Дирижабль начал снижаться на рассвете. Я стоял у иллюминатора, смотрел вниз на Петропавловск. Город расползался под облаками огромным пятном — километры камня, кирпича и железа. Серые крыши, узкие улицы, широкие проспекты. Дым заводских труб тянулся к небу чёрными столбами.

Центр города плотный, застроенный массивными зданиями из тёмного камня. Четыре-пять этажей, толстые стены, узкие окна. Дальше от центра здания становились ниже, проще. Кирпичные двух-трёхэтажки, деревянные бараки на окраинах. Промзоны с ангарами и складами. Дым, копоть, грязь.

Река резала город пополам. Широкая, мутная, коричневая. Мосты через неё — каменные арки, железные конструкции. По воде ползли баржи, оставляли за собой пенные следы.

На холмах виднелись особняки. Белый камень, высокие стены, сады за оградами. Аристократы прятались от города наверху, подальше от вони и шума.

В центре возвышался дворец. Огромный, помпезный, из белого мрамора. Золотые купола блестели на солнце. Императорская резиденция. Именно там хранилась украденная сила Титанов, там жила семейка, что посмела взять чужое.

Я смотрел на дворец несколько секунд. Прищурился. Скоро, очень скоро доберусь туда.

Отвёл взгляд, осмотрел остальной город. Людей внизу миллионы. Муравейник огромный, шумный, грязный. Они копошились в своих делах, не зная, что к ним прилетел хищник.

Восстанавливать силу здесь будет сложно. Аномалии далеко от столицы, корпуса аномальщиков на границах, гигантов внутри города нет. Источников энергии мало.

Дирижабль накренился, пошёл на посадку. Винты взревели громче, вибрация усилилась. Я взялся за поручень у иллюминатора. Земля приближалась быстро.

Аэропорт показался внизу. Огромное поле, бетонные площадки, ангары по периметру. Десятки дирижаблей стояли у причальных мачт. Грузовые, пассажирские, военные.

Наш дирижабль развернулся, выровнялся. Подошёл к свободной мачте медленно, зацепился за неё носом. Рабочие на земле побежали к канатам, начали крепить корпус к площадке.

Толчок, дирижабль замер. Винты заглохли постепенно, вибрация стихла. Тишина. Я отпустил поручень, размял пальцы. Повернулся к выходу. В коридоре уже толпились пассажиры. Семьи с детьми, купцы с сумками, чиновники с портфелями. Все спешили к трапу, толкались, ругались.

Я шёл сзади, не торопился. Мой рост выделялся над толпой — уже более двух метров. Плечи широкие, костюм сидел туго. Люди расступались инстинктивно, не оборачиваясь.

Трап вёл вниз к бетонной площадке. Ступени металлические, узкие, скрипели под ногами. Я спускался медленно, держась за перила. Внизу ждали таможенники в форме — серые мундиры, фуражки, автоматы на плечах.

Очередь растянулась на двадцать метров. Люди доставали документы, открывали чемоданы, отвечали на вопросы. Таможенники проверяли каждого — медленно, тщательно, скучающе.

Я встал в конец очереди, достал папку из внутреннего кармана пиджака. Документы на имя Большова Владимира Николаевича, помощника купца Быкова. Рекомендательное письмо, печати, подписи.

Очередь двигалась. Шаг, пауза, шаг, пауза. Впереди женщина с ребёнком долго объясняла что-то таможеннику. Он хмурился, листал её удостоверение личности и сверял фотографию.

Наконец дошла моя очередь. Таможенник — мужик лет сорока, с усами, уставший — протянул руку ко мне не поднимая взгляда.

— Документы.

Я подал папку, он открыл, начал листать. Пробежался взглядом по строчкам. Поднял глаза на меня.

— Большов Владимир Николаевич?

— Да.

— Цель визита?

— Работа, помощник купца Быкова Родиона Германовича. Возвращаюсь по делам хозяина.

— Груз везёте?

— Контейнер. Древесина и металлолом на продажу.

Таможенник кивнул, полистал дальше. Остановился на рекомендательном письме. Прочитал, хмыкнул.

— Быков… — пробормотал он. — Слышал фамилию, крупный купец.

Я промолчал. Таможенник посмотрел на меня снова. Задержал взгляд на лице, на руках, на плечах.

— Высокий вы, — заметил он. — Здоровый, не похожи на торгаша.

— Помощник, — повторил я ровно. — Груз не таскаю, дела улаживаю.

— Понятно.

Он захлопнул папку, протянул обратно. Поставил печать в специальный листок — въездное разрешение.

— Проходите, груз заберёте на складе номер семь. Там получите накладную.

Я кивнул, взял документы, пошёл дальше. За спиной послышался следующий вопрос:

— Документы.

Склад номер семь находился за ангарами, в дальней части аэропорта. Я шёл пешком, обходя припаркованные грузовики и вагонетки с багажом.

Воздух пах керосином, машинным маслом, выхлопными газами. Шум моторов, крики рабочих, лязг металла. Всё как на любой промзоне.

Склад представлял собой длинный сарай с покосившейся крышей. У ворот стоял надсмотрщик — толстый мужик в грязной робе. Он курил, прислонившись к стене.

— Большов, — сказал я. — За контейнером.

Надсмотрщик бросил окурок, растоптал. Развернулся, зашёл внутрь склада. Я последовал за ним.

Внутри громоздились контейнеры, ящики, бочки. Вдоль стен стояли вагонетки, рельсы тянулись к воротам. Мой контейнер нашёлся быстро. Большой, металлический, с надписью мелом: «Дерево/металл. Быков Р. Г.»

— Вот ваш, — кивнул надсмотрщик. — Куда везти?

Я достал бумажку из кармана, протянул ему. Адрес склада на окраине города. Самый дальний, какой нашёл в справочнике.

Надсмотрщик прочитал, присвистнул.

— Далековато, за Заречьем, промзона заброшенная.

— Проблемы? — спросил я.

— Нет, — он пожал плечами. — Просто говорю. Там не густо с охраной, воры любят такие места.

— Справлюсь.

— Ваше дело.

Он подошёл к стене, дёрнул за рычаг. Из-под потолка опустился кран на цепях. Грузчики — трое мужиков в робах — подбежали, зацепили контейнер тросами.

Кран натужно взревел, цепи натянулись. Контейнер оторвался от пола, пополз к воротам. Медленно, с остановками. Металл скрипел, тросы гудели.

Надсмотрщик смотрел на весы, качал головой.

Контейнер вытащила на площадку перед складом. Там уже ждал грузовик. Водитель — тощий паренёк лет двадцати — сидел в кабине, жевал что-то.

Кран опустил контейнер на кузов грузовика. Удар — глухой, тяжёлый. Платформа просела мгновенно. Рессоры заскрипели жалобно, почти легли на ось. Колёса вдавились в асфальт.

Водитель выглянул из кабины, уставился на контейнер с открытым ртом.

— Мать твою… — выдохнул он. — Что там, танк?

— Металлолом, — повторил я.

Паренёк посмотрел на меня, на контейнер, на просевшую платформу. Почесал затылок.

— Ладно, — решил он. — Поедем, но медленно. И если что сломается — не моя вина.

Я забрался в кузов грузовика, сел на контейнер сверху. Металл холодный под ладонями. Внутри — Борис, Василиса, луркеры, кладка яиц. Всё тихо, никакого движения.

Выпустил тонкую струйку магии земли. Импульс прошёл сквозь металл, древесину, хвою. Почувствовал гигантов — они сидели неподвижно, дышали медленно. Живы, спокойны.

Убрал магию, постучал по металлу ладонью трижды, послав сигнал «всё нормально».

Вернулся в кабину, водитель завёл мотор. Грузовик дёрнулся, медленно покатил вперёд. Рессоры скрипели на каждой кочке, мотор ревел надрывно. Мы выехали из аэропорта, свернули на широкое шоссе. Петропавловск встретил нас шумом, движением, толпами.

Машин много. Грузовики, легковушки, автобусы, мотоциклы. Все гудят, сигналят, подрезают друг друга. Пробки на перекрёстках, милиционеры машут жезлами, никто не слушает.

Здания вдоль дороги — каменные, кирпичные, трёх-четырёх этажные. Магазины на первых этажах, жильё наверху. Вывески яркие, кричащие: «Ткани», «Обувь», «Мясо», «Хлеб».

Люди на тротуарах. Идут быстро, толкаются локтями, смотрят под ноги. Одеты по-разному: рабочие в робах, служащие в костюмах, женщины в платьях, дети в школьной форме.

Маги выделяются. Их больше, чем в Саблинске. Гораздо больше. Я чувствовал магические сигнатуры на расстоянии. Десятки, сотни точек энергии в радиусе нескольких кварталов.

Кто-то шёл по улице открыто, не скрывая ауру. Магазинов и лавок — тысячи. Продают всё: еду, одежду, инструменты, артефакты. Некоторые вывески светятся.

Грузовик полз медленно, застревал в пробках. Я сидел, наблюдал, запоминал. Город огромный, сложный, многослойный. Здесь можно затеряться, здесь можно охотиться.

Рука заныла, тупая, глухая боль изнутри. Я поморщился, сжал пальцы в кулак. Чувствовал, как под кожей скребётся камень. Окаменение ползло дальше по запястью, подбиралось к локтю.

Сосредоточился, выпустил силу Титана — тонкую струйку, направленную в поражённый участок. Энергия встретила сопротивление. Каменная ткань не отступала, но и не продвигалась дальше.

Я сдерживал процесс, замедлял его, но не останавливал. Сил Титана хватало, чтобы держать фронт, но не отбить территорию. С каждым часом напряжение росло. Приходилось тратить больше энергии на контроль.

Спина почти полностью окаменела. Лопатки, позвоночник, рёбра — всё превратилось в живой камень. Двигался свободно, боли не было, но ощущение чужеродности не пропадало.

Лицо тоже. Утром, перед посадкой, я сорвал каменную корку со щеки. Под ней была новая кожа, нормальная, но это временно. Через несколько часов корка вернётся.

Что это за ядро такое? Земляной гигант шестого ранга. Откуда у него такая мощь? Я поглотил десятки ядер за время на этой планете, но ни одно не давало такого эффекта.

Может, дело в концентрации? Три ядра разом, все высшего ранга. Одно из них — земляное, с чудовищной плотностью энергии. Перегрузка каналов, перенасыщение стихией.

Или сам гигант был особенным? Змеевы не просто так выбрали его ядро для экспериментов. Может, это был альфа, лидер стаи? Или мутант, аномальный?

Вопросы без ответов. Нужна Ирина, а потом лекарь. Остановить окаменение. Потом уже разбираться с причинами.

Грузовик свернул с главной дороги, поехал по узким улицам. Здания стали ниже, грязнее. Вместо магазинов — мастерские, склады, гаражи. Вместо толп — редкие прохожие.

Мы въехали в промзону. Ангары, заводы, трубы. Запах гари, химии, металла. Дороги разбитые, ямы глубокие. Грузовик подпрыгивал на каждой кочке.

Водитель высунул голову из окна кабины, крикнул:

— Почти приехали! Ещё квартал!

Я кивнул, хотя он не видел.

Наконец грузовик остановился. Мотор заглох. Водитель выскочил из кабины, огляделся.

Мы стояли перед покосившимся ангаром. Единственное целое здание в округе. Остальные — руины, обгоревшие остовы, груды кирпича.

Площадка перед ангаром пустая, бетон потрескался, трава пробивалась сквозь щели и никого вокруг.

Водитель подошёл к задней части грузовика, начал отцеплять тросы.

— Помочь разгрузить? — спросил он.

— Не надо, — ответил я. — Сам справлюсь.

— Точно? Контейнер тяжёлый.

— Точно.

Паренёк пожал плечами, полез обратно в кабину. Достал накладную, протянул мне.

— Распишитесь.

Я расписался, отдал бумагу. Водитель спрятал её в карман, завёл мотор.

— Удачи вам, — сказал он. — И осторожнее тут, место хреновое.

Грузовик развернулся, уехал. Шум мотора затих вдали.

Я остался один на пустой площадке. Контейнер стоял рядом, металл поблёскивал в утреннем свете. Тишина. Только ветер свистел между руин, гнал бумажки по бетону.

Я достал ключ из кармана, подошёл к контейнеру. Открыл замки, приоткрыл створку на пару сантиметров.

— Сидеть тихо, — приказал я внутрь. — Скоро выпущу.

Закрыл обратно, повесил замки. Огляделся ещё раз. Ангар покосившийся, но крепкий. Ворота ржавые, приоткрыты. Внутри темнота.

Идеальное место для засады.

Свинцов… Толстяк из Саблинска посоветовал именно этот склад. «Подальше от центра, никто не сунется, спокойно разгрузитесь». Решил отомстить за сломанные руки охранников? Продал информацию местным бандитам? Вполне вероятно.

Что ж, посмотрим… Я отошёл от контейнера, встал посередине площадки. Скрестил руки на груди, ждал.

Прошло минуты три,из-за угла ангара вышли люди. Один, второй, пятый, десятый. Они выходили группами, окружали площадку полукругом.

Я считал. Двадцать, тридцать, сорок. Остановились на пятидесяти. Может, чуть больше. Одеты как рабочие: робы, грязные куртки, кепки, в руках: дубины, железяки, куски арматуры, у нескольких присутствовали пистолеты.

Лица жёсткие, уверенные. Я смотрел на них спокойно, а потом зевнул, прикрыв рот ладонью. Они двинулись ближе. Медленно, не спеша. Плотным кольцом сжимались вокруг меня и контейнера.

Из толпы вышли двое. Главные, по всей видимости.

Первый, коротышка, метр шестьдесят, кривоногий. Лицо крысиное, глазки бегающие. Рот до ушей, а в нём — золотые зубы. Все передние, блестят на солнце.

Второй, выше, метр семьдесят пять, худой. Лицо длинное, скулы острые. Тоже золотые зубы, но только клыки. Они подошли ближе, остановились в трёх метрах. Коротышка скалился, золото сверкало.

— Митяй, ты глянь! — сказал он громко, обращаясь к высокому. — И правда, дурака хватит на сто лет вперёд!

Митяй засмеялся.

— Да уж, Васька, — ответил он. — Сколько раз тут пропадали грузы идиотов, что выбирали наше место. Но всё равно находятся дебилы, что пробуют спрятать свои пожитки у нас, надеясь скрыть свои делишки.

Васька подошёл ещё на шаг, наклонил голову набок.

— Ну что, господин? — спросил он, улыбаясь ещё шире. — У вас есть два варианта. Первый — отдаёте все деньги и груз и бежите. Второй — мы забираем всё сами и вашу жизнь тоже. Какой вам подходит?

Я посмотрел на него молча, потом на Митяя, потом на толпу позади.

— А сможете забрать? — спросил я, склоняя голову.

Васька расхохотался.

— Поверьте, — сказал он, глаза блеснули. — Мы сможем.

— Ну тогда у меня к вам другое предложение, — хмыкнул я. — Откроете мой контейнер и заберёте.

Лицо Васьки изменилось мгновенно. Улыбка пропала, глаза сузились.

— Ты что нам будешь приказывать? — прошипел он.

Митяй исчез, просто пропал с места, воздух свистнул. Секунда и он появился рядом со мной. Нож упёрся мне в горло, холодное лезвие давило на кожу.

Маг воздуха, второй-третий ранг, не больше.

— Ты хоть понимаешь, куда попал? — прошипел Митяй мне в ухо.

Я не шевелился, смотрел прямо перед собой. Васька махнул рукой толпе.

— Вскрывайте контейнер! — приказал он. — Посмотрим, что там прячет наш гость!

Несколько бандитов побежали к контейнеру, один полез в карман, достал отмычки. Начал ковыряться в замках. Щелчок, первый замок открылся, второй, третий. Бандит отбросил их в сторону, схватился за створки и рванул на себя.

Контейнер распахнулся. Запах хвои хлынул наружу: густой, смолистый, резкий. Бандиты заглянули внутрь. Пауза, потом один из них закричал:

— Да тут только ель и металлолом! Хрен тут, а не богатство!

Васька подошёл ближе, сам посмотрел.

— Так всегда! — проорал он. — Основное богатство спрятано где-то глубже! Разбирайте!

Бандиты полезли в контейнер, начали выкидывать ветки ели, отбрасывать куски металла, скалились, жадно шарили руками.

Я выдохнул медленно и повысил голос:

— Еда!

Митяй дёрнулся, нож надавил сильнее. Я почувствовал, как лезвие царапнуло кожу.

— Что ты ска… — начал Митяй.

Контейнер разжался в стороны. Василиса вылетела первой и тут же рухнула на группу бандитов всей массой. Хруст. Крики. Трое раздавлены мгновенно. Кости лопнули под весом, внутренности брызнули.

Борис появился следом, чуть медленнее, схватил двоих бандитов лапами, сжал. Ребра затрещали, лопнули. Головы откинулись назад, шеи хрустнули.

Паника. Бандиты заорали хором. Кто-то бросился бежать. Кто-то застыл на месте, не понимая, что происходит. Кто-то поднял оружие, начал стрелять. Пули свистели в воздухе. Ударялись о землю, отскакивали от металла контейнера. Одна прошла мимо моего уха, я даже не дёрнулся.

Митяй отпрыгнул назад, отпустил нож, смотрел на гигантов.

— Что за…

Я развернулся к нему, схватил его за горло одной рукой. Сжал, он захрипел, задёргался.

— Тихо, — сказал я спокойно.

Василиса рявкнула. Звук низкий, утробный, звериный. Она ударила лапой в землю. Почва вздыбилась, по площадке пошли трещины, что расходились во все стороны. Из трещин выросли каменные стены. Высотой метра два метра, толщиной в полметра. Они поднялись за секунды, отрезали пути отступления.

Бандиты оказались в ловушке. Началась бойня.

Борис пошёл напролом. Он просто шёл вперёд, сметая всех на пути. Кто не успел отскочить, получал лапой в грудь. Удар выбивал воздух, ломал рёбра, отбрасывал на несколько метров.

Один бандит замахнулся арматурой. Борис перехватил её на лету, вырвал из рук. Размахнулся и ударил обратно. Арматура прошла сквозь грудь, вышла из спины. Бандит захрипел, повис на железе. Василиса охотилась избирательно. Она чувствовала магов в толпе. Их было немного… пятеро, может шестеро. Она шла прямо к ним, игнорируя остальных.

Один выставил руки вперёд, огненный шар вылетел из ладоней, врезался в Мамонтову. Взрыв, пламя окутало её грудь. Она даже не замедлилась. Прошла сквозь огонь, схватила мага за голову. Подняла его над собой. Он дёргался, кричал, пытался вырваться.

Василиса открыла пасть, впилась в шею мага. Рванула. Хруст, фонтан крови. Голова оторвалась, упала на землю.

Тело ещё дёргалось, когда Василиса сунула руку глубже и вырвала ядро. Сжала его в пасти и разгрызла.

Второй маг попытался убежать.Рванул к стене, попытался перепрыгнуть. Борис метнул кусок арматуры. Точно, сильно. Железо пробило мага в спину, вышло из живота. Он упал лицом вниз, забился в конвульсиях. Борис подошёл, наступил на голову. Череп лопнул под весом, мозги брызнули на бетон.

Бандиты метались по площадке как крысы в ловушке. Кто-то пытался карабкаться по стенам, падал обратно, кто-то просто стоял и плакал. Один бандит добежал до стены и зачем-то упал на колени.

— Пощадите! — заорал он. — Я ничего не сделал! Меня заставили!

Василиса подошла к нему медленно, склонилась над ним. Он смотрел на неё снизу вверх, лицо мокрое от слёз и соплей. Она вырвала ему руку. Одним движением, как ветку с дерева. Кровь брызнула фонтаном. Бандит завопил, схватился за культю.

Василиса сжала руку в пасти. Разгрызла кости, проглотила. Потом схватила бандита за вторую руку.

Я смотрел на это со скучающим видом, держа Митяя за горло. Он хрипел, пытался вырваться, царапал мои пальцы.

Васька попытался сбежать к дальнему углу площадки, где стена была ниже. Почти добрался. Я вытянул руку вперёд, магия земли потекла в ладонь. Земля под ногами Васьки размягчилась, превратилась в жидкую грязь. Он провалился по колено, застрял.

Дёрнулся, попытался вырваться, грязь держала крепко.

Я сосредоточился. Каменный шип вырос из земли. Пробил Ваське ногу выше колена, он заорал, упал на бок.

Бойня продолжалась минуты три. Борис и Василиса методично убивали всех. Кто пытался бежать — ловили. Кто сопротивлялся — ломали. Кто сдавался — всё равно убивали.

Магов ели, обычных бандитов просто убивали. Наконец всё стихло. Трупы валялись везде: разорванные, растерзанные, обезглавленные. Кровь текла по бетону ручьями, впитывалась в трещины.

Борис и Василиса стояли посреди этого месива. Я посмотрел на них, кивнул одобрительно. Потом повернулся к Митяю, он всё ещё висел в моей руке, хрипел. Лицо посинело.

— Где ваша база? — спросил я спокойно.

Он не ответил, бросил его на землю. Он упал на спину, закашлялся, схватился за горло. Глотал воздух жадно, судорожно. Я наступил ему на грудь, вложил вес, придавил. Рёбра затрещали под ботинком.

— Где ваша база? — повторил я медленнее.

— Что? — прохрипел Митяй. — О чём ты?

Я надавил сильнее, ребро лопнуло, Митяй завопил.

— Где база? — спросил я в третий раз.

Митяй ткнул пальцем в сторону ангара.

— Вон… вон в том здании! — прохрипел он. — Внутри! Не убивай!

Я кивнул, убрал ногу с его груди.

Посмотрел на Василису. Она стояла рядом, смотрела на Митяя, язык облизывал окровавленные клыки.

Борис подошёл к Митяю, тот попытался отползти, царапал бетон пальцами.

Борис наступил ему на голову. Потом пошёл к Ваське. Тот всё ещё был прибит шипом к земле, плакал, молил о пощаде. Матросов схватил его за голову обеими лапами, повернул, шея хрустнула. Голова повернулась на сто восемьдесят градусов.

Я развернулся к гигантам.

— Заберите клетку с луркерами и кладку, — приказал. — И тащите к зданию.

Они пошли к контейнеру, Василиса полезла внутрь, вытащила клетку с двумя взрослыми луркерами. Борис забрал кладки яиц. Направился к ангару, гиганты за мной

Внутри ангара огляделся. Помойка. Куча мусора в углу, нары вдоль стен, грязные тряпки. Здесь жили, ели, спали. Обошёл помещение, в дальнем углу заметил сейф. Большой, металлический, старый.

— Борис, — позвал я. — Сломай это.

Гигант тут же оказался рядом и посмотрел на сейф. Ухватился лапами за дверь. Напрягся, мышцы вздулись под шкурой. Металл затрещал, петли лопнули. Дверь оторвалась с корнем, упала на пол с грохотом.

Я заглянул внутрь и улыбнулся. Золото? Кучки монет, слитки. Тысячи империалов, ещё оружие. Зелья в пузырьках, артефакты: кольца, амулеты, браслеты.

Я начал перегружать всё в сумку. Сначала деньги, пересчитал: двадцать четыре тысячи империалов. Плюс пять, что остались у меня. Итого — двадцать девять тысяч.

Потом зелья, артефакты, пару пистолетов. Сумка набилась до отказа. Даже лучше, чем я рассчитывал. Мои «коллеги» покушали после путешествия, я раздобыл ещё денег и артефактов с зельями, да и место хорошее.

Вышел из ангара, огляделся. Площадка в крови и трупах, контейнер пустой, распахнутый. Гиганты стояли рядом, ждали команды. Для остальных будет просто резнёй местных бандитов за… За что там обычно сражаются муравьи? Плевать.

— Василиса, Борис, — сказал я. — Найдите канализацию.

Василиса скривилась, шагнула вперёд, посмотрела на меня зло.

— Мы что, собаки? — прорычала она. — Ты используешь нас, как будто мы твои слуги! Я не…

— Хочешь… уходи, — сказал я спокойно. — Мне плевать.

Она замолчала, моргнула, отступила на шаг.

— Куда? — прошипела она тише. — Куда мы уйдём такие?

— Тогда не говори бред, — ответил я. — Вы монстры. Гиганты, что жрут людей. Ничем не отличаетесь от ваших тупоголовых собратьев. Но в отличие от людей я не хочу вас убить. Использовать? Да. Но я, можно сказать, даже забочусь о вас.

Василиса скрипнула зубами. Борис положил ей лапу на плечо, покачал головой. Она замолчала, отвернулась.

— Зачем нам луркеры? — спросил Борис хрипло.

— Скоро узнаете, — кивнул я на клетку. — Забираете этих тварей и кладки и в канализацию. Сидите пока там, смотрите за всем. Разрешаю выбираться наружу для пропитания, но аккуратно. По ночам, по одному, чтобы другой смотрел за… друзьями.

— Мы что, няньки? — басом выдала Василиса.

— Нет, — пожал плечами я. — Вы гибриды гигантов и людей. Вы делаете то, что я прошу, а я в свою очередь думаю о вас как о важном ресурсе и не пускаю в расход.

Василиса сделала шаг вперёд. Остановилась вплотную, склонилась надо мной. Дыхание горячее, вонючее.

— Ты ничем от нас не отличаешься! — прорычала она. — То, как ты оторвал мне руку. Твоя сила. Запах… Ты такой же.

Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Я хуже, — ответил ей тихо.

Василиса замерла, посмотрела мне в глаза ещё секунду, потом начала пятиться назад. Шаг, второй, третий, отвернулась, пошла к клетке. Борис молча последовал за ней.

Они подняли клетку с луркерами и кладку яиц. Пошли к дальнему углу площадки, где виднелся канализационный люк.

Борис оторвал крышку одной лапой. Швырнул в сторону. Заглянул в чёрную дыру. Они спустились. Сначала Василиса, потом Борис. Клетка и кладка исчезли в темноте следом.

— Не скучайте, — сказал в люк.

Из темноты донеслось рычание — согласие. Я развернулся, пошёл обратно к контейнеру, закрыл створки, повесил замки. Поднял сумку с добычей, закинул на плечо.

«Став наполовину гигантами, у них сильнее развилось чувство иерархии. То, что у людишек отключено. Они не понимают, кто сильнее по-настоящему, а гиганты чувствуют. Инстинкт заставляет подчиняться» — подумал я. Практично… Вышел из промзоны, пошёл по пустынной улице. Солнце поднялось выше, день разгорался.

— Теперь к моему работодателю, — сказал я вслух. — Пора познакомится.

https://author.today/work/538278 - не забываем поддержать новинку лайком, комментом, наградкой.

Следующая прода во вторник или среду. Чутка выдохну, а то приболел малёха.

Такси, которое я нашёл, когда вышел из промзоны — оказалось старой чёрной машиной с облупившейся краской на капоте. Водитель — мужик лет пятидесяти с седыми усами, даже открыл мне заднюю дверь. Я забрался внутрь, сумка с добычей легла на колени. Сиденье продавленное, пахло табаком и чем-то сладким, приторным.

Водитель сел за руль, обернулся.

— Куда едем?

Достал бумажку из кармана, протянул ему. Адрес особняка купца Быкова, улица Цветочная, дом сорок семь.

Водитель прищурился, прочитал.

— Зелёный пояс, — присвистнул он. — Богатенький район. Далеко, дорого выйдет.

— Сколько?

— Триста империалов.

Достал из кармана купюры и протянул. Водитель взял, пересчитал пальцами, кивнул удовлетворённо. Спрятал деньги в нагрудный карман, завёл мотор. Машина тряхнулась, покатила вперёд.

Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно. Промзона ползла мимо. Грязь, копоть, вонь машинного масла. Знакомая картина. Здесь живут те, кто работает на заводах, таскает грузы, чинит технику. Муравьи без имён, без будущего. Они копошатся в своём дерьме, думая, что это жизнь.

Машина свернула на широкую дорогу, выехала из промзоны. Пейзаж за окном начал меняться. Серые заборы отступили, появились каменные стены, кирпичные двух-трёхэтажки. Дороги стали ровнее, без ям. На тротуарах появились люди в приличной одежде: костюмы, платья, шляпы.

Водитель ехал молча, не пытался разговаривать, что хорошо. Я не в настроении для болтовни.

Рука, лежащая на сумке вдруг заныла. Тупая боль изнутри, глубокая, скребущая. Я сжал пальцы в кулак, разжал. Пальцы двигались туго, будто через вязкую жидкость. Поднял руку ближе к лицу, развернул ладонью вверх.

Кожа приобрела серый оттенок: землистый, мёртвый. Под кожей просматривались тёмные прожилки. Они расползались от запястья к локтю, толстые, узловатые, похожие на корни дерева.

Окаменение ускоряется. Раньше процесс шёл медленно, по миллиметру в час. Сейчас быстрее. Каналы твердеют ещё сильнее, закупориваются, превращаются в камень. Магия не течёт свободно, застревает, давит изнутри.

Крайне не хочется стать статуей, после всего, через что я прошёл. Сила Титана застынет вместе со мной, бесполезная, запертая в каменной оболочке.

Я сосредоточился, выпустил тонкую струйку силы Титана в руку. Энергия потекла по каналам, встретила сопротивление. Каменные участки не пропускали её свободно, приходилось продавливать силой. Энергия просочилась, разлилась по тканям.

Серость на коже чуть отступила. Боль притупилась, стала глуше. Но ненадолго. Через час вернётся с новой силой.

Но сначала к Кольцовой, врачу из десятого корпуса, которую я спас от ареста СКА. У неё есть знания, опыт и возможно доступ к медикаментам. Может, она хотя бы замедлит процесс. Сразу бежать к Ирине не хочу, есть ощущение, что меня тут же возьмут в оборот военные.

Поэтому сначала ослабить процесс, может быть даже как-то откатить и только потом встречаться с лекарем. Улыбнулся, во мне появилась осторожность, качество прежнего Володи. Титан внутри кричал, рвать и пробиваться силой, но его было лишь десять процентов и девяносто «человека».

Достал бумажку из кармана, что мне дала Ольга, когда я помог ей, после встречи с Быковым поеду к ней.

Машина свернула на широкий проспект. Здесь было чище, светлее. Брусчатка на дороге ровная, без трещин. Тротуары широкие, вдоль них росли деревья — высокие, с густыми кронами. Магические фонари стояли через каждые десять метров, испускали мягкий белый свет даже днём.

Люди здесь ходили медленнее, спокойнее. Никто не торопился, не толкался локтями. Купцы в дорогих костюмах, дамы в шляпках с вуалью, дети в чистой одежде. Они разговаривали, смеялись, заходили в магазины с витринами из толстого стекла.

На перекрёстке стоял патруль милиции, такси притормозило на красный свет светофора. Я смотрел на служителей закона через окно. Один из них поймал мой взгляд, задержался на секунду. Оценил машину, меня, отвёл глаза. Мы поехали дальше.

Вдоль дороги тянулись афиши, как я понял магические экраны размером с дверь, подвешенные на столбах. На них появлялись картинки, текст, снова картинки. Реклама товаров, объявления, новости.

Одна афиша показывала портрет мужчины в богатой одежде. Лицо надменное, скулы острые, волосы зачёсаны назад. Я узнал его — граф Змеев. Под портретом бежала строка: «Род Змеевых в трауре: убит один из прямых наследников, Лев Змеев. Следствие продолжается».

Я усмехнулся, глядя на это, Змеевы оплакивают своего наследника. Объявляют траур, требуют расследования. Ищут убийцу. Интересно, сколько они заплатят за мою голову, если узнают, что это моих рук дело?

Следующая афиша показывала карту границ Империи. На ней красными точками были отмечены позиции военных. Заголовок: «Напряжение на границе: Военные проводят внеплановые учения. Граждан просят сохранять спокойствие».

Ещё одна: «Турбулентность усиливается. Император лично контролирует курс Острова. Население призывают к дисциплине и порядку».

Хоть я не эксперт в делишках людей, но всё выглядит так, словно столица как натянутая струна. Одно неверное движение — и она лопнет. Аристократы грызутся между собой, военные качают мускулы, СКА разгромлена, а сверху давит турбулентность — Остров идёт на столкновение с землёй, и только Император удерживает его на курсе.

Хаос, смута, борьба за власть. Для меня это возможность, пока они заняты друг другом, я буду расти, набирать силу, готовиться к главной цели.

Рука снова заныла, резче, больнее. Я поморщился, сжал зубы. Окаменение не останавливается, ползёт дальше по телу. Спина полностью каменная, часть груди тоже.

Машина свернула с проспекта, поехала по узким улицам. Здесь здания стояли плотнее, особняки за высокими заборами, ворота из кованого железа. Сады за оградами, фонтаны, статуи. Богатство, выставленное напоказ.

— Зелёный пояс, — сказал водитель, кивая на окрестности. — Тут живут те, у кого деньги и связи. Купцы, маги, побочные ветви аристократических родов. Обычным вход заказан.

Я промолчал, продолжал смотреть в окно. Водитель пожал плечами, замолчал. Ещё несколько поворотов, и машина остановилась перед высокими воротами. Массивные, из чёрного металла, с золотыми завитушками и гербом сверху. За воротами виднелся особняк — трёхэтажный, из белого камня, с колоннами у входа. Слишком много лепнины, слишком много золота на карнизах. Статуи львов с крыльями стояли по бокам от парадной лестницы, покрашенные золотой краской.

Дом кричал о деньгах, но шептал об отсутствии вкуса.

— Приехали, — сказал водитель. — Улица Цветочная, дом сорок семь.

Я открыл дверь, вышел из машины. Закрыл дверь, поправил сумку на плече. Водитель развернулся, уехал обратно. Шум мотора затих вдали.

Я остался один перед воротами. Посмотрел на особняк. Подошёл к воротам. У входа стояли двое охранников в ливреях — красных камзолах с золотым шитьём. Крепкие ребята, широкие плечи, автоматы на ремнях через плечо. Но взгляд пустой, расслабленный. Паркетные вояки, привыкли отпугивать нищих, а не воевать.

Один из них, молодой парень с прыщами на лбу, шагнул вперёд, преградил мне путь рукой.

— Стой, — сказал он резко. — Служебный вход с заднего двора. Вали отсюда, бродяга.

Я посмотрел на него молча, потом перевёл взгляд на второго охранника. Тот постарше, лет сорока, со шрамом на щеке. Ветеран, по всей видимости, он стоял чуть поодаль, смотрел на меня внимательнее.

— Я к хозяину, — сказал я спокойно. — Большов Владимир, помощник купца Быкова.

Молодой охранник фыркнул.

— Помощник? — усмехнулся он. — В дешёвом костюме и с сумкой? Не смеши. Проваливай, пока по-хорошему. Ты только глянь… — засмеялся пацан. — Всякое отребье наскребёт себе на одёжку больше подходящую для борделя и к господину валиться.

Он потянулся к дубинке на поясе, начал вытаскивать её из петли. Я не двинулся с места, просто посмотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на ветерана. Первая мысль была — убить. Ударить кулаком ему по черепушке, чтобы шея сложилась и голова опустилась на плечи, но… Как мне потом объяснять всё это Быкову?

Выдохнул и выпустил ауру Титана. Не всю, только каплю. Тяжёлую, давящую, как могильная плита. Она разлилась в воздухе, невидимая, но ощутимая. Давление упало, воздух стал гуще.

Молодой охранник замер на полу движении. Дубинка застряла в петле, рука дрожала. Лицо побледнело мгновенно, глаза расширились. Он попятился на шаг, споткнулся о собственные ноги.

Ветеран отреагировал иначе. Он не дёрнулся и тут же замер на месте, выпрямился. Лицо окаменело, губы сжались в тонкую линию. Колени подогнулись чуть, он удержался на ногах силой воли.

Я видел это в его глазах. Он чувствовал смерть. Не абстрактную угрозу, а конкретную, реальную смерть, что стояла перед ним в костюме больше подходящим для борделя и смотрела ему в лицо. Его инстинкты кричали: «Беги! Беги, пока жив!». Но он не бежал. Военная выучка, не иначе, держала его на месте.

Я убрал ауру, давление исчезло мгновенно, воздух снова стал лёгким. Молодой охранник согнулся пополам, схватился за колени, дышал тяжело, судорожно. Ветеран выдохнул медленно, облизнул пересохшие губы.

— Пропустите его, — сказал ветеран хрипло, не отводя от меня взгляда. — Это… гость.

Молодой охранник посмотрел на него, не понял.

— Но…

— Открывай ворота, — повторил ветеран жёстче. — Сейчас.

Парень заторопился к механизму замка, покрутил рычаг. Ворота медленно разъехались в стороны со скрежетом металла. Я прошёл мимо них, не оборачиваясь. Слышал за спиной, как молодой охранник что-то шептал испуганно, а ветеран шипел на него, чтобы заткнулся.

Дорожка к особняку выложена белым мрамором, по бокам росли кусты, подстриженные в форме шаров. Я шёл медленно, рассматривая территорию. Сад ухоженный, газоны ровные, фонтан посередине — вода бьёт вверх струёй, падает обратно с журчанием.

Статуи львов с крыльями смотрели на меня пустыми глазами. Золотая краска на них облупилась местами, видна серая каменная основа. Дешёвая позолота для дешёвого понта.

Поднялся по ступенькам к парадному входу. Массивная дверь из тёмного дерева, резная, с бронзовой ручкой. Я потянул за ручку, дверь открылась бесшумно.

Внутри холл. Большой, высокий потолок, люстра с хрустальными подвесками. Стены обиты шёлком, картины в золочёных рамах. Мраморный пол, лестница вверх с резными перилами.

Навстречу мне вышел человек. Низкий, толстый, в халате из парчи. Лицо красное, потное, глаза маленькие, бегающие. Волосы редкие, зачёсаны на лысину. Руки короткие, пухлые, пальцы в кольцах.

Родион Германович Быков? Тот самый Купец? Мой новый «работодатель»? А где все слуги? Охрана? Или эти двое всё, что есть у «богатого» купца?

Он остановился в трёх шагах от меня, вытер лоб платком. Смотрел на меня снизу вверх, нервно переминался с ноги на ногу.

— Вы… Вы Большов? — спросил он заикаясь.

— Да.

— Хорошо, хорошо, — закивал он часто. — Проходите, проходите. В кабинет.

Он развернулся, пошёл вглубь дома. Я последовал за ним. Коридоры широкие, двери по бокам закрыты. Везде золото, лепнина, дорогие ковры на полу.

Быков привёл меня в кабинет на втором этаже. Комната просторная, окна во всю стену, за ними виден сад. Стол массивный, из красного дерева, заваленный бумагами. Книжные шкафы вдоль стен, диван у камина.

Быков закрыл дверь, подошёл к столу. Плюхнулся в кресло, оно скрипнуло под его весом. Достал из ящика стола бутылку с коньяком, судя по всему и налил себе полный стакан. Выпил залпом, не морщась.

— Садитесь, — кивнул он на стул напротив.

Я сел, поставил сумку на пол рядом. Быков налил себе ещё, выпил. Вытер рот тыльной стороной ладони, посмотрел на меня.

— Вас прислали… сверху, — начал он осторожно. — Меня предупредили обо всём. Вы… Вы чистильщик?

Поднял бровь, так меня представили? Мне не очень по душе уборка, хотя тут скорее имели в виду устранитель проблем. Плевать.

— Помощник, — поправил я. — Официально, ваш помощник.

— Да, да, конечно, — закивал Быков. — Официально, конечно, просто… Хотел понять с кем буду иметь дело и кто будет жить под моей крышей. Легенду вашу, я придумал. — Лицо стало каким-то довольным. Вы — мой дальний племянник Володя. С края земли, из деревни. Туповат, манерам не обучен, но силой природа не обидела. Будете начальником моей личной охраны. Зарплата, документы, комната — всё готово.

Чистильщик, теперь тупой… Людишки не перестают меня удивлять, это всё на чего ему хватило мозгов? Ладно, кивнул. Роль деревенского мне подходила. Никто не будет задавать лишних вопросов, почему помощник купца такой здоровый и неразговорчивый.

Быков налил третий стакан, выпил. Руки у него дрожали, коньяк расплескался на стол. Он вытер лужу платком, спрятал бутылку обратно в ящик.

— Раз мы всё решили… — начал неуверенно купец. — Я помогаю вам, то могу ли я взамен попросить и у вас… Поддержки? Вы человек… От вас прямо веет угрозой.

— Да? — сделал удивлённое лицо. — Никогда этого раньше не замечал.

— Поверьте мне, — проглотил Быков. — Я бы мог и сам это решить, но вопрос немного деликатный.

— Говорите, — зевнул.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он тише, наклонившись вперёд. — На меня давят и делают это несколько не официально и у меня просто связаны руки, этим и пользуются.

Чешуя, да чтоб тебя… Если бы мои интересы не совпадали, то послал бы его. Прикрытие в городе о котором не нужно думать. Но заниматься вопросами муравья? Мне что проблем мало. Послушаю хотя бы.

— Кто?

— «Серые», — выплюнул Быков с ненавистью. — Банда отморозков. Они под крылом побочной ветви рода Змеевых. Требуют тридцать процентов от прибыли моих лавок с ингредиентами! Тридцать процентов! Это грабёж средь бела дня!

Он ударил кулаком по столу, бумаги подпрыгнули. Лицо покраснело ещё сильнее, вены вздулись на висках.

— Они грозятся сжечь склад, если я не заплачу, — продолжал Быков, голос сорвался на визг. — Но если я заплачу, я разорён! Я не выдержу таких расходов! Мне нужна защита, понимаете? Мне нужен человек, который объяснит этим ублюдкам, что со мной так нельзя! Я обратился к вашим друзьям за помощью, но мне отказали, хотя я… Моя помощь им и вам… Это расплата за мой прошлый долг. Хотя для них бы это не составило проблем. Если вы откажетесь, я вас пойму, просто… Очень скоро я буду вынужден продать этот особняк и вам придётся искать новое место.

Он замолчал, уставился на меня в ожидании. Я посмотрел на него спокойно, обдумывая информацию. При упоминании Змеевых я улыбнулся: хищно, медленно. Быков дёрнулся, отшатнулся в кресле.

Аристократы, артефакты и работа с изменёнными. Я смогу поживиться, раз тут нет гигантов. Охота просто станет немного другой, как и цели.

— Что… Что вы улыбаетесь? — спросил он нервно.

— Не платите им, — сказал я ровно. — Назначьте встречу, я объясню им новую политику ценообразования.

Быков открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Но… Но они под Змеевыми! — выдохнул он. — Вы понимаете, что это значит?

— А не вы ли просили меня? — поднял удивлённо бровь.

Что за странная особенность людей, сначала просить, а потом отговаривать?

— Побочная ветвь, — повторил я спокойно. — Не прямая линия, у них нет такой власти. Да и никто не свяжет это с вами. Скажите, что к вам пришёл другой человек и потребовал сорок процентов и, мол, теперь разбирайтесь сами, кто получит барыши.

Быков смотрел на меня долго, потом медленно кивнул. В глазах появилась надежда, смешанная со страхом.

— Хорошо, — согласился он тихо. — Я… Я сделаю, как вы сказали. Через пару дней. Скажу, что вы новый «проситель» моих денег, что мне угрожает.

— Отлично.

Он поднялся из кресла, подошёл к двери, распахнул её. Крикнул в коридор:

— Прохор! Иди сюда!

Через несколько секунд в кабинет вошёл мужчина. Старик, лет шестидесяти, сухой, жилистый. Спина прямая, осанка идеальная. Одет в чёрный костюм дворецкого, белая рубашка, чёрный галстук-бабочка. Волосы седые, зачёсаны назад, лицо худое, скулы острые. Глаза холодные, серые, взгляд тяжёлый.

— Прохор, — сказал Быков, — это мой племянник Володя. Он будет жить здесь, я назначил его начальником охраны. Проводи его в комнату, покажи дом.

Прохор посмотрел на меня сверху вниз. Медленно, оценивающе. В его взгляде читалось презрение, которое он даже не пытался скрывать. Он видел передо собой деревенщину в дешёвом костюме, грязного мужлана без манер. Идеальное прикрытие.

— Как скажете, господин, — произнёс Прохор ровно, поклонился Быкову.

Он развернулся, пошёл к выходу. Я встал, взял сумку, последовал за ним. Прохор вёл меня по коридорам молча. Спускались по лестнице вниз, прошли мимо кухни, свернули в боковое крыло дома. Коридор здесь уже, потолок ниже, стены без украшений. Комнаты для прислуги.

Он остановился у одной из дверей, открыл её. Внутри небольшая комната: кровать, стол, стул, шкаф. Окно узкое, выходит во двор. Чисто, но скромно.

— Ваша комната, — сказал Прохор. — Завтрак в семь утра, обед в полдень, ужин в восемь вечера. Столовая для прислуги на первом этаже. В этом доме не приветствуется грязь, пьянство и разврат. Надеюсь, вы понимаете?

Я вошёл в комнату, поставил сумку на стол, обернулся к нему.

— Ты что-то хотел, старик?

Прохор исчез, просто смазался в воздухе, стал размытым пятном и пропал. Я даже не успел повернуться полностью. Инстинкты Титана сработали, но слишком поздно. Удар в спину. Точечный, направленный. Длинная стальная спица вошла в тело, целилась в область, где у человека расположено ядро.

Дзынь.

Металл уперся в камень, не пробил. Спица согнулась буквой «Г», кончик сломался, упал на пол со звоном.

Я медленно повернулся. Прохор стоял позади меня, в трёх шагах. Рука всё ещё вытянута вперёд, в пальцах остаток спицы. На лице ни удивления, ни страха. Только холодный расчёт.

Я посмотрел на него, улыбнулся.

— Массаж? — спросил я. — Чуть правее, там мышцу забило.

Прохор снова исчез, я обернулся, но его уже не было. Секунда, и он появился у двери, в проёме. Спина к выходу, лицо ко мне.

В его глазах не было страха, только оценка, анализ. Он понял, что обычные методы не сработают, но не отступил и не сбежал.

— Не знаю, из чего ты сделан, «племянник», — произнёс Прохор медленно. — Но если из-за тебя пострадает господин… Я найду способ пробить твою шкуру и сделать из тебя фарш.

Он развернулся, шагнул в коридор. Дверь захлопнулась за ним тихо, без звука. Я остался стоять посередине комнаты, смотрел на закрытую дверь. Хмыкнул, этот дом интереснее, чем казался. Дворецкий с магией, быстрый, опасный. Он лоялен Быкову, готов убивать за него.

Подошёл к двери, запер её изнутри на засов. Повернулся к комнате, огляделся. Окно закрыто ставнями, свет не проникает. Включил керосиновую лампу на столе, фитиль разгорелся, осветил помещение тусклым жёлтым светом.

Открыл сумку, высыпал содержимое на стол. Деньги, артефакты, зелья. Взял один пузырёк, открыл пробку. Понюхал — запах травы, спирта, чего-то горького. «Зелёнка», регенератор, стимулирует восстановление тканей, ускоряет заживление, снимает боль.

Закинул себе в рот штук тридцать зелёнок. Проглотил, жар опустился в желудок. Магия потекла по телу, разогрела кровь, расширила сосуды. Эффект слабый. Боль притупилась чуть, серость на коже отступила на миллиметр. Недостаточно.

Взял второй пузырёк и запихнул в себя всё, что было там. Потом третий, четвёртый, пятый. Глотал подряд, не останавливаясь. Обычного человека разорвало бы от передоза магии.

Поставил последний пузырёк на стол, вытер рот тыльной стороной ладони. Посмотрел на руку. Серость отступила. Кожа стала светлее, приобрела нормальный оттенок. Прожилки окаменевших каналов стали тоньше, менее заметные. Боль притупилась почти полностью, осталось только лёгкое покалывание.

Но это не лечение, это анестезия. Зелья заглушили симптомы, замедлили процесс. Окаменение не остановилось, оно просто притормозило. Скоро вернётся с новой силой.

Не решился пробовать это на дирижабле. Побочные эффекты — неизвестны, а у меня гиганты в контейнере, вон как о них забочусь… Посмотрел на остатки зелёнки ещё где-то сто штук осталось. Оставлю на крайний случай, а пока Ольга Кольцова.

Продолжал наблюдать за своей реакцией. Ничего особенного не происходило. Разделся до гола, потому что вся каменная кожа зачесалась и потом просто отвалилась. Упала на пол и развеялась песком. Отлично, дорогова-то, но хоть как-то.

Спихнул кучу под кровать, накинул на себя костюм. Собрал артефакты со стола, сложил обратно в сумку, деньги тоже, как и пустые бутыльки. Своё богатство забрал с собой, а то вдруг ещё украдут. Людишки это любят делать.

Вышел из комнаты, запер дверь снаружи. Ключ спрятал в карман, его мне положили на кровать. Прошёл по коридору к выходу, миновал кухню. Слуги что-то готовили, стучали ножами по разделочным доскам, не обращали на меня внимания.

Желудок заурчал, я не просто хочу есть, а… Пришлось сдержаться, потом. Вышел из особняка через парадный вход. Спустился по ступенькам, пошёл к воротам. Охранники у входа замерли, когда увидели меня. Молодой парень отвернулся, сделал вид, что проверяет что-то в блокноте. Ветеран встретил мой взгляд, кивнул коротко. Открыл ворота без слов.

Прошёл квартал, увидел стоянку такси на углу. Несколько машин ждали клиентов. Подошёл к первой, водитель — женщина средних лет — опустила стекло.

— Свободны? — спросил я.

— Да, садитесь.

Я сел на заднее сиденье, назвал адрес.

Водитель кивнула, завела мотор. Машина тронулась с места, поехала по улицам. Я смотрел в окно, наблюдал город. Зелёный пояс сменился обычными кварталами, потом тихими районами. Двух-трёхэтажные особняки за заборами, улицы уже, меньше людей.

Минут через двадцать, машина остановилась.

— Приехали, — сказала водитель.

Я расплатился, вышел.

Я стоял перед домом. Двухэтажный особняк, красная черепица на крыше. Забор низкий, кованый, калитка приоткрыта. На воротах вензель — переплетённые буквы, не разобрать какие. Дом выглядел прилично, даже богато.

Подошёл к калитке, толкнул её, она открылась бесшумно. Поднялся на крыльцо, посмотрел на дверь, рядом кнопка домофона, медная пластинка.

Нажал, внутри зазвонил звонок, глухой, короткий. Пауза. Никто не отвечал. Нажал ещё раз, дольше. Звонок повторился.

Из динамика домофона донёсся щелчок, потом женский голос.

— Кто там?

Я наклонился ближе к динамику.

— Доставка из десятого корпуса, — сказал я. — Для Ольги от Владимира.

Пауза, слышал, как на том конце кто-то дышит, тихо, сдержанно. Потом щелчок, домофон замолчал.

Замок на двери щёлкнул, я толкнул дверь ладонью, она открылась полностью. Шагнул внутрь, в холл. Темно, света нет. Окна закрыты ставнями, солнце не проникает. Тишина.

БАХ!

Дверь за моей спиной захлопнулась сама. Резко, с грохотом, обернулся, но дверь уже закрыта. Замок лязгнул, засов встал на место. Сверху что-то свистнуло, тяжёлая решётка падала с потолка, металлические прутья толщиной с руку. Она упала перед дверью, перекрывая выход.

Вспыхнул свет: яркий, ослепительный, магические лампы загорелись разом по всему холлу, ударили в глаза. Я зажмурился на секунду, дал зрению привыкнуть.

— Вот это гостеприимство… — сказал в пустоту.

Стоял в ловушке, свет бил в глаза, решётка перекрыла выход. Дверь заперта, замок защёлкнулся намертво. Классическая засада для непрошенных гостей.

Не двигаюсь и жду. Тратить свои силы просто так я не намерен, если хотели убить, начали бы с атаки, а не с театральных эффектов. Значит, проверяют, смотрят, как отреагирую.

Минута тишины, услышал шаги: тяжёлые, уверенные, мужские. Кто-то идёт по коридору, приближается к холлу. В проем шагает мужчина среднего роста и крепкого телосложения. Черные волосы коротко стрижены, седина на висках, костюм дорогой: темно-синий, идеально сидит по фигуре.

Галстук с золотым зажимом, запонки блестят. Лицо жесткое, скулы острые, подбородок волевой. Глаза темные, внимательные, оценивающие. Возраст за пятьдесят, но держится прямо, плечи расправлены.

Ядро пульсирует, реагирует на его присутствие. Смотрел на него с любопытством. Кто такой и зачем устроил цирк с ловушкой?

Мужчина остановился в трёх шагах от меня. Его взгляд поскользил: по лицу, плечам, рукам. Если бы не окаменение и не возможность нормально впитывать ядра… уже бы напал и сломал ему что-то, а потом поинтересовался.

Наконец он заговорил:

— Что вам нужно? — голос глухой, командирский, требовательный.

Устало выдохнул, может, смутило моё послание?

— А ты… вы кто? — спросил я, исправляясь на ходу.

Муравьи любят формальности, можно и поиграть по их правилам.

Мужчина ещё больше выпрямился, грудь колесом, подбородок вперёд, гордость в каждом жесте.

— Я Вячеслав Кольцов, — произнёс он чётко.

Я поднял бровь.

— И?

— Глава рода Кольцовых! — добавил он с нажимом.

Фамилия знакома.

— Отец Ольги и… — прищурился я, вспоминая вторую дочь.

— И Виктории, — закончил он.

Вот только нахрена мне папаша? Я бы с Ольгой переговорил. А ловушка? У них какие-то проблемы? Кого опасаются? Хотя, плевать.

— Владимир Николаевич Большов, — представился я. — Я…

— Знаю! — оборвал меня Кольцов резко.

Он сделал шаг вперёд, второй, остановился вплотную. Протянул руку — ладонь открыта, пальцы вытянуты. Жест примирения, приглашение к рукопожатию.

Я посмотрел на руку. Чего ему нужно? Протянул свою, пожал его ладонь. Его хватка сильная, кожа грубая, мозоли на пальцах.

— Благодарю… — голос Кольцова дрогнул.

Слёзы вспыхнули на глазах. Он не скрывал их, не стирал. Они просто появились и повисли на ресницах, блестя в свете ламп. Мужчина средних лет, глава рода, маг… Плачет передо мной? Такого эффекта я ещё не производил на муравьёв.

— Вы… спасли моих дочерей, — продолжал он хрипло. — Одну вытащили почти с того света, вернули жизнь, другой помогли избежать наказания за поступки врача. Обе говорили о вас. Я… мы в долгу перед вами, огромном долгу.

Он сжал мою руку сильнее, встряхнул.

— Проходите, дорогой гость, мой дом открыт для вас.

Он отпустил руку, отступил на шаг. Хлопнул в ладоши дважды, лампы погасли, свет стал мягче, естественнее. Решётка у двери поползла вверх, исчезла в потолке со скрежетом. Замок на двери щёлкнул, засов отъехал.

Я немного удивился. Не показал внешне, но внутри что-то кольнуло. Этот человек… благодарен. Искренне, не играет, не манипулирует. Просто благодарен за то, что я сделал для его семьи. Это что-то новенькое.

Людишки способны на благодарность? Пожал плечами, прошёл вперёд по коридору. В любом случае он для меня не угроза, хватит и пары секунд, чтобы его тело стало частью декора.

Кольцов повёл меня вглубь дома. Мы прошли мимо нескольких дверей, все закрыты, кроме одной, за ней виднелась библиотека: стеллажи до потолка, кресло у окна, стол завален книгами. Дальше лестница вверх. Кольцов свернул налево, толкнул двустворчатую дверь. Она распахнулась бесшумно, за ней гостиная. В центре — обеденный стол. Длинный, на десять персон, покрыт белой скатертью, пока пустой.

Возле стола суетилась женщина. Рыжие волосы, длинные, уложены в сложную причёску — локоны, заколки, гребень с камнями. Лицо красивое: правильные черты, высокие скулы, тонкий нос, полные губы. Кожа светлая, без морщин, хотя возраст за сорок. Глаза зелёные, яркие. Фигура стройная, осанка прямая.

Она накрывала на стол вместе со служанкой. Расставляла тарелки, раскладывала приборы, ставила бокалы. Двигалась быстро, уверенно, привычно. Служанка — девушка лет двадцати в простом сером платье с белым фартуком — подносила блюда из кухни, ставила их на стол.

Женщина заметила нас, выпрямилась. Повернулась лицом ко мне. Улыбнулась и подошла ближе.

— Елизавета Павловна, — представил её Кольцов. — Моя супруга.

Она протянула руку, но не для рукопожатия, а ладонью вниз. Жест из высшего общества, предложение поцеловать руку. Я посмотрел на неё, потом на руку. Не стал целовать. Просто взял её ладонь в свою, слегка сжал, отпустил.

— Владимир Николаевич, — произнесла она мягко. — Мы так рады вас видеть. Проходите, садитесь. Сейчас обед будет готов.

Голос приятный, мелодичный и без фальши, и натянутости. Кольцов подвёл меня к столу, указал на стул посередине. Я сел, поставил сумку на пол рядом. Стул скрипнул под моим весом.

Елизавета и служанка продолжили накрывать. Блюда появлялись одно за другим. Жаркое из мяса, запах специй ударил в нос. Запечённая птица: корочка золотая, блестит от жира. Картофель в сливочном соусе, тушёные овощи, салат из свежей зелени. Хлеб в плетёной корзине: тёплый, ароматный, только из печи. Масло сливочное в глиняной посуде, сыры на деревянной доске, соленья в банках. И суп: густой, наваристый, с кусками мяса, картофелем, морковью. Разлили по тарелкам, пар поднимался, запах заполнил комнату.

Елизавета села напротив меня. Кольцов занял место во главе стола. Служанка поклонилась, вышла из комнаты тихо.

Еда… Вот что сейчас звучало в моей голове, пока желудок сводило спазмами боли. Хочу… Всё!

Кольцов поднял бокал.

— За нашего гостя, — сказал он торжественно. — За человека, который вернул нам надежду.

Смотрел на него и не понимал. Это какая-то постановка? Что за бред? Я пришёл поговорить с Ольгой, а тут меня пригласили к обеду и чествуют? Какие-то семейные традиции или это ещё одна проверка и ловушка?

Желудок снова сжался, плевать. Поем и если что потом разберусь со всеми.

Отец Ольги выпил залпом, Елизавета пригубила свой бокал, посмотрела на меня с какой-то странной теплотой. Я не пил, взял ложку, зачерпнул суп. Поднёс ко рту, попробовал.

Что-то внутри взорвалось.

Вкус накрыл волной. Мясо нежное, тает на языке. Бульон насыщенный, солёный в меру, с привкусом трав. Картофель мягкий, впитал весь навар. Морковь сладкая. Жир обволакивает рот, согревает изнутри.

Я закрыл глаза на секунду, проглотил. Зачерпнул ещё. И ещё. Ел быстро, методично, не останавливаясь. Ложка скребла по дну тарелки.

Когда давно я ел такое? Тарелка опустела, Елизавета молча наполнила её снова. Я продолжил есть.

— Володя позволите так к вам обращаться? — начал Кольцов, отложив вилку. — Вы не представляете, что вы сделали для нашей семьи.

Я поднял взгляд от тарелки, кивнул — мол, слушаю и продолжал жевать.

