарлис, с ледяным осколком в груди, опустился на землю, прислонившись к алтарю. Над ним стоял Джеймс со скорбным выражением на лице. На своем ломанном русском он выдавил:
– Извини.
Но Игорь уже не мог ответить, давясь собственной кровью. У меня никак не укладывалось в голове, что его смертельно ранил кроткий Джеймс, что этот чертов канадец оказался такой мразью! Этот когнитивный диссонанс дорого мне обошелся. Пока я смотрел, как жизнь медленно уходит из Игоря, Вероника метнулась ко мне, и ее клинок в момент выбил мой и приник к моему горлу:
– А теперь не дергайся, брюхатый!
– Вы заодно с Амероном?! – Процедил я сквозь зубы, ощущая, как клинок надрезает кожу.
– James, put him on the altar! – Приказала Вероника канадцу.
– Что происходит?!
Мой вопрос эхом отозвался в голове напуганным голосом Санрайз. Я мысленно признался, что не имею представления, но обреченно признал, что сука Вероника и мудак Джеймс оказались предателями, что Санрайз могла видеть и сама. Я чувствовал ее недоумение и злость, но они не могли сравниться с моими! Столько сил мы потратили на то, чтобы добраться сюда, я выжал из себя все магию до капли, чтобы одолеть Амерона и спасти Санрайз и вот теперь эта еб…тая сука, которой нельзя было доверять с самого начала, отправит нас на другой сервак, где все начнется сначала, где будет хрен пойми что и не будет Санрайз!
Вероника уставилась на меня:
– Я бы охотней прикончила тебя, но тебе повезло.
– Почему? – Только и смог выдавить злобным голосом я.
Меня интересовало отнюдь не мое везение, а в целом это подлое предательство. Вероника подошла ко мне вплотную, внезапно напомнив далекую и чудовищно неловкую ночь в горячих источниках, которая стоила мне кучи нервов и ссоры с Санрайз. Мне хотелось отскочить и сжечь суку магией, но я не мог рисковать, ощущая, как меч Вероники царапает мне горло.
– Не дергайся и тогда вернешься домой.
Резким движением она сорвала с моей шеи медальон и отступила на шаг, все еще держа клинок у моей шеи.
– «Ей был нужен медальон?!» – Удивилась Санрайз.
Ее вопрос натолкнул меня на мысль, что быть может, из этого мира спасется только тот, у кого будет медальон Эольдера, но как тогда Вероника будет делить его с Джеймсом или она навешала ему лапши на уши о том, что сможет вытащить и его? Я решительно ничего не понимал, а Вероника не спешила объяснять.
– Oh shit, I need help!
Я оглянулся на Джеймса, который с трудом затащил Дарлиса на алтарь и теперь пытался поднять тело Пикселя:
– Что вы делаете?!
Вероника поморщилась, словно сама не знала, что творит, но все же ответила:
– У нас нет времени трепаться. Если ты заметил, здесь шесть алтарей, а Всадников всего трое. Чтобы выбраться отсюда, нужно заплатить за выход.
– Ты еб…тая?! – Прямо спросил я, – С чего ты так решила?!
Вероника взяла медальон и неведомым мне образом разделила его на три одинаковых диска! Посмотрев на меня, и вскинув бровь, она внезапно призналась:
– Я уже была здесь!
Мне казалось, что больше удивить меня невозможно, но у Вероники получилось.
– То есть?!
– Соображай быстрее, брюхатый! – Скорчила мину сучка, – Я здесь уже очень давно…
– Veronica! – Позвал Джеймс, успевший вернуть на алтарь тело Меркриста.
Он посмотрел наверх, где прежде черный круг уже светился как тусклый прожектор. Где-то там молнии, от которых мы бежали, заполонили все небо и то, что прежде казалось черной дырой, теперь снизу выглядело как солнце, укрытое дымкой.
Вероника с отчаянием в глазах уставилась наверх, будто забыв обо мне, но я о ее предательстве не забыл и бросился вперед! Моя рука вспыхнула и метнулась к груди сучки, но в последний миг она извернулась, отскочив в сторону. Скорректировав выпад, я все же поймал ее за руку и, вывернув ее, ударил ей под коленку. Стерва вмиг оказалась на земле, неистово дергаясь, но я уже устроился на ней и ее потуги только разгоняли пыль по земле. Прижав руку к ее голове, я рыкнул подскочившему Джеймсу:
– Только сунься и я прожгу ее поганую башку нах…й!
Возможно, мне так и следовало поступить, но я хотел получить ответы. Несмотря на то, что я вопил по-русски, Джеймс как будто бы понял и отступил с испугом глядя на дергающуюся Веронику.
– Нет, дебил! Только втроем отсюда можно выбраться! Не больше и не меньше!
– Почему?!
– Слезь с меня чертов пид…рас!
– Отвечай!
– Не я придумала эти сраные правила!
– А кто?!
Я уже было решил, что Вероника неведомым образом знакома с теми, кто создал игру, с теми, кто создал весь этот мир, а может, она даже причастна к этому! По моему телу пробежала дрожь, и я на миг ослабил хватку. Вероника дернулась и скинула меня с себя, извернувшись змеей и вломив мне ногой по бедру. Тут же подскочил Джеймс и теперь они прижали меня к земле.
– «Дима!».
Испуганный крик Санрайз заставил меня, стиснув зубы, рвануть вперед, но Вероника, подобрав меч, нависла надо мной, снова приставив его к моему горлу и уставилась на меня горящими от злости глазами. Буквально цедя слова сквозь зубы, она прошипела:
– Слушай сюда, брюхатый! У нас мало времени! Я понятия не имею, кто это придумал, но мы должны успеть уложить остальных на алтари, прежде чем они перезагрузятся. Если не успеем, то останемся здесь куковать, пока не придет новая волна монстров, comprende?!
– Нихрена не comprende! Почему ты не рассказала раньше обо всем этом?!
– Потому что вам бы это не понравилось, а я планирую отсюда выбраться, твою мать! И я выберусь, даже если придется силой затащить твою жопу на этот чёртов алтарь!
– Тогда почему не убьешь меня?
– Потому что теперь мы Буран, Тайга и Асмодей! В этом ритуале трое умирают, чтобы трое выбрались!
До меня вроде начало доходить, но вопросов в голове меньше не становилось.
– Откуда ты узнала про ритуал… про медальон?!
– Я уже играла в эту игру! – Сверкнув глазами, ответила Вероника, – Трижды добиралась до этой дыры, но выбраться не смогла.
– Почему?
– Потому что не успевала!
Дыша как после забега, я смотрел в глаза Вероники, пытаясь переварить услышанное. Санрайз звала меня и только сейчас я осознал, что медальон по-прежнему позволяет мне ее слышать, хоть Вероника и разобрала его на части.
– Ну что, сам заберёшься на алтарь или планируешь остаться здесь в бабском теле, которое скоро распухнет от беременности?!
Я пытался справиться с внезапными откровениями Вероники и она решила помочь в своей манере:
– У тебя две секунды на решение или я тебя вырублю и сама затащу на алтарь!
– Хорошо, – Выдохнул я.
Какое-то мгновение она изучала меня, словно гадая, верить мне или нет, но потом отступила, убрав меч от моего лица.
– Помоги Джеймсу затащить на алтарь своего приятеля, – Приказала Вероника, едва я поднялся.
Я взглянул на канадца, который тут же насторожился, оправданно опасаясь, что я нападу. Я чувствовал, что магия во мне еще осталась, но ее точно не хватит, чтобы одолеть Джеймса, явно подкопившего силы. Одарив его презрительным взглядом, я снова посмотрел на Веронику:
– А почему ему ты рассказала?! – В моих словах было больше обиды нежели вопроса,
– Считай, что ему повезло, – Вскинула бровь стерва,
Очевидно, за этим везением скрывался простой расчет. Вероника не смогла бы справиться с нами всеми, если бы действовала одна, а Джеймса она узнала гораздо раньше, чем нас. Сука!
– Что будет с остальными?
Я окинул взглядом друзей на алтарях и Пикселя, которого Джеймс пытался поднять.
– Улетят на другой сервак и если не хочешь застрять тут еще на пару лет, дожидаясь новых игроков, то засунь свои вопросы себе в задницу и помоги Джеймсу!
Я покачал головой, пытаясь как-то утрясти все, что наплела Вероника.
– Иначе твоя подружка Санрайз и ее детеныш сгинут здесь, – Многозначительно добавила она.
Я уставился на нее, не скрывая презрения. Ее слова проникли в мой разум и растеклись по нему ядом страха, но я не желал так просто подчиняться предателям:
– А если сгину я, вы загрузитесь перед боем с Амероном, так?
Вероника заметно побледнела и это меня порадовало:
– Что будет, когда он вас прикончит?
– Полезай на алтарь, говнюк, или я тебя пырну и…
– И что? Ты говорила, в живых должны остаться трое, иначе ритуал не сработает.
– Я могу тебя вырубить! Подумай своей тупой башкой, Димас, если мы не свалим отсюда до появления монстров, ты тоже встретишься с Амероном и тогда в этой игре не выиграет никто! Уж тем более твоя любимая Санрайз!
Этот выпад достиг цели. Я оглянулся на Пикселя, Андрея и Дарлиса. Возможно они уже отправились на другой сервер и их тела вот-вот растворятся в воздухе. Тогда ритуалу конец и конец нам с Вероникой. Стерва едва ли знала о портальном камне у меня в подсумке, но вспомнив прежние сомнения, я не думал, что он мне поможет. Я мог вернуться в Рантею или Эглидей, оставив Веронику с Джеймсом на верную смерть, но потом я все равно останусь один в мире, который вот-вот поглотит Разлом…
– «Дима?».
Голос Санрайз дрожал от волнения. Она хотела знать, что происходит, а я не знал, как ей сказать.
– У тебя секунда, чтобы включить башку и помочь Джеймсу, иначе клянусь твоими яйцами, я вышибу из твоего аватара эту внеплановую беременность!
Мои мысли метались в поисках выхода, но я не мог его найти. Вероника просто не оставила мне выбора! Я либо должен был погибнуть и оказаться на другом сервере, рискнув жизнью Санрайз и ее ребенка, либо довериться предателю!
– Если ты так и не смогла отсюда выбраться, то почему думаешь, что сейчас все сделаешь верно?
– Я могу ошибаться и возможно этот ритуал полная ерунда, но ведь других идей у тебя нет.
Она снова уставилась на меня со своим гадким самодовольным оскалом. Не найдя достойного ответа, я, признавая поражение, подошел к телу Пикселя. Кровь все еще стекала из тонкой раны на его шее, лицо стало совершенно белым.
