Стоя перед зеркалом, я рассматривал своё отражение. Оттуда на меня удивлённо глазел взъерошенный молодой человек с осунувшейся физиономией, заострёнными чертами и синяками под глазами. Я умылся, опять посмотрел в зеркало – ничего не изменилось. Болела голова, дрожали ослабшие ноги, а на распухшем лбу, с которого я только что снял бинт, краснела крупная ссадина.

Момент смерти я не помнил. Помнил долгую осаду, и как мой город оказался отрезан от гибнущей цивилизации, как Скверна подступала к стенам, как у нас заканчивались еда и боеприпасы. Помнил последнее сражение с прорвавшимися в город тварями. Они запрудили все улицы и добрались до ратуши, где укрылись я и мои ближайшие соратники, выжившие в этой мясорубке.

Моя магия земли здорово проредила толпы осквернённых, позволив отсрочить неизбежное. Она не только создавала преграды на пути стаи, не только уничтожала их физически, дар Великого Стража сжигал существ живьём, стоило им коснуться созданной мной стены или булыжника. А моя невосприимчивость к Скверне позволяла мне выживать там, где и обычные люди, и заклинатели гибли, поражённые заразой.

И всё же враг оказался слишком силён. Орды тварей сокрушили нашу оборону. Сил сопротивляться не оставалось. Защитники пали, и город погрузился в хаос. Мы стояли до конца, мы были последними выжившими.

Я помнил, как нажал кнопку, и здание, обложенное тоннами взрывчатки, вздрогнуло. Меня подбросило вверх – всё вокруг исчезло. А когда открыл глаза, обнаружил, что лежу на мягкой перине и смотрю в потолок комнаты, обклеенной старинными обоями в ромбик и обставленной антикварной мебелью. В окно с двойной деревянной рамой проникал тусклый свет и падал на низкий шкафчик с книгами и всякой всячиной и на стол, где стояла лампа с зелёным абажуром.

А вскоре выяснилось, что я – не я: в зеркале оказался паренёк лет восемнадцати-двадцати, одетый по устаревшей моде: брюки на подтяжках, свободная холщовая рубаха и носки на ремешке.

Прошлое казалось сном. Словно я не был никогда Великим Стражем и градоначальником города-крепости, павшей под натиском Скверны, словно не было той последней битвы и моих верных боевых товарищей, самоотверженно дравшихся рядом. Тогда кто я такой? Увы, этого тоже понять не удавалось, хотя обрывки чужих мыслей мелькали в ушибленной голове. Я отчаянно зацеплялся за них, чтобы получить ответы на вопросы, роящиеся в мозгу, но картина пока вырисовывалась слишком смутная.

Случившееся походило на переселение душ. Только почему-то перенёсся я во взрослое тело, а не в новорождённого, как полагается в соответствии с некоторыми восточными вероучениями.

– Так-так-так, и куда же тебя занесло? – я ощупал своё молодое лицо, такое непривычное и незнакомое. – Может, хоть что-нибудь вспомнишь, а? Или так и будем стоять и бессмысленно пялиться друг на друга?

В дверь постучали.

– Открыто, – сказал я. – Наверное…

В комнату вошёл немолодой, лысоватый мужчина, облачённый в чёрный пиджак с зауженными полами, чёрные брюки и белую рубашку с бабочкой. Удивительно, но лицо этого типа мне показалось гораздо более знакомым, чем то, что я наблюдал в зеркале. Вроде бы, слуга… и даже фамилия на языке вертится, только вспомнить не могу.

– О, слава богу, Артур Андреевич, вы очнулись! – воскликнул лакей, не скрывая радости. – Какое счастье! Это настоящее чудо!

– В последнем я с тобой полностью согласен, – я окинул взглядом вошедшего. Тот назвал меня по имени. От него уже была польза. – Только вот никак не могу вспомнить, что со мной произошло. Откуда это? – я осторожно потрогал припухшую ссадину.

Глаза слуги наполнились тревогой:

– Вы забыли, Артур Андреевич? О, это очень плохо! Вы потеряли память, и вам непременно следует…

– Э, нет, давай только без паники. Да, кое-что я забыл, но ты же, надеюсь, напомнишь? Вот и расскажи. И я быстро вспомню.

– Да, ваше сиятельство. Но увы, я знаю лишь то, что вчера рассказал ваш друг. Дело в том, что произошёл курьёз.

– Курьёз? Я прямо-таки заинтригован.

– Э… да, Артур Андреевич… – смутился слуга. – Так вот, вчера вы с приятелями поехали отмечать выпускной в ресторацию «Золотая птица». И немного… пригубили спиртного.

– А, так я, получается, нажрался до потери пульса и нарвался на неприятности? Говори как есть, без прикрас. Я готов принять самую суровую правду. Бить не буду, обещаю.

– Простите, Артур Андреевич… Я лишь передаю слова вашего друга, который привёз вас домой.

– Продолжай.

– Да, Артур Андреевич... Так вот, по ужасному стечению обстоятельств в том же заведении, в то же самое время отмечал выпускной господин Булатов, ваш бывший одноклассник.

– Булатов? – я подошёл к кровати и сунул ноги в кожаные туфли, стоящие на ковре. На спинке стула висели жилетка и длинный коричневый пиджак, напоминающий сюртук века девятнадцатого. Их я тоже надел. Фамилия Булатов казалась знакомой. У неё был неприятный привкус.

– Это ваш одноклассник. С ним вы.. скажем так, плохо ладили, – проговорил слуга.

– Хм, мой заклятый враг, – улыбнулся я, переведя осторожную речь лакея на нормальный язык.

– У вас с ним были некоторые… разногласия. Булатов – маг земли и… вероятно, вы повздорили.

– А я?

– Простите?

– Я разве не маг?

– Ваше сиятельство, неужели вы и этого не помните?

– Знаешь, как будто припоминаю что-то урывками, но лучше ты мне скажи.

– Ваш отец владел чарами земли, ваш дед владеет чарами земли, но вы… ваш дар так и не раскрылся... к великому сожалению, – слуга состроил печальную гримасу.

– Вот как? Это плохо, – проговорил я серьёзно. Очевидно, что моя душа переселилась в новое тело, но почему оно оказалось таким немощным? Неужели боги не нашли местечка получше для одного из сильнейших воинов своей эпохи? Впрочем, не стоило делать поспешных выводов. Мой дух мог пробудить в новом организме скрытые резервы. – Получается, мне треснули камнем по лбу?

– Очень похоже на то, Артур Андреевич. Вас доставили вчера вечером в бессознательном состоянии. Мы пытались пронести вас так, чтобы не узнал Георгий Павлович, но ему доложили. И он… он сильно разгневался.

– Кто-кто?

– Ваш дед, неужели вы и это…

– Ах да, вспомнил. Продолжай.

– Так вот, Георгий Павлович очень разгневался и приказал вам явиться к нему в кабинет, как только к вам вернётся сознание.

– Эх, весёлый разговорчик меня ждёт, – я взял со стола расчёску и, подойдя к зеркалу, стал приглаживать водой и расчёсывать топорщащиеся не слишком длинные волосы. – В кабинет, говоришь? Ладно, приведу себя в порядок и отправлюсь на экзекуцию. Даже перед смертью надо выглядеть хорошо.

– О нет, что вы, я не думаю, что его сиятельство посмеет убить собственного…

– Я тоже надеюсь, что всё обойдётся, – перебил я. – Кстати, а где кабинет?

– На втором этаже, в правом крыле, – слуга сделал круглые глаза. – Вы уверены, что вам не надо к доктору?

– Нет, мне сейчас надо к деду на беседу, а с докторами потом. Можешь идти.

– Слушаюсь, – слуга поклонился и вышел, аккуратно затворив за собой дверь.

Теперь мне предстояла новая задача: найти кабинет деда. Общение, скорее всего, приятным не будет. Старик начнёт распекать нерадивого внука за вчерашний кутёж, а мне придётся держать ответ за всё, что сотворил этот бестолковый юнец перед моим вселением. Забавно. Новая жизнь началась не самым воодушевляющим образом. Но это было немного лучше, чем находиться в окружении жутких тварей в обречённом городе.

Выйдя из комнаты, я оказался в узком тёмном коридорчике. Думал, придётся попыхтеть в поисках кабинета, но интуиция, основанная на обрывках знаний юноши, сама повела меня в нужном направлении.

Проживал Артур в пристройке, где находились комнаты для слуг. Странное решение, если учесть, что особняк был достаточно просторный, имел три этажа и кучу свободных комнат. Но почему так произошло, я понял быстро: вместе с дорогой к дедовскому кабинету, вспомнилось и то, как к парню здесь относились.

Кабинет был обставлен не менее старомодно, чем комнатушка внизу, только более роскошно. По нижней части стен тянулись деревянные панели, в центре громоздился массивный письменный стол с обтянутой зелёным бархатом столешницей, в углу стоял большой диван-честер, отделанный коричневой кожей, за рабочим креслом возвышался дубовый шкаф, подпирающий потолок, а напротив висел портрет сурового бородача в нарядной одежде.

В комнате никого не было, и я подошёл к окну. По широкой улице, что тянулась вдоль полноводной реки, проезжали редкие машины вперемешку с колясками, запряжёнными лошадьми. Автомобили эти напоминали кареты, и у каждого над крышей торчало по трубе: у некоторых спереди, у других – сзади. По тротуарам прохаживались люди в старинной одежде: мужчины – в сюртуках, котелках или цилиндрах, женщины – в длинных, закрытых платьях и изящных шляпках с узкими или широкими полями.

Сразу стало ясно, что мир, куда я попал, находится на более низкой ступени развития, нежели мой, и в отличие от моего, здесь в качестве движущей силы местные обитатели предпочитают пар вместо бензина. Календарь на стене показывал июнь тысяча девятьсот пятидесятого года, хотя мода и техника напоминали более старые времена, век эдак девятнадцатый.

Память подсказывала, что здесь до сих пор существует Российская империя, тогда как у нас она давно распалась. Я вначале подумал, что в этом мире царит относительное благополучие, но очень быстро в голове стали всплывать обрывки информации о наличии Скверны. Значит, и этот мир заражён, причём века эдак с семнадцатого. Здесь тоже случались крупные прорывы, тоже гибли города под напором загадочных тварей, однако захватить всю сушу Скверна по какой-то причине пока не могла.

Среди вороха мыслей всплыло и весьма чёткое понимание, кто я такой. Сейчас меня звали Артур Ушаков, и я был старшим внуком генерала в отставке князя Георгия Павловича Ушакова, героя русско-австрийской и русско-турецкой войн, владельца обширных земельных угодий в трёх или четырёх губерниях и нескольких тысяч крепостных. Отец юноши погиб на службе (хотя подробностей я припомнить не мог), и с самого детства Артура воспитывал дед в своём петербургском особняке. Правда, из-за того, что у парня так и не открылся фамильный дар, старик сильно недолюбливал непутёвого внука, что делало жизнь последнего, мягко говоря, не слишком счастливой в родных стенах.

Дверь открылась, и в комнату вошёл господин преклонных лет, облачённый в длинный сюртук тёмно-бордового цвета. Левую половину лица мужчины закрывала кожаная полумаска с позолоченным окуляром. На пальцах красовались перстни, на лацканах и по бортам – золотые узоры, а от пуговицы к карману тянулась цепочка часов. Сразу бросалась в глаза военная выправка старика.

– Очухался, значит? – проговорил дед недовольно, словно он был не рад, что внук пришёл в сознание.

– И вам доброе утро, Георгий Павлович – я обернулся. – Вашими молитвами. Жив, здоров и… почти невредим. Только голоден, как собака, и голова раскалывается.

Единственный глаз деда с недоумением посмотрел на меня. Кажется, прежний Артур так со старшими не общался. Но что поделать? Мне, человеку столь высокого статуса, пусть и в прошлой жизни, не пристало лебезить перед первым попавшимся князьком.

– Садись, – рыкнул дед, словно усталый лев.

– Благодарю, – я устроился на диване. – Слуга сказал, вы хотели меня видеть. Полагаю, речь пойдёт о вчерашнем вечере?

Дед уселся за массивный письменный стол, сцепил перед собой могучие морщинистые руки и оглядел меня из-под сведённых бровей, а потом заговорил, и в голосе его чувствовалась угроза:

– Ты меня окончательно разочаровал, Артур. Мало того что сила в тебе так и не пробудилась, так ты ещё и род мой позоришь.

Я улыбнулся:

– Не каждый же день бывает выпускной. Было бы преступным не отметить столь знаменательное событие.

– Хватит паясничать! – деду не понравился мой насмешливый тон. – Негодный мальчишка! Я его приютил, дал крышу над головой, и вот что получаю взамен?! Если бы я захотел, то превратил бы тебя в горсть песка! Ты прекрасно знаешь, что не имеешь силы, так зачем тогда спровоцировал драку? Ты хочешь нашей с Булатовыми ссоры? Ты поставил меня в очень скверное положение. Отпрыска моего рода бьют у всех на виду, а мне что прикажешь делать? Молча стерпеть?

– Как вариант, можно кого-нибудь побить в ответ. Ну или потребовать компенсацию…

– Молчать!!! – дед стукнул по столу.

Я отчасти понимал старика: история получилась неприятная. У Артура в гимназии сложились не самые хорошие отношения с одним из отпрысков Булатовых, и вражда детей двух знатных родов могла иметь дурные последствия для обоих семейств. Артура презирали многие сверстники из-за отсутствия у того магической силы, но не трогали благодаря авторитету деда, но Булатову это не помешало.

– Будь по-вашему, Георгий Павлович. Нерадивый внук смолкает, готовясь внимать словам мудрого попечителя, – проговорил я притворно серьёзным тоном.

– Камень, попавший в голову, повредил твой рассудок? – деда мои слова успокоили не сразу. – Ты – позор рода! Ничтожество, ни на что не годное! Мои бастрюки-полукровки и те способнее тебя! Ты должен быть вечно благодарен мне за то, что я не вышвырнул тебя вон! Впрочем… – выпустив пар, дед всё же немного остыл, – твоя болтовня не имеет сейчас никакого значения. Я позвал тебя вовсе не для того, чтобы говорить о прошлом. Речь пойдёт о твоём будущем. Наверное, ты думал, что так и будешь жить на всём готовом, а я буду терпеть твои выходки? К счастью, нет. Дармоедам и нахлебникам не место под моей крышей. Долг свой перед твоим покойным отцом я выполнил сполна. Пришло время отправиться тебе в свободное плавание и послужить отчизне. В армию тебе, недоразвитому, смысла идти нет, но вот на статской должности даже такие, как ты, могут принести пользу стране.

Мне стал окончательно ясны намерения деда. Он хотели пристроить внука на государственную службу, и для меня данный вариант выглядел не таким уж и плохим: появится работа на первое время и доход, чтобы начать самостоятельную жизнь вне стен этого дома. Всё равно со стариком мы общий язык не найдём, значит, разойтись нам надо поскорее. А дальше будет видно.

– Ну что смотришь? Как воды в рот набрал, – продолжал дед.

– Всего лишь исполняю вашу просьбу.

– Знаю, не нравится тебе эта идея, ты же хотел по ресторациям ходить за мой счёт. Но что поделать? – в тоне князя прозвучала злая язвительность. – Хватит дурака валять. Поговорил я с кем надо, и решили мы тебя определить в Сибирь, в Иркутский особый округ. Это возле самой границы. Там служащие очень нужны, а никто туда ехать не хочет, всем тёпленькое место подавай, да чтоб ближе к столице. Но ты поедешь.

Выглядела такая служба настоящей ссылкой. Видимо, подобное и планировалось. Но меня и это не расстроило. Артур хоть и не был никогда в Сибири, но слышал про те края много интересно, как, например, то, что по тайге распространяется Скверна, которая стала причиной гибели нескольких городов в девятнадцатом и начале двадцатого века. А это значило, мне снова придётся взять на себя роль Стража, если, конечно, мой дар остался при мне. К сожалению, последнее было под вопросом, и магическая недоразвитость нового тела у меня у самого вызвало дикую досаду.

– Отечеству послужить – дело почётное, – рассудил я. – Поеду с радостью.

Единственный глаз деда принял удивлённый вид, но виду старик не подал:

– Поедешь, куда денешься… А потому держи два конверта. В одном – сопроводительное письмо. Вручишь его лично генерал-губернатору Тюфякину. Он решит, в какое ведомство тебя пристроить. Во втором – деньги. На первое время понадобится: мундир пошить, угол себе какой-нибудь арендовать и прочее. Так что распорядись ими с умом. Прокутишь – у меня не проси. Это ясно?

– Можете не беспокоиться. Не люблю оставаться в долгу.

– Надеюсь, – недоверчиво проговорил князь. – Ну и билет на дирижабль до Иркутска там же. Рейс сегодня в семь вечера, не опаздывай. Отныне твоя жизнь в твоих руках. Будешь вести себя разумно и усердно служить, получишь повышение, и, глядишь, достойным дворянином станешь, хоть и обделённым даром. В ином случае незавидная тебя судьба ждёт, ибо от меня помощи не жди. Свой долг я выполнил, и больше позорить моё честное имя не позволю.

– А если я, допустим, не захочу служить? – на всякий случай я решил пробить другие варианты. – Если решу своим делом заняться, например?

– Уже бежать подумываешь? Ну хозяин-барин. Три года пройдёт, которые по договору обязан отслужить, и ступай себе на все четыре стороны. Только не забывай, что средства на жизнь самому придётся выискивать. О нас забудь. А станешь пороги моего дома обивать, добром это не кончится. Так что лучше судьбу и моё терпение не испытывай, – последние слова прозвучали угрожающе.

– Что ж, надеюсь, мы более не доставим друг другу неприятностей.

– Всё, ступай, – дед презрительно махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Взяв со стола конверты, я отправился в свою комнатушку собирать вещи. Не слишком мне были рады в этом доме. Княжеский отпрыск, не открывший в себе магический дар, многими, особенно аристократами консервативных взглядов, считался позором семьи. Так к Артуру и относились.

Один конверт оказался запечатан сургучом, во втором же, довольно пухлом, я обнаружил билет и сто пятьдесят рублей пятирублёвыми купюрами. Попытался вспомнить, какие здесь цены, например, сколько хлеб стоит или аренда жилья, но подобная бытовая «ерунда», кажется, не сильно занимала голову юного княжеского отпрыска, поэтому нужная информация отсутствовала.

Вещей было мало, поэтому собрался я быстро. Деньги у семьи водились, но Артуру покупали, судя по всему, лишь самое необходимое. Помимо зелёного гимназического мундира, у него имелись два костюма: повседневный, что находился сейчас на мне, и праздничный, с чёрными брюками, сюртуком и расшитой серебряными узорами жилеткой. Дополняли наряд пара туфель, четыре комплекта белых перчаток, галстуки, котелок и два цилиндра: высокий и пониже. Головные уборы почему-то имели серебристые ленты.

Всё это добро (кроме гимназической формы), я упаковал в чемодан. Туда же отправил чёрное короткое пальто, джемпер и свитер, нижнее бельё, две книги по истории, найденные в шкафчике и прочее по мелочи. Обнаружил широкую серебристую перевязь с простенькой шпагой – парадный аксессуар, как подсказывала память. Его тоже прихватил с собой, но поскольку оружие в чемодан не помещалось, привязал к ручке. В карман жилетки положил часы, закрепив их цепочкой на пуговице.

Я был собран и мог хоть сейчас двинуться в путь. До отправления дирижабля оставалось несколько часов, но торчать в этом доме не очень-то хотелось. Кроме того, меня мучил зверский голод. Следовало найти поскорее какую-нибудь забегаловку, чтобы перекусить.

Я заметил сложенный листок бумаги, просунутый кем-то в щель под дверь. Неизвестный так тихо подкрался, что я, занятый сборами, не услышал ни малейшего звука. Я выглянул в коридор и, не обнаружив никого, развернул лист.

«Если желаете узнать тайну смерти вашего отца, жду вас по адресу Валовая тридцать восемь, квартира двенадцать», – говорилось в записке. И я подумал, раз уж появилось свободное время, можно заскочить по пути, послушать, что расскажут.

Когда я покидал особняк князя Ушакова, никто не вышел меня провожать, кроме слуги Филимона – того самого, с кем мне довелось общаться утром, и чьё имя, наконец, вспомнилось. Он, видимо, не первый год присматривал за Артуром, заменяя тому чуть ли не отца. Сегодня Филимон тоже позаботился обо мне напоследок, вызвав по телефону такси.

К крыльцу подкатила роскошная паровая повозка с котлом и трубой за спицованными задними колёсами, имевшими чуть больший диаметр, чем передние. На облучке под навесом сидел за рулём извозчик в тёмно-зелёном двубортном форменном кителе, шофёрских очках и фуражке.

Забравшись вместе с чемоданом в салон и устроившись на красном кожаном диване, я назвал адрес, и паромобиль неспешно покатился по петербургским улицам среди красивых старинных зданий.

Я попытался вспомнить что-нибудь из заклинаний. Сосредоточился на движениях внутренней энергии, которая в той или иной степени присутствовала у каждого, и скоро ощутил источник духа. Он перенёсся со мной вместе с сознанием, а значит, всё было не так уж и плохо: магический дар не отсечён. Правда, неизвестно, насколько быстро его удастся развить заново.

Сразу получилось укрепить мышечные и костные ткани. Кожа посерела, словно поверхность камня, стала значительно прочнее. При этом в организме появилась тяжесть – следствие нетренированности нового тела. Всё-таки оно пока накладывало некие ограничения.

Энергия земли тоже чувствовалась, но управлять ей пока не получилось, она меня банально не слушалась. Почему? Я не знал, но сомневался, что блок не удастся сломать. Просто требовалось больше времени, чтобы разобраться в ситуации.

Паромобиль остановился.

– Ваше благородие, приехали, – объявил извозчик через форточку в переднем окне.

Поездка мне обошлась в два с половиной рубля, но другие извозчики, скорее всего, брали меньше, поскольку Филимон вызвал для меня паромобиль представительского класса. Ситуация с ценами начала постепенно вырисовываться. Сто пятьдесят рублей, дарованные дедом, выглядели не таким уж и крупным капиталом. Наверняка князь Ушаков за один поход в ресторан столько тратил, но для внука средства пожалел.

Я оказался в старом районе с обшарпанными строениями и не асфальтированными дорогами. Улица заканчивалась тупиком – почерневшим от времени, высоким дощатым забором с колючей проволокой, за которым росли деревья и заброшенные здания. По эту сторону ограды дома тоже выглядели нежилыми: многие окна на первых этажах были закончены, а фасады с облупившейся штукатуркой нуждались в ремонте.

В сознании тут же всплыли воспоминания о районе Петербурга, где двадцать пять лет назад появилась Скверна. Нейтрализовать её удалось быстро, но кварталы вокруг того места до сих пор оставались огороженными. То ли люди боялись туда заходить, то ли городские власти банально не могли найти средства, чтобы восстановить район.

Дом, указанный в записке, рос возле самой ограды. Мне показалось странным, что неизвестный назначил мне встречу в столь заброшенное, безлюдное место. Хорошо, что хоть мой дар по-прежнему оставался со мной, пусть и в «урезанном» виде. Другого оружия, кроме бесполезной шпаги, я при себе не имел.

Поднявшись на четвёртый этаж, я постучался в старую деревянную дверь.

– Открыто! – раздался из квартиры фальцет.

Я зашёл.

– Добрый день, ваше благородие, – в противоположном конце короткого коридора в дверном проёме стоял щуплый мужчина в коричневом пиджаке более привычного вида и плоской кепке. Лицо с жидкими усиками и глазами навыкате выглядело не слишком приятным. – Как добрались?

– О, да меня уже ждут! А более захудалого места не нашлось для тайной встречи? – я демонстративно окинул взглядом пустые стены, обклеенные старыми обоями в разводах.

– Так мы вас и не на званый ужин пригласили, – на лице тощего появилась сочувственная гримаса.

Из боковой двери вышел ещё один мужик – крупный, толстый, с лысой головой и тупым, бычьим взглядом. В руках здоровяк держал ружьё с рычажным затвором.

– Да неужели? А я-то думал… – я сконцентрировал волевые усилия на источнике духа.

Мысли пролетели ураганом в голове. Кто и зачем собирался меня убить? Дед? Очень странный шаг с его стороны. Если бы он хотел, то сделал бы это давным-давно. Мой недруг из гимназии? Ему-то какой смысл? Он и так Артуру накостылял будь здоров.

Источник тем временем без особых усилий выделил энергию, которая сделала моё тело каменным, и по лицам убийц я понял, что для них это стало большим сюрпризом. Они ждали беспомощного мальчишку, не владеющего магией, а не сильного заклинателя.

– Так, парни, ну и что дальше? – проговорил я. – Собираетесь меня убить? Допустим. Но вы же понимаете, что ничем хорошим для вас это не закончится? А вот если всё честно расскажете, кто и зачем вас послал, я подумаю над тем, чтобы оставить вас в живых.

Первым из оцепенения вышел здоровяк. Бахнул выстрел, и что-то сильно толкнуло меня в грудь. Второй парень достал из-за пазухи короткий револьвер.

– Это ты зря, – сделав два шага вперёд, я схватил толстого за шею, прижал к дверному косяку и треснул каменным кулаком по лысой голове. Хрустнула кость, убийца обмяк и мешком рухнул на пол.

Тощий мгновенно сориентировался в быстро меняющейся ситуации, бросил револьвер и поднял руки:

– Стойте! Стойте, ваше благородие! Это была ошибка. Меня вынудили. Я не собирался!

– Ошибка – это верно ты заметил, – я схватил убийцу за ворот и толкнул так, что тот упал, проехал по полу комнаты и уткнулся в угол. – Большая ошибка, просто чудовищная. Но я дам тебе шанс её исправить. Говори, кто и зачем приказал меня убить.

Комнатушка была не менее обшарпанной, чем коридор. Из мебели – два старых стула и шкаф с битыми стёклами и отвалившейся дверцей. Паркет поломан, обои висят клочьями.

– Стефан Мясник. Это он всё. Он приказал, мы не могли ослушаться.

– Какой ещё Мясник? Первый раз слышу. Нужна пояснительная бригада.

– А? Кто нужен?

– Конь в пальто. Рассказывай давай, кто такой это Мясник.

– Ну Мясник… Из Москвы который. Вы не знаете? Он же на вашего дядю Дмитрия Георгиевича работает. Нам сказали, что вы приедете сюда, и нам надо просто… ну вы сами понимаете.

– Да уж как не понять? Не понимаю я другое: зачем дяде меня убивать? Уж не пытаешь ли ты мне лапшу на уши навешать? Не люблю я этого.

– Нет-нет, ваше благородие, клянусь богом, я говорю чистую правду, – тощий совсем побледнел от испуга.

– Тогда объясни. Потому что я очень хочу понять, и кроме тебя, помочь мне в этом вопросе здесь некому, ведь твой приятель лежит с пробитой головой. Ты же не хочешь к нему присоединиться?

– Клянусь, ваше благородие, я не знаю причину. Мы – простые исполнители, нам господа такие вещи не объясняют. Только и сказали, сделать то-то и то-то. Дали инструкцию. И больше ничего.

– Ты пришёл убивать человека и сам не знаешь за что. Забавно получается. Ну тогда хотя бы расскажи, кто такой этот Мясник и какие дела с ним ведёт мой дядя.

– Ну… э… Мясник – кто-то вроде управляющего в Московской губернии. В Одинцово, точнее сказать, где владения вашей семьи. Мясник там присматривает за всем… ну вы понимаете.

– Если честно, не очень. Говори конкретнее. Чем Мясник занимается?

– Ну… он присматривает за борделями, контрафактом, оружием и прочими вещами… не совсем законными.

– Так, погоди. Ты хочешь сказать, что мой дядя занимается незаконной деятельностью?

– Д-да… занимается. И давно… вроде бы.

– А дед? Он тоже к этому причастен?

– Я не знаю, ваше благородие. Это не моё дело. Знаю только, что Дмитрий Георгиевич – управляющий у своего отца, а Стефан Мясник – управляющий у Дмитрия Георгиевича. Я правду говорю. Богом клянусь. Всё, что знаю, выложил, как на духу, ваше благородие! – физиономия тощего убийцы стала умоляющей. Подонок хотел, чтобы я сохранил ему жизнь.

– Что ж, думаю, я тебе поверю, – я подошёл ближе, присел на корточки. – Только вот рожа твоя мне всё равно не нравится.

Тощий и слова не успел вымолвить, как мой каменный кулак ударил его в грудь. Кость с хрустом вогнулась, убийца захрипел, кашлянул кровью и обмяк. Я проверил лысого – тот тоже не дышал. С проломленным черепом долго не проживёшь.

Револьвер и дробовик я не стал трогать: кто знает, сколько из них поубивали народу. Если у меня их найдут, будет трудно объяснить полиции, как ко мне попало всё это добро. Лучше уж куплю в магазине. Вроде бы дворяне здесь могли свободно носить оружие, как и в моём мире. Да и вообще, зачем нужно оружие, когда магия есть?

А вот деньги я забрал. В портмоне у обоих головорезов оказалось сорок шесть рублей с копейками. Моё состояние росло. Однако были и потери: сюртук, жилетка и рубашка от заряда выпущенной почти в упор дроби, порвались. Пришлось переодеться в чёрный сюртук и нарядную жилетку, а старые сложить в чемодан, чтобы выбросить где-нибудь подальше отсюда. Убрал я и цилиндр, ведь у одного из убийц имелась мягкая кепка, которая не так сильно натирала ссадину на лбу.

Ранения я у себя не обнаружил. Энергии дробовика оказалось недостаточной, чтобы пробить мою каменную кожу. Однако небольшие синяки, расплывшиеся по коже, говорили о несовершенстве магической защиты. Следовало усердно упражняться, чтобы научиться делать ткани организма крепче.

Убедившись, что проблема улажена, я покинул дом и отправился искать ближайший таксофон, чтобы вызвать извозчика. Теперь можно было и пообедать с чистой совестью. Телефонная будка нашлась через пару кварталов – стояла на углу рядом с закрытым отделением почты. И уже через полчаса я на очередном паромобиле – более старом, тесном и вонючем, чем прежний – ехал на аэровокзал.

Волей случая и чьего-то злого умысла передо мной приоткрылись тёмные секреты моей новой семейки. Оказывается, дядя вёл некие криминальные дела в Московской области и, скорее всего, втайне от деда. Вряд ли престарелый князь знал о махинациях сына за своей спиной.

Но главное, дядя хотел убить меня. Зачем? Этот вопрос не давал мне покоя всю дорогу. Но кое-какие соображения всё же появились. Артур был старшим внуком Георгия Ушакова. Казалось бы, старший отпрыск в семье должен иметь право на наследование княжеского титула и дедовского состояния, но Артур оказался лишён такой привилегии. Наследником по какой-то причине считался дядя Дмитрий Георгиевич. Именно ему после смерти Георгия Ушакова достанутся все богатства рода.

В связи с этим у меня была только одна мысль: дядя Дмитрий хотел подстраховаться и избавиться от племянника, дабы тот ни при каких обстоятельствах не получил наследство. А то мало ли, что случится: дед передумает, или у Артура сила откроется. Я оказался ходячей угрозой для собственного дяди, и тот, видимо, решил действовать привычными ему методами. Возможно, он давно строил такие планы, но раньше исчезновение Артура вызвало бы подозрения, а сейчас племянник отправился в свободное плавание, официально изгнанный из семьи, и его точно никто не хватится.

И кто знает, быть может, и к гибели брата пятнадцать лет назад Дмитрий приложил руку. По крайней мере, я не мог вспомнить никаких подробностей данного происшествия. Артур то ли никогда не интересовался, как умер отец (что вряд ли), то ли никто ничего не знал, что выглядело крайне странно.

Оставался один вопрос: знал ли дед о происшествии и о тех тёмных делишках, которые проворачивает его наследничек, гордость семьи и будущее славного рода Ушаковых? Я решил на всякий случай уведомить князя, но не сейчас. Приеду на место, обживусь и в свободное время черкну несколько строчек. Никакой симпатии к этому злобному старикану я не испытывал, благих намерений не имел, просто хотелось дядюшке насолить в отместку за покушение. Да и кто знает, как дела повернутся: вдруг Георгий Ушаков, узнав об открывшемся у внука даре, пересмотрит своё завещание? Имущество рода лишним точно не будет, хотя планов я не строил. Пусть хоть золотые горы посулят, а в дедовский дом не вернусь. Для меня сейчас важнее разобраться со Скверной, ведь если она расползётся по значительной части материка, деньги не помогут.

Но я в любом случае предпочёл бы иметь побольше денег и власти. Это поможет организовывать экспедиции для уничтожения заразы и разрабатывать очищающее оружие, если такового здесь нет. А сейчас, имея пару сотен рублей в кошельке, я связан по рукам и ногам. Ещё и некий договор требует ближайшие три года посвятить статской службе.

На аэровокзале у меня чуть было не возникло проблемы из-за шпаги, притороченной к чемодану. Но стоило показать охраннику паспортную книжку, где была указана моя сословная принадлежность, как все вопросы исчезли.

После этого случая вспомнилась одна деталь из новой жизни, которая долго не приходила в голову: сословную принадлежность обычно демонстрировали цвета на костюме, поэтому не стоило их игнорировать, если, конечно, не было цели скрыть своё аристократическое происхождение.

Нетитулованное дворянство носило серебристые цвета, бояре – зелёные, князья – синие, великие князья имели привилегию надевать фиолетовые повязки, а членов царской крови отличал пурпур. Как правило, ленты соответствующего цвета украшали котелки или цилиндры, но иногда цвета присутствовали также на галстуках, лацканах или воротничках, а на торжественных мероприятиях аристократы носили широкие перевязи с гербом, если, конечно, таковой имелся. Дворяне с официально утверждённым гербом стояли в глазах общественности на ступень выше обычных, к которым относились в том числе граждане, получившие личное дворянство. Последние древними родами и вовсе не считались за аристократов.

Я, хоть и являлся отпрыском княжеского рода, но князем не был, ведь титул передавался только старшему наследнику. Поэтому мне следовало носить, как и всем нетитулованным аристократам, серебряную ленту. Но поскольку вместо цилиндра мою голову покрывала простая кепка, я повязал на шею серебристый галстук, представляющий собой широкий шейный платок, какие сейчас были в моде у дворянства. Это демонстрировало окружающим мой статус и автоматически снимало все вопросы.

Благодаря своему сословному цвету мне удалось пройти в отдельный «аристократический» зал ожидания с мягкими диванами и обилием зелени в горшках, и там же пообедать в «аристократическом» буфете. Не знаю, чем он отличался от «мещанского», разве что ценами, но поел я довольно плотно, заплатив почти два рубля, после чего купил газеты, устроился в кожаном кресле и стал изучать последние события.

Из всех новостей больше всего заставила обратить на себя внимание та, где говорилось о падении крепости Удинская в четырёхстах вёрстах к востоку от Иркутска. Это был крупный форт в диких землях на так называемом Сибирском пути. Писали, что Скверна проникла внутрь и уничтожила защитников. У меня от этого известия по спине пробежали мурашки. Неужели и здесь началось?

Впрочем, в истории Удинска это был не первый такой случай. Сто лет назад там находился относительно крупный город, но Скверна его захватила. Спустя лет десять территория, как ни странно, очистилась, и на месте города возвели крепость, пережившую в последствии несколько нападений. И вот полтора месяца назад она снова оказалась уничтожена. Скверна проникла внутрь, и ничто живое не смогло её остановить.

А когда стало понятно, что выживших не осталось, к Удинску были направлены военные дирижабли, сбросившие тысячи тонн бомб на крепость и окрестности. Считалось, это остановит заразу.

Попались мне и другие тревожные известия, как, например, сообщения о нападениях огров и злоболюдов на восточной границе, в том числе и Иркутском особом округе, и о троллях и элементалях, встречающихся в горах. Что за существа такие, я понятия не имел. В голове мелькали обрывки мыслей прежнего владельца на эту тему, но конкретики не появлялось.

Лишь про злоболюдов кое-что удалось прояснить, поскольку про них Артур слышал часто и даже что-то читал в приключенческих книгах. Церковь утверждала, что злоболюды – потомки тёмных колдунов, продавших душу дьяволу. Но существовала и иная легенда, дескать, на Земле задолго до становления человеческой цивилизации обитали эльфы, которые позже выродились в уродливых, маленьких человечков с серой или зеленоватой кожей и длинными, острыми ушами. Теперь эти существа жили по пещерам и наводили ужас на путников и жителей ближайших городков и деревень.

Оставшиеся часы ожидания пролетели быстро, и в семь вечера я уже сидел в комфортабельной каюте дирижабля. Комната была отделана деревом и кожей, а мебель состояла из роскошного дивана и откидного столика с выдвижным электрическим светильником и вентилятором. Хоть дед и недолюбливал нерадивого внука, но на каюту первого класса всё же раскошелился. Видимо, аристократическая гордость не позволяла отправить отпрыска в путешествие вместе с «чернью».

Перед сном я прошёлся по дирижаблю. Посетил ресторан, где цены оказались в два раза выше, чем на аэровокзале, попил кофе, заглянул на прогулочную палубу. А вернувшись, уснул сном младенца. После всех потрясений первого дня организм отключился моментально.

Были опасения, что утром память прежнего владельца окончательно исчезнет, поскольку к вечеру стало труднее обращаться к остаткам воспоминаний, однако этого не произошло. Кое-что из унаследованного багажа мыслей в голове по-прежнему сохранялось, хотя, судя по динамике, ненадолго. Впрочем, теперь это не сильно пугало, поскольку на главные вопросы я для себя ответил, а остальное можно выяснить в процессе. Поэтому, позавтракав в полупустом ресторане и прогулявшись по палубе, я устроился в каюте за изучением исторической литературы, прихваченной из дома.

***

Дирижабль завис низко над землёй, почти касаясь асфальтированной площадки. Моторы смолкли, служащие закрепили канаты на шпилях. Окно моей каюты выходило на восток, где показались первые лучи солнца, что освещало покрытое белыми барашками облаков небо. Это была конечная точка моего пути. Перелёт от Петербурга до Иркутска вместе с посадкой в Екатеринбурге занял более двух суток. Не сравнится, разумеется, с самолётом, но зато быстрее, чем на поезде, и безопаснее.

Когда я спускался по трапу, холодный ветер заставил поёжиться. Впрочем, жилетка под сюртуком и широкий шейный платок неплохо грели, поэтому пальто надевать не стал. Сразу же отправился к извозчикам, толпившимся возле скромного каменного здания аэровокзала. Цены оказались здесь куда приятнее столичных: всего за семьдесят копеек меня согласились отвезти к дому генерал-губернатора в центре города.

И вот я сидел в тесном, тряском паромобиле с плоским носом, на котором располагалась одна большая фара, и топкой рядом с местом шофёра, и рассматривал городские виды. Экипажем правил бородатый мужик в мятом картузе и поношенном, засаленном пиджачке вместо форменного кителя столичных таксистов.

Городские пейзажи вокруг сильно контрастировал с Петербургом. Если там большинство домов были каменные, а местами росли величественные многоэтажки, то Иркутск напоминал огромную деревню: повсюду стояли деревянные здания, а асфальт обнаружился лишь в центральных кварталах, где преобладали двухэтажные каменные дома и немного попахивало цивилизацией. По пути нам встречался в основном гужевой транспорт. Паромобили попадались значительно реже. Да и народ выглядел победнее: мундиры государственных служащих или модные сюртуки, цилиндры и нарядные платья мелькали на улицах не так часто, как в столице.

Я попросил извозчика остановить возле какого-нибудь недорогого ресторана в центре города. Такое заведение нашлось быстро – обычный с виду трактир, но внутри оказался зал для аристократов – маленький, на три столика, отделанный чуть богаче, чем общее помещение.

На завтрак я потратил всего шестьдесят пять копеек, что не могло не радовать при моих ограниченных финансах. А потом сытый и довольный направился к дворцу генерал-губернатора – двухэтажному зданию с прилегающим садиком, пристроившемуся на одной из центральных улиц. По описанию извозчика я сразу узнал его: издали виднелись белоснежные балясины кованой ограды и лепные карнизы длинного дома, покрашенного в васильковый цвет.

На входе охранник записал меня в амбарную книгу и направил в приёмную. За большим столом сидел немолодой важный господин в тёмно-синем мундире с серебряными пуговицами. На длинном носу держались круглые очки. На погонах было по одной полоске, что говорило о чине девятого класса.

– Добрый день, я вас слушаю, – проговорил секретарь, глядя на меня поверх очков.

– Добрый день! Артур Ушаков. Я к вам на службу приехал устраиваться. Из Петербурга. Есть сопроводительное письмо, – я достал из кармана конверт.

– Позвольте, – с безразличием проговорил секретарь, протягивая руку.

– Нет-нет. Я должен вручить письмо лично его превосходительству, генерал-губернатору Тюфякину.

Ответом стал долгий, укоризненный взгляд:

– Корреспонденцию принимаю я. Будьте добры, письмо. Я передам его превосходительству, – произнёс, наконец, секретарь, решив, что его взгляд был достаточно красноречивым.

Я не думал, что имеет некое принципиальное значение, кому отдать письмо: секретарю или губернатору, но на всякий случай решил не рисковать. Дед сказал, вручить Тюфякину. Вдруг это, и вправду, было важно? С какой стати личные письма читать секретарю? Пожалуй, он не имел права требовать этого.

– Простите, но со столь несложной задачей мне и самому под силу справиться, – произнёс я. – Как я могу попасть на приём к господину Тюфякину?

Секретарь смерил меня ещё более долгим взглядом и сухо произнёс:

– Заполните форму и ждите письменного уведомления.

«Ну это уже издевательство», – подумал я, но против бюрократии любая магия бессильна, поэтому я взялся заполнять бумагу. Сразу столкнулся с проблемой:

– Здесь необходимо указать свой адрес, а у меня его нет.

– И как же вы обходитесь-то без адреса? – теперь уже секретарь решил поиздеваться надо мной.

– Последние двое суток я жил в дирижабле. Но, увы, он улетел.

– В какой гостинице остановились?

– Ни в какой. Я, так сказать, сразу с дирижабля на бал.

– Тогда с вами не смогут связаться. Устройтесь в гостинице и после этого подайте заявление в требуемой форме. Или обратитесь в отдел, к коему приписаны.

– Увы, я пока не приписан ни к какому отделу.

– Тогда ничем не могу помочь.

Чиновник был непробиваемым, и у меня доводы иссякли. К авторитету семьи обращаться вряд ли имело смысл, ведь здесь Иркутск, а не Петербург, и имя отставного генерала Ушакова, скорее всего, не подействует.

Понимая, что мне придётся потратить несколько дней на то, чтобы устроиться на службу, я в задумчивости вышел из здания. Но, возможно, всё было не так уж и плохо. Имеющихся наличных хватит на три-четыре месяца, значит, торопиться некуда. Есть время осмотреться, оценить обстановку, узнать, где находится ближайший заражённый округ, поупражняться с магией…

Возле двери, ведущей во двор, остановился тёмно-зелёный, блестящий от лака паромобиль, напоминающий карету. Из салона выбрался тучный мужчина с бакенбардами. По зелёных петлицах на золотом узко воротнике-стойке тёмно-синего кителя я понял, что это господин имеет боярский титул, а два крупных ромба на золотых эполетах говорили о том, что передо мной, возможно, сам генерал-губернатор.

Сообразив, что мне представился отличный шанс избежать бумажной волокиты, я быстро зашагал к господину с бакенбардами.

– Ваше превосходительство, – подойдя, я выпалил скороговоркой. – Добрый день! Меня зовут Артур Ушаков, я – внук князя и отставного генерала Георгия Ушакова. Прибыл из Петерубурга, чтобы служить под вашим началом. Имею сопроводительное письмо от деда с повелением передать вам лично в руки.

Генерал-губернатор опешил от моего неожиданного появления.

– Добрый день, рад приветствовать вас, господин Ушаков, – произнёс он, выслушав мою речь. – Мне сообщили, что к нам направят молодого чиновника из столицы. Но для аудиенции вам необходимо заполнить форму.

– Я дерзнул обратиться к вам напрямую. Мне не терпится приступить к службе, ваше превосходительство.

– Какой вы нетерпеливый… А впрочем, раз уж вы здесь, давайте разберёмся с вашим делом. Пойдёмте за мной.

Очень скоро я оказался в просторном кабинете генерал-губернатора на втором этаже. На стене висели герб Российской империи и большой портрет императора в военном зелёном мундире.

Тюфякин велел мне присаживаться на стул, а сам уселся за широкий рабочий стол, открыл письмо и, повесив на мясистый нос пенсне, стал внимательно читать. Мне было чертовски интересно знать, что там написано. Возможно, не самые приятные вещи. Однако вскрыть по пути я не стал, не желая ломать сургуч с печатью. Оставалось надеяться, что дед не решил мне подгадить напоследок своей «рекомендацией».

– Итак, силой вы, значит, не владеете, – генерал-губернатор снял пенсне.

– Увы, природа обделила, – ответил я, решив пока не выдавать появившиеся способности.

– Бывает, – в голосе Тюфякина звучала снисходительность. – Не вы первый, не вы последний. К счастью, на статской службе ценятся несколько другие таланты. Ваш дед всю жизнь верно служил царю и отечеству. Надеюсь, что и вы последуете примеру своего славного родственника. У вас будет возможность проявить себя. Поедете в Култук. Сейчас черкну сопроводительную записку для городского главы.

– Простите, куда я поеду?

– Пограничный городок на берегу Байкала. Пара часов езды отсюда. Такое место, знаете ли… чиновники там постоянно нужны, особенно столь молодые и энергичные, как вы. Вот и отправитесь.

Холодное летнее утро осветилось первыми солнечными лучами. К станции подъехал пыхтящий паровоз, тянущий за собой зелёную змею пассажирского состава и толкающий броневагон с множеством бойниц и тремя пулемётами. Те торчали в три стороны, а на крыше располагалась малокалиберная пушка за щитком. Такая подготовка говорила о том, что передвигаться по железной дороге в этих краях небезопасно.

Вагоны первого класса были прицеплены в голове состава сразу за товарным. У меня в билете, за который в кассе пришлось выложить два рубля, значился первый вагон. К нему и направился.

Купе первого класса выглядело чуть менее роскошным, нежели каюта дирижабля, но мне здесь всё равно нравилось. Оно оказалось весьма вместительным, вдоль стены стоял большой мягкий диван, раскладываемый при необходимости в виде кровати. Усевшись у окна, я стал наблюдать за суетящимися на перроне людьми, мысленно прощаясь с Иркутском, который стал вовсе не конечным пунктом, а всего лишь перевалом на пути к моему месту службы.

К двери моего вагона подбежали две женщины: одна – молодая, в модном ярко-синем платье и жакете, облегающими стройную фигуру с узкой талией и высокой грудью. Голову с тёмными волосами венчала шляпка, украшенная искусственными цветами и серебристой лентой. Её спутница выглядела значительно старше и годилась первой в матери, она была одета куда скромнее, хотя невзрачный бежевый наряд состоял из тех же элементов. Да и на чепце какие-либо ленты отсутствовали. За дамами спешил вокзальный носильщик, толкая перед собой телегу с чемоданами и коробками.

Женщины зашли первыми и, судя по звуку открывшейся двери и голосам, устроились в соседнем купе. А носильщик и проводник стали спешно закидывать в вагон поклажу. Еле успели. Поезд издал гудок и тронулся, оставляя за собой одноэтажное здание вокзала и перрон с провожающими.

Весь вчерашний день и всё утро я думал над своим новым назначением. Судя по словам генерал-губернатора, отправлял он меня в места довольно опасные. Иначе с чего вдруг там чиновников не хватает? Уж не дед ли постарался, чтобы меня запихнули в такую дыру?

Впрочем, я не сильно расстроился. Да, пусть края те далеки от цивилизации, зато близки к диким землям и Скверне, от которой мне придётся защищать местных обитателей. И всё же было немного обидно, что меня, словно отброс какой-то не только выгнали из дома, но ещё и запихнули куда подальше, чтобы уж точно никогда не вернулся. И тут невольно приходили мысли, уж не планировал ли дед избавиться от меня насовсем? Он не мог не знать, что лишённый сил отпрыск может и не выжить в регионе, где обитают тролли и огры, а на города время от времени нападают злоболюды.

Первой неприятностью стало то, что никакие извозчики до Култука ехать не собирались. По их словам, дорога была столь опасна, что весь транспорт передвигался колоннами в сопровождении военных. А следующая такая колонна ехала лишь через день. Поезд же отправлялся утром, и я, недолго думая, купил билет, после чего приступил к поиску ночлега. В центральной гостинице свободных номеров не оказалось, поэтому пришлось побегать.

В итоге заночевал я на постоялом дворе, оплатив полностью двухместный номер, чтобы никого не подселили. Здесь оказалось не так плохо, как я предполагал, и только находящийся на улице туалет немного портил впечатление.

Но это было не так важно. Гораздо больше меня заботило распространение Скверны. Люди научились с ней бороться с помощью дирижаблей и бомб, но я-то знал, что остановить заразу не способно и более современно оружие. Тем не менее следовало признать, что в этом мире дела обстояли чуть лучше, чем в моём. Мы не сразу заметили угрозу, были заняты внутренними распрями, за что и поплатились. На борьбу с по-настоящему страшным и опасным врагом банально не хватило финансирования. А когда спохватились, стало слишком поздно.

Здесь же до сих пор существовало такое крупное государственное образование, как Российская империя, занимающая значительную часть материка, и именно благодаря ей удавалось сдержать Скверну на Евразийском континенте. Северная и Южная Америки давно пали под напором заразы, там жизни не было. Но мы продолжали бороться. Области распространения Скверны бомбили с дирижаблей, а на местах работал так называемый Корпус стражей, подчинённый третьему отделению, как и корпус жандармов. Они даже форму носили одинаковую.

Мне хотелось поподробнее узнать про данную организацию. Возможно, моё место именно там. Впрочем, мне было предпочтительнее сохранять независимость, чтобы действовать по собственному усмотрению, а не подчиняться генералам, наверняка не имевшие такого большого опыта, как у меня. Вот только для достижения независимости требовались деньги, земли, предприятия, которые будут приносить достаточный доход для приобретения собственных дирижаблей и организации экспедиций. Невольно мысли возвращались к дедовскому наследству, прав на которое я, увы, не имел.

Но главный вопрос заключался в том, сохранился ли при переселении в новое тело дар уничтожения Скверны. Таких, как я, в моём прежнем мире можно было по пальцам пересчитать. А есть ли люди с подобными способностями здесь, я понятия не имел. Да и свои возможности получится узнать лишь при непосредственном контакте с заразой.

В поезде я недолго предавался раздумьям. Пустующий желудок погнал меня искать пропитание. За единственным вагоном первого класса был прицеплен вагон-ресторан. Он почти пустовал, и только за одни столиком завтракала девушка в ярко-синем наряде – та самая, которая зашла в поезд следом за мной.

– Добрый день, сударыня, – поздоровался я.

– Добрый день, – вежливо улыбнулась девушка и вернулась к разделыванию огромной котлеты, от одного вида которой у человека, не евшего со вчерашнего вечера, текли слюнки.

– Вот уж не думал, что в такую глушь кто-то поедет кроме меня. Мне-то казалось, там одним тролли да огры водятся, – проговорил я как бы между делом, уселся за соседний стол, открыл меню и стал изучать ассортимент.

– Если что, огров там пока не видели. Говорят, гораздо больше неприятностей в этих краях доставляют злоболюды, – затараторила девушка, которая, как мне показалось, была не прочь пообщаться. – Вокруг – горы, а там много мест, где могут укрыться эти мелкие уроды. И найти их обычно не так-то просто.

– Вы хорошо знаете эти края.

– Ну что вы, – засмеялась незнакомка. – Я-то вообще не местная. Просто читала. И по радио слушала. Вы слушаете радио? Я – постоянно. Да люди говорят много чего. Вы слышали, что Иркутский округ считается самым гиблым краем?

Она положила в свой изящный ротик большой кусок котлеты, а ко мне подошёл официант, и какое-то время я потратил, чтобы сделать заказ. Выбор был скуден, половина блюд из меню не оказалось в наличии, пришлось остановиться на котлете с гречкой, как и у моей попутчицы. За окном тем временем проплыл пакгауз – большое бревенчатое здание с бойницами. Такие иногда попадались на пути.

– Не возражаете, если я составлю вам компанию? – спросил я незнакомку.

– Пожалуйста. Я только рада буду. А то даже побеседовать не с кем, – девушка спешно проглотила котлету и махнула рукой на кресло напротив, куда я и переместился.

– Артур Андреевич Ушаков, – представился я. – Внук генерала Ушакова, если знаете такого.

– О, ещё бы не знать! Мы в школе проходили. Ваш дед разбил османов в Греции в сороковом первом году. И вроде бы после этого даже война закончилась. Хотя я подробностей не помню, уж извините. Военная история – не мой конёк. А я – Ксения Сергеевна Болотова. У меня нет такой знаменитой родни, увы, – она продолжила распиливать котлету. – Но на Урале мой род считается одним из старейших. Говорят, мои предки приехали туда в то же время, что и сами Демидовыми! И мой дядя, кстати, тоже воевал в последнюю русско-турецкую. Правда, он дослужился только до полковника, так что ваши родственники всё равно более героические, чем мои.

Я окинул взглядом лицо попутчицы. Узкий подбородок, большие карие глаза под тонкими бровями, прямой носик, тёмные волосы, выбивающиеся вьющимися локонами из-под шляпки. От неё было не оторвать взгляд. Приятная внешность сочеталась с непосредственным нравом и неуёмной болтливостью.

– Так вы с Урала?

– Да. А если быть точнее, из Екатеринбурга. А вы?

– Столичный.

– Далеко же вы забрались.

– Служба, ничего не поделать.

– Правда? У меня – тоже. Кем служите?

