— Так ты действительно предательница, Айви? — с неуместным весельем спрашивает Марко.

Его глаза лихорадочно блестят, на щеках горят пятна нездорового румянца. Впору лоб пощупать, чтобы убедиться, что у него начинается жар. Марко выглядит заболевшим, но вместо того, чтобы лечиться, сидит на моей кухне, допрашивает, мешает собираться.

Гораздо больше, чем его болезненный вид, меня беспокоит рукоять клинка, выглядывающая из-под видавшей виды стёганки. Выхватить — одно мгновение.

Я разливаю по кружкам чай, одну ставлю на стол перед Марко, вторую оставляю себе и не сажусь, а, наоборот, приваливаюсь спиной к шкафу и остаюсь на ногах: пусть между нами будет крошечное, но всё же расстояние и пространство для манёвра.

— Марко, не слишком ли громкое обвинение?

— Мы «Безликая пятёрка», а ты вдруг бросаешь нас, твою семью, твоих друзей, самых близких тебе. Ты ведь тоже резала руку, смешивала нашу кровь, клялась в вечной дружбе. Как ты можешь уйти просто так, Айви?!

У-у-у-у…

Помню, нам было по пятнадцать-шестнадцать лет, дурные подростки, возомнившие себя королями этой жизни. Мы и правда поклялись в вечной дружбе: забрались в руины старого храма, дождались полуночи и смешали кровь в чашке с водой, зачерпнутой из случайной лужи, потом произнесли пафосные обещания и плеснули сомнительное содержимое чаши туда, где, по нашему мнению, в далёком прошлом должен был стоять алтарь.

— Я по-прежнему твой друг, Марко. — Не считая неловкого эпизода, когда едва не случился поцелуй, грозивший перейти в нечто большее. Хорошо, что не случился.

— Ложь!

Яростный крик, удар ладони по столу.

Если бы я не ждала чего-то подобного, я бы вздрогнула.

Но я ждала и сохранила безмятежное спокойствие, глазом не моргнула.

— Может, это ты меня предал? — лениво спрашиваю я. — Мы обещали, что принимать решения будем вместе. Один за всех, и все за одного.

Девиз из моей прошлой жизни «Пятёрке» понравился.

— Что?

— Ты и Дэн за всех приняли предложение того слизняка в котелке, невзирая на то, что я против, Лорен не согласна. — Я морщусь, вспоминая неприятный визит.

С ног до головы обвешанный дешёвыми амулетами, крепкий мужичок с липким взглядом и круглой шляпой на облысевшей голове вонял принадлежностью к криминалу. Связаться с ним — всё равно что подписать себе смертный приговор, но обещание несметных богатств заглушило мои возражения.

Марко сдувается.

Чтобы не оправдываться, он прикладывается к кружке, глоток за глотком выпивает половину.

— Айви.

— Мы ныряльщики в астрал, Марко. — Пусть не думает, что я легко отпущу. — Мы уходим в глубины, добываем воплощённый свет, и мы совершенно точно не воры, не убийцы, не бандиты. Понимаешь?

— Да с чего ты взяла, что он бандит? — вскидывается Марко, только вот неубедительно и вяло.

— А он честный и добропорядочный? — усмехаюсь я.

Марко набычивается:

— За четыре года мы добыли два воплощения, Айви. Два! Мне деньги сейчас нужны, Айви. Сестру кормить, матери на лечение, отца без жреца хоронили, хоть поминки в храме заказать. У Дэна положение ещё острее, не говорю уже о Лорен и Ви.

— Я твой друг, Марко. Я готова нырнуть с тобой за воплощённым светом так глубоко, как только у тебя хватит смелости и глупости. Как твой друг, я говорю тебе, что криминал — это не трамплин в жизнь, а короткий мрачный тупик. Но я тебе не мамка, чтобы прятать под свою юбку. Если однажды ты решишь завязать, я приду на помощь, только позови.

— Ха…

— Ещё чаю?

— Айви.

— Мм?

— Мы с Дэном приняли предложение от лица всей «Пятёрки». Мы уже получили аванс, и для тех людей мы все уже их… подчинённые. Если я не приведу тебя, остальные пострадают.

Опять пытается вызвать во мне чувство вины? Да сколько можно! Я ведь почти поверила, что у Марко случилось некоторое просветление в мозгах. Увы, пока что в его мозгах исключительно звенят монеты.

— Вы с Дэном тайком нас продали. Друзья так не поступают, знаешь ли. Но раз ты продолжаешь говорить о дружбе, то возьми на себя ответственность, — пожимаю я плечами.

Марко ставит кружку и с нарочитой медлительностью поднимается из-за стола, будто вырастает. Теперь он на голову выше меня, давит тяжёлым взглядом с высоты своего роста.

Я беззаботно допиваю остывший чай — если дойдёт до схватки, мне нужны свободные руки.

В обычной драке у меня, разумеется, нет ни малейших шансов. А вот нырнуть в астрал до того, как Марко меня схватит, я могу. То, что он нырнёт следом, меня не пугает — в астральные догонялки я выиграю и даже не запыхаюсь.

Нырять вовсе не обязательно, мне есть чем удивить Марко.

То ли он не решается применить силу, то ли остатки совести всё-таки проснулись, в чём я уже сомневаюсь. Я отмечаю, что пятна румянца расползлись во всю ширину щёк и потемнели, лихорадочный блеск глаз поблёк. Марко прерывисто и долго вдыхает, задерживает воздух и шумно выпускает струю.

Я в притворной расслабленности готовлюсь к броску.

Моё упрямство его разозлило…

Нехорошо, что Марко снова закипает.

Опять хлопок ладони по столу.

— Сегодня в полдень будь на нашем месте. — Тон приказной. — «Котелок», пользуясь твоим выражением, представится как наш новый босс. Если ты не явишься, Айви, он сам тебя найдёт. Поверь, его методы убеждения тебе очень не понравятся. Я предупредил.

Сказать или не сказать?

С одной стороны, мне совершенно не нужно, чтобы меня искали. С другой стороны, Марко может использовать мою откровенность против меня. Использует ли? Пожалуй, от друга, очевидно бывшего, проблем меньше, чем от ищеек криминала.

Горько до тошноты, но я не подаю вида, нахожу силы на улыбку:

— Сегодня в полдень я буду на вокзале, Марко.

— Что? Куда ты собралась? Айви, чепуха. Тебя найдут, куда бы ты ни сбежала. К тому же сегодня, если ты забыла, первый день Фестиваля, обычных рейсов нет, единственный поезд, как раз в полдень, отправляется в Восточную академию магии. Тебя даже в вестибюль не пустят. Так что не опаздывай, ага?

— Я буду в полдень.

На вокзале.

Ныряльщики в астрал не маги, а Восточная академия принимает исключительно элиту, так что я понимаю, почему Марко не воспринимает всерьёз двусмысленность моего ответа — без документа о зачислении в поезд не попасть.

Допустим, мне удастся пробраться в вагон, — смысл?

Стать нелегальной студенткой — предприятие очень сомнительное даже для меня, и Марко это прекрасно понимает. Только вот он не учитывает, что я давно подготовилась.

Марко с видимым удовлетворением кивает и из тесноты крохотной кухни протискивается мимо меня в ещё более крохотную прихожую, а оттуда выпадает в напоминающий узкий норный лаз общий коридор барака.

— До встречи, Айви.

— Счастливо, — это вместо «прощай».

Я с глухим щелчком закрываю за Марко входную дверь.

С той стороны раздаются и тут же стихают шаги, а я зачем-то продолжаю стоять у двери, будто жду чуда, будто жду, что Марко вспомнит, как совсем недавно сам мечтал поступить в Первое артефакторское училище, стать лучшим из лучших… Куда что делось? Да, интеллект не входит в перечень его достоинств, но Марко достаточно умный… Как он может не понимать, что стоит на краю пропасти?!

Что же, он свой выбор сделал, а я делаю свой.

Мне бы хоть Лорен выдернуть, но она пойдёт за Дэном…

И Ви тоже слепо верит Дэну.

Горько.

Вернувшись на кухню, я сбрасываю штаны, старую, в хлам затасканную кофту, нижнее бельё и, оставшись полностью раздетой, выдвигаю из-под стола самый настоящий медный таз. Увы, трущобы водопроводом никто не снабжал, о душе и гидромассаже можно только фантазировать, пока тащишь вёдра аж с реки, благо вода в ней чистейшая, как в горных ледниках, а не как, например, в Ганге.

Не обязательно мыться в тазу — вчера я плескалась в общественной купальне.

В Восточной академии, если верить тому, что я успела узнать, у каждого студента своя спальня и своя уборная, меня ждёт своя персональная ванна. Мечты-мечты…

— Фр-р-рь, — раздаётся за спиной.

— О, Фырька, — оглядываюсь я. — Нагулялась?

На столе материализуется астральная хтонь — внешне похожая на косматую кошку, только с поправкой на то, что тёмно-серая с чёрными и седыми вкраплениями шерсть медленно испаряется, поднимаясь в воздух кольцами густого дыма. Хтонь по-кошачьи жмурится, на миг прикрывая пылающие багряным светом глаза, лениво тянется и между делом демонстрирует когти, клыки.

В академии я буду врать, что Фырька — призванный дух, милейшая няша…

Повеселев, я выбираюсь из таза, насухо вытираюсь. Волосы я мочить не стала и сейчас тщательно прочёсываю их влажным гребнем. Марко прав: девицу в лохмотьях нищенки в вестибюль вокзала сегодня не пустят, выглядеть надо соответствующе. И я собираю волосы в аккуратный пучок, закалываю шпильками-невидимками. Вместо шляпы у меня будет широкий ободок. Макияж в дорогу лишний, я ограничиваюсь подводкой, которая подчеркнёт глаза, сделает взгляд более выразительным.

В комнате на дне шкафа в мешке-пыльнике меня ждёт нательное бельё из бутика столицы, у дальней стенки висит дорожный костюм, надёжно защищённый непроницаемым чехлом. Я обуваюсь, одеваюсь. Сочетать тёмно-синюю юбку с яркой мятной блузой — по местным меркам смелое, но допустимое решение. Белый укороченный жакет добавляет образу свежести, а короткие перчатки из сетки становятся финальным штрихом моего преображения.

Я прячу кошелёк под пояс юбки, а в руках оставляю пустой клатч.

Не хватает браслета и броши, а лучше нитки жемчуга на шею, но чего нет, того нет.

Зато есть короткий клинок, который я пристёгиваю на щиколотку.

Кажется, всё? Окинув комнату прощальным взглядом, я не вижу ничего, что мне могло бы быть нужно. Я так и оставляю кровать незаправленной. На кухне таз с водой, мои старые тряпки, кружки с чайными опивками. В качестве извинения за бардак я выкладываю на стол два столбика медяшек — уверена, хозяйку барака порадует не идеальная чистота, а дополнительная плата.

— Фырь? — зову я. — Нам пора. Давай повяжем тебе бантик?

— Шес-с-с…

— Поняла-поняла. Кстати, шипеть совсем не обязательно. Идём?

Я закутываюсь в драный плащ, уляпанный уличной грязью с лицевой стороны и чистый с изнанки, на плечо закидываю пустой мешок в разноцветных заплатках. Надеюсь, никому не придёт в голову разглядывать мои туфельки? В целом я могла бы не заниматься маскарадом, а пройти через астрал, но предпочитаю столкнуться с соседями, нежели с астральными тварями. При встрече сородичи Фырь попытаются сожрать и меня, и её, так что пешочком.

Скрыв причёску под невзрачной косынкой, я пускаю Фырь в откинутый капюшон плаща и выхожу в общий коридор барака. Я едва не наступаю в лужу. Видимо, кто-то расплескал воду, пока нёс.

На улице гораздо приятнее, погода хорошая, солнце светит, а вот праздника совершенно не чувствуется: ни волшебных гирлянд, ни свечей, ни букетов вереска — ничего, что бы напоминало про первый день Фестиваля магии. Я передёргиваю плечами. Хотя я провела в трущобах пять с хвостиком лет, и это было хорошее время, я рада, что покидаю унылые кварталы, надеюсь, навсегда.

Отойдя на десяток шагов, я замечаю знакомую мордашку — соседский мальчишка лет десяти ойкает и прячется обратно за угол барака прежде, чем я успеваю крикнуть «привет». Никогда ранее он меня не дичился, наоборот, охотно принимал угощение. Интересно…

Я отворачиваюсь и позволяю лабиринту узких улочек увлечь меня в своё переплетение. Трущобы — это сплошной самострой сараеподобных домишек, редких добротных построек, а чаще шалашей, возведённых из откровенного хлама и понаставленных так тесно, что порой между ними приходится протискиваться боком. Есть и несколько широких проходов, но ни один из них не ведёт туда, куда мне надо. Я сразу беру бодрый, но не слишком быстрый темп.

Что же, шпион из мальчишки пока ещё неловкий.

Немного ускориться, попетлять — и я стряхну хвост, но я этого не делаю. Зачем? Пусть следит, пусть Марко убедится, что я выбрала вокзал.

Улочка выводит меня к крутому, почти вертикальному, склону, возносящемуся над трущобами метров на пять-шесть. Сверху, за жидкой каймой кустов, начинается совершенно другая, сытая жизнь. Здесь средний город словно на постамент поставлен над нищими кварталами.

Сегодня я нарушу неписаный закон трущоб…

— Хей, что ты там делаешь? — раздаётся грубый окрик, что значит, что по-хорошему я пройти не успела.

Поросший лохмотьями буро-жёлтого лишайника и щёткой чахлой травы уступ только кажется отвесным и неприступным. Заинтересованные личности давным-давно проковыряли в нём надёжные ступеньки и даже замаскировали крепкие верёвочные перила, сделали всё для удобства ночных вылазок.

Вот только в светлое время пользоваться лесенкой запрещено.

За такое ножом под ребро угощают или долго и больно пинают.

Я откровенно нарываюсь.

— Сэсс… — выдыхает в ухо Фырька, предупреждает об угрозе.

— Да, знаю.

Прибавив шаг, я оказываюсь у подножия уступа раньше, чем глазастый громила кидается следом, успеваю взбежать по ступенькам метра на полтора, дёргаю полы плаща и юбку вверх, уворачиваюсь от растопыренной пятерни, лишь ощущаю резкий порыв воздуха. По спине пробегает холодок.

Ещё ступенька, ещё шаг.

Громила спрашивает скорее удивлённо, чем зло:

— Жить надоело? Слезай немедленно.

— Я очень тороплюсь, — оправдываюсь я и едва выдёргиваю ногу.

Его пальцы соскальзывают по щиколотке. Будь он на долю мгновения проворнее, стянул бы меня вниз. И может стянуть! А неудачно кувыркнуться и сломать шею в мои планы точно не входит. Ругнувшись, я делаю то, чего не собиралась, — избавляюсь от плаща.

Фырь по-прежнему в капюшоне, и плащ вместе с ней падает громиле на голову.

Астральная хтонь точно не расшибётся, за неё я не беспокоюсь. Сверху мне хорошо видно, как Фырька гибкой тенью выскальзывает из капюшона. Цапнув край ткани зубами, она не позволяет громиле легко освободиться, наоборот, с дивным проворством закручивает плащ в пару оборотов, и этого достаточно, чтобы мужику стало не до меня. Пока он выпутается, я ступенька за ступенькой поднимусь.

На самом деле угроза измазать белоснежный жакет пугает меня гораздо больше, чем то, что громила меня всё-таки достанет. С ним я как-нибудь справлюсь, с грязью — увы.

— С-с-с-с? — Фырька легко обгоняет меня и заглядывает глаза.

— Умница.

Форы, которую Фырька для меня выиграла, хватает, чтобы добраться до самого верха.

Трущобы, прощайте.

— Ты! — Внизу громила с оглушительным чихом наконец сдёргивает с лица мой плащ, и теперь в его окрике звенит ярость. Наверняка моя выходка будет ему дорого стоить, а скрыть дерзкий побег не получится, тем более, кроме мальчишки-шпиона, у нас и другие зрители нашлись. Впрочем, меня вся эта история больше не касается.

Я сбрасываю платок, мельком убеждаюсь, что одежда, не считая пятнышка на левой перчатке, в полном порядке, и переступаю через полосу жиденьких кустов в новый этап своей второй жизни.

До вокзала я добираюсь легко и без приключений: нанимаю самоходный экипаж. Внешне это самая обычная карета, а вот начинка ближе к автомобильной. Вместо топливного бака — энергетический накопитель, вместо мотора — руна, вместо руля — штурвал, и крутит его извозчик.

Мы проезжаем сквозь предпраздничную суету, бурлящую в кварталах среднего города. Здания, ограды, кусты, деревья — всё увито волшебными гирляндами. В окнах на подоконниках темноты ждут фестивальные разноцветные свечи, двери украшены масками, а кое-где стоят фигуры астральных сущностей. По улицам вовсю снуют лоточницы, и сегодня у них на продажу вереск во всех его видах: связанный в пучки, сплетённый в венки и собранный в букеты.

Если здесь так, то что же будет вечером на центральной площади? Ха, я не увижу.

Зато увижу, как Фестиваль празднует Восточная академия.

Экипаж выезжает к зданию вокзала и останавливается перед центральным входом. В переднюю стенку раздаются два уверенных удара — извозчик сообщает, что мы прибыли. Я поправляю жакет, провожу кончиками пальцев по манжету. Кажется… я нервничаю?

— Перемены всегда к лучшему, правда, Фырь? — подбадриваю я себя.

— С-с-с-с…

Моя питомица лениво тянется, прогибается в спине, выставив хвост к потолку. Медленно извивающиеся завитки шерсти, превращающейся в тающий в воздухе дым, завораживают, смотреть можно как на бег воды или пляску пламени.

— Красотка.

Я спускаюсь на мостовую, расплачиваюсь с извозчиком.

Фырька запрыгивает мне на плечо, бодает в висок. Видимо, лучше меня чувствует мою нервозность и успокаивает.

— С-с-с-с…

— Не «с-с-с-с», а с этого момента ты призванный дух.

Пришло время узнать, чего стоит мой план.

Пожалуй, впервые на моей памяти в здание вокзала никто не входит и никто не выходит. И впервые я вижу караул: по обеим сторонам двустворчатых дверей вытянулись по струнке облачённые в парадную форму городские стражи. Я поднимаюсь по лестнице. Фырь удостаивается пары опасливых взглядов, а я — уважительных кивков. Далеко не каждый маг может позволить себе волшебного помощника… Стражи распахивают для меня створки, и я вхожу в облицованный жёлто-оранжевыми изразцами вестибюль. Мои шаги отдаются гулким эхом. Под купольным сводом я оказалась одна.

Забавно: в толпе я чувствую себя уютнее.

Я пересекаю вестибюль — и зал ожидания, и выход на платформу в правом крыле. Здесь тоже пусто, но за одним исключением. У окна с видом на платформу за дальним столиком о чём-то спорят лорд Стен Талло, крупный мужчина с коротким ёжиком тёмных волос, и его, как я полагаю, средний сын, довольно тонкокостный юноша, совершенно не похожий на отца фигурой, зато один в один повторяющий его черты лица.

Именно к ним я и направляюсь, а мимоходом кидаю буфетчице:

— Горячий шоколад, пожалуйста. — В прошлый раз, когда я каталась в столицу, вокзальный шоколад показался мне восхитительным.

— Сию секунду, госпожа! — обещает она, но не двигается с места, смотрит на мою Фырьку с каким-то совершенно детским восторгом.

— С-с-с-с, — польщённо откликается Фырь.

Приблизившись к столику, я останавливаюсь.

Младший Талло замолкает на полуслове и встречает меня недружелюбным молчанием, а вот старший ради меня даже от стула отрывается и широко раскидывает руки, приглашая обняться. Я медлю, но всё же принимаю предложенные правила игры, позволяю не только стиснуть себя в костоломной хватке, но и целомудренно чмокнуть в лоб. Фырь с возмущённым шипением спрыгивает на стул. Я же позволяю лорду оглядеть себя с ног до головы, даже поворачиваюсь для его удобства — имеет право убедиться, что я выгляжу достойно.

— Это обязательно? — неприязненно спрашивает младший, так и не пожелавший подняться.

— Конечно, обязательно, — уверенно отвечает старший лорд Талло. — Никто не должен усомниться, что мисс Айвери моя незаконнорожденная дочь.

До прибытия поезда остаётся чуть больше четверти часа.

Старший лорд галантно пододвигает для меня стул, ухаживает. Я в ответ улыбаюсь, притворяясь балованной дочкой, а вот братик сидит мрачнее тучи, и мне его настрой не нравится.

— Лорд, позвольте уточнить один нюанс? — склоняю я голову к плечу.

— Айви, разве мы не всё выяснили? — мигом напрягается старший.

Неужели он подумал, что я захочу дополнительных денег?

Пфф!

— Мой новообретённый брат мне откровенно не рад, — поясняю я. — Мне бы не хотелось, чтобы это стало проблемой в будущем.

— Тимас!

— Лорд, — обращаюсь я к младшему, — я здесь, чтобы вместо вас навсегда отказаться от магии и присоединиться к Белому факультету. Может быть, я неправильно поняла ваши намерения и на самом деле вы хотите стать не магом, а рунным мастером?

Если он сейчас скажет да, то все мои планы Фырьке под хвост. Я останусь без благородной фамилии, без документов, без поступления…

Идею пробраться в академию нелегальной студенткой можно рассматривать как запасной план?

Старые семьи веками «жертвовали» наследниками, отправляя их на Белый факультет. Времена изменились, и некогда престижное направление из привилегии превратилось в навязанную традицией обузу. Кому нужны руны, когда приходится выбирать между работой с древними знаками и заклинаниями, настоящей магией? Совместить, увы, не получится.

Поначалу «белый долг» скинули с наследников на младших детей. Лорд Талло осмелился пойти ещё дальше: удочерил меня. По легенде я его незаконнорожденная дочь, признанная и принятая в род. По факту я никто, девочка с улицы, согласная продать почку, то есть магию.

— Почему на Белый факультет не может пойти Шон? — вскидывается Тимас. Мой вопрос будто придал ему сил.

— Мы уже обсуждали это.

— Ты принимаешь в род невесть кого.

Мальчишка прав. К моему счастью, безопасники рода Талло сработали недостаточно хорошо и раскопали только то, что я для них приготовила, до сомнительных фактов из моей биографии они не добрались.

Если однажды я стану частью рода Талло не только на бумаге, но и по-настоящему, первым же делом вздрючу этих бездарей.

— Тимас, тебя только это моё решение беспокоит? Может быть, ты и в других моих решениях сомневаешься?

— Никак нет, — сникает парень.

— Прекрасно. В таком случае потрудись относиться к Айви как к своей единокровной сестре.

— Да, отец.

Надеюсь, мальчишка проблем не доставит.

За разговором я напрочь забыла про горячий шоколад, а ведь он здесь и вправду божественный. Я делаю глоток и блаженно жмурюсь. По языку растекается приторная сладость с горчинкой. Я запиваю водой и ловлю на себе внимательный взгляд Тимаса. Кажется, мои манеры ему не по вкусу. Я делаю ещё глоток.

В трущобах дворцовому этикету не учат. В основном мне пришлось опираться на книги и воспоминания из прошлой жизни, а ещё этим летом я три дня прожила в доме столичной гувернантки, честно пытавшейся вложить в меня… всё. Результат мне нравится: сейчас я произвожу впечатление приличной горожанки, которую наспех облагородили, точь-в-точь моя легенда.

Не найдя к чему придраться, Тимас отворачивается.

— Айви, твои документы во внешнем кармане. — Лорд Стен кивает на саквояж под столом.

— Багаж? — уточняю я. Тащить с собой ещё и чемодан мне совершенно не хотелось, и я доверилась супруге лорда Талло. По её указанию всё необходимое, начиная со сменного белья и заканчивая запасом канцелярии, должны собрать её горничные.

— Доставят в комнату.

— Хорошо.

— Если что-то понадобится, не стесняйся беспокоить Тимаса, Айви. Можешь подходить к нему с любыми вопросами.

— Обещаю не беспокоить по пустякам, — хмыкаю я приунывшему парню.

Дальний торец платформы заволакивает нежно-голубой туман. Полупрозрачный, он стремительно густеет и обретает сходство с грозовым облаком. В его недрах, добавляя сходства с тучей, вспыхивают и гаснут разряды серебристых молний.

Без пяти полдень, надо полагать?

Старший лорд Талло сверяется с карманными часами и поднимается. Тут же вскакивает Тимас. Я без лишней спешки достаю из-под столика саквояж. Когда мы втроём выходим на платформу, очертания поезда уже появляются в тумане. Длинный состав выезжает на платформу, и перед глазами проносятся тёмно-синие вагоны. Поезд плавно замедляется, пока полностью не останавливается. Двери ближайшего вагона открываются, и на платформу спускается проводник в форменном сюртуке.

— Лорды Талло, леди Талло, — приветствует он.

Получается, у него есть список пассажиров? А если бы я, например, ждала на другой платформе? Поезд ведь собирает студентов через всю страну, хотя большинство сядет в столице.

Тимас протягивает свои документы. Я достаю из саквояжа свои.

— Успехов, дети, — желает нам старший лорд. — Учитесь достойно!

— Да, отец.

— Добро пожаловать на борт. Ваше купе четвёртое.

Одно на двоих?!

Я стараюсь не показывать удивления. Перспектива оказаться с Тимасом наедине меня совершенно не радует. Нет, я не думаю, что он мне что-то сделает, однако мозг он мне будет есть чайной ложечкой, долго и с наслаждением.

Из тамбура мы попадаем в широкий коридор. Если стены и потолок отделаны деревянными панелями, то пол скрыт толстоворсой ковровой дорожкой глубокого синего цвета, подобранного явно под внешний цвет вагона. За дверцей с четвёртым номером нас встречает подобие гостиной: всё тот же деревянный интерьер, синий диван, мягкое кресло и салонный столик под белоснежной скатертью.

Тимас сдвигает боковую створку и молча скрывается в открывшемся проёме.

Я сдвигаю такую же створку со своей стороны и обнаруживаю за ней миниатюрную спальню, соединённую, если я правильно поняла, с персональной уборной.

Какая прелесть…

Потом полюбуюсь.

Оставив саквояж в изножье спальной полки, я быстро возвращаюсь в общий коридор, чтобы помахать на прощанье лорду Талло. Лжепапочка по-прежнему стоит на платформе, и проигнорировать его будет ошибкой. Мы встречаемся взглядами, и я с энтузиазмом маленькой девочки принимаюсь махать обеими руками. Лорд с улыбкой поднимает в ответ ладонь.

Поезд трогается.

— Если ты, самозванка, опорочишь честь рода, — над ухом раздаётся злобное шипение Тимаса, и я понимаю, что, не считая проводника, в вагоне мы одни, — я тебя… убью. Я глаз с тебя не спущу. С этой минуты, самозванка, ты будешь отчитываться передо мной за каждый свой шаг, за каждый вдох!

Ха?

— Любезный единокровный брат, не много ли ты на себя берёшь? — Я оборачиваюсь и спокойно встречаю его взгляд.

Наши лица настолько близко, что мы едва носами друг друга не касаемся. Тимас заливается краснотой, не имеющей со смущением ничего общего. Его ноздри раздуваются, брови нахмурены, в карих глазах ярость.

Он действительно думает, что его гневная рожа меня впечатлит?

Поезд разгоняется.

За стеклом город размазывается в густеющем тумане, щёлкают и потрескивают разряды серебристых молний. Из-за Тимаса я пропускаю момент, когда поезд входит в астрал. Город исчезает окончательно, остаётся туман.

— Кем ты себя возомнила, девочка?

— Напоминаю. Я та, кто решает твою проблему с Белым факультетом. Здесь твоего отца нет, Тимас. Не знаю, как ты справишься с последствиями маленького бунта, но прямо сейчас ты можешь наперекор отцу принять собственное решение. Хочешь стать мастером рун? Я без единого возражения покину поезд в столице.

Он тушуется. Наверное, пытается понять, говорю я правду или лгу, просчитывает последствия бунта. Сомневаюсь, что мальчишке хватит духу пойти против решения отца, так что я поймаю его на слове…

— Хочу, — внезапно заявляет он и таки упирается носом в мой нос, обдаёт тёплым дыханием.

На миг я теряюсь.

Внешне мне удаётся сохранить спокойствие. Внутри же… Я переоценила влияние отца и недооценила мальчишку? В ловушку, которую расставила для Тимаса, я угодила сама. Но где я ошиблась и что теперь делать?

Отказаться от академии?

Отказаться от собственных слов? Ни один из вариантов меня не устраивает.

— Принято, — с улыбкой киваю я. До приезда в столицу я точно что-нибудь придумаю. Например, уже в столице свяжусь с лордом Стеном Талло, расскажу ему о проблеме с его сыном. Возможно, он повлияет? Или скажет, что я не оправдала ожиданий и могу быть свободна от благородной фамилии.

Тимас стискивает зубы:

— Хочу, но не стану.

О? Так я напряглась раньше времени?

Тимас всего лишь попытался взять меня на испуг, а на самом деле мой расчёт всё же был верным…

Я улыбаюсь шире:

— Тогда чуть больше уважения, любезный брат. — В словесной дуэли победа за мной.

— Чтоб тебя. — Он подхватывает меня под локоть и увлекает в купе подальше от глаз проводника.

Правильно, семейной сцене в общем коридоре не место.

В гостиной на диване уже занято. Вольготно раскинувшись, в гнезде из облюбованных подушек лежит Фырька. Она лениво приоткрывает горящие багровым светом глаза. Раскалённые угольки в дыму… Не найдя для себя ничего заслуживающего внимания, Фырька зажмуривается, сладко тянется.

Тимаса угрозой она точно не считает.

Я занимаю кресло.

Лжебратик переводит взгляд с меня на Фырьку и обратно. Сесть ему некуда, и он скрещивает руки на груди, остаётся подпирать купейную дверь, а заодно находит новый повод для недовольства:

— Призванный дух у незаконнорожденной дочери, но не у законных сыновей?

— Завидно? — хмыкаю я. — Ничем не могу помочь, Тимас. Фырька со мной уже несколько лет, это не имеет никакого отношения к роду Талло.

Он морщит нос:

— Какое плебейское имя ты дала духу.

У-у-у-у…

Зря он.

Что настоящие духи, что астральные твари — создания вполне себе интеллектуальные, а в тесной связке с человеком они учатся понимать речь, и сейчас моя питомица плавно поднимается на лапы, выгибает спину, готовясь к броску.

— Фр-р-ру? — обманчиво мягко переспрашивает она и демонстративно выпускает когти.

— Обидеть Фырьку может каждый, не каждый может убежать. — Я переиначиваю расхожее выражение из прошлой жизни.

— Хр-р-р… — Её тон меняется, урчание превращается в хриплое рычание.

Вот и пусть разбираются.

В том, что Фырька не станет вредить лжебратику всерьёз, я уверена, а спасать мальчишку от узора глубоких царапин не собираюсь.

— Приятного вам знакомства. — Я встаю с кресла и, пока Тимас не опомнился, скрываюсь в своей половине купе.

Да, я решаю положиться на обаяние Фырьки.

С ногами забравшись на край спальной полки со стороны окна, я с искренним интересом всматриваюсь в густое марево по ту сторону стекла. Будучи ныряльщицей, я погружалась в «дикий» астрал, здесь же проложен стабильный туннель. Серый туман стянут в плотные слои и уже не похож на дым, скорее на клоки ваты, слепленные между собой клеем, роль которого исполняют руны. Ярко-синие, они горят в тумане подобно фонарям. Я невольно вспоминаю Марко. Если бы он исполнил свою мечту, пошёл учиться на артефактора, то, возможно, в будущем обслуживал бы именно этот туннель, но… Не стоит о грустном. Настоящее гораздо увлекательнее: от руны к руне с треском проносятся серебристые молнии, поддерживая структуру туннеля и одновременно служа защитой от астральных тварей. Хтонь вроде Фырьки преодолеть барьер не сможет, даже приблизиться не рискнёт. Интересно, насколько сильной должна быть тварь, чтобы всё-таки прорваться к поезду? Маги в вагоне почти как конфеты в коробке — лакомая добыча.

За стенкой подозрительно тихо. Я кошусь на дверь, но проверять, что там происходит, не буду, наоборот, расслабленно выдыхаю на ближайшие часа три. До прибытия в столицу будут четыре короткие остановки, затем часовая остановка в столице, а дальше поезд прямым ходом идёт до академии, так что самое время попытаться избавиться от пятнышка грязи, которое я поставила на перчатку.

На поезд никто не нападает и едва ли нападёт — астральным тварям, достаточно сильным, чтобы пробить защиту, подниматься из глубины не нравится, случаев крушения поезда в астральном туннеле всего четыре за три сотни лет, причём два из них никак не связаны с астральными тварями, оба раза причиной стала халатность артефактора, обслуживавшего руны.

Задумавшись, я пропускаю возвращение Фырьки.

— Мрру? — окликает она и демонстрирует мне добычу. В зубах она держит довольно крупный кристалл.

— Тимас откупился?

— Фрр, — соглашается она, аккуратно сплёвывает кристалл в передние лапы и принимается его вдумчиво облизывать.

Как и духи, астральные твари питаются энергией, так что заряженный накопитель в качестве угощения для Фырьки лучшее подношение, Тимас угадал.

В дверь раздаётся стук.

Я нехотя поднимаюсь. Это Марко я могла принимать хоть на кухне, хоть в комнате, а в высоком обществе подобных вольностей не поймут.

— Да?

— Любезная единокровная сестра. — Стучался, разумеется, Тимас. Он по-прежнему хмурый, недовольный, зато смотрит на меня хоть и неприязненно, но уже гораздо спокойнее, без той жгучей злости. — Начало нашего знакомства вышло неприятным, признаю, исключительно по моей вине. Я не буду просить прощения, поскольку я по-прежнему совершенно не рад нашему… родству. Но я подчиняюсь воле отца. Я заказал чай и приглашаю тебя к столу, Айви. Нам стоит многое обсудить и о многом договориться, не так ли?

Похоже, Тимас восстановил душевное равновесие.

Второй раунд начинается, а я…

Насколько уверенно я себя чувствую в прямых столкновениях, настолько же я слаба в подковёрных играх.

Разливая по фарфоровым чашкам ароматный фруктовый чай с яркими нотками цитрусов, Тимас присматривается ко мне, бросая из-под полуопущенных ресниц внимательные оценивающие взгляды. Что же, выбрав меня, девочку с улицы, его отец поставил на кон репутацию всего рода. Раскрытие обмана станет катастрофой для каждого из Талло, так что я понимаю Тимаса, понимаю его беспокойство.

Он возвращает на поднос носатый глянцево-белый чайник.

— Айви, тебе нравится чай с вареньем или с мёдом?

— С ореховым печеньем, — хмыкаю я. Пусть не думает, что меня можно легко загнать в рамки.

— Я запомню, — хмурится Тимас.

У меня появляется ощущение, что мы вот-вот снова упрёмся в тупик, и я перехватываю инициативу, пробую чай, хвалю, после чего резко становлюсь серьёзной:

— Понимаю, что у тебя нет причин верить мне и, что бы я ни сказала, слова останутся словами, но давай представим, что всё же я говорю правду? Я еду в Восточную академию ради интересной учёбы и жизненных перспектив, которых нет и не может быть у простолюдинки. Беречь твоё родовое имя и в моих интересах тоже. В конце концов, с сегодняшнего дня я тоже Талло.

— Мне не нравится папина авантюра.

— Тимас, верю, тем более мне эта авантюра тоже не нравится. Если правда выйдет наружу, кто пострадает? Твой отец сбросит вину на меня, и ничего хорошего в этом случае меня не ждёт.

— Я…

— Давай на публике ты будешь моим братом, который хоть и не рад появлению незаконнорожденной единокровной сестры, но всё равно ответственный старший? — предлагаю я. — Мне кажется, это лучшее, что мы можем сделать.

— Как младшая незаконнорожденная ты обязана подчиняться мне безоговорочно, — моментально реагирует он, на его лице расцветает улыбка охотника, схватившего добычу.

Только чему он радуется?

Всё-таки братик мне достался наивный.

Я улыбаюсь в ответ:

— Тимас, у меня дурной характер. Всё, что я могу обещать, — это советоваться с тобой. Не требуй от меня большего, иначе я начну спрашивать у тебя действительно о каждом шаге. Поверь, тебе не понравится.

Тимас задумывается. Кажется, до него наконец доходит, как именно я могу вывернуть его же требование — день за днём донимать абсолютно бессмысленными вопросами. Спрашивая, что выбрать на завтрак, в какой очерёдности готовиться к занятиям, сколько книг брать для дополнительного чтения и прочую чушь, я буквально сведу дорогого братика с ума. А ведь нам нечего делить. Вражда навредит обоим, поэтому я мирно наливаю себе вторую чашку чая, очень вкусного.

Из общего коридора доносятся шаги. Я оглядываюсь — вместо подсвеченного рунами серого тумана за окном вокзал. Оказывается, уже остановка? Момент, когда поезд вышел из астрала, я пропустила.

Жаль, что вид на противоположную от платформы сторону…

— Айви, сестра, — окликает меня Тимас, — будет неплохо, если ты уже сейчас кое с кем познакомишься.

— С удовольствием. — Восточная академия не только и даже не столько про учёбу, сколько про знакомства и связи.

Снова шаги, поезд плавно трогается и, ускорившись, входит в астральный туннель, начинается знакомое потрескивание.

— Многие будут смотреть на тебя сверху вниз, — с ноткой злорадства предупреждает Тимас.

— Переживу.

Тимас кивает, поднимается и жестом приглашает меня последовать за собой.

То есть заранее рассказать, с кем он меня познакомит и на что стоит обратить внимание, он не хочет? Советничек…

Или он хочет оценить, на что я способна без подготовки?

Ладно, идём.

Если наш вагон разделён на просторные купе, то соседний превращён в одну большую общую гостиную, выдержанную уже не в синих, а в тёмно-зелёных, болотных, тонах. По обеим сторонам от прохода чередуются мягкие кресла, аккуратные столики, диваны.

Смех и громкие разговоры перекрывают не только треск молний за окном, но и хлопок тамбурной двери.

Как целая толпа шумит одна небольшая компания: человек десять — шестеро парней и четыре девушки. Ещё двое парней устроились в противоположном конце и о чём-то переговариваются между собой.

Именно они нас и замечают.

— Тим! — Крупному бочкообразному брюнету хватает силы голоса, чтобы не крича привлечь всеобщее внимание. — Я не верил, что увижу тебя раньше вечера, думал, что ты оплакиваешь утраченную магию.

— О, Тим? — На нас оглядываются. — Поздравляю с посвящением!

— Мне кажется, если бы глава рода приказал мне пойти на Белый факультет, я бы отрёкся от родового имени. Тим, неужели тебе не было страшно потерять магию?

Какие у братика добрые приятели, по больному бьют наотмашь. А ведь они именно знакомые, а не сокурсники — Тимас, как и я, только начинает обучение. Неужели его вообще никто не поддерживает? Вроде бы с сочувствием смотрит голубоглазая блондинка в костюме сочного лимонного цвета, но при этом девушка отмалчивается, как воды в рот набрала.

Удивляет щуплый шатен. Его вопрос, заданный очень тихо, разом обрывает поток издёвок:

— Калеб, ты бы отказался исполнить почётный долг и предал свою семью?

Названный Калебом вздрагивает:

— К счастью, моя семья не живёт замшелым прошлым, а смотрит в будущее. Уважая традицию, дед отправил на Белый факультет моего кузена, боковую ветвь.

Неопределённо хмыкнув, Тимас щёлкает пальцами, и на его ладони стремительно разгорается магический светлячок, безобидная вариация огненного шара. Вырастив светлячок до размера теннисного мячика, Тимас позволяет магии ослепительно сверкнуть, а затем резко сжимает пальцы в кулак. Светлячок лопается, разлетаются брызги быстро гаснущих искр.

Позёрство…

— Что?! — раздаются возгласы.

— Ты не…

Изумление, отражающееся на лицах, определённо стоило выпендрёжного жеста.

Тимас обводит приятелей насмешливым взглядом:

— Спасибо за беспокойство, но, как видите, я буду полноценным магом. Позвольте представить вам Айвери, мою единокровную сестру. Официальное признание состоялось этим летом, как только Айви отметила совершеннолетие. И как вы уже догадались, на Белый факультет как раз идёт моя дорогая сестра.

— Единокровная? — Блондинка вытягивает шею. Вместо обещанного презрения в её глазах почему-то приправленное радостью удовлетворение. Да, догадка о причине такого отношения напрашивается сама собой.

— Какая очаровательная, — замечает бочкообразный.

Ха? Брошенный в пустоту комплимент отвратителен. Если бы брюнет обратился ко мне лично, всё было бы в порядке, но меня оценили будто куклу, ну или ручную обезьянку, не больше.

Пока что я игнорирую говоруна.

— Рада знакомству, — улыбаюсь я.

— Айви…

— Да? — живо откликаюсь я. Не нравится моя инициатива? Увы, брат, придётся смириться.

— Айви, не волнуйся. — Тимас берёт меня за руку, похлопывает покровительственно и как ни в чём не бывало по очереди начинает представлять каждого из присутствующих, обрушивая на меня водопад имён, статусов, сведений сомнительной ценности, а я запоздало понимаю, что, использовав фразу, которой принято завершать знакомство, я не только нарушила этикет, но и показала себя весьма грубой особой.

Чёрт, вот что значит теория без практики!

Сейчас, сославшись на моё волнение, Тимас сгладил допущенную оплошность. Оказывается, на самом деле с лжебратом мне повезло.

Я сосредотачиваюсь на том, что говорит Тимас, искренне стараюсь запомнить.

— Не стесняйся обращаться, Айвери. — Блондинка принимает меня благосклонно. Её зовут Рита, она предпоследняя.

— Мой хороший друг Джейвен, племянник наследника рода Марташ, — представляет Тимас щуплого шатена, успевшего подобраться к нам на расстояние шага.

— Моё почтение, Айвери. Для сестры своего друга я просто Джейв.

Парень вдруг с дивной ловкостью перехватывает мои пальцы из руки Тимаса и на тыльной стороне запястья запечатлевает дозволенный этикетом, но всё равно возмутительно провокационный поцелуй.

Почему мне не пришло на ум заранее намазать кожу перцем?!

Тощий, лопоухий, на вид нескладный, шатен оказывается полон сюрпризов. Нет, он не наглеет, наоборот, отпускает мою руку с самой невинной улыбкой, отступает и завершает своё выступление театрально-карикатурным, почти до пола, поклоном. Смех зрителей шатена не смущает, парень смотрит только на меня одну.

— Я запомню, Джейвен, — отвечаю я, стараясь, чтобы слова звучали нейтрально.

— Почту за честь, — повторяет он.

Вмешивается Рита, она смещается ближе к середине дивана и освобождает для меня достаточно пространства между собой и подлокотником.

— Ты сделала такой трудный выбор, Айви, — обращается она ко мне.

— Не без выгоды для себя, — тут же хмыкает Калеб.

Я игнорирую его выпад, отвечаю Рите:

— В легендах о мастерах прошлого есть своя романтика. Я с ранних лет увлекаюсь историей, и в то же время магии в современном понимании я никогда не училась, поэтому говорить о жертвах неверно.

— Легенды… — презрительно тянет бочкообразный брюнет, имени которого я, увы, не запомнила. — Так ты, Айви, мечтаешь стать равной тем сказочным воительницам? На Белом факультете тебя ждёт заучивание десятков тысяч рун и полное разочарование.

— Я мечтаю получить высшее образование в лучшей академии страны. До посвящения я не умела создать ни одного, даже самого простого, заклинания. После посвящения ничего не изменилось, кроме одного. Я получила не только возможность быть принятой на Белый факультет, но и возможность принести пользу моему отцу, моему роду.

— В библиотеке академии хранится огромная коллекция редких книг о тех временах. — Джейв, с одной стороны, сглаживает остроту нападок, а с другой — целится точно в мой интерес.

— Собрание сказок, — тут же вставляет своё слово Калеб.

