Три дорогих автомобиля — один из них с мигалкой — взобрались на томашовский холм и остановились. Я ждал их, прислонившись спиной к вездеходу гвардии. Капелюш, Волгин и Ларионов распределились, держа дистанцию. Каждый держал в руках оружие, но стволы пока смотрели в землю.

Из головной машины вышло несколько человек, над каждым загорелась красная отметка Черномора. Эти за оружие хвататься не спешили, однако огнестрела у них было в достатке. Впрочем, за это я и не переживал. Если что — справлюсь. Я находился рядом с Колодцем, на своей земле. Зодчий в таких условиях не самая простая добыча.

Из белого «Метеора» лимитированной версии, сверкающего позолотой, торопливо вышел крепкий охранник, открыл пассажирскую дверь, и наружу выбрался мужчина в дорогом белом пальто с широким воротником из драгоценного меха, да и на голове тоже красовалась шапка совсем не по сезону. Очки в толстой, украшенной бриллиантами оправе придавали лицу гостя схожесть с какой-нибудь звездой эстрады, а не представителя могущественного рода.

Незнакомец оправил пальто, опёрся на трость с фиолетовым кристаллом в навершии и степенно направился ко мне. Я отлепился от вездехода.

— Доброго дня вам, Михаил Иванович, — чуть хрипло проговорил гость. — Польщён такой встрече!

— Здравствуйте, Артём Семёнович.

— Ничего-то от вас не утаишь, — одними губами улыбнулся он. — Зодчие-Зодчие. Око Власти. Попирающие право на частную жизнь! От вас ничего не утаишь и с каждым днём всё меньше места честному человеку, желающему жить не под прицелом ваших видеокамер!

Я вздёрнул бровь, и мужчина расхохотался:

— Шучу-шучу, Михаил Иванович, — он покосился на гвардейцев. — Ваши люди выглядят нервными.

— Слишком много вооружённых гостей, Артём Семёнович. Чем обязан?

— Думаю, вы догадываетесь, — хитро склонил голову он. Встал совсем близко, откровенно изучая меня.

— Не люблю загадки, Артём Семёнович.

— Я ищу отца, Михаил Иванович. Семёна Мухина.

Фиолетовый кристалл на трости Артёма пульсировал. Могучая игрушка, с невероятным Эхом. Мне бы такую… Просто поставить в уголок и запитать в общий контур. Интересно, что умеет делать.

— Работа Мордаса, — заметил моё внимание тот. — Не про ваши возможности, Михаил Иванович.

— Хм…

— Шучу-шучу, — хохотнул гость. — Простите, если восприняли серьёзно. Так что насчёт моего любимого папеньки?

— Ваш батюшка — человек взрослый и самостоятельный, — ответил я вежливо. — Уверен, он доложил вам о своих планах заранее.

Мухин-младший тонко улыбнулся. Затем неторопливо снял очки. Ледяной взгляд неестественно светлых глаз скользнул по мне снизу вверх. Левой рукой мужчина достал тряпочку и принялся протирать линзы.

— В том-то и дело, Михаил Иванович, — продолжил он. — Отец отправился на прогулку в сторону ваших земель, прихватив с собой десяток верных людей. С тех пор от него ни слуху ни духу. А на трассе, по которой он любил кататься, обнаружились следы боя, несколько искорёженных автомобилей из нашего автопарка и множество трупов. Экспертиза останков смогла чётко определить, что папеньки и Дениса Фёдоровича Назарова среди погибших нет. Мне кажется, вы что-то знаете об их судьбе.

Он сделал шаг вперёд, нарушая личное пространство. Я почувствовал шевеление со стороны моей охраны, и люди Мухина сразу же потянулись к оружию.

— Отставить, — приказал я своим, а потом добавил:

— Шаг назад, Артём Семёнович. Вы играете с огнём. Что до вашего отца… Дороги нынче небезопасны. Это Фронтир, рядом Скверна. Края ещё не очень дружны с законом. Но по мере моих сил ситуация будет выправляться. Подумать только, сколько людей здесь предпочитают путь преступников.

Мухин-младший нацепил очки обратно на нос и сделал шаг назад, примиряюще подняв руки. Правда, не очень поспешно.

— Вы правы, Михаил Иванович. Края здесь невероятно опасные. Фронтир не место для баловства. Столичных неженок он переваривает на раз-два, выплёвывая только косточки. Однако мой папенька человек осторожный и опытный. Да и у меня есть информация, что папенька собирался встретиться там с вами, — продолжил он. — В итоге его люди погибли, а сам он исчез, а вы живёхонек и, судя по всему, даже не ранены.

— Надеюсь, что вы не ждёте моих оправданий насчёт моего везения уцелеть в той мясорубке, что устроил ваш отец с его товарищами? — прищурился я.

— Я жду информации о судьбе отца. Вы последний, кто его видел. Лучше бы вам ответить мне, потому что, когда придёт полиция, разговор будет куда хуже.

Капелюш в тревоге посмотрел на меня, потом на гвардейцев. Водник ещё не оправился от предыдущего боя и потому нервничал. Сил у него было не так много, как ему хотелось.

— Вы угрожаете мне? — хмыкнул я, добавив льда в голос.

— Конечно! — сказал Мухин-младший.

Я прищурилася, а мой собеседник снова засмеялся и громогласно поспешил добавить:

— Шучу-шучу, аха-ха-ха. Как я могу угрожать Зодчему на его земле? У вас же тут всё прослушивается и записывается. Я себе не враг идти против власти. Просто хочу сэкономить время правоохранительным органам и спасти дорогого папеньку. Очень его люблю, — сказал он равнодушно и добавил. — Очень.

Один из охранников Мухина был арканистом земли и не скрывал этого. Он стоял чуть поодаль и игрался с камушком, который переливался разными цветами, то падая в раскрытую ладонь мужчины, то взлетая. Почти все сопровождающие сына моего пленника были одарёнными. От мастера и выше. Если драка будет, то будет жаркой. Со стороны Малориты заехала ещё одна машина, но её остановили люди Мухина, направив оружие на водителя. А вот так не пойдёт…

— Я глубоко опечален новостями, Артём Семёнович. Бой был жарким, но бой был с внешним противником, а не между нашими людьми. И после схватки ваш отец был жив. Я был уверен, что опасность миновала. Случившееся на трассе — страшная трагедия и большая загадка, потому что встречу я вашему отцу не назначал, равно как и другим участникам инцидента. Но в любом случае, если мне станет что-то известно о судьбе вашего отца — я обязательно сообщу в полицию. А теперь прошу вас покинуть мои земли, — твёрдо сказал я. — И пусть ваши люди опустят оружие. Вы угрожаете гражданским на моей территории.

— Вы обиделись? — ахнул он, но сделал короткий знак и бойцы, целящиеся в машину, покорно отступили. Мухин же продолжил:

— О, не надо обижаться, Михаил Иванович. Это не солидно. Мы же взрослые люди. Ну, по крайней мере, я. Снова шучу, не будьте таким серьёзным, ради бога!

Со стороны Конструкта за нами наблюдали стражники, один из них что-то говорил в телефон. Напряжение нарастало, я был готов выводить из строя огнестрел противника и запитываться от их машин и Колодца. Мой взгляд упал на арканиста, камушек в его руке двигался всё быстрее, спокойный взор геоманта буравил точку у меня во лбу. Даже кожу покалывать стало. Со стороны «Логова» послышался автомобильный гудок, а из двери вышел Кожин и двинулся в нашу сторону.

— Желаю вам успешного поиска, Артём Семёнович, — не отреагировал я на кривляние гостя.

— Зря вы так, — цокнул тот языком, а затем развернулся и направился назад к машине. Внимательные взгляды его охранников следили за каждым движением моих гвардейцев. Возле двери он остановился и указал на меня тростью.

— Я уверен, граф, что вы стоите за исчезновением моего отца, и я докажу это. А когда докажу, то… Вас ждут большие потрясения. Род Мухиных опасный враг, скажу я вам. Нас лучше иметь в друзьях.

— Всего хорошего.

— Шучу-шучу, — без улыбки добавил он и сел в машину.

Его сопровождение поспешно запрыгнуло в свои автомобили, и один за другим проехали мимо меня.

Капелюш с облегчением выдохнул. Кожин резко развернулся и поспешил назад в трактир. Я же проводил процессию взглядом, а затем двинулся к входу в подземные лабиринты Аль Абаса. Знакомство с сыном пленного бандита прошло изумительно. Было бы неприятно обнаружить, что в этом случае яблоко упало очень далеко от яблони и стало, например, вишней. А так они друг друга стоят, тем меньше будут угрызения моей совести в будущем, когда я приступлю к активным действиям.

— Ваше сиятельство, позвольте выразить моё почтение, чудеснейший вечер!

— Михаил Иванович, прошу вас, уделите нам минуточку.

— Граф, у вас не найдётся контактов исполнительницы, которая выступала третьей?

Я неторопливо шёл через толпу, вежливо улыбаясь каждому пытающемуся со мной заговорить и давая понять, что сейчас у меня нет времени. Рука Светланы находилась на моём локте. Скоробогатова просто блистала на этом вечере: шикарное длинное платье с открытой спиной, потрясающая причёска и макияж. Позади нас шептались, но делали это так, чтобы не дать повода для дуэли.

Перед основным выступлением местной звезды, имя которой я так и не запомнил, был большой антракт, посвящённый светскому общению. Вокруг носились официанты с подносами, реками лилось шампанское. Над головами гостей светились виртуальные отметки Черномора, и красных было немного.

В моей руке был бокал с морсом, и я поднимал его, отвечая на приветствия совершенно незнакомых людей. В торжественном зале были вывешены самые мощные по Эху картины, и у них кучковались маленькие группы любителей. Марина расстаралась с приглашениями. На открытие концертного зала приехало больше двух сотен людей из благородных семей разной степени известности. От простых землевладельцев до представителей княжеских кровей из самого Петербурга. Было несколько знатных персон из Кобрина и Малориты, причём половина из них находилась в списке Матюхина.

Папка полицейского содержала много любопытной информации, которая вся пошла в аналитический отдел Черномора, и мой виртуальный помощник вместе с сеткой искинов уже создавал объёмные карты связей и счетов. Структура Мухинской империи сейчас выглядела как скелет диковинного животного, куски которого ещё только предстояло дорисовать.

И с каждым днём мяса на этом бандитском звере становилось всё больше. Скоро уже будут ясны точки, в которые надо ударить. Тем временем в тёмной империи царил раздрай, потому что Семён Мухин через несколько дней после своей пропажи обзвонил каждого из родных, с просьбой о помощи и мольбами никому не верить. Созданный Черномором виртуальный образ пленного бандита получился как живой, и сейчас братья, племянники и сыновья да дочери Мухина пребывали в уверенности, что главу рода хочет убить один из родственников, и сам он принял решение скрываться, пока не узнает имя предателя.

Пока никаких последствий этот вброс не имел, но я по опыту знаю, как работают сомнения и что им нужно время для раскачки.

Мы подошли к ступеням на подиум. Я учтиво помог Светлане на него подняться, и та благодарно мне улыбнулась. Ведущий церемонии уступил место на трибуне, одновременно восторженно воскликнув в микрофон:

— А сейчас дамы и господа, поприветствуем графа Баженова и графиню Скоробогатову!

Зал утонул в аплодисментах. Мы со Светланой переглянулись. Глаза девушки сверкали, на красивых губах появилась взволнованная улыбка. Я подмигнул, успокаивая графиню. Встал у трибуны, глядя на собрание сверху вниз. Мама и папа сидели за столиком неподалёку от бара, отец наслаждался закусками, улыбаясь своим мыслям. А матушка что-то ему выговаривала, и, судя по всему, слова её пролетали мимо ушей. Вепрь в костюме чуть тесном для его могучей фигуры с угрюмым видом стоял рядом со сверкающим Боярским, вырядившимся на событие как на императорский приём. У одного из столиков Кожин, в строгом чёрном смокинге, что-то нашёптывал на ухо симпатичной женщине лет тридцати. Та же сжимала длинную ножку бокала, и на щеках её проступал румянец. На приём она приехала без кавалера, но что-то мне подсказывало — уедет не одна. Паулина охотно смеялась шуткам какого-то молодого офицера из Бреста, который старательно не смотрел в сторону мрачной Тени.

У дальнего входа в окружении молчаливых охранников застыл с бокалом шампанского Артём Мухин. Когда Марина предложила позвать представителей могущественного рода, для выстраивания связей, я был только за. Мой культурный советник о наших отношениях ничего не знала, однако мне показалось такое предложение хорошей идеей.

Рядом с сыном бандита стоял тщедушный брат, высокий и очень худой, выпученные глаза и кривые зубы. Этот не сводил взгляда со Светланы весь вечер, и едва ли слюни не пускал. Сам Артём ощутимо нервничал, да и охрана была начеку. И очень зря. На территории Конструкта атаковать никто не станет. Такие вещи свершаются на слепых пятнах. Которых, благодаря Фокус-Столбам, в Империи становилось всё меньше.

За Мухиным внимательно наблюдал статный полковник Корпуса Жандармерии. На груди военного сверкали награды. Седые виски, строгая причёска. Он находился в окружении пташек пониже рангом, задумчиво смаковал коньяк. Господин Стоев. Человек, имя которого было в папке Матюхина, подчёркнутое несколько раз и обведённое. Лейтенант предполагал, что этот персонаж, с красной отметкой над головой, был прикормлен семьёй Мухиных.

Кстати, представителей власти, находящихся под пятой криминального рода, на моём званом ужине насчитывалось человек пять. И не все знали о коллегах. Кто-то получал конверты из рук непосредственно Семёна, кто-то от его сына, кто-то от брата, Павла Мухина.

Доказательств, разумеется, никаких не было, и лейтенант полиции переть против таких связей благоразумно не стал. Предоставил это мне. Что ж… Правильно сделал.

По каждому из персонажей работали мои виртуальные помощники, раскапывая множество транзакций, прослеживая и анализируя их. Определяя счета, переводы между ними, выводы средств и поступления. Мне нужно было всё. Потому что информация правит миром.

— Очень рад видеть вас всех здесь, дамы и господа! — проговорил я в микрофон. — Это так прекрасно, что в сложные времена культура способна собрать в одном месте столько замечательных людей. И это совсем неудивительно. Потому что искусство вечно. Я имею в виду настоящее искусство!

Я сделал паузу, оглядывая зал. После чего продолжил:

— А ещё искусство объединяет.

Паулина слегка шлёпнула веером по руке офицера, призывая того послушать меня, а не лезть к ней. Парень пристыженно обернулся. Вепрь осушил очередной бокал и стоял с ним, не зная, куда его поставить. Мимо скользнул официант, грациозно забрав пустую посуду. Охотник смущённо завёл обе руки за спину и принялся покачиваться на носках.

— И в этот чудесный осенний день, стоя среди шедевров русской культуры, глядя на людей, не побоявшихся приехать на границу с Изнанкой ради встречи с искусством, я хочу сделать торжественное объявление.

Я взял Светлану за руку, и она встала рядом со мной.

— Для меня большая честь объявить о нашей помолвке со Светланой Скоробогатовой, — сказал я. — Наши земли будут одним могучим щитом, сдерживающим напор Скверны! Жизни быть!

Я наклонился и запечатлел лёгкий поцелуй на руке графини.

Зал ненадолго затих, а затем взорвался аплодисментами. Отец застыл с рюмкой у рта, а матушка радостно захлопала в ладоши, как будто девочка. Брат Артёма Мухина разинул рот в изумлении, а затем потянул сородича за рукав и обиженно ему что-то зашептал. Очкарик слушал его молча. Полковник Корпуса Жандармов нахмурился и двинулся через толпу к Мухиным.

Паулина улыбалась, хлопая и глядя мне в глаза, а вот Тень побледнела. И когда ухаживающий за Князевой офицер нежно коснулся плеча избранницы — охранница схватила его за руку, и тот едва не вскрикнул от боли.

Паулина вмешалась, строго одёрнув телохранительницу, и с милым выражением лица, окутала оскорблённого дворянина столь драгоценным вниманием.

— Вот и всё, — сказал я Светлане, когда мы спустились обратно в зал и приняли все возможные поздравления. Графиня искренне улыбалась, благодаря гостей и храня поистине царское величие.

Проходя мимо Мухиных, Скоробогатова спрятала глаза от долговязого, который так и не справился с изумлением. А потом прижалась ко мне чуть крепче, чем следовало. Парню будто по щеке невидимой ладонью смазали, он даже дёрнулся. Но брат немедленно встал между нами, перехватывая инициативу.

— Мои поздравления с помолвкой. Очень неожиданно, — елейно улыбнулся Артём, водянистые глаза за очками смотрели злобно. — В такие сложные времена действительно неразумно оставаться в одиночестве. Фронтир жесток.

— Вместе мы всё выдержим, — мягко сказал я. — Спасибо.

— Хотелось бы надеяться. Мир — очень опасная штука. Всегда важно выбрать нужного человека и не совершить ошибку, — намекнул Артём.

— Я уверена, что не ошиблась, — тихо произнесла графиня. Мухин с поклоном отступил, спрятавшись за охраной.

Мы вышли в фойе. У картины со старушкой у колодца стояла парочка и питала мой Конструкт своим удовольствием от шедевра. Если честно, пока меня эксперимент скорее напрягал, но я прекрасно понимал: званый ужин с приглашёнными звёздами не подразумевал восторгов от предметов с Эхом, так что поток энергии шёл не то чтобы мощный. Вот если бы я позвал сюда какую-нибудь молодёжную группу и позволил заехать фанаткам, то у меня, наверное, парочка уровней Конструкта вмиг проскочила.

— Прости, я не удержалась, — тихонько сказала Света. — У меня от него холод по спине. Он будто только с виду дурачок. Глаза у него злые. Злее, чем у брата.

— Ну, для этого мы и сделали сегодня то, что сделали, — задумчиво заметил я.

— Спасибо тебе, — она порывисто поцеловала меня в щёку.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, Света. Мне в середине ноября ехать на бал в Петербург, и лучше это делать помолвленным, чем завидным женихом.

— Да, — понимающе покивала Скоробогатова, глядя мне в глаза. — Выдать дочку за Собирателя Земель, которому благоволит сам Император… Это может стать фанатичной идеей. У тебя отбоя не будет от предложений, клянусь. Если уж ко мне столько сватались… Слушай, Миша, а ведь как кстати появились эти Мухины! Может быть, я вытянула счастливый билет?

Она озорно прищурилась и игриво поправила волосы. Я улыбнулся, но промолчал. Мы договаривались, что эта помолвка ничего между нами не меняет.

Вездеход свернул с колеи и выбрался на старую дорогу, раскачиваясь из стороны в сторону. Я ухватился за рукоять, пытаясь удерживаться в седле. Навстречу нам двигалось двое охотников. В одном из них я узнал Шенгальца. Барон в тяжёлом плаще повернул голову, провожая нас взглядом, но не разглядев за стёклами лиц, а затем пришпорил коня.

У въезда в Константин находился пост Тринадцатого Отдела. Граф Орлов всячески помогал мне людьми, в связи с их постоянной нехваткой. Территории росли, и их необходимо было контролировать.

Худо-бедно удалось обустроить какой-никакой быт для простых ребят, чтобы им не приходилось несколько километров тащиться до форта Охотников. За постом раскинулось жилое помещение в четыре этажа, по типовой схеме рабочего общежития. Тепло, вода и свет были, а остальное ребята и сами способны организовать. Здание пока почти не заселено, но скоро всё изменится.

Впереди показались зловещие останки древнего промышленного объекта.

Туда мы и ехали. Изуродованный временем и Скверной забор во многих местах обрушился, а вот ворота стояли крепко. За ними возвышались полуразрушенные здания дробильной фабрики. Под небольшим навесом у въезда в добывающий комплекс стоял Боярский и что-то забивал себе в планшет.

Вездеход остановился рядом, я выбрался наружу, и вместе со мной вышел Капелюш. Водник окинул быстрым взглядом окрестности и встал чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Кожин выпрыгнул лихо в лужу, подняв брызги, радостно огляделся и потянул носом осенний воздух.

— Красота! — поделился он с нами. — Просто красота!

Вокруг было очень серо и уныло, но спорить я не собирался. Скверна оставляет после себя только смрад. Мусорщики вывозили гнильё в Трансмутаторы, обогащаясь, но красоты от этого больше не становилось. Здесь, по-хорошему, надо всё застилать брусчаткой, закладывать парками и газонами. Пока что вокруг лишь отравленная земля. И дело не только в Изнанке. Производство неодима, работавшее здесь до падения Европы, тоже свою лепту внесло.

— Добрый день, ваше сиятельство, — отвлёкся от записей Боярский. Лицо его было нахмуренным, но глаза улыбались.

— Порадуете новостями? — остановился я рядом с ним, магией прикрыв себя от капель дождя.

— Порадую. Несомненно порадую. Всё сносить. Хвостохранилище можно использовать старое, следы загрязнения небольшие, но…

— Нет. С отходами разберёмся иначе, — остановил его я. — Мне тут химического заражения не надо. Есть другие способы.

У Трансмутатора есть модули для подобной переработки. Как только будут готовы схемы будущего производства — возведу здесь ещё один блок. Чисто и всё в дело.

Боярский с уважением посмотрел на меня:

— Не ожидал, что вы в этом разбираетесь. Хорошо. Демонтаж потребует времени. Карьер в трёх километрах отсюда господин Селиванов считает исчерпанным, а вот шахты вполне себе перспективны. Надёжность старых построек низкая, но есть с чем работать.

Селиванов — вызванный специалист по разработке редкоземельных металлов — в работу погрузился легко и с интересом. Отчёты он передавал Боярскому, который тоже заинтересовался новым производством.

— Я проглядел рынок, ваше сиятельство, по вашей просьбе, и пришёл к выводу, что выгоднее всего будет ставить производство самим и настраивать технологические процессы нужным образом. Так как менять свои цепочки все производители амулетов и прочих усилителей — отказываются. Но я и не настаивал, как вы и просили.

Я кивнул.

— Хорошо, Алексей Юрьевич. Тем лучше.

— Затраты будут высокие, ваше сиятельство. Риски тоже. Вчера почти досюда добралась тварь четвёртого ранга, просочилась откуда-то. Охотники её сбили, но сами понимаете… — Боярский вздохнул, и всё же не удержался. — Однако, если выгорит, ваше производство имеет все шансы взорвать рынок. Если, конечно, вы не ошибаетесь в прогнозах.

Он чуть поклонился.

— Время покажет, Алексей Юрьевич. Мне бы поболтать с этим Селивановым.

— О, конечно — конечно. Секунду, — он вытащил рацию, зажал кнопку вызова.

— На связи, — прошипело из динамика. — Приём.

— Володя, ты далеко? Приём.

— Я глубоко, — уточнил голос. — Что-то срочное? Я от антенны сейчас отхожу. Сигнал пропадёт.

— Приехал граф Баженов, хочет тебя видеть. Приём, — чуть напрягся Боярский.

— Блин… — расстроился невидимый собеседник. — Хорошо, возвращаюсь.

— Пусть доделает дела, я подожду, — вмешался я.

— Граф говорит, чтобы ты дело закончил, — передал Боярский. — Он подождёт.

— Принял! Конец связи.

Он неторопливо убрал рацию.