– Пока никем. Меня направил сюда генерал-губернатор. Сказал, чиновников в Култуке не хватает. Мол, на меня вся надежда. А вы тоже едете служить?

– Да, и тоже в Куклтук. Я сама напросилась. Очень много интересного рассказывают об этих краях. Закончила академию при жандармерии и – вот, еду.

– Жандармерия?

– Если быть точнее, корпус стражей.

– Вы меня удивляете всё больше и больше, – признался я.

– Да, необычно, знаю. Чаще всего девушек направляют в более спокойные места, в канцелярию там какую… Но, видите ли, считается, что «дар рассвета» очень эффективен против осквернённых. Поэтому и пошла. Точнее, родители отдали. Не сюда, а в академию. А на границу сама вызвалась. Меня хотели оставить в городе. Ага, думаю, щаз! В четырёх стенах сидеть? Сказала, что хочу в Иркутск, ну и вот. Папенька, конечно, был против, а матушка так и вовсе чуть в обморок не упала. Но… – Ксения махнула рукой, и на губах мелькнула торжествующая улыбка. – Что они могут сделать? Я-то уж не маленькая.

– Понимаю. Мне тоже столица надоела, – подыграл я.

– Я так и подумала. Знаете, в столь дальние и загадочные края могут рвануть только самые романтичные натуры. В вас что-то такое есть.

– Ещё бы! Видимо, я очень романтичная натура, раз меня понесло в такую дыру.

Официант принёс мне блюдо и чашечку кофе, и я принялся за еду, не прекращая разговаривать, а точнее, слушать девицу, время от времени вставляя пару слов для поддержания беседы.

Удивительным образом оказалось, что моя спутница едет в эту глушь для того же, зачем и я – уничтожать Скверну. Только она – официально, а я – не совсем. Она говорила про некий «дар рассвета». Мне подобная разновидность магии была незнакома, да и воспоминания Артура молчали. Остатки его сознания ушли куда-то на подкорку, и теперь лишь иногда отдавались в душе смутными ощущениями.

– А ваша спутница? – спросил я. – Она тоже едет в корпус стражей

– Не, это моя служанка, – небрежно ответила Ксения.

– Тоже романтичная натура?

Попутчица хихикнула:

– Вовсе нет. Она та ещё трусиха. Всё чего-то боится. Говорит, там водятся злоболюды, и они во что бы то ни стало схватят её, утащат в лес и съедят. Глупенькая. Что ей грозить рядом со мной? Но не могла же я одна ехать, в самом деле. Папенька с маменькой были непреклонны. Не положено, и всё тут!

– Их можно понять, – я продолжил завтрак, а Ксения доела котлету и принялась за большой сладкий кусок пирога.

– Кстати, что происходит в Петербурге? Я ни разу там не была. Только на открытках видела. Правда, там красиво?

Я тоже плохо знал, что там происходит, поэтому ответил коротко:

– Красиво. Много больших каменных домов и машин. А в остальном – всё то же самое.

– О, я бы хотела там побывать… – Ксения продолжила что-то лепетать, но её болтовня всё чаще пролетал мимо моих ушей.

Вскоре мы поели и отправились в свой вагон.

…злоболюды постоянно нападают на приграничные крепости, – не умолкала Ксения, пока мы шли по коридору, – и даже в Иркутске появляются, представляете? Иногда грабят поезда или машины. В общем, те ещё недоноски. Поговаривают, будто они – о ужас – даже человеческим мясом питаются! Представляете? Слышала, год назад их здесь было не так много. Сидели они у себя в горах и никому не мешали. А потом что-то случилось, и они совсем озверели. Я думаю… – произнесла девушка заговорщицким тоном. – Я думаю, во всём виновата Скверна. Она появилась где-то в горах недалеко отсюда и прогнала с места всех существ. Злоболюды, тролли, огры – все как с цепи сорвались. Вы слышали про Удинскую крепость?

– Читал в газетах, – я остановился и повернулся к спутнице, которая, увидев во мне благодарного слушателя, даже не думала затыкаться. А я и не собирался её обрывать: во-первых, девчонка могла сообщить что-нибудь полезное, а во-вторых, её милое личико радовало мой взор, и я был не прочь провести оставшийся час пути в столь приятной, хоть и чрезмерно болтливой компании. «Бедная служанка, – думал я. – Каково ей слушать целыми днями трескотню своей барыни? Мне-то несложно час-другой потерпеть ради общества красивой дамы».

– Это ужасно! А ведь отсюда до Удинска менее четырёхсот вёрст. Я не к тому, что боюсь. Нет-нет, не подумайте. Это моя миссия и мой долг защищать людей от Скверны. Но что делать всем этим несчастным? Особенно когда леса кишат всякими злобными тварями.

– Поэтому поезда ходят с броневагонами? – уточнил я. – Боятся нападений?

– Вот именно! А если ехать машиной, то нужно дождаться, когда будет сопровождение. Не представляю, как крестьяне на лошадях здесь ездят? Да и вообще, странно, что банды злоболюдов не найдут и не покарают. Сколько можно им терроризировать местное население?

– Вы же, помнится, говорили, что в горах их трудно найти.

– Ну да, трудно, но ведь…

Ксения недоговорила, поскольку поезд стал резко тормозить, и она не удержалась на ногах. Я же устоял, моя кожа от неожиданности окаменела, а мои руки подхватили падающую девицу.

– Ой, простите, – вымолвила она удивлённо. – Я случайно… Поезд резко затормозил.

– Ничего страшного. Мне нетрудно.

Мы на мгновение замерли. Сближение оказалось слишком неожиданным и, пожалуй, преждевременным. Но тут в голове состава затрещали пулемёты, и нам обоим стало ясно, что сейчас не самый подходящий момент для романтики.

***

Подъехав на своём паромобиле к старой набережной на окраине Москвы, Дмитрий Георгиевич долго наблюдал за пустым тротуаром, смотрел на растущие вдоль дороги деревья и на дымящие трубы завода на противоположном берегу. Открыл карманные часы. Было уже девять, но тот, с кем требовалось встретиться, ещё не подошёл. Такая непунктуальность доверия не вызывала.

Дмитрий Георгиевич проверил защитный медальон под рубахой, вылез из машины и подошёл к кованой ограде. По серой, грязной реке плыла гружённая углём баржа, навстречу ей – катер. Раздражение росло. Стефан Мясник утверждал, что данный человек – в высшей степени профессионал, мастер своего дела, уверял в его надёжности. Но какой профессионал позволит себе так безбожно опаздывать? Возможно, стоило сесть в машину и поехать обратно, а для решения проблемы нанять кого-то другого, более… обычного. Магия смерти вызвал подсознательные страх и отвращение, хотя Дмитрий Георгиевич никогда бы не признался в этом самому себе.

Ситуация пока не была критической, однако ничего хорошего она не сулила. Артур не просто оставался жив, но и, судя по всему, открыл в себе магический дар. Иначе он не смог бы справиться с двумя вооружёнными людьми. Значит, парень стал ещё опаснее.

Изначально Дмитрий Георгиевич собирался ликвидировать мальчишку для подстраховки, что называется, на всякий случай, ведь источник духа мог пробудиться у одарённого даже после двадцати лет. Но сейчас, когда это всё-таки случилось, Артур стал приоритетной целью, которую необходимо убрать как можно скорее. Нельзя было допустить даже малейшую возможность того, что право первенства вернётся к отпрыску покойного брата.

Дмитрий Геориевич снова открыл часы, но голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться:

– Полагаю, вы ожидаете меня, – в пяти шагах стоял длинный, очень худой мужчина в чёрном сюртуке и высоком цилиндре. Впалые щёки бледного лица и тонкие губы делали незнакомца похожим на покойника. В руке, облачённой в белую перчатку, он сжимал трость.

– Ты Тень? – спросил Дмитрий Георгиевич, чувствуя, как дрогнул голос и сильнее заколотилось сердце в груди. – Опаздываешь. И незачем так подкрадываться.

– Сказали, есть работа. Я пришёл, – голос человека звучал невозмутимо, а бездушный взгляд словно смотрел насквозь.

– Есть, да. Надеюсь, в своей работы ты более пунктуален.

– Слушаю внимательно.

– Есть одна проблема, которую надо решить. Мне сказали, ты умеешь решать проблемы.

– Тихо и безупречно.

– Это то, что мне нужно, – Дмитрий Георгиевич достал из кармана фотокарточку, на которой был запечатлён Артур. – Вот эта проблема.

Мужчина взял карточку и кинул на неё безразличный взгляд:

– Сколько?

– Три тысячи. Здесь задаток, – Дмитрий Георгиевич передал тощему.

Тот, кто называл себя Тенью, взял конверт и сунул в карман:

– Что мне нужно знать?

– Этот парень – Артур Андреевич Ушаков. Дворянин, десятый класс по табели. Он сейчас в Иркутске. Его устроили чиновником в губернское или городское управление. Придётся поискать. Я не знаю подробностей. В подтверждение своей работы сделай фотографию. Ну или статья из местной газеты подойдёт.

– Родственник, – проговорил странный тип. – Вам, аристократам, нравится избавляться от своей родни.

– А это тебя не касается. Я плачу не за рассуждения и морализаторства, – Дмитрий Георгиевич проговорил это раздражённо, поскольку никак не мог справиться с тревогой, да и комментарии наёмного убийцы были в данном случае совершенно неуместны.

– Тень знает, за что ему платят. Всего хорошего, – мужчина приподнял цилиндр, развернулся и зашагал прочь, быстро скрывшись за росшими вдоль дороги деревьями.

Дмитрий Георгиевич, немного подождав, вышел на тротуар, ведущий вдоль дороги. Загадочного типа не обнаружил. Тень появился из ниоткуда и так же внезапно исчез. Стефан уверял, этот убийца не допускает промашек, а значит, за исполнение контракта можно не беспокоиться.

«Допустим, поверю. Но только попробуй меня подведи, – буркнул себе под нос Дмитрий Георгиевич. – Никакая твоя загадочность тебя не спасёт, индюк напыщенный».

Поезд замедлился и почти остановился. Я поставил Ксению на ноги. Мы прильнули к окну и стали вглядываться в сосновый лес, подступивший к самой железной дороге. Среди деревьев сказали какие-то карлики, но разглядеть их не получалось.

– Это злоболюды! Злоболюды! Проклятая мелюзга! – закричала Ксения. – Надо их отогнать! Пойдёмте!

– Куда?

– В тамбур. Будем бить гадов оттуда! – воинственно заявила девушка и решительно зашагала к двери.

Я последовал за своей попутчицей, а она распахнула дверь и, высунувшись из тамбура, стала выискивать противника.

– Осторожнее. Упадёте, больно будет, – заметил я, тоже пытаясь увидеть хоть кого-нибудь среди хвойных зарослей.

– Вон они! Вон! – у Ксении в руках появилось яркое сияние, и в следующий момент, она стала метать в лес частые, сверкающие сгустки. От их ударов разлетались щепки, кора деревьев и куски почвы. Магия выглядела довольно сильной, по крайней мере, в потенциале. Только вот противника поразить пока не получалось. Да я и не видел его.

– Осторожнее, ваше благородие! – крикнул выскочивший в тамбур проводник в зелёном железнодорожном кителе. – Вам лучше уйти.

– Нет-нет, это тебе лучше уйти, – сказал я. – Видишь, работает профессионал. Марш в свою конуру и не высовывайся, пока не станет безопасно.

Я бы тоже пострелял, но не знал чем. Вчера, пока бездельничал на постоялом дворе, немного наловчился создавать булыжники, вытягивая энергию из земли – простейшие заклинания, которые тренируют на первой-второй стадиях обучения. Но сейчас мой заново обретённый навык применить было невозможно. В кого попадёшь парой камешков с такого расстояния?

Ксения же была охвачена азартом. Одной рукой она схватилась за поручень, а другой продолжала сыпать солнечные стрелы. Видимо, это и был её знаменитый «дар рассвета».

Поезд тем временем тронулся и медленно пополз вперёд. Я заметил несколько двуногих фигурок, что бежали среди деревьев, пытаясь нас догнать. Повсюду хлопала ружейная стрельба, и было непонятно, кто ведёт огонь: охрана состава или нападающие.

Совсем близко кто-то завопил, заверещал.

– Я попала! Попала в одного! – закричала торжествующе Ксения. – Ну держитесь!

Она так сильно высунулась из вагона, что, когда поезд в очередной раз дёрнулся, ножка соскользнула, и девица чуть не свалилась в кусты возле насыпи. Я схватил её за руку и затащил внутрь:

– Это вы держитесь, и желательно, обеими руками.

– Ой-ой, чуть не упала. Но вроде всё в порядке…

– Благодаря моей молниеносной реакции, – усмехнулся я.

– Да, спасибо вам, – рассеянно захихикала Ксения. – Но со мной всё равно ничего не случилось бы. Подумаешь, упала бы… Чего только не происходит в бою? Да, пустяки. Хотя вряд ли было бы приятно…. Так что да, спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Поезд тем временем спихнул метельником деревья, лежащие на путях, и вновь стал набирать скорость.

Я закрыл дверь:

– Кажется, опасный участок мы миновали.

– Это было… волнующе. Правильно говорят, что они здесь постоянно нападают. Надеюсь, никто не пострадал, – затараторила Ксения.

– Так это и есть твой «дар рассвета»?

– Да, это он. Здорово, правда? Очень мощная магия… если, конечно, много тренироваться. А я так… мастер первой ступени. Всем такой ранг присваивают по окончании академии.

– И этот дар способен уничтожать скверну? – спросил я совершенно серьёзно.

– Да, это такая наша особенность, мастеров рассвета. Вот поэтому нас и затаскивают в корпус стражей…

– Госпожа, Ксения Сергеевна, вы в порядке? – в тамбур выбежала служанка вся бледная от испуга и, увидев меня, склонилась. – Здравствуйте, ваше благородие.

Было ей лет сорок. Тощая, со строгим лицом и тонкими губами.

– Со мной-то всё в порядке, – с долей пренебрежения проговорила моя попутчица. – Что со мной случится, глупая? Сама-то ничем не стукнулась, пока поезд тормозил? А то послали тебя на мою голову, так мне за тобой теперь и приглядывай.

– Нет, Ксения Сергеевна, вам не стоит беспокоиться. Со мной всё хорошо, – растерянно произнесла служанка.

– А я беспокоюсь. Вот так-то. Ничего не могу с собой поделать. А теперь ступай и готовься к выходу. Приедем скоро.

Служанку как ветром сдуло, а Ксения шёпотом проговорила:

– Её за мной присматривать приставили. Теперь за каждым шагом следит, чтобы моим папеньке с маменькой доложить. Надо бы мне с ней поболтать. Да и выходить скоро. Поэтому пойду, пожалуй. Ещё увидимся, – девушка растянула ротик в улыбке и зашагала в своё купе, а я – в своё.

Впрочем, очень скоро мы с Ксенией действительно увиделись снова. Буквально через полчаса поезд прибыл на конечную станцию, и мы стали выходить. Я помог ей вытащить багаж – все пять чемоданов и три шляпные коробки. На перроне её ждал усатый, статный молодец в чёрном двубортном мундире с красной выпушкой и унтер-офицерскими погонами и в фуражке со скрещенными мечами на кокарде. Его сопровождал носильщик с телегой, куда погрузили вещи.

– О, за мной прислали, – обрадовалась Ксения. – Как здорово, что не придётся самой искать извозчика.

– А меня, кажется, совсем не ждут, – сделал я вывод, оглядевшись по сторонами и спросил у парня в чёрной форме. – Приятель, ты, случаем, не знаешь, где улица Княжеская дом десять? Здание городской управы.

– Это в четырёх кварталах отсюда, ваше благородие, – учтиво ответил боец. – Нужно вначале пройти один квартал от вокзала прямо, свернуть возле водонапорной башни и пройти ещё три улицы. Можете взять извозчика. Они обычно ждут на вокзальной площади. Но вам стоит поторопиться, иначе все разъедутся.

– Ну четыре квартала я как-нибудь и своими ногами дойду. Заодно город посмотрю.

Если в Иркутске вокзал был небольшим, но в Култуке он оказался меньше раза в два и представлял собой небольшое здание с решётками на окнах. Обойдя его, мы выбрались на неасфальтированную площадь. На ней стояли три извозчичьих бричек на лошадиной тяге и одна – на паровой. С ней сильно контрастировала новенькая чёрная карета с трубой позади и эмблемой со скрещенными мечами на передке.

Парень в чёрной униформе погрузил чемоданы на крышу кареты и открыл перед моей попутчицы дверь.

– Удачной вам службы, Артур Андреевич, – Ксения изящно приподнял подол платья и залезла в салон. Напоследок она улыбнулась. – Городок небольшой. Глядишь, увидимся ещё как-нибудь.

– Уверен, это обязательно случится, – я приподнял кепку. – Счастливого пути.

Сопровождающий сел в водительское кресло, и экипаж, выпустив клубы белого пара, тронулся с места. Проводив паровик взглядом, я побрёл своей дорогой.

Я шагал по улице вдоль старых деревянных домов, и мысли постепенно переключились с моей симпатичной попутчицы на городок, куда меня забросило. На небе горело солнце, впереди бугрились огромные зелёные холмы, поросшие тайгой, а в воздухе оживлённо кружили чайки. Казалось, вокруг царит мир, но что-то в самом облике населённого пункта омрачало умиротворённый пейзаж.

Сам городок даже в этот солнечный день выглядел до предела мрачно. На разбитой дороге местами стояли лужи после недавнего дождя, а вдоль улицы тянулись серые дощатые и бревенчатые строения с железными ставнями. На единственном попавшемся мне каменном здании окна первого этажа были заварены ржавыми решётками. Неподалёку к небу поднималась дымящая труба местного завода.

Да и люди здесь выглядели под стать городку: невесёлые, неопрятные, в старых серо-коричневых одеждах. Среди угрюмых бородатых мужиков порой попадались не мене угрюмые бабы, бредущие куда-то по делам и недоверчиво таращащиеся на всё вокруг и особенно на меня – аристократа в дорогом костюме с нарядным серебристым галстуком.

В центре Куклтука дела обстояли не лучше. Брусчатка была вся в дырах и местами обильно поросла травой, а на главном фасаде двухэтажного здания театра отчётливо виднелись пулевые отверстия и отвалившаяся штукатурка. Фонтан напротив не работал, а расколотая скульптура на нём посерела от времени. Сквер поблизости зарос диким кустарником.

За городком этим очевидно никто не следил. Управа работала из рук вон плохо. То ли местные чиновники разворовывали бюджет, то ли все средства уходили на борьбу со злоболюдами и прочими тварями, не дающими покоя жителям. Порядка тут определённо не хватало.

Мне нетерпелось познакомиться с местной верхушкой и разузнать поподробнее об обстановке в городе и окрестностях, а главное, понять, где находится Скверна и насколько она в настоящий момент угрожает людям.

Здание городской управы было каменным, двухэтажным с мезонином. Жёлтая краска потускнела, зато государственный герб над центральной частью до сих пор блестел позолотой, а на крыше развевались два флага на не по-летнему холодном ветру.

В здании меня встретил парень в простеньком военном кителе из серо-зелёного сукна и в такой же кепи. Солдат сидел за столом, на котором стоял телефон и лежала амбарная тетрадь, но при виде меня вскочил и встал по стойке смирно, словно перед командиром.

– Добрый день, ваше благородие! Чем могу помочь? – отрапортовал он.

– Мне нужен… – я достал из кармана написанную генерал-губернатором бумагу с его личной подписью. – Алексей Засекин, глава Култука.

– Ваше благородие, господин Засекин в настоящий момент отсутствует.

– Прекрасно. А можно как-нибудь сообщить о моём прибытии?

– Не могу этого сделать, его нет на рабочем месте.

– Да, представь себе, я и с первого раза понял. Но где-то он же есть?

– Так точно… да, совершенно верно, ваше благородие.

– Вот и позвони ему.

– Не могу, ваше благородие, – парень ещё сильнее вытянулся и чуть ли не кричал от волнения. – У меня нет его личного телефона.

– Ладно, с этим разобрались. У тебя его телефона нет. Но тогда позови заместителя или ещё кого-нибудь, у кого есть личный номер городского главы.

– Э… прошу прощения, как вас представить? – проговорил боец, смутившись от собственной недогадливости.

Краем глаза я заметил, как в вестибюль из бокового коридора вышел высокий мужчина в тёмно-синем чиновничьем мундире.

– Добрый день, сударь. Чем могу быть вам полезен? – обратился ко мне чиновник, петлицы которого имели серебристый цвет, что указывало на дворянское происхождение. На вид ему было не больше тридцати, он имел военную выправку и гладко выбритый, выпирающий подбородок, придающий мужчине волевой вид.

– Добрый день. Я – Артур Ушаков. Прислан к вам на службу генерал-губернатором Иркутского особого округа. Я должен увидеться с господином Засекиным, – пояснил я спокойно, надеясь, что чиновник окажется сообразительнее охранника.

– На службу к нам присланы? Ну хоть кого-то… Ой, прошу прощения, не представился, – осёкся мужчина. – Пётр Вячеславович Толстокожев. Казначей и заместитель главы. Рад приветствовать вас в нашем городке. К сожалению, господина Засекина сейчас нет. Но я могу позвонить к нему домой. Возможно, он там. Пройдёмте ко мне в кабинет.

– Благодарю, – я последовал по лестнице на второй этаж за казначеем.

– Видите, какая ситуация, – объяснял чиновник на ходу. – Недавно в окрестностях появились злоболюды, а четыре дня назад эти мерзкие твари напали на город. Пострадало несколько хозяйств. Увы, без жертв не обошлось. Есть несколько убитых и пропавших без вести. Поэтому наш предводитель дворянства, который по совместительству глава ополчения, собрал всех, кто откликнулся, и пошёл в горы искать логово мелких длинноухих ублюдков. До сих пор не вернулись. Такие дела.

– И не вернутся?

– Ну почему же? Должны. Хотя возможно всякое. Кто-то может и не вернуться.

– А армии в городе нет? Почему подобными вопросами занимается ополчение?

– Есть-то есть, да не про нашу честь… Мало их. Гарнизон крепости – две роты, не больше, хотя считается батальоном, – Толстокожев подошёл к одной из дверей и открыл, пропуская меня вперёд. – Прошу. Присаживайтесь.

– Спасибо, – я сел в кресло с деревянными ножками.

– Но городской глава, кажется, остался. Думаю, мне удастся с ним связаться, – казначей принялся крутить диск старого громоздкого телефона с потускневшим хромом на деталях.

Толстокожев долго не мог дозвониться до своего начальника. Я же осматривал интерьер кабинет, куда более скромного, чем у иркутского генерал-губернатора. Стены были отделаны изящными деревянными панелями по низу, а поверху наклеены полосатые бело зелёные обои, но выглядели они ужасно потёртыми, как и мебель, от которой буквально пахло старостью. Она здесь чуть ли не с прошлого века стояла.

Наконец, Толстокожев дозвонился кому-то и попросил позвать Засекина.

– Здравствуйте, Алексей Фёдорович, – проговорил казначей. – Да, всё хорошо. У нас гости. Господин… Простите, не могли бы ещё раз назвать фамилию? – обратился он ко мне.

– Ушаков. Артур Ушаков.

– Господин Ушаков прислан к нам из Иркутска на службу… Он у меня в кабинете… Да, понял. Всего хорошего, – Толстокожев положил трубку и снова посмотрел на меня. – Господин Засекин говорит, что вы можете подъехать к нему домой. Сейчас черкну адрес.

– А сам он не может приехать? Это слишком сложно для главы города? Не по статусу?

– Увы, обстоятельства таковы, что господин Засекин не может здесь находиться, – вздохнул казначей и добавил с кривой усмешкой. – Он дом свой сторожит.

– Ну это дело важное, – проговорил я не без сарказма.

И снова меня куда-то отправляли. Теперь мне предстояло ехать домой к городскому главе, который не соизволил явиться на рабочее место. Вначале думал отказаться и подождать, когда начальство само приедет на службу, но не стал артачиться: чем быстро решу вопрос с собственным трудоустройством, тем лучше.

На этот раз пришлось брать извозчика, поскольку дом Засекина находился в дальнем конце города. Ямщик, управляющий тощей кобылой, всю дорогу жаловался, как стало опасно в Култуке с недавних пор и как злоболюды не дают покоя жителям. Их регулярные нападения начались в середине марта а последнее было всего четыре дня назад.

Но вот мы подъехали к большому, белоснежному особняку, украшенному барочной лепниной. В центральной части здание имело два этажа и мезонин, а слева и справа к ней примыкали длинные одноэтажные пристройки, образующие сложную планировку. Дом и ухоженный сад перед ним содержались в значительно лучшем виде, нежели улицы города. И по одному этому можно было сделать некоторые выводы.

– Неплохо у вас городской глава живёт, – заметил я.

– Да это не его дом. Отца его, его сиятельства Фёдора Засекина, благодетеля нашего, – ответил извозчик. – Ему здесь у нас и шахты принадлежат, и лесодобыча. И дом вон какой!

– Так что же получается, городской глава – сын богатого местного дворянина?

– Это верно. Ещё какого богатого!

– Как интересно… – я расплатился и вылез из брички.

За коваными воротами, украшенными огромным гербом, стояли на страже два мужчины с винтовками за плечом. Один из них имел раскосые глаза. Я назвал свою фамилию, и азиат открыли рядом железную калитку. Он проводили меня к высокому, полукруглому крыльцу, на которое с обеих сторон вели две лестницы. В окне мезонина я с удивлением обнаружил пулемёт, глядящий на дорогу.

На крыльце, облокотившись на балюстраду и сжав краем губ толстую сигару, стоял щуплый, остроносый мужчина в бежевой жилетке и мягкой фетровой шляпе.

– Так это вы, господин Ушаков, наш новый служащий? – громко проговорил он, не вынимая сигару из зубов.

– Собственной персоной, – я поднялся на крыльцо.

– Рад приветствовать. Алексей Фёдорович Засекин. Глава этого забытого богом городишки, – мужчина приподнял шляпу. Его взгляд с прищуром и ухмылка мне сразу не понравились, хотя делать преждевременные выводы я не стал.

– Рад знакомству. Наконец-то вас нашёл. А то весь город уже объездил в поисках его главы.

– Прошу прощения, что вам пришлось побегать. В другое время я бы принял вас там, где полагается… скорее всего. Но сейчас обстоятельства требуют моего присутствия здесь. Злоболюды обычно идут из гор по этой дороге, а крепость находится возле озера и не прикрывает южные подходы. Вот нам и приходится удерживать позиции на случай вторжения. На самом деле, раньше здесь было тихо. Но месяца три-четыре назад всякие твари повалили к нам, как из рога изобилия.

– Скверна?

– Сложно сказать. Заразу мы пока в окрестностях не обнаружили. Но всякая гадость лезет постоянно.

– Я уже заметил. Поездка выдалась с приключениями.

– Было нападение? – Засекин нахмурился.

– Было. Но всё обошлось. К счастью, поезда ездят с броневагонами.

– Да, пулемётный огонь очень быстро отгоняет мелких выродков. Далеко отсюда?

– Где-то в получасе пути отсюда.

Судя по лицу, Засекину новость не понравилась, но он не стал продолжать тему.

– Ладно, разберёмся. Раз уж вы здесь, пойдёмте в дом и решим, что с вами делать, – не вынимая сигары изо рта, Засекин распахнул застеклённую дверь и прошёл в просторный вестибюль, а я – следом.

Мы расположились в комнатке с камином и большим цветком в горшке. Засекин проявил гостеприимство, налил мне стакан воды из графина и уселся в кресле напротив, закинув ногу на ногу.

– Какой у вас класс? – спросил он.

– Десятый. Я ведь только из гимназии выпустился, – я прекрасно помнил, свой ранг. По окончании гимназии обычным людям присуждали самый низший двенадцатый класс, а аристократам – десятый или даже десятый. Но Артур не вышел мордой, а точнее, магическим даром, поэтому, несмотря на уважаемую родню, ему высокий класс не дали.

– Десятый… – задумчиво проговорил Засекин и, наконец, вытащил изо рта раздражающую сигару. Она водрузилась на подставке на круглом кофейном столике между нами, а городской глава продолжил. – Ну это ничего страшного. Что у вас по магическим способностям?

– Увы, природа обделила. Ученический ранг.

– Эх! – в голосе Засекина послышалась досада. – А я-то надеялся. Ну да ладно, кого прислали, того прислали.

– Так говорите, как будто владение магией – главный навык на статской службе, – мне не понравился тон собеседника, но и открывать свой дар я не торопился, решив вначале приглядеться к этому типу, а заодно вспомнить былые умения.

– А вы как будто не видите, куда приехали. Здесь – граница. А граница – это постоянная война. Местные племена, разбойничьи банды, злоболюды, тролли, огры, элементали. Скверна, в конце концов. То и дело каким-нибудь выродкам хочется сунуть к нам свой нос. Здесь много проблем, которые можно решить только силой, господин Ушаков. Но раз уж приехали, придётся вас пристроить, куда деваться? Будете столоначальником отдела благоустройства. Предыдущий трагически погиб, место уже месяц как пустует, так что должность ваша. Надеюсь, вы продержитесь дольше, чем он.

– Постараюсь уж как-нибудь.

– У вас есть оружие? Кроме этого, – Засекин кивнул на шпагу, привязанную к ручке к моего чемодана.

– Предлагаете обзавестись?

– Именно. В городе есть оружейный магазин. Очень востребованный товар в наших краях. И в местном ателье пошейте себе мундир. А вообще… работы откровенно говоря, немного. Поэтому, если хотите, можете поселиться в Иркутске и вести дела оттуда по телефону. Такое вполне допускается. Жалование при этом будете получать, как предписано. Надбавки всякие, какие будут, премии за особое усердие, – последнюю фразу завершила усмешка. – Ничем вас не обделим, можете не беспокоиться. Право слово, молодёжи в нашей глуши совершенно нечем заняться, так что думайте.

– А мне, может быть, понравился этот городок, – возразил я, чувствуя, что здесь что-то не так. Ведь не ради моего блага Засекин хочет спровадить меня подальше? Вряд ли им движет забота о новом сотруднике.

– Серьёзно?

– Абсолютно! Горы, озеро, красивая природа, тишина.

– Покой и тишина здесь нечастые гости в последние месяцы. Но дело ваше. Если так неймётся, можете снять в городе квартирку и отсиживать в кабинете с восьми до шести, перекладывая бумажки из стопки в стопку. Но я вас уверяю, через месяц вы взвоете от тоски. А в ополчении всё равно не сможете участвовать из-за вашей, так сказать… ограничений. В любом случае, поздравляю вас с новой должностью и началом карьеры, – Засекин поднялся, показывая, что разговор окончен, и мне пора уходить. – Можете приступать с понедельника.

Обратно в город я шагал на своих двоих, таща с собой уже надоевший чемодан. Гостеприимством княжич Засекин не отличался и выставил меня сразу же по окончании разговора, предоставив дальше самому решать свои проблемы, в том числе с жильём. Я аж позавидовал Болотовой. Жандармерия хотя бы заботилась о сотрудниках, а вот городской глава новому служащему оказался совсем не рад. Наоборот, как будто хотел спихнуть подальше. Что-то здесь не так…

Между тем солнце давно перевалило через зенит, а у меня до сих пор крыши над головой не было. Я надеялся переночевать в местной гостинице, а завтра поискать объявления о сдаче квартир. Должен же найтись хоть какой-то вариант.

Говоря, что мне понравились эти края, я не врал. Здесь было красиво. С обеих сторон улицы возвышались зелёные холмы, а справа вдоль дороги журчала по камням мелкая горная речушка, которая вскоре пропала из виду. Кругом царили обманчивые благодать и умиротворение.

Слева тянулась ограда усадьбы Засекина, за ней начались ещё чьи-то владения, а потом справа я заметил среди неухоженных зарослей старинное двухэтажное здание в классическом стиле с колоннами и портиком. Оно выглядело заброшенным, а окна на первом этаже были заколочены.

Наконец, началась городская застройка. Одноэтажные деревянные домики толпились с обеих сторон от дороги. На одном из них я обнаружил вывеску «Трактир» и решил пообедать там, отбросив брезгливость. Во-первых, очень уж есть хотелось, а, во-вторых, должен же местный глава отдела по благоустройству знать жизнь простых Култукчан.

Я открыл скрипучую дверь, и над головой звякнул колокольчик. В помещении с шестью столиками было пусто. За трактирной стойкой тоже никого не оказалось. Убранство выглядело просто, но чувствовался некий уют. На окнах – шторки, на стене – плохенькая распечатанная картина в дешёвой рамке, чисто, опрятно.

– Кто там? Закрыто! – донёсся до моих ушей грубый бас, и из двери за стойкой вышел коренастый бородач в жилетке и надвинутой на лоб плоской кепке. Увидев, меня он удивлённо замер, а потом проговорил с притворной учтивостью: – Прошу прощения, ваше благородие. Это плохое заведение. Здесь нет отдела для благородных. Если пройдёте чуть дальше по улице, там найдёте другой трактир. Он больше придётся вам по душе.

– Не охота мне топать дальше по улице. Здесь пообедаю, – проговорил я, заметив, как нервно бегают глаза бородача. – Или какие-то проблемы?

– Заведение закрыто. Нельзя сюда.

– А по мне так очень даже открыто, – я чувствовал, здесь творится что-то неладное, и не мог уйти, не убедившись в ложности моих подозрений. – Где хозяин заведения?

– Нету его. Трактир закрыт, ваше благородие. Пойдите в другое место. Обед вам здесь не приготовят. На кухне тоже никого нет.

Я осмотрелся, попытался заглянуть за бородача, загородившего дверной проём. Оттуда доносились мужские и женский голоса, о чём-то напряжённо спорящие.

– Где хозяин? У меня к нему личное дело, – объявил я.

– Позже заходите, – бородач насупился и скрестил руки на груди. – Говорят же вам, закрыто, и никого нет!

– Как никого? Ты же здесь. И вон там какие-то люди. Вот и расскажи мне, кто ты такой и что здесь происходит?

– Ничего не происходит, ваше благородие!

Вдруг из глубины помещения до меня долетел возмущённый женский голос:

– Оставь меня! Не трогай! Я никуда с тобой не пойду!

Ответом ему стало злое басовитое гудение, явно несогласное с такой постановкой вопроса. Моё предчувствие меня не обмануло. Было здесь бы всё хорошо, как меня пытался убедить бородач, подобные возгласы я не услышал бы.

– Оставьте её! – воскликнул мужской голос. – Она вам ничего не должна! Отпусти...

Глухой удар и сдавленный стон прервали реплику.

– Ничего не происходит, говоришь? – я улыбнулся, поставил чемодан возле стойки и так свирепо посмотрел на мужика, что тот аж слюну сглотнул. – А ну, с дороги!

– Нет-нет, туда нельзя! – заорал бородач пятясь и отскакивая с дороги, словно на него пёр танк, что было недалеко от истины. Моё плечо чуть не сбило мужика с ног.

За дверью находилась тесная кухня с закопчённой дровяной плитой, парой столов, шкафами, полками. Повсюду были разбросаны посуда, сковородки, ложки, ножи и прочая утварь, на одном из столов громоздилась не дочищенная гора картошки, словно повара просто убежали, забросив готовку.

Из кухни вела дверь в ещё более тесную комнатушку со столом, железными ящиками для документов и массивным сейфом. В этой-то каморке и разворачивалось действо.

За столом стоял лысоватый мужик, схватившись за ушибленную щёку. Остальное пространство в комнате занимали амбал в плоской кепке и клетчатом пиджаке, державший за плечо девушку с двумя косичками. Девица пыталась выдернуть руку из мёртвой хватки, но здоровяк лишь сильнее её стискивал. Он обернулся ко мне, и передо мной предстала физиономия с квадратной челюстью и стеклянным глазом, из-за чего злобная харя казалась ещё более жуткой.

– Я всё отдам. Клянусь. Только не трогайте мою дочь! – процедил лысоватый мужик. Он опёрся свободной рукой на стол, из его носа текла кровь. Но внимание одноглазого уже было приковано ко мне.

– Это что такое тут творится? – я зашёл в комантушку. – Кто здесь главный? Кто хозяин заведения?

– Я, ваше благородие, – прохрипел мужик с разбитым носом. – Трактирщик Иван Кучкин к вашим услугам. Увы, мы закрыты, так что…

– Хорошо. Ты – трактирщик, а ты кто такой?

Одноглазый вначале растерялся, не сразу найдя что сказать, но девушку он не отпускал.

– Ваше благородие, при всём уважении, это вас не касается, – одноглазый откинул полу пиджака, продемонстрировав мне револьвер в поясной кобуре.

– Я что-то не понял, ты мне угрожаешь? Вот этим? – я пристально уставился на здоровяка. – А ты знаешь, что бывает за угрозы аристократу? Хочешь, чтобы второй глаз стеклянным стал?

На лице здоровяка появился страх, а единственный глаз забегал по сторонам. До амбала с опозданием, но всё-таки дошло, что он перегнул палку, и последствия могут оказаться серьёзными.

– Они нас грабят! – девушка, не став ждать спасения, топнула изо всех сил каблуком по ноге одноглазому, чьё внимание было поглощено разговором. Мужик вскрикнул, а пленница вырвала руку и его лапы и выскочила в коридор. – Не верьте им! Они – воры!

– Это ложь! – взревел мужик со стеклянным глазом. – Трактирщик должен нам денег! А вас, ваше благородие, прошу не вмешиваться. Ступайте, куда шли!

– Нет, я ещё не пообедал. И собираюсь это сделать в уютной, спокойной обстановке. А вы двое портите атмосферу и мешаете работе заведения, поэтому немедленно пошли вон!

– Вы не понимаете, с кем связались! Трактирщик должен денег уважаемому, благородному господину, который не станет терпеть вмеша…

Одноглазый недоговорил, поскольку я отвесил ему звонкую оплеуху, от которой тот чуть не свалился с ног. Кепка слетела с его головы. Моя рука стала каменной. Второй удар мог бы его убить, но я подумал, что сейчас не время и не место.

– Пасть захлопни и проваливай! Возражать мне тут ещё будешь?

– Уже уходим, уходим, вашбродь… – здоровяк весь съёжился и схватился за ушибленную шею.

– Ещё раз здесь увижу, прибью. Считай, ты внесён в чёрный список. И твой приятель – тоже.

Одноглазый протиснулся мимо меня и выбежали прочь, оставив на полу кепку. За ним поспешил ретироваться бородач. Они выскочили из кухни, хлопнула наружная дверь, и стало тихо.

– Спасибо, ваше благородие, – трактирщик устало опустился на стул, достал из кармана носовой платок и стал вытирать нос. – Только вот напрасно вы вмешались. Они всё равно придут и заберут своё. Вряд ли ваше заступничество нам поможет.

– Что значит, напрасно?! – девушка была в гневе. Она подбоченилась и уставилась на отца. – Папенька, вы в своём уме? Этот одноглазый урод собирался утащить меня неизвестно куда и сделать со мной неизвестно что! А его благородие помешал!

Нельзя было не отметить её хорошо сложенную фигуру с широкими бёдрами, круглое личико, которое в гневе казалось только красивее, и ясные, голубые глаза.

– Так-то оно так, да только едва его благородие уйдёт, они сразу вернутся! – нахмурился трактирщик. – Небось за углом стоят и ждут. Теперь ещё и злые как черти.

– Не исключено, – сказал я. – Поэтому будьте любезны, объясните мне, что здесь происходит и во что я только что ввязался?

– Разумеется, ваше благородие. Тот человек сказал правду. Я им денег должен. Но только дела в последнее время идут очень плохо. С тех пор как неподалёку открылся трактир купца Фролова, посетителей стало совсем мало, и мы едва сводим концы с концами. А с нас ещё требуют мзду за защиту. Я уже который месяц не могу заплатить, а они не желают предоставлять мне отсрочку. Ещё и проценты набежали. А у нас ничего нет! Только продовольствие закупили, и вот… принесла нелёгкая.

– И от кого они тебя защищают, – я покосился на дверь, куда выбежали два амбала.

– Не они, ваше благородие, а его сиятельство, князь Засекин. От всякой нечисти оберегают нас, какая в окрестностях обитает. За то и платим. Да и вообще, разные неприятности могут случиться, знаете ли…

– Ты хочешь сказать, что эти два разбойника работают на князя Засекина?

– Они посыльные. Мзду собирают с мелких лавочников вроде меня. Поэтому будьте осторожнее, ваше благородие. Князю нашему дорогу не стоит переходить. Он – человек влиятельный, уважаемый. У него и сила магическая есть, и наёмники с оружием.

– Вот же сукин сын, – буркнул я себе под нос.

– Что, простите?

– Говорю, нехороший он человек.

– Тут уж судить не берусь, не имею права оскорблять княжеское достоинство. Да и защищает он нас всё-таки. Не он виноват, что мои дела плохо идут.

– Папенька, вы опять ерунду говорите, – возмутилась девушка. – Засекин нас обирает, а вы покрываете его!

– Ох, Тамара, накличешь ты беду своими дерзкими речами, – покачал головой трактирщик. – Спряталась бы у себя в комнате и молчала, так эти двое тебя не тронули бы. Сама же их разозлила. Вот зачем полезла? Зачем?

Девушка фыркнула и скрестила руки на груди.

Наконец, я понял, что не так в этом городке. Князь Засекин считал себя здесь полноправным хозяином, забрали в свои лапы всё административное управление и обирал лавочников и трактирщиков под предлогом защиты от враждебных существ. Одним словом, творилось полное беззаконие.

Было удивительно, что другие местные аристократы не противились такому положению вещей. То ли Засекин всех запугал или купил, то ли им было плевать. Так или иначе, князь имели все возможности, чтобы убрать неугодных, не привлекая внимания губернских властей. Отдалённость и обособленность Култука создавали слишком благоприятные условия для произвола местного царька.

Я же, получается, бросил ему открытый вызов. Засекиным это не понравится. Но что они сделают? Попытаются меня убрать? Что ж, пусть попробуют. Никогда перед подонками не прогибался и не собираюсь. Справлюсь как-нибудь. А город этот будет жить по закону, а не по воле местного царька. Конечно, я не обязан защищать порядок. Не моя это компетенция. Только вот честь требуют. Ещё бы силёнок побольше обрести…

– В общем, так, – объявил я. – Моя фамилия Ушаков. Я новый столоначальник отдела благоустройства. Если эти двое… или кто-то другой от имени князя Засекина сунется сюда, так и скажи им, что дворянин Ушаков запретил давать деньги. Защищать город – это долг всех аристократов, живущих здесь, в том числе мой. И никто не имеет права требовать платы сверх той, что установлены императором. Если же возникнут проблемы, обращайся. В служебное время сможете найти меня в городской управе. А когда сниму жильё, дам свой адрес. И ещё: девушке оставаться здесь слишком опасно. Её можно переселить в другое место?

– Да, я могу переехать, – ответила Тамара. – К тёте Марфе напрошусь. Она-то уж не откажет. Недельку погощу у неё. Только вот как же я отца оставлю?

– И многим ты ему помогла сегодня?

– Да, так будет лучше, – кивнул трактирщик. – И не спорь, Тамара! Его благородие правильно говорит. Спасибо вам большое! Что бы мы делали, если бы не вы. И всё равно князь Засекин…

– Я с ним разберусь, – перебил я. – С князем Засекиным поговорю сам, если возникнут какие-то вопросы. Тамара, собирайся, я тебя провожу. Со мной тебя никто не тронет.

– Спасибо, ваше благородие. Не хочу вас утруждать, но, возможно, мне, и правда, не следует показываться на улице одной. Пойду соберу вещи, – девушка потупила взгляд, словно смутившись от моего предложения, и убежала в дом.

– Ваше благородие, прошу прощения, что лезу не в своё дело, – проговорил трактирщик. – Но вы, кажется, упомянули, что вам негде жить.

– Да вот, бродяжничаю. С самого утра, как приехал. Сейчас сопровожу вашу дочь до безопасного места и пойду искать крышу над головой. А то на улице прохладно.

– Скверная ситуация, согласен… Знаете, ваше благородие, рискну предложить вам комнату в своём доме… если не побрезгуете, конечно. Всё равно дочь к сестре моей поедет, и комната освободится. Понимаю, жилище скромное, но…

– Договорились, – сказал я не раздумывая. – Первое время у тебя поживу. Как найду квартиру, съеду. А сейчас я бы всё-таки хотел пообедать. У вас это возможно?

Я решил не упускать шанс. День клонился к вечеру, а мне ещё Тамару провожать. Когда жильё искать-то? Да и не хотелось торопиться. Надо ведь изучить предложения, прицениться, возможно, выждать лучшего варианта.

– Да, ваше благородие, коли желаете, мы вам сейчас быстро сготовим.

Трактирщик вышел во двор и кого-то позвал. Вскоре на кухне появилась дородная женщина в белом фартуке и мальчишка лет двенадцати. Они и взялись за работу, а я вернулся в зал и, усевшись возле окна, стал ждать. Приготовили действительно быстро и, что удивительно, вполне сносно. Тамара же за это время собрала вещи, и после обеда мы отправились к её тёте.

Творящийся в городе бардак меня откровенно возмутил. Не привык я к подобному беззаконию. Когда был градоначальником, никакого разбоя, произвола и мздоимства не допускал. Случалось, разумеется, всякое, особенно поначалу, но боролся я с подобными явлениями жёстко. А когда мы оказались в осаде, стало и вовсе не до шуток, порядки пришлось ужесточить.

Но как справиться с существующей проблемой в Култуке, пока мыслей не приходило. Я здесь – никто, власти почти не имею. Сила есть, но её надо развивать. А столкновение с Засекиным, чувствовалось, случится очень скоро. Они точно захотят со мной побеседовать. Насчёт бандитов я не беспокоился. Те вряд ли решатся поднять руку на благородного без дозволения сверху. Но если я и впредь не захочу играть по здешним правилам, приказ может поступить очень скоро.

Тамара несла саквояж, а я прихватил её чемоданчик. Свой оставил у трактирщика Ивана. Девушка до сих пор негодовала по поводу происходящего, пока мы направлялись к ближайшей церкви, возле которой, по её словам, можно было найти извозчика.

От Тамары я узнал, что забредшие в трактир вымогатели являются членами группировки, возглавляемой неким Медведем – бывшим бригадиром лесорубов, который уже лет десять как всю грязную работу для Засекиных выполняет. Формально он с ними не связан, но в городе каждый знает, что этот человек подчиняется княжескому семейству.

Также девушка описала мне весьма сложную ситуацию, в которой оказалось семейство. Папенька её, как оказалось, не только за защиту денег Засекину должен. Полтора года назад в Култук забрёл тролль и повредил стенку в доме. Тогда Иван взял у купца Фролова в долг пятьсот рублей на ремонт. А когда скопил нужную сумму, вдруг выяснилось, что должен он уже не купцу, а князю. Тот не только перекупил долг, но и насчитал проценты, то есть удвоил сумму, поскольку прошло больше года. В итоге пятьсот рублей Иван вернул и столько же остался должен. С тех пор ему приходилось отдавать проценты, которые продолжали капать, плюс по двадцать рублей в месяц – за охрану. Но платить стало банально не с чего, ведь дела день ото дня шли всё хуже.

– Не представляете как надоела эта шайка! – возмущалась Тамара. – Папенька все подати исправно платит, а ещё Засекиным откуп отдавай. И ведь за что? Как будто только они нас защищают. Как будто царь батюшка армию сюда не прислал для охраны города. Да нас просто грабят! Настоящая разбойничья шайка, которая весь Култук в страхе держит! И не пожалуешься никому. А кто пытался в Иркутск достучаться, те быстро исчезали. Медведь знает, как с такими расправиться. Князю даже руки не приходится марать.

– Ты говорила, что после нападения тролля вам пришлось самим дом ремонтировать, – напомнил я. – А скажи, пожалуйста, город никак не помогает пострадавшим? Может быть, из окружного центра помощь присылают?

– Помогают нам, как же! – фыркнула девушка. – Нас только и знают, что обворовывать. И про помощь я ничего не слышала. Но даже если что-то и присылают, Засекины всё себе в карман кладут, это как пить дать.

– Любопытно. Надо бы проверить… – вопросы, касающиеся восстановления города, наверняка окажутся в моей компетенции, поэтому кое-что сделать я, пожалуй, мог в своей новой должности.

– Папенька говорит, мол, из-за трактира Фролова все проблемы начались. Ясное дело! Он же купец первой гильдии Фролов этот! Он-то заодно с Засекиным, поэтому у него дела хорошо идут, а у нас – нет.

– А другие аристократы не замечают, что у них под носом творится?

– Да кто ж их знает! Все считают Засекина защитником. Все его уважают, потому что он ополчением командует. А военным и вовсе плевать, что в городе происходит, что Засекин разбойничью шайку покрывает и бюджет разворовывают. Вы видели наши улицы? Видели? Ну вот! У нас на стенах театра до сих пор пулевые отверстия остались после перестрелки шестого сентября, когда наш князь с Барыковыми сцепился.

– Это ещё кто такие?

– Тоже дворяне местные. Раньше жили здесь, каменоломней владели, тоже богатые были, пока с Засекиным не поцапались. Уж не знаю, из-за чего. Но после шестого сентября Барыковы уехали.

– В деревянных ящиках?

– В смысле? А, я поняла. По-разному. Кто-то и в гробу. А те, кто жив остался, всё бросили и перебрались в другое место от греха подальше. У них особняк остался заброшенный там дальше по улице.

– Кажется, я видел. С колоннами такой красивый?

– Да, это он. А каменоломня, разумеется, Засекину досталась. Просто отобрал её у Барыковых, и никто ему ничего сделать не может.

Мы подошли к небольшой каменной церквушке с колокольней, но извозчиков рядом не обнаружили.

– Эх, как они нужны, никогда не найдёшь, – проворчала Тамара. – Да что ж это такое!

– Значит, повод прогуляться, – сказал я. – Торопиться мне некуда. Заодно город посмотрю. Он ведь у вас не особо крупный?

– Ну если вашему благородию не лень туфли сбивать, то пожалуйста. Маленький у нас городишко, везде пешком можно дойти, даже до крепости. А она аж за городом находится.

Пока шли, я расспрашивал Тамару про всякое-разное. Она была не единственным ребёнком в семье, существовал ещё брат, но его забрали в рекруты на двадцать пять лет. Мать же умерла от болезни девять лет назад, поэтому Тамара стала верной помощницей отца и частично взяла на себя ответственность за трактир, доставшейся семье от деда. Только вот главной её обязанностью было вовсе не тарелки разносить. Она занималась в основном бухгалтерией и закупками, поскольку папенька, по её словам, был «туговат в таких вопросах».

Тамара девушкой оказалась грамотной. Для меня стало неожиданностью, что девочек в местной церковно-приходской школе и гимназии не обучали. Тем не менее она выучилась самостоятельно (к счастью, отец не препятствовал и даже покупал кое-какие книжки) и теперь свободно читала, писала, знала простейшие арифметические действия и всё, что нужно для ведения дел в трактире. Помимо этого, она много читала на разные темы – буквально всё, что получалось достать у знакомых или в местном книжном магазине. Тамара мечтала поступить в институт, однако понимала, что туда дня неё путь закрыт.

– Без гимназии меня не возьмут даже на какие-нибудь женские курсы, – жаловалась она. – А в гимназию уже поздно поступать, даже если бы я переехала в Иркутск, где есть гимназии для девочек. Поэтому я уже смирилась с тем, что мне придётся торчать в этой дыре до скончания дней.

– Печально. У тебя есть способности, – отметил я.

– Вы мне льстите. Не знаю насчёт способностей, но толку от них немного. А если трактир придётся закрыть, то – и подавно.

– И что будешь делать?

– Кто ж знает. Ну может быть, кому-то и понадобится счетовод… без образования. Понятия не имею. Ну или в прачки пойду, в горничные, ночные горшки чистить. Куда возьмут, в общем.

– Ну это явно не твоё.

– А куда деваться? Жизнь наша такая, ваше благородие. Нам выбора никто не дал. А забавно будет, если мне в трактир к Фроловым придётся наняться, из-за которого папенька разорился.

– Да вообще обхохочешься.

– Но это если меня те разбойники не похитят, или злоболюды не сожрут.

– Жизнь на границе полна опасностей. Но, думаю, с этими проблемами нам под силу разобраться.

Так мы шли, болтали обо всём подряд, в основном о тяжкой доле простого народа, и незаметно добрались до дома тёти Тамары. Это была крепкая изба с высоким забором и железными ставнями на окнах, подходящая для защиты от существ, как и многие вокруг.

Улица вела вдоль озера, которое простиралось насколько хватает глаз. Водная гладь рябила на ветру и играла бликами солнца, клонящегося к холмам на западе. Шумели волны, а в ясной выси кричали чайки. Далеко впереди виднелась громада крепости. Каменные бастионы выдавались в озеро, а над ними торчал шпиль колокольни.

– Наша крепость, – объяснила Тамара. – Прикрывает въезд в Култук. Считайте, там и проходит граница. Только вот гарнизон маленький, человек пятисот, говорят. Вот, ждём, что после падения Удинска к нам подкрепление пришлют. Вы же слышали, что там случилось?

– Скверна. Во всех газетах пишут.

– Вот именно. А теперь мы крайние, выходит. Нужно, значит, больше солдат сюда направить. Кстати, у нас здесь даже собственный флот есть.

– Да что ты говоришь? Большой?

– Ха, если бы! Одна канонерка и пара боевых катеров. Ну всё… я, кажется, пришла. Только можно попросить вас?

– Попробуй.

– Отойдите, пожалуйста, подальше, чтобы тётушка вас не видела, а? А то ещё начнут судачить.

– Ага, стесняешься, значит, якшаться с дворянством.

– Ну что вы, как можно? Я ж совсем не это имела в виду, – Тамара смутилась.

– Шучу, – улыбнулся я. – Держи чемодан и беги. Если всё будет в порядке, выгляни и махни рукой.

