– А мы Новый год праздновать не будем? – Я вбежала на кухню и схватила бутерброд с сыром и маслом.

Мама обернулась от плиты, где помешивала аппетитно булькающее и распространяющее невероятный аромат наше с папой любимое блюдо… И посмотрела на меня…

– Будем, конечно. А с чего такие вопросы?

– Сегодня уже 24 декабря! Вот с чего. А в школе ни слова о празднике, на площади ёлки нет, в гипермаркете ни одной ёлочной игрушки не встретишь.

– Мальвина, ты, наверное, слегка преувеличиваешь. – Мама задумалась. Мне кажется, что в этот момент она активно анализировала мои слова.

– Нет. Я специально по дороге домой вокруг смотрела. На улице нет ещё ни одного новогоднего украшения!

– Посмотрим, что будет завтра. Но мне кажется, что в твоих словах есть доля правды. У нас ведь на работе тоже в этом году ни одной ёлочки не украсили, и в «Тайного Санту» мы не играем. Странно это всё как-то…

– Вот я и говорю, что странно всё! Завтра ещё в школе повнимательнее понаблюдаю.

Мама отошла от плиты и включила телевизор. Мы его смотрим редко, но сейчас она хотела убедиться, что я не сон рассказала, а реально всё так и есть.

По телевизору показывали обычные передачи, фильмы, мультики. Мама прыгала с канала на канал, но действительно нигде не было ничего, что хоть как-то связано с новогодними праздниками.

В этот момент в прихожей послышался какой-то шум.

– Папа, это ты? – крикнула я и схватила второй бутерброд.

– Ты же ещё первый не доела. – Мама нажала на кнопку электрического чайника.

– А это про запас, – ответила я с набитым ртом.

– Я это, я, – ответил папа. Слышно было, как он раздевается и идёт мыть руки.

– Вань, а ёлку мы в этом году будем настоящую покупать или поставим на комод маленькую искусственную? – поинтересовалась мама. Она накрывала на стол и делала вид, что никакого странного разговора у нас с ней не было.

– А зачем? – Папа показался в дверях кухни. – О, бутербродики. Обожаю. Борщ у нас ещё остался?

Мы с мамой переглянулись.

– Ещё пол-кастрюли. – Мама достала половник и синюю суповую тарелку.

– Папа, а почему ты спросил «зачем»? – Я не могла не поинтересоваться. Он обычно радовался новогодним праздникам не меньше меня. Даже конфеты из моих подарков мы с ним поровну делили. А тут такое…

– Не понял, про что ты.

– Про Новый год.

– А, ясно. – Папа как ни в чем не бывало откусил кусочек бутерброда.

Я в этот момент почувствовала облегчение. Всё в порядке. Мама про праздник помнит, папа тоже. Значит, просто в этом году подготовка запланирована городскими службами на более позднее время. Наверное, и правда с 25 декабря всё и начнётся.

– Пап, а давай настоящую ёлку купим?

– Конечно. Я не против. Только, Мальвина, давай уже ближе к весне.

– К весне? – Я даже подпрыгнула от неожиданности.

– Ну да. Так же больше вероятности, что приживётся, – ответил мне папа. При этом он не улыбался – я специально внимательно на него смотрела, чтобы понять, шутит он или нет.

– Пап, я что-то тебя не понимаю, – ответила я ему и опять посмотрела на маму.

Она стояла с половником в руках и с растерянным выражением лица наблюдала за нашим разговором. На лбу у неё была та самая складочка, которая появлялась только при очень сильной задумчивости.

– Мальвина, – продолжил папа, – зимой ёлки точно никто не сажает. Ты сама подумай, как яму выкопать? А весной и копать проще, и больше вероятность, что дерево приживётся. На даче даже можно ель и сосну посадить. Недалеко от крылечка.

– А как же Новый год?! – Я ещё надеялась, что это всё же юмор такой.

– Наступит 1 января. Как и всегда, – снова абсолютно невозмутимо ответил мне папа.

Я смотрела на него и теперь понимала, что он не шутит.

Что случилось? В мире все забыли про праздник?

Все, кроме меня и мамы…

Весь обед я просидела молча, что обычно очень нравилось моим родителям. После возвращения из деревни Пузырьково я их почти каждый день заваливала вопросами на разные волшебные темы. А так как ответы на них родители не всегда знали, то это, конечно, их часто раздражало.

– Когда я ем, я глух и нем. Мальвинка сегодня на все сто процентов соответствует этому высказыванию. – Папа встал из-за стола. – Спасибо за обед. Борщ выше всяких похвал.

Папа ушёл с кухни, а я вопросительно посмотрела на маму.

– Дочь, я сама не понимаю. Могу, конечно, предположить, но не уверена.

– Расскажи. – Я заёрзала на стуле.

– Смотри, ген волшебства есть у меня и у тебя, но его нет у папы. Поэтому логично, что он такой же, как и все другие.

– Про это я тоже подумала. Но почему они не помнят про праздник?

– Не знаю. – Мама набрала номер на телефоне. – Валюша, привет. Как ваши дела? А ты своим уже купила новогодние подарки?

Я не стала дальше вслушиваться в мамин разговор просто потому, что это совсем невежливо. Личное пространство нужно уважать, даже если очень хочется узнать, почему весь мир сошёл с ума.

А если это не мир, а мы с мамой? Вдруг на самом деле так всегда и было?

В тот момент, когда я уже почти уговорила себя, что новогодних праздников никогда не существовало, мама вытащила меня из этой совсем неприятной мыслемешалки.

– Мальвина, ау. Ты меня слышишь?

– Слышу, – вздохнула я.

– Тётя Валя спросила меня, зачем покупать новогодние подарки. И почему я решила ввести такую семейную традицию.

– Прямо так и сказала?

– Да. Подробно расспрашивала о том, для чего я это придумала, и искренне не понимала, зачем нужна украшенная ёлка, если можно использовать по этому назначению и домашний фикус.

– Мама, что же произошло?

– Пока не знаю. В школе завтра попробуй тоже всё разузнать, а я на работе ещё проведу расследование. Завтра вечером сбор.

– На кухне? С печеньками?

– И с какао. Мы же с тобой помним про новогодние традиции, – подмигнула мне мама и стала загружать посуду в посудомойку.

Я пошла в свою комнату делать уроки. Математика мне так и не сдалась. Хоть теперь мне ставили тройки, но они были совсем незаслуженные. И я день за днем пыталась их заслужить. Вот и сейчас мне нужно было сделать несколько заданий, а я даже не понимала, про что они.

Письменный стол в моей комнате стоял у самого окна. На улице уже стемнело, крупными пушистыми хлопьями шёл снег. Он падал на подоконник и подмигивал серебряными и золотыми звёздами.

Не может же быть такого, что никто не помнит про Новый год? А как же яркие гирлянды на окнах? Я обожаю разглядывать их. У кого-то они переливаются разноцветными огоньками, а у кого-то просто светят одним цветом. Сразу возникает ощущение радостной сказки и моего любимого волшебства. И что теперь? Ничего не будет? Просто этот год перейдёт в следующий? Нет, я против.

Я с надеждой выглянула в окно. Ни одной гирлянды, ни одной ёлки, ничего, что бы хоть как-то напоминало празднование Нового года.

С этим определённо нужно что-то делать…

Я ещё никогда не собиралась в школу с такой скоростью. Мне срочно нужно было понять, что случилось с этим миром и почему все забыли про новогодние праздники.

Дорога до школы выглядела вполне себе привычно. Для февраля, но никак не для декабря. Никаких новогодних украшений в дворах так и не появилось.

Школа тоже выглядела обычной, и даже ежегодная надпись на крыльце «С Новым годом и Рождеством!» не наблюдалась.

– Машка, а ты что Деду Морозу заказала? – Я подбежала к однокласснице.

Машка заправила свою густую чёлку за уши, прищурила глаза и чуть наклонила голову:

– Василькова, ты поскользнулась и ударилась головой?

– Почему такие выводы?

– Ерунду говоришь. Про Деда Зиму и прочее. Тебе сон приснился?

– Про Деда Мороза.

– Это роли не играет. Чушь же.

– С тобой всё ясно.

– С тобой тоже.

Так и закончился наш разговор. Машка тоже про новогодние праздники ничего не помнила.

И это уже совсем невесело. Одноклассница раньше была фанатом всех этих новогодних украшений, игрушек и прочей мишуры и обычно начинала подготовку к Новому году уже в ноябре.

С уроков я сбежала. Мне нужно было срочно обсудить все новости с мамой. Школа подождёт.

На лестнице в нашей парадной пахло какими-то лекарствами. Неприятный такой запах, больничный.

– Мам, ты дома? – Я открыла дверь в нашу квартиру.

– Дома, с тётей Валей сменами поменялись. А ты чего не в школе?

– Машка тоже про Новый год не помнит. – Я сняла пуховик, любимые зимние сапоги с опушкой и пошла в сторону кухни.

– Всё ясно. Похоже, дело серьёзнее, чем нам сначала показалось. Давай сейчас всё обсудим. За чаем. А ты чего нос морщишь? – Мама вышла ко мне навстречу. В руках она держала вазочку с моим любимым овсяным печеньем.

– Там кому-то плохо стало. Или кто-то лекарства разлил. Запах по всему подъезду.

– Так-так, а вот это уже интереснее. – Мама поставила вазочку на стол и нажала на кнопку электрического чайника.

– Ты что-то про это знаешь?

– Я, к сожалению, не ведьма, как вы с Ядвигой, но знания по волшебству у меня тоже есть. И, Мальвина, если я не ошибаюсь, кто-то открыл портал.

– Что открыл?

– Портал. Дверь между обычным миром и волшебным. Скорее всего, исчезновение новогодней памяти с этим и связано. Нарушение мирового сказочного порядка!

– Мам, я ничего не поняла.

– Мальвина, молекулы вот этого лекарственного аромата появляются в воздухе при так называемом квантовом скачке, то есть при переходе с одного энергетического уровня на другой.

– Стало ещё непонятнее. – Я пыталась осознать, о чём говорит мама, но ничего не получалось.

– Здесь кто-то из волшебного мира. – Мама прикусила нижнюю губу и начала накручивать прядь волос на палец.

– Так всё Пузырьково из волшебного мира, и ничего не происходит. И я теперь из этого же теста – и тоже всё нормально. Живу же здесь и вроде ничем неприятным не пахну. Или это из-за меня праздник пропал?

– Нет, конечно. Ты тут ни при чём. А вот сущности, насколько я помню, могут жить только в волшебном мире.

– Сюда кто-то проник в образе ведьмы, домового, лешего или кикиморы и остался незамеченным?

– Вот это и странно. – Мама задумалась. – Давай пить чай. Я пока не знаю ответа. А ты руки помыла?

– Мам, а может, Ядвиге письмо написать? – Я крутилась на табуретке и ждала, пока заварится мой любимый облепиховый чай.

– Я тоже подумала о том, что нужно как-то с ней связаться. Но письмо дойдёт нескоро, а проблему нужно решать уже сейчас. Не так много дней до Нового года осталось.

– Телефона у Ядвиги нет, мысленно поговорить с ней у меня тоже не получается. Я уже несколько раз пробовала.

– Мальвинка, если портал открыт, то волшебный сквозняк, возможно, и поможет вашу связь с Ядвигой восстановить.

– Мама, ты гений! И меня очень удивляет, что ты не ведьма.

– Ничего удивительного. Если я родом из волшебной семьи, это совсем не значит, что я волшебница. Конечно, этот ген и у меня есть, но слабенький, для всяких ведьминских штучек совсем не подходит. А настоящие ведьмы редко рождаются. Тебе же тётка всю эту историю точно должна была рассказывать.

– Да знаю я. Просто трудно жить ведьме в обычном мире.

– Я тебе уже несколько раз говорила, что сначала – самая обыкновенная средняя школа, а потом уже все эти волшебные штучки.

– Но сказка и волшебство намного важнее этой математики!

– Если я ещё могу это понять, то наш папа твёрд в своём намерении. Он считает, что ты должна продолжить его семейную традицию.

– Ма-а-ам, ну ты-то понимаешь, что я и технический вуз несовместимы.

– Мальвина, давай пока отложим все эти вопросы. Ты ещё до алгебры не добралась. Вдруг случится чудо – и ты станешь гением в этой области.

– В чудеса я верю.

– И я. Лучше попробуй связь с Ядвигой восстановить.

Я мысленно пыталась настроиться на мою утончённую тётушку, но ничего не получалось. Я так сильно старалась, что по телу начал пробегать озноб. Но не останавливалась и продолжала связываться снова и снова. Ничего. Появилось только неприятное ощущение какой-то беспомощности и злости на саму себя. Да что же это такое! Даже с тётушкой родной связаться не могу. Совсем расклеилась. Это всё из-за математики. Эх, надо было больше практиковаться. Так, надо сосредоточиться. Плечи, шея и спина стали словно каменными, руки начали дрожать от напряжения. И в тот момент, когда я решила, что в этот раз снова ничего не получится, озноб внезапно сменился сильным жаром. Вдруг как будто сквозь пелену я услышала голос.

«Ядвига? Меня слышно? Это я, Мальвина».

«Мальвина, ну наконец-то! Я тебя уже два дня пытаюсь вызвать. У вас там всё хорошо?» – Её голос звучал как-то отдалённо.

«Нет. Здесь все забыли про новогодние праздники».

Я решила сразу выложить всю информацию. Связь с волшебным миром в наше время – штука совсем ненадёжная.

«И в Пузырьково творится что-то не очень хорошее», – с беспокойством сказала Ядвига.

«Что именно? Я могу помочь?»

«Долго рассказывать. Приезжай скорее».

И тут связь резко прервалась. Тётушка как всегда немногословна. Ну что ж, хоть что-то осталось неизменным… Вдруг услышала я голос мамы:

– Ну что? Мальвина, не тяни. Ты уже полчаса сидишь тут в задумчивости.

– Сколько? – Вот это я даю, конечно.

– Даже, может быть, минут сорок, я не засекала. Тебе удалось связаться с Ядвигой?

– Да, там что-то тоже случилось. – Я всё ещё не могла прийти в себя от услышанного. Такого встревоженного голоса у Ядвиги никогда раньше не было.

– Рассказывай быстрее. Там тоже про праздники забыли?

– Я не знаю. Связь прервалась. Толком ничего не удалось выяснить. Ядвига сказала, что мне срочно нужно ехать в Пузырьково.

– Я тоже про это подумала. И мы с папой поедем.

