— Аларисса из рода Тагириусов, готова ли ты пройти проверку на невинность перед тем, как сочетаться узами брака с его величеством Фейерданом Сиятельным, правителем Лизерии?

Служитель храма богини Мебирис, покровительницы любви и семьи, смотрел на меня, чуть приподняв левую бровь. Ждал ответа, который был лишь формальностью. Перед вступлением в брак невест всегда проверяли на невинность — таков был порядок, и его никогда еще не нарушали.

Но я подготовилась. Улыбнувшись в предвкушении, ответила:

— Да. Я готова пройти проверку на невинность.

Жених напротив меня тоже улыбнулся. Наверное, порадовался моей готовности доказать, что я достанусь ему девственной.

Жених...

Глубокий старик, у которого на лице морщин столько, что у меня даже волосинок на голове меньше. А моя густая копна всегда была предметом гордости моей маменьки. Такие густые волосы еще поискать! Но у него же не лицо, а сплошные морщины, морщины, морщины!

А бородавки? Он же весь в бородавках! Больших таких, седые волоски из них торчат... Бр-р-р-р...

И зубы гнилые, черные! Улыбается — страшно смотреть!

До слез просто...

А волосы? Длинные седые волосы короля такие реденькие, что видно его покрытый старческими пигментными пятнами череп!

А тело? Ссохшееся, вялое, с сухой кожей на искореженных старческих руках...

Как?! Как мои родные отец и мать могут выдавать меня за него замуж?! В постель к нему подкладывать!

Ни для кого не секрет, что, несмотря на свой возраст, король Фейердан охоч до девичьих прелестей. Слухи ходят, что к королю регулярно приводят молоденьких девушек из крестьянок, и он с ними творит всякие непотребства.

А теперь вот ему наследницу рода Тагириусов из Белых магов захотелось в жены. Глаз на меня положил. Он и сейчас стоит и облизывается, языком по сухим морщинистым губам елозит...

Фу, гадость!

— Леди Аларисса, положите правую руку на ладони богини.

Меня подвели к каменной статуе Мебирис. Величественная богиня стояла, сложив ладони вместе перед собой. Такая поза означала, что она приветствует тех, кто пришел в ее храм.

Сделав глубокий вдох, я послушалась.

Мой взгляд скользнул по присутствующим в храме.

Вот стоят, лопаясь от собственной важности, лорд Аграссиус и леди Бериссия из рода Тагириусов — мои отец и мать.

«Предатели!» — с упреком сказала я им мысленно.

Но родителей было не смутить моими обиженными взглядами. Они видели выгоду от этого брака — и до моих чувств им дела не было.

Сделать меня королевой — означало получить влияние для клана Белых магов. Они уже предвкушали, как заставят заткнуться все остальные кланы с моей помощью. Как поставят на должности министров представителей нашего клана. А старика-короля, чтобы он соответствующие указы подписывал, должна буду ублажать в постели я.

Хорошо устроились папенька с маменькой! За мой счет!

С другой стороны стоял хмурый принц Эвердан, скрестив руки на груди. Женитьба его венценосного папеньки на мне очевидно его не радовала, скорее, наоборот — путала все планы. И на родителей моих он косился так, будто взглядом убить хотел.

Понимал прекрасно, что лорд и леди Тагириус живенько власть в свои руки приберут, как только свою дочь, меня то есть, под его отца положат. А у принца Эвердана наверняка свои виды были на власть в Лизерии.

Поговаривали, что он уже верных ему людей на важные посты в государстве внедряет. Ждет, когда папочка концы отбросит, и хочет быть готовым, чтобы не упустить момента и сразу показать всем кланам, кто в доме новый хозяин.

А тут я.

Если король мне еще и ребеночка успеет заделать, то для принца Эвердана это грозит обернуться в будущем борьбой за власть между наследниками. Особенно если мальчик будет.

И чего зыркает на меня так мрачно? Можно подумать, я горю желанием идти замуж за его папашу, древнего, как старые кости в гробнице.

Тем временем служители храма Мебирис, преклонив колени перед статуей богини, положили ладони в специальные углубления-пятерни. Под ладонями в тот же миг возникло сияние, которое отозвалось сгустком света во лбу богини.

Свет этот несколько мгновений пульсировал, а потом сорвался со лба статуи и устремился вниз. Порхал, порхал, и сел сияющей бабочкой на тыльную сторону моей ладони.

Я наблюдала, как трепещут прозрачные крылышки бабочки, когда один из служителей храма встал и, подойдя ко мне, сделал прокол на одном из пальцев.

Я охнула. На коже моей проступила капля крови. Развернув хоботок, бабочка принялась сосать ее.

Единственное, что было мне известно — доказательством невинности невесты должен стать белый цвет. И я знала, что мои отец и мать ждут, когда прозрачные крылья бабочки окрасятся в белый.

Когда крылышки побелели, я услышала удовлетворенное оживление со стороны лорда и леди Тагириусов, и нахмурилась.

Конечно, они были уверены в моей невинности! Меня же воспитывали послушной дочерью. Вышколенной почти до раболепия.

«Как же бессовестно, маменька и папенька, с вашей стороны так радоваться тому, что вы продаете невинность своей дочки, как товар на рынке».

Однако уже в следующий момент в храме воцарилась тишина.

Сначала белоснежные крылья бабочки подернулись бледно-розовым. Кто-то охнул, а я лишь улыбнулась краем рта.

Продать мою невинность?

Не слишком ли вы самонадеянны, мама, папа, чтобы считать, что она принадлежит вам?

— Что это значит, Аларисса?!

Голос моей матери, леди Бериссии, зазвенел нотками подступающей истерики.

«О, маменька, неужели вы что-то потеряли? — мысленно издевалась над ней я. — Что-что? Мою девственность? Да не может быть!»

И сама себе мысленно ответила:

«Может-может».

В храме уже не стесняясь перешептывались, обсуждали и осуждали. Но как оказалось, всеобщий шок был еще неполным.

Когда по крыльям бабочки прошла сначала волна малинового цвета, следом — алого, а после самые яркие и порочные цвета, пульсируя, принялись сменять друг друга, храм взорвало.

— Позор!

— Скандал!

— Кто она?! Блудница?! Вы только посмотрите на эти вульгарные цвета!

Маменька не нашла ничего лучше, чем закатить глаза и хлопнуться в обморок, а папенька бросился перед ней на колени с криками «Бериссия! Бериссия! Не умирай! Позор нашей дочери — не твоя вина!»

Я стояла с прямой спиной, готовая снести все оскорбления, которые на меня обрушатся. Всё лучше, чем замуж за дряхлого старика.

— Отец, — подошел принц Эвердан, — этот брак не может быть заключен, невеста не невинна.

С одной стороны, он, вроде как, радовался, что брак короля не состоится, а с другой — косился на меня таким мрачным убийственным взглядом, что мне даже не по себе стало.

Я хмыкнула, мысленно к нему обращаясь:

«Чего зыркаешь? Я тебя от проблем в своем лице избавила, благодарен должен быть! Ну, ничего. Скоро его величество себе новую невесту найдет. Ему на старости лет приспичило на молодой жениться. Только это буду уже не я — на другую так зыркать будешь».

— Отчего же? — прокряхтел старческий голос Фейердана Сиятельного.

Гомон в храме немедля смолк. Эвердан, нахмурившись, подозрительно посмотрел на отца. Моя матушка забыла, что пребывает в обмороке — голову подняла, не мигает, ловит каждое движение короля.

А я большими от ужаса глазами смотрю на его величество, и надеюсь, что неправильно его поняла.

Зря надеюсь.

— Не волнует меня, невинна ли моя невеста, — заявил вдруг своим дребезжащим голосом Фейердан. — Напротив, опыта поднабралась, значит, хорошо мужа своего, меня то есть, в постели ублажать будет. Беру ее в жены как есть. Служители храма, заключайте брак по всем правилам.

— Отец! — Эвердан пытался негодовать, но его уже отталкивала моя мать, секунду назад находящаяся в беспамятстве.

— Ах, ваше величество, какая мудрость! — звенела она ликующим голосом на весь храм. — Нет мудрее вас никого во всей Лизерии!

А я стояла — в ушах звенит, пошевелиться не могу, задыхаюсь.

Как это произошло? Почему?!

Разве король, узнав, что я не девственна, не должен был отказаться от меня?!

Да как так-то?! Где такое видано, чтобы жених, узнав о том, что невеста была с другим мужчиной, не прогнал ее с позором прочь? Особенно, если этот жених — сам король!

И ведь была уверена, что мой план сработает!

Должен был сработать!

Выходит, зря я так старалась, чтобы расстаться со своей невинностью?

И тут уже я, по примеру маменьки, едва не потеряла сознание. Ноги мои подкосились, и я начала оседать на пол, но в последний момент меня подхватили сильные руки и удержали в вертикальном положении.

— Леди, простите, что прикасаюсь к вам, но я не могу позволить вам упасть на пол, — произнес над головой грудной мужской голос.

Я бросила досадливый взгляд через плечо.

Для меня, может, побег от реальности единственное спасение, последняя радость в жизни. Заставляют выйти замуж за старика, который годится мне в дедушки, и даже в обморок хлопнуться не дают! Что за черствые люди!

Но увидев, что держит меня смуглый черноволосый мужчина, ожила.

Дангарец?!

Дангар — королевство, соседствующее на юге с Лизерией. Дангарцев можно было узнать по характерной внешности — смуглая кожа, волосы цвета воронова крыла и черные с оттенком синевы глаза, на ягоды черники похожи.

Вот только дангарцев в нашем королевстве было не так чтобы много. Редко встречались, на самом деле.

«Это он?» — подумала я и зарделась, уверенная, что сейчас мои щеки переливаются всеми оттенками красного и малинового, как до этого крылья бабочки богини Мебирис.

Неужели это он? Тот самый?!

Голоса в храме слились для меня в гулкий гомон. Вмиг исчезли все, кто находился рядом — я видела перед собой только смуглого дангарца, а непрошенные воспоминания переносили меня на два дня назад...

На крайние меры я решила пойти не сразу. Сначала в ход шли мольбы.

Я давила на жалость, пытаясь уговорить своих мать и отца передумать. Но... они оставались неумолимы.

Внушала им чувство вины. Как, мол, у них сердце не дрогнет, дочь за старика отдавать. Единственную! Мне ответили:

«Мы тебя породили, жизнь дали, благи всякие и прочее прочее, отдавай свой долг дочерний, да и для блага клана Белых магов великая честь для тебя замуж за короля Фейердана выйти».

Это матушка сказала, леди Бериссия. Отец выразился без пафоса, по-деловому:

«Аларисса, не будь ребенком, все женщины выполняют свой супружеский долг. Всего-то и надо — под мужа лечь, когда потребуется. Тебе еще повезло — король долго не проживет. Только постарайся наследника зачать. Когда время придет, мы тебе поможем твоего сына на престол посадить. Останется только избавиться от принца Эвердана, этого заносчивого засранца, который наш клан вечно притесняет, настраивает против нас короля всеми правдами и неправдами».

Поняв, что к совести взывать бесполезно, я грозилась наложить на себя руки. Делать этого, конечно, не собиралась, пыталась родителей шантажировать, но не вышло.

«Какая чушь, — отрезала мать. — Руки, говоришь? Значит, свяжем тебе руки и связанной потащим под венец. Пока не выполнишь свой священный долг перед семьей и кланом — помереть не дадим, даже не надейся».

Все было бесполезно.

И тогда-то, когда стало окончательно ясно, что родители настроены серьезнее некуда, я и решила пойти на крайние меры.

Расстаться со своей девственностью.

Обряд бракосочетания был мне известен. Я прекрасно знала, что перед обрядом невесту проверяют на непорочность.

Был случай с прежним королем Лизерии, Вериданом Завоевателем. Женился он в пятый раз, девицу ему сосватали из клана Красных магов. Веридан был тем еще тираном, упивался властью, жены ему быстро надоедали, особенно если не рожали наследников мужского пола, и он от них избавлялся.

Одну заточил в тюрьме якобы за прелюбодеяния.

Другой отсек голову, якобы за сговор со знатью Лаберии, соседнего государства, от которого он впоследствии оттяпал кусок западных земель — не зря звался завоевателем.

Третья померла во время родов.

Четвертую заклеймил безумной и запер в храме самой беспощадной из богинь — Сурмы. Что творилось в храме Сурмы, было тайной за семью печатями, но поговаривали, ее служители бесконечно насиловали заточенных в храме женщин, пока те от насилия не теряли разум.

В общем, девица из клана Красных магов, которая должна была стать пятой женой Веридана, оказалась не девственной и была изгнана из Лизерии. Что с ней сталось, история умалчивает, но, думаю, ее судьба была точно не хуже, чем замужество с королем-женоубийцей.

И вот я решила — пусть меня лучше изгонят из Лизерии, чем выходить замуж за дряхлого старика. Проживу как-нибудь.

Мой выбор пал на салон мирсы Таманы — известное место среди знати Лизерии. Тайком его посещали многие, а мне о нем рассказала моя кузина Лариссия.

Она была старше меня на добрый десяток лет и ее тоже когда-то выдали замуж за мужчину, который годился ей в отцы. Только она не воспротивилась, выбрала путь смирения. Спала со старым мужем, терпела его старческие ласки, а сама тайком посещала салон мирсы Таманы, чтобы наслаждаться молодыми мужчинами.

Она и мне так советовала. Выходи, говорит, замуж за короля, иногда придется потерпеть, как он на тебе пыхтит и стручком своим вялым в тебя тыкается, но не отказывай себе в удовольствиях. Мол, для этого и существует салон мирсы Таманы.

Но я решила иначе.

Узнав от Лариссии о салоне все, что мне было нужно, я отправилась прямо туда.

У мирсы Таманы было принято носить маски. Без маски в салон просто не пускали. Это было неизменное правило: ты приходишь сюда, отбросив имя, титул, принадлежность к своему роду и клану — здесь ты просто женщина или просто мужчина, желающие найти любовь на одну ночь. Без обязательств и рисков.

Что ж, мне это подходило.

Так как я не хотела, чтобы какая-нибудь мелочь меня выдала, с помощью некоторых манипуляций с магией — мой уровень владения магией это позволял — изменила цвет своих волос. Была белокурая леди из клана Белых магов — стала рыжеволосая красавица из клана Красных магов.

Этой ночью мне никто не должен был помешать исполнить задуманное — а там хоть трава не расти.

В салоне мужчины и женщины передвигались свободно. Выбирали себе партнера, и если возникал взаимный интерес — уединялись в комнатах для свиданий.

Запрет был только один — ни в коем случае не снимать маску, ни с себя, ни с другого посетителя. Лариссия мне нашептала, что за нарушение запрета наказывали самыми изощренными и постыдными способами. Например, привязывали голышом к стулу и позволяли посетителям всячески над нарушителем издеваться. А так как у мирсы Таманы покровители были весьма влиятельные, мало кто рисковал.

Я в одиночестве бродила по салону, приглядываясь к другим посетителям. Некоторые уже разбились на парочки: пили вино, смеялись, флиртовали.

Мне было интересно — как они выбирали друг друга?

По фигуре, рукам и видимой части лица я могла судить о возрасте мужчины и сознательно искала помоложе. Кого-нибудь примерно своего возраста. Раз уж мне навязывали старика, я хотела чтобы моим первым любовником стал молодой сильный мужчина. Желательно красивый, насколько это можно определить в маске.

В одной из гостиных на первом этаже мне отсалютовал бокалом один из посетителей. Он сидел в кресле и пил вино. Белокурый. Из моего клана? Весьма вероятно. Нет, не стоит связываться.

На лестнице улыбнулся еще один. Рост высокий, красивый рот, мужественный подбородок. Но руки в перчатках почему-то меня оттолкнули. Как будто он заранее брезговал прикасаться к женщине, которую выберет. Пройду-ка мимо.

Я была растеряна. Оказалось, что выбрать любовника не так уж просто.

Нервничая, я все время потирала левое ухо — была у меня такая привычка. Не удивительно, что я уронила сережку с солнцеликом — ярко-желтым камнем в виде большой капли, заключенным в золотую оправу.

Это был любимый камень моей бабушки, леди Мелиссы, и сережки подарила мне она. Наклоняясь за серьгой, я думала: жаль, что бабули уже нет в этом мире — она бы не позволила родителям выдать меня замуж за дряхлого короля.

