Жизнь Мэри была похожа на шкаф, забитый неподходящей одеждой. Недавно переехавшая в Вашингтон 29-летняя женщина работала организатором сбора средств для альма-матер своей матери. Вечерами Мэри ходила по барам со своим парнем и его друзьями с юридического факультета или играла в его софтбольной команде. Расписание было насыщенным, а жизнь — нет. В те годы Мэри ходила к нескольким психотерапевтам и была готова следовать их рекомендациям. Ее отец злоупотреблял — чтобы Мэри проработала эту тему, психотерапевты направляли ее в организацию «Ал-Анон»[1]. Там выдавали рабочие листы, помогавшие ей отрешиться от тревожных мыслей. От всего этого была польза, но лишь до определенного момента.

Мэри была приятным человеком. Ей хорошо удавалось поддерживать разговоры на общие темы и подстраиваться под язык тела собеседника, причем без желания манипулировать: женщина просто хотела, чтобы людям рядом с ней было комфортно. Ее сосредоточенность на других оказывалась полезной при сборе денежных средств для университета, но в личной жизни возникало напряжение. Парень Мэри, Джейк, был измотанным студентом юридического факультета с насыщенной социальной жизнью. После полного рабочего дня, еле передвигая ноги, Мэри отправлялась играть в софтбол, знакомиться с новыми людьми и посещать циклы лекций — всё ради того, чтобы быть рядом с Джейком. Готовность проводить время с друзьями своего парня пугала ее не так сильно, как возможность найти в новом городе собственный круг друзей.

Когда она устала от рутины, которой жил Джейк, между ними зародился конфликт. Мэри потребовала, чтобы он уделял больше времени общению с ней и меньше — своей социальной жизни. Джейк отказался, а Мэри продолжала приходить на встречи аспирантов. «Лучше, чем ничего», — говорила она себе.

Многим из нас доводилось принимать неидеальные решения. Мы — смесь убеждений и ценностей, перенятых у важных для нас людей. Мы состоим из решений, которые вроде бы помогают нам получить от окружающих немного любви и внимания. Дело в том, что, сосредоточиваясь на других, мы стремимся найти себя. Например, когда эксперты дают ответы на наши вопросы, мы их принимаем. А когда кто-то из друзей делает себе инъекцию ботокса, мы начинаем считать это необходимостью. А если просто хочется пережить еще один пасхальный ужин с родственниками, мы смиренно соблюдаем традиции и передаем пюре. Проблема не в самих решениях, а в том, как быстро мы их принимаем. Берем ли паузу? Или просто бросаем их, как продукты в тележку, и говорим: «И так сойдет».

Мы что-то перенимаем у других, поскольку сами социальные существа. Нам очень важно, что о нас подумают и как отреагируют. Нам хочется по возможности избежать разногласий, осуждений и отказов. В глубине человеческого мозга таится древний страх того худшего, что может случиться с социальным млекопитающим, — быть изгнанным из группы.

Быть частью системы тех или иных отношений — настоящее испытание. Лучше никого не злить, при этом необходимо знать, кто чей союзник, кто кого ненавидит и что в определенной группе людей приемлемо. Причем информация постоянно меняется. Приходится впитывать большой объем данных о взаимоотношениях и понимать, как использовать их в подходящий момент. Чем больше людей в группе, в которой вы состоите, тем труднее. Мне тяжело даже читать это, а представьте, сколько энергии каждый день тратит на социальную жизнь ваш мозг. Именно поэтому он у нас крупный и строение у него необычное.

Такая сосредоточенность на отношениях, помимо прочего, стала причиной того, что мы очень эффективно учимся. Нет необходимости ждать появления новых генов, чтобы благодаря им сформировалась новая черта или навык. Мы можем наблюдать за соседом и повторять все, что делает он. Семья, соседи и инфлюенсеры влияют на то, как мы обучаемся. Это называется «культура», и это самая новая и быстрая форма эволюции.

Если хотите знать о ее минусах — вот они. Иногда мы влияем друг на друга слишком сильно. В теории Боуэна есть понятие «сфокусированность на отношениях». Оно отражает то, как мы позволяем реальным или воображаемым реакциям людей влиять на нас. Некоторые особенно сфокусированы на отношениях, поэтому тратят уйму сил на попытки быть такими, какими их хотят видеть окружающие, или стремятся изменить других в соответствии со своим видением. Эта привычка сформировалась в нас под влиянием семей, генов и других факторов. Например, члены семьи, на долю которой выпало много психологических травм, передающихся от поколения к поколению, вероятно, будут чаще нервничать по поводу того, что могут кого-нибудь расстроить. Не стоит их за это осуждать.

Насколько ваше мышление сфокусировано на отношениях? Изучите список ниже.

Не знаю, как вы, но я, глядя на эти фразы, думаю: «Ужас!» Есть что-то унизительное в том, сколько твоих сил поглощает сосредоточенность на окружающих. Быть сфокусированным на отношениях — не то же самое, что ценить их. Проблема заключается в попытке контролировать неконтролируемое, а именно других людей. Работая с семьями, Мюррей Боуэн наблюдал, как у человека, тратившего силы на управление окружающими (или на то, чтобы уступать им, когда они хотели контролировать его), оставалось очень мало энергии на себя и свой жизненный путь. Такие люди отказываются от того, что Боуэн называл своим «я». Это обобщающее понятие, которое означает способность мыслить, а затем действовать, основываясь на собственных идеях. Еще одно прекрасное человеческое умение. Выбирать, что делать, и не проживать жизнь, похожую на ряд автоматических эмоциональных реакций. Звучит неплохо, правда?

Люди любят исправлять. Это заложено в нашей ДНК, как у акулы — необходимость плавать. Ничего тут не поделаешь: наш мозг идеально подходит для того, чтобы искать решения проблем. Но иногда мы стремимся к тому, что для нас не так уж ценно. Например, к высшему образованию, более стройной фигуре, миллиону подписчиков в соцсетях или, как было у меня в 20 лет, — шкафу, доверху набитому игрушками Beanie Babies[2]. Такие стремления видны и в ходе психотерапии. Человека часто побуждают перенимать варианты решения проблем у других и исправлять ситуацию, прежде чем он сам поймет, что считает лучшим способом двигаться вперед. Когда вы расстроены, кажется, что любое направление лучше дискомфорта, который ощущаешь, когда никуда не двигаешься и изучаешь собственное мышление.

Когда мы очень заинтересованы в том, чтобы в коллективе сохранялась спокойная атмосфера, мы можем стать одержимыми решением проблем взаимодействия. Люди часто выбирают психотерапию, чтобы улучшить свои отношения, еще как следует не поразмышляв об этом. Мэри много времени потратила на описание своих ссор с Джейком. У нее уходила уйма сил на попытки считывать настроение парня и не задевать его или показать, как не обидеть ее. «Мне нужно, чтобы Джейк не становился таким встревоженным, когда меня в нем что-нибудь раздражает», — снова и снова твердила она. Если бы вы спросили Джейка, в чем он нуждается, то он наверняка сказал бы: «Мне надо, чтобы Мэри не раздражалась так сильно, когда я занят».

Думаю, дилемма ясна. Когда наша судьба зависит от того, изменится другой человек или нет, мы заходим в тупик. Джейк и Мэри были настолько чувствительны к колебаниям настроения друг друга, что не могли проявлять терпимость, когда у кого-то возникал дистресс. Они очень хотели наладить близкие отношения, но считали это невозможным. Они посвящали (порой впустую) много сил, пытаясь превратить друг друга в более спокойных, рассудительных партнеров. И если кто-то когда-нибудь пробовал делать подобное с вами, вы понимаете, какую неприязнь это вызывает. Когда в паре каждый пытается изменить другого и ни один не поддается, теория Боуэна называет это конфликтом. Речь необязательно о криках, зачастую все происходит в более скрытой форме. Именно таков один из паттернов, который используется в системе отношений для избавления от тревожности.

Большинство людей понимают, по крайней мере на уровне мышления, что такую проблему, как тревожная фиксация, нельзя решить ее усилением. Но именно так поступают. В ходе психотерапии Мэри пыталась рассматривать свои отношения как будто через увеличительное стекло (а иногда микроскоп). Но конфликтом с Джейком проблема не исчерпывалась. Девушка и в других сферах выражала себя не в полной мере. В работе, например, не было улучшений, и Мэри не знала, стоит ли подниматься по карьерной лестнице или сойти с нее. Вдобавок от нее многого ожидали родственники, с которыми она редко виделась, и это вызывало у нее сильные переживания. Сосредоточившись на одном симптоме — конфликте с Джейком, — Мэри забыла, что есть много разных путей к зрелости.

Один из вариантов — взглянуть на ситуацию шире и увидеть общую картину. Нужно изучить, как родственники из поколения в поколение соблюдали тонкую грань между индивидуальностью и общностью. Это действительно трудный аспект пути под названием «быть человеком».

Мэри говорила о своих родных, представителях разных поколений, и о том, с какими проблемами им доводилось сталкиваться. А я старалась задавать вопросы, которые помогали нам обеим понять, насколько сильно были сфокусированы на отношениях родственники Мэри.

• В какой мере им разрешалось быть собой?

• Кто из них вынужден был скрывать свои взгляды или части своей идентичности ради того, чтобы поддерживать атмосферу стабильности?

• Кого они пытались исправить или считали причиной проблем?

• Кто из родственников отстранялся или исчезал, когда обстановка становилась напряженной?

• Как реагировали родители на решения своих детей?

Не ответы, а именно вопросы побуждают наше мышление работать продуктивно. Более того, вопросы уводят нас от самокритики, когда мы начинаем видеть то, что унаследовали от предков в эмоциональном плане.

Взглянув на историю своей семьи, Мэри смогла понять корни собственной чувствительности в отношениях с окружающими. Например, на ее дедушку родственники давили, желая, чтобы он вовлекся в работу семейного предприятия, он умер от сердечного приступа еще молодым. А бабушка иммигрировала, и, когда увидела, как ее дети начали ассимилироваться в новой местной культуре, ее это обидело. К тому же Мэри знала, что в ее роду были браки, в которых один партнер затмевал другого, принимая за него все решения и формируя его убеждения. Были и такие родители, которые злоупотребляли, а их дети (как и сама Мэри) привыкали быть осмотрительными, чтобы не расстраивать родителей. Из поколения в поколение родственники Мэри действовали и реагировали друг на друга способами, которые казались им лучшими.

Мы выявляем подобные паттерны не для того, чтобы обвинить кого-то, а чтобы не делать никого мишенью. Не бывает так, чтобы «починить» нужно было одного человека. А в ходе психотерапии нет смысла сосредоточиваться лишь на одних отношениях. Любое взаимодействие между людьми — возможность научиться формировать собственное «я». Любое движение к зрелости приносит отношениям пользу. Ограничиваясь взглядом лишь на один пожар из происходящих прямо сейчас, мы рискуем сгореть в других.

Нам нравится думать, что люди сложны и непознаваемы, как единороги. Но большую часть времени наше поведение представляет собой предсказуемые реакции, обусловленные тревожностью. В теории Боуэна тревога иногда называется «эмоциональной реактивностью» и имеет очень простое определение. Это реакция на реальную или воображаемую угрозу. Боуэн рассматривал семью как эмоциональную единицу, или эмоциональный организм, который всеми способами старается справиться с тревогой. То же происходит в любой группе, в которой люди друг для друга важны. Если вы смотрите только на одну личность, то упускаете из виду то, как другие тоже участвуют в формировании и усилении паттернов, которые используются, чтобы справиться с очередной угрозой. Вы видите лишь предсказуемые пути ответа на давление со стороны других. Этим паттернам мы еще дадим определения и подробно о них поговорим, но сейчас могу предложить простой способ начать о них размышлять.

Я называю это «неаполитанским мороженым[3] из реакций». Они кажутся безопасными и привычными, когда уровень тревожности в отношениях высок. Клубника, ваниль и шоколад — это хорошо, но в них обычно не так много нашего «я». Возникающие автоматически и под влиянием эмоций, перечисленные выше реакции не имеют отношения к рассудку, убеждениям или принципам. Оставляя себе на выбор только их, мы лишаем себя возможности пробовать другие вкусы «мороженого». Ведь можно не только уступать людям, давать им отпор или бежать от них сломя голову — есть и иные способы строить взаимоотношения.

Мэри могла видеть, как эти паттерны давали о себе знать в ее отношениях с Джейком. Например, она быстро уступала и участвовала в том, что было ей неинтересно. А когда уставала подстраиваться под Джейка, то устраивала сцены, провоцируя своего парня на конфликты или намеренно демонстрируя безразличие. Эти же паттерны присутствовали и в отношениях Мэри с другими людьми. Например, она подстраивалась, стараясь соответствовать ожиданиям, которые ее мама связывала с карьерным ростом дочери. Еще девушка делала выбор в пользу избегания, осторожничая в телефонных разговорах с родителями и обсуждая только поверхностные вопросы. Во время редких визитов к родителям Мэри устраивала сцены — довольно быстро начинала себя вести как подросток, хлопая дверьми или споря за ужином. Эти реакции были неидеальными, но казались безопаснее, чем просто быть собой. Разделять с родителями интересы, радости, трудности и убеждения казалось Мэри рискованным.

Как вы обретаете себя

В сфокусированности друг на друге Мэри и Джейк проявляли большое упорство. Конфликт обострился, когда Джейк начал умолять Мэри поучаствовать в очередном мероприятии, связанном с его факультетом. Не желая сталкиваться с последствиями отказа, Мэри увязалась за Джейком, попивая диетическую колу, а он вовсю проявлял свою экстраверсию. С большим негодованием понаблюдав за его поведением, Мэри поспешно ушла, не попрощавшись. Джейк вернулся домой в три часа ночи, нагулявшийся и сердитый, а все еще негодовавшая Мэри притворилась спящей.

Наверное, некоторые назовут такие отношения созависимыми. Я это определение не очень люблю. Люди часто используют его как диагноз, обозначая то, что в отношениях есть, либо то, чего в них нет. По предположению Боуэна, в отношениях кто-то всегда теряет как минимум незначительную часть своего «я». Невозможно взаимодействовать с людьми, вовсе не подстраиваясь под них. Вопрос лишь в том, насколько нужно подстраиваться. Держаться за свое «я» — трудная задача для каждого из нас, но иногда она проще, чем все остальные. Поэтому не будьте к себе слишком строги, когда в очередной раз притворяетесь, будто интересуетесь «Мартовским безумием» или киновселенной «Марвел»[4]. Просто всегда проявляйте любопытство и старайтесь понять, как вести разговор с большей опорой на собственные мысли.

Решение, основанное на меньшем внимании к своему «я», возникает машинально и опирается на эмоции. А если вы все-таки прислушиваетесь к себе, у вас появляется время, чтобы спросить себя: «Какова моя ответственность в данном случае?» Звучит очень просто, но в разгар конфликта задать себе такой вопрос порой почти невозможно. Нас уносит волна эмоций, и, вместо того чтобы управлять собственным кораблем, мы хватаемся за привычные паттерны.

Подумайте о направлениях, в которых вы двигались и продолжаете двигаться. Как вы принимали решения? Зачастую мы настолько сосредоточены на содержании своих решений (что достигнуто, где допущены ошибки и т. п.), что забываем обратить внимание на сам процесс принятия решений. Подумайте: когда вы делали тот или иной выбор, насколько вы опирались на свое «я»?

Больше опоры на свое «я»

• Способность перехватить контроль над автоматическими, эмоциональными реакциями.

• Решения, основанные на мышлении / принципах.

• Меньше необходимости в том, чтобы другие были похожи на вас.

• Более развитая способность ценить себя.

Меньше опоры на свое «я»

• Автоматические, эмоциональные реакции.

• Склонность руководствоваться чужими мыслями.

• Желание управлять окружающими.

• Сосредоточенность на настоящих или воображаемых реакциях других.

Мэри начала понимать, что усилия, которые она прилагала для того, чтобы сделать Джейка счастливым (и изменить его), были автоматическими и основывались на эмоциях. К тому же обычно они оказывались бесполезными. В них был отражен паттерн, которым руководствовались в семье Мэри: «один партнер затмевает другого». Мэри нуждалась в стратегии, подразумевавшей больше опоры на собственное «я». Необходимо было подумать, как она хотела себя вести и как реагировать, когда Джейк испытывал дистресс или давил на нее. Посмотрим, что происходит с нашим мышлением, когда мы начинаем делать акцент на формировании собственного «я».

Меньше опоры на себя: Мой парень ждет от меня слишком многого.

Больше опоры на себя: Мне надо разобраться с собой (и поговорить с ним), чтобы понять, что я могу и не могу делать.

Меньше опоры на себя: Мне нужно, чтобы партнер не паниковал, когда меня в нем что-то раздражает.

Больше опоры на себя: Как сосредоточиться на управлении собственной тревожностью?

Меньше опоры на себя: Если я выразительно вздохну, наверное, он спросит, что стряслось.

Больше опоры на себя: Что, на мой взгляд, важно для коммуникации?

Меньше опоры на себя: А вдруг следующая ссора разрушит наши отношения?

Больше опоры на себя: Что может случиться, если я начну менять свою роль в паттернах наших взаимоотношений?

Вдобавок ко всему Мэри знала, что за рамками этих отношений ей придется выполнить еще больше задач. Надо было бы приложить усилия, чтобы познакомиться с кем-то вне круга друзей Джейка. Затем Мэри пришлось бы разузнать больше о вакансиях в новых для нее сферах. А еще — стремиться построить с родителями полноценные отношения вместо поверхностных. Все это были этапы перехода от опоры на других к формированию своего «я».

Избавление от склонности фокусироваться на отношениях — процесс небыстрый. Но прерывать свои автоматические реакции гораздо легче, когда выбираешь альтернативный путь. Раньше Мэри тратила очень много сил на попытки сделать своего парня менее экстравертным, а себя — более. Теперь же у нее появилась новая установка: понизить свою тревожность до такой степени, чтобы быть в состоянии полноценно наблюдать за взаимоотношениями. Если бы Мэри и Джейк позволяли друг другу быть собой, были бы они совместимы? Неважно, сохранились бы их отношения или нет, Мэри в любом случае хотела, чтобы решение было продиктовано эффективной работой ее мышления и основывалось на реальных наблюдениях, а не на тревожных предположениях из серии «а вдруг…», которые терзали ее по ночам.

В повседневной жизни она все больше ориентировалась на собственное «я». Старалась восстановить связи со старыми друзьями, жившими неподалеку. Начала больше рассказывать о своей жизни родителям, даже если они что-то не одобряли или казались равнодушными к ее историям. Приглашения Джейка она все чаще отклоняла и в итоге перестала играть с ним в софтбол. Она больше не пыталась отучить его от ворчания в ситуациях, когда отказывалась участвовать в его социальной жизни. Вместо этого Мэри хотела проводить время с ним вдвоем — хоть на вечерней прогулке, хоть в книжном магазине. По утрам они оба на пару минут откладывали телефоны в сторону и говорили о том, как прошел вчерашний день. Со временем Мэри обнаружила, что благодаря этим точкам соприкосновения удавалось ослабить тревогу в те минуты, когда они с Джейком проводили время порознь.

Процесс, конечно, не был безупречен. Где-то глубоко теплилось желание сосредоточиться на настроении Джейка, получить от него больше любви и внимания. И разумеется, бывали моменты, когда он пытался сделать Мэри похожей на себя, а она порой старалась подавить его искренний интерес к новым знакомствам или командным видам спорта. Но оба уже двигались в верном направлении. Мэри постепенно понимала, каково это — действовать с большей опорой на свое «я», и, вместо того чтобы дуться так же, как Джейк, проявляла вдумчивость в те минуты, когда он эмоционально на что-нибудь реагировал. Чувствуя себя одинокой, она начинала проявлять любознательность, стремясь найти источник радости в общении с новыми друзьями. А еще она начала рассказывать Джейку о своих мыслях, не дожидаясь, пока он сам обо всем догадается.

Уменьшить сфокусированность на отношениях — не значит отказаться от них, и мириться с неприятным для вас поведением другого человека тоже не придется. Просто почаще опирайтесь на себя, и вы сможете дать отношениям шанс либо увенчаться успехом, либо нет — в зависимости от реального положения дел, а не от ваших самых сильных страхов или самых невероятных фантазий о том, какими могут быть люди. Разрешите себе делать выбор, не руководствуясь тревогой по поводу текущей ситуации, а основываясь на лучших результатах работы мышления. Постепенно снижая напряженность в отношениях, Мэри получала возможность контролировать собственное настроение и направлять себя в нужную сторону. Освобождая отношения от давления, можно дать им шанс стать такими, какими им суждено быть. Это позволит вам быть собой и разрешить окружающим то же.

Пора задействовать свое мышление. Выделите время на выполнение каждого из приведенных ниже упражнений. Полезно завести дневник, чтобы записывать ответы на вопросы и, просматривая свои ценные наблюдения, применять их в повседневной жизни. Либо придумайте домашнее задание, оптимально подходящее под ваши задачи.

Упражнение 1. Быть таким, каким вас хотят видеть другие.

Будьте честны с собой. Какой процент ежедневных усилий вы тратите на то, чтобы быть такими, какими вас хотят видеть другие? Отвечаете ли вы на электронные письма в десять часов вечера? Начинаете ли остервенело наводить дома порядок, узнав, что к вам собирается заглянуть друг? Тратите ли слишком много времени на поиск идеального фильтра для фотографии? Составьте список дел, которыми вы занимались недавно и в ходе которых скорее старались влиять на реакцию других людей, чем реализовать собственные замыслы.

Упражнение 2. Насколько в отношениях с людьми проявляется ваше «я»?

Составьте список из десяти самых важных отношений в вашей жизни. В каких из них ваше «я» проявлено в наибольшей мере? В каких вы имеете возможность говорить о своих радостях, трудностях, интересах и при этом особо не беспокоиться о том, как человек на это отреагирует? В общении с какими людьми вы больше сфокусированы на отношениях и позволяете менять вас или сами пытаетесь изменить их? Ответив на вопросы, оцените каждые из отношений в своем списке по шкале от 1 балла («мое “я” проявлено в наименьшей степени») до 10 («мое “я” проявлено в наибольшей степени»). Взгляните на имена людей, отношения с которыми набрали меньше всего баллов, и подумайте, как выстраивать их с большей искренностью и осознанностью, позволяя при этом людям поступать так же.

Упражнение 3. Изучите ситуацию в своей семье.

Полезно проанализировать, какие проблемы возникали во взаимоотношениях между вашими родственниками и как это повлияло на историю вашей семьи. Можете ли вы вспомнить, кто из ваших предков был слишком сосредоточен на том, чтобы сохранять в семье атмосферу стабильности? Кто пытался решать, какими остальным нужно быть и что делать? Кто уходил или прерывал отношения, когда не выдерживал давления? Запишите любые мысли о том, как кто-то из ваших предков пытался заставить других своих родственников меняться или сам менялся ради того, чтобы им угодить. Надеюсь, обнаружив эти паттерны, вы сможете посмотреть на свои нынешние отношения с людьми немного по-новому. Если же вы не так много знаете о своей семье, подумайте, с чьей помощью можно получить больше информации.

Главное

• Мы часто делаем выбор, основываясь на мыслях, которые переняли у других. Причина в том, что мы существа социальные. Нам важно, как люди на нас реагируют или могут отреагировать.

• То, насколько мы позволяем реакциям людей влиять на нас, определяется уровнем нашей сфокусированности на отношениях. Чем он выше, тем меньше у человека энергии на то, чтобы достигать своих целей и придерживаться собственных интересов.

• Опора на свое «я» представляет собой способность действовать, руководствуясь своими мыслями и выбирая, как реагировать на окружающих. Чем меньше человек опирается на свое «я», тем сильнее его поведение основано на автоматических эмоциональных реакциях.

• Чтобы научиться меньше фокусироваться на отношениях, необходимо отказаться от попыток исправить людей.

• Один из паттернов, позволяющих справиться с тревогой в отношениях, — конфликт. Он возникает, когда два человека пытаются изменить друг друга и ни один при этом не поддается.

• Анализируя поведение предыдущих поколений вашей семьи (группы / организации), вы сможете шире взглянуть на происходящее и увидеть более масштабные паттерны.

• Тревога — реакция на настоящую или воображаемую угрозу. Семья — эмоциональная единица, прилагающая все усилия для того, чтобы справляться с тревогой с помощью предсказуемых паттернов.

• На давление в отношениях мы можем реагировать тремя способами: приспосабливаться, устраивать сцены или избегать общения. Они могут нас ограничивать, поскольку в них не отражено то, как мы сами хотели бы преподносить себя в отношениях с людьми.

• Вместо того чтобы сосредоточиваться на других, подумайте, какими вы желаете быть в важных для вас отношениях. К чему стоит стремиться и чем следовало бы делиться с людьми?

Родители Алекс всегда называли ее своим главным достижением. Она, единственный ребенок двух руководителей школьного маршевого оркестра, описывала себя как человека, стремящегося к высоким результатам и всегда наслаждающегося похвалой и вниманием родителей, учителей или подростков, которые тоже участвовали в ее воспитании. Алекс не понимала, что, чувствуя сильную к ней привязанность, родители использовали это как способ сохранять в своем браке атмосферу стабильности. Это помогало всем троим ощущать тесную взаимосвязь, но лишь до тех пор, пока все не испортил отец.

Когда Алекс уехала учиться в колледж, эмоциональная дистанция между ее родителями начала превращаться в глубокую расселину. Дэн, отец девушки, в итоге завел на стороне роман со своей школьной подругой. Когда мать Алекс узнала об этом, их семейная жизнь и шансы оркестра поучаствовать в чемпионате штата стремительно сошли на нет. Через несколько лет у 25-летней Алекс уже была мачеха, воспитывавшая трех детей-подростков, родная мама, которая очень хотела внимания дочери, и отец, который теперь чувствовал себя чужим для них человеком.

Дэн умолял Алекс пройти вместе с ним семейную психотерапию. Его очень расстраивало, что они с дочерью эмоционально отдалились друг от друга. Сама девушка, казалось, была не очень заинтересована в том, чтобы получше узнать мачеху и ее троих детей. Она не желала оставлять свою теперь уже одинокую маму без внимания на выходных, а эпизодические разговоры с отцом становились холодными и поверхностными. Дэн вспоминал об их эмоциональной близости в годы юности Алекс, говорил, как все они были неразрывно связаны, когда вместе исполняли музыку или разбирали драматургию эпизодов сериала «Дневники вампира». А теперь он чувствовал, что теряет дочь. «Долго ли еще она будет наказывать меня за роман на стороне?» — вопрошал он вслух.

С точки зрения Алекс, у Дэна на нее не хватало времени. Руководя теперь оркестром в соседнем городе, он был постоянно занят репетициями или возил на машине своих приемных детей. Каждый раз он предлагал Алекс встретиться в неподходящее время или в самую последнюю минуту. Ну разве могла она разговаривать в полночь вторника? Или ехать к Дэну в школу в рабочий день на ланч? Иногда всего за неделю до отъезда он звал ее провести на каникулах время вместе с ним и его новой семьей. Когда Дэн еще не был эмоционально отдален от Алекс, он в длинных несвязных текстовых сообщениях писал об их отношениях, о том, что его расстраивало и как он готов был на все ради улучшения ситуации. Алекс довольно быстро заметила расхождение в его словах и поступках.

Когда Дэн и Алекс приходили ко мне, она в основном молчала. Дэн был излишне сфокусирован на ее эмоциональном состоянии. Он постоянно перебивал меня, чтобы спросить у Алекс, как она себя чувствует. Когда она выражала эмоции, Дэн терял ход мыслей. Они были настолько восприимчивы к реакциям друг друга, что ни один из них почти не опирался на свое «я». Был ли кто-то из них в состоянии пробудиться и начать мыслить о проблеме по-новому?

Люди часто думают, что разрешение конфликтных ситуаций в отношениях обеспечивается большей сосредоточенностью на самих отношениях, стремлением дарить любовь и внимание друг другу. На самом же деле эта излишняя сфокусированность — часть проблемы. Когда люди с тревогой наблюдают за нами, мы не в состоянии чувствовать себя хорошо или мыслить конструктивно.

Несмотря на эмоциональную отдаленность друг от друга, Дэн и Алекс были излишне сфокусированы на отношениях. Они тратили уйму времени на мысли друг о друге, воображая, что каждый из них делает или как один может отреагировать на текстовые сообщения другого (либо отсутствие таковых). Они чувствовали, что между ними большая дистанция, однако все равно были будто приклеены друг к другу. Для обозначения такого состояния в отношениях или системе отношений Мюррей Боуэн применял понятие «слияние». Чем выше его степень, тем выше и вероятность того, что люди начнут принимать решения, помогающие сохранять атмосферу стабильности и гармонии даже в ущерб собственным убеждениям.

Наша погруженность в отношения — и плюс, и минус. Такова часть нашего эволюционного наследия. В ходе естественного отбора гены, побуждающие к альтруизму и сотрудничеству, победили, и наш крупный мозг научился оценивать происходящее вокруг и наши отношения с людьми. Способность угадывать, о чем думает и что чувствует другой человек, крайне важна для сотрудничества в коллективе. Психологи иногда называют это «революцией девяти месяцев», в ходе которой младенец, видя взрослых, начинает считывать их сигналы и оценивать окружающую обстановку[5]. Это чем-то похоже на сильную турбулентность: самолет начинает подбрасывать, а при взгляде на лица бортпроводников кажется, будто они знают то, чего не знаем мы.

В тревожные минуты наши сверхспособности, развитые благодаря эволюции, могут резко заглохнуть. Слияние в отношениях между Алекс и Дэном помешало каждому из них отделять свои эмоции от эмоций другого. Дэн не мог выносить то, что Алекс не нравилась его новая жизнь, и поэтому, приглашая ее куда-нибудь, тянул время или назначал встречу в последнюю минуту. Либо, приходя с Алекс к психотерапевту, половину времени сеанса спрашивал, как она себя чувствует. Когда степень слияния высока, отношения зачастую переходят от излишней близости к взаимному отвращению и обратно.

Мы часто действуем с опорой на положительные реакции окружающих. Многим свойственно добиваться очень высоких результатов на работе, но при малейшей критике или пассивно-агрессивных фразах они чувствуют себя подавленными. В ходе семейной психотерапии я, например, наблюдала, как один из членов семьи теряется, когда другой закатывает глаза или у него дрожит губа. Наша невидимая связь с другими так или иначе дает о себе знать всегда, помогая или, напротив, не позволяя нормально функционировать.

Когда степень слияния в отношениях высока, один человек обычно довольно быстро подстраивается под другого. Возможно, вы тратите много сил на попытки быть такими, какими вас хотят видеть окружающие. Например, одеваетесь определенным образом, поскольку не хотите ставить в неловкое положение супруга. Или начинаете громко говорить на уроке, когда вам кажется, что преподаватель разнервничался. Или притворяетесь, что согласны с лучшим другом, когда он разражается тирадами на тему политики. Подстраивание позволяет сохранять атмосферу стабильности, но за это всегда приходится расплачиваться.

Порой нам кажется, что люди, угождающие другим, похожи на половики. Однако подстраивание зачастую происходит на гораздо менее уловимом уровне, чем мы думаем. Взаимодействуя с людьми, мы немного подстраиваемся под них, в зависимости от того, с кем общаемся и какое у них настроение. Например, сначала вы рассказываете какую-нибудь историю близкому другу, а потом излагаете ее же, но в более приличной версии, своей бабушке. Или вы позволяете своему ребенку-подростку оставить беспорядок, который он устроил, потому что не выдержите еще одного конфликта. Подстраивание — неотъемлемая часть жизни, но если пустить этот процесс на самотек, то он начнет управлять нами, как автопилот.

На первый взгляд, Дэн и Алекс не слишком стремились подстраиваться друг под друга. Каждый из них утверждал, что другой с ним не считается. Но при ближайшем рассмотрении можно было заметить их тревожные попытки успокоить друг друга. Алекс сделала выбор в пользу психотерапии, чтобы облегчить боль отца. А Дэн перестал приглашать ее увидеться с новой семьей, понимая, что это ее расстроит. Алекс была готова встречаться с отцом даже тогда, когда это было ей неудобно. Частью проблемы было излишнее подстраивание. Они были настолько сфокусированы друг на друге, что каждый утрачивал очень большую часть своего «я». К тому же у них не было «рабочих инструкций», подсказывающих, каким каждый из них хотел бы быть в этих отношениях.

За попытки не причинять неудобств друг другу Дэн и Алекс платили большую цену. Дэн потерял шанс увидеть, как Алекс могла бы общаться с его женой и приемными детьми. Алекс теряла свободное время и силы, когда волновалась из-за длинных, тревожных текстовых сообщений отца. Каждый раз их общение напоминало пожар высокого класса опасности. Дэн и Алекс упускали шанс построить отношения иначе. Они хотели сделать свое общение более свободным и легким, но как?

Чтобы избавиться от слияния в отношениях, нужно подумать, как вы используете их, когда пытаетесь справиться с тревожностью. В каждой системе отношений, включая вашу семью, есть предсказуемые паттерны, помогающие сохранять стабильность. Боуэн назвал их «эмоциональным процессом». Если хотите изменить свою роль, придется сфокусироваться не только на содержании ваших перебранок, но и на отношениях как таковых. Фиксируя свои действия и реакции, вы сможете выбраться из предсказуемости общения с людьми и выйти из тупика.

Вот процесс, который описали Дэн и Алекс. Поздно вечером Дэн грустит, думая о своих отношениях с дочерью. Свой дистресс он начинает выражать ей с помощью текстовых сообщений. Раздраженная его сильными эмоциями, Алекс все же решает подстроиться, соглашаясь на быстрый обед или неловкий ужин с новой семьей Дэна. Но из-за этого обычно чувствует негодование и обиду. Понимая ее дискомфорт, Дэн во время их встреч изо всех сил старался делать так, чтобы она расслабилась, заваливая ее знаками любви и внимания. Чувствуя отвращение к такой назойливости, Алекс начинает эмоционально отдаляться. Это помогает сохранять атмосферу спокойствия, но лишь до тех пор, пока Дэн вновь не начинает расстраиваться из-за их отношений. И разумеется, спустя какое-то время он опять отправляет ей сообщения, продолжая замкнутый круг. Так, словно чертово колесо, проявлялось их слияние.

^{Рис. 1. «Чертово колесо» слияния}

Если взглянуть на весь этот цикл, вы поймете, почему стоит считать подстраивание (или склонность угождать людям) скорее частью процесса, чем чертой характера. В напряженных ситуациях мы попадаем в ловушку паттернов, цель которых — сохранять стабильность, хотя вместо этого стоило бы наладить друг с другом нормальную взаимосвязь. Мы подстраиваемся, избегаем друг друга или устраиваем сцены. Колеблемся между излишней близостью и взаимным отвращением. Мы реагируем так, чтобы как можно быстрее избавиться от тревоги.

Как же выйти из этого замкнутого круга? Начните размышлять о своей роли в нем. Любой момент может дать возможность пробудить свою душевную смелость и постараться не сделать то, что вы обычно делаете ради сохранения стабильности. Например, прервать предсказуемую цепь событий и привнести в нее немного вдумчивости. В случае Дэна и Алекс изменить паттерны было под силу и ему, и ей. Когда кто-то один начинает вести себя по-новому, весь цикл постепенно затормаживается, и становится виден новый путь.

Третий путь

Наши отношения могут не только омрачаться тревожной склонностью угождать людям. Можно оставаться в них, не слишком вовлекаясь эмоционально. У кого-то это получается лучше. Боуэн называл это дифференциацией своего «я» — способностью сохранять взаимосвязь с людьми и в то же время мыслить и действовать с опорой на себя. Это центральная идея теории Боуэна и основная мысль этой книги.

Иногда я называю дифференциацию третьим путем, который позволяет не поддаваться давлению, возникающему в отношениях, и в то же время не прекращать их. Когда степень слияния высока, работать над дифференциацией своего «я» очень тяжело. Но именно в таких ситуациях это важнее всего. Если вы можете быть собой в отношениях, в которых есть слияние, у вас больше шансов искренне преподносить себя и свои убеждения в общении с кем угодно.

Боуэн рассматривал дифференциацию как некий континуум или шкалу, на которой отмечены различные степени проявления собственного «я» разных людей. На чем же основан ваш уровень дифференциации? Он тесно связан с тем, как строятся отношения в вашей семье. В каких-то семьях больше эмоциональной зависимости, в них люди чаще опираются на паттерны отношений ради того, чтобы справляться со стрессом. Взрослея, некоторые люди чувствуют больше свободы для развития собственного «я», а другие — меньше. У одних детей много сосредоточенности на тревоге, и их часто тянет к тем паттернам отношений, которые позволяют справляться со стрессом, а другим чаще удается избежать этого.

Высокий уровень дифференциации не означает грубый индивидуализм (который часто приветствуется в западных культурах), а низкий не подразумевает склонности полностью полагаться на других. Дифференциация отражает гибкую способность налаживать контакт с людьми и сохранять опору на себя — разумную зависимость от других в сочетании с ответственностью за себя. Суть скорее не в том, как мы строим отношения с людьми, а в интенсивности этих отношений. Например, человек с высоким уровнем дифференциации иногда предпочтет завершить отношения, поскольку это соответствует его убеждениям. А тот, у кого уровень дифференциации ниже, может внезапно разорвать отношения, чтобы быстро справиться с собственной тревогой. Решение одинаковое, но продиктовано разными уровнями опоры на собственное «я», и в низком нет ничего плохого. Он просто отличается меньшей гибкостью и побуждает чаще следовать тем паттернам, которые мы наблюдаем в любой системе отношений. Клубника, ваниль, шоколад.

Боуэн считал, что на способность «эмоциональной системы» (вашей семьи, рабочей команды или религиозного сообщества) справляться с трудностями влияют два фактора: уровень тревожности и уровень дифференциации. Мы не всегда можем контролировать первое, но поработать над вторым нам под силу. Однако это не похоже ни на рабочий план, ни на поэтапную технику, ни на трехнедельный курс. Необходимы длительные усилия, направленные на поиск своего «я» в отношениях со значимыми для вас людьми. Нужно постараться увидеть конкретные паттерны и постепенно начать от них отказываться.

Алекс и Дэн задумались о новых способах строить отношения друг с другом и выйти за рамки предсказуемых шаблонов, в которых часто застревали, словно в ловушках. Какие реакции не подразумевали ответ на давление? Какие не были похожи на готовность поддаться (подстроиться) или вовсе сдаться (избежать) и прекратить отношения? Вот несколько ситуаций, о которых размышляли Алекс и Дэн.

Ситуация 1. Отец присылает мне длинное, несвязное текстовое сообщение по поводу своих переживаний.

Подстраивание: Я пишу длинное сообщение в ответ, уверяя, что люблю его.

Избегание: Я игнорирую его сообщение.

Третий путь: Я могу позвонить ему завтра и сказать, когда мне удобно встретиться.

Ситуация 2. Мне кажется, дочери неприятно ходить со мной на ужин.

Подстраивание: Я выступаю в роли посредника в ее диалогах с другими.

Избегание: Я перестаю приглашать ее на ужин с семьей, но иногда встречаюсь с ней один на один.

Третий путь: Я даю ей возможность привыкнуть к этой новой обстановке. Я сосредоточен на том, чтобы успокаивать не ее, а себя.

Ситуация 3. Я чувствую, как дочь отдаляется от меня.

Подстраивание: Я прошу прощения за то, что очень плохой отец. Говорю, что сделаю все, чтобы исправиться.

Избегание: Я не начинаю диалог и жду, пока она свяжется со мной первая.

Третий путь: Я даю ей знать, когда хотел бы увидеться и провести с ней время. Я сам, не вовлекая ее, справляюсь с собственным стрессом, вызванным нашей отдаленностью друг от друга.

Дифференциация у каждого происходит по-своему. Суть не в конкретных действиях, а скорее в том, какой объем энергии тратит на них ваш мозг. Задумываетесь ли вы, какая реакция на трудности была бы лучшей? Или просто стараетесь как можно быстрее ощутить стабильность? Давать человеку свободу действий и тревожно дистанцироваться от него — не одно и то же. Сознательно соглашаться на что-то и угождать людям под влиянием своей тревоги — тоже разные вещи. Чтобы понимать, под влиянием чего мы делаем выбор, и видеть, как протекает «эмоциональный процесс», нужно практиковаться. Именно это может оказать на нас решающее влияние.

Ваш первый день в школе

Каждый родитель помнит первый день своего ребенка в школе. Накануне первых занятий моей дочери в подготовительном классе директор прислала по электронной почте письмо, в котором призывала взрослых отпустить своих детей на занятия быстро и спокойно. «Ваши энергия, ваши мысли, язык тела и уверенность, — писала она, — повлияют на то, как ребенок будет чувствовать себя на уроках».

«Точно, — подумала я, — ведь в этом же вся суть».

Любой взрослый согласится, что впервые отпускать ребенка в школу очень неохотно и с тревогой — явно не лучший вариант. Мы понимаем, что умение регулировать собственное эмоциональное состояние — подарок нашим детям. Но зачастую, сами будучи взрослыми, в отношениях мы поступаем наоборот. Многие ведут себя так, будто считают, что отправка несвязного сообщения в три часа ночи поможет исправить ситуацию с бойфрендом или склонность жаловаться коллегам позволит улучшить отношения с руководителем. Когда кто-то из ваших друзей в плохом настроении, возможно, вы, вместо того чтобы оставаться невозмутимым и задавать правильные вопросы, нервничаете и пытаетесь решить его проблему. Когда мы чувствуем, что кто-то другой тревожится, о возможности справиться с собственным стрессом зачастую думаем в последнюю очередь.

Дэну и Алекс необходимо было нечто вроде первого дня в школе. И поскольку оба уже взрослые, задать новый тон в их отношениях мог любой. Дэну под силу было дать Алекс свободу выбора, чтобы она сама решала, как относиться к его новой супруге. Или, например, прежде чем отправлять дочери очередное тревожное сообщение, он мог сделать паузу и успокоиться. А когда Дэн пытался спланировать их встречу в самую последнюю минуту, Алекс могла бы говорить: «Нет, не в этот раз». Или не дожидаться приглашения, а заранее спрашивать о планах на выходные. И каждый мог бы перестать оценивать отношения, основываясь на том, как себя чувствовал другой.

Если бы Дэн или Алекс совершали эти шаги, начались бы их «первые дни в школе», в которой можно научиться опираться на себя, а не поддаваться слиянию в отношениях.

Человек с низким уровнем дифференциации

• Игнорирует роль, которую в отношениях играют его эмоциональные реакции.

• Вместо того чтобы управлять собой, старается успокоить других.

• Относится к людям так, будто у них мало способностей.

• Смотрит на трудности в отношениях как на надвигающуюся катастрофу.

Человек с высоким уровнем дифференциации

• Наблюдает за собственными реакциями и их влиянием.

• Старается управлять собой, а не другими.

• Считает, что у людей есть все необходимые способности.

• Может встречать трудности в отношениях лицом к лицу, при этом проявляя любопытство.

Когда в отношениях высока степень слияния, нам обычно не удается придерживаться второго списка. Эволюция научила людей весьма эффективно поддерживать в своих отношениях гармонию — фокусировку на других нельзя считать проблемой. Это способ адаптироваться, чтобы до определенной степени сохранять атмосферу стабильности. Не ругайте себя, если опять возвращаетесь к «заводским настройкам».

Избавление от привычки угождать людям может ощущаться как притворство. Но дело тут скорее не в силе воли, а в том, как мы воспринимаем проблему. Боуэн описывал важность наблюдения человека за собственными отношениями так же, как вы рассказывали бы о футбольном матче, стоя на самой верхней трибуне стадиона. Если вы увидите паттерны и весь эмоциональный процесс, стоящий за своими жалобами, вам удастся по-новому взглянуть на проблемы в отношениях. Станет труднее вешать на людей ярлыки вроде «злодей» и «герой». Вы поймете, в чем заключается парадокс бытия человеком, увидите, что каждый из нас одновременно очень стремится к близости и хочет держаться от людей подальше. Стоя на одной из самых высоких трибун стадиона, вы начнете осознавать, что единственное, с чем можно всерьез поэкспериментировать, — вы сами.

Как мыслить системно

Когда Алекс и Дэн поднялись на верхние трибуны своего «стадиона», их история стала меньше похожей на трагедию. Появилось больше предсказуемости: члены семьи старались жить как отдельные личности после болезненного развода. А спустя некоторое время это уже была история о двух взрослых людях, каждый из которых получил возможность поработать над собственной дифференциацией.

Если вы можете изобразить взаимные обвинения в виде карты эмоционального процесса, значит, вы начинаете мыслить системно. Боуэн описывал это как развитие эмоциональной объективности, способности видеть, как работает система отношений, и не полагаться на простые объяснения причин и следствий (например, «Я такой, потому что моя мать сделала то-то и то-то»). В историях, которые мы рассказываем друг другу, правда отчасти есть, но в конечном счете они заставляют нас зацикливаться на отношениях и заводят в тупик. Выйти из него помогут размышления о собственной роли в паттернах отношений и о том, как они формировались, передаваясь от поколения к поколению. Вот как переход от однобоких историй к системному мышлению происходил в случае с Алекс и Дэном.

История: Мой отец не чувствует, что такое личные границы.

Системное мышление: Как в его семье принято было относиться друг к другу в трудные времена? В какой мере им было разрешено быть собой?

История: У отца больше нет времени на меня.

Системное мышление: Дистанцирование — это способ, который использовал мой отец, чтобы справиться с тревогой в нашей системе отношений.