– Мамочка, ты не обижайся, но лучше вы тут будьте. Помочь там всё равно не сможете. Вдруг в Пузырьково что-то случится, а вы же совсем волшебством не владеете.

Мама ничего не ответила, она посмотрела на меня и кивнула.

Повезло мне с родителями.

Следующим делом, с которым нужно было разобраться срочно, стала покупка билетов.

– Мальвина, снова на поезде поехать хочешь? – спросила меня мама.

Я уже лихорадочно искала в телефоне сайт РЖД.

– Ну а как ещё добраться до Пузырьково? На ковре-самолёте? – фыркнула я, но тут же встретилась с маминым взглядом и рассмеялась.

– Портал открыт… – загадочно протянула мама, и её глаза сузились. – А значит, есть и другой ход. Между пространством и временем.

Я замерла с пальцем над экраном.

– Это… как? – Я развела руками, выражая полное недоумение. – Мам, ты о чём?

– Всё очень просто! Ты можешь попасть в Пузырьково необычным маршрутом. И не в привычное время.

– Подожди, подожди. – Я сделала вид, что чищу уши. – Слова-то русские, а смысл от меня ускользает. Можно подробнее и без этих космических загадок?

Мама присела рядом, её плечо коснулось моего.

– Скажи мне, портал открыт? – Она посмотрела на меня с наигранной серьёзностью, но в уголках губ пряталась весёлая искорка.

– Ну сайт РЖД работает… Значит, предположительно да. – Я с подозрением посмотрела на маму. Она явно что-то задумала. – А откуда такая уверенность про пространство и время? Ты что-то знаешь и скрываешь от меня?

– Мальвина, что ты! – Мама попыталась сохранить невозмутимость, но её взгляд на мгновение опустился, выдавая лёгкое смущение. – Я просто… подключила логическое мышление.

Я посмотрела на неё, пытаясь понять, что здесь не так. Вроде бы с первого взгляда всё обычно. Я знала, что мама в детстве общалась с жителями Пузырьково, что у неё есть волшебный ген, но дара к волшебству нет. А вот откуда такие познания в этой области – непонятно. Может быть, и правда логическое мышление.

– Мам, а как вы думаете, как попасть в Пузырьково? – спросила я, подчёркивая последнее слово.

Мама приподняла бровь, делая вид, что не понимает.

– Кто это – «вы»? К нам королевская особа в гости пожаловала?

– Ну ты и твоё логическое мышление! – рассмеялась я. – Вдвоём вам виднее.

Мама фыркнула и, схватив со стола кухонное полотенце, с комедийной грозностью замахнулась на меня.

– Ах ты, насмешница! Ладно… – она подмигнула, откладывая «оружие», – сегодня я видела мужчину, который шёл задом наперёд.

– Это ещё как? – выпалила я, чувствуя, как этот вопрос становится нашим коронным.

– Абсолютно обыкновенно! Шёл как все люди, только… спиной вперёд. И с палками для скандинавской ходьбы – для солидности, наверное.

– Ой, мам! – Я всплеснула руками. – Я тоже сегодня такого странника видела! Женщину. Я тогда подумала, что это, может, новая мода – для продвинутых. Типа медитации на ходу!

– Насчёт моды не уверена, – задумчиво сказала мама. – Но раз мы обе это заметили именно сегодня, считай, это знак. Я бы на твоём месте непременно попробовала.

– То есть… пройтись задом наперёд? – уточнила я, уже представляя себе эту смешную картину.

– Именно! – Глаза мамы загорелись азартом. – Только представь себе очень чётко: улочки Пузырьково, запах хвои, снег на крышах… И дату не забудь!

– А дату-то зачем? – удивилась я. – У них там сегодня тоже, по-моему, 25 декабря.

– Ох, Мальвина, золотко моё. – Мама ласково потрепала меня по волосам. – В мире, где открываются порталы, и календари могут показывать разное время. Всякое бывает!

– Ладно-ладно, сдаюсь! – Я капитулировала перед её фантазией. – Ты сегодня вся в загадках, словно волшебница из сказки.

– Это я случайно. – Мама скромно опустила глаза, но хитрая улыбка выдавала её удовольствие. – В образ вошла. Кстати, гостинцы для тёти Ядвиги возьмёшь? У меня для неё припасён шоколад с миндалём и тот чай с жасмином, что она так любит.

– Конечно возьму! – кивнула я, уже направляясь в коридор. – Пожалуй, пойду собираться и опробую этот твой странный способ. А если не сработает – надо будет срочно билеты брать, пока их не раскупили!

Мама кивнула. Я видела, что она переживает за меня, но старается не подавать виду.

Я обняла её и прошептала на ухо:

– Мамочка, не волнуйся, всё будет хорошо.

– Я знаю. Ты справишься. Только береги себя. Обещаешь?

– Обещаю.

Через час я уже была готова. С собой взяла только рюкзак с необходимым количеством одежды и подарками для Ядвиги.

– Мам, а как ты думаешь, мне лучше на улице попробовать или дома тоже сработает?

– На улице, – мама ответила без запинки.

Она определённо что-то скрывает. Я обязательно потом разгадаю и эту тайну.

Я вышла из дома и начала осматриваться по сторонам. Не хотелось никому попадаться на глаза, а подросток в шапке с помпоном и с кислотно-розовым рюкзаком за плечами, который идёт задом наперёд, может привлечь внимание. Я бы точно стала наблюдать за подобным персонажем. Люди обычно так не ходят, особенно с лицом, на котором отражаются все переживания этого мира.

Именно поэтому я направилась в парк, а не стала пробовать странную походку около дома. Я, конечно, уже ничему не удивляюсь и вполне с этим смирилась, но лишний раз привлекать внимание совсем не хотелось, тем более что, по мнению мамы, у нас здесь могут ходить сущности в обличье людей. Пока я не понимаю, что случилось, лучше спрятаться.

Я дошла до парка – он у нас, к счастью, совсем недалеко, нужно только перейти дорогу. Шла я аккуратно, размеренным шагом, стараясь не привлекать лишних взглядов. А вокруг было так красиво! Может, про Новый год все и забыли, но зима-волшебница никуда не делась. Всё утонуло в толстом-толстом слое снега – таком белом, пушистом и нетронутом, что дух захватывало. «Эх, – подумалось мне, – вот бы сейчас кинуться в сугроб или слепить снеговика!» Но нет, дело важное.

Я подняла голову к небу. Оно было тёмным, с приглушённым фиолетовым отливом. Звёзд не видно совсем, будто кто-то натянул над городом бархатный полог. «Значит, скоро снова пойдёт снег, – с удовлетворением подумала я. – Хорошо, что я потеплее оделась». Болеть сейчас было совершенно некогда – целый Новый год нужно спасать, а на такое дело с насморком и температурой не ходят.

Пройдя немного вглубь парка, я остановилась на знакомой аллее. Сердце почему-то застучало чаще. «Ну что ж, – сказала я сама себе, – пора творить магию. Или выглядеть очень глупо». Я глубоко вдохнула морозный воздух, мысленно представила уютные домики Пузырьково, запах мандаринов и хвои и… сделала первый шаг назад. Так, Мальвина, приготовься! Представить Пузырьково – это просто, с воображением у меня полный порядок. Загадать дату. Неужели там и правда может быть другое число? Ладно, на всякий случай буду думать про 24 декабря, пусть один день будет в запасе.

Первый шаг – надо представить Пузырьково… представить Пузырьково. Второй – загадать дату. Третий – 24 декабря… 24 декабря. Четвёртый, пятый. Как неудобно. А если я упаду? А вдруг не получится? А если приземлюсь не туда?

– Так, Мальвина, ты отвлеклась, – сказала я сама себе и снова стала пятиться, будто каракатица.

– А что это ты тут делаешь? – Вдруг из-за кустов вышел мой одноклассник Стёпка Егоров.

А он что тут делает?

Не успела я ответить, как почувствовала, что земля уходит из-под ног, стало холодно, темно… Вихри ледяного воздуха закручивали меня в водоворот. Они то резко усиливались – и я чувствовала что-то похожее на турбулентность в самолёте, то так же резко слабели – и я падала вниз. Никаких приятных ощущений мне это перемещение не доставляло. Я очень надеялась, что сейчас попаду в Пузырьково, а не просто так полетаю, как фантик от конфеты на ветру.

Вдруг резко всё прекратилось. Яркая вспышка света озарила пространство. Я понимала, что стою уже на твёрдой поверхности, но пока не видела где.

В этот момент я сообразила, что волшебство произошло при однокласснике. Кажется, мне попадёт от Ядвиги за это дело по полной программе. Хотя я совсем не виновата – кто его просил выскакивать из-за кустов?

Зрение понемногу вернулось. Вокруг меня был снег. Много снега. Я стояла на каком-то деревянном настиле. На улице были сумерки, но почему-то возникло ощущение утра, а не вечера. Впрочем, зимняя темень – это привычное состояние, и понять, когда утро, а когда вечер, не так и просто. Деревья вокруг были покрыты инеем, их ветви искрились в свете фонаря миллионами крошечных бриллиантов.

Что я могла сказать точно, так это то, что здесь было намного холоднее.

Кажется, я на какой-то веранде. В Пузырьково таких нет. Все дома я знаю. Хотя на почте у Печкина вроде бы как раз была веранда или что-то вроде большого крыльца.

Вот только почему я попала именно сюда?

Я огляделась. Заметённое снегом здание выглядело очень уютно. Из небольшой трубы вилась тонкая струйка дыма, а в окнах мягко горел желтоватый свет. Возле двери на веранде стояла щербатая деревянная скамейка, а на круглых брёвнах висела покосившаяся табличка с надписью «Почта».

«Какая я молодец! Правильно догадалась. Почта. И, судя по свету, внутри кто-то есть. Нужно зайти к Печкину и попробовать разузнать, что здесь происходит».

Только я взялась за круглую серебряную ручку со следами ржавчины, как услышала вдалеке какой-то голос. Внутренняя чуйка подсказала, что лучше не торопиться. Я подошла к окошку и стала вслушиваться в разговор.

– Ну что? – раздался очень знакомый женский голос. Я начала вспоминать, где его раньше слышала, но мысли почему-то на собрание не приходили, что совсем неудивительно после таких перелётов и новостей.

– Почти. Уже скоро. Концентрация волшебства достигла своего максимума. Чувствую, что у нас появился шанс.

На этот раз голос был мужским. Мне он показался совсем незнакомым. Я не сильна в этом вопросе. Голос и имя человека почему-то совсем мне не запоминаются.

– Мы сами справимся? – снова раздался женский голос.

– Не знаю.

– Продолжаем ждать?

– Да. Иногда даже самый большой сугроб помогает найти обратную дорогу.

«Что это за чушь? Какой сугроб?»

Я не поняла, про что говорят на почте, но ощущение, что это как-то связано с тем, почему я здесь, было железобетонным.

«Мальвина, я чувствую, что ты в Пузырьково. Так и есть?» – Я услышала в голове голос Ядвиги.

«Да, я на месте. На почте».

«Лети домой».

Меня не нужно было долго уговаривать. Я так замёрзла, что зуб на зуб не попадал, а нос, наверное, выглядел как синяя сливка.

Расправила руки и без труда поднялась в воздух. Я почему-то совсем не удивилась, что, несмотря на долгое отсутствие тренировок, у меня всё так быстро получилось. Мороз пронизывал насквозь, кончиков пальцев на руках я почти не чувствовала. А всё почему? Потому что, когда пятилась задом наперёд, где-то потеряла свои любимые вязаные варежки. Ещё одна причина, по которой можно сделать вывод, что перемещение во времени – это точно не для меня.

«Интересно, а можно заболеть, творя сказочное волшебство? Надеюсь, что нет. А то я первая в очереди на знакомство с бронхитом или ангиной. Надо не забыть спросить у Ядвиги».

«Сейчас липового чаю с вареньем выпьешь, ноги попарим, носки шерстяные – и утром будешь бодра и весела», – снова услышала я голос тётушки.

«Ой, а вы, что ли, все мои мысли слышите?»

«Только те, что ты не закрываешь».

«А, тогда ладно. – Я почувствовала облегчение, но совсем ненадолго. – Стоп. А я же никакие не закрываю. Не умею».

«Давай быстрее. Чай остынет».

Я попыталась поймать попутный ветер.

«Ну и тётушка у меня – хитрая. Вся в меня. Ну или я в неё. Это уже неважно».

К дому Ядвиги я добралась с синим от холода носом, дрожащими руками и стучащими зубами.

– Мальвина! – Тётушка открыла мне дверь. Она, как и всегда, выглядела элегантно. Идеальная причёска, прямая осанка, синее платье в пол, кружевной воротничок и чёрный плетёный ремень.

«А с чего это я решила, что смогу всё исправить?» – навязчиво крутилась у меня одна и та же мысль.

– Сможешь, конечно. Как добралась?

Я пыталась ответить, но зубы так и продолжали отстукивать только им известную мелодию.

– Ясно. Срочно в баню. Как раз готова.

Мне не хотелось снова выходить на холод, но тётушка была настроена решительно.

Я нехотя поплелась за Ядвигой. Повезло, что баня была недалеко, около колодца. Сруб из тёсаных брёвен, потемневших от времени и дождей. Труба и крыша, покрытая черепицей. Кованая железная круглая ручка на толстой деревянной двери. В предбаннике я чуть не полетела носом вперёд и почти протаранила аккуратно сложенную поленницу круглых берёзовых дров. Их я разглядела, конечно, не сразу, а только после того, как глаза привыкли к темноте.

Воздух в бане был наполнен ароматом дерева, тепла и немного пряного дыма.

В предбаннике вдоль стен стояли длинные лавки, покрытые плетёными полосатыми ковриками. На одной из них я увидела стопку какого-то белья.

– Это я тебе припасла. Там полотенце и чистая одежда, – уловила мой взгляд Ядвига.

– Одежда? – переспросила я, но ответа не получила.

«Ну и ладно. До дома дойду, а там в своё уже переоденусь».

Под самым потолком в предбаннике висели пучки трав. Я уже немного в них разбираюсь, читала в энциклопедии о растениях. Каждая уважающая себя ведьма должна обязательно в них понимать. Вон тот пучок с крупными листьями – это точно мята, а жёлтые цветочки – это, наверное, зверобой. Трава почти от всех болезней, если её правильно использовать. Пучки с маленькими сиреневыми цветами и приятным ароматом – это душица, тут я уверена на все сто процентов.

Пока я разглядывала помещение, по телу побежали тёплые мурашки.