Однако меня опередили.

Мужские пальцы подняли серьгу с пола, и, выпрямляясь, я увидела перед собой мужчину с бронзовыми до плеч волосами — он улыбался одним краем рта, отчего улыбка выглядела кривоватой и слегка презрительной.

— Леди из огненных магов? — спросил он, окинув взглядом мои волосы.

Я потянулась за серьгой, но он отвел приподнятую вверх руку назад, не позволяя мне забрать ее.

— Вы прекрасны, милая. Не хотите ли провести со мной ночь?

Его глаза в прорезях маски окинули меня с головы до ног оценивающим взглядом.

— Женщины из Красного клана у меня еще не было. Я не прочь уединиться с вами. А вы, я смотрю, еще не нашли себе пару.

«Коллекционер», — пронеслось у меня в голове.

Моя решимость угасала с каждой минутой. Все-таки я хотела, чтобы мой первый раз был хоть немного романтичным. Надеялась испытать пусть не любовь, но хотя бы страсть. А с этим образчиком мужского самомнения такое вряд ли возможно. Он просто хочет добавить меня в свою коллекцию.

— Простите, я не хочу торопиться, я только пришла, — ответила как могла вежливо. — Вы не могли бы вернуть мне мою серьгу? Она мне дорога.

Мужчина хмыкнул.

— И чем же я вам не подхожу?

Его голос звучал недовольно.

— Бросьте упрямиться. Мы ведь оба понимаем, что вы ищете себе мужчину для плотских утех. У меня было немало женщин, и я знаю, как удовлетворять дам, которые сюда приходят, знаю, чего вы хотите. Так почему бы вам не выбрать меня?

Я начинала нервничать.

— Простите, но я еще не готова выбрать мужчину, я впервые здесь, и хочу просто осмотреться. Если вас не затруднит, вы не могли бы...

Я снова потянулась за серьгой, а мужчина во второй раз отвел руку подальше назад.

Посмеялся понимающе.

— О, кажется, я понял! Вы, вероятно, из тех дам, которых возбуждает играть роль недотроги. Хотите, чтобы мужчина настойчиво добивался вас? Принуждал?

Он подался вперед, свободно рукой схватив меня за плечо.

— Может, вам нравится, когда вас берут силой, леди? — прошептал он. — Так я готов выполнить ваш маленький каприз.

Не успела даже рта раскрыть, как он притянул меня к себе, мазнув влажно чавкнувшим поцелуем по моим губам.

Меня едва не вывернуло от отвращения, и, резко отпрянув, я хлестнула его ладонью по щеке.

В первый момент он застыл с широко раскрытыми от потрясения глазами, а следом его лицо перекосило от злости.

— Да вы явно предпочитаете игры пожестче, леди. Что ж, мне придется вас хорошенько наказать. Но я обещаю, вам понравится.

Толкнув дверь в ближайшую комнату для свиданий, он схватил меня за руку и потащил внутрь, как вдруг какая-то сила разорвала наши руки.

— Леди не хочет идти с вами, лэрд.

Передо мной стоял высокий смуглый мужчина — брюнет с черными до плеч волосами.

Дангарцев в Лизерии я видела всего-то раза два за всю жизнь, но из-за своей темной кожи они слишком сильно выделялись на фоне белокожих лизерийцев, поэтому я сразу поняла, кто передо мной.

Как и все посетители салона, он был в маске. Оттеснив меня себе за спину, упирался ладонью в грудь «коллекционера», словно держа его от меня на расстоянии.

— Лэрд, — с приторно-вежливой улыбкой «коллекционер» предупредительно склонил голову набок, — в салоне мирсы Таманы не принято уводить чужих партнерш. Вам не кажется, что вы создаете конфликтную ситуацию? Леди любит принуждения, это такая игра, вмешиваться в чужие игры здесь не принято.

— Игра? — переспросил дангарец. — Хотите сказать, что я все неверно понял?

— Именно.

— Но боюсь, мне по-прежнему кажется, что леди не хочет идти с вами.

— Говорю же вам!..

— Есть простой способ разрешить наше разногласие, — непререкаемый тон дангарца заметно сбивал с «коллекционера» спесь, тот слегка стушевался. — Предлагаю спросить у леди, с кем она желает уединиться: с вами или со мной. Если ей нравится то, что вы называете игрой, то она выберет вас, лэрд, не так ли?

«Коллекционер» поджал недовольно губы, но возразить ему было нечего.

— Леди? — обратился ко мне дангарец. — Перед вами комната для свиданий и двое мужчин. Вам выбирать, с кем вы войдете внутрь. Итак?

Я покосилась на «коллекционера», тот смотрел на меня многообещающим взглядом и рот его снова изогнулся в кривой ухмылке.

— Я пойду с вами.

Я сказала это, сделав шаг к дангарцу. В этот момент мне хотелось только одного — избавиться от неприятного общества «коллекционера».

Да, я пришла сюда ради ночи любви. Но точно не для того, чтобы меня насиловали и принуждали.

— Вы слышали, лэрд? — дангарец коротко кивнул кипящему от злости сопернику, и, не долго думая, увлек меня в комнату.

Дверь за нами закрылась, лязгнул засов — и я осознала, что осталась наедине со смуглым мужчиной в маске.

Какое-то время мы оба стояли неподвижно. Наконец дангарец отвернулся от двери и, посмотрев на меня, сказал:

— Он ушел.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Смуглые пальцы дангарца держали мою руку за запястье. Температура его тела была определенно выше, чем у меня, и от его прикосновения по моей коже растекался жар.

Из-за того, что я нервничала, мой взгляд суетливо бегал, но я все равно умудрилась украдкой присмотреться к своему защитнику.

Молодой мужчина. Высокий, широкоплечий, тело так и дышит силой. Мой взгляд пару раз останавливался на нижней части его лица — верхняя была спрятана под маской. У него был красивый рот, а уголки губ чуть приподняты в испытывающей улыбке.

— Вы тоже можете сейчас уйти, леди, если хотите, — сказал дангарец, понизив голос.

Взгляд его темных глаз в прорезях маски тем временем опустился с моих глаз вниз, остановился на уровне груди. Я догадывалась, что моя грудь в открытом декольте сейчас вздымается от учащенного дыхания, и он смотрел на обнаженные полукружия откровенным взглядом, даже не пытаясь скрывать, какие похотливые желания вызывает в нем эта часть моего тела.

— Но я не против, если вы останетесь, — и снова глаза в глаза.

Мы оба знали, зачем я пришла в салон мирсы Таманы, и дополнительные пояснения были излишни.

Заставляя себя быть смелее, я оглядела его повнимательнее.

Красив. Молод. Учтив с дамой, в отличие от того «коллекционера» в коридоре, с которым меня может ждать новая нежелательная встреча, если сейчас выйду из комнаты. И разве этот дангарец не то, что я искала?

«Он подходит, Аларисса, — завела я мысленный разговор с самой собой. — Ну же, решайся. Помедлишь — сбежишь. Тебе же уже хочется уйти из салона и сделать вид, что тебя тут никогда не было. Но если сбежишь...»

Если сбегу, то проверка перед бракосочетанием с королем покажет, что я девственна. После этого нежеланного замужества будет не избежать. А потом — обряд и постель, в которой меня будет ждать дряхлый старик, под которого мне придется лечь.

— Я останусь! — выпалила быстро, пока не растеряла жалкие крупицы смелости.

Губы дангарца тронула улыбка.

— Я рад, что нравлюсь вам. А вы нравитесь мне, — сказал без стеснения. — Выпьем?

Оставив меня, подошел к столику посреди комнаты. Я только сейчас, проследив за ним взглядом, обнаружила, какая здесь огромная кровать с балдахином. Высокая, широченная ткань балдахина прикреплена к столбикам, и алые простыни заливает золотистый свет от светильников.

Я задышала еще чаще.

Как же перестать нервничать? Невозможно же... То глаза не знаю, куда деть, то руки как будто лишние и вообще не мои.

— Выпейте, — дангарец протянул мне бокал вина, и я чуть не опрокинула в себя все его содержимое, но он вовремя меня остановил, забирая бокал из рук: — Тише-тише! Если сильно опьянеете — быстро заснете. Спящую женщину я не трону. Если вы так боитесь, может быть, вам все-таки лучше уйти?

Я решительно покачала головой — голова тотчас закружилась. Похоже, вино с непривычки опьяняло меня моментально.

— Я останусь.

И снова ироничная улыбка.

— Как пожелаете.

Он увлек меня к кровати.

«Так сразу?!» — вопило мое добродетельное я.

«А чего ты хотела?! — цинично отвечало мое я трезвомыслящее. — Чтобы он завел с тобой долгую беседу о погоде и приношениях богине вина и развлечений Салисте? Ты пришла в салон свиданий!»

«Да, но я не готова!»

«Тогда уходи и будь готова к тому, что... как там сказала наша кузина Лариссия?.. в первую брачную ночь король придет в вашу спальню тыкаться в тебя своим вялым стручком!»

Разговоры с собой бывают такими мотивирующими. Главное, чтобы не началось раздвоение личности...

Подведя меня вплотную к постели, дангарец остановился, привлек к себе и спросил:

— Вы не против, леди?

«Не против чего?» — подумала я, а вслух на всякий случай решила ответить:

— Нет!

Я то ли пропищала, то ли прошептала — в любом случае, мой ответ почему-то развеселил дангарца. Он тихо посмеялся.

— Вот и хорошо.

А потом моими губами завладели его губы, а затылком завладела его ладонь.

Это совсем не было похоже на мазнувший по губам чавкнувший поцелуй «коллекционера».

Дангарец целовал так, что я начала задыхаться. Прихватывал губами то нижнюю мою губу, то верхнюю, уверенными движениями, а его пальцы тем временем ласкали мою шею в основании волос. Из-за легких чувственных поглаживаний от шеи вниз растекались волны удовольствия, и моя спина непроизвольно изгибалась.

Когда он отстранился, у меня кружилась голова, и я дышала так, будто мне не хватало воздуха.

Но вмиг пришла в себя, когда он бесцеремонно задрал мои юбки — сразу все! — и всучил в мои руки, прижатые к груди.

— Подержите, леди.

А потом вдруг нырнул вниз, став передо мной на колени.

Я только глотала ртом воздух, перестав понимать, что происходит. Но когда с моих бедер вместе с его пальцами заскользили вниз кружевные панталоны, я громко ахнула и едва не выпустила из рук подол юбок.

— Что вы?!..

Мой вопрос оборвался на полуслове, а из груди вырвался почти непристойный выдох, когда губы дангарца накрыли низ моего живота — прямо над развилкой бедер.

— Не уроните юбки, леди, — раздался снизу его насмешливый голос, и мою кожу внизу обожгло его горячим дыханием.

От неловкости я сжала ноги, а он продолжал покрывать неторопливыми поцелуями бесстыдно оголенный уголок между ними.

Когда губы сменились большим пальцем, проникшим между складками лона, от внезапно навалившегося стыда я непроизвольно подалась назад бедрами.

— Нет, зачем вы?!.. — залепетала испуганно.

— Тс-с-с, леди, — глянув на меня снизу вверх, усмехнулся дангарец.

Его пальцы не позволили мне сбежать, нащупали чувствительный бугорок между складками и нежно, но уверенно поглаживали его.

— Ах! — я задыхалась, не понимая от стыда, или от нового чувства, которое исходило прямехонько от низа моего живота пульсирующими волнами.

— Не сжимайте ноги, леди, — опять с насмешкой сказал дангарец, — иначе я решу, что вы девственница, а с девственницей я не хотел бы связываться. Итак, вы девственница?

Если скажу «да», он уйдет?

Ох, похоже, что так — его слова прозвучали недвусмысленно.

— Нет, — выдохнула я. — Конечно, нет!

Это прозвучало как «Разве сюда, в это место, приходят девственницы?». Дангарца, кажется, убедило. Оно и понятно. Какая благородная леди придет в салон свиданий, чтобы провести свою первую в жизни ночь любви с незнакомым мужчиной в маске?

Только леди в моем отчаянном положении.

— Тогда расслабьтесь и пустите меня в сокровенное местечко между вашими прекрасными ножками. Я хочу сделать вам хорошо. Хочу, чтобы вы наслаждались каждой минутой, проведенной со мной в этой комнате.

Сгорая от стыда, я заставила себя послушаться, и расслабила ноги...

Его пальцы в мгновение ока проникли между ними. Мне казалось, что теперь я совсем раскрыта перед ним. Одной рукой я держала юбки, другой опиралась о его плечо. А опора мне понадобилась! Пальцы дангарца погружались глубоко между складками моего лона, прикасались к тугому входу внутрь, скользили вверх-вниз, и все это время, подняв голову, он смотрел мне в глаза, пока я тяжело дышала и хватала раскрытым ртом воздух.

— Уже лучше, — улыбнулся мужчина. — Чувствуете, леди? Здесь стало влажно.

Он вдруг, словно дразня, прихватил пальцами бугорок, венчающий складки, и я выдохнула со стоном, тотчас от стыда прикрыв себе рот ладонью.

— Похоже, ваш муж не балует вас ласками, леди, — сказал дангарец, глаза его потемнели, а во взгляде впервые промелькнула серьезность. — Вы так искренне реагируете, что мне становится трудно быть терпеливым с вами.

— А вы, похоже, здесь постоянный гость, — не отводя ладонь ото рта, парировала я. — У вас, наверное, было множество любовниц.

Пальцы дангарца замерли.

Несколько мгновений он смотрел на меня задумчиво, потом ответил:

— Вы поверите, если я скажу, что пришел сюда впервые?

— Не похоже, — заметила я недоверчиво.

Он улыбнулся, но как-то невесело.

— Та, кого я люблю, выходит замуж, леди. Но не за меня. Я пришел сюда, чтобы забыть ее в объятьях другой женщины. Вы поможете мне?

— Ох, — только и смогла сказать я.

Он тоже пришел сюда не просто развлекаться, как и я? Хочет избавиться от душевной тоски, потому что его любимая женщина выбрала другого мужчину?

В этот момент я даже прониклась дангарцем, и мне показалось, что это сблизило меня с ним.

Он какое-то время с интересом изучал мое лицо, и печаль в его улыбке сменилась весельем.

— Вы посочувствовали мне, леди? Я тронут.

Оставив теплый след от поцелуя на моем животе, он поднялся и подхватил меня на руки. После чего уложил на постель.

— И обещаю сделать эту ночь для вас незабываемой, леди, — понизив голос почти до шепота, произнес он, нависая надо мной.

В его глазах разгорался огонь страсти, и я подумала:

«Ах, да, это то, чего я хотела!»

Он раздевал меня и просил раздевать его. Нет, не просил — велел. Властно, твердо, но не грубо — как будто хотел вовлечь меня в рискованную, но сладкую игру, сделать соучастницей нашего тайного порока на двоих.

В первые минуты я стыдилась своего обнаженного тела, но дангарец быстро заставил меня забыть стыд, превратив его в наслаждение.

Его язык заставлял мои соски сжиматься и набухать от возбуждения. Его руки исследовали мое тело, сжимали грудь и ягодицы, словно чтобы выяснить, насколько идеально мои округлости могут лечь в его ладони. А когда он широко раскинул мои ноги и накрыл ртом мое лоно, меня поглотила лавина.

Я выгибалась под его губами и движениями языка, которые казались мне такими развратными, но так нравились! Стонала, вцепившись руками в его волосы, пока тугой комок сладострастия внизу моего живота не взорвался, растекаясь по телу жаркой истомой.

— Какая же ты отчаянная, леди, — хрипло прошептал он, прижимая мои руки к подушке над головой и пристраиваясь между моими бедрами. — Как будто хочешь взять от меня все прямо сейчас.

Он улыбнулся.

— Не торопись, у нас впереди целая ночь.

Я была мокрой, там, внизу, и расслабленной после первого в жизни оргазма, поэтому его член вошел легко, но в какой-то момент все же наткнулся на небольшое препятствие, и я вскрикнула, когда от быстрого толчка внутрь, преграда была сметена, как что-то лишнее и бесполезное.

Дангарец на несколько мгновений застыл, в глазах его проступило удивление, но остановиться он, видимо, уже не мог.

А я и не хотела, чтобы он останавливался.

Он сказал, я хочу все? Назвал меня жадной?