История: Дочь наказывает меня за роман на стороне.

Системное мышление: Дистанцирование — это способ, который использовала моя дочь, чтобы справиться с тревогой в нашей системе отношений.

История: Мы уже не так близки, как раньше.

Системное мышление: Давление, под влиянием которого мы хотим сблизиться, может сделать нас более восприимчивыми друг к другу. То, что мы называем близостью, может оказаться недостаточным проявлением своего «я» у каждого из нас.

Посмотрев на ситуацию через призму теории о системах, Дэн и Алекс смогли бы понять, что их тревожное сближение не было подлинным, а тревожное дистанцирование не давало реальной свободы. Если бы они начали действовать с большей опорой на свою индивидуальность, они бы построили более искренние и взаимовыгодные отношения. Любой из них мог бы отклонять предложения другого, говорить «нет» и при этом не чувствовать, что их ждет разобщение. Как и в случае со многими другими трудностями в отношениях, в реальности ставки были намного ниже, чем казалось.

Зачастую в семьях кто-то один больше заинтересован в избавлении от паттернов, чем остальные. Но этого вполне достаточно. Когда один человек действует, проявляя больше гибкости и вдумчивости, вся система отношений меньше опирается на автоматические паттерны, с помощью которых люди поддерживают атмосферу стабильности. В анализируемом случае более заинтересованной в переменах была Алекс. Дэн слишком беспокоился за нее и был чрезмерно сосредоточен на том, как она себя чувствовала, когда они приходили ко мне на терапию. Алекс подмечала это и старалась фокусироваться на себе. Она надеялась, что, проявляя больше ответственности за работу над собственной тревожностью, улучшит отношения с отцом. К тому же ей все чаще удавалось не попадать обратно в замкнутый круг слияния.

Алекс осознала, насколько важно наладить отношения с мачехой и ее детьми. Погружение в эту работу, при всей неловкости, было более желаемым, чем бесконечное тревожное хождение вокруг да около. Когда Алекс начала движение навстречу мачехе и ее детям ради себя, а не для того, чтобы угодить отцу, она обнаружила, что в чем-то ей даже нравится быть сводной сестрой. Более того, Алекс стало комфортнее заниматься тем, что лучше всего подходило под ее график. Она договаривалась с отцом о встречах один на один, и, если он предлагал время, которое ее не устраивало, она отказывалась.

Поначалу Алекс старалась отучить отца присылать ей длинные, эмоциональные текстовые сообщения в любое время, когда ему заблагорассудится. Если вы когда-нибудь пытались научить родственника по-новому справляться со своей тревожностью, то можете себе представить, каких успехов добилась девушка. Осознав, что это не был шаг в сторону дифференциации, она стала действовать иначе и сказала Дэну (по телефону), как намеревается впредь отвечать на его сообщения. «В текстовом формате я чувства обсуждать не буду, — произнесла она, установив четкую личную границу. — Я готова выслушать тебя в телефонном разговоре или при личной встрече». Обратите внимание на местоимения «я». Они означают: «Вот чего ты можешь от меня ожидать. Такова моя позиция». Это и есть дифференциация своего «я». Она не требует от другого человека ни сотрудничества, ни конкретной реакции.

Пока Дэн наблюдал, как Алекс делает шаги в сторону дифференциации, его тревожность возрастала. Он обвинял девушку в бесчувственности и равнодушии. Говорил, что больше не понимает, кто она. Со временем, однако, он все-таки признал, что в их общении появилось больше спокойствия. Дэн видел, как Алекс работала над своим отношением к его новой семье. Знал, что дочь искренне стремилась проводить время с ним, даже если отвечала не на все его сообщения. Дэн грустил из-за того, что в их отношениях не стало слияния, а его дочь тем временем опиралась на себя все больше. Их общение менялось, но к лучшему. Дэн осознал, что его боязнь эмоциональной дистанции не имеет оснований.

История их семьи восхищает меня, ведь в ней заключена очень ценная истина: иногда у младшего поколения формируется мировоззрение того родителя, который ушел из семьи. Когда мы взрослые, у нас нет монополии на зрелость. Ваши отношения с одним из родителей — пожалуй, самое труднопреодолимое препятствие из тех, что не позволяют выбраться из ловушки эмоциональных паттернов. Не каждому так везет, как Алекс, у которой родитель хоть и медленно обучался, но готов был поддерживать контакт в тот период, когда я работала с ними над проблемой установления личных границ. Но если вы видите просвет, какой-то новый способ вести себя в важных для вас взаимоотношениях, подумайте о том, что никогда не поздно задать новый тон и управлять собой более ответственно. Не нужно недооценивать то, чему вас может научить работа над дифференциацией в семейных отношениях.

Что же делать, когда вы в очередной раз поймаете себя на желании угодить людям? Просто наблюдайте за процессом. Постойте на верхней трибуне стадиона и, не пытаясь никого порадовать или принудить к хорошему поведению, как следует подумайте и только после этого действуйте. Ваша единственная задача — стать самой ответственной версией себя. Этим вы будете заниматься всю оставшуюся жизнь. Человек, работающий над дифференциацией собственного «я», дает своим отношениям с окружающими шанс измениться. Чем меньше мы сосредоточены на том, чтобы радовать других, тем больше можем по-настоящему присутствовать в жизни тех, кого любим.

Упражнение 1. Как вы подстраиваетесь?

Составьте список всех способов, с помощью которых существенно или несущественно приспосабливаетесь ради того, чтобы другим было спокойно или радостно. Удаляете ли из своих электронных писем дополнительные восклицательные знаки, чтобы не тревожить людей своим энтузиазмом? Отвечаете ли на звонки матери в любое время, потому что она от вас этого ждет? Желание подстраиваться — это не хорошо и не плохо. Обратите внимание на свой поведенческий паттерн и задайтесь вопросом: «Таким ли я хочу быть?»

Упражнение 2. Каково ваше «чертово колесо»?

Когда вы из-за кого-то расстроены, сделайте вдох и подумайте, в какой мере можно представить в виде схемы паттерны действий и реакций, присутствующих в ваших отношениях с этим человеком. Как каждый из вас справляется с давлением? Начинает ли уступать и подстраиваться или вовсе избегает общения? Есть ли возможность попробовать третий путь и поработать над собственной дифференциацией?

Упражнение 3. Бегом в школу.

Обычно мы проживаем день в спешке, не обращая внимания на свои эмоции и на то, как мы с ними справляемся. Какова была бы атмосфера «первого дня в школе» с вашими детьми, коллегой или другом, склонным к тревожности? Каково было бы управлять собой, проявляя больше ответственности? Запишите свои мысли.

Главное

• Сфокусированность на отношениях также называют слиянием. При высокой степени слияния вам становится трудно отделить свои мысли и эмоции от мыслей и эмоций другого человека, а решения вы принимаете, руководствуясь его настоящими или воображаемыми реакциями.

• Человек может попасть в ловушку угодливости, когда она становится реакцией на слияние в отношениях. Подобное подстраивание — один из способов уступить часть своего «я», чтобы сохранить в отношениях стабильность.

• Так называемый эмоциональный процесс состоит из привычных, предсказуемых паттернов, которые мы используем для того, чтобы справиться с возникающей в отношениях тревогой.

• Дифференциация своего «я» — степень, в которой человек способен думать и действовать в своих интересах, оставаясь при этом в отношениях с другими.

• Работа над дифференциацией зачастую требует готовности не совершать действий, с помощью которых вы обычно справляетесь с тревогой, и позволяет уменьшить степень вашей вовлеченности в эмоциональный процесс.

• Наблюдение за паттернами отношений может помочь нам отвлечься от обвинений и начать мыслить системно. Это значит видеть роль человека в эмоциональном процессе и более осмысленно реагировать на трудности в отношениях.

В свои 73 года Маргарет, бывшая учительница биологии, мать двоих детей и бабушка семерых внуков, все еще познавала себя. Совсем недавно она совершила серьезный шаг, переехав с мужем в интернат для престарелых. Симпатичная деревня «Френдшип Виллидж» очень напоминала школу: там были группы по интересам, женщины-лидеры среди подруг, негласные правила и отличные блюда из печеной картошки. Чувствуя социальное давление новой обстановки, Маргарет сказала мне по секрету, что ей кажется, будто у нее никогда не было собственных твердых убеждений. Большую часть решений она принимала, чтобы не огорчать людей, и ее беспокоило, что она снова начала следовать этому паттерну.

Жизнь Маргарет, как и любого из нас, представляла собой комбинацию смелых решений и тревожных попыток подстроиться под окружающих. Она была средним ребенком в семье южных баптистов, представителей рабочего класса. Родители экономили, чтобы отправить ее в колледж. Учась уже на третьем курсе, она совершила немыслимое: вышла замуж за молодого профессора — католика. Мать Маргарет умерла через месяц после того, как ее дочь тайно сбежала со своим супругом. Женщина не считала, будто ее маму убило именно это. Но она напугалась настолько, что поменяла свою основную специальность с психологии на преподавание, как того хотела мать.

Спустя полвека Маргарет, изучая теорию Боуэна, увидела новые возможности для работы над своей дифференциацией. Через год после начала пандемии COVID-19 она почувствовала, что в своей сфокусированности на отношениях зашла в тупик. Например, она оказалась слишком вовлечена в развод своего младшего сына Гранта. А еще очень быстро последовала совету старшего сына Пола — врача, который хотел, чтобы его родители жили как мальчик в пузыре[6]. А тем временем вакцинировавшиеся жители «Френдшип Виллидж» развлекались, будто на рок-фестивале. В церкви, которую посещала Маргарет, прихожане разрывались между желанием вернуться к нормальной жизни и стремлением избежать риска. Маргарет не была уверена, что тут сказать. Ведь в любом случае кого-то пришлось бы расстроить.

В природе группа — эффективный инструмент защиты себя. Начнете выделяться — и поймаете на себе взгляд голодного хищника. Появитесь на уроках в средней школе не в той обуви — и станете как одинокая антилопа гну в саванне. Люди мастерски приспосабливаются, и наш мозг предназначен для того, чтобы усваивать правила поведения в семье, группе сверстников и обществе в целом. Американская культура часто рисует жизнь человека как борьбу между уникальностью и конформизмом, поиском своего предназначения и желанием не отставать от окружающих. Но что, если эти устремления одинаково важны? Может, коллектив как раз и хочет, чтобы вы были собой? И именно для этого стоит под него подстроиться? Взаимодействие между личностью и группой — задача посложнее перетягивания каната.

У людей есть два сильных желания: управлять собой и состоять в отношениях друг с другом, — и между этими двумя желаниями всегда происходит борьба. Обозначив их понятиями «индивидуальность» и «общность», Мюррей Боуэн считал, что это две главные силы в нашей жизни.

О противоречиях между этими двумя силами Маргарет знала не понаслышке, поскольку когда-то работала школьной учительницей. Подростки хотят быть уникальными, но при этом изо всех сил стремятся стать принятыми в коллектив. Их мозг не способен отделить то, что они думают о себе, от того, какими их видят окружающие. Взрослые в этом смысле не лучше. Родители Маргарет когда-то хотели воспитать самостоятельных и независимых детей, одновременно желая, чтобы они посещали конкретную церковь по воскресеньям и чтобы приходили к тем же умозаключениям, что и старшее поколение. Маргарет хотела, чтобы ее сын сам разобрался с разводом, но все равно вмешивалась каждый раз, когда какое-нибудь решение сына вызывало у нее сомнения. В церкви, куда ходила Маргарет, была возможность вести толковую полемику в рамках воскресной школы, а вот сомневаться в необходимости «Марша за жизнь»[7] уже непозволительно. Куда ни взгляни, везде мир говорит нам: «Будь собой, но не так, а иначе!»

В деревне «Френдшип Виллидж» Маргарет вела себя как антрополог. Она изучала, как люди одеты, о чем разговаривают или молчат. Ее мозг постепенно фиксировал болезненные темы, чтобы в дальнейшем она могла их избегать. Но обязательно ли вести себя именно так? Разве пенсия — не то время, когда наконец-то можно быть собой?

В тревожные времена главенствует сила общности. Лучшим для меня доказательством этого стала пандемия COVID-19. В США, пытаясь понять, что безопасно, а что нет, люди легко отказывались от своих соображений в тот момент, когда кто-нибудь высказывал другое мнение. Поначалу, когда о вирусе мы многого не знали, клиенты, приходя ко мне на терапию, рассказывали, как, несмотря на дискомфорт, впускали людей в свой дом или соглашались поесть в ресторане. А еще они пожимали кому-нибудь руку, потому что отказ казался вопиющим проявлением грубости. Вдумайтесь: задеть чьи-то чувства казалось опаснее, чем заболеть с риском смерти. Существует ли более яркое свидетельство того, насколько мы социальные существа? Тягу к общности преодолеть не так уж легко.

В своей семье Маргарет часто замечала признаки общности. Каждый покорно следовал рекомендациям ее сына по поведению в период пандемии, поэтому он начал читать всем нотации по поводу их привычек, связанных с питанием и сном. А своему младшему сыну Маргарет каждую неделю часами раздавала по телефону советы, но в итоге сдалась, потому что тот решил поступать по-своему. Вдобавок женщина задумала быстро объяснить своему эксцентричному супругу, как одеваться и разговаривать, чтобы во «Френдшип Виллидж» они не стали изгоями. Неудивительно, что у Маргарет оставалось очень мало сил на знакомство с собственными мыслями. Границы между ее личной ответственностью и тем, за что полагалось отвечать другим, была размыта донельзя.

Нам трудно доверять себе, поскольку коллектив часто оказывается умнее нас. Он помогает нам выживать и процветать такими способами, которые каждому по отдельности недоступны. К тому же группа позволяет эффективнее обучаться. Коллективный разум, или «роевой интеллект», зачастую позволяет дойти до поставленной цели быстрее, чем интеллект любого отдельного человека. Если попросить сто человек угадать число мармеладных драже в баночке, арифметическое среднее из всех озвученных вариантов окажется на удивление близким к правильному ответу.

Коллективный разум высоко ценится в мире животных. Например, тараканы будут оставаться в каком-нибудь захудалом жилище, потому что доверяют выбору сородичей из предыдущих поколений. Они знают: для выживания лучше всего держаться вместе, а не бродить в поисках новой территории. В ходе одного известного исследования специалисты научили доминантных самцов шимпанзе выбирать на перекус морковь (вместо более вкусного варианта — винограда). Другие шимпанзе, увидев, что предпочли их высокоранговые собратья, последовали примеру. Они стали вести себя соответственно решению лидеров.

Почему же кто-то предает свои вкусовые рецепторы, выбирая менее сладкую морковь? Вероятно, стоит вспомнить про гормон окситоцин. Когда мы чувствуем спокойствие и связь с другими, окситоцин помогает конформизму распространяться в коллективе, делая нас более щедрыми и готовыми к сотрудничеству, чем в тревожных обстоятельствах. Желание быть таким, как окружающие, — своего рода клей, соединяющий нас. Так что как следует подумайте, прежде чем высмеивать тех, кто следует советам родителей или инфлюенсеров в социальных сетях. Мы следим за теми, кого любим или на кого обращают внимание другие, и инстинктивно подражаем им.

Как утверждает исследователь Роберт Сапольски, мозгу требуется менее 200 миллисекунд, чтобы заметить, когда группа людей предпочла вариант, отличающийся от вашего, и менее 380 миллисекунд, чтобы запустить процесс, под влиянием которого вы, скорее всего, измените свое мнение. Мозгу свойственно ладить с другими и присоединяться к ним быстрее чем за секунду.

Маргарет чувствовала, что зашла в тупик, словно выбравший морковку шимпанзе. Ей нравились пышность и великолепие католической церкви, захватывающие истории о святых. Но считала ли она религию лучшим методом побудить человека любить ближнего? Конечно, нет. Был ли подсчет баллов в рамках программы по снижению веса на протяжении десятилетий самым правильным вариантом отношения к собственному телу? Тоже нет. Был ли прием витаминов, которые Маргарет рекомендовал ее сын, прекрасным началом дня? Нет. Она беспокоилась о том, что, стремясь наладить отношения с жителями «Френдшип Виллидж», остановится всего лишь на более-менее приемлемых вариантах. Будет ли она поддакивать, слыша политические идеи, которые ранее не поддержала бы, или соглашаться сыграть в боулз[8], хоть ей это и скучно?

Современные люди сталкиваются с очень распространенной дилеммой. Мы состоим во множестве групп, где царят разные убеждения. Нам приходится иметь дело с точками зрения коллег, одноклассников, родственников, друзей и кого попало в интернете. Наш мозг представляет собой сервант с убеждениями, «унаследованными» из отношений с разными людьми. Вскройте мою черепную коробку — и вы обнаружите там отголоски утверждений моей матери, сварливых преподавателей колледжа, старых постов в Tumblr и фразы из многих эпизодов комедийного сериала «Сайнфелд».

Иногда мы спешим покритиковать других за убеждения, но не сразу готовы проанализировать собственные. Католик, повстречав представителя организации «Святые последних дней»[9], может спросить: «Значит, вы считаете, что Иисус по пути на небеса просто решил заехать в Америку?[10] Но это слишком удобно, разве нет?» При этом сам католик может проигнорировать биологические трудности, связанные с непорочным зачатием. Вы, возможно, критикуете тех, кто поддерживает «экономику просачивания»[11], но считаете, что любой сюжет на любимом телеканале загружается туда прямиком из реальности. Теперь, поскольку я уже разозлила всех, кого можно, предлагаю эксперимент: на секунду сместите фокус с содержания своих убеждений. Подумайте о процессе, в ходе которого вы их усваиваете. Он связан с темой общности больше, чем мы готовы признать.

Усвоенные убеждения представляют собой то, что Мюррей Боуэн называл нашим псевдо-«я». Речь о наборе взглядов, которые меняются в зависимости от того, кто находится рядом с нами. Под давлением отношений псевдо-«я» прогибается или смещается. Возможно, вы перенимаете чужие убеждения, чтобы другой человек был счастлив, или, наоборот, отвергаете его взгляды, чтобы разозлить. А во время общения со сторонниками разных политических партий рассуждаете так же, как они. Или, например, решаете больше не сидеть на диетах, но меняете свою позицию, как только ваша любимая актриса порекомендует свой излюбленный метод очищения организма. Возможно, вы не ярый борец со спиртным, но, когда в гости приезжает бабушка, притворяетесь, будто вовсе не знаете, что это такое. Мы можем во многом подстраиваться под других в зависимости от ситуации.

Мы «берем взаймы» уверенность, которую демонстрируют другие, поскольку это помогает нам ощутить устойчивость. Например, у новоиспеченного родителя не всегда есть время на то, чтобы проявить вдумчивость. Ему нужен совет, как сделать так, чтобы ребенок перестал кричать. А когда психотерапевт говорит, что вы делаете успехи, это помогает вам ощутить глубокое спокойствие. Или, например, религиозный лидер сообщает, что вы на пути к праведности, а какой-нибудь политик говорит, что вы на правильной стороне, и вы, слыша это, чувствуете себя прекрасно. Псевдо-«я» зачастую дает о себе знать, когда мы находим место для еще одного шага вперед и, вдохновившись, продолжаем движение. Но куда именно? И какой ценой? Чем выше уровень нашей тревожности, тем быстрее мы можем усвоить чужие убеждения, даже если они не соответствуют реальности. Именно поэтому люди начинают придерживаться радикальных взглядов и иногда не могут перестать быть членами того или иного культа.

Я не утверждаю, что любая группа или предложенное кем-то решение проблем — это уже культ. Не перенимай мы друг у друга различные убеждения, общество распалось бы уже завтра. У нас нет времени продумывать до мельчайших деталей каждую попадающую в поле нашего зрения крупицу информации. Иногда нужно выбрать тех, кому мы готовы доверить принятие решения. Это могут быть родственники, совет директоров какой-либо организации или даже, осмелюсь сказать, представители власти. Иными словами, должна сработать коллективная мудрость.

Но опыт человека не останавливается на конформизме. Мы не ограничены мудростью коллектива. У каждого из нас есть убеждения, к которым мы приходим скорее благодаря собственному мышлению, чем побуждению извне. Они устойчивы к давлению общества и меняются лишь в том случае, если мы сами получаем новые доказательства или переживаем новый опыт. Эти убеждения могут разозлить тех, кого мы любим, бросить вызов нашей вере во что-либо или противоречить тому, чего от нас ждет социум. Мюррей Боуэн называл подобные убеждения «твердое “я”».

Псевдо-«я» и твердое «я» не части нашего мозга в буквальном смысле. Это идеи, помогающие понимать, как мы приходим к тем или иным убеждениям и как их меняем. «Твердое “я”» — это звучит хорошо, но есть ли у кого-нибудь из нас такие взгляды, которые сформировались не под влиянием отношений с людьми? Хотя бы отчасти? У меня точно нет. Но имеются убеждения, которые опираются на мое «я» в большей степени, чем остальные. Я много думала о роли психотерапевта, важности взаимоотношений между представителями разных поколений, а еще о том, почему финал сериала «Остаться в живых» можно считать действительно хорошим (да не были они мертвы с самого начала, боже мой!). Это твердые убеждения, они легко противостоят давлению, возникающему в моих отношениях с людьми. Но есть и другие, похожие на хамелеонов. Например, я довольно быстро могу засомневаться в правильности своего подхода к воспитанию детей. Я колеблюсь, когда речь заходит об актуальности официальной религии в ее нынешних формах и иногда стремлюсь к общепринятым стандартам успешности или к тем же целям, которые ставят перед собой другие. Любая из этих позиций может измениться при первом же признаке неодобрения со стороны другого человека или под влиянием меняющихся трендов.

^{Рис. 2. Твердое «я» и псевдо-«я». Обратите внимание: у псевдо-«я» границы более проницаемы, поэтому под давлением отношений могут легко меняться}

Маргарет размышляла о сущности своего твердого «я». Как педагог, она сформировала четкий перечень убеждений относительно того, как обучаются подростки и какова ее роль в этом процессе. Они были основаны на исследованиях в сфере образования и на ее более чем 30-летнем педагогическом опыте. Более того, с годами она начала выделять среди догматов своей веры множество таких, которые не соответствовали учению католиков. С этим Маргарет смирилась и не стала готовиться к чистилищу. Она в него даже не верила.

Но были у нее и такие убеждения, которые она когда-то приняла, особо не вдумываясь. Согласно одному из них не стоит раскачивать лодку при общении с людьми. Этому ее научили родители. Дебаты предназначались для школьных уроков, а не для пятничной вечеринки во «Френдшип Виллидж». Теперь же Маргарет уже не была уверена, что надо вести себя именно так. Возможно, стоило бы иногда устраивать переполох.

Помимо прочего, она осознала, что годами полагалась на медицинские познания своего сына Пола. Было бы разумнее доверять врачу, но она замечала, что желание нести ответственность за собственное здоровье исчезало, как только сын принимался тревожно отслеживать ее состояние. В последнее время она не так уж много размышляла о том, как хотела бы заботиться о своем теле и разуме. Она ворчала, но все равно следовала указаниям сына.

Вдобавок Маргарет не слишком часто задумывалась о своих отношениях с сыном Грантом. При тщательном рассмотрении она осознала, что подстраивалась, давая ему советы и постоянно поддерживая, чтобы он справлялся с дистрессом. Маргарет удалось соответствовать определению хорошей матери, которое составил для себя Грант, но собственного определения у нее не было. Она много думала о том, что значит быть бабушкой, но редко старалась понять, каким родителем нужно быть в отношениях с уже взрослыми детьми. Так появилась еще одна возможность сделать свое «я» более твердым и поработать над дифференциацией.

Читать мысли или понимать их

Примерно тогда, когда вы родились, в вашем мозге включилась одна очень важная сеть — сеть пассивного режима работы головного мозга. Она функционирует в те моменты, когда мы не сосредоточены на выполнении какой-то задачи. Исследователи пока не изучили ее до конца, однако уже обнаружили одну функцию: сеть наделяет смыслом нашу социальную жизнь. В свободные минуты, когда мы ничем не заняты, мозг проделывает тщательные социальные подсчеты. Мы размышляем о недавних контактах с людьми и стараемся предугадать, какими будут новые. «Не показалось ли им всем, что я смешная? Действительно ли я ему понравилась?» Мы непрерывно «загружаем» в себя информацию, которую используем, чтобы угадать, о чем другой человек думает, что чувствует или что может сделать. Эта наша способность называется ментализацией.

Люди — не телепаты, но им неплохо удается читать мысли. Ребенок в возрасте до 3–4 лет способен интуитивно понимать действия и мысли окружающих лучше, чем взрослая особь любого другого рода приматов. Невероятно, правда? Раз наш мозг благодаря эволюции обучился ментализации и посвящает ей тысячи часов, мы должны получать колоссальную выгоду от размышлений о мыслях окружающих, верно? Нет, но, несмотря на недостатки этой одержимости друг другом и собой, ее не стоит считать проклятием. Она наделяет нас эмпатией и улучшает способность к сотрудничеству. Почему же по пути домой мы так строги к себе, когда вспоминаем неловкое взаимодействие с коллегами? Или часами гадаем, ответит ли на наше сообщение тот, с кем назначено свидание?

В своей книге «Этот взгляд на жизнь» биолог-эволюционист Дэвид Слоун Уилсон[12] пишет: «Великий дар мозга, обладающего сознанием, заключается в способности — и сопряженной с ней непреодолимой врожденной тяге — к построению сценариев». В этих сценариях речь идет, например, о том, что могло бы расстроить ваших родственников, что позволило бы получить одобрение от руководителя, о чем вы могли бы поговорить с Бейонсе, если она пригласит вас к себе в гости. Очевидно, некоторые из них полезнее, чем прочие.

Помимо умения осмыслять поведение окружающих, люди также способны думать о собственном мышлении. Это называется метапознанием. Собака, например, не может сказать себе: «После долгой внутренней борьбы я теперь понимаю, что значит быть хорошим песиком». Она просто повторяет то, за что ее гладят по голове и дают лакомство. Людям же под силу выявлять собственные убеждения и жить в согласии с ними. Мы умеем и читать мысли, и понимать их. Первое позволяет усилить тягу к объединению с людьми, второе — видеть, как действует наша индивидуальность.

Один из способов стать более зрелым человеком, повысить уровень собственной дифференциации, — стараться все лучше понимать мысли людей в быту. Большинству даже не надо практиковаться — об этом позаботится сеть пассивного режима работы мозга. Однако выявление своих мыслей и убеждений — как мышца, которую необходимо тренировать. Так начнется переход от псевдо-«я» к твердому «я».

Поскольку Маргарет переехала в новое место, неудивительно, что ее способность к ментализации была задействована в полную силу. Она непрерывно представляла себе сценарии того, как супруг ставит ее в неловкое положение в присутствии новых друзей или она чем-то начинает сердить соседей. Но к этому необходимо было добавить и свои мысли. Как она хотела бы преподносить себя в новых отношениях? Как намеревалась вести себя с людьми? Как желала проводить время?

Маргарет все еще помнила свои детские представления о том, какой хотела бы стать. Но она никогда не думала, как быть матерью взрослых детей. Возможно, теперь пришла пора именно для таких размышлений. Ловя себя на мыслях о реакции окружающих, Маргарет старалась сразу же возвращаться к собственным мыслям. Вот как это происходило.

Чтение мыслей: Интересно, задену ли я чувства сына, если не стану следовать его советам?

Понимание мыслей: Считаю ли я, что в нашем диалоге была уважительна, но честна?

Чтение мыслей: Хочет ли мой младший сын, чтобы я ему позвонила и спросила, как дела?

Понимание мыслей: Какого общения я хотела бы со своим младшим сыном?

Чтение мыслей: Злятся ли на меня соседи за то, что я поднимаю политические темы?

Понимание мыслей: Считаю ли я, что это было подходящее время для того, чтобы поделиться своими убеждениями?

Чтение мыслей: Эти люди умнее меня, так что не следовало высказывать свое мнение.

Понимание мыслей: В какой мере я позволила своей тревоге диктовать то, как могу участвовать в разговоре?

Со временем Маргарет начала рассуждать о своих отношениях с людьми иначе. Трудности в общении стали для нее менее ощутимыми и иногда даже забавляли, поскольку в них появилось нечто интересное. Например, поразмышляв над одной из очередных лекций Пола о физических упражнениях, Маргарет сказала мне, что сын у нее все-таки чудесный. «Что бы я делала, не будь в семье того, с кем можно о чем-нибудь поспорить? Общение с Полом помогает мне отдавать себе отчет в собственном поведении, сильнее опираться на себя». Для меня эти слова — свидетельство того, что понимание мыслей не означает равнодушие к чувствам других. Человеку, переставшему тревожно угождать окружающим, зачастую лучше удается проявлять эмпатию и внимательно слушать.

Помимо прочего, Маргарет старалась больше не делиться своими идеями с Грантом, когда тот ссорился с бывшей женой. Она проявляла любопытство к его мыслям, даже в минуты сильного стресса. А свою задачу она определила как поддержание общения с сыном и внуками в непростые времена. Работая над тем, чтобы ее присутствие в их жизни не вызывало у них стресса, Маргарет избавилась от необходимости переключаться между подстраиванием и избеганием.

Вдобавок женщина перестала задумываться о возможности отказаться от католического учения. Но она начала задавать больше вопросов вслух и, находя время для уединения, дополняла свои убеждения деталями. Перед молитвой или исповедью Маргарет делала паузу, стараясь понять, искренни ли ее слова. Если нет, она их не произносила или меняла формулировку.

Во «Френдшип Виллидж» Маргарет начала замечать возможности там, где раньше боялась наступить на «социальные мины». Новые отношения стали для нее шансом преподнести себя в общении с людьми иначе и позволить супругу сделать то же. Маргарет узнавала об убеждениях и интересах окружающих, при этом не упуская возможности сказать: «Вот тут у меня другое мнение» или «Нет, спасибо, я пас», когда, например, к ней подходили любители игры в боулз. И, к ее удивлению, никто не стал относиться к ней с пренебрежением.

Мне было интересно слушать о том, как она все лучше узнавала себя. Маргарет стало ясно, что у нее есть более прочный внутренний стержень, чем она думала, и сформировался он благодаря 35-летнему опыту общения с подростками. Она поняла, что ее младший сын способен преодолевать существенные трудности с большей опорой на себя, чем она подозревала. А старший сын, как оказалось, способен отступить, когда она принимает решения сама. Также Маргарет осознала, что ее новые соседи более приветливы, чем ей казалось. Когда она давала людям возможность вести себя так, как они хотели, необходимость в чтении их мыслей отпадала.

Формирование твердого «я» не приведет вас к одиночеству. Чем больше ясности будет в ваших мыслях, тем искреннее могут стать отношения с людьми и тем ниже вероятность того, что вы начнете медленно отдаляться от тех, чьи взгляды не совпадают с вашими. Удивительные результаты получаешь, когда живешь так, чтобы люди всегда понимали, кто ты на самом деле. Это путь, идя по которому мы с радостью стремимся познавать себя.

Упражнение 1. Чувство общности.

Бывали ли вы членом группы с высокой степенью общности? Это могло быть женское сообщество в колледже, или рабочее место, вызывавшее у вас стресс, или семья. Запишите особенности, благодаря которым в этой группе общность ощущалась особенно сильно. Вспомните время, когда вы попадали в группу с более гармоничным сочетанием общности и индивидуализма. Где вам доводилось сталкиваться с людьми, которые, имея возможность управлять собой и проявлять гибкость, при этом достигали общих целей? Запишите особенности, благодаря которым, на ваш взгляд, в подобной группе сформировалась гармоничная атмосфера.

Упражнение 2. Ваш сервант с убеждениями.

Запишите несколько убеждений, которые вы почерпнули из семейных отношений или другого источника. Какие из них противоречили друг другу? Например, вы, возможно, считали, что каждый человек красив таким, какой он есть, но вас высоко ценили, только если вы достигали определенной массы тела. Обведите кружком убеждения, которые развенчивались (или могли бы развенчаться), когда (или если бы) вы опирались на собственный ход рассуждений.

Упражнение 3. День ментализации.

Выберите день и постарайтесь делать пометки каждый раз, когда пытаетесь угадать, что окружающие думают или чувствуют. Сколько раз вы это делаете? Когда и где вас сильнее всего к этому тянет? В ментализации нет ничего плохого — она необходима для жизни в коллективе. Но обратите внимание на ситуации, когда лучше выбрать не чтение мыслей, а их понимание. Какие возможности вы видите для того, чтобы чаще преподносить себя и свои убеждения в таком виде, в каком вам хотелось бы?

Главное

• Наша способность подстраиваться под коллектив предельно важна для сотрудничества и выживания.

• Кроме сильного желания самостоятельно определять, как мыслить и действовать, у людей есть стремление мыслить и действовать так же, как другие. В теории Боуэна эти противоположности называются «индивидуальность» и «общность».

• Высокая степень общности в отношениях и группах сильнее влияет на то, как люди будут принимать решения и каких убеждений предпочтут придерживаться.

• Когда индивидуальность и общность сочетаются гармонично, в отношениях появляется больше гибкости. Вам становится легче принимать решения, основанные на ваших идеях.

• Наш мозг устроен так, чтобы доверять интеллектуальным способностям группы больше, чем мышлению индивидуума. В группе людей степень конформизма повышается благодаря действию гормона окситоцина.

• Многие наши убеждения унаследованы из систем отношений, в которых мы состояли или состоим. Убеждения, которых мы придерживаемся или нет в зависимости от реакции окружающих, называются псевдо-«я».

• Твердое «я» состоит из убеждений, которые остаются с вами несмотря на давление в отношениях и меняются, только если вы получаете новые доказательства или опыт.

• У людей есть удивительная способность — ментализация, или умение угадывать, что думают или чувствуют окружающие. Большую часть времени мозг тратит на осмысление нашей сложной социальной жизни.

• Один из способов поработать над своей дифференциацией — не просто читать мысли, а понимать их. Формируя собственные убеждения, вы будете менее подвержены давлению в отношениях.

Мать Сьюзан, Морин, звонила дочери в начале каждого часа. То в шоу Today произошли большие перемены. То не получалось прикрепить к электронному письму фотографию. То закончились печенья с овсяным кремом. А иногда заходили сварливые соседи, разозленные тем, что листья с территории Морин падали на их девственно чистый двор. «Ой, Сьюзан, ты в своей части города тоже слышишь, как летит вертолет? Ах нет, это просто машинка для уборки листьев. Кстати, о листьях: может, сохранишь свой проект о природе, которым ты занималась в четвертом классе? Ты так усердно трудилась, жалко будет его выбрасывать».

И конца-краю этому не было.

Отец Сьюзан умер от сердечного приступа в возрасте 75 лет. Раньше она не задумывалась о том, как много он делал для ее мамы. Они всегда были счастливой парой — электрик и его разговорчивая жена, которая давала уроки игры на пианино у себя в гостиной. У Морин отлично получалось исполнять музыку Шопена и Стравинского, но она ни разу не ездила по автомагистрали, не готовила ничего сложнее яичницы-болтуньи и не оплачивала счета. Взрослой в свои 74 года она все еще не была. Это не слишком тревожило ее до тех пор, пока муж, который всегда брал решение проблем на себя, не ушел в лучший мир.

Дистресс — штука заразная, особенно в семье. Если не верите мне, значит, наверняка никогда не пытались дистанционно помочь родителям разобраться с настройками в их смартфоне. Восприимчивость к тревоге другого человека нас раздражает, но без нее никак. Социальным млекопитающим необходимо умение чувствовать наличие неких волнений в коллективе. У собаки, например, уровень кортизола — гормона, отвечающего за стресс, — повысится, если ее хозяин заплачет. А луговые собачки прислушиваются к яростному топоту своих соседей, ведь он предупреждает о том, что нужно запрыгивать обратно в норы.

В тревожной семье мы постоянно слышим подобный «топот». Он становится особенно громче после смерти одного из родственников. Испытывая отвращение к дистрессу друг друга, мы активируем привычные паттерны, чтобы сохранять атмосферу стабильности. Именно поэтому, например, с виду разумные люди начинают враждовать из-за имущества родителей. А кто-то стремится побыстрее вступить в новый брак, чтобы ощутить стабильность. Из-за тревожности усиливается сфокусированность на отношениях и набирает обороты эмоциональный процесс. Мы становимся менее изобретательными и чаще позволяем себе жесткие автоматические реакции.

Тут Сьюзан не стала исключением. Ей нужен был тот, кто смог бы привести ее душевное состояние в порядок после смерти отца. Она называла свою маму надоедливой, но на самом деле ей было удобно фокусироваться на ней. Сьюзан быстро взяла на себя роль отца и помогала маме. А та с радостью принимала помощь. Таков один из паттернов, который в теории Боуэна называется «пере- и недорабатывание». В системах отношений он используется для избавления от тревоги. (О другом паттерне — конфликте — вы уже узнали из главы 1.) С помощью паттерна «пере- и недорабатывание» Боуэн описывал то, как один из супругов может стать работоспособным, а другой — нет, даже если уровень дифференциации у них одинаковый. Однако указанный шаблон встречается во многих типах отношений, например между матерью и дочерью, двумя коллегами или друзьями.

Представьте себе, что вы направляетесь в продуктовый магазин вместе со Сьюзан и Морин, которые пришли за печеньем. Если я спрошу вас: «Кто из них более зрелая личность?» — вы, наверное, укажете на Сьюзан. А на вопрос «Кто из них менее зрелый?» вы, скорее всего, ответите: Морин. Но такая оценка не учитывает того, что происходит в их системе отношений. У каждой из этих женщин есть свои признаки незрелости. И каждая использовала паттерн пере- или недорабатывания для того, чтобы избежать чувства напряжения или справиться с ним.

От самого процесса получают выгоду оба участника отношений — и перерабатывающий, и недорабатывающий. Как и у отца, у Сьюзан зрелость была ложной, притворной и основывалась на ее роли излишне ответственного человека. Отвечать за мать было для нее меньшим стрессом, чем дать ей немного свободы. Она делала для Морин все, и та меньше волновалась. Их взаимосвязь, похожая на симбиоз рака-отшельника и катающейся на нем актинии[13], давала обеим почувствовать определенный уровень безопасности, которого при других условиях у них бы не было.

^{Рис. 3. Пере- и недорабатывание. Перерабатывающий (слева) отдает свое «я» в долг, а недорабатывающий (справа) берет его взаймы. Такие отношения могут быть стабильными, но недостаточно гибкими}

К сожалению, за пере- и недорабатывание приходится платить цену, которая не сразу очевидна. Тот, кто недорабатывает, чаще чувствует себя беспомощным и соответственно действует, если рядом есть тот, кто всегда готов решить проблемы за него.

У недорабатывающего могут возникать определенные физические симптомы, проблемы со злоупотреблением и другие трудности. А тот, кто перерабатывает, порой становится более восприимчивым к дистрессу недорабатывающего. Первому нестерпимо наблюдать, как второй старается справляться своими силами. С головой погруженный в роль излишне ответственного, перерабатывающий как будто едет на неуправляемом поезде навстречу эмоциональному выгоранию, и это может привести к появлению ментальных, физических или эмоциональных симптомов. Таким образом, вся эта схема приносит пользу лишь до какого-то момента. При определенном уровне стресса симптомы все-таки проявятся.

Если вы в семье старший или хотя бы вели себя как старший, поздравляю! Вы более склонны к перерабатыванию ради других. Улучшаются ли ваши настроение и работоспособность, когда люди в вас нуждаются? Медики, специалисты из сферы образования, духовные лица и другие люди, которые занимают в организациях руководящие роли, могут обнаружить, что их настроение, уровень энергии и работоспособности повышаются, когда они кого-нибудь успокаивают, выступают в роли эксперта или пастыря. Иногда полезно спросить себя: «Насколько моя предполагаемая зрелость зависит от того, каким меня видят люди?»

Признаки ложной зрелости

• Вам комфортно только в роли лидера.

• Вы нуждаетесь в том, чтобы быть экспертом.

• Вы хотите говорить за другого человека.

• Вас интересует только то, что вы можете контролировать.

• Ваша работоспособность и настроение ухудшаются, когда вы не в роли лидера.

Как человек, по роду своей профессии помогающий другим, я… вас понимаю. Моя мать была в своей семье старшей дочерью, а я ее единственный ребенок. Мне комфортнее всего, когда я главная. Если же это не так или мне говорят, что надо следовать чьим-то указаниям, мне становится не по себе. Если в таких случаях не проявляю осторожность, то часто впадаю в критицизм, начинаю недорабатывать или вовсе отказываюсь от выполнения задач. Следовательно, отказ от руководящей роли — для меня практика очень полезная, поскольку появляется возможность спросить себя: «Что значит быть ответственным участником отношений?»

Сьюзан думала о том, как паттерн пере- и недорабатывания проявлялся в «эмоциональной истории» ее семьи и в истории внутрисемейных взаимоотношений. Помогло составление «семейной диаграммы», одного из самых важных инструментов в теории Боуэна. Она позволяет фиксировать факты, касающиеся вашей семьи (или организации) и отношений между представителями ее нескольких или многих поколений. Вы начинаете лучше понимать, с какими трудностями они сталкивались, и видеть паттерны, которые они использовали, чтобы справиться с тревогой. Вы осознаёте, что некоторые из предков были более склонны следовать этим паттернам. Если хотите составить диаграмму своей семьи, в конце книги вы найдете пару полезных ресурсов. Иметь доступ к информации о своих предках, разумеется, очень полезно, хотя такой привилегией обладает не каждый. Если же вам эта информация недоступна, подойдут любые действия, с помощью которых вы узнаете конкретные факты (кто, что, где, когда и как), касающиеся важных для вас людей.

^{Рис. 4. Семейная диаграмма. В ней, как правило, отражено намного больше информации, включая факты, даты, различные симптомы и паттерны отношений. Но обратите внимание, как даже эта простая схема помогает шире взглянуть на взаимоотношения Сьюзан и Морин}

Визуальное воспроизведение фактов и паттернов, связанных с системами отношений, отвлекает нас от вопросов, начинающихся с «почему» и побуждающих полагаться на простые причинно-следственные объяснения.

Изучение диаграммы своей семьи помогло Сьюзан не терять из виду систему отношений в минуты, когда она рассказывала о своем общении с мамой. Сьюзан вспоминала, как ее отец, начав заботиться о Морин, достигал ложной зрелости. А мама в их супружеской паре стала идеальным кандидатом на роль недорабатывающего. К тому же в семье родителей она была младшей из шестерых детей. Ее мать (бабушка Сьюзан) часто оказывалась в больницах и, когда Морин было 13 лет, умерла от рака. Братья и сестры девочки начали вместе заботиться о ней. Они очень беспокоились за нее и считали, что она сама почти ни на что не способна. Однажды двоюродная бабушка сказала, что почувствовала огромное облегчение, когда Морин выбрала себе в мужья старшего сына в его семье. Учитывая все это, можно сказать, что случай Морин и Сьюзан сложнее, чем просто история о беспомощной надоедливой матери.

Увидев все эти паттерны, Сьюзан обрела хороший шанс освободиться от них. Она больше не была обречена играть роль сестры для Морин. Та могла стать значимым человеком, а не просто маленькой девочкой, часто нуждающейся в помощи. Но Сьюзан пришлось задуматься о том, как начать понемногу высвобождать себя из эмоционального процесса. Как понять, что она должна решать, а что нет? Ей было бы полезно привносить в преодоление внутрисемейных трудностей чуть больше своего твердого «я».

Способы перерабатывания

Из всех паттернов, используемых нами для избавления от тревоги, в повседневной жизни легче всего распознать, пожалуй, именно пере- и недорабатывание. Тем, кто хотел бы меньше перерабатывать, рекомендую начать с простого наблюдения. На протяжении дня, необязательно меняя поведение, время от времени задавайтесь вопросом: «Что я делаю для других такого, что они могли бы сделать для себя сами?»

Это не призыв отказаться проявлять доброту. Перерабатывание относится скорее не к действиям как таковым, а к процессу их выполнения. Живете ли вы согласно своим убеждениям? Или просто пытаетесь справиться с дискомфортом? Когда мы с друзьями планируем совместный ужин, я выбираю ресторан не по доброте душевной. А потому, что терпеть не могу, когда люди медленно принимают решения.

Если вам трудно вспомнить примеры, позвольте выступить в роли перерабатывающего и предложить список действий, из-за которых мы часто переусердствуем ради других. Можете ставить галочку напротив тех пунктов, которые знакомы вам не понаслышке.

50 способов перерабатывать ради других

1. Удостовериться, что ваш партнер ложится спать не очень поздно.

2. Сдабривать свои электронные письма фразами вроде «не волнуйтесь», чтобы успокоить людей.

3. Ставить цели за других, когда у них самих этих целей нет.

4. Заканчивать фразы другого человека.

5. Читать людям нотации о том, как улучшить их здоровье.

6. Давать непрошеные советы другу, испытывающему дистресс.

7. Всегда составлять планы для всего круга друзей.

8. Говорить, как готовить обед, человеку, который вызвался это сделать.

9. Напоминать другим, что им надо бы поторопиться и забронировать билеты на поездку.

10. Делать для своего ребенка то, с чем он справляется сам.

11. Всегда сообщать супругу о том, как дела у ребенка в школе.

12. Всегда брать на себя выполнение задач на работе вместо того, чтобы научить справляться с ними других.

13. Составлять расписание для партнера, потому что он часто забывает о намеченных встречах.

14. Чрезмерно подстраиваться, когда людям нужно назначить с вами встречу.

15. Не делиться важными для вас убеждениями, чтобы не тревожить людей.