— Вика… — голос его дрогнул. — Моя дочь. Она столько лет не ходила, лежала в кровати, смотрела в потолок. Мы возили её к лучшим лекарям столицы. Платили огромные деньги. Ничего не помогало. Ядро было разрушено, каналы мертвы. Все говорили: невозможно вылечить. Она даже пыталась дважды покончить с собой.

Он замолчал, сжал кулаки на столе. Елизавета положила руку на его ладонь, сжала. Он выдохнул, продолжил:

— Мы уже смирились. Думали, так и будет до конца её дней. А потом… — он посмотрел на меня. — Потом Ольга позвонила. Сказала: «Вика ходит». Я не поверил. Думал, ошибка, бред, галлюцинация. Доченька привезла Вику и…

Кольцов откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

— Она стояла. сама, без поддержки. Она сделала шаг, потом второй, споткнулась, но не упала. Она смеялась. Господи, она засмеялась впервые за семь лет по-настоящему!

Елизавета всхлипнула, достала платок из кармана, промокнула глаза.

— И не только это… Ядро восстановилось, — продолжал Кольцов, открыв глаза. — Каналы живые, магия течёт. Лекари говорят: это чудо. Невозможно, но факт. Как вы это сделали?

Я проглотил кусок мяса, вытер рот салфеткой.

— Просто убрал блоки, — ответил коротко. — Ядро было целое, просто заперто.

— Просто? — переспросил Кольцов с недоверием. — Лучшие маги-целители не смогли. А вы «просто убрали»?

Пожал плечами. Елизавета встала, подошла ко мне. Опустилась на стул рядом. Взяла мою руку обеими ладонями. Прижала к губам, поцеловала. Слёзы капали на мою кожу.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам. Вы вернули мне дочь. Я… я не знаю, как отблагодарить. Скажите, что угодно. Деньги, артефакты, связи. Всё, что в нашей власти.

Мне стало не по себе, очень не по себе. Эта женщина целует мою руку, плачет. Благодарит за то, что для меня было… не сложно, я даже не напрягся особо. Пять минут работы, и всё.

А для них это чудо, возвращение дочери к жизни.

Людишки…

Хотел отдёрнуть руку, встать, уйти. Что-то человеческое пробудилось внутри и меня это крайне беспокоило, даже напрягало, но еда на столе пахла слишком хорошо.

Я оставил руку на месте. Подождал, пока Елизавета успокоится, отпустит. Она поднялась, вытерла глаза, вернулась на своё место.

— Простите, — сказала она тихо. — Я не сдержалась.

— Ничего, — буркнул я.

Взял кусок жаркого, положил на тарелку. Мясо сочное, с кровью, прожилки жира. Разрезал ножом, отправил в рот. Вкус взорвался снова — специи, соль, дымок от углей. Жевал медленно, смакуя.

Внутри что-то потеплело. Странное ощущение. Не физическое — магия тут ни при чём. Что-то другое. Эмоциональное? Человеческое?

Память Володи шевельнулась. Всплыли образы: стол, семья, родители. Мать накладывала еду, отец рассказывал о делах. Тепло, уют, смех. Семейный ужин, обычный вечер, ничего особенного.

А потом всё рухнуло. Володя больше никогда так не ел. В кругу семьи. За общим столом. С людьми, которые рады его видеть.

А я сейчас ем. И мне… хорошо?

Поморщился. прогнал эти мысли прочь. Я не Володя, а Кзот. Титан, который временно застрял в этом теле. Мне плевать на семейные ужины, на тёплые чувства, на благодарность муравьёв.

Но еда действительно вкусная и есть в их компании… не противно. Вот и всё.

Продолжил, Кольцов наблюдал за мной с улыбкой. Елизавета подкладывала блюда, наливала воду. Они не лезли с расспросами, не давили разговорами. Просто позволили мне есть спокойно.

Через полчаса я откинулся на спинку стула. Желудок набит, во рту вкус мяса и хлеба. Приятная тяжесть внутри, сытость.

Елизавета убрала пустые тарелки, принесла чай. Налила в чашки. В воздухе тут же появился запах трав, мёда, лимона.

— Девочки должны скоро вернуться, — сказала она. — Они уехали по делам утром. Ольга ходила за медикаментами, Вика составляла ей компанию.

— Вика теперь не сидит дома, — добавил Кольцов с гордостью. — Она хочет наверстать упущенное. Гуляет, общается, живёт. Видели бы вы её радость, когда она впервые вышла на улицу после выздоровления!

Я кивнул, сделал глоток чая. Мы сидели в тишине. Часы на стене тикали. За окном темнело — вечер наступал, солнце садилось за деревья. Елизавета зажгла лампы, свет стал мягче.

Потом входная дверь хлопнула. Голоса в коридоре — женские, весёлые, шаги приближались.

Я повернул голову к двери, она распахнулась.

Первая была Ольга: рыжие волосы собраны в хвост, очки в металлической оправе, серое платье до колен, без украшений. Но сидит хорошо, подчёркивает фигуру. В руках сумка с покупками. Она выглядела так же, как в корпусе. Может, чуть свежее, но в целом та же Ольга.

Вторая девушка… Я остановил взгляд на ней.

Виктория.

Последний раз я видел её в медблоке корпуса. Она была плохойя копией Ольги: те же черты лица, только тёмные волосы, в отличие от рыжей сестры. Кожа натянутая на костях, груди почти нет, под глазами тёмные тени и взгляд пустой, мёртвый.

Сейчас…

Она отъелась. Набрала вес, формы вернулись. Лицо округлилось, щёки порозовели. Фигура изменилась: грудь пышная, талия тонкая, бёдра округлые.

Они остановились в дверях и замерла.

— Володя?.. — выдохнула она. — Ты… тут?

Лицо покраснело мгновенно. Щёки вспыхнули алым, уши тоже. Она опустила взгляд, сжала сумку в руках. В этот момент Вика подняла голову, увидела меня. Глаза расширились. Она бросилась вперёд, не раздумывая. Обхватила руками за шею, прижалась всем телом. Лицо уткнулось мне в плечо.

— Спасибо, — прошептала она горячо. — Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, спасибо…

Она повторяла это, не останавливаясь. Голос дрожал, тело тряслось. Я замер. Руки повисли по бокам. Просто сидел, как статуя. Не знал, что делать. Её запах заполнил ноздри: цветы, мыло, что-то сладкое. Тепло её тела передавалось мне через одежду. Грудь прижалась к груди, мягкая, упругая.

Потом Ольга тоже бросилась. Подбежала, обняла меня со второй стороны. Руки обхватили за плечи, голова легла на другое плечо.

— Володя, — прошептала она. — Я так рада тебя видеть.

Две девушки висели на мне. Одна справа, вторая слева. Обнимали, благодарили, дышали мне в шею. Для меня это была крайне странная сцена. Кольцов и Елизавета смотрели с улыбками. Не вмешивались, не одёргивали дочерей. Просто наблюдали.

Внутри вдруг стало ещё… теплее, что ли. Какое-то липкое, безопасное и очень тянущее чувство. Заметил, что тело расслаблялось само, у меня даже улыбка чуть не возникла на лице, но я остановил это безумие.

Наконец девушки отпустили меня, отступили на шаг. Ольга вытерла глаза под очками — мокрые, покрасневшие. Вика улыбалась широко, счастливо.

— Ты здесь! — сказала Ольга, собравшись с мыслями. — Чем мы можем тебе помочь?

Я посмотрел на неё, потом на Вику, на родителей.

— Поговорить, — ответил сухо.

Кольцов кивнул, поднялся из-за стола.

— Девочки, проводите Владимира в комнату Ольги. Там спокойнее, мы не будем мешать.

Какого хрена? Он вообще нормальный? Я мужчина это две девушки, почему он всё это позволяет? Что он задумал?

Елизавета тоже встала, начала убирать со стола вместе со служанкой. Ольга взяла меня за руку — её ладонь маленькая, тёплая, мягкая. Потянула за собой. Я поднялся, взял сумку, последовал. Плевать, у меня есть цель и я тут не просто так.

Вика шла рядом, не отрывала от меня взгляда и улыбалась всю дорогу. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Комната небольшая, уютная. Кровать у стены, покрывало аккуратно заправлено. Письменный стол у окна, завален книгами, тетрадями, склянками с зельями. Шкаф для одежды, полки с учебниками, портрет на стене — семейный, все четверо.

Мы зашли внутрь. Ольга закрыла дверь на ключ. Повернулась ко мне.

И бросилась. Снова. Обхватила меня руками, притянула к себе. Встала на цыпочки. Прижала губы к моим.

Я отстранился. Положил ладони ей на плечи, оттолкнул. Она отпустила меня, отступила на шаг. Лицо красное, дыхание частое.

— Прости, — выдохнула она. — Я… не сдержалась.

— У меня есть сложность, — начал я, игнорируя её извинения. — Ты… помнишь, что моё тело немного особенное.

Ольга кивнула, лицо стало серьёзным мгновенно, врач включился.

— Да, — ответила она твёрдо.

Вика стояла рядом, смотрела на меня молча.

— Какой же ты огромный… — выдохнула она вдруг. — Я тогда плохо тебя запомнила. Только то, как ты…

— Вика! — оборвала её Ольга резко. — Это неуместно говорить мужчине.

Младшая замолчала, опустила взгляд. Щёки порозовели.

Я поднял правую руку, развернул ладонью вверх, показал. На коже была каменная корка. Серая, шершавая, толщиной в пару миллиметров. Она покрывала запястье, ползла к локтю.

Ольга ахнула. Подошла ближе, схватила мою руку обеими ладонями. Подняла к лицу, рассматривала вблизи.

— Как?.. — прошептала она. — Это же невозможно!

Пальцем провела по корке. Поскребла ногтем — камень не крошился, не отваливался.

— Окаменение тканей, — пробормотала она сама себе. — Но как? Какая магия может это вызвать? Земля? Нет, Земля укрепляет, но не каменеет… Проклятие? Артефакт? Болезнь?

Она подняла взгляд на меня.

— Что случилось? Когда это началось?

Я пожал плечами.

— Недавно, — ответил уклончиво. — Мне нужно замедлить процесс. Максимально.

Ольга кивнула резко, отпустила мою руку, метнулась к шкафу. Распахнула дверцы, достала оттуда стопку книг. Бросила их на пол посреди комнаты.

Села на пол рядом, раскрыла первую книгу. Начала листать страницы. Пальцы скользили по строчкам, глаза сканировали текст.

— А у тебя есть девушка или женщина? — спросила вдруг Вика.

Я повернул голову к ней, ничего не ответил. Просто посмотрел на неё молча.Вика не отвела взгляд, продолжала глазеть. Ольга листала книги. Закрывала одну, открывала другую. Бормотала себе под нос цитаты, названия болезней, симптомы.

Потом вскочила, выбежала из комнаты. Вернулась через минуту, в руках ещё три книги. Села обратно, продолжила читать. Потом снова выбежала. На этот раз спустилась вниз, я слышал её голос — она разговаривала с отцом. Вернулась, притащила новую стопку. Раскладывала их вокруг себя кругом. Читала несколько книг одновременно, переключаясь между ними.

Вика села на кровать, я стоял посреди комнаты и ждал. Наступил вечер, за окном совсем стемнело. Ольга зажгла лампу на столе, продолжила читать при её свете.

Глаза начали закрываться сами. Сел на пол и упёрся об кровать. Тело требовало отдыха, я откинул голову назад, прикрыл веки.

Задремал. Проснулся от прикосновения. Рука легла мне на плечо, тряхнула осторожно. Ольга сидела передо мной на корточках. Лицо усталое, бледное. Очки сползли на кончик носа.

— Послушай, — сказала она тихо. — Это не остановить…

Она опустила взгляд вниз, сжала губы. Руки дрожали.

Я поморщился, встал.

— Понял, — буркнул. — Я пойду.

Развернулся к двери.

— Подожди! — Ольга схватила меня за руку, остановила.

В другой руке было что-то зажато, протянули ко мне. Взглянул, обычный шарик. Размером с грецкий орех, зелёный, по поверхности шли прожилки. Шарик лежал на её ладони, пульсировал. Я чувствовал исходящую от него энергию.

— Это… — голос Ольги дрогнул. — Это наше наследие.

Только сейчас я заметил, что Вика сидела рядом со мной на полу. Голова склонилась набок, волосы рассыпались по плечу.

— Когда-то мой прадед получил его за службу, — продолжала Ольга. — Потом он, мой дед, отец, я — все насыщали его магией исцеления. Годами… десятилетиями. Это наш личный артефакт.

Она сделала паузу, сглотнула.

— Он способен пробудить магию целительства. Именно благодаря ему я стала лекарем. Он даёт первую технику — базовую, но сильную. И… он сам лечит. Постоянно, пока находится рядом.

Протянула мне шарик. Руки тряслись сильнее.

— Возьми, — прошептала она. — Может быть, он замедлит процесс. Может быть…

Взял шарик из её ладони, сжал в кулаке. Энергия текла в руку, разливалась по телу. Окаменение отступило на миллиметр. Боль притупилась.

Кивнул ей.

— Спасибо.

— Уже ночь, куда ты пойдёшь? — спросила Вика, открыв глаза.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня сонно.

— Останься у нас, — продолжила она. — В комнате для гостей, заодно проверишь, как он работает.

А почему бы и нет? Какая разница, где спать? Здесь тепло, безопасно, накормлен. Часть меня, та самая — человеческая, не хотела уходить. Это внимание, тепло, благодарность… Они пьянили и расслабляли. Будем считать это выходным, решил я и кивнул.

Ольга улыбнулась устало.

— Я позову маму, она проводит тебя.

Девушка вышла из комнаты и через минуту вернулась с Елизаветой. Мать выглядела сонной. Халат накинут на ночную рубашку, волосы распущены.

— Владимир Николаевич, — сказала она мягко. — Пройдёмте, покажу комнату.

Я последовал за ней, буквально через несколько дверей оказалась место для моего отдыха. Кровать двуспальная, покрывало свежее. Прикроватная тумбочка, шкаф для одежды, кресло у окна. Всё чисто, пахнет лавандой.

— Отдыхайте, — сказала Елизавета. — Если что-то понадобится, позовите. Мы рады вам помочь.

Она подошла ближе, взяла мою руку. Сжала.

— Спасибо вам, — прошептала она ещё раз. — За моих девочек. Мы в вечном долгу перед вами.

Поклонилась, развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Разделся, стянул пиджак, рубашку, штаны, бросил на кресло. Сел на кровать, она прогнулась под весом. Лёг, накрылся одеялом. Положил шарик на грудь. Зелёный свет пульсировал в темноте, освещал потолок слабыми вспышками.

Энергия текла из шарика в тело. Разливалась по каналам, заполняла клетки. Окаменение замедлялось. Боль уходила. Тяжесть в конечностях исчезала. Веки отяжелели, тело расслабилось. Артефакт… усыплял. Приятно. Глаза закрылись сами, я провалился в сон.

Пришёл в себя от звука, дверь открылась тихо, осторожно. Скрип петель, шорох одежды. Напрягся, кто-то проник в комнату. Хотят избавиться? Решили, что долг уплачен, теперь можно убрать свидетеля?

В комнату прошмыгнула фигура: маленькая, тонкая, женская. Белая ночная рубашка, волосы тёмные, длинные.

Вика.

Она прикрыла дверь за собой бесшумно, оглянулась на кровать. Проверила, сплю ли я. Я не шевелился, дышал ровно.

Она на цыпочках подошла к кровати. Остановилась рядом, постояла секунду. Потом медленно подняла край одеяла. Залезла под него тихо, осторожно. Легла рядом. На самом краю, не прикасаясь ко мне. Лежала неподвижно, не шевелилась.

Я закрыл глаз полностью. Слушал.

Её дыхание — частое, неровное. Сердце колотится. Тело горячее, жар исходит от неё волнами. Запах… инстинкт размножения.

Может? Подумал об этом секунду. Тело откликалось. Вика красивая, молодая, здоровая. Доступная, но артефакт…

Зелёный шарик пульсировал на груди. Энергия накрывала меня волной за волной. Усталость наваливалась, тяжесть в мышцах. Сознание плыло, мысли путались.

Последнее, что почувствовал — губы коснулись моего плеча. Нежно, невесомо.

— Спасибо тебе, мой спаситель, — прошептала Вика в темноте.

Пришёл в себя от шума внизу. Голоса, много голосов. Открыл глаза. Уже почти рассвет за окном, серый свет пробивался сквозь шторы. Вика сидела на кровати рядом, тряслась всем телом. Лицо белое, глаза распахнуты. Она прижимала одеяло к груди, прикрывалась.

Голая? Я посмотрел на неё, потом на себя. Я тоже голый почему? Шарик лежал рядом на простыне.

Что происходит?

Внизу грохот, что-то упало, разбилось. Мужской голос заорал:

— Где она⁈ Отдайте девку или сдохните все!

Выстрел. Эхо разнеслось по дому.

Кто-то закричал. Женский крик.

— Нет! — это голос Ольги.

Вика затряслась сильнее, слёзы брызнули из глаз, потекли по щекам. Я сел, посмотрел на неё.

— Что происходит? — спросил.

Вика всхлипнула, не ответила сразу. Я схватил её за плечо, встряхнул.

— Говори!

— Это… это всё из-за меня, — выдавила она сквозь рыдания. — Потому что я выжила и хожу, и ядро восстановилось.

Опустила взгляд, плечи сотряслись.

— Аристократы узнали… — прошептала она. — Хотят меня забрать.

Я поднял бровь.

— Кто?

— Это Вороновы, — ответила Вика, поднимая на меня глаза. — Побочная ветвь Медведевых.

Внизу снова выстрел, крик оборвался. Грохот, топот ног.

— Ищите — заорал мужской голос. — Она где-то тут.

Вика затряслась так сильно, что зубы застучали. Я встал с кровати. Взял шарик, протянул ей.

— Подержи.

Оделся быстро: штаны, рубашка, пиджак, ботинки на ноги. Сумку оставил, мешать будет. Медведевы… Пусть и побочная ветвь, но наше первое знакомство.

Я вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь. Вика осталась сидеть на кровати с артефактом в руках,. Коридор пустой, половицы скрипят под ногами. Голоса внизу почему-то стихли

Дошёл до лестницы, остановился наверху. Посмотрел вниз.

Холл залит светом магических ламп. На полу — семья Кольцовых. Вячеслав на коленях, левая рука зажимает правое плечо. Кровь просачивается сквозь пальцы, капает на паркет. Лицо серое, губы сжаты в тонкую линию. Пистолет валяется рядом — его, по всей видимости. Стрелял, не помогло.

Елизавета на коленях перед мужем, в халате. Волосы растрёпаны, лицо мокрое от слёз. Прижимает ладонь к его ране, но толку ноль. Ольга стоит позади них. Руки вытянуты вперёд, ладони светятся тусклым зелёным.

А вокруг них — шестеро. Оценил. Все молодые, двадцать-тридцать лет. Маги, второй-третий ранг. Я чувствовал их ядра — пульсируют в позвоночниках, активные, готовые к бою. Стихии: три воздуха, три воды. Средний уровень, ничего выдающегося.

Одеты дорого: костюмы на заказ, начищенные ботинки. Четверо держат оружие. Пистолеты в руках, стволы опущены, но пальцы на спусках.

Расположение: трое у входной двери, перекрывают выход. Двое по флангам — слева и справа от семьи. Один впереди, чуть ближе к лестнице. Главарь, судя по позиции.

Он высокий, худощавый, лет двадцать восемь. Светлые волосы зачёсаны назад мокрыми прядями. Лицо узкое, скулы острые, подбородок волевой. Глаза серые, холодные. Усмешка на губах — презрительная, самодовольная. Руки в карманах, расслаблен, уверен в себе полностью.

Маг воздуха, третий ранг, сильнейший из группы. Второй — коренастый, широкоплечий, квадратная челюсть. Стоит справа, чуть позади главаря. Руки сжаты в кулаки, ждёт команды. Маг воздуха, второй ранг.

Остальные четверо: рядовые исполнители. Двое с водой, двое с воздухом. Все второй ранг, ничего особенного.

— Отдай дочку! — повторил главарь, глядя на Вячеслава. — Её проверят, обследуют и вернут. Что сложного?

Голос ровный, спокойный. Будто обсуждает погоду, а не требует человека. Вячеслав поднял голову, посмотрел на него. Кровь стекала по руке, но он держался.

— Нет, — отрезал хрипло.

Коренастый шагнул вперёд, оскалился.

— Ты дурак? — спросил с усмешкой. — Понимаешь, кто ты и кто мы?

— Где вы были, когда нужно было помочь? — выдавил Вячеслав.

Главарь рассмеялся.

— Помочь? — переспросил он. — Ты думаешь, мы кому-то что-то должны?

Он вытащил руки из карманов, взмахнул небрежно.

— Обыскать дом, — приказал. — Найдите девку и не трогайте её.

Двое от двери двинулись к лестнице. Вячеслав напрягся. Его ядро вспыхнуло — магия воздуха, четвёртый ранг… Он взмахнул свободной рукой, воздух перед лестницей сгустился мгновенно.

Барьер.

Невидимая стена из спрессованного воздуха встала от пола до потолка, перекрыла всю ширину лестничного проёма. Толщина — сантиметров тридцать, плотность высокая. Хорошая работа для раненого.

Двое магов уперлись в барьер, отпрыгнули назад.

— Уберите! — заорал один из них главарю.

— Старик, — произнёс главарь медленно, — ты только хуже делаешь. Опусти стену. Сейчас.

Вячеслав молчал, держал барьер. Кровь капала быстрее, лицо побледнело ещё сильнее. Поддерживать защиту с ранением… тратит силы вдвое быстрее. Странно, что он на них не напал, хоть сильнее.

Понял, он боится, что если навредит, проблемы будут куда больше. Глупец! И чего он добился своей покладистостью? В крови, женщины без защитны и ему всё равно придётся отдать дочь. Или ждёт, что когда её потащат, то начнёт действовать?

Тупейшая стратегия муравья, дать себя покалечить, чтобы избежать проблем, что неминуемы и потом, когда сил не осталось — начать действовать.

Главарь вздохнул, достал из кармана пистолет. Взвёл курок, направил на Елизавету.

— Опусти, — повторил, — или твоя жена умрёт прямо сейчас.

Я начал спускаться. Ступени скрипели под весом. Выпустил силу Титана, энергия разлилась по мышцам, костям, сухожилиям. Скорость выросла, реакция обострилась.

Активировал Покров, чистая сила окутала кожу невидимым слоем. Шагнул сквозь барьер Вячеслава. Спрессованный воздух давил со всех сторон, пытался остановить, вытолкнуть обратно. Покров распределил давление по поверхности тела, погасил сопротивление. Я просто прошёл сквозь стену, будто её не было.

Вышел на середину лестницы, остановился. Все повернулись ко мне разом. Главарь опустил пистолет, прищурился. Коренастый напрягся, сжал кулаки. Остальные четверо замерли, смотрели.

— Как… — начал кто-то из них.

Вячеслав тоже обернулся, посмотрел на меня. Глаза расширились, я прошёл сквозь его барьер. Защита должна держать всех, кроме создателя. Я спустился ещё на пару ступеней, остановился. Посмотрел на группу сверху вниз.

Тактика простая: убить быстро, оставить одного свидетеля. Главарь смотрел на меня, изучал. Лицо напряглось, инстинкт сработал. Он почувствовал опасность, пусть и не осознал до конца.

— Ты ещё кто? — спросил с усмешкой, но голос уже без прежней уверенности. — Слуга? Хочешь за хозяина сдохнуть?

Я поморщился, посмотрел на них ещё секунду и улыбнулся медленно. Пора получить с этого больше чем просто убийства.

— Я сержант… — начал и задумался.

Фамилия Большов отпадает, папаша в курсе, Медведев — тем более. Нужно что-то нейтральное, что не вызовет подозрений, но запомнится.

— Кзот, — закончил. — Военный. Что тут происходит?

Пауза, они переглянулись.

— Военный? — переспросил коренастый. — Ты знаешь, кто мы?

Я пожал плечами.

— Мне плевать, — ответил спокойно. — Девочка наша.

Играл роль, военный, защищает семью ради того за чем они пришли — исследовать Вику. Простая и понятная легенда. Если бы не получилось из этого получить выгоду даже бы и не стал возиться.

Главарь оскалился шире.

— И ты один? — спросил с насмешкой.

Я кивнул. Он посмотрел на своих людей, потом снова на меня, усмехнулся.

— Убить, — приказал спокойно. — Сначала его, потом старика. Женщин не трогать.

Двое магов-бойцов шагнули вперёд. Руки вытянули, магия активировалась мгновенно. Ядра вспыхнули, энергия потекла по каналам.

Первый — маг воздуха — взмахнул правой рукой. Воздух перед ним сгустился, сжался, превратился в пять острых лезвий. Длиной сантиметров тридцать каждое, толщиной в палец. Они повисли в воздухе секунду, потом рванули ко мне разом.

Свист пронзительный, как от настоящих клинков. Скорость высокая, траектория точная. Целятся в горло, грудь, живот. Хорошая техника для второго ранга.

Я не двигался. Лезвия ударились о Покров. Чистая Сила поглотила удар, распределила энергию по всей поверхности защиты. Лезвия задрожали, начали рассеиваться. Через секунду растаяли полностью, превратились обратно в обычный воздух. Покров даже не треснул.

Второй — маг воды — ударил ладонями в пол. Из трещин в паркете вырвались четыре толстых кнута. Вода под давлением, плотная, управляемая. Они обвились вокруг моих ног, затянулись, потянули вниз.

Попытка свалить с ног, обездвижить, сделал шаг вперёд. Просто шагнул. Кнуты натянулись до предела, вода забурлила, закипела от напряжения.

Лопнули. Разорвались на куски, брызнули во все стороны. Залили пол, забрызгали стены. Маг отшатнулся, не понял, что произошло.

Остальные замерли, главарь нахмурился.

— Что за…

Сорвался с места, расстояние до первого мага — четыре метра. Преодолел за секунду.

Маг воздуха попытался отступить, руки вскинул для новой атаки. Поздно. Я схватил его за голову обеими руками. Ладони накрыли череп полностью, пальцы вдавились в кожу, в кости.

Он закричал, попытался вырваться. Руки забились, ударил по моей груди, потом по рукам. Активировал магию в панике, воздушное лезвие вырвалось из его ладони, полоснуло по моему боку.

Покров погасил удар. Энергия рассеялась, не дошла до кожи.

Я дёрнул руки вниз резко, вложив силу Титана. Шея хрустнула громко, позвонки лопнули один за другим. Голова вжалась в плечи, ушла внутрь на десять сантиметров.

Маг обмяк мгновенно, повис мёртвым грузом.

«Работает», — подумал я.

Бросил труп на пол.

— Стреляйте! — заорал главарь. — Всем огонь! Сейчас! Атакуйте!

Четверо с пистолетами вскинули стволы разом. Выстрелы грохнули почти одновременно. Пули полетели со всех сторон — слева, справа, спереди.

Я видел траектории, реакция Титана обострена в десятки раз по сравнению с обычным человеком. Пули летели медленно, предсказуемо, как камни, брошенные рукой.

Шагнул влево, уклонился от трёх. Четвёртая ударилась о покров в грудь, отскочила, упала на пол со звоном. Пятая прошла мимо головы, свистнула у правого уха. Шестая попала в левое плечо, застряла в защите на миллиметр, потом соскользнула вниз.

Покров держал, чистая Сила расходовалась, но медленно. Пока что всё под контролем. Я рванул к ближайшему стрелку. Маг воды, стоял справа, перезаряжал пистолет дрожащими руками. Магазин выпал на пол с лязгом. Схватил его за горло одной рукой. Поднял над полом, ноги болтаются в воздухе. Он задёргался, схватился за мою руку обеими ладонями, пытался разжать пальцы.

Маг попытался активировать магию. Вода вырвалась из его ладоней, обвилась вокруг моего запястья. Сжалась, попытка раздавить кости давлением. Я даже не почувствовал.

Сжал горло сильнее. Хрящи хрустнули, трахея сломалась. Развернулся, швырнул его в стену. Он пролетел метра три, врезался спиной. Удар такой мощи, что штукатурка треснула, посыпалась вниз.

Трое оставшихся с пистолетами стреляли снова. Очередь за очередью, без остановки. Гильзы сыпались на паркет, звенели, катились во все стороны. Дым заполнил холл, запах пороха ударил в нос, защипало глаза.

Пули ударялись о Покров одна за другой. Я чувствовал каждый удар — толчки по всему телу, как удары кулаком средней силы. Энергия Чистой Силы расходовалась быстрее. Покров начал слабеть, появились микротрещины в защите.

Ещё пятнадцать-двадцать попаданий, и пробьёт, нужно заканчивать. Я схватил стул у стены. Развернулся, метнул в ближайшего стрелка всей силой.

Стул пролетел и врезался в мага. Грудная клетка прогнулась внутрь, рёбра лопнули разом. Маг отлетел назад на метр, упал на спину и не поднялся.

Ещё один стрелок бросил пистолет, рванул к выходу. Побежал, не оглядываясь. Думал, спасётся.

Я догнал его за три шага. Схватил за плечо, развернул к себе. Ударил кулаком в лицо. Нос взорвался, кости лопнули, кровь брызнула фонтаном. Голова откинулась назад под углом, шея хрустнула. Ещё удар в висок сбоку. Череп треснул, вмятина глубиной в два сантиметра, он рухнул.

Остались двое: главарь и коренастый

Последний активировал магию. Воздух вокруг него закрутился, образовал вихрь. Ветер усилился мгновенно, сорвал картины со стен, опрокинул мебель. Ваза разбилась, осколки полетели во все стороны.

Он взмахнул рукой. Вихрь рванулся на меня, закрутил, попытался поднять с пола. Я упёрся ногами в паркет, напряг все мышцы. Вес тела вырос за счёт силы Титана, масса увеличилась. Вихрь не смог поднять меня, только трепал одежду, рвал пиджак. Пуговицы оторвались, полетели в стороны.

Маг замахнулся снова. Воздух сжался в плотный шар размером с голову, полетел прямо в грудь. Ударился о Покров, взорвался. Ударная волна разнеслась по холлу, окна задребезжали, одно треснуло.

Покров лопнул, защита рассыпалась, энергия рассеялась.

Я почувствовал боль в груди — тупую, глухую, растекающуюся. Времени нет на новый Покров. Нужно заканчивать сейчас.

Я рванул вперёд, преодолел расстояние до коренастого за два шага. Он попытался отступить, взмахнул рукой для новой атаки.

Схватил его за руку, дёрнул на себя, развернул спиной к себе. Обхватил голову левой рукой, сжал. Правую положил на затылок.

Он дёргался, пытался вырваться. Активировал магию в последней попытке — воздушное лезвие полоснуло по моему предплечью. Без Покрова прорезало кожу, мышцы, задело кость.

Я сжал сильнее и дёрнул. Хруст. Шея сломалась, позвонки разошлись. Маг обмяк.

Бросил труп, обернулся, последний остался. Шагнул к главарю, он попытался поднять пистолет, выстрелить. Я ударил раньше и сдержал все свои силы. Он полетел в дверь. Ударился, тут же вскочил и побежал

Я не стал догонять. Именно для этого он и нужен. Он расскажет Вороновым, а те Медведевым. О военном сержанте Кзоте, который убил пятерых магов голыми руками. Просто идеальная возможность стравить Медведевых и военных, которые с ними работают. Но чтобы план сработал неплохо бы заглянуть к Ирине и намекнуть на Вику, что мол особенная девочка, чтобы её работодатели заинтересовались… Тогда план сработает. Нужно начать сеять хаос в столице.

Развернулся к семье Кольцовых. Они смотрели на меня молча. Ольга уже стояла, руки опущены вдоль тела. Магия целительства погасла. Лицо бледное как мел, глаза широко раскрыты, губы дрожат. Елизавета прижалась к мужу, закрыла лицо ладонями, плечи тряслись.

Вячеслав сидел на полу, держался за плечо. Рана почти затянулась, Ольга успела вылечить большую часть. Пуля лежала рядом на паркете, в луже крови.

Он смотрел на меня, на мои руки в крови, на трупы вокруг. На дыру в стене, куда я швырнул мага. На треснувший паркет под моими ногами.

Тишина. Только тиканье часов на стене, капанье крови, треск штукатурки, что сыпалась из трещины.

— Володя… — начал Вячеслав хрипло. — Ты…

— Спас нас, — закончила Елизавета тихо, не открывая лица.

Я вытер кровь с руки о штаны. Вячеслав поднялся медленно, с помощью жены. Встал на ноги, пошатнулся, выпрямился. Посмотрел на трупы ещё раз, потом на меня.

— Они придут снова, — сказал он твёрдо. — Вороновы не оставят это так. Они узнают, что их люди мертвы. Придут с большими силами.

— Не скоро, — перебил я. — Одного я отпустил не просто так. Пусть расскажет, что их убил военный. Пусть ломают голову, кто это заинтересовался вашей дочкой и пока не рискнуть действовать в лоб. Да и будут искать некого сержанта Кзота.

Вячеслав моргнул несколько раз, осмысливая.

— Ты… — начал он. — Ты военный? По-настоящему?

Я промолчал. Не подтвердил и не опроверг, так будет лучше.

Елизавета наконец-то посмотрела на меня.

— Ты можешь спрятать Вику? — спросила она тихо. — Пожалуйста! Прошу… Я понимаю что требую слишком многого. После всего что ты уже сделал для нас. Но… Они хотят узнать, как она выздоровела. Если она останется здесь… — голос сорвался. — Заберут. Мы её потеряем.

Ольга шагнула вперёд.

— А вы? — спросила она, глядя на родителей. — Мама, папа, они попытаются через вас нас найти. Будут угрожать, пытать, убивать.

Вячеслав положил руку на плечо дочери.

— Мы уедем, — сказал он твёрдо. — К родственникам. Это на краю Империи, за тысячу километров отсюда, там нас никто не найдёт. Переждём, пока всё уляжется.

Елизавета кивнула.

— У меня там двоюродная сестра, — добавила она. — Она примет нас, поможет обосноваться.

— Я поеду с вами! — заявила Ольга.

— Нет, — как-то странно посмотрела на меня Елизавета. — Тебе лучше остаться с сестрой, чтобы она ничего не сделала. Пойдёт ещё сама и сдаться, чтобы спасти нас.

— Тогда мы все поедем! — продолжила Ольга. — К тетке, она нас приютит.

— Нет, — покачал головой Вячеслав, перебивая её. — Ты не понимаешь. Сейчас режим ЧП из-за сближения с Землёй. На границе сканируют каждого. Вика… Посмотри на неё. Её ядро сияет, оно чистое, мощное. Любой патрульный увидит, что она не инвалид. Нас задержат на первом же блокпосту, пробьют по базам и сдадут Вороновым. Мы не доедем даже до вокзала.

— Мама! — Ольгу трясло. — Но… Но… Вы хотите, чтобы мы остались тут? В самом центре опасности?

Елизавета снова посмотрела на меня. Таким взглядом, что перекладывает ответственность за своих детей на меня.

— Здесь безопаснее, пока никто не знает, где вы, — вмешался Вячеслав жестко. — Мы с матерью станем приманкой. Мы купим четыре билета, сядем в такси, чтобы все видели. Мы уведём погоню за собой, на границу. Пусть Вороновы думают, что мы спрятали вас в глуши, и ищут там. А вы исчезнете здесь. Растворитесь.

— Ты хочешь нас оставить с?.. — Ольга кивнула в мою сторону, её голос дрожал.

Вячеслав поднял глаза на меня.

— Я видел, как он убивал, Оля, — сказал он тихо, но так, чтобы я слышал. — Он делал это без гнева, без страха, как работу. Я видел таких в армии. Нам сейчас не нужен добрый защитник. Вам нужен тот, кто сможет перегрызть глотки Вороновым, не задумываясь.

Я смотрел на них, думал. Мне это нужно? Зачем спасать двух людей? Какая выгода?

Ольга — лекарь, может быть полезна. Вика… — ничем не полезна. Обычная девушка-маг, но внутри что-то шевельнулось. Человеческая часть, всплыл: вчерашний ужин, тепло семейного стола, благодарность в их глазах. Вика, которая легла рядом ночью, шептала «спасибо, мой спаситель».

Тепло: странное, непривычное.

Я кивнул.

— Заберу их обеих, — сказал коротко. — В одно место, там безопаснее, чем здесь.

Есть несколько идей как потом использовать Вику для моего плана с Медведевыми. Только на таких условиях я согласен, мне не нужен бесполезный балласт. Они вернули свой долг артефактом, а нянчиться, я не собираюсь.

Вячеслав посмотрел на меня долго, изучал лицо, глаза, выражение.

— Ты обещаешь? — спросил он хрипло. — Обещаешь, что спасёшь моих девочек? Защитишь их?

— Да, — вылетело само, раньше мысли.

Они мне обязаны и будут полезны — успокоил себя. Василиса и Борис, с ними моя задумка быстрее осуществится. Осталось подготовить девочек к гигантам.

Через полтора часа трупы исчезли.

Вячеслав позвонил кому-то. Через двадцать минут приехал фургон без опознавательных знаков. Трое мужчин в масках и перчатках молча загрузили тела, вынесли через чёрный ход. Деньги не взяли, видимо, были должны Вячеславу.

Кровь с пола оттёрли специальным составом. Запах пороха выветрили, открыв окна. Мебель расставили обратно, картины повесили. Дыру в стене прикрыли большим гобеленом.

Дом выглядел почти нормально, если не знать, что здесь было, не заметишь. Ольга и Вика собирались в комнате. Я стоял в коридоре, ждал. Крутил в пальцах теперь уже мой артефакт.

Слышал, как Вика плачет за дверью. Ольга утешала её, говорила что-то успокаивающее, но голос тоже дрожал. Они боялись. Через двадцать минут они вышли.

У каждой по два небольших чемодана. Лица бледные, глаза красные от слёз. Ольга держалась чуть лучше, Вика едва, губы дрожали, руки тряслись.

Мы спустились вниз. Родители ждали у двери. Елизавета в дорожном платье, волосы убраны под платок. Вячеслав в пальто, рука перевязана под одеждой. Их вещи уже стояли у выхода — два больших сундука.

Елизавета бросилась к дочерям, обняла обеих разом. Прижала к себе, зарыдала. Плакала навзрыд, не сдерживаясь. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам ручьями.

— Мои девочки, — шептала она сквозь слёзы. — Мои маленькие девочки.

Ольга и Вика обнимали её, тоже плакали. Все трое стояли, сжавшись в комок, и рыдали. Вячеслав подошёл, обнял всех троих. Стоял молча, гладил дочерей по головам. Лицо каменное, но глаза влажные.

Я стоял в стороне и ждал. Сколько же слюней с соплями развели. О чём переживать? Сказал же, что защищу, пока они будут на меня работать. Сами сваливают, чего ныть без причинны?

Наконец они разжали объятия, Вячеслав держал дочерей за плечи, смотрел им в глаза.

— Слушайтесь Владимира Николаевича, — сказал он твёрдо. — Он поможет, обещал и я ему верю. Не делайте глупостей. Будьте осторожны. И… — голос дрогнул. — Я вас люблю!

Девушки кивнули. Елизавета прижала их к себе ещё раз, поцеловала в лоб, в щёки.

— Я вас люблю, — прошептала она. — Очень сильно люблю, помните это. Всегда.

Она отступила на шаг, утёрла лицо платком. Меня сейчас стошнит от этой мыльной оперы. Столько эмоций за раз, даже ком в горле уже встал. Ещё парочку минут и я бы им сказал, что думаю по этому поводу.

Вячеслав подошёл ко мне.

— Береги их, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты обещал.

Протянул руку, я пожал её.

— Сдержу, — ответил коротко.

Мы вышли на улицу. Такси уже ждало у калитки, его вызвали заранее, пока они собирались. Другая машина, другой водитель. Мужик средних лет, равнодушное лицо, ему плевать на пассажиров.

Водитель загрузил чемоданы в багажник без слов. Девушки сели на заднее сиденье. Я сел рядом с водителем. Оглянулся назад. Родители стояли на крыльце, смотрели вслед. Елизавета махала рукой, плакала. Вячеслав обнимал её за плечи.

Ольга и Вика смотрели на них через заднее стекло, пока машина не свернула за угол и дом не скрылся из виду.

— Куда? — спросил водитель равнодушно.

Я назвал адрес особняка Быкова. По дороге молчали. Ольга смотрела в окно, лицо напряжённое, губы сжаты. Пыталась держаться, не показывать слабость.

Вика прижималась к сестре, уткнулась лицом ей в плечо. Ольга обнимала её, гладила по волосам.

Я сидел, думал. Быков взбесится. Две девушки-аристократки в его доме. За одной охотятся Вороновы, теперь добавятся Медведевы.

Купец начнёт орать, угрожать, требовать убрать их, но ничего не сделает. Он уже связался с СКА, уже в игре. Бойко и Чешуя используют его как базу для своего агента. Отступать поздно.

Машина свернула в Зелёный пояс. Через двадцать минут остановились у ворот особняка. Я расплатился с водителем, мы вышли.

Охранники у ворот, те же двое, молча пропустили нас. Ветеран кивнул мне, посмотрел на девушек оценивающе. Молодой отвернулся, проверял что-то в блокноте.

Водитель выгрузил чемоданы, уехал. Мы прошли по дорожке к особняку. Девушки шли молча, смотрели по сторонам. Я толкнул дверь, она открылась. Холл пустой, тихо. Только тиканье часов на стене.

— Ждите здесь, — сказал я девушкам.

Они кивнули, остались стоять у входа с чемоданами.

Я пошёл вглубь дома, поднялся на второй этаж. Нашёл кабинет Быкова — дверь приоткрыта, внутри свет. Постучал. Вошёл, не дожидаясь ответа.

Быков сидел за столом, перебирал бумаги. Поднял голову, увидел меня. Лицо напряглось мгновенно.

— Что-то случилось? — спросил настороженно.

— Нужно выделить комнату, — сказал я. — Для двух девушек.

Быков нахмурился.

— Каких девушек? — спросил медленно.

— Нужных в моей работе.

Быков встал из-за стола, подошёл ближе. Посмотрел на меня внимательнее — на кровь, на рану, на одежду.

— Владимир Николаевич, — начал он осторожно, — я понимаю, что вы…— подбирал слова, — особенный человек, но я не могу просто так селить незнакомых людей в моём доме. Кто они?

— Идём, — сказал я. — Покажу.

Мы спустились вниз. Ольга и Вика стояли в холле, ждали. Увидев нас, выпрямились.

Быков остановился в трёх шагах от них. Посмотрел на лица внимательно. Прищурился, вглядываясь. Глаза расширились мгновенно, лицо побледнело.

— Кольцовы? — выдохнул он тихо. — Дочери Вячеслава Кольцова?

Ольга кивнула.

— Да, господин Быков, — ответила она спокойно. — Ольга и Виктория Кольцовы.

Быков повернулся ко мне резко. Лицо из бледного стало красным за секунду.

— Вы… — начал он, голос дрожал. — Вы привели сюда дочерей Кольцова⁈ Вы понимаете, что это значит⁈

— Лучше, чтобы никто не знал, что они здесь, — сказал я спокойно.

— Почему⁈ — голос Быкова сорвался на визг. — Почему вы это сделали⁈ Зачем притащили их сюда⁈

— Потому что.

Быков схватился за голову обеими руками. Дышал тяжело, часто. Лицо покраснело ещё сильнее, вены вздулись на висках.

В появился Прохор. Как тень, я даже не услышал шагов. Он посмотрел на ситуацию, взгляд скользнул по мне, по девушкам, по Быкову.

— Господин, — произнёс он ровно, невозмутимо, — прикажете проводить дам?

Быков повернулся к нему. Открыл рот, закрыл. Выдохнул медленно, пытаясь успокоиться.

— Их ищет побочная ветвь Вороновых, — выпалил я, пока Быков не начал снова орать. — Хотят забрать младшую на обследование. Узнать, как она выздоровела после семи лет паралича.

Быков замер, побледнел мгновенно, краснота сошла за секунду. Лицо стало серым, как пепел.

— Вороновы, — прошептал он. — Побочная ветвь Медведевых?

Он отступил на шаг, схватился за стену для опоры.

— Ты хочешь, чтобы меня разорвали не только Змеевы, но и Медведевы⁈ — заорал он вдруг. — Ты с ума сошёл⁈ Один Великий Род охотится за тобой — мало⁈ Решил добавить второй⁈

Я посмотрел на него спокойно.

— Проблем не будет, — сказал ровно.

— НЕ БУДЕТ⁈ — Быков подскочил ко мне и схватил за грудки. — Ты понимаешь, с кем связался⁈ Это не уличные бандиты! Это Великий Род! Они раздавят меня, как насекомое! Мой бизнес, мои связи, моя жизнь…. Всё пойдёт прахом!

Я пожал плечами. Быков посмотрел на меня долго, тяжело дыша.

— Зря, — произнёс он тише. — Зря я согласился с СКА. Генерал Бойко обещал защиту, помощь, выгодные контракты… А что вижу? Безумца, который притаскивает мне в дом аристократок, за которыми охотятся! Который превращает мой дом в мишень для всей Империи!

Он закрыл лицо руками.

Я молчал, ждал. Людям нужно время чтобы обуздать свои долбанные чувства.

Быков стоял так минуту и дышал тяжело. Потом опустил руки, посмотрел на меня.

— Неделя, — выдохнул он наконец. — Максимум неделя. Через семь дней они уезжают. Куда угодно, мне всё равно, но они уезжают. Слышишь?

— Договорились, — кивнул я.

Быков посмотрел на Прохора.

— Проводи дам, — сказал устало. — Выдели им комнату, отдельную, с ванной. И молчать. Никому ни слова! Ни слугам, ни охране, никому. Если кто узнает… — он не закончил.

Прохор кивнул.

— Разумеется, господин, — ответил он спокойно. — Пройдёмте, барышни.

Он подошёл к девушкам, взял их чемоданы. Ольга и Вика последовали за ним. Они исчезли в глубине дома.

— Я умру из-за тебя, — сказал он тихо. — Знаешь? Не проживу и полгода. Кто-нибудь из Великих Родов меня убьёт. Или Змеевы, или Медведевы. Или военные за контрабанду. Или просто кто-нибудь, кому нужен козёл отпущения.

Я пожал плечами.

— Может, и нет, — ответил я.

Быков усмехнулся горько.

— Оптимист, — буркнул он.

Почувствовал магию, Быков достал из халата кристалл связи, что горел синим.

Взял его, поднёс к уху, слушал несколько секунд молча. Кивнул, убрал кристалл обратно на стол.

— У ворот тебя кто-то ждёт, — передал он устало. — Мужчина, что Просит господина Большова.

Артефакт пульсировал в кармане. Зелёный шарик размером с грецкий орех, тёплый. Энергия текла в тело постоянно, тонкой струйкой, заполняла каналы, разливалась по мышцам.

Окаменение отступило. Серость на коже исчезла почти полностью, прожилки каменных каналов стали тоньше, менее заметными. Боль притупилась до лёгкого покалывания.

Я наблюдал за эффектом последнее время. Артефакт справлялся, замедлял процесс, даже отбрасывал его назад на миллиметр-два. Но с каждым часом его энергия слабела. Пульсация становилась реже, тусклее, свечение гасло.

Ресурс истощается. Наследие рода Кольцовых, что насыщали магией исцеления десятилетиями, подходит к концу. Ещё несколько дней, может парочку, потом артефакт превратится в обычный камень.

Ольга выполнила свою функцию, дала мне время. Теперь очередь Ирины. Было ещё одно ощущение, которое я не отгонял. Как только эффект артефакта полностью растворится, то окаменение продолжится с куда большим эффектом.

Интуиция, здравый смысл и логика — всё говорило об этом. Я сдерживаю поток, через «дамбу-артефакт» и скоро её прорвёт. Дыхание немного сбилось, руки начали потеть и трястись. Человеческая часть кричала об опасности, но я заставлял себе думать и действовать спокойно.

Паника — яд, которым любят упиваться муравьи… Когда они не уверены в себе или своём будущем. Сжал кулак и выдохнул. Я решу эту проблему, как и все остальные.

После слов Быкова, уже шёл по дорожке особняка к воротам. Как я могу не встретить «гостя», что очень хочет меня видеть. Мужчина, жаль, что не женщина, хотя плевать. Посмотрел на него: утро, солнце поднималось над деревьями, свет пробивался сквозь листву, ложился на мрамор пятнами. Тихо, только птицы щебетали в ветвях.

Удивительно как люди могут себе внушить, что такое спокойствие может продлиться вечно, особенно после их истории. Гиганты уже на этом острове, уже прорываются через аномалии. А такие идиоты как принц, чуть не впустили сюда то, с чем бы они точно не справились.

Охранники у ворот замерли, увидев меня. Молодой отвернулся, уставился в блокнот. Ветеран встретил взгляд, кивнул коротко. Открыл калитку без слов.

За воротами стоял человек спиной ко мне и смотрел на улицу. Среднего роста, худощавый, в сером костюме. Волосы светлые, коротко стрижены.

Я остановился в трёх шагах, он обернулся. Я даже сначала не поверил. Да это же… Рязанов Коля. Лицо светлое, живое, кожа здоровая, без следов ожогов. Глаза ясные, блестят. Губы растянуты в улыбке — широкой, искренней.

Держится прямо, плечи расправлены, подбородок вперёд. Уверенность в каждом движении, в каждом жесте.

Правая рука — протез. От плеча до кончиков пальцев. Металл тёмный, матовый, с гравировкой рун по всей поверхности. Механизм сложный: шестерёнки, пружины, маленькие кристаллы встроены в суставы. Магически-механический, дорогой. Пальцы двигались плавно, естественно, будто живые.

— Приветствую! — произнёс Коля громко и помахал своей новой рукой для демонстрации.

Перевёл взгляд на конечность и оценил ей опасность для меня — минимальная. В случае чего смогу оторвать быстро и потом ей же и забить его.

Парень поклонился мне, не сводя с меня глаз. Я кивнул молча, посмотрел на него внимательнее. Последний раз видел его в десятом корпусе, когда отправлял его к Чешуе: искалеченного, обожжённого, без руки, лицо изуродовано, кожа красная от ожогов, глаза мёртвые, пустые.

Сейчас передо мной стоял другой человек — целый, здоровый, счастливый.

— Спасибо тебе! — ещё раз в пояс поклонился Коля. — Ты меня спас! Дал шанс на новую жизнь! Век не забуду!

— Ты что тут делаешь? — перебил его. — Пришёл проверить, как я устроился?

Напрягся, выпустил силу Титана — тонкую струйку, направил в мышцы ног, рук, спины. Реакция обострилась мгновенно, скорость выросла. Готов убить за секунду, если что-то не так.

Коля здесь не случайно. Откуда-то знает адрес особняка Быкова. Знает, что я здесь. Кто послал? Медведевы? Змеевы? Военные? СКА?

Рязанов улыбнулся шире, не заметил моего напряжения или заметил, но не понял.

— Ты меня не рад видеть? — выдал он буднично, будто этот муравей что-то для меня значит.

— Отвечай, — хрустнул шеей.

— Есть сила, а есть власть, могущество всегда с нами, — произнёс он торжественно.

Я посмотрел на него как на идиота.

— Что за ересь? — спросил я.

Коля растерялся, улыбка исчезла, лицо вытянулось. Он моргнул несколько раз, открыл рот, закрыл.

— Но… — начал он неуверенно. — Мне сказали…

Память щёлкнула. Чешуя, последняя встреча на пустыре. Он давал мне шифр, кодовую фразу для опознания агента СКА в столице.

«Запомни фразу: 'Есть сила, а есть власть, могущество всегда с нами". Это шифр. Его должен произнести наш человек, только после этого можешь ему доверять. Если не услышал — убивай».

Убрал силу Титана, расслабил мышцы. Коля — агент СКА, если точнее, то посланник Чешуи или генерала Бойко. Весьма неожиданный выбор, смею заметить. Взяли искалеченного сопляка и тут же пустили в оборот. Почему? Потому что мы знакомы? Из-за того, что я ему помог?

Кивнул ему.

— Мы можем отойти и поговорить? — спросил Коля осторожно.

Я кивнул снова. Мы двинулись по улице. Коля шёл рядом, не пытался болтать, не задавал вопросов. Ждал.

А я думал. Значит СКА продолжила участвовать во всей это делёжки власти. Сначала была мысль послать его куда подальше, но… Посмотрю, что от меня хотят.

Мысли плавно перетекли к насущным планам и задачам. Окаменение — главная проблема, артефакт слабеет. Ирина и её лекарь… Вот только теперь я готов. Уверен, что приди я раньше, меня бы попытались либо схватить. Пока я ослаблен, либо условия сделки — мне бы не понравились. Теперь всё иначе, у меня есть запас на несколько дней.

Что там у нас ещё? Медведевы и военные. Вчера отпустил одного мага-Воронова живым. Он донесёт о сержанте Кзоте, военном, который убил пятерых магов голыми руками. И снова Ирина окажется мне полезна, она как раз работает с военными.

Использую Вику, намекну Ирине о девочке, что выздоровела после паралича чудесным образом, что ядро восстановилось. Улыбнулся, мне не составит труда связать тех уникальных гигантов, что она видела (Василису и Бориса) и Кольцову. Общие наработки, которые ей точно понравятся.

Змеевы и банда «Серые». Быков просил помощи, бандиты требуют тридцать процентов от прибыли, под крылом побочной ветви. Нужно разобраться с ними, но так, чтобы это вышло боком Змеевым. Подставить их и стравить с Медведевыми тоже. Два Великих Рода в конфликте — идеальная ситуация.

Остаётся вопрос как это сделать? Военные с Ириной или же… А это идея. Кто же знал, что мой куратор вдруг окажется такой полезной в многих делах? Чудо, а не женщина, ещё и в постели хороша.

Император и его семья. Как только закончу с аристократами, военными и СКА, можно будет к нему нагрянуть. Как я понял, когда он занят турбулентностью и опасностью сближения острова — слаб.

И последнее, но не по значению — Борис и Василиса, луркеры с ними. Прошло два дня, яйца должны начать вылупляться. Скоро проверю, посмотрю, как они там. Если всё идёт по плану, через пару недель под городом будет гнездо луркеров, личная армия в подземельях столицы.

Мы дошли до закусочной. Небольшое заведение на углу квартала. Вывеска: «У Марфы». Окна чистые, занавески белые, внутри пусто, только пара посетителей за столиками у окна.

Коля толкнул дверь, вошёл первым, я последовал за ним. Запах кофе, свежей выпечки и жареного мяса ударил в нос. Желудок заурчал, но я проигнорировал. Хватит мне посиделок. Вчера вот покушал с Кольцовыми и расслабился.

Коля подошёл к стойке, заказал два кофе и пирожные — эклеры с кремом. Расплатился, взял поднос. Мы прошли в дальний угол зала, сели за столик подальше от окон и других посетителей.

Коля поставил передо мной чашку и тарелку с эклером. Сам взял свою порцию, сделал глоток кофе, вдохнул с удовольствием.

— Володя, — начал он тихо, наклоняясь ближе через стол. — Я хочу тебя поблагодарить. За всё… Ты спас меня тогда, в корпусе. Вытащил из карцера, отправил в СКА. Мне очень помогли, оплатили операцию, дали протез. Теперь я снова могу жить нормально, работать.

Лицо светилось счастьем, глаза блестели, губы растянуты в улыбке.

— Моя семья… — продолжал он. — Всё в порядке с ними. Я разобрался со всеми проблемами. Долги погасил, сестру выдал замуж удачно. Она счастлива, у неё хороший муж, работа. Мать здорова, живёт со мной. Всё хорошо, понимаешь? Впервые за много лет — всё хорошо.

Он замолчал, посмотрел на меня выжидающе. Ждал ответа, похвалы, одобрения.

Сделал глоток кофе — горький, крепкий, обжигающий. Поставил чашку обратно на стол.

— Плевать, — ответил я. — Что тебя просили передать?

Улыбка Коли померкла. Лицо стало серьёзным, напряжённым. Он сглотнул, посмотрел по сторонам, проверяя, не слушает ли кто. Наклонился ещё ближе.

— Володя… мне приказали передать тебе кое-что. Кое-что плохое… Прости меня.

— Хватит сопли жевать, — оборвал его.

— Ты должен убить Ирину, — выдохнул он тихо, еле слышно. — Ирину Васильевну.

Я поднял бровь. Коля сжался под моим взглядом. Видно было, как в нём борется благодарность и страх перед начальством. Механические пальцы протеза скребнули по столу.

— Твой бывший инструктор и наставник, — продолжил он. — Та, что обучала тебя техникам, давала ядра, помогала.

— Зачем мне это? — спросил я.

Рязанов поморщился.

— Передаю, как мне сказали, — ответил он неохотно. — Она забрала исследования и документы из СКА и ушла. Теперь работает на военных. Есть риск передачи секретной информации врагу. Её нужно устранить.

СКА не вышли из борьбы. Генерал Бойко, Чешуя — они всё ещё играют, двигают фигуры. Но Ирина мне нужна… В моём плане она играет чуть ли не ключевую роль, после — плевать. Но точно не сейчас.

— У меня нет времени, — сказал я.

— Большов! — голос Коли изменился мгновенно.

Из мягкого, благодарного стал жёстким, командным. Он выпрямился, посмотрел на меня в упор.

— Это не обсуждается, — произнёс он чётко. — Ты делаешь, что тебе говорят. Ты сержант СКА. И твой приказ — уничтожение предателя.

— Не хочу, — пожал я плечами.

— Тогда… — Коля растерялся.

Покраснел, вспотел. Отвёл взгляд, уставился в стол. Сжал протез в кулак, механизм щёлкнул, шестерёнки заскрежетали.

— Все узнают, — выдавил он наконец. — Змеевы, Медведевы. Кто ты, где ты, что ты. СКА и военные официально объявят на тебя охоту. Тебя найдут и убьют. Я не советую тебе играть с нами, если хочешь жить.

Я посмотрел на Рязанова спокойно. Он красный, потный, прячет взгляд. Ему неловко, стыдно. Встал из-за стола, не ответил, просто поднялся. Взял эклер с тарелки, откусил — крем сладкий, приторный, тесто мягкое. Доел, вытер рот салфеткой. Развернулся, пошёл к выходу.

Коля вскочил следом, догнал меня у дверей. Схватил за рукав, остановил.

— Это не я, — оправдывался он быстро, сбивчиво. — Просто… просто… просто так сказали. Я не хочу тебе угрожать, правда! Ты мне помог, спас меня. Я в долгу перед тобой. Но приказ есть приказ, понимаешь? Я ничего не могу поделать!

— Забудь, — хмыкнул я. — Срок?

— Неделя максимум, — проглотил Коля. — Чешуя понимает, что это не просто и даёт тебе время, но после… Тебе конец.

Коля кивнул, отпустил рукав, поклонился низко, почти в пояс.

Я вышел на улицу. Солнце поднялось выше, стало жарче. Поймал такси на углу — старая чёрная машина, водитель дремал за рулём. Я постучал в окно, он проснулся, опустил стекло.

— Свободны?

— Да, садитесь.

Я расположился на заднее сиденье. Достал из кармана карточку Ирины и протянул водителю.

— Сюда.

Он прищурился, прочитал. Присвистнул.