— На самом деле, Алексей Юрьевич, я здесь не только ради производственных дел, — сказал я через небольшую паузу. — У меня есть к вам довольно необычное предложение.

— Надеюсь, ничего незаконного, ваше сиятельство? Вы знаете, как я отношусь к подобным инициативам, — без улыбки отреагировал мой помощник.

— Что вы знаете о роде Мухиных? — спросил я, не ответив. Боярский выпрямился и поджал губы:

— Кое-что знаю. Максимально нечестно ведущий дела человек, — он стиснул челюсти, явно испытав не самые приятные эмоции. — Я точно был свидетелем разорения одного рода, благодаря его участию. Человек больших возможностей и большой отвратности, если позволите… Категорически не рекомендую вам иметь с ним какие-нибудь дела, ваше сиятельство. Мерзавец, покровитель наркотрафика, притонов, подпольных боёв, заказных убийств, коррупционер, вымогатель…

— Хорошо. Значит, вы знакомы. Тем лучше, — я говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза Боярскому. — Алексей Юрьевич, вы проявили себя как человек с принципами и прекрасными организаторскими и административными способностями. Я ценю это. Равно как и ваш прошлый опыт работы с некоторыми представителями фронтира.

Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:

— Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?

Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:

— Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.

— Я делаю это не в одиночку.

Он потоптался на месте:

— Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.

— Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, — вкрадчиво заметил я.

Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.

— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он. — Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.

Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:

— Он согласился?

Я кивнул, а вот Боярский насторожился.

— Добро пожаловать в команду! — протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:

— Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?

— Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, — не перестал сиять хрономант.

— Тогда, пожалуйста, не отвечайте, — настороженно попросил Боярский.

— Да шучу! — рассмеялся Олег. — Просто прохожу курсы онлайн с носителем языка. Говорят, он учил русскому самого Джона Голда! Миша сказал мне, что моё неуважение к русский язык очень раздражает людей.

— К русскому… — машинально поправил его Алексей Юрьевич.

— Ах, эти падежи, — дурачась, закатил глаза Кожин.

Хрономант был одним из первых, кто получил предложение присоединиться к моей борьбе против Мухиных. Олег согласился на это приключение с нескрываемой радостью и сказал тогда:

— Я думал, Миша, что ты начнёшь просить меня повлиять на Императора. Начнёшь требовать разбираться, отправлять Комиссии, рыть землю в поисках доказательств, вскрывать коррупционные связи, схемы… Бесконечная унылая возня, приводящая только к тому, что часть виновников разбежится, часть заметёт следы и только пара дураков окажется за решёткой.

— А что, так можно было? — спросил я у него с улыбкой.

— Ну Миша, ради бога, — закатил глаза Олег. — Это же такая скука! А главное, ведь сердцем не стареть! Дай повеселиться! Мне ещё никто не прострелил колено! Пожаловаться папе-Императору ты всегда успеешь.

Я, почему-то, и не сомневался, что хрономант отнесётся к плану с большим энтузиазмом.

Богданы так и не оправились после явления Инфернального Десятника. Почти выгоревший храм окутали строительные леса, на которых ветер трепал полотна полиэтилена. Повреждённые здания стали частью пейзажа, обрамлённые красно-белой лентой со знаками «будьте осторожны». Впрочем, в одном из домов кипела работа и крыша выглядела восстановленной.

Мы проехали через Богданы, после чего двинулись к усадьбе Игнатьевых. Впереди нашей колонны двигались машина охраны юного графа, а я сел на заднее сидение ржавой иномарки. Кожин втиснулся следом за мной, а Капелюш остался на дороге в ожидании эвакуатора.

Внутри автомобиль Игнатьева выглядел значительно лучше, чем снаружи. Была небольшая проблема с электрикой, но я её устранил. Просто потому, что мог. Пока ехали, Вениамин вёл учтивую светскую беседу, старательно избегая темы катастрофического состояния доставшихся ему земель. Осыпал комплиментами мою выставку в галерее, отметил, что у него есть один мастер, работы которого ему очень хотелось бы представить.

В окно он не смотрел, будто бы зрелище упадка родных земель вызывало в нём боль.

Колонна свернула на дорогу, перекрытую воротами, и те разъехались, пропуская нас внутрь.

— К сожалению, не смогу вас порадовать званым ужином, Михаил Иванович, — сказал смущённый Игнатьев. — Временные трудности, если вы понимаете. Очень много трат уходит на восстановление повреждений. Однако не волнуйтесь, Серафима Павловна готовит так изумительно, что вы останетесь под впечатлением. И я буду молить бога о том, чтобы вы не решили переманить её после.

Он ослепительно улыбнулся, но с некоторой опаской, мол, а ну как действительно решу сманить работника.

— Пустое, Вениамин Андреевич. Не волнуйтесь за этот счёт.

— Ах, Михаил Иванович, что же я всё вас своими горестями отвлекаю? Ведь это трудности живых, и они гораздо приятнее забот мёртвых, — гордо тряхнул волосами Вениамин. — И я несказанно вам благодарен за шанс хоть что-то сделать для этой земли! Если бы не вы…

Он многозначительно замолчал.

Машины остановились перед входом в бело-синее здание с высокими колоннами, на крыльце появилось несколько человек прислуги: пожилой мужчина в пальто и с выправкой потомственного дворецкого и четыре женщины в униформе.

— Обед, Никодим. На три персоны, — звонко окрикнул их Игнатьев. — И достань из погреба бутылочку пятигорского!

Свет фар вырвал из темноты здание Конструкта и двоих стражников. Внедорожник с рыком перевалил поребрик и выехал на асфальтированную дорожку. Охрана молча расступилась. Они знали о нашем ночном прибытии. Лишние свидетели мне были не нужны. Бумаги с Вениамином подписаны, планы определены. Однако осторожность никогда не бывает лишнией.

Первым из машины вышел Туров, сделал короткий жест, и бойцы из автомобиля сопровождения разошлись по сторонам, создавая буферную зону и действуя максимально корректно, но уверенно. Люди Игнатьева не просили повторять дважды. Когда пространство вокруг Конструкта оказалось чистым, то командир гвардии постучал ко мне в окно.

— Выходим, Яша, — тихо сказал я дрожащему Блиновскому. — И упаси тебя бог от глупостей.

— Да-да, ваше сиятельство. Конечно, — сбивчиво сказал он, хотя глаза бегали. Яша всё ещё пытался хитрить. Зря.

Горе-Зодчего завели в помещение Конструкта, а следом за ним внутрь прошёл и я. Остановился, с нескрываемым отвращением оглядываясь. Запустение и тлен. Руки бы тебе выдернуть, Яша. Желательно через те органы, через которые ты работаешь. Позор Академии. Блиновский нерешительно топтался у вращающегося куба.

— Мне нужен полный доступ ко всем функциям Конструкта, со всеми правами, — напомнил я. Затем сбросил хлам с замеченного в углу стула, перевернул его спинкой вперёд и сел сверху. — Приступай, Яша. И ничего не перепутай. Я ведь всё узнаю.

Яков не пошевелился, он даже как-то весь приосанился.

— Ваше сиятельство, я тут подумал… Я ведь и так и так больше никогда не увижу свободы, да? — вдруг сказал горемыка.

Ишь ты какой. Я внимательно ждал продолжения.

— Тогда какой мне смысл вам помогать, простите? — поинтересовался Блиновский.

Я усмехнулся. Рядом возник Черномор:

— Господин Блиновский с помощью Искусственного Интеллекта только что отправил несколько предупреждений по следующим адресам электронной почты, Хозяин. Список прилагаю.

СексиТёма, Бульдозер12, алексанр_мухин. Я покивал, изобразив максимальную тревогу. Текст сообщения кричал о помощи, нелестно отзываясь обо мне и передавая ситуацию, в которой оказался Блиновский. Пленник просил подмоги, обещал тянуть время и клялся в вечной преданности, если они приедут и покарают меня. К официальным службам парень не обращался. Ну — дурак, но не окончательный.

— Благодаря перехвату доступов отправка сообщений мной отменена, — тем временем доложил Черномор. — Как же здесь отвратительно, Хозяин! Этому хозяйству нужна ваша рука! Или это снова неуместное предложение?

Седобородый нахмурился.

— Я готов его пережить, мой электрический друг. Спасибо, следи дальше, — ответил я виртуальному помощнику, запущенному в чужой Конструкт при помощи перехватчика. Прибор в коробке из изоляционного материала заработал, как только мы вошли в территорию покрытия. Я сумел настроить интерфейс запросов и оставшееся время копался в истории Конструкта. Особенно уделив внимание внезапному появлению Блиновского три недели назад. Разумеется, проблемы Игнатьева появились не на ровном месте.

Яша тупо организовал утечку, повысив нагрузку на ряд систем, отчего питание Конструкта упало, и тот потерял уровень, в итоге вышла из строя гидропонная ферма, закрывающая часть потребностей местного населения. Уши, или, вернее, лапки и крылышки Мухиных торчали из этого дела безо всякой маскировки. Лишить кого-то чего-нибудь, чтобы потом это «чего-нибудь» продать по завышеным ценам.

— Почему вы молчите, граф? — Блиновский старался делать вид, что не торжествует.

— Я притворяюсь, что не ждал такого хитроумного поворота, — сокрушённо вздохнул я. — И теперь лихорадочно ищу способы выйти из неприятной ситуации. Но если честно, Яша, сейчас ты очень сильно усложняешь себе свою стремительно укорачивающуюся жизнь.

— Вы зря меня пугаете, граф. Вы ведь тоже нарушаете закон, — на губах Якова появилась едкая улыбка. — У нас паритет. И если вы меня сдадите, я сдам вас. Мы ведь не территории моего Конструкта. Наш разговор уже записан и будет отправлен куда надо. Если со мной что-нибудь случится, вы окажетесь не у дел. Так что у меня есть к вам встречное предложение… Что, если вы сейчас уберётесь с моей территории куда подальше, а? Может быть, тогда я посчитаю всё это затянувшимся недоразумением!

— Очень серьёзно задумано, и это для человека, который пытается вызвать сюда СексиТёму, — цокнул я языком. — И использует при этом совершенно непрофессиональный пароль от своих средств коммуникации. Четыре нуля. Серьёзно? Это же первый курс, Яша. Но ничего, это я могу исправить. Имею в виду, разумеется, пароль.

Блиновский нахмурился.

— Слушай, Яша, — я подошёл ближе и задушевно спросил, — а если этому СексиТёме послать просьбу о дополнительной награде за вывод из строя гидропоники Игнатьевых, с угрозой всё растрепать властям — этот привлекательный Артём расщедрится, или тебе прострелят колено на встрече тет-а-тет? Ты с ними больше общаешься, так что, думаю, лучше знаешь.

— Откуда вы это знаете… — пискнул Блиновский.

— Полный доступ, Яша. Работай, — я подпустил немного магии в глаза, чтобы в тех заплескалось пламя. — Пока я не разозлился.

— Хозяин, получено несколько команд на исполнение. Простите, а благодаря вашему изобретению мы можем только смотреть, или способны вмешиваться? — Черномор повис над стенающим Блиновским.

— Яша, прекращай это, — посоветовал я бледному Блиновскому, который сейчас получал отчёт о том, что его искусственный интеллект не может выйти во внешнюю среду, так как не проходит процесс идентификации с сервером и пароль изменён.

— Я же могу тебе в твоей камере только холодную воду оставить. Или поставить рекламу магазина «Ай Да Товары» на две-три недели. Про куриные окорочка и их пользу для растущих организмов. Уверяю, там десяти минут хватит для безумия.

Блиновский всхлипнул, мигом растеряв всю уверенность.

— Полные доступы, Яша, — повторил я, и в глазах Зодчего появились слёзы.

Через несколько минут всё было кончено. Блиновский, пошатываясь, вышел из помещения Конструкта, покорно залез в машину. Ларионов придержал ему голову. Я же убедился в полном доступе к меню строительства и в отсутствии каких-либо ограничений. ИскИн Богдан мне, увы, был вне моей власти. Но благодаря «перехватчику» стало возможно использовать его ресурсы в качестве базы данных. В будущем пригодится.

У меня в лаборатории лежало уже два таких агрегата, оба на автономных источниках энергии. И оба ждали своего часа, чтобы отправиться на земли Мухиных в очень красивых, изолированных от Конструкта подарочных коробочках.

Я вошёл в сияние Куба, первым делом исправив саботаж Якова. После чего запустил возведение Фокус-Столбов. Ресурсов хватило только на три из них. Краткий анализ доступа показал, что часть стройматериалов Игнатьев пустил на ремонт домов, пострадавших во время сражения с Инфернальным Десятником.

Парень всё пытался сделать сам. Это и хорошо, и плохо одновременно. Замечательно, что после его отца, жадного паука, во главе этих земель встал неравнодушный человек, однако надо уметь делегировать, а не тащить на себе все задачи сразу.

Что ж. Часть забот я с него сниму.

— Вы должны мне помочь! — сказал полуголый Люций, когда я открыл дверь на требовательный стук. Зрелище вечный представлял собой сомнительное. Он был в одних трусах и перепачканный кетчупом и майонезом. Нямко выползло из домика и, сжав в руке камень, с откровенным недоумением наблюдало за вечным. — Быстрее! Сашенька! Скверна! Умоляю!

Я посторонился, пропуская неожиданного гостя внутрь, но тот схватил меня за руку и потянул за собой.

— Мы должны ехать. Мы должны искать её! Она добралась до Саши, я чувствую! Я чувствую! — затараторил Люций. — Я слышу их голоса!

— Так, приятель, давай спокойнее.

В калитку ворвался Капелюш с чебуреком в руке. Водник на ходу принялся создавать чары, размахивая сочным лакомством, но я остановил его жестом. Телохранитель застыл, потоптался на месте, а затем покосился на свой чебурек. Осторожно откусил от него.

— Где Саша? — взял я Люция за голые плечи и слегка тряхнул. — Что ты видел?

— Она обращается. Я видел, как она обращается! — с завыванием пожаловался безумец. — Но ещё не всё потеряно. Ещё не всё потеряно. Она ещё не с ними! Но они зовут её! И ещё Никодима! И Славу Никулина. И Олега Петровича Верещагина! И…

Я взялся за телефон, отсекая поток имён, затем отыскал номер Пановой. Длинные гудки сменились её радостным голосом с просьбой оставить сообщение, так как она не может сейчас ответить. Не к добру.

— Страдечь, — выпалил Люций. — Она сегодня должна была поехать в Страдечь. Сказала, что нашла ответ. Мы кушали мюсли с мёдом. Она говорила про Страдечь! Значит, она там! Едем немедленно!

Капелюш торопливо доел чебурек, затем встряхнул руки и всполоснул их магией.

«Метеор» стоял за воротами. Молотов привёл его в порядок за пару дней и несмотря на всё моё давление — деньги за работу брать отказался наотрез. Мол, обещал и слово своё держит.

Вечный в трусах подбежал к машине и попытался открыть запертую дверь, затем крикнул:

— Да чего вы ждёте⁈

Капелюш в ожидании посмотрел на меня:

— Звать американца?

Кожин как-то незаметно занял место «временного телохранителя». Постоянно поблизости не отирался, наслаждаясь жизнью, однако на вылазки выбирался с радостью. Я дал команду Черномору найти хрономанта и передать ему, что мы едем на поиски приключений, и если он хочет присоединиться, то…

Олег, ещё застёгивая штаны, выскочил на дорогу, когда «Метеор» выезжал с отворота на шоссе. Растрёпанный, но довольный, хрономант явно бежал из «Логова Друга» и совершенно точно использовал свои таланты по управлению времени.

— Твой помощник, Миша, это нечто, — буркнул Кожин, запрыгнув в салон, и удивлённо воскликнул:

— О, здравствуй, голый мужик!

Люций настороженно отодвинулся от хрономанта, который в прошлый раз тыкал его ножом просто ради интереса, сколько будет заживать нанесённая рана.

— Это была кульминация, Миша. Моя женщина должна была стать самой счастливой с секунды на секунду, когда твой помощник стал рассказывать про приключения и отвлекать её. Даже я был удивлён такому появлению, чего сказать о моей подруге. И если госпожа Алмазная после такого никогда более не сможет получить удовольствие от чувственного акта любви — то будет всецело твоя вина. Ну, твоего помощника.

— В следующий раз не позову, — пожал плечами я.

— Ну, в принципе, если она такая впечатлительная, то нервный срыв — это вопрос времени, и нечего беречь столь нестабильных особ. Не на мне сломается, так на другом, — тут же сдался Олег. — Зови. Всегда зови. Просто как-то нежнее. Пусть твой седой гонец меня за плечо потрогает и шепнёт на ухо, а не будет горланить на всю комнату.

Он замолчал и задумчиво нахмурился:

— Нет, пожалуй, лучше пусть горланит.

Я показал ему телефон, мол, занят, и хрономант утих, с улыбкой уставившись в окно.

— Света, скажи, ты не знаешь, где Саша Панова? — спросил я, когда Скоробогатова ответила на мой звонок.

— Миша, какое совпадение. — журчащим голоском ответила графиня. — Удивительное дело, но знаю. А что случилось? Мы несколько минут назад разговаривали, она просила срочно подъехать. Они нашли что-то по Аль-Абасу. Ты тоже по этому поводу звонишь? Что-то важное? Я очень заинтресована, и мою машину уже готовят.

— Она умрёт, и она возродится… — ахнул Люций, услышав нас. — Она умрёт, и она возродится. Смерть вызовет жизнь. Другую жизнь. Новую жизнь. Да нажмите вы на газ уже!

Он потянулся к Капелюшу, и мне пришлось одёрнуть вечного. Голова полуголого спутника покачнулась от толчка.

— Саша уходит в Скверну! — в отчаянье закричал Люций. — А вы соблюдаете дурацкие правила дорожного движения!

— У вас там что происходит, Миша? — насторожено спросила в трубке Светлана.

— Где вы должны встретиться? — не ответил я, про себя назвав это «бардаком».

— Она сбросила мне точку. Где-то к югу от деревни со сложным названием. Миша, что случилось? — голос моей фиктивной невесты стал озадаченым.

— Перешли мне, а сама, пожалуйста, останься дома. Я сам разберусь.

Пауза чуть затянулась, но, в конце концов, Светлана тихо ответила:

— Хорошо, Миша. Но я уже переживаю.

— Очень зря, — бодро сообщил я и отключился.

— Я заинтригован, Миша. У твоего голого мужика появились новые таланты? — спросил Кожин.

— Да, он у нас поймал радио «Скверна», — кивнул я.

— Его шёпот заглушает её разум! — гаркнул Люций с безумным от горя лицом.

— Занятно, — хмыкнул Олег. — Тоже может быть полезно, не находишь?

Пиликнул телефон, и я перекинул координаты на навигатор «Метеора».

— Нахожу, — повернулся я к хрономанту, считав его намёк. — Но полезно на своём месте и в своё время согласен?

Он поднял руки, мол, и не собирался спорить:

— Одинокие энтузиасты порой делают больше, чем массивные государственные системы, мне ли не знать!

Ирина встала с колен, не сводя взгляда с Пановой. Оперуполномоченная так и не пришла в себя. Скверны в бедняжке не осталось, излучение порченого золота выжгло остатки, но магия Шепчущего не прошла бесследно. Изменение всё-таки затронуло её разум.

— Только время и Господь способны помочь здесь. Нам всем остаётся только молиться, — сообщила монахиня, а затем скосила на меня красиво подведённые глаза. — Я бессильна. И никогда прежде мне не доводилось встречать ничего подобного. Что с ней произошло? Это ведь не влияние Изнанки. Это что-то другое, верно?

Лицо Саши было таким, словно ей снился приятный сон. Оперуполномоченная даже слегка улыбалась. Дыхание ровное, руки девушки лежали на животе.

— Другое, — тихо сказал я.

— Демоны наступают, — повернулась ко мне Ирина. — Силы зла уже на пороге. Она дорога тебе, Носитель?

Отец Игнатий, присутствующий при обследовании, нахмурился странному обращению. Ответа на свой вопрос монахиня не ждала, шагнув ко мне, она потянулась к моему уху и шепнула:

— Быть может, если бы ты не медлил, мы могли бы обезопасить несчастную?

— Ты помнишь предсказание, — глухо сообщил я. — Пятый град.

— Да-да… Я помню, — отступила Ирина с задумчивой улыбкой. — Конечно.

Биомантка поклонилась и вышла из импровизированной палаты. К Саше просочилась одна из женщин, помогающих при монастыре, с губкой. Посмотрела на нас предосудительно и сказала:

— Помыть бы девочку.

И задёрнула шторку. Отец Игнатий, смиренно сложа руки, зашептал молитву.

— Думаю, скоро заберу её от вас, — тихо сказал я. — Раз Скверны нет. Будем обходиться обычными средствами. Процесс восстановления, я так понимаю, может затянуться.

— Сколько необходимо, столько и пусть остаётся, ваше сиятельство, — глухо произнёс священник. — Ворота Господа открыты для всех.

Я кивнул ему и вышел на улицу. По списку, переданному Люцием, получилось связаться с Зодчим поселения, возле которого объявился Шепчущий Колдун. Всех перечисленных смогли быстро вывести за пределы зоны действия осквернённой магии. Обращений удалось избежать. И, скорее всего, причина была в том, что монстр шёл следом за своей основной жертвой и временно потерял из виду остальных.

Раскопки, в которых работала Саша, закрыли и оцепили. Зодчий по фамилии Бриз клятвенного пообещал, что приложит все свои усилия по усовершенствованию недавно поставленных Фокус-Столбов и накроет светом Конструкта новые территории. Да и владелец тех земель заверил, что сделает всё для обеспечения безопасности и лично закупит сферы для усиления зданий Зодчего. Выглядело многообещающе. Может быть, до приграничных жителей начинает доходить новая реальность. Вести об Ивангороде разлетелись по всему миру, несмотря на первоначальные попытки властей скрыть катастрофу.

Люций сидел на скамейке, одетый в какую-то солянку из пиджака, камуфляжных штанов и свитера с оленями. Всё, что смогли собрать ему в Орхово. Мужик отказывался уходить от церкви, но и внутрь не ломился.

Сейчас вечный выглядел ещё и потерянным. Когда я приблизился — он торопливо поднялся.

— Нужно время, — огласил я вердикт биомантки.

— Время… — эхом повторил Люций и поник. — Времени у меня в достатке, будь оно неладно.

Он плюхнулся на скамейку, опустил голову. Я сел рядом с ним, глядя на аккуратную клумбу в саду, с которой заботливые руки прихожан собрал все увядшие цветы. Фигурка бородатого святого, вздымающего крест к небу, была чиста и светла. От гранита будто теплом веяло.

— Ты ещё не передумал насчёт мести? — спросил я, любуясь скульптурой. Люций поднял голову, повернулся ко мне.

— Ты можешь что-то предложить?

— Такому человеку работа всегда найдётся, — усмехнулся я. — Было бы желание. Ежедневную брюкву я тебе обеспечу, не сомневайся. Но мне нужна дисциплина.

Наши взгляды пересеклись, и сейчас Люций совсем не был похож на безумца.

— Что нужно делать? — осторожно поинтересовался он.

— Сражаться. Строить новый мир. Хочешь, присоединяйся к Вольным. Они выкашивают эту мерзость, если находят. Поднатаскают тебя, если нужно. Хочешь — вступай в мою гвардию, тоже дел хватит.