Наконец меня оставляют в покое. В конце концов, я, хоть и получила официальное признание, стала одной из Талло, в глазах законнорожденных детей остаюсь второсортной. Разговор рассыпается: кто-то обсуждает события лета, кто-то предвкушает большое празднование на третий день Фестиваля, кто-то сплетничает. Бочкообразный с приятелем отваливаются, Тимас с Джейвом тоже откалываются от общей компании. У девушек своя тема — модные новинки салона мадам Кё. Мне по поводу шляпок сказать нечего, а Рита вовлекается.

Само собой получается, что я остаюсь в изоляции, и тот же Калеб не упустит шанса уколоть.

Я опираюсь на подлокотник, с задумчивым видом отворачиваюсь к окну. Про себя я усмехаюсь. Знал бы бочкообразный, как точно он угадал насчёт воительниц прошлого…

Пустую болтовню и смех я пропускаю мимо ушей. Как нарочно, ничего стоящего внимания не обсуждают, разве что сплетничают о преподавательнице, ведущей магический практикум для первокурсников, но именно меня это как раз не касается, заклинания больше не для меня.

Кожей ощутив чужое внимание, я оборачиваюсь.

— Айвери, — ко мне возвращается Джейвен, — я пообещал Тиму завтра пройтись по территории академии. Я покажу библиотеку, учебные корпуса, а главное, короткие дорожки. Я буду рад, если ты к нам присоединишься. Как насчёт полудня?

— Ты уже бывал в академии, Джейвен? — Ха, я ещё не дала согласия, а он уже спрашивает о времени.

Если бы не упоминание лжебрата, приглашение звучало бы как предложение дневного свидания.

— Я уже на втором курсе. — Джейвен изображает неловкость.

У меня складывается впечатление, что мягкий, явно не по размеру вязанный из песочно-шоколадной пряжи джемпер Джейвен подобрал нарочно, чтобы под маской рохли спрятать ум, характер, хватку.

— Вот как.

— До завтра, Айвери. Увидимся! — Джейв догоняет Тима у тамбурной двери.

Лжебрат уверен, что оставить меня без присмотра хорошая идея?

Я снова отворачиваюсь к окну и в этот раз не пропускаю, как поезд выезжает на перрон, за которым переплетение арок и витых колонн сливается в трёхэтажный дворец, увенчанный короной декоративных башенок.

Остановка в столице длится чуть меньше часа, чем я воспользуюсь. Я поднимаюсь с дивана. Никто не замечает, только Рита чуть растерянно оборачивается:

— Айви?

— Раз выпал шанс, хочу вживую посмотреть на знаменитую фреску, — вру я. Портрет Многоликого Духа я уже видела, впервые столицу посетила как раз ради него.

— Копия есть на Белом факультете.

— Копия не оригинал, — мягко возражаю я.

Рите не интересно, остальным и подавно. Я жду какой-нибудь гадости от Калеба или бочкообразного брюнета, но один уже ушёл, а другой даже презрительным взглядом меня не удостаивает.

Я спокойно иду к тамбурной двери.

Навстречу в проёме появляется эффектная красотка в мятном платье почти того же оттенка, что и моя блуза, и совпадения на этом, увы, не заканчиваются. На мне белый укороченный жакет, на девушке удлинённое полупальто, один в один белоснежное. Даже синий цвет её броши перекликается с цветом моей юбки.

Говоря откровенно, рядом с красоткой я явно проигрываю хотя бы по той причине, что у меня вещи хоть и качественные, но готового пошива, а у неё идеально подогнаны по фигуре и, очевидно, изначально пошиты на заказ. Она выигрывает в подборе украшений, выборе аксессуаров. Чего только стоит клатч в форме серебряной капли с жемчужной нитью вместо ручки.

Красотка проходится по мне бритвенно-острым взглядом с макушки до пят и обратно, в глазах ярость.

Кажется, я нашла проблему на ровном месте. Неужели её не устраивает, что на моём фоне она смотрится ещё эффектнее, а? Со стороны любой скажет, что именно я дешёвая подражательница.

— С дороги, — цедит красотка, хотя я совершенно точно никак не мешаю ей пройти. Замашки не просто аристократки, а какой-нибудь капризной принцессы, которой корона на мозг давит.

Пола пальто едва заметно оттопыривается, из-под неё высовывается очаровательная мордаха, напоминающая кошачью, только глаза медово-жёлтые, мультяшно-огромные и уши не треугольно-острые, как обычно у кошек, а растопыренные, с мохнатыми кисточками на концах. Следом вылезает когтистая лапа вполне кошачьего вида.

Красотка и вправду особенная. Она первая, у кого я вижу призванного духа.

— С-с-с-сш-ш-ш-ш. — В интонациях духа угадываются отборные ругательства. От шерсти начинает исходить голубоватое с жёлтыми проблесками сияние.

— Очаровашка, но такая шипучая, — хмыкаю я. — Наверное, ещё маленький и очень пугливый?

«Принцесса» хочет, чтобы я уступила дорогу? Хорошо, уступлю, но при этом лицо сохраню.

Ярость в глазах «принцессы» сменяется лютой ненавистью.

Я могла бы выпустить пособие «Как легко заводить врагов и провоцировать конфликты».

Мы расходимся, иначе и быть не могло. Даже самая зарвавшаяся принцесса не станет устраивать позорную публичную свару. Вот и эта королевская кобра лишь тихим шипением обещает преподать мне урок почтительности. Только вот очевидно, что одним уроком наша стычка не закончится, кобра выбрала меня личной игрушкой для битья.

Позднее придётся выяснить, насколько кобра ядовита.

И вырвать ей клыки.

На время я выкидываю проблему из головы.

В купе, распластавшись плюшевой няшей, спит Фырька, и на прогулку питомица явно не настроена. Тимаса нет, что радует — обойдёмся без вопросов на тему, куда и зачем я собралась. Я прихватываю клатч и выхожу на платформу. Проводник провожает меня лёгким поклоном и напоминанием, что стоянка продлится меньше часа.

Что же, опаздывать в мои планы точно не входит.

На перроне обходится без приключений, студенты заняты собой, приятелями. Я насквозь прохожу зал ожидания, вестибюль, спускаюсь по парадной лестнице и под недоумёнными взглядами караульных выхожу в город, поворачиваю налево и прибавляю шаг. Идти не очень далеко, всего-то до поворота: между дворцеподобным зданием вокзала и респектабельной гостиницей в пять этажей на задворки уходит узкая улочка, ныряющая в лабиринт складов и контор всевозможных дельцов.

И снова мне налево, к мешанине будок, сколоченных из всего, что под руку попало, безумно напоминающей клочок родных трущоб.

— Барышня заблудилась? — раздаётся звонкий оклик, но показаться говорящий и не думает, отсиживается в укрытии.

Он прав — среди дощатых сараев я так же неуместна, как аристократка в бальном платье на шумном гулянье черни. Плащ мне бы сейчас пригодился.

— Я похожа на заблудившуюся? Скорее ты, мелочь, на заболтавшегося, — беззлобно огрызаюсь я.

Невидимый собеседник прыскает смехом и умолкает.

Меня интересует конура, увенчанная рогатым бычьим черепом, сбитая из деревянных ящиков, одновременно служащих и стенами, и полками. Проём занавешен грязной рогожей, и прикасаться к ней нет ни малейшего желания. Я поворачиваюсь боком, отбиваю каблуком ритм: три коротких удара, два длинных, два коротких. Так стучатся свои, что-то вроде пароля.

Почти сразу рогожа сдвигается, и из образовавшейся щели высовывается носатая девица в безразмерной косынке. Имени её я не знаю, прозвище Шмыга.

— Ты… Вы из благородных?! — изумляется она.

— Была Айвери, осталась Айвери, и мой заказ ждёт меня уже неделю.

Девица высовывается из будки по пояс, осматривает меня с ног до головы. Что за день? Чувствую себя главным выставочным экспонатом, с кем ни столкнусь, все спешат изучить, будто дивную невидаль.

— Не верю. — Шмыга залихватски добавляет непечатную тираду.

— Щелбан в нос для убеждения? — предлагаю я.

Фыркнув, Шмыга втягивается обратно в конуру.

— Нос попрошу не трогать, — изнутри её голос доносится приглушённо. — Моя гордость, наследство деда по матушке!

— Говорят, шнобель у тебя накладной, спёрт из королевского театра.

Слишком уж он… выдающийся для натурального.

Без грима и косынки Шмыга будет совершенно другим человеком.

— Бессовестные лгуны! — Шмыга высовывает из-под рогожи бумажный свёрток, накрест перехваченный бечёвкой. — А ты глупости повторяешь, Айви. Вот не отдам заказ.

— Фырьку натравлю.

— Посмотри на себя, — продолжает Шмыга. — Куда в такие кружевные ручки такую закрутку отдавать, а? Умом от тряпичной радости тронулась?

Манера общения у Шмыги тоже выдающаяся.

Она снова скрывается, возвращается через минуту и вместо свёртка выдаёт резной ларчик, инкрустированный перламутровыми чешуйками и опоясанный изображениями защитных рун.

— Его один хмырь заказывал, оплатил, а потом помер с ножом в боку здесь, в соседнем проулке. Дарю от сердца.

— Спасибо, Шмыга. С меня причитается.

— Ага, — кивает она и рывком задёргивает рогожу.

Значит, подробностей про ларчик не будет. Откуда его вытащили — из частной коллекции? Раз она его отдала с лёгкостью, значит, он не слишком ценный. Возможно, руны не настоящие, декоративные. Ладно, чтобы разобраться с магией, Шмыга мне в советчицы не нужна.

Ухожу я провожаемая острыми взглядами. Местные обитатели явно не против пощипать меня, но связываться не рискуют — чутьё у них острое.

Часы на вокзальном фасаде показывают, что время в запасе есть, а я, если честно, уже голодная. Ранний завтрак, потом горячий шоколад и вкусный, но пустой чай — желудок скоро начнёт урчать самым неприличным образом. Можно заказать обед в купе или пойти в вагон-ресторан, а можно… Я притормаживаю в зале ожидания рядом с кафетерием. Умопомрачительный аромат сдобы так и манит, но я противница сухомятки.

От посыпанного сахаром булочного соблазна меня отвлекают понёсшиеся по залу шепотки:

— Чёрные идут!

— Чёрные… — с придыханием тянет белокурая особа в облаке небесно-голубых оборок.

Кто её так впечатлил?

Я оборачиваюсь.

Через центр холла, не обращая ни малейшего внимания на всеобщий девичий восторг, проходит затянутая в чёрные камзолы четвёрка темноволосых, темноглазых, смуглых парней. Широкий строевой шаг, разворот плеч, прямые спины и несокрушимая уверенность — они словно одним своим появлением вымораживают пространство, перед ними расступаются, перед ними затихают. У троих короткие стрижки, у замыкающего волосы собраны в конский хвост… Фигура подозрительно хрупкая и с плавными округлостями. Так это девушка! В мужском костюме.

Однако…

Я с любопытством смотрю им вслед. Полагаю, прошествовали студенты Чёрной башни? Не то что Белый факультет, подлинная элита.

Своим великолепным проходом они отбили у меня интерес к плюшкам и ватрушкам. Я напоминаю себе, что, хотя кафетерий на вокзале сэкономит мне средства, умнее пойти в вагон-ресторан — присматриваться, прислушиваться, знакомиться.

— Я бы отдалась ему на шёлковых простынях, — томно выдыхает белокурая особа.

— Чарену Кхану ты бы где угодно отдалась, — фыркает её подруга. — Но на таких, как мы, он никогда не посмотрит.

— Он совершенен, он словно живое божество, — продолжает белокурая, а я никак не могу сообразить, кого именно из четвёрки они обсуждают. Уж не хвостатую ли замыкающую? Было бы забавно.

До отбытия поезда остаётся меньше четверти часа. Увидеть, как последний вагон уходящего поезда скрывается в сером тумане астрала, из-за того, что размечталась о горячем красавце, — глупее не придумаешь.

На перрон я выхожу, когда четвёрка заходит в головной вагон. Мне почему-то кажется, что кто-то из них оглядывается и ловит мой взгляд, но это, конечно же, чепуха.

— Мими!

Через два вагона от меня разворачивается нечто странное.

Под женский крик на платформу вылетает светлый до белизны шарик и разворачивается в нескладного подозрительно знакомого котёнка. Он неуклюже подбирает расползающиеся лапы, кое-как встаёт. Следом вылетает длинная гибкая тень, в которой я, к своему ужасу, опознаю Фырьку. Моя питомица задорно хватает несчастного котёнка за загривок, подбрасывает над собой. Тот уже визжит, а Фырька, извернувшись, лупит по нему задними ногами, как по мячику, и котёнок улетает вдоль вагона.

— Фырь!

— Мими! — На платформу выскакивает «принцесса» и припускает следом.

Я ошарашенно смотрю, как они несутся вдоль поезда: котёнок первым, за ним Фырька, причём она скорее скачет лёгкой трусцой, уж точно не на пределе сил. Питомица время от времени нагоняет котёнка и метко наподдаёт ему лапой под хвост, отчего он с воем летит дальше. И «принцесса» заметно отстаёт.

Спохватившись, я бросаюсь вдогонку и стараюсь не думать о том, что о нас подумают все, кто сейчас случайно смотрит в окна общих коридоров.

— Фырька! — зову я, но кто бы меня слушал в разгар веселья!

Моя хтонь не вредит духу, только загоняет и пугает.

«Принцесса» со мной, уверена, не согласится.

А ведь отправление скоро. Мне в академию ехать или хтонь ловить?!

Фырька словно мысли подслушивает — очередным точным ударом отправляет котёнка в ближайший тамбур, запрыгивает следом мимо ошарашенного проводника.

Я почти догнала «принцессу» — в беге она слабовата — и запрыгиваю следом.

В вагоне погоня продолжается.

Несущийся со всех лап котёнок, оставив позади две трети вагона, вдруг прыгает на дверь купе, отталкивается и кувырком приземляется на пол позади Фырьки. Ловко, но… Хтонь молниеносно меняет направление, однако цапнуть котёнка за хвост не пытается, наоборот, позволяет добыче наконец-то сбежать. Финальным ударом Фырь отфутболивает котёнка точно в руки «принцессы».

— Тише, Мими, я с тобой. — В голосе той звенит искренний испуг.

— С-с-с-с-с…

Сейчас «принцесса» совершенно не похожа ни на венценосную аристократку, ни на ядовитую кобру, самая обычная и очень испуганная девушка. Хотя я остановилась сзади, в мутном стекольном отражении мне видно, с каким трепетом она обнимает котёнка и с какой опаской следит за малейшим движением моей питомицы, а та нагло устраивается посреди коридора и принимается с нарочитым вниманием рассматривать лапу, которой лупила котёнка, словно ущерб оценивает.

— Зараза, — вырывается у меня.

Мне следовало промолчать, не привлекать внимание.

«Принцесса» резко оборачивается.

— Опять ты?!

— Шс-с-с-с!

— Тот же вопрос. Почему ты беспокоишь моего духа?

Я прохожу мимо «принцессы», присаживаюсь.

— Фырька, что могло случиться, что ты так разозлилась? — Я провожу кончиками пальцев по шерсти, сейчас почти не источающий дым, ставшей почти как настоящая.

— Твой дух? — переспрашивает «принцесса».

— С-с-с-с…

Ответ Фырьки понятен без слов: она почувствовала, что меня обшипел котёнок, и пришла разобраться.

— Ты защищала меня? Спасибо, но, пожалуйста, будь осторожна. — Я встаю с Фырькой на руках, и она перебирается мне на шею, привычно растекается по плечам невесомым смертоносным воротником.

Я поднимаю взгляд на «принцессу», ожидая новых претензий, но, к своему удивлению, ни следа прежней злости или высокомерного презрения не вижу.

«Принцесса» смотрит на меня со спокойным вниманием, даже слегка заинтересованно.

— Кажется, я должна принести тебе свои извинения. — Она удивляет меня ещё больше. Хотя… Раз клан обеспечил меня призванным духом, превосходящим её драгоценного котёнка, значит, я очень странно одетая ровня.

— Полагаю, мы можем забыть случившееся, как мелкое недоразумение, — пожимаю я плечами.

— Я Фибрис Классо, — представляется «принцесса». — В качестве извинения приглашаю тебя на чай.

Опять воду вместо еды?

Почему у аристократов не принято приглашать, например, на суп?

Моя догадка насчёт её статуса верна. Классо — один из самых влиятельных родов, так что в каком-то смысле Фибрис действительно принцесса. А я… аристократка низшей ступени.

— Приятно познакомиться. Я Айвери Талло.

Повисает молчание.

Фибрис словно в собственном слухе сомневается. Я жду, что она резко передумает сидеть со мной за одним столом, но после паузы она как ни в чём не бывало спрашивает:

— Пойдём?

Неужели ей настолько интересна Фырька? Или ей важнее перемены в моём новообретённом роду? Что же, я её разочарую.

Пустующий ресторан оказывается через два вагона от нас.

Светлый просторный зал, все до единого столики свободны, скучающий лакей подскакивает при нашем появлении и, кланяясь, чуть ли не ломается в пояснице.

Из всех вариантов Фибрис выбирает место в середине вагона, у окна. Поезд уже идёт прямым курсом в академию, за стеклом вновь подсвеченный рунами однообразный серый туман, и я вдруг впервые ощущаю что-то похожее на трепет и предвкушение. Я, попаданка из трущоб, буду учиться в Восточной академии! Мне с трудом удаётся удержаться от глупого смешка.

— С твоего позволения, Айвери, Фырь я тоже угощаю.

Сказать что-либо в ответ я не успеваю.

— Мр-ру? — Фырька демонстративно облизывается. Моё разрешение её совершенно не интересует.

Ладно.

Даже если вдруг Фибрис предложит кристалл с «гнилой» начинкой, Фырь, во-первых, почувствует, во-вторых, съест и добавки попросит.

Нам подают меню, каждой по тонкой книжечке в кожаной обложке. Довольно быстро пролистывая страницы из плотной вощёной бумаги, я отмечаю, что цены не настолько высокие, как я опасалась, вполне сопоставимы с ценами дорогих столичных кафе.

Перевернув очередную страницу, я вижу перечень очень странных блюд: хрусткое крошево мелких энергонакопителей, большой заряженный кристалл, средний кристалл охлаждённый и всё в том же духе. До меня доходит, что меню рассчитано на призванных духов. И за любое блюдо из списка придётся заплатить как за десяток человеческих обедов из этого же меню.

Если Фибрис готова разориться, я не буду сдерживаться.

— Пожалуй, я буду мясную запеканку с овощами.

— Тыквенный суп, — выбирает Фибрис, которая явно не голодна. — Два хрустких крошева.

Хоть бы не пришлось платить за это удовольствие из своего кошелька.

Лакей очередной раз кланяется и отходит.

Фибрис переводит взгляд с него на меня:

— Не слышала, чтобы хоть кто-то из наследников основной ветви Талло получил духа. И вдруг дочь боковой ветви…

— Основной, — поправляю я. — Я незаконнорожденная дочь лорда Стена Талло.

— Ах вот как. Должно быть, ты весьма одарённая…

— Сложно сказать, — хмыкаю я. — Я буду учиться на Белом факультете.

— Так лорд Талло подкупил тебя, — разочарованно тянет она, стремительно теряя интерес.

Хорошая версия, логичная.

Даже жаль, что её придётся развенчать.

Я выжидательно смотрю на Фибрис, сгибаю руку, и Фырька охотно подставляется под мои пальцы, мурлычет. Я ощущаю упругое биение энергии. Кожу начинает слегка пощипывать. Увы, как обычную кошечку, потискать духа не получится.

— Не могу согласиться, — завершаю я мысль с улыбкой.

Фырька перебирается с моего плеча на свободный стул, щурит свои пылающие багряным светом глаза.

— Мрру-у. — Настроение у неё самое благодушное.

— Я поторопилась и сказала глупость. — Фибрис неожиданно легко признаёт ошибку. — Твой дух с тобой не меньше двух лет, а ваше взаимопонимание впечатляет.

— Появление у меня Фырь никак не связано с родом Талло. Это… личное, — предвосхищаю я закономерный вопрос. Врать не хочу, а рассказать, что я астральная ныряльщица, — только уронить свой статус.

Полагаю, Фибрис узнала всё, что хотела?

Понимаю, почему она позвала меня в ресторан — приличное место без лишних глаз и ушей.

Заказ всё ещё не принесли, готовят, и Фибрис может прямо сейчас встать и уйти, но она светским непринуждённым тоном продолжает разговор:

— Говоря о личном: кузина обожает повторять мои наряды, и случайное совпадение я восприняла слишком болезненно. Я сожалею о своей несдержанности.

— Разве мы не забыли мелкое недоразумение?

— Позволишь мне побыть любопытной, Айвери? — склоняет она голову к плечу.

— Сколько угодно, только ответить не обещаю.

— Почему Белый факультет? Глядя на тебя, Айвери, я не сомневаюсь, что ты смогла бы поступить в любую другую академию. В тебе чувствуется стержень.

Какая восхитительная лесть!

Лакей приносит заказ, ловко расставляет тарелки. Фырь, не дожидаясь, пока ей выдадут её хрусткое крошево, привстаёт на задние лапы и выхватывает кристаллы прямо из миски на подносе. Раздаётся смачный треск. Да уж, бесцеремонная особа моя хтонь, хуже, чем я. С неё станется попытаться употребить и вторую порцию, предназначенную котёнку, пока тот отсиживается в воротнике хозяйки и носа не кажет.

Пожелав приятного времени, лакей поспешно отходит.

— Зачем ты его напугала? — спрашиваю я, имея в виду котёнка.

— Ур-р-рь, — отвечает Фырь с набитым кристаллами ртом. У неё сегодня пиршество…

— Фибрис, мне очень приятно, что ты меня высоко оценила, благодарю. Что касается выбора факультета, то как раз выбора у меня не было. Я росла трудным ребёнком, очень самостоятельной и своевольной. Однажды ночью я сбежала из дома, добралась до руин заброшенного храма и из любопытства прошла посвящение, а к утру вернулась. У детства вне клана есть свои преимущества и недостатки.

Моя история — смесь лжи и правды.

Вероятно, рассказ звучит недостаточно убедительно.

— Ты ещё и авантюристка, Айвери.

— О да. — Наверное, не стоило показывать эту сторону моей натуры, но, в конце концов, я ни разу не шпионка. Изображать чуждые мне черты характера я всё равно бы не смогла.

Покосившись на Фырьку, со сладострастным хрустом погрузившуюся в миску по самую шею, Фибрис аккуратно приподнимает воротник. Её котёнок неохотно высовывается и тут же пытается зарыться глубже, уговоры хозяйки действуют слабо. Котя всё же соглашается спрыгнуть на стол. Фибрис переставляет миску ему под нос, однако аппетит у котёнка не появляется, Фырь нервирует его одним своим присутствием.

Вяло пошевелив кристаллы лапой, котёнок подцепляет несколько штук и, маневрируя между тарелок, приближается к Фырь. На трёх ногах, забавно припадая и подскакивая.

Моя питомица резко достаёт голову из миски.

Котёнок роняет кристаллы, сжимается в дрожащий комочек. Его хватает только подтолкнуть кристаллы к Фырь, после чего он прыжком перелетает к Фибрис в руки.

— Шс-с-с-с… — Фырька милостиво принимает угощение.

Только после этого котёнок осмеливается притронуться к своей порции.

Ха…

М-да.

В отличие от Фырьки он не загребает кристаллы ртом, как ковшом экскаватора, не оглашает вагон яростным чавканьем и причмокиванием, наоборот, берёт не больше двух-трёх штук, скорее просасывает, чем сгрызает, настоящий аристократ.

Фибрис тоже наблюдает, как наши духи разбираются между собой, и я внутренне напрягаюсь, ожидая, что «принцесса» полыхнёт. Пусть она сто раз ссылается на кузину, уверена, что для Фибрис любое соперничество болезненно.

Однако вместо яростного взрыва Фибрис прыскает смехом.

— Айвери, — поднимает она на меня взгляд.

— «Айви» достаточно.

— Тогда я для тебя Фиби. — «Принцесса» по-прежнему само дружелюбие.

Не понимаю…

Она готова поддержать общение со мной и в будущем? Но почему? Академия в каком-то смысле уравнивает, мы обе студентки. Но семьи за нашими спинами слишком разных весовых категорий.

— Для меня это честь, Фиби.

— Что тебя удивляет, Айви? — хмыкает Фиби, догадавшаяся о моих сомнениях. — Ты слишком интересная личность. Твоя история о посвящении в руинах храма восхитительна, но мне, чтобы заинтересоваться, буду откровенна, хватило посмотреть на твоё взаимодействие с Фырь. Ты получила духа случайно или относительно случайно. Я помню, что это личное. Я не спрашиваю, предполагаю.

— Относительно случайно.

— Я знала, что летом накануне первого курса мне подарят духа. Я ждала, готовилась, читала не только рекомендованные книги, но и те, что нашла сама, читала даже книги, признанные устаревшими и ошибочными. Мне хотелось, чтобы наш с Мими тандем стал лучшим.

Вот, соперничество — её болевая точка.

Если начать сравнивать, то именно мой с Фырь тандем сейчас лучший. Фиби хочет инструкцию, как сместить меня с пьедестала?

Ну-ну.

— Ты читала «Как отдать призванному духу душу» Арека Безумного? — интересуюсь я.

— Это эпатажная брошюрка, написанная в шутку, в качестве издёвки.

— Отнюдь.

— Не может быть. Ты сейчас шутишь.

— Нет, я не издеваюсь, Фиби. Всё, что касается теории, у Арека можно смело пролистывать. Он писал весьма своеобразным языком, там сплошь отсылки на более ранние книги. Руководство предназначалось тем, кто уже знаком с базой. Что касается практической части, то я следовала его советам.

— Да, конечно. — В голосе Фиби к неприкрытому сарказму примешиваются враждебные нотки, выражение лица меняется.

Какая ирония — когда я ей лапшу на уши вешала, она охотно верила, а стоило начать говорить чистую правду, как сразу верить перестала.

Я тяжело вздыхаю.

Мы в шаге от нового противостояния, да?

Пожалуй, я хочу увидеть лицо Фиби, когда она осознает, что именно я ей предлагаю.

— Сама смотри. Фырька, покажем?

— Мрру. — В ответе моей питомицы звучит снисходительное согласие, но хруст не прекращается, наоборот, усиливается.

В результате мы с Фиби сидим и терпеливо ждём, когда одна вредина закончит трапезу. Фырька нарочно не торопится, хрустит со смаком, пока Фиби медленно закипает. Я, пользуясь моментом, подъедаю свою запеканку.

Фиби демонстративно отодвигает тыквенный суп нетронутым.

Нас с Фырькой подобным не впечатлить, но я не хочу нервировать Фиби слишком долго и с намёком щёлкаю пальцами. Понятливо хрюкнув, Фырька одним движением собирает остававшиеся в миски кристаллы, сыто тянется, крутой дугой выгибая спину.

Терпение Фиби на грани.

— Иди ко мне, — зову я. — Фырь?

— С-с-с-с… — Её материальный образ размазывается, силуэт плывёт. То, что было клоками шерсти, превращается в завитки чёрного дыма.

Полным хищной грации движением Фырька перетекает на моё левое плечо, свешивает голову и утыкается носом в область моего сердечного энергетического центра. Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю, и вместе с воздухом из меня начинает уходить даже не магия, а сама жизненная сила.

По телу пробегает озноб, хочется стряхнуть Фырь, но я усилием воли расслабляюсь, даже глаза прикрываю, и сосредотачиваюсь на сосущем ощущении. Фырь тянет из меня каплю за каплей.

Где-то на фоне, не сдержавшись, ахает Фиби.

Я почти не думаю ни о ней, ни о том, где нахожусь.

Фырь продолжает тянуть.

— Она тебя убивает…

— Пока нет, но если вовремя не остановиться, то исход смертельный. — Язык ворочается с трудом.

— Айви…

Отток прекращается, Фырь сама перестаёт тянуть, но остаётся лежать на моём плече безвольным дымным облачком. Присваивать чужую энергию — дело непростое.

Я открываю глаза.

В ближайшее время мне лучше не вставать. У меня состояние как после резкой кровопотери, только донором я была своеобразным.

Фиби смотрит на меня с каким-то едва ли не священным ужасом.

— Что? — Я кое-как растягиваю губы в улыбку.

— Ты не шутила.

— Остальные фокусы из руководства Арека Безумного я тоже тебе покажу. В другой раз…

— Ты сейчас в обморок упадёшь!

— Не должна.

Дайте мне пять минут покоя. Самое противное, что дышать тяжело, будто лёгкие наждачкой ободрали. Пройдёт в течение получаса, но эти полчаса надо пережить.

— Айви…

— Эй, не смотри на меня как на умирающую.

Мне бы кофе, но кофе в меню нет, и я тянусь к супу. Фиби понимает меня правильно, сама пододвигает порцию, предлагает чай. Я киваю и ловлю ложку. Пальцы дрожат, и ложка звенит о край тарелки. Я неаристократично наклоняюсь и заглатываю суп вместе с ложкой.

Сколько часов до прибытия? Мне нужно успеть прийти в себя. Кажется, с представлением я погорячилась.

Или нет.

Фиби не притворяется, я уверена.

— Ты белая, как бумага. — Она продолжает беспокоиться.

— Фиби, ты похожа на раскудахтавшуюся мамочку, — фыркаю я.

— Действительно, не умираешь. Но…

Не знаю, сколько мы так сидим, я лишь отмечаю, что в какой-то момент пустая тарелка из-под супа исчезает, а вместо неё появляется чашка с крепким, пахнущим бергамотом чаем.

За стеклом неменяющийся слоистый туман, умиротворяющий треск молний.

Первой оживает Фырька. Она возвращает псевдоматериальный облик и укладывается на моих плечах воротником, по-прежнему безвольная и осоловевшая от избытка энергии. Впрочем, подтверждая, что питомица могла бы меня убить, я не лукавила. Будь Фырь дикой хтонью, она бы, образно выражаясь, не из венки по глоточку тянула, а выгрызла сердце. Что касается призванных духов, то они способны впитать в себя в разы больше.

— То, что я делаю, слишком опасно, чтобы повторять в одиночку, Фиби. Если ты рискнёшь, рядом с тобой должен быть человек, который контролирует процесс, и сразу предупреждаю, что я не возьмусь.

— Мы с Мими не торопимся, будем расти медленно. — Фиби указательным пальцем щекочет притихшего котёнка.

Я пожимаю плечами:

— Не могу утверждать наверняка, но, если верить Ареку Безумному, его методы не про ускорение темпа. Получая твои жизненные силы, дух становится настоящим продолжением тебя, а это… дорогого стоит.

Особенно в бою, например.

Только кто в сытые и мирные времена думает о том, что они могут закончиться? Нынешние боевые маги скорее охранники правопорядка, чем настоящие бойцы. Сомневаюсь, что Фиби действительно захочет перейти от сомнительной теории к смертельно опасной практике.

— Как ты себя чувствуешь, Айви? — Она меняет тему.

— Сносно.

Не настаивая на правдивом ответе, она расплачивается с лакеем за наш заказ.

Я поднимаюсь из-за столика, оглядываюсь. В вагоне-ресторане, кроме нас, по-прежнему никого. Выходит, думая, что пообедать здесь полезно, я ошибалась? В чём ещё я ошиблась?

Ухватившись за спинку стула, я пережидаю лёгкое головокружение и выпрямляюсь — достаточно того, что мою слабость видела Фиби, остальные обойдутся. Идти с прямой спиной и твёрдой походкой оказывается той ещё задачкой, но я добираюсь до купе, прощаюсь с Фиби. Нам с ней на разные факультеты, так что вряд ли мы сегодня ещё увидимся. Дверь закрывается, отрезая меня от внешнего мира. Я убеждаюсь, что лжебрат по-прежнему где-то, доползаю до спальной полки и падаю без сил.

Чувствую себя выброшенной на берег медузой.

Фырька ворочается на шее.

Глаза сами собой закрываются. Я пытаюсь нащупать край одеяла, но засыпаю раньше, чем мне удаётся укрыться. Я вижу себя зажатой среди толпы на станции метро, и почему-то мне срочно нужно добраться до дома. Людей столько, что сквозь живую стену никак не пробиться, и поезда уходят один за другим. Когда я всё же прорываюсь к краю платформы, толпа сталкивает меня на рельсы в слепящий свет фар приближающегося состава.

Стук в реальности выдёргивает меня из кошмара.

Я подскакиваю, кручу головой в поисках угрозы и наконец вспоминаю, где я, провожу ладонью по лицу — даже не воспоминание, всего лишь дурной сон…

Стук повторяется.

Кто там такой настойчивый?

— Да? — Я выглядываю из купе в общий коридор, натыкаюсь на проводника. Кажется, я догадываюсь, что ему могло понадобиться.

Он вежливо улыбается, отвешивает мне лёгкий поклон:

— Леди Талло, уже пятнадцать минут как мы прибыли на конечный пункт. Я прошу вас покинуть поезд. Ещё через пять минут поезд отправится в депо.

— Незамедлительно покину…

За окном ни серого тумана, ни треска молний, ни светящихся рун, лишь ничем не примечательная крытая платформа, на которую я выхожу с Фырькой на плечах, саквояжем в одной руке и ларчиком от Шмыги в другой.

Восточная академия, здравствуй?

Я едва ли не последняя пассажирка, покидающая поезд.

Станция Восточной академии унылая, ангароподобная: облицованные невзрачным камнем стены сходятся давящим сводом, отчего кажется, что ты попал в широкий подземный туннель какого-нибудь средневекового замка. Для антуража разве что факелов не хватает, свет дают магические шары.

Ха, а я-то думала, увижу что-нибудь пафосное в духе столичного вокзала.

Вестибюль такой же мрачно-неприветливый, над выходом поднята тяжёлая решётка, и ассоциации рождаются всё менее и менее приятные, особенно в момент, когда нацеленные вниз острия железных прутьев оказываются над моей макушкой. Я точно прибыла в магическую академию, не в магическую же тюрьму? За воротами широкая лестница. Похоже, насчёт подземелья я угадала — путь один, наверх, и я, поднявшись по ступенькам, попадаю в наземный вестибюль, для разнообразия облицованный светлыми плитами, по виду мраморными.

Студенты — полагаю, в основном первокурсники — толпятся перед дальней стеной, украшенной мозаичной картой территории академии.

— Айвери, мы тебя потеряли! — невесть откуда выныривает Джейвен, а за ним без капли энтузиазма следует мой дорогой лжебрат.

— Да?..

— Призванный дух? — удивляется Джейвен, рассмотрев Фырьку.

Поддерживать разговор нет ни малейшего желания. Джейвен не делает ничего плохого, но его напор меня напрягает. Возникает ощущение неприятной липкости, хотя именно яркого мужского интереса ко мне как девушке я не чувствую.

Я прищуриваюсь, разглядывая мозаику. На стене неровный квадрат с башнями по углам. Что за пределами территории — по карте совершенно не ясно, сплошное белое пятно. А ведь обратный поезд пойдёт не раньше начала каникул…

— Выходить нельзя? — догадываюсь я.

— Куда? — не понимает Джейвен. — За стену? Айвери, Восточная академия стоит на горном плато в дикой местности. До ближайшей деревни идти… неделю? Ты не знала?

— Н-нет.

Реально тюрьма…

Зато ясно, почему, какая бы мелочь ни понадобилась, её следует выписывать из столицы. Я-то думала, лжепапочка хочет меня контролировать, а оказывается, думала я на него совершенно зря.

— Дорогая сестра, ты мечтала об академии, и вот ты здесь. Почему ты выглядишь нерадостной? — Тимас не упускает шанса подколоть.

— Я рада, и мне не терпится познакомиться со своим факультетом.

— Тогда я просто обязан тебя проводить! Территория большая. — Джейвен мигом реагирует.

На самом деле, отказываться от помощи глупо.

— Буду признательна, Джейвен.

Парень расплывается в широченной улыбке от уха до уха и бойко, тоном крепкого отличника, отвечающего урок любимой учительнице, принимается объяснять, что за пределами территории академии нет ничего, кроме поросших лесами гор, что сама территория довольно большая и проще всего ориентироваться по прямым аллеям, расходящимся от центрального корпуса к угловым башням, одна из которых называется Чёрной и принадлежит очевидно кому, «чёрным». У Белого факультета когда-то тоже была своя башня, но с утратой реальной значимости некогда привилегированный факультет был переведён в относительно небольшой двухэтажный корпус.

От зала прибытия сначала прямо, потом налево — я мысленно прорисовываю маршрут.

Разберусь…

Заметив, что я потеряла интерес к карте, Джейвен слегка меняет тему, продолжает рассказывать, что сегодня, в первый день Фестиваля магии, на каждом факультете состоится традиционный праздничный ужин, на котором непременно подадут рисовый пудинг с клюквенным соусом.

Я слушаю вполуха — сладкая каша меня не интересует.

Мы выходим на террасу, и первое, что бросается в глаза, — высоченная крепостная стена. Сложенная из огромных блоков, она поднимается едва ли не до небес, по гребню частоколом тянутся зубцы, на каждом в солнечных лучах сверкает кристалл-накопитель.

— Раз в год старший курс Белого факультета открывает над академией защитный купол, очень красивое зрелище. — Джейвен тут же ловит направление моего взгляда.

— По назначению купол открывали последний раз пять или шесть веков назад, — вставляет Тимас. — И тогда, насколько я знаю, купол так и не понадобился, астральную тварь и близко не подпустили, уничтожили.

— Тем значимее, что купол по-прежнему в идеальном состоянии.

По обеим сторонам засыпанной разноцветной галькой широкой аллеи растут незнакомые мне кусты, усеянные мелкой красной ягодой. По веткам чирикают серые пичуги, чуть в стороне разговаривает громогласная ворона. Открывшаяся взгляду территория смотрится вполне парковой, даже статуи стоят, изваяния сказочных монстров несут свой вечный караул.

Джейвен быстро сворачивает на боковую дорожку, мы проходим несколько корпусов, как совсем небольшие одноэтажные строения, так и высокие двух- и даже трёхэтажные здания. Про них Джейвен старается не говорить, предпочитает показывать волшебные гирлянды, оплетающие корпуса от фундамента до крыши, будто гигантские паучьи сети, кивать на довольно реалистичные фигуры астральных сущностей и духов, указывать на резные свечи в окнах, каждая — произведение искусства.

Я невольно вспоминаю прошлый год, Фестиваль магии, как мы впятером…

Когда стемнеет, академия вспыхнет эффектнее, чем центральная площадь столицы, будет неописуемо красиво!

— Мне не терпится увидеть тебя завтра на параде, Айвери, — стрекочет Джейвен.

— Мм? Ты о чём? — Какой ещё парад?

— Как же? — теряется теперь уже он.

Я пытаюсь сообразить, о чём речь, но никаких идей в голову не приходит.

— Айвери, неужели ты успела забыть? Я же объяснял. — Мой дорогой лжебрат откровенно фальшивит. — Ты должна сообщить коменданту, что у тебя есть призванный дух. Тебя внесут в список, и завтра ты присоединишься к шествию через Горбатый мост. Это обязательно.

— С-с-с-с-с? — оживает на плече Фырька.

Моя питомица ещё сонная, но вот-вот осознает, что ей снова есть кого гонять, подумаешь, не котёнка, а полноценного мага. Разница в весовых категориях Тимаса не спасёт, ставлю на Фырьку.

— Вылетело из головы. — Участвовать в параде мне совсем не хочется.

— Сестра, будь, пожалуйста, ответственнее.

— Сш-ш-шр…

— Дорогой брат, тебя же не затруднит напоминать мне обо всём важном? — Я хлопаю ресницами с ответной фальшью.

Когда именно Тимас собирался рассказать мне про парад?! Или он считает, что я сама должна выяснить всё, что полагается знать первокурснице? Допустим, но…

— Айвери, не сердись. — Джейвен переводит взгляд с меня на моего лжебратика, явно понимает, что запахло ссорой. — Завтра увидимся, и я всё покажу и расскажу вам обоим. Тиму тоже не помешает узнать, как пройти в учебный корпус из жилого коротким путём. А ещё, я уверен, Тим не в курсе, что тебе поставят в расписание дополнительный практикум по взаимодействию с призванным духом, вот. Кстати, мы пришли. Белый факультет.

Первой реагирует Фырька.

После сытного пиршества и блаженного сна хтонь полна энергии, любопытства и жажды приключений. Слова Джейвена о том, что мы пришли, она явно воспринимает как приглашение к освоению нового восхитительно большого дома, и прежде, чем я успеваю её остановить, она прыгает с моего плеча и исчезает в неизвестном направлении. Я даже толком ругнуться не могу, потому что рядом Джейвен, а леди браниться невместно.

Чёрт!

Питомица же не только шипит, она ещё и кусается!

— Прошу меня извинить, — киваю я Джейвену и сбегаю. — Увидимся завтра!

Дорожка, усыпанная всё той же разноцветной галькой, изгибается между лысеющими рокариями. Трава разрослась, разлохматилась, а из кустов среди зелени торчат засохшие ветви. Молчит чаша фонтана, пустует беседка. Корпус Белого факультета вроде бы укутан гирляндами с крыши донизу, но местами шелушится краска, нижняя ступенька террасы треснувшая.

Прибавив шагу, я вхожу и оказываюсь в открытой гостиной, занимающей практически весь нижний этаж. Хм, в этом мире я ещё ни разу не встречала в архитектуре ничего похожего на атриум. Второй этаж как бублик: наружу смотрят жилые комнаты, с внутренней стороны идёт пояс галереи, с высоты которой можно наблюдать за происходящим в гостиной.

Наблюдать я не собираюсь, хотя царящее внизу оживление меня очень заинтересовало.

Я протискиваюсь через неплотное кольцо зрителей, окруживших напоминающий рыхлое облако песочно-бежевый диван, и, разумеется, вижу абсолютно довольную Фырьку. Моя питомица благодушно щурит багровые глаза и с притворной невинностью взирает на окруживших её студентов. Спрашивается, что она уже успела учинить? Как минимум разогнать сидевших и захватить предмет мебели в личное пользование.

— Какой реалистичный фантом… — выдыхает кто-то с восхищением.

— Ты слепой?! Какой фантом? Оно живое! Тварь.

— Да нет…

— Если бы это была настоящая астральная хтонь, она бы нас не слушала, а ела, — рассудительно возражает полноватый парень с белым шарфом на шее.

Его отодвигает подтянутый блондин, щеголяющий в бордовом жилете с серебряной вышивкой. В сочетании с белой рубашкой и серыми брюками смотрится дерзко и стильно. Волосы уложены небрежной волной, одна прядка спускается к глазам. Он ещё и голубоглазый — красавец, хоть сейчас на обложку модного журнала.

— Мрру? — Фырька дружелюбно скалится.

— Бегом в администрацию.

Видимо, голубоглазый блондин здешний лидер?

Судя по реакции окружающих — да.

Его командный тон принимают как должное, а двое парней слева от меня переглядываются, выясняя между собой, кто из них будет мальчиком на побегушках.

Пфф!

— Нет необходимости, — резко отвечаю я и, конечно, привлекаю всеобщее внимание.

На меня оборачиваются.

— Мисс? — холодно цедит красавец-блондин, очевидно к возражениям не привыкший.

— Прошу прощения за беспокойство. — Я обращаюсь сразу ко всем, блондина игнорирую. — Моя Фырька слишком доверчивая и дружелюбная, если ей кто-то нравится, она рвётся познакомиться, не понимая, что может помешать или даже напугать. Ещё раз простите.

Не хтонь, а сущий ангелочек.

— Я же говорил, что никакая это не сущность, — вполголоса хмыкает парень с шарфом.

Зрители расслабляются.

Я же, наоборот, подбираюсь, потому что хтонь, кажется, оскорбилась. Лишь бы не решила незамедлительно опровергнуть…

— Мисс, — повторяет блондин теперь уже ледяным тоном.

«Бордовый жилет» не в настроении?

— Айвери Талло, — представляюсь я. — В этом году присоединяюсь к Белому факультету. Я буду очень признательна, если кто-нибудь подскажет, где я могу найти коменданта.