16. Говорить людям в интернете, что они должны думать и как действовать.

17. Напоминать кому-нибудь принять лекарство.

18. Говорить кому-то, что нужно заказать.

19. Искать информацию для того, кто может найти ее сам.

20. Зная, что кто-нибудь допустит ошибку, втайне составлять другой вариант плана.

21. Напоминать партнеру позвонить своим родственникам.

22. Пытаться угадать, что скажет другой человек, вместо того чтобы спросить у него об этом.

23. Контролировать то, как партнер заботится о ваших детях.

24. Объяснять людям идеи какого-нибудь человека в его присутствии.

25. Постоянно сообщать друзьям и родственникам о том, с какими людьми они могли бы наладить связь.

26. Класть еду на тарелку человеку, когда он об этом не просит.

27. Пытаться руководить людьми в их собственном доме.

28. Убирать за кем-нибудь, когда вам кажется, что он делает это слишком медленно.

29. Указывать людям направление, хотя они сами способны найти дорогу.

30. Покупать кому-нибудь рекомендованную вами же книгу на тему самопомощи.

31. Делать что-то для другого после того, как он сказал, что может справиться сам.

32. Напоминать коллегам о сроке выполнения обязательств, о котором они и так знают.

33. Разговаривать с врачом от имени того, кто сам может поговорить.

34. Принимать решения за взрослого родителя, который в состоянии делать это сам.

35. Пытаться угадывать желания родственника, не спрашивая, хочет он этого или нет.

36. Говорить водителю, когда останавливаться, ускоряться или поворачивать.

37. Постоянно выходить на связь с человеком, который согласился взять на себя работу над проектом.

38. Говорить партнеру, как вести себя с вашими друзьями или родственниками.

39. Оставлять человеку инструкции для выполнения задачи, хотя он может легко разобраться с ней сам.

40. С негодованием доделывать за других работу, когда вы чувствуете скуку, тревогу или дистресс.

41. Уверять людей, что все будет хорошо.

42. Много говорить, чтобы заполнить пробелы и неловкие паузы.

43. Убеждать людей последовать уже когда-то озвученному вами непрошеному совету.

44. Пытаться убедить другого в том, что вы мыслите правильно.

45. Машинально платить за что-то, чтобы кого-нибудь успокоить.

46. Брать на себя руководство групповым проектом, работа над которым продвигается медленно.

47. Оберегать своего ребенка от ситуаций, в которых он может потерпеть неудачу.

48. Беспокоиться о том, за что отвечают другие.

49. Всегда добровольно браться за самую трудную часть проекта.

50. Что вы сами добавили бы в список?

Просматривая все вышеприведенные пункты, задумайтесь не о действиях, а о самом процессе их выполнения. Цель не в том, чтобы воздерживаться от них, а в том, чтобы увидеть за ними «качели» пере- и недорабатывания в ваших отношениях с людьми. Может, отстраниться и позволить людям вас удивить? Научитесь принимать дискомфорт, который возникает, когда ваш ребенок, друг или коллега становится более самостоятельным. Шаг в сторону способен помочь отношениям освободиться от слияния и стать более гибкими, избавиться от общности и двигаться в сторону индивидуальности.

Сьюзан составила свой список действий, которые она совершала по приезде к матери и в которые хотела бы внести изменения. Каждый раз она начинала либо чистить ванну, либо готовить еду на несколько дней, либо открывать электронные письма, хотя мама была в здравом рассудке и физически здорова. Однако и сама Морин тоже участвовала в этом процессе. В уме она заранее подготавливала перечень дел для дочери. Когда Сьюзан просила маму что-нибудь сделать, та придумывала немыслимые отговорки. В итоге Сьюзан задумалась о том, как ее тревожный порыв помогать матери заполнял пробелы в их взаимоотношениях. А на их месте мог бы быть хороший разговор, смех или даже разногласия. На отношения как таковые совсем не оставалось времени — было слишком много дел.

Тренер и директор круиза

Склонность Сьюзан переусердствовать проявлялась не только в ее отношениях с матерью, но и в общении с младшим братом Стивеном. Женщина тратила много сил на то, чтобы объяснять ему, как относиться к маме. Она рассказывала ему по телефону, как дела у мамы, и после этого особой необходимости звонить Морин он уже не чувствовал. Однажды, попросив брата отвести маму к врачу, Сьюзан заодно прислала ему многостраничные указания насчет того, что стоит спросить у доктора. Более того, ему удалось избежать выяснения отношений с соседями Морин, которых не устраивали летевшие на их двор листья с ее территории: Сьюзан захотела взять решение этой проблемы на себя. У Стивена не было мотивации браться за дела, ведь сестра постоянно перехватывала инициативу. Когда-то Сьюзан списала брата со счетов как лентяя, но теперь начинала понимать, какую роль сама сыграла в появлении у него склонности к недорабатыванию. Они оба участвовали в этом процессе, бессмысленно было это отрицать.

Способы переусердствовать Сьюзан находила и на работе. Она с удовольствием обучала новых сотрудников, показывая им, как справляться со стрессами офисной жизни и что делать, если сердится руководитель. Но, тратя на все это энергию, она подставляла под удар собственную продуктивность. Постоянно играя роль своего рода тренера в отношениях с людьми, она получала возможность не слишком вовлекаться в общение. Сьюзан берегла себя от чувства уязвимости, которое появилось бы, если бы она была собой и позволила окружающим то же самое.

Когда мы непрерывно даем человеку наставления, он расслабляется и перестает думать о том, как хотел бы поступать: ведь вы все решаете за него. В бейсболе, например, полезно позволить тренеру третьей базы решить, следует ли вам ускориться, замедлиться или со всех ног бежать на вторую базу. Но то, что эффективно в бейсболе, не принесет пользы в семье или на работе. Человек не станет более ответственным, если мы будем давать ему указания на манер тренера.

Перерабатывание иногда выглядит как желание играть роль директора круиза. Мы хотим, чтобы людям, с которыми мы состоим в отношениях, было интересно, комфортно и чтобы они избегали дистресса. Иногда мы ведем себя так потому, что любим этих людей, а порой причина в том, что их дистресс заразителен. Именно из-за этого мы стараемся изо всех сил устроить идеальную вечеринку или спланировать безупречную поездку. А иногда вмешиваемся, чтобы заполнить неловкую паузу, или говорим человеку, что ему лучше заказать в ресторане. Порой мы тратим очень много сил, пытаясь избавиться от дискомфорта и тем самым создать для окружающих атмосферу радости и отсутствия препятствий. Так мы, например, защищаем детей от разочарований, сводим к минимуму вероятность разногласий в семье или устраиваем идеальный вечер для друзей.

Сьюзан в части «руководства круизом» была экспертом. В общении с друзьями она тратила уйму энергии на то, чтобы планировать встречи и уделять внимание каждому из приглашенных. Если кому-то из друзей не нравилось в выбранном Сьюзан ресторане, она весь вечер извинялась. Если же она замечала, что кому-то нечего сказать по теме разговора, то направляла его в другое русло. Когда за организацию поездки или дня рождения отвечала не Сьюзан, а кто-то другой, она сильно тревожилась. Она заваливала человека текстовыми сообщениями и электронными письмами, в которых обращалась с просьбами и критиковала процесс организации. И если люди не выполняли то, что говорила Сьюзан, ее это расстраивало. Очень легко было сфокусироваться на недостатках друзей и недоумевать, почему они не могли проявлять такую же внимательность. Вместо того чтобы уважать каждого из них как личность, Сьюзан относилась к ним как к продолжению себя. Так же она вела себя и с матерью.

Многое из того, что мы считаем проявлениями чуткости, скорее представляет собой склонность тревожно переусердствовать. Действительно ли мы думаем о других или просто используем взаимоотношения для того, чтобы успокаивать себя?

Отвечать не за других, а за себя

Шаг в сторону от привычки переусердствовать — важный этап дифференциации. Но не единственный. Не получится просто махнуть руками и закричать: «Удачи, ребята! Я пас!» Это будет всего лишь тревожное избегание под маской зрелости.

Немного отстранившись от людей, нужно сделать еще один шаг — вверх. Необходимо учиться быть частью отношений и одновременно действовать как независимая личность. Сьюзан желала наладить более тесную связь с семьей и друзьями, но реже попадать в ловушку предсказуемых паттернов. Ей хотелось проявлять в отношениях с людьми чуть больше своего настоящего «я».

Те, кто изучает теорию Боуэна, считают, что отвечать нужно не за других, а за себя. Такая простая перемена может побудить вас по-новому взглянуть на свое отношение к родителям, ребенку или другу. Подумайте, каково это — быть участником отношений и понимать, что с тобой считаются, но при этом не переступают границы дозволенного. Вы откроете для себя новый тип поведения, которым можно заменить чрезмерную ответственность за других. Взросление — не просто мысленный эксперимент. Дифференциация проявляется в действиях, а именно в практичных способах относиться к людям более чутко.

Склонность проявлять ответственность за другого зачастую выглядит так

• Вам кажется, будто вы знаете, что он думает.

• Вы стараетесь никогда его не расстраивать.

• Моментально бросаете все дела, чтобы ему помочь.

• Стараетесь избавить его от дистресса.

• Говорите ему, что надо делать.

• Учите других, как с ним общаться.

• Отбиваете у него охоту действовать самостоятельно.

Склонность ответственно относиться к своему поведению может выглядеть так

• Вы проявляете любопытство к тому, что думает другой.

• Вы честно рассказываете о своих интересах, убеждениях и трудностях.

• Вы встречаетесь с человеком во время важных событий.

• Вы даете ему знать, если что-то не так.

• Вы уважаете его личные границы.

• Вы сами отвечаете за то, чтобы справляться с собственным дистрессом.

• Вы позволяете другому человеку отвечать за себя.

• Вы создаете благоприятные условия для того, чтобы он действовал самостоятельно.

Очевидно, ваши действия будут варьироваться в зависимости от возраста и способностей другого человека. Отношение к стареющему родителю с болезнью Альцгеймера явно отличается от отношения к родителю вполне самостоятельному. То же можно сказать об отношении к 16-летнему ребенку и к 5-летнему.

Сьюзан начала задумываться о том, как выглядела бы ее ответственность в отношениях с матерью. Вряд ли это было бы похоже на оттирание пятен фруктового мороженого с телевизионного пульта или разгребание листьев в соседском дворе глубокой ночью. Скорее стоило бы, например, сделать паузу и прислушаться к матери, когда она рассказывала какую-нибудь историю о бабушке. Или свозить на компьютерные курсы для пожилых, вместо того чтобы грубо озвучивать ей инструкции в телефонном разговоре. Или рассказывать маме о том, как прошла неделя, какие были радости, трудности и так далее, независимо от того, могла ли мама понять то, что переживает 45-летняя одинокая женщина.

Помимо прочего, Сьюзан хотела перестать проявлять излишнюю ответственность за своего брата Стивена и друзей. Вместо того чтобы ценить индивидуальные качества каждого из них, Сьюзан ждала, что все они будут вести себя так же, как она. Она воспринимала их особенности не как плюсы, а как недостатки. Из-за этого достичь искренности во взаимоотношениях не удавалось. У Сьюзан не было сил слушать, как друзья рассказывают о своих трудностях, когда она спрашивала, понравился ли им десерт. Не оставалось времени узнавать, как Стивен переживал смерть отца, ведь Сьюзан все время давала брату указания. Если бы она меньше сосредоточивалась на собственной тревожной энергии, которую тратила на близких, то смогла бы искренне уделять им внимание.

Разумеется, это было нелегко. Попытки останавливать то, что проявляется машинально, и бороться с желанием занять в общении позицию руководителя, могут ощущаться как нечто совершенно чуждое. В конце концов единственное, что может быть труднее, чем решить проблему с вай-фаем в доме ваших родителей, — наблюдать, как они пытаются сделать это сами. Наблюдать, как ваш друг встречается с коллегой-консультантом, или позволять руководителю устраивать на совещании полный бедлам, прямо скажем, невесело. Вам хотелось бы думать, что после избавления от привычки чрезмерно вовлекаться в отношения вы сразу ощутите легкость и свободу. Но поначалу вы, скорее всего, будете еще больше отягощены тревогой. Той, которую теперь готовы признать и с которой решили справляться методами зрелого человека.

Но со временем вы, может быть, заметите, что в ваших отношениях с людьми появляется все больше легкости и искренности. А моменты, когда вам захочется подняться в общении на более высокий уровень, станут осмысленнее. Поскольку Сьюзан любила маму, она могла бы купить несколько лишних коробок печенья — но не потому, что чувствовала себя обязанной это делать. Или, например, спланировать отдых в выходные с друзьями, но затем позволить им поучаствовать в планировании так, как им хотелось. Сьюзан оставалась бы верной себе без необходимости говорить людям, какими они должны быть. Свои щедрость и внимание, которые ранее служили ограничениями, давившими на ее отношения с людьми, она сумела бы превратить в дары.

Отложите эннеаграмму[14] на пару минут

В популярной психологии понятие «перерабатывание» становится все более распространенным. Говоря об этой разновидности поведения, люди зачастую относятся к ней как к черте характера — к очередной странноватой особенности, о которой можно упомянуть в своем профиле в соцсетях, как и о том, что вы, например, интроверт или принадлежите к третьему типу личности в эннеаграмме. Мы любим ярлыки, которые помогают нам чувствовать себя особенными. Неудивительно, что тестирование на тип личности превратилось в индустрию с оборотом в миллиарды долларов. Но если смотреть на склонность к перерабатыванию с точки зрения лишь одного человека, это не позволит учесть наличие в наших отношениях с людьми двухстороннего процесса, то есть взаимосвязанных действий. Невозможно перерабатывать, если рядом нет того, кто недорабатывает: человека, принимающего вашу чрезмерную вовлеченность или даже подталкивающего вас к ней.

Вешая на себя ярлык перерабатывающего, мы упускаем из виду все способы, с помощью которых сами же недорабатываем. К тому же мы не замечаем, что эти паттерны могут меняться и становиться то менее, то более интенсивными. Люди рождаются и умирают, обстоятельства меняются, уровень тревоги то возрастает, то падает. Вешая на себя ярлык, мы перестаем видеть всю сложность системы взаимоотношений. Человеческий мозг как раз и настроен на работу с ней. Один из этапов обучения системному мышлению заключается в том, чтобы задаваться вопросом «как?» вместо «почему?». Последний побуждает искать простые ответы, касающиеся причинно-следственных связей, и все ограничивается фразами вроде: «Я такой, потому что моя мать поступала так-то и так-то».

Предлагаю эксперимент. В следующий раз, когда из-за общения с людьми вы почувствуете себя изможденными, постарайтесь меньше фокусироваться на том, что вы интроверт. Даже если вы таковы, возможно, вы просто имели дело с людьми, которые побуждали вас чрезмерно вовлекаться в общение. А если вы женщина, уставшая от психологического груза в семье, то можно обвинять патриархат, который тоже играет свою роль. Но задумайтесь о том, какие еще факторы подталкивают вас к излишней эмоциональной вовлеченности. Может быть, дело в повышенной тревожности. Или ваш супруг склонен дистанцироваться от вас, когда испытывает дистресс. Или вы были самым старшим в семье. Речь не о социальных проблемах и не о том, что поступки людей надо оправдывать. Обвинять себя тоже не нужно. Но стоит постараться увидеть, как работает вся та система отношений, в которой легче найти единственное объяснение или кого-то одного считать злодеем. Стоит увидеть, как крутится уже упоминавшееся «чертово колесо слияния» и как можно с него сойти. Нужно перенаправить свою энергию в более продуктивное русло — навстречу себе. Системное мышление предостерегает нас от желания сказать: «Просто я такой человек». Вместо этого, когда становится слишком легко зайти в тупик, появляются любопытство и даже надежда.

Превратите тяготы в дары

Сьюзан была готова изменить свою роль в отношениях с людьми и решила начать с друзей. Ее первой задачей было отказаться от роли «директора круиза» и приходить на встречи, когда друзья собирались вместе. Если кто-нибудь выбирал для ужина неподходящий ресторан, Сьюзан плотно обедала и все равно приходила. Когда чувствовала, что во время разговора кто-то скучал, она напоминала себе, что можно сменить тему. А когда никто не мог выбрать место для времяпрепровождения в отпуске, Сьюзан старалась быть терпеливой и наблюдать, как система отношений между друзьями сама себя переориентировала. «Директор круиза» ушла в отставку, и теперь друзьям нужно было время, чтобы к этому привыкнуть. Появится ли в их коллективе новый любитель переусердствовать, или они начнут распределять ответственность более равномерно? В любом случае Сьюзан свою роль в этих взаимоотношениях изменила.

Помимо прочего, она постаралась воспринимать своего младшего брата Стивена как человека более самостоятельного, чем ей казалось раньше. Прося его помочь с Морин, Сьюзан больше не давала слишком жестких указаний. Это приводило Стивена в замешательство. Поначалу он действовал неумело, вновь подталкивая сестру к перерабатыванию. Она же стала реагировать на это фразой: «Мама может сама сказать тебе, что ей нужно». Хотя номер Сьюзан был сохранен в старинном стационарном телефоне ее матери в качестве контакта под номером один, она начала подозревать, что Стивен уже действовал активнее. Перестав выступать в роли наставника, Сьюзан помогла улучшить отношения с Морин и Стивену, и себе. К тому же общение с братом стало более гибким. У нее больше не было необходимости выполнять функции оператора, налаживающего связь между людьми или транслировавшего каждому из них информацию о любой появляющейся потребности.

Тут началось нечто любопытное. Вооруженная длинным списком, Сьюзан осознала, что способна помочь ей побороть склонность к перерабатыванию. Так, если мама будет готовить себе яичницу-болтунью два вечера подряд или в течение двух часов смотреть сериал «Она написала убийство», то от этого точно не умрет. Морин могла неделю-другую играть на расстроенном пианино или попросить Стивена разблокировать ее аккаунт в соцсети. Вместо того чтобы вести себя как оператор круглосуточной горячей линии, Сьюзан звонила матери каждый день в шесть вечера по пути с работы домой. Поначалу это казалось странным, но Сьюзан старалась задавать Морин вопросы о том, как та живет, о ее прошлом, о том, чего та хотела бы в будущем и что именно было для нее тяжело после смерти мужа. Сьюзан поняла, что любопытство — не условие, благодаря которому получается задавать хорошие вопросы. Это их побочный продукт.

Морин, конечно, не стала за такой короткий срок гиперответственной. Когда обеспокоенные листьями соседи стучались к ней в дверь, она пряталась в ванной комнате (а кто на ее месте не делал бы так же?). А когда заряд батареек пожарной сигнализации заканчивался или печенья оставалось слишком мало, первой реакцией Морин было позвонить Сьюзан. Но та уже не так эмоционально реагировала, когда мама просила ее приехать и помочь. Сьюзан могла, например, сказать, что сейчас неподходящее время для разговора, а когда будет более удачный момент, она уделит маме должное внимание. Вероятно, когда-нибудь она сможет предоставлять техническую поддержку и не сходить при этом с ума. Мечты должны быть смелыми.

Постепенно качели-балансир начали раскачиваться все более равномерно. Но когда выдавалась тяжелая неделя, Сьюзан легко переключалась в режим тревожного стремления исправить все вокруг. Эмоциональный процесс влияет на нас очень сильно. Чтобы действовать с большей опорой на себя, нужна долгая практика. Но времени на преодоление трудностей у Сьюзан был вагон. Любые отношения давали возможность начать больше опираться на свое «я» и уважать индивидуальность другого человека. Пока мама была жива, Сьюзан знала, что их отношения будут лучшей и самой сложной территорией для того, чтобы учиться быть более зрелой. То, что когда-то она назвала тяжелой ношей, теперь превратилось в дар. И она не собиралась его упускать.

Упражнение 1. Как увидеть качели-балансир.

Вспомните о своих родственниках из нескольких предыдущих поколений. Были ли в их поведении признаки склонности к пере- или недорабатыванию? Какую выгоду из своей роли получали перерабатывавшие? В каких ситуациях им это не удавалось? Как паттерн пере- и недорабатывания сохранял в семье атмосферу стабильности? Теперь подумайте о родственниках из вашего поколения. У кого из них выше вероятность поддаться упомянутому паттерну? Если у вас или ваших братьев и сестер есть дети, кто следующий может перенять склонность к пере- и недорабатыванию?

Упражнение 2. Сбор информации.

Чтобы избавиться от привычки перерабатывать, нужно научиться наблюдать за ее проявлениями. Включите любимое телешоу, сходите на встречу родственников или друзей, понаблюдайте за происходящим на следующем рабочем совещании. Как часто люди переусердствуют ради других, выражая это в поведении и словах? Как один человек побуждает другого к перерабатыванию? Кто берет на себя роль наставника или «директора круиза»? Наблюдение помогает нам удержаться от осуждения, когда люди ведут себя предсказуемо под влиянием стресса, и увидеть возможность сделать что-то по-новому.

Упражнение 3. Ответственность за свое поведение.

Есть ли в вашей жизни отношения, в которых вы могли бы научиться отвечать не за другого человека, а за себя? Как могло бы выглядеть ваше общение с ним без перерабатывания с вашей стороны? Нужно ли вам рассказывать ему больше о своей жизни? Воздерживаться ли от действий, когда возникает соблазн перехватить инициативу? Подумайте о двух предстоящих ситуациях, в которых вы сможете попрактиковать взаимодействие с людьми и при этом не стремиться под влиянием тревоги занять позицию главного.

Главное

• Человек устроен так, что может чувствовать, когда другие испытывают дистресс. Повышая уровень тревожности, вы тем самым усиливаете сфокусированность на отношениях.

• Люди часто «берут взаймы» чужую самость или «одалживают» свою другим, чтобы справиться с тревогой в системе отношений. Из-за этого иногда создается эффект качелей-балансира — паттерн пере- и недорабатывания.

• Тот, кто в рамках этого паттерна перерабатывает, временами обретает ложную зрелость или ненастоящую силу, проявляя гиперответственность за других. Но когда паттерн становится слишком жестким или усиливается стресс, такой человек рискует дойти до эмоционального выгорания и многих других симптомов.

• Семейная диаграмма, отражающая факты и взаимоотношения внутри семьи (или организации) на протяжении нескольких поколений, — полезный инструмент для развития системного мышления и работы над дифференциацией. Он помогает отвлечь людей от простых причинно-следственных объяснений, которыми мы склонны пользоваться во взаимоотношениях.

• Если вы начнете обращать внимание на паттерн перерабатывания в повседневной жизни, то найдете возможности отказаться от него и тем самым позволить окружающим отвечать за себя.

• Одна из причин перерабатывания — склонность давать другим наставления о том, как им выстраивать свои отношения. Другой вариант — роль «директора круиза», который слишком увлечен планированием и попытками устранить любые препятствия, способные стать причиной дистресса.

• Человеку, старающемуся стать более зрелым (дифференцировать себя), полезно задуматься о том, как проявлять ответственность не за людей, а за собственное поведение.

• Перерабатывание — не черта характера. Это часть двустороннего процесса, в который вовлечены и перерабатывающий, и недорабатывающий. В разных сферах жизни один человек может и пере-, и недорабатывать.

Луиса любили все. Да, конечно, он часто опаздывал на работу. Да, затягивал с выплатами по кредитной карте. Когда вы просили его встретить вас в одном аэропорту, он вместо этого мог приехать в другой. Но Луиса легко было простить за его лучезарность и бодрость. Дрю в нем привлекала именно эта способность плыть по течению: себе Дрю такого позволить не может. Однако то, что когда-то казалось очаровательным, теперь вызывало в их взаимоотношениях сильное напряжение.

Познакомившись с Дрю, Луис почувствовал, будто нашел персонального помощника, которого у него никогда раньше не было. Дрю — сама организованность. Приезжает в аэропорт за три часа до назначенного времени. Без всякой иронии приклеивает к холодильнику список своих личных целей и готовит кофе еще до пробуждения Луиса. Это напоминало брак с таблицей Excel, которая помнит, что пять раз в неделю надо ходить в тренажерный зал. И это было прекрасно.

Противоположности притягиваются, и именно так происходит с перерабатывающим человеком и недорабатывающим. Поначалу подстроиться под этот паттерн было нетрудно, и пара чувствовала лишь небольшой дискомфорт. Но как только уровень стресса повышался, способность к адаптации начинала страдать. В один тяжелый год Дрю приходилось задерживаться на работе допоздна, потом — сидеть все выходные с матерью, у которой обнаружили рак. Луис выслушивал, что должен стать более самостоятельным, но все равно чувствовал, что ради него слишком стараются, хоть и возмущаясь. Физически ощущая стресс Дрю, себя Луис ощущал скованным. Он как будто не мог сделать ни шагу и не понимал почему.

В счастливых браках люди часто говорят: «Супруг помогает мне стать лучше». Однако брак, помимо прочего, может делать нас на удивление беспомощными. Женясь или выходя замуж, вы заключаете очень неплохую сделку. Волшебным образом начинают оплачиваться счета. В машине появляется бензин. Одежда возвращается в ваш шкаф в постиранном виде. А слушать рассказы вашей тети Беверли про шоу «Маска» теперь можете не вы, а ваш супруг (или супруга). Словом, брак помогает экономить силы для других дел. Но, скорее всего, за это придется расплачиваться. Когда перестаешь тренировать мышцы ответственности, они начинают атрофироваться.

Если вы в браке или просто живете вместе, подумайте: какое из действий, которое вы выполняли в прошлом, когда жили в одиночку, сейчас кажется вам тяжелым? Так, раньше выносить мусор было для меня очень легко. Но если приходится делать это сейчас, я действую так, будто мне надо вручить Президентскую медаль свободы[15]. Я знаю, что в состоянии вынести мусор, но уж очень силен порыв делегировать задачу. Еще пример: зачем разговаривать с кем-то по телефону, если это за меня может сделать кто-нибудь другой? Зачем запоминать имена всех детей в классе ребенка, если мой партнер их уже выучил? Зачем спускаться за стаканом воды, если у супруга, который уже удобно устроился в кровати, есть ноги? Удивительно, какими слабыми мы становимся, когда делегируем выполнение задач другому человеку.

Жизнь с Дрю не могла не повлиять на работоспособность Луиса. Благодаря советам по поводу выхода на пенсию финансовая безопасность Луиса повысилась, а вот развитие финансовой грамотности застопорилось. Некогда уверенный в своем умении модно выглядеть, Луис теперь при выборе одежды полагался на комплименты Дрю или молчание. Более того, когда они планировали куда-нибудь съездить, купить машину или объявить войну обитавшим в их районе крысам, вся исследовательская работа ложилась на Дрю. Хоть Луис и приходил теперь на работу вовремя и уже отвыкал есть в общепите три дня подряд, в отношениях с Дрю он потерял ту возможность повзрослеть, которая могла бы у него быть, продолжай он жить один.

Подумайте: в чем именно вы чрезмерно полагались либо полагаетесь на партнера, друга или родственника? В отношениях можно и нужно распределять обязанности. У всех нас есть таланты и увлечения, которые влияют на наши действия. Но я говорю не о вдумчивом разделении труда. Пере- и недорабатывание представляет собой автоматически возникающее эмоциональное подобие качелей-балансира, которое может в какой-то мере проявляться в любых отношениях. Так мы используем людей, чтобы скомпенсировать собственную незрелость.

Помимо прочего, люди умеют мастерски компенсировать отсутствие собственной целостности целостностью группы. Мы существа глубоко социальные. Настолько, что готовы платить деньги за то, чтобы нас заперли с другими людьми в каком-то помещении и заставили вместе выживать. Или, тоже только ради пребывания рядом с людьми, готовы заниматься видом спорта, который втайне ненавидим. Я, например, не стала бы присоединяться к какой-нибудь секте, но не отказалась бы, если кто-нибудь позвал меня в полночь поиграть в волейбол. Думаю, причина главным образом заключается в моем евангелическом детстве, когда восторженный прием, правильно подобранная последовательность аккордов и излишняя откровенность в ходе обычного разговора создавали уютную атмосферу общности. Или, возможно, дело в моем пребывании в интернет-фэндоме, где случайное «горизонтальное знакомство» двух персонажей может привести к появлению целой нации сумасшедших и воинственных фанатов.

Группы помогают нам чувствовать себя хорошо и иногда делают более продуктивными. Если ваша команда недавно выиграла Суперкубок[16] или любимая пара персонажей из телесериала наконец поцеловалась, вы можете ощутить скачок продуктивности. В ходе одного удивительного исследования ученые попросили каждого из испытуемых индивидуально поработать над решением головоломки. В первой группе каждому добровольцу сказали, что одновременно с ним над поиском решения трудится целая команда. Второй же ничего подобного не говорили. В итоге те добровольцы, которые думали, что работают в команде (хотя рядом в комнате никого больше не было), потратили на головоломку на 50 % времени больше, чем испытуемые из другой группы. Более того, опрос показал, что участники из первой группы были больше увлечены процессом решения. И это даже без физического пребывания рядом! Такова психологическая сила общности.

Выходец из большой семьи сальвадорцев, Луис всегда тянулся к энергетике коллективов. Когда он был ребенком, его семья посещала церковь фундаменталистов, прихожан которой объединяла боязнь «мирских веяний». Мать Луиса давно боролась с депрессией и благодаря принадлежности к тем или иным группам улучшала свою работоспособность. Она то и дело становилась участницей программ по снижению веса или организаций сетевого маркетинга, а затем стремительно покидала их, однако все это сильно било по ее карману. Ради нее всегда был готов переусердствовать отец Луиса. У того была стабильная работа, и к жене он относился как к человеку, которому заботу о детях доверять нельзя. Луис помнил, как отец звонил его бабушкам или тетям, когда надо было подменить маму. Неудивительно, что она искала источник уверенности в разных группах.

Эта тяга к общности передалась и Луису. В старших классах он присоединился к маршевому оркестру, начав переживать взлеты и падения, свойственные соревнованиям[17]. Оркестр не позволял Луису сбиться с пути, и уже в колледже он работал консультантом по вопросам жилья. В общежитии он собирал всех «малышей» и помогал им справиться со своими переживаниями и трудностями. На работе всегда выступал в роли чирлидера[18]. А в тренажерном зале его больше мотивировали занятия в группе, чем одиночные.

Как и люди, группы могут в каком-то смысле одалживать нам уверенность в себе. Они способны повысить в нас то, что Боуэн называл «функциональным уровнем дифференциации». Он отражает то, насколько зрелым или работоспособным человеком вы выглядите в отношениях с окружающими. Благодаря подходящей среде, людям или словам о нас иногда может сложиться впечатление, что мы знаем свое дело.

Группы способны временно улучшать нашу работоспособность. Но она может снизиться, как только возникнет конфликт или группа распадется. Где-то между этими периодами взлетов и падений находится наш базовый уровень дифференциации — наша истинная зрелость. Мы не живем в вакууме, поэтому реальную степень дифференциации человека измерить трудно. Исследователи пытались придумать способы такой оценки, но показала она в итоге немногое. Наша работоспособность непрерывно то повышается, то понижается, в зависимости от того, как на нас реагируют окружающие, насколько хорошая сейчас погода, выигрывает любимая команда или нет. Однако эти факторы не делают работу над дифференциацией ненужной. Напротив, она становится важнее. Мы не можем контролировать реакцию людей на нас, но способны изменить то, как преподносим себя в отношениях и при столкновении с жизненными трудностями.

Луису не требовалось становиться отшельником, чтобы научиться нести за себя ответственность. И нужды в том, чтобы заканчивать отношения или переставать быть ободряющим, тоже не было. Но задуматься о том, как найти в себе источник энергии, менее зависимый от реакций окружающих, было необходимо. Больше всего он хотел удивиться своим же способностям.

В самом начале пандемии COVID-19 я смотрела документальный сериал Cheer от Netflix. Неудивительно, что команда поддержки Колледжа Наварро, будучи сплоченным отрядом, выполняющим невероятно сложные с физической точки зрения задачи, приковала к себе внимание людей, живших в условиях изоляции. Каждый участник команды, включая тех, кто находился за пределами поля и подбадривал товарищей мотивирующими словами, был предельно важен. Тема мотивирующих слов произвела в сфере популярной психологии очень сильный эффект. Еще бы: кто же не любит, когда его подбадривают? Разве не можем мы посвящать этому хоть немного времени в повседневной жизни?

Меня этот документальный сериал вдохновил, но я задумалась о том, что будет с этими молодыми спортсменами после того, как закончится период соревнований. Не начнется ли у них такая же депрессия, как у возвращающихся домой ветеранов боевых действий или волонтеров «Корпуса мира»[19], с трудом продолжающих жить без прежних целей и того братства, которое их когда-то объединяло?

Полезно понаблюдать, как с помощью ободряющих речей ту или иную проблему решают учителя. Зачастую они стараются воодушевлять детей без излишней похвалы. Вместо «Молодец!» они говорят: «Взгляни на эту картину! Что ты можешь о ней рассказать?» Или: «Смотри, что тебе удалось сделать!» Иногда мы слишком сфокусированы на получении похвалы и упускаем возможность понаблюдать за тем, что именно мы cделали и как у нас это получилось. Теряем шанс проявить любопытство к собственному поведению и тому, как пробуждаем в себе мотивацию. Вместо того чтобы сказать себе: «Ого, ты настоящая королева! Сегодня все сделала отлично!» — лучше задаться вопросом: «Как именно мне сегодня удалось войти в хорошее рабочее состояние? Что мне мешало?» Благодаря такому подходу сам процесс работы станет наградой.

Луису нравилось и слышать ободряющие слова, и произносить их. Он любил получать от друзей воодушевляющие текстовые сообщения. Когда в тренажерном зале кто-то выступал в роли тренера, Луис работал усерднее. При этом он понимал, что все это давало лишь временный заряд энергии. Никакие ободряющие слова не заставили бы его отказаться от паттерна недо- и перерабатывания. Он мог быть в хорошем настроении только благодаря Дрю, и это создавало сильные ограничения в их отношениях. А полностью полагаясь на атмосферу, царившую на работе, Луис таким образом отдавал себя на милость коллег.

Он начал задумываться о том, как перейти от ободрений к тому, что он сам называл «подготовительными словами», считая, что последние меньше связаны с суждениями и больше — с любопытством и подготовкой к возможным трудностям. Что же было для Луиса важно и интересно, независимо от того, как реагировали люди?

Луис не нуждался в том, чтобы менять свою личность. Порой ободряющие слова — лучшее, что мы можем предложить себе и другим. Но иногда нам необходимо проявление доброты в форме хорошего вопроса. Не так просто найти баланс между силой коллектива и приятным чувством от рабочего процесса. Команде поддержки Колледжа Наварро именно это, судя по всему, и удалось.

Гонитесь ли вы за контентом?

В современном мире объем контента на тему саморазвития не ограничен. Когда нужно, легко почерпнуть идеи, техники и мотивацию из книг, подкастов или социальных сетей. Однако индустрия, которую мы называем «самопомощь», зачастую подразумевает очень мало опоры человека на себя. Погоня за контентом может стать еще одним способом опереться на чужое «я», чтобы справиться с тревогой.

В потреблении контента нет ничего плохого. Проблема в том, что на этом этапе легко застрять, ведь он кажется нам похожим на прогресс. Может быть, вам нравится слушать подкасты о постановке целей. Или покупать блокноты для записи своих задач. От всех этих занятий ваш мозг может получать неплохую дозу дофамина. К сожалению, есть огромная пропасть между скачком дофамина от постановки целей и от приближения к ним. Именно в промежутке между этими двумя состояниями и нужно совершать множество действий. Можно читать книгу за книгой о том, как написать роман, но однажды придется начать печатать. Можно послушать миллион подкастов на тему уязвимости, но однажды будет необходимо открыть друзьям душу.

Производство и потребление мотивационного контента — надежный показатель уровня тревожности в обществе. Благодаря интернету мы тратим уйму сил на попытки стать гуру или найти таковых. И то, и другое — способы достичь ложной зрелости в рамках отношений с людьми. Моя задача как психотерапевта отчасти в том, чтобы не попасть в описанную ловушку. Если я кому-нибудь говорю, как ему решать свою проблему, или адресую ему слишком много ободряющих слов, это, скорее всего, означает, что мне не хватает дифференциации, и я не способна нормально относиться к дистрессу другого человека, пока он работает над преодолением своих трудностей. Я переусердствую — иногда потому, что приятно чувствовать себя «экспертом».

Опираясь на чужое «я» и давая другим возможность опираться на свое, мы оставляем себе совсем немного времени на знакомство с собственными мыслями. А ведь это «блуждание ума» — очень важная часть творческого решения проблем. Вашему мозгу нужно время, чтобы создавать содержательные взаимосвязи, позволяющие планировать будущее или справляться с жизненными трудностями. Но если погрузиться в культ продуктивности, то начнет казаться, будто просмотр коротких роликов на тему личностного роста помогает нам выполнять больше задач, чем обдумывание собственных мыслей.

Заглянув в свой телефон, Луис сразу смог увидеть, как именно потребляет мотивирующий контент. Это были и подкасты с известными гуру, и страницы инфлюенсеров в сфере фитнеса, и электронные книги на тему позитивного мышления или уязвимости, и воодушевляющие плейлисты, которые помогали поддерживать высокий уровень дофамина. Отказываться от всего этого было необязательно. Но Луис мог бы обратить внимание на свои привычки, связанные с потреблением такого контента. Слушал ли он подкасты для того, чтобы узнать что-то новое? Или просто хотел справиться с тревогой и ощутить эйфорию?

Моменты, когда Луис хотел нажать кнопку Play или полистать ленту, были возможностями начать наконец-то мыслить без подстраховки. И однажды он решил дожидаться своей очереди у кабинета стоматолога без музыки в наушниках. А в магазин начал ходить, не слушая непрерывные дружелюбные наставления. Учиться чувствовать себя комфортно наедине с собственными мыслями было важным этапом работы над дифференциацией. Начав освобождать место для них, Луис стал на один шаг ближе к их воплощению в реальность.

Восстание против перерабатывающих

Научиться быть более ответственными за себя невозможно в одиночку. Недорабатывание — часть паттерна отношений, «танца», зависящего еще и от того, кто перерабатывает. Глядя на брак родителей, Луис понимал, что отец подавлял попытки матери стать более самостоятельной. Однако он заметил еще и то, как сама мать побуждала отца переусердствовать. С этой же трудностью Луис столкнулся в браке с Дрю. Раз они справлялись с такой немалой частью тревоги с помощью паттерна пере- и недорабатывания, то отказ от него привел бы к определенной степени напряжения. Но в долгосрочной перспективе благодаря этому отношения стали бы более гибкими и, возможно, интересными.

Если вы какое-то время недорабатывали, переход на новую ступень потребует смелости. Может, вам придется просить людей немного отстраниться и дать вам возможность преодолевать трудности самостоятельно. И не раз. Как говорит мой муж, когда я объясняю ему, как нарезать канталупу: «Катлин, я сам». В такие моменты я одновременно впечатлена и раздражена оттого, что меня поймали с поличным на привычке переусердствовать. Понимая, что муж прав, я все равно чувствую себя задетой. Так проявляется напряжение, когда прерывается привычная схема действий. С этим сталкивается человек, желающий изменить какой-либо паттерн своих отношений. Возникают чувства, которые придется пережить. И это не значит, что вы движетесь в неверном направлении.

Вот несколько примеров того, как противостоять перерабатывающему.

Уступка: Позволять другому человеку заканчивать вашу фразу.

Отпор: Сказать ему, что хотели бы договорить сами.

Уступка: Позволять другому человеку все время давать вам советы.

Отпор: Сказать ему, что в данный момент вы в советах не нуждаетесь.

Уступка: Позволять другому человеку быть вашим посредником в любой ссоре, в которой вы участвуете.

Отпор: Сказать ему, что вы хотели бы уладить конфликт самостоятельно.

Уступка: Позволять другому человеку давать вам указания, когда вы за рулем.

Отпор: Сказать ему: «Посмотри на меня. Я тут рулю».

Последняя фраза — шутка, но суть ясна. Иногда юмор — лучший способ донести свои идеи, а иногда — нет. И не всегда необходимо обращать внимание людей именно на их привычку перерабатывать. Временами вполне достаточно фразы «Я справляюсь, спасибо». Когда вы начинаете переходить на новый уровень, люди могут немного отстраняться от вас, чувствуя облегчение из-за того, что вы взяли инициативу на себя. Но будут и ситуации, когда придется жестко отстаивать свою позицию. Как иногда говорит моя дочь: «Мамочка, я мисс Независимость!»

Когда кто-нибудь переусердствует ради вас, легко принять это близко к сердцу. Но если подумать об эмоциональном процессе, это поможет не скатываться в обвинения. Проблема Луиса заключалась не в том, что Дрю в него не верит. Оба зашли в тупик, погрузившись в паттерн, прервать который им было нелегко. К счастью, чтобы расшевелить это болото, достаточно было действовать одному. Чем больше самостоятельности проявлял Луис, тем очевиднее его способности становились для Дрю. А будь у Дрю способность сознательно отстраниться, вместо того чтобы рассерженно отступать, то появлялись бы возможности для перемен. В любом случае в отношениях было бы больше гибкости.

Когда вопросы полезнее ответов

Что бы вам ни говорили разные гуру, не существует единственного пути, позволяющего стать более зрелой версией себя. Это может расстроить тех, кто привык делать то, что ему скажут. Люди сердятся, когда их спрашиваешь: «Каков, по-вашему, лучший способ развиваться?» Они чувствуют, что вы подразумеваете много вариантов. Психотерапевт, друг — кто угодно может задать такие вопросы на тему отношений, которые наведут человека на хорошие мысли. Полученные ответы способны помочь вам ослабить свой дистресс, но они не научат вас проявлять больше ответственности за себя.

Несколько вопросов, которые я задала Луису

• Что происходит, когда вы не уделяете отношениям должного внимания?

• Когда вы сталкивались с доказательствами того, что вам недостает зрелости?

• Когда вы сталкивались с доказательствами того, что становитесь более зрелым?

• Как именно вам хотелось бы проявлять мудрость в напряженных обстоятельствах?

• Как бы вам хотелось преподносить себя в браке? А в других отношениях?

Эти вопросы не имеют отношения к какой-то конкретной повестке дня. С их помощью можно попытаться подтолкнуть человека к размышлениям. Людям иногда трудно найти ответы. Когда мы глубоко погружены в сфокусированность на отношениях, мы не понимаем, что сами способны найти выход. Мы ждем, пока изменится другой человек или какой-нибудь специалист расскажет нам, как можем измениться мы сами. Либо нам хочется побыстрее ощутить облегчение и рассказать о своих проблемах третьим лицам.

В своей книге о теории Боуэна «Необыкновенные отношения»[20] Роберта Гилберт писала: «Дифференциация — работа, которую мы выполняем сами и ради себя». Это труд, связанный с тысячей проб и ошибок, за которыми появляются небольшие проблески зрелости. Это способность справляться с собой в череде этих ошибок, поскольку мозг видит проблемы иначе — с большим любопытством и меньшей склонностью к критике.

Луис старался определить, как хотел бы преподносить себя в браке. Во-первых, он теперь желал менее эмоционально реагировать, когда слышал жалобы Дрю на его недорабатывание. Вместо того чтобы плакать или избегать общения, Луис решил каждый раз вспоминать, что Дрю на самом деле реагирует на отсутствие гибкости в отношениях, на их «вязкость». Не было нужды соглашаться со всем, что говорит Дрю, но и вести себя так, будто его привлекли к суду за убийство, тоже не стоило. Во-вторых, он хотел найти небольшие приемы, с помощью которых каждый день мог бы выполнять те или иные действия с чуть большей опорой на себя. Были ли это «блуждания ума», установка будильника или написание слов «АЭРОПОРТ ДАЛЛЕСА» на ладони — неважно.

Луису не требовалось становиться человеком, который приезжает в аэропорт заранее или всегда держит свой платяной шкаф в порядке. В этом может быть так же мало опоры на свое «я», как и в действиях прямо противоположных. Подстраиваться под поведение Дрю — не лучше, чем стать антиподом. Луису нужно было соответствовать собственному определению ответственного и осмысленного. Порой он переходил на более высокий уровень ответственности, например собирал мебель или совершал звонки, не прося помощи Дрю. Иногда Луис твердо знал, что хорошо понимает себя, и, например, не переживал о том, в каком состоянии квартира перед визитом друзей, или веселился во время какой-нибудь поездки. Делая выбор за выбором, он понимал, как сокращался пробел между его самыми удачными идеями и их воплощением в его же поведении. Пока он продолжал спрашивать себя: «Каким я хочу быть сегодня?» — его мозг давал ему все новые ответы. У Луиса не было необходимости получать их от окружающих.

Упражнение 1. Тренируйте слабые мышцы.

Составьте список навыков, которые вы утратили или которые так и не выработали из-за того, что другие люди всегда были готовы работать вместо вас (например, вождение автомобиля, ремонт и уход за домом, участие в сложных разговорах). Обведите три навыка, над улучшением которых вы хотели бы потрудиться в этом году. Как они могли бы принести пользу в тех ваших отношениях, в которых вы склонны выступать в роли недорабатывающего?

Упражнение 2. Альтернативы ободряющим словам.

В каких сферах способность отвечать за себя появляется у вас с помощью опоры на ободряющие слова другого человека? Какие вопросы вы могли бы задавать себе перед тем, как машинально искать поддержки окружающих (например, «Насколько хорошо, на мой взгляд, я справился с задачей? Что, по моему мнению, будет для меня полезно сегодня?»). Всем нравятся ободряющие слова, но они не должны становиться для вас единственным лекарством. Иногда это лишь дополнительное средство.