— Военный округ, — сказал он. — Далеко, дорого выйдет.

— Сколько?

— Пятьсот империалов.

Я достал купюры, протянул. Водитель взял, пересчитал, спрятал в карман. Завёл мотор. Машина тронулась с места, поехала по улицам. Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно.

Мне плевать на Ирину. Она для меня инструмент, ресурс, не больше. СКА думает, что может меня шантажировать? Раскрыть Змеевым и Медведевым моё местоположение, личность. Натравить на меня два Великих Рода. Заставить меня выполнять их приказы под угрозой смерти? Какие же они идиоты…

Неделя? Хорошо. Я медленно улыбнулся и сказал вслух, в пустоту:

— Посмотрим, что из этого выйдет.

Водитель покосился на меня в зеркало заднего вида, но промолчал. Машина ехала долго. Мы выехали из Зелёного пояса, проехали через центр города, свернули в промышленный район. Заводы, склады, ангары. Дым заводских труб тянулся к небу чёрными столбами.

Дальше начался военный округ, заметил его издалека. Высокий забор, метров пять, из бетонных плит. Сверху колючая проволока в три ряда, между рядами — магические ловушки. Я чувствовал их энергию даже с расстояния — слабые импульсы, что пульсировали в воздухе. Сигнализация, датчики движения.

За забором стояли здания: серые, однообразные, пятиэтажные. Окна маленькие, узкие, забранные решётками. Крыши плоские, на них антенны, вышки связи, прожекторы.

Мы ехали к какому-то определённому месту. Начали сбрасывать скорость. Впереди шлагбаум, будка охраны рядом, бетонная, с бойницами. Два солдата у шлагбаума — автоматы на плечах, каски на головах, бронежилеты. Ещё четверо на вышке за будкой.

Машины, грузовики, джипы, бронетранспортёры ездили по территории туда-сюда, поднимали пыль. Солдаты маршировали строем, бегали кроссом, таскали ящики. Сотни, тысячи потенциальных врагов.

Я смотрел на всё это спокойно и анализировал. Если понадобится уйти отсюда с боем… Можно, сложно, но можно. Силы Титана хватит, чтобы прорваться через периметр. Магия земли тут окажется очень кстати, но будут потери. Энергия истощится быстро и я не знаю как её восстановить, ещё ранения.

Машина подъехала к шлагбауму, остановилась. Солдат подошёл к окну водителя, постучал.

— Документы.

Водитель протянул удостоверение, солдат проверил, кивнул. Посмотрел на меня через заднее стекло.

— Пассажир — по какому делу?

Я достал карточку Ирины, протянул через окно. Солдат взял, прочитал. Лицо изменилось мгновенно, стало напряжённым, серьёзным. Он выпрямился, отступил на шаг.

— Одну минуту, — сказал он.

Зашёл в будку, взял какое-то устройство. Говорил минуту, слушал, кивал. Потом вернулся к машине.

— Проезжайте, — сказал он, отдавая визитку. — Вас ждут, проедете прямо, третий поворот налево. Здание номер семнадцать, одноэтажное, серое.

Шлагбаум поднялся. Мы ехали по территории медленно. Солдаты расступались, смотрели на машину. Водитель нервничал, я видел как его руки дрожали на руле, пот выступил на лбу.

— Никогда тут не был, — пробормотал он себе под нос. — Военные… Страшно.

Я промолчал. Третий поворот налево. Здание номер семнадцать показалось впереди. Одноэтажное, серое, без окон. Дверь металлическая, массивная. Рядом стояли трое солдат, все в полной экипировке, автоматы наготове. Машина остановилась перед зданием, я вышел.

Трое солдат подошли ко мне. Один — старший, с нашивками сержанта на рукаве — кивнул.

— Господин Большов?

— Да.

— Пройдёмте, вас ждут.

Они повели меня к зданию. Подошли к двери, старший вставил ключ в замок, повернул. Замок щёлкнул громко, дверь открылась внутрь со скрежетом металла.

Мы зашли.

БАХ!

Дверь захлопнулась за нами резко, с грохотом. Эхо разнеслось по помещению. Я обернулся и напрягся, предчувствуя ловушку. Выпустил силу Титана, струйка энергии разлилась по телу, обострила реакцию.

Я был готов к такому варианту событий. Их всего трое, никого из магов рядом не чувствую, как и гигантов. Так что они уже трупы в случае чего. Тело покрыл покров, на кончиках пальцев уже начал собираться импульс из чистой силы.

Старший сержант повернулся ко мне, посветил фонариком в лицо.

— Вниз, — сказал он коротко.

Он шагнул к дальней стене, нажал на кирпич. Стена дрогнула, поехала в сторону со скрежетом. За ней открылся проход: узкий, тёмный, лестница вниз.

И? Нападения не будет? Даже как-то расстроился немного. Ладно, может быть дальше будет, что-то интересное.

Мы начали спускаться: ступени каменные, мокрые, скользкие. Стены бетонные, покрытые плесенью, лампы на стенах редкие, свет тусклый.

Спускались долго, минут двадцать. Я считал ступени: триста, четыреста, пятьсот. Глубина огромная, метров сто под землёй, может больше.

Наконец лестница закончилась. Мы вышли в широкий коридор из бетона с низким потолком. Трубы тянулись вдоль стен, вода капала откуда-то сверху, лужи на полу.

Канализация? Судя по всему, да, только стара и заброшенная. Или нет, не заброшенная. Я услышал голоса впереди, шаги, лязг металла.

Коридор расширился, превратился в огромное помещение. Зал размером с ангар. Потолок высокий, метров десять. Люди. Много людей.

Десятки мужчин и женщин в белых халатах. Они сновали между столами, несли склянки, тетради, артефакты. Записывали что-то, показывали друг другу.

Столы заставлены оборудованием. Микроскопы, колбы, горелки, странные приборы с проводами и кристаллами. Магические артефакты светились, пульсировали, жужжали.

Вдоль стен клетки: большие, металлические, с толстыми прутьями. В них что-то шевелилось. Я присмотрелся, а там люди или то, что когда-то было людьми. Изменённые… Они сидели в клетках, смотрели пустыми глазами. Кто-то рычал, кто-то скулил, кто-то бился головой о прутья.

Военные патрулировали помещение, стояли у клеток, охраняли выходы. Автоматы в руках, лица каменные и они все маги. Моё ядро вибрировало, когда мы проходили мимо. Судя по энергии они ранга четвёртого, нет пятого, прямо как я. Сильных же сюда охранников загнали.

Вот и подземная лаборатория по созданию изменённых. Только почему мне её показали? Не опасаются?.. Оскалился, нет не опасаются. Зайти то я сюда зашёл, а вот выйти будет проблемой. Во всяком случае так они считают. Ирина именно это планировала? Какая хитрая и опасная женщина.

Поняла мою ситуацию с окаменением и пригласила сюда, когда я ей отказал. Трое солдат, что вели меня, остановились. Старший кивнул мне.

— Ждите здесь, — сказал он.

Они развернулись, ушли обратно к лестнице. Я остался стоять один посреди зала.

Смотрел по сторонам, изучал. Запоминал расположение людей, количество охраны, слабые места. Через пару минут одна из клеток открылась, оттуда вышла женщина — Ирина.

Пепельные волосы собраны в строгий пучок, ни одна прядь не выбилась. Красная помада на губах: яркая, кричащая, контрастирует с белым халатом. Глаза блестят фанатичным блеском, который я помнил. Улыбка широкая, довольная.

Она шла ко мне уверенно, быстро. Туфли стучали по бетону. Остановилась в двух шагах, посмотрела на меня снизу вверх.

— Здравствуй, Володя, — произнесла она мягко, почти нежно. — Вот и ты пришёл.

Пауза. Она улыбнулась ещё шире, развела руки в стороны.

— Как тебе моя лаборатория?

Кивнул.

— Сойдёт, — сказал я.

— Ты наконец-то приехал… — Ирина медленно облизнулась, язык скользнул по нижней губе. — Я тебя ждала.

Перевёл взгляд на остальных, учёные замерли, смотрели на меня. В глазах смесь: непонимание, что здесь делает посторонний, и научный интерес — холодный, оценивающий, так смотрят на новый образец.

Один мужик в очках склонился к коллеге, прошептал что-то. Второй кивнул, не отрывая взгляда. Женщина у микроскопа выпрямилась, сняла перчатки. Записала что-то в блокнот, продолжала смотреть.

Человеческое тело тут же отреагировала на эти «пожирающие» взгляды. Перед глазами начали проплывать картинки как Володя лишился ядра, запахи и всё остальное. Руки начали потеть и трястись, снова? Как же раздражает!

Выпустил Силу Титана и злость, которая была внутри, немного отпустило. Военные у клеток напряглись, руки легли на рукоятки оружия. Пальцы сжались, но не вытащили стволы. Ждали команды.

Я тоже приготовился, если решат напасть, то будет хорошая красивая и что важно кровавая бойня. Почему-то внутри меня очень хотелось сейчас кому-нибудь оторвать голову.

Ирина схватила меня за руку, пальцы сжали запястье крепко, настойчиво. Потянула за собой.

— Пойдём, — сказала она тихо.

Мы пошли вдоль клеток. Я чувствовал их всех — изменённых. Ядра пульсировали в позвоночниках: мощные, искажённые, нестабильные. Магия внутри них бурлила, рвалась наружу, разрывала тела изнутри.

В первой клетке сидел мужчина: голый, спиной к прутьям. Кожа серая, покрытая чешуйками: каменными наростами, как у гиганта. Руки толстые, пальцы срослись в когти. Голова опущена, волосы выпали клочьями.

Он дышал тяжело, хрипло. Грудь вздымалась, опускалась неровно. Изо рта капала слюна — густая, тёмная, на полу уже образовалась лужа.

Ядро внутри него горело ярко. Я чувствовал его структуру — два ядра. Человеческое и гиганта, они сражались друг с другом, пожирали друг друга. Энергии сталкивались, рвали каналы, разрушали ткани.

Мужчина застонал, поднял голову, посмотрел на меня. Глаза мутные, белёсые, зрачки расширены до предела. В них ничего не осталось — ни разума, ни личности. Только боль и пустота.

Хмыкнул, не повезло.

Во второй клетке женщина. Молодая, лет двадцать пять. Привязана к стене цепями: руки, ноги, шея. Тело изогнуто, спина выгнута дугой. Мышцы напряжены, вены вздулись под кожей. Кожа на руках трескалась, сквозь трещины пробивалась чешуя — зелёная, блестящая. Ногти отвалились, вместо них росли когти.

Она кричала: непрерывно, монотонно, надрывно. Голос сорвался давно, теперь только хрип вырывался из горла. Губы в крови. И тут ядро гиганта пожирало человеческое. Я почти видел процесс, как энергия текла, поглощала, превращала. Каналы расширялись, ломались, заполнялись чужеродной магией.

Она умирала: медленно, мучительно, ещё несколько часов, может день, потом тело не выдержит.

В третьей клетке подросток, парень лет шестнадцати. Сидел в углу, обхватив колени руками. Качался вперёд-назад, бормотал что-то себе под нос, слова не разобрать. Половина лица покрыта каменной коркой: серая, шершавая, толстая. Правый глаз скрыт полностью, левый открыт — красный, воспалённый.

Ядра внутри балансировали на грани. Человеческое держалось, сопротивлялось. Гигантское наступало, но медленнее, у него была неделя, может две. Потом сломается окончательно.

Я прошёл мимо ещё пяти клеток. Везде одно и то же — метаморфоза, боль, страдания. Кто-то ещё держался, цеплялся за остатки человечности, кто-то уже сломался, превратился в тварь.

Людишки пожирают себе подобных. Превращают в монстров, ломают, уничтожают. Называют это наукой, прогрессом, необходимостью. Да это заявка на то, чтобы перестать быть травоядными и стать хищниками.

Титаны тоже убивали слабых, но делали это честно, открыто. Сильный забирает у слабого — закон Хроноса. Людишки же прячутся за словами, оправданиями, целями. Делают то же самое, но лицемерят.

Мы дошли до конца зала, Ирина толкнула дверь, зашла внутрь. Я последовал за ней.

Кабинет: небольшой, метров десять на десять. Стол у стены, заваленный бумагами. Книжные полки, склянки с препаратами, артефакты на подставках. Диван у противоположной стены, кожаный, потёртый с одеялом сверху. Видимо она тут и спит.

Ирина выдохнула тяжело. Села за стол, откинулась на спинку кресла. Расстегнула верхнюю пуговицу халата, потёрла шею.

— Ну, — сказала она, — рассказывай, как ты поживаешь?

Я сел на стул напротив, посмотрел на неё внимательнее.

Помимо научного интереса в глазах читалось другое — похоть, желание. Она смотрела на меня не как учёный на объект исследования. Смотрела как женщина на мужчину. Взгляд скользил по лицу, задержался на плечах, груди, руках.

Зрачки чуть расширены, дыхание участилось. Язык снова облизнул губы. Она сжала бёдра под столом, заметил движение.

— Хорошо, — ответил я коротко.

— Даже так? — Ирина подняла бровь, удивилась. — Я думала, что твоя проблема куда серьёзнее, что ты сразу ко мне прибежишь.

Рука проникла в карман и сжала артефакт. Энергия истощалась, ещё день-два и превратится в камень. Не зря я решил сначала заглянуть к Оленьке и предложить ей и её родне вернуть долг.

— Ошиблась, — пожал плечами.

— Значит всё-таки как-то выиграл время? — кивнула она. — Но ненадолго, я чувствую, что процесс лишь замедлился и скоро снова продолжится с новой силой.

Она улыбнулась медленно, потянулась к пуговице халата, расстегнула вторую. Край белой блузки показался из-под ткани, кружевной бюстгальтер просвечивал.

— С чего с тобой начнём? — спросила она, наклоняясь вперёд через стол. — С того, что тебе придётся работать со мной теперь, чтобы остаться живым? Или с посещения моего знакомого?

Грудь прижалась к столешнице, декольте углубилось. Она знала, что делает.

— Со второго, — выдохнул я. — А насчёт первого…

Встал резко, убрал стул в сторону ногой, он упал с грохотом. Ирина дёрнулась, но не отстранилась. Смотрела на меня снизу вверх, глаза блестели.

— Для меня не составит труда похоронить тут всё, что вы сделали, — закончил я спокойно.

— Уверен? — Ирина откинулась назад, скрестила руки на груди.

Жест защитный, но поза расслабленная. Она не боялась, наоборот, возбуждалась от конфронтации. Красивая и опасная женщина.

— Слушай, — начал я, — твои попытки поймать меня в ловушку… очень льстят. Но я подготовился немного к нашей встрече.

Я обошёл стол, встал позади её кресла. Положил руки на подлокотники с обеих сторон, склонился ближе. Моё дыхание коснулось её уха.

— Для начала, — продолжил я тихо, — СКА знает, где я. Это первое.

Ирина замерла, напряглась.

— Также несколько аристократов, — добавил я. — И мой отчёт по твоим делам у них. Не вернусь — проблемы у вас будут и не маленькие. Придётся всё свернуть и начинать где-то снова с нуля…

Она повернула голову, посмотрела на меня через плечо, улыбнулась криво.

— Моим работодателям всё равно, — ответила она.

Встала из кресла резко, развернулась ко мне лицом. Мы стояли в сантиметре друг от друга. Её грудь почти касалась меня.

— Понимаю… — выдохнул я.

Использовал Чистую Силу и силу Титана разом. Энергия взорвалась в теле, скорость выросла многократно. Рука метнулась вперёд, схватила её за горло. Пальцы сжались вокруг шеи, надавили на сонную артерию. Не сильно, но достаточно.

Ирина даже не успела воспользоваться магией льда, её ядро вспыхнуло в позвоночнике, энергия потекла к рукам, но поздно, я уже держал её.

Поднял и прижал к стене спиной. Моя рука на её горле, вторая уперлась в стену рядом с головой. Она между мной и бетоном, никуда не деться. Посмотрел ей в глаза. Искал страх, панику, желание вырваться.

Не нашёл. Вместо страха — азарт. Глаза горели, зрачки расширены ещё больше. Дыхание сбилось, грудь вздымалась часто. Губы приоткрылись, язык облизнул их снова.

Она возбудилась… От удушения, от демонстрации силы, от беспомощности. Я чуть надавил на шею сильнее. Перекрыл доступ кислорода, она начала задыхаться. Лицо покраснело, вены вздулись на висках. Руки вцепились в мою руку, пытались оттолкнуть.

Но не царапали, не били. Просто держались.

— Подожди… — выдохнула она с трудом, голос хриплый. — Давай также, только без одежды.

Я отпустил её шею резко. Ирина закашлялась, согнулась пополам, схватилась за горло. Втягивала воздух судорожно, хрипела.

В кабинет ворвались военные. Трое, автоматы наготове, стволы нацелены на меня. Они увидели картину: Ирина кашляет, держится за шею, я стою рядом.

— Подавилась, — сказал я спокойно.

Военные замерли, не поверили. Смотрели на Ирину, ждали команды. Пальцы на спусках, готовы стрелять. Ирина выпрямилась медленно. Вытерла слёзы, что выступили от кашля. Подняла руку, жест «стоять».

— Всё хорошо, — прохрипела она. — Можете идти.

Военные переглянулись, не поверили, но подчинились. Опустили стволы, развернулись и вышли из кабинета. Дверь закрылась.

Ирина потерла шею пальцами. Кожа покраснела, останутся синяки. Она улыбнулась, глядя на меня.

— Стал ещё сильнее? — спросила она с интересом. — Какой же ты любопытный экземпляр.

Она подошла к столу, села на край. Закинула ногу на ногу, халат задрался, открыл бедро.

— Хорошо, — сказала она деловито. — К вопросу работы мы ещё вернёмся. Но факт остаётся фактом: как только ты сюда попал, теперь от тебя не отстанут. Ты видел слишком много.

Наклонилась вперёд, локти на коленях.

— Я сказала, что ты мой сотрудник из СКА, — продолжила она. — И ты спокойно сможешь жить, только если будешь работать здесь.

— Сильно же ты хочешь этого, — улыбнулся я.

Подошёл ближе, встал перед ней. Она смотрела снизу вверх, не отводила взгляд.

— Не переживай об остальном, — сказал я. — У меня к тебе несколько предложений. Некоторые будут очень интересными и полезными. Это должно помочь тебе повесить лапшу на уши своим хозяевам.

Ирина выпрямилась мгновенно. Лицо стало серьёзным, научный интерес вспыхнул в глазах. Она слезла со стола, села в кресло, достала блокнот и ручку.

— Слушаю, — сказала она собранно.

— Есть одна девочка… — начал я медленно.

Ирина подняла голову, смотрела внимательно.

— У неё было повреждение ядра, — продолжил я. — Паралич, семь лет и вдруг всё восстановилось. Не буду скрывать, что за этим стоит некто… Тот самый создатель, что помог и мне.

— М? — Ирина подняла бровь.

Записала что-то в блокнот, подчеркнула дважды.

— Как я понимаю, — продолжил, — для вас важно разобраться в том, чтобы ядра от гигантов приживались в теле и не повреждали людские.

Ирина замерла, ручка застыла над бумагой. Она медленно подняла голову, посмотрела на меня.

— Подожди… — произнесла она тихо. — Откуда ты узнал?

Я промолчал. Тут не нужно быть гением или научным сотрудником. Два ядра в одном теле: человеческое и гиганта, они сражаются, пожирают друг друга.

У Льва Змеева было два ядра. Я убил его, видел изнутри структуру. Человеческое ядро цело, живо. Ядро гиганта отдельно, рядом. Они сосуществовали, не конфликтовали. Аномальный — так их называют. Получил силу, сохранил человечность. Венец достижений, редкость.

Но почему тогда аристократы не продолжают делать именно так? Почему Змеевы не штампуют аномальных десятками, сотнями? И всё что у них вышло это — Василиса и Борис, может ещё похожие.

Почему? Либо процесс сложный, либо секрет утерян, либо успех случаен. А здесь, в лаборатории, все подопытные умирают. Ядро гиганта пожирает человеческое, превращает носителя в монстра. Ирина не может повторить успех Змеевых.

Вариант первый: у неё ограниченный доступ к информации. В СКА она была исполнителем, техником, принеси-подай. Знала часть процесса, но не весь. Теперь у неё амбиция — сделать всё самой. Доказать, что она талантливее, умнее, но нет полной картины.

Вариант второй: информация есть, но не хватает ресурсов. Специальных артефактов, редких ядер, уникальных условий.

Вариант третий: она экспериментирует, пытается найти новый путь, отличный от того, что использовали Медведевы и СКА.

Любой вариант объясняет, почему она так вцепилась в меня. Я для неё — ключ к разгадке, как она думает. Вот только почему её не убили ни Медведевы, ни СКА.

Возможно они просто ждут. Эта женщина добьётся своего рано или поздно. Она одержима, фанатична, готова на всё. Зачем убивать? Пусть работает. Если преуспеет — заберём результаты, если нет — ну и ладно.

СКА, скорее всего, рассуждает так же. Ирина утащила с собой исследования, документы, образцы. Убить её — потерять всё это. Пусть работает на военных. Мы следим, контролируем, ждём. Поэтому мне дали неделю на её устранение.

Военные используют её так же как и остальные, а она этого даже не замечает. Дали лабораторию, ресурсы, свободу действий. Она работает как одержимая, не покладая рук. Достигнет результата — военные получат армию Изменённых, преимущество над аристократами и СКА.

Как только цель достигнута, она станет лишней. Слишком много знает, слишком опасна. Идеальный инструмент в чьих-то руках. Готова работать до изнеможения, вкладываться полностью, достигать результата любой ценой. И не понимает, что её используют, или понимает, но ей всё равно. Одержимость сильнее инстинкта самосохранения.

Ирина встала из-за стола резко. Лицо горело, глаза блестели фанатичным огнём.

— И где она? — спросила она быстро. — Где эта девочка?

— Другой разговор, — улыбнулся я. — Для начала: я отсюда выхожу, и меня никто не трогает.

— Поговорю со своим начальником! — Ирина прервала меня на полуслове.

Она выбежала из кабинета, даже не закрыла дверь за собой. Каблуки застучали по бетону, звук затих вдали.

Я сел обратно на стул. Покачал головой. Как я и думал — ей это очень важно.

Идеальный инструмент… Жаль, что придётся его сломать.

СКА требует убить её. Я отказался, но приказ остаётся. Рано или поздно они попытаются заставить меня или сделают сами, если я не подчинюсь. Пусть живёт, пока я не выполнил свои планы.

Дверь распахнулась. Вбежала довольная Ирина, лицо раскраснелось, дыхание сбилось.

— Хорошо… — выдала она тут же. — Если ты меня познакомишь с этой девочкой и передашь…

— Нет! — Я оборвал её резко. — Об этом речи не было. Исследовать, осмотреть — пожалуйста. Такие подарки делать я не собираюсь.

Ирина поджала губы, лицо исказилось: смесь разочарования и злости.

— Чёрт! — выдохнула она.

— И это ещё не всё, — продолжил я. — Данной девочкой очень заинтересовались Медведевы, — сказал я спокойно.

— Что⁈ — Ирина вспыхнула мгновенно.

Лицо покраснело, вены вздулись на шее. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Надавил на больное.

— Да, через свою побочную ветвь, — покачал головой с сожалением. — Вороновы… Хотят её забрать и изучить.

Я наклонился ближе, понизил голос.

— Мне удалось её спрятать, — продолжил. — Но это ненадолго. Скоро её заберут… И ты лишишься своего шанса.

— Вот же ненасытные твари! — Ирина ударила кулаком по столу.

Бумаги подпрыгнули, склянка упала, покатилась к краю. Я поймал её, поставил обратно.

— Я… — начала Ирина, голос сорвался на крик.

— Подожди, — перебил. — Давай последовательно. Сначала ты меня познакомишь со своим странным лекарем. Потом я тебя отведу к ней. Исследуешь и если заинтересует, то мы с тобой продолжим общение.

Ирина смотрела на меня долго. Дышала тяжело, пыталась успокоиться. Наконец кивнула.

— Володя, — сказала она серьёзно, — ты не уйдёшь, даже не думай.

Она встала вплотную.

— Я выторговала тебе время… несколько дней, — продолжила она тихо. — Но потом тебя заберут сюда и уже ты решай как. Придёшь сам — станешь моим помощником. Притащат силой — станешь таким же, как ты видел в клетке.

— Угрозы?.. — Я сдержал смех. — Конечно же, я приду.

Не пытайся она меня подставить и использовать, возможно, я бы не думал об её устранении, но она сделала выбор. Решила, что может меня контролировать, манипулировать, превратить в инструмент.

Зря… Она сама выбрала свою судьбу, мой выбор скоро проявит себя.

В голове выстроилась цепочка.

СКА хочет убрать Ирину. Дали мне неделю. Если не выполню — раскроют моё местоположение Змеевым и Медведевым. Натравят два Великих Рода.

Военные держат Ирину здесь. Используют, выжимают знания. Готовы избавиться, как только она перестанет быть полезной.

Змеевы с их бандой «серые» и Вороновы. Все нити сходятся, все стороны начнут двигаться, Развернётся хаос.

А пока то за чем я сюда приехал.

— Лекарь, — напомнил я.

— Да, — Ирина кивнула. — Я уже предварительно с ним поговорила.

Она достала блокнот, записала что-то быстро. Оторвала листок и спрятала в… декольте.

— Он примет тебя со мной, — продолжила она. — Осмотрит и если захочет помочь, скажет об этом, цену тоже озвучит сразу.

— Когда? — спросил я.

— Сейчас, — Ирина схватила своё пальто с вешалки. — Поехали.

Мы вышли из кабинета, направились через лабораторию к выходу.

Изменённые мычали и стонали. Звуки заполняли пространство — животные, нечеловеческие. Кто-то бился головой о прутья клетки. Кто-то скрёб когтями металл. Кто-то просто лежал неподвижно. Это делали люди. Превращали себе подобных в монстров. Ради науки, власти, силы.

И кто после этого твари?

Большой вопрос.

Охрана из военных сопроводила нас к лестнице. Мы начали подниматься, Ирина шла впереди на каблуках. Было забавно видеть, как она пыталась ползти по лестнице. Ноги скользили, каблуки цеплялись за края ступеней. Она держалась за перила обеими руками, тяжело дышала.

Минут пять она честно старалась, потом остановилась, выругалась тихо, сняла туфли, взяла их в руку. Пошлёпала дальше голыми ногами по холодному камню.

Когда мы поднялись в здание наверху, она вернула обувь обратно на ноги. Стояла, держась за стену, натягивала туфли и морщилась.

— Как же я не люблю все эти… вверх и вниз, — жаловалась она. — Устаю, и времени занимает много.

У здания нас ждал джип: военный, бронированный, тёмно-зелёный. Два солдата у дверей, ещё двое внутри на передних сиденьях.

Ирина улыбнулась, увидев машину и довольно кивнула.

— Это наш транспорт, — заявила она. — Вот они, плюсы от моей работы.

Она подошла к джипу, открыла заднюю дверь, обернулась ко мне.

— У тебя может быть так же, — продолжила она. — Если отдашь девчонку, тех гигантов и будешь с нами сотрудничать… Даже я буду тебе завидовать.

Какая жадная. Уже всё себе в голове присвоила: девочку, гигантов, меня. Распланировала, как использует, что получит.

— К сожалению, — покачал я головой, — они остались там, на базе СКА.

— Ничего, — отмахнулась Ирина. — Мы их привезём сюда. Главное, чтобы они слушались и не создавали проблем.

Мы сели в машину. Задние сиденья кожаные, мягкие. Я почувствовал ядром артефакты внутри машины. Они были вмонтированы в обшивку, скрыты под панелями. Шесть штук, расположены по периметру салона: два спереди, два по бокам, два сзади. Магия внутри них спящая, пассивная, но готовая активироваться по команде.

Я сосредоточился, изучил структуру. Артефакты связаны между собой, образуют сеть, замкнутый контур. Активация одного запустит все остальные разом.

Эффект — барьер. Энергия развернётся, создаст купол внутри салона. Запрёт всех внутри, отрежет от внешнего мира. Магия не пройдёт сквозь барьер, физическая сила тоже.

Интересный транспорт, прямо движущая ловушка, но меня пока не попытаются схватить. Им нужно избавиться от окаменения сначала, потом забрать Вику, изучить гигантов. Я им нужен живой и дееспособный, пока что.

Я прикинул в уме способы выбраться, если активируют ловушку.

Вариант первый: разрушить артефакты. Использовать магию земли, найти их точное расположение под обшивкой. Ударить импульсом чистой силы, пробить панели, разбить кристаллы. Шесть артефактов, шесть ударов, быстро, но энергозатратно.

Вариант второй: пробить барьер силой. Собрать всю силу Титана в один удар. Ударить в одну точку купола, сломать структуру. Барьер лопнет, сеть рухнет. Очень энергозатратно, после останусь без сил.

Вариант третий: убить водителя и пассажира на передних сиденьях до активации. Они маги, они контролируют артефакты. Убить их, значит сорвать активацию. Быстро, эффективно, малозатратно — лучший вариант.

Машина тронулась. Поехала по территории военного округа к выезду. Ирина начала раздеваться. Прямо на ходу, не стесняясь. Слетел плащ — она скинула его на пол. Расстегнула пуговицы халата, стянула его с плеч. Бросила на сиденье рядом.

Осталась в красном нижнем белье и чулках. Кружевной бюстгальтер, трусики-нитки, чулки на подвязках. Кожа бледная, контрастирует с красной тканью. Она не смотрела на меня. Полностью сосредоточилась на переодевании. Достала из сумки платье — чёрное, облегающее, с глубоким вырезом. Натянула его через голову, расправила на теле. Ткань обтянула фигуру плотно, подчеркнула изгибы. Вырез показывал грудь почти до сосков.

Потом села рядом со мной. Устроилась удобнее, прижалась плечом к моему плечу и выдохнула тяжело.

— Вот так и живём… — сказала она устало. — С корабля на бал.

Она потянулась к шее, потрогала кожу там, где я сжимал. Провела пальцами по покрасневшему участку.

— Мой «знакомый» не любит, когда к нему ненарядные приходят, — добавила она.

Я хмыкнул, Ирина положила голову мне на плечо. Закрыла глаза, расслабилась. Через минуту её дыхание выровнялось, стало глубже. Похоже, ей вообще плевать, где спать. Где застанет усталость, там и вырубается.

С личной жизнью у неё проблемы. Одержимость работой не оставляет времени на отношения. Поэтому готова заняться сексом где угодно. Главное — быстро и эффективно, чтобы не отвлекало от науки.

Мы ехали несколько часов. Ирина тихо сопела на моём плече, волосы щекотали щёку, запах её духов бил в нос. Военные на водительском и пассажирском сиденьях смотрели на меня через зеркало заднего вида. Периодически переглядывались, шептались тихо.

Их ядра пульсировали активно. Магия готова, энергия на поверхности. Достаточно одной мысли и они атакуют. Ждали, я тоже, сидел спокойно, смотрел в окно. За стеклом мелькали здания, улицы, люди. Столица жила своей жизнью.

Машина остановилась. Мотор заглох. Ирина вскочила мгновенно. Глаза открылись, голова поднялась с плеча. Не потребовалось времени прийти в себя — сразу бодрая, собранная. Как солдат, привыкший просыпаться по тревоге.

— Приехали? — спросила она.

Военный-водитель кивнул молча.

— Всё, выходим! — Ирина открыла дверь резко. — У нас мало времени!

Я вылез из машины, огляделся.

Окраина, промышленная зона: заброшенные заводы, склады, ангары. Запах ржавчины, машинного масла, гнили. Здание передо мной выглядело как амбар: старое, двухэтажное, кирпичное. Крыша покосилась, штукатурка осыпалась, окна заколочены досками.

Но рядом стояли машины, много машин и судя по блеску краски, чистоте стёкол — дорогие. Я поднял бровь, посмотрел на Ирину.

— Уникальное место, — улыбнулась она загадочно. — Сейчас сам всё увидишь.

Три военных машины приехали следом, остановились на расстоянии метров двадцати, из них никто не вышел. Просто стояли, двигатели работали на холостых. Выхлопы поднимались белыми клубами в холодный воздух.

Так, они не уезжают, блокируют отход. Классическая тактика — загнать в угол и контролировать.

Я усмехнулся. Думают, что я под присмотром, что не смогу уйти. Глупцы.

Рука инстинктивно нырнула в карман, сжала артефакт Кольцовых. Шарик тёплый, пульсирует слабо. Энергия текла, но вяло, медленно. Раньше она заполняла тело потоком, отгоняла окаменение на час-два, теперь — на минуты.

Я почувствовал как под рубашкой кожа на спине немного затвердела. Каменная корка ползла по позвоночнику вверх. Скоро доберётся до шеи, времени оставалось мало.

— Пойдём, — Ирина схватила меня за руку, потянула. — Не стой.

Её пальцы горячие, влажные. Она волнуется или возбуждена? Я посмотрел на её лицо. Глаза блестели, дыхание участилось, зрачки расширены. Мы пошли к ангару, я двигался медленно, спокойно, изучал обстановку.

Дверь в ангар: металлическая, массивная, приоткрытая. Из щели пробивался свет: яркий, мигающий. Слышались звуки: глухие, приглушённые расстоянием. Голоса? Музыка?

Ирина ускорила шаг, каблуки цокали по асфальту. Я шёл рядом, руки в карманах. Чем ближе мы подходили, тем громче становились звуки. Крики, вопли, рёв толпы. Музыка: тяжёлая, ритмичная, бьющая по барабанным перепонкам. И ещё что-то… Словно: влажные удары, хруст, плеск жидкости.

Я замедлил шаг. На расстоянии десяти метров от двери остановился. Ирина дёрнула мою руку, оглянулась.

— Что? — спросила она нетерпеливо.

Я не ответил. Выпустил магию земли через ступни. Тонкую струйку, почти незаметную. Энергия ушла в землю, растеклась, поползла во все стороны.

И мир взорвался ощущениями. Вибрация… Я чувствовал каждое движение в радиусе сотни метров. Земля передавала всё — шаги, толчки, удары, вес.

Ангар впереди. Внутри… пусто. То есть помещение огромное, открытое. Стен почти нет, только несущие колонны. Но людей там много.

Я начал считать точки давления. Десять, двадцать, пятьдесят… Остановился на сотне. Может, больше. Все они двигались, но человеческая биомасса распределена неравномерно — толпа сгрудилась в центре, по краям разреженно.

И ещё… Маги. Я чувствовал их ядра. Энергия пульсировала, резонировала через землю. Десятки активных ядер — второго, третьего, четвёртого ранга, несколько пятого.

Хмыкнул. Если завяжется драка, будет весело. Прорываться придётся с боем. Энергии хватит, но потери будут.

Открыл глаза, Ирина смотрела на меня с любопытством.

— Ты чего? — спросила она.

— Да так… Нос зачесался, — ответил я коротко.

Она фыркнула и улыбнулась:

— Переживаешь? Зря! Я же с тобой, всё будет в порядке.

Мы подошли к двери, Ирина толкнула её. Створка открылась с визгом металла и на нас обрушился шум.

Грохот, рёв, вопли, музыка на полную громкость. Басы били в грудь, заставляли рёбра вибрировать. Свет яркий, слепящий: прожекторы, лампы, магические кристаллы. Всё мигало, переливалось, било по глазам.

Я прищурился и тут же выпустил силу Титана — струйка энергии разлилась по телу, обострила чувства. Активировал Покров, чистая сила окутала кожу невидимым слоем. Защита готова.

Шагнул внутрь, Ирина рядом, её рука всё ещё держала мою.

Зал огромный. Метров сто в длину, пятьдесят в ширину, потолок высокий — метров десять. Бетонный пол, металлические балки, ржавые трубы под потолком. Заброшенный ангар, да.

Люди стояли, сидели, толпились, кричали. Мужчины в костюмах, женщины в платьях: длинных, коротких, открытых, с вырезами, блестящих. В руках бутылки, стаканы, бокалы. Шампанское, вино, виски, что-то покрепче. Пили прямо из горла, смеялись, орали, обнимались.

Глаза у всех блестели. Азарт, возбуждение, жадность. Они смотрели в одну точку — в центр зала. Я перевёл взгляд туда же. Обычный боксёрский ринг посреди ангара. Квадрат метров десять на десять, приподнят на полметра над полом. Настил из досок, поверх насыпан песок. По углам столбы, между ними натянуты верёвки — три ряда, толстые, белые.

И на ринге дрались двое. Я остановился, изучил их. Парни, лет двадцать-двадцать пять, голые по пояс, в одних штанах. Тела худые, жилистые, мышцы под кожей как верёвки. Кожа в синяках, ссадинах, крови. Лица разбитые: губы распухли, глаза подбиты, носы сломаны.

Они кружили друг вокруг друга, тяжело дышали. Грудь вздымалась, пот стекал ручьями, кровь капала на песок. Первый — блондин, волосы короткие, торчат ёжиком. Глаза безумные. Правая рука прижата к боку, сломанные рёбра, судя по тому, как он дышит, левая вытянута вперёд, ладонь открыта.

Его ядро вспыхнуло, третий ранг. Энергия потекла по каналам, собралась в ладони. Воздух перед ним сгустился мгновенно. Спрессовался, уплотнился, превратился в шар размером с голову. Прозрачный, почти невидимый, только края мерцали. Он висел в воздухе секунду, потом рванул вперёд. Скорость высокая, траектория прямая. Целился в живот противника.

Второй — брюнет, волосы длинные, мокрые от пота, прилипли к лицу. Глаза налиты кровью. Лицо искажено болью и яростью. Он попытался увернуться, шагнул влево.

Поздно.

Шар ударился ему в живот. Воздух лопнул, взорвался волной давления. Удар такой силы, что брюнет согнулся пополам, вылетел с ринга. Пролетел метра три, врезался в толпу.

Люди расступились, закричали, засмеялись. Кто-то поймал его, оттолкнул обратно на ринг. Брюнет упал на четвереньки, зakашлялся. Изо рта хлынула кровь, но он поднялся. Встал на ноги, покачнулся. Вытер рот тыльной стороной ладони, размазал кровь по щеке Пламя вырвалось из ладоней. Оно обвило руки до локтей, языки лизали воздух. Температура поднялась мгновенно, я почувствовал жар даже с расстояния.

Брюнет взмахнул правой рукой. Огонь сорвался, превратился в шар размером с мяч и полетел к блондину. Тот увернулся, присел, шар пролетел над головой, ударился в металлическую балку под потолком.

Взрыв — пламя разлилось, осветило ангар оранжевым светом. Балка раскалилась докрасна, металл начал плавиться.

Толпа взревела. Кричали, свистели, хлопали, топали ногами. Ставки повышались, я слышал обрывки фраз:

— Тысячу на блондина!

— Две на огненного!

— Убей его! Давай! Кончай его!

Ирина рядом со мной дышала учащённо. Я покосился на неё. Глаза блестели, губу прикусила зубами, задержала дыхание. Руки сжаты в кулаки. Ей это нравилось, возбуждало

Я вернул взгляд на ринг. Блондин не дал противнику времени. Рванул вперёд, пока тот готовил следующую атаку. Вытянул обе руки, ладони направлены на брюнета.

Воздух вокруг брюнета сгустился. Со всех сторон. Прозрачная клетка из спрессованного воздуха, она сжалась мгновенно. Брюнет попытался вырваться. Огонь вспыхнул ярче, попытался прожечь стены, но воздух сжимался быстрее. Давление росло.

Хруст.

Сначала рёбра. Они лопнули один за другим — громко, чётко, как ломающиеся ветки. Грудная клетка прогнулась внутрь. Брюнет закричал — пронзительно, надрывно.

Но звук оборвался. Воздух выдавило из лёгких, грудь сжалась полностью. Рёбра вонзились в органы. Кровь хлынула изо рта фонтаном. Брызнула на песок, залила его красным. Глаза вылезли из орбит, вены на шее вздулись, лопнули. Кожа треснула — на руках, на груди, на лице. Сквозь трещины полилась кровь.

Блондин сжал кулаки резко.

Клетка схлопнулась.

ХРУСТ.

Тело брюнета сложилось пополам. Верхняя часть корпуса согнулась к нижней, позвоночник переломился посередине. Ноги и голова почти соприкоснулись.

Везде кровь: на песке, на верёвках, на блондине, на зрителях в первом ряду. Куски плоти, осколки костей, внутренности.

Блондин разжал руки, клетка исчезла. То, что осталось от брюнета, рухнуло на ринг. Бесформенная куча мяса, костей и крови. Песок впитывал жидкость, темнел, превращался в грязь.

Толпа взорвалась. Люди прыгали, обнимались, целовались, кричали. Бутылки взлетали в воздух, шампанское пенилось, лилось на пол. Деньги переходили из рук в руки. Кто-то умер на их глазах: жестоко, мучительно, медленно и они были счастливы.

Людишки. Как же их забавляет смотреть, как их собственный вид убивает себе подобных. Смерть стала шоу, товаром, зрелищем для скучающих тварей.

На ринг выбежали люди, четверо в рабочей одежде, с лопатами и вёдрами. Они быстро, профессионально начали убирать останки. Лопатами сгребли куски мяса, кости, кровавую жижу. Ведро наполнилось доверху, его унесли, принесли новое. Песок убрали полностью. Сгребли в мешки вместе с кровью, кусками плоти. Вынесли за ринг. Принесли свежий песок. Высыпали, разровняли граблями. Через минуту ринг выглядел чистым. Жёлтый песок, ни пятнышка.

Я хмыкнул про себя — удобно, ничего мыть не надо. Ирина потянула меня за руку.

— Пойдём, — прошептала она в ухо. — Не будем стоять у входа.

Мы двинулись вдоль стены, толпа нас игнорировала. Все смотрели на ринг, видимо ждали следующего боя. Мы были никем, ещё двое зрителей среди сотни. Я бросил взгляд на вход, через который мы вошли.

Военные… Двое в форме, автоматы на плечах, стоят у двери. Смотрят в нашу сторону, не отрываясь, лица каменные, глаза холодные. Ядра активны — готовы действовать. Всё как я и думал, меня отпускать не собираются.

Мы прошли мимо толпы. Я изучал людей краем глаза. Маги из сотни присутствующих человек восемьдесят — маги. Второй, третий, четвёртый ранг. Несколько пятого. Энергия пульсировала, резонировала, давила на пространство.

Если начнётся драка… Я прикинул, Силы Титана хватит, чтобы пробиться. Покров выдержит первые удары. Магия земли даст преимущество, я буду знать, где каждый противник. Импульс из чистой силы убьёт троих-четверых сразу, но энергия кончится быстро. И тогда придётся драться голыми руками против восьмидесяти магов.

Мы дошли до противоположного конца ангара. Там возвышался постамент. Метра три в высоту, квадратный, метров пять на пять. Ступени вели наверх: широкие, мраморные, с золотой инкрустацией. Явно привезли сюда специально, установили для пафоса.

На постаменте стояло кресло, похожее на трон. Спинка высокая, с вензелями, подлокотники широкие, покрытые бархатом, ножки витые, с золотыми украшениями.

И в нём сидел мужчина, я остановился, изучил его. Возраст лет пятьдесят, может, чуть больше. Лицо худое, скулы острые, кожа бледная, натянутая на кости. Глаза серые, холодные, мёртвые. Никаких эмоций, смотрел на ринг, на толпу, на бой, но взгляд пустой. Словно всё это его не касалось.

Волосы длинные, до плеч, седые. Костюм на нём дорогой, кажется я уже научился разбираться в человеческих тряпках. Рядом с креслом стояли пятеро — охранники. Все одинаковые: высокие, метра под два, широкие в плечах, мускулистые. Лица жёсткие, шрамы, сломанные носы. Ядра у всех активны и пятый ранг.

Один на один — я выиграю. Но пятеро сразу… Сложно. С другой стороны трона сидели девушки. Молодые, лет двадцать, красивые. Длинные ноги, стройные фигуры, яркий макияж. Платья короткие, облегающие, с глубокими вырезами. Они сидели на подушках у ног мужчины. Прижимались к его ногам, гладили, улыбались. Он их игнорировал, даже не смотрел.

Ирина ускорила шаг, потащила меня вперёд.

— Это он, — прошептала она возбуждённо. — Элиас Дарков. Тот, кто нам нужен.

Мы начали приближаться. Охранники мгновенно отреагировали. Головы повернулись синхронно, взгляды зафиксировались на нас. Ирина остановилась резко, дёрнула мою руку. Наклонилась ко мне, прошептала на ухо:

— Веди себя осторожно. Воспитанно, он не любит невоспитанных людей. Получишь отказ и я ничем не смогу помочь.

Кивнул, надо играть роль. Мы подошли ближе. Охранники вышли вперёд, преградили путь. Покров я не снимал, Сила Титана активирована, готов к бою.

Мужчина на троне перевёл взгляд на Ирину. И на его лице возникла улыбка: тонкая, едва заметная. Губы изогнулись, уголки поднялись, но глаза остались холодными.

— Девочка моя, — произнёс он.

Голос низкий, хриплый, сухой.

— Ты ко мне пришла.

Ирина широко улыбнулась в ответ, сделала реверанс. Голова склонилась, волосы упали на лицо.

— Элиас, — произнесла она мягко. — Как я рада тебя видеть.

Он махнул рукой охранникам.

— Пропустите.

Стена распалась, охранники разошлись в стороны, открыли проход.

Ирина шагнула вперёд, потянула меня за собой. Мы поднялись по ступеням на постамент. Подошли на расстояние трёх метров от трона. Остановились.

Ирина начала говорить быстро, взволнованно:

— Это Владимир. Тот, о ком я тебе рассказывала. У него есть проблема, которую он не может решить сам. Надеется на твою уникальную помощь.

Дарков посмотрел на меня, короткий взгляд, секунда, может, две. Лицо не изменилось, на нём по-прежнему никаких эмоций: ни интереса, ни любопытства, ни презрения.

Он вернул взгляд на ринг. На арене начался новый бой. Двое дерутся: один с молниями, второй с водой. Толпа орёт, ставки растут.

Повисло молчание. Я стоял, ждал. Ирина рядом дышала учащённо, нервничала. Девушки у ног Даркова переглянулись, захихикали тихо.

Дарков смотрел на бой, он даже не моргал. Наконец он вернул взгляд на меня.

— Подойди, — произнёс он коротко.

Я шагнул вперёд, остановился в метре от трона. Его глаза вспыхнули зелёным. Яркий, изумрудный свет заполнил радужку полностью, зрачки исчезли. Он даже не прикоснулся ко мне, просто смотрел. Я чувствовал, как его магия сканирует меня. Проникает внутрь, изучает ядро, каналы, ткани.

Потом свет погас.

— Мальчик, мальчик, — произнёс он медленно, растягивая слова. — Зачем же ты балуешься с ядрами гигантов? Это опасно. Тебе не говорили?

Кивнул.

— Поглощать сырые ядра… — Он качнул головой, цокнул языком. — Весьма экзотический способ. Не скажу, что неправильный, но опасный. Очень опасный. Если, конечно, не хочешь стать тварью.

Пауза, он ждал реакции, я молчал.

— Но, — продолжил Дарков, — тебе, кажется, повезло. Досталось весьма уникальное ядро гиганта с магией земли. Весьма редкая стихия, мёртвая, как многие считают. — Он усмехнулся. — Только вот у тебя не было генетических предпосылок к данному виду магии. Поэтому сила нашла своё освобождение иначе, через окаменение.

Он наклонился вперёд, положил локти на колени, сцепил пальцы в замок.

— Весьма тяжёлый случай. Я бы сказал, запущенный. Вижу, что ты как-то сдержал процесс. — Взгляд скользнул к моему карману, где лежал артефакт. — Но это ненадолго. День, максимум два, потом превратишься в статую.

Я задал единственный вопрос:

— Вы можете помочь?

Дарков откинулся назад, на спинку трона. Начал гладить подбородок. Пальцы медленно, задумчиво поглаживали кожу. Закатил глаза вверх, будто думал.

Я смотрел на всю эту игру, бессмысленный пафос, ребячество, цирк.

— Мочь… — протянул Дарков задумчиво. — Помочь, помочь, помочь…

Он стучал пальцем по подбородку. Тук-тук-тук. Ритмично.

— Наверное. Возможно. Скорее всего.

Собрал все слова, которые показывают неуверенность.

— Но, — Дарков посмотрел на меня в упор, — зачем мне это?

Пауза.

— Для чего? Ты никто. Ты здесь только потому, что я знаю мою любимую девочку. — Он кивнул в сторону Ирины. — И поэтому на тебя пока никто не напал. — Глазами показал на ринг. — Ты ещё не дерёшься там, по этой же причине. Так почему я должен тебе помочь?

Охранники приблизились, сделали шаг вперёд, синхронно. Девушки напряглись, переглянулись.

Я хмыкнул.

— Должен? — Поднял бровь. — А я разве сказал «должен»?

Дарков рассмеялся.

— Молодец, молодец, — кивнул он. — Хорошо. Давай я поставлю вопрос по-другому. — Наклонился вперёд снова. — Зачем мне это?

Я вернул ему улыбку.

— Не знаю, — ответил я спокойно. — Насколько я понял, сначала мы должны выяснить факт — можете ли вы это сделать. А следующее — что вы хотите.

Дарков кивнул медленно.

— Прямо… очень хорошо. Ну, раз так, давай подумаем. Что же я хочу?

Пальцы снова погладили подбородок.

— Деньги? Нет, они у меня есть. Власть? Тоже есть. Связи? Свобода? Всё это есть.

Он замолчал, смотрел на меня холодным взглядом. Опасный муравей, его ранг я не могу измерить, потому что он точно больше шестого Хищник среди людей. Умный, расчётливый, сильный, привык брать, что хочет. Привык, что ему подчиняются.

Но он не понимал одного. Я — хищник для хищников. Дарков вздохнул.

— Скучно мне, — произнёс он тихо. — Скучно. Ужасное чувство, которое в последнее время меня одолело.

Он махнул рукой в сторону зала.

— Всё это… — Голос наполнился презрением. — Деньги, власть, бои, женщины. Всё приелось, надоело, ничего не чувствую. Пустота…

Посмотрел на меня в упор.

— Давай поступим так. Если сможешь меня развлечь…

— Я не клоун, — перебил я.

— Мальчик, подожди. — Он поднял руку. — Развлечь… Я имею в виду, хочется мне почувствовать жизнь. А лучше боя, где ставка — жизнь, этого нет. Бой насмерть.

Он выпрямился в кресле.

— Вот что я тебе предложу. Два моих помощника. — Он указал на охранников. — Олег и Виктор, они весьма неплохие маги и телохранители. Вот я хочу убедиться в их силе.

Взгляд скользнул по мне, оценивающий.

— Я почувствовал твою силу. Она чуть ниже, чем у них. Пятый ранг. У них — шестой. Так вот, если ты каждого из них в бою одолеешь… — Пауза. — То я тебе помогу.

— Но, — поднял палец, — это будет не бесплатно, я тебе сразу говорю. После этого у меня будет одна просьба к тебе.

Я посмотрел на охранников. Двое вышли вперёд. Олег и Виктор, видимо.

Олег — лысый, шрам через всё лицо, нос сломан. Виктор — с короткой стрижкой, челюсть квадратная, глаза чёрные.

Я вернул взгляд на Даркова.

— Какая просьба?

— А-а-а, — Дарков улыбнулся шире. — Вот это мне нравится. Сразу озвучиваем все условия.

Он наклонился вперёд, голос стал тише, жёстче:

— Есть один род… Вороновы, побочная ветвь Медведевых. У них там есть глава рода: Илья Семёнович Воронов, он мне денег должен.

Пауза.

— Сумма небольшая, но тут вопрос не в деньгах. Меня решили кинуть, прикрывшись Великим Родом. Я такое не потерплю. Ты должен будешь избавиться от него.

— Я не наёмный убийца, — ответил.

Дарков пожал плечами.

— Тогда ничем не могу помочь.

Я посмотрел на Ирину. Её глаза горели — азарт, возбуждение, надежда. Она вся подалась вперёд, руки сжаты в кулаки. Повернулся обратно к Даркову.

— Всего хорошего, — сказал я спокойно.

Развернулся и начал уходить. За спиной тишина. Дарков молчал. Ирина рванула за мной.

— Стой! — зашипела она. — Ты что делаешь⁈

Схватила меня за руку, попыталась остановить. Я стряхнул её ладонь, продолжил идти.

— Володя! — Голос сорвался на крик. — Подожди! Ты умрёшь! Понимаешь? Через два дня ты превратишься в камень! Навсегда!

Не остановился, спустился по ступеням с постамента.

Охранники расступились, пропустили, смотрели с любопытством. Я шёл к выходу, толпа вокруг ревела, смотрела на очередной бой, никто не обращал на меня внимания.

— Давай мы об этом поговорим после, — Голос Даркова прорезал шум толпы.

Я остановился, но не обернулся.

— Если у тебя получится одолеть моих ребят, — продолжил он, — я тебе помогу. А просьбу обсудим потом. Может, договоримся. Может, нет. Посмотрим. А если у тебя не получится… — В голосе появились нотки удовольствия. — Заберу твоё тело для исследований, очень уж интересный у тебя случай.

Кивнул.

— Договорились.

Я двинулся к рингу, пробираясь сквозь толпу. Люди расступались неохотно, толкались локтями, матерились вполголоса. Кто-то выплеснул свой напиток на пол, жидкость растеклась лужей, прилипла к подошвам. Запах пота, алкоголя, крови въелся в воздух так.

Ринг впереди уже почти очистили от последнего боя. Тело унесли быстро. Остались только темные пятна на песке, но и их уже убирали. Двое мужиков в грязных робах сгребали окровавленный песок лопатами, кидали в ведра.

Третий тащил мешок с чистым песком, волок по полу, оставляя за собой светлую полосу. Подтащил к рингу, распорол ножом, высыпал содержимое на деревянный настил. Песок рассыпался бугром, желтый, сухой, чистый, пока что.

Они разровняли его граблями, разгребли по углам. Ещё минута и никаких следов предыдущей бойни. Я остановился в двух метрах от ринга, смотрел как они заканчивают уборку. Толпа вокруг гудела, обсуждала прошлый бой, делала новые ставки на следующий. Голоса сливались в общий шум: возбуждённый, жадный, нетерпеливый.

Сзади послышались быстрые шаги. Каблуки цокали по бетону, приближались. Я обернулся, Ирина. Она протиснулась сквозь группу пьяных мужиков, оттолкнула одного плечом, второго локтем. Лицо напряжённое, губы сжаты. Она дошла до меня за три секунды, схватила за руку обеими ладонями.

— Это не я, — выпалила она быстро. — Я не знала, что он попросит это!

Пальцы сжимали мою руку крепко, до боли. Ногти впились в кожу через ткань рубашки. Она смотрела мне в лицо снизу вверх, глаза широко распахнуты.

Я выдавил улыбку. Ирина дёрнулась, будто хотела отпустить руку, но не отпустила. Наоборот, сжала ещё сильнее.

— Володя, я тебе даю слово, что это не я, — продолжила она, голос дрожал на последних словах. — Ты мне нужен!

Её глаза вдруг стали такими честными, открытыми. Брови приподнялись, лоб наморщился. Губы приоткрылись, дыхание участилось. Актёрская игра? Или правда переживает? С людьми всегда сложно, ведь они сами не знают, когда врут, а когда нет.

— Мне, — повторила она тише, наклонилась ближе. — Военным, я бы не стала тобой рисковать.

— Ты такая заботливая, — ответил.

Убрал руку из её захвата, стряхнул пальцы. Ирина вздрогнула, опустила ладони. Стояла передо мной, переминалась с ноги на ногу. Грызла нижнюю губу, размазывала помаду.

— Хочешь, я остановлю всё это? — вдруг спросила она.

Голос изменился, стал тише, серьёзнее. Она шагнула ближе, почти вплотную. Я чувствовал запах её духов.

— Мы уедем, — продолжила быстро, — и я сама попробую тебе помочь. Приложу все свои силы и знания. Нам дадут любые ресурсы.

Пауза. Она ждала ответа, смотрела не мигая. За её спиной толпа шумела, кричала, смеялась. Кто-то разбил бутылку, осколки звякнули о бетон.

— Не нужно, — покачал головой я.

— Пожалуйста! — Она схватила мою руку снова, сжала обеими ладонями. — Я не хочу отдавать тебя ему!

На глазах выступили слёзы. Одна скатилась по щеке, оставила мокрую дорожку в пудре. Губы задрожали. Она действительно переживала.

Это было бы даже мило, если бы речь шла о человеческих чувствах. Но Ирина рассматривала меня как лабораторную крысу. Ценный экземпляр, уникальный образец для изучения. Понимаю её логику — разумно, практично.

— Отпусти, — сказал я спокойно.

Развернулся, пошёл к рингу. Ирина осталась стоять позади, слышал как она всхлипнула. Притворство или нет — не важно.

Огляделся по сторонам, изучая пространство. Взгляд скользнул по толпе, по стенам, по выходам. У главной двери, через которую мы вошли, стояли трое в военной форме. Нужно будет от них избавиться. Сначала разобраться с окаменением.

Я подошёл к краю ринга. Рабочие закончили уборку, складывали инструменты. Один из них посмотрел на меня, кивнул.

— Следующий бой скоро, — сказал он хрипло. — Подождёшь минутку.

Кивнул в ответ. Он ушёл, утащил за собой ведро с окровавленным песком. Толпа загудела громче, кто-то рядом заорал:

— Давай уже! Начинайте! Сколько можно ждать!

Другие подхватили. Гул перешёл в рёв. Людям нужна кровь, зрелище, адреналин.

На ринг поднялся один из охранников Даркова, что стояли рядом с креслом. Олег, лысый, со шрамом через всё лицо. Он встал в центре ринга, скрестил руки на груди. Мышцы перекатывались под кожей. Телосложение мощное, плечи широкие, руки толстые. На торсе шрамы: разной формы, длины, глубины. Следы ножей, когтей, магических ожогов.

Наши взгляды встретились. Олег усмехнулся, показал зубы. Два передних отсутствовали. Он ждал и не двигался. Уверенность в каждом жесте, в каждой линии тела. Привык побеждать.

Интересно, почему он готов рисковать? Что ему даёт Дарков? Деньги? Защиту? Или просто удовольствие от убийства? Я залез на ринг, перешагнул через канаты. Песок под ногами мягкий, проваливался. Отошёл в противоположный конец, встал лицом к Олегу. Между нами метров шесть. Он всё так же стоял с руками на груди, ухмылялся.

Тряхнул головой, чтобы прогнать назойливые человеческие мысли. Вопросы о мотивации, о причинах — всё это лишнее. Сейчас важно только одно: убить быстро, получить помощь Даркова и в идеале использовать его, как он хочет меня.

Публика вдруг замерла. Шум оборвался резко, будто кто-то выключил звук. Разговоры затихли, смех прекратился.

Элиас встал со своего трона: медленно, величественно. Девушки, что сидели вокруг него, тоже поднялись. Они держали его под руки — две справа, одна слева. Украшения блестели в свете прожекторов.

Он пошёл вперёд. Толпа расступалась перед ним автоматически. Люди отходили в стороны, давили друг друга, пятились назад. Кто-то низко кланялся. Кто-то отводил взгляд.