— Сашенька говорила, что ты изменишь мир, — сказал Люций, оценивая меня. — Я видел таких прежде. С годами они выгорали и становились монстрами. Ты тоже таким станешь. У тебя в глазах уже пустота. Почему там пустота? Это взгляд старика, который уже всё потерял. Сколько тебе лет? Двадцать пять?

Я даже не улыбнулся. В памяти вновь возник образ из прошлого. Мы с отцом сидим у костра. Он создаёт схему на листке бумаги, свет падает ему на лицо, делая морщины глубже. По ту сторону озера, у которого мы находимся, в небо тянутся шпили моего родного города.

Города, которому будет суждено пасть через два десятка лет.

— Решай, Люций. И там, и там тебя возьмут на попечение. Один не останешься.

— У меня нет дара, — сказал он. — Совсем. Кому нужен такой боец?

— Мне. Магический дар не самое главное в человеке, — я пружинисто поднялся. — Главное, то, что у него здесь.

Я постучал себе по груди.

— И на что он хочет потратить своё время. На приставку, или на истребление Скверны.

Люций вдруг улыбнулся:

— Скверну не истребить. Этот мир уже принадлежит ей. Голосов всё больше. Они звучат громче. Люди не смогут противиться. Даже в былые времена, когда что-то значила честь, порядочность — не смогли бы. А теперь… Этот мир прогнил насквозь, и с каждым годом он всё сильнее воняет.

— Депрессивненько, — заметил я.

— Как есть. У меня было время понаблюдать и сделать выводы. Этот мир мне абсолютно понятен. Он работает по простым правилам.

— Что ж… Я собираюсь немного нарушить эти правила, с твоей помощью. Антенна связи со Скверной в твоей голове способна изменить многое. Но и без неё, думаю, управлюсь. Так что пока подумай. Если что, звони. И если Скверна заговорит — тоже.

Я вручил ему в руки телефон, вместе с зарядным устройством, а затем отправился к выходу из сада.

— Почему ты не отдал меня своему императору? — сказал в спину Люций. Громко сказал. На него обернулась бредущая по дорожке к церкви старушка, опирающаяся на клюку.

Я остановился, развернулся и подошёл к вечному.

— Ты же знаешь кто я, — чуть тише продолжил тот. — Знаешь, что Ставр вытащил из меня секреты бессмертия. Почему не пытаешься обеспечить себе вечную жизнь? Ведь это возможно!

В глазах Люция опять заплескалось безумие. Я же наклонился, так чтобы ответ слышал только он, и тихо, членораздельно проговорил:

— Потому что.

— Это ещё что за дела? — сказал водитель. Архип поднял глаза от телефона, в котором читал очень смешную историю про человека, попавшего в компьютерную игру. На дорогу впереди рухнуло дерево, полностью перегородив проезд. Оборванные провода ещё искрили.

Их машина затормозила, и едущие за ней фургоны послушно последовали примеру. Архип нажал кнопку рации:

— Полная боевая готовность.

Сказал на всякий случай. Дураков связываться с Мухиными не было. Все местные понимали, чьи машины на дороге. Но не стоит забывать про залётных. Архип открыл дверь и, подхватив автомат, выпрыгнул в промозглую осень. Настороженно огляделся. Вроде тихо всё. Смеркалось, лес обступил дорогу плотно-плотно. Он медленно осмотрел чащу, после чего двинулся к дереву, осторожно косясь на искры с проводов.

— Назад, — приказал Архип, развернувшись. Покрутил рукой над головой. Объедут по другой дороге. Он вытащил телефон из кармана, чтобы позвонить куратору о задержке. Нахмурился, обнаружив, что связи нет. Хотя если провода порвало, то, может быть, вышка обесточена.

— Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками, — раздалось из леса слева от дороги. Затем послышалось несколько звонких щелчков, и пули выбили куски асфальта в местах попадания. Совсем недалеко от Архипа. Знак недвусмысленный. Но вместо ответа охранник бросился на землю. Раскинул ноги для упора, выцеливая в лесу противника. Сердце умолкло, время замедлилось. У кого-то совсем мозгов нет, получается. Архип рыскал стволом из стороны в сторону, но не мог определить, откуда кричали.

— Нет чести помереть за грязные деньги, приятель! — крикнули снова.

Охранник огляделся. Третья машина уже развернулась, но стояла. Вторая не успела закончить разворот, пассажирская дверь распахнулась и наружу выпрыгнул Псих, с оружием наизготовку.

— В лесу! — заорал ему Архип.

— Сказали же, не глупи. Положи пушку, — раздалось за его спиной. — Вытяни руки перед собой, чтобы я видел. Не дёргайся, и никто не пострадает.

Чёрт. Архип демонстративно разжал руки и растопырил пальцы. Как это к нему так тихо подобрались⁈

Медленно повернул голову, так что шея заболела. Человек в чёрном камуфляже и в штурмовом шлеме держал его на прицеле, стоя у капота головного фургона. Водитель безропотно показывал пустые руки, удивлённый не меньше начальника. Со стороны Психа раздалась короткая очередь, за которой последовал вскрик и глухой удар о машину.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — процедил Архип. Человек в чёрном молчал. Показывая руки, начальник охраны перевернулся на спину и сел. У второго фургона лежал поломанный Псих, с неестественно вывернутыми руками. Водитель держал ладони на руле, покорно выполняя приказ ещё одного молчаливого стрелка рядом. У третьей машины распоряжался ещё один напавший.

Плюс четвёртый в лесу.

— Парень, не губи свою жизнь, — Архип уставился в чёрное забрало незнакомца. — Это же деньги Мухина. Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что у Мухина будет меньше денег, — сказал человек в чёрном и обратился к водителю, — выходи из машины. Медленно.

Тот подчинился.

— Парень, я серьёзно. Ещё есть шанс всё исправить, — продолжил увещевать Архип. Сегодня сумма была больше обычной. — Давай сейчас тихо разойдёмся. Вы к себе, мы по машинам. Никто не пострадает, а завтра уже ведь и пятница. Конец недели, ну?

— Гладко стелешь, — кивнул незнакомец, а затем ткнул стволом. — В лес.

— Мухин вас скормит собакам, — посетовал Архип, поднимаясь, но уверенно держа руки на виду. — Большая ошибка.

— Продолжишь болтать, останешься в этом лесу, — посоветовал грабитель.

— Понял, принял, — немедленно отреагировал Архип, подмигнул напарнику, мол, всё в порядке.

Навстречу им из леса вышел человек в маскировочном костюме «леший», со штурмовой винтовкой в руках. У лежащего Психа склонился ещё один незнакомец в чёрном. Потом распрямился, сделал короткий жест, и тело бойца проскользило по дороге и улетело в кусты. Одарённые.

Ну да, тут без шансов было. С унынием предвкушая разговор об утраченном грузе, Архип покорно вошёл в лес. А после проследил за тем, как фургоны разворачиваются и уезжают туда, откуда они приехали.

— Нам капец? — спросил водитель испуганно. — Сколько там денег было?

Архип промолчал. Посмотрел на часы. Машины-то все на треккерах, отследить их пара пустяков. Да и севернее начинается Конструкт уже.

— Архип? Много, да? — не успокоился напарник. — Может это… Валить надо? Нас же закопают самих…

— Зачем закопают. Мы же сопротивлялись как львы, Коля, — буркнул Архип. — Придурков этих повяжут в течение суток, вот увидишь. Давай лучше посмотрим, что там с Психом.

Монастырские напевы отражались от каменных сводов и разлетались по тёмным коридорам. Мягкая и красивая музыка обрамляла мужские голоса в особенную оболочку, отчего всё вокруг происходящее обретало истинную магию. Звуки хора настраивали на рабочий лад, да и что-то в груди приятно дрожало, будто бы являлось свидетелем невероятного таинства.

Фальшивая стена с тихим гулом отъехала, пуская меня в лабораторный блок. Пахнуло здесь не так, как в общих коридорах. Примесь тёплого пластика и озона. Дышать стало чуть тяжелее, воздух будто наполнился мёдом. Я, размышляя о дополнительной вентиляции, заглянул в Биомодуль. Когда дверь с шелестом затворилась за моей спиной — автоматически включились лампы подсветки вокруг блоков. Тело геоманта висело без движения, и индикаторы на его камере горели красным. Я покачал головой. Что ж… как и следовало ожидать — здесь неудача. Спёкся, братец. Я прошёл к соседнему баку, на ходу снимая пальто. В этом месте расположилась вторая часть культиста. В самом Биомодуле система кондиционирования работала хорошо, правда чуть посвистывала, но не отвлекала. Я повесил пальто на плечики, взял бутылку холодной воды со стола и открутил непослушную крышку. После чего неторопливо изучил показания, скрупулёзно собранные за время моего отсутствия. Цифры, объединённые заботливым анализом Черномора с конечными выводами, бежали неоновыми столбцами, скрывая в себе ответы на сложные вопросы. Я жадно всмотрелся в поток информации.

Осушив бутылку наполовину, я поставил её на место и только теперь перевёл взгляд на голову пленника. Та совсем чуть-чуть подросла за эти дни, а вот активность необычных клеток снижалась день ото дня. Причём у тела раза в два интенсивнее. Как итог — его уже можно везти в трансмутатор, а вот с головой ещё есть шансы пообщаться. Получается, запал регенерации находится в мозгу. Любопытно.

Голова геоманта хлопала глазами в янтарном растворе и шевелила маленькими ручками. Когда пленник увидел меня, то задёргался. Он щурился, хмурился, кривил рот и говорил со мной пузырями, иногда потрясая крошечными ручками в выражении максимальной степени негодования. Шланги, поддерживающие жизнеобеспечение культиста, болтались в вязкой жидкости, как гофрированные щупальцы осьминога.

— Хозяин, по моим расчётам процесс регенерации должен остановиться в течение недели, — проговорил повисший рядом со мной Черномор.

Я кивнул, задумчиво изучая культиста. Биологический возраст Алексея Лапшина, начальника изысканий из Мурманской области, был где-то плюс-минус тот же, что и на момент смерти десять лет назад. Вот только уверен: долгожительство и бессмертие — результат разных химических процессов.

Я постучал по стеклу пальцем, взгляд культиста уставился на меня, и рот ощерился в оскале. Маленькая ручка пошевелилась и показала мне средний палец.

— Возмутительно, Хозяин, — тут же отреагировал Черномор и поднял обе руки, отвечая не видящему его Лапшину.

Я равнодушно пожал плечами и двинулся к Модулю Синтеза. Саркофаг с шипением открылся, и запахло химикатами и свинцом. Черномор остановился справа от меня, наблюдая за тем, как я бережно поднимаю созданный предмет и придирчиво кручу в руках. Полированный металл приятно грел кожу, а выпуклые окуляры отражали свет ламп. Вытянутая решётка динамика создавала впечатление, будто бы созданная в синтезаторе голова робота широко улыбается.

Черномор молча ждал, хмуря седые брови.

— Нравится? — спросил я у него.

— Очень, Хозяин. Гениально! — немедленно отреагировал тот. — Вы сделали совершенное открытие! А что это?

Я хмыкнул своему отражению в окулярах, затем осторожно поставил синтезированную голову на крышку саркофага и предложил:

— Попытайся догадаться.

После чего углубился в настройки Модуля, пальцы застучали по мягкой клавиатуре. Помещение наполнилось тихими щелчками. Одной головой сыт не будешь, нужно и другие детали создать.

Ещё бы второй Модуль Синтеза вогнать сюда… В два раза больше смогу производить. Вот только тогда и в два раза больше тратить энергии. Если построю ещё один, то двадцатый уровень Конструкта увижу ой как нескоро.

— Хозяин, — вдруг раздалось из динамика головы. Окуляры пошевелились, разошлись в разные стороны, потом вытянулись, как у улитки, и вернулись на исходную. — Хозяин! Кажется, я могу этим управлять, Хозяин!

Я снова хмыкнул и отвлёкся от подсвеченной клавиатуры Модуля. Что значит «могу». Ты, батенька, должен будешь этим управлять, когда закончу. Но вместо ответа я встал напротив головы робота, придирчиво её разглядывая. Виртуальный Черномор взбудораженно ходил вокруг Модуля, не сводя взора с моей заготовки. Окуляры робота жужжали, отслеживая его перемещения.

— Это модульная автономная система, Хозяин. Способная быть частью большего конгломерата модулей, — продолжила голова механическим голосом с нулевыми интонациями. — Такое существует только в фантастических романах! Как вам удалось⁈ Что теперь будет? Вы сделали это для меня, Хозяин? Вы великий человек, Хозяин. Я этого не заслуживаю. Вы же построите мне тело, Хозяин?

— Этим я сейчас и занимаюсь, — проговорил я, вернувшись к клавиатуре. Нахмурился, вспоминая детали, и пальцы полетели по клавишам. — Быстро не будет. Но скоро тебе придётся работать ещё больше.

— Я буду счастлив делать больше, Хозяин, — мёртвым голосом сообщил робот. Сам Черномор смотрел на него, в умилении сложив руки перед собой.

Напряжение в ресторане чувствовалось кожей. Люди Мухина нервничали, понимая, что находятся в меньшинстве. Да и сам Артём прекрасно понимал невыгодность своей позиции.

— И всё же как странно увидеть вас здесь, Михаил Иванович, — нарушил молчание Мухин. — Причём в таком боевом сопровождении и так далеко от ваших земель. Сдаётся мне, что не ради драников вы сюда заехали.

Я не ответил.

— Любопытство часто ведёт в могилу, Михаил Иванович, — продолжил Артём и сверкнул очками. — Шучу-шучу, конечно же.

— Сударыня, позвольте я провожу вас до дома? — обратился я к его сестре.

— И меня! — подал голос Спиннер.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, — заулыбалась женщина. Она встала, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе пристойный вид. Зло посмотрела на брата, потом на юристов, осторожно выбирающихся из-под стола.

Несколько машин полиции с визгом сирен остановились напротив ресторана. Снаружи замелькали фигуры, послышались команды. Мои люди, сторожившие пленных водителей, покорно сложили оружие, заранее получив приказ не сопротивляться.

Когда один из старших полицейских вошёл в зал, с видом хозяина, то с каждым шагом к нам из его походки кто-то выкачивал уверенность. Он не дошёл до нас несколько метров и остановился, сдвинул фуражку на затылок. Понял, что вокруг одни благородные люди, да ещё и одарённые. Оправил форменную куртку, стушевался. В сторону трупов он старательно не смотрел.

— Господа… — потерянно произнёс полицейский, глядя то на меня, то на Мухина. — Старший сержант Полунин. А… Это… Прошу вас оставаться на своих местах до приезда специального представителя. Пожалуйста.

Служитель закона попятился, выскользнул наружу и принялся сыпать командами, выставляя оцепление.

— Я предлагал вам уйти, — улыбнулся Мухин. После чего неторопливо проследовал к ближайшему столику и жестом подозвал официанта, прячущегося у стойки. Белобрысый молодой человек попытался было спрятаться, но его кто-то вытолкнул наружу.

— Два чая мне и моему другу, — сказал ему Артём. — Садитесь, ваше сиятельство. Когда ещё получится так поговорить.

— Невысока честь быть вашим другом, Артём Семёнович, видя, как вы обращаетесь с родственниками. Так что я, пожалуй, откажусь, — я говорил с максимально расслабленным видом.

Мухин скрипнул зубами, за очками сверкнула ненависть.

— Я прощу вам эти слова. Молодая кровь, гормоны, понимаю. Но мне хотелось бы прояснить ситуацию, ваше сиятельство. Здесь вам не ваша деревня. Здесь жизнь идёт по другим законам и правилам. Кто не разделяет их… Впрочем, вы скоро сами всё увидите.

Он обернулся к Евгении, смерив её злобным взглядом. Явно хотел что-то сказать, но сдержался. Женщина в его сторону не смотрела, собравшись с силами. А ещё она, пользуясь заминкой, отправила сообщение со своего телефона.

— Мои деньги… — подал голос Спиннер. — Верните мне их!

— Юридически сделка заверена, — вдруг сказала женщина. — Когда всё закончится, мы просто подпишем распечатанный документ ещё раз. Эти деньги мои. Не волнуйтесь, барон.

Артём снял очки, поднял брови и потёр глаза.

— Замолчите оба, — устало сообщил он. — Я всё сказал.

— Но это мои деньги, — Спиннер встал поближе ко мне, чтобы затесаться среди моих людей, готовых к бою.

— У меня имеются на этот счёт справедливые сомнения, — Мухин подышал на стёкла очков, глядя на барона подслеповатым взором. — Откуда у вас, барон, такие деньжищи? Ещё и наличностью. Мне думается, их происхождение заинтересует определённые органы.

Я неторопливо выкачивал всю информацию с телефонов присутствующих, потом залью в Черномора, авось что полезное найдётся.

Кожин, наконец, сдвинулся с места, подошёл к ближайшему столику, сел на него и закинул наверх ноги. На лице хрономанта играла насмешливая улыбка. Он без стеснения изучал оппонентов. Остальные застыли, как взведённые пружины.

Мухин неторопливо пил чай, а его люди потели от напряжения.

— Это всё приоритизация, ваше сиятельство, — сказал Гудков. Староста Комаровки отвечал за связь с имперским отделом по выделению ресурсов, и сам сильно удивился внезапно прекратившемуся потоку. Сделав несколько звонков, он явился ко мне с видом, будто бы самолично дал приказ ограничить поставки и тем крайне опечален.

— Поясни.

— Все поставки идут на север, — он мял в руках шапку с виноватым выражением лица.

— Руслан, я тебя ни в чём не виню, — тихо проговорил я. — Рассказывай всё, что знаешь.

— Никто ничего толком и не говорит, ваше сиятельство, — вздохнул он. — Я плотно пообщался с несколькими чиновниками в отделе. Там всё очень вежливо, но очень твёрдо. Мол да, они в курсе наших затруднений, но у них сейчас есть основные запросы и все второстепенные будут обработаны в порядке очереди второго приоритета. Просят не беспокоиться.

Гудков зачем-то огляделся, словно в помещении администрации был кто-то ещё кроме нас:

— Однако я сумел узнать, что от Гродно и до Финского Залива всем землевладельцам дали высочайший приказ укреплять оборону. Процессы курирует Военное Министерство. Я задал парочку вопросов старым знакомым, с кем когда-то дела вёл, и кто живёт в тех краях. Всё сходится. Там будто к войне готовятся.

Я покачал головой, занятно:

— А южнее Гродно?

— У меня кум в Поплавцах живёт, я с ним тоже парочкой слов перекинулся. Там ничего нового не строится, — он развёл руками. — А севернее глобальная стройка. Что-то грядёт, да?

— Кто знает. После Ивангорода такой шаг был бы логичен. Но на всём протяжении границы, а не только на севере, — мне не нравилось происходящее, но логику в нём я был способен увидеть. — Спасибо, Руслан. Должно быть, наша очередь придёт позже.

Я сказал это чтобы успокоить помощника. И лицо его действительно смягчилось.

— Да, наверное, так и есть, — с облегчением сказал Гудков.

— Вот и ладно. Тогда до встречи.

Руслан скомкал шапку, переступил с ноги на ногу.

— Что-то ещё? — поинтересовался я.

— Насчёт стройки, ваше сиятельство. Андрей… Ну, то есть, его благородие Драконов говорили, что нам даже на малую малость сейчас не хватает. Это правда?

— Временно, — проронил я. Мне нужно доделать оболочку Черномору, поэтому всё шло на финальные штрихи. Да и вообще подземельные проекты останавливать нельзя. Они сильно улучшат меня в будущем.

Гудков понимающе покачал головой.

— Я что-нибудь придумаю, Руслан, — сказал я. — Не переживай. Что-то ещё?

— Завод в Константине. Он же готов, верно? — осторожно спросил староста.

— Да.

Он вздохнул и робко уточнил:

— Вам ведь туда работники нужны, да?

— Есть предложения?

Гудков торопливо сказал:

— В том-то и дело, ваше сиятельство, что нет. Да и опасения у людей имеются. Говорят, что такие заводы на много километров вокруг воду травят и людям здоровье гробят. Трудно будет работничков отыскать, сами понимаете…

— С работничками у меня уже всё в процессе, скоро запустим добычу, — улыбнулся я. — Так что передай: воду можно будет пить спокойно. И здоровье будет в порядке. Верь мне.

Он кивнул:

— Тогда разрешите идти, ваше сиятельство?

Они знали, куда ехать. Массивные внедорожники ограниченной серии «Медведь» один за другим сворачивали на дорогу к административному зданию. Пять бронированных чёрных автомобилей с военными номерами остановились на небольшом расстоянии друг от друга.

Я стоял на крыльце, укрываясь от дождя. С запада дул ледяной ветер, в котором чувствовалось дыхание приближающейся зимы. Да, пока только ноябрь, но уже скоро, совсем скоро здесь станет ещё мрачнее и холоднее.

Первыми на улицу вышли охранники. Все в военной форме, все в полном боевом снаряжении и, одновременно, все как один — одарённые. После того как бойцы рассыпались, создав вокруг колонны подобие живого щита, отворилась дверь главного «Медведя». Высокий длинноволосый мужчина ненадолго задержался на подножке внедорожника, прежде чем спрыгнуть на дорожку. Одетый в строгий чёрно-алый костюм, он убедился, что его туфли в идеальном состоянии, после чего с лёгким поклоном протянул руку спутнице.

Женщине, снисходительно принявшей ухаживание, было около тридцати лет. Мило улыбнувшись мужчине, она огляделась, чуть приоткрыв рот и словно не замечая меня. А едва её взор встретился с моим, то на лице красавицы появилась неподдельная радость. Голубые глаза сверкнули.

Черномор заботливо нарисовал над головой обоих гостей красные метки. Парочка двинулась ко мне. Они словно выпали из какого-то столичного бала, оказавшись на окраине разумного мира, но совершенно не чураясь его.

— Добрый день, Михаил Иванович, — низким и приятным голосом проговорил мужчина, приблизившись. Он был выше меня, шире в плечах. На лице, под левым глазом, обнаружился шрам, который добавлял гостю суровости, несмотря на тоненькие усики, чуть загибающиеся кверху.

— Здравствуйте, — степенно поприветствовал я их.

Он неторопливо сдёрнул с рук белые перчатки, с лёгкой насмешкой во взоре оглядывая меня с головы до пят. Его спутница тоже не скрывала своего интереса.

— Позвольте представиться, Михаил Иванович: граф Иван Григорьевич Рокфоров, — чуть склонил голову мужчина и щёлкнул каблуками. — Верный слуга Его Императорского Величества и поверенный Его Сиятельства князя Решалова. А это Юлия Милова, главный координатор Западного округа.

Женщина протянула мне руку, для поцелуя. Я слегка коснулся её губами, отметив приятный запах духов.

— Прошу, — отступил я к двери, отворяя её перед гостями. — Уверен, вы приехали сюда не для того, чтобы топтаться на улицу.

— Покорнейше благодарю, Михаил Иванович, — тонко улыбнулся Рокфоров. Я обратил внимание, что родовой перстень на руке графа тлел голубым огнём. Арканист. Но какой стихии?

— Вы, должно быть, устали с дороги, — сказал я, когда мы оказались внутри. — Быть может, хотите чаю?