Ядвига открыла дверь помывочной. Даже в бане тётушка казалась мне настоящей королевой.

– Справа – горячая вода, слева – холодная. Мыло на скамейке, тазик там же. Помоешься, переоденешься – и в дом. Чай с липой тебя ждёт.

Я кивнула. Спорить с Ядвигой было бесполезно, да и совсем не хотелось. Из открытой двери шло такое приятное тепло, что я сразу же начала снимать с себя одежду, чтобы побыстрее ощутить его всем телом.

Ядвига ушла, а я заглянула внутрь тёмного помещения с низкими потолками и закопчёнными стенами. В углу возвышалась печь-каменка. Тепло, поднимавшееся от красных раскалённых камней, казалось, обволакивало целебным одеялом.

Время словно замедлилось. Тело постепенно согревалось, голова отказывалась впускать хоть какие-то мысли.

– Парься, Мальвинушка, да хворь всякую из себя гони, – раздался откуда-то из-за печки хриплый грубый голос.

От неожиданности я чуть не упала со скамейки.

– Кто это? – Я схватила ковшик и прикрыла всё, что он мог прикрыть. Судя по хрипоте, этот кто-то – мужского пола. Этого мне ещё не хватало!

– Шишига я, – снова захрипел голос где-то за печкой. В этот момент над берёзовым веником, замоченным в тазу, начали танцевать клубы пара.

– Кто? – Я впервые в жизни услышала такое слово.

– Какая ты неумная, ничего не знаешь. Столько волшебства от тебя льётся, а глупая.

– Я не глупая. У меня даже двойка теперь в четверти по математике не выходит. Только летом про все эти чудеса узнала, – зачем-то начала оправдываться я, всё ещё прикрываясь банным ковшиком.

– Всё с тобой ясно. Тогда слушай, бестолковая девчонка.

Я снова хотела возразить, но решила, что, если промолчу, есть шанс узнать больше.

В это время хриплый голос из-за печки вдруг стал тягучим и приторно-сладким, как мёд в августе.

– Я банный дух. Шишига то есть.

– А как ты выглядишь? – не вытерпела я.

– Я всегда в образе сущности. Не испугаешься?

– Не из пугливых. В том году хвост учителю математики случайно наколдовала. – Зачем-то я вспомнила про это. Не знаю, наверное, решила немного припугнуть, чтобы эта шишига знала, что я тоже кое-что могу.

– Знаю я эту историю. Всем Пузырьковым этот вопрос решали, – раздался всё тот же певучий и очень плавный голос, но уже откуда-то из-под лавки прямо рядом со мной.

– Покажитесь, пожалуйста. А то так неловко общаться, – попросила я как можно вежливее. Мне уже стало понятно, что в Пузырьково ничего не происходит просто так. Если со мной вдруг заговорила какая-то шишига, значит, это для чего-то обязательно пригодится.

Удивительно, но долго уговаривать не пришлось. Буквально через несколько секунд передо мной началось дефиле банной шишиги.

Из-под лавки выкатилась маленькая, грузная, почти квадратная старушка. На её длинных седых волосах был небольшой венок из берёзовых и дубовых листьев. Шишига, перебирая короткими полными ножками и гордо подняв голову, пошла вдоль широких половиц. Её лицо и руки были покрыты морщинами, как кора старого дерева, а маленькие глазки светились озорным огоньком. Льняная рубаха, вязаная жилетка, юбка с вышитыми узорами и высокие зелёные резиновые сапоги дополняли образ этого «модного приговора».

Шишига дошла до тёмной бревенчатой стены, сделала переворот, зачем-то встала в позу ласточки и выжидательно на меня посмотрела.

Я бы, конечно, порадовалась, что удостоилась чести видеть всё это представление, если бы не несколько обстоятельств. Во-первых, я была в бане, прикрывалась руками и ковшиком. А во-вторых, в голове слышала слова Ядвиги о том, что нужно поторопиться, так как дома уже стынет чай.

– Браво! – закричала я, чтобы не обидеть эту жительницу Пузырьково. Она же не виновата, что модный показ совпал со всеми этими отягчающими обстоятельствами.

– Спасибо, спасибо. – Шишига снова встала на обе ножки, приложила правую руку к груди и сделала несколько поклонов.

Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. И это абсолютно не из-за того, что я какая-то невоспитанная, это нервное. Ковшик не казался мне надёжным прикрытием, и я совсем не была не уверена в том, что сейчас из-за печки ещё кто-то не выйдет.

– Извините, пожалуйста, а вы здесь одна?

– Такая звезда может быть только одна, – ничуть не смутившись ответила мне Шишига и зачем-то снова встала в позу ласточки. – Давай уже мойся и пошли чай пить. Ядвига же нас ждёт уже.

– Нас?

– Ну а кого же? Нас, конечно. Ты мыться-то собираешься?

– А вы тут останетесь? – немного заикаясь, спросила я свою новую знакомую.

– Да ты что? В предбаннике ждать буду. – Шишига вышла и аккуратно прикрыла за собой толстую деревянную дверь.

Я так и не поняла, что это было, но решила снова погрузиться в мои любимые «здесь и сейчас» и насладиться моментом по полной программе.

Пока шишига устраивала мне показ мод, я сама не заметила, как согрелась. Да так, что сейчас горячий и влажный воздух мне уже не казался таким уж замечательным.

Села на полку и чуть не подпрыгнула. Дерево так сильно нагрелось, что мне показалось, будто я села на грелку или на горячую сковородку. Хотя второго варианта в реальности я ещё не пробовала. И это хорошо, что я на верхнюю залезать не стала. Наверное, инстинкт самосохранения сработал.

Я быстро вымылась, стараясь не вдыхать глубоко горячий, чуть обжигающий воздух, и вышла из бани. Предбанник встретил приятной прохладой. Мне казалось, что каждая клеточка тела в этот момент была счастлива.

Шишиги в предбаннике не оказалось. Я спокойно оделась и уже хотела выходить, как услышала какой-то звук с верхней полки, заставленной разноцветными банками и коробками.

Какой знакомый рокот. Где-то я его уже встречала. Точно! Это же храп. Настоящий богатырский.

– Кто здесь? – Мой голос почему-то дрожал.

В ответ – тишина.

Я встала на скамейку и заглянула туда, откуда раздавался этот звук. Шишига! Это была она! Сладко спала на боку и причмокивала пухлыми маленькими губками.

Я решила не будить банную жительницу и тихонько пойти к Ядвиге. Но, естественно, в тот самый момент моя неуклюжесть дала о себе знать, я оступилась и с грохотом свалилась со скамейки, захватив с собой железное ведро, пару веников со стены и баночку с сушёными травами.

– Гром, что ли? – Шишига свесила голову с полки.

– Это я. Простите. Не хотела вас разбудить. – Я опустила глаза на всякий случай. Никогда не знаешь, как отреагирует только что проснувшаяся шишига на такое.

– Нормально. Хорошо, что разбудила. Я же ответ во сне увидела. Если бы дальше спала, точно бы всё забыла.

– А что за ответ? – Мне стало любопытно. Появилось ощущение, что сейчас я услышу что-то важное.

– Это кто-то из своих натворил. Вот точно тебе говорю. Сомнений нет, как и в том, что гром ведёт себя тише, чем ты.

– Из своих? Это вы про жителей Пузырьково? – Я достала свои ботинки из-под широкой деревянной лавки.

– Носки надень. – Шишига вытащила откуда-то с полки высокие шерстяные носки в разноцветную полосочку.

– Спасибо. Вы про жителей Пузырьково? – повторила я свой вопрос.

– Ну да, ну да. Про них. Пойдём скорее к Ядвиге. Одна голова хорошо, а две лучше.

– Три, – поправила я её. – Я же ещё есть.

Шишига улыбнулась и ничего не ответила. Она надела оранжевую шубку и подождала, пока я натяну носки – они, кстати, оказались в самый раз, словно на меня и были связаны.

– А кто из местных это может быть? – Я снова попыталась вернуться к важной теме.

– Не знаю я. Но точно это пузырьковцы, – уверенно заявила шишига.

Я не стала больше расспрашивать. Банная жительница так посмотрела на меня после своего ответа, что мне показалось, будто если я ещё что-то спрошу, то мне мало не покажется.

Мы вышли из бани. Мороз стал ещё сильнее. А может быть, это мне только показалось. Жар бани ещё держался в теле, окутывая приятным теплом. Снег хрустел под ногами. За то время, пока я принимала водные процедуры, белые шапки деревьев стали ещё выше, а недавно вычищенная дорожка покрылась толстым слоем снежной пудры.

До дома Ядвиги было совсем недалеко, но я не могла оставить шишигу одну и поэтому шла с её скоростью. А скорость эта была ну очень медленной.

Окна тётушкиного дома светились тёплым жёлтым цветом. Я уже начала чувствовать, как холод постепенно побеждает тепло бани, и кружка горячего чая стала казаться мне отличной идеей.

– Иди, иди, не жди меня, – с тяжелой одышкой сказала мне шишига. Странно, я ж медленно иду.

– А может быть, я вас понесу?

– Чего сразу не предложила? – Шишига нахмурила брови и громко шмыгнула носом. – Могла бы и догадаться. Мальвина, гляди, олень!

– Где? – Я не поняла такого резкого перехода.

– Вон там, среди облаков. Голову подними. Да не туда. Вправо. Не в то. В другое право. У тебя что, голова только для того, чтобы есть?

Я даже не успела обидеться или возмутиться. По небу действительно летел олень.

Он мощно отталкивался копытами от морозного воздуха. Рога оленя, словно ветви древнего дерева, рассекали встречный ветер, а шерсть блестела звёздами на фоне ночного зимнего неба.

Олень приближался. Каждое его движение выглядело грациозно и уверенно. Я пригляделась и увидела между рогов рыжий чуб.

– Это Костик! Я точно знаю, что это он, – закричала я и тоже чуть не встала в позу ласточки.

Олень летел и оставлял за собой лёгкий шлейф из искрящегося снега.

Костик пошёл на снижение. Уже через несколько мгновений перед нами с шишигой стоял брат. В обычном человеческом обличье. Костик остался прежним. Веснушки, оттопыренные уши, рыжие волосы. Только глаза. Они изменились. В них появились какой-то внутренний свет, спокойствие и мощь.

– Привет, сестричка. Здравствуйте, – поздоровался с нами Костик.

– Как я рада тебя видеть! – Я крепко обняла брата. – Теперь мы точно со всем справимся.

Костик перестал улыбаться:

– Всё будет хорошо.

– Так, родственнички. Быстро в дом. Там всё обсудите, – скомандовала нам шишига.

Мы с Костей переглянулись и молча зашли к Ядвиге. С маленькими упитанными старушками лучше не спорить.

– Ядвига, здравствуйте, – поздоровался Костик с тётушкой.

Она мило улыбнулась, подошла к брату и обняла. Я даже немного позавидовала. Меня встречали не так радушно. Или это я снова просто себе напридумывала?

Морозный воздух, проникающий сквозь щели в окнах, смешивался с ароматом свежеиспечённого хлеба и корицы. Уютный камин потрескивал. Было так хорошо, что, казалось, время здесь остановилось, а все заботы испарились.

Мы вчетвером сели. Шишига расположилась на маленьком деревянном стульчике и за таким же крохотным столом. Вся эта мебель, которая, как я думала, принадлежит куклам, стояла на большом столе прямо в центре перед нами. Ядвига села в торце, а мы с Костиком – напротив банной хозяйки.

– Внимание! – Шишига постучала чайной ложкой по столу. Для нашей гостьи этот столовый прибор был скорее поварёшкой.

– Подожди, Шишига Банновна, – перебила гостью Ядвига.

– Шишига Банновна? – Я захихикала.

На меня все присутствующие посмотрели с осуждением, и пришлось извиняться. Я на самом деле вполне себе вежливая, просто от неожиданности захихикала. Нервный смех. Каждый бы таким имени и отчеству удивился.

Ядвига налила всем ароматного травяного чая и поставила на стол блюдо с ватрушками. С самыми обычными для нас троих и с крохотными для Шишиги Банновны.

А та тем временем продолжила:

– Прошу всех слушать внимательно. Мне пришло видение, что дух Нового года украл кто-то из наших.

– Ядвига, вы про это мне рассказывали? – оживился Костик.

Мне снова стало обидно, что без меня что-то обсуждали. Тётушка почувствовала это и пододвинула ко мне вазочку с вареньем.

– Мальвина, с Костиком мы постоянно были на связи, а с тобой получилось обменяться информацией только после открытия портала.

– Поняла. А вы уже знали, что никто не помнит про новогодние праздники? – Я зачерпнула полную ложку сладкого угощения.

– Точно не знали. Догадывались, что что-то не так, но на все сто процентов поняли, что произошло, только когда ты сообщила.

– Не отвлекаемся! – Шишига Банновна топнула ножкой. – Нам предстоит разработать план. Праздники и новогодний дух нужно возвращать. Не известно, к каким последствиям это может привести. В мире должна быть во всём гармония. Я повторяю, что это сделал кто-то из пузырьковцев.

– Дорогая, – нахмурила брови Ядвига, – а ты уверена, что твоё видение верно?

– Да! – Шишига Банновна снова топнула ногой. На этот раз так, что моя кружка подпрыгнула.

– Ладно, ладно, не горячись. Я почему засомневалась: не представляю, кто из пузырьковцев мог бы это сделать.

– Я и говорю про план. Костик и Мальвина должны в этом разобраться.

– А почему мы? – хором вскрикнули мы с братом.

– Ну не мы же. – Шишига Банновна уплетала уже пятую по счёту ватрушку и добавила с причмокиванием: – Вы должны будете сходить к каждому из пузырьковцев и попытаться понять, кто из них не очень хорошо себя вёл.

Я снова захихикала. Ну не могу я серьёзно относиться к словам такой крошечной старушки. Всё время её модный показ и позу ласточки вспоминаю.

– Будет сделано, – ответил за нас Костик и тоже зачерпнул полную ложку варенья.

Мне не понравилась такая постановка вопроса, но так как понимала, что я тут со своим мнением в меньшинстве, да и сама хотела бы скорее распутать эту историю, то согласилась.

– И с чего мы начнём? – Я взяла ещё одну ватрушку, параллельно думая о том, влезу ли после таких каникул в свои новенькие голубые джинсы.

– Вам нужно сходить к каждому в гости. Только приехали, давно не виделись. – Шишига Банновна положила ногу на ногу и несколько раз громко хлюпнула носом.