Охрана шла сзади. Не впереди, как обычно, бывает у важных персон. Сзади. Будто Элиас сам себе телохранитель, а они просто дополнение. Показуха? Или он действительно настолько силён, что не боится?

Элиас дошёл до ринга, остановился. Девушки остались рядом, прижимались к нему боками. Он положил руки им на талии, сжал. Они улыбнулись одновременно: натянуто, механически.

Дарков посмотрел на ринг. Сначала на Олега, потом на меня. Задержал взгляд на секунду, изучал. Лицо спокойное, расслабленное, только глаза горели: азарт, любопытство, предвкушение.

— Тридцать тысяч империалов на Олега! — заявил он громко.

Голос прорезал тишину, разнёсся по ангару. Эхо отразилось от стен, вернулось. Публика взорвалась. Крики, вопли, свист. Руки взлетели вверх, люди махали купюрами, толкались. Ставки полетели одна за другой.

— Двадцать тысяч на Олега!

— Пятнадцать на лысого!

— Десять на охранника!

Все ставили на Олега, абсолютно все. Букмекеры записывали в блокноты, принимали деньги, выдавали квитанции. Это продолжалось несколько минут.

Букмекер в дорогом костюме подошёл к Элиасу. Наклонился, шепнул что-то на ухо. Дарков кивнул, выслушал. Мужик отошёл и растворился в толпе.

— Десять к одному, — улыбнулся Элиас.

Повернулся ко мне, поднял бровь.

— Похоже, в тебя почти никто не верит.

— Одолжишь пятьсот империалов? — спросил я.

Элиас замер, брови поползли вверх, глаза расширились. Девушки рядом переглянулись, прыснули в ладошки. Толпа вокруг затихла, прислушалась.

— Одолжить? — переспросил Дарков медленно. — А если ты умрёшь?

— Ну тогда тебе не повезло, — пожал я плечами, — и ты потеряешь деньги. Но заберёшь моё тело.

Элиас смотрел на меня, не моргая.

— А если выиграю я, — продолжил я спокойно, — поделюсь с тобой.

Тишина затянулась на три секунды. Потом Элиас расхохотался. Громко, от души. Голова откинулась назад, рот распахнулся. Смех раскатистый, заразительный. Девушки присоединились, засмеялись звонко, фальшиво.

— Ха-ха-ха! Давно я не видел такой дерзости и уверенности в себе! — Дарков вытер слезу с уголка глаза, отдышался. — Хорошо! Хорошо!

Щёлкнул пальцами. Один из охранников шагнул вперёд, протянул несколько купюр. Элиас взял, пересчитал на глаз, кинул мне.

— Владимир ставит на себя пятьсот империалов! — объявил Дарков.

Толпа загудела, кто-то засвистел, кто-то захлопал. Букмекер записал ставку в блокнот, кивнул мне издалека.

Я повернулся обратно к Олегу. Он смотрел на меня, как обычно, я гляжу на людей — пустое место, недостойное внимания. Его взгляд скользил сквозь меня, будто меня нет. Презрение читалось в каждой черте лица.

Это будоражило кровь. Человеческая часть во мне вскипела, захотела доказать, растоптать, уничтожить это высокомерие. Глупая эмоция, но приятная.

Я почувствовал его магическую структуру. Ядро вибрировало слабо, но стабильно. Сильнее меня по магии. Опыт боёв очевиден по шрамам, по уверенности движений, но у него нет силы Титана, а это значит, что он уже труп. Просто ещё не знает об этом.

Прозвучал гонг. Громкий, резкий, металлический. Звук ударил по барабанным перепонкам, отдался в груди.

Я выпустил силу Титана, все десять процентов разом. Энергия хлынула из ядра, разлилась по телу мгновенно. Мышцы налились мощью, сухожилия натянулись как тросы. Сердце забилось чаще, кровь помчалась по венам, заливала каждую клетку.

Мир замедлился, звуки стали глуше, приглушённее. Движения людей вокруг растянулись, превратились в плавные, медленные жесты. Олег начал поднимать руки. Магия огня активировалась в его ядре, энергия пошла к ладоням. Пламя должно вырваться через секунду, может полторы. Он собирался сжечь меня на расстоянии, не подпускать близко.

Я рванул вперёд. Использовал чистую силу для ускорения. Песок под ступней взорвался фонтаном, разлетелся во все стороны. Доски под песком прогнулись, затрещали.

Мгновение и я оказался рядом с Олегом. Он даже не успел среагировать. Глаза расширились, зрачки сузились. Рот приоткрылся, начал формировать крик.

Я ударил его в голову, правым кулаком, сбоку, в висок. Кулак врезался в череп с глухим хрустом. Кость под кожей лопнула мгновенно, височная кость треснула, разошлась трещинами.

Голова Олега дёрнулась в сторону резко. Шея не выдержала. Позвонки хрустнули один за другим: громко, отчётливо. Сухожилия разорвались со звуком рвущейся ткани. Кожа на шее натянулась, побелела, а потом лопнула.

Голова отделилась от тела и полетела в сторону. Кровь хлынула фонтаном из обрубка шеи. Брызнула вверх, а потом обрушилась дождём вниз. Залила песок, мои руки, мою одежду.

Голова пролетела по дуге. Вращалась в воздухе, волочила за собой капли крови. Лицо Олега застыло в выражении удивления: глаза широко распахнуты, рот открыт.

Она упала рядом с Элиасом. Ударилась о бетонный пол с мокрым шлепком. Покатилась ещё метр, остановилась у его ног. Глаза смотрели вверх.

Тишина.

Абсолютная, мёртвая тишина. Музыка продолжала играть где-то на фоне, но её почти не было слышно. Публика замерла. Бокалы и бутылки зависли в воздухе на полпути к губам. Рты приоткрыты, глаза вытаращены.

Я смахнул кровь с кулака, капли на песок. Позади раздался глухой удар. Обернулся. Тело Олега без головы упало на ринг. Рухнуло на спину, руки раскинулись в стороны. Из обрубка шеи всё ещё текла кровь — медленнее теперь, сердце остановилось. Песок вокруг темнел, впитывал жидкость.

— Я выиграл, — сказал я громко.

Голос разнёсся по ангару, отразился от стен. Элиас стоял неподвижно, смотрел на голову у своих ног. Девушки рядом с ним побледнели. Одна закрыла рот ладонью, вторая отвернулась.

— Можешь забрать из моего выигрыша тысячу империалов, — добавил я.

Элиас медленно поднял взгляд. Посмотрел на меня. В его глазах был… интерес. Острый, жгучий интерес. Губы растянулись в улыбке. Он засмеялся. Тихо сначала, потом громче.

— Удивил… ой как удивил! — произнёс он под тишину толпы. — Но почему так быстро?

Я слез с ринга, перешагнул через канаты. Огляделся. Нашёл кусок чистой ткани на краю, чья-то рубашка, брошенная зрителем. Подобрал, вытер кровь с лица, с шеи, с рук. Ткань моментально пропиталась, стала мокрой, липкой.

Бросил её на пол, посмотрел на Даркова.

— Следующий, — заявил я.

Толпа ожила, кто-то выдохнул громко, кто-то захлопал. Аплодисменты разрастались, становились громче. Крики, свист, топот ног. Люди очнулись от ступора, вспомнили где находятся.

Виктор шагнул вперёд из группы охранников Даркова. Короткая стрижка, волосы тёмные, челюсть квадратная, массивная. Глаза чёрные, холодные. Он пошёл к рингу, залез внутрь через канаты, встал в центре. Посмотрел на меня сверху вниз. Ненависть читалась в каждой линии лица. Олег был его товарищем? Или просто принцип — отомстить за своих?

— Ты будешь умирать медленно, — зарычал он, — и молить о пощаде!

Голос низкий, хриплый. Слова вылетали сквозь сжатые зубы. Кулаки сжаты, напряжение в плечах.

— Правда? — поднял я бровь. — Как интересно. Ну что, проверим?

Виктор зачем-то начал раздеваться, снял рубашку через голову. Бросил её за канаты. Остался в одних чёрных штанах.

Почувствовал изменение по сравнению с другим. Его магическая структура вдруг усилилась. Резко, скачком. Моё ядро вибрировало сильнее, резонировало с его энергией. Откуда такой рост? Он что-то активировал. Я сосредоточился, попытался понять источник. Энергия исходила из позвоночника. Там что-то пульсировало, излучало силу. Артефакт? Дополнительное ядро? Имплант?

С ним так просто не выйдет. Придётся постараться.

— Ну что ж, — заявил я сам себе, — только интереснее будет.

Букмекеры начали принимать ставки на новый бой, выкрики сумм. Я прислушался.

— Пятьдесят тысяч на Виктора!

— Тридцать на человека Элиаса!

— Двадцать пять!

Ставки шли на Виктора массово, но не все. Процентов десять поставило на меня. Небольшая часть толпы, что поверила в меня или просто решила рискнуть ради высокого коэффициента.

Я запустил руку в карман. Нащупал артефакт Кольцовых, шарик тёплый, гладкий. Сжал пальцами.

Хруст.

Тихий, но отчётливый. Шарик треснул под давлением. Линия трещины прошла через центр, разделила артефакт на две половины. Энергия внутри вспыхнула на мгновение, потом погасла. Артефакт умер.

Чёрт.

Я вытащил осколки из кармана. Два куска, края острые, неровные. Магическое свечение исчезло полностью. Бесполезный мусор теперь.

И в ту же секунду меня накрыло. Окаменение, которое сдерживала энергия артефакта, вырвалось на свободу. Оно покатилось по телу волной: быстро, безжалостно.

Руки затвердели первыми. Кожа на ладонях, на запястьях стала жёсткой, холодной. Под ней образовалась каменная корка, тонкая сначала, потом толще. Пальцы задеревенели, подвижность упала. Я попробовал сжать кулак, но движение вышло: медленное, скованное, с усилием.

Ноги следом. Икры, бёдра, ступни. Камень пополз вверх по телу, захватывая всё новые участки. Спина, которая уже была частично окаменевшей, покрылась полностью. Грудь, живот — процесс не останавливался.

Боль не было, только ощущение чужеродности, тяжести, скованности. Тело переставало быть моим, превращалось в камень. Живой камень, но всё равно камень.

Будет сложнее, чем я думал. Залез обратно на ринг.

Гонг!

Звук ударил в уши, разорвал концентрацию. Виктор рванул ко мне. Ноги отталкивались от песка с силой, оставляли глубокие следы. Руки сжаты в кулаки, одна отведена назад для удара.

Я попытался пошевелиться. Ничего. Ноги не слушались. Каменные, неподвижные. Руки тоже. Только голова поворачивалась с трудом.

Выпустил силу Титана во все участки окаменения. Направил энергию туда, где камень сковывал движение. Титаническая мощь встретилась с каменной тканью, начала прожигать, размягчать, отталкивать. Процесс медленный.

Виктор преодолел расстояние за секунду. Оказался передо мной вплотную. Его кулак полетел мне в лицо. Я видел траекторию, но не мог среагировать. Тело не подчинялось.

Удар.

Кулак врезался в мою скулу. Голова дёрнулась вбок, шея хрустнула. Боль взорвалась в черепе, распространилась по лицу. Вкус крови во рту. Зубы со скрежетом сошлись, прикусил язык. Глаза на мгновение потемнели.

Меня откинуло назад. Ноги оторвались от песка, я пролетел метра два, ударился спиной о канаты. Верёвки прогнулись, натянулись, потом отбросили меня обратно.

Я упал на песок лицом в низ. Песчинки набились в рот, в нос. Не будь у меня каменных костей, что-то сломал бы. Челюсть точно, может шею. Сильный, собака, мой противник.

Когда я поднялся, толпа визжала. Дарков наблюдал с интересом, не отрывая взгляда. Девушки рядом с ним тоже смотрели: одна с ужасом, две с возбуждением.

Сила Титана продолжала работать, разрушала окаменение изнутри. Подвижность возвращалась по миллиметру. Сплюнул кровь на песок. Провёл языком по зубам — все целы. Скула ноет, но кость не сломана.

Виктор стоял в центре ринга, усмехался. Руки опущены вдоль тела, расслаблен. Уверен в победе. Думает, что я уже мертвец.

Его магия активировалась — вода, почувствовал как энергия вырвалась из ядра, потекла к рукам. Воздух вокруг его ладоней заволновался, начал конденсироваться.

Вода материализовалась из воздуха. Капли собирались, сгущались, формировали жидкость. Первая атака — клинки. Тонкие, длинные полосы воды выстрелили из его ладоней. Они летели быстро, вращались. Пять штук одновременно, веером.

Я дёрнулся вправо, тело подчинилось медленно, но подчинилось. Три клинка прошли мимо, свистнули у левого бока. Четвёртый полоснул по плечу, разрезал рубашку, оставил неглубокую рану. Пятый угодил в бедро, пропорол ткань штанов, прорезал кожу.

Кровь хлынула из ран. Боль резкая, жгучая, я сжал зубы, проигнорировал.

Виктор не остановился. Следующая атака — шары. Круглые сгустки воды размером с кулак формировались перед ним, зависали в воздухе. Он взмахнул рукой, швырнул их в меня. Один, второй, третий, четвёртый. Они летели с разных углов. Я уклонился от первого, пригнулся. Второй прошёл над головой, третий ушёл влево. Четвёртый попал в грудь.

Удар мощный, будто ядро от пушки поймал. Вода превратилась в твёрдую массу в момент удара, потом разлетелась брызгами. Покров погасил часть силы, но не всю. Грудная клетка вдавилась, рёбра прогнулись. Я откашлялся, сплюнул кровь.

Копья следом. Длинные, остроконечные колья из воды. Виктор формировал их быстро, одно за другим и метал как дротики.

Я начал двигаться. Уклоняться, смещаться, менять позицию. Тело всё ещё плохо подчинялось, окаменение сдерживалось силой Титана, но не уходило полностью.

Первое копьё попало в левое плечо. Пробило ткань рубашки, вонзилось в мышцу. Выдернул копьё рывком, швырнул на песок. Вода тут же потеряла форму, растеклась лужей.

Второе копьё угодило в правый бок. Прошло между рёбер, застряло. Я схватился за него, попытался вытащить. Не вышло — оно держалось крепко, будто вросло в плоть.

Третье полоснуло по щеке. Кожа лопнула, кровь потекла по лицу. Четвёртое пролетело мимо, пятое тоже.

Крови становилось больше. Дыхание участилось, сердце колотилось. Боль нарастала, но я продолжал двигаться. Виктор всё так же стоял на месте, атаковал дистанционно. Не подходил близко, не давал мне шанса.

Я сдерживал окаменение силой Титана постоянно. Каждую секунду направлял энергию в заражённые участки. Процесс отнимал ресурсы, истощал. Титаническая мощь расходовалась на две задачи сразу: борьба с камнем и поддержание покрова.

Виктор оказался рядом, он сократил дистанцию за мгновение, воспользовался тем, что я отвлёкся на очередное уклонение. Его рука метнулась вперёд, схватила меня за шею. Пальцы сжались, перекрыли дыхание.

Он начал ломать. Выкручивать голову в сторону, пытаясь свернуть шею. Давление огромное, мышцы шеи напряглись до предела. Позвонки заскрипели, связки натянулись. Вот только не вышло. Кости настолько твёрдые, что сломать их обычной человеческой силой невозможно. Даже усиленной магией.

Я ударил его в бок. Хруст. Рёбра не сломались, но прогнулись внутрь. Виктор схватился за бок, его хватка на моей шее ослабла. Оттолкнул его от себя, он отлетел на метр, пошатнулся. Лицо исказилось болью, рука прижата к боку.

И тут же разорвал дистанцию, отпрыгнул назад, увеличил расстояние до пяти метров. Снова дальние атаки, вода формировалась вокруг его рук.

Клинки, шары, копья. Всё заново. Он атаковал методично, без остановки. Я уклонялся, получал удары, терял кровь. Повреждений становилось всё больше. Рубашка превратилась в лохмотья, штаны тоже.

Сила Титана работала на износ, пока Виктор готовил что-то новое. Я увидел, как его магия активировалась сильнее. Энергия вырвалась из ядра мощным потоком, больше чем раньше. Вода конденсировалась перед ним, собиралась в сгусток.

И получился… маленький шарик, прямо крошечный, размером с грецкий орех. Швырнул шарик в меня Я даже не стал прикрываться, только покров. Шарик такой маленький, что он сделает? Он попал в грудь, чуть левее сердца.

И тут он взорвался.

Покров исчез мгновенно. Энергия рассеялась, защита рухнула. Взрывная волна ударила в тело. Почувствовал как воздух выбило из лёгких разом. Грудная клетка прогнулась внутрь, рёбра прогнулись, но выдержали. Меня подняло в воздух. Отбросило назад, пролетел, врезался в канаты. Верёвки не выдержали, порвались. Я вылетел за пределы ринга. Ударился о стену ангара спиной. Бетон треснул от удара, куски штукатурки посыпались вниз. Боль взорвалась во всём теле разом.

Сознание поплыло. Мир потемнел, звуки стали глухими, далёкими. Я медленно сполз по стене вниз, осел на пол. Голова упала на грудь, руки безвольно повисли.

Отключка. Секунда, две, три, потом я вернулся. Сознание включилось резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Глаза распахнулись, лёгкие судорожно хватанули воздух.

Внутренние органы повреждены. Печень, селезёнка, желудок, кровь заливала брюшную полость, скапливалась внутри.

Сила Титана направилась к повреждённым участкам, начала латать раны. Ткани срастались, кровотечение останавливалось. Тошнило, рот наполнился кровью, горло сжалось спазмом. Я наклонился вперёд, сплюнул густую тёмную массу на пол.

Публика визжала, орала так громко, что звук бил по барабанным перепонкам даже через пелену боли. Я поднял голову, посмотрел на ринг.

Виктор стоял там, руки подняты вверх в победном жесте. Лицо довольное, самоуверенное. Толпа кричала его имя, хлопала, топала ногами.

Но что-то изменилось, я почувствовал, что окаменение… оно разрушено. Удар Виктора, взрывная волна, она прошла сквозь тело, разнесла каменные наросты на куски. Процесс окаменения не просто остановился. Он словно замер, откатился назад.

Сила Титана больше не тратилась на борьбу с камнем. Вся энергия направилась на регенерацию, восстановление повреждённых органов.

Качнулся. Руки упёрлись в стену, оттолкнули тело вверх. Ноги задрожали, но выдержали вес. Я выпрямился, нашёл равновесие.

Толпа это увидела и крики стихли на мгновение. Потом возобновились с новой силой. Кто-то заорал моё имя.

Я пошёл к рингу, залез. Перешагнул через порванные канаты, встал на песок. Виктор смотрел на меня как на призрака. Глаза расширились, челюсть отвисла.

— Как… — начал он.

Не договорил, я не дал. Рванул вперёд. Сила Титана вся, все десять процентов, направилась в ноги. Виктор среагировал, его руки метнулись вперёд, магия активировалась. Шесть маленьких шариков сформировались перед ним, зависли в воздухе. Те самые, взрывные, мощные. Он швырнул их все разом.

Я ушёл от первого. Наклонился влево, шарик пролетел мимо. Второй — вправо, мимо тоже. Третий — пригнулся, прошёл над головой. Четвёртый — подпрыгнул, прошёл под ногами.

Пятый и шестой попали. В грудь и в голову. Взрывы грохнули одновременно. Покрова уже не было, защита исчезла. Удары пришлись прямо по телу.

Грудь прогнулась снова, голова дёрнулась назад, шея хрустнула. Боль, тошнота, темнота перед глазами, но я успел. Руки вытянулись, схватили Виктора за правую руку. Пальцы сжались, вдавились в его плечо.

Взрывная волна от шариков ударила. Нас дёрнуло назад одновременно. Сила такая, что земля ушла из-под ног, мы полетели к краю ринга.

Виктор орал, я держал его руку мёртвой хваткой, не отпускал. Мы упали на песок у самого края. Я сверху, он снизу. И тут я услышал звук — влажный, отвратительный хруст. Рука Виктора оторвалась от плеча.

Я держал конечность в руках, а он смотрел на обрубок с ужасом. Кровь хлестала фонтаном из плеча, заливала песок, его лицо, мою одежду. Он попытался отползти, оттолкнулся ногами. Лицо белое, глаза вытаращены, рот распахнут.

Сознание плыло, в глазах двоилось. Мир качался, вращался. Звуки доносились как сквозь вату: глухие, приглушённые. Инстинкты взяли своё. Титан внутри проснулся, вырвался наружу. Человеческая часть отступила, осталась только ярость, голод, жажда убийства.

Я поднялся и посмотрел на Виктора. Он лежал на спине, орал, держался за обрубок плеча. Вложил всю силу Титана в одну ногу. Мышцы налились мощью. Поднял ногу и наступил прямо на грудную клетку, в центр.

Хруст.

Тело сложилось пополам. Позвоночник переломился посередине, ребра лопнули все разом. Голова согнулась к ногам, живот прогнулся внутрь, но этого мало. Я наступил ещё раз стой же силой. Тело не выдержало. Раскололось на две части. Верхняя половина отделилась от нижней. Кровь, кишки, кости: всё вывалилось на песок.

Раздались хлопки: медленные, ритмичные. Я поднял взгляд. Элиас стоял у ринга, хлопал в ладоши. Лицо довольное, глаза горят. Улыбка широкая, искренняя. За ним повторили девушки, потом остальные охранники и вся толпа.

Аплодисменты разрастались, становились оглушительными. Я, шатаясь, вылез из ринга. Перешагнул через канаты, чуть не упал, выровнялся и направился к Даркову. Ноги подкашивались, голова кружилась. Регенерация всё ещё работала, латала повреждения.

Ирина материализовалась рядом, подскочила откуда-то сбоку, схватила меня за руку.

— Как? — выдохнула она. — Кто тебя… создал?

Наклонилась к моему уху, зашептала:

— Я видела твои внутренности, а потом словно всё заросло. Прямо как у гигантов, но я не встречала такой регенерации.

Я ничего не ответил, продолжал идти к Элиасу. Мысли медленно складывались в голове, пробивались сквозь пелену боли и усталости.

Что произошло с энергией Виктора? Его последняя атака, взрывные шарики… Часть магии попала в моё тело. И моё ядро… оно поглотило её. Не полностью, но частично. Взяло чужую энергию и использовало на восстановление.

Это, что-то новое. Сейчас… в бою, в динамике, моё ядро впитало магию живого противника. Использовало её как топливо для регенерации. Возможности расширились, если я смогу контролировать этот процесс, научиться поглощать энергию в бою… Это изменит всё. Каждая атака противника будет не только ранить, но и усиливать меня.

Сначала Элиас, лечение, остановка окаменения. Потом разберусь с деталями. Охрана встала передо мной, перекрыли путь к Даркову. Элиас протиснулся через них, оттолкнул одного плечом, второго рукой. Вышел вперёд и посмотрел на меня.

— Молодец! — показал он большой палец вверх. — Вот это я понимаю…

Улыбка расплылась по лицу, глаза блестели восторгом.

— Давно я не видел такой животной жадности до убийства.

— Уговор, — перебил его я.

Голос хриплый, сорванный.

— Конечно, конечно, — закивал Элиас.

Указал рукой в сторону и я последовал за ним. Ирина попыталась тоже, шагнула, но охрана остановила её. Двое схватили за руки, развернули назад. Она попыталась вырваться, закричала что-то, но я расслышал.

Я шёл на морально-волевых. Тело на пределе, окаменение начало возвращаться. Без артефакта Кольцовых ничто не сдерживало процесс.

Мы вышли из ангара через боковую дверь. Попали сразу в другое здание. Коридор короткий, узкий. Потом дверь, кабинет. Помещение небольшое. Кушетка у стены, обитая кожей, стол массивный, деревянный, заваленный бумагами. Полка с книгами. Лампа на столе и кресло.

Элиас уже закатал рукава и указал на кушетку.

— Садись, — сказал коротко. — Посмотрим, что у тебя там и как это исправить.

Я сел, кушетка прогнулась под весом, кожа скрипнула. Элиас подошёл ближе, склонился над моей рукой. Взял за запястье.

— Но сначала моя просьба, — произнёс он.

Голос изменился, стал тише, жёстче. Хитрая улыбка скользнула по губам.

— Ты согласен с Вороновыми?

Боль усилилась мгновенно, окаменение накрыло волной. Ни кожу, ни мышцы, а внутренние органы. Лёгкие начали твердеть, превращаться в камень. Дыхание затруднилось. Сердце следом, почувствовал как мышца начала каменеть, сокращения замедлились. Это крайне хреново.

— После, — выдавил я.

Голос еле слышный.

— Я думаю, что сейчас, — покачал головой Элиас.

Отпустил мою руку, отступил на шаг. Лицо спокойное, расслабленное.

— Ты бы мог мне припомнить мои слова, — продолжил он медленно. — Но, видишь ли, мы не обсудили с тобой детали, именно: как быстро я должен тебе помочь.

Пауза, он подошёл к столу, налил себе что-то из графина в стакан. Выпил неспешно, смакуя.

— Так что если нужна скорость… — Он повернулся ко мне, поднял бровь. — То отвечай, либо подождём немного. Я пока выпью, переварю увиденное, и потом уже выполню своё обещание.

Тварь!

Я начал тяжело дышать. Лёгкие каменели быстрее, воздуха не хватало, в горле хрипело. Сердце билось с перебоями, пропускало удары.

— Хорошо, — выдавил я из себя. — Но при одном условии.

Мир поплыл. Звуки стали глухими, далёкими. Только собственное сердце — оно билось неровно, пропускало удары.

Раз.

Пауза.

Два раза подряд.

Долгая пауза.

Я попытался вдохнуть — не вышло. Воздух упёрся в горло, дальше не пошёл. Грудная клетка не расширялась. Мышцы напряглись, потянули рёбра, но ничего не произошло.

Голова закружилась. Зрение потемнело по краям. Чёрные пятна расползались от периферии к центру, съедали картинку. Сердце замедлилось ещё сильнее. Удар. Пауза на три секунды. Удар. Пауза на пять.

Сила Титана рвалась наружу, пыталась прорваться, остановить процесс. Я направил её к лёгким, к сердцу. Энергия встретила сопротивление — каменная ткань не отступала. Слишком быстро, слишком много. Десять процентов силы не хватало, чтобы сдержать.

Сознание начало отключаться и вдруг прикосновение. Ладонь легла мне на грудь.

— Держись, мальчик, — голос Даркова хриплый, но спокойный. — Сейчас разберёмся.

Ядро Элиаса вспыхнуло, ощутил это сразу. Мощный всплеск энергии, волна магии, что ударила в воздух. Огромный резервуар энергии. Магия хлынула из его ладони в моё тело. Красная, яркая, горячая, живая. Она текла потоком, заполняла меня изнутри. Прожгла кожу, мышцы, добралась до лёгких.

Внутренний взор активировался автоматически. Инстинкт, попытка понять что происходит. И я увидел. Лёгкие выглядели как каменные мешки. Серая плотная масса вместо розовой губчатой ткани. Кровеносные сосуды застыли, превратились в жёсткие трубки. Бронхи заполнены камнем полностью.

Красная энергия коснулась поверхности. Тонкие трещины побежали по серой массе, расползлись паутиной. Камень начал крошиться. Она отваливалась кусками, разлеталась в стороны, но не падала.

Крошка превращалась в энергию. Серая, тусклая, тяжёлая. Она стекала по каналам вниз, тянулась к моему позвоночнику, к ядру.

Красная магия продвигалась глубже. Она заполняла освобождённые участки, прожигала камень слой за слоем. Бронхи освобождались от окаменения. Сосуды становились эластичными.

Процесс медленный, Дарков не торопился, двигался осторожно. Его энергия текла равномерно, без рывков. Он контролировал каждый миллиметр.

Я наблюдал. Невероятный контроль для человека. Он чувствовал моё тело, знал, где камень, где живая ткань, как их разделить без повреждений. Левое лёгкое очистилось полностью, правое следом. Красная магия вымыла всю каменную крошку, превратила её в энергию, отправила в ядро.

Воздух ворвался в лёгкие жадно, заполнил их до предела. Грудь расширилась, рёбра раздвинулись. Кислород хлынул в кровь, разлился по телу. Облегчение накрыло волной. Голова прояснилась мгновенно. Чёрные пятна отступили, зрение вернулось. Мир снова обрёл чёткость, краски, звуки.

Но Дарков не остановился. Его ладонь сместилась чуть левее. Надавила на область сердца. Красная энергия хлынула туда следом. Сердечная мышца каменела быстрее лёгких.

Магия коснулась камня. Треск. Крошка. Превращение в энергию. Процесс повторился. Дарков двигался методично, очищал участок за участком. Левый желудочек, правый желудочек, предсердия, клапаны. Всё освобождалось от окаменения постепенно.

Сердце забилось. Сначала слабо, неуверенно. Потом сильнее. Ритм выровнялся, удары стали чёткими, регулярными. Кровь помчалась по венам, разогнала застой.

Почувствовал как возвращаются силы. Мышцы налились энергией. Голова окончательно прояснилась. Дарков убрал ладонь.

Отступил на шаг назад. Пошатнулся. Схватился за край стола, удержался на ногах. Я посмотрел на него. Элиас весь мокрый. Пот заливал лицо, стекал с подбородка, капал на пол. Волосы растрепались, прилипли ко лбу и вискам.

Лицо осунулось, щеки провалились, скулы выступили резче. Кожа потемнела, стала серой. Морщины углубились, появились новые: у глаз, у рта, на лбу.

Он постарел лет на десять лет. Руки тряслись. Пальцы судорожно сжимали край стола. Элиас закашлялся: сухо, надрывно. Согнулся пополам, прикрыл рот ладонью. Кашель затих через несколько секунд. Он выпрямился с трудом, вытер рот тыльной стороной руки.

— Я думал будет проще, — выдавил он хриплым голосом.

Звук застрял в горле, вышел со скрипом. Связки пересохли, голос сел полностью.

— А мы ведь только начали…

Оценил своё состояние внутренним взором. Лёгкие и сердце чистые, камня там не осталось. Работали нормально, без сбоев, но остальное тело… Окаменение никуда не делось. Руки, ноги, спина, живот — всё покрыто каменной коркой. Процесс остановился, замер на месте. Не продвигался дальше, но и не отступал.

Хмыкнул про себя. Вот что значит «прорвало плотину». Артефакт Кольцовых сдерживал окаменение искусственно, силой, как дамба держит воду. А когда артефакт сломался — дамба рухнула.

Дарков пошёл дальше, шатающейся походкой. Открыл верхний ящик, достал оттуда что-то, присмотрелся.

Ядро гиганта.

Размером с кулак, неправильной формы. Серое, с тёмными прожилками. Грязное, необработанное, словно его только вырвали из твари.

Элиас сжал его в ладони, прижал к груди. Ядро вспыхнуло. Энергия хлынула из него потоком, втянулась в тело Даркова. Напрямую в позвоночник, в его собственное ядро.

Процесс занял минуты три, может четыре. Серое ядро гиганта бледнело на глазах. Прожилки исчезали, поверхность тускнела. Оно усыхало, сжималось, превращалось в пыль.

А Дарков менялся. Кожа посветлела, приобрела нормальный цвет. Морщины разгладились, щёки наполнились. Лицо вернулось к прежнему виду — худое, острое, но не изможденное.

Волосы распрямились, высохли. Пот исчез с кожи.Руки перестали трястись. Пальцы разжались, отпустили край стола. Он выпрямился, расправил плечи.

Выдохнул.

— Так куда лучше, — сказал он спокойным голосом. — Не только ты мальчик балуешься поглощением сырых ядер… Приходится порой, чтобы не подохнуть. Поэтому понимаю тебя.

Голос звучал твёрдо, без хрипоты. Элиас повернулся ко мне, улыбнулся.

— Ну что, продолжим?

Я кивнул. Дарков подошёл ближе, остановился рядом.

— Будет больно, — предупредил он. — Но судя по всему, ты, мальчик, умеешь её терпеть.

Опустил обе ладони мне на грудь. Ядро Элиаса вспыхнуло снова. Энергия хлынула из него мощным потоком. Красная магия взорвалась внутри меня. Она разлилась по телу, заполнила каждую клетку. И из неё полезло… что-то ещё.

Сотни тонких красных нитей, они вырвались из ладоней Даркова, проникли в моё тело. Прошли сквозь кожу, сквозь мышцы, устремились к каналам.

Боль ударила мгновенно, будто тысячу ножей воткнули разом: острых, раскалённых. Они резали изнутри, жгли ткани, разрывали нервные окончания.

Я сжал зубы, вцепился пальцами в края кушетки. Кожа лопнула, прогнулась под давлением. Дерево затрещало. Сознание пыталось отключиться. Защитная реакция — боль слишком сильная, тело хочет сбежать в темноту.

Не позволю. Я выпустил каплю силы Титана. Направил её в мозг. Энергия прожгла туман, разогнала отключку. Сознание вернулось, зафиксировалось.

Боль осталась, но я держался. Дарков работал, красные щупальца ползли по моему телу, искали каналы. Находили их один за другим.

Щупальца Даркова проникали в каждый канал. Красная энергия текла внутрь, касалась каменной крошки. Крошка рассыпалась. Превращалась в энергию. Стекала к ядру. Очищался канал за каналом: один, второй, третий… десятый, сотый. Он двигался методично, не пропускал ни одного.

Всё это время, я скрывал силу Титана. Она пульсировала в ядре постоянно. Её присутствие нельзя было замаскировать полностью. Но я сжимал, направлял всю энергию внутрь, в самый центр ядра. Создавал вокруг неё оболочку из человеческой магии — чистой силы, земли. Прятал титаническую мощь за занавесом.

Дарков не должен её увидеть, для него я должен быть таким же как и для всех — аномальный изменённый. Его щупальца ползли рядом с ядром. Проверяли каналы, что вели к позвоночнику. Красная энергия скользила мимо, близко, в миллиметрах от моей силы.

Я напрягся, сжал оболочку сильнее. Элиас ничего не заметил. Продолжал работать. Каналы очищались один за другим. Сотня, двести, триста. Процесс тянулся. Сколько прошло времени? Десять минут? Двадцать? Час?

Потерял счёт, просто лежал, терпел боль, контролировал силу Титана.

Наконец последний канал очистился. Щупальца отступили от конечностей, от органов, сгруппировались в центре тела. Все сразу, разом. Они окружили мой позвоночник, мое ядро.

И Дарков ударил. Энергия хлынула потоком. Красная магия обрушилась на ядро с чудовищной силой. Щупальца вонзились внутрь.

Меня выгнуло. Спина оторвалась от кушетки, выгнулась дугой. Руки и ноги дёрнулись, мышцы свело судорогой.

Боль взорвалась новой волной. Не в теле, а в самом ядре. Будто раскалённым прутом прожгли позвоночник насквозь. Щупальца устремились в центр ядра. К прожилкам магии.

Они впились в прожилку земли. Туда, где засело окаменение. Каменная энергия заполнила канал полностью, закупорила его, не давала магии течь свободно.

Красная магия Даркова начала вытягивать её. Окаменение текло из прожилки наружу, стекало в основную часть ядра. Серая тяжёлая энергия собиралась в сгусток, уплотнялась.

Канал очищался миллиметр за миллиметром. Каменная энергия отступала, магия земли возвращалась. Сила, что была зажата, начала вырываться наружу.

Давление в ядре росло. Энергия распирала изнутри, рвалась на свободу. Прожилка земли пульсировала всё сильнее, всё ярче.

И вспыхнула.

Взрыв. Энергия взорвалась внутри ядра, разлилась по телу мгновенно. Магия земли хлынула по каналам, заполнила их. Открыл глаза и зарычал.

Звук вырвался из горла сам: низкий, утробный, нечеловеческий. Он прокатился по помещению, отразился от стен, вернулся эхом.

Сила Титана рванула наружу следом. Она вырвалась из оболочки, где я её прятал. Прорвала защиту, хлынула в тело. Я не удержал её: слишком мощный выброс магии земли, слишком сильный всплеск энергии.

Ядро пульсировало бешено. Две силы столкнулись внутри — магия земли и мощь Титана. Они переплелись, срослись, усилили друг друга.

Ударная волна вырвалась из моего тела. Она разлетелась во все стороны разом.

Даркова отбросило назад. Он пролетел метра три, врезался в стену спиной. Удар глухой, тяжёлый. Штукатурка треснула, посыпалась крошкой. Картина в раме рухнула с гвоздя, грохнулась на пол. Стекло лопнуло, осколки разлетелись.

Элиас сполз по стене вниз. Упал на пол, сел. Голова откинулась назад, прислонилась к стене. Из носа текла кровь. Тонкой струйкой, стекала по губам, капала на рубашку.

Я поднялся с кушетки. Встал на ноги. Сила Титана бушевала внутри, рвалась наружу. Я усмирял её магией ядра. Давил, сжимал, загонял обратно.

Получилось. Энергия успокоилась, вернулась под контроль. Я выдохнул, расслабился. Проверил тело. Покрутил руками. Сжал пальцы в кулаки, разжал. Подвижность полная, скованности нет. Ноги. Присел несколько раз, встал на носки. Работают нормально. Шея, спина, плечи. Повернулся в стороны, наклонился. Всё в порядке.

Окаменение исчезло.

Я заглянул внутрь себя. Направил взор в позвоночник, в ядро.

Прожилки магии светились ярко.

Чистая сила — толстая, мощная, седьмой ранг. Она выросла за время борьбы с окаменением. Постоянное напряжение закалило её, усилило.

Земля — чуть тоньше, но яркая, шестой ранг. Она освободилась от каменной энергии полностью. Текла свободно по прожилке, разливалась по каналам.

Магия есть, сила есть, а использовать не умею. Она просто лежит мёртвым грузом, не применяется. Я знал базовые вещи — импульс через землю, вибрацию. Но настоящих техник, боевых приёмов — ничего.

Но техника была, она выскочила из ядра гиганта, когда я его поглотил. Встроилась в прожилку земли автоматически, но я её не освоил.

Именно поэтому началось окаменение. Магия земли без техники — неконтролируемая сила. Она разлилась по телу хаотично, начала превращать всё в камень.

Кости… почувствовал их структуру. Плотные, твёрдые, минерализированные. Дарков это не убрал. Кости остались такими же крепкими. Мой постоянный бонус.

И сила Титана.

Я сосредоточился на ней. Она пульсировала в ядре, сжатая, но живая.

Двенадцать процентов⁈

Выросла. За время борьбы с окаменением она работала на износ. Постоянная нагрузка, непрерывное напряжение. Это закалило её, усилило, расширила.

Я оскалился.

Хорошо, даже лучше, чем я планировал. Дарков поднимался. Оттолкнулся от стены руками, встал на ноги. Шатнулся, но устоял. Вытер кровь под носом тыльной стороной ладони. Размазал по щеке.

Посмотрел на меня.

Лицо спокойное, глаза холодные, но в них читалось любопытство: острое, жадное.

— Какой интересный… — хмыкнул он.

Элиас подошёл к столу медленно. Сел в кресло, откинулся на спинку. Положил руки на подлокотники.

— Поговорим?

Я кивнул, подошёл ближе, сел напротив. Расслабился, откинулся назад.

Дарков смотрел на меня молча несколько секунд. Изучал, взгляд скользил по лицу, по телу, задерживался на руках.

— Уникальный! — заявил он наконец.

Голос твёрдый, без эмоций.

— Так вот почему Ирочка от тебя не отстаёт? — продолжил он. — Поэтому притащила военных ко мне в дом?

Я пожал плечами, не ответил. Молчание — лучший способ. Пусть сам додумывает.

— Аномальный изменённый, но с одним ядром… — Элиас наклонился вперёд, сцепил пальцы в замок. — Это что-то новенькое. Полная интеграция и объединение. Никогда такого не встречал.

Пауза.

— Хочешь… — начал он медленно, — я возьму тебя к себе. Деньгами, всем чем захочешь… не обижу. Такой охранник мне бы пригодился.

— Не интересует, — оборвал я его.

Дарков хмыкнул. Откинулся на спинку кресла. Улыбнулся тонко.

— Ну, конечно, — произнёс он задумчиво. — Кто же у нас так далеко зашёл в работе?

Пальцы забарабанили по подлокотнику. Тук-тук-тук.

— СКА? — начал перечислять. — Нет, у них хорошие наработки, но не идеальные. Военные только пробуют. Аристократы? Медведевы? Змеевы? Нет, там тоже не всё гладко.

Он замолчал. Уставился на меня в упор. Глаза сузились.

— Такие знания могут быть только…

Элиас осёкся. Лицо изменилось. Удивление, понимание, осторожность — всё разом.

— Ты связан с…

Он не договорил и ждал реакции. Я улыбнулся медленно, едва заметно.

— Но почему они сами тебе не помогли? — спросили меня.

— Не могу ответить на этот вопрос, — соврал я спокойно.

Пусть думает что хочет.

Дарков откинулся ещё дальше. Лицо расслабилось, стало нейтральным, но я видел, как шестерни крутятся у него в голове. Он просчитывает варианты, оценивает последствия.

— Твои условия? — вернулся к делам Элиас.

Голос деловой, я же выпрямился и подался вперёд.

— Ирина… — начал.

— Нет! — Дарков ударил кулаком по столу резко.

Стол дрогнул, бумаги подпрыгнули. Стакан качнулся, чуть не упал.

— Я не буду от неё избавляться, — заявил он жёстко.

Хмыкнул.

— Ирина, — продолжил спокойно, — должна уехать со мной в одно место. Без военных.

Пауза.

Дарков поднял бровь.

— М?

— Ещё кое-что, — добавил я. — Скоро я встречусь с некой бандой. «Серые», побочная ветвь Змеевых. Нужно, чтобы когда они умрут, все подумали на Вороновых.

Элиас замер. Смотрел на меня не моргая. Лицо непроницаемое.

— А? — выдохнул он наконец. — Ты хочешь… развязать войну между аристократами?

Я улыбнулся шире.

— Не могу ответить на это…

Дарков откинулся назад. Закрыл глаза на секунду. Выдохнул долго, медленно.

— Думаю, это возможно, — кивнул он.

Открыл глаза, посмотрел на меня.

— Что ещё?

— И последнее, — зевнул. — Уверен, что для вас это не составит проблемы. Когда я разберусь с главой Вороновых, нужно сделать так, чтобы подумали на военных.

Элиас замялся. Открыл рот, закрыл. Посмотрел на меня внимательнее.

— Этого хочет?.. — начал он осторожно.

Он не договорил, я снова только улыбнулся.

Идеально. Он купился, думает, что я связан с императором. Что все эти условия — часть большого плана сверху. Если он поверит полностью, ловушка захлопнется.

Змеевы пойдут против Медведевых через «Серых». Военные против Медведевых через Вороновых. Хаос начнётся. Аристократы и военные грызутся, рвут друг друга.

А я в это время займусь СКА. Потом вернусь к долгу Володи — отомщу Медведевым. И только после этого переключусь на императора. Заберу украденную силу Титанов.

Главное — успеть за неделю. СКА дали неделю убить Ирину. Быков дал неделю с девочками. Времени мало, работы много. Плюс мои гиганты, надо проверить как они, дать команды.

— Допустим, я соглашусь на твои многочисленные условия, — произнёс Дарков медленно. — Какую награду я могу ожидать?

Голос осторожный, он торгуется.

— А что нужно? — ответил я вопросом.

Элиас оскалился.

— Власть! — выплюнул он. — Когда начнётся передел, я хочу…

— Вам никто не будет мешать, — перебил я. — Все будут заняты другим. То, сколько вы откусите, зависит от вас, как и то, сможете ли вы потом это удержать.

Дарков замер. Потом расплылся в улыбке: широкой, довольной.

— Отлично! — хлопнул он в ладоши.

Выпрямился, откинулся на спинку кресла.

— Договорились! — заявил Элиас.

Открыл ящик стола, достал оттуда записку. Протянул мне.

— Вот данные моего кристалла связи, — произнёс. — Скажи, где и когда будет встреча с «Серыми», а я тебе подготовлю информацию по Вороновым.

Я взял записку, сунул в карман, кивнул.

— Ирина? — уточнил.

— Будет, — подтвердил Дарков.

Его голос стал ледяным.

— Сейчас выйдешь на улицу, подъедет машина, — пауза. — И…

Элиас наклонился вперёд. Глаза стали жёсткими.

— Если ты что-то сделаешь с моей девочкой, я тебя убью!

Угроза прозвучала серьёзно, без показухи, без пафоса. Просто факт.

— Понял.

Встал из-за стола. Развернулся, пошёл к двери.

— Через другую дверь, — крикнул Дарков мне вслед. — Вон там, справа.

Указал рукой. Я прошёл через другую дверь. Попал в коридор. Прошёл по нему, вышел на улицу.

Ветер ударил в лицо, трепал волосы. Моросил дождь: мелкий, противный. Капли оседали на коже, стекали по щекам.

Всё серое: небо, здания, асфальт, никаких красок. Шум и крики остались где-то там, внутри ангара, здесь тихо. Только ветер завывал, дождь шуршал.

Я закрыл глаза.

Артефакты и зелья в сумке, они ждут у Быкова. К подъезду подъехала чёрная машина: дорогая, длинная, низкая, блестящая. Окна тонированные, не видно, что внутри.

Остановилась рядом со мной. Двигатель работал на холостых, выхлоп поднимался белым клубом.

Дверь открылась, внутри сидела Ирина. Точнее, лежала, на заднем сиденье, свернувшись калачиком. Голова на подушке, волосы растрепались, закрыли лицо.

Спала или её вырубили. Я залез внутрь, сел рядом с ней.

Посмотрел на неё внимательнее. Дыхание ровное, глубокое, грудь поднимается, опускается плавно. Лицо расслабленное, без напряжения.

Её усыпили. Такая беззащитная и уязвимая. Удивительно, как в ней сочетаются все эти качества. Учёная-фанатик, одержимая работой, готовая на всё ради исследований. И одновременно — женщина с желаниями, слабостями, потребностями.

Но для неё я — объект исследования, материал для экспериментов, так что ничего личного. Она мне нужна, пока что.

Я хочу показать ей Вику. Пусть Ирина увидит результат, заинтересуется. А потом надавит на военных. Военные пойдут против Вороновых. Конфликт между ними и Медведевыми усилится — дополнительный разлад. Всё по плану.

Взгляд зацепился за что-то. Из выреза платья торчал краешек чего-то. Тонкая цепочка. Она уходила под ткань, скрывалась между грудей.

Я запустил руку внутрь. Водитель на переднем сиденье напрягся мгновенно. Плечи поднялись, голова дёрнулась в мою сторону. Руки сжали руль сильнее.

Я достал медальон: маленький, размером с монету, круглый, серебристый. На поверхности выгравированы символы, руны или что-то подобное. Магия пульсировала внутри. Энергия текла по кругу, образовывала замкнутый контур.

Следящий артефакт? Я узнал его сразу. Такие вещи встречал раньше. В СКА, в корпусе. Они отслеживают положение носителя, передают координаты на расстоянии.

Кто повесил? Военные или Дарков? Плевать, открыл окно. Ветер ворвался внутрь салона, принёс брызги дождя.

Выкинул медальон наружу. Он отлетел метров на пять, упал в лужу. Скрылся под водой. Закрыл окно.

Водитель расслабился. Плечи опустились, дыхание выровнялось.

— К особняку Быкова. Знаешь где?

— Да, — ответил водитель коротко.

Машина тронулась. Мы ехали по пустым улицам. Дождь усилился, барабанил по крыше. Стеклоочистители работали на максимальной скорости, едва справлялись.

Я сидел, смотрел в окно, Ирина спала рядом. Дышала ровно, не шевелилась.

Время тянулось, час, два и вот мы уже подъезжали к нужному району. Я узнал улицы. Зелёный пояс — богатый квартал, особняки аристократов и купцов.

— Остановись, — приказал я.

Машина затормозила.

— Ждёшь тут, — сказал я водителю. — Я её скоро приведу.

Водитель открыл рот.

— Но… — начал он.

— Поедешь за мной — убью, — оборвал я. — И потом тебе объяснять боссу, почему это случилось.

Мужик замолчал.

Я вышел из машины. Открыл заднюю дверь, наклонился внутрь. Подхватил Ирину на руки. Она всхлипнула тихо, повернула голову, прижалась к моей груди.

Не проснулась. Захлопнул дверь ногой. Понёс её по улице. Дождь мочил лицо, одежду. Я не обращал внимания, десять минут петлял между улицами. Менял направление, возвращался назад, делал круги.

На случай если кто-то следит, или водитель всё-таки поедет за мной.

Наконец вышел к воротам особняка Быкова. Высокий забор, кованые ворота, охранники по обе стороны. Двое, в форме, с автоматами.

Они увидели меня. Переглянулись.

Не задали вопросов.

Ворота открылись, прошёл внутрь. Добрался до входа, поднялся по ступенькам. Дверь открылась до того, как я до неё дотронулся.

На пороге стоял Прохор, сделал жест рукой и впустил меня внутрь. Дверь закрылась, слуга уставился на меня и поморщился.

— Много же вы проблем принесли моему господину, — произнёс он медленно. — И ничего не заплатили в ответ.

Я перехватил Ирину поудобнее.

— Тебе чего? — спросил.

Прохор выпрямился ещё сильнее, руки сложил за спиной.

— Я думаю, вам стоит покинуть наш дом, — заявил он. — Господин уже решил свои вопросы. И теперь ему не требуется ваша помощь или кого-то ещё.

Я поднял брови.

Быков решил кинуть СКА? И меня тоже? Может быть, связался с… Вороновыми и договорился, что сдаст Вику?

— Уходите, — повторил Прохор твёрдо. — И забирайте свою новую даму!

Он шагнул вперёд, преградил путь.

— Сначала поговорю с Радионом Германовичем, — ответил я спокойно.

— Только через мой труп! — Прохор исчез.

Смазался в воздухе, фигура расплылась, превратилась в размытое пятно. И пропала.

— Как скажешь…

Остановился у дивана в прихожей. Наклонился, положил Ирину туда. Она всхлипнула тихо, повернулась на бок.

Выпрямился, повернулся к пустому холлу.

— Ну, ты сам решил, — сказал я в никуда.

Сила Титана просочилась в мышцы.

Покров активировался автоматически, окутал кожу невидимым слоем защиты.

Тишина и только моё дыхание: ровное, контролируемое. Сердце билось спокойно, тело готово к бою.

Оценил место: прихожая большая, метров десять на восемь. Высокие потолки, два дивана вдоль стен, столик между ними. Ковёр на полу — толстый, мягкий, глушит шаги. Три двери: одна в коридор, две в комнаты. Лестница наверх и справа.

Ирина на диване слева. Спит, свернувшись калачиком. Я стоял, вглядывался в углы, в тени под мебелью. Магия земли текла сквозь ступни в пол, расползалась во все стороны. Чувствовал вибрации: свои, Ирины на диване. Больше ничего.

Где он?

Движение справа. Тень выскользнула из-под лестницы, материализовалась в человека за секунду. Прохор уже атаковал.

Рука метнулась вперёд. В пальцах длинный стилет — тонкий, сантиметров двадцать пять, похож на вязальную спицу, но толще. Остриё блеснуло в свете лампы.

Я начал разворачиваться. Не успел.

Укол в бок. Острая боль взорвалась под рёбрами. Стилет вошёл глубоко, прошёл между костями, нашёл почку. Точный удар, хирургический. Прохор дёрнул руку — вытащил оружие, отступил на шаг.

Кровь хлынула: тёплая, липкая. Рубашка намокла мгновенно. Я зажал рану ладонью, надавил. Сила Титана устремилась к повреждению, начала латать ткани.

Прохор смотрел на меня спокойно. Лицо каменное, без эмоций. Он оценивал результат, смотрел, как я реагирую.

Я выпрямился. Убрал руку от раны. Кровь всё ещё текла, но медленнее. Регенерация работала.

— Неплохо, — выдавил я сквозь зубы.

Прохор не ответил. Развернулся и растворился снова. Тень скользнула по стене, исчезла за шкафом.

Я крутанулся, проверил все углы. Магия земли пульсировала, сканировала пол. Ничего. Ни малейшей вибрации. Он не касался земли? Перемещался через тени полностью?

Удар слева.

Я почувствовал его за мгновение до контакта. Воздух сместился, температура упала. Дёрнулся в сторону, но не успел полностью.

Стилет полоснул по груди. Рассёк рубашку, кожу, задел мышцу неглубоко. Прохор уже отступал, растворялся обратно в тень.

Кровь потекла новой струйкой. Две раны теперь. Я сжал кулаки, заставил себя успокоиться. Злость не поможет, нужна тактика.

Он быстрый. Очень быстрый. Появляется, бьёт, исчезает. Я не успеваю среагировать. Нужно предугадывать, не реагировать.

Тень вынырнула из-под дивана. Прохор материализовался в метре от Ирины. Стилет нацелен на неё — в шею, артерия.

Я рванул вперёд. Использовал чистую силу для ускорения. Ковёр под ступнёй прогнулся, порвался. Преодолел расстояние за полсекунды.

Подставил руку. Стилет вошёл в ладонь насквозь. Остриё пробило кожу, мышцы, вышло с обратной стороны. Боль острая, яркая. Я сжал пальцы вокруг клинка, попытался удержать.

Прохор дёрнул руку. Стилет выскользнул из захвата, разорвал плоть ещё сильнее. Старик отпрыгнул назад, растворился до того, как я успел ударить.

Кровь лилась, капала на ковёр густыми каплями. Я посмотрел на руку — отверстие сквозное в центре ладони. Сила Титана устремилась туда. Кровотечение остановилось через три секунды. Рана начала затягиваться.

Три раны. Кровь на рубашке, на руке, на полу. Прохор методично меня разбирает. Не пытается убить сразу — изматывает, обескровливает. Тактика правильная против меня. Умная букашка.

Я отступил к центру комнаты. Спиной к лестнице, чтобы видеть все углы. Ирина справа, на диване. Двери впереди. Окна закрыты шторами.

Магия земли текла постоянно. Я держал её активной, сканировал вибрации. Ничего. Да как он так не касается пола до атаки?

Тень выползла из-под столика. Прохор появился резко — прыжок, стилет нацелен сверху вниз, прямо в шею, в яремную вену.

Я дёрнулся влево, уклонился. Но старик это предвидел. Развернулся в воздухе, изменил траекторию. Стилет полоснул по плечу, разрезал мышцу.

Горячая кровь брызнула, залила ключицу. Я попытался схватить его за руку, но муравей исчез. Тень сорвалась с его тела, унесла в угол, за шкаф.

Четыре раны.

Дыхание участилось. Сердце колотилось быстрее, кровопотеря нарастала. Регенерация справлялась, но медленно. Слишком много повреждений одновременно.

Он атаковал снова.

Справа. Я дёрнулся, стилет вошёл в бок, между рёбер. Боль взорвалась изнутри. Дыхание сбилось, воздух ушёл рывком.

Прохор выдернул стилет, отступил. Я схватился за рану, зажал. Кровь текла сквозь пальцы. Лёгкое проколото, я закашлялся. Изо рта брызнула кровь, тёмная, густая. Сила Титана бросилась латать лёгкое, запечатывать дыру.

Злость закипела. Не человеческая — титаническая. Глубокая, холодная, сжигающая. Нужно найти закономерность.

Я сделал вид, что шатаюсь. Опустил руки, расслабил стойку. Будто ослабел от кровопотери. Дыхание тяжёлое, надрывное. Кровь на губах, на подбородке.

Прохор появился слева. Быстро, уверенно. Целился в сердце — прямой удар, насквозь. Я дёрнулся вправо в последний момент. Стилет прошёл мимо, полоснул по рёбрам. Царапина, не больше. Я развернулся, попытался ударить.

Промах, Прохор исчез до контакта, но я заметил. Перед появлением он выбирал точку. Тень формировалась за секунду до материализации. Тёмное пятно на полу, на стене. Едва заметное, но оно есть.

Я сосредоточился. Искал не вибрации — искал изменения. Температуру, давление что угодно.

Прохор атаковал сзади. Тень появилась у моих ног. Я почувствовал… холод? Нет. Что-то другое. Пол под тенью стал… тише? Вибрации заглушились, словно звук пропал.

Вот оно! Его магия подавляет вибрации. Создаёт мёртвую зону. Я не чувствовал его через землю, потому что он гасил все сигналы.

Прохор материализовался. Стилет нацелен в почку — вторую. Я развернулся резко. Быстрее, чем он ожидал. Рука метнулась, схватила его за запястье. Пальцы сжались, покров усилил хватку.

Прохор дёрнулся, попытался вырваться. Не вышло, я держал крепко. Сила Титана текла в руку, давала мощь.

Глаза старика расширились. Впервые за бой — эмоция. Удивление. Я дёрнул его руку на себя. Резко, с силой. Кости хрустнули. Локоть вывернулся, связки разорвались. Прохор дёрнулся, но не закричал.

Я дёрнул ещё раз. Сильнее.

Хруст.

Рука оторвалась. Плечевой сустав разошёлся, кожа лопнула, мышцы разорвались. Конечность отделилась от тела, осталась в моей руке.

Кровь хлынула фонтаном. Залила пол, ковёр, мою одежду.

Прохор даже не закричал, не издал ни звука, просто исчез. Тень сорвалась с него мгновенно, унесла прочь. Кровавый след остался на полу — широкая полоса, что тянулась к углу и обрывалась.

Я бросил руку на пол. Она упала с глухим стуком. Пальцы всё ещё сжимали стилет. Оружие торчало из ладони, блестело в свете.

Улыбнулся.

Теперь проще. Раненый противник — слабый противник. Кровопотеря его замедлит, с такой раной сосредоточиться сложно.

Я просто стоял, ждал. Дыхание выровнялось. Лёгкое затянулось, боль притупилась. Раны на боку, на груди, на плече заживали. Кровотечение остановилось.

Минута прошла. Две. Прохор не появлялся. Ушёл? Зализывает раны?

Я сделал вид, что расслабился, опустил руки, повернулся к Ирине. Подошёл к дивану, наклонился.

Удар в спину, как я и ожидал. Острая, пронзающая боль взорвалась в позвоночнике. Его рука, чего я не ожидал, вошла глубоко, целился в ядро. Каким-то образом, пальцы пробили кожу, мышцы, скользнули между позвонками.

Я выгнулся. Ноги подкосились, начали неметь. Энергия в ядре вспыхнула, заметалась. Пальцы давили на позвоночный столб, на канал, где течёт магия.

Магия земли взорвалась. Она хлынула из ядра мгновенно, без команды. Окутала позвоночник плотным слоем. Каменная оболочка сформировалась за секунду, защитила ядро. Ожидал, что он нападёт, когда я подставлюсь, но что рука станет оружием?.. Это что-то новенькое.

Его атака упёрлась в эту защиту. Я дёрнулся назад, рука метнулась через плечо. Схватила что-то тёплое, худое. Последняя рука? Прохор пытался выскочить и отступить.

Не дал. Пальцы сжались.Я рванул старика через себя, бросок через плечо. Прохор полетел, перевернулся в воздухе. Упал на спину. Воздух выбило из лёгких рывком. Он попытался раствориться, превратиться в тень.

Я наступил ему на лицо. Ботинок придавил голову к полу. Прохор дёрнулся, попытался вырваться, но я держал его за руку. Надавил сильнее ногой, использовал силу Титана, всю массу тела.