Ох, наверное, он был прав. Мне нравилось все, что он со мной делал этой ночью. Как сначала был нежным, двигался не спеша и входил неглубоко. Как позже толкался в меня бедрами с нарастающей страстью, уже плохо контролируя себя. Как под конец ночи, перевернув меня и поставив на четвереньки, вколачивался глубоко и быстро, хрипло постанывая, тяжело дыша и шепча мне такие развратные слова, что я задыхалась от стыда и похоти одновременно...

Когда я уходила, у меня дрожали ноги, я еле передвигала ими. Но мне обязательно нужно было уйти до того, как дангарец проснется. Объясняться с ним, почему, будучи девственницей, я пришла в салон мирсы Таманы, мне совсем не хотелось. А то, что он все понял, было слишком очевидно. И по его глазам в прорезях маски я видела — он собирался спросить об этом позже.

Ничего удивительного, что после такой бурной ночи любви, бабочка богини Мебирис, напившись моей крови, полыхала всеми цветами страсти.

Я смотрела широко распахнутыми глазами на данрагца, который удержал меня от обморока на свадебной церемонии, и в голове у меня грохотало набатом:

«Это он? Он?! ОН?!!»

— Вы... кто? — сорвалось с моих губ.

Я не могла отвести взгляда от черных с оттенком синевы глаз мужчины, руки которого до сих пор придерживали меня.

Похож. Рост, длина волос, телосложение. Похож, но... Нет уверенности, ведь он был в маске. А если это и был он, то меня не узнает: я тоже была в маске, да еще и цвет волос изменила магией на рыжий.

— Даг — мой телохранитель.

Это произнес принц Эвердан.

— Полагаю, леди Аларисса, вы впервые видите дангарца, но, замечу, что это не повод так пожирать его глазами. Вы ведете себя непристойно. Придите в себя. Впрочем, после того, что показала проверка на невинность, очевидно, что приличия — это не об испорченной леди, вроде вас.

Меня как молнией пронзило. Зыркнув на принца, я возмутилась:

— Как вы смеете со мной так разговаривать?! Даже если вы наследный принц, вы...

Эвердан улыбнулся. Надо признать, его высочество был хорош собой... Да нет, по-настоящему красив. Волосы цвета бронзы, серо-голубые глаза, брови вразлет, высокие скулы, чувственные губы с изгибом, выдающим в нем упрямца, но...

Улыбка, в которой искривились сейчас эти губы, была полна яда.

— И в чем же я неправ, леди Аларисса? Вы никогда не были замужем и уже не девственны. Должен ли я спросить, был у вас один любовник или их было много, прежде, чем назвать вас испорченной?!

Я чувствовала, как багровею. Но, странное дело, не от стыда, а от злости.

Правильно папенька и маменька всегда ненавидели принца Эвердана и называли его заносчивым засранцем.

Засранец и есть!

Заносчивый!

Видит, что меня отдают замуж за его старика-отца, с которого песок уже сыпется — с метлой за ним ходить пора, подметать! — и смеет меня осуждать?!

Бессердечное бревно!

А ведь мы когда-то дружили. Правда, были тогда совсем детьми, но все равно! Хотя бы ради памяти о детской дружбе мог проявить понимание и не осыпать меня сейчас оскорблениями!

— Не вам меня судить, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы.

— А кому же? — натянуто улыбаясь презрительной улыбочкой, парировал он. — Мой отец осуждать вас не хочет — слишком очарован вашими прелестями.

И добавил, как плюнул в лицо:

— Пользованными!

— Да вы!.. — я едва не задохнулась, но меня опередили.

— Эвердан! Ты оскорбляешь женщину, которая вот-вот станет королевой, — раздался дребезжащий старческий голос короля Фейердана. — Я могу не посмотреть, что ты мой сын, и наказать тебя.

Принц покосился на отца и с хмурым видом сказал дангарцу:

— Оставь леди Алариссу, Даг. — И следом ко мне: — Надеюсь, вы сможете стоять на ногах без моего телохранителя, леди.

Когда руки дангарца, придерживающие меня за плечи, отпустили, я почувствовала легкое разочарование. Подчеркнуто вежливо поклонившись мне, дангарец произнес официозное «Леди» — и отошел.

Во взгляде — ни тени узнавания.

Как будто страстной ночи два дня назад и не было.

Даже больно. И одиноко. Хоть плачь.

Наверное, дангарец ассоциировался у меня с последней надеждой на чудо. На то, что кто-нибудь придет и спасет меня от брака с дряхлым королем.

Ощущение, как будто моя жизнь заканчивается прямо сейчас. И всего хорошего, что в ней было — та безумная, порочная, сладкая ночь с мужчиной, чье лицо было скрыто под маской.

— Моя дорогая леди Аларисса, — снова раздался голос короля Фейердана, в этот раз он звучал слащаво, как патока. — Подойдите ближе, настало время для церемонии бракосочетания.

Глянув на его величество, я увидела, как по его морщинистому лицу расплывается плотоядная улыбка, а в тусклых глазах стоит предвкушение.

«О боги, да чтоб его сердечный удар схватил во время церемонии!» — молила я, но...

Мои мольбы не были услышаны.

Старые сказки внушают ложную веру, что в жизни всегда побеждает добро и справедливость, а попавшую в беду принцессу обязательно спасает рыцарь. Так вот... Ничего подобного.

Никто не пришел и не спас меня от брака со старым королем. Не случилось чуда. В короля не ударила молния. Не началась война, из-за которой пришлось бы отложить церемонию. Даже маменька моя больше не хлопалась в обморок.

Словом... не случилось ничего, что могло бы помешать свадьбе.

Церемония бракосочетания состоялась. У меня даже не спрашивали, согласна ли я. Согласие вместо меня дали лорд Аграссиус и леди Бериссия — по законам Лизерии женщина не может распоряжаться своей судьбой, за нее решают либо родители, либо муж.

— Я, Фейердан из рода Наргалов, клана Черных магов, правитель Лизерии, беру леди Алариссу из рода Тагириусов в жены.

— Я, лорд Аграссиус из рода Тагириусов, клана Красных магов, отдаю свою дочь в жены его величеству Фейердану Сиятельному.

Ну вот и всё. Больше ничего не требовалось.

Вот так легко я стала королевой Лизерии.

«Сможешь манипулировать королем — вся власть будет в твоих руках, — заговорщически прошептала моя мать, леди Бериссия, накануне свадьбы. — Подумаешь, старик-король попользуется твоим молодым телом. Аларисса, это всего лишь постель! Зато ты обретаешь власть! Власть для нашего клана!»

Власть для моей матери была важнее счастья ее дочери.

Мои чувства в ожидании первой брачной ночи ее ни капельки не волновали.

К первой брачной ночи меня готовили многочисленные служанки. Купали, втирали в тело масла, чтобы кожа была мягкой и нежной как шелк, расчесывали волосы. Атласные покрывала опрыскивали духами — приторно-сладкими и до того одуряющими, что от этого запаха меня начало подташнивать.

— Возьмите, леди, — сказала мне одна из служанок, протягивая флакончик с густой золотистой жидкостью.

— Что это?

Служанка опустила глаза и, будто ей было неудобно, объяснила:

— Подготовьте себя там, леди. Только вы сами можете это сделать. Хоть вы уже и... гм... простите, не девственны, но отныне, никому, кроме его величества, не дозволено прикасаться к вам в интимных местах.

— Зачем это? — кивнула я на флакончик.

Служанка поджала губы, как будто злясь, что я вынуждаю ее объяснять, вместо того чтобы послушно следовать указаниям.

— Это специальное масло, которое облегчит его величеству проникновение. Его величество не любит тратить время на подготовку. К тому же, это любимый аромат короля — там вы будете благоухать, как ему нравится, леди. Его величество не любит естественные запахи тела, они ему неприятны. Используйте масло в достаточном количестве, чтобы увлажнить себя, но не переусердствуйте. Королю может не понравиться, если там вы будете слишком влажной.

Когда служанка ушла, у меня дрожали руки, губы и подбородок.

Старик с гнилыми зубами, морщинистый, как засохший фрукт, с волосами реденькими настолько, что череп видно, ссохшийся как трухлявый пенек... брезгует моим запахом, брезгует прикасаться ко мне лишний раз — не дай же бог свои искореженные старостью пальчики испачкает...

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Навалилось воспоминание о ночи, проведенной с дангарцем. О его пальцах, проникающих в самые потаенные места моего тела, о его языке, бесстыдно ласкающем меня между ног. Да он буквально вылизывал меня там! И ему совсем не было это неприятно, наоборот — он наслаждался. А я... Мне было так стыдно, но... так сладко...

Впрочем, я и сама не хотела, чтобы король лишний раз ко мне прикасался, но такое отношение было попросту унизительным!

В первый момент я просто лопалась от злости, а потом...

В голову пришла мысль: если я буду пахнуть собой, а не вонять этой тошнотворно-сладкой гадостью из флакона, может, король побрезгует ко мне прикасаться?

Не зря же в этой комнате сейчас все провоняло сладкими маслами и духами. Наверное, король и впрямь не любит естественные запахи.

Встав, я прошла в комнату, где меня купали, и вылила содержимое флакона в ванну.

Почувствовала удовлетворение как минимум от того, что поступила по-своему, наперекор королю. Уж чего-чего он от меня не дождется, так это послушания!

На самом деле я втайне надеялась, что король Фейердан сегодня не дойдет до моей спальни. Пусть бы его прихватила подагра, прострел в спине. А еще лучше — пусть бы споткнулся по дороге сюда и сломал себе хребет!

Однако вопреки моим ожиданиям король не заставил себя ждать.

Явившись в мою спальню с улыбкой, он окинул меня с головы до ног жадным взглядом. Улыбка сошла с его лица.

— Эй, прислуга, поди сюда! — крикнул в дверь.

Тотчас в комнату прошмыгнула уже знакомая мне служанка.

— Почему королева одета?! — гневно проскрипел король. — Сними-ка с нее все одежды! Или я сам это должен делать?

Когда служанка подбежала ко мне, я невольно прижала к груди шелковый пеньюар. Мысль оказаться голой перед королем меня ужасала.

— Не трогай меня! — прошипела девице.

Та с мрачным видом зашептала:

— Опомнитесь, королева, король желает видеть вашу наготу! Вы не можете отказать королю!

Девка оказалась сильнее меня. Легко поборов мое сопротивление, она разжала мои руки и стащила с меня пеньюар, не слушая мои протесты.

Оставшись обнаженной, я сразу же закрыла грудь обеими руками.

— Ох, королева-то моя скромница, — с мерзкой улыбочкой продребежал сладенько голос старика-мужа. — Разведи ей ручонки-то, дай глянуть на нее во всей красе.

Служанка забралась мне за спину и с силой развела мои руки в стороны, выпятив мою грудь.

— Ох, красота какая сочная! — Глаза короля разгорались похотью, рот растянулся в плотоядной улыбке, обнажая гнилые зубы. — Груди наливные, соски как вишенки торчком торчат. Услада для глаз моих.

Минуту служанка не позволяла мне свести руки, а король глазел на мою грудь и облизывался. Меня же трясло от отвращения.

— А теперь иди, девка, дальше я сам с королевой слажу, — приказал Фейердан.

Служанка вмиг исчезла — шмыг за дверь. Когда я осталась в спальне одна с королем, он сбросил с себя шитый золотом халат, оказавшись передо мной голышом.

Увидев его худое, обрюзглое тело, я едва не заплакала.

Не могу! Не могу делить с ним постель! Сил моих на это нет! Попробует дотронуться — придушу! Пусть меня потом казнят!

Орган у короля, однако, был внушительный и уже находился в полной готовности. Не удивительно, что он до девок молоденьких был так охоч!

Король стал взбираться на кровать у изножья, а я напротив — отползала к подушкам.

— Ну-ну, душенька моя, не стесняйся мужа своего, — кряхтел, задыхаясь от похоти, король и глазами меня так и ел. — Заканчивай скромницу из себя строить-то. Известно уж, что девица ты опытная, любовников имела, значит, знаешь, как мужчину ублажить. Теперь меня, мужа своего, ублажать будешь.

Едва не плача, я продолжала отползать, но король неумолимо приближался.

— Грудки какие у тебя спелые, мясистые, — глазами облизывал мою грудь король. — Дай мне помять их в ладошках, ну же. Тебе понравится, душа моя.

Мое лицо искривилось от гадливости.

Понравится?! Этот пень трухлявый себя со стороны-то когда в последний раз видел?!

Голый король продолжал подползать, я продолжала отползать. Глазами косила во все стороны — искала, чем защититься от домогательства ветхого муженька. Обнаружив на столике рядом с кроватью тяжелый золотой подсвечник, решилась: начнет меня лапать, возьму и тресну по черепушке!

Бросят в тюрьму? Казнят? Плевать! Я же просто не смогу вытерпеть его прикосновения! С души воротит!

Король схватил меня за щиколотку, я лягнулась, вскрикнув.

— Покажи свою сладенькую жемчуженку, душенька моя, — тяжело дышал от возбуждения король, продолжая пожирать меня глазами. — Ту, что между ножек у тебя. Раскинь ножки пошире. Раскрой для меня створки твоей сладкой пещерки порока, моя королева. Ты ведь порочна, ой, порочна. Пусти муженька туда, куда других мужчин пускала.

Король снова схватил меня за щиколотку, я снова лягнулась и потянулась за подсвечником.

Отправлю на тот свет, извращенца дряхлого — и будь что будет!

Король вдруг проявил неожиданное для его тщедушного тела проворство. Накинулся на меня, схватил за колени и широко развел в стороны мои ноги.

Мои пальцы в тот же момент сомкнулись на ножке подсвечника. Ох, тяжелый! Король вмиг с душой расстанется...

Его величество тем временем безумным взглядом пялился в мою промежность. Глаза широко раскрыты — вот-вот из орбит вылезут от возбуждения. Рот растянут в похотливой улыбке, с уголка рта стекает капля слюны.

— Ах, какие складочки розовенькие! — бормотал как одержимый король, уже задыхаясь от вида моих гениталий. — Какие нежные, кожа юная, волоски поудаляла, душенька моя. Королю своему старалась угодить, да? Ах, какое зрелище, не оторваться! Ах, какая щелочка манящая, дырочка призывная! Так и влечет меня, так и влечет! Вот для чего жена молоденькая нужна — свежая, чистенькая, сисечки торчком, писечка гладенькая, дырочка узенькая... Помру сейчас от счастья! А это что у тебя между складочками прячется? Спелая виноградинка? Не сорвать ли мне ее?

Щекоча мои ноги седыми редкими волосами, король наклонился к моей промежности. Кривясь от омерзения, я замахнулась подсвечником, но... рука словно не пожелала меня слушаться.

Кто бы знал, что ударить кого-то, даже если это старик-похабник, так сложно!

— Что такое?! — с придыханием произнес старик, громко нюхая мою промежность. — Нарушила мою волю?! Не подготовила себя, ароматными маслами не увлажнила?

Король гневался, и я застыла в ожидании. Отстанет? Ведь отстанет же? Вон как злится, что не пахну его тошнотворно-сладкой гадостью.

«Ну же, давай, отползай, — мысленно умоляла я его. — Пока я подсвечник не опустила — отползай ради всех богов, по-человечески тебя прошу, старый ты извращенец, не хочется же мужеубийцей становиться!»

— Но однако... что за чудесный запах! — король, задыхаясь, тянул носом, а его седые волосенки продолжали щекотать мой пах. — Какой развратный запах! Какой блудливый, грязный, сладенький, с ума сойти! А-а-а-а... как пахнешь ты, королева моя, разврат и блаженство! Источник порока — складочки твои, дырочка твоя! Воплощение распутства! Ох, я уже готов... ах-ха... погрузиться в эти блудливые недра, сладенькая моя! Скипетр страсти моей уже готов протиснуться... ах-ха... сквозь эти розовые складочки... ах-ха... пронзить твою тесную пещерку... ах-ха... дай только еще разок нюхну дурманящий запах твоей блудливой дырочки...

Глядя, как король тыкается носом прямо в мои гениталии, я сжала со всей силы подсвечник, замахнулась, взывая к своей решимости, лицо мое искривилось от гадливости и отчаяния...

И когда король с едва слышным «Ох...» клюнул носом прямо в мою промежность, я наконец замахнулась.