— Чай был бы чудесен. Такой холод на улице, — мелодичным голосом сказала Милова. Граф помог ей снять пальто, под которым оказалось классическое чёрное платье, подчёркивающие шикарную фигуру женщины. Талию подчёркивала золотая цепочка. Белые кудри рассыпались по обнажённым плечам. Глаза смотрели с вызовом и смешинкой. Обручального кольца нет.

Я медленно прошёл к кухонному уголку, набрал воды в чайник и включил его в сеть.

— О, я не хотела вас утруждать, Михаил Иванович, — промурлыкала Милова. — Я думала, что вы кого-то попросите.

— Это фронтир, Юлия. Здесь иные порядки, — повернулся я к гостям. — Хочешь чай — делаешь его самостоятельно.

Рокфоров с хитрой полуулыбкой осматривал картины на стенах. А вот Милова, не сводя с меня взгляда, грациозно села за круглый стол, словно специально выбрав место Паулины.

— Давно хотел с вами познакомиться, Михаил Иванович, — отвлёкся от картин Рокфоров. — Очень рад, что служба сама привела меня к вам. Люблю совмещать приятное с полезным.

— Чем обязан?

Граф подошёл ко мне, в его руках непонятно откуда появилась бумага.

— Ваши таланты, Михаил Иванович, замечены, отмечены и признаны, — вкрадчиво сказал он, протягивая документ.

— Что это? — принял я его, глядя в глаза Рокфорову.

— Указ, подписанный лично Его Императорским Величеством. Вы нужны России, Михаил Иванович. Ваши знания.

Я развернул бумагу, пробежав взглядом по строчкам. Та-а-а-ак… Но на моём лице не дрогнул ни единый мускул. Так что наблюдающий за реакцией Рокфоров остался ни с чем.

— Сколько будет учеников? — сухо спросил я.

— Шесть человек, Михаил Иванович, — подала голос Милова. Она сидела, положив ногу на ногу, и пальчиком задумчиво рисовала невидимые узоры на столе.

— Простите, я не успел сказать, но Юлия Владимировна будет вашим личным ассистентом и куратором направления. Возьмёт на себя всяческую скучную бюрократию, — закатил глаза Рокфоров. — Мы понимаем, что вы здесь не ромашки нюхаете, Михаил Иванович. Но уверяю, ваши ученики вас не разочаруют.

— Шесть Зодчих в нашем захолустье, — хмыкнул я. — Большая честь, Иван Григорьевич. Однако не могли бы вы пояснить, почему именно я? Укреплять границу учат уже на третьем курсе Академии.

За моей спиной зашумел чайник, и я отошёл к кухонному уголку. Засыпал свежего краснодарского с добавлением иван-чая, залил кипятком и обернулся к гостям. От меня не укрылось, какими взглядами те обменялись.

— Вы чрезвычайно скромны, Михаил Иванович, — заметил Рокфоров. — Возможно, даже чрезмерно. Вы самый эффективный Зодчий в истории. Несмотря на ваш довольно юный возраст. Клянусь, в другое время я бы предположил, что за вами стоит целая организация!

Он замолчал, словно оценивая мою реакцию. Которой, разумеется, не последовало.

— Несколько необычных изобретений, штурмовые действия в Ивангороде, прекрасные точечные атаки на Изнанку вблизи ваших земель. Невероятный успех в госпитале Ямбурга. Прорывное открытие в артефактостроении, — продолжил граф. — Ваш опыт потрясающ. Поэтому у вас будет шесть Зодчих, которых вы должны будете подготовить и наделить практическими навыками во всех известных направлениях.

— Вы только не волнуйтесь, — плавно повела плечами Милова, загадочно улыбаясь, — я огражу вас от всей волокиты. Уверяю, мы сумеем поставить процесс обучения максимально комфортно для вас и продуктивно для других Зодчих. Вы сможете сосредоточиться на том, что так блестяще у вас выходит.

— И, полагаю, мы сумеем таким образом включить ваши земли в список первого приоритета, — добавил Рокфоров. — Слышал, что у вас имеются некоторые сложности с поставками ресурсов. Я думаю, всё наладится.

Я хмыкнул:

— И мастера освободятся?

Граф сделал вид, что не понял моего намёка:

— Простите?

— Все ремесленники, с которыми я работал, теперь занимаются военными заказами, — пояснил я. — С этим можно что-то сделать?

Рокфоров закивал:

— Ах вы про это… Да, думаю, здесь тоже что-то сможем придумать. Разумеется, без вашего участия не получится.

Он вздохнул:

— Как же так вышло, что вы догадались о таких интересных свойствах металлов, Михаил Иванович?

— Я наблюдательный.

Граф снова улыбнулся и встрепенулся, словно только что вспомнил:

— Понимаю ваше недоверие. Думаю, вас могла смутить моя столь неосторожная работа. Но уверяю, всё делается на благо России. Отчёты Тринадцатого Отдела по их изысканиям, вкупе с доступной нашему ведомству информации показывают: у вас имеется сверхъестественная способность чувствовать то, что едва определяет нижневартовский спектрометр. Время играет против нас. Поэтому пришлось озадачить ваших мастеров. Простите.

Он слегка поклонился. Милова усмехнулась.

— Для практических занятий нужно место, — сменил тему я. — Томашовка не подойдёт — слишком далеко до Изнанки. Приборово тоже.

— Да. Нас некоторое время интересовал Конструкт в Богданах, — Рокфоров, наконец, присел. — Тем более что у графа Игнатьева был запрос на поддержку в Академию Зодчества. Однако недавно этот вариант отпал. Рад, что теперь вы отвечаете за земли молодого графа. Да пусть они тоже расцветут под вашим руководством. Господин Игнатьев отозвал заявку. Скажите, как же вам удалось договориться с господином Блиновским?

— Тёплые добрососедские отношения творят чудеса.

— Ах-ха-ха! — искренне рассмеялся граф, и ему вторил приятный смех Миловой. — Пожалуй, вы мне нравитесь, Михаил Иванович.

— Да, Михаил Иванович, вы просто восхитительны, — поддержала его Юлия.

Я отвернулся, разливая чай по чашкам. После чего поставил их на поднос и медленно, осторожно подал гостям. Внутри разливался холод, который напитком не прогонишь. Александр Сергеевич предупреждал об этом, и хотелось оттянуть неприятный момент на попозже. Воспитывать шестерых незнакомцев…

Но отказаться нельзя. В бумагах стояла подпись Императора.

— Его Сиятельство сумели продавить установку нового Конструкта в месте под названием Злобек, — между делом сообщил Рокфоров, изящно взяв чашку и сделав небольшой глоток.

А вот это хорошо. Я сдержал торжествующую улыбку. Ещё один Конструкт — это чудесно. Граф следил за мной, и, кажется, остался недоволен нулевой реакцией. А я внимательно наблюдал за тем, как он двигается. Каждый жест Рокфорова был утончённым, лёгким, но за этой аристократичностью чувствовалась скрытая сила. Это, совершенно точно, грозный противник. Немудрено, что Кожин его уважал. Впрочем, Милова была не менее опасна. За красотой скрывался острый ум. И для меня не являлось секретом — чем именно эта женщина будет заниматься на моих землях. Странно, что никого такого раньше не прислали.

— Главным Зодчим Конструкта назначена Юлия Владимировна, — продолжил Рокфоров, словно между делом. — Однако вы получите все привилегии и права, необходимые для успешного обучения.

— О… Вы тоже заканчивали Академию? — улыбнулся я Миловой.

— Ах, Михаил Иванович, вы не представляете, сколько во мне талантов, — ответила мне красавица. — Конечно, им не сравниться с вашими. Но тоже кое-что могу.

Она очень медленно, не сводя с меня взгляда, поменяла ноги местами. Я глотнул чая и сказал:

— Хорошо. Но у меня есть несколько условий.

— Я очень заинтригован, — Рокфоров поставил чашку на стол. Взгляд его чуть изменился, стал колючим.

— Первое: ученики будут подчиняться мне, и действовать в рамках моей системы обороны. Никаких приказов из Петербурга, связанных с Конструктом, которые будут проходить мимо меня.

— Приемлемо.

— Второе: ваши люди не могут перемещаться по территории без охраны. Это вопрос их личной безопасности. Сопровождение должно осуществляться моими людьми. Другим я не доверяю.

— Как-то очень похоже на конвой, Михаил Иванович, — прищурился граф.

— Это фронтир. У нас нет права на ошибку. Уверен, смерть прекрасной Юлии расстроит многих в Империи. Кто лучше защитит её, чем люди, не единожды сражавшиеся со Скверной?

— Я могу за себя постоять, — заметила Милова.

— Верю. Но так мне будет спокойнее.

— Полагаю, это не станет проблемой, верно же, дорогой граф, — обратилась к Рокфорову Юлия. Тот неторопливо взял чашку, не сводя с меня взгляда. Затем кивнул.

— Хорошо, Михаил Иванович. Лишь бы всё это было на пользу Отечеству.

— Третье. Чтобы учить шестерых Зодчих, мне потребуется очень много ресурсов.

— Эти мелочи можете оставить мне, — проворковала Милова. — Для этого ведь я сюда и приехала. Всё, что вы пожелаете, будет незамедлительно исполнено. В рамках обучения, разумеется.

— Несомненно, — я встретил её взгляд. — Когда ждать учеников?

— Конец ноября, Михаил Иванович. Они прибудут вместе с Конструктом. А госпожа Милова, с вашего позволения, останется здесь. Будет привыкать к жизни на Фронтире. Познакомится с соседями. Да и вы можете просветить её по планам развития ваших земель. Ведь она ваш Зодчий теперь, — продолжил Рокфоров. А затем кашлянул, привлекая к себе внимание. Милова вздрогнула и первой вышла из затянувшейся дуэли.

— Хорошо. У меня есть несколько домов, готовых к заселению. Вы сможете выбрать любой из них.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась Зодчая. — Я найду себе местечко сама. Говорят, в Богданах хороший трактир.

— Неплохой, — согласился я. — И мой ИскИн туда не добивает.

Милова подмигнула.

Ресторан «Халкидики», в десяти километрах к северу от Кобрина

— Александр Сергеевич, добрый день, — сказал я, когда Павлов наконец-то снял трубку. Машины военного кортежа покидали Томашовку. Четыре автомобиля свернули на перекрёстке налево, а последний «Медведь» медленно покатился направо, мимо моего культурного квартала. В этой машине находилась Милова.

— Фух. Миша? Здравствуй, дорогой, — голос проректора выражал собой вселенскую усталость. — Рад тебя слышать. Как твои дела?

— Слушайте, да вроде бы неплохо. Потихоньку разбираюсь с разными навалившимися мелочами, Александр Сергеевич. Кажется, есть свет в конце тоннеля, — бодро сообщил я. Допил остывший чай. Рядом со мной стоял Черномор, старательно делая вид, как терпеливо он ждёт конца моего разговора.

— Ну, слава богу, Миша. А я тут совсем закопался, если честно. Столько дел! Столько дел, — Павлов забормотал что-то себе под нос.

— Наличие дел означает, что мы всё ещё живы и востребованы, Александр Сергеевич, — попытался поддержать его я.

Черномор тяжело вздохнул. Вернее, изобразил то, что должно быть человеческим вздохом.

— Очень удивительно слышать такие слова от человека в твоём возрасте, Миша, но ты всегда отличался от обычной молодёжи, — Павлов ахнул. — Кстати, я тебе ещё не говорил, что тебе новый Конструкт выделяют? Говорил же?

— Нет, Александр Сергеевич.

— Тогда говорю. Эта новая должность так внезапно на меня свалилась. Пока ещё не пришёл в себя. Секунду. — Голос Павлова отдалился, и он отдал несколько сухих распоряжений кому-то поблизости. — Так, я вернулся. О чём мы, Миша?

Черномор снова вздохнул. Было бы что-то важное, то он бы уже всё доложил. Чего за театр? Я махнул рукой, мол, скройся. И виртуальный помощник тут же рассеялся.

— Хотел поздравить вас с назначением. Верховный Зодчий Российской Империи — изумительная веха вашей карьеры, — продолжил я разговор.

— Спасибо, Миша. Мы с тобой живые доказательства, что благородная кровь не обязательное условие успеха. Тем сложнее нам с тобой будет, — в голосе проявилась нотка гордости, но тут же её сменило внимание. — Так, ты наверняка звонишь не просто так. Я пока не привёл дела после Вершинина, поэтому постоянно в страшной нехватке времени и суете. Но на тебя у меня всегда найдётся ресурс, Мишенька. Говори.

— Александр Сергеевич, я хотел бы навести справки по некоторым выпускникам Академии.

Выглянуло солнце, и вид из окна стал гораздо живее.

— Ну конечно, у тебя же штат расширяется, — понимающе заметил Павлов. — Конечно. Сейчас вышлю тебе информацию о тех, кого отобрали в ученики. Ты, Миша, кстати, поосторожнее с ними. Люди все талантливые, умные, но, к сожалению, представители сильно знатных родов. Однако задача была искать лучших, я из этого и исходил. Как Зодчие все очень сильные ребята.

— Спасибо, Александр Сергеевич, но я хотел информацию по одному определённому человеку.

— Слушаю очень внимательно! А, подожди! У меня тут есть новости, что ты получил доступ к Конструкту Блиновского. Миша, дорогой мой, передай этой бестолочи, что его в Петербурге дожидаются, и если не явится в течение месяца, то у него будут очень большие неприятности.

— Обязательно передам, — улыбнулся я. Хуже, чем сейчас, у моего карманного зодчего дела не пойдут. Тем более, что являть его Конструкту нужно раз в месяц, чтобы не взбаламутить Триумвират. Проблем у меня тут не будет. Хозяин земель доволен, работа Зодчего ведётся исправно, да и Верховный прикроет если что.

— Прости. Так, слушаю. Кто тебя интересует?

— Юлия Владимировна Милова.

Пауза.

— Знаешь, Мишенька, как-то сразу и не припомню, кто такая, — задумчиво проговорил проректор. — Дай-ка мне минутку. Вероника, посмотри, пожалуйста, данные по Миловой Юлии. Миша, её фамилия с М начинается, верно?

— Совершенно верно. Ми-ло-ва.

Я терпеливо ждал, и когда Павлов с сожалением сообщил:

— Нет, Мишенька, не было у нас такого ученика. Третья л или н?

— Л.

— Тогда прости. Что-то случилось?

— Она назначена Главным Зодчим нового Конструкта, — задумчиво пробормотал я. — Любопытно.

— У меня ты записан как Главный Зодчий, — голос Павлова изменился. — Это что за дела такие? Хочешь, я попробую связаться с Триумвиратом? У меня, представь себе, появилась такая опция на старости лет. Из-за бюрократии ведь и перехват Конструкта возможен. Двадцать лет назад так Федункив у Картунковых увели второй Колодец Джанкоя. Дело аж до Императора дошло.

— Хм… — многозначительно ответил я.

— У вас там на фронтире совсем не скучно, я смотрю. Привязывать к Конструкту человека без обучения… Сам знаешь, чем может вылиться. Что за Милова?

— Военное Министерство.

— А, вояки. Ну, это ожидаемо, — засопел в трубку Александр Сергеевич. — Там могли быть свои программы. Был бы Вершинин на свободе, мы могли бы пообщаться с ним на эту тему, но сейчас князь под судом. Может быть, он с ней работал? Ты ведь понимаешь, чтобы достойным Зодчим стать — мало пройти ускоренные курсы переподготовки. Вообще, мне прямо любопытно, Миша. Я даже не слышал про то, чтобы военные осваивали такие направления. Пожалуй, надо будет провести ревизию по Конструктам Империи и Зодчим. Навести порядок.

— Не слишком увлекайтесь этим, Александр Сергеевич, — предостерёг его я. — Это, всё-таки, военные.

— Ну так и я нынче не просто проректор, — голос Павлова стал твёрдым. — Ладно. Когда ты в наши края?

— Через неделю, Александр Сергеевич. Приглашён на бал, как вы помните. Привезу вам гостинцев.

— Точно-точно. Столько событий, кажется, что в прошлой жизни было. Есть у тебя что-нибудь новенькое? Может быть, случайно изобрёл телепорт или Машинного Бога и хочешь явить это людям?

— Пока нет, — улыбнулся я.

— Думаю, на балу и встретимся тогда, друг мой!

Мы попрощались.

Значит, Милова никак не связана с Академией Зодчества. Интересно было бы оценить уровень её подготовки. Ну и, возможно, сыграть на неопытности. То, что красотка заберёт себе ИскИн, который будет следить за каждым моим действием на моей территории — новость не самая приятная. Теоретически могу обойти её на повороте, и меня точно прикроют. Особенно если удастся выдать всё за невозможность агентессы справиться с Конструктом.

Но ссориться с военными мне совсем не хочется. Это не над Мухиными издеваться.

Ладно, разберёмся, когда придёт время.

Черномор снова возник перед моим носом и тяжело вздохнул.

— Что такое, Черномор?

— Хозяин. Запасов реогена достаточно, чтобы завершить ваш проект. Может быть, вы хотели бы продолжить?

Я усмехнулся.

— Твои ноги от тебя не уйдут, мой электрический друг. Не волнуйся, я про тебя не забыл.

— Хорошо, Хозяин. Просто эти… Людишки… Они вечно вас отвлекают от действительно важных вещей. Ой. Простите. Извините. До свидания, Хозяин.

Он растворился, правильно считав моё выражение лица. Так, что у меня сейчас по плану? Кажется, кто-то хотел доказать свои способности.

Когда я спустился в подземелья — робот ждал меня на выходе из лифта. Даже без ног он был высотой с меня. Голова, прикрытая бронированным капюшоном, бесшумно повернулась ко мне. В свете люминесцентных ламп блеснули окуляры.

— Спасибо, Хозяин, — безэмоционально проговорил Черномор, опираясь на удлинившиеся руки. Сам корпус стоял на полу, и вглубь моих тоннелей уходили царапины там, где обрётший тело помощник волочил себя к лифту. — Простите, Хозяин, что отвлекаю вас от людишек, но мои процессоры испытывают большую нагрузку при аналитике моих вероятных возможностей после завершения столь важного производства.

— Всё в порядке, Черномор. Полчаса ничего не изменит, — поспешил я его успокоить.

— Я живой, Хозяин, — безжизненно пояснил робот. — Я живой и могу стать настоящим! Почти человечишкой! Это всё изменит.

— Лучше человечишки, Черномор. Лучше, — оценивающе окинул я его взглядом и зашагал по коридору. — У меня на тебя большие планы.

Робот приподнялся на механических руках и, перебирая ими, постарался выдерживать одну скорость со мной.

— Я живу, чтобы служить вам, Хозяин, пока смерть не заберёт вас, — прогудел голос из динамика. — Надеюсь, она не придёт раньше чем вы сделаете мне ноги!

— Я тоже на это надеюсь.

До лаборатории мы молчали. Биомодуль я пропустил, сразу заглянув в помещение для Синтеза, где запустил строительство колёсного блока, с выдвигающимися манипуляторами для перемещения в неровных местах. Также набросал чертёж для сменного модуля по работе с твёрдыми породами. Ресурсов на него хватало, поэтому поставил создание в очередь. Черномор стоял рядом со мной, внимательно наблюдая и словно запоминая действия.

— Спасибо, Хозяин! Это не настоящие ноги, но они будут даже лучше. Совершеннее! — сказал он. — А то, что вы поставили вторым, это оружие? Смертоносное оружие против людишек?

Я покосился на него и медленно помотал головой:

— Нет, оно для других целей, Черномор. Не пугай меня. Насчёт ног — завтра будет готово, наслаждайся. Кстати, если увидишь здесь человека, справляющего биологические потребности, то что ты сделаешь?

Робот виновато опустил голову, после чего его окуляры выдвинулись, посмотрели на меня, будто заискивающе:

— Уничтожу? — с надеждой спросил он. — Тем блоком, который вы поставили в произоводство после моих прекрасных ног? Хочу сказать, что исходя из логики элементы его лучше подходят для работы с каменными породами, но и чтобы убить человечка они тоже вполне годятся, Хозяин.

— Нет, Черномор, — терпеливо помотал я головой. — Ты его обездвижишь и передашь мне информацию о госте. Незамедлительно. Эти подземелья мой большой секрет. Относись к ним соответствующе. Но убивать тебе людей я запрещаю. Сделаешь так, и я заменю тебя на Девушку Ягу.

Он скрипнул и торопливо закивал:

— Конечно, Хозяин! Никаких убийств!

Я ещё раз окинул взглядом свою лабораторию. Покосился в сторону Биомодуля. Нужно тащить сюда Кожина и вытягивать из головы Лапшина информацию об Аль-Абасе. И заодно пообщаться о том, что тут устроили вояки. Ощущение, что меня обложили охотники и пытаются загнать в угол. Нет, отбиться-то я смогу, но это идёт вразрез с моими планами. Мне нужны ресурсы империи, и дело даже не в поставках реогена. А ещё больше мне надо, чтобы никто ко мне не лез, школы Зодчих рядом не основывал и не мешал воплощать в жизнь собственные цели.

Впрочем, необходимо быть честным с самим собой. Цели ведь уже несколько видоизменились. Плавно, незаметно. Потому что в этом мире был потенциал. Такой, которого не существовало у меня на родине. Технологически развитой, но утратившей сами основы. Знание возведения Конструктов в моём мире было утрачено. А здесь дикари от техномантии умели создавать столь сложные агрегаты. С нуля.

Правда, пока ещё могли. Однако это гораздо больше, чем в моём, поглощённым Скверной мире, где каждое поражение, каждый захват Колодца означал невосполнимую потерю. Да, мы могли освобождать территории, но наши возможности падали с очередным поражённым Конструктом. Мы теряли земли. Мы теряли людей. Мы теряли надежду.

— Хозяин, с вами всё в порядке? — спросил Черномор.

— Да, — глухо сказал я. — Готовься, друг мой. Скоро твои новые руки и ноги мне пригодятся.

Я зашагал к лифту. Мысли вильнули к «Обращению», завершённому Астаховым. Потом к порченому золоту. Затем вывернули к «Ёжикам». Знания этого мира возвращали мне надежду. Будет глупо просто сбежать отсюда, не использовав возможности.

Хотя до сего момента часть местных мне больше мешала, чем помогала. Но тут уже ничего не поделаешь.

Всё рутинное совещание по ежедневным вопросам Боярский просидел с мечтательным выражением лица. Хотя, когда подошла его очередь, то Алексей Юрьевич отработал, как обычно, прекрасно. Большую часть доклада занимал статус «смежных» активов, доставшихся от империи Мухина. В основном там была недвижимость различного типа, но кроме этого попалось несколько небольших компаний. Не считая «Мануфактур».

— Ваше сиятельство, я бы осторожно рекомендовал найти управляющего, — признался он под конец выступления. — Желательно, из Кобрина.

— Паулина? — посмотрел я на Князеву. Та кивнула, сделала пометку у себя в блокноте и деловито поинтересовалась:

— Какие-то особенные пожелания?

— Честный.

Девушка улыбнулась:

— Это перестаёт быть лёгкой задачей, ваше сиятельство.

— Брось. Честных много. Просто на них внимания меньше обращают. Надо переучиваться, Паулина, — усмехнулся я. — Потихоньку, полегоньку и говорить хорошо про людей станет приятно. Так, пожалуй, на сегодня у нас всё? Что-то кто-нибудь хочет обсудить? Если нет, то давайте поработаем. Алексей Юрьевич, задержитесь, пожалуйста.