Хруст.

Кости лопнули. Сначала скулы, потом челюсть. Нос сплющился, глазницы треснули. Черепная коробка прогнулась внутрь.

Я надавил ещё. Череп не выдержал и взорвался. Кость разлетелась осколками во все стороны. Мозг хлынул наружу — серая масса, смешанная с кровью. Залила пол вокруг головы густой лужей.

Глаза вылезли из орбит, повисли на нервах. Язык вывалился изо рта. Лицо превратилось в кашу.

Я убрал ногу и поморщился

Хороший охранник: верный, сильный, быстрый. Магия тени шестого ранга минимум. Будь на моём месте другой маг… Прохор бы его убил.

Сила Титана устремилась к ране на спине. Я почувствовал, как ткани срастаются, как кровотечение останавливается. Процесс займёт время. Минут десять, может пятнадцать.

Магия земли всё ещё окутывала позвоночник, я попытался её отозвать. Не вышло. Она держалась сама, защищала ядро инстинктивно. Будто живая, осознанная.

Интересно.

Новая способность? После лечения Даркова магия земли стала… активнее? Самостоятельнее? Нужно будет разобраться позже.

Я повернулся к Ирине, она всё ещё спала на диване. Не проснулась даже от шума боя. Подошёл к ней, наклонился. Подхватил на руки. Голова откинулась на плечо, волосы упали на лицо.

Понёс её к лестнице, пока наступила в лужу крови — чавкнуло, ботинок прилип. Поднялся по ступеням. Коридор наверху длинный, двери по обе стороны. Какая-то ведёт в кабинет Быкова. Остальные — спальни, комнаты для гостей.

Открыл первую дверь. Библиотека. Полки с книгами, стол, кресло. Пусто.

Вторая дверь. Гостевая спальня. Кровать застелена, окно закрыто. Тоже пусто.

Третья. Кабинет. Массивный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, шкафы с документами. Сейф в углу. Но Быкова нет.

Я поморщился. Сладко спит, пока его охранник умирает внизу? Слишком расточительно. Пятая дверь была закрыта на замок, я толкнул плечом. Дерево треснуло, замок вырвало с петель. Дверь распахнулась.

Ещё одна спальня, огромная кровать в центре, балдахин с золотыми кистями. Ковёр толстый, мягкий. Зеркала на стенах. Запах духов, тяжёлый, приторный.

На кровати отдыхал Быков, лежал на спине, раскинув руки. Живот огромный, вздымался и опускался. Лицо умиротворённое, расслабленное. Тихо сопел, даже улыбался во сне.

Я подошёл к дивану у стены. Положил Ирину туда, устроил поудобнее. Накрыл пледом, что валялся на подлокотнике. Она всхлипнула тихо, повернулась на бок.

Повернулся к Быкову. Сел на край кровати, матрас прогнулся под весом, скрипнул. Торговец не проснулся.

Положил руку ему на ногу. Чуть выше колена. Сжал пальцы. Кость под ладонью начала трещать, осколки разошлись, разорвали мышцы изнутри.

— А-а-а! — Быков проснулся мгновенно.

Рванулся сесть, схватился за ногу. Лицо исказилось болью, глаза распахнулись. Рот открылся для крика.

— Заткнись, — я сжал сильнее.

Кость треснула ещё раз, осколки впились в плоть. Быков взвыл, но я прижал ладонь к его рту. Заткнул.

— Издашь лишний звук, — произнёс я медленно, — я буду медленно разрывать тебя на части, не давая сдохнуть.

Быков замолчал. Точнее, попытался. Изо рта вырывалось приглушённое мычание — жалкое, надрывное. Слёзы текли по щекам, капая на подушку.

Я убрал руку ото рта.

— М-м-м… — заплакал торговец.

— Говори, — устало выдохнул я.

Быков всхлипывал, дрожал. Руки сжимали сломанную ногу, пытались унять боль. Бесполезно.

— Прохор, он… тебя…

— Мёртв, — пожал я плечами. — Признаюсь, неплохой маг: быстрый, верный.

Пауза, Быков смотрел на меня в ужасе. Рот приоткрыт, дыхание прерывистое. Я перехватил его ногу в другом месте. Чуть ниже колена. Сжал пальцы.

Хруст.

— А-а-а! — заорал Быков.

Я схватил его за горло. Сжал, перекрыл дыхание. Быков захрипел, забился. Руки царапали мою ладонь, бесполезно.

— Я тебе сказал, — произнёс я тихо, — не издавать лишних звуков.

Отпустил горло, схватил вторую ногу. Сломал бедро. Кость хрустнула громко. Быков попытался закричать, но я снова зажал ему рот.

— Говори, — повторил я. — Почему ты вдруг решил пойти против меня и СКА?

Убрал руку. Быков рыдал. Сопли текли по губам, слюна капала на подбородок. Он задыхался от боли, от страха.

— Я… я… — выдавил он. — Вороновы! Они пришли сюда!

Я замер.

— Врёшь.

— Нет! Клянусь! — Быков затрясся сильнее. — Ладно, я с ними связался! Сказал, что у меня девка, что они ищут! И если они решат вопрос с «Серыми», то я отдам им её!

Тишина. Я смотрел на него и переваривал информацию. Быков связался с ними сам, предложил сделку. Девочка в обмен на помощь с бандой.

Идиот.

— Какой же ты дурак… — выдохнул я.

Быков моргнул, не понял.

— Что?

— Хотя это проблема вашего вида в целом, — добавил я задумчиво.

Людишки. Они мыслят краткосрочно. Видят только ближайшую выгоду, не просчитывают последствия. Быков думал, что подстраховался. Нашёл союзника посильнее, чем СКА.

Но он не понял. Вороновы не будут его защищать. Они заберут девочку и убьют его. Свидетель не нужен, слабое звено всегда устраняется.

— Что ещё рассказал? — спросил я.

— Ничего! Клянусь! Обещаю! — Быков трясся всем телом. — Только про девку! Больше ничего!

Я прищурился. Врёт? Или правда?

Какой-то урод взял и спутал мне карты. А ведь всё так гладко складывалось. План был простой: использовать Быкова, стравить Вороновых и Змеевых через банду «Серые». Я бы помог торговцу, попутно решил свои задачи. Теперь всё рухнуло. Вороновы уже знают про девочку. Они придут за ней, может, уже в пути.

Как теперь их стравить? Нужна новая схема, другой подход.

— Девушки? — уточнил я.

— В своей комнате спят, — ответил Быков быстро. — Мы им дали зелье. Они не проснутся до утра.

Он попытался подняться, оперся на локти. Сломанные ноги безвольно повисли, не слушались.

— Я сделаю всё, что ты скажешь! — выпалил он жалко. — Всё! Деньги, связи, что угодно! Только не убивай!

Жалкий, испуганный, сломленный. Толстяк, что думал себя умным. Торговец, что решил играть в большую игру.

— Ладно, — я встал с кровати.

Подошёл к нему вплотную. Быков сжался, весь напрягся. Глаза метались, искали спасение.

Я сосредоточился. Выпустил чистую силу из ядра. Энергия потекла по каналам, собралась на кончике указательного пальца. Тонкая струйка, сжатая, концентрированная.

Прикоснулся к груди торговца. Точно в центр, над сердцем.

Импульс.

Энергия вырвалась. Взорвалась изнутри, расширилась конусом, от точки контакта наружу.

Тело Быкова разнесло.

Грудная клетка взорвалась. Рёбра разлетелись осколками во все стороны. Сердце, лёгкие, печень — всё превратилось в кашу. Мясо, кровь, кости смешались в однородную массу.

Половина туловища размазалась по стене сзади. Будто кто-то швырнул ведро краски. Красные потёки стекали вниз. Куски плоти прилипли к обоям, к зеркалу.

Спинка кровати разлетелась в труху. Дерево расщепилось на щепки. В стене за ней зияла дыра: круглая, метр в диаметре.

Остатки тела осели на матрас. Я посмотрел на руку, палец дымился слегка, кожа покраснела от выброса энергии.

— Неплохо, — оценил я вслух.

Чистая сила седьмого ранга. После лечения Даркова она выросла, окрепла. Импульс получился мощнее, чем я ожидал. Концентрация в одной точке даёт огромную пробивную силу.

Буду использовать чаще. Повернулся к дивану. Ирина всё ещё спала. Не проснулась даже от взрыва. Лицо спокойное, дыхание ровное. Плед сполз набок, я поправил его.

Посмотрел на неё задумчиво.

И что теперь делать? Прикрытие развалилось. Места больше нет. План изменился. Вороновы знают про девочку, Быков мёртв, Прохор тоже.

Нужно уходить. Забрать Ирину и девочек Кольцовых, увезти в безопасное место. Где? У Даркова? Нет, слишком опасно. СКА? Тоже под вопросом.

Чёрт.

Я услышал звуки снаружи. Резкие, громкие. Тормоза, визг резины. Моторы на холостых оборотах.

Подошёл к окну. Раздвинул штору, посмотрел вниз.

Улица, пять машин остановились у ворот особняка. Чёрные, дорогие, бронированные. Двери распахнулись. Люди вылезали. Много людей. Я начал считать. Пять из первой машины, четыре из второй, шесть из третьей. Всего… человек двадцать.

Одеты одинаково. Чёрные костюмы, белые рубашки. Никакой формы, никаких знаков отличия. Но двигались синхронно, организованно. Военная выучка.

Охрана около ворот дёрнулась. Двое мужчин в униформе Быкова подняли оружие, но не успели.

Четыре магические вспышки подряд. Охранники упали. Один назад, второй вбок.

Группа прошла через ворота. Не торопились, шли уверенно. Двое остались у входа, остальные направились к дому.

Я сосредоточился, почувствовал их ядра. Маги… Все двадцать, ауры сильные, стабильные. Я отпустил штору, повернулся к Ирине.

— Дурак, — произнёс я вслух, глядя на остатки Быкова.

Труп не ответил. Кровь стекала с матраса, капала на ковёр.

— Никто с тобой не договаривался, ты уже подписал сам себе приговор.

Что мы имеем? Я один. Ирина без сознания. Вика и Ольга где-то в особняке, спят. Будет непросто…

Я поднял Ирину и вышел из спальни Быкова. Коридор пустой, двери по обе стороны закрыты. Где-то внизу слышались голоса: приглушённые, осторожные. Вороновы, видимо, зачищали первый этаж. Времени мало.

Пошёл вдоль коридора, считая двери. Первая, вторая, третья. Остановился перед четвёртой. Поднял ногу и ударил в створку рядом с замком.

БАХ!

Дерево треснуло, замок вырвало вместе с куском косяка. Дверь распахнулась внутрь, ударилась о стену.

Пусто. Гостевая комната, кровать заправлена, окна закрыты.

Следующая.

БАХ!

Ещё одна пустая. Кабинет, стол, полки с книгами.

Третья дверь.

БАХ!

Спальня. Две кровати, на каждой спит девушка. Ольга на правой, Вика на левой. Обе в ночных рубашках, волосы растрепались по подушкам. Дышат ровно, глубоко.

Посмотрел на них, потом на Ирину. Женщина всё ещё спала, голова болталась, волосы закрывали лицо. Троих не унесу. Точнее, унести-то смогу, но неудобно. Они будут мешать в бою, а бой неизбежен.

Значит, придётся будить.

Положил Ирину на пол у входа. Она осела на бок, свернулась калачиком. Подошёл к Ольге первой. Села на край кровати, протянул руку, коснулся её плеча. Выпустил каплю силы Титана.

Энергия хлынула через пальцы в её тело. Тонкая струйка, но концентрированная. Она прожгла дрёму мгновенно, ударила по нервной системе как разряд тока.

Ольга дёрнулась. Глаза распахнулись разом. Зрачки расширились, рот открылся. Она втянула воздух резко, судорожно. Попыталась закричать, но из горла вырвалось только мычание.

Я убрал руку. Она села на кровати рывком, схватилась за грудь. Дыхание частое, прерывистое. Смотрела на меня не моргая. Глаза бегали — от моего лица к груди, вниз, снова к лицу.

Твою ж, я же до сих пор в одних штанах, даже не подумал об этом, после Даркова. Кровь Быкова засохла пятнами на коже, на руках. Нужно будет купить новый костюм что ли, но это потом.

Ольга открыла рот, закрыла. Хотела что-то сказать, но слова застряли.

Я не стал ждать, развернулся к Вике. Повторил процедуру — рука на плечо, капля силы.

Вика среагировала так же. Вскочила, замычала, уставилась на меня огромными глазами. Прижала руки к груди, попыталась прикрыться тонкой тканью ночнушки.

Обе сидели на кроватях и смотрели на меня как на привидение. Хорошо, пусть пока в себя приходят. Подошёл к Ирине, поднял её с пола. Положил на свободную часть кровати Ольги. Коснулся лба, выпустил энергию.

Ирина вздрогнула. Глаза открылись мгновенно. Она вскинулась, села, огляделась. Увидела меня, девушек, комнату. Лицо напряглось.

— Что… — начала она хрипло.

— Слушаем, не перебиваем, делаем что я говорю, — оборвал я её. — И вы выживете.

Голос спокойный, без эмоций. Приказ, не просьба. Все трое застыли. Ольга и Вика на кроватях, Ирина между ними. Смотрели на меня молча, не двигались. Рты закрыты, дыхание затаили.

Идеально, не будут мешать.

— Вы, — указал пальцем на сестёр, — за вами пришли. Мой человек нас немного подвёл, поэтому мы уходим прямо сейчас.

Ольга открыла рот:

— Но…

Я посмотрел на неё. Просто посмотрел, без слов. Она заткнулась мгновенно. Губы сжались в тонкую линию.

— Ты, — повернулся к Ирине, — пострадаешь тоже. И да, вот она. — Кивнул на Вику. — Та самая, про которую я говорил и хотел показать. Но если не будете слушаться, все погибнете. Кивните, если поняли.

Три головы синхронно дёрнулись вниз.

— Молодцы какие…

Отступил на шаг, скрестил руки на груди. Думал быстро, перебирая варианты.

Битва с Вороновыми? Двадцать магов, большинство четвёртого-пятого ранга. Если бы я был один и их было меньше — да, разорвал бы к чертям. Но сейчас со мной трое. Они могут пострадать в перестрелке. Шальная магия, обрушившаяся стена, пожар — варианты бесконечны.

Тогда проще убить их всех сейчас, здесь. Потом уже разбираться с Вороновыми спокойно.

Посмотрел на Ирину.

Хм-мм, а это идея.

— Мы попробуем их отвлечь, — начал я, кивая на женщину. — А вы ждите здесь.

Шагнул к Ирине, схватил её за руку, поднял с кровати. Она встала неуверенно, пошатнулась, я придержал.

— Что происходит? — спросила она сонными глазами.

Голос хриплый, взгляд мутный. Ещё не до конца проснулась.

— Сейчас всё увидишь, — улыбнулся я.

Потащил её к двери. Вышли в коридор. Закрыл дверь за собой тихо, чтобы Ольга и Вика не услышали лишнего.

Пошли к лестнице. Шаги внизу стихли. Слышались только приглушённые голоса, скрип половиц. Убивают всех свидетелей? Интересно как потом выставят смерть Быкова?

Остановился у перил, посмотрел вниз. Холл первого этажа пустой. Двери в гостиную открыты, свет горит. Оттуда доносились звуки — передвижение мебели, хлопанье дверей шкафов.

Ирина встала рядом. Взгляд прояснился, она уже соображала.

— Я попробую с ними поговорить, — сказал я тихо. — Ты, если что, прикрой.

Она посмотрела на меня с недоумением. Открыла рот, хотела возразить. Я не дал.

Активировал Покров. Чистая сила разлилась по коже невидимым слоем. Защита встала мгновенно — тонкая, но плотная. Начал спускаться по лестнице. Медленно, не торопясь. Ступени скрипели под весом.

— Ау? — крикнул я громко. — Тут кто-то есть?

Звуки внизу оборвались. Повисла тишина на секунду, две. Потом — топот. Быстрый, резкий.

Я дошёл до середины лестницы и остановился, посмотрел вниз.

Снизу выстроились люди. Десять человек, все в чёрных костюмах. Лица напряжённые, руки готовы к атаке. Ядра вибрировали, энергия пульсировала. Значит, остальные где-то рядом, ждут. Не дураки, не полезли все сразу.

Один из них — лысый, шрам через пол-лица — ткнул пальцем в меня и заорал:

— Это он!

— Это тварь из военных! — подхватил другой, молодой, с короткой стрижкой.

— Он убил наших!

— Кончай его!

Их ядра активизировались разом. Вспышки магии осветили холл яркими цветами. В меня полетело всё сразу: шары воды размером с кулак, огненные сгустки, кинжалы из сжатого воздуха. Десять атак одновременно, перекрывая всё пространство лестницы.

В этот момент Ирина взмахнула рукой над моей головой.

Воздух перед нами сгустился мгновенно. Температура упала резко, иней проступил на перилах. Ледяная стена выросла из ничего — толстая, прозрачная, с синеватым оттенком. Она встала от ступени до потолка, перекрыла всю ширину лестницы.

Атаки ударились в лёд разом. Вода разбрызгалась, замёрзла на поверхности белыми пятнами. Огонь вспыхнул, растопил верхний слой, но не пробил. Воздушные клинки застряли, вмёрзли в толщу.

По стене побежали трещины. Они расползались от точек ударов, но лёд держался.

Ирина встала рядом со мной. Уперлась ладонями в стену сзади. Её ядро ярко запульсировало. Мощный всплеск энергии, седьмой ранг минимум или даже больше, примерно как у Даркова.

Стена начала расти, утолщаться, расширяться в стороны. Она ползла вверх, упёрлась в потолок. Ползла вниз, дотянулась до пола. Ирина постепенно отходила назад, я за ней. Стена становилась всё больше, больше и больше.

Когда она закончила, ледяная масса заполнила весь проём лестницы. Толщина метра полтора, высота три метра. Баррикада.

Сдержал улыбку, как я и ожидал. Отлично помню наш с ней тренировочный бой и то на что она способна. А тут я, и ещё Вика — оба нужны ей, чтобы закончить свою работу с изменёнными. Она просто не могла не вмешаться. Людишки очень предсказуемые, когда дело касается их интересов.

Ирина убрала руки, они дрожали. На пальцах были следы обморожения — кожа побелела, покрылась инеем, ногти посинели. Она тяжело выдохнула, пар вырвался изо рта густым облаком.

— Какого хрена здесь происходит? — спросила она хрипло.

Голос злой, усталый, я посмотрел на неё спокойно.

— Это Вороновы, — сказал я, указывая на стену. — Побочная ветвь Медведевых. Вот, как видишь, им плевать на всё. Пришли в особняк как к себе домой и хотят забрать девочку.

Ирина нахмурилась.

— Зачем?

Она что не слушала? Я же объяснял…

— Чтобы узнать, как она исцелилась, — ответил. — Как повреждения ядра исчезли. Потому что если они это раскроют…

Осознание упало на неё мгновенно. Глаза вспыхнули, зрачки сузились. Лицо исказилось — смесь ярости и ужаса.

— То они… — прошептала она.

— Да, — кивнул я. — Получат технологию и что с ней будут делать — решать им. А ты останешься где-то там…

Она развернулась резко. Посмотрела на ледяную стену. По ней продолжали лететь атаки — огонь, вода, магия земли. Трещины расползались, лёд плавился в некоторых местах. По нему начали стрелять из оружия — пули застревали в толще, но медленно прогрызали путь внутрь.

— Твари! — выплюнула Ирина. — Как же я их ненавижу!

Я мысленно улыбнулся. Простейшие действия, но люди так легко покупаются. Только что я создал ей личного врага, напомнив о старом. Столкнул её интересы и их. А зная её усердие, она сделает всё, чтобы к этому вопросу подключились военные.

И мой план снова заработает.

— У нас есть несколько минут, — сказала она, не оборачиваясь.

— Чуть больше, — ответил я, глядя на стену.

Трещины росли медленнее, чем я ожидал. Ирина сделала качественную работу. Это продержится минут десять, может пятнадцать.

Мы вернулись в комнату к девушкам. Ольга и Вика сидели на кроватях так же, как я их оставил. Не двигались, ждали.

— Мы сейчас будем выходить, — начал я. — И, скорее всего, с боем. Приготовьтесь.

Ирина повернулась ко мне:

— Какой план?

— На улице всего несколько человек, — ответил я. — Если мы сейчас выйдем отсюда…

— Как? — перебила Ольга.

Я посмотрел на окно.

— Вот прямо через него. Наша задача… Запереть тех, кто внутри. — Повернулся к Ирине. — Этим займёшься ты. А я разберусь с теми, кто снаружи. Там есть машины. Сядем и уедем.

Ирина кивнула медленно. Думала, просчитывала.

— А мы как? — спросила Вика тихо. — Мы спрыгнем со второго этажа?

— Не переживай, — ответил я.

Подошёл к ним, протянул руки. Поднял Ольгу за локоть, потом Вику. Обхватил их обеих, прижал к себе с двух сторон. Они лёгкие, почти ничего не весят.

Посмотрел на Ирину:

— Начинаем.

Разбежался. Три шага до окна, на четвёртом прыгнул. Покров усилился мгновенно, чистая сила пропитала все мышцы. Плечо выставил вперёд и выпустил импульс.

Удар. Стекло взорвалось мгновенно. Осколки разлетелись во все стороны тысячей искр. Рама треснула, вырвалась из проёма. Я пролетел сквозь окно, даже не почувствовал сопротивления.

Полёт. Две секунды. Ветер ударил в лицо, свистел в ушах. Ольга и Вика кричали, вцепились в меня мертвой хваткой.

Земля приближалась быстро. Я напряг ноги, сосредоточил силу в коленях. Приземление. Ступни ударились о траву. Удар погасил Покров, распределил по всему телу. Земля под ногами прогнулась, трава примялась.

Я устоял, девушки тоже… Вроде всё хорошо. Отпустил их, они отшатнулись в стороны. Стояли, шатаясь, бледные.

Оглянулся назад из окна высовывалась ледяная конструкция — что-то вроде горки. Гладкая, блестящая, под углом градусов тридцать. Ирина стояла наверху в проёме. Сбросила каблуки, швырнула их вниз. Села на край горки и оттолкнулась.

Она соскользнула вниз легко, плавно. Платье задралось, ноги в чулках скользили по льду. Она затормозила внизу, встала на ноги. Поправила платье, отряхнулась.

Я уже не смотрел на неё, развернулся к дороге.

Трое, как я и видел через окно. Двое у ворот, один у машины. Все повернулись на шум. Руки потянулись к оружию.

Я рванул к ним.

Сила Титана разлилась по телу полностью. Все двенадцать процентов разом. Скорость выросла мгновенно. Мир замедлился, звуки приглушились. Движения врагов растянулись, превратились в медленные жесты.

Первый — у ворот, слева. Толстый, коротконогий. Тянул пистолет из кобуры. Я оказался рядом за мгновение. Ударил кулаком в живот. Кулак вошёл глубоко. Кожа прогнулась, мышцы сжались, внутренности сдавились. Что-то хрустнуло внутри — рёбра, позвоночник?

Он согнулся пополам, обвис на моей руке. Кровь хлынула изо рта фонтаном, залила мой кулак. Я вытащил руку, он рухнул на землю мешком.

Второй и третий уже стреляли. Очереди, короткие, прицельные. Пули летели, я видел их траектории. Сместился влево, уклонился от первой серии. Ещё два шага вперёд.

На пальцах правой руки уже горел Импульс. Чистая сила седьмого ранга, сконцентрированная в точке. Энергия пульсировала, готовая вырваться. Интуиция и расчёты подсказали, что выйдет. Попробую, если не получится, закончу как обычно.

Выпустил. Луч вспыхнул. Бело-синий, ослепительный. Он вылетел из указательного пальца, прочертил прямую линию через воздух.

Попал второму в грудь. Пробил насквозь. Спина взорвалась: ребра, лёгкие, куски плоти разлетелись во все стороны. Кровь брызнула фонтаном. Тело отбросило назад, оно пролетело метра три, упало на асфальт.

Третий продолжал стрелять. Две пули попали: одна в плечо, вторая чуть ниже ключицы. Покров погасил часть силы, но не всю. Пули вошли неглубоко, застряли в мышцах. Боль тупая, терпимая.

Я рванул к нему, сократил расстояние за секунду. Он попытался отступить, но поздно.

Ударил открытой ладонью в горло. Хрящи гортани лопнули мгновенно. Трахея сплющилась, перекрыла дыхание. Шейные позвонки хрустнули один за другим. Голова дёрнулась назад резко, шея сломалась.

Он упал. Дёргался в конвульсиях, хватал воздух ртом. Я развернулся, посмотрел на девушек.

Ольга и Вика стояли у стены особняка. Прижались друг к другу, смотрели на меня огромными глазами: лица белые, губы дрожат. Не ранены — вот что главное, а всё остальное детали.

Ирина уже оказалась перед входом. Руки подняты, ладони направлены на дверь. Её ядро горело ярко. Магия льда хлынула потоком.

Лёд рос из земли. Быстро, толстым слоем. Он полз вверх по дверному проёму, заполнял щели, намертво запечатывал вход. Внутри заорали, но слишком поздно поняли, что происходит. Удары по двери, вспышки магии. Пытались прорваться.

Ирина держала стену, но руки тряслись. Она выдыхалась. Стена достаточно большая, энергии уходит много. Женщина развернулась и побежала ко мне.

— Садитесь в машину! — крикнул я, показывая на ближайшую.

Чёрный седан, дорогой. Ключи в замке зажигания, видел их через лобовое стекло. Девушки рванули к машине. Ольга первая, Вика за ней. Запрыгнули на заднее сиденье, захлопнули дверь. Прижались друг к другу, закрылись руками.

Я уже собирался сесть за руль, как увидел, что Ирина падает. Ноги подкосились, она упала на колени, руки повисли плетьми. Лицо серое, губы синие.

Рванул к ней. Подхватил под мышки, поднял. Она обвисла на моих руках, голова откинулась назад. Дышала тяжело, хрипло. Потащил её к машине. Открыл пассажирскую дверь, бросил на сиденье. Она осела, голова упала на грудь.

Я обошёл машину, сел. Пальцы сжали руль, ступня выжала сцепление. Ключ повернулся, мотор взревел. Задняя передача, газ на полную.

Машина рванула назад. Врезалась в другую, стоявшую сзади. Хруст металла, звон стекла. Первая передача, руль влево, газ.

Мы поехали. Петлял между машинами Вороновых. Вывернул на дорогу, нажал на газ сильнее. Двигатель заревел, скорость выросла. В зеркале заднего вида особняк Быкова отдалялся. Окна светились изнутри. Ледяная стена у входа блестела в свете фонарей. Никто не выбежал следом, никто не преследовал. Хорошо.

Девушки сзади вжались в сиденья, обнимая друг друга. Ольга держала Вику, та уткнулась лицом ей в плечо. Обе тряслись. Я ехал молча, город проплывал за окнами. Улицы пустые, редкие фонари. Ночь заканчивалась, до рассвета оставалось не так много времени.

Ирина наконец пришла в себя минут через пять. Вдохнула резко, глубоко. Выпрямилась на сиденье, огляделась. Взгляд ясный, соображала уже.

— Ничего себе, — пробормотала она хрипло. — Я так давно не старалась. Ладно бы драться, создавать стены…

Голос усталый, но твёрдый.

— Куда мы? — спросила она, поворачиваясь ко мне. — Можно…

— Ни к каким военным, — оборвал я её.

Она замолчала, посмотрела на меня внимательнее.

— Ты здесь, как поняла, оказалась не просто так, — продолжил я спокойно. — Я не хочу, чтобы за тобой следил твой работодатель.

Ирина нахмурилась, хотела возразить, но я не дал.

— Хочешь прорыва, — добавил я. — слушай меня и делай как говорю.

Она закрыла рот, откинулась на спинку сиденья. Думала.

— Ты хочешь отдать мою сестру военным? — вдруг спросила Ольга сзади.

Голос тихий, но злой.

Я промолчал.

Ирина вдруг выпрямилась, посмотрела в окно. Мы проезжали мимо гостиницы. Большое здание, пять этажей, белый камень. Вывеска светилась золотыми буквами: «Империал».

— Останови здесь, — сказала она.

Я посмотрел на неё.

— Мы можем заселиться, — продолжила Ирина. — И я посмотрю девушку.

Я нажал на педаль тормоза. Машина замедлилась, остановилась метрах в пятидесяти до входа.

Мы вышли.

Посмотрел на компанию рядом. Забавная картина: две молодые девушки в прозрачных почти ночнушках, прикрываются руками. И потасканная женщина — волосы растрепались, платье измято, без каблуков, босиком.

Мы пошли по улице. Тротуар пустой, никого. Холодно, дул ветер. Девушки ёжились, прижимались друг к другу. Ирина шла уверенно, не обращала внимания на холод.

Оказались у входа Стеклянные двери, внутри горел свет. Администратор за стойкой — мужчина лет сорока, в строгом костюме. Он поднял взгляд, когда мы вошли. Лицо удивлённое сначала, потом напряжённое.

Ирина приблизилась к стойке. Достала откуда-то карточку. Я не сразу понял откуда — потом увидел, что из бюстгальтера, между грудей. Это было… Военное удостоверение.

Показала его администратору, он взглянул, лицо изменилось мгновенно. Напряжение исчезло, сменилось почтением. Вопросов не возникло. Даже не спросил про девушек, про мой окровавленный торс, про босые ноги Ирины.

Просто кивнул, развернулся, снял ключи с доски за спиной. Протянул их через стойку.

Я взял. Номер 112, первый этаж.

Мы пошли по коридору, нашли дверь быстро. Я вставил ключ в замок, повернул. Дверь открылась.

Номер неплохой. Большая комната, двуспальная кровать у стены, диван напротив, кресла, столик, окно с тяжёлыми шторами, ванная за дверью слева.

Мы вошли, я закрыл дверь за собой, повернул замок.

Ольга тут же вскочила перед Викой. Руки выставила вперёд, заслонила сестру собой.

— Я не дам! — выкрикнула она. — Я не дам забрать свою сестру!

Голос истеричный, дрожащий.

— Никто не будет забирать, — сказал я спокойно.

Ирина прошла дальше и потянулась. Руки подняла над головой, спина прогнулась. Выдохнула с облегчением.

— Хорошо, — произнесла она. — Я готова.

— Подожди, — остановил я её.

Она замерла. Повернулась ко мне, подняла бровь вопросительно.

— Эта карточка, — начал я медленно. — С помощью неё могут связаться с твоими работодателями?

Ирина закусила губу. Пауза. Потом кивнула.

Я покачал головой.

— Какая же ты…

Не договорил, смысла нет. Она сделала то, что я и ожидал. Передала информацию военным о своём местоположении. Им понадобится время, чтобы среагировать. Минут сорок, может час, за это время мы успеем.

— Ладно, — сказал я вслух. — Давай сначала посмотришь Вику и состояние её ядра. Если заинтересуешься, то мы остальное обсудим дальше.

Ольга снова попыталась защитить сестру, но я просто сдвинул её в сторону. Одной рукой, легко. Она отлетела, упала на кровать.

Вика стояла как вкопанная. Не двигалась, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Ирина подошла к ней сзади. Положила ладони на плечи девушки. Закрыла глаза, сосредоточилась.

Её ядро вспыхнуло. Буквально три секунды, потом Ирина открыла глаза.

Рот дрожал, она пыталась что-то сказать, но не могла. Губы шевелились, но звука не было. Глаза расширились.

— Боже мой, — выдохнула она наконец хрипло. — Боже мой…

Голос сорвался. Она отняла руки от плеч Вики, отступила на шаг. Смотрела на девушку как на чудо.

— Если это изучить… — прошептала Ирина. — Я тогда… Это… Это то, чего мне не хватало!

Последние слова выкрикнула. Лицо горело, глаза блестели. Возбуждение, азарт, жадность — всё сразу. Рыбка проглотила наживку. Я взял Викторию за руку, отодвинул в сторону и подтолкнул к Ольге. Обе прижались друг к другу, смотрели на Ирину с опаской.

Повернулся к женщине.

— А теперь, — произнёс медленно, — я готов обсуждать условия.

Ирина уставилась на меня. Глаза прищурены, губы поджаты. Кольцовы прижались друг к другу на кровати, смотрели на нас и молчали.

— Первое, — начал я спокойно, — девушкам обеспечат защиту. И это не значит, что их где-то спрячут. Нет. Вороновы должны отвалить. Совсем. Полностью.

Пауза. Ирина смотрела на меня не моргая. Потом подняла бровь.

— Ты хочешь, чтобы я как-то повлияла на аристократический род? — голос медленный, с ноткой недоверия.

Я пожал плечами.

— То, что я хочу… уже озвучил.

Ирина скрестила руки на груди. Выпрямилась, подбородок поднялся. Взгляд стал жёстче, холоднее. Она надела маску. Военная, важная персона, учёный с репутацией и связями.

— Владимир, — произнесла она чётко, — ты понимаешь, с кем имеешь дело? Я руковожу секретной программой по созданию Изменённых. У меня доступ к генералам, к ресурсам, к информации. Но влиять на Великий Род? Это невозможно. Вороновы — побочная ветвь Медведевых, но всё равно аристократия. Их глава заседает в Совете. Их маги служат в имперских войсках. Я не могу просто щёлкнуть пальцами и заставить их отступить.

Голос уверенный, твёрдый. Она давила авторитетом, пыталась показать, что я требую невозможного.

Я посмотрел на неё молча. Секунду. Две. Три.

— Это невозможно! — сжала кулаки Ирина, голос повысился. — Ты не понимаешь как устроен мир! Аристократы не боятся военных. Они сами военные, сами магистраты, сами судьи. Вороновы, через Медведевых могут вызвать меня на ковёр, если я им помешаю. Надавить на императора, а тот на военных и закрыть финансирование. Я не могу…

— Жаль, — перебил я её. — Значит, найдём тех, кто заинтересуется и сможет что-то сделать.

Развернулся к двери.

Ирина замерла. Лицо исказилось — смесь ярости, страха, отчаяния. Рот приоткрылся, глаза расширились. Она поняла. Я уйду. Заберу Вику. Найду других интересантов. Военные? СКА? Может, Змеевы? Кто-нибудь да захочет, кто-нибудь сможет защитить. А она останется ни с чем.

Медленно повернулся, чтобы получить ответ. Меня пытались сжечь взглядом. Энергия в её ядре вспыхнула на мгновение, но тут же погасла. Она не посмеет напасть. Слишком много потеряет.

— Володя… — тихо произнесла Ольга сзади. — Ты хочешь продать Вику?

Голос дрожал. Я не обернулся, смотрел на Ирину. Ждал.

— Хорошо! — выдохнула женщина, кусая губу. — Я поговорю с военными. Мы что-нибудь придумаем. Договоримся, надавим, не знаю… но попробую.

Я кивнул. Открыл рот, чтобы назвать второе условие, и тут меня кольнуло. Резко. Больно. Осознание ударило как удар в солнечное сплетение.

Сумка… Сумка с зельями, артефактами и деньгами осталась у Быкова. Кристалл связи там же. Хренова туча всего остального тоже там.

Из меня вырвался рык. Низкий, утробный, нечеловеческий. Сила Титана хлынула наружу неконтролируемо. Энергия разлилась по комнате волной, давила на всех. Воздух сгустился, стал тяжёлым, плотным. Дышать труднее.

Кольцовы вжались спинами в стену за кроватью. Ольга обхватила Вику руками, прикрыла собой. Обе бледные, глаза огромные. Рты открыты, но не кричат. Боятся.

Ирина попятилась назад. Споткнулась о край дивана, упала на него. Платье задралось, показав нижнее бельё. Она дёрнула ткань вниз, прикрылась. Смотрела на меня снизу вверх.

Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Дышал тяжело, прерывисто. Сука! Тварь торговец и эти Вороновы. Если бы не они…

Деньги, артефакты, зелёнка, кристаллы связи, оружие и документы, что я хотел использовать против Змеевых. Всё это лежит сейчас в особняке. Который полон трупов. Который сейчас под контролем Вороновых или уже зачищен милицией. Я не смогу туда вернуться.

Взял себя в руки. Медленно. Выдохнул. Вдохнул. Ещё раз. Силу Титана затянул обратно, загнал внутрь. Давление спало. Воздух стал легче.

Посмотрел на Кольцовых. Дорого же они мне выходят. Плюс я дал слово их родителям. Плевать. Разберусь. Уже почти успокоился, как снова кое-что вспомнил.

Дарков.

Моя ставка.

Я не забрал деньги после боя. Коэффициент десять к одному. Я ушёл лечиться и забыл про них.

Сила Титана снова начала просачиваться наружу. Я закрыл глаза, стиснул зубы. Контролировал. Не дал вырваться полностью, но сдержать до конца не смог. Энергия сочилась сквозь поры кожи, создавала вокруг меня ауру давления.

Ирина начала пятиться назад по дивану. Отползала к противоположному краю. Платье снова задралось. Она не заметила, слишком занята тем, чтобы держать дистанцию.

Открыл глаза. Посмотрел на неё. Потом на себя.

Я в одних штанах. Тело в крови — запёкшейся, бурой, местами чёрной. Руки, грудь, живот — всё покрыто чужой кровью. С собой: две девки в ночнушках, которые просвечивают почти полностью. Особо не походишь и не поездишь так.

Придётся решать насущные проблемы. По порядку.

Втянул силу Титана обратно. До конца. Полностью. Ирина перестала отползать. Выдохнула с облегчением.

— Второе, — посмотрел я на неё. Голос спокойный, ровный. — Сюда никто не должен приехать. Как только ты уйдёшь, должна связаться и остановить. Если увижу рядом военных… сделка отменяется.

Ирина открыла рот.

— Но… — начала она. — Я уже передала координаты через удостоверение. Они знают, где я. Они приедут. Я не могу просто…

— Без «но»! — оборвал я её.

Она закрыла рот. Поджала губы. Думала. Потом кивнула медленно.

— И последнее, — продолжил я. — Деньги. Сто тысяч империалов.

Пауза. Ирина смотрела на меня не моргая.

Я начал считать.

— Раз…

— Подожди, — подняла она руку. — Сто тысяч? Это огромная сумма. Я не могу просто взять столько из бюджета программы. Нужны обоснования, документы, подписи…

— Два…

— Ты не понимаешь! — Голос повысился. — Военные контролируют каждый империал! Я не могу…

— Тр…

— Согласна! — тут же выпалила Ирина. — Но ещё сюда ты добавишь тех, кого я видела около корпуса СКА. Я хочу их изучить.

Она говорила про Бориса и Василису. Гигантов с разумом.

Я кивнул.

— Уходи, — сказал спокойно. — В течение часа жду деньги. И если хоть кто-то тут появится, то…

Посмотрел на Вику.

— Они ничего не получат.

— Поняла, — Ирина тряхнула головой. Поправила платье, пригладила волосы. Развернулась и направилась к двери.

Остановилась у порога. Обернулась.

— Ты играешь с огнём, Володя, — сказала тихо. — Военные, аристократы, СКА… все хотят тебя использовать или убить. Рано или поздно ты ошибёшься.

Я усмехнулся.

— Может быть, но не сегодня.

Она вышла. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Мы остались одни. Кольцовы всё ещё прижимались к стене. Смотрели на меня с ужасом. Ольга обнимала Вику, та уткнулась лицом сестре в плечо.

Я повернулся к ним. Выдавил улыбку. Максимум, что смог. Уголки губ поднялись, но глаза остались холодными.

— Никого я отдавать не собираюсь, — сказал спокойно. — Как и продавать.

Хмыкнул.

— Это всё нужно, чтобы выполнить моё обещание, данное вашим родителям. Всё, что Ирина получит… возможность исследовать Вику.

Ольга подняла голову.

— Но тогда она… — начала она.

— Ничего у неё не выйдет, — улыбнулся шире. — Ты забыла, кто помог? Я знаю, что сделал, и уверен, что она не разберётся. Хотя подумает иначе.

Вика оторвалась от плеча сестры. Посмотрела на меня. Глаза красные, влажные. Губы дрожат.

— Ты убил… — прошептала она. — Многих. Я видела.

Голос тихий, надломленный.

— Угу, — кивнул я. — Много. Чтобы ты жила.

Вика вздрогнула.

— Не нравится? — продолжил я жёстко. — Можешь пойти к Вороновым. Оттуда попадёшь к Медведевым. И уже тогда тебя разрежут. Вытащат ядро, чтобы изучить. Заживо, скорее всего. Им плевать на твои чувства.

— Нет! — вскочила Ольга. — Мы остаёмся!

— Значит, договорились, — начал стягивать штаны.

Ольга ахнула. Вика уставилась не моргая.

— Вы слушаете меня, и тогда выживете, — продолжил я, расстёгивая пуговицу. — Вам может показаться, что я буду вас использовать. Так и должно быть…

Штаны упали на пол.

— Ослушаетесь или не выполните приказов… ваш выбор.

Снял нижнее бельё. Бросил на кучу одежды. Повернулся к ванной. Пошёл туда голый. Чувствовал два взгляда на спине. Они пялились. Не отводили глаз.

Зашёл в ванную. Закрыл дверь. Включил воду.

Горячие струи ударили по плечам. Обожгли кожу. Я встал под душем, уперся ладонью в кафельную стену. Вода стекала по телу, смывала кровь. Розовая струя уходила в слив.

Закрыл глаза. Выдохнул долго, медленно.

Хотелось смыть с себя остатки… последних дней. Всё, что накопилось. Усталость, напряжение, ярость.

Выпустил каплю магии земли. Импульс ушёл в пол, растёкся по помещению. Чувствовал всё в радиусе пятидесяти метров. Вибрации, шаги, движения.

Кольцовы в комнате. Сидят на кровати. Не двигаются. Коридор пустой. Лестница тоже. На первом этаже администратор за стойкой. Читает газету, попивает чай. Спокоен.

Улица. Прохожие идут мимо. Машины проезжают. Обычный день в городе. Ничего подозрительного. Убрал магию. Открыл глаза. Посмотрел на воду, стекающую в слив. Думал.

Вороновы. Военные. Змеевы с их бандой «Серые». СКА. Император. Все хотят меня использовать, убить или подчинить. Все думают, что я пешка. Ресурс. Инструмент. Хмыкнул. Не думал, что для возвращения силы Титана придётся залезть по уши в человеческое политическое дерьмо.

С удовольствием сейчас поохотился бы на гигантов. Чистая охота. Сила против силы. Без интриг, без манипуляций. Вот следующая цель — ядра. Теперь, когда окаменение спало, они мне снова нужны. Но где их достать?

СКА? Их склады под охраной. После ограбления с Матросовым они усилили защиту. Может, попросить у Ирины? Она создаёт Изменённых. У неё должен быть доступ к ядрам.

Горячая вода продолжала обжигать кожу. Я стоял неподвижно, обдумывая. Вороновы и военные. Тут у меня всё вроде бы ровно. Ирина договорится с военными, они надавят на Вороновых или устроят им проблемы. Главное — отвлечь их от Кольцовых.

Остаются Змеевы с бандой «Серые».

Дарков обещал помочь с этим вопросом. Но как теперь связаться с ним без кристалла? Записка с его данными у меня есть. Придётся постараться. Нужно, чтобы Змеевы решили, что напали Медведевы. Вернее, их побочная ветвь — Вороновы. Тогда Змеевы пойдут мстить. Убьют главу Вороновых. Начнётся война между родами.

Вот только как это сделать без Быкова?

Пальцы стучали по кафелю. Искал варианты.

Быков связывал «Серых» и Змеевых. Был посредником. Теперь его нет. Как это провернуть? Плюс ещё СКА с их заданием. Избавиться от Ирины за неделю. Или меня раскроют — Змеевым, Медведевым, всем.

Но убивать Ирину я пока не собираюсь. Значит, нужен другой способ. СКА пытаются меня использовать? Ну что ж. Придётся столкнуть их с другой силой.

Военные и СКА враждуют. Это я знаю точно. Краснов ненавидят СКА. Хотят их ослабить, забрать полномочия.

Что, если натравить военных на Чешую? Сделать так, чтобы они сами зачистили его. Тогда задание убить Ирину отменится автоматически. Как это сделать?

Чешуя действует через Колю. Коля — мой бывший подопечный. Я могу через него передать дезинформацию. Или наоборот — слить информацию военным.

Улыбнулся. Уже есть наброски идей. Осталось доработать детали. Но сначала — выжить сегодня.

Выключил воду. Тишина накрыла ванную. Только капли стекали с тела, падали на кафель. Взял полотенце. Вытерся. Накинул халат, висевший на крючке. Белый, мягкий, пахнет стиркой.

Вышел из ванной. Кольцовы всё ещё сидели на кровати. Обнимались. Вика уткнулась Ольге в плечо. Старшая гладила её по волосам.

Они замолчали, когда я появился. Повернули головы. Смотрели на меня молча.

— Мы согласны! — вдруг гордо заявила Ольга.

Я поднял бровь.

— А?

— На то, что ты сказал, — продолжила она твёрже. — Мы будем слушаться. Делать, что скажешь. Только… только защити нас.

Голос дрожал на последних словах.

Сёстры решили, что у них есть выбор? Это так… по-человечески. Трогательно даже. Я кивнул. Чтобы не рушить их иллюзию.

Подошёл к кровати. Лёг. Матрас прогнулся под весом. Откинулся на подушки. Закрыл глаза.

— Ты собираешься?.. — удивилась Вика.

— Спать, — зевнул. — Нужно восстановить силы.

Рана на спине от Прохора ещё не зажила полностью. Его магия пробила глубоко. Ткани срастаются медленно. Плюс бои с Олегом и Виктором. Бросок через особняк, побег, напряжение. Тело требовало отдыха.

— А где нам?.. — спросила Ольга тихо.

— А вам лучше не спать, — сказал я, не открывая глаз. — Слушайте. Следите. Как проснусь, поедем в одно замечательное место. Познакомлю вас с моими… друзьями.

Залез под одеяло. Натянул его до подбородка. Тепло накрыло сразу. Приятное, расслабляющее. Дрёма захватила сознание почти мгновенно. Последние мысли были о том, что нужно поесть. Плотно. И женщину или несколько. Организм требовал. Может, зря отправил Ирину?

Провалился в сон.

Но даже во сне магия земли продолжала работать, одну ногу упёр в пол. Тонкая нить энергии тянулась от ядра вниз, в пол, растекалась по зданию. Контролировала всё в радиусе десятков метров. Любые движения, шаги, вибрации.

Кольцовы не придумали ничего лучше, чем забраться ко мне. Легли рядом, с двух сторон. Ольга слева, Вика справа.

Они шептались.

— Он страшный, — прошелестела Ольга. — Ты видела, как он… как он тех людей…

— Видела, — ответила Вика тише. — Но он нас спас. Уже не первый раз.

— Мы в ловушке. Без него мы не выживем. Вороновы найдут. Или военные заберут.

— Он сильный. Очень сильный. Как мы вообще справимся без него?

Пауза.

— Не знаю, — призналась Ольга. — Боюсь его. Но… но он не причинил нам вреда. Мог. Но не стал.

— Ты думаешь, он и правда нас защитит?

— Надеюсь.

Ещё одна пауза. Долгая.

— Вика, — прошептала Ольга. — Что ты делаешь?

— Мне холодно. Хочу к нему ближе. Он тёплый.

— Ты что, дура⁈ — зашипела старшая. — Нельзя так! Он же…

— Что он? Убьёт? Не убьёт. Я не боюсь.

Вика придвинулась. Прижалась ко мне сбоку. Положила голову мне на грудь. Рука легла на живот.

Я не шевелился. Дышал ровно, глубоко. Ольга вздохнула. Потом тоже придвинулась. С другой стороны. Прижалась спиной.

Они лежали так минут десять. Потом Ольга заснула первой. Дыхание выровнялось, стало медленным. Вика следом. Рука на моём животе расслабилась. На мгновение тело взяло верх и я отключился.

Проснулся резко. Глаза распахнулись разом. Сознание включилось мгновенно. На меня смотрели. С двух сторон. Ольга слева. Вика справа. Обе лежали на боку, подперев головы руками. Смотрели не моргая.

Я потянулся. Руки вверх, спина прогнулась. Позвоночник хрустнул. Приятное ощущение.

— Отличная мы команда… — хмыкнул я, — на вас можно положится.

— Прости… — поджала губы Ольга.

— Устали… — добавила Вика. — Очень, крайне насыщенный день был.

Кивнул. Сел на кровати. Ноги спустил на пол. Посмотрел на часы, что висели на стене. Похоже я отключился на несколько часов. Хм… Странно, я всё это время контролировал пространство через магию земли и спал?

В дверь постучали.

Три удара. Короткие и вежливые. Магия земли заранее передала приближение. Один человек в коридоре. Шаги лёгкие, неторопливые. Администратор, скорее всего.

Я встал, подошёл к двери и посмотрел в глазок — администратор. В руках держит пакет. Большой, бумажный.

Открыл дверь.

— Уважаемый гость! — улыбнулся мужик широко. — Вам просили передать.

Протянул пакет. Я взял, тяжёлый, для людей. Килограмма три, не меньше.

— Спасибо.

Кивнул ему и закрыл дверь. Кольцовы сжались на кровати. Смотрели на пакет с опаской. Думали, что пришли за ними.

Я поставил пакет на столик. Открыл. Внутри костюм: чёрный, классический, рубашка белая, галстук тёмно-синий. Туфли кожаные, начищенные до блеска.

Ниже два платья. Одно чёрное, шерстяное, длиной до колен. Второе тёмно-синее, более лёгкое, с рукавами.

Деньги: пачки купюр, перевязанные резинками. Я пересчитал быстро. Сто тысяч.

Ещё кристалл связи. Маленький, размером с грецкий орех. Прозрачный, с голубоватым оттенком. Магическая энергия пульсировала внутри слабо.

И записка. Бумага плотная, дорогая. Почерк ровный, аккуратный.

«Володя, я обо всём договорилась. Тут всё, что ты просил, также одежда для вас. Этот чистый кристалл связи, на нём нет отслеживания. Как только выпустишь энергию, я тебя услышу. Жду от тебя твоей части сделки и советую не затягивать».

Улыбнулся, прямо любовное послание. Вытащил костюм. Бросил на кровать рядом с Кольцовыми. Скинул халат.

Девушки уставились на меня. Глаза распахнулись. Щёки покраснели.

Я начал одеваться. Сначала нижнее бельё. Потом рубашку. Застёгивал пуговицы медленно, снизу вверх.

Ольга пыталась отвести взгляд. Смотрела в сторону, на стену, на окно. Но глаза возвращались обратно. Скользили по моей груди, плечам, рукам.

Вика не пыталась. Пялилась открыто. Изучала. Взгляд скользил сверху вниз. Задерживался на животе, опускался ниже.

Надел штаны. Застегнул ремень. Натянул пиджак. Поправил воротник, разгладил лацканы.

Посмотрел на себя в зеркало на стене. Нормально. Прилично. Чёрный костюм сидит хорошо. Скрывает мускулатуру, делает силуэт более стройным, менее угрожающим.

Достал платья. Бросил им на кровать.

— Переодевайтесь, — сказал коротко. — Мы уходим.

Вика тут же взяла своё. Чёрное, шерстяное. Покрутила в руках. Кивнула.

Встала. Схватила подол ночнушки. Стянула её через голову одним движением.

Голое тело. Молодое, стройное. Грудь небольшая, упругая. Талия тонкая. Бёдра округлые.

В памяти всплыли обрывки воспоминаний. Дом Кольцовых и то что мы проснулись вместе голые. Вика натянула платье. Поправила подол, разгладила складки. Повернулась ко мне.

— Как?

— Нормально.

Ольга всё ещё сидела. Смотрела на своё платье. Тёмно-синее, с рукавами. Губы поджаты. Лицо напряжённое.

— Ольга, — позвала Вика. — Одевайся. Мы же уходим.

Старшая выдохнула. Взяла платье. Встала. Схватила подол ночнушки. Замерла. Посмотрела на меня.

— Отвернись, — попросила тихо.

Я усмехнулся, но развернулся, встал спиной. Слышал шорох ткани. Ночнушка упала на пол. Пауза. Потом снова шорох. Платье натягивается.

— Готово, — сказала Ольга.

Обернулся. Она стояла красная. Отводила взгляд. Руки сжаты в кулаки. Платье сидело хорошо. Подчёркивало фигуру, но не вызывающе. Скромно.

Тело Ольги было другим. Более зрелым, чем у Вики. Грудь больше, бёдра шире.

Я оценил обеих молча. В голове мелькнули мысли. Людишки стесняются наготы. Прикрываются, краснеют, отводят глаза. Глупо.

Но человеческая часть во мне отреагировала. Кровь прилила. Интерес вспыхнул. Они молоды, здоровы, привлекательны.

Оттолкнул мысли. Не время. Сначала дела. Потом удовольствия. Запихнул деньги под пиджак. Во внутренний карман. Плотно, чтобы не выпали. Кристалл связи в другой карман. Записка с контактом Даркова в третий.

Накинул плащ. Длинный, чёрный, что был в самом низу.

— Пошли.

Вышли из номера, я впереди, Кольцовы следом. Они шли рядом, держались за руки.

Коридор пустой. Свет тусклый, лампы жёлтые. Ковёр на полу глушит шаги. Прошли по лестнице. Холл, администратор за стойкой поднял взгляд, увидел нас и кивнул вежливо.

Продолжал сканировать местность магией земли. Импульсы уходили в пол, растекались по зданию, по земле под ним. Чувствовал вибрации, движения, шаги.

Пока ничего подозрительного. Вышли на улицу.

Солнце ослепило. Я прищурился, день перетекал в вечер. Солнце уже низко над горизонтом. Город проснулся полностью. Люди спешат по делам. Машины едут плотным потоком. Шум, гул, голоса.

Огляделся. Военных пока не видно. Но это не значит, что их нет рядом. По-любому следят. Просчитывают, как напасть и забрать всех.

Отлично. Всё, как и запланировано. Осталось дождаться Вороновых. Не просто же так я оставил их машину рядом с гостиницей. Когда искали должны были понять.

Перед входом в гостиницу резко остановился джип. Чёрный, большой, с тонированными стёклами. Машина встала поперёк дороги.

Из неё никто не вышел. Зато из других машин вышли люди. Я считал. Один. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят. Останавливались. Окружали. Выстраивались полукругом.

Две группы. Это видно сразу.

Первая ближе к нам, метрах в десяти. Двадцать пять человек. Все в чёрных костюмах. Лица напряжённые. Руки свободны, но ядра вибрируют. Готовы активировать магию. Большинство четвёртого ранга. Несколько пятого. Двое шестого.

Вороновы.

Вторая группа дальше, метрах в тридцати. Двадцать пять человек тоже. Но одеты иначе. Форма военная. Серая, с погонами. Автоматы в руках.

Военные.

Мы окружены. Кольцовы сжали мне руки. Ольга справа, Вика слева. Они держались за меня, как за спасательный круг.

— Володя… — прошептала Ольга. Голос дрожал.

— Спокойно, — сказал я тихо. Улыбнулся. — Не переживайте.

Из джипа вышел мужчина.

Лет сорока, рост средний, метр семьдесят пять. Телосложение обычное, не атлет, но и не слабак. Лицо правильное, симметричное. Белые волосы зализаны назад гелем. Туфли блестят. В руке трость. Серебряная, с резной рукоятью.

Аристократ. По ауре чувствую — шестой ранг магии. Стихия неясна. Слишком хорошо контролирует, не даёт энергии просочиться наружу.

Он шёл к нам медленно. Трость постукивала по асфальту. Тук. Тук. Тук.

Остановился рядом, метрах в трёх, посмотрел сначала на меня, потом на Кольцовых. Взгляд скользнул по их лицам, фигурам.

— Вы… — начал он.

Голос мягкий, но в нём слышалась сталь. Уверенность человека, привыкшего командовать.

— Я, — кивнул.

Он поднял бровь.

— Прошу прощения, — продолжил он вежливо. — Меня зовут Илья Семёнович Воронов.

Улыбнулся: широко, дружелюбно. Моя цель сама пожаловала сюда, как же мне порой нравятся люди и их предсказуемость.

— Если вы и есть тот молодой человек, который создал много проблем нам, то я бы хотел…

— Это не я, — перебил я. — Вы ошиблись.

Пауза. Воронов нахмурился, улыбка сползла с лица.

— А? — поднял он брови. — Получается, вы не сержант Кзот?

— Он самый, — кивнул я.

Нужно было видеть лицо аристократа. Сначала недоумение, потом понимание, а следом смесь раздражения и интереса.

— Что ж… — выдохнул он медленно. — Сержант. У меня есть разговор к вам.

Пауза. Он оглядел меня ещё раз.

— И я уверен, — добавил он с лёгкой улыбкой, — что моё предложение вам понравится.

Я посмотрел на первую группу, потом на вторую группу, вернул взгляд на главу побочной ветви.

— Слушаю, — кивнул. — Но у вас мало времени.

План снова заработал, пусть и немного по-другому. Вороновы здесь, военные тоже. Обе стороны хотят Кольцовых, но сначала послушаем предложение.

Военные двинулись, не все сразу, лишь пятеро. Отделились от группы, шагнули вперёд синхронно. Сапоги стучали по асфальту чётко, мерно, автоматы на груди покачивались в такт шагам.

Аристократы напряглись мгновенно. Я видел это по спинам — выпрямились, плечи поднялись, руки сжались в кулаки. Кто-то качнулся на носках, готовясь к броску. Ядра вспыхнули ярче, аура магии сгустилась в воздухе. Запах озона усилился.

Двадцать пять магов Вороновых стояли полукругом между мной и военными, прямо живой барьер. Они не поворачивались, смотрели вперёд, на меня и девушек. Но каждый чувствовал приближение сзади. Спины говорили сами за себя — напряжение росло с каждым шагом солдат.

Илья Семёнович Воронов обернулся. Трость стукнула по асфальту — громко, нервно. Он посмотрел на военных через плечо. Лицо исказилось, губы поджались, скулы выступили резче.

— Стоять! — бросил он не оборачиваясь полностью.

Военные не остановились. Продолжили идти, расстояние сократилось. Воронов дёрнулся. Развернулся к ним полностью, трость выставил вперёд как оружие.

— Я сказал стоять! — повторил громче. — Это не ваше дело! Уходите!

Пятёрка солдат остановилась наконец и замерли как статуи. Лица бесстрастные, пустые. Просто стояли и смотрели. Молчание повисло. Я усмехнулся. План работает. Противостояние, которое я хотел создать — вот оно, перед глазами. Две силы столкнулись, давят друг на друга без единого удара. Напряжение в воздухе можно резать ножом.

Кольцовы сжали мне руки сильнее. Пальцы впились в запястья. Ольга справа дышала часто, прерывисто. Вика слева не дышала вообще — затаилась.

Воронов повернулся обратно ко мне. Медленно. Лицо красное, шея налилась кровью. Вены вздулись на висках, пульсировали. Злость. Ярость. Он сдерживал её из последних сил.

Трость постукивала по асфальту нервно. Тук-тук-тук. Быстрее чем раньше.

— Уважаемый сержант Кзот, — начал он.

Голос ровный, но под контролем. Каждое слово выдавливал через силу.

— Между нами произошло… недоразумение.