— Рада знакомству, Айвери! — между мной и «жилетом» проворно втискивается шатенка-очаровашка. Тугие кудри, собранные атласной лентой с пышным бантом, и рукава-фонарики на платье превращают барышню в ожившую коллекционную куколку. — Я Бекка Райер, тоже первый курс.

— Взаимно, рада знакомству.

Мой ответ Бекка принимает за разрешение подхватить меня под локоть. Довольно бесцеремонно, на мой вкус, но своё мнение я оставляю при себе и позволяю Бекке увлечь меня прочь из круга.

Фырька остаётся на диване и таращится мне вслед с явной насмешкой. Зараза!

Ладно, она достаточно разумна, чтобы не делать откровенных глупостей, так что пусть развлекается.

Что касается куколки Бекки, то её энтузиазм уж больно подозрительный. Барышня увидела во мне ровню? Роды Райер и Талло приблизительно одного уровня. Или же у Бекки виды на голубоглазого лидера? Флаг ей в руки — хотя «бордовый жилет» внешне в моём вкусе, учебный роман из расписания я категорически вычёркиваю. В академию я пришла учиться, становиться настоящей леди и уж точно не любовь крутить.

Бекка останавливается перед лестницей, ведущей на второй этаж.

— Комендант вон за той дверью, — кивает она на неприметную каморку и наконец отпускает мой локоть, отстраняется. — Ты из тех, кто докучает другим просьбами о помощи, да, Айвери?

— Хм? — На мгновение я теряюсь. Её упрёк неожиданно цепляет за живое.

В поезде я могла от души потрясти своего лжебратика, но… упустила шанс, так что претензия отчасти справедливая.

— Удачи, Айвери, — цедит она.

Я лишь киваю в ответ и вспоминаю наставления гувернантки: стучаться в служебный кабинет считается дурным тоном, достаточно открыть дверь и поздороваться. Вот, одной ошибкой меньше.

Приоткрыв створку наполовину, я упираюсь взглядом в массивный шкаф, делящий кабинет надвое. Письменный стол развёрнут боком ко входу, и за ним что-то увлечённо пишет смуглый, абсолютно лысый мужчина в тёмной робе. При моём появлении он тут же откладывает ручку.

— Добрый день. — Я захлопываю за собой дверь, делаю шаг вперёд.

— Леди. — Комендант жестом приглашает меня в бежевое кресло, видимо из того же гарнитура, что и «облачный» диван.

Я сажусь и тотчас проваливаюсь, настолько кресло мягкое.

Второй ошибки избежать не удалось — гувернантка учила садиться на край мягкой мебели. К счастью, Бекка моего провала во всех смыслах этого слова, и в переносном, и в буквальном, не увидит.

— Айвери Талло, первый курс, — представляюсь я.

— Айвери Талло, — комендант вынимает из стопки журнал и принимается шуршать страницами, — для вас подготовлена пятьдесят седьмая комната.

Он выставляет на стол некрупный ящик, щёлкает замком и выдаёт мне кольцо-печатку.

Это… ключ?

Я расписываюсь, забираю кольцо. Как им пользоваться, я примерно представляю — прижать к круглой выемке и дождаться щелчка, в основе руническая магия, та самая, которой учат на Белом факультете и… в училищах для самородков из низов, вроде Марко. Опять я о друзьях вспоминаю? Полдень давно прошёл, бывшая «Безликая пятёрка», а теперь «Четвёрка» встретилась с криминальным слизнем, любителем водрузить на голову шляпу-котелок. И я уверена, что ничем хорошим эта встреча не закончилась. Но это ведь свободный выбор каждого из нас, верно? Горечь не отпускает.

— Леди?

— Прошу прощения, я задумалась.

— Ваш багаж будет доставлен в комнату в течение часа, — повторяет комендант. — Полная программа Фестиваля ждёт вас на журнальном столике, также на журнальном столике ваше основное расписание и перечень курсов, которые при желании вы можете выбрать дополнительно, отметить и сдать завтра на…

Дверь распахивается, и комендант замолкает на полуслове.

Возникший в проёме конопатый парень здоровается, задерживает взгляд на мне и, изобразив на живом, очень подвижном лице карикатурное огорчение, тут же захлопывает створку со своей стороны. Видимо, мой будущий сокурсник тоже за ключом?

Комендант спокойно продолжает:

— Также на столике вас ждёт карточка-извещение. — Он сверяется с карманными часами. — Начало праздничного ужина уже через два часа, леди Талло.

Это всё, что он намерен мне сказать?

Да, было бы странно, если бы комендант каждому первокурснику в частном порядке устраивал часовое зачитывание правил, но всё же хочется услышать чуть больше.

— Насколько я поняла, по поводу регистрации призванного духа обращаться тоже к вам? — уточняю я.

Комендант с нескрываемым недоумением окидывает меня взглядом. Никакого духа он со мной, разумеется, не видит, сияния богатства — тоже. Недоумение сменяется вопросом:

— Леди Талло?

— Да? — Я в притворном непонимании склоняю голову к плечу.

— У вас есть призванный дух?

— Да, именно так.

С прежним недоверием комендант поднимается из-за стола, отходит к шкафу. Нужный ему для регистрации духа журнал пылится аж на верхней полке, придавленный кипой пожелтевших документов. Сколько журнал не доставали? Год, два?

Дверь снова открывается, и в этот раз в проёме появляется «бордовый жилет» с Фырькой на плече.

Парень выглядит не просто возмущённым, а оскорблённым до глубины души. Как говорится, если бы взглядом можно было замораживать… Я его понимаю, мне бы тоже не понравилось, если бы чужая, вполне разумная сущность решила, что на мне можно ездить.

Войдя в кабинет с явным намерением вернуть питомицу, блондин не глядя тянется к плечу, но нащупывает лишь пустоту, потому что Фырька изящно уворачивается.

— Мру? — Мол, чего тебе? Зачем хватаешь? Без рук, пожалуйста.

— Леди, извольте забрать! И впредь относитесь к своим обязанностям более ответственно!

— Разве правила академии требуют держать духа при себе неотлучно? — Вполне возможно, что так и есть.

— Ш-ш-ш… — Фырька ласково бодает блондина в висок.

Он, увы, её нежностью не проникается.

Я чувствую, как он закипает. Парень уже на грани.

А как встать-то?

Опершись на подлокотник, я выталкиваю себя из плена кресла, делаю шаг, чтобы удержать равновесие, и в результате случайно оказываюсь к нервному блондину излишне близко, чуть ли не утыкаюсь в бордовый жилет. Полсантиметра — и серебряная нить вышивки царапнула бы мне кончик носа. Вдох приносит тяжёлый запах сладкого парфюма. Несколько странный вкус и выбор… Я медленно поднимаю взгляд и вместо того, чтобы просто позвать дурную питомицу, застываю. Парень тоже молчит, сглатывает, только на шее жилка начинает биться предательски часто.

Всё-таки блондин в моём вкусе: скульптурные черты лица, ярко-голубые глаза и кожа с лёгким румянцем, которая кажется фарфоровой. Разве что губы узкие и бледные, совсем не манкие.

О чём я?!

— Фырь, иди ко мне, моя хорошая. — Почему я вдруг осипла, как с мороза?

По моему тону хтонь отчётливо понимает, что в своём баловстве перешла черту. С самым жалобным выражением мордочки она тянется ко мне.

— Оу! — одновременно выдыхает блондин.

— С-с-с-с!

Как?!

Когти передней лапы зацепились за его волосы на затылке!

— Простите! — Я одним движением освобождаю коготь, и Фырька тут же прыгает мне за спину, а я понимаю, что кожу щекочет шелковистый завиток, светлая прядь сейчас в моих пальцах.

Упс…

Я отдёргиваю руку.

Мы с блондином смотрим друг на друга одинаково ошалело. Его щёки заливает багрянец. Я, кажется, тоже краснею. Я совершенно не понимаю, как меня угораздило попасть в столь неловкую ситуацию и как из неё выйти с наименьшими потерями.

Спасает комендант. Он напоминает о себе глухим покашливанием и, когда я оборачиваюсь, невозмутимо протягивает бланк с оторванным уголком:

— Леди, пожалуйста, снимите вашего призванного духа с моего рабочего стола и заполните форму уведомления.

— Да.

Блондин вылетает из кабинета, будто им из рогатки выстрелили.

Ха…

Шлейфом тянется густая сладость парфюма, кончики пальцев всё ещё помнят мягкость светлых волос. Я остаюсь в напрочь растрёпанных чувствах, но всё это совершенно не значит, что я пойду на поводу у эмоций! Где моё здравомыслие? Ошибок на сегодня с избытком, и так уже зарекомендовала себя невоспитанной хамкой.

Насколько всё плохо, я подумаю потом, когда буду разбирать багаж, а пока я опускаюсь в мягкое кресло, и на этот раз правильно — на край, никаких провалов. Под моим взглядом Фырка послушно уходит на пол, где втискивается в щель между столом и стеной, буквально сливается с тенью, ещё и глаза прикрывает, чтобы не светиться багряными угольками. Я пододвигаю к себе бланк, машинально расправляю загнутый кончик, вписываю своё имя, Фырькино… А дальше начинаются вопросы, половина из которых для меня очень неприятные, потому что, отвечая на них, придётся врать, чтобы скрыть истинную природу Фырьки.

Сосредоточившись, я довольно быстро разбираюсь с бюрократией, отдаю бланк.

— Леди Талло, при выборе дополнительных курсов, пожалуйста, учитывайте, что практикум по взаимодействию с духом будет для вас обязательным.

— Благодарю. Есть что-то ещё, на что мне следует обратить внимание?

— На поведение вашего духа, леди, — безупречно вежливым тоном комендант говорит гадость.

Уверена, в адрес Фиби он бы ничего подобного себе не позволил, а я всего лишь признанная незаконнорожденная дочь лорда Стена Талло.

Как девочка из трущоб я взлетела запредельно высоко, но… всё ещё недостаточно высоко.

Мне удаётся сохранить спокойное выражение лица и невозмутимо попрощаться, но в душе кипит злость, и прежде всего на себя, на то, что подставилась, позволила…

У лестницы я обнаруживаю небольшую очередь. Блондина нет, куколка Бекка шепчется с другой девушкой, и, судя по тому, как резко они замолкают, сплетничали обо мне. Зато конопатый парень пышет оптимизмом и дружелюбием, задорно подмигивает, проходя мимо меня в кабинет.

Задерживаться внизу незачем. Я поднимаюсь на второй этаж. Сразу напротив лестницы восемьдесят вторая комната, а у меня ключ от пятьдесят седьмой. По идее, нумерация идёт по часовой стрелке, то есть я поворачиваю налево.

Свою комнату нахожу без проблем.

Как я и предполагала, рядом с ручкой округлая выемка под печатку. Достаточно прислонить кольцо, и дверь со щелчком открывается — очень удобно, особенно когда в руках по-прежнему саквояж и ларчик.

Я пропускаю Фырьку первой, вхожу следом и захлопываю дверь.

— Я недовольна, — первое, что я ей говорю.

— Мру?

— Что ты устроила после моего ухода? Блондин — студент академии, а не твоя живая игрушка!

Фырька очень тяжело вздыхает и с видом несправедливо обиженной, но всепрощающей ныряет под шкаф.

По комнате будто сквознячок пробегает.

— Зараза!

Под шкафом она не задержалась, ушла гулять в астрал.

Вот что с ней делать?

Я выбираю заняться своими делами.

Комната поделена надвое: помесь будуара с рабочим кабинетом переходит в узкую спаленку, соединённую с просторной уборной. Ванны, увы, нет — слухи наврали. Зато вода и холодная, и горячая, течёт прямо из крана, больше никаких походов с ведром на речку, плесканий в тесном тазу и луж на полу. В сравнении с клетушкой барака моё новое жильё — чистая роскошь.

Выход на миниатюрный балкончик оказывается приятным сюрпризом. Я представляю, как по утрам буду выходить на свежий воздух, ставить на перила чашку ароматного свежесваренного кофе и…

От фантазий меня отвлекает появление короткостриженого мужчины, такого же смуглого, как комендант. Без слов втолкнув в комнату два безразмерных, чуть ли не с меня ростом, чемодана, он обозначает приветствие лёгким поклоном. В приоткрытую дверь я успеваю заметить в коридоре гору багажа на тележке, и лакей — он же лакей? — захлопывает створку.

— Благодарю, — вздыхаю я в пустоту.

Сколько времени до ужина?

Начинаю я не с чемоданов, а с макулатуры на журнальном столике. В конверте ждёт поздравительная открытка от имени главы Белого факультета — приятная формальность, если не вникать в содержание. Прочитать в первый же день о жертве, которую я принесла во имя долга, несколько… демотивирующе. Толстая брошюрка содержит свод правил академии. Я бегло пролистываю страницы, но не замечаю ничего заслуживающего внимания. Любопытно, что дуэли разрешены. Ладно, потом перечитаю. Я откладываю в сторону программу Фестиваля — на сегодня запланирован только праздничный ужин, а вот завтра и послезавтра программка пригодится, чтобы не пропустить что-нибудь важное.

Наконец я добираюсь до расписания обязательных предметов и среди бесконечных лекций нахожу всего два практикума.

Да, я знала, что Белый факультет теряет былые позиции, но честно не ожидала, что он деградировал и вместо рунологов готовит клоунов.

Перечень курсов, которые можно выбрать дополнительно, умещается на одном листе. Не слишком ли мало? Пусть нам недоступны заклинания, недоступно вообще всё, что касается практического применения магии, но… О, самое вкусное в конце списка: «Мёртвые рунические алфавиты», «Астраловедение: начальная ступень» и «Классификация астральных сущностей».

Удручающе…

Закрадывается подозрение, что про астрал и его обитателей я знаю больше, чем написано в учебнике. С одной стороны, это плохо, а с другой стороны, в библиотеке я смогу брать любые книги, какие мне нравятся.

Взять что-нибудь ещё из общеобразовательных дисциплин? Пожалуй, не стоит быть слишком жадной. Хотя…

Как я пропустила «Азы рунической артефакторики»?! Вот по-настоящему полезный курс, и для меня он будет совершенно новым. Хочу! Только вот примечание интересное: курс открывается при условии набора группы от пяти студентов. Учитывая, что руны недоступны магам, а значит, набор будет исключительно с Белого факультета и что артефакторика в целом считается дисциплиной второго сорта, шансы минимальные.

Я ещё раз прохожусь по перечню — больше добавить нечего. Может, что-то вычеркнуть? Оставляю как есть, завтра сдам, а сейчас самое время открыть чемоданы, собранные супругой моего лжепапочки.

Выйти к столу в дорожном костюме — страшный моветон.

— Фыррь!

— Уже нагулялась? А что так быстро? Я теперь не просто недовольна, я, Фыречка, зла.

— С-с-с-с?

— Да, очень. Я понимаю, что тебе чужды человеческие заморочки, однако ты сама согласилась соблюдать правила.

— Р-р-р-р-ру!

Я отвлекаюсь от разглядывания чемоданов и перевожу взгляд на Фырьку. Какая-то она взъерошенная. И… напуганная?

— Так. Что ещё ты сотворила?

— У-у-у-у-у…

Ничего?

Пазл не складывается.

Я смотрю на Фырь, она смотрит на меня. Да, она определённо испугана, и её испуг связан с астралом. Она почуяла угрозу? На территории академии? Неужели всё настолько плохо?! Чутью Фырь я доверяю безоговорочно. Если бы не она, меня, вероятно, давно бы съели — астральные ныряльщики однажды нарываются, и чем глубже ты ныряешь, тем быстрее это «однажды» наступает. Я же ныряю… глубже всех.

— Ты хочешь мне показать? — предполагаю я. Жаль, что Фырь пока только понимает речь, говорить она научится ещё не скоро.

— Фррь!

Энтузиазм вижу, предупреждение быть осторожной — нет. Наоборот, от нетерпения Фырька аж дымится, почти полностью развоплотилась.

Да что же там такое?

Я сосредотачиваюсь на ощущениях. Уловить дуновение эфира — всё равно что уловить дуновение ветерка. Если специально не прислушиваться, то слабое движение воздуха остаётся незаметным. С эфиром точно так же. Его потоки незримы, невесомы, и в то же время они всеобъемлющи. Эфир — это та энергия, которая соединяет миры, можно сказать изнанка космоса.

Раньше для перемещения мне требовалось сделать шаг, сейчас я лишь глаза прикрываю и мысленно продавливаю границу между материальным миром и астралом. Высший пилотаж — нырять без усилий, так же легко, как погружаться в толщу морской воды.

Взгляду открывается знакомая картина — клубится бесконечный туман. Ничего похожего на структуру, как в стянутом рунами слоистом туннеле. Естественный туман скорее белёсый, редкие клочки не крупнее моего кулака. Безжизненная пустошь тянется в бесконечность, в какую сторону ни посмотри, муть безлико одинаковая.

Самонадеянные ныряльщики-новички гибнут не от зубов тварей — они теряются.

Я продолжаю прислушиваться к астралу. Эфир почти неподвижен, туман висит разреженной пеленой, пространство спокойно. Я не чувствую ни малейших намёков на постороннее присутствие. Здесь только я и Фырь.

Моя питомица хищно принюхивается к потокам эфира. От неё исходит нетерпение, к которому вдруг примешивается беспокойство, а я по-прежнему ничего не замечаю.

— С-с-с-с… — Она выбирает поток, уводящий в глубину. — Ш-ш-ш-ш…

Хм?

Мы всё ещё в поверхностном слое, мы никуда не погрузились, сделали какие-то пару шагов, это ни о чём, однако…

Я начинаю чувствовать нечто, нарушающее естественный ток энергии. Ощущается как некая преграда, о которую бьётся эфир и почему-то не может преодолеть. Пожалуй, я догадываюсь, что именно я увижу, и действительно, Фырька выводит меня к стене, сотканной из того же тумана, что и туннель, только кристаллизованного до почти материальной плотности.

Не стена, скорее сфера, окружающая академию.

— Что ты хочешь? Это щит.

— У-у-у-у-у…

— Наружу хочется? Нет, дорогая, расковыривать ради тебя дырку я не стану, даже если до конца моей учёбы ты будешь самой примерной хтонью на свете. И мне, конечно, лестно, что ты столь высокого мнения о моих способностях, но вынуждена признать, что ты меня переоцениваешь.

— У-у-у-у…

— Идём обра… — Я замолкаю, замираю.

Чуть в стороне я вижу то, чего быть не должно, — чужие следы.

Где-то рядом тварь? Другой ныряльщик?

Второе правило выживания: бойся любых встреч.

Потревоженный эфир едва заметно колеблется.

Чужак может быть совсем рядом, прятаться в мареве тумана…

Фырь постороннего присутствия не чувствует, но это ни разу не гарантия, как и то, что следы не первой свежести, успели подзатереться.

— Что тебя беспокоит?

— У-у-у-у…

— Здесь был кто-то опасный? Кто-то, кто тебе не по зубам?

— Ш-ш-ш-шс!

Определённо, да. Я по-прежнему не понимаю, как настолько опасная тварь могла проникнуть сквозь защитную сферу, но варианты есть, достаточно в зеркало посмотреться: я ведь провела на территорию академии астральную хтонь.

Возможно, щит повреждён и тварь просочилась через прореху?

Только вот я не чувствую, что следы оставила сущность, подобная Фырьке. Вдоль щита топтался кто-то… антропоморфный. Ныряльщик? Едва ли: люди для Фырьки не угроза, скорее добыча, так что на ныряльщика она бы реагировала гораздо спокойнее.

— Кого ты чувствуешь, Фырь? Не можешь определить?

— У-у-у-у… — жалуется она.

Странно.

А ещё мне очень не нравится, как она прижимает уши и хвост.

— Давай вернёмся? — предлагаю я. — Кто бы здесь ни бродил, нет никакой необходимости его выслеживать.

— Урь, — соглашается Фырька. Она всё ещё принюхивается.

— Я буду осторожна, — заверяю я. — И ты, пожалуйста, тоже будь.

Чем быстрее мы отсюда уйдём, тем лучше.

Как Фырь уловила чужака, так и он в какой-то момент почует нас — к чертям!

Я подхватываю питомицу на руки, и она охотно сворачивается у меня на груди, так что если неведомый чужак появится, то в первую очередь он заметит меня, а у неё появится шанс выжить. Да, в Фырькиных талантах я не сомневаюсь. Я перебираю пальцами завитки дыма на её спине, прислушиваюсь к тишине окружающей безжизненной пустоты.

Эфир стучится о щит.

Сосредоточившись на «обратном» потоке, я делаю шаг. На грани между астралом и материальной реальностью энергия особенно ярко щекочет кожу. Я делаю ещё шаг, усилие скорее ментальное, чем физическое, потоки эфира разделяются, выпуская меня, и я оказываюсь ровно там, откуда вышла, — в комнате рядом с журнальным столиком, только не лицом к чемоданам, а тылом.

Фырька спрыгивает на пол:

— С-с-с-с! Ш-ш-ш-ш! Р-р-р-р-р! У-у-у-у…

— Сплошное «у-у-у-у», — соглашаюсь я. — На время забудь про астрал.

— У-у-у-у…

Теперь она может хныкать, жаловаться, донимать меня проказами, вредничать, но в тумане искать неприятности она, я уверена, не полезет.

Напомнить ей, чтобы в обществе вела себя прилично?

Не сейчас…

Совершенно точно питомице не до моих нравоучений. Устроившись в укрытии за ножкой шкафа, Фырь напряжённо шевелит ушами и беспрерывно нюхает воздух, точнее, нюхает она не воздух, а эфир, прислушиваясь, не идёт ли чужак по нашему следу.

Третье правило выживания: никогда не ныряй из дома и не возвращайся прямиком домой, твои следы для астральных тварей — всё равно что красная дорожка на пиршество. Мы с «пятёркой» никогда не ныряли в городе, только на природе, в самых глухих нежилых местах — тварь если и выйдет за нами, никого не найдёт и вернётся в родную стихию. Я нарушила правило, однако сделала это вполне осознанно. Чужак, свободно гуляющий вдоль щита, не нуждается в натоптанных дорожках, чтобы отыскать добычу. Если захочет, он придёт.

Время!

Оставив Фырьку бдеть, я открываю доставленные чемоданы. Хотелось бы разобраться обстоятельно… Ха! Леди Талло, моё глубочайшее почтение! Чехол с яркой биркой «Платье на вечерний выход в первый день Фестиваля магии» положен так, что не заметить просто невозможно. Отдельно лежит пыльник с такой же яркой биркой, только без подписи. Я прекрасно догадываюсь, что внутри, и, заглянув, убеждаюсь, что там нательное бельё, обувь и даже аксессуары. Образ на выход продуман до мелочей.

Даже шкатулка есть. Кроме ювелирки, леди Талло приложила записку: «Понимая, что ты ищешь личную выгоду, я остаюсь искренне признательной за спасение будущего моего горячо любимого сына, Айвери. Нить полупрозрачных цитринов я получила в подарок на свадьбу от своей прабабушки. Я надеюсь, что цитрины не только подчеркнут твою природную красоту, но и станут символом моих добрых намерений».

Что-что?

Леди Талло, моё заочное восхищение!

Я перечитываю записку дважды. Ради того, чтобы Тимас сохранил магию, его мать готова терпеть сплетни об официально признанной неверности супруга. Я готова поверить, что леди действительно мне благодарна. Что касается второй части её записки… Бусы, передающиеся из поколения в поколение, приближающиеся к статусу семейной реликвии, — не слишком ли роскошный подарок? Карамельно-сладкая формулировка, по-моему, двусмысленная: надев цитрины, я приму дружеское расположение леди Талло или её покровительство? Спасибо, но в ошейнике не нуждаюсь.

В чехле меня ждёт кремовый с розоватым подтоном атлас. Платье роскошно в своей лаконичности: длинное, в пол, с вырезом лодочкой и рукавами, прикрывающими ладонь, лишённое декора, а главное достоинство платья заключается в том, что его можно надеть через голову и самостоятельно затянуть в талии скрытым поясом. Мне не потребуется просить невесть кого о помощи или выкручивать пальцы в попытках совладать с застёжкой на спине.

Я наспех ополаскиваюсь под душем, освежаюсь, на запястья и ключицы ставлю по точке жасминовых духов, волосы закалываю новыми гребнями, и вечерняя причёска готова. Остаётся наложить макияж, всё-таки добавить украшения, не цитрины, я выбираю розовый кварц, обуваюсь, одеваюсь.

— Фырька, что скажешь? — окликаю я.

Питомица с прежним вниманием прислушивается к эфиру и на мой вопрос реагирует не сразу.

— Пфф!

— Я бы предпочла комплимент. — Часы показывают, что выйти из комнаты мне следует в течение ближайших пары минут. — Не скучай, не шали.

— У-у-у-у? С-с-с-с…

— Да, дорогая, я тебя оставляю. Я иду в приличное общество. — Я кручусь перед зеркалом, смахиваю излишек румян.

— Р-р-р-р-р! У-у-у-уа-а-а…

Я аж замираю. Чтобы Фырька устраивала концерт с воем и натуральной истерикой маленького ребёнка, которого мама бросает одного в квартире на растерзание подкроватным и прочим воображаемым монстрам? Хм, поправочка: наш чужак реален. Ребёнка запереть можно, Фырьку — нет, ей стены не преграда.

Лучшее, что я могу сделать, это выторговать условия:

— Ты будешь вести себя как образцовый призванный дух? Возьму с собой.

— Уур!

— Ты обещала, я запомнила.

Я беру с журнального столика лежащую поверх макулатурной стопки карточку-извещение с подсказкой, где для меня за столом распределено место. Фырька запрыгивает мне на плечо, и мы выходим.

И — я совершенно не удивлена своему «везению» — сталкиваемся с блондином.

Увидев меня, он словно на стекло налетает. Другой парень едва не врезается ему в спину, чудом уворачивается, а блондин, кажется, вообще ничего не замечает и почему-то видит только меня. Неужели поведение Фырьки его настолько взбесило? Я на ощупь захлопываю за собой дверь и вопросительно приподнимаю бровь. Блондин — бордовый жилет он сменил на графитово-серый, тоже расшитый жёсткой серебряной нитью — встряхивается. Вероятно, осознав, что смотрит на меня неприлично долго, он кивает на Фырьку:

— Беря с собой столь невоспитанное создание, во что вы намерены превратить наш ужин, леди Талло?

— С-с-с-с? — откликается Фырька, но встать не пытается, лежит на плечах и ругается мне на ухо. Неужели настолько боится, что я отправлю её обратно в пустую комнату? Да кто там был, в астрале?! Фырь осторожна и безнадёжной схватке предпочитает бегство, но она ни разу не трусиха.

— Хм? А вы не находите традиционные ужины слишком скучными, лорд? — бросаю я «жилету» и прохожу мимо.

Как учила гувернантка, одной рукой я чуть приподнимаю подол платья и начинаю спускаться по лестнице — пусть блондин любуется моей прямой спиной и изящным поворотом головы.

Внизу шумно. Кто-то ещё болтает в компании, кто-то уже устроился за столом.

За время, что я занималась своими делами, общий зал преобразился. В воздухе висят магические огни, льётся золотистый свет. Диваны и кресла раздвинуты, центр пространства занимают составленные буквой П длинные обеденные столы, на которых горят фестивальные свечи всех цветов радуги от ярко-красного до насыщенно-фиолетового, теснятся вазы с вереском, лежат маски.

Я привлекаю внимание. Точнее, не я, а Фырька.

Неужели на Белом факультете я единственная с призванным духом?

Зал оглашает мягкий перезвон колокольчиков, и все, кто ещё на ногах, сворачивают разговоры, тянутся к столам. Меня ждёт левая «ножка» буквы П, всего пятое место, почти самый конец. Уязвившая меня куколка Бекка будет сидеть всего на два стула левее, «жилет», наоборот, напротив, чуть по диагонали.

— Как мне повезло! Леди, вы позволите? — Рядом оказывается конопатый первокурсник, получавший ключ после меня. Медно-рыжий, брызжущий оптимизмом, он шутливо и в то же время галантно отодвигает для меня стул.

— Благодарю.

— Позвольте отрекомендоваться, леди. Дорен Олри, неформально просто Дор.

— Приятно познакомиться. Я Айвери Талло, Айви.

— Вы восхитительно выглядите, Айви! Я сражён в самое сердце. Ха, мой старший брат гораздо талантливее в комплиментах. В будущем я возьму у него пару уроков.

Я невольно улыбаюсь.

От Дора не чувствуется ни капли мужского интереса, он явный живчик, легко сходящийся с людьми. Уверена, если бы ему выпало сидеть с той же Беккой, он бы обрушил своё магнетическое обаяние на неё.

Получается, главный стол занимают старшекурсники? Логично.

Могли бы преподаватели, но у них, думаю, своя пирушка.

Место во главе стола пустует — традиционно оно предназначено истинному хозяину праздника, Многоликому Духу, научившему людей магии. В прошлом традиции следовали неукоснительно — вдруг Дух незримо навестит твой дом? От того, насколько семья почтительна, зависит, благословит он или пройдёт мимо, а то и вовсе выплеснет гнев. Сегодня на семейных празднованиях от традиции отходят, стула Духу не ставят, в его визиты не верят, гнева не боятся.

И всё же традиция сильна.

Колокольчики повторяют перезвон, мелодия проносится по залу. Чем-то напоминает звонки в театре, только третий перезвон знаменует не начало спектакля, а начало ужина. И стоит колокольчикам зазвенеть в третий раз, все встают.

В прежние века люди возносили благодарственную молитву. Сегодня слова благодарности тоже звучат, но обращены они не к Многоликому Духу, а в… пустоту, ни к кому конкретно.

Я присоединяюсь к разноголосице, мне есть за что быть благодарной жизни, новому миру, а вот Дор едва губами шевелит, скорее вид делает, чем участвует, что, в общем-то, его личное дело.

Поймав мой взгляд, он подмигивает.

Когда мы снова рассаживаемся, он опять пододвигает для меня стул и в этот раз наклоняется чуть ниже, чем следовало.

— С-с-с-с-с…

— Прошу прощения! — Он немедленно отстраняется. — Я никогда раньше не видел призванных духов вживую. Трудно удержаться.

У него очень подкупающая улыбка.

— Понимаю.

— С-с-с-с, — не соглашается Фырька.

Сперва она переползает мне на правое плечо подальше от Дора, а затем стекает на колени под прикрытие столешницы. Чем ей парень не понравился? Он, конечно, напористый, но Фырьку пристальным вниманием точно не смутить. Или она таким образом изображает лапочку? Кажется, она спрыгивает на пол и затихает у меня между стоп.

— Я…

— Не бери в голову, Дор.

В зал входит затянутый в парадную форму лакей с подносом. Он торжественно, будто маршируя, несёт одно-единственное блюдо. С моего места мне не видно, но я знаю, что на плоской тарелке должны лежать энергетические кристаллы, именно ими предлагают угощаться Духу, не человеческой же пищей.

После завершения ужина кто-то отнесёт нетронутые кристаллы в святилище, возложит на алтарь. Алтарь впитает заключённую в кристаллы силу, и прозрачные камешки рассыплются в пыль — будет считаться, что Многоликий принял подношение.

Учитывая, что за оставленными на алтаре кристаллами никто круглосуточно не следит…

— Айви, смотри, — окликает Дор.

Я поворачиваю голову.

Пока я следила за тем, как лакей накрывает Многоликому Духу, второй лакей небрежным взмахом посылает к столу сразу десяток накрытых крышками блюд. Следом в буквальном смысле слова летят тарелки, ложки, вилки, ножи. Посуда над столами исполняет то ли танец, то ли цирковой номер. Наверное, к жонглированию ближе всего. Лакей мастерски дирижирует утварью, стол сервируется на глазах.

Забавно, но я только сейчас отмечаю, что лакированные столешницы не укрыты скатертями, как должно быть на обычном светском ужине.

У меня два вопроса: что за магия такая заставляет тарелки плясать и как вообще возможно контролировать столько предметов? Я бы поняла, если бы лакей ставил тарелки по одной, но он показал нечто невероятное! Чего стоит закружившийся в вальсе графин с водой! Теоретически рассчитать сервировку можно заранее… Лакей запустил артефакт? Версия, больше похожая на правду.

Последним аккордом с общих блюд поднимаются крышки и вереницей уплывают прочь.

— Поразительно! — оборачиваюсь я к Дору.

— Всего лишь грязная манипуляция, — доверительным шёпотом возражает он.

— Мм?

Он пожимает плечами:

— Соблазняют пойти на «Рунную артефакторику».

Я и без шоу на неё иду, а те, кто считают дисциплину плебейской… сами дураки.

— Свекольное карпаччо? Рыбный салат? — перечисляет Дор варианты на выбор. — Мясное суфле?

С одной стороны, этикет обязывает ухаживать за леди, сидящей по правую руку, я от Дора как раз справа. С другой стороны, ужин не светский, а традиционный, пафосная галантность неуместна. Вон, «жилет» не рвётся оказывать знаки внимания своей соседке, а значит, и мне не следует потакать светской игре.

Положу себе рыбный салат…

Внезапно старшекурсник, ближе всего сидевший к почётному пустому стулу, вскакивает. За ним поднимаются ещё несколько студентов, и все, как и он, смотрят на… тарелку для Многоликого.

— Кристаллы… — В резко наступившей тишине их голоса отчётливо слышны.

— Они исчезли!

Шипение Фырь из-под стола едва слышно, но я отчётливо улавливаю волнение и раздражение питомицы.

Она прямо сейчас чувствует постороннее присутствие?

А что, если с внутренней стороны щита бродил Многоликий? Для него барьер академии не преграда.

Наверное, любой в этом зале скажет, что я фантазирую, но для них вторая жизнь в другом мире тоже будет исключительно фантазией, а для меня — фактом. И существование Многоликого Духа тоже неоспоримый факт.

— Невозможно, — кто-то из старшекурсников вторит моим мыслям.

Ага, по здравом размышлении моё предположение красивое и сомнительное: Многоликий Дух всё равно что языческое божество, без его дозволения почувствовать его присутствие нереально, а следы в астрале были явными.

Скорее, на огонёк заглянул какой-то другой Дух.

— Забавная шутка, — фыркает Дор. — Пока все отвлеклись, кто-то слизнул камешки? Не удивлюсь, если они изначально иллюзорные и в нужный момент лопнули, как мыльные пузыри.

— Зачем? — спрашиваю я, хотя ответ очевиден, и Дор оправдывает мои ожидания.

— Айви, подумай сама, как давно наши семьи перестали в угоду замшелой традиции жертвовать наследниками по прямой линии? Простите за прямоту, род Талло отправил на Белый факультет вас, не Тимаса. Вот глава факультета, цепляясь за отмирающее прошлое, хочет показать, что традиция ещё жива, но нет.

— Ты преувеличиваешь и драматизируешь, Дор.

— Отнюдь. Я готов поспорить на желание!

— И в чём суть спора?

— Завтра мы сходим в архив при библиотеке и поднимем программу нашего факультета, например, вековой давности. И сравним с нашим расписанием. Знаешь, какой в прошлом была основная дисциплина первого курса?

— Астраловедение.

— Правильно. И во что оно превращено? В урезанный обзорный курс по желанию. Пора посмотреть правде в глаза и признать, что Белый факультет превратился в Рунический. То, что происходит сейчас… Помнишь из истории казус с родом Марташ, когда они на приёме посадили в кресло помершего и забальзамированного старейшину и делали вид, что он живой, просто дремлет? Сейчас точно так же «дремлет» наш факультет.

— Пожалуй, я признаю, что в твоих словах много здравого.

— С-с-с-с…

Дор расплывается в счастливой улыбке от уха до уха, накладывает в мою тарелку рыбный салат.

Исчезнувшие кристаллы его не интересуют.

А вот я не думаю, что всё настолько просто, как Дор разложил. Я прислушиваюсь к ощущениям. Улавливать эманации астрала, оставаясь в материальном мире, та ещё задачка. Пожалуй, я согласна с Фырь: прямо сейчас в тумане кто-то есть. Не ныряльщик, не человек, не астральная полуразумная тварь.

Пусть не Многоликий, но всё же Дух?

Моя питомица для него как конфетка — на один укус.

Ха, все мы для него такие конфетки. Стать закуской на праздничном ужине — это последнее, о чём я думала, поступая в Восточную академию.

Я прислушиваюсь. Ощущение присутствия идёт по-прежнему от главного стола, словно Дух наслаждается устроенным им переполохом. Старшекурсники продолжают спорить, но, судя по общему настрою, в чудо не верит никто.

— Кристаллы исчезли сразу после того, как исчез призванный дух леди Талло.

Что?!

Что за… чушь.

То есть логическое зерно в обвинении есть, призванные духи лопают энергетические кристаллы с хрустом, треском и огромным удовольствием. Но именно что с хрустом! Бесшумно слизнуть заряженные накопители Фырька физически не способна.

— У-у-у-у? — изумляется она вместе со мной.

Кто вообще мог додуматься показать на Фырьку?

— Почему ваш дух спрятался, леди Талло? — влезает Бекка.

Сквозь участливый тон прорываются нотки искренней радости, которая мигом вянет, потому что из-за стола поднимается красавец-блондин, предмет её обожания, и её осаживает:

— Что за нелепица?

— Но…

— Хотя дух леди Талло, без сомнения, весьма шебутной, разом поглотить энергию всех кристаллов он бы не смог, даже если бы захотел.

Оу…

Приятно.

Вроде бы блондин на факультете на первых ролях, но я бы не подумала, что он захочет за меня заступиться. Или он борец за справедливость?

— Духи умеют проглатывать кристаллы, — рассудительно возражает кто-то. Может, тот полноватый парень, который накануне доказывал, что Фырька точно не хтонь?

— Разве не было сказано, что на блюде пыль? Кристаллы поглощены, а не проглочены.

Аргумент железобетонный.

— Простите, леди Талло, — обращается ко мне один из старшекурсников. — Никто из нас не хотел зацепить вас, нас слишком взбудоражило исчезновение кристаллов.

— У-у-у-у-у… — Фырька забирается ко мне обратно на колени, но вылезти из-под столешницы не пытается, только нос высовывает и показательно нюхает эфир.

— Понимаю. К тому же вполне разумно допускать любые варианты, пока вы не видели моего духа вблизи своими глазами.

Надеюсь, инцидент исчерпан.

Обсуждение рассыпавшихся накопителей продолжается, к счастью, без меня.

— Не принимай близко к сердцу, Айви, — улыбается Дор и добавляет мне на тарелку мясное суфле, брать которое я вообще-то не собиралась.

Ужин продолжается.

Сделав вид, что угощение на столе привлекает меня больше светской беседы, я вслушиваюсь в колебания астрала. Присутствие Духа ощущается отчётливо. Сейчас ему надоело место во главе стола, и он медленно двигается вдоль дальней ножки буквы П, со стороны, где сидит блондин.

Я напрягаюсь.

Если Дух пришёл на Фестиваль — хорошо.

А если его намерения отнюдь не мирные, если он нападёт? Против него в открытом столкновении у меня ни малейших шансов выжить. У Фырьки тем более. Она вжимается мне между колен, словно пытается прирасти третьей ногой, лишь бы Дух её не заметил. И то, что он пока не трогает людей, не означает, что он не тронет её.

Чем ближе Дух к блондину, тем мне тревожнее. Вот Дух останавливается рядом с ним, а блондин… ничего не замечает.

Правильнее сказать, что никто ничего не замечает, хотя именно выпускники Белого факультета в прошлом служили живым щитом от угроз, приходящих из астрала.

Жуть берёт, насколько же Дор прав…

— Айви, что-то не так? — озабоченно спрашивает Дор, нарушая мою концентрацию. Он явно пытается понять, куда я так пристально смотрю.

— Задумалась, — отмахиваюсь я.

Кажется, Дух просто любопытен, побродит по территории академии и уйдёт. По крайней мере, он направляется прямиком в стену.

Вот он уже снаружи, где-то в районе беседки, напряжение чуть-чуть отпускает.

Ха…

Едва я расслабляюсь, по лицу будто метелью ударяет. Я чуть не вскрикиваю от неожиданности, но только пальцы стискиваю и выдыхаю. Чего бояться? На прощание Дух решил показать, что заметил меня, моё внимание, и запустил астральным «снежком».

На самом деле я до чёртиков напугана.

Изначально магии в современном её понимании не существовало. Были люди, особенно чувствительные к течению потоков незримой энергии, и именно с ними на контакт вышел Многоликий Дух. Он научил нырять в астрал, показал, как можно создавать из астрального эфира щиты, принёс руны… Его ученики стали первыми магами, родоначальниками аристократических династий.

Позднее люди открыли, что, кроме «лёгких» эфирных потоков, есть «тяжёлая» энергия материальной реальности, по аналогии с рунами создали первые заклинания и оказались перед непреодолимой преградой: невозможно быть ныряльщиком и заклинателем одновременно. Обретая во время посвящения способность взаимодействовать с эфиром, маг платит способностью создавать заклинания. Либо-либо, выбирай.

В те времена мелкие хищники вроде моей Фырьки обитали в поверхностных слоях астрала и сами находили путь в материальную реальность, нападали, убивали, возвращались и снова убивали. Заклинания против них оставались бесполезны.

За несколько столетий ныряльщики проредили поголовье тварей, оставшихся оттеснили в глубины, из которых просто не выбраться, установили щиты, проложили безопасные туннели… Астрал перестал быть источником угроз, и постепенно, век за веком, ныряльщики из почитаемых героев превратились в маргиналов. Зачем мы нужны? Криминал нашёл применение: проникать туда, куда обычным путём попасть трудно, нападать внезапно и убивать, словом, делать ровно то, что раньше делали твари.

Ха, нас сегодня даже магами не признают!

Евнухи от магии…

Я прекрасно понимаю аристократию: зачем с риском для жизни учиться бесполезным на практике вещам, когда можно в безопасном, комфортном учебном классе освоить что-то по-настоящему нужное, то же целительство? Вот Белый факультет и выродился.

Сегодня Дух пришёл в память о давнем прошлом?

По мере того как ныряльщики очищали поверхностные слои астрала, поводов для общения с Духами становилось всё меньше, а исторические факты всё чаще воспринимались сказками о былом.

Ладно, я могу рассуждать сколько угодно, всё равно ни к чему не приду. Появляются Духи в академии на каждый Фестиваль магии или сегодня особый случай, я не узнаю.

— Айви, ты совсем загрустила, — напоминает о себе Дор.

— Прости, я оказалась скучной молчуньей.

— Тебя расстроили их нападки.

— Нет, Дор. Меня огорчило, что мои наивные мечты разбились о действительность.

— Ты хотела стать ныряльщицей? Погружаться в самые глубины астрала, однажды встретить Многоликого Духа? — ухмыляется Дор.

Я на это не отвечаю. Вроде бы он смеётся надо мной, но как-то по-доброму, безобидно. Наверное, мне так кажется, потому что его слова не могут меня зацепить? Что значит «стать ныряльщицей», когда я, возможно, уже лучшая?

Нас прерывает мелодичный перезвон колокольчиков, означающих начало второго акта: сколько бы ни оставалось на тарелке, приборы следует положить, а самому немного откинуться на спинку стула — вернувшийся лакей дирижёрским взмахом руки заставляет всю сервировку подняться над столом, посуда улетает, остаются только вазы с вереском и разноцветные фестивальные свечи.

Традиционный рисовый пудинг с клюквенным сиропом подаётся в пузатых глиняных горшках. Круглой, напоминающей поварёшку ложкой разбивают спёкшуюся коркой кашу, затем вмешивают соус и съедают. Суеверные ещё обязательно загадывают желание — если пробить корочку с одного удара, то оно обязательно исполнится.

Почему бы не загадать?

Хочу успешно закончить Белый факультет — я с силой ударяю тыльной стороной ложки по корочке, корочка трескается, но… остаётся непробитой.

Ха?

— Да…

— Прости, Айви. — Дор широко улыбается. — На самом деле, когда я понял, что глава рода отправит на Белый факультет меня, я обрадовался. Я тоже представлял, как сражаюсь с тварями, становлюсь настоящим героем! Скажу тебе по секрету…

— Раскрытый секрет уже не секрет, — хмыкаю я.