Боярский кивнул и, поправив очки, углубился в планшет, на котором бежали столбики цифр и различные графики с названиями и описаниями. Когда мы остались одни, я присел рядом.

— Алексей Юрьевич, мне нужна ваша помощь.

Он торопливо отложил планшет, поправил волосы и выпрямился:

— Конечно — конечно, ваше сиятельство. С огромным удовольствием. С превеликим.

— Сегодня утром вы познакомились с человеком, приставленным к нам Военным Министерством.

Боярский нахмурился. Я же попросил Черномора вывести экран с записью того, как именно случилось утреннее знакомство моего управляющего и Миловой. Девушка поджидала его минут десять, прежде чем двинулась навстречу для рокового столкновения.

Алексей Юрьевич снял очки, подышал на стёкла, глядя себе под ноги.

— Печально, — признался он хмуро. — Я буду осторожнее с этой женщиной и буду держаться от неё подальше.

— Вот тут я и хотел бы вас попросить о помощи, — мягко вмешался я. — Не надо держаться от неё подальше. Юля красивая женщина, и её компания может быть вполне приятной. Почему бы и не развеяться, если это не принесёт ущерба общему делу.

Боярский поднял взгляд:

— Полагаю, вы хотите, чтобы ей от меня поступала определённая информация. Я не ошибаюсь, ваше сиятельство?

— Определённо, считаю наше знакомство большой удачей, Алексей Юрьевич, — улыбнулся ему я. — Вы всё сразу просчитали!

— Это было несложно. Однако, ваше сиятельство, это сильно затруднит наши работы. Подрывная деятельность сторонних сил… Как нам быть?

— Ждать, присматриваться, искать возможности, — пожал плечами я. — К сожалению, выгнать Военное Министерство со своих земель я не могу. Думаю, вы прекрасно представляете возможные последствия хотя бы за попытки чинить им препятствия. Поэтому рассчитываю на вашу осторожность. У меня есть несколько идей, как избавиться от излишнего влияния.

Он кивнул, даже не пытаясь скрыть, как расстроила его новость о коварстве Миловой. Я знал, что Боярский человек особенной закалки. Влюблённый в свою работу, он не обращал внимания на другие стороны жизни, иногда просто спасаясь в рутинных задачах от одиночества. Случайная встреча растормошила его, дала надежду. Но в итоге мне пришлось развалить возводимый его мечтами воздушный замок. Увы.

— Что я должен сделать?

— Скорее всего, вас будут выманивать за пределы Конструкта, чтобы спрашивать там о чём-нибудь связанным с нашими делами, Алексей Юрьевич. Мне хотелось бы знать её вопросы. А вот насчёт ответов, которые вы можете дать… Есть некоторые инструкции.

— Слушаю, ваше сиятельство, — спокойно проговорил Боярский.

Ситуация со Злобеком напрягала. Как с Конструктом, ИскИн которого станет работать на моей земле, но против меня, так и с запропастившимся Концентратом. Над обеими проблемами придётся поломать голову. Ну и с ресурсами мне, судя по всему, до монтажа Конструкта ловить нечего. Придётся действовать своими силами.

Завершившийся аукцион по продаже Сгустка Озарения оказался как нельзя кстати. Едва деньги перечислили, я хорошо закупился ресурсами, доплатив за срочность доставки. Одновременно с этим новые территории, которые накладывались на уже существующие земли соседних Конструктов, с помощью Экспансионного Узла нарезал Драконов. Сейчас мой помощник протягивал зону покрытия по границе с Изнанкой, позволяя строить новые укрепления. В очередной сводке Черномор сообщил, что губернатор Кобрина арестован при попытке сбежать из страны. Не без моей помощи. Место его сразу занял вице-губернатор. Вариант, конечно, лучше, чем продажный предшественник, но… Снова представитель древнего знатного рода, и, скорее всего, станет работать по проторённой дорожке. А мне нужны политики другого толка. И человека, которого я хотел бы увидеть среди управителей города, мои ИскИны уже определили. Идейный управленец, вышедший с самых низов, и имеющий некоторые проблемы с рядом руководителей из-за чрезмерной заботы о подчинённых. Фамилия у тридцатилетнего чиновника была говорящей — Молодцов. Жил он в Кобрине, рода был простого, а дом находился в зоне моей прослушки и ничего не указывало на двойное дно молодого политика. В будущем может пригодиться.

Но пока я просто наблюдал. С рядом коррупционеров из империи Мухина удалось разобраться точечным сливом данных Матюхину. Каждый был легко заменяем окружением, и я проследил, чтобы на место одного мерзавца не встал другой. Плюс Шолохов грозно карал всё, до чего мог дотянуться. Кажется, с этим делом я почти разобрался, а значит, нужно освобождать камеру с Мухиным.

Ну, разве что полковник Стоев исчез. И на прослушиваемых мной землях он больше не появлялся. Видимо, заподозрил неладное и решил уйти в тень. Его право. Вот только вместе с ним пропал и главный Зодчий Кобрина. Связаны ли эти события? Возможно. Но пока у меня не хватало информации для продолжения. Да и дела поважнее были. Я подъезжал к обители Тринадцатого Отдела.

Башня исследователей Скверны являлась унылейшим представителем офисного строительства и гробила мне всю архитектурную композицию. Да, она забита необходимым оборудованием и создана для важной работы, но вздымающаяся над лесами современная стеклянно-бетонная бандура резала взгляд. Как бы её немного укоротить и спрятать, а?

Олег Степанович Кадывкин, столоначальник Тринадцатого Отдела, встретил меня лично. Он вышел на небольшую парковку перед главным входом и, заложив руки за спину, наблюдал за тем, как паркуется мой «Метеор».

— Ваше сиятельство, — чуть поклонился Кадывкин, когда я вышел на улицу. Было совсем промозгло. Скоро уже и снег пойдёт. Время, когда охотиться становится проще, но жизнь слегка замирает, скованная морозами. Запахнувшись в пальто, я торопливо поприветствовал столоначальника. Тот широким жестом пригласил меня в башню. Охранники на входе вытянулись по стойке смирно.

— Граф Орлов не вернулся? — поинтересовался я, когда мы вошли в лифт.

— У графа много дел, ваше сиятельство, — со значением сказал Кадывкин. — Страна большая, Скверна есть везде. Но я уполномочен оказывать вам максимальное содействие. Чем могу помочь?

— Скоплением Скверны у Риги, Олег Степанович, для начала. Не находите, что это важная информация?

— Со всем моим уважением к вам, Михаил Иванович, это очень далеко. Не стоит беспокоиться. Мы внимательно наблюдаем за любой концентрацией сил Скверны во всех регионах и оцениваем риски, но не впадаем в панику. Вы об этом хотели поговорить?

— Нет, Олег Степанович. Не об этом. Как вам у нас?

— Служба везде одинаковая. Ты можешь приехать на Камчатку или даже в Лас-Вегас — большая часть твоей жизни всё равно будет проходить в таких помещениях, — уклонился от прямого ответа столоначальник.

Когда мы прошли в его кабинет, Кадывкин огляделся, потёр лысину и двинулся к шкафу. Достал оттуда два стакана и бутылку с тёмной жидкостью.

— Я не пью, — тихо произнёс я. Олег Степанович кивнул, убрал один из стаканов обратно, после чего налил себе.

— Присаживайтесь, Михаил Иванович. Где вам удобнее.

Кабинет у него был большой, но Кадывкин не прошёл за свой стол, а присел на один из стульев рядом с ним. Со стороны просителя. Показал мне на противоположный.

— Некоторое время назад, Олег Степанович, — устроился я напротив столоначальника, — вы смогли засечь энергетическую аномалию. Ту, которая спалила датчики.

Кадывкин кивнул, внимательно глядя мне в глаза.

— Ваша аппаратура больше не регистрировала ничего подобного? — поинтересовался я.

— Насколько мне известно — нет, — Кадывкин пригубил из стакана. — Но зачем гадать?

Он вытащил телефон, набрал номер и включил громкую связь.

— Ну чего ещё? — пробубнил ворчливый голос по ту сторону.

— Александр Александрович, помните тот выброс, который сжёг ваши датчики? — спросил Олег Степанович. На лице его блуждала загадочная улыбка.

— Блуждающая Аномалия Липки? Конечно, помню, — оживился учёный. На заднем фоне послышался голос второго исследователя, выражающий возмущение, и Александр Александрович тут же отреагировал, с пылом:

— Именно Липки! Я её зарегистрировал!

— Всё равно, любезный, это ваше неофициальное название! — едва слышно раздалось в динамиках. Это Вознесенский.

— Были ли ещё такие проявления? — терпеливо продолжил Кадывкин.

— На известных нам участках ничего не обнаружено, но мы снизили чувствительность аппаратуры и ещё не проводили установку в новых землях этого Баженова, — Липка назвал моё имя с ледяной интонацией. — Всё на изначальных территориях, хотя я говорил, что мы должны смещаться на всю границу, на всё её протяжение! Но вам ведь всем так не хочется «распылять» силы, плюс сокращение бюджета! Мы как бараны упёрлись в западный край, словно…

— Спасибо, Александр Александрович, — прервал его Кадывкин и сбросил звонок.

Я сидел с задумчивым видом, и Олег Степанович заинтересовался:

— Вы что-то знаете, Михаил Иванович?

— У меня есть подозрение, что такая же аномалия находится где-то в районе Злобека… — почесал я переносицу, изображая сомнения. — Один из сталкеров упоминал странное свечение. Может быть, это та же? Может, она блуждает?

Кадывкин оживился:

— Ну так давайте проверим, Михаил Иванович! Какая-никакая, а полевая работа! С тех пор как в округе представителей охотничьего ремесла стало так много — я превратился в кабинетную крысу.

— Если вас не затруднит, Олег Степанович, — это было легко, ничего не скажешь. Кадывкин и правда засиделся, значит я сделал верную ставку.

— Вы сейчас свободны? — он подался ко мне навстречу. Дождался моего кивка и хлопнул себе по колену:

— Дайте мне полчаса!

После чего столоначальник опрокинул содержимое стакана себе в рот и резко поднялся.

— Добрый вечер, Михаил Иванович, — прожурчал за моей спиной приятный голос. Я неторопливо обернулся. Кожин, с которым мы вместе остановились у недавно открывшейся блинной, вытянул шею, чтобы разглядеть незнакомку, а потом с хищным видом скользнул к женщине.

— Барон Уильям Дигриаз к вашим услугам, — щёлкнул он каблуками. Юлия Милова благосклонно улыбнулась:

— О, как необычно. Ваши родные из Америки? Всегда мечтала там побывать.

— Уверяю вас, делать там нечего, — Кожин взял девушку за руку и коснулся её губами. — Разве что один разик, посмотреть на красоты Вайоминга и обратно. Да что я говорю, даже они меркнут рядом с вами.

— Очень мило. Михаил Иванович, мы могли бы поговорить о случившемся вчера в исследовательском лагере? — Милова перевела на меня взгляд.

— Несомненно.

— Полагаю, барону наша беседа может показаться скучной. Вы нас простите, Уильям? — она была само очарование. Опасное, но притягательное. Немудрено, что Боярский поплыл. Вчера вечером они снова случайно встретились.

— Не верю, что что-то исходящее из столь прелестных уст может быть скучным! — Кожин приложил руку к сердцу.

— Уверяю вас, барон, я способна на многое, — чуть прохладнее сказала Милова.

— Берите блин с гусиной печенью, друг мой, — посоветовал я Кожину и чуть поклонился.

— Если что, я буду здесь, — крикнул Олег нам вдогонку. — Морс брать?

— Конечно! — обернулся я на ходу.

Мы с посланницей Военного Министерства прошли несколько шагов по мощёной дорожке, мимо загоревшихся фонарей.

— Михаил Иванович, мне совсем не хочется быть какой-то роковой вестницей, особенно к мужчине, который мне симпатичен, — заговорила Юля. Её походка была величественной, почти царской. Агент Рокфорова действительно умела себя подать и, уверен, способна была найти подход к любому человеку.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Однако ваши действия были расценены не так однозначно, — она бросила на меня быстрый взгляд. Пришлось изобразить недоумение.

— Информация дошла до министра, — добавила девушка со значением. — Это был его личный проект.

Я остановился, и Миловой пришлось сделать то же самое.

— Юлия Владимировна, действия военных на моих землях, — выделил я «моих», — подвергают опасности жизни моих людей. Вы видели, к чему привёл выброс энергии? Что, если бы он добрался до Орхово? Вы представляете себе последствия?

— К этому тоже есть вопросы, Михаил Иванович, — тряхнула головой Юлия, и волосы красиво рассыпались по её плечам. Она сделала шаг ко мне, глядя в глаза. — Судя по отчётам, события в армейском лагере начались чуть раньше, чем в исследовательском. Как вы это сделали?

— Я не знаю. Увидел бурю и почему-то понял, как её направить в безопасную сторону. Повезло, наверное.

— Нет-нет-нет. Я про то, что случилось у Колодца, Михаил Иванович, — её взгляд опустился на мои губы, и она будто невзначай облизнула свои. — Как вы сумели уничтожить технику такого порядка?

— Почему вы решили, что это я? — такой вопрос когда-нибудь должен был раздаться, и к нему у меня были ответы.

— Вы, Михаил Иванович, человек известный. Вы знаете, какое прозвище у вас было в Академии? — склонила она голову набок. — Гремлин. Мифическое существо, выводящее из строя технику.

— Кажется, я всерьёз заинтересовал Военное Министерство. Такие познания у будущего Главного Зодчего… — усмехнулся я.

— Яркие люди всегда привлекают внимание, — скользнула ко мне Милова и взяла под руку. — Идёмте, Михаил Иванович. Стоять зябковато. Так что скажете?

— Скажу, что вы хорошо информированы для человека, который никогда не пересекал порог Академии Зодчества, — сделал я первый шаг.

— Вижу, вы во мне тоже заинтересованы, — хмыкнула красотка. — И всё же, господин Гремлин, что вы скрываете? Бог с ней, с исследовательской лабораторией. Ваши способности кажутся гораздо серьёзнее.

Она будто зеркалила мои движения. Старалась идти в ногу, держать голову под тем же углом. Обрабатывала. Я же молчал, отыгрывая юношу, чью тайну вскрыли.

— Быть может, люди министерства искали золото, а нашли бриллиант? — продолжила Милова. Тихо, задумчиво, будто лучшая подружка.

Мы повернули направо, вдоль здания галереи. Впереди показался сад. На подсвеченных аллеях было пусто.

— Не думаю, что я смогу вам помочь. То, что случилось в лагере… Вы знакомы с термином резонанс? — проговорил я.

— Кое-что слышала.

— Хорошо. К сожалению, я не могу объяснить вам всего в деталях, Юлия Владимировна…

— Отчего же? — прервала меня девушка. — Я бы с радостью послушала. Может быть, за ужином? Блины мне не очень интересны, но в Богданах есть прелестный ресторанчик с хорошей музыкой.

Интонация изменилась. Она перебирала на мне тактики воздействия, что ли?

— Вы бы мне объяснили всё и, может быть, Михаил Иванович, я смогла бы узнать вас ближе, — с намёком произнесла Милова, — а вы — меня. Нам же предстоит много времени проводить вместе.

— Когда я был на аудиенции у Императора, меня осматривал его личный биомант. Который обнаружил аномалию — второй энергетический контур, — сказал я, изобразив, словно прыгаю в ледяную воду своим признанием, заодно напомнив агентессе, что у меня тоже имеются некоторые контакты. — Возможно, дело в нём. Ещё с детства было, когда я испытываю яркие эмоции, то слабая техника может выйти из строя. Управлять этим, увы, я не в состоянии. Разумеется, в Академии у меня случались конфликты и дешёвая аппаратура не выдерживала. Но сказать, что я сожалею, было бы излишнем. Я не злюсь по мелочам. Хм… Знаете, Юлия Владимировна, а мне полегчало. Когда такое говоришь вслух, то уже не кажешься себе сумасшедшим.

— Аппаратура министерства, Михаил Иванович, никак не может быть слабой и дешёвой. — не отреагировала она на мою псевдо-откровенность. — И при чём тут резонанс?

— То, что высвободили ваши люди, ударило по мне. Срезонировало и сожгло всё, что было в округе, — я специально напряг мышцы, давая понять спутнице, как сильно волнуюсь.

— Вы ходячая бомба, Михаил Иванович. Но судя по показаниям солдат и офицеров, вы давали понять окружающим, что поломка техники — это влияние аномалии, — не сдавалась Юля.

— А иначе бы мне удалось остановить выброс? Кто-нибудь из военных послушал бы молодого графа? — с горечью усмехнулся я. Милова засмеялась, с восхищением посмотрев на меня.

— Вас бы, Михаил Иванович, запереть где-нибудь и внимательно изучить, — мурлыкнула она.

— Не думаю, что Его Императорскому Величеству понравится, если военное министерство запрёт меня в золотую клетку для опытов.

— Ах нет, я совсем не об этом, — загадочно улыбнулась Милова. — Совсем не об этом. Вы очень необычный мужчина. Я никогда таких не встречала. Мне даже кажется, что я немножко в вас влюбляюсь.

— Мне казалось, вас интересовал Алексей Боярский, — я не настолько безнадёжен, чтобы попасть в медовую ловушку, которую так старательно расставляла Юлия Владимировна.

— Лёша — изумительный человек. Честно. И прекрасно подходит как демонстрация того, как легко к вам подобраться, Михаил Иванович, — сверкнула глазами Юля.

Мы снова свернули, обходя здание галереи.

— Собиратель Земель… Гремлин… Боевой Зодчий… — цокнула языком Милова, по-прежнему держа меня под руку. — Пару раз в ваш адрес слышалось даже «Спаситель». И всё это у юноши, рождённого на Урале и едва не спившегося на первых курсах Академии. Кто бы мог подумать, что вы достигнете таких высот. Родители должны вами гордиться. Они ведь здесь сейчас, верно?

Я кивнул.

— Это разумно, Михаил Иванович, держать их ближе к себе, — вздохнула Милова. У меня по телу прокатилась дрожь. Свет фонаря так упал на девушку, явив прекрасный профиль, что внутри пробудился тёмный попутчик. Игра света, тени, и позы. Это был бы прекрасный монумент, в котором смешалась бы красота и вечность, угроза и тайна. У меня онемели кончики пальцев.

«Назад!» — рыкнул я на истинного Баженова.

— У людей с такими необычными для Российской Империи талантами может отыскаться много недругов, — продолжала Юля. — Насколько я понимаю, у вас уже случались инциденты. Хотите, министерство обеспечит безопасность ваших родителей?

— Спасибо, пока я сам справляюсь, — спокойно ответил я. — Да и мама с папой — люди консервативные.

— Ну вы подумаете, хорошо? — спросила она, но не дождалась реакции. — У вас тут тихо и приятно, Михаил Иванович. Прекрасное место. Душа отдыхает. И не скажешь, что рядом проклятые земли.

— Однако об этом не стоит забывать.

— Хорошие слова. Но вам не кажется, что человек ваших способностей должен служить Империи несколько иначе? Зодчих много, а людей с талантами как у вас…

— Я и мои таланты целиком преданы Его Императорскому Величеству, — отчеканил я.

Милова тонко улыбнулась, с пониманием:

— Хорошо, если так. Рада, что мы поболтали по душам. Надеюсь, не в последний раз.

Нам навстречу из-за угла галереи вышла фигура. Человек двигался быстро, решительно. В руках у него что-то было. Я почувствовал, как напряглась Милова, и заметил, что её свободная рука скользнула за спину. Где был могущественный артефакт неизвестного мне предназначения.

— Блин с печенью, Миша! И цветок прекрасной даме! — свет фонаря упал на Кожина.

— Спасибо, друг, — я взял горячее угощение.

Олег хищно наблюдал за Миловой, которая нахмурилась, получив длинную розу. Хрономант моментально оказался рядом с агентессой, как будто обволакивая её.

— Почему я раньше не встречал вас, прекрасная муза? Моя жизнь словно не имела никакого смысла прежде.

Рука Миловой соскользнула с моей, и Олег волшебным образом оказался между нами. Вручил мне бутылочку с морсом.

— Вы очень напираете, барон, — задумчиво сказала Юля, вид у неё был слегка обескураженный.

— Я не виноват. Это вы виноваты, — жарко воскликнул Кожин. — Потому что нельзя быть на свете красивой такой! Миша, друг мой, скажи, ведь нет никого милее!

— Господа, простите, но мне пора, — вежливо улыбнулась Милова.

— Позвольте, я провожу вас, — взмолился Олег. — Фронтир, вечер и беззащитная женщина. Невероятная по рискам смесь. Я не могу себе позволить отпустить вас в таком опасном месте…

— Я способна за себя постоять, барон, — прервала его агентесса. — Поверьте. Доброй ночи, господа.

Она зашагала вдоль подсвеченной галереи, провожаемая нашими взглядами. Я впился зубами в блин, отметив прелестный вкус гусиной печени и солёного огурчика.

— Это очень опасная дамочка, друг мой, — сказал Кожин, едва Юля завернула за угол. — Министерство делает большие ставки, должен тебе сказать, раз пригнали сюда именно её.

— Знакомы?

— Заочно, — он сунул руки в карманы. — Не верь ей.

— И не собирался — усмехнулся я.

Кожин покачался на носках, заметил:

— Блин с гусиной печенью, кстати, действительно хорош.

Я откусил ещё раз.

— Ты же не повёлся на неё, Миша? — повернулся ко мне Олег.

— Не в моём вкусе.

— Это пока она ключ к тебе не подобрала, — фыркнул хрономант. — Держись от неё подальше. И не вздумай играть с ней как с Мухиными. Ну и в бак свой подземный не запихивай, не надо. Такую пропажу не скроешь, она любимица Решалова.

Я задумчиво жевал. Грубая сила здесь не сработает, это и ежу было понятно. И противник попался неглупый.

Но и оставлять без внимания такого человечка тоже нельзя.

— Мне показалось, что она тебе понравилась, Олег.

— Ну, женщина шикарная, ничего не скажешь. Интересная, — цокнул языком Кожин.

— Может, займёшься ей?

— М-м-м… Не уверен, что это безопасно, — Олег потёр подбородок, но взгляд его чуть затуманился. — Однако привлекательно! Ты чего-то конкретного хочешь?

— Я хочу, чтобы она забыла дорогу сюда, для начала.

— Для начала⁈ — округлил глаза Кожин. — Учти, я мужчина свободолюбивый и брак мне совсем неинтересен!

— Мне нравится твоя вера в себя, друг, — усмехнулся я. — Но боюсь, что тебе не удастся продвинуться дальше зудящего комара с твоим умением сыпать комплиментами. Однако, если она начнёт нервничать и тебя избегать — это уже победа.

— Зудящий комар? — шутливо ахнул Олег. — Звучит как вызов!

— Черномор, — позвал я помощника, и тот сразу же появился рядом со мной. В виде робота, а не седобородого старца. Он балансировал на призрачном моноколесе, размахивая гибкими манипуляторами-руками.

— Хозяин? — прогудел ИскИн.

— Организуй мне постоянную геоточку нахождения Юлии Миловой, когда она пересекает мои земли, — попросил я. — Запиши себе команду, по которой нужно будет запрашивающему показать карту с её местонахождением. Доступ должен быть только у того, кто дал приказ.