Я поднял бровь, посмотрел на него молча. Подождал секунду. Дал словам повиснуть.

— Недоразумение? — переспросил я спокойно.

Наклонил голову набок, будто не понял.

— А, простите, — продолжил я медленно, — вы о том случае, когда ваши люди ворвались в дом обычной семьи, угрожали женщине и девушкам, и хотели насильно забрать человека?

Воронов дёрнулся. Губы сжались в тонкую линию.

— Именно об этом недоразумении мы говорим? — закончил я.

Тишина. Он молчал, смотрел на меня. Глаза сузились.

Я сделал шаг вперёд. Один. Девушки двинулись за мной, не отпуская рук.

— Или, — продолжил я громче, — может быть мне тоже ворваться в ваш дом? Забрать вашего сына, например? А тех, кто будет мешать — убить?

Последнее слово выплюнул резко.

— Это тоже будет недоразумением, верно?

Воронов взорвался. Трость взлетела вверх, ударила по асфальту с грохотом. Металлический наконечник звякнул, высекая искру.

— Что ты себе позволяешь, сопляк⁈ — гаркнул он.

Голос сорвался на крик. Лицо перекосилось. Он шагнул ко мне, трость выставил вперёд как копьё.

Я засмеялся. Коротко, резко. Звук эхом разнёсся по улице.

Аристократы дёрнулись. Некоторые обернулись на секунду, посмотрели на меня. Потом снова вперёд на своего главу.

— Так подождите, — сказал я сквозь смех. — Это же было недоразумение!

Развёл руками, будто удивился.

— Или недоразумение — это только когда вы что-то делаете? А когда против вас — уже нет?

Воронов замер. Рот приоткрылся, слова застряли в горле. Он не ожидал. Не просчитал этот поворот.

Я сделал ещё шаг. Ближе. Девушки следом, шаркая ногами.

— Двойные стандарты, — произнёс я медленно, чётко. — Классика аристократии.

Пауза. Дал словам дойти.

— Вам можно всё. Другим — ничего. Так?

Тишина. Воронов молчал, дышал тяжело. Грудь вздымалась, опускалась. Пальцы сжимали трость так сильно, что костяшки побелели.

Я не дал ему собраться.

— А, подождите! — хлопнул себя по лбу. — Кажется, было ещё одно недоразумение!

Улыбнулся шире, показал зубы.

— Когда ваши люди ворвались к торговцу Быкову ночью. Когда они хотели убить меня и вот этих, — кивнул на девушек рядом, — прекрасных, милых дам.

Голос стал мягче, почти нежным на последних словах. Контраст резкий.

— Точнее, одну убить, а вторую забрать. Это тоже недоразумение?

Воронов побагровел. Шея налилась кровью полностью. Он открыл рот, чтобы ответить.

Я не дал. Голос изменился мгновенно. Стал холодным, жёстким, режущим.

— Послушайте внимательно, — начал я тихо.

Каждое слово как удар молотом.

— Если вы не поняли с первого раза — повторю специально для вас.

Шагнул ближе. Ещё. Расстояние сократилось до двух метров.

— Я буду убивать любого, — голос стал тише, опаснее, — кто будет подходить к этим девушкам.

Пауза. Тишина звенела в ушах.

— Мне плевать, кто это. Аристократ или нет. Маг или солдат.

Посмотрел ему в глаза. Не моргая.

— Вы это понимаете?

Воронов выпрямился. Трость стукнула по асфальту. Он выдохнул долго, медленно. Взял себя в руки. Лицо стало холодным, расчётливым. Маска вернулась.

— Мальчик, — произнёс он ледяным тоном. — Ты хоть понимаешь, против кого ты идёшь?

Голос низкий, угрожающий. Он давил авторитетом, положением, силой рода.

Я хмыкнул.

— А ты понимаешь, против кого идёшь? — парировал я мгновенно.

Развернулся к нему боком. Кивнул назад, на военных.

— Повернись, — скомандовал я. — Никого не замечаешь?

Воронов дёрнул головой, посмотрел через плечо. Военные стояли. Двадцать пять человек. Автоматы наготове. Смотрели прямо на него.

— Ну так давай, — продолжил я спокойно. — Ты же аристократ. Напади.

Пауза.

— Нет?

Усмехнулся.

— Понимаешь свою роль теперь?

Воронов развернулся обратно резко. Лицо исказилось — смесь ярости и бессилия. Я специально его разгонял и натравливал на военных. Создал конфликт, которого он хотел избежать.

А теперь выбора нет. Если отступит — покажет слабость. Если нападёт на меня — военные вмешаются. Тупик.

Я сделал последний шаг. Вплотную. Почти касался его груди.

— Так что закрой, — голос упал до шёпота, — свою дешёвую пасть.

Сила Титана просочилась в слова. Давление. Тяжесть. Воздух сгустился между нами.

— У тебя есть несколько мгновений, — продолжил я тихо, — чтобы сказать, что ты хочешь.

Пауза. Смотрел ему в глаза не моргая.

— Или уходи. Сейчас.

Воронов пыхтел. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Кулаки сжаты, вены на руках вздулись. Он на грани. Ещё секунда — и взорвётся.

— Ты… — начал он хрипло. — Ты ответишь за всё.

Голос дрожал от злости.

— За каждое слово. За каждое действие. Ты ответишь.

Я улыбнулся. Медленно. Широко.

— Проклятые гиганты, — выдохнул я. — Как ты меня достал.

Покачал головой и шагнул к нему ещё ближе. Носы почти соприкоснулись.

— Ты, видимо, не понимаешь одну простую вещь, — прошептал я ему в лицо. — Отвечать будешь ты и твой род.

Улыбка стала шире.

— И очень скоро. Я тебе это обещаю.

Воронов отшатнулся на шаг. Глаза расширились на мгновение. Он понял. Это не пустая угроза.

— Тогда, — медленно произнёс он, — война?

Слово повисло в воздухе тяжёлым камнем. Я откинул голову назад. Посмотрел на него сверху вниз.

— Что-то я не понимаю, — сказал я задумчиво. — Вы тупые, что ли?

Пауза.

— Она уже идёт.

Тишина. Воронов замер. Лицо побелело на секунду, потом снова налилось кровью.

— Я хотел, — начал он тихо, опасно, — дать тебе шанс, щенок.

Шагнул ближе, трость поднял.

— Если бы ты сейчас отдал девку — ничего бы дальше не было. Мы бы разошлись. Забыли всё.

Голос стал тише.

— Но ты выбрал войну.

Я шагнул к нему навстречу. Сила Титана разлилась по телу волной. Все двенадцать процентов сразу. Мышцы налились энергией. Воздух вокруг меня сгустился.

Воронов дёрнулся назад инстинктивно. Почувствовал угрозу.

— А я, — произнёс я медленно, чётко, — тебе шанс не дам.

Ещё шаг. Он отступил.

— Я раздавлю тебя, — продолжил я тихо.

Шаг.

— И твой род.

Ещё шаг. Воронов почти споткнулся.

— И поверь мне, — усмехнулся я, — это будет только начало.

Остановился. Посмотрел на него сверху вниз. Сейчас казался ещё меньше.

— А сейчас, — голос упал до рыка, — пшёл вон!

Последние слова выплюнул с такой силой, что Воронов дёрнулся.

Он стоял секунду. Две. Дышал тяжело. Лицо красное, руки тряслись. Потом развернулся резко. Трость стукнула по асфальту. Он пошёл к своему джипу. Быстро, не оглядываясь.

— Уходим, — бросил он через плечо своим людям.

Аристократы дёрнулись. Переглянулись. Кто-то открыл рот, хотел возразить. Но никто не посмел. Они развернулись синхронно. Двадцать пять магов. Пошли к машинам строем. Спины напряжённые. Руки сжаты в кулаки. Злость, бессилие, унижение — всё читалось в осанке.

Воронов дошёл до джипа. Рванул дверь. Залез внутрь. Захлопнул дверь так сильно, что стекло дрогнуло.

Остальные садились в машины. Двери хлопали одна за другой. Моторы завелись разом. Рёв двигателей заполнил улицу.

Я стоял и смотрел. Девушки прижимались ко мне с двух сторон. Тряслись и молчали. Военные не двигались, стояли стеной. Смотрели на забирающихся в машины Вороновых.

Я усмехнулся. План работает идеально. Вороновы унижены публично и не кем-то, а самим военным — сержантом Кзотом. Задета их честь, гордость рода. Они начнут действовать. А военные получили сигнал — защитить девушек. Они ответят.

Возня началась. Конфликт запущен. Осталось подождать.

Я поднял руку. Остановил проезжающее такси. Жёлтая машина затормозила рядом. Водитель — мужик лет сорока, лысый, полный — высунулся из окна.

— Куда? — спросил он.

— Промзона, — ответил я коротко. — Заброшенный район, складские помещения.

Назвал адрес чётко. Водитель нахмурился. Посмотрел на меня, потом на девушек.

— Вы уверены, господин? — переспросил он медленно.

Голос с сомнением.

— Это… опасное место. Там банды, контрабандисты.

Пауза.

— И это будет стоить дорого.

Я достал пачку купюр. Протянул через окно. Он взял, пересчитал быстро. Глаза расширились.

— Поехали, — сказал я.

Открыл заднюю дверь. Жестом показал девушкам. Они залезли молча. Сначала Вика, потом Ольга. Прижались друг к другу на заднем сиденье.

Я сел рядом. Закрыл дверь.

— Жми на газ, — повторил я водителю.

Тот кивнул. Убрал деньги во внутренний карман. Включил счётчик. Машина тронулась. Я обернулся, посмотрел в заднее стекло. Началась неразбериха. Я видел как две машины — одна аристократов, одна военных — рванули следом за нами одновременно. Врезались друг в друга боками. Хруст металла, визг тормозов.

Обе группы пытались преследовать и мешали друг другу. Я усмехнулся. Развернулся обратно. Откинулся на сиденье. Машина набирала скорость. Город проплывал за окнами. Мы удалялись.

Тишина в салоне, девушки молчали. Смотрели на меня. Не отрывая взгляда. Ольга справа. Глаза распахнуты, губы приоткрыты. Дышит часто, прерывисто. Руки сжаты в кулаки на коленях. Вика слева. Бледная, но взгляд горящий. Смотрит не моргая. Изучает. Водитель впереди молчал тоже. Руки на руле, глаза на дорогу. Иногда поглядывал в зеркало заднего вида. На меня. Быстро, украдкой.

Проехали минуту в тишине. Две.

Ольга не выдержала первой.

— Как… — начала она тихо.

Голос дрожал.

— Как ты с ним разговаривал?

Пауза. Она сглотнула.

— Он же… аристократ. Глава рода.

Я повернул голову к ней.

— Как с муравьём, — ответил я спокойно.

Развернулся обратно. Ольга втянула воздух резко. Вика дёрнулась рядом. Они вжались в сиденье сильнее. Прижались друг к другу плечами, но я чувствовал их взгляды. Они продолжали смотреть.

Я повёл себя как стопроцентный человек сейчас. Манипуляции, политика, провокации. Всё это — людское, чуждое мне. Мерзко. Противно. Но эффективно. И это приблизило меня к цели.

Я думал, глядя на проплывающий город. Возня началась. Вороновы столкнулись с военными. Не физически ещё, но напряжение достигло предела. Конфликт неизбежен. Я задел честь аристократов публично. Унизил их главу. Они не простят. Начнут действовать. Осталось дождаться, когда они сделают первый шаг. А они сделают. Обязательно.

Первая фаза плана завершена. Осталась банда Серые от Змеевых. Как столкнуть их с Вороновыми? Я прокручивал варианты в голове. Перебирал. Анализировал.

Серые — побочная ветвь Змеевых. Выполняют грязную работу. Контрабанда, убийства, похищения. Вороновы — побочная ветвь Медведевых. Аристократы, маги, политики.

Нужна искра. Повод. Инцидент. И я понял. Дарков, он обещал помочь с Серыми. Сделать так, чтобы их смерть списали на Вороновых. Плюс мои деньги. Нужно встретиться с ним. Обсудить план и забрать моё.

Это следующий шаг. Машина свернула с центральных улиц. Поехали по окраинам. Здания становились ниже, грязнее. Краска облупилась, окна выбиты. Заборы покосились.

Ещё дальше — промзона. Заводы заброшенные, склады пустые. Трубы торчат в небо, но дым не идёт. Ворота ржавые, створки открыты настежь.

Водитель напрягся. Я видел по спине, как он выпрямился, руки сжали руль крепче. Поглядывал по сторонам чаще. Девушки тоже нервничали. Ольга выпрямилась, смотрела в окно. Вика прижалась к сестре сильнее.

— Господин, — подал голос водитель.

Не оборачивался, говорил в лобовое стекло.

— Вы точно уверены? Здесь… опасно.

Пауза.

— Я могу довезти вас куда-то ещё. Бесплатно.

Я промолчал. Смотрел в окно. Мы углублялись в промзону. Дорога стала хуже — ямы, трещины, мусор по обочинам. Машина подпрыгивала, раскачивалась. Светло ещё, солнце садилось, но сумерки не наступили. Тени длинные, резкие. Здания отбрасывали чёрные пятна на асфальт.

Только мусор и тишина.

— Стоп, — сказал я.

Водитель затормозил мгновенно. Резко. Мы все дёрнулись вперёд.

Я посмотрел в окно. Узнал место. Заброшенный склад справа. Стена из ржавого железа. Люк посреди площадки перед входом.

Здесь.

— Приехали, — сказал я.

Вышел из машины. Девушки следом — медленно, неуверенно. Встали рядом, прижались друг к другу. Мотор взревел мгновенно. Водитель ударил по газу. Колёса завизжали, сорвались с места. Машина рванула вперёд, развернулась на месте. Шины дымились.

Девушки стояли рядом. Обе напряжённые. Ольга обнимала Вику за плечи. Смотрели по сторонам — быстро, рывками. Место неблагополучное. Опасное. Они чувствовали это.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила Ольга тихо.

Голос дрожал.

Я посмотрел на неё. Промолчал. Пошёл к люку.

— Скоро увидишь, — бросил через плечо.

Они последовали за мной. Шли медленно, осторожно. Оглядывались. Люк открылся с визгом. Металл по металлу. Эхо разнеслось по площадке. Чёрная дыра вниз. Лестница железная, ступени узкие. Темнота внизу.

— Мне нужно туда спуститься, — сказал я.

Девушки подошли ближе. Заглянули вниз. Лица скривились одновременно.

— Туда? — переспросила Вика.

Голос тонкий, высокий.

— Но там… — начала Ольга.

Замолчала. Смотрела вниз с отвращением. Я знал, что они думают. Аристократки. Пусть не из главных семей, но всё равно. Привыкли к чистоте, порядку, комфорту. А здесь — грязь, вонь, темнота. Канализация.

— Я туда не полезу, — заявила Ольга твёрдо.

Выпрямилась, подняла подбородок.

— Я испачкаюсь. Платье испорчу.

— И там воняет, — добавила Вика.

Поморщилась, зажала нос пальцами. Я выпрямился. Посмотрел на них молча. Потом огляделся по сторонам. Движение. Тени. Слева, между складами. Фигуры появились. Одна. Две. Пять. Десять.

Люди. Оборванные, грязные. Одежда рваная, латаная. Лица худые, изможденные. Глаза голодные, злые.

Банды промзоны. Они вышли из-за угла. Окружили нас полукругом. Не близко — метрах в пятнадцати. Стояли, смотрели.

Один из них — главарь, судя по тому как стоял впереди — шагнул вперёд. Посмотрел на меня и узнал. Лицо побледнело мгновенно. Глаза расширились.

Он поднял руку резко. Жест — стоп.

— Назад, — скомандовал он хрипло. — Это он.

Остальные дёрнулись. Переглянулись. Кто-то сделал шаг назад. Кто-то замер.

— Уходим, — повторил главарь громче.

Они развернулись и побежали обратно между складами. Скрылись из виду за секунды.

Тишина. Девушки стояли как вкопанные. Смотрели туда, где только что были люди. Рты приоткрыты, глаза огромные.

Я повернулся к ним.

— Ну тогда оставайтесь здесь.

Кивнул на окрестности.

— Это ваш выбор. Но тогда вы сами будете отвечать за свою безопасность.

Развернулся. Шагнул к люку и опустился.

— Стой! — выкрикнула Ольга.

Я остановился, обернулся.

Она смотрела на меня. Лицо бледное. Руки дрожат.

— Я… — начала она.

Сглотнула. Посмотрела на Вику. Потом обратно на меня.

— Я пойду, — выдавила она.

Голос тихий, надломленный. Вика молчала. Смотрела вниз на люк. Губы поджаты, плечи опущены.

— Вика? — позвала Ольга тихо.

Младшая вздохнула. Долго. Тяжело.

— Ладно, — пробормотала она. — Пойдём…

Ольга спустилась первой. Осторожно, медленно. Держалась за металлические прутья обеими руками. Вика следом, тоже медленно. Морщилась, но молчала. Я спустился последним. Закрыл люк за собой. Темнота накрыла мгновенно.

Спрыгнули вниз. Канализация… Высокая — метра четыре потолок. Стены каменные, влажные. Пол бетонный, покрыт слоем грязи и мусора.

Вонь тяжёлая: сырость, плесень, гниль. Девушки зажали носы сразу. Ольга отвернулась, прижалась лбом к сестре. Плечи тряслись, её тошнило. Вика стояла с закрытыми глазами. Дышала ртом. Часто, прерывисто.

Я прошёл мимо них. Встал посреди туннеля. Закрыл глаза. Сосредоточился. Наступил ногой на пол. Выпустил импульс магии земли.

Энергия ушла вниз. Растеклась по бетону. Побежала по туннелям. Ждал. Девушки молчали за спиной. Я слышал их дыхание — рваное, частое. Громкое в тишине туннеля.

Вибрация, слабая сначала, потом сильнее. Земля задрожала. Пол под ногами вибрировал.

Шаги. Гулкие. Тяжёлые. Медленные.

БУМ. БУМ. БУМ.

Звук приближается из глубины туннеля. Вибрация усилилась. Стены дрожат. Пыль сыплется с потолка. Тонкими струйками.

Девушки замерли. Не дышат. Не двигаются. Страх нарастает. Я чувствую его. Запах — пот, адреналин. Они на грани паники.

Шаги ближе.

БУМ. БУМ. БУМ.

Фигура появилась из темноты.

Огромная.

Гигант, три с половиной метра роста. Тело массивное, мускулистое. Кожа серая, грубая, покрыта трещинами. Ноги толстые, как стволы деревьев. Руки длинные, свисают почти до колен. Пальцы длинные, когти чёрные, острые.

Лицо… человеческое. Но искажённое. Челюсть выдаётся вперёд, зубы длинные, острые. Нос широкий, ноздри большие. Глаза маленькие, глубоко посажены. Светятся в темноте тускло-жёлтым. Волосы длинные, спутанные, грязные. Василиса Мамонтова.

Остановилась в пяти метрах. Посмотрела на меня и улыбнулась. Рот растянулся. Зубы показались — длинные, острые, жёлтые.

— Ты наконец-то пришёл, — сказала она.

Голос низкий, хриплый. За моей спиной движение. Ольга и Вика замерли на секунду. Потом осели. Ноги подкосились. Я метнулся назад. Подхватил обеих под руки. Удержал, чтобы не ударились головами об пол.

Ольга висела на левой руке. Голова запрокинулась назад, волосы упали на лицо. Вика на правой. То же самое. Без сознания. Василиса подошла ближе. Наклонилась, посмотрела на девушек. Понюхала.

— Где ты так долго был? — спросила она.

Голос с упрёком. Посмотрел на неё снизу вверх, выпрямился, держа обеих.

— Я не должен перед тобой отчитываться, — ответил я спокойно.

Пауза.

— Всё в порядке?

Василиса нахмурилась, то что было бровями сошлись на переносице.

— Нет, — сказала она коротко.

Голос стал жёстче.

Я напрягся.

— Что случилось?

Василиса выпрямилась, посмотрела в глубину туннеля, потом обратно на меня.

— Пошли, — сказала она. — Я тебе покажу.

Развернулась и двинулась туда, откуда пришла. Я посмотрел на девушек в руках. Вес небольшой, но двоих нести неудобно.

— Подожди, — окликнул я Василису.

Она остановилась, обернулась.

— Возьми одну из них, — сказал я.

Василиса подошла обратно. Посмотрела на девушек. Лицо исказилось. Облизнула губы, язык большой, серый, прошёлся медленно по зубам. Глаза загорелись ярче. Голод.

Я протянул ей Ольгу. Василиса взяла девушку и понюхала.

— Не трожь её, — предупредил я жёстко. — И не вздумай сожрать.

Василиса скрипнула зубами.

— Поняла? — повторил я громче.

Она медленно кивнула, подхватил Вику на руки поудобнее. Голова девушки легла мне на плечо.

Василиса развернулась, пошла вперёд, а я следом. Туннель уходил вглубь. Темнота сгущалась. Света почти не было. Только слабое свечение глаз Василисы впереди.

Шли молча. Шаги гулко отдавались от стен. Прошли метров пятьдесят. Василиса вдруг бросила через плечо:

— Я даже не представляю, что ты будешь с этим делать.

Я не ответил. Просто шёл вперёд по узкому тоннелю канализации. Вода текла по центральному жёлобу — мутная, вонючая, с коричневой пеной сверху. Запах дерьма, гнили, химии забивал нос полностью.

Магия земли текла сквозь подошвы ботинок постоянным импульсом. Я чувствовал структуру тоннелей вокруг: километры ходов, развилок, ответвлений. Огромная сеть под городом, артерии Петропавловска, по которым стекает вся грязь миллионов людишек.

В какой-то момент появился Матросов. Увидел меня и просто кивнул. Он не задал никаких вопросов и просто пошёл впереди Василисы.

Двигались они медленно, пригнувшись. Тоннель для них низковат — потолок скребёт по спинам, приходится идти на полусогнутых. Каменные наросты на их шкурах царапают камень.

— Недалеко, — прорычал Борис через плечо. — Ещё метров двести.

Кивнул, хотя он не видел. Шёл дальше. Вода хлюпала под ногами, брызги летели в стороны. Крысы разбегались, одна не успела, я наступил на неё. Хруст, писк, тишина. Тоннель пошёл вниз. Ступени скользкие, покрыты слизью. Спускался осторожно, держал равновесие.

Воздух становился тяжелее. Влажность росла. Стены покрылись наростами — зелёными, чёрными, оранжевыми. Тоннель расширился резко. Я вышел в большое пространство и замер.

Зал. Огромный зал под землёй. Метров пятьдесят в длину, тридцать в ширину. Потолок высокий, метров семь, может восемь. Своды арочные, кирпичная кладка старая, местами обвалившаяся.

По центру тёк поток нечистот — широкий, глубокий, бурлящий.Запах ударил волной — концентрированный, едкий, тошнотворный. Глаза защипало мгновенно.

Справа от потока, в стене, зияла дыра. Круглая, метра четыре в диаметре. Края неровные, земля и камни торчали во все стороны. Туннель, вырытый в породе. Свежий, недавний.

— Вот, — Василиса кивнула на дыру. — Мы прокопали туда. Там сухо, места много.

Подошёл ближе и заглянул внутрь. Темнота глухая, непроницаемая. Тут Борис протянул мне старый фонарь.

— На! — пробасил он.

Удивился, где они его нашли тут. Хотя, людишки могут сбрасывать всё-что угодно. Взял и направил в глубину. Фонарь пробивал метра на три, дальше ничего не видно.

Магию земли выпустил сильнее. Импульс ушёл в туннель, растёкся по стенам, полу, потолку. Чувствовал структуру. Туннель уходил метров на двадцать вглубь, потом расширялся в ещё одно помещение. Большое. Очень большое.

— Идём.

Шагнул в туннель. Земля под ногами плотная, утоптанная. Стены неровные, следы когтей повсюду. Борис с Василисой копали лапами, рвали породу, вытаскивали камни.

Туннель закончился внезапно. Я вышел в пещеру и остановился.

Пространство огромное. Потолок куполом, высокий, метров десять в центре. Стены круглые, земляные, укреплённые каменными наростами. Пол ровный, покрытый слоем мелкого гравия.

И они были здесь.

Луркеры.

Сотни.

Я медленно обвёл взглядом пространство. Считал. Прикидывал. Оценивал.

У дальней стены лежали взрослые особи. Крупные. Метра по три в длину, полтора в ширину. Панцири толстые, тёмно-серые, покрытые наростами, имитирующими камень. Головы треугольные, приплюснутые. Пасти закрыты, но я помнил ряды игольчатых зубов внутри. Лапы массивные, когти длинные, загнутые. Хвосты толстые у основания, сужались к концу.

Сорок штук примерно и все неподвижны, лежат как мёртвые. Но я чувствовал вибрацию их дыхания через землю. Живые. Спят или притворяются.

Ближе к центру — средние особи. Поменьше, метра по два. Панцири тоньше, светлее. Двигались чуть активнее, переступали с лапы на лапу, поворачивали головы, следили за нами жёлтыми глазами. Двадцать штук. Молодняк, но уже опасный.

А дальше… Малыши. Десятки. Размером с крупную собаку. Панцири ещё мягкие, гибкие. Двигались быстро, сновали между взрослыми, толкались, пищали тонко. Играли? Или дрались за место?

Я не считал их, слишком много, больше сотни точно.

И яйца. Кладки яиц по краям пещеры. Кучи овальных мешков, полупрозрачных, светящихся изнутри тусклым зеленоватым светом. Внутри шевелились силуэты — эмбрионы на разных стадиях развития.

Тридцать кладок. В каждой по десять-пятнадцать яиц. Ещё триста-четыреста тварей, которые вылупятся через неделю, две, месяц.

Голод.

Я почувствовал его мгновенно. Волна давления ударила в грудь, сдавила лёгкие. Голод, чистый, животный, безумный. Они хотели жрать. Все. Каждый. Взрослые, средние, малыши. Даже эмбрионы в яйцах. Я чувствовал их голодную дрожь сквозь оболочки.

Желудки пустые. Энергия на нуле. Инстинкты кричат, требуют мяса, крови, костей.

— Мы ели, — прорычал Борис за спиной. Голос глухой, напряжённый. — Сдерживаем их. Но они… они на пределе. Скоро не выдержат.

— Подчиняются вашей воле, — добавила Василиса. — Из-за нашей силы. Гиганты чувствуют иерархию. Мы сильнее — они слушаются. Но голод… голод сильнее страха. Ещё день-два, и начнут жрать друг друга.

Кивнул. Понятно.

Подошёл к Борису, аккуратно снял Вику с плеча, положил её на его лапы. Ольгу рядом держала Василиса.

— Не жрать, — сказал я чётко, глядя Борису в глаза. — Тронешь — убью.

Он кивнул медленно. Взгляд голодный, но контролируемый. Я развернулся к пещере. Улыбнулся.

Аномальная зона… Моя личная аномальная зона в самом сердце столицы. Да, гиганты однородные, только Луркеры, без разнообразия. Но их сотни. И будут тысячи, если правильно организовать кормление.

Армия, потенциальная армия монстров под моим контролем. В городе, где живут миллионы людишек, где правит Император, где прячутся аристократы и генералы.

Ресурс… Огромный, недооценённый ресурс. Шагнул вперёд. Ближайший взрослый Луркер поднял голову, проследил за мной взглядом. Рыкнул тихо — предупреждение.

Я остановился в трёх метрах от него. Посмотрел в жёлтые глаза. Тварь смотрела в ответ. Не моргала. Оценивала.

— Подойди сюда, — сказал я вслух. Голос спокойный, ровный, властный.

Тварь не пошевелилась, только хвост дёрнулся один раз.

— Подойди, — повторил громче.

Никакой реакции. Луркер лежал на месте, смотрел на меня. Остальные тоже не двигались.

Попробовал по-другому.

— Вниз! — приказал, указывая рукой на землю.

Тишина. Тварь моргнула один раз, медленно.

— Вверх! Влево! Вправо!

Ничего. Абсолютно ничего. Они слышали — уши дёргались, улавливая звук. Но команды не выполняли. Голос не работал. Слова бессмысленны для них. Людишки дрессируют животных голосом годами. У меня таких лет нет.

Активировал Чистую Силу. Энергия потекла из ядра, разлилась по каналам, собралась в правой руке. Концентрировал, сжимал, формировал импульс.

Выпустил в сторону Луркера. Невидимая волна пересекла расстояние, ударила в тварь. Он вздрогнул. Панцирь задрожал. Голова дёрнулась вбок. И всё. Не подчинился. Не встал. Не подошёл. Просто почувствовал давление и пережил его.

Я попробовал сильнее. Выпустил больше энергии, направил точнее. Луркер зарычал. Лапы напряглись, когти впились в землю. Хвост забил по полу. Но не двинулся с места.

Чистая Сила не работала. Она давила, пугала, раздражала. Но не заставляла подчиняться.

Магия Земли. Я присел на корточки. Положил ладони на пол пещеры. Закрыл глаза. Сосредоточился. Выпустил магию Земли из ядра. Энергия потекла сквозь ладони вниз, ушла в породу, растеклась по пещере. Я почувствовал каждый камень, каждую трещину, каждое движение.

Луркеры светились в моём внутреннем зрении. Тёмные пятна на сером фоне земли. Плотные, массивные, живые. Попробовал протянуть нить энергии к ближайшему. Магия земли скользнула по полу, подползла к твари, коснулась его лап.

Контакт.

Я почувствовал его. Плоть твари, кости, внутренние органы. Каменный панцирь на спине — часть его тела, сросшаяся с костями. Магия земли внутри твари тоже — слабая, инстинктивная, неосознанная.

Попробовал надавить. Направил свою энергию в его лапы, попытался заставить мышцы сократиться. Сопротивление. Мгновенное, резкое. Магия твари встала барьером, отторгла моё вторжение. Я давил сильнее. Прокачивал больше энергии.

Луркер заорал. Высоко, пронзительно. Дёрнулся всем телом, вскочил на лапы. Панцирь затрещал, трещины побежали по поверхности. Кровь хлынула из пасти — чёрная, густая.

Я убрал магию. Тварь рухнула обратно, дышала хрипло. Ранена внутри, я почувствовал разрывы тканей. Не так. Я пытался управлять прямо, вламываться в тело силой. Слишком грубо. Слишком разрушительно.

Попробовал по-другому. Снова выпустил магию земли, коснулся другой твари. Но теперь не лез внутрь. Просто обвёл энергией снаружи, создал оболочку вокруг лап.

Потянул оболочку к себе. Мягко, без рывков. Луркер почувствовал. Дёрнул лапой, попытался освободиться. Я держал, продолжал тянуть. Он рыкнул. Напрягся. Сдвинулся на сантиметр вперёд. Хорошо! Я усилил натяжение. Прокачал больше энергии в оболочку.

Тварь двинулась. Медленно, сопротивляясь, но двинулась. Ещё сантиметр. Ещё десять. Но тут он взбесился. Рванул лапу резко, разорвал оболочку из магии земли. Прыгнул в сторону, забился в угол.

Я попробовал с другой тварью. Та же история — короткое движение, потом сопротивление и побег.

Они чувствовали манипуляцию. Сопротивлялись инстинктивно. Магия земли давала контроль, но не подчинение. Я мог толкнуть, потянуть, помешать. Но не заставить слушаться полностью.

Я сосредоточился на земле под лапами твари. Поднял участок породы вверх, создал бугор. Луркер споткнулся, отступил. Я опустил землю под ним, создал яму. Тварь провалилась, забарахталась.

Манипуляция средой. Это работало. Но это не контроль над самой тварью. Это обходной путь. Мне нужно прямое подчинение. Попробовал с малышами. Они слабее, может, легче поддадутся?

Выпустил магию земли к группе малышей. Обвёл энергией троих. Потянул к себе. Они пищали, дёргались, но двигались. Медленно, неохотно, но ползли в мою сторону. Хорошо! Я усилил натяжение. Прокачал больше энергии.

Малыши заорали. Панцири треснули. Из трещин хлынула кровь. Они упали, забились в конвульсиях.

Я убрал магию. Поздно. Трое мертвы. Перелом внутренних органов от перегрузки. Взрослые Луркеры зарычали разом. Встали на лапы, двинулись вперёд. Защищают потомство.

Борис с Василисой рыкнули в ответ. Встали передо мной, заслонили. Давление их силы ударило по пещере. Луркеры замерли, отступили. Иерархия. Они подчиняются более сильным гигантам, но это не моя сила. Это сила Бориса с Василисой.

Магия земли не давала мне прямого контроля. Только манипуляцию, давление, помехи. Этого мало. Оставался последний вариант… Сила Титана. Я встал. Выдохнул медленно. Расслабил тело. Сосредоточился на ядре внутри — на той части, которая была неразрывно связана с моей истинной сущностью. Выпустил.

Энергия хлынула наружу мгновенно. Давление Титана разлилось по пещере волной — огромной, подавляющей, абсолютной. Это не была магия. Это была сама суть хищника, стоящего на вершине пищевой цепи. Воля древнего существа, которое пожирало планеты и ломало цивилизации.

Борис с Василисой зарычали разом. Рык оборвался хрипом. Они рухнули на колени, схватились за головы обеими лапами. Девушки выпали из их лап. Из глаз хлынула чёрная кровь — густая, тёмная. Из ушей тоже. Из носа.

— Останови! — взвыл Борис. Голос надорванный, отчаянный. — Останови, пожалуйста!

Луркеры. Взрослые рухнули плашмя на землю. Пасти раскрылись, из них вырвался жалкий писк. Лапы подогнулись, хвосты прижались к телам. Они лежали неподвижно, только дрожь пробегала по панцирям.

Средние особи завыли. Тонко, протяжно, жалобно. Забились по углам, легли кучей, прикрыли головы лапами.

Малыши. Сотни малышей запищали хором. Звук оглушительный, невыносимый. Они катались по земле, царапали панцири когтями, бились головами о камни.

Яйца.

Эмбрионы внутри забились. Я видел, как они дёргаются, бьются о стенки оболочек. Зелёный свет внутри мешков вспыхивал, гас, вспыхивал снова. Я убрал давление. Резко, одним движением воли. Сила Титана втянулась обратно в ядро, исчезла.

Тишина. Все замерли. Не дышали. Не двигались.

Борис с Василисой упали лицами вниз. Дышали хрипло, судорожно. Луркеры лежали мёртвым грузом. Только рёбра ходили — медленно, неровно. Потом Василиса дёрнулась. Рванула с места, оказалась рядом со мной одним прыжком. Лапа опустилась передо мной, перекрывая путь к Борису. Голова на уровне моей груди. Глаза красные от крови, безумные.

— Что это было⁈ — прорычала она. Голос дрожал. — Это давление… Эта сила… Она звучала в моей голове! Приказывала! Я не могла… не могла ему не подчиниться!

Я посмотрел на неё молча. Секунду. Две.

— О чём ты? — спросил спокойно.

— Не ври мне! — рыкнула Василиса. — Голос! Твой голос! Он был у меня в голове! Приказывал лечь, замолчать, подчиниться! Я пыталась сопротивляться, но тело… тело не слушалось меня! Только его!

Интересно.

Значит, сила Титана работает не как магия и не как внешнее давление. Она проникает напрямую в сознание, подавляет волю. Даёт команды, которым невозможно не подчиниться.

Двенадцать процентов дают такой эффект. Подавление гигантов, ломка их инстинктов, прямой контроль.

А если бы было тридцать? Сорок?

Я бы мог обратить всех гигантов на этом плавучем острове в свою армию. Тысячи тварей, подчинённых одной воле. Императора, аристократов, военных — всех бы смёл к чертям за день.

Но это мечты, пока есть только двенадцать процентов и луркеры. Подошёл к ближайшему взрослому. Тот лежал неподвижно, дрожал. Я встал над ним, посмотрел вниз.

— Подойди, — сказал вслух.

Выпустил тонкую струйку силы Титана. Ни волну, ни давление, а лишь каплю. Луркер дёрнулся. Вскочил на лапы мгновенно. Подбежал ко мне, остановился в метре. Сел. Смотрел снизу вверх, ждал.

Улыбнулся.

— На землю, — приказал, указав пальцем вниз.

Тварь легла плашмя.

— Вверх.

Встала.

— Налево.

Сделала шаг влево.

— Направо.

Шаг вправо.

Идеально. Абсолютное подчинение. Без сопротивления, без задержки. Попробовал с другими. Подозвал взрослого, среднего, малыша. Все подошли мгновенно. Выполняли команды без ошибок.

— Сядьте, — сказал всем сразу, выпуская силу Титана шире.

Все сели. Сотни тварей опустились на землю разом.

— Встаньте.

Все встали.

— По кругу.

Они побежали по кругу. Взрослые медленнее, малыши быстрее. Круг ровный, никто не сбивался. Я стоял в центре, смотрел на это. Чувствовал удовлетворение — глубокое, первобытное. Контроль. Власть. Сила.

Армия. Борис с Василисой поднялись. Стояли рядом, смотрели на Луркеров. Лица-морды мрачные. Кровь всё ещё сочилась из глаз.

— Мы голодны, — прорычал Борис тихо. — Очень голодны. И они тоже. Если не покормим… Разрешите нам поохотиться. Или убьём сейчас этих двух девчонок.

Посмотрел на него. Не угроза. Констатация факта. Гиганты на пределе.

— Наверху много людей, — сказал я спокойно. — Можете туда сползать. Но проверьте, чтобы никто вас не видел, кроме местных. Развлекайтесь. Я пока побуду здесь.

Они кивнули разом. Развернулись, побежали к туннелю. Исчезли в темноте.

Я подошёл к Вике с Ольгой. Обе всё ещё без сознания. Положил их на ровный участок пола, подальше от Луркеров.

— Остаёмся здесь, — сказал тварям. — Никого не трогать.

Сел рядом с девушками. Ждал. Они пришли в себя почти одновременно. Вика первой. Веки дрогнули, открылись. Глаза мутные, невидящие. Потом сфокусировались.

Она увидела потолок пещеры. Вздрогнула. Села рывком, огляделась.

И увидела их.

Луркеров. Сотни Луркеров вокруг. Рот раскрылся. Воздух втянула судорожно. Закричать хотела, но голос застрял в горле. Только хрип вырвался. Ольга очнулась следом. Поднялась на локтях, посмотрела по сторонам. Увидела. Замерла. Лицо побелело мгновенно. Губы задрожали.

— Нам надо бежать, — прошептала она. Голос дрожал так сильно, что слова едва различались. — Они нас убьют. Нам надо…

— Расслабьтесь, — сказал я спокойно. — Они меня слушают.

Обе уставились на меня. Не поняли.

— Смотрите.

Встал. Повернулся к ближайшей группе Луркеров.

— Пошли сюда.

Выпустил каплю силы Титана.

Десяток взрослых особей сдвинулся разом. Подползли ближе, остановились в трёх метрах. Сели, смотрели на меня.

Вика с Ольгой замерли. Не дышали.

— Назад.

Луркеры отползли на прежнее место.

— Лечь.

Легли.

— Встать.

Встали.

Девушки смотрели, не моргая. Челюсти отвисли.

— Как… — выдавила Ольга. — Как ты это делаешь?

Пожал плечами.

— Они меня слушают.

— Но это… это невозможно! Гиганты не подчиняются людям! Никто никогда…

Ольга сглотнула. Нашла в себе силы. Села ровнее, выпрямила спину.

— Зачем мы здесь? — спросила она тише. — Что ты планируешь?

Посмотрел на неё. Потом на Вику. Обе смотрели на меня, ждали ответа.

— Я пришёл вам показать кое-что, — сказал спокойно. — И то, почему я не собираюсь продавать Вику или обменивать.

Ложь.

На самом деле я притащил их сюда, потому что выбора не было. За ними охотятся Вороновы, теперь ещё и военные. Оставить в гостинице — найдут. Я своё слово я держу.

Ольга открыла рот, хотела спросить ещё что-то. Рык из туннеля. Борис с Василисой вернулись. Шли медленно, тяжело. Морды в крови — свежей, красной, человеческой. Куски плоти застряли между зубов. Животы раздулись.

Вика с Ольгой прижались друг к другу. Вика закрыла лицо руками.

— Сожрали? — спросил я.

— Всех, — кивнул Борис. Голос довольный, сытый. — Промзона. Банда какая-то. Человек двадцать. Быстро, чисто.

— Хорошо.

Ольга смотрела на них. Потом на меня. Лицо белое, но глаза… Глаза думающие.

— Это был Матросов и Мамонтова, — сказала она тихо. Не вопрос. Утверждение.

Кивнул.

— Результат вмешательства Змеевых. Недобровольное, смею заметить.

Пауза.

— То есть люди сами создают гигантов? — выдохнула она. — Аристократы?

— Ага.

— А то, что они хотят убивать людей и жрать их… это не их вина?

Рассмеялся. Коротко, без юмора.

— Их вина в том, что они были слабы. Змеевы сильнее. Сильный забирает у слабого.

Ольга молчала. Думала. Вика смотрела на Бориса с Василисой. Потом на меня. В глазах страх, но ещё что-то. Понимание? Принятие?

Они думали, что я забочусь о своих друзьях. О Матросове с Мамонтовой. Спас их, прячу, кормлю. Частично правда. Они мои, я их не брошу. Но не из заботы, а из расчёта. Ресурс нужно беречь.

— А Луркеры? — спросила Ольга тихо. — Зачем ты их притащил?

Улыбнулся. Ничего не ответил.

— Надо этих выпускать, — буркнул Борис, кивнув на Луркеров. — Иначе скоро перестанут слушаться. Голод сильнее страха.

— Поверьте, — сказал я, — я как раз для них готовлю хороший обед.

Борис посмотрел на меня внимательно. Потом кивнул медленно.

— Нужно сменить ваше место гнездования, — продолжил я. — Перетащить через канализацию ближе к центру.

— Как мы поймём, где это? — спросила Василиса.

— Я буду постоянно выпускать импульс магии земли. Вы почувствуете место, где нужно сделать новое гнездо.

Она кивнула. Вика с Ольгой сидели тихо. Тише воды, ниже травы. Не говорили, только смотрели.

— Идём, — сказал я им. — Нам пора.

Они встали медленно. Не отрывали взгляд от Луркеров. Шли к туннелю боком, спиной ко мне. Мы вышли в канализацию. Запах дерьма снова накрыл волной. После пещеры показался почти свежим.

Шли молча. Вика с Ольгой позади, я впереди. Магия земли показывала путь. Ближайший выход, лестница наверх, люк в переулке. Вылезли на поверхность через час. Переулок узкий, грязный. Мусорные баки, крысы, никого вокруг.

Девушки дышали жадно. Свежий воздух, даже городской, вонючий — для них райское блаженство после канализации.

Ольга остановилась, набрала воздуха, выпрямилась. Вика смотрела на меня тоже. Ольга открыла рот, хотела спросить.

— Прогуляемся немного запах проветрим, — оборвал я.

Шли по улицам. Переулками, дворами, избегая людных мест. Одежда воняла канализацией, прохожие шарахались.

Дошли до проспекта. Поймали такси. Водитель поморщился, но деньги взял.

— Куда? — спросил он.

— Центр, — начал я.

— Я знаю одно место, — перебила Ольга тихо. — Когда-то в молодости, когда поругалась с родителями, я там пряталась.

Вика посмотрела на неё.

— Ты про то самое? — спросила она тихо.

Ольга кивнула.

— Давай адрес, — сказал я.

Она продиктовала. Водитель кивнул, поехал.

Ехали полчаса. Центр города. Улицы чище, дома выше, люди богаче. Не аристократия, но и не промзона. Средний класс. Купцы, чиновники, мелкие маги.

Такси остановилось у обычного дома. Шесть этажей, кирпич, штукатурка местами облупилась.

— Подожди здесь, — сказала Ольга мне. — С Вику лучше не оставлять одну.

Достал из кармана деньги. Отсчитал десять тысяч империалов. Протянул ей. Она взяла, кивнула. Вышла из такси, пошла к подъезду. Вернулась через двадцать минут. В руке ключи.

— Четвёртый этаж, — сказала она. — Двухкомнатная. Арендована на полгода.

Зашли в подъезд. Лестница узкая, ступени скрипят. На площадках пахло готовкой — капустой, луком, жареным мясом.

Четвёртый этаж, дверь справа. Ольга открыла ключом. Квартира небольшая. Прихожая, коридор, две комнаты, кухня, ванная. Мебель старая, но чистая. Окна выходят во двор.

— Дорого-богато, — сказал я, оглядываясь.

— Без документов и регистрации, — кивнула Ольга. — Официально здесь живут торговцы. Нас никто не будет искать. Ни военные, ни СКА, ни аристократы.

Хорошо. Вика сразу пошла в ванную. Вода зашумела. Ольга посмотрела на меня, потом пошла следом за сестрой.

Я остался в прихожей. Снял пиджак и плащ, как и всё остальное и бросил на пол. Дверь ванной приоткрылась. Вика выглянула — волосы мокрые, плечи голые. Посмотрела на меня. Быстро скрылась обратно.

Прошёл на кухню. Осмотрелся: стол, четыре стула, плита, шкафы. Сел за стол и ждал.

Девушки вышли через полчаса. Чистые, в халатах. Волосы мокрые, кожа красная от горячей воды.

Ольга подошла.

— Нам нужно купить продуктов, — сказала она. — Еды, одежду… Тебе и нам.

Достал деньги, отсчитал двадцать тысяч.

— Кристалл связи тоже, — добавил я. — Мне и вам.

Она взяла деньги. Кивнула.

— Я пошла, — сказала она.

Вика сделала шаг к двери.

— Нет, — остановила её Ольга. — Ты остаёшься.

— Но…

— Останься.

Вика замолчала и кивнула.

Ольга ушла. Я поднялся, прошёл в ванную. Включил душ. Горячая вода смыла грязь, вонь, усталость. Стоял под струями минут десять. Вышел в халате. Вика сидела на диване в гостиной. Смотрела в окно.

Обернулась, когда я вошёл. Быстро отвела взгляд. Сел в кресло напротив. Молчал. Ольга вернулась через три часа. С ней был паренёк лет двадцати — носильщик, что тащил пакеты.

Я встал, посмотрел на него. Оценил: обычный, слабый, безопасный. Ольга покачала головой, подавая сигнал, что всё в порядке.

Носильщик оставил пакеты, получил деньги, ушёл быстро.

— Знакомый, — объяснила Ольга, когда дверь закрылась. — Будет держать язык за зубами. Ему плевать, деньги получил. Таких аристократов, которые прячутся в столице, слишком много. Искать всех… Даже милиция со СКА, тем более военные — у них другие интересы.

Девушки начали разбирать пакеты. Еда, одежда, кристаллы связи в маленьких коробочках.

Вика с Ольгой пошли на кухню и начали готовить. Я переоделся. Рубашка новая — белая, чистая. Брюки чёрные. Жилетка. Всё сидело хорошо.

Зашёл на кухню и сел за стол. Девушки хлопотали. Резали овощи, варили мясо, ставили сковородки на плиту. Двигались синхронно — старшая командует, младшая выполняет.

Они разговаривали тихо о всяких мелочах: сколько соли добавить, как нарезать морковь, где лежит нож. Обычная жизнь людишек. Странное чувство накрыло. Не неприятное. Спокойствие? Умиротворение? Человеческая часть во мне откликалась. Тепло, уют, безопасность. Дом.

Ольга обернулась, поймала мой взгляд. Улыбнулась неуверенно.

— Скоро будет готово, — сказала она.

Кивнул.

Они закончили и накрыли на стол. Тарелки, вилки, ножи, кастрюля с супом, сковородка с жареной картошкой и мясом, хлеб, масло.

Сели втроём: Ольга справа, Вика слева.

Ели молча. Первые минуты просто жевали, глотали. Голод давил изнутри. Суп горячий, наваристый. Картошка хрустящая снаружи, мягкая внутри. Мясо сочное. Вика доела первой. Положила ложку, посмотрела на меня.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За то, что не отдал меня. Не продал. Спас.

Пожал плечами.

— Я дал слово.

— Но ты мог не держать его.

Ничего не ответил. Может быть, среди людишек это нормально, но не для меня. Закончили ужинать. Убрали со стола. Ольга вымыла посуду, Вика вытерла. Я достал кристалл связи из коробки. Маленький шарик, прозрачный, размером с грецкий орех.

— Как использовать? — спросил я Ольгу.

Она подошла, взяла кристалл в руки. Показала.

— На поверхности есть символы, — объяснила она. — Палочка и нолик. Нажимая их по очереди… Получится комбинация, она уникальная для каждого кристалла.

Достала бумажку, записала код с моего кристалла. Потом со своего и протянула мне.

— Чтобы связаться, нужно выпустить каплю магии в кристалл, — продолжила она. — и набрать нужно комбинацию.

Понятно. Взял кристалл Ирины из кармана, отложил в сторону. Взял «чистый» кристалл, тот, что купила Ольга. Вложил каплю магии. С листочка нажал комбинацию, что мне дал Дарков.

Кристалл вспыхнул, тепло разлилось по ладони.

— Кто? — прозвучал возбуждённый голос Элиаса из кристалла.

— Большов, — ответил я. — Владимир.

Пауза, а потом смех.

— Владимир… Я так рад вас слышать! Мне доложили, что по городу ходят занимательные слухи о том, как Вороновы страдают. Вы не представляете, какая это услада для моих ушей!

— Надо встретиться. Сейчас.

— Хорошо. Куда подъехать?

Ольга тут же написала адрес на бумажке. Показала жестами, что рядом в нескольких кварталах.

Продиктовал.

— Через час буду, — сказал Дарков.

— Не забудь мой выигрыш.

— Точно! Сколько там? Пять тысяч?

— Пятьдесят.

— Ох, простите. Старика память подводит.

Отключил связь, кристалл погас. Начал собираться. Надел пиджак, проверил карманы.

Стук в дверь. Три удара. Я замер, Ольга тоже, Вика побледнела.

— Ты кому-то говорил, что мы будем здесь? — спросила Ольга тихо.

— Нет.

Она подошла к двери, посмотрела в глазок.

— Странно, — вернулась и прошептала она. — Там молодой человек из десятого корпуса. Он был у нас лечился вместе с тобой, я его помню.

— Николай Рязанов? — уточнил я.

Подошёл к двери. Остановился в полушаге от неё. Обернулся к девушкам, поднёс палец к губам. Ольга и Вика замерли мгновенно. Ольга прижала ладонь к груди, зажала рот второй рукой. Вика просто стояла, глаза огромные, не моргала. Обе поняли без слов.

Я повернулся обратно к двери. Магия земли продолжала работать, импульсы уходили вниз сквозь пол, растекались по зданию. Один человек за дверью.

Рука легла на ручку. Повернул медленно, без звука. Дверь открылась внутрь на сантиметр. Замок щёлкнул тихо.

Девушки за спиной даже дышать перестали. Я вышел в коридор, закрыл дверь за собой плотно. Повернулся.

Николай Рязанов.

Стоял в трёх метрах от двери. Спина к стене, плечи ссутулились. Лицо мокрое от пота, волосы прилипли ко лбу. Рубашка тёмная под мышками, на груди. Дышал часто, открытым ртом, втягивал воздух жадно.

Запыхался. Бежал? Наши глаза встретились. Он вздрогнул, выпрямился резко. Рот дёрнулся в подобии улыбки.

— Володя… — выдохнул он хрипло. — Фух, я надеялся, что это ты.

Голос сорванный, облегчённый. Он действительно рад меня видеть. Или играет очень хорошо.

Я наклонил голову набок. Смотрел молча и изучал. Руки Коли висели вдоль тела, кулаки сжаты. Костяшки красные. Нет, не красные — в крови. Тёмные пятна на коже, запёкшиеся корки между пальцев.

Свежая кровь.

— Чудо какое-то… — улыбнулся Коля шире, но улыбка нервная, дрожащая. — Я тут был рядом и увидел тебя с девушками. Следил и ждал, потом одна пошла куда-то и один паренёк ей помогал дотащить пакеты.

Пауза. Он сглотнул. Взгляд скользнул вниз на свои руки, потом обратно на меня.

— Пришлось надавить на него, чтобы сказал куда.

Парень хмыкнул. Спрятал кулаки за спину. Прислонился к стене сильнее, будто пытался слиться с ней.

Я продолжал смотреть. Не моргая. Считал секунды в уме.

Одна. Две. Три.

Мысли текли холодно.

Свернуть шею будет проще простого. Шаг вперёд, рывок, хруст — и готово. Секунды три, может четыре с учётом сопротивления. Тело спрятать в квартире, дождаться ночи, вынести через окно.

Титан внутри требовал именно этого. Немедленно. Сейчас. Убрать свидетеля, устранить риск, закрыть прореху в безопасности.

Но человеческая часть тормозила. Не сейчас, сначала информация. Узнать, что он передал, кому, зачем пришёл.

Потом убью, если понадобится.

— Говори, — кивнул я коротко.

Коля выдохнул резко, облегчённо. Думает, что всё в порядке.

— Это… — он облизнул губы. — В общем… Я не доложил в СКА о тебе.

Пауза. Смотрит мне в глаза, ждёт реакции.

Я молчал.

— Мы кстати тебя потеряли после… Быкова, — продолжил он быстрее. — Что там вообще произошло? Почему все мертвы? Почему Вороновы напали?

Слова сыпались скороговоркой. Нервничает. Боится. Пытается заполнить тишину.

Дверь слева от нас открылась. Женщина вышла на площадку. Лет сорока, полная, в халате и тапочках. Ведро в руке. Посмотрела на нас, нахмурилась.

Я напрягся мгновенно. Женщина прошла мимо к мусоропроводу. Не задержала взгляд, не остановилась. Бросила пакет, захлопнула люк. Вернулась к своей двери. Зашла внутрь. Замок щёлкнул.

Я расслабился. Убрал силу обратно. Посмотрел на Колю.

— Не в курсе, — пожал плечами.

Коля кивнул. Поверил? Или притворяется? Не важно.

— Чешуя… — он опустил голову, уставился в пол. — В общем я подслушал один разговор.

Голос стал тише, он сделал шаг ближе. Сократил дистанцию до двух метров. Коля поднял взгляд, встретился глазами.

— Он говорил с каким-то генералом, и они хотят… Пустить тебя в расход.

Слова повисли в воздухе. Я ждал продолжения. Лицо оставалось каменным, безэмоциональным.

— Сначала уберёшь Ирину, — продолжил Рязанов, — а потом тебя бы направили к аристократам и вскрыли кто ты. Военные и аристократы бы вцепились в тебя, подрались, а тебя не стало.

Закончил фразу и замолчал. Смотрел на меня снизу вверх. Ждал реакции. Я поднял бровь. Единственная эмоция, которую позволил себе показать.

Молодцы какие. Чешуя не разочаровал. Думает головой и неплохо, я бы даже сказал хорошо. Правильно использует ресурс, которым меня считает.

Логика чёткая: я устраняю Ирину — СКА довольны, их конкурент мёртв. Потом меня подставляют аристократам — раскрывают личность, связи, прошлое. Аристократы хотят мою голову за унижение Вороновых, Змеевых и мой собственный род. Военные тоже не прочь убрать того кто лишил их Ирины. Конфликт, драка, и я исчезаю в процессе. Чисто, эффективно, без следов.

План достойный, жаль, что против меня.

— Тебе нужно уйти, Володя, — Коля смотрел мне прямо в глаза. — Затаиться. Ты мне помог и не раз, и я не хочу, чтобы ты так умер.

Искренность в голосе. Настоящая или поддельная?

Я кивнул. С одной стороны, Рязанов молодец. Повёл себя правильно. Пришёл предупредить, рискнул собственной шкурой. Это достойно уважения, даже от Титана.

Но с другой стороны… Он свидетель. Знает, где я нахожусь. Это риск, неконтролируемый риск.

Убить его? Титан внутри даже не думал над этим. Ответ очевиден: да. Немедленно. Прямо сейчас. Протянуть руку, схватить за горло, сдавить. Но физическая оболочка тормозила, цеплялись за Колю. Он же «друг», «товарищ». Тот, кто помог. Убивать друзей плохо. Неправильно.

Внутренний конфликт. Титан против человека. Холодный расчёт против эмоций.

— Когда узнают, что я помог тебе, то… — Коля смотрел в бетонный пол под ногами. — Меня тоже…

Не договорил. Но смысл понятен.

— В этом мире нельзя идти против системы, какой бы она ни была, — закончил он тихо.

Я думал дальше. Если оставлю Колю в живых, придётся о нём думать. Учитывать в планах, контролировать. Ещё одна головная боль к Кольцовым, которые уже тормозят. Хотя от девушек есть польза. А от Коли? Что от него?

Мысль пришла внезапно. Ясная, чёткая, как удар молнии. А может быть… Если его отправить к Медведевым?

Это как раз моя следующая цель. После Вороновых. Не уверен, что если я приду «домой» и скажу «привет», и всё будет просто. А Коля… Коля может быть полезен.

— Слушай сюда, — начал я.

Голос стал чуть мягче. Не дружелюбный, но и не враждебный. Коля поднял голову. Посмотрел на меня с надеждой.

— У меня есть предложение, — продолжил я спокойно. — Ты временно поможешь мне, а я попытаюсь сохранить твою жизнь.

Он моргнул. Раз. Другой. Не сразу понял.

— У меня есть одна задача, в которой скоро нужна будет помощь, — добавил я.

— СКА не оставит тебя и меня в покое, — перебил Рязанов.

Я поморщился, не люблю, когда меня перебивают.

— Плевать, — ответил я резко. — Скоро им будет не до меня и тебя, можешь мне поверить.

Улыбнулся. Коля вздрогнул. Отступил на шаг к стене.

— Но что я могу? — удивился он. — Я же… обычный. Слабый, а что будет с моей семьёй?

В голосе страх за себя и близких.

— Спрячь их, — посоветовал я. — Прямо сейчас.

Рука нырнула во внутренний карман пиджака. Пальцы нащупали пачку купюр. Я достал её, отсчитал десять тысяч империалов. Протянул Коле. Он смотрел на деньги, не двигаясь. Глаза расширились. Рот приоткрылся.

— Это… — начал он хрипло.

— Бери и уходи, — оборвал я.

Засунул деньги ему в руку. Пальцы Коли сжались рефлекторно, зажали купюры.

— Вот моя комбинация кристалла связи, — продолжил я и дал бумажку, что мне записала Ольга, уже запомнил. Когда всё сделаешь, свяжись со мной, — закончил я.

Рязанов стоял в ступоре. Деньги в руках, взгляд пустой. Мозг ещё обрабатывал информацию. Десять тысяч империалов. Состояние для обычного аномальщика и стажёра СКА. На это можно год жить, не работая.

— Вали! — рявкнул я.

Коля дёрнулся. Развернулся резко. Побежал к лестнице. Ступени застучали под ногами. Он скрылся за углом, топот удалялся вниз.

Я остался стоять. Слушал, магия земли отслеживала его движение. Первый этаж. Выход. Улица. Удаляется. Дальше. Ещё дальше.

Исчез из зоны контроля. Если даже он предаст, у меня есть время. Деньги… Они всегда были нужны Рязанову. Его семья бедная, живут впроголодь. Десять тысяч для них — спасение.

Поэтому он обязательно сначала побежит к семье. Спрячет их. Только потом, может быть, задумается о предательстве.