Рука моя почти опустилась на голову короля, но в последний момент что-то меня остановило.

Фейердан Сиятельный, который только что весь трясся от похоти, как-то подозрительно затих у меня между ног. Не шевелился, не болтал больше всякой пошлости и вообще, похоже...

Постойте-постойте!

Он что... не дышит?!

Вернув подсвечник на тумбочку, я руками уперлась в плечи его высочества, отодвигая от себя, а сама заползла прямо на подушки.

Король не пошевелился.

Едва дыша и не веря своим глазам, я приблизилась и склонилась над ним. Король лежал на животе, уткнувшись носом в простыни. Прислушалась. Поднесла руку к раскрытому рту короля...

Маменька с папенькой! И все божества Лизерии вместе взятые! Да он!..

Да он помер!

Я никак не могла поверить, но все указывало на то, что прямо сейчас, в эту самую минуту, король Лизерии, Фейердан Сиятельный, лежал мертвый на нашем брачном ложе!

— Мне неприятно это говорить, ваше высочество, но как лекарь вынужден констатировать: его величество погубило мужское либидо. Иными словами, он... перевозбудился и его хватил удар. А я предупреждал вашего батюшку: в его возрасте предаваться страстям чревато. Не слушал. Падок был до юных дев.

— Остановитесь, мирт Гасри, я понял.

В тот момент, когда я осознала, что король мертв, мой визг, наверное, был слышен во всем дворце. В покои ворвалась уже знакомая мне служанка, и, убедившись, что Фейердан Сиятельный не дышит, побежала за лекарем. А пока звали его высочество и кого еще положено, увела меня в другую комнату и помогла одеться.

— Негоже королеве в таком виде перед его высочеством появляться! — прошептала в панике.

Признаться, я от шока и не сразу вспомнила, что почти голая, лишь перед приходом лекаря пеньюар накинуть на себя догадалась.

Сейчас в покоях, помимо меня и лекаря, находился принц Эвердан и первый советник покойного короля граф Мармирус — седовласый, но все еще довольно крепкий мужчина.

— Ваше высочество, — произнес он. — Теперь, когда королевский лекарь вынес вердикт, я должен выполнить свой долг.

В глубоком поклоне он торжественно объявил:

— Долгой жизни новому правителю Лизерии, его величеству Эвердану, из рода Наргалов, клана Черных магов!

Тотчас согнул спину и лекарь, и только я сидела в сторонке, на скамейке, как будто меня все это не касалось. Видимо, мое потрясение было настолько велико, что я совершенно не вспомнила об одной важной традиции, касающейся непосредственно меня.

— Жду от вас распоряжений насчет похорон покойного короля и вашего бракосочетания, ваше величество, — выпрямив спину, произнес советник Мармирус.

— Простите, граф, что? — тряхнул головой принц Эвердан, который, кажется, пребывал в таком же шоке, как и я. — Какого бракосочетания, вы о чем?

— Возможно ли, что вы забыли, ваше величество? По традиции, испокон веков действующей в Лизерии, овдовевшая королева, либо получается титул королевы-матери, и более никогда не может выйти замуж, либо... передается в жены новому королю по наследству в том случае, если не является ему матерью.

Я вытаращилась сначала на советника, потом на Эвердана. Тот смотрел на меня. Мрачно смотрел, потом повернулся к советнику и презрительно высказался:

— Вы предлагаете мне взять в жены женщину, которая опорочила свою честь до брака? Мой отец пошел на поводу у своей похоти, но я — не он. У меня нет желания связывать себя с этой распутной леди. Советник Мармирус, есть ли у меня возможность отказаться от такого... наследства, — он чуть не выплюнул это слово в мою сторону, — из-за того, что королева перед вступлением в брак с моим отцом не была невинна?

Я смотрела на этого негодяя с открытым ртом, не в силах скрыть свое негодование. Эвердан изо всех сил пытался унизить меня как можно сильнее, и ему это удалось.

Почему?! Как так вышло, что из невинной девушки, которую, не спросив ее согласия, решили подложить в постель к старику-королю, я стала распутницей? Разве это было честно? Я всего лишь хотела избежать ненавистного мне брака и не видела другого способа! За что он так со мной?! Это несправедливо!

Советник Мармирус прокашлялся.

— Боюсь, что нет, ваше величество. Ваш отец принял ее не девственной, поэтому и вам придется принять леди Алариссу в качестве преемственной супруги как есть. Нарушение традиции в самом начале вашего правления может вызвать недовольство знати. К тому же, вы должны понимать, что, отказавшись от брака с леди Алариссой, навлечете на себя негодование клана Белых магов, самого многочисленного и влиятельного после клана Черных. Вынужден вас предупредить, ваше величество, любой неосторожный шаг с вашей стороны на этом этапе может привести к тому, что ваше правление будет недолгим. Перевороты случались в Лизерии не единожды. С вашей стороны, благоразумнее сейчас упрочить свою власть, заручившись поддержкой клана Белых магов. К тому же, вы должны понимать, что могло быть и хуже, вам все-таки повезло. Королева-вдова могла быть лет на пятнадцать старше вас, если бы ваш отец женился сразу после смерти вашей матери. К счастью, леди Аларисса молода и хороша собой.

Эвердан свое «везение» не оценил, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул — хмурый и злой.

— Но вы не переживайте, ваше величество, — видя сомнения Эвердана, утешительным тоном сказал граф Мармирус. — Вам главное выждать первое время. Позже, когда ваша власть упрочится, вы сможете объявить королеву распутной. Измена вашему величеству уже будет поводом для обезглавливания, а подстроить это несложно. Или объявите королеву безумной — сможете заточить ее в храм богини Сурмы, как ваш дед Веридан Завоеватель, поступил со своей четвертой женой... Всё решаемо.

Я уронила челюсть на пол.

Вот тебе и первый советник! Это вот такие советы королям советники раздают?

Утешил, называется! Впрочем, Эвердана, может, и утешил, а мне что делать?

Эвердан глянул на меня, скривив рот, хмыкнул и сказал:

— Да уж, пожалуй, за распутство леди Алариссу следовало бы казнить.

Что?!

Наверное, я должна была что-то сказать, но после того визга, я не могла издать ни звука. Рот открываю — звуков нет. То ли от шока онемела — шутка ли? не каждый день у меня между ног короли помирают! — то ли просто голос сорвала.

Даже обидно. Так хочется сказать все, что я думаю, засранцу Эвердану, пусть он хоть трижды король теперь, а я его мальчишкой помню, который плаксу включал каждый раз, когда после совместных детских игр нам приходилось расставаться. Хочется! А могу только сидеть с раскрытым ртом и хлопать глазами.

— Хорошо, — сказал Эвердан. — Я возьму ее в жены, раз уж так велит традиция. А пока отдайте нужные распоряжения, советник Мармирус, приготовить моего отца к траурной церемонии и последующему погребению в усыпальнице королей.

— Будет исполнено, ваше величество, — поклонился граф Мармирус.

Эвердан уже собирался выйти, но задержался. Бросив сначала хмурый взгляд на меня, потом мрачно посмотрев на своего отца, который лежал сейчас на нашем несостоявшемся брачном ложе, прикрытый белой простыней, спросил у лекаря:

— Мирт Гасри, на ваш профессиональный взгляд, мой отец... — Эвердан прокашлялся. — Успел?

— Успел? Успел — что, ваше величество? — округлил глаза лекарь.

Эвердан нахмурился еще сильнее и снова прокашлялся.

— Провести первую брачную ночь с королевой, мирт Гасри, — тяжелым взглядом приложил его Эвердан.

— Ах, вот вы о чем! — тотчас проявил понимание лекарь. — Нет, ваше величество. По всем признакам, ваш батюшка помер раньше, чем... ну, вы понимаете... Гм... Не успел, коротко говоря.

Эвердан удовлетворенно кивнул, покосился на меня с уже привычной ненавистью во взгляде, и вышел.

Я буравила закрывшуюся за ним дверь яростным взглядом.

И зачем ему знать, успел его папаша в меня свой стручок засунуть или нет? Какая ему разница, если он собирается от меня избавиться после того, как женится исключительно ради выполнения традиций и подомнет под себя все кланы, а я стану не нужна?

Я тяжело вздохнула.

Для него-то все хорошо в итоге сложилась, а мне что делать? Да, в этот раз муж мне достанется молодой, вот только ни спать, ни жить со мной он явно не собирается. Рано или поздно ему понадобится наследник, а значит, придется найти новую королеву, более приятную ему, чтобы продолжила род Наргалов.

От меня он в любом случае избавится, вопрос только в том, каким способом.

И о чем только думали мои маменька с папенькой, когда выдавали замуж за Фейердана? Рассчитывали, что я успею зачать покойному королю еще одного наследника? Ведь в отличие от меня, они вряд ли забыли о традиции передачи жены по наследству.

«Хоть беги из Лизерии» — вздохнула я, и думы мои были тяжелы.

Цветом траура в Лизерии был фиолетовый.

Я стояла в закрытом до подбородка фиолетовом платье строгого фасона перед гробом, где лежал покойный Фейердан Сиятельный, справа. По левую сторону стоял в темно-фиолетовом камзоле король Эвердан. Перед гробом бесконечно тянулась вереница вельмож. Лорды и леди по очереди опускались на колени, чтобы попрощаться с усопшим и помолиться богине загробного мира Даракис.

В какой-то момент в этой веренице я увидела своих отца и мать. На колени перед гробом покойного короля они опустились вдвоем и принялись усердно молиться, как можно было предположить, чтобы богиня радушно приняла их уже покойного зятя в своем мире мертвых.

Но я прекрасно видела, что лорд Аграссиус и леди Бериссия больше зыркают на меня, чем молятся. И конечно, это не укрылось от Эвердана.

Наконец церемония прощания подошла к концу, и гроб усопшего короля начали готовить к последнему шествию — в усыпальницу королей.

Вот тут-тот меня и обступили мои любимые родители.

— Аларисса, скажи, есть ли вероятность, что ты понесла от Фейердана? — зашептал папенька мне на ухо низким басом, как заправский заговорщик. — Конечно, я понимаю, что сейчас рано говорить, но... не буду ходить вокруг да около... упало ли его семя на твою благодатную почву?

— Папа! — шепотом, совершенно шокированная, одернула отца я. — Мы на траурной церемонии!

— Вот именно! — ярился родитель. — Твой муженек слишком рано помер, сразу после первой брачной ночи. Было бы этих ночей побольше, было бы больше шансов, что ты принесешь нашему клану престолонаследника!

Я ушам своим не верила! Лорд Аграссиус, видите ли, был недоволен, что старик-муж, под которого меня положили, слишком рано помер. И он это высказывал мне!

— Постой, Аграссиус, дорогой, — спокойно перебила отца моя матушка. — Аларисса не виновата, что Фейердан так быстро умер. Ничего не поделаешь, он был слишком стар.

На секундочку я поверила, что моя мать в кои-то веки заступилась за меня, но она продолжила:

— Нет смысла сейчас гадать, понесла ли она от покойного короля. Ожидание может оказаться тщетным, мы потеряем время, нужно действовать. Аларисса, милая, — леди Бериссия приобняла меня и зашептала на ухо: — По традиции скоро ты станешь женой нового короля. Постарайся соблазнить его, чтобы он почаще бывал в твоей постели. Неважно, кто это будет, старик Фейердан или его сын Эвердан, главное — клану Белых магов непременно нужен законный наследник престола.

— Мама, я не собираюсь!.. — шепотом вспылила было я.

— Что ты не собираешься? — так же, шепотом, очень строго перебила меня мать. — Если ты не родишь Эвердану, он от тебя избавится уже в ближайшем будущем. Значение имеет только мать королевских наследников. Законных! Мы считали, что нам повезло: у Фейердана множество бастардов, и всего один законный сын, который в итоге получил трон. Мы не успели, Фейердан был уже слишком стар. Все попытки других родов нашего клана склонить его к браку, потерпели крах. Только тебя он захотел так, что согласился жениться, даже узнав, что ты не девственна. Ты красива, дочь моя, и должна этим воспользоваться ради блага клана. Соблазни Эвердана, привяжи его к себе в постели и роди нам законного наследника короны.

— Даже если я рожу от Эвердана, он еще молод и только сел на трон. Наш ребенок займет его место нескоро, — яростно зашептала я очевидные вещи, но матушка сумела меня удивить.

— Ты роди, — глядя мне в глаза, заявила она. — Об остальном позаботимся мы.

Я смотрела на нее с удивлением. О чем говорит эта женщина, называющая себя моей матерью? Что скрывается за ее словами?

Закончив с наставлениями, родители ушли, а вскоре за моей спиной раздался знакомый голос:

— Я давно знал, что лорд и леди Тагириусы плетут интриги против меня, стремясь сместить династию Наргалов с трона, захватив власть для своего клана. Но я очень долго не хотел верить, что ты такая же, как твои отец и мать, Аларисса. Я ошибался.

Я повернулась, оказавшись лицом к лицу с Эверданом.

Впервые за очень долгое время мы стояли так близко. И его пронизанные гневом глаза смотрели на меня с укором.

— Мы дружили детьми, ты уже не помнишь? — спросил он; голос Эвердана звучал как далекий рокот грозы, едва слышной, но неумолимо приближающейся. — Но как я посмотрю, у тебя не осталось никаких ностальгических чувств о том времени. Участвуя в интригах родителей, никаких угрызений совести ты не испытываешь.

— Это не так! — вспыхнула я, тоже стараясь говорить потише.

Почему-то мне было неуютно от его упреков, я чувствовала сожаление и вину, хотя ни в чем не была виновата.

— Ты знаешь, что лорд Аграссиус дважды подсылал ко мне убийц? — спросил Эвердан.

Мои глаза широко распахнулись.

Неужели это правда?

Я знала, что мать и отец вынашивают амбициозные планы, но пойти на убийство принца?..

— Оба наемника признавались в этом перед смертью, — продолжал Эвердан. — К сожалению, на обоих было наложено заклятие неразглашения, и это убило их. Твоему отцу они поклялись сохранить его имя в секрете, если будут разоблачены, но нарушили клятву под воздействием магии клана Черных, которая вытянет из человека душу, если не вытянет правду. У них не было шансов. Оба раза я оставался жив только благодаря Дагу. Мой верный телохранитель буквально принимал на себя удары, предназначавшиеся мне. Благо способности дангарцев регенерировать превосходят возможности любого из лизерийцев.

О боже, мои мать и отец действительно были способны на это в своем стремлении к власти! Я была подавлена.

— В случае устранения единственного законного наследника на трон рода Наргалов, по законам Лизерии власть должна была бы перейти в руки клана Белых магов. Его старейшины выбрали бы нового правителя из древнейших и влиятельнейших родов. Это мог быть твой отец. Но когда у них не вышло избавиться от меня, они выбрали более долгий путь. Задались целью получить наследника от моего отца. С твоей помощью.

Он презрительно усмехнулся.

— Когда мы были детьми, я и подумать не мог, что из тебя вырастет такая интриганка.

Мне было обидно слышать эти упреки, упрямое желание моих родителей захватить власть в Лизерии мне самой не нравилось. Да что там! Я стала жертвой их интриг!

— Ты несправедлив ко мне, Эвердан, — ответила твердо. — Я никогда не участвовала ни в каких интригах.

Губы Эвердана изогнулись в кривоватой улыбке.

— Твои родители сказали тебе, что, раз мой отец умер, тебе нужно побыстрее заполучить наследника от меня? И поэтому ты сейчас передо мной изображаешь святую невинность?

Его рот искривился.

— Не старайся. Я долго думал, как вышло, что проверка показала — ты не девственна. Для твоих родителей это должно было стать крахом. А потом понял. Моя догадка сразу все объяснила. И твою уверенность во время проверки — ты не боялась, хотя не могла не знать, что уже не девственна, тем не менее была уверена в себе. И поведение моего отца, которого не смутили результаты проверки.

— О чем ты говоришь?! — его обвинения начинали выводить меня из себя.

— Твои родители подложили тебя под моего отца до свадьбы, — зло заявил Эвердан. — Хотели подстраховаться и действовали на опережение. Я прав? Вот, почему мой отец настаивал на браке даже после того, как узнал, что ты не невинна. Тому, что отец нарушил традицию, может быть только одна причина — он сам, лично, лишил тебя невинности, но сделал это до брака. И смотри-ка, твои родители не прогадали. В первую брачную ночь отец не успел даже дотронуться до тебя. Он был слишком стар и мог умереть в любой момент, а благодаря их предусмотрительности ты уже можешь носить в своем чреве моего брата, верно?