Я отошёл к ближайшему перекрёстку и стал наблюдать за домом. Тамара постучалась в окно, вскоре калитка открылась, и девушка исчезла за забором. А минут через пятнадцать она выглянула и махнула мне. Я кивнул и со спокойной совестью зашагал обратно к дому трактирщика.

По пути заглянул в оружейный магазин, что находился в центре недалеко от театра. Чего здесь только не продавалось! Револьверы всех мастей начиная от старых капсюльных и крошечных карманных заканчивая здоровенными с восьми- и десятидюймовыми стволами и переломными рамками. На стендах были развешаны винтовки, дробовики, карабины, охотничьи ружья, автоматические пистолеты диковинных конструкций. Только военных образцов не завозили – запрещалось законом.

Продавались и защитные приспособления, например, артефакты с митрилом – прозрачным самоцветом синеватого оттенка, способный рассеивать магию при определённой огранке. Правда, стоил такой артефакт аж целых сто пятьдесят рублей, и это при том, что камешек там был маленький и против сильных чар защитить не мог. Ну и противогазы в наличии имелись. Они были необходимы, чтобы не заразиться Скверной.

У меня аж глаза разбежались. Я мог приобрести всё что угодно. В особых округах, как рассказал продавец, не только дворяне, но и любой свободный человек имел право на ношение оружием. Объяснялись такие порядки необходимостью граждан защищать себя от нападения различных существ. В обычных же губерниях лишь аристократы обладали такой привилегией.

Единственное, что меня ограничивало – это финансы. Я мог потратить на оружие не больше тридцати рублей, ведь предстояло ещё арендовать жильё и сшить мундир. Но за эти деньги продавались лишь короткоствольные револьверы с дальностью стрельбы до тридцати шагов. А на таком расстоянии и магия действовала неплохо.

И всё же я купил кое-какое оружие. Это был револьвер под унитарный патрон калибра три с половиной линии. Он имел ударно-спусковой механизм одинарного действия, ствол длиной три дюйма и довольно неудобный механизм заряжания через дверцу в щитке барабана. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Более современные и мощные модели стоили дороже.

Дополнительно я приобрёл четыре пачки патронов и противогаз с двумя запасными фильтрами. В прошлой жизни Скверна на меня не действовала, а как сейчас обстоят дела, я не знал, и потому не стал пренебрегать мерами предосторожности.

***

К утру на улице резко потеплело, с юга подул жаркий, сухой ветер. Я шёл по склону холма под сенью сосновых ветвей, вдыхал аромат хвои и наслаждался видами, открывающимися с высоты. Внизу раскинулся город, растянувшийся вдоль побережья, а дальше, насколько хватает глаз, простирался Байкал. Был воскресный день, и я, сытно позавтракав в трактире Ивана, отправился на природу, чтобы потренироваться. Через плечо висела сумка с противогазом, в кармане сюртука лежал револьвер.

Энергия земли отчётливо чувствовалась под моими ногами, она разливалась вокруг, пронизывая камни, почву, деревья, но управлять ей до сих пор не представлялось возможным. Она не слушалась меня. Источник был на месте и функционировал, как положено, моя внутренняя энергия беспрепятственно текла по телу, но некий блок мешал мне объединиться с собственной стихией. Сегодня я намеревался разобраться с этой проблемой.

Найдя удобную площадку, я сел, закрыл глаза и попытался преодолеть хаос мыслей, чтобы погрузиться в медитативный транс. Магия земли требовала спокойствия, невозмутимости. Очень долго не получалось. Никакие методы не помогали. Складывалось впечатление, что моё новое тело было неисправным в энергетическом аспекте. Разорвались некие важные связи, без которых человек с развитой энергетикой не мог стать магом. Возможно, кто-то сделал это намеренно, когда Артур был ещё ребёнком, а возможно, природа сыграла злую шутку, или какая-нибудь неудачная комбинация генов подпортила парню жизнь.

И всё же в какой-то момент мне удалось, что называется, поймать волну. Мой разум погрузился в покой и поплыл по океану безмолвия, а сознание отключилось от окружающего мира.

Источник ощущался внутри тяжёлым булыжником с острыми краями. Мысленным взором я обследовал его и обнаружил, как от сердцевины, словно вены, тянулись тонкие нити, пронизывающие всё тело от макушки до пят – энергетические каналы. Одни были толще, другие тоньше. Довольно много нитей концентрировалось в руках. Я сосредоточился, пытаясь связать каналы со стихией, и некоторые из них начали прорастать в тёмно-зелёную энергетическую субстанцию подо мной.

Это было то, что надо! Блок оказался сломан в считаные минуты. Вероятно, его и не существовало, просто сказывалась общая неразвитость энергетической структуры организма, в котором прежде отсутствовало сколь-либо мощное ядро силы. Пока «корни» уходили неглубоко. Требовалось больше тренироваться: упражняться с концентрацией и отрабатывать заклинания. Чем больше будет практики, тем глубже и шире разрастутся каналы, позволив мне укрепить связь со стихией.

Из транса меня вывел звук, похожий на топот тяжёлых ног. Земля вздрагивала подо мной, а расползающаяся вокруг тёмно-зелёная субстанция волновалась и бугрилась вдали.

Я вскочил, достал револьвер. За соснами виднелось крупное существо, которое брело в моём направлении, ломая по пути кустарник и молодые деревья. Я не чувствовал готовности драться, связь со стихией была пока слишком слаба, но ситуация вынуждала.

Тяжёлый топот сотрясал землю. Массивная, широченная туша высотой в два человеческих роста двигалась прямо на меня, а в моих руках был лишь короткоствольный револьвер, выстрелы из которого навредят существу не больше, чем комариные укусы. Достаточно мощной атакующей магией я тоже пока не овладел и мог положиться разве что на свою каменную плоть.

При ближайшем рассмотрении стало понятно, что и у моего противника есть что-то подобное: его кожа была желтовато-серой и напоминала структурой каменную породу. На меня двигалась настоящая скала с отчётливо вырисовывающимися головой, туловищем, короткими, толстыми ногами и могучими ручищами. Глаза горели зелёными точками. Таких тварей я ни разу в жизни не видел, но чувствовал, что она представляет огромную опасность.

Было очевидно, что бороться с этой ходячей глыбой бесполезно. Существо меня одним ударом лапы прихлопнет. Оставалось одно: бежать. Громадная тварь двигалась не слишком быстро, и у меня был шанс спуститься с горы. Но что потом? Существо пройдёт за мной в город, и тогда жителям не поздоровится. Вместо того чтобы защитить их, я, наоборот, навлеку на них беду. Значит, надо уходить в противоположную сторону и пытаться увести каменного великана подальше от населённого пункта.

Но тут мне пришла мысль: что если попробовать воздействовать на существо напрямую? Оно, судя по всему, двигалось под влиянием стихии земли. Если создать мощный импульс, возможно, получится развалить ожившую скалу, ну или как минимум остановить. Только вот я сомневался, что подобное сработает: слишком слабая у меня связь с энергетическим полем.

Преодолевая дикое желание броситься наутёк, я стал концентрировать внимание на быстро приближающемся существе, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Монстр одной левой сломал и отбросил в сторону молодую ель, что росла у него на пути. Следующим должен был стать я.

Существо оказалось прямо передо надо мной, глядя зелёными огнями глаз мне в душу. На лице громады восседал булыжником нос, а широкий рот наполняли каменные зубы. Надбровные дуги нависали над глазами. Местами на теле громады зеленел мох.

И я почувствовал некую связь, что появилась между мной и каменным великаном.

– Стой! – приказал я, направив энергию источника на монстра.

Каменное существо замерло и издал утробный рык, словно пытался что-то сказать.

– Уходи! – приказал я, направляя мысль вместе с энергетическим импульсом в голову существа. – Уходи в горы как можно дальше отсюда.

Существо снова заурчало, развернулось и потопало обратно. Я же выдохнул и вытер выступивший на лбу пот. Каким-то чудом мне удалось взять под контроль каменную тварь и управлять им, как раньше управлял големами, которых сам же и создавал. Встреченное мной существо тоже напоминало голема, но если те представляли собой движущееся нагромождение булыжников, то это имело лицо, пальцы, рельеф мышцы. Маги редко заморачивались, чтобы делать столь детализированные объекты. В бою подобное не требовалось.

Кроме того, монстр, как мне показалось, действовал самостоятельно, а не по чьей-то воле. Ну или я просто не видел того, кто им управляет. Судя по всему, я встретил одного из тех, кого местные жители именовали троллями. В древней мифологии так назывались духи гор, но в моём мире подобные твари встречались лишь на страницах сказок. Поговаривали, что они были истреблены первыми магами когда-то очень-очень давно, но лично я не верил в их существование… до сегодняшнего дня.

В любом случае не могло не радовать, что мне удаётся контролировать этих тварей. Значит, опасности для меня они не представляют, да и для города – тоже, пока я там.

Пора было возвращаться. Не стоило пока забредать слишком далеко. Хотелось найти Скверну и проверить, сохранился ли мой главный дар выжигать заразу, но вряд ли она подобралась так близко к городу, иначе здесь все на ушах стояли бы, а корпус стражей прочёсывал бы каждый овраг.

Я спустился ниже по склону, нашёл удобный пятачок и продолжил занятия.

При должном уровне сосредоточения мне, наконец, удалось вытянуть из земли небольшую часть энергии и создать из неё горсть песка. После пары часов тренировок получилось сделать горсть значительно больше. Вокруг меня крутилась целая туча песка. Это простейшее заклинание вполне подходило, чтобы методом постоянных повторений, развивать силу.

Когда же я снова вошёл в медитативное состояние, то обнаружил, что отростки источника духа ещё глубже проросли в энергетическое поле земной стихии. Развитие шло быстро. Потенциал источника трансформировал энергетическую структуру тела, но, чтобы достичь моего уровня из прошлой жизни, всё равно требовались огромные усилия. Без ежедневной магической практики не видать мне прежних высот мастерства.

Во второй половине дня, когда небо затянуло налетевшими с юга тучами, я вернулся домой. Пообедал тоже в трактире. Сегодня людей здесь было больше обычного: три столика из шести оказались заняты. Но грабители больше не приходили: либо испугались и оставили Ивана в покое, либо они что-то готовили…

***

За окном шумел летний ливень, молнии полосовали небо ломаными линиями, раскаты грома проносились над городом. В кабинете своего особняка за широким дубовым столом восседал Фёдор Иванович Засекин и обводил взглядом трёх сыновей, собравшихся по требованию отца после возвращения отряда из диких земель этим утром.

Старший сын, Алексей, расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и держал в зубах толстую сигару. Невысокий, остроносый, он не обладал большой магической силой, но именно ему предстояло унаследовать титул и состояние семьи, о чём Фёдор Иванович иногда сожалел. Беспокоило его и то, что у Алексея до сих пор нет наследника, только дочь, хотя парню стукнуло уже тридцать три года.

Средний, Женя, сидел угрюмый и размышлял о чём-то своём. Он участвовал в вылазке вместе с наёмниками и, как всегда, неплохо себя показал в бою. Но сейчас его что-то угнетало. Человеком он был утончённым как по внешности, так и по душевному складу – весь в покойную мать.

Третий, Миша, только сегодня вернулся из Екатеринбурга. У него начались каникулы, и он приехал, чтобы провести их в отцовском имении. Но явился он в Култук не для того, чтобы бездельничать два месяца. Мальчишку следовало готовить к ведению семейных дел. Фёдор Иванович планировал назначить его на время каникул помощником управляющего.

– Мы нашли и уничтожили логово злоболюдов, – объявил Фёдор Иванович. – Надеюсь, они нас больше не побеспокоят в ближайшее время. У них был целый лагерь в одном дне пути отсюда. Более полусотни существ. С нашей стороны два дружинника убит, четверо ранены. Остроухие ублюдки дрались отчаянно. У них даже маг был.

– Если бы вы меня взяли с собой, потерь удалось бы избежать, – проговорил Алексей.

– У тебя была своя задача. Ты присматривал за городом. Кстати, как тут дела?

– Если не считать приезда нового чиновника, никаких происшествий, – в словах Алексея чувствовалось разочарование. Парень рвался в бой, но ему приходилось сидеть без дела, пока средний брат с отцом били злоболюдов.

Весть о приезде нового чиновника сразу насторожила Фёдора Ивановича. Глава рода мыслил стратегически и заботился не только о том, чтобы перебить очередных тварей у границы, но и о том, чтобы сохранить главенство своей семьи в Култукском уезде. Присланные из Иркутска служащие могли нести угрозу не меньшую, чем племена злоболюдов. Генерал-губернатор Тюфякин, хоть и демонстрировал дружеское расположение, более того, уже три года как являлся сватом Фёдора Ивановича, но при этом не оставлял идеи контролировать Култук. Поэтому появление нового чиновника не могло не насторожить князя.

– Что за чиновник? – Фёдор Иванович свёл брови.

– Какой-то мальчишка, только гимназию окончил. Сам он из Петербурга… – принялся объяснять Алексей.

– Откуда-откуда?

– Из Петербурга. Фамилия Ушаков. Как будто какая-то известная. Но я не думаю, что есть смысл беспокоиться. Он – бессильный. Он приходил сюда, я пообщался с ним и столоначальником назначил. Наш прежний как раз помер недавно.

– Из Петерубурга, значит… Не нравится мне это.

– А как он выглядел? – Женя вдруг встрепенулся.

– Да ничего особенного: паренёк молодой совсем, в простенькой одежде, кепке… Ничего примечательного. А что?

– И когда он приходил?

– Вчера.

– Да вот, Медведь жаловался, дескать, какой-то незнакомый молодой дворянин его людям помешал работу выполнять. Они вчера пошлину собирали. Трактирщик давно нам долги не отдаёт, на него надавили немного. И тут появился какой-то мальчишка в серебристом галстуке и с чемоданом, словно только с поезда, и прогнал их. Со слов Медведя передаю. Уж не знаю, совпадение или нет…

– Вот же жук, – усмехнулся Алексей. – А фамилию он не называл свою?

– Кажется, нет. Медведь ничего такого не говорил.

– Да уж, – Фёдор Иванович становился всё мрачнее. – Тюфякин вечно к нам пытается заслать кого-то из своих прихвостней. Старому барану всё неймётся. Клянусь ушами злоболюда, этот Ушаков не просто так сюда припёрся. Что-то мне подсказывает, он станет серьёзной занозой в заднице.

– Так что, может, порешим? – предложил Алексей.

Фёдор Иванович злорадно хмыкнул:

– Может, и порешим. Но потом. Думай на два шага вперёд, Алёша. Хочешь привлечь внимание тех, кого не надо? Если это парень работает на Тюфякина, у того сразу возникнут вопросы. А нам оно надо?

– Нет, разумеется.

– Вот то-то. Пусть пока живёт. А ты наведи мосты и постарайся войти к нему в доверие. Я же по своим каналам выясню, кто такой этот Ушаков и для чего к нам припёрся. Пока точной информации нет, пусть считает нас своими друзьями.

– Я понял, отец. Так и сделаю, – неохотно согласился Алексей, переместив сигару из одного угла рта в другой.

– Кстати, как он тебе? Опиши в двух словах.

– Энтузиаст. Сказал, что ему нравится городок наш, намерен усердно работать. А держит себя так, словно за ним не то что генерал-губернатор, а чуть ли не сам император стоит.

– Надеюсь, это ненадолго. Молодо-зелено. Много я повидал таких… энтузиастов. Некоторые плохо закончили. Но это потом. Сейчас есть проблема посерьёзнее, – Фёдор Иванович выдержал паузу. – Скверна.

– Скверна? – приподнял брови Алексей и поглядел на угрюмого Женю, который ни капли не изменился в лице.

– Именно. Мы обнаружили порождение. Это плохой знак. Если третье отделение узнает, что в уезде разрастается Скверна, то жандармы возьмут здесь власть в свои руки. Лучше такого не допускать.

– Тогда что нам делать?

– Что делать? А вот что! – над ладонью Фёдора Ивановича вспыхнуло и быстро погасло пламя. – Огонь очищает всё, чего касается. Нам, заклинателям огня, не нужна никакая помощь. Мы сами справимся с заразой, если она будет угрожать нашим владениям. Поэтому ни о чём не беспокойтесь. К тому же порождения могут далеко разбредаться от корневища. Появление одного существа не говорит ни о чём.

– Весело у вас здесь, – заулыбался Миша, слушая разговор старших. – Значит, предстоит поохотиться? Я только «за».

– Не торопись. Всему своё время, – покровительственно посмотрел Фёдор Иванович на младшего сына. Парень был деятельный, горячим по своей натуре, без дела сидеть не любил. – Тебе лишь бы поразвлечься. Поохотимся, успеем. В общем, парни, можете идти. А ты, Женя, останься, к тебе есть отдельный разговор.

Евгений продолжал сидеть в кресле с таким же понурым лицом, как и до этого. Они с отцом остались наедине.

– Так что за дела с трактирщиком? – спросил Фёдор Иванович. – Этот тот, который нам уже полгода не платит?

– Да, Кучкин. Опять платить не хочет. Жалуется, дела плохо идут, денег нет.

– Вот же засранец. И за него какой-то дворянин заступился?

– Не совсем… Эти два идиота пытались дочь Кучкина взять в заложницы. Ну или просто поразвлечься захотели. Чёрт их знает. Если бы они вели себя тихо, глядишь, и не привлекли бы лишнего внимания.

– Ясно. Пока ничего не предпринимай, а в следующем месяце пусть Медведь заберёт трактир и продаст, а деньги – нам. Сколько можно уже?

– Понял, – вздохнул Женя.

– Ну чего вздыхаешь? Чего опять кислая рожа?

– Вы знаете почему. Потому что надоело быть начальником тупых головорезов. Я – княжеский отпрыск, человек благородных кровей, а заниматься должен этим? Сделайте меня хотя бы управляющим или помощником управляющего…

– Боже мой, опять!

– Да, отец. Мне тошно от того, что эти выродки порой творят. В прошлом месяце пронёсся слух, что они двух крестьян до смерти избили, а в апреле какую-то мещанку увезли в лес и истязали её. Каждый месяц они что-нибудь вытворяют. А наказывать их вы не велите.

– Какой же ты чистоплюй, Женя!

– Уж какой есть. Мы – дворяне. А я руки марать должен.

– Но-но. Ты палку-то не перегибай! Прекращай соплежуйство! – произнёс Фёдор Иванович грозно. Он иначе смотрел на данный вопрос. Выросший в суровом сибирском приграничье и впитав дедовские нравы, он не равнялся на напыщенных столичных пижонов и их показное благородство, под маской которого порой скрывалось гнилое нутро.

– А что я не так говорю? Поставь вместо меня Алексея. Ему, как мне кажется, нравится подобные вопросы решать.

– Ты знаешь, почему я это не делаю.

– Ах да, у него «репутация». Мне-то она не нужна. Я же не будущий князь…

– Послушай меня, сын. Ты – аристократ, потомок воинов, которые испокон веков держали власть в своих руках. Не император, не придворные вельможи, не законники, а мы. Мы – настоящие хозяева этой земли. А ты… ты не можешь справиться с горсткой отребья? Тогда какой ты, к чёртовой матери, аристократ? Или думал, напустил на себя чопорный вид – и уже благородным стал? Тебе не нравится, что мы деньги с местных лавочников собираем? А скажи мне, пожалуйста, кто их защитит? Горстка трусливых солдат, которые из крепости боятся нос высунуть? Это мы защищаем их! Мы! И их никчёмные жизни принадлежат нам, сын. Вот ты говоришь, какую-то мещанку снасильничали. А ты представляешь, что было бы, если б город захватило племя злоболюдов? И кто эту чернь сбережёт от остроухих поганцев и прочей нечисти?

– Мы, разумеется.

– Вот именно! Да и потом, всю грязную работу делает Медведь. Тебе-то что волноваться? Ты просто передаёшь ему мою волю и следишь, чтобы проблем не возникало. Поэтому хватит сопли жевать. Вспоминай почаще мои слова, когда ещё раз вздумаешь поплакаться на свою «несчастную долю». Если вопросов нет, можешь идти.

***

Жилая часть дома трактирщика Ивана примыкала к кухне с противоположной стороны от зала для посетителей. Я расположился в одной из двух спален, окна которой выходили на улицу и по вечерам закрывались стальными щитками. Вторую спальню занимал сам трактирщик. Также здесь имелось что-то вроде гостиной и комнатка, забитая всяким хламом. Удобства находились во дворе – там стояла деревянная будка с дыркой в полу. Пришлось привыкать. Отсутствовало и электричество. Вместо него применялись керосиновые лампы. А воду таскали из колодца.

Само собой, не было в доме и ванной. Но Иван сказал, что неподалёку есть городская баня. Туда-то я и отправился, чтобы привести себя в порядок перед началом службы. Там имелись отдельные «аристократические» душевые кабинки, и я помылся с относительным комфортом.

Когда вернулся домой, на улице уже стемнело. Последние посетители разошлись, заведение опустело. А тут ещё и дождь полили, и на небе засверкали молнии.

По пути я заглянул к конкуренту Ивана. Трактир купца Фролова оказался побольше, там имелась даже комната для аристократов, поэтому немудрено, что немногочисленная знать Култука, если и шла куда-то обедать, то либо в ресторан, либо в трактир Фролова. Трапезничать в одном помещении с людьми «подлого» происхождения дворяне считали зазорным. Здесь сословные предрассудки были куда сильнее, чем в моём мире, где они частично сгладились за последние лет сто. Да и находилось заведение гораздо ближе к центру города и к железнодорожной станции, чем трактир Ивана.

У Ивана тоже было неплохое заведение. Еда мне казалась вполне приемлемой, и хоть убранство не блистало богатством (как, впрочем, и у Фролова), но обстановка выглядела уютной. Чувствовалась женская рука.

Разумеется, мне было жаль трудолюбивого Ивана и его дочь, но помочь я им ничем не мог. Даже если бы у меня водились деньги, не дал бы, но не от жадности, а от того, что не считал полезным спонсировать убыточную коммерцию. Следовало менять что-то в самом подходе к ведению дела, а что именно, было непонятно. Я всю жизнь служил государству и боролся со Скверной, и в таких делах не разбирался. Единственное, что мог посоветовать – продать трактир, отдать долги, переехать хотя бы в Иркутск и там заняться чем-нибудь более прибыльным. Иван выслушал меня и погрустнел. Он всю жизнь прожил в Култуке, трактир достался ему от отца и был ему дорог, да и дочь противилась.

Утром следующего дня я встал по будильнику (прихватил его с собой из дома), надел свой парадный костюм и низкий цилиндр с серебристой лентой (высокий остался в Петербурге, он в чемодан не помещался), натянул тонкие белые перчатки и отправился в городскую управу на свой первый рабочий день. Идти было минут пятнадцать медленным шагом.

Пришёл я без десяти восемь. В вестибюле меня встретил солдат, но уже другой – постарше. Он куда-то позвонил, и по лестнице спустился городской глава собственной персоной. Сегодня господин Засекин выглядел куда респектабельнее, чем во время нашей вчерашней встрече. На нём был застёгнутый на все пуговицы тёмно-синий китель, на отложном воротнике серебрились петлицы, а на плечах красовались погоны с серебряной окантовкой и двумя красными продольными полосками на каждой, что означало шестой класс по табели о рангах. К данному господину мне следовало обращаться «ваше высокоблагородие». Фуражка Засекина была лихо заломлена на бок, а в зубах так и торчала дурацкая сигара.

– А, господин Ушаков. Добрый день! – Засекин оскалился в улыбке. – Пришли всё-таки? Вот и славно! Готовы к новым свершениям?

– Готов, ваше высокоблагородие.

– Да ну, полноте, какой «высокоблагородие». Это для низкородный мы – благородия. Зовите меня просто Алексей Фёдорович. Хорошо?

Елейное показное дружелюбие городского главы мне понравилось ещё меньше, чем вчерашний пренебрежительный тон. Ожидался подвох, особенно в свете последних событий. До Засекиных не могла не дойти весть о том, как я их бандитов прогнал из трактира. Фамилию мою те не знали, но сложить два плюс два городской глава вполне мог.

– Да не вопрос, – ответил я. – Вижу, здесь всё по-простому. Тем лучше! Мне нравится у вас всё больше и больше!

– Отлично! Тогда пойдёмте покажу ваше рабочее место.

На первом этаже почти в самом конце помещения рядом с хозяйственным отделом находилась дверь с вывеской «отдел благоустройства». Комната была небольшой и ужасно захламлённой картонными коробками, заполненными всяким хламом и старыми стульями, нагромождёнными друг на друга и покрытыми толстым слоем пыли. Остальное место занимали два стола: один короткий в конце кабинета, расположенный лицом к дверям, второй – длинный, он стоял под углом к первому. На нём размещалась печатная машинка, а рядом с ней возвышались две стопки бумаг и папок. На столе же начальства громоздился массивный деревянный телефон с блестящим диском.

– Ваш кабинет, Артур Андреевич, – торжественно объявил Засекин. – Здесь небольшой беспорядок. Потому что у нас уже месяц нет главы отдела. Предыдущий преставился, а у нас не было под боком чиновника нужного класса, поэтому мы ужасно рады вашему приезду. Передайте большую благодарность господину Тюфякину.

Я вопросительно взглянул на Засекина. Он что, думает, я с Тюфякиным лично общаюсь? Что ж, пускай так считает, мне же лучше.

– Обязательно передам, – сказал я. – А вот это барахло следовало бы убрать. Как по мне, на рабочем месте не должно быть лишних предметов.

– Ни о чём не волнуйтесь! Я отдам соответствующее распоряжение, – тон городского главы был довольно дружелюбным и даже слишком, но в нём чувствовалось едва скрываемая фальшь. – А в общих чертах что могу сказать... Городок у нас небольшой, финансируется по остаточному принципу, поэтому работы, увы, немного. Придётся принимать жалобы, циркуляры и прочую корреспонденцию. Иногда надо давать официальные ответы. Но вы не волнуйтесь. Во-первых, такое случается нечасто. А во-вторых, для этих целей у вас есть конторщик.

– Только он, кажется, невидимый.

Засекин усмехнулся:

– Скоро подойдёт. Рабочий день-то ещё не начался. Да и вам, знаете ли, не обязательно приходить минута в минуту. Зачем? Если появляются какие-то дела, приходите, работайте, а нет, так я не сторонник формализма. Главное – результат. А кто когда приходит, уходит – это дело личное. В этом отношении вам повезло, а то ведь знаете, какое начальство бывает, за каждым шагом следит. Я не из таких.

– Очень хорошо. Не люблю, когда за мной следят. Но я с вами не соглашусь, что работы мало. Город в ужасно запущенном состоянии. Фасады с пулевыми отверстиями, разбитые мостовые… Здесь есть чем заняться.

– Так-то оно так. Мы находимся на границе. Здесь постоянно что-нибудь происходит. А финансирование, как я сказал, мизерное. Основной бюджет идёт военным в крепость, а мы – так, подачками перебиваемся. Ну ладно, оставлю вас разбираться со своим новым рабочим местом. Всё, что найдёте здесь – считайте, ваше. Кроме стульев и коробок. Их скоро унесут. Так, что ещё забыл… Через дорогу есть ресторан. А в паре кварталов отсюда – сносный трактир. Туда можно канцеляриста послать за обедом. А на втором этаже у нас самовар стоит, чтобы чай себе налить. Все мероприятия проходят у нас в дворянском собрании. Бывает, кино крутят, бывает, театральная труппа приезжает, или бал какой-нибудь организовываем. В общем, развлекаемся как можем. И вы заглядывайте. Как мундир надумаете шить, ступайте в ателье. Оно тоже недалеко, сразу за театром в переулке. Единственное на весь город, где шьют мундиры. Ну вот, пожалуй и всё. Если что-то понадобится, не стесняйтесь, обращайтесь в приёмную. Телефонный справочник… где же он был? В общем, где-то здесь. Там все внутренние номера. Вопросы есть?

– Есть. Денежный.

– Ах да, жалование. Совсем забыл. Столоначальники у нас получают сорок пять рубля в месяц, не считая премии. Немного по столичным меркам, но здесь, простите, и не столица. Ещё что-нибудь интересует?

– Интересует. Много чего интересует. Но об этом, пожалуй, потом.

– Тогда всего хорошего. Устраивайтесь, располагайтесь.

Засекин перекинул сигару из одного угла рта в другой и вышел. Я прошёлся вдоль длинного стола, полистал бумаги, открыл окно, чтобы избавиться от затхлости и стойкого нафталинового запаха. В углу стояли железные ящики для документов. Там царил полнейший беспорядок: бумаги были перемешаны, что-то лежало в папках, что-то – без. Чувствовал я, что разбираться со всем этим придётся долго.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек лет двадцати в чиновничьем мундире с пустыми погонами. Парень имел вытянутое лицо с оттопыренными ушами. Под мышкой он держал кожаную папку, фуражка съехала на затылок, из-под неё выбивались белокурые волосы, а китель выглядел мятым.

– О, а ты, похоже, мой сотрудник, – догадался я.

– Э… наверное, вашбродь… Здрасьте, – стушевался паренёк, удивлённый появлению в кабинете нового человека. – Канцелярист Филипп Фролов.

– Фролов? Уж не родственник ли местного купца?

– Родственник, вашбродь. Племянник.

– Ну замечательно. Можно сказать, все свои, – проговорил я, а сам в душе подосадовал, что под моим началом оказался парень, пристроенный сюда по знакомству. Значит, сотрудника этого не накажешь и не уволишь.

– Это точно, – канцелярист совсем расслабился, заулыбался, показав дырявый ряд зубов. И всё бы ничего, да только вид у него был какой-то придурковатый.

– Да ты проходи, не стесняйся, будь как дома. Тебе сегодня будет чем заняться. Кстати, что с прежним столоначальником случилось?

– Так он это… скончался, – Филипп снова стушевался, прошёл в кабинет и, положив на стол кожаную папку, устроился за печатной машинкой.

– Злоболюды убили?

– Не, какой там? Перебрал со спиртным и помер. Он это… хе-хе, часто за воротник закладывал, если понимаете, о чём я. Бывало, неделями не выходил на службу. Как начнёт пить и не прекращает.

– Ну вот и прекратил. Причём насовсем. Ну и ладно. Теперь я за него. А я таких проблем не имею и пьянство в служебное время не одобряю и не допущу.

– Не-не, я ни за что… Я никогда, – замотал головой Филипп.

– Будем надеяться. Тогда берись за работу. Надо все эти бумаги рассортировать.

– Эти, вашбродь? – парень кивнул на стол.

– Эти. А ещё эти, – я указал на ящики. – Так что потрудиться придётся. Ну ничего, это же не кирпичи таскать, правда? Не надорвёшься. А я помогу.

Я и сам взялся за работу, чтобы понять, по какому принципу сортировать бумаги. В моё время почти все документы были в электронном виде, поэтому с макулатурой возиться не приходилось. Иное дело, здесь. Для меня такая бумажная волокита оказалась в новинку.

А когда картина более-менее прояснилась, я дал Филиппу задание на ближайшие дня три, а сам отправился заниматься собственными делами, коих тоже нельзя было игнорировать.

Ателье нашёл быстро. Оно, как и сказала Засекин, находилось в переулке за театром, в старом двухэтажном здании. Увидев меня, портной с помощником бросили все дела и стали снимать мерки. Как шить чиновничью форму, они знали и всё необходимое для этого имели. Единственное, что мне предстояло решить – из какого сукна заказать мундир и с какой подкладкой. В качестве вариантов предлагался материал подороже и более дешёвый и более грубый. В первом случае мне пришлось бы отдать шестьдесят рублей, во втором – всего тридцать пять.

Выбрал я материалы самые дешёвые. Не перед кем мне здесь было красоваться, кичась несуществующим достатком. И так придётся экономить. Мой скромный бюджет таял на глазах.

После ателье я заглянул в магазин готового платья, где купил скромный будничный костюм, чтобы парадный не занашивать. Он мне обошёлся значительно дешевле мундира. А разобравшись с одеждой, я отправился искать жильё. Обременять своим присутствием трактирщика я долго не собирался, да мне и самому хотелось что-то более уединённое и чтобы удобства не на улице.

За остаток дня я успел осмотреть три квартиры. Последняя пришлась мне по душе, её и решил арендовать, чтобы поскорее закрыть данный вопрос. Не хотелось с этой бытовой ерундой долго возиться. Есть ведь дела и поважнее.

Однокомнатная квартира находилась на втором этаже двухэтажного каменного здания. Выглядела она плохо и требовала ремонта, но зато здесь были ватерклозет и душ. А главное, до городской управы от неё было идти пять минут. Мебель, правда, отсутствовала. Но хозяин – купец Игнатов, владевший парой торговых лавок и лично показывавший мне апартаменты – обещал за дополнительную плату в три рубля дать напрокат всё, что нужно. Без мебели же аренда стоила пятнадцать рублей в месяц.

Оказалось, что в этом доме обитал и ещё один аристократ – армейский капитан из крепости. Он уже год жил на той же лестничной площадке в соседней квартире.

Единственное, из-за чего у нас с Игнатовым вышел спор, так это из-за оплаты: купец просил, чтобы я внёс деньги за полгода вперёд, но я не хотел остаться без копейки в кармане до следующего жалования, поэтому настаивал на трёхмесячной предоплате.

– Слушай, сколько у тебя эта квартира без жильцов стоит? – я провёл пальцем по подоконнику, на котором образовался толстый слой пыли. – Полгода? И ещё столько же простоит. А сейчас у тебя есть гарантированный жилец на следующие три месяцы. Выбирайте

– Эх, была не была, – махнул рукой Игантов. – Всё ради вас, ваше благородие. На три так на три.

Я подписал бумаги, заплатил пятьдесят четыре рубля и получил ключи. А вскоре и старший дворник подоспел. Ему требовалось записать мои фамилию, имя и номер паспорта, чтобы передать исправнику. Такие тут были заведены порядки: всем жильцам приходилось отмечаться в полиции.

Игнатов обещал привезти мебель на следующий день, поэтому я решил последний раз переночевать у Ивана, а завтра вечером переехать на новую квартиру, поскольку сегодня там даже спать было не на чем.

Много мне чего требовалось купить. Например, лошадь для путешествия по горам, оружие помощнее, походную одежду. Но в деньгах я был ограничен. Мелкий провинциальный чиновник не мог позволить себе шиковать. Предстояло подумать, откуда средства достать, ведь без них я связан по рукам и ногам. Главной же моей задачей были, во-первых, тренировки, во-вторых, поиск Скверны. Отсутствие большого количества работы могло оказаться положительной стороной моего нынешнего положения. В конце концов, укладка мостовой не такое важное занятие, как уничтожение заразы, угрожающей всему живому. Но свои прямые служебные задачи я тоже не собирался забрасывать, чтобы у Засекиных не было ко мне нареканий.

К тому же, чем лучше покажу себя на службе, тем быстрее меня отправят хотя бы в Иркутск, а там и жалование больше, и возможности. Не торчать же всю новую жизнь в этой дыре?

Наведение в городе порядка не ограничивалось только облагораживанием местного сквера, ремонтом фасада и мощением дорог. Требовалась глубокая, можно сказать, духовная очистка. Здесь царило беззаконие и произвол семейства аристократов, нагоняющих страх на местных жителей и наложивших на простых людей бремя сверхномированных податей. А к култукской полиции, как я понял, обращаться не имело смысла, поскольку урядник куплен.

Конечно, всё это я знал лишь со слов двух человек, поэтому вначале следовало получить более подробную и объективную информацию о творящихся в городке делах, а потом заняться наведением порядка. Нельзя положиться на закон – справимся собственными силами.

Вечер я снова посвятил тренировке, но только в своей комнате, ведь для простейшей магической практики много места не требовалось, а рано утром собрал вещи и попрощался с трактирщиком, который уже хлопотал на кухне, готовя заведение к открытию. Напоследок дал ему свой новый адрес.

– Не хочу тебя стращать, но расслабляться не стоит, – сказал я. – Эти уроды так просто не отстанут. Но если возникнут проблемы у тебя или у кого-то из твоих знакомых, кто испытывает похожие трудности, сразу посылай ко мне: либо на квартиру, либо в городскую управу к столоначальнику Ушакову.

– Спасибо, ваше благородие! Даже не знаю, как благодарить вас, – поклонился Иван. – Век буду за вас Бога молить. Здоровья вам и сил! Вас-то разбойники побаиваются, только вот у них серьёзные покровители есть. Будьте осторожны, ради всего святого! Не хочу, чтобы вы пострадали, да ещё из-за такой ерунды.

– Нет, это не ерунда. Здесь у вас произвол творится и беззаконие. Не люблю я такое. А раз уж мне суждено ближайшие пару-тройку лет провести в этом городишке, придётся поработать над проблемами. В общем, инструкции я дал. Если что-то случится, ты знаешь, как поступить.

Пожелав трактирщику успехов, я взял чемодан и покинул гостеприимное заведение и отправился на службу. Пришёл довольно рано, минут за двадцать до начала рабочего дня… и обнаружил горы разбросанных по обоим столам бумаг и папок и валяющиеся на полу выдвинутые ящики. Лишние же стулья никто так и не убрал.

В пятнадцать минут девятого явился заспанный Филя Фролов.

– Что, боец, не выспался? – поприветствовал я его.

– Да, вашбродь, поздно уснул очень.

– А это что такое на столах? Похоже, ты не много-то вчера трудился.

– Работал весь день не покладая рук. Но видите, сколько здесь всяких бумажек! Я совсем запутался.

– Так я тебе показал, как сортировать. Забыл?

– Виноват, вашбродь, запамятовал.

– Ладно, за работу! И да, ты опоздал. Выговор тебе.

Впрочем, опоздал не только Филя, но и господин Кривошеев – казначей и заместитель городского главы. Тот явился лишь к полдесятого. Засекина же не было, и что-то мне подсказывало, сегодня его ждать смысла нет. Поэтому вопрос со стульями пришлось решать с Кривошеевым. Тот с явной неохотой отправился искать свободное помещение, куда можно свалить хлам.

Мы с ним обнаружили захламлённую каморку на чердаке, где оставалось немного свободного места, и Кривошеев подрядил служащего перетаскать туда ненужную мне мебель. Я отправил помогать ему Филю – пускай парень разомнётся, физическая активность полезна. Тот тяжело вздохнул и потащил стул вслед за немолодым мужчиной, отвечающим за хозяйственную часть.

Я и сам не остался в стороне: хоть по статусу мне не полагалось, тоже присоединился к перетаскиванию вещей. И спустя часа полтора мы расчистили кабинет. Все ненужные коробки и стулья переселились на чердак, и в помещении сразу стало значительно просторнее.

Заглянул Кривошеев.

– Быстро вы навели порядок. Совсем другой вид! – воскликнул он. – Только вот время уже обеденное. Позвольте пригласить вас к столу. Иногда мы устраиваем общую трапезу на втором этаже. А сегодня как раз есть отличный повод: ваше назначение.

– С удовольствием приму ваше приглашение, – сказал я, решив не упускать шанс познакомиться с остальными сотрудниками.

– Тогда прошу за мной.

На втором этаже в просторном помещении с застеклёнными дверями и растениями на шкафах, был длинный стол, за которым собрались шесть человек в тёмно-синих чиновничьих мундирах. Кривошеев представил нас.

Архив возглавляла госпожа Волжина – строгая дама лет тридцати, жена одного из офицеров крепости, приехавшая с мужем сюда пару лет назад из Иркутска.

Отдел дворянской опеки – господин Золотарёв. Это был уже немолодой мужчина с лысиной во всю голову и седеющими клочками волос по бокам, переходящими в пышные бакенбарды и усы. Он имел лишь восьмой класс по табели, что соответствовало армейскому капитану – довольно низкий для столь почтенного возраста. Видимо, тоже чем-то провинился, раз его не двигали по карьерной лестнице, ну или просто не отличался амбициозностью. Как в этой дыре продвинуться куда-то?

Самым же молодым столоначальником, не считая меня, был Анатолий Гусев. Обычный паренёк, на вид вполне благополучный, без следов алкоголизма на лице или других пагубных пристрастий, с аккуратно зачёсанными набок русыми волосами. Гусев имел девятый класс по табели. За столом говорил он мало и казался человеком замкнутым и застенчивым.

А вот у главы отдела образования господина Додонова лицо, наоборот, было одутловатое, пропитое, хотя человек едва ли пересёк сорокалетний рубеж. Невысокий, лысоватый, с крупной головой он имел вид болезненный и угрюмый.

За столом младшие сотрудники не присутствовали. Три канцеляриста принесли еду из ближайшего трактира, ещё один растопил самовара. На меня все сразу набросились с вопросами, желая узнать, кто я и откуда. Всех очень удивило моё прямое родство со знаменитым генералом Ушаковым, возникло недоумение, как я с такими связями оказался в столь отдалённых местах.

– Да вот, упросил, – сказал я. – Надоела столичная жизнь, захотелось мир посмотреть. Мне сказали, что здесь не хватает служащих.

– Нечасто такое случается, – сказал Кривошеев. – Первый раз слышу, чтобы из Петербурга в такую даль кто-то добровольно ехал.

– Пожалуй, так. А вы? Вы местный? – перевёл я разговор.

Казначей рассмеялся:

– Нет-нет. Я тоже столичный, как и вы. Меня за дуэль сослали сюда. Такие вот дела.

– Суровое наказание.

– О, что вы, я легко отделался. К счастью, подонок, с которым я стрелялся, выжил. Иначе я поехал бы совсем в другое место трудиться. Очень уж большие связи у него.

Обед затянулся. Вначале все наперебой давали мне советы, просвещали, где находятся полезные магазины, места общественного питания, питейные. Рассказывали про мероприятия в дворянском собрании, вокруг которого крутилась вся жизнь высшего света городка Култук. В эту пятницу планировался показ какого-то нового фильма, и меня тоже звали присоединиться. Додонов же вместе с ещё двумя чиновниками часто ездили рыбалку, и мне пришлось выслушать целую речь о том, какой вкусный омуль водится в Байкале. А от Кривошеева я узнал, что Засекины регулярно устраивают охоту в горах, куда приглашают местных дворян. Точнее, устраивали, пока не начались проблемы со всякими тварями.

Между делом выяснилось, что отряд Засекина, ездивший недавно в горы, перебили целое племя злоболюдов. Это значило, что опасность ликвидирована, и в городе снова воцарится покой. Об этом рассказал Кривошеев.

– А про Скверну ничего не слышно? – спросил я. – А то ведь знаете, что произошло в Удинской крепости. А она не так уж и далеко отсюда.

– Знаю-знаю. Это ужасно. Но у нас Скверны в помине никогда не было и, надеюсь, не появится, – беспечно проговорил Кривошеев.

Под конец, когда все устали от серьёзных разговоров, начальник финансового отдела – длинный, сутуловатый мужчина с бакенбардами, начал травить анекдоты, над коими с удовольствием смеялись Волжина и Додонов.

После застолья чиновники начали расходиться по домам. Часы над дверью показывали четвёртый час, и никто работать больше не собирался. Да и вообще, складывалось впечатление, что эти люди сюда приходили лишь для того, чтобы скоротать время за болтовнёй и не сдохнуть от скуки.

Мне же торопиться было некуда. Мы вместе с Филиппом просидели часов до восьми и разгребли значительную часть документации. Набралась целая кипа старых бумаг, которые давно требовалось сдать в архив, но никто почему-то так и не удосужился это сделать. Нашёлся, наконец, план города.

Я же по большей части изучал нормативные акты, которые удавалось отрыть среди макулатуры, чтобы понять, чем должен здесь заниматься. За занятием этим время пролетело незаметно. Поработал бы ещё, но в восемь часов обещали привезти мебель, и я побежал на свою новую квартиру, разрешив Филиппу тоже идти домой. Когда прибыл, возле подъезда меня уже ждали грузовик, водитель с двумя грузчиками и дворник.

Спустя пару часов у меня дома появилось всё необходимое: письменный и кухонный столы, шкафчик для одежды, ещё один – для книг, старый диван на деревянных ножках, кресло и несколько стульев. Плита для готовки в квартире была, но работала она на дровах, а за дрова приходилось платить пятьдесят копеек в месяц. Зимой – дороже. Доставкой дров занимался младший дворник, который в холодное время года ещё и растапливал печи. А чтобы не тратить драгоценные минуты на уборку и готовку, существовала горничная, обслуживающая сразу несколько квартир. Её услуги стоили полтора рубля.

Наконец, все дела были улажены, и я решил, что можно перед сном немного потренироваться. Оставшись один, сел посреди комнаты на полу и создал вокруг себя вращающиеся струи магического песка – несложное заклинание, которое тем не менее давало достаточную нагрузку на источник, чтобы каналы разрастались.

Таким образом, ростки всё глубже уходили в энергетическое поле, а другие накапливались в руках, создавая тугое переплетение, способное концентрировать большую силу для заклинаний.

Но едва я вошёл в состояние концентрации, как меня отвлекла музыка, доносящаяся из-за стены. Кого-то на ночь глядя потянуло к прекрасному. Женский голос, исполняющий романс, был довольно приятным, но я вовсе не это хотел слышать в своей квартире в двенадцатом часу.

Выйдя из квартиры. я обнаружил сидящего на лестнице низкорослого, белобрысого парня в солдатском мундире.

– Кому там не спится? – спросил я.

– А это… – парень вздохнул. – Да его высокоблагородие опять надрались в стельку. Дворник их сколько раз увещевал – всё бесполезно.

– А ты кто?

– А я это… денщик у его высокоблагородия. Только я туда не пойду, даже не просите. Его высокоблагородию, когда он в таком состоянии, лучше под руку не попадаться. И вам не советую.

– Ну это мы ещё посмотрим, кому лучше под руку не попадаться, – я настойчиво заколотил кулаком в дверь. Вот тебе и сосед, называется. Да здесь, похоже, весь город с причудами.

Ждать ответа мне пришлось недолго. Из-за двери раздался угрожающий бас:

– Кого там черти принесли?

Я постучался снова. Спустя минуту музыка стихла, а дверь распахнулась. В проёме стоял двухметровый великан в армейских зелёных штанах на подтяжках и в рубахе с расстёгнутым воротом. С усатого лица смотрели звериным взглядом осоловелые глаза, в которых читалось желание растерзать нарушителя спокойствия.

– Ты кто такой? – заплетающимся языком, но всё ещё достаточно грозно спросил здоровяк. – Кто посмел потревожить отдыхающего офицера?

– Господин офицер, не имею ничего против вашего отдыха, но делайте это потише, – сказал я. – Я ваш сосед – Артур Ушаков и я не простолюдин, чтобы мне тыкать. Так, к сведению.

– Сосед? Что ещё за сосед? С каких пор? – злое выражение лица капитана сменилось недоумением, во взгляде появилась растерянность. Он не сразу сообразил, как реагировать на столь неожиданную ситуацию.

– С сегодняшнего вечера. Я снимаю квартиру по соседству с вашей, и мне хотелось бы отдохнуть после службы.

– Так, секунду… Э… ты… простите, вы – дворянин, значит?

– Чистокровный, наследственный.

– А я… – капитан приосанился, выкатил грудь колесом и объявил, – а я офицер русской императорской армии, капитан Васильчиков, тоже этот самый… дворянин. И я отдыхаю!

– Рад за вас. И я тоже отдыхаю. Только вот ваша музыка мне мешает.

– Вам музыка не нравится, видите ли?! Я что, не могу послушать патефон у себя дома? Да вы, сударь, издеваетесь!

– Вовсе нет, пока просто прошу. Если же просьбу мою не удовлетворите, сударь, ваш патефон превратится в кучу щепок.

– Это что значит… Что же получается, вы мне… угрожаете? – рожа Васильчиков стала ещё злее. – Я подобное стерпеть не могу, сударь! Вы угрожаете офицеру императорской армии! Вы знаете об этом?

– Да, вы мне сказали. И мои условия остаются в силе.

– Ах так! Тогда… тогда я вызываю вас на дуэль! Ждите секунданта!

Тут уж пришла моя очередь недоумевать. Но виду я не показал:

– Как вам будет угодно.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

– Я вас предупреждал, – вздохнул денщик, слышавший весь разговор. – Не надо было к нему соваться.

– Ничего страшного, – проговорил я. – Не впервой.

Впрочем, музыка за стеной больше не играла. Возможно, капитан побоялся за сохранность своего патефона, возможно, просто уснул, но я смог продолжить тренировку в тишине, после чего отправился на боковую. Насчёт дуэли я почему-то не сильно переживал, хотя в мои планы и не входило ни с кем драться в этом городке.

Утром я завтракал консервами, когда в дверь постучались. Открыл. На пороге стоял капитан, одетый по форме: в серо-зелёный офицерский китель, сапоги, фуражку. На поясе висела сабля. Похмельное, отёкшее лицо выглядело виноватым.

– Доброе утро, господин… Ушаков, – проговорил он.

– Доброе утро и вам, – ответил я нарочито дружелюбно. – Как спалось?

– Неплохо, но… мне сегодня денщик сказал, что вы вчера заходили и что… я зачем-то вызвал вас на дуэль.

– Было такое, верно. Я всего лишь попросил вас выключить музыку.

– Вот уж да… А я совсем запамятовал. Голова как в тумане от этого зелья проклятого! Поэтому, что бы я вчера вам ни наговорил, я должен извиниться за свои слова и своё поведение.

– Не беда. Извинения приняты, – улыбнулся я. – Значит, дуэль отменяется?

– Да-да, разумеется. Только не думайте, что я извиняюсь из-за страха. Ни в коем случае! Но совесть говорит, что я был не прав, а потому и не должен был гневаться на вас.

– Хорошая у вас совесть. Значит, мир, – я вышел на лестничную площадку и протянул руку.

– Разумеется, – капитан пожал мне ладонь своей богатырской хваткой. – Я не знал, что здесь кто-то живёт. И мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Вы давно приехали в Култук?

– В эту субботу. Меня назначили чиновником в городской управе. Как и вы, приехал на службу.

– Да… это… хорошо, – проговорил капитан, которому с похмелья слова в голову не лезли. – Служба – дело благое.

– Это точно! А теперь, прошу прощения, но мне надо поторапливаться на неё самую. На службу, в смысле.

– Разумеется, не смею задерживать. Честь имею, – капитан кивнул и отправился к своей двери.

Филипп сегодня на службу так и не явился, я уж думал, назначить ему какое-нибудь наказание – например, поработать часов так до дести сверхурочно, но ближе к обеду позвонил Кривошеев и сказал, что мой сотрудник приболел и не выйдет следующие два-три дня. Я сразу понял, что это – враньё. Просто Филя, увидев, сколько работы на него свалилось, решил «переждать бурю», отсидевшись дома.

И чтобы рассказать о своих догадках, я отправился лично к городскому главе. В приёмной меня встретила расфуфыренная девица с толстым слоем пудры на лице, одетая не по форме: в платье в чёрный горошек, с брошью и бантом. Она работала секретарём. Хотя как работала… сидела и подводила брови перед зеркальцем на столе.

– Его высокоблагородие отсутствует, – сообщила она, смерив меня неприветливым взглядом.

– А когда господин Засекин… Нет, не так. Господин Засекин вообще планирует сегодня приехать?

– Этого я не могу знать. Господин Засекин занят.

– Охотно верю, – проговорил я с сарказмом и отправился к заместителю.

Кривошеева на месте тоже не оказалось, но он скоро подошёл.

– А, господин Ушаков, у вас вопросы? Проходите, присаживайтесь, – он открыл дверь и впустил меня в кабинет.

– Вопрос по поводу моего канцеляриста. По поводу его болезни, если точнее.

– Он сказал, что простудился. Окно было открыто и… вот.

– Думаю, его «болезнь» вызвана другими факторами: например, количеством работы.

Мы расположились за столом друг напротив друга.

– Думаете, притворяется?

– Поскольку весь вчерашний день я имел неудовольствие наблюдать его недовольную физиономию, думаю, открытое окно тут ни при чём.

Кривошеев рассмеялся:

– Может быть. Честно сказать, я не сильно за ним слежу. Не мой же сотрудник.

– Я бы за такое увольнял. Но он же – племянник уважаемого человека. Уволить будет трудно.

– Все вопросы к Засекину, – развёл руками Кривошеев. – Он решает, кого увольнять, кого – нет. Но, насколько я знаю, за Филиппа попросил его дядя, а Фроловы с Засекиными дружат, и… в общем, да, вы зрите в корень.

Мои догадки подтвердились: у Фили большие (по местным меркам) покровители, и мне вряд ли удастся как-то повлиять на него. Но сдаваться я не собирался.

– Как вообще вам здесь служится? – я хотел разузнать, что думает казначей по поводу ситуации в городе, но зайти решил издалека. – Вдали от столицы, наверное, скучно.

Кривошеев улыбнулся и, откинувшись на спинку, приготовился рассказывать:

– Это вы верно подметили. Действительно в этих краях никаких столичных развлечений вы не найдёте. Известные театральные труппы к нам не приезжают, а кино крутят один-два раза в месяц, так что ни балета, ни театра, ни оперы, ни концертов, ни кабаре тут нет. Но я вам скажу, не всё так плохо, и со временем привыкаешь. На охоту ездили, когда злоболюды ещё не лютовали. Кто-то рыбачит на Байкале. В дворянском собрании бывают карты, бильярд, по праздникам балы… в общем, найти занятие здесь можно. Тоже своя жизнь есть.

– Я так понимаю, в городе всем управляют Засекины? Они здесь главные? – перешёл я к сути дела.

– Что-то вроде того. Но вы не волнуйтесь. Принуждения и пустого формализма здесь нет. Помню, был у меня в Петербурге столоначальник. За расстёгнутую пуговицу мог выговор сделать. Приходилось сидеть на своём месте, даже когда работы нет, изображать деятельность. Здесь же мы, можно сказать, одна большая семья. Со временем и вы вольётесь.

