Мелисса

— Ты уверен, что это гномка?

Голос раздался, как гром с небес, от которого я невольно вздрогнула. И вдруг обнаружила себя лежащей на холодном каменном полу, а не открывающей дверь собственной квартиры.

А ведь секунду назад я вставляла ключ в замочную скважину, даже успела повернуть его и услышать щелчок.

Вот только ни дверей, ни ключей в моих руках больше не было.

Лежать дальше и пялиться в каменный пол смысла не имело, поэтому я попробовала подняться и осмотреться.

Ой! Лучше бы я лежала, как раньше.

Я оказалась в каком-то подвале. Вокруг меня горели свечи, на полу фосфорным светом светились начерченные линии, а сверху надо мной нависали двое мужиков.

Красивые заразы, но при этом злые, будто черти, которым газ в пекле отключили.

И одеты они были… ну, скажем так, не по-нормальному.

Кожаные штаны с кучей ремней и пряжек, будто у них хобби — собирать коллекцию застёжек. Тяжёлые сапоги до колена — я такие только в кино про средневековье видела.

А сверху — свободные рубашки, тонкие, но явно дорогие, и ткань так подчеркивала каждое движение, что стальные мышцы под ней угадывались без всяких подсказок.

Одним словом выглядели они так, будто только что сошли с постера «Горячие парни фэнтези-средневековья».

Вообще-то я не возражала против зрелища, но всё равно хотелось спросить: «Ребята, вы так каждый день одеваетесь или это у вас спецформа на случай похищения женщин которых только что ни за что с работы уволили?»

А может, они косплееры? Или ролевики?

А похитили меня, заигравшись в какую-то свою непонятную игру.

Других идей у меня не было, и я остановилась на этой.

В другое время я, возможно, и подыграла бы парням — всё же красивые заразы, таких просто так на улице не встретишь. Но у меня сегодня был очень плохой день.

Меня уволили!

Ни за что. Просто так. Ещё и денег за две недели, что я честно отработала, не заплатили, отмахнувшись тем, что «нам молодой, только что окончивший вуз специалист не нужен».

А когда брали на испытательный срок, почему-то об этом забыли сказать.

Так что настроение у меня было отвратительнейшее, и терпеть чужие выкрутасы я больше не собиралась.

Невольно кряхтя, я поднялась на ноги, развернулась и, ткнув пальцем в грудь сначала одного, потом другого, как можно грознее заявила:

— Так, вы, два ряженых придурка, немедленно верните меня туда, откуда взяли.

В ответ темноволосый уставился на меня так, словно перед ним мышь внезапно заговорила по-человечески. А рыжеволосый заржал, что конь:

— А ты говоришь, не гномка, — хлопнул он темненького по плечу. — А разговаривает-то точно как старая Фильда.

Стало обидно.

Я открыла рот, чтобы высказать этим двоим всё, что думаю о них и их играх, но темненький махнул на меня рукой — и я застыла.

В самом прямом смысле.

Как стояла, сложив руки на груди, так и замерла. Даже пальцем пошевелить не могла.

Да что там пальцем! Моргнуть или перевести взгляд — тоже не получалось!

— И на этом сходство заканчивается, — зло фыркнул темненький, повернувшись к рыжему. — Что предлагаешь делать дальше?

На его точёных скулах играли желваки, а от ярко выраженного рычания аж пятки иголками пронизывало.

— Да ничего, — резко выдохнул, и точно так же недовольно фыркнул рыжий. — Баба она и есть баба. Хоть что-то да приготовит.

Сказав это, рыжий сделал шаг ко мне, схватил за шиворот, словно несмышленного котёнка, и понёс к выходу из зала.

Он нёс меня, даже не напрягаясь, словно я ничего не весила. А я болталась, как пустое ведро на ручке незакрытой калитки, всё так же не имея возможности пошевелиться.

Стало страшно.

Но ещё страшнее стало когда рыжий, пронеся меня через множество лестниц, залов и коридоров, поставил меня на пол, отпустил капюшон моей куртки, за который, в общем-то, и держал меня, и громко рявкнул прямо в ухо:

— Готовь!

И ушёл.

Совсем. Ещё и дверь за моей спиной со страшным грохотом захлопнул.

— Ик! — предательский звук сам вырвался из моего горла и заставил меня слегка подпрыгнуть.

Ура! Я могу шевелиться.

Вот только от этого менее страшно не стало.

Я оглянулась.

Помещение оказалось довольно большим — всё с тем же каменным полом и такими же каменными стенами. Сквозь узкие высокие окна лился тусклый свет, а потолок поддерживали массивные деревянные балки.

В огромный камин у одной из стен можно было запихнуть целого быка.

Печь здесь тоже имелась. И не будь похожая у моей прабабушки в деревне, я бы и не догадалась, что это вообще такое.

А ещё тут висели на длинных цепях котлы, свисающие прямо с потолочных балок, и громоздилась целая гора кастрюль таких размеров, что ими легко можно было накормить роту солдат.

Сомнений не оставалось: это кухня. И то, что рыжий, принеся меня сюда, гаркнул «Готовь!», лишь подтвердило мои догадки.

Только вот как тут готовить? Я в жизни печь не топила. Да и просто поднять хоть одну из этих кастрюль вряд ли смогла бы.

Но самое страшное было в другом.

Это была не кухня. Это было сосредоточие грязи.

Толстый слой пыли покрывал буквально всё. На окнах пауки явно соревновались, кто сплетёт самую внушительную паутину, а их менее удачливые собратья бодро оккупировали углы.

Жирные пятна на огромном, грубо сколоченном деревянном столе были заметны за несколько метров, а от вида засохших остатков еды тошнота подступала к горлу.

Какое там готовить… Тут даже просто стоять было мерзко!

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Ситуация была патовая.

Как бы идиотски это ни звучало, но я, судя по всему, попала в другой мир. И не просто попала, а была каким-то образом призвана двумя великовозрастными тестостероновыми идиотами для того, чтобы готовить им еду.

Недаром же они о гномке говорили и решили: как там сказал рыжий? «Баба она и есть баба. Хоть что-то да приготовит».

Мало того — судя по тому, как меня обездвижили одним взмахом руки, мир этот ещё и магический. Да-да, прямо как в сказках и фильмах про драконов. Как говорится, не съели — уже счастье.

Анализируем дальше.

За принцессу меня тут явно никто не считает. Скорее уж я Золушка. Только вместо двух сестёр и мачехи — неизвестно кто, но злости у них точно не меньше. Про их шикарный вид не думаем, он всё равно не для тебя, Мелиссочка.

Я медленно открыла глаза и снова глубоко вздохнула.

Вердикт мне не нравился, но выходов было немного.

Можно было попытаться сбежать… Но раз я уже точно не на Земле, легче мне от этого не станет. Куда я тут без знаний о новом мире и денег?

Можно было бы потребовать вернуть меня домой… но как тестостероновые реагируют на мои возмущения, я уже прочувствовала. Второй раз становиться безвольной куклой я точно не хочу.

А вот приготовить им что-нибудь — вариант.

Когда они будут сытые и, возможно, немного подобреют, можно будет попросить вернуть меня назад. Шанс маленький, но он точно есть.

Только вот… Я снова оглянулась на жуткую грязь вокруг и чуть не завыла.

Не приведя кухню хотя бы в какой-то божеский вид, я просто физически не смогу приготовить здесь хоть что-то.

Так что, Золушка по имени Мелисса, ищи-ка ты тряпку и принимайся за уборку.

Я подошла к столу, но заставить себя дотронуться до него так и не смогла.

Нет-нет, так дело не пойдёт.

Прежде чем хоть что-то делать, мне нужны не только тряпка, моющее и вода, но ещё и перчатки. Мечту про скафандр дезинфектолога пока откладываем в дальний ящичек. Его в этом средневековье точно не найти.

Я снова оглянулась вокруг. Полотенце, висевшее на крючке возле двери, больше напоминало половую тряпку и совершенно не годилось для моей цели.

К счастью, в кармане куртки нашлась упаковка бумажных салфеток. Достав их и вооружившись ими, как прихватками, я направилась к шкафчикам и попробовала открыть первую дверцу.

Жуткий, раздирающий душу скрип больно ударил по ушам, но дверца всё же поддалась.

Вот только внутри оказалась всего лишь погнутая вилка и два паука, которых я, судя по всему, отвлекла от очень важного и приятного для них дела.

Пришлось выдохнуть и открывать следующий шкафчик. Но в нём даже пауков не нашлось.

Я шла, открывая шкафчик за шкафчиком. Скрип и грохот захлопывающихся дверок уже не пугали меня, но найти хоть что-то похожее на моющие принадлежности так и не удалось.

Вилки, ложки, ножи и даже топор — были. А вот мыла, порошка или хотя бы банальной соды — нет.

Воды, кстати, тоже не оказалось. Огромный умывальник с жутко воняющим стоком имелся, а вот крана над ним не было.

Выходит, воду придётся носить в ведре из колодца, как у моей прабабушки в деревне?

Ну что ж. Я невольно усмехнулась. Вспомним времена деревенского детства.

Ведро отыскалось среди висящих на цепях котелков, и, подхватив его, я направилась на поиски колодца. Но прежде чем найти его, мне предстояло разобраться, где вообще выход из этого лабиринта коридоров, по которому меня до кухни несли, словно куклу.

Нашла!

Через полчаса блужданий и ауканий я наконец вышла в огромный холл с массивными, обитыми железом дверями.

А вот дальше моё везение закончилось.

Колодца нигде не было. Только тот же каменный двор, навес — видимо, для лошадей, и всё. Вокруг — высокие крепостные стены с ещё большими воротами.

Архитектор из меня был никудышный, особенно учитывая, что этот мир чужой для меня. Но всё же мне казалось, что колодец должен был быть где-то здесь. Может, он за стенами замка?

Стараясь не думать о том, что искать колодец где-то далеко — плохая идея, я всё же направилась к воротам.

Открыла их… и замерла.

За воротами раскинулась такая красота, что я едва не выронила ведро.

Передо мной раскинулось бескрайнее море, уходящее в самую даль. Там, где небеса касались воды, горизонт сиял мягким серебром, и казалось, что ещё шаг — и можно будет ступить прямо в это мерцание.

Замок стоял высоко, на горе, и вниз уходила узкая тропинка. Она петляла, теряясь между камней и кустов можжевельника. От них тянуло терпким, пьянящим ароматом, и голова слегка кружилась — то ли от запаха, то ли от счастья. В воздухе звенели цикады, и этот звон казался аккомпанементом к моему внезапному восторгу.

Колодца, увы, нигде не было видно. Но какая, к чёрту, разница! Сердце стучало от радости: море! Настоящее море!

С пляжем или без? Это точно нужно проверить. Причем немедленно.

Разумеется, я быстро нашла себе оправдание.

Ну и что, что у меня кухня завалена грязью? Морская вода — тоже, знаете ли, дезинфицирующий раствор. А песок вполне может заменить моющее средство. Всё логично. Наука, так сказать.

И если хозяева замка вздумают спрашивать, зачем я побежала к морю вместо того, чтобы готовить, у меня будет железный ответ: «Так это же ради уборки!».

А если они будут возмущаться… ну что ж, всегда можно добавить: «Хорошо, раз вы против уборки, буду готовить вам как свиньям».

Я прижала ведро к груди, будто это был мой билет на свободу, и сделала первый шаг по тропинке вниз.

За ним ещё шаг, и ещё. Я даже не заметила, как сорвалась на бег, пока не пришлось резко затормозить на очередном повороте.

Ой! А это что?

В двух шагах от тропинки, прямо между камнями, лежала… щётка.

Ну, может, и не совсем щётка, но что-то очень на неё похожее.

Может, бывшая повариха от злости швырнула её сюда?

Я на миг задумалась, не опасно ли это, но жадность победила осторожность. Если это окажется просто колючий кустик такой формы — выкину. А вот если и вправду щётка, то у меня наконец-то будет хоть что-то, чем можно отдраить кухню.

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою историю «Я, кухня и два дракона»!

Здесь вас ждут:

— Юмор и фэнтезийный быт, где сковорода может стать оружием, а кабачки не всегда смирно лежат в корзинке.

— Два дракона с характером и одна попаданка, у которой язык иногда острее меча.

— Чувства от «убью тебя прямо сейчас» до «не отпущу никогда».

— И, конечно, жаркое, но нежное МЖМ. Да-да, будет горячо.

А теперь важное: лайки, комментарии и подписка — это ваши заклинания поддержки для муз автора) Они очень нужны и вдохновляют на написание новых историй.

Дейтар

— Это неправильно, — продолжал я настаивать на своём, но Ниварис был упрям как никогда. — Мы же договаривались, что будем вызывать гномку, а не какую-то непонятную человечку.

— Ай, Дей, — Ниварис выразительно закатил глаза. — Сколько можно быть таким правильным? Я уже говорил, что проблемы не вижу. Какая разница — гномка или человечка? Главное, баба! Или ты сам себе тут готовить собрался?

Я невольно скривился. Не из-за перспективы самому готовить еду, а из-за того, что Ниварис уже второй раз называл девчонку «бабой».

Ну какая она баба? Вот повариха Нивариса, старая Фильда, которая вообще-то должна была появиться в магическом круге, действительно была бабой. И по возрасту, и по комплекции. В ширь не меньше чем в высоту, а уж как рот открывала — так только проклятиями и сыпала. Зато готовила так, что оторваться было невозможно. Со стола не встанешь, пока всё не съешь.

А её знаменитый гномий самогон…

— Да, — словно уловив мои мысли, протянул Ниварис, — самогон эта девка, конечно, не выгонит, но тут уж как-нибудь обойдёмся. Напишу отцу, пусть пришлёт пару бутылок вайзарийнийского вина.

— И всё-таки девчонку нужно отправить назад, — не позволил я Ниварису увести разговор в сторону. — Мы поступили с ней неправильно. Мы не знаем, кто она. Ты же понимаешь, что мы, не предупредив, не спросив разрешения, вырвали её из её жизни…

— Какой жизни?! — Ниварис аж подскочил в кресле. — Ты её вообще видел? Личико, конечно, ничего так, тут не спорю, но одета-то она во что! Думаешь, она в штанах по салонам ходила?

Я молча засопел.

Тут Ниварис был прав. То, что девчонка была в штанах, хоть и весьма странных, могло означать только одно — шахта.

Только женщины, вынужденные работать там, носили штаны. В платье, пусть даже самом простом, выжить под землёй было невозможно.

— Так что пусть ещё спасибо скажет, что мы её оттуда вытащили. Хоть проживёт дольше.

На это мне ответить было нечего. Те, кто шёл в шахту, дольше пятнадцати лет обычно не выживали. А так, после завершения нашего наказания, мы вполне могли бы заплатить девчонке за работу, обеспечив ей жизнь на полвека вперёд.

И всё же то, что мы перенесли её сюда без её согласия, оставалось неправильным.

К тому же Ниварис повёл себя как последний остолоп.

Можно было спокойно объяснить ей всё, показать перспективы, а не накладывать заклятие обездвиживания и тащить волоком на кухню.

Впрочем, была ещё одна причина, почему я злился на Нивариса и настаивал на том, чтобы отправить девчонку назад.

Нас ведь сослали сюда не просто так, а в наказание. А мы, вызвав служанку, фактически облегчали его. И если об этом узнают, наше пребывание здесь может затянуться куда дольше, чем планировалось.

Задумавшись, я подошёл к окну. Хотел просто вдохнуть свежего воздуха, но движение внизу невольно привлекло моё внимание.

На острове мы были одни. Из животных здесь водились только кролики, а то, что мелькнуло за кустом можжевельника, было явно крупнее.

Нападение?

Но с нартальцами у нас давно был заключён мир, и этот форпост уже много лет использовался лишь как средство наказания для таких, как мы с Ниварисом, а не как реальная пограничная крепость.

И тем не менее кто-то прямо сейчас рыскал под стенами.

Ветка можжевельника качнулась, и я наконец смог разглядеть нарушителя.

К моему величайшему удивлению это оказалась наша «гостья».

Но зачем она вышла за стены замка да ещё и с ведром?

А ещё больше меня занимал вопрос — куда именно она направлялась. Ведь мы на острове, и если девушка решила сбежать, её ждало огромное разочарование.

Пока я терялся в догадках, пропустил самое главное.

Девчонка остановилась, поставила ведро, сошла с тропинки, сделав шаг в сторону, и потянулась рукой к земле.

А я слишком поздно понял, что остановилась она именно в том месте, где сегодня утром мы с Ниварисом спрятали стража.

Лёгкий магический всполох подтвердил мою догадку. Девчонка резко отпрыгнула назад на дорожку, а в том месте, где она коснулась земли, начал разворачиваться активированный страж.

— Демоны, — зло прорычал я, понимая, что у меня есть всего несколько секунд до того, как страж полностью примет боевую форму и кинется в атаку.

В долю секунды я понял: если побегу по лестнице и через холл, буду слишком поздно. Коридоры, двери, двор — всё это лишние мгновения, которых у меня не было.

Я рванул на себя створку приоткрытого окна, и одним движением вскочил на подоконник. Прыжок вниз — третий этаж. Камень ушёл из-под ног, и я приземлился на купол холла, перекатился, гася удар, и оттолкнулся для нового рывка.

Второй прыжок — и я был на земле.

Магия вспыхнула в жилах, горячим током прокатилась по мышцам, сделав их упругими и лёгкими. Зрение обострилось, звуки стали резче, каждое биение сердца отмеряло драгоценное мгновение. Я рванул вперёд, почти не касаясь земли.

Стрелой пронёсся через двор, перепрыгнул густые кусты можжевельника, и в следующее мгновение уже стоял между девчонкой и оживающим стражем.

Девчонка что-то кричала, махала руками, хватала с земли булыжники и кидалась ими в стража. Наивная человечка. Нет чтобы испуганно вереща бежать под спасительные стены замка, неужели она думает, что её камешки могут хоть чем-то навредить этому монстру?

Страж окончательно поднялся из земли, завершая активацию. Защитные щитки покрылись рядами острых ядовитых шипов, поблёскивающих в ярком полуденном свете. Все восемь рук взметнулись разом, и каждый палец превратился в короткий изогнутый клинок, готовый рвать и кромсать. Тонкие гибкие хвосты притаились внизу коротких толстых ног, сжались опасно пружиной, а тяжёлые булавы с шипами на их концах нервно дёргались, предвкушая удар.

Монстр стоял во всей своей смертоносной красе, и времени у меня почти не оставалось.

— Ах ты, таракан крякозябный! — раздался за спиной очередной крик девчонки.

В стража полетел кусок глины, рассыпался в воздухе и осыпал его рыжей пылью.

Ну что за идиотка?

— Уходи за стену! — крикнул я, не оборачиваясь.

Не хватало ещё, чтобы она оказалась под ударом не только стража, но и моим собственным.

— Да сейчас! — донеслось в ответ злое, натужное кряхтение.

Почему она так странно и тяжело застонала, я не задумался. Всё мое внимание было сосредоточено на страже. Нужно было отвлечь его, не дать нанести прямой удар и вместе с тем успеть добраться до грудной пластины, чтобы наложить деактивирующее заклинание.

Страж был слишком редким и дорогим созданием, чтобы просто уничтожать его.

Я сделал глубокий вдох, обращаясь к силе, что спала в глубинах моего тела. Горячая волна пронеслась по жилам, будто вместо крови в них заструился огонь. Пальцы дрогнули, ладони развернулись навстречу друг другу, и между ними начала рождаться пылающая сфера — пульсирующий ком ярости и силы, жаждущий вырваться наружу.

Каждая мышца в теле напряглась, мир вокруг словно растворился. Не было ни ветра, ни криков, ни даже собственного дыхания — только я и страж. Его клинки и хвосты замерли в полудвижении, время будто растянулось, подчиняясь моей сосредоточенности.

Я был готов. Ещё миг — и огонь сметёт стража с дороги, обернет словно одеяло, подломит задние руки и придавит к земле. Путь к месту деактивации будет открыт всего на миг, но мне этого хватит.

Пламя уже скользнуло с моих ладоней, но… внезапно острая боль пронзила затылок, мир пошатнулся, перед глазами разлилась густая тьма.

Но прежде чем сознание окончательно покинуло меня, я услышал за спиной виноватое:

— Упс…

Ниварис

Я не сразу понял, что случилось с Дейтаром, и ещё несколько секунд сидел в кресле, удивлённо хлопая глазами. Но любопытство взяло верх, и я всё же поднялся и подошёл к окну.

И тут же выругался, помянув всех демонов к слову.

Мало того, что девчонка оказалась за воротами крепости, так ещё и страж неизвестно с чего активировался, собираясь напасть на неё.

Дейтар уже мчался ему наперерез, поэтому я, хоть и понимал, что моя помощь не помешает, сильно не спешил.

Спокойно спустился по лестнице, прошёл холл и двор, вышел за ворота.

Дейтар справился бы. В его силах было уничтожить не одного атакующего стража. Я видел, как он активировал заклинание управляемого пламени, и прекрасно понимал, что именно собирался сделать мой друг.

Но белобрысая бестия, которая неизвестно почему до сих пор торчала рядом с Дейтаром и скакала, как коза, всё испортила.

Кряхтя и стоная, она подняла довольно увесистый камень — как только не надорвалась? — крутанулась вокруг своей оси и швырнула его в бок стража.

До стража, само собой, глыба не долетела. Зато попала прямо по затылку Дейтару.

Огонь в его руках тут же погас, а сам он, пошатнувшись, грохнулся на землю.

— Да чтоб тебя кароски сожрали, — зло выругался я сквозь зубы, бросаясь к другу.

О том, чтобы просто отключить стража, речи уже не шло. Его ценность и редкость были ничто по сравнению с опасностью жизни моего друга.

А девчонка… От злости у меня на миг потемнело перед глазами. С ней я разберусь чуть позже.

Я рванул вперёд, и мир вокруг словно огнём. Внутри всё гудело от ярости, но руки и тело действовали с привычной точностью.

Я позволил своей силе дракона прорваться наружу — кожа на пальцах лопнула, вытягиваясь в длинные чёрные когти, блеснувшие как сталь на солнце.

Страж взревел, разворачивая ко мне все восемь своих рук-мечей, и тут же ударил. Первый выпад я встретил скользящим движением, когтями перерезав клинок-палец. Металл с визгом разлетелся, а я уже уходил в сторону от удара хвоста с булавой. Земля вздрогнула там, где ещё миг назад была моя голова.

Я усмехнулся.

— Давай, тварь, покажи, чего ты стоишь.

Второй хвост рассёк воздух, но я нырнул под него и в прыжке полоснул когтями по двум ближайшим рукам. Металл скрежетнул, отлетел кусками, а страж снова взревел. Его движения стали яростнее, но и менее точными. Он бил вслепую, пытаясь достать меня силой.

Я скользил между ударами его мечей хвостов, чувствовал, как азарт вскипает кровь. Каждый мой шаг, каждый прыжок был выверен до мгновения. Я бил точно и жестоко: когти раз за разом рубили металлические конечности, будто они были сделаны не из дароской стали, а из дерева. Отрубленная рука с мечом вонзилась в землю рядом, задрожав, как копьё.

Хвост с булавой все же задел мой бок, но кожа, напитанная магией, выдержала удар.

Я отскочил, коротко зарычал и, не давая стражу передышки, бросился вперёд. Осталась лишь пара рабочих рук. Я кружил вокруг него, срезая одну за другой, пока тот не остался почти безоружным.

И вот ой, мой шанс. Я проскользнул под летящим со свистом хвостом, поднялся прямо у стража за спиной и обеими руками вонзил когти в стыки брони на шее. Металл сопротивлялся, но сила дракона была сильнее. Одним рывком я перерезал механизм. Голова стража с треском оторвалась и покатилась по камням, а тело, вздрогнув, обмякло и рухнуло, подняв облако пыли.

Тяжело вздохнув, я отряхнул с когтей чёрную вязкую жидкость, что заменила стражу кровь, и усмехнулся.

— Ну вот и всё. Игрушка сломалась.

— Ой, — услышал я испуганный писк за спиной.

Обернувшись, увидел девчонку. Она стояла всё на том же месте, откуда швыряла камень, и зачем-то прижимала к груди пустое ведро.

— А-а, — протянула она, одной рукой по-прежнему стискивая ведро, а второй пытаясь изобразить когти на своей руке, — это вообще как?

— Как? — переспросил я, решив, что человечка просто издевается.

С того самого момента, как мы провели ритуал призыва, всё пошло наперекосяк.

Форт Моркаст, в котором мы сейчас находились, давно перестал быть пограничной крепостью. Магический барьер, что окружал его, теперь служил не защитой, а наказанием. Сюда ссылали тех, кого хотели приструнить, но чья вина была слишком мала для тюрьмы. Чаще всего — молодых драконов и отпрысков знатных родов, не желавших жить по правилам общества.

Король считал, что пара месяцев в суровых условиях, без прислуги, развлечений и помощи извне, быстро отучит от своеволия и заставит ценить удобства, что даровало общество.

Вот только мы с Дейтаром, едва осмотрев утром свои новые «владения», наткнулись в подвале на лизаринский круг призыва. Сразу стало ясно: те, кто был здесь до нас, нашли чудесный способ обойти королевский запрет.

Лизаринский круг не относился к чёрной магии, но был запрещён. Ещё в академии нам объясняли: он нестабилен, переходы — ненадёжные, магический откат слишком велик, да и сил пожирает немеряно.

Дейтар, само собой, сразу упёрся. Он же у нас слишком «правильный». А я упускать такую возможность не собирался.

Зачем страдать от неудобств, если можно призвать парочку надёжных слуг, которые точно не донесут?

Пара часов уговоров, воспоминание о том, как готовила моя кухарка Фильда, — и друг, скрипя зубами, всё-таки сдался.

Мы активировали круг, но всё сразу пошло наперекосяк.

Сначала в круг утекло слишком много магии, затем мой дракон едва не сорвался в неконтролируемую трансформацию, а я чудом удержался чтобы не оборвать магические нити.

Дальше хуже. В голове стоял туман, символы расплывались, и я даже не был уверен, что правильно произнёс заклинание активации.

Я хотел прервать ритуал, но не смог — круг словно ожил, превратив меня в послушную марионетку.

А потом в нём появилась она. Маленькая, беспомощная человечка.

Реакция Дейтара была предсказуема. Он и так был против призыва, поэтому шансов уговорить его на еще одну попытку у меня не было.

Я не просто оплошал — я с треском сел в лужу!

Но в открытую этого признать не мог.

Зная, что друг начнёт читать свою бесконечную проповедь о правилах, а выглядеть идиотом перед человечкой мне не хотелось, я поспешил избавиться от неё, отправив на кухню.

Я все сделал правильно! Но на душе почему-то было мерзко.

А теперь ещё выходило, что я собственными руками уничтожил стража, которого Дейтар так старался сохранить.

Будто услышав мои мысли, Дейтар глухо застонал и начал подниматься. Держась за затылок, он посмотрел на изрубленного стража, тяжело засопел, повернулся ко мне и…

Не знаю, что на меня нашло. Может, это был откат от призыва, но я, вместо признания своей ошибки и помощи другу, зачем-то схватил девчонку, которая от испуга выронила ведро, закинул её себе на плечо, словно мешок, и помчался обратно в крепость.

Таким идиотом я себя ещё не чувствовал. Даже тогда, когда меня застукали с невестой принца Скавериса — а именно это, собственно, стоило мне ссылки сюда, в Форт Моркаст. Тогда я хотя бы знал, что виноват, и понимал, за что получаю. Да и Дейтар… он пошёл со мной сам, как всегда, слишком правильный, слишком верный друг.

А сейчас… сейчас я был в полной растерянности. Каждое моё действие казалось мне глупым, нелепым, но остановиться я не мог. Будто сам себя загонял в ловушку. И хуже всего было то, что мой дракон, кажется, сошёл с ума.

Похоже его накрыло магическим откатом от ритуала не меньше, чем меня. Он то рвался наружу — когти царапали изнутри, дыхание сбивалось, я чувствовал, что вот-вот потеряю контроль и сорвусь в трансформацию. То внезапно уходил вглубь, исчезал, оставляя меня в пустоте, без опоры и силы.

Я не понимал, что происходит. Паника сжимала горло — я не знал, как это остановить. Магия тоже барахлила: текла рывками, как вода через треснувший сосуд, то накатывала волной, то исчезала вовсе. Голова кружилась, как после ночи, проведённой на поле валойсок, и я никак не мог сосредоточиться.

Сказать ли об этом Дейтару?

Он бы выслушал. Он всегда выслушивал. Но что потом?

Его честность и преданность правилам не позволили бы ему отнестись к этому спокойно. И вновь вышло бы, что он страдает из-за меня.

За своими тяжёлыми мыслями я даже не заметил, как дошёл до кухни. Зачем я снова притащил сюда девчонку — оставалось загадкой даже для меня самого. Но слишком поздно было раздумывать, поэтому я внёс её внутрь и поставил на пол.

Она смотрела на меня перепуганно, будто любое мое движение могло стать для неё последним. Только ресницами хлопала — и от этой тишины внутри у меня всё сжималось ещё сильнее.

И тут я уловил знакомый запах. Она пахла Дейтаром. В тот же миг мой дракон рванул вперёд, словно хотел вырваться из груди, и меня едва не прорвало изнутри. Контроль ускользал, дыхание сбивалось, и я не знал — кричать ли, рвать всё вокруг или спрятаться, пока не стало поздно.

— Готовь жрать! — рявкнул я, грубо, почти с ненавистью, пытаясь спрятать своё собственное смятение. Резко развернулся и выскочил из кухни, потому что ещё секунда — и я бы сорвался окончательно.

Я уже не шёл — бежал. Слова, мысли, остатки рассудка спутались в тугой комок, и единственным желанием было уйти подальше от этой девчонки, от Дейтара, от собственного дыхания, которое срывалось на рычание.

Коридор мелькал перед глазами смазанной полосой, я выскочил во внутренний двор. Тело само решило за меня. Вспышка боли в груди, и я уже не человек — крылья рванули воздух, когти царапнули камни, и в следующее мгновение я стрелой ушёл вверх.

Свободы хватило лишь на миг. Глухой удар — и мир взорвался искрами боли. Магический купол, закрывающий остров, был слишком прочным даже для тела дракона.

Я снова и снова бился о него, распарывая когтями пустоту, рыча, изрыгая пламя, будто это могло разорвать невидимые цепи.

Но чем яростнее я бился, тем сильнее ощущал перемены. Эмоции распирали изнутри, магия текла и сгущалась в новых узорах. И вместо отчаяния пришло новое чувство: сопротивляться бессмысленно. Всё внутри меня меняется, и это неизбежно.

Я глубоко вдохнул, сжав когти, и впервые почувствовал, что изменения — не враг, а новый, пусть и неизвестный путь.

Мелисса

Было до чертиков обидно.

Откуда я могла знать, что та щётка никакая не щётка, а замаскировавшийся монстр?

Да и то, что хозяева замка простые люди, или пусть даже маги, теперь вызывало у меня большие сомнения. Как вспомню те когти — так и вздрогну.

Но больше всего меня задело то, как на меня рявкнул рыжий.

Я ведь хотела как лучше! Сначала убрать, навести порядок, а уж потом браться за готовку.

Но если хозяева этого замка — свиньи, то и готовить им буду как свиньям!

Злость захлестнула меня с головой, и я решительно двинулась к двери. Не чтобы уйти, а чтобы снять куртку, повесить её на торчащий в стене крючок, закатать рукава и доказать хозяевам замка, чего они стоят.

Хотят жрать? Значит будет им жрачка, а не нормальная человеческая еда.

Сначала я решила ещё раз пройтись по шкафчикам. На этот раз искала не моющие средства, а продукты.

Должны же они где-то храниться!

Но как ни велика была кухня, продуктов на ней не оказалось от слова совсем.

Я уже готова была зарычать от злости и даже отправиться на поиски своих похитителей с заявлением, что готовить еду из воздуха не умеет, скорее всего, даже маг. Но вовремя вспомнила свою прабабушку.

Она ведь тоже не хранила продукты на кухне. Для этого у неё был специальный чулан и погреб. Может, и здесь так же?

В который раз внимательно осмотревшись, я действительно заметила небольшую дверцу. Открыла её и в тусклом свете увидела лишь каменные стены и толстые деревянные полки.

Похоже, это была кладовая. Только теперь у меня появилась новая проблема.

Свет.

Судя по старым подсвечникам с огарками свечей, что стояли на столе среди кастрюль, об электричестве здесь и не слышали.

Конечно, можно было взять свечу, поискать спички, если они вообще есть, и со свечой спуститься в темноту. Но я была слишком на взводе, чтобы так заморачиваться.

Поэтому достала из кармана джинсов телефон и включила фонарик. Всё равно телефон в ближайшее время мне вряд ли пригодится, так что смысла беречь батарею не было. Зато свет ярче, и не надо думать о том, как бы случайно что-нибудь не поджечь.

Свет скользнул по стене, выхватывая полки с пыльными корзинами и коробами. Увы, все они оказались пусты.

Единственное, что удалось найти, — кусок закаменевшей соли и кабачок.

Последний скромненько лежал в корзинке у самой двери.

— Ну и замечательно, — окончательно расстраиваясь, выдохнула я. — Пожарю им кабачок на немытой сковороде, и будет мне счастье. Даже чистить и мыть его не стану.

Стараясь не дать обиде пересилить злость, я решительно нагнулась к корзинке, но вместо кабачка мои пальцы ухватили лишь воздух.

А кабачок… кабачок подскочил словно живой! Сначала отскочил вбок, потом запрыгнул на край корзинки, перепрыгнул на ступеньку, затем на следующую и — пока я таращилась на это чудо с открытым ртом — рванул прочь из кладовки.

— Ах ты ж зараза! — рявкнула я, наконец приходя в себя. — А ну стой!

Вот только кто бы меня слушал. Кабачок, прыгая как кузнечик, вскочил на стол, проскакал по кастрюлям, перепрыгнул на подоконник и шмыгнул в открытое окно.

— Стой! — заорала я и со всего духу рванула за ним следом.

До окна было шагов десять. Половину из них я, образно говоря, пролетела, почти не касаясь пола. А вот дальше начались неприятности.

Я зацепилась за ручку огромной кастрюли, и та с грохотом рухнула на пол, увлекая за собой остальные. Начался самый настоящий каструлепад.

Грохот стоял такой, будто в кухню въехала кавалерия в полном составе.

Я отчаянно махала руками, пытаясь остановить это безобразие, но вместо этого едва сама не навернулась, поскользнувшись на крышке, упавшей под ноги.

В итоге я успела ухватиться лишь за падающую сковородку.

Тяжеленная! Чуть руку из-за неё не вывихнула. Зато теперь я точно знала, на чём буду жарить зелёного прыгуна. Если, конечно, догоню.

Мысль о том, что если я его не догоню, то и жарить будет нечего, заставила меня плюнуть на кастрюли и вновь рвануть в погоню.

Я спрыгнула с подоконника на землю и едва не растянулась на скользкой траве.

Судя по всему, когда-то здесь был хозяйственный двор. Слева темнели пустые загоны для скота с перекошенными кормушками, рядом торчали покосившиеся клетки для птиц или кроликов, а в углу печально осыпался полусгнивший стог сена. Прямо посреди двора валялась перевернутая телега, а чуть дальше стояла огромная колода с воткнутым в неё топором.

Ручка топора смотрела в небо, а на самом её кончике… сидел кабачок.

Я моргнула.

Кабачок чуть шевельнулся, зашатался, словно циркач на канате, тщетно пытаясь удержать равновесие. Только крохотных ручек, которыми он мог бы балансировать, не хватало.

Я перехватила сковороду поудобнее и, стараясь не шуметь, скользнула в тень ближайшего загона.

Я должна поймать этот кабачок. Любой ценой.

И зажарить.

Да-да, немытым.

Сердце колотилось, в висках стучало, словно я кралась не к овощу, а к дикому зверю.

Я припала к земле и почти на корточках перебежала к следующей стойке загона.

Вытянулась струной, стараясь слиться с тонким деревянным столбом.

Затаилась, боясь пошевелиться и даже вдохнуть.

Осторожно выглянула — и тут же отпрянула назад.

Кабачок всё ещё был на месте: шатался, балансируя, и даже попробовал подпрыгнуть, будто дразнил меня.

Я сделала вдох, присела и медленно двинулась вперёд.

Как кошка: шаг — замерла. Ещё шаг — остановка.

До телеги оставалось совсем немного, и я не выдержала: В один прыжок кинулась к ней, поспешно прячась за её краем.

— Сиди, Мелисса, сиди, — шёпотом уговаривала я саму себя. — Спугнёшь — потом фиг догонишь это проклятие всех домохозяек.

Сердце билось слишком громко, эхом отдаваясь в ушах. От напряжения дрожали руки, во рту пересохло.

От телеги до колоды — всего два шага, но по открытой территории. Спрятаться негде. И только моя скорость решит: поймаю я этого клятого родственника одновременно огурца и кузнечика или останусь ни с чем.

Вдох. Выдох.

Я стала на колени, и, прижимаясь к земле, осторожно выглянула из-за края телеги.

Кабачок был на месте. Весело подпрыгивал на самом кончике ручки топора, словно пытался вытолкнуть лезвие из колоды.

Отлично.

Я вернулась в исходную позицию, глубоко вдохнула и выдохнула.

Присела на одно колено, ухватилась за обод колеса как за опору для броска.

Один шанс. Один прыжок и один короткий рывок.

Закрыла глаза, мысленно отсчитала: раз, два, три…

Рывок. Толчок. Колесо жалобно скрипнуло под руками, но я уже летела вперёд.

Время замедлилось. Я ясно видела, как кабачок удивлённо «обернулся».

Да-да, именно так!

А дальше — резкий удар сковородкой.

Кабачок полетел в одну сторону, а топор, переворачиваясь прямо в воздухе, в другую.

— Ой…

Топор, продолжая крутиться, влетел в окно. Оглушительный звон, солнечные блики на осколках, и я только чудом успела метнуться за телегу, прикрыв голову сковородкой.

Вот уж не думала, что она пригодится мне в такой роли.

Осколки со звоном били по дну сковороды, а я сидела, хохоча сквозь горечь слез.

Только я могла устроить подобный бардак: сначала кастрюли по кухне рассыпать, теперь ещё и окно разбить даже не касаясь его.

Оставалось лишь надеяться, что в комнате, куда влетел топор, никого не было.

А вообще… странно. Кроме двух своих незадачливых похитителей, я в замке никого не видела. Кабачок и монстр-«щётка» в счёт точно не стоит брать.

И тут меня словно обухом по голове ударило.

Замок ведь нежилой!

Кухня не просто грязная: паутина по углам, пыль, пересохший сток в раковине. Всё это говорило не о том, что тут давно не убирались, а о том, что этим помещением вообще не пользовались уже не один год.

Пустые стойла во дворе, полуразваленные загоны, полусгнивший стог сена, трава по колено под окнами — всё указывало на одно: замок пустует.

Так кто же тогда мои похитители? И хозяева ли они здесь на самом деле?

Может, они не такие уж и властные боссы, каких изображают из себя, сыпя приказы налево и направо, а простые разбойники, по которым плачет виселица?

Задумавшись, я уже и забыла, зачем сижу со сковородкой на голове, но сверху что-то глухо стукнуло по ней, и от удара дно само стукнуло меня по макушке.

А через секунду у моих ног, по камням двора мелькнула светло-зелёная попка.

— Ах ты ж скотина! — взревела я, вскакивая на ноги и кидаясь за нахальным овощем.

Кабачок рванул к проёму разбитого окна, и я, забыв обо всём на свете, сорвалась следом.

Пока влезала внутрь, успела порезаться, но это меня не остановило. Как и хруст стекла под ногами, и осознание того, что комната была чьей-то спальней.

Никто на кровати не храпит? Ну и ладненько. Остальное неважно.

Кабачок прыгнул на ручку двери. Раздался щелчок, створка приоткрылась, и наглый овощ скользнул в щель.

Сообразительный, зараза.

Но и я так просто не сдамся. Теперь дело не в голодных лже-хозяевах замка. У меня с этим кабачком теперь личные счёты. Прыгнув мне на голову, он, можно сказать, объявил мне войну. И я буду не я, если не одержу в ней победу.

Кабачок мчался по коридору, перескакивая с рамы одной картины на раму другой, с головы женской статуи на доспехи средневекового рыцаря. А я летела следом.

Я почти догоняла его, и мне было плевать, что позади меня с грохотом падали чьи-то портреты в тяжелых рамах, разлетались бюсты и со звоном катились по полу части рыцарских доспехов.

Меня отделяло от клятого овоща всего полшага, но как бы я ни старалась, приблизиться ближе, чем на какие-то жалкие десять — пятнадцать сантиметров, я не могла.

Будто сам рок или какая-то магия удерживали эту дистанцию.

Я чувствовала, как силы покидают меня, а кабачку было хоть бы что. Он упрямо скакал вперёд, пока не юркнул за маленькую неприметную дверку в стене коридора.

Я бросилась следом — и на миг остановилась, переводя дыхание.

Мы оказались в новом дворе замка. На этот раз не хозяйственном, а больше похожем на стадион со спортивными снарядами и полосой препятствий.

Ну что ж. Я и спорт никогда особо не дружили… но, похоже, пришло время нам познакомиться.

Ведь на кону стояла не идеальная фигура, а победа, пусть даже всего лишь над кабачком.

Дейтар

Сегодняшний день был моей самой большой ошибкой. Причём ошибкой был не один конкретный шаг, а всё сразу. Каждая минута — с того самого мгновения, как нас с Ниварисом отправили на этот остров.

По условиям ссылки нам разрешалось взять с собой лишь по одной шкатулке. Времени на сборы почти не дали, и за какие-то две минуты, что были нам отведены, мы оба не придумали ничего лучше, чем схватить свои личные шкатулки с артефактами.

Да ещё и с почти идентичными наборами.

И только оказавшись здесь, в форте Моркаст, мы поняли, насколько они бесполезны.

Какой толк в защите от ментального воздействия или в куполе тишины, если кроме тебя на острове лишь десяток зайцев да перепёлок?

Дальше — больше.

Зачем мы вообще решили расставить вокруг крепости стражей было известно лишь богам. Видимо, сработала выработанная ещё в академии привычка — быть готовыми к нападению в любой момент. Только в этот раз она сыграла с нами злую шутку.

Во второй раз та же привычка подвела нас, когда мы отправились обследовать весь замок, включая подвалы.

Не спустись мы туда — не нашли бы клятый лизаринский круг.

О том, что я не нашёл в себе силы отказать Ниварису, я старался не думать.

Ниварис был для меня не просто другом. Его мать приходилась двоюродной сестрой моей матери, а отец был наместником Гарзанских островов — богатого, но слишком удалённого края. Желая, чтобы сын сделал карьеру при дворе, отец Нивариса уговорил моего отца взять Нивариса в наш дом.

Так у меня появился не просто брат, а напарник и лучший друг.

Мы прошли вместе всё: от детских проделок и тасканий за уши учителями, от первого полёта — до академии магии и службы в армии.

Мы всегда были рядом, поддерживали друг друга и не давали наделать глупостей.

Мы были разными, но этим и дополняли друг друга.

Поэтому, когда король объявил приговор Ниварису, я не задумываясь сказал, что отправлюсь вместе с ним.

Я знал, что нас ждут походные условия. Но… ведь Фильда действительно готовила просто божественно. К тому же старую гномку невозможно было испугать сложностями и неудобствами. Если уж кто и мог сотворить кулинарный шедевр буквально из подножного корма, то только она.

И про магический откат от ритуала призыва я тоже знал.

Но я прекрасно видел, что Ниварис винит себя за то, что из-за его промашки страдаю и я. Хоть я и сам вызвался отправиться с ним, он не мог простить себе того, что втянул меня.

Это стало последней причиной, по которой я согласился на проведение ритуала.

О чём тут же пожалел.

С самого начала всё пошло не так. Магия не слушалась. Мой дракон сходил с ума, стараясь вырваться наружу. С Ниварисом тоже происходило что-то неладное.

Но, как бы я ни пытался прервать ритуал, у меня ничего не выходило. Круг словно жил своей собственной жизнью.

А потом появилась она.

Маленькая. Хрупкая. Удивительно прекрасная… и не менее острая на язык, чем Фильда, которую мы собирались вызвать.

Это несоответствие того что слышу и вижу ошарашило меня настолько, что я не сразу заметил — Ниварис ведёт себя как-то уж слишком неадекватно.

С другой стороны, магический откат обычно не сильно влиял на драконов. Наша магия слишком сильна и способна «переваривать» подобные неприятности за считанные часы. Поэтому сначала я отмахнулся от этой проблемы.

Ну таскает Ниварис девчонку туда-сюда, словно куклу. Что ж поделать.

Как попустит, сам будет думать, как извиняться перед девчонкой да как её задабривать. Тем более, что в последнем Ниварис был мастер: женщины всегда от него млели и готовы были на всё за одну только его улыбку.

Сам я ощущал откат лишь как лёгкую дезориентацию и нестабильность в магических потоках.

Вот только время шло, а лучше мне не становилось.

Сидеть на камнях среди разрубленных Ниварисом останков стража смысла не было, и я решил вернуться в замок. Тем более что я вспомнил об одном весьма интересном способе избавления от последствий магического отката.

В академии наш преподаватель по физподготовке утверждал: лучший способ преодолеть откат — это интенсивная физическая нагрузка. Так что я решил, что сейчас самое время проверить эту теорию.

Как и в любой пограничной крепости, здесь должен был быть тренировочный полигон.

Я нашёл его довольно быстро, хотя трава по колено и ржавчина на снарядах явно не радовали глаз. Похоже, тут очень давно никто не обновлял защитные заклинания… если они вообще когда-нибудь были.

С другой стороны, а чего я ждал от форта, который давно перестал использоваться по назначению?

Пройдя вглубь полигона, я подошёл к турнику и, подпрыгнув, ухватился за холодную железную перекладину.

Металл под пальцами был шершавый, в трещинах и ржавчине, но всё же выдержал мой вес. Подтянулся раз, другой, десятый — мышцы приятно наливались силой, спина и плечи горели, дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. С каждой новой попыткой гул в голове стихал, мысли становились яснее.

Дальше — полоса препятствий.

Я ухмыльнулся, сделал глубокий вдох и шагнул к столбу. Обхватил его руками и ногами и, напрягая всё тело, полез наверх.

Ладони скользили по отсыревшему дереву, но я специально не выпускал когти, давая мышцам дополнительную нагрузку. Добравшись до самого верха, шагнул на бревно, подвешенное на старых, протяжно скрипящих цепях. Оно раскачивалось подо мной, требуя идеального баланса и сосредоточенности.

Сбоку торчал рычаг, запускающий полосу. Я очень надеялся, что он всё ещё рабочий.

Дёрнул — механизмы натужно скрипнули, и полоса препятствий медленно, но всё же пришла в движение. Мешки с песком, бочки с острыми длинными шипами, тяжёлые колоды — всё ожило.

На первый взгляд их движение казалось хаосом, но я знал: ритм всегда есть. Иногда его можно высчитать, чаще — просто почувствовать. Как танец.

Я сделал шаг. Бревно под ногами жалобно скрипнуло прогнувшись, а первый мешок со свистом пролетел в сантиметре от головы. Второй я встретил ладонью, оттолкнув в сторону. Дальше пошли колоды: одну пришлось перепрыгнуть, едва успев сгруппироваться, от другой я ушёл корпусом назад, чувствуя, как спина пружинит от напряжения.

Бочки с вбитыми в них шипами грозно врезались друг в друга прямо передо мной. Я проскочил между ними только благодаря резкому рывку, сжал зубы, удержал равновесие и пробежал последние шаги по дрожащему бревну.

Прыжок вниз. Воздух резанул лицо, пятки ударились о землю — и нога предательски съехала попав на что-то круглое.

— Кабачок?! — выдохнул я, не веря своим глазам.

Это действительно был кабачок! С виду самый обычный, но… явно живой.

Который выскочил у меня из-под ноги и бодренько поскакал в высокую траву.

Понимание абсурдности происходящего настолько выбило меня, что я не удержал равновесие и все-таки рухнул на спину.

И в тот же миг сверху, с грохотом и визгом, на меня свалилась девчонка.

Не знаю, как она тут вообще очутилась и зачем пыталась перелезть через штурмовую стену, но я инстинктивно схватил её за талию и прижал к себе.

Девчонка перепуганно смотрела на меня широко распахнутыми глазами, будто забыв, как дышать. Потом всё же шумно втянула воздух и облизнула губы.

В голове словно что-то щёлкнуло.

Не знаю, каким туманом меня накрыло, но вместо того чтобы отпустить её и помочь подняться — я подался вперед и поцеловал её.

Её губы были мягкими, чуть солоноватыми от капелек пота, и вместе с тем такими сладкими, что в груди что-то болезненно сжалось.

Я чувствовал, как она затаила дыхание, словно сама ещё не поняла, что происходит. Она не отвечала, но и не отталкивала — просто застыла в моих руках, удивлённая, растерянная, будто мир вокруг вдруг остановился.

Моё сердце билось слишком быстро, гулко отдаваясь в висках. Вкус её губ был ярче всего, что я ощущал в жизни: слаще вина, сильнее любого заклинания. Моя магия, что раньше казалась мне самой могучей силой словно растворилась в этом миге, уступив место новой, жгучей энергии.

Я едва удерживался, чтобы не прижать её крепче, не углубить поцелуй, не заставить её ответить. Но она оставалась неподвижной, и это невинное молчание лишь подогревало желание.

Девчонка чуть шелохнулась в моих руках, будто оживая из оцепенения, и этот крошечный знак заставил меня самому разорвать поцелуй.

В горле пересохло, а в голове метались обрывки мыслей: нужно сказать что-то — объяснить, оправдаться… хоть как-то. Но слова не приходили.

Я медленно расцепил руки, позволяя ей отстраниться. Она тут же села, оказавшись верхом на мне, и нахмурилась, глядя прямо в глаза.

Я понимал, что дальше молчать нельзя. Открыл рот, протянул:

— Я…

Но сказать хоть что-то я так и не успел. Оказывается, девчонка всё это время крепко сжимала в руке огромную сковородку. Она молча, не произнеся ни слова, замахнулась и наотмашь врезала ею мне по голове.

Мир качнулся, сознание померкло, а последней мыслью перед тем как окончательно провалиться в темноту было: эта маленькая зараза уже второй раз за день отправляет меня в нокаут.