– Приболела, дорогая? – Ядвига достала с полочки небольшой деревянный бочонок.

– Немного просквозило вчера. – Шишига снова шмыгнула и достала из кармана большой платок в сине-зелёную клетку.

– Мёда тебе отложу. Липового. Моментально всю хворь прогонит, – ответила Ядвига и внимательно посмотрела на нас с Костиком. – Шишига Банновна дело говорит. Если вы этим расследованием займётесь, то никто ничего не заподозрит. Версия звучит очень реалистично.

Я не стала спорить. Никакой альтернативы предложить не могла, поэтому снова кивнула и взяла ещё одну ватрушку. Не очень-то мне мои новые джинсы и нравятся.

– Тогда завтра утром и начнёте. Согласны? – Ядвига накладывала в маленькую баночку из-под детского питания золотистый и очень ароматный мёд.

– Согласны, – снова ответил за нас Костик, а я опять кивнула, пытаясь больше не смотреть в сторону ватрушек.

– Мальвина, а ты на поезде ехала? – поинтересовался у меня Костик.

– Не, я в этот раз другим способом. Шла задом наперёд и при этом думала про Пузырьково. Только загадала 24 декабря, на день меньше.

– Так сегодня это число и есть, – прохрипела шишига.

– Да? Значит, сработало! – обрадовалась я.

– Это как портал, что ли? – Костик почесал рыжий затылок.

– Да. Кто-то проник в безволшебный мир в образе своей сущности, и у людей пропали все воспоминания, связанные с новогодними праздниками. Про них теперь знают только те, у кого есть ген волшебства.

– Вот! – Я легонько ударила себя по лбу. – Чуть не забыла. Я же хотела спросить. Почему моя мама не ведьма, а так много знает? Это потому, что у неё ген волшебства есть, хоть и не проявленный?

– Мальвина, придёт время, и сама всё узнаешь. Если тебе мама это не рассказала, то я точно не буду ничего говорить.

– Узнаю свою тётушку. Сплошные тайны и никакой конкретики.

Ядвига посмотрела на меня и улыбнулась. Я очень хорошо помню это её выражение лица. Сколько ни расспрашивай, ничего больше не расскажет.

Чаепитие подходило к концу. Костик уже убежал к бабушке Кате. Шишига Банновна вернулась в свой дом вместе с баночкой душистого мёда, и мы с Ядвигой тоже пошли по своим комнатам. Как там в сказках говорят? Утро вечера мудренее.

Утро началось с того, что меня разбудил Ядвигин петух по прозвищу Будильник. Казалось бы, зимой из сарая ему сделать это сложнее, но нет. Голосище у него был такой, что встали не только мы с тётушкой, но и все ближайшие хутора. Любой певец позавидовал бы.

Я зевнула, перевернулась на кровати, но не рассчитала и чуть не упала в мягкий травяной ковёр. В декабре обстановка моей комнаты с этим ковром и почти живыми облаками на потолке казалась чем-то одновременно уютным и очень странным. Тем более что сегодня за окном бушевала вьюга: снежинки мягкими холодными группками ударялись в стекло и напоминали, что мир ждёт возвращения новогодних праздников. А сделать это можем только мы с Костиком. Может быть, конечно, это не так, но чувствовать себя спасителем Нового года мне понравилось.

– Мальвина, ты проснулась? Выспалась? – В дверях показалась Ядвига.

– Да. – Я снова потянулась. – В Пузырьково сон всегда самый лучший. Я Будильника даже из сарая услышала.

– Он старается, хоть мы с ним и договаривались, что нужно «звенеть» попозже. Пока сговорились на 7 утра.

– Ого, уже семь. А я думала, что он, как и летом, в четыре будит.

– Он умный мальчик, – засмеялась Ядвига. – Ты что на завтрак будешь?

– Что угодно. И разговор.

– Это я уже поняла. Сейчас всё обсудим. Я тогда кашу манную сварю. Ты как к ней относишься?

– Нормально. Даже комочки меня совсем не смущают.

– Вот и правильно. Эта кашка сытная, а зимой это важно. Ты тогда умывайся, собирайся, я жду тебя в гостиной.

Ядвига ушла, а я снова посмотрела в окно. Группы снежинок разъединились, начали танцевать, и мне показалось, что звучит вальс. Или не показалось. В Пузырьково возможно всё.

– Мальвина, завтрак готов, – услышала я голос тётушки.

Вышла я быстро. В воздухе витал аромат чего-то вкусного, но точно не манной каши.

– Чем это так вкусно пахнет?

– Я подумала, что праздник нельзя отмечать манной кашей. – Ядвига уже успела переодеться в длинное красное платье и белый передник. Её волосы были, как и обычно, собраны в идеальный рыжий пучок, который сейчас украшала лента под цвет платья.

– Праздник? – Я задумалась. А какой сегодня праздник?

– Многие люди празднуют Рождество 25 декабря. Но даже для тех, кто не делает этого, начинаются волшебные дни.

– А-а-а, теперь всё ясно. Мы что, будем каждый день праздновать?

– Мы будем каждый день творить новогоднее волшебство и создавать зимнюю сказку для самих себя. Это же традиция.

– Я про такое раньше не знала.

– Теперь знаешь.

Я снова задумалась.

– А мне нравится эта традиция.

– Я в тебе не сомневалась. Сегодня на завтрак у нас тончайшие блинчики с шоколадом и малиновым вареньем и какао со свежим Зорькиным молоком.

– Ого. Я, пожалуй, буду теперь соблюдать эту традицию.

– Отлично. Садись завтракать. Нам многое предстоит обсудить, – сказала Ядвига с улыбкой.

После праздничного завтрака мы с Ядвигой сели на диван, покрытый пледом из разноцветных квадратов ткани, и стали разрабатывать план.

– А может, надо было Костика дождаться? – уточнила я. Мне не хотелось потом самой всё брату пересказывать.

В ответ на мой вопрос на диван с громким криком прыгнул кот Мурзик. Теперь, когда Жар-птиц стал работать с Печкиным и выехал из леса, потребность в охране исчезла, и кот стал самым обыкновенным.

– Он так устал от своего путешествия, что теперь отдыхает. А нам время терять нельзя. Новогоднее волшебство само себя не вернёт.

Я машинально начала чесать Мурзика за ухом.

– Ядвига, а как ты думаешь, к кому первому лучше пойти?

– Тут разницы нет. Прислушайся к себе. Что тебе сердце подсказывает?

Я задумалась.

– Не знаю, что там мне сердце говорит, но вот логическое мышление (хотя кого я обманываю, оно у меня напрочь отсутствует) подсказало, что нужно начать с почты.

– А почему? – Ядвига тоже начала гладить Мурзика. Теперь кот получал двойную порцию массажа и был невероятно счастлив от этого.

– Я там подслушала разговор…

– Так-так. А теперь подробнее. – Ядвига села, выпрямив спину. Хотя мне кажется, что её осанка уже и так самая ровная на свете.

– Там были слышны голоса. Мужской и женский. Они говорили про концентрацию волшебства и про то, что у них теперь появился шанс.

– А вот это уже действительно интересно. Ты права. Нужно начинать с Печкина.

Я кивнула и только хотела начать собираться, как в дверь кто-то постучал.

– Ядвига, ты дома? – послышался из-за двери знакомый голос Печкина.

– А вот и он. Сейчас попробуем вдвоём что-то разведать, – подмигнула мне Ядвига и пошла открывать дверь.

Я в тот момент даже облегчение почувствовала. Хорошо, что не я одна буду в этом участвовать.

Снежный вихрь ворвался в дом, а вместе с ним и Печкин. На ватнике и шапке-ушанке сверкал иней, а пышные усы и густые брови были запорошены снегом. С шумным вздохом Илья Петрович стянул огромные варежки, старательно стряхнул снег с плеч и принялся топать ногами, сбивая его с валенок. В воздухе, смешавшись с колким холодом, поплыл знакомый аромат – пахло морозом, древесной стружкой, зимним лесом и мастерской.

– Здравствуйте! – Я встала и подошла к Печкину.

Он кивнул мне и стал снимать верхнюю одежду. Стало понятно, что не на минутку заглянул.

– Здравствуй, здравствуй. Мальвина, хорошо, что ты здесь. Нам нужна твоя помощь.

– Кому? И какая помощь? – Мне даже страшно стало. И тут я тоже зачем-то понадобилась.

– Нам бы ещё Костик сейчас очень пригодился.

– Костик вчера вернулся.

Печкин даже подпрыгнул от радости.

– Понимаете, кто-то открыл портал в обыкновенный мир и стёр все воспоминания о новогодних праздниках. Сейчас концентрация волшебства в силу времени достигнет своего пика, и у нас должен появиться шанс всё вернуть. – Печкин говорил и смотрел на нас с тётушкой. – А вы чего это не удивляетесь? Знаете уже, что ли, всё?

– Знаем, – почти хором ответили мы Печкину.

– То-то мне Нюрка сказала, что чувствует силу новую.

– Если это про меня, то я не новая.

– Не успели мы ещё с твоей силой подружиться, быстро ты тогда домой вернулась. Ты вчера вечером прилетела?

– Да.

– Ну значит, точно твой след у почты был. У вас уже есть план?

– Шишига Банновна утверждает, что это кто-то из наших, – начала рассказывать я все новости.

– Согласен. Если нас в расчёт не брать, то остались Катерина, Назар и Степан Иванович.

– Ещё Жар-птиц.

– Этот парень точно не по этой части. Он надёжный. Его исключаем. – Печкин открыл чашку заварочного чайника и понюхал его содержимое.

– Тогда у нас только три подозреваемых? Вы чаю хотите?

– Да. На оба вопроса. – В этот момент Печкин хлопнул себя по лбу. – Я ж дверь закрыл, а у Жар-птица ключей нет. Замёрзнет же, когда из магазина вернётся. Побёг я. Вечером заскочу, всё обсудим как следует. И чаю попьём.

Печкин убежал, а мы так и остались стоять посреди комнаты.

– Ядвига, ты ему веришь? – спросила я с приподнятой бровью.

– Нет. Я даже сама себе не верю.

– Я, когда начинаю рассуждать о том, кто бы это мог быть, сначала думаю, что этот поступок ни на кого не похож, а потом, когда начинаю анализировать, подозреваю каждого.

– Я точно так же. – Ядвига всё ещё сидела за столом. Остывший блинчик на тарелке говорил о том, что в голове тётушки происходят какие-то очень важные мыслительные процессы. – Сейчас, пока Печкин говорил, я думала, что можно ещё и Катерину исключить.

– Почему? У неё алиби?

– Она эти новогодние праздники обожает. Всегда Костика на каникулы ждёт. Дни считает до декабря. Ей совсем невыгодно, чтобы все про такое забыли.

– Тогда точно не она. А Степан Иванович? А дед Назар?

– А вот про них ничего не скажу. Вроде бы наши все, коренные пузырьковцы, а что там на самом деле – не знаю. Вы с Костиком сходите к ним.

– Да, сейчас и сходим, – уверенно заявила я.

Ядвига сначала посмотрела на меня, потом, увидев, что я машу рукой кому-то в окне, повернулась и улыбнулась. Там стоял Костик. Он таким ярким пятном выделялся на заснеженном фоне, что я тоже невольно заулыбалась. Мой брат – пригоршня застывшего рыжего солнца. Его веснушчатое лицо разрумянилось на морозе, а в глазах словно отражался мерцающий снег.

Из-под пушистой меховой шапки непослушно выбивались огненно-рыжие пряди. Из-за них мне и показалось, что Костик заменяет сегодня солнце. Из-за них и ещё из-за яркой куртки в цвет волос.

Он усиленно махал мне руками в шерстяных варежках и куда-то показывал. Я посмотрела в нужном направлении. Там стояла баба Катя, на ней было не просто пальто, а целое птичье царство! По подолу шествовали пёстрые петухи и суетливые курицы. А голову укутывал платок такой белый и пушистый, будто это самое настоящее облако приземлилось с неба ей на плечи.

– Мальвина, открывай дверь, – скомандовала Ядвига. – Гости пришли.

Я побежала к двери и распахнула её. В нос ударил приятный морозный воздух.

– Здравствуйте, родственнички, – начала разговор прямо с порога баба Катя.

Костик не церемонился: он молча подбежал ко мне и обнял, а потом то же самое проделал и с Ядвигой.

– Мальвинушка, – обратилась ко мне баба Катя, расстёгивая пальто, – я тебе варежки принесла. Ты не привыкшая к нашим холодам. С Костиком пойдёте по гостям, замёрзнешь же.

– Катерина, что ты думаешь по поводу того, что Шишига Банновна сказала?

– Да вот со вчерашнего вечера из головы у меня не выходит. Как Костик рассказал, так и думаю. Варежки для Мальвины вязала и думала, кашу утром варила и тоже всё мысли эти гоняла.

– Ну и что надумала?

– Права она, Ядвига, права. Это точно кто-то из пузырьковцев, больше некому. Я сначала на Жар-птица думала. Меньше всего он у нас живёт, а в лесу мало ли чего с ним могло приключиться.

Я насторожилась и стала слушать ещё внимательнее. Баба Катя сняла пальто, платок, валенки с меховой окантовкой и прошла в комнату, скрипя половицами.

– Думаешь, он? – Ядвига доставала из шкафчика чашки и блюдца.

– Точно не он. Парень только жить по-настоящему начал, радуется всему словно ребёнок. И праздников этих новогодних больше меня ждал – первый раз же праздновать будет не один и не в лесу.

– Получается, что не так и много пузырьковцев осталось, у которых алиби нет, – вклинился в разговор Костик.

– Пойдём в гости к Степану Ивановичу. – Мне очень хотелось довести это дело до конца и спасти новогодние праздники.

– Ба, Мальвина права. Мы пойдём?

– Идите, а мы пока тут с Ядвигой почаёвничаем.

Я оделась за несколько минут, а Костик ещё и раздеться не успел, поэтому подождал меня.

– Ба, Ядвига, а как-то неудобно с пустыми руками в гости идти.

– Так не с пустыми. Я всё с вечера приготовила. – Ядвига показала на небольшую коробку на скамеечке рядом с входной дверью.

– А что там? – поинтересовался Костик.

– К чаю полезности и мелки восковые.

– Это те, что я присылала на новогодние праздники? – Я обрадовалась, что мои подарки дошли до Пузырьково.

– Да, теперь сама и отдашь, – подтвердила мои слова тётушка.