– «Дима!»
В этот момент вид и запах крови снова стали для меня чем-то новым и мерзким, пробудив тошноту, которая только усилилась, когда я коснулся плеч друга и из него вырвалась новая струя крови. Он мертвым взглядом смотрел мимо меня и в моей голове тут же невыносимо заныла совесть, вытесняя приглушенный шепот медальона. Я не мог так просто бросить друзей! Должен был быть другой способ! Но я его не знал…
– Живее! – Поторопила Вероника.
Джеймс ухватил Пикселя за ноги и был готов поднять его. Чтобы хоть как-то унять совесть, я прислушался к шуму в голове, пытаясь собраться с мыслями и ответить Санрайз.
– «Что все это значит?!» – С паникой в голосе спросила она.
Стараясь не смотреть на Пикселя, не думать об остальных, о том, что я творю, я тащил Серегу к алтарю, а сам мысленно пересказал Санрайз все то, что мне рассказала Вероника. Ее история вызывала целый поток вопросов, но главным был всего один, который тут же пришел на ум Санрайз:
– «И ты просто поверишь ей?!».
Голос Санрайз зазвенел от возмущения. Уложив Пикселя на алтарь, я на миг пересекся взглядом с Джеймсом, но он тут же опустил глаза. Мои руки были в крови Сереги и мне на миг показалось, что это я убил его.
– «Дима?».
Оторвав взгляд от окровавленных рук, я посмотрел на Веронику, которая что-то объясняла Джеймсу. Во мне сплелся тугой комок из самых противоречивых чувств. С одной стороны, я не желал прощать предательства Вероники, ее подлости, но с другой, я уже ничего не мог сделать для друзей. Все, что я мог, это уйти или остаться и едва сдерживая раздражение, мысленно спросил Санрайз:
– Ты хочешь, чтобы я остался?
Санрайз не смогла сразу найти ответ и, помолчав, вздохнула:
– «Я…»,
На мгновение мое сердце будто пропустило удар от мысли, что сейчас она попросит меня остаться, хотя теперь я не знал, хочу ли этого сам. Возможно, это подлое бегство действительно единственный шанс для меня, но я был уверен, что если Санрайз попросит, я останусь, променяю свой мир на этот, даже если больше не увижусь с друзьями. Но разлуки с ней я не перенесу, даже если загрузка на другом сервере разрушит нашу связь, изрядно облегчив мне жизнь.
– «Я просто ей не верю», – Наконец произнесла Санрайз.
Я кивнул, соглашаясь:
– Я тоже, но другого выхода не вижу.
Я окинул взглядом Герсан-Гирот и друзей на алтарях:
– Если она говорит правду, то остальные больше не вернутся в твой мир и нам придется ждать других игроков. Нам просто может не хватить времени добраться сюда снова.
– «Это какое-то безумие!» – Отчаявшись выдохнула она.
– Но подлое и гадкое подтверждение этого у тебя перед глазами.
Я посмотрел на Джеймса, который получив от Вероники часть медальона, улегся на алтарь.
– Этот говнюк попал сюда из альтернативной версии твоего мира.
Мой взгляд снова обратился к друзьям. Я уже видел их мертвыми, но никогда сразу всех и от мысли, что больше не увижу их живыми, мне стало совсем не по себе. Казалось, принять решение было бы куда проще, если бы они возвращались домой, а не я. Проклятье!
– «Мне страшно, Дима», – Выдохнула Санрайз со слезами в голосе.
Я должен был ее успокоить, хотя бы попытаться…, но не мог.
– «Она убила их не задумавшись и теперь мы должны доверять ей…».
Внезапно наверху что-то загрохотало. Кольцо окончательно превратилось в диск. Свет стал ярче, но в тоже время замерцал, предвещая нечто скверное и я догадывался, что именно. Теперь, после признания Вероники, ее заявления о монстрах не казались всего лишь порождениями страха. Она была здесь и все это уже видела!
– «О боги! Что происходит?!», – Выдохнула Санрайз с ужасом.
– Брюхатый, сюда живо! – Зарычала Вероника.
Я все еще сжимал в окровавленной руке портальный камень и, встретившись взглядом с предательницей, снова подумал о бегстве. Я должен был решить! Санрайз напугана и беспомощна и я снова должен был решать за нас обоих, но выбор казался почти невозможным!
– Ну же!
– Я обещал разорвать нашу связь и спасти тебя и ребенка…
С этими мыслями, я медленно направился к алтарю рядом с Дарлисом, который должен был занять по замыслу Вероники:
– Портальный камень у меня в руке. Если что-то пойдет не так, я использую его, а если…
Я на миг замер представив, что эти мысли, обращенные к Санрайз, могут стать последними и вздохнув, закончил:
– …, если наша связь оборвется, его используешь ты, чтобы выбраться отсюда.
– «Святая Благодать…», – Выдохнула Санрайз, дрожащим голосом, – «Я снова вынуждена довериться тебе…»,
Она явно пыталась найти способ убедить себя, а я, ощущая себя предателем еще после смерти Салима, мог лишь неуверенно пообещать:
– Это в последний раз.
Вероника протянула мне диск от медальона. Свою часть она уже повесила себе на шею. Как оказалось, цепочка медальона так же разделялась на три части. Черт, если бы я знал об этом раньше, я мог бы попытаться разгадать суть ритуала и все могло обернуться иначе! Но для меня медальон стал лишь средством связи с Санрайз. И вот теперь я был вынужден слушаться предательницу!
Вероника бросила взгляд наверх:
– Теперь забирайся на алтарь!
– И все? – Спросил я.
– Можешь помолиться.
Я посмотрел на Джеймса, который лежа на алтаре то закрывал, то открывал глаза, вероятно не в силах решить, что лучше: смотреть на дождь из чудовищ, который вскоре должен был на нас пролиться или закрыть глаза и пребывать в неведение до самого конца.
Я лег на холодный камень между Вероникой и Дарлисом, стараясь не смотреть на Игоря. Мы все, и живые и мертвые, лежали головами к центру в котором алтари прирастали к широкой колонне – останкам башни магистра Эольдера, вдоль которых я теперь смотрел на сияющий над нами диск.
Мною опять владели противоречивые чувства, с одной стороны я надеялся, что Вероника не солгала, но не потому что доверился ей, а потому что надеялся, что смогу разрушить нашу связь с Санрайз. С другой стороны, я не хотел расставаться с Санрайз…, не хотел бросать друзей как последний мудак! Закрыв глаза, я пытался унять совесть надеждой на то, что если все же окажусь дома, то смогу связаться с ними и все им рассказать. Возможно, я даже смогу им как-то помочь и вытащу их следом. Но совесть и страх не унимались. Даже с закрытыми глазами я чувствовал присутствие своих друзей рядом. Их лица вставали перед глазами, на какое-то время даже прогнав мысли о Санрайз. Но сама она никуда не делась и внезапно позвала меня:
– «Дима»
– Я здесь, – Устало подумал я.
– «Я ничего не вижу, что происходит?».
Мне хотелось заверить ее, что смотреть не на что, но я снова напомнил себе, какого это сидеть взаперти беспомощным и ждать новостей, поэтому открыл глаза.
Я надеялся, что мы сможем поговорить с Санрайз, но мне не шли слова на ум и ей очевидно тоже. Гудящий звук, доносящийся из воронки, которая кружила вокруг нашего маленького острова, нагнетал обстановку, действовал на нервы, словно бесконечный скрип ножа по стеклу. Против воли я задумался о том, что монстры, как предполагал Андрей попрут еще из озера и я замечу их лишь когда станет поздно. Повернув голову, я не смог разглядеть что-либо кроме смертельно бледного Дарлиса и пытаясь совладать со страхом, посмотрел в сторону Вероники. На ее лице была заметная тревога и я поймал себя на мысли, что предпочёл бы видеть прежнюю надменную улыбку. Так бы я понял, что все идет по плану, хрен знает какому, но хоть с какой-то надеждой на спасение. Пусть не для меня, но хотя бы для Санрайз и ее ребенка.
– Что должно произойти? – Спросил я, в тайне надеясь, что Вероника видела или хотя бы вычитала где-нибудь ответ в прошлый раз, когда пыталась выбраться из этого мира.
– Понятия не имею, но в теории мы навсегда выберемся из этой дыры и у тебя может быть снова отрастут яйца.
Я только вздохнул, коря себя за то, что связался с этой стервой, хотя без нее у нас, возможно вообще не было бы шансов выбраться. Никто из нас не знал, что за ритуал мы должны провести и все наши надежды были связаны с Салимом или какой-то подсказкой, которая могла находиться здесь в Герсан-Гироте. Впрочем, если бы Вероника все рассказала нам с самого начала, наш путь сюда мог бы оказаться в разы короче. И возможно не было бы никакого Салима! Я спешно прогнал эту мысль, пока Санрайз ее не уловила и снова посмотрел на Веронику. Откуда-то она узнала все про ритуал, про медальон и Разлом, и я уже хотел было узнать подробности ее приключений, но тут в столб между алтарями внезапно ударила молния! Вздрогнув всем телом, я едва не бросился с алтаря, но испуг прошел так же быстро, как возник. Я услышал, как выругался Джеймс, а Вероника выдохнула «Началось!», но что началось, понять было сложно. Гул нарастал, словно где-то под нами ожили неведомые механизмы или сам дьявол решил выбраться из преисподней. Я слышал взволнованное дыхание Санрайз. Она больше не спрашивала о происходящем, отчасти потому что видела все сама, отчасти потому что у меня не было ответов для нее. Молния ударила снова, проскочив по колонне волной прямо на нас, но иссякнув где-то в недрах Разлома. Колонна отозвалась пугающим треском и снова все загудело. А через мгновение мы увидели монстров… Сотни точек возникли на фоне разгорающегося диска в темной пустоте!
– «О боги, они приближаются!», – Запаниковала Санрайз.
Я еще крепче сжал портальный камень. Мне хотелось закрыть глаза, чтобы Санрайз не видела происходящего, но я знал, что она будет против. Кроме того, я не хотел, чтобы она упустила момент своего возвращения в тело, если оно все же состоится.
– Ты уверена, что все сделала правильно? – Пытаясь сохранить спокойствие, спросил я Веронику.
– Да, все должно быть верно.