Холодные струи воздуха щекотали ноздри, скользили по чешуе, словно омывая её, и упругой подушкой поддерживали крылья. Я с наслаждением ловил последние тёплые лучи садящегося солнца и полной грудью вдыхал солёный морской воздух.

Я был счастлив.

В голове было удивительно пусто, но я радовался этому безмерно, полностью погружаясь в свои эмоции.

Казалось, так хорошо мне не было никогда.

Сила бурлила, распирая изнутри, заставляя то взмывать вверх, к самому краю защитного барьера, то падать камнем вниз, едва не погружаясь в тяжёлые холодные волны.

Я ощущал, как мышцы играют под толстой чешуёй, как крылья тянут воздух, как сердце гонит по венам расплавленный металл силы. И только спустя несколько кругов осознал, что нахожусь в воздухе — и вовсе не в человеческом обличии.

Зверь внутри меня был в восторге. Настолько счастлив, что его ликование вибрировало в каждом нерве. Он пил закат, хлебал воздух, тянулся к морю и небу, ревел беззвучно, но так, что дрожали кости. Эйфория захлёстывала, чужая, звериная, но такая яркая, что я сам растворялся в ней. Мой дракон был пьян этим полётом, словно впервые обрел свободу.

Я слышал о таких срывах. В бою, когда жизнь висит на волоске, зверь берёт верх и человек отступает, потому что не в силах вынести то, что выдержит дракон. Но сейчас? Никакой битвы, никакой угрозы. Только ветер и солёный воздух моря. Тогда почему он так счастлив?

Растерянность вернула меня к себе. Я заставил дыхание стать ровным, поймал ритм взмахов крыльев, медленно повернул тело к замку. Сверху остров казался маленьким куском тьмы, врезанным в сияющий медью океан. Я спланировал вниз, прижимая крылья к телу, ощущая, как встречный поток полосует кожу, как камень двора приближается. Когти ударили по плитам, корпус дрогнул, но я удержал равновесие.

А спустя секунду полностью вернул себе контроль, вновь принимая человеческий облик.

Всё ещё будучи растерянным и совершенно не понимая, что произошло, я направился в свою комнату.

Первой мыслью было, что магический откат оказался намного сильнее, чем я думал.

Но такое невозможно. Контроль человека над внутренним зверем относится к самым глубоким пластам магии. Чтобы повлиять на него, нужна сила во много раз превышающая силу дракона. А такой силы…

Я остановился, вспомнив, что, проводя ритуал призыва, я не только не смог остановить его, но и чувствовал, как в круг уходит просто прорва моей энергии.

А что если круг, который мы нашли в подвале, был не тем, чем казался?

Что если под знаками призыва скрывались другие, и, активировав его, мы одновременно задействовали ещё что-то?

Я не знал, возможно ли такое, и понимал, что без помощи мне не обойтись. Только Ниварис вряд ли обладал такой информацией, а вот мой отец вполне мог знать о существовании подобных вещей.

Разумеется, напрямую связаться с отцом я не мог — барьер мешал. Но один артефакт для такого случая, редкий и очень дорогой, у меня всё же был.

Вернувшись в комнату, я хотел сразу сесть за написание письма, но моя одежда после полигона была вся в пыли и грязи.

Как бы я ни спешил, я решил, что сначала не помешает привести себя в порядок.

Достав из шкатулки очищающий камень, я направился в ванную. Пока артефакт будет чистить одежду, я как раз успею принять душ. К тому же освежившись, смогу мыслить яснее и, садясь писать письмо, не упущу важных деталей.

С этими мыслями я разделся, активировал артефакт очистки, а затем потянулся к водяному артефакту, встроенному в стену купальни.

И замер, не веря собственным глазам.

Сквозь пыль и грязь на моей руке поблёскивала золотая вязь.

Она ещё не оформилась полностью, лишь искры пробивались сквозь кожу, но это точно была метка истинной пары.

От осознания случившегося я сел прямо на холодный мрамор пола.

Это было невероятно… и вместе с тем всё объясняло.

Появление метки истинной пары было сравнимо с чудом. Сила дракона, встретившего свою пару, возрастала в сотни раз, магия становилась естественной, как дыхание, а чувства… они не угасали со временем, даря вечное ощущение любви.

Найти свою пару было мечтой любого дракона, но шанс выпадал крайне редко.

Я рассмеялся.

Теперь я понимал, почему мой зверь был настолько счастлив. И сбой магии становился объясним: обретение пары перестраивало организм, переводя его в совершенно иной план магической реальности.

Но где же она — моя пара?

Я резко вскочил на ноги, готовый хоть голым бежать на её поиски.

На миг мелькнула мысль, что моей парой могла быть человечка, которую мы с Ниварисом призвали. Но я тут же её отбросил: если бы это была она, метка проявилась бы сразу, а перестройка организма шла бы гораздо быстрее и ярче.

Скорее всего, моя пара проплывала где-то недалеко от форта, и магия успела среагировать на её приближение. Вместе с тем расстояние оказалось слишком большим, чтобы связь оформилась быстро.

Забыв обо всём, я бросился назад в комнату. Мне нужно было срочно написать отцу, теперь уже не вопрос про круг, а чтобы он выяснил, какие именно суда проходили сегодня мимо острова и имена всех женщин, что могли быть на их борту.

Тогда, как только я выберусь отсюда, я буду знать, где искать свою истинную пару.

Мелисса

— Дурацкий мир! — я зло толкнула ногой створку ворот. Та с грохотом ударилась о стену, отскочила и едва не треснула меня по носу.

Но мне было плевать. Я толкнула её ещё раз и зашагала вниз по дорожке к морю.

Надеюсь, хоть оно здесь нормальное.

Настроение у меня было — «оторви и выбрось». Бесило всё: кабачки, орущие, а потом лезущие целоваться драконы. Всё!

Да-да, теперь я знала, что когти у рыжего вылезли не просто так.

Они оба драконы!

Самые настоящие — чешуйчатые, клыкасто-когтистые и перепончатокрылые.

Откуда я это узнала?

О, это было весьма эпичное «узнавание».

После того как я треснула темненького нахала сковородкой, он, вместо того чтобы, как нормальный человек, грохнуться без сознания, сверкнул на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками, а затем начал покрываться чёрной чешуёй.

Я не то что ойкнуть — моргнуть не успела, как соскользнула на землю уже не с человека, а с огромного чёрного ящера.

Который, на секундочку, своей тушей раздавил и стену, через которую я перелазила, и турники с брусьями, и вообще всё, что стояло на так называемом стадионе.

Дракон выдохнул облачко дыма, довольно оскалился, обнажив зубы длиннее моих рук, и потянулся ко мне.

Сожрёт, — поняла я.

Вот не накормила ты их вовремя, Мелиссочка, значит, сейчас сожрут тебя. Потому что кабачком такую тушу точно не накормишь. Ему мясо надо. А мясо здесь я.

Дракон опустил голову, почти вплотную приблизившись ко мне, но ждать, пока он раскроет пасть, я не стала. Размахнувшись, со всей силы врезала тварюке по носу сковородой — и, пока он ошарашенно мотал башкой, бросилась бежать.

Куда именно — я не смотрела. Позади раздался взбешённый рёв, потом хлопки крыльев, но я всё равно неслась, пока не споткнулась и не растянулась прямо посреди двора.

Зажмурилась в отчаянии, решив, что жить мне осталось считаные секунды.

Но время шло, а меня никто не ел.

Приоткрыв глаза, я подняла голову и увидела дракона, парящего высоко в небе.

Не знаю, видел ли он меня, но его полет выглядел вовсе не как охота. Он скорее просто парил, купаясь в лучах заходящего солнца.

Снизу он казался… красивым. Все движения — удивительно плавные, грациозные. Он был чудом.

Но я тут же вспомнила, как пару минут назад он едва меня не слопал, и злость снова вскипела.

Я ведь не виновата, что не смогла вымыть кухню! Да и как я могла что-то приготовить, если из всех продуктов нашла только один-единственный кабачок? И тот — от меня сбежал!

Плюнув на всё, я поднялась, отряхнулась (хотя джинсам это мало помогло), и решила спуститься к морю.

Всё равно кабачок сбежал, и жарить мне нечего.

Спустившись по тропинке к берегу, я на секунду замерла.

Море в лучах заката выглядело словно гигантская чаша расплавленного золота, рассыпающего искры на каждой волне. Лёгкий ветер приносил солёный запах, щекотал нос и путался в волосах.

Я сделала глубокий вдох.

Запах морской соли, водорослей и чего-то свежего, живого наполнил грудь так, что даже злость куда-то испарилась.

— Красивое, — пробормотала я, и в первый раз за день улыбнулась.

Скинула кроссовки, закатала джинсы повыше колен и уселась на огромный валун, нагретый солнцем. Камень приятно грел попу, а ноги ласково омывала прохладная вода. Волны мягко накатывали, щекотали щиколотки, словно уговаривали: ну не дуйся, всё ведь не так уж плохо.

Я зажмурилась, подставила лицо тёплым лучам заходящего солнца, и позволила себе забыть обо всём.

Ни кабачков, ни драконов, ни этого дурацкого мира. Только море, спокойное и бесконечное, словно обещающее, что всё в итоге обернётся хорошо.

Впервые за всё время я почувствовала себя счастливой.

Что-то легонько коснулось моей руки, и я открыла глаза.

Кабачок!

Я легонько пошевелила мизинцем — и прыгучий овощ тут же отскочил вбок, а потом, видимо для надёжности, перебрался на соседний валун.

— Бо-о-иш-ш-шься? — притворно-зло прошипела я.

Кабачок затрясся, словно от страха, но мне показалось, что он просто дразнится.

— Да ладно, — махнула я рукой. — Не буду я тебя жарить. Хоть мытым, хоть не мытым. Всё равно тебя этим зверюгам даже на один зуб не хватит.

Кабачок снова затрясся — и теперь мне уже чудилось, что он смеяся.

Я в ответ лишь хмыкнула.

Вот и дожилась, ты, Мелиссочка, что разговариваешь с кабачками. Не день, а сплошное сальто судьбы.

Кабачок тем временем вернулся на мой валун и уселся рядом. Насколько это вообще было возможно при его форме.

Я же снова повернулась к морю, собираясь продолжить своё маленькое наслаждение, но тут в голову пришла мысль:

— Ты ведь местный, — я покосилась на овощ.

Кабачок кивнул.

— Значит, знаешь, где что находится?

Снова кивок.

— Тогда, может, знаешь, где здесь можно найти мыло или порошок?

Кабачок отодвинулся, будто не понял вопроса.

— Ну мыло, — повторила я, не зная, как объяснить. — Такой вот кусочек, — сложила ладони изображая брусок, потом показала на пену у прибоя. — Оно делает вот такую пену. Есть здесь такая штука

Кабачок замер, потом решительно кивнул.

— И ты можешь показать, где это?

Я аж с камня спрыгнула от радости, готовая бежать босиком.

К счастью, кабачок весьма выразительно — насколько это возможно при отсутствии глаз и лица вообще — посмотрел на мои ноги в воде. Я тут же метнулась к кроссовкам.

— Я быстро! — затараторила я, натягивая носки на мокрые ступни. — Пять минуточек, только не убегай!

Кабачок терпеливо ждал, пока я наконец обулась. Дождавшись он бодро спрыгнул с валуна и поскакал к замку, а я, словно у меня открылось второе дыхание, кинулась за ним следом.

Мы вернулись в крепость, но, к моему удивлению, пошли не на кухню, а по коридору, через который рыжий словно куклу проносил меня раньше. Затем мы спустились в подземелье, прошли зал с рисунком на полу, в котором я очнулась… и остановились у крошечной, грубо сколоченной дверцы в стене.

— Ты уверен, что нам сюда? — переспросила я.

Не хотелось обидеть моего нового друга, но прятать мыло так глубоко? Странновато.

Кабачок уверенно кивнул и толкнул дверь.

Она, конечно, не открылась. Пришлось помогать.

Дверь не поддавалась. Я уже даже подумала, что она заперта. Но замочной скважины для ключа не было, а ручка выглядела так, будто была просто прибитой к полотну двери.

Может, дерево рассохлось от старости и дверь перекосило?

Я огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было приподнять дверь, но нашла только странную толстую спицу из зелёного камня, похожего на малахит.

— Надеюсь, не сломаю, — пробормотала я, просовывая её под дверь.

Стоило потянуть ее вверх, как спица вспыхнула и осыпала меня снопом зелёных искр. От испуга я громко ойкнула и плюхнулась на попу.

Зато дверь со скрипом сама собой отворилась.

— Ну и ладненько, — буркнула я, приходя в себя. — Главное, что открыли.

Кабачок бодро шмыгнул в проём, и я, снова отряхнув свои многострадальные джинсы, пошла следом.

К моему удивлению, кабачок привёл меня именно туда, куда было нужно.

Это оказалась ещё одна кладовая. Но, в отличие от той, что была на кухне, эта вовсе не была пустой. Хотя и выглядела слегка странно.

Я шла вдоль полок, с изумлением рассматривая ряды флакончиков с разноцветными жидкостями. Ярлыки имелись, и прочитать их я могла, вот только названия ни о чём мне не говорили. Ну что такое «Ирфуния пустоцветная»? А «Сарлод»? А «Сверлоч Малии»?

Что это вообще?

Размер флаконов колебался от крошечных, словно пробники духов, до трёхлитровых бутылей. Но среди них не попадалось ни одного знакомого названия — хоть какой-нибудь зацепки, чтобы понять, духи это, эссенции, особые уксусы или вино.

Еще здесь прямо под потолком висели пучки засушенных трав. Увидев их, я решила, что, скорее всего, в бутылочках тоже что-то травяное. Возможно лечебные отвары или выжимки. Названия ведь были похожи на растительные, а из трав, как известно, чаще всего делают чаи или лекарства.

Поэтому я оставила склянки в покое и перешла к следующим полкам.

И о боже! Здесь была щётка!

Но, прежде чем взять её в руки, я осторожно потыкала спицей, которой открывала дверь. Ну так, на всякий случай.

Щётка оказалась вполне себе щёткой, хоть и странной формы — вытянутой восьмёркой.

Мыло тоже нашлось. Правда, в виде маленьких шариков диаметром около сантиметра.

Но самой главной находкой оказалось целое ведро картошки! А ещё — смалец. Правда, почему-то зелёный. Пах он, впрочем, как настоящий смалец… хоть и слегка прогорклый, словно ему лет триста.

Ну да ничего. Главное, что теперь у меня было и чем кухню отдраить, и из чего готовить.

На кухню я возвращалась во всеоружии: с ведром картошки, смальцем, двумя щётками (да-да, я нашла ещё одну) и мылом-шариками, замотанными в тряпку.

Кое-какие травки я тоже прихватила. Я нашла пучок листьев, которые по форме были не слишком похожи на лавровый лист, но пахли почти так же. Ещё взяла розмарин — хотя здесь он почему-то назывался «лысая оста», и душистый горошек. По крайней мере, я очень надеялась, что это был именно он, просто гораздо крупнее привычного мне земного.

А ещё я прихватила зелёные свечи — других попросту не было, — и малахитовый скребок на всякий случай.

Нести всё это добро было тяжело, но, окрылённая удачей, я ничего не замечала.

А вот когда вошла на кухню и сгрузила находки на стол, тут же вспомнила о ещё одной проблеме.

— Вода, — повернулась я к кабачку. — Колодец здесь есть?

Кабачок завертелся, словно говоря: «нет».

— Ручей? — предположила я.

Опять нет.

— Река?

Нет.

— Пруд?

Нет.

— Озеро?

Нет.

— Болото?

И снова нет.

— А где же тогда воду брать?! — чуть не плача, всплеснула я руками.

В ответ кабачок поскакал в сторону мойки, запрыгнул на неё, а потом… прямо на стену. Сначала я подумала, что у моего единственного друга окончательно съехала крышечка, и даже испугалась. Но кабачок тут же отпрыгнул в сторону, а из стены в раковину фонтанчиком потекла вода.

Я села прямо там, где стояла.

То есть это что? Я, как курица с яйцом, целый день носилась с пустым ведром в поисках воды, а здесь оказывается есть водопровод! Просто не такой, как я привыкла, без краников, носиков и рычажков.

Это было как удар грома.

А может, здесь и плита нормальная есть? Или микроволновка? А я просто всё время прохожу мимо…

Я ещё раз оглянулась.

Кабачок, конечно, мне во многом помог, но ведь он не умеет говорить и вряд ли сможет толком объяснить, что тут и как работает.

Это могли бы сделать драконы. Но…

Я вспомнила, как рыжий орал «Готовь жрать!», а тёмненьки как раз таки едва не сожрал меня — и решительно замотала головой.

Нет-нет. К ним за помощью я точно не пойду.

Мелисса

Откинув ненужные мысли, я резко выдохнула, закатала рукава и собралась браться за дело. В конце концов уже вечер, а чтобы начать жарить картошку, нужно было хотя бы частично отмыть кухню.

На руке что-то блеснуло.

Я попыталась смахнуть блёсточку, но она будто прилипла. Попробовала содрать ногтем — тщетно.

— Да что же это такое? — возмутилась я, подставляя руку под воду.

Не помогло. Золотая искорка всё так же сияла на коже. Потом я заметила, что она не одна: кое-где проступали и другие. И на второй руке тоже!

— Ты знаешь, что это? — повернулась я к кабачку, но тот лишь отрицательно покрутился.

Присмотревшись внимательнее, я поняла, что это не прилипшие блёстки. Они словно проступали изнутри кожи.

Может, это болезнь?

В голове тут же вспыхнули воспоминания из документальных фильмов, как тысячи американских индейцев погибали не столько от рук первых конкистадоров, сколько от болезней, пришедших с ними. Европейцам тоже досталось — вместе с пленными индейцами в Европу попадали новые болезни, к которым у них не было иммунитета.

А ведь я чужачка в этом мире. У меня нет защиты от местных болячек.

А вдруг эти золотые черточки только поначалу кажутся красивыми, а потом превратятся в страшные язвы, которые покроют всё тело?

На смену картинок с умирающими индейцами пришли образы страшных язв, от которых меня аж передернуло.

Нет-нет-нет! Только не это!

Следующей мыслью было — бежать к драконам и спросить у них, что со мной. Но я тут же отмела её.

Страшно. Голодные ведь. Вместо того чтобы лечить, возьмут и сожрут.

Значит, сначала накормить жаренной картошечкой, а потом уже спрашивать.

С другой стороны, оставлять золотые точечки просто так я тоже не могла. Надо же хоть что-то сделать. Хоть подорожник приложить, что ли!

Вообще-то мысль о подорожнике была скорее криком отчаяния. Но когда я гналась за кабачком и прыгала в траву из окна, кажется, действительно видела там несколько листочков похожих на подорожник.

Я метнулась к окну, перегнулась через подоконник и сразу нашла знакомые кустики. Среди высокой травы, похожей на овсяницу, виднелось несколько пучков подорожника.

Не раздумывая, я перелезла через подоконник, сорвала всё листочки, что нашла, и полезла назад.

Перемыв листья, я обложила ими золотые точки, а зафиксировала «бинтами», наспех разорвав на полоски платок, в котором принесла из кладовки мыльные шарики.

Выглядело не слишком надёжно, но так я хотя бы могла сказать себе, что сделала всё, что могла.

Окончательно успокоившись, я вернулась к главному делу — уборке.

Начать я решила с изучения принципа работы местного водопровода.

Оказывается, кабачок прыгал не просто на стену, а на небольшой каменный медальон диаметром сантиметров семь, с красивой резьбой по краю.

Сейчас вода словно выходила из центральной выпуклой части медальона, но отверстия при этом видно не было.

Я протянула руку, коснулась медальона — и вода тут же исчезла. Словно испарилась. Даже камень стал сухим, будто всегда был таким.

Коснулась центра медальона снова — вода появилась вновь.

— А как сделать погорячее? — повернулась я к кабачку, но его ответа не понадобилось: вода, словно по команде, стала заметно теплее.

Магия, не иначе.

Что ж, начало было не просто положено, а начало становится ещё и приятным.

И пусть тому рыжему красавчику икнется, но кухню я все-таки отмою!

Начать решила с раковины.

Взяла щётку, мыльный шарик, попробовала намылить им щётку, но шарик, едва коснувшись щетины, вспыхнул в моих руках зеленым светом, и я, испугавшись, выронила его вместо со щеткой в раковину.

От падения щётки дно затарахтело так, словно я в него ссыпала горсть щебня, а шарик, продолжая светиться, по спирали докатился до слива и исчез внутри. Из трубы донёсся странный треск, свечение на миг усилилось, а потом всё затихло.

Мы с кабачком переглянулись, после чего осторожно заглянули в раковину.

Ничего. Из слива не вылез неведомый монстр, и не попытался нас сожрать. Щётка спокойно лежала на дне, а вот место, где прокатился шарик, сияло чистотой. И не просто чистотой — казалось, покрытие раковины там стало как новое.

— Интересно, — пробормотала я, беря в руки следующий шарик из кучки. — И как это работает?

Я провела шариком по краю раковины — ничего. Ни свечения, ни треска, ни какого-либо еще особого эффекта.

Тогда я намочила шарик. Он вспенился как настоящее мыло, но ничего не отмывал.

Неужели дело в щётке?

Сама по себе щётка оказалась просто щёткой. Я попробовала поскрести ею дно раковины. Да, грязь отходила, но эффекта новизны не было.

Выходит, всё дело было именно в соединении щетки и мыла?

Я снова внимательно осмотрела щётку. Её странная форма восьмёрки явно была неспроста. «Отверстия» выглядели так, будто их специально подогнали под диаметр мыльного шарика.

Попробовать ещё раз?

Было страшновато, но отказаться от шанса заполучить идеальное чистящее средство я не могла. С ним я отмыла бы кухню за час, а не мучилась до утра.

— Попробуем? — повернулась я к кабачку, держа в одной руке шарик, в другой — щётку.

Кабачок кивнул, и я, зажмурившись, всунула шарик в дырочку восьмёрки.

Даже сквозь прикрытые веки я почувствовала всполох зелёного света. Когда же открыла глаза, увидела, что и шарик, и щётка светятся ровным, неярким сиянием.

— Ну что ж, — многозначительно произнесла я, опуская щётку на дно раковины, — приступим.

Я провела щеткой по дну раковины и… Чудо свершилось.

Там, где она проходила поверхность сразу становилась идеально чистой. И даже водой смывать ничего не нужно было.

Через пять минут раковина сияла первозданной чистотой, а я аж подпрыгивала от счастья.

Я с истинным наслаждением водила щёткой по грязной поверхности стола, не утруждаясь отскребать засохшие кусочки еды. Всё исчезало. Дерево блестело, словно его только что отшлифовали, вилки и ножи сверкали так, будто их три часа натирали зубной пастой, а сковорода… О, моя многострадальная сковородка! Кажется, я полюбила её ещё больше.

Чёрный нагар сходил, открывая сияющие бока и дно. Теперь в неё можно было смотреться, как в зеркало.

Я даже хмыкнула, понимая, что такой чистенькой, гладенькой и сияющей сковородочкой будет жалко бить драконов по их чешуйчатым носам.

Ещё раз глянув на своё отражение, я подмигнула самой себе и продолжила уборку. Ведь после неё меня ждали чистка картошки и попытка подружиться с доисторической печью.

Ниварис

Когти звякнули о камень, и зверь отступил. Я снова был человеком, но сказать, что полностью вернул себе контроль, не мог.

Что-то происходило.

Я менялся. Менялась моя магия и даже зверь внутри меня.

Могло ли это быть последствием магического отката? Я не знал.

Мне нужен был совет, но обратиться было не к кому. Дейтара я тревожить не хотел — он и так уже дважды пострадал из-за меня: сначала, когда я так глупо попался, потом — из-за призыва.

Попался…

Я глухо усмехнулся самому себе.

Отец Дейтара всегда твердил, что женщины до добра меня не доведут. Но разве я слушал? Особенно когда они сами вешались на мою шею.

Это Дейтар был всегда сдержанным и слишком правильным. Я же…

Да что уж скрывать — себе-то признаться можно. Женщин у меня было не просто много, а очень много. Я прекрасно знал, что за спиной меня называли ловеласом, а поклонницы не раз устраивали разборки друг с другом.

Меня же это только забавляло. Пока одни дрались, я спокойно развлекался с другими.

Почему я должен себя ограничивать? Зачем?

Я дракон, к тому же огненный. Сила, страсть, азарт — моя стихия, и я не собирался быть кем-то, кем не был на самом деле.

А вот принцу Скаверису стоило бы лучше присматривать за своей невестой. Если она не собиралась хранить ему верность, разве это моя вина?

Я вспомнил личико Лисары, её соблазнительные губки и…

Резко замер.

Странно.

Сейчас, когда я попытался вызвать из памяти её образ, она уже не казалась мне такой уж привлекательной. Самая обычная. Даже скучная и слишком навязчивая. Та человечка, которую мы с Дейтаром сегодня случайно призвали, была куда красивее.

Я вновь остановился.

Да, человечка и вправду была красивая, хотя обычно они и в подмётки не годились драконицам.

И запах от неё шёл такой, что в голове все плыло туманом.

Я вспомнил, как нёс её на плече, как держал рукой за стройные ножки — и тут же почувствовал, как в паху стало тесно.

— Хм, — хмыкнул я и, вместо того чтобы свернуть к себе в комнату, направился в сторону кухни.

Стоит взглянуть на человечку ещё разок. А заодно напомнить ей, для чего мы её вытащили из шахты. К тому же уже скоро не обедать, а ужинать пора будет.

Я шёл по коридору и ощущал, как азарт охоты закипает в крови.

Жаль будет, если человечка, поддавшись моему драконьему очарованию, сразу рухнет к моим ногам. Гораздо интереснее, когда жертва хотя бы пытается сопротивляться, и мне, охотнику, приходится прикладывать немалые усилия, чтобы заставить её сдаться. Тогда и победа слаще, и поцелуи жарче.

Но нужно быть реалистом. Вряд ли в жизни этой человечки был кто-то лучше захудалого пьянчуги — соседа по штольне. Так что особых приключений ждать не стоит. С другой стороны, хоть не доведётся спать в гордом одиночестве.

Я дошёл до двери кухни и остановился прислушаясь.

Мой драконий слух уловил голос: человечка с кем-то разговаривала.

На миг я насторожился — вдруг Дейтар успел добраться до красотки раньше?

Но тут же отмахнулся: уж кто-кто, а он точно не станет за ней приударять. Скорее сбежит, как делал не раз, когда какая-нибудь драконица пыталась его окрутить и затащить под венец.

Я вновь прислушался — и не услышал ответа. Значит, человечка болтала сама с собой. У женщин это случается, так что все нормально.

Окончательно убедившись, что человечка на кухне одна, я отступил на шаг, поправил одежду и провёл ладонью по волосам, приводя их в порядок.

— Ну что ж, красотка, держись, — усмехнулся и потянулся к ручке двери.

Дотронуться до ручки я не успел.

Над головой мелькнула зелёная вспышка. Я рванул выставлять защиту, но сверху хлюпнулось что-то вязкое, тягучее и настолько вонючее, что меня чуть не вывернуло.

Схватился за голову — под пальцами что-то хлюпнуло и слегка кольнуло кожу.

Потянул вниз и с удивлением вытащил кость от рыбьего хвоста. Весь вонючий, облепленный чёрной жижей, с клочьями волос и чешуёй.

Это ещё что за мерзость?!

Отбросив хвост, я попытался задействовать заклинание очистки, но вместо этого сверху посыпался новый мусор.

И щит не помогал!

Такое ощущение, что вся грязь, что на меня лилась появлялась прямо под защитой.

Я пытался отряхнуться, прикрыться руками, но вонючая черная слизь и мусор продолжали сыпаться мне на голову. Какая уж там человечка, само собой мне стало не до нее.

Я со всех ног бросился в свою комнату, оставляя за собой дорожку из помоев.

Влетев внутрь, кинулся к шкатулке с артефактами и активировал все защитные средства, какие только имелись.

Бесполезно.

Мусор продолжал появляться на моей голове, обходя все защиты.

Очищающие заклинания тоже не помогали. Убрал одни объедки — на их месте тут же возникали новые, ещё более вонючие и мерзкие.

Что это за дрянь?!

Я метался по комнате, тщетно ища ответ.

Кто мог такое сотворить?

Дейтар? Нет, он точно бы не пошел на такую злую шутку. В человечке магии нет. А островной барьер защищал от любого внешнего воздействия.

Или — не защищал?

Может, как мы з Дейтаром протащили сюда человечку, кто-то вот также сейчас издевался надо мною с помощью запрещенных ритуалов?

Или принц Скаверис таким образом решил дополнительно отомстить мне?

Ему ведь даже к запрещенной магии не нужно было прибегать. Как наследный принц он имел доступ к королевской магической печати, единственного законного способа обойти действие барьера.

Я медленно сжал кулаки.

Клятый Скаверис! Хоть он и наследный принц и родственник Дейтара, я его на дух не переносил.

Лживое, притворное, изворотливое, алчное создание, недостойное называться драконом.

Как же я ненавидел его.

Когда Сердце Дракона вместо Дейтара указало именно на этого скользкого змея как на достойного трона, я не выдержал и в открытую обвинил его в махинациях с артефактом.

Конечно, меня не послушали — ещё и осмеяли. И надо признать, заслуженно: заявлять такое без доказательств — верх глупости. Но осмеянным я был справедливо, а вот Скаверис от этого не стал благороднее. Как был скользким гадом, так им и остался.

И если кто и мог устроить мне подобный «мусорный душ», то только он.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться.

Сделать что-то в ответ прямо сейчас я не мог. Значит, злиться было бесполезно — лишняя трата сил. Нужно просто переждать. Каким бы гнусным ни был Скаверис, он не осмелится открыто причинить мне серьёзный вред. Пакостить — да. Но на большее у него духу не хватит. Не тот типаж.

Сделав глубокий вдох, я почувствовал, что в воздухе что-то изменилось. Зелёное свечение над головой погасло, и мусор перестал сыпаться.

Неужели всё?

Я выждал ещё минуту.

Тишина.

Похоже, Скавериса либо отвлекли, либо магические ингредиенты, создающие перенос, исчерпали силу.

В то, что у Скавериса закончилась «грязь», я бы никогда не поверил.

Смахнув остатки мусора и грязи, я решил всё же сходить в душ.

Какими бы сильными ни былы заклинание очищения, ни одно из них не сравнится с освежающими струями воды. Да и одежду полностью от вони можно избавить только с помощью очищающих камней.

Достав последний из шкатулки, я направился в ванную.

Мелисса

— Всё, — резко выдохнула я, кладя щётку с мыльным шариком на блюдце возле раковины.

К сожалению, нормальной мыльницы или держателя для щёток я не нашла, поэтому пришлось пожертвовать для этой цели блюдцем.

— А теперь чистим картошечку, — подмигнула я кабачку.

Настроение, несмотря на объём проделанной работы, у меня было отличное.

Ещё бы! Кухня сияла такой чистотой, что сам Великий Бог Доместоса удавился бы от зависти. Столы и стулья выглядели так, будто их только что доставили из столярного цеха, а кухонная утварь вполне могла заменить зеркала.

Единственное, что меня расстраивало, — это то, что солнце уже давно село, и света с каждой минутой становилось всё меньше.

Нормальных ламп здесь не было, а значит, предстояло зажечь свечи.

Свечи у меня имелись — те самые зелёные из кладовой. А вот как их зажечь, я не знала.

Спичек, электрических или газовых зажигалок тут, разумеется, не водилось. Но мой верный кабачок пришёл на помощь, показав какие-то две металлические палочки.

— Ты уверен? — покрутила я прутья, соединённые верёвочкой. — Это точно для того, чтобы разжечь огонь?

Кабачок закивал так усердно, что чуть не свалился со стола.

— Ну ладно, — протянула я, разглядывая прутья.

Когда я отчищала кухню, обратила внимание, что, в отличие от прочих предметов, после чудо-щётки эти короткие толстые пруты хоть и стали чище, но не заблестели. Да и царапины на них остались как и были изначально.

Тогда я не придала этому значения, а теперь, держа палочки в руках, решила, что это что-то вроде огнива.

Для проверки чиркнула одну об другую — и чуть не подскочила от снопа искр, что блеснули в полутьме.

Значит, всё-таки огниво.

Довольная, как слон, я направилась к подсвечнику со свечами, чиркнула — послышался треск, сноп искр разлетелся во все стороны, и… свечи как стояли, так и остались стоять с белыми ниточками фитилей на макушках.

Ла-а-адно.

Я снова чиркнула стержень об стержень, искры обсыпали мне руки, но свечи упорно не загорались.

Тем временем тьма сгущалась. Я чиркала снова и снова, оставляя на светлой, отдраенной поверхности стола обугленные отметины, но пламени всё не было.

— Да чтоб тебя! — не выдержав, гаркнула я в полном отчаянии. — Гори, сволочь!

И тут пламя полыхнуло так, что чуть не обожгло мне руки, а свечи вспыхнули все разом. Даже те, что стояли на другом краю стола.

— Это что ещё такое? — я с перепугу отпрыгнула назад и даже огниво боязливо положила на стол.

Кабачок икнул.

Беззвучно, но отчётливо.

— Это не я, — тут же замотала я головой и, на всякий случай, спрятала руки за спину. — Оно само.

Кабачок, продолжая подпрыгивать от икоты, покосился на меня, но я стояла насмерть.

— Не я. И вообще, пошли картошку чистить, а то драконы меня съедят раньше, чем тебя.

Кабачок, видимо оценив перспективы, кивнул, и мы с ним, подхватив подсвечник, наконец-то взялись за картошку.

Не знаю, что это был за сорт, но чистился он странно. Кожица — слишком мягкая, а мякоть, наоборот, словно камень. Поэтому, попробовав и так, и этак, я решила, что такую картошку лучше обстрогать, как чистят морковку.

Дальше была нарезка, и тут мне пришлось попотеть.

Почищенные клубни упрямо не резались. Единственное, что помогало, — рубить.

Орудовать топором я не рискнула, зато нож, напоминающий мачете, оказался как раз тем, что надо.

От его ударов картошка разлеталась во все стороны, но кабачок снова пришёл мне на помощь. Пока я махала мачете словно настоящий вьетнамец, он ловко подталкивал кусочки обратно.

А потом мы приступили к жарке.

Точнее, сначала нужно было растопить печь.

К счастью, с этим я умела справляться. Вернее, помнила с детства, как мы топили печь вместе с прабабушкой.

Поэтому первым делом я поискала на стене заслонку, открыла её, проверила тягу и лишь после этого начала складывать в топку дрова и щепу. Тем более, что они не просто нашлись на кухне, а стояли рядом с печью аккуратненькими вязаночками.

Огонь от свечки весело заплясал по щепе, затем перекинулся на поленья потоньше, а потом добрался и до самых толстых.

Я, довольно улыбаясь, закрыла дверцу топки и водрузила огромную сковородку на начинающую разогреваться варочную поверхность.

— А ты держись подальше от плиты, — строго помахала я пальчиком кабачку. — Неровен час попку поджаришь, и что мне потом с тобой делать?

Кабачок тут же отпрыгнул вбок, а затем и вовсе перебрался на подоконник.

И правильно — нечего живым овощам возле огня крутиться.

Сковорода раскалилась, и я кинула на неё зелёный смалец. Он тут же начал плавиться, и по кухне пополз весьма неприятный запах. Будто кто-то раскидал повсюду мокрую собачью шерсть.

Как для смальца аромат был, мягко говоря, странноватый.

А вдруг из-за этого драконы не захотят есть картошку?

Нужно было срочно что-то предпринимать, поэтому я не придумала ничего лучше, чем кинуть прямо в жир побольше веточек розмарина и лаврушку.

Сработало. Запах изменился, стал более пряным, и я поспешно высыпала на сковороду нарезанную картошку.

Она тут же зашкворчала, жир запенился, разбрызгиваясь мелкими каплями, но я была готова — прикрылась крышкой.

Через несколько секунд бурление утихло, и я уже с удовольствием и предвкушением начала переворачивать кусочек за кусочком.

Из-за чрезмерной твёрдости картошку пришлось резать крупными кусками и взять самую большую сковородку, какую только удалось найти. Зато теперь кусочки не мешали друг другу, и красиво обжаривались до золотистой корочки, а не тушились в общей куче.

Запах картошки постепенно менялся. Становился более насыщенным, ароматным и настолько вкусным, что у меня аж слюнки потекли.

Не успела я снять тяжелую сковороду с плиты, как за дверью послышались шаги.

Что ж, очень вовремя. Надеюсь, картошки на драконов хватит, ведь больше у меня в любом случае ничего нет.

Ниварис

Поспешно сняв одежду и активировав очищающий камень, я направился к купальне, но не дошёл.

На руке что-то блеснуло. Я остановился, чтобы смахнуть соринку, с которой, видимо, не справилось очищающее заклинание. Даже подумал: что ж это ты, Скаверис, так спешил набрать как можно больше мусора для меня, что не заметил в нём золотую пыль?

Но соринка не отлипла. А осознание того, что именно на самом деле представляет собой золотая пылинка, было сравнимо с ударом старого тренировочного голема.

Больно, пыльно и до демонов неожиданно.

— Нет… — мотнул я головой, не веря в то, что вижу. — Да нет же! — я даже рассмеялся. — Так не бывает.

Не со мной.

Вот с Дейтаром, с его правильностью, ответственностью и просто умопомрачительной серьёзностью в вопросах брака — да. С ним подобное не просто могло, а должно было случиться. Он действительно заслужил такой подарок судьбы. А я?..

Ну какая из меня истинная пара?

Безответственный, несерьёзный, азартный. И главное — я не влюбляюсь. Женщины для меня не больше чем развлечение и способ получить удовольствие.

А уж представить, что я проведу всю свою многотысячелетнюю жизнь с одной-единственной, забыв интерес ко всем остальным… Нет. Это точно не про меня.

Да я даже сейчас, всего час назад, лишь из-за выходки Скавериса не дошёл до человечки.

Я вновь замер.

А вдруг это она?

Ведь других женщин на острове нет. А метка истинной пары начала проявляться именно сейчас.

Я посмотрел на руку, отмечая, что золотой рисунок только начал проступать, и поспешно откинул мысль о человечке.

Нет. Не может ею быть она.

Я отлично помнил, как преподаватель по брачной магии решил подшутить надо мной, когда мы изучали тему истинности. Он сказал, что у меня самые большие шансы обрести метку именно из-за того, что я не пропускаю ни одной юбки. Мол, чем к большему количеству женщин прикасаешься, тем выше вероятность. Ведь метка проявляется именно при первом прикосновении.

Правда, потом он добавил, что в истории известны случаи, когда метка возникала без прямого телесного контакта. Но в таком случае обоих охватывало настолько безумное желание бежать навстречу друг к другу, что окружающие воспринимали это как помешательство.

Я прислушался к себе, но никакого «безумного влечения» внутри себя не отметил.

Голод — да, присутствовал. Так что сходить на кухню и напомнить человечке, зачем она здесь, явно не помешало бы. Но это было единственное, что я сейчас чувствовал.

Окончательно убедившись, что сам я не разберусь, я решил посоветоваться с Дейтаром.

Но сначала — поесть. За окном уже давно стемнело, а у меня во рту с самого утра ни крошки не было.

Приняв душ, я надел свежую, успевшую к тому времени очиститься одежду, я направился на кухню.

Чем ближе подходил, тем более ароматными становились запахи и тем громче урчал живот.

Как дракон я спокойно мог обходиться без еды несколько дней. Но сейчас мне казалось, будто я не ел месяц, не меньше.

Когда, завернув за угол, я столкнулся с Дейтаром, идущим к кухне, я не удивился. Но, к сожалению, мой лучший друг выглядел таким сосредоточенным и погружённым в свои мысли, что я решил пока не отвлекать его вопросами о метке истинности.

Сначала нужно нормально поесть. А потом уже поговорю с ним.

Мы с Дейтаром вошли на кухню, и я едва не застонал от голода и одновременно наслаждения.

Запахи, что висели здесь, были такими густыми и аппетитными, что я, кажется, готов был захлебнуться собственной слюной.

Мясо? Нет. Рыба? Тоже не то. Какой-то жареный овощ — но при этом пахло так, что желудок у меня скрутило в тугой узел от голода.

Человечка стояла у печи, аккуратно перекладывая что-то со сковороды в большую тарелку. Пламя свечей и отблески огня из топки золотили её волосы и лицо, и я поймал себя на том, что выглядела она… слишком привлекательно для обычной кухарки.

Мы с Дейтаром сели за стол. Мой друг, как всегда, держался прямо, но сегодня его поведение показалось мне странным. Он будто нарочно избегал смотреть на человечку — украдкой косился, но тут же отводил взгляд, словно боялся, что она его поймает на этом.

Я же стесняться не собирался. К тому же я не забыл, что собирался приударить за ней, просто сейчас голод оказался сильнее. Поэтому сначала еда, а уж потом развлечения.

Я ткнул пальцем в тарелку, которую она поставила перед нами, и наклонился ближе, вдыхая аромат до головокружения.

— Ну и что это за диво такое ты для нас приготовила? — спросил я, нетерпеливо облизываясь. — Никогда раньше такого блюда не видел.

Человечка лишь пожала плечами, будто её блюдо было простой кашей.

— Обычная жареная картошка, — сказала она и, не дожидаясь нашей реакции, поспешила отойти к окну.

Правда, на полпути тихо добавила:

— Приятного аппетита.

Я вскинул бровь. Обычная, говоришь? От этой «обычной» пахло так, что у меня желудок едва не взвыл от нетерпения.

Мы с Дейтаром обменялись коротким взглядом и одновременно потянулись к тарелке. Я подцепил первый кусочек, коротко дунул, чтобы хоть чуть-чуть остудить и тут же сунул его в рот.

…И замер.

Снаружи — хрустящая корочка, тонкая и золотистая, словно солнечный свет, запечённый в масле. Внутри — мягкая, нежная мякоть, тающая во рту, с тонким вкусом пряных трав. Каждая клеточка моего языка будто зажглась, пробуя это неймоверное чудо.

Я закрыл глаза и едва не заурчал вслух. Даже лучшие дворцовые повара, с их замысловатыми соусами и редкими ингредиентами, не сумели бы сотворить ничего подобного. Всё было до смешного просто — и оттого гениально.

Я сглотнул, не выдержав, и потянулся за следующим кусочком, чувствуя, как азарт едока разгорается во мне с той же силой, что и охотничий.

— Хм-м… — протянул я с наслаждением, облизав губы. — Если это «обычная» еда в шахтах, то, пожалуй, я готов отказаться от всех пиршеств во дворце.

Дейтар кивнул молча, но я заметил, как он, будто невзначай, краем глаза снова посмотрел на человечку у окна.

К сожалению, невероятное блюдо закончилось слишком быстро. В желудке ощущалась приятная тяжесть, и я пожалел, что под рукой не оказалось бутылочки хорошего вина.

Я уже собирался сказать об этом Дейтару, как произошло нечто странное.

Сначала мне показалось, что друг просто забыл побриться. Но щетина на его щеках начала расти прямо на глазах — и, что хуже всего, приобрела зелёный цвет.

— Что это? — спросил Дейтар, тыкая пальцем в мою сторону.

На его пальце, между прочим, тоже пробивалась зелёная щетина.

Я поспешно дотронулся до своей щеки — и с ужасом нащупал жёсткий, колючий мех. Он оказался ещё и липким, словно смазанным чем-то.

Я глянул на свои руки и едва не ахнул. Они покрывались тем же зелёным мехом, что и у Дейтара, пальцы скрючивались, а ногти чернели и удлинялись, превращаясь в когти.

Но это были не мои когти. Не драконьи.

Я перевёл взгляд на Дейтара — и сглотнул. Моего друга больше не существовало. На его месте сидело чудовище. Не волк, но и не человек. Словно оборотень застрял в полутрансформации, еще и позеленел.

— Ик! — вдруг раздалось за моей спиной.

Я обернулся.

Человечка стояла у окна, перепуганно прижав руки к груди и отчаянно икая. А рядом с ней, прямо на подоконнике, не лежал, а стоял! кабачок. И тоже, кажется, икал.

— Бежим, — прошептала девчонка кабачку и, перекинув ноги через подоконник, бросилась в ночь.

И тут меня осенило. То, во что мы с Дейтаром превратились, не было последствием магического отката. Это был результат ее так званой «обычной жаренной картошки».

Я бросился следом, Дейтар — за мной. Но клятая трансформация…

Обычно, когда мы обращаемся в драконов, наша магия расщепляет одежду, а при возвращении в человеческое тело собирает её заново. Сейчас всё было иначе.

Наши с Дейтаром тела трансформировались, а одежда осталась как была.

Сделав всего шаг, я растянулся на полу — штаны и сапоги оказались слишком тесными. Рубашка тоже трещала по швам, готовясь вот-вот разорваться в клочья.

А ведь запасной одежды ни у меня, ни у Дейтара не было.

— Шрадс её побери, — зло выругался я, с трудом ворочая трансформированными челюстями. — Что это за заклинание? — повернулся я к Дейтару.

Тот прорычал что-то нечленораздельное и поковылял к сковороде. Обнюхал её, едва ли не лизнул дно, затем направился к раковине.

Я терпеливо ждал, стоя на месте.

Нужно было срочно решить, что делать с одеждой. Нормально передвигаться в таком виде мы не могли. Но и снять одежду просто так было нельзя.

Кто знает, сколько продлится это заклинание и когда мы вернём себе нормальный облик? А оказаться внезапно голыми — ещё и перед этой коварной заразой — было бы не слишком приятно.

Одно дело, когда раздеваешься перед женщиной, у которой от каждого твоего движения перехватывает дыхание, и совсем другое — оказаться голым «вдруг» из-за её пакости.

— Волчье яблоко, — с трудом выговорил Дейтар, поворачиваясь ко мне.

В руках у него был то самое пресловутое яблоко.

Этот магический плод был давно запрещен, его сберегание и торговля карались смертной казнью. Но в тоже время за него многие оборотни готовы были душу продать. Ведь съев такое яблочко, даже самый захудалый оборотень обретал магию альфы на несколько часов.

За одно лишь волчье яблоко можно было купить неплохой замок, ещё и с парой деревень в придачу.

Интересно, откуда человечка его взяла? Еще и судя по тому сколько мы с Дейтаром съели, запас у неё был не меньше ведра.

— И лунное сияние, — добавил Дейтар, показывая полупустую баночку крема бледно-зелёного цвета.

— То есть мы ещё и в темноте светиться будем? — покосился я на свою новообретённую зелёную шерсть. — А ну-ка, погаси свечи.

Дейтар зло рыкнул, но свечи всё же загасил.

Я оказался прав — в темноте мы оба сияли на славу. Красивым зелёным светом, словно души свежеупокоенных мертвецов на кладбище.

— Ну коза, — не выдержал я и расхохотался. — Вот как, как она это сделала? В ней ведь нет магии. Она не могла сама их активировать, да ещё и в такой извращённой форме!

— А может, она и не активировала, — задумчиво произнёс Дейтар, глядя в окно, через которое сбежала девчонка. — Не стоит сбрасывать со счетов магический откат, который до сих пор может на нас действовать. Но в любом случае её нужно найти. Хоть на острове кроме нас никого нет, бродить по нему ночью опасно. Тем более простому человеку.

Тут я вынужден был согласиться с Дейтаром. Зрение у людей слабое, оступиться в темноте — ничего не стоит. К тому же девчонка действительно могла не знать, из чего готовит. Ведь тот, кто знал, что это за плоды, обязательно должен был знать и их цену. А просто так, всего лишь из желания напакостничать выкидывать целое состояние…

Прав Дейтар. И найти девчонку действительно было нужно.

Но оставался вопрос: как нам ее искать? В одежде мы и шага не сделаем, а без неё я точно не рискну пойти на поиски.

Мелисса

Не знаю, кто из нас с кабачком испугался больше, но бежали мы оба так, что только пятки сверкали.

Куда именно я даже не представляла.

Вокруг темно, хоть глаз выколи. Лишь тусклый свет луны и звёзд позволял хоть что-то различать.

Я несколько раз падала, натыкаясь на что-то, цеплялась и летела кубарем, ударялась о двери и стены, оставляя позади себя погром похлеще, чем когда гонялась за кабачком.

Кабачок скакал рядом. Иногда обгонял меня, иногда отставал, но ненадолго.

На одном из поворотов я заметила, как он шмыгнул под лестницу, и тут же кинулась за ним.

Сомневаюсь, что под лестницей нам удалось бы спрятаться, но, в отличие от меня, кабачок местный — значит, знает, что делает.

Надежда оправдалась. Под лестницей оказалась маленькая неприметная дверка, через которую кабачок выскользнул куда-то в темноту.

Кинувшись следом, я немного не рассчитала высоту порога и полетела кубарем по земле. А когда наконец остановилась, с неожиданностью обнаружила, что держу в руках огурец.

Да-да, самый обычный зелёный огурчик, сверкающий пупырчатым бочком в лунном свете.

Я осторожно подняла голову и с удивлением увидела ещё несколько огурцов, свисающих сверху.

— Интересно, — пробормотала я, усаживаясь на землю.

В лунном свете удалось разглядеть не только огурцы, но и несколько подсолнухов, кукурузу, которую обвивала фасоль.

Похоже, я попала на местный огород.

И всё бы ничего, но кроме кукурузы и подсолнухов я почти ничего не различала из-за моря бурьяна.

Откусив хрустящий огурчик, я задумалась над тем, что делать дальше.

Первая проблема заключалась в том, что от драконов мне всё равно было некуда деваться. Насколько я поняла после своей морской прогулки, мы находились на острове, и я сильно сомневалась, что тут была лодка.

Драконам-то она точно не нужна, они ведь летать умеют.

Вторая проблема состояла в том, что, похоже, кроме нас троих, кабачок не считаю, на острове никого не было.

И третья — ночевать, кроме как в замке, мне было негде. А в замке сейчас обитали драконо-зелено-волки.

В кустах рядом послышался шорох. Я напряглась, готовая в любой момент вскочить и бежать, но на лунный свет выбрался мой кабачок.

— А, это ты, — вздохнула я с облегчением и, протянув руку, погладила зелёную спинку. — Ну и что будем делать дальше? Нужно же где-то ночлег искать.

Я вопросительно смотрела на кабачок, как вдруг рядом хлопнула дверь. Совсем близко.

Я перепуганно вздрогнула и, не раздумывая, метнулась в самую гущу кукурузы. Листья хлестнули по лицу, стебли больно били по плечам, но я всё же втиснулась между ними и замерла, стараясь даже не дышать.