Упражнение 3. Гонитесь ли вы за контентом?

Составьте список материалов по темам «самопомощь» или «мотивация», которые вы усвоили за прошедший год. Теперь, по зрелом размышлении, определите, при прослушивании / просмотре каких из них вы скорее хотели ощутить скачок дофамина, чем работать над достижением поставленных целей. Как можно в течение недели освободить больше времени на то, чтобы поразмышлять и позадавать себе полезные вопросы?

Главное

• Каждому из нас так или иначе недостает зрелости в поведении; зачастую для заполнения этих пробелов мы используем отношения. Позволяя другим проявлять чрезмерную ответственность за нас, мы начинаем недорабатывать.

• Другие люди или группы могут сделать нас более эффективными и помочь нам выглядеть более зрелыми и самостоятельными. То, насколько зрелым или незрелым вы кажетесь благодаря такой помощи, определяет ваш функциональный уровень дифференциации.

• Базовый уровень дифференциации отражает то, насколько вы зрелые на самом деле, независимо от того, как на вас влияют отношения с людьми.

• Зачастую, чтобы улучшить свою работоспособность, мы полагаемся на чужие ободряющие слова. Развивайте любопытство и внутреннюю мотивацию, чтобы использовать их для повышения своей эффективности и меньше опираться на реакции других.

• Усвоение контента на тему саморазвития может активировать в вашем мозге систему вознаграждения, но не всегда поможет проявлять больше ответственности за себя.

• Тот, кто в отношениях недорабатывает, но хочет стать более ответственным, может ощутить сопротивление со стороны перерабатывающего. Это стоит использовать как возможность научиться справляться с неизбежной тревогой, возникающей на фоне прерывания какого-либо из паттернов отношений.

• Вопросы, которые помогают нам оценить собственное поведение (и определить, как мы хотим развиваться), зачастую полезнее, чем ответы, которые мы можем получить от людей.

Когда Сильви было четыре года, ее семья распалась надвое. Начался этот хаос после смерти ее дедушки по линии отца. Через три месяца после его похорон бабуля Линн шокировала всех, сбежав с любовником — деловым партнером ее умершего мужа. Завещание деда стало причиной крупной ссоры, и отец Сильви решил, что пора заканчивать отношения с матерью и ее сестрами, которые тоже не горели желанием с ним общаться. На протяжении следующих двадцати лет родители Сильви притворялись, будто другой части семьи никогда и не было.

Сейчас Сильви 27 лет. Ее бабушка, больше похожая на литературного персонажа, жила где-то в теплой Аризоне и проводила время с правнуками, которых Сильви никогда не видела. Отсутствие бабушки вызывало печаль, но с этим можно было справиться. Сильви будто бы доставала эту грусть из некого хранилища по выходным или во время сессий у психотерапевта. Так продолжалось до тех пор, пока не позвонил отец и не объявил, что восстановил связь с бабулей Линн. «Хочешь снова начать с ней общаться?» — спросил он Сильви.

Ее тело перешло в режим полной боевой готовности. Мышцы напряглись, дыхание участилось, покатились слезы. Как могла перспектива поболтать с маленькой пожилой леди внушить такой ужас? Ведь Сильви свою бабушку даже не помнила. Почему же тело приготовилось к выбору между войной или отступлением?

Такова сила эмоционального процесса в семье. Избегая бабушку, ее родственники тем самым в какой-то мере поддерживали атмосферу стабильности. Прерывание этого паттерна могло усилить тревогу, по крайней мере ненадолго. Неудивительно, что мозг Сильви, всего один раз взглянув на сложившуюся ситуацию, сказал: «Я пас».

Дистанцирование — одно из слагаемых любых отношений. Возможно, ваша мама нравится вам больше, когда вас разделяет океан. Или, например, вы разговариваете с братом только о вашей команде по фэнтези-футболу[21]. А когда заходите к разговорчивому другу, за ужином слишком много смотрите в телефон или придумываете «план побега». Либо, возможно, как и я, вы миллениал и скорее готовы умереть, чем позволить кому-нибудь неожиданно заскочить к вам с визитом.

Дистанция — один из паттернов отношений, используемый для того, чтобы справляться с тревогой (о двух других — конфликте и пере- и недорабатывании — мы уже говорили). Дистанцирование мы применяем как способ реагировать на слияние в отношениях и давление, которое заставляет мыслить и чувствовать себя так, будто мы с другим человеком — одно целое. Дистанция бывает как физической, так и эмоциональной. Последнюю мы создаем, когда прячем от людей свои мысли, убеждения и истинное «я». Различия в политических убеждениях нельзя считать проблемой, если вы о них ни с кем не говорите. От осуждений можно себя защитить, если вы никогда не знакомите партнера со своими родителями. Боли, возникающей из-за того, что вас отвергают, легко избежать, если никогда не показывать людям себя настоящих. Даже шимпанзе иногда прячут нервное выражение лица, ведь им, как и нам, известно: если раскрыть свои карты, можно подставиться под удар.

В теории Боуэна речь идет о самой экстремальной форме дистанцирования — «отключении», или «эмоциональном отключении». После того как умер дедушка Сильви, ее отец оборвал связь со своей матерью, братьями и сестрами, достигнув тем самым некой стабильности, но дорогой ценой. «Отключение» может снизить степень эмоциональности реакций внутри семьи, но никак не влияет на уровень слияния. Вы все еще можете тратить много времени, размышляя о том, с кем не видитесь, и реагируя на него.

Стремясь справиться с напряжением в наших взаимоотношениях, все мы порой используем дистанцирование, иногда в форме разговора на поверхностные темы, иногда — разрывая отношения.

Однако дистанцирование иногда приносит пользу. Временами выйти из комнаты или сменить тему разговора — лучший способ справиться с затруднительным положением. Например, перед тем как делиться своими мыслями, вам, возможно, стоит их для себя прояснить. Или завершить отношения, которые причиняют вам вред. Однако в некоторых случаях дистанцирование — не самая удачная идея. Это просто паттерн эмоционального процесса, способ быстро почувствовать облегчение, заплатив за это дорогую цену.

Сильви была не только ответственным человеком, но и экспертом по части эмоциональной дистанции. Она стала своего рода ручным тормозом, который никогда не хотелось отпускать, даже если речь шла о создании крепких отношений. Девушка недавно переехала в другой город и очень волновалась, когда знакомилась с людьми. После вечера вне дома она не могла уснуть, поскольку вновь и вновь вспоминала все, что сказала за день, и беспокоилась, думая, насколько неловко это звучало для ее новых знакомых. Сильви было комфортнее со старыми друзьями, хотя отношения с ними ее тоже разочаровывали. Она уставала от подробного обсуждения выпусков шоу «Остров любви», постоянного обмена мемами и пересказывания одних и тех же историй о годах учебы в школе или колледже. Но такое общение было лучше, чем ничего, и Сильви предпочитала оставаться на уровне поверхностных разговоров.

Высока ли степень эмоционального дистанцирования в ваших отношениях? Кажется ли вам, что они ненадежны и могут легко пострадать из-за стрессовых ситуаций? Если да, то, вероятно, в семье, в которой вы выросли, был высок уровень хронической тревожности. Боуэн определял ее как вид тревожности, вызываемой напряжением в отношениях. Чем выше степень слияния внутри семьи, тем ее больше.

Хроническая тревожность отличается от острой тревоги, возникающей под влиянием кратковременных трудностей. Например, если вы потеряли работу, это может вызвать у вас острую тревогу. Но если уже начали морально готовиться к приступу паники у вашей матери, когда она узнает про ваше увольнение, — значит, у вас хроническая тревожность. Или, например, собираясь встретиться с кем-то из друзей, вы приходите не в тот ресторан. Возникает острая тревога. А если вы беспокоитесь, что друг или подруга будет считать вас безответственным, — это признак хронической тревожности. Из-за нее у нас зачастую появляется больше проблем, чем по причине первоначальных трудностей, поскольку хроническая тревожность заставляет нас излишне фокусироваться на отношениях и окружающих. Это происходит, например, когда вы тратите много сил, пытаясь убедить свою маму, что у вас все будет в порядке. Или демонстрируете друзьям, что на самом деле вы самый ответственный человек в мире.

Как видите, все эти реакции подталкивают к чрезмерному вовлечению в отношения либо противоположному поведению, а именно дистанцированию. Из-за хронической тревожности отношения утрачивают гибкость, и мы, стремясь сохранить атмосферу стабильности, снова нажимаем уже знакомые кнопки: «Напасть!», «Перехватить инициативу!», «Сдаться!», «Спасаться бегством!».

Когда степень хронической тревожности высока, люди становятся более зависимыми друг от друга и испытывают к этой зависимости все больше отвращения. В подобных случаях мы обычно говорим: «Помоги мне! Да нет, не так!» Именно это происходило в семье Сильви после смерти ее дедушки. Родственники хотели чувствовать поддержку друг друга, но одновременно стали более критически относиться к тому, кто и как ее оказывал (или не оказывал). Более того, члены семьи проявляли нетерпимость к тому, как по-разному все они скорбели о потере. Для их системы отношений серьезными ударами стали быстро принятое бабушкой решение снова выйти замуж и удрученность отца Сильви, узнавшего, как решился вопрос с завещанием. Именно поэтому семья распалась. Она переключилась на более жесткий механизм, позволявший справляться с напряжением, а именно полный разрыв отношений.

Такой исход, безусловно, отличается от обдуманного выхода из отношений. Разрыв — паттерн, который используется, когда человек или группа людей не способны терпимо относиться к индивидуальности других участников отношений. Это случается, если мы ожидаем, что другие либо будут поступать так же, как мы, либо вообще не станут иметь с нами дел. Когда степень хронической тревожности высока, третий путь дифференциации — отношение друг к другу как к личностям, несмотря на недостатки и многое другое, — кажется неосуществимым.

Учитывая эмоциональные особенности семьи Сильви, неудивительно, что она привыкла прилагать уйму усилий ради сохранения атмосферы стабильности. А когда дело доходило до разговоров, она старалась не выделяться. Но теперь она задумалась о том, стоило ли продолжать дистанцироваться. Цена за «штиль» в семье оказалась слишком высока. Когда-то Сильви уже потеряла возможность общаться со своей единственной здравствовавшей бабушкой, как и с тетями, дядями и кузенами. В новом городе девушке было одиноко и тревожно, а отношения с людьми, с которыми она дружила, ее не удовлетворяли. Она уже готова была броситься в омут с головой и возобновить общение с бабушкой, несмотря на первую реакцию собственного тела.

Большинство из нас не хотят, чтобы взаимодействия оставались на уровне дистанцирования и поверхностной болтовни. Мы жаждем отношений, в которых можно обсуждать то, во что верим и что пережили, даже если наши убеждения и жизненный опыт различаются. Нам хочется быть честными в том, что мы делаем. Мы желаем говорить о том, что нас будоражит, и не волноваться о реакции скучных людей. Однако попытка создать именно такие отношения с друзьями или родственниками порой обескураживает.

Боуэн высказывал предположение, что развитие отношений в формате «личность — личность» для человека — лучший способ стать более зрелым, поработать над своей дифференциацией. Для такого вида отношений, по мнению Боуэна, необходимы три ключевые особенности.

1. Готовность обсуждать собственные убеждения и пережитый опыт.

2. Отсутствие сосредоточенности на третьих лицах.

3. Отказ от разговоров на темы, не относящиеся ни к одному конкретному человеку.

Развитие межличностных отношений подразумевает готовность преподнести людям свое настоящее «я» и позволить им сделать в общении с вами то же. Чем больше вы можете опираться на свое «я», тем легче вам вовлекаться в осмысленный разговор без необходимости чувствовать опасность или занимать оборонительную позицию. Это не значит, что нужно делиться своими мечтами с Бобом из бухгалтерии или говорить сестре, что в новом платье она выглядит ужасно. Просто начинайте выходить за рамки машинальных действий, которые совершаете в отношениях с людьми, и, собравшись с духом, старайтесь быть собой. Уделите должное внимание двум противоборствующим силам — тяге к объединению и стремлению оставаться личностью.

Выстраивать подобные отношения в семьях порой труднее всего. Например, у вас может сложиться общение в формате «личность — личность» с одним из родителей, а с другим — нет. Или ваше общение с братьями и сестрами ограничивается подтруниванием над родителями. А взрослые внуки в общении с дедушкой и бабушкой могут порой примерять на себя поверхностный образ безупречных людей, чтобы не шокировать бабулю и раньше времени не свести ее в могилу. Какие возможности более полно проявлять свое настоящее «я» и стремиться к близости с людьми, а не отдаляться от них, есть в ваших отношениях?

Чем больше межличностных отношений у вас есть, тем более гибким может стать взаимодействие в семье. Повышайте частоту и качество контактов, и тогда группа, в которой вы состоите, станет более эффективной, такой, в которой взаимоотношениям свойственно больше откровенности и искренности. Если у меня трудности в общении с дядей Джо, я могу прийти к нему вместо того, чтобы просить кого-то из своих кузенов поговорить о нем с моей тетей. Подобный подход можно использовать и в разных организациях, религиозных сообществах или любых других группах, работающих над достижением некой цели. Если вы менеджер, новый учитель в школе или член городского совета, межличностные отношения могут стать крайне полезным способом дать своей энергии выход.

Конечно, я понимаю, что бывают и исключения. Не хочу сказать, что, когда кто-нибудь говорит грубые слова за обеденным столом, вы должны просто сидеть и слушать. Или спрашивать вашего кузена, сторонника теорий заговора, кто из знаменитостей, по его мнению, рептилоид. Идея в том, что иногда полезно иметь доступ к людям и знать, что они думают об определенных трудностях. Точно так же полезно рассказывать людям о том, что думаете вы. Это эффективно в любой группе, работающей над достижением какой-либо цели. Принятие решений с опорой на то, о чем люди думают в действительности, а не на ваши самые удачные догадки, помогает группе эффективнее добиваться целей и справляться с напряжением. Она начинает направлять свою энергию на преодоление настоящих трудностей, а не погружение в абстрактные переживания по поводу отношений.

Сильви к межличностным отношениям с бабушкой была готова. Ее семья когда-то сделала выбор в пользу полного эмоционального отключения, но теперь система отношений постепенно становилась все более открытой. Сильви хотела сыграть в этом определенную роль. И вот в одно из воскресений в кафе Wendy’s недалеко от автомагистрали Нью-Джерси Сильви впервые после дошкольных лет пообедала с бабулей Линн. Они начали с малого, поболтав о погоде в Аризоне и о работе Сильви. Почувствовав, что готова, Сильви начала говорить о боли, которую испытала, когда семья распалась, и о своем желании двигаться в новом направлении. Бабушка выразила сожаление, они обнялись и пообещали в скором времени встретиться еще раз.

Проблема решена, правда? Не совсем. После этой первой встречи с бабушкой Сильви чувствовала, как у нее внутри непрерывно клокочет тревога, и это приводило ее в смятение. В дальнейшем они с бабушкой стали обмениваться текстовыми сообщениями, но Сильви не чувствовала желания ни звонить ей, ни строить планы на ее следующий визит. «Вот такими и будут наши отношения? — недоумевала Сильви. — Вежливая болтовня и фотографии гремучих змей на ее заднем дворе?»

Сильви поддерживала с бабушкой относительно поверхностный контакт, ограничиваясь комментариями о планах на выходные, реакциями на змей и ящериц или коротким телефонным разговором в день рождения. Узнать о жизни бабули Линн было интересно, но Сильви считала, что задавать вопросы — значит лезть не в свое дело. К тому же ей, возможно, не понравится то, что она услышит. А вдруг бабушка считала, что Такер Карлсон задает хорошие вопросы? Или она изменяла дедушке Сильви? Что, если она вообще не такая уж интересная личность?

Когда мои клиенты чувствуют, что в своих внутрисемейных отношениях застряли на уровне поверхностного общения, я нередко советую им вообразить, будто они решили встретиться с другом и поболтать за чашкой кофе. О каких радостях, трудностях и интересующих вас темах вы бы рассказали? Какие вопросы бы задали? Как именно вы оба проявляете интерес к происходящему в мире? Если бы вы так же вели себя в общении с родственниками, как протекал бы этот процесс? А в отношениях с другими людьми?

Часто во время общения мы так и не добираемся до самого интересного из-за зацикленности на «безопасных вопросах».

Ничего плохого в этих вопросах нет. При выстраивании отношений они полезны, однако подталкивают к поверхностным ответам. Спросив бариста в кофейне, как у него дела, вы удивитесь, если он вдруг начнет рассказывать о своем экзистенциальном кризисе. Зная о существовании шаблонных вопросов и о том, каких ответов от нас ждут, мы начинаем легко следовать этой схеме в общении с близкими. Чтобы задавать вопросы, побуждающие выражать собственные мысли и делиться пережитым опытом, необходимо прилагать усилия.

Хотя Сильви было известно о жизни бабушки совсем немного, она задавала именно безопасные вопросы. При этом хотела узнать, что хорошего и плохого было в браке бабушки и дедушки, чего бабушка ждала от воссоединения семьи, какие у нее были надежды на внуков и саму себя в пенсионные годы. Все эти вопросы стали бы для пожилой женщины настоящим подарком, а ответы — подарком для самой Сильви.

Но такие темы требовали, конечно, далеко не одного разговора за сэндвичами. Однако само начало подобного общения, называемого в теории Боуэна «эмоциональным контактом», трудно переоценить. Собирая информацию об истории своей семьи, мы начинаем понимать контекст, под влиянием которого наши родственники принимали решения и определенным образом реагировали на происходящее. А если еще и узнавать об увлечениях и трудностях людей, это помогает ощутить связь с ними и любопытство. Когда мы слышим о планах человека, нам уже не приходится гадать, чего он хочет или ждет от нас. Эмоциональный контакт помогает установить связь с реальным человеком, а не с таким, каким мы нарисовали его в своем воображении или представили себе под влиянием страха. Более того, эмоциональный контакт дает нам возможность в рамках отношений с людьми сделать свое «я» более твердым.

Когда люди начинают поступать более осмысленно, они часто сталкиваются с препятствием, заключающимся в склонности вести счет. Надо понять, что иногда люди не будут задавать вам столько же вопросов, сколько вы им. Не станут отвечать на каждое ваше сообщение и будут видеться с вами лишь тогда, когда вы пришлете приглашение. Кажущийся погруженным в себя родитель, невнимательные к другим брат, сестра или друг, о котором ни слуху, ни духу, — удобные оправдания для того, чтобы реже общаться.

Тревожная сосредоточенность на том, как люди коммуницируют с нами, может быть признаком нашей чрезмерной сфокусированности на отношениях. Мы сердимся или расстраиваемся, поскольку другие не ведут себя так же, как мы. Так на наш мозг влияет сила общности. «Делай как я! Будь таким же внимательным, Кристофер!»

Речь не о том, что вы обязаны поддерживать отношения с каждым вашим другом до конца жизни. И я не предлагаю быть в роли организатора на каждом праздничном ужине. Однако не в каждых отношениях вы будете чувствовать, что вас поддерживают в той же мере, в какой вы поддерживаете человека. Наверное, кажется, что если такое говорит психотерапевт, то он слетел с катушек. Однако полезно пригласить отца на чашку кофе, если это помогает вам учиться быть собой в общении с ним. А если, например, поддерживать связь с чрезмерно тревожным коллегой, то можно улучшить способность управлять собственной тревожностью. Иногда важными стоит считать те взаимоотношения, которые дают возможность стать более ответственными за себя.

В нашей культуре часто говорят о том, как «быть услышанными» в отношениях. Это, конечно, хорошо, но над такими реакциями другого человека мы не властны. Если на них слишком фокусироваться, это может усилить нашу тревожность.

• Слышат ли меня?

• Видят ли меня?

• Понимают ли?

Но мы можем задать себе и другие вопросы.

• Как бы я хотел изложить людям свои мысли?

• Удалось ли мне рассказать людям о своих мыслях / чувствах так, как мне этого хотелось?

• Создаю ли я возможности, позволяющие мне определять себя в общении с этим конкретным человеком?

В современном мире мудростью принято считать готовность убрать из своего окружения всех, чье присутствие не помогает вам «совершенствоваться». Но как далеко вы готовы зайти? И насколько окружающие действительно должны помогать вам совершенствоваться? Работа над дифференциацией своего «я» предусматривает не только ассоциирование себя с теми, кто действует, думает и общается так же, как мы, или как нам хотелось бы.

Когда вы сосредоточиваетесь на том, чтобы стать такими, какими желаете, вам может быть комфортнее в общении с человеком, с которым у вас лучше развит эмоциональный контакт. Возможно, этот человек даже сам начнет этот контакт. А если нет? Что, если ваш брат, когда вы ему звоните, на каждый вопрос может пробубнить лишь односложный ответ? А ваша мама продолжает задавать самые бесполезные вопросы из всех возможных?

У всех нас есть фантазии о том, какими должны быть отношения. Но если, устанавливая контакт с людьми, вы задались целью превратить своих родственников в группу поддержки, которая должна восхищаться вашим великолепием, то, скорее всего, будете разочарованы. Однако, чем лучше развита ваша способность выражать себя как зрелую личность в отношениях с семьей или другими группами людей, тем больше вас будет радовать общение с несовершенными людьми. Теми, кто против ваших решений. Теми, кому трудно что-то планировать. Теми, кто хочет поговорить с вами о криптовалютах.

Я могу представить себе множество примеров того, как прекращение отношений оказывается лучшим выбором. Работать над своей дифференциацией — не значит мириться с абьюзом или чем-либо еще, причиняющим вам вред. Но человеку иногда нужно, например, возобновить общение со своей тетей, которая перестала выходить на связь. Вдобавок дифференциация может потребовать от вас не сердиться, а открыто высказаться, когда кто-то из друзей проявляет невнимательность. Подчас для дифференциации своего «я» нужно даже восстановить контакт с теми, с кем у вас была двадцатилетняя вражда.

Как вы определяете, стоит ли закончить отношения с тем или иным человеком? Теория Боуэна предлагает задуматься, можно ли назвать выбор осознанной реакцией на проблему, или это результат влияния эмоций. Суть не в самом выборе, а в интенсивности, степени эмоциональности той реакции, которая за ним стоит. Зачастую те, кто склонен быстро прекращать отношения, могут проследить развитие этого паттерна на диаграмме своей семьи. И тогда становится видна своего рода кнопка, которую человек привык нажимать, как только атмосфера становится напряженной. Какой окажется в долгосрочной перспективе цена, которую заплатит семья за то, что у представителей ее разных поколений не было полноценного контакта друг с другом? А та, которую платят те, кто прекращает дружбу при первом же признаке нарастающего напряжения? Нередко в результате отношения хоть и сохраняются, но люди в них уже как будто задыхаются и испытывают давление.

Иногда, разумеется, наша тревожность как нельзя кстати. Например, когда необходимо как можно скорее выйти из конкретной ситуации или из разрушительных отношений. А в других случаях полезнее сделать прямо противоположное тому, к чему нас подталкивает тревога. Нередко под ее влиянием мы стремимся оставаться в отношениях очень спокойными и поддерживать ту поверхностную стабильность, которой когда-то достигли. Тревожность заставляет избегать прекращения отношений, поскольку после этого нас ждет слишком много неизвестных вариантов развития событий. Вот почему так важны способности выйти за пределы напряженной системы отношений и делать лучшее из того, что подсказывает нам мышление. Будучи внимательными, мы начинаем видеть, какие отношения помогают нам научиться быть более верными себе. Решающую роль играют отношения, в которых мы и не полностью подстраиваемся под другого человека, и не отстраняемся.

Сильви проявляла большую смелость. Она заводила новых друзей и возобновляла общение со старыми, но сам процесс ее разочаровывал. Новые и старые друзья не всегда соглашались с ее предложениями. Обычно именно она что-нибудь планировала или следила за тем, чтобы план был выполнен. Вместо того чтобы негодовать из-за ненадежности людей, Сильви решила идти до конца. Раз уж начала проходить терапию и учиться думать о построении отношений, то стоило отправлять людям приглашения и подталкивать к глубоким разговорам. Сильви пришлось стать тем самым чудаковатым человеком, который задает оригинальные вопросы.

И она начала приглашать каждого из друзей по отдельности куда-нибудь сходить. Если друг или подруга предлагали в сотый раз посмотреть сериал «Офис», Сильви настойчиво говорила, что ей было бы интереснее именно пообщаться. А еще, когда люди спрашивали, как у нее дела, она старалась сделать паузу и дать честный ответ. Она признавалась, что с тех пор, как переехала в Вашингтон, чувствовала себя одиноко, и даже рассказывала о том, как ей неловко при общении с людьми.

Сильви думала, что становится более искренней, но под влиянием всех вышеописанных действий ее тревога только усилилась. Лежа в кровати, она слишком тщательно анализировала свои разговоры с друзьями и из-за этого стала хуже спать. На наших встречах мы обсуждали, как ее мозг просто-напросто выполнял свою эволюционную функцию. Хорошо развитая способность интуитивно понимать мысли окружающих — настоящий дар, когда на карту поставлено многое, например если вы живете в древние времена и есть риск быть изгнанным из племени. Но если вам кажется, что вы ведете себя немного странно при неформальном общении, никакой опасности нет. Сильви старалась напоминать себе, что ее тревога была признаком личностного роста, сигналом о том, что происходит столкновение с неизвестностью. Она становилась ближе к себе и давала об этом знать людям. Спустя какое-то время это пугало ее уже меньше.

Между тем обмен текстовыми сообщениями с бабулей Линн ни к чему не приводил. Сильви многое узнала о юго-западной фауне, но не о бабушке, и предложила созваниваться раз в неделю. Эмоциональный контакт давался пожилой женщине нелегко, и перед каждым разговором она составляла список тем для обсуждения. Когда память подводила ее, она использовала чат-бот для генерирования вопросов. Если они оказывались плохими, она придумывала хорошие. Диалог с Сильви мог пойти в таком направлении, в каком им обеим хотелось, но по крайней мере у бабушки были наготове несколько мыслей, которые можно было высказать и тем самым заполнить неловкие паузы.

Со временем Сильви стала узнавать о жизни бабушки все больше. Та рассказала о радостях и трудностях, с которыми сталкивалась, когда выходила замуж беременной в девятнадцать лет. Поведала и о том, как было тяжело, когда умер муж, с которым они прожили всю взрослую жизнь. А еще о том, как все мы, находясь в отношениях, начинаем опираться на чужое «я», а не на свое. Иногда они говорили о чем-нибудь поверхностном, например обсуждали странности Аризоны или советы на тему выпечки. Временами переходили к более серьезным вопросам: начнут ли когда-нибудь встречаться детективы Оливия Бенсон и Эллиот Стэблер в сериале «Закон и порядок: Специальный корпус».

Сильви думала, что возобновление контакта с бабушкой будет напоминать езду на велосипеде после долгого перерыва: немного тряски до тех пор, пока в игру не вступят инстинкты. Но оказалось, что в построении отношений не так уж много естественности, особенно в семье, которой пришлось справляться с тревожностью путем полного разрыва отношений. Если за ходом общения не следить, оно почти всегда перерастает в сплетни или обсуждение самых безопасных тем. Нужно приложить очень много усилий, чтобы относиться друг к другу как личность к личности и поддерживать контакт на этом уровне. Но если не сбавлять темп, награда будет весьма ощутимой.

Для Сильви это выразилось в том, что бабушка пригласила ее на вечеринку по случаю своего восьмидесятилетия. Это было первое воссоединение всей семьи спустя два десятка лет. Часто ощущалась неловкость, но Сильви к тому моменту уже создала фундамент для межличностных отношений с бабушкой. Следующими в списке были тети, дяди и кузены. Сильви видела, как умение быть собой в общении с бабушкой помогало не бояться показывать свою уязвимость в отношениях с друзьями. В напряженные минуты дистанцирование всегда было возможным вариантом, но уже не единственным. Сильви была готова делиться своим «я» с другими и наблюдать за результатами. Это было и неловко, и чудесно.

Упражнение 2. Будьте странными!

Если вам нужно официальное задание для того, чтобы стать тем самым чудаком, который идет на контакт, то пожалуйста. Предлагаю вам то, что можно сделать в ближайшей ситуации неформального общения или на следующей встрече родственников. Начните спрашивать людей: «Что тебя в последнее время радует?» Задавайте вопросы межличностного характера и понаблюдайте, помогают ли они наполнять отношения энергией. Возможно, вы натолкнетесь на того, кто очень хочет сохранить вид бабочек под названием «монарх». Или на того, кого волнует Йеллоустоунский супервулкан (не ищите информацию о нем в интернете). Вы никогда не встретите таких людей, если будете задавать вопрос: «Чем вы зарабатываете на жизнь?»

Упражнение 3. Откажитесь от ведения счета.

Подумайте о друзьях и родственниках, которых вы поспешили вычеркнуть из своей жизни, потому что они не вышли с вами на связь. Как именно вы хотели бы преподносить себя в качестве друга / подруги или любимого человека? Возможно, радость от встречи с друзьями и родственниками стоит того, чтобы строить планы. Может быть, вы способны проявить немного эмоциональной смелости и попросить этих людей спланировать следующую встречу. Подумайте, как меньше сосредоточиваться на подсчетах и больше — на плюсах от готовности быть собой в отношениях с друзьями и родственниками. Если же вы действительно решаете позволить людям уйти из вашей жизни не прощаясь, подумайте, как можно сделать это осмысленно, а не под влиянием тревоги.

Главное

• Дистанцирование — еще один паттерн, используемый в отношениях для того, чтобы справляться с тревогой. Зачастую мы отдаляемся от людей, реагируя на напряжение. Эмоциональное дистанцирование мы используем для того, чтобы скрыть от людей свои мысли, убеждения и собственное истинное «я».

• Самая радикальная форма дистанцирования — «эмоциональное отключение», или полный разрыв отношений. Он может ослабить напряжение, но избавиться от слияния с его помощью невозможно.

• Дистанцирование не позволяет нам работать над собственной дифференциацией в отношениях с людьми.

• Хроническая тревожность возникает под влиянием трудностей во взаимоотношениях. Она искажает то, как мы воспринимаем других, и может вызывать в нас всё больше отвращения к ним.

• Создание межличностных отношений — важный этап, помогающий становиться более зрелым человеком.

• Межличностными можно считать отношения, в которых вы имеете возможность обсуждать свои убеждения и пережитый опыт, избегая излишней сфокусированности на третьих лицах и не тратя много времени на поверхностные темы.

• Чем больше межличностного общения есть в системе отношений, тем более гибким становится ее функционирование.

• Налаживать тесную межличностную связь — значит не тратить много времени на безопасные, поверхностные темы для разговора. Вместо этого лучше спросить другого человека, о чем он думает и что переживает, не забывая делиться собственными мыслями и опытом. Именно такая связь называется «эмоциональным контактом».

• Эмоциональный контакт позволяет нам общаться с реальным человеком, а не с таким, каким мы его нарисовали в своем воображении.

• Сосредоточенность на том, как именно люди с вами контактируют, может быть признаком сфокусированности на отношениях. Переставайте вести счет и уделите основное внимание тому, каким человеком вы сами хотите быть в отношениях с другими.

• Чем более развита ваша способность проявлять зрелость в рамках отношений с людьми, тем меньше вам придется использовать дистанцирование как способ справиться с напряжением.

Лукас был незапланированным ребенком и невероятным даром для пары, которая считала, что детей у нее никогда не будет. Родители, Дэйв и Синди, беспокоились за него с самого первого дня, когда он попал в отделение интенсивной терапии новорожденных. У Лукаса был блестящий, творческий ум, но окружающий мир он познавал осторожно, а друзей заводил с трудом. В колледже он посещал престижную художественную студию, однако часто убегал домой, чтобы справиться со стрессом. Его жизнь была полна то начинаний, то задержек, то множества попыток вылечиться от депрессии, тревожности и самоповреждения. «Если нам удастся помочь ему преодолеть этот кризис, — убеждали себя родители, — все наладится».

Когда Лукасу было 28 лет, он жил отдельно и подрабатывал в местной некоммерческой организации, помогая пожилым горожанам создавать прекрасные произведения искусства. Он материально зависел от родителей, оплачивавших его проживание, проезд, еду, которую он заказывал, и материалы для творчества. Недавно вышедший на пенсию Дэйв большую часть дня проводил в квартире Лукаса, помогая сыну с делами, которые того тяготили. Иногда ломалась стиральная машинка. Порой надо было повесить картину. Или подвезти Лукаса, чтобы тот смог забрать нужные ему лекарства. Дэйв был не против и выполнял поручения сына в любое время дня. А вот у Синди по этому поводу были другие чувства.

Синди работала хирургом и получала хороший доход, достаточный для того, чтобы они с Дэйвом могли делать для Лукаса все вышеописанное и не ущемлять себя. Однако в какой-то момент Синди надоело, что сын постоянно опустошает ее счета. «Дело не в деньгах, а в принципах», — сказала она однажды Дэйву. Но тот не горел желанием раскачивать лодку. У Лукаса все было хорошо, зачем же рисковать? Если у него вдруг опять начнется депрессия или появится желание причинять себе вред, заботиться о нем будет именно Дэйв, а не Синди.

Синди часто спорила с сыном на тему денег. Как-то в гневе она наговорила ему, что запретит пользоваться ее кредитной картой и ограничится суммой, которую выдавала ему на месяц. После этого сын в панике позвонил Дэйву и обвинил мать в финансовом абьюзе. Дэйв был в ярости из-за того, что Синди не посоветовалась с ним, и втайне от нее стал давать сыну больше денег. Синди, узнав об этом, настояла на том, чтобы вместе с Дэйвом пойти к психотерапевту.

А теперь вопрос к вам. Кто во всей этой ситуации стал причиной проблемы? Возможно, это прозвучит грубо, но большинство людей, читая какую-нибудь историю, всегда ищут, кого бы обвинить. Может, вас расстроило, что Лукас не смог соответствовать общепринятым стандартам «взросления». Или вас раздражает неспособность Дэйва сказать сыну «нет». А может, вы злитесь на Синди за ее необдуманные решения и угрозы. Многие из ваших реакций могут быть обусловлены возрастом, ситуацией в семье или тем, что ваши нормы и ценности отличаются от того, как живут Лукас, Синди и Дэйв.

Люди любят истории, поскольку через них мы осмысляем мир. В них обычно есть герои и злодеи. Те, кого принято обвинять, и те, кто ни в чем не виноват. Этими историями мы обмениваемся и в семьях, и в обществе. Причина в том, что обвинение может быть адаптивной реакцией на стресс. Но когда мы смотрим на историю человека исключительно через призму вины, то упускаем из виду весь эмоциональный процесс. Мы воспринимаем людей скорее как актеров-индивидуалов, чем как слагаемые целой эмоциональной системы, которая пытается достичь стабильности с помощью предсказуемых паттернов.

Мы уже говорили о трех предсказуемых паттернах, используемых для того, чтобы справляться с тревогой. Это конфликт, пере- или недорабатывание и дистанцирование. Четвертый механизм Боуэн называл эмоциональным треугольником. Когда наши взаимоотношения с другим человеком становятся напряженными, мы, стремясь их стабилизировать, иногда обращаемся к третьему. Это может выглядеть как желание сосредоточить свое чувство вины или тревоги на ком-то извне либо пожаловаться ему на партнера. Боуэн считал, что такой треугольник — структурный элемент любой системы отношений.

Присмотритесь к своей семье или рабочему месту — и вы увидите, что описанные треугольники формируются для поддержания атмосферы стабильности. То же можно обнаружить и в природе. Самка шимпанзе тянется к более доминирующему самцу, когда чувствует угрозу от собратьев, которые ему подчиняются. Волки задирают омега-самцов (застрявших на нижнем уровне иерархии), и благодаря этому вся стая ощущает некую стабильность. Треугольники — это не хорошо и не плохо. Это один из инструментов, с помощью которых эмоциональная система справляется с напряжением.

Через треугольники эмоциональные проблемы одного поколения переходят к следующему.

^{Рис. 5. Треугольники (слева направо). В первом примере два человека фокусируются на третьем, чтобы стабилизировать свои отношения. Во втором один человек (A) конфликтует со вторым (B). Они могут выбрать третьего, чтобы жаловаться ему или просить совета о том, как вести себя}

Двое родителей (или других взрослых, воспитывающих ребенка) могут справиться со своей тревогой путем сильного фокусирования на ребенке. В теории Боуэна это называется процессом семейной проекции. У ребенка, очень восприимчивого к дистрессу родителей, скорее всего, возникнет реакция в виде тревоги, и родители отнесутся к этому как к подтверждению обоснованности своего беспокойства. Иными словами, если вы демонстрируете, что не доверяете решениям ребенка, он тоже может перестать им доверять. Если показываете, что ему для мотивации нужно воодушевление с вашей стороны, то самостоятельно, без вашей поддержки, он, возможно, хорошо выполнять задачи не сумеет. Человек формируется под влиянием тревог родителей, и воплощается это в его слабых сторонах и проблемах.

Речь не о том, что у детей начинается депрессия, когда вы на них тревожно фокусируетесь (именно такое причинно-следственное мышление приводит к обвинениям). Но мы знаем, что стресс делает нас более уязвимыми перед лицом эмоциональных, ментальных, физических трудностей и препятствий в отношениях. Никто не сможет процветать под действием чьей-то тревожной сосредоточенности. И отвечать за себя в таких условиях намного труднее. Чем больше ребенок вовлечен в описанные выше паттерны, используемые для поддержания атмосферы стабильности, тем более сфокусированным на отношениях он может стать и тем меньше у него будет дифференциации собственного «я». В сравнении со своими родителями такие дети иногда даже более восприимчивы к реакциям окружающих. Не осознавая того, они порой становятся довольно властными и, чтобы все крутилось вокруг них, дают родственникам указания.

Какие именно дети чаще всего могут стать объектом описанной выше сфокусированности? Это зависит от многих факторов. Более уязвимы в такой ситуации самые старшие или самые младшие. Или, например, ребенок, родившийся в тяжелые для семьи времена. Единственный мальчик, единственная девочка или тот, у кого с ранних лет много проблем со здоровьем, тоже могут притянуть к себе тревожное внимание родителей.

^{Рис. 6. Цикл сфокусированности на ребенке}

Важно помнить, что семейная проекция — эмоциональный паттерн системы, а не план, сознательно составленный родителями, чтобы причинить кому-нибудь вред. Дети действуют, побуждая нас обращать на себя пристальное внимание, и наоборот. В семье бывают периоды и сильной тревоги, и слабой.

Лукас, единственный ребенок, вдобавок недоношенный, стал главным объектом семейной проекции. И у Синди, и у Дэйва отношения с родственниками были холодными, так что, кроме сына, больше некому было сформировать треугольник и взять на себя стресс, возникавший в их небольшой семье. Именно поэтому одним из их паттернов стало беспокойство за Лукаса, служившее рычагом, который позволял снимать напряжение во взаимоотношениях Дэйва и Синди. Эта сфокусированность на сыне помогала сохранять атмосферу стабильности десятилетиями. Но за постоянное использование паттерна Лукасу пришлось дорого заплатить.

Как увидеть слона целиком

Треугольник Дэйва, Синди и Лукаса отличался очень высокой степенью тревожности. Лукас стал чаще паниковать по поводу своего финансового положения и предъявлял все больше требований к Дэйву — а тот, в свою очередь, начал еще активнее погружаться в паттерн перерабатывания. Синди негодовала из-за времени, которое Дэйв проводил с Лукасом, и начала отдаляться от сына. Она заблокировала одну из своих кредитных карт, и они с Лукасом сильно поругались. Сын сказал ей пару ласковых, и женщина прервала с ним все контакты. Оставшись единственным родителем для Лукаса, Дэйв теперь чувствовал себя еще более обязанным выполнять его просьбы. Состояние самого отца ухудшилось. По ночам он не мог заснуть и страдал от мигреней.

Вот как бывает, когда привычные паттерны больше не помогают справляться с тревогой в системе отношений. У людей в таких случаях возникают определенные симптомы. В ходе психотерапии намного легче сосредоточиться на избавлении от них, чем на мыслях о паттернах, из-за которых у людей как раз и сформировалась предрасположенность к появлению симптомов. Иными словами, Дэйв мог (и должен был) поработать над тем, чтобы смягчить проявления своей мигрени, но ему было бы полезно вдобавок задумался о паттернах, которые сделали его более предрасположенным к возникновению физических, ментальных и эмоциональных симптомов.

Поначалу Дэйву больше хотелось обвинять, чем распознавать паттерны. Он долго горевал по поводу разрыва отношений между Лукасом и Синди. «Ничего не наладится, пока они не начнут разговаривать», — говорил он. Синди же полагала, что именно Дэйв способен решить ее проблемы. «Если бы он просто научился говорить Лукасу “нет”, всего этого с нами бы не произошло». А Лукас считал, что измениться должны его родители. Им просто надо было делать то, о чем он просил, и не мучить его выяснениями отношений по поводу финансовой поддержки.

Каждый в этом треугольнике обвинял другого в своем несчастье. И, поскольку в точке зрения каждого имелась доля правды, застрять в режиме обвинений было легко. Они настолько привыкли эмоционально реагировать друг на друга, что возможность вести себя иначе ужасала их. Ведь для каждого это значило бы признать, что именно он стал причиной проблем.

Есть старая индийская притча о слепцах, которые натолкнулись на слона. Первый незрячий, положив руки на бок животного, сказал, что это стена. Второй, дотронувшись до бивней, заявил: это копья. А третий схватился за хвост и сказал, что перед ним змея. Прикасаясь к другим частям тела слона, слепцы продолжали спор. Их ссора не закончилась, даже когда слон неторопливо ушел.

Системное мышление — это и есть попытка увидеть слона целиком. Когда тревога усиливается, нас тянет к той части «слона», которую увидели мы лично, — иначе говоря, к какому-то одному взгляду на всю систему отношений. Но если воспринимать группу людей как эмоциональное целое, старающееся изо всех сил сохранить атмосферу стабильности, многое проясняется. У нас появляется возможность действовать более гибко и сильнее влиять на ситуацию, не будучи вынужденными считать кого-то одного причиной всех проблем в отношениях.

Проявления неспособности увидеть «слона» целиком

• Вы настаиваете на том, что изменить что-либо должен только один человек.

• Вы пытаетесь заставить других стать более зрелыми вместо того, чтобы проявить зрелость.

• Вы обвиняете в чем-либо только одного из родителей, хотя стоило бы подумать о том, как ведут себя оба.

• Вы фокусируетесь на чужих обязательствах, забывая о своих.

• Вы анализируете не предыдущие поколения своей семьи, а только нынешнее.

• Вы сосредоточены на недостатках конкретной личности, вместо того чтобы рассмотреть паттерны отношений в целом.

• Вы стремитесь ставить диагнозы вместо того, чтобы понять, что поведение человека помогает ему к чему-либо адаптироваться.

• Вы игнорируете влияние тревоги на ваши действия.

^{Рис. 7. Сдвиги в треугольнике (слева направо). Долгое время треугольник относительно стабилен, пока в нем есть сфокусированность на ребенке. Когда тревога усиливается, тот побуждает родителей обращать на себя все больше внимания. Отец именно так и делает, а мать при этом вспыльчива и занимает жесткую позицию, что приводит к конфликту. Впоследствии мать и ребенок решают разорвать свои отношения, а отец продолжает общаться с ребенком и выступать в роли перерабатывающего. И мать, и отец требуют друг от друга изменить позицию}

Дэйв, Синди и Лукас видели каждый только одну часть «слона». Дэйв считал, что его жена спасовала перед лицом тяжелого испытания, выпавшего на долю их семьи. Он видел, как сын с трудом старался стать независимым, несмотря на разрыв с матерью. Синди же полагала, что ее муж неправильно реагировал на требования сына и не мог определить, в чем Лукас нуждался на самом деле. А сам Лукас видел двух взрослых людей, которым не удавалось быть последовательными или внимательными по отношению к нему.

Словом, каждый из троих в целях удобства смотрел лишь на одну из частей треугольника — ту, в которой он ничего изменить не мог. Дэйв сосредоточился на том, как Синди следовало бы относиться к Лукасу, а Синди — на том, как с Лукасом должен общаться Дэйв. Лукас был убежден, что родители в сговоре и хотят причинить ему вред. Никто из них не задумывался о возможности посмотреть шире на семью. Ту, в которой дистанцирование и разрыв отношений использовались представителями предыдущих поколений и тем самым усилили тревожность внутри этой семьи из трех человек. Кто же первый смог обратить внимание на то, как действует их треугольник? Кто сумел сосредоточиться на собственной роли в общем паттерне, вместо того чтобы винить других в незрелости? Кому удалось рассмотреть все эти проблемы в контексте более широкой системы семейных отношений?

Сиюминутная тревога

В напряженных ситуациях мы руководствуемся сиюминутными эмоциями. Мы больше фокусируемся на том, как достичь комфортного состояния, чем на том, как поступить правильно. Каждый человек, находящийся в треугольнике тревожных взаимоотношений, старается оказаться в наиболее удобном положении. Если на вас злится друг, комфортнее пойти к еще одному другу и пожаловаться ему на первого. А когда в ваших отношениях с другим человеком чувствуется неловкость, сплетни о третьем лице могут помочь вам обоим наладить взаимосвязь. Если же, например, в вашем браке нет стабильности, наладить отношения со второй половиной вам иногда помогает фокусирование на «исправлении» ребенка. Когда вы рассматриваете действия человека не как способ разозлить вас, а скорее как его попытку успокоить собственные нервы, это позволяет вам взглянуть на ситуацию по-новому.