Мне не нужны чужие тайны, своих хватает.

Однако Дор моё замечание воспринимает шуткой, он доверительно наклоняется:

— Я слышал, что среди старшекурсников нашего факультета есть ныряльщик и он готов учить погружениям всех сумасшедших авантюристов.

— Серьёзно?

Не верю.

Хотя…

Я ведь видела, что представляет собой астрал вокруг академии: безжизненную пустоту, наглухо закрытую защитной сферой. Если оставить за скобками визит неизвестного Духа, то самый большой риск — это риск заблудиться. Но опять же, чтобы выбраться, даже минимального чутья не требуется, достаточно двигаться в любую сторону, и ты либо найдёшь выход, либо упрёшься в щит и развернёшься.

«Безопасные» нырки хороши, чтобы научиться азам ориентирования, но потом…

Возомнившие себя ныряльщиками дурни едут на каникулы, погружаются и больше никогда не возвращаются.

Корку на пудинге я разбиваю только с четвёртой попытки.

— Подробностей я не знаю. — Дор тут же сдаёт назад.

— Разок я бы точно нырнула, — вполне искренне заверяю я, очень любопытно познакомиться с «коллегой».

— Договорились! Как только я что-нибудь выясню, я тебе расскажу.

— Спасибо, Дор.

Клюквенная кислинка не спасает от приторности пудинга, и просто так есть его на десерт я бы не стала, но в честь Фестиваля как дань традиции пару ложек надо осилить. Я замечаю, что Дор тоже не стремится вычерпать свой горшочек до дна.

Я прислушиваюсь к эфиру.

Дух как ушёл, так больше и не возвращался — бояться нечего, хотя вернее сказать, что бояться бессмысленно. Когда уже ужин закончится? Я устала, и не столько физически, сколько морально…

Лениво колупая пудинг, я не могу дождаться финального перезвона колокольчиков.

— Мру-у-у? — Фырька замечает моё состояние.

— Угу…

— Айви, я приглашаю тебя прогуляться после ужина. Обойдём наш факультет, полюбуемся звёздами, подышим вечерней прохладой… и попрощаемся до завтра. О, хочешь завтра вместе пойдём?

Повеяло уловками Джейвена…

— Свежий воздух и ночное небо ждут меня на балконе, — фыркаю я. — Может быть, в другой раз, Дор. Ничего не обещаю.

Наконец играют колокольчики — ужин завершён.

Сразу никто не вскакивает, многие продолжают разговоры, особенно старшие курсы. Я дожидаюсь, когда начнётся оживление, и встаю одной из первых, благодарю Дора за приятно проведённое время, желаю ему доброго вечера и прощаюсь. Он не пытается меня проводить или удержать. Мой отказ его как будто ни капли не огорчил. Надеюсь, так и есть.

Поднявшись на второй этаж, я оборачиваюсь с вершины лестницы на зал. Дор всё ещё у стола, и он не один. Не успела я отойти, как рядом с ним нарисовалась Бекка. Она берёт его под локоть, и Дор широким жестом приглашает её к дверям. Ну вот, с кем любоваться звёздами, он нашёл. Но почему именно Бекка?

— У-у-у-у, — жалуется мне Фырька.

— Угугу-у, — жалуюсь в ответ я.

Платье летит на кресло, украшения горсточкой сыплются на журнальный столик, я сбрасываю обувь, меняю нательное бельё и, не утруждаясь поиском пижамы, падаю в кровать.

Всё, на что меня хватает, это поставить будильник.

— Р-р-р-ры? Фссшш…

— Да, дорогая, я спать. Бдеть за астралом будешь ты, как самая умная и чувствительная. — Язык заплетается, длинная фраза даётся с трудом.

— Хрр!

Чего она от меня хочет?

Фырькино ворчание убаюкивает, веки тяжелеют. Питомица устраивается у головы на подушке, утыкается носом куда-то мне за ухо, и от её испаряющейся шерсти кожу слабо щекочет. Я плавно соскальзываю в сон без сновидений, как под воду ухожу. В какой-то момент мне становится прохладно, и я не просыпаясь натягиваю одеяло, поворачиваюсь и засыпаю окончательно.

Ночь тянется чёрной полосой, словно кисточку окунули в кромешный мрак, и постепенно линия светлеет, за окном светает. Я ненадолго приоткрываю глаза, вслушиваюсь в мирное сопение Фырьки и с мыслью, что встану разбитой, снова уплываю.

Просыпаюсь я, как ни странно, сама, до будильника. Солнечные лучи бьют в незашторенные окна, комната залита ярким светом нового дня. Я зажмуриваюсь. Может, накрыться подушкой и подремать ещё немного?

— Доброе утро. — Я переворачиваюсь с боку на бок.

— Фр-р-р-рь, — раздаётся с подушки.

Свернувшаяся компактным крендельком Фырька разворачивается, с хищной грацией поднимается на лапы, пружинисто встряхивается. Я наблюдаю, как она сперва прогибается в спине и тянется вперёд, затем, наоборот, выгибает спину дугой и тянется назад.

В отличие от неё я на утреннюю зарядку сил не чувствую.

Дотянувшись, я заранее отключаю будильник — часовой механизм издаёт дребезжащий вой, не имеющий ничего общего с деликатными мелодиями смартфонов, чем реже я его буду слышать, тем счастливее буду.

— Кофе хочу-у-у-у…

— Р-р-р.

— Дух больше не появлялся?

— У-у-у-у…

Не появлялся.

Хорошо.

Я ухожу в уборную, умываюсь, привожу себя в порядок. В голове немного проясняется, но кофе всё равно хочется.

В этом мире как напиток его, к моему большому огорчению, не знают, зато кофейные зёрна известны в качестве тонизирующего средства. Пришлось искать ремесленника, способного выковать медную джезву, потом учиться правильно жарить зёрна на чугунной сковородке, завести ручную мельницу для помола. Но как по мне, первая же чашка окупила все усилия.

Джезву, небольшой противень с высокими бортиками и мешок перемешанного с солью песка я заморочилась и заранее отправила в академию посылкой. Когда я уходила на ужин, коробки не было, а когда пришла, я просто не обратила внимания, что лучше любых слов говорит о моём состоянии.

Коробка есть!

Жизнь налаживается.

Из брошенного открытым чемодана на меня смотрит пижама. Я тянусь к шёлковым тряпочкам, представляю, как я выхожу в них на балкон, и в красках — какой скандал я спровоцирую. Под пижамой меня ждёт дневное платье. Леди Талло позаботилась, чтобы у меня был комплект на первое время.

Одевшись, я берусь за коробку, вынимаю противень, заполняю песком. Кофе и специи я привезла в саквояже. Питьевая вода в кране. Позже выясню, где добыть молоко, — правила я читала бегло, вроде бы нет запрета на продукты в комнатах, а если и есть, мне он не помешает, не отчислят же.

Вместо плиты сойдёт стул — я ставлю противень на сиденье.

— И после этого мы якобы не маги, — жалуюсь Фырьке.

Прикрыв глаза, я мысленно тянусь по незримой нити, соединяющей меня с руническим алфавитом. К руне жара я обращаюсь часто, отклик получаю немедленно, и передо мной в воздухе вспыхивает начерченный огненными чернилами значок: развёрнутая вправо галка с двумя насечками на верхней линии. Да, я её не создала, всего лишь призвала. Нисходящим потоком эфира погружаю руну в песок, и начинается магия, в буквальном смысле: песок нагревается.

Не теряя контроля над руной, я ставлю джезву.

По комнате растекается кофейный аромат, а когда, уже с чашкой сваренного напитка, я выхожу на балкон, аромат вырывается на улицу.

— Мрру. — Фырька устраивается на перилах рядом со мной.

— Академия тебя разочаровала?

— Фррь.

— Скучно, сплошные запреты, а со стороны астрала ещё и непроницаемый барьер. Я тоже не рада оказаться взаперти. Но у меня есть идея!

— Мрру?

— Не сегодня, не завтра и даже не послезавтра, но мы обязательно прогуляемся на станцию. Каким-то образом поезд прошёл барьер, верно? Значит, лазейка существует, и мы её обязательно отыщем.

Не ради самовольных вылазок. Жизнь в трущобах наложила неизгладимый отпечаток: я не смогу быть спокойной, пока у меня нет надёжного пути отхода. Куда бежать, если академию навестит не вчерашний миролюбивый визитёр, а Дух-людоед?

— Мрру!

Кофе без молока для меня слишком крепкий, и я тяну по глоточку, на языке расцветает горечь.

— Фыречка, если ты притащишь программку Фестиваля, я буду тебе очень признательна.

— С-с-с-с… — высказывается питомица, но не отказывается и, серым росчерком метнувшись в комнату, вскоре возвращается с брошюркой в зубах.

— Спасибо, дорогая.

— Фррь!

— Понимаю, спасибо, выраженное в кристаллах, тебе нравится больше, но пока что могу предложить только словесное.

Меньше чем через полчаса на площади перед центральным корпусом состоится приветственная встреча с главой академии, потом первокурсников ждут встречи с главами их факультетов, но уже под крышей, а не под открытым небом. С полудня свободное время для знакомства с территорией. Ближе к вечеру на центральной площади состоится опять же традиционное театральное представление, покажут, как Многоликий Дух принёс магию и спас людей от астральных тварей. Наконец, шествие через Горбатый мост, в котором я должна участвовать, и завершится второй день Фестиваля запуском огненных шаров.

Звучит как план.

Я допиваю кофе, платье дополняю жакетом, сажаю Фырьку на плечо и открываю дверь в новый день, в новую студенческую жизнь.

В этот раз ни с Дором, ни с блондином, ни с куколкой Беккой я не сталкиваюсь, зато сталкиваюсь с ароматом свежей сдобы и понимаю, что про такую важную мелочь, как завтрак, я начисто забыла.

Что ещё я могла упустить?

— Айвери! — громко окликает меня кто-то.

Я поворачиваюсь на голос — с дивана машет Джейвен, а рядом с ним сидит мрачный, заранее недовольный Тимас.

— От отсутствия внимания вы, леди, не страдаете. — Блондин всё же оказывается рядом и, бросив колкость, проходит мимо.

— С-с-с-с…

— Я страдаю от отсутствия новостей, — бросаю я ему в спину раньше, чем прикусываю язык.

Блондин оборачивается.

На лестнице, стоя на несколько ступеней ниже, он смотрит на меня снизу вверх, ярко-голубые глаза в обрамлении светлых ресниц словно припорошены инеем. Не следовало бы, но я засматриваюсь.

— Леди?

— Вчера во время ужина исчезли кристаллы, и прозвучало предположение, что их слизнула Фырь.

— Оно ошибочно.

— Я искренне признательна вам, лорд, что вы не остались в стороне и высказались.

— Не стоит благодарить, я лишь озвучил очевидное. — В голосе проскальзывают нотки раздражения.

— Мне интересно, какое объяснение было найдено?

Лестница не самое удобное место для разговора, даже если забыть про лжебратика и Джейвена, ожидающих меня внизу. Наверное, со стороны может показаться, что я… вешаюсь на блондина, ищу его внимания, отыгрываю спасённую принцессу в беде — жалкое зрелище. Неудивительно, что во взгляде «жилета» ни капли симпатии. Вышивка неизменным серебром, сегодня на тёмно-синем фоне.

Внезапно блондин возвращается на вершину лестницы, теперь он выше меня на полголовы, и уже я смотрю на него снизу вверх. Он выдерживает паузу и предлагает мне локоть.

Я теряюсь, но руку протягиваю, и мы вместе спускаемся. Блондин шагает с видом, как будто так и надо.

— Почему вы думаете, что кто-то искал объяснение? Многоликий Дух может войти в любой дом.

Это был не Многоликий.

— Сказки.

— Чья-то шутка, леди. Низкосортные кристаллы рассыпаются, если их опустошить досуха.

Судя по тому, как блондин хмурится, шутка не кажется ему хоть сколько-то смешной.

— Логично, — киваю я. Строго говоря, высококачественные кристаллы при определённых обстоятельствах тоже могут рассыпаться.

Внизу блондин отстраняется, я убираю руку с его локтя.

— Хорошего дня, леди Талло. — Он бросает взгляд мне за спину и, резко крутанувшись, направляется к столам, к утру из единой «П» расставленным отдельно друг от друга.

Едва он отходит, на меня нападают Тимас и Джейвен. Фырька на моём плече мигом надувается в злобный шарик, издаёт угрожающее шипение, и лжебратик как-то сразу вспоминает, что лишних пальцев у него нет.

Выдохнув, он с заметным усилием натягивает на лицо фальшивую улыбку:

— Дорогая сестра, неужели ты решила начать учёбу с прогула? Мы давно должны быть на центральной площади, а из-за тебя опаздываем. — Начав с приторной сладости, лжебратик скатывается в противный назидательно-воспитательный тон.

— Разве мы договаривались встретиться раньше полудня? Тим, я напишу отцу, что у тебя проблемы с памятью. Если ты откажешься лечиться, у тебя возникнут трудности во время учёбы.

Тимас прав, мы опаздываем.

Неужели «жилет» прогульщик? По нему не скажешь.

Джейвен показывает кратчайший путь: с утоптанной парковой дорожки мы сворачиваем на полузаросшую тропку, протискиваемся между двух построек явно хозяйственного назначения, слишком уж похоже на сараи, сворачиваем на другую дорожку и через пару минут ходьбы в очень бодром темпе сквозь кусты вылезаем на аллею. Джейвен придерживает для меня ветви. Тимас невнятно бурчит что-то адресованное мне и явно неприятное.

И несмотря на все наши усилия… «синий жилет» оказывается на десяток шагов впереди. Да как он смог?! Он… ныряльщик, прошёл через астрал? Хм…

Парни тоже опознают блондина по исключительному стилю, и Тимас срывается:

— Айви, я бы очень хотел знать, почему сегодня утром ты шла с ним под руку!

Вот же!

Впрочем, отчасти Тимас прав. Получив официальное признание, став частью рода Талло, я обязана учитывать интересы своих благоприобретённых родственников. Я ведь даже имени блондина не знаю. А вдруг он из враждебного Талло рода?

Но всё равно Тимас напрашивается на щелчок по любопытному носу.

— А с кем, по-твоему, я могла идти?

— Со мной. — Джейвен заливистым смехом гасит грозящий полыхнуть спор.

На центральной площади толпа, мы вливаемся в последние ряды, и буквально через минуту на возвышение поднимается спичечно-худая дама в длинном жакете цвета спелой вишни. Тёмные волосы зализаны так, что повторяют форму головы.

Шепотки, разговоры — всё стихает.

Дама делает непонятный жест, словно мячик на руке подбрасывает. Я ощущаю, как над площадью кругами расходится магия. Видимо, дама «подбросила» свой голос. Микрофонов и громкоговорителей в этом мире не существует, артефактов-аналогов я ни разу не встречала, а вот с заклинанием-аналогом, кажется, прямо сейчас познакомлюсь.

— Студенты, приветствую вас в Восточной академии. — Довольно низкий для женщины голос с царапучей хрипотцой слышен так, будто она стоит не далеко на возвышении, через площадь, а в десятке шагов от меня.

Какое-то время она молча рассматривает толпу.

Она и есть глава Варрато? Я была в уверенности, что академией руководит мужчина. Впрочем, мне от этого факта ни тепло ни холодно. Главой может быть хоть крокодил.

— По слухам, глава в этом году будет лично читать лекции по истории магии, а потом принимать экзамен у Белого факультета.

— А у остальных? — С чего бы нам такие почести?

— У остальных зачёт, — ухмыляется Джейвен. Первый курс он благополучно закончил, зачёт сдал.

Есть о чём подумать… Например, о том, что программа на Белом факультете менялась не без участия главы. Получается, в его развале леди Варрато принимает непосредственное участие? Сколько она на своём посту? Навскидку лет пятнадцать.

Ха, мне стоило выбрать Северную академию.

— Я верю, — продолжает глава Варрато, — что вы, пришедшие в эти исторические, даже легендарные стены оплота знаний, лучшие из лучших. Вы наследники родов, вписавших свои имена в историю. Вы будущая элита нашей страны! Когда-то здесь учились ваши родители, родители ваших родителей, поколения и поколения ваших пращуров. Сегодня ваша очередь проявить таланты.

Пафосно и скучно.

Ещё и вещает дама монотонно-усыпляюще. Она и лекции будет так же вести? У-у-у-у…

— У-у-у-у… — В отличие от меня Фырь высказывается вслух.

— Потерпи, — вздыхаю я.

Фырь резко приподнимается на лапах, ощеривается, но, к моему удивлению, не сбегает.

Просто слух у неё лучше…

— Глава-а-а! — Крик выскочившей на аллею девушки не нуждается в магическом усилении, его слышат все. — Там студентка мёртвая! Уби-и-или!

Раскрасневшаяся, с перекосившимися полами строгого жакета, она делает ещё пару нетвёрдых шагов, слепо шарит в воздухе и, не найдя опоры, оседает на гальку посреди аллеи, пачкает светлую юбку в пыли. Глаза широко распахнуты, дыхание сбито, лицо белее мела.

Поднимается гул, толпа неповоротливо разворачивается. Впрочем, за нашими спинами никто ничего не рассмотрит.

— Убили? О чём она? — глупо и одновременно понятно переспрашивает Тимас.

Я испытываю что-то похожее. В трущобах нож под ребро чуть ли не обыденность, но в лучшей академии страны? Первая же мысль о показательной расправе, но не стоит забывать, что сейчас особенные дни — в разгаре Фестиваль магии. Вчера, я совершенно точно знаю, по территории бродил Дух. Но… хотел бы он перекусить — не ограничился бы одной студенткой.

А вдруг жертв больше?

— Уби-и-или, — захлёбывается девушка. Она обхватывает себя руками, начинает раскачиваться из стороны в сторону, будто маятник. Вид у неё обезумевший.

Я кошусь на Джейвена и понимаю, что он в ступоре. И не только он. Все стоят как пришибленные.

Вот зачем я буду привлекать к себе ненужное внимание?

На языке крутится пара нецензурных ответов, я выхожу из толпы, опускаюсь перед девушкой на корточки. За мной как привязанные тянутся Тимас и Джейвен, а вот девушка почти не реагирует, взгляд уже мутный, дыхание по-прежнему сбитое, она глотает воздух часто, с избытком, вот-вот провалится в обморок.

На моё прикосновение к плечу она тоже не реагирует.

— Леди?

— Уб-били, — повторяет она в тысячный раз.

— Вдох, — приказываю я. — Выдох. Снова вдох. Под мой счёт, леди.

— Леди Вьянко? — рядом появляется блондин и своим бессмысленным вопросом всё портит.

Затихшая было леди вновь начинает всхлипывать и давиться рыданиями.

— Убили, убили…

Вот же нежная ромашка…

Хотя бы захлёбываться перестала, осоловела, всхлипы всё тише.

Блондин, не брезгуя запачкать белые брюки, опускается на одно колено и поддерживает леди под локоть, не давая ей ничком растянуться на аллее. Хм, если он готов взять на себя заботу о своей знакомой, то я могу с чистой совестью отступить, всё равно больше ничем не помогу.

Увы, ретироваться не успеваю.

— Что. Здесь. Происходит?! — Главу я узнаю по голосу. Без магического усиления он такой же неприятно хриплый, царапучий.

Когда она успела обойти площадь?! Или раздвинула толпу и прошла по прямой?

Я поднимаюсь, оборачиваюсь.

Вблизи леди Варрато ещё менее приятная, чем издали. Вся её одежда, причёска, выправка — словно сухая кожура, скрывающая личность. Леди демонстративно сдерживает гнев и требовательный взгляд обращает на меня. Ну да, с кого ещё спрашивать? Не с Тимаса же.

Что ей сказать?

— Глава Варрато, — чем быстрее я закрою рот, тем лучше, — леди Вьянко выбежала на аллею, крича о неком убийстве. Я подошла, чтобы помочь леди успокоиться.

— Помогли, студентка?

— Кричать леди перестала…

Глава поджимает губы. Упрекнуть ей меня не в чем, скорее, наоборот, стоит поблагодарить за то, что я пресекла истерику, но благодарности я, естественно, не получаю. Леди Варрато переводит взгляд на сомлевшую виновницу переполоха. Та слабо всхлипывает, поднимает голову и тут же испуганно сжимается, к мелкой дрожи добавляется икота.

Однако…

Даже картина страшного преступления не затмила её страха перед главой академии?

Зато блондин спокоен и собран.

— С вашего позволения, — он вроде бы спрашивает, но интонация утвердительная, — я провожу леди Вьянко к целителям.

— Сперва мне бы хотелось узнать, что привело леди Вьянко в столь плачевное состояние.

Леди вздрагивает. Слёзы, стоявшие в глазах пеленой, проливаются на щёки, но леди находит в себе силы начать отвечать довольно внятно:

— Перед учебным корпусом Чёрного факультета тело какой-то студентки, много-много крови и, — леди запинается, — дыра… Ой.

Леди лишается чувств.

Без её всхлипов становится тихо-тихо, лишь на фоне гудит толпа.

— Я доставлю леди к целителям и присоединюсь к вам, глава Варрато, — вмешивается рослый короткостриженый мужчина. Преподаватель, полагаю.

Он одним движением закидывает леди себе на плечо, будто она не человек, а тряпичная кукла, причём так ловко, что леди не свешивается головой вниз, а оказывается скорее в позе сидя, так взрослые часто держат маленьких детей — согнутой в локте рукой под колени.

От свиты главы молча отделяется возрастная дама и, вероятно ради приличия, следует за мужчиной. А он силён — несёт бесчувственную леди так, словно она ничего не весит.

— Тишина. Студенты, я настоятельно прошу дождаться моего возвращения или распоряжения, которое я передам с секретарём Ланем. — Кожу щекочет магия, звучание усиленного заклинанием голоса ничем не отличается от обычного.

Мне достаётся персональный взгляд-предупреждение.

Надо взять на заметку, что глава прекрасно читает людей — она с ходу догадалась, что оставаться в безвестности я точно не намерена, тем более то, что успела сказать леди перед тем, как отключилась, мне очень не понравилось. Какую дыру она имела в виду? Если ту самую, о которой я думаю…

Только бы не это!

Двое преподавателей — они ведь преподаватели? — остаются. Остальные следуют за главой. Её походка резкая и пружинистая одновременно. Я безучастно смотрю главе вслед, а внутри нарастает тревога — что, к чертям, происходит?! Например, для астральных тварей совершенно не характерно пить добычу досуха. Их стиль охоты — внезапная атака и стремительное отступление. Твари вырывают у добычи энергетическое ядро и поспешно уходят, чтобы залечь в безопасном укрытии, переварить проглоченное, отлежаться, отоспаться, точь-в-точь как было с Фырькой в поезде, когда она объелась кристаллов. После атаки на теле чуть выше солнечного сплетения остаётся… характерное повреждение.

Неужели вчерашний Дух всё-таки напал?

С его силой он как раз способен высосать добычу досуха одним глотком — нестыковка.

На территорию академии каким-то образом пробралась дикая хтонь?

И совсем фантастическая версия — кто-то решил подставить мою Фырь, меня.

Почему я не пошла в Северную академию, а?

И как бы мне так устроить, чтобы посмотреть на убитую, на место преступления и не попасться?

Прямо сейчас — никак.

— Р-р-р-р… — Фырька улавливает моё настроение, ворчит в унисон. Сидеть на моём плече ей скучно, и тут появился реальный шанс сбежать на разведку, вот она меня и подзуживает.

Я колеблюсь. С одной стороны, пока нас держат на площади, в астрале размываются следы, впустую теряется драгоценное время. С другой стороны, не факт, что следы были. Мои подозрения, что убийство связано с Духами и тварями, строятся всего лишь на одном слове, брошенном истерящей леди Вьянко перед обмороком.

Раздражает.

— Айви, как вы себя чувствуете? — Джейвен само беспокойство, будто именно он мне родня, а не Тимас. Такой навязчивый!

— Я в полном порядке, — заверяю я.

— Но…

— Не меня же убили, — пожимаю я плечами.

Моя откровенная прямота действует: Джейвен замолкает, Тимас тоже ни звука не издаёт, хотя приоткрыл рот, но как приоткрыл, так и закрыл. В результате мы стоим втроём и молчим. А ещё я, кажется, заодно и блондина впечатлила, он держится сам по себе, но достаточно близко, чтобы слышать, о чем мы тут говорили.

Пожалуй, я была слишком резкой — только что я выбилась из образа благополучной провинциалки, выросшей вне аристократического рода, но под его крылом.

Ладно…

Смирившись с бессмысленным ожиданием, я кончиками пальцев касаюсь Фырьки, тем самым показываю, что согласна её отпустить. Необязательно идти самой, чтобы выяснить, есть следы или нет, — Фырька с задачей прекрасно справится. Правда, подробностей я не узнаю, но это уже мелочи.

От радости Фырька аж подскакивает у меня на плече и длинным прыжком уходит в обрамляющие аллею кусты. Несколько веток с хрустом ломаются.

Если преподавателям до Фырьки дела нет, то блондину есть, глаз не сводит.

Что же, с ним я справлюсь.

Его пристальное внимание уже на грани приличия, достаточно посмотреть в ответ, не так ли? Ловя его взгляд, я ожидаю, что парень почувствует смущение и отвернётся, однако блондин и бровью не ведёт, продолжает открыто смотреть. Я… просчиталась? Впрочем, главное — результат, смотрит он не на Фырьку, а на меня, так мы и замираем друг напротив друга. По колебаниям эфира я понимаю, что питомица нырнула в астрал.

Наши переглядывания я ощущаю как поединок взглядов. Блондин не моргает, я не моргаю. Его глаза голубые-голубые…

Не знаю, сколько это длится.

— Айвери? — окликает меня Тимас. — Лорд?

Наваждение проходит.

— Да, брат?

— Что происходит?

— Что происходит? — переспрашиваю я.

Бессмысленное препирательство обрывается появлением нескольких человек, сопровождавших главу. Лица у всех мрачные, особенно парень, по виду мой ровесник, выглядит оглушённым. Видимо, зрелище было как из фильма ужасов, только наяву.

Гомон нарастает и стихает, толпа раздаётся в стороны, образуя проход. В гробовой тишине парень, секретарь Лань, поднимается на возвышение. Заговорить сразу у него не получается, голос подводит. Он прокашливается:

— Студенты, сегодня на территории академии действительно произошла трагедия, глава Варрато принимает все необходимые меры. Сейчас я прошу всех в сопровождении преподавателей разойтись по жилым корпусам и оставаться в них.

— Что произошло, секретарь Лань? Кого убили? — раздаются редкие выкрики.

— Студенты, пожалуйста, следуйте распоряжению главы! — То есть подробностей не будет.

В толпе начинается лёгкое оживление.

К секретарю на возвышении присоединяется дама в возрасте:

— Пожалуйста, без суеты. Первыми уходят студенты Белого факультета.

Почему вдруг мы?

— Айвери… — Джейвен замолкает.

— Увидимся. — Я прощаюсь и с ним, и с братом.

Один из преподавателей поднимает руку, обозначая, что идти следует за ним — никаких самостоятельных передвижений.

Наверное, сейчас можно было бы улизнуть. Сомневаюсь, что нам устроят перекличку, но… мало ли. К тому же блондин опять на меня смотрит слишком уж внимательно.

Неожиданно он делает шаг навстречу и предлагает мне локоть. Краем глаза я замечаю, как вспыхивают Тимас и Джейвен. Их реакция понятна: братик жаждет контроля, а Джейвен поддерживает. Но блондину эти игры зачем?

— Лорд?

— Леди Айвери, окажите мне честь? — Он искривляет губы в усмешке.

— Сложно отказать в незначительной просьбе, когда вы так просите, — улыбаюсь я.

— Леди Айвери, я восхищён вашей выдержкой, вашим хладнокровием и вашей готовностью прийти на помощь.

Он фальшивит и, по-моему, даже не пытается звучать искренне.

Что ему нужно?

— Вы мне льстите, лорд.

Мы сворачиваем по аллее направо, идём одними из первых, немного отставая от преподавателя.

«Жилет» наклоняется, чтобы его могла слышать только я:

— Где ваш призванный дух, Айвери?

— Хм?

— Ваша Фырь слишком самостоятельная.

Опять подозрения?

Так, а вдруг блондин пришёл к тем же выводам, что и я? Он тоже предполагает, что на студентку напала астральная тварь? А мог он догадаться, что Фырька на самом деле не призванный дух, а прирученная хтонь?!

Нельзя показывать, как сильно меня нервирует его допрос!

— Так и есть, — киваю я. — Нашей связи много лет, Фырь найдёт меня даже за полмира.

— Получается, ваша связь настолько крепка, что вы можете смотреть её глазами?

Ха?

Я-то уже уверилась, что «жилет» меня едва ли не в убийстве подозревает!

— К сожалению, нет. — И никогда не смогу.

— Любопытно. — В его голосе мне начинают чудиться нотки угрозы. — Получается, ваш опыт противоречит теории? Я читал, что связь с духом рвётся, если он уйдёт слишком далеко до того, как сформируется ментальный контакт.

— Не могу знать, какие книжки вы читали, лорд. Я следовала рекомендациям Арека Безумного. Иной подход даёт иной результат.

— Безумного? Вы… шутите?

— Отнюдь. В другой день я даже готова показать вам, как скармливаю Фырьке кусочек своей души.

В своих трудах Арек Безумный почти не делал различия между душой как слепком личности и душой как средоточием жизненных сил. Отдаю я, естественно, энергию.

Блондин недоверчиво хмурится, наконец понимает, что я говорю правду, и на его лице красноречиво отражается всё, что он по этому поводу думает — смотрит на меня как на сумасшедшую.

Да, нормальный здравомыслящий человек с хтонью не свяжется.

За разговором мы как-то незаметно выходим к жилому корпусу Белого факультета.

Преподаватель останавливается у входа:

— Студенты, напоминаю, что по распоряжению главы покидать жилой корпус запрещено. Первокурсники, встреча с главой вашего факультета переносится, она состоится не в лектории, а здесь, в зале на первом этаже.

Значит, если я прямо сейчас избавлюсь от «жилета», у меня будет аж полчаса, чтобы всё-таки посмотреть на место преступления.

Звучит как план!

Преподаватель так и остаётся снаружи. Возможно, нас всё-таки считают по головам, но это мне на пользу — преподаватель ясно видел, что я, как все, вернулась в жилой корпус, причём одной из первых. Нет причин подозревать меня в нарушении распоряжения главы. Разве что я дам повод.

Ха, учёба ещё не началась, суток, как я в академии, не прошло, а я уже нарушаю…

Я со всей учтивостью, на которую способна, лёгким наклоном головы прощаюсь с блондином и оставляю его внизу, сама же поднимаюсь по лестнице на второй этаж, почти взбегаю, поспешно прохожу по коридору и, наконец, прячусь в своей комнате.

Успокаивающе щёлкает замок.

— Фырь? — негромко окликаю я. — Фырька, ты вернулась?

Ответа от питомицы нет.

Волноваться рано — наверняка она ещё крутится на месте преступления.

Я прислушиваюсь к астралу — эфир едва колеблется, слабое течение энергетических потоков почти неуловимо. Если в астрале кто-то прячется, лишнее промедление меня точно не спасёт, и я делаю шаг, ныряю в самый поверхностный слой. Да, здесь по-прежнему безжизненная пустошь, заполненная мутным туманом, никакого постороннего присутствия, никаких следов, которые я могла бы заметить. Те, что оставляли мы с Фырькой, давно развеялись.

Мёртвая тишина…

Давно мне не было в астрале настолько неуютно. Я передёргиваю плечами, будто стряхиваю тревожное чувство, и напоминаю себе, что часики тикают, надо поторопиться.

Я позволяю нисходящему энергетическому потоку увлечь себя — если держаться строго у самой-самой границы между материальной реальностью и астралом, то сквозь сизое марево тумана можно видеть, что происходит по ту сторону черты. Так что прежде всего я спускаюсь обратно в общий зал, интересно же посмотреть — вдруг от вчерашнего визита что-то осталось? Дух был из высших, мог оставить отпечатки, которые продержатся больше суток. Но… не оставил.

Ладно, я должна была мысленно поставить галочку.

Я ловлю следующий поток и вместе с ним ухожу в астрал немного глубже.

Вот как я должна искать учебный корпус Чёрного факультета? Да, карту я вчера рассматривала внимательно, из памяти достаю почти фотографическую картинку. Но толку? Как то, что я ощущаю, наложить на схему, чтобы правильно определить точку выхода? С самого начала я увлекалась глубиной и никогда не развивала навыков, востребованных у криминала. Видимо, зря.

Попробую двигаться почти наугад, потом сориентируюсь, не топтаться же на месте.

Студенты Чёрного факультета обитают в угловой башне, а мне нужен учебный корпус, он рядом с башней.

Первый раз я, естественно, промахиваюсь, оказываюсь рядом с библиотекой. Вторым нырком добираюсь до крепостной стены, окружающей территорию академии, на третий заход оказываюсь почти там, где надо. И дальше только поверхностный слой: во-первых, глупо своим появлением уничтожать следы, а во-вторых, тварь может таиться в непроницаемых для глаза вездесущих серых клубах эфира.

Нет никакого смысла пытаться попасть в самый эпицентр — вдруг тварь всё ещё там?

Я не иду, а, скорее, скольжу, выверяя каждое движение, вслушиваюсь в малейшие колебания эфира, жду нападения.

Из хорошего: присутствия вчерашнего Духа я не ощущаю, если он где-то здесь и бродил, то это было задолго до убийства.

Плохая новость тоже есть: тварь изрядно наследила и, хотя следы размылись, они ещё достаточно чёткие, чтобы понять, какого рода сущность их оставила. Астральная хтонь, подобная Фырьке, только крупнее раза в три-четыре и мощнее. Моя питомица против залётной хтони как домашняя кошка против матёрой рыси, без шансов.

Если тварь решила, что академия её новые охотничьи угодья…

В тумане кто-то шевельнулся, эфир колеблется чуть иначе.

Я замираю.

Кто бы там ни прятался, он обо мне знает…

Приходит слабый поток энергии, словно неизвестный подул в моём направлении, предупреждая о своём присутствии. Фырька? Больше некому. И действительно, из тумана появляется питомица.

— Хей?

— У-у-у-у, — жалобно тянет она.

Мне одного взгляда хватает, чтобы понять: Фырька тоже оценила разницу в силе абсолютно не в свою пользу и ей страшно.

Уши живут своей жизнью, безостановочно двигаются, улавливая малейшие изменения, хвост подёргивается, лапы напружинены — Фырька готова сорваться и бежать без оглядки, петляя и запутывая следы.

Где бы тварь ни залегла, сейчас она переваривает добычу…

Однако уверенной наверняка быть нельзя.

Фырька запрыгивает мне на плечо, ложится воротником, но не расслабляется. Её напряжение передаётся мне.

— Здесь была хтонь, гораздо более сильная, чем ты? — уточняю я больше для галочки, чем всерьёз.

— Уррь.

— Мы таких уже встречали? — вот это важный вопрос.

— У-у-у-у…

— Почему ты не уверена? Эта хтонь особенная?

— Урь!

— Чем?

В ответ Фырька лишь печально вздыхает.

Ладно, к этому разговору мы вернёмся позже, нет никакой необходимости вести его в астрале.

Я осторожно приближаюсь к месту преступления.

Туманная завеса, сквозь которую я пытаюсь смотреть, даёт эффект затемнённого стекла солнечных очков, причём линза кривая и не только съедает яркость цветов, но и просто искажает картинку, что не мешает рассмотреть трёхэтажное здание Чёрного факультета и людей, собравшихся перед ним. Человек пятнадцать?

Я подбираюсь ближе, но не рискую подойти вплотную — вдруг среди них есть ныряльщик с хорошим чутьём? Сбежать я, наверное, успею, а вот шанс выяснить подробности потеряю. Меня не замечают, и я обхожу главу Варрато по широкой дуге.

Взгляду открывается залившая ступеньки кровь, и крови слишком много. Из астрала похоже на чёрную смолу.

Меня начинает натурально мутить. Хотя я не раз видела убийства, все они были… аккуратнее, если так можно выразиться. Горло сдавливает спазмом, накатывает дурнота, но я упрямо продолжаю смотреть, анализировать. Например, я совершенно отчётливо вижу, что залётная тварь не просто убила добычу в молниеносной атаке со спины, не просто вырвала энергетическое ядро, в котором сосредоточены столь привлекательные жизненные силы человека. Тварь нарочно трепала жертву. Но зачем? Хищнической природе хтоней подобное зверство совершенно не свойственно.

В идеале надо подойти и убедиться, что ядро действительно вырвано, но я не могу.

Надо уходить, пока я не отключилась точь-в-точь как леди Вьянко. В отличие от неё я себе такой роскоши позволить не могу.

Я закрываю глаза, открываю, заставляю себя посмотреть ещё раз. До меня доходит то, что мозг отказался воспринять с первого раза. На ступенях лежит не какая-то там неизвестная студентка.

— Бекка?!

Та самая Бекка, которая с ходу попыталась указать мне место, потом провоцировала, потом ушла в ночь с Дором под руку… Да про нас кто угодно скажет, что мы с ней сцепились! И сразу после словесной перепалки Бекку убила астральная тварь, у меня же ручная и очень самостоятельная хтонь. На месте следователя я бы отказалась верить в совпадения и добавила в папочку показания свидетелей, что характер у меня тяжёлый, конфликтный.

Чёрт!

Чёрт побери!

Злость отрезвляет, придавливает тошноту. Я ещё раз осматриваюсь.

Больше похоже на то, что тварь напала не сама по себе, а её будто использовали для показательного убийства. За примером далеко ходить не надо. Со мной Фырька ведёт образ жизни, несвойственный диким сущностям. Могла бы Фырь так потрепать мою обидчицу? Легко! Точнее, именно Фырьке габаритов бы не хватило, она слишком маленькая, но более крупная хтонь справилась бы.

И что теперь?

С одной стороны, я выяснила всё, что хотела. С другой стороны, легче мне от этого не стало. Я теперь знаю, что мне нужно быть готовой не только к тому, что тварь беспрепятственно придёт и нападёт, когда я буду мирно спать в кровати, но и… найти настоящего убийцу до того, как обвинят меня.

Чёрт.

Зато, если приволоку главе матёрую хтонь в энергетической клетке, прославлюсь на всю академию.

— С-с-с-с… — Фырька вдруг впивается мне в плечо когтями, привстаёт.

Тварь рядом?!

Я концентрируюсь на колебаниях эфира.

Течение энергии изменилось очень характерно — кто-то поднимается с более глубокого слоя, приближается от крепостной стены или даже, точнее, от Чёрной башни. И нет, это не тварь и даже не Дух. Приближается человек, двое. Ныряльщики.

— Гости нам по зубам, — выдыхаю я.

— У-у-у-у…

— Согласна. — Дожидаться, когда меня увидят с хтонью на плече, очень плохая идея.

Я ловлю поток и вместе с Фырькой проваливаюсь на несколько слоёв в глубину, почти к самому защитному барьеру, с другим потоком я возвращаюсь ближе к поверхности, но при этом смещаюсь к библиотеке, делаю ещё несколько хаотичных нырков, попутно затирая следы.

Пока ныряльщики разберутся, пока отличат следы твари от моих, пока двинутся следом…

Ставлю на то, что мой след они потеряют.

Как бы я ни старалась сейчас, на меня всё равно выйдут…

В свою комнату возвращаюсь подавленной, с ощущением бессилия. А ещё Бекку жаль… Словно наяву вижу кровь, залившую ступеньки. Хочется стереть картинку из памяти, однако это не то, что я могу себе позволить. Наоборот, я должна перебрать каждый осколок головоломки, понять, что происходит, собрать пазл воедино. И для начала хорошо бы ответить на два вопроса. Во-первых, кто будет вести расследование? Из столицы ради дознавателя отправят поезд или у кого-то в администрации есть полномочия проводить следствие? Во-вторых, почему убийство произошло на ступеньках учебного корпуса Чёрного факультета?

— У-у-у-у?

— Вляпались мы с тобой.

— Фррь!

— Нет, бежать не получится, мы затаимся.

Фырька совсем по-человечески морщит нос.

Я спохватываюсь — время! Чтобы не прослыть вечно опаздывающей первокурсницей, спуститься на первый этаж лучше уже прямо сейчас. Я заглядываю в уборную, наспех плещу себе в лицо ледяной водой, сбиваю нездоровый румянец, выдыхаю, поправляю платье. Сойдёт? Фырька точно готова, изображает воротник.

В коридоре никого. В общем зале в основном, как я понимаю, первокурсники, некоторых я даже узнаю, невольно цепляюсь взглядом за девушку, с которой вчера сплетничала Бекка. Дор тоже внизу.

За одним из столиков «жилет». Мы пересекаемся взглядами, но я не останавливаюсь, спускаюсь, и контакт теряется.

— Айви! — ко мне подходит Дор. — Всем любопытно, что успела рассказать леди Вьянко, пока не подошла глава.

Серьёзно?

Мне понятен их интерес, но в то же время праздное любопытство звучит… кощунственно? Вероятно, я слишком чувствительно реагирую, потому что увидела Бекку своими глазами.

— Леди Вьянко твердила про убийство, пока не лишилась чувств. Леди ничего не сказала. — Я разочаровываю сплетников, тоном показывая, что продолжать тему не намерена.

— Представляете, если убили кого-то из «чёрных»? — Дор оборачивается к остальным.

Кстати, о них…

Как так вышло, что о Чёрном факультете я не знаю ни-че-го? Чему там обучают?

М-да.

— Убили студентку, — возражает кто-то. — Среди «чёрных» леди не так много.

— Трагедия неразделённой любви и ревности?

Бекка нацеливалась на блондина, ушла с Дором. Если у неё был ревнивый поклонник, то в теории он действительно мог позвать девушку на разговор и учинить расправу. Только я не верю в эту версию.

Мне кажется, Бекка стала жертвой чего-то более глобального, чем ссора с парнем.

Пожалуй, я рискну показаться скучной занудой:

— К чему предположения? Почему бы не подождать итогов расследования?

— Думаешь, с нами поделятся?

— Поезд ушёл, преступник, кем бы он ни был, находится в академии. Скажут нам или нет, мы всё равно узнаем об аресте.

— Айви, — с лёгкой укоризной вздыхает Дор.

Обсуждение само собой стихает, говорить о предстоящем расследовании никто не захотел, моя надежда не оправдалась.

— Бекки до сих пор нет, — замечает кареглазая шатенка в болотно-зелёном юбочном костюме.

— Точно! Я с утра не видел Бекку. — Дор растерянно оглядывается. — Бекка плохо себя чувствует?

Она уже никак себя не чувствует…

Я стараюсь не подать вида, насколько мне тяжело слушать про Бекку как про живую, получается с трудом. Потом кто-нибудь скажет, что я реагировала странно, словно уже знала, что Бекки больше нет.

Плохая из меня шпионка. Актриса тоже никудышная.

Вот ныряльщица я способная.

А ещё я сумасшедшая, потому что всерьёз обдумываю перспективы охоты на хтонь-убийцу. В идеале — на её хозяина. Оглушить обоих, скрутить энергетической сетью и предъявить следователю, пусть допрашивает, выясняет мотивы. Правда, потом мне придётся отвечать на очень неудобные вопросы, но это мелочи в сравнении с обвинением в убийстве Бекки.

Допустим, Фырька поможет выследить тварь. К нашему появлению та уже проспится, и мы с Фырь рискуем стать следующим обедом. Доставка основного блюда и десерта на дом, чёрт побери!

Заключить в силовую клетку…

Тварь сильнее нас с Фырькой, вместе взятых, у неё есть хозяин, который наверняка отреагирует, и расклад получается заведомо проигрышный.

Стрелки на часах переползают с деления на деление, глава опаздывает уже больше чем на десять минут. Учитывая обстоятельства, ожидание может затянуться. Хм, я успею перекусить? Сосущее ощущение в желудке напоминает, что вместо завтрака я залилась чёрным кофе без молока.