Через переплетение листьев и стеблей я увидела галерею. По ней медленно двигались драконы. Вернее, те самые жуткие чудовища, в которых они превратились после моей «картошечки».

Огромные, перекособоченные, с телами помеси волка и гориллы, и к тому же светящиеся в лунном свете. Их зелёная шерсть сияла так, что они походили скорее на призраков, чем на живых существ.

Но больше всего меня поразило другое.

На их плечи, словно тоги, были накинуты какие-то куски ткани. Я пригляделась и узнала в них шторы, которые ещё днём видела в одной из комнат замка.

— Это что ещё за карнавал? — едва не вырвалось у меня вслух.

Я не могла понять: зачем им эти «тоги»? Попытка прикрыться? Или… неужели от картошечки изменились не только их тела, но и разум, так сказать, повредился?

От одной этой мысли по спине пробежал холодок.

А потом… меня неожиданно разобрал смех. Сначала тихий, нервный смешок, а затем я едва удержалась, чтобы не заржать в голос. Потому что выглядели они — честное слово — нелепо.

Шторы свисали, путаясь в лапах, они цеплялись за выступы галереи, оступались, неуклюже переставляли свои кривые полутрансформированные конечности, и от этого напоминали каких-то пьяных призраков, вышедших на прогуляться под луной.

— И как мы будем её искать? — произнёс тот, что шёл вторым.

Судя по голосу — это был рыжий. Только вот говорил он так, будто у него зубы кто-то смолой склеил.

— Глазками и ушками, — зло и так же с трудом выговаривая буквы, рыкнул тёмненький.

— У тебя тоже нос не чует? У меня будто заложило его от этой клятой трансформации.

— Да, — всё так же зло огрызнулся тёмненький и резко остановился.

Я отчётливо видела, как он принюхивался и очень медленно, словно боясь пропустить хоть миллиметр, осматривал заросли, в которых я сидела. Казалось, он вот-вот двинется прямо в мою сторону.

От ужаса я зажмурилась и сжалась в комок.

В глубине души я знала: вреда мне не причинят. Хотели бы — не защищали бы меня от чудовища-щётки. Да и удар камнем по затылку, а затем ещё и сковородой тёмненький мне вряд ли простил бы — съел бы сразу. Но попадаться им на глаза сейчас я совершенно не хотела.

— Что? — услышала я голос рыжего. — Что-то заметил?

— Показалось, — с разочарованием ответил тёмненький.

Я с облегчением выдохнула.

— Так где будем её искать? — продолжал допытываться рыжий. Я услышала, как их голоса начали отдаляться. — Мы ползамка обошли, а её нигде нет!

— Думаю, она сразу убежала из замка, — донеслось уже издалека. — Нужно искать за стенами крепости.

— Так там до утра можно её искать! Там же пещер уйма!

Я медленно открыла глаза. Галерея была пуста, и лишь вдалеке слышались голоса драконов. Слова разобрать было уже невозможно, слишком далеко. Да теперь это и не имело значения. Главное — они решили, что меня в замке нет, и будут искать долго. А значит, я могу вернуться, найти себе уголок для сна и хоть немного отдохнуть.

День выдался чертовски тяжёлым, и устала я так, что сон был единственным моим желанием. Ну… разве что ещё парочку огурчиков по дороге сорвать. А всё остальное — завтра.

— Ну что, — повернулась я к притихшему кабачку, — пошли назад? Будем искать, где ночевать?

Кабачок кивнул, и я начала осторожно выбираться из зарослей кукурузы.

Где именно искать спальню или хотя бы место, где можно было бы просто прилечь, я не знала, поэтому в этом вопросе всецело положилась на своего зелёного друга.

Кабачок привёл меня на третий этаж и толкнул двери, располагавшиеся прямо напротив лестницы.

— Ты уверен? — спросила я, рассматривая хоть и старые, но всё ещё шикарные двери.

Они были покрыты удивительно красивой резьбой с позолотой. В лунном свете, льющемся через огромное окно на лестнице, поблёскивали золотом драконы, единороги, фениксы и ещё множество магических созданий, названий которых я не знала.

Я задумчиво улыбнулась и кончиками пальцев коснулась крыла одного из драконов.

И вдруг поняла: я попала не просто в другой мир, а в мир магии и сказки. И он вовсе не такой страшный, как казался сначала.

Под пальцами скользнула золотая искорка, и я поспешно одёрнула руку.

Не знаю, что это было, но нутром почувствовала — задерживаться в коридоре не стоит.

Поэтому я торопливо схватилась за ручку, открыла дверь и скользнула внутрь.

Комната оказалась огромной и поистине роскошной. В центре возвышалась огромная кровать с высоким резным изголовьем, накрытая тяжёлым покрывалом и мягкими подушками. Всё в ней манило лечь и забыться хотя бы на несколько часов.

Я сделала шаг к кровати, но тут же остановилась. Как бы ни хотелось плюхнуться в это мягкое облако, я прекрасно знала: если усну в том виде, в каком была сейчас, завтра проснусь с ощущением, будто по мне поезд проехался. А уж натягивать обратно грязную одежду, пропитанную потом и пылью, будет совсем мучением.

Вздохнув, я достала телефон и включила фонарик — заряд держался на последних процентах, но всё же еще не умер совсем. Свет выхватил из темноты дверцу сбоку, и, толкнув её, я оказалась в ванной.

Она была такой же просторной, как и спальня: мраморные стены, глубокая раковина, старинные бронзовые медальоны на стене, при прикосновении к которым сразу потекла вода.

Я поспешно приняла душ, смывая с себя усталость и остатки паники, а потом заметила, что золотые искорки на руках никуда не исчезли. Они всё так же прятались под кожей, мерцая в свете фонаря. Я нахмурилась, но спорить с магией не могла, поэтому, как и раньше, обложила руки подорожником и перебинтовала их.

Лишь после этого занялась одеждой. Недолго думая, прополоскала её в воде — конечно, без мыла или порошка нормально не отстираешь, но лучше уж так, чем снова влезать в пыльные тряпки.

В ванне не оказалось ничего, на что можно было бы развесить вещи, поэтому я вернулась в комнату и аккуратно разложила их на спинках стульев. После этого рухнула на кровать и даже не успела подумать о том, удобно ли мне — сон накрыл мгновенно, словно тёплое одеяло.

Дейтар

Время близилось к рассвету, мы обошли весь остров, но человечки нигде не было.

Более того, чем дальше мы уходили от крепости, тем сильнее я чувствовал — мы идём не туда. Она где-то в замке. Прячется, забившись в угол, боясь попасться нам на глаза.

А мы что, звери? И почему я вдруг решил, что если она побежала, то непременно как можно дальше от крепости?

Может, эти волчьи яблоки изменили нас не только внешне, и мы в какой-то мере действительно стали волками — раз среди ночи рыщем по округе, как дикие звери.

— Нет её здесь, — сердито фыркнул Ниварис. — Пошли назад.

Я молча согласился. Тем более что все и магические, и физические силы моего организма уходили на борьбу с чужеродной магией. Мы уже перестали светиться, словно светлячки в разгар брачного периода, кости и мышцы постепенно возвращались к привычной форме, но последствия трансформации ощущались всё ещё слишком сильно.

Доковыляв до своей комнаты, я молча попрощался с Ниварисом и закрыл за собой дверь. На кровать рухнул с единственным желанием — заснуть и чтобы этот сумасшедший день наконец закончился.

Я почти провалился в сон, когда почувствовал, как кости лица начали возвращаться в норму, нос «отложило», и мир снова наполнился запахами.

И первым запахом был её — человечки.

Она была где-то совсем близко. Казалось, протяни руку — и она окажется здесь.

Я мотнул головой, но наваждение не исчезло. Девчонка действительно была рядом. Настолько, что я даже сел на кровати, оглядываясь — вдруг сидит прямо здесь, в комнате.

Но нет. Комната была пуста. Только штора колыхалась у открытого окна.

Так вот откуда запах.

Он тянулся снаружи, из соседней комнаты.

Не раздумывая, я вскочил, кинулся к одежде и с облегчением отметил, что клятая зелёная шерсть наконец исчезла, да и тело почти пришло в норму.

Поспешно оделся и рванул в коридор — и тут же наткнулся на Нивариса.

Он, как и я, выходил из своей комнаты, на ходу застёгивая пуговицы сорочки.

— О, — ухмыльнулся мой друг, — вижу, не только у меня нос отложило. Тоже почуял, что она где-то здесь?

— Да, — прорычал я сквозь зубы.

Вообще-то я всегда был рад видеть Нивариса, но сейчас то, что он, как и я, стремился найти девчонку, неприятно задело. Я не стал ничего говорить, лишь молча распахнул дверь комнаты, что находилась как раз между нашими, и вошёл внутрь.

Не знаю, чего я ожидал, но, увидев человечку спящей, на миг растерялся.

Сквозь высокие окна в комнату уже заглядывал рассвет. Первые золотистые лучи мягко ложились на постель и освещали её лицо.

Она спала, раскинувшись на подушках, и выглядела невероятно красивой. Хрупкая, нежная, будто созданная из самого утреннего света. Тонкие черты лица, чувственные губы, все придавало ей удивительную утончённость, а светлые волосы, растрепавшиеся за ночь, сияли золотом в лучах рассвета.

Я стоял, не в силах отвести взгляда. Казалось, что все линии её тела, лёгкий изгиб губ, даже то, как едва заметно поднимается грудь от дыхания — всё это складывалось в совершенство, которому не нужны ни украшения, ни магия.

И чем дольше я смотрел, тем сильнее хотелось подойти ближе. Всего лишь шаг — и я смогу коснуться ее, откинуть с её лица непослушную прядку, провести кончиками пальцев по щеке, коснуться её губ…

— Она красивая, — услышал я за спиной голос Нивариса.

Кулаки непроизвольно сжались.

Я слишком хорошо знал своего друга. Будучи любимцем всех женщин королевства, сам он относился к ним как к бездушным игрушкам. Ему было плевать, что они думают и чувствуют, что с ними будет потом.

Я не осуждал Нивариса. В конце концов, слава о нём бежала впереди него, и любая женщина, падая в его горячие объятия, не могла не понимать, на что идёт.

Но эта человечка…

Мне должно было быть плевать на неё. Я ведь дракон. К тому же дракон, которому предстоит найти свою истинную пару. Я должен думать только о ней. Но…

— Не ломай её, — тихо, на грани слышимости, попросил я Нивариса.

Он знал, о чём я. Не мог не понять.

— Не буду, — так же тихо ответил Ниварис.

Я резко обернулся, не узнав его голос. Хриплый, словно надорванный, со странной скрытой болью внутри. Я никогда не слышал, чтобы он так говорил.

Ниварис молча смотрел на человечку, и в его глазах была боль.

Я мотнул головой, не в силах осознать, что происходит с моим другом. Он никогда так не выглядел и никогда не смотрел на женщину подобным образом. С азартом, предвкушением, любопытством — да, но не с надрывом, словно внутри него самого что-то сломалось.

— Пойдём, — Ниварис резко развернулся и направился к двери. — Пусть спит.

Я сделал шаг следом за ним, но остановился, заметив на спинке стула одежду человечки. Она была мокрой. Похоже, девчонка пыталась выстирать её вручную, что в общем-то было неудивительно. Мы с собой захватили очищающие камни, с помощью которых можно было очистить любую грязь на одежде, а вот у девчонки их не было.

— Погоди, — остановил я Нивариса, указав на стул, на котором висели мокрые штаны. — Думаю, нужно помочь.

Ниварис нахмурился, видимо не сразу поняв, о чём я, а потом кивнул:

— Схожу, принесу очищающий камень.

Когда он ушёл, я вновь повернулся к человечке.

Ниварис сказал, что раз она в штанах, значит, мы вытянули её прямо из шахты. Но я видел раньше людей, которые работали в шахтах, и эта девчонка совсем не была похожа на них.

Её кожа была слишком нежной. У шахтёров такой кожи не бывает. И руки… Я смотрел на её тонкие пальчики, красивые ноготки, покрытые какой-то странной краской, и слишком ясно понимал: такими руками кирку не удержать.

Ни мозолей, ни синяков, ни царапин на её руках не было.

И двигалась человечка слишком плавно, а голову держала высоко.

В шахтах так не ходят.

Значит, Ниварис ошибался. И никакой гарантии, что она была готова сказать нам «спасибо» за то, что мы вырвали её из адских условий жизни, не существовало.

Но кто же она тогда? И почему именно её перенесло к нам вместо кухарки Нивариса?

Ответа у меня не было. И я боялся, что у самой девчонки его тоже не окажется.

В любом случае, я чувствовал невероятный стыд и вину за то, как мы поступили с ней — вырвали её из привычной жизни без всякого разрешения. Надо будет обязательно извиниться и попытаться загладить свою вину.

— Вот, — Ниварис вошёл в комнату, прерывая мои мысли. — Думаю, стоит высушить её одежду и оставить ей камень. Так будет правильно. А мы с тобой справимся и с одним.

Я кивнул, соглашаясь с его словами. Так действительно будет правильно.

Мы вместе быстро высушили одежду девчонки магией, аккуратно сложили её стопочкой, сверху положили активированный очищающий камень и тихо покинули комнату.

Мелисса

Проснулась, потянулась и подумала, что так сладко я не спала уже давно. А ещё — что я голодная, как волк.

Повернулась, собираясь подняться с мягкой постельки, и с удивлением обнаружила на соседней подушке кабачок.

И вот зуб даю — он не просто спал, а ещё и подхрапывал! Хоть и беззвучно.

— Просыпайся, соня, — легонько толкнула я кабачок.

Тот подскочил, завертелся и тут же юркнул под одеяло.

Кажется, я его испугала.

Хихикнув, я приподняла одеяло и позвала:

— Вылазь, трусишка. Нам на огород идти надо, еду искать.

Кабачок послушно выбрался, спрыгнул с кровати и поскакал к ванной.

Интересно, он там умываться будет?

Усмехнувшись самой себе, я слезла с кровати, повернулась к стулу, где вечером развешивала свои вещи, и немного опешила.

Вещей не было.

Точнее, они были, но не там, где я их оставила. Теперь они лежали аккуратно сложенные стопочкой — да ещё и с небольшим, размером с гусиное яйцо, белым камнем сверху.

— Ничего не понимаю… — пробормотала я, убирая камень с джинсов и беря их в руки.

Одежда была чистой. Не просто прополощенной, как я её повесила сушиться ночью, а именно выстиранной.

Вариантов, как это могло случиться, у меня был только один — драконы.

Но мысль о том, что они, после долгих и безуспешных поисков меня за пределами замка, пришли сюда только затем, чтобы постирать мою одежду, вызывала у меня лишь смех.

Ну нереально это! Бред.

— Ты знаешь, как это получилось? — спросила я у кабачка, который как раз вышел из ванной.

Кабачок покрутился, показывая, что даже понятия не имеет.

Ну и ладно. Некогда раздумывать над вопросами без ответов. Тем более солнце уже поднялось высоко, а живот скручивало от голода. Всё же пара огурчиков за весь день — явно мало. Нужна нормальная еда.

А чтобы снова не попасть впросак, лучше искать её на огороде, а не в странных кладовках.

С этой мыслью я, прихватив чистую одежду, отправилась в душ.

По дороге к огороду я, слава богу, никого не встретила, но на этом моё счастье закончилось. Потому что, дойдя до огорода, я чуть не взвыла.

В лучах утреннего солнца прекрасно было видно: главный житель тут — бурьян. И чтобы хоть что-то найти на этом огороде, придётся сначала его прополоть.

Я вздохнула и решительно закатала рукава.

Нет, ну кто бы мог подумать, что в моём списке дел «в новом мире» после жарки магической картошки будет пункт: прополка огорода.

Бурьян рос тут с каким-то особым энтузиазмом. Казалось, ему совершенно плевать на магию, драконов и весь этот сказочный антураж. Он был хозяином на грядках и явно не собирался сдавать позиции.

— Ну, держись, зелёная сволочь, — пробормотала я, ухватившись за первый особенно наглый сорняк.

Он не поддался. Я потянула сильнее, и мы с ним закусились всерьёз.

В какой-то момент мне даже показалось, что он пытается меня утянуть обратно в землю. Но нет, в конце концов я победила — сорняк вырвался с корнями и торжественно полетел в сторону.

— Одно-ноль в мою пользу, — сообщила я кабачку, который внимательно наблюдал за процессом с края огорода.

Дальше пошло веселее. Правда, минут через десять я уже вся блестела от пота, волосы выбились из резинки и лезли в глаза, а руки начинали ныть так, будто я вместо бурьяна перетаскивала мешки с цементом.

Но вместе с усталостью появилось странное удовольствие. Я сама выбирала, чему расти на этом огороде, и пусть пока я только освобождала его от ненужного, всё равно было ощущение, что я наконец-то делаю все правильно.

Солнце поднялось выше, и его лучи мягко грели мне спину. Воздух был наполнен запахами свежей зелени и соли — море совсем рядом напоминало о себе, будто смеялось: «Ну и как тебе новый замковый опыт?»

Я выпрямилась, вытерла лоб тыльной стороной ладони и гордо оглядела результаты. Нет, до идеального огорода ещё было далеко, но хотя бы часть территории я отбила у зелёных захватчиков.

Кабачок радостно подпрыгнул, словно аплодируя.

— Вот именно, — сказала я, — а теперь собираем еду и идем на кухню готовить.

Начала я с уже знакомых огурчиков.

Так как корзину или ведро взять я, разумеется, не догадалась, пришлось оттянуть футболку за край и складывать овощи в образовавшийся таким образом карманчик.

Следом за огурцами я сорвала парочку перцев, баклажаны, нашла морковку и даже лук, потом добралась до помидоров и не забыла качанчик капусты.

Я уже собиралась идти на кухню, но тут взгляд упал на ту часть огорода, которую я ещё не успела привести в порядок. Там зеленели подозрительно знакомые широкие листья.

— А не приготовить ли нам рататуй? — спросила я саму себя, глядя на овощное богатство в своей футболке. — Как раз кабачка не хватает.

Я направилась к кусту кабачков, раздвинула широкие листья и правда нашла парочку чудесных кабачочков. Я уже успела потянуться к ним, но тут мой кабачок преградил мне путь, а потом даже толкнул.

— Ты чего? — обиженно посмотрела я на него. — Они же не живые как ты.

Но кабачок стоял насмерть. Мне даже показалось, что он беззвучно зарычал.

— Неужели они твоя семья? — окончательно растерялась я.

Кабачок кивнул, и мне стало стыдно.

Могла бы сразу догадаться. Ещё вчера, когда мы убегали от драконов… Ведь любое существо, когда ему плохо или страшно, стремится туда, где его дом. Вот и кабачок, испугавшись, привёл меня к себе домой. А я тут по-хамски раскомандовалась.

— Извини, — тихо попросила я прощения у своего друга. — Я не буду их трогать.

И, немного подумав, добавила:

— А остальные-то овощи можно было брать?

Кабачок кивнул, и я с облегчением выдохнула. В конце концов, я чудесно обойдусь без кабачков. Всё-таки единственный друг в этом мире для меня куда дороже.

Придя на кухню, я вывалила всё своё овощное богатство на стол и задумалась над тем, что именно приготовить.

Вроде бы овощей хватало. Можно было, например, стушить капусту, нажарить баклажанов или даже изобразить что-то вроде рагу. Но всё это казалось мне не слишком сытным.

Нужно было мясо. А где его взять, я не знала.

С другой стороны, у меня были те, кто мог его достать. И хотя после вчерашнего идти к драконам было всё ещё страшно, другого выхода я не видела.

— Покажешь, где драконы? — спросила я кабачок.

Тот активно замахал собой и даже под стул шмыгнул, словно говоря: «Я не то что показывать — я даже за компанию с тобой не пойду!»

— Ну и сиди тут, — обиделась я на кабачок и направилась к выходу из кухни.

Мне и самой было страшно, но иного пути не оставалось. Пришло время нормально поговорить.

Где находились драконы, я не знала, а замок был большим. Поэтому бродила я пустыми коридорами почти полчаса. Нашла же я своих ненаглядных похитителей в комнате на втором этаже, которая когда-то, возможно, была кабинетом.

— Доброе утро, — заявила я с порога, строгостью голоса копируя декана своего факультета.

Драконы, до этого что-то весьма бодро обсуждавшие, резко замолчали и вытаращились на меня.

— Значит так, — добавила я в голос ещё капельку вызова. — Хотите, чтобы я вам готовила — дайте мясо. Потому что если не дадите, будете есть одну лишь тушёную капусту. Потому что больше тут ничего нет. И масла нет. И муки нет. И яиц нет!

Последнее «нет» я почти выкрикнула, а затем резко развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь.

Коленки тряслись от напряжения и страха, но это уже не имело значения. Пусть знают: готовить мне просто не из чего.

Ниварис

— То есть нет? — смотрел я вслед рассерженной человечке.

Я повернулся к Дейтару, но тот тоже выглядел растерянным и, так же как и я, смотрел на захлопнувшуюся дверь.

— А мы ведь не проверяли, есть ли тут запасы продуктов, — констатировал Дейтар, поворачиваясь ко мне.

Его голос звучал спокойно и ровно, но во взгляде чувствовался упрёк.

И я знал, почему. Ведь именно я, ничего не объясняя, потащил человечку на кухню. Вот она и приготовила нам то, что нашла. А уж где она нашла волчьи яблоки — было не важно.

— Твою ж фэйри на заборе! — не выдержал я и рванул к двери.

Злость на самого себя распирала меня, словно невыдохнутое пламя.

Да, я был виноват. Поступил как последний олух — и теперь должен был исправить свою ошибку как можно скорее.

Я выскочил во двор, распахнув дверь так, что та едва не сорвалась с петель. Воздух ударил в лицо свежестью и утренней влажностью, и злость, распиравшая меня изнутри, прорвалась наружу.

Я больше не сдерживался. Пусть огонь и ярость заберут меня целиком. Пусть тело вспомнит то, чем оно является на самом деле.

Кости потянуло, кожа загорелась огнём изнутри, мир качнулся — и в следующее мгновение я уже чувствовал, как в спину ударяет мощный порыв ветра от распахивания собственных крыльев. Ноги упруго уперлись в брусчатку, когти рванули камни, оставив борозды, и я оттолкнулся, взмывая в небо.

Золотистый утренний свет обрушился на чешую, вспыхивая тысячей огненных бликов. Я рыкнул, выпуская клубы пламени, и злость, что рвала меня изнутри, наконец нашла выход.

Я рвался вперёд, но с каждым взмахом крыльев злость внутри постепенно переставала быть огнём, разрывающим изнутри, и начинала собираться в точку.

Заставил себя дышать глубже, ровнее, отталкивая прочь все лишние мысли.

Не человечка. Не Дейтар. Не моя вина.

Только небо. Только охота.

Закрыл глаза на миг, позволив ветру свистеть в перепонках и холодом обжигать чешую. С каждым вздохом ярость таяла, оставляя после себя знакомый, древний, почти сладостный зуд охотничьего азарта. Тот самый, что предки веками носили в крови.

Я расправил крылья шире, вписываясь в воздушный поток, и уже не рыкал от злости, а рычал от предвкушения. Теперь я был не пленником эмоций, а хищником, что чувствует только цель.

Круг за кругом я описывал над островом, скользя тенью по деревьям, кустам и скалам. Взгляд выхватывал каждое движение внизу — пробежавшую по кустам ящерицу, пролетевшую птицу, нырнувшего в нору кролика. Мелочь. Не то.

Я ждал настоящую добычу.

Круг за кругом, я парил над островом, вглядываясь в каждый клочок земли. Но чем дольше смотрел, тем яснее становилось — кролик, в лучшем случае куропатка, вот и вся здешняя живность. Жалкая добыча для дракона.

Я сжал челюсти, глухо рыкнув.

Человечка ждала, что я принесу мясо, настоящее мясо. А что я должен ей предложить? Кролика? Да я даже сам им не наемся, не то что доказать ей, что перед ней охотник, а не какой-то жалкий птенец, зависимый от чужой милости.

Я резко взмыл выше и перевёл взгляд на море. Бесконечная гладь переливалась в солнечных лучах, слепя и маня одновременно. За горизонтом могла скрываться любая добыча — сильная, достойная. И пусть я знал, что защитный купол не даст отлететь слишком далеко от острова, надежда всё же грызла меня.

Может быть, там, на самой грани барьера, мне удастся найти настоящую добычу.

Развернувшись, я направился к морю, чувствуя, как в груди снова просыпается нетерпение. Охота ещё не окончена.

Опасность охоты над морем заключалась в том, что защитный барьер был невидим. Его можно было ощутить лишь на ощупь — физическим касанием. Но любое касание означало столкновение, после которого я кубарем полетел бы в воду, распугав всю добычу на несколько часов.

Ещё с занятий в магической академии я помнил: диаметр барьера этого форта составлял около пяти километров. С одной стороны, немало. С другой — в это расстояние входил и сам остров.

Взяв за центр самую высокую скалу (по правилам артефакт, создающий барьер, всегда устанавливали как можно выше), я начал медленно кружить по спирали, постепенно увеличивая радиус полёта. Я надеялся лишь скользнуть по краю барьера, уловить его касанием, а не врезаться в него на полной скорости.

Ветер свистел под крыльями, мышцы сводило от напряжения, но я упрямо держал курс. Чем дальше от скалы, тем выше вероятность задеть барьер, а значит, тем медленнее следовало увеличивать расстояние.

И вот он, нужный миг.

Сначала я ощутил напряжение, словно рядом со мной пролетел другой дракон, а затем почувствовал лёгкий толчок в край крыла.

Это он. Барьер.

Дальше пути нет.

Я продолжал лететь по кругу, больше не увеличивая радиус, лишь фиксируя его, словно вычерчивал карту в голове.

Заодно следил: не мелькнёт ли где подо мной тень в воде.

И снова удача.

В воде мелькнула тень.

Сердце дрогнуло, я начал снижаться, прижимая крылья к телу. Вода всё ближе, взгляд цеплялся за каждое движение в глубине… Но чем ниже я спускался, тем яснее становилось: это не добыча. Лишь большая стая мелкой рыбёшки, мечущаяся то влево, то вправо.

Разочарование кольнуло сильнее когтей. Я едва не рыкнул от досады. Стая мне не нужна, слишком мелкая добыча для дракона. Сил потрачу много — а толку никакого.

Уже начиная набирать высоту, я всё же замедлил взмах крыльев.

Что-то было не так. Стая держалась слишком плотным клубком, словно сама вода сжимала её. Рыбёшка не разбегалась в стороны, как обычно, а сбивалась в тесное кольцо, в панике, пытаясь укрыться друг за другом.

Я ощутил, как в груди заиграла охотничья искра. Это могло означать только одно: за ними идёт кто-то крупнее. Настоящий хищник. И если он решит напасть — то сам станет моей добычей.

Нужно лишь дождаться его.

Я продолжал кружить над стаей, стараясь не опускаться слишком низко, чтобы не спугнуть её. Рыбёшка двигалась к берегу, точнее к небольшому рифу возле него, видимо надеясь укрыться там от преследователя.

Я ждал.

И вскоре мои старания были вознаграждены. Вдалеке появилась тень.

Поначалу в глубине всё казалось размытым пятном, но с каждой секундой очертания становились всё яснее. Тёмная туша скользила в толще воды, не торопясь, но с явной уверенностью хозяина. Движения плавные, экономные, в них чувствовалась сила и хищная грация.

Кровь загудела в жилах, когти невольно выдвинулись, а в груди проснулся азарт.

Вот она, настоящая добыча! Не кролик, не мелочь для желудка — зверь, достойный дракона.

Я наклонил крылья, снижаясь, и вгляделся пристальнее. Челюсти хищника блеснули, когда он резким рывком бросился к краю стаи. Рыбёшка метнулась в стороны, как серебристое облако.

Пора!

Я сложил крылья и камнем рухнул вниз, пробивая воздух и с силой вонзаясь в солёные брызги. Пасть уже раскрыта, когти рвут воду, и я почти ощущаю хищную спину под зубами…

Но добыча оказалась не проста. В последний миг она метнулась в сторону, и я, не успев скорректировать рывок, клацнул челюстями, хватая лишь горсть песка со дна и крошечную рыбёшку, дрожащую в зубах, словно в насмешку.

Я вынырнул, расплескав брызги вокруг, и с яростью выплюнул жалкую добычу.

Грудь сдавило, будто в ней полыхнуло огнём. В мыслях я уже видел, как кладу огромную рыбу к ногам человечки — доказательство силы, знак, что я охотник, а не беспомощный идиот. Но теперь этот триумф растаял, испарился словно морская пена.

Я рванулся было за хищником, но он уходил к самому краю моря, туда, где тянулся невидимый барьер. И я знал: я не успею.

Нужно вновь взлететь, подняться над водой и лишь тогда вновь атаковать. Но за это время рыба уйдёт в открытое море, где мне её уже не достать.

В груди звенела ярость, а в сердце — тяжёлое, глухое отчаяние от упущенной добычи.

Сверху послышался свист — воздух рассекало что-то тяжёлое и быстрое. Подняв голову, я успел заметить тёмную тень, пикирующую сверху. Дейтар.

Он шёл на мою добычу, уверенный в лёгкой победе.

Но я сразу заметил его ошибку: он заходил по слишком широкой дуге. Ещё миг — и крылья его врежутся в край барьера.

— Дейтар! — вырвалось у меня, но слова утонули в реве ветра.

Я не успел. Гулкий удар, словно гора обрушилась на невидимую стену, и мой друг, потеряв равновесие, кубарем рухнул в воду.

Я зарычал, отчаянно ударяя по волнам, словно мог этим помочь ему подняться.

И вдруг заметил: падение Дейтара подняло целый вал брызг, испугав добычу. Рыба метнулась прочь, но не в море — не к барьеру, а в сторону. Она всё ещё оставалась в пределах досягаемости.

Я ощутил, как в груди оживает охотничий жар. Теперь это была не только моя цель. Это была наша общая добыча.

Я рванулся вверх, но взлететь с воды оказалось не так-то просто. Чтобы подняться, нужно было оттолкнуться, а на воде опоры не было. Разве что дно — здесь оно было неглубоким, но воды всё же хватало.

Я присел, сосредоточился и вложил все силы в рывок. Почти удалось — я уже поднимался, но вода тянула вниз, становясь вязкой, словно патока. Отчаянно работая крыльями, я рвал её, стремясь вырваться из плена. На миг в голову закралась мысль, как же я сейчас нелеп со стороны, но я тут же откинул её и вложил в последний рывок всё, что у меня было.

И сумел.

Стрелой взмыв в воздух, я увидел, как Дейтар бессильно трепыхается внизу, пытаясь подняться. Ему было ещё сложнее — он рухнул туда, где намного глубже, и оттолкнуться ему было не от чего.

Помочь я не мог. А вот не дать добыче уйти — было в моей власти. Я взмыл выше, и сконцентрировался на ее поиске.

Рыба была где-то рядом. Она не ушла. Я чувствовал это всем нутром.

И, нашел.

Рыба забилась между камнями одного из рифов. Сверху это выглядело так, будто она затаилась в крепости, но я слишком хорошо видел её движения. Хвост подрагивал, плавники были напряжены — она собиралась рвануть вперёд в любой миг. К морю. К барьеру. Туда, где я уже не смогу её достать.

Я сжал челюсти. Нет, этого я не позволю.

Но и вытащить её прямо сейчас я не мог. Камни обросли кораллами, и если я попытаюсь пробиться сквозь них, то добуду лишь фарш из рыбы, перемешанный с чешуёй и крошевом кораллов. Такой трофей к ногам человечки не положишь.

Значит, оставался только один вариант — выгнать её из убежища на открытую воду, там, где мы с Дейтаром сможем взять её не повредив.

Я расправил крылья и стал снижаться, вглядываясь в риф и прикидывая, как именно спугнуть рыбу. Сердце билось всё быстрее: решающий миг был близко.

Я понимал: рвануть прямо вниз — значит снова угодить в ловушку волн.

Второго такого падения я себе позволить не мог. Поэтому пошёл по иному пути.

Опустился по широкой дуге, словно случайно снижался для отдыха, и в самом низу лишь слегка занурил в воду голову. Лёгкое касание, быстрый всплеск — и сразу же рывок вверх.

Клацнул челюстями для вида, круги пошли по поверхности. Рыба дёрнулась, почувствовав опасность. Она метнулась в сторону, но между камнями выхода было мало — и именно этого я и ждал.

Вместе с тем я заметил, что Дейтар, наконец, справился с водяной ловушкой. Он с силой рванул крыльями и, обливаясь брызгами, взлетел. Тяжёлый, мокрый, но всё же он уже был в воздухе.

Я встретился с ним взглядом, и в этот миг мы оба поняли: вот теперь охота начнётся по-настоящему.

Кровь в жилах пела, гулко ударяя в виски, и я ощущал, как азарт охоты охватывает меня целиком. Мы с Дейтаром кружили над рифом, и каждый взмах крыльев был наполнен напряжением и жаждой победы.

Мы начали действовать слаженно, как раньше, когда охотились вместе, пусть и в людском облике.

Я сделал первый спуск — плавный, по дуге, и в последний момент резко нырнул вниз, когтями задевая край кораллов. Крошка посыпалась в воду, риф содрогнулся. Рыба дёрнулась, но не решилась выскочить.

Тут же Дейтар повторил мой манёвр. Он пошёл с другой стороны, мощнее, грубее, с таким хлёстким ударом хвоста по воде, что брызги взлетели до самых небес. Камни треснули, кораллы рухнули в сторону. Рыба забилась ещё сильнее, зная, что её укрытие больше не надёжно.

Мы продолжали — то я, то он. Каждый спуск, каждый удар ломал риф всё больше. Но делали мы это осторожно: не добивали, а давили. Пусть рыба думает, что мы её уничтожим прямо здесь, что выхода нет. Пусть сама бросится в бегство.

И вот настал момент. Мы замерли, зависли в воздухе, словно устали, словно решили прерваться. Тишина. Лишь плеск волн и крошки кораллов, оседающие на дно.

Рыба не выдержала. Она рванулась прочь, стремясь прорваться к морю, к свободе.

— Вот ты и попалась, — прошептал я, бросаясь следом.

Мы оба пошли в атаку. С двух сторон, слаженно, охотничьим вихрем мы гнали её, загоняя всё ближе к берегу, туда, где вода становилась мелкой и где у неё не было опасного шанса попасть на глубину.

Я первый догнал её. Рванулся вниз, сомкнул челюсти и ухватил за спинной плавник. Чешуя скользила, рыба билась, хлестала хвостом, и я понимал, что не удержу её в одиночку.

Но в тот же миг рядом возник Дейтар. С глухим рёвом он вцепился в её голову, и тогда наша добыча была окончательно поймана. Мы подняли её вместе, тяжёлую, извивающуюся, но уже бессильную.

Я чувствовал, как мы оба, раздираемые азартом и гордостью, неслись к замку.

Мы сделали это. Вместе. Мы возвращались победителями.

Мелисса

Я услышала рёв и рванула к окну.

В небе, играя огненными бликами, мелькнул дракон и тут же скрылся за крышей здания.

Рыженький, — догадалась я, вспомнив, что тёмненький после удара моей сковородой стал чёрным.

После того как я заявила драконам, что буду кормить их одной капустой и мне за это ничего не было, я окончательно осмелела.

Не такие уж они и страшные, когда зубами не щёлкают и в волков-мечту газонокосилки не превращаются.

— Интересно, куда он полетел?

Я повернулась к кабачку, но тот лишь покрутился, словно показывая, что не знает. Затем спрыгнул с подоконника и поскакал к дверям.

А что, хорошая идея. Если не знаешь — надо посмотреть.

Я рванула по коридору к выходу из замка, пролетела через двор и выскочила за ворота.

Дракон всё ещё был в небе.

В лучах утреннего солнца рыженький выглядел потрясающе. Его чешуя сверкала так, словно он полыхал настоящим огнём. Каждый взмах, каждый поворот были торжеством грации, силы и вместе с тем удивительной лёгкости.

Дракон сделал несколько неровных кругов, будто прикидывал что-то, а потом начал двигаться по спирали расходящуюся острова к морю.

Теперь он уже не махал крыльями, а парил, словно орёл в небесах, высматривая добычу.

— Потрясающе, — прошептала я, не сумев сдержать восхищения.

Кабачок тут же толкнул меня в ногу, словно хотел сказать: ну-ну, любуйся, а заодно не забудь, как ещё вчера бегала от них.

— Да ладно тебе, — усмехнулась я в ответ. — Он ведь и правда красивый. Что в облике дракона, что человеком. Хоть характер у него — гадость редкая.

Не успела я договорить, как прямо надо мной раздался шум рассекаемого воздуха. Тень закрыла солнце, и, едва не задев меня хвостом, пронёсся второй дракон.

Он был больше огненного и двигался не так грациозно, но всё равно поражал.

Я так и стояла у ворот, не в силах оторвать взгляд от неба.

Два дракона кружили над водой, и в их полёте было что-то завораживающее. Рыженький резко уходил в пикирование, едва не касаясь поверхности, а тёмный тут же подхватывал движение, будто подстраивался под него. Они взмывали вверх один за одним, то расходясь в разные стороны, то вновь встречаясь в одном и том же месте.

Я и понятия не имела, что они делают. Казалось, будто они просто резвились, играли друг с другом, соревновались. Их огромные тела, при всей мощи, двигались так легко, словно в танце. Ритм задавали взмахи крыльев, паузы — мгновения, когда они, распластавшись, парили над морем, и каждое новое движение выглядело отточенным, плавным и вместе с тем наполненным силой.

Я стояла, забыв дышать, и всё больше чувствовала, что наблюдаю не охоту, не полёт хищников, а какое-то древнее и невероятно красивое действо, в котором сплелись сила и грация.

А потом драконы начали возвращаться. Когда они вылетели из-за скалы, закрывавшей мне обзор моря, я едва не икнула.

Они тащили в зубах рыбу!

— Нет, — я покачала головой, трусливо пятясь к воротам. — Нет-нет и нет. Только не рыбу. Есть рыбу я люблю, но чистить её — увольте.

Я продолжала отступать, а кабачок, нахал, ржал.

Да-да, эта зелёная сволочь натуральным образом ржала, посматривая то на меня, то на приближающихся драконов.

— Гад, — обиделась я, шмыгнула носом и, не выдержав, дала деру.

Запрусь на кухне, и пускай делают с этой рыбой что хотят. А меня здесь нет.

Мелисса

Замка на двери кухни не было. Только толстая деревянная ручка и маленький крючочек. Настолько маленький, что казалось — подуй на него, и он развалится.

— Нужна швабра, — повернулась я к кабачку, что продолжал прыгать вокруг. — Или веник, или хоть что-нибудь длинное. Что угодно, лишь бы можно было просунуть в ручку двери и упереть в стену.

Кабачок задумался, а я кинулась по углам в поисках хоть чего-нибудь подходящего.

Я, конечно, понимала всю глупость своих действий, но, чёрт возьми, иначе не могла.

Ну не люблю я чистить рыбу! Чешуя потом будет даже на потолке. Да и кухня провоняет рыбой на несколько дней. Тем более я ещё не разузнала, куда здесь мусор выносят. Под картофельные очистки я приспособила одно из ведер, а рыбьи отходы ведь сразу убирать нужно.

Метаясь по кухне, я запнулась о полено возле печки — и меня осенило. Вот оно!

Выбрав поленце подлиннее и потоньше, чтобы пролезло в ручку, я подбежала к двери, сунула, подёргала, проверила. Удовлетворённо выдохнула и направилась к стулу.

Сесть не успела.

Дверь распахнулась, ручка полетела в одну сторону, полено — в другую, едва не угодив кабачку по попке.

А драконы… даже не заметили моей попытки запереться.

Зато торжественно, с сияющими глазами и гордо задранными носами промаршировали к столу и водрузили на него огромную рыбину.

— Ты просила мясо, — расплываясь в широченной улыбке, сказал рыжий. — Вот мясо. Надеюсь, теперь всё в порядке.

Темненький тоже хотел что-то сказать, но рыжий потянул его за рукав, и они оба уже было развернулись к двери.

— Стойте! — крикнула я, бросаясь следом. — А мука? А масло?

Драконы остановились и переглянулись.

— И… — протянула я, понимая, что другого случая может не быть, — вы бы хоть представились, что ли.

Ну правда, надоело мне про себя называть их рыжим и темненьким.

Они снова переглянулись — и вдруг разом стушевались.

— Дейтар К'Тарэон'Моргар, — первым отозвался темненький.

— Ниварис Фламен'Аурон, — следом представился рыжий и тут же отвёл глаза, закусив губу.

Интересно, чего это он? Имена у обоих сложные, с первого раза точно не запомнить, но почему именно рыжий так смутился?

— А как вас зовут, прекрасная лиора? — продолжил Дейтар.

Я аж застыла.

Во-первых, с каких это пор ко мне на «вы»? И без криков «жрать готовь»? А во-вторых, что ещё за «лиора»?

Но драконы с натянутыми и словно приклеенными улыбками ждали ответа, и я решила не докапываться.

— Мелисса, — представилась я и тихо, со вздохом добавила: — Рандова.

Дейтар кивнул и сказал:

— Мы постараемся добыть остальные продукты, но не можем обещать, что получится быстро. Остров закрыт магическим барьером, и попасть сюда или что-то переместить непросто. Но мы что-нибудь придумаем.

Он ещё раз кивнул с подчеркнутым уважением и, слегка подтолкнув рыжего, направился к двери.

Дверь за драконами закрылась тихо, словно их здесь и не было.

А я осталась наедине с рыбой. Точнее, с рыбищей, потому что в длину она была почти с меня, а в ширину — и того больше.

И вот что мне теперь с ней делать?

Я выдохнула и подошла к рыбе.

И вот спрашивается — чего было бежать и запираться, если я всё равно не смогла сказать твёрдое «нет» и добавить: «Хотите рыбы — чистите сами»?

Но задним числом уже ничего не исправить, так что придётся чистить.

Хорошо хоть чудо-щётка у меня есть. После с уборкой проблем не будет — при условии, что удастся почистить рыбу так, чтобы потолок и стены не оказались заляпаны чешуёй.

А то в моей земной жизни и не такое бывало.

Взяв из шкафчика большой нож, я решительно подступила к рыбе. Схватилась одной рукой за хвостовой плавник, другой с силой провела против чешуек — чешуя полетела во все стороны, и… рыба резко дернулась, вырвав хвост из моей ладони, а в следующий миг я получила мокрую, вонючую и до слёз обидную оплеуху.

— Та-а-ак! — выпалила я. — Она что, живая?!

Я, конечно, понимала, что её только что выловили из моря, но когда драконы тащили рыбу к замку, я отчётливо видела, что Дейтар держал её за голову. Да и сейчас на голове рыбины были следы от огромных зубищ.

Может, это остаточные дергания? Иногда рыба даже без головы на сковородке прыгает.

Успокоив себя такими размышлениями, я вновь схватилась за хвост. Но как только нож коснулся чешуи, рыба подпрыгнула так, что я чуть не полетела через стол. Нож выскользнул из моей руки, а сама я плюхнулась сверху на рыбу.

— Черт! — прорычала я, отдирая от лица скользкие, покрытые слизью чешуйки.

Стало до чертиков обидно. А ещё я почувствовала, как внутри меня разрастается злость. Бить себя дважды по лицу я никому не позволю. Даже рыбе. Так что теперь вопрос чистки этой рыбы становится моей личной вендеттой.

Я наклонилась, подняла нож с пола и, выпрямившись, испуганно клацнула челюстью.

Рыба оказалась не просто живой. Она стояла на столе, распластав плавники, словно лапы, и зло скалила на меня тонкие острые зубы в два ряда. Почти как собака. Разве что не рычала.

— Ой, — невольно прижала я нож к груди. В ответ рыба зло щёлкнула зубами и попыталась допрыгнуть до меня.

Не получилось. Рыба шмякнулась на пол, но вместо того, чтобы вновь замереть, попрыгала на меня, клацая пастью с таким звуком, что у меня аж душа в пятки ушла.

Я взвизгнула и рванула прочь, не разбирая дороги. Кроссовки скользили по полу, кастрюли и котелки летели в разные стороны — точнее, в рыбу, потому что я швыряла в неё всем, что хватала на бегу.

Железная кружка? Лети! Ковшик? Лови, гадина! Сковородка? Ой, жаль, не та любимая… ну да ладно, держи ещё и эту!

Рыба прыгала всё ближе и ближе, и, в панике схватив первое, что попалось под руку, я метнула… кабачок.

Сердце остановилось.

— Нет-нет-нет! — успела выдохнуть я, пока словно в замедленной сьёмке кабачок величаво летел навстречу раскрытой пасти рыбины.

Она собиралась захлопнуть ее, готовясь проглотить моего единственного друга, и меня словно током ударило.

Я схватила первое, что оказалось под рукой. Любимая сковородка. Та самая, верная, проверенная временем и носами драконов.

С визгом, с диким воплем я кинулась вперёд и со всей силы опустила её прямо на рыбью башку.

Бамс!

Рыба рухнула, вздрогнула всем телом и затихла. А кабачок, словно в насмешку над всей этой суматохой, красиво описал дугу в воздухе и приземлился прямо в мои руки.

— Есть! — выдохнула я, прижимая его к груди, и добавила с вызовом: — Никому тебя не отдам, даже рыбе!

Я уже собиралась облегчённо выдохнуть, но рыба, похоже, решила, что финал битвы за кухню ещё не настал. Она дёрнулась, приподнялась на плавниках и, бешено хлопнув хвостом, метнулась прямо к окну.

Я только успела ахнуть: рыба в два прыжка домчалась до подоконника, снова хлопнула по полу хвостом, словно отталкиваясь им и с героическим видом выпрыгнула…

Не долетела.

Со звонким шмяк она врезалась башкой в угол откоса, отскочила и, словно подлая шутка от кулинарных богов, грохнулась прямиком в раковину.

Вода вместе с чешуёй взметнулась фонтаном, окатив всё вокруг — включая меня. Я стояла посреди кухни, облита с ног до головы, а рыба лежала в раковине кверху брюхом в полном нокауте.

— Ха! — победоносно воскликнула я, вскидывая руку со сковородкой вверх, а другой вытирая воду и чешую с лица, — и кто тут теперь из нас обед?

Дальше было проще. Рыба больше не подавала признаков жизни, и я спокойно её дочистила.

Было ли мне её жаль?

После того как она чуть не проглотила моего друга — нет. К тому же я, хоть и никогда не признаюсь в этом вслух, жутко хотела есть. Приготовить из этого рыбо-монстра что-нибудь вкусненькое было делом чести.

Но, поскольку набор продуктов у меня был небольшой, я решила остановиться на рыбьей юшке (потому как какая уха без картошки и пшена?) и запечённой рыбе, хотя изначально планировала просто пожарить её.

Когда я достала вчерашний смалец, посмотрела на него, то сразу вспомнила цвет вчерашней шерсти драконов. Слишком уж подозрительно он совпадал с цветом смальца, и я решила не рисковать.

Пока юшка спокойненько себе варилась, я достала противень и выложила на него порезанный кольцами лук. Затем добавила слой баклажана кружочками, перцы, следом помидоры. Последним, верхним слоем разложила кусочки рыбы и вздохнула.

Как же к этому блюду не хватало сыра — чтобы он, добавленный в последний миг, расплавился и прихватился сверху лёгкой золотистой корочкой. А ещё можно было бы добавить кусочки феты, положив их уже на готовое блюдо между кусочками рыбки, а сверху присыпать укропчиком.

Эх! Как же мне не хватает ингредиентов.

Поставив противень на под и закрыв дверцу, я посмотрела на себя и чуть не взвыла.

Волосы слиплись, словно пакля, вся одежда и открытые участки тела были облеплены чешуёй, да и пахло от меня совсем не жареной рыбкой.

Однозначно садиться в таком виде за стол было нельзя.

Поэтому, прежде чем звать драконов на обед, я решила хотя бы просто смыть с себя грязь.

Кабачок весело скакал впереди меня, пока я поднималась по лестнице в комнату, где ночевала. Я же, не желая тратить время впустую, на ходу пыталась отодрать с одежды самые крупные чешуйки, заодно раздумывая над тем, как мне быть с одеждой. Надеть её такой, как есть, нельзя. А если постирать, то она точно не успеет высохнуть за те пару минут, что я буду купаться.

Надеяться же на то, что одежда сама каким-то непонятным образом выстирается, высушится и аккуратно сложится стопочкой, как утром, было глупо. Тем более что я так и не поняла, как такое могло случиться. А мысль о том, что это всё-таки сделали драконы, тайком пробравшись в комнату, где я спала, упрямо не укладывалась в моей голове.

К тому же идти к ним в таком виде и попросить вновь провернуть фокус со стиркой я не решилась. А вот поискать хоть какую-то одежду в шкафах, что были в каждой комнате, имело смысл.

Кабачок толкнул дверь, и я зашла следом за ним. Первым делом подошла к большому резному шкафу и резко распахнула его дверцы. Одежда там действительно была. Вот только мужская, довольно потрёпанная и немного пыльная, словно провисела в этом шкафу не одно десятилетие. Но в любом случае это было лучше, чем мои футболка и джинсы, пропахшие рыбой.

Подхватив её, я поспешила в ванную.

И первым делом поблагодарила архитектора за то, что в ванной комнате было окно. Телефон-то мой давно сел, а искать, чем зажечь свечи, у меня не было времени.

Уже привычным движением я нажала местный «кран» и огляделась.

Странно. Вчера эта ванная показалась мне другой. Хотя если вспомнить, как я мылась и стирала, подсвечивая себе фонариком, неудивительно, что я не заметила целую кучу баночек и скляночек возле ванны.

Взяв первый попавшийся флакончик и открыв его, я чуть не застонала от счастья. Он пах шампунем!

— О, боже! — всё же не выдержала я и поспешно заткнула сток ванны пробкой.

Раз уж мне удалось раздобыть такое счастье, как шампунь, я хочу не душ на скорую руку, а ванну! И пусть весь мир, а заодно рыба с драконами, подождёт.

Ниварис

Никогда, ни с одной женщиной я не чувствовал себя таким идиотом, как с ней!

Я привык к тому, что женщины смотрят на меня как на дар небес, как на пирожное с королевского стола, как на высшую награду их привлекательности и красоты.

Эта же человечка…!

Мы с Дейтаром, как два дурака, притащили ей в зубах не жалкого кролика или куропатку, а настоящую добычу. И что в ответ? Спасибо? Звёзды в глазах и радостное хлопанье в ладоши?

НЕТ!