Есть ли возможность состоять в отношениях и при этом не слишком фокусироваться на поиске комфорта? И возможно ли сделать так, чтобы никому не пришлось расплачиваться? В этом-то и заключается идея, стоящая за дифференциацией своего «я». Человек, работающий над собственной эмоциональной зрелостью, готов не делать то, что обычно делает, чтобы почувствовать облегчение или, как формулировал Боуэн, ради смягчения «сиюминутной тревоги». Но у каждого свой путь к дифференциации. И мы не должны заниматься этим для того, чтобы изменить кого-то другого. Мы делаем это ради изменений в себе.

Дэйв, Синди и Лукас стремились ощутить облегчение за счет друг друга. Каждый из них считал свои реакции логичными, хотя на самом деле это были просто попытки занять удобное положение в треугольнике. Разрыв отношений был удобен Синди, а роли перерабатывающего и неработоспособного отчасти помогали ощутить стабильность Дэйву и Лукасу.

Как начать выход из этих зон комфорта? Сперва придется сформулировать «правила технической эксплуатации», соответствующие лучшим подсказкам своего мышления. Дэйв, например, осознал, что ни разу не попытался задуматься о том, какое отношение помогло бы ему увидеть в Лукасе самостоятельного взрослого человека. Он был сосредоточен на таких мыслях: «Как помочь Лукасу не скатываться в депрессию? Как сделать так, чтобы жена не так сильно сердилась?» Неудивительно, что Дэйв довольно быстро начал подстраиваться и под Лукаса, и под Синди, с головой погружаясь в сиюминутную тревогу.

Изначально Синди не воспринимала свои поспешные действия как принципиальное неприятие требований Лукаса по поводу денежной поддержки. Однако, обратив внимание на всю систему отношений, Синди поняла, что ее поступки были продиктованы желанием почувствовать себя комфортнее. В долгосрочной перспективе разрыв отношений был неэффективным способом решения проблем. Синди не хотела разлучаться с Лукасом навсегда, но и воспитывать его с помощью спонтанных угроз тоже не желала.

Родители уже начали замечать взаимосвязь между своими реакциями. Жесткие действия Синди и последовавший за ними разрыв отношений побудили Дэйва использовать более мягкий подход, который заключался в излишних усилиях и подстраивании. В результате из-за чрезмерной вовлеченности Дэйва в отношения с Лукасом Синди получила больше возможностей убегать от происходящего. Ни у Дэйва, ни у Синди крепких межличностных отношений с Лукасом не складывалось, поскольку их действия очень сильно зависели от дистресса Лукаса и решений друг друга. Если бы один из родителей стал более вдумчиво относиться к собственной роли во взаимоотношениях, это позволило бы другому начать вести себя аналогично. Я надеялась, что Дэйву и Синди удастся не помешать друг другу понять, как лучше относиться к своему сыну.

Что же нужно людям?

В главе 6 мы выяснили, что хроническая тревожность искажает наше восприятие окружающих. Нам начинает казаться, что люди во многом нуждаются, все больше раздражают нас или становятся более замкнутыми. Мы склонны относить поведение людей на свой счет и думать, что им нужно от нас нечто большее или меньшее, чем на самом деле. Таков парадокс хронической тревожности в семье: мы фокусируемся друг на друге настолько, что вовсе перестаем друг друга понимать.

Ярче всего это проявляется во взаимоотношениях родителей и детей. Когда вы или ваш ребенок испытываете дистресс, способность трезво оценивать происходящее теряется очень быстро. Ребенок делает то, что побуждает нас тревожно фокусировать на нем внимание и выступать в роли перерабатывающего. А сами мы совершаем действия, которые подталкивают ребенка демонстрировать несамостоятельность. Поэтому зачастую наши реакции продиктованы желанием скорее смягчить собственную тревогу, чем помочь ребенку. Отделить то, в чем дети действительно нуждаются, от того, что нам всего лишь кажется под влиянием собственной тревожности, — задача нелегкая, но родителям полезно задуматься о разнице между первым и вторым.

Анализ того, что людям необходимо на самом деле, может стать полезным упражнением для любого, кто состоит в отношениях. Мы слишком часто позволяем тревоге заставлять нас чрезмерно беспокоиться о том, в чем, как нам кажется, нуждается другой человек. Возможно, вы считаете, что кто-то из ваших друзей желает говорить с вами по телефону целый час, хотя на самом деле достаточно просто узнать у него, как дела. Или вы думаете, что необходимо очень часто сообщать руководителю о ходе выполнения вашего проекта, хотя на самом деле он уверен в вашей способности довести работу до конца. Временами люди требуют от нас того, чему мы соответствовать не готовы, и в таких случаях необходимо проявить честность или способность устанавливать и удерживать личные границы. Но если мы не пытаемся мыслить эффективнее и противостоять влиянию тревожности, то в конце концов либо подчиняемся требованиям людей, либо дистанцируемся от них, либо начинаем ради них переусердствовать.

Дэйв решил задуматься о том, что от него нужно Лукасу на самом деле. Иногда это были реальные потребности, например помочь передвинуть мебель или разобраться в системе здравоохранения. Но Лукасу также нужен был и отец, который, перед тем как взять трубку, делал бы один-два глубоких вдоха. Может быть, даже такой, который пересылал бы некоторые звонки на голосовую почту или, прежде чем отвечать на просьбу «да» или «нет», говорил: «Дай мне время подумать». Но Лукас точно не нуждался в отце, который боялся, что сын будет переполняться эмоциями или причинять себе вред каждый раз, когда услышит от папы слово «нет». Не следовало относиться к Лукасу так, будто он был не в состоянии сам справляться с трудностями.

Синди тоже стала задумываться о том, что Лукасу действительно от нее нужно. А нуждался он во внимательной матери, не прибегающей к угрозам. Ему были необходимы доказательства того, что мама не собиралась покидать его, даже если в чем-то не соглашалась или устанавливала личные границы. Лукасу нужна была мать, которая могла говорить «нет», но не потому, что гневалась или была уставшей. Возможно, он также нуждался в том, чтобы мама поработала над взаимоотношениями с другими своими родственниками. С теми, которые тоже могли оказывать на Лукаса влияние, хоть и в менее тревожном ключе, чем Синди и Дэйв.

Если у обоих родителей степень дифференциации повышается, то реакция одного будет немного отличаться от реакции другого, и это не случайно. Но сумеют ли они не мешать друг другу, пока будут разбираться в том, как правильнее относиться к собственному сыну?

Неудобство дифференциации

Работая над своими межличностными отношениями, Дэйв согласился сопровождать Синди на рабочую конференцию. Из города они выехали очень обеспокоенные, поскольку знали, чего ожидать. Чем больше они сближались, тем сильнее Лукас чувствовал, будто его оставили одного. Основываясь на предыдущих аналогичных ситуациях, они предположили, что он позвонит им и сообщит, будто срочно нуждается в помощи. Скорее всего, попросит отца приехать. Чтобы быть к этому готовым, Дэйв подумал о том, что на самом деле считать срочным, а что нет, и как не поддаваться влиянию сиюминутной тревоги.

В первый же вечер поездки Дэйв получил от Лукаса множество текстовых и голосовых сообщений. Оказывается, у него начал протекать измельчитель пищевых отходов. Лукас умолял отца приехать домой, потому что из-за своей тревожности не вынесет стресса, если квартире будет причинен ущерб из-за затопления. У Дэйва возник порыв проигнорировать Лукаса или быстро решить проблему. Но вместо этого он позвонил сыну и спросил: «Раз ты уже поставил под раковину ведро, я в понедельник заеду и посмотрю, что можно сделать. Если станет хуже, тебе придется придумать что-нибудь другое». Проблема решена, правда?

Лукасу такой ответ не понравился. Он утверждал, что все эти неудачи не позволяют ему стать независимым. Говорил, что раз отец помогает ему материально, то, если придется потратить много денег на сантехника, Дэйв накричит на сына. Дэйв ответил: «Я доверяю тебе и считаю, что ты сможешь принять разумное решение». Затем, вместо того чтобы гневно повесить трубку, Дэйв продолжил разговор. Он стал рассказывать об их с Синди поездке, но Лукас быстро положил трубку.

Даже становясь более зрелой личностью, Дэйв все равно не смог бы заставить Лукаса отреагировать на это каким-либо определенным образом. Но дифференциация и не требует конкретной реакции от окружающих. Иногда поначалу ощущается противодействие со стороны людей, как будто намекающее: «Давай-ка снова стань прежним!» Но Дэйв в такой момент решил резко выйти из замкнутого круга слияния. Он знал, что не мог принимать решения, единственной целью которых было поддерживать спокойствие Лукаса. Дэйв и ради сына, и ради себя должен был сделать нечто большее.

После поездки Синди тоже начала работать над своей дифференциацией. Она возобновила общение с Лукасом, но решила развивать более тесный межличностный контакт с другими родственниками. Когда она звонила Лукасу, тот поначалу не брал трубку, но позже стал приходить к Дэйву и Синди, когда к ним в гости приезжали ее бабушка и дедушка. Изначально разозленная попытками Лукаса игнорировать ее, Синди теперь заставляла себя не выходить из комнаты, когда там был ее сын, и продолжала общаться со всеми присутствовавшими. Затем она прислала Лукасу по электронной почте письмо, прося прощения за разрыв отношений и жесткие решения по поводу финансовой помощи. «Ты заслуживаешь маму, которая обдумывает свои действия тщательнее, — написала она. — Я постараюсь стать именно такой». Медленно, но верно и Дэйв, и Синди все больше опирались на свое твердое «я» в отношениях с Лукасом и друг с другом. Они так и оставались в треугольнике, но у каждого из них была возможность действовать внутри него как личность.

С напряжением в семейных отношениях можно справляться по-разному. Иногда люди начинают тревожно контролировать своего ребенка, у которого есть проблемы со здоровьем. В других случаях родители настолько сфокусированы на недостатках друг друга, что детям удается избежать влияния этой сосредоточенности. А порой люди чувствуют стабильность лишь при условии, что их разделяет огромная психологическая или физическая дистанция. Так или иначе в этой игре приходится участвовать, и нам самим нужно решить, как именно. Можно кого-нибудь обвинять, а можно взглянуть на ситуацию шире. Или оставить все как есть, обеспечив себе комфорт за счет других. Либо мы можем чаще отвечать за собственные поступки, тем самым освобождая окружающих от паттернов, из-за которых зашли в тупик.

Упражнение 1. Кто стал объектом тревожной сфокусированности?

Кто в вашей семье притянул к себе больше всего тревожного внимания остальных? Возможно, кто-то из ваших братьев или сестер? Или родитель, у которого есть проблемы со здоровьем? А как дела у вас на работе? Может быть, кого-нибудь из ваших коллег стали считать козлом отпущения или причиной всех проблем во взаимоотношениях между сотрудниками? Подумайте о том, какое участие вы принимаете в формировании тревожной сфокусированности на том или ином человеке в разных коллективах. Есть ли способ относиться к этому человеку так, чтобы не испытывать сильного беспокойства и не стремиться его в чем-то обвинить? Запишите свои мысли на этот счет.

Упражнение 2. Распознайте треугольники.

Какие треугольники взаимоотношений много лет усложняли или продолжают усложнять вам жизнь? Может быть, тот, в котором вы находитесь вместе с родителями? Или вы попали в треугольник с одним из родителей и с бабушкой или дедушкой? Либо почувствовали себя лишним, когда один из родителей или ваш ребенок начал с кем-то встречаться? Бывало ли так, что вы играли роль посредника между своим партнером и ребенком, двумя своими друзьями или не сумевшими поладить коллегами и передавали каждому из них аргументы другого? Как действовать более разумно в каждом из подобных треугольников, относясь при этом к каждому из участников как к личности?

Упражнение 3. Примите сиюминутную тревожность.

Как вы справляетесь с сиюминутной тревогой? Делаете ли выбор в пользу адаптации, избегания или устраиваете сцену? Предпочитаете ли перерабатывать ради других или, напротив, делаете меньше, чем могли бы? Встаете ли на импровизированную трибуну, чтобы произнести речь о том, как окружающие должны себя вести? У любого из нас есть свои способы почувствовать облегчение. Существуют ли такие варианты реакций на трудности, которые с вашей стороны будут более осознанными и помогут вам стать такими, какими вы хотите быть? Опишите, как бы вы себя вели, если бы реагировали на проблемы исходя из большей верности себе.

Главное

• Люди любят истории, поэтому в реальной жизни мы легко вешаем на других ярлыки «герой» и «злодей». Обвинения — один из способов воспринимать ту или иную историю. Но если взглянуть на ситуацию через призму системного мышления, то вы увидите, как в ваших отношениях работают взаимодополняющие паттерны.

• Когда в отношениях двух людей возникает напряжение, они часто вовлекают третье лицо или фокусируют на нем свое внимание. Это называется треугольником. Чем выше в системе отношений уровень тревожности, тем больше треугольников люди могут использовать для того, чтобы избавиться от напряжения.

• Стремясь справиться с тревогой, система отношений может применить четыре способа: конфликт, пере- и недорабатывание, дистанцирование и треугольник.

• Иногда родители перекладывают груз своих эмоциональных проблем на ребенка, фокусируя на нем свое тревожное внимание. Так обычно начинается процесс, называемый семейной проекцией, в ходе которого ребенок формируется под влиянием уязвимостей родителей.

• В зависимости от разных факторов некоторые дети более подвержены тому, чтобы стать вовлеченными в процесс семейной проекции, чем другие.

• Каждый человек старается занять в треугольнике наиболее удобное положение, но в ущерб двум остальным.

• Если паттерны не помогают справляться с уровнем стресса в отношениях, у людей могут проявиться определенные симптомы.

• Когда мы утверждаем, что кому-то необходимо меняться, мы упускаем из виду работу всей системы отношений.

• Полезно понять, как вы сами справляетесь с сиюминутной тревогой во взаимоотношениях с людьми. Осознавая эти способы, вы получаете шанс вести себя по-новому, руководствуясь лучшими подсказками собственного мышления.

• Хроническая тревожность искажает наше восприятие окружающих. Работа над дифференциацией своего «я» требует умения отделять то, в чем другой человек нуждается на самом деле, от того, что о его потребностях думаете вы под влиянием собственной тревожности.

• У одного члена семьи работа над собственной дифференциацией может происходить не так, как у других.

В первой части книги мы поговорили о тех паттернах отношений, которые мешают нам оставаться собой. Людям нравится быть особенными, но на самом деле они предсказуемы, будучи частями больших эмоциональных систем, например семейных, которые всегда стараются поддерживать внутреннюю стабильность. В них действуют правила различной степени строгости, позволяющие участникам проявлять свою индивидуальность в разной мере. Если уровень тревожности в системе отношений повышается, очень трудно руководствоваться в своем поведении чем-либо, кроме привычных паттернов.

Чтобы оставаться всегда верными себе, полезно понять, как именно в отношениях вы теряете свое «я», способность мыслить и действовать как личность. Возможно, вы поддерживаете с людьми легкий, поверхностный контакт, используя дистанцирование, чтобы избегать напряжения. Или привыкли перерабатывать и руководите другими, чтобы чувствовать себя уверенно. А может, не будучи уверенными в правильности собственных мыслей, быстро втягиваете других в конфликтный треугольник. Изучение способов достижения комфорта во взаимоотношениях дает нам возможность повышать уровень своей дифференциации и принимать решения, руководствуясь собственным мышлением. Помимо изначально встроенной в нас эмоциональной программы, в мире множество других путей, позволяющих нам быть личностями.

Ниже в книге речь пойдет о том, как освободиться от паттернов и встать на путь к чему-то новому. Мы выясним, каково это — заниматься выстраиванием отношений, преодолением трудностей и достижением целей с большей опорой на собственную индивидуальность. Вы прочтете истории о людях, которые научились меньше фокусироваться на социальных стандартах успешности. Тех, кто сумел отказаться от привычки перерабатывать и позволил окружающим удивить их. Вы узнаете и о тех, кто стал проявлять больше ответственности за себя, не прибегая к помощи экспертов. Я поделюсь историями людей, привнесших больше значимости в свои поверхностные отношения с другими и нашедших в себе мужество разъяснять им свои убеждения.

Волшебного рецепта, позволяющего достичь зрелости, ни в одной из этих историй вы не встретите. Моя цель — предложить вам новый, системный взгляд на человеческое поведение, основанный на теории Боуэна. Человек, интересующийся тем, какую роль он играет в процессе следования паттернам отношений, — это личность, способная при столкновении с жизненными трудностями действовать чуть более осмысленно, чем другие. Какими именно будут эти действия — решать вам. Надеюсь, следующие главы подтолкнут вас к преодолению собственных реакций, которые вы используете в отношениях с людьми лишь ради комфорта, а также выключению ваших «заводских настроек» и продолжению саморазвития.

Джулиан был целеустремленным и энергичным человеком. По крайней мере так о нем говорили преподаватели, когда он закончил обучение в старших классах на год раньше и начал посещать уроки в местном колледже. Учась уже на последнем курсе, Джулиан быстро переходил от занятий к практике, а затем и подработке, накапливая баллы для зачетов, деньги и привлекая внимание преподавателей. По ночам он мечтал о том, как выйдет на пенсию в 40 лет, будет путешествовать по всему миру и учить новые языки и какое впечатление это произведет на людей. Зачем идти к целям не спеша, если можно молниеносно добиться их?

К несчастью для Джулиана, его основанная на успехах самооценка стала падать так быстро, что он не успевал повышать ее, достигая новых результатов. Как у большинства из нас, рост продуктивности Джулиана замедлялся из-за различных препятствий и эмоционального выгорания. В середине обучения в колледже он поехал получать знания в Бразилию. Через месяц после начала семестра он сломал ногу во время игры в футбол, после чего был отправлен домой, в Юту. Сидя на диване в доме матери, Джулиан набирал зачетные баллы во время прохождения онлайн-курсов и окончил колледж до своего 21-го дня рождения. Однако он был эмоционально истощен и все еще сильно расстроен из-за того, что пришлось уехать из Бразилии. Сил на то, чтобы подниматься по карьерной лестнице, не было. Следующие три года Джулиан работал в кейтеринговой компании своей тети, где подавал к столу маленькие сэндвичи, и однажды встретил такого же, как он, целеустремленного человека: Лорен. Стараясь достичь статуса «звездной пары», они как следует настроили друг друга, выбросили свои униформы и поехали через всю страну в Вашингтон. Джулиан планировал поступать в высшую школу здравоохранения, а Лорен — заняться бизнесом, и оба не собирались жалеть о принятых решениях.

Все шло по плану, пока не наступила весна 2020 года. Внезапно Джулиан и его девушка оказались изолированы от внешнего мира в маленькой квартире-студии и целыми днями сидели перед мониторами. Только двое — больше никого. Думаю, вы догадываетесь, что произошло. Дало о себе знать слияние, и каждый из них превратился в эксперта, объяснявшего другому, что тот делает неправильно.

Джулиан скоро должен был завершать обучение в высшей школе, и Лорен принялась читать ему нотации о том, как учиться усерднее и найти работу. Он же критиковал девушку за зависимости и странные привычки, связанные со сном. Как-то вечером они разругались в пух и прах, после чего Лорен купила билеты на ближайший рейс и улетела из аэропорта имени Рейгана в штат Юта. Много недель Джулиан с негодованием наблюдал, как отправленные им текстовые сообщения остаются без ответа, и изучал странные посты Лорен в соцсетях. Он был готов выкинуть ее вещи в ближайший мусорный контейнер, но подозревал, что, как только она вернется, он ее примет. Дальнейшая жизнь без партнера казалась немыслимой.

Джулиан чувствовал, что его продуктивность перестала повышаться. Сможет ли он найти работу к тому времени, когда закончит обучение? Или возьмется за старое и будет звонить своей тете, чтобы вернуться в ее компанию? Что же случилось с целеустремленным парнем, которым когда-то восхищались преподаватели?

Вашингтон суров с теми, кто приезжает туда за успехом. Куда ни поверни, везде столкнешься с агрессивно мотивированными людьми. Они бегают трусцой по жаре или носят строгие костюмы в метро, и вы в своих спортивных штанах сильно от них отличаетесь. Некоторым из них интересно лишь то, что вы можете для них сделать. Другие хотят слышать, как вы будете впечатлены тем, что у них недавно состоялась встреча в Белом доме. И только их близкие друзья или психотерапевты знают, что скрывается за этим ярким фасадом.

Возможно, личности с подобной жаждой активности есть только в Вашингтоне, но люди, одержимые статусом, точно могут встретиться и в других местах. Эволюция повлияла на социальных млекопитающих, включая человека, так, что вопросами иерархии он интересуется не без причины. Самцы шимпанзе, например, соревнуются за право вычесывать шерсть у своих высокоранговых собратьев. А низкоранговые слоны выказывают уважение более значимому самцу, кладя ему в рот свои незащищенные хоботы. Люди в этом смысле не так уж разительно отличаются от животных. Если человек с высоким статусом, например руководитель, религиозный лидер или популярный среди сверстников ребенок, спрашивает нас, как дела, нам приятно. Мы понимаем, что занимаем в коллективе определенное место и о нас не забудут.

Культурная эволюция, то есть наша способность обучаться и перенимать качества у других негенетическим путем, дала возможность более чем успешно внедрять в свою жизнь характерные черты высокоранговых людей. Исследователи обнаружили, что нам свойственно копировать особенности их речи. Замечая, кто из взрослых привлекает к себе больше внимания, маленькие дети неосознанно начинают копировать их действия и решения. Для меня это неудивительно: я сама в двадцать с небольшим покупала такую же одежду, как у героини одного телесериала. Подражание тем, кто нас превосходит, — удобный ответ на всегда актуальные вопросы: «О чем именно мне следует беспокоиться?» или «Что поможет мне получить одобрение общества?».

Взрослея, Джулиан изо всех сил старался превзойти сверстников. Ему нравилось быть тем, кто раньше всех окончил учебу и полетел в Бразилию, пока одноклассники спали на уроках химии. Но, поскольку позже был вынужден обучаться, сидя в маминой гостиной, он превратился в энергичного студента колледжа с максимальной сосредоточенностью на достижении целей — и был таковым до тех пор, пока не стал несчастным, который, возможно, никогда не вырвется из своего городка. Приближалось окончание учебы, и Джулиан заметил, что не может найти работу так же быстро, как его одноклассники. Он чувствовал, как скатывается вниз по воображаемой лестнице, и боялся, что дойдет до полного отчаяния.

Социальные существа неизбежно сравнивают себя с другими. Нам необходимо знать, на каком мы уровне, чтобы не стать легкой мишенью для группы, в которой мы состоим. Но если вы были внимательны, то наверняка уже поняли, что у каждого из нас также есть способность противостоять группе и проверять, согласуются ли наши действия с нашим же внутренним компасом. Вопрос «Соответствую ли я требованиям группы?» порой полезен. Но еще полезнее спросить себя: «Действую ли я именно так, как считаю нужным?» Джулиан постарался превратить свои тревожные мысли об окружающих в вопросы, с помощью которых можно было начать мыслить шире.

Цель не в том, чтобы избавиться от склонности сравнивать себя с другими, ведь не стоит забывать об уважении к социальной натуре человека. Но у вас есть возможность отложить в сторону линейку и взять в руки компас. Отвлечься от шума и задаться по-настоящему хорошими вопросами. У всех нас проскальзывают мысли, в которых главные жизненные ориентиры отражены наиболее полно. Они связаны с нашим твердым «я» в большей степени, чем с псевдо-«я».

Что бы вы выбрали: кусок шоколадного пирога или длинное письмо с похвалой в ваш адрес от человека, которым восхищаетесь? Многие предпочли бы второй вариант. Когда кто-нибудь делает нам комплимент, система вознаграждения в нашем мозге реагирует примерно так же, как если бы нам дали кусок пирога или стопку наличных. Начинает выделяться дофамин, делая нас мотивированными и сосредоточенными. Чтобы оставаться в группе, нам необходимо побуждение, и мозг умеет предложить очень приятные способы адаптации. Кратковременные вспышки недостаточно отчетливых чувств, которые возникают, когда мы получаем внимание или одобрение от окружающих, помогают нам соответствовать группе и ее правилам.

Проблема похвалы в том, что мы никогда не знаем точно, когда ее услышим. Иногда руководитель оценивает ваш труд высоко, а порой ему просто некогда об этом сказать. Учитель может продемонстрировать всему классу выполненную вами работу как образец, а на следующий день выберет чью-нибудь другую. Возможно, вам кажется, будто именно поэтому у людей пропадает желание стремиться к высоким результатам, но на самом деле все наоборот. Ожидание награды при 50 %-ной вероятности получить ее приводит к выработке большего количества дофамина, чем стопроцентный шанс быть награжденным. Проще говоря, мы чувствуем себя хорошо, когда за внимание окружающих приходится бороться. Подобно завсегдатаям казино, мы как будто дергаем за рычаг игрового автомата и надеемся, что нас погладят по голове.

Будучи экспертами по части ментализации, мы, помимо прочего, постоянно думаем о том, какими нас видят окружающие. Даже малейшая вероятность того, что за нами могут наблюдать, заставляет вести себя лучше. Стоит поставить перед кем-нибудь зеркало (или повесить на стену изображение глаз) — и человек станет меньше склонен к неподобающему поведению и чаще начнет проявлять великодушие. Другие животные, оказавшись перед зеркалом, способны себя узнать, а у нас при взгляде на собственное отражение пробуждается желание себя контролировать — таково уникальное умение человека. Даже в уединении мы мысленно носим в себе бдительное око коллектива, в котором состоим. То, что мы называем самосознанием, на деле представляет собой диалог между нашими порывами и возможными реакциями окружающих на них. Никто из нас не способен властвовать над собственным разумом безгранично.

Джулиан мог потратить уйму сил на попытки заставить себя не любить внимание и похвалу. Но эти «кусочки пирога» сладки, и можно было принять этот факт и взглянуть на проблему по-новому. Нелегко было найти работу в выбранной сфере, а именно в системе здравоохранения. Но если он этого действительно хотел, то должен был, работая над достижением своих главных целей, пережить кратковременное разочарование. Ему придется смириться с меньшим вниманием и одобрением других, заодно привыкая идти к желаемым результатам не со скоростью ракеты, как было раньше.

Любая трудность — шанс сделать свое «я» более твердым. Но чем больше тревоги у нас вызывают те или иные препятствия, тем выше вероятность, что мы предпочтем самые быстрые и социально одобряемые способы достижения цели. В ежедневной погоне за похвалой мы упускаем из виду более важную сюжетную линию собственной жизни. Джулиан все-таки постарался обратить внимание на возможности стать более зрелой личностью, которые трудно было увидеть за мелкими еженедельными неурядицами.

Теперь Джулиан столкнулся с действительно важными задачами. Ему приходилось оплачивать счета, налаживать связи и разбираться с делами на личном фронте. Он мог очень быстро положить все эти проблемы на лопатки или использовать их, чтобы поработать над собственной недостаточной зрелостью. А еще либо повысить уровень своей дифференциации, либо погрузиться в сфокусированность на отношениях, руководствуясь мыслями вроде: «Я недостаточно хорош для своей девушки», «Когда прошу о помощи, людей это в глубине души раздражает». Джулиан мог либо пытаться читать мысли других, либо попробовать разобраться в собственных.

В детстве мне нравилось смотреть с родителями британский ситком «Соблюдая приличия». В каждой серии Гиацинта Баккет («правильно произносится “Букэй!”», как настаивала она сама)[22] старается произвести впечатление на собеседников своим высокомерным поведением и ужинами при свечах. Стыдясь собственного происхождения, Гиацинта отчаянно (и безуспешно) пытается спрятать от общества своих родственников-работяг, которые появляются в самый неподходящий момент.

Мы склонны тратить очень много сил на попытки выглядеть подобающе или подражать «высокоранговым» людям. Мы учим тех, кого любим, не ставить нас в неловкое положение или прячем их от окружающих. Пытаясь кому-то угодить, мы, как Гиацинта Баккет, становимся пародией на себя.

Когда вы были ребенком, насколько ваша семья была сосредоточена на соблюдении приличий?

Систему семейных отношений мы анализируем не для того, чтобы в чем-то обвинить родственников, а с целью определить уровень общности. Важно понять, насколько люди руководствуются не своими мыслями, а реакциями других. Я, например, сразу вспоминаю, как моя мама в панике принималась за уборку, когда кто-то сообщал, что собирается к нам зайти. Или как она иногда смотрела на меня уничтожающим взглядом в продуктовом магазине, если я плохо себя вела. В этом читалось громкое и четкое послание: «Мы не можем показать окружающим, что у нас что-то не в порядке».

Зависимость от одобрения, которой страдал Джулиан, сформировалась не без причины. Ему недоставало зрелости, и обусловлено это было тем, как функционировала система семейных отношений, в которой он вырос. Сфокусированность на соблюдении приличий в его роду встречалась часто. Его воспитывали мать и бабушка, причем последняя относилась к жизни как игре в формате «кто кого». Когда Джулиан навещал бабушку, та рассказывала ему о новых успехах (или их отсутствии) его кузенов и друзей детства. Она торопилась сообщить, кто переехал в дом побольше, у кого были проблемы со злоупотреблением и кто набрал лишний вес. После окончания колледжа, когда Джулиану пришлось устроиться на работу в компанию своей тети, он намеренно держал с бабушкой дистанцию, представляя себе, что она рассказывала (или не рассказывала) о нем людям. А когда он поступил в аспирантуру, она водила его по городу, словно завоевавшего награду пуделя.

Гораздо больше поддержки в периоды успехов и неудач Джулиану давала мать, но он знал, что она беспокоилась из-за его перехода на новый жизненный этап. У его старшей сестры были физические ограничения, и мать иногда так же тревожно фокусировала свое внимание на Джулиане, как и на девушке. Достижение успехов стало для молодого человека способом выстраивать отношения с матерью — которая, к слову, когда-то смогла окончить юридический вуз с двумя детьми на руках и теперь была любимым судьей для всех жителей ее родного городка. В последние недели перед выпуском Джулиан чувствовал, что вся семья (за исключением его сестры, дай бог ей здоровья) ждала, затаив дыхание. Смогут ли они им гордиться, или же он окажется среди тех, кого они обсуждают, используя расплывчатые выражения?

Желание угодить семье было для Джулиана мотивацией, но, когда у него что-то не получалось, внимание родственников сковывало его. Все убеждения о жизни и успехе, которые он перенял у родных, не совпадали с его взглядами. Его, например, не заботило, успешны его друзья или нет. Обычно Джулиану были не по душе люди, которые изо всех сил пытались произвести впечатление. Почему же он сам стал исключением из правил? Ему было необходимо сбросить с себя маску псевдо-«я» и выяснить, что делать дальше.

Как я уже говорила в главе 7, многие решения мы принимаем, стремясь смягчить сиюминутную тревогу. Чтобы при принятии решений оставаться верными себе, необходимо быть готовыми переживать дистресс. Такие решения доктор Майкл Керр в своей книге «Секреты теории Боуэна»[23] называет взрослыми. Мне нравится это название: если начинаешь задавать себе вопрос «Каким в данной ситуации было бы взрослое решение?», это подталкивает к появлению хороших мыслей. К тому же становятся заметны все наши реакции, которые не характерны для зрелой личности.

Один из способов научиться принимать взрослые решения — определять, уделяете ли вы своим трудностям тревожное или осознанное внимание. В первом случае вы сосредоточены на избавлении от тревоги. Это подталкивает к быстрому принятию решений, основанных на чужих примерах и общепринятых стандартах, а в системе взаимоотношений с людьми вы руководствуетесь предсказуемыми паттернами. Осознанное внимание, напротив, позволяет учитывать реальные трудности и потребности. Это попытка действовать за пределами эмоционального процесса и осознать, что дистресс — обычное дело, когда вы стремитесь найти лучший способ двигаться вперед. Боуэн и Керр называли это «тревогой совершенствования».

Джулиан в ту пору оказался на развилке. Он мог полететь домой, чтобы увидеться с Лорен и сделать все, чтобы ее вернуть. А мог согласиться на участие в полусотне мероприятий для налаживания деловых связей и попытаться произвести на людей неизгладимое впечатление. Или же хорошенько обо всем подумать. Как пережить этот жизненный рубеж и не довести себя до эмоционального выгорания? Как преодолеть страх одиночества или боязнь получить бесперспективную должность и застрять на ней навсегда, одновременно постепенно доказывая себе, что вы вполне работоспособны?

Каждый день большую часть времени Джулиан пытался подавлять все эти страхи, однако в результате обнаруживал, что ночью они все равно пробирались в его голову. Он начал каждый день в течение двадцати минут уделять этим страхам осознанное внимание. Когда Джулиан приветствовал свою тревогу, как друга за чашечкой кофе, в его голове рождались несколько взрослых решений. Для начала нужно было поработать над налаживанием контактов в выбранной им сфере деятельности. Но Джулиан испытывал отвращение к выстраиванию деловых связей, поскольку всегда ненавидел отношения, которые ощущались как сделка. Раньше в начале таких знакомств он всегда отдалялся и даже вовсе прекращал общение. Взрослым решением в данном случае могло бы стать налаживание связей на своих условиях, вне скучных «счастливых часов»[24]. К тому же Джулиану придется научиться задавать людям конкретные вопросы, а не просто озвучивать что-нибудь тревожное в духе: «Не могли бы вы мне объяснить…»

Еще одним взрослым решением было изложить своей девушке то, что он думал о происходящем, вместо того чтобы ждать или пытаться ее вернуть. Она не брала трубку, и Джулиан решил прислать ей длинное электронное письмо со своими размышлениями. Он подчеркивал, что неравнодушен к ней, но хочет строить отношения с тем, кто готов озвучить свои мысли, а не заставлять его становиться телепатом. Джулиан дал своей девушке месяц на то, чтобы она забрала свои вещи или взяла на себя оплату аренды их квартиры.

Помимо прочего, он собрался с духом и трезво оценил свое финансовое положение. Он выбрал день, когда надо будет начать поиск почасовой работы, чтобы оставаться на плаву. Более того, он перестал избегать телефонных разговоров с родственниками. Необходимости рассказывать маме и бабушке обо всех своих тревогах и планах не было, но регулярно сообщать о том, как у него идут дела, было важно, чтобы оставаться на связи. Подобные отношения могли стать чем-то большим, нежели просто докладами о своих успехах. Джулиан подозревал, что если мама и бабушка почувствуют, как он становится более зрелым человеком, переходящим на новый этап жизни, то это их, скорее всего, успокоит.

Молодому человеку стало ясно, что быть взрослым и производить сильное впечатление — не всегда одно и то же. То время было переломным периодом, и Джулиан превратил его в возможность достичь чего-то нового, отличающегося от образцового преуспевания. Он учился соскакивать с «беличьего колеса» и прекращать непрерывную погоню за падающей самооценкой. Все это было похоже скорее на подарок, преподнесенный будущей версии себя, чем на получение должности или успешно пройденное собеседование. Зрелость, готовность быть вдумчивым, добрым и терпеливым — таковы были сверхспособности Джулиана, которые никак не зависели от реакции окружающих.

• Поскольку выживание людей зависит от социальных групп, все мы эксперты по части оценки собственного ранга в коллективе. Человек начинает подражать более высокоранговым людям с ранних лет.

• Мастерами по части подражания нас делает культурная эволюция — способность обучаться и перенимать у других определенные качества негенетическим путем.

• Чтобы быстро оценить себя, люди сравнивают себя с другими. Но кроме этого, у нас есть способность прислушиваться к внутреннему компасу: собственным мыслям и убеждениям.

• Одобрение и внимание окружающих закрепляются с помощью системы вознаграждения, действующей в нашем мозге. Эти социальные «награды» служат эффективным способом адаптации, помогающим нам сотрудничать в группах. Даже в уединении мы продолжаем думать о том, что другие сказали бы о наших поступках.

• Мы тратим много времени на «соблюдение приличий», чтобы заслужить или удержать награды, полученные от социума. Количество усилий, которые мы для этого прилагаем, зависит от того, насколько система нашей семьи сфокусирована на отношениях.

• Направляя на свои проблемы осознанное внимание вместо тревожного, вы получаете возможность принимать взрослые решения. Они сопряжены с определенным неудобством, потому что их цель — не в избавлении от тревоги и не в поддержании социального статуса.

Муж Наимы, Эрик, слишком часто пользовался телефоном. Свою одежду он оставлял на полу, а когда жена просила его убрать за собой, собирал белье в кучу и складывал на стул. Газон не был подстрижен, раковина в ванной комнате засорилась, а двое сыновей без устали проказничали. Но Эрик ничего этого не замечал. Он был слишком занят — ворчал на что-то в интернете.

Познакомились Наима и Эрик на работе, когда были чуть старше двадцати и получили задание сделать сюжет о заседаниях городского совета. Наиме понравились спонтанность Эрика и его тяга к приключениям: он был готов съехать с шоссе и остановиться в каждой ловушке для туристов[25]. Эрик же восхищался упорством Наимы, ведь она изо всех сил стремилась сделать репортаж, даже когда люди пытались закрыть ей доступ к информации. Они отлично дополняли друг друга — пока у них не появились дети.

Вскоре после того, как младшему сыну исполнилось четыре года, Эрик свою работу в СМИ потерял. Пока искал новую, все его более-менее благопристойные качества, казалось, испарились. Видя, как муж теряет уверенность в себе, Наима стремительно перехватила инициативу. Позже Эрик нашел работу, но со своими домашними обязанностями на прежнем уровне уже не справлялся. Совместимость в этой паре теперь была похожа на сломанные качели-балансир.

Поначалу Наима тихо кипела от негодования и, чтобы найти себе оправдание, читала статьи об эмоциональном грузе, выпадающем на долю женщин. А потом она — уже не так тихо, как раньше, — начала жаловаться, требуя, чтобы Эрик стал более ответственным. Он менял поведение на несколько дней — мыл посуду или, например, сам решал постирать белье, не ожидая просьб. Но когда жена давала ему подсказки, Эрик сердился и продолжал недорабатывать, после чего замкнутый круг начинался по новой.

Когда приближалась десятая годовщина их свадьбы, Наима не видела дальнейшего развития отношений до тех пор, пока все в их браке не перестанет вертеться вокруг дистанцирования, критики и подстраивания. Она мечтала уйти от Эрика, а еще грезила о том, как муж умоляет простить его и волшебным образом становится более самостоятельным. Наима чувствовала, что правильный путь для них обоих лежит где-то посередине между двумя этими крайностями.

Будучи журналисткой, Наима всегда готовилась к работе как следует. О теории Боуэна она прочла многое и теперь стремилась сломать паттерны, действовавшие в ее с Эриком отношениях. Она понимала, что в браке перерабатывает, и готова была приложить все усилия, чтобы Эрик ответственнее подходил к своим домашним обязанностям. В этом-то и заключалась проблема. Наима верила, что, если прекратит перерабатывать — позволит их газону изрядно зарасти или не будет покупать бумажные полотенца, — муж что-нибудь предпримет. Но шли недели, а она уже который раз вытирала руки о собственные штаны и наблюдала, как их двор превращается в заповедную зону. Почему же ее стратегия не сработала?

Люди, как никто другой, умеют сами себя вводить в заблуждение. Зачастую, когда нам кажется, что мы делаем что-то ради себя, мы ошибаемся. Мы просто пытаемся манипулировать другими, экспериментируя с собственным поведением. Цели, которые заявлены нами как свои, на деле оказываются тем, чего мы хотим получить от окружающих.

Таковы подводные камни, на которые наталкивается человек, когда начинает изучать теорию Боуэна. Да, согласно ей система взаимоотношений действительно может стать более гибкой, если один из ее участников прилагает усилия и становится более зрелой личностью. И когда кто-то совершает более взрослые шаги, он ожидает, что остальные поведут себя соответственно, то есть тоже перейдут на более высокий уровень. Однако позже он обнаруживает, что его маленькие дети все так же кричат, его мать продолжает названивать по десять раз в день, а супруга опять положила в морозильную камеру пустую форму для льда. Ну разве можно так себя вести?

Я не знаю, как заставить людей измениться. Особенно тех, кого я никогда не встречала. Но я знаю, что дифференциация — не видеоигра. Невозможно, нажав пару кнопок, получить желаемый результат. Люди намного хитрее, чем кажется. Они способны почувствовать, когда ими пытаются манипулировать. А еще — и это хуже всего — у них есть то, что принято называть свободой выбора.

Наима свой подход, может, и изменила, но степень слияния в отношениях с Эриком осталась прежней. Ее сфокусированность на муже не изменилась, а возможно, даже стала сильнее. Она наблюдала за ним, как ученый, ожидая, когда ее эксперимент принесет плоды. Готова ли она была делать для Эрика все, что могла, или, наоборот, ничего, в любом случае уровень интенсивности этих состояний оставался неизменным. Но, по крайней мере, когда она перерабатывала, то не боялась подцепить болезнь Лайма из-за того, что подошла к почтовому ящику.

Изменения, основанные на агрессии и тревожности, не помогут добиться реальных перемен в отношениях. Желаемый результат можно получить, если начать думать о проблеме по-новому. Нестриженый газон был одной из трудностей, но не их первопричиной. Препятствие для Наимы заключалось в том же, с чем сталкивается любой из нас: мы не знаем, как реагировать на незрелость, которая неизбежно проявляется в ком-то из окружающих. Пускать ли в ход собственные проявления незрелости или прибегнуть к чему-то более осмысленному?

Тот, кто работает над дифференциацией своего «я», обычно задумывается над вопросами, в которых акцент сделан на его реакциях, а не на желании сделать другого человека более зрелым. Так происходит переход от сфокусированности на отношениях к работе над собой.

Наима осознавала, что на незрелость Эрика реагировала собственными проявлениями незрелости. Под влиянием пассивной агрессии она переставала покупать бумажные полотенца, и это было ничуть не эффективнее наклеивания записок с напоминаниями на руль автомобиля мужа. А тревожное наблюдение за тем, как супруг купает детей, приносило не больше пользы, чем решение Наимы сделать это самой. Высокий уровень слияния проявлялся в поведении обоих.

Наима старалась думать о том, как на самом деле должен происходить ее отказ от перерабатывания. Он не требовал играть роль беспокойной надсмотрщицы или прекращать отношения. Скорее нужно было стать терпеливым наблюдателем. Когда Наима стала делать несколько глубоких вдохов, чтобы замедлить сердцебиение, и внимательнее наблюдать за происходящим, она кое-что заметила. Например, ее муж становился намного терпеливее, когда сыновья помогали ему по дому. К тому же он не так уж сильно беспокоился, если кто-то из них немного отставал в развитии от ровесников. А еще Эрику больше не наскучивало в тысячный раз играть в динозавров. Разумеется, у мужа все еще были определенные трудности. Например, если кто-то из детей отказывался чистить зубы или делать уборку в своей комнате, Эрик нервничал и звал на помощь Наиму. Но она уже могла объективно оценивать его поведение и видела как плюсы, так и минусы. Она лучше понимала, как реагировать, если Эрик своими действиями подталкивал ее к перерабатыванию.

Люди любят отпускать шутки по поводу очень известной книги Гэри Чепмена «Пять языков любви»[26]. А он, уверена, посмеивается в ответ и зарабатывает на этом деньги. В своей книге он рассматривает такую идею: многие проблемы в отношениях возникают из-за разницы в проявлениях любви. Иными словами, не стоит снова и снова покупать партнеру цветы, если на самом деле он хотел бы услышать от вас несколько приятных слов.

Уверена, здесь есть немалая доля истины. Однако, когда кто-нибудь из клиентов начинает обсуждать со мной языки любви, я говорю, что мне интереснее услышать о его языке тревожности. Что именно делает человек, стремясь поддерживать в отношениях атмосферу стабильности? А каких действий, нацеленных на ее сохранение, от него ожидает партнер? Ведь зачастую никакого различия в способах выражения любви нет. Просто оба партнера находятся под влиянием взаимодополняемого паттерна: каждый отдает часть своего «я» другому и при этом берет его «я» взаймы. А действие паттерна сопровождается относительно низким уровнем стресса. Получается образцово неидеальная пара.

Человек, мыслящий такими категориями, как языки любви, может задать себе вопрос: «Удовлетворены ли мои потребности?» Это один из самых щекотливых вопросов, над которыми можно задуматься в отношениях, ведь из-за него тревожность может усилиться. Попытки заставить партнера выражать любовь конкретным способом могут оказаться скрытым признаком слияния, и зачастую это приводит к обратному эффекту. Речь не о том, что нельзя просить партнера обнять вас или устроить романтический уикенд. Но ваша тревожная сфокусированность на человеке может плохо повлиять на атмосферу интимности и творчества в ваших отношениях. Это достижение общности в ущерб индивидуальности.

Вместо того чтобы думать, удовлетворяет ли другой человек ваши потребности, спросите себя: «Что я делаю для того, чтобы мои потребности в этих отношениях были удовлетворены?» Приведу несколько примеров.

Если мы ценим другого человека, то не забываем о еще одном важном слагаемом: уровне хронической тревожности в системе взаимоотношений. Вы замечали хоть раз, что в спокойные дни странности окружающих беспокоят вас меньше всего? Чем мы раздражительнее, тем меньше в нас терпимости. Сдержанный поцелуй или брошенные на пол штаны влияют на нас так же, как пожар высшей категории сложности. Задайтесь вопросом: «Такое поведение моего партнера действительно стало для меня серьезной проблемой? Или я заостряю на этом внимание, чтобы справиться с собственным стрессом?» Иногда проблема по-настоящему существенна, и о ней необходимо поговорить. А затем установить личные границы или более равномерно распределить обязанности. В других же случаях имеет место второй вариант, и тогда придется найти новый способ справляться с собственной тревожностью.