Мы с Костиком взяли коробку и вышли на морозную улицу. Мир спал под толстым белоснежным покрывалом. Деревья вдоль дороги сгорбились под тяжестью пушистых шапок и тянули свои великаньи лапы-ветви к небу.

Дом Степана Ивановича сейчас был похож на белую юрту. Не знаю, почему мне так показалось, наверное, из-за его круглой формы и толстого слоя снега на крыше. Деревянный домовой на двери подмигивал, приглашая нас внутрь. Меня это уже совсем не удивляло. Степан Иванович по сущности домовой, поэтому в его доме и не такие чудеса возможны.

Сам хозяин встретил нас с пузатым чайником в руках. У меня ещё с лета сложилось ощущение, что в Пузырьково все постоянно пьют чай. Традиция у них такая.

– О, ко мне гости, – обрадовался Степан Иванович и поставил чайник на стол. – Как раз вовремя пришли. Пирожки с картошкой поспели.

– Здравствуйте, – хором поздоровались мы с Костиком.

– Проходите, садитесь. В ногах правды нет, – почти приказал нам Степан Иванович. – Вы чего это с коробкой гуляете?

– Ой. Это же вам. Гостинец. – Я протянула коробку.

Степан Иванович приосанился, разноцветный кушак поправил и только хотел что-то сказать, как его перебил Костик:

– Это вам к Новому году подарок.

– Вот спасибо, мои дорогие. Обрадовали старика. – Степан Иванович открыл коробку и начал изучать её содержимое.

Хозяин круглого домика так обрадовался новым инструментам для живописи, что тут же достал холст. Сначала Степан Иванович взял самый светлый мелок, бледно-жёлтый, почти белый. Морщинистые пальцы домового держали мелок так бережно, словно это было что-то очень ценное. Степан Иванович начал наносить на холст лёгкие, почти прозрачные штрихи, постепенно создавая фон. Движения его рук были неторопливыми, но полными уверенности – каждая линия ложилась на своё место, добавляя глубину и текстуру. Степан Иванович рисовал и рисовал, оставляя на холсте мягкое, бархатистое облако.

Я смотрела и видела в этой картине первые лучи рассвета и туман, окутывающий старые деревья. Художник так точно передавал свет, будто это и не картина вовсе. Словно я правда попала в лес. Дышу свежим воздухом, ощущаю теплоту рассвета. Невозможно было оторвать взгляд от того, как плавно Степан Иванович рисовал.

– Мальвина! Мальвина, очнись! – Сквозь этот туман я услышала голос Костика. – Ты здесь?

– Здесь. – Мой голос дрожал и почему-то казался мне слишком тихим, как шёпот.

– Пойдём-ка отсюда. Степан Иванович своим рисованием нас почти в транс вогнал.

– Я и не знала, что он так хорошо рисует, – прошептала я Костику на ухо. – Думала, он только скульптор.

– Он творческая личность во всех отношениях. И лепит, и из дерева строгает, и рисует, и корзины плетёт. Пойдём отсюда, а то под магию Степана Ивановича снова попадём, а я не знаю, как с ней потом бороться.

– Ты прав. Пойдём. Тем более что он вряд ли что-то сделал с новогодними праздниками, слишком уж Степан Иванович увлекающаяся натура. Таким некогда ерундой заниматься.

– Согласен. Прощаться не будем. Мне кажется, никто и не заметит, что мы ушли. – Костик кивнул в сторону домового. Тот всё так же творил на холсте свою волшебную историю.

– До свидания, Степан Иванович, – на всякий случай сказала я, и мы с братом снова вышли на белоснежную зимнюю улицу.

– К деду Назару? – Костик глубоко вздохнул.

– Да! Пойдём к нему. Только мы без подарка.

– Ничего, мы ненадолго.

Я кивнула, согласившись с братом. Мне пока никак не понять, что в гости можно прийти вот так запросто, без приглашения. В городе уже давно так никто не поступает.

Как только мы с Костиком вышли из дома Степана Ивановича, погода словно решила нас больше никуда не пускать. Началась такая сильная метель, что трудно было ориентироваться в пространстве.

Ветер не просто завывал, он с каждой минутой становился всё более диким, разъярённым зверем, сотрясающим жилище домового до самого фундамента.

Вокруг царил хаос. Нас проглотила непроглядная белая стена. Она была соткана из миллиардов снежинок, которые почему-то все сегодня проснулись в плохом настроении. Они не падали, а неслись горизонтально, острыми иглами впиваясь во всё, что осмелилось встать на их пути.

Мы с Костиком тоже попали под раздачу. И это было вовсе не приятная прогулка.

Деревья сгибались и трещали. Дорогу замело так, что, казалось, её больше нет. Сугробы выросли до немыслимых размеров.

– Костик, нас сейчас унесёт, – попыталась перекричать ветер я.

– Да! – Костик сопротивлялся силе стихии. – У меня чувство, что мы сейчас тут растворимся, потеряем ориентиры и тоже станем злыми снежинками. Наверное, ощущения будут интересными.

Я засмеялась. Костик всегда был на позитиве. По крайней мере пытался. Мой страх от смеха прошёл сам собой. И не только от него. Ядвига приказала нам с братом оставаться на месте.

«Глаза зажмурьте и не сопротивляйтесь», – услышала я у себя в голове голос тётушки.

– Костик, тётушка попросила закрыть глаза и не оказывать сопротивления, – крикнула я брату.

– Понял, – тут же ответил Костик.

Я закрыла глаза и в то же мгновение почувствовала знакомую лёгкость в ногах. Ступни в меховых ботинках оторвались от земли.

– Костик, ты нормально?

– Да. Лечу, – услышала я сквозь ветер ответ брата.

– Только глаза не открывай.

В тот момент мне самой очень хотелось открыть их и посмотреть на то, что происходит вокруг. Но инстинкт самосохранения в этот раз заставил меня держать глаза зажмуренными.

Ощущения были невероятными. Небольшой страх сменился эйфорией. Ветер, который только что был злодеем, теперь стал другом. Он подхватывал меня и бережно нёс, словно пушинку. Я чувствовала холодные похлопывания снега по лицу.

Вдруг появилось ощущение, что падаю. В тот момент я поняла, что значит выражение «сердце ушло в пятки».

Но как следует испугаться я не успела. Вдруг стало тепло, и нос почувствовал аромат свежезаваренных трав.

– Открывайте, – услышала я знакомый тётушкин голос.

Тут же распахнула глаза и увидела, что сижу на диване у Ядвиги.

– И что это было?

– Пришлось немного применить магию. Метель слишком разыгралась. Стало опасно вам самим добираться, – как ни в чем не бывало ответила мне тётушка.

– Костик? Ты как? Тебе понравилось?

– Угу. – Брат сидел насупившись.

– Ты чего?

За Костика мне ответила Ядвига:

– А не надо было глаза открывать.

Брат молча показал на свои ноги. Валенки исчезли, как и ноги в привычном понимании. То есть ноги были, только не человека, а оленя.

– Ого!

– Теперь две недели таким красавчиком будет ходить. И то только благодаря моему отвару, а так бы месяц цокал.

– Я не специально, очень хотелось посмотреть.

– Ядвига, а почему это так?

– Кусочек сущности вылез и закрепился. Так всегда бывает, если не слушать тех, кто мудрее.

Я ничего не ответила. Мне стало немного страшно. Теперь Костик мне не помощник. И почему всегда у меня всё происходит по одному сценарию? В прошлый раз мне тоже пришлось действовать почти в одиночку. Но новогодние праздники я верну несмотря ни на что.

– И правильно, – улыбнулась мне Ядвига.

Она снова прочитала мои мысли, но в этот раз мне было приятно.

Костик встал и пошёл к столу. Конечно, ходьбой это было назвать сложно. У него получалось что-то между ездой на лыжах и прыжках в мешке. Передвигаться он может, но скорость – это теперь точно не про него.

– Мальвина, я тебя опять подвёл. – Костик виновато на меня посмотрел. Мне даже показалось, что его рыжая шевелюра стала не такой огненной.

– Да ладно, что я, не справлюсь, что ли? Тем более что у нас остался всего один подозреваемый.

– А если и про него ничего не выясним, что тогда делать? – Костик заметно нервничал, он теребил скатерть и накручивал её бахрому на палец.

– Вы ничего больше и не выясните. – Ядвига тоже села за стол и опустила руки Костика вниз.

– Почему? – хором спросили мы с братом.

– Назар в спячку лёг.

– Это как? – Я, конечно, уже ко многому привыкла, но чтобы такое…

– Ну как? До весны теперь. – Ядвига выглядела абсолютно серьёзной.

– Я ничего не поняла, – честно призналась я.

– И я, – повторил за мной Костик.

– Да всё просто. Ген дальнего родственника проявился. У Назара какая сущность?

– Леший, – ответил Костик.

– Вот. Далёкие предки у него были…

– Медведями, что ли? – Я никак не могла понять, серьёзно говорит Ядвига или смеётся над нами.

– Ну вот видишь, сама обо всём догадалась. – Тётушка явно была удовлетворена моей догадливостью.

Наверное, я никогда не привыкну ко всем этим пузырьковским странностям.

– А про Степана Ивановича мы тоже толком ничего не узнали. Он на своей волне, творит что-то. – Костик почёсывал правую оленью ногу.

– Мне показалось, он даже не понял, что мы пришли, что-то рассказали и ушли. Весь в своём творчестве. Не похож он на злодея.

– Я согласен с Мальвиной.

– Ядвига, а что нам дальше делать? Есть какой-то план?

– Есть! – уверенно ответила мне тётушка и снова освободила руки Костика от бахромы.

– Какой? – крикнула я и от радости чуть не разбила чашку с нарисованными букетиками васильков.

– Нужно вернуться в начало. – Ядвига сидела за столом и смотрела в окно, за которым всё ещё бушевала метель и сердитые снежинки кидались снежной ватой в стёкла.

– Это как? – Я пыталась понять ход мыслей тётушки, но пока мне не удавалось схватить их хотя бы за кончик.

– Чтобы понять проблему, нужно увидеть её причину. А она где-то в прошлом.

– Опять загадки какие-то. – Я начала нервничать, а Костик, наоборот, успокоился. Он теперь на больничном или в отпуске.

– Ты помнишь, как сюда попала? – Тётушка внимательно на меня посмотрела.

– В Пузырьково? – Я всё ещё не понимала, на что Ядвига намекает.

Тётушка кивнула.

– Конечно, помню. Загадала число и пошла задом наперёд, – начала я рассказывать и постепенно поняла, про что говорит Ядвига. – Мне нужно попасть в прошлое и узнать, кто из пузырьковцев мог украсть новогодние праздники?

– Да. Ты справишься, – ответила мне Ядвига на ещё не заданный вопрос.

– Давай для начала лет на двадцать пять тебя попробуем переместить. – Ядвига всё ещё охраняла бахрому скатерти от Костика.

В этот момент мне стало страшно. На двадцать пять лет? Что меня там ждёт?

– Ядвига, а Мальвина там дел не натворит? Ведь в прошлое нельзя вмешиваться, может настоящее измениться, – забеспокоился брат.

– Костик, наверное, это только в фильмах такое возможно, а на самом деле ничего не произойдет. – Я с надеждой посмотрела на Ядвигу.

– Нет, Мальвинушка, Костик прав. Ты уж постарайся там, чтобы всё нормально было.

– Костик, Ядвига, я как-то не уверена, что справлюсь. – Мне в тот момент было очень страшно. Одна отправляюсь на двадцать пять лет назад, да ещё если что-то неправильно сделаю, то по-настоящему могу изменить мир. А так как я понятия не имею, что нужно сделать, вероятность ошибки возрастает во много раз.

– Ты справишься, – хором ответили мне родственнички.

Конечно, не им же всю кашу расхлебывать.

– И как мне в это прошлое попасть? Как и сюда? Повторять дату и идти задом наперёд?

– Да. Ты сама всё прекрасно знаешь. И там справишься. Всё получится. – Ядвига пыталась меня утешить, но я слышала, как голос у неё дрожит, а руки теперь вместо Костика заплетают косички из бахромы на скатерти.

– Как будто у меня есть другой выход. Ядвига, а связь у нас получится поддерживать? Нашу, мыслительную.

– Думаю, что нет, – почти сразу ответила мне тётушка. А это означало только одно: она знала, что это точно невозможно.

В этот момент по всем законам психики мне должно было стать ещё страшнее, но моя голова решила, что ей всё равно, и не выдавала больше ничего пугающего. Надо отправиться в прошлое – нет проблем, я могу ещё с динозаврами сразиться или подёргать за хвост бурундука. Если это такая защитная реакция, то пусть она и остаётся, с ней мне явно будет намного проще.

– Я тогда сейчас и отправлюсь. Ядвига, прямо дома можно или лучше на улицу выйти?

– На улице метель бушует, давай лучше из своей комнаты и отправишься. – Ядвига уже успокоилась, и её голос звучал очень уверенно. Хотя, скорее всего, мне просто это показалось.

Я кивнула и взглянула на Костика. Он смотрел на меня так, будто отправлял в космос. Хотя, наверное, это примерно так и было, только немного страшнее. Или много.

Я подошла и обняла своего парнокопытного брата и тётушку.

– Пошла. Лучше не тянуть. – Я решительно направилась в свою комнату.

Голубое небо с живыми облаками и ковёр на полу из настоящей мягкой травы укрепляли моё спокойствие. Мне стало не только не страшно, но даже интересно.

Двадцать пять лет назад. Наверное, нужно назвать год, но с моими шикарными знаниями по математике я точно что-то неправильно посчитаю.

Поэтому просто представляю себе нужное время в виде пирамидки с кольцами. Словно двадцать пять верхних нужно снять. С воображением у меня проблем нет, так что образ получается очень правдоподобным.

Теперь нужно идти задом наперёд. В моменте решаю двигаться от окна к двери. Зажмуриваю глаза, хоть этот пункт необязателен, но так проще держать в голове нужный временной образ.

Шаг назад. Вроде ничего не происходит.

Два шага. Снова ничего. Неужели не сработает? В голову закрались неприятные навязчивые мысли. Я снова и снова представляла себе пирамидку. Вот снимается первое кольцо, вот второе, третье…

Я продолжала делать шаги. Маленькие шаги гномика. Пространства для перемещения в моей комнате не так и много, и мне совсем не хотелось врезаться во что-то.