Вместо того чтобы хотя бы просто поблагодарить нас, она перечислила, чего ей ещё не хватает.

Но хуже всего было то, что, высказав претензии, она вроде бы и не специально, но всё же указала на еще один наш с Дейтаром промах.

Мы не только, словно последние неотёсанные деревенские болваны, не представились ей, но и не соизволили поинтересоваться её именем.

Первым представился Дейтар — как всегда спокойно и с достоинством. Я же открыл рот… и запнулся на полуслове.

Я любил, как женщины реагировали, услышав моё имя.

Интерес, азарт, предвкушение и лёгкая тень страха.

Их щёчки всегда вспыхивали румянцем, глазки опускались в пол, грудь начинала призывно вздыматься от ускорившегося сердцебиения, а кончики пальцев дрожали от попытки спрятать собственные желания и любопытство.

О, как я любил эти мгновения!

Я чувствовал себя королём положения. Я мог говорить что угодно, делать всё, что мне вздумается, а они всё равно смотрели на меня с восхищением.

Но не она!

Мне нужно было куда-то выплеснуть злость и разочарование, и я не придумал ничего лучше, чем отправиться на тренировочный полигон. Насколько я помнил, он здесь был, хотя рассчитывать на то, что все снаряды ещё в рабочем состоянии, не приходилось.

Полигон я нашёл довольно быстро. А заодно и Дейтара на нём.

Мой друг пытался выровнять столб полосы препятствий.

— Похоже, здесь слишком давно не обновляли защитные заклинания. Много сломано? — спросил я, подходя ближе.

Дейтар не ответил, лишь кинул на меня странный, абсолютно нечитаемый взгляд.

Я на миг растерялся, не понимая, что происходит, но тут же отмахнулся. Если бы я был чем-то занят и нуждался в помощи, а тот, кто мог бы помочь, лишь разглагольствовал — я бы тоже так отреагировал.

Плюнув на всё, я кинулся помогать Дейтару.

Повозиться, чтобы восстановить добрую половину тренажёров и снарядов, нам пришлось немало. Было, конечно, странно, что большинство повреждений оказалось сосредоточено в одном месте, словно туда сверху грохнулся дракон, но за работой нам было не до разговоров.

Когда же мы, наконец, привели всё в более-менее приемлемый вид, весь мой боевой запал иссяк.

Как говорил в академии наш преподаватель по физподготовке: физический труд — лекарство от всех болезней, особенно от дурости в голове.

Кричать, рычать и громить всё вокруг мне больше не хотелось. А потому, пожелав Дейтару хорошей разминки, я решил вернуться в замок: принять душ, смыть пот и грязь после ремонта полигона, а затем подумать, как достать продукты, о которых упоминала Мелисса.

Использовать для этой цели ещё раз лизаринский круг призыва я опасался. Кто знает, с какими сбоями он сработает второй раз? Вдруг вместо муки или масла притащит кого-нибудь вроде принца Скавериса.

Так, размышляя, я добрался до своей комнаты, зашел во внутрь и замер. Из ванной слышался плеск воды и лёгкий женский смех.

Это ещё что за чудеса?

Стараясь не шуметь, на цыпочках я подобрался к двери ванной и осторожно приоткрыл её.

И обомлел.

В моей ванне плескалась человечка.

Она сидела вся в пене, набирала её в ладошки, дула, отчего облачко пены взлетало в воздух. А с другого края ванны эту пену пытался поймать кабачок! Да-да, тот самый, что был на кухне, когда мы так «удачно» угощались жареными волчьими яблоками, или, как их назвала Мелисса, картошкой.

Теперь этот самый обычный кабачок прыгал по краю ванны, ловя пену. Подскальзывался, падал в воду, и тут же выскакивал обратно, а Мелисса хохотала.

Зрелище было завораживающее, но куда больше меня занимал вопрос: как она оказалась именно в моей ванне?

Случайность? Перепутала двери?

Я беззвучно рассмеялся.

Сколько таких «случайно заблудившихся» дамочек уже было в моей жизни.

С предвкушением закусив губу, я облокотился на косяк двери и толкнул её, уже не скрываясь.

— Какая неожиданная встреча, — промурлыкал я фразу, что давно набила оскомину.

Если честно, она надоела мне до демонских хвостов, но именно на неё женщины реагировали лучше всего.

Мелисса вздрогнула, будто и правда не ожидала меня увидеть, и медленно повернула голову.

Её челюсть забавно клацнула, а щёки вспыхнули румянцем. Только что-то было не похоже, что она смутилась.

— Какого чёрта? — нахмурилась она и сердито засопела.

Что такое «чёрт» я не знал, но, судя по тону, это было что-то из шахтёрского фольклора.

А вот её реакция мне понравилась: похоже, девчонка, хоть и сама пришла ко мне, хотела поиграть в недотрогу подольше.

— Какого чёрта ты купаешься в моей ванной, милашка? — подыграл я, коварно улыбнувшись и сделав шаг вперёд. — Признаюсь, мне тоже любопытно.

Напускная сердитость сползла с её лица, словно восковая маска. Она испуганно завертела головой, словно впервые видела эту ванную комнату, и залепетала:

— Я не могла ошибиться дверью. Это слишком глупо.

— Ну почему же, — усмехнулся я, подходя почти вплотную. — По-моему, очень милая ошибка. И очень правильная.

Мелисса хлопала глазами, подгребая к себе пену, будто пыталась прикрыться, и тут меня словно молнией ударило.

На её руке блеснули золотые искры.

Точно такие же, как у меня. Рисунок ещё не сформировался полностью, но его невозможно было спутать ни с чем.

Это была метка истинной пары. Моей пары.

Дыхание перехватило, сердце едва не выскочило из груди.

Я поспешно задрал рукав своей рубашки и медленно закрыл глаза. Рисунок был тем же самым.

Значит, не показалось. Эта маленькая вредина, несущая смятение и хаос, действительно моя истинная пара.

Единственная на всю Вселенную.

Мой дар Небес.

Кровь полыхнула жаром, дракон внутри довольно заурчал, а я как дурак смотрел на её губы и думал только о том, как хочу её поцеловать. Испытать, что значит быть самым счастливым мужчиной на свете, как это, не думать ни о ком другом и хотеть лишь её.

Забыв обо всём, я потянулся к Мелиссе, но вместо сладких губ ощутил лишь звонкий удар мокрой пощёчины.

Не успел опомниться, как Мелисса с силой оттолкнула меня, выскочила из ванны и, как была — голая, в пене, — рванула прочь из ванной.

— Придурок! — крикнула она, на ходу схватила полотенце и с грохотом захлопнула за собой дверь.

— И правда придурок, — растерянно пробормотал я ей вслед, впервые в жизни чувствуя себя настолько счастливым.

Дейтар

Впервые в жизни мне было стыдно рассказать правду.

Отец с детства учил: твоя честность — твоё оружие. Пока говоришь только правду, у твоих врагов не будет против тебя козырей.

С этим принципом я шёл по жизни, несмотря ни на что. Он был для меня путеводной звездой, маяком, показывающим, что я двигаюсь в верном направлении.

Но сегодня мой маяк погас.

Я не смог признаться Ниварису, что большинство снарядов на полигоне сломал я сам, обратившись в дракона.

Я всё ещё чувствовал себя пришибленным.

А золотая метка истинности на моей руке продолжала проступать всё ярче, постепенно складываясь в полноценный рисунок, что окончательно выбивало меня из колеи.

Неужели моя истинная до сих пор где-то рядом?

Островов поблизости точно нет, а корабль может оставаться на месте только если с ним что-то случилось.

Тягостные мысли терзали душу и мешали сосредоточиться.

Когда мы наконец починили все тренажёры, Ниварис ушёл, а я так и остался стоять посреди полигона.

Что делать дальше — я не знал.

Прорваться через барьер всё равно не удастся. Даже лизаринский круг призыва не поможет — он работает лишь в одну сторону.

А ещё нужно было честно признаться себе: логика требовала срочно броситься на поиски истинной пары, но сердце упрямо приказывало оставаться здесь.

Одним словом, я не понимал, что со мной.

Стоять дальше без дела смысла не было, поэтому я решил вернуться в свою комнату и всё же написать отцу.

Я как раз почти поднялся по лестнице на нужный этаж, когда услышал как хлопнула дверь, и в следующий миг на меня налетела Мелисса.

— Что такое? — опешив, я схватил её за плечи.

Человечка была голой, в мыльной пене, и изо всех сил пыталась прикрыться полотенцем.

— Ничего! — рявкнула она на меня со слезами в глазах, словно я был единственной причиной всех её бед, и нервно поправила прилипшие к щеке мокрые волосы.

Я застыл, как громом поражённый.

По её руке скользили золотые искорки метки истинной пары.

Моей метки.

Все вдруг стало настолько ясно, что я рассмеялся.

Я так упорно твердил себе, что моя истинная где-то далеко, что не заметил очевидного: почему же тогда, вместо мифической далёкой судьбы, я — не соображая, что делаю — поцеловал именно её, простую человечку?

Я списывал это на магический откат, хотя всё было куда проще: она — здесь, прямо передо мной.

Я был олухом. Идиотом. Полным дураком.

Улыбка сама расползлась по моему лицу. Я подхватил опешившую и перепуганную Мелиссу на руки и понёс в свою комнату.

— Пусти, — пискнула она и попыталась соскочить с моих рук.

— Нет, — мотнул я головой, прижимая её крепче. — Теперь я тебя точно не отпущу.

И это была правда. Я просто физически не смог бы её отпустить. Она — моё сокровище. Мой дар. Моя жизнь и сердце.

Я занёс Мелиссу в комнату и осторожно опустил на кровать. В голове был сплошной туман, словно я выдул бутыль гномьего самогона, но душа пела от счастья.

— Я… — наклонился я к ней, собираясь признаться, как счастлив, а затем поцеловать. Но вместо этого получил звонкий удар маленьким кулачком прямо в глаз.

Звёзды закружились в безумном хороводе, и пока я пытался сообразить, что сделал не так, Мелисса ужом выскользнула из-под меня и бросилась к двери.

— Ещё один придурок! — сердито бросила она, открывая её. — Два придурковатых дракона, и оба на мою голову! Чтоб вам обоим пусто было!

Дверь с грохотом захлопнулась. А я вытаращился ей вслед:

— То есть… два?

Дейтар

Дракон внутри меня взревел, и я бросился к двери.

Мелиссы в коридоре уже не было, и это было даже к лучшему — сейчас она только помешала бы.

Я ворвался в покои Нивариса, едва не снеся дверь, но там оказалось пусто. Впрочем, уже через секунду из ванной донёсся смех, и я рванул туда.

Ниварис сидел на полу, облокотившись спиной о ванну, мокрый, весь в пене, и хохотал.

— Дей, — произнёс он, не переставая смеяться. — Ты не представляешь, насколько странный юмор у судьбы. Эта гоблинская человечка оказалась моей истинной парой.

Рукав его рубашки был расстёгнут и задран, и я отчётливо видел золотую метку на коже. Ещё не полностью проявившуюся, но уже достаточно явную, чтобы не сомневаться: это — метка истинной пары.

— Нет, — коротко произнёс я, делая шаг вперёд. — Она не твоя. Она моя. И только моя.

Я резко дёрнул рукав своей рубашки. Ткань затрещала под пальцами, обнажая руку с такой же золотой вязью метки.

Смех Нивариса резко оборвался.

Он сорвался с места так стремительно, что я едва успел выставить руки в защиту. Его плечо врезалось в грудь, сбивая с ног, и мы рухнули на пол. В глазах потемнело от злости, и, едва перекатившись в сторону, я зашипел:

— Да что б тебя! Решил силы померить?!

Кулак Нивариса ударил в пол, расколов доски, но я уже вскочил на ноги. Кровь гудела в висках, ярость разгоралась всё сильнее. Ниварис метнулся ко мне, и мы столкнулись вновь — удар за ударом, рычание за рычанием.

Я врезал кулаком ему в челюсть, он — пробил локтем по моему лицу. Щёку полоснула боль, потекла тёплая кровь, и это лишь подлило масла в огонь. Внутри дракон взревел, требуя расправы.

— Она не твоя! — рявкнул я и ударил сильнее, заставляя его пошатнуться.

Ниварис ответил подсечкой, и я с треском влетел в стол, разнося его в щепки. Вскочил, схватил Нивариса за ворот и с силой впечатал в шкаф. Тот рухнул, распахнув дверцы, чужая, старая одежда посыпалась нам под ноги.

Ниварис вновь рванул вперед словно дикий зверь, и мы в очередной раз обменялись серией яростных ударов. Кулаки, локти, колени — каждый удар ломал мебель и стены. Зеркало разлетелось на осколки, отражая в каждом из них наше безумие.

Мы сцепились, упёршись лбами, дыхание рвалось на рычание. В глазах стояла тьма и пламя. Ярость застилала всё вокруг.

Одновременный обоюдный короткий удар в корпус, с глухим рёвом мы покачнулись и, не разжимая хватки, вместе качнулись в сторону окна. Стекло с треском разлетелось, и мы вывалились наружу.

Воздух ударил в лицо, когда мы падали вниз, сцепившись. Но я больше не собирался сдерживаться.

Я сам впустил зверя наружу.

Гнев вспыхнул во мне огнём, и я позволил ему взять власть. Каждая жилка, каждый нерв наполнились дикой, первобытной силой. Мысли растворились, уступая место ярости. Осталась только цель: уничтожить соперника.

Тело послушно откликнулось на зов. Мышцы налились каменной тяжестью, кости хрустнули, меняясь, кожа покрывалась прочной чешуёй, пальцы вытянулись в когти, а за спиной расправились крылья. Я рванул вверх уже драконом — воплощением ярости и силы.

И напротив — Ниварис. Взорвался хищным рыком, его чешуя вспыхнула алым на солнце, и он с не меньшей яростью бросился на меня.

Мы вновь столкнулись. Грохот, когти, клыки. Я вцепился в его плечо, он полоснул меня по боку. Мы рвали и били друг друга с дикой яростью первобытных зверей. Каждое движение было взрывом гнева, каждый удар — вызовом.

Небо наполнилось ревом и искрами пламени. Мы то взмывали вверх, то падали вниз, сцепившись, не отпуская. Я хлестнул хвостом, сбивая Нивариса в сторону, он ударил меня крылом, едва не уведя в штопор.

— Она моя! — мой рык расколол воздух.

— Никогда! — взревел Ниварис в ответ.

В пылу битвы мы не заметили как отлетели слишком далеко и врезались в барьер с такой силой, что замок содрогнулся, а барьер вспыхнул синим светом, заскрипев от удара.

Барьер выдержал, а мы, все еще вцепившись друг в друга кубарем полетели вниз. Прямо в холодные волны моря.

Мелисса

— Идиоты, — шмыгнула я носом, отправляя в рот очередной кусочек рыбы.

Было до слёз обидно. В первую очередь за то, что сама, по собственной глупости умудрилась перепутать двери комнат. И ладно бы просто перепутала и зашла. Но дальше-то я куда смотрела?

Ещё ж удивилась, что ванная какая-то другая. И нет чтобы остановиться в этот момент и задуматься, почему так. Вместо этого я, как последняя шампунная маньячка, так обрадовалась найденному флакончику, что забыла обо всём на свете.

А Ниварис…

Я вновь шмыгнула носом, изо всех сил сдерживая слёзы.

Умом-то я понимала, что Ниварис решил, увидев меня в своей ванне. Любой мужик на его месте подумал бы, что девка пришла вовсе не для того, чтобы просто помыться. Но…

Слёзы всё же покатились по щекам.

Глупо было отрицать, что они оба мне нравились. И Дейтар — грозный и гордый, и Ниварис — сплошные эмоции и непредсказуемость. Я могла обзывать их последними словами, но сердце всё равно замирало, когда кто-то из них оказывался рядом.

Но я не хотела, чтобы они воспринимали меня как шлюху! А судя по тому, как собственнически меня хватал и лез целоваться то один, то второй, именно так всё и выглядело.

Для них я была простой прислугой, жалкой поварихой и девчонкой для развлечений в одном лице.

С улицы раздался очередной рёв, кабачок трусливо забился под стул, а я упрямо продолжала есть рыбу.

Где-то глубоко в душе теплилась надежда, что драконы дерутся из-за меня, но я решительно её отбрасывала. Я не настолько наивная дурочка, чтобы верить во всякое «а вдруг». Если с самого первого момента на тебя орут «жрать готовь!», то ни о каких волшебным образом возникших симпатиях и речи быть не может.

И неважно, в каком мире ты находишься: обычном или магическом.

Новый рёв больно ударил по ушам, стёкла в окнах зазвенели, стол со стульями подпрыгнули, кастрюли посыпались с полок, котелки на цепях загремели. Я только чудом не свалилась со стула и успела удержать блюдо с рыбой.

Ну это уж совсем никуда не годится.

Как бы я ни была расстроена и в состоянии «дайте одеялко и мороженко», оставаться под открытым небом на руинах замка я не собиралась. А ведь эти двое того и гляди разнесут всё вокруг на мелкую гальку.

Оглянувшись, я встала из-за стола, схватила любимую сковородочку и помчалась приводить драчунов в чувство.

Но дойти успела лишь до ворот.

Драконы кружили уже над морем и при очередной попытке порвать друг друга словно стукнулись о что-то невидимое. По небу пробежали голубые всполохи, и драконы, так и не расцепившись, плюхнулись в воду.

«Ну и слава богу», — подумала я, засовывая сковородку под мышку и поворачивая к замку. — «Самое время мальчикам освежиться».

Ниварис

Холодная вода больно ударила по брюху, волны с шумом сомкнулись над головой, в ушах забулькало, и мне понадобилось время, чтобы понять, что произошло.

Вынырнул я уже человеком.

Рядом, точно так же в людском обличии, вынырнул Дейтар.

Друг… или уже бывший друг? Он смотрел на меня зло, тяжело сопел, но в бой не рвался.

— Поплыли, — Дейтар резко развернулся и погреб к берегу. — Нужно нормально поговорить.

Он не побоялся повернуться ко мне спиной — и от этого осознания меня накрыла волна стыда.

А ведь именно я первым бросился на него, готовый перегрызть глотку.

Выбравшись на берег, мы не стали далеко уходить и сели на камни прямо у кромки воды.

— Покажи метку, — попросил Дейтар.

Голос его звучал ровно и спокойно, но я слишком хорошо знал его, чтобы не заметить, насколько он нервничает.

Я молча задрал мокрый рукав и протянул руку.

Дейтар сделал то же самое.

Обе метки ещё не до конца сформировались, но рисунок уже проступал достаточно ясно. И хотя узоры были похожи, идентичными они не были.

— Они отличаются, — выдохнул я, боясь поверить в собственные слова.

Значит, Мелисса всё же моя. То, что её метка совпадает с моей, я видел слишком хорошо. А вот Дейтар мог ошибиться.

Дейтар нахмурился, задумался. Видно было, что сомнения мучают его так же, как и меня. Хотелось успокоиться, но по-настоящему радоваться было страшно.

Слишком уж всё с Мелиссой было неправильно начиная с самого ее появления в круге.

— Пойдём, — наконец выдохнул Дейтар, поднимаясь на ноги. — Думаю, самым разумным будет попросить Мелиссу показать её метку.

Перед тем как зайти на кухню, мы остановились и поспешно привели себя в порядок. Всё же ни мне, ни Дейтару не хотелось появляться перед Мелиссой в мокрой одежде, с водорослями в волосах и ссадинами на коже.

А с последними пришлось изрядно повозиться — отдубасили мы друг друга на славу.

В кухню мы вошли одновременно, благо дверь была достаточно широкой.

Мелисса встретила нас совсем не радостно: глубоко вздохнула, посмотрела так, словно мы были два нашкодивших котёнка, а не величественные драконы, достала из печи два больших блюда и поставила их на стол.

— Приятного аппетита, — скорее буркнула, чем произнесла всерьёз, и, взяв с печи большую чашку, села за стол.

На нас она больше не смотрела, и мне вдруг впервые в жизни стало стыдно.

Она ведь не могла не слышать, как мы с Дейтаром дрались. Мы же чуть замок в пух и прах не разнесли.

И что она теперь о нас думает? Что мы — благородные властители этого мира? Или неразумные дети, которые не умеют нормально выяснять отношения?

Я покосился на Дейтара. Он сидел нахмурившись, уставившись в тарелку и явно испытывал те же чувства, что и я.

— Спасибо, — тихо произнёс я, беря вилку и накалывая на неё кусочек рыбы.

Мелисса с удивлением взглянула на меня, словно не ожидала услышать от меня слов благодарности, но тут же отвернулась к окну. Когда Дейтар тоже поблагодарил её за обед, она даже не шелохнулась. Только слегка шмыгнула носом и спряталась за чашку, делая вид что всецело занята ее содержимым.

Вот только после этого её движения нам с Дейтаром стало уже не до рыбы и не до того, как мы выглядим в глазах Мелиссы.

Сейчас Мелисса была одета не в свою странную одежду, а в обычный мужской костюм пограничного стража. Видимо, он остался в шкафах ещё с тех времён, когда форт выполнял функции крепости.

Одежда была старой, потрёпанной и, главное, слишком большой для Мелиссы. Когда она, держа чашку обеими руками, подняла её, широкие рукава сползли вниз, оголив предплечья.

Обеих рук.

И на обеих были метки истинной пары.

Я услышал, как рядом глухо сглотнул Дейтар.

Сомнений больше не было. Ошибся не он, как я наивно думал сначала. Магия и мне, и ему подарила шанс на самое большое счастье. Но вместе с этим загнала нас в ловушку, из которой не было выхода.

Еда, приготовленная Мелиссой, была невероятно вкусной, я никогда не пробовал ничего подобного. Но ни мне, ни Дейтару кусок в горло не лез. Нам нужно было обсудить ситуацию, в которую мы оба попали, но разговаривать при Мелиссе я не был готов. Да и Дейтар, думаю, тоже.

Поэтому мы быстро, словно вновь вернувшись во времена армейской службы, позакидывали в себя содержимое тарелок и, ещё раз поблагодарив Мелиссу, покинули кухню.

Наверх, в комнаты, мы поднимались молча.

Не сговариваясь, зашли в мою комнату и так же молча начали приводить её в порядок.

Мыслей в голове не было. Разговор с Дейтаром — честный и открытый — нужен был срочно, но я не знал, как его начать.

Восстанавливающие заклинания одно за другим возвращали комнате прежний вид. Осколки стекла из окна, медленно кружась в воздухе поднялись с земли и стали в раму срастаясь в цельное полотно. Шкаф собрался из щепок, заглотил в себя раскиданную одежду и, подскочив, встал у стены. Кровать вобрала в себя пух из порванной перины, накрылась одеялом и, собрав отломанные ножки, вернулась на место. Стол, кресла — всё летало в воздухе, собираясь из мельчайших частиц. Дыры в стенах зарастали, доски пола ловко укладывались заново.

Закончив с комнатой, мы вместе направились в ванную — ту самую, где началась наша драка. Но как только мы вошли туда, Дейтар неожиданно заговорил:

— Что это? — он указал на вещи Мелиссы, оставленные на тумбочке.

Она ведь, как была голой, так и выскочила из ванной, не успев ничего прихватить.

Захотелось грязно выругаться на самого себя, но в этот момент Дейтар потянулся к одежде и поднял полоску ткани, из которой посыпались какие-то листочки. И только тогда я понял, что он говорил вовсе не о штанах и рубашке.

Дейтар поднял вторую полоску, сложил их вместе и повернулся ко мне:

— Это обрывки карийского маскирующего платка? Или я ошибаюсь?

Я подошёл ближе, собрал остальные полоски, складывая их в единое целое. Это действительно был разорванный карийский платок.

— Ничего не понимаю, — повернулся я к Дейтару. — Зачем?

— Не знаю, — задумчиво ответил он. — Но вчера именно этими лентами у неё были обмотаны руки. В тех самых местах, где метки.

— Она хотела их спрятать? Но зачем? Мы ей настолько противны?

Мысль о том, что Мелисса специально пыталась скрыть метки или даже избавиться от них, неприятно кольнула в сердце. Я, конечно, ещё тот олух, да и слава у меня не самая лучшая как для будущего мужа, но за что Мелисса так с Дейтаром?

— Не уверен, — всё так же задумчиво произнёс Дейтар. — Думаю, с Мелиссой всё куда сложнее. Как и с лизаринским кругом, через который она к нам попала. Нужно нормально расспросить её, кто она и где жила раньше. Но сначала, — он перевёл взгляд на меня, — нам нужно договориться между собой.

Мы вернулись в комнату, где Дейтар первым делом активировал очищающий камень и положил его на стопку одежды Мелиссы. Я же в это время разложил на столе разорванные полоски и окончательно убедился: Мелисса прятала метки под артефактом, предназначенным скрывать проявления магии.

Было ли это причиной, почему метки до сих пор не проявились полностью, я не знал. Но в том, что именно артефакт мешал нам с Дейтаром почувствовать в Мелиссе свою истинную, я не сомневался.

А ещё меня сильно заинтересовали листочки, которые лежали вместе с обрывками платка. Я не помнил, как называется это растение — оно не относилось к магическим и не использовалось ни в одном зелье. Так зачем же Мелисса держала его рядом с разорванным артефактом?

— Я не смогу отказаться от Мелиссы, — услышал я голос Дейтара и тут же повернулся к нему.

Он смотрел в окно, вдаль моря, явно избегая встретиться со мной взглядом. Впрочем, я бы и сам сейчас не хотел этого.

Дейтар был рядом всю мою сознательную жизнь. Не просто друг — якорь, не дававший мне сгореть в собственной стихии. А сейчас…

— Думаю, ты тоже, — продолжил Дейтар.

Я согласно кивнул. Как всегда, Дейтар был прав.

— Предлагаю оставить выбор за Мелиссой, — тяжело, с надрывом выдохнул он.

От услышанного я едва не подпрыгнул.

Не ожидал я такого решения. Дейтар ведь прекрасно понимал, что в обольщении женщин я дам ему сто очков вперёд, а уж чтобы соблазнить ту, что предназначена мне самим мирозданием, мне даже не придётся особенно стараться. Сопротивляться притяжению истинной пары практически невозможно. Так на что же он рассчитывал?

— Но с условием, — добавил Дейтар.

Я замер, боясь услышать продолжение. Но его дальнейшие слова удивили меня ещё больше:

— Мы друг другу не мешаем. Никакого соперничества и попыток обойти, использовать ошибки или просчёты друг друга. И никаких обид.

Дейтар всё-таки поднял на меня глаза. И только тогда я понял, насколько тяжело дались ему эти простые, на первый взгляд, условия.

Дейтар слишком хорошо осознавал, что ждёт того, кого отвергнет Мелисса. И не хотел, чтобы этим несчастным оказался я. Но и себя приносить в жертву он не мог.

Ставя такие условия, он фактически отдавал мне шанс, которого у него самого не было. В этом был весь Дейтар — слишком правильный, слишком благородный, слишком честный.

Но хуже всего было то, что мы оба понимали: этот разговор мог оказаться последним разговором между нами как друзьями. Ни он, ни я не хотели становиться соперниками. Но иного выхода у нас не оставалось.

Единственное, что мы могли сейчас сделать друг для друга, — быть честными.

— Хорошо, — я протянул Дейтару руку. — Я согласен с твоими условиями.

Он крепко сжал её, подтверждая договор, и молча вышел из моей комнаты.

Я остался один. Запустил пальцы в волосы, не зная, что делать дальше, но в следующий миг стало уже не до мыслей.

Короткая вспышка зелёного света — и на мою голову посыпалась новая порция мусора.

— Да чтоб тебя! — взревел я, вкладывая в этот крик всё отчаяние, что душило меня.

Я был готов разорвать клятого принца Скавериса. И если бы мог добраться до него прямо сейчас, то, наверное, убил бы, наплевав на последствиях.

Но в следующий миг заметил, что мусор, свалившийся с моей головы на пол, слишком уж сильно напоминал остатки моего сегодняшнего обеда, приготовленного Мелиссой.

Мелисса

Сиди не сиди, а даже с чудо-щёткой сама посуда не вымоется.

Отставив в сторону чашку с давно остывшей горячей водой — да, просто водой, потому что чая у меня как не было, так и нет, — я поднялась, собрала тарелки и пошла к мойке.

Но стоило только взяться за дело (потому как назвать это «мытьём» язык бы точно не повернулся), я услышала тихий скрип двери.

Не оборачиваясь, осторожно скосила глаза и увидела — Дейтар.

Зачем он вернулся? Да ещё один, без своего дружка? В голову не приходило ни одной идеи, но моя любимая сковородка лежала под рукой, и я была твёрдо уверена: если что — отбиться смогу.

Дракон, меж тем, не спешил объяснять причину своего визита.

Я слышала, как он медленно прошёл через кухню, остановился у окна, постоял, а потом двинулся дальше и встал прямо за моей спиной.

Я же продолжала упорно изображать, что вся поглощена посудой и его даже не замечаю.

— Я должен извиниться, — вдруг произнёс Дейтар.

Хриплый, надломленный голос обволок меня сзади, будто тёплое дыхание коснулось прямо под ухом. От его низких вибраций у меня внутри всё предательски дрогнуло, по коже пробежала горячая волна мурашек, а колени на миг стали ватными.

Я вцепилась в тарелку и щётку так, что побелели пальцы — иначе бы точно выронила.

Больше всего меня напугало даже не то, что дракон стоял за моей спиной, а то, как остро я отреагировала на один лишь его голос.

— За что? — пискнула я, чувствуя себя мышью, загнанной в угол.

— За то, что без спросу и предупреждения выдернули тебя из твоей привычной жизни, — всё так же тихо и дико возбуждающе хрипло продолжил Дейтар. — За то, что ничего не объяснили и вели себя не подобающе высокородным драконам.

— Это есть… — не сдержала я всхлип, вспомнив, как Ниварис нёс меня словно куклу, а потом ещё и накричал.

Вот только почему накричал на меня рыжий, а извиняется за него его друг? В то же время за собственные целых две попытки поцеловать меня без разрешения этот драконище, похоже, совсем не собирается извиняться.

Осознание столь странного несоответствия вернуло меня в реальность, и я решила сразу расставить точки над «i».

Резко развернулась, чуть не ткнувшись носом в каменную и слишком уж рельефную грудь дракона, набрала в лёгкие побольше воздуха, но возмутиться не успела.

— Что это? — спросил Дейтар, забирая у меня из руки щётку с моющим шариком.

А ведь я держала её так, чтобы в случае чего хорошенько стукнуть ею Дейтара.

— Щётка, — попыталась я отступить назад, но лишь упёрлась попой в мойку. — Для посуды.

— Не думаю, — Дейтар внимательно разглядывал мою самодельную конструкцию, словно забыл о моём существовании.

Но в то же время не отошёл, а так и стоял, чуть не вдавив меня в мойку.

Спасение пришло откуда не ждали.

Дверь резко распахнулась, стукнувшись о стену, и в кухню ввалился Ниварис — запыхавшийся и почему-то с мокрыми волосами.

Увидев Дейтара, он тут же замер, словно его гвоздиками к полу приколотили.

Дейтар меж тем, оценив мокрую шевелюру Нивариса, перевёл взгляд на щётку, затем вновь повернулся к Ниварису и произнёс:

— Я так понимаю, объектом переноса не посчастливилось стать именно тебе.

Ниварис зло засопел, я же окончательно пришла в себя.

— Сами вы объекты, — шикнула я, отпихивая от себя дракона и одновременно выхватывая щётку.

А дальше я успела лишь повернуться к мойке и провести щёткой по грязной тарелке.

— НЕТ!!! — взревели драконы разам, кидаясь ко мне.

На этот раз я не успела даже ойкнуть.

Меня подхватили, щётку забрали и усадили за стол. Кто именно из драконов что делал, я не разобрала.

Но долго беспомощно лупать глазками мне не дали — драконы сели по бокам стола и разом шумно выдохнули.

Я же задумалась над тем, что, похоже, моя стряпня как-то неправильно на них действует. От обычной картошки они в зелёных волков превращались, а от рыбы с овощами, похоже, кукухой немного поехали.

Щётка при этом была положена на стол прямо по центру между нами тремя.

Ну прямо как приговорённая на суде.

— Можно узнать, где ты это взяла? — старательно спокойно спросил Дейтар.

— И это? — Ниварис положил рядом с щёткой обрывки ткани, которыми я приматывала подорожник к рукам.

На некоторых полосках всё ещё оставались присохшие листики.

Вот тут-то я и вспомнила, для чего вообще их приматывала.

— Скажу, если скажете, что это такое и как от него избавиться, — задрала я рукава и выложила руки на стол.

Золотые блесточки уже не смотрелись как сыпь. Их стало больше, и теперь они скорее напоминали рисунок — эдакую золотую татуировку. Причём на обеих руках узоры хоть и были похожими, но всё же различались.

— А ты не знаешь, что это такое? — с выраженной настороженности спросил Ниварис.

Я честно махнула головой:

— Понятия не имею. Я вообще думала, что подхватила какую-то заразу, и это просто иномирянская сыпь. Поэтому и подорожник приложила: хоть какое-то, но лекарство.

— Ино-мир что? — вытаращился на меня Дейтар, а Ниварис клацнул челюстью.

— Зараза вашего мира, — попыталась я объяснить. — В моём мире не бывает таких болезней. Обычно сыпь красная, воспалённая, но точно не золотая.

Драконы лишь продолжили удивлённо лупать глазами.

Может, не поняли, о чём я?

— Вы же меня из моего мира выдернули, — решила я пояснить подробнее. — А у нас всё по-другому. Драконов нет, и магии тоже нет. А значит, и микробы другие. И это означает, что я не имею иммунитета к вашим болезням, а вы — к моим. Поэтому любой, даже самый простенький ваш насморк может стать для меня смертельным.

— Зачем смертельным? — растерянно пробормотал Ниварис. — Мы не хотим, чтобы ты умирала. У тебя что-то болит? Где?

Он потянулся ко мне руками, но я мигом схватила щётку и треснула его по пальцам.

Ибо нечего меня лишний раз хватать. Я и так вся нервная.

— Ты из другого мира? — в отличие от своего друга Дейтар оказался сообразительнее.

Я молча кивнула и трусливо спрятала руки.

— И в нём действительно нет ни драконов, ни магии? — продолжил он допытываться.

Я снова кивнула. А потом, подумав, что странно утверждать отсутствие драконов, но при этом знать это слово, добавила:

— Только в сказках, которые рассказывают детям. Там и магия, и драконы, и принцессы с феями. А в реальной жизни ничего этого нет. Просто люди, которые много работают — и всё.

Драконы вновь обменялись совершенно нечитаемыми взглядами, словно беззвучно что-то обсуждали. А я в который раз почувствовала себя не в своей тарелке.

— Верните меня домой, пожалуйста, — тихо произнесла я, уставившись в край стола.

А внутри всё словно оборвалось.

На Земле у меня остались родители, сестра, друзья, квартира с полудохлым фикусом и работа, с которой меня уволили. Логично, что я должна была хотеть вернуться.

Тем более, что здесь, кроме кабачка, у меня никого нет, а два несносных дракона только и делают, что пугают меня.

И всё же я вынуждена была признать: на самом деле я не хотела возвращаться.

Но слова уже были сказаны…

Дейтар

Я смотрел на Мелиссу, на то, как она с грустью вздыхала, и мое сердце разрывалось от боли.

Наша истинная. Моя истинная — хотела вернуться в свой мир.

Ей не нужен был ни я, ни Ниварис. Она чувствовала себя здесь чужой, а мы думая лишь о себе, совершали одну ошибку за другой.

Каждый наш шаг с самого начала приближал нас к этой катастрофе.

Я мельком глянул на Нивариса и сразу понял, что он чувствует то же, что и я.

От его весёлости, жизнерадости, умения любую ситуацию перевести в шутку не осталось и следа. Он словно померк и смотрел на меня, как на последнюю надежду.

А я… я не мог соврать.

— Сейчас мы не можем этого сделать, — честно признался я Мелиссе и увидел, как Ниварис медленно закрыл глаза, окончательно потухая.

— А когда сможете? — оживилась Мелисса.

— Когда вернёмся домой, — продолжил я, и сам внутренне умирая. — Дело в том, что здесь мы отбываем наказание за…

Ниварис резко вскинулся, и я понял, что уже во второй раз не смогу сказать правду.

Ведь если я прямо сейчас расскажу Мелиссе, за что нас, точнее Нивариса, сослали, мой брат, мой лучший друг потеряет последний шанс понравиться ей.

Да, это сразу увеличит мои шансы. Но я не мог поступить так с Ниварисом.

С кем угодно, только не с ним.

— За небольшое правонарушение, — поспешно закончил я, наблюдая, как Ниварис с облегчением выдыхает. — Остров закрыт защитным куполом, и мы не можем покинуть его, пока не истечёт срок нашей ссылки.

— То есть это тюрьма?

— Не совсем, — через силу я попытался смягчить реальность.

Не для себя. Для неё. Мне самому было бы больно, если бы Мелисса воспринимала своё пребывание здесь как заключение.

— Этот остров когда-то был пограничной крепостью. Но сто пятьдесят лет назад с нартальцами заключили мир, и в форте, как в таковом, надобность отпала. Пограничный отряд перевели в южные земли, а сам остров начали использовать как место временной ссылки для не слишком покорной великородной молодёжи.

— Сколько вам здесь отбывать наказание? — поинтересовалась Мелисса.

— Три месяца, — поджал губы Ниварис. — Через три месяца барьер острова будет снят, и мы сможем вернуться домой.

— И тогда же сможете вернуть меня? — не унималась Мелисса.

— Мы постараемся, — сквозь зубы процедил я. — Я не знаю, были ли раньше подобные случаи, когда удавалось призвать кого-то из другого мира, а потом вернуть его назад. Но если такие случаи были, о них должны знать в магической академии. И как только мы сможем покинуть остров, я обещаю: мы отправимся туда и найдём нужную информацию.

Мелисса, явно довольная моим ответом, кивнула и откинулась на спинку стула, заметно расслабившись.

Я же за это обещание был готов сам себя проклясть.

Мелисса

Драконы как-то странно приуныли, но я не собиралась ограничиваться лишь их обещанием отправить меня домой.

— А что не так со щёткой? — я потянулась к уже так полюбившемуся мне волшебному средству уборки, но Ниварис успел выхватить её прямо из-под моих пальцев.

— Это не щётка, — буркнул он с обидой, словно трёхлетка в детском саду, и расцепил мою конструкцию, вытаскивая шарик. — Это, — он поднял шарик двумя пальцами, — сервировщик. С его помощью переносят блюда с кухни на обеденный стол. А это, — Ниварис взял в другую руку щётку и тяжело вздохнул, — затиратель. Воровской инструмент, позволяющий скрывать следы магии.

— Ух ты, — я клацнула челюстью, но всё равно не удержалась. — А вместе — крутая щётка для уборки. Отдай.

Ниварис отвёл руку подальше, явно не понимая, почему я так упрямо требую вернуть щётку.

Но я не собиралась сдаваться.

Эта щётка моя! И плевать, воровская она или нет — главное, идеально всё отчищает. Шарик он может оставить себе, у меня их целая куча, а вот щётка в единственном экземпляре.

— Нет, — мотнул головой Ниварис, подтверждая мои опасения.

Ах так? Ну тогда пускаем в ход тяжёлую артиллерию.

Я шмыгнула носиком, подняла бровки домиком, надула губки и захлопала ресничками, словно вот-вот готова была расплакаться.

И дракон поплыл. Повёлся, как последний малолетка.

Ниварис растерянно закусил губу и покосился на щётку в своей руке… Это был мой единственный шанс!

Опершись одной рукой о край стола, я резко вскочила и, вытянув вторую, метнулась через стол к драконьей руке.

Ниварис не ожидал такого подвоха, но всё же оказался быстрее. В последний момент, когда мои пальцы почти коснулись вожделенных щетинок, он успел отдёрнуть руку.

А вот я снова переоценила свои силы. Рука, которой я опиралась о крышку стола, соскользнула, и я полетела прямо на Нивариса.

Дракон охнул, поймал меня другой рукой и крепко прижал к себе, при этом продолжая держать щётку вне зоны моего досягания.

Но и он просчитался.

Стул под Ниварисом оказался слишком старым и явно не готовым к нашим «попрыгушкам». С громким треском он начал разваливаться прямо под сидящим на нём драконом.

Боковым зрением и будто в замедленной съёмке я увидела, как к нам метнулся Дейтар. Он пытался схватить меня и удержать от падения, но, видимо, сегодня у всех был неудачный день.

Под столом, явно испугавшись шума, метнулся мой любимый кабачок. Он попал Дейтару под ноги, и дракон, вместо того чтобы спасти меня, полетел следом. Да-да, прямо на меня!

Мы рухнули с жутким грохотом. Кажется, я врезала локтем под рёбра Ниварису, от чего он глухо охнул, а Дейтар чуть не отдавил мне левый бок.

Зато мой кабачок бодренько проскакал мимо и одним резким «хуком» выбил из руки Нивариса щётку.

— Дальше! — что есть силы заорала я кабачку, пытаясь выбраться из-под тяжёлого тела Дейтара и слишком цепкой руки Нивариса. — Дальше толкай! Не отдавай! Спрячь! Она наша!

Меня ещё пытались удержать, но я уже победила! Кабачок чудесно всё понял и быстренько отфутболил щётку к камину, где затолкал её в щель в полу.

Я с облегчением выдохнула. Вот что значит — когда у тебя есть настоящий друг.

Ниварис

Я всего ожидал. Но уж точно не того, что Мелисса решит так подло меня обмануть.

А я ведь поверил ей!

Испугался, что довёл свою истинную до слёз, и уже готов был вернуть ей этот клятый затиратель и хоть по сто раз на день очищаться от мусора на голове — лишь бы не расстраивать её.

Но оказалось, что она просто использовала меня.

Меня!

Нивариса Фламен'Аурона, огненного дракона, Наследника Пламенного Пика, грозу всех юных дев королевства и ходячее бедствие для их матерей.

Я смотрел, как неизвестно откуда взявшийся живой (!) кабачок под руководством Мелиссы заталкивает затиратель в щель пола, и не знал — плакать мне или смеяться.

Если уж и можно было придумать для меня самое страшное наказание, так это было именно оно: подарить мне в истинные женщину, которой плевать на меня как на мужчину.

Но с другой стороны — именно я сейчас лежал, обнимая её и прижимая к себе ее хрупкое, такое соблазнительное тело. Именно я, а не Дейтар, чувствовал её дыхание на своей щеке и ловил полный торжества взгляд.

И пусть она обвела меня вокруг пальца, как мальчишку, — я был счастлив.

— Мелисса, — Дейтар, неизвестно с какого перепугу свалившийся на нас сверху, поднялся на ноги и протянул ей руку.

Пришлось отпустить моё сокровище: наш с Дейтаром договор никуда не делся.

— Ты не ударилась? — учтиво поинтересовался он, помогая Мелиссе подняться. — Прошу прощения, что так вышло. Затиратель явно не стоил таких жертв.

Я слушал Дейтара и не узнавал его.

Мой друг всегда был слишком правильным и принципиальным, но при этом с женщинами держался сухо и отстранённо. А сейчас он был словно моё отражение.

— Зато так надёжнее, — довольно усмехнулась Мелисса, сводя на нет всю его напускную галантность.

И я не выдержал — расхохотался от души.

Похоже, с нашей истинной Дейтар оказался не в лучшем положении, чем я.

Как Мелиссе было плевать на мою обольстительность, так же ей было плевать и на благородство Дейтара.

Так что влипли мы оба по полной.

Я поднялся на ноги и собрался взять соседний стул, потому что тот, что развалился, восстановлению уже не подлежал — слишком уж был старым. Но едва не упал, споткнувшись о живой кабачок.

— Не трогай! — строго воскликнула Мелисса, заметив, как я глянул на нахальный овощ. — Он мой друг.

Кабачок тут же подскочил к ней и, словно подтверждая её слова, ловко запрыгнул к ней на руки. Мелисса тут же прижала кабачок к себе, будто котёнка.

И вдруг меня осенило: мы с Дейтаром — не просто два остолопа.

Мелисса вела себя, словно моя повариха Фильда, не потому что была такой от природы. Это был страх.

Она боялась нас. И меня, и Дейтара.

— Извини, — потупился я, заодно стараясь незаметно убрать заклинанием остатки развалившегося стула. — Я не причиню ему вреда. Просто боюсь случайно наступить и раздавить.

Мелисса сдержанно кивнула, принимая мой ответ, и вернулась на свой стул.

А вот Дейтар, похоже, так просто отпускать ситуацию не собирался.

— Мелисса, — обратился он к ней, не сводя глаз с кабачка, — а откуда у тебя этот кабачок? Ты ведь говорила, что в твоём мире нет магии. Или в таком вот виде — живых овощей — она у вас всё же есть?

— Так он не из моего мира, — удивилась Мелисса. — Он же отсюда. Местный. Из вон той кладовки.

Мы с Дейтаром переглянулись.

Потому что про существование живых овощей я раньше никогда не слышал.

До нас в этом форте побывало немало озорников. И подтверждений тому, что вместо так называемого «исправления» они занимались здесь совсем другими делами, было предостаточно. Одни волчьи яблоки и затиратель чего только стоили.

Но чем дольше я смотрел на то, с какой нежностью Мелисса гладит кабачок, тем яснее понимал: запрещённые артефакты тут ни при чём.

Дело было в самой Мелиссе. И, возможно, в её иномирном происхождении.

Когда она появилась в круге, в ней не было ни капли магии. Самая обычная человечка.

Но теперь всё изменилось.

Магия в Мелиссе появилась — странная, непривычная, словно у новорождённого младенца.

А может быть, именно это и было причиной, почему наши метки до сих пор не сформировались полностью, а само их появление едва не свело нас с ума?

Что, если Мелисса всё-таки маг? Просто, родившись в мире, где магии нет, её дар спал? И лишь сейчас, попав сюда, начал пробуждаться?

— Мелисса, — произнёс я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал моего волнения, — я хочу проверить одну вещь. Можно твою руку?

— Больно не будет? — она тут же насторожилась, и это лишь подтвердило мою мысль: она нас боялась.

— Надеюсь, что нет, — честно ответил я, ведь и сам не знал, что выйдет из моей затеи.

Мелисса растерянно кашлянула, но руку, ладошкой вверх, всё же протянула.

Дейтар не сводил с меня глаз, явно не понимая, что я собираюсь сделать.

Что ж, тем лучше.

Я осторожно взял её крохотную, тёплую ладошку и, едва не захлебнувшись от жара, что прокатился по моим жилам, пустил по рукам силу.

Так делала мать Дейтара, когда у нас с ним что-то не получалось и мы страшно расстраивались. Это не было целительством или попыткой передать нам часть своей силы — скорее, особая поддержка. Но нам, после таких действий, сразу становилось легче, и появлялось чувство будто за спиной вырастали крылья.

Я не был уверен, получится ли у меня. Возможно, то, что делала мать Дейтара, относилось к женской магии. Но Мелисса вдруг вздрогнула, глубоко вдохнула и подняла на меня полные изумления глаза.

И в тот же миг её метка моей истинной пары засветилась и проявилась полноценным рисунком.

Мелисса дёрнула руку, и я нехотя разжал пальцы.

В том, что моя метка тоже окончательно сформировалась, я не сомневался. Даже через ткань рукава я видел, как она вспыхнула одновременно с её меткой.

И пусть наша связь ещё не была подтверждена близостью, и в рисунке пока отсутствовала серебряная нить брачного союза, уже то, что метка проявилась полностью, значило для меня невероятно много.

Мелисса сидела на другом краю стола, но даже без прикосновения я ощущал её эмоции: изумление, растерянность и вместе с тем — ощущение наполненности магией.

Она рассматривала свою руку, а потом резко отдёрнула рукав второй руки.

— А-а?.. — протянула она, собираясь спросить о второй метке. Но Дейтар перехватил её ладонь и тихо сказал:

— А вторая моя.

Новая вспышка золотого света — и второй рисунок тоже обрёл чёткость.

Мы с Дейтаром снова были на равных. Вот только теперь, боюсь, нам уже не отвертеться от необходимости рассказать Мелиссе всю правду.

Мелисса

Чувствовала я себя странно. Будто на американских горках прокатилась, забыв пристегнуться. В голове туман, сердце бешено скачет, воздуха не хватает, а я почему-то сижу счастливая и пялюсь на рисунки на руках.

Я втайне всегда мечтала о татуировке. Но, наслушавшись от подруг и знакомых о том, насколько это больно, и видя вживую, как часто татуировка оказывается не к месту, идти на такой шаг не решалась.

А сейчас я смотрела на тонкие золотые линии и удивлялась, какие они красивые и как гармонично смотрятся на моих руках.

Впрочем, не стоило забывать: рисунок появился не сам по себе. А ещё меня несколько насторожили слова Дейтара: «А вторая моя».

— И что это значит? — перевела я взгляд на драконов.

И чего это они сидят с такими счастливыми лицами? Опять чего-то наелись?

Драконы переглянулись и дружно потупились.

А вот это мне совсем не понравилось.

— Что ты знаешь об истинных парах? — слишком уж виновато посмотрел на меня Дейтар.

— В наших сказках, — начала я, вспоминая, как одна из моих одногруппниц, ярая поклонница фэнтези, слишком уж увлечённо делилась впечатлениями о книгах, — это пара людей, которые идеально подходят друг другу, как половинки одного целого. Но это же лишь сказки. Мечта.

— В нашем мире — нет, — покачал головой Дейтар. — Истинная пара — большая редкость, но всё же реальность. И метки на наших руках, — он закатал рукав рубашки, показывая такой же рисунок, как у меня, — тому подтверждение.

Я перевела взгляд на Нивариса, и тот тоже закатал рукав.

— Секундочку, — осознание гепнуло меня, как снег с ветки. — А почему вас двое?

Драконы вновь переглянулись, кашлянули и вздохнули.

Разом.

Оба.

— Э-э, нет, — протянула я, мотнув головой. — Так дело не пойдёт.

— Тебе доведётся выбрать кого-то из нас, — грустно улыбнулся Ниварис.

Ещё лучше.

— А можно как-то без выбора? — сделала я попытку увильнуть.

Что-то эта местная магия мне всё меньше нравилась.

Татуировка, конечно, красивая, универсальная щётка вообще вещь, кабачок — супер. Но вот эти двое…

Выглядели они, конечно, тоже супер — таких у нас разве что на рекламных постерах можно встретиьь. Но связывать с ними свою судьбу я была абсолютно не готова.

Я вообще замуж ближайшие лет пять не собиралась!