А если нет… То сыграет роль в моей мести Медведевым. Развернулся к двери квартиры. Открыл. Зашёл внутрь. Ольга и Вика стояли прямо у входа. Прижались друг к другу, смотрели на меня огромными глазами.

— Нам нужно поменять место? — спросила Ольга тихо.

Голос дрожал. Я кивнул. Достал деньги снова. Отсчитал ещё десять тысяч. Протянул ей.

— На!

Ольга взяла купюры дрожащими пальцами. Быстро пересчитала.

— Это…

— Найди новое место, — оборвал я. — Съёмную квартиру. Без документов. Без регистрации.

Она кивнула быстро.

— Когда найдёшь, свяжись со мной через кристалл связи, — продолжил я. — Скажешь адрес.

Ещё кивок.

— И сидите там. Не выходите. Никуда. Ни за продуктами, ни за одеждой.

Ольга смотрела на меня внимательно. Запоминала каждое слово.

— И… — я сделал паузу. — Не используйте знакомых «мальчиков» для помощи.

Она опустила глаза мгновенно. Щёки покраснели. Поняла, о чём я. Парень-носильщик.

— Прости, — прошептала она. — Я не думала…

— Ладно, — махнул рукой. — Собирайтесь.

Девушки метнулись по комнате. Хватали вещи, запихивали в пакеты. Движения быстрые, суетливые. Вика забыла чулки на спинке стула, Ольга вернулась за ними. Потом платья, бельё.

Я стоял у окна. Смотрел на улицу. Вечер опускался на город. Солнце село окончательно, небо стало тёмно-синим. Фонари зажглись по одному. Магические кристаллы внутри них испускали мягкий белый свет.

Люди спешили домой. Купцы закрывали лавки. Извозчики ждали последних клиентов.

Обычный вечер. Спокойный. Мирный.

Но не для меня.

— Володя, — позвала Ольга.

Обернулся. Она стояла у двери с Викой. Обе одеты, пакеты в руках.

— Ты знаешь куда тебе идти? — спросила она. — Объяснить дорогу?

Кивнул.

— Место встречи — торговый центр «Вязь», — начала Ольга медленно, чётко. — Тебе нужно выйти отсюда, повернуть налево. Пройти до конца квартала, там будет перекрёсток. Повернёшь направо.

Я слушал и запоминал.

— Дойдёшь до станции дирижаблей, — продолжила она. — Большое здание с вышкой. Не заходишь, а обойдёшь слева. Потом увидишь широкий проспект. Повернёшь налево снова и пойдёшь прямо минут десять.

Она сглотнула.

— Увидишь большое светящееся здание, — закончила она. — Стеклянное, высокое. Это и есть «Вязь».

— Понятно, — кивнул я.

Открыл дверь, вышел в коридор. Девушки последовали за мной. Спустились по лестнице молча. Вышли на улицу.

Холодный ветер ударил в лицо. Я вдохнул глубоко. Воздух свежий, с привкусом дыма от заводских труб.

— Удачи, — сказала Ольга тихо.

Взяла Вику за руку. Они пошли в другую сторону. Быстро, не оглядываясь.

Я повернулся налево. Зашагал по тротуару. Люди расступались инстинктивно. Мой рост выделялся. Дошёл до перекрёстка. Повернул направо. Магические фонари освещали дорогу ярко. Витрины магазинов светились разноцветными огнями.

Станция дирижаблей показалась впереди. Огромное здание из серого камня. Вышка возвышалась над крышей метров на пятьдесят. На ней мигали красные огни — предупреждение для летающих судов.

Я обошёл станцию слева. Вышел на широкий проспект. Здесь было людно. Толпа двигалась плотным потоком. Купцы с сумками. Дамы в шляпках. Дети бежали рядом с родителями.

Повернул налево. Пошёл против потока. Люди натыкались на меня, отскакивали, ругались. Я не обращал внимания. Просто шёл вперёд.

И увидел его. Торговый центр «Вязь». Здание огромное. Стеклянное. Восемь этажей высотой. Каждый этаж светился изнутри — тысячи магических ламп создавали ровное белое свечение.

Фасад из прозрачного стекла и стальных балок. Архитектура современная, дорогая. Вход широкий, две огромные двери из полированного металла. Над ними светящаяся вывеска: «Вязь» — золотые буквы метровой высоты.

Я остановился у входа. Встал у стены справа от дверей. Прислонился плечом. Скрестил руки на груди. Ждал. Рука нырнула в карман пиджака. Пальцы нащупали два кристалла связи. Один от Ольги — чистый, новый. Второй от Ирины — на случай.

Проверил карманы дальше. Деньги — пятьдесят тысяч империалов. Записка с комбинацией Даркова. Всё на месте.

Люди входили и выходили из торгового центра непрерывным потоком. Богатые, одетые дорого. Купцы в костюмах, дамы в платьях с драгоценностями. Дети в чистой одежде, ухоженные, сытые.

Аристократия? Нет. Средний класс. Успешные, но не знатные. Те, кто зарабатывает деньги, но не имеет титула. Я стоял и наблюдал. Время тянулось медленно. Пять минут, десять.

Движение слева привлекло внимание. Чёрный автомобиль подъехал к входу. Дорогой, блестящий, с тонированными стёклами. Остановился прямо у дверей, перегородив путь пешеходам.

Водитель вышел и открыл заднюю дверь.

Элиас Дарков выбрался из машины. Медленно, неторопливо. Костюм на нём тёмно-синий, с тонкой золотой нитью в ткани. Трость в правой руке — не для опоры, для пафоса. Волосы седые, зачёсаны назад гладко.

Он огляделся, увидел меня. Лицо озарилось улыбкой.

— Владимир! — помахал он рукой.

Подошёл ближе. Трость стучала по брусчатке. За ним следовали четверо охранников. Все в чёрных костюмах, с наушниками в ушах. Руки свободны, но я видел выпуклости под пиджаками.

Дарков остановился передо мной. Оглядел с головы до ног. Задержал взгляд на лице, на груди, на руках. Хмыкнул.

— Смотрю, моя процедура пошла вам на пользу, — сказал он довольно.

Голос тёплый, дружелюбный. Я кивнул молча.

— Может быть, найдём место потише? — предложил Элиас.

Взглядом показал на вход в торговый центр. Мы пошли внутрь. Охрана Даркова шла позади, расталкивала людей. Толпа расступалась автоматически.

Внутри торговый центр был ещё роскошнее. Высокие потолки, колонны из белого мрамора, пол из полированного гранита. Люстры свисали с потолка — огромные, хрустальные, искрились тысячами огней.

Магазины тянулись рядами по обе стороны. Одежда, украшения, мебель, книги. Цены на витринах астрономические.

Мы прошли к центру зала. Там располагалась зона отдыха. Кафе, столики, диваны. Люди сидели, пили кофе, разговаривали.

Дарков выбрал столик в углу. Подальше от других посетителей. Сел на мягкий стул. Жестом предложил мне сесть напротив. Охрана встала полукругом позади Элиаса. Не близко, метрах в трёх. Наблюдали за окружающими.

Дарков положил трость на стол. Скрестил пальцы. Улыбнулся.

— Итак? — поднял он бровь.

Спокоен, уверен, себе на уме. Играет в долгую игру, и думает, что выигрывает.

— «Серые», что под Змеевыми, — начал я без предисловий. — Я хочу к ним наведаться, к этой банде со своими… друзьями.

Смотрел ему в глаза.

— После того, как мы там… поиграем, — продолжил медленно, — нужно, чтобы всё указывало на Вороновых и Медведевых.

Элиас слушал внимательно. Лицо не изменилось. Только глаза блеснули интересом.

— Я думал над этим… — закивал он медленно. — Это будет сложно сделать.

Голос задумчивый.

— Как и устранение Воронова, — пожал я плечами.

Дарков засмеялся. Коротко, звонко. Несколько человек за соседними столиками обернулись.

— Какой же вы интересный молодой человек, — хмыкнул Элиас. — Очень.

Он думал ещё секунд десять. Смотрел куда-то в сторону, но взгляд сосредоточенный.

— Допустим, — начал он наконец, — что мои люди смогут напасть на Серых. Потом на Вороновых. И сделают так, что это одни на других напали.

Он посмотрел на меня.

— И потом мы назначим встречу, чтобы они поговорили и решили все свои проблемы.

— Только места будут разные? — улыбнулся я.

— Именно! — подмигнул Элиас.

Откинулся на спинку стула.

— Серые будут ждать Вороновых, — продолжил он, загибая пальцы. — А придёшь ты со своими друзьями.

Второй палец.

— А в другом месте они немножечко умрут, — третий палец. — Одни подумают на других.

Улыбка стала шире. Я тоже улыбнулся. План простой, но эффективный. Разделить врагов, натравить друг на друга, убрать обоих.

— Кто бы мог подумать, — начал Дарков мечтательно, — что… сам… решит наконец-то избавиться от этой опухоли в виде старых аристократов.

Он не договорил, кто именно «сам». Элиас до сих пор думает, что я действую от имени Императора.

— Все эти традиции, — продолжил он с отвращением. — Власть и деньги, сила просто по праву рождения. Так скучно…

Голос полон презрения. Я слушал молча. Пусть говорит. Пусть убеждает себя.

— После, — начал я, когда он замолчал, — когда одни будут готовы пойти против вторых…

Дарков кивнул.

— … вы назначите встречу с главой Вороновых, — закончил я. — Уединённое место должно быть. Так, чтобы Илья Семёнович решил, что его хотят убить, и он притащит всех своих людей, чтобы этого не случилось.

— Даже так? — поднял бровь Дарков. — Всех?

Голос удивлённый.

— Всех, — кивнул я.

Наклонился вперёд, положил локти на стол.

— Насколько я понимаю, — продолжил тихо, — когда место Серых и Вороновых освободится, то вы сможете занять эту пустоту?

Элиас смотрел на меня долго. Секунд пятнадцать. Лицо стало серьёзным. Улыбка исчезла. Глаза прищурились.

— Очень на это рассчитываю, — сказал он наконец.

Голос твёрдый, уверенный.

— Но не ожидайте, что вам не будут мешать, — предупредил я. — Для всех всё будет выглядеть как хаос. И конечно же… все будут бороться с этим.

— Я понимаю вас, молодой человек, — кивнул Дарков.

Встал из-за стола, взял трость в руку.

— Ждите! — сказал он. — Думаю, что уже сегодня я смогу начать вашу скорейшую встречу с вашими целями.

Развернулся и пошёл к выходу. Охрана последовала за ним. Я остался сидеть. Смотрел им вслед и улыбался.

Отлично. Вот и всё встало на свои места. План работает. Вороновы будут уничтожены. Серые тоже. Хаос захлестнёт город. Пока Дарков думает, что я действую от имени Императора, он очень полезная игрушка. Но как только осознает, что это не правда… Нужно будет убрать его раньше.

— Деньги! — бросил я громко.

Голос прорезал гул разговоров, Дарков остановился и обернулся. Лицо удивлённое.

— Ой, — произнёс он, — совсем забыл…

Щёлкнул пальцами, один из охранников подошёл ко мне. Положил на стол конверт. Белый, толстый.

Они ушли окончательно. Я взял конверт, открыл. Внутри купюры, аккуратная стопка. Пересчитал быстро. Пятьдесят тысяч империалов Запихнул конверт во внутренний карман пиджака. Теперь у меня сто тысяч. Достаточно на ближайшее время.

Встал из-за стола. Пора готовиться к перемещению моей маленькой армии. Осмотрелся. Торговый центр «Вязь». Место… Думаю, что-то рядом с этим местом подойдёт.

Зал огромный. Люди везде. Магазины работают. Кафе заполнены. Первый этаж полон жизни.

Мне нужно выйти на улицу. Найти подходящее место. Выпустить сигнал магией земли. Борис с Василисой почувствуют. Приведут Луркеров сюда. Личная армия в самом сердце столицы. Под носом у Императора.

Тело перестало двигаться. Просто перестало. Мгновенно. Без предупреждения. Нога замерла в шаге. Рука застыла у кармана. Я стоял как статуя, не мог сдвинуться ни на миллиметр.

Воздух не входил в лёгкие. Пытался вдохнуть. Грудная клетка не двигалась. Рёбра не расширялись. Диафрагма не опускалась. Лёгкие оставались пустыми.

Сердце словно замедлилось совсем.

Бум.

Долгая пауза.

Бум.

Ещё пауза. Длинная. Слишком длинная.

Кровь застыла в венах. Мышцы окаменели. Кожа похолодела мгновенно.

Что? Что происходит???!

Вспыхнула паника человеческой части. Душу сдавило тисками. Невидимые руки сжали сердце, лёгкие, горло. Давление чудовищное, будто меня раздавливают изнутри.

Ядро словно взорвалось. Магические каналы горели. Энергия бурлила, выходила из-под контроля. Чистая Сила рвалась наружу, но я не мог её выпустить. Покров активировался сам, погас, активировался снова.

Я пытался шагнуть, сдвинуться, хоть что-то. Не получалось. Тело не слушалось.

И тут я увидел…

Его.

Виктор.

Сводный брат Володи.

Тот самый, которому пересадили ядро в детстве. Он шёл через зал торгового центра, между людьми.

Мой сводный брат шёл через зал торгового центра «Вязь» как владелец мира. Блондин, волосы зализаны назад гелем до неприличия — каждый волосок на месте, отражал свет витрин маслянистым блеском. Лицо узкое, аристократическое. Губы тонкие, мерзкие, поджатые с таким пренебрежением, будто воздух вокруг него смердит. Нос прямой, высокомерный. Глаза холодные, серые, скользили по окружающим как по мебели.

Костюм на нём сидел идеально. Тёмно-синий, тройка, ткань дорогая, шёлковая. Жилет подчёркивал худощавое телосложение. Запонки на манжетах золотые, массивные, с гравировкой герба Медведевых. В правой руке трость. Чёрное дерево, набалдашник серебряный в форме волчьей головы. Трость ему не нужна — это аксессуар, понт, способ показать статус.

Рядом с ним девица. Платье красное, до неприличия короткое — подол едва прикрывал задницу. Разрез на груди глубокий, почти до пупка. Сиськи выпирали, готовые вывалиться при малейшем движении. Она щебетала что-то, голос высокий, визгливый. Смеялась громко, запрокидывала голову, прижималась к Виктору плечом. Светская львица, а по факту — проститутка в дорогой обёртке.

За ними охрана. Четверо мужчин в чёрных костюмах. Лица жёсткие, взгляды цепкие. Маги, все четверо — чувствую ядра, третий ранг у троих, четвёртый у одного. Они шли строем, держали дистанцию два метра. Руки свободны, готовы активировать магию мгновенно.

Ещё двое сзади. Слуги. Один нёс пакеты — три больших, второй держал планшет, что-то записывал, кивал. Оба в серых костюмах, галстуки завязаны безупречно.

Процессия двигалась через зал медленно, величественно. Толпа расступалась. Люди отшатывались к витринам, освобождали проход. Кто-то кланялся, кто-то отводил взгляд. Виктор не замечал никого. Шёл прямо, трость постукивала по полированному мрамору пола — тук, тук, тук.

Ярость взметнулась внутри волной. Титан рвался наружу, требовал действий, но тело не слушалось. Девяносто процентов людской оболочки против десяти процентов воли Титана — неравный бой. Володя мёртв, но его страхи живы, въелись в плоть намертво. Они сжимали меня сейчас, парализовали, заставляли стоять истуканом.

Хватит этих детских обид! — заорал внутренний голос. — Они ничего не решают! Ничего! Это прошлое, мёртвое, бесполезное!

Но тело не слушало. Сердце билось бешено, удары глухие, частые, отдавались в висках пульсацией. Кровь прилила к лицу, щёки горели. Руки задрожали мелкой дрожью — не от страха, от внутренней борьбы. Колени подгибались, будто кто-то пинал под них изнутри. В глазах потемнело по краям, видимость сузилась до туннеля — вижу только Виктора, остальное размыто.

Пот выступил на лбу холодной испариной. Скатился по виску, остановился на скуле. Дыхание сбилось, стало рваным, поверхностным. Грудь вздымалась часто, но воздуха не хватало. Будто кто-то сидел на рёбрах, давил массой.

Ты сейчас заблокировал меня! — продолжал внутренний рык. — В самый худший момент! Виктор узнает, что я жив и что тогда? Всё рухнет, все планы, вся стратегия!

Тело не отвечало. Просто держало меня в тисках, заставляло чувствовать эту грёбанную панику, этот животный ужас перед старшим братом.

Виктор остановился в десяти метрах. Девица потянула его за рукав, показала на витрину ювелирного магазина. Бриллианты сверкали под софитами. Виктор кивнул небрежно, повёл её туда. Охрана двинулась следом.

И тут он начал поворачиваться.

Медленно. Голова развернулась в мою сторону. Взгляд скользнул по залу, приближался к тому месту, где я стоял замороженный.

Нет!

Рванул силу Титана. Все двенадцать процентов разом. Энергия хлынула из ядра, разлилась по каналам, ударила в блок. Проклятие сопротивлялось — мёртвая хватка Володиных страхов не хотела отпускать. Я давил сильнее, проталкивал энергию сквозь сжатые мышцы, заставлял кровь течь быстрее.

Виктор почти повернулся полностью.

Ещё!

Проклятие затрещало. Не физически — внутри, где-то в глубине сознания. Будто верёвка под натяжением. Я дёрнул последний раз, вложил всю волю.

Блок лопнул.

Развернулся резко, спиной к Виктору. Шагнул к витрине слева, будто рассматривал товар. Сердце колотилось как молот — удары такие сильные, что рёбра болели. Руки тряслись явно теперь, я сжал их в кулаки, спрятал в карманы. Колени подгибались, пришлось напрячь ноги, чтобы не упасть. Дыхание вырывалось рваное, громкое, я прикусил губу, заставил дышать через нос.

За спиной голоса. Виктор что-то сказал девице. Она захихикала. Шаги удалились — процессия двинулась к ювелирному.

Стоял ещё минуту. Ждал пока сердцебиение замедлится, пока дрожь уйдёт из рук. Злость разрасталась внутри, чёрная, вязкая. Титан внутри кипел от унижения. Это тело взяло контроль. Жалкая людская оболочка заставила меня, древнего, могущественного, стоять истуканом перед муравьём.

Снять удавку, — пообещал себе. — Как можно быстрее. Медведевы, все до единого. Отец, мачеха-тётка, Виктор. Всех. Уничтожить род полностью, стереть с лица мира.

Развернулся. Виктор стоял у витрины, показывал девице кольцо. Она визжала от восторга. Я прошёл мимо, не глядя, вышел в главный коридор торгового центра. Направился к выходу быстрым шагом.

Улица встретила шумом и свежим воздухом. Вдохнул глубоко, выдохнул медленно. Отошёл от входа, встал у стены здания. Прислонился спиной к холодному камню. Руки всё ещё сжаты в кулаки, ногти впились в ладони. Взгляд устремлён вперёд, в никуда.

Ярость. Чистая, концентрированная ярость кипела в груди, просилась наружу. Если бы сейчас кто-то подошёл — не уверен, что сдержался бы. Схватил бы за горло, сломал шею, разорвал пополам. Просто, чтобы выпустить это давление.

Выдох. Долгий, через сжатые зубы.

Вдох. Глубокий, заполнил лёгкие полностью.

Выдох ещё раз. Медленнее, ровнее.

Вдох. Считал секунды — один, два, три, четыре.

Выдох на шесть счётов.

Ярость отступила немного. Не ушла — притаилась глубже, свернулась клубком в животе. Сердцебиение замедлилось до нормы. Руки перестали дрожать, я разжал кулаки, потряс кистями. Колени укрепились.

Ещё раз. Выдох-вдох. Расслабил плечи, шею, челюсть.

Лучше.

Володя… Слабый, боящийся мальчишка. Мать убили, ядро вырезали, жизнь сломали — и что он сделал? Ничего. Сбежал и планировал спрятаться в корпусе аномальщиков. Даже попытки отомстить не было, только проклятие на последнем издыхании. Жалкое, трусливое существо.

Если бы он выжил, если бы я не вселился — ничего бы не изменилось. Володя так и сидел бы где-нибудь в углу, дрожал от страха перед Медведевыми. Прожил бы короткую, бессмысленную жизнь и умер никем. Потому что у него не было силы. Не физической — внутренней. Воли сопротивляться, желания драться, инстинкта выживания.

Выпрямился. Оттолкнулся от стены, встал ровно. Покатал плечами, размял шею. Порядок. Контроль восстановлен.

Затерялся в толпе. Перешёл на другую сторону улицы, встал у фонтана. Люди текли мимо — кто-то спешил, кто-то гулял неторопливо. Я стал частью пейзажа, просто ещё один человек среди сотен, только очень большой.

Опустил правую ногу чуть сильнее на брусчатку. Закрыл глаза на секунду. Сосредоточился на ядре в позвоночнике.

Выпустил магию Земли.

Энергия потекла из прожилки тонкой струйкой, спустилась по ноге, ушла вниз через подошву ботинка. Коснулась брусчатки, растеклась по поверхности. Ушла глубже — в слой земли под камнями, в фундаменты зданий, в тоннели канализации.

Импульс.

Короткий, направленный. Не просто выброс энергии — закодированное сообщение. Вибрация особой частоты, которую Василиса и Борис должны почувствовать на расстоянии.

Импульс ушёл волной. Растёкся по городу паутиной, нащупывая знакомые вибрации гигантов. Никто вокруг не заметил. Магия ушла в землю слишком быстро, не успела просочиться наружу. Для окружающих я просто стоял у фонтана, смотрел на воду.

Подождал минуту. Послал второй импульс. Затем третий.

Василиса и Борис были в подземной пещере, в нескольких километрах отсюда. Им нужно не только понять направление, а ещё двигаться через канализацию, тащить за собой гигантов-луркеров. Это займёт часы, во всяком случае я так думаю.

Поэтому импульсы должны быть долгими, частыми, чёткими. Маяк, на который они выйдут.

Прошло пять минут. Я стоял на месте, периодически отправлял новую волну. Люди проходили мимо, не обращали внимания. Я достал из кармана кристалл связи — тот, что купила Ольга. Покрутил в руках, будто проверял, включён ли. Десять минут. Импульс, пауза, импульс. Пятнадцать минут. Перешёл на другую сторону фонтана, встал у скамейки. Двадцать минут. Прошёлся вдоль витрин, остановился у магазина кристаллов связи. В витрине лежали десятки моделей — от дешёвых мутных до дорогих прозрачных. Я будто бы рассматривал их, изучал цены. На самом деле продолжал отправлять импульсы.

Полчаса. Вернулся к фонтану. Достал кристалл снова, покрутил. Положил обратно в карман. Сорок минут. Присел на скамейку. Закинул ногу на ногу, откинулся на спинку. Импульс, пауза, импульс. Час. Встал, размялся. Прошёлся по периметру площади перед торговым центром. Вернулся на место.

Час двадцать. Люди начали смотреть косо — парень стоит больше часа на одном месте. Я перешёл к другому фонтану, дальше по улице. Продолжил оттуда.

Наконец выдохнул. Хватит. Если Василиса и Борис не поняли за это время — они идиоты. А они не идиоты. Значит, уже движутся.

Кристалл связи в кармане нагрелся. Активировался. Я достал его, выпустил каплю магии. Прозрачная поверхность вспыхнула изнутри мягким светом.

— Володя? — голос Ольги, тихий, напряжённый.

Отошёл в сторону, к стене здания. Подальше от толпы.

— Слушаю.

— Я нашла квартиру, — сказала она быстро. — Арендовала на неделю. Адрес: улица Каменная, дом двадцать три, квартира пять.

Запомнил мгновенно.

— Где это?

— Рядом с тобой, — продолжила Ольга. — Ты же у торгового центра «Вязь»? Оттуда пешком минут десять. Идёшь по Центральному проспекту до перекрёстка с Мельничной, поворачиваешь налево. Дальше прямо до Каменной, там поворот направо. Дом двадцать три — серый, пятиэтажный, с балконами.

— Понял.

— Ключи у консьержки на первом этаже, — добавила она. — Я сказала, что муж придёт забрать. Назовёшься Алексеем Ивановым.

— Хорошо.

Пауза. Слышал, как она дышит на том конце связи.

— Володя… Всё в порядке?

— Да.

— Мы с Викой ждём тебя.

Разорвал связь. Кристалл погас. Убрал его в карман. Не успел сделать шаг — кристалл нагрелся снова. Другой. Тот, что дала Ирина.

Достал и активировал неохотно.

— Владимир, — голос Ирины сразу, резкий, раздражённый. — Когда я увижу девочку?

— Скоро.

— Скоро? — она повысила тон. — Я выполнила условия сделки! Деньги, одежда, кристалл связи — всё передала! Договорилась с военными о защите! А ты тянешь время!

Хмыкнул.

— Что-то я не вижу, чтобы сделка выполнялась.

— Что⁈ — выдохнула она с неверием.

— Когда мы вышли из гостиницы, — начал я медленно, чётко, — нас каким-то чудесным образом нашли Вороновы. Приехал сам глава рода. Угрожал. Требовал отдать девчонку.

— Но… — начала Ирина, голос дрогнул. — Но ничего же не случилось!

— Я сказал, — перебил я жёстко, — чтобы к ней никто не подходил. Никто. Даже не думал.

Тишина на том конце связи.

— Так что не надо мне рассказывать, кто не выполняет условия, — продолжил холодно. — Каким образом Воронов узнал, где мы находимся? Как приехал сам, с охраной, с требованиями?

— Военные же были там, — попыталась оправдаться Ирина. — Они…

— Они нихрена не сделали, — оборвал я. — Стояли в стороне, смотрели. А я сказал совершенно другое. Я сказал так, чтобы аристократы даже не думали подходить к девчонке. Видимо, ты не донесла своим работодателям конкретные мои требования.

Разорвал связь. Кристалл погас мгновенно.

Улыбнулся. Даже в ситуации, где вроде бы проиграл — выставил всё так, что победа моя. Ирина теперь виновата. Она не выполнила условие, не я. Давление перешло на неё.

Игра продолжается.

Огляделся. Люди всё так же текли по улицам, толпа не редела. Вспомнил внезапно: Даркову не передал комбинацию своего кристалла. Он не может связаться.

Достал кристалл Ольги. Активировал магией. Набрал комбинацию, которую дал Дарков при встрече. Ждал.

Кристалл вспыхнул, тепло разлилось по ладони.

— Владимир! — голос Элиаса Даркова, весёлый, довольный. — Я уж думал, придётся отправлять людей тебя искать!

— Забыл, да и вы не спросили.

— Ну-да, ну-да, — засмеялся он. — Слушай, всё готово! Удивительно просто. Чудо какое-то.

— Говорите.

— Как только Вороновы услышали о том, что у меня есть…

— Информация обо мне? — перебил я.

— Нет-нет-нет, — быстро заговорил Дарков. — Оказывается, я узнал кое-что интересное. Знаешь, у меня очень много ушей на улицах. Да и не только на улицах. Среди родов тоже есть мои люди.

Он смаковал момент.

— Вороновы ищут некоего сержанта Кзота, — продолжил наконец. — Очень высокий молодой человек. Сильный. Который убил многих их людей. Для меня не составило труда связать Владимира Большова и сержанта Кзота.

Молчал. Слушал.

— Весьма интересное имя, смею заметить, — добавил Дарков с усмешкой. — Очень тебе подходит, но неважно. Мне пришлось потянуть за много ниточек, чтобы сказать Вороновым правильные слова.

— Какие слова?

— Что банда Серых нашла этого сержанта Кзота, — ответил он довольно. — Держит его и назначила встречу для переговоров.

Оскалился. План работает.

— А Змеевы? — спросил я.

— Со Змеевыми пока сложности, — вздохнул Дарков. — Но ты не переживай. Займись пока Вороновыми. Я найду рычаги, выманю Змеевых от имени Вороновых. Дальше по нашему плану.

— Когда?

— Через полтора часа, — ответил он быстро. — Запоминай адрес: улица Заводская, ангары четырнадцать — шестнадцать. Промзона, рядом с действующими предприятиями, но сами ангары заброшены. Идеальное место.

Запомнил.

— Я тебя, конечно, уже видел в бою, — продолжил Дарков задумчиво. — Но думаю, в этот раз Вороновы будут немножко более подготовлены. Постарайся не облажаться. Я тут много действий делаю для того, чтобы…

— Для того, чтобы откусить потом огромный кусок пирога, — перебил я холодно. — Не надо мне сейчас рассказывать и набивать себе цену. У нас был договор. Я делаю свою часть, вы свою. На этом достаточно.

Разорвал связь. Кристалл погас. Улыбнулся шире. Цель близко. Вороновы идут в ловушку сами. Змеевы следом.

Следующий шаг. Остановил такси. Жёлтая машина притормозила у края тротуара. Водитель — мужик лет пятидесяти, усатый, в кепке — высунулся из окна.

— Куда, парень?

— Улица Заводская, ангары четырнадцать — шестнадцать, — сказал я. — Промзона.

Он нахмурился.

— Это далеко. И место там… неспокойное.

Достал пачку купюр. Протянул через окно.

— Поедешь?

Мужик взял деньги, пересчитал. Кивнул.

— Садись.

Ехали минут десять. Выехали из центра быстро, такси петляло по переулкам, объезжало пробки. Центральные улицы сменились промышленными районами. Здания стали ниже, грязнее. Фасады серые, облупившиеся.

Потом пошли заводы. Трубы торчали в небо толстыми столбами, из некоторых валил дым — чёрный, серый, жёлтый. Запах ударил даже через закрытые окна машины: гарь, химия, металл.

Территории заводов огорожены высокими заборами. За ними виднелись ангары, цеха, краны. Рабочие сновали туда-сюда в грязных комбинезонах. Грузовики въезжали и выезжали через ворота, гудели клаксонами.

Действующие предприятия. Столица живёт и работает.

Машина свернула направо, на боковую дорогу. Асфальт здесь был хуже — ямы, трещины, местами провалы. Такси подпрыгивало на неровностях. Заборы кончились. Справа и слева потянулись заброшенные ангары.

Большие, метров тридцать в длину и двадцать в ширину. Стены из ржавого железа, местами прогнившего насквозь. Крыши покосились, некоторые обвалились. Двери сорваны с петель или отсутствуют вовсе. Вокруг мусор: обломки кирпичей, куски арматуры, пустые бочки.

Тихо. Только ветер гулял между ангарами, поднимал пыль, гнал обрывки бумаги.

— Приехали, — сказал водитель. — Ангары четырнадцать — шестнадцать вон там.

Указал рукой вперёд. Я увидел три ангара подряд. Номера на стенах еле видны — краска облупилась почти полностью.

Вышел из машины. Дверь захлопнулась за спиной с глухим звуком. Пошёл к ангарам медленно. Ноги утопали в пыли по щиколотку. Ветер трепал волосы, остужал разгорячённое лицо.

Ангар номер пятнадцать — средний. Дверь широкая, металлическая, полуоткрытая. Петли скрипели под порывами ветра. Я остановился у входа. Прислушался.

Тишина внутри. Выпустил магию Земли. Импульс ушёл вниз, растёкся по фундаменту ангара, по земле вокруг. Чувствовал вибрации: пустота, никаких следов присутствия. Ни людей, ни животных.

Толкнул дверь. Она поехала в сторону с протяжным скрежетом. Зашёл внутрь.

Темно. Свет проникал только через дыры в крыше и стенах — косые лучи резали пространство, выхватывали отдельные участки. Пыль висела в воздухе густым облаком, плясала в свету.

У дальней стены лежали ящики — деревянные, старые, полусгнившие. Цепи свисали с потолочных балок, ржавые, порванные. В углу валялись какие-то железные обломки: детали машин, шестерёнки, трубы.

Пол бетонный, покрыт слоем грязи и мусора. Потолок высокий, метров десять. Балки металлические, кое-где прогнулись, держатся на честном слове.

Улыбнулся. Идеально.

Есть время подготовиться. Прошёл в центр ангара. Остановился. Потянулся, руки вверх, до хруста в позвоночнике. Покатал головой — шея щёлкнула с двух сторон.

Инвентаризация. Чистая Сила — седьмой ранг. Магия Земли — шестой ранг. Импульс. Покров. Двенадцать процентов силы Титана.

Этого хватит. Больше чем достаточно для муравьёв, которые сюда нагрянут. Главное — чтобы зашли все разом. Заманить внутрь, закрыть выход. И в темноте избавиться от них будет проще. Плюс ярость. Она всё ещё кипела внутри после встречи с Виктором. Просилась наружу. Очень хочется выпустить.

Но есть то с чем я уже давно хочу разобраться. Запечатанная техника магии Земли сидела в ядре мёртвым грузом, пора бы её разблокировать.

Присел на корточки. Положил ладони на бетонный пол. Закрыл глаза. Сосредоточился на ядре в позвоночнике.

Внутренний взор проник в структуру ядра. Вижу его: сгусток энергии, пульсирующий, от него отходят прожилки. Одна отвечает за Чистую Силу, другая за Землю.

Сфокусировался на прожилке Земли. Тёмная, толстая, извивается змеёй. Внутри течёт энергия, а в самой глубине, у основания прожилки, лежит нечто другое.

Техника. Запечатанная. Тёмный сгусток, закрытый, непроницаемый. Я чувствовал его, но ничего не мог сделать.

Для сравнения посмотрел на прожилку Чистой Силы. Там техника светилась. Яркий, понятный сгусток — Импульс и Покров.

Попробовал активировать. Выпустил Чистую Силу из её прожилки. Направил поток в запечатанную технику Земли. Энергия коснулась тёмного сгустка, обтекла его. Ничего. Сгусток не шевелился, не светлел, не открывался.

Чистая Сила не помогла. Ладно. Следующий вариант.

Активировал силу Титана. Все двенадцать процентов. Энергия хлынула из ядра мощным потоком, разлилась по телу. Я собрал её воедино, направил в прожилку Земли. Давил на запечатанную технику изнутри.

На секунду сгусток дрогнул, но потом снова застыл. Я давил сильнее. Проталкивал энергию Титана глубже, заставлял проникать в структуру техники. Сгусток сопротивлялся. Держался мёртвой хваткой.

Не поддаётся. Открыл глаза. Выдохнул резко. Сила Титана тоже не помогла. Как же тогда активировать?

Если ни Чистая Сила, ни Титан не работают — что остаётся?

Вывод простой: хрен с ним. Буду работать с тем, что есть. Импульс и Покров хватят для боя. Техника Земли подождёт.

Но… не сдаваться же сразу. Попробую ещё раз. По-другому. Объединить. Чистую Силу и силу Титана вместе. Направить в прожилку Земли одновременно.

Закрыл глаза снова. Сосредоточился. Выпустил Чистую Силу, следом силу Титана — поток серой, тяжёлой энергии. Смешал их. Направил в прожилку Земли. И одновременно выпустил магию Земли через ногу.

Не вокруг, как обычно. Не импульсом. По-другому. Вниз, в пол, но не отпуская. Держа связь, вибрация пошла по бетону, ушла в землю под ангаром.

Прожилка Земли задрожала. Вибрация усилилась. Энергия внутри прожилки завибрировала в резонанс с землёй снаружи. Запечатанная техника дёрнулась.

Есть реакция!

Давлю сильнее, проталкиваю Чистую Силу и Титана глубже. Магию Земли выпускаю интенсивнее. Вибрация нарастает, становится болезненной. Прожилка дрожит как натянутая струна.

Ничего не происходит. Злость вспыхнула. Сжал кулаки до хруста костяшек. Стиснул зубы, мышцы напряглись.

Давлю ещё. Ещё!

Снова. То же самое. Чистая Сила, Титан, магия Земли через ногу. Вибрация. Прожилка трясётся. Запечатанная техника дрожит, но не открывается.

И вдруг — вспышка.

Перед внутренним взором полыхнул свет. Яркий, ослепительный. Я дёрнулся, чуть не открыл глаза.

Вспышка превратилась в образы. Быстрые, сменяющие друг друга. Рука опускается к земле. Энергия течёт вниз. Вибрация синхронизируется с материей. Формируется масса. Ей придаётся форма. Стена вырастает из земли. Столб вздымается. Шип пробивает поверхность.

Понял. Техника открылась, показала суть. Это материализация. Формирование конструкций из земли и другой материи. Выпустить энергию в какую-то часть тела — ногу, руку, неважно. Из этой точки связаться с землёй. Синхронизироваться с материей. Потом из прожилки Земли в ядре начать представлять, как формируется масса. Придать ей форму мысленно и она вырастет.

Открыл глаза.

Взглянул внутренним взором на ядро. Прожилка Земли светилась теперь. Так же ярко, как прожилка Чистой Силы. Запечатанная техника раскрылась, стала понятной, доступной.

Оскалился. Получилось. Название всплыло в сознании само: Материализация. Время пробовать.

Встал. Отряхнул ладони от пыли. Прошёл к центру ангара. Присел на корточки. Опустил правую руку к полу. Коснулся бетона кончиками пальцев.

Выпустил магию Земли. Энергия потекла из ядра, спустилась по руке, ушла в пол через пальцы. Коснулась бетона, проникла в структуру. Я почувствовал материю: твёрдую, холодную, плотную.

Синхронизация. Вибрация пошла от моих пальцев вглубь. Резонанс. Бетон ответил, его структура задрожала в ответ на мою энергию.

Связь установлена. Теперь форма. Представил мысленно: шар. Размером с кулак. Вырастает из пола в метре передо мной.

Выпустил импульс из прожилки Земли в ядре. Энергия хлынула наружу, побежала по связи к точке на полу.

Бетон задрожал. Затрещал. В метре передо мной поверхность вздулась. Трещины побежали в стороны паутиной. Из центра полез шар. Серый, бетонный, грубый. Вырос до размера кулака за секунду. Остановился.

Получилось!

Удовольствие разлилось тёплой волной. Посмотрел на шар. Твёрдый, плотный.

Дальше сложнее.

Наступил правой ногой на пол сильнее. Выпустил магию Земли через подошву. Синхронизация. Вибрация. Представил: стена. Прямая, высокая, в двух метрах передо мной.

Импульс из прожилки. Пол затрещал громче. Из разлома начала расти стена. Медленно, со скрипом. Бетон ломался, формировался заново. Стена поднималась — десять сантиметров, двадцать, тридцать.

Я наступил сильнее. Выпустил больше энергии. Стена рванула вверх. Выросла до пояса за пару секунд. Остановилась. Ещё сильнее. Давлю ногой, проталкиваю магию.

Стена продолжила расти. Метр. Полтора. Два метра. Выше меня. Остановилась на высоте два с половиной метра. Отлично. Толщина сантиметров тридцать. Длина метра четыре. Прямая, грубая, без излишеств.

Это удобно. Защита двойная: сначала магия Земли примет основной удар, потом Покров остальное.

Теперь дистанция.

Отошёл на десять метров. Наступил ногой. Синхронизация. Представил: столб. Толстый, метр в высоту, в пяти метрах передо мной.

Импульс.

Пол затрещал вдалеке. Столб вылез из бетона, вырос до нужной высоты за три секунды.

Работает. Отошёл ещё дальше. Двадцать метров. Попробовал снова. Получилось. Столб вырос, но медленнее — секунд пять. Тридцать метров. Ещё медленнее, секунд семь. Дальше не получилось. Расстояние двадцать — тридцать метров, время формирования около пяти секунд в среднем.

Везёт, что магия Земли шестого ранга. Будь она первого или второго — это было бы смешно. Техника работала бы, но слабо. Маленькие объекты, короткая дистанция.

А так — нормально. Боевая техника. Тренировался дальше. Формировал разные объекты. Шипы — острые, короткие. Платформы — плоские, квадратные, поднимались из земли как ступени. Стены разной высоты и толщины.

Стену могу сделать метров пять в высоту и шесть в длину. Больше не получается, энергии не хватает. Теперь проверим прочность. Сформировал стену в пяти метрах. Толщина полметра, высота три метра. Массивная, тяжёлая.

Активировал Чистую Силу. Седьмой ранг. Энергия хлынула из ядра, собралась в правом кулаке. Сжал руку, ощутил давление внутри.

Импульс. Ударил в стену. Энергия выстрелила из кулака концентрированным лучом. Ударила в бетон. Взрыв. Грохот. Стена разлетелась на куски. Обломки полетели во все стороны, посыпались дождём на пол. Пыль взметнулась столбом.

Посмотрел на результат. Стена уничтожена. Импульс седьмого ранга пробил её насквозь. Но… энергия не прошла дальше. Погасла в материале. Бетон поглотил часть удара, рассеял.

Вывод: если у противника техника выше шестого ранга — он разрушит стену. Но не с первого удара. И часть энергии всё равно поглотится. Это даст время для контратаки.

Выпрямился. Готов.

Прошёл к выходу. Встал справа от двери, в тени. Отсюда видно, кто войдёт, но меня не видно сразу. Прислонился спиной к стене. Скрестил руки на груди.

Тишина. Ветер гулял снаружи, но внутрь не проникал. Пыль осела.

Ждал. Прошло уже больше получаса, а потом услышал звук моторов, далёкий сначала, потом ближе. Машины подъезжали к ангару.

Магия Земли текла сквозь подошвы, растекалась по бетону, уходила в грунт под фундаментом ангара. Я чувствовал каждую трещину в асфальте на триста метров вокруг, каждый камень, каждую пустоту в земле. Канализационные тоннели пролегали в двадцати метрах южнее, широкие, старые.

Борис уже там. Я послал импульс сорок минут назад, когда только приехал. Почувствовал ответную вибрацию через пять минут — тяжёлую, утробную, как сердцебиение чего-то огромного.

Быстро они добрались из промзоны до ТЦ «Вязь». Умели же раньше строить… Вон как всё хорошо проложено и спланировано под землёй.

Сейчас Борис ждал моего сигнала, в нескольких десятках метров.

Хлопнули двери. Много, почти одновременно. Голоса, приглушённые, отрывистые. Команды. Топот ног по гравию. Они выстраивались снаружи, занимали позиции вокруг ангара.

Я стоял в тени у правой стены, в трёх метрах от входа. Скрестил руки на груди, прислонился спиной к холодному железу и ждал. Ярость от встречи с Виктором никуда не делась, она свернулась в солнечном сплетении горячим узлом. Не мешала, а наоборот, обостряла чувства, делала мир чётче, ярче, опаснее. Пусть будет топливом.

Снаружи раздался щелчок рации. Голос — молодой, уверенный, командирский: «Первая тройка, левый вход. Вторая, правый. Третья — крыша. Четвёртая — периметр. Маги — прикрытие. По команде».

Грамотно. Не толпой в одну дверь, а с нескольких направлений разом. Крышу тоже берут, значит, у них есть кто-то с магией Воздуха, способный поднять бойцов наверх. Тридцать пять человек, плюс-минус, судя по количеству вибраций вокруг ангара.

Я опустил правую ногу чуть сильнее на бетон. Магия Земли хлынула вниз интенсивнее, пропитала фундамент полностью. Каждая трещина, каждый шов, каждый пузырь воздуха в толще бетона стал моим. Я чувствовал этот ангар как продолжение собственного тела.

Материализация. Новая техника, освоенная меньше часа назад. К сожалению, работала ещё через раз. Форма порой плыла, точность хромала. Но для того, что я задумал, ювелирная точность не нужна.

Нужна грубая, жестокая сила.

Первый звук — жестяной грохот. Дверь слева от меня влетела внутрь, сорванная с петель. Одновременно справа лопнула стена, ржавое железо разлетелось рваными лоскутами. В ангар хлынул свет фар.

Следом — гранаты. Три штуки, по дуге, с разных сторон. Я услышал характерный звон металла о бетон ещё до того, как они коснулись пола. Что-то артефактное, судя по слабому магическому фону, который я уловил на долю секунды.

Взрыв. Тройной. Белый свет залил ангар, ударная волна хлестнула по ушам. Звук чудовищный, он должен был оглушить, дезориентировать, превратить мозг в кашу на несколько секунд. Должен был.

Но моё зрение адаптировалось мгновенно, зрачки сжались до точек, потом расширились обратно за долю секунды. Вспышка ослепила на мгновение, но контуры остались.

Они входили тройками. Слева три фигуры в снаряжении, автоматы, движения отточенные, профессиональные. Справа ещё три, зеркально. Прикрывали друг друга, перекрёстный контроль секторов, никаких мёртвых зон.

За штурмовиками — маги. Я почувствовал их ядра раньше, чем увидел. Два слева, одно справа. Пятый ранг, может шестой у того, что слева ближе к стене. Энергия текла из их ядер ровным потоком, формируя защитные структуры вокруг штурмовых троек.

Боевое крыло аристократического рода, тренированное годами. Каждый знает свою роль, каждый доверяет соседу.

Но это не спасёт никого из них.

Я опустил ладонь к полу. Не коснулся, просто направил импульс вниз через. Магия Земли рванулась из ядра, ударила в бетон, растеклась по фундаменту. Я представил форму: шипы. Три штуки. Толстые, как рука, острые на конце. Прямо под ногами первой тройки слева.

Бетон вспучился. Затрещал, пошёл паутиной трещин. Поверхность вздулась буграми в трёх точках одновременно, и с хрустом, похожим на звук ломающихся костей, шипы выстрелили вверх.

Первый пробил ближайшего штурмовика снизу, вошёл через стопу, прошил голень, вышел из колена фонтаном крови и осколков кости. Боец заорал, голос сорвался на визг, тело рухнуло набок, автомат загремел по полу.

Второй шип оказался удачнее — вошёл в пах, пробил тазовую кость и остановился где-то внутри. Человек даже не закричал, просто сложился пополам и упал на бетонный выступ, дёргаясь мелкой дрожью.

Третий шип вырос криво, ушёл вбок, только чиркнул по бедру третьего, распоров штанину и кожу до мяса, но не остановив.

Материализация работала, но грубо. Форма плыла, точность никуда не годилась. Я хотел три чистых попадания, получил два и половину. Новая техника, меньше часа практики, нужно учитывать.

— Контакт! — заорал кто-то справа. — Маг Земли! Уровень выше пятого! Подавление!

Голос командирский, жёсткий, ни грамма паники. Штурмовики справа мгновенно откатились назад, ушли за обломки стены. Маги активировали защиту: я почувствовал, как два «Купола» вспыхнули голубоватым свечением, накрыв отступающих полусферами спрессованной энергии.

Маг слева, тот что с шестым рангом, отреагировал быстрее остальных. Его ядро полыхнуло ярко-оранжевым, и в мою сторону полетел сгусток огня размером с человеческую голову. Не прицельный выстрел, скорее подавляющий, чтобы заставить меня двигаться, выйти из тени.

Я шагнул вправо. Сгусток ударил в стену позади, железо вспыхнуло, расплавилось, потекло рыжими каплями. Жар опалил левую щёку, запахло палёным волосом.

Второй маг слева ударил одновременно. Воздух. Невидимое лезвие рассекло пространство горизонтально, на уровне груди. Я присел, лезвие прошло над головой, врезалось в ржавые цепи за спиной, рассекло их как масло. Обрубки упали с лязгом.

Хорошо работают. Синхронно, без пауз. Огонь выбивает из укрытия, Воздух режет на открытом пространстве.

Я ударил ногой в пол. Не Материализацией, а Импульсом. Энергия Чистой Силы хлынула из ядра, ушла вниз, разлилась волной по бетону. Пол дрогнул, волна побежала от меня кругами, как от камня, брошенного в воду. Только вместо воды — бетон, и вместо ряби — трещины.

Штурмовиков подбросило. Не высоко, сантиметров на двадцать, но достаточно, чтобы сбить равновесие. Те, кто стоял, упали. Те, кто лежал за укрытием — подпрыгнули вместе с укрытием. Прицелы сбились, автоматы дёрнулись вверх, несколько очередей ушли в потолок. Пули звонко ударили в железные балки, высекая искры.

Маги устояли, их «Купола» компенсировали вибрацию. Но Импульс дал мне две секунды, и я использовал их.

Рывок вперёд. Сила Титана хлынула в мышцы разом, все двенадцать процентов. Тело рванулось с места как снаряд, бетон под ногами треснул от толчка. Три метра до ближайшего штурмовика справа — того, что только начал подниматься после моего импульсного удара.

Я схватил его за голову. Ладонь накрыла лицо полностью, пальцы сомкнулись на висках. Он был в шлеме с забралом. Не помогло. Я сжал, пластик треснул, металлические крепления лопнули, забрало вмялось внутрь. Боец заорал, схватился за мою руку обеими ладонями, пытался оторвать. Мышцы напряглись, жилы на шее вздулись, лицо покраснело от натуги, но он мог с тем же успехом пытаться согнуть стальную балку.

Я швырнул его. Не в стену, не в пол, а в его же товарищей. Тело пролетело четыре метра, врезалось в двоих, которые только поднимались на ноги. Все трое покатились по бетону клубком из рук, ног и оружия. Автоматы загремели, один выстрелил случайно, пуля чиркнула по потолку.

Очередь ударила в спину. Три пули, быстрые, точные. Покров вспыхнул мгновенно, принял удар, распределил энергию по телу. Пули не пробили, но толчок ощутимый, меня качнуло вперёд.

Развернулся. Стрелок стоял в пятнадцати метрах, у дальней стены, за перевёрнутым ящиком. Автомат у плеча, глаз прижат к прицелу.

Я вскинул руку. Импульс Чистой Силы сорвался с ладони, невидимый, быстрый. Ударил в ящик, разнёс его в щепки. Стрелка отбросило назад, он ударился спиной о стену и сполз на пол, автомат выпал из рук.

Шквал огня обрушился разом. Не один стрелок, не два — десяток. Они заняли позиции по периметру ангара, пока я разбирался с первыми, и теперь били из всех стволов. Пули зачарованные, каждая несла магический заряд, крошили всё на своём пути.

Материализация. Я ударил обеими ладонями в пол, магия Земли хлынула потоком. Представил: стена. Широкая, толстая, прямо передо мной.

Бетон взорвался вверх. Ни плавно, ни ровно — рывком, грубо. Стена выросла за две секунды: два метра высотой, полметра толщиной, три метра в длину. Поверхность неровная, бугристая, с торчащими кусками арматуры, но плотная.

Пули ударили в камень. Грохот, как град по железной крыше. Куски бетона отлетали от поверхности, крошка сыпалась дождём. Каждое попадание выбивало воронку размером с кулак.

Стена крошилась. Я чувствовал, как она разрушается, слой за слоем. Пять секунд, и она превратится в груду обломков. Нужно подпитывать, латать, наращивать. Магия Земли текла из ядра непрерывным потоком, я вливал энергию в стену, заращивал воронки, уплотнял структуру. Расход огромный, но ядро шестого ранга пока справлялось.

Сверху ударил Воздух. Маг на крыше, тот, что поднимал штурмовиков. Он нашёл дыру в кровле и послал вниз серию лезвий — горизонтальных, веерных, рассекающих пространство за моей стеной. Три невидимых полосы прочертили воздух, я почувствовал возмущение давления за мгновение до удара.

Присел. Два лезвия прошли выше, срезали верхний край стены, бетонная крошка осыпалась на голову. Третье лезвие шло ниже, на уровне пояса. Не успевал уклониться.

Покров. Энергия Чистой Силы облепила тело плёнкой за долю секунды. Лезвие Воздуха ударило в левый бок, Покров принял, распределил, выдержал. Но толчок отбросил меня вправо, я врезался плечом в собственную стену. Трещина побежала по бетону от точки удара.

Маг Огня не терял времени. Я почувствовал возмущение энергии впереди, за стеной. Жар. Температура воздуха начала расти стремительно, за три секунды из прохладной превратилась в обжигающую. Он нагревал воздух в ангаре, выжигал кислород. Старая тактика, эффективная против магов Земли, которые привязаны к месту.

Дышать стало труднее. Лёгкие обожгло изнутри, каждый вдох как глоток кипятка. Пот хлынул мгновенно, рубашка промокла за секунды, прилипла к телу. Глаза защипало, слёзы потекли по щекам. Человеческое тело протестовало, требовало бежать, спрятаться, найти свежий воздух.

Титан не протестовал. Титан усмехался.

Ярость от Виктора полыхнула внутри. Жаркая, густая, тяжёлая. Она смешалась с огнём мага и превратилась в топливо. Тело Володи парализовало меня перед сводным братом, заставило стоять истуканом, как щенка. Униженный. Замороженный страхами мертвеца.

Я ударил кулаком в стену. Собственную, бетонную. Кулак прошёл насквозь, выбив кусок размером с голову. Через дыру увидел зал: дым, мерцание магических щитов, силуэты бойцов за укрытиями. Штурмовики перегруппировались, заняли позиции полукругом, перекрывая всё пространство перед моей стеной.

Маг Огня стоял в центре, за спинами автоматчиков. Руки подняты, ладони раскрыты, из них шёл жар — видимый, вибрирующий, превращающий воздух в марево. Маг Воздуха на крыше, над дырой в кровле. Ещё два мага по бокам, «Купола» мерцают голубым.

Я выпрямился. Вдохнул горячий воздух, проигнорировав боль в лёгких. Магия Земли хлынула через обе ноги в пол, растеклась широко, далеко, за пределы стены, под ноги врагам.

Импульс. Не вверх, как раньше. Вбок. Горизонтальная волна, сейсмический удар, направленный веером от стены во все стороны.

Пол вздрогнул. Штурмовики покачнулись, кто-то упал на колено, кто-то схватился за стену. «Купола» компенсировали, но не полностью, боковая вибрация пробивала защиту снизу, через ноги, минуя энергетический барьер.

Одновременно — Материализация. Не стена. Платформа. Под собой. Я представил: квадрат бетона, метр на метр, поднимается из пола. Быстро.

Пол подо мной вздулся и рванул вверх. Грубо, с треском, куски бетона полетели в стороны. Платформа подняла меня на два метра за секунду. Я оказался выше своей стены, выше дыма, выше линии огня.

На мгновение я увидел весь ангар сверху. Двадцать восемь человек, живых, боеспособных. Расположены полукругом, ярусами: передняя линия на коленях, задняя стоя. Четыре мага: Огонь в центре, Воздух на крыше, два щитовика по флангам. Командир — позади всех, у самого входа, с рацией в руке.

Картина сложилась мгновенно, как мозаика. Позиции, расстояния, углы, уязвимости. Анализировал поле боя с холодной, нечеловеческой скоростью.

Огонь — главная проблема. Убрать первым.

Я прыгнул с платформы. Вниз, вперёд, через собственную стену. Сила Титана несла тело как снаряд, бетон под ногами треснул при приземлении, колени приняли удар, амортизировали. Приземлился в пяти метрах от передней линии штурмовиков.

Секунда замешательства. Они не ожидали прыжка. Не ожидали, что цель сама выйдет на открытое пространство, прямо под стволы.

Секунды хватило.

Я рванулся к магу Огня. Четыре больших шага, сила Титана в каждом. Первый штурмовик на пути не успел даже поднять ствол — я врезался в него плечом, как в стену. Тело отлетело назад, ударилось о второго, оба покатились по полу.

Маг Огня среагировал. Быстро, профессионально. Сжал кулак, и из него вырвался сгусток пламени — плотный, концентрированный, раскалённый добела. Прицельный удар, способный прожечь стальную плиту.

Покров вспыхнул на максимум. Сгусток ударил в грудь. Боль. Покров выдержал, но энергия прошла, трансформировалась в тепло, обожгла кожу под рубашкой. Запахло палёным мясом, тело дёрнулось, нервы закричали.

Не остановился. Инерция Титана несла вперёд. Ещё два шага. Я схватил мага за горло правой рукой. Пальцы сомкнулись на кадыке, сдавили. Маг захрипел, руки метнулись к моему запястью, ногти впились в кожу. Огонь вспыхнул на его ладонях, обжёг мне предплечье, кожа пошла волдырями.

Я сжал сильнее. Хрящ хрустнул под пальцами, мягко, влажно. Маг дёрнулся в последний раз и обмяк, глаза закатились, ноги подкосились. Я отшвырнул тело в сторону, оно покатилось по бетону, оставляя мокрый след.

Автоматные очереди ударили со всех сторон одновременно. Они стреляли, не разбирая, двадцать стволов разом. Пули рвали воздух, свистели, впивались во всё подряд. Покров принимал удар за ударом, энергия расходовалась стремительно. Каждое попадание — толчок, каждое — как удар кулаком.

Материализация. Я ударил ногой в пол, представил: стены. Вокруг. Кольцом.

Бетон взорвался в четырёх точках. Стены полезли вверх, но криво, неровно. Одна выросла на полтора метра и остановилась, застряв на арматуре фундамента. Вторая поднялась косо, наклонилась внутрь, грозя обрушиться. Третья получилась нормально — два метра, плотная, ровная. Четвёртая не выросла вообще, бетон только вспучился буграми.

Материализация подводила… Три стены из четырёх — уже неплохо для первого боевого применения, но брешь справа оставалась открытой. Пули влетали в неё, били в бетон за спиной, высекая фонтаны крошки.

Маг Воздуха ударил сверху. Мощно, не лезвиями, а сжатым потоком, направленным вертикально вниз. Давление чудовищное, словно на плечи уронили бетонную плиту. Колени подогнулись, я присел, упёрся рукой в пол. Кости заскрипели от нагрузки, позвоночник прогнулся.

Одновременно из бреши справа влетела граната. Не светошумовая, а артефактная, с накопителем внутри. Я почувствовал магический фон за мгновение до взрыва.

Взрыв. Стена справа разлетелась на куски. Осколки бетона, раскалённые, острые, ударили по телу градом. Покров принял основной удар, но один кусок, размером с кулак, прошёл выше барьера и врезался в левое плечо. Мясо лопнуло, кость загудела от удара, рука онемела мгновенно.

Ещё один осколок, поменьше, но острый как бритва, располосовал правый бок. Рубашка разошлась, кожа под ней тоже, я увидел алую полосу от рёбер до бедра. Кровь хлынула мгновенно, горячая, липкая, потекла по ноге, заполняя ботинок.

. Плечо не работало, левая рука висела плетью. Бок горел огнём, каждый вдох отдавался в рассечённых мышцах судорогой.

И тогда я засмеялся.

Звук вырвался сам, непроизвольно, из глубины грудной клетки. Хриплый, низкий, неправильный. Эхо разнесло его по ангару, отразило от стен, потолка, железных балок.

Это тело хрупкое, слабое, ломается от каждого удара, но дух помнит другое. Дух помнит битвы, в которых целые армии обращались в пепел, планеты содрогались от ударов Титанов. Что такое осколок бетона для существа, которое закрывало аномалии размером с континент?

Смех прекратился так же резко, как начался. Стрельба на мгновение стихла. Они слышали. Все слышали. Смех в темноте ангара, из-за полуразрушенных каменных стен, от раненого, истекающего кровью человека, который хохочет вместо того, чтобы кричать.

Кто-то из штурмовиков выругался шёпотом. Кто-то передёрнул затвор. Маг Воздуха на крыше ослабил давление на секунду, потом усилил снова, но я уловил паузу. Неуверенность. Первый зародыш страха.

Регенерация Титана уже работала. Края раны на боку стягивались, медленно, но ощутимо. Кровотечение замедлялось. Плечо всё ещё не слушалось, но боль отступала, заменяясь зудящим теплом. Минута, может две, и рука заработает.