Его предположения так потрясли меня, что я от шока не могла найти слов. Да за кого он меня принимает?

— Что за чушь?! Я не...

— Я не думал, что ты такая шлюха, Аларисса, — выплюнул мне в лицо Эвердан, и в его глазах плескалась такая ненависть, что я начала задыхаться.

Я смотрела на него, потрясенная. Вот уж не думала, что тот мальчик, который всегда плакал, когда мы расставались после игр, когда-нибудь так унизит меня.

— Ваше высочество...

Голос, раздавшийся рядом, привел меня в чувство.

— О, простите, ваше величество. Я слишком привык обращаться к вам, как прежде.

Когда рядом с нами возник дангарец, все обидные слова, сказанные мне Эверданом, как будто растворились в воздухе.

Забылось все. И коварство моих родителей, и ненависть Эвердана. Я не могла оторвать взгляда от темнокожего мужчины, в котором мне настойчиво виделся мой тайный любовник в маске.

— Ничего, Даг, не страшно. Что ты хотел?

— Его сиятельство просили передать вам, что приготовления завершены. Все готово к прощальному шествию к королевской усыпальнице.

— Хорошо.

Я почти не слушала их, мой взгляд жадно скользил по лицу дангарца, пытаясь опознать в нем незнакомца из салона мирсы Таманы, и сердцебиение учащалось, когда начинало казаться, что все в нем мне как будто знакомо.

Я очнулась, когда Эвердан наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Перестаньте облизывать глазами моего телохранителя, вы ведете себя непристойно на похоронах вашего покойного мужа, королева.

Мне как будто дали пощечину.

Дождавшись, когда Эвердан отойдет, я снова посмотрела на дангарца. В этот раз стараясь на него не пялиться слишком вызывающе.

— Давно вы служите его величеству? — спросила осторожно.

Телохранитель Эвердана поклонился мне и ответил:

— Я был брошен в тюрьму за кражу, которой не совершал, ваше величество. Находясь в чужой стране, не имея защиты. Его высочество... теперь уже его величество был единственным, кто поверил мне и заступился. В итоге меня не казнили, я обязан его величеству жизнью, и всегда буду преданно служить ему.

Тон дангарца был подчеркнуто учтивым и выражал покорность.

В мои мысли закрались сомнения.

Человек передо мной не чурался роли слуги, готового отдать жизнь за своего господина, всем своим видом и интонацией признавал за собой подчиненное положение.

Но я хорошо помнила дангарца из салона мирсы Таманы. Непререкаемые нотки в его голосе, когда он ставил на место «коллекционера»... Властный нрав, когда в постели со мной он вел как в танце, направляя меня и подчиняя своей страсти...

«Неужели все-таки в салоне мирсы Таманы был совсем другой дангарец?» — с сомнением нахмурилась я.

Бракосочетание преемственности — так называлась церемония, во время которой только вошедший на престол король брал в жены супругу покойного правителя.

Эта церемония проводилась без проверки на невинность, без всякой помпезности, без многочисленных свидетелей — как формальность.

Второй раз всего за несколько дней я стала женой короля. В этот раз — молодого, красивого, полного сил и... ненавидящего меня до зубовного скрежета.

Я не испытывала к Эвердану той же ненависти, но мне было обидно и больно быть объектом его злости.

А еще я боялась за свое будущее.

Осуждая своих родителей за их непомерные амбиции, интриганство и беспринципность, я не могла не признать их правоты. Если в ближайшее время я не забеременею от Эвердана и не рожу ему наследника, он придумает повод избавиться от меня, и тогда участь моя незавидна.

«Соблазни его», — говорила моя мать.

И как, по ее мнению, я должна соблазнить мужчину, который, кажется, готов придушить меня собственными руками, считая распутной интриганкой?

Сразу после церемонии бракосочетания во дворце состоялся королевский прием. Представители всех кланов поздравляли нового правителя с восшествием на престол, а мне полагалось все время быть подле Эвердана.

Если брак со стариком Фейерданом заставлял меня чувствовать себя жертвой, то статус супруги Эвердана внушал мне чувство вины. Меня как будто навязали ему, а я не испытывала никакой радости, что приходится быть навязанной женой.

К тому же, поблизости от Эвердана, а значит, и от меня все время находился его телохранитель Даг. В присутствии теперь уже своего мужа я старалась поменьше смотреть в сторону дангарца, но это было так же сложно, как и выкинуть из головы ту ночь — единственную в моей жизни ночь с мужчиной. Ночь, о которой я ни на мгновенье не жалела. Первый мой муж был слишком стар, второй слишком сильно ненавидел меня — ничего удивительного, что я все время возвращалась мыслями к своему любовнику в маске.

Тот дангарец желал меня. А я желала его.

«Или я должна сказать — этот дангарец?» — думала я, косясь на высокого темнокожего телохранителя Эвердана.

Даг скользил взглядом по тронному залу, как будто кого-то высматривал, и тут я вспомнила: а ведь тот дангарец в маске говорил, что женщина, которую он любит, выходит за другого!

Я машинально попыталась проследить за его взглядом, выхватывала из присутствующих молодых леди и гадала, кто же та, кто предпочла ему другого?

Леди Ирвина из клана Синих магов? Но, кажется, она уже замужем? Да-да, точно, ее выдали за лорда Брандиана в прошлом сезоне. Значит, не она.

Леди Тисса? Она не замужем, и я не слышала, чтобы ее за кого-то сватали. Напротив, она была так откровенно некрасива, что ее матушка не так давно плакалась моей матушке, как ей выдать замуж свою старшую дочь.

Может, леди Мариуна? Хм... Кажется, до меня доходили слухи, что ее выдают замуж, но я не помнила, за кого. Если подумать... Как и большинство представительниц клана Красных магов, Мариуна рыжеволоса. Она? В нее влюблен Даг? Не это ли доказательство того, что именно он был моим любовником в маске? Леди из знатного рода не выдадут замуж за простого телохранителя, даже если это телохранитель самого принца или даже короля. Получается, он не случайно выбрал меня в салоне мирсы Таманы? Потому что на тот момент я была рыжей и напоминала ему его возлюбленную Мариуну?

Мои доводы показались мне убедительными. А когда леди Мариуна заливисто засмеялась во время беседы с каким-то лэрдом, а Даг, бросив на нее взгляд, нахмурился, я окончательно решила, что угадала. Впрочем, смех Мариуны показался мне нарочито громким и неприличным, я даже ревниво подумала — у Дага не очень хороший вкус на женщин.

Когда были произнесены все официальные поздравления, прием перешел в неформальную часть. Присутствующие перемещались по церемониальной зале и общались. Улучив момент, когда Эвердана отвлек первый королевский советник граф Мармирус, я подошла к дангарцу и негромко спросила:

— Скажите, Даг, у вас ведь нет жены?

Телохранитель Эвердана посмотрел на меня с легкой озадаченностью, но ответил:

— Нет, ваше величество.

— Возможно, есть такое правило, по которому телохранителю члена королевской семьи запрещено иметь семью? — уточнила я. — Я спрашиваю, потому что подумываю взять себе телохранителя, но мне не хотелось бы обрекать кого-то на одиночество всего лишь из-за службы мне.

— Не волнуйтесь, ваше величество, такого правила нет, — учтиво ответил Даг.

— Но тогда почему у вас нет жены, Даг? — настойчиво допрашивала я. — Вы хороши собой, служите королю, наверняка для любой миртессы из вашего круга вы завидный жених.

Даг смотрел на меня и молчал, как будто не знал, что ответить.

— Вы еще не встретили женщину, которая покорила бы ваше сердце? — я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что под прямым взглядом королевы дангарцу будет не так просто соврать мне.

— Ваше величество... — Дангарец выглядел так, будто я поставила его в затруднительное положение своими вопросами.

— Или, может, вы влюблены, но у вашей любви есть препятствие?

Даг вскинул на меня напряженный взгляд, и я поняла, что попала в точку.

— Вы не ответите своей королеве?

Да, я воспользовалась своим положением, но сомнения уже какое-то время просто изводили меня. Был ли Даг тем дангарцем из салона мирсы Таманы или это был другой?

— Вы угадали, — наконец ответил Даг. — Есть та, кому я отдал свое сердце, но она отказалась принять мои чувства.

«Та, кого я люблю, выходит замуж, леди. Но не за меня. Я пришел сюда, чтобы забыть ее в объятьях другой женщины...», — вспомнила я слова дангарца из слона мирсы Таманы.

Это он! Он! Все-таки он!

— Я сочувствую вам, Даг, — сказала я, впрочем, не очень искренне.

Как я могла искренне сочувствовать, когда мужчина, который с той памятной ночи занимал все мои мысли, был влюблен в другую?

Найдя взглядом рыжеволосую леди Мариуну, чей звонкий смех заметно выделялся из общего гомона церемониальной залы, я заметила как бы между прочим:

— Леди Мариуна сегодня привлекает к себе много внимания, не правда ли? — Я решила проверить еще одну догадку. — Своей красотой ей удалось затмить всех других дам.

Даг проследил за моим взглядом и опять нахмурился.

— Она слишком громко смеется, — осудил рыжеволосую леди дангарец. — Ей не стоит так себя вести на церемонии бракосочетания его величества.

«Он ревнует», — подумала я.

— А что за лэрд рядом с ней, не подскажете, Даг? Я не узнаю.

— Кажется, лорд Ордас, — как будто равнодушно ответил дангарец. — Если я ничего не путаю, недавно было объявлено об их помолвке.

Но тяжелый взгляд Дага снова остановился на смеющейся Мариуне.

«А теперь ревную я».

Мой опечаленный вдох был прерван появлением передо мной темноволосого мужчины с ярко-синими глазами.

— Ваше величество, — вежливо поклонился он мне. — У меня еще не было возможности поздравить вас лично.

«Клан Синих магов», — подумала я; представителей этого клана отличали глаза насыщенного синего цвета.

— Рабирикус, — представился он. — Из рода Акуниан.

— Спасибо за поздравления, лэрд Рабирикус, — кивнула я.

Мужчина улыбнулся.

— Его величество, король Эвердан, счастливейший из мужчин, — сказал он. — Ему досталась в жены прекраснейшая из женщин Лизерии.

Он натянуто посмеялся.

— В один день с троном.

В первый момент я хотела благосклонно поблагодарить за комплемент, но последняя фраза заставила мою улыбку сойти с лица. Этот мужчина явно насмехался, намекая на то, что Эвердану пришлось взять в жены супругу бывшего правителя.

Да, я знала. Знала, что многие представители знати будут шептаться за моей спиной. А как же?! Фейердан взял в жены опороченную невесту, потерявшую невинность до брака, а Эвердану по закону пришлось жениться на мне. Было ожидаемо, что насмешек не избежать. Мне даже стало обидно за Эвердана, несмотря на его ненависть ко мне. Такой брак безусловно делал его объектом для насмешек.

— Двух зайцев одним махом, — снова хохотнул Рабирикус.

— Лэрд, — вмешался Даг. — Прошу вас лучше подбирать слова поздравления. Вы можете быть неверно поняты.

Рабирикус окинул дангарца взглядом свысока.

— Я смотрю, Даг, вы не отходите от королевы Алариссы. Охраняете ее? Безопасность королевы для его величества важнее своей собственной? Или королева важнее для вас, Даг?

— Что вы хотите сказать? — Дангарец нахмурился.

Я же почувствовала внутреннее напряжение, еще не до конца понимая его причину.

— Кстати, ваше величество, — не ответив Дагу, обратился ко мне Рабирикус, — я хотел вам кое-что показать.

Он сунул руку в карман своего камзола, а когда вынимал, громко охнул. Что-то звякнуло об пол, и я невольно опустила взгляд.

— Ох, я так неловок. Уронил, надо же... Где же это?..

Пока Рабирикус сокрушался, мои глаза округлились от узнавания. Наклонившись, я подняла лежащую у моих ног вещицу, это была серьга из солнцелика в виде ярко-желтой капли в оправе из золота.

Моя серьга!

— Откуда это у вас? — подняла я глаза на Рабирикуса, и вдруг увидела его улыбку.

Внутри у меня похолодело.

— А вы не знали, ваше величество? У магов Синего клана есть удобная способность — вещь человека может указать нам на его владельца. Кто-то обронил это украшение. Оно ведь ваше, королева Аларисса?

Я смотрела на Рабирикуса, почти не дыша. Тут он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Рыжий цвет волос шел вам больше, ваше величество.

Мои глаза широко распахнулись. В моем сознании вспыхнула догадка.

Коллекционер!

Да, у наглеца, который в салоне мирсы Таманы собирался силой затащить меня в одну из комнат, были волосы цвета бронзы, а Рабирикус брюнет, но незначительно менять внешность — цвет или длину волос, цвет глаз — умели маги всех кланов! Однако тот факт, что у Рабирикуса была моя серьга, прямо указывало, что он и есть тот самый Коллекционер!

— Вам не знакома эта серьга, Даг? — спросил рядом Рабирикус, и мой взгляд метнулся к дангарцу.

Если телохранитель Эвердана до сих пор не узнал меня, то теперь должен был понять, ведь именно он спас меня от «коллекционера» и видел мои тщетные попытки забрать у того мою серьгу.

Однако Даг лишь перевел хмурый взгляд с Рабирикуса на меня и обратно.

— Боюсь, что нет, лэрд. Это украшение я вижу впервые.

Дангарец произнес это с самым невозмутимым видом. Неужели не догадался? Да нет, это невозможно, должен быть догадаться! Однако в таком случае его самообладанию я могу только позавидовать.

— Бросьте, Даг, — ухмыльнулся презрительно Рабирикус и, понизив голос, добавил: — Всем известно, что вы постоянный посетитель салона мирсы Таманы.

«Постоянный посетитель», — удивилась я.

«Вы поверите, если я скажу, что пришел сюда впервые?» — припомнились слова, сказанные мне дангарцем в ту ночь, которую мы провели вместе.

Солгал?

Однако стоило мне посмотреть на Дага, и я готова была взять назад свои выводы по поводу его самообладания. Лицо его потемнело, брови сошлись на переносице, в глазах, похожих на чернику, промелькнула неприкрытая злость.

— С какой целью вы заговорили сейчас об этом, лэрд? Этот разговор неуместен здесь и сейчас, и не имеет никакого отношения ни к вам, ни к ее величеству.

Рабирикус раздраженно скривился.

— С какой целью? Решили притвориться, что ничего не понимаете, Даг? Любопытно, кого вы сейчас пытаетесь выгородить: себя или королеву?

Улыбка синего мага была полна яда.

— Если не ошибаюсь, новый король вовсе не рад тому, что пришлось взять в жены опороченную до свадьбы женушку своего отца, — чуть подавшись ко мне, шепнул он. — Как вы думаете, что будет, если я дам ему в руки возможность избавиться от вас прямо сейчас? Вы сделали неправильный выбор, Аларисса — предпочли мне этого безродного дангарца. И я заставлю вас за это расплатиться.

Я смотрела в ярко-синие глаза Рабирикуса и мое горло сжималось от плохого предчувствия.

Кажется, уязвленное самолюбие отвергнутого Коллекционера требовало мести. А это означало, что у меня серьезные проблемы.

— Что здесь происходит?

Стоило мне услышать голос Эвердана, и внутри все похолодело.

— Будьте послушной, моя распутная королева, — быстро шепнул мне на ухо Рабирикус, — и я не выдам вас. Подыграйте мне.

Его пальцы проворно выхватили серьгу из моей руки, так что я лишь ахнула и не успела ему воспрепятствовать. Он сделал это в последний момент, перед тем, как Эвердан — отныне мой муж, — подошел к нам.

— Поздравляю вас с бракосочетанием, ваше величество, — растянув любезную улыбку, сказал с коротким поклоном Рабирикус. — Вам завидует вся Лизерия, королева — красивейшая женщина королевства, ее красоте нет равных.

— Вот как? — мрачно мазнув взглядом по лицу синего мага, сказал Эвердан. — Рад, что вы оценили по достоинству красоту королевы.

— О, и не только ее красоту, но и ее безупречный вкус! — воскликнул Рабирикус, и тут уже нахмурилась я.