Подозреваю, что именно это и оказалось главной проблемой Наимы и Эрика. Переживания, связанные с воспитанием детей, стрессы из-за смены работы, финансовых трудностей накапливались, а Наима и Эрик становились экспертами по части выявления недостатков друг у друга. Наима тщательно изучала привычки и изъяны мужа. Чувствуя, что сама не справляется с материнскими обязанностями, она зачастую пыталась учить Эрика правильному общению с детьми. Она внимательно следила, как сын пользуется мобильным телефоном, потому что волновалась о том, сколько времени сама проводит в обнимку с гаджетами. Когда атмосфера хаоса в доме была слишком ощутима, Наима сосредоточивалась на том, как муж ухаживал за газоном, и каждый раз при ее взгляде на траву звучал сигнал тревоги. «Могу ли я рассчитывать на этого человека?» — спрашивала себя Наима.

Эрик, разумеется, был не безгрешен. Он допускал ошибки, и это не могло не привлекать внимание Наимы. К тому же его очень раздражали попытки жены изменить его. Когда он чувствовал, что может ее разочаровать, его работоспособность понижалась. Гнев супруги стал для него удобным оправданием собственного незрелого поведения. Зачем что-то делать, если она все равно будет критиковать?

Когда два человека чувствуют, что зашли в своих отношениях в тупик, обычно это значит, что минимум одному из них нужно чуть отстраниться и взглянуть на происходящее шире. Очень часто мы способны заметить у представителей предыдущих поколений то, чего не видим в своем. Убеждения, которыми руководствовалась Наима, сформировались не в нынешнем ее браке, а на основе того, что она видела, наблюдая за отношениями родителей. Она помнила, как отец с радостью делал для матери все, что мог. Наима время от времени распекала маму, замечая, что той необходимо изменить свое поведение и помогать отцу по дому. «Оставь мать в покое, — говорил отец. — Все с ней в порядке». Наима осознала, что ее родители взаимодействовали по удобной схеме перерабатывания и недорабатывания, а она, их дочь, не обязана была это прерывать.

Думая о семье, в которой вырос Эрик, Наима и там обнаружила действие определенных паттернов. Эрик воспитывался в среде, где мужчины получали много заботы и внимания, а женщинами было принято командовать. У отца Эрика еще в молодости диагностировали рассеянный склероз, поэтому его мать и старшая сестра сосредоточились на заботе об отце. Ни от Эрика, ни от его брата участия никто не ждал. Неудивительно, что из него и Наимы получилась образцово неидеальная пара.

Повторять паттерны предыдущих поколений Наиме хотелось меньше всего. Но стремление поступать наоборот, по иронии судьбы, тоже не приносило пользы. Люди часто прибегают к такому подходу, когда речь заходит о том, как строились взаимоотношения в семье их родителей. Но результатом нередко становится новая форма незрелости. Например, те, у кого родители были эмоционально холодными, иногда фокусируют на своих детях слишком много тревожного внимания. Тот, кто воспитан в семье со строгими религиозными правилами, может испытывать трудности при поиске собственных жизненных ориентиров. А человек, выросший в атмосфере полного отсутствия правил, порой предпочитает в своей семье держать родственников в ежовых рукавицах, и это скорее реакция на жизнь предыдущих поколений, чем попытка прийти к самоопределению.

Мечтая о браке, Наима рисовала в воображении отношения равных друг другу людей с разделением обязанностей по принципу пятьдесят на пятьдесят. Она судорожно пыталась установить в отношениях с Эриком эти стандарты. Однако в результате обстановка в их доме стала даже более напряженной, чем была у ее родителей, без лишнего стресса распределявших свои обязанности в пропорции восемьдесят на двадцать.

Наима не хотела сдаваться и продолжать перерабатывать в угоду Эрику следующие полвека. Но она также понимала, что, если использовать прямо противоположный подход, требуя от Эрика вести себя так же, как она сама, ни о какой дифференциации речи быть не может. Ошибкой Наимы было решить, что равенство партнеров — то же самое, что и одинаковые обязанности. Что же им нужно сделать, чтобы союз стал более равноправным и давал каждому больше возможностей быть собой? Наима чувствовала, что нужно сформировать более реалистичные ожидания от того, как изменилась бы жизнь их семьи, если бы Эрик стал более ответственным как личность, а не как близнец Наимы или ее прилежный помощник. Решение сделать шаг за рамки сфокусированности на отношениях потребует от Наимы определенных усилий, но они будут гораздо менее болезненны, чем цена за ее привычку выполнять всю работу за Эрика.

Глядя на два эти списка, вы поймете, как долгосрочные последствия обычно оказываются более важными, чем краткосрочные. Но даже если человек знает об этом, ему все равно порой трудно применять такую мудрость на практике. Тяжело позволять коллегам проводить собрания медленнее, чем это сделали бы вы, и допускать, чтобы кто-то устраивал на кухне беспорядок, в то время как вы сами после готовки всегда прибираетесь, тоже нелегко. Но иногда, если мы действительно хотим, чтобы отношения стали более гибкими (и стремимся сохранить собственное душевное равновесие), необходимо разрешить людям поступать не так, как мы, пусть даже менее эффективно или более творчески.

Подобные парадоксы очень часто встречаются в семейной жизни. Детям нужны порядок и режим, но, даже если один из родителей сделает что-то не так, как обычно, это тоже может пойти им на пользу. А если, например, вы выносите мусор по вторникам — это, конечно, хорошо, но иногда полезно позволить ему накопиться и при этом самостоятельно справиться с собственной тревогой. Нам необходимо не только развивать способность обсуждать с партнером его поведение, но и уметь не лезть не в свое дело. Никто вам не скажет точно, как именно нужно реагировать в той или иной ситуации. Вот почему дифференциация своего «я» не может выражаться в выполнении каких-нибудь пяти простых шагов. Проблемы, вызванные недостаточной опорой на себя, требуют решений, основанных на обращении к своему «я», а не удобных советах от окружающих.

Наверное, отношения Наимы и Эрика могли бы быть более равноправными. Но ей пришлось бы принять, что формат пятьдесят на пятьдесят в понимании мужа отличался бы от того, который рассматривала она. Каждый из них мог стать более ответственным, но в разных формах.

Люди не смогут вас удивить, пока вы не дадите им такую возможность. Однако удивления не будет и в том случае, если вы с ними очень тесно связаны. Отношения с высокой степенью слияния сопряжены с трудностями. Чем усерднее мы пытаемся вовлечь других в тот или иной проект, тем чаще они будут казаться нам скучными или раздражать нас. В начале отношений мы зачастую свободны быть собой и позволять то же другому. У нас много энергии, благодаря которой сохраняется взаимный интерес. Но проходит время, и мы перестаем видеть друг в друге что-либо достойное внимания. К тому же каждый становится более восприимчивым к уровню стресса партнера, и из-за этого может сформироваться нетерпимое отношение к проблемам друг друга.

Именно поэтому более тесная связь не всегда оказывается правильным решением, когда отношения — романтические или платонические — хочется улучшить. Иногда избыточное внимание — первопричина того, что отношения становятся пресными. Хроническая тревожность — главный убийца хорошего диалога. Когда вы начинаете думать, что ничего нового о партнере вы уже не узнаете, исчезает любопытство. Чтобы человек в ваших глазах стал более интересным, нужно воспринимать его как отдельную личность, а не половинку пузыря под названием «отношения».

Все это было знакомо Наиме не понаслышке, ведь она занималась журналистикой. Ее работой было вовлекать людей в разговор и находить интересные способы освещения событий. Но когда Эрик начинал говорить о местных политических проблемах или стрессе на работе, Наима ловила себя на том, что отвлекалась и кивала, будто зомбированная. Чувствуя разочарование жены, Эрик тоже не проявлял интереса к ее трудностям. Когда Наима начинала о них рассказывать, он торопился покинуть комнату. Почему же они стали так друг на друга реагировать?

Наима осознала, что чувствовала себя излишне ответственной за трудности Эрика на работе или, по крайней мере, за его тревогу, вызванную ими. Неудивительно, что она предпочитала выключаться из диалога. К тому же ей не хотелось выслушивать мнения мужа о местных политических вопросах, поскольку она не была с ним согласна. У нее вызывала отвращение готовность Эрика доказать, что она неправа, и в такие минуты она его игнорировала. В череде этих проблем ей был необходим «третий путь» — возможность наладить с Эриком контакт так, чтобы, не слишком часто уступая ему и не перерабатывая ради него, при этом не прекращать отношения и не отдаляться. Наиме пришлось поискать варианты, побуждавшие не заканчивать диалог с мужем, но и не превращать их общение в дебаты.

Она ждала подходящую минуту. Как-то раз, когда Эрик разразился тирадой по поводу работы городского совета, Наима дотронулась до его плеча и сказала: «Позволь задать вопрос. Если бы ты состоял в городском совете, чего бы ты постарался добиться в первый год?» Поначалу Эрик обомлел (в жену как будто кто-то вселился), но потом, кажется, успокоился и задумался. К своему удивлению, Наима почувствовала, что ей интересно услышать ответ. Более того, она поняла, что и сама хотела бы дать ответ. У них обоих на короткий момент появилась возможность понять, каково это — действовать за рамками привычной борьбы противоположностей. Они начали мыслить и относиться друг к другу как личности.

Ваше домашнее задание — вы сами

Мы рассмотрели преимущества, которые появляются, если сделать шаг в сторону и позволить людям удивить вас — а еще, не прекращая контакт, перейти в общении с ними на новый уровень. Однако, когда степень тревожности высока, полезно сделать шаг вовне, чтобы приблизиться к своим целям. На отношения можно повлиять положительно, если и внутри них, и за их пределами действовать с опорой на свое твердое «я». Выходя за рамки отношений, нужно работать над тем, чтобы стать личностью с собственными целями и интересами.

Дифференциация может выглядеть так

• Вы делаете шаг в сторону, чтобы позволить людям самим за себя отвечать.

• Вы поднимаетесь на более высокую ступень путем сохранения контакта с людьми.

• Вы делаете шаг за рамки отношений, чтобы достигать важных для вас целей.

Это чем-то похоже на вопрос: «Что появилось раньше — яйцо или курица?» Если меньше фокусироваться на отношениях, станет ли легче добиваться личных целей? Да. А работа над достижением своих целей поможет меньше фокусироваться на отношениях? Тоже да. Речь не о том, что, если вы научитесь играть на валторне, ваша жена начнет внимательнее вас слушать. Но иногда наши индивидуальные устремления оказываются недостающим слагаемым, которое помогает избавить систему взаимоотношений от тревожности. Занимался ли кто-то из ваших родителей достижением собственных целей, когда вы были ребенком? Или же они сосредоточивали свое беспокойное внимание на вас либо на ком-то другом? Отношения с тем, кто увлечен собственными устремлениями, может очень сильно на нас влиять.

Для матери двоих маленьких детей обзавестись хобби — неосуществимая мечта. Но Наима решила хорошенько подумать о том, как сделать свое «я» более надежной опорой в минуты, когда обстановка в доме становилась напряженной. Некоторую часть энергии, которую Наима тратила на изучение привычек Эрика, она могла перенаправить и использовать для себя. Она начала ходить на плавание с подругой, жившей по соседству, и посещать занятия по американскому жестовому языку в библиотеке. Вместо того чтобы негодовать из-за поездок Эрика с друзьями, Наима сама теперь планировала куда-нибудь съездить с одной из подруг. Муж, к ее удивлению, это ее желание приветствовал. Он стал все увереннее себя чувствовать, когда проводил время с детьми без жены.

Наима начала замечать, что, находя сама для себя какие-то занятия — как в отношениях с мужем, так и за их пределами, — она становилась менее сфокусированной на том, как одежда Эрика скапливалась на стуле или как долго он чистил детям зубы. Помимо этого, женщина старалась стать более зрелой личностью и в других своих отношениях. Выстраивая общение с родителями, детьми и даже коллегами, она все больше опиралась на принцип индивидуальности, а не общности, и от этого ее брак только выигрывал.

Наверняка вам интересно, подстриг ли наконец Эрик газон. Честно скажу: не знаю. Наима об этой проблеме со мной больше не говорила, поскольку, думаю, стала меньше фокусироваться на оценке того, как муж выполнял свои бытовые обязанности. Взрослеть — не значит заставлять других становиться более ответственными или мириться с их неподобающим поведением. Люди не всегда будут приятно нас удивлять. Но мы даем им для этого лучший шанс, если относимся к ним как к личностям.

Упражнение 1. Нажми на кнопку — получишь результат.

Пытались ли вы манипулировать другим человеком, чтобы он начал вести себя лучше? Старались ли применять определенные методы воспитания к своему ребенку, но в итоге разочаровывались, потому что он все равно продолжал вести себя ужасно? Может быть, вы стали меньше сплетничать на работе, а в результате обнаружили, что слухи как распространялись, так и продолжают распространяться? Возможно, вы когда-то пробовали научить партнера быть более романтичным, но в итоге это дело с треском провалилось? Запишите несколько подобных примеров и оцените по шкале от 1 до 10, насколько высока была степень вашей тревожной сфокусированности на этих проблемах. Подумайте, как в таких ситуациях можно было больше сосредоточиться на себе и меньше — на другом человеке.

Упражнение 2. Каков ваш язык тревожности?

Какими способами, в соответствии с вашими ожиданиями, партнер должен вас успокаивать? А каких способов успокоения ждет от вас он? (Если вы сейчас не состоите в романтических отношениях, задайтесь приведенными вопросами применительно к любым другим своим отношениям.) Как бы вам хотелось удовлетворять собственные потребности и справляться с дистрессом? Как можно было бы строить отношения с людьми так, чтобы и они тоже имели возможность удовлетворять свои потребности и справляться со своим дистрессом?

Упражнение 3. Развивайте чувство собственного «я».

Бывало ли так, что сосредоточенность на личных целях помогала вам улучшить отношения с другим человеком? Какие инструменты позволили бы вам поработать над развитием чувства собственного «я»? Как, находясь в отношениях, оказывать меньше давления на другого человека и не заставлять его удовлетворять все ваши потребности? Что помогло бы вам чувствовать себя уверенными и работоспособными на этой неделе? А в течение этого года?

Главное

• Зачастую мы корректируем свое поведение, чтобы изменить другого человека. От этого слияние, или незрелость и зависимость в отношениях, никуда не исчезает.

• Тот, кто работает над собственной дифференциацией, должен стремиться к зрелой реакции на незрелость другого человека.

• Не пытайтесь заставить других удовлетворять ваши потребности. Попробуйте сделать это самостоятельно, подумав, как вы преподносите себя во взаимоотношениях с людьми.

• Чем выше уровень стресса в системе взаимоотношений, тем чаще мы чувствуем, что другой человек о нас не заботится или раздражает нас.

• Если кто-то вам наскучил, это может говорить о том, что вы не относитесь к этому человеку как к личности. Считая его продолжением себя, вы порой проявляете излишнюю эмоциональную вовлеченность в его проблемы и становитесь чрезмерно восприимчивыми к его эмоциональным реакциям.

• Дифференциация может выражаться в готовности сделать шаг в сторону, чтобы позволить людям самим за себя отвечать; сделать шаг на более высокую ступень и при этом не прекращать с ними контакт; сделать шаг за рамки отношений, чтобы заняться достижением собственных целей.

• Тот, кто развивает чувство собственного «я» за рамками отношений, получает возможность проявлять в этих отношениях больше гибкости.

Кристина умела оценивать происходящее, как никто другой. Ей было тридцать с небольшим, она работала помощником руководителя, занимаясь решением проблем и сглаживанием острых углов во взаимоотношениях своей начальницы Линды с разными людьми. Кристине, как специалисту по успокаиванию, поручали работу со всеми недовольными, скандалистами и передавали дела, связанные с кризисными ситуациями. Руководительница просила помощницу присутствовать на важных заседаниях совета директоров, чтобы та незаметно записывала, кто из пришедших смотрел на Линду злыми глазами. А после этого обе засиживались допоздна и думали над стратегией, которая помогла бы угодить всем. Когда Линда и ее помощница не разговаривали о работе, Кристина жаловалась на проблемы в личной жизни и рассказывала о желании возобновить общение с кем-нибудь из бывших, которых она уже много раз блокировала. Линда сразу же принималась давать помощнице советы по поводу отношений и карьеры, а та все записывала.

У Кристины была привычка чрезмерно вовлекать людей в свое саморазвитие. В перечень тех, кто помогал ей расти над собой, входили множество профессионалов, гуру и друзей. У нее были свой диетолог, тренер и даже личный астролог. Она встречалась с друзьями по видеосвязи, чтобы погадать на картах Таро. Наушники-«капли» непрерывно обстреливали сознание Кристины подкастами с участием коучей по вопросам знакомств и финансовых консультантов. Информация оказывала успокаивающий эффект. На несколько часов ее рассудок расслаблялся, пока в него снова не закрадывались ее сомнения в себе.

Кристина считала, что цель ее жизни — исправить ошибки отца. Ее мать умерла, когда девушке было 12 лет, и отец так и не оправился. От Кристины, как старшего ребенка в семье, ожидали, что она будет заполнять пробелы, заботясь об остальных детях и исполняя любые капризы отца. Она хотела, чтобы отец тоже делал для нее очень многое. Например, он никогда не учил ее верить в себя и так и не убедил пройти проверку на обучаемость. А еще он не объяснил ей, как устанавливать личные границы в отношениях или следить за здоровьем. Да и на психотерапию ему надо было отправить всю семью, включая себя. А теперь банковский счет Кристины уменьшался из-за недостаточной вовлеченности отца в дела семьи.

Кристине хорошо удавалось выполнять задания, но давать указания себе она не умела совсем. С блеском играя роль глаз и ушей Линды, она была не способна уделять должное внимание собственным трудностям. Без дорогостоящей помощи профессионалов эффективность Кристины, казалось, падала. Она заказывала еду, когда холодильник был забит, или просматривала ленты соцсетей до двух часов ночи. Когда становилось скучно, она убирала из списка заблокированных своего бывшего по имени Майкл и начинала писать ему сообщения, создавая небольшую драму лишь для того, чтобы хоть о чем-нибудь попереживать. А на следующий день она вносила в свой график посещение психотерапевта, чтобы вернуть себе способность принимать более разумные решения.

Кристина желала идти по жизни с небольшой командой, а не целой армией экспертов, жаждущих что-нибудь ей посоветовать. Она хотела доверять себе, выйти из этого странного симбиоза со своей руководительницей и преодолеть привычку обвинять отца. Но стоило ли ради этого нарушать относительную стабильность, которой она к тому моменту добилась? В этом Кристина уверена не была.

Мозг человека предназначен для выполнения множества задач, но самая важная наша способность — справляться с проблемами в отношениях с людьми. Можете смеяться, но это правда! Поместите макаку-резуса в многочисленную группу собратьев, и префронтальная кора ее мозга начнет увеличиваться. В зависимости от объема префронтальной коры можно предсказать размер социальной группы, в которой человек состоит.

Пережив своих менее социальных родственников, неандертальцев, мы теперь понимаем, что нашему виду выжить удалось благодаря склонности собираться в большие группы. Мы способны понимать разные истории, в которых речь идет о множестве людей и их взаимоотношениях. Мы не только умеем угадывать то, что о нас думают окружающие, но и мастерски можем определять, как они относятся друг к другу и поладят ли при встрече. Вот почему людям нравится анализировать каждую ситуацию, в которой кто-нибудь из членов британской королевской семьи закатывает глаза, или часами составлять план рассадки гостей на предстоящей свадьбе. Вы точно знаете, что тетя Мэри будет раздражать девушку того парня, с которым вы когда-то учились в колледже и жили в одной комнате. Подобный навык известен как «транзитивный вывод», и обладают им только самые умные из социальных животных.

Вспомните сериал, который вам нравится и который вы смотрели уже много раз. Вероятно, вы можете удивительно точно описать все показанные в нем отношения между персонажами. Или даже сумеете предугадать, как они будут реагировать друг на друга в какой-нибудь гипотетической ситуации. Человеческий мозг, ориентированный на социальные отношения, позволяет ярым фанатам сочинять фанфики, в которых тот или иной персонаж описан с невероятно точным соответствием его характеру. Если человек способен проделывать это с вымышленными личностями, представьте себе, насколько больше у нас знаний об отношениях между нашими коллегами или родственниками? И уже совсем легко спрогнозировать, какие именно сценарии вызовут напряжение в ходе общения этих людей.

Несмотря на преимущества, мысли об отношениях других людей порой требуют от нас много энергии. Чем сильнее вы вовлечены в изучение чьих-нибудь проблем, тем труднее вам добиваться высоких результатов. Возможно, вы отличная сваха, но на личном фронте терпите неудачи. Или, например, умеете побуждать родственников к примирению, но говорить о себе вам нелегко. Способность понимать других не всегда переходит в умение понимать себя.

Линда, руководитель Кристины, ожидала, что та будет быстро считывать намерения и неблагоприятное отношение окружающих, чтобы заранее знать, как обходить опасные зоны в процессе общения на работе. Кристина подходила для этого как никто другой, а заодно была готова десятилетиями улаживать ссоры между своими братьями, сестрами и отцом. А еще к ней всегда обращался кто-нибудь из друзей, если получал загадочное текстовое сообщение от того, с кем встречался. Столь уважительное отношение было одновременно и лестно, и утомительно. Тем временем в электронном почтовом ящике Кристины накапливались письма, на которые она не ответила, ей с трудом удавалось устанавливать границы в личной жизни, а в общении с родственниками она чувствовала, что ее «я» в своем развитии опустилось до подросткового уровня.

Я не очень верю в то, что человек способен полностью отказаться от склонности контролировать взаимоотношения других. Слишком уж глубоко в нас это встроено. Однако любому под силу изменить количество энергии, которую мы тратим на попытки управлять людьми. Вы можете решить, как получать информацию и что с ней делать. Более того, вы способны перенаправить энергию на работу над собой.

Если вы много времени тратите на беспокойство об отношениях других, попробуйте задаться вопросом: «Как именно я узнаю о них?» Пытаетесь ли вы читать мысли людей, распространяете ли сплетни либо участвуете в треугольниках взаимоотношений — все это может говорить о том, что уровень тревожности у вас на работе или в семье очень высок. А в такой обстановке грань между вашей ответственностью и тем, за что должны отвечать другие, обычно размывается.

Когда мозг Кристины был занят беспокойным сбором непроверенных данных, это напоминало круглосуточно работающий клуб. В нем не было вышибал, поэтому сознание женщины заполняли мысли о коллегах, друзьях и родственниках. Возможно, внутреннему министерству здравоохранения Кристины пора было этот клуб закрыть.

Стремясь ослабить свою сфокусированность на других, Кристина попробовала изменить некоторые аспекты своего поведения на работе. Она перестала встречать людей в коридоре словами «Как поживаете?», будто выискивая подсказки-«пасхалочки» для решения проблем в межличностных отношениях. Вместо этого Кристина убеждала людей спланировать встречу с ней, во время которой задавала хорошо обдуманные вопросы. Когда она обнаруживала, что попала в треугольник с тем, кто начинал обсуждать с ней чувства третьего лица, Кристина предпочитала не гоняться за последним, а говорила: «Если он хочет со мной поговорить, то я всегда готова». Помимо прочего, Кристина старалась сама для себя прояснить, каковы пределы ее компетенции, в чем заключались проблемы подбора персонала или что вызывало затруднения у Линды. Вместо тревожного озвучивания разных вариантов решения Кристина начала обращаться к людям с вопросом «Что думаете предпринять?». Поначалу окружающие были слегка удивлены, но она постепенно поняла, что люди сами способны выбрать, как действовать.

Линде же Кристина старалась сообщать как можно меньше тревожной информации. Вместо «Вот этот человек может на тебя обидеться» Кристина стала говорить: «Вот трудности, какими их видит этот конкретный человек». Поразительно было наблюдать, как переход от разговоров о чувствах людей к обсуждению их мыслей помогал снизить уровень напряжения на работе. Теперь Кристине удавалось экономить силы, которые затем можно было применить для достижения собственных целей.

Когда люди впервые слышат о дифференциации своего «я», они часто неверно толкуют ее как изолированный процесс. Как будто нужно отказаться от всех связей с людьми и в индивидуальном порядке руководствоваться некой целью или принципом. Однако суть дифференциации не в том, чтобы стать Бэтменом. Видели его семейную диаграмму? Дифференциация происходит именно в отношениях. Уровень нашей зрелости повышается, если мы выстраиваем более зрелое взаимодействие с другими. Отказ от любой помощи, когда вы, например, болеете, имеет к дифференциации не больше отношения, чем разрешение вытирать вам нос. А если вы берете всю работу над групповым проектом на себя, такой вариант тоже к дифференциации не ближе, чем позволить командовать парадом тем, кто любит вкалывать с утра до ночи.

В зависимости от функционирования системы взаимоотношений незрелость может давать о себе знать по-разному. Моя незрелость, например, — прямая противоположность незрелости Кристины. Будучи единственным ребенком в семье, я всегда любила выдумывать проекты и затем выполнять все задачи в одиночку. С большим трудом мне удается позволять другим добавлять свои идеи и творческий подход: я боюсь, что из-за этого работа замедлится. На первый взгляд это не выглядит как зависимость, но на самом деле это она и есть. Мои настроение и работоспособность зависят от того, готовы ли другие трудиться так же, как я, или сделать шаг в сторону и позволить мне хозяйничать. «Делай, как я говорю, Дэнис, или уходи!» Как же выглядела бы моя более зрелая зависимость от людей, такая, в рамках которой можно было бы с должным уважением относиться к способностям каждого человека и его уникальному вкладу в общее дело? Какой должна быть зависимость, в которой я позволяла бы людям распределять обязанности ради поиска решения проблем? Что ж — я, скажем так, работаю над этим.

У Кристины проблема противоположная. Ей хотелось, чтобы участие в работе принимал каждый человек, причем постоянно. Настолько, что у нее никогда в полной мере не формировались собственные мысли — либо они начинали теряться в общем потоке идей. Она часами разговаривала со своим бывшим, Майклом, спрашивая, почему, по его мнению, из их отношений ничего не вышло. А у Линды она всегда спешила поинтересоваться: «Ну, как я?» — после очередного собрания. При этом самой себе Кристина такой же вопрос не задавала. Что касается диалогов со своим диетологом или тренером, она и в этих ситуациях предпочитала не очень-то много рассказывать о собственных соображениях. Наши с ней психотерапевтические сессии тоже порой становились непростыми, ведь о том, как ей поступать, Кристина чаще всего хотела услышать от меня. А я, как человек очень склонный к перерабатыванию, конечно, готова была ей рассказать.

Кристина заметила, что ей нелегко проявлять любопытство к своим трудностям. Зачем позволять своим мыслям блуждать, если можно позаимствовать убеждения окружающих? Как и Луис из главы 5, Кристина любила потреблять контент и при столкновении с трудностями цитировала мудрые мысли других. Лебезя перед нанятыми профессионалами и состоя в парасоциальных отношениях[27] с популярными экспертами, она тем самым покупала себе возможности улучшить собственную работоспособность. Однако беда была в их временном эффекте и высокой цене.

Что делать, если вы поступаете так же, как Кристина, и годами передаете работу своего мышления на аутсорсинг? Вряд ли следует снова и снова обращаться к очередной Катлин Смит. Эксперты, может, и обладают знаниями, которые могут быть для нас полезными, и группы тоже иногда становятся источниками мудрости, но подумайте, как можно, взаимодействуя с профессионалами, чуть больше опираться на собственное «я»? Как развить зрелую зависимость, в рамках которой не нужно постоянно брать взаймы чужое «я», а можно сосредоточиться на самоопределении? Вот несколько приемов, позволяющих проявлять больше ответственности за себя в ходе работы с экспертами (или их контентом).

Эта таблица напоминает мне фразу: «Это сработает, если будешь работать ты». Взаимодействуя со специалистами, многие разочаровываются, поскольку ждут, что все волшебным образом произойдет само собой. Да, вы действительно можете почувствовать, как повышается ваша работоспособность, если психотерапевт или коуч горит желанием рассказывать, как изменить жизнь к лучшему. Но слишком сильная опора на экспертов не позволит развить собственную мотивацию и любопытство, а эти две составляющие необходимы для долгосрочных перемен. Лучше прийти на встречу со специалистом подготовленным и сформировать свое определение желаемых перемен.

Есть много приемов, помогающих более ответственно подойти к работе с психотерапевтом. Например, заранее записать свои мысли о том, с какими трудностями вы столкнулись и каким видите свое развитие. Что вы обнаружили? Что попробовали сделать иначе? Насколько это оказалось эффективным? Смысл не столько в поиске решений, сколько в «разогреве» той части вашего мозга, которая способна их генерировать. Так происходит подготовка разума к тому, чтобы он сыграл важную роль в вашей встрече с психотерапевтом или другим специалистом, а вы при этом не стали побуждать человека к перерабатыванию. Поверьте: для многих профессионалов, помогающих людям, роль перерабатывающего очень удобна.

Истинная ответственность требует формирования собственных взглядов. Мировоззрение подобного рода может подвергаться сомнению и со временем меняться, но оно должно быть основано на нашем «я». Оно обретает голос благодаря нашим же словам. А развиваться оно сможет, если мы начнем делать небольшие, но уверенные шаги в сторону все большей зрелости.

Преодолеваем склонность обвинять родителей

Когда вы зациклены на незрелости другого человека, очень трудно становиться более ответственными. А если вы расстроены из-за собственной недостаточной самостоятельности, легко обвинять тех, кто вас воспитал. Речь о людях, которые научили вас, как быть (или не быть) ответственными. В этом деле родители (или бабушки, дедушки и другие взрослые) большинства из нас потерпели потрясающую неудачу. Возможно, они никогда и не пытались представить себе, как правильно обращаться с деньгами, высказывать разные точки зрения без крика или реагировать на препятствия и неудачи. Я, как человек, который впервые в жизни попробовал салат лишь в двадцать с небольшим, понимаю это.

Благодаря эволюции ваш мозг умеет создавать захватывающие истории, чтобы осмыслять мир и людей вокруг. В определенный момент он научился истолковывать негативные результаты как намеренные, а позитивные — как случайные. Предположим, когда вы были ребенком, каждую пятницу мама водила вас в парк, и там вы познакомились с тем, кто позже стал вашим лучшим другом. Вы скорее будете считать это совпадением, чем результатом усилий вашей матери. Но если на детской площадке, куда вас привела мама, вы упали с рукохода и сломали руку, то, вероятно, обвините ее в невнимательности. Когда вы оцениваете негативное развитие событий, активируется определенная область вашего мозга, а именно амигдала, помогающая реагировать в критических ситуациях и обрабатывающая эмоции. Из-за этой естественно возникающей предвзятости очень трудно оставаться объективным, когда думаешь о поведении людей. Появляется сильное желание обвинять их.

Обвинение помогает привести эмоциональную систему в стабильное состояние. В нем может быть отражена незрелая зависимость от других и мысль о том, что вы сможете действовать эффективнее, если сперва действовать эффективнее начнут они. Мюррей Боуэн называл такую зависимость «непроясненной эмоциональной привязанностью». Это можно считать незрелой зависимостью от других, которая формируется в детстве и остается с нами во взрослом возрасте. Проявляться она может как постоянная потребность в поддержке или указаниях со стороны. Продолжаете ли вы общаться с родителями или нет, описанная выше незримая зависимость по-прежнему присутствует в вашей жизни и влияет на все ваши отношения с людьми.

Избавиться от незрелой зависимости поможет работа над своей дифференциацией. Необходимо становиться более независимой личностью и одновременно формировать более зрелую зависимость от отношений с людьми. Если те, кто вас воспитывал, живы, здоровы и все еще присутствуют в вашей жизни, общение с ними может стать лучшим пространством для работы над избавлением от склонности обвинять.

Кристине обвинения в адрес отца помогали справляться с тревогами по поводу ее нынешней жизни. Однако желание обвинять не позволяет стать более зрелой личностью. Что же необходимо человеку, чтобы преодолеть ярко выраженную склонность к обвинениям? Некоторые считают, что движению вперед способствует вера в моральные или духовные принципы прощения. Но то, что многие называют так, можно также обозначить как перемену точки зрения. Такое случается, когда вы откладываете в сторону причинно-следственные связи, касающиеся поведения одного человека, и начинаете рассматривать всю систему взаимоотношений между представителями разных поколений его семьи. Да, нужно изучить семейную диаграмму. Или поговорить со старшими родственниками. Или залезть в архивы организации, в которой вы и он работаете. Словом, сделать то, что поможет изучить историю развития всей системы отношений.

Дедушка Кристины по отцовской линии, римский иммигрант, был преуспевающим владельцем мебельного магазина и оставил внушительное наследство. Отца Кристины, хоть он и был старшим ребенком в своей семье, на роль того, кому будет передано управление делами дедушки, не выбрали. В детстве у него были проблемы со здоровьем, поэтому родственники всегда относились к нему как к не очень самостоятельному. Никто не пытался научить его обращаться с деньгами, ведь всегда было кому выручить. Делать то, что говорят, стало для него удобной позицией, поэтому он женился на женщине, которая, будучи старшей дочерью в своей семье, до самой смерти выполняла в отношениях с ним функцию руководителя. Обремененный своей незрелой зависимостью от других, он прилагал все усилия, чтобы защитить себя и своих детей.

Теперь Кристине нужно было довести дело до конца. Позволит ли она эмоциональному процессу затянуть ее и заставить стать сверхответственной за других, но недостаточно ответственной за себя? Выйдет ли она из тупика обвинений в адрес отца? Или ей удастся применить другой подход и перестать быть олицетворением того, чего от нее ждут люди? Нелегко взглянуть на ситуацию шире и при этом оставаться любопытной, если она так и продолжит нажимать удобную кнопку под названием «обвинение в адрес отца».

Вот несколько примеров того, как меняется мышление, когда человек переходит от обвинений к системному взгляду на происходящее.

Склонность к обвинениям: «Почему мой отец не может проявлять больше ответственности?»

Системное мышление: «Почему одни дети в его семье стали более самостоятельными, чем другие? В какой мере родственники моего отца считали его способным отвечать за себя?»

Склонность к обвинению: «Почему в личной жизни моей матери царит такой беспорядок?»

Системное мышление: «Как моя мать использует романтические отношения для того, чтобы скомпенсировать собственную недостаточную зрелость?»

Склонность к обвинению: «Почему бабушка не оказывала мне помощь, в которой я нуждалась?»

Системное мышление: «Каким был уровень тревожности в нашей семье, когда я была ребенком? Как это мешало бабушке понять мои настоящие потребности?»

Преодоление склонности к обвинениям — не попытка оправдывать чьи-то действия и выбор, ведь порой необходимо призвать человека к ответу за его ошибки. Однако ваша ответственность заключается в выражении себя и определении того, как вы будете реагировать на неподобающее поведение других. Речь не о том, что надо зацикливаться на поступках людей, чтобы справиться с собственной тревогой.

Помимо прочего, системное мышление помогает увидеть, как наши родственники из разных поколений играли в своих отношениях взаимодополняющие роли. Если кто-то из родителей казался не очень самостоятельным, не было ли рядом тех, кто относился к нему или к ней именно так? Если ваши родственники не предоставляли вам ресурсы, которые были для вас важны, был ли рядом тот, кто мог дать им верные указания? Изучив отношения родных из предыдущих поколений, вы можете обнаружить, что на бабушек и дедушек сердиться труднее, чем на отца и мать. Ведь когда видишь полную картину, становится легче. А если думать только о том, что происходит между представителями нынешнего поколения вашей семьи, то желания обвинить кого-нибудь не избежать. Мы, как правило, слишком подвержены эмоциям, чтобы взглянуть на происходящее шире.

^{Рис. 8. Диаграмма семьи Кристины. Как готовность рассмотреть факты, касающиеся скорее истории всей семьи, чем одного родственника, помогает по-новому взглянуть на прошлое, настоящее и будущее?}

Рассмотрев свою семейную диаграмму, Кристина задумалась о роли, которую в семье играл ее отец. К нему относились как к несамостоятельному, и это отчасти помогало сохранять атмосферу стабильности. Не попал ли он в замкнутый круг, став ребенком, на котором родители чрезмерно сфокусировались в процессе семейной проекции? Кристина поняла, что и сама находилась в уязвимом положении, поскольку стала старшей в своей семье после смерти матери. Неудивительно, что она привыкла быть чрезмерно усердной ради других, но не ради себя. Ей даже удалось заглянуть в будущее и предсказать, что она будет склонна заострять внимание на ошибках следующего поколения ее семьи. Если у нее родятся дети, пренебрежительное отношение с ее стороны им не грозит. Наоборот, в случае чего она будет уделять им излишнее внимание. Кристина, скорее всего, привыкнет оценивать каждый шаг своих детей, и, как только у них возникнут трудности, она отправит их к психотерапевту.

Как же полезна порой такая способность прогнозировать! Думая наперед, мы даем себе возможность поэкспериментировать с собственными будущими реакциями. Мы видим миллионы альтернативных вселенных, которые не позади нас, а только ожидают нашего выбора. Вдруг исчезает необходимость включить машину времени, чтобы вернуться в прошлое и криками заставить своих предков принять правильные решения. Справедливо ли то, что жизненные пути у всех нас начинаются в разных условиях и что воспитывают нас люди с очень несхожими уровнями эмоциональной зрелости? Конечно, нет. Но с такой судьбой мы смиряться не обязаны. Мы способны противостоять этому, если начнем мыслить и действовать как личности.

Снимите тренировочные колеса

Теория Боуэна не предлагает особых практик, помогающих стать более ответственными. Сам он считал различные практики лишь очередным проявлением сфокусированности на отношениях и попыткой изменить другого человека, но не себя. Однако теория Боуэна описывает процесс, в ходе которого мы можем научиться по-настоящему отвечать за себя. Это позволит нам снять со своего «велосипеда» тренировочные колеса — убрать паттерны, которые мы обычно используем, чтобы сохранять атмосферу стабильности. К ним относятся дистанцирование, пере- и недорабатывание или чрезмерное фокусирование внимания на ребенке.

Повышение уровня ответственности за себя

• Вы начинаете строить отношения с родственниками и другими важными для вас людьми как личность с личностями.

• Вы учитесь понимать и менять свою роль во взаимоотношениях.

• Вы учитесь более ответственно подходить к контролю над своими реакциями на поведение других.

• Вы формируете собственные принципы и убеждения.

• Вы повышаете устойчивость к дистрессу, который возникает, когда во взаимоотношениях с людьми вы начинаете действовать в соответствии со своими принципами и убеждениями.

Боуэн утверждал: все, что сформировалось в рамках отношений, может быть и исправлено в их рамках.

Если система привела вас к незрелой зависимости, то, находясь в ней, вы можете научиться сильнее опираться на свою индивидуальность. Теория Боуэна делает не так много акцента на том, что происходит во время вашего общения с психотерапевтом. Дифференциация — не техника, которой он вас обучит; это то, что развивается в ходе межличностного общения с людьми, когда вы стараетесь придерживаться сформированных вами принципов и оставаться верными себе.

Следует ли считать это единственным верным подходом? Я бы сказала — одним из. Разумеется, в жизни есть много способов расти над собой. Все мы можем найти пути, позволяющие отказаться от тренировочных колес и достигать равновесия самостоятельно. Люди сами способны решить, как преодолеть негодование, быть более ответственными и перестать слишком эмоционально вовлекаться в отношения с другими. Суть не в конкретном ответе, а в способности сформулировать правильный вопрос и проявить любопытство. Или на протяжении достаточно долгого времени проверять какую-нибудь идею, чтобы понять, какую пользу она принесет. А еще формировать собственные убеждения по поводу того, как быть в этом мире личностью.

Кристина много думала о тренировочных колесах, которые помогали ей сохранять равновесие. А еще о точках зрения, которые она позаимствовала у тех или иных экспертов, и о том, как обвиняла отца или чрезмерно фокусировалась на отношениях с коллегами. Как ей научиться верить в собственную способность сохранять равновесие?

Для начала при обращении за помощью она стала придерживаться принципа: перед встречей со специалистом заранее записывать свои соображения, которые можно с ним обговорить. Временами Кристина обнаруживала, что у нее возникали интересные, подходящие для обсуждения идеи и вопросы. А иногда ей было достаточно собственного взгляда на ситуацию, необходимость получать одобрение специалиста исчезала. В результате к своему общению с профессионалами Кристина стала относиться скорее как к саморазвитию, а не как к способу справиться с тревогой. Так было намного выгоднее. Она создавала для себя возможности прокладывать путь, ведущий к решению проблем. Разумеется, на своем велосипеде жизни ей придется то и дело врезаться в кусты. Но теперь, без тренировочных колес, двигаться она будет свободнее.

Помимо прочего, Кристина продолжала отвыкать от привязанности к Линде, начав реже засиживаться на работе допоздна и жаловаться руководительнице на свою личную жизнь. Сперва та была разочарована, но затем время, которое они проводили вместе, стало более продуктивным. Действуя с опорой себя, Кристина чувствовала больше вовлеченности в рабочий процесс и стала более изобретательной. Конечно, порой ее тянуло обсудить чьи-нибудь отношения, но она изо всех сил старалась сосредоточиться на собственном межличностном общении с людьми, а не сплетнях, которые распространялись через треугольники. Драмы никуда не исчезли, но Кристина уже начала действовать так, чтобы не поддаваться их сильному влиянию.

Что касается отношений с отцом, моя клиентка стала реагировать на него менее эмоционально и без сильного желания обвинять. Раньше она считала его причиной всех своих проблем, а теперь рассматривала общение с ним как часть их решения. Кристина созванивалась с ним, пробуя говорить о своих трудностях беззлобно. Вместо того чтобы, вспоминая о своем детстве, задавать отцу вопросы со словом «почему» (например, «Почему ты не смог сделать то-то и то-то?»), она сосредоточилась на вопросах «кто», «что», «где», «когда» и «как», благодаря которым узнала от отца, с какими трудностями он сталкивался и как ему удалось их преодолеть.

Повысив уровень межличностного общения во взаимоотношениях с отцом, Кристина таким образом учила свой мозг избавляться от склонности к обвинениям. У нее было много разных вариантов отношения к отцу, как и более обнадеживающих точек зрения на собственные трудности. Постепенно будущее Кристины само себя освободило от оков тревожного фокусирования на отце и незрелой зависимости от него. Женщина становилась более независимой и в то же время чувствовала более крепкую связь с отцом.

Иногда обо всех этих идеях Кристина забывала. Начинала прислушиваться к новому гуру, зацикливаться на мыслях о прошлом или писать сообщение «Как дела?» своему бывшему в два часа ночи. Но теперь она критиковала себя за это уже не так жестко. Когда любую ситуацию рассматриваешь как возможность проявить больше ответственности за себя, легче подняться, отряхнуться и попробовать еще раз.

Упражнение 1. Зрелая или незрелая зависимость?

Подумайте о своих проявлениях незрелой зависимости от людей. Спешите ли вы взять контроль над происходящим в свои руки или опрашиваете всех, чтобы узнать их мнения? Запишите свои мысли о том, как действовать более самостоятельно, при этом с уважением относясь к родственникам, коллегам или людям из других групп, к которым вы принадлежите.

Упражнение 2. Игра в обвинения.

Напишите имена трех человек, которых вы винили или продолжаете винить в том, как вы живете и действуете сейчас. Как можно взглянуть на ситуацию шире и увидеть функционирование более сложной системы взаимоотношений? Какие вопросы полезно задать? Запишите несколько собственных соображений насчет того, в чем выражался бы более высокий уровень вашей ответственности за себя во взрослой жизни.

Упражнение 3. Приходите на встречи вместе с ответственной частью своего «я».

Подумайте о важной предстоящей встрече с каким-нибудь экспертом. Скажем, с врачом, например психотерапевтом. Либо это может быть личная встреча с учителем ваших детей или с руководителем для оценки вашей эффективности как работника. Как стоит подготовиться, чтобы извлечь максимум пользы? Есть ли шаблонные вопросы, которые вы можете задать себе перед встречей? Запишите свои соображения.

Главное

• Мозг человека умеет интерпретировать взаимоотношения окружающих, и эта способность называется транзитивным выводом.

• Размышления о трудностях в отношениях поглощают много сил и внимания, и нам становится трудно добиваться своих целей. Полезно, думая о проблемах, связанных с отношениями, отделять информацию, доступную для наблюдения, от той, что основана на тревоге.

• Работа над дифференциацией своего «я» требует, чтобы мы становились более ответственными за себя и при этом формировали более зрелую зависимость от других.

• Вместо того чтобы под влиянием тревоги полностью опираться на знания экспертов, с которыми мы консультируемся, можно в ходе такого взаимодействия делиться собственными соображениями.

• Склонность к обвинению может быть признаком непроясненной эмоциональной привязанности — незрелой зависимости от другого человека, которую мы используем для выполнения определенных задач или контроля над собственным настроением.

• Системное мышление позволяет преодолеть склонность к обвинениям, проявить больше любопытства к тому, как жили наши родственники из предыдущих поколений, и помогает предугадывать, что случится в будущем.

• Теория Боуэна не предлагает практик для саморазвития, но описывает процесс, с помощью которого человек может стать более ответственным за себя.