Тем не менее, уверенности в ее голосе я не слышал. Я смотрел на приближающихся тварей и мне все больше хотелось узнать, каким был план Амерона. Хотел ли он сделать все то же самое, или планировал просто прикончить нас всех и уложить на алтари шесть трупов…, черт, мы лежали здесь как закуска для чудовищ и лишь потому, что я доверился сучке Веронике! Снова ударила молния, на миг осветив тучу тварей, опускающихся к нам словно пауки с потолка. Теперь я точно не решусь закрыть глаза! Джеймс что-то пробухтел на своем языке, но Вероника ему не ответила.
Лежа на алтаре в ожидании чуда или смерти, я ощущал себя невероятно уязвимым. Мой меч лежал у меня на груди, словно у мертвого рыцаря, но не внушал никакой уверенности, как и магия, запасы которой все еще восстанавливались. Я сжимал в руке портальный камень и с каждой минутой был все ближе к тому, чтобы использовать его. Уж лучше я застряну здесь, как обещала Вероника, нежели позволю Санрайз погибнуть. Я смотрел на сияющий диск, словно на лампу в операционной и ждал, когда меня вскроют когти, клешни и прочие инструменты прибывающих монстров. Они все приближались, а с нами ничего не происходило. Санрайз притихла, как и я и теперь я отчетливо слышал собственное сердцебиение. Внезапно идея просто так валяться на алтарях показалась мне до нелепого глупой! Даже если Вероника все сделала верно, ритуал может не сработать, если нам придется отбиваться от монстров! Но Санрайз лучше об этом не думать. Я мог только догадываться насколько тяжело ей сейчас приходилось. Я держал в руке свое спасение и в любой момент мог им воспользоваться. В какой-то мере я контролировал ситуацию. В тоже время Санрайз могла лишь наблюдать за происходящим, не в силах защитить себя и своего ребенка. Во мне жил только один страх, который я решительно гнал прочь, страх, что портал не сработает и Санрайз останется здесь одна, в окружении тысяч монстров. От этой мысли я едва не соскочил с алтаря и не дал деру, но в последний миг сдержался. За эту возможность уплачена слишком высокая цена, чтобы отказаться от нее.
– Санрайз, – Тихо позвал я.
– «Да?», – Дыша так же взволнованно, как и я отозвалась она.
Ударила новая молния в то же самое место. Я оглянулся на Веронику, она смотрела в портал, широко раскрыв глаза в безмолвном напряжении, словно мы оказались на аттракционе и его вот-вот включат.
– Я…, если это наш последний разговор…
Я не представлял, как мне проститься с Санрайз, но она поняла меня без слов.
– «Мы уже простились и надеюсь больше не придется».
Эти слова прозвучали двусмысленно, но я уже не тешил себя надеждой.
– Да, – Вздохнул я.
– «Ты изменил мою жизнь, но я совру, если скажу, что только к худшему», – Неожиданно призналась Санрайз, – «Теперь она снова в твоих руках, как и жизнь моего ребенка и все о чем я прошу богов, это о возможности увидеть его. Я прошу об этом тебя, Дима».
Я вздохнул, не уверенный, что это полностью в моей власти, но возможно там, где Димки не достаточно, подключатся боги Санрайз. Мне казалось, я уже не раз обещал Санрайз, что защищу ее и теперь пытался убедить в этом себя, мысленно произнеся:
– Мы прорвемся.
Молнии стали бить в колонну между алтарями все чаще, пока в какой-то момент ее не разнесло в пыль! Она осыпалась на нас, принеся запах гари и на время ослепив нас, но когда пыль осела, мы увидели, что молнии, бьющие сверху, превратились в единой толстый луч, словно заменивший колонну.
– Черт! – Почти завопил я, внезапно ощутив, как меня словно магнитом притянуло к алтарю и теперь, даже если бы я решился сбежать, у меня бы не вышло!
– «Дима!»
Я услышал крик Санрайз, но он тут же затих, словно кто-то выдернул радио из розетки. Вместе с ее голосом затихло и ее дыхание и даже шум медальона меня оставил! Я запаниковал, мысленно взывая к Санрайз, но ответа не было. Внезапно алтарь подо мной тряхнуло. Все мысли тут же куда-то испарились, оставив меня наедине с физическими ощущениями. С большим трудом, я повернул голову и увидел, как тело Дарлиса стало рассыпаться пылью, словно тело векового вампира, угодившего под лучи солнца.
– Твою мать! – Выдохнул я от страха,
Я тут же решил, что мы опоздали и ритуал провалился, но тут медальон у меня на груди внезапно засиял призрачным светом! Правильно или нет, но что-то явно происходило. Я уже мог различить монстров ошалевших от внезапного вторжения в чужой мир. Земля задрожала, воздух наполнился потусторонними воплями, словно над нами разверзлись врата в ад. Алтарь подо мной завибрировал и мне показалось, что он сейчас взлетит в чернеющую бездну. Что-то выкрикнул Джеймс, но я не разобрал слов и только сильнее сжал рукоять меча и портальный камень. Я боялся, что может наступить момент, когда нужно будет прибегнуть к тому или иному, но я уже не смогу этого сделать. Эта мысль заняла меня целиком. Свет от столба энергии бьющего между алтарями стал наливаться яркостью, пульсируя и гудя и внезапно расщепился на три луча, которые ударили в наши медальоны. Свет разлился вокруг меня, постепенно поглощая окружающую тьму. Я заворожено следил, как ее черные лапы пугливо уползают в стороны, но вот алтарь сильно тряхнуло и я ощутил, как луч света, бьющий мне в грудь, потянул меня вверх. Я не чувствовал ни боли, ни страха, а в какой-то момент осознал, что мне просто нечем чувствовать! У меня не было тела! Вернее было, но совсем эфемерное, словно чуть подсвеченный дым клубился вместо него, еще сохранив форму тела, но уже какого-то абстрактного. Наибольшее представление о том, как выгляжу, я получил, оглянувшись на Веронику. Как и я, она покинула тело и влекомая дрожащей молнией медленно поднималась вверх. Разглядев ее тело внизу, я тут же подумал о Санрайз и только захотел оглянуться назад, как тут же увидел ее! Я парил над ее телом и с каждым ударом своего призрачного сердца ощущал, как разрушается наша связь. Ее тело больше не принадлежало мне и я впервые мог видеть его со стороны. В какой-то миг она открыла глаза и наши взгляды пересеклись. Я ощутил, как по мне прокатилось нечто сродни дрожи. Моя рука сама потянулась к ней, но Санрайз лежала неподвижно, только удивление застыло на ее лице. Я позвал ее, но не услышал собственного голоса, тогда обратился к ней мысленно, но она не отозвалась, будто не слышала. Чуть нахмурив брови, она смотрела на меня своими невероятно синими глазами, которые затягивали меня не хуже, чем сияющее солнце надо мной. И все же в какой-то миг они уступили, и я почувствовал, как меня уносит ввысь, разрывая последние невидимые нити, связывавшие нас. Я видел, как дрогнули ее губы, произнеся что-то, но слова, подхваченные безумным вихрем энергии, не достигли меня, тогда я произнес то, что всегда хотел сказать, глядя в глаза Санрайз:
– Я люблю тебя!
Если она и услышала меня, то понять этого я никак не мог. Внезапно краем глаза я уловил движение совсем рядом с ней. Плитка, залитая светом, затрещала, под ней затрещала и сама земля. Посыпались последние останки древней башни. Трещины охватили кольцом алтари, земля под ними дрогнула, и я тут же завопил во все свое астральное горло:
– Санрайз!
Я пытался указать ей на опасность, но мои призрачные руки двигались невероятно медленно. И все же она будто услышала меня. Я видел, как дрогнула ее рука с зажатым в кулаке порталом. С заметным усилием она смогла сесть и тут же вскинула руку, метнув огненный шар куда-то в сторону. Только теперь я увидел приземлявшиеся на остров тени монстров! Большая их часть тут же попадала в черную дыру-озеро, но некоторым удавалось удержаться на разваливающемся островке. Я молился, чтобы Санрайз успела уйти, прежде чем Герсан-Гирот разрушится. Поднимаясь все выше, я видел, как рухнул мост, соединивший маленький остров и Асагрион, теперь, если портал не сработает, Санрайз не останется никакого другого пути кроме бездны, в которую осыпалась древняя крепость, в которую падали обезумевшие от страха монстры! Я видел, как она поднесла к глазам портальный камень, а в следующий миг меня сильно дернуло назад и мир Санрайз сжался до размеров точки, после чего исчез в безумно яркой вспышке света.
Эпилог
Я очнулся от собственного крика – «Санрайз!». Ослепленный вспышкой из иного мира я не сразу смог различить свой. Он обрастал деталями, словно художник в спешке заполнял чистый белый лист, добавляя линии, тени и уже после цвета и блики. Передо мной скупым наброском появился раскрытый навороченный ноутбук брата Андрея, на котором я спустя какое-то время разглядел распутную эльфийку. Я вглядывался в ее черты, все еще пребывая в мире Санрайз, видя перед глазами не плавные изгибы соблазнительного тела, а множество хищных теней, обступивших Санрайз и готовых сожрать ее. Впрочем, теперь, когда я будто проснулся ото сна, видение ускользало от меня и я уже не мог уверенно сказать, что видел, а что мне привиделось. Я точно помнил, что Санрайз спрыгнула с алтаря, помнил монстров, но больше ничего! Сумела ли она сбежать из Разлома, жива ли она?! Что если я оставил ее на верную гибель вместе с ребенком?! В порыве отчаяния я схватился за голову, будто пытался удержать в ней ускользающие обрывки сна, вспомнить, что стало с Санрайз и тут же вздрогнул от внезапного стука о столешницу. Вернувшись из видений прошлого в родную, но чуждую реальность я опустил взгляд и едва не подскочил, обнаружив на груди знакомый медальон испещренный рунами!
– Твою мать!
На миг артефакт из другого мира показался мне чем-то жутким, словно я обнаружил на себе притаившегося паука и, вскочив на ноги, я едва не сорвал его с шеи, но сразу не получилось, а мгновение спустя я поостыл, хоть мои руки, касаясь диска, мелко дрожали. Сердце бешено колотилось, и в горле застрял вопрос, от которого я едва не задохнулся:
– Как это возможно? – Прошептал я сам себе, разглядывая одну треть от медальона Эольдера.
Я держал ее словно ядовитую тварь, словно некую визитку дьявола и все ждал, что она исчезнет и я проснусь здесь или там…, в Герсан-Гироте, на алтаре, в окружении монстров.
– Проснись, твою мать! – Прошипел я сам себе сквозь зубы и ущипнул себя.
Боль убеждала, что я не сплю, но поверить в это было невозможно. Никогда прежде мир Санрайз не проникал в мою квартиру, если не считать саму Санрайз, но даже она находилась в нем, будучи в моем теле.