— Текст команды? — деловито прогудел робот. Тут у него эмоции были, не то что в подземельях.

— Пусть будет «Юлию Владимировну хочу».

— Сделано.

— Как с процессом?

— Бурю, Хозяин. Бурю изо всех сил! — радостно воскликнул робот.

Кожин наблюдал за моим общением с ИскИном без удивления. Удивился он, только когда услышал команду, которой мог вызывать помощь Черномора. Удивился и расплылся в очень ехидной улыбке.

— Господин полковник, здравия желаю, — охранник торопливо поднялся с места, приветствуя входящего. Жандарм двигался быстро, решительно. Коротким жестом потребовал открыть камеру, и отказаться подчиниться было просто опасно. Щёлкнули магнитные замки, тяжёлая дверь отъехала в сторону.

Гость вошёл внутрь и остановился посреди небольшой, но ухоженной камеры. На окне с решётками даже занавески висели.

Артём Мухин читал книгу в потрёпанной обложке, с которой улыбался вихрастый блондин. «На золотом кольце» гласило название. Последний адекватный и уцелевший член прежде великого клана лежал на узкой койке, и поднял взгляд на вошедшего. Отложил очки в сторону. Полковник Стоев обернулся на охранника и жестом приказал закрыть дверь. После чего включил глушилку.

— Ты не торопился, — заметил Мухин. — Будто бы тебе никто никогда не платил за нашу безопасность.

Жандарм прищурился, но Артём ласково добавил:

— Шучу-шучу…

— Вас будут перевозить послезавтра. Конвой будет небольшой. Дунаев в курсе, где пройдёт маршрут. Встретит, обеспечит передачу. Шолохов слишком занят чистками, вы для него пройденный этап, поэтому сопротивления не ждём, — сказал Стоев, убедившись, что дверь закрылась.

Мухин кивнул.

— Они вот-вот выйдут на меня, — продолжил жандарм. — В любой момент. Шолохов откуда-то знает обо мне, но пока прямого приказа на арест не поступало. Они ищут доказательства, и я не хочу ждать момента, когда те найдутся. Мне нужны деньги.

— Не обижу. Что с Фетисовым? Там слишком много данных утекло. Он сотрудничал с Шолоховым, верно?

— Главный Зодчий больше никого не побеспокоит.

— Что же ты раньше такой бесполезный был? — без улыбки спросил Артём, наслаждаясь каменным лицом коррумпированного жандарма. — Шучу-шучу.

— В Одессе нас уже ждут. Переправят без проблем. Всё улажено, — отчеканил Стоев. — Дунаевы помогут добраться. Козальский встретит на месте.

Мухин, наконец-то, сел. Потёр ладонями колени. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Стоев не обманывался. Перед ним сидел самый опасный представитель клана, оставшийся в живых.

— Ты узнал что-то об отце? — приподнял бровь Артём.

— Всё ложь. Сообщения от него были записаны не им. Или же он специально хотел вас рассорить, но это не похоже на Семёна Константиновича. Скорее всего, он жив, но в руках Баженова. Возможно, он всё это говорил по приказу юнца.

— Ясно. Что ж, полковник. Спасибо.

— Мои услуги стали дороже, из-за высокого риска, — холодно сказал Стоев.

— Не наглей, полковник, — голос прозвучал как шелест зимнего ветра. — Я же сказал, что не обижу. Есть ещё что-нибудь по Баженову?

— Есть зацепка, — Стоев хранил спокойствие. Сидящий перед ним Мухин был в тюрьме, но ещё имел деньги и некоторую власть. В Османских Княжествах без монеты в кармане будет тяжело. А здесь, в Российской Империи, оставаться было опасно. Можно немного потерпеть.

— Зацепка? — заинтересовался Мухин.

— Да, я знаю, как его взять и где он будет в ближайшие дни. Думаю, мы сумеем расспросить его о судьбе Семёна Константиновича.

Взгляд Артёма изменился, и на душе Стоева стало холодно от безмолвной ярости хозяина.

От Подвального пахло одеколоном. В хорошем смысле. То есть, Зодчий рода Скоробогатовых его не пил. И вообще, Андрей был непривычно трезв.

— Михаил Иванович, всё готово! — отрапортовал он. Дверь в его Конструкт закрылась за моей спиной, отсекая шум со стороны дороги. Подвальный торопливо оглядел свои владения, явно прибранные с последнего раза, потом отёр ладони о штаны и указал на терминал.

— Прошу, проверяйте!

Я вошёл в настройки, и пару минут изучал земли Светланы. Виртуальная карта разворачивалась перед глазами в объемном формате и рассекаемая линиями энергетики. Всё в пределах зоны Конструкта, ни больше ни меньше. Красиво настроено. Правда большую часть украшательств Андрей сделал явно от скуки. Работа на покойного графа ему совершенно точно не нравилась. Я внимательно изучал план, ибо помнил, к чему может привести неосторожность Подвального. Однако мои опасения развеялись сами по себе. В этот раз Зодчий потрудился на славу. По моим схемам он возвёл один Экспансионный Узел и около недели старательно нарезал полосу безопасности, прокладывая её за озером мимо земель Светланы и к участку, принадлежащему мне. Удалось закрыть всю границу, и инфраструктура местных совсем не пострадала. Ювелирная работа.

— Впечатляет, Андрей, — сказал я, вывалившись обратно. Подвальный улыбался. Немного нервно, но при этом радостно.

— Спасибо, Михаил Иванович. И простите.

— М-м-м? — не понял я.

— Ну, за военных. Я почему-то не думал, что перемещения важны… — выпалил он. — Ну, специальная техника. Я же на самом деле был уверен, что всё согласовано. Даже в голову не пришло, что…

— Всё в порядке, — прервал его я и посмотрел на часы. Светлана должна была подъехать с минуты на минуту. Мы давно не общались, а ведь для всех жених и невеста. Нужно хоть какие-то приличия соблюсти.

— Что дальше, Михаил Иванович? — с искренним интересом сказал Подвальный.

— Строительство, коллега, — задумчиво пробормотал я. Андрей фыркнул:

— Ну, Миха, это… Ой, Михаил Иванович, это понятно. Что именно мы будем там возводить? Какие затраты? Как видите, запас ресурсов у нас имеется, если не слишком глобально пойдёт. Хотелось бы понимать приоритеты, так сказать.

— Ресурсы не проблема… А строить будем стену.

Подвальный сделал вид, что не расслышал.

— Что, простите?

— Стену, Андрей. Стену.

Зодчий неуверенно улыбнулся:

— Миша… То есть, Михаил Иванович… Стена? В наше время? Какой смысл⁈ Работы Ларина и Дукалиса ясно показали низкий коэффициент надёжности таких укреплений против Скверны. Даже второй ранг обращённых легко преодолевает их. Мы же не конных варваров хотим остановить.

Я промолчал, внимательно слушая.

— Десятки километров банальной стены, это бесполезный перевод ресурсов, Михаил Иванович, — продолжал он. — Лучше вообще раздать их нуждающимся, а не сжигать без толку!

— Да, — кивнул я. — Если использовать обычные материалы и устаревшие схемы — то замечание можно назвать справедливым.

— Хм… Устаревшие… Чёрт возьми, у тебя есть что-то новенькое? — восторженно сорвался Подвальный, в предвкушении потирая руки. — Что-то вроде Фокус-Столбов⁈ Когда начнём?

— Когда вернусь из Петербурга… Нужно ещё немного подготовиться.

И главной подготовкой был запуск производства осквернённого неодима. Схему для Городской Стены я уже усовершенствовал, вписав в неё необходимый металл, однако синтезировать материал через реоген в данном случае не выйдет. Поэтому необходим некоторый запас. Хотя почему некоторый? Вполне себе внушительный.

Черномор в своей физической ипостаси этим утром пробил коридор до шахт под Константином. По большей части мой помощник, уже не только виртуальный, использовал старые ходы Аль Абаса, однако от Колодца за Влодавой долбить землю роботу пришлось самостоятельно. В целом, линию конвейера можно запускать.

Первые бригады на промышленный объект уже прибыли. Гудков занимался расселением рабочих и мастеров, выдавал задания и объяснял, как будет проходить процесс. Когда Руслан попытался мне намекнуть, что у нас среди персонала нет ни единого шахтёра — я призвал не волноваться. Мол, руда будет. Просто забирайте её в приёмном бункере. Откуда она берётся — это моя забота. Главное, чтобы её успевали перерабатывать в должных объёмах и при этом не задавали ненужных вопросов.

Потому что осквернённого неодима требовалось много. И хоть изначальный план распространялся только на амулетное производство, то вариант с улучшением Городской Стены захватил меня не на шутку. Если же забыть про фортификации… «Мануфактуры Онегина» упали мне в собственность очень вовремя. Некоторые изменения производственной цепочки придётся провести, конечно, но в целом — нет нужды в отдельных лавках.

Ну и двое артефакторов тоже прибыли в рабочий городок у Константина и готовы были к трудовым подвигам.

— Михаил Иванович? — окликнул меня Андрей Подвальный. — Что-то случилось?

— Задумался. Вижу, Андрей, вы идёте на поправку? — усмехнулся я, оценив его приличный вид. Зодчий коснулся лацкана и важно кивнул:

— Я чувствую, что делаю нечто нужное, Михаил Иванович. Может быть, впервые в жизни. Светлана Павловна настроила меня на позитивный лад!

И, похоже, провела внушение. Графиня была девушкой утончённой и милой, но, видимо, какая-то властность от покойного отца всё же передалась. Может быть, даже усилилась, раз Подвальный впервые на моей памяти был трезв, да ещё и вежлив.

— Рад за вас, Андрей… Как вас по отчеству, простите?

— Андрей Булатович.

— Хорошо, Андрей Булатович. Я тут немного поправил конфигурацию третьего Фокус-Столба. Поток будет чище.

— Михаил Иванович, — откашлялся Подвальный. — Простите, но от меня не укрылось некоторое снижение входящей энергии. Это же согласовано?

Я поднял бровь в немом вопросе. Мы же почти подружились, Андрей. Чего же ты таким внимательным не был, пока армейские колонны на мои земли заходили?

— Да, — спокойно и уверенно произнёс я. — Второй и четвёртый Столбы временно перенаправлены в другой источник. Светлана Павловна в курсе. На питание и развитие текущей инфраструктуры не повлияет.

— Чудесно, Михаил Иванович. Тогда я спокоен. Жду с нетерпением твоей… Да ё-моё, вашей чудо-стены! — смутился Зодчий.

— Далеко ещё? — глухо спросил Вепрь из-под шлема. Мы остановились у насыпи, неподалёку от перевернувшегося бензовоза. Чёрные ветви проросли сквозь изуродованный металл и сейчас тянулись к нам, будто чувствуя человеческое тепло. Изнанка окутала нас, хищно изучая. Чуждая природа, враждебная.

Разведчик отряда забрался наверх, осторожно проверяя дорогу. Пригибаясь, он озирался по сторонам и особенно внимательно глядел себе под ноги. Шли мы без сталкеров, так что осторожность не помешает.

Люций пожал плечами, глядя куда-то сквозь крепкого воина:

— Он там. Там. Я слышу его. Я настроился на него. Он говорит про одиночество. Он говорит про власть. Говорит, что нужно сделать только один шаг, чтобы получить желаемое. Всего один шаг через дурацкие запреты. Ведь ты заслуживаешь этого…

Голос вечного стал задумчивым:

— Он говорит с кем-то. И он ещё не знает, что мы идём… Надо спешить!

Люций собрался ползти наверх, но почувствовал мою руку на плече и остановился.

— Ваше сиятельство, — проговорил Вепрь. — Позвольте на пару слов.

Я кивнул. Мы отошли на несколько метров от группы, чуть ниже. Под моими ногами проскрипел неубиваемый пластик, помутневший от времени. Помойка вдоль насыпи была знатная. Людей, её организовавших, давно нет в живых, а мусор вечен.

— Ваше сиятельство, мы можем как-то оставить его? Боюсь, вся группа очень рискует. Он непредсказуем, — решительно сказал командир Охотников. — Мне очень не хочется терять людей, если вдруг он что-то выкинет.

— Понимаю твои переживания, — согласился я. — Проведу работу. Но без него мы не найдём эту тварь, поэтому придётся рисковать.

— Он действительно слышит её или просто сумасшедший? — повернулся к группе Вепрь. Люций послушно стоял на месте, но часто похлопывал себя по бёдрам в нетерпении, то и дело оглядываясь на нас.

— Ты сам только что слышал. Не знаю, как Люций это делает, но он напал на след того монстра, что обратил конюхов тогда, у Приборово.

— Мы же убили его…

— Это новый.

Вепрь нахмурился:

— Опять? Второй уже? Почему вы так решили, ваше сиятельство?

— Я просто знаю, — со значением произнёс я. — А ещё знаю, что будет и третий, и четвёртый. Скверна меняется. Всё станет не так, как прежде. И боюсь немного раньше, чем казалось в самых тревожных прогнозах.

Охотник открыл забрало, отёр пот с лица.

— Ваше сиятельство, я никак не могу привыкнуть слышать такое от юноши. Но ещё ни разу вы не дали повода усомниться в ваших словах. Об одном прошу, держите его позади, пожалуйста. Я переживаю за парней.

Я хлопнул его по плечу, посмотрев прямо в глаза:

— Хорошо, друг мой. Сделаю всё, что в моих силах.

Вепрь чуть смутился и торопливо захлопнул забрало.

— Раз мы здесь, то я хотел бы попросить об одной услуге, — продолжил я. Убедился, что вольный слушает и медленно проговорил:

— Люций может изменить всё. Поэтому обо всём, чему мы станем свидетелями в этом походе, необходимо будет молчать. Даже если это окажется чем-то невообразимым. Сможешь донести это до своих людей?

— Непременно, ваше сиятельство, — с оттенком удивления заверил меня Вепрь. — Даю слово, что никто не проболтается.

— Спасибо.

Когда мы вернулись к основному отряду, командир охотников махнул рукой, приказывая выдвигаться. Я же придержал Люция, отчего получил недовольный взгляд, как у ребёнка-подростка в сторону любящей матушки.

— Мы договаривались, — напомнил ему я тихо. — Не высовывайся. Ты — бессмертный. Они — нет.

Он посмотрел на удаляющихся охотников. Взгляд безумца немного прояснился.

Изнанка наполнилась ещё большим холодом, и чёрные пальцы деревьев жадно застыли, будто готовые схватить людей, оказавшихся под сводами проклятого леса. Вепрь мягко скользнул к Атласу, положил руку ему на плечо, заглядывая в глаза и задавая немой вопрос. Разведчик-умелец стиснул зубы и коротко кивнул. Лидер охотников пережал товарищу сонную артерию, и ноги потерявшего амулет бойца подкосились. Вольный подхватил тело и осторожно опустил на землю.

— Либо так, либо так, — кивнул на Бивня Вепрь. Последний из пострадавших судорожно сглотнул, после чего помотал головой, словно потерял мысль. Резко дал себе пощёчину.

— Быстрее. Я чувствую что-то… — прохрипел воин. Вепрь вырубил и его, также бережно опустил тело на серую траву, вздохнувшую микроскопической пылью. Люций пританцовывал на месте, глядя в чащу леса. Он бы сорвался в бой, но помнил о данном мне обещании.

— Колдун должен ослабнуть, — сказал я. — Двоих без подготовки зацепил, над двумя работал. Однако всё равно не расслабляемся.

— Амулет, ваше сиятельство, — тихо проговорил Лис. Огневик зашипел, торопливо вытаскивая спрятанный под рубахой талисман. — Жжётся!

Я тоже чувствовал тепло.

— Что бы ни случилось — не снимать!

Лес молчал, зато позади чёрных стволов виднелся заросший подъём, усыпанный крупными камнями. Старые развалины польского замка, замеченный мной с нетопыря.

— Ха-ха-ха! — гаркнул Люций. — Слышали бы вы его проклятья! Он в гневе, в гневе.

Вечный крутанул в кисти меч, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Вепрь со щитом встал перед ним, вглядываясь в просветы между деревьями. Тишину нарушало лишь хриплое дыхание охотников.

— Идём! — поторопил Люций.

— Не спеши. Эта тварь держится близко к Колодцам. Ты чувствуешь Бессмертного Стража? Как бы нам на двоих сразу не выйти.

Вечный нахмурился, прислушиваясь к ощущениям. Уцелевшие охотники молча озирались, готовые к атаке. Так, четыре тела под ногами нам победы не дадут…

— Вепрь, меняем позицию, — указал я не лежащих. Бородач смекнул сразу, кивнул:

— Али, Слон, останьтесь с парнями. Остальные за мной.

Он крадучись пошёл через лес. Лис, Рапира и ещё один незнакомый мне охотник неспешно рассредоточились и двинулись следом.

— Люций? — напомнил я о себе.

— Не слышу. Там столько голосов, Миша! Я ещё не понимаю кто где. Но знаю точно про ублюдка, который обидел Сашу. Он совсем рядом. Там!

Бессмертный махнул мечом в сторону удаляющихся охотников.

— Пошли… — приказал я, хотя начинал думать, что надо возвращаться. Операция шла не по плану, и четыре человека уже выведены из строя. Причём двое из них, скорее всего, надолго.

— Вы думаете, что на вас надето — вас защитит? — раздался голос в лесу. Женский голос. Певучий и сладкий. Манящий и обещающий немыслимые наслаждения. — Глупые безделушки слабы против моей силы. Мне достаточно просто посмотреть на вас чуточку внимательнее, чтобы разрушить их.

— Кто это? — занервничал неизвестный мне охотник. Вепрь поднял руку, призывая остановиться. Пять пар глаз буравили чёрный голый лес, силясь разглядеть противника. И только Люций шёл вперёд не останавливаясь. — Почему она говорит, Вепрь⁈ Кто это такая?

Ну да, с разумной Скверной новичкам сталкиваться ещё не приходилось.

— Такие сильные мужчины и такие глупые, — голос был везде. Я втянул вязкий воздух носом, вычленяя потоки энергии. В Изнанке ориентироваться очень тяжело. Здесь всё пропитано Скверной, поэтому отыскать каналы, ведущие прямо к твари — не так-то просто.

— Вы пришли ко мне, чтобы совершить зло? — продолжал женский голос. — Чтобы пролить кровь? Зачем. Я ведь могу подарить вам жизнь. Для этого нужно всего лишь снять ваши безделушки. Перестать служить Чужаку. Объединиться с нами в одну большую истинную семью.

Я остановился, распутывая сотни чёрных энергетических линий.

— Примите Истину. Обретите вечное блаженство, — увещевал Колдун.

— Нет власти у тебя! Нет власти! — закричал Рапира. В голосе почувствовалась истерика.

— О, ты ошибаешься! — ответили ему. И тут охотник заорал от боли, сдирая с себя раскалённый амулет. Почти сразу же крик прервался, и воин упал на колени, затыкая уши. Деревья впереди пришли в движение, и из чащи вырвалось трёхметровое чёрное чудище, похожее на демонического лося, но с неестественно худыми ногами. С рогов свисал гнилой мох, глаза загорелись могильным светом.

Вепрь успел принять удар на щит, после чего подрубил ногу монстру. Лис ушёл влево, выдав несколько огненных плевков в бок чёрной твари. Осквернённый зверь прошипел, обрушившись на противника. Грохот копыт, бьющих о железо, разлетелся на километр во все стороны, не менее. Безымянный охотник, пользуясь занятостью лося, зашёл с правого бока.

— Рапира! — завопил Вепрь, не оглядываясь. Атакованный Колдуном охотник стоял на коленях, в глазах его плескалось безумие. Камень, поднятый мной, устремился к голове одарённого, но в метре от цели снаряд резко свернул в сторону, сбитый воздушным барьером. Рапира хищно дёрнулся, уставившись на меня. Белки глаз заливались тьмой. Губы растянулись в сумасшедшей усмешке.

А затем охотник сорвался с места, выхватив клинок.

— Ах-ах-ха! — захохотал Люций и, размахивая мечом, бросился в лес, прочь от нас. Рапира молча налетел на меня, улыбаясь так, что верхняя губа охотника треснула. Атаки одарённого, попавшего под влияние Колдуна, посыпались на меня одна за другой, и одновременно с этим на груди стал печь мой амулет. Шепчущий оказался силён даже без фокусирующих полей Аль Абаса. Впрочем, это всё потому, что тварь пряталась совсем близко.

Боль от талисмана становилась невыносимой, но я терпел.

Лось заревел от боли, завоняло палёной шерстью. Безымянный охотник подрубил ему одну из задних ног, а Вепрь не давал монстру отвлечься, наседая с яростными криками. Лидер вольных вёл себя как одержимый, размахивая оружием, оглашая лес проклятьями и колотя клинком по щиту. Обращённое животное хромало, отступая и опустив увенчанную рогами голову.

Мы с Рапирой обменивались ударами, и я старался не повредить соратника, отбивая то сверкающую сталь, то воздушные атаки. В лесу показалось новое движение, со стороны Люция. Безумец с воплем бежал в атаку, а наперерез ему метнулась ещё одна тень.

Мой противник зашипел, задрожал. Тело охотника начало бурлить, меняясь. Сокрушительный, но примитивный удар меча сверху вниз удалось слить в сторону. После чего осталось сделать только один шаг, чтобы оказаться у Рапиры за спиной. Клинок охотника вонзился в дерево и застрял в нём — я тут же оказался рядом, нанося удары в голову несчастному. Кулаки, усиленные аспектом земли, обрушивались на череп обращённого один за другим. Рапира хрипел под ударами, но пытался освободить меч. Задрожал, его руки потемнели, удлиняясь и поглощая металл. Теряя всякое сходство с человеком, он распрямился. Над глазами проступила чёрная чешуя, а жуткого вида зубы поползли изо рта, меняя челюсть. Рывок, и меч, вросший в руку Рапиры, освободился.

Погано это, конечно. Точка невозврата. Начальные изменения ещё можно было бы откатить иконами, а теперь. Я застыл, сдерживая смертельный удар. Вспомнилось, как с Рапирой только что бились с нетопырём.

Я видел много обращённых. Я убивал таких не колеблясь. Друзей, помощников, дружинников. Неважно. Потому что у них не было шанса в моём мире. Но здесь… Здесь он был. Все эти мысли пролетели в голове за долю секунды, и вместо того, чтобы прикончить охотника, я впитал силу земли и наполнил ею кулак, после чего выпустил всю мощь в последнюю попытку вырубить бывшего соратника. Страшный удар пришёлся Рапире в лоб. Ноги обращённого подкосились, и он грохнулся на землю. Ровно в этот момент Люций, находящийся метрах в ста от нас, взмыл в небо, насаженный на острый шип нового монстра. Вечный трепыхался, как рыба на гарпуне.

С воем осел обращённый лось, которого сноровисто добивали охотники.

— Михаил, — заорал Вепрь, указывая мне на Люция. Я кивнул и неспешно двинулся к вечному, внимательно наблюдая за происходящим. Новая тварь Бессмертным Стражем не была. Третий ранг, не выше. Что было в округе, то и притопало. Подспорьем колдуну оказался широкоплечий монстр, больше похожий на оживший бульдозер с длинными шипами. Новый противник повернулся к нам и, переваливаясь с одной жирной ноги на другую, враскачку, затопал навстречу. Бессмертный раскачивался из стороны в сторону, но меч не бросал. На лице Люция появилась безумная улыбка, а в следующий миг вечный схватился свободной рукой за шип и подтянулся ближе к цели. Меч бессмертного полыхал золотыми буквами гравировки.