Я смотрел на довольное лицо Кривошеева и понимал, что его всё устраивает. Он не хочет знать, что творится в городе, ему неинтересна жизнь простых людей и их проблемы. Человек просто живёт и радуется возможности побездельничать. Наверное, и мне стоило делать то же самое. Прежний Артур Ушаков, скорее всего, расслабился бы и плыл по течению. Но я был не из тех, кто может спокойно спать, когда вокруг творится беззаконие.

– Отлично. Надеюсь, вольюсь в ваше дружное общество, – сказал я. – И начну, пожалуй, прямо сейчас с похода в гости. Адресок Филиппа есть?

– А зачем вам?

– Проведать. Как заботливый начальник я должен быть в курсе дел своих подопечных.

Кривошеев понимающе усмехнулся:

– В приёмной в картотеке должен быть. Я спрошу Викторию, если хотите. Кстати, спасибо, что напомнили, вас тоже надо внести в базу, как нашего нового сотрудника. Не возражаете?

– Надо так надо.

Мы поднялись с мест.

– Знаете, я тут подумал: давно мечтал попутешествовать по горам, – проговорил я. – Вы не знаете, кто бы мог показать тропы?

– О, сейчас там опасно. Я бы не советовал.

– А я не боюсь опасностей. Тем более вы сами сказали, что стоянка злоболюдов уничтожена.

– Как будто это первые злоболюды, которые сюда забредали. Каждый месяц ополчение ездит в горы и истребляет этих мелких выродков, и почти сразу появляются новые. В общем, я бы пока не рисковал.

– И всё же, не знаете, где можно найти проводника? – настаивал я.

– Либо к Засекину обратитесь, либо к местным монголам. Они на северной окраине живут. У них что-то вроде рыбацкого посёлка тут в предместьях. Они хорошо эти края знают. Только вряд ли кто-то согласится. Они – народ суеверный. Да и вам зачем? Смерть найти свою хотите? Здесь же вам не Петербург. Здесь – граница.

– Смерть искать пока не планирую. Вы же сами сказали, развлекаемся как можем.

***

Брат купца Фролова жил минутах в десяти ходьбы от центра города, в большом деревянном доме с резными наличниками, железной крышей и прилегающим яблоневым садом. Первый этаж был кирпичным, с высоко расположенными маленькими окошками, напоминающими бойницы. Таким образом, здание могло играть роль крепости в случае нападения. Здесь, по сведениям из базы данных, обитал и Филя.

Я постучал в высокую двустворчатую дверь, что выходила непосредственно на улицу. Мне открыла женщина средних лет в переднике. Это была служанка, она сказала, что Филипп дома, и провела меня на второй этаж.

Свернув в дверь справа, мы оказались в анфиладе из трёх комнат. Из кухни тянуло запахом готовящегося обеда.

Мне навстречу вышла уже немолодая женщина в болотного цвета юбке и жакете. Служанка сказала, что это Ирина Фёдоровна, мать Филиппа.

– Здравствуйте, сударыня, – поздоровался я, приподняв цилиндр. – Артур Ушаков.

– Здравствуйте, ваше благородие, – женщина поклонилась. – Чем могу быть вам полезна?

– Я – начальник вашего сына. Сегодня узнал, что он приболел, и вот подумал, не проведать ли его: всё равно недалеко живёт.

– Ох, ваше благородие, вы очень добры. Не каждый начальник будет так радеть за здоровье своих подопечных. Филипп захворал и не смог сегодня выйти на работу. Увы.

Я улыбнулся:

– Как жаль. А позвольте, я проведаю его.

Женщина растерялась, не ожидая с моей стороны настойчивости, но и воспрепятствовать мне она не могла:

– Ох, ваше благородие, да стоит ли…

– Определённо стоит. И даже необходимо. Где он?

– Прошу за мной, – неохотно проговорила женщина.

– Хорошо, только тихо. Ладно? Хочу устроить, так сказать, сюрприз. Филипп точно обрадуется.

Женщина удивлённо посмотрела на меня, словно на сумасшедшего, но возражать не стала.

Мы обнаружили Филиппа в комнате развалившимся в кресле и читающим журнал с красочной обложкой, на которой было нарисовано подобие космического корабля. Парень жевал печенья и больным вовсе не выглядел. Увидев меня, он вскочил, рассыпав содержимое чашки.

– Э… Ваше… благородие? – вытаращился он на меня.

– Ирина Фёдоровна, – мягко проговорил я, – прошу вас оставить нас наедине.

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

– Так ты у нас, значит, болеешь? – уставился я иронично на Филю, а тот потупился:

– Да я это… Жар вчера… я и вот… я сказал господину Кривошееву, что я…

– Но теперь-то жар прошёл? – я приблизился и приложил руку ко лбу Филиппа. Разумеется, никакого жара и в помине не было.

– Ну… вообще-то, да…

– И тебя потянуло к звёздам, – я кивнул на обложку журнала.

– Да это так, – парень повертел журнал в руках. – Фантастика. Очень интересно.. Тут всякие рассказы печатают. Хотите почитать?

– Как-нибудь потом. А сейчас нас ждут трудовые подвиги. Пять минут на сборы. Я буду на улице.

Выйдя из комнаты, я бросил удивлённой матери:

– У меня обнаружился дар целителя, Ирина Фёдоровна. Стоило мне только появиться, и жар чудесным образом прошёл. Так что ваш сын снова может выйти на службу. Того и гляди скоро мёртвых начну поднимать из могил, – с этими словами я зашагал к выходу.

– Простите его, ваше благородие, – женщина поспешила за мной. – Глупый он ещё у меня.

– Может, и не глупый, но трудиться явно не привык. Но это не беда. Служебное рвение привьём. Ни о чём не волнуйтесь.

На обратном пути я не стал упрекать своего конторщика и обличать его обман. Парень и сам всё прекрасно понимал и выглядел ужасно смущённым. Вместо этого я расспросил его про семью, про жизнь, и Филипп немного расслабился. Он утверждал, что матушка у него – добрая женщина, а батюшка целыми днями пропадает на работе, помогает с делами своему брату – купцу первой гильдии и очень богатому человеку. Но чем конкретно занимается папаша, парень не знал.

А когда мы пришли в кабинет, я хлопнул Филиппа по плечу и сказал:

– Смотри у меня. Я ведь знаешь, какой человек: из-под земли достану, если нужно будет. Понял?

– Да… ваше благородие, – снова стушевался Филипп.

– А теперь за работу. Документы сами себя не рассортируют. Сегодня задержишься… – я достал из кармана часы, – на три часа. Впрочем, мне придётся составить тебе компанию. Хочу побыстрее навести здесь порядок.

Филиппа я отпустил в девять, как и обещал, а сам торчал ещё час, но так и не смог всё разгрести. И лишь когда уже начал зевать, отправился домой с надеждой завтра расправиться с бумажной волокитой и приступить к своим прямым служебным обязанностям.

Для начала следовало изучить жалобы местных жителей, от которых набралась целая кипа писем, затем составить список объектов, требующих ремонта, и предоставить его городскому главе. Засекин вряд ли одобрит большие траты. Он скорее к себе в карман лишнюю копейку положит, чем позаботится об облике города. Придётся прибегнуть к дипломатии, чтобы выбить деньги хотя бы на самые необходимые вещи. Следовало также разобраться с помощью, которую выделяет округ. Если она поступает, но князь её крадёт, мы с ним неизбежно столкнёмся лбами.

А ведь ещё надо думать, где и как найти Скверну. Дело это не одного и не двух дней. Придётся брать отпуск. Проводники из местных вряд ли знают то, что мне надо, а вот у ребят из корпуса стражей, вероятно, есть нужная информация. Знакомство с Ксенией Болотовой мне могло помочь получить необходимые сведения, только вот девицу эту я не видел с самого приезда.

С такими мыслями я шагал по тёмной, неосвещённой улице, направляясь к своему новому месту жительства.

Подходя к дому, я заметил движение возле подворотни, ведущей во двор. Кто-то прятался от глаз человеческих, и одинокий фонарь на углу не мог осветить того, кто скрывался во мраке.

Я прошёл мимо парадного входа, достал револьвер. Его я постоянно таскал с собой. Оружие благодаря своим компактным размерам спокойно помещалось в наружном кармане сюртука и почти не мешало.

– Эй, кто такой? – раздался бас капитана Васильчикова, и я сразу узнал того, кто прятался в подворотне. Подумал было, что офицер спьяну чудит, но голос был трезвым.

– Капитан, вы от кого прячетесь? Это я, Ушаков.

– Тсс! – зашептал Васильчиков. – Сюда! Быстрее!

Я зашёл в подворотню и тоже шёпотом спросил:

– Что случилось?

– По улицам кто-то бегает. Я слышал, как за окном звучали нечеловеческие голоса! – капитан держал в руке длинный армейский револьвер. На поясе болталась сабля. Рядом стоял денщик, вооружённый револьвером поменьше.

– Есть догадки, кто это мог быть? – я отнёсся вполне серьёзно к словам капитана, ведь и сам уже дважды встречался в окрестностях Култука со странными существами.

– Клянусь дьяволом, это злоболюды! Ушастые ублюдки опять шастают по городу! Они побежали куда-то туда, – капитан указал в сторону, противоположную той, откуда я пришёл.

– Много их?

– Трое или четверо. Но это не значит, что нет других.

– Тогда надо бежать в крепость за подкреплением.

– Само собой. Но вначале я хочу убедиться, что мои подозрения не беспочвенны. А то подумают ещё… впрочем, неважно. Господин Ушаков, вы со мной?

– Как же я могу остаться в стороне, когда такое происходит? Вперёд!

– Тогда следуйте за мной.

Мы двинулись вдоль домов туда, куда, как уверял Васильчиков, пошли злоболюды. Капитан шагал первым, держа наготове свой мощный револьвер, я двигался следом, формируя связи с энергией земли, чтобы быстро применить магию в случае столкновения с противником. Замыкал нашу колонну денщик.

Из-за угла доносились звук разбитого стекла и чьи-то противные тонкие, хриплые голоса. Капитан прижался к стене, взвёл курок револьвера и заглянул за угол.

– Чёрт! Так и думал! – прошептал он. – Поганые уродцы возле конюшни. Лошадей хотят увести. Ну я их сейчас накормлю свинцом!

– Злоболюды?

– Они самые!

Я тоже выглянул. Дальше по улице несколько тёмных фигур при свете керосиновой лампы лезли в окно длинного кирпичного строения. Это была городская конюшня и одновременно каретный двор, где горожане, не имевшие собственных стойл, оставляли на ночлег лошадей.

– Надо атаковать, пока они не увели лошадей! – процедил капитан. – Там ведь и мой Фараон стоит. Если они тронут моего коня, я их из-под земли достану. Федя, за мной!

Васильчиков выбежал из-за угла и направился к конюшням, я и денщик двинулись следом.

– Стоять, уроды! – гаркнул капитан, сократив расстояние шагов до ста и направив на грабителей ствол револьвера.

Грохнули выстрелы. Васильчиков пальнул по злоболюдом, те открыли ответный огонь. Пули засвистели над ухом. Что-то прогудело в воздухе и сбило с ног капитана. Денщик бросился к дверной нише ближайшего дома и выстрелил оттуда шесть раз, после чего стал перезаряжать оружие. Один я продолжал спокойно идти по улице. Мне прятаться было негде и незачем. Моя каменная плоть была достаточно прочна, чтобы выдержать попадание винтовочной пули.

– Поганые ублюдки! – простонал капитан, держась за живот. – У них магия.

То, что атаковало капитана, очень походило на магию воздуха, а если точнее, на воздушный снаряд. И судя по тому, что Васильчиков оставался жив после столь мощного удара в живот, либо заклинание противника не имело большой силы, либо капитан владел защитными техниками.

А мне что оставалось делать? Имей я прежние способности, все ушастые уродцы сдохли бы на месте. Но я не мог управлять энергией земли на таком расстоянии. Приходилось орудовать более простыми заклинаниями.

Вытянув из почвы некоторое количество энергии, я создал вокруг моих ладоней множество небольших остроугольных камней неправильной формы. Под воздействием энергетического импульса вначале одна, горсть полетела в противника, а потом – и вторая.

Раздались вопли израненных уродцев. Трое бросились прочь и скрылись за поворотом. Четвёртый тоже побежал, но на полпути обернулся, вытянул руку в мою сторону. В воздухе снова прогудело нечто невидимое. Удар пришёлся мне в левую ногу. Я чуть не потерял равновесие. А маг-злоболюд бросился вслед за своими и пропал из виду, не дав мне времени атаковать второй раз.

Меня охватило раздражение. Из-за того, что мой контакт с энергетическим полем слишком слаб, не получалось использовать свои знания и возможности по полной. Я чувствовал себя каким-то инвалидом.

Тут из окна выскочил пятый злоболюд. На нём-то я и выместил всю досаду. Горсть камней ударила его, и тот с воплями покатился по дороге.

Подскочив к поверженному противнику, я перевернулся его на спину и прижал ботинком к земле. Рядом лежал потухший керосиновый фонарь. Я поднял его, зажёг огонь. Рожа пойманного воришки выглядела настолько мерзкой, что хуже не придумаешь: широкий рот, наполненный мелкими острыми зубами, длинные уши, серая кожа, жёлтые, злые глаза. Было в его облике нечто жуткое. Ростом он обладал небольшим, около двух аршин, с десяти-двенадцатилетнего ребёнка. Одежда состояла из простых холщовых рубахи и штанов.

Злоболюд был весь в ссадинах и истекал кровью. У меня же нога ни капли не болела, хотя воздушный снаряд оказался довольно мощным. Существо под моей пятой извивалось и верещало, но у меня оно не вызвало ничего, кроме омерзения. Хотелось просто прибить его на месте, но он мог оказаться полезным. Я легонько двинул ему ногой в живот, уродец застонал и скрючился от боли.

Подошёл, держась за живот, капитан в сопровождении верного денщика.

– Вы молодец, господин Ушаков! Подстрелили его?

– Можно и так выразиться. Только не из револьвера.

– А, так вы маг! Уважаю! Это паршивец так крепко мне в пузо дал, что у меня чуть ужин обратно не выскочил. Будь прокляты эти дряни! Найду, ноги им переломаю и головы откручу.

– Не ранены? Врач не нужен?

– Пустяки! Бывало и хуже! Мы ведь, знаете ли, тоже не лыком шиты, тоже источник есть, хоть магичить и не дано, – с неким укором произнёс Васильчиков, словно я задел его самолюбие.

– Как думаете, капитан, из него можно вытянуть что-нибудь полезное? Или лучше сразу пулю в голову пустить? Лично я ни бельмеса не понимаю, что он лепечет.

– Оставьте. Он нам пригодится. Расскажет, где их чёртов лагерь. В гарнизоне есть те, кто понимают их язык. Сейчас бы остальных найти, пока они не напали ещё на кого-нибудь. Надо поднять солдат. Федя, – обернулся Васильчиков к денщику. – Бери мою лошадь и скачи что есть духу в крепость, скажи дежурному, что случилось.

– Погодите, – возразил я. – А если по пути встретятся другие злоболюдов? Тогда Федя может и не доскакать.

– Проклятье! Вы чертовски правы, господин Ушаков! Мне придётся поехать самому. А вам надо укрыться.

– За меня можете не волноваться. Я посторожу этого.

– Тогда оставайтесь здесь и ждите подкрепления!

Тут дверь в дальнем конце здания открылась, и оттуда вышел мужчина преклонного возраста с двустволкой в руках.

– Ты где пропадаешь? – набросился на него капитан. – Эти мелкие уродцы чуть не увели всех лошадей, а ты спишь?

– Простите, ваше высокоблагородие! Не спал я. Засаду устроил. Ждал, пока они залезут, чтобы пострелять.

– Конечно! Нечего мне лапшу на уши вешать, – Васильчиков злился, словно конюх был в чём-то виноват. Что этот старик сделал бы с двустволкой против мага? – Ладно, неважно. Отпирай! Мне нужна моя лошадь.

Капитан забежал следом за конюхом в здание, а через пять минут ворота открылись, и Васильчиков верхом на крепком жеребце проскакал мимо нас и скрылся в ночи.

Я велел конюху возвращаться внутрь, поскольку на улице могло быть опасно, а сам оттащил пленника на край улицы и приказал Феде держать длинноухого на мушке. Сам же стал расхаживать из стороны в сторону, ожидая нового нападения.

Кривошеев сказал, что отряд Засекина вернулся с победой, разгромив стоянку злоболюдов. Вряд ли это было враньём. Скорее всего, князь действительно перебил какую-нибудь группу длинноухих уродцев, но племя их никуда не ушло. Ну или приехали новые. Так или иначе, проблема злоболюдов не исчезла, не стоило расслабляться.

Я прохаживался туда-сюда, вслушиваясь в ночную тишину. Пленный злоболюд что-то бормотал на своём, как будто просил о чём-то, и постоянно тёр ушибленный затылок. Я велел ему заткнуться. Федя пнул уродца в живот ногой, и тот умолк, и теперь лишь тихо скулил, испуганно прижав уши к голове. Больше ничто не нарушало тишину спящего города, но я-то знал, что недобитые карлики вместе со своим магом рыщут где-то поблизости, и не ослаблял бдительность.

Бросок получился слишком слабым, мои камни вместо того, чтобы продырявить врагов насквозь, лишь наставили им шишек. Новое тело продолжало демонстрироваться свою неподготовленность. Следовало поупражняться в метании магических снарядов, чтобы научиться пользоваться ими более эффективно. Только вот в квартире этим заняться не получится. Нужен полигон, а где его найти? Требовалось спокойное место недалеко от дома. В лес ведь каждый вечер не походишь.

Мне вспомнился заброшенный особняк, который я видел, пока шёл от Засекиных. Он принадлежал Барыковым, похоже, пустовал. Идти туда от моего дома – минут пятнадцать-двадцать. Здание и прилегающая территория вполне подходили для моих целей. Места много, и никто не потревожит: ни люди, ни тролли, которые бродят по окрестным горам.

Не прошло и часа, как до моих ушей донёсся топот армейских сапог, и к конюшне подошёл взвод солдат. Вначале я подумывал помочь им прочёсывать город, но потом решил, что сами справятся. Утром мне предстояло идти на свою службу, и чтобы не быть сонной мухой, следовало хоть немного поспать. Домой я вернулся лишь в час ночи.

Весь следующий день мы с Филиппом продолжили сортировку и изучение документов и к вечеру кое-как управились. Теперь в ящиках царил порядок, всё лишнее отправилось в архив, а я составил для себя общее представление, как мне организовать свою деятельность, и со спокойной душой ушёл со службы на час раньше. Своего канцеляриста тоже отпустил, чему тот несказанно обрадовался.

Вначале я забежал домой, переоделся в наряд попроще, а цилиндр сменил на кепку. Галстук повязывать не стал. День ото дня на улице становилось жарче, а шейный платок сильно грел. Без него ничто не выдавало моего дворянского происхождения, но, как мне показалось, сейчас это даже к лучшему: народ меньше будет глазеть на улице.

Прилегающий к особняку участок был обнесён кованой оградой. Я прошёл вдоль неё и с противоположной стороны от главных ворот обнаружил ещё одни. Здесь забор оказался глухим, кирпичным, а сразу за усадьбой начинался подъём в гору.

Стену я ломать не стал, хоть и мог. Но рушить всё на своём пути не входило в мои планы, тем более дом не мой. Вместо этого создал несколько каменных уступов наподобие ступеней, поднялся по ним на стену и спрыгнул с обратной стороны.

Территория была не слишком большой. Справа за кустами виднелись хозяйственные постройки, прямо по курсу находился господский дом. Меня от него отделяли берёзовая аллея и поляна, зеленеющая нестриженым газоном. Она вполне подходила для тренировок в хорошую погоду. А в доме можно упражняться в ненастье.

Осмотрев поляну, я хотел уже взяться за тренировку, тем более что и так много времени потратил, но моё внимание привлёк трёхосный грузовик, стоящий возле дома. Вроде бы ничего странного не было в том, что хозяева оставили здесь транспортное средство, но на всякий случай я решил обследовать здание, чтобы избежать сюрпризов в дальнейшем.

На крыльце-террасе валялись сухие, прошлогодние листья. Почти все окна были заколочены досками. Я заглянул в щели между ними – не увидел ничего: внутри стояла непроглядная темень. Дёрнул за ручку двери – та легко поддалась, что мне показалось странным. Окна забили, а дверь не заперли?

Я зашёл в пустой вестибюль. Свет пробивался сквозь щели, рисуя жёлтые полоски на полу и стенах. Налево и направо вели распахнутые двустворчатые двери, наверх – закруглённая лестница с коваными перилами, с потолка свисала массивная люстра. Большое зеркало на стене покрылось пылью, как и дубовый комод. Прислушался – тихо.

Бесшумно ступая по паркетному полу, я направился к двери справа, как вдруг услышал топот ног с противоположной стороны и резко обернулся. Моя кожа мгновенно окаменела. В дверном проёме напротив стояли два мужика и целились в меня: один – из револьвера, второй – из карабина с рычажным затвором. Первый человек был среднего роста, небритый, в котелке, другой – мелкий, пузатый, в кепке.

– Ты кто такой?! Тебе чего здесь надо? – воскликнул мужик с револьвером.

Мне подумалось, что хозяева оставили охрану. А те не распознали во мне аристократа, приняли, возможно, за грабителя и стали пушками тыкать. Бывает. Я не стал на них гневаться из-за такой ерунды.

– Прошу прощения, – проговорил я. – Мне сказали, что дом заброшен.

– И что? Ты не туда забрёл, шкет. Тебе чего здесь надо?

– Просто зашёл посмотреть, что здесь происходит. Если что, я не грабитель. Обычное любопытство. Передайте хозяевам, что я прошу извинений за своё вторжение. Уже ухожу.

– Нет-нет, ты никуда не уйдёшь! Давай, говори правду. Чего надо?

– Что значит, никуда не уйду? Вот так насмешил. Ты давай поосторожнее. Всё-таки разговариваешь с дворянином и магом. Сами-то кто будете?

Оба мужика переглянулись.

– Хватит мне мозги морочить, – начал злиться человек с револьвером. – Я сейчас доложу его сиятельству о проникновении, а ты до тех пор останешься здесь. Князь разберётся, какой ты там дворянин. Что-то никаких знаков отличия не вижу. Если обманываешь, конец тебе.

– Князь? Какой ещё князь?

– А ты не знаешь, так я и поверил. Господин Засекин, разумеется.

Было странно слышать, что эти люди работают на Засекина. Что они в таком случае здесь делают? Дом ведь принадлежит не им, а Барыковым. Или его тоже конфисковали, как и рудник?

– Интересно… При чём тут Засекин, если дом принадлежит Барыковым? – задал я закономерный вопрос. – Не объяснишь, как так получилось?

– Так, болтать хорош! Захар, беги в господский дом и скажи его сиятельство, что у нас гости. А ты руки в верх и не с места, иначе пулю схлопочешь. Понял?

Ситуация принимала неожиданный оборот. Скоро Засекин узнает о моём незапланированном визите, а мне это было не нужно. Похоже, предстояло устранить препятствие на своём пути.

– Ладно-ладно, спокойно, – я медленно поднял руки, одновременно вытягивая из почвы энергию и делая шаг вперёд. – Видите ли, я просто искал место для тренировок. Никому не собирался мешать. Но, похоже, Засекин любит брать то, что ему не принадлежит.

Полоска света из щели упала на моё лицо, осветив каменную кожу. Глаза охранников расширились, когда те увидели, что я, и правда, маг. И в следующий момент туча песка обрушилась на них.

– Мои глаза! Я ничего не вижу! – завопил коренастый, схватившись за лицо.

– Стреляй! Стреляй в него! – крикнул длинный.

Выстрелы ударили по ушам. Я ринулся вперёд. Моё каменное тело, как обычно, отяжелело, но двадцать шагов я преодолел быстрее, чем противник успел опомниться. Первым под руку подвернулся коренастый. Мой кулак обрушился на его голову. Второй хотел удрать, но я настиг его, повалил лицом в пол и придавил коленом. Что-то хрустнуло, и мужик заорал.

– Не надо! Мы просто выполняли приказ! – закричал он. – Нам велели сторожить склад. Вы от Барыковых, да? Мы не забирали ваш дом. Нас поставили его охранять.

– Да что ты говоришь! Неужели Засекины столь великодушны, что решили просто так по доброте душевной присмотреть за домом своих недругов? – я убрал колено со спины поверженного противника и отбросил его револьвер в сторону. – Ты давай не заливай. Говори, что охраняешь.

– Оружие! Здесь склад оружия! В той комнате!

– А зачем вам склад оружия?

– Это всё дела Засекиных. Они его продают!

– Куда? Кому?

– Племенам. Разным племенам. За горы, в Китай… Монголам, уйгурам, много кому. Я не знаю! Мы просто склад охраняли!

– В доме ещё кто-то есть?

– Нет, только мы. Больше никого!

Само собой, живым отпускать человека я не собирался. Пощажу его – он доложит князю о моём визите. Мне оно надо? Передо мной были, скорее всего, обычные наёмники, ставшие невольными соучастниками неправомерного захвата чужой собственности. Но сейчас было не время для милосердия. Пришлось выбирать менее худший для меня вариант из двух плохих. Что ж, не первый раз…

Я взял револьвер охранника и выстрелил ему в голову. Коренастый был уже мёртв. Но я и тому всадил пулю в башку, чтобы ввести Засекиных в заблуждение, ведь если они поймут, что оба их человека убиты магией, подозрения падут на меня. Протёр рукоятку платком и выкинул оружие в вестибюле.

В голове осталась часть знаний, полученных Артуром в гимназии, поэтому я без труда понял, о каких племенах говорил охранник. Речь шла о монголах и уйгурах, которые сопротивлялись империи Мин. Это государство уже несколько веков являлась геополитическим противником Российской империи. И хоть сейчас нас с ними разделяли дикие земли, ослабление китайской династии было на руку нашему правительству, а значит, поставки оружия могли идти под контролем властей. Если это так, то у Засекиных связи куда выше, чем предполагалось.

Я осмотрел дом. Второй этаж действительно оказался пуст. На первом же хранилось множество военных зелёных ящиков, забитых винтовками, карабинами, револьверами и пистолетами. Нашлись здесь даже гранаты и пара ручных пулемётов. Что делать со всем этим добром, я понятия не имел. На своём горбу ведь всё не утащишь, да и хранить такое богатство в квартире небезопасно. Поэтому оставил всё как есть и покинул здание.

Было досадно, что дом оказался занят, причём не хозяевами, а всё теми же Засекиным. Однако особняк мне понравился, и у меня появилась идея связаться с Барыковыми и убедить их передать территорию под мою защиту. Тогда я официально смогу прогнать Засекиных и тренироваться здесь сколько душе угодно, а князь пускай хранит своё барахло в другом месте.

Но хоть внезапная встреча спутала мои планы, отказываться от тренировки я не собирался. Выбравшись с территории тем же способом, каким попал сюда, я поднялся на склон ближайшей горы, нашёл место поудобнее и стал отрабатывать метание горсти камней. Требовалось создать мощный импульс, чтобы придать хорошее ускорение магическим снарядам. Даже этому приходилось учиться заново.

К счастью, повторная учёба проходила куда быстрее, чем в первый раз. Спустя час непрерывных бросков, мне удалось метнуть горсть мелких острых камней с такой силой, что те вонзились в ствол сосны, и во все стороны полетели куски коры. Новичку, чтобы достичь подобных результатов, требовались месяцы упорной работы. А мои навыки развивались так стремительно, что через пару лет я, вероятно, смогу выйти на свой прежний уровень, а лет через пять – достичь статуса «гранд», коих на всю империю приходилось пара десятков человек.

На следующий день была пятница, и вечером я отправился в дворянское собрание на премьеру фильма. Суббота официально считалась рабочим днём, но так повелось в городской управе Култука, что начальство обычно не выходило на службу, да и мелкие конторщики долго там не задерживались. Я пока не знал, пойду или нет, но мероприятие решил всё равно посетить, правда, интересовало меня главным образом не само кино, а знакомство с местной аристократией. Может, и Ксения туда заглянет. Попробую выудить у неё какую-нибудь информацию, касающуюся Скверны. Да и вообще полезно иногда выйти в свет.

Двухэтажное здание дворянского собрания, к моему удивлению, имело весьма опрятный вид. На его ремонт Засекины не поскупились. Оно и понятно. Сюда захаживала вся местная элита, на которую следовало производить благоприятное впечатление. Как бы ни был князь богат и силён, а без поддержки остальной аристократии у него вряд ли получилось бы сконцентрировать власть в собственных руках.

Дворянское собрание находилось в стороне от центральных кварталов, и до него мне пришлось топать минут десять. Неподалёку зеленел заросший пустырь, за которыми виднелись заброшенные кирпичные здания, напоминающие цеха. Перед крыльцом же пристроились дюжина конных и паровых экипажей, а у коновязи стояли три осёдланные лошади.

Одновременно со мной подъехал чёрный паровик со скрещенными мечами спереди на эмблеме. Из машины вылезли двое парней в чёрной форме жандармов. Они открыли задние двери, и оттуда выбрались Ксения и молодая женщина, одетая в штатское.

Свою знакомую я едва узнал. Приталенный чёрный китель с позолоченными пуговицами и красной выпушкой обтягивал талию, ниже спускалась длинная чёрная юбка, из-под которой выглядывали начищенные до блеска сапожки, а голову венчала форменная шляпка с узкими полями и крупной кокардой. На плечах – красные погоны с продольной серебристой полосой и одним ромбиком на каждом.

– Вот так встреча! – я подошёл к группе стражников. – Здравствуйте, Ксения Сергеевна!

– Знакомые лица! – лицо девушки осветилось радостной улыбкой. – Я так и думала, что вы явитесь на премьеру.

– Посмотреть фильм, кажется, единственное развлечение в этой дыре, и я не собирался его упускать. Вам идёт форма.

– О, я польщена! А вам ещё не выдали форму?

– Нет и не выдут. Самим приходится шить за свои средства.

– Ой, прошу прощения, забыла вас представить.

Ксения представила меня двум младшим офицерам из корпуса стражей и девушке, которая являлась женой одного из них – штаб-ротмистра Руновского, и мы все вместе отправились в здание. Вестибюль выглядел вполне респектабельно: большая люстра, кафельные полы, где отражался блеск газовых ламп, зеркала.

Здесь нас встретил Алексей Засекин. Он общался с двумя мужчинами, но, увидев меня, оставил разговор и поспешил ко мне.

– Господин Ушаков! Рад вас видеть в нашем пристанище! Пойдёмте, я вас представлю моему отцу.

Мы прошли в другую залу, где на расставленных диванах и креслах расположились пара десятков аристократов разных полов и возрастов. На стене перед ними висело белое полотнище экрана, а в конце комнаты стоял кинопроектор, с которым возились два человека.

На одном из диванов сидел высокий, крепкий господин с хвостиком седеющих волос. Землистое лицо с прямым носом и тонкими губами выглядело строгим и властным, а благодаря залысине, лоб казался выше, чем был на самом деле. Рядом с ним сидели два парня и фигуристая, полноватая женщина лет тридцати, напудренная и накрашенная.

Городской глава представил меня этой компании. Передо мной были князь Фёдор Иванович Засекин собственной персоной, его жена и два сына – Михаил и Евгений. Первый выглядел совсем молодо. Чертами лица он напоминал отца: такой же прямой нос, такой же волевой взгляд. Второй, который постарше, имел изящные, утончённые черты, а сам отличался бледностью и худобой, словно его давно не кормили.

– Наслышан я о вас, господин Ушаков, – сухие губы князя сложились в вежливую улыбку. – Мой старший сын сказал, что вы с энтузиазмом принялись за работу.

– И я о вас слышал, – ответил я с обычной учтивостью. – Говорят вы тут… покровитель и защитник этого славного городка.

– Не буду скромничать. Так оно и есть. Этому славному городку нужна сильная рука, иначе проблем будет выше крыши. Занимайте места, дамы и господа, и наслаждайтесь просмотром. Нечасто к нам привозят современные киноленты. Между прочим, сегодняшнее мероприятие – заслуга моей дражайшей супруги. Она у нас заведует культурой. Кстати, а кто ваша юная спутница?

– Ксения Сергеевна Болотова, прапорщик корпуса стражей, – представил я спутницу, которая стояла чуть позади меня.

– Очень приятно, госпожа Болотова. Не видел вас раньше. Вы у нас недавно?

– И мне очень приятно познакомиться. Буквально несколько дней назад приехала, – затараторила Ксения. – И вот… служу. Кстати, я не прапорщик, а корнет. Мы ж всё-таки жандармерия, а не пехота какая-нибудь… А у вас, кстати, милый городок. Правда, жаль, края эти довольно опасны. Но для того я и здесь, чтобы бороться с угрозой.

– У вас благородные мотивы. Ну что ж, не смею задерживать. Располагайтесь, отдыхайте, наслаждайтесь просмотром.

Мы с жандармами заняли свободные кресла в заднем ряду. Возле нас уселись четыре армейских офицера. Я взглядом выискивал Васильчикова, но почему-то не находил. Наверное, капитан не был любителем кино.

– Какой грозный тип этот князь, – шепнула мне на ухо Ксения. – Вам так не кажется?

– И это вы ещё не знаете того, что знаю о нём я, – шепнул я в ответ.

– Правда? И что же вы такое знаете? Расскажите. Это очень интересно!

– Ну не сейчас же, право слово. После фильма.

– Я же теперь не смогу спокойно смотреть!

– Зато будет повод прогуляться вместе вечером.

– Хитрец, – заулыбалась девушка. – Вы умеете заинтриговать.

В зале слуга выключил свет, и на белой простыне экрана забегали вступительные титры. Все разговоры моментально смолкли.

Фильм являлся экранизацией какой-то известной пьесы, сюжет которой мне показался знакомым. Он повествовал о любви парня и девушки из враждующих аристократических кланов, противившихся союзу возлюбленных. Закончилось всё смертью обоих молодых людей.

Кино было чёрно-белым, а игра актёров мне показалась слишком театральной. Ни о каких спецэффектах и речи не шло. Новшеством считался звук. Какие-то пару лет назад фильмы были немыми. Развитие кинематографа здесь тоже шло с опозданием, но аборигены этого не понимали и прониклись увиденным.

Под конец Ксения вытащила из кармана носовой платок и стала утирать глаза, приговаривая шёпотом:

– Ах, как ужасно грустно. Ну почему же эти два семейства такие злые и глупые?

А кто-то из сидящих рядом армейских офицеров, когда фильм закончился, проговорил:

– Вот что значит, сила кинематографа. Настоящее искусство!

Впрочем, нашлись и недовольные. Один пожилой дворянин, что сидел передо мной, проворчал:

– Лучше бы нормальную труппу привезли. Что на эти картинки смотреть? В театре уже сто лет не бывал. Вот на это приходится глазеть.

– Ну не ворчи, Веня, не ворчи, – успокаивала его сидящая рядом с ним немолодая женщина. – И то хорошо, что кино показали. Всё вечер провели с интересом. Пойдём лучше в буфет.

– Ну пошли в буфет. Пропущу стопочку.

Мы с Ксенией тоже отправились в соседнюю залу, где находилось что-то вроде кафе, но нас опять подловил Алексей Засекин и представил двум офицерам из крепости, а потом – той самой пожилой паре, что сидела перед нами. Главу семейства звали Вениамин Павлович Щетинин, и он владел рыбным промыслом на Байкале.

Наконец, мы с Ксенией перебрались в соседнюю залу. Там можно было попить кофе, чай или что покрепче и перекусить. Взяв по чашечке кофе и бутерброду, мы устроились за столиком в углу и стали обсуждать фильм. Точнее, обсуждала в основном Ксения, я же слушал и поддакивал. Быстро начали обращаться друг к другу по именам, без отчеств, что говорило о дружеском сближении, чему девушка вовсе не противилась.

Вдруг возле нашего стола нарисовался морской офицер в тёмно-синем двубортном кителе и фуражке с белой тульей. За разговором я и не заметил, откуда он взялся. Он поправил усы и обратился к нам не совсем трезвым голосом.

– Прошу прощения. Сударыня, позвольте вас угостить?

– Сударь, – сказал я. – Как вы могли заметить, мы общаемся, а вы своим вторжением мешаете нам.

– Да, спасибо, меня уже угощают, – учтиво улыбнулась Ксения.

Но офицер сдаваться не собирался.

– Подумайте хорошенько, сударыня. Чьё общество вы выберете? Это сопляк, не успевший молоко матери с губ вытереть, или офицер императорского флота!

– Послушайте, офицер императорского флота, протрезвейте сходите, а потом возвращайтесь, побеседуем, если желание останется, – появление этого осла в столь неподходящий момент меня ужасно раздосадовало. Складывалось впечатление, что городок этот – особое место, куда ссылают всех алкашей, дуэлянтов и дегенератов.

– Что?! – возмутился моряк. – Да как вы… да какое вы имеете право со мной так разговаривать! Жалкий сопляк!

И тут я обнаружил, что все вокруг смотрят на нас, ожидая, чем закончится представление. А ведь офицер нанёс мне оскорбление, причём прилюдно. Это нельзя было оставить без ответа.

Я смотрел в глаза офицеру и видел в них полную осознанность. Взгляд его был достаточно осмысленным, чтобы списать поведение на последствия алкогольного опьянения. Те не менее всё происходящее казалось настолько нелепым и неестественным, что у меня возникли сомнения, а не подстроено ли данное событие? Но даже если так, не отреагировать я не мог, иначе покрыл бы своё имя позором перед всей аристократией города.

– Пожалуйста, не надо этого делать! – проговорила Ксения, умоляюще уставившись на меня. – Он сейчас уйдёт. Сударь, я вас прошу, вы…

– Спокойно, – я жестом и властным тоном прервал девушку. – Он ждёт от меня определённых действий. Все они ждут. Вы только посмотрите вокруг, на их любопытные взгляды. Здесь должно состояться представление. Ах да, сударь, вы ещё тут? Знаете, после таких слов вы должны снять этот мундир, потому что столь жалкий и никчёмный пьяница даже дворянином не достоин называться, не то что офицером императорского флота. Ваше место у помойки или под забором рядом со свиньями и собаками… – я планировал сказать ещё много чего, но офицер не выдержал.

– Что?! Что ты сказал, щенок! Да я… Да я тебя… уничтожу! Я не потерплю такого хамства! Будем драться! Я не остановлюсь, пока не спущу шкуру с этого мальчишки! Кто будет моим секундантом?

– Я могу, – тут же вызвался один из морских офицеров, сидящих за столиком в противоположном конце зала, словно только и ждал этого момента.

– Отлично, дамы и господа, развлечение продолжается! – проговорил я. – Только вот мне тоже нужен секундант, представьте себе.

– Если позволите, я к вашим услугам, – проговорил с ухмылкой на лице Алексей Засекин, тоже как нельзя кстати оказавшийся неподалёку. – Господин исправник, я же надеюсь, проблем не будет? – он обратился к толстому мужчине с длинными закрученными усами, что беседовал с кем-то возле барной стойки. На ярко-синем мундире этого господина красовался блестящий полицейский значок.

– О, ни в коем случае, – усмехнулся в усы исправник. – Считайте, меня здесь не было, я ничего не видел и не слышал. Дело чести должно быть улажено достойным образом.

– Почту за честь, – согласился я на предложение.

– Что здесь происходит? – тихо произнесла Ксения, в ужасе оглядываясь по сторонам. – Они как будто сговорились!

– Так ли это важно? – пожал я плечами. – Общество требует хлеба и зрелищ. Последнего им сегодня было явно недостаточно. Что ж, удовлетворим их спрос.

– Это же… дикость!

– Господа, давайте выйдем и обсудим наше, так сказать, грядущее мероприятие, – предложил Алексей.

Мы вчетвером вышли на улицу. К тому времени уже стемнело, и лишь два фонаря на чугунных ножках перед крыльцом давали тусклое рассеянное пятно света.

– Ну что, господа, где и когда будем драться? – спросил Алексей.

– Чем быстрее, тем лучше! – заявил оскорблённый офицер с погонами старшего лейтенанта.

– Тогда можно уладить вопрос прямо сейчас. Например, на пустыре возле заброшенной фабрики. Как вы на это смотрите?

– Отлично! Сделаем это там.

– Хорошо. Оружие выбирает господин Ушаков. Вы же его вызвали на дуэль.

– Пускай, – буркнул старлей, насупился и скрестил руки на груди. – Мне всё равно, каким образом отстаивать свою честь.

– Замечательно, – сказал я. – А можно для начала хотя бы узнать, с кем буду драться?

– Это старший лейтенант флота Клемм Виктор Анатольевич, – представил Алексей моего соперника. – Виктор Анатольевич, перед вами наш новый чиновник, прибывший аж из Петербурга, Артур Андреевич Ушаков.

– Недолго продлилась ваша карьера, – сверкнул глазами Клемм.

– Но вы её окончания не увидите, – парировал я.

– Господа, господа, давайте не будет опускаться до словесной перепалки, – остановил нас Засекин. – Пусть говорит ваше оружие. Господин Ушаков, что выбираете: шпага, сабля, пистолеты? Может быть, магию? Ой, простите, совсем забыл, вы же ей не владеете.

Мне стало понятно, что скрывать свои способности больше не получится. Даже если я выберу обычное оружие, мне придётся укрепить своё тело, и это увидят все.

– Господин Клемм имеет магический дар? – спросил я.

– Школа воздуха, – гордо заявил старший лейтенант. – Мастер второй ступени.

– Тогда магия.

– Простите, но вы же… – хотел возразить Алексей, но я перебил.

– А у меня тоже прорезался дар. Местные горы благотворно влияют на энергетику. Так что хочу себя испытать в деле.

– Уверены? Господин Клемм всё-таки не новичок.

– С опытным мастером, если он действительно таков, драться куда интереснее, чем с новичком.

– Боюсь, вы себе не оставляете ни единого шанса. Подумайте ещё раз.

– Подумал ещё раз. Выбираю магию.

– Что ж, я вас предупреждал, – Алексей развёл руками. – Тогда обсудим условия поединка.

– Здесь и обсуждать нечего! – заявил Клемм. – Бой будет смертельным. Только кровь смоет оскорбление!

– Да пожалуйста. Трудно что ли? – пожал я плечами.

– Да ладно, господа, одумайтесь. Мы все выпили, разгорячились, – с лицемерным добродушием проговорил Засекин. – Может, до первой крови, а?

– Если бы этот юноша не наговорил в мой адрес столько мерзостей, я бы его пощадил. А теперь – ни за что! – отрезал Клемм.

– Что ж, воля ваша. Тогда подведу итог. Дуэль магическая. Изначальная дистанция – сто шагов. Будет сигнал – выстрел из пистолета. После этого сможете сближаться и применять любые заклинания, какие знаете до тех пор, пока один из вас не отдаст душу Богу. Легенда будет гласить, что смерть наступила во время сражения с напавшими на город злоболюдами. Данную информацию я доведу до господина исправника и до остальных должностных лиц. Преследования можете не бояться. Здесь у нас не столица, и такие вопросы решаются проще. Право чести есть право чести. Все это прекрасно понимают.

Слова Алексея Засекина ещё раз напомнили мне, в каких диких краях я оказался. Никакой закон здесь не работает, особенно когда надо прихлопнуть неугодного выскочку вроде меня. Но заверения городского главы в отсутствии преследования доверия не вызывали. Если князь пожелает меня убрать, он будет использовать любую возможность. Но какой выбор мне оставался? Прослыть трусом на весь город?

Мы отправились на пустырь, а второй секундант побежал в дворянское собрание, и оттуда вслед за нами потянулись аристократы, желающие поглазеть на «представление». Я чувствовал себя гладиатором на арене. В том, что дуэль подстроена, сомнений не осталось. Создавалось ощущение, будто все знали, что делать, заранее всё продумали, отрепетировали роли. Настоящая растерянность наблюдалась лишь у Ксении. Она тоже пошла вместе со всеми, чтобы посмотреть, чем закончится сражение.

Мы пришли на пустырь. Кто-то принёс керосиновые фонари, которые осветили небольшой пятачок. Секунданты отмерили расстояние. Я отдал Алексею Засекину сюртук и цилиндр. Клемм тоже вручил китель своему секунданту.

Старлей и я вышли на рубежи, приготовились к бою. Я хорошо представлял, что делают в бою маги воздуха. Например, противник мог поднять меня над землёй, нарушив связь с энергией стихии и лишив подпитки и способности работать на дальней дистанции. Скорее всего, никуда не денутся и стандартные воздушные снаряды и щиты. Мой же арсенал, увы, пока был ограничен, оставалось полагаться только на довольно сильный источник, который даст мне должный запас энергии, чтобы противостоять мастеру.

Алексей Засекин поднял руку с револьвером. Секунды потянулись медленнее. Я сосредоточился на противнике, готовясь по сигналу превратить свою плоть в камень и атаковать.

Револьвер выстрелил, я моментально создал защиту и направил энергию в землю так, чтобы укрепить с почвой и не позволить себя оторвать от, что называется, корней. Тут же один за другим на меня обрушились воздушные снаряды. Я удержался на ногах и двинулся вперёд.

Следом произошло то, что и ожидалось. Вокруг завыли потоки воздуха и попытались оторвать меня от земли. Тогда я застыл на месте и направил всю концентрацию в устойчивость. В новом теле подобное ещё не приходилось исполнять, но получилось на удивление хорошо. Чтобы с помощью магии воздуха приподнять тяжёлый предмет, требовалось много усилий, и их у Клемма явно не хватило несмотря на звание мастера второй ступени. Он очень быстро устал, ослабил хватку, и я продолжил движение, сокращая расстояние.

Раздался пронзительный свист, и что-то ударило меня словно плетью поперёк живота, причём весьма болезненно. Воздушное лезвие или кнут (я не разглядел) – ещё одно типовое заклинание. Обычно в арсенале среднего мага было по три-четыре атаки и пара защитных техник. И в моём мире, и здесь боевые маги предпочитали количеству качество. И судя по тому, что даже каменная плоть не полностью блокировала удар, Клемм был тренированным бойцом.

От боли я чуть не вскрикнул, сжал зубы и закрылся круглым каменным полотном – эдакий щит, похожий на щиты древних воинов, только состоящий из толстого куска твёрдого магического минерала. Я не успел его полностью сформировать, как одно за другим в него треснули два лезвия или ещё каких-то воздушных снаряда, и вокруг разлетелись обломки, а в полотне появились трещины.

Собирая перед собой энергию земли, чтобы щит окончательно не развалился, я продолжил движение и быстро сократил расстояние. Старлей не бил пару секунд, а потом на мой щит обрушился удар такой мощи, что никакие мои старания не помогли. Каменное полотно почти рассыпалось. До противника же оставалось не более десяти шагов.

Я отбросил остатки щита и рванул вперёд. Столкнулся с невидимой стеной, уткнувшись в неё, словно в подушку. Злой и красный как рак Клемм с искажённой от напряжения физиономией стоял прямо передо мной, выставив вперёд трясущиеся руки. Меня он пока удерживал, но это давалось ему неимоверными усилиями.

Он убрал воздушную стену и с воплем направил мне в грудь очередной магический снаряд. Дыхание перехватило, весь воздух словно выбило из лёгких. Я отскочил на несколько шагов, чудом оставшись на ногах, и тут же ринулся в атаку. Мой кулак обрушился на физиономию Клемма, и тот упал на траву. Начал подниматься, но прямо над ним появились несколько булыжников величиной с человеческую голову и обрушились на него.

Когда старлей зашевелился и застонал, я вздохнул с облегчением. Думал, прибил его случайно. Все эти маги, кроме нас, земельщиков, такие хилые в ближнем бою, что дохнут от любого тычка. У них ведь нет каменной плоти.

А убивать Клемма я не собирался по той простой причине, что не хотел дарить Засекиным компромат на себя. В конце концов, убийство офицера на глазах у всей аристократии города поставило бы меня в крайне уязвимое положение, несмотря ни на какие заверения. А ненависти к Клемму я тем более не испытывал. Возможно, он не по своей воле пошёл на такой шаг.

Старший лейтенант валялся на земле, не в силах встать, и держался рукой за окровавленную голову. Сопротивляться он уже не мог, поэтому можно было сказать, что победа осталась за мной. Я выждал минуту под пристальным взглядом десятков глаз зрителей. Царило глубокое молчание. Никто не проронил ни слова.

– Я желаю его пощадить! – произнёс я громко и отчётливо.

– Вы уверены? – уточнил Алексей Засекин.

– Абсолютно. Я преподал ему урок. Поразвлекались и довольно. Смертей сегодня не будет.

– Очень великодушно с вашей стороны, господин Ушаков, – проговорил городской глава и обратился к аудитории. – Оказывается, наш новый столоначальник не только силён, но и милосерден. Двойное достоинство истинного дворянина! Объявляю дуэль оконченной. Вызовите кто-нибудь врача. Господину Клемму, кажется, нужна помощь.

Поведение городского главы выглядело наигранным, излишне театральным, словно у ведущего ток-шоу. Впрочем, парень любил паясничать, этого у него было не отнять.

– Хороших выходных, господин Ушаков, – Алексей отдал мне вещи. – Надеюсь, завтра вы не будете рваться на службу?

– Посмотрим. Может быть, и захочется. Проснусь, и потянет меня работать, как знать?

– Дело ваше, господин Ушаков. Спокойной ночи!

Застегнув сюртук и нахлобучив на голову цилиндр, я подошёл к Ксении, которая стояла вместе со всеми, наблюдая за поединком. Дуэль завершилась, развлечений больше не предвиделось, и все стали расходиться. Клемм немного пришёл в себя, сел на землю, его окружили два флотских офицера.

– Боже мой, вы его победили! – Ксения захлопала в ладоши. – Это невероятно! Я такого… просто не ожидала. Честно, я испугалась… за вас, разумеется, не за этого наглеца. Не думала, что у вас такая мощная магия. Хотя это же магия земли, она сама по себе делает человека крепким… но всё равно. Магия воздуха тоже бывает очень опасна, особенно в руках искусного заклинателя!

– Ещё бы! Но надеюсь, вы довольны представлением, как и все эти аристократы.

– Ну что вы! Я бы ни за что… Но с другой стороны, вы, и правда, ловко с ним разделались. Я боевое применение магии вживую вижу первый раз. До этого нам только в зале на тренировках показывали. Вы не пострадали, Артур? Я видела, что вы тоже получили удары.

– Противником Клемм оказался достойным, а вот дворянином – никудышным. Ни капли благородства. Впрочем, это дело в прошлом. Я не пострадал, он тоже скоро поправится. Будем считать, все получили что хотели, и на этом можно забыть об инциденте. Кстати, если желаете узнать, что мне удалось выяснить об этом городке и его хозяевах, можем прогуляться. Потом сам провожу вас домой.

– Ой, я бы с радостью, но мы находимся в крепости, а она – далеко отсюда, аж за пределами города. Очень опасно идти туда пешком, особенно ночью. Слышала, в Култуке опять появлялись злоболюды. Эти уродливые, ушастые карлики никак не оставят людей в покое. Просто ужас! Но вы не думайте, я вовсе не пытаюсь вам отказать. Просто у нас распорядок. Не вернусь к десяти – будет выговор. Если бы вы смогли завтра где-нибудь в обед… я бы с интересом послушала о тайнах этого зловещего города! – последнее Ксения произнесла заговорщицким тоном, перейдя почти на шёпот.

– Отлично. Значит, завтра. Подъеду к часу, пообедаем и погуляем. Как смотрите на такое предложение?

– Да-да, с удовольствием! А то, знаете ли, надоело уже сидеть в этих хмурых стенах. Ужас какой-то!

– Ксения Сергеевна! – крикнул один из сотрудников корпуса стражей, что стоял возле парового экипажа. – Прошу прощения, что отвлекаю, но нам уже надо ехать. В такое время здесь извозчиков не сыщешь, да на улице сейчас опасно.

– Иду-иду! – крикнула Ксения. – Ну ладно, Артур, меня уже зовут. У нас все такие заботливые, радушные… Всё, я побежала. До завтра, – девушка улыбнулась, помахала мне рукой и быстро зашагала к большому чёрному паромобилю.

***

Алексей и Евгений сидели в отцовском кабинете на диване, а Фёдор Иванович прохаживался взад-вперёд, заложив руки за спину. Близилась полночь, но главе семейства было не до сна. Сегодня он собственными глазами увидел, на что способен новый молодой чиновник, присланный из Петербурга. Парень выдавал себя за того, кем он не был на самом деле. Достаточно мощная для его возраста магия говорила, что он – настоящий уникум. Подумать только, девятнадцатилетний шкет чуть не убил мастера второй ступени!

Клемм сделал всё, что от него требовалось. За триста рублей он согласился вызвать парня на дуэль и исполнил свою роль почти безукоризненно. Этот заядлый картёжник по уши залез в долги и легко взялся за работу, уверенный, что ему ничего не угрожает.

Расчёт же Фёдора Ивановича был прост: если Ушаков не обладает силой, Клемм его прикончит, и дело с концом. Дуэли хоть и находились под запретом, но дворянам это редко мешало решать на них свои разногласия. Если же новый столоначальник владеет магией, то Клемм, возможно, погибнет. Но так ли это важно? Зато в таком случае на Ушакова появится хороший компромат. Парень окажется прижат к ногтю и под угрозой шантажа быстро расскажет, зачем сюда приехал, кто его послал и прочее.

Увы, события стали разворачиваться незапланированным образом. Ушаков оказался то ли слишком милосердным, то ли слишком осторожны, Клемма он победил, но не убил.

– В общем, ребятушки, вы сами всё видели, – произнёс Фёдор Иванович. – Ушаков только притворялся слабым, да и по бумагам почему-то – ученический ранг. А на самом деле в нём кроется такая сила, что даже мастер ничего не смог с ним сделать. И кто знает, что он там ещё скрывает.