– Святая Благодать! – Внезапно сорвалось с моих губ, когда я осознал, что держу в руках доказательство того, что все пережитое не было бредом, сном или чем-то подобным, или…, или бред продолжается и просто перешел на новый еще более безумный уровень…
Меня снова замутило, будто вместе с медальоном ко мне перешла и беременность Санрайз. Жар охватил меня, лоб покрылся испариной…. Дрожащими руками я все же снял медальон с шеи и, положив на стол, изучал его, словно пытался найти доказательство, что это лишь сувенир, внезапно оказавшийся у меня дома, но он ничем не отличался от медальона из мира Санрайз. Внезапная мысль озарила меня: «Санрайз! Я ведь мог говорить с ней!». Прикрыв глаза, я прислушался к собственным мыслям в надежде услышать знакомый шум, но ничего…
– Санрайз! – Позвал я,
Тишина. Только кровь стучит в висках. Может это и есть доказательство того, что медальон подделка? Но даже подделке неоткуда было взяться! Как он оказался здесь?! Я медленно осел в кресло, явственно ощущая какую-то пустоту в душе, убеждая себя в том, что все не так. Медальон настоящий и я все еще связан с Санрайз. Она могла просто еще не очнуться или обидеться на меня или… мне не хотелось думать, что она погибла, я гнал эту мысль прочь всеми силами, пока на ее смену не пришла другая… не менее правдоподобная и пугающая! Что если меня выбросило из игры?! Выбросило окончательно!
Мой взгляд снова скользнул на полуобнаженную девушку и лишь теперь я осознал, что не должен был видеть ее! Ноутбук был разбит! Санрайз его разбила, а теперь… Погрязнув мыслями в последних событиях, обнаружив медальон из другого мира я почти не предал значения своему собственному!
По моему телу пробежала дрожь. Я поднялся с кресла на трясущихся, словно у старика ногах и осмотрел комнату. Монитор от компьютера, который Санрайз пробила мечом, был цел! После всех немыслимых приключений мне было сложно вспомнить, какой была комната, когда я только запустил проклятую игру, но был уверен, что именно такой, какой я ее вижу сейчас!
– Проклятье! – Выдохнул я.
Метнув взгляд на часы в углу экрана ноутбука, я увидел знакомые цифры: пятнадцать сорок семь. Сердце в груди колотилось, я чувствовал, как внутри где-то в животе тугим узлом скручивается паника, будто я смотрю на таймер бомбы, готовой взорваться и вот, когда по моим прикидкам прошла минута, я едва не подскочил от звонка! Он прозвучал в прежде тихой квартире подобно взрыву, которого я ждал и далеко не сразу до меня дошло, что звонят в дверь!
Время все еще зависло на сорок седьмой минуте и я уже решил, что окончательно свихнулся, но звонок настойчиво повторился и я медленно, словно во сне побрел к входной двери, до последнего не отводя глаз от часов. Возможно мне потребовалось меньше минуты, чтобы выйти из комнаты, а может время все еще стояло, но часы зависли на тех же цифрах. В прихожей я поймал себя на том, что сейчас должно быть сильно похожу на Санрайз, впервые оказавшуюся в моей квартире. Давно молчавший звонок звучал чужеродно, будто эхо из какого-то другого мира. Я все еще не мог понять, сработал ритуал или нет, но очевидно что-то изменилось. Я словно во сне протянул руку к замку, повернул его и медленно открыл дверь…
– Ох, голова я дырявая, ключи то забыла, только у самого рынка хватилась!
В квартиру вошла Светлана Васильевна! Для меня ее явление было сродни пришествию Христа, такое же невероятное и поразительное! Я был готов изумиться вслух, заорать от переизбытка чувств, но слова застряли в горле и из него вырвался лишь какой-то приглушенный хрип. Мой лимит на внезапные открытия был исчерпан. От дико скачущих мыслей и чувств мне хотелось забиться в темный угол и просто переждать, когда все станет ясно и понятно.
– Думала, пойду назад, а тебя дома не будет, останусь куковать под дверью.
Соседка забралась в карман куртки, висевшей на вешалке и раздобыла связку ключей. Я наблюдал за ней, словно за Элвисом Пресли, который внезапно вернулся из мертвых и решил меня навестить. Только когда она, закончив суету, посмотрела на меня, я с большим трудом изобразил адекватность на лице.
– Ох, Дима, ты что-то бледный совсем! Не заболел?
– Я…, – Покачав головой, я кое-как выдохнул, – Нет, все нормально,
Отвечая, я пытался понять, что из того, что меня окружает настоящее, а что галлюцинация или сон: медальон из игры или моя соседка, моя квартира и весь чертов Питер…
– Поди за компьютером все сидишь. Выйди, прогуляйся, погода хорошая!
– Да…, обязательно, – Пробормотал я, убежав взглядом куда-то в сторону.
Какое-то время она еще изучала меня глазами, потом кивнула, объявив:
– Ладно, пойду я, пока еще не стемнело. Закрывайся.
Я рассеянно кивнул и запер дверь за соседкой. Отпустив ручку, я еще вечность простоял, глядя на нее невидящим взглядом. Нечто подобное я испытывал, когда выбирался из очень реального сна, не в силах поверить, что произошедшее мне только приснилось. Но это чувство было лишь бледной тенью того, что я испытывал сейчас. Невероятное потрясение и попытка осознать, что мне «приснилась» целая жизнь. Я никак не мог отделаться от ощущения, что это действительно был сон, а не путешествие в другой мир. Должно быть потому, что все вернулось на свои места так, словно ничего и не было. Никакого Орлинга и Амерона, никакой переписки с Санрайз…, никакой Санрайз! Но медальон древнего мага Эольдера, сотворившего Разлом и угробившего целое королевство, лежал у меня на столе! Вернее, одна третья его часть, но сути это не меняло. Вернувшись в комнату, я уставился на свой трофей и снова увидел Герсан-Гирот, наши тела на алтарях, все, что еще отчетливо помнил. Прежде я мечтал вернуться домой окончательно, как будто вечность назад, но теперь, после стольких временных возвращений, после того, что пережил…, я не мог понять, чего во мне больше: страха или надежды на то, что я вышел из игры. Но я был уверен в том, что разлука с Санрайз станет болезненным, мучительным ударом. Еще когда только думал о ней и теперь всеми силами пытался сбежать от мысли, что это случилось.
Бессильно опустившись в кресло, я закрыл лицо руками, ощущая подступающие к глазам слезы. Я не мог их объяснить ни радостью, ни печалью и не мог удержать. Я ощущал себя совершенно опустошенным, как дом, из которого вынесли все содержимое. Да, я чувствовал себя ограбленным! Я пытался вырвать у минувшего «сна» хоть что-то, что подтвердит реальность событий в нем. Медальон, чудесным образом, оказавшийся в моем мире, казался скудным сувениром. Вроде магнитика из наполненной приключениями поездки. Мне не верилось, что на этом все! Будто меня обманули! Склонившись над медальоном, я все шептал имя «Санрайз!», но она не отвечала и похоже уже не ответит. Я коснулся древнего артефакта, ища утешение в мысли, что у меня есть доказательство всего пережитого, того, что это было реально и, если Санрайз спаслась, выбралась из Разлома, значит, я выполнил свое обещание, которое дал ей. Это все, что я мог сделать для нее… Санрайз не была сном! Моя Санрайз не была сном! Сжав медальон в руке, я утер слезы и поднялся, всеми силами гоня от себя мысль, что Санрайз погибла в Разломе. Нет! Она должна была выжить! Не знаю как, но должна!
Убедив себя в этом, я снова взглянул на часы и уже без удивления, с чувством отнюдь не радости, а какой-то обреченности, увидел на них новое время – пятнадцать пятьдесят шесть.
– Вот и все.
Я вышел из игры… Прежде я был уверен, что когда окончательно вернусь в свой мир, то испытаю настоящее счастье или невероятное облегчение, но ни того, ни другого не было. Только усталость, невыносимая усталость и пустота в душе.
Будто еще питая надежду услышать Санрайз, я повесил медальон на шею, невольно ощущая привычную тяжесть как признак прежней нерушимой связи с другим миром… Если этот медальон мог дать мне хоть малейший шанс снова услышать Санрайз, я не сниму его никогда!
Вздохнув, я снова осмотрел комнату, лишенную даже намека на пребывание здесь кого-то кроме меня. Даже разбитая статуэтка кота теперь стояла на прежнем месте целая и невредимая. Меня буквально сковало дикое сожаление, что я согласился на ритуал Вероники, сожаление, что он все-таки сработал!
– Проклятье!
Зарычав от злости и отчаяния, я смахнул со стола органайзер с бумагами, на которых когда-то писал письма Санрайз, смел с него всякую мелочь и только когда мои руки уже взялись за ноут, я остыл, убедив себя, что так было нужно. Я должен был освободить Санрайз…, но, боже мой, как же мне хотелось ее услышать! Хотя бы простое заверение, что с ней все в порядке! Последнее «прощай!». Находиться в неведенье было невыносимо и хуже всего было то, что это неведенье продлиться вечность! Я не узнаю, что с ней случилось и только теперь все те слова, все мысли, которыми я мечтал с ней поделиться, снова всплыли в голове, но она их уже не услышит!
Вместо того чтобы разнести ноутбук, я со всей силы ударил кулаком по столу. На миг боль распугала отчаянные мысли и метущиеся чувства. Шипя, я сжимал ушибленную руку и пытался прийти в себя. В этой вспышке боли меня словно озарила невероятная, прекрасная, притягательная мысль, от которой у меня на мгновение посветлело на душе: что если медальон оказался в моем мире, то возможно и Санрайз могла бы его навестить?! Какое-то время я крутил эту мысль в голове, словно изысканное потрясающе вкусное вино, но оно постепенно теряло свой вкус и надежда быстро угасла. Даже если это было возможно, то я не представлял, как, да и вряд ли это возможно теперь, когда я больше не принадлежу игре.