Не исключено, что глупые идеи лезут в голову исключительно от голода.

Проходит ещё минут пять, и шаркающей походкой в зал входит седой мужчина с моноклем в правом глазу. Это и есть наш глава? Полноватый, с заметной одышкой, он поднимается по лестнице не больше чем на пять ступенек и, цепляясь за перила, разворачивается к нам.

— Первый курс. — Он тщательно промакивает лоб платком.

— Лорд Фароки! — раздаётся нестройный хор в ответ. Точно, приветственная открытка была подписана, а я на фамилию главы не обратила внимания.

— Приветствую вас в стенах Белого факультета, студенты. — Лорд вдруг склоняется вперёд, словно у него закружилась голова, но нет, это он неловко кланяется. — Во имя памяти предков и поддержания вековых традиций каждый из вас отказался от мечты стать магом, принёс личную жертву. Для меня честь быть преподавателем у столь самоотверженных молодых людей.

Если бы у меня был тухлый помидор, я бы кинула.

Слова лорд произносит красивые, а смысл гнилой. Что значит «во имя памяти и традиций»?! Отказ от магии действительно можно считать жертвой, чёрт с ним. Но эта жертва ни разу не бессмысленная! Покажите мне, как маги справятся с тварью, которая убила Бекку, очень хочу посмотреть.

Зло берёт.

Поймаю хтонь-убийцу — выставлю на всеобщее обозрение…

— С-с-с-с… — успокаивающе выдыхает Фырька.

— Студенты, семьдесят лет назад я не расставался с учебниками анатомии, видел себя целителем, пока в один день род не потребовал от меня пройти посвящение и поступить на Белый факультет. Тогда мне показалось, что моя жизнь кончилась. Я ошибался, хе-хе. Я не стал целителем, но я нашёл себя в преподавании, и сегодня я верю, что каждый из вас сможет найти свою вершину и свой путь к ней.

Что за чепуха!

Хотел быть целителем? Так и становился бы уникальным специалистом, целителем-рунологом.

Но лорд Фароки предпочёл заняться подрывной деятельностью.

Смотрю на старика, а вижу смертельно обиженного мстительного мальчишку. Только вот ни капли сочувствия…

— Мы не будем учиться нырять, лорд Фароки? — звонко спрашивает Дор.

— Студент, вы уже выросли из сказок. — Глава нашего факультета укоризненно морщится. — В астрале, уверяю вас, нет ничего привлекательного. Рекомендую вам «Мемуары» Олива Классо, называвшего себя последним ныряльщиком эпохи. При погружении вас не ждёт ничего, кроме бесконечной беспросветной серости.

Я не выдерживаю.

— Лорд Фароки, разве твари, отступившие в глубину, не вернутся, если ныряльщики перестанут нырять?

— Леди, до сих пор ни одна тварь не вернулась.

Что-о-о-о?!

Он заявляет это, когда Бекка убита?

Хм…

Я могла ошибиться? Я ведь и близко не судмедэксперт, да и Бекку я не осматривала. Про вырванное энергетическое ядро я додумала по косвенным признакам, возможно, Бекку… ударили в солнечное сплетение ножом?

А какая разница, что именно произошло? Со стороны астрала наследила тварь — это факт, за который я готова поручиться собственной жизнью.

Ну и утверждать, что ни одна тварь ещё не вернулась, когда прямо сейчас на моём плече сидит хтонь, которой ты на один укус, так себе.

— У нас даже по желанию погружений не будет? — разочарованно тянет кто-то.

Я оглядываюсь, но не понимаю, кто задал вопрос.

— Студент, я не могу позволить вам бессмысленно подвергаться риску. Мой вам совет: сосредоточьтесь на рунической магии.

Лучше бы наш глава себе этот совет посоветовал те самые семьдесят лет назад.

— С-с-с-с…

— Студенты, я не буду мучить вас лекцией по истории академии и нашего факультета. Пожалуйста, без особого распоряжения леди Варрато не покидайте корпус. Я уверен, что к вечеру все ограничения будут сняты. И что я ещё хотел вам сказать? А! Встретимся на первом занятии послезавтра.

Лорд в очередной раз промакивает лоб, тяжело вздыхает и начинает медленно, ступенька за ступенькой, спускаться.

— Нырнём без старого зануды, — фыркает Дор мне на ухо.

— Нырнём, — соглашаюсь я. Прямиком в пасть к залётной твари, ага.

Лорд шаркает мимо. Я смотрю ему вслед.

Хорошему он не научит, плохому — тоже. Этот ничему не научит.

Тьфу.

— Пойду проведаю Бекку, — напоминает о себе шатенка.

— Я тоже пойду, — киваю я одногруппникам и с извиняющейся улыбкой добавляю, что не успела позавтракать. Я не обязана упоминать подобные вещи, более того, подозреваю, что с точки зрения этикета моя реплика недопустимо откровенная. Зато Дор воспринимает мои слова как приглашение составить компанию. Чего я и добивалась.

Хотя Дор как возможный друг меня не привлекает, интерес у меня тройной: и обещание Дора познакомить меня с ныряльщиками, и то, что в отличие от меня он знает, где добыть еду, и, самое главное, именно он одним из последних видел Бекку.

У дальней стены стеклянная витрина, заставленная готовыми блюдами. Открывай дверцу, бери, что хочешь, — напоминает земные кафе самообслуживания, только холод даёт не электричество из розетки, а магия из кристалла-накопителя.

Выбрав самый обычный омлет, я добавляю на поднос узкое блюдо с тонкой мясной нарезкой, круглую булочку в сахарной посыпке и фруктовый салат. Дор ограничивается горкой мясных пирожков и направляется к ближайшему столику. Я оглядываюсь в лёгкой растерянности. В кафе, которые я вспомнила, в доступе всегда есть микроволновка, но здесь я не вижу ничего похожего на печку или плиту.

Придётся признаться в своей неосведомлённости.

— Айви, ты снова задумалась?

— Да, я не поняла, где можно погреть…

— Нигде, — удивляется Дор.

— В смысле?

— Как ты себе это представляешь, Айви? Завтрак принесли утром. Естественно, всё остыло.

В подтверждение он откусывает от холодного пирожка половину и принимается жевать.

— Витрина зачарована на охлаждение. Разве нет?

— Ну да, — соглашается он, проглотив. В глазах недоумение.

Не понимаю:

— Что мешает взять небольшой стеклянный шкафчик и зачаровать его точно так же, только в обратную сторону, чтобы он давал не холод, а жар?

— Эм… Забавно. Мне бы и в голову не пришло.

— Ты о чём, Дор?

— Айви, не обижайся! Я не имел в виду ничего плохого. Ты ведь действительно не совсем аристократка. Ты, наверное, на кухне бывала, сама готовила.

В воздухе повисает невысказанное, но абсолютно очевидное сравнение — «как прислуга».

Мне не обидно, скорее смешно.

Вихрастый, конопатый, брызжущий оптимизмом, Дор и сам не тянет на чопорного аристократа, вот на мажора — вполне. Кстати, он ведь, когда представлялся, назвал фамилию, но не упомянул своё положение в роду. Оно не настолько высокое, как ему бы хотелось?

Забудем про волшебную печку. Я сажусь за стол, отламываю вилкой уголок омлета — про магию тоже забудем, хотя что проще, чем направить руну жара в дно тарелки? Атмосфера факультета подсказывает, что с рунами у студентов не намного лучше, чем с погружениями в астрал, а значит, незачем показывать свои таланты раньше времени, их как козыри стоит приберечь до особого случая.

— Да, Дор, я немало времени провела на кухне.

— Прости… — Он корчит рожицу, но видно, что он извиняется за бестактность, а про себя продолжает считать меня… леди второго сорта.

Пусть его — если с его точки зрения аристократизм заключается в неумении решать бытовые вопросы, то я выбираю быть плебейкой, никаких обид.

— Простила.

— Тогда как насчёт того, чтобы после парада духов обойти территорию академии? Найти библиотеку, найти какое-нибудь практическое руководство по нырянию?

— Вчера ты предлагал полюбоваться звёздами.

— Да, но тебе звёзды не интересны. Они далеко и просто светят. А вот глубины астрала манят…

Азартность натуры, склонность к авантюрам и общий интерес — Дор поэтому меня выделил? Мужского интереса от него я как не ощущала, так и не ощущаю.

А что за стремление идти именно в ночь?

Бекка ушла с ним, и утром её уже не видели. Когда именно её убили?

Может, согласиться?

Или…

Сейчас хороший момент спросить про Бекку. Я ведь видела, как они вдвоём ушли. Прозвучит как ревность, ну и что? Только в голову ничего не приходит — любая игривая фраза прозвучит кощунственно.

Бекке уже всё равно.

Зря я, что ли, холодным омлетом давлюсь? Ради ответов на вопросы.

К чёрту!

Я прищуриваюсь:

— Вчера, поднимаясь на второй этаж, я видела, с кем ты ушёл, Дор. Насколько же утомительной была прогулка, чтобы не выйти на встречу с главой академии?

Дор не доносит предпоследний пирожок до рта, его глаза округляются, брови выразительно взлетают.

— Ты ревнуешь?!

Ожидаемо.

— Нет.

— Айви. — Он явно не верит. — Мы с Беккой обошли корпус и расстались.

И всё?

Допытываться будет странно, а подозрительной реакции я не заметила. Ни бегающего взгляда, ни странной мимики — а лицо у Дора живое, — ни напряжения, ни скованности. Подозрительной скорее выгляжу я.

— Если нас выпустят… — неопределённо пожимаю я плечами.

— Ловлю на слове!

Пфф, я озвучила условие, но не договорила. На каком слове он меня ловит? Впрочем, прогуляемся — я всё ещё хочу познакомиться со старшекурсником-ныряльщиком. Ну и убедиться, что во время прогулки Дор не натравит на меня астральную тварь.

Не успеваю я отложить приборы, как откуда-то из подсобки появляется лакей. Он забирает у нас пустую посуду, кланяется, причём почему-то трижды: Дору, мне и Фырьке. Питомица отвечает довольным мурчанием.

Лакей отходит, я поднимаюсь из-за столика. Дор тоже вскакивает.

— Увидимся перед парадом духов, — опережаю я.

— А сладкое? — Дор ухмыляется и кивает на дальнюю часть стеклянного холодильника, где выставлены десерты.

Некоторая двусмысленность вопроса меня неприятно царапает. Вдруг я просто не замечаю, что заинтересовала Дора не как сокурсница, а как девушка?

К чёрту!

— Предпочитаю острое, — ляпаю я, прикусываю язык, но поздно.

Воспользовавшись замешательством парня, сбегаю.

По-хорошему стоило задержаться в общем зале, чтобы познакомиться с сокурсниками, наладить контакт, но астральная тварь сама себя не поймает, увы. Позднее моя сегодняшняя отчуждённость мне наверняка аукнется, но я возвращаюсь в комнату, захлопываю дверь и падаю в кресло.

Мысли разбегаются. Ловить хтонь-убийцу на сытый желудок уже не кажется здравой идеей. Но и безучастно ждать, кто следующим окажется в её пасти, не вариант.

— Р-р-ры? — Фырька слезает с моего плеча, перебирается на столешницу журнального столика и оттуда смотрит мне в лицо.

— Под защитной сферой мы с тобой как в мешке, да?

— У-у-у-у…

— Давай для начала поищем горловину? Туннель уходит за пределы барьера, и там должен быть выход.

— Мр-р-ря!

— Нет, Фырь, мы не бросаем академию. Я приехала сюда учиться и заниматься прочими человеческими глупостями.

— У-у-у-у…

— Нет, мы не будем ломать барьер, мы не будем расширять горловину, мы не будем уходить с территории. Лазейкой мы воспользуемся лишь в крайнем случае. Надеюсь, случай не наступит.

— Фррь.

У нас: хтонь-убийца, её возможный хозяин, два ныряльщика, от которых я вовремя улизнула, и неизвестно сколько ныряльщиков из старшекурсников Белого факультета… Не астрал, а какой-то базар! А, для полноты комплекта я ещё неизвестного Духа забыла.

Я смотрю на свою питомицу. Её не радуют ограничения, но она готова с ними мириться.

— Полагаюсь на тебя.

Дёрнув ушами, Фырька ныряет, и я следую за ней в беспросветную серость. Эфир едва колеблется, чужого присутствия я не чувствую. Фырь тоже. Она принюхивается, прислушивается и уверенно соскальзывает в нисходящий поток энергии.

За пару глубоких погружений и подъёмов к границе между астралом и материальной реальностью мы находим здание станции. Фырька уверенно ведёт внутрь.

Перед мозаичной картой территории академии я задерживаюсь ненадолго: сквозь марево видно плохо, мозаика выглядит блёклой и потемневшей, а выныривать не рискну, тем более я пришла не ради карты.

Рядом тревожится Фырька. Она вдруг срывается, прыгает прямо сквозь облачко тумана.

На долю мгновения я пугаюсь, что упустила появление хтони-убийцы, но нет, Фырь всего лишь почуяла нечто стоящее внимания.

— Фьють, — подзывает она меня.

В эфире размытый след. Ещё бы полчаса-час — и он окончательно бы растаял.

— Ныряльщик? — предполагаю я.

— Урь…

— Кто-то до нас приходил проверить выход?

— Р-р-р!

— Что я поняла неправильно?

Фырька носом проходится по следам, показывая, куда смотреть, и неизбежно разрушая их своим движением. Она трижды проходит одно и то же место, прежде чем меня осеняет:

— Ты имеешь в виду, что здесь не просто следы, а застарелая дорожка? Кто-то регулярно патрулирует периметр? Тогда нам точно стоит поторопиться. Спускаемся!

Туман густеет, серые дымные завитки закручиваются, собираются в плотные облачка, похожие на обрывки грязной ваты. Пока что просветов достаточно, чтобы видеть пространство вокруг, но по мере приближения к туннелю туман слипается, собирается, превращается в сплошной комкастый кисель, в котором уже собственных пальцев не рассмотреть.

И в этом киселе протоптана дорожка.

Края «подъедены» туманом, размыты, но из-за плотности эфира патрульные успевают вернуться раньше, чем дорожка сотрётся.

Не только их следы сохранятся, но и наши с Фырькой…

Особенно мои.

Я останавливаюсь. Пока я не зашла слишком далеко, ещё можно отступить. А смысл играть в прятки? Найти путь наружу гораздо важнее.

Говоря откровенно, сомнениями и логическими рассуждениями я прикрываю страх.

Астрал разный, потоки эфира текут по-разному, и места, где туман собирается в подобную грозовой туче сплошную слоистую толщу, особенно опасны: вязкое марево надёжно прикрывает таящихся в нём сущностей. Хтонь-убийца может выжидать в нескольких шагах впереди, а я её не замечу, пока она не прыгнет.

Фырька ориентируется лучше меня — для неё такой туман не только источник угрозы, но и укрытие. Её шерсть почти сливается с серыми завитками эфира, и я теряю питомицу из виду. Ей приходится вернуться и цапнуть меня за ногу.

Мы продолжаем спускаться.

Сплошная завеса держится даже у самой границы с материальной реальностью, перрон едва видно.

Мне нужно в самый конец платформы, к зеву туннеля, и Фырька трётся у ног, подсказывает направление.

Уши начинают улавливать знакомое потрескивание.

— С-с-с-с… — предупреждает Фырь, и, пройдя ещё немного, я замечаю проблеск молнии.

— Да-а-а…

Смотреть на разряды из окна поезда безопасно. Подходить — нет. Но всё же я делаю ещё шаг.

Туман расходится, словно кто-то невидимый раздёрнул занавес, но это всего лишь действие рун, удерживающих энергетический каркас туннеля.

Вход в туннель перекрыт незнакомой руной. Сложный символ из нанизанных на спиральку ломаных линий горит оранжевым светом, из его центра в стенки туннеля бьют лазероподобные лучи. Если сунуться — нашинкуют.

Самое очевидное решение — идти через туннель по рельсам — накрывается медным тазом. Представляю, как я шагаю походкой от бедра, а навстречу поезд, ага. Здесь не метро, «карманов», куда можно спрятаться, не предусмотрено.

И как далеко идти по туннелю? До самой столицы? Если попытаюсь «прыгнуть», то там же и кончусь — поджарюсь на силовых линиях. Если идти, то только по центру туннеля и очень осторожно.

Я прикидываю расстояние от академии до столицы. Топать несколько дней…

Нереально.

Даже если у меня с собой будет запас еды и воды, не дойду — тело начнёт развоплощаться, перерождаться в псевдоматериальное, я стану астральным духом и лишусь возможности наслаждаться кофе, а без кофе совсем грустно.

Не годится.

— У-у-у-у… — разочарованно вздыхает Фырь.

— Думаю, я знаю, как погасить входную руну. — По крайней мере, мне так кажется.

— У-у-у-у?!

— Нет, пробовать я не буду. Мы воспользуемся туннелем только при очень плохом раскладе, отступим под его прикрытие в случае прямого столкновения.

— У-у-у-у…

— Сама подумай, туннель закрывает проход от астральных сущностей. Я не хочу проверять, убьёт тебя первой же молнией или только третьей.

— У-у-у-у… — Фырь обиженно надувается и на всякий случай отодвигается от входа подальше, прячется за мою ногу.

Пока результат разведки скорее отрицательный: да, мы нашли, где можно спрятаться, но выхода в открытый астрал, ради которого ныряли, нет.

Значит, ищем дальше.

Я задумываюсь.

Если защитную сферу академии сравнивать с надутым мешком, то туннель будет трубкой, воткнутой в горловину, а значит, можно попытаться найти лазейку, пройдя до барьера с внешней стороны туннеля. Каким бы идеальным ни был силовой каркас, за века между туннелем и сферой мог образоваться зазор, а артефактор, обслуживающий руны, мог допустить халатность, так что проверить нужно обязательно.

— Идём, — окликаю я Фырь.

— С-с-с-с…

— Да, всё плохо, пути нет. Я знаю. И нет, я уже говорила, что пробивать в щите дыру точно не стану.

— Ш-ш-шс… — продолжая ругаться себе под нос, Фырька отступает обратно в серый кисель.

Её бурчание успокаивает — оно означает, что мы по-прежнему одни. Бойся любых встреч — второе правило выживания в астрале.

Мы обходим зев туннеля по дуге, и я останавливаюсь. Трубка, воткнутая в горловину мешка? Ха, как бы не так. Сравнение идеальное. Я не учла, что с внешней стороны молнии не просто потрескивают. Они бьют далеко и мощно.

А мы опасно близко.

Наверное, рунологи используют какой-то трюк.

Я отчётливо понимаю, что следующая молния ударит в нас с Фырькой, и моя питомица — я буквально кожей ощущаю — делает ноги, уходит «прыжком» одновременно и вглубь астрала, и вглубь территории.

С самосохранением у неё полный порядок…

Молния ударяет.

Я перехватываю ближайший поток энергии, перенаправляю и буквально смываю молнию в сторону, удар приходится вхолостую.

Это было близко.

По примеру Фырьки я отступаю. О том, чтобы пройти вдоль внешней стены туннеля, больше не может идти и речи.

Лазейки нет.

В академии мы в ловушке…

Куда я «выпрыгиваю», толком не понимаю. Снова безжизненный простор, заполненный белёсым маревом, серых клочков по пальцам пересчитать.

Я оглядываюсь, прислушиваюсь к течению эфира.

Фырьки нет, что ожидаемо — мы «прыгали» вразнобой. За неё можно не переживать, питомица точно не потеряется. Я ещё раз оглядываюсь, прислушиваюсь к тишине и лёгким колебаниям энергии.

Однозначно, на сегодня приключений хватит, и так чуть не убилась. Продолжу — точно напорюсь на хтонь-убийцу. Правда, ещё немного погулять по астралу придётся, чтобы запутать следы — визит патрульных в мои планы не входит, а им, без сомнения, захочется выяснить, кто пытался пролезть в туннель.

В комнату я возвращаюсь вымотанная, опустошённая. Академия и правда как тюрьма, на волю не вырваться.

Я падаю в кресло, прикрываю глаза. Сдаваться вроде бы рано. Я проверила лишь самую уязвимую точку, но, раз горловина мешка перетянута насмерть, можно, например, поискать случайную дырочку. Только сколько времени я угроблю на поиски, которые почти гарантированно останутся бесплодными?

Исходить надо из того, что мы взаперти, и заперты мы с хтонью-убийцей.

Восхитительное открытие…

В комнате тихо, обманчиво безопасно.

Хочется заорать, вломиться к главе Варрато и орать на неё за то, что довела Белый факультет до полного разложения, за то, что без ныряльщиков возвращаются твари, за собственный ужас, за ощущение смерти, которую я чудом оттолкнула, и молния ударила не в меня, а рядом.

Но ведь я сама полезла, по собственной инициативе, по собственной дурости… И из собственного чувства правильности.

Опустив взгляд, я вижу, как трясутся пальцы.

Вроде бы не в первый раз сталкиваюсь со смертельной опасностью, а ощущение — как в первый. Ну да, не сыплет шутками Дэн, не заливается смехом Ви, даже Фырька не трещит под рукой.

Я внезапно и до боли остро осознаю своё кромешное одиночество. Однажды я потеряла родной мир, теперь я потеряла друзей, потеряла иллюзию устроенности. Академия оказалась ловушкой, будущее, обещавшее быть светлым, теперь видится туманным. Я… не справляюсь? Ударив ладонью по подлокотнику, вскакиваю, спотыкаюсь о брошенный на полу раскрытый чемодан. Так бы и пнула, но тогда я… сорвусь в истерику, начну крушить всё, что под руку подвернётся. Закрываю глаза, медленно выдыхаю. Я столько всего преодолела, конечно, я справлюсь. А чтобы не думать глупости, займусь монотонным и в то же время требующим внимания занятием — разбором багажа. Пора узнать, что мне ниспослала леди Талло. Платья — в шкаф, нательное бельё — в комод, канцелярию — на рабочий стол.

Не торопясь, я медитирую над каждой вещицей. Процесс успокаивает. Не замечаю, как проходит полтора часа. Последняя пара туфель отправляется в обувницу, я закрываю чемоданы и загоняю их на явно предназначенные для них полки.

— Мрру?

— Тпру, — фыркаю я. — Цела, напугана?

— У-у-у-у…

Нетронутым остался только свёрток, который я забрала у Шмыги.

Я кошусь на поджавшую хвост Фырьку.

— Идём.

— Уа-а-а?!

— Да, это то, о чём ты думаешь. — Я ложусь на кровать поверх одеяла.

Фырька с готовностью запрыгивает на подушку, устраивается у меня на плече, мордочку утыкает мне в район сердечного энергоцентра. Силуэт питомицы размывается, и я чувствую, как мои силы начинают утекать. Усилием воли расслабляюсь и позволяю Фырьке продолжать.

Руки и стопы леденеют, в теле возникает мелкая дрожь.

Веки становятся тяжёлыми…

Прежде чем я командую остановиться, Фырька сама перестаёт тянуть из меня жизнь, отстраняется, тут же у меня на плече сворачивается клубочком, засыпает, и меня тоже клонит в сон. Успеваю подумать о том, что надо бы следить за астралом, и проваливаюсь в черноту без сновидений.

Очухиваюсь я только ближе к вечеру. Открываю глаза, поворачиваюсь на бок. Потревоженная Фырь, дёрнув в мою сторону задней лапой, растекается по подушке бесформенной амёбой. Я смотрю на неё, потом на часы.

Ха…

— Я на ужин. Ты тут останешься, Фырь?

— С-с-с…

— Ты нужна мне на параде духов. Увы, мероприятие обязательное.

— У-у-у-у…

— Как скажешь. — Я поднимаюсь на локте, какое-то время сижу, глядя перед собой невидящим взором.

С одной стороны, отключаться, когда в любой момент из астрала может пожаловать хтонь-убийца, решение откровенно паршивое. С другой стороны, та хтонь не явилась, а своя родная — вот она, сопит на подушке, и сейчас укрепить нашу с ней связь особенно важно. Отдавая себя по заветам Арека Безумного, я делаю хтонь более человечной. Так что я всё правильно сделала.

Иду в уборную, умываюсь прохладной водой, хлопаю себя по щекам. Отражение в зеркале не радует. Бледная, растрёпанная, в глазах нездоровый блеск. С заново собранной причёской и румянами становится лучше. Я меняю платье, ношеное отправляю в корзину — горничная позаботится.

— У-у-у-у…

— Ты всё-таки со мной? Хорошо. — Я перекладываю Фырь к себе на плечо, и она безвольно повисает экзотическим аксессуаром.

Когда я спускаюсь, на первом этаже, как и вчера перед ужином, царит оживление, в зале собрался если не весь факультет, то почти весь. Мои однокурсники сбились в кружок и что-то обсуждают.

Дора не видно.

Я подхожу к однокурсникам:

— Добрый вечер.

— Айви, прекрасно выглядишь!

— Благодарю, — улыбаюсь я. Это был комплимент или намёк на мою бледность? Я киваю на закрытые двери. — Неужели ограничения до сих пор не сняты?

— Скорее всего, на площадь нас поведут под конвоем.

— А если Фестиваль отменят? — тоном ребёнка, испугавшегося, что его лишат сладкого леденца, спрашивает блондинка в нежно-розовом платье, делающем её саму похожей на пирожное.

— Оливи, не надумывай.

Лично я только обрадуюсь, если парад духов отменят, вернусь в комнату и упаду восстанавливаться.

Постепенно столики начинают занимать, мы тоже сдвигаемся в столовую часть общего зала, рассаживаемся неподалёку друг от друга. Дора по-прежнему не видно, как нет и шатенки, обещавшей проведать Бекку. Кажется, у меня начинается паранойя.

Как и вчера, двери открываются, лакеи, как дирижёры, направляют блюда в зал, но сегодня лакеев уже трое, и у каждого своя вереница летающих тарелок. На выбор цыплёнок под сырной шапкой, рыбный пирог или индейка с грибами. Ловко маневрируя между столиками, лакеи направляют блюда к подавшим знак студентам.

Я приподнимаю руку и киваю, когда мимо проплывает пирог. Севшая со мной за столик Оливи выбирает цыплёнка.

Оставшиеся блюда отправляются в витрину-холодильник.

Начинается ужин.

Оливи отрезает кусочек мяса, накалывает на вилку.

— Рада знакомству, Айви.

— Взаимно, — улыбаюсь я.

— Прости за любопытство, но твоему духу удобно в такой странной позе?

— Мм? — Вопросы тоже детские. — Духи получают псевдоматериальное воплощение, и удобство в человеческом понимании для них не существует. Кстати, её зовут Фырь.

— Как мило!

Светская беседа на этом затухает. В течение ужина мы обмениваемся несколькими ничего не значащими репликами, а живого разговора не получается. Во-первых, не находится общих интересов, обсуждать модные шляпки нового сезона я не готова. Во-вторых, я чувствую, что Оливи интересна не я, а Фырь, которая, к огорчению девушки, осталась безучастным воротничком на моём жакете.

Лакеи собирают тарелки. Ужин, наверное, окончен?

— Десерта не будет? — изумляется Оливи, причём вопрос адресует почему-то мне, а не лакею. Она думает, что я достану ей из кармана конфету?

— Студенты!

В зал широким шагом врывается преподаватель, днём сопровождавший нас от площади до жилого корпуса.

А вот и новости.

Разговоры тонут в стуке ножек сдвигаемых стульев. Я не стремлюсь прорваться к самому подножию лестницы, которую преподаватель использует как возвышение, точь-в-точь как глава, только поднимается до середины и с высоты окидывает взглядом весь зал.

— Студенты, я начну с печального сообщения. На территории академии произошла трагедия, которую было невозможно представить. Убита первокурсница вашего факультета Бекка Райер.

Преподаватель замолкает, давая время осмыслить.

— Бекка… — тишину разрывает полустон-полувсхлип.

Оливи рядом со мной, наоборот, закрывает рот обеими руками, глаза широко распахиваются.

И я стою как каменная.

— До завтрашнего полудня желающие могут передать коменданту письма с соболезнованиями, их зачитают во время прощания. Также вы сможете присоединиться к церемонии освещения пути, дата и время будут объявлены дополнительно. Наконец, первый день учёбы в академии траурный.

Про расследование он ничего не скажет? Не скажет, что виновный будет непременно найден и передан под суд? Значит ли это, что компетентные люди согласны с моей версией — нападение хтони-убийцы?

И?..

На Белый факультет в срочном порядке вернут астраловедение или одного нападения будет недостаточно, чтобы понять масштаб возможной катастрофы? Вернуться во времена, когда твари шныряли у самой поверхности и считали города своими охотничьими угодьями?

Злит.

— С-с-с-с… — выдыхает Фырь. — Уррь?

— Нет, — шёпотом отвечаю я, — мне тоже странно продолжать празднование, а потом назначать траур.

— По распоряжению главы Варрато ограничения сняты. Остаётся закрытым двор учебного корпуса Чёрного факультета. А сейчас, студенты, — голос преподавателя теплеет, — я приглашаю вас на площадь.

Зал наполняется гулом голосов, толпа внимательно слушавших студентов распадается на группы. На площадь никто не торопится, но всё же тянутся к выходу.

Снаружи в серых сумерках уже горят магические гирлянды. Подсвеченный с крыши до фундамента жилой корпус нашего факультета выглядит волшебно. Праздник в полный рост.

Ха, разве не логичнее назначить траур на сегодняшний вечер и первую половину завтрашнего дня?

Конвоиры не ждут, идти можно свободно, однако сократить путь через кусты будет не самой лучшей идеей, так что я подстраиваюсь под шаг оглушённой Оливи. Девушка с благодарным кивком цепляется за мой локоть:

— Поверить не могу…

— Ты дружила с Беккой?

— Н-нет.

— Мне тоже не верится, — что сказать более подходящее, я не знаю.

Оливи замолкает, замыкается в себе, но руку мою не отпускает.

Я тоже погружаюсь в свои мысли, разве что в отличие от Оливи продолжаю смотреть под ноги и вообще слежу, куда мы идём.

Нас обгоняют, и постепенно из середины рыхлой человеческой «змеи» мы оказываемся в хвосте, но всё же на площадь выходим не последними. Оливи по-прежнему безучастна, и я увлекаю её в сторону от возвышения, чтобы не быть зажатыми в самой толчее, но в то же время достаточно близко, чтобы хорошо видеть происходящее.

Студенты других факультетов в основном уже собрались, выделяются «чёрные» — выстроились в монолитный квадрат как по линеечке.

— О, вот вы где! — из толпы как чёрт из табакерки выскакивает Дор. Его неизменный оптимизм сейчас явно не к месту.

— Где же ещё?

— Уму непостижимо, Бекка… Вчера после ужина мы вместе обошли корпус, вместе вернулись, разошлись по комнатам. Я не представляю, что ей могло понадобиться у «чёрных»…

Оливи приглушённо всхлипывает.

— Расследование покажет, — пожимаю я плечами.

— Покажет, — кивает Дор, однако уверенности в его ответе ни грамма.

— С-с-с…

Удар гонга медленно затухает.

На возвышение поднимаются две девушки в домашних платьях и с косынками на головах. У одной в руках большущий чайник, другая несёт огромную чашку.

Я ожидаю, что начнётся бытовая сценка, всегда с неё начинается, но девушки, подхваченные задорной мелодией, пускаются в пляс: отбивают ритм каблуками, кружатся, притоптывают, ставя ногу то на пятку, то на носок, подбрасывают и ловят реквизит, на лицах счастливые улыбки. Напоминает польку или кадриль — живо, весело, с яркими народными мотивами.

В мелодию вклинивается перезвон, а затем музыка резко обрывается, и на возвышение выбегает парень в тёмно-серой косматой шубе с капюшоном. Похож он скорее на какого-нибудь волка-оборотня с помойки, чем на астральную тварь.

Растопырив руки, парень тяжело подпрыгивает, капюшон с него едва не спадает. Девушки с визгом шарахаются, роняют чайник с чашкой. Парень в шубе кидается на одну, на другую, и девушки падают, изображая гибель.

— Бекки. — Оливи утыкается мне в плечо, всхлипывает.

Я приобнимаю её за плечи и продолжаю следить за спектаклем.

Парень в шубе уходит со сцены, на возвышение поднимается другой. Он бросается к девушкам, зовёт их, заламывает руки, несколько карикатурно, но очень понятно показывая горе.

— Кто бы вас ни убил, я сниму его голову! — выкрикивает он.

Возвращается парень в шубе, медленно надвигается.

Шансов у человека нет, артист опускается на колени и прикрывает голову, показывая поражение. Парень в шубе демонстративно замахивается.

В последний момент человека спасает явившийся Многоликий Дух.

На прошлогоднем Фестивале у уличных артистов костюмы были получше. У Духа шуба точь-в-точь как у астральной твари, только вместо капюшона зловещая маска.

Дух отгоняет тварь, помогает человеку встать, протягивает пылающий огнём рунический символ. Человек его принимает и с его помощью убивает тварь.

Аплодисменты.

Представление завершается ещё одним танцем.

— Оливи, прости, но я должна идти. Дор, тебя не затруднит поддержать Оливи?

— А-а?

— Я должна участвовать в параде.

Оливи не совсем понимает, что я от неё хочу, и я просто перевешиваю её со своего локтя на локоть Дора и сбегаю.

Участники шествия собираются на небольшой площадке рядом с Горбатым мостом, так что от центральной площади мне нужно повернуть налево — и я на месте.

Счастливых обладателей призванных духов не так уж и много. Человек сорок на всю академию? Я молча киваю в знак приветствия, оглядываюсь. Кажется, я пришла последней, а значит, буду замыкающей и соберу все провожающие взгляды.

Я не успеваю огорчиться, как меня окликает Фиби:

— Айви! Пойдёшь передо мной? — При виде Фырьки её дух мигом пытается спрятаться у хозяйки за пазухой.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

— Мрру?

Безучастная Фырька вдруг приподнимает голову, принюхивается.

А ведь призванные духи для неё лакомая добыча…

Студенты расступаются, пропуская меня к Фиби. Благодаря ей меня встречают вполне доброжелательно, кивают в ответ, а кто-то даже вслух восхищается Фырькой. Моя питомица очень мелкая для хтони, но вот для призванного духа, наоборот, крупновата, а она от удовольствия ещё и распушается, чуть ли не в шарик превращается, кокетливо оборачивается хвостом.

Я мимоходом присматриваюсь к духам. В основном бурые, рыжеватые или цвета горького шоколада. Светлые и совсем белые, как у Фиби, тоже есть, но их мало. И… в чём суть шествия? В темноте никто ничего не рассмотрит. Снова формальность ради галочки?

— Добрый вечер, Фиби, — здороваюсь я.

— Не будь такой формальной, Айви! О, прости. Должно быть, тебе сейчас тяжело. Я слышала, что погибшая первокурсница с Белого факультета?

— Да, пугающая трагедия. Что произошло и кто виновен, неизвестно.

Почему-то среди обладателей духов нет ни одного «чёрного»…

— Академия даже в самые неспокойные времена была территорией безопасности. Поверь, расследование будет идти до тех пор, пока кланы не получат удовлетворительный ответ.

Ха…

Если дознаватель будет искать истину — хорошо. Только сомнительно после всего, что я видела на своём факультете. А уж называть академию безопасной территорией…

Дважды ха!

Удар гонга обрывает мои пустые размышления.

Встрепенувшись, Фиби оттягивает полу жакета:

— Мими, выбирайся скорее! Мими?

— Фью? — Призванный дух высовывает мордочку, опасливо оглядывается, но всё же слушается и перебирается из укрытия хозяйке на плечо.

Над Горбатым мостом вспыхивает магический свет. М-да, могла и догадаться.

— Занятно, — внезапно хмыкает Фиби.

— Что именно?

— Фырь откровенно предвкушает внимание и восхищение, а ещё, как я помню, она довольно беспардонная и временами агрессивная.

— С-с-с-с?

— Это комплимент, — заверяет Фиби.

По-моему, Фиби врёт, но Фырька соглашается считать перечисленное похвалой.

— К чему ты ведёшь?

— Ты будто её противоположность: спокойная, сдержанная, стараешься не выделяться.

— И?

— Я ещё вчера взяла в библиотеке брошюрку Арека Безумного, а сегодня, раз уж выходить было нельзя, прочитала от первой до последней страницы. Если давать призванному духу свои жизненные силы так, как это делаешь ты, он начинает проявлять твой характер. Выходит, ты только притворяешься хорошей девочкой, да, Айви?

— Именно, — смеюсь я.

Что стоит за вопросом Фиби, я… не улавливаю.

Думать некогда. За разговором мы постепенно сдвигались к началу Горбатого моста, и приближается наша очередь. Проход контролирует молодая на вид женщина с приятным круглым лицом и странной причёской. Волосы заколоты шпильками, будто узники в кандалы, на голове сплошной металл, ни одна прядка не торчит.

— Леди Бавур будет вести у нас практикум по взаимодействию с призванным духом, — шепчет Фиби.

— Думаешь, мы попадём в одну группу?

— Конечно. На всю академию призванные духи есть только у шести первокурсников. Айви, иди первой?

Мост перекинут через облицованный камнем ход, проложенный ниже уровня земли, почти что траншею, только облагороженную. Откуда и куда он ведёт, непонятно — на карте, которую я дважды рассматривала, ход не обозначен.

Я поднимаюсь на вершину моста и оказываюсь на перекрестье взглядов. Зрители успели выстроиться живым коридором вдоль обеих сторон залитой магическим светом аллеи, по которой мне сейчас предстоит пройти.

От неожиданности я стою на вершине дольше чем следует. Спохватившись, спускаюсь.

Только бы не споткнуться сейчас…

— Мрру, — подбадривает меня Фырь. Питомица наслаждается моментом, не испытывая ни малейших сомнений в собственном очаровании.

Она аж позировать начинает! А поняв, что, пока она сидит на моём правом плече, студенты с левой стороны её не видят, предпринимает бессовестную попытку забраться мне на голову. Я стряхиваю Фырьку в руки.

— Откуда такой восторг?

— Фррь! Ммру… — Фырька выразительно облизывается.

— Хей, а ты не лопнешь? — Я до конца не поняла, собирается она клянчить кристаллы, как дети клянчат конфеты, или воровать.

— Фру.

Не лопнет.

Прошли мы уже больше половины, остаётся совсем немного. Краем глаза я отмечаю, что «чёрные» снова стоят монолитно, идеально ровно.

Пожалуй, с Фиби о них посплетничаю — она-то должна знать, кто они такие.

«Чёрные» остаются за спиной, и у меня вдруг появляется неприятное ощущение чужого взгляда, упёршегося в затылок. Показательно, что Фырька притихла. В какой момент она перестала буянить?

— Кто-то смотрит на нас? — спрашиваю я.

— У-у-у…

«Пялится».

Аллея уходит в темноту, и после яркого магического света я чувствую себя слепой, но продолжаю идти. По телу пробегает холодок. Хотя глаза быстро привыкают, и я начинаю видеть контуры, всё равно неприятное ощущение не покидает.

Может, я нападение твари предчувствую? Но вряд ли она сунется в толпу магов.

— Айви! — меня нагоняет Фиби. — Как тебе удалось?

— Что именно?

— Не кто иной, как сам Чарен Кхан смотрел тебе вслед! И ты единственная, кого он заметил. М-м-м…

— Кто он такой?

— Ты не знаешь? Айви, не притворяйся. — Фиби выразительно морщит нос.

Мне снова чудится чужое внимание. И это внимание враждебное.

— Я росла вне клана как простая горожанка. Понятия не имею, о ком ты.

— Он тот, о ком мечтает любая студентка. Тот, кого называют совершенством.

Хм, а это не его ли на вокзале две ополоумевшие до самозабвения барышни называли живым божеством?

— И ты, Фиби? — резко перебиваю я. И можно вместо восторженного фонтана факты, пожалуйста?

Она сбивается, смущается, но тут же берёт себя в руки и, дёрнув плечом, весело признаёт:

— И я.

— Я даже не знаю, чему учат на Чёрном факультете. — Самое время выуживать ценные сведения.

— А этого никто не знает.

— Что?

— Чёрная башня, считай, академия в академии. Их глава подчиняется леди Варрато лишь формально, и чем они в башне занимаются — никто не знает. — Фиби делает страшные глаза.

Она ведь пошутила сейчас? Звучит слишком бредово, чтобы быть правдой, и в то же время звучит достаточно бредово, чтобы быть правдой.

— Фиби…

Я жду, что она рассмеётся мне в лицо, но Фиби отстраняется:

— Увидимся завтра! У меня после Арека к тебе столько вопросов!

— Увидимся…

Оставшись в одиночестве, я ещё острее ощущаю чужое внимание.

Впору через астрал сбежать, но этого делать как раз нельзя — я же не знаю, какие у «чёрных» отношения с астралом.

Кстати, если вспомнить, на ступеньках чьего учебного корпуса нашли убитую Бекку, — а почему бы Чарену Кхану не оказаться убийцей?

Хватит думать ужасы, надо топать на свой факультет. Я зябко передёргиваю плечами. Сейчас я согласна даже на компанию Дора.

Но из темноты выныривает «чёрный».

Мрак ночи подобен туману астрала.

Окаймлённые кустами аллеи, корпуса, сады, переплетение дорожек — всё это, подсвеченное тусклым светом волшебных огней, вроде бы рядом, но будто на другом слое реальности. Я оказываюсь с «чёрным» один на один. Он стоит в шаге от меня, пристально смотрит, явственно излучая угрозу.

Проигнорировать?

Потребовать, чтобы убрался с моего пути?

Оба варианта обречены на провал. Убегать глупо. А что ещё сделать, я не знаю. Будь мы не в академии, а в трущобах, борзый парниша отхватил бы трёпку, но в приличном обществе отношения выясняют на дуэлях, а не в мордобое.

Я выдерживаю его взгляд.

— С-с-с, — даже не шипение на грани слышимости, а просто беззвучный выдох мне в ухо. Фырька предупреждает.

Прислушавшись к эфиру, я улавливаю его неестественное течение. В астрале кто-то есть, трое или четверо ныряльщиков. Возможно, больше.

То есть «чёрный» пришёл не один, а с группой поддержки.

Интересно…

При плохом раскладе я нырну, и мы с ними сыграем в прятки на выживание. Это будет худший расклад. Я же ещё надеюсь разойтись.

Фырька тоже чувствует опасность, вжимается в меня.

— Существо на вашем плече, леди, не призванный дух. На вашем плече астральная хтонь.

— Так и есть.

— Первокурсницу убила хтонь, — продолжает он.

Говорит гадости, а голос приятный, бархатный.

— И что?

— Пока в академии не было вашей хтони, леди, не было и убийств.

— Опять факты? Кажется, вы можете обойтись и без слушателей. — Я делаю шаг в сторону.

«Чёрный» тоже делает шаг, и разделяющее нас пространство сокращается. На его лицо по косой падает рассеянный луч магического фонаря, и я наконец могу ясно видеть собеседника. Резкие скулы, нос с небольшой горбинкой, узкие росчерки чёрных бровей — лицо словно из углов собрано.

Ни капли слащавой красоты, зато избыток харизмы.

Насколько самоуверенным надо быть, чтобы вот так намекать, что к гибели Бекки причастны я и моя хтонь? А если бы это и правда была я? Он отдаёт себе отчёт, что в этом случае я бы напала?

— Леди, я повторюсь. Первокурсницу убила астральная тварь. Убедите меня, что это сделала не ваша хтонь.

Хм?

— Лорд, а зачем я буду вас убеждать? Вы, собственно, кто такой? На дознавателя вы не похожи. Кажется, я видела вас среди студентов Чёрной башни? Тогда ваше любопытство исключительно ваша проблема.

По-моему, он начинает злиться.

Возможно, выбирая провокацию, я ошиблась…

— Я тот, кто может устроить вам неприятности, леди. Это тоже факт. Хотите предстать перед судом?

— Почему бы и не предстать? Суд очистит моё имя от подозрений.

— Только из академии вас отчислят. Выдавать хтонь за призванного духа — слишком серьёзное преступление.