– Я так сразу и подумал, как увидел мальчишку, – произнёс Алексей с интонацией того, кто всё знал заранее, но кого никто не слушал. – Простачка из себя строит, а на деле – хитрый лис. Не зря я говорил, что надо порешить. Добра нам от него не будет.

– А что по вашим каналам выяснилось? – спросил Евгений, сидевший с сосредоточенным и настороженным лицом, подперев щеку пальцами.

– Пока нет никакой информации. Мой источник сам ничего не знает. Первый раз слышит об этом Ушакове, – проворчал Фёдор Иванович.

– Значит, он не работает на Тюфякина? – уточнил Алексей.

– Рано делать выводы. Может, его прислали сверху. Из третьего отделения, например. Вон он как с ребятами из корпуса стражей сдружился.

– А зачем к нам присылать кого-то из третьего отделения? Мы же не замышляем заговоров против государя.

– Потому что через нас идёт оружие. И кто знает, что они там наверху думаю… За свою власть боятся, – процедил Фёдор Иванович со злобой. – Боятся, что такие независимые аристократы, как мы, трон пошатнут. Всё бы им свободу задавить, да ярмо на шею надеть. Как с Петьки Первого повелось бояр к ногтю прижимать, так до сих пор Романовы любую независимость давят в русском народе, немчура чёртова. Впрочем, неважно. Трон мне ихний не нужен, нам нужна наша земля, и чтобы в покое нас оставили. Никого не трогаем, на власть не посягаем, что ещё они от нас хотят? Холуями нас сделать?

– Значит, в Барыковском особняке наших людей Ушаков прибил? Не Барыковы?

– Может быть, и он, – Фёдор Иванович тяжело опустился в рабочее кресло и стал набивать трубку табаком. – А может быть, они все связаны меж собой. Барыковы, этот шкет, третье отделение…

– Прошу прощения, отец, – проговорил Женя, – а убивать Ушакова тоже мне поручишь?

– Если надо будет, сделаешь. Только вот шайка Медведя с ним не справится, поэтому на этот раз не твоя забота.

– Ага! На охоту позовём, значит? – с предвкушением проговорил Алексей.

– Знаешь, я думаю над этим… Неплохая идея. Уедем подальше от города и… поговорим с ним по душам.

В назначенное время я подъехал к крепости. Она была не слишком большой, но выглядела массивной, грозной скалой, нависшей над водной гладью. Помимо основного форта, воздвигшегося на самом берегу Байкала и прикрывающего гравийное шоссе и железную дорогу, что вели к Удинску, на ближайших холмах виднелись и другие сооружения. Враг мог нагрянуть откуда угодно, и форты защищали все направления.

Вот только располагалась крепость примерно в версте от восточной окраины Култука, поэтому толком его не защищала. А выезд из города прикрывали лишь бревенчатый блокгауз и шлагбаум, закрывающийся на ночь.

Дорога шла вдоль озера и терялась в горах. Там уже не властвовали люди, там хозяйничали магические существа, злоболюды и, конечно же, Скверна. Глядя на уходящие вдаль рельсы, в моей памяти живо рисовались картины лесов и гор, кишащих жуткими тварями, куда даже такой сильный маг, каким я был прошлой жизни, не рискнул бы сунуться в одиночку.

Но, как мне рассказал ямщик, вёзший меня на старой, скрипучей бричке, прицепленной к тощей кляче с пустыми консервными банками на шее вместо колокольчиков, здесь у границы проблем было не так уж и много. Ведущий вдоль Байкала участок дороги по-прежнему контролировался военными, через каждые две-три версты стоял блокгауз, а через каждые пятнадцать-двадцать – небольшой форт. Но вот гражданские лица там не жили. После падения Удинска правительство отселило несколько деревень, и теперь по шоссе курсировали только военные машины, а по железнодорожной ветке – бронепоезда.

Погода стояла жаркая и почти безветренная. Пока я ехал, снял сюртук, оставшись в рубашке и жилетке. Рукава засучил, галстук тоже хотелось сбросить, но тогда на мне не будет атрибутов аристократа, а сегодня формальностями пренебрегать не стоило, чтобы не испортить свидание с девушкой.

Извозчику я велел ждать, а сам стал прохаживаться перед КПП, посматривая на часы. Ксения опаздывала. Лишь спустя минут десять она в своём чёрном форменном наряде, словно бабочка-траурница, выпорхнула из-за тяжёлой металлической двери и поспешила ко мне.

– Здравствуйте, Артур! Простите, я опоздала. Ужасно торопилась, но… как всегда, вечно какие-то задержки. Пришлось объясняться с начальством и всё такое. Эх, здесь свободно не погуляешь. Если надо куда-то пойти, проси разрешения.

– Но, как вижу, вас всё-таки отпустили.

– Ну… как майор мог устоять? – загадочно заулыбалась Ксения. – Пришлось пустить в ход дипломатию. Да в общем-то, когда работы нет, обычно отпускают… А у вас не так?

– У нас свобода. Хочешь, приходи на службу, хочешь – нет.

– Как здорово! Ладно, тогда ведите показывайте ваши владения. Вы же – чиновник, всё знаете. А я сижу взаперти, как птица в клетке, света белого не вижу. Меня даже на вылазки не пускают. Жалеют, что ли?

– Пойдёмте. Если что, ресторан в городе один, так что выбора, где поесть, немного. Да и погулять особо негде. Если только на побережье сходить.

– О, я согласна! Идёмте же скорее! Я ужасно проголодалась.

Мы устроились в бричке, я велел везти нас к ресторану. Ямщик хлестнул поводьями клячу, и та поплелась в обратную сторону. Транспортное средство было столь тесным, что мы с Ксенией сидели почти впритирку друг к другу. Но мою спутницу это, кажется ни капли не смущало. Я же чувствовал себя немного неловко, что было весьма необычно и неожиданно. Молодой организм моментально перевозбудился из-за пристроившейся рядом привлекательной юной особы, и башку затуманило. Пришлось сконцентрироваться на внутренней энергии, чтобы успокоить усилившееся биение сердца, сохранить хладнокровие и трезвый рассудок.

– Представляете, меня даже служанка пыталась не пустить! – продолжала трещать Ксения. – Эта дурочка заявил, что поедет со мной. Где это видано? Но её папенька с маменькой научили везде за мной хвостом бегать. А я и вчера без неё ушла… но вчера-то ладно, со мной Марина была, а сегодня… да она меня чуть ли не привязывать собралась. И обязательно родителям моим всё расскажет… Ой, да и ладно. В конце концов, что они сделают? Я на службе, и они мне не не хозяева, приказывать не имеют права… А мне, может, надоело сидеть в четырёх стенах. Все на вылазки ездят, а меня не пускают.

– Что за вылазки? – уцепился я за последнюю фразу в этом безудержном потоке слов.

– В горы, разумеется. Обычно экспедиции ходят по окрестным холмам, ищут признаки заражения, чтобы вовремя его остановить. Но я новенькая, салага, считайте, ещё и девушка. Так что меня к бумажной работе пристроили вместе с машинисткой Верой. Вот мы вдвоём и кукуем.

– Не переживайте. У вас всё впереди. Повидаете вы и Скверну, и прочую гадость, которой горы кишат.

– А вы-то как устроились на новом месте? Вчера ведь нам и поговорить толком не дали. Этот негодяй… даже вспоминать не хочу. Ну так вот, рассказывайте, как вам служится? Чем занимаетесь?

– Пока завалы бумаг разгребал со своим помощником. Со следующей недели приступлю к прямым служебным обязанностям, если таковые найдутся, конечно. Мне ведь сразу дали понять, что город бедный, и в плане благоустройства не развернёшься. В общем, можно бездельничать целыми днями напролёт. Только вот, боюсь, это не по мне. Свинья, как известно, везде найдёт грязь, а я – работу. Посмотрим, что с этим городишком можно сделать. А то ведь даже погулять на досуге негде. Единственный сквер и тот стал похож на непролазные джунгли. Не нравится мне это.

– Ох, надеюсь, у вас всё получится. Вас же сразу столоначальником поставили! Не то что меня – в канцелярию запихнули.

Заведение, куда мы приехали обедать, в Петербурге считался бы трактиром уровня чуть выше среднего, но здесь это называлось рестораном. Мы поели, а потом отправились пешком к озеру.

По пути я рассказывал, что мне удалось узнать про деятельность Засекиных в Култуке: про торговлю оружием, банду вымогателей, которые дерут деньги с простых людей за якобы защиту от злоболюдов, про мои подозрения в расхищении городской казны и правительственных дотаций.

– Какой ужас! – возмущалась Ксения. – А куда смотрит полиция?

– Ну вы сами всё видели вчера. Местный исправник пляшет под дудку Засекиных, как и многие чиновники. Некоторые просто считают, что происходящее беззаконие – не их дело, другие куплены. А посмотрите, в каком состоянии город. И это центральные кварталы!

Мы шли прогулочным шагом по тихой улице ведущей к озеру. Позади остались два обшарпанных каменных дома, и вдоль дорог потянулись избы и какие-то деревянные бараки. В пыли играли мальчишки, бродили куры, лениво отбегающие в сторону при появлении редкой брички или телеги. Во дворах сушилось бельё, откуда-то тянуло запахом готовящегося обеда.

– Ну… он, и правда, выглядит довольно заброшенным, – согласилась Ксения. – Хотя и у нас в Екатеринбурге есть районы не очень ухоженные.

– Да они везде есть. Но чтобы центр находился в таком плачевном состоянии… И ладно бы дороги, фасады – это ерунда, по большому счёту. За этими обшарпанными фасадами прячется гнилое нутро местной знати. А простые люди регулярно страдают от нашествия злоболюдов и прочих вредителей, но не получают ни капли поддержки от государства из-за кучки грабителей во власти. Придётся мне разбираться с этими вопросами, и я надеюсь, хотя бы часть проблем удастся решить.

– Могу пожелать только удачи. Кому-то надо позаботиться об этом городе. А скажите, вы… не боитесь?

– Боюсь кого? Засекиных? Пожалуй, нет. Но это не значит, что не случится проблем.

– Какой вы смелый! Хотя… с вашей-то силой, уверена, вы справитесь с любыми проблемами, как вчера с тем старлеем, как его там звали… Кстати, а какой у вас ранг мастерства?

– Угадайте.

– Ну… я думаю, мастер второго ранга. Хоть я и не встречала сверстников, кто бы имел столь высокий ранг.

– Не угадали.

– Правда? Значит, первой ступени?

– И снова мимо.

– Неужели… третьей?! – округлила глаза Ксения.

– И снова нет.

– Тогда я теряюсь в догадках. Вы меня совсем сбили с толку.

– Да ладно. Вы бы могли перебрать ещё четыре варианта, и один из них точно оказался бы верным. Но не будут томить. Я – ученик. Простой ученик первой ступени.

– Вы шутите!

– Вовсе нет. Не верите, могу документы показать…

– Но как? Это же невозможно.

– Считайте, бюрократическая ошибка. Хотя до недавнего времени мои способности действительно оставляли желать лучшего. По-настоящему они раскрылись лишь по приезде сюда.

– Но как такое возможно?

– Загадка тысячелетия.

Болтая о всяких пустяках, мы перешли через железную дорогу по сломанному пешеходному настилку, от которого остались лишь щепки (его тоже следовало починить и оборудовать должным образом – я взял это на заметку) и выбрались на берег.

Тихие волны шелестели по прибрежному щебню, блестя в лучах солнца. Вода была прозрачная как стекло. Чайки кружили над головой и кричали. Недалеко в траве стояла брошенная кем-то разбитая телега. А вдоль берега росли зелёные холмы, уходящие к горизонту в обе стороны.

– Как здесь красиво всё-таки, – проговорила Ксения подойдя к самой воде. – По крайней мере, сейчас мне так кажется. Думаю, через пару месяцев я начну сходить с ума от одних и тех же видов каждый день.

– Места действительно красивые, – проговорил я и плавно перевёл разговор на тему, которая меня больше всего сейчас интересовала. – Только вот, боюсь, над городом скоро нависнет угроза.

– Вы о чём? – удивленно обернулась ко мне Ксения. – О злоболюдах? Да уж, они покоя людям не дают. Мерзкие твари. Слава богу, нам дарована сила, чтобы избавиться от них. Но каково простым горожанам!

– Да, злоболюды – те ещё поганцы, но я сейчас не про них. Удинская крепость пала, Скверна уничтожила её и скоро может добраться и сюда.

– Ну об этом говорить рано. Наши пока ничего не нашли в окрестностях, кроме одного тролля и какой-то воздушной элементали. Так что насчёт Скверны можете не беспокоиться. Её тут точно нет.

– Борьба с троллями – тоже ваша забота?

– Разумеется. Корпус стражей ведает всеми магическими существами. А их здесь много, так что у ребят работы хватает.

– Интересно было бы посмотреть. Можно с вами?

– Не думаю, что майор разрешит. Наше дело всё-таки считается ужасно секретным. Штатских строжайше запрещено допускать к работе корпуса стражей. Сами понимаете… А ещё, видимо, женщин. Иначе я бы не сидела целыми сутками в крепости.

– Смотрю, вам неймётся отправиться подышать чистым горным воздухом и подраться с какой-нибудь сущностью, – я тоже подошёл к воде.

– Это точно, – усмехнулась девушка. – Ужасно не терпится!

– Я вот тоже планирую поехать в горы. Хочу найти проводника из местных монголов, лошадь и отправиться попутешествовать.

– Одни? Это же очень опасно!

– Пока не знаю… Это так, раздумья. Однако, если поблизости обнаружится Скверна, вы нас оповестите об этом, верно же?

– Э… наверное, да. Если Скверна, и правда, найдётся, то корпус передаст информацию в городскую управу. Как иначе-то? Такие вещи скрывать нельзя. Да и по протоколу положено. Если где-то появляется Скверна, то деревни обычно отселяют. Нам так говорили в училище. У нас целая тема была про меры, принимаемые по отношению к населению при появлении заразы…

Мы двинулись вдоль берега, Ксения, уцепившись за знакомую ей тему, всё говорила и говорила. С её слов я тоже узнал много интересного о том, чему учат будущих стражей в их училищах. Про местное отделение корпуса она тоже кое-что рассказала. Оказывается, там служило всего двадцать человек под началом майора Лейкина, и половина из них регулярно ездили по горам.

Но вот главного, где найти Скверну, я так и не узнал. Похоже, места в округе были чистыми, и мне не стоило напрасно беспокоиться по поводу грозящей городу опасности. Кроме злоболюдов и троллей, среди окрестных холмов не обитало никого особо ужасного. Хотя и этих тварей хватало, чтобы не дать населению заскучать.

За разговором мы не заметили, как добрались до окраины города, а потом дошли пешком до крепости. Ксения поблагодарила меня за совместную прогулку. Расставалась она со мной с явной неохотой, и в её взгляде читалось некое разочарование, словно она ожидала что-то большее. Но я решил не торопить события и сохранять пока дружеские отношения. Жениться я не собирался, а давать ложные надежды не хотелось. Нравы же здесь, особенно у аристократии, довольно консервативные, а у Ксении плюс ко всему ещё и родня строгая, следит за каждым её шагом через служанку. В общем, хоть девушка мне и нравилась, хоть она и готова была оказаться в моих объятиях, я решил соблюдать осторожность.

Напоследок мы обменялись контактами. Личных телефонов ни у меня, ни у моей подруги не оказалось, зато в моём кабинете имелся служебный, а у Ксении – общий на первом этаже казармы.

И хоть мои опасения по поводы угрозы городу отпали, я всё равно не отказывался от идеи найти Скверну и проверить, остался ли у меня дар Стража. Это значило, придётся ехать в Удинск и искать заразу там. В моём мире четыреста вёрст было расстояние пустяковым при наличии машин и вертолётов, совсем другое дело – здесь. Даже самый современный паровой экипаж будет ползти семь-восемь часов. На лошади – ещё дольше. Чуть побыстрее – на поезде, но те не ходили, если не считать армейские составы. Похоже, предстояло договариваться с военными.

***

Жара в городе не спадала. В начале июля в этих краях выдалось настоящее пекло, и в моём кабинете даже при открытых окнах стояла духота. Вентилятор, что крутился весь день, не помогал. Ходить без кителя по уставу не полагалось, но у нас в управе всем было на это плевать. Поэтому вместо кителей носили жилетки, какие обычно поддевали в холодное время года.

Забрав из ателье свой новый мундир, я испытал на себе, что такое чиновничья форма, к тому же сшитая из грубого, дешёвого сукна. В неё было можно свариться в жаркую погоду, а жёсткий стоячий воротник был крайней неудобным для шеи.

За последние четыре дня потрудиться пришлось немало. В ночь с понедельника на вторник произошёл очередной набег злоболюдов. На этот раз я не участвовал в обороне, а спокойно спал у себя дома в счастливом неведении. Но на следующий день мы с Филиппом отправились собирать данные об ущербе, причинённом существами. Также я опросил владельца городской конюшни, где побили окна во время прошлого нападения, и всё тщательно задокументировал. Мне подумалось, что казна должна хотя бы частично компенсировать жителям убытки, понесённые по вине существ. К счастью, пострадавших пока было мало.

Помимо этого я подготовил предварительный план реконструкции города. В первую очередь хотелось асфальтировать улицы в центре Култука, отремонтировать фасады театра и здания городской управы, привести в порядок сквер и восстановить освещение. Фонари были в основном газовые, электричество в Култуке отсутствовало, и часть их не работала, вероятно, из-за поломок.

Вопреки заверениям Засекина, забот у меня было немало. В ведомстве управы находились городские дороги и принадлежащие городу постройки. Следить за состоянием всего этого богатства полагалось отделу благоустройства. В мои обязанности входил и учёт разрушений, нанесённых существами и природными явлениями, и, в теории, улучшение улиц. Присматривали мы также за частными домами, главным образом доходными в центре, напоминали их хозяевам о своевременном ремонте фасада и коммуникаций. В случае же неподчинения предполагалось подключать полицию. Сам я штрафы выписывать не имел полномочий.

В помощь же мне давалось управление городским хозяйством, куда входили дорожная и газовая службы, водопроводчики, сантехники и ремонтная бригада. Я до них пока не добрался, занятый другими делами, хотя познакомиться планировал.

За последние полгода набралось много жалоб от горожан. Большинство были пустяковыми, а то и вовсе не имели к моему отделу никакого отношения, каждую, по-хорошему, следовало проверить всех их, то есть сходить и посмотреть, что там происходит, ну или направить канцеляриста. Филиппу же я с трудом мог доверить такое задание, к тому же он занимался бумажной работой. Поэтому предстояло побегать самому.

Помимо всего прочего в свободное я написал и отправил деду письмо с уведомлением о проделках его сына. Казалось невероятным, что князь Ушаков мне поверит, но мои слова могли заронить в нём крупицу сомнений, побудить устроить проверку своему отпрыску. Меня не покидала надежда однажды заполучить наследство, которое, между прочим, принадлежало мне по праву старшинства. Но не особо рассчитывал на такой исход, да и возобновлять с этой семейкой тесные отношения никакого желания не имел.

Все крупные работы требовалось обсудить и согласовать с городским главой. Без его разрешения я бы не смог ни копейки взять из казны. И что-то мне подсказывало, копейки эти выбивать придётся с трудом.

В четверг я, наконец, застал Алексея Засекина на служебном месте. Тот приехал буквально на час или два, как обычно, чтобы продемонстрировать своё присутствие и подписать несколько бумаг. В этот-то момент я и нагрянул к нему в кабинет с папкой, где лежал план благоустройства.

– А, Артур Андреевич, добрый день! Уже в новом мундире? Вам он к лицу, – с наигранной приветливостью проговорил Алексей, не вынимая сигару изо рта. Он сидел за столом и расписывался перьевой ручкой на каких-то документах. – Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома. Давно не виделись. Как вы себя чувствуете после того досадного недоразумения с господином Клеммом?

– Я-то нормально. Старлею, думаю, пришлось хуже. Как он?

– Слава богу, господин Клемм оклемался, хотя взбучку вы ему задали знатную. Удивили вы всех нас. У вас же в свидетельстве сказано, что ранг ученический… да вы не стойте, присаживайтесь.

– Думал, уж не предложите, – усмехнулся я и сел на стул, – а то стою перед начальством, словно провинился в чём. Да, так уж вышло. Дар пробудился недавно, а пройти освидетельствование не успел. Не хотел хвастаться, пока не получу официальный статус. Но пришлось.

– Да, к сожалению, в наши края часто ссылают провинившихся чиновников и офицеров или тех, у кого есть… некоторые проблемы. Мы стараемся следить за порядком, но иногда казусы случаются. Так что не обессудьте.

– Понимаю, – едва заметно улыбнулся я, думая о том, что «казус» этот, возможно, Засекиными же и был срежессирован.

– И вот я всё ломаю голову, а почему вас сюда прислали? Перспективный молодой человек, сразу после гимназии, ясен умом, бодр духом, без пагубных привычек, готов служить отчизне с превеликим энтузиазмом. И оказался в такой глуши. Таких, как вы, признаться, вижу у нас впервые.

– Сам напросился. Устал от столичной жизни и всё такое. Кажется, я уже объяснял вам.

– Это точно, говорили… Природа, дескать, красивая

– Понимаю, поверить трудно. Но разве ж моя вина? – развёл я руками. – Между прочим, я к вам по работе. Не найдётся ли минутка выслушать?

– Не проблема! Излагайте ваше дело.

Я положил на стол папку с бумагами:

– Здесь проект по благоустройству города. Думаю, начать с асфальтирования трёх главных улиц, ремонта фасада театра, фонтана и нашего здания, а так же расчистки сквера. Всё-таки лицо города, и его надо привести в порядок. Также есть много жалоб от жителей. Сейчас с ними разбираюсь. Если выявятся какие-либо серьёзные проблемы, требующие вложений, предоставлю вам отчёт.

– Быстро, смотрю, освоились, – Алексей отложил сигару и с безразличным видом пробежал глазами бумаги.

– Если что, это предварительный план. Более детально начну его прорабатывать, когда получу одобрение. Понадобится привлечь архитекторов и… в общем, там всё написано.

– И во сколько же обойдётся городскому бюджету этот эпохальный проект?

– Думаю, тысяч в пятнадцать можем уложиться. Возможно, двадцать. Надо опять же согласовывать с архитектором, а я его пока в глаза не видел.

– Пятнадцать-двадцать тысяч, значит… Видите ли, Артур Андреевич, городской бюджет не располагает сейчас такой суммой. Поэтому не могу ничем помочь. Казна наша не слишком велика, к тому же в последнее время приходится много тратить средств на ликвидацию последствий нападения злоболюдов.

– Да, насчёт последнего. В папке лежит список повреждённых домохозяйств. Я обошёл всех пострадавших во время двух прошлых налётов, и разузнал у них, какие ремонтные работы требуются. Думаю, этим следует заняться в первую очередь.

– Артур Андреевич, – с улыбкой покачал головой городской глава. – Да я вижу, ваш энтузиазм неиссякаем. Только вот неужели вы думаете тратить деньги вот на это?

– Почему нет? Люди не виноваты в том, что на них постоянно нападают существа из диких земель.

– Да потому что мещане эти, которых вы опрашивали, наврут с три короба, чтобы только на казённые деньги свою изгородь поправить или петлю на калитке починить. Думаете, первый раз? Нельзя им доверять, Артур Андреевич.

– Понимаю. Поэтому я убедился, что повреждения имеют прямое отношение к нападению злоболюдов. Например, я собственными глазами видел, как злоболюды пытались влезть в городскую конюшню и выбили там стёкла. А в одной избе в окно попала пуля. Там на брёвнах есть и другие пулевые отверстия, поэтому слова владельца вызывают доверие.

– Это всё прекрасно, конечно. Но прежде чем утвердить, я должен быть полностью уверен, что средства из городской казны пойдут на благое дело, – Алексей закрыл папку. – Попрошу исправника отправить полицейских. Пусть они составят отчёт, выяснят все обстоятельства, и тогда решим. И насчёт асфальта, сквера и прочего… подумаю. Посмотрим, что можно сделать. Да и вообще, если уж так неймётся, сходите в городское хозяйство и дайте им хороший нагоняй. Если где-то яму надо засыпать или мостовую подновить, они и без меня как-нибудь справятся. Займитесь уж, будьте любезны. А то эти лентяи пальцем не пошевелят, пока их пинками не погнать.

Звучало это «подумаю», как однозначный отказ. Разумеется, думать о чём-либо, особенно о каком-то там благоустройстве, Алексей Засекин не собирался. А я не собирался сдаваться. Пусть не на всё, но хоть на что-то деньги я выбью. Придётся, конечно, почаще напоминать ему о своём существовании, чтоб не забывал, но мне нетрудно. А со службой городского хозяйства определённо стоило пообщаться. Это был следующий этап, и я надеялся, что хотя бы с мостовой получится разобраться.

Когда я вернулся в кабинет, Филя, который прекрасно знал, чем я занимался в последние дни и зачем ходил к городскому главе, спросил:

– Ну и как, вашбродь? Получилось?

– Как об стенку горох.

– Эх, досада. Думал, наш город красивее станет.

После того случая, когда Филя притворился больным, он больше не пытался отлынивать от работы. Наоборот, проявлял усердие. А я думал о том, что он – племянник самого богатого купца в городе, и его дядя мог бы из собственных сбережений выделить копейку в качестве благотворительности, чтобы свой же город не напоминал руины.

– А ты к своему дяде обратись, – предложил я. – Мне одному, что ли, это надо? Вы здесь живёте. Почему не можете сами позаботиться о собственном доме?

– Правда ваша, вашбродь, – вздохнул Филя. – Да только дядя мой – такой скупердяй, что и снег зимой не даст. Даже для родни своей жалеет, а вы говорите – город.

– А не обязательно деньгами помогать. Пусть хотя бы надавит на Засекиных, мол, город в плохом состоянии, нужно облагородить, отремонтировать. Глядишь, к купцу первой гильдии-то князь прислушается. Это ж не какой-то там столоначальник отдела благоустройству.

– Да я попробую, – почесал смущённо затылок парень.

– Если что, я и сам могу с ним поговорить. Ты, главное, дай мне его адрес, телефон, а остальное…

В открытую дверь заглянула усатая физиономия солдата:

– Вашбодь, там какой-то мальчишка прибежал. Вас просит.

– Что ещё за мальчишка? Пускай зайдёт.

– Слушаюсь.

Солдат ушёл, но через полминуты привёл паренька лет двенадцати, в котором я сразу же узнал младшего работника с кухни трактирщика Ивана.

– Вашбродь, беда случилась. Иван Савелич меня к вам послал, говорит, срочное дело, – протараторил запыхавшийся малец.

– Ну давай, излагай.

– Там какие-то люди приехали. Среди них тот, которому вы прошлый раз подзатыльник отвесили. Иван Савелич меня к вам сразу отправил, как увидел их.

– Вот как? Тогда веди! Филипп, если меня будут спрашивать, что вряд ли, скажи, я отлучился по делам. Вернусь через час… или два… как получится.

Возле трактира стояли два паровых экипажа: один с брезентовым верхом, второй – с твёрдой крышей. Входная дверь была заперта, поэтому мальчишка повёл меня через двор и задний ход, ведущий прямиком на кухню.

Тесное помещение заняли четыре мужика недружелюбной наружности. В одно из которых я узнал бандита со стеклянным глазом, получивший от меня оплеуху. Вторым оказался бородач, которого мне тоже доводилось здесь видеть.

– Так-так-так, знакомые лица, – проговорил я, встретившись с изумлёнными взглядами. – И что здесь за собрание? Кажется, я объяснил прошлый раз, что вам не рады в данном заведении? Что молчим? Ладно, с вами потом разберёмся, – я прошёл в кабинет и застал там трактирщика и ещё одного незнакомца. Тот был коренастый, широкий, с подстриженной под горшок пышной шевелюрой и короткой бородой. Он развалился в кресле за столом, а Иван копался в ящиках, выкладывая на стол бумаги.

Увидев меня, Иван остановился.

– Здравствуйте, ваше благородие, – проговорил он мрачно и потупился, словно стеснялся из-за того, что послал за мной.

– А вы ещё кто? – проговорил стриженный под горшок верзила.

– Друг этого доброго человека. А вот кто ты такой, и что тут делаешь, мне бы очень хотелось понять. Кажется, я прошлый раз объяснил парням, что заходить сюда не стоит.

– Так вот кто на моих людей руку поднял тогда!. А ты, Кучкин, значит, покровителя себе нашёл за моей спиной? – здоровяк стрельнул взглядом в трактирщика. – Ну мы с тобой об этом потом поговорим. А вы, вашбродь, убирайтесь отсюда по-доброму. Своим происхождением меня не пужайте. И не таких видали. Меня здесь называют Медведем, и я лясы точить не собираюсь, я вопросы решаю другими методами.

– Да мне всё равно, проваливай давай, – поморщился я. – Или сам вышвырну.

Медведь выхватил из кобуры здоровенный кавалерийский револьвер и направил на меня:

– Не надо со мной шутки шутить. Теперь трактир – мой, а вы вторглись в мои владения. Это очень мощная пушка, если что. Калибр пять линий. Валит одинаково хорошо, и простых людей, и магов. Считаю до трёх, и если вы, вашбродь, не исчезнете, то вас вынесут отсюда с пулей в голове. Раз… Два…

Медведь был настроен серьёзно. В отличие от его холуев, он не стеснялся моего происхождения. Его уверенность в своих высоких покровителях была непоколебима. Предупреждён ли он о моём даре? Возможно. Иначе зачем эти россказни, что его пушка может магов убивать? В последнем я, конечно, сомневался. Да, мощный патрон, особенно винтовочный, легко пробьёт слабую магическую защиту. Но не мою.

Понимая, что на счёт три раздастся выстрел, и в моём новеньком мундире появится ненужное отверстие, я создал перед собой овальный каменный щит. Револьвер гулко бахнул. Пуля звякнула о полотно из прочного минерала, я же метнул в Медведя горсть острых камней неправильной формы. Главарь рухнул на пол и захрипел, схватившись за пробитую шею. Ещё три камешка вошли меж рёбер, а два воткнулись в стену за ним.

На этот раз импульс удалось создать мощный. Не зря в воскресенье я ушёл в лес на полдня и тренировался до изнеможения.

Не убирая щит, я вышел на кухню. И тут мне по ушам дал залп. Пули зачиркали о каменное полотно. Даже трещина появилась. Выдержав обстрел, я стал метать горсти камней. Раздались вопли, топот – и всё стихло.

В помещении стоял туман от пороховых газов. Два мужика лежали на полу, прошитые моими магическими снарядами, знакомый бородач полз к двери. Одноглазого же и след простыл. Успел выскочить, гад. И как я его не зацепил? Ну или он отделался лёгким ранением. В пылу боя, который продолжался от силы секунд десять, не было времени смотреть, куда там летят мои камни, а уж тем более – целиться.

Добив ещё одной горстью бородача, я вернулся к трактирщику. Тот с суровой задумчивостью глядел то на труп, то на меня. В руке он сжимал небольшой револьвер, который, видимо, прятал в кармане или под сюртуком.

– Враг понёс потери и отступил, – сообщил я. – Угроза миновала. А это тот самый Медведь, да? – главарь лежал на полу с остекленевшим взглядом. Магические камни пропали, раны открылись, и лужа крови под ним стала расти. – Вот и добегался, косолапый. Больше ты тут не хозяин тайги.

– Да уж, теперь тут трупы, – вздохнул трактирщик. – Боюсь, беда не миновала. Вы-то – дворянин, вас не накажут. Не уверен, что мне сойдёт это с рук.

– Думаешь, трупы посетителей отпугнут? Не исключено. Придётся избавиться.

– Да ну их посетителей. Его сиятельство будет в ярости – вот это страшно.

– Да плевать на его сиятельство. Медведь сказал, будто трактир его. Что это значит?

– А то и значит… – Иван вздохнул, схватил со стола бумаги и показал мне. – Вот. Вынудил, гад, подписать под дулом пистолета. Сказал, что за долги отбирает у меня трактир. Я ничего не мог сделать.

– Дай-ка сюда, – я взял бумагу, пробежал глазами и порвал на мелкие кусочки, которые отправились в урну. – Вот и всё. Теперь – снова твой. А с трупами… сейчас что-нибудь придумаю. Я же – маг земли, забыл?

– Ваша магия поможет и в этом?

– Разумеется, магия всегда поможет. Только давай быстрее всё сделаем. Не знаю, сколько понадобится времени. Вначале вынесем всё лишнее во двор.

Мы с Иваном схватили труп Медведя и вытащили из дома через кухню. Иван был крепким малым, да и у меня мышцы, напитанные энергией, усилились настолько, что восемь пудов дохлого человеческого мяса не стали проблемой. Следом во двор мы выволокли остальных трёх членов шайки, после чего я велел трактирщику запереть уличную калитку и вымыть полы. А заодно наказал: если кто-то постучится, чтобы немедленно звал меня. Мальчишка-помощник смотрел круглыми глазами на происходящее, но я надеялся, Иван с ним проведёт беседу и объяснит, что не стоит болтать направо и налево о некоторых вещах.

Мне же предстояло самое ответственное дело – избавиться от трупов. Я знал, какое заклинание можно применить, но понятия не имел, получится ли. Тем не менее выбора не было: либо уничтожу тела четырёх ублюдков, либо у меня возникнут более серьёзные проблемы.

Законодательство, как мне подсказывала память, аристократам давало некоторые привилегии. За убийство крестьянина или мещанина дворянин мог отделаться штрафом, а в случае самообороны, как сейчас, и вовсе быть оправдан. Но я предполагал, что мои недруги поспешат воспользоваться любой удобной ситуацией, чтобы избавиться от меня. В руках князя сосредоточена вся власть в этом городке, полиция пляшет под его дудку, судья – скорее всего, тоже.

Двор был со всех сторон огорожен домом, сараями и высоким забором. Никто с улицы не мог видеть, что здесь творится. Я разложил трупы в ряд и стал вспоминать, как производить нужное заклинание. Превратить материю в камень или песок было не таким уж простым действом. Обычно подобные вещи маги постигали лишь на высоких ступенях мастерства. Одно дело – создать временную материю из энергии, другое – поменять молекулярную структуру уже существующей материи.

Времени мне на это понадобилось много. Вначале никак не получалось сосредоточиться нужным образом. Наконец, удалось подсоединить каналы к объекту воздействия и направить потоки энергии нужным образом. Постепенно преобразование началось. Только процесс оказался очень долгим, и усилий понадобилось столько, что на лбу выступил пот.

Нога Медведя стала превращаться в рыхлую песчаную породу, которая тут же рассыпалась. Но лишь спустя минут десять его труп был полностью преобразован в сыпучее вещество. В изнеможении я уселся на траву и стал отдыхать. Казалось, источник опустел, хотя проблема заключалась скорее в проводимости каналов.

Надо было работать дальше. Восполнив силы, я принялся за второй труп. Но тут из дома выбежал Иван со взволнованным видом:

– Ваше благородие, стучатся.

– Да чёрт бы их побрал… Кто такие?

– Это… это от Засекиных!

– Ну принесла нелёгкая… Ладно, я разберусь. Полы вымыл?

– Почти.

– Давай мой скорее, а потом эту кучу сбрось в выгребную яму. Я вернусь и разберусь с оставшимися.

Я поправил и отряхнул свой костюм и пошёл открывать входную дверь трактира.

На пороге стоял Евгений Засекин, а в экипаже, на котором он приехал, сидели трое сопровождающих. Мягкая крыша была опущена, и я видел карабины в руках у двух парней.

– А, Евгений Фёдорович, добрый день! – поздоровался я. – Рад вас видеть. Однако должен заметить, что трактир закрыт, поэтому пообедать не получится. Да и зала для аристократов, если что, здесь отсутствует.

– Я знаю, – проговорил Евгений спокойно, но несколько напряжённо. – Что вы здесь делаете, господин Ушаков?

– Помогаю своему другу трактирщику. Иногда надо уборку проводить. А то, знаете ли, ужасный беспорядок. Я бы даже сказал, бардак творится. Самый настоящий произвол. Вот… чистим. Избавляемся от всякого мусора и вредителей.

– Успешно?

– Более чем! Так что приходите позже. Сейчас обслужить вас не смогут.

Евгений смотрел мне в глаза, и по взгляду было видно, что он всё прекрасно понял. А я про себя удивлялся, почему разбираться с проблемой приехал этот утончённый молодой человек? Другие Засекины заняты? Или он как-то связан с шайкой Медведя? Глядя на него, и не подумаешь.

– Насколько мне известно, у вас другие обязанности, господин Ушаков, – произнёс Евгений.

– Формально другие, вы правы. Но передо мной стоит ряд задач… скажем так, не совсем тривиальных. Мои полномочия довольно широки, – тут уж я напустил парню пыли в глаза, чтобы Засекины продолжали гадать, кто я такой и какие имею связи во властных структурах. Пока они думают, что за моей спиной стоят высокопоставленные люди, надо мной побоятся учинить расправу, по крайней мере, среди бела дня.

– Я понимаю. Тогда всего хорошего. Зайду позже, – Евгений сложил губы в подобие улыбки и зашагал к машине. Экипаж тронулся с места и вскоре исчез в клубах пыли и пара. Я же вернулся к своему занятию. Пока болтал с Засекиным, немного отдохнул, силы восстановились.

Более часа нам троим потребовалось, чтобы навести в трактире порядок, а тела превратить в кучу земли, отправившуюся в дырку уличного туалета. Мальчишка-поварёнок, которого звали Сева, уверял, что никому не скажет о произошедшем. Его восхитила моя магия, и он находился под впечатлением. А вот Иван выглядел сокрушённым.

– Кажется, на трактире придётся ставить крест, – говорил он, хмуря брови. – По городу разнесётся слух, что здесь произошло. Ко мне совсем никто не пойдёт.

– Ну извини, – развёл я руками. – Ты меня сам позвал. Знал ведь, чем всё закончиться.

– Я к вам не имею претензий, ваше благородие. Наоборот, вы – наш благодетель. Дочь мою спасли, ещё и этого подонка пришибли, который весь город в страхе держал. Век буду за вас Господу молиться. Но моё дело, кажется, уничтожено.

– Так продай этот дом, верни долги, а остальное пусти в новое дело. Переезжай в Иркутск, например. Там возможностей больше, да и безопаснее.

– Правда ваша. Так и сделаю. Теперь-то уж точно по-другому никак. Только выручу я за этот дом сущие копейки. Пару тысяч если – хорошо будет. А из них семьсот рублей Засекину надо отдать, иначе он меня из-под земли достанет. У этого гада, прости Господи, руки длинные. Но я-то ладно, уж как-нибудь разберусь. А вот Тамару мне жаль. Раньше она при деле постоянно была. И мне помогала, и самой ей нравилось возиться с хозяйством, закупками и прочим, а теперь ей придётся как-то крутиться-вертеться.

У меня мелькнула в голове идея. Мне ведь нужен ещё один помощник – человек, который будет изучать обращение горожан и составлять списки актуальных проблем города в сфере благоустройства. У нас с Филей на всё про всё просто рук не хватало, да и канцелярист мой – не самый надёжный и инициативный сотрудник. Бумажки разложить, документ какой напечатать – с этим справится, но что-то большее я бы ему пока не доверял. А вот Тамара – во-первых, девушка ответственная, дела трактира вела, во-вторых, грамотная, да и к народу близка, проблемы обычных горожан ей не чужды.

– Насчёт Тамары есть идея, – сказал я. – Мне помощник в отдел нужен. А то у меня всего один парень работает, а дел в вашем городе столько, что и за год не разгрести. Требуется человек грамотный, ответственный и которому не плевать на всё, что здесь происходит. Твоя дочь удивительным образом подходит под эти критерии. Что думаешь? Не против, если возьму её?

– О, ваше благородие! – воскликнул Иван. – Да если вы… да если пристроите… Да я…

– Молить будешь Господа, да? Ну хорошо. Только скажу сразу, особо не надейтесь. Не всё от меня зависит. У нас с Засекиными теперь будут очень напряжённые отношения, а вопрос с наймом придётся решать через него. Но я что-нибудь придумаю.

– Эх, не о том думаете… Князь вас теперь точно порешить захочет. Вот это проблема! Жаль, что не вы наш градоначальник, уж вы бы порядок здесь навели.

– Навёл бы… И наведу, – пообещал я. – А теперь, пожалуй, пойду, если ты не против. Хватит с меня на сегодня приключений.

Оружие головорезов я забрал с собой, сходил к озеру и выбросил подальше от берега. Можно было бы и его превратить в песок, да возиться не хотелось. Подмывало оставить себе хотя бы револьвер Медведя, очень уж мне понравился: мощный, увесистый. Но хранить бандитское оружие представлялось рискованным. Лучше денег поднакоплю, да куплю в магазине, что придётся по душе.

Я ждал, что очень скоро Засекины захотят со мной побеседовать по поводу произошедшего. Шутки закончились. Расклад сил в городе менялся. Главарь банды мёртв, и для князя это станет серьёзной проблемой – ударом, на который придётся ответить.

На следующий день в начале рабочего дня мне позвонил Алексей и сказал, чтобы я зашёл к нему в кабинет. Ну вот, думаю, настал момент истины, пришло время нам столкнуться лбами. Я готовился ко всему: угрозы, давление, манипуляции.

Встретил меня Алексей, как всегда, дружелюбно, держа в зубах толстенную сигару, которую он, тем не менее, положил на пепельницу при моём появлении и предложил мне присаживаться.

– Артур Андреевич, у меня к вам необычное предложение, – заявил он.

– Необычное? Я заинтригован.

– Недавно нам всем стало известно, каким сильным даром вы владеете, ну и мой отец подумал, что вы могли бы принести пользу городу не только в своём кабинете. Дело в том, что завтра мы выдвигаемся в горы на поиски очередного племени злоболюдов и хотим взять вас с собой. Поэтому поступим так. Сегодня можете идти домой, ложитесь спать пораньше, а завтра к пяти утра приходите к нам в особняк. В шесть дружина выдвигается. Экспедиция продлится около недели.

Такого предложения я не ожидал, хотя со стороны Засекиных ход был грамотным. Князь видел, на что я способен в драке, и понимал, что без лишнего шума ликвидировать столь опасного противника не получится. Вот и решил заманить меня в лесную глушь и там расправиться при помощи своих головорезов. Какие шансы на победу с моей недоразвитой магией? Без сомнения, кого-то я с собой заберу, но в целом небольшие.

– Я бы с радостью, – сказал я, – но у меня очень много работы в городе. Я должен обойти всех, кто направил жалобы, да и с дорогами надо заняться, поторопить хозяйственников. Если я уеду на неделю…

– Да бросьте, в самом деле, – с лица Алексея исчезло его показное дружелюбие. – Горожане и сами справятся со своими проблемами. Не помрут. А вот злоболюды – угроза серьёзная и стоит в приоритете. Это не просьба, Артур Андреевич. Поселившись здесь, вы автоматически оказываетесь в рядах дворянского ополчения, а им командует мой отец. И он решил объявить сбор. Вам придётся поехать, хотите вы того или нет. Таков порядок.

Судя по тону Алексея, выбора у меня не было. Он прекратил паясничать, ситуация стала куда серьёзнее. Значит, придётся ехать, какая бы угроза надо мной ни висела. Ну или придумать способ себя обезопасить.

– Да ладно-ладно, – усмехнулся я. – Разумеется, я поеду, если так надо, в чём проблема? Сказать по правде, мне и самому хотелось как-нибудь в горы выбраться. А работа подождёт. Разобраться со злоболюдами важнее, вы правы.

– Вот, это другой разговор. Тогда ждём вас завтра в пять утра в нашем особняке.

– А куда ехать-то планируем?

– Один из пленных злоболюдов проболтался, что его племя обосновалось к северу отсюда, возле горы Комар. Туда и отправимся.

– Отлично. Лошадь, снаряжение есть?

– Об этом можете не беспокоиться. Обычно каждый ополченец сам вооружается, но ради вас сделаем исключение. Вы – новенький, ещё не успели разжиться всем необходимым. Просто возьмите что есть, и оденьтесь поудобнее. Сказать по правде, я вам даже завидую. Я-то, как всегда, останусь за городом присматривать.

Вернувшись к себе в кабинет, я сказал Филе, что меня не будет ближайшие пять-семь дней, и объяснил задачи, которые требовалось выполнить в моё отсутствие. А сам стал думать, что делать. Один из пришедших в голову вариантов показался мне неплохим, хотя должно было совпасть много факторов, чтобы он реализовался.

Отправив Филиппа проверить одну жалобу, я позвонил на телефон, который оставила мне Ксения. Трубку взял дежурный и позвал девушку.

– Здравствуйте, Артур! – Ксения, судя по тону, образовалась моему звонку. – Как у вас дела?

– И вам добрый день. Всё в крепости сидите?

– Да, делать нечего, – голосок изобразил печаль. – Не пускают.

– Послушайте, есть новости. Передай своему начальству, что местное ополчение выдвинется завтра на север в недельную вылазку к горе Комар. Возможно, корпус захочет отправить и своих людей тоже. Вы ведь постоянно ездите по окрестностям, ищете следы заражения. Я тоже поеду, кстати.

– Ой, я даже не знала. Я передам, конечно… Но это уже не от меня зависит. У нас одна группа уже ушла и… не знаю, что скажет майор.

– Просто сообщите ему, чтобы был в курсе.

– Я обязательно передам. А вам повезло. Я бы точно поехала, если бы мне разрешили. Так хочу выбраться в горы, не представляете! Но у нас, как в армии, без приказа и шагу ступить нельзя. Вряд ли меня пошлют.

– Понимаю. Потом расскажу, как всё прошло. Вы, главное, передайте. В конце концов, речь идёт о безопасности города и, не побоюсь сказать, границы империи. До свидания.

Я положил трубку. Да, шансы были невелики, что майор отправит с нами кого-то из своих бойцов, но если это случится, их присутствие свяжет Засекину руки. Князь не решится напасть на меня при посторонних, ну а если всё-таки попытается убить, то я хотя бы буду не один.

На следующий день я пришёл к особняку князя в назначенное время, одевшись по-простому и прихватив с собой купленный недавно ранец, куда сложил несколько банок тушёнки, противогазы и револьвером с запасным боекомплектом.

На площадке перед крыльцом толклись люди и лошади, обвешанные снаряжением и оружием. На мужиках были рубашки, либо лёгкие пиджаки, простые полотняные штаны и по большей части широкополые шляпы, так что сборище напоминало американских ковбоев из моего мира, ну или банду грабителей откуда-нибудь из тех же краёв.

Все имели при себе по карабину или винтовке и по револьверу. На поясах висели подсумки с запасным боекомплектом, у нескольких парней наблюдались патронташи, повязанные крест-накрест. Седельные сумки распухли от продовольствия.

Князь Засекин проверял подпруги у своей гнедой лошади. Он был одет, как и остальные: брюки, короткие сапоги, жилетка, фетровая шляпа. Но оружие он не имел при себе, что, вероятно, говорило о его сильных магических способностях. Рядом с ним стояли, держа коней под уздцы, его сыновья – Евгений и Михаил. Здесь же был и Алексей, но в обычной одежде и без снаряжения. К ним я и подошёл.

Мне по приказу князя привели лошадь с заполненными продовольствием седельными сумками и скатанным холщовым мешком для сна, предложили оружие. Я отказался, не желая тащить лишнюю тяжесть. Потом Алексей представил мне своего двоюродного брата – Павла Даниловича Засекина, который выглядел чуть младше Алексея и обладал неброской, неприметной внешностью.

Однако, к моей радости, присутствовали здесь другие дворяне из ополчения: Владимир и Глеб Щетинины – сыновья владельца рыбного промысла, и глава канцелярии Гусев. Увидеть в походе этого скромного молодого человека я никак не ожидал.

Всего же собралось более тридцати человек – целый взвод. Если учесть, что все дворяне владели магией, сила эта была довольно внушительной. Пока шли последние приготовления перед выходом, я присоединился к молодёжи и стал слушать, о чём они говорят.

Вдруг сквозь решётку ограды я увидел, как к воротам подъехали три всадника в чёрных кителях корпуса стражей. Одного из них я узнал сразу – это была Ксения. Похоже, их майор посчитал целесообразным отправить с ополченцами своих людей. Но вот князю Засекину их присутствие почему-то пришлось не по душе.

– Что им здесь надо? – проговорил он недовольно, заметив жандармов.

– Наверное, собираются ехать с нами, – пожал плечами Алексей.

– Дьявол! С какой стати они за нами увязались. Кто им сообщил о вылазке? – почему-то князь бросил взгляд на меня. – Ладно, неважно. Встреть их, Алёша, спроси чего хотят.

Над горами висела беспечная тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветерка да пением птиц среди пышных елей, облепивших склоны. Солнце заливало вершины слепящим светом, а в низинах расплывались фиолетовые тени, дарующие путникам укрытие от полуденного зноя.

Длинная вереница вооружённых всадников медленно пробиралась по горной тропе, огибая очередной лесистый холм. Я ехал в середине колонны на предоставленном мне пегом скакуне Норовистом, который, вопреки своей кличке, оказался весьма смирным. Он со скучающим видом плёлся по дороге и послушно реагировал на любое движение поводьями.

Передо мной мелькала спина Михаила Засекина, а за мной скакал Гусев. Князь Фёдор Иванович со своим племянником Павлом Даниловичем и командиром наёмников Кузьмой ехал во главе колонны. Пока от них угрозы не чувствовалось, всех заботило лишь одно – найти логово злоболюдов и истребить их. Тем не менее я бдительности я не терял.

С самого начала пути я находился в компании Гусева и Михаила Засекина. Последний был крайне любопытным молодым человеком и засыпал меня кучей вопросов. Но и я не остался в долгу и тоже стал интересоваться его жизнью. Парень учился в Екатеринбурге, в этом году перешёл на второй курс юридического факультета. Летние каникулы он обычно проводил в Култуке в отцовском доме, где его постоянно пристраивали к какому-нибудь делу, например, помогать управляющему. Михаил очень удивился, когда я сказал, что сам напросился, чтобы меня отправили в такую глушь.

– Не понимаю я вас, – усмехнулся он. – Что здесь делать? Тоска зелёная. Буквально. Я бы, наоборот, с удовольствием поехал бы в Петербург.

– И что же? Отец не пускает? – поинтересовался я.

– Да не в этом дело, – самодовольно ответил Михаил. – Я здесь нужен. Надо же кому-то вести дела.

– Слышал, ваша семья много чем владеет здесь.

– Это верно. Рудники митрила и прочих самоцветов, шлифовальные мастерские, кожевенная, ткацкая фабрика. И две тысячи душ крепостных!

– Солидно! Прям местные магнаты. Байкальские воротилы.

– Во-во! Наше семейство здесь самое богатое, зуб даю!

Евгений ехал ближе к голове колонны. Он ни слова не проронил по поводу нашей вчерашней встречи. Парень не отличался болтливостью. Вёл он себя тихо, держался достойно, но без надменности, а если говорил, то редко и по делу. Он мог бы вызывать симпатию чисто по-человечески, если бы я не знал, что он заодно с этой шайкой, грабящей город и натравливающей на местных жителей разбойников.

Все же остальные, кроме Щетининых, Засекиных, Уткина и меня, были обычными наёмниками, хотя князь предпочитал называть их дружиной. Как я узнал от Михаила, его семья обеспечивала свою армию численностью около восьмидесяти человек всем необходимым и платила хорошо для здешних мест. Многие деревенские и городские парни мечтали попасть на службу в княжескую дружину. Нехватки в добровольцах не наблюдалось. Помимо этого, у князя имелся даже собственный бронепоезд. Теперь мне стало ясно, куда Засекины сливают все свои деньги.

С нами ехали, разумеется, далеко не все наёмники. На вылазку отправились тридцать бойцов, остальные выполняли другие функции. Один только бронепоезд, служивший для перевозки грузов в Иркутск, требовал два-три десятка наёмников.

Первые пару часов мы скакали по шоссе в сторону Удинска, а потом свернули на узкую горную тропу, что тянулась преимущественно по долине. Навыки верховой езды у моего нового тела были, но привычка отсутствовала, поэтому я быстро натёр пятую точку и иногда спешивался, чтобы дать ей отдохнуть. Впрочем, остальные тоже время от времени вели лошадей под уздцы, когда мы проходили сложные участки со слишком крутыми спусками или подъёмами. В таких местах лошади могли подвернуть ногу.

Ближе к полудню, когда солнце забралось в самую верхнюю точку своего пути, мы перебрались через невысокий перевал и сделали стоянку возле горного ручья. Наступил долгожданный отдых. Несколько наёмников занялись лошадьми. Животных требовалось накормить и напоить. А остальные устроились на склоне склона холма, достали консервы и прочие запасы и приступили к трапезе.

Я расположился в тени сосны вместе с Михаилом, Евгением и Уткиным и наблюдал за тремя жандармами. Те плелись в хвосте колонны, а на привале держались особняком, не желая тесно контактировать с наёмниками Засекина. Ксения заметила меня и махнула рукой. Я ответил тем же.

– Вы по этой дороге уже ездили? – спросил я у своих спутников, поедавших бутерброды. – Знаете, куда ведёт?

– В Холодный камень, – ответил Евгений, поедая тушёнку. – Злоболюды поселились в одной из пещер там неподалёку.

– Холодный камень? Это город? Или местность так называется? Далеко отсюда?

– Древний город рядом с горой Комар. Примерно день ещё ехать. Говорят, развалинам десять тысяч лет, среди них якобы обитают духи, а под ними покоятся несметные сокровища эльфов. Мы бывали там с отцом пару раз во время охоты. Загадочное место. Наверняка оно хранит много тайн. Недалеко от развалин пролегает Комаринский тракт, ведущий на юг к монгольским племенам, а через них – в империю Мин. Лет двести назад здесь проходил чайный путь. Но сейчас он считается слишком опасным, и им редко пользуются.