— А как-то избавиться от этой штуки нельзя? — ткнула я в татуировку.

Драконы насупились.

Чёрт.

— Мы постараемся сделать так, чтобы тебе этого не хотелось, — глядя на меня исподлобья, произнёс Дейтар. Будто приговор огласил.

— Ой, не надо, — замотала я головой, а потом, сама не понимая зачем, добавила: — Я обещаю себя хорошо вести, но, пожалуйста, делать так, чтобы мне чего-то не хотелось, точно не надо.

Драконы снова переглянулись.

Может, я неправильно объяснила?

В голове мелькнула мысль попытаться сбежать, но драконы, кажется, каким-то образом догадались, что я собралась сделать.

— Мы обещаем, что ничего не будем делать против твоей воли, — поспешно, почти испуганно воскликнул Ниварис, выставляя руки ладонями вперёд. — Ни я, ни Дейтар. Обещаем даже не прикасаться к тебе, если ты этого не захочешь.

Кабачок ткнул меня в бок, и до меня дошло, что это мой шанс.

— Поклянитесь! — выкрикнула я, переводя взгляд с одного дракона на другого. — У вас же должны быть какие-то магические клятвы, которые нельзя нарушить.

Оба дракона синхронно засопели и поджали губы.

— А ещё научите меня зажигать свечи, — вспомнила я про другую, не менее важную проблему. — А то орать на них, чтобы загорелись, как-то не очень. Огнивом я пользоваться не умею: от него только искры и всё. Огня нет.

— Магия в тебе есть, — начал Ниварис.

— Сначала клятва, — тут же перебила я, возвращаясь к главному вопросу.

На этот раз первым заговорил Дейтар:

— Я, Дейтар К'Тарэон'Моргар, клянусь, что никогда не буду принуждать тебя ни к чему против твоей воли, — его голос звучал ровно и уверенно. — Обещаю остановиться в тот же миг, как только ты скажешь «стоп».

Я моргнула. Никаких вспышек, громов, сияющих рун и прочих магических спецэффектов не последовало. Но внутри меня что-то щёлкнуло. Словно невидимая пружина замкнулась, и я вдруг ясно поняла: Дейтар действительно не сможет нарушить данное слово. Даже если захочет.

Это было… странно. Странно и неожиданно приятно.

Может, впервые за всё время я почувствовала, что могу доверять хотя бы одному из этих чешуйчатых.

Против воли — не посмеет. А «стоп» стало для меня самой надёжной бронёй.

Я поймала себя на том, что смотрю на Дейтара с уважением, а ещё… с лёгкой дрожью внутри. Но быстро одёрнула себя и перевела взгляд на Нивариса.

Тот, тут же подобрался, решительно выдохнул и произнес:

— Я, Ниварис Фламен'Аурон, клянусь, что никогда не буду принуждать тебя ни к чему против твоей воли. Обещаю остановиться в тот же миг, как только ты скажешь «стоп».

Ниварис говорил чуть мягче, но так же серьёзно.

Снова — никакой магической иллюминации. Но я почувствовала тот же самый щелчок внутри. Ниварис тоже теперь был связан собственными словами.

И я, словно скинув груз с плеч, глубоко выдохнула.

— Но можем и мы попросить тебя кое о чём? — неожиданно произнёс Дейтар.

— Д-да, — перепуганно заикаясь ответила я.

— Не закрывайся от нас, — тихо сказал он, и у меня внутри всё оборвалось. — Дай нам шанс. Хотя бы просто узнать тебя ближе. Показать, что мы не такие уж паршивцы и идиоты, какими могли показаться тебе. Позволь поухаживать за тобой. А заодно и познакомить тебя с магией нашего мира.

Я молча кивнула и сильнее прижала к себе кабачок.

Слова Дейтара звучали просто и логично. Он просил так мало… и вдруг мне стало неловко.

Не слишком ли жестко я потребовала от них клятву? Конечно, оба с самого начала вели себя как два законченных идиота, но… были ли они такими на самом деле?

Может, всё оказалось не так плохо, как я думала?

Пауза затянулась, и я была чертовски благодарна Ниварису, когда он, с лёгкой усмешкой хлопнул ладонью по столу и бодро произнёс:

— Ну, если мы наконец-то выяснили все проблемные моменты, предлагаю приступить к первым урокам магии. Согласны?

— Да-да, — поспешно закивала я, позволяя кабачку спрыгнуть с рук. — Что для этого нужно?

— Твоё желание и чуточку доверия нам, — мягко улыбнулся Дейтар.

И я неожиданно зависла.

У Дейтара оказалась удивительно красивая улыбка.

Легкая, чуть сдержанная, словно он боялся спугнуть меня этим простым жестом. Губы едва мягко изогнуличь, глаза чуть сузились, и во всём этом движении чувствовалась искренность. Она не ослепляла, а согревала — как тихий свет, от которого внутри становилось спокойно.

Дейтар

Напряжение в Мелиссе постепенно отступало, но я слишком хорошо понимал, что радоваться пока рано.

Знать, что тебе физически не смогут навредить, и доверять — разные вещи. А Мелисса простому ожившему овощу доверяла больше, чем нам.

С другой стороны, мы это заслужили. Судьба ловко щёлкнула нас по носу, показав, чего мы стоим на самом деле. Теперь всё зависело только от нас: сумеем ли мы доказать обратное.

Магия могла дать хороший толчок для этого.

— Магия, — произнёс я, вспоминая свои первые уроки, когда был ещё ребёнком. — Она в нашем мире повсюду. В воздухе, камне, в птице, что летит меж облаков. И в нас самих. Она вот… — я потянулся рукой к Мелиссе, желая показать, где именно, но замер, так и не коснувшись её, — здесь, в сердце.

— И как ею управлять? Как почувствовать? — повторила Мелисса вопрос, который когда-то задал и я своему учителю.

— Второе, самое важное, — продолжил за меня Ниварис. — Вначале её действительно нужно почувствовать. Подружиться с ней, как… — он на секунду задумался, а потом воскликнул: — как с этим кабачком!

Мелисса улыбнулась и покосилась на своего друга, который самым невероятным образом пытался удержать равновесие, стоя на краю спинки её стула.

— Сделать это несложно, — продолжил я наш странный урок. — Но тебе придётся расслабиться.

— Я попробую, — решительно кивнула Мелисса.

Слишком уж решительно. Словно готовилась не искать в себе источник силы, а вступать с ним в бой.

— Закрой глаза, — попросил я, хотя в этом не было физической необходимости. Я просто надеялся, что так, не видя нас с Ниварисом, ей будет легче сосредоточиться.

Мелисса послушно закрыла глаза, но всё равно оставалась напряжённой. Похоже, придётся изменить классический способ пробуждения силы.

— Представь, что в твоём сердце живёт маленький огонёк, — начал я импровизировать. — Крохотный, но именно он согревает тебя, когда тебе плохо. Поддерживает и дарит силы не опускать руки. Он всегда с тобой. Что бы ни случилось в твоей жизни он рядом.

Мелисса сделала глубокий вдох, и по её губам скользнула лёгкая, тёплая улыбка.

— А теперь, — продолжил я, чувствуя, что двигаюсь в правильном направлении, — помоги ему стать больше. Он всю жизнь согревал тебя, а теперь согрей его. Направь к нему всю свою любовь. Представь, как он растёт, теплом и светом растекаясь по твоему телу.

Мелисса глубоко вдохнула ещё раз, и я ощутил, как её магия откликнулась. Тёплая, мягкая, невероятно нежная. Словно маленький котёнок, который ещё не знает, насколько жестоким может быть мир.

Мне так захотелось коснуться её. Почувствовать это удивительное тепло… и поцеловать Мелиссу. Нежно коснуться её мягких сладких губ, ощутить ее дыхание, бархатистость кожи, мягкость волос, услышать стук сердца.

Я уже потянулся к ней, но почувствовал, как Ниварис коснулся моей руки.

И остановился.

Мой друг был прав.

Нельзя. Всё, что мы можем, — пока только смотреть на Мелиссу. Остальное ещё предстоит заслужить.

— А теперь, — продолжил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — позволь ему выйти за пределы твоего тела. Покажи ему мир, в котором ты находишься. Познакомь его с ним.

Мелисса на миг замерла, будто мои слова её испугали. Но в следующий момент воздух вокруг неё заискрился, словно магия решила не ждать разрешения и вышла сама.

Мелисса открыла глаза.

С изумлением посмотрела на свои светящиеся руки, повертела ими, наблюдая, как золотой свет колышется вокруг неё, и перевела взгляд на нас.

— Так это и есть она? — спросила она, счастливо смеясь, и тут же добавила: — А я теперь что, всё время буду светиться?

Свет тут же погас.

— Ой! — испуганно воскликнула Мелисса. — А как же?.. А куда же она делась?

— Магия никуда не пропала, — поспешил её успокоить Ниварис. — Она всегда будет с тобой. А свечение — это просто эффект от ее пробуждения. Ты сможешь вызвать его снова, стоит лишь представить.

Мелисса тут же закрыла глаза, и золотое сияние вновь вспыхнуло вокруг неё — на этот раз ещё ярче и шире.

Похоже, пришло время переходить к следующему уроку.

— Ты говорила, что у тебя не получается зажечь свечу, — обогнал меня Ниварис. — Хочешь попробовать теперь?

— Ещё бы! — радостно воскликнула Мелисса, чуть не подпрыгивая на стуле.

Ниварис растянулся в улыбке, довольный, как наглый котяра.

— Тогда сделай вот так, — он поднял вверх указательный палец, и Мелисса тут же повторила жест. — Теперь представь, как на самом кончике пальца собирается вся твоя магия, и мысленно произнеси: «Игнис».

Мелисса кивнула, на миг застыла, явно стараясь выполнить инструкцию Нивариса.

И в следующий момент на её пальце вспыхнуло не крошечное пламя, а настоящая огненная сфера размером с арбуз.

— А-а-а! — завизжала Мелисса, перепуганно отшатываясь.

Стул вместе с ней жалобно скрипнул и с грохотом завалился на пол.

Огненный шар, едва не вырвавшийся из-под контроля, полыхнул жаром так, что мы с Ниварисом одновременно дёрнулись вперёд.

— Мелисса! — закричал я, бросаясь к ней.

— Туши! — вторил мне Ниварис, тоже уже на полу рядом.

К счастью, в момент падения Мелисса потеряла концентрацию, и сфера, вздрогнув, рассыпалась золотыми искрами прямо у неё в ладони.

Она лежала спиной на полу, широко распахнув глаза и тяжело дыша, явно не веря, в то, что только что произошло.

— Ну… — протянул Ниварис, первым оправившись, — скажем так… с огнём у тебя всё в порядке. Даже слишком.

Я протянул руку, помогая Мелиссе подняться, и, стараясь, чтобы голос звучал ровно спросил:

— Ты в порядке?

Она вцепилась в мою ладонь и, оглядываясь, нервно пробормотала:

— Ага… Кажется… Только лучше я, наверное, орать на свечи буду. Так безопасней.

Я не выдержал и рассмеялся. А за мной засмеялся Ниварис и сама Мелисса.

Да уж, урок у нас получился еще тот.

К счастью, Мелисса довольно быстро отошла от шока и согласилась попробовать ещё раз.

Ниварис объяснил, что причиной, по которой вместо крошечного огонька у неё получился целый огненный арбуз, стало количество силы, вложенной в призыв.

Мелисса просто перестаралась, боясь, что у неё ничего не выйдет.

Согласившись попробовать снова, Мелисса на второй раз справилась куда лучше: огонёк вышел не идеальным, долго не хотел гаснуть, но всё же был гораздо меньше.

Ещё одна попытка — и наконец у нашей девочки все получилось.

Мелисса сияла от счастья, и мы вместе с ней. Правда, усталость навалилась такая, что стало ясно — пора передохнуть.

И кабачку, которому чуть не подпалили бок, тоже.

Мелисса

Я — маг!

Нет, ну вы только представьте: я — маг!

Кабачок прыгал по мне, словно по батуту, но мне было всё равно. Я лежала на кровати, раскинув руки, смотрела в расписанный сводчатый потолок и никак не могла поверить, что действительно владею магией.

Так хотелось проверить ещё раз.

Шёпотом, чуть дрожа, выговорила слово: «Игнис».

На кончике указательного пальца вспыхнул крошечный огонёк — тёплая, живая точка света.

Я затаила дыхание и смотрела, как он слегка подмигивает, играя золотыми отблесками. Сердце колотилось так, будто внутри выросло маленькое солнце — от восторга у меня затекли слёзы, и я тихо захихикала.

Огонёк, казалось, слушался моих мыслей: я водила пальцем — он кружился вокруг него, я поднимала руку — он взмывал чуть выше. В какой-то момент я встала, и, насладившись собственным триумфом, начала чуть покачиваться в такт — как в безумном, простом танце, где музыка — это трепет в груди, а партнёр — маленькое пламя на пальце. Мир сузился до тёплого света и моего смеха.

И не заметила, как огонёк сорвался с пальца.

Сначала я подумала, что он просто повис в воздухе, потом — что он поднимается выше… а потом запахло гарью.

Огонёк взмыл вверх и коснулся полога. Ткань вспыхнула тихим шуршащим пламенем.

— Нет-нет-нет! — вырвалось у меня, и я в панике бросилась руками хлопать по огню. Но чем сильнее я пыталась сбить пламя, тем быстрее оно разрасталось. Сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило, а мысль о том, что я сама устроила пожар на собственной кровати, пробежала ледяной дрожью по спине.

— Да чтоб тебя! — заорала я в полном отчаянии, сжимая кулаки.

Я не знала, что делать. Я никогда не тушила пожары, тем более когда под рукой нет телефона, чтобы вызвать кого-нибудь из экстренных служб.

Помощь пришла откуда не ждали.

Позади хлопнула дверь, и в следующий миг прямо с потолка на меня и горящий полог обрушился настоящий водопад.

Огонь погас мгновенно. А я стояла, мокрая с головы до пят, и пыталась сообразить, что это было.

— Ик! — мой организм решил высказать свою точку зрения на происходящее.

И я была с ним чертовски согласна.

— Мелисса, — крепкие мужские руки подхватили меня со спины, стаскивая с кровати, — ты как?

Как?..

Я хотела ответить. Даже рот для этого открыла и… разревелась.

— Ну, ты чего? — Ниварис, а это был именно он, развернул меня лицом к себе. — Испугалась?

Да, я испугалась. А ещё я чертовски устала. От этого мира, от впечатлений, от магии, от драконов. Но больше всего — от самой себя.

За эти два дня в моей жизни случилось слишком много. И пусть далеко не всё было плохим, мне нужна была передышка.

— Ну же, — растерянно бормотал Ниварис, — Мелисса, пожалуйста, не плачь. Всё же хорошо закончилось. Ну, подумаешь, полог подпалила. Мы его восстановим, это несложно. И всё высушим.

Дракон пытался меня успокоить, а я рыдала.

Со смаком. Вцепившись в Нивариса и размазывая сопли по его рубашке.

И мне было всё равно, что он обо мне подумает. Мне это было нужно!

— Мелисса, пожалуйста, — в очередной раз повторил Ниварис, явно не зная, что со мной делать.

И я, окончательно распоясавшись, подсказала:

— Хочу на ручки. И шоколадку.

Ниварис

О, боги!

Этот день точно станет самым удивительным в моей жизни. Встретить женщину, которая не только знает, чего хочет, но и прямо это озвучивает — разве не самое большое чудо на свете?

Я мигом подхватил Мелиссу на руки и крепко прижал к себе.

Мелисса продолжала тихо всхлипывать, уткнувшись лицом в мою грудь, а я держал её на руках, словно самое драгоценное сокровище.

Каждый её вздох, каждый всхлип отзывался во мне эхом, и я боялся дышать слишком громко, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг.

Не удержавшись, я склонился ниже и едва коснулся губами её волос.

Мягкие, шелковистые пряди пахли дайтарскими персиками и кайранской белой розой. Этот запах ударил мне в голову так, что я чуть не потерял равновесие. Хотелось вдыхать его бесконечно, утонуть в этом ощущении.

И тут меня пробрало.

Шоколадка.

Она просила шоколадку.

Что это вообще такое? Еда? Одежда? Лекарство? Какое-то колдовское снадобье?

А если это что-то жизненно важное, а я понятия не имею, где её взять?!

Остров отрезан барьером от всего мира, вокруг море и камни. Может поискать в подвале? Тут много чего есть запрещенного. Нет, вряд ли… Может, спросить у Дейтара? А вдруг и от не знает? А если это то, без чего Мелисса не сможет жить?..

О, боги.

Я держал в своих руках женщину, от которой у меня кружилась голова, и одновременно паниковал, потому что даже представить себе не мог чем может быть эта демонская шоколадка.

И что самое худшее — я жутко боялся спросить.

А потом мне в голову пришла идея: а пусть Дейтар спросит. И тогда мы уже вместе будем ломать голову, как и где искать это иномирное чудо.

Мелисса глубоко выдохнула и подняла голову, отрываясь от моей рубашки.

— Представляю, как я сейчас выгляжу, — шмыгнула она носиком.

А я смотрел на неё и не мог налюбоваться. Да, заплаканная, да, с припухшими глазками и красненьким носиком, но при этом она была удивительно прекрасной.

Такой чистой, искренней, открытой. Без попыток украсить себя, без жеманства, от которого сводит зубы, без лживой ласки и алчности в глазах.

— Ты невероятно красивая, — тихо прошептал я в ответ и в очередной раз пожалел, что не могу поцеловать её.

Мелисса рассмеялась:

— Врёшь. Я чудесно знаю, как сейчас выгляжу. — И тут же добавила: — Можешь отпустить меня, мне надо умыться.

Я кивнул, не пряча грустной улыбки. Ведь я хотел бы держать её так целую вечность. Но, увы…

Мелисса ловко спрыгнула на пол, как только я чуть разжал руки, и помчалась в ванную.

Я же занялся устранением последствий пожара. Сначала всё высушил, а затем задействовал заклинание восстановления.

— А это как? — услышал я за спиной удивлённый голос Мелиссы. — А сгоревшее куда делось?

— Испарилось, — не сдержал я улыбки, но потом решил всё же объяснить. — Это заклинание восстановления. Если вещь сломана, то в течение десяти — двенадцати часов ей можно вернуть первоначальный вид. Правда, использовать это заклинание можно лишь один раз. Если этот полог сгорит ещё раз, вернуть его уже не получится.

— Круто, — кивнула Мелисса. И тут же добавила: — Научишь? А то у меня постоянно что-то ломается или разбивается. А так — вжух! И как будто бы ничего не было.

— Обязательно научу, — улыбнулся я, вновь ловя себя на том, насколько искренние и чистые у неё эмоции. Аж голова шла кругом от этого чувства.

Но расслабляться всё же не следовало.

— Научу, — повторил я. — Но сначала мы с Дейтаром научим тебя полностью контролировать огонь и покажем, как создать воду, чтобы в случае чего ты сама смогла загасить его.

— Ой, — Мелисса застеснявшись улыбнулась. — Это действительно нужно в первую очередь.

И, виновато посмотрев на меня, Мелисса шмыгнула к шкафу, достала из него очередной старый костюм стражника и вновь помчалась в ванную.

А я подумал, что надо внимательнее осмотреть шкафы в этом замке. Вдруг где-то здесь затерялось платье.

Конечно, надеяться найти что-то достойное было сложно, но всё же в платье Мелиссе точно должно быть удобнее, чем в штанах и рубахах на пять размеров больше её.

Мелисса

Я старательно плескала в лицо ледяной водой, но припухлость упрямо не хотела сходить. Вот же пакость.

И надо же было мне разреветься.

Хотелось отчаянно побиться головой об стену, закрыться и не выходить из ванны лет сто, но я прекрасно понимала, что это не выход.

А ещё мне было ужасно стыдно за то, что я обсопливила Ниварису его рубашку.

Да, в тот момент, когда я ревела, мне было на это плевать, но потом, пригревшись в его объятиях… И, чёрт! Я же просто в шутку, саркастически, сказала, что хочу на ручки, а он взял — и действительно взял меня на руки.

И, ёлки-палки, столько времени держал и даже не шелохнулся!

От воспоминания, как, хлюпая носиком, я успела пройтись своими шаловливыми пальчиками по кубикам пресса Нивариса, я старалась отмахнуться.

Мало ли что они там рассказывают про всякую истинность и предназначение. Как-то слишком уж страшно верить в такие сказки. Откуда мне знать, что меня не разыгрывают?

Подозрение, что слова драконов могут быть обманом, разозлило меня, и я решительно повернулась к выходу из ванной.

— Если решили разыграть — им же хуже будет, — зло процедила я сквозь зубы и толкнула дверь, возвращаясь в спальню.

Не успела я переступить порог, как Ниварис, с самым торжественно-довольным видом, вытянул ко мне руку и подставил локоть.

— Предлагаю спуститься вниз, — произнес он так, будто собирался вести меня не вниз по лестнице, а на какой-нибудь бал к королю.

У меня первой мыслью было задрать нос и гордо пройти мимо. Пусть не думает, что я готова вестись на его этикетные штучки. Но в следующий миг я остановилась.

А какого, собственно, чёрта? Что страшного случится, если я пройдусь под ручку с Ниварисом? Это ведь всего лишь лестница и пара пустых коридоров.

Да и когда ещё в жизни мне выпадет шанс пройтись так рядом с мужчиной, который выглядит будто сошедший с обложки глянцевого журнала?

Ведь что Ниварис, что Дейтар — оба гады, в прямом смысле этого слова. Но отрицать, что внешне они просто умопомрачительные, у меня язык не повернулся бы.

Я медленно протянула руку и взяла под локоть Нивариса, чувствуя, как он тут же расправил плечи ещё больше, явно наслаждаясь моментом.

Мы спускались молча. Но это совсем не значило, что всё было просто.

Не знаю, что и как делал Ниварис, но, чёрт возьми, рядом с ним я чувствовала себя королевой.

А когда мы зашли на кухню, я и вовсе обомлела.

Дейтар готовил.

Стоял за столом и, тихонько напевая себе под нос, ловко разделывал тушку кролика.

Он был по пояс голый, лишь в тёмных брюках, и двигался так грациозно, что мне показалось — передо мной не мужчина, а воплощение силы и соблазна.

Каждое его движение было плавным, уверенным, но в то же время — опасно хищным. Мышцы на груди и плечах перекатывались под кожей, играли и напрягались, когда он наклонялся или легко, одним движением, разделывал мясо легко разрезая не только мягкое мясо, но кости.

Я сглотнула, почувствовав, как внутри будто что-то опустилось и болезненно сладко сжалось. К щекам прилила горячая волна, внизу живота стало невыносимо жарко.

Чёрт. Даже дыхание сбилось, когда он, повернувшись к нам боком, лениво провёл тыльной стороной ладони по лбу, отбрасывая прядь тёмных волос.

Я попыталась отвести взгляд, но тело предательски выдало меня: пальцы непроизвольно сжались на локте Нивариса, а сердце заколотилось так, что я почти услышала стук в ушах.

И, словно почувствовав мой голодный, жадный взгляд, Дейтар повернулся в нашу сторону и усмехнулся.

— Как вы вовремя. Ниварис, сходи на задний двор, который возле галереи. Там, оказывается, есть огород. Нужно что-то стушить на гарнир к кролику.

— Только не кабачки! — резко повернулась я к Ниварису, ещё сильнее вцепившись в его локоть. — Они семья моего Кабачка. Их трогать нельзя!

— Хорошо, — весело рассмеялся Ниварис. — Кабачки рвать не буду. Можешь даже пойти со мной и проследить.

Сказав это, он так выразительно закусил нижнюю губу, что я сразу поняла: не стоит.

Но и оставаться наедине с полуголым Дейтаром, слишком сексуально разделывающим кролика, тоже явно не стоило.

И что мне делать?

Ниварис уже начал разворачиваться, собираясь увести меня к двери, и я поняла, что времени на раздумья у меня нет.

По лестнице он вёл меня словно королеву, но сейчас, заметив мою реакцию на Дейтара, не скрываясь начал переходить к куда более провокационной тактике.

— Я пока посуду помою, — выпалила я и кинулась к мойке.

А что? Так я буду занята, и перед глазами будут только грязные тарелки. А они уж точно не располагают к размышлениям о том, что даже если в шутку, но эти два тестостероновых красавчика заявили, что я их истинная пара.

Как-то вначале, когда зашёл этот разговор, я странным образом забыла испугаться. А вот теперь до меня наконец дошло, что именно они собираются делать.

Ниварис за моей спиной хмыкнул, явно забавляясь моей реакцией, и вышел.

Я же в панике схватила разделочную доску, которая сиротливо валялась в раковине.

Повертев её так и этак, я поняла, что мыть мне её нечем. Кабачок же, послушавшись моего крика, щёточку-то спрятал.

Пока я раздумывала, как пройти за щёткой мимо Дейтара и при этом не смотреть на него, вдруг услышала над самым ухом его хриплый шёпот:

— О чём так серьёзно задумалась?

Я вздрогнула, словно от удара током, и пискнула в ответ, растерявшись:

— О щётке.

Один в один как в прошлый раз.

И надо же — тогда ведь мы тоже говорили о щётке.

— Но зачем она тебе? — всё так же низко и обволакивающе спросил Дейтар. Его дыхание скользнуло по моей шее, горячей волной пробежало по коже и вызвало целую грозу мурашек.

— Посуду мыть, — продолжила я, чувствуя, как колени предательски подгибаются.

— А чем этот способ тебя не устраивает? — голос Дейтара стал ниже, и от его вибрации у меня закружилась голова.

Он потянулся рукой к мойке, плечо коснулось моего плеча, и в тот миг, когда его губы едва не задели мою шею, я чуть не застонала. Казалось, ещё полсантиметра — и…

Дейтар нажал на небольшой встроенный в край мойки камешек.

Я-то честно думала, что это просто украшение. Даже удивлялась, почему он один, без пары с другой стороны. И да, я на всякий случай пробовала его трогать, но он, как местный «кран», ни разу не сработал.

А тут — от лёгкого прикосновения Дейтара мойка вдруг ожила, загудела, чем-то напомнив мне старую бабушкину стиральную машину, в которую воду заливали вручную.

Доску вырвало из моих пальцев, завертело в водовороте, а через секунду всё исчезло. На дно мойки опустилась идеально чистая разделочная доска.

— Чёрт, — выдохнула я на одном дыхании, и моё сердце всё ещё колотилось не от посудомойки, а от того, как близко ко мне стоял Дейтар. — Электричества здесь нет, зато посудомойка есть.

— Не знаю, что такое электричество, — отступая, с усмешкой произнёс Дейтар, — но затиратель, чтобы очистить посуду, тебе точно не нужен.

Я слышала, как он вернулся к столу с кроликом, но сил повернуться у меня не было. Тут бы хоть дыхание выровнять.

— Расскажи о своём мире, — услышала я голос Дейтара с другой стороны.

Развернулась и увидела, как он распаляет печь, собираясь жарить мясо.

Никаких аккуратных укладываний поленьев, щепы и огня от свечи, с которыми я так мучилась. Дейтар просто махнул рукой — и огонь сам собой заплясал в топке.

Сковорода раскалилась, мясо зашипело, а я так и не знала, что ответить.

— Так расскажешь? — повернулся ко мне Дейтар, помешивая мясо. — Ты говорила, что в твоём мире нет магии. В нашем мире много людей не обладают силой, но представить, что магии нет совсем, мне сложно.

— У нас есть технологии, — выпалила я первое, что пришло в голову.

Почему-то не хотелось, чтобы мой мир показался каким-то отсталым, только потому что он другой.

— Вы летаете в небе, махая крыльями, а у нас для этого есть самолёты. И посудомойки, похожие на эту, — я кивнула на раковину, — тоже есть. Только их приводит в действие не магия, а электричество.

Дейтар нахмурился:

— Ты уже второй раз повторяешь это слово. Можешь объяснить, что оно означает?

Я задумалась. В физике я не блистала, но как мы крутили динамо-машину на уроке, помнила. Только вот как объяснить это здесь? Тут даже одежда вся натуральная — не покажешь статическое электричество.

— Молнии! — внезапно вспомнила я. — Электричество — это как приручённая молния. Только молния вспыхивает и исчезает, а электричество вырабатывается постоянно.

— Ого, — удивлённо воскликнул Дейтар и даже перестал мешать мясо. — И это сумели сделать простые люди? Не драконы, не маги, не наги?

— У нас только люди. Других рас нет.

Дейтар задумчиво кивнул, вернулся к мясу, но я всё равно услышала, как он пробормотал себе под нос:

— Выходит, мы сильно недооцениваем тех, кто не обладает магией. Подумать только, без магии суметь приручить молнию…

Ответить я не успела: дверь распахнулась, и в кухню ввалился Ниварис.

Не знаю, где он нашёл корзину, но по количеству овощей внутри я поняла — огорода здесь больше нет. Хорошо, если хоть кабачки уцелели.

С самым счастливым выражением лица Ниварис нёс корзину одной рукой, а вторую прятал за спиной.

Интересно, что у него там?

Он поставил корзину на стол, я невольно подалась вперёд, пытаясь рассмотреть, что именно прячет дракон.

Впрочем, долго ждать не пришлось. Ниварис шагнул ко мне и протянул ладонь, полную клубники!

Ягод было всего пять, но каждая размером с яблоко, к тому же бордово-фиолетового цвета. И всё же я не сомневалась — это клубника. Пахла она так, что я чуть слюной не подавилась.

— О боже! — воскликнула я, не сдержавшись. — Это мне?

Понимала, вопрос глупый, но сюрприз оказался настолько неожиданным, что я просто растерялась.

— Тебе, — улыбнулся Ниварис. — Думаю, это хоть как-то утешит тебя. Чем бы ни была та шоколадка, которую ты просила, достать её я сейчас не смогу. Но как только мы выберемся с острова, я обязательно найду её для тебя.

Я подняла голову, переводя взгляд с клубники на Нивариса.

Неужели он воспринял мои слова всерьёз? И правда готов искать для меня шоколадку, хотя даже не представлял, что это такое?

— Не надо, — тихо проговорила я. — Эта клубника намного лучше шоколадки.

Ниварис

Я всегда считал, что подарки женщинам делают только слабаки и дураки. Что покупать женское внимание побрякушками недостойно настоящего мужчины.

Но сейчас, глядя на то, как радостью сияли глаза Мелиссы, я внезапно понял: настоящим дураком всё это время был именно я.

Мелисса потянулась к ягодам на моей ладони, и я вздрогнул, когда её тёплые, невероятно нежные пальчики коснулись моей кожи.

Как же я хотел, чтобы она скользнула ими по моему телу не случайно, как сейчас. Чтобы сама потянулась за поцелуем, и её глаза горели от желания меня, а не какой-то сладости.

Но, увы.

Я едва сдержал горьковатую ухмылку.

Надо же, я так привык, что моя слава ловеласа и лучшего любовника королевства идёт впереди меня, и женщины сами вешаются мне на шею, что совершенно разучился обычному ухаживанию.

— Ой… — Мелисса внезапно стушевалась и, схватив ягоды, отступила назад. — Овощи ж почистить нужно.

— Не нужно, — опомнился я, поспешно зажимая ладонь, чтобы ещё хоть на миг сохранить в ней тепло её прикосновения. — Садись, отдыхай. Ты уже приготовила чудесную рыбу для нас. А теперь позволь нам показать, что мы тоже кое-что умеем.

Мелисса рассмеялась, а во мне взыграла кровь.

Да, умеем. Пусть не так изысканно, как готовила гномиха Хильда, но кое-чему мы с Дейтаром научились. Пришлось, когда служили в армии, а судьба забрасывала нас в места куда хуже этого замка.

А ещё я оценил ход Дейтара с оголённым торсом — ведь прекрасно видел, как Мелисса на него отреагировала.

Но я-то лучше. И могу не просто красиво предстать перед любимой женщиной, а превратить это в настоящее представление.

Я взялся за ворот рубашки и медленно, почти лениво начал расстёгивать пуговицу за пуговицей.

Каждое движение было предельно неторопливым, как в охоте — когда ты точно знаешь, что добыча уже попалась в твои лапы.

Ткань соскользнула с плеч, и я позволил ей медленно, с шелестом упасть на пол.

Мышцы под кожей перекатились, играя. Я был словно зверь, готовый к прыжку.

Я знал, как двигается моё тело, и специально подчёркивал каждый жест, превращая его в танец силы и желания.

Взгляд Мелиссы скользил по мне, как огонь.

Она пыталась удержаться, но я видел всё.

Как её зрачки расширились.

Как дрогнули губы, словно она вот-вот прикусит их.

Как кончики пальцев напряглись, будто ей хотелось вцепиться в ткань платья или в мою кожу.

Она сглотнула, и её дыхание изменилось на короткие, сбивчатые вдохи.

Яркий румянец залил её щёки, шея покрылась тонкой россыпью мурашек.

О, да. Она чувствовала меня.

Каждую линию моих движений, каждый намёк, каждую вибрацию желания, которую я сознательно выпускал наружу.

Я шагнул ближе. Плавно, мягко, но с той хищной уверенностью, которая всегда сводила женщин с ума.

Наклонился так близко, что ощущал, как её тепло тянется ко мне, как тонко подрагивает её тело в ожидании.

Я почти коснулся губами её уха — почти, но не дал этого касания.

Её дыхание сорвалось на тихий, резкий вздох.

— Вот увидишь, — прошептал я, наслаждаясь её реакцией. — тебе понравится наше блюдо.

Мой голос стал низким и хриплым. Я знал, что именно этот тембр заставляет женщин терять голову.

А она… она была прекрасна в своей беззащитной открытости.

Я видел, как по её коже пробежала дрожь, как под тонкой тканью приподнялась грудь, выдавая её желание сильнее любых слов.

И это опьяняло меня куда больше, чем изысканное эльфийское вино.

Мелисса

Черт! Черт, черт, черт!

Я прекрасно понимала, что Ниварис специально устроил самый настоящий стриптиз, но ничего не могла с собой поделать.

Стоило ему сбросить рубашку и шагнуть ближе, как всё внутри у меня перевернулось.

Жар вспыхнул где-то глубоко, разлился по животу и заставил мои ноги ослабеть. Я едва удержалась, чтобы не прислониться к столу — колени предательски подрагивали.

Грудь будто стала тесной, дыхание сбилось, и каждый его вдох рядом с моим ухом отзывался в теле сладким током.

Соски болезненно напряглись под тканью, и я поймала себя на том, что отчаянно хочу прижаться к нему, почувствовать его кожу на своей, ощутить силу этих туго перекатывающихся мышц.

Румянец жёг щёки, и казалось, он ползёт всё ниже.

Я чувствовала, как горячо между бёдрами, как это желание распускается во мне, и никакая логика уже не могла это остановить.

Я прикусила губу, но это не помогло.

Мой взгляд сам скользил по его груди, по кубикам пресса, и каждая новая секунда превращалась в пытку — сладкую, но всё же пытку.

— Чёрт… — выдохнула я почти беззвучно, потому что даже слова застревали в горле.

Ниварис это видел. Он наслаждался этим.

И самое ужасное — мне это нравилось.

А ещё я видела, как на нас смотрел Дейтар.

Жадно, почти алчно.

По его губам скользнула лёгкая улыбка, и я поняла: это только начало. Сейчас он позволил Ниварису практически в открытую соблазнять меня, но следующий шаг будет за ним. И, о боги, вряд ли я его переживу.

Ниварис отступил, с улыбкой лиса забрал корзину с овощами, что стояла на столе рядом со мной, и направился к мойке.

Я отчаянно уговаривала себя не пялиться в его спину, не скользить взглядом по крепким мышцам ягодиц, но это было выше моих сил.

Я даже просто отвернуться не могла!

Спас меня мой любимый друг — кабачок. Он с таким грохотом начал подталкивать ко мне стул, что я отвлеклась, хоть немного собрала себя в кучку и плюхнулась на сиденье.

А драконы, наслаждаясь произведённым эффектом, продолжали меня соблазнять.

Оба!

Просто повернувшись ко мне спинами и занимаясь самой обычной готовкой. Дейтар у плиты, Ниварис у мойки.

Я же… я не знала, что мне делать, как отделаться от этого наваждения и перестать переводить взгляд с одного на другого, представляя, как сама — шаловливыми пальчиками — прохожусь по их мощным спинам, скольжу ниже…

Ой-ой! Не думать! Не представлять! Да что же это такое!

Чтобы хоть как-то отвлечься, я решила заняться делом. Достала из шкафа посуду и начала расставлять её на столе.

Сервировала долго: раз тридцать переставляла тарелки, ещё раз сорок меняла ножи и вилки, искала салфетки, хоть прекрасно знала, что их здесь нет.

Но стоило мне хоть немного собраться, как прямо над ухом раздался голос Дейтара:

— А вот и наш кролик.

— И овощи к нему, — прошептал с другой стороны Ниварис, так хрипло, что у меня едва сердце не выскочило.

Я чуть не расплакалась от отчаяния.

Я же так долго не выдержу! Я ж не железная. А их ещё и двое.

Так не честно.

Дейтар осторожно переложил на большое серебряное блюдо жареного кролика, Ниварис добавил сверху овощей. Запах был такой, что хоть я и не чувствовала голода, рот сам собой наполнился слюной.

— Прошу, — оба дракона разом весьма галантно пододвинули мне стул.

Я села, наивно полагая, что моя неспособность противостоять соблазну — наибольшая из моих проблем.

Дейтар с Ниварисом, каждый со своей стороны, наполнили мою тарелку, разом пожелали мне приятного аппетита, и лишь затем принялись за свои.

Я осторожно отломила кусочек кролика, подцепив вилкой ещё и золотистый ломтик перчика. Сочащийся сок блеснул на зубцах, и я не выдержала — подтянула кусочек к губам.

Первый же укус вызвал у меня тихий стон.

Мясо было нежным, таяло на языке, словно были не волокнами и жилками, а облачком, пропитанное дымком костра и ароматом трав. Лёгкая корочка хрустнула на зубах, открывая пряный сок, от которого рот моментально наполнился слюной.

Овощи оказались не хуже. Чуть карамелизованные, с тонкой сладостью, они подчёркивали вкус мяса так изысканно, что я буквально не могла остановиться. Ещё кусочек. Ещё.

Я зажмурилась от удовольствия, ощущая, как тепло и насыщенность блюда разливается по телу, будто кто-то ласково гладит изнутри.

Боже, я и не думала, что простая еда может быть такой… чувственной.

Я приоткрыла глаза — и встретила взгляды обоих драконов. Они смотрели так, словно я пробовала я не мясо, а их самих. И, чёрт, от этого каждая крошка на языке вдруг стала вдвойне вкуснее.

Глубоко выдохнув и отправив в рот очередной божественно вкусный кусочек, я прикрыла глаза. А в следующий миг ощутила резкую вспышку света — настолько яркую, что даже сквозь закрытые веки резануло.

— Ниварис! Любовь моя! — взвизгнул за спиной мерзко-писклявый женский голос.

Я резко распахнула глаза.

Не успела ничего понять, как перед глазами мелькнул алым шелком подол, и на руки к Ниварису плюхнулась белобрысая девица.

— Ты не представляешь, как я скучала! — заливалась она, потянувшись своими липкими ручонками к МОЕМУ дракону. — Мне пришлось подлизаться к Скаверису, чтобы выкрасть у него печать. Ты даже не представляешь, чего это мне стоило!

Ничего не понимая, я перевела взгляд на Нивариса, а он сидел, словно окаменевший.

Бледный, с расширенными глазами, казалось даже дышать забыл.

Но когда девица дотянулась до его щеки, Ниварис ожил.

Брезгливо скривился, словно на него блоха прыгнула, резко перехватил руку девицы и отвел в сторону от своего лица.

Вот только девица этого будто и не заметила.

— Что это? — вдруг взвизгнула она, уставившись на золотую вязь у него на руке.

Её брови удивлённо поползли вверх. А в следующий миг она повернулась ко мне.

Под её ледяным, буквально вымораживающим взглядом я инстинктивно дёрнула рукав, пытаясь прикрыть метку. Но было поздно — девица всё равно успела её заметить.

Я не знала, кем она приходится Ниварису и как сюда пробралась, хотя драконы уверяли, что это место защищено барьером, но по её губам расползлась такая улыбка, что я сразу поняла: вот они, настоящие неприятности.

— Как интересно… — мерзко, с усмешкой прошипела она. — Главный кобель королевства обзавелся истинной парой.

Мы не успели ничего ответить.

Вспыхнула новая, ещё более яркая вспышка, и посреди кухни, прямо из воздуха, возникло новое действующее лицо. Расфуфыренное, надушенное и до чертиков крикливое.

— Лисара! — истерично, с фальшивыми нотками в голосе закричал мужчина. — Как ты…

«Нежданный гость» оборвал фразу на полуслове, удивлённо уставившись на меня.

Ниварис

Это был полный провал. Катастрофа.

Я знал, что рано или поздно Мелисса узнает о том, какую жизнь я вёл до встречи с ней. Но то, что мы оказались заперты на острове, давало мне шанс: сначала наладить с ней отношения, дождаться взаимности, чтобы наша связь укрепилась окончательно, а уже потом — подготовившись — завести этот тяжёлый разговор.

Но… я уже начинал побаиваться, что меня прокляли.

Чем ещё можно было объяснить столь эпичное появление Лисары?

Несмотря на то, что меня сослали сюда именно из-за неё, между нами ничего не было. Так, небольшая интрижка, лёгкие заигрывания во время танца на балу, после которого мы оба, разгорячённые, вышли на балкон. Там я и попытался её поцеловать.

Я не собирался заходить дальше. Лисара была красива и, надо признать, довольно соблазнительна. Но имела уж слишком мерзкий характер.

Наш поцелуй был больше похож на игру. На провокацию. Проверку — кто чего стоит и кто первый поддастся искушению.

А в следующий миг на балкон ворвался Скаверис со стражей. И для меня бал закончился.

Разбирательство шло всю ночь, утром мне вынесли приговор и сослали сюда.

Тем неожиданнее оказалось появление Лисары и её слова о какой-то там любви.

Мелисса смотрела на меня с удивлением, злостью и брезгливостью. Я уже успел похоронить себя в её глазах, но тут заметил странность.

Каждая мысль, каждое движение давались мне с трудом. Я будто увяз в невидимом киселе: слова звучали издалека, мышцы не слушались.

Мне пришлось собрать всю волю, чтобы всего лишь поднять руку и отвести ладонь Лисары от своего лица.

Что-то было не так.

Но голова отказывалась работать так же, как и тело.

Появления Скавериса я даже не заметил.

А он явно был готов: только ступил из портала и сразу активировал закрестский артефакт обездвиживания — словно заранее знал, кто и где сидит.

И реакция Лисары на мою метку тоже показалась мне странной.

Я понял бы, если бы она расстроилась. Но вместо этого были лишь насмешливые слова. А еще, не смотря на туман в моей голове, я заметил ее выразительный взгляд в сторону Скавериса, которым она показала на мою метку.

Зачем?

И почему её лицо при этом было таким сосредоточенным? Ведь если Лисара действительно выкрала у своего жениха печать, то его появление должно было вызвать у неё панику или хотя бы испуг. Но ничего подобного не было. Лисара казалась не просто спокойной, а еще и невероятно довольной.

— Как интересно, — Скаверис расплылся в широкой улыбке, пряча что-то в карман.

Что?

Еще один заранее приготовленный артефакт? Какой? И для чего?

— Огненный красавчик больше не свободен? — Скаверис подошёл ближе и без стеснения рванул рукав моей рубашки, полностью обнажив метку.

— Но метка истинной пары не завершена, — не скрывая удивления, продолжил он, переводя взгляд сперва на Лисару, что всё ещё сидела у меня на коленях, потом на меня. — Как же так? Не можешь добраться до истинной из-за барьера? Или… — Скаверис медленно перевёл взгляд на Мелиссу. — Дело в чём-то другом?

Если бы я мог двигаться — я бы его убил. И плевать, что было бы дальше.

Особенно после того, как Скаверис так же бесцеремонно потянулся к руке Мелиссы, отодвигая её рукав.

— Знаешь, — Скаверис вновь повернулся ко мне. — Кажется, я придумал, как поквитаться с тобой за то, что ты опозорил мою невесту. Теперь мы с тобой будем квиты.

Лисара резко дёрнулась, с возмущением обернувшись к Скаверису, но артефакт обездвиживания, который всё ещё действовал на меня, сыграл с ней злую шутку. Я ведь продолжал держать её за руку, и просто так вскочить с моих колен она не могла.

Мелисса же попросту не понимала, что происходит, а потому и не знала, что могли значить слова Скавериса. Следовательно, она не могла предположить, что он схватит её за руку и резко дёрнет к себе, одновременно открывая портал.

Мелисса

Вот же прыщ!

Не знаю, кто были эти двое, но оба мне определённо не нравились.

Мало того, что они перебили такой прекрасный ужин, заморозили моих драконов… да-да, именно заморозили! Ниварис сидел, моргая и не дыша, а Дейтар и вовсе застыл в попытке подняться со стула. Так теперь ещё это хамло схватило меня за руку и потянуло в охвативший его столп искр.

В следующий миг мы оказались в моей спальне, и я, исключительно по инерции, плюхнулась попой на кровать.

А гадостный «прыщ», увидев это, расплылся в такой мерзкой улыбке, что я сразу поняла — это война.

И кем бы он ни был, выход один: либо я уничтожу его, либо он меня.

— Кто ты такой? — решила я всё же хотя бы создать видимость вежливости, чтобы немного усыпить бдительность врага.

Прыщ с удивлением повёл бровью.

Похоже, именно такого вопроса он не ожидал.

— Ты не узнала наследного принца? — его губы изогнулись в презрительной ухмылке. — Из какой же дыры тебя вытащил Ниварис? Впрочем, на личико ты ничего… Надеюсь, что и в постели что-то да умеешь.

— Что?! — от услышанного у меня глаза на лоб полезли.

За кого он меня принимает? Я ему что, девочка с трассы?

Прыщ же явно воспринял мои вытаращенные глаза как-то неправильно.

Пошло и слишком демонстративно облизал тонкие губы, потянулся к платку на шее, ослабил его, расстегнул две верхние пуговицы камзола и, так и не раздевшись, полез на меня.

Именно так: встал коленом на кровать рядом с моим бедром, опёрся рукой, чтобы не упасть, и начал перекидывать вторую ногу с другой стороны.

Ну а я…

Честно. Я не хотела. Оно само.

Я просто вскинула ногу и врезала коленкой аккурат в пах Прыщу.

Прыщ взвыл тоненько, прямо как девчонка, и, схватившись за пах, завалился на бок. Я даже на миг растерялась от этой жалкой картины, но быстро сообразила — это мой шанс.

Я метнулась к двери, и в голове вертелась совсем не мысль о собственной безопасности. Нет, мне было плевать на себя. Меня разрывало от ярости при мысли, что мои драконы остались там — наедине с этой мерзкой блондинкой.

— Сука… да я тебя просто уничтожу! — прохрипел Прыщ, корчась на кровати.

— Ой, как страшно, — я насмешливо шмыгнула носом и ухватилась за дверную ручку.

И в тот же миг поняла, что не могу пошевелиться.

Словно меня окатили ледяной водой: ноги приросли к полу, руки застыл в движении.

Черт!

На секунду меня охватила паника, сердце ухнуло вниз.

Но страх быстро сменился другим чувством — такой жгучей, безумной злостью, что у меня буквально зубы заскрипели.

А сзади уже раздавался мерзкий смех:

— А теперь? А? Как ты себя чувствуешь теперь?

Я слышала, как он поднялся с постели. Слышала, как, прихрамывая и постанывая, он приближался ко мне.

Я не могла пошевелиться, но страха во мне не было. Я всё ещё была слишком зла.

Холодные, чужие пальцы скользнули по моей шее, зарылись в волосы, а затем, словно лапа коршуна, больно царапнули кожу головы. Я почувствовала, как меня с силой дёрнули за волосы назад.

Вот только мои пальцы всё ещё мёртвой хваткой держались за дверную ручку, и фокус с попыткой продемонстрировать мне возможность делать с моим телом всё, что вздумается, у Прыща явно не вышел.

— Думаешь, тебе это поможет? — прошипел Прыщ и с силой сжал моё запястье.

Боль полоснула по руке. Она была не только острой, но и мерзкой, будто мне на кисть надели железные клещи.

Прыщ дёрнул сильнее — и по комнате прокатился жалобный скрип. Потом раздался резкий треск.

Ещё один рывок — и я почувствовала, как, всё ещё держа ручку от двери, но уже без самой двери, падаю спиной назад.

Прыщ охнул, явно не ожидая такого подвоха. Я ощутила, как он, не сумев удержаться, рухнул вместе со мной, и мысленно усмехнулась, когда мой локоть угодил ему… уж не знаю куда, но точно во что-то очень мягкое.

Новый крик Прыща только усилил мою радость.

Он бессильно барахтался подо мной, пытаясь сбросить.

В конце концов ему удалось перевернуть меня, и я больно стукнулась подбородком о пол. Впрочем, остальное смягчил мой третий размер груди.

После этого Прыщ потащил меня волоком к кровати, но, похоже, очень быстро устал, или ему просто надоело.

— Ну ладно, — зло прошипел он себе под нос, — сделаем по-другому.

Я почувствовала, как по телу прошла холодная колючая волна, и в тот же миг мышцы обмякли, а я пластом опустилась на пол.

Я могла шевелиться!

— Встать! — услышала я резкое над своей головой.

Тело послушно зашевелилось и, без моего участия, поднялось и выпрямилось.

О, чёрт!

Это было уже намного хуже.

— Что? Страшно? — по лицу Прыща расползлась довольная улыбка.

Я лишь мысленно выдохнула.

Да, теперь мне действительно было страшно. Но не настолько, чтобы падать мерзавцу в ножки и молить о прощении.

А он, судя по всему, именно на это и рассчитывал.

— Но знаешь, — он попытался изобразить на лице вселенское благородство, — я ведь не такой, как ты подумала. Я сделал это лишь для того, чтобы наказать тебя. А если ты пообещаешь быть послушной, я могу сделать вот так.

Прыщ щёлкнул пальцами — и в тот же миг я почувствовала, как контроль над телом вернулся ко мне.

Мои пальцы всё ещё сжимали тяжёлую бронзовую ручку от двери, и дальше я уже не раздумывала ни секунды.

Размахнулась и хорошенько врезала ею Прыщу в челюсть.

Он взвыл и рухнул на кровать, а я метнулась к двери.

И… о чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

Ручки-то не было.