— Вепрь, назад. Вытаскивай всех, — приказал я. — Рапиру тоже. Не давайте ему прийти в себя! Он инициирован.

Охотник бросил взгляд на лежащего обращённого, затем на повисшего Люция. Сплюнул и кинулся выполнять приказ. Изменённого вольного подхватили Лис и безымянный охотник. Вепрь остановился рядом со мной:

— Ваше сиятельство, а вы?

— Я за Люцием!

— Ему уже не помочь, ваше сиятельство!

— Выполняй, — отмахнулся я и ринулся на помощь Люцию, который полз по разрывающему его лезвию к противнику. Тот же, уверенный в своей победе, шагал ко мне навстречу, задевая деревья плечами, закованными в древний и побитый пластикор. На крошечной голове чудом держалась каска западного образца.

«Посмотри какой красавец! Какие линии, какой образ» — снова воззвал я к Скульптору, и тот, внезапно, ответил:

«Фу»

Сказав своё отношение к материалу, он наглухо замолчал. Засранец какой. Люций тем временем дополз до тела монстра и только в этот момент осквернённый осознал, что что-то не так. Повернул крошечную головку в сторону человека и в тот же миг бессмертный отрубил её. Мелкий шарик свалился под ноги споткнувшемуся монстру и хрустнул, раздавленный. Чудовище осело, застыв грудой осквернённой плоти посреди чёрно-серого леса.

Люций же молча выломал шип и протащил его сквозь себя. С безумным видом посмотрел мне в глаза и указал мечом в сторону, куда текла чёрная энергия осквернённых каналов. Я кивнул и бросился в атаку.

— Да как такое возможно? — завопили оттуда. — Почему ты не подчиняешься⁈ У тебя нет защиты! Кто ты такой?

Люций сплюнул кровью и расхохотался, а затем довольно бодро для своего ранения побежал на голос.

— Кто ты⁈

— За Сашку! За Сашку! — заорал в ответ Люций. — За Сашку, тварь!

Я замедлил бег. С каждым шагом амулет касался ожога на груди, и это было крайне неприятно. Однако боль значит лишь одно — я ещё жив. И наконец-то видел Шепчущего Колдуна. Из-за деревьев появилась высушенная фигура человека, замотанная в сгнивающие одежды. Она выставила обе руки со скрюченными пальцами, направив их на вечного.

— Почему ты не подчиняешься⁈ Почему ты не принимаешь Скверну⁈ — женский голос перестал быть чарующим, он наполнился яростью и нечеловеческой злобой. Голова в капюшоне дёрнулась и повернулась ко мне, длинные седые волосы, обрамляющие лицо мумии, всколыхнулись от движения. Изуродованная кисть указала на меня, и амулет снова потеплел, а затем и раскалился. Пламя набросилось на ожог. Я зашипел от боли, но ошибки Рапиры не сделал.

— Вас не должно быть! — заверещал Шепчущий Колдун и посмотрел на Люция, чтобы увидеть, как вечный, залитый кровью, в прыжке замахивается мечом. Время как остановилось. Хватка пламени на моей груди ослабла. Порождение Скверны задрало голову. Клинок Люция, высекая искры, встретился с выставленным металлическим посохом. От удара Колдун пошатнулся.

— Кто ты⁈ — в панике орал монстр. Люций упал в серую траву, перекувырнулся и оказался на ногах, двинувшись по дуге так, чтобы Колдун был между ним и мной. Шепчущий следил за его перемещениями, но и про меня не забывал. Скорченная кисть снова зажгла амулет пламенем. Зубы заскрипели от режущей боли. Ну нет, приятель, так меня не взять. Мой меч также встретился с посохом Шепчущего. Несмотря на то что основная сила Колдуна — воздействие на разум — двигался противник ловко. Он отражал наши удары один за другим. Давление на амулет упало — драться и колдовать противник не успевал.

А я — да. Во время очередного выпада, я ткнул его в лицо воздушным кулаком. Колдун отшатнулся, мотнул головой и тут же получил сталь в грудь. Схватился за вспыхнувшее гравировкой лезвие серыми когтистыми ладонями.

— Чужак… Кто это, Чужак? — прохрипел он, глядя мне в глаза. Я молча рванул лезвие вверх, рассекая тело Колдуна, и мёртвое порождение Скверны упало на колени. Люций же нанёс ещё несколько ударов по убитому, приговаривая:

— За Сашку! За Сашку!

Я перевёл на него взгляд:

— Всё. Уходим.

— Почему? Ведь ещё идут! — радостно улыбнулся Люций. — Дай я убью их всех.

Рана на его груди уже затянулась. Минуту назад через вечного можно было на звёзды смотреть, а теперь из следов только рваный камуфляж да пятна крови.

— Не сегодня, — выдохнул я, затем мельком определил, где кристаллы в шипастом толстяке и в колдуне, быстро извлёк их. Люций ещё раз пнул мёртвое тело и шмыгнул носом.

— Будешь знать, да? — с безумной улыбкой сказал он покойнику.

Я поморщился, и не только от боли. У меня на груди горел чудовищный пожар от ожога, однако амулет сохранил эффект Эха, пусть и сильно в урезанном значении. Наклонившись, я подхватил железный посох мёртвого Колдуна. Пригодится.

— Чем занята Милова? — спросил я, едва появилась связь с Черномором. ИскИн немедленно материализовался рядом.

— Юлия Владимировна Милова находится на конной прогулке, в сопровождении барона Дигриаза. Маршрут прогулки проходит по окраине действия вашего Конструкта, на присоединённых землях около Злобека.

Отлично. Кожин, кажется, сумел нейтрализовать агентессу Решалова. К задаче хрономант подошёл со всей душой, охотно отыгрывая влюблённого повесу. Ну и благодаря слежке Черномора — Олег постоянно умудрялся оказываться неподалёку от Миловой, стоило той пересечь границы моих владений.

Дело шло настолько хорошо, что Юлия забыла дорогу к Боярскому. Надеюсь, окончательно, потому что разум помощника мне нужен чистым и ясным, без романтических бредней. Да и Милова легко переключилась на «американца», пытаясь использовать его против меня. Возможно, она даже догадывалась, что барон приставлен к ней с моей подачи, однако собиралась переиграть меня на этом поле. Хотя первые их встречи были, мягко говоря, напряжёнными. Милова пробовала грубость, холод, злость и даже угрозы, но ничто не отпугнуло Кожина, великолепно играющего роль непробиваемого ухажёра.

Но то, что сейчас человек Решалова мне не помешает — новость приятная. Мы быстро приближались к Томашовке. Пикапы летели по превосходному асфальту, а я не сводил взгляда с Рапиры. Да и не только я. Вепрь стоял так, чтобы в случае малейшей угрозы пронзить тело бывшего товарища одним ударом клинка. Скорбный и настороженный ангел смерти.

Мимо пролетело Приборово, с полями новых коттеджных посёлков к востоку. На перекрёстке остановился фургон, перевозящий лошадей с моей конюшни. Водитель проводил нас встревоженным взглядом.

Я снова посмотрел на Рапиру. Идея была дерзкая, рискованная. И, вероятно, стратегически проблемная. Если меня ждёт успех, то необходимо будет держать это в ещё большем секрете. Будто бы тайн не хватало…

Когда пикап подъехал к ангару, который прежде использовался для доступа Светланы в подземелья Аль Абаса, то загудели открывающиеся ворота. Бойцы затащили тело Рапиры внутрь и, не задавая лишних вопросов, ретировались.

— Останься, — сказал я Люцию. Обменялся взглядами с Вепрем и кивнул командиру охотников с благодарностью. Бородач сражался с сомнениями как лев, но в итоге победил и попрощался.

Безумный вечный вошёл со мной под своды ангара, помог закрыть створки. Включился свет, выдирая тело Рапиры.

— Я хочу есть, — поделился Люций, а затем повернулся к выходу. Я дождался, пока он не дойдёт до калитки, в надежде, что вечный одумается. Увы, не сложилось. Я повысил голос:

— Мне нужна помощь сейчас, Люций, а не потом.

— Но зачем? — обернулся бессмертный с искренним недоумением.

— Я хочу спасти его.

Вечный подошёл ко мне с изумлённым видом и повторил:

— Зачем⁈

— Потому что, — не стал я вдаваться в объяснения, да и бессмертному словно хватило такого довода. Он со значением покачал головой и встал рядом с телом.

— Что делать?

Я вытащил телефон, набрав Кадывкина. Силовик Тринадцатого Отдела взял трубку почти сразу же.

— Ваше сиятельство, рад слышать!

— Мне нужна помощь, Олег Степанович.

— Как и всем нам! — хохотнул столоначальник. — Чем могу помочь?

— Леонид Михайлович говорил, что у вас имеются средства для содержания осквернённых.

— О-как, — не сдержал удивления Кадывкин. — Ваше сиятельство, вы решили завести себе зверушку?

— Не совсем так, Олег Степанович, — покосился я на Рапиру. Мне показалось, что тот пошевелился. Люций нависал над поверженным охотником, покачиваясь на носочках.

— У меня имеется несколько свободных комплектов, Михаил Иванович, но, как вы понимаете, Тринадцатому Отделу потребуется информация по использованию подобных технологий на стороне, — тон Кадывкина стал вкрадчивым. — Это не самая штатная просьба, должен вам сказать. Мне казалось, вы небольшой сторонник экспериментов со Скверной. Да и граф Орлов, совершенно точно, не будет в восторге, если вы займётесь такой стороной науки…

— Не нужно домыслов, Олег Степанович. Я всего лишь хочу использовать этот комплект для экранирования Конструкта от внешних воздействий.

— О, Михаил Иванович, — понимающе протянул Кадывкин. — Тогда поберегите ваше время. Проект экрана уже рассматривался и вёлся вместе с агентами Инженерного Триумвирата, но, к сожалению, полностью экранировать Колодец от Скверны невозможно. Ресурсная база и законы физики берут своё. Хотя эксперимент был…

— Олег Степанович, простите, но не режьте мне крылья на взлёте. У меня есть идея, — вежливо прервал его я. — Нет только комплекта.

— Идея? — Кадывкин хмыкнул. — Зная вашу репутацию… Кем я буду, если встану поперёк дороги? Да и, уверен, Леонида Михайловича такая причина удовлетворит. Что ж, когда и сколько комплектов вам нужно?

— Одного хватит. Чем быстрее, тем лучше.

Голова охотника дёрнулась. Рука-меч пошевелилась, сталь проскрежетала по полу ангара. Люций вскрикнул от неожиданности, занёс клинок над павшим. Я перехватил руку. Рапира захрипел, пытаясь встать на ноги. Кровь на разорванной губе запеклась. В чёрных глазах отражались фонари ангара.

Ладно, что уж тут поделать… Я с тяжёлым вздохом отправил бедолагу обратно в небытие. После чего сделал Люцию знак, мол, помоги, и потащил тело осквернённого к входу в подземелья Аль Абаса.

Минут десять мы кряхтели, спуская бесчувственного охотника, пока шурф не вывел нас в освещённый тоннель. В котором Люций вдруг бросил Рапиру и попятился, безумно зашептав:

— Нет-нет-нет. Никогда. Никогда.

Бессмертный развернулся и отбежал, оставив меня в тоннеле Аль Абаса одного. Видимо, узнал проход и руны культа. Вполне понятная травма из прошлого. Принимаю, пусть и не одобряю.

— Люций, ты в порядке? — спросил я. Он сжался на ступенях, затравленно выглядывая в просвет. Потом торопливо помотал головой:

— У меня… Дела? Да. Очень важные. И очень срочные. Я… Наверху вас подожду!

Выпалив это, бессмертный поспешил наверх, не оглядываясь и чуть ли не спотыкаясь.

Я выдохнул и отпустил свою часть осквернённого. Меч-рука лязгнул о камни. С тихим шелестом из тьмы ко мне приблизился Черномор. Окуляры его с интересом обследовали лежащего. Металлическое тело ловко балансировало на моноколесе. Левая рука с жужжанием удлинилась и коснулась изменённой плоти.

— Хозяин это же не людишка, — безэмоционально сказал робот и также на одной ноте продолжил. — Какой кошмар. Я узнаю этого человечишку. Он был славный малый, судя по высказываниям коллег. Вы хотите посадить его в Биомодуль?

— Нет. Бери его и тащи за мной, — попросил я. Эффект Скверны в Рапире ещё не вышел на тот уровень, когда она начнёт искажать законы физики. Поэтому на данный момент Черномор мне ещё мог помочь.

Робот загудел, выпуская дополнительные манипуляторы, как опорные, так и крепящиеся, и через минуту уже катился следом за мной, помогая себе держать равновесия при помощи гибких металлических щупалец. Тело Рапиры шуршало по камням, да позвякивал чёртов меч. Неподалёку от лаборатории я свернул в глухой ход, где прежде хранилась документация Культа.

Черномор затащил осквернённого в помещение, после чего я закрыл тяжёлую дверь, способную удержать танк. Замок лязгнул, отсекая пленника от подземелий. Робот со звоном отряхнул манипуляторы, будто бы от пыли.

— Дело сделано, Хозяин, — безжизненным голосом сообщил мой помощник. — Это же было очень важное дело?

Я кивнул. Ещё как…

— Горе страшное. Горе чудовищное. Слышу топот демонов! Вижу конец дней! — глухо раздалось из ухоженного домика иконописца.

— Всё, он опять на синей радуге, — хмыкнул Макар, опустив стекло со стороны водителя. Я вышел из машины, подошёл к низкому забору.

— Какое горе! — причитал Олежка-иконописец. — Всё будет Скверной. Всё, понимаешь?

Ему никто не ответил, но это не могло быть препятствием, так что пьяный «пророк» продолжил:

— Да ничегошеньки ты не понимаешь! О душе не думаешь. Всё бренное.

Дверь отворилась, на улицу вышла жена Олежки. На плечах у неё была тёплая куртка, а в руке ведро. Мурлыча что-то себе под нос, она спустилась с крыльца и тут увидела меня.

— Здравствуйте. Как бы мне с Олегом поговорить? — вежливо поинтересовался я. Женщина ахнула, ведро выпало у неё из рук и покатилось по двору.

— Ой, ваше сиятельство, я пулей! — протараторила супруга иконописца и затопала по ступеням. Дверь грохнула.

— Тяжёлая поступь зла уже на нашем пороге! — истерично завопил Олежка. Макар вышел из машины, закурил, прислонившись к двери водителя.

— Вы, ваше сиятельство, не пугайтесь. Он у нас пророк, конечно, но безобидный, — проговорил гвардеец. Я никак не отреагировал на это, молча открыл калитку и вошёл во двор. Поднял упавшее ведро, слава богу — пустое. Поёжился от зябкого ветра.

— Демона привела? Пусти меня, женщина! Именем Господа заклинаю!.. Да больно же!

В глубине дома раздался грохот, сдавленные вскрики. Через минуту перекошенный Олег оказался на крыльце, в шапке набекрень и в зимней куртке, рукав которой иконописец никак не мог отыскать.

— Ох, — многозначительно сказал он. — Посланник Божий!

Олег грохнулся на колени, крестясь:

— Спаситель!

— Встань, — тихо попросил я, сдержав раздражение. Иконописец поднялся, заглядывая мне в лицо.

— Вижу твою силу. Твоё будущее. Понесёт невинная и опрокинется Скверна. Не понесёт — все станем демонами, — залопотал он. Из дома появилась его жена, в красном пальто, точно самым нарядным из всего гардероба, но совершенно не сочетающимся с резиновыми сапогами. Я же напрягся внутри, всем видом сохраняя спокойствие. Опять невинная понесёт⁈

— Ваше сиятельство, умоляю вас, позвольте ему завтра с утра вас навестить, — сказала жена иконописца с извиняющимся видом. — Сами понимаете, он сейчас…

— Тихо! — обернулся на неё Олег. — Спаситель сам принимает решения.

Макар у машины забыл про сигарету, слушая «оракула». Та прилипла к нижней губе и норовила отвалиться, но гвардеец в изумлении наблюдал за местным дурачком.

— Только он может уберечь нас от зла, — продолжал тот. — Только он. Если справится. Если будет сильным. Если мы не отвернём от себя. Если она понесёт.

— Куда понесёт? — нахмурилась супруга Олега. — Кого понесёт⁈ Кто?

— Дура! — отмахнулся иконописец. — Ступай в дом! Спаситель, скажи чего хочешь, и я сделаю всё.

— Да что ты такое несёшь, Олег? — спросил я фанатика.

— Ты знаешь, — с безумным видом продолжил он. — Знаешь. Пришедший вывести нас из тьмы. Потерявший всё и вновь обрётший.

Жена не выдержала, схватила его за руку и потащила в дом:

— Ваше сиятельство, простите, Христа ради! Совсем старый ополоумел!

— Прочь! Прочь! — стал отбиваться Олег. — Дай побыть в свете Его!

Он совершенно ничего не понимал, это точно. И алкоголем от него несло так, что у меня голова начала кружиться. Я сделал шаг назад.

— Нет, — испугался иконописец. — Нет, не уходи, Спаситель. Скажи, что ты хочешь, ибо воля твоя — есть крест мой.

— Что ты знаешь, Олег? — прищурился я. — Что я потерял?

— Самое ценное. Самое ценное ты потерял. Преданный братом и убитый отцом, — выпалил иконописец, взгляд его был совершенно чуждым. Меня бросило в холод. Я шагнул к Олежке и приложил амулет из порченого золота ко лбу пророка. Излишне, так как его дом и вся деревня были защищены иконами. Однако лучше перебдеть.

— Мы твоя новая семья. Спаси нас, — продолжал иконописец. — Спаси нас всех. Глупых и умных. Подлых и верных. Таково твоё предназначение! Невинная ждёт.

Никакой реакции на амулет, значит, это не Шепчущий. Но что это? И откуда он знает про брата?

— Да что ты несёшь, батюшка его сиятельства только вчера у твоего Семёныча брагу брал! Кого он убил, дурень? — почти заплакала женщина. — Ну-ка прекрати уже! Ваше сиятельство, не слушайте его. Перепил он! Перепил.

Она осеклась, увидев мой жест.

— Что значит «преданный братом», — спросил я. — У меня нет братьев.

— Теперь нет, но был. Был… — быстро закивал Олег. — Был! Теперь нет. Не бросай нас. Спаси нас.

— С чего ты взял, что у меня был брат? — положил руку я ему на плечо. Иконописец вздрогнул, наши взгляды встретились.

— Я просто знаю, — признался Олег. — Ты пришёл из другого мира, чтобы спасти наш… Ты послан Господом.

Ладно. Здесь большего не добьюсь.

— Завтра с утра жду его у администрации в Томашовке, — посмотрел я на жену пьяницы. — Трезвым.

— Я пойду сейчас и буду ждать рассвета, — рванулся Олег. — Я прозрел в твоём сиянии. Ай!

Он прикрыл голову руками, по которой прилетело тапком. Бледная и почти плачущая супруга тумаками загнала мужа в дом, после чего снова вылетела на крыльцо:

— Простите, ваше сиятельство. Не понимаю, чего на него нашло. Он обычно так, концы света предрекает, и демонов повсюду видит, а так чтобы… Никогда не видела его таким. Должно быть, опять Семёныч что-то в свою гадость намешал. Гонит дрянь и людей травит, дурак. Может, сделать что-то с этим самогонщиком, ваше сиятельство?

Макар прошипел из-за того, что окурок обжёг ему губу, и сплюнул.

— Завтра утром чтоб был у меня, — задумчиво проговорил я и вернулся к машине.

— Совсем упился Олежка, — вздохнул Макар, потирая губу. — Сколько лет его знаю, впервые такое увидел… Или, быть может, ваше сиятельство, вы и правда Спаситель?

Говорил он без улыбки.

— Отвези меня домой, — сказал я, забираясь в машину.

Некоторое время Макар молчал, но поглядывал в зеркало заднего вида с явно выраженной тревогой. Гвардейца хватило только до подъёма:

— Ваше сиятельство. Вы только ничего сгоряча ему не делайте ничего. Он такой у нас… Как выпьет, так всё, пророк и вестник конца времён. Протрезвеет — сам ничего не помнит. Отец Игнатий как-то называл такое… Не помню. Но Олег — хороший человек. Просто синька его портит, а без неё…

Он понизил голос:

— Олежка ведь почти два года не пил. И ни одной иконы за это время не сделал. Ходил тенью серой, пустой. Машка в итоге сама ему бутылку поставила.

— Цена Таланта, — хмыкнул я себе под нос.

— Вы там не придумывайте себе ничего, ваше сиятельство. Перепил он и всё, — грубо поддержал меня Макар.

— Не болтай о том, что услышал, — поднял я на него взгляд. — Мне тут культа личности совсем не нужно.

— Так он-то уже и без Олежки есть, ваше сиятельство. А то не знали? — весело спросил водитель. — За вас половина деревни свечки у отца Игнатия ставит.

— Всё равно помалкивай…

— Слушаюсь, ваше сиятельство!

Я поднялся, прошёл мимо столика с Миловой и пожелал парочке приятного аппетита. Блондинка ни капли не удивилась нашей встрече и благосклонно поблагодарила в ответ. Кожин с интересом повернулся к двери, на охранника, а затем хлопнул ладонями по столу:

— Одну минутку, дорогая. Я должен это видеть!

Хрономант поднялся и поспешил за мной.

Вокзал Минска был трёхуровневым. Здесь сходились пути во все стороны. Региональные и федеральные маршруты. Огромное здание словно возвела древняя и мудрая цивилизация. Виден он был издалека, вздымаясь над городом.

— Мишка-мишенька, — произнесла Паулина. — Ты так вырос. Такой важный стал. У тебя теперь персональный эскорт.

Она сидела рядом со мной, с интересом разглядывая улицы города. Тень безмолвно застыла на месте пассажира. За рулём «Метеора» сидел Макар, наряженный в деловой костюм и старательно причёсанный. Хотя, вроде бы, зубов у него не хватало, но полагаю, улыбаться мой временный водитель не планировал.

«Метеор» был лишь одним из десяти автомобилей, двигающихся в сторону вокзала. Колонна, вышедшая из Томашовки меня скорее, напрягла, но Снегов дал понять, что спорить с ним бессмысленно. Наш маршрут пролегал через земли, прежде контролируемые Мухиными. Самый опасный участок, по мнению витязя. Ну что ж… Почему бы не порадовать приятеля? Так что вместо поездки в Минск у нас случилась целая военная операция, с разведкой и прикрытием.

Вместе со мной в путь отправились почти три десятка одарённых гвардейцев, вооружённых до зубов и готовых дать отпор любому неразумному, кто возжелал бы угрожать нашему каравану. Я, надо сказать, сохранял спокойствие и атаки не ждал. Мухин показался мне неглупым человеком и должен был осознать, что война проиграна. Да, не исключена месть напоследок, и Снегов прав насчёт его последней возможности нагадить мне, по дороге в Минск. Однако я предпочитал считать, что его побег означает конец теневой империи, последний уцелевший главарь которой сейчас ищет проходы через границу, чтобы за рубежом присоединиться к армии врагов России как гонимому представителю деловой среды, например.

Однако, повторюсь, демонстрация силы молодого графа с десятком автомобилей сопровождения отчасти была мне на руку. Репутация.