– И кто здесь жил десять тысяч лет назад? – с недоверием поинтересовался я.

– Эльфы, – усмехнулся Михаил. – Раньше у них была развитая цивилизация, построенная сильными магами, а потом они выродились в мелких остроухих карликов.

– Я слышал легенды про эльфов.

– Это не легенды. Здесь они действительно жили, – вклинился Евгений. – А потом что-то произошло. То ли они прогневили местных духов, то ли началась какая-то эпидемия. В итоге они вымерли, а спустя тысячи лет эти края заселили люди.

– На уроках истории нас такому не учили, – отметил я.

– Да что они там знают? – поморщился Михаил. – Слушайте больше этих учителей. Мы, местные, лучше знаем историю своего края. Бьюсь об заклад, что в недрах той скалы хранятся эльфийские сокровища. И если бы их кто нашёл, тогда ни у кого не осталось бы сомнений.

– Так что же не найдут?

– Духи не позволяют людям близко подходить к городу.

Я не стал спорить, хоть и весьма скептически воспринял заявление младшего Засекина. В моём мире эльфы были сказочными персонажами из народного эпоса, здесь же про них ходили легенды, которые отрицались и церковью, и наукой. Но в мире, населённом всякими магическими существами, даже самые невероятные вещи представлялись возможными.

Отдохнув пару часов и переждав самые жаркие часы, мы двинулись дальше. Путь по-прежнему пролегал по низинам, но постепенно тропа уходила всё выше и выше в горы, а растительность становилась реже. Спустя какое-то время до наших ушей донеслись глухие тяжёлые удары, и среди всадников пробежал ропот.

– Здесь водятся тролли. Надо быть чертовски острожными, – пояснил Михаил. – Сказать честно, ни разу не видел их вживую. Говорят, они очень опасны.

– Хотели бы повидать? – спросил я.

– Ещё бы!

– Не боитесь?

– Мой отец – сильный маг огня. Ни один тролль его не одолеет. Бушующее пламя запросто ломает камни.

О том, что столкновения с троллями не исключены, знали все. Для борьбы с троллями обычно использовали динамитные шашки, гранаты, мины. Поэтому наёмники взяли с собой запас взрывчатки. Также каменным великанам могла навредить мощная магия огня, но для этого требовалась очень высокая температура, какую умели создавать лишь крайне сильные заклинатели.

По большому счёту князь Засекин был единственным магом, кто мог сражаться с троллями, если, конечно, Михаил не преувеличивал его дар. Я же сомневался в собственных силах: да, за последнюю неделю благодаря тренировкам мощь моих заклинаний выросла, но достаточно ли? Зато я умел отгонять троллей другими ментальными командами – тоже неплохо.

До самого вечера мы слышали тяжёлый топот, а когда солнце опустилось к верхушкам холмов, он затих, и все вздохнули с облегчением. А вскоре объявили привал. Выбрав относительно ровную местность недалеко от каменистой горной речки, наёмники разбили лагерь. У всех были палатки, даже у меня. Но если простые «дружинники» спали по четверо, то аристократы – по двое. Нам с Гусевым досталась одна палатка на двоих. С кем-то другим я бы побоялся ночевать, но Гусев совсем не походил на убийцу, поэтому такое соседство меня вполне устраивало.

Палатку мы с ним поставили сами, а наёмники нарубили хвои, которой устилали землю, чтобы не застудить внутренности. С собой у каждого из нас имелись тёплые одеяла.

В сумерках над лагерем запахло горячей пищей, и вскоре нас, голодных и уставших, позвали к общему костру, на котором наёмники сварили кашу с тушёнкой и накипятили воды для чая. После долгого, изнурительного пути это было то что надо.

Почти стемнело, когда я спустился к ручью и обнаружил здесь свою знакомую. Ксения, присев на корточки, ловила флягой журчащий поток воды.

– Вам помочь? – спросил я.

– Да не, спасибо, – неловко рассмеялась девушка. – Здесь нет ничего сложного. Я уже всё.

– Ну вот вас и отправили на задание. Что скажете? Не правда ли, красивые места?

– О да! Здесь удивительно! Прям как у нас на Урале, только ещё красивее.

Я сел на камень рядом. У моих ног бежала прозрачная вода, плескаясь на обточенных валунах:

– И у вас на Урале тоже водятся тролли?

– Нет, что вы… Говорят, их давно перебили, – Ксения присела рядом со мной, повесив флягу на пояс. Сейчас девушка была одета по-мужски: в брюки и китель более свободного кроя. Также полевая форма отличалась отсутствием блестящих пуговицы. – А может быть, и есть, но далеко, где и людей-то нет. Но я не слышала ничего такого. Вот про Иркутскую губернию многое рассказывают. Дескать, здесь полно всяких магических существ. Наверное, поэтому я всегда так хотела сюда попасть.

– Сбылась мечта, что называется. И как вам, не страшно среди всяких магических существ, например, тех, чей топот мы слушали полдня?

– Ну… я даже не знаю, как вам сказать. Если честно, страшновато. Особенно когда мы услышали грохот. Это же наверняка здоровенная тварь! А мы здесь совсем одни, наедине с силами природы, с духами. Вы же знаете, что в окрестностях духи водятся?

– Спасибо, в курсе. Мне местные уже все уши прожужжали.

– И вам не страшно?

– Душа в пятки от страха уходит.

– Врёте, Артур! Вы всё врёте! Как будто я не вижу! Вы – само спокойствие. Зачем вы меня обманываете? Я же честно сказала.

– Недавно я встретил одного тролля рядом с городом и приказал ему уйти.

– И?

– Ушёл. У них со мной одна и та же стихия. Не думаю, что мне есть смысл их бояться.

– Правда? Просто так взял и ушёл? Ну всё! Тогда и я спокойна, раз вы с нами. Вы нас защитите.

– Нельзя расслабляться и терять бдительность, – проговорил я серьёзнее. – Не я вас защищу. Вы сами должны знать, как себя защитить, когда идёте в такие опасные места. Меня тоже могут убить, я могу не оказаться рядом, со мной может что-то случиться…

– Не говорите так, прошу. Ничего с вами не случится. Вы – очень сильный, Артур. Я уверена в вас.

– Хорошо. Очень хорошо, – я положил ладонь на руку девушки. Наши глаза встретились, и мне буквально передавалось возбуждённое сердцебиение моей собеседницы. – Значит, будете спать крепко. А это крайне важно, поскольку завтра предстоит трудный день, и нам всем надо отдохнуть. Поэтому пойду, пожалуй, – я зевнул. – Устал, как ездовая лошадь. Спокойной ночи, Ксения!

Я поднялся, улыбнулся на прощанье и побрёл к палатке. После целого дня, проведённого в седле, хотелось завалиться под ближайшим кустом и отключиться. Но пропускать тренировки я не собирался, поэтому пришлось приложить силу воли и забраться по склону чуть выше лагеря, чтобы там, укрывшись от любопытных глаз, поупражняться со стандартными магическими техниками, развивая свою сеть каналов. Те продолжали разрастаться в разные стороны, и связь с моей стихией укреплялась.

Здесь, среди гор, я чувствовал себя довольно странно. В теле появилась необычайная лёгкость, даже в моём каменном обличье. Заклинания тоже требовали гораздо меньше усилий, чем раньше. Окружающее пространство наполняла своеобразная, довольно мощная энергетика, поддерживающая мой источник.

Тренировка прошла легче, чем обычно, и буквально за час я почувствовал такой прогресс, какого не было с момента моего попадания в новый мир. Каналы разрастались, становились толще и глубже уходили в зелёное энергетическое поле, которое здесь выглядело более насыщенным и плотным.

Я упражнялся, закручивая вокруг себя россыпь мелких камней, а не облако песка, как раньше. Это требовало больше напряжения, но и давало более серьёзную нагрузку на проводящую сеть. Затем стал поднимать валяющиеся вокруг крупные булыжники, удерживая их в воздухе, и даже жонглировать ими, подбрасывая вверх с помощью энергетических импульсов.

На улице совсем стемнело, но останавливаться не хотелось. Я чувствовал единство с родной стихией, словно младенец, засыпающий у матери на руках. Окружающая энергия давала ощущение покоя и безопасности.

Но я прекрасно понимал, что без сна моё физическое тело будет чувствовать себя не слишком хорошо, поэтому аккуратно опустил рядом с собой булыжники и вернулся к палаткам. На подходе меня чуть не пристрелил часовой. В ночи грозно щёлкнул затвор, и строгий голос спросил меня:

– Кто там шастает?

Наёмник поднял керосиновый фонарь.

– Ушаков, – ответил я. – Прошу прощения за беспокойство, задержался.

– А, вашбродь, проходите. Я-то уж подумал, злоболюды или тролли какие лезут.

– Если тролли полезут, услышишь за версту. А вообще, всё правильно делаешь, сохраняй бдительность.

– Ну уж не впервой, – усмехнулся сквозь усы бывалый наёмник и продолжил прохаживаться вдоль лагеря.

Гусев уже храпел. Я осторожно залез внутрь, умудрившись не разбудить соседа, растянулся на ароматной еловой хвое, закутался одеялом и почти моментально уснул.

На следующий день рано утром отряд продолжил путь. Длинная вереница всадников поплелась по горной тропе, которая то терялась среди еловых зарослей, то выбиралась на открытое пространство. Спустя час нам пришлось преодолевать очередной перевал.

На этот раз я отстал от наёмников и присел на уши жандармам. Ксения, казалось, сразу повеселела, когда я присоединился к их компании. Кроме неё, здесь были штаб-ротмистр Руновский – офицер-аристократ лет двадцати пяти, возглавляющий отряд, и старший унтер-офицер Петров. Первого я видел в дворянском собрании, второго – когда тот приезжал на вокзал встречать Ксению.

Руновский сразу сказал, что работа корпуса стражей секретна, словно для того чтобы я не задавал много вопросов, но потом мы всё равно разговорились по душам. Штаб-ротмистр рассказал, что эти края давно не разведывались на предмет Скверны. А тут внезапно выяснилось, что ополчение отправляется к горе Комар, и майор решил снарядить небольшую экспедицию из тех, кто оставался в крепости.

– Так значит, вблизи города Скверны нет? – уточнил я. – Можно спать спокойно?

– Пока не найдена, – ответил Руновский. – Да её здесь никогда и не было в таких масштабах, как восточнее вокруг Удинска. Там вечно проблемы случались. Но четыреста вёрст – слишком большое расстояние, чтобы зараза преодолела его за месяц. Поэтому да, господин Ушаков, можете спать спокойно. Вы и остальные горожане находятся под надёжной охраной корпуса стражей.

– Важное дело делаете.

– На самом деле гораздо больше опасности представляют собой ожившие камни. Тролли. Они нередко забредают в город. Не проходит и полугода, чтобы очередная ходячая глыба не забралась в Култук. Помню, года полтора назад в Култук вторглись два существа. Пока мы их не отловили, они поломали несколько домов. Даже кто-то погиб, если мне не изменяет память. Одного из них я тогда уничтожил лично, – не упустил шанс похвастаться жандарм.

– У вас тоже дар рассвета?

– Почти у всех жандармов такой дар. Из тех, кто владеет магией, разумеется.

– Против каменных существ эффективен?

– Я, будучи мастером второй ступени, уничтожаю этих существ без труда. Поэтому, если какая громада преградит нам путь, то будет немедленно разбита на куски.

Около полудня после долгих часов изнурительного пути по скалистой местности мы снова устроили стоянку, выбрав долину между двумя хребтами, поросшую редкими елями. За перевалом, что воздвигся на нашем пути, находилось озеро, и где-то возле него, по имеющимся сведениям, и обосновалось племя злоболюдов, которое нам и предстояло вырезать.

Треть наёмников занялись обустройством лагеря, кормёжкой лошадей и приготовлением обеда, а остальных князь разделил на группы по три-четыре человека и послал на разведку в разные стороны. С одной из них отправился и князь. Жандармы отдохнули и тоже куда-то ускакали, видимо, осматривать мох на камнях в поисках следов Скверны.

Без дела осталась только аристократия. Братья Засекины вместе с Уткиным собрались группой у костра, пили чай, болтали, и время от времени над стоянкой разносился задорный, молодой смех. Братья Щетинины держались обособленно, чистили свои карабины. Я подошёл к этим двум крепким мужчинам. Старшему, Владимиру, было лет сорок, он носил усы. Младший, Глеб растительности на лице не имел и выглядел весьма молодо.

– Добрый день, господа, не возражаете? – я присел рядом с ними на торчащий из земли камень.

– Пожалуйста, господин Ушаков, – с лёгким удивлением проговорил Владимир. – Чем можем помочь?

– Да так, расспросить хотел, что да как. Вы же здесь не первый раз? А то я вот… впервые. Не знаю, что и ожидать от нашего путешествия.

– Не первый раз. Но так близко к руинам Холодного камня раньше не подходили.

– А почему так?

– В руинах опасно. Там обитает некий могучий дух, которому подчиняются тролли. Если он разгневается, незваным гостям вряд ли получится унести отсюда ноги.

– Что за дух?

– Дед рассказывал легенду, – сказал Глеб, – будто в Холодном камне поселился дух некого могущественного эльфийского мага. Когда население города вымерло от эпидемии, тот остался навечно заперт в руинах.

– Да, дед рассказывал такое, но этим байкам про эльфов я не слишком доверяю, – возразил Владимир. – Думаю, это просто дух природы. Наши предки поклонялись им в давние времена, а сейчас про них все забыли.

– В общем, весёлое тут местечко, – подытожил я. – Кстати, думал, что среди ополчения будет больше аристократов. А тут нас – раз два и обчёлся.

– Городок-то маленький, – сказал Владимир, расправив усы. – Дворян мало, а из тех, кто есть, большинство – офицеры из крепости. Они в ополчении не состоят. А без них – всего два крупных дворянских рода.

– Раньше было три, – вставил Глеб

– Да-да, я, кажется, слышал, – сказал я. – Барыковы. Они уехали?

– Да, им пришлось покинуть Култук, – проговорил Владимир.

– Потянуло ближе к цивилизации?

– Можно и так сказать.

Братья многозначительно переглянулись. Видимо, рассказывать об истинных причинах отъезда Барыковых они не собирались.

– А куда, если не секрет? В Иркутск

– Этого мы не знаем. Возможно, отец знает. Он был в хороших отношениях с главой рода Барыковых. А вам зачем?

– Да так, по службе требуется.

– Вон оно что, – братья снова переглянулись. – Тогда да, вам лучше поговорить с отцом.

Контакт с Барыковыми меня интересовал всё больше и больше. Мне хотелось заполучить официальное согласие на присмотр за их особняков, но в последнее время назрели ещё пара вопросов. С помощью Барыковых я мог попытаться прижать князя Засекина к ногтю, но чтобы понять, как лучше это сделать, мне требовалось пообщаться с его недругами.

После короткой беседы с Щетиниными я снова отправился тренироваться. Пошёл на тот самый перевал, откуда, как говорили, были видны руины Холодного камня.

Чувствовал я себя ещё бодрее, чем вчера. Источник внутри распирало от текущей сквозь него энергии. Как будто сами горы давали мне силу, причём такую, какой не ощущал ни в этой, ни в прошлой жизни. Я не был уверен насчёт духов, но в этом месте определённо происходило что-то загадочное.

С перевала открывался чудесный вид и на гору Комар, и на озеро внизу, и на развалины города, что раскинулись чуть выше водоёма на пологом склоне. Здесь я и занялся тренировками. Упражнялся до самого вечера, но почти не устал. Закончил лишь тогда, когда заметил вдали наёмников, возвращающихся с разведывательных мероприятий. Те прошли чуть ниже и меня не видели. А я завершил свои дела и тоже зашагал в лагерь.

Когда я вернулся к палаткам, обнаружил собравшихся вокруг костра аристократов во главе с князем. Тот распределял задачи. Глава дружины Кузьма тоже присутствовал. Здоровенный, крепкий малый с могучими ручищами и испещрённым оспой лицом, поросшей короткой бородкой, он не владел магией, хотя источник у него, скорее всего, был. На поясе этот тип постоянно таскал тяжёлый боевой топор.

– Артур Андреевич, рад, что вы к нам соизволили присоединиться, – с недобрым ехидством проговорил князь. – А то мы тут всего лишь планируем завтрашнюю операцию. Возможно, вам будет интересно.

– Знаете, да, пожалуй, не откажусь поучаствовать в обсуждении, – я встал позади собравшихся.

Князь кивнул и продолжил излагать план будущей операции. Как оказалось, логово злоболюдов разведчики обнаружили довольно быстро. Племя обосновалось недалеко от озера. Оно находилось рядом с пещерой, что пряталась среди редкого ельника. Атаковать врага планировалось тремя группами, обойдя с трёх сторон. Первую в бой должен был вести лично Засекин-старший, вторую он отдал под командование Кузьме, третью – Павлу Даниловичу. Меня вместе с Уткиным определили в группу князя, Щетининых – к княжескому племяннику, Евгений с Михаилом – к Кузьме.

До самой темноты мы обсуждали при свете костра грядущее сражение. У князя была карта, по которой он определил, какими путями группы должны подойти к пещере злоболюдов. Мы хотели застать их врасплох и уничтожить быстро и желательно без потерь с нашей стороны. Когда собрание закончилось, мы разошлись по палаткам. Я тоже отправился спать, поскольку сегодня натренировался вдоволь.

Закончился второй день, а Засекины пока не заводили со мной разговор о возникших между нами разногласиях. Но этому не следовало удивляться. Сейчас я был нужен им в качестве боевой единицы. Перед нами стояла задача – уничтожить племя злоболюдов. А вот когда эта проблема решится, тогда и мне предъявят счёт. Возможно, князь ждёт, что я погибну в бою. Но так просто облегчать ему жизнь я не собирался.

– Завтра нам драться со злоболюдами. Волнуетесь? – спросил я у Уткина, лежавшего рядом и ворочавшегося на хвойной подстилке.

– Мне не впервой, – ответил парень.

– Уже приходилось убивать злоболюдов?

– Я постоянно езжу с ополчением. А вы? Первый раз?

Меня подмывало заявить, что я поубивал сотни порождений Скверны, которые гораздо опаснее, чем ушастые карлики, но все мои достижения остались в прошлой жизни.

– Мне уже довелось встретиться со злоболюдами как-то ночью. Тогда одного мы взяли в плен. Но в таких крупных мероприятиях я ещё не участвовал.

– Здесь ничего сложного нет. Просто держитесь со всеми и не лезьте вперёд. Вам повезло, у вас – магия. Поэтому атакуйте, когда прикажут. А когда по нам откроют огонь, прячьтесь за камнями. Скорее всего, Засекины сами выжгут всех злоболюдов. Нам же надо обеспечить прикрытие. Первый раз кажется, что страшно, а потом привыкаешь. Самые опасные среди них – маги. Они не слишком сильные, и их мало, но проблемы доставить могут. Прошлый раз один наёмник погиб, когда столкнулся с магом. Надо быть осторожнее.

– Спасибо за совет. Постараюсь, – сказал я, про себя посмеявшись над ситуацией, когда парень, чей боевой опыт ограничивался избиением карликов, поучал меня, ветерана десятков сражений с жуткими, кровожадными тварями. Но кичиться своими подвигами я не собирался. Слова – пустое сотрясение воздуха. Только дела показывают, кто ты и на что способен.

– Скажите… – Уткин замялся. – А вы… Вы много общаетесь с жандармами… Давно их знаете?

– Этих? Не очень.

– Ясно…

– Вас представить им?

– Нет… Пожалуй, пока не надо.

Мне показалось странным, что Уткин так обеспокоился моими знакомствами в корпусе стражей. Похоже, его попросили Засекины разузнать про мои связи. Но парень не умел подобрать нужные слова.

– Давайте спать, – сказал я. – Завтра в бой идти.

– Да, конечно, спокойной ночи.

Мы поднялись ещё до восхода. Небо едва начало светать на востоке, среди гор расползались тихие, предутренние сумерки. Пять человек остались охранять лагерь, прочие двинулись пешком к перевалу, за которым должны были разделиться. Жандармов же я со вчерашнего дня не видел. Они как уехали днём по своим делам, так и не возвращались. Избиение остроухих в их планы, кажется, не входило.

Мы шагали вверх по склону и уже почти достигли перевала, как вдруг скала под нашими ногами задрожала. Вначале подумали, что это землетрясение, а потом услышали тяжёлый грохот, треск и топот совсем близко. Из-за хребта показалась голова, а потом – торс здоровенного каменного существа. Оно походило на того тролля, которого я встретил рядом с городом, но было раза в два больше и шире.

Все замерли, послышались ругань и испуганные возгласы.

– Спокойно! – приказал князь Засекин. – Всем назад! Готовьте гранаты и динамит! Я возьму его на себя.

– Я – тоже, если не возражаете, – сказал я.

Засекин кинул на меня безразличный взгляд:

– Как вам будет угодно, господин Ушаков. Нам нельзя подпустить эту громаду слишком близко, так что – вперёд! Остановим его на вершине.

– Тоже так думаю. Идёмте.

Я зашагал навстречу великану, готовясь к бою. Моя плоть окаменела до самого костного мозга.

Что выйдет из моей затеи, я понятия не имел. Прошлый раз у меня получилось прогнать каменного великана, но как отреагирует этот, оставалось лишь гадать. Он был гораздо крупнее, и мог не послушаться приказов. Однако я чувствовал в себе неуёмную силу, что шла прямиком из недр этих гор, и мне казалось, что шансы справиться с огромной тварью велики.

Я опередил князя Засекина.

– Стойте! – крикнул я. – Попробую сам с ним разобраться!

Но Засекин меня даже не слушал. Между его ладоней появился шар пламени, который быстро рос и становился таким ярким, что было больно смаотреть. Я же боялся, что существо, получив удар магией, разозлится и не станет меня слушаться. Только вот князь не знал он о моих намерениях.

Магический снаряд огненной кометой воткнулся в тролля, тот издал грозный утробный рёв и продолжил шагать к нам, сотрясая землю каждым своим шагом.

Я остановился и попытался нащупать связь с прущей на меня громадой. Грузная фигура уже перевалила хребет и быстро приближалась. Расстояние сокращалось, и времени оставалось мало.

«Стоять! Немедленно стой! – я направился слов вместе с импульсом энергии в голову существа. – Я тебе приказываю: остановись!»

Но то, что подействовало прошлый раз, сейчас не работало. Я не мог управлять этой махиной, она меня не слушалась. Чья-то чужая воля толкала её вперёд, а возможно, тролля разозлили огненные удары, сыпавшиеся на него. Второй шар попал ему в руку, третий – в плечо. Каменное тело трескалось от чудовищного жара, но не так быстро, как хотелось бы.

Понимая, что ещё пара шагов – и тварь вобьёт меня своими кулачищами в скалу, я направил весь импульс в почву под ногами. Между мной и троллем разверзлась трещина, и туда провалилась нога существа. Это остановило огромного увальня. Он потянул конечность, но высвободиться с первого раза не сумел. Я же продолжил манипулировать энергией. Передо мной сформировалась крупная заострённая глыба.

Тролль под огненными ударами всё-таки вытащил ногу. Его торс, руки, голова покрывались трещинами. Мощным импульсом я послал в него каменный снаряд.

Раздался чудовищный грохот ломающихся многотонных глыб. Существо развалилось, обломки породы покатились по склону, поднимая тучу пыли. Два летели прямо в меня. Я остановил их на расстоянии и отшвырнул в сторону.

Но вот всё стихло, пыль рассеялась, и я обнаружил груду камней, которая недавно была троллем. Оглянулся назад. Князь Засекин стоял ниже по склон с пылающим шаром в руках.

– Готов! Справились! – крикнул я и направился к убитому троллю.

Ну и громадная же оказалась туша! Кто или что породило это существо? Чьей воле оно подчинялся? Почему напало на нас? Сколько таких спит среди гор вокруг? Много было вопросов, направленных в пустоту. Мне казалось ошибкой атаковать тролля сразу. Если бы не Засекин, возможно, удалось бы «договориться». Но случилось как случилось. В другой раз попробую миром решить вопрос.

Обследовав камни, я пришёл к выводу, что они почти ничем не отличались от горной породы под ногами. Однако было в них что-то необычное. Чувствовалась некая особая энергетика, пронизывающая разрушенную плоть великана.

Среди обломков туши я заметил зеленоватое свечение. Забрался на неё и обнаружил странный объект, что находился в расколотой груди тролля и являлся неким подобием сердца. Воздействуя на породу, я раскрошил её вокруг загадочного предмета и вынул его. Он был величиной с два кулака, и от него чувствовалась мощная энергетика. Похоже, в моих руках находился источник силы монстра, причём, что странно, источник имел видимую, осязаемую форму.

– Что, господин Ушаков? – за спиной раздался голос князя Засекина. – Клад хотите найти?

Я обернулся. Глаза старика смотрели мне прямо в душу колючим, холодным взглядом, от него исходила угроза.

– Не знаю, можно ли это назвать кладом, – я показал зеленоватый булыжник. – Но выглядит весьма интересно. Что это такое?

– А, это… Сердце каменной твари. Отдайте его мне, я приберегу его.

– У меня тоже есть рюкзак. Пожалуй, в нём сердце будет в сохранности, – я снял ранец и сунул в него камень.

– Как хотите. Но нам надо поторапливаться. Грохот здесь стоял такой, что до самого Иркутска все услышали, как мы с троллями воюем. И всё бы ничего, да только он возвестил злоболюдам о нашем приближении. Скоро они покинут стоянку, и тогда нам придётся искать их ещё неделю, – Засекин свистнул и махнул рукой остальным членам отряда, которые засели возле дороги ниже по склону.

Наёмники и ополченцы подбежали к нам, и Засекин объявил:

– Злоболюды слышали этот грохот. Уверен, они поспешат покинуть своё логово. На манёвры времени не осталось. Пойдём одним отрядом и перебьём всех, кого успеем. За мной!

Дальше побежали трусцой. Князь боялся, что злоболюды, услышав грохот, сбегут и торопился напасть. Внезапный тролль поломал все изначальные планы, всю нашу стратегию и тактику.

Мы вскарабкались на перевал и двинулись вниз по склону. Спешили к пещере, что находилась на склоне слева от нас. Там росли редкие сосны, и где-то среди них притаились злобные ушастые карлики. Только вот я пока никого не видел.

Мы то бежали, то переходили на шаг. Двигались вдоль склона в обход озера. Изначально планировалось окружит пещеру так, чтобы злоболюды не смогли убежать, прижать их к озеру. Теперь же на манёвры времени не было, и мы атаковать всем скопом в надежде ударить по врагу как можно скорее.

Среди елей зазвучали выстрелы. Засвистели пули, застучали по стволам деревьев, а сверху упали несколько стрел, впившись в землю под нашими ногами. Злоболюды оказались хитрее и напали первыми. А я их их даже не сразу заметил. Ушастые коротышки прятались за пышными лапами елей.

– Рассредоточиться! Рассредоточиться! – закричал князь. – Мы уже близко!

Наёмники ринулись во все стороны, тоже прячась за деревьями. В одного парня попала стрела, и он заорал от боли, двух скосили пули. Остальной отряд залёг, ведя беглый огонь. Вместо того, чтобы убегать, мелкие хитрые твари приготовили засаду.

И только князь Засекин стоял в полный рост и швырял по навесной траектории огненные шары сразу по три-четыре штуки. Они летели веером и вспыхивали при попадании. Видимо, внутренняя энергия давал ему достаточно защиты, чтобы не бояться пуль и стрел. Я тоже не сильно прятался. Встал за сосной, наблюдая за противником.

Лес был редкий, сосны и ели торчали среди каменных валунов и низкой травы, покрывающей весь берег озера. В это время солнце выглянуло из-за горы и бросило в долину первые лучи. Картина мне показалась очень красивой. Однако времени любоваться пейзажами не было. Я высматривал злоболюдов.

Со стороны врага тоже доносились жуткие вопли. Несколько существ загорелись. Один объятый пламенем злоболюд бросился к озеру, но не добежал и упал в траву, подёргался и замер.

Что-то прогудело в воздухе и ударило ель рядом с князем Засекиным. Дерево прогнулось, а вокруг разлетелись сломанные ветки и пучки хвои. Второй удар оказался точнее и сбил Засекина с ног. Тот моментально вскочил ещё более злой, чем прежде, и запустил во врага большой шар. Сомнений не оставалось: против нас воевал сильный маг воздуха.

Остальные Засекины, залёгшие за камнями и деревьями, иногда приподнимались и тоже метали в противника огонь, но не такой сильный, как глава семейства. Щетинины и Уткин магией не пользовались, как и наёмники. Повсюду щёлкали винтовки и карабины.

Вчера разведчики донесли, что на стоянке племени не более пятидесяти злоболюдов, включая детёнышей. Если наёмники не ошиблись, против нас вышли двадцать-тридцать существ. Силы оказались почти равны, но у нас было четыре мага против одного колдуна племени, если, конечно, где-то не прятались другие.

– Двигаемся вперёд! – орал яростно князь. – Иначе эти твари уйдут!

Возможно, он был прав, и злоболюды действительно планировали отступить, прикрыв свой отход арьергардом. Только вот открыто переть в наступление могло оказаться чревато большими потерями. Но и сидеть под ёлками – тоже не дело.

Я стал формировать рядом с собой огромный круглый валун. Каменный рос и рос, пока не оказался высотой в два человеческих роста. Удивительно, как легко мне удалось его создать. Сама природа словно помогала мне.

Силой мысли я толкнул валун вперёд, и тот покатился.

– Все за мной! – крикнул я и зашагал под прикрытием шара.

Князь быстро сообразил, что к чему и рявкнул:

– Все за ним! Держитесь за шаром! Давай, давай, быстро!

Очень скоро за моим каменным укрытием собрались все наёмники, да и Засекины не побрезговали спрятаться. Валун катился вперёд, и об него чиркали пули и стрелы, не в силах причинить какой-либо вред тем, кто бежал за ним. Но одна из стрел, упав навесом, всё такие воткнулась в ключицу какого-то наёмника. А другой неосторожно высунулся, и тут же схватился за руку, куда угодила шальная пуля. Пару раз ударили воздушные снаряды. Они притормозили каменный шар, но ненадолго. Очередной энергетический импульс – и тот продолжала катиться прямиком к логову злоболюдов.

– Стреляй! Стреляй, вон они! – гаркнул Кузьма, достал свой боевой топор и ринулся на врага.

Мелкие серые существа, прятавшиеся в траве и за деревьями с противным верещанием бросились врассыпную. Их охватила паника, стрелять они перестали. А наши выскочили из-за шара и открыли плотный огонь. Засекины же даже не прекращали швырять сгустки пламмени. Я не видел, скольких тварей удалось убить, но, судя по душераздирающим воплям, много.

– Там пещера! Стой! Вон она! – закричал Кузьма, и я остановил валун.

Слева, в уютной ложбине между двумя холмами виднелся нависший камень, под которым чернела большая дыра. Вокруг неё сгрудились какие-то полуземлянки и шалаши из палок и хвои. Среди них дымились ещё свежие кострища.

– Так, где там этот чёртов маг, – я создал перед собой щит из камня. – Куда он там спрятался?

Я вышел из-за укрытия и стал метать направо и налево россыпи мелких, острых камней. Те со свистом резали воздух, добивая бегущих в панике злоболюдов. Двух поразил сразу. Третий выскочил из-за скалистого выступа, помчался к пещере и тоже был убить наповал моими магическими снарядами.

Вокруг пещеры злоболюдов, по крайней мере, живых не осталось. Было их точно не более двадцати и почти все они полегли. Двум или трём, вероятно, удалось скрыться, но они уже не представляли для нас опасности.

Мы направились к пещере, когда оттуда раздались выстрелы. Наёмники тут же побросались в разные стороны, прячась за елями и шалашами. Я же продолжил шагать в полный рост и швырять горсти камней. Пальба смолкла, а мне навстречу из чёрной дыры выскочил тощий, длинный злоболюд, одетый в расшитую цветными нитками тунику. Шею его украшали бусы, а голову – настоящий кожаный шлем. Ушастый карлик сделал пасы руками, и воздушный снаряд с рёвом ударил в мой каменный щит. Я заранее принял широкую стойку, и лишь благодаря этому удержался на ногах.

Ответом стала очередная горсть мелких камней. Те разлетелись в стороны, ударившись обо что-то невидимое прямо перед магом. Воздушный барьер, ну конечно же! Передо мной был сильный и опытный заклинатель. Создав нерушимую связь с почвой – такую, что сам с трудом отдирать ноги от земли, – я двинулся навстречу злоболюду-магу.

Тот метнул второй воздушный снаряд, третий, четвёртый. Он, кажется, ничего другого не умел. Но даже от таких ударов мой каменный щит дал трещины.

Видя, что меня ему не остановить, злоболюд попятился. Я был уже совсем близко. Нас разделяли не более двадцати шагов. Теперь я мог по всякому на него воздействовать. Под ногами существа выросли булыжник, сковав тому ноги. Он пытался вырваться, но не мог. Поняв, что ему не уйти, маг продолжил бить меня воздушными снарядами. Мой щит совсем растрескался и посыпался. Я склеил каменной породой центральные куски защитного полотна и стал ждать. Удары становились всё слабее и слабее, пока не превратились ув дуновение ветерка.

Тогда я отбросил щит, который тут же растворился в воздухе, сформировал в руке ещё одну горсть острой щебёнки и швырнул во врага. Во все стороны брызнула кровь, а из пробитого насквозь черепа – мозги.

Я немного устал от непрерывных магических атак. Остановился, чтобы отдохнуть минут, собраться с силами, прежде чем войти в пещеру. Но меня опередили. Мимо пробежали князь Засекин с младшим сыном и уверенно двинулись в черноту подземелья.

Оглядевшись, я подметил некоторые интересные детали. Так, по обеим сторонам пещеры были воткнуты два шеста с нанизанными на них ослиными, лошадиными черепами и… человеческими. Рядом валялись чьи-то поломанные рёбра. Висели черепа и над входами в шалаши. А вокруг кострищ белели кости, облепленные остатками мяса. Причём кости тоже не все принадлежали животным, насколько я мог судить. Левее стоянки жужжали мухи над ямой, набитой чем-то коричневым, и над поселением стояло адское зловоние.

Похоже, были правы те, кто говорил, что злоболюды – каннибалы. Уж не знаю, если они друг друга или нет, но человечиной точно не брезговали. Во мне проснулись лютое отвращение и ненависть к столь мерзким тварями и досада от того, что многим, судя по всему, удалось удрать.

Я тоже хотел пойти в пещеру, но не успел. Из дыры донёсся голос:

– Здесь чисто! Никого нет, – князь Засекин вышел, морщась от вони. – Как же эти черти скверно пахнут… Похоже, большинство племени сбежало. Женские особи и детёныши покинули своё логово, пока мы дрались с их арьергардом. Надо осмотреть стоянку и найти следы. Возможно, ещё нагоним.

Над горами поднималось солнце, освещая тела убитых злоболюдов и их убогие жилища. Над землёй стелился дым от до горящей травы. Доносились стоны раненых, оставленных по пути сюда. Повсюду валялись обглоданные кости. Среди личного состава царило беспокойство. Вроде бы мы победили, а вроде – не совсем.Ч Что делать дальше, неясно.

Нескольких человек Засекин отправил помогать раненым, Евгению с Михаилом приказал потушить огонь, десяток парней послал в двух направлениях искать бежавших злоболюдов. Остальные взялись обшаривать шалаши и пещеру в поисках чего-нибудь ценного.

Я стоял и наблюдал, как из пещеры наёмники вытаскивают старую мебель, одежду, посуду, какие-то статуэтки и прочие безделушки. Среди этого хлама нашлась большая картина в резной рамке.

– Это же настоящее произведение искусства, – заметил один из наёмников. – Должно быть, дорого стоит.

– Ни черта она не стоит, – отрезал наблюдавший за происходящим князь. – Это дешёвая репродукция. Вали в кучу. Нам этот мусор ненужен.

Весь тот хлам, который злоболюды посчитали чем-то ценным, никакого интереса у Засекина не вызвал. Его заботило только драгоценности и оружие. Первых пока не нашли, зато последнего было навалом. Луки, колчаны со стрелами, винтовки, карабины и револьверы, ящики с патронами наёмники аккуратно раскладывали на траве перед входом в пещеру, а князь прохаживался возле добычи, то и дело поднимая какой-нибудь образец оружия и разглядывая казённую часть.

– Удивительно, сколько всего они натаскали сюда, – проговорил я. – Как они, живя так далеко, умудряются грабить города?

– Они отправляют своих к дорогам и населённым пунктам, – объяснил Уткин, стоящий рядом со мной. – Одни отряды занимаются грабежом, а другие – забирают наворованное и свозят в свои пещеры в горах. А потом они всё это кому-нибудь продают. Другим шайкам, или монголам, или китайцам.

– С этими людоедами кто-то торгует?

– Такие же дикари. Либо те, кому не писан закон божий и человеческий.

– Похоже на то, – я посмотрел на Уткина. Судя по физиономии, парень испытывал к злоболюдам то же брезгливое чувство на грани ненависти, что и я.

Из любопытства я и сам зашёл в пещеру, преодолевая жуткое зловоние. Она была неглубокой, но достаточно вместительной. Повсюду валялся всевозможный хлам: коробки, ящики, пустые консервные банки, кучки обглоданных костей, разбросанное тряпьё. У стены стояли пять странных животных, похожих на козлов, но более крупные и с длинными, острыми рогами, и два осла.

Взяв у одного из наёмников керосиновый фонарь, я обследовал все углы и вскоре обнаружил за горой из металлолома, поверх которого лежал старый, ржавый велосипед, щель, ведущую в недра земли. Сквозь эту дыру взрослый человек с трудом мог пролезть, а вот злоболюд – запросто.

Что-то блеснуло в глубине. Я просунулся в щель, протянул руку и нащупал монету. Достал осмотрел и не поверил собственным глазам. Монета была отлита из чистого золота, а сильные потёртости говорили о её солидном возрасте. Но что самое удивительное, на одной из её сторон чётко различался профиль некого человека с очень длинными острыми ушами.

Я вертел монету в руках, осознавая, что передо мной – возможно, часть тех самых эльфийских сокровищ, что лежали в недрах гор. Руины Холодного камня находились не так уж и далеко отсюда. Через пещеру мог вести туда какой-нибудь потайной ход, чудом не обрушившийся за тысячи лет. Похоже, легенды не врали.

Воображение мне уже рисовало пещеры, набитые золотом и драгоценностями, как вдруг за спиной послышались шаги.

– Всё в порядке, ваше благородие? – пробасил Кузьма.

– Лучше не бывает, – я сжал монету в кулаке и сделал вид, что полез в карман за платком. – Думаю, здесь ничего ценного больше нет.

– Это точно. Один бесполезный хлам. Чёртовы мелкие ублюдки не собрали ничего ценного.

– Или унесли с собой…

– Тоже возможно.

Мы вышли на свежий (если не обращать внимания на вонь протухших пищевых остатков и экскрементов) воздух. Наёмники уже складывали оружие в найденные рядом со стоянкой небольшие двухколёсные повозки, коими прежде пользовались злоболюды.

В повозки запрягли остророгов – так называли козлоподобных вьючных животных. В моём мире таких не было. Уткин объяснил, что эти звери неплохо бегают по горам, поэтому злоболюды их приручают для своих нужд.

Вернулись разведчики и что-то доложили Фёдору Засекину. Тот подозвал своих сыновей, пошушукался с ними, а потом объявил общий сбор.

– Итак, разведка кое-что выяснила, – князь стоял, расставив ноги и заложив руки за спину. Лицо его выражало мрачную решимость. – Злоболюды ушли к развалинам Холодного камня. Они полагают, что смогут спастись там. Но я не собираюсь оставлять им ни единого шанса. Кузьма, бери семерых самых крепких бойцов. Я сам возглавлю отряд. Господин Ушаков, пойдёте с нами. Вы хорошо показали себя в бою. Ваш дар нам понадобится. Остальные забирайте оружие и отправляйтесь в лагерь. Ждите там. Павел – ты за главного.

И вот тут-то я понял, почему Фёдор Засекин решил пойти к руинам. И злоболюды тут были ни причём. Племя рассеялось по горам и князя больше не беспокоило. Он хотел решить вторую свою проблему, коей являлся я.

Но отказаться было бы странно. Даже если я упрусь рогом и ни в какую не пойду к руинам, Засекин не откажется от своих планов. Он попытается разделаться со мной на месте. Но здесь его поддержат почти две дюжины наёмников и три родственника с огненной магией. Там же мне будут противостоять всего восемь «дружинников» и один сильный заклинатель. Возможно, с Кузьмой придётся повозиться. Однако силу я чувствовал в себе настолько большую, что совершенно не боялся грядущей драки.

– Что ж, давайте прогуляемся, – проговорил я с улыбкой. – Я не прочь посетить местную достопримечательность.

– Мы не на прогулку идём, господин Ушаков, – сухо проговорил князь. – Злоболюды могут устроить засаду. Поэтому советую поменьше глазеть на «достопримечательности» и сохранять бдительность.

– Одно другому не мешает.

– Как вам угодно.

Кузьма выбрал семерых наёмников – семерых смертников, коим предстояло погибнуть от моей руки – и мы двинулись вдоль склона горы к развалинам, видневшимся вдали.

Шли молча, каждый думал о своём. Я почему-то не сомневался, что князь захочет от меня избавиться. Не зря же он приказал мне идти на вылазку. Очень уж удобный ему представился случай.

Мы около часа брели по камням в напряжённом молчании. А когда руины были уже совсем близко, Засекин, шедший впереди, подозвал меня к себе и дал знак остальным, который притормозили и отстали настолько, что не могли слышать нас.

– Не против наедине побеседовать? – спросил Засекин.

– Отчего же? Люблю задушевные беседы, – ответил я, прекрасно понимая, чем закончится наше общение. – Обстановка как раз располагает.

Мы с князем стояли на склоне шагах в двухстах-трёхстах от развалин. Ветер и дожди так обточили их, что силуэты некогда великих сооружений едва ли угадывались в этом нагромождении горной породы. Но местами ещё получалось различить кусок стены, позеленённой мхом или колонны. А вокруг валялись камни природного происхождения, и чуть выше валуны образовали высокий выступ.

Я находился в родной стихии, чувствовал огромную силу – силу гор, что наполняла мой источник могучей энергией. Я не боялся драки с Засекиным. У него здесь не было, что называется, почвы под ногами.

Князь выдержал паузу после моих слов и произнёс:

– Да, господин Ушаков, есть к вам пара вопросов, которые терзают меня уже третью неделю. Появилась загадка, которую я не могу отгадать. И мне это не нравится. Люблю, когда все карты открыты. А у нас так не получается. С самого вашего приезда всё никак не могу понять, кто вы, господин Ушакова? Что вы за человек такой?

– Это очень простой вопрос, и ответ вы на него знаете. Но на всякий случай напомню. Я – Артур Ушаков, чиновник десятого класса, внук прославленного генерала, недавно окончивший гимназию и вступивший на стезю государственной службы.

– Да, вы правы… Это я и так знаю.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Будем говорить откровенно. Мне неясны цели вашего приезда. Хотелось бы разобраться.

– Служить, ваше сиятельство. Я приехал сюда служить государю и…

– Довольно пустой болтовни, – отрезал Засекин. – Вы с самого начала доставляете мне проблемы, господин Ушаков. А я не люблю, когда мне доставляют проблемы на моей же собственной земле, – взгляд, полный гнева, пронзил меня, вызвав жгучее желание отступить. Но вместо этого я тоже уставился в глаза князю. Не на того напал.

– Проблемы? Вам? Да что вы такое говорите? Интересно, какие? То, что я вам дороги и фасады хочу починить? Или вы считаете, что я тем самым разрушу уникальный архитектурный облик вашего городка?

Мне показалось, что Засекин взорвётся в буквальном смысле. У него даже огонь невольно полыхнул в ладонях. Неизвестно, какими чудовищными усилиями князь сдержал себя, чтобы сохранить самообладание и не поджарить меня на месте.

– Вы убили моих людей, господин Ушаков…

– Да что вы? Как можно? Обвиняете меня в таком ужасном преступлении! Да я мухи не обидел. Пока что.

– Довольно лжи. Я всё прекрасно знаю. Емельян по кличке Медведь и трое его людей пропали. И вы к этому причастны. Не мог же их убить трактирщик, в самом деле. А вот тот, кто решил оказывать трактирщику покровительство, вполне мог. Кто-то, кто явился в мой дом под видом волка в овечьей шкуре, в ком таится сила, которую он захотел сокрыть, чтобы хозяйничать за моей спиной на моей же собственной земле! Вот поэтому я и задаюсь вопросом: кто же этот загадочный молодой человек, прибывший к нам невесть откуда и притворяющийся обычным скромным служащим?

Я улыбнулся. Похоже, придётся говорить начистоту. Шутки кончились. До моих ушей донеслись звуки трескающегося камня и осыпающегося щебня. Но сейчас было не до них.

– Ладно, раз уж наш разговор столь откровенен, тогда скажу, как вижу ситуацию со своей стороны, – произнёс я спокойным, серьёзным тоном. – Всё, что вам нужно обо мне знать, вы знаете. Остальное – не имеет значения. Я приехал служить государю, выполнять свой долг перед отечеством. И что вижу? Разбой на улицах? Ограбление простых лавочников и трактирщиков? Кумовство, мздоимство, устранение неугодных? Да, я взялся покровительствовать этому бедному трактирщику, который вынужден в поте лица добывать свой хлеб. И если кто-то хоть пальцем тронет его и его семью, я в стороне не останусь. И это касается не только его. Я поговорю с другими лавочниками и, если узнаю, что и у них такие же проблемы, буду действовать по своему усмотрению. Этот город и эти люди – не ваша собственность, господин Засекин. Они – подданные государя императора. И они честно платят подати. А вот к вам есть вопросы. Только что вы заявили, что покровительствуете шайке головорезов, обворовывающих простых людей. Нехорошо получается.

Пока я говорил, звук трескающихся камней становился всё громче, а ноги мои ощутили вибрации. Было похоже, что начиналось землетрясение.

– Вопросы, значит? Ладно, – проговорил Засекин, сдерживая гнев. – Тогда я объясню, как тут обстоят дела. Людям в городе нужна защита, которую предоставляем мы: я и моя дружина. Увы, государь наш император сделать это не может. Армия, засевшая в крепости, не ездит по горам, не ищет злоболюдов, как мы сейчас. Эти бездельники и трусы вообще ни на что не способны, кроме как маршировать у себя на плацу. Вот мне и пришлось взвалить дело на свои плечи. Как будто мне оно больше всех надо. А содержание дружины, вы не поверите, господин Ушаков, но требует серьёзных финансовых вложений. Поэтому, если людишки хотят спать спокойно, пусть платят тому, кто их защищает. Надеюсь, я вам ясно объяснил?

– Но это ваша обязанность.

– А чья? Я вынужден. И делаю что могу. А вы мне мешаете. Вы убили моих людей. Думаете, я оставлю это без ответа? – с каждым словом гнев Засекина нарастал. Я чувствовал, что буря близка. Вот-вот разыграется огненный шторм. – Вы мне не нравитесь, как и ваше здесь присутствие. Не знаю, кто вас послал, но…

Князь недоговорил, поскольку выше по склону раздался грохот, заставивший нас обоих обернуться. Из земли поднялись камни. Мы приняли их за обычные валуны, не распознав спящего тролля, которого сейчас, видимо, разбудил наш громкий спор. Среди руин тем временем поднялся ещё один каменный великан. Это было не землетрясение, всё оказалось гораздо хуже.

На лице князя читалась растерянность. Очевидно, он собирался учинить надо мной расправу, но злобные каменные создания ему помешали. Внезапно у нас появился общий противник, и с этим требовалось что-то делать.

Рядом с тропой, по которой мы проходили, тоже зашевелились булыжники. Там проснулся третий тролль, и ещё один – среди развалин выше по склону. Уже четверо. Ситуация стремительно ухудшалась. Тролли окружали нас. Их мелкие глаза горели зловещим зелёным светом, а из широких ртов, наполненных кривыми зубами, вырывался грозное, утробное урчание.

Князь со злостью и недоумением посмотрел на меня. Подумал, что я поднял каменных великанов? Эх, если бы...

– Неудачное место вы выбрали для разговора, – усмехнулся я. – Кажется, нашу беседу придётся отложить.

– Да, вначале разберёмся с этими тварями, – сверкнул глазами Засекин.

– Уверены, что справитесь?

– А вы намерены удрать?

– Отчего же? Помогу чем смогу, – на самом деле, бегство мне действительно представлялось сейчас наиболее разумным решением. Правда, в таком случае каменные твари могли преследовать нас до самого лагеря, и тогда всё равно пришлось бы сражаться.

Четыре тролля для двух сильных магов – это серьёзный вызов, но не стопроцентная гибель. Только вот хруст камней продолжал разноситься над склоном. Где-то среди руин просыпались другие существа, и это не сулило нам ничего хорошего.

– Я беру на себя тех двух, – заявил Засекин, указывая на троллей, идущих из развалин, – а вы – остальных. Дружина! Ко мне! Рассредоточиться! Приготовить взрывчатку! И не вертитесь под рукой! Кого зашибу – сами виноваты.

Наёмники подбежали к нам и рассыпались по склону. Двое достали динамитные шашки, один – противотанковую гранату. Кузьма держал наготове своей боевой топор, который вряд ли помог бы ему чем-то в текущих обстоятельствах. Стрелять же никто даже не собирался. Все понимали, сколько бесполезны сейчас обычные пули.

Засекин выбежал вперёд и принялся, как и прошлый раз, создавать большие огненные шары, жар от которых чувствовался даже на расстоянии, и кидать их в ближайшего тролля. Тот взревел, но не прекратил своё упрямое шествие. Второй двигался следом за первым, но пока был далеко.

Я тоже стал использовать обычное заклинание: создал несколько крупных булыжников, приподнял их над собой и обрушил на существо, что двигалось к нам по тропе вдоль склона. Тролль пошатнулся, потерял равновесие и рухнул с чудовищным грохотом. А пока он вставал, я обрушил такие же тяжёлые глыбы на монстра, что двигался сверху. Тот был очень крупным, больше всех остальных, каким мне довелось повидать. Он схватил попавшийся под руку валун, чтобы швырнуть в нас, но мои магические снаряды опередили его.

Существо потеряло равновесие, упало, но тут же стало подниматься. Тем временем первый опять попёр на нас. Созданные мной заострённые глыбы вонзились в каменную тушу. Корпус тролля треснул. А после следующего удара появилась трещина и в голове. Завалившись набок, великан продолжал издавать что-то похожее на утробный рык, но встать уже не пытался.

Я удивлялся тому, как легко мне даётся формирование глыб весом в сотни пудов. Пару дней назад, в городе, подобное заклинания потребовали уйму времени и сил. Но горы буквально помогали мне сражаться против своих же порождений.

Второй тролль приближался. Я швырнул в него несколько созданных валунов, потом – ещё и ещё. Каменный град обрушился на голову огромного монстра. А тот пёр и пёр на меня, не желая больше падать. Он опять схватил валун и швырнул в нас. Тот упал ниже по склону. Великан оказался не слишком метким.

Он продолжил движение, расстояние между нами быстро сокращалось. Каждый шаг тролля был равен пяти человеческим. Чтобы затормозить его, я направил энергию в землю. Под ногами существа образовался разлом, тролль провалился туда и застрял. Заревел, заколотил кулаками по горе. Однако он мог быстро вылезти, и чтобы этого не произошло, я стал наращивать вокруг него каменную породу.

У Засекина дела тоже шли не лучшим образом. Он даже с одним троллем не мог справиться. Тот подобрался к нам шагов на пятьдесят. Но после этого получил в грудь столь мощную огненную струю, что каменное тело тролля буквально взорвалось, и обломки разлетелись во все стороны, чуть не прибив наёмников. Казалось бы, победа. Но я видел, в каком состоянии находится князь: он был выжат как лимон. Да и я порядком устал.

А ведь был ещё четвёртый тролль. И не один. Из руин выбрались три новых существа, и ещё сколько-то грохотали своими каменными ногами среди развалин. С ними нам было не справиться.

– Надо уходить! – крикнул я. – Их слишком много.

– Чёрт! – прорычал князь. – Откуда эти твари прут?!

– Пойдите спросите у них. Но я предлагаю спасать собственные шкуры.

– Проклятое место! Я всегда знал, что в этих руинах обитает зло!

– И потащили меня сюда разговоры вести. Или не только?

Князь бросил на меня злой взгляд:

– Уходим, господин Ушаков. Позже решим наши разногласия.

Он швырнул огненный шар в идущего следом тролля, а я с помощью энергии оторвал от земли десяток валунов разного размера (это было легче и быстрее, чем создавать новые объекты) и направил их в существо. От удара оно свалилось с ног. Теперь у нас появилось хоть немного времени, чтобы убежать от преследователей.

Засекин с дружиной сразу пустились наутёк. Свалив тролля, я помчался следом.

Кузьма всё-таки применил свой топор. Когда наёмники пробегали мимо растрескавшегося тролля, глава дружины размахнулся и так рубанул по каменной башке, что та развалилась. Тем временем самый большой увалень до сих пор пытался выбраться из облепивших его булыжников. Вряд ли это его надолго задержит. Скоро магическая порода рассеется. Но какую-то фору мы получили.

Удивительно, но мы оказались быстрее троллей и скоро от них оторвались. Однако их тяжёлый топот долго слышался за спиной, а массивные фигуры медленно брели следом за нами. Мы бежали, время от времени переходя на шаг. Все ужасно запыхались, устали, но нависшая угроза не позволяла остановиться и отдышаться.

Когда мы пробегали мимо пещеры злоболюдов, там уже никого не было, кроме трупов и кучи мусора. Остававшиеся здесь дружинники давно погрузили всё ценное в телеги, забрали раненых и ушли. Нагнали мы их лишь на перевале. Тем временем тролли продолжали идти за нами. Сверху был видно, как массивные, неповоротливые фигуры бредут вдоль озера. Я начитал их девять.