В панике я обернулась назад и увидела, как Прыщ, хрипя, медленно поднимается с кровати. Его лицо перекосилось от злости так, что сомнений не оставалось: теперь мне не жить.

— Видят боги, — с ненавистью прохрипел он, — я хотел с тобой по-хорошему.

А я… вдруг растерялась.

По щекам Прыща полезли чешуйки, а на руках стали отрастать когти.

Оказывается, он тоже был драконом.

И теперь просто сожрёт меня.

Прыщ улыбнулся уже совсем не человеческими зубами и сделал шаг ко мне.

Я вновь попробовала открыть дверь, но она не поддавалась, и я в панике бросилась к окну.

А там — Кабачок!

Мой милый, любимый Кабачочек!

И он, каким-то совершенно непостижимым образом пытался протолкнуть в щель открытого окна мою сковородку.

Да-да, ту самую.

Что делать дальше, я уже не сомневалась.

Схватив милое моему сердцу оружие, я резко развернулась и что есть силы врезала им по голове как раз подскочившего ко мне Прыща.

Бедняга на миг замер, удивлённо хлопнул глазками. Потом закатил их и грохнулся на пол.

Я смотрела на тело у своих ног и не знала, что делать дальше.

Связать?

А поможет ли? Откуда мне знать, какие способности у драконов. Может, ему любые кандалы до одного места.

Оставить так и бежать к Ниварису с Дейтаром?

Но там — белобрысая стерва, а сами драконы обездвижены.

Мне срочно нужно было придумать что-то особенное. Что-то такое, чтобы эта парочка бежала с острова, не оглядываясь, и проклинала тот день, когда решила заявиться незваными гостями. Это должно быть такое…

Идея ворвалась в голову настолько внезапно, что я сама испугалась.

Я повернулась к Кабачку, что сидел на подоконнике, и он тут же многозначительно кивнул, словно и правда знал, о чём я подумала.

— Ну ладно, — немного растерянно пробормотала я. — Но учти, ты меня поддержал.

Кабачок ещё раз кивнул, и я склонилась над телом Прыща.

Я не знала, как быстро он очнётся и хватит ли у меня времени, поэтому не стала убирать сковородку, а, зажав её под мышкой, схватила Прыща за ворот и потащила к дверям.

Пригодилась она мне почти сразу же.

Пока я возилась с дверью, пытаясь приладить ручку на место, Кабачок толкнул меня, указывая на Прыща, который вдруг начал шевелиться. Я успела добрячe врезать ему второй раз.

На лестнице сковородка мне уже не понадобилась: там Прыщ сам хорошенько побился головой о ступеньки, пока я скатывала его вниз.

А вот на огороде, куда я притащила его, я всё же стукнула ещё раз — уже чисто для профилактики.

Затем взяла в руки лопату, которую Ниварис так вовремя забыл убрать, и принялась копать.

Рыла неглубоко — всё же я собиралась лишь напугать незваного гостя, а не реально похоронить.

Когда «могилка» была наконец выкопана, а сам Прыщ уложен внутрь, я столкнулась с новой проблемой.

Как сделать так, чтобы одновременно полностью засыпать его землёй и при этом не дать задохнуться?

И тут мне снова на выручку пришёл мой милый Кабачок. Милостиво разрешив сорвать несколько широких листьев с его «семейного» куста, он дал мне возможность соорудить своеобразную маску над носом Прыща. А пустотелые стебли кабачкового куста должны были обеспечить ему достаточный приток воздуха.

Последний шаг — закапывание.

Когда с этим было покончено, и такой борзый гость оказался благополучно «упокоен», я, прихватив сковороду и закинув лопату на плечо, направилась на кухню.

Ну а что? Надо же было показать белобрысой, кто здесь на кухне хозяйка.

На кухню я зашла очень вовремя. Белобрысой дамочке уже почти удалось вырвать своё запястье из рук Нивариса. Выглядела она растрёпанной, раскрасневшейся и очень злой.

Но, увидев меня, резко побледнела.

И правильно. Я ведь для того и пришла — с лопатой, на которой ещё держались комья земли. Да и одежду специально отряхивать не стала, чтобы, так сказать, без сомнений было понятно, чем я занималась.

— А где Скаверис? — растерянно пробормотала дамочка.

— На небесах, — не моргнув, ответила я и сняла лопату с плеча. — А если ты о теле, то на огороде. Там, после того как Ниварис всю морковку вырвал, земля как раз мягкая. Копать было легко и удобно.

Деваха пошатнулась, схватилась за сердце и начала медленно оседать на пол.

Но окончательно упасть ей было не судьба.

Дверь позади меня с грохотом хлопнула об стену, и в кухню влетел Прыщ.

Весь в земле, тяжело дышащий, с налитыми кровью глазами.

На какое-то мгновение мне показалось, что вот сейчас он точно меня прибьёт. Но нет.

Прыщ, подволакивая ногу и слегка дёргая головой, подошёл к девахе, схватил её за руку — довольно резко, заставив подняться, — и развернулся в мою сторону.

— Я мог бы убить тебя прямо здесь и сейчас. Но я — благородный наследник престола, а потому сделаю всё по закону. Вот только легче тебе и твоему истинному от этого не станет.

Он взмахнул рукой, вычерчивая в воздухе какой-то знак. Вспышка света залила кухню, и в следующий миг он и деваха исчезли.

— Подождите, — только теперь до меня дошло очевидное. — А он что, правда наследный принц?

Дейтар

Скаверис с Лисарой скрылись в портале, унеся с собой артефакт обездвиживания. И мы с Ниварисом, наконец получив возможность снова двигаться, тут же кинулись к нашей истинной:

— Ты как?

— Испугалась?

— Он что-то сделал с тобой?

— Ты цела?

Мы закидывали Мелиссу вопросами и пытались перекричать друг друга, пока она резко не крикнула:

— Стоп!

Вмиг почувствовав себя неразумной малышнёй, что не может поделить пирожное, мы с Ниварисом отступили.

— Ответьте на вопрос, — нахмурилась Мелисса. — Тот тип действительно наследный принц?

— Да, — поджав губы, выдохнул Ниварис, понимая, что за этим вопросом пойдут и другие.

Но наша девочка, как всегда, удивила:

— Плохо, — вздохнула Мелисса и, сунув мне лопату, пошла к столу. — Я ведь действительно его немножко похоронила.

— Но ведь не убила, — Ниварис покосился на меня, словно просил о помощи.

Впрочем, его можно было понять. Столь яркое появление Лисары, да ещё прямо перед Мелиссой, было для него настоящим провалом.

— Нет, конечно, — Мелисса села за стол и задумчиво потянулась к кусочку мяса. — Что ж я, по-вашему, совсем монстр, что ли? Я так, просто немного отдубасила его высочество. Ну, врезала коленкой по хотелке, потом по голове ручкой от двери, потом сковородкой… потом он сам немного головой об ступеньки побился…

Ниварис сглотнул и, не поворачиваясь ко мне, еле слышно прошептал:

— Я начинаю побаиваться людей без магии.

Мелисса между тем замолчала, задумавшись, а затем резко развернулась и уставилась на нас:

— Слушайте, а может быть вы всё же по-людски объясните мне, что произошло? А то ваши слова о том, что вы здесь отбываете наказание за небольшое правонарушение, как-то странно соотносятся с тем, что только что происходило. И кто та белобрысая девица, в конце концов?

Мы с Ниварисом переглянулись, но увы — тут я не мог ему помочь.

— Да, — глухо произнёс Ниварис, возвращаясь к столу и садясь на своё место. — Ты права. Я расскажу. Хотя, возможно, после этого ты меня просто возненавидишь.

Мелисса нервно дёрнула уголком рта, но ничего не ответила.

Ниварис же… Я был удивлён. Впервые в жизни он говорил о себе, не приукрашивая и не пытаясь показаться лучше, чем есть. Да, далеко не всё рассказал и явно опускал детали, но всё же — я никогда не видел его таким откровенным.

Мелисса слушала молча. Лицо её было сосредоточенно спокойным, но подрагивающие кончики пальцев выдавали, что и ей эта откровенность давалась нелегко. В конце концов она, видимо заметив это сама, спрятала руки, сложив их на груди.

Когда же Ниварис закончил, Мелисса осталась сидеть неподвижно, уставившись в стол.

Молчание стало невыносимым. Но сказать мне было нечего — решение было за Мелиссой и только за ней.

— Он врёт? — она повернулась ко мне так резко, что я сам слегка дёрнулся.

— Нет, — ответил я коротко.

— И никаких предпосылок, что эта Лисара, или как её там, была влюблена? Может, раньше проявляла интерес, но как-то иначе, чем другие дамы вашего мира. Ну там, цеплялась, старалась поддеть, грубила. Женщины же далеко не всегда проявляют свой интерес прямо. Особенно когда их объект вожделения имеет такую, кхм, репутацию.

На последнем слове Мелиссы Ниварис закашлялся, явно не ожидая, что она стегнёт его столь тонкой шпилькой.

— Нет, — ответил я, задумавшись. Но в следующий миг вспомнил, что в чём-то Мелисса права, и поспешил добавить: — Но Лисара действительно начала демонстративно пренебрежительно относиться к Ниварису после того, как артефакт определил Скавериса достойным наследником трона, а Ниварис высказался против. Возможно, это были просто эмоции. Она переживала за своего жениха. А женщины же — особы очень впечатлительные.

— Или нет, — странно улыбнулась Мелисса.

Мы с Ниварисом переглянулись, совершенно не понимая, о чём говорит Мелисса. Впрочем, сама она была далеко не из пугливых, а уж если вспомнить, как выглядел Скаверис после встречи с её сковородкой, да и после перечня всего случившегося, сомнений не оставалось: наша истинная явно была не изнеженной фиалкой.

— Что, — продолжила Мелисса, — если на секундочку предположить, что Ниварис был прав, и артефакт действительно был испорчен?

— Это невозможно, — тут же качнул я головой. — Сердце дракона — очень древний артефакт. Его создали ещё во времена первых драконов. За миллионы лет существования нашего мира он ни разу не дал сбоя.

— А как это проверяли? — не дала мне договорить Мелисса.

Я моргнул. Потом моргнул ещё раз, а Ниварис вдруг совсем не к месту рассмеялся. Впрочем, он довольно быстро пришёл в себя.

— Думаешь, она могла бы провернуть что-то подобное?

Не отвечая, Мелисса задала новый вопрос:

— Как она вела себя, пока меня здесь не было?

А еще, в отличие от Нивариса, она оставалась совершенно серьёзной.

— Закрестский артефакт обездвиживания, — продолжил я за Нивариса, — которым воспользовался Скаверис, заставляет мышцы закаменеть. Тело, по факту, становится каменным. Чувствительность сохраняется, но разжать руку не может ни сам хозяин, ни кто-либо со стороны. Поэтому, когда Скаверис активировал артефакт, Лисара оказалась в ловушке. Она не могла выдернуть свою руку из руки Нивариса. Но очень отчаянно пыталась это сделать.

— Она плакала? — нахмурилась Мелисса.

— Скорее шипела, как змея, — хмыкнул Ниварис. — Я б и сам был рад её отпустить, да не мог.

— Хм, — Мелисса подперла подбородком руку. — То есть, с ваших слов выходит: дамочка, имея причины ненавидеть Нивариса, вдруг начинает проявлять к нему интерес, а как только они остаются наедине — на балкон врывается стража во главе с женихом-принцом. Нивариса, после этого поспешно отправляют на Соловки, дамочке — ничего. Дальше — больше. Каким-то чудом преодолевая, казалось бы, непреодолимую преграду, эта же дамочка вновь является к Ниварису с признаниями в неземной любви. И снова — следом её жених.

Мы с Ниварисом кивнули: хоть из уст Мелиссы эта история и начинала звучать странно, всё именно так и было.

— И когда этот самый прынц-Прыщ является, дамочка не пугается, не кричит «прости, любимый, бес попутал». Вместо этого, а я это хорошо видела, она указывает своему жениху на нашу с Ниварисом метку. После чего так называемый принц уволакивает меня в спальню, где несколько неудачно создаёт видимость попытки изнасилования.

От услышанного у меня кровь взыграла в жилах, когти сами прорезались, впиваясь в столешницу, но Мелисса грозно хлопнула ладошками по столу.

— А ну тихо, оба! Когти убрали! Неужели вы не поняли, что вас банально подставляют?

— То есть? — Ниварис резко откинулся на спинку стула.

— А вот то и есть, — сердито фыркнула Мелисса. — Я ж не дура. Я видела, что он пытался меня просто напугать. В конце, да, рассердился и действительно был готов порвать на кусочки. Но сначала именно пугал.

— А когда понял, что у него ничего не получилось, забрал Лисару и был таков, — наконец дошло и до меня.

— Вот именно, — кивнула Мелисса. — Теперь лишь вопрос в том, как эта парочка попытается использовать тот момент, что я как бы немного «похоронила» его высочество.

Мелисса ещё раз хмыкнула, открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент раздался громкий хлопок, и в воздухе потянуло магией.

— Барьер, — оглядываясь на окно, ошарашенно прошептал Ниварис.

Впрочем, я и сам это уже прекрасно понял. А поскольку снять барьер можно было только при помощи королевской печати, сомнений в том, кто это сделал, не было.

Вопрос в другом: зачем?

Сбегать нам смысла не было. Мы вполне могли спокойно отсидеть тут положенный срок наказания и без препятствий вернуться домой. А вот если решим сбежать — тогда нас ждут очень большие неприятности: вплоть до потери титулов и заключения уже в настоящую тюрьму.

И всё же барьер только что был снят.

Я активировал заклинание вестника, желая спросить отца о новостях, но отправить его не удалось.

— Барьер снят только физически, портальная магия закрыта, — повернулся я к Ниварису

— Значит, будут гости, — Ниварис резко подскочил и бросился к дверям. — Найди для Мелиссы безопасное место.

Я кивнул, поспешно оценивая обстановку.

Ниварис был прав. Снятие физической части барьера при сохранении магической не давало нам возможности мгновенно покинуть остров. Точнее, мы могли бы улететь, обернувшись в драконью ипостась, но это несло другую опасность. Мелиссе пришлось бы сесть на спину одного из нас, и если нас атакуют в воздухе, она первой попадёт под удар. А открыть портал что в воздухе, что на воде невозможно. К тому же все передвижения порталом легко отследить по остаточному магическому следу.

Что ж, нужно было отдать Скаверису должное: он хорошо просчитал наши слабые стороны. Хотя я так и не смог придумать, кого именно нам нужно ждать в гости.

— Зачем безопасное место? — перепуганно пробормотала Мелисса. — Я не хочу в безопасное место.

Отвечать мне не довелось. Замок с жутким грохотом содрогнулся, а с потолка посыпалась штукатурка.

— Нет времени, — коротко отрезал я и, схватив Мелиссу за руку, поволок её прочь из кухни. — Нужно тебя спрятать. Будет битва.

Драконьи инстинкты требовали затянуть Мелиссу как можно глубже в подземелье замка, найти там самую маленькую комнату, накрыть её всеми возможными щитами и стать на входе. Так защищали свою пару древние драконы. И часто проигрывали.

Когда пара была драконицей, такая тактика срабатывала: в случае обрушения подземелья или гибели защитника возлюбленная дракона могла обратиться и хотя бы выбраться из-под завалов.

Но драконы далеко не всегда женились на себе подобных. Человек, эльф, оборотень, дриада — даже будучи сильными магами, не могли выбраться из убежища, которое становилось для них ловушкой.

Так что — прочь все инстинкты. Мне нужен был только холодный расчёт разума.

Я на миг остановился, мысленно представив остров со всеми подробностями. Таким, как я его видел, когда охотился за кроликом. Нужное место нашлось довольно быстро.

Грот с артефактом, создающим барьер.

Он находился довольно высоко: в случае опасности к нему легко подлететь, а вот добраться с земли — куда сложнее. Но главное — мало кто решился бы приближаться к артефакту. Его действие глушило любую магию в радиусе десяти метров. Для ведущих бой это смертельно, а вот для Мелиссы, для которой магия ещё не стала естественным ощущением себя, ничего страшного не будет.

— Подожди, — Мелисса резко вырвала руку из моей ладони. — Я сейчас.

Она рванула назад на кухню, но не успел я кинуться за ней, как Мелисса вернулась, держа в руках сковороду.

Моя боевая девочка!

От её решительного вида у меня потеплело на сердце. Всё же насколько удивительная истинная досталась нам с Ниварисом.

— Но учти, — поспешил я предупредить Мелиссу, увидев скачущего за ней кабачка, — в том месте, куда мы пойдём, твой друг-кабачок может на время превратиться в обычный овощ. Это временно: как только ты покинешь грот, всё вернётся как было.

Мелисса повернулась к кабачку. Тот на миг испуганно замер, но затем, словно вздохнув, кивнул.

— Если временно, — ответила за кабачок Мелисса, — мы согласны.

Мелисса

Мы с Дейтаром мчались через коридоры замка, не оглядываясь.

Точнее, это он мчался, а я так — телепалась следом, ухватившись за его руку и думая только о том, как бы не споткнуться.

Из замка, точнее, из крепостной стены, мы выскочили через небольшую дверь и бросились в кусты.

Куда именно мы бежали — я не знала. Но Дейтар явно что-то сделал с нами магически: ноги мои словно не касались земли, кусты сами собой раздвигались перед нами, а всё вокруг проносилось так, будто мы мчались не бегом, а со скоростью поезда.

И это было ещё не всё. Когда кусты закончились, мы оказались у скалы. Дейтар велел мне покрепче держать сковороду и кабачок, после чего подхватил меня одной рукой и, выпустив когти на другой, начал подниматься вверх по совершенно отвесной стене.

Я смотрела на это чудо широко раскрытыми глазами и понимала: Человек-паук отдыхает. Быть драконом — намного круче.

Дейтар втянул меня в грот, вход в который выглядел как обычная дыра в скале. Внутри было темно и сыро, пахло камнем и пылью. Он аккуратно опустил меня на пол и замер, глядя на меня странным взглядом.

Я подняла глаза — и вдруг поняла: он сам не знает, что будет дальше.

Этот взгляд, полный напряжённой решимости и скрытой растерянности, пронзил меня сильнее любых слов. Сердце болезненно сжалось. В тот миг я почувствовала — страшнее всего не опасность снаружи, а то, что даже дракон не уверен в том, что будет через секунду.

Я поддалась этому внезапному, почти отчаянному чувству — и потянулась к нему.

Лёгким, робким движением коснулась его губ своими и тихо прошептала:

— Береги себя…

И, почти споткнувшись о собственные слова, тут же добавила:

— И Нивариса.

Дейтар глухо сглотнул, коротко кивнул и резко отвернулся. Уже на ходу, через плечо, он бросил:

— Мы обязательно вернёмся за тобой. Оба.

Я не успела ответить. Он сделал шаг — и прыгнул в пропасть.

У меня вырвался короткий вскрик. Я рванулась вперёд, вцепившись в край скалы, и с ужасом посмотрела вниз. Но Дейтар не падал, разбиваясь о землю. Его движение вниз было словно в замедленной съёмке: он плавно опускался, будто воздух сам поддерживал его.

И как только его ноги коснулись земли, он мгновенно исчез в зарослях, словно его и не было.

Переведя взгляд за направлением его движения я замерла.

Я не ожидала, что окажусь на такой высоте. Отсюда остров выглядел совсем небольшим.

Внизу, ближе к морю, высился замок с крепостью — единственные здания на всём острове. Дорог здесь не было, только узкие, еле заметные тропинки, кое-где пробивавшиеся сквозь густые заросли. Почти вся земля была покрыта колючими кустами, и лишь ближе к самому центру поднимались отдельные деревья, тянувшиеся к небу возле той самой скалы, где я сейчас пряталась.

Дальше начиналось море — бескрайнее, синее, переливающееся серебром под солнечными бликами.

И там, среди волн, я заметила движение.

К острову шли корабли.

Два из них выглядели так, будто сбежали с экранов старых фильмов о пиратах: огромные, тёмные корпуса с высокими мачтами и парусами, туго надутыми ветром, синие, красные и желтые флаги трепетали, а вдоль бортов угадывались пушки. Они выглядели тяжёлыми и угрожающими, словно сама беда надвигалась на наш берег.

Но это были не единственные гости. Чуть поодаль к острову тянулись совсем небольшие лодки. Три с крошечными парусами, а ещё две — и вовсе простые, будто рыбацкие, без всяких украшений. Но двигались они слишком быстро и уверенно, словно их вёл невидимый проводник.

Я подняла взгляд к небу и заметила чаек. Черные точки, парящие над водой… но чем дольше я смотрела, тем меньше они походили на птиц.

Сердце ухнуло вниз.

Это были не чайки.

Огромные крылья блеснули в лучах солнца, вытянутые силуэты прорезали небо. Я вцепилась в камень сильнее, чувствуя, как в груди растёт липкий, удушающий ужас: к острову летели драконы.

Внизу, у стен замка, вспыхнул резкий свет. Я зажмурилась от неожиданности, а когда открыла глаза, то едва не вскрикнула.

У стены замка стояли жуткие монстры. Точно такие же как та тварь, что вылезла из щётки, которую я по глупости подняла с земли. Теперь я точно знала, зачем они нужны.

Они грозно размахивали руками-мечами, хвостами с булавами на концах и готовились принять бой.

На них налетела целая стая волков. Но это были не обычные волки — чудовищные, огромные, будто их откармливали стероидами всю жизнь. Шерсть дыбом, глаза светятся, а пасти полны зубов, которые могли перекусить человека пополам одним щелчком. Даже отсюда я слышала как грозно они рычали, словно подзадаривая друг друга и желая напугать тех, кто был в замке.

Монстры-стражи и волки сцепились в смертельной схватке. Земля дрожала, куски камня летели в стороны, а воздух наполнился хрипами и рёвом.

Но я отвлеклась на небо. «Чайки» уже почти достигли острова и теперь было чудесно видно их перепончатые крылья, блеск чешуи и острые оскаленные зубы.

Драконов было трое и они слаженно неслись прямо к замку.

У меня перехватило дыхание. Сердце колотилось так, что я едва могла нормально стоять.

Но прежде чем паника окончательно накрыла меня, из-за стены замка в небо взмыл чёрный силуэт.

Дейтар.

Его крылья расправились так широко, что казалось, он закроет собой половину неба.

Он пошёл им наперерез.

Драконы, едва заметив Дейтара, тут же бросились к нему. Их крики прорезали воздух, будто раскалённое железо провели по стеклу. У меня уши заложило, я вцепилась в край скалы и даже не заметила, как ногти впились в камень до боли.

Первое столкновение было похоже на удар грома. Дейтар врезался в ближайшего дракона, и от их удара воздух завибрировал так, что меня качнуло назад. Я судорожно прижалась к камню, но глаз оторвать от этого жуткого зрелища не могла.

Огромные тела кружили в небе, когти рассекали воздух, звеня, словно мечи. Один из чужаков изогнулся дугой и выпустил струю огня, пламя вспыхнуло так ярко, что на миг весь остров окрасился в оранжево-красный. Но Дейтар резко нырнул вниз, проскочив под огнём, и в следующую секунду ударил врага хвостом так, что того развернуло в воздухе.

Я ахнула. Это было… слишком. Все слишком большое, слишком сильное, слишком реальное.

Третий дракон врезался в Дейтара сбоку, и они вместе рухнули вниз, закружив в смертельной спирали. Казалось, они вот-вот ударятся о землю, но за миг до этого Дейтар расправил крылья, и вся тройка с ревом снова взмыла вверх. Когти блеснули, брызнула кровь — тяжёлая капля упала на камень рядом со мной, и я в ужасе отшатнулась.

Не птицы. Не "сказочные существа". Это была живая, дикая и смертоносная стихия..

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что просто не дышу. Грудь сжала судорога, сердце грохотало так, будто хотело вырваться наружу.

Грохот ударил по ушам, и я вздрогнула. Резкий, рваный, будто гром разорвал небо над самой головой. Я резко обернулась к морю — и поняла: это не гром.

Корабли. Они были уже близко, куда ближе, чем я ожидала. Пушки полыхали огнём, и ядра летели в драконов… только это были не чугунные шары, как в фильмах про пиратов. С небо летели огромные пылающие сгустки, будто куски самого солнца. Они взрывались попадая в драконов и осыпая всё вокруг горящими осколками.

Мой живот свело судорогой.

Они стреляли не разбирая — в драконов, в замок, волков, что продолжали сражаться с щетко-монстрами.

Но чем дольше я смотрела, тем яснее понимала: корабли действуют вместе. Это был расчёт, жестокая логика — убрать конкурентов любой ценой.

Я сжала сковороду так сильно, что костяшки побелели.

Три дракона против Дейтара и ещё и корабли?

Он не выдержит. Никто не выдержит.

И тут море взорвалось.

Прямо между кораблями из глубины вырвался огромный красный силуэт. Вода взметнулась столбом, брызги полетели в стороны, и сердце моё на миг просто замерло.

Ниварис.

Он взревел так, что даже земля под ногами дрогнула. Когти вонзились в борта кораблей, доски треснули, мачты закачались. А потом полыхнул огонь.

Огненный поток смёл палубу, и крики людей перекрыли даже грохот пушек. На палубах вспыхивали вспышки магии — щиты, заклинания, светящиеся стрелы, — но я уже знала: поздно.

Они не ожидали.

Не были готовы к такому.

И всё, что нужно было Ниварису, — всего лишь несколько минут.

Корабли под лапами Нивариса трещали, как тонкая скорлупа гигантских орехов. Он рвал их когтями, сдирал палубы, ломал мачты, и каждый его рывок сопровождался фонтаном огня.

Крики, магические вспышки, удары пушек — всё слилось в один гул. Но теперь я видела: хозяева морских волн обречены. Ниварис как огненная стихия был неотвратим.

Я зажмурилась на миг, но тут же открыла глаза, когда над островом прогремел новый рёв.

В небе все еще кружились четыре дракона — трое чужих и Дейтар. Они все так же сталкивались, разлетались, снова сходились. Взмахи крыльев отдавались ураганом, а каждый удар когтей сопровождался россыпью искр.

Дейтар был один против троих, но держался так, словно это они должны были бояться. Чёрное тело скользило в воздухе с такой скоростью, что я едва успевала следить за ним. Он бил неожиданно — когтями, хвостом, крылом — и каждый раз чужие драконы вынуждены были пятиться, сбиваться с курса.

Я переводила взгляд то на море, то в небо, и сердце колотилось так, будто готово вырваться наружу. На воде — огненный ад, на небе — вихрь когтей и чешуи.

Ниварис тем временем уже топил корабли. Пламя пожирало паруса, люди прыгали за борт, а сам дракон, не тратя времени, рванул к лодкам. Сначала к тем, что с парусами, а затем и к маленьким, беззащитным на вид. Он проходился по ним так же безжалостно, как по большим: когтями, огнём, одним движением крыльев переворачивая их в бурлящее море.

Но в этот миг наверху, в небе, произошло то, что заставило меня вскрикнуть.

Дейтар, словно забыв обо всём, рванул напрямую к одному из драконов. Они сцепились, и его чёрные когти вонзились в чужие крылья. Второй дракон попытался было ударить его сбоку, но Дейтар резко взмыл выше и, будто нарочно, резко сложил крылья.

Они падали.

Камнем.

Два переплетённых силуэта рухнули вниз, прямо на замок.

Я видела, как они стремительно приближались к земле, как зацепляли башни и как с гулким треском содрогалось всё вокруг. Облако пыли и осколков камней поднялось над крепостью, и я едва не потеряла равновесие, вцепившись в край грота.

Два других дракона сорвались вниз следом, и теперь всё, что я могла разглядеть, — клубы пыли, новые обломки камней, летящие во все стороны, и вспышки пламени.

— Нет… — выдохнула я, судорожно прижимая к себе сковородку и кабачок. — Он не мог погибнуть. Он жив. И Ниварис тоже…

Я перевела взгляд на море — но его там не было. Лишь пылающие обломки кораблей и лодок, да люди, отчаянно барахтающиеся в волнах, пытаясь добраться до берега.

Сердце сжалось в комок, вдох прерывисто застрял в груди. Мне казалось, что мир вокруг замер, а внутри меня поселился ужас: а что если они оба погибли? Дейтар… Ниварис… Страх обжигал, и слёзы сами катились по щекам.

Снаружи раздался странный скрежет, будто кто-то когтями царапал камень. Я вздрогнула, опустила взгляд вниз, и испуганно отскочила назад от края.

Но в следующий миг мое сердце запрыгало от радости, когда я увидела знакомые алые чешуйки: Ниварис карабкался по отвесной скале, вгрызаясь когтями в камень и оставляя глубокие борозды.

— Ты жив! — выдохнула я, и слёзы сами потекли по щекам.

Не раздумывая, я бросилась к дракону, обняла, прижалась и даже, не успев осознать, как это произошло, поцеловала в уголок губ.

— О-о-о, — протянул Ниварис с довольной усмешкой, приподнимая бровь. — Так вот в чём секрет. Если бы я знал, что для поцелуя достаточно спалить пару кораблей, я бы давно уже спалил весь флот этого мира.

Я мгновенно вспыхнула и отпрянула, собираясь поскорее выбраться из крепких объятий, но Ниварис не дал мне отступить.

— Нет-нет, держись лучше крепче, — сказал Ниварис, и его голос зазвучал на удивление серьёзно. — Нам нужно очень быстро вниз.

Прежде чем я успела что-то сказать, он подхватил меня на руки и шагнул прямо в пропасть.

От неожиданности и страха я резко зажмурилась, сдавленно вскрикнула и вцепилась в Нивариса так, будто от этого зависела моя жизнь. Хотя, наверное, так и было. Сковородку и кабачок я тоже прижала к себе с какой-то панической яростью, словно это были мои талисманы.

Поначалу нас действительно тянуло вниз, ветер свистел в ушах, сердце скакало в горле. Но постепенно падение замедлилось, словно невидимая сила подхватила нас на лету.

В груди защемило от удивления, а потом от облегчения: мы не рухнули на камни, а мягко, почти невесомо стали опускаться вниз, словно скользили на руках гигантского ветра.

Ниварис плавно коснулся земли.

Осторожно открыв глаза я уже хотела соскользнуть с его рук, но он не дал мне этого сделать прижав меня еще крепче.

— Не спеши, солнышко, — мягко проговорил Ниварис, и прежде чем я успела возразить, рванул с места.

Я вскрикнула и снова вцепилась в него, совершенно не понимая, что происходит. Очень хотелось спросить, где Дейтар, но я чувствовала — сейчас не время. Особенно с учётом того, что Ниварис бежал не к замку, а в противоположную сторону, туда, где шумело море. Оставалось только довериться ему и ждать, пока он остановится.

Мысли путались, сердце колотилось, а он нёсся вперёд так, словно за спиной у него выросли крылья. Добежав до берега, Ниварис, балансируя как канатоходец, стал спускаться по скользким камням к самому морю.

И вот там-то я и увидела Дейтара.

Он стоял в небольшой лодке, словно нарочно дожидался нас.

Ниварис без труда передал меня из своих рук в руки Дейтару, и я, не удержавшись, радостно обняла его за шею. В это время Ниварис оттолкнул лодку от берега, сам ловко запрыгнул внутрь и поспешно схватился за вёсла.

— Купол, — напряжённо оглядываясь по сторонам, резко бросил Ниварис.

Дейтар тут же махнул рукой, и я ощутила, как по мне прошла тёплая волна.

— Готово! — коротко сказал он.

Что это было, я не знала, но явно что-то магическое.

Дейтар осторожно усадил меня ближе к носу лодки, а сам направился к рулю.

— Мы уплываем? — решилась я спросить, хотя по сосредоточенным лицам драконов было видно: им сейчас не до разговоров. — А куда?

— Там, — Дейтар кивнул в мой бок. — Под сиденьем свиток. Прочитай.

Я наклонилась и действительно нашла небольшой свёрнутый в трубочку лист жёлтого цвета.

Прочитать?.. А я что, знаю местную письменность?

Развернув лист, я внимательно всмотрелась в текст.

Он был рукописный, с красиво выписанными, изящными завитушками-буквами. Сами буквы и слова я, конечно, не могла разобрать, но… чем дольше смотрела, тем более знакомыми они казались.

Словно воспоминание. Будто бы когда-то, очень давно, я уже знала этот язык.

Вот, например, эта загогулинка, похожая на нашу восьмёрку, — буква «о». А эта спираль с черточкой вниз — «м».

Звуки, что скрывались за чужими знаками, вспыхивали в мозгу, и вместе с ними приходило понимание слов.

Через пять минут странных, непривычных ощущений я наконец смогла прочитать весь текст:

Воззвание к гражданам Королевства Астравиан!

Да будет доведено до сведения всех подданных Королевства, что Мелисса Владимировна Ниварова обвиняется в коварном покушении на жизнь Его Высочества, наследного принца Скавериса Лиан'Териса Вэйларона, законного наследника трона.

В связи с сим, за поимку названной преступницы, живой или мёртвой, назначается награда в размере десяти тысяч златоров.

Каждый, кто осмелится укрыть беглянку, оказать ей помощь, скрыть её следы или иным образом содействовать ей, тем самым совершает преступление, равное её деянию, и подлежит каре по всей строгости законов Королевства.

Записано и утверждено печатью Короны Астравиана.

Я медленно перевела взгляд на Дейтара с Ниварисом.

— Это что? — ошалело помахала я бумажкой. — Меня не только преступницей объявили, но ещё и награду назначили?

Дейтар молча кивнул. Ниварис лишь сильнее налёг на вёсла.

— А откуда им известно моё имя? И десять тысяч златоров — это сколько? Ну, в смысле, насколько много?

— Очень много, — выдохнул Дейтар, поджав губы. — Хватит, чтобы купить десять таких кораблей, как разбил Ниварис, и ещё на замок останется.

Я присвистнула.

Действительно, высоковато меня оценили.

— А что до имени, — продолжил Дейтар, — так там не только имя. На объявлении есть отпечаток твоей ауры, по которому тебя узнает любой более-менее обученный маг. Похоже, Скаверис снял его с помощью королевской печати — она имеет такую функцию. Имя тоже хранится в ауре.

— То есть вы знали моё имя сразу? — ухватилась я за интересный момент.

Может быть, поэтому драконы не спешили представляться? Может, в этом мире так принято — посмотрел на ауру, и всё: хоба, нате вам полное досье, и никаких «позвольте представиться».

— Нет, — вздохнул Дейтар. — Настоящее имя можно узнать только при помощи особого артефакта, и далеко не любого. Увидеть ауру и сравнить её с отпечатком может любой маг, но снять отпечаток и извлечь имя — для этого нужен специальный инструмент, да ещё и весьма мощный.

— Понятно, — кивнула я и поспешила со следующим вопросом.

— И уплываем мы с острова именно из-за этой бумаги?

— Да, — подтвердил Дейтар. — Награда за твою голову слишком высока. Те, кто прибыл на остров, — только начало. Остаться тут равносильно смерти. А мы не можем этого допустить.

— А вы?.. — осознание еще одной проблемы словно стукнуло меня моей же собственной сковородкой. — Ведь в объявлении сказано, что те, кто помогут мне, станут такими же преступниками.

— Об этом не волнуйся, — нахмурился Дейтар. — Во-первых, ты наша истинная, а рядом с этим никакие законы не имеют значения. Во-вторых, тебя объявили преступницей из-за нас. Так что и решать эту проблему нам с Ниварисом, а не тебе.

Я хлюпнула носом и кивнула.

Что-то какая-то неудачная из меня попаданка получилась. Что ни шаг, то проблемы.

Я отвернулась к острову, который уже почти исчез за горизонтом, и в очередной раз похолодела.

Из-за облаков, словно тени, выныривали новые стаи драконов, их крылья отражали последние лучи солнца, превращаясь в сверкающие клинки. С моря же надвигались корабли, высокие паруса чернели на фоне заката, а гребцы в лодках налегали на вёсла так, будто сама смерть гнала их к берегу.

У меня закололо сердце.

Слова Дейтара не были пустым предупреждением. Мы и правда стали дичью, на которую открыли охоту. И теперь за моей головой гнался целый мир.

Я сильнее прижала к себе сковородку и кабачок, будто эти нелепые спутники могли защитить меня от драконов и пушек, и с ужасом подумала: а вдруг даже Дейтар и Ниварис не смогут устоять против такой силы?

Ниварис

Дейтар пытался объяснить Мелиссе наше положение, я же не вмешивался. Во-первых, потому что из-за весел сидел к ней спиной, а во-вторых — хотел обдумать, что нам делать дальше.

Однозначно, ни я, ни Дейтар не оставим Мелиссу только из-за того, что Скаверис объявил её преступницей. Тем более что досталось ей не «из-за нас», как это мягко преподнёс Дейтар, а именно из-за меня.

Чем больше я обдумывал ситуацию, тем яснее понимал: Мелисса была права.

Про то, что артефакт Сердце Дракона испорчен, я крикнул не потому, что действительно так думал, а от злости — ведь он указал на Скавериса, а не на Дейтара.

Вот только дальнейшие события показали, что я совершенно случайно оказался прав.

Если бы артефакт был исправен, разве Скаверис со своей невестой попытались бы избавиться от меня?

Определённо — нет.

А вот если был испорчен, то Скаверис вполне мог испугаться, что я действительно что-то знаю.

Хотя стоит отдать Скаверису и Лисаре должное: их план оказался весьма хитрым. Сначала они решили изолировать меня, а потом, возможно, и вовсе уничтожить. Либо физически — ведь неизвестно, что за артефакт Скаверис спрятал в карман, когда увидел метку. Либо морально — сделав из меня настоящего преступника.

Не удивлюсь, если приказ о награде за поимку изначально был подготовлен для меня, а не для Мелиссы. Чтобы составить такой документ, мало просто доступа к магической королевской печати. Нужно завести дело о преступлении, зафиксировать все данные и получить разрешение Его Величества.

А это невозможно сделать за несколько минут. Значит, либо разрешение короля поддельное, либо Его Величество подписал пустой бланк — что выглядит странно само по себе.

Но меня не отпускала еще одна мысль: для одного меня слишком много усилий. На мой эмоциональный крик король ответил снисходительной усмешкой, а я сам никаких дальнейших действий не предпринимал. Так зачем же Скаверису рисковать вновь?

Что-то здесь было не так. Я упускал важную деталь. Но чтобы понять, какую именно, нужна была информация — а добыть её можно было только во дворце.

Но туда нам с Дейтаром сейчас путь закрыт.

Я качнул головой, понимая: нам предстоит обсудить слишком многое, но при Мелиссе это делать нельзя. Она и так считает не нас, а себя виновной в том, что на неё открыли. Давать ей ещё один повод чувствовать какую-либо вину я не мог.

Вдали показался берег, и я отвлёкся, выискивая наиболее удачное место для высадки. Море здесь было неспокойным, а берег — каменистым, что лишь добавляло сложностей. К тому же именно сейчас мы не могли использовать магию.

И я, и Дейтар выложились в битве до предела. Дейтару едва хватило сил на полог невидимости, который он держал всё время, пока мы плыли, а я потратил остатки своих сил, чтобы незаметно доставить Мелиссу в лодку. Так что теперь нам обоим оставалось рассчитывать только на свои собственные физические силы.

Возле берега волны с силой бились о скалы, и лодку бросало из стороны в сторону так, что меня едва не вышвырнуло за борт.

— Держись крепче, — коротко бросил Дейтар, выбирая место для высадки.

Я почувствовал, как лодку резко повело к выступающему из воды камню. Пришлось действовать быстро. Подхватив Мелиссу на руки, я прижал её к себе и на мгновение задержал дыхание. Вода пеной взметнулась вокруг, когда Дейтар, упершись ногой в край скалы, первым выскочил на берег. Я протянул ему нашу истинную, и он осторожно поставил её на скользкий камень.

Следующим рывком я сам оказался рядом, а позади нас лодку в тот же миг закрутило, будто она попала в водоворот. Ещё секунда — и она с грохотом ударилась о прибрежные скалы, разлетаясь в щепки.

Мы втроём стояли на узком каменистом выступе, глядя, как волны швыряют обломки. Казалось, сама стихия вынесла свой приговор: пути назад у нас больше нет.

— И куда теперь? — Мелисса повернулась к Дейтару.

— В Нардарийский лес, — спокойно, как всегда выдержанно ответил он. — Там у меня есть небольшой охотничий домик. О его существовании знают только мои родители.

— Согласен, — кивнул я, подтверждая выбор Дейтара. — Место глухое, но достаточно близко к столице.

— Ты что-то придумал? — Дейтар мигом уловил мой посыл.

Мелисса тоже навострила ушки, но я не собирался так легко сдаваться.

— Да, есть одна мысль. Но сначала её нужно как следует обдумать. К тому же сейчас куда важнее наша безопасность, чем планы на будущее.

Дейтар кивнул, соглашаясь, и развернулся к берегу.

К счастью, мы высадились в довольно удачном месте, и уже через каких-то полчаса выбрались на ровную поверхность.

А вот дальше всё оказалось куда сложнее.

Я прекрасно понимал: если бы мы с Дейтаром объединили остатки сил, то теоретически могли бы открыть портал прямо в охотничий домик. Но любой портал оставляет магический след. И, при должном умении, по нему можно пройти следом.

А охотники за головами будут искать именно такие следы.

Они не идиоты — рано или поздно найдут обломки лодки и поймут, где именно мы выбрались на берег. И тогда проверят каждую пещинку в округе, вывернут каждую трещину на камнях, лишь бы обнаружить место переноса.

Поэтому уходить отсюда пешком — единственный верный выбор. Чем дальше отойдем от берега, тем меньше шансов, что нас вычислят. А уж если и открывать портал, то только где-нибудь в глухом месте, куда никакой разумный маг не сунется, след растворится среди фоновых потоков и будет почти невозможен для прочтения.

Кроме того, время сейчас играет на нас. Пока мы будем идти, силы начнут возвращаться. И мой резерв, и Дейтара. Тогда мы сможем открыть портал не на грани истощения, а уверенно и без риска завалить сам переход.

Я ещё раз окинул взглядом скалистый берег, где на камнях разбивалась наша лодка, словно подтверждая, что пути назад больше нет. Мы могли полагаться только на себя — и идти вперёд.

Дейтар молча кивнул, словно прочёл каждую букву моих мыслей. Впрочем, мы с ним настолько привыкли действовать в паре, что давно понимали друг друга без слов.

— Туда, — он указал на скалы, видневшиеся вдали. — Нужно найти грот или пещеру и уже оттуда открывать портал.

— Согласен, — я подхватил Мелиссу на руки без всякого предупреждения.

Она перепуганно ойкнула, а потом так возмущённо посмотрела на меня, что я на миг подумал: ещё чуть-чуть, и получу её любимой сковородкой по голове. Поэтому поспешил пояснить:

— Так будет быстрее. И тебе легче. Мы понесём тебя по очереди.

— Верно, — кивнул Дейтар и пошёл первым.

Мелисса зло засопела, но промолчала.

Моя ж лапонька.

Я шагал по скалам, прижимая Мелиссу к себе так, будто она была самым дорогим, что у меня было. Её тело оказалось удивительно тёплым и мягким, пахло чем-то свежим, удивительно притягательным, и от этого во мне вспыхивало совершенно неуместное в данной ситуации желание.

Каждое ее действие отзывалось во мне — я чувствовал, как её сердце бешено колотится, как она крепче вцепляется в мою шею, и это сводило меня с ума. Хотелось прижать её ещё сильнее, дольше не отпускать.

Я мотнул головой, отгоняя мысли, — сейчас не время. Но тело предательски горело, и я ловил себя на том, что двигаюсь чуть медленнее, чем мог бы, лишь бы подольше ощущать её рядом.

Скалы оказались коварными, ноги скользили по влажным камням, и только это помогало держать голову холодной. Мелисса же молчала, прижимая к груди свою сковородку и кабачок, а я украдкой усмехнулся.

Моя упрямая, но до безумия желанная девочка.

Мелисса

Наверное, я устала.

Иначе чем ещё можно было объяснить то, что, как я ни старалась изобразить из себя обиженную бубу, у меня ничего не получалось.

До безумия хотелось плюнуть на всё, довериться этим крепким и в то же время нежным объятиям, зарыться носом в сорочку Нивариса, вдыхая его терпкий, чуть горьковатый, словно кофе, аромат и забыть про всё на свете.

А ещё — пройтись шаловливыми пальчиками по крепким мышцам, скользнуть под ткань рубашки…

Нет-нет-нет. Что-то ты не о том думаешь, Мелисочка.

К счастью, мои мучения закончились до того, как я дала волю своим пальчикам.

Дейтар остановился, и Ниварис, не опуская меня на землю, передал меня ему на руки.

Я с облегчением выдохнула… а через каких-то пять минут поняла, что я набитая дура.

Вздохнула с облегчением? Думала, на ручках у Дейтара станет легче?

Ха! И ещё раз ха!

Чувствуя крепкие, мощные мышцы Дейтара, слыша стук его сердца и глубокое размеренное дыхание, я поплыла словно мороженка, самым натуральным образом теряя голову и чуть не начав мурчать, словно кошечка.

Спасло меня только то, что Дейтар, не отпуская меня, начал перескакивать с уступа на уступ, поднимаясь по скале. Я, уговаривая себя, что это я от страха, ткнулась носом в его рубашку и крепко зажмурилась.

— Всё, — услышала я хриплый шёпот Дейтара у самого уха, — можно уже не бояться. Мы на месте.

Мне показалось или он легко, почти невесомо коснулся губами моего виска?

Пока я пыталась понять, что произошло, Дейтар поставил меня на ноги.

Мы были в пещере. Но, в отличие от предыдущей, эта не уходила вглубь тёмным туннелем, а заканчивалась стеной всего в паре метров.

— То есть мы прямо из этой пещеры перенесёмся в нужное место? — поспешила я уточнить у Дейтара.

— Да, — кивнул он, — но придётся немного подождать. Мой резерв восстановился достаточно, чтобы открыть портал, но я не уверен, что у меня хватит сил удержать его долго. Нужно ещё часа два-три.

— А тем временем окончательно стемнеет, — продолжил Ниварис, забираясь в пещеру следом за нами. — Что не очень хорошо.

Дейтар в ответ нахмурился, но мне показалось, что Ниварис что-то не договаривает.

— У тебя есть предложение? — спросила я, решив проверить свою догадку.

— Да, — кивнул Ниварис, и я тут же почувствовала, как моя пятая точка отчаянно сжалась.

Ниварис смотрел прямо, открыто, но я всё равно была уверена: подвох где-то рядом.

— Связь с истинной парой очень сильно влияет на магический резерв.

— Я не собираюсь ничего делать! — выпалила я раньше, чем он успел договорить.

Вот же хитрец. Выбрал же момент!

Внутри всё кипело от возмущения, а руки так и чесались ухватиться покрепче за сковородку.

И вообще. Почему это Дейтару я уже два раза отвесила по голове, а Ниварису ещё ни разу не досталось?

— Просто поцелуй, — невозмутимо продолжил Ниварис и даже выставил руки вперёд ладонями, словно разговаривал с диким зверем.

Чёрт.

Стало немного стыдно.

А ещё я поняла, что своими криками и размахиванием сковородкой именно сейчас напоминаю мокрого, задиристого воробья.

Вот же ж…

— И я не прошу, чтобы ты целовала меня, — совсем уж неожиданно добавил Ниварис. — Я прошу тебя поцеловать Дейтара. Просто чтобы ускорить процесс. Всего лишь один единственный поцелуй. И всё.

Я повернулась к Дейтару.

— Ты вовсе не обязана это делать, — тут же произнёс он, так же, как и Ниварис, выставив ладони вперёд. — Мы можем просто подождать пару часов.

Сговорились они, что ли?

Я резко выдохнула.

Нет, не сговаривались. Просто Ниварис, как всегда, действует в своей игриво-провокационной манере. А вот Дейтар… он себе такого не позволит.

— Но это действительно поможет? — решилась я спросить прямо.

— Да, — Дейтар тут же опустил руки. — Но я не хотел бы, чтобы ты делала что-то против своей воли. Это неправильно.

Я задумалась.

А так ли уж неправильно? И так ли уж против моей воли?

Ведь всего каких-то пять минут назад я нежилась в его объятиях, а теперь истерю, как ненормальная.

Так что ответь себе честно, Мелисочка: хочешь ты поцеловать этого мужчину или нет?

Врать не имело смысла.

Я не была готова к каким-то серьёзным отношениям — ни с Дейтаром, ни с Ниварисом. Но от поцелуя бы не отказалась. Просто хотя бы для того, чтобы ещё раз ощутить крепкие объятия, услышать биение его сердца и сорвать с его губ хриплый вдох.

— Мы можем… — начал Дейтар, но я резко перебила его:

— Нет!

Дейтар удивлённо замер, и я продолжила:

— Пусть будет поцелуй.

Я не дала ему времени на раздумья или очередную попытку «спасти положение». Сама шагнула к Дейтару, сунула сковороду подмышку, резко ухватилась за его рубашку и, дёрнув, заставила наклониться ко мне.

Прежде чем Дейтар успел что-то сказать, я впилась в его губы.

Не робко, даже слишком грубо и дерзко в своей совершенно неожиданной для самой себя решительности.

Он будто только этого и ждал — ответил мгновенно, жадно, так, что у меня в груди всё оборвалось. Его ладони сомкнулись на моей талии и тут же скользнули ниже, к бёдрам, притягивая ближе. Я почувствовала, как мышцы его тела напряглись, будто в нём боролось желание и остатки самоконтроля.

Губы Дейтара оказались горячими, требовательными, язык дерзко прорывался в мой рот, и я застонала, забыв обо всём. Жар стремительно разлился по телу, в животе закрутилась тугая спираль. Я вцепилась пальцами в его рубашку, потом не выдержала — скользнула под ткань, чувствуя под ладонями обжигающе горячую кожу и твёрдость мышц пресса.

Ноги предательски ослабли, я почти повисла у него на руках. Дейтар подхватил меня без труда, прижимая так, что между нами не осталось ни капли воздуха. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, слышала его тяжёлый хриплый вдох. От этой близости во мне всё дрожало, разрывалось между страхом и безумным, жгучим «хочу».

Я отстранилась только потому, что просто не хватало воздуха. Губы горели, дыхание сбивалось, а тело словно жило отдельно, требуя продолжения. Щёки пылали, колени подгибались, и я едва не упала обратно в его объятия.

Дейтар смотрел так, будто мир вокруг перестал существовать. Голос его сорвался, когда он выдохнул моё имя:

— Мелисса…

Я же стояла не в силах выровнять дыхание, казалось, ещё мгновение — и я просто упаду.