Шаг, снова шаг, и я больно ударила локоть обо что-то. Наверное, каждый испытывал эти ощущения, и приятными их точно нельзя назвать. Глаза, естественно, открыла и увидела, что вокруг уже совсем не стены комнаты. Лёгкое облако сменилось чем-то тёмным. Снова яркая вспышка, ещё одна. Я продолжила идти. Почему-то возникло ощущение, что с каждым шагом пространство вокруг меня растворяется, хотя кроме пятен я ничего в тот момент не видела.

Шаги отдавали лёгким толчком в груди, словно сердце билось в обратном ритме.

«Так, двадцать пять лет назад меня ещё не было, моей маме, наверное, как мне или чуть больше. Можно посчитать. Тридцать пять минус двадцать пять. Сразу и не сообразить. Моей маме было всего десять лет. Меня даже в проекте тогда не намечалось. А вдруг я исчезну?»

Пока я испытывала сама себя на прочность такими мыслями, пространство вокруг поменялось. Я видела каких-то людей, они очень странно двигались, словно в обратной перемотке. Люди отступали от дверей магазинов, пакеты исчезали из их рук. Солнце на небе словно спешило к горизонту, а потом медленно всплывало снова. Ароматы тоже менялись. Свежескошенная трава, мандарины…

Здания изменяли свой облик. Где-то фасад осыпался, показывая кирпичную кладку, а какие-то дома и вовсе исчезали, уступая место пустырям.

«Я явно двигаюсь в верном направлении. Пожалуйста, пусть я не исчезну».

Грохот, холод, снова снег. Появились облака, вспышки света… В какой-то миг ощущение легкости исчезло, и ноги почувствовали твёрдую поверхность.

Похоже, здесь сейчас утро. Солнце ещё не успело подняться над серыми панельными домами, но его свет уже превращал иней на ветках в миллионы маленьких бриллиантов. Я очутилась на детской площадке. Качели, покрытые толстым слоем снега, застыли в неподвижности, а деревянная горка казалась ледяным утёсом. В воздухе витал морозный аромат, смешанный с запахом свежеиспечённого хлеба.

«Наверное, здесь рядом булочная», – только и успела подумать я.

– А ты что тут на площадке так рано делаешь? – Передо мной стояла девчонка в синей вязаной шапке. Её лицо мне показалось очень знакомым. Щёки, красные от мороза, серо-зелёные глаза с длинными ресницами и родинка. В форме звезды. Такая же, как и у моей мамы.

«Так, стоп, Мальвина. Не выдавай себя раньше времени», – скомандовала я сама себе.

Я стала рассматривать свою руку. Цела, ноги тоже на месте. Я не исчезла. Это хорошо. Передо мной, возможно, моя мама. А хорошо это или не очень, я ещё не выяснила.

– Ты Юля?

– Да. Мы знакомы? – Девчонка шмыгнула носом и прижала к себе кулёк с красными яблоками.

– Нет. Мне просто про тебя рассказывали.

– А кто? Ванька Васильков?

«Я чуть снова не выдала себя. Хорошо, что вовремя успела закрыть рот. Я же Василькова Мальвина. Папа у меня Ванька Васильков. Как интересно-то».

От таких мыслей у меня мурашки побежали табунами.

– Да, он.

– Мне запрещают с ним общаться. Он же не из наших. Ой, подожди, я же не ошиблась, ты тоже из других?

– Ты про пузырьковцев? – Я решила пойти с козырей.

– Уф! – В голосе девчонки почувствовалось облегчение. – Я же вспышку видела. Значит, не ошиблась. Ты в каком классе?

– В шестом.

– Я ещё в четвёртом. Ты какая по сущности? Добрая или злая? Моя сущность никак не проявляется, – девчонка тараторила без умолку.

«Получается, мама тоже волшебница. А мне говорила, что у неё просто далёкий ген волшебства. Что-то тут не так. Или уже настоящее меняется? А если я сейчас в прошлом, то для меня же это настоящее».

Я пыталась мысленно разобраться, но только ещё больше сама себя запутала.

В самый разгар моей мыслительной деятельности я почувствовала, что по телу разливается та самая лёгкость, которая ощущалась при моём перемещении сюда.

– Постой. Ты куда? – крикнула девочка-мама и схватила меня за руку как раз в тот момент, когда облако с яркой вспышкой закрутило в своём скоростном водовороте.

Я чувствовала, что Юля (я решила, что проще для себя называть сейчас маму именно так) крепко держит меня за руку, а воображаемая пирамидка всё больше и больше скидывает кольца.

Я летела и думала, почему в этот раз ничего не получилось, а потом ответ пришёл сам собой. Потому что испугалась и засомневалась. Должна же была это понять ещё в прошлый раз, когда искала цветок папоротника, но снова испуг взял своё. Я пока совсем не умею контролировать эмоции.

Кажется, я снова попала по полной программе. Теперь я лечу в неизвестно какой год со своей собственной мамой-школьницей.

Вспышки стали сильнее, никаких обратных движений пешеходов, вывесок магазинов и стройки зданий в этот раз видно не было. Глаза различали только снежную пелену. Или мир в то время, куда мы перемещаемся, был холоднее, или нас кидало исключительно по зимам.

Я снова не успела как следует порассуждать, как вихрь ледяным водоворотом поставил меня на ноги.

– Мы где? – пропищала Юля.

– Не знаю, – сказала я, оборачиваясь. – Чего ты за меня уцепилась?

– А чего я, ненормальная, что ли, приключения пропускать. Это же явно будет интересно.

Я даже злиться не могла. Узнаю в Юльке себя или себя в маме. Не разобралась ещё, что к чему.

– Надо осмотреться, пойдём.

– Куда? – сказала мама Юля.

– Ну, например, прямо. Что-нибудь точно найдём.

Мы молча шли по пустому полю. Холод был такой сильный, что думать не получалось. Надо будет сказать Ядвиге, чтобы в следующий раз отправила меня в более тёплое время и место. Желательно у моря.

Юлька была на удивление тихой. Как только я подумала о том, что поток вопросов на сегодня исчерпан, она снова начала закидывать меня ими.

– Ты же не с моего времени?

– Нет.

Снова тишина.

– А с какого? – всё ещё любопытствовала моя попутчица.

– Немного из будущего.

– Я так и подумала. Слишком у тебя куртка необычная. А Пузырьково, значит, в будущем есть? А жители? Все на месте?

– Юль, я не знаю. Мы же сейчас не в будущем.

– А где?

– Логично же, что в прошлом. – Мне самой было неприятно, что я такая серьёзная, но тяжело юморить, когда точно не знаешь, где ты и как вернуться обратно.

– Точно. Я не сообразила. Ладно, прости. Предлагаю нормально познакомиться. Я Юля. А как тебя зовут?

– Мальвина.

Юлька засмеялась и прикрыла рот рукой.

– Странные родители у тебя. В честь Буратино, что ли, назвали?

Я ничего не ответила. В тот момент мне всё хотелось высказать, но не буду же я жаловаться маме на маму. Это было бы немного странно. Вместо этого я просто приподняла одну бровь.

– Если теперь мы вдвоём, то и возвращать новогодние праздники тоже придётся вдвоём, а потом уже подумаем, как тебя и меня вернуть в наши временные интервалы.

– Я согласна. А что с праздниками? Они совсем исчезли?

– Про них все забыли.

– Ясно. Но с волшебством у меня проблемы.

А вот тут я уже не смогла промолчать. Не узнать то, что тебе ещё никто никогда не рассказывал, я не могла.

– Расскажешь? – Я начала отряхивать варежки от снега, словно эта информация меня не очень-то и интересует.

– А что тут рассказывать? Я из семьи волшебников, а сущность не появляется, и никаких чудес я ни разу не смогла сотворить. Кто-то при рождении уже кульбиты выделывает, а кто-то, как я, в свои десять ничего. Я у Ядвиги учусь, но пока бесполезно. Никаких способностей. Но я не расстраиваюсь, у меня ещё четыре года есть.

– А потом?

– Потом буду жить как все и забуду эти волшебные премудрости.

– А сможешь?

– Как будто у меня есть варианты. Может, сыну потом знания передам.

– Сыну?

– Да! У меня точно будет сын.

Я не стала спорить. Юле сейчас несладко. Тем более что, насколько мне известно, никаких способностей у неё так и не появилось. И сына тоже нет. Какое-то сплошное разочарование у человека.

– Мальвина, – Юлькин голос вдруг стал тихим, – мне что-то страшно.

– Эй, стоп. Не вешать нос. Относись ко всему как к приключению.

– Расскажи мне подробнее, что там у вас случилось.

Я понимала, что не время паниковать. Я хоть и дочка, но мама сейчас младше меня, и во мне проснулась какая-то ответственность.

– Юль, тут такое дело. В моём времени все забыли про новогодние праздники. Все, кроме тех, у кого есть ген волшебства.

– Я бы не забыла. У меня он есть.

– А ты и не забыла.

– Что? – Юлька взбодрилась. – Ты меня знаешь? Я волшебница? Красивая?

Сама сначала про волшебство спросила – как я могу ей что-то рассказать? Придётся или обманывать, или отвлекать. Попробую второй вариант.

– Я в Пузырьково поздно стала ездить. Только два раза была.

Юлька насупилась.

– Понятно. Не хочешь говорить. Наверное, я так и не стала волшебницей. – Голос маленькой мамы дрожал.

– Давай потом вернёмся к этому вопросу. Сейчас нам нужно спасти новогодние праздники.

– А как? Мы же две девочки. Как мы можем спасти что-то?

– Я уже опытная в этом деле. Не бойся. Справимся. Нужно расслабиться, и поток сам нас поведёт.

– Какой поток? Волшебный?

– А какой же ещё?

– Мальвина, а у тебя сущность какая?

– Ведьма.

– Ого! Тебе очень повезло. Это большая редкость. Я пока только одну ведьму встречала. Ядвигу.

Я кивнула. В голове кружилось множество страхов. Что нам делать? Как можно спасти то, что не знаешь, куда пропало? С Ядвигой не связаться, мама теперь маленькая, из другого времени. Я не понимаю, где я и что должна сделать.

Страх волнами накатывал на меня, укрывал неприятным одеялом, и жизнь перескакивала с белой полосы на чёрную. Мне казалось, что мир вокруг вот-вот рухнет, если праздники не состоятся. Новогоднее волшебство, радость и подарки – всё это могло исчезнуть.

В голове роились вопросы: «Что мне делать? Как я могу это исправить?»

Я понимала, что время неумолимо утекает, но чувствовала себя беспомощной. Комок подкатывал к горлу, а в животе скребли испуганные тараканы. Это был не просто страх за праздники, это был страх за сам дух Нового года. Если это всё исчезнет, мир станет совсем другим.

Не знаю, сколько времени прошло, но вскоре мы добрались до какой-то деревни.

– Мальвина, а где мы? – Юлька всхлипывала и тёрла нос.

– Я не знаю. Могу точно сказать, что сейчас зима.

– Это я поняла, если, конечно, снег летом в этом времени не лежит.

– Всё может быть. Но сейчас, я думаю, всё-таки зима и время новогоднее. Посмотри, на той площади ёлка украшена!

Снег лежал пушистым ковром. Недалеко от нас я увидела площадь какого-то небольшого села или города. Крепкие деревянные дома с резными наличниками. Из труб в небо поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в декабрьском воздухе.

В центре площади гордо возвышалась наряженная новогодняя ёлка. У меня даже мурашки побежали от такой картины. Как же прекрасны все эти новогодние традиции! Дерево было высоким, но не слишком раскидистым. Его тёмно-зелёные лапы, припорошённые снегом, казались бархатными. На ветвях не было привычных мне электрических гирлянд, но оно сияло. Это сотни зажжённых свечей, каждая из которых горела ровным тёплым пламенем. Воздух был наполнен ароматами пряного имбиря от пряников, висящих на ветках, свежей хвои и воска от горящих свечей.

Юлька подбежала к дереву.

– Мальвина, здесь все игрушки самодельные!

В самом деле, на ветвях висели вырезанные из дерева и раскрашенные фигурки. Зайцы с длинными ушами, медведи с бочонками мёда, птицы, расписанные разноцветными красками. Звёзды, сплетённые из тонких соломинок, выглядели хрупкими и изящными. Они словно светились изнутри. Были здесь и сушёные ягоды, нанизанные на длинные нити, и орехи, завёрнутые в маленькие лоскутки яркой ткани. Эти узелки напоминали мне волшебные мешочки с сокровищами.

Вокруг ёлки ходили люди, и я почувствовала, как они на нас с Юлькой смотрели. Мужчины в толстых суконных то ли кафтанах, то ли сюртуках, подпоясанных кушаками, меховые шапки, усы и бороды, запорошённые инеем.

Женщины, укутанные в тёплые шали и шубы из овчины. На головах чепцы. Дети в валенках и тулупах весело играли в снежки, а их звонкий смех разносился по округе.

Я стояла и смотрела то вверх на макушку ёлки, то по сторонам. Воздух был наполнен ароматами хвои, дыма от печей и чуть слышным запахом свежей выпечки, наверное, доносящимся из соседних домов. Слышны были приглушённые разговоры, смех и поскрипывание саней. Время от времени раздавались гулкие удары колокола в церкви.

Я чувствовала себя в музее под открытом небом. Ощущалось какое-то очарование ушедшей эпохи. Исчезнувшей для меня, но не для них. Для всех этих людей это было настоящее.

– Юль, как ты думаешь, в какой год мы попали? – Я внимательно посмотрела на маленькую маму.

Она стояла и глазела по сторонам:

– Думаю, что проще установить век. По моим наблюдениям, начало XIX-го.

– Ого, как точно. – Я посмотрела на Юльку ещё внимательнее, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.

– Я в музее недавно была, картины смотрела. Мы точно попали или в конец XVIII века, или в начало XIX-го.

– Мама, ты гений.

– Что?

– Я говорю, что ты гений.

Юлька приосанилась. Она заправила слегка рыжеватые волосы за уши. Манера у мамы не изменилась, все привычки с детства остались.

– Мальвина, а там случайно не Степан Иванович? – Юлька показала рукой куда-то вглубь площади.

Там на самом деле шёл человек, очень похожий на пузырьковского домового. Такие же кустистые усы, плотное телосложение и густые сдвинутые к переносице брови.

Я начала приглядываться, всматриваться в лицо.

– Юлька, кажется, ты права, – сказала я, а сама пыталась понять, что же с ним не так.

– Мальвина, нам повезло!

– Наверное.

Мне очень хотелось радоваться, но я понимала, что просто так у волшебников ничего не бывает. И не всегда это «просто так» хорошее.