Но минуты у меня нет. Штурмовики перегруппировывались, я чувствовал через пол: подходили ближе, смыкали кольцо. Двадцать пять, может двадцать шесть человек. Остальные лежали, раненые или мёртвые, но основная масса всё ещё на ногах. Они думали, что загнали меня в угол.

Пусть думают.

Командир Вороновых. Голос из рации, молодой, уверенный. Он отдавал приказы чётко: «Сужаем кольцо. Маги — непрерывное подавление. Огонь по готовности. Брать живым не нужно, хозяин передумал».

Передумал? Значит, Илья Семёнович решил не забирать меня живым? Я опустил окровавленную ладонь на пол. Правую, здоровую. Кровь растеклась по бетону, тёплая, чёрная в полумраке ангара.

Импульс силы Титана ушёл вниз. Глубоко, через бетон, через грунт, через слои глины и щебня. Десять метров. Двадцать. Коснулся свода канализационного тоннеля. Нашёл знакомую вибрацию.

Борис.

Одно слово, одна команда, вложенная в импульс.

Три секунды тишины. Потом земля дрогнула. Не от Импульса, не от Материализации. Что-то огромное двигалось внизу, набирало скорость, ломало перекрытия.

Я встал. Кровь текла по боку, пропитывая штанину, но плевать. Левая рука начала слушаться, пальцы шевелились, сжимались в кулак. Регенерация делала своё дело.

Штурмовики приближались. Я видел их тепловые контуры через дым и пыль. Двигались осторожно, но неумолимо. Автоматы наготове, маги нагнетали давление.

Пол под их ногами начал вибрировать.

Сначала едва заметно, как дрожь от далёкого поезда. Потом сильнее. Ещё сильнее. Штурмовики остановились, переглянулись. Кто-то посмотрел вниз. Вибрация нарастала, превращалась в грохот, в рёв, в тектонический удар.

— Что за…

Боец не договорил.

Пол взорвался.

Не в одном месте, а в трёх. Бетонные плиты подлетели вверх, как крышки кастрюль, сорванные давлением изнутри. Куски фундамента, арматура, земля, камни — всё это взметнулось к потолку, обрушилось дождём. Пыль заволокла ангар мгновенно, видимость упала до нуля.

Из центральной дыры вырвалось нечто.

Три с половиной метра роста. Он проломил бетонный пол головой, как бумагу. Вылез по пояс, упёрся лапами в края дыры, подтянулся одним движением. Встал на ноги.

Штурмовики, оказавшиеся рядом, не успели ничего сделать. Борис схватил двоих одновременно. Левая лапа сомкнулась на голове одного, правая — на торсе другого. Он сжал.

Голова лопнула первой. Шлем смялся как фольга, кость под ним хрустнула, содержимое выплеснулось между пальцев — красное, серое, белое. Тело дёрнулось в конвульсии, ноги заплясали по бетону, руки хватали воздух.

Второму повезло ещё меньше. Борис сжал торс, рёбра затрещали серией коротких хлопков, как пузырчатая плёнка. Человек выгнулся дугой, рот раскрылся в немом крике, кровь хлынула из горла чёрной рекой. Борис разжал лапу, тело упало бесформенной грудой.

Стрельба. Все оставшиеся стволы развернулись к гиганту, пули ударили в серую шкуру десятками. Борис вздрогнул, дёрнулся, но не упал. Пули входили в шкуру на сантиметр, может два, и застревали в плотной, волокнистой ткани подкожного слоя. Кровь текла из десятков мелких ран, чёрная, густая, но тело регенерировало, затягивало отверстия быстрее, чем они появлялись.

Борис заревел. Звук утробный, от которого задрожали стены и зазвенело железо. Он бросился вперёд, в гущу штурмовиков, ломая всё на своём пути. Ящики разлетелись в щепки, обломки арматуры согнулись, бетонные блоки отлетели как мячи.

Для Вороновых операция по устранению сержанта Кзота превратилась в кошмар.

Первые настоящие крики ужаса, не боли, а животного, первобытного страха перед хищником. Дисциплина рухнула за секунды, штурмовики стреляли беспорядочно, попадая по своим, кто-то бежал к выходу, спотыкаясь о трупы, кто-то замер на месте, парализованный.

Маг-защитник справа попытался поставить «Купол» между Борисом и группой бойцов. Голубоватая полусфера вспыхнула, сгустилась. Борис врезался в неё на бегу. «Купол» выдержал секунду, затрещал, прогнулся внутрь. Борис навалился всем весом, когти вцепились в энергетическую оболочку, разрывая её как ткань. «Купол» лопнул с хрустальным звоном, маг за ним отлетел к стене, ударился спиной, сполз на пол. Борис добрался до него в два шага, наступил лапой на грудь. Хруст. Тело сложилось пополам.

Маг Воздуха на крыше ударил сверху. Мощный поток, концентрированный, направленный прямо на Бориса. Давление вдавило гиганта в пол, бетон треснул под его лапами, колени подогнулись. Борис взревел от ярости, мышцы вздулись, жилы на шее набухли чёрными канатами. Он сопротивлялся, поднимался, продирался сквозь давление, как сквозь толщу воды.

Моя очередь.

Я вышел из-за остатков стены и двинулся через ангар. Спокойно, не торопясь. Ярость текла по венам вместе с кровью, горячая, густая, но контролируемая. Рана на боку почти затянулась, осталась розовая полоса свежей кожи. Плечо болело, но рука работала. Кровь пропитала одежду, но новая не текла.

Штурмовик выскочил из-за колонны справа. Развернулся ко мне, автомат готов, палец на спуске. Я вскинул руку, Импульс Чистой Силы ударил ему в грудь. Тело отлетело на пять метров, впечаталось в стену, сползло вниз, оставляя красную полосу на железе.

Двое побежали к выходу. Я наступил ногой на пол, магия Земли рванулась к ним по бетону. Материализация. Представил: оковы. Вокруг ног, из пола.

Бетон вздулся вокруг правой ноги первого бегущего, сомкнулся кольцом на щиколотке. Человек рухнул, проехал лицом по полу, заорал. Потянул ногу, бетон держал мёртво. У второго оковы не получились, бетон только вспучился буграми, не сформировав захват. Материализация подвела, слишком далеко, слишком неточно.

Но бегущий споткнулся о бугры, потерял равновесие, упал на колено. Я догнал его в три шага, схватил за шиворот, рванул назад. Он закричал, руки метнулись к горлу, где ткань впилась в кадык. Я швырнул его обратно в ангар, тело покатилось по бетону, врезалось в перевёрнутый ящик.

Борис тем временем расправлялся с основной группой. Хруст костей, рвущееся мясо, влажные хлопки падающих тел. Крики становились тише — потому что кричать было уже некому. Маг Воздуха на крыше продолжал давить сверху, но Борис адаптировался, двигался боком, не давая потоку прижать себя к полу.

Я увидел командира. Он стоял у самого выхода, рация в левой руке, пистолет в правой. Молодой, лицо бледное, но взгляд цепкий, оценивающий. Не паниковал. Прижал рацию к уху, говорил быстро, отрывисто: «Код красный. Тварь. Гигант в ангаре. Нужна поддержка…»

Я шагнул к нему. Он увидел меня, поднял пистолет. Выстрелил четыре раза, быстро, точно. Все четыре пули попали в грудь. Покров принял, выдержал, но импульс толкнул назад, я покачнулся, шагнул, чтобы восстановить равновесие.

Командир продолжал стрелять. Пятый, шестой, седьмой выстрел. Магазин опустел, затвор встал на задержку. Он отбросил пистолет, выхватил нож.

Глупый, но смелый.

Я сделал ещё шаг. Он бросился вперёд, нож нацелен в горло. Быстро, технично, видно, что тренировался. Лезвие мелькнуло у лица, я отклонился вправо, нож прошёл мимо, срезав прядь волос.

Он развернулся для второго удара. Не успел. Я схватил его за руку с ножом, за запястье. Сжал. Кости хрустнули, пальцы разжались, нож звякнул о бетон. Командир зашипел сквозь зубы, но не закричал. Терпеливый.

Левой рукой, которая ещё ныла после ранения, я схватил его за горло. Поднял. Ноги оторвались от пола, болтались в воздухе. Он хватался за мою руку ладонью здоровой. Лицо наливалось кровью, рот хватал воздух. Посмотрел ему в глаза. Секунду, другую. Потом опустил и поставил ногу на грудную клетку.

Рёбра затрещали одно за другим, грудина прогнулась внутрь. Командир дёрнулся в последний раз, выгнулся, рот раскрылся. Кровь хлынула из горла пенистым потоком. Тело обмякло.

Тишина.

Не сразу. Сначала хрипы, стоны, булькающее дыхание раненых. Потом и они стихли, один за другим. Борис заканчивал, двигался по ангару, находил живых, добивал.

Маг Воздуха на крыше. Последний. Я поднял голову, посмотрел вверх. Дыра в кровле, силуэт на фоне ночного неба. Он замер, перестал атаковать. Смотрел вниз на то, что осталось от тридцати пяти бойцов элитного отряда аристократического рода. Смотрел на Бориса, который стоял посреди ангара, залитый кровью с ног до головы, и жевал чью-то руку.

Я вскинул правую ладонь вверх. Импульс Чистой Силы рванулся к потолку, ударил в край дыры. Железные листы кровли лопнули, разлетелись в стороны. Маг отшатнулся от края, но недостаточно быстро. Второй Импульс попал в грудь, отбросил его назад. Я услышал глухой удар тела о крышу, потом скрежет, потом тишину.

Я стоял посреди ангара, среди тел, среди крови и обломков, и чувствовал, как ярость медленно отпускает. Не уходит совсем, а откатывается, прячется глубже, свёртывается обратно в тугой узел в солнечном сплетении. Ждёт следующего раза.

Осмотрелся. Ангар выглядел как после артобстрела: пол изрыт кратерами, стены покосились, крыша прохудилась в нескольких местах. Мои бетонные конструкции торчали тут и там, как памятники какой-то безумной архитектуры. Тела лежали повсюду — у стен, в центре, у входа, в дырах в полу. Кровь текла ручейками, собиралась в лужи, отражала тусклый свет фонарей снаружи.

Борис стоял у дальней стены. Морда в крови, когти в крови, грудь в крови. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились ярче обычного, зрачки расширены. Сытость и азарт, гремучая смесь.

Я прошёлся по ангару медленно. Считал тела. Проверял, нет ли живых. Магия Земли сканировала пол вокруг каждого — дыхание, сердцебиение, вибрация тела.

Тридцать один. Итого тридцать один прибыл, тридцать одно тело на полу.

Подошёл к командиру, тому, что лежал у входа с раздавленной грудью. Наклонился. Обыскал карманы. Рация, разбитая. Пистолет, пустой. Кольцо-накопитель на правой руке. Тяжёлое, золотое, с крупным камнем. Снял, положил в карман.

Дальше. Следующее тело. Кольцо-накопитель, дешевле, серебро. Снял. Кошелёк с деньгами. Забрал. Амулет на шее — артефакт защиты, судя по остаточному фону. Сорвал, положил в карман.

Так, тело за телом. Методично, спокойно, как на работе. Мародёрство — грязное занятие людишек, но практичное. аждый артефакт — инструмент. Каждая купюра — ресурс.

Собрал двенадцать колец-накопителей разного качества, от дешёвых серебряных до дорогих золотых. Семь амулетов, три из которых точно боевые. Четыре пачки денег, не считал, но на ощупь много. И два обычных кристалла связи.

Выпрямился. Посмотрел на Бориса. Тот стоял на месте, ждал. Послушный, как дрессированный пёс, только размером с грузовик и с человеческой кровью на зубах.

— Борис, — позвал я ровным голосом. — Головы. В ряд. У входа.

Он моргнул. Тяжело, медленно, как рептилия. Потом кивнул. Пошёл к ближайшему телу. Наклонился, схватил лапой за голову. Одно движение — хруст, влажный треск, голова отделилась от тела. Борис положил её у входа, аккуратно, почти нежно. Пошёл к следующему.

Я смотрел, как он работает. Тридцать тел, тридцать голов. Борис двигался методично, без спешки. Хватал, рвал, клал в ряд. Руки красные до локтей, когти облеплены ошмётками. С каждой оторванной головой он издавал тихое урчание — довольное, сытое.

Пока он работал, я сел на уцелевший ящик и отдыхал. Борис закончил. Тридцать голов лежали ровной линией у входа в ангар. Некоторые с открытыми глазами, некоторые с закрытыми. Лица бледные, восковые, искажённые последней гримасой. Кровь натекла лужей под ними, чёрной в свете далёких фонарей.

Жуткое зрелище. Для людишек.

Для меня — послание. Арт-объект, как сказали бы столичные эстеты. Тридцать причин для Вороновых не спать сегодня ночью.

— Остальное, — сказал я Борису. — Тела. Забери. Отнеси Луркерам.

— Все? — прорычал он.

— Все тридцать. Пусть поедят. Скоро они мне потребуются. Ну и Василису не забудь угостить.

— Ты… — Матросов смотрел на меня. — Ты такой же как… мы. Всегда был таким.

— Каким? — склонил голову.

— Гигантом.

Борис начал таскать тела к дыре в полу, через которую вылез. Хватал по два за раз, волочил по бетону, оставляя широкие кровавые полосы. Одно за другим тела исчезали в темноте тоннеля. Борис нырял следом, потом возвращался за новыми.

Я достал кристалл связи. Тот, что купила Ольга. Активировал каплей магии. Набрал комбинацию Даркова.

Ждал три гудка. Потом голос Элиаса, довольный, чуть запыхавшийся.

— Владимир! Какой вечер, какой чудесный вечер!

— Говорите, — оборвал я.

— У нас получилось! — выпалил он с такой радостью, будто ребёнок получил подарок на день рождения. — Мои люди… Ну, скажем так, люди, которые выглядели очень похоже на людей Вороновых, нанесли визит «Серым». Элитный отряд Змеевых увидел, что их банда пропала со связи в секторе, где якобы действовали Вороновы. Они выдвинулись. Началась бойня в порту.

Пауза. Он смаковал момент, наслаждался собственной хитростью.

— Война родов официально стартовала, — закончил он торжественно. — Змеевы считают, что Вороновы напали первыми. Вороновы не понимают, что происходит. Хаос. Красота!

— Отлично, — сказал я ровно. — Вороновых, что приехали… Тоже нет. Так что начинайте забирать их территории, бизнес, контакты.

Тишина на том конце. Секунда, две, три.

— Как… — начал Дарков осторожно. — Как «больше нет»?

— Именно так. Нет. Пусто. Чисто.

Ещё пауза. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся в его голове. Дарков хитрый, опытный, он умеет считать и взвешивать. Но то, что я делаю, выходит за рамки его расчётов. Он думал, что управляет ситуацией, дёргает за ниточки. Начинает понимать, что ниточки привязаны к чему-то, что он не контролирует.

— Владимир, — голос стал тише, серьёзнее. — Вы каждый раз удивляете меня. И каждый раз мне от этого немного… не по себе.

— Вам не нужно быть в себе, — ответил я. — Вам нужно делать свою часть работы. Территория «Серых» освободится. Займите её до утра, пока Змеевы заняты Вороновыми.

— Да-да, разумеется, — торопливо согласился он. — Мои люди уже в пути. Но… Владимир, позвольте совет старого человека.

— Нет, — оборвал я.

Разорвал связь. Кристалл погас.

Борис утащил последние тела. Дыры в полу зияли чёрными провалами, из них тянуло сыростью и запахом канализации. Кровь на бетоне начинала подсыхать по краям, темнела, густела.

Мысли переключились. Ярость от Виктора, которая питала бой, трансформировалась в холодный, направленный гнев. Вороновы — побочная ветвь. Пешки. Расходный материал. Но через них я доберусь до главного.

Медведевы. Отец. Мачеха. Виктор.

Род, который уничтожил Володю. Украл его ядро, убил его мать, сломал его жизнь. Проклятие мёртвого мальчишки сидело в этом теле намертво, как заноза в кости. Виктор в торговом центре, с его масляными волосами и золотыми запонками, парализовал меня одним своим присутствием.

Это не повторится. Больше никогда.

Но сначала — Илья Семёнович. Глава Вороновых ещё жив, ещё командует, ещё думает, что контролирует ситуацию.

Одна проблема за раз. Сейчас — Ирина.

Достал второй кристалл. Тот, что дала она. Активировал. Ждал.

Ответ пришёл мгновенно, будто она сидела с кристаллом в руках.

— Владимир? — голос напряжённый, на грани истерики. — Со мной только что связались сверху. Они хотят закрыть проект! Весь проект! Если ты сейчас же не дашь мне что-то весомое, я умываю руки! Слышишь? Мне нечего им показать! Ни тебя, ни девочку, ни… ничего!

— Приезжай, — сказал я.

— Что?

— Приезжай. Сейчас. Одна.

Тишина.

— Куда? — спросила она наконец.

Продиктовал адрес: улица Заводская, ангар пятнадцать. Промзона.

— Промзона сейчас? Что там? — голос дрогнул. — Владимир, это…

— Ирина, — перебил я спокойно. — Ты хочешь исследовать меня. Хочешь работать со мной. Хочешь девчонку Кольцову. Хочешь Бориса с Василисой.

Пауза. Я слышал её дыхание — частое, прерывистое.

— Ты получишь всё, — закончил я. — Но только если приедешь. Сейчас. Одна.

Тишина ещё три секунды. Потом выдох, резкий, решительный.

— Еду.

Связь оборвалась. Кристалл остыл в ладони.

Я убрал его в карман. Посмотрел на ангар в последний раз: дыры в полу, разрушенные стены, тридцать голов у входа, кровавые разводы на бетоне. Произведение искусства. Мой шедевр.

Борис вернулся, вылез из дыры в полу. Морда чище, он успел облизаться внизу. Стоял и ждал, смотрел на меня жёлтыми глазами.

— Спрячься, — приказал я. — Внизу. Тихо. Не показывайся, пока не позову.

Он кивнул. Нырнул обратно в дыру, бетон хрустнул под его весом. Через секунду тяжёлые шаги удалились по тоннелю и стихли.

Жёлтое такси остановилось в ста метрах от ангаров. Фары мигнули дважды и погасли. Дверь открылась, из машины вылезла фигура в тёмном пальто, с громоздким металлическим чемоданом в руке. Ирина огляделась нервно, поправила воротник и расплатилась с водителем через окно.

Я стоял за углом соседнего ангара, в полной темноте, и наблюдал. Магия Земли сканировала пространство вокруг неё непрерывными импульсами. Приехала одна. Никаких лишних вибраций в радиусе трёхсот метров, только её шаги по гравию и удаляющийся мотор такси.

Ирина осталась стоять посреди пустой дороги, прижимая чемодан к бедру. Голова крутилась влево-вправо, глаза пытались что-то разглядеть в темноте между ангарами. Ветер трепал полы её пальто, гнал пыль по асфальту.

Хорошая девочка, сделала всё, как просили.

Подождал ещё тридцать секунд. Убедился окончательно, что хвоста нет, только потом вышел из тени.

— Ирина.

Она вздрогнула. Развернулась резко, чемодан качнулся, ударил по колену. Увидела меня и выдохнула с облегчением. Коротко, рвано, как человек, который ожидал худшего.

— Ты мог бы предупредить, — прошипела она, прижав ладонь к груди. — Я чуть сердце не потеряла.

Не ответил. Развернулся и пошёл к ангару номер пятнадцать. Она засеменила следом, каблуки стучали по гравию неровно, чемодан бил по ноге при каждом шаге.

Мы подошли к входу. Дверь ангара была распахнута, внутри темнота и запах крови — густой, тяжёлый, железный. Ирина остановилась в двух шагах от проёма и замерла.

Она увидела их.

Тридцать голов в ряд у входа. Аккуратная линия из бледных лиц, залитых подсохшей кровью.

Чемодан грохнул о землю. Ирина согнулась пополам, ладонь зажала рот. Плечи дёрнулись раз, другой, третий. Рвотный спазм скрутил её тело, она отвернулась, упёрлась рукой в стену ангара. Кашель, хрип, ещё один спазм.

Я ждал молча. Скрестил руки на груди и смотрел, как она приходит в себя. Учёная, создательница Изменённых, женщина, которая пересаживала ядра гигантов в живых людей и наблюдала, как те мутируют и умирают. И вот её плохо от тридцати отрубленных голов. Людишки удивительно избирательны в своей брезгливости.

Ирина выпрямилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони, глаза красные, на скулах мокрые дорожки. Посмотрела на меня, потом снова на головы. Сглотнула тяжело.

— Это… Вороновы? — спросила она хрипло.

— Были.

Она кивнула медленно. Рот сжался в тонкую линию, лицо постепенно обретало привычное выражение — холодное, оценивающее, учёное. Шок отступал, профессиональная броня возвращалась на место.

— Ты обещал показать кое-что… — сказала она ровнее.

Вместо ответа я повернулся к темноте ангара. Выпустил тонкую струйку силы в пол, сквозь бетон, в тоннель канализации.

Три секунды тишины. Потом пол загудел. Вибрация нарастала, шла снизу, из глубины. Борис поднялся в ангар одним движением. Мышцы под шкурой бугрились, дыхание выходило белыми облаками в холодном ночном воздухе.

Ирина перестала дышать. Буквально перестала. Она смотрела на Бориса, не моргая. Жадность. Чистая, неприкрытая, безумная научная жадность. Глаза заблестели лихорадочно, рот приоткрылся, щёки порозовели.

Руки потянулись к чемодану сами, пальцы нащупали замки и щёлкнули их, не глядя. Ирина опустилась на корточки, откинула крышку, и я увидел содержимое: металлическая коробка с ядром-накопителем, катушки проводов, набор кристаллических игл в бархатном чехле, прибор-анализатор размером с толстую книгу и россыпь мелких артефактов в отдельных ячейках.

— Боже мой, — выдохнула она, и голос звенел от возбуждения. — Он стал ещё прекраснее. Столько времени прошло, а мутация его не разрушила. Великолепный экземпляр. Мне бы его на недельку.

Борис посмотрел на неё сверху вниз. Жёлтые глаза сузились, губы-пасть дрогнула, обнажив ряд зубов.

— Кто она? — прорычал он глухо. — Убить?

— Нет! — ответил я. — Стой спокойно. Дай ей поработать.

Борис хмыкнул утробно, но остался на месте. Ирина уже вытаскивала провода, подключала их к анализатору, кристаллические иглы разложила на крышке чемодана, как хирург перед операцией.

— Мне нужна проба крови, — сказала она, доставая длинную иглу с кристаллическим наконечником. — Я подойду ближе, меня не нужно есть и убивать.

Она поднялась, шагнула к Борису. Голова едва доставала ему до пояса. Борис зарычал предупреждающе, тело напряглось, когти скрипнули по бетону.

— Тихо, — бросил я коротко, добавив каплю силы Титана в голос.

Борис замер. Мышцы расслабились, рычание оборвалось. Ирина даже не обратила внимания. Она уже прижимала иглу к его предплечью, пальцы нащупывали промежуток между наростами, где шкура тоньше. Игла вошла с хрустом, Борис дёрнулся, но стерпел. Чёрная густая кровь заполнила кристаллический резервуар на игле, прозрачный наконечник окрасился тёмным.

— Невероятно, — бормотала Ирина себе под нос, подключая иглу к анализатору. — Плотность клеток втрое выше человеческой. Регенеративный потенциал запредельный. Ядро гиганта полностью интегрировано с нервной системой, нет отторжения, нет деградации, нет некроза. Теперь и не скажешь, что это когда-то был человек.

Анализатор загудел, экран засветился зеленоватым, побежали символы и цифры. Ирина прижала второй провод к груди Бориса, считывая энергетический фон.

Сирена.

Далёкая, но отчётливая. Вой нарастал, шёл с востока, со стороны действующих заводов. Кто-то услышал взрывы и стрельбу из ангара, вызвал патруль. Скорее всего, рабочие ночной смены на ближайшем предприятии.

— Время вышло, — сказал я.

Ирина подняла голову от анализатора. Лицо вытянулось, глаза заметались между прибором и мной.

— Ещё минуту! Мне нужно…

— Нет. Собирайся.

Она открыла рот для возражения, но я уже шёл к дыре в полу, через которую вылез Борис. Сирена приближалась, к ней добавилась вторая, тон выше, ближе. Полиция или военный патруль, максимум три минуты до ангаров.

Ирина запихивала оборудование в чемодан лихорадочно, руки тряслись от адреналина и досады. Иглы, провода, анализатор, всё кое-как запихнула, крышка не закрылась с первого раза, она хлопнула по ней ладонью, замки щёлкнули.

— Вниз, — кивнул я на дыру в полу.

Она подошла, заглянула в чёрный провал. Оттуда тянуло сыростью, гнилью и канализацией. Лицо Ирины исказилось.

— Ты серьёзно?

— Можешь остаться. Объяснишь патрулю, что делала ночью в ангаре с тридцатью оторванными головами.

Она посмотрела на меня с ненавистью, потом на дыру, потом снова на меня. Стиснула зубы и полезла вниз, прижимая чемодан к груди. Борис подхватил её одной лапой, опустил в тоннель аккуратно, придерживая за спину, чтобы не грохнулась. Потом нырнул следом сам, бетон заскрипел под его весом.

Я спрыгнул последним. Приземлился на мокрый пол тоннеля, колени приняли удар, сила Титана компенсировала. Темнота полная, абсолютная, только тусклый свет от кристалла-анализатора Ирины мерцал зеленоватым.

— Куда? — прошипела она.

Магия Земли растеклась по стенам тоннеля, нащупала развилки, ответвления, направления. Канализационная система тянулась на километры, старые ходы пересекались с новыми, где-то далеко журчала вода.

— Налево, — сказал я. — Потом прямо триста метров, там будет выход.

Шли молча. Борис впереди, пригнувшись, спина скребла потолок. Ирина за ним, каблуки хлюпали в грязной воде, чемодан бил по стенам на каждом шагу. Я замыкал, контролировал пространство позади магией Земли. Патруль наверху уже был у ангаров, вибрации их шагов отдавались в потолке тоннеля, но сюда они не полезут, не сейчас.

Через пять минут нашли расширение, где тоннель переходил в старый коллектор. Высота потолка метра четыре, Борис мог выпрямиться. Ирина немедленно поставила чемодан на относительно сухой выступ, открыла его и достала анализатор.

— Стой, — сказала она Борису командным тоном, направляя на него прибор.

Борис посмотрел на меня. Я кивнул.

Она работала двадцать минут. Подключала провода, снимала показания, забирала ещё пробы. Бормотала цифры и термины, которые не имели для меня значения. Записывала что-то на свободных страницах блокнота, который достала из кармана пальто. Руки перемазаны чёрной кровью Бориса, волосы растрепались, глаза горели.

— Вот оно, — выдохнула она наконец, уставившись на экран анализатора. — Вот оно! Владимир, подойди, посмотри.

Подошёл. Экран показывал графики, кривые, цифры, ничего из этого мне ни о чём не говорило.

— А? — выдавил из себя.

— Ядро гиганта, — заговорила она быстро, захлёбываясь словами, — при пересадке в человека начинает пожирать человеческое ядро. Всегда. Это главная проблема, из-за которой Изменённые нестабильны, деградируют и умирают. Но у него, — она ткнула пальцем в Бориса, — человеческое ядро не просто выжило, оно встроилось в ядро гиганта. Симбиоз вместо паразитизма.

Она повернулась ко мне, лицо в зеленоватом свете анализатора выглядело безумным.

— Это энергия. Я такого никогда не видела, ни в одном эксперименте. Это прорыв, Владимир. Настоящий прорыв!

Кивнул. Ирина продолжала говорить, объяснять, жестикулировать, но я уже не слушал. Достаточно. Она получила свой экстаз открытия, привязала себя к моему ресурсу ещё крепче. Теперь ей нужно всё больше: больше данных, больше образцов, больше доступа. А для этого она будет делать то, что я скажу.

— Уходим, — оборвал я её на полуслове.

Ирина захлопнула чемодан, на этот раз быстрее, руки двигались увереннее. Адреналин и открытие сделали её счастливой, теперь она сияла, как ребёнок с новой игрушкой.

Мы прошли ещё двести метров по тоннелю. Магия Земли нашла лестницу наверх, люк выходил в переулок далеко от промзоны, в районе складов на окраине жилого квартала. Борис остался внизу, я приказал ему вернуться к Василисе и Луркерам, ждать следующего сигнала.

Вылезли на поверхность. Переулок тёмный, узкий, между двумя кирпичными стенами. Мусорные баки, битое стекло, ни души. Свежий ночной воздух после канализации казался сладким.

Ирина поставила чемодан на землю, выпрямилась, вдохнула полной грудью. Повернулась ко мне. Глаза блестели, на губах улыбка, щёки раскраснелись.

— Нам нужно отметить, — заявила она. — Я знаю ресторан рядом, который работает до утра. Идём.

Посмотрел на неё. Измазанная кровью гиганта, волосы в паутине и грязи, пальто в пятнах канализационной слизи. И она хочет в ресторан.

Людишки.

— Идём, — пожал плечами.

Мы поймали такси на ближайшей улице. Водитель поморщился от запаха, но деньги, которые протянула Ирина, заставили его замолчать. Ехали минут пятнадцать, в центр, ближе к респектабельным кварталам. Ирина болтала всю дорогу, перескакивала с темы на тему, руки летали в воздухе, описывая графики и структуры. Я молчал и кивал.

Ресторан назывался «Дымка» — претенциозное место на первом этаже гостиницы «Серебряная башня». Мягкий свет, тяжёлые шторы, столики в нишах. Полупустой, в такой час здесь сидели только поздние пьяницы и парочки.

Ирина исчезла в уборной на десять минут. Вернулась относительно приведённая в порядок: волосы собраны, лицо умыто, пальто застёгнуто скрывая пятна. Мы сели в дальнюю нишу, она заказала бутылку вина и два стейка, не спросив моего мнения.

Еда пришла быстро. Стейки хорошие, прожарка средняя, красное вино тёмное, терпкое. Я ел молча, Ирина пила и говорила, рассказывала о перспективах открытия, о том, как это изменит проект, как военные будут в восторге.

Первый глоток вина прошёл по горлу и ударил в желудок теплом. Нормальное ощущение для алкоголя. Но через секунду я почувствовал другое. Тонкий привкус, который обычный человек бы не заметил, спрятанный за танинами и дубом. Что-то химическое, чужеродное, с лёгкой горечью на самом дне вкусового спектра.

Парализатор. Слабый, рассчитанный на постепенное действие. Час, может полтора, и мышцы начнут неметь. Потом отключение сознания. Проснулся бы уже на столе в лаборатории, утыканный иглами и проводами.

Хитрая тварь. Подмешала заранее, скорее всего ещё когда отлучалась в уборную. Видимо, зелье было при ней с самого начала, заготовка на случай, если представится возможность.

Сила Титана активировалась мгновенно, рефлекторно. Энергия хлынула в желудок, обволокла отраву, сожгла молекулы дотла за три удара сердца. Привкус исчез, осталось только чистое вино.

Я сделал второй глоток. Посмотрел на Ирину поверх бокала. Она наблюдала за мной внимательно, глаза чуть прищурены, улыбка натянутая. Ждала эффекта. Актриса из неё паршивая, слишком жадный взгляд, слишком напряжённые пальцы на ножке бокала.

— Хорошее вино, — сказал я спокойно.

Она расслабилась чуть заметно, кивнула, допила свой бокал. Разлила ещё по одному.

Мне стало даже интересно. Она рискнула всем: моим доверием, доступом к Борису, доступом к Вике. Ради шанса затащить меня на стол. Одержимая. По-настоящему одержимая.

— Сними номер наверху, — предложил я.

Ирина подняла бровь. Губы дрогнули, едва заметная улыбка.

— Почему бы и нет, — сказала она и подозвала официанта.

Номер на первом этаже. Небольшой, но чистый: кровать, стол, кресло, ванная. Окно выходило во двор, до земли полтора метра. Ирина поставила чемодан у стены, скинула пальто на кресло. Достала из сумки маленькую фляжку.

— Коньяк, — сказала она, разливая по стаканам, что стояли на столе. — За науку.

Я видел, как она повернулась спиной на полсекунды. Левая рука скользнула в карман пальто, пальцы достали крошечный пузырёк, большой палец свернул крышку, содержимое капнуло в один из стаканов. Движение быстрое, отработанное, почти незаметное.

Она повернулась ко мне с двумя стаканами. Протянула правый, тот самый, с добавкой.

— За открытие, — улыбнулась она.

Я взял оба стакана из её рук. Переставил, левый в правую, правый в левую.

— За открытие, — согласился я. — Но сначала ты.

Протянул ей её же стакан. Она замерла на мгновение, улыбка застыла. Глаза метнулись к стакану, потом ко мне, потом обратно.

— Что…

— Пей, — сказал я ровно. Голос спокойный, но без вариантов.

Она колебалась секунду. Две. Потом взяла стакан, поднесла к губам. Пальцы побелели на стекле, но выпила залпом. Поставила стакан на стол. Облизнула губы.

— Доволен? — спросила она с вызовом.

Кивнул. Выпил свой стакан, чистый коньяк без примесей. Обжёг горло, тепло разлилось по груди.

Зелье подействовало через пятнадцать минут. Не сразу как снотворное, нет, побочный эффект сначала. Расслабление мышц, расширение зрачков, прилив крови к коже. Щёки Ирины порозовели, потом покраснели. Дыхание участилось, глаза заблестели мутно, взгляд потерял фокус.

Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Потом вторую. Потом рванула ткань, пуговицы разлетелись по полу. Скинула рубашку, осталась в бельё. Посмотрела на меня мутным, горящим взглядом. Шагнула ближе, руки легли мне на грудь, пальцы вцепились в ткань.

Зелье превратило её в сгусток адреналина и похоти. Смесь научного безумия, возбуждения от открытия и химии, которой она сама себя отравила.

Посмотрел на неё сверху вниз. Тело напряжённое, горячее, прижимается ко мне всем весом. Глаза безумные, но красивые. Почему бы и нет. Ночь длинная, тело требует разрядки после боя не меньше, чем пищи.

Через час мы лежали на мокрых от пота простынях. Ирина тяжело дышала, грудная клетка ходила ходуном, волосы разметались по подушке мокрыми прядями. Кожа красная, горячая, блестела в полумраке. Она повернула голову ко мне, попыталась сказать что-то, но зевок разорвал слова пополам. Широкий, долгий, непроизвольный.

Зелье переходило во вторую фазу. Расслабление сменялось сонливостью, мышцы тяжелели, веки опускались.

— Владимир… — прошептала она, голос ватный, невнятный. — Ты…

Глаза закрылись. Дыхание замедлилось, выровнялось. Через тридцать секунд она спала. Глубоко, крепко, как камень.

Странная попытка. Хотела и расслабиться, и меня поймать одновременно. Два удовольствия в одном флаконе, только флакон оказался с двойным дном.

Я поднялся. Оделся быстро, молча. Рубашка, брюки, пиджак, ботинки. Проверил карманы: деньги на месте, оба кристалла связи, кольца-накопители, амулеты. Посмотрел на Ирину. Она не пошевелилась, дыхание ровное, глубокое.

Подошёл к окну. Открыл, холодный воздух ворвался в комнату. Первый этаж, до земли полтора метра. Перешагнул подоконник, спрыгнул мягко в темноту двора.

Магия Земли растеклась по земле импульсом, нащупала вибрации вокруг гостиницы. Двое мужчин у парадного входа, ещё один в машине через дорогу.

Пригляделся. Стоят ровно, плечи развёрнуты, ноги на ширине плеч, руки у корпуса. Переодетые, но выправка выдаёт. Приехали с Ириной, ждали, когда зелье подействует. Должны были забрать обездвиженного меня и увезти в лабораторию.

Не дождутся.

Я ушёл через задний двор, перемахнул забор и растворился в ночных переулках столицы.

Улица Каменная, дом двадцать три. Серый пятиэтажный дом с балконами, как Ольга и описывала. Подъезд тёмный, лестница узкая, пахло сыростью и варёной капустой с нижних этажей.

Консьержка на первом этаже спала, уронив голову на стойку. Рядом пустая чашка и раскрытая книга. Я постучал по стойке костяшками пальцев, она дёрнулась, подняла мутные со сна глаза.

— Алексей Иванов, — сказал я. — Квартира пять.

Она покопалась в ящике, достала ключи, протянула молча и уронила голову обратно на стойку, не задав ни одного вопроса. Ночные визитёры здесь не в диковинку, район тот ещё.

Четвёртый этаж, дверь справа. Повернул ключ, замок щёлкнул. Открыл дверь тихо, шагнул внутрь.

Квартира тёмная, тихая. Из комнаты доносилось мерное дыхание. Я снял ботинки, прошёл по коридору. Заглянул в спальню.

Вика и Ольга спали на одной кровати, прижавшись друг к другу. Ольга обнимала сестру за плечи, лицо спокойное, расслабленное. Вика свернулась калачиком, подтянув колени к груди, волосы рассыпались по подушке.

Закрыл дверь спальни беззвучно. Прошёл на кухню. Сел за стол, положил руки перед собой. Тело ныло после боя: бок, где осколок располосовал кожу, зудел регенерирующей тканью, плечо тянуло тупой болью, мышцы забиты от перенапряжения.

Устал. Слишком много за один день: бой с Вороновыми, управление Луркерами, Ирина, канализация, её чёртово зелье. Тело требовало сна, мозг отказывался думать, веки тяжелели с каждой секундой.

Перешёл в гостиную. Диван жёсткий, короткий для моего роста, ноги свисали с края. Плевать. Лёг, закрыл глаза. Магию Земли оставил активной, слабым фоном, контролируя вибрации. Если кто-то подойдёт, я почувствую.

Сон пришёл мгновенно. Чёрная пустота, в которой тело восстанавливалось, а ядро тихо пульсировало, перерабатывая остатки энергии.

Проснулся от запаха еды. Жареные яйца, хлеб, масло. Открыл глаза. Свет резанул, дневной, яркий, из незашторенного окна. Солнце стояло высоко — полдень, не раньше.

Проспал десять часов, а то и больше.

Сел на диване. Потянулся, хруст в позвоночнике, в плечах, в шее. Рана на боку затянулась полностью, осталась только розовая полоска новой кожи. Плечо не болело. Тело восстановилось, сила Титана отработала за ночь на полную.

Ольга стояла в дверях кухни. Фартук поверх платья, волосы собраны. Смотрела на меня настороженно, но с облегчением.

— Доброе утро, — сказала она тихо. — Я приготовила завтрак или обед.

Кивнул. Встал, прошёл на кухню. Вика сидела за столом, ковыряла яичницу вилкой, не поднимая взгляда. Тарелки расставлены на троих. Я сел, взял посудину и начал есть. Молча, быстро, методично. Тело требовало калорий, и я дал ему то, что нужно.

— С тобой всё хорошо? — спросила Ольга, садясь напротив.

— Да.

— Ты пришёл ночью. Мы слышали, как дверь открылась, но побоялись выйти.

— Правильно сделали.

Вика подняла глаза. Посмотрела на меня быстро и отвела взгляд обратно к тарелке. В глазах вопросы, которые она не решалась задать.

— Ещё немного, — сказал я, доедая последний кусок хлеба. — И станет проще.

Ольга кивнула. Верила или нет, значения не имело. Главное, что они здесь, в безопасности, и не мешают. Кристалл связи нагрелся в кармане пиджака, который висел на стуле. Я достал его, активировал каплей магии. Ирина.

— Владимир, — голос хриплый, помятый, но контролируемый. — Ты ушёл рано.

— Были дела.

Она подбирала слова, решала, как играть. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся в её гудящей от похмелья голове.

— Я, кажется, перебрала вчера, — сказала она наконец, с лёгким смешком. — Коньяк оказался крепче, чем я думала. Помню не всё.

Ложь. Она помнила прекрасно. Но играла роль, потому что другого выхода не было, слишком многое поставлено на кон, чтобы признаваться.

Я подыграл.

— Бывает, — ответил равнодушно.

Она перевела дыхание, чуть слышно, с облегчением. Решила, что я не заметил. Или решила, что я заметил, но готов закрыть глаза. Любой вариант её устраивал.

— У меня новости, — голос стал деловым, собранным. — Данные по Борису я показала кураторам. Военные в восторге. Стабильная мутация, полная интеграция ядра, это именно то, чего они добивались годами.

— Рад за них.

— Но есть проблема, — продолжила она, и тон сменился. — Мне удалось создать слабую версию изменённого, стабильную, на основе этих данных. Слабое ядро гиганта, человеческий носитель, базовая интеграция. Работает, не деградирует. Но чтобы пойти дальше, чтобы подсадить сильное ядро, мне нужно решить проблему отторжения человеческого ядра.

Она замолчала на секунду.

— Мне нужна Кольцова, — сказала она прямо. — Вика. Её человеческое ядро было разрушено и восстановлено, это уникальный случай. Если я изучу механизм восстановления, пойму, как оно адаптировалось, я смогу воспроизвести этот эффект. Тогда сильные ядра гигантов перестанут убивать носителей.

Посмотрел на Вику, которая сидела за столом и делала вид, что не слышит. Ольга замерла с чашкой в руках, лицо напряжённое.

— Скоро, — ответил я Ирине.

— Скоро? — раздражение в голосе. — Ты каждый раз говоришь «скоро»!

— Что ещё?

Пауза. Она выдохнула с раздражением, но продолжила.

— Есть кое-что, что тебя, возможно, обрадует, — голос стал осторожнее. — Генерал Краснов столкнулся с Медведевыми. Из-за Кольцовой.

Я выпрямился на стуле.

— Подробнее.

— Медведевы требуют выдать Вику, — объяснила Ирина. — Считают её своей собственностью. Краснов послал их. Он вложил слишком много ресурсов в проект Изменённых, чтобы отдавать ключевой элемент исследования аристократам.

— И?

— Скандал, — Ирина хмыкнула. — Краснов поссорился с главой рода Медведевых лично. Слова были сказаны такие, что обратно их не заберёшь. Напряжение в городе на максимуме, военные и аристократы на грани открытого конфликта.

Я откинулся на спинку стула. Улыбнулся.

Всё, как и планировалось. Вороновы ослаблены и обезглавлены. Змеевы грызутся с Медведевыми. Теперь ещё и военные вступили в конфликт с моим бывшим родом. Каждый удар создавал трещину, каждая трещина порождала новые конфликты, и всё это вело к одному: хаосу, в котором я мог действовать свободно.

— Спасибо за информацию, — сказал я и разорвал связь.

Ольга смотрела на меня через стол. Она слышала всё, по крайней мере, мою часть разговора. Вопросы читались на лице, но она не спрашивала.

Умная девочка.

Я убрал кристалл в карман и достал второй, чистый. Набрал комбинацию Даркова. Ждал.

— Владимир! — голос Элиаса ворвался в кристалл потоком восторга. — Какой день! Какой чудесный, великолепный, восхитительный день!

Он захлёбывался радостью, как ребёнок, получивший все подарки на свете разом. Я слышал, как он ходит по комнате, трость стучит по полу в ритме его возбуждения.

— Говорите, — оборвал я.

— «Серые» больше не существуют! — выпалил он. — Полностью, окончательно, бесповоротно! Мои люди заняли их территории ночью, пока Змеевы и Вороновы грызлись в порту. Склады, точки, контакты — всё наше. К утру мы контролировали девяносто процентов их бизнеса, остальное доберём к вечеру.

Голос снизился до заговорщического шёпота.

— А Змеевы увязли с Медведевыми. Их элитные отряды потрёпаны, половина боевиков лежит в лазаретах после ночных стычек. Они уверены, что Вороновы напали первыми, и теперь методично уничтожают всё.

— Вороновы? — спросил я.

— Ослабели катастрофически, — Дарков перестал ходить, голос стал серьёзнее. — Тридцать человек элитного отряда исчезли ночью, и это только те, о ком я знаю. Плюс потери от стычек со Змеевыми. Их глава, Илья Семёнович, спрятался и не высовывается.

Пауза. Дарков смаковал следующую фразу, подбирал интонацию.

— И я знаю, где именно он прячется.

Выпрямился.

— Адрес.

— Гостиница «Имперский двор», — ответил Дарков. — Престижное место, центр города. Седьмой этаж, люкс в конце коридора. Охрана…При нём осталось немного.

— Сколько?

— Двое-трое, по моим данным, — сказал Элиас.

Кивнул, хотя Дарков не мог видеть.

— Это мой подарок тебе, Владимир, — добавил он мягче. — За вчерашний вечер. За всё, что ты сделал для нашего общего дела.

Твоего дела Элиас. Я делаю своё.

— Принято, — ответил.

Разорвал связь. Кристалл остыл в ладони. Встал из-за стола. Ольга и Вика смотрели на меня, обе замерли, ждали. Вика первой подала голос, тихо, неуверенно.

— Ты уходишь?

— Да.

— Мы… — она запнулась, посмотрела на сестру. — Мы не хотим быть одни. Каждый раз, когда ты уходишь, мы не знаем, вернёшься ли.

Ольга положила руку на плечо Вики, но ничего не сказала. Просто смотрела на меня, ждала ответа.

— Осталось немного, — сказал я ровно. — Ещё одно дело.

Вика опустила взгляд. Ольга кивнула, сжала губы.

Я надел пиджак, проверил карманы. Деньги, кристаллы, кольца-накопители, амулеты. Всё на месте. Подошёл к двери, открыл.

— Не выходите, — бросил через плечо. — Ни за чем.

Дверь закрылась за мной. Лестница, подъезд, улица. Солнце висело над крышами, ярко, по-весеннему. Люди спешили по тротуарам, машины гудели на перекрёстках. Обычный день столицы. Мирный, спокойный.

Но не для Ильи Семёновича Воронова.

Такси довезло за двадцать минут. Водитель попался молчаливый, только крутил руль и косился в зеркало заднего вида. Я сидел сзади, смотрел в окно, считал кварталы.

Гостиница «Имперский двор» оказалась именно такой, какой я её себе представлял: белый камень фасада, колонны у входа, золотые буквы вывески, швейцар в ливрее у парадной двери. Семь этажей, балконы с коваными решётками, флаги с гербом города на крыше. Место для тех, кто привык к роскоши и считает, что толстые стены и дорогой адрес защитят от чего угодно.

Я вышел из такси в квартале от гостиницы. Расплатился, водитель уехал. Прошёлся по тротуару, осматривая здание издалека. Парадный вход слишком людный: швейцар, портье, гости, обслуга.

Обошёл здание по переулку. Справа, за мусорными баками, служебный вход. Дверь металлическая, замок обычный, механический. Рядом стоял работник кухни, курил, прислонившись к стене. Белый халат, колпак, лицо усталое.

Подошёл ближе. Работник посмотрел на меня, нахмурился.

— Закрытая территория, — сказал он лениво. — Вход для персонала.

Я положил ему ладонь на плечо. Сжал. Не сильно, но достаточно, чтобы пальцы впились в мышцу и боль прострелила до шеи. Он охнул, колени подогнулись, сигарета упала.

— Тихо, — сказал я. — Где лестница на верхние этажи?

— Вн-внутри, — выдавил он сквозь зубы, лицо побелело. — Направо от двери, потом по коридору до конца.

Бросил ему тысячу империалов и отпустил. Он осел по стене, схватился за плечо, смотрел на меня снизу вверх округлившимися глазами. Я шагнул к двери, дёрнул ручку. Открыто.

Внутри — кухня гостиницы. Жар, пар, запахи жареного мяса и специй. Повара суетились у плит, официанты хватали подносы и уносились через двустворчатую дверь в зал ресторана.

Никто не обратил на меня внимания, все слишком заняты обеденной сменой. Я прошёл через кухню быстро, уверенно, как будто имел полное право здесь находиться. Повернул направо, нашёл коридор. Узкий, служебный, стены без отделки, линолеум на полу. В конце — лестница.

Поднимался пешком. Ступени считал автоматически, тело работало ровно, без напряжения. Сила Титана грела мышцы изнутри, готовила к тому, что ждало наверху.

Магия Земли текла через подошвы вниз и вверх одновременно, сканировала этажи. Первый — полно людей, ресторан, лобби. Второй — номера, вибрации тел за дверями, постояльцы. Третий, четвёртый, пятый, шестой — то же самое, отель жил обычной жизнью.

Седьмой этаж. Вибрации изменились. Меньше людей, но те, что есть, стоят неподвижно. Двое у лестничной площадки, ещё один у двери в конце коридора.

Три человека охраны. Двое на подходе, один у номера. Все трое с ядрами, магический фон плотный, ровный. Пятый ранг.

Остановился на площадке между шестым и седьмым этажом. Выдохнул. Расслабил плечи, покатал шею. Хруст в позвонках, короткий, сухой.

Шагнул на седьмой этаж. Коридор длинный, ковровая дорожка, светильники на стенах. Двое стояли в десяти метрах, по разные стороны коридора. Один справа у стены, второй слева у окна. Оба в костюмах, руки свободны, лица жёсткие, внимательные. Увидели меня мгновенно.

— Стоять! — первый шагнул вперёд, рука потянулась за пазуху. — Этаж закрыт для…

Импульс. Чистая Сила рванулась из ядра, сформировалась в правой ладони за мгновение. Невидимая волна ударила первого в грудь, тело отлетело к стене, впечаталось спиной, штукатурка треснула кругами. Он сполз на пол, голова мотнулась набок, глаза закатились.

Второй среагировал быстрее. Его ядро вспыхнуло, из ладони ударила волна воздуха, сжатый поток, нацеленный мне в лицо. Техника простая, но мощная, на таком расстоянии способна сломать шею обычному человеку.

Покров активировался рефлекторно. Энергия Чистой Силы облепила голову и шею плёнкой, поток воздуха ударил в барьер, рассеялся. Меня качнуло назад на полшага, волосы дёрнуло порывом, но не более.

Я шагнул вперёд. Маг попытался ударить снова, руки вскинулись, ядро полыхнуло ярче. Не успел. Моя рука перехватила его запястье, сжала. Кости хрустнули, пальцы разжались, он зашипел сквозь зубы. Я рванул его на себя и ударил лбом в лицо. Хрящ носа лопнул с мокрым хлопком, кровь брызнула веером. Маг обмяк, ноги подогнулись, я отпустил его, тело стекло на ковёр. Наступил, чтобы не поднялся.

Два тела на полу. Тихо, никто не закричал, никто не стрелял. Заняло четыре секунды, может пять.

Третий охранник стоял у двери в конце коридора. Видел всё. Лицо бледное, но руки не дрожали, он выхватил пистолет и поднял на уровень моей груди. Маг, судя по фону ядра, но предпочёл оружие, потому что в тесном коридоре огнестрел быстрее.

Я шёл к нему. Не бежал, не крался. Просто шёл. Двадцать метров, пятнадцать, десять. Каждый шаг по мягкому ковру, ровный, спокойный.

Он выстрелил. Три раза, быстро, кучно. Профессионал. Все три пули попали в грудь. Покров принял, распределил энергию по телу. Толчки, один за другим, как удары кулаком. Пиджак дёрнулся, ткань промялась в местах попаданий, но не порвалась.

Восемь метров. Пять. Он выстрелил ещё дважды, в голову. Покров принял и это. Пули скользнули по барьеру, одна ушла в потолок, вторая — в стену.

Три метра. Пистолет щёлкнул на пустом магазине. Охранник отбросил оружие, ядро вспыхнуло, из обеих рук ударили ледяные иглы, десятки, россыпью, как дробь из двустволки.

Иглы разбились о Покров стеклянным звоном. Осколки льда разлетелись по коридору, захрустели под ногами. Я схватил его за горло. Одной рукой, правой, поднял на полметра от пола. Он хватался за мою руку обеими ладонями, ногти скребли по коже, ноги дёргались в воздухе. Лицо наливалось кровью, рот хватал воздух.

Сжал. Хрящ хрустнул, глухо, мягко. Тело обмякло. Опустил на пол, положил у стены аккуратно.

Повернулся к двери. Массивная, деревянная, с латунной ручкой и номером на табличке. Я чувствовал через магию Земли: один человек внутри. Сидит за столом, неподвижен. Не паникует. Либо не слышал, либо ждёт.

Ударил ногой. Сила Титана вложена в удар, дерево разлетелось щепками, замок вылетел из косяка, дверь грохнулась о стену внутри номера, отскочила и повисла на одной петле.

Номер люкс. Просторный, с высокими потолками, хрустальной люстрой, тяжёлой мебелью из тёмного дерева. Окна с бархатными шторами, камин у дальней стены. Стол посередине, накрытый белой скатертью.

Илья Семёнович Воронов сидел за столом и ел. Перед ним тарелка с мясом, бокал вина, столовые приборы серебряные, с гербом гостиницы. Вилка в правой руке, нож в левой. Он замер с куском мяса на вилке, на полпути ко рту.

Наши глаза встретились.

Он положил вилку на тарелку. Медленно, аккуратно, с достоинством. Нож тоже. Промокнул губы салфеткой. Посмотрел на выбитую дверь, потом на меня.

— Ты?.. — выдохнул он.

Потрясение, неверие, несовпадение реальности с ожиданиями. Глава рода Вороновых прятался на седьмом этаже дорогой гостиницы, за тремя магами охраны, и был уверен, что этого достаточно. Что война на улицах. Это где-то там, далеко, а здесь безопасно, здесь мрамор, белые скатерти и серебряные вилки.

Я шагнул через порог. Осколки двери хрустнули под ногами.

— Я же говорил, — сказал спокойно. — Никто не уйдёт.

Воронов вскочил. Стул опрокинулся с грохотом, тарелка поехала по скатерти, бокал с вином покачнулся и упал, красное расплылось по белому.

Его ядро вспыхнуло. Я почувствовал выброс энергии, резкий, мощный, шестой ранг. Стихия Льда, как и у его охранника, но сильнее, концентрированнее. Руки Воронова вскинулись, ладони раскрылись, между пальцами заискрился белый свет.

Вспышка. Сгусток ледяной энергии сорвался с обеих ладоней, белый, ослепительный, холод хлестнул по лицу ещё до того, как атака достигла цели. Техника родовая, мощная, способная заморозить человека насквозь за секунду, превратить кровь в лёд, а плоть — в хрупкий стеклянный муляж.

Материализация. Нога вдавилась в пол, магия Земли рванулась вниз, в деревянный настил, сквозь него в бетонное перекрытие. Представил: стена. Широкая, толстая, прямо между мной и Вороновым.

Пол вспучился и взорвался вверх с треском ломающегося дерева и бетона. Стена выросла за полторы секунды, неровная, грубая, но плотная. Вспышка ударила в неё, лёд растёкся по поверхности, покрыл бетон белой коркой. Холод прошёл насквозь, я почувствовал, как температура стены упала, но она выдержала.

Воронов увидел стену и попятился. Глаза расширились, рот приоткрылся. Теперь страх. Настоящий, животный, потому что маг Земли, способный поднимать стены из пола, это не уличный головорез и не наёмник. Это сила уровня, с которым Воронов не привык сталкиваться.

Я обошёл стену слева. Три быстрых шага, сила Титана в каждом. Воронов развернулся ко мне, ядро полыхнуло снова, руки вскинулись для второго удара.

Не успел.

Материализация. Магия Земли ушла в пол под его ногами. Бетон вспучился вокруг ступней, сомкнулся кольцами на щиколотках. Грубо, неровно, с торчащими краями арматуры, но намертво. Ноги Воронова оказались скованы каменными оковами, впаяны в пол. Он дёрнулся, попытался вырваться. Тщетно. Бетон держал мёртвой хваткой, края впились в кожу, он зашипел от боли.

— Отпусти! — прорычал он, и в голосе смешались ярость и паника. — Ты не представляешь, с кем связался! Медведевы раздавят тебя!

Медведевы. Конечно. Даже сейчас, с бетоном на ногах и смертью в трёх шагах, он цеплялся за имя покровителей. Побочная ветвь, верные псы рода, привыкшие, что одно упоминание хозяев заставляет врагов отступать.

Не в этот раз.

Я подошёл вплотную. Воронов вскинул руки для удара, ладони засветились белым, ледяная энергия концентрировалась между пальцев. Близко, в упор, на таком расстоянии Вспышка разнесёт мне половину тела.

Рука метнулась вперёд. Ладонь накрыла его лицо полностью, пальцы сомкнулись на висках. Покров горел на руке ярким барьером. Ледяная энергия Воронова ударила мне в предплечье, холод обжёг кожу, рукав пиджака покрылся инеем, но Покров держал, не пропускал дальше.

Воронов хрипел под моей ладонью, руки вцепились в моё запястье, ледяная магия била в Покров волна за волной. Я чувствовал холод, чувствовал, как энергия расходуется на защиту. Но шестой ранг против седьмого — арифметика простая.

Импульс.

Чистая Сила рванулась из ядра, прошла по руке, через ладонь, через пальцы, и ударила в голову Воронова. Концентрированный выброс энергии седьмого ранга, направленный в черепную коробку с расстояния ноль.

Голова лопнула.

Кость треснула в десятке мест одновременно, содержимое выплеснулось между моих пальцев. Тело обмякло мгновенно, повисло на бетонных оковах, руки упали безвольно, ледяная энергия погасла.

Я убрал ладонь. Вытер о скатерть — белая ткань окрасилась бурым. Посмотрел на то, что осталось от Ильи Семёновича Воронова. Тело стояло в бетонных оковах, безголовое, из шеи текло вниз, заливая костюм и пол вокруг тёмным.

Готово.

Начал обыск. Пиджак Воронова на спинке дивана. Внутренний карман: пачка денег, толстая, перетянутая резинкой. Не считал, убрал к себе. Второй карман: три кольца-накопителя, все золотые, с крупными камнями. Один фонил мощно, четвёртый или пятый ранг зарядки. Забрал.

Тумбочка у кровати. Ящик заперт, я дёрнул ручку, замок хрустнул. Внутри: два пузырька с зельями — жидкость голубая, прозрачная, на вид целительные. Рядом кожаный мешочек, развязал, высыпал на ладонь. Три ядра. Маленькие, размером с ноготь, но энергия внутри плотная, концентрированная. Ядра гигантов, скорее всего из личного запаса. Радость тёплой волной прокатилась по груди.

Документы в портфеле у стены: бумаги с печатями рода, контракты, списки имён. Забрал всё, разберусь позже.

Чемодан под кроватью. Открыл: одежда, артефакты мелкие, ещё одна пачка денег. Забрал деньги и артефакты, остальное оставил.

Выпрямился. Карманы тяжёлые от добычи. Пора уходить.

Кристалл связи на столе зажужжал. Не мой. Воронова. Лежал рядом с тарелкой, на белой скатерти, забрызганной вином. Кристалл дорогой, с гравировкой на оправе — герб Медведевых.

Я замер. Посмотрел на кристалл, потом на безголовое тело Воронова в бетонных оковах. Потом снова на кристалл.

Взял его. Активировал каплей магии. Поднёс к уху.

— Что происходит? — голос на том конце, властный, жёсткий, холодный, с привычкой командовать, которая въелась в каждую интонацию. — Что за Кзот? Почему военные и Змеевы пошли против нас? Ты что-то знаешь?

Тело замерло. Не от проклятия, не от страха, а от узнавания.

Конец 5 книги. Вступление 6 книги, уже тут — https://author.today/work/550694

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.