Но мне не дали.

Ниварис, про которого я в безумстве поцелуя с Дейтаром совершенно забыла, всё это время был рядом и, стоило мне сделать шаг назад, тут же подхватил меня на руки.

— Ну вот и замечательно, — хрипло проговорил он, прижимая меня к себе. — А теперь портал.

О, Господи!

Он ведь всё видел.

Меня словно обдало ледяной водой. Горячее пламя поцелуя ещё тлело в груди, губы горели, тело дрожало от желания, а к этому добавилась острая, удушающая волна стыда.

Я так старалась держать себя в руках. Думала, что смогу. Что буду той самой умненькой, благоразумной Мелиссочкой из университета, которая могла одним только взглядом поставить на место любого нахала.

А на деле — растаяла, как глупая девчонка, стоило Дейтару только дотронуться до меня.

Я вжалась лицом в плечо Нивариса, лишь бы не видеть его взгляда.

Но от этого стало только хуже — его тело оказалось ещё более крепким и горячим, чем я помнила, а руки держали так уверенно, что у меня внутри всё предательски сжалось.

Щёки горели, сердце колотилось так сильно, что я была уверена — он это чувствует.

«Он всё видел… он всё понял…» — бешено крутилось в голове.

Я с силой зажмурилась и вцепилась в его рубашку, надеясь хотя бы так спрятать дрожь. Но внутри всё равно кипело: стыд, смущение, обида на саму себя и… ещё кое-что, о чем я боялась даже подумать.

Мелисса

Я почувствовала, как Ниварис сделал шаг вперёд.

В тот же миг меня окатило волной тёплого воздуха, словно мы прошли через двери супермаркета с тепловой завесой, а когда я открыла глаза, оказалось, что мы стоим в совершенно другом месте.

Так… Это я что, переход через портал пропустила?

От ёшечки-кошечки!

Я завертелась, с любопытством оглядываясь, и Ниварис тут же поставил меня на землю.

Ступни сразу утонули в мягком пружинистом ковре мха. Легкие тут же наполнились прохладным, влажным, густо пропитанный ароматом хвои вохдухом.

Солнце в этом месте уже скрылось за горизонтом, и в сероватых сумерках вокруг угадывались лишь силуэты деревьев — тёмные, высокие, они тесным кольцом окружали нас. А стоило мне прислушаться, и мир вокруг ожил: где-то поблизости журчал ручей, в ветвях над головой лениво шуршала листва, а из глубины леса доносилось пение птиц, будто вечерняя колыбельная.

Дейтар стоял впереди, спиной к нам, и что-то очень сосредоточенно делал. Я видела, как он водил руками в воздухе, словно играл на невидимом музыкальном инструменте. При этом от него исходило напряжение, будто он был высоковольтной линией.

В какой-то момент по воздуху перед Дейтаром пробежали золотистые искры, и всё пространство впереди изменилось. Ещё миг назад там был сплошной лес, бурелом, через который ни один нормальный человек не полезет. А теперь — аккуратная полянка, а на ней небольшой деревянный домик. К нему вела дорожка, начинавшаяся ровно от того места, где стоял Дейтар.

— Прошу, — с улыбкой повернулся он к нам, протягивая руку в направлении домика.

Но первым вперед по дорожке рванул кабачок!

Всё это время он сидел смирно, как говорится — тише воды, ниже травы, устроившись в кармане моих чрезмерно объёмных брюк. А тут вдруг выскочил, и помчался как угорелый.

Наверное, бедняга устал путешествовать.

Я направилась к домику следом за кабачком, Дейтар с Ниварисом пошли за мной.

Поднялась по узкой каменной лестнице, осторожно проведя ладонью по гладким, чуть тёплым перилам. Дерево под пальцами было удивительно приятным — словно хранило тепло рук тех, кто держался за него раньше. Сделав последний шаг, я толкнула дверь и вошла внутрь.

Передо мной открылась просторная комната. Холлом её язык не повернулся бы назвать: потолки низковаты, да и обстановка совсем не парадная. Но зато в ней было столько уюта, что аж сердце защемило.

Большой деревянный стол с лавками, камин с широкой лежанкой, устланной шкурами, — всё это будто приглашало сразу плюхнуться, скинуть обувь и, наконец, спокойно выдохнуть.

В углу ютилась кухонная зона: крошечный стол, умывальник и невысокий шкафчик. Дальше виднелись три двери — каждая манила, обещая за собой что-то своё, будто киндер-сюрприз. Точно знаешь, что там что-то есть, но пока не откроешь, — не узнаешь.

Я осторожно сделала несколько шагов в глубь комнаты. Под ногами мягко пружинили шкуры зверей, стены тоже были ими украшены. Но когда мой взгляд зацепился за чучела голов зверей, у меня по коже побежали мурашки. Казалось, будто стеклянные глаза животных следят за каждым моим движением.

И всё равно… в этом странном доме меня не отпускало ощущение сказки. Будто я случайно шагнула в старую книгу о рыцарях и лесных охотниках, где за каждым углом может притаиться чудо.

— Я люблю это место, — услышала я за спиной голос Дейтара.

Обернулась и увидела, что он действительно подошёл ближе. Ниварис стоял чуть дальше, так же как и я внимательно осматриваясь.

— Здесь тихо, — продолжил Дейтар, — и если не знать дороги, то найти это место невозможно.

— Твоё маленькое убежище? — я не сдержала улыбки.

Дейтар тоже улыбнулся и кивнул.

— Да. Я сам построил этот дом и защиту для него. Хочешь, покажу, что здесь есть?

— Хочу, — тихо ответила я.

Мне действительно было интересно, что скрывается за этими стенами. Ведь если Дейтар говорил правду, а иначе и быть не могло, то дом в какой-то степени был отражением его внутреннего мира. И шкуры, и даже чучела животных, которые вначале меня испугали, — всё это было частичкой его самого.

— Здесь спальня, — Дейтар толкнул первую дверь и пропустил меня вперёд. — Она небольшая, ведь мне одному много не нужно.

Я огляделась. Спальня и правда оказалась маленькой по сравнению с первой комнатой, и выглядела довольно аскетично. Простая неширокая кровать, шкаф, высокое узкое зеркало на подставке и небольшая тумбочка. Ничего лишнего — только то, что нужно, чтобы уснуть после тяжёлого дня.

Но при этом мне почему-то казалось, что спать здесь должно быть очень удобно. Матрас выглядел не жёстким и не чрезмерно мягким, а именно таким, чтобы позвоночник хорошо вытягивался и тот, кто просыпается утром, чувствовал себя свежим и отдохнувшим.

— Дальше ванная, — сказал Дейтар, отступая от двери и давая мне пройти к следующей.

А вот ванная была уже куда роскошнее. По размеру она не уступала спальне и хоть отделана была не мрамором, а простым деревом, чувствовалось, что всё продумано до мелочей. Огромная кадка вместо ванны, в которой спокойно могли бы разместиться человек пять. Небольшая печь, превращавшая помещение в баню. Стопки полотенец и множество пузырьков на полках.

— Дальше кабинет, — продолжил Дейтар, и мы вошли в последнюю, третью дверь.

Здесь царила настоящая роскошь. Огромный рабочий стол — явно не из простой сосны или дуба. Широкое кожаное кресло. Массивный диван, заваленный шкурами. Стены были обиты резными дубовыми панелями, на окнах висели тяжёлые шторы. И, конечно же, шкафы с книгами — огромные фолианты в кожаных переплётах, украшенные золочёными чеканными вставками и драгоценными камнями.

— А что это за книги? — я подошла ближе, но открыть шкафы и взять книги в руки не решилась. Слишком уж дорого они выглядели.

— Моя коллекция, — с явной гордостью в голосе произнёс Дейтар. — Полное собрание энциклопедии Маргнеуса Дарванийского.

— Ого, — Ниварис заглянул в кабинет и присвистнул. — Настоящие рукописи самого Маргнеуса? Как тебе удалось их собрать?

Дейтар улыбнулся:

— Скажем так, это было очень непросто.

— А кто он, этот Маргнеус? — повернулась я к Дейтару.

Мне было безумно интересно, почему именно эти книги он считал своей коллекцией. Но ответил за него Ниварис:

— Маргнеус считается основоположником магических наук. Именно он перевёл магию из шаманских наивных практик в чётко структурированную систему. Он же основал первую магическую академию. Многие архимаги до сих пор опираются в своих исследованиях на его труды. Хотя я слышал байку, что он до сих пор живёт себе спокойненько где-то в горах.

— Кто знает, — многозначительно пожал плечами Дейтар. — С Маргнеусом ни в чём нельзя быть уверенным. Он был настоящим гением и заядлым шутником.

Я хотела в ответ пошутить, что если уж с этим магом нельзя быть абсолютно уверенной и он до сих пор жив, то может быть Дейтар и есть он. Но в этот момент мой желудок совершенно некстати заурчал.

— А ведь и правда, — Ниварис покосился на Дейтара, — поесть совсем не помешало бы.

— В шкафчике есть крупы и мука. А мясо сейчас будет.

С этими словами Дейтар развернулся и направился к выходу.

— Только не выходите за пределы поляны, — крикнул он нам уже из-за дверей. — Охранный контур стоит по самому краю.

— Куда это он? — я ошеломлённо посмотрела на Нивариса.

— Судя по всему, на охоту, — пробормотал тот, так же растерянно глядя вслед дракону.

Ниварис повернулся ко мне и продолжил:

— Ну что, давай вернёмся в комнату и посмотрим, что тут у нас есть из продуктов.

Я кивнула, и мы вместе подошли к небольшому шкафчику рядом с умывальником.

Дверца открылась с лёгким скрипом, и внутри действительно нашлось кое-что съестное: большой мешочек с мукой, несколько поменьше с крупами, соль, сахар и целая россыпь разных специй в крошечных глиняных баночках.

Я посмотрела на всё это и растерянно вздохнула:

— На острове я страдала без муки и круп, зато была с овощами. А теперь у меня есть мука и крупы, но нет овощей.

Позади вдруг что-то грохнуло.

Мы с Ниварисом синхронно обернулись и увидели… кабачок. Точнее, как маленький зелёный хитрец в панике носился по комнате, будто я опять собиралась его жарить. Он то кидался к двери, то в угол, потом обратно, явно пытаясь найти хоть какую-нибудь щёлку, чтобы спрятаться.

— Да чтоб тебя дождь намочил! — выдохнула я и кинулась к несчастному кабачку.

Тот метался по комнате, как угорелый, отчаянно тыкаясь во все щели и углы, забираясь под шкуры и пытаясь забаррикадироваться перевернутыми стульями. Я ухватила его на лету и прижала к себе, стараясь, чтобы голос звучал максимально ласково и успокаивающе:

— Тише-тише, мой хороший, никто тебя и пальцем не тронет. Слышишь? Никто. Ни я, ни Ниварис, ни даже Дейтар в жизни больше не возьмём в рот ни одного блюда, где будет кабачок. Клянусь, ты у нас единственный и неприкосновенный!

Кабачок дрожал в моих руках, но постепенно перестал дёргаться, только тяжело вздохнул (ну или мне показалось, что это был вздох).

Я ещё немного погладила его по гладкому зелёному бочку и осторожно поставила на лежанку камина.

Убедившись, что кабачок больше не паникует я вернулась к шкафчику и снова окинула взглядом его содержимое.

— Ну… если Дейтар вернётся с чем-нибудь мясным, — пробормотала я, — то было бы неплохо приготовить что-то вроде хлеба. Но здесь нет духовки, в которой можно было бы его испечь.

— А вот тут ты ошибаешься, — с торжеством перебил меня Ниварис и гордо ткнул пальцем в сторону камина. — Я знаю, как печь лепёшки прямо в камине!

Он выдержал паузу, явно ожидая моего восхищения, но потом смущённо почесал затылок и добавил уже тише:

— Правда… тесто я делать не умею.

— Тогда, — решительно заявила я, закатав рукава, — вариантов у нас немного. Будем готовить то тесто, какое получится.

— Звучит обнадёживающе, — усмехнулся Ниварис.

— Ага. А теперь марш искать сито, скалку и вообще нужно знать какая тут есть посуда. И найди куда воды набрать.

Ниварис пожал плечами, но покорно отправился рыться в другой шкафчик. Там и правда нашлась посуда, причём довольно приличная: миски, половники, какие-то деревянные ложки. Он даже кружку прихватил, в которую набрал воды из уже знакомого мне водяного артефакта.

Я тем временем просеяла муку горкой прямо на стол, добавила щепотку соли и немного масла. Начала вымешивать… и тут за моей спиной раздалось бодрое:

— Давай я попробую!

Ну ладно, думаю. Пусть попробует. Я уступила Ниварису место, отряхивая руки о фартук (которого, к сожалению, у меня не было).

И вот тут началось веселье.

Тесто мгновенно облепило пальцы Нивариса и никак не хотело с них слезать. Он отдёргивал руку, а липкая масса тянулась за ней, как паутина.

— Это нормально? Так и должно быть? — с подозрением спросил он, тряся рукой.

— Да ты его не рви, а меси! — я прыснула со смеху и кинулась на помощь.

В итоге через пару минут мы оба стояли перепачканные по самые уши: я вся в муке, на щеке клейкая лепёшка теста, а у Нивариса волосы подозрительно побелели, будто он только что состарился на лет пятьдесят.

— Ну ты хоть в глаза мне мукой не сыпь, — попыталась я вытереть лицо и только ещё больше размазала всё по щеке.

Ниварис протянул руку, чтобы стереть это безобразие, и замер.

Я тоже замерла.

Как я успела оказаться в его объятьях? И… так близко.

Слишком близко.

Я слышала, как бешено бьётся его сердце. И отчётливо видела, как его взгляд скользнул к моим губам.

Я растерялась.

А он тихо, почти шёпотом, произнёс:

— А ведь за тобой должок. Мой резерв так и не восстановился.

Я возмущенно открыла рот, собираясь сказать, что вообще-то ничего ему не обещала, но сказать хоть что-то не успела.

Ниварис, шумно выдохнув, накрыл мои губы своими.

Нежность.

Ни тени привычного сметающего все на своей пути нажима, ни привычной провокации — только нежность, от которой у меня перехватило дыхание.

Я ожидала штурма, напора, словно урагана, но вместо этого меня захлестнул океан тихого, тёплого чувства. Поцелуй Нивариса был осторожным, трепетным, и именно это окончательно выбило у меня из-под ног почву.

Я ощутила, как его ладонь скользнула мне на талию, едва касаясь, будто он боялся сжать сильнее и спугнуть. Тепло его пальцев жгло сквозь ткань.

По моей коже пробежал табун мурашек, а сердце заколотилось, что сумасшедшее.

Губы Нивариса легко касались моих, но в этом движении было столько чарующей чувственности, что у меня закружилась голова.

Его дыхание касалось моего лица, и я сама, неосознанно, подалась ближе, позволяя поцелую углубиться.

Я чувствовала вкус его губ — тёплых, мягких, с лёгкой терпкой горчинкой, будто дорогого вина. Они скользили по моим губам так медленно и осторожно, что от этого внутри всё сжималось, а дыхание сбивалось в рваные вдохи.

Его язык едва коснулся моего, и это лёгкое прикосновение оказалось сильнее любого напора — меня пронзила горячая волна, пробежавшая от губ вниз по шее, расплавляя грудь и живот. Я дрожала, будто от лихорадки, и не могла оторваться.

Я ощущала, как губы Нивариса то ласково прикусывают мою нижнюю губу, то мягко втягивают её, играют, обжигают меня, заставляя отвечать всё смелее. Он целовал меня так, будто читал моё тело кончиками губ и языка, и я таяла в его руках.

Я прижималась к его груди, чувствовала, как бешено колотится его сердце в унисон с моим. Ладонь, скользнувшая с моей талии чуть ниже, обжигала через ткань, и я сама, неосознанно, подалась ближе, почти прильнула всем телом, вдыхая его вкус и тепло.

Мир исчез. Остались только его губы, горячее дыхание и ощущение, будто меня медленно, но неотвратимо затягивало в омут желания, из которого я уже не хочу выбираться.

Ниварис сам разорвал поцелуй, едва заметно коснувшись губами уголка моих губ, словно ставя мягкую точку. Его затуманенный взгляд задержался на мне, но я не выдержала и опустила глаза.

— Давай… давай лучше я сама замешу тесто, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар.

Сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в висках. В голове — сплошной туман, мысли метались, путались, и я не знала, что делать дальше, куда себя деть. Поэтому уцепилась за единственное, что могло вернуть мне равновесие, — за тесто.

Я торопливо принялась месить его, сосредотачиваясь на каждом движении рук, будто от этого зависела моя жизнь. Пальцы вязли в мягкой, тёплой массе, и ритм замеса постепенно помогал успокоиться, хотя сердце всё равно не хотело слушаться и продолжало колотиться в груди, как безумное.

Когда тесто наконец стало гладким и упругим, я выдохнула, но все еще не решаясь встретиться взглядом с Ниварисом, тихо спросила:

— Что дальше?

Ниварис чуть улыбнулся, и его голос прозвучал спокойно, почти буднично:

— Теперь нужно сделать лепёшки и прилепить их к внутренней стенке камина. Я притушу огонь, чтобы они не сгорели, а тепло камня их испечёт.

Он уже двинулся к очагу, а я всё ещё не могла отделаться от ощущения его губ на своих — мягких, тёплых, настойчиво-нежных.

Дейтар

Мне удалось поймать довольно большую марзанку, но прежде чем нести её Мелиссе, я решил сначала полностью её ощипать и выпотрошить. Всё же марзанка хоть и имеет очень нежное, вкусное мясо, но вид имеет ещё тот.

А вдруг Мелисса испугается, увидев птицу с шипами? Я же не знаю, есть ли в её мире подобные экземпляры.

Пока я общипывал тушку, приметил куст малины. Вспомнил, с каким видом Ниварис преподносил Мелиссе клубнику, и решил повторить его фокус. Заодно и пару клубней раздаолы нашёл — запечь их в камине и будет прекрасный гарнир.

К домику я возвращался как настоящий герой: в одной руке тушка марзанки и клубни раздаолы, в другой — большой лист лопуха, свернутый конусом с малиной.

Но стоило переступить охранный контур, как в нос ударил невероятный аромат чего-то мучного. Похоже, Ниварис с Мелиссой не теряли время зря.

А вот когда я, открыв дверь, переступил порог, сразу ощутил совсем другой запах.

Возбуждение.

Причём и Мелиссы, и Нивариса.

Они оба возились у камина, вытаскивая из него одну лепёшку за другой. Внешне всё выглядело прилично: Ниварис шутил, а Мелисса отмахивалась.

Но запах-то был.

И между ними точно что-то произошло.

Не секс, нет — для этого аромат был слишком лёгким. А вот поцелуй вполне.

— Ого, какой гусь! — воскликнула Мелисса, обернувшись. — А как мы его приготовим?

— Кажется, это не совсем гусь, — Ниварис отлепил от стенки камина последнюю лепёшку и положил её на блюдо, которое держала Мелисса. — Больше похоже на марзанку.

— Так и есть, — кивнул я, направляясь к шкафчику с продуктами. — А приготовим мы её в камине на вертеле. Надо только натереть солью и специями.

— Ух ты! — Мелисса поставила блюдо с лепёшками на стол и тут же подскочила ко мне. — Никогда не ела птицу целиком, запечённую на огне. Только из духовки. А это что?

— Это раздаола, — пояснил я, кидая клубни в мойку. — Ниварис их сейчас подготовит, и мы запечём их вместе с марзанкой. А это тебе, — я протянул Мелиссе лопух с малиной.

— Ой… — Мелисса прижала руки к груди и соблазнительно закусила губу. — Наверное, не стоило.

— Что значит — не стоило? — не понял я её реакции.

Она что, стесняется?

— Ещё как стоило! — продолжил я, совсем не желая, чтобы моя девочка стеснялась моих подарков. — Для тебя всё самое лучшее! Поверь, что мне, что Ниварису хочется радовать тебя каждую секунду и точно не хочется слышать отказа.

— Просто… — Мелисса подняла на меня свои невероятные глаза-озёра. — Мне немножко неловко. Вы так стараетесь.

— О, — Ниварис подошёл ближе и принялся мыть раздаолу. — Не волнуйся. Мы сделаем всё, чтобы ты избавилась от совершенно ненужной тебе скромности.

Щёки Мелиссы тут же вспыхнули, и только тогда я понял, насколько двусмысленно прозвучали слова Нивариса. Впрочем, в этом был весь он.

Мелисса мигом выхватила из моих рук лопух с малиной и помчалась к камину.

Ниварис на мой укоризненный взгляд лишь пожал плечами — мол, а что тут такого? Он ведь правду сказал.

Говорить что-то ещё не имело смысла, и я вернулся к марзанке. Всё же ночь давно уже вступила в свои права, а мы так и не поужинали.

Пока птица готовилась, разговор дальше не шёл. И за ужином мы ели молча.

Мелисса пыталась нахваливать птицу — и было за что, — но я видел, что сама она еле шевелила челюстями и отчаянно боролась с тем, чтобы не уснуть прямо с лапкой марзанки в руке.

Поэтому я не стал особенно увиливать и прямо сказал, что Мелисса будет спать в спальне, а мы уж с Ниварисом разберёмся, кто где. Ведь что на каминной лежанке вполне можно спать, что в кабинете достаточно широкий и мягкий диван.

Мелисса с благодарностью кивнула. Шмыгнула в ванную, а спустя каких-то пять минут так же тихо шмыгнула в спальню.

— Спокойной ночи, — пожелала она нам уже из-за двери.

— Спокойной ночи, — в один голос ответили мы и переглянулись.

Ведь что я, что Ниварис — мы оба слишком хорошо понимали: нам до сна ещё далеко.

И всё же…

Я слышал, как выровнялось дыхание Мелиссы, когда она лёгла и укрылась одеялом. Она не могла слышать нашего разговора — мы с Ниварисом могли говорить совершенно открыто, — но что-то мешало нам обоим.

— Я связался с отцом, — решил я начать издалека. — Наши дела плохи. Скаверис удвоил награду, а объявления о розыске Мелиссы висят чуть ли не на каждом заборе. Мало того, к слепку её ауры добавили портрет, так что теперь к её поиску присоединились и обычные люди. Про нас же с тобой — пока полная тишина. Словно мы как были на острове, так и сидим там.

Ниварис задумчиво кивнул, а затем, совершенно неожиданно, произнёс:

— Ты ведь понял, что я поцеловал Мелиссу, пока тебя здесь не было?

— Это ты к чему? — решил я уточнить. Вообще — не уточнить: я не хотел отвечать на этот вопрос.

— Не увиливай, — Ниварис повернулся ко мне. — Ты всегда говорил прямо и честно. Вот и ответь именно так.

— Да, понял, — процедил я сквозь зубы.

Как-то по-другому я представлял себе этот разговор.

— И что ты почувствовал? — всё так же серьёзно, без грамма улыбки, продолжил Ниварис.

Обычно это я так допытывался у Нивариса правды, и быть на его месте мне совсем не нравилось.

— К чему этот вопрос? — зло огрызнулся я на друга, хотя раньше никогда не позволял себе подобного. — Сейчас нам надо думать о том, как спасти Мелиссу, а ты спрашиваешь меня, готов ли я придушить тебя из-за ревности к ней.

— Да, — Ниварис сухо сглотнул, продолжая буравить меня взглядом. — Именно это я и хочу узнать прямо сейчас. Готов ли ты придушить меня за то, что я целовал Мелиссу? И пока ты не ответишь на этот вопрос, дальше мы ни о чём говорить не будем.

Я смотрел на Нивариса и никак не мог понять, что с ним происходит.

Таким серьёзным и сосредоточенным я его никогда не видел. И столь упрямо стоящим на своём — тоже нет. Он словно стал совершенно другим.

Я не просто почувствовал себя не в своей тарелке. Я испугался. За него. За Мелиссу. За себя. За нас.

— Хорошо, — медленно и глубоко выдохнул я. — Я сразу не ответил на твой вопрос не потому, что разозлился, хотя это было бы логично. Просто…

Я сделал ещё один глубокий вдох, стараясь как можно лучше подобрать слова.

— Когда я зашёл, я сразу почувствовал запах — и твоего, и Мелиссы возбуждения. Увидел, как вы вдвоём хлопочете возле камина, как Мелисса улыбается тебе. Это не разозлило меня. Я не почувствовал желания схватить Мелиссу, спрятать, а тебя разорвать на куски. Я… я захотел оказаться на твоём месте. Я ощутил зависть.

Ниварис молча кивнул и отвернулся к камину.

Он думал. Принимал какое-то своё, очень важное для него решение. И я решил не мешать.

— Ты когда-нибудь слышал об острове Вирга? — вдруг спросил Ниварис.

— Конечно, — ответил я, всё так же не улавливая хода мыслей друга. — Весьма богатый край, известный своими уникальными артефактами и…

Я замер, уставившись на Нивариса.

Ведь остров Вирга был известен не только артефактами.

— Мелисса не сможет сделать выбор, — продолжил он тихо. — Ей проще будет отказаться от нас обоих, чем выбрать кого-то одного, отправив другого на погибель. Я видел, как она смотрит на тебя. Слышал, как стучало её сердце там, в пещере. Но и ко мне она не равнодушна. А самое главное: в одиночку мы не сможем противостоять Скаверису.

— А священной истинная пара становится лишь тогда, когда союз заключён и подтверждён, — устало откинулся я на спинку лавки.

То, что предлагал Ниварис, было безумием. Но я не был уверен, что существует решение лучше этого.

А еще было совершенно неизвестно как на подобное предложение отреагирует Мелисса.

Мелисса

Проснувшись, я сладко потянулась, наблюдая, как лучи солнца играют на моих пальчиках.

Похоже, сегодня будет замечательный день.

Во всяком случае, мне очень хотелось верить, что сегодня к нам никто не заявится в гости, и мне не придётся снова бежать или прятаться в пещере, переживая, целы ли мои драконы.

Кабачок сладко спал на соседней подушке, но на этот раз я не стала его будить. Всё же за вчера он набегался и напереживался не меньше, чем я.

Соскочив с кровати и наскоро одевшись, я направилась к двери. Осторожно приоткрыла её — и чуть не застонала от аромата, ударившего в нос.

Булочки с корицей!

О, боже, неужели это действительно они?

Я распахнула дверь шире, сделала шаг вперёд и тут же убедилась: мой нос меня не подвёл.

На столе, на большом блюде лежала целая гора булочек, а рядом стояла чашка, от которой шёл пар.

— Дейтар? Ниварис? — позвала я драконов, но ответом мне была тишина.

Их нет?..

Подойдя ближе к столу, я заметила записку, лежащую рядом с блюдом:

Доброе утро, Мелисса. Не переживай, пожалуйста, мы скоро вернёмся.

Приятного аппетита.

Мы поставили на дом дополнительную защиту, так что лучше тебе не выходить на улицу.

Твои Дейтар и Ниварис.

Твои…

Последнее слово настолько выбило меня из колеи, что я просто зависла, забыв и про булочки, и про чай, и вообще про всё на свете.

Твои…

От резкого тычка в бок я пошатнулась и чуть не ввалилась лицом в булочки, но вовремя успела выставить руки вперёд.

Оглянулась — и увидела Кабачка, который как раз заскакивал на стол.

Похоже, его пинок был проявлением обиды за то, что я не разбудила его, и он чуть не проспал всё самое интересное.

Во всяком случае, Кабачок с весьма умным видом обошёл блюдо с булочками, ткнулся в чашку с горячим чаем, тут же отскочил, тряся бочками, словно отфыркивался, и сунулся к записке.

Не знаю, умел ли Кабачок читать, но рассматривал бумажку он довольно долго. Потом снова фыркнул (как я поняла, что это именно фырканье — сама не знаю) и поскакал к двери ванной.

Провожая его взглядом, я заметила ещё один сюрприз от драконов.

На лавке лежало платье — небесно-голубое, с глубоким вырезом и кружевом, поблёскивающим драгоценными камнями.

Вообще-то, в своей земной жизни я не любила платья и носила их очень редко. Но это… это было каким-то особенным. Словно, взглянув на него, я сразу почувствовала — моё.

Подхватив платье, я бросилась к двери ванной и затарабанила по ней:

— Кабачок! — загорланила я, не в силах сдержать нетерпение. — Ты здесь не один! Ну-ка, освобождай ванную!

Кабачок вышел не сразу.

Минут пять я нетерпеливо топталась под дверью, пока этот гад соизволил открыть.

Вышел весь мокрый и до чертиков недовольный.

Фыркнул (да-да, опять беззвучно, но весьма эмоционально) и поскакал к булочкам — будто действительно собирался есть их, запивая чаем.

Не сдержав смеха, я кинулась в ванную.

Душ принимала впопыхах, так же поспешно расчёсывалась, а потом надела платье — и замерла, не веря своим глазам.

Я врала. Я не не любила платья. Просто считала, что они мне не шли. Ведь я была невысокого роста, а в платьях казалась ещё меньше.

Но это… даже без туфель на каблуке оно выглядело невероятно.

Ткань мягко скользила по коже, как капля воды по тонкой веточке. Шёлк лежал идеально — будто соткан именно под мои формы, подчёркивая талию, изгибы бёдер, линию плеч.

Платье было небесно-голубого цвета, лёгкого и глубокого одновременно — словно оно вобрало в себя оттенки утреннего неба над морем.

От талии к подолу ткань переходила в плавные волны, и каждый мой шаг заставлял их колыхаться, словно ткань жила своей собственной жизнью.

Белое кружево оплетало вырез и рукава, сплетаясь в тонкие узоры, похожие на ледяные кристаллы. В каждом завитке сверкали мелкие драгоценные камни — сапфиры и прозрачные кристаллы, улавливающие свет так, что платье будто светилось изнутри.

Я повернулась к зеркалу — и задержала дыхание.

Будто это отражение принадлежало не мне, а кому-то другому. Женщине из старинной сказки, нежной и хрупкой, но в то же время сияющей какой-то внутренней силой.

Я подняла руку — и шёлк тихо зашуршал, словно легкое дуновение ветерка.

Камни на кружеве вспыхнули в солнечном свете, заиграли сотнями крошечных радуг, и от этого зрелища у меня закружилась голова.

Я… красивая.

Такой я себя не видела никогда.

В комнату я возвращалась, чувствуя себя королевой. Плечи сами расправлялись, а голову хотелось держать подчеркнуто высоко.

И чай с булочками я пила так, словно находилась на каком-то очень важном приёме.

Кабачок с меня хихикал, но я не обращала на него внимания.

Мне нравилось то, как я сейчас выглядела, как себя чувствовала, и хотелось продлить это ощущение как можно дольше.

Но чай быстро закончился, а мои драконы всё не возвращались.

Мне бы, наверное, стоило забеспокоиться, но я каким-то невероятным шестым чувством ощущала, что с ними всё в порядке.

А ещё у меня было странное чувство, будто мне готовят какой-то сюрприз.

Или это у меня после булочек и платья воображение разыгралось?

Не слишком ли много чудес на одну меня?

Желая отвлечься от навязчивых мыслей, я решила немного почитать. Тем более, со слов Дейтара, у него была собрана целая энциклопедия об этом мире — а где ещё узнаешь о нём больше, как не в таком сборнике?

Зайдя в кабинет, я открыла шкаф, взяла первую попавшуюся под руку книгу, устроилась на мягком диване и собралась погрузиться в чтение.

Я раскрыла книгу где-то посередине, ничего особенного не ожидая, но тут же закашлялась, прочитав название статьи: «Истинные пары».

Вот и не верь после этого в случайные совпадения.

В первый момент мне захотелось захлопнуть книгу и взять другую, но я заставила себя остановиться.

Хоть я по-прежнему не верила, что магия может заставить человека по-настоящему полюбить, знать, чем ещё опасна эта связь, было весьма полезно.

Читать иномирный текст было непросто.

Причиной были не буквы — к ним я привыкла быстро, — а слова, у которых не было земных аналогов.

А когда автор начинал использовать магические термины, о которых я не имела даже смутного представления, я и вовсе впадала в ступор.

И всё же кое-что я поняла.

Открытий оказалось два.

Первое — магия, как я и предполагала, не могла искусственно заставить человека полюбить. Её задачей было другое — свести тех, кто идеально подходил друг другу.

В миг первой встречи магия действительно вызывала у пары чувство эйфории, но дальше всё зависело уже не от неё.

Если оба в паре открывались навстречу друг другу, если между ними вспыхивала настоящая любовь, магия истинности укрепляла эту связь, создавая новые сплетения, которые, насколько я поняла, тысячекратно усиливали силу такой пары.

Но, согласно одной из версий автора, происходило это не потому, что магия давала любовь, а потому, что сама питалась ею. И именно настоящая любовь давала магии возможность выйти на совершенно другой, чуть ли не божественный уровень.

Я невольно улыбнулась, остановившись на этих словах.

Настоящая любовь и так была великим даром, а в этом мире к ней прилагался ещё и такой шикарный бонус.

Но моя радость была недолгой.

Уже в следующем абзаце автор рассказывал, что происходило, если один из пары отказывался от дара истинности.

И это было второе открытие.

Пугающе страшное.

Тот, кто отказывался, в чьей душе не возникало любви, жил дальше — спокойно, будто ничего не случилось, будто на его руке никогда не появлялась магическая вязь, которая постепенно исчезала.

А вот второй, тот, чьё сердце уже было приковано, умирал.

Медленно. Сначала — капля за каплей теряя магию, потом — физические силы, и в конце концов… жизнь.

Я опустила взгляд на свои татуировки на обеих руках и глухо сглотнула.

Выходило, что когда драконы предлагали мне выбрать одного из них, они на самом деле предлагали выбрать — для одного жизнь, а для другого смерть.

Мелисса

Я не прикрыла плотно дверь в кабинет, поэтому, когда вернулись Дейтар с Ниварисом, сразу услышала их голоса.

Спешно, словно маленькая воровка, я вернула книгу на место, но сразу выйти не решилась.

Нужно было поговорить с драконами. Обсудить, как быть и что делать дальше, — но я никак не могла собраться с духом.

Я отказалась от выбора на острове, потому что тогда не была готова принять ни одного из них.

Оба дракона были для меня чужими. Просто красивые мужчины, на которых можно было облизываться, но не больше.

Не моё. Не для меня.

А теперь всё изменилось.

Теперь я не могла выбрать между ними уже по совсем другой причине.

Когда я поцеловала Дейтара в пещере — это было, словно шаг в пропасть.

А поцелуй с Ниварисом… наоборот, как взлёт к небесам.

Они были разными — и внешне, и внутренне.

Дейтар и Ниварис были как небо и земля.

Дейтар — спокойный, уверенный.

И пусть именно ему чаще всех доставалось от моей сковородки, рядом с ним я чувствовала себя как за каменной стеной.

Ниварис — огонь. Буря эмоций, чувств и бешеной энергии. Он был как сама жизнь.

А я... я была между ними.

И как бы это ни звучало глупо, я уже не могла представить себя без них обоих.

— Мелисса, — услышала я голос Дейтара.

— Мы уже вернулись, — добавил Ниварис.

Тянуть дальше не имело смысла.

Резко выдохнув, я толкнула дверь кабинета.

Дейтар и Ниварис стояли у стола, но, заметив меня, оба застыли, словно громом поражённые.

В комнате повисла тишина.

Воздух сгустился и застыл, как бывает в миг перед самым началом грозы.

— Мелисса… — глухо сглотнув, произнёс Дейтар.

В его глазах полыхал самый настоящий огонь, а грудь мерно вздымалась, выдавая глубину дыхания.

— Ты невероятно красива, — с не меньшим восхищением выдохнул Ниварис.

В его голосе не было даже намёка на усмешку, а взгляд был таким же прожигающим, как у Дейтара.

Они действительно были поражены тем, как я выглядела.

Это было так необычно. Я ведь совсем не привыкла к подобным взглядам — на меня никто и никогда так не смотрел.

Нет, друзья говорили, что я симпатичная, и комплименты в мой адрес звучали не раз. Но всё это было как-то мимоходом, по привычке, простым желанием сделать мне приятное, без настоящего чувства.

Сейчас же я видела в глазах своих драконов чистый, неподдельный восторг.

Вот только воспоминание о только что прочитанном тут же накрыло меня волной — с отчаянием и ужасом от того, что может ждать нас впереди.

Дальше тянуть было нельзя.

Уж лучше выяснить всё прямо сейчас, чем каждую секунду вздрагивать от мысли, что может случиться с одним из них.

— Нам нужно поговорить, — произнесла я, глухо сглотнув и удивляясь хрипоте своего голоса. — Прямо сейчас.

— Да, — с надрывом, словно догадавшись, о чём пойдёт речь, кивнул Дейтар. — Но позволь первыми сказать нам.

От его слов я невольно запнулась. Слишком уж серьёзными выглядели оба дракона.

Ещё и кабачок, как назло, выскочил словно из ниоткуда и с каким-то чересчур выразительным беспокойством заметался вокруг меня.

А этому овощу я верила как самой себе. Чуйка у него была такая, что всем нам до него было далеко. И просто так волноваться он бы не стал.

И всё же отступать было некуда.

— Хорошо, — выдохнула я, стараясь не мять ткань платья, в которое, оказывается, вцепилась от напряжения. — Я слушаю.

Дейтар с Ниварисом переглянулись, затем одновременно сделали шаг вперёд и опустились передо мной на колени.

Ниварис взял в свои руки одну мою ладонь, Дейтар — другую.

Я застыла, не в силах выровнять дыхание и унять внутреннюю дрожь.

— Мелисса, — коротко и решительно выдохнул Дейтар, не сводя с меня взгляда, в котором плескалось столько чувств, что я сама не смогла сделать вдох.

— Мы пришли, чтобы просить тебя, — его голос звучал глубоко и торжественно, как древний обет. — Принять нас не как хранителей, не как защитников… а как тех, с кем ты свяжешь свою жизнь.

Мир вокруг будто дрогнул. Я ощущала, как кровь пульсирует в висках, как горит кожа под их ладонями, и как дыхание еще больше сбилось, а в груди безумно стало тесно.

— Стать нашей женой, — тихо, но с силой произнёс Ниварис. В его голосе звенело напряжение, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Принять нас обоих. Здесь. Сейчас.

Он коротко взглянул на Дейтара, и тот, едва заметно кивнув, продолжил:

— Мы рады бы дать тебе время, — произнёс он медленно, будто каждое слово вырывалось из глубины сердца, — но не можем. Слишком многое зависит от твоего выбора. Ты наша жизнь и мы уже не можем отпустить тебя.

— Именно так, — добавил Ниварис, взглядом будто прожигая меня насквозь, — это не игра и не дань традиции. Мы выбираем тебя.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Воздух стал вязким, и каждое движение давалось с усилием. Я видела, как дрожат их пальцы, ощущала, как внутри у меня всё сжимается и разрывается одновременно.

— Мы клянёмся, — сказал Дейтар, его голос стал почти шёпотом, но я слышала в нём силу клятвы, которую не нарушают. — Любить тебя, беречь и защищать.

— И если придёт день, когда понадобится от нас наша жизнь, — подхватил Ниварис, глухо и страстно, — мы положим её к твоим ногам. Без сожаления. Без страха.

Я смотрела на них, не в силах отвести взгляда. Сердце бешено колотилось, в груди бушевал ураган. Мне хотелось закрыть глаза, исчезнуть, а в тоже время — остаться с ними навсегда.

От прикосновения их рук по коже пробежал жар, и где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, болезненно и сладко одновременно.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова путались, застревали где-то в горле.

— Я… мы… вы… — выдохнула я, чувствуя, как губы едва слушаются. — Я не знаю. Вы оба… вы дороги мне. Очень. Но вы же просили выбрать, а я… я не могу. А в той книге…

Моё сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Я не понимала, что чувствую — страх или восторг, и от этой смеси внутри всё переворачивалось.

— Мы больше не просим тебя выбирать, — перебил меня Ниварис. Голос его звучал мягко, но в нём слышалась та сила, что не терпит возражений. — Мы просим принять нас обоих. Как мужей. Сейчас.

У меня перехватило дыхание.

— Что?.. — прошептала я. — Как… обоих?..

Кажется за своим волнением я что-то пропустила.

Я дёрнула руками, пытаясь вырваться из их ладоней, но они лишь крепче сжали их. Но в тоже время удерживали меня не силой — теплом, спокойной уверенностью.

Паника захлестнула меня. Воздух стал еще больше густым, я едва могла вдохнуть.

— Мелисса, — произнёс спокойно, почти шёпотом, Дейтар, — в нашем королевстве это не запрещено.

Он смотрел мне прямо в глаза, и от его взгляда становилось трудно даже моргнуть.

— На острове Вирга все семьи такие. Женщина может связать себя клятвой сразу с несколькими мужчинами. Это не позор и не прихоть — это осознанный выбор.

— Мы знаем, — подхватил Ниварис, тихо, словно боялся напугать меня ещё сильнее, — что для тебя это непривычно. Возможно в твоём мире так не бывает.

Он чуть наклонился, и его пальцы едва ощутимо провели по моей ладони.

— Но, Мелисса, прошу… доверься нам. Мы знаем на что идем. Ты нужна нам обоим.

Я смотрела то на одного, то на другого, и внутри всё вертелось кувырком.

Разум отчаянно шептал, что это безумие, а сердце… сердце билось в унисон с их дыханием, сливаясь в один ритм.

Слова "оба мужа" эхом отдавались в голове, пока я, будто во сне, пыталась осознать — это происходит на самом деле.

— Мелисса, — снова тихо, почти шёпотом, произнёс Дейтар.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри меня все замирает, и коротко выдохнула:

— Да.

Я точно сошла с ума.

Иначе объяснить моё согласие на двоемужество было невозможно.

Через секунду после произнесённого мной «да» я оказалась в эпицентре урагана из поцелуев, объятий и невероятно страстных слов любви.

— Мелисса... — шептал Ниварис, зарываясь руками в мои волосы.

— Любимая... — вторил ему Дейтар, шепча на ухо и нежно касаясь губами моей щеки.

От избытка чувств я не могла произнести ни слова.

Мир для меня в очередной раз перевернулся.

Пока...

— Эй! — Ниварис резко обернулся, заметно растерявшись. Следом дёрнулся и Дейтар.

— Это ещё что за… — начал Ниварис, но в этот момент мне на руки запрыгнул кабачок.

Похоже, мой друг решил, что пора спасать меня от драконов, которые в своих чувствах решили просто задушить меня своей любовью.

— Да, он прав, — усмехнулся Дейтар, видимо подумав о том же, что и я. — Нам всем сейчас стоит немного успокоиться.

— Мелисса, — Ниварис, конечно, решил схитрить: прежде чем отпустить меня, притянул к себе ещё крепче и легко коснулся моих губ своими. — Не желаешь немного отдохнуть, пока мы с Дейтаром всё приготовим для церемонии?

— Церемонии? — я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Вы хотите сказать, что мы прямо сейчас… Ой.

Меня снова начала накрывать волна паники, но Дейтар поспешил забрать меня из рук Нивариса.

— Мы хотели бы устроить тебе настоящий праздник, — произнёс он мягко, почти шёпотом, едва касаясь моих губ. — И обязательно сделаем это, когда всё закончится. Но закрепить магию нам лучше сегодня. Поэтому я, как и Ниварис, прошу тебя лишь об одном — доверься нам.

Дейтару я не могла отказать.

С Ниварисом бы поспорила, но не с Дейтаром.

— Хорошо, — тихо выдохнула я. — Пусть будет так.

Дейтар улыбнулся и вновь поцеловал меня.

Но на этот раз его губы не скользнули мимолётно, словно крылья бабочки. Они накрыли мои глубже, сильнее, требовательнее. Горячий язык скользнул в мой рот — и в тот же миг во мне всё вспыхнуло, наполняя тело жаром страсти.

Поцелуй Дейтара был неимоверно жадным, нетерпеливым — таким, словно открывал всю бурю чувств, которую он так долго прятал под маской спокойствия и невозмутимости.

Но до конца себе Дейтар всё же волю не дал.

Разорвав поцелуй, он глубоко выдохнул и тихо прошептал:

— Дай нам полчаса. Подожди в спальне. Обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом дне.

— Хорошо, — так же тихо ответила я, боясь встретиться с Дейтаром или Ниварисом взглядом.

Мне и самой нужны были эти полчаса — чтобы успокоиться и хоть немного привести мысли в порядок. Поэтому я не стала тянуть: развернулась и почти бегом бросилась к дверям спальни.

Но едва переступила порог — замерла.

На кровати лежало платье.

Оно было… волшебным.

Я остановилась у порога, не в силах сделать ни шага, просто смотрела.

Белоснежная ткань, словно сотканная из утреннего тумана и солнечных бликов, мягко переливалась в свете, рассыпаясь искрами. Шелк платья был таким тонким, что казалось — стоит протянуть руку, и он растает между пальцами, как дыхание.

Я подошла ближе. И вдруг заметила — ткань была словно присыпана мельчайшей жемчужной пылью. Она поблескивала в каждом изгибе, в каждом движении света, придавая платью ощущение чего-то живого, дышащего. Кружево, тонкое, как паутина, окантовывало лиф и длинные рукава, а подол мягко спадал к полу, образуя легкое облако света и тени.

Я медленно провела пальцами по шелку — и по телу пробежала дрожь.

Всё это — не сон. Не игра воображения.

Я стояла перед свадебным платьем. Моим платьем.

И только теперь я реально осознала: сегодня — моя свадьба.

Пусть странная, невозможная, в мире, о котором я еще недавно даже не знала, но всё же настоящая.

Сегодня я стану женой двух драконов.

Ниварис

Я смотрел вслед Мелиссе и сам не верил в то, что всё происходило на самом деле.

— Не боишься, что потом пожалеешь? — Дейтар хлопнул меня по плечу, становясь рядом. — Всё же у тебя было куда больше шансов, чем у меня.

— А дело не в шансах, — усмехнулся я, поворачиваясь к другу. — Знаешь, я только здесь, в этом доме, понял одну вещь.

— Какую? — Дейтар с удивлением уставился на меня.

Я не сдержал усмешки:

— Боги не поиздевались над нами, дав нам одну истинную на двоих. Не будь её, нашей дружбе довольно скоро пришёл бы конец.

— Почему? — Дейтар явно не понимал, к чему я веду.

Чем дольше я смотрел на его серьёзное, сосредоточенное лицо, тем больше убеждался в своей правоте.

— Мы ведь с тобой чуть ли не с рождения вместе, — начал я.

Дейтар кивнул.

— И друг для друга больше, чем друзья, — продолжил, и Дейтар снова кивнул, соглашаясь. — Но когда-нибудь, — я грустно улыбнулся, — ты бы обязательно женился. По любви или нет — не важно. Ты наследник рода, и от того, продолжишь ли ты линию, зависит судьба чуть ли не всего королевства.

В ответ Дейтар лишь нахмурился — он не любил, когда ему напоминали о долге перед родом.

— А я бы так и остался заядлым холостяком, гулякой, легкомысленным любителем одноразовых свиданий и прожигателем жизни, — продолжил я и пояснил: — Потому что такую, как Мелисса, я бы в нашем мире не встретил. А все остальные интересовали меня не больше, чем игрушки маленького ребёнка.

— При чём здесь конец нашей дружбы? — Дейтар всё ещё не понимал, к чему я клоню.

— При том, что, женившись, ты бы всё больше отдавал себя семье: сначала молодой жене, потом детям. Наши пути расходились бы всё сильнее, а время встреч сокращалось. Семья — штука такая: она быстро отсекает всё лишнее. Всё, что не нужно ей, — отмирает. Мы бы отмерли друг для друга. Остались бы лишь воспоминанием — о бурной, шальной молодости.

— А теперь? — наконец уловив мою мысль, Дейтар усмехнулся.

— А теперь тебе придется терпеть меня до конца жизни и мучить своими нравоучениями о правильной жизни. Зато Мелиссе точно не придется скучать с таким занудой как ты.

— Отлично, — Дейтар еще сильнее рассмеялся и снова хлопнул меня по плечу. — Тогда хватит разглагольствовать и пошли работать. Мелисса долго возиться с платьем не будет, так что времени у нас в обрез.

А вот здесь Дейтар был прав. Чем-чем, а усидчивостью и терпением наша истинная не отличалась.

Чтобы подготовить всё к ритуалу единения, мы с Дейтаром сначала освободили комнату от мебели. Вынесли на улицу всё: столы, лавки, шкафы, мойку, шкуры и даже чучела голов животных.

Обряд, который мы собирались провести, требовал много места и сил. Он был одним из древнейших, но в современном мире почти не использовался. Во-первых, из-за сложности проведения, а во-вторых — из-за невозможности его разрыва.

Обряд единения соединял не просто тела. Души.

И провести его было невозможно, если в сердцах брачующихся не горела настоящая, чистая любовь.

Так что для нас он был не просто венчанием — это было испытание. Проверка, готовы ли мы идти дальше… все вместе.

Мелисса

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала себя.

Это не я. Это какая-то принцесса из сказки.

Я просто не могу быть такой.

Это сон.

Так не бывает.

Впрочем, как и попадание в мир магии… и свадьба сразу с двумя драконами.

Всё казалось нереальным.

Кабачок толкнул меня, указывая на дверь и намекая, что меня вообще-то уже ждут.

Отступать было некуда.

Да и не хотела я отступать. Если бы сейчас рядом со мной появилась фея с волшебной палочкой и предложила вернуть меня обратно в мой мир — я даже не знаю, куда бы ту палочку ей засунула.

Возвращаться я точно не собиралась.

Но всё равно было немного страшно.

Кабачок снова подтолкнул меня, и я наконец подошла к двери.

Зажмурилась, потянула ручку на себя — и сделала шаг вперёд.

Я услышала собственный выдох — медленный, неровный, словно через какой-то мистический искажатель.

Я медленно открыла глаза… и увидела только белёсое облачко пара своего дыхания, которое тут же растаяло в полной темноте.

Холодно.

Тихо.

Пусто.

Я попыталась разглядеть хоть что-то, но вокруг не было ни света, ни звука — только тьма, вязкая и бездонная, как чернила.

Резко обернулась, надеясь увидеть за спиной дверь или хотя бы отблеск света из комнаты, но позади была та же темнота и жутко пугающая в своем безмолвии пустота.

— Кабачок?.. — позвала я шёпотом.

Голос показался чужим и глухим, будто растворился в воздухе.

— Дейтар?.. Ниварис?.. — позвала я чуть громче.

Ответа не последовало.

Тишина была такой плотной, что я почти чувствовала её на коже.