Уставившись пустым взглядом на обнаженную эльфийку, я с невероятным усилием прогнал прочь несбыточные фантазии и захлопнул крышку ноутбука. Все закончилось, но не для всех. Почти уверенный, что ритуал Вероники сработал, я взялся за телефон. Мне нужно знать, что случилось с моими друзьями. Я уже почти коснулся пальцем значка телефонной книжки, но через мгновение обнаружил себя листающим галерею. Как и следовало ожидать, никаких посланий моих или Санрайз в ней не оказалось. Вздохнув, я вернулся к справочнику, секунду размышлял над тем, чтобы позвонить маме, но одёрнул себя и отыскал номер Андрея. Вероника говорила, что все, кто погиб в Герсан-Гироте должны оказаться на другом сервере и я надеялся, что по-прежнему смогу общаться с друзьями, смогу как-то помочь им выбраться. Все это я воображал себе, слушая гудки. Андрей не отвечал, но это еще ничего не значило. Возможно он просто еще в игре, очнулся в начале игры…, черт! Покачав головой, я набрал номер Сереги. С каждым гудком, моя надежда услышать кого-то из друзей угасала. Возможно теперь, когда они оказались на другом сервере, я до них больше не дозвонюсь! Дожидаясь ответа, я снова открыл ноутбук и нашел ярлык игры. Запустив диспетчер задач, я убедился в том, что игра не запущена и никакого игрового чата на рабочем столе не было. Какое-то время я размышлял над тем, чтобы запустить игру снова, возможно тогда я смогу связаться с друзьями, но вообразив себе, как весь пройденный путь начинается заново, не решился. Сбросив вызов, я снова уставился на телефонную книгу. Еще был Дарлис, но я уже догадывался, что результат будет тем же. Отвратительным холодом в голову проникала мысль, что мои друзья застряли в другом мире, а я выбрался только потому, что вместе с сукой Вероникой и ее говнюком Джеймсом уложил их на алтари Герсан-Гирота! Я лишился Санрайз, предал друзей и ради чего?!
Мой взгляд переместился на окно, за которым медленно опускался снег и чуть потемневший свет служил очередным доказательством того, что время снова идет, как ему полагается. В этот момент мне показалось, что я вовсе не освободился, а напротив, оказался взаперти в мире куда более скверном, чем мир Санрайз.
Внезапно телефон в моей руке ожил, заставив меня вздрогнуть и испытать внезапный приступ надежды, но он прошел так же быстро, как возник. Взглянув на экран, я увидел имя, которое мгновенно напомнило мне о моем предательстве и пробудило во мне злость. Возможно, в другое время и при иных обстоятельствах я бы просто разбил телефон об стену, но сейчас я должен был убедиться, что Вероника тоже вернулась в наш мир окончательно.
– Да? – Отозвался я, приложив трубку к уху, ощущая, как к горлу подступает очередь из вопросов и мата.
– Ты как? – Удивительно спокойным голосом, спросила Вероника, тут же добавив, – Еще бесишься или готов поговорить?
– Поговорить?! – Почти срываясь на крик, удивился я, – О чем?! О том, что произошло в Герсан-Гироте или о том, что творится здесь?!
– Все вернулось на свои места, разве ты не хотел этого? Разве не ради этого ты перся до самого Разлома?
Возможно, когда-то так и было, но я точно не думал, что все закончится таким образом и взглянув на медальон не был уверен, что все действительно закончилось.
– Медальон…, моя часть, – Медленно произнес я, – Она переместилась со мной…
– Моя тоже, – Скорее озадаченно, нежели удивленно ответила Вероника, – И часть Джеймса при нем.
– Но как это возможно, если ритуал сработал?!
Спокойствие Вероники взбесило меня и снова убедило в том, что этой суке известно куда больше чем она говорила.
– Я не знаю.
– Не знаешь или снова не хочешь говорить?! – Прорычал я в трубку.
– Я впервые вернулась в реальность так же, как и ты! И понятия не имею, как медальоны оказались здесь.
– Почему я должен верить тебе? Ты убила моих друзей, скрывала от нас суть ритуала. Черт, если бы мы все это знали раньше, все могло быть иначе! Боже, я просто не могу понять…
– Тогда заткнись и дай мне объяснить!
– Какого хрена я должен слушать тебя?!
– Я знаю, что должна многое объяснить, поэтому придержи матюки, – Снова неожиданно терпеливо ответила Вероника.
Обида и злость, прежде успешно похороненные под горой невиданных открытий и осознания того, что я выбрался из игры, снова вспыхнули во мне, но я, стиснув зубы, решил позволить Веронике высказаться. Я не ждал искренности от нее, но надеялся хоть на какое-то объяснение и выдохнул:
– Хорошо, валяй.
Она долго молчала, возможно, боясь начать или подбирая слова и когда я уже был готов обрушить на нее все свое негодование, злость и тучу вопросов, она сказала:
– Я провела в игре больше двух лет. Двух богом проклятых игровых лет.
Она снова замолчала, давая мне время переварить эту информацию, которая сходу не уложилась у меня в голове.
– Но ведь игра в реале вышла совсем недавно. И ты всего на неделю раньше нас в нее зашла.
Мне казалось, что я сходу обнаружил очередную ложь, но Вероника ответила с прежней язвительностью:
– То есть ты не заметил, что время в реальности и в игре сильно различается?
Я заметил, но не представлял, что настолько. Хотя если в одну минуту уместился весь мой поход от Даклии к Разлому, то почему бы в нее не уместиться двум «богом проклятым» годам Вероники?
– Разные миры и разное время, твою мать…, – Обреченно вздохнула она в трубке, после чего добавила, – Пока ты настраивал в редакторе сиськи своей Санрайз, для меня в этом мире прошел не один месяц. И наоборот, пока мы в поту, крови и соплях пробирались к Разлому, какой-нибудь задрот, запустив игру впервые, едва успел досмотреть заставку.
Только сейчас я задумался о тех, кто играл в Бурана, Тайгу и Асмодея помимо нас. Прежде мне хватало собственных забот и о других игроках я не парился, в первое время уверенный, что умер или рехнулся, а после всерьез увлеченный событиями в мире Санрайз и ею самой. Но если я все же не сошел с ума, то на других серверах неизвестные нам игроки точно так же пытаются выбраться из чужого мира! И возможно в этот самый момент кто-то отправляется на сервер к моим друзьям, чтобы вместе с ними начать путь к Разлому. Черт, от этого просто голова пухнет! Решив, что все эти мысли и фантазии ничего иного кроме новых вопросов не дадут, я сосредоточился на нашей истории, повторив вопрос, который задавал еще в Разломе:
– Тогда почему ты не рассказала нам обо всем?! Если ты уже проходила этот путь, мы могли все сделать иначе, мы могли найти другой способ, мы могли спастись все!
– Именно потому, что я уже проходила этот путь, я знала, что все спастись не смогут!
Вероника помолчала и когда я был готов продолжить уже бессмысленную дискуссию, внезапно произнесла:
– Впервые я добралась до Разлома с такими же наивными задротами, как и вы. Ладно, я и сама такой была тогда. Мы все надеялись, что в Герсан-Гироте непременно найдется способ уцелеть всем, а когда такового не оказалось, нашлись дурачки, которые решили играть в героев и тянуть до последнего. В итоге пришли твари и положили нас всех. Мне пришлось начинать все сначала...
Я и подумать не мог, что участь, пугающую нас на протяжении всего пути, Веронике пришлось пережить и не один раз!
– Но откуда ты узнала про ритуал?
– Для этого есть несколько способов и один из них был у тебя под носом. Мне тоже довелось побывать у Амерона в гостях и если бы ты со своей сиамской подружкой не устроил истерику, то возможно нашел бы там подсказки.
Я догадывался об этом, но тогда не видел возможности для того, чтобы изучить обитель некроманта во всех деталях. Вероятно, у Вероники такая возможность была и я даже догадывался откуда. Она явно была из тех людей, которые без лишних терзаний готовы подружиться со злодеями. Впрочем, теперь это уже было не важно. Другие способы Вероника нам не предложила по той же причине, по которой не рассказала о ритуале прямо: она просто не хотела, чтобы мы узнали, как он проходит, потому что хотела выбраться сама…
Я презирал ее за это, а она, между тем, продолжала:
– Потом были новые игроки, которых я буквально тащила в Скират. Абсолютные нубы! – Вероника едва не сплюнула от воспоминаний в трубку, – Среди них тоже был парень, который играл за бабу и баба, которая играла за мужика. Сперва перетрахались со своими ботами, а потом воспылали страстью друг к другу.
Несмотря на явный выпад в мой адрес, я слушал Веронику затаив дыхание, будто постигал игру с новой стороны, на время забыв о собственных переживаниях и обидах.
– Тогда я витала в таких же наивных фантазиях, как и ты. Я рассказала им все, что знала, думала, упрощу нам всем задачу и мы в темпе доберемся до Разлома.
– И что с ними стало?
Вероника как-то странно хмыкнула.
– А что могло случиться, когда нубы узнали все условия выхода из игры и при этом понимали, что со мной им в честном бою не справиться?
До меня начал доходить посыл Вероники и я невольно задумался, как бы поступил, если бы сразу узнал, что мне нужно убить конкурентов, чтобы выбраться из жуткого мира, наполненного монстрами. В мыслях я казался себе самоотверженным героем, но теперь знал, что в минуты отчаяния люди меняются. Да, после всего пережитого, после встречи с Санрайз, я бы мог пожертвовать собой и остаться в ее мире. Проклятье, я теперь мечтал об этом! Но это было невозможно для меня и в самом начале пути, еще до того, как узнал ее, я, вполне возможно, прикончил бы Дарлиса, Джеймса и Веронику, если бы знал, что это поможет выбраться из игры. Веронику уж точно!
– По иронии именно чертов транс меня убил, – Продолжила Вероника, – Всю дорогу до Разлома они тряслись от паники, стоило кого-то убить или увидеть, как кого-то убивают, но в Разломе нашествие монстров напугало их больше, чем перспектива пустить друг другу кровь.
– Они выбрались?
– Едва ли. Я прикончила подружку того транса и неплохо ранила еб...того эльфа Жеку, который успел прибить наивного романтика Олега. Олег был вроде тебя: как и первая партия игроков пытался придумать способ выбраться всем вместе. Транс пырнул меня в спину, вот и выходит, что для ритуала им не хватило живых, по крайней мере, я на это надеюсь, – Жестоко закончила Вероника.
Теперь я мог понять причины, по которым Вероника скрывала то, что ей было известно, но все равно не мог простить ее за предательство, не мог простить Джеймса и самого себя.
– А в третий раз? Ты сказала, что добиралась до Разлома трижды.
На этот раз Вероника замолчала надолго и я даже успел подумать, что на самом деле ритуал не сработал и ее опять затянуло в игру, несмотря на то, что время двигалось, как положено. Только когда я позвал ее снова, она отозвалась с жесткими нотками в странно дрожащем голосе:
– В третий раз я прикончила всех! Еще до того, как мы добрались до Асагриона, я отправила их на другой сервак!