И насторожилась. Этот наглец намекает на мой вкус на мужчин? Неужели собирается рассказать о той постыдной сцене в салоне мирсы Таманы? Хочет выдать меня и Дага Эвердану? Я бросила взгляд на дангарца, но не заметила на его лице беспокойства, только недовольство — Рабирикус явно не нравился телохранителю Эвердана.

— Что вы имеете в виду, лэрд Рабирикус?

Тот охотно ответил:

— Ее величество вспомнила, что у нашего клана в Восточной Эхрейне добыча солнцелика и завод по изготовлению драгоценностей для Лизерии. Говорит, очень любит драгоценности из солнцелика, не правда ли, ваше величество? — Рабирикус с лицемерно-льстивой улыбкой повернулся ко мне.

«Подыграйте мне — и я не выдам вас», — вспомнила я, что он успел шепнуть мне на ухо.

Поджав губы, выдавила из себя:

— Украшения из солнцелика любила моя бабушка, леди Мелисса.

— И вас она тоже очень любила, вы так сказали?

Я подавила желание плюнуть Рабирикусу в лицо — он явно использовал мою память о бабушке в своих целях, а я еще даже не понимала, к чему он ведет, — но все же ответила:

— Да. Я была ее любимой внучкой.

— Украшения из солнцелика? — Внимательный взгляд Эвердана остановился на мне; он нахмурился еще сильнее.

«Неужели Рабирикус не понимает, что его внезапный интерес ко мне выглядит для Эвердана подозрительным? Что он делает?»

— Но какое отношение добыча вашим кланом солнцелика имеет к моей свадьбе, лэрд Рабирикус? — Эвердан перевел взгляд на синего мага.

— Ох, — воскликнул таким тоном, будто был тронут, Рабирикус. — ее величество пообещала, что в качестве подарка на свадьбу попросит у вас, ваше величество, освободить нас от королевской пошлины на ввоз драгоценностей из солнцелика, чтобы ее любимые украшения стали доступнее по цене для всех жителей королевства.

От такой наглости я даже дар речи потеряла.

— Это правда, Аларисса? — чуть вскинув одну бровь, повернулся ко мне Эвердан. — Это действительно то, что ты хочешь попросить у меня в качестве подарка на свадьбу? Преференции для Клана Синих магов?

Я посмотрела на него растерянно, не зная, что ответить. Рабирикус тем временем с натянутой улыбкой не отводил от меня взгляда, который ясно говорил: не подыграю — он не постесняется рассказать о нашей встрече в салоне мирсы Таманы Эвердану. И даже доказательство предъявит — мою серьгу.

— Ваше величество, — вдруг дрожащим от негодования голосом обратился к Эвердану дангарец. — Я все время присутствовал при разговоре королевы и лэрда из рода Акунианов, и могу свидетельствовать, что такого обещания королева не...

— Дала, — резко перебила его я.

Если тем дангарцем, с которым я провела ночь, был Даг, то какой будет реакция Эвердана, если он узнает, что его телохранитель и я... Нет, пусть Эвердан ненавидит меня, но я не хочу, чтобы он возненавидел и своего преданного слугу.

— Но... ваше величество... — пытался возразить Даг, и я опять ему не позволила.

— Да, это правда, — я подняла глаза на Эвердана. — Солнцелик был любимым драгоценным камнем моей бабушки, ты ведь помнишь ее, она присматривала за нами, когда мы были детьми? Я скучаю по бабушке, и в память о ней хотела попросить у тебя об одолжении. Как подарок на свадьбу.

Я бросила разъяренный взгляд на Рабирикуса, на лице синего мага легко читалось удовлетворение, как будто он знал, что я пойду у него на поводу, поддамся подлому шантажу. Не сдержав мстительности, я добавила:

— Но это всего лишь просьба, Эвердан, если ты откажешь, я пойму.

Лицо Рабирикуса перекосило, он полоснул меня недовольным взглядом. Похоже, не ожидал от меня коварства. Однако теперь было очевидно — он очень хотел отмены пошлины на ввоз своих драгоценностей, и не отринет притворства, пока есть шанс, что Эвердан даст согласие.

— Я помню твою бабушку, Аларисса, — взгляд Эвердана, устремленный на меня, был холодным, выражение лица враждебным, но в его голосе я четко услышала теплые интонации. — Это была улыбчивая старая леди, которая позволяла нам есть столько сладостей, сколько захотим, и не выдавала моей матери наши детские шалости. Возможно, ради нее — только ради нее, — я подумаю над твоей просьбой в ближайшее время.

Рабирикус рядом просиял, его глаза горели жадным блеском, он чуял получение выгоды из своего подлого шантажа.

— Спасибо, Эвердан, — поблагодарила я.

Мне не хотелось делать одолжение подлецу Рабирикусу, но от того, как смягчился по отношению ко мне Эвердан, я испытывала странное волнение, похожее на чувство надежды. Да, я помнила, что мальчиком он любил мою бабушку. Может, воспоминания о детстве все-таки смогут изменить его отношение ко мне? Я не участвовала в интригах родителей, но Эвердан не желал меня услышать. Он видел во мне врага, и это угнетало меня, ведь теперь он был моим мужем, а я его женой.

— Ваши подданные будут счастливы, если драгоценности из эхрейнского солнцелика благодаря отмене пошлины станут доступнее по цене, ваше величество, — поклонился Рабирикус.

— Я еще не принял решение, не торопитесь с благодарностью, лэрд Рабирикус, — холодно одернул синего мага Эвердан.

На лице Рабирикуса промелькнуло сдержанное недовольство, улыбка стала натянутой.

— Разумеется, ваше величество.

Эвердан отошел, а синий маг посмотрел на меня, ядовито усмехаясь:

— Я верю в вас, моя королева, вы сможете умаслить его величество, вы из тех женщин, кто искусен в умасливании мужчин, разве нет?

Он поднял руку, в его пальца я увидела мою серьгу. Резким движением попыталась схватить, но Рабирикус молниеносно зажал серьгу в кулаке. Мне оставалось лишь морщиться от досады.

— Не знаю, что здесь происходит, ваше величество, — раздался рядом голос Дага, — но очевидно, что этот лэрд вымогает у вас поддержку короля. Почему вы позволяете ему?..

— Прошу, не вмешивайтесь, Даг, — стараясь сохранять спокойствие, сказала я. — И не преувеличивайте. Это обычная просьба. Его величество сам решит, выполнить ее или нет.

Дангарец поджал губы, как будто был недоволен моим заступничеством, но следом кивнул, уступая, и отошел.

— Хм, — я увидела на лице Рабирикуса кривую ухмылку, когда он косо и брезгливо глянул Дагу вслед, а потом снова перевел взгляд на меня: — Похоже, я ошибался. Он не притворяется, он и впрямь не узнал вас. Хах! Это просто восхитительно! Стоит рядом с вами и даже не понимает, в какой щекотливой ситуации вы находитесь из-за него.

Рабирикус подался вперед и похабно усмехнулся:

— Всего из-за одной ночи, которую вы провели вместе.

— Замолчите, — предупредительно прошипела я. — Иначе не видать вам отмены королевской пошлины как своих ушей.

— Что ж, я унесу вашу тайну с собой в могилу, ваше величество, — продолжал скабрезно скалиться рабирикус. — Но вы уж ради этого постарайтесь выпросить у вашего новоиспеченного мужа отмену пошлины для моего клана.

С этими словами синий маг поклонился и был таков.

Я была зла. Боже, как я была зла!

Но помимо этого меня обуревали двойственные чувства. С одной стороны, мне хотелось, чтобы Эвердан выполнил просьбу — не мою! Рабирикуса! — потому что тогда, вероятно, Коллекционер отстанет от меня. Ему будет невыгодно разоблачать перед Эверданом меня или Дага, ведь, узнав правду, Эвердан почти наверняка передумает насчет отмены пошлины и вернет все, как было. С другой...

Странно, но когда я видела, как смягчился Эвердан, вспоминая мою бабушку и наше детство, мне подумалось: «Ах, было бы неплохо, если бы мы смогли наладить отношения, если бы он перестал так ненавидеть меня, поверил, что я непричастна к интригам против королевской семи! Наверное, я могла быть счастлива, если бы наш брак, пусть без любви и страсти, но был хотя бы мирным, если бы мы могли ладить...»

Мои мысли вернулись к Дагу. Была ли я уверена, что телохранитель Эвердана и был тем самым мужчиной в маске, с которым я провела ночь в салоне мирсы Таманы? Рабирикус, кажется, в этом ни секунды не сомневался. Вероятно потому, что не встречал в Лизерии других дангарцев. Я же не могла определиться. Иногда не оставалось сомнений — это он! Особенно когда он признался, что безответно влюблен. Но уже в следующий момент мне казалось, что Даг ведет себя совсем не так, как вел себя мой тайный любовник на одну ночь, но ведь, возможно, надев маску, Даг просто почувствовал себя свободнее, он был не слугой, а просто мужчиной.

Какие чувства я испытывала к мужчине, с которым провела свою единственную в жизни ночь любви?

Противоречивые.

С одной стороны, воспоминания о той ночи вгоняли меня в краску. Я позволила совершенно незнакомому мужчине делать со мной такие вещи, от которых до сих пор ночью просыпалась, охваченная жаром, и меня скручивало от неудовлетворенных желаний.

С другой, я понимала, что, если это все-таки был Даг, то он уже подтвердил, что влюблен в другую, и даже если бы я захотела, моим любовником не станет. А я не хотела. Во-первых, я не хотела бы влюбляться по-настоящему в мужчину, у которого в мыслях другая женщина, а во-вторых...

Отныне я была женой Эвердана, и ему, в отличие от его отца, я изменять не хотела. Потому что он был таким же заложником ситуации, как и я, и делать то, что бросит тень на его репутацию, я не стану — это было бы несправедливо по отношению к нему.

Даже если единственное чувство, которое он испытывает ко мне — ненависть, я не чувствовала к нему того же и не желала ему зла.

Погруженная в свои мысли, я ушла далеко в парк. Мне нужно было побыть одной, но оказалось — не судьба.

— Аларисса, — меня окликнула моя мать, я узнала ее по голосу, еще даже не видя.

Обернувшись, убедилась: лорд и леди Тагириус искали встречи со мной.

— Дорогая, — деловито сказала мама, — завтра у тебя первая брачная ночь с Эверданом, скажи мне, что ты уже придумала, как соблазнишь его, не разочаровывай свою мать.

— Дочь, — вторил ей мой отец, — в последующие ночи Эвердан волен будет не посещать твою спальню, короля к этому никто не принуждает, но первую брачную ночь по традиции вы обязаны будете провести в одной спальне. Ты красива и молода, если поведешь себя с ним правильно, соблазнить его не составит для тебя труда. Эвердан молодой здоровый мужчина, он не сможет устоять перед тобой, если ты будешь настойчивой.

— Ты хотел сказать, папа, что я должна навязать себя Эвердану?

Внутри меня поднимался гнев. По какому праву все меня хотят использовать? Рабирикус — чтобы получить выгоду для своего клана, родители — чтобы получить власть. Почему никто не берет во внимание мои желания?

— Не преувеличивай, Аларисса, — нетерпеливо и раздражительно отмахнулась мама. — От тебя требуется просто быть услужливой, ласковой и очаровательной. Притворись перед Эверданом, что тебя влечет к нему, что ты и сама хотела бы оказаться с ним в одной постели. Уж в этот раз для тебя не должно быть это слишком сложно — Эвердан молод и хорош собой. Мы с твоим отцом постарались на славу, произвели на свет настоящую красавицу, лакомый кусочек для любого мужчины. Обними своего мужа, приголубь, предстань перед ним полуобнаженной... Не мне тебя учить, ты ведь где-то уже рассталась со своей девственностью. Всё ты знаешь и умеешь, хватит притворяться перед нами целомудренной.

Пока мама говорила, внутри меня звенела натянутая струна, но с последними ее словами она лопнула. В конце концов, именно из-за родителей я рассталась с невинностью таким способом. От отчаяния, желая лишь одного — спастись от навязанного брака с дряхлым стариком.

Зря она это сказала.

Я сделала глубокий вдох и повернулась к родителям.

— А теперь послушайте меня, папа, мама, — сказала решительно, — благодаря вам Эвердан уверен, что я заодно с вами плету интриги против правящей династии Наргалов и Клана Черных магов, тогда как я всегда была лишь жертвой ваших интриг. Так вот, слушайте и запоминайте. Я не лягу в постель к Эвердану и не буду пытаться забеременеть от него до тех пор, пока он не осознает правду, что я ни в чем перед ним не виновата и не такая гнусная интриганка, как вы.

— Гну... — мой отец подавился негодованием, таращась на меня недоверчивым взглядом; кажется, он не ожидал от меня такого демарша.

Моя мать, леди Бериссия, быстрее отошла от шока.

— Как у тебя язык повернулся так сказать о родителях, неблагодарная дочь! — ярилась она. — Все, что мы делаем, для твоего же блага! Для блага нашего клана, для блага нашего рода Тагириусов!

— А, по-моему, вы просто стали слишком жадными, мама и папа, — начав говорить, что думаю, я уже не могла остановиться, слишком долго сдерживалась, ведь я воспитывалась примерной дочерью, которая слова поперек родителям говорить не должна. — Свергнуть род Наргалов, чтобы привести к власти Клан Белых магов, получить все выгоды из этого, разве это не обыкновенное тщеславие? Вы даже свою родную дочь не погнушались использовать ради своих целей. Под старика меня подложили!

— Да ты и не легла под него! — в бешенстве выплюнула моя мать. — Даже самое простое, что может сделать благодарная дочь ради своих родителей, своего рода и своего клана, ублажить супруга и понести от него, и то не смогла! Бесполезная дочь!

У меня задрожали губы от обиды. Моя мать упрекала меня в том, что я не раскинула ноги перед дряхлым королем. Родная мать! Женщина, которая меня родила на свет! Обидно до слез, но, кажется, пора принять, что собой представляют мои родители и ничего от них не ждать.

Сжав губы, я выдала:

— Ну и ложились бы под короля сами, маменька, вы еще в самом соку, женщина хоть куда, раз это такая мелочь!

— Что-о-о-о?! — надо было видеть лицо леди Бериссии; матушка сейчас была похожа на жабу, которую держат за горло и душат — глаза выпучены, рот распахнут.

— Как ты смеешь так говорить с матерью, негодяйка! — вступился за жену отец.

Я стрельнула в него взбешенным взглядом.

— Смею! Кажется, вам надо напомнить, папенька. Перед вами королева Лизерии. Вы сами усадили меня на трон. И отныне единственный, кто может указывать мне — король Лизерии. мой муж. Так что будьте добры не забываться и извольте говорить со мной почтительно.

Лорд Аграссиус как будто хотел что-то сказать, а потом захлопнул рот, как крышку шкатулки — аж зубами клацнул.

— Забудьте о том, чтобы использовать меня ради своих амбиций, — отрезала я. — Я больше не позволю вам этого. Мама. Папа.

Оставив моих родителей в глубочайшем потрясении, я развернулась к ним спиной и направилась обратно к королевскому дворцу.

Думаю, лорд Аграссиус и леди Бериссия еще долго не смогут прийти в себя, но в конце концов, им придется смириться с тем, что их дочь больше не игрушка в их руках.

Меня трясло от смеси чувств: гнева, обиды и непоколебимой решимости. Была польза от этого неприглядного разговора с родителями. Я наконец собралась с мыслями и решила — мне нужно поговорить с Эверданом. Я должна заставить его выслушать меня. Он должен поверить, что я жертва своих родителей и никогда не замышляла ничего дурного ни против него, ни против Наргалов и черных магов.

В конце концов, детьми мы были дружны, неужели он действительно верит, что та девочка, которой я была, могла стать настолько подлой, чтобы плести интриги?

По традиции первая ночь в случае бракосочетания преемственности принадлежала покойному супругу. Я должна была этой ночью остаться одна и разделить постель могла только с памятью об усопшем короле. Новому мужу принадлежала вторая ночь после бракосочетания — она же первая брачная.

Сегодня мы с Эверданом должны были провести ночь порознь, в разных спальнях. Завтра уединиться в королевском опочивальне вдвоем будет нашим долгом.