Мы к тому времени уже выплёвывали лёгкие от практически непрерывного бега, но ужас перед каменными великанами продолжал гнать людей вперёд. Больше всего мы боялись, что эти твари будут преследовать нас до самого Култука. Такое опасение высказал Павел Данилович, хотя и я об этом постоянно думал.

– Тогда мы их просто заманим к крепости, – рассудил Евгений. – Их расстреляют из пушек.

– Верно, сын, – согласился Засекин-старший. – У них не будет шансов, если они к нам сунутся. А теперь поторапливаемся! Сегодня же снимемся с места и выдвинемся в путь. Будем идти всю ночь. Иначе каменные твари нас быстро нагонят.

Похоже, только это нам и оставалось. Мы не могли позволить себе задержку на четыре-пять часов, пока нет уверенности, что тролли не прекратили преследование.

Вскоре добрались до лагеря. Его тут же стали сворачивать в авральном режиме. До наших ушей по-прежнему доносился далёкий грохот камня, возвещающий приближение троллей. День между тем уже клонился к вечеру. Часы показывали четвёртый час.

А вот штаб-ротмистр Руновский со своей командой до сих пор не вернулись. Насколько мне было известно, они собирались вернуться вечером, ведь изначально отъезд дружины намечался на следующее утром. Но обстоятельства внесли коррективы в наши планы. Только вот теперь получалось так, что жандармов никто не предупредит об опасности.

– Ваше сиятельство, жандармов бросим на произвол судьбы? – спросил я у князя, сложив на седло своё одеяло и взяв Норовистого под узды. – Они до сих пор не вернулись. И они не знают, что здесь происходит. Надо предупредить.

– Мне-то какая разница? Я отвечаю только за своих людей, – Засекин был раздражён. – У корпуса – другое ведомство. Вот пусть их начальство с ними и разбирается.

– Ладно, дело ваше. Тогда придётся мне подождать их.

– Подождать? Господин Ушаков, не глупите. Скоро тролли будут здесь.

– Тогда я от них просто ускачу. Мы этих увальней пешком обогнали.

– Нет уж, вы поедете с нами. И без рассуждений.

– Простите, но нет. Я остаюсь.

– Перечить вздумали? Я возглавляю ополчение, и вы должны меня слушаться.

– Но в данном случае я не подчинюсь. Делайте что хотите, а я уж сам по себе.

– Ладно, чёрт с вами! Но лошадь вы отдадите мне. Это моя лошадь. Если хотите оставаться, то идите пешком. Или пусть вас ваши друзья жандармы везут.

– Нет, так не годится. Лошадь тоже останется со мной. По возвращении вы получите её в целости и сохранности. Ну или компенсацию, если что-то случится.

Я снова увидел едва сдерживаемый гнев в глазах князя. Такое прямое неподчинение вызывало у него бешенство. Он готов был испепелить меня на месте и, скорее всего, так и сделал бы… если бы мог.

– Господин Ушаков! – угрожающе прорычал князь.

– Я уже девятнадцать лет господин Ушаков. Я останусь и подожду жандармов. С лошадью.

– Упрямый юнец! – процедил князь и крикнул своим. – Собираемся! Быстрее! Не задерживаемся.

Он больше не разговаривал со мной. Вскочил на своего коня и стал бранью подгонять собирающихся наёмников. Он понимал, что не может на меня воздействовать ничем другим, кроме слов. А они сейчас были бесполезны. Да и вряд ли ему хотелось со мной разбираться в тот момент, когда над всеми нависла столь серьёзная угроза.

У меня же была и ещё одна причина остаться. Не хотел ехать с отрядом Засекина. Кто знает, не прикажет ли князь ночью перерезать мне глотку, когда мои глаза закроются, и я не смогу оказать сопротивление? Ведь свою роль я сыграл, злоболюдов мы победили. Теперь можно и личные счёты свести.

Разумеется, было бы лучше, если бы мы с Засекиным подрались. Тогда я просто убил бы и его и дружинников, и проблема бы решилась. А родственникам сказал бы, что на нас напали тролли или злоболюды. Теперь же ситуация усугубилась, причём для нас обоих. Некие внешние силы вмешались в наш конфликт. Похоже, в руинах, и правда, обитал какой-то дух, управляющий каменными существами. Очередная загадка природы.

– Ну что, Норовистый, – я похлопал коня по морде. – Придётся нам остаться ненадолго. Надеюсь, ты не возражаешь. Обещаю, что доставлю тебя домой в целости и сохранности.

Вскоре отряд скрылся из виду, подняв тучу пыли. А я остался. Расхаживал взад-вперёд, прислушиваясь к далёким ударам камня и всматривался вдаль, ожидая появления троллей на перевале. Конь, привязанный к дереву, словно чувствовал опасность: нервничал, дёргал головой, тревожно ржал.

Наконец, в сгущающихся сумерках на тропе появились три всадника в чёрных кителях. Они остановились рядом со мной, удивлённо осматривая место недавнего лагеря.

– А где все, господин Ушаков? – спросил Руновский. – Они уехали?

– Князь со своими людьми уехал, и нам следует поторопиться, – ответил я. – В развалинах старого города проснулось троллей. И они, вероятно, ищут нас, жаждут поквитаться за потревоженный покой. Если что и справится с ними, так это артиллерийская батарея. В связи с этим обстоятельством нам необходимо уехать отсюда как можно скорее и как можно дальше, пока не зашло солнце. Я остался, чтобы предупредить вас.

– Боже мой! Вы встретили троллей? – заволновалась Ксения. – Зачем вы вообще туда пошли? Никто не ранен?

– Есть и раненые, и убитые, но тролли тут ни при чём, – я отвязал Норовистого и забрался в седло. – Сражение со злоболюдами пошло не по плану. Их логово мы уничтожили, но понесли потери. А потом, преследуя остатки злоболюдов, отправились к руинам Холодного камня. Тролли услышали нас и проснулись очень злые. Пришлось ретироваться.

– Наши лошади устали, – сказал Руновский. – Они вряд ли выдержат ночь в дороге. К тому же горные тропы в темноте особенно опасны.

– Вот поэтому надо торопиться. До темноты мы должны убраться отсюда как можно дальше. Очень надеюсь, что мои опасения напрасны, но лучше перестраховаться. Не хочу, чтобы те ходячие глыбы сделали из меня лепёшку. Слышите эти зловещие звуки? Они стали ближе, чем были пару часов назад.

Руновский прислушался:

– Пожалуй, вы правы… Такое впечатление, будто сами горы ожили. Значит, надо ехать. Надеюсь, мы успеем пройти вёрст десять до полной темноты.

Развернув лошадей, жандармы поскакали прочь от этого проклятого места. Я последовал за ними. Ксения, разумеется, не могла удержаться от расспросов, и мне пришлось подробно рассказать, как утром на нас напал тролль, нарушив все планы, и описать столкновение со злоболюдами.

– А вы-то нашли, что искали? – спросил я.

– Мы облазили, кажется, все окрестные горы. Скверны нет, – объявила Ксения. – К нашей великой радости.

– Может, плохо искали?

– Нет, что вы… Если бы Скверна появилась, то следы были повсюду. И эти ужасные твари уж точно встретились бы нам. Но здесь чисто. Если кто и обитает в этих краях, то лишь тролли. Интересно, откуда они взялись?

– Значит, можно спокойно. А вам в ваших училщах не рассказывают, откуда появляются подобные твари?

– Считается, что это… просто стихийное порождение природы. Наука не знает, как появляются элементали.

– Легенды говорят о духах стихий, – добавил едущий впереди Руновский. – Но церковь отрицает их существование. И наука – тоже.

– Поменьше бы наука слушала церковь.

– Эх, что правда то правда, – вздохнул Руновский. – Я тоже считаю, что надо дать больше свободы исследованиям. Но церковь не может признать существование духов природы, ведь это поставит под вопрос некоторые богословские догматы.

– А наличие у людей магии её не смущает. Тяжёлый случай, – подытожил я.

Стемнело, но мы не останавливались. Скакали при свете фонарей, а потом шли пешком, ведя коней за поводья. Ночью ехать было опасно, ведь лошади могли подвернуть ногу на любой неровности или камешке. Но и останавливаться не хотелось, особенно когда за спиной раздавался топот троллей. Впрочем, нас они как будто не преследовали.

Найдя относительно ровную местность, мы разбили лагерь. Жандармы поставили две палатки: в одной ночевали Руновский и унтер, в другой – Ксения. У меня палатки не оказалась: её увёз Гусев, и я не стал возражать. Уж как-нибудь обойдусь.

– У вас нет палатки? – спросил Руновский.

– К сожалению. Но это не беда. На улице не холодно. Более того, я могу постоять в карауле первую половину ночи. А потом разбужу кого-нибудь из вас и займу его место. Как вам план, господа?

– Вы разве не устали?

– Обо мне не беспокойтесь. Я не усну. В этих горах я чувствую особую бодрость. Не забывайте, какая у меня стихия, – я не преувеличивал: несмотря на усталость, энергия внутри била ключом.

– Если вы хотите, то можете постоять на карауле. Через два часа разбудите унтер-офицера Петрова и ложитесь спать. Поспим четыре часа до первых лучей солнца – и в путь.

Ксения залезла в свою палатку, жандармы покормили лошадей и улеглись в своей. Очень скоро оттуда донёсся богатырский храп.

Я же остался на улице охранять их сон. Поставил фонарь между палатками и расхаживал туда-сюда, вслушиваясь в звуки гор, чтобы вовремя засечь приближение троллей. К счастью, каменные великаны на цыпочках к нам не подкрадутся и за ёлкой не спрячутся.

– Как вы там, Артур? – донёсся из палатки голос Ксении. – Ещё не хотите спать?

– Не волнуйтесь, я не усну на посту. Бояться вам нечего, – успокоил я девушку.

– Я больше за вас волнуюсь. У вас был трудный день, вам бы отдохнуть.

– Аж теплее стало на душе от вашей заботы. Но и об этом не надо беспокоиться. Я бы всё равно не уснул, когда за мной гонится толпа ходячих глыб.

– Ох, боюсь, и мне теперь уснуть будет непросто. Интересно, они нас преследуют?

– Даже если так, уйти от них очень легко. Они медленные и тупые. Бегать не умеют. Так что у нас есть все шансы, если они доберутся до нас. К тому же мы услышим их приближение за версту.

– Ну хоть немного меня успокоили.

Мы почти час болтали с Ксенией, пока она не уснула. Потом я продолжил расхаживать из стороны в сторону. Ночь была спокойной, далёкие удары смолкли. Похоже, тролли тоже улеглись спать.

Отстояв на посту два часа, я не стал поднимать унтера. Ночная прохлада освежала, спать хотелось не очень сильно. А когда на небе показались первые лучи солнца, разбудил своих спутников. Мы быстро перекусили, покормили лошадей и продолжили путь.

Сегодня даже Ксения стала необычайно молчаливой. Сказывалась усталость от долгой дороги. Но хоть тролли нам теперь не угрожали. Топота мы больше не слышали. И всё равно меня не отпускало беспокойство, что громады выследят нас, припрутся в Култук. Да, в крепости есть артиллерия, но кто сказал,что они пойдут сразу туда и не разнесут по пути полгорода.

Я же весь день думал о нашей беседе с князем. Засекин, очевидно, собирался меня убить. Ему помешали тролли, иначе драка была бы неизбежна. Но мы оба выжили. Более того, Засекин открыл передо мной все карты, а я перед ним – нет. Теперь у него появилось ещё больше поводов убрать меня.

Но открыто он это не сделает. Не посмеет. Не станет рисковать. Он считает, что за мной стоят какие-то высокопоставленные люди, и мне это было на руку. Только вот долго ли удастся водить его за нос? Ведь единственное, что за мной стоит – мой магический дар.

Но по мере отдаления от руин заброшенного города сила внутри угасала. Я вернулся к своему прежнему состоянию среднеуровневого мага. Видимо, рядом с Холодным камнем действительно находился некий источник силы. Места те были в высшей степени загадочным. А учитывая, что в недрах гор покоились несметные эльфийские сокровища, мне очень хотелось туда вернуться. Но когда? Вряд ли скоро. Слишком много дел в городе. К тому же, если лезть в Холодный камень, то с собой надо иметь минимум артиллерийскую батарею, чтобы грозные защитники не растоптали незадачливых кладоискателей.

За день мы сделали всего два привала, а ночью прибыли в Култук, уставшие как собаки. Там и расстались: жандармы поскакали в крепость, я – к себе домой. Отдать коня Засекиным решил утром или днём (как проснусь), поэтому отправился в городскую конюшню, что была недалеко от моего дома. Оставить там лошадь на ночь стоило полрубля.

Идти утром на службу я не собирался, хоть была и среда. После длительного путешествия следовало хорошо выспаться, а потом уже со свежими силами приниматься за работу.

Подходя к парадной двери, я заметил какую-то тень, что мелькнула возле подворотни. Там появилась длинная чёрная фигура в цилиндре и с тростью в руках. Но я даже подумать ничего не успел. Сердце кольнуло, стало тяжело дышать. Чтобы не упасть, я схватился за стенку.

Я стоял, держась за стену и чувствуя, как подкашиваются ноги. Словно что-то тёмное и холодное проникло внутрь и сжало сердце, пытаясь остановить его стук, стиснуло лёгкие, не позволяя циркулировать воздуху. Это была магия – магия того странного типа, что стоял возле подворотни и молча наблюдал за тем, как умирает его жертва.

Моментально моя плоть начала каменеть. Я упал на корточки, пытаясь вздохнуть. Но когда внутренние органы изменили структуру, внезапно мне полегчало. Сердцу вернулся ритм: оно стало биться редко, но спокойно, а лёгкие уже не требовали столько воздуха, как прежде. Под действием магии земли процессы в организме замедлялись. Я не становился каменной статуей, лишённой жизни, но и уже не был хрупким куском мяса, уязвимым для всего на свете.

Чужая магия уже не действовала на меня. Мой организм вернулся в состояние покоя. Я поднялся и двинулся к незнакомцу. А тот испарился. Был – и исчез, не оставив после себя ни единого следа. Я застыл, осматривая пустую улицу. Светил одинокий фонарь на углу, прохожих не было.

За фонарём на другой стороне перекрёстка рос развесистый дуб. Возле него кто-то пошевелился. Я мгновенно создал перед собой горсть острой щебёнки, метнул в дерево и побежал следом. Раздался сдавленный стон. Но когда я добрался до дерева, там никого не было, и только брызги крови на мостовой говорили о том, что мои снаряды достигли цели. Однако странный тип всё равно сбежал.

Я стоял и оглядывался по сторонам. Кто был тот человек? Почему пытался меня убить? Что у него за магия? Рой вопросов кружился в голове.

Я быстро зашагал к дому. Забежал на второй этаж, зашёл в квартиру, запер дверь. И лишь когда уселся на кровать и вернулся в человеческий облик, почувствовал, как сильно бьётся сердце. Незнакомец знатно нагнал на меня жути. Смерть подобралась совсем близко, вся жизнь пронеслась перед глазами. Тем не менее раунд оказался не в его пользу.

Магия, которой странный тип пытался на меня убить, выглядела незнакомо. Возможно, какие-то «биологические» заклинания, воздействующие напрямую на внутренние органы человека. Но что меня спасло? Стихия земли, сделавшая мою плоть каменной? Или дар Стража? А я ведь даже не знал, сохранился он у меня с прошлой жизни или нет.

Второй важный вопрос, на который требовалось ответить: кто послал убийцу? Засекин? Приехал домой и сразу же приказал своему человеку подкараулить меня возле дома? Сердечный приступ в моём возрасте – это странно, но вряд ли у кого-то возникнут подозрения в убийстве. А если и возникнут, никто ничего не докажет.

Но если у Засекиных есть человек, способный проворачивать такие фокусы, почему князь не послал его раньше? Зачем тащил меня в горы? Зачем шёл на риск, пытаясь расправиться со мной сам, когда мог бы уладить проблему аккуратно, без шума, без свидетелей и лишних жертв?

Также подослать убийцу мог дядя. Этот вариант нельзя было отбрасывать. Дмитрий узнал о моих способностях, и теперь ему требовалось во что бы то ни стало прикончить меня, пока весть не дошла до деда. Ведь тогда старик захочет вернуть мне право наследования, и дядюшка с его сыном останутся не у дел.

И я почему-то склонялся к последнему варианту. Найти человека, владеющего столь необычной и опасной магией, гораздо проще в столице, чем в этой глуши. К счастью, на меня она не подействовала.

Однако расслабляться не стоило. Враг хитёр и коварен. За первые недели моей новой жизни я перешёл дорогу сразу двум опасным, влиятельным людям. Правда, вряд ли более опасным, чем я, но они точно не оставят намерения расправиться с помехой на своём пути. По-хорошему следовало приобрести качественную антимагическую защиту из митрила, только вот стоила она очень дорого, даже самая простая, рассеивающая лишь слабую магию.

Я достал из ранца светящийся зелёный камень:

– Интересно, а сколько ты стоишь? Я-то видел, как у Засекина глаза загорелись…

Хотелось надеяться, что за этот камень можно выручить хорошие деньги, ведь назрело одно дельце, которое пока мне было не по карману. За время пути у меня созрел план. Я подумывал приобрести у Барыковых их каменоломню. Не за полую сумму, конечно, а, что называется, в рассрочку. Всё равно они ничего не получают со своего промысла. Засекины не для того прогнали своих конкурентов, чтобы оставить тем прибыль местных компаний. Но против меня князь не попрёт. У него нет надо мной никакой власти. Даже убить не в состоянии. А рассматриваемый мной вариант должен принести выгоду как мне, так и Барыковым. Они вернут себе значительную часть средств, а у меня появится источник доходов.

Несмотря на усталость, заснул я не сразу. Прислушивался к звукам за дверью, ожидая шагов убийцы. А когда моё сознание погрузилось в дрёму, перед глазами ещё долго мелькали отвратительные рожи злоболюдов, могучие тролли, швыряющие огромные валуны, и сказочные эльфы с длинными ушками. Накопившиеся за последние дни впечатления, смешались в кашу из образов и звуков.

Проснулся рано: не было и одиннадцати, хотя думал дрыхнуть минимум до полудня. Я по-прежнему был жив и здоров, убийцы не проникли ночью в мою квартиру, а за окном продолжалась размеренная, обыденная жизнь крошечного городка.

Оделся. В поленнице на лестничной площадке, как всегда, исправно лежали дрова, за которые я платил дворнику. Развёл огонь в плите, сварил гречку. У меня оставалась копчёная колбаса. Кажется, ещё не испортилась. Холодильников в этом мире до сих пор не изобрели. Как подсказывала память, имелись ледники – шкафы, загружаемые льдом для хранения быстропортящихся продуктов. Но стоили такие недёшево.

Позавтракав, я забрал лошадь из конюшни и отвёл к Засекиным. Даже заходить к ним не стал – у ворот передал поводья слуге и со спокойной душой зашагал обратно. По пути заглянул в книжный. Искал информацию про элементалей, злоболюдов, Скверну. Продавец посоветовал пару-тройку научно-популярных книг по истории и магии. Про элементалей и Скверну ничего не нашлось: третье отделение не разрешало печатать такие вещи.

Увы, сети здесь не было, и я не мог просто открыть поисковик на компьютере и найти любую информацию, пусть даже поверхностную. Приходилось покупать книги. Да и то, как я понял, знания о магии, элементалях и прочих сверхъестественных явлениях держалась по большей части в секрете от широкой общественности.

На следующий день Филипп огорошил известием, что меня спрашивал какой-то странный господин. По описанию он был высокий, тощий, бледный как смерть, в чёрном сюртуке, цилиндре и с тростью. Человек представился господином Ивановым, но вряд ли это была его настоящая фамилия. Похоже, он меня всё-таки нашёл, ведь именно такого я видел у подворотни собственного дома.

И тут мне стало очевидно, что Засекины не имеют никакого отношения к покушению. Заходил этот так называемый Иванов два дня назад, когда мы были в пути. Если бы его послал князь, то убийца точно знал бы, где я живу и когда вернусь домой.

Вариант оставался один: дядюшка нанял душегуба, чтобы укокошить нелюбимого племянника. Долго же он меня искал. Все же думали, что я еду в Иркутск. Про Култук никто ничего не слышал. Но теперь-то Дмитрий Георгиевич знает, где я, и от меня не отстанет. Вся надежда на деда, что тот своего сыночка к ногтю прижмёт. Но надо ли оно ему – вот вопрос. Неужели придётся самому поехать к дядюшке и остановить произвол с его стороны?

Филиппа я почти сразу отправил проверять жалобы жителей северной части Култука. Там пару месяцев назад произошёл оползень, пострадали дворы и дорога. Проблема выглядела серьёзно, непонятно, почему с ней до сих пор не разобрались. Я решил, что пора её уладить. Для этого послал канцеляриста зафиксировать разрушения, а сам подумывал наведаться в управление городского хозяйства и обсудить не только данный инцидент, но и в целом дорожные работы.

Только вот Филипп в моё отсутствие снова филонил, и список аварийных участков улиц до сих пор не был завершён. Парень заверял, что бегал с утра до вечера, с ног сбился, но мне слабо верилось. Небось журналы свои читал целыми днями, а в последний момент спохватился. Придётся идти с тем, что есть.

Но прежде я хотел пообщаться с Алексеем Засекиным насчёт найма нового сотрудника, точнее, сотрудницы. Я не отказался от идеи пристроить Тамару к себе в отдел. Работа ей найдётся. Но городскому главе я так и не смог дозвониться. Да и в приёмной секретарша мне ничего толком не сказала. Обещала сообщить начальнику о моём деле. Как же, как же, знаем мы такие обещания.

Я спускался по лестнице на первый этаж, когда меня окликнул Уткин:

– Господин Ушаков, можно с вами поговорить? Наедине.

– Да, разумеется. Пройдёмте в мой кабинет. Я как раз своего работника отправил по делам.

Мы прошли в кабинет, я закрыл дверь. Предложил коллеге стул, а сам расположился в рабочем кресле.

– Как добрались? – спросил я. – Надеюсь, без происшествий?

– Лошадь у одного наёмника подвернула ногу. Но в остальном всё прошло гладко. Троллей мы больше не видели, – ответил Уткин. – Вы, вижу, тоже добрались удачно. Но я сейчас не о дорожных приключениях хотел поговорить.

– Я вас внимательно слушаю.

– Дело деликатное. Даже не знаю, как сказать…

– Говорите, не бойтесь. Обещаю, что всё сказанное останется за этими дверями.

– Нет-нет, я вовсе не хочу этого. Наоборот, об этом должны узнать… Но не все. Некоторые не должны знать, что я вам сообщил.

– Хорошо. Те, кому надо, узнают, кому не надо – нет. Обещаю. Сделаю всё, что смогу. Излагайте своё дело.

– Я знал, что вы – честный человек. И у вас есть нужные связи… Просто я боюсь, как бы это постыдно ни звучало. Речь пойдёт о тех, кто имеет власть в этом городе.

– Вам угрожают? Засекины? – догадался я.

– Пока нет, но… Ладно, не буду тянуть. Недалеко от города найдено осквернённое существо, но Засекины это скрыли, – выпалил парень.

Я сидел, как поражённый громом и смотрел на Уткина широко открытыми глазами. Не похоже, что парень придумывал. Он действительно боялся за свою жизнь. Значит, Скверна уже добралась сюда. Страшная напасть, уничтожающая всё на своём пути, подползла совсем близко и тянула щупальца к городу. Но жители находились в счастливом неведении. И как жандармы проворонили?

– Где Скверна? – мой голос изменился.

– В двух днях пути отсюда. Прошлый раз мы ездили уничтожать лагерь злоболюдов и наткнулись на осквернённого. Жуткая тварь. Покрыта какими-то язвами и волдырями, а облик… просто нечеловеческий. Фёдор Иванович сжёг его своей магией и наказал нам не рассказывать никому о происшествии. Говоря о нём, я нарушаю обещание, но… чувствую, что это важно. Корпус стражей должен знать. А вы… у вас есть связи, знакомства.

– Почему напрямую не пошли к жандармам?

– Я их не знаю, – потупился парень. – Не знаю, каковы будут последствия. Для меня.

Я кивнул и задумался. Ситуация выглядела скверно.

– А почему Засекин решил скрыть?

– Точно не знаю. Он не объяснял. Но я думаю, он боится, что в городе появится много жандармов, что это ему как-то помешает. Насколько мне известно, у него какие-то разногласия с властями.

– Да понятно какие. Он считает себя властителем этих земель. А это слегка так противоречит законам империи.

– Наверное. Я не лезу в его дела и… не хочу вмешиваться. Я простой чиновник. Мне не нужны проблемы. Но в данном случае не мог поступиться совестью.

– Вы правильно сделали, что рассказали, господин Уткин. Я обещаю, что донесу информацию кому надо. Ну а вы можете спать спокойно: про вас никто ничего не узнает. Просто скажу, что есть анонимный источник, раскрывать который не имею права.

– Спасибо вам большое, господин Ушаков. Я знал, что вы – человек чести.

– А можете показать место, где вы встретили осквернённого?

– Да… наверное. Но у меня нет карты.

– Не проблема.

Я достал из ящика карту уезда и расстелил на столе. Уткин плохо ориентировался на местности, но общее направление движения он мне показал. После чего я его отпустил, ещё раз поблагодарив и пообещав, что у него проблем не будет ни с Засекиными, ни с жандармами.

А когда он ушёл, я серьёзно задумался. Что делать с полученной информацией? Я мог отправиться в крепость и как на духу выложить всё майору корпуса стражей. Он скажет мне спасибо и… всё. К данному делу меня не подпустят на пушечный выстрел. А могу поехать в горы сам, попробовать свои силы, убедиться, что я всё ещё умею поджигать задницы проклятым отродьям Скверны.

Судя по словам Уткина, Скверна находилась где-то в горах, но насколько близко к городу, неясно. Одиночные монстры разбредались на многие вёрсты от своего корневища. И поскольку корпус стражей его до сих пор не обнаружил, оно могло прятаться среди леса или расти далеко от города. Тем не менее угроза уже нависла над этими краями, и мой долг – бороться с опасными тварями, как боролся всю прошлую жизнь.

С другой стороны, что я сделаю один? Чтобы обшарить весь лес, требовалась куча народу. Этим должен заниматься корпус стражей. Ведь если не во время не обнаружить и не вырезать корневище Скверны, она может распространиться так широко, что потом придётся потратить очень много сил и средств на решение проблемы. Значит, жандармы должны узнать о появлении осквернённого. Нельзя молчать. И так прошло три недели, за это время ситуация могла усугубиться.

Мне же не стоило забывать о своих прямых служебных обязанностях. Этот город следовало привести в порядок. Только вот могло получиться так же, как и в прошлой жизни, когда все мои усилия, все старания пошли прахом из-за проклятых тварей, уничтоживших всё, что создало человечество великими трудами. Если понадобится, я буду драться вновь. Главное, чтобы не стало слишком поздно.

Собрав бумаги, я отправился в управление городским хозяйством. Оно находилось возле вокзала, так что топать пришлось далековато по местным меркам. На противоположной стороне улицы, напротив какой-то железнодорожной службы расположился длинный одноэтажный дом с прилегающей территорией, где стояли два грузовика и каток. Рядом с техникой возвышалась гора щебёнки. В углу расположились тачки и всякий хозяйственный инвентарь. В тени у сарая играли в кости два мужика прямо на земле.

Я зашёл в дверь, рядом с которой находилась выцветшая вывеска. В большой комнате по обе стороны длинного стола сидели пожилой конторщик в кителе, два мужчины помоложе и женщина строгого вида с очками на носу, что-то печатавшая на машинке.

– Добрый день. Начальник здесь? – спросил я.

– Да, ваше благородие, – вскочил старший конторщик. – Здравствуйте! Они чаёвничают. Вон там.

За дверью, на которую мне указали, два чиновника пили чай в небольшом, но уютном кабинете. На столе воздвигся самовар, рядом пристроилась чашка с бубликами. Оба мужчины были немолоды. Один – высокий, с длинными свисающими усами – имел, судя по погонам, десятый класс по табели, второй – маленький, толстый, щекастый с двойным подбородком – девятый.

– Добрый день. Чем могу помочь? – произнёс басом тот, кто был старшим по званию.

– Меня зовут Артур Андреевич Ушаков, и я – новый столоначальник отдела благоустройства. Нашим отделам предстоит тесно сотрудничать. Вот я и явился к вам обсудить дальнейшие планы.

Оба чиновника переглянулись. Явно не ожидали такого лихого вторжения в свой размеренный, беззаботный быт.

– Очень приятно, – кивнул старший и отставил чашку с дымящимся чаем. – Меня зовут Архип Гаврилович Дятлов. Я – глава городского хозяйства. А это – Семён Семёнович Ежевикин, мой заместитель. А какой, собственно, вопрос вас интересует? Да вы присаживайтесь. Чаю наливайте. Вас же недавно к нам прислали? А то, помнится, прошлый столоначальник скончался месяца уж как два назад, царствие ему небесное. А других и не было. Да и его мы видели здесь нечасто.

Я взял стул и устроился за третьей стороной стола, отодвинул чашку с бубликами, положил папку:

– Вопрос у меня сугубо рабочий. Здесь список участков дороги, которые надо подлатать. Ямы, выбоины в брусчатке, даже оползень есть в одном месте. Вы же этим занимаетесь? Ну вот я и пришёл. Теперь меня часто будете видеть. Сотрудничать с вами намерен активно, – при последних словах на лицах обоих чиновников появилось печальное разочарование. – А прислали меня действительно недавно. Из Петербурга.

– Из Петербурга?! – в один голос воскликнули оба чиновника.

– Так-так, а вот тут поподробнее, пожалуйста, – Дятлов взял папку, пробежал глазами два листа и отложил в сторону, словно не нашёл там ничего интересного. – Мы сколько живём, ни разу столичных не видели. Прошу прощения, Артур Андреевич, но вы для нас – можно сказать, диковинный зверь.

В общем, пришлось нам познакомиться более тесно. Но я не стал возражать. Налил себе чаю, взял баранку и стал общаться с чиновниками, словно сто лет с ними знаком. Оказалось, что оба – местные. Учились в Иркутске, дворянского титула не имеют, оттого и класс невысокий, несмотря на возраст. А вот про дела они говорили неохотно, намекая на отсутствие финансирования, нормальной техники, служащих и прочее. В общем, что называется, плохому танцору танцпол мешает.

Проболтали мы без малого час до самого обеда. Меня уговаривали остаться, но я отказался: всему надо знать меру.

– Простите великодушно, господа. Но у меня ещё забот полно. Как-нибудь в другой раз к вам на чай заскочу. А сейчас пойду. Только вначале давайте разберёмся вот с этим. Возьмётесь?

– Да-да, мы посмотрим-посмотрим. Обязательно. Вы заходите, обсудим… Только не сегодня. Меня не будет после обеда. Дела, знаете ли… А завтра, например, могу вас принять. Часов так… ну как сегодня.

Трудность взаимодействия с управлением хозяйства заключалась в том, что они мне напрямую не подчинялись. Поэтому если мне что-то от них требовалось, то я должен был вначале составить задание, затем получить подпись городского главы или заместителя, и только потом передать в дорожную службу. Что ж, похоже, снова предстояло штурмовать кабинет Засекина. Хотя в данном случае я больше рассчитывал на Кривошеева.

– Я ещё к вам зайду. Обязательно, – проговорил я таким тоном, что оба чиновника сразу поняли, что легко им от меня не отделаться. – Кстати, Алексей Фёдорович передавал вам привет и сказал, что дороги надо бы привести в порядок. Сам лично меня к вам послал.

– А… да? – Дятлов стушевался. – Так вы бы это… сразу бы так и сказали… Мы займёмся. Обязательно займёмся. Передайте Алексею Фёдорвичу, что мы уже делаем всё… что нужно. Только бы это… финансирование бы нам увеличить. А то брусчатку, щебёнку надо покупать, а денег на всё не хватает.

– У вас щебень во дворе насыпан. Целая гора.

– Так этого мало. Не хватает его вечно.

– Ладно. Поговорю, попробую выбить финансирование.

Попрощавшись с хозяйственным отделом, я отправился обратно, надеясь, что Филипп сделал дело и уже вернулся, а не отправился праздно шататься по городу, воспользовавшись «командировкой».

Я шагал по мостовой, то и дело утирая пот с лица носовым платком. Жара не прекращалась. Солнце палило так, словно хотело всех нас зажарить.

Возле городской управы стоял серебристый паровой экипаж, похожий на обычный старинный автомобиль, только с двумя хромированными трубами, торчащими с обеих сторон капота. Сидящий за рулём парень в светлом сюртуке и шляпе окликнул меня:

– Ваше благородие, господин Ушаков! Можно вас на минутку? Его сиятельство господин Засекин приглашает вас к себе в гости.

– Вот как? Приглашает? А если у меня нет времени. Я всё-таки на службе.

– Его сиятельство велел передать, что городской глава разрешает вам отлучиться. С вашей стороны было бы крайне невежливо отказываться. Ваша безопасность гарантирована.

Похоже, мне предстоял второй раунд переговоров с Засекиным. Что ж, чем быстрее, тем лучше.

– Тогда я принимаю приглашение. Отвезёшь?

– Разумеется. Прошу в машину.

Фёдор Засекин ждал меня в каменной беседке, что находилась посреди сада за домом. Я аж позавидовал его лёгкому светлому костюму и соломенной шляпе. С радостью выбрал бы себе что-то подобное. Таскаться по жаре в моём чиновничьем мундире из толстого, грубого сукна не доставляло мне никакого удовольствия.

Вокруг беседки цвели клумбы, журчал фонтанчик, зеленела декоративная арка, оплетённая вьюнами. Здесь царили покой и умиротворение, и только стоящие по периметру сада вооружённые люди настораживали.

– Добрый день, ваше сиятельство, – я приподнял фуражку. – Как поживаете?

– И вам добрый день, господин Ушаков, – князь говорил спокойно, не как прошлый раз, а взгляд его казался тусклым и пустым. – Жаловаться не на что. Присаживайтесь.

– Благодарю, – я устроился на скамейке напротив Засекина. – Здесь много вооружённых людей, я смотрю.

– Всё ради безопасности.

– Думаю, не моей.

– Вам ничего не угрожает. Вы – мой гость, а для меня законы гостеприимства – святое. Проклятье падёт на того, кто убьёт гостя в своём доме.

– Да у вас бы и не получилось. Так значит, продолжим наш незаконченный разговор?

– Верно. Не люблю недоделанных дел, – князь сохранял невозмутимость, хотя мелькнувшее в глазах недовольство говорило о том, что ему не очень приятно со мной беседовать.

– Прошлый раз вы выглядели раздражённым. Прошу прощения, если чем обидел. Надеюсь, сегодня разговор пройдёт в более конструктивном русле.

– И я очень надеюсь. Впрочем, я был сам виноват. Не тем вопросом задавался. Тогда я спрашивал, кто вы. Сейчас я поставлю вопрос иначе: что вам надо, господин Ушаков? Что вы хотите? От меня, от моей семьи… от этого города?

– Что я хочу? Хм… Интересный вопрос. Не так уж и много, если разобраться. Я желаю всего лишь выполнять свои служебные обязанности, и чтобы мне не ставили палки в колёса. А ещё не хочу видеть вокруг себя произвол и разбой. Пожалуй, на этом мои пожелания заканчиваются.

– Хотите служить? Понимаю. Вы деятельный молодой человек. Желаете проявить себя и свои таланты, продвинуться по карьерной лестнице. И оказались здесь… Незавидная судьба для государственного служащего. Обычно к нам отправляют тех, кто сильно провинился и кому в этой жизни ничего не светит. Но, кажется, это не моё дело, да? Ладно, я дам вам возможности. Если честно, даже рад, что вы одержимы благими намерениями. Здесь давно не появлялось того, кто бы взялся следить за обликом нашего города. У меня и моих сыновей забот и так хватает. Сами видите, какая обстановка. Поэтому делайте, что считаете нужным. Только учтите, городская казна не бездонна. Придётся вам свои желания соотносить с возможностями.

– Приятно слышать. Но вы же, наверное, что-то попросите взамен?

– Тоже не так уж много. Просто не суйте нос в мои дела. Хорошо? Вы не лезете к нам, мы – к вам. И все будут довольны. Разве нет?

– Не совсем. В первые дни своего пребывания здесь я стал свидетелем ужасных вещей. Головорезы вломились в трактир одного честного человека и чуть не увели силой его дочь и…

– Если вы сейчас говорите про трактирщика Кучкина, то я ему долг простил. Больше никто к нему не вломится, даю слово дворянина. Если он, конечно, не наберёт новых долгов и не

– А как же остальные жители? Как быть с незаконными поборами?

– Господин Ушаков, – князь тяжело вздохнул, сдерживая раздражение. – Я вам уже объяснял. Никаких незаконных поборов у нас нет. Но у меня есть дружина, которая защищает город. А её содержание обходится дорого. Думаете, я себе всё забираю? Думаете, я тут шикую на деньги этих несчастных?

Я огляделся вокруг:

– Как минимум скромной вашу жизнь не назовёшь. Неплохой особняк, да и сад вполне ухожен.

– Представьте себе, за домом своим слежу. Странно, что петербургский дворянин удивлён ухоженным садом… Впрочем, это к делу не относится. У меня почти сотня бойцов, которых нужно кормить и снаряжать. Техника, оружие, патроны – всё это обходится мне в круглую сумму. А всякие бездельники сидят под моим крылом и палец о палец не ударят. Куда это годится? Хочешь жить в безопасности – плати. По-моему, честно. Все это знают и все согласны.

– А вам не кажется, что сотня наёмников – многовато?

– Господин Ушаков, об этом я и говорю, не лезьте в мои дела. При всём уважении, но вы не можете знать наши нужды. А я не первый десяток лет живу в Култуке. Здесь жили мой отец и мой дед. Уж, наверное, я имею представление, сколько надо человек для охраны города и защиты рубежей. Так что занимайтесь своей работой: скверик посадите, дорожку подлатайте и… что там вы собирались сделать. А вопросы оборону доверьте, пожалуйста, профессионалам. У нас нет стольких аристократов, чтобы можно было обойтись дворянским ополчением. Понимаете, в чём проблема? Приходится как-то компенсировать нехватку личного состава.

– И всё же я вынужден настаивать на том, чтобы вы перестали взымать с людей нерегламентированные подати.

– Боже мой… Сколько же вам объяснять. Вы не со мной об этом говорите, а с ними, с горожанами. Ну перестану я с них деньги брать, перестану истреблять в окрестностях всякую нечисть. Они же завтра ко мне сами прибегут и скажут: «Ваше сиятельство, возьмите наши деньги, только защитите нас». Я скажу: «Простите, но наш новый столоначальник отдела благоустройства радеет за ваши кошельки и не велит мне держать достаточное количество дружины, чтобы я мог охранять ваш покой. Поэтому вас будут грабить, насиловать и убивать остроухие твари, а я умываю руки». У нас так издавна повелось, господин Ушаков: я организую защиту, остальные – платят.

В словах Засекина определённо была доля правды. Я не сомневался, что содержание дружины обходится ему недёшево. Но что-то мне подсказывало, он себя явно пытался обелить. Бандиты, которым он покровительствовал, устраивали настоящий разбой, а давать деньги в рост под сто процентов и выкупы долгов, чтобы их потом силой выбивать, не вяжутся с заботой о населении. Да и вообще, неужели князь содержит кучу наёмников ради защиты горожан? Или толпа вооружённых людей прежде всего охраняет имущество самих Засекиных: их шахты, фабрики, железную дорогу, по которой курсируют поезда с сырьём и продукцией засекинских компаний? Отнюдь не альтруизм двигал князем.

– Иногда ваши люди перегибаете палку, – сказал я.

– Возражать не буду. Если парней сильно разозлить, они могут и перейти границу дозволенного. Я же не слежу за каждым их шагом. Если доходят до меня какие-то известия, меры, конечно же, принимаю. Давайте сделаем так: если появятся проблемы, просто приходите ко мне, и мы всё обсудим, как цивилизованные люди. Незачем устраивать самосуд.

Похоже, мне предстояло пойти на уступки. Ну и пусть. Главное, чтобы наш с Засекиным договор пойшёл на пользу городу.

– Хорошо, – согласился я. – Если обнаружу разбой и произвол, сообщу вам напрямую. Очень надеюсь, что мы действительно сможем решать такие вопросы как цивилизованные люди.

– Я рад, что мы услышали друг друга. А теперь… кажется, вы торопились на службу?

– Да, много дел, – я поднялся с лавки.

– Хорошего дня, господин Ушаков. Мой человек отвезёт вас обратно.

Засекин жестом подозвал парня, который привёз меня сюда и который во время разговора стоял далеко в стороне. Он вывел меня с территории, мы сели в паромобиль и помчались к городской управе. Проезжая мимо трактира Кучкина, я обнаружил, что тот закрыт. Вывеска на двери гласила: «Продаётся». Похоже, трактирщик решил избавиться от убыточного дела. Да и какой выбор у него оставался? Но теперь он хотя бы никому ничего не должен.

Беседа с Засекиным вызвала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, я был рад, что нам удалось договориться и мне перестанут чинить препятствия на службе, а с другой – не оставляли мысли, что князь лишь сделал вид, что пошёл на уступки. Весьма вероятно, это был обманный манёвр, показное отступление, чтобы пустить пыль в глаза, усыпить мою бдительность. И когда я буду меньше всего этого ждать, он нападёт. Это был не тот человек, кто забывает обиды и смиряется с поражением. Между нами установился не мир, а лишь хрупкое перемирие перед новым витком конфликта.

Филипп вернулся после обеда и доложил о состоянии дел на участке со сползшим пластом грунта. Пласт почвы на склоне обвалился, из-за чего пострадали ограды двух домохозяйств и дорога. Завал не убирали уже месяца два, и жители протоптали в обход новую колею – узкую и неудобную. Я подумывал сам сходить посмотреть и, как маг земли, возможно, что-нибудь предпринять. Мне не доставит труда с помощью своей магии поднять кусок почвы и перебросить на свободное место. Заодно потренируюсь, чего мне так не хватало. А дорожная служба пусть всё равняет, укрепляет склон и прочими делами занимается, для которых нужны не заклинания, а лопаты и каток.

Но тут мне позвонил Алексей Засекин и сказал, что где-то через полчаса он приедет в управу, чтобы обсудить со мной план по облагораживанию города. Поэтому я отложил все дела и в назначенное время явился в кабинет главы.

– У вас, господин Ушаков, правильные намерения, – Алексей снова сидел напротив меня в своём большом рабочем кресле, грызя свою сигару. – Но бюджета у нас на всех них не хватит. Давайте так, – он просмотрел ещё раз бумаги в папке, которую я ему принёс ещё до вылазки в горы. – Займитесь фасадами и облагораживанием сквера. Ну там лавочки, дорожки, кусты и прочее… В общем, разберётесь. А асфальтирование улиц перенесём на следующий год. Не потянем мы сейчас всё сразу, да и лето через полтора месяца закончится, а там осень, грязь… Я вам дам телефон нашего архитектора. Он обычно у себя на квартире работает. Созвонитесь с ним и обсудите проекты и смету, а когда будет всё готово – мне на стол за подписью. И тогда уже приступим.

– Ладно, я согласен перенести асфальтирование на следующий год. Просто хочу напомнить, что надо идти в ногу со временем. В столице, во всех крупных городах мостовые постепенно уходят в прошлом, везде кладут асфальт.

– Знаю. Но была бы моя воля, что называется. А так придётся повременить.

– Что ж, надеюсь, в следующем году мы возьмёмся и за это дело. Кстати, я говорил с главой отдела городского хозяйства.

– Правда? И как он поживает?

– Господин Дятлов жалуется на недостаток средств. Якобы щебёнку для ремонта дорог не на что купить. Поэтому работа стоит. А я постепенно обследую наши улицы. Они по всему городу в ужасном состоянии. Нужен ремонт.

Алексей усмехнулся:

– Слушайте его больше. Щебёнку купить не на что… Конечно. Поехал в горы, набрал на карьере – вот тебе и щебёнка. Но вы об этом не волнуйтесь. Сам Дятлову позвоню. Что-то ещё?

– Что по поводу ремонта повреждённых строений во время атак злоболюдов?

– А это… – Засекин разочарованно вздохнул. – Ну составьте список. Я подпишу, а вы Дятлову передайте. Что там, пару оконных рам заменить?

– Примерно так.

– Ясно. Ещё вопросы?

– Мне нужен второй сотрудник.

Алексей приподнял брови.

– Ну а как вы хотели? – принялся убеждать я. – Мне надо и за улицами следить, и за состоянием построек, и с жалобами разбираться, и с владельцами домов, и ещё три короба всяких мелких дел, а у меня один канцелярист, который бумажки пишет. Нужен человек для поручений.

– Допустим. Но кого мне вам отдать? У нас не сказал бы, что сотрудников вагон.

– У меня есть кандидатура. Одна моя знакомая ищет работу. Девушка ответственная, вела дела трактира.

– Знакомая, значит, м… – Алексей скабрезно улыбнулся, как бы говоря, мол, понимаю-понимаю, зачем вам новая сотрудница. – Ну хорошо. Я не против. Образование у неё есть?

– Домашнее. Читать, считать, писать умеет.

– Ну хоть что-то… Класс, я так понимаю, у неё нулевой. Ну и ладно. Только много платить не обещаю. Пятнадцать рублей, не больше. У нас конторщики с образованием и те двадцать получают, так что… Но премии вполне возможны.

– Двадцать.

– Простите?

– Двадцать рублей. На равных со всеми конторщиками. Я же говорю, человек грамотный, ответственный. А работы у нас полно. Занятость будет постоянная. А вот Филю я бы с радостью оштрафовал, потому что он то больным притворится, то бездельничает в моё отсутствие. Но нельзя. Родственник уважаемого человека, правда? А тут обычная девушка. Ей-то можно и недоплатить…

– Хорошо-хорошо, – с досадой прервал меня Алексей. – Двадцать.

– Другой разговор.

– На этом всё? Или ещё что-то?

– На этом всё. Покорнейше благодарю, – улыбнулся я.

Засекин продиктовал мне номер телефона архитектора Волкова, и я покинул кабинет. Настроение было приподнятое. Уж не знаю, что задумал князь, но сейчас мне действительно дали зелёный свет, и я мог, наконец, начать приносить пользу на своём месте. Мысленно я потирал руки в предвкушении грядущих перемен. Главное только, чтобы мне не помешали – не помешали те могучие, злые силы, которые, весьма вероятно, уже тянут щупальца к этому городку. Обычно зараза долго разрасталась среди лесов, вдали от глаз человеческих, а потом обрушивалась на людей всепоглощающим стихийным бедствием.

На фоне этой угрозы ремонт фасадов и скверов казался сущей мелочью, но это ведь не значило, что надо жить в грязи и разрухе. Тем более Скверна могла не появляться здесь годами. Одно существо, виденное в двух днях пути отсюда, ещё не означало скорое вторжение. Но звоночек был.

Я связался с архитектором Волковым, мы условились встретиться на следующий день в двенадцать часов, сходить посмотреть сквер и другие объекты, обсудить проекты. До этого я планировал заскочить в крепость к жандармам, чтобы сообщить начальнику корпуса стражей майору Лейкину о появлении осквернённого недалеко от города.

А сейчас рабочий день заканчивался, и мне предстояло ещё одно важное дело: заглянуть к Щетинину и расспросить о Барыковых. Мне требовались их контакты, чтобы начать переговоры по поводу покупки каменоломни.

Щетинины жили через дорогу заброшенной усадьбы Барыковых. Об этом знали все, даже мой канцелярист, ведь его богатый дядюшка обитал по соседству. В том районе, как я понял, строили особняки все состоятельные люди Култука.

Закончив дела, связанные со службой, я отправился к Щетинину в гости, надеясь, что старик будет отдыхать у себя дома.

Перед двухэтажным особнячком с мезонином зеленели две скромные клумбы. Миновав их, я поднялся на крыльцо и постучался в дверь. Мне открыл слуга средних лет в серо-голубом фраке. Я представился и спросил, дома ли Вениамин Павлович Щетинин, человек сказал – да. Пригласил меня в вестибюль, попросил подождать.

Минут через десять по лестнице спустился тот ворчливый старик, с которым меня познакомили в дворянском собрании. Сейчас на нём были халат, брюки и домашние туфли без шнурков. Лицо Вениамина Павловича выглядело недовольным, но встретил он меня приветливо.

– Добрый вечер, господин Ушаков! Мне сказали, что вы явились в гости. Решили почтить визитом старика?

– Добрый вечер. Да, подумал, загляну, узнаю, всё ли в порядке, нет ли каких жалоб или пожеланий в сфере благоустройства. Теперь ведь это моя прямая служебная обязанность. Хочется, чтобы город этот становился лучше. А кто ещё рассказать о нуждах жителей, как ни они сами?

– Похвально ваше усердие. Что ж, прошу за мной. Проходите. Выпьете что-нибудь?

– Благодарю. Если только воды. На улице ужасно жарко.

Мы прошли в дверь налево и оказались в просторной комнате с огромным камином и мягкой мебелью. Расположились в креслах за квадратным кофейным столом, Щетинин налил мне и себе воды из графина.

– Жара, не то слово. То ещё пекло, – заворчал Щетинин. – С ума сойти можно. Вам-то, молодым, ещё ничего, а нам, старикам, каково? Доктор говорит, для сердца вредна такая высокая температура.

– Пожалуй, что так. Надеюсь, скоро станет попрохладнее.

– Мои сыновья рассказали про вас. Вы славно дрались со злоболюдами. Эх, где мои молодые годы! Я тогда тоже задавал жару всякой нечисти. А сейчас и кости не те, и суставы ноют от дальних путешествий, да и энергетика затухает. Старость, что сказать. Я-то видел вас в деле. Ловко вы того заносчивого офицерика приструнили, а? Знаю этого Клемма. Картёжник тот ещё. Вечно в долгах. Никудышный дворянин.

– Да, мне по плечу не только бумажная работа, – улыбнулся я.

– Ну, коли силой Господь награди, почему бы и нет? Главное, силу эту в нужное русло применять, а не как некоторые… Эх, да что там говорить…

Я принялся расспрашивать Щетинина, какие есть жалобы и пожелания, касающиеся моей работы, и старика понесло. Целый час он бухтел про разбитые дороги, особенно возле его консервной фабрики, про плохое освещение на центральных улицах, про ужасную работу службы городского хозяйства и прочее в таком духе. Казалось, он был в курсе всех проблема Култкуа. Ему бы на моё место, так он живо всё исправил бы. Или нет.

Заверив Вениамина Павловича, что буду трудиться не покладая рук и что работы по благоустройству скоро начнутся, я перешёл к вопросу, ради которого явился сюда.

– Вениамин Павлович, а вы, случаем, не знаете, как связаться с кем-то из семейства Барыковых? Тоже по поводу благоустройства, знаете ли… А то видели, наверное, что у них саду творится? Кусты уже из-за ограды торчат.

– А, Барыковы… – Щетинин помрачнел. – Барыковы ещё в прошлом году в Иркутск переехали. Только осталось их немного: вдова с детьми да кузен покойного Геннадия Дмитриевича. Ссора у них была, знаете ли, с нашим князем. И оно как-то так получилось, сами понимаете… неудачно.

– Понимаю, конечно. А не будете ли вы столь любезны, Вениамин Павлович, дать их адрес или телефон, чтобы связаться можно было?

– Адрес… извольте. Они у родни сейчас живут… Архип! – крикнул он. – Пойди сюда.

Дворецкий зашёл в комнату.

– Пойди, принеси со стола записную книжку, – приказал Щетинин.

– Барыковы, как я понимаю, владеют особняком и каменоломней? – уточнил я.

– Не только. Имение небольшое есть. Вроде как сотня душ крепостных или что-то около того. Коровник есть. Лошадей разводили. Ну и каменоломня, да.

– А теперь это кому принадлежит? Ходят такие слухи, будто Фёдор Иванович всё к рукам прибрал, – перешёл я к более откровенным вопросам, видя, что Щетинин не очень-то и одобряет произошедшее.

– Знаете, господин Ушаков, я в такие вопросы нос не сую, – покачал головой Щетинин. – Не моего это ума дело. У меня вон хватает забот со своим промыслом. И я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Понимаете? – на меня уставился мутный старческий взгляд.

Я прекрасно понимал, о чём он говорит. Пожилой дворянин боялся Засекиных, как, наверное, все в этом городе. Последние, кто бросил им вызов, были разгромлены, перебиты, ограблены и уехали подальше отсюда. Никто больше не желал связываться с местным князем.

Слова Щетинина вернули меня к мыслям о том, что прочного мира с Засекиным не будет. Не той он породы, с кем можно сосуществовать на равных. Фёдор Засекин – лев, король джунглей, а остальные должны либо трепетать перед ним, либо оказаться съеденными. По крайней мере, он так считал. Я же рассуждал по-другому: подобных царьков надо вовремя к ногтю прижать, пока они не почувствовали себя всемогущими. Иначе проблем не оберёшься.

Вернулся слуга, я записал адрес госпожи Барыковой, поблагодарил Щетинина и покинул его особняк. Сразу ехать к вдове я не собирался по соображениям этикета. Вначале следовало написать письмо, где изложить обстоятельства своего дела, и договориться о встрече. Очень надеялся, что вдова не откажет.

Возвращался я домой пешком. На улице уже почти стемнело. Всё-таки долго у Щетинина задержался – дольше, чем планировал. Подходил к перекрёстку с единственным фонарём, когда меня окликнули:

– Господин Ушаков.