– Но почему? – Не скрывая удивления спросил я.
– Тогда у меня была прескверная компания. Едва на горизонте замаячила возможность присоединиться к некроманту и третировать людей, они и минуты не размышляли. Мы носились по Орлингу как банда головорезов: брали что хотели, убивали кого хотели. В то время я уже отчаялась выбраться и дала волю своей злости на этот чертов мир! Мы стали наксистронгами. Парни влезали в каждую дырку, какую находили и…, – Голос Вероники задрожал, но она с явной злостью выплюнула, – Для них это все было забавой! До самого конца они были уверенны, что все вокруг игра!
Она сглотнула и я внезапно ощутил, что за ее молчанием скрывается нечто совсем скверное. Я сам был напуган, оказавшись в этом мире, но я был простым студентом, как и мои друзья, но слова Вероники напомнили мне, что в игры играют не только студенты и уж точно не только высокоморальные люди с чувствительной натурой. Не сложно было вообразить, что могли устроить в мире Санрайз гопники, убежденные в том, что просто оказались в очень круто сделанной игре и даже гопники могли быть не самым скверным вариантом…
– Они…, – Осторожно произнес я, ощущая, что эту историю Веронике продолжать не хочется.
– Не были так нежны, как Салим с твоей подружкой! – Произнесла Вероника, словно взмахнула мечом.
Я уже догадывался, что в своих утехах эти игроки не ограничились ботами, но Вероника со злобной откровенностью продолжила:
– Даже Нагзар на их фоне был душкой!
Узнав больше, чем хотел, я уже не ждал продолжения, но Вероника словно сорвалась, изливая свою злость, боль и обиду на меня:
– Они вели себя как животные! И вовсе не хотели возвращаться в реальность… Так что я не жалею о том, что сделала тогда! Ни грамма не жалею!
– Ты ведь могла уйти на другой сервер, – Напомнил я, – Убить себя или позволить сделать это какому-нибудь нпс.
Вероника засмеялась совершенно безумным явно искусственным наигранным смехом:
– Убить себя?! С какой стати, если я могла убить их?! Одного за другим я вырезал их всех! Я знала, что не выберусь без живых Всадников, но мне тогда было уже плевать! Я оказала услугу нашему миру, оставив их на серверах в игре и надеюсь, что они продолжают там подыхать еще на подходе к Разлому и никогда оттуда не выберутся!
Вероника замолчала, переводя дыхание. Ее исповедь, если была искренней, объясняла ее мотивы, но я все еще не мог доверять ей. Ее стараниями я потерял лучших друзей и, черт, даже мир, такой, каким его знал! Теперь мне все казалось чужим здесь. Впрочем, стоило признать, что Вероника лишь отчасти была виновата в этом. Мой мир стал чужим еще до того, как мы выбрались из игры…
– Поначалу я думала, что вы такие же отморозки и уже знала, как поступить. Но с каждым днем, что мы путешествовали вместе…, – Вероника вздохнула, – Решение в Разломе далось мне не так легко, как ты думаешь.
Я только хмыкнул, покачав головой. В это было сложно поверить и Вероника, очевидно, это понимала.
– Встретив Джеймса, я решила, что использую новых игроков как личную армию, только для того, чтобы добраться до Разлома. Я не собиралась заводить дружбу с вами. Все, что я хотела это вернуться домой.
Теперь мне стали ясны не только мотивы, но и поведение Вероники. Ее надменность, язвительность и в целом скверный нрав и если весь ее рассказ мог вызывать какие-то сомнения, то в последних словах я не сомневался. И все же убеждено повторил:
– Если бы ты рассказала правду с самого начала, мы могли бы пройти этот путь совсем иначе.
Я не представлял, как «иначе», но был уверен, что у нас был шанс всем выбраться из игры. И Вероника лишила нас этого шанса! После ее истории я уже не питал к ней той лютой ненависти, которая бушевала во мне, когда она только убила моих друзей и все же я не мог простить ее.
– Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить! Со мной не было друзей! У меня не было аватара, как твоя Санрайз, которая полпути прошла бы за меня, которую бы вместо меня вы…бала толпа садистов! Но я пообещала себе, что выберусь из проклятой игры любой ценой и я выбралась! А на тех, кто остался, мне плевать, потому что свою порцию дерьма я получила и теперь их черед!
Вероника не убедила меня в том, что мои друзья заслужили свою учесть, но я все же не мог оспорить ее право на принятое решение. До знакомства с Санрайз мне было достаточно того, что я пережил, чтобы мечтать о возвращении домой и возможно, если бы меня убили пару раз в Асагрионе, а после изнасиловала толпа игроков, я бы тоже пошел к выходу по головам. В начале своего пути я почти так и думал.
– Тебе стоит поблагодарить меня за то, что я тебя вытащила!
Я не сумел найти достойного ответа, а Вероника не предоставила мне такой возможности. С последними словами, произнесенными дрожащим от слез и злости голосом, она оборвала связь. Я замер посреди комнаты с телефоном в руке и взглядом, устремленным в окно. Теперь перед моими глазами мелькали картинки из прошлого Вероники, все больше примиряя меня с ее решением, но не с его последствиями. Какое-то время я все же думал о том, чтобы перезвонить ей и извиниться, но идея показалась мне совершенно нелепой. Чтобы не пережила Вероника, я в этом был не виноват, как и мои друзья. Это она использовала нас, а не мы ее! И даже если у нее на то были причины, моей вины перед ней нет.
Я сел на диван, снова уставившись в телефон и бесцельно словно четки, листая список контактов. Опять возникла мысль позвонить родителям, чтобы окончательно убедиться в том, что все вернулось на круги своя, но я был настолько опустошен и озадачен, что едва ли смогу поддерживать адекватный разговор с людьми, не имевшими представления о том, что мне пришлось пережить. А о том, чтобы рассказать об игре родителям не могло быть и речи. Стараниями Санрайз я уже побывал в дурке и больше не хотелось.
Я смотрел на экран последних вызовов, где светились имена моих лучших друзей. Мысленно вернувшись в мир Санрайз, я пытался представить, что там сейчас происходит, на этот раз сосредоточившись на судьбе друзей. Я не знал, удалось ли нам закрыть Разлом и быть может пока из игры не выберутся все, этого не случится и игроки со всего мира будут штурмовать Асагрион, выполняя одну и ту же миссию, пока существует игра. В этом случае Андрей с Серегой и Дарлисом вернутся к истокам. Похоже, Вероника сохраняла все свои навыки, перемещаясь между серверами, а значит и мои друзья хоть и начнут заново свой поход, все же больше не будут наивными новичками. Они будут помнить пройденный путь и возможно даже поймут, как провести ритуал. Отыщут новых игроков и доберутся до Разлома. Но это лишь в том случае, если Разлом еще существует, а если нет? Все мои фантазии были совершенно бесполезны! Раздраженно швырнув телефон на диван, я пытался придумать, как могу помочь друзьям, как могу вернуть их и…
– Бл…ть!
От внезапного озарения я буквально подскочил и уставился в окно, где все отчетливей сгущались сумерки. Вероника ошиблась! Откуда ей знать, что происходит с теми, кто остался в игре после ритуала, если она выбралась лишь сейчас?!
– Если время снова идет как должно, если все вернулось…,
Бормоча себе под нос, я схватил телефон и снова позвонил Сереге. Если все вернулось, значит и мои друзья должны были вернуться, иначе куда им деваться?! Да, возможно они еще в игре и не могут из нее выбраться, но ведь я могу зайти к ним в реале и вытащить их! Да, я пытался в прошлом, но тогда я сам существовал в каком-то неведомом измерении, поставленном на паузу, а сейчас я в реальности…, в живой реальности!
Так и не дождавшись ответа Сереги, я рванул в прихожую. Возможно, он просто не может ответить, но на этот раз я точно прорвусь к нему в квартиру, я выясню, что там происходит и если получится, то вытащу его из игры, а потом и Андрея! Чем больше я думал об этом, тем больше верил, что у меня получится. Возможно, если бы кто-то из прежних спутников Вероники выбрался, она бы тоже смогла выйти из игры, но если ей верить, то все предыдущие игроки погибли, так и не закончив ритуал! Они, скорее всего, улетели на другой сервер, но нам удалось провести ритуал и возможно Серега с Андреем и Дарлисом просто вернулись домой!
Одевшись и обувшись, я замер перед дверью с телефоном в руке. Протянув руку к замку, я на мгновение завис, представив, что за дверью снова окажется Орлинг и бесконечное путешествие продолжится, но встряхнув головой, прогоняя видение, я решительно повернул ручку. Орлинга за дверью не оказалось и где-то внутри меня умерла последняя надежда снова увидеть Санрайз. Вздохнув, я вышел на площадку, закрыл за собой дверь и спустился вниз.
Уже на улице, я вернулся мыслями к своим друзьям, на этот раз представляя, как мы воплотим предложение Дарлиса и встретимся все вместе в реале. Если я действительно смогу их вытащить из игры… О том, что мои выводы неверны я старался не думать.
Периодически я посматривал на телефон, в надежде, что друзья мне перезвонят и впервые за долго время, имея возможность наблюдать, как меняются цифры на часах. Проходя мимо пиццерии, я невольно замедлил шаг, вспоминая как выбрался сюда впервые после того как попал в игру и как угостил пиццей Санрайз. Не так как хотел бы, но все же…. Внезапно о себе урчанием в животе напомнил голод, но я торопился и, минуя светящийся неоном вход, свернул на остановку.
Теперь с ходом времени город казался мне привычней и живее, люди перестали походить на статистов, а дома на декорации. Простая смена цветовой палитры на вечернюю примиряла меня с реальностью.
На остановке я снова позвонил Андрею, но, не дождавшись ответа, решил попробовать дозвониться до Игоря. Слушая гудки, я все больше наполнялся тревогой и, не выдержав напряжения, прервал звонок.
– Они ведь не могли просто исчезнуть, они должны быть здесь! – Шептал я в ворот куртки.
В конец отчаявшись, я решился позвонить маме. В отличие от друзей, она ответила почти сразу, от чего во мне смешались в равных пропорциях облегчение и страх. Моя семья не исчезла, но это будто только подтверждало, что с моими друзьями не все в порядке.
– Дима, как у тебя дела? Я уже сама хотела позвонить тебе.
– Все нормально, – Вздохнул я, высматривая автобус и, помедлив, добавил, – Сейчас к Сереге еду.
– А с пересдачей что? Ты не забыл про нее?
Откровенно забыл – признался я себе, хотя у меня на то были веские причины, о которых я конечно умолчал.