Я решила использовать эту ночь, чтобы подготовиться. Нет, не так подготовиться, как готовили меня служанки в первую брачную ночь с Фейерданом, старым королем. Я должна была найти нужные слова, чтобы достучаться Эвердана, донести до него правду о том, что ни в каких интригах я не замешана.

Мысленно я вела с ним диалог, искала аргументы, которые казались бы мне убедительными, но в итоге и сама не заметила, как уснула. Наверное, сказался насыщенный событиями день.

— Какое у вас непристойное тело, моя королева. Таким телом боги могли наградить только самую грешную женщину на свете.

Чей-то похотливый шепот проникал в мое сознание, выуживая меня из сна, словно рыбку из пруда.

— Эти белые полные груди с набухшими розовыми сосками... Так и представляю, как мои пальцы оставят синяки на их молочной белизне, как выступят на ваших сосках капли крови от моих зубов... Ах, это так возбуждает...

Если вначале пошлые слова еще были похожи на горячность сладострастия, то жестокость, прозвучавшая в последующих, была как холодный душ, и я сразу проснулась.

Подняв голову, широко распахнула глаза и хотела закричать, но мой рот был зажат сильной ладонью.

Надо мной возвышался не кто иной, как Рабирикус. Рубашка на нем была распахнула, обнажая худощавые, но жилистые рельефы. Расстегнуты были и брюки, и набухший член с оттенком синевы из-за крупных вен, бесстыдно вываливался наружу.

На мне же одежды не было никакой. Я была абсолютно голой. Но самое худшее — мои руки были привязаны к изголовью кровати!

Как?! Как Рабирикус попал в мою спальню?! И как смог меня раздеть, так что я даже не почувствовала?!

— Всего лишь свечи с добавлением сонных трав, моя дорогая королева, — ухмылялся он. — Вручил служанке, которая приставлена к вашим покоям. Шепнул ей, что вы будете довольны крепким сном, а ее ждет похвала. Ведь вам надо хорошенько выспаться перед завтрашней брачной ночью, чтобы король тоже остался доволен. Судя по всему, у нее разыгралась фантазия, девица возбудилась. Достаточно было лишь немного ее приласкать, чтобы она потеряла бдительность.

Я повертела головой, пытаясь вырваться, но ладонь Рабирикуса лишь сильнее надавила на мой рот, вдавливая мою голову в подушку.

— Тише, тише, милая Аларисса. Ну же, не ломайтесь. Мы-то с вами знаем, что за маской благопристойной наследницы рода Тагириусов скрывается маленькая развратная девка. Не вы ли перед свадьбой с покойным Фейерданом пришли в салон свиданий, чтобы развлечься с каким-нибудь незнакомцем?

Я сучила ногами, но тщетно — Рабирикус давил на мою левую ногу коленом, а правую сжимал в районе щиколотки с такой силой, что у меня на коже от его пальцев должны были остаться синяки.

Он задрал мою правую ногу повыше, голодным взглядом рассматривая мое междуножие.

— Жаль, что вы не видите, моя королева, как призывно раскрыты ваши половые губки, — голос Рабирикуса стал хриплым. — Как блестят они от ваших соков... Я тут, пока вы спали, слегка вас поласкал, ваше тело так отзывчиво — между ножек сразу стало мокро. Интересно, когда я буду иметь вас как дворовую девку, вколачиваясь до самого вашего нутра, насколько мокрой вы станете тогда, а? Уверен, вам понравится, дорогая.

Я перестала вырываться, сузила глаза и посмотрела на него с неприкрытой угрозой.

— Хотите что-то сказать? — ухмыльнулся Рабирикус. — Обещаю убрать ладонь, если вы не станете кричать. Не хочу, чтобы кто-нибудь мешал нам развлекаться, моя королева. А если закричите, я очень быстро заткну вам рот кляпом и второго шанса уже не дам. Никто не успеет вас услышать.

Я не шевелилась, только смотрела.

— Хорошо-хорошо, — уступчиво произнес Рабирикус и отнял руку от моего лица.

— Что вы делаете?! — накинулась на него я. — Эвердан убьет вас, когда узнает! Вы собрались опорочить честь королевы!

— Это если он узнает, — мерзко хохотнул Рабирикус. — Но мы ему не скажем. И вы не скажете. Почему? Дайте подумать. Я скажу, что вы сами пригласили меня в свою постель, заманили своими женскими прелестями, а я не смог устоять. И так как вы распутная женщина, опороченная до свадьбы, о чем в храме богини Мебирис узнал весь свет, никто не поверит вам, если скажете, что не хотели этого. Репутация — штука такая, один раз потеряешь, уже не вернешь.

У меня от досады задрожал подбородок, когда на лице синего мага расплылась улыбка ликования.

— Однако как же убедительно вы строите из себя святую невинность. Для постоянной посетительницы салона мирсы Таманы.

— Неправда, — от обиды заявила я. — Я была там всего лишь однажды, перед свадьбой с Фейерданом. И лишь затем, чтобы избежать брака, провалив проверку на невинность.

Глаза Рабирикуса округлились.

— Только не говорите мне... Вы расстались с девственностью в салоне свиданий?! С совершенно незнакомым для вас мужчиной?!

Я поджала губы, когда Рабирикус захохотал.

— Да вы умеете удивлять, Аларисса. Что ж, раз уж вы такая авантюристка, то постельные игры со мной вам должны понравиться.

— Они мне не понравятся! — выпалила зло я. — И вы мне — не нравитесь! И тогда, в салоне, вы мне тоже не понравились, Рабирикус, поэтому я и не пошла с вами!

— И пошли с дангарцем.

Улыбка сошла с лица синего мага, на лице проступило мстительное выражение.

— Но вам придется лечь под меня, дорогая моя королева. У меня ваша серьга, забыли? Та, которую вы обронили в салоне мирсы Таманы, а я поднял. А еще... я выдам вашего любовника. Дага. Вы знаете, что на данный момент он единственный дангарец в Лизерии? Вы, наверное, не интересуетесь политикой, но с Дангаром не так давно были разорваны дипломатические отношения, и всех дангарцев выселили за пределы королевства. Кроме одного. Потому что Даг на особом счету. Эвердан им слишком дорожит. Поэтому сомнений нет — дангарец в маске, с которым вы провели ночь в салоне свиданий — Даг. Слуга короля — любовник королевы. Оскорбительно. Куда оскорбительнее, чем ночь со мной, ведь я дворянин, представитель одного из Кланов, а Даг — никто, безродный чужестранец. Вас запрут в храме богини Сурмы, жрецы которого будут насиловать ваше тело до тех пор, пока вы не умрете под ними, а вашего любовничка темнокожего выдворят из королевства. Просто чтобы вы знали — в Дангаре его не ждет ничего хорошего. Из-за его службы вчерашнему престолонаследнику, сегодняшнему королю его там сочтут шпионом и бросят в тюрьму. Как вам?

— Вы мерзавец! — прошипела я. — Вы же обещали, что оставите меня в покое, если я подыграю вам. Я подыграла, сказала, что просила в подарок для вас отмену пошлины, сделала, как вы хотели! Но вы меня обманули!

— Ох, не надо, — фыркнул Рабирикус. — Мы оба с вами знаем, что отмена пошлины это такая малость, вам она ничего не стоит. Думаете, этого мне достаточно?

Лицо Рабирикуса перекосило от злости.

— Вы унизили меня, Аларисса. Отвергли, предпочтя мне жалкого дангарца! Грязнокожего! — Он скабрезно ухмыльнулся: — И я взыщу с вас за это в полной мере, моя королева.

Он убрал колено с моей левой ноги, обеими ладонями схватил меня за щиколотки и широко раскинул мои ноги.

— О да, вы хороши! — он буквально поедал меня глазами. — Я собираюсь иметь вас, Аларисса, до тех пор, пока не порву вашу сладкую дырочку. Я заставляю вас заплатить за унижение, но сначала... — Он злорадно посмеялся. — Вы должны знать, что я получил на это благословение ваших родителей.

Мои глаза широко распахнулись. Благословение моих родителей?! Он с ума сошел?!

— Да-да, не удивляйтесь. Я подслушал ваш разговор в парке, шел за вами следом. И предложил вашим родителям сделку. Я сделаю вам ребенка, Аларисса. Этой ночью, и этот ребенок сядет на престол, после того как наши кланы, Белый и Синий, объединятся и свергнут Эвердана. Вы выносите моего сына, и он станет королем Лизерии.

— Вы рехнулись, — выдохнула я.

— Отнюдь. Мы выдадим моего наследника за сына Эвердана. Он будет законным.

— Какая чушь! — воскликнула я. — Сразу после рождения младенца отнесут в храм богини Лепиды, она укажет, что он не королевской крови!

Рабирикус приподнял брови.

— Уверены? А что, если подкупить жреца храма Лепиды? Ведь богини Лизерии не говорят сами, только через жрецов.

— Ни один жрец не пойдет на подлог, — уверенно сказала я.

Рабирикус захохотал.

— Вы так наивны, Аларисса. Все можно купить. Даже жрецы продаются. Главное, угадать с ценой.

— Не может быть... — я все еще не могла поверить. — Неужели мои родители пошли на это?

— Еще бы, — фыркнул Рабирикус. — После вашего демарша они были в отчаянном положении. Вы угроза их планам, а значит, вас надо приструнить. А я пообещал им поддержку своего клана. Однако хватит болтать. Я собираюсь хорошенько оприходовать вас, моя королева. Мне надо постараться сегодня и наполнить ваше лоно своим семенем так обильно, чтобы у вас не было не единого шанса не понести после этой ночи.

Соединив мои щиколотки, Рабирикус крепко взял их одной рукой и отвел в сторону, в то время как вторая его рука принялась грубо мять мою грудь. Он сжимал ее так сильно, что я ахнула.

— Мне больно!

— А я и хочу, чтобы вам было больно, королева, — лицо Рабирикуса искривилось в гримасе жестокости. — Я собираюсь причинить вам много боли этой ночью, и знаете, почему?

Я не хотела знать, но он сказал:

— Потому что боль на вашем лице меня возбуждает.

От беспощадности в синих глаза Рабирикуса меня парализовало. Такого страха, как сейчас я не испытывала даже в первую брачную ночь с Фейерданом.

— Что ж приступим, — сказал синий маг, вновь широко разводя мои ноги и пристраиваясь между ними.

— Нет... — я пыталась противиться, но от страха даже мой голос звучал неуверенно и слабо.

Толстый синеватый член Рабирикуса уткнулся мне в промежность. Я знала, что он собирается войти в меня одним быстрым толчком, видела его намерение, но...

В этот самый момент раздался грохот, и дверь в мою спальню под напором распахнулась.

Увидев вошедшего в мою спальню Эвердана, я испытала страх, который было не передать словами. Он надвигался на Рабирикуса как лавина, которую невозможно остановить. Вскинул руку, и синего мага оторвало от меня невероятной силой. Я видела, как потемнело от ярости лицо Эвердана, как с силой он сжал кулак, и тот же час Рабирикус начал задыхаться.

Он висел в воздухе, суча ногами, трепыхался изо всех сил, хватался руками за шею, как будто пытаясь оторвать от себя невидимые пальцы, которые душили его. В глазах Рабирикуса стоял ужас перед смертью.

— Прикройтесь, королева! — Я не сразу заметила рядом дангарца, который размашистым движением накинул на меня покрывало, чтобы прикрыть мою наготу, а затем принялся отвязывать мои руки от изголовья кровати.

Мельком я заметила, что Даг отводит взгляд и старается не смотреть на меня. Странно, с учетом того, что все сошлось — если верить Рабирикусу, Даг единственный дангарец в Лизерии, а значит, он и есть мой таинственный любовник в маске.

— Ваше величество, вы убьете его.

А этот голос принадлежал советнику Мармирусу.

— Нет, я конечно, не против, жизни ваших подданных в ваших руках, можете убить, но лучше для начала предъявить его Клану Синих магов с доказательствами его вины в нападении на королеву. Убив его сейчас, даже без предъявления ему вины, вы рискуете настроить синих против себя. Лучше сделать все по правилам. Зная о том, что он натворил, они еще и прощения у вас будут вымаливать за представителя своего клана.

— Вы ведь все слышали, Мармирус? — ледяным от гнева голосом спросил Эвердан.

— Вы о том, что лэрд Рабирикус планировал изнасиловать королеву и выдать своего ребенка от нее за вашего? Или о том, что Белый и Синий кланы вступили в сговор против короны?

— И то, и другое. — Эвердан не опускал руку, продолжая душить Рабирикуса магией Черного клана.

Рабирикус все сильнее задыхался, глаза его вылезли из орбит, язык вывалился изо рта, ногами он уже почти не дрыгал.

— Да, ваше величество, — кивнул Мармирус. — Все слышал. И готов это подтвердить перед судом богини справедливости Незиры.

— Прекрасно, — произнес Эвердан и опустил руку.

Рабирикус рухнул на кровать у моих ног.

— Даг, впускай стражу, пусть забирают... это. Заковать в кандалы, посадить в подземелье, до суда не выпускать.

Когда стража уволокла едва живого Рабирикуса, Эвердан произнес:

— Мармирус. Даг.

Он обращался к своему советнику и к телохранителю, но смотрел при этом на меня.

— Ваше величество, — Мармирус отвесил поклон и был таков.

Дангарец на несколько мгновений задержался, переводя взгляд с короля на меня, потом последовал за королевским советником.

Когда дверь закрылась, и мы остались с Эверданом в спальне одни, я подтянула повыше покрывало, накинутое на меня Дагом. Пристальный взгляд Эвердана заставлял меня нервничать.

— Значит, ты рассталась с невинностью в салоне мирсы Таманы? — надвигаясь на меня, спросил Эвердан.

— Ты... только что все слышал? — широко распахнула глаза я, лихорадочно пытаясь припомнить весь разговор с Рабирикусом.

— Каждое слово.

Тон Эвердана был ровным, но я чувствовала в нем скрытую злость.

— Отвечай, Аларисса, — потребовал Эвердан. — Теперь ты моя жена и должна повиноваться, а я велю отвечать.

Я сглотнула нервно.

— Да. Я пришла в салон свиданий, чтобы расстаться с девственностью.

— Зачем?

— Ты же слышал! — с вызовом вздернула подбородок я. — Чтобы богиня Мебирис показала, что я не невинна, и тогда твой отец отказался бы от брака.

— Но он не отказался... — будто бы задумчиво произнес Эвердан.

— Увы, — с непритворным сожалением отозвалась я.

— Это правда, что твоим любовником в салоне был дангарец?

— Правда, — я старалась не смотреть на Эвердана, его взгляд будто пытался проникнуть в мои мысли.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Судя по настроению Эвердана, он в ярости, что я переспала с его телохранителем. Я даже гадать боялась, что он теперь сделает. Неужели и впрямь запрет в храме богини Сурмы? Отдаст меня на растерзание похотливым и жестоким жрецам? Неужели он так жесток? А что он сделает с Дагом? Вышвырнет из Лизерии? Бросит в темницу?

Я ожидала, что вот-вот услышу безжалостный приговор мужчины, который теперь был моим мужем, однако его следующие слова удивили меня.

— И как? Тебе понравилось?

Не поняв вопроса, я вынуждена была поднять на него глаза. Поморгала озадаченно.

— Понравилось? Ч-что?

— Ночь с дангарцем — понравилась?

Я снова поморгала, не веря ушам своим. Эвердан всерьез у меня об этом спрашивает? Это такое изощренное издевательство?

— Ты... хочешь знать... понравилось ли мне... — я аккуратно подбирала слова, боясь сказать что-нибудь не так, но Эвердан закончил за меня:

— Понравились ли тебе постельные утехи с тем дангарцем? Получила ли ты наслаждение? Осталась ли удовлетворена? Да, именно это.

— Эвердан, ты... Понимаешь, что спрашиваешь? — я никак не могла понять, к чему он ведет и зачем учинил мне этот провокационный допрос.

— Прекрасно понимаю, — кивнул он. — Но ты опять не отвечаешь на мои вопросы, Аларисса. Кажется, это ты все еще не поняла, что если твой муж требует ответа, ты, как послушная жена, должна его дать. Итак? Я жду.

Насмехается? Наказывает?

Значит, слушаться должна, да? Во мне поднималась волна злости. И словно назло ему, я выпалила дерзко:

— Понравилось. — И даже улыбнулась бесстыдно, глядя в лицо своего новоиспеченного супруга.