Шрия ненавидела конфликты. Она скорее была готова сесть в космический корабль и улететь на Солнце, чем случайно обидеть кого-нибудь словом. Что касается ее четверых соседей по дому, без драмы в их взаимоотношениях не проходило ни дня, и этого напряжения было бы достаточно, чтобы обеспечить электроэнергией целый город. То кто-то из четверых выпустил из дома кота, то стащил газированную воду со вкусом арбуза, то не принес новую туалетную бумагу. Они дружили с колледжа — но вот, оказывается, какие трудности могут возникнуть, если поселить в один дом нескольких человек в возрасте двадцати с небольшим.

У Шрии появился новый парень, Кэм, и она переживала: сможет ли он стать частью этой группы живущих вместе друзей? Те были настроены позитивно, но Шрия знала, что в разговорах они порой с леденящей душу методичностью перемывали косточки пассиям друг друга. Шрия начала подготавливать Кэма, рассказывая ему о привычках своих друзей и о темах, которых в общении с ними лучше избегать. Если под ее руководством он успешно пройдет первый уровень, поладит с ее соседями, она начнет серьезную подготовку ко второму уровню: знакомству с ее семьей.

Шрия была одной из младших сестер в южноазиатской семье. В молодости ее родители эмигрировали в США и брались за не самую приятную работу ради того, чтобы их дочки в будущем процветали. Такое самопожертвование проявлялось не без тревожного фокусирования. Мать Шрии постоянно беспокоилась о здоровье и внешнем виде всех членов семьи. Шрия выслушивала от нее лекции о том, как правильно питаться и более профессионально подбирать одежду для работы. Отец, как мантру, повторял слова: «Маму надо уважать» — и почти ничего больше не говорил.

Девушка чувствовала сильное отвращение к поведению матери и использовала паттерн треугольника, обращаясь к старшей сестре, чтобы та выполнила роль посла и обсудила с матерью переживания Шрии. «Тебе надо перестать так плохо относиться к Шрии», — отчитывала маму старшая сестра до тех пор, пока первая не уступала. А теперь Шрия боялась реакции матери на ее нового парня, ведь он привык всех вокруг приветствовать словами «Здарова, чел» и носить футболки с рисунками. Может, стоило подождать, пока не настанет пора рассылать приглашения на свадьбу?

Мы уже знаем, что люди любят состоять в группах. И не важно, присоединяемся ли мы к какой-нибудь команде или формируем на работе очередной совет. В любом случае нам свойственно действовать в составе любопытных человеческих стай. Более, чем строить межличностные отношения с кем-то одним. Наблюдая за собственной семьей и занимаясь исследованиями, Боуэн обнаружил, что люди склонны объединяться в то, что он назвал скоплениями.

Вы начнете замечать их, если обратите внимание на свои отношения с людьми. Возможно, у вас есть друзья, которые всегда собираются вместе и никогда не развлекаются по отдельности. Или пара друзей, с которыми вы видитесь, только когда тоже приходите с партнером. Бывает и так, что единственным местом общения человека со своим братом или сестрой становится семейный групповой чат. А кто-то, собираясь отправить ответное электронное письмо, предпочитает нажимать кнопку «Ответить всем», потому что боится обратиться конкретно к тому, кто запрашивал информацию. (Никогда так не поступайте!)

Скопления — один из приемов, с помощью которых мы поддерживаем эмоциональную дистанцию во взаимоотношениях. Они позволяют нам во время общения отделять себя от группы социальной буферной зоной. Последняя выражается в том, что присутствие знакомого или группы знакомых помогает ослабить стресс. Например, детеныши макак-резусов, оказавшись в непривычной ситуации, меньше пугаются, если рядом с ними их настоящая или приемная мать. А у коров уменьшается частота сердечных сокращений, когда они начинают лизать друг другу головы. У нас же есть то, что называется «групповая переписка». Это удобный способ избежать стрессов, возникающих во время общения в реальной жизни (к тому же переписка более гигиенична, чем вылизывание голов).

Нет, я не списываю группы со счетов. Вступление в них — один из самых простых и эффективных способов улучшить качество своей жизни в целом. Кстати, прямо сейчас присоединитесь к какой-нибудь группе и потом возвращайтесь к чтению. Важно помнить о возможности построить межличностные отношения внутри этих групп. В тревожные времена наши отношения, если не уделять им время и внимание, становятся немного неуклюжими.

Как, состоя в группе, сделать взаимоотношения менее неуклюжими? Начните межличностное взаимодействие, о котором мы говорили в главе 6. Составьте список всех участников группы и оцените свои отношения с каждым из них, начиная с самого тесного контакта и заканчивая самым слабым. Затем подумайте о том, как наладить более глубокую эмоциональную взаимосвязь. Если начинать со слабых контактов боитесь, выберите кого-нибудь из середины списка.

Интровертов прошу дочитать до конца. Вы можете делать что-либо целенаправленно в отношениях с людьми и при этом не умирать от неловкости. Для начала попробуйте фразы вроде «У меня не было возможности услышать, что ты думаешь на такую-то тему» или «Мне кажется, будто я о тебе ничего не знаю». Большинству нравится говорить о себе, когда представляется такая возможность, и необязательно лицом к лицу в кафетерии или комнате отдыха. Зачастую продуктивнее всего можно побеседовать, находясь рядом, отправившись на прогулку или сидя в машине.

Жизнь Шрии без скоплений не обошлась. Когда надо было установить контакт с матерью, девушка полагалась на сестру, а с отцом общалась только в присутствии матери. Получалось гигантское скопление женщин. А к своему парню она относилась так, будто они представляют собой некий комок и парень должен относиться к ее друзьям и родственникам точно так же, как она сама. Шрии никогда не приходило в голову, что Кэм способен общаться с ними так, как она попросту не могла.

Девушка задумалась о том, что своим межличностным отношениям можно уделить чуть больше внимания. С каждым из родителей, например, стоило бы проводить время в отсутствие сестры. Что касается соседей, Шрия теперь понимала, в чем будет заключаться преимущество, когда она начнет воспринимать их как личностей и не чувствовать себя ответственной за драмы в их взаимоотношениях. А еще ей следовало бы предоставить своему парню больше свободы в способах знакомства с важными для нее людьми.

Многие из наших отношений оказываются в тупике под названием «ложная связь». Когда мы зациклены на желании угодить другим, очень боимся их расстроить или изо всех сил стремимся развлекать, мы делаем наши взаимоотношения пресными. А когда подобное общение становится по вкусу похоже на диетическую колу трехдневной выдержки, мы торопимся повесить на людей ярлыки «скучный» или «неподходящий». Но проблема порой заключается в том, как именно мы строим общение с этими людьми.

Я все понимаю. Я тоже люблю мемы, и поболтать иногда тоже важно. Все это формы социального поглаживания, необходимые для того, чтобы сделать группу сплоченной и помочь людям ощутить комфорт. Я очень рада, что, стремясь узнать о состоянии здоровья кого-то из друзей, не вынуждена копаться в его волосах либо нюхать заднюю часть тела, а могу спросить: «Как ты себя чувствуешь?» Но согласитесь: что-то ведь исчезает из наших взаимоотношений, если мы оставляем их на уровне непринужденной болтовни?

Выбор в пользу более глубокого диалога может стать настоящим подарком и одновременно вызвать ужас. Я не имею в виду, что после посещения церкви надо подойти к кому-нибудь и сказать: «А вы правда верите, что Иисус восстал из мертвых? Это же дикость!» И речь также не о том, что, стоя с другими родителями, встречающими детей после школы, нужно спросить: «Каковы, на ваш взгляд, отличительные черты хорошего образования?» Однако меня немного удивляет, что подобные темы обсуждаются в указанных контекстах очень редко.

Проанализируйте свою жизнь и подумайте, в какие моменты пора предпочесть нечто большее, чем обсуждение поверхностных тем. Как добавить взаимоотношениям немного вкуса, глубины и чувства собственного «я»?

Также порой полезно отказаться от поверхностных вопросов и утверждений. Приведу несколько примеров.

Будут ли люди иногда удивляться так, словно у вас три головы? В этом-то и суть. Порой нашим взаимоотношениям необходим толчок, и людям, возможно, понадобится минута, чтобы подумать, перед тем как ответить на ваш вопрос. Но вы даже не представляете, как часто на общественных мероприятиях федеральные служащие облегченно вздыхали, когда вместо слов «Как у вас дела?» я задавала вопрос: «Что вас в последнее время радует?» В такие минуты внезапно открывался новый путь для налаживания контакта.

Шрия начала размышлять о качестве своих межличностных отношений. Общение с Кэмом было насыщенным, поскольку они познакомились недавно. Когда они разговаривали о последних новостях или своих надеждах на будущее, девушка никогда не знала, что именно скажет парень. Что касается других ее отношений, то они стали пресными. Раньше, во время учебы в колледже, у Шрии с друзьями были очень интересные дискуссии, а теперь эти люди повзрослели, начали работать и стали жаловаться на руководство или говорить цитатами из телесериалов. Шрия осознала, что они были уже не так интересны друг другу, как когда-то.

Затем она задумалась о родственниках. Диалоги с матерью всегда неизбежно заканчивались спорами. А общаться с отцом было все равно что разговаривать с кирпичной стеной. Чтобы не контактировать с матерью один на один, Шрия становилась участницей треугольника вместе со старшей сестрой. Возможно, ей пора было привнести в свои отношения чуть больше смелости.

Школа плавания

Вы когда-нибудь бывали на занятиях по плаванию для маленьких детей? Потрясающее зрелище: дошколята молотят руками по воде и ловят ртом воздух. На таких занятиях есть место и слезам, и радости. А многие родители стоят, затаив дыхание. Каждому приходится самостоятельно справляться со своей тревогой, иначе ничего не получится. Если родители будут подбегать к ребенку каждый раз, когда он начнет плакать, то научиться плавать он не сможет.

Работа над отношениями требует более ответственного подхода к работе с собственной тревогой. Нужно осознать, что временами придется промочить ноги и на пути будет много неловких остановок и продолжений. А еще надо уметь позволять другим идти навстречу опасности. Мы не сможем сделать это за них.

Именно таким было положение Шрии и ее парня. Он отважно пытался разобраться в проблемах и ожиданиях ее друзей и родственников, а она очень хотела играть роль гиперопекающего родителя. Шрия объясняла ему, каких тем избегать в разговорах с ее консервативными родителями, давала советы о том, что могло порадовать ее друзей, и предусмотрительно рассказала, как они реагировали на ее бывших. Вся эта информация могла на какое-то время сохранить атмосферу стабильности, но в итоге Шрия лишь создавала для Кэма препятствия. Ведь ему предстояло самому развивать межличностные отношения со всеми этими людьми. Он взрослый человек, и это его задачи, а не ее.

Шрия попросила у Кэма прощения за свое беспокойное вмешательство. Перестав быть организатором напряженных встреч и знакомств, она брала парня с собой, когда ему этого хотелось. Затаив дыхание, она, как биолог в дикой природе (или родители во время занятий по плаванию для детей), наблюдала за взаимодействием Кэма и ее друзей.

^{Рис. 9. Желая избежать общения с матерью один на один, Шрия (A), когда конфликтовала с ней, втягивала в треугольник свою сестру (C). Та начинала критиковать маму, и Шрия, оказавшись в стороне, чувствовала себя спокойнее. Что помогло бы ей выстраивать отношения с людьми без использования треугольников, с помощью которых она справлялась с собственной тревогой?}

Как и следовало ожидать, все они были взрослыми людьми, способными вести себя прилично. Они обнаружили, что у них есть общий интерес — обсуждение того, как косатки нападают на яхты неподалеку от побережья Испании. А еще они спорили, где лучше поесть пиццы в два часа ночи.

Когда Шрия наконец пригласила Кэма на встречу с ее родителями, она старалась не объяснять ему, как именно надо с ними общаться. Вместо этого она говорила: «Хочешь что-нибудь спросить?» А он хотел узнать о некоторых нормах культуры и том, как относиться к ним с уважением. Оказалось, чем больше свободы и гибкости девушка давала Кэму, тем спокойнее ему было и тем меньше тревоги чувствовалось во время разговора с ее родителями. С отцом Шрии он нашел общий язык, начав обсуждать интересовавший их обоих космический телескоп «Джеймс Уэбб». А с мамой Шрии Кэм наладил контакт, проявив искренний интерес к ее тренировкам. Он мог проявлять уважение без необходимости играть ту роль, которую ему собиралась назначить его девушка. И возможно, именно поэтому он понравился ее родителям больше, чем мог бы при других условиях.

Создание новых нервных связей в мозге

Люди замечательно адаптируются. Сверхдолгие периоды младенчества и детства делают наш мозг очень податливым. Но мы мастерски умеем верить в прямо противоположное. Когда-то в детстве большинство из нас усвоило, что с хорошо развитым умом надо родиться и его невозможно натренировать, как мышцы. «Одни люди умны, а другие — нет» — это утверждение становится для нас самосбывающимся пророчеством.

Во взаимоотношениях мозг демонстрирует готовность и способность себя перестраивать. В некоторых формируемых нами условиях дает о себе знать нейропластичность мозга: например, когда мы учимся заводить друзей, быть родителями или наконец-то решаемся сказать матери, чтобы она перестала пересылать нам купоны со скидкой на коррекцию фигуры. Но чтобы адаптироваться, нам нужно признать, что в наших взаимоотношениях возможны и взлеты, и падения. Из ситуаций, в которых мы поддаемся паттерну перерабатывания или пытаемся всем угодить, необходимо извлекать уроки. Все наши промахи в итоге помогают найти лучший путь к целям. И это не наивный оптимизм. Это готовность обратить внимание на результаты эволюции, которая длится миллионы лет.

Когда мы узнаём что-нибудь новое, синапсы, отвечающие за связь между нашими нейронами, становятся либо сильнее, либо слабее. Подумайте о синаптической связи, которая укрепляется под влиянием паттернов взаимоотношений в вашей семье. Шрия много раз видела, как ее мать перерабатывает в отношениях с отцом, и в итоге сама бесчисленное множество раз втягивала сестру в свой конфликт с матерью. Чтобы создать в мозге новую нейронную связь и научиться эффективнее опираться на свое «я», Шрии придется долго практиковаться. Тут не обойдешься одним ужином, за которым, сидя вместе с Кэмом и своими соседями, она скажет: «Кэм справится!» А если девушка попытается найти подход к общению со своей матерью всего один раз, этого будет мало для отказа от треугольников, в которые девушка привыкла вступать с сестрой. Дифференциация потребует длительных усилий.

Но каждый раз, когда Шрия решала не вмешиваться и позволить своему парню быть с ее друзьями самим собой, она тем самым подвергала сомнению сформировавшуюся в ее мозге точку зрения, согласно которой у Кэма мало что может получиться. А всякий раз, когда она находила в себе силы поговорить с сестрой о своей жизни, вместо того чтобы рассказывать о разочаровании от общения с матерью, склонность вступать в треугольник у Шрии становилась все меньше. В ее взаимодействиях с людьми начинали появляться новые оттенки. Ее мозг, как и система взаимоотношений, в которых она состояла, обучались чему-то новому.

Эмоциональная смелость дочери

В отношениях с парнем и соседями Шрия добивалась все больших успехов. Она укрепляла в своем мозге новые нейронные связи, но, конечно, не могла забыть о том, что в конце игры предстоит встреча с «главными боссами» — собственными родителями. С ними она тоже хотела наладить более прочную взаимосвязь. Однако в их отношениях были настолько высоки уровень слияния и восприимчивость Шрии к плохому настроению родителей, что пути развития казались крайне туманными. Каждый раз, когда девушка пыталась строить диалог с отцом, ее мышление отключалось. А проявлять любопытство к словам матери казалось невозможным, потому что она Шрию постоянно перебивала. Когда же мать начинала перерабатывать, дочь уступала или принималась критиковать маму за чрезмерный контроль. Они говорили друг другу много слов, но как такового общения в этом было мало.

Чтобы начать относиться к родителям менее предсказуемо, без стремления побыстрее справиться с собственной тревогой, Шрии требовалась изрядная эмоциональная смелость. Речь о готовности стойко переносить дистресс, который возникает, когда человек начинает действовать в соответствии со своими личными убеждениями.

Эмоциональная смелость может выражаться в следующем

• Вы продолжаете разговор, хотя предпочли бы уйти.

• Вы заканчиваете разговор, когда необходимо установить личные границы.

• Вы задаете человеку вопросы, чтобы понять его точку зрения.

• Вы делаете глубокий вдох, когда хотите прервать собеседника.

• Вы очерчиваете свои личные границы, если другой человек пытается перерабатывать.

• Вы делитесь своими мыслями, при этом не читая другому человеку нотации и не оказывая на него давления.

Использовать сразу все эти шаги в одном диалоге — все равно что пытаться крутить на шестах одновременно шесть тарелок. Поэтому Шрия решила, что в общении с каждым из родителей постарается найти как минимум одну возможность что-то изменить. Всего один шаг к дифференциации своего «я». Например, когда Шрия заказала картошку фри, мать отругала ее за отсутствие овощей на тарелке. Глубоко вздохнув, дочь сказала: «Мам, мне сейчас не хочется обсуждать свои пищевые привычки. Если мне понадобится совет, я к тебе обращусь. А теперь позволь рассказать, что сейчас происходит в моей жизни». Мама нахмурилась, но не сказала ни слова и стала внимательно слушать.

Вдохновленная успехом, Шрия решила, что в общении с отцом попробует другой способ. Она написала электронное письмо, в котором будто бы рассказывает о недавних событиях своей жизни кому-то из близких друзей. В тексте шла речь о том, как Шрию радовали отношения с Кэмом, о ее карьерных целях, реакции на разные истории из выпусков новостей, которые заставили ее усомниться в своих убеждениях. Но вместо того, чтобы отправить это письмо адресату (это было бы слишком страшно!), Шрия распечатала его и клала перед собой на стол раз в неделю, когда звонила отцу. Когда он спрашивал, как у нее дела, у нее неожиданно появлялись варианты ответа. Таким образом, задумавшись о возможности выстроить межличностные отношения с одним из друзей, Шрия начала относиться к отцу как к личности, а не молчаливой половинке брачного союза.

По сути происходило следующее. Шрия показывала своему мозгу, что не она должна справляться с тревогами родителей. А самой себе она демонстрировала, что способна проявлять в этих взаимоотношениях смелость. Родители видели, что Шрия не собиралась их покидать, но и действовать так, как раньше, тоже больше не хотела.

Перестала ли мать вмешиваться, когда Шрия принимала решения? Отучилась ли закатывать глаза при виде очередного кекса у дочери на тарелке? Или, может, отец бросил привычку реагировать молчанием на откровенные истории Шрии? Конечно, нет. Дифференциация заключается не в том, чтобы менять других. Суть ее — в работе над собой.

Некоторым людям, как и Шрии, повезло: их семья терпимо относится к действиям своего родственника, решившего достичь более высокого уровня дифференциации (даже если семья от этого не в восторге). В других же случаях реакция может быть очень яркой, и люди захотят пригрозить такому родственнику разрывом отношений. Возможно, придется как-то изменить структуру взаимоотношений или установить более четкие личные границы. Но, работая над дифференциацией своего «я», мы тем самым даем и себе, и отношениям неплохой шанс измениться. Выходя из замкнутого круга слияния, мы прокладываем путь к новым захватывающим событиям для себя и тех, кого любим.

Шрия давала людям все больше свободы, чтобы они смогли ее удивить. Она внезапно обнаружила, насколько хорошо Кэм смог держаться в общении с ее друзьями и родными. А еще ее потрясло то, как много нового она узнавала о собственных родителях. Да и саму себя она тоже смогла удивить. Она училась быть собой и отвыкала моментально приходить в ярость. Шрия становилась личностью, которая была рада возможности добиться в своих взаимоотношениях чего-то нового.

Упражнение 1. Избавьтесь от скоплений.

Есть ли в ваших отношениях с людьми узлы, которые стоит развязать? Возможно, на работе слишком много сплетен? Или, например, у вас есть группа друзей, в которой никто никогда не встречается один на один? Или, может быть, члены вашей семьи делятся последними новостями о своей жизни только в групповом чате? Составьте план, который поможет вам уделить внимание кому-то одному или двум людям в каждом из таких скоплений. Подумайте, как укрепить межличностные отношения с этими людьми.

Упражнение 2. Попробуйте радугу на вкус.

Отношения с какими людьми стали немного пресными? В какой момент вы поспешили списать тех или иных людей со счетов как неинтересных или непривлекательных? Подумайте, как можно добавить этим отношениям вкуса с помощью вопросов, которые вы обычно не задаете, или начав рассказывать людям что-нибудь о себе без лишних тревожных дополнений и исправлений. Притворитесь, будто отдыхаете в компании хорошего друга, и будьте собой.

Упражнение 3. Научите мозг новым трюкам.

Когда речь заходит об отношениях, какие из отвечающих за них нейронных связей в вашем мозге можно назвать наиболее «проторенными»? Может, это склонность всем угождать? Или сбивчиво говорить, когда вы начинаете нервничать? Или привычка прятаться, когда вас куда-нибудь приглашают? Пришла пора дать мозгу шанс сделать что-нибудь новое и понять, что существует много разных способов выстраивать отношения с людьми. Подумайте, какие уроки можно было бы извлечь, даже если вы уже взрослый?

Главное

• Люди чаще взаимодействуют в формате скоплений, чем один на один.

• Социальный буфер выражается в том, что присутствие знакомого или группы знакомых помогает человеку снизить стресс.

• Скопления позволяют справиться с тревогой и неловкостью, однако могут стать препятствием на пути формирования межличностных отношений с важными для нас людьми.

• Избавляясь от скоплений в отношениях, вы сможете стать более зрелым как личность и наделить большей гибкостью ту группу, в которой вы состоите.

• Многие из наших отношений уже стали пресными, настоящей взаимосвязи в них осталось очень мало. Если хотите сделать их более насыщенными, попробуйте задавать людям вопросы, которые не подталкивают к простой болтовне и поверхностным ответам.

• Так называемый эмоциональный процесс, действующий в вашей семье, укрепляет определенные нейронные связи в вашем мозге. Но его можно перепрограммировать, если вести себя с людьми так, как подсказывает эмоциональная смелость.

• Эмоциональная смелость — готовность проявлять устойчивость к дистрессу, который возникает, когда вы начинаете действовать, опираясь на свои наиболее эффективные убеждения.

Когда люди спрашивали Рэйчел, как у нее дела, она понятия не имела, что отвечать. Взглянув на ее страницы в социальных сетях, вы увидите счастливую, хоть и немного неухоженную пресвитерианку и любящую мать двоих детей. Если бы вы поговорили с ее мужем, он сказал бы, что она к себе слишком строга. Ее шестилетняя дочь описала бы маму так: «Она бегает туда-сюда, как будто у нее попа горит». А трехлетний сын изобразил бы громкий звук грузовика.

Рэйчел чувствовала, что застряла в режиме выживания, ведь младший ребенок у нее родился совсем недавно. Все говорили ей, что со вторым будет легче — меньше сомнений в своих силах и не так много зацикленности на каждом нюансе воспитания. Но на деле все оказалось совсем иначе. Примерно тогда, когда Рэйчел возвращалась к работе, она начала с головой погружаться в соцсети. Во время обеда пряталась в офисе, заталкивая в рот уныло выглядевший салат и непрерывно прокручивая ленту. Рэйчел не знала точно, чего искала, но алгоритм беззвучно фиксировал, на каких материалах она останавливалась, чтобы их изучить.

Ни для кого не был особым секретом интерес Рэйчел к женщинам-инфлюенсерам, которые придерживались мормонизма и рассказывали о своем опыте материнства. У этих жизнерадостных, прогрессивно мыслящих дам дети были на домашнем обучении, но семье все равно хватало времени на укладку нового фартука на кухне. Рэйчел смотрела, как эти женщины наполняли гигантские банки приготовленными на заказ полезными перекусами. Сидя в машине и получая из ресторана еду на вынос, они параллельно наносили безупречный макияж. Своим многочисленным детям они помогали заниматься «творчеством, сосредоточенным на образе Христа», при этом на невероятно мягкой, как масло, одежде этих женщин, подходящей и для повседневной носки, и для занятий спортом, не оставалось ни пятнышка краски. Рэйчел не хотела такой жизни, но чувствовала себя виноватой, когда складывала пачки чипсов на заднем сиденье своего минивэна или смотрела мультфильмы после долгого рабочего дня. Ну и, раз уж на то пошло, кому из нас не хотелось бы установить на кухне новый фартук?

Рэйчел впервые начала сомневаться в том, что у нее есть талант духовного наставника. Некоторые люди хотели, чтобы она чаще улыбалась, когда приветствовала новых посетителей церкви. Других смущало, что по вечерам она не готова была часто выходить на связь. А один пожилой джентльмен вызвался каждую неделю присылать ей по электронной почте критические замечания по поводу ее проповедей. И Рэйчел гордилась тем, что не стала немедленно опрокидывать столы, как это сделал Иисус[28].

Некоторые оценки работы Рэйчел были продиктованы банальной мизогинией, но встречались и такие, которые застревали в ее памяти надолго. И нисколько не помогало то, что в церкви появился новый 25-летний священник, только что выпустившийся из семинарии. Майкл отличался еще ничем не поколебленной уверенностью человека, которого 75-летняя администратор церкви Барбара пока ни разу не отругала за чрезмерное использование копировальной машины. К тому же его еще не втягивали в споры о том, какое изображение белого Иисуса должно висеть в фойе (да ни одно из них!). Майкла любили, он был энергичным и бездетным. Вместо того чтобы относиться к нему как к помощнику, мозг Рэйчел включил мигающие красные огни. Опасность. Опасность.

Как же на самом деле обстояли дела Рэйчел? Она справлялась с тревогой, полагаясь на заверения мужа в том, что она прекрасная мама и отличная духовная наставница. «Пора тебе перестать меня об этом спрашивать, — сказал ей муж однажды перед сном. — Кажется, мне не удается убедить тебя в том, что ты замечательная». Ответ очень разозлил ее, но в глубине души она понимала, что муж прав. Придется искать другой способ оценивать себя.

Людям на удивление плохо удается себя оценивать. Представители западных культур зачастую слишком оптимистичны, когда речь заходит об их способностях. Большинство работников компаний считают, что по уровню эффективности принадлежат к 5 % лучших. Чаще беременеют те подростки, которые думают, что очень хорошо осведомлены о мерах контрацепции. А вероятность попасть в аварию выше у тех пожилых людей, которые считают себя очень опытными водителями. Тем, кто по многим признакам похож на нас, как правило, удается оценивать нас объективнее, чем нам самим.

Несмотря на наше оптимистичное восприятие собственных навыков, мы иногда излишне себя критикуем. Сто лет назад человеку нужно было сравнивать себя только с соседями. А теперь, поскольку появились соцсети, на нас изо всех уголков Земли обрушивается информация о примерах для подражания в плане успеха, красоты и «оптимальной жизни». Неудивительно, что все больше людей, особенно девочки подросткового возраста, страдают тревожностью и депрессией.

Есть не так уж много школ, где детей побуждают самостоятельно судить о собственном прогрессе. Но мы ждем, что взрослые люди будут трезво оценивать себя как наемных сотрудников, партнеров или родителей. Когда я прошу своих клиентов, проходящих психотерапию, оценить себя, они часто используют бинарные понятия, называя свое поведение хорошим или плохим, здоровым или нездоровым, функциональным или дисфункциональным, продуктивным или небрежным. Но поскольку достичь таких принятых в нашей культуре уровней, как «здоровый», «продуктивный» и «успешный», почти невозможно, то неудивительно, что люди чувствуют себя неудачниками.

Возможно, нам так плохо удается оценивать себя потому, что мы задаем неправильные вопросы. Такие, которые, побуждая сравнивать себя с другими, предполагают сфокусированность на отношениях. В них обычно есть слова «следовало бы», «надо», «должен», «достаточно» и т. д. Подобные вопросы, вызывающие у нас желание избегать общения, или приспосабливаться, или устраивать сцены, не относятся к тем, которые я называю «развивающими». Благодаря последним в нас пробуждаются любопытство, гибкость и творческое мышление. В развивающих вопросах отражено нечто большее, чем тревожная склонность заимствовать чужие ценности и стандарты. Чтобы вам легче было начать, я привела длинный список развивающих вопросов в конце книги, но рекомендую вам придумать собственные.

Вопросы, вызванные тревогой, кто-нибудь, возможно, назовет негативными мыслительными паттернами. Наверное, так оно и есть, но, помимо прочего, это результат давления на нас со стороны групп и нашей склонности стремиться к общности, обеспечивающей сплочение. В предыдущих главах мы говорили о том, что под влиянием эволюции человек, вступая в ту или иную группу, начинает подражать ее более высокоранговым членам не без причины. Например, видя, что героиня фильма носит армейские штаны и сандалии, вы покупаете то же самое. Это забавно и немного грустно, но может помочь в адаптации. Когда уровень стресса высок, мы копируем поведение людей, чтобы выйти из сложного положения и не стать причиной скандала. Можно, конечно, себя за это ругать, но лучше сделать глубокий вдох и задать себе пару развивающих вопросов.

Рэйчел задумалась о критериях, с помощью которых оценивала себя раньше. Это было что-то вроде «Контролирую ли я свою жизнь в такой же мере, как и другие женщины с двумя детьми? Как должен быть обустроен мой дом? Выглядят ли прихожане довольными? Смеются ли люди над проповедями Майкла так же часто, как над моими?» Подобные вопросы вызывали чувство, будто есть некие неотложные проблемы. И это заставляло Рэйчел заимствовать варианты преодоления трудностей у друзей, членов ее религиозной группы или — здесь должна зазвучать зловещая музыка — искать способы решения проблем в интернете.

Достаточно с вас слова «достаточно»

«Достаточно» — слово, которым заражено все наше общество. «Достаточно ли усердно я работаю? Достаточно ли хорошо я справляюсь с ролью друга? Достаточно ли забочусь о собственном теле, чтобы прожить подольше? Достаточно ли прилежно тружусь, чтобы быть хорошей дочерью, членом сообщества и жителем планеты Земля?» Вряд ли кто-то знает ответ.

Пока у вас не появится обоснованного, правдоподобного определения того, каким именно человеком вы хотите стать, слово «достаточно» будет и дальше закрадываться в ваши мысли. Вы так и не перестанете оценивать себя на основе:

• того, что вы чувствуете;

• реакций окружающих;

• их ценностей.

Эти три величины меняются постоянно! Так что когда чувствуете, будто партнер из вас никакой, у вас формируется вывод, что так оно и есть. Если Боб из бухгалтерии считает, что вы не готовы к повышению, — наверное, это правда. Если сосед содержит свой двор в чистоте, вам тоже пора брать в руки ножницы и подрезать живую изгородь.

Умом мы понимаем, что чувства постоянно меняются. А общество пытается реагировать так, чтобы привести чувства в норму. У всех до одного синдром самозванца! Каждая мама чувствует себя в чём-нибудь виноватой. Но не гоните от себя эти переживания! Отмахиваясь от них, мы упускаем из виду их влияние на наши отношения и поведение. Если один из ваших родителей считал себя «недостаточно хорошим» в воспитании детей, или в плане внешности, или в достижении карьерных высот, то это, скорее всего, оказало на вас определенное влияние. Такие тревоги заразительны.

Всё это я рассказываю не для того, чтобы вы почувствовали себя виноватыми за свое чувство вины или начали тревожиться из-за своей тревожности. Просто предполагаю, что реакция в форме беспокойства, вызванная тем, что ничто человеческое вам не чуждо, способна порождать больше проблем, чем ваши недостатки. Например, какой руководитель вам больше по душе: тот, который постоянно волнуется из-за того, что поддерживает вас недостаточно, или тот, который спокойно относится к тому, что иногда в чем-то допускает оплошность? Какого друга вы бы предпочли: такого, который время от времени забывает вам перезвонить, или того, кому свойственна тревожная сфокусированность на теме «как быть хорошим другом»? Интересный вопрос, правда?

Когда мы считаем себя недостаточно хорошими, то нередко предпочитаем справляться с тревогой, применяя одни и те же предсказуемые паттерны. Мы как будто замираем, не способные ни на одну перемену, тратим на решение проблем слишком много энергии и быстро выгораем. Либо делаем то, что нам говорят. Реагируя так, мы опираемся на свое «я» в очень малой степени или не опираемся вовсе.

Ситуация: Вам не хватает времени на физические упражнения.

Реакция: Вы решаете забыть об упражнениях, поскольку у вас пока нет такого тела, как у инфлюенсеров в сфере фитнеса.

Ситуация: Вы чувствуете, что руководитель в вас разочарован.

Реакция: Вы выполняете все то же, что делают ваши коллеги и что, на ваш взгляд, поможет угодить руководству.

Ситуация: Вы считаете, что вложили в образование своего ребенка недостаточно денег.

Реакция: Вы записываете его на семинары по математике и другим научным дисциплинам, хотя это вам едва ли по карману.

Это отнюдь не зрелые решения. Они похожи на огнетушитель, с помощью которого мы пытаемся дубасить по неверию в собственные силы. Пожар, может, уже кончился, но перед нами теперь беспорядок совершенно нового уровня. А процесс принятия решений, в которых отражены наши принципы и убеждения, протекает намного медленнее. Делая выбор, отличающийся от того, что предпочитают, например, ваши коллеги, вы вынуждены испытывать дискомфорт. К тому же ваш выбор не всегда понравится руководству.

Рэйчел начала задумываться о ситуациях, когда считала себя недостаточно хорошей. Обычно подобные мысли крутились в ее голове поздно вечером, после того как днем она, например, случайно проехалась детской коляской по собачьим фекалиям или слишком много времени потратила на соцсети. Именно тогда Рэйчел была больше подвержена стремлению быстро принимать решения о том, как дальше жить, причем руководствуясь тем, что слышала от других. Вероятно, не стоило требовать от себя объективной, разумной оценки собственной жизни в десять вечера, и поэтому Рэйчел решила, что впредь после 19:00 вообще не будет никак себя оценивать. Вечерами она теперь станет замедлять темп и успокаиваться, причем такими способами, которые не предполагают покупку книг о воспитании детей на Amazon, прокручивание ленты соцсетей или рассказы о своих проблемах мужу. Вместо этого она читала какой-нибудь роман, произносила молитву или смотрела фильмы о скандинавских детективах, расследовавших зверские убийства.

Вот так может выглядеть готовность взять ответственность за собственный дистресс. Заметив предлагаемые нормами современной культуры быстрые решения проблем и способы отвлечься, нужно сказать: «Нет, спасибо, обойдусь». Когда, справляясь с собственной тревогой, мы решаем проявить больше ответственности, это помогает оценивать себя объективнее и отнестись к себе добрее.

Supermarket Sweep

Поскольку мое детство пришлось на эпоху кабельного телевидения 90-х, я часто смотрела телеигру Supermarket Sweep. В качестве финального испытания участникам предлагали бежать с тележкой для покупок между установленными на сцене прилавками и стараться набрать как можно больше товаров. Игроки сгребали с полок гигантских индеек, стейки и подгузники, а аудитория в это время заливалась смехом.

На мой взгляд, это лучшая иллюстрация жизни в современном мире. Чем меньше у нас уверенности в себе, тем быстрее мы стремимся побросать в свою тележку ценности, которые предлагает нам общество. Смыслом жизни становится погоня за статусом, финансовым благополучием и «правильными» убеждениями. Мы хотим заполучить все эти «товары» как можно быстрее, и лишь немногие готовы остановиться, чтобы вглядеться в этикетки. Лайки в соцсетях? Обязательно. Модные стратегии воспитания детей? Заверните. Недосягаемые стандарты успешности или физической привлекательности? Наливайте до краев.

Именно так действует наше псевдо-«я». Не имея собственных стандартов и убеждений, мы хватаемся за те, которые есть под рукой. Сравниваем себя с другими. Выбираем то, что относится к более высокому рангу или делает довольными большинство людей. Во многих из подобных убеждений отражено нечто недостижимое. Тем не менее люди продолжают верить разным гуру самопомощи, которые советуют вставать в пять утра. Мы говорим себе: «Сегодня я стану эффективной машиной, у меня будет иммунитет к усталости, прокрастинации и заеданию стресса!» Но вот проходит шестнадцать часов — а вы уже съели целую пачку сыра, лежа в кровати и изучая в «Википедии» информацию об актерском составе сериала «Тайны Смолвилля».

Зачастую в качестве самых удобных для себя стандартов мы выбираем наименее гибкие. Они строги, скучны и, честно говоря, немного смехотворны. И уж точно в них нет ничего похожего на доброту.

Привычные, но жесткие критерии оценки

• Всем ли понравился опубликованный мной пост?

• Смеялись ли люди над моими шутками? Кивали с восторгом, пока я о чем-нибудь рассказывала?

• Чувствую ли я себя успешным человеком?

• Выглядит ли мой дом так, будто в нем никто не живет?

• Мой ребенок никогда не кричит и не куксится?

• Удалось ли мне полностью отказаться от обработанной пищи?

• Есть ли у меня столько же энергии, сколько было в 25 лет?

• Похожа ли я на актрису, которая только что убрала прическу и сняла макияж?

Гибкие критерии оценки

• Удалось ли мне сдержаться и не повести себя по-дурацки?

• Была ли я сегодня на свежем воздухе?

• Постаралась ли я в разговоре с людьми внимательно их выслушать?

• Попыталась ли я самостоятельно справиться с тревогой?

• Позволила ли я себе чему-нибудь порадоваться?

• Создала ли я условия для того, чтобы в голову приходили хорошие идеи?

• Была ли я честна, говоря о том, что способна и не способна сделать?

• Как я сегодня старалась быть ответственным человеком?

То, что входит в первый из вышеприведенных списков, может помочь вам почувствовать себя в безопасности максимум на день или два. Зрелость, доброта и любознательность, скорее всего, принесут пользу не сразу, зато создадут более прочный фундамент для вашего развития. Мы не можем идти по жизни, если она протекает в темпе телевизионной игры, хотя нормы современной культуры, судя по всему, говорят об обратном. Отказ от подобного мировоззрения может оказаться пугающим шагом для всех нас как для вида, в котором природой заложено стремление жить группами. Но такую тревогу можно пережить. К тому же она способна многому нас научить.

Рэйчел знала, что стандарты, с помощью которых она себя оценивала, были недостижимыми, скучными и комичными. Например, она перестала приглашать друзей в гости, потому что во время таких встреч нечего было опубликовать в соцсети. Пытаясь вести себя со своими детьми как просветленный педагог, соблюдающий принципы Монтессори[29], Рэйчел чувствовала разочарование и в конце концов сдавалась, позволяя детям взять планшет. А в церкви она ловила себя на том, что старалась копировать манеру Майкла говорить, и из-за этого ее проповеди звучали несвязно и странно. Жизнь Рэйчел превратилась в коллаж из ценностей и усилий других людей. Неудивительно, что все это ощущалось как нечто чуждое.

Почему сравнивать себя с другими удобно

Сравнение — удобный метод оценки. Можно быстро и без усилий ненадолго поднять себе настроение и повысить собственную эффективность. Глядя на тех, кто в чем-то лучше нас, мы получаем мотивацию и стремимся к более высоким результатам. А когда сопоставляем себя с отстающими, наше мнение о себе улучшается. Иначе мы, скорее всего, не настолько часто сталкивались бы с теми, кто любит пристыдить мамочек за их способы воспитания детей, заниматься буллингом в интернете или поклоняться знаменитостям. Чем сильнее ваша тревожность, тем быстрее вы можете обнаружить, что используете кого-то в качестве мерила.

Удобные критерии для сравнения себя с другими

• Насколько успешны ваши братья или сестры.

• Насколько часто хвалят ваших коллег.

• Что публикуют люди в социальных сетях.

• Насколько успешны ваши одноклассники.

• Как одеваются, что едят и покупают другие.

• Насколько другие загружены работой.

Эти критерии удобны, и применить их к себе можно быстро. Но они не всегда приносят пользу и необязательно помогают нам расти над собой. Из-за них мы лишь остаемся вечно голодными. Они заставляют карабкаться к тем вершинам, которые могут не обладать для нас никакой ценностью, или придерживаться идей, в которые мы на самом деле не верим.

Не думаю, что можно отучить человека сопоставлять себя с другими. Эту «программу» эволюция установила в нас неспроста. В сравнениях я предпочитаю видеть подобие сигнала, говорящего о необходимости проверить свой «двигатель». Например, проблема может заключаться в том, что нам недостает опоры на собственные принципы и убеждения или более устойчивой системы оценки себя. У всех нас есть сферы, в которых мы склонны сравнивать себя с другими меньше, чем в остальных. Например, становясь старше, вы, возможно, уже не так беспокоитесь о своей внешности или, например, научились придерживаться решения бросить вредную привычку. Вероятно, произошло это благодаря тому, что в этих сторонах жизни вы сделали собственное «я» прочнее — как следует проанализировали, во что вы верите и что именно стараетесь делать.

Перейти от псевдо-«я» к твердому и от тревожного сравнения себя с другими к опоре на собственные принципы помогают правильные вопросы.

Псевдо-«я»: Сколько моих друзей уже в браке?

Твердое «я»: Как я стараюсь вести себя, когда хожу на свидания или состою в отношениях?

Псевдо-«я»: Руководитель хвалит меня так же часто, как и остальных?

Твердое «я»: Как я развиваюсь на работе? Чему следовало бы уделить больше внимания?

Псевдо-«я»: Умеет ли мой ребенок делать все то, что делают его сверстники?

Твердое «я»: Как мне стоило бы относиться к ребенку по мере того, как он преодолевает жизненные трудности?

Псевдо-«я»: Эту неделю все проводят на пляже, кроме меня.

Твердое «я»: Что мне нужно сделать, чтобы день был насыщенным и приятным?

Рэйчел задумалась о том, как она использует сравнение себя с другими для улучшения настроения и повышения работоспособности.

Она часто обращала внимание на свои успехи в воспитании детей и предполагаемые ошибки других родителей. А когда Рэйчел с мужем устраивали себе романтический вечер, они нередко начинали обмениваться историями о диком поведении других родителей в отношении своих детей. Рэйчел с супругом гордились собой, но неуверенность в себе закрадывалась в их мысли на следующий же день. Женщине неприятно было это признавать, но она заметила, что чувствовала себя лучше, когда у ее друзей-священников возникали трудности. Например, ее взгляды на собственное развитие в профессии стали более уверенными и оптимистичными после того, как Майкл допускал грубую ошибку. Рэйчел не хотела, чтобы ее самооценка зависела от промахов окружающих, и не желала чувствовать себя ничтожеством, когда другие добивались успеха. Она стремилась прервать этот чудовищный замкнутый круг, который не позволял ей проявлять эмпатию и радоваться за окружающих.

Потребность в разрешении быть человеком

Неужели вам не нравится слушать, как люди рассказывают о своих недостатках? Например, когда писатель говорит, что работает не каждый день, мое тело мгновенно расслабляется. Когда знаменитости признаются, что тоже любят ходить в Burger King, о них пишут новость с заголовком «Звезды такие же люди, как мы!». А в период пандемии слушать, как другие рассказывают о своей пониженной работоспособности, было все равно что накрываться теплым, приятным одеялом. Нам спится лучше, если сама жизнь напоминает, что люди есть люди.

На способах убеждать нас не относиться к себе слишком строго построена целая индустрия, в которой крутятся миллионы, если не миллиарды долларов. Культура отказа от кипучей деятельности становится все более популярной и сосуществует в некоем симбиозе с теми гуру, которые продолжают стыдить вас за желание расслабиться. Мы покупаем книги, авторы которых рекомендуют нам вставать в пять утра, а затем слушаем подкасты с критикой в адрес тех, кто советует следовать этой «инструкции». От всего этого мы получаем глубокое удовлетворение. Когда мы думаем о возможностях изменить себя, в организме повышается уровень дофамина, как и в случаях, когда мы ощущаем превосходство над людьми, которые посоветовали нам измениться.

Вероятно, проблема не в том, что мы к себе слишком строги. Может быть, нам нужно, чтобы люди нам об этом говорили. Стремление придерживаться норм какой-либо культуры и готовность от них отказаться порой оказываются просто разными видами сфокусированности на отношениях. Обе реакции могут основываться на тревожности. Когда беспокойство слишком сильно, возрастает потребность в заимствовании чужого «я». Заметить это можно, если изучить индустрию заботы о себе. Да, конечно, все эти идеи порой уместны. Но люди и сами способны понять, что им нужно. Вы можете взглянуть на факты и самостоятельно определить лучший способ двигаться вперед, не нуждаясь ни в каком-то конкретном хэштеге, ни в разрешении от некого эксперта. И видеть, что кто-то еще решил идти в таком же направлении, тоже необязательно.

Умение ценить себя похоже на мышцу, которая становится сильнее благодаря упражнениям и атрофируется без них. А тот, кто начинает развивать в себе это умение, чувствует больше свободы на пути к самовыражению. Иными словами, человеку становится легче позволять окружающим быть собой. Чем больше в процессе принятия решений вы будете опираться на свое «я», тем меньше дискомфорта, скорее всего, испытаете, когда люди станут выбирать другие пути. Возможно, у кого-то появился четвертый ребенок, кто-то переехал в Австралию, решил вставать в пять утра или профессионально заняться бугибордингом[30], и вам необязательно спрашивать себя: «Может, и мне поступить так же?» К тому же вы можете делать собственный выбор, отличающийся от предпочтений группы, в которой состоите. Например, среди ваших друзей вы можете быть тем, у кого на шее видны красивые морщины, либо родителем, не разрешающим ребенку пользоваться смартфоном, либо дедушкой, досконально знающим хореографию кейпоп-группы BTS.