Я сделала шаг вперёд — и замерла.

Под ногой не было ни пола, ни земли — будто я ступала по воздуху.

Тогда я осторожно шагнула назад. То же самое. Пустота.

Меня охватила паника. Я крутила головой, не зная, куда идти и что делать. Сердце билось всё быстрее, дыхание сбивалось.

Что это? Где я? Почему одна?

— Только не назад… — прошептала я, чувствуя, как горло перехватывает костлявая рука страха. — Только не на Землю. Пожалуйста… я не хочу возвращаться.

Холод пробирался всё глубже, и в голове мелькнула ужасная мысль: может, это не со мной что-то случилось, а с драконами?

Может, это Дейтар с Ниварисом где-то там, а я — просто застряла в какой-то ловушке?

А вдруг этот клятый принц опять что-то натворил?

Я прикусила губу, пытаясь не расплакаться.

Если с ними что-то случилось — если этот обряд пошёл не так — виновата буду я.

Это же я «похоронила» венценосного гаденыша. Из-за меня у Нивариса с Дейтаром начались неприятности. Неужели теперь драконы расплачиваются за меня?..

Я рванула вперёд.

Темнота сгущалась, вязла, будто я бежала не по воздуху, а по густому туману. Но я не останавливалась.

— Дейтар! Ниварис! — мой голос срывался на хрип. — Где вы?!

Ответа не было. Только глухая, мёртвая тишина.

Сердце колотилось так, что боль отдавала в виски. Я обернулась, но за спиной — всё та же чернота. Никакого света, никакого ориентира. Только холод и страх.

— Я должна их найти, — выдохнула я, сама не слыша собственных слов.

Шаг. Ещё один. Потом снова бег.

Я почти не чувствовала ног, не разбирала, куда лечу. Только одно слово билось в голове, с каждым ударом сердца: найти.

Найти. Я должна их найти.

Темнота будто отзывалась на мой страх — колыхалась, дышала, тянулась ко мне. Но я не замечала.

Мне было всё равно, куда бежать — вперёд, вниз, в никуда — лишь бы туда, где они.

И я бежала.

Пока были силы. Пока чувствовала, что ещё могу переставлять ноги. Пока не упала…

Но даже тогда я не была готова остановиться.

Пусть ползком — но я найду моих драконов.

— Мелисса… — внезапно послышался шорох, словно рядом со мной пролетела невидимая птица.

Дейтар.

Я узнала его голос и с новыми силами рванула в ту сторону.

— Мелисса… — новый шёпот, но уже с другой стороны.

Я резко остановилась.

Ниварис.

И он тоже звал меня.

Вот только куда теперь бежать?

В сердце остро кольнуло. Каким-то шестым чувством я знала: побегу к одному — потеряю другого.

А я нужна обоим. И только от моего решения зависит, кому из них жить, а кому умереть.

И времени, чтобы подумать, у меня нет.

Драконы давали его мне, а это место — нет.

— Клятая магия! — сжав кулаки, я подняла голову и крикнула вверх, будто там действительно был кто-то, кто мог меня услышать. — Чёртов, дурацкий мир! Почему выжить из них может только один? Что за несправедливость?! Вы преподносите истинность как дар, а сами забираете жизнь! Это не справедливо!

Ответа, само собой, не было.

А даже если бы и был, мне было на него плевать. Я уже успела разозлиться.

— Ведь это ты! — снова крикнула я. — Ты во всём виновата! Называешься магией, а сама губишь тех, кто достоин лучшего!

Только знаешь что? Я не отдам тебе моих драконов! Не получишь ты ни Дейтара, ни Нивариса! Они — мои!

От злости внутри всё клокотало. Я чувствовала себя вулканом, готовым взорваться и погубить всё вокруг.

Но я не дала ярости вырваться. Наоборот — заставила себя сосредоточиться на том, что бурлило внутри.

Я не знала, что делать, я просто шла за единственным желанием — во что бы то ни стало вернуть своих драконов.

В книге писалось, что через линии метки истинности проходят каналы, связывающие пару. Вот через них я и решила действовать.

Я представила, как от моего сердца к линиям обеих меток течёт золотой свет. Как он наполняет их собой, а потом выходит за пределы тела, устремляясь в темноту. Как летят по воздуху словно ростки волшебного боба из старой сказки. Только не зеленые, а золотые.

От одной руки нити тянулись в одну сторону, а от другой — в другую.

Не открывая глаз, я видела это будто наяву:

как золотые линии находят метки на руках моих драконов, сплетаются с ними, срастаются, становятся единым целым.

— Навсегда, — прошептала я в тишину. — Намертво. Не разорвёшь.

А в следующий миг что-то изменилось.

Я ещё удерживала свет усилием воли, но вдруг ощутила: это уже не я наполняю их — а они наполняют меня.

Сначала поток был едва ощутим — словно лёгкое дуновение ветерка.

Но с каждой секундой он крепчал, ширился, и вот я уже стояла под настоящим водопадом света.

Самое удивительное было то, что этот свет не был однородным.

Одна его часть — мощная, как волна цунами, способная смести любую угрозу или преграду. Другая — лёгкая, игривая, удивительно податливая, будто сама радость.

Одна защищала.

Другая согревала и играла вместе со мной.

Дейтар и Ниварис.

Именно такими они для меня и были: один — надёжный, как скала, второй — огненный вихрь эмоций.

Мои. Оба.

Я глубоко вдохнула, полностью открываясь их силе.

Это было не просто доверие. Не просто принятие.

Нечто большее.

Полное, искреннее открытие — когда все мысли, чувства и эмоции принадлежат только им.

Моим.

Любимым.

А они — только мне.

— Мелисса… — услышала я тихий шёпот.

И вместе с ним — двойное прикосновение.

Я медленно открыла глаза.

Дейтар и Ниварис смотрели на меня с таким восторгом, что у меня самой перехватило дыхание.

— Вы живы, — с облегчением произнесла я, чувствуя, как слабеют ноги. — Оба.

— Да, любимая, — прошептал Дейтар, подхватывая меня и не давая упасть.

— Ты настоящее чудо, — с невероятной нежностью прошептал Ниварис и легко коснулся моих губ. — Наша жена.

— Жена? — от услышанного я встрепенулась, не давая Ниварису углубить поцелуй.

А этот гад в ответ расхохотался!

Вот же ж.

— Жена, — тихо, на выдохе, словно произнося самое сокровенное слово, подтвердил Дейтар слова своего друга.

— Но как? — повернулась я к нему. — Я же не говорила «да», и священник не провозглашал нас мужьями и женой.

— Богам не нужны слова, — улыбнулся Дейтар. — Для них куда важнее выбор души. А ты не просто выбрала нас — ты доказала, что мы оба в твоём сердце.

Я смотрела в его полные любви глаза и не понимала. Неужели там, в темноте, когда я с отчаянием кричала магии этого мира, она действительно слышала меня? А тот миг, когда я мысленно представляла, как наши метки срастаются, — это было не просто фантазией, а происходило на самом деле?

Я перевела взгляд на свои руки и ахнула.

Теперь это были не просто золотые искорки, в которых лишь угадывался рисунок. Обе метки покрывали мои руки, словно золотые кружевные перчатки. Метки на руках драконов выглядели точно так же.

Неужели мы теперь действительно муж и жена?

Точнее… мужья и жена.

Голова кружилась, мысли разбегались в разные стороны, не давая до конца осознать происходящее.

Мои мужья… Мои драконы… Оба…

— А как же мы будем… — встрепенулась я от очередного вопроса в своей голове, но Ниварис не дал мне договорить.

— Просто доверься нам, — произнёс он срывающимся голосом и накрыл мои губы своими.

Мягкие. Тёплые. Неимоверно нежные.

Словно обещание — и одновременно подтверждение его слов о доверии.

О том, что мне больше не нужно сопротивляться самой себе, бежать от собственных чувств, пытаться выбрать и искать выход там, где его нет.

Всё, что мне было нужно, — просто довериться им. Моим мужьям.

Внутри что-то щёлкнуло.

Будто замок невидимых внутренних наручников сам собой раскрылся, отпуская меня на волю.

Кончик языка Нивариса скользнул по моим губам, и я потянулась ему навстречу.

Один вдох. Один глоток одного с Наварисом воздуха и простое легкое касание отразилось во мне взрывом чувств.

Дыхание вмиг сорвалось, стало рваным, слишком громким, и я больше не пыталась его сдерживать.

Поцелуй перестал быть просто поцелуем.

Он стал потребностью.

Я ответила жадно, почти нетерпеливо. Ведь я так долго отказывала себе в этом праве — хотеть, тянуться, брать. Я подалась вперёд сама, прижалась ближе, и в этом движении было больше признания, чем в любых словах.

Жар разливался по телу волнами.

Низ живота сжался сладкой, тянущей судорогой, и я тихо застонала Ниварису в губы, даже не осознавая, что звук сорвался с меня. Колени подрагивали, и если бы не руки драконов, удерживающае меня, я бы точно не устояла.

Мне хотелось больше.

Глубже.

Ближе.

Прямо сейчас.

Я целовалась с Ниварисом, но хотела их обоих.

Я чувствовала, как всё внутри меня откликается на них — на вкус, на тепло, на уверенность в их каждом движении. Мысли рассыпались, исчезали, оставив только ощущение тела, пульса и острого, почти болезненного желания.

Это было не просто возбуждение.

Это было согласие всего моего существа.

Мелисса

Руки Дейтара — сильные, обжигающе горячие — скользнули по моей спине.

Тихий щелчок застёжки прозвучал неожиданно громко.

Замок змейки медленно пополз вниз, и я почувствовала, как следом за ним, по линии позвоночника, скользнул жар дыхания Дейтара.

Горячо, обжигающее, обещающее.

Лёгкое касание губ. Скольжение языка — и я невольно сжала колени от всё сильнее закручивающейся спирали жара внизу живота.

Я до потемнения в глазах хотела их. Моих драконов.

Но ни Ниварис, ни Дейтар не спешили.

Ткань платья с тихим шелестом скользнула на пол. Ниварис разорвал поцелуй и заглянул мне в глаза.

А там — бездна.

Увидев её, я поняла: они не медлят. Они изо всех сил сдерживают себя — и очень скоро я почувствую это в полной мере.

Ниварис вновь наклонился ко мне, но лишь для того, чтобы скользнуть губами по моим и опуститься ниже. Легонько прикусить мочку уха, пройтись нежнейшей цепочкой поцелуев вдоль линии шеи, коснуться кончиком языка ямки между ключицами и опуститься к груди.

А дальше… Он резко втянул ртом мой сосок — так, что я охнула от пронзившей меня волны ощущений — и в тот же миг почувствовала, как пальцы Дейтара зарылись мне в волосы, заставляя слегка повернуться.

Его поцелуй, как и тогда в пещере, был как сметающий всё ураган.

Жадный, алчный, подчиняющий — и одновременно окончательно освобождающий.

Дейтар терзал мои губы, властно оглаживал языком щёки, нёбо, подчинял грубостью своей ласки, заставляя забыть обо всём на свете.

Я задыхалась.

Тонула в бешеном напоре Дейтара — и плавилась от нежности поцелуев, которые одновременно дарил мне Ниварис.

А он опускался всё ниже.

Легкими прикосновениями губ и языка прошёлся по моему животу, добираясь до лобка.

Рука Дейтара скользнула вдоль моего бока — тоже вниз.

Но не для ласки. Нет.

Огладив внутреннюю сторону бедра, он подхватил мою ногу, раскрывая меня перед Ниварисом.

Горячий, тугой язык скользнул по горошине клитора, и я выгнулась, не в силах сдержать всхлип, который тут же поймал Дейтар, ещё сильнее углубив поцелуй.

Пальцы Нивариса скользнули внутрь лона, оглаживая его изнутри.

Лёгкое поглаживание — и следом такое же лёгкое, ритмичное постукивание кончиками пальцев; скольжение горячего языка, захват губами — и снова поглаживание.

Ниварис играл с моим клитором снаружи и изнутри, словно выводил божественную мелодию, а я сходила с ума.

Я кричала, задыхалась, впивалась в плечи Дейтара, который не менее искусно, чем Ниварис, ласкал мою грудь.

Грубее. Резче. Жёстче.

И вместе с тем — божественно остро.

Я была на грани.

Чувствовала: ещё чуть-чуть — и сорвусь в бездну оргазма.

Но Ниварис отстранился, и я завыла, словно раненая волчица от ощущения пустоты внутри.

— Нет… — крик сам сорвался с моих губ. — Хочу. Хочу вас обоих. Сейчас.

Я слышала жадный рык Дейтара.

Не видела — но чувствовала хищную, довольную улыбку Нивариса.

Один короткий рывок — и я очутилась лицом к лицу с Дейтаром.

Пальцы моих ног утонули в мягком мехе, и только тогда я поняла, что тьмы вокруг больше нет: мы вернулись в зал дома и сейчас все втроём сидели на своеобразном ложе из звериных шкур.

Впрочем, уже через секунду мне стало не до того, что происходило вокруг.

Дейтар подхватил меня под ягодицы, притягивая к себе. Руки Нивариса при этом скользнули по моей спине, поддерживая и не давая упасть.

Я чувствовала, как нетерпеливо эрегировал член Дейтара, видела, как тяжело он дышит не в силах сдерживать бурю своего возбуждения, да и сама я после ласк Нивариса меньше всего на свете хотела медлить. Обвив ногами торс Дейтара я подалась вперед, стремясь вобрать в себя весьма немалый член Дейтара сразу, на всю длинну.

Долгожданное чувство наполненности разлилось во мне горячей волной наслаждения. Я выгнулась, не сдерживая стон, и Дейтар, будто почувствовав все мои желания разом, сорвался в бешеный темп.

Толчок за толчком, мир сузился до мощных, размашистых движений. До ритма, который отзывался во мне вспышкой каждой клеточки.

Каждое движение Дейтара накатывало горячей волной — сильной, неумолимой, стирающей границы между телом и чувством.

Я сходила с ума.

И в буре ощущений и чувств Ниварис был моим якорем.

Я чувствовала его за своей спиной — как он держал меня не только физически, не позволяя потеряться. Его ладони скользили по моим бокам, пальцы мягко, почти дразняще играли с сосками моей груди. Его прикосновения были слишком отличимы от прикосновений Дейтара: нежными, ленивыми, тягуче-ласковыми. Они словно смягчали бурю внутри меня… и делали её ещё острее.

Я задыхалась от этого контраста.

От того, как во мне сталкивались сила и ласка, напор и забота.

— Дейтар… — имя моего дракона сорвалось с губ не просьбой, а признанием.

Он почувствовал этот миг — последний перед падением. Руки Дейтара сжались крепче, движения стали еще резче, глубже, и нежность пальцев Нивариса вдруг усилилась, словно он знал, когда именно нужно поддержать.

Внутри всё натянулось до предела и… лопнуло.

Меня накрыла волна, от которой потемнело в глазах. Я выгнулась с безудержным громким криком, теряясь в огне, в чувстве, когда тело вспыхивает изнутри и рассыпается на тысячи искр.

Я уже не могла сдержать ни стона, ни дрожи.

Меня разорвало в яркой вспышке, когда от силы чувств нет больше ничего. Ни неба, ни земли. Когда летишь. Не можешь дышать.

Исчезаешь.

И словно рождаешься заново.

Ниварис подхватил меня и осторожно опустил на мягкий мех шкур.

— Тсс, — успокаивающе прошептал он, пока я судорожно ловила воздух в отголосках своего экстаза. — Тихонько, милая.

Я чувствовала, как Дейтар осторожно лёг рядом.

Его дыхание всё ещё было сбитым, тело горело огнём, и сквозь пелену наслаждения перед глазами я видела, как по коже Дейтара пробегают, появляясь и тут же исчезая, чёрные чешуйки.

Но они не пугали меня. Наоборот. Мне безумно хотелось коснуться их.

— Я люблю тебя, — хрипло прошептал Дейтар, когда я потянулась к его руке, пытаясь поймать ускользающие из-под пальцев чешуйки.

Эти слова…

Не просто «любимая», «милая» или «дорогая». Всё же слова «я люблю тебя» — особые.

Их не скажешь просто так.

Они — откровение.

— И я люблю тебя, — прошептала я, потянувшись к дракону за поцелуем.

Дейтар коснулся моих губ нежно, бережно, словно закрепляя между нами это признание, превращая его в клятву, не требующую ритуалов и ещё больших слов.

Дейтар отстранился, и я повернулась к Ниварису.

Ведь, в отличие от Дейтара, с Ниварисом мне было важно сказать первой:

— Я люблю тебя.

Глаза Нивариса полыхнули огнём. Узкие вертикальные зрачки вмиг расширились, а по скулам побежали огненные чешуйки.

Ниварис резко, рвано выдохнул и тут же наклонился ко мне.

— Я люблю тебя, Мелисса, — хрипло прошептал он и накрыл мои губы своими.

Нежно. Тягуче. Чувственно — наполненно тихим обещанием, от которого внутри становилось щемяще сладко.

И в то же время я чувствовала, как под мягкостью этого поцелуя внутри Нивариса кипит страсть. Не просто разливается по венам, накатывая волнами, а разрывает его изнутри.

Дейтар и Ниварис были такими разными в жизни. И так же разнились в своих ласках.

Дейтар — слишком сдержанный, слишком правильный и даже в какой-то степени холодный — всю свою бурю чувств выплёскивал в сексе.

Я уже поняла: в ласках, в порыве страсти он не способен сдерживать себя. Чувства оказывались сильнее его.

Ниварис же был полной противоположностью. Несдержанность, порывчатость, вечная буря в повседневности — и мягкость, безумная чувственность в интимной близости.

Неудивительно, что его любили женщины. Возможно, не столько сам Ниварис гонялся за ними, сколько они добивались его, желая почувствовать себя по-настоящему желанными.

Я не ревновала. Нет.

Ведь все его похождения остались в прошлом, до нашей встречи.

Но… было кое-что, что я всё же хотела сделать, чтобы раз — одним махом — перечеркнуть всю его прежнюю жизнь.

Чтобы он даже думать не хотел о тех, кто был до меня.

— Закрой глаза, — попросила я Нивариса.

Я никогда не делала того, что собиралась провернуть с ним, и от одной только мысли об этом моё сердце заколотилось как сумасшедшее. Я не могла сдержать волнения — и Ниварис заметил это сразу.

Да и Дейтар за моей спиной повернулся на бок, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

От осознания того, что он тоже здесь и будет всё видеть, меня бросило в ещё больший жар.

Но я не хотела отступать.

Каким-то шестым чувством я вдруг осознала: если начну стесняться, скрывать свои истинные желания — какими бы они ни были — у нас ничего не получится.

Если я хочу, чтобы эти удивительные мужчины, драконы, остались со мной до конца жизни, я должна быть честной не только с ними, но и с самой собой.

Я должна быть свободной. Особенно в своих желаниях и мыслях.

— Звучит интригующе, — азартно улыбнулся Ниварис и, закрыв глаза, лёг на спину.

На миг замерев, я всё же поднялась, усаживаясь на колени.

Оглянувшись, увидела, с какой жадностью Дейтар смотрит на меня и Нивариса, и это придало мне смелости.

Он не осуждал, не ревновал. Я буквально каждой клеточкой чувствовала, как он заново возбуждается лишь от одной мысли о том, что я буду сейчас делать с его побратимом.

А я не спешила.

Вспомнила, как не торопились они, когда я сама сгорала от желания, — и решила, что сейчас отыграюсь по полной.

Я смотрела на Нивариса и не могла отвести взгляд.

Идеально гладкая кожа с едва уловимым внутренним мерцанием словно хранила в себе отблеск огня. Он был не ярким — скорее тёплым, живым, будто под кожей текло что-то большее, чем просто кровь. Крепкие, чётко очерченные мышцы перекатывались под ней при каждом вдохе.

Он был красив той хищной, опасной красотой, от которой хочется не любоваться издалека, а касаться. Проверять на ощупь. Убедиться, что он настоящий.

Мой взгляд скользил по его телу медленно, жадно, запоминая линии, изгибы, силу.

Я видела, как он дышит — глубоко, неровно, с тем самым нетерпением, которое невозможно скрыть. Его грудь поднималась и опускалась чаще, чем нужно для спокойствия, пальцы слегка сжимались в мехе на котором он лежал, словно он с силой сдерживал желание притянуть меня к себе.

Ниварис ждал.

Не торопил, не открывал глаз, но всё его тело говорило за него — он чувствовал каждый мой взгляд, каждую секунду этой намеренной паузы.

И это безумно возбуждало.

Протянув руку, я осторожно коснулась плеча Нивариса.

Резкий, рваный вдох и медленный выдох — мой дракон ждал этого прикосновения, но всё равно отреагировал на него слишком остро.

Едва касаясь его упругой, идеально гладкой кожи кончиками пальцев, я медленно обвела линию плеча и спустилась к груди.

Дыхание Нивариса стало глубже, тяжелее, грудь приподнялась навстречу моей ладони.

Так невинно — и одновременно так остро.

Я скользнула к соску груди Нивариса, чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы. Обвела маленький тёмный ореол и легонько, самыми кончиками ногтей, царапнула сосок.

Ниварис глухо, с надрывом застонал, а его кожа тут же покрылась мурашками.

Мой дракон. Такой удивительно ласковый и безумно чувствительный.

Я скользнула ладонью ниже. С неимоверным наслаждением прошлась по идеальным кубикам пресса, чувствуя, как под кожей перекатываются стальные мышцы, и опустилась ещё ниже.

Через дорожку коротких курчавых волосков — прямо к члену Нивариса.

Я никогда не задумывалась о том, может ли мужской член быть красивым, но сейчас любовалась тем, что видела, и понимала: Ниварис даже в этом идеален.

Медленно обхватив тугой, твёрдый ствол, я скользнула ладонью к головке.

Ниварис вновь застонал, а Дейтар позади с шумом втянул воздух. Я чувствовала, как он придвинулся ближе, и мне стало безумно интересно, как долго мой дракон сможет просто наблюдать.

Осторожно обвела кончиками пальцев вдоль уздечки — и тут же ощутила, как Ниварис, не выдерживая, легко толкнулся головкой члена мне в ладонь. Не в силах сдерживаться, он закусил нижнюю губу и впился пальцами в мех шкуры.

Больше мучить его я не могла.

Мельком кинув взгляд на Дейтара, который смотрел на меня не мигая и тяжело дыша, я наклонилась.

Самым кончиком языка обвела край головки, затем осторожно обхватила её губами и ещё раз, но уже чуть сильнее, прошлась по кругу языком.

Ниварис выгнулся, застонав ещё громче, а я вновь покосилась на Дейтара.

Его глаза горели огнём. И совсем не в переносном смысле.

— Позволь ему открыть глаза, — прохрипел Дейтар, глухо сглатывая. — Ты не представляешь, насколько это возбуждающе.

Я знала.

Чувствовала.

И от этого сама заводилась ещё сильнее.

Но прежде чем сказать…

Я медленно опустилась ниже, заглатывая член Нивариса глубже и одновременно оглаживая его изнутри языком.

Новый стон, выгиб тела, звук разрываемой шкуры под пальцами дракона.

Так же медленно поднявшись вверх, я тихо шепнула:

— Смотри.

Я и сама смотрела.

Опускаясь, заглатывая, посмактывая и играя языком с членом Нивариса, я наблюдала, как он смотрит на меня.

В его глазах было не просто возбуждение и желание. В них был восторг.

Я была для него всем — и это сводило с ума и меня.

Первым не выдержал Дейтар.

Пока я играла с Ниварисом, он подобрался ближе — к моим ступням.

Горячие пальцы прошлись по изгибу стопы, по пальчикам и пяточкам. Он давил, растирал, разминал и нежно поглаживал.

А я… о боги, я даже не подозревала, насколько это может быть возбуждающе.

Сдержать стон было невозможно, как и уверенно удерживаться на коленях.

Дейтар тут же понял это и двинулся дальше — по икрами, по внутренней стороне бёдер, добираясь до моего естества.

Ниварис стонал и извивался от моих ласк, а я сходила с ума от прикосновений Дейтара.

— Мелисса, — хрипло застонал Ниварис, и его член ещё сильнее напрягся под моими губами. — Не могу больше.

А я и сама не могла.

Возбуждения стало слишком много. Мне уже было мало пальцев Дейтара. Я хотела большего. Намного большего.

Я отстранилась, и Дейтар тут же подхватил меня, перекинул мою ногу через бёдра Нивариса — и я медленно опустилась на его член.

Тягуче. Медленно-сладко.

Как же хорошо мне стало, когда я почувствовала, как горячая плоть моего дракона наполняет меня до предела.

И всё же мне было безумно мало.

Я двигалась, скользила на Ниварисе и понимала, что мне чего-то не хватает.

Я повернулась к Дейтару — и он мгновенно понял всё, словно считал мои желания, как буквы с листа бумаги.

Наклонившись к моим губам и даря горячий, полный страсти поцелуй, он скользнул рукой к колечку моего ануса.

В первый миг я испугалась — ведь подобного никогда не делала, но…

— Доверься нам, — тихо прошептал Дейтар с лёгкой коварной улыбкой. — Боли не будет.

И её не было. Тягуче, сладко Дейтар растягивал меня, одновременно лаская грудь и даря страстные поцелуи.

А когда он вошёл и начал двигаться во мне в одном ритме с моими движениями на Ниварисе, я забыла, как дышать.

Мир сузился до ощущений.

До дыхания — горячего, рваного, с двух сторон.

До силы, которая окружала меня, держала, наполняла, словно я оказалась в центре живого пламени.

Я чувствовала их обоих сразу.

Нивариса — глубоко, основательно, как опору, как нечто древнее и надёжное, от чего дрожь расходилась по позвоночнику.

Дейтара — иначе: остро, жадно, будто каждое прикосновение было искрой, вспышкой, обещанием большего.

И между ними — я.

Открытая. Переполненная.

Слишком живая, чтобы думать.

Тело перестало подчиняться мне. Оно само находило ритм, само тянулось навстречу, само сжималось и отпускало, будто знало, что именно нужно.

Каждое движение отзывалось волной, каждая волна — всё выше, всё сильнее.

— Мелисса… — чей-то голос прозвучал будто издалека.

Я больше не могла удерживать это внутри.

Напряжение, копившееся во мне, рвалось наружу, накрывало, лишало воздуха и мыслей.

Жар вспыхнул внизу живота и мгновенно разлился по всему телу — ярко, ослепительно, до звона в ушах.

Я вскрикнула, не сдержавшись, вцепилась одной рукой в Нивариса, второй в Дейтара, словно боялась упасть, раствориться, исчезнуть.

Волны накатывали одна за другой, и я позволила им унести себя, раствориться в этом чувстве принадлежности, близости, единства.

Я была не одна.

И никогда ещё не чувствовала себя настолько живой. И свободной.

Мелисса

Я чихнула.

Сонно приоткрыла глаза — и вновь чихнула.

Солнышко щекотало мне нос, и не чихать было невозможно.

Сладко потянувшись, я осмотрелась.

Кабачок привычно лежал на подушке рядышком, беззвучно посапывая.

А где же мои драконы?

Или мне всё приснилось?

Последнее, что я помнила, — как опускалась на мягкие шкуры, а с двух боков меня обнимали Дейтар и Ниварис.

Я вытянула вперёд обе руки и с облегчением выдохнула. Татуировки не только были на месте, но и красиво переливались золотом в лучах утреннего солнца.

Значит, не приснилось.

Поднявшись с кровати, я обнаружила висящий на её быльце пеньюар. Лёгкий, практически полностью прозрачный, он вряд ли мог что-либо всерьёз прикрыть.

— Ох, хитрецы, — усмехнулась я, накидывая пеньюар и поворачиваясь к зеркалу.

Вид у меня был ещё тот: волосы безбожно спутаны, но глаза горели так, словно я только что выбралась из объятий своих драконов.

Кстати… где они?

Наплевав на свой вид, я кинулась к двери.

Распахнула её — и замерла.

Ниварис стоял у раковины, что-то чистил и тихонько напевал себе под нос какую-то незатейливую песенку.

А ещё он пританцовывал.

И от того, как перекатывались мышцы его спины, как играли ямочки над ягодицами, прикрытыми просторными штанами, у меня внизу живота стало подозрительно жарко.

Впрочем, долго любоваться мне не дали.

Ниварис на миг замер и обернулся.

И тут я пожалела, что у моего «халатика» слишком тонкая, прозрачная ткань: от острого взгляда Нивариса не укрылись мои напряжённые соски.

— М-м-м, — многозначительно промычал он, направляясь ко мне плавной, крадущейся походкой, от которой я непроизвольно сделала шаг назад. — Вижу, кто-то успел не только проснуться, но и проголодаться.

О каком именно голоде шла речь, сомневаться не приходилось: его горячие губы и юркий, сладкий язык стали тому мгновенным подтверждением.

Сопротивляться поцелуям Нивариса было ой как тяжело, но сначала я всё же хотела кое-что узнать.

— А где Дейтар? — спросила я, едва он оторвался от моих губ.

Ниварис тут же отстранился и посмотрел на меня с таким чувством вины, что я мгновенно заподозрила неладное.

— Что-то случилось? — напряглась я ещё сильнее.

— Нет, — он мотнул головой. — Просто он поехал… во дворец.

— Что?

Ниварис лишь поджал губы.

— Какой дворец? Вам же туда нельзя. Там же этот… прыщ! Тьфу ты, принц!

— Не совсем нельзя, — продолжал юлить он, как ребёнок.

А мне это совсем не нравилось.

— Так, — сердито сложила я руки на груди. — Немедленно рассказывай, что вы задумали. Не просто же так с бухты-барахты Дейтар решил ехать в это ваше змеиное кубло.

— Не просто, — вздохнул Ниварис и тут же добавил: — Я расскажу, но только после того, как ты поешь.

Он протянул руку в сторону стола, и только тогда я заметила блюдо с целой горой оладий. И вазочку с вареньем — судя по запаху, клубничным.

— Я старался, — улыбнулся Ниварис.

И я, несмотря на то что всё ещё злилась, не сдержалась и сама потянулась поцеловать его.

— Это так неожиданно, — пробормотала я, на миг отрываясь от его губ и тут же вновь касаясь их, так нежно, как только могла. — Неужели ты сам их приготовил? Для меня?

— Конечно для тебя, любимая, — он обнял меня и прижал к себе. — Ты даже не подозреваешь, сколько всего я умею.

Последнее слово Ниварис произнёс с такой хрипотцой, что у меня щёки вспыхнули чуть ли не до ушей. После того, что мы вытворяли ночью, его «умею» звучало слишком уж провокационно.

— Но сначала ты поешь, — повторил он и, отпуская меня, легонько подтолкнул в сторону стола.

Оладушки оказались просто чудо. Мягкие, воздушные, они таяли во рту, вызывая у меня настоящий пищевой экстаз.

А учитывая, что их специально готовил для меня Ниварис, завтрак смело можно было назвать верхом наслаждения.

Если бы не отсутствие Дейтара.

Оно не просто беспокоило меня. В глубине души назревало странное, тяжёлое чувство, которое с каждой секундой всё сильнее поглощало моё внимание.

— Рассказывай, — повернулась я к Ниварису.

Мои слова звучали жёстко, но я не приказывала. Я просила.

И Ниварис это почувствовал.

— В форт Моркаст официально отправили меня. Дейтар сам вызвался отбывать наказание вместе со мной, поэтому по документам он свободен. К нему не могут предъявить какие-либо претензии, если он появится во дворце.

— Это официально, — уточнила я. — А по факту все прекрасно знают, что выбраться с острова невозможно. А если принц растрезвонил на каждом углу обо мне…

— А вот это вряд ли, — перебил меня Ниварис. — О твоём розыске действительно висят объявления на каждом столбе, но о том, что мы связаны, во дворце никто не знает. Скаверис, как бы это сказать правильно… словно забыл упомянуть о нашей истинности.

— Держит про запас, — догадалась я. — Как козырь в рукаве.

— Мы с Дейтаром пришли к такому же выводу, — кивнул Ниварис.

— Но, — я всё равно не была согласна с драконами, — то, что не знают другие, не значит, что Дейтар в безопасности. Скаверис-то там, во дворце.

— Да, — согласился Ниварис. — Но, Мелисса, любимая, Дейтар не просто дракон. Он наследник большого, знатного рода и, как и Скаверис, является претендентом на престол. В своём родстве они равны, и именно поэтому для определения первичности права престолонаследия был задействован артефакт Сердца Дракона.

— И всё равно, — я не могла успокоиться и прижалась к Ниварису в поисках чувства защиты, — я боюсь за него. Этот гад обязательно придумает какую-нибудь гадость.

Ниварис тут же обнял меня и легко коснулся моих губ.

— Не переживай, — прошептал он. — Дейтар обязательно найдёт способ добраться до короля и уговорит его проверить артефакт на исправность.

— Так вот что вы задумали, — наконец дошло до меня. — Значит, я всё-таки была права.

— Скорее всего, да, — кивнул Ниварис, с нежностью гладя мои плечи. — Мы с Дейтаром всё обсудили и пришли к выводу, что действия и Скавериса, и его невесты слишком уж подозрительно странные. К тому же то, что артефакт выбрал не Дейтара, стало шоком для многих. Он во всех смыслах идеальный претендент на трон. В другой ситуации Дейтар не стал бы добиваться проверки и доказывать своё право, но сейчас это единственный способ отменить приказ о твоём розыске.

— А вдруг у него не получится? — встрепенулась я. — Что тогда? Или проверка не покажет, что артефакт испорчен?

— На такой случай у нас тоже есть план, — поспешил успокоить меня Ниварис. — Подтверждённая связь истинных священна, а род Дейтара весьма силён. Королевская власть веками опиралась на силу рода К'Тарэонов, и король вряд ли решится вредить его наследнику.

— Не поняла, — честно призналась я.

— Узнав, что ты истинная пара Дейтара, король будет вынужден рассматривать твоё дело лично. И тогда он очень быстро поймёт, что настоящего покушения не было, а сам Скаверис вёл себя весьма неподобающе наследнику престола. В любом случае это решение проблемы. Главное — добраться до короля.

— Вот именно, — шмыгнула я носом, пытаясь успокоиться. — Добраться…

На словах Нивариса всё звучало хорошо, но сердце подсказывало: что-то здесь не так.

После завтрака Ниварис развлекал меня как мог. Рассказывал об этом мире, о магии, делился смешными и курьёзными историями из своей жизни.

Но…

Мне было безумно интересно, хотелось узнать как можно больше — только тоска и боль в сердце не давали по-настоящему радоваться.

— С Дейтаром что-то не так, — не выдержала я, прижимаясь к Ниварису.

Я сидела у него на коленях, и он всё время обнимал меня, даря тепло своих рук и поцелуев.

Но мне было мало.

Я прижималась к нему, целовала, пытаясь заполнить пустоту в сердце — и не могла.

— Я чувствую это, — продолжила я шёпотом, уткнувшись носом в грудь Нивариса. — Не знаю, как объяснить. Вот ты здесь… Мне хочется тебя целовать, хочется ощущать твои ласки, слышать твой голос, но в то же время в сердце — пустота.

Ниварис не ответил. Он замер, словно задумавшись о чём-то, и я уже успела десять раз обозвать себя дурой, решив, что он, возможно, приревновал к Дейтару. Но в следующий миг Ниварис тихо произнёс:

— Дейтар приказал ждать его сутки. Также он запретил слать ему вестники, чтобы в случае чего на нас не вышли. Но он не запретил использовать связь истинных, чтобы узнать, где он и что с ним.

— А это можно узнать?! — резко подскочила я. — Как?!

И он молчал?!

От возмущения мне хотелось поколотить Нивариса, но я боялась, что тогда он обидится и ничего мне не расскажет.

— Через метку истинности, — пояснил Ниварис.

Он взял мою руку — ту, на которой была метка Дейтара, — и, легко скользнув пальцами по ладони, произнёс:

— Закрой глаза. Я немного помогу тебе магией почувствовать связь, так что не удивляйся ощущениям.

— Хорошо, — кивнула я и послушно закрыла глаза.

По руке тут же разлилось тепло, словно невидимая кошка потёрлась мягкой шёрсткой.

— Сконцентрируйся на линиях метки, — услышала я тихий голос Нивариса. — Почувствуй их.

Как тогда, в темноте, — поняла я и представила, что действительно ощущаю свою метку.

И я ощутила.

Почувствовала, как она стала теплее остальной кожи, а перед глазами вспыхнули золотые линии.

— А теперь мысленно потянись к метке Дейтара, — продолжил Ниварис. — Представь, как твои линии переплетаются с линиями его метки.

О, это я уже делала.

Поэтому мне не составило труда представить, как мои линии вытягиваются и, сквозь время и пространство, тянутся к метке Дейтара.

Мгновение — и я увидела своего дракона.

Дейтар сидел за грубо сколоченным столом в маленькой комнатке со стенами из необработанного камня. Свет лился из крошечного окна под самым потолком, затянутого решёткой.

Он резко повернулся в мою сторону, словно я физически стояла рядом и он действительно видел меня.

Нахмурившись, Дейтар накрыл свою татуировку рукой и едва заметно качнул головой.

Он запрещал нам с Ниварисом идти за ним.

Но разве это могло меня остановить?

Видение растворилось в темноте, и я открыла глаза.

Татуировка всё ещё грела кожу, но связи с Дейтаром я уже не ощущала.

— Получилось? — Ниварис чуть крепче сжал мою руку.

— Да, — ответила я, глухо сглатывая ком, подкативший к горлу. — Он заперт. В каком-то подземелье. Там маленькое окно с решёткой.

О том, что Дейтар был против нашего вмешательства, я промолчала.

Ниварис молчал.

Оставив меня сидеть на диване, он отошёл к окну и смотрел в него, словно в пустоту.

Он думал.

Я понимала, что Дейтар не просто так качал головой. Скорее всего, у драконов был план на подобный случай — просто Ниварис рассказал мне не всё.

Но успокоиться и просто сидеть и ждать я не могла.

— Мы должны его вытащить, — решительно заявила я, поднимаясь с дивана. — Нужно отправляться во дворец.

— Мы обсуждали этот вариант с Дейтаром, — глухо выдохнул Ниварис. — Он слишком опасен.

— Обсуждали? — я кинулась к Ниварису и буквально повисла у него на руке. — И что в таком случае нам нужно делать?

— Ждать, — коротко отрезал Ниварис. — Если Дейтару не удастся добраться до короля и его, с подачи Скавериса, схватит стража, нам всё равно нужно ждать.

— Но почему?! — я задыхалась от возмущения. — Как можно просто ждать?

— Ждать, потому что в таком случае Дейтар будет действовать в паре со своим отцом. Он предупреждён, и если в оговорённый момент не получит вестника от Дейтара, отец Дейтара начнёт действовать со своей стороны.

Слова Нивариса звучали логично. Возможно, это действительно был хороший план.

Но за это время я просто сойду с ума.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но голос всё равно дрогнул:

— А если он не успеет?

Ниварис обернулся.

Медленно.

Взгляд у него стал настороженным.

— Отец Дейтара могущественный дракон, — начал он, но я тут же перебила:

— Могущественный — да. Но он ждет вестника от Дейтара и до этого момента не будет ничего предпринимать. А Скаверис — там. Прямо сейчас.

Ты сам сказал: если Дейтара схватит стража, он будет действовать с учетом действий своего отца. А если им не дадут этого сделать?

Ниварис нахмурился.

— Скаверис не дурак, — продолжила я, прижавшись к Ниварису еще ближе. — Он уже показал, на что способен. Он не побоялся испортить артефакт, которому тысячи лет. Артефакт, священный для всего рода драконов.

Ты правда думаешь, что после этого он будет играть честно?

Я видела, как Ниварис сжал челюсти.

— Мы не знаем, что он может сделать с Дейтаром, — продолжала я. — Запретная магия, зелья, артефакты… Всё, что угодно. Всё, чтобы сломать его или заставить замолчать.

Я с силой сжала руку Нивариса.

— И самое страшное — у его отца нет доказательств. Ни одного.

Ни что Дейтар во дворце.

Ни что он заперт.

Ни что ему угрожает опасность.

Ниварис молчал. Долго. Слишком долго.

— Если отец Дейтара начнёт действовать вслепую, — тихо добавила я, — Скаверис просто отыграется на Дейтаре. А потом скажет, что тот сам виноват. Или что вообще ничего не было.

Я смотрела Ниварису в глаза, не отводя взгляда.

— Я не прошу тебя бросаться в пекло бездумно. Но ждать — значит отдать всё в руки Скавериса.

А я не верю, что он остановится.

Ниварис медленно выдохнул. Плечи его опустились, словно он принял тяжёлое, но неизбежное решение.

— Ты права, — наконец произнёс он глухо. — Слишком много неизвестных. И слишком высока цена.

Я затаила дыхание.

— Мы отправимся во дворец, — продолжил он. — Вместе.

Но…

Он поднял на меня серьёзный взгляд.

— Без плана мы туда не сунемся. Ни шага.

Нам нужно понять, как проникнуть во дворец в обход стражи, где держат Дейтара и что делать, если всё пойдёт не так.

Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается решимость.

— Значит, сначала план, — сказала я тихо. — А потом — дворец.

Ниварис вернулся к шкафу с фолиантами и откуда-то из его недр достал свиток.

Раньше его там не было. Это точно — я ведь уже всё там облазила своими ручками.

Когда Ниварис разложил свиток на столе, я поняла, что это план дворца. И появился он здесь, скорее всего, тогда, когда я спала, а мои драконы планировали так называемое «моё спасение».

Ниварис показал мне, где расположены посты охраны и по каким маршрутам они передвигаются. Также он пояснил, что у рода К'Тарэонов, наследником которого является Дейтар, во дворце имеются собственные апартаменты. Попасть туда порталом могут только Дейтар и его отец.

Но так было до того момента, как мы втроём прошли обряд единения. Вполне возможно, что после обряда защита на нас не сработает, и мы сможем туда попасть.

Однако была одна большая проблема.

— Какая? — внимательно вглядываясь в план дворца, спросила я.

— Апартаменты находятся в министерском крыле, — пояснил Ниварис. — Чтобы добраться до приватного крыла королевской четы, придётся пройти множество постов охраны. Дейтара, скорее всего, схватили именно тогда, когда он шёл к королевским покоям.

— И шёл он, скорее всего, открыто, — догадалась я, вспомнив любовь Дейтара к честности и правоте. — А нам нужно идти в обход.

— Не нам, — Ниварис грустно улыбнулся. — Мне.

Тебе придётся остаться в апартаментах К'Тарэонов. Это единственное безопасное место для тебя. Если со мной что-то случится, отец Дейтара сможет тебя защитить. Но если ты попадёшься страже или Скаверису — никто из нас уже ничего не сможет сделать.

Ниварис говорил мягко и смотрел на меня с сочувствием. Он понимал, каково мне слышать такой ответ.

И вместе с тем я чувствовала: эта мягкость обманчива.

Схитрить и уговорить Нивариса отправиться во дворец у меня получилось. Но дальше — всё. Его решение было окончательным.

Что бы ни случилось, я должна остаться под защитой апартаментов рода Дейтара.

Я бросила последний взгляд на план дворца и, шмыгнув носом, кивнула:

— Хорошо. Я буду ждать вас с Дейтаром в его апартаментах.

Ниварис смотрел на меня с явным недоверием, а я старательно изображала грусть и смирение. Даже ресничками похлопала.

Но потом не выдержала и добавила:

— Но Кабачок пойдёт с нами. И сковородку я тоже возьму.

А вот эти слова Ниварис, кажется, как раз и ждал. Потому что сразу — и даже с лёгким облегчением — улыбнулся и кивнул:

— Конечно. Куда ж без них.

Я тут же потянулась к Ниварису и благодарно чмокнула его в губы.

— Тогда я одеваться, — рванула я в ванную, уже по дороге прикидывая, что ещё можно прихватить с собой полезного из этого дома.

И не просто полезного — а такого, что в случае чего можно было бы использовать как оружие.

Ведь послушной пай-девочкой я собиралась быть только на словах.

Мелисса

К тому времени, как я вышла из спальни, в вчерашнем голубом платье, со сковородкой в руках и весело скачущим кабачком на плече, Ниварис тоже был готов.

Чтобы открыть портал, нам пришлось выйти из дома и за пределы окружающего его охранного купола. Как и в случае с куполом на острове, он работал в обе стороны: раз нельзя войти, значит, нельзя и выйти.

На этот раз я во все глаза смотрела, как Ниварис открывает портал. Прошлый-то я пропустила.

Ниварис остановился в нескольких шагах от купола и на мгновение замер, словно прислушиваясь не к миру вокруг, а к чему-то глубже. Воздух рядом с ним ощутимо сгустился. Я почувствовала это кожей, будто пространство стало плотнее и тяжелее.

Дракон поднял руку медленно, с той особой уверенностью, в которой не было ни суеты, ни лишних движений. Пальцы сложились в сложный пас, и я вдруг ясно поняла: Ниварис не просто творит магию — он договаривается с ней.

Магия отозвалась сразу.

Тихим, глубоким теплом где-то внутри меня, заставляя сердце биться чаще.

Воздух перед Ниварисом дрогнул. Сначала едва заметно, как марево над костром. Затем сильнее — пространство словно натянули, сделали тонким и податливым. Золотые искры вспыхнули в воздухе, закружились, сплетаясь в причудливый узор.

Я невольно задержала дыхание.

Крепче перехватила сковородку, а кабачок у меня на плече замер.

С каждым новым движением пальцев Нивариса узор в воздухе становился ярче, плотнее, пока перед нами не распахнулся портал сияющий тёплым золотом. Его края мерцали, будто сотканные из солнечного света, а внутри клубился мягкий, живой свет.

Из портала потянуло другим воздухом — камнем, золотом и властью. Дворцом.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Это было красиво. И пугающе.

Не просто проход между местами — а напоминание о том, насколько мир податлив в руках тех, кто знает, как к нему прикоснуться.

Ниварис обернулся ко мне.

— Готова? — тихо спросил он.

Я сглотнула, и шагнула ближе к золотому сиянию, понимая, что пути назад уже нет.

В портал мы ступили вместе, крепко держась за руки..

На мгновение исчезло всё: звуки, запахи, ощущение собственного тела. Было только тепло, густое и обволакивающее, словно мы шли сквозь расплавленный свет. Магия скользнула по коже, коснулась метки истинности, отозвалась тихой дрожью где-то в груди.

А в следующий миг пол ушёл из-под ног — и тут же оказался на месте.

Мы стояли в большом зале.

Высокий потолок терялся в полумраке, поддерживаемый стройными колоннами из светлого камня, украшенными резьбой в виде драконьих крыльев. Стены были задрапированы тяжёлыми тканями глубоких, благородных оттенков — тёмного изумруда и золота. На них висели гобелены с гербами родов и сценами давно минувших побед.

Под ногами был мозаичный пол, холодный и идеально гладкий, сложенный из светлого мрамора и тёмного малахита. С боку от нас тихо потрескивал огонь в камине, наполняя залу мягким теплом и запахом древесной смолы.

Комната была роскошной, но не вычурной. Здесь чувствовалась власть — спокойная, уверенная, благородная.

Я невольно сильнее сжала пальцы Нивариса, осознавая, что мы действительно во дворце.

Золотое сияние за нашей спиной тихо схлопнулось, растворившись в воздухе, словно его никогда и не было.

— Это… апартаменты рода К'Тарэон, — шепотом произнесла я, больше утверждая, чем спрашивая.

Ниварис кивнул, не отпуская моей руки.

— Да. И у нас очень мало времени.

Ниварис провёл меня в соседнюю комнату, которая оказалась кабинетом с весьма удобным диванчиком, пообещал вернуться как можно скорее, напомнил о моём обещании ждать их с Дейтаром здесь — и был таков.

Я ждала ровно пятнадцать минут, а потом решительно направилась к дверям.

Но, меня ждал сюрприз. Они оказались заперты, а ключа нигде не было.

Чёрт! Так вот почему Ниварис так легко согласился. Он знал, что я не смогу нарушить обещание не потому, что дала его, а потому что физически не смогу выйти из этих комнат.

Которых, кстати, оказалось вместе с залом четыре. Помимо кабинета здесь были ещё спальня и столовая. Ну и ванная — само собой.

Я обошла их несколько раз. Даже стены обстучала. Ну а вдруг здесь, как в фильмах про королей, есть потайные ходы?

Но ничего не было.

В отчаянии я уселась на подоконник и только после этого заметила, что апартаменты-то находятся на первом этаже.

И зачем мне дверь в таком случае?

Потянувшись к ручке, я с удивлением обнаружила, что она легко открылась.

— Кабачок! — крикнула я другу, который всё это время продолжал обследовать комнаты. — За мной!

Легко соскочив с подоконника на зелёную, аккуратно подстриженную травку, я оглянулась.

Если я правильно запомнила, то приватное королевское крыло находилось справа, и, чтобы добраться до него, мне нужно было пройти через небольшой сад с фонтанами.

Всего-то делов.

Довольно заулыбавшись, я направилась к ближайшей дорожке.

Дорожка оказалась вымощенной светлым камнем, по которому было очень удобно идти. Не желая случайно привлечь к себе внимание, я двигалась неспешно, будто прогуливаясь, заодно позволяя себе оглядываться по сторонам и впитывать красоту королевского сада.

По обе стороны дорожки цвели деревья с нежными, почти прозрачными лепестками — от белоснежных до розовато-золотых. Лёгкий ветер шевелил кроны, и лепестки медленно осыпались вниз, кружась в воздухе, словно снег.

Чуть в стороне я заметила кусты, подстриженные в форме животных: величественного льва с гордо поднятой головой, грациозную лань, замершую в прыжке, и даже небольшого дракончика с расправленными крыльями.

От этого зрелища я невольно улыбнулась — кто бы ни отвечал за сад, фантазии ему было не занимать.

Дальше показались фонтаны. Вода в них переливалась на солнце, поднимаясь тонкими струями и осыпаясь вниз с тихим, успокаивающим журчанием. Возле одного из них стояла изящная беседка, увитая цветущей лозой, а неподалёку возвышались статуи — каменные фигуры драконов и людей, застывших в величественных и одновременно живых позах.

Я поймала себя на мысли, что, если бы не обстоятельства, я могла бы бродить по этому саду часами.

Именно в этот момент впереди мелькнуло движение.

Я остановилась и в следующий миг заметила двух мужчин, идущих в моём направлении. Оба были в форме.

Стражники.

Сердце тут же ухнуло куда-то вниз, а мысли заметались, как перепуганные птицы.

Не раздумывая ни секунды, я резко свернула с дорожки и