Хотел? Пусть слушает? Если Эвердан решил наказать меня или Дага, то он все равно это сделает, так я хотя бы получу удовлетворение, сказав ему все, что думаю.

— Очень понравилось, эта ночь была восхитительна! — глядя ему в глаза, сказала я. — Мужчина, которому я отдала свою невинность, был нежным и страстным. Множество раз он довел меня до высшей точки наслаждения. Все мое тело ныло от сладкого изнеможения после этой ночи. Ты это хотел услышать, Эвердан?

Он хмыкнул, губы изогнулись в странной улыбке. Что это было? Предвкушение? Предвкушение чего? Он представляет, какому унижению, каким лишениям меня подвергнет за то, что провела ночь с его слугой?

— Раз уж тебе так понравилось, может, ты была бы не против еще одной такой ночи?

Я мотнула головой, озадачившись еще больше.

— Что это значит, Эвердан? На что ты намекаешь?

Он вдруг поднял правую руку, сжав ее в локте, и на внутренней стороне запястья начертил какой-то знак — я видела, как с кончиков его пальцев сходила магия. Потом проделал то же самое с левой рукой.

Заметив, как от его запястий на кисти рук ползет волна, а кожа под ней темнеет, я застыла. Эвердан поднял руку к лицу и начертил еще один символ у себя на лбу. Магия, создавшая рисунок между основанием волос и переносицей, потекла по лицу Эвердана, и оно тоже начало темнеть. Почернели глаза. И наконец магия перекинулась на волосы, окрашивая их в черный.

Я таращилась на Эвердана, не веря своим глазам. Передо мной стоял дангарец! Самый настоящий дангарец, только с лицом Эвердана!

— Что это... значит? — ошеломленно выдохнула я.

Эвердан подался вперед, поставил колено на кровать и оперся ладонями о постель, приближаясь ко мне, а я начала отползать к подушкам.

— Не... не приближайся! — в панике воскликнула я.

— Ну же, Аларисса, — усмехнулся Эвердан — дангарец! чистый дангарец! — Ты только что с таким сладострастием рассказывала, как тебе понравилась та ночь, так почему бы ее не повторить прямо сейчас?

— Поверить не могу! — таращась на него во все глаза и продолжая отползать, причитала я. — Поверить не могу, что это был ты!

На темнокожем лице Эвердана растянулась широкая улыбка.

— Да и я не ожидал, что моя таинственная рыжеволосая любовница из салона мирсы Таманы — ты, Аларисса. Но, вероятно, тебе было так же легко с помощью магии изменить цвет своих волос, чтобы остаться неузнаваемой, как мне — замаскироваться под моего слугу Дага.

Мое путешествие ползком по кровати закончилось, когда спина уперлась в изголовье, а руки нависающего надо мной Эвердана отрезали мне пути к бегству. Наклонившись, он прошептал мне на ухо:

— С чего мы начали в прошлый раз, напомни мне, Аларисса.

В моей памяти тотчас вспыхнула картина, как дангарец в маске задирает мои юбки, просит меня их подержать, а сам опускается передо мной на колени и приникает губами к обнаженному участку чувствительной кожи в развилке моих ног.

И стоило мне только вспомнить, как низ живота стянуло сладким спазмом, а из горла вырвался то ли вздох, то ли стон. А потом я уткнулась взглядом в лицо Эвердана, и поняла, что его глаза в этот момент пристально наблюдали за мной. И кажется, моя реакция ему понравилась — он выглядел довольным.

— О чем ты сейчас подумала, Аларисса? — в уголках его рта возникла дразнящая улыбка.

Его рука вдруг оказалась под простыней и прямо сейчас скользила между моих ног вверх.

— Эвердан, перестань... — выдохнула я шепотом. — Это странно...

— Но тебе нравится, — так же, шепотом, отозвался Эвердан.

Его рука не достигла цели, исчезнув, и вот уже его пальцы хватают простынь и стягивают ее с моей груди.

— Ах! Нет!.. Не смотри!

— Но я уже видел тебя всю, Аларисса. Жаль только, не знал, что это ты. Но выходит, я был твоим первым и единственным мужчиной? Это сводит с ума...

Я тяжело задышала, когда ладонь Эвердана накрыла мою грудь, а пальцы неспешно поигрывали с соском, теребя его.

— Эвердан... мы не можем... сегодня... нам нельзя...

Темная кожа, черные глаза и волосы, движения его пальцев — все было знакомо, напоминало о той безумной ночи, и по моим венам уже бежала не кровь, а огонь.

Наклонившись, Эвердан прильнул губами к ложбинке в основании моей шеи, его язык лизнул мою кожу, и я непроизвольно схватила его за плечи, чувствуя, что нуждаюсь в опоре.

— Ты говоришь «нет», но твое тело противоречит твоим словам, — горячий шепот Эвердана обжигал мою кожу; он говорил прямо в основание шеи. — Ты уже готова отдаться мне. Без колебаний. Так скоро?

— Но ведь... — выдохнула я, Эвердан подался чуть ниже и прикусил зубами мой сосок. На грани — с силой, но еще не причиняя боли. — Ты мой муж...

Эвердан вдруг замер. Отстранился и посмотрел на меня внимательно.

— Кого ты сейчас видишь во мне, Аларисса?

Я качнула головой, разочарованная его внезапным охлаждением, и непонимающая, что он хочет от меня услышать.

Издав тяжелый вздох, он подтянул простынь выше, закрыв мою грудь. Потом поднес пальцы к запястью, начертив какой-то символ. Проделал то же самое со второй рукой, затем быстро вывел рисунок на лбу. Магия чертила линии холодным сиянием и тут же исчезала, а вслед за ней с лица и рук Эвердана сходил морок темной кожи — она вновь была светлой, а волосы приобрели свой привычный бронзовый оттенок.

Передо мной снова был последний представитель рода Наргалов из Клана Черных магов.

— Ты права, — сказал он; я видела, что у него изменилось настроение, но не понимала, почему. — Этой ночью мне не положено оставаться в твоей спальне. Не будем нарушать традицию.

Я видела, что он хотел уйти.

— Ты все еще ненавидишь меня?! — спросила, когда он еще не успел подняться с постели.

— Ненавижу? — в глазах Эвердана был упрек. — Ты, правда, так думаешь, Аларисса? Неужели все забыла?

Я замешкалась, озадачившись, а потом вдруг мои глаза широко распахнулись.

«Та, кого я люблю, выходит замуж, леди. Но не за меня. Я пришел сюда, чтобы забыть ее в объятьях другой женщины. Вы поможете мне?»...

Эти слова мне сказал мой любовник в маске.

«Та, кого я люблю, выходит замуж...»

Неужели?..

— Эвердан, ты... — мы смотрели друг другу в глаза и оба выжидали. — Но ты ведь ненавидишь меня! Ты столько раз мне это говорил!

— А что я должен был сказать? — нахмурился он. — Тебя выдавали замуж за моего отца. Твоя мать сказала, что таково твое желание — стать королевой и принесли славу для Клана Белых магов. Я знал, что ты послушная дочь, и был уверен, что таково твое желание. Поэтому не стал ничего предпринимать. А на свадьбе вдруг узнаю, что у тебя уже есть любовник!

— Но разве у меня был выбор?! Меня никто не спрашивал! Для родителей я всего лишь инструмент достижения их целей! Лишиться невинности, покрыть себя позором — это была единственная возможность для меня избежать ненавистного брака!

— Ты могла прийти ко мне! Я бы не позволил отцу насильно тащить тебя под венец, если бы знал!

Я выдохнула и сказала:

— Но ты ведь забыл обо мне. Мы играли вместе, когда были детьми, а потом мне стали запрещать встречаться с тобой. Мама говорила, что ты не хочешь меня видеть.

— А мне твоя мать сказала, что ты не хочешь меня видеть, и посоветовала не навязывать тебе мою дружбу.

— Это случилось после смерти моей бабушки Мелиссы, — припомнила я. — Неужели мои родители уже тогда замышляли заменить у власти род Наргалов?

— Твои родители всегда были амбициозны.

— Клянусь, Эвердан, я ничего не знала об их интригах и никогда ничего не замышляла ни против тебя, ни против твоего отца, — со всей искренностью сказала я.

— Теперь знаю. После всего, что здесь наговорил Рабирикус...

Эвердан больше не порывался уйти, но выглядел задумчивым и отстраненным, а я внимательно смотрела на него.

Неужели он любит меня? За все эти годы, повзрослев и возмужав, не забыл?

«Соблазни его, Аларисса, — вспомнились коварные слова моей матери. — Будь ласковой, притворись, что тебя влечет к нему...»

Но я не хотела притворяться. Я вдруг поняла, что прямо сейчас меня и вправду влечет к Эвердану.

Он пришел в салон мирсы Таманы, чтобы перестать думать о любимой женщине, которая выходила за другого. Изгнать мысли о ней из головы. Получается, что в ту ночь в моих объятьях он пытался забыть... меня. И в то же время — любил незнакомку с той же страстью и упоением, с которой хотел любить... меня.

Я была тронута.

Когда я подалась к нему, покрывало соскользнуло с моей груди, обнажая мое тело. Но мне было не стыдно. Сев рядом с Эверданом, я осторожно скользнула пальцами по его лицу.

— Все еще ненавидишь? — спросила шепотом, заглядывая в глаза.

— Ненавижу, — шепотом ответил он. — Ты столько раз заставляла меня страдать, Аларисса. Я так сильно тебя ненавижу... потому что люблю. Всегда любил. А ты всегда ускользала от меня.

— Ты злился на меня, — упрекнула я.

— Потому что чувствовал себя беспомощным. На самом деле я злился на себя.

— А сейчас? — я наклонилась и едва коснулась кончиком носа его щеки. — Злишься?

— Злюсь, — выдохнул Эвердан, а его руки легли на мои бедра, заскользив выше, на талию, на спину.

— Почему? — дыхнула я ему в ухо, оставив в ложбинке под ним почти невесомый поцелуй.

— Ты отдала себя другому мужчине, это приводит меня в ярость, — шептал Эвердан, а его ладонь уже снова обхватила мою грудь, большой палец круговыми движениями поглаживал набухший сосок. — Отдалась незнакомцу. Ты даже не представляешь, как я зол, Аларисса!

— Но это был ты, — напомнила я, и нашла его губы.

Я их узнала сразу. Именно эти губы и никакие другие целовали меня в салоне свиданий. Уверенно, властно, как будто ведя меня в танце. Стон Эвердана ударился в мою гортань, а по моей коже пробежала волна жара.

— Аларисса!..

— Думаешь, стоит подождать следующей ночи? — спросила как ни в чем не бывало.

— К черту традиции! — хрипло прорычал мне в губы Эвердан и опрокинул меня на постель.

Привстав на вытянутых руках, Эвердан возвышался надо мной.

— Смотри на меня, Аларисса. В этот раз я хочу, чтобы ты точно знала, что это я. Я, а не другой мужчина. Ты должна видеть только меня!

Сбросив с себя одежду, Эвердан ласкал меня так, что я забыла обо всем. Его пальцы, губы, язык терзали мои соски, так что от каждого движения внутри сжималась пружина. Он целовал мой живот. Устроившись между моими бедрами, посасывал чувствительный бугорок между моих ног, покусывал его, дразнил языком. А я кричала от удовольствия, погрузив пальцы в его волосы и прижимая его голову к себе еще ближе.

Наконец он устроился между моих ног, и я почувствовала, как мне в промежность толкается его возбужденный орган. Горячая головка подрагивала от нетерпения у моего лона — я чувствовала даже это едва уловимое дрожание, и возбуждение Эвердана передавалось мне.

Я так привыкла к его ненависти, что, видя сейчас, как он безумно желает меня, сходила с ума.

В этот раз его проникновение было плавным, словно морской прилив. От соприкосновения его плоти и моей внутри моего лона, было горячо нестерпимо. Мне хотелось стонать, и я стонала. И плевать, если кто-то услышит.

— Аларисса! — на пике страсти воскликнул Эвердан.

Он пытался сдерживаться, чтобы продлить удовольствие, но в конце концов, страсть, которая требовала разрядки, оказалась сильнее.

Эвердан вбивался в меня глубоко, на всю длину, быстрыми толчками. Его стоны заставляли пружину внизу моего живота сжиматься сильнее. Он то задыхался, как будто и впрямь был беспомощным передо мной, то рычал как зверь, будто желал поглотить меня.

— Аларисса!

— Ах! — я вскрикнула, когда он содрогнулся внутри меня всем телом.

Какое-то время мы лежали в изнеможении, отдыхая и восстанавливая силы, потом Эвердан сказал:

— А ты ведь уже можешь носить моего ребенка. Я сбился со счета, сколько раз в ту ночь мое семя пролилось в тебя.

Я поднялась, упираясь ладонями о его рельефную грудь.

— Ты ведь помнишь, чего добиваются мои родители? Им нужен наследник.

— Но мне тоже нужен наследник, Аларисса, — улыбнулся Эвердан. — И однажды, сейчас или позже, ты обязательно мне его подаришь. А что касается твоих родителей... Боюсь, мне придется обезопасить себя от них. Ты не возненавидишь меня за это?

— Нет, — сказала я не раздумывая. — У тебя нет другого выхода, я вижу, как вцепились в свои амбициозные планы мои отец и мать, они не отступятся. Но как ты собираешься это сделать?

— Остров богини Рахиды, — сказал Эвердан, а я на миг задержала дыхание.

Рахида была богиней кошмаров, и на ее острове, со всем сторон окруженных морем, они оживали. По берегу острова возвышалась стена настолько высокая, что ее невозможно было перелезть. В это место отправляли самых опасных преступников. А покушение на корону вне всяких сомнений было одним из худших преступлений.

Однако я знала: если Эвердан не сошлет моих родителей на остров Рахиды, то однажды встретит рассвет с перерезанным горлом. Или возможно, я найду его отравленным в нашей супружеской постели. Лорд и леди Тагириусы не отступятся, уж кому как ни мне знать их упрямство? Ведь они уже пытались убить Эвердана, подсылая к нему наемных убийц.

— Это слишком жестоко? — спросил он, с осторожностью глядя на меня.

— Это справедливо, — ответила я. — Не жди, я не буду просить тебя помиловать их. Я благодарна, что ты сохраняешь им жизнь.

Мы помолчали, думая каждый о своем.

— Ты не будешь путать меня с Дагом? — спросил Эвердан. — Ведь для тебя тем любовником был дангарец.

— Это невозможно, — уверила его я и наклонившись к самому уху, прошептала: — Я узнаю тебя даже в том, как ты двигаешься внутри меня, и не смогу перепутать с другим мужчиной.

— Аларисса, да ты само искушение во плоти, — удержав меня ладонью за шею сзади, прошептал Эвердан. — Тебе придется разбираться с последствиями.

— Последствиями? Какими последствиями?

— А вот этими.

Свободной рукой Эвердан прижал мои бедра к своим — и я тотчас почувствовала, как мне в живот упирается его пульсирующий и набухший от возбуждения орган.

Я улыбнулась. Внезапно мне нравилось чувствовать свою власть над ним. Над мужчиной, который так долго демонстрировал мне свою враждебность, заставлял чувствовать себя неуверенно, испытывать страх. А теперь оказалось, что все это время он любил меня и злился, что не может мною обладать.

— Кстати! — вдруг вспомнила я. — Я ведь и впрямь решила, что Даг — тот самый дангарец. Когда он признался, что безответно влюблен.

Эвердан усмехнулся.

— Ах, это... Всё так. Он уже много лет безответно влюблен во владелицу салона свиданий — мирсу Таману. Но она отвергает его снова и снова, чтобы остаться свободной и независимой женщиной.

Я вспомнила, как Рабирикус назвал Дага постоянным посетителем салона. Вот, значит, почему? Телохранитель Эвердана посещал салон, чтобы видеть женщину, в которую влюблен.

— Надеюсь, он сможет завоевать ее любовь, — искренне пожелала Дагу я.

— Поверить не могу, Аларисса, — возмутился Эвердан. — Ты действительно сейчас говоришь со мной о другом мужчине, когда твой муж в таком состоянии?

Я засмеялась.

— Думаю, в этом я могу тебе помочь, муж мой.

Сползая по нему вниз, я оставляла на теле Эвердана дорожку от поцелуев, а когда добралась до цели, показала своему мужу, какой хорошей женой я могу быть.