— Покинуть академию, на территории которой астральная тварь безнаказанно охотится на студентов? М-м-м? Я подумаю, лорд. И всё же. Помимо фактов, вас что-либо интересует?

— Многое.

— Например?

Радоваться рано, но в целом получается, что я напрасно себя накручивала — всерьёз Фырьку в убийстве этот «чёрный» точно не подозревает. Не был бы он таким расслабленно-уверенным, если бы допускал вероятность, что Фырька атакует.

— Вы уверены, что ваша хтонь безопасна для студентов?

Что-что? Он… дурак?

— Конечно, опасна.

— Вы…

— Моя хтонь не опаснее меня или вас, лорд. Прямо сейчас вы можете достать нож и ударить меня под ребро, а утром станет известно о втором убийстве, — объясняю я с улыбкой.

«Чёрному» мой оптимизм почему-то не нравится.

Он хмурит брови и даже на полшага отодвигается:

— Вы передёргиваете, леди.

— Отнюдь. Лорд, я лишь пытаюсь сказать, что безопасность слишком эфемерное понятие. Я уверена в одном: в долгосроке Фырьке выгоднее получать понемногу, но часто, чем устроить одноразовый пир.

— Вы…

— Это всё, лорд? Уже слишком поздно.

— Как вам вообще пришло на ум связать себя с хтонью?

— По-моему, гениальное решение, — усмехаюсь я.

Если вернуться к мысли, что убийца — условный Чарен Кхан, то, возможно, сейчас «чёрный» прощупывает, сможет ли он меня подставить.

С чего я начала думать, что парень напротив меня на стороне добра?

— Не могу согласиться. — Моя беззаботность его раздражает.

— Лорд, первокурсница была убита на ступеньках вашего учебного корпуса. Так, может быть, это сделали вы?

Мне не нужны доказательства, собранные в полном соответствии с буквой и духом закона.

Мне нужна самая первая, самая искренняя реакция.

Парень удивляется, выразительные губы чуть приоткрываются, глаза распахиваются, и почти в то же мгновение удивление гаснет. Выражение его лица меняется, становится жёстче, даже злее, но он справляется с эмоциями и, глядя на меня как на дурочку, терпеливо повторяет:

— Её убила астральная тварь.

Возможно, парень гениальный лицедей.

Но я склонна ему… довериться. Он непричастен.

— Разве территория академии не защищена сферой? Тварь кто-то привёл, — пожимаю я плечами.

— Откуда у вас хтонь, леди?

Что за допрос?

Вжился в роль следователя?

— Вы позволяете себе лишнее, лорд.

— Скрываете? — упрямо гнёт он своё, напрочь игнорируя моё недовольство.

Если бы он спросил, как долго Фырь со мной, я бы поняла. Чем дольше — тем крепче связь, а следовательно, тем более Фырь человечна.

Только вот «чёрного» интересует не время, а место. Почему? Я не понимаю, что стоит за его вопросом.

— Лорд, моя хтонь из астрала, — цежу я.

— Что же, если вы настаиваете на официальном разбирательстве, леди, не смею вам отказывать.

Да кто он такой, чёрт побери!

— Лорд, для начала потрудитесь представиться.

— А знаете, леди, я передумал. Обойдёмся без официоза.

Он слишком близко. Проваливаясь в астрал, он успевает схватить меня за руку и утянуть за собой. Если бы он пытался убить или хотя бы ударить, я бы, наверное, справилась. К похищению я оказалась не готова.

Вырву руку и…

А может, посмотреть, куда он меня тащит?

Парень груб, самоуверен, настроен решительно, но при этом я не чувствую в нём готовности к расправе. Моё запястье он сжимает крепко, но в то же время бережно, словно боится причинить боль и не отдаёт себе в этом отчёта. Какой забавный.

Зато я не боюсь сделать больно, в трущобах слабости не прощают.

Получается, у меня преимущество.

Я всё больше убеждаюсь, что он не причастен к убийству Бекки.

«Чёрный» уверенно ориентируется в астрале, гораздо увереннее, чем я ожидала. С глубины он утягивает меня почти к самому щиту академии, ловит течение эфира. Я пытаюсь соотнести направление с расположением корпусов, но почти тут же теряю ориентиры.

Мы оказываемся в густом тумане. Напоминает завесу перед перроном, но всё же туман отличается. Там он клоками, а здесь словно тщательно взбит миксером в одну сплошную светло-серую жижу.

Свита отстала. Они знают, куда он меня тащит? Думаю, да.

— Сначала непрошеные факты, теперь непрошеная экскурсия.

— Вам доводилось нырять, леди.

— У-у-у-у… — Фырь беспокойно царапает меня за шею.

В тумане проступают вертикальные полосы. Пожалуй, я впервые не понимаю, что вижу. Что-то рукотворное? Естественным туман точно не выглядит. Я начинаю бояться. Не парня, а того, что позволю утянуть себя в западню.

«Чёрные» всё ещё отстают.

Момента лучше не будет, только хуже.

А парень… Подготовка у него есть, а вот живого опыта ещё не набрался.

Я рывком освобождаю запястье и прежде, чем «чёрный» реагирует, повторяю его же трюк с провалом в нижние слои.

С клинком на щиколотке я не расстаюсь, выдёргиваю за рукоять отточенным до совершенства движением и, уже не стоя лицом к лицу, а обнимая со спины, приставляю лезвие к шее парня.

— Когда я рассказывала про нож и рёбра, надо было отнестись к предупреждению серьёзно, мальчик. Куда ты меня тащил, мм? — Я чуть надавливаю, но даже не царапаю.

— А то ты не поняла, с-собачница.

— Кто?

Что за обзывательства? На ругательство не похоже.

Сохранять самообладание с ножом у горла — уважаю.

Он меня не просто так назвал именно собачницей. Совершенно точно он вложил какой-то смысл. Вообще, собачниками называют владельцев собак, да? У меня есть только хтонь.

Ха?!

Кажется, дошло.

Или не дошло.

Многоликий не единственный Дух. В страшных сказках рассказывают о Духе, носящем вместо плаща собачью шкуру. Его вечные спутники — свора астральных хтоней, которых он спускает на людей, устраивая кровавые загонные охоты.

Сходство есть, согласна.

Но всё-таки, про что речь?

— Мальчик, в твоих интересах ответить на мой вопрос. Что ты скрываешь?

— Я тащил тебя в святилище Многоликого, девочка.

Э-э-э…

Допустим.

— А зачем?

— Чтобы проверить, связана ты с Собачником или нет.

Звучит складно.

И вопрос, откуда у меня Фырь, обретает смысл.

Про святилища в астрале я читала, но все описания казались мне исключительно бредовыми фантазиями авторов. Похоже, я была неправа. И если соотнести то, что у меня получается с ходу вспомнить, с тем, что я увидела, то, пожалуй, я готова рискнуть и поверить парню.

— Ладно. — Я убираю нож и отступаю на шаг. — Я ныряльщица, а не собачница. Пойдём, убедишься.

— Что? — Он медленно разворачивается.

Не успевает за сменой моего настроения?

— Я согласна, — пожимаю я плечами. — Можешь убедиться, что у меня вторая ступень посвящения… Многоликому.

— Почему тогда у тебя хтонь? — Он снова хмурится.

— А почему у меня не может быть хтони? Мальчик, ты представить себе не можешь, сколько раз Фырькино чутьё спасало меня от смертельных неприятностей.

«Чёрный» выдыхает.

Самообладание у него на высоте, но расслабился парень рановато — позволил мне увидеть скрывавшийся под маской невозмутимости страх. Я его напугала…

— Если ты ныряльщица, зачем хвататься за нож?

— Шутишь? До сегодняшнего дня я считала, что астральные святилища существуют только на страницах книг. Я почувствовала опасность.

— Белый факультет?

— Зелёный, — фыркаю я. Может, в какой-нибудь другой академии такой и есть, но точно не в нашей.

— Я Чарен Кхан.

— Мечта всех студенток, преподавательниц и, поговаривают, самой главы Варрато? — хмыкаю я.

Парня передёргивает.

У него… яркое воображение?

— Ты студентка, — возвращает он мне.

Хм, ну да, получается, я сказала, что он и моя мечта тоже.

— Белый факультет, первокурсница, Айвери Талло, и я рада нашему незаурядному знакомству.

— Увы, не могу ответить взаимностью. И я настаиваю, чтобы мы посетили святилище.

— С-с-с-с…

— Конечно! Ведите, лорд Кхан.

Фырька тяжело вздыхает. Она недовольна, но и не противится, а значит, святилище опасным для себя не считает, да и парень, после того как он постоял в моём захвате с ножом у горла, вызывает у неё скорее любопытство, чем опаску. С точки зрения Фырьки, он… моя добыча.

Чарен отрывисто кивает и протягивает мне руку.

— Леди Айвери?

— Вам не кажется, что ваши друзья ищут вас непозволительно долго, лорд Кхан? — Я вкладываю пальцы в его открытую ладонь.

— Не слышал, чтобы у рода Талло появлялись талантливые ныряльщики.

— Я незаконнорожденная, талантами пошла не в отца. Воспитывалась вне клана.

Я позволяю направленному Чареном потоку эфира себя увлечь. В этот раз парень предусмотрительно не торопится, давая мне время сориентироваться, уловить, как мы поднимаемся на несколько слоёв ближе к поверхности, прислушаться к сплошному туману, к тем самым странным вертикалям, которые туман скрывает.

Если туннель был слеплен из подобных грязной вате клоков, стянутых и обездвиженных рунами, то стены святилища созданы из безумно быстрых, закольцованных потоков энергии.

Поразительно, я и представить себе не могла, что подобное возможно.

Вход в святилище напоминает глаз бури — круглый просвет в бешеном вихре.

Перед входом потерянно топчется четвёрка «чёрных», не понимающих, куда пропал их лидер и что теперь делать.

— Чар! — вскидываются они. — Ты…

— Не сейчас, — отрезает Чарен. — Леди Айвери, хотите, чтобы я вошёл первым?

— Мне будет спокойнее, если мы войдём вместе, лорд.

— Как пожелаете.

Он продолжает держать меня за руку, и мы вместе шагаем в просвет.

Изнутри святилище напоминает декорацию для фильма ужасов, хотя, справедливости ради, весь астрал отнюдь не светлый парк аттракционов. Здесь же натурально дом с привидениями — кажется, что из стен и потолка выглядывают искажённые гримасами чудовищные морды и тотчас стираются стремительным водоворотом эфира. Для антуража разве что ритуальных масок не хватает.

Не зря я боялась. В святилище мы как в гигантской бутылке.

Чарен отпускает мою руку и жестом приглашает к окружённому розовато-лиловым светом алтарю.

— У-у-у, — тревожно вздыхает Фырька.

— Подождёшь здесь? — предлагаю я.

Ей не обязательно идти со мной, но Фырь только крепче в меня вцепляется.

Я приближаюсь к алтарю, вхожу в окружающее его сияние и тут же ощущаю в груди неприятное жжение. Магия алтаря действует как проявитель, подсвечивая все те энергетические связи, которые обычно невидимы.

По сути, Чарен сейчас в буквальном смысле увидит меня насквозь, мою энергетическую структуру.

Скрывать мне нечего, более того, моя откровенность снимет любые подозрения, однако я, кажется, переоценила свою готовность — начинаю чувствовать себя уязвлённой.

Первой проявляется силовая линия, тянущаяся от моего ядра к ядру Фырьки.

— У-у-у, — жалуется питомица, но всё же терпеливо остаётся у меня на плече и позволяет Чарену увидеть в себе отблески моих жизненных сил, моей… души.

Если бы Фырька поглотила ядро Бекки, это тоже было бы видно, как сейчас видно, что она тянула энергию только из меня, не считая энергии из кристаллов разумеется.

Жжение усиливается, внутри моего ядра наливается печать Многоликого, та самая структура, благодаря которой я могу взаимодействовать с эфиром, но не с «тяжёлой» энергией материальной реальности.

— Убедились, лорд? — Я выхожу из ореола света до того, как алтарь полностью подсветит мою вторую печать.

Чарен кивает:

— Благодарю, леди Айвери. — На ответную откровенность он явно не настроен. — Позвольте проводить вас?

— Почему бы и нет? Проводите. — Нет смысла тратить время на самостоятельные барахтанья в тумане.

— Леди Айвери? — Чарен протягивает мне руку.

Только сперва проясним кое-что:

— Собачник. Почему вы вдруг вспомнили персонажа из детских страшилок?

Чарен пожимает плечами:

— Дней десять назад в столице подобным образом была убита ещё одна девушка. Тогда хтонь удалось уничтожить, а её хозяина задержать. К сожалению, он ничего не сказал.

— Что значит «не сказал»? — Чтобы дознаватели не смогли добиться показаний?

— Захрипел и умер. Вроде как сердце со страха не выдержало. И вот совпадение, в его комнате в тот же день взорвался артефакт.

— Ха…

— В пожаре уцелел портрет Собачника. На этом факты заканчиваются.

— Есть домыслы?

— За страшилками не ко мне, леди. Всё-таки позвольте вас проводить? — Он снова протягивает руку.

Куда он так торопится?

— Последний вопрос, лорд. Вы знаете, что вчера во время традиционного ужина за столом Белого факультета побывал высший Дух?

— Чепуха!

Зачем же так резко?

— Факт, за который я головой ручаюсь.

Чарен морщится, отводит взгляд, всем своим видом старательно показывает скуку.

Странная реакция.

Раз не задаёт вопросов, значит, что-то знает. Что-то очень важное. И это что-то Чарен скрывает.

Напомнить мальчику, что у меня есть нож и я умею им пользоваться не только для нарезки хлеба, но и для развязывания языка?

Хм…

Пожалуй, нет.

Допустим, Чарен знает, кто именно вчера приходил. Как мне это поможет? По-хорошему мне больше вообще не нужно беспокоиться: изначально я боялась, что меня обвинят в убийстве Бекки, а я не смогу доказать свою невиновность. Теперь я знаю, как доказать: достаточно показать свою энергетическую структуру, печать Многоликого.

Разве я хочу участвовать в охоте на тварь? Полезный опыт, но если говорить откровенно, то нет, не хочу. Чарен будет её ловить, ныряльщики на государственной службе — это уже совершенно не моё дело.

Моё дело — позаботиться о собственной безопасности.

Улыбнувшись, беру Чарена под локоть и даже сквозь толстую ткань мундира ощущаю, насколько парень напряжён. Он будто не верит, что я уступила его желанию закончить разговор, и ждёт подвоха.

— С-с-с-с… — Фырька с любопытством тянется к Чарену, принюхивается.

— Леди, ваша хтонь…

Прежде чем он завершает фразу, Фырька перепрыгивает с моего плеча на его.

— Очень дружелюбная, — подсказываю я.

— Я так и понял.

Мы выходим из святилища.

«Чёрные» ждут снаружи, при нашем появлении они переглядываются. Увидеть хтонь на плече своего лидера они явно не ожидали.

— Чар?

— Я провожу леди Айвери, а вы возвращайтесь. — Не дожидаясь ответов, Чарен увлекает меня в восходящий поток эфира.

И снова он даёт мне время сориентироваться, чтобы при желании я смогла вернуться в святилище одна. Очень мило с его стороны.

Выбирая направление, Чарен немного промахивается — из астрала мы выходим не на аллею, ведущую к жилому корпусу Белого факультета, и не ко входу, а оказываемся рядом с пустой беседкой.

Чарен оглядывается, задерживает внимание на неработающем фонтане, на лысых клумбах. В магической подсветке, которую дают гирлянды на фасаде, клумбы смотрятся особенно уродливо.

Да, знать, что Белый факультет уже не тот, и увидеть собственными глазами — несколько разное.

Усмехнувшись, я демонстративно снимаю с беседки пласт облупившейся старой краски и, сдув его с ладони, позволяю спланировать в траву.

— Вас забавляет плачевное состояние вашего факультета, леди?

— Не мне жаловаться.

— Что вы имеете в виду, леди?

— Как Белый факультет престижный только на словах, так и я аристократка только на словах. Я росла и воспитывалась вне клана и никогда бы не получила фамилию Талло, если бы не желание отца любой ценой избавить законнорожденного наследника от бремени долга.

Зачем я откровенничаю?

— Лорд Талло опустился до подобных уловок? Простите, леди Айвери…

— Всё в порядке. — Я ожидала презрения, и Чарен его выразил, только не в мой адрес, а в адрес дорого папочки.

Удивил.

И тут же Чарен удивляет меня ещё больше — вместо того чтобы сказать мне забрать Фырь и попрощаться, он увлекает меня на ведущую ко входу дорожку. Сказал — проводит, значит — до ступенек?

Если сокурсницы меня с ним увидят, захлебнутся ревностью и умрут от зависти…

Только видят нас не сокурсницы.

Угораздило столкнуться!

С противоположной стороны здания Дор ведёт под ручку млеющую Оливи. Оба улыбаются, у Оливи и вовсе взгляд затуманенный, она не замечает ничего и никого вокруг, а вот Дор при виде меня с «чёрным» резко останавливается.

— До-ор? — Оливи неловко оступается. Её взгляд немного проясняется, она оборачивается, замечает меня, и на её лице отражается удивление.

— Да…

Так, надеюсь, Чарен не собирается провожать меня аж до комнаты? Это было бы слишком.

Я поворачиваюсь к нему забрать Фырьку и попрощаться. Питомица с явной неохотой возвращается на моё плечо, ворчит невнятно, кажется, жалуется, что Чарен не угостил её энергокристаллом, но эту недостачу ей придётся пережить.

Дор с Оливи проходят мимо нас, молча кивают и поднимаются по ступенькам первыми. Перед дверью они почему-то медлят и оглядываются, Оливи — с любопытством сплетницы, Дор — мрачно.

Ха…

— Доброй ночи, лорд Кхан. — Я ограничиваюсь вежливым кивком и не ожидаю большего в ответ.

Чарен вдруг прижимает правую руку к левой стороне груди и довольно низко склоняется. Странный жест то ли почтительности, то ли симпатии.

Я слышу, как ахает Оливи, теряюсь от неожиданности, а Чарен, не дожидаясь моей реакции, делает широкий шаг назад, разворачивается и идёт прочь не оглядываясь.

Что это было?

— У-у-у-у, — глубокомысленно выдыхает Фырька.

Я поднимаюсь.

Дор галантно придерживает для меня дверь, в холл мы входим втроём.

— Ты познакомилась с «чёрным»?! — нетерпеливо восклицает Оливи, не заботясь о том, что нарушает элементарные правила вежливости.

— Случайность, — пожимаю я плечами. С одной стороны, мне не хочется ей грубить, с другой стороны, хочется напомнить, что её вопрос неуместен.

Капризно поджав губы, Оливи замолкает, и на второй этаж мы поднимаемся в молчании. Её недовольство мне понятно, а вот почему Дор больше не светится оптимизмом? Неужели… ревнует? Он приглашал меня на прогулку, я отнекивалась, а в результате появилась со стороны беседки в сопровождении другого парня. Только вот сам он вчера выгуливал Бекку, а сегодня уже ворковал с Оливи.

Мы расходимся по комнатам.

Я избавляюсь от платья, иду прямиком под душ, выкручиваю горячую воду. Я в академии второй день, а такое ощущение, что вечность прошла, и жизнь в трущобах уже кажется далёкой-далёкой. Вытираюсь полотенцем, растираюсь докрасна, выхожу из уборной и ныряю под одеяло.

— Фырь, если к нам заявится хтонь-убийца, разбуди?

— Р-р-рш… — Фырька сворачивается у меня на подушке.

Под её мерное сопение я проваливаюсь в сон.

Мне видится кухня, только не та, с медным тазом и дровяной плитой, которую я грела исключительно рунами, а моя родная, с электрическим чайником и микроволновкой. Лампочка тревожно мигает, и я поднимаюсь из-за стола, иду к выключателю. За дверью меня ждут кромешный мрак и приготовившаяся к прыжку астральная тварь. Я захлопываю дверь, отскакиваю, но мрак не только за дверью, но и за окном, он течёт в кухню, размывает стены, старый гарнитур, стоящий на подоконнике тостер.

Я мечусь, мрак подбирается, а под его покровом подбираются чудовища.

С криком просыпаюсь.

— У-у-у…

— Чёрт.

Фырька носом трётся о мою щёку и, убедившись, что я успокаиваюсь, спрыгивает на пол.

Какое-то время я смотрю в потолок — в том, что мне приснился кошмар, ничего удивительного. Приподнявшись на локте, дотягиваюсь до часов. Ещё даже не рассвет?

Спуститься вниз поискать чай? Не кофе же заваривать. Или ограничиться стаканом воды? Не приняв решения, откидываюсь обратно на подушку, делаю глубокий вдох, выдыхаю. Веки тяжелеют, и я снова засыпаю.

В этот раз мне видится Чарен. Мы стоим в круге света под фонарём, он держит чашку с чёрным кофе, но, когда он делает глоток, в чашке оказывается всё тот же кромешный мрак из предыдущего кошмара.

Раздаётся требовательный стук, и я не сразу понимаю, что громкие звуки не из сна, а из реальности — стучат в дверь.

Кому я понадобилась посреди ночи?

Неужели меня хочет допросить столичный дознаватель? Других идей у меня нет. Уж кто точно не стал бы скрестись в дверь, так это хтонь-убийца.

Я спускаю ноги, нашариваю тапочки, встаю.

Стук повторяется.

Поспешно натянув кружевную сорочку и накинув поверх неё шёлковый пеньюар, я затягиваю на талии пояс. Вид у меня сейчас совершенно неприличный, но и ломиться к девушке в комнату тоже неприлично.

Я распахиваю дверь.

По ту сторону стоит злой, как демон, «жилет». Светлые волосы растрёпаны, в голубых глазах плещется ярость, а губы сжаты так, что кажутся исчезнувшими. Кстати, на нем нет никакого жилета, а белая рубашка застёгнута всего на несколько нижних пуговиц, взгляду открыта едва тронутая золотистым загаром кожа.

— Вы! — выдыхает блондин. Его зрачки расширяются, он давится воздухом.

— Я? Лорд, почему вы считаете возможным ломиться ко мне сейчас?

Он смаргивает.

Былая ярость куда-то девается. Видимо, мой фривольный вид сбил его с мысли. Парень сглатывает, опускает голову, но и сорочка, и пеньюар заканчиваются на ладонь ниже колена, видны неприлично обнажённые щиколотки. Легче блондину явно не становится.

— Вы… — хрипло повторяет он.

— Лорд.

Он берёт себя в руки, сосредотачивается на моём лице:

— Леди, где ваш призванный дух?

Заподозрив неладное, я оборачиваюсь. Как Фырька ушла под кровать сразу после того, как я проснулась, помню. Неужели она решила, что я окончательно встаю, и смылась?

— Фырька? — окликаю я. — Что она сделала?

— Это вы должны знать, леди. Почему ваш дух в моей комнате? Вы настолько халатны или вы преднамеренно направили духа, чтобы, — он выразительно окидывает меня взглядом с ног до головы, — произвести на меня впечатление?

Ха…

Раньше Фырька подобные фортели выкидывала, но она уходила к кому-нибудь из «Безликой пятёрки». Друзья не возражали, наоборот, привечали Фырьку, развлекали, если не были заняты. Несколько раз бывало, что она уходила исследовать комнаты моих соседей по бараку, но тогда это не было проблемой.

Здесь не трущобы.

Здесь академия, и терпеть её выходки никто не будет.

— Моя ошибка, — признаю я. Действительно, недосмотрела, не уследила, упустила.

— Ошибка?! — «Жилет» закипает. — Леди, назовите хоть одну причину прямо сейчас не подать жалобу коменданту!

— Такой причины… нет.

Дверь в его комнату открыта, и из-за косяка выглядывает Фырька. В зубах она держит крупный энергокристалл. Она ещё и ограбила!

Зараза, Фырька!

На ровном месте пошла и создала мне проблемы, пакостница мелкая! Хотя нет, пакость уже вполне себе увесистая — кристалл Фырька упёрла самый здоровенный, аж в пасти не помещается, она его едва держит, но упрямо тащит, совершенно не смущаясь тем, что мы на неё смотрим и добычу, очевидно, отберём.

А ведь «жилет», если сообщит коменданту, подведёт меня не только под скандал — репутационные потери я переживу, — но и под отчисление, а это уже очень серьёзно. И я не представляю, что делать. Просить о снисхождении? Стать должницей человека, даже имени которого не знаю?!

Не удержав, Фырька роняет кристалл, но не сдаётся, размашисто наподдаёт по нему лапой, и прозрачный камень звонко катится по полу в нашем направлении.

— Изумительно! — цедит «жилет» и демонстративно дважды хлопает в ладоши, аплодируя.

Фырька только приободряется, гонит кристалл по коридору, поочерёдно ускоряя его то правой лапой, то левой. Ей, заразе, весело!

— Фырь!

— Мр-ря? — Она словно искренне не понимает, что мне не нравится.

«Жилет» присаживается на корточки, ловит кристалл и тут же вскидывается:

— Что она с ним сделала?!

— Что? — Я присаживаюсь рядом.

Выпить Фырька бы не успела.

Кристалл, сохраняя внешнюю гладкость, внутри растрескался, образовавшиеся пустоты затопил тёмно-серый дым. Выглядит странно и непонятно, ничего подобного я до сих пор не видела. Да и в книжках похожего мне не встречалось.

Очень странно…

Украсть, чтобы сожрать, Фырька могла, согласна. Но портить? Она же не вандалка.

— Фр-р-рь. — Питомица оскаливается, выгибает спину дугой и напрыгивает на кристалл, будто на добычу, отскакивает.

Что она хочет показать?

— Кристалл таким не был? — уточняю я, хотя ответ очевиден.

— Разумеется, нет!

— Р-р-р-р…

Не касаясь кристалла, я протягиваю руку и прислушиваюсь к возникающим ощущениям. Ладонь покалывает слабое естественное излучение энергии — аура. И оно… совсем не такое, как у обычных кристаллов. Слабый привкус очищенной энергии чувствуется, но его затмевает нечто иное, вполне узнаваемое.

Я отдёргиваю руку. Зря я плохо подумала на Фырьку, она у меня умница.

Осталось доходчиво донести своё открытие до «жилета».

— Кажется, у меня для вас есть новость хорошая и новость плохая… Лорд, вы знаете, что именно случилось с Беккой? — Я поднимаюсь, оставив кристалл лежать на полу.

— При чём здесь леди Райер? Её убили. — Кажется, резкая смена тона от виноватого до твёрдого, полного уверенности в своей правоте произвела впечатление, «жилет» тоже поднимается.

— Поинтересуйтесь подробностями в достоверных источниках. Бекку убила астральная тварь.

— Невозможно.

Фырька отходит в сторону, садится, лапки обвивает хвостом. Прямо пай-девочка.

Я пожимаю плечами:

— Лорд, я могу сказать всё что угодно, и преподаватели могут наплести. Поинтересуйтесь у тех, кому доверяете.

— Допустим.

— Астральная тварь появилась в академии не сама по себе, её на поводке привёл её хозяин.

— Звучит ещё менее вероятно.

— Согласна. Так вот, тварь поглотила энергетическое ядро Бекки. Вы знаете, как астральные твари размножаются?

— Не интересовался. — Парень, кажется, слегка смущается.

Ну да, это ведь обязательная часть астраловедения.

— Если не вдаваться в нюансы, то делением. Образно выражаясь, тварь отщипывает от себя часть, затем оборачивает в достаточное количество насыщенной, желательно живой энергии, зацикливает потоки и, оставив получившееся яйцо, уходит. Посмотрите сами, лорд. Вы же умеете взаимодействовать с рунами? Здесь то же самое, попробуйте почувствовать.

«Жилет» задумчиво смотрит на меня. Наверное, в глубине души он понимает, что я говорю дело, но ещё цепляется за привычную картину мира. Узнать, что безопасность, в которую ты верил, лишь иллюзия, а угроза ближе, чем ты мог представить, очень неприятно. «Жилет» снова присаживается, как я, протягивает руку к кристаллу.

Я не мешаю, терпеливо жду, а заодно пытаюсь оценить его навыки работы с энергией. Пока что… не впечатляет. С тем, что Белый факультет больше не готовит ныряльщиков, я смирилась. Но получается, рунологов готовят никудышных. Почему так медленно? Почему на лице сомнения?

Прикусив губу, «жилет» меняет руку, снова прислушивается к излучению кристалла.

— Внутри какое-то существо? — не слишком уверенно озвучивает он.

— Зародыш астральной твари.

«Жилет» рвано выдыхает, поднимается.

— Леди, продолжайте, пожалуйста.

— В целом я всё важное сказала. Тварь явно была на нашем факультете, источники энергии она чует. Мне не доводилось видеть настолько крупные кристаллы. Вероятно, ни у кого больше таких нет, поэтому выбор пал на ваш кристалл. Тварь… размножилась. Если ничего не предпринять, то через пару суток ночью из кристалла выберется маленькая хищница и попытается вас съесть. Думаю, у неё получится.

— Почему именно ночью? — хмурится он. Почему я уверена в её гастрономическом успехе, не спрашивает.

— Лорд, астральные твари не звери. Новорожденная хтонь будет маленькой, слабой, но при этом полноценной, со всеми хищными повадками, полученными от матери. Для неё кристалл будет укрытием, в котором она останется выжидать самого удобного момента для нападения. То есть она бросится, когда будет уверена, что вы крепко спите.

— Да…

— Плохая новость: в академии опасно. Хорошая новость: Фырька нашла угрозу вовремя. Теперь у вас к моей питомице есть претензии?

«Жилет» кривовато усмехается, кивает:

— Нет. Я… прошу прощения и благодарю вас, леди, и вашу питомицу.

— Зря вы. Для Фырьки ваши слова всё равно что приглашение, она ещё решит, что ваша комната её территория.

— Мря!

— Не возражаю. Леди, вы сказали, астральная тварь вылупится через двое суток?

— Сутки она точно будет ещё зреть, раньше не вылупится, ручаюсь.

— Леди, на ваш взгляд, как поступить лучше всего?

Нашёл что спрашивать.

— Правильным было бы передать кристалл в администрацию, но, скажу откровенно, у меня большие сомнения по поводу компетентности преподавателей в области астраловедения. Нужен хороший специалист. Второй вариант очевиден: решить проблему своими силами.

— Значит, сутки.

— Да. Доброй ночи, лорд. — Улыбнувшись, я отворачиваюсь.

— Леди! — окликает он.

— Да?

— Это яйцо… трогать безопасно?

— Его даже грызть безопасно. Если хотите, можете позвать Фырьку к себе, она присмотрит, но предупреждаю: она вымогательница, и одним маленьким энергокристаллом вы не отделаетесь.

— Хоть десять.

— Мр-р-ря? Фр-рь…

Зараза.

Хотя за язык «жилета» никто не тянул, сам предложил.

Я захлопываю за собой дверь.

Сна теперь ни в одном глазу…

Пойти за чаем или, например, распаковать наконец свёрток?

Утро начинается с будильника и лёгкой головной боли от недосыпа.

Может, пропустить горячий завтрак и поваляться лишний час? Нет, лучше встану и прогуляюсь на свежем воздухе. Надо разобраться, где учебные корпуса, где библиотека, взять пару книжек, послушать свежие сплетни.

— Фырь? — окликаю я.

Ответа нет. Видимо, питомица до сих пор не вернулась.

Я переворачиваюсь на бок. Под руку попадают серо-бурые, но чистые тряпки, бечёвка. Это я вчера развернула свой заказ. Шмыга добыла для меня копию, снятую с копии, которая снята с другой копии… Оригинал якобы написан девушкой, путешествующей между мирами. Я же не могла такое упустить, хотя ценность книжки сомнительная.

Заснула я на первой же главе, на весьма занудном рассуждении о природе астрала.

Проведя по лицу руками, я встаю, ползу в уборную, взбадриваюсь прохладной водой.

Сегодня последний день Фестиваля магии, завтра начнётся учёба…

Вечный вопрос: что надеть? Под руку попадает песочного цвета блузка. Я добавляю к ней лимонно-жёлтый жакет и спокойную юбку насыщенного коричневого цвета. Наверное, не самый стильный образ, но искать более подходящие сочетания мне лень. Я перехватываю волосы коричневой лентой, поворачиваюсь перед зеркалом и, не найдя никаких заметных изъянов, выхожу.

У перил с видом на первый этаж спиной ко мне стоит «жилет» с Фырькой на плече. Со стороны совершенно не похоже, что он кого-то ждёт, но у меня закрадываются подозрения, что стоит парень ради меня. И точно — на хлопок двери он оборачивается.

— Мр-ря! — Фырька всем своим видом демонстрирует сытость и довольство жизнью.

— Леди Айвери, доброе утро, — подходит «жилет». — Ещё раз простите за мою грубость. И… позвольте представиться?

О? Я узнаю его имя? Как мило.

— Буду рада знакомству. Есть что-то неправильное в том, что вы видели мою ночную сорочку раньше, чем я узнала ваше имя, лорд. Согласны?

«Жилет» отводит взгляд, на щеках проступает лёгкий румянец смущения.

— Айвери, вы действительно не знаете, кто я?

— Действительно. Я воспитывалась вне клана Талло и получила официальное признание только накануне зачисления на Белый факультет. Я очень далека от… светского междусобойчика, — усмехаюсь я.

— Сочувствую, леди Айвери. Я Розен из рода Эльдатта. — Он склоняет голову.

Ого! Один из самых влиятельных родов. «Жилет», оказывается, птица высокого полёта.

— Сочувствуете чему?

Тому, что я незаконнорожденная? Или тому, что я воспитывалась вне клана?

— Тому, что под давлением рода вы были вынуждены отказаться от магии.

Судя по тону, для него это больная тема.

— Я сама сделала этот выбор, — возражаю я.

В коридоре мы не одни, на нас поглядывают, особенно на Фырьку, продолжающую сидеть на его плече.

Розен подаёт мне руку:

— Леди Айви, позволите составить вам компанию за завтраком?

Что на него нашло? То, что я помогла найти «яйцо» и тем самым спасла ему жизнь, не повод давать мне публичную поддержку, тем более я об этом не просила.

Я не отказываюсь, и мы вместе спускаемся, занимаем место за столиком.

В ожидании лакея вспоминаю, что уже говорила в поезде, и повторяю:

— Я с детства интересовалась легендами о Многоликом, читала мемуары ныряльщиков и однажды улизнула из дома, сама тайком прошла посвящение в руинах заброшенного храма. Предложение пойти на Белый факультет под фамилией Талло я получила гораздо позже, так что говорить о принуждении было бы неверно.

— Значит, ошибка непоседливой юности?

Пфф!

— Р-р-р-р… — высказывается Фырька и, вытянув лапу, демонстрирует когти.

— Отнюдь, — улыбаюсь я.

На руинах я получила вторую печать. Что касается первой… Я выбирала между посвящением и самой жизнью. Цену — потерю возможности управлять «тяжёлой» энергией и создавать заклинания — я узнала гораздо позже, но ни на мгновение не пожалела.

У ныряльщиков немало преимуществ, начиная с того, что магу, если на него нападут, придётся драться, а я смогу сбежать через астрал.

— Как скажете, Айвери. — Розен явно не верит.

Разубеждать его я точно не собираюсь. Нравится ему страдать и сожалеть об утраченном? Пожалуйста. Но только без меня.

На завтрак я выбираю творожную запеканку с ягодным вареньем. Розен отдаёт предпочтение мясному рулету.

Я беру приборы и краем глаза замечаю, что к столикам приближается Дор. Один, без Оливи. Как они разошлись каждый в свою комнату, я лично видела, нет никаких причин, чтобы они спускались вместе, но то, что не видно девушки, меня неприятно царапает.

Дор подходит ближе, оглядывается в поисках свободного места, замечает меня, сидящую с Розеном. В глазах вспыхивает и гаснет эмоция, какой-то тёмный огонёк, который я не успеваю распознать. Дор растягивает губы в улыбке, кивком обозначает приветствие и поспешно отворачивается, за свободным столиком устраивается ко мне спиной.

— Розен, мне теперь интересно, чему же учат на Белом факультете, если не астраловедению.

— Рунология.

— Без практики погружения в астрал? — уточняю я.

Ответ понятен заранее:

— Разумеется, Айвери. Зачем?..

— Когда дети осваивают чистописание, им сперва дают прописи. По-моему, никто не учится сразу писать предложения целиком, начинают всё-таки с букв. Чтобы работать с рунами, нужно уметь работать с их энергией, а значит, начинать надо с отработки навыков в эфире.

— Вы?..

— Ныряю, — киваю я.

Розен хмурится:

— Я читал, что из десяти начинающих ныряльщиков выживает один. Оставшиеся гибнут в течение первого года, а выжившие тоже долго не живут.

— Преувеличение. Отчасти… Большинство начинашек гибнет из-за несоблюдения правил безопасности. Им кажется, что астрал им уже не океан, а лужица, что как нырнут, так и вынырнут, теряют осторожность и не возвращаются. В ныряльщики часто идут за острыми ощущениями или за мечтой найти воплощённый свет и сказочно разбогатеть. Ничто из этого не способствует долгой жизни.

— А вы, леди, вы зачем нырнули?

За безопасностью.

Но это не тот ответ, который я готова озвучить.

— Когда я поняла, что могу научиться погружаться в астрал, я решила, что научусь. Потому что… есть такая возможность? Я уже прошла посвящение, уже сделала первый шаг. Какой смысл оставаться на месте? Интереснее пойти по выбранному пути и зайти так далеко, как только смогу. — Я съедаю последний кусочек запеканки, откладываю приборы и допиваю сок.

Розен тоже заканчивает завтрак.

— Айвери, уверен, вчера вы не успели осмотреться. Я буду рад показать вам территорию академии сейчас или позже. Я приглашаю вас на прогулку.

Ха…

Однако.

Какая я популярная вдруг стала.

— Вы правы, Розен. Я планировала пройтись сразу после завтрака. — Уж лучше он, чем Джейвен.

Улыбнувшись, Розен подаёт мне руку, помогает подняться, а затем предлагает локоть. Жест вроде бы ни к чему не обязывает, но в то же время кажется мне чрезмерным, будто я для Розена не столько первокурсница, с которой он вдруг нашёл общую тему для разговора, сколько… девушка.

Отказать при всех? Я притворяюсь, что не заметила ничего особенного.

Уже отойдя от столиков, я невзначай оглядываюсь — на нас смотрят, нас обсуждают, девушки перешёптываются. Дор и вовсе сверлит нас взглядом. От былого фонтана оптимизма не осталось и следа, парень выглядит каким-то злым.

А Оливи по-прежнему не видно.

— Начнём с нашего учебного корпуса? — предлагает Розен.

Под ногами цветная галька, мы идём прогулочным шагом, и у меня возникает чувство, будто я на свидании, разве что букета не хватает. В разговоре ничего личного. По пути Розен рассказывает про обязательную программу, про лекции, которые не стоит пропускать, про предстоящие зачёты и экзамены, про преподавателей требовательных и, наоборот, готовых ставить высшую оценку просто за тот факт, что ты слушал с притворным интересом, про курсовую, тему которой желательно выбрать с прицелом на дипломную работу, про то, что самым сложным на первом курсе оказывается зазубрить таблицы рун и их значений.

Я киваю, запоминаю. Некоторые советы хороши: например, думать о курсовой как о первой главе диплома. А некоторые — не очень. Зачем зубрить все руны? Есть ведь другие способы.

— В расписании сплошные лекции и только два практикума, — вспоминаю я.

— Да, в первое время, потом расписание немного изменится. А вот и корпус. — Розен кивает на приплюснутое двухэтажное строение, будто слепленное из трёх гигантских кубиков, втиснутых под треугольную крышу.

Нам туда?

Прилегающая территория выглядит запущенной, как и у жилого корпуса, зато само здание явно новострой.

— Мило, — хмыкаю я.

— Первому курсу почти всегда дают правый лекторий, переход через второй этаж, пройти напрямую по первому этажу, увы, не получится. А в левый лекторий проход, наоборот, только через первый этаж.

— У-у-у…

— Фыречка, а тебе какая разница? Всё равно на плече сидеть, ты лапками бегать не любишь.

— Фррь!

Клацнув зубами от возмущения, питомица спрыгивает и прямо в воздухе уходит в астрал изучать территорию. Я только вздыхаю — опять я показываю себя нерадивой хозяйкой, потому что не бросаюсь вслед. Нагуляется — догонит. Лишь бы никого не покусала.

От учебного корпуса мы идём к библиотеке, и Розен снова рассказывает полезные вещи: как заказать учебники прямо в комнату, какие книги есть только в читальном зале и во сколько библиотека закрывается. Я хочу зайти, но Розен меня останавливает. Оказывается, ближайшие два дня идёт только выдача учебников, рекомендованных преподавателями, их завтра-послезавтра доставят в комнату.

— Зато нам и «чёрным» не нужно метаться между корпусами. — Мы проходим между двух похожих друг на друга корпусов.

— Как раз практикум по рунам будет проходить вон в том здании, — хмыкает Розен.

Раз уж к слову пришлось, можно спросить:

— Чему учат на Белом факультете, я представляю. Чему на других — тоже. — Заклинания, артефакторика, работа с «тяжёлой» энергией. — А чему учат на Чёрном факультете?

— Сложный вопрос. Чёрные кланы не раскрывают свой подход к магии. Фактов нет, есть домыслы. Считается, что у них особый подход к тренировкам, «чёрные» развивают поразительную чувствительность к энергии, а ещё они первоклассные бойцы.

То, что сказал Розен, применимо… к ныряльщикам.

Неужели в прежние времена между «белыми» и «чёрными» не было никакой разницы? Тогда зачем разделение по цветам? Нет, какая-то своя фишка у «чёрных» должна быть.

— Вы разобрались с кристаллом, Розен?

— Передал прибывшему из столицы дознавателю, и он подтвердил ваш прогноз. Через две ночи я стал бы обедом новорожденной астральной твари. Я ваш должник, Айвери. — За лёгким беззаботным тоном слышится серьёзность.

И вроде бы ценно иметь в должниках одного из наследников основной ветви рода Эльдатта, но я делаю ставку на приятельские отношения:

— Нет, Розен. Во-первых, заслуга исключительно Фырькина, а не моя. Во-вторых, тварь была опасна для всех, не только для вас.

— С Фырь я нашёл общий язык, ваша питомица весьма практично вычисляет размер причитающейся ей благодарности в кристаллах.

Я даже не сомневалась.

Аллея ведёт вдоль крепостной стены. Впереди должна быть угловая башня Чёрного факультета, и Розен увлекает меня на боковую дорожку, с задворок огибающую тот самый корпус, на ступеньках которого нашли Бекку.

Сегодня территория корпуса ещё закрыта для студентов, и не факт, что завтра её откроют, хотя, на мой взгляд, в астрале все следы уже давно развеялись.

Я бы спокойно прошла мимо, если бы не обратила внимания, что одно окно первого этажа приоткрыто, а от него тянется извилистая дорожка примятой травы.

Кто-то либо залез, либо, наоборот, вылез? Увы, читать следы реального мира я не умею. Вроде бы похоже, но в то же время смотрится очень странно, будто тот, кто шёл, был глубоко нетрезв и его качало из стороны в сторону.

— Мне кажется или в кустах кто-то есть?

Человек выбрался на засыпанную галькой дорожку, немного прошёл и завалился под живую изгородь?

Капли бурые…

— Туфля, — выдыхает Розен.

Неужели Оливи?!

Я прислушиваюсь к астралу — присутствия твари не ощущаю, но что-то непонятное определённо есть.

Я неуверенно делаю шаг к кустам, нарушаю запрет. Если там тело… Девушка лежит на животе, лица не видно. Кровь есть, но не как на ступеньках, очень мало, буквально капли. А вдруг она ещё жива?

— Айвери, лучше не трогать.

— Она дышит! — доходит до меня. Ещё и пальцами шевельнула, пытаясь собрать кулак.

Не та ситуация, когда нужно бояться травмы позвоночника и оставлять лежать неподвижно. Я с треском раздвигаю ветки, вламываюсь в живую изгородь и переворачиваю лежащую в кустах девушку.