– Не забыл. До нее еще полно времени.
После всего пережитого в иной реальности заваленный зачет по философии казался мне чем-то сюрреалистичным и нелепым.
– У тебя с деньгами все нормально?
Вопрос на миг вернул меня в тот злосчастный день, с которого все началось. Мне вспомнилось, как мы с Серегой обсуждали мой финансовый кризис, частично возникший по причине покупки видеокарты, чтобы запустить капризную игру «Буран, Тайга и Асмодей»…
– Дима?
– Да, все нормально, – Рассеяно ответил я, выбираясь из далеко прошлого, – У вас все хорошо?
– Да как всегда…
Мама, как водится, завела разговор о быте, о моем коте и его проказах, но я едва слышал ее. Я повзрослел довольно рано и мои родители всегда держали дистанцию в воспитании. Отец любил повторять, что главная задача родителя, это научить ребенка обходиться без него. И я эту науку успешно освоил на радость папе и печаль маме. Конечно, мы любили друг друга, часто созванивались, но моя самостоятельная жизнь набирала обороты, а родители покорно стояли в стороне, наблюдая за моими успехами и ошибками, готовые помочь и стараясь не мешать. Но сейчас, в этот самый момент мне казалось, что мама говорит со мной из какого-то другого мира, может быть из моего далеко детства, а я здесь…, не знаю где, но где-то очень далеко от бабы Ани, недавно пережившей очередной инфаркт, от Павлика, соседского мальчишки, тоже собравшегося перебраться в Питер. Внезапно я поймал себя на том, что ощущаю себя вовсе не Димой, студентом и добропорядочным сыном, которым хвастаются соседкам. Я чувствовал себя боевым магом, потрошившим врагов, водившим в бой армии, противостоявшим некроманту и дракону, преодолевшим Разлом между мирами и… вышедшим на пенсию.
– …, но я тебе вышлю завтра, – Закончила мама мысль, начало которой я пропустил.
– Хорошо, мам, мой автобус подъехал, я еще позвоню тебе вечером.
– Да, конечно, позвони обязательно, отец с работы придет, будет рад тебя услышать. Не забывай про нас.
– Хорошо, пока.
Отключив связь, я снова залип на время, задумавшись о том, что в игре почти не вспоминал родителей и был готов оставить их навсегда даже не простившись… Был ли это результат моего воспитания или опьяняющих чувств к Санрайз я так и не разобрался. Через минуту подъехал мой автобус и, вернувшись к действительности, я вошел в салон.
Звонить друзьям снова у меня не хватило смелости и до самой остановки я просто смотрел на заснеженный Питер и машины уже включившие фары. После диких событий в Разломе снег за окном автобуса, огни фар и мерный гул колес действовали на меня успокаивающе, как будто я вовсе не проснулся, а наоборот, уснул или только засыпаю. Мне действительно захотелось спать, как будто только теперь появилась такая возможность. Но я не мог расслабиться, пока не узнаю, что случилось с остальными.
Мне показалось, что автобус слишком быстро добрался до нужной мне остановки. Но едва я вышел из него на немеющих от тревоги ногах, как время будто снова замедлилось. Вместе с холодом, ко мне под куртку просачивался страх, хотя разговор с мамой меня немного успокоил, убедил, что все вернулось и должно быть по-прежнему, а значит Серега у себя дома. Просто у него сел телефон или он приходит в себя после смерти в Герсан-Гироте.
Выдохнув, я пошел по заметенной снегом тропинке к потрепанного вида сталинке. Уже на подходе я поднял глаза к окну квартиры Сереги, но в наступающих сумерках за ним ничего нельзя было разглядеть. Еще один взгляд на часы убедил меня, что жизнь продолжает движение. От волнения я, было, подумал снова позвонить Пикселю, но решив, что в шаге от его подъезда это глупо, я подошел к домофону. Набрав номер квартиры, я почувствовал, как внутри все задрожало от нервного напряжения. Если Серега не ответит, значит, он просто не может подойти к домофону, тогда я прозвоню соседей и попаду в подъезд. Планируя свои ходы, я пытался унять нервы, прислушиваясь к раздражающей трели домофона. Когда я уже начал сочинять историю, чтобы убедить спасателей взломать замок в квартиру Сереги, оказалось, что в этом нет необходимости. Из динамика внезапно донесся бодрый голос:
– Да, кто там?
От неожиданно раздавшегося ответа я вздрогнул, не сразу узнав голос Лехи, малолетнего брата Сереги. Меня тут же накрыла волна какого-то облегчения, словно уже этого ответа было достаточно, чтобы убедиться, что с Серегой все в порядке.
– Это Дима, я к Сереге, – Ответил я.
В динамике раздалось шебуршание, а потом совершенно неожиданный растерянный ответ:
– Здесь нет никакого Сереги.
Я обомлел и нетерпеливо, чуть повысив тон, выпалил:
– Блин, Леха, завязывай уже, мне нужно с Серегой увидеться!
Шебуршание повторилось снова, а через мгновение динамик замолчал. Я подергал ручку двери, но очевидно Леха не собирался открывать.
– Вот ведь мудак!
Мой палец снова замер над кнопками, дрожа от холода и нервов. Я был уверен, что говнюк как всегда прикалывается, но что-то внутри меня уцепилось за его слова и я никак не мог решиться набрать десятку снова, боясь услышать их опять.
– Сука, – Прошипел я сквозь зубы, не в силах решить, что делать дальше.
Этот пиз…юк просто решил меня выбесить и позлить Серегу! Мне нужно добраться до квартиры друга и все станет ясно! Вспомнив про старушку из четвертой квартиры, впустившую меня в прошлый раз, я набрал ее номер. Дожидаясь ответа, я снова уставился на телефон: время шло, но никто мне не звонил и не писал.
– Бл…ть, давай же! – Замерзая и нервничая все больше, пробормотал я, пока домофон разливался трелью.
Через пару минут старушка не подвела и явно не разобрав, кто ломится в подъезд, открыла мне дверь. На этот раз я не осторожничал и буквально взлетев по лестнице, оказался перед квартирой Сереги. От одного взгляда на знакомую дверь по моему телу пронеслась волна страха. Надпись, возвещавшая о том, что здесь живет Пиксель, нанесенная твердой рукой Андрея лет пять назад, пропала с двери! Возможно, это ничего не значило, возможно, просто его отцу она надоела и он ее затер, хотя дверь выглядела так, будто этой надписи на ней никогда и не было.
– Черт…, – Нервно облизав губы, я все же поднял руку к звонку и, помедлив, нажал кнопку.
До меня донеслась знакомая трель, а следом за ней торопливые шаги и явно настороженный голос засранца Лехи:
– Кто там?
– Это Дима, твою мать, позови Серегу!
На меня накатывала паника и я уже хотел в грубой форме расписать Лехе, что мне не до его детсадовских приколов и Серега мне нужен срочно, но тут дверь открылась и в ней внезапно показался Виктор Владимирович, отец Сереги… Лицо капитализма собственной персоной уставилось на меня, явно пытаясь припомнить, кто я есть и как оказалось, безуспешно.
– Что вам нужно, молодой человек?
Отец Сереги никогда не проявлял особого интереса к друзьям сына, но меня знал хорошо и от того его обращение показалось мне дико странным. В совокупности со всеми странностями последнего времени эти слова окончательно загнали меня в панику. Еще тревожней мне стало от взгляда Лехи, который он бросал из-за спины отца. Взгляда любопытного и словно бы растерянного. Таким смотрят только на посторонних, внезапно возникших на пороге. Именно таким я себя и ощутил под хмурыми взглядами отца и сына.
– Я хотел с Серегой увидеться, – Кое-как совладав с собой, все же выдавил я.
– Вы ошиблись адресом. Здесь такие не живут, – Произнес Виктор Владимирович и закрыл дверь у меня перед носом.
Я словно оцепенел, уставившись пустым взглядом в то самое место, где когда-то была нацарапана надпись: «Здесь живет Пиксель». В голове заевшей пластинкой крутился вопрос: «Что значит, не живет?». Медленно словно во сне я обвел взглядом лестничную площадку, подсознательно и совершенно нелепо хватаясь за мысль, что просто невероятным образом ошибся подъездом, как будто Серега действительно переехал, а мне не сказал. Но его отец и брат смотрели на меня так, будто видят впервые и мною постепенно завладевало чувство, что я ошибся не подъездом…, я ошибся миром!
Ощущая противную дрожь во всем теле, я развернулся и на негнущихся ногах стал спускаться вниз, пытаясь переварить услышанное. Мне казалось, что с этой небрежно брошенной фразой отца Серёги, мой друг окончательно и бесповоротно исчез из этого мира. Словно именно это и имел в виду Виктор Владимирович: «Серёга в этом мире не живет». Выйдя на улицу, я снова уставился на список вызовов в телефоне, на имя друга – единственное, что у меня осталось от него. Или нет? Он ведь не мог исчезнуть с наших фотографий? Во мне вспыхнуло желание проверить это, но тут же угасло. На кой черт мне фотки, если самого Пикселя больше не существует?! И Андрея и даже Дарлиса! Едва осознавая происходящее, я прошел шагов пять по хрустящему снегу и замер, не представляя куда идти и что делать. Вероятно, из моей жизни исчезли только те, кто играл в игру, а из близких только Серёга и Андрей. Весь мир вроде бы остался прежним и только их в нем нет. Быть может если бы речь шла о школьных друзьях, пути с которыми разошлись после поступления в ВУЗ или даже о друзьях, переехавших в другой город и с которыми теперь так просто не встретишься, я бы смирился с этим. Но я не был готов к тому, что моих лучших друзей просто вычеркнут из моего мира, как будто они всегда существовали лишь в моем воображении! Проклятье, я и подумать не мог, что эти мысли, пугавшие меня в игре вернуться ко мне здесь, в реальности! Но…, оглядевшись в заснеженном и помрачневшем дворе, я невольно задумался, насколько реальна эта реальность? Быть может, вопреки заверениям Вероники, мы так и не выбрались из другого мира? Я не представлял где искать ответ на этот вопрос и теперь, лишившись друзей, ощутил себя совершенно одиноким. Они не только были моими лучшими друзьями, они вместе со мной оказались в игре, мы вместе дошли до Разлома и пережили все это безумие! Вернее, пережил только я... Я, Джеймс из Канады и Вероника – самый паршивый, но единственный спутник, с которым я мог поговорить. И то только если она захочет, после нашего последнего не простого разговора. Я по-прежнему не собирался извиняться перед ней, но мне было необходимо поговорить с кем-то, кто сумеет понять и никого другого кроме Вероники у меня не осталось. И все же, прежде чем обратиться к ней, я попытался снова дозвониться до Андрея. Возможно мне стоило съездить к нему, убедиться, что и он вычеркнут из этого мира, но я боялся… Пока я пребывал в неведенье, Андрей, подобно коту Шредингера, все еще мог быть у себя дома, а я все еще мог на это надеяться и ждать ответа от него. Но сейчас ответа не было.