Аспект земли мне больше не отвечал. Внутри растекалось неприятное онемение из-за напряжения в момент остановки состава. Нагрузка вышла чрезмерная. Но вроде бы контур не повреждён. Пока придётся использовать другие таланты.

Прежде чем мы сумели добраться до соседнего вагона, откуда неслись крики пассажиров — по нам открыли огонь со стороны леса. Капелюш дал больше энергии на барьер, прикрывая нас. Пули завязали в барьере, а затем с тихим звоном падали на пол. Зарево от пожара играло на деревьях, пуская отражения в зловещий танец.

Тамбур между нашим вагоном и следующим разорвало, однако именно в его останках нам и получилось укрыться. Паулина была бледна как смерть, но не паниковала. Капелюш смотрел спокойно и собрано, а вот Тень щерилась от злости.

Я выглянул из укрытия. До стрелявших было метров шестьдесят, по пересечённой местности. С линзами мне проще ориентироваться, однако и там, среди деревьев, могут быть воздушники или же просто бойцы с приборами ночного видения и тепловизорами.

Так… Я прикрыл глаза, собираясь с силами. Попытался нащупать технику поблизости и плюнул. В соседнем вагоне хватало различных телефонов-планшетов. Всё сливалось в один едкий фон. Определить, где кто находится — не выйдет.

Погасить всё разом можно, но радиус получится небольшой. Бессмысленно, до стрелков в лесу не дотянусь. А значит, идти надо через вагоны, иначе мы будем как на ладони.

— Паулина, Тень, слушайте меня внимательно, — тихо обратился я к девушкам. — Идите внутри вагонов. Собирайте кого сможете и двигайтесь в хвост поезда. Юра, — я безошибочно нашёл во мраке водника. — Идёшь с ними и делаешь всё, чтобы никто не пострадал.

— А-а-а-а! — испуганно заорали неподалёку. Я прислонился к стенке тамбура, нависающего над землёй, посмотрел в сторону хвоста поезда. На насыпи появилась огненная фигура, бегущая к последнему вагону. Несколько бойцов в красных мундирах заняли оборону там, либо засев в тамбуре, либо прячась за колёсами. Все одновременно открыли огонь по приближающемуся одарённому. Однако того либо защищал водник, либо перепуганная охрана поезда не попала ни разу. Горящий человек запрыгнул в последний тамбур и оттуда с воплем вылетела объятая огнём фигура. Заработали автоматы, засверкали искры на колёсах и раме вагона.

Стрелки быстро погасили сопротивление охраны. Так…

— План меняется. Там несколько одарённых, — тихо сказал я, покосился на лес. — Ладно, пройдём. Тень, ты мне нужна.

Девушка вздрогнула.

— Сейчас я доберусь до кустарника, — указал я направление. — И пойду вдоль поезда к хвосту. Буду шуметь и отвлекать внимание. Тебе нужно будет работать по всем, кого увидишь. Но не лезь на рожон. Пусть они на меня отвлекутся.

— Ваше сиятельство, я должен идти с вами, — глухо произнёс Капелюш.

— Ты должен защитить людей от случайной пули. Кроме тебя этого никто сделать не может, — я постарался вложить в эти слова всю важность. Юра вздохнул, но кивнул подчиняясь.

— Он в лесу! Здесь, в лесу! — донеслось с головы поезда испуганное, и тут же тон изменился на дикий ужас и боль. — Твою мать! А-а-а…

Крик резко прервался. В той стороне громыхнул взрыв, алый отсвет на миг окрасил чёрные кусты в красный. Несколько коротких очередей вспороли ночь и замолкли.

— Во имя Империи! — прогудел знакомый голос. Ага, всё-таки это Снегов развлекается.

— Взять его! — истерично завопил кто-то.

— Ты готова? — я положил руку на плечо Тени. Девушка коротко кивнула. Я ободряюще ей улыбнулся и спрыгнул на землю, а затем быстро добежал до облетевшего кустарника. За ним оказалась глубокая яма, и я пригнулся, прячась в ней. Тень мягко и плавно спустилась и нырнула под вагон, скрываясь за колёсами.

Я вслушивался в округу, пытаясь вычленить сложную технику, вроде тепловизоров. Некоторое время морщился, а затем погасил все телефоны поблизости. Да, грубо, но мне нужен простор.

Через несколько секунд источники энергии медленно проступили в дымке. Два в лесу, как минимум. Интересно, что это. Глубоко вдохнув, чтобы не терять концентрацию, я погасил оба сигнала. Чтобы это ни было, вряд ли оно на пользу мне в ночном противостоянии.

— Не поднимайтесь, оставайтесь в вагонах! Пожалуйста, лягте на пол! — послышалось с хвоста поезда. — Пожалуйста, оставайтесь в вагонах, для вашей же безопасности. Всё будет хорошо. Просто соблюдайте эти простые правила.

Я осторожно выглянул, увидел вдалеке человека, идущего вдоль поезда.

— Помогите нам, там женщине плохо! — выскочил в тамбур рядом с ним мужчина. В ответ раздался выстрел, и пассажира отбросило вглубь.

— Я же сказал оставаться в вагонах! Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает! — интонация стала злобно-насмешливой. Убийца неторопливо шёл вдоль поезда, иногда касаясь кончиком меча стенки вагона. Поднятый воротник закрывал половину лица ублюдка. На лезвии клинка, зажатого в правой руке, блеснуло отражение луны. Перстень светился бледно-зелёным. Во второй руке человек сжимал пистолет, из которого застрелил пассажира.

Позади него, держа дистанцию, двигалось ещё несколько вооружённых людей, направляя стволы то на окна, то на двери. На голове двоих были приборы ночного видения. Хм. Я сделал ещё один глубокий вдох.

Теперь действительно «были».

— Тут никого нет! — проорали слева, со стороны вагона для «благородных». — Он пустой! Проводник мёртв, и больше никого нет.

Так… А вот это уже интересно.

— Я знаю, что он сел в поезд! Баженов! — проревел ещё один голос. — Выходи, Баженов!

Значит, всё-таки, по мою душу такая горячая встреча. Что ж… Снегов мне этого так не оставит, конечно. Если мы отсюда выберемся, то будет совершенно прав, ежели упрекнёт в излишней самонадеянности. Обещаю не злиться. Далеко впереди, откуда недавно вопили про витязя, заработал пулемёт.

Господи, да сколько они сюда людей нагнали?

Я пригнулся, двинувшись в сторону убийцы с мечом и пистолетом. Тот шёл прогулочным шагом, ехидно оповещая о необходимости сохранять спокойствие и не покидать вагоны.

Одарённый вдруг остановился, поднял руку. А затем безошибочно повернулся в мою сторону:

— Это кто там прячется? — глумливо спросил он, вскинул пистолет. — Я же сказал сидеть в вагоне!

Выстрел. Пуля ушла метрах в трёх от меня. Я остановился, холодно наблюдая за противником. Не видит меня. Значит, не воздушник. Для огневика слишком спокоен. Земля или вода, получается.

Впрочем, какая к лешему разница?

— Вот он, вот он! — издалека прокричал кто-то ещё и крик перешёл в хрип. Бахнул выстрел. Ещё один. Ещё.

— Витязь! Витязь! Здесь вит…

Стрельба прекратилась, равно как и предостерегающие вопли. Бойцы у вагона занервничали. Где-то в ночи носился умелец наивысшего ранга и сеял смерть. Такое кого хочешь заставит переживать. Одарённый же пялился в мою сторону, хоть ничего и не видел.

— Отзови собаку, Баженов! — снова закричали спереди. Голос был сильный и немного вальяжный. Владелец его привык иметь вес в обществе. — Отзови, пока она не поранилась.

— Я знаю, что ты там, — сказал одарённый. — Я тебя слышу. Лучше выходи.

Несколько стволов повернулось в мою сторону.

— ПНВ не работает, — выругался один из бойцов, надвинувший прибор ночного видения на глаза. — Сдох.

Я медленно присел, наблюдая. Сколько здесь одарённых? Один передо мной. Один в виде объятой пламенем фигуры красовался на крыше последнего вагона, расхаживая по нему туда и обратно.

Вряд ли это все… Ладно, хватит размышлять. Я напрягся, выводя из строя оружие помощников одарённого, а затем шагнул к нему, специально хрустнув веткой.

Вскинутые автоматы беспомощно защёлкали в темноту. Одарённый тоже попытался выстрелить из пистолета, а затем отбросил бесполезный кусок металла в сторону. Клинок засветился голубым. Значит, водник.

— Сразись как мужчина, кто бы ты ни был, — шагнул ко мне навстречу одарённый, вглядываясь в темноту. — Что ты прячешься в тени, как трус, а?

Моя напарница тихонько выкатилась из-под вагона, одновременно поднимаясь на ноги. Изящное тело ринулось вперёд, как выпущенная стрела, в руках появились изогнутые клинки.

Водник сделал шаг ко мне:

— Ну? Кто там прячется!

А затем в нём всё же пробудилась интуиция. Может быть, он даже услышал безмолвный бег. Неловко повернулся к опасности, поднимая меч. Ледяной щит только начал сформировываться, как сквозь него проломилась Тень. Сталь рассекла горло одарённого, а следом юркая и почти незаметная фигура ворвалась в строй обычных бойцов. Хрипы, стоны и звуки падения тел. Тень остановилась, держа в руке по изогнутому клинку. Огляделась, а затем попыталась отыскать меня во тьме.

— Баженов, я знаю: ты меня слышишь! — снова заорали спереди. — Не бери грех на душу. Выходи, есть разговор. И чтобы помочь тебе выбрать, я стану убивать каждые тридцать секунд по человечку. Людей здесь много, а спешить мне некуда. Поторопись. Ты же добренький?

У меня стиснуло горло от ярости.

— Иду! — крикнул я в ответ. Тень ошеломлённо открыла рот:

— Ваше сиятельство, что вы делаете…

— А что сделала бы ты? — тихо спросил я. — Очисти дорогу Паулине и Юре. Помоги вывести людей. На крыше огневик засел. Справишься?

— Да, но… Михаил Иванович, я понимаю, но… Он всё равно убьёт их всех! И вас тоже!

Я поравнялся с ней, глядя на разгорячённое лицо девушки. Убийство ей идёт.

— Выводи людей, — повторил я, а затем поднырнул под покосившийся вагон, чтобы оказаться по другую сторону состава. Над моей головой плакал ребёнок, успокаиваемый матерью.

Внутри снова всколыхнулась ярость, от которой даже в глазах потемнело.

— Вот он, вот он! — сразу несколько фонарей выдернули меня из темноты. Я медленно поднял руки, одновременно выводя из строя оружие врага. Сколько же их здесь… Целая армия.

— Руки за голову! — гаркнул один из них, тыча бесполезным оружием. Я медленно положил ладони на затылок, считая противников. Семь, восемь. Ещё трое. Вон там тоже фонари. Вдоль вагонов спереди и сзади вооружённые люди держали под контролем все входы и выходы. И это только с этой стороны поезда и рядом с ним.

— Нашли! — радостно отчитался один из моих пленителей.

— Сюда его! — проревел уже знакомый голос.

— Вперёд, — попытался толкнуть меня в спину конвоир, но его остановил мой ледяной тон:

— Только попробуй.

Боец в камуфляжной балаклаве сделал вид, будто просто отвлёкся.

— Ваше сиятельство, позвольте представиться — граф Александр Фёдорович Ядовиткин, — произнёс статный офицер лет сорока. Я поднялся ему навстречу, всё ещё слабый от боя. Снегов настороженно глянул на вошедшего. Паулина дремала, расположившись возле обогревателя, и над ней возвышалась Тень, стерегущая покой нанимательницы. Капелюш сопел чуть поодаль, надвинув шапку себе на лицо. Полевой шатёр, разбитый в течение нескольких минут после приземления первого вертолёта — был освещён магическими сферами. Спасательные службы сработали на загляденье. Всё случилось чётко, быстро, слажено. В каждом шатре находились обогреватели, возле которых расположились пережившие крушение поезда люди. Медицинские вертолёты прибывали и отправлялись каждые пять минут, эвакуируя пострадавших.

— Прошу вас, сидите, — сказал гость поспешно. — У вас была очень тяжёлая ночь.

Витязь хмыкнул. Он отмыл кровь с лица, но его костюм по-прежнему казался нарядом из фильма ужасов.

— Нечасто мне доводится встречать следы работы специалистов такого класса, — чуть поклонился ему Ядовиткин, а затем перевёл взгляд на меня.

— Простите за беспокойство, Михаил Иванович. Но у меня есть несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?

Я кивнул.

— Для начала, не для протокола, позвольте выразить вам своё восхищение, — чуть понизил голос офицер. — Полагаю, только благодаря вашему участию удалось избежать больших жертв.

— Я был не один.

— Да-да, конечно. Но если бы не вы и ваши люди… Страшно представить, что бы тогда случилось.

Ядовиткин покачал головой.

— Задавайте вопросы, граф, — я опустился на полевой раскладной стул.

— Что вам говорит имя Виталия Андреевича Романова? — тут же выпалил он. По-моему, ради этого имени граф сюда и явился.

— Абсолютно ничего, — не соврал я. — Кто это?

— Довольно значимый в узких кругах человек, — задумчиво проговорил Ядовиткин, наблюдая за мной. — Вам что-то известно об этом, госпожа?

Я не сразу понял, что офицер обращается к Паулине. Та приподнялась на локте, нервно глядя на графа. Только что проснулась.

— Нет, ваше сиятельство, — тихо сказала она.

— Мне показалось, будто бы это имя вам знакомо… — прищурился офицер. — Его тело обнаружено в лесу, с западной стороны. Полагаю, был убит вами, ваша доблесть.

Он вежливо поклонился Снегову.

— Возможно, — глухо ответил тот. — Но я имён не спрашивал.

— Понимаю, — улыбнулся Ядовиткин. — Прекрасно вас понимаю. Хорошо. А знаком ли вам, Михаил Иванович, Аркадий Борисович Стоев?

Я кивнул:

— Пересекались…

— Последнее ваше пересечние произошло у пруда, верно?

Ещё один кивок с моей стороны. Скрывать своё участие в убийстве полковника не имеет смысла. Весь поезд слышал, как он меня искал.

— У меня есть информация, что нападавшие разыскивали именно вас, — граф заложил руки за спину, будто подслушав мои мысли.

— Мне тоже так показалось, — я выдержал его взгляд.

— Как вы думаете, по какой причине? — спросил он и торопливо пояснил. — Дело в том, что подобные инциденты не происходят каждый день. Нападение на поезд, это… Немыслимо. Я получаю доклады от групп быстрого реагирования, которые хватают тех из нападавших, кто попытался сбежать, однако пока это мелкие сошки.

— Вероятно, из-за некоторых разногласий по ведению дел, — мягко произнёс я. — Господин Стоев был цепным псом криминального авторитета из Кобрина, с которым пришлось поделить сферы влияния.

— Довольно громкое заявление, Михаил Иванович, — отметил Ядовиткин. — Особенно в адрес покойного полковника жандармерии.

Я пожал плечами:

— Из песни слов не выкинешь.

— Хорошо подмечено. Однако в свете того, что господин Стоев был одним из организаторов нападения… В свете этого я вполне допускаю нечистоплотность господина Стоева. Особенно учитывая факт появления господина Романова…

Очередной быстрый взгляд.

— Да кто такой этот Романов? — не выдержал я.

— Вы упомянули про то, что господин Стоев работал на кого-то… Быть может, вы сможете пролить свет на возможного заказчика? — пропустил мой вопрос граф. — Быть может, именно он желал вашей смерти?

— Мухины, Александр Фёдорович. Преступная группа, к разгрому которой я имею некоторое отношение. Думаю, детали можете запросить у полиции Кобрина.

— Непременно, Михаил Иванович. Непременно. Полагаете, это была всего лишь месть? — хмыкнул Ядовиткин.

— Уверен в этом.

Он с сомнением покачал головой.

— Здесь слишком много трупов, Михаил Иванович, для банальной мести. Боюсь, ситуация несколько серьёзнее.

— Вы недооцениваете корбинцев.

— Возможно. Или вы их переоцениваете.

Затем граф снова коснулся взглядом Паулины. Князева села, закутавшись в военное одеяло, и смотрела в сторону.

— Мне показалось, что имя Романова вам всё-таки знакомо, госпожа. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, вы смогли бы пролить свет на это дело.

— Простите, ваше сиятельство, но вам показалось, — уверенно улыбнулась ему Паулина. — Я просто питаю слабость к сильным мужчинам в форме и не сдержалась, когда увидела вас.

— У вас есть ещё вопросы? — вмешался я.

— Совсем немного, — чуть нахмурился граф.

В палатку вошёл ещё один офицер. Отсалютовал Ядовиткину.

— Простите ещё раз за беспокойство, но мы должны соблюсти некоторые формальности, — продолжил Александр Фёдорович. — Для выстраивания картины происходящего, мы с господином Кашиным хотели бы опросить каждого из вас по отдельности. Это не займёт много времени.

Он посмотрел на часы.

— Да, думаю, часа нам хватит. А там как раз должен прибыть вертолёт, который доставит вас до Пскова. Там готовится скорый до Санкт-Петербурга. К полудню уже будете на месте.

Эхо шагов отражалось от белых стен, улетая вдоль просторного коридора в небытие. Идущий по дорогому паркету человек казался совершенно безмятежным. Скульптуры древних героев и мифических созданий провожали его взглядами драгоценных камней. Он шёл мимо шедевров мировой живописи с видом абсолютно равнодушным, хотя прежде мог остановиться у какого-нибудь и подолгу стоять, изучая технику мазков и линий.

Сейчас такого желания не было.

Белые двери, отделанные золотом, распахнулись, пропуская его внутрь тронного зала. Люди, собравшиеся здесь, притихли, и каждый склонился в почтительном поклоне.

Император Российской Империи взошёл на трон и медленно сел, холодно глядя на своих подчинённых.

Пространство вокруг Прасковьи, пожилой женщины, пустовало. Да и сама она, бледная, забывшая про вечное вязание, стояла, смиренно опустив голову. Иоганн Крестовский задумчиво перебирал чётки, наблюдая за соратницей. Ланцов, как и всегда, вытянулся как на параде. Из Седмицы отсутствовал только Кожин. Но он обычно на таких совещаниях откровенно скучал. Задания придворного хрономанта разительно отличались от рутинных государственных дел.

Молчание длилось почти минуту.

— Государь, — дребезжащим голосом произнесла Прасковья, разрушая зловещую тишину. — Я виновата. Простите, Государь.

Старушка с трудом опустилась на колени.

Император смотрел на неё не мигая. Лик его оставался бесстрастным. Седмица безмолвствовала, хотя на лице Лауры, скрытом вуалью, блуждала победоносная улыбка.

— Нападение на поезд, — наконец сказал он. — С применением техники и тяжёлого вооружения. Как будто бы у нас тут Восточная Америка! Среди нападавших полтора десятка аристократов! Организаторы: полковник жандармерии, бандит из провинции и революционер! Последнего, Прасковья, ты считала своим агентом. И я не говорю про три десятка радикалов из революционной ячейки, которую ты «контролировала». Что это: ошибка или предательство?

Прасковья склонила голову ещё ниже.

— Я говорю эти слова и сам в них не верю! — с негодованием произнёс он. — Игры закончились, Прасковья.

— Государь, я прошу принять мою отставку, — торопливо проговорила женщина, руки её дрожали.

— Отставку? Что ж, я принимаю её, — холодно промолвил Император.

Женщина тяжело поднялась с колен и медленно проследовала к выходу, провожаемая взглядами оставшейся части тайной седмицы. Дверь закрылась с глухим стуком. Иоганн перевёл взгляд на правителя. Стоящий у колонны Дмитрий отёр пот со лба платком и шумно вздохнул. Из коридора послышался шум и сдавленный старческий возглас. Иоганн на миг прекратил перебирать чётки, но затем медленно вернулся к этому занятию.

Император выждал паузу, убедившись, что звуки борьбы были услышаны. После чего выпрямился, оглядывая подчинённых.

— Все вы здесь, потому что ваши таланты нужны стране. Потому что ваши таланты нужны мне. Но если вы считаете, что ваше привилегированное положение как-то избавит вас от моего гнева… Уверяю, это мнение ошибочное. Особенно если я найду подтверждения тому, что вы отстаивали интересы врагов государства.

Тишина звенела.

— Прасковья… Была врагом? — вдруг пропыхтел Дмитрий. — Но как же так. Она ведь…

Он умолк, споткнувшись о взгляд владыки.

— Ваше Императорское Величество, а кто займётся мурашами Прасковьи? И можно ли будет им доверять? — спросил Иннокентий. Психомант стоял, заложив руки за спину.

— Сегодня вы всё узнаете. Лаура?

Женщина с лицом, закрытым вуалью, вышла вперёд и склонилась перед Императором.

— Государь, этот поезд был плевком в корону. Позвольте мне начать…

— Подожди, — поморщился он. — Ты слишком торопишься.

— Только ради того, чтобы вернуть благородным людям благородный вид, Государь, — ещё ниже поклонилась Лаура. — Вопрос назрел давно. Нужно действовать.

— Теперь ты торопишь уже меня?

Женщина поспешно промолвила:

— Прошу меня простить, мой Государь.

Император смерил её долгим взглядом и кашлянул:

— А теперь позвольте вам представить нового члена тайной седмицы. Владимир Майклович Грейсмит.

В зал вошёл невысокий человек, уже начинающий лысеть. Одетый в твидовый костюм, который скорее подходил какому-нибудь мелкому чиновнику, он совсем не пытался пустить пыль в глаза. На лице его играла лёгкая полуулыбка, походка была уверенной. Близкопосаженные глаза смотрели пронзительно и будто бы видели душу собеседника. Не больше пятидесяти, острые скулы.

— Добрый день, — слегка кивнул он, оказавшись у трона. Внимательно оглядел каждого из членов седмицы. Дмитрий вспотел ещё больше. Иннокентий подобрался. Голос Грейсмита оказался под стать внешности. Неприметный, тихий и бесцветный.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — добавил он. — Во славу Империи, разумеется.

— Простите, Государь, но… Владимир, если я не ошибаюсь, не является дворянином, — пискнул Дмитрий.

— Совершенно верно, — посмотрел на него Император.

— Но…

— Пришло время перемен. Ты можешь с ними бороться, если хочешь. А можешь продолжить делать то, что хорошо делаешь. Что ты выбираешь, Дима?

Толстяк часто-часто закивал. Император перевёл взгляд на женщину с вуалью:

— Лаура, а вот теперь мы можем вернуться к твоему интересу. Уверен, Владимир Майклович сможет тебе помочь. Инструкции он от меня уже получил. Однако прошу запомнить: все действия только после моего одобрения. По каждому имени из твоих списков. Вооружённые восстания аристократов совсем не нужны Империи.

— Да, мой Государь.

— А теперь вы все свободны.

Белые двери отворились, выпуская напряжённых советников в коридор, где на них взирали каменные герои прошлого. Только теперь их взгляды казались оценивающими.

Семь томов позади. Полагаю, впереди осталось 3–4, но не зарекаюсь. Мой рекорд продолжается. Спасибо, что не покидаете. Спасибо, что комментируете. Спасибо за награды и сердечки.

Надеюсь, не расстаёмся.

Тень надеется увидеть вас в следующей серии.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.