Бурым пропитан лиф, испачкана шея, волосы, нижняя часть лица — очевидно, было носовое кровотечение. Травмы не вижу, запаха спирта не чувствую. Кровь пошла из-за давления? Я же тот ещё диагност! Надо как можно скорее передать её целителям.

Едва девушка из исследуемой пациентки становится для меня пострадавшей, нуждающейся в помощи личностью, я осознаю, что передо мной действительно Оливи.

Поверхностное, рваное дыхание, подёргивание пальцев. Больше похоже на обморок, чем на сон. Я осторожно хлопаю Оливи по щеке, но никакой реакции не получаю. Проверяю пульс — сердце бьётся, удары ровные, хорошо прощупываются. Помирать вроде бы не собирается.

— Её нужно к целителям.

— И сообщить дознавателю, — добавляю я. Разобраться со здешним бардаком — его работа.

— Да.

Розен оттесняет меня, подхватывает Оливи на руки и вытаскивает из кустов. Я отмечаю, что запачкать белоснежную сорочку или серо-голубой жилет он не боится. Хорошее качество.

Эх, утащить бы Оливи в святилище, посмотреть на её энергоструктуры в сиянии алтаря…

Мне опять надо лезть не в своё дело, а? Вот зачем…

В любом случае я её никуда не потащу, потащит Розен в больничку, а всё остальное — исключительно мои пустые размышления. Мы возвращаемся на дорожку, и Розен поворачивает в противоположную от крепостной стены сторону. Я держусь рядом, поглядываю на Оливи. Её дыхание становится глубже, заметнее. Похоже, смена позы пошла ей на пользу. Она делает хватательное движение в пустоту, ресницы начинают подрагивать.

Мы доходим до угла корпуса, когда она приоткрывает глаза.

— Оливи? — окликаю я.

— М-м-м? — Она делает ещё один глубокий вдох.

Несколько шагов — и Оливи вдруг вздрагивает всем телом, распахивает глаза.

— Кто смеет меня трогать?! — Её голос на конце фразы срывается в повизгивание.

Розен останавливается.

— Леди…

— Немедленно отпусти! — Она выгибается в спине, пытаясь освободиться.

Розен опускает её на дорожку.

— Леди, вы осознаёте, где находитесь? Вам стало дурно, и я лишь хотел доставить вас к целителям. — Уверенный голос Розена действует на Оливи успокаивающе, но всё равно она отстраняется, тревожно оглядывается.

— Оливи? — Может, моё присутствие поможет ей почувствовать себя легче?

Но она лишь смотрит на меня с непониманием, будто не узнаёт?

— Леди, — повторяет Розен, — как вы себя чувствуете?

— Не ваше дело! — Она резко встаёт.

Думаю, спрашивать, почему она оказалась там, где не должна была, бессмысленно — не ответит.

Что интереснее, она не выглядит испуганной. Скорее злой.

Пошатнувшись, Оливи не удерживается на ногах и оседает обратно на дорожку, глаза закатываются, она снова теряет сознание, и у неё снова открывается носовое кровотечение.

Розен без колебаний поднимает её и прибавляет шагу. К бурым следам на его рубашке и жилете добавляются алые пятна.

Лечебный корпус оказывается всего через одно здание от нас. Возведённый из камня, украшенный колоннами, пилястрами и декоративными карнизами, он выглядит как родовой особняк из старого района столицы, но точно не как госпиталь, однако Розен уверенно идёт ко входу. Я обгоняю, открываю для него дверь, пропускаю первым.

Шаги Розена гулко разносятся по холлу, и откуда-то сбоку навстречу выходит моложавая блондинка в строгом серо-бежевом платье, поверх которого накинут белый сарафан. Передник — для горничных, как и чепчик. Волосы женщины собраны в низкий пучок. Надо полагать, дежурная целительница?

Она жестом приглашает нас в боковую комнату.

— Лорд, кладите студентку на кушетку. Что случилось?

А разве не лучше посадить — вдруг начнёт захлёбываться? Хотя кровь больше не идёт, остановилась почти сразу, как началась.

— Мы нашли девушку в таком состоянии, она лежала у дорожки в траве, — отвечаю я и в паре слов описываю, как Оливи пришла в себя, запаниковала и отключилась.

Тянет добавить, что Оливи может быть жертвой какого-то магического воздействия, но я сдерживаюсь. Зачем болтать? Целительница и без меня разберётся.

Или не разберётся…

Пожалуй, с кем я хочу обсудить случившееся, так это с Чареном.

Целительница окутывает Оливи бледно-зелёным светом, водит руками, закручивая энергию. Я улавливаю знакомый привкус лечебной магии, но понять, что конкретно делает целительница, не могу. С виду ничего не происходит, Оливи лежит неподвижно, дышит рвано, неглубоко. Не похоже, что она приходит в себя, — даже пальцы больше не двигаются, кисть безвольно свисает с края кушетки.

— Что-нибудь ещё? — уточняет целительница.

У меня закрадывается подозрение, что оказать Оливи первую помощь у неё не получается.

— Пожалуй, нет.

— Я позабочусь о девушке, не беспокойтесь.

Это намёк, что нас больше не задерживают?

Хотя целительница, сосредоточенная на Оливи, на нас не смотрит, Розен почтительно склоняет голову и, подхватив меня под руку, увлекает за собой. Я не сопротивляюсь — он прав, праздные зрители в смотровой комнате не нужны. Но узнать, что случилось с Оливи, очень хочется.

Мы выходим на свежий воздух, и я сразу обращаю внимание на пятна:

— Кажется, вам нужно вернуться, Розен. — Не продолжит же он прогулку в пострадавшей одежде, это не аристократично.

— Прежде следует сообщить дознавателю.

Ха, точно.

Только…

С одной стороны, Розен может рассказать о случившемся без меня. С другой стороны, если я увильну, у дознавателя по этому поводу сразу же возникнут ненужные мне вопросы. Да они и так появятся!

По крайней мере, у меня есть возможность подтвердить свою невиновность…

Чёрт, я так хотела избежать общения с представителями власти!

— Веди, — киваю я, смиряясь с неизбежным.

Розен как-то очень естественно, как само собой разумеющееся, предлагает мне локоть, и вроде бы сейчас, когда мы без свидетелей, самое время сказать, что жест меня напрягает, но отказываться совсем не хочется, я даже оправдание нахожу — незачем отстраняться перед потенциально опасной встречей.

На площади перед главным корпусом толпа и веселье: на десятке наспех устроенных дощатых возвышений проходят показательно-шуточные состязания в магии, старшекурсники демонстрируют, чему научились, выясняют, чей огненный шар получится больше и полетит выше. Победители получают вересковые венки.

— А какие состязания для Белого и Чёрного факультетов? — Я бы могла выиграть.

— Никаких, — хмыкает Розен. — «Чёрные» считают пустые игрища недостойными своего внимания, а нам показывать нечего.

— Руны, — возражаю я.

— Слишком сложно. Да и в чём суть? Кто быстрее призовёт руну? Представь, ни у кого не получится?

Ну вот, я бы точно собрала на голове целый стог побед.

Мы проходим площадь насквозь, поднимаемся по ступенькам главного корпуса, заходим. Как бы я ни старалась отвлекаться или убеждать себя, что всё в порядке, чувствую себя неуютно, а опытный дознаватель заметит моё состояние с первого взгляда.

И встреча происходит даже раньше, чем я ожидала, прямо в холле.

— Господин дознаватель. — Розен склоняет голову перед затянутым в мундир шатеном. Резкие черты лица, сверлящий взгляд…

— Лорд Эльдатта, на вас кровь. Леди?..

Игра воображения, конечно, но кажется, что дознаватель заглядывает мне прямо в душу.

Выслушав Розена, дознаватель задерживает взгляд на мне.

— Айвери Талло, Белый факультет, первый курс, — представляюсь я, поняв вопрос без слов.

— Леди Талло, лорд Эльдатта, позднее я хочу побеседовать с каждым из вас. — Дознаватель коротко кивает, обходит нас.

Я провожаю его взглядом — надеюсь, он выяснит что-нибудь полезное.

Хлопает входная дверь, и мы с Розеном остаёмся вдвоём. Он задумывается о чём-то своём, пробегает пальцами по пуговицам жилета. Я молчу, мне тоже есть о чём подумать. Например, о том, что Дор — первый подозреваемый, о том, что лучше бы мне притушить своё любопытство и не лезть в расследование, что идти любоваться звёздами в компании Дора — по-настоящему плохая идея.

Розен жестом приглашает меня на улицу, открывает и придерживает для меня дверь.

— Айвери, вы хотите задержаться или вернуться? Состязания довольно зрелищные. — Досада всё же мелькает на его лице.

Помню: Розен из тех, кто считает посвящение самопожертвованием. Наверняка ему тяжело наблюдать со стороны за тем, как другие упражняются в том, что для него навсегда закрыто. Но я-то себя обделённой не чувствую! И вообще, я очень хочу увидеть, чем хвастаются старшекурсники, на что они способны, насколько они опасны как возможные противники.

— Пожалуй, я задержусь. — Я обвожу площадь взглядом. Какой из павильонов зацепит моё внимание?

Кажется, в толпе мелькнула Фиби?

— В таком случае вынужден вас покинуть. Увидимся позднее, Айвери! — Розен ничем не выдаёт огорчения, прощается с улыбкой и спокойно уходит.

Я же не торопясь спускаюсь по ступенькам. Думаю, просто смотреть за состязаниями не так интересно, как с комментариями Фиби. Осталось её поймать. Только вот пойманной оказываюсь я. Фонтанируя энтузиазмом, на меня налетает Рита, голубоглазая блондинка, которой меня представил дорогой братик и которая отнеслась ко мне вполне благожелательно.

— Айви! Сейчас начнутся «Ветряки»! Идём скорее, мы должны поддержать Тимаса!

В смысле? Что такого можно освоить за пару дней, чтобы выйти на состязание, не боясь ударить в грязь лицом? А братик у меня с сюрпризом? Вредный, но талантливый парень?

— Что такое «Ветряки»? — уточняю я, следуя за ней.

— Участники, — на ходу поясняет Рита, — встают на… небольшие колонны. Выигрывает тот, кто продержится дольше всех. Можно закрываться щитами и атаковать соперников заклинанием «воздушный кулак», но только не слишком сильно. Отсюда и название!

Ага…

— А ты почему не участвуешь?

— Я? — Она аж с шага сбивается. — Нет… Это не женственно.

Зато протискиваться сквозь кольцо зрителей, видимо, женственно, благо нас пропускают в первый ряд без толкотни и возражений. Рита находит взглядом Тимаса и больше ни на кого не смотрит.

Участников десять, по числу столбиков. Играют в основном парни, и я понимаю — девушкам падать с метровой высоты не хочется, да и в юбках стоять на вертикально установленных брёвнышках рискованно: вдруг ветер надует подол как парус и случится исподний конфуз? У единственной участницы юбка на запах надета поверх брюк из той же ткани.

Тимас ловко поднимается по уступкам, прибитым к столбику с обеих сторон, встаёт на тесную площадку.

Упасть можно без всякого «кулака», просто потеряв равновесие, а лжебратик уверенно держится — моё уважение.

Раздаётся сигнал к началу.

Если Джейвен — он тоже участвует — закутывается щитом, то Тимас начинает агрессивно — с удара по соседу, и тот, не успев среагировать, падает в траву.

Почти сразу выбывают ещё четверо.

Сразу два «кулака» прилетают в Джейвена. Хотя его щит выдерживает, парень едва не оступается, удерживается, взмахнув рукой, будто крылом.

Единственная участница тоже остаётся в игре.

Тимас пробует закрыться щитом, но заклинание у него откровенно не получается, и он выбывает.

— Но… — Рита едва не всхлипывает.

— Для того, кто только начал осваивать магию, Тимас держался достойно, — возражаю я.

— Ты права…

Выбывает ещё один парень, остаются трое — и, наконец, двое: Джейвен против амазонки. Девушка усмехается и нападает. Джейвен уходит в глухую оборону, поддерживает щит, даже не пытаясь атаковать в ответ.

— Чего он ждёт? — удивляется Рита.

— Когда противница устанет? — предполагаю я. Амазонка слишком азартно бьёт «кулаками» и явно забывает, что её задача — удержаться дольше всех, а не скинуть противника.

— Джей хорош! — К нам подходит Тимас. — Сестра, рад тебя видеть.

— Взаимно, брат.

Потеряв устойчивость, амазонка сбивается, прерывает серию ритмичных ударов, и Джейвен не упускает шанса. Свой «кулак» он целит ей в колени, и девушка рефлекторно пытается увернуться, срывается.

Раздаются аплодисменты. Джейвен галантно подаёт амазонке руку, помогает подняться, что-то говорит, она с улыбкой отвечает. И в этот момент он замечает меня, напрягается, отстраняется от амазонки.

Подходит ведущий с вересковым венком, объявляет Джейвена победителем и тут же приглашает новых желающих принять участие.

Джейвен подходит к нам.

— Добрый день, Айвери! Вы пришли.

— Я случайно встретила Риту, — пожимаю я плечами. — Поздравляю с победой, это было эффектно!

— Тимас, ты тоже был потрясающим! — подхватывает Рита.

Девочка… влюблена.

Тимас то ли не замечает, то ли предпочитает делать вид, что ничего особенного не происходит.

Сами разберутся.

— Рада увидеться, — пытаюсь я слинять.

— Айвери! Я обещал показать академию!

— Вчера не сложилось, — пожимаю плечами, — а сегодня я уже разобралась и с учебным корпусом, и с библиотекой, и даже с лечебным.

— О…

— Я пришла посмотреть на состязания. Кстати, участвовать можно только в чём-то одном?

— Нет, почему же? — Джейвен указывает на следующий павильон. — Я как раз собирался…

В толпе что-то странное, и Джейвен замолкает на полуслове.

Студенты начинают расступаться, образуя живой коридор, из которого появляется Чарен Кхан, со свитой — с ним двое — и Фырькой на плече. Моя питомица держит в лапах очередной энергокристалл и с редким выражением блаженства на мордочке что-то воркует Чарену на ухо.

Когда она успела?!

И зачем она его сюда притащила? Хотя зачем — понятно. Почуяла, что что-то не так, и привела мне защитника.

— Разве у лорда не твой дух, Айви? — шёпотом спрашивает Джейвен. Он, как и все, уступает дорогу.

А я остаюсь стоять на пути «чёрных».

— Айви! — шипит Тимас и даже тянет меня за руку, но я легко прокручиваю кисть, его пальцы соскальзывают, и я остаюсь на месте. Тим сквозь зубы цедит ругательства, упрямо пытается меня оттеснить и, когда Чарен приближается, наконец сдаётся. — Лорд, прошу прощения, моя сестра…

Я с удивлением поворачиваюсь. Брат меня… защищает?

И что же за репутация у «чёрных», что от них надо спасать?

Не договорив, Тим замолкает, потому что моя питомица в мгновение не просто перепрыгивает с плеча Чарена на его плечо, но ещё и тыкается мордочкой ему в лицо, нос в нос или нос в… рот. Продолжать извинения Тиму, очевидно, затруднительно.

Кристалл питомица по-прежнему держит крепко, во время приветственных нежностей не выпускает из цепких лапок.

— Фыречка, — зову я.

Питомица оглядывается на меня, снисходительно фыркает и возвращается не ко мне, а обратно к Чарену, устраивается поудобнее и принимается медленно и демонстративно сладко облизывать кристалл-вкусняшку, словно плечо парня её персональный обеденный стол.

Тимас явно в прострации после её выступления.

Я привычная, Чарен же сама невозмутимость.

Бросив ничего не выражающий взгляд в притихшую толпу, он лишь позволяет себе мимолётно поморщиться. Вероятно, внимание студентов его не радует. Одна барышня, набравшись смелости, делает шумный вдох, отчего её весьма богатое декольте выразительно поднимается. Правда, вместо ожидаемого эффекта она получает ровно противоположный, Чарен отдаёт внимание не её формам, а мне.

— Леди Айвери, доброе утро. — Голос звучит ровно, почти равнодушно. — Полагаю, ваш брат?

— Доброе утро, лорд. Вы правы, Тимас Талло, мой брат.

Чарен невыразительно кивает Тиму в знак приветствия, но разговор продолжает со мной:

— Айвери, мне казалось, вы предпочитаете побеждать, а не оставаться в стороне, поддерживая чужие успехи.

— Так и есть.

— Позвольте предложить вам более интересное времяпрепровождение?

И он тоже на глазах у всех предлагает мне локоть.

Вот же!

Я-то беспокоилась, что нас вчера Оливи и Дор видели. Теперь посмотрят вообще все.

— А-а-ах? — вырывается у декольтированной особы.

Тим таращится на нас круглыми глазами. Мне кажется, он впечатлился бы меньше, если бы узнал, что я иномирянка, ха…

— Мр-ря? — Питомица отвлекается от кристалла, намекает поторопиться.

Хороший совет.

Я киваю Тиму, Джейвену, беру Чарена под руку. Возможно, я преувеличиваю? Возможно, предложить локоть — всего лишь галантность? Или я вовсе неправильно трактую? Вдруг это даже не галантность, а демонстрация покровительственного отношения?

Как гувернантка ни старалась, за те несколько дней, что я у неё жила, освоить тонкости и нюансы я, увы, не смогла. Потом с Тимасом посоветуюсь, когда он придёт с расспросами. Не прийти он, уверена, не может.

Я отбрасываю пустые размышления.

Что бы жест ни значил, при таком всеобщем отношении публично отказывать я не рискну. Но и скрывать недовольства не буду.

— Благодаря вам я стану главной героиней сплетен, — замечаю я, пока мы идём через живой коридор.

— К этому быстро привыкаешь, — хмыкает Чарен. — Айви, вы как будто не рады меня видеть? Ваша питомица ворвалась ко мне, потребовала, чтобы я бросил все свои дела и немедленно шёл к вам.

— Фырь очень самостоятельная. Вы знаете о ещё одной девушке?

Судя по нахмуренным бровям, не знает.

В толпе Чарен воздерживается от расспросов, но, как только мы оказываемся достаточно далеко от площади, чтобы разговор остался приватным, он поворачивает к ближайшему декоративному фонтанчику, садится на бортик, закидывает ногу на ногу.

Его двое приятелей, как и вчера, держатся в стороне.

Глядя на меня снизу вверх, Чарен требует:

— Объясните, Айви.

— У-у-у… — вздыхает питомица

Чарен, не глядя, даёт Фырьке ещё один кристалл. Лапки заняты предыдущим, она хватает новое угощение тем, что свободно, то есть зубами, и… замолкает.

Только вот меня так легко не угомонить.

Я тоже сажусь на бортик, опускаю пальцы в воду и отправляю в Чарена порцию мелких брызг:

— Я не люблю, когда со мной пытаются разговаривать приказным тоном.

Несколько капель оседают на тёмных волосах и в лучах солнца вдруг начинают играть бриллиантовым светом. Одна капля и вовсе повисает на ресницах, и Чарен её смаргивает.

Прежде чем он успевает возмутиться, я отправляю в него вторую порцию брызг и одновременно сжато и по-деловому рассказываю, как мы с Розеном нашли Оливи, как целительница не смогла привести девушку в сознание при нас, как мы сообщили новость дознавателю.

Ему остаётся только вздохнуть:

— Айви, вы умеете вызывать головную боль.

— Всегда пожалуйста. А, ещё, чуть не забыла. Фырька нашла яйцо убившей Бекку хтони. Лорд Эльдатта, насколько я поняла, передал яйцо дознавателю.

Чарен с минуту осмысливает новости.

— Получается, следов хтони ты не заметила? — уточняет он, имея в виду задворки учебного корпуса Чёрного факультета, где лежала Оливи.

— Фр-ру!

— Я не погружалась. Фырь заметила.

— Р-р-р-рь ш-ш-ш. — Питомица принимает характерную позу хищницы в засаде.

— Получается, хтонь не тронула девушку, только наблюдала, а навредил Оливи… хозяин той хтони?

Или кто-то третий. Например, Дор.

— С-с-с-с! — Фырька забывает про оба кристалла.

Я тоже ощущаю колебания астрала, подбираюсь. Вроде бы не хтонь и совершенно точно не Высший Дух, больше всего похоже на приближение ныряльщика. Кто-то из «чёрных»? Чарен тоже должен чувствовать изменение течения энергии, но он спокоен.

И даже бровью не ведёт, когда из астрала выходит… дознаватель.

Неожиданно, хотя следовало догадаться, что дознаватель будет непростым.

Переводя взгляд с одного на другого, я вдруг вижу внешнее сходство, которое может быть только у родственников. И моя догадка мигом получает подтверждение.

— Дядя. — Чарен не меняет позы, остаётся сидеть нога на ногу.

Как мило.

Становится понятно, почему Чарен вовлёкся в расследование.

Я медленно поднимаюсь, ожидая тех самых очень неприятных вопросов, но дознавателю пока не до меня. Он смотрит на Фырьку, Фырька смотрит на него и торопливо заталкивает в пасть сразу оба кристалла, будто опасается, что дознаватель отберёт. Раздаётся смачное хрупанье.

— Чар, почему астральная хтонь, за которой я шёл, на твоём плече? И почему ты, вместо того чтобы уничтожить, кормишь её?

— У-у-у-у?.. — В голосе питомицы сливаются возмущение и обида.

Похоже, угрозы она не чувствует, хотя совершенно очевидно, что дознаватель готов к атаке. Это выдают и боевая стойка, в которую он встал, и общее напряжение, и нечто непонятное, витающее рядом с ним в астрале. Руна? Заклинание? По отголоскам не понять, вроде бы нечто совершенно иное, похоже на бешеный волчок закрученной энергии.

Мне не по себе.

Страшно потерять Фырьку — защитить её от дознавателя, скорее всего, я… не смогу.

Улыбаясь, Чарен разводит руками:

— Дядя, как только ты узнаешь Фырь поближе, ты сам отдашь все свои кристаллы. Фырь само очарование, отказать невозможно.

— Мр-ря! — радостно соглашается она. Нашла себе защитника.

Одобрительно боднув Чарена, Фырька всё же растекается по его плечам чёрно-серым дымным воротником. В сочетании с чёрным камзолом кажется, что шился костюм не для Чарена, а специально для неё.

Её хватка восхитительна.

Не удивлюсь, если дознаватель и вправду подкинет ей угощение — было бы забавно.

— Чар? — Ударить, не зацепив племянника, он не может.

— Фырь моя хтонь, господин дознаватель. — И моя ответственность, так что хватит изображать стороннюю зрительницу. — Ещё вчера я представила Фырьку на шествии как своего призванного духа, и я ручаюсь, что к гибели девушки Фырь не причастна.

Дознаватель переводит колючий, неприязненный взгляд на меня. Кажется, перебивать всё же не стоило — мало того, что обращался он не ко мне, а к Чарену, так ещё и влезла в почти родственную беседу.

Я вдруг понимаю: веду себя неправильно в том смысле, что я слишком резкая для провинциальной горожанки. Смотрю прямо, взгляд выдерживаю легко, а где-то глубоко внутри жду нападения и готова отбиваться. Дознаватель не может этого не почувствовать.

— Леди, вы действительно притащили в академию хтонь?

— Если бы не внимательность Фырь, то в комнате лорда Эльдатты вылупилась бы новорожденная астральная тварь.

Чистая правда, между прочим. Если бы не Фырь, Розен стал бы обедом.

— У вас интересный говор, леди Талло. Вроде бы ничем не примечательная речь, но слово «тварь» вы произносите так, как это делают ныряльщики, близкие к криминалу.

Ха?!

Я ведь работала над собой! Избавилась от жаргона трущоб, вычистила интонацию, зазубрила принятые в приличном обществе обороты и формулы вежливости… Гувернантка говорила, что я отлично справилась, и аристократы действительно не заподозрили во мне девочку из самых низов.

Только вот стоять перед дознавателем я не рассчитывала.

А он ловко сбил меня с толку. Проигнорировал мои возражения, уколол в больную точку, и, хотя я стараюсь сохранять спокойную отстранённость, растерянность, вероятно, всё же мелькнула на моём лице. Я позволила увидеть свою уязвимость. Хотя… Зачем дознавателю на ровном месте провоцировать род Талло?

И раз вопроса не было, лишь утверждение, то я лучше молчу, жду.

Дознаватель делает шаг ко мне.

— Определённо, леди, у вас очень интересное происхождение. Кстати, почему вы решили искать напавшую на девушку тварь?

Лёгкий вопрос.

— Я понимала, что Фырька окажется под подозрением. Я хотела найти убийцу, чтобы защитить её и себя.

— Или вы в сговоре с убийцей?

Что?

Чушь.

Он просто проверяет мои реакции, да?

— Мне нечем опровергнуть ваши подозрения прямо сейчас, господин дознаватель. Что касается мира криминала, я пришла в академию, чтобы не оказаться по ту сторону закона.

— Достойно.

— Дядя… — лениво тянет Чарен и встаёт рядом со мной. — Что с пострадавшей девушкой?

Дознаватель морщится. Видимо, делиться новостями при мне он не хочет, но всё же крохи сведений выдаёт:

— По-прежнему без сознания. Пока не ясно, что именно с ней случилось.

— Оливи моя сокурсница. Вчера вечером я видела её с Дореном Олри. Лорд проводил её и попрощался. Позавчера Дор пригласил на прогулку Бекку. С его слов, он также проводил её до двери и попрощался.

— Дорен из рода Олри? Что же, ценные сведения. Я проверю. Наша беседа не окончена, леди, мы обязательно продолжим… в более подходящей обстановке. — Он кидает выразительный взгляд на Чарена. — Что касается хтони…

— Мр-ру? — Фырька заинтересованно приподнимает голову, и взгляд у неё оценивающий, она явно прикидывает, что можно получить.

— Да?

— Чарен, под твою персональную ответственность.

Бешеный волчок, который я ощущала всё это время, распадается, расходится волнами энергии, исчезает. Кажется, обошлось. Я не питаю иллюзий, мои аргументы были вторичны. Если бы не Чарен…

Дознаватель уходит через астрал, я чувствую затихающие колебания эфира, но внутри продолжаю ждать удара, так что не сразу понимаю, что Фырька уже вернулась ко мне на плечо и трещит что-то успокаивающее, что опасный разговор позади, что кто-то осторожно касается моей ладони и вроде бы окликает по имени.

Медленно я всё же прихожу в себя, оборачиваюсь.

Рядом Чарен, это он держит мои пальцы в своих.

Парень смотрит на меня с лёгким беспокойством. Как только он понимает, что я мыслями больше не витаю в фантазиях, на его губах появляется беззаботная улыбка. Ему она очень идёт, лицо буквально преображается.

— Айвери?

— Вы нас спасли, Чарен, — признаю я очевидное. Не хотела влипать в долги, а влипла.

— Я лишь вспомнил парочку биографий. Хтони, а не призванные духи сопровождали легендарных Латту Цао, Грева Ниварсио, Кая Проглота. Мне… приятно познакомиться с настоящей ныряльщицей. И у меня к вам, леди, есть хорошее предложение.

— Да?

— Пошалим?

Что?!

О чём он?

Мой ошарашенный вид его явно забавляет, в глазах у Чарена черти пляшут.

— В смысле? — Голос меня подводит, звучит хрипло.

— Не знаю, о чём вы подумали, Айвери. — Чарен по-прежнему ярко улыбается. — Я предлагаю для начала вместе навестить пострадавшую девушку, а затем заглянуть в учебный корпус нашего факультета. Вдруг заметим что-нибудь интересное? И я говорю не столько о нас с вами, Айвери, сколько о Фырь. Человеку никогда не развить чутьё как у хтони. Упускать возможность было бы глупо.

— Разве стоит продолжать вмешиваться в расследование? — уточняю я. Идея не кажется такой уж правильной.

— Вы не хотите? — удивляется Чарен.

— Разумеется, хочу!

— Тогда вперёд! — Он увлекает меня в астрал.

Мы выходим в холл лечебного корпуса на границу астрала и материального мира. Я сразу же заглядываю в боковую комнату, но кушетка пуста, а за столиком скучает новый дежурный — целитель-мужчина, крутит в руках непонятную штуковину, напоминающую головоломку по типу кубика Рубика или, скорее, шкатулку с секретом.

Видимо, Оливи забрали в палату.

Было бы странно, если бы не забрали.

— С-с-с… — Фырька уверенно подсказывает направление.

Первым сориентировавшись в туманном мареве, за которым холл как за мутным стеклом, Чарен уверенно идёт вглубь помещения мимо лестницы, сворачивает в коридор направо. Нужная нам палата за второй дверью — просторное помещение, через большое окно залитое дневным светом. Больничная кровать стоит в центре, и рядом толкутся аж четверо целителей. Давешняя блондинка, принявшая Оливи, тоже здесь, с озабоченным выражением лица слушает тихий спор коллег.

Похоже, дело плохо.

Зелёный свет кокона целительной магии только подчёркивает мертвенную бледность. Оливи то ли в глубоком сне, то ли в непроходящем обмороке, похожа на тряпичную куклу. Жизни в ней не чувствуется.

Я подхожу ближе, провожу над коконом ладонью — насколько могу судить, Оливи получает поддержку, но не лечение. Целители не предпринимают ничего, чтобы разбудить её. Хотя я отчётливо ощущаю магию, проблема в том, что целительные эманации перекрывают все остальные отголоски, если они вдруг есть. И я отступаю.

Бесполезно.

Чарен тоже пробует свои силы, он задерживает ладонь над коконом дольше меня, но тоже ничего не нащупывает.

— Фыречка, надежда на тебя.

— С-с-с-с…

Распушившись от осознания собственной значимости, питомица спрыгивает с моего плеча и моментально становится сосредоточенной. Она очень осторожно подбирается к кокону, принюхивается. Раз за разом она то приближается, то отстраняется. И вдруг с шипением шарахается, одним прыжком взлетает Чарену на шею, вздыбливает шерсть, шипит.

Я пячусь. Мало ли?

Оливи как лежала, так и лежит, даже ресницы не дрогнули.

— Пульс участился, — сообщает целительница.

Совпадение или реакция на Фырьку?

Спросить, что Фырь почувствовала, я не успеваю. Питомица мощным толчком задних лап опрокидывает Чарена, сбивает меня и прыгает в сторону. Проваливаясь в туман, я ощущаю колебание эфира, и на то место, где я была мгновение назад, выпрыгивает матёрая астральная тварь, крупная, будто сплетённая из чёрных лоснящихся жгутов.

Выглядит ужасающе.

Несколько раз мне доводилось сталкиваться с подобными тварями. О схватке и победе не может идти и речи. В те разы я спасалась бегством и то исключительно благодаря Фырьке, выбиравшей, в какие потоки прыгнуть. Мы петляли, путали следы и драпали, пока не становилось ясно, что тварь потеряла след.

От хтони-убийцы бежать некуда, мы вместе под колпаком. Разве что в святилище спрятаться…

— У-у-у… — хнычет питомица, отползая. Против появившейся твари она как котёнок против волкодава.

Молниеносным текучим движением тварь изгибает шею, смотрит на меня, на Чарена, выбирает, с кого из нас начать, приседает, готовясь к прыжку.

Чарен успевает, запускает мощный поток эфира, бьющий ей по задним лапам. Тварь припадает на живот, тут же встаёт, готовясь к новой атаке.

— Айви, берегись!

Да, в качестве первого блюда тварь выбрала меня. Чарен будет вторым, и Фырь пойдёт на десерт.

Я чудом уворачиваюсь.

Точнее, проваливаюсь в глубину астрала, и тварь проходит по поверхностному слою надо мной. Я продолжаю медленно погружаться. Мысли мечутся бешеным вихрем. Рваться к станции в густой туман и надеяться заманить тварь под удары защитных рун? Сомнительно. Прятаться в святилище ещё более сомнительно, потому что никакого преимущества алтарь мне не даст.

Единственный шанс выжить — это попытаться затеряться в толпе.

Ха, нет!

Надо в Чёрную башню. Если напасть толпой…

В глубине души я ставлю на тварь. Какая ей разница, перегрызть нас с Чареном и дознавателя вприкуску или сотню «чёрных»?

Тварь приближается.

Отчётливо понимая, что проиграла, что ни в башню, ни в толпу, ни в святилище просто не успеваю, я вдруг обретаю абсолютное кристально-ясное спокойствие. Зачем волноваться о том, чего не можешь изменить? Я смиряюсь, делаю глубокий вдох, выдыхаю и щёлкаю пальцами. Никогда раньше руны не отзывались мне настолько легко и быстро. Передо мной вспыхивает цепочка разноцветных символов, и я направляю эфир в руну разрушения. Поток энергии бросает руну твари в нос. По глазам бьёт яркая вспышка.

Отскочив, тварь застывает напротив меня. Ущерба я ей не причинила, разве что нос царапнула.

— Впечатляюще, — выдыхает Чарен, появляясь рядом со мной один, без поддержки, когда я была бы рада увидеть его дядю дознавателя.

— С таким же успехом можешь заколоть булавкой медведя. — Я отправляю в тварь сразу веер рун.

Она уворачивается. Уходит на слой ниже, выныривает со спины. И всё же я ощущаю колебания эфира на миг раньше, чем она атакует, бросаю разом все руны, какие ещё горят в цепочке. Целюсь не в шкуру, а в пасть. В сказках чудовищ побеждают именно так — ударяя в самые незащищённые точки.

Тварь просто захлопывает пасть. Руны прилетают ей в морду, и снова никакого вреда. Тварь лишь чихает.

Чихает — открывает пасть.

Я воплощаю родившуюся идею раньше, чем толком осознаю. В морду твари летит новая порция рун, а в момент, когда тварь чихает, я попадаю руной разрушения.

Так тебя! Глотай!

Не знаю, что у меня получается. Тварь атакует столь стремительно, что я вообще ничего не успеваю понять. Чарен меня спасает, выдёргивает из-под удара. Мы стремительно проваливаемся.

Тварь легко догоняет.

Чарен отбрасывает её.

Нисходящий поток выкидывает нас к щиту. Я впечатываюсь спиной, вскрикиваю от неожиданности, выдыхаю, и ясность в сознание возвращается, руны отзываются, вспыхивают передо мной.

Отступать больше некуда, зато тварь не нападёт сзади…

Чарен вскидывает руку, и перед ним появляется нечто, чего я точно не ожидала увидеть: призрачный клинок с коротким, хищно изогнутым лезвием. На рукояти кинжала тревожным багрянцем наливается незнакомая мне руна, напоминающая вензель из переплетённых каллиграфом инициалов.

Как я метя в пасть, Чарен движением пальцев посылает клинок вперёд, попадает, но тварь всё равно прыгает, и Чарен закрывает меня собой.

Зрение застилает мерцающая кроваво-красная пелена. Мир вокруг словно исчезает, затопленный багрянцем, а в следующее мгновение меня закручивает мощнейший поток энергии, утаскивает в неизвестность. Я не понимаю, где глубина, а где поверхность и граница астрала, меня крутит, вертит, бросает, треплет.

Чувствую себя щепкой в бурном горном ручье.

К счастью, поток быстро слабеет, и мне удаётся зацепиться за клок тумана, затормозить. Я глотаю эфир и не могу надышаться. Дыхание сбито, пульс частит, руки дрожат от напряжения, в ушах звон.

Расслабляться опасно, с любой стороны может выпрыгнуть тварь, но я позволяю себе несколько секунд просто быть, считать вдохи и выдохи.

Взорвалась руна из рукоятки призрачного кристалла?

Ударная волна впечатляющая. Я кое-как собираю конечности, оглядываюсь.

Где Чарен? Он ведь жив?

Фырь?

Вокруг лишь редкие просветы и мохнатые клочья тумана, напоминающие грозовые тучи. Куда меня занесло — непонятно. На слоистый туман станции точно не похоже.

Я вслушиваюсь в колебания эфира, улавливаю отголоски пронёсшейся взрывной волны, свои следы и больше ничего.

У меня появился сомнительный шанс сбежать?

Но ведь ныряльщики прошлого справлялись, побеждали куда более страшных тварей!

Зло берёт… на собственную несостоятельность.

Поднявшись на ноги, я делаю несколько осторожных шагов. Кажется, я так привыкла полагаться на чутьё Фырьки, что сейчас чувствую себя слепой, и это… неприятно. Но я справлюсь. Для начала мне надо сориентироваться в пространстве. Самое простое — двигаться в любом направлении по прямой, и я выйду либо к границе астрала, либо к окружающему академию щиту.

Я наугад выбираю направление, погружаюсь.

Плотность слоёв вроде бы уменьшается, туман редеет, то есть я поднимаюсь к поверхности. И меня догоняет очень простая мысль: если хтонь-убийца напала не случайно, если хозяин направил её на нас с Чареном, то не потому ли, что Фырь почувствовала нечто, что он хочет скрыть любой ценой? Почему она рычала на Бекку, как обычно рычит на источник угрозы? На девушке… какая-нибудь магическая удавка?

Пожалуй, лучшее, что я могу сделать, — это попытаться разобраться.

Вынырнув у случайного корпуса, я почти сразу определяю, где именно оказалась, и одним прыжком через астрал добираюсь до лечебного корпуса, врываюсь. До палаты проще пройти, чем точно прыгнуть. Держась у самой границы астрала и материальной действительности, я пересекаю холл, поворачиваю в коридор и резко останавливаюсь.

Перед палатой Дор и мужчина в форме целителя — серо-бежевом костюме с белой сорочкой.

— Я беспокоюсь за Оливи, — объясняет Дор. — Когда я могу её навестить?

— Пока что мне нечего вам сказать, лорд.

— Но…

Что он тут делает? Видимо, узнал от дознавателя?

— Лорд, приходите завтра, — настойчиво советует целитель и скрывается в палате.

Дор остаётся стоять, и выглядит он каким-то настороженным.

Я прохожу мимо. Со стороны астрала двери нет и не может быть, лишь небольшое туманное уплотнение, сквозь которое я беспрепятственно делаю шаг, оказываясь в палате.

Здесь ничего не изменилось, разве что целители разошлись, с Оливи остался только один, и кокон поддерживающей магии теперь подпитывают два кристалла-накопителя, один в изголовье, а второй в изножье кровати. Глаза девушки по-прежнему закрыты, а тело кажется ватным.

Я подхожу ближе, но сделать ничего не успеваю.

Со стороны коридора раздаётся грохот, будто упало что-то тяжёлое. Целитель вытягивает шею, и, когда шум повторяется, мужчина, кинув взгляд на Оливи, выбегает посмотреть, что случилось. Я напрягаюсь и оказываюсь права: шум не случайный, в палату, воровато оглядываясь, протискивается Дор.

Он подходит к Оливи, останавливается рядом, и я невольно отодвигаюсь, хотя видеть меня Дор точно не может.

Странно как-то: разве он не понимает, что своим поступком вызовет у дознавателя подозрения? Или он пришёл сам по себе, ещё не знает, что я назвала его имя?

А вдруг он пришёл добить Оливи?!

Дор запускает руку в карман.

Я интуитивно закручиваю вокруг себя поток эфира, успеваю раньше, чем Дор вскидывает зажатый в пальцах амулет, одновременно ныряю в астрал. В меня летит струя огня, и, если бы не вихрь, я могла не увернуться. Я отскакиваю.

— Так и знал, что от тебя будут проблемы, — досадливо цыкает Дор.

— Что ты сделал с Оливи?

— С ней всё в порядке, — хмыкает он.

Амулет оказывается одноразовым, рассыпается, но Дор вынимает ещё один и не просто выпускает в меня новый шар огня, а довольно ловко направляет его потоком энергии.

Встречным потоком эфира я перехватываю шар, удерживаю его перед собой и… призываю руну сна. Отклик приходит мгновенно, магический символ появляется, и я отправляю его в Дора вместе с огненным сгустком.

И если шар он отбивает, то руну — нет. Она впечатывается ему в лоб.

— Ты… — Дор пытается сопротивляться, но оседает и засыпает. И пока кто-то со стороны не развеет руну или не закончится её действие, он не проснётся.

Я выдыхаю.

Надо срочно найти дознавателя…

— Фыречка? — совсем тихо пробую позвать я. Когда тварь атаковала нас с Чареном, Фырьки рядом уже не было. Питомица цела, я уверена. Она у меня умная, позаботиться о своей безопасности умеет.

— С-с-с… — раздаётся в ответ.

Уловив колебания эфира, я оборачиваюсь. Из светлого марева тумана выходит хтонь. Только не моя родная, а матёрая хтонь-убийца. Взрыв если и повредил ей, то незаметно. Она медлит, принюхивается, таращит на меня чёрные бусинки глаз, сыто облизывается.

Чарен?!

Хтонь приседает на задние лапы, готовясь к прыжку.

Шарахнувшись, я призываю руны, готовясь отбиваться до последнего — не ждать же безучастно, пока меня сожрут, — но хтонь резко отворачивается и принюхивается к Дору, опасливо вытягивает морду, подползает. Довольно странное поведение. Он и есть хозяин твари? Не удивлена. Подобравшись вплотную, хтонь толкает его носом, реакции, разумеется, не получает.

Моя Фырька вытащила бы меня из астрала, позвала целителей и села охранять.

Хтонь-убийца делает молниеносное движение головой вправо-влево, отпрыгивает, бросает взгляд на меня и уходит в туман.

А почему она не атакует?

То есть я, конечно, рада, что ещё поживу…

Я смотрю на Дора. На его белой рубашке начинает расползаться ярко-красное пятно. Я бросаюсь к нему, проверяю пульс, дыхание — нет. Проведя ладонью над грудью и солнечным сплетением, я отчётливо ощущаю разрывы в энергетической структуре, последние капли жизненных сил вытекают вместе с кровью и растворяются в эфире, а энергетическое ядро… попросту вырвано.

Вот и объяснение: почувствовав свободу от поводка, хтонь расправилась с тем, кто представлял для неё угрозу, расправилась так, как это и делают астральные твари, а теперь она ушла… переваривать чужеродную энергию. Я ей временно не интересна.

Кажется, теперь у меня появился настоящий шанс.

Где найти дознавателя? Хм…

Я выталкиваю тело Дора из астрала, и оно появляется на полу палаты, чуть ли не под ногами уже вернувшегося целителя. Мужчина вскрикивает, зовёт на помощь, и мне остаётся только ждать, наблюдая за воцарившейся суетой: кого-то сразу же посылают за дознавателем, один из целителей убеждается, что Дору не помочь, Оливи переводят в соседнюю палату, попутно подпитывают кокон.

— С-с-с? — В этот раз из астрала появляется Фырь. Питомица строит на мордочке виноватое выражение.

— Хорошая моя, ты знаешь, что на умильные взгляды я не поведусь? Я рада, что ты цела, лезть было бы глупо.

— У-у-у… — вздыхает она.

— Ты ещё маленькая, — хмыкаю я.

— У-у-у… — Маленькой Фырь себя не считает, но вынуждена признать, что до матёрой хтони ей ещё очень далеко. Слабенькая она. И именно поэтому я смогла нас связать.

У Дора с его хтонью, очевидно, связка совершенно другая. Я бы сказала — немыслимая. Если бы своими глазами не увидела, то с абсолютной уверенностью утверждала бы, что ни один поводок не заставит настолько мощную тварь подчиняться обычному человеку, пусть он сто раз талантливый ныряльщик. Дор же талантливым мне не показался. Зато я видела, как он использовал амулет.

Я приближаюсь к телу, наклоняюсь. Удобнее было бы прислушиваться напрямую, а не через границу между астралом и материальным миром, но показываться на глаза целителям я точно не собираюсь.

— Фыречка, что скажешь? Есть у него амулет, способный контролировать ту тварь?

— Мря, — уверенно отвечает Фырька.

— Я тоже так думаю. — Я чувствую несколько амулетов, но все они «легковесные», как те одноразовые, заряженные огнём.

Если точно не личная сила и не амулет, то что?

Пока я жду, ещё раз попытаться понять, что не так с Оливи?

— У-у-у? Фр-рь!

Мотнув головой, питомица указывает в сторону двери, и буквально через несколько секунд створка открывается, целительница пропускает в палату дознавателя и остаётся в проёме. Вид у женщины напуганный.