– Степан Иванович? – Юлька закричала так громко, как только могла. А голос у неё очень звонкий, уж я-то точно знаю.

Мужчина в тулупе, подпоясанном толстым коричневым кушаком, остановился.

– Вы это мне?

– Вам, вам! – Юлька подбежала к мужчине и обняла его. Тот явно не понимал, что происходит.

– Вы кто?

– Мы из Пузырьково.

Степан Иванович нахмурил брови.

– Вы ошиблись. Я не он, – сердито ответил мужчина и, не оглядываясь, пошёл в противоположную от нас сторону.

Юлька взяла меня за руку и потянула вниз. Я наклонила голову.

– Мальвина, а чего это он?

– Я не знаю. Но мне кажется, что нам стоит уйти.

– Пойдём. У него взгляд какой-то сердитый, не такой, как у нашего Степана Ивановича.

– Согласна. Нам лучше исчезнуть с горизонта.

Мы с Юлькой вышли с площади и встали за большим деревянным домом. На стене между больших окон была вырезана та самая фигурка домового. Того, который мне всегда подмигивал.

– Я его помню. – Юлька показала на это вырезанное деревянное изображение.

– И я его помню. На круглом доме на двери.

– На круглом… Ты с какого года сюда пришла? Я про круглый дом только в проекте слышала.

– Юль, давай потом это всё обсудим.

Я не хотела рассказывать Юльке все подробности. Врать маме нехорошо, но говорить правду тоже не стоит. Как я сообщу десятилетней девочке, что она мама для меня двенадцатилетней? Ну полный бред же.

– А тебе не показалось, что Степан Иванович даже немного испугался, когда мы про Пузырьково сказали? – попыталась я перевести тему.

– Да. – Юлька почти мгновенно переключилась. – Я даже в этом полностью уверена. Мальвина, а Степан Иванович, кажется, уже переоделся.

– Не мог он так быстро. Если только волшебство применил.

Я посмотрела в ту сторону, в которую указала Юлька.

– У этого мужчины волосы полностью седые, хотя и похож на Степана Ивановича. Это точно не он.

– Значит, его родственник, – без сомнения заявила Юлька.

В этот раз я решила действовать быстро.

– Здравствуйте! – Я подбежала к мужчине.

– Здравствуйте! – Голос звучал тепло и уютно. Добрая улыбка, лицо, обветренное морозом, родные глаза.

– Мне кажется, что я вас знаю. – Я смотрела на белые бороду и усы и не могла понять, откуда у меня эти воспоминания.

– А вы какой-то начальник? – выдала Юлька.

– Весьма точен твой взгляд, сударыня. Я и впрямь определён на новую должность. Не думал, что молва об этом столь быстро разойдётся.

– А я сначала подумала, что вы Степан Иванович, а потом Мальвина увидела, что у вас волосы светлые. И глаза у вас добрые, а у него злые.

– Он полагает, что должность по праву должна была достаться ему. Оттого и гневается.

– Завидует, что ли? – Юлька снова нахмурила брови. Совсем как мама, когда я получала очередную двойку по математике.

– Ох, девочки мои, – вздохнул наш новый знакомый. – Зависть – всё равно что червоточина в душе. Никакого покоя завистливому не даёт.

– Вы это про что? – Юлька ещё больше нахмурилась. – Вы думаете, мы не знаем, что зависть – это плохо? Знаем! А вы кто такой?

Я толкнула маленькую маму в бок. Ну как так можно разговаривать с посторонним человеком? А ещё что-то про моё воспитание говорила. Теперь я тебе припомню, если, конечно, вернусь. От этой мысли во мне поселилась какая-то грусть-тоска и сразу расхотелось что-то предпринимать. Я понимала, что хочу только, чтобы мама снова стала мамой, а не этой задиристой девчонкой.

– Девочки, – кашлянул мужчина, стараясь говорить как можно ласковее, чтобы не спугнуть нас. – Судя по вашему… э-э-э… платью, вам выпал путь неблизкий и, чай, непростой. Пойдёмте-ка ко мне в избу, отогреетесь. Уж больно интересно мне, откуда такие наряды чудные взялись. Обо всём и поговорим, а то на улице мороз, и стоите вы тут как иноземные принцессы.

– Нам нельзя ходить к незнакомым людям, – твёрдо заявила я, но Юлька посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

– Мы с радостью с сестрой пойдём к вам.

«Ох, Юлька-мама, сама свои же запреты нарушаешь!»

Я пошла вслед за этой непослушной девчонкой. Другого выбора просто не оставалось.

Идти было недалеко, справа от площади мы увидели дом. Мне показалось, будто он сошёл со страниц доброй сказки. Сложен дом из толстых брёвен, каждое из которых отшлифовано и покрыто тонким слоем искрящегося инея. Крыша, высокая и остроконечная, усыпана блестящим снегом. Весь дом переливался всеми цветами радуги в лучах зимнего солнца. Я такое видела, когда мама повесила на стекло ловец снов. Тогда тоже миллионы крошечных бриллиантов освещали мою спальню. Длинные причудливые сосульки свисали с карнизов, позвякивая на ветру, как хрустальные колокольчики.

К дому вела широкая ухоженная тропинка, тоже усыпанная серебристым снегом, а по бокам стояли пушистые ели, украшенные гирляндами из замёрзших ягод и крошечных разноцветных конфет.

– Сударыни, я же не представился. Звать меня Николай Иванович.

– Я Юлька. – Мама протянула руку в пушистой варежке.

– А я Мальвина, – тоже ответила я.

– Чудное какое у тебя имя. Ядвигина родственница, что ли?

– Да. – Я почувствовала, как страх отступает… Если этот старик знает Ядвигу, то, скорее всего, он должен быть нормальным. – А вы как поняли?

– Сходство имеется. И имена-то у вас причудливые. Подумалось мне, что лишь у неё родня столь необычная может водиться. А сами-то сёстры будете?

– А вы брат Степана Ивановича? – снова стала любопытничать Юлька. В этот раз я была рада маминой невоспитанности. Не знала, что ответить на вопросы про то, кто кому кем приходится.

– Точно так, я ему старший брат. – Николай Иванович показал рукой на резную деревянную дверь. – Не извольте стоять на пороге, заходите, сударыни. Мои хозяюшки-дочурки блинов напекли, румяных, словно солнышко. Самое время их откушать.

Дом оказался просторным и светлым, с высокими потолками и бревенчатыми стенами. В воздухе витал тонкий аромат мёда, ели и чего-то такого, что заставляло сердце биться быстрее в предвкушении праздника.

Внутри он был совсем не похож на те, что я раньше видела в Пузырьково. Одна из комнат выглядела какой-то огромной. Она вся была наполнена теплом и светом от большого камина, в котором потрескивали поленья. Над ним висели гирлянды из еловых веток, а выше – красные ленты и маленькие золотые шишки.

Посреди зала стояла огромная пышная ель. Она не была украшена, только серебряные снежинки на ней перемигивались и перескакивали с ветки на ветку.

Два глубоких кресла и мягкий диван, обитые тёмно-зелёным бархатом, занимали почётное место вдоль стены. А напротив двери висела карта. Огромная-преогромная, почерневшая от древности, вся испещрённая причудливыми зодиакальными фигурами. Вот Рак шевелит клешнями, а вот Дева, будто невеста, роняет цветы. И знаете, что было самое удивительное? Когда я начала вглядываться в её тёмную, почти ночную гладь, мне показалось, что от неё исходит свет. Неяркий, но очень настойчивый, тёплый и удивительно мягкий, будто от далёкой-далёкой звезды.

– Вы, что ли, настоящий Дед Мороз из сказки? – Юлька почесала затылок.

– Почему из сказки? Я живой и самый настоящий. – Николай Иванович погладил свою белую бороду. – А мне нравится, как ты меня назвала… Дед Мороз. Коротко и по делу. Я же как раз Морозов. Николай Иванович Морозов.

– А вы нам поможете разобраться в одном очень важном деле? – Я, кажется, начинала понимать, что все проблемы с исчезновением духа Нового года могут быть как-то связаны со всей этой историей.

– Конечно, помогу, чем смогу! – сказал Николай Иванович, и его глаза улыбнулись добрыми лучиками. – Чего уж. Раздевайтесь, проходите, не стесняйтесь! Эй, Марьяша! Стешка! – крикнул он куда-то вглубь избы. – Самоварчик побыстрее, да пирогов горку! Наши гостьи, гляжу, совсем иззябли. Сейчас мы их чайком с малинкой отогреем, а уж потом за дело возьмёмся!

Две девчонки, вылитые сестрички-голубки, такие краснощёкие, с пушистыми белокурыми завитушками, разом заулыбались и принялись накрывать на длинный деревянный стол. Они ловко стелили пахнущую свежестью льняную скатерть.

Я стояла и диву давалась: откуда же взялось это внезапное пиршество? Словно по волшебству весь стол заполнился тарелками с горками блинов. Блины были тонкие-претонкие, ажурные, и каждый так и манил, так и просился, чтобы его немедля смазали румяным маслом, густой сметаной или душистым малиновым вареньем.

Ах, какой же аромат стоял вокруг! В пузатых глиняных горшочках томно пыхтела соляночка – густая, наваристая, с кусочками мяса. Её пряный дух смешивался с запахом пирожков – вот с капустой, вот с грибами, а вот эти, румяные, наверное, с яблоками! Рядом в мисках алел винегрет, а в больших кувшинах, покрытых капельками, темнел и пенился квас, такой душистый, будто в него намешали свежего мёда и мяты.

Я так и застыла у порога, а Юлька моя – ой, бестолковая! – даже и не думала робеть. Устроилась на длинной скамейке да так и уписывает угощения за обе щёки.

– Что же вы отстаёте? В ногах правды нет. Садитесь кушать. Приятного аппетита, – улыбнулась Стеша и поправила белоснежные рюши на рукаве своего красного пышного платья.

– Юля, Мальвина… А часом вы не из иного ли времени будете? Я, конечно, понимаю, это помыслить трудно, но… уж больно одеяния ваши диковинные. – Николай Иванович погладил бороду.

Юлька, не отрываясь от кружки с квасом, только буркнула:

– Нет, мы из других… времён.

А потом, сделав большой глоток, добавила уже тише, глядя на меня:

– Мне кажется, Мальвина-то и вовсе из такого далёкого, что я и представить не могу.

Я сидела как мышь под веником. Я-то как раз могла представить. И чуть не ляпнула про «мамино время», но прикусила язык. Зачем травмировать тонкую душевную организацию Юльки, которая сейчас с таким азартом изучала узоры на глиняной кружке?

– А по какой же причине вы к нам пожаловали? – не отставал Николай Иванович. Его глаза лучились любопытством.

– В нашем времени… и в… – Я снова запнулась. – Короче, у нас пропали новогодние праздники. Всё. Никаких ёлок, сладких угощений и подарков.

– Как пропали?! – Николай Иванович так поразился, что подавился куском блина и закашлялся, а его борода затряслась, как у разъярённого кота.

– Папа, папа, руки! Руки вверх подними! – запищала с лавки маленькая Марьяша. – Это помогает!

Николай Иванович, весь красный, послушно поднял свои мощные руки, и – о чудо! – кашель почти сразу отступил.

– Вот спасибо, дочурка, – прохрипел он, вытирая слезу. – Помилуй Бог, никогда о таком методе не слыхивал. Сильно умно.

Марьяша явно была довольна собой и улыбалась.

– Понимаете, Николай Иванович, у нас вдруг все забыли про новогоднее волшебство, про праздники. Все, кто не имеет волшебного гена.

– А давно ли у вас такое приключилось?

– Я точно не знаю когда. Мама сказала, что кто-то открыл портал и проник в наш неволшебный мир в образе своей сущности. В Пузырьково всех опросили, никого подозрительного там нет.

– Скажи-ка мне, деточка, а Степан Иванович в Пузырьково живёт?

– Живёт.

– А я?

– А про вас я ничего не знаю. Хотя… Скорее всего, вы где-то на Северном полюсе живёте.

– А чего это меня туда занесло?

– Мне кажется, что вы и в моём времени Дед Мороз.

– Это же сколько раз меня на сей пост избирали! Или пожизненно утвердили?

– Этого я не знаю. А почему вы про Степана Ивановича спросили? Мы вроде к нему в моём времени ходили, ничего подозрительного не заметили.

– Злобу он на меня великую затаил. А сие чувство, словно ржавчина, разъедает душу и не проходит просто так. – Николай Иванович налил себе полную чашку ароматного чая.

– Вы думаете, что это он? Есть такое подозрение? А как он портал открыл?

– Каким способом – неясно, но он в сих делах искусный мастер. Умеет он с самим временем уговориться, как недавно хвалился. Ну а за годы уж точно ловчее в том стал.

– А зачем ему это?

– Дабы память у людей отнять. Праздники новогодние извести.

– Я не понимаю.

– Меня избрали хранителем праздников, а его миновала сия честь. Одна лишь чёрная зависть может объяснить его поступок.

Мне стало грустно. От людской злости и зависти весь мир потерял такие волшебные дни.

– Кажется, у меня есть идея! – Юлька сама больше всех обрадовалась своей задумке. До этого она в разговор не вмешивалась, а только внимательно слушала, как мы с Николаем Ивановичем беседуем.

Все за столом внимательно на неё посмотрели. Юлька отпила глоток кваса и выдала:

– Надо делиться.

– Ты про что? – тут же переспросила я.

Николай Иванович кивнул, одобряя мой вопрос.

– Надо поделить должность со Степаном Ивановичем или сделать его вашим заместителем, но лучше всего равноценным партнёром. Если вы тот самый Дед Мороз – символ новогодних праздников, то работы каждый декабрь и начало января у вас столько, что помощь будет просто необходима.

Николай Иванович задумался.

– А может, ты и права, сударыня моя, – тихо произнёс Николай Иванович, почесав бороду. – Нынешним утром дел у меня и впрямь кот наплакал: дровец нарубить да с голубями перемолвиться… А уж насчёт ваших будущих времён вам, конечно, виднее, вы там бывали. Испробую я, так и быть, вынести этот вопрос на волшебный совет. Как скажут старшие – уж я-то противиться не стану.

– И вы с дядей Степаном помиритесь? – подала голос Стеша.

– Дочурка, я с ним и не ссорился.

– А мы можем побывать на этом совете? – Я спросила на всякий случай, хотя и понимала, что на такие мероприятия обычно не пускают посторонних.

Николай Иванович даже не задумался:

– А чего ж нельзя? Можно, конечно. Вы же тоже с волшебной силой в ладу.