Более твердое «я» помогает:

• спокойнее относиться к различиям между вами и окружающими;

• чаще опираться на собственные убеждения;

• меньше нуждаться в единомышленниках;

• меньше нуждаться в том, чтобы быть чьим-нибудь единомышленником;

• не чувствовать на себе сильного влияния реакций окружающих;

• не подвергаться влиянию сиюминутных эмоций.

Рэйчел начала обращать внимание на все способы, с помощью которых пыталась получить своего рода разрешение на те или иные действия. Например, раньше она искала в Google информацию по запросу: «кратковременное использование гаджетов вашему ребенку не вредит»; тщательно изучала мемуары женщин, ставших священниками; слушала подкасты на тему бодипозитива; обращала внимание на людей, которые мало зарабатывали, но были счастливы. Ничего плохого в этом не было, просто недоставало опоры на собственное «я». Основу информации, которую собирала Рэйчел, составляли чужие мнения и знания. Как же в таких условиях ее собственные идеи могли обрести больше значимости?

Когда она стала внимательнее изучать, как на ее поступки влияет тревога, ее взгляды на саморазвитие изменились. Цель заключалась не просто в том, чтобы начать вести себя иначе. Рэйчел нужно было пересмотреть то, как она принимала решения. Иными словами, чтобы стать хорошей матерью, надо было не искать лучшую книгу о воспитании детей, а уделять размышлениям на эту тему несколько минут в неделю. И не нужно было подбирать идеальный диван, чтобы гостиная выглядела гармонично. Вместо этого можно было спросить себя, что именно могла бы сделать Рэйчел, чтобы чувствовать себя дома хорошо. Размышляя о самом процессе оценки своих действий, она давала себе возможность более ярко проявлять изобретательность и любопытство. Ведь, скорее всего, есть не один способ быть прекрасным родителем, создавать приятную атмосферу для друзей и быть хорошим духовным наставником для прихожан.

Эту мудрость необязательно было растягивать на целую проповедь. Рэйчел понимала, что самыми полезными идеями могут быть и такие, которые легко уместить на стикере для заметок. Мысль «Сбавь темп и стань осознаннее» в итоге превратилась скорее в полезный принцип, чем в двадцатистраничный манифест о воспитании детей. Для Рэйчел фраза «Удалось ли мне задать хорошие вопросы?» стала более эффективным критерием оценки собственных проповедей, чем даже самая дотошная критика.

Склонность заимствовать чужое «я», конечно, никуда не делась. Рэйчел признавала, что всегда легче слушать рассказывающих о материнстве инфлюенсеров, чем формировать собственные принципы общения с детьми. Всегда удобнее быстро запихнуть вещи в шкафы, чем пригласить людей в свою настоящую жизнь, пусть и не очень упорядоченную. Рэйчел могла и дальше радоваться, когда священник Майкл допускал ошибки, или перестать зацикливаться на подобных ситуациях и начать жить в согласии со своим призванием. Ведь церковь не нуждалась в каком-то другом Майкле. А детям Рэйчел не требовалась мама, которая играла роль безупречной, стараясь подбирать им одежду с правильным сочетанием цветов и создавать собственные композиции из сухоцветов. Дети нуждались в маме, которая способна терпеливо относиться к процессу их долгого и неуклонного взросления. В такой, которая показала бы, что такие слагаемые жизни, как беспорядок, недостатки и ошибки, — проблемы вполне решаемые.

Постепенно Рэйчел училась формировать собственные убеждения и доверять им. Она начала относиться к коллегам не как к соперникам, а как к дару судьбы, и за обедом стала откладывать телефон в сторону, произнося короткую молитву за всех матерей в мире. Да, даже за тех, которые носили мягкую, как масло, одежду для повседневных дел и спорта. А когда по ночам у Рэйчел вновь появлялось желание разбудить мужа и спросить: «У меня ведь все получается, правда?» — она решала этого не делать, потому что теперь сама знала себе цену.

Упражнение 1. Прыжки через обруч.

В каких ситуациях вы зацикливаетесь на социально приемлемых стандартах успешности? Через какие обручи вы, будучи усталыми и тревожными, все время безуспешно пытаетесь прыгнуть? Может, вы стараетесь делать так, чтобы каждая минута жизни ваших детей приносила им больше знаний? Или читаете сложные русские романы вместо любимых уютных детективов? Возможно, вы стремитесь к тому, чтобы ваш вес достиг неправдоподобной отметки, или изучаете то, что ни разу не приносило вам радости? Подумайте, какие более мягкие стандарты вы могли бы для себя выбрать. Сформулируйте гибкое и реалистичное определение того, что такое хороший день для вас.

Упражнение 2. Быстрое сравнение.

Подумайте, как вы используете быстрые сравнения, чтобы справиться с дистрессом. Изучаете ли на работе, кто во что одет? Сплетничаете ли об ошибках других? Считаете ли чьи-нибудь достижения доказательством собственной «лени»? Выберите какую-нибудь сферу жизни, например здоровье, воспитание детей, карьеру, отношения, хобби и т. п., и постарайтесь сформулировать собственные принципы. Отличаются ли они от общественного мнения или стандартов массовой культуры?

Упражнение 3. Разрешение действовать.

В каких ситуациях вы ждете, что недостатки других людей и их заверения в вашей успешности послужат вам разрешением на то, чтобы почувствовать себя человеком? Как разрешать себе это самостоятельно? Напишите и распечатайте собственный текст, в котором вы позволяете себе быть тем, кем вам нужно. «Неидеальная», «есть над чем поработать», «дитя Бога» и т. п. — используйте любые определения, которые напомнят вам, кто вы есть.

Главное

• Людям не всегда удается оценивать себя объективно. Как правило, мы либо преувеличиваем свои способности, либо с головой погружаемся в самокритику.

• Вопросы, основанные на тревожности и сфокусированности на отношениях, не помогают нам расти как личностям. Стать более целеустремленными и верными себе можно с помощью «развивающих вопросов». Они позволяют задуматься о том, как именно мы хотели бы проявлять ответственность за себя.

• Беспокойство о том, справляетесь ли вы с делами «достаточно хорошо» или нет, может подтолкнуть к оценке самих себя на основе ваших текущих чувств и к тревожному зацикливанию на чем-либо. Это не позволит становиться более зрелым человеком.

• Чем меньше уверенности вы чувствуете, тем выше вероятность, что вы начнете опираться на определения успеха, заданные нормами той или иной культуры. Зачастую это довольно строгие критерии, которые не отличаются добрым отношением к вам и не учитывают ваши идеи.

• Сравнение с другими мы используем, чтобы мотивировать себя и справляться с тревогой. Формирование собственных жизненных принципов помогает оценивать себя без необходимости в сравнении.

• Порой полезно сосредоточиться не на смысле ваших решений, а на том, как именно происходит процесс их принятия. Вместо того чтобы искать то, что позволяет быть собой, создайте условия, помогающие вам самостоятельно определять, какими вы хотите быть.

Донна любила своих детей, но все-таки очень радовалась тому, что они выросли и живут отдельно. Когда они были помладше, ей пришлось пережить весьма болезненный развод, но она открыла детям путь во взрослую жизнь и этим гордилась больше всего. Будущее казалось Донне очень привлекательным, она воображала себя путешествующей по всему миру, знакомящейся с загадочными мужчинами и свободной от необходимости стирать чье-то белье. Но сбыться ее ожиданиям было не суждено.

Спустя три года после отъезда младшего ребенка Донна потрясла всех — и саму себя в том числе, — вступив в новый брак со спокойным и независимым человеком — идеальным дополнением собственной яркой и необузданной натуры. Смущала лишь одна маленькая проблема: тридцатилетняя падчерица Энни, ставшая их квартиранткой.

Потерявшая работу Энни попросила у Донны разрешения остаться в ее доме «ненадолго», и та думала, что речь идет о нескольких месяцах. Но прошел год, а молодая женщина никуда не собиралась переезжать. Работу она так и не нашла — вместо этого забаррикадировалась в комнате и выходила только с целью изучить содержимое холодильника, полежать в ванной или почитать «родителям» лекции о недостатках поздней стадии капитализма. «Деньги для меня ничего не значат», — говорила Энни, выпивая очередной купленный Донной напиток.

С родными родителями у Энни отношения всегда были натянутыми, при этом они боролись за дочь и потому боялись устанавливать жесткие правила. Именно из-за этого в качестве наилучшей стратегии для сохранения атмосферы стабильности в доме Донны было выбрано старое доброе дистанцирование: игнорирование проблемы.

Временами Энни выбиралась из своего бункера, чтобы поужинать новой семьей, попутно разражаясь политическими тирадами. В последнее время она зациклилась на соседях, которые выступили против городского проекта, согласно которому вдоль их улицы должна быть проложена велосипедная дорожка. В их дворах тут и там были беспорядочно расставлены плакаты с кроваво-красными надписями «Здесь нам нужна стоянка!». Соседи досаждали Донне, пытаясь убедить ее установить плакат с такой же надписью в своем дворе. У Донны велосипеда не было, но необходимость оставлять машину в паре кварталов от своего дома не приводила ее в ужас. На тот момент у нее были более серьезные поводы для беспокойства.

Как-то во второй половине дня Донна пришла домой и обнаружила в своей клумбе картонный плакат с надписью. Сперва она решила, что такую вольность позволил себе кто-то из соседей, однако, присмотревшись, прочла слова на плакате: «Долой придурков, твердящих: “Не трогайте наш двор!”». Вне себя от ярости, Донна выдернула плакат. Довольно с нее. Кому-то придется покинуть дом, и это точно будет не Донна.

Мы живем в мире плакатов. От нас постоянно требуют, чтобы мы заняли ту или иную позицию. Из-за алгоритмов соцсетей и провоцирующих нас на гнев средств массовой информации мы осведомлены об ужасах повседневной жизни лучше, чем раньше. Молчание кажется опасным согласием со статусом-кво. Но если реагировать на каждую трагедию, например стрельбу в школе или стихийное бедствие, то жить будет слишком тяжело. Неудивительно, что в эпоху великих тревог люди страдают от эмоционального выгорания и безнадежности.

Когда со всех сторон обрушиваются проблемы мира, я всегда возвращаюсь в круг семьи. Для меня она — микрокосм общества. С тревогами, возникающими на уровне социума, люди справляются примерно так же, как и со стрессами в семье. Размышления о системе семейных отношений могут помочь человеку сбавить темп, подумать и больше не удивляться тому, как разные группы людей реагируют на стресс, связанный с событиями более крупного масштаба, чем семейные.

Итак, что делает семья, когда наступают тяжелые времена?

• Взаимоотношения в ней становятся менее гибкими.

• Ее члены отдаляются друг от друга и избегают разговоров о проблемах.

• Одни берут на себя избыточную ответственность за других.

• Кто-то из ее членов начинает перерабатывать.

• Кого-то выбирают в качестве козла отпущения.

• Появляется склонность искать способы быстрого решения проблем и «облегчения симптомов».

• Каждому становится трудно принимать решения, руководствуясь собственными принципами.

• Вместо вдумчивого подхода к преодолению трудностей люди начинают опираться на чувства.

Не похоже ли это на политику, или атмосферу у вас на работе, или ситуацию в семье? А может, и на то, и на другое, и на третье? Схожие способы работы со стрессом вы можете заметить на всех уровнях: в организациях, во взаимоотношениях между соседями, в сфере политики. Зачастую, вместо того чтобы искать лучший выход, люди хотят лишь облегчить тревогу.

Не думаю, что теорию Боуэна стоит считать панацеей. Но вряд ли можно переоценить пользу, которую приносит теория, если она подталкивает к размышлениям о поведении людей. И не с целью оправдать их, а для того, чтобы распознать действующие паттерны. Один из социальных шаблонов, которые я часто наблюдаю в последнее время, — перерабатывание и склонность зацикливаться на том, как другие реагируют на критические ситуации. Мы пытаемся одолжить свое «я» окружающим, потому что так нам удобнее. Легче прочитать людям лекцию на тему соцсетей — и гораздо труднее вникать в проблемы, подключая наиболее ответственную грань своего «я».

Мюррей Боуэн писал, что человек, стремящийся стать более ответственным за себя, всегда понимает, что ответственен и во взаимоотношениях с другими. Тратя основную долю энергии на себя, он начинает проявлять больше ответственности и перестает легкомысленно допускать слишком сильное эмоциональное вовлечение в отношения.

Мы довольно часто путаем ответственность и «слишком сильное эмоциональное вовлечение в отношения». Конфликты с родителями из-за их точек зрения на проблему глобального потепления не имеют никакого отношения к проявлению ответственности. А желание высмеивать молящихся людей не означает, что вы занимаете конкретную позицию по вопросам контроля над оружием. Все это с точки зрения теории Боуэна — не позиции, а реакции. Или попытки справиться с собственной эмоциональной реакцией путем критики в адрес окружающих. Позицией можно считать действие, которое мы предпринимаем, чтобы при столкновении с трудностями быть более ответственными.

Вероятно, Энни думала, что занимает четкую позицию, когда втыкала плакат в землю между цинний Донны. И возможно, это действительно была позиция. Однако Донна считала, что, скорее всего, это не более чем способ позлить соседей. Беда в том, что у Донны был соблазн отреагировать на таком же уровне незрелости, каким отличалась Энни. За ужином они горячо спорили. Донна время от времени читала статьи о прогрессивном капитализме лишь для того, чтобы по вечерам находить контраргументы в ходе дебатов с падчерицей. Думаю, вы догадываетесь, чем все это обычно заканчивалось.

Понимая, что в отношениях с Энни царит раздрай, Донна направила щупальца своих эмоций в сторону ее родителя, пытаясь научить, как быть с дочерью построже. Донна предложила способы побудить Энни оплачивать свое проживание или мыть за собой посуду. Однако слабые попытки воспитания так ни к чему и не привели. А вот безответственная и чрезмерно эмоциональная вовлеченность, которую проявляла Донна, привела к тому, что в браке возникло напряжение. На грани развода они, конечно, не оказались, но зацикленность на Энни и излишняя сфокусированность на отношениях определенно сделали связь супругов слабее.

Донна понимала, что дальше так продолжаться не может. Споры с Энни за ужином ни к чему не вели, как и попытки воспитать чужого ребенка. И никому из троих не хотелось мириться с существующим положением. Что могла бы сделать Донна, чтобы проявить в этой ситуации больше ответственности за себя?

Когда уровень тревожности высок, мы используем возникающее в наших отношениях напряжение как компас. Мы понимаем, что другой человек может проявить нетерпимость к реакциям, которые чем-то отличаются от нормы. Некоторые люди, боясь критики, предпочитают подстраиваться под окружающих, копировать их действия, степень эмоциональности и настойчивость. Те, кто по натуре не очень любит приспосабливаться, могут устроить сцену и взбунтоваться просто ради того, чтобы подтолкнуть людей к конфликту. Другие же вовсе избегают решения проблем и надеются, что никто ничего не заметит. Все три способа регулярно применяются как на социальном уровне, так и во внутрисемейных отношениях. И приспосабливание, и бунт, и избегание в основе своей имеют отказ человека от опоры на собственное «я». Просто проявляется он в разных формах.

Подумайте, как в последние несколько лет вы реагировали и продолжаете реагировать на действия родственников, членов вашего сообщества или, например, на кризисы и проблемы, касающиеся всей страны.

Не знаю, как у вас, но в моем поведении встречались и до сих пор встречаются все семь приведенных выше пунктов.

В критических ситуациях некоторые из них полезны. Наша тяга к общности порой помогает быстро и эффективно следовать планам. Но что происходит, когда мы поддаемся спонтанным реакциям и принимаем необдуманные решения? Во-первых, мы рискуем не добраться до первопричин, из-за которых возникли симптомы критической ситуации. К тому же, вместо того чтобы отреагировать на происходящее осознанно, мы начинаем совершать действия, помогающие справиться лишь с сиюминутной тревогой.

Быстрые реакции группы могут напугать человека и заставить вести себя лучше. Сила общности способна отбить желание поддаваться антисоциальным, эгоистичным устремлениям. Без такого напряжения во взаимоотношениях общество не смогло бы существовать. Но, насколько я знаю, еще никого не удалось заставить с помощью давления, вовлечения или травли стать более зрелой личностью.

Вам под силу сделать зрелым только одного человека — себя. Придется потратить много времени, сил и испытать уйму дискомфорта. В напряженные минуты сила общности побуждает нас сосредоточиваться на том, что делают окружающие или что им следовало бы делать. Тогда люди не очень терпимо относятся к тем, кто стремится по-своему решить проблемы определенного сообщества или мира в целом. Да и к самим трудностям проявлять любопытство тоже становится труднее.

Донна и члены ее новой семьи в своих реакциях либо вовсе не опирались на свое «я», либо делали это лишь частично. Донна целый год судорожно пыталась заставить взрослого человека перевоспитать своего уже тоже взрослого ребенка. Он в итоге предпочитал не заступаться за дочь, а та устраивала сцены, ведя себя как подросток. Вероятно, со стороны она выглядела как самая незрелая из всех троих, однако на самом деле ответственность за саму себя не проявлял никто из них. Никто не опирался на свое «я». Все трое «застряли» в своих автоматических эмоциональных реакциях.

В том, что касалось проекта велосипедной дорожки, Донна считала, что не вела себя как взрослая. Она избегала соседей и не хотела занимать какую-либо позицию. А теперь появился соблазн устроить скандал и выступить на стороне соседей лишь ради того, чтобы позлить Энни. Но Донна понимала, что есть более разумный способ реагировать и на проблему дорожки, и на те трудности, которые возникли во взаимоотношениях с Энни. Но для этого требуется намного больше времени и усилий.

В западной культуре популярна идея отстаивания своих убеждений. Поступите ли вы так, как считаете нужным, если подвергнуть ваши принципы проверке? Сможете ли высказаться, когда произойдет нечто, на ваш взгляд, плохое? Благодаря алгоритмам соцсетей самые громкие и сердитые голоса становятся еще громче, и в конце концов от идеи отстаивания своих взглядов остается лишь ее поверхностная версия. Борющиеся за убеждения люди теперь больше похожи на огрызающихся.

Иногда мы пропускаем важную часть определения собственного «я», а именно возможность «посидеть» наедине со своими убеждениями. Прежде чем их отстаивать, нужно их сформировать. Трудно встать на ноги, если еще даже не сел, то есть не выяснил, в чем именно заключаются твои убеждения.

Ждать, пока сформируются убеждения, — не значит стоять на месте. Речь не о том, что нужно с головой погрузиться в самообразование и так никогда и не обозначить свои взгляды. Не стоит путать зрелость с желанием отдалиться.

Насколько часто вы уделяете время формированию убеждений, относящихся к важным сферам вашей жизни? Сколько времени вы привыкли тратить на уточнение того, что вы думаете о воспитании детей? Или о том, что такое быть партнером? Или человеком на Земле? Временами написание нескольких абзацев о собственных мыслях кажется проявлением слабости и невероятно скучным занятием. Но разве это не удивительно, учитывая время, который мы посвящаем менее серьезным делам? Может, однажды вечером вы (как и я) целых три часа изучали информацию о «Спитгейтском скандале»[31], но о том, за кого голосовать на выборах мэра, решили спросить у друга. Бывает, родители тратят по десять часов, стремясь добыть для своего ребенка-подростка билеты на концерт Тэйлор Свифт, но теме воспитания не уделяют ни минуты. Я не пытаюсь вас упрекнуть, ведь сама люблю залезть в интернет и поискать там что-нибудь интересное. Просто считаю, что времени на работу мысли у нас больше, чем нам кажется.

Однако для некоторых людей свободные минуты для формирования убеждений — роскошь. Многие живут в условиях беспорядка и спешки. У таких людей выживание зависит от быстроты реакций. Но если у вас все-таки есть время и способность задуматься о комплексных проблемах, подумайте: как можно было бы ответственно отнестись к этой привилегии? Миру нужны люди, умеющие оставаться «включенными» в решение проблем дольше, чем длится новостной цикл. Нужны те, кто не просто реагирует, а сознательно совершает ответные действия.

У Донны было много дел, и она не могла на три недели засесть за изучение всей информации о развитии городского строительства и о ситуации Энни. Но некоторое время на уединенные размышления ей было необходимо, как и возможность устанавливать контакт с людьми. Предпочтя не прислушиваться к самым громким голосам, Донна решила обратиться к тем, кто уже давно изучает местные городские проблемы. В электронном письме она поинтересовалась у женщины, представлявшей местные власти, что та думает по поводу сложившейся ситуации. Затем Донна поговорила с другом, который объездил на велосипеде весь город, и спросила, как велосипедисты ладят с водителями. Потом, захватив печенье, пришла в гости к соседке с ограниченными возможностями передвижения и выслушала ее опасения по поводу строительства велосипедной дорожки. Донна и сама стала задумываться, каким хотела бы видеть свой город.

Вдобавок она решила, что пора перевести общение с Энни на новый уровень. Не спорить об экономической политике, а узнать побольше об увлечениях и трудностях девушки. Ведь невозможно было искать решения проблем всей семьи, если Донна плохо знала человека, на которого надо повлиять. Как-то вечером она постучалась в дверь комнаты Энни, побрякивая ключами от машины, и сказала: «Если хочешь чего-нибудь вкусного, то придется помочь мне его привезти». Это была первая из многих вечерних поездок в магазин, во время которых Донна постаралась поближе узнать падчерицу.

Когда вы в первый раз прочитали название этой главы, какие образы возникли в голове? Может быть, вы подумали о Нельсоне Манделе или Малале Юсуфзай?[32] Или вспомнили о героине Салли Филд из фильма «Норма Рэй»?[33] Размышляя о смелости, мы зачастую представляем себе кинематографичные сцены, в которых взгляды всех окружающих обращены на главного героя. Легко не обратить внимания на менее яркие повседневные ситуации, в которых у нас тоже появляется возможность отстаивать свои принципы, заявлять о них людям и реже поддаваться давлению в отношениях. Например, вы можете наладить контакт с теми, кого привыкли избегать. Или не промолчать, когда кто-то отпустил оскорбительный комментарий за ужином. Или не отменять встречу в последний момент, если уже пообещали, что придете.

Мюррей Боуэн описывал дифференциацию как ряд мини-шагов или мини-позиций, которые мы занимаем, основываясь на собственных убеждениях. Допустим, один из ваших принципов — не забывать о взятых на себя обязательствах. В таком случае, прежде чем на что-либо соглашаться, нужно хорошенько подумать. Ведь слово «да» — маленькая, но все-таки важная позиция.

Эмоциональная смелость заключается не в отсутствии дистресса или страха и не в желании вызывать у людей гнев. Некоторыми из тех, кого мы считаем смелыми, иногда движут реакции окружающих — как позитивные, так и негативные. Кому-то нравится быть человеком с тяжелым характером, а кто-то стремится склонять других на свою сторону. Но, как и дифференциация, эмоциональная смелость не должна быть связана с реакциями окружающих.

Донна осознала, что раньше всегда старалась занимать только очень яркую позицию, забывая о ситуациях менее заметных, но все же важных. Она спрашивала себя: «Должна ли я позволять Энни жить у меня? Следует ли мне выступить за прокладывание велосипедной дорожки?» Но теперь она была уже на правильном пути, совершая один за одним маленькие шаги. Любой разговор с соседями и каждая поездка в магазин с Энни помогали ей приблизиться к ответам на важные для нее вопросы. Она не была уверена, что всегда поступала «правильно», но ей было по силам делать все возможное для того, чтобы действовать вдумчиво.

Однажды Донна совершила не такой уж маленький шаг. Она заявила при супруге: «Я тебя люблю и не собираюсь вмешиваться в твои отношения с дочерью. Но в этом доме я все-таки хозяйка. Поэтому я скажу Энни, чего жду от нее, если она намеревается жить здесь и дальше. И если ее поведение моим ожиданиям соответствовать не будет, я не стану притворяться, будто ни о чем не предупреждала. Просто задумаюсь о мерах, которые вынуждена буду предпринять».

Затем Донна поговорила с Энни о ее обязанностях как одного из жильцов дома. Поскольку улучшать отношения с девушкой она начала еще до этого диалога, озвучила требования легко, без лишней тревожности. Донна действовала теперь с чуть большей опорой на свое «я». Держу пари, Энни это чувствовала, как и то, что лекции на тему политики Донну больше не задевали и не заставляли выключаться из разговора. Напротив, Энни увидела перед собой более внимательную женщину, которая была заинтересована в их взаимоотношениях, но не желала мириться с беспорядком на кухне и отказом платить за жилье.

Разумеется, Энни не превратилась в ответственного взрослого за один вечер. Но она начала постепенно делать даже больше, чем от нее ждали. Научившись самостоятельно справляться со своей тревогой, Донна сняла некоторую часть напряжения, которое присутствовало в их взаимоотношениях. Благодаря этому и остальные члены семьи получили возможность мыслить яснее. Каждый теперь был менее зависим от давления в отношениях. Энни наконец-то устроилась на работу в местной некоммерческой организации, начав заодно больше помогать по дому и даже вносить свою долю оплаты за жилье. День, когда она переехала к своему парню, стал счастливым для всех. Не только потому, что дом Донны теперь был только в распоряжении супругов, но и потому, что сделанные Донной мини-шаги привели к чему-то особенному. Она знала, что вечерами они с падчерицей еще не раз будут есть вкусное и общаться, не утрачивая возможности оставаться самими собой.

А что же насчет тех сердитых соседей? Донна не считала своей целью убедить людей поддержать строительство велосипедной дорожки. Это просто была возможность проявить эмоциональную смелость. Донна говорила людям: «Да, думаю, будет хорошо, если в городе появится больше велосипедных дорожек. Понимаю, какие трудности при этом возникнут, но считаю, что в конечном счете плюсов больше, чем минусов. А вы как думаете?»

Работа над дифференциацией не означает, что мы не имеем права сердиться из-за несправедливости, гореть желанием что-то изменить, исправить или помогать людям. Смысл в том, чтобы, сталкиваясь с существенными трудностями, быть более внимательными к способам контроля над собой. Можно, конечно, направить свою тревогу вовне, тем самым зацикливаясь на реакциях окружающих. Или отреагировать совсем не по-взрослому, став агрессивным или спрятавшись от проблем мира. Но есть и другой путь — решить, как именно вы хотите демонстрировать ответственность во взаимоотношениях с людьми и миром в целом. Этого можно добиться, только если один за одним совершать небольшие, но смелые шаги.

• Эмоциональные процессы в семейных отношениях и обществе аналогичны. Вы всегда можете заметить, как люди и группы людей реагируют на стресс предсказуемыми паттернами.

• Один из таких паттернов — склонность безответственно и чрезмерно вовлекаться в отношения. Боуэн считал, что тот, кто старается стать более ответственным за себя, начнет проявлять больше ответственности и в общении с другими, при этом не поддаваясь паттерну перерабатывания.

• Позиция — шаг, который мы совершаем ради того, чтобы, сталкиваясь с трудностями, проявить больше ответственности за свои действия.

• Имея дело с кризисами местного или глобального уровня, мы в своих реакциях чаще руководствуемся желанием облегчить тревогу, а не заняться решением проблем.

• Чтобы отстоять свои убеждения, нам необходимо сначала точно их определить. Нужно подвергать их проверке, сравнивая со свежими данными и новым жизненным опытом.

• Боуэн описывал дифференциацию «я» как ряд маленьких шагов, или мини-позиций, которые мы занимаем, основываясь на собственных убеждениях.

Сейчас взрослые люди нужны миру как никогда. Себя я более зрелым человеком, чем остальные, не считаю. Смысл в том, что чем больше вы узнаете о дифференциации, тем чаще замечаете, как на вашу повседневную жизнь иногда влияет незрелость и ваши действия продиктованы не тем, что вы считаете правильным, а стремлением сохранить комфорт. Такое бывает и в семье, и на более глобальных уровнях. Нам одинаково свойственны попытки предотвратить мировой кризис и желание избежать общения с собственной бабушкой. Люди способны устраивать сцены и в зале заседаний, и за обеденным столом. Они готовы привыкнуть к несправедливости и злоупотреблению властью так же, как к кричащему ребенку. Выбирая то, что срабатывает в нас машинально, мы обретаем чувство стабильности, но платим за это очень высокую цену.

В завершение книги я бы хотела кратко обсудить некоторые из значимых трудностей, преодоление которых требует от нас наиболее эффективной работы мышления. Я считаю, что теория Боуэна предлагает нам весьма полезный взгляд на решение всех этих проблем. Именно способность действовать, не ограничивая себя указаниями поддающегося панике рептильного мозга, делает нас людьми. Всем нам под силу найти способы формирования твердого «я» и следования «руководству по эксплуатации» себя. Оставаясь верными собственным убеждениям, мы становимся более ответственными в общении с людьми и миром в целом.

С отношениями дела у нас обстоят не очень хорошо. Четверть американцев оборвали связь минимум с одним из родственников. Почти 25 миллионов человек пережили либо сейчас переживают период разобщенности в отношениях со своими родителями или детьми. Конечно, иногда отказ от общения вполне оправдан, например если речь идет о физическом или каком-то другом насилии. Однако для многих людей разрыв связи превратился в удобный инструмент, с помощью которого система семейных взаимоотношений справляется со стрессом на протяжении множества поколений. Некоторым хотелось бы чем-то заполнить эту брешь, но как — они не знают.

Меня действительно беспокоит, что под влиянием психотерапии и ее нацеленности на смягчение симптомов люди игнорируют пользу системного подхода. Когда освобождение от тревоги превращается скорее в цель, чем в признак ответственности за себя в общении с другими, слишком легко упустить из виду важность глубоких межличностных отношений внутри семьи. Думаю, если быть собой, не отказываясь от общения с родственниками, это сможет нас чему-то научить. Жаль, что ни одна из страховых компаний подобные усилия не компенсирует!

Помимо прочего, современные люди разобщены на уровне отношений с представителями других поколений — как внутри своей семьи, так и за ее пределами. Это особенно характерно для миллениалов. У нас менее прочные связи с соседями, членами наших религиозных сообществ или других групп, к которым принадлежат представители разных поколений. Если бы по мановению волшебной палочки мои клиенты, проходящие психотерапию, начинали делать то, что я хочу, то я приказала бы им завести друзей из числа тех, кто намного старше их и намного младше. Сейчас многие ограничивают себя кругом ровесников — и, на мой взгляд, от этого мы становимся только хуже.

Вдобавок уже известно, что изоляция способна причинить организму такой же вред, как пятнадцать сигарет в день. По данным одного из американских исследований, свыше трети взрослых признались, что чувствуют себя одинокими большую часть времени. То же испытывала половина людей юношеского возраста и матерей маленьких детей. А 50 % всего населения США хотели бы наладить более близкие отношения с друзьями. Интересно, как часто эта тяга к более тесным связям становится причиной недугов? Стремясь на все сферы жизни смотреть через призму медицины и делать акцент на собственной индивидуальности, мы забыли, насколько мы социальные существа.

Надеюсь, по прочтении этой книги в вас пробудится желание создавать межличностные отношения. Самими собой мы становимся не в одиночку, а взаимодействуя с другими. Когда вы стараетесь наладить контакт с людьми, все больше опираясь на себя настоящих, от этого выигрывают и ваши родственники, и соседи, и мир в целом. Мы нуждаемся в тех, кто способен, устанавливая связь с собственным «я», при этом проявлять интерес к жизненному опыту и убеждениям окружающих.

Как же сильно мы беспокоимся о детях! И причин тому много. Уровни тревожности, депрессии и самоповреждения среди подростков за последние десятилетия резко повысились. Мы обеспокоены насилием с применением огнестрельного оружия, социальными сетями и тем, как вызванный пандемией COVID-19 пробел в образовании повлияет на молодое поколение. Мы тревожимся из-за глобального потепления и мира, жить в котором предстоит нашим детям. Но в какой степени мы пытаемся справляться со своей социальной тревожностью путем избыточной сосредоточенности на молодом поколении? Думаю, в значительной. Мы отчаянно стремимся «исправить» детей, поэтому замкнутый круг нашей сфокусированности на них сейчас выражен ярко как никогда.

По результатам недавно проведенного в Стэнфордском университете исследования, если родители склонны слишком вмешиваться в жизнь детей, у последних в младшем возрасте могут возникнуть трудности с самоконтролем. Чем чаще взрослый озвучивал указания, задавал вопросы или поправлял ребенка во время выполнения заданий, тем тяжелее тому было управлять собой. Но вместо того, чтобы обвинять современных родителей в желании контролировать каждый шаг детей, стоило бы сделать паузу и постараться распознать в этом паттерне две взаимодополняющие стороны. Выше ли вероятность того, что взрослый вмешается, если увидит, что ребенок в чем-то испытывает трудности? Возможно. Станет ли ребенок чаще испытывать трудности, если взрослый начнет постоянно приставать к нему с указаниями? Разумеется.

Однако выбраться из замкнутого круга способен только взрослый человек. Нам под силу создать условия, которые позволят детям действовать без нашего постоянного тревожного вмешательства. Речь о делах, занимаясь которыми ребенок может развить уверенность в своих способностях. Это могут быть поиск новых друзей, выполнение различных задач, контроль над собственными эмоциями. Не важно, есть у вас самих дети; все мы имеем возможность изменить мир так, чтобы он помогал каждому ребенку стать более стрессоустойчивым. Именно ради детей мы должны проявлять все больше ответственности за себя. Год за годом я получаю множество писем от родителей, желающих отправить своих 25-30-летних детей на психотерапию. Я в таких случаях всегда отвечаю, что очень хотела бы поработать непосредственно с родителями, как только они задумаются о трудностях в своих взаимоотношениях с детьми.

Детям, безусловно, нужна помощь, например специалисты и программы, способные оказать поддержку. Но необходимо также увеличивать количество институтов и программ, которые помогут работать над собой и взрослым людям, пока их детям приходится преодолевать свои жизненные препятствия. Нам нужны зрелые люди, не передающие тревожность по наследству новому поколению.

За день мы дотрагиваемся до телефона более 2600 раз. Это устройство довольно быстро превратилось в удобное лекарство от стресса. Когда мы постоянно переключаемся с одной задачи на другую, наши взаимоотношения и мозг почти утрачивают возможность полностью раскрыть свой потенциал.

Чем больше времени мы тратим на интернет, тем чаще стремимся добиваться чего-либо для галочки. Социальные сети заставляют каждого из нас превращать себя в бренд. И если проявить неосторожность, мы утратим независимость и оригинальность, сосредоточиваясь на создании образа своего «я», который помогает получать как можно больше одобрения. Соревнуясь с целым миром, неизбежно начинаешь чувствовать, что не соответствуешь предъявляемым требованиям. Уже известно, например, что прокручивание ленты соцсетей вызывает у некоторых людей негативное восприятие собственного тела. Большинство девочек подросткового возраста признались, что почти постоянно чувствуют грусть и безнадежность, а 30 % говорят, что всерьез подумывали о самоубийстве. Вероятно, повлияли на это не только соцсети, но отрицать силу их воздействия невозможно.

Меня интересует и другой вопрос: как постоянное потребление контента воздействует на наш мозг? Для него полезна тишина, но и «блуждание мыслей» необходимо ему как способ проявлять изобретательность. Если мы постоянно прокручиваем страницы или слушаем что-нибудь в интернете, мы не способны как следует усвоить информацию. К тому же мы не даем себе ни минуты на размышления о собственных взглядах. Нас поглощает некое подобие телеигры Supermarket Sweep, заставляя хвататься за недавно предложенный кем-то способ решения проблем или некое популярное убеждение.

Как именно можно в течение дня создавать условия для формирования собственных взглядов? Как ценить себя, основываясь на добром к себе отношении, вместо прокручивания ленты соцсетей с целью быстро сравнить себя с другими? Как заниматься делом не ради брендов, а на основе собственной увлеченности или убеждений? Нам необходимо меньше потреблять и реже демонстрировать свои достижения, а вместо этого больше времени посвящать размышлениям и общению. Нужно формировать наиболее подходящие нам убеждения и проверять их в рамках важных для нас отношений.

Вам кажется, что жизнь в современном мире ускоряется? Так и есть. Каждый год новостные циклы становятся все быстрее: темы появляются и исчезают еще до того, как мы успеваем хоть что-то о них узнать. Стоит глазом моргнуть — пропустишь сообщение об очередном стихийном бедствии, массовых убийствах, политическом скандале или скачке в развитии искусственного интеллекта. А интернет тем временем активнее продвигает тех, кто высказывается громче всех, из-за чего сотрудничество ради преодоления препятствий становится невозможным.

Несмотря на беспорядочную болтовню, все-таки есть люди, медленно и неуклонно выполняющие свою работу. Им удается оставаться включенными в решение комплексных проблем на протяжении долгого времени. Эти люди способны стойко переносить дискомфорт, возникающий из-за того, что проблемы не получается решить молниеносно или с помощью публикации гневных постов. Обращайте на таких людей особое внимание. Рассмотрите сложные препятствия, которые пробуждают в вас интерес, и подумайте, над чем именно вы готовы поработать.

Если ищете, с чего начать, дам вам два совета. Во-первых, не переставайте узнавать что-нибудь новое о дикой природе. Ничто не успокаивает меня так, как изучение информации о слонах, грибках и луговых полевках. Это помогает не быть к себе слишком строгой и заставляет восхищаться поведением людей в минуты, когда хочется кого-нибудь осудить. Отрицая свою связь с дикой природой, со всеми живыми существами, мы пренебрегаем значимостью эволюции. А ведь история человечества только начинается. Уникальные способности узнавать новое, наблюдать и обучать друг друга — наша важнейшая сильная сторона. Если мы сами себя погрузили в хаос, значит, судя по всему, нам же под силу себя из него вытащить. Я говорю это как человек не только верующий, но и понимающий, что, как говорил Мюррей Боуэн, «крысы не лгут»[34]. В процесс ежедневного решения проблем стоит привнести больше любопытства и исследовательского восторга.

В число упомянутых проблем входят трудности в отношениях. И вот вам второй совет. Найдите группу людей, которые работают над решением некой проблемы, и присоединитесь к ней. Мы созданы не для того, чтобы преодолевать препятствия в одиночку. Пренебрегая важностью объединения, мы отрицаем то, что делает нас людьми. Так что задумайтесь о построении отношений с теми, кто так же, как вы, проявляет любопытство к решению конкретной проблемы. Это может быть создание новой выдающейся школы, восстановление справедливости в мире или нечто связанное с темой красоты.

Надеюсь, и вы, и я научимся быть достойными того, что мы получили от предков, сможем уделять внимание двум силам — стремлению взаимодействовать друг с другом и желанию контролировать свою жизнь в соответствии с собственными убеждениями. Нынешняя эпоха подходит для этого как никакая другая. Нужно следовать личным принципам и использовать нашу общую способность к объединению усилий. В нас заложены оба эти умения, и именно в этом заключается восхитительный парадокс человеческого бытия.

Ниже приведены вопросы, которые помогут вам глубже понять некоторые из предложенных в книге идей. Какие-то вы применить к своей жизни сможете, а другие — нет. Призываю вас формулировать и свои вопросы по мере размышлений о том, как быть собой в отношениях с людьми и в ходе преодоления трудностей. Хороший вопрос может принести больше пользы, чем продиктованный тревогой ответ.

• Сколько сил я трачу на попытки сделать партнера таким, каким хотелось бы мне, или изменить себя так, как хочется партнеру?

• Как именно я могу эффективнее справляться с собственной тревогой в минуты, когда мой партнер чем-то расстроен?

• В каких ситуациях я недорабатываю, поскольку знаю, что мой партнер готов взять инициативу в свои руки?

• Могу ли я выслушать рассказы партнера о его трудностях и при этом не перерабатывать?

• Каковы мои принципы, на основе которых я веду себя в отношениях с людьми как зрелая личность?

• Как в моей семье используют дистанцирование или разрыв отношений для того, чтобы справиться с напряжением?

• В каких ситуациях я могу дать родственникам возможность стать более ответственными за свое поведение, а в каких — позволить то же себе?

• Как именно мне хотелось бы выстраивать более прочные межличностные отношения с родственниками?

• Какая информация могла бы помочь мне более объективно оценивать историю моей семьи и распознавать паттерны взаимоотношений?

• Каких мудрых принципов мне хотелось бы придерживаться во время встреч с родственниками?

• Много ли скоплений есть в группах, в которых я состою с друзьями? В каких ситуациях я могу сделать межличностные отношения с друзьями более прочными?

• Часто ли мои разговоры с друзьями представляют собой обсуждение поверхностных тем или сплетен?

• В каких ситуациях я перерабатываю в общении с друзьями, чтобы чувствовать спокойствие и контроль над происходящим?

• В каких случаях мне не удавалось с уважением отнестись к индивидуальности моих друзей?

• В каких ситуациях я чрезмерно опираюсь на друзей (их советы, поддержку и т. п.), чтобы справиться с собственной тревогой?

• В каких обстоятельствах я ловлю себя на том, что тревожно фокусируюсь на ребенке / детях?

• Какие стратегии воспитания я заимствую у других, не пытаясь руководствоваться собственными соображениями?

• Есть ли у меня принципы, описывающие то, как именно я хочу действовать как родитель?

• Как бы мне хотелось справляться с собственными эмоциональными реакциями в ситуациях, когда мой ребенок чем-то расстроен?

• Могу ли я поговорить о трудностях ребенка со вторым его родителем (или другим воспитывающим его взрослым), давая при этом второму возможность формировать свой взгляд на происходящее?

• Каковы мои личные убеждения и принципы, касающиеся темы свиданий (например, зрелость, безопасность и т. п.)?

• Могу ли я сосредоточиться на том, чтобы быть собой, а не пытаться понравиться?

• Могу ли я вдумчиво подойти к тому, как и насколько часто пользуюсь приложениями для знакомств?

• Как я могу руководствоваться собственными соображениями, прежде чем спрашивать совета у друзей?

• Как мне хотелось бы справляться с дистрессом в ситуациях, когда другой человек не отвечает на мои сообщения или звонки?

• Как я могу больше ценить себя на работе, вместо того чтобы постоянно опираться на обратную связь или чью-то похвалу?

• Какие паттерны взаимоотношений (например, треугольники) я замечаю на работе и какую роль в них играю?

• С кем именно из коллег мне стоит наладить более прочные межличностные отношения?

• Как, находясь на службе, я перерабатываю или недорабатываю, когда испытываю дистресс?

• Есть ли у меня достаточно реалистичное определение того, что такое хорошо выполненное задание или продуктивный рабочий день?

• В каких сферах жизни я руководствуюсь скорее своим псевдо-«я», тревожно заимствуя чужие убеждения или отказываясь от них под влиянием давления, возникающего в отношениях?

• В каких ситуациях мне удавалось действовать с опорой на свое твердое «я»?

• В каких сферах мне хотелось бы посвятить время формированию собственных убеждений?

• Как я реагирую, когда получаю информацию, противоречащую моим убеждениям?

• Как рассказывать людям о своих взглядах, при этом не пытаясь никого ни убеждать, ни контролировать?

• В каких ситуациях я потребляю контент, чтобы справиться с тревогой или улучшить настроение?

• Как мне находить время для свободных размышлений или формирования собственных убеждений?

• В каких ситуациях я следую советам экспертов, не пытаясь опереться на собственные соображения?

• Как можно проявлять больше вдумчивости при использовании интернета, телефона и т. п.?

• Есть ли у меня основные принципы, в соответствии с которыми я хочу работать с соцсетями?

• С помощью каких приемов я хочу проявлять больше ответственности за себя в повседневной жизни?

• Как я заимствую у той или иной культуры недостижимые либо бесполезные стандарты здоровья, красоты, успеха и т. д.?

• Как проявлять больше гибкости, изобретательности и доброты, если какой-то подход к достижению целей у меня не сработал?

• Как сформировать собственный взгляд на происходящее, учитывая, что я слишком часто жду похвалы или воодушевления?

• Как оставаться сосредоточенным на себе, при этом не побуждая других стремиться к той же цели, что и я, и не заставляя их работать в моем стиле?

• Есть ли у меня четкие убеждения и принципы, согласно которым я хочу заботиться о своих теле и разуме?

• Как выглядят мои удачные и неудачные попытки проявить ответственность за себя и справиться с тревогой?

• Как бы мне хотелось проявлять больше ответственности в ходе взаимодействия с моим врачом, психотерапевтом и т. п.?

• Могу ли я говорить о своих трудностях, не пытаясь при этом брать на себя ответственность за тревожную реакцию окружающих?

• Как бы мне хотелось проявлять любопытство к собственным трудностям, при этом не стыдя и не виня себя?

• В чем выражался бы мой ответственный подход к выстраиванию взаимосвязи со своим сообществом (соседями, религиозным братством, волонтерской организацией)?

• Как именно можно проявить ответственность при решении проблем национального и глобального уровней?

• Кто из людей, состоящих в сообществе, к которому принадлежу я, способен вдумчиво подходить к анализу сложных проблем?

• В каких ситуациях мои реакции на неприятные события были продиктованы желанием скорее успокоить себя, чем действовать с опорой на собственные убеждения?

• Как объяснять людям свой взгляд на комплексные проблемы, при этом не пытаясь никого контролировать?

Если вы хотите ознакомиться с моими текстами на тему теории Боуэна, можете подписаться на мою бесплатную рассылку theanxiousoverachiever.substack.com. Также предлагаю посетить сайт thebowencenter.org, где можно узнать о «Центре изучения семьи» имени Боуэна — некоммерческой организации, основанной Мюрреем Боуэном и предоставляющей обучающие программы по его теории. В США и по всему миру действует множество подобных центров, с помощью которых вы можете начать обучение или поработать с применяющими теорию Боуэна психологами.

Тем, кто хочет продолжить ее изучение, рекомендую следующие книги[35].