Дознаватель обводит палату и, не оборачиваясь, отсылает целительницу, закрывает за собой дверь. Видимо, почувствовал наше с Фырькой присутствие.

Чем меньше я шевелюсь, тем отчётливее просматриваются следы, так что я решаю не выходить, и дознаватель ныряет.

— Леди Талло? И хтонь… Вдвоём над телом студента, убитого хтонью.

— Следы свежие. Я не знаю, где Чарен. Убившая Дора хтонь напала на нас. Чарен что-то сделал, получился взрыв, нас раскидало, и я не знаю, где он.

— Чар?! Фырь, для тебя ведь не составит труда найти Чарена?

Как быстро он изменил своё мнение…

— Ш-с-с-с… — Фырька делает небольшой круг и уверенно берёт направление.

Я привычно следую за ней, дознаватель не отстаёт, и мы погружаемся в глубину астрала, выходим к щиту, точно туда, где был магический взрыв. В эфире во все стороны неровные волны, как круги на воде от брошенного камня. Отчётливая борозда — след, как мощный поток высвободившейся энергии тащил меня. И ещё одна борозда — след Чарена.

Фырька замирает, принюхивается. Мне разобраться легче, я же знаю, кто где стоял.

— Нам туда, — подсказываю я.

— С-с-с… — Фырька прыгает в борозду, и мы идём дальше по следу.

И раз Фырь не показывает, что есть следы хтони-убийцы, значит, Чарен мог уцелеть. Если он был жив, когда руна взорвалась… Надежда мешается с самыми мрачными ожиданиями, и я усилием воли возвращаю контроль над дыханием. Спешка в астрале — верный путь остаться в тумане навсегда, нельзя поддаваться эмоциям и терять голову.

Чарена проволокло гораздо дальше, чем меня. Ни намёка, что он пытался зацепиться, затормозить. В лучшем случае Чар был оглушён…

Призывно муркнув, Фырька прыгает сквозь три слоя разом. Я — за ней. Фырька прыгает вбок и выводит меня точно к Чарену. Кажется, дознаватель на втором прыжке отстал, я не уверена. Всё моё внимание принадлежит Чарену.

Он дышит! Живой, какое облегчение.

— Чар? — Я опускаюсь рядом с ним. Крови нет, энергетические оболочки целые.

Хотя нет, насчёт крови я поспешила. Рукав камзола разодран, и рука выше локтя повреждена. Похоже, хтонь зацепила когтями. К счастью, не серьёзно. Скорее глубокая царапина, чем рана.

Куда больше меня пугает, что Чар не отвечает. Его взрыв оглушил?

— Фр-ру-у? — Питомица садится рядом.

— Чар! — Дознаватель опускается с другой стороны, кладёт ладонь Чару в район энергетического ядра. Жест как у целителей. «Чёрные» умеют оказывать первую помощь?

Собственно, ныряльщики тоже кое-что могут, есть так называемый целительный алфавит, но нам никогда не сравниться с лекарями-магами.

Что дознаватель делает?

Я пытаюсь уловить хоть что-то, но ничего не получается. Фырька тоже морщит нос, наблюдает с любопытством и опаской, судя по тому, как подёргивается кончик её хвоста.

Дознаватель не обращает на нас никакого внимания, он полностью сосредоточен, и его усилия дают результат — Чарен приоткрывает глаза. Мутный взгляд быстро проясняется, Чарен узнаёт дядю, замечает Фырь, поворачивает голову и видит меня. На его губах появляется слабая улыбка.

— Дурной мальчишка! — рявкает дознаватель. — На праздник не пойдёшь!

— Фр-рь! — возражает питомица.

— Что значит «пойдёт»?

Как ни странно, дознаватель мою хтонь понял.

— С-с-с-с-с… — высказывается Фырька, запрыгивает ко мне на плечо и демонстративно отворачивается.

— С меня кристалл, — сдаётся дознаватель.

Ещё один в списке её… данников.

Раз дознаватель может шутить о кристаллах, значит, за Чарена он не беспокоится, хотя выглядит тот откровенно паршиво. Бледный, вялый, пальцы подрагивают. На праздник он не пойдёт, но не из-за дядиных слов, а по очевидной причине.

Я оглядываюсь, прислушиваюсь к движению эфира. Пока всё ощущается очень естественно, и Фырь спокойна на моём плече, лениво шевелит ушами, прислушивается, щурит глаза. Крошечный серо-белый завиток тумана медленно проплывает мимо её мордочки и сливается с густым, непроницаемым для взгляда облаком. Энергия течёт будто горячая карамель — еле-еле, тихо, тягуче.

Приподнявшись на локте, Чарен болезненно морщится, но тут же возвращает отстранённое выражение лица. Он хочет скрыть, насколько ему плохо?

Дознаватель придерживает Чарена за плечи, помогает встать. Я интуитивно делаю шаг навстречу, и вовремя: Чарен начинает наклоняться вперёд и немного в сторону, машинально ловит мою руку.

Мы встречаемся взглядами.

— Чар? — окликает дознаватель. — Тебе нужен целитель.

— Излишне, дядя. Где тварь? Ты с ней разобрался?

Язык мой — враг мой:

— Тварь съела Дора и ушла спать.

Дознаватель резко и раздражённо оборачивается — я снова вмешиваюсь в семейный разговор. А я, что неразумно, больше не воспринимаю дознавателя опасным. То ли из-за того, что он принял Фырьку, то ли из-за его родства с Чареном.

— До её пробуждения в худшем случае чуть больше пары часов, — прикидывает Чар.

— И как только она проснётся, она выйдет на охоту, — завершаю я. — Обидно…

— Обидно? — не улавливает Чар. Он по-прежнему опирается на мою руку, хотя равновесие вроде бы больше не теряет.

Прозвучало, согласна, странно.

— Я мечтала об учёбе в лучшей академии, прорвалась на Белый факультет, с нетерпением ждала первую лекцию, но… на эвакуацию академии есть приблизительно два часа, — пожимаю я плечами. — Да, обидно.

Чарен и дознаватель переглядываются, будто я сказала что-то не то.

Однако даже если предположить, что Дор случайная жертва, а не хозяин поводка, всё равно одного факта, что внутри защитного купола хтонь-убийца, достаточно, чтобы незамедлительно вывозить студентов, преподавателей, персонал — всех без исключения. Забыть про отдельные купе, заполнить вагоны, как забивают метро в час пик. К тому же не обязательно возвращаться именно в столицу. Может, есть станция ближе?

Я убеждена, что отказ от эвакуации приведёт к новым жертвам.

В ответ на невысказанный вопрос дознаватель кривится, как от зубной боли.

— Раньше завтрашнего полудня поезд не прибудет, — поясняет Чарен.

— Почему так долго?! — Путь от столицы до академии занял всего несколько часов.

— Потому что поезд не стоит в академии, дожидаясь окончания учёбы и начала каникул, — цедит дознаватель, — а у меня нет полномочий отменять рейсы и распоряжаться маршрутами, потребуется время, так что поздравляю, леди, на лекцию вы завтра попадёте. Чар, возьми. Ты знаешь, что делать.

— Дядя…

Дознаватель достаёт из внутреннего кармана плоский матово-чёрный кругляш. Предмет явно магический: по краю слепящим ярко-белым светом вспыхивает рунический орнамент из незнакомых мне символов, и даже сам стиль начертания непривычный. Чарен забирает кругляш, надёжно прячет.

Выражение лица у Чарена, и без того мрачное, становится ещё мрачнее.

Хотя я не знаю, что за кругляш передал дознаватель, вряд ли ошибусь, если предположу, что это нечто вроде пайцзы, древнекитайской верительной бирки, удостоверявшей передачу полномочий.

— Чар, ты ведь знаешь, что я справлюсь? — Дознаватель хлопает Чарена по плечу, поворачивается ко мне. — Фырь, пожалуй, я предложу тебе нечто лучшее, чем кристалл.

— Мр-ру?

— Составишь мне компанию?

Почесав передней левой лапой нос, Фырька перепрыгивает от меня к дознавателю, оглядывается и, фыркнув на прощание, исчезает в тумане, дознаватель — вместе с ней.

Оказывается, не так уж и хорошо я знаю свою питомицу. Я была уверена, что она откажется выслеживать хтонь-убийцу, а она решила то ли понаблюдать за боем из укрытия, то ли вовсе участвовать.

Мы с Чареном остаемся вдвоём. Он, кажется, ещё бледнее, чем был.

— К целителям? — коротко предлагаю я.

— Излишне. Я…

Не дожидаясь окончания фразы, я крепко беру его под локоть:

— Чарен…

— Настолько плохо выгляжу? — Он приподнимает уголки губ в намёке на улыбку, освободиться от моего захвата не пытается, наоборот, сдаётся.

Однако прежде чем я успеваю поймать нисходящий поток энергии, с которым мы прыгнем в лечебный корпус, Чарен увлекает меня в довольно неприятный каскадный, текущий сквозь слои астрала рывками.

Мы выныриваем рядом с Чёрной башней, и Чарен, тяжело выдохнув, делает ещё один прыжок, и снова не в лечебный корпус. Мы оказываемся в просторной комнате. Мшисто-болотный интерьер в сочетании с белоснежными мягкими креслами почти что царский. Добавить бронзу, позолоту — и комната будет достойна если не короля, то принца.

Чарен отпускает меня, опирается на спинку стула, обходит ширму и падает на кровать поверх покрывала.

Так это его комната?

— Знаешь, Чар, да, ты выглядишь плохо.

— В верхнем ящике комода, слева, лекарства.

Я противница самолечения…

Выдвинув ящик, невольно отмечаю порядок в вещах. Лекарства, видимо, убраны в довольно внушительный ларец. Я приподнимаю крышку, заглядываю — действительно, целая коллекция пузырьков с эликсирами.

Я приношу Чарену ларец целиком.

— Всё же… Почему ты отказываешься от помощи целителей, Чар?

— Потому что целители не помогут мне так, как поможет настойка на жемчужине воплощённого света, — хмыкает он.

Что?!

Бесценный эликсир хранится вот так просто, в верхнем ящике? Не в тайнике, не в сейфе за семью печатями…

Я осторожно перебираю флаконы, выбираю матово-чёрный, закрытый толстой пробкой — настойка может храниться только в непроницаемом для света стекле.

Чарен, зашипев, стягивает порванный камзол.

— Подожди, я помогу.

Он забирает у меня из рук флакон, сам выдёргивает пробку и залпом выпивает содержимое.

От флакона слабо пахнет грозой.

Я забираю камзол, забираю пустую склянку, слышу, как Чарен зевает. Когда я оборачиваюсь, он уже лежит на подушке, глаза закрыты. Учитывая, что бесценный эликсир должен прежде всего действовать на энергетические центры организма, неудивительно, что Чар заснул.

А мне что делать?

Оставлять порезы то ли от когтей, то ли от зубов хтони-убийцы необработанными точно нельзя.

Я присаживаюсь на край кровати и пуговица за пуговицей начинаю расстёгивать на Чарене рубашку.

Тёмно-красный росчерк глубокой царапины заканчивается под ключицей. Я сдвигаю ставший бурым, уже засохший рукав, прикидывая, как лучше добраться до следов когтей на плече. Разрезать ножом? Лучше бы ножницами, но ножниц нет, а стянуть ткань не разрезая у меня не получится. А если… Я щёлкаю пальцами, и между подушечками большого и указательного серым светом наливается перечёркнутая тройная спираль. Едва я касаюсь руной рукава, ткань начинает расползаться, будто промокшая бумага.

Царапина на плече выглядит хуже, чем я ожидала.

Чарен никак не реагирует ни когда я касаюсь его, стряхивая ошмётки рубашки на пол, ни когда щедро поливаю от ключицы до локтя обеззараживающей настойкой. Прозрачная жидкость с тихим шипением пузырится, смывает лишнее и медленно испаряется, кожа снова чистая, а следы от когтей, лишившись бурой корочки, стали ярко-красными. Я наношу жирную заживляющую мазь и складываю баночки с флакончиками обратно в ларец, отставляю его на прикроватную тумбочку. Пожалуй, всё, что могла, я уже сделала, остаётся ждать, когда вернётся дознаватель или проснётся Чарен.

Его лицо чуть порозовело, дыхание ровное, на шее бьётся жилка. Я опускаю взгляд дальше. Чарен хорош… Сложен идеально, чёткий прорисованный рельеф.

Сообразив, что мысли убегают куда-то не туда, я отворачиваюсь, встаю с края кровати. Чем себя занять, чтобы не фантазировать?

Ширма делит комнату наискосок, отделяет спальное место от рабочего. Стол пустой, а вот за столом стеллаж, и одна полка из пяти уже занята книгами. Трогать без разрешения вроде бы неправильно, но сидеть просто так слишком скучно, а книжки интересные. Одна, судя по названию, по истории, её я пропускаю. Другая с непонятным названием «Родовые алфавиты», третья — «Путь в астрале». Я задерживаюсь на ней, снимаю с полки, пролистываю введение и возвращаю книгу на полку. Вместо практических советов, как ориентироваться в непроглядном тумане, книга оказалась религиозной: здесь верят, что души умерших уходят в глубины астрала. Вполне возможно, что так и есть.

Рука сама тянется к чёрному корешку «Противодействия ключам» авторства Райя Риклато. Больше года я охотилась за этой книгой по букинистическим лавкам и библиотекам, пыталась выписать через Шмыгу, но получала лишь отказ.

Я погружаюсь в чтение раньше, чем сажусь за стол, стул ищу на ощупь, не отрывая глаз от текста, а прерываюсь, лишь когда слышу лёгкий, на грани слышимости, скрип и тихие шаги.

Время пролетело незаметно — наверное, час прошёл, раз я успела прочитать около полусотни страниц. Запомнив, что остановилась в середине пятой главы, я с некоторым сожалением откладываю книгу на стол, поднимаю взгляд. Чарен, со сна слегка растрёпанный, избавившийся от остатков рубашки, в одних брюках, выходит из-за ширмы, останавливается. Выглядит посвежевшим, но бледность никуда не исчезла. Сейчас Чарен скорее милый домашний кот, чем хищник.

Я невольно улыбаюсь.

— Айви? — Со сна его голос звучит хрипло.

— О, ты уже встал? — Я поднимаюсь навстречу. — Как ты себя чувствуешь?

Похоже, ему неприятно, что я вижу его в момент слабости, Чарен хмурится.

— Говорил же, что буду в порядке. Спасибо за помощь.

— Это я должна благодарить, — возражаю я.

Чарен отходит к комоду, достаёт из ящика два высоких стеклянных стакана, шкатулку, ненадолго скрывается за ширмой и возвращается уже в рубашке, но она лишь свободно наброшена, а не застёгнута, и лучше бы он остался без рубашки — полы расходятся, и взгляд как магнитом тянет к чётко прорисованному рельефу тренированных мышц. Я усилием воли заставляю себя посмотреть вверх, задерживаюсь на выступающих ключицах и, наконец, останавливаюсь на его резких, угловатых чертах лица, смотрю в глаза.

Уловив мой чисто женский интерес, Чарен поднимает уголки губ в самодовольной усмешке.

В его руках стаканы, на две трети наполненные водой.

— Как насчёт лунного чая, Айви? Могу предложить белый или жемчужный.

— Не доводилось пробовать, — пожимаю я плечами и возвращаюсь на стул, закидываю ногу на ногу. — На твой вкус.

— Тогда жемчужный.

Он ставит стаканы на стол, вынимает из шкатулки длинный пинцет и уже им подхватывает сухой серо-голубой бутон размером с детский кулачок, плавно погружает цветок в стакан. Я наблюдаю, как лепестки, впитывая воду, темнеют. Чарен повторяет то же самое с другим стаканом, затем откладывает пинцет и касается обоих стаканов указательными пальцами. На подушечке пальца появляется мягкое свечение. Магия? Я с любопытством протягиваю руку — колебания текущей в стаканы энергии настолько слабые, что почти неощутимы, но, если целенаправленно прислушиваться, уловить можно.

Цветы в стаканах светлеют, наливаются молочно-белым мерцающим светом, и я понимаю, откуда название «жемчужный». Напиток за прозрачным стеклом стакана будто жидкий перламутр, нектар с волшебных лепестков.

Чарен протягивает один стакан мне, второй оставляет себе.

— Не удивлён твоим выбором, — хмыкает он.

— Ты о чём?

— Книга.

Которую я как раз не успела дочитать?

— Одолжишь до завтра?

— Не торопись, вернёшь, как закончишь.

Пододвинув к столу ещё один стул, Чарен зеркалит мою позу, рубашка медленно сползает по его левому плечу до локтя.

Чарен?..

Наверное, случайность.

Я опускаю взгляд на жидкий перламутр в стакане, делаю глоток. На вкус как чистейшая вода из горного родника, освежающая и бодрящая.

— Волшебно, — хмыкаю я. — Никогда бы не подумала, что магию можно пить.

— Да? Разве ты не делишься с Фырь собственной энергией?

Хм…

— Ты прав. С этой точки зрения я не посмотрела. Но ведь люди не способны поглощать силу так, как сущности из астрала?

— Так, как они, не можем, разумеется. Однако лунный чай действует благотворно, если им не злоупотреблять. Цветы растут на границе со стороны астрала, известно всего шесть полян.

— Со стороны астрала?!

— Астрал — это не только бесконечная пустота, местами заполненная туманом, и обитающие в нём редкие твари.

А я была уверена, что рассказы о цветущих садах астрала — лживые выдумки.

— Астрал умеет удивля…

Замолкнув на полуслове, прислушиваюсь к колебаниям окружающей энергии — я уловила что-то вроде лёгкого дуновения ветерка. Кто-то идёт через границу прямо сюда, в комнату. На хтонь-убийцу не похоже, да и Чарен выглядит спокойным. Щёлкает секунда, другая — и граница между материальным миром и астралом расходится.

Потрёпанный, живой и вроде бы даже целый и невредимый, в центр комнаты входит дознаватель. Крови на нём я не вижу, только одежда местами подрана, на лице усталый триумф. А вот моя питомица почему-то висит на его плече поникшей тряпочкой, глаза закрыты. На вид как мёртвая.

— Фыречка?! — подскакиваю я.

Питомица не реагирует, стекает мне в руки.

Погибая, хтони распадаются на серые клочки тумана, буквально тают, так что Фырь жива.

— Она проглотила энергетическое ядро второй хтони, — поясняет дознаватель.

— Чтоб…

Я проглатываю ругательство, хотя высказаться хочется. На что рассчитывал дознаватель, предлагая Фырьке добычу не по зубам? На то, что питомица лопнет от избытка энергии? Дознаватель не подумал, что есть сценарий похуже: хищная сущность растворит в себе всё человеческое, что я взращивала годами, и Фырь тоже решит пообедать студентами?

На мои прикосновения и поглаживания питомица не реагирует. Ни разу не видела её настолько выключенной.

И чем мне ей помочь? У Арека Безумного по этому поводу что-то было. Только что именно? Брошюру я в академию не брала, не думала, что она мне понадобится. В библиотеку идти бесполезно — не работает. Значит, придётся напрягать память.

— С праздником, леди, — обращается ко мне дознаватель.

Я поднимаю взгляд.

Дознаватель вежливо кивает и исчезает в астрале.

— Что? — спрашиваю я в пустоту.

— Дядя сказал, что разобрался с хтонью. Ты зря беспокоилась, началу учёбы больше ничто не угрожает.

Угу.

Меня царапает неприятное чувство незавершённости. Дорен погиб, однако вопрос, откуда он взял хтонь, на мой взгляд, по-прежнему остаётся открытым. Собственно, дознаватель сказал, что устранил угрозу, но не что завершил расследование.

Чем же помочь? Пытаться влить свою жизненную силу точно плохая идея. Попытаться вытянуть избыток силы? Пойти в святилище Многоликого, вдруг поможет?

— У тебя нет Арека Безумного? — уточняю я, рассматривая, как псевдоматериальные серые завитки на спине питомицы по капле испаряются.

— Нет. И на мой взгляд, он не тот автор, советы которого стоит слушать.

— Тогда что мне делать, Чарен? — зло спрашиваю я.

— Позволить Фырьке переродиться.

Чарен подходит, проводит над Фырькой ладонью, прислушивается.

— Она не справляется.

— Она справится, — спокойно возражает он и вдруг резким движением закручивает вихрь энергии.

Магия ускоряется, закручивается волчком. Чарен вкидывает в поток одну за другой руны. По-моему, из структурирующего алфавита, но не уверена. Поток уплотняется, и Чарен чуть меняет вращение, закручивает поток спиралью, снова уплотняет.

Ещё один поток подхватывает с моих рук Фырьку, поднимает её в воздух.

— Что ты делаешь?

— На что похоже? — Чарен отвечает вопросом на вопрос.

— Я не в настроении угадывать.

— Ты в настроении приставить мне к горлу нож и получить ответы, угрожая смертью? — хмыкает он. — Можно сказать, что пеленаю.

Энергия, уплотнившаяся настолько, что приобрела псевдоматериальную форму ленты, окутывает Фырьку защитным барьером.

— Это… как яйцо?!

— Догадалась. — Чарен закрепляет результат последовательностью рун. — Думаю, пары дней Фырьке хватит. Кстати, Айви, ты ведь не собираешься пропустить завершение Фестиваля?

— Допустим, собираюсь. А что?

Чарен отдаёт мне энергетический кокон с Фырькой и пожимает плечами:

— Разве не скучно сидеть в одиночестве, когда все веселятся? Я пойду.

Это приглашение? Не похоже.

— Желаю тебе хорошо провести время, Чар.

Я демонстративно забираю «Противодействие ключам» и шагаю в астрал. Завеса тумана моментально смыкается за моей спиной, и я в несколько шагов возвращаюсь в жилой корпус Белого общежития, безошибочно выхожу в своей комнате.

Бросив книжку на кровать, я пристраиваю кокон в подушки. Смотреть и бездействовать, надеясь на лучшее, неприятно, но, увы, помочь Фырьке я ничем не могу. Я беспокоюсь за питомицу, настроение не праздничное, вливаться в общее веселье ни малейшего желания. Провести вечер за чтением?

В дверь раздаётся требовательный стук, далёкий от вежливости. Ещё немного — и стук превратится в барабанный бой.

На всякий случай набрасываю на Фырькин кокон одеяло, выхожу в будуар и открываю входную дверь.

— Дорогой брат? — Вот уж не ожидала.

— Дорогая сестра, — цедит Тимас, — где ты пропадаешь? Я уже дважды приходил!

— Что тебя привело? — Его вопросы я игнорирую.

Тимас недружелюбно протягивает мне объёмную коробку:

— Дорогая сестра, тебя не смутило, что в доставленном багаже нет твоего костюма на сегодняшний вечер? Во что ты собиралась одеться? Хотела вырядиться пугалом и опозорить нашу фамилию?! По ошибке твой костюм доставили мне.

— Оу… Я ещё не начинала собираться…

— Что? Начинай немедленно или не выходи из комнаты! — отрезает он, разворачивается и, от души топая, будто представляя, что каждым шагом вколачивает в меня послушание и добродетель, уходит.

Я провожаю его взглядом.

Собственно, я ведь и не собиралась выходить. Мог не утруждаться. Ха, если я не пойду, он примет на свой счёт, решит, что напугал меня своим грозным топ-топ?!

Любопытство берёт верх, и я заглядываю в коробку. Внутри перья: иссиня-чёрные, тёмно-синие, рубиново-красные и болотно-зелёные с золотым отливом, а поверх узнаваемая золотая полумаска, с которой изображают одну из ипостасей Многоликого.

Захлопнув дверь, я поспешно возвращаюсь в спальню и вынимаю костюм. Леди Талло вновь удивляет — я и представить не могла, что ради нескольких часов в вечернем сумраке, разгоняемом фонарями, она подготовит нечто настолько грандиозное: пышные рукава напоминают крылья, лиф, напротив, гладкий, пёрышко уложено к пёрышку, а узкие брюки дополнены крепящимся к поясу шлейфом-хвостом.

На дне коробки записка: «Айви, смею надеяться, что платье подойдёт не только на праздник, но и на посвящение».

Хм?

О чём она? В прошлом посвящение действительно было торжественной церемонией, для которой готовили особый наряд, но те времена давно прошли. Зачем идти в руины при параде? Ладно, святилище в астрале вполне целое, но всё равно заброшенное.

Может, леди Талло решила надо мной подшутить? Однако до сих пор она не давала повода подозревать её в шутках.

Одно знаю точно: я хочу примерить наряд. И не только примерить. Я хочу его надеть, будто сказочная принцесса появиться на центральной площади и сразить всех, от первокурсников до преподавателей! То есть не всех.

Сразить… Чарена?

Неужели я поддалась всеобщему помешательству?

Я вспоминаю, как на столичном вокзале, когда чёрные проходили мимо, белокурая особа в облаке голубых оборок мечтала отдаться Чарену на шёлковых простынях, и во мне разгорается боевой настрой. Я решительно иду в уборную освежиться, собрать причёску и даже слегка подкраситься. Полумаска скроет верхнюю половину лица, а вот губы с лёгким перламутровым блеском останутся открыты взглядам.

Наряд садится идеально, я плавно взмахиваю руками, чтобы поправить перья на рукавах, оглядываю себя в зеркало, расправляю шлейф.

Я похожа на… царевну-ворону.

— Фыречка? — ни на что не надеясь, окликаю я. — Я прогуляюсь, скоро буду.

Не знаю, слышит ли она меня, лучше предупредить, что я ухожу.

В коридоре вижу кого-то в несуразно огромном косматом тулупе и с выразительной лепной маской, изображающей чудовищную морду. Девушка так вырядилась или парень, не понять. Гораздо интереснее, не жарко ли в шубе? Я опережаю и первой спускаюсь по лестнице, обгоняю кудрявую шатенку в напоминающем бальное пышном платье из жёсткой бордовой сетки, украшенной красными бусинами-каплями и миниатюрными керамическими лицами, искажёнными в гримасах страха и боли.

На первом этаже почти никого, я улыбаюсь расположившейся на диванах четвёрке чудовищ, они явно ждут кого-то из знакомых-приятелей, кто ещё наводит марафет.

Меня окликает парень в клыкастой маске и облегающем костюме, имитирующем чешую:

— Леди, вы очаровательны!

— Присоединитесь к нам? — приглашает сидящая рядом с ним девушка. На ней наряд, как и у меня, отсылающий к одной из ипостасей Многоликого.

Поймав шлейф, я отвожу руку в сторону и, как учила гувернантка, слегка склоняю голову в знак признательности. Надеюсь, у меня получилось достаточно аристократично.

— С удовольствием! — Жаль, что согласно обычаю сегодня нельзя представляться, чтобы не разозлить духов. Вдруг перед тобой не человек в костюме, а сам Многоликий?

Я устраиваюсь напротив, и прерванный разговор продолжается.

— Лет до шести-семи, — рассказывает клыкастый парень, — я искренне верил, что могу встретить настоящего Духа. — И для меня поясняет: — Леди, мы делились детскими воспоминаниями.

— Моя бабушка любила повторять, — подхватывает девушка, — что духи забирают детей, которые плохо учили уроки. Помню, я так боялась Фестиваля, пряталась на всю ночь в библиотеке, притворяясь, что даже в такой день не расстаюсь с учебниками.

Взгляды обращаются ко мне. Видимо, моя очередь.

Я пожимаю плечами:

— Думаю, что встреча не так уж невероятна. Откуда нам знать наверняка?

В ответ смех, будто я сказала нечто очень забавное. А ведь все они наверняка были на праздничном ужине в первый день. Если бы они хоть немного чувствовали астрал…

Я улыбаюсь, поддерживая атмосферу беззаботной болтовни, киваю проходящим мимо нас студентам, присматриваюсь к костюмам: огненная бабочка, разномастные чудовища, ипостаси Многоликого.

— Присоединитесь к нам?

Похоже, девушка приглашает всех одиночек?

— Благодарю, но не в этот раз, — отказалывается парень в довольно необычном наряде. Лицо скрыто не маской, а закреплённой на головном обруче шторкой из серебристых цепочек, а одежда усыпана металлическими бляшками, клёпками и пряжками. Кого же из местной мифологии он представляет?

И голос знакомый.

Это Жилет?! В смысле Розен…

Он уходит на праздник один.

Постепенно поток спускающихся со второго этажа студентов становится непрерывным, холл наполняется голосами и смехом, на соседних диванах располагается шумная компания, а к нам наконец подбегает барышня в полумаске с аккуратными рожками. Лаконичный чёрный костюм при движении то тут, то там вспыхивает ярко-алым.

— Я заставила вас ждать! — восклицает она настолько радостно, что на извинения её слова похожи меньше всего.

— О, ты раньше, чем обычно. Идём? — Парень в чешуе нетерпеливо поднимается.

— Да-да!

Барышня напоминает мне куколку Бекку, но это не она.

Меня царапает ощущение, что я упустила важную мысль. Хм… Бекка? Из-за атаки твари я так и не вытащила из Фырьки, что питомица пыталась до меня донести. Впрочем, пока Фырька спит, гадать бесполезно.

Парень подхватывает новоприбывшую под руку, а к моему шагу подстраивается девушка, которая приглашала меня присоединиться.

— Я собираюсь веселиться на год вперёд!

— Поддерживаю, — хмыкаю я.

— А ещё… — Девушка понижает голос и доверительно шепчет: — Я собираюсь вскружить какому-нибудь красавчику голову. Вот бы чёрному… — Под маской можно позволить себе говорить то, что не скажешь с открытым лицом.

Спасибо, что кружить голову она собралась не Чарену персонально.

— Тайные свидания вместо зубрёжки алфавитов? О да!

— Давай не будем о грустном? Руны… По-моему, — она переходит на совсем тихий шёпот, — Белый факультет давно пора сделать магическим. Оставить название в дань традициям достаточно. Я до сих пор не смирилась, что меня заставили отказаться от силы!

— Мне легче, я не интересовалась магией.

— Пфф! — Девушка разочарованно умолкает, а я не пытаюсь поддержать разговор.

Издали уже доносится музыка, и в ней явно угадываются народные мотивы. Фестиваль — время неукротимого веселья и задорных плясок, а не ленивых придворных полонезов или замороченных менуэтов.

Моя собеседница, кивнув в знак прощания, ныряет в толпу, и я ненадолго оказываюсь в одиночестве. Буквально из ниоткуда выныривает «паровозик», и заводящий без предупреждения со смехом хватает меня за талию.

А почему бы и… да!

Я дважды меняю направление, вынуждая «паровозик» изобразить зигзаг, выбираю одиночку и точно так же ловлю за талию. Постепенно «паровозик» разрастается, пока в какой-то момент не разваливается на короткие цепочки, а в какой-то момент заводящий и вовсе решает присоединиться к другой игре — прыжкам через огонь, только не настоящий, а магический. В вечернем сумраке он сияет особенно ярко.

Меня захватывает атмосфера праздника. Пожалуй, я впервые ощущаю дух Фестиваля. В столице я была с друзьями, и мы держались нашей закрытой компанией, «Безликой пятёркой», знали, кто какую маску выбрал, и никогда не растворялись в толпе. Впрочем, горожане тоже держались семьями. Да, было по-своему весело, но особенный вкус я начинаю ощущать только теперь, незнакомкой среди незнакомцев.

И вдруг я улавливаю присутствие Высшего Духа.

Показалось? Ощущение было ярким, но пропало, едва возникнув. Будто Дух скользнул мимо лёгким дуновением ветерка и исчез. Я стою, прислушиваюсь, кручу головой, но больше ничего не чувствую. Что ему нужно? Это тот же Дух, что приходил на традиционный ужин?

— Потерялась, красавица? — Ко мне подскакивает парень в кожаном костюме с имитирующей шерсть бахромой, на лице полумаска.

— Я…

Вроде бы он обычный человек.

— Ночь веселья не время грустить и сомневаться! — провозглашает он и затягивает в круг танцующих, если прыжки и размахивания руками можно считать танцем. Скорее смахивает на карикатурное изображение шаманских плясок.

Мой кавалер раскатисто рычит, подавая пример, и многие подхватывают, другие воют, одна из девушек, разбавляя многоголосицу, берет высокую, на грани ультразвука, ноту.

Кто-то хохочет.

Многие поддерживают пляску, и я уже оказываюсь в плотном кольце студентов, ушедших в полнейший отрыв.

Куда бы Дух ни ушёл, я его уже точно не найду, поздно.

Вместо парня с бахромой рядом со мной оказывается другой, в серебристо-сером плюше, он увлекает меня в самую гущу, кружит. Кавалеры меняются, но я больше не могу расслабиться и наслаждаться безудержным Фестивалем. Перед глазами мельтешение масок, в голове лёгкий шум, словно я выпила пару бокалов вина. Надо выбраться, отдышаться, но напротив очередная полумаска. В этот раз со мной танцует девушка, она держит меня за руки, и мы делаем несколько поворотов, будто танцуем вальс. Кто-то уводит её у меня, но одна я остаюсь буквально на пару секунд, и за руку меня берёт некто в перчатке, имитирующей собачью лапу.

— Леди. — Его голос звучит низко, хрипло.

— Мне… — Я хочу сказать, что мне нужно выбраться из толпы, но замолкаю на полуслове.

Рука моего визави ощущается неправильно. Не холодная, не тёплая — никакая. Вроде бы плотная и упругая, но при желании я смогу погрузить в неё пальцы как в вату. Если присмотреться, то видно, как с шерстинок испаряется чёрный дымок.

Мой визави как Фырь, он псевдоматериальный!

Высший Дух?!

— Узнала? — ухмыляется он.

— Да. — Ответ прекрасно читается на моём лице, никакая маска не скроет.

— Боишься? — продолжает он.

— Да.

— Правильно, бойся.

Мы стоим, и танец словно закручивается вокруг нас, мимо проносятся пары, тройки и одиночки. Мы как центр водоворота, точка обманчивого спокойствия посреди бурления.

Граница между астралом и реальным миром расходится, Дух выталкивает меня в верхние слои тумана, и здесь достаточно пространства, я делаю шаг назад. Понимаю, что даже сотня метров форы меня не спасёт, но всё равно становится чуть легче.

Дух рассматривает меня с недобрым интересом.

Моё спасение — одним прыжком найти дознавателя. То есть шансов у меня ноль.

Попытаться поддержать разговор?

Дух сам продолжает:

— Глупо моргать — это всё, что ты можешь? Я разочарован, ныряльщица. Я ожидал большего от той, кто помешал мне.

— Помешала? — ухватываюсь я за возможность. — Я ненамеренно и… не понимаю в чём и когда.

Мне изначально казалось абсурдным, что Дор управлял хтонью. Стоящий передо мной Дух единственный, кто годится на роль её реального хозяина. Спрашивать, что именно Дух пытался провернуть на территории академии, наверное, бессмысленно. Очевидно, кровавый ритуал не может быть ничем хорошим. И так же бессмысленно уверять, что я не хотела помешать.

— Хочешь сказать, что ты отправила свою хтонь выследить мою гончую без умысла? — Он скалится.

Я отчётливо ощущаю, что время вышло.

И бью первой.

Руна жара — я пропускаю через себя столько её энергии, сколько никогда не пропускала, и направляю Духу туда, где у него должен быть сердечный энергоцентр. О том, что человеческая анатомия к духам неприменима, я не думаю.

Огня нет, только жар. Я будто распахнула перед собой зев доменной печи. Я пытаюсь… проплавить энергетическую оболочку Духа, уничтожить его псевдотело. Если добраться до ядра… Пустые фантазии.

Заорав так, что у меня уши закладывает, он шарахается, причём я не уверена, что из-за боли. Возможно, от неожиданности и испуга. Я пытаюсь развить успех, снова призываю руну жара, однако преимущества первого удара у меня больше нет. Дух опережает, закручивает перед собой эфир, превращая вихрь энергии в непроницаемый для атаки кокон.

Ещё миг — он атакует, и от меня даже мокрого места не останется.

Я делаю то единственное, что могу, — проваливаюсь в астрал.

Сколько времени понадобится Духу, чтобы пройти по моему следу? Глупый вопрос. Пара секунд, три-четыре от силы. Я хаотично мечусь, запутывая след и не веря, что действительно могу его запутать.

В академию я бежала, чтобы защитить свою жизнь, и вот…

Какая-то часть меня отказывается мириться с поражением, однако то единственное место, где я могла бы найти спасение, — это толпа беззащитных студентов на центральной площади. Я не могу привести Духа к ним, а значит, первого дня учёбы для меня уже не будет.

Попытаться скрыться в тумане возле станции? Укрыться в туннеле под прикрытием рун?

Скорее интуитивно, чем осмысленно, я при очередном прыжке выныриваю около святилища Многоликого и в два шага оказываюсь перед напоминающим глаз бури просветом в бешеном вихре энергии. Вдруг посторонний Дух не может приблизиться к чужому алтарю? Увы, я об этом ничего не знаю.

— Разочаровывающе. — Не успеваю я перевести дыхание, как он появляется в проёме. — Ты понадеялась, что Многоликий, в честь которого ты натянула свой костюм, тебя спасёт?

Ничего не происходит, никакая магическая защита не срабатывает, страшные лица просто появляются и исчезают в стенах точь-в-точь как в прошлый раз, а Дух медленно и неотвратимо приближается.

Под внешним спокойствием я прячу отчаяние, делаю шаг назад и упираюсь спиной в алтарь, сияющий ровным розовато-лиловым светом. В груди уже знакомо появляется жжение — алтарь совершенно не к месту делает мою энергетическую структуру видимой человеческому глазу. Впрочем, Духу магическая подсветка, вероятно, не требуется, всё, что хотел, он уже давно рассмотрел.

Отступать некуда, знание рун мне не поможет — против Духа мои трепыхания бесполезны.

Что же, однажды я уже потеряла жизнь и чудом получила второй шанс. Будет ли ещё один?

Я всё же призываю руну, но направляю её в алтарь.

Леди Талло оказалась прозорливой — я пытаюсь получить третью ступень посвящения.

Свечение алтаря плавно меняется, светло-розовые оттенки переходят в насыщенно-фиолетовые, и я заваливаюсь навзничь, растекаюсь по алтарю. Дух замахивается, чтобы вырвать из меня энергетическое ядро. Его когтистая рука опускается резким рубящим движением. Я инстинктивно зажмуриваюсь.

Приходит боль.

В груди взрывается сверхновая звезда: меня обдаёт огнём и льдом одновременно, энергии столько, что я в ней захлёбываюсь, чувствую себя песчинкой в водовороте. Наверное, я кричу. Сознание, на счастье, гаснет, и я перестаю чувствовать что бы то ни было.

Я будто исчезла.

— Просыпайся, Илона. — Кто-то выдёргивает меня из космической бескрайней черноты, обращается по имени из моей прошлой жизни. — Илона?

— Мм?

— Лучше «Айвери»? Если ты не проснёшься сейчас же, то покинешь этот мир.

Саднит горло, в теле слабость, чувствую себя ватной.

— Чарен? — шепчу я. Кто ещё мог меня спасти?

Спросив, я сразу же понимаю свою ошибку: никто не может знать о моём происхождении. Проследить путь души между мирами способен только Высший Дух, и не каждый. Я открываю глаза, приподнимаюсь на локте. Насыщенное фиолетово-красное сияние не позволяет рассмотреть, где я. Кажется, я всё ещё лежу на алтаре.

Постепенно свет меркнет, возвращается к нежным оттенкам лиловых цветов, рассеивается, больше не слепит, и я оглядываюсь.

В эфире отчётливо читается след — мой несостоявшийся убийца… сбежал.

— Занятно, — хмыкает невидимка.

Вдоль позвоночника проходит волна холода, что-то неуловимо меняется, и внезапно помимо моей воли моё тело дёргаными движениями встаёт с алтаря и, пошатываясь, проходит несколько шагов к выходу из святилища.

«Какого?!» — говорить вслух у меня больше не получается.

— Третья печать, — охотно поясняет невидимка, причём моим голосом. Слова звучат невнятно, как бывает после укола стоматолога. — Разве ты не о ней просила?

«Кто ты?»

— Не бойся. Если бы я хотел забрать чужое тело, я бы не ждал случайной гостьи, готовой завершить посвящение. Живой мир, безусловно, прекрасен, но я предпочитаю ему астрал.

Невидимка так и не говорит, кто он, а догадка слишком пугающая, чтобы думать о ней.

Уже гораздо увереннее моё тело делает ещё пару шагов, оглядывается. Я не управляю даже глазами, не выбираю направление взгляда, зато я отчётливо читаю рисунок оставшихся в эфире следов. Вот нападавший на меня Дух нанёс удар, но не смог пробить возникший над алтарём купол. Вот он попятился, а вот — бросился прочь. Выбравшись из святилища, он нырнул в туман.

Моё тело, управляемое невидимкой, следует за Духом, догоняет его в один прыжок у защитного купола академии, наносит удар, и Духа впечатывает в купол. Я вижу, как энергетические вихри разрывают его псевдотело и Дух исчезает. Кажется, его в одно мгновение перемололо, уничтожило ядро.

По внутренней поверхности купола проходит заметная рябь, и всё стихает.

«Так просто?»

— Обращайся, Илона. Или всё же Айвери?

С лёгким смешком невидимка исчезает, и моё тело, словно лишившаяся управляющих нитей марионетка, падает.

Вместе с контролем над телом возвращаются и слабость, и эхо угасшей боли. Под носом становится влажно. Я провожу пальцем, опускаю взгляд — по указательному размазались капли крови, а это дурной знак.

Мне срочно нужна помощь целителей.

Добавляется звон в ушах, а пальцы рук и ног леденеют.

Свернуться бы клубочком и хоть немного подремать, но я мотаю головой, заставляю себя сосредоточиться. Усну — никогда не проснусь.

Я не пытаюсь встать, всё равно голова кружится. Остатки сил я трачу на то, чтобы вынырнуть из астрала, и мне даже удаётся выбрать верное направление — я оказываюсь на центральной площади, в гуще веселья, и кто-то сразу же помогает мне подняться, выводит из толпы, провожает до ближайшей скамейки.

— Леди, вам дурно? Принести воды?

— Целителя… — Мой ответ тонет в музыке.

— Сейчас принесу! — кивает парень и исчезает, оставив меня в одиночестве.

Я устало прикрываю глаза.

По крайней мере я выбралась из астрала, и эфир меня не убьёт…

Сейчас парень вернётся, осознает, насколько мне плохо, и, наконец, отправит к целителям.

Вопреки традиции, я поднимаю полумаску с глаз на лоб.

Провалиться в забытьё не даёт тихий писк над левым ухом. Я ощущаю осторожное прикосновение к плечу, щекотку на шее и, скосив взгляд, вижу светлый комочек меха. Котёнок встревоженно принюхивается, чихает. Следы присутствия Высших Духов ему явно не нравятся.

— Ма-у!

— Мими, где ты? — тут же откликается Фиби. — Айви?! Что с тобой?! Тебе нехорошо? Из-за духоты?

— Мау, — жалуется котёнок.

Фиби присаживается рядом, заглядывает мне в лицо. Ей передаётся тревога её призванного духа.

— Мне бы к целителю, — говорить получается едва слышно.

— Идём.

Опираясь на её руку, я встаю со скамейки. Голова кружится, но благодаря Фиби я удерживаюсь на ногах, и мы начинаем обходить танцующих. Думаю, доползти до целителей меня хватит. Впрочем, шагов через десять я теряю уверенность — колени подгибаются.

— Айви?!

Из толпы выныривает… Я узнаю его и по костюму, и по голосу. Розен Эльдатта, Жилет. Ему же меня узнавать не нужно, лицо я уже открыла. Он решительно перехватывает меня у Фиби, берёт на руки и, не тратя времени на пустые вопросы, сворачивает в направлении лечебного корпуса. Хотя рядом с Розеном не возникает того чувства безопасности, которое у меня было с Чареном, но всё равно мне становится спокойно, хорошо. Сознание погружается в дрёму.

Можно закрыть глаза, расслабиться. Для меня три дня Фестиваля магии окончены, а завтра будет новый день, начнётся учёба, будут новые авантюры и обязательно — победы.

Пронзительный крик, раздавшийся под сводами лечебного корпуса, мне, конечно же, почудился.

Конец