– Я ещё нет, – тут же ответила Юлька. – Но я не очень-то и хочу туда. Я лучше здесь побуду. Тепло, хорошо, мухи не кусают.

– Вот и хорошо, – ответил Николай Иванович, но мне показалось, что на словах про отсутствие волшебства лицо его стало немного озабоченным.

– А когда этот совет? Нельзя его провести как-то побыстрее? – Я переживала, что мы не успеем всё вернуть до 31 декабря.

– Думается мне, можно и теперича попробовать. Праздники-то ныне – самая что ни на есть волшебная пора!

Я так обрадовалась этим словам, что запрыгала на месте. Николай Иванович посмотрел на меня, улыбнулся и спросил:

– Готова?

– Да! – Я даже не задумывалась над ответом.

Николай Иванович встал на середину комнаты, рукой позвал меня к себе поближе и громко топнул ногой об пол. Комната наполнилась серебряным сиянием. Снежинки спрыгнули с ёлки, закружились в волшебном танце, поднимаясь всё выше и выше. Затем они, словно повинуясь невидимой силе, образовали сверкающий вихрь.

Я зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, то ахнула от удивления. Мы с Николаем Ивановичем находились посреди огромного зала. В воздухе летали разноцветные огоньки, а в центре стоял стол.

Рядом с ним на деревянных скамейках сидели люди – самые обыкновенные мужчины и женщины, разных возрастов и внешности.

«Интересно, а почему именно они присутствуют на волшебном совете?» Только я успела подумать об этом, как все присутствующие за столом мгновенно преобразились. Теперь вокруг него сидели диковинные существа: лесные эльфы с длинными зелёными волосами, гномы в блестящих колпаках, феи с прозрачными крыльями и даже снеговик.

– Ого, – раздался знакомый голос где-то рядом.

– Юлька, что ты тут делаешь? – вскрикнула я, и все сидящие за столом снова стали людьми.

Свет вспыхнул ещё ярче, и Николай Иванович торжественно произнёс:

– Добро пожаловать на волшебный совет.

Юлька вцепилась в мою руку как раз в тот момент, когда её заметил Николай Иванович. Щёки у него запылали, на лбу появилась глубокая вертикальная складка.

– Юлия, какими судьбами ты здесь оказалась? – тихим, но очень сердитым голосом спросил он.

– Я не могла пропустить такое приключение, – почти пропищала мама и ещё крепче сжала мою ладонь.

– Ладно уж, – смягчил тон Николай Иванович. – Как-нибудь вывернемся.

– На совете дозволяется присутствовать лишь тем, у коего дар волшебный раскрылся, – заявил старик в оранжевом шарфе.

Я запомнила, что именно он только что был в образе снежного существа из трёх круглых шаров и носа-морковки.

Николай Иванович не спешил с ответом. Он подошёл к нам с Юлькой, взял её и меня за руки.

– Вы мама и…

Я чуть сильнее сжала его руку. Николай Иванович почти незаметно кивнул – он всё понял. Юлька же не обратила на его слова никакого внимания или только сделала вид, что не обратила. Девочка внимательно следила за всеми сидящими за столом – видно было, что ей страшно.

Николай Иванович что-то тихо сказал и снова едва заметно топнул ногой.

– Здесь все обретаются по праву, – громко сказал он.

– По праву – это значит заслуженно? – зашептала Юлька.

– Помог малость, – тихо ответил ей Николай Иванович и подмигнул.

– Спасибо. – Юлька пыталась ещё что-то сказать, но совет начался.

– Какой вопрос на повестке дня? По какому поводу вы нас сегодня столь рано подняли? – спросила статная женщина в коричневом кардигане. Мне кажется, именно она была раньше с зелёными волосами.

– Я прошу разделить свои обязанности с братом, – уверенно заявил Николай Иванович.

– Неслыханно! Решение уже принято! – крикнул кто-то из зала.

Неужели это всё? Вот так просто отказали? Нет, я не ради этого так долго мёрзла.

– Нет! Вы не понимаете! Это жизненно необходимо! – крикнула я.

– И вообще, каждый имеет право делить свои обязанности с кем хочет, – добавила Юлька.

Все резко стали шептаться и как-то странно поглядывать на нас.

– Ваша воля. Допустим, мы согласны. Но есть тут одна загвоздка, – вступил в разговор Оранжевый Шарфик.

– Я весь внимание. – В голосе Николая Ивановича чувствовалась тревога.

– Вам же ведомо, что сей поступок грядущее изменить может. Вы прошлое меняете, – ответил дедушка-снеговик.

– Девочки, мы об этом не подумали. Нет, я не могу вами пожертвовать, – обратился к нам Николай Иванович.

Я обернулась и протянула к Юльке обе руки.

– Юль… – тихо начала я, голос дрожал от волнения. – Мы же из будущего. Если мы сейчас всё изменим… того будущего, которое нас создало, может и не стать. Мы… мы можем просто исчезнуть.

Я представила взрослую маму-Юльку, которая в этом новом, исправленном времени никогда не будет меня ждать, не будет держать за руку перед сном. А папа не будет учить меня кататься на велосипеде.

Она смотрела на меня не отрываясь.

– Я тоже об этом подумала. – Её голос был едва слышен.

– Но если мы всё сделаем правильно, – я сжала её ладонь, – то наше будущее, будущее всех людей станет лучше! Новогоднее волшебство вернётся!

– Да, – ответила Юлька. – Я представляю, как наряжаю ёлку, а на кухне пахнет мандаринами и песочным печеньем… Этого… этого же нельзя лишиться. Ни за что на свете! Если от нас зависит, будут ли сиять огни на новогодних ёлках и будут ли верить дети в чудеса… Разве у нас есть выбор? Мы должны это сделать.

– Я согласна! Исчезну – значит, так и нужно. – Я нисколько не сомневалась в своём решении.

– Я тоже. Побыла несколько минут волшебницей – и хватит, – уверенно произнесла Юлька.

Николай Иванович несколько секунд смотрел на нас с сомнением, но в итоге кивнул, и тут же на столе появился огромный свиток.

– Извольте расписаться, – скомандовал совет, – и после скрепления договора за Новый год будут отвечать братья Морозовы, а не Дед Мороз.

Николай Иванович снова посмотрел на нас, словно прощаясь, и поставил свою подпись на документе.

– Совет завершён. Постановление вступит в силу сегодня в двенадцать ночи. Все свободны, – скомандовала женщина в кардигане.

И всё исчезло. Я не поняла, как так получилось, но уже через несколько секунд мы с Юлькой и Николаем Ивановичем стояли на площади у новогодней ёлки.

– Вот и всё? – спросила я, ни к кому не обращаясь.

Ответом мне была тишина.

Я смотрела на пушистые ветки, наблюдала, как искрится снег в лунном свете, и старалась запомнить всё до мельчайших подробностей.

– А чего это мы такие грустные? Аж смотреть противно! – На большом сугробе около ёлки стояла шишига.

– Шишига Банновна? – Я так обрадовалась, словно мне только что подарили самый желанный подарок.

– Она самая, собственной персоной. Не видишь, что ли, неумная девочка? – Жительница бани снова встала в свою любимую позу ласточки.

– Как вы здесь оказались?

– Соскучилась. Давайте уже собирайтесь. По домам пора. Николай Иванович, заводи свою шарманку.

«Неужели эта история сейчас закончится? Как-то быстро. А что, если возвращения не получится или мы вернёмся, а там всё не так?» – подумала я и сама испугалась своих мыслей.

– Ты уверена про возвращение? – Голос одного из братьев Морозовых звучал встревоженно. Не ясно же, что их там ждёт.

«Он что, мои мысли прочитал?»

– Я там была. Всё хорошо. Заводи уже. Холодина тут у вас! – Шишига Банновна одёрнула свою яркую шубку.

Николай Степанович снова топнул, и мир вокруг нас завертелся. Кольца воображаемой пирамидки стали возвращаться. Юлька сначала держала меня за руку, но потом отпустила.

– Мальвина, я, кажется, спускаюсь! – закричала она. – Мы ещё встретимся?

– Очень на это надеюсь, – только и успела ответить я, и вихрь толкнул меня куда-то с ещё большей силой.

Стало страшно. Что меня ждёт после возвращения? Эта мысль, как холодный змей, обвивала горло. Что, если время исчезло? Вдруг временной портал не выдержал моего скачка и схлопнулся, оставив на месте привычного мне мира пустоту? Или ещё хуже – там произошли изменения. Как тогда будет выглядеть мой дом, останется ли всё прежним – или вместо родных стен меня встретят незнакомая обстановка и чужие люди?

Колени у меня задрожали, а руки вспотели.

– Не крутись, я сзади за капюшон твой держусь, – командным голосом заявила мне Шишига Банновна.

На душе сразу стало намного спокойнее. Куда приятнее путешествовать вдвоём.

– Кажется, мы снижаемся, – предупредила я мою спутницу, когда воображение нарисовало уже полную пирамидку, а потоки воздуха немного ослабли.

Раздался щелчок, и ноги почувствовали твёрдую поверхность.

«Почта», – прочитала я на вывеске. Посмотрела на руки – на месте, на ноги – тоже всё в порядке. Я не исчезла, я вернулась. А это значит, что и мама-Юлька смогла попасть в своё время. Слёзы начали катиться из глаз, словно смывая всё напряжение после путешествия.

– Ты чего ревёшь? – Шишига Банновна отряхивала снег с оранжевой шубки. – Домой пора. Новый год на носу.

– Новый год? Он вернулся? У нас всё получилось?

– Нормально всё. Сама увидишь. Пошли уже! – Шишига Банновна начинала сердиться.

– К Ядвиге?

– Я туда. В баню. А ты домой топай.

– Домой? А как я туда попаду? На поезде? Или снова задом наперёд идти? – Мне совсем не хотелось сейчас уезжать из Пузырьково.

– Пешком дойдёшь.

Я не стала переспрашивать, а просто кивнула в ответ. Пузырьковцев лучше не злить.

Мы пошли с Шишигой Банновной по очищенной от снега дороге. Где-то вдалеке мигали новогодние огоньки. Шишига что-то говорила, но слов я разобрать не могла. Слёзы высохли. Я шла и смотрела на снежный лес, на белоснежные покрывала полей и ни о чём не думала. Только звёзды, тёмное небо, огромные сосны и ворчащая банная старушка.

– Ты куда? Вон же твой дом. Ты, когда летела, головой не ударилась? – пробурчала Шишига Банновна.

– Я здесь живу?

Посреди заснеженного леса, на небольшом пригорке стоял белоснежный дом. Стены поблёскивали в свете луны, а из трубы струилась тонкая ниточка дыма. На крыше, вдоль конька, висела гирлянда из разноцветных лампочек. Они мерцали словно звёзды. В маленьких окошках, обрамлённых узорами инея, был виден свет, а на подоконниках можно было разглядеть горшки с цветами и маленькие фонарики, излучающие тёплый, манящий свет. Крыльцо очищено от снега. На деревянной двери – венок из еловых лапок с вплетёнными в него красными ягодами рябины.

Я смотрела и не понимала, сон это или реальность.

– Иди домой. Хватит уже делать вид, что ты здесь впервые. – Шишига Банновна пошла по тропинке вправо к дому Ядвиги.

– Костик, ты чего так долго? – На узкой тропинке появилась моя мама. Она смотрела куда-то в сторону. – Забрал мёд у Ядвиги? Морозовы уже собираются в путь.

Я стояла, смотрела и молчала. Внешне мама ни капли не изменилась с того момента, как я уехала в Пузырьково.

И тут она увидела меня. Мама замерла на мгновение, а потом вскрикнула. Мы побежали друг другу навстречу и крепко-крепко обнялись.

– Ты вернулась! Ты вернулась прежней, – снова и снова шептала мама.

Я не могла ничего говорить, слёзы катились по моим щекам.

– Сестрёнка! – закричал Костик. Он тоже подбежал ко мне и обнял. Брат совсем не изменился, только оленьи ноги исчезли.

Мы зашли в дом. Здесь всё было такое новое и незнакомое. Воздух был пропитан ароматом сушёных трав, свежей древесины и свежеиспечённого хлеба. В центре комнаты по пузырьковской традиции стоял большой массивный стол, покрытый льняной скатертью.

У стены – белёная печь с широкой лежанкой. На стенах – фотографии в деревянных рамках. На одной я маленькая, мама и папа улыбаемся кому-то по ту сторону объектива, на другой фотографии Ядвига и баба Катя с Костиком, а вот и общее фото – на нём все пузырьковцы в полном составе.

И новогодняя ёлка. Она занимала здесь центральное место. Сверху донизу ёлка была усыпана сияющими игрушками. Тут были и хрупкие стеклянные шары, отражающие свет множеством бликов, и старинные, видавшие виды игрушки – красные звёзды, серебряные сосульки. По ветвям тонкой нитью вилась гирлянда, её огоньки мягко пульсировали, заставляя игрушки светиться изнутри.

– Мама, ты теперь волшебница?

– Да, малышка, Николай Иванович подарил мне частичку своего волшебства.

– Ты всё помнишь?

– А разве такое можно забыть? Я никогда не пропускаю приключения.

– Юлька, – улыбнулась я.

Мама засмеялась.

– А папа? А Новый год? – На какое-то мгновение мне стало страшно.

– Ты справилась, Мальвина. Новогодний дух вернулся, как только Николай Иванович подписал документ. Теперь у нас братья Морозовы каждую зиму разносят дары. В безволшебном мире все снова празднуют Новый год, покупают подарки и украшают новогодние ёлки. Ты изменила прошлое, будущее тоже поменялось, но оно стало даже лучше, чем было. Мы теперь все каникулы проводим в Пузырьково и даже планируем переехать сюда жить.

– А папа тоже стал волшебником? – Я чувствовала, что меня начинает трясти.

– Дочь, у него же нет гена волшебства. Он просто принял всю эту историю. Другого варианта у него просто не было. – Мама снова улыбнулась.

– А мне кажется, что есть другой вариант. Должность же домового теперь освободилась…

Встречать Новый год в Пузырьково оказалось очень весело. Костик в образе оленя возил всех желающих на санях среди звёздного неба, Ядвига танцевала вальс с Жар-птицем, баба Катя и баба Нюра пели песни, а Печкин играл на гармошке. Николай Иванович и Степан Иванович уехали в свою ежегодную командировку разносить подарки детям, и лишь дед Назар крепко спал, видел свои яркие и, наверное, очень интересные лесные сны.