Я резко обернулся и остолбенел, а в руках сама собой начала концентрироваться энергия. Передо мной стоял высокий, бледный человек в чёрном цилиндре и чёрном сюртуке. В обтянутой белой перчаткой ладони незнакомец сжимал трость.

Фёдор Иванович сидел на веранде в плетёном кресле, взирал на ночной сад и покуривал трубку, когда к нему подошёл Евгений, бодро взбежав по ступеням. Вокруг царила непроглядная темень, и только газовые фонари на фасаде дома распространяли тёплое, уютное свечение.

– Ну что, проведал Игнатовых? – Фёдор Иванович вынул трубку изо рта.

– Только что от них, – сказал Евгений. – Поговорил с Захаром, сыном Медведя, вручил ему компенсацию. Он согласился продолжить отцовское дело, с этим проблем нет. Одна беда – людей у них почти не осталось. Тот одноглазый и ещё двое. Надеюсь, парень сумеет сколотить отряд. Понаблюдаем. А как у вас дела, отец? Вы говорили с Ушаковым?

– Говорил… – князь сделал паузу, пуская в воздух кольца дыма. – Мы даже пришли, можно сказать, к определённому консенсусу. Будь он неладен этот сопляк. Ведёт себя так, словно он тут князь, а не я, – старик усмехнулся. – Сколько живу, никогда такого не видел.

– Что с ним собираетесь делать?

– Да убрать его надо по-хорошему… Проблемы он нам ещё доставит, чувствую, немалые.

– И… этим прикажешь заняться мне? – настороженно спросил Евгений, предчувствуя грязную работёнку, которую он так не любил.

– Ты? Куда тебе? Не, ты с ним не справишься. Даже я, боюсь, могу не сдюжить. Что-то я забросил тренировки в последнее время. А зря. Этот парень бьёт огромных троллей, словно слепых котят. Мановением руки горы заставляет трескаться. Да ты и сам всё видел.

– Да, сила у него большая. Хотите расправиться с ним самостоятельно?

– Посмотрим. Боюсь, без моего участия парни с ним точно не сладят. Да и не в городе это надо делать. После нашей драки с Барыковыми к нам и так много вопросов у губернатора появилось. Лишний шум ни к чему.

– Значит, придётся выманивать.

– Да. Если порешим его, то не здесь. Но я тут подумал, сейчас парень может оказаться нам полезен. Смотри, сколько нечисти вокруг расплодилось. Если ещё и осквернённые полезут, то пиши пропало. А он один стоит пятидесяти моих дружинников. Поэтому пока трогать не будем. Вроде бы он обещал не лезть в мои дела. Не уверен, что сдержит слово. У него как будто шило в заднице. Вечно куда-то нос пытается сунуть. Но… поглядим.

– Так вы не выяснили, кто он и на какое ведомство работает?

– Похоже, ни на какое. Чёрт его знает. Может, через родню что… Дед у него – генерал в запасе. А другой информации по нему нет. Как будто чист.

– Странно…

– И не говори, сын. Чертовски странный тип свалился нам на голову.

***

Тощее лицо с впалыми щеками, бледные губы, бледная кожа – этот человек походил на покойника. Я сразу понял, кто он – тот, кто пытался меня убить вчера ночью. Сейчас он стоял передо мной и, очевидно, о чём-то хотел побеседовать. Появился он столь внезапно, что я чуть не метнул в него горсть острых камней, но что-то меня остановило.

– Господин Ушаков, я не собираюсь вас убивать, – произнёс незнакомец невозмутимым и каким-то отстранённым голосом. – Нам надо поговорить. Только, пожалуйста, не кидайтесь камнями. Я не допущу ошибку, как прошлый раз. Если попытаетесь меня убить, я просто исчезну, и вы не узнаете о моём выгодном предложении.

Человек пропал, словно растворился в воздухе, и в ту же секунду появился рядом со мной.

– Видите, вы не успеете поразить меня своей магией. Моя же на вас тоже не подействует. Поэтому нам лучше просто поговорить.

Для меня было в высшей степени необычно, что убийца что-то хочет обсудить со своей жертвой, но я решил дать ему шанс. Любопытно, в конце концов. Хотя не оставляла мысль: не задумал ли он какую-то подлость? Я ведь толком не знал, на что он способен и как работает его магия.

– Допустим, – произнёс я, тоже не показав виду, что обеспокоен. – Если хочешь, говори. Я тебя выслушаю.

– Рад, что вы сделали верное решение. Давайте пройдёмся.

Мы медленно зашагали по пустой улице. Народу в это время уже не было, дорога пустовала. Навстречу нам прошёл водовоз со своей огромной бочкой на колёсах, а потом – два парня рабочей наружности.

– Прошлую ночь ты явился, чтобы убить меня, а сегодня ищешь разговор. Забавно, – я краем глаза контролировал каждое движение незнакомца и прислушивался к своему состоянию, чтобы вовремя отреагировать, если начнётся какой-то сбой в организме.

– Ничего личного. Я просто выполнял работу.

– На кого? Кто тебя послал?

– Меня нанял ваш дядя, Дмитрий Георгиевич. Велел убить вас. Назначил цену в три тысячи рублей.

– Дорого стоит моя голова, оказывается. А кто ты такой? Как твоё настоящее имя, господин Иванов?

– Вы имеете в виду имя, которое мне дала матушка в детстве? Я сменил десятки имён, и то первое уже стёрлось из памяти. Теперь я просто Тень, бродящая по этому миру. Так меня обычно и называют.

– Имя так себе, если честно. Но дело твоё. Какой магией ты владеешь, Тень?

– Магия смерти.

Я слышал о такой, но никогда не наблюдал её действие воочию до вчерашнего дня. В моём мире она была запрещена и давно исчезла, в этом – скорее всего, тоже. Поэтому мне даже мысли не пришло, что убийца владеет именно ей.

– Запрещённая магия, – проговорил я. – Очень интересно.

– Да, моя дар вызывает ужас у многих. Такова моя судьба.

– Твоя судьба – твоё дело. Что ты хочешь от меня?

– Я предлагаю перекупить заказ. Дмитрий Георгиевич предложил за вашу голову три тысячи. Он заплатил аванс полторы. Если заплатите ещё полторы, то ваш враг будет мёртв. С вами мне не справиться. А остаться без денег я не хочу.

Тень говорил с таким безразличием, что его способность испытывать эмоции вызывала сомнения. Было странно слышать, как этот человек рассуждал о чужих жизнях, словно речь шла о покупке колбасы в магазине. Но в данном случае предложение показалось мне заманчивым. Устраню дядю – решу одну из своих главных проблем. Больше ко мне убийцы не приедут, по крайней мере, из Москвы.

Но по ряду обстоятельств я не мог согласиться на сделку. Во-первых, проблема с деньгами. Ну вот откуда мне полторы тысячи взять при жаловании в сорок рублей? А во-вторых, я не хотел работать с наёмным убийцей. Однажды мой дядя исчезнет, превратится в прах земной в буквальном смысле слова. Его придётся убрать, ведь иначе он не успокоится. Только вот сделать это надо самому. Тут замешаны семейные отношения. Ни в коем случае нельзя доверять столь ответственное задание какому-то мутному типу. Никогда услугами подобных личностей не пользовался и не собирался.

– Ты не справился с работой и теперь хочешь убрать нанимателя? – усмехнулся я. – Забавный ты человек.

– Меня интересуют только деньги.

– Это понятно. Но ты хоть знаешь, какое жалование у провинциального чиновника? Я не ворочаю тысячами. У меня нет таких денег, как у моего дяди, так что вынужден отказаться. С меня взять нечего, извини. Заказа не будет. А если ещё раз подкрадёшься со спины, накормлю порцией острого щебня. Работа у меня нервная, могу и отоварить невзначай, если кто-то под горячую руку попадётся. Имей в виду.

– Я знаю, что у вас нет денег. Но ваш дядя богат. Он погибнет, средства достанутся вам.

– Это не так. Я – не наследник.

– Если погибнет наследник вашего дяди и ваш дед, то вы займёте его место и заплатите мне из того, что получите. Тогда цена будет больше. Ведь речь идёт о трёх представителях княжеского рода.

У меня внутри закипело негодование. Этот урод хотел убить ребёнка лишь для того, чтобы заработать сраные полторы тысячи или сколько он там рассчитывал получить с меня? Просто нелюдь какой-то. Находясь у власти, мне со всякими подонками приходилось сталкиваться. Но таких я всегда презирал. Да и к деду я ненависти не испытывал. Хотелось надеяться, он честный человек и никак не связан с делишками своего сына, а значит, и смерти не заслужил.

– Моего согласия на это не будет.

– Что ж, попытаться стоило. Значит, придётся искать другую работу.

– Только подальше от этого города. Если до меня дойдёт весть, что кто-то поработал здесь магией смерти, из-под земли достану. И от родни моей, кстати, тоже держись подальше. Это не твоя забота.

– Вам волноваться не о чем. Всего хорошего, – идущий рядом со мной человек исчез с тихим хлопком, не оставив и следа.

Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда переместился Тень, но не нашёл его. Похоже, маг смерти хорошо усвоил преподанный мной урок и больше рисковать не собирался.

Разговор, да и вся ситуация мне казались чертовски странными. Я не знал, что задумал этот тип. Оставались, что он так или иначе попытается со мной расправиться. Впрочем, если бы он это планировал, зачем затеял эту беседу? Кто он вообще такой? Откуда взялся? Узнать бы о нём побольше.

Утром следующего дня я поймал извозчика и поехал в крепость, надеясь застать командира корпуса стражей на месте, чтобы потом успеть к двенадцати на встречу с архитектором. С самого утра стояла жара. Прогретый воздух был душным и тяжёлым. Проклятое солнце уже висело над горами, обещая утроить нам всем пекло.

На КПП я назвал себя и сказал, кто мне нужен. Дежурный позвонил куда надо, и вскоре пришёл незнакомый жандарм средних лет с унтер-офицерскими погонами. Он повёл меня к майору Лейкину.

Внутри крепость выглядела очень тесной. Кроме плаца в центре, здесь не было больших пустых пространств. Хозяйственные постройки, казармы и маленькая церковь образовывали каменный лабиринт, по которому сновали солдаты, бегая по своим солдатским делам. И всё же здесь было пустовато. В трёх фортах, два из которых торчали на окрестных холмах, вероятно, мог разместиться целый полк, тогда как сейчас, по слухам, гарнизон состоял из двух рот.

Трёхэтажное здание, где располагался корпус стражей, являлось частью южной стены. Перед ним имелась небольшая площадка, куда обычные солдаты не заходили. Кабинет начальника корпуса находился на третьем этаже.

Майору было лет сорок. Невысокий, лысоватый, с длинными, закрученными вверх усищами, он сидел в тесном прокуренной комнате с небольшим окошком, которое при необходимости могло служить бойницей. Сюда почти не проникали прямые солнечные лучи, а толстые каменные стены прогревались долго, и поэтому в здании до сих пор царила прохлада. За спиной майора висели портрет императора и два флага: стяг империи и знамя корпуса стражей.

Сам же Лейкин производил впечатление человека простоватого и добродушного. Не чувствовалось в нём аристократической горделивости. Видимо, был выходцем из низов. Когда я показался на пороге, он поздоровался, предложил присесть, налил воды.

– Ну, рассказывайте, господин Ушаков, что вас к нам привело? – проговорил он. – По своему чиновничьему делу, аль по нашему?

– По вашему, господин Лейкин. Речь пойдёт о Скверне.

– Отлично! Я вас внимательно слушаю, господин Ушаков. Вы пришли по адресу. Кстати, спасибо, что проинформировали нас о вылазке. А то от местной аристократии ничего не добьёшься. Хотя нам бы с ними следовало сотрудничать.

– Разумеется. Поэтому я здесь. Местные надеются на свои силы, но есть вещи, которые им не по зубам. Мой источник сообщает, что во время предыдущей поездки в горы Засекин и его люди обнаружили осквернённого, однако Засекин приказал держать данную информацию втайне.

– Вот как? – майор стал серьёзен и задумчив. – Осквернённого обнаружили, говорите? А где? Вы можете показать место на карте?

– Могу. Только у меня к вам просьба не обсуждать данную тему с господином Засекиным. Иначе моему информатору может грозить опасность, да и я не хочу пока портить отношения с князем.

– Да-да, разумеется. Мы с его сиятельством общаемся не слишком тесно. Местные нас сторонятся, знаете ли. Да и служебная тайна никуда не делась. Так что можете быть покойны. Всё сказанное вами останется в этих стенах.

Лейкин достал из ящика стола карту, расстелил передо мной, и я показал место, о котором мне говорил Уткин.

– Странно, – майор потёр подбородок. – Мы проверяли этот квадрат где-то месяц назад, и никакой Скверны там обнаружено не было. Ваш информатор не ошибся? Он точно видел осквернённого, а не злоболюда или… огра какого-нибудь? У страха ведь глаза велики. Многое может померещиться.

– Это существо видел князь Засекин и приказал всем, кто ездил с ним, молчать. А я передаю лишь то, что слышал сам.

– Честно говоря, мне бы хотелось напрямую побеседовать с вашим информатором и подробнее узнать обстоятельства дела.

– У него есть причины не раскрывать свою личность.

– Понимаю. Очень жаль. Как я сказал, у меня нет ни малейшего резона выдавать наши секреты посторонним лицам.

– В середине мая Скверна поглотила Удинск. Сейчас середина июля. За два месяца осквернённые легко могли добраться сюда. Ну или другой вариант. Глубоко в лесах растёт корневище, которое вы пока не обнаружили. Когда найдёте, может быть уже слишком поздно.

– А позвольте спросить, откуда вы знаете про корневища?

– Как я сказал, у меня свои источники. А что, тоже секретная информация?

– По большому счёту, да. Но сейчас это неважно. Если поступил сигнал, я не могу не реагировать. Отправлю туда людей как можно скорее, чтобы они прочесали там каждый куст.

– Благодарю. Только у меня просьба.

– Слушаю.

– Могу ли я поехать с вашими людьми? Очень уж хочу поглядеть на этих тварей.

– Простите, господин Ушаков, но нельзя, – развёл руками Лейкин. – Очень опасно. К тому же наша работа засекречена. Не имею права.

– Понимаю, – я предвидел отрицательный ответ, но должен был попробовать. – Тогда могу лишь пожелать удачи. Надеюсь, вы найдёте Скверну и искорените её, чтобы этому городу ничто не угрожало.

– Можете не сомневаться. Если поблизости есть хотя бы зачатки Скверны, мы истребим их. Таков наш долг, – майор поднял вверх указательный палец.

Решив все вопросы с майором, я поехал обратно в город. В двенадцать мы встретились с архитектором Волковым. Я сам зашёл к нему. Он жил буквально на соседней улице на втором этаже длинного каменного дома, причём квартира его занимала весь этаж. Здесь находились как личные покои, так и кабинеты, где трудились канцеляристка и два чертёжника.

Волков был человеком низкого роста, с клочками седеющих волос, торчащих по обе стороны от лысины, и острой профессорской бородкой. Сквозь круглые очки смотрели маленькие, строгие глаза.

Первым делом мы отправились обследовать сквер. Тот весь зарос кустами, молодняком и сорной травой, дорожки еле просматривались, а скамейки развалились и сгнили. Волков занимался также и ландшафтной архитектурой, поэтому с готовностью вязался сделать проект. Я высказал своё видение, мы обсудили детали. Он обещал прислать эскизы в ближайшие дни.

А вот за фасады театра, городской управы и ещё пары зданий Волков браться не стал. Сказал, что это не его специализация, но у него есть знакомый реставратор в Иркутске. Дал мне номер телефона, по которому я во второй половине дня еле дозвонился до данного господина. Тот обещал приехать на следующей неделе во вторник.

А пока я разбирался с делами, перед окнами городской управы стоял грузовик. Один рабочий заделывал дыры в брусчатке новыми камнями, а два пилили кусты, что разрослись вдоль улицы рядом с деревьями. Похоже, звонок от Алексея Засекина простимулировал Дятлова взяться за работу. Я надеялся, к середине осени улучшения в облике города будут заметны всем.

Вечером вся наша аристократия, как обычно, направилась в дворянское собрание, чтобы поиграть в карты или бильярд, послушать музыку или просто пообщаться меж собой, обменяться новостями. Но я на этот раз не пошёл, ведь мне предстояло ещё одно важное дело. Я, конечно, договорился с Засекиным о приёме на службы Тамары, но с ней самой пока не общался на эту тему и не знал, согласится ли она.

Освободился я довольно поздно и до дома, где жила Тамара со своей тётей, добрался, когда солнце уже почти зашло за горы на западе. Постучался в окно. Калитку открыла немолодая женщина с красным лицом.

– Да? Чего надо? – проговорила она и осеклась, увидев мой чиновничий мундир с серебряными петлицами. – Ой, простите, ваше благородие. Я-то думала, кто из соседей. Не ждала таких важных гостей. Чем могу служить?

– Добрый вечер. Тамара дома? – спросил я.

– Тамара-то? Конечно! Дома сидит. Я мигом, – протараторила женщина и побежала обратно с громогласными возгласами. – Тамара! К тебе важный господин пришёл. Выходи, живо!

Девушка вышла и, увидев меня, улыбнулась:

– Здравствуйте, Артур Андреевич. Сдали вы меня. Теперь вся улица будет судачить. Не ожидала, что заглянете.

– А я вот заглянул. Дело у меня к тебе одно есть.

– С отцом что-то? – насторожилась Тамара.

– Давно его не видел, поэтому не знаю. Нет, речь пойдёт не о нём. Пойдём, прогуляемся?

– Давайте.

Мы пошли к перекрёстку и свернули на улицу, что спускалась к озеру. Солнце уже почти зашло. Лесистые горы окутались синеватой дымкой и растворялись вдали на фоне темнеющего неба. Стало немного прохладнее.

– Как батюшка поживает? – спросил я. – Слышал, он трактир продаёт. А ты до сих пор у тёти живёшь?

– Ох, Артур Андреевич, не рискую я возвращаться. Мы решили, что здесь пока поживу, буду по хозяйству помогать. А отец действительно дом с трактиром продаёт, да только покупателей нет. Мало у нас богатых горожан, кому понадобилась бы такая собственность. Да и кому трактир наш нужен? Фролов уже второй открыл. Здесь неподалёку. С ним конкурировать ни у кого получится.

– Может, Фролов и ваше заведение купит?

– Пока он желания такого не изъявлял.

– А планы какие? Отец в Иркутск собирается переехать?

– Поглядим. Может, и в Иркутск. Здесь-то вон какая обстановка.

– Боится?

– А как не боятся? Спасибо вам, что с шайкой Медведя разобрались, да только у него, Медведя в смысле, есть сын. Он, небось, теперь будет всеми делами верховодить. А в городке нашем не спрячешься.

– Тогда передай ему, пусть не боится ничего. Я разговаривал с князем Засекиным. Тот сказал, что долг вам прощает, обещал не трогать.

– Как так? – Тамара уставилась на меня круглыми глазами. – Так прям и пообещал?

– Да, так и пообещал. Это наши с ним дела, и мы их урегулировали. Не веришь? Пошли к князю, пусть сам подтвердит.

– Нет уже, спасибо, поверю вам на слово. Если, и правда, так, не знаю, как вас и благодарить.

– Есть один способ…

– Какой?

– Иди ко мне в отдел работать. Мне помощник нужен такой, чтобы математику знал, писать-читать умел, был ответственный и деятельный. Жалование – двадцать рублей в месяц. Возможны премии.

Глаза Тамары ещё больше расширились:

– Но ведь… но я… А разве… Как же я без образования, да без всего…

– Да ты не волнуйся. Городской глава уже дал согласие. У меня всего один канцелярист, а забот полно. Мы готовим план реставрации некоторых зданий и сквера. Мне второй сотрудник позарез нужен. А ты дела трактира вела, значит, кое-что соображаешь в административно-хозяйственной работе.

– Даже не знаю, что сказать… Это так… неожиданно.

– Всё просто: скажи либо «да», либо «нет».

– Ваше благородие, это… огромная честь, и я не знаю, справлюсь ли я. Боюсь, не оправдаю ваше доверие, я ведь всего лишь обычная девушка.

– С головой на плечах. Ты стольким вещам сама обучилась, что я в тебе не сомневаюсь. К тому же ничего специфического не требуется. Где-то на жалобу отреагировать, осмотр провести, где-то с подрядчиками договориться и прочее. Ты мне скажи лучше вот что: хочешь в управе работать или нет? Если нет, я настаивать не стану. Мне не нужны работники из-под палки. Одного такого хватает.

– Конечно, хочу! Спрашиваете тоже…

– Вот и решили. Тогда приходи в понедельник к восьми с паспортом. Подпишешь пару бумажек и сразу приступишь к работе. Мундир, правда, тебе понадобится, но его потом сошьёшь, как деньги появятся. Вначале можешь в обычной одежде ходить.

– Спасибо, Артур Андреевич. Даже не ожидала, – Тамара, поняв, что я не шучу, засветилась от радости. – Я все усилия приложу, чтобы вас не подвести. Это такой шанс… такая возможность. Я буду трудиться, сколько потребуется.

– Если ты трактир умудрялась на плаву держать, то и с моими поручениями справишься. Вот канцелярист мой – парень безалаберный. Но он – племянник купца Фролова, его так просто не вытуришь. А я страдаю из-за него. Дашь ему поручение, а он ничего толком не сделает. Ну, как говорится, пёс с ним. По крайней мере, документы пишет грамотно, и на том спасибо. А мне нужно доверенное лицо. Расскажи мне поподробнее, чем ты в трактире занималась, чтобы иметь представление, что умеешь, что нет.

Тамара стала описывать свою работу в отцовском трактире, как она бухгалтерию вела, закупками занималась, за убранством следила. За разговором мы перешли железную дорогу и добрались до берега. Вдали очерчивались тёмная громада крепости и небольшой военный корабль, пришвартованный к причалу.

Задерживаться здесь не стали. Постояли немного и зашагали обратно. Вопрос решился. Тамара была готова приступить к службе хоть завтра, но я ей дал пару дней на подготовку. Всё равно в субботу начальства никакого нет. А новую сотрудницу вначале ведь надо оформить.

Не успели добраться до дома, как где-то на соседней улице раздался вопль.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите! – затем последовал протяжный бессвязный крик.

Я насторожился.

– Что там происходит? – забеспокоилась Тамара. Опять злоболюды напали? Да когда эти твари уже перестанут к нам лезть?!

– Вряд ли злоболюды. Мы на днях их логово уничтожили. Хотя кто их знает. Может, новые пришли?

– Тогда кто? Тролли?

– Тоже не похоже. Они топают, как стадо слонов. Мы бы услышали издалека.

Из-за стоящего на перекрёстке дома выскочил бородатый мужик и побежал мимо нас с криками:

– Спасайтесь! Уходите с улицы!

– Эй, стой! Да стой же ты! – мне пришлось схватить за рукав напуганного вусмерть человека. – Что случилось? Что за паника?

– Ваше… ваше благородие! Спасайтесь! – срывающимся тоном проговорил человек. – Демоны там! Сами настоящие демоны!

– Да ты не суетись. Расскажи поподробнее, что за демоны? Ты их видел?

– Видел! Своими глазами видел! Длинный такой, высокий, кожа вся… в волдырях красных!

У меня внутри всё похолодело. Судя по описанию, это был осквернённый. Он зашёл в деревню и, возможно, не один. Случилось то, чего я больше всего боялся.

– Ты уверен? – я тряхнул мужика. – Не врёшь?

– Клянусь, ваше благородие! Вот вам крест! Своими глазами видел! Он Степана схватил!

– Где это существо?

– А вот прям за углом и улицу пройти…

Над жилыми кварталами продолжали раздаваться визги и крики о помощи. Тварь хозяйничала на улицах, убивая местных жителей, и с этим требовалось срочно что-то делать.

– Ладно, беги прячься, – я повернулся к Тамаре. – И ты тоже беги домой, ставни на окнах закрой, дверь запри, скажи тёте, чтобы нос на улицу не высовывала. Здесь Скверна.

Тамара аж вскрикнула и закрыла рот рукой:

– Как Скверна?

– А вот так. Беги давай. Быстро!

– А как же вы?

– А я… я пойду разбираться. Как обычно.

Я побежал туда, куда указал мужик. До сих пор было неясно, есть ли у меня дар Великих Стражей из прошлой жизни или нет, но я не мог остаться в стороне, когда такое творилось в городе, и решил драться при любых раскладах. В отличие от большинства местных жителей, у меня хотя бы магия есть. Увесистый булыжник мог спокойно проломить черепушку не слишком сильному существу. А вот ворочать глыбами размером с человека, как это делал в горах, здесь вряд ли получится. Энергетика не та.

Поскольку я не имел при себе противогаза, следовало соблюдать особую осторожность. Лучше вообще избегать контактов с осквернёнными. Любой порез или укус – и завтра утром я проснусь безмозглым, диким существом, порабощённым Скверной.

К счастью, моя каменная кожа была достаточно прочна, чтобы любая живущая на этом свете тварь обломала об неё зубы. Гораздо больше опасности представляли собой существа, плюющие спорами. Они встречались реже «солдат», как мы обозначали обычных осквернённых, но несли куда большую угрозу, поскольку после них оставались заражённые области.

Пробежав до следующего поворота, я свернул за угол и увидел… его. Сердце моё учащённо колотилось. Мне предстояла встреча со старыми врагами, с которыми боролся всю предыдущую жизнь.

На дороге лежали трупы двух мужиков. Возле одного из них сидела на корточках высокая, невероятно тощая тварь, покрытая крупными бордовыми волдырями, и рвала длинными, острыми зубами человеческую плоть.

Когда я показался, осквернённый оторвался от своей трапезы и уставился на меня безглазой мордой. Голова его присоединялась к туловищу длинной, гибкой шеей, на лице же не было ничего, кроме широкой, окровавленной пасти. Длинные узловатые пальцы оканчивались небольшими когтями.

Один вид этой скотины заставил бы содрогнуться даже храброго воина. Передо мной было порождение чужого, злого мира, пытающегося поработить в наш, человеческий. Тварь выглядела как плод самых страшных ночных кошмаров. К счастью, меня её вид не был способен удивить или напугать после всего того, чего я насмотрелся в прошлой жизни.

Осквернённый вскочил. Он распознал очередную жертву. Глаз они не имели. Их восприятие имело иную природу, нежели органы чувств земных существ. Они видели и слышали энергетическое поле, а не физические объекты и звуковые волны. Я же создал вокруг ладоней две горсти острых камней. Если кинуть их с достаточно мощным импульсом, они запросто пробивали человеческую кожу и ломали кости. Только вот осквернённые имели более прочную шкуру, чем люди или злоболюды.

Существо бросилось ко мне. Его длинные ноги стремительно преодолели полсотни шагов за пару секунд. Я направил в монстра первую горсть…

И тут случилось то, на что я меньше всего надеялся. Существо споткнулось, упало и, издавая сиплый визг, стало кататься по земле в приступе боли. Его шкура дымилась, распространяя зловоние не всю округу. Тогда я метнул в осквернённого вторую горсть мелких, острых камней. Они выбили фонтанчики пыли вокруг существа и вонзились в него, ещё сильнее опалив чужеродную плоть.

Я подошёл к существу. В моих ладонях образовался заострённый каменный прут. С размаху я всадил его в грудную клетку твари. Дёрнувшись несколько раз, монстр замер, разинув окровавленную пасть. Его волдыри полопались, и на землю вытекла коричневая жижа. Вокруг висела зловонная дымка. Кожа в местах попадания камней почернела, словно при сильном ожоге.

Так и работал Дар Стражей. Он буквально сжигал Скверну, стоило ей соприкоснуться с ним. Не знаю, как в этом мире, а в моём – тех, кто владел подобной магией, были единицы. Обнаружив в себе этот дар, я посвятил свою жизнь борьбе со Скверной. Прошёл долгий путь от закрытого училища до поста градоначальника населённого пункта, находящегося на границе с заражёнными землями. За моей спиной были десятки сражений со злобными тварями.

Внутри теплилась радость от того, что мой дар перенёсся вместе с сознанием в новое тело. Теперь я точно знал, что могу продолжить дело прошлой жизни в новом мире. И очень надеялся, что тот не разделит судьбу моего прежнего.

Над кварталами раздавались вопли, а значит, где-то поблизости бродили другие осквернённые и продолжали убивать. Их всех следовало уничтожить, и побыстрее. Неясно, как скоро подоспеют жандармы. Сейчас только я мог спасти ситуацию и минимизировать последствия вторжения. Великому Стражу снова предстояло взяться за работу.

Я зашагал по улице, вслушиваясь в крики и пытаясь понять, где буянит следующая тварь. Когда подходил к перекрёстку, дорогу мне перебежали двое мужчин и одна женщина, несущая на руках визжащего младенца. Спустя несколько секунд следом за ними, чуть не сбив меня, проскакала лошадь, волочащая телегу с ещё двумя мужиками и двумя бабами. Остановить и расспросить их о том, где бродят монстры, вряд ли получилось бы. Они от страха ничего не видели и не слышали вокруг и думали лишь о спасении собственной шкуры.

Подумав, что другой осквернённый находится там, откуда бежит народ, я свернул на перекрёстке и направился по улице, ведущей в гору. Поблизости была окраина города, а дальше начинался склон лесистой сопки.

Улица делала изгиб, и мне пришлось дойти до поворота, чтобы увидеть, что творится дальше. А там находилось ещё одно существо – такое же, какое только что погибло от моей магии. Таких осквернённых мы причисляли к классу «солдаты», поскольку они были наиболее простыми и многочисленными боевыми единицами Скверны. При наличии средней магии или огнестрельного оружия они не представляли большой опасности, если не пёрли десятками и сотнями. Однако обычно их сопровождали монстры посильнее.

Существо жрало очередной труп, но обнаружив меня, оставило трапезу и бросилось мне навстречу. Горсти острых камней оказалось достаточно, чтобы заставить противника кататься по земле, корчась от ожогов. Откуда-то со двора выскочил второй и тоже получил порцию боли. Первый осквернённый тем временем поднялся. Я подошёл и огрел тварь по голове каменным прутом, после чего воткнул его меж лопаток.

Когда я добрался до второго, тот попытался схватить меня за ногу. Моя реакция оказалась быстрее. Я пригвоздил его руку к земле своим импровизированным копьём и создал в левой ладони булыжник, которым треснул существу по голове. Оно завизжало, на месте удара лопнул волдырь и образовался чёрный след. Несколько раз камень опустился на башку уродливой сущности, пока та не сдохла.

Крики больше не звучали над тонущим в сумерках городом. Улицы погрузились в пустое, испуганное молчание. Люди попрятались за высокими заборами и железными ставнями. От слабых «солдат» обычная изба была неплохим укрытием.

Но я не верил этой тишине. По городу могли бродить и другие осквернённые. Сколько их здесь, сейчас было сложно понять, а близящаяся ночь делал ситуацию ещё опаснее.

Впереди слева была открытая калитка. За ней послышался шорох, и на улицу выбралось очередное существо. Оно тоже имело длинное, иссохшее тело, но только сгорбленное, словно его сломали пополам, а голова была особенно огромной. Рот же не имел зубов. Таких мы причисляли к классу «переносчик». Его смертоносный груз находился в массивной затылочной части. Там скапливались споры, заражающие всё живое. Если он выплёвывал их, то в радиусе пары десятков шагов на несколько часов образовывалась мёртвая зона. Любой попавший туда человек, вдохнув отравленный воздух, вскоре сам становился осквернённым. К счастью, это не касалось Великих Стражей, имевших иммунитет к заразе.

И всё же нельзя было позволить этой твари опустошить своё хранилище. Если переносчика быстро убить, он мог не успеть выплюнуть споры. Поэтому действовать следовало иначе, не как с предыдущими.

Я бросился к существу, надеясь успеть до того, как оно выплюнет споры. Оно брело в мою сторону, но пока не торопилось делать своё чёрное дело. Видимо, хотелось харкнуть мне прямо в лицо.

Переносчик разинул беззубую пасть, и в этот момент моё каменное копьё воткнулось ему в глотку. Раздалось шипение зажаренного мяса, сквозь которое прорвался хрип. На меня обрушился удар тяжёлой лапой, но это всё, что существо смогло сделать. Оно повалилось на землю и стало дёргаться в судорогах. Схватилось за копьё обеими руками и тут же отдёрнуло их, опалив ладони. Я придавил монстра ногой. Тот был здоровый, гораздо выше человека, но сдвинуть мою стопу ему не хватало сил.

Тварь дёргалась недолго. Быстро испустила дух. Напоследок всё-таки успела кашлянуть, и вокруг головы образовалась красноватая пыльца. В небольших количествах она была не слишком опасна. Для заражения требовалась довольно высокая концентрация, иначе превращение не произойдёт, а человек максимум проблюётся. Но от неё всё равно следовало избавиться.

Я сформировал из энергии облако песка и рассыпал её вокруг головы существа. Это должно было сжечь вредоносные частицы, хотя стопроцентного результата подобная техника не давала. Улицу в любом случае придётся закрыть на карантин.

Мой взгляд упал на распахнутую калитку. Из дома раздавались приглушённые стоны. Кто-то звал на помощь. Там были люди, только вот тварь их, скорее всего, уже отравила спорами. Мне предстояло зачистить дом, ведь те, кто там находился, через три-четыре часа тоже станут осквернёнными. Их не спасти.

Я зашёл в избу. В затхлой горнице стол и лавки были перевёрнуты, повсюду валялись битые горшки и прочая утварь. На полу лежала и тяжело дышала женщина средних лет. Прислонившись спиной к печке, сидел усатый мужик. Керосиновый фонарь под потолком освещал страдальческие, осунувшиеся лица обоих несчастных и бордовую пыльцу, витающую в воздухе. Так я и думал. Переносчик сделал своё грязное дело и убил двух жильцов дома, хотя те пока сами не знали, что мертвы.

– Господин… – прохрипел мужчина. – Помогите мне! Больно… Дышать больно. Врача мне надо! И жене моей тоже. Она совсем плоха. Тварь эта какой-то гадостью плюнула. И мы задыхаться стали. Выведите нас на свежий воздух. Может, чутка полегче станет.

Не станет. Я точно это знал. Споры действовали быстро. Они блокировали центры в мозгу, отвечающие за жизнедеятельность организма, а потом распространяли по телу Скверу. Самые крепкие умирали не позднее чем через четыре часа после заражения. Эти несчастные здесь уже минимум полчаса валялись. Осталось им недолго.

Каждый раз было тяжело, когда мне попадались заражённые. Они не знали, что спасения нет, на что-то надеялись, просили о помощи. Но ни один врач, ни один лекарь с самой сильной магией не мог им помочь. Всё, что я мог сделать – прекратить мучения как можно скорее.

– Извини, – проговорил я. – Это – споры Скверны. Ты и твоя жена умрёте часа через два. Вам не помочь, – сказал.

– Что? Нет! Почему? Но ведь я… Я ещё жив. Мне просто нужен свежий воздух. А моя жена… Помогите хотя бы ей! Не бросайте нас тут! Вы же не можете нас просто так оставить!

– Ты прав, я не могу вас тут бросить, – я подошёл и присел рядом, приложил руку ко лбу, сосредоточился.

– Вы врач? Вы поможете нам?

– Помогу, – я направил энергию в область головы мужика. Секунд десять мне понадобилось, чтобы сделать всё необходимое. Его глаза внезапно остекленели, и он уронил подбородок на грудь. Окаменение в мозгу убивало мгновенно.

Женщина находилась в ещё худшем состоянии и только и могла, что стонать в бессилии. Она тоже умерла. А я рассыпал по избе много магической пыли, надеясь частично сжечь заразу, хоть и понимал, что моя магия даст ограниченный результат. Придётся ждать три дня, пока споры не погибнут.

Достав из печки кусок древесного угля, я вышел на улицу и стал писать на заборе: «Опасность заражения! Не заходи, умрёшь! Здесь живых нет!» Больше всего боялся, что какие-нибудь соседи решат проведать эту пару или похоронить их. Как я понял, население было плохо информировано о том, какую угрозу несут осквернённые. Жандармы всё держали втайне, людям ничего не говорили.

Пока я черкал на заборе буквы, выше по улице в сгущающихся сумерках появились очертания ещё два осквернённых. Это были обычные «солдаты», но один имел передние и задние конечности равной длины и передвигался одновременно на всех четырёх.

Он вырвался вперёд и первым погиб, проткнутый моим каменным копьём. Во второго я сразу же метнул горсть камней, чтобы не удрал. А потом подошёл и добил.

Шесть существ полегли от моей магии. А по городу могли бродить ещё десятки. Судя по всему, из гор прибежала целая толпа осквернённых. Ситуация выглядела хуже, чем я предполагал. Да и никто здесь не думал, что такое возможно, иначе Култук обнесли бы стеной и понаставили дозорные башни. Но местное военное руководство даже не чесалось. Все считали, что Скверна далеко, и городу ничто не угрожает.

До моих ушей донеслось характерное пыхтение паромобилей, и вскоре из-за поворота выехали две машины, разгоняя перед собой мрак жёлтыми фонарями. Я зашагал им навстречу.

Оба паровика остановились недалеко от убитого переносчика. Из них вылезли восемь жандармов корпуса стражей. Среди них были и штаб-ротмистр Руновский, и унтер Иванов, и другой унтер, который вчера встретил меня у ворот крепости, а возглавлял отряд лично майор Лейкин. Все прибывшие имели при себе карабины и револьверы. Даже маги были вооружены – видимо, на случай, если собственные силы иссякнут. У каждого на пуговице кителя висело по небольшому фонарику.

Я до сих пор толком не представлял, как работает дар рассвета. Если так же, как дар стражей, то жандармы из корпуса должны иметь иммунитет к Скверне. Но все они несли с собой противогазы, которые стали натягивать на лица, едва выбравшись из машины. И только Лейкин не сделал этого. Очевидно, заражения он не боялся.

– Здравия желаю, господин майор, – поздоровался я. – Хорошо, что приехали. А то мне одному долго пришлось бы всех этих тварей вылавливать.

– Господин Ушаков? – Лейкин удивился. Выглядел он уже не столь дружелюбным, как утром. В нём чувствовалась сосредоточенность, как у человека, занятого ответственным делом, – Не ожидал вас здесь увидеть. Пожалуйста, покиньте опасную зону и укройтесь в одном из ближайших домов. Мы должны проверить улицы на наличие Скверны.

– Разумеется, должны, и я могу вам помочь. Неужели вам не нужен лишний маг?

– Вы подвергаете себя большой опасности, находясь здесь. Поэтому я настаиваю.

– Господин майор, при всём уважении, но пока вы наряжались и собирались, я уничтожил уже шестерых тварей. Говорю же, я вам помогу.

– Не положено! – майор заговорил строже. – Понимаете? Есть протокол. Нельзя штатским здесь находиться. Эти существа могут быть заразны. Вы хоть представляете…

– Я прекрасно представляю, господин майор. Я знаю, что осквернённые опасны… для обычных людей. Но за меня вам беспокоиться не надо. У меня иммунитет. Так что хотите вы или нет, я продолжу уничтожать этих тварей. Вопрос лишь в том, будут ли наши действия согласованными, или мы станем мешаться друг другу, – я тоже заговорил жёстче, поскольку баранье упрямство майора и апелляция к каким-то протоколам начинали раздражать. Ну не сейчас же, в самом деле, всякие формальности соблюдать!

– Так, погодите. Что значит, у вас иммунитет? Вы владеете даром рассвета?

– Не совсем.

– Но как иначе?

– Вон лежат три убитых мной порождения Скверны. Один из них – переносчик. А в том доме – два мёртвых горожанина и споры в воздухе. Моя магия земли сжигает задницы осквернённым не хуже, как и ваша. Поэтому давайте работать сообща. Пока мы тут препираемся, эти твари грызут местных жителей. Чем быстрее мы продолжим прочёсывать улицы, тем меньше будет жертв.

– Ладно, господин Ушаков, насчёт вашего дара мы потом поговорим, – согласился Лейкин. – Оставайтесь на свой страх и риск. Но ко мне чтоб никаких претензий! Если что, я вас здесь не видел.

– Разумеется. Какие претензии? Я прекрасно осознаю, что делаю.

Майор прошёл к дохлому переносчику и при свете пуговичного фонаря осмотрел труп с развороченной пастью, почерневшей от ожогов. Затем отправился к другим телам, а Руновскому и двум унтерам велел проверить заражённый дом.

Руновский вернулся через пять минут, держа в руке блестящий измерительный прибор с круглым циферблатом.

– Господин майор, в доме два мёртвых гражданских, – проговорил он сквозь противогаз. – Споры тоже присутствуюи. Их концентрация невелика, но ещё может представлять опасность.

– Ясно. Оцепить улицу. И с той стороны – тоже в сотне шагов от заразного, – распорядился Лейкин. – А людей из соседних домов необходимо эвакуировать, когда мы убедимся, что на улице безопасно, – он достал из офицерской наплечной сумки карту. – А сейчас необходимо прочесать все ближайшие улицы.

Снова раздалось пыхтение паровых моторов, и к машинам корпуса стражей подъехали ещё три паромобиля. Причём два я узнал сразу: один видел у Алексея Засекина, на втором меня недавно возили на аудиенцию к князю. Вот и дружина явилась. Засекин, надо отдать ему должное, в стороне не остался, когда город оказался в опасности.

Из машин вылезли люди в противогазах, тоже вооружённые карабинами и винтовками. У некоторых имелись пуговичные фонарики, один боец держал в руке керосиновый фонарь. Я узнал князя Засекина и трёх его сыновей, несмотря на то, что лица их закрывали резиновые маски с круглыми стёклами глаз.

– Здравствуйте, господа, – проговорил Лейкин. – Вы должны немедленно покинуть улицу. Все штатские обязаны находиться в укрытиях.

– И вам не хворать, господин майор, – прогудел сквозь резиновую маску князь. – И какова же причина, что вы гоните меня с улиц собственного города, который я и мои парни приехали защищать? У нас есть оружие и все необходимые средства.

– Таков регламент, ваше сиятельство. Здесь работает корпус стражей.

– Ах, регламент у вас. Ну вот и работайте. И мы тоже будем работать. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока по моему городу разгуливают опасные твари и убивают людей.

– Ваше сиятельство, я настаиваю…

– На что вы там настаиваете? Не нравится, напишите жалобу, – грубо оборвал майора князь и повернулся к своим. – Парни, за мной!

Отряд Засекина зашагал вверх по улице, откуда, видимо, и прибежали осквернённые.

Сконфуженный майор молча провожал взглядом дюжину бойцов. Те прошли мимо него и вскоре растворились в темноте. Князь вёл себя с Лейкиным крайне грубо и беспардонно, словно ни во что его не ставил майора. Ну или у них был какой-то давний конфликт.

– Ладно, господин майор, оставьте их, – сказал я. – Пусть занимаются чем хотят. Давайте свою работу выполнять. Распределим улицы.

– Это я и собирался сделать. Отряд, ко мне!

Майор разделил территорию между своими людьми, мне же достались две улицы, идущие вдоль железной дороги. Чуть не стало проблемой отсутствие у меня фонарика. Во всех районах, кроме центрального, освещения не было, и я не знал, как без света осматривать территорию. Но Лейкин расщедрился и велел одном из унтеров отдать мне пуговичный фонарь.

Я пошёл вниз по улице. Едва добрался до перекрёстка, где стоял ещё один паромобиль, и дежурили два жандарма, как со двора заброшенного дома выскочил очередной монстр. Один из парней метнул в существо магическую светящуюся стрелу. Та попала осквернённому в область плеча, и он бросился прочь. Не успел. Моя горсть острой щебёнки нагнала его. Существо упало на землю, захрипело, извиваясь в судорогах. Жандармы стали его добивать: один – магией, второй – из карабина. Наконец, оно затихло.

– Не благодарите, – сказал я, проходя мимо стражей, и направился дальше по улице в сторону Байкала.

Возле железной дороги никого не оказалось. Я обошёл все улицы в той части района, но осквернённых не обнаружил. Видимо, сюда они не добрались. Тем не менее я оставался здесь, пока не занялась заря. Не мог пойти спокойно спать, зная, что где-то поблизости бродят жуткие твари, которые могут сюда заявиться в любой момент.

Выше по склону долго гремела стрельба, а потом и там всё смолкло. Мимо меня в ночи промаршировал взвод солдат. Потом опять до моих ушей донеслась далёкая пальба. Но когда небо начало светлеть, на улицах стояла мёртвая тишина. Бои затихли.

Обойдя ещё раз доверенный мне район, я направился туда, где мы расстались с майором, но там обнаружил лишь двух стражей, охраняющих карантинную зону. Часть улицы вместе с заражённой избой была перегорожена натянутыми жёлтыми лентами.

Убедившись, что здесь тихо, я отправился домой.

Был обычный субботний день, но никто из горожан на улицу и нос не высовывал. Город словно вымер. Стрельбы слышно не было, существа тоже не попадались мне на пути. И лишь когда я проходим мимо швейной фабрики, обнаружил на дороге трупы двух осквернённых и загрызенного человека, валяющегося у ограды. Чуть дальше улицу снова перекрывали жёлтые ленты, а рядом взад-вперёд прохаживался жандарм в противогазе. Он сказал, что здесь – карантин и прохода нет.

Я не стал спорить. Обошёл по параллельной улице, заодно проверив там обстановку.

Когда добрался до театра, обнаружил там паромобиль корпуса стражей и майора Лейкина вместе с одним из ротмистров, изучающих карту. Недалеко дежурили ещё два жандарма.

– Вы ещё здесь, господин Ушаков? – проговорил устало Лейкин, когда я подошёл к нему. – Думал, вы уже почивать отправились.

– Не до этого мне, господин майор. Какой может быть сон, когда такое творится? Как ваши дела? Сколько осквернённых перебили? Я по пути видел лишь двоих.

– Да, осквернённых забрело сюда немного. Мы их быстро истребили. Но сколько их в окрестных лесах, я не знаю. Мы регулярно проводим разведку, но до сих пор никаких следов найдено не было, и тут – на тебе! Словно из-под земли повылезали. А у вас как дела?

– Чисто. За ночь ни одной твари не попалось.

– Знаете, господин Ушаков, я бы с вами хотел поговорить по поводу… всего этого, – произнёс майор. – Вам было бы удобно зайти ко мне… например, в понедельник вечером?

– Вполне. Моя служба заканчивается в шесть. К семи могу подъехать.

– Очень хорошо. Я буду вас ждать.

– Договорились. Тогда пойду отдыхать.

– Спасибо за помощь.

На всякий случай я обошёл центральный квартал, а потом уже со спокойной душой отправился домой спать. Ну как со спокойной… Все забредшие в Култук осквернённые, кажется, были уничтожены, однако меня не покидало гнетущее чувство, что скоро заявится новая партия. Долго ли отдыхать придётся?

Но вопреки моим опасениям, за выходные ничего ужасного в городе не произошло.

Понедельник ознаменовался новыми заботами. Пришла Тамара, и часа полтора мы занимались её оформлением. Также сегодня мне требовалось осмотреть повреждения, причинённые осквернёнными, я взял свою новую сотрудницу, и мы отправились туда, где в пятницу вечером наблюдалась наибольшая активность существ.

Город ожил. Люди выбирались на улицы, жизнь шла своим чередом, словно ничего и не произошло. Однако теперь в воздухе висело некое напряжение. Ну или мне просто чудилось.

– Я так рада, что всё обошлось, – сказала Тамара. – Мы все очень испугались. Думали, нам конец. Говорят, осквернённые кого-то убили. Ужас какой. Их же никогда здесь не было. Никогда!

– А теперь появились. Боюсь, это наша новая реальность, в которой нам придётся жить, – сказал я.

– И что теперь будет? Каждый день нам придётся жить в страхе?

– Не думаю. Я надеюсь, скоро Култук обнесут забором, чтобы закрыть осквернённым свободный доступ. Будут увеличены гарнизон крепости и группировка корпуса стражей. За пределы города выходить будет опасно. К сожалению, это так. Но жизнь продолжится. Постепенно вы привыкните. После падения Удинска Култук оказался на передовой линии обороны, и с этим ничего не поделать. Впрочем, вы с отцом можете переехать в Иркутск. Вас здесь ничто не держит.

– Я говорила с отцом. Он действительно хочет уехать в Иркутск. Но я останусь. У меня теперь служба. Буду снимать комнатку и… жить, работать в управе, если, конечно, вы меня не уволите после испытательного срока.

– Возможно, отцу понадобится помощь.

– Справится, немаленький, – улыбнулась Тамара. – Он не возражает. Говорит, что с вами я в безопасности. А он придумает, чем заняться. Планирует купить паровик и стать извозчиком.

– Вот как он считает? Да, пожалуй, твой папенька прав: со мной тебе бояться нечего.

Мы дошли до того места, где в пятницу я убивал существ. Трупы уже давно унесли, но часть улицы с заражённым домом по-прежнему была оцеплена жёлтыми лентами. Там до сих пор стоял жандарм с винтовкой. Но вряд ли в его присутствии был смысл. Люди и так в суеверном страхе сторонились места происшествия.

У дома, что находился выше по склону, почти на самой окраине, был выломан забор.

– Твоя задача, – стал объяснять я Тамаре, – осматривать и фиксировать повреждения. Если надо, опрашивать жителей, составлять списки нанесённого ущерба. Потом это всё я направляю на подпись городскому главе, а затем – в отдел городского хозяйства. И они уже возьмутся за работу. Сегодня я сопровожу тебя, но дальше будешь заниматься сама. Это одна из забот моего отдела. Из-за постоянных нападений приходится регулярно осматривать улиц, но у меня на это просто нет времени. Но не единственная. Есть ряд других дел. Надеюсь, втроём мы управимся.

– Как скажете, – с воодушевлением произнесла Тамара. – Это очень хорошо, что управа помогает жителям справляться с проблемами. У многих просто нет денег починить то, что наломали эти твари.

– Вот именно. Так что мы должны ответственно подойти к этому делу. Да, половину списка Засекин вс равно вычеркнет, обычно из него копейки не выбьешь, но кому-то мы определённо сможем помочь.

Тамара достала блокнот и карандаш и постучалась в закрытые ставни. Никто не ответил. Вероятно, дом пустовал. Тогда Тамара записала номер дома и проблему, и мы пошли дальше.

Крупных разрушений осквернённые не причинили. Большинство изб имели довольно крепкие стены и стальные ставни, и туда твари почти не лезли. Убили лишь нескольких человек, случайно оказавшихся на улице. Даже в том доме, куда они всё-таки проникли, хозяева, скорее всего, были сами виноваты: либо не успели закрыть дверь, либо нос высунули на улицу, когда не надо.

Мы пообедали в новом трактире Фролова, что недавно открылся в этой части города, я накормил свою новую сотрудницу, после чего мы вернулись в управу. Там я с Филиппом засел за бумажную работу, а Тамару загрузил нормативными актами и прочими документами, которые ей следовало изучить.

А в восемь вечера я уже сидел в тесном, прокуренном кабинете майора Лейкина.

– Необычная у вас магия, – рассуждал майор. – Вроде бы вы говорите, что это не дар рассвета, и в то же время оказывается, что она имеет сходное воздействие на Скверну. Я о таком слышу впервые.

– Если честно, я – тоже. Но что поделать. Бывают чудеса в жизни. Вот и у меня, казалось бы, обычная стихия земли, но Скверну выжигает не хуже ваших световых стрел.

– Я видел. У всех убитых вами существ сильные ожоги. И давно у вас это? Давно вы узнали? Как я вижу, вы вообще человек весьма осведомлённый в тех вещах, в которых… не следовало бы.

– Дед рассказывал. Он – генерал в отставке. Видимо, имел какие-то связи.

– Что ж, пусть так. Но теперь я даже не знаю, как с вами быть. Вроде бы вы имеете способность уничтожать Скверну, а нам это, чувствую, в ближайшее время пригодится. Но я не имею права привлекать штатских чинов к выполнению работы корпуса.

– А вы не привлекайте. Просто дайте знать, когда возникнут проблемы. Работать буду один. Так даже проще. Сообщите, где требуется помощь, а дальше я уж сам как-нибудь.

– Спасибо вам, Артур Андреевич, – обратился Лейкин ко мне по имени-отчеству, а не как раньше, по фамилии. – Нам прислали подкрепление, да только, боюсь, этого мало. Весь личный состав в ближайшие недели будет занят разведкой в окрестных лесах, а охрана города ляжет на плечи гарнизона. Если вы будете на связи… это всем нам сильно поможет.

– Разумеется, – я достал записную книжку, вырвал листок и черкнул мой служебный телефон и адрес. – В рабочее время со мной можно связаться вот по этому номеру. Звоните, если возникнут проблемы. А если меня не будет в управе, посылайте на квартиру.

Когда я покинул здание, обнаружил, что на плацу занимается чуть ли не целый батальон. Гарнизон действительно увеличился. После вторжения осквернённых командование быстро поняло, что людей здесь недостаточно. Теперь осталось стену построить вокруг города, пусть даже самый простой частокол. Но как скоро это сделают – большой вопрос. Возможно, понадобится два-три вторжения, чтобы наверху зашевелились и приняли необходимые меры.

Я вышел из крепости. Недалеко от ворот меня ждал извозчик. С севера ползли чёрные тучи. Поднялся ветер, что носил над землёй клубы пыли и волновал водную гладь. Близилась гроза. Я запрыгнул в старую скрипучую бричку и велел ямщику везти меня поскорее домой, пока на нас не обрушился ливень.

Култук вступал в новую эру – эру борьбы со Скверной. Кто знает, быть может, лет через пять-десять он превратится в такую же осаждённую крепость, как и город, который я возглавлял в прошлой жизни. Возможно, он падёт под натиском врага, как недавно пал Удинск. Но я надеялся, что стражам и мне удастся остановить распространение заразы, не подпустить её к жилым кварталам. Но даже если нам суждено сражаться и погибнуть, я был готов сделать это снова.