Вздохнув, я прервал звонок и все же решился позвонить Веронике. Предвидя очередной не простой разговор, я все же хотел поделиться с ней своим пугающим открытием, в тайне надеясь, что у нее найдется этому какое-то объяснение и может быть даже решение. Гудки звучали долго. Я даже успел смириться с тем, что Вероника больше не пожелает со мной разговаривать, но когда испуганно подумал, что и она могла внезапно исчезнуть из этого мира, в трубке раздался холодный усталый голос:
– Чего тебе?
Замявшись, я вздохнул, все еще пытаясь найти объяснение пропаже Сереги и слова для того, чтобы начать разговор. Я чувствовал, что Вероника ждет от меня извинений, но мои мысли были целиком заняты исчезновением друзей и я, едва не заикаясь, выдавил:
– Слушай, я… творится что-то странное.
– У тебя отросли рога, а на заднице повылазили прыщи? – В своей язвительной манере спросила Вероника, – Если да, то, похоже, вернувшись из игры я обрела способности к колдовству.
– Твою мать, мне не до шуток!
– Ох, прости, не хотела ранить твои нежные чувства.
Облизав губы, я снова посмотрел на окно Сереги и выдохнул:
– Я зашел к Пикселю…
Мне казалось, что подобная новость уж точно заинтересует Веронику и заставит ее зарыть топор войны хотя бы на время, но она внезапно ехидно перебила меня:
– А его не оказалось дома.
– Да…, черт, откуда ты знаешь?!
– Мой сосед по общаге тоже пропал без следа. И да, он тоже играл в игру.
– Твою мать! – Выдохнул я, ощущая, как по телу прокатывается дрожь, как недавно, когда отец Сереги мне в лицо заявил, что знать не знает никакого Серегу.
– Сереги не просто нет дома…, – Многозначительно добавил я, – Его как будто вообще не было.
– И моего соседа тоже. Сейчас в его комнату заселяют новенькую…
Вероника говорила почти равнодушно, словно пропажа соседа вызывала у нее лишь небольшой дискомфорт и меня это дико выбесило.
– И ты готова просто с этим смириться?! Их вычеркнули из нашего мира и…, бл…ть!
– Во-первых, он был тот еще гондон, и скучать по нему я точно не буду…
– Мне насрать на твоего соседа, Серега пропал и Андрей с Дарлисом скорее всего тоже!
– А здесь уже во-вторых, – С безжалостным спокойствием ответила Вероника, – Что ты предлагаешь? Звонить в полицию? Доказывать им, что твои друзья действительно существовали и внезапно исчезли, не оставив и следа?
– Я…
Слова закончились, словно рельсы перед локомотивом, несущимся на полной скорости и вагоны моих мыслей тут же посыпались.
– Я пытаюсь понять, что происходит! – Раздраженно рыкнул я.
– Что ж, удачи!
Я уже хотел послать Веронику к черту, но только теперь сообразил, что за ее спокойствием может скрываться не равнодушие к происходящему, а прежняя обида на меня и тяжело вздохнув, я ответил:
– Слушай, я…, мне жаль, что с тобой так обошлись в игре…
– Ооо, неужели?!
– Да, твою мать! Я понятия не имел обо всем этом, ведь ты не рассказывала, а я сука бл…ть не телепат! Все, что я знал до твоего рассказа это только то, что вы с Джеймсом прикончили моих друзей!
Осознав, что буквально кричу в трубку, я спешно оглянулся, заметив в тихом дворе только мужика, мельком посмотревшего на меня и скрывшегося в одном из подъездов. И хрен с ним!
– Ладно, – Вздохнула Вероника, – Проехали. Никто из нас чистым из этой сраной игры не выбрался.
Во мне было вспыхнуло возражение, но я вовремя его унял, все же признав, что пусть друзей я не убивал, однако я бросил их, а значит Вероника права, я был такой же предатель, если не хуже. От нее мы могли ожидать гадостей, но мои друзья имели полное право рассчитывать на то, что я не брошу их…, а я бросил.
– Я должен вернуть остальных,
– Как?
Все, что мне пришло на ум, это связаться с разработчиками, что я и предложил Веронике и получил совершенно безумный ответ:
– Какими разработчиками?
– Разработчиками игры, твою мать!
– Не выйдет, – Безапелляционно ответила Вероника.
– Почему?
– Я попыталась сделать это сразу, как оклемалась дома с медальоном на груди. С первого проклятого дня в игре у меня набралось не мало претензий к этим уродам!
У меня тоже, но все они потерялись на фоне событий игры и моих чувств к Санрайз. Я настолько был озабочен ее судьбой, что о собственных вопросах к разработчикам совсем забыл.
– И что? – Дрогнувшим голосом спросил я.
– Сам попробуй, – Многообещающе предложила Вероника, – А после перезвони. Я пока в сортир сбегаю.
На этом она прервала связь, оставив меня в тревожном замешательстве. Очевидно, я ошибся и Вероника была так спокойна не потому, что ей было насрать на все, а потому, что пока я думал о Санрайз, пока пытался связаться с друзьями и ездил к Сереге, она успела поразмыслить о том, что изменилось в нашем мире. Сделать все то, что я собирался еще в самом начале своего путешествия по Орлингу!
Уже предвидя какой-то подвох, я залез в мобильный интернет. Теперь, когда я выбрался из игры с ним проблем не было и поисковик послушно загрузился. Введя в него название компании, которое уже давно выучил, я увидел несколько ссылок. Компаний «Bit Entertainment» было всего три, но ни одна из них не была связана с Бураном, Тайгой и Асмодеем, более того, ни одна из найденных компаний не занималась разработкой игр!
– Твою мать!
Уже основательно замерзшими пальцами я изменил запрос на название игры. Браузер задумался и выдал мне множество интерпретаций для бурана, тайги и Асмодея, но нигде эти слова не встречались вместе, кроме пары сайтов, где буран и тайга оказались моделями еб...чих снегоходов! Об игре года, которая прежде рекламировалась по всей сети и сломала мою жизнь, теперь в интернете не было ни слова! В шоке от этого открытия, я на автомате позвонил Веронике и выдохнул в трубку:
– Как так? Почему все исчезло?
– Я не знаю, – На этот раз без каких-то язвительных ноток ответила Вероника, – Возможно потому, что мы вернулись вовсе не в свой мир, а только в одну из его версий. Ту, в которой никакой игры не было.
От этой мысли мне стало совсем не по себе.
– И что нам теперь делать? – Ощущая новую волну паники, спросил я.
Помолчав мгновение, Вероника ответила:
– Вокруг меня и прежде не было достойных друзей, поэтому для меня мало что изменилось. И если из этого мира вычеркнуты все, кто остался в игре, значит и твой мир изменился не сильно.
– Не сильно?!
Я был полон негодования, но Вероника не дала мне возможности его излить:
– Твой мир ведь не крутился вокруг Сереги и Андрея?
Я покачал головой, осознавая, что Вероника говорит всерьез. Мне хотелось объяснить ей на общеизвестном трехэтажном языке, что значит для меня дружба Сереги и Андрея, какое место они занимали в моем мире и в целом понятие дружбы как таковой, но я внезапно понял, что она говорит все это не с привычной злостью, а скорее со смирением, потому что ничем другим помочь не могла.
– Возможно, они смогут вернуться и тогда все станет как прежде, – Без особой надежды в голосе предположила Вероника.
– Но что если они окажутся в каком-то другом мире, где нет нас?!
– Тогда тебе придется искать новых друзей в этом.
Я окинул взглядом знакомый двор Серёги, где мы провели не мало времени. Встречались после школы, играли в футбол, просто дурачились и болтали на любые темы. Кадры из прошлого возникали перед глазами, словно немое кино или ускользающий сон. В этом мире всего этого не было…, а значит, мы не вернулись домой.
– Дима?
Мир, к которому я словно заново начал привыкать, опять показался совершенно чужим. Несмотря на то, что это Серега с Андреем исчезли из него, я не мог отделаться от чувства, что сам оказался в другом измерении.
– Алле, ты там?
– Я…, созвонимся позже, – Выдохнул я в трубку и прервал звонок.
Погруженный в какой-то ступор я таращился на снег под ногами, осознавая, что сбылись мои худшие опасения. Долгожданное возвращение домой забрало у меня куда больше, чем оставило. Санрайз, Андрей, Серега, даже Дарлис! А вместе с ними наполненная смыслом жизнь в средневековом кошмаре, который после «пробуждения», казался сказочным сном. Теперь это все лишь воспоминания, как и вся моя дружба с Пикселем и Меркристом, которые, воплотив мои страхи из игры, в этом мире стали плодом моего воображения. А взамен я получил свою обыденную реальность, где из врагов меня поджидает только препод по философии для пересдачи и долгие годы, наполненные чувствами и вполовину не такими яркими, какие мне довелось испытать. Впрочем, я знал, что воспоминания со временем потускнеют, а мир вокруг, напротив, станет ярче, но я не хотел этого. В моем идеальном мире со мной были мои друзья, с которыми мы прошли этот безумный путь. Как и хотел Дарлис, мы все собрались вместе в каком-нибудь из Питерских кафе, вспоминали прошлое и радовались настоящему: Пиксель травил пошлые шутки про Владычицу Элидрис, заставляя Андрея краснеть от злости, Дарлис вспоминал наши эпические сражения, Вероника все это пыталась перевести Джеймсу, который охотно повторял заученные русские матюки. А мы с Санрайз наблюдали за друзьями и время от времени улыбались друг другу, словно, как и прежде, могли общаться мысленно и без слов понимать друг друга, потому что теперь нас объединяло не тело, а чувства. Может быть в каком-то из миров это было возможно, но я был не в нем… В моем мире был холод, сумрак и одиночество.
Убрав телефон в карман, я еще раз взглянул на окна квартиры Сереги, где жила его семья, не подозревая, что в другом мире у них есть еще один родственник. Коснувшись медальона магистра Эольдера под курткой только для того, чтобы в очередной раз напомнить себе, что Буран, Тайга и Асмодей не были сном, я побрел по альтернативной реальности в свой альтернативный дом, ясно ощущая, что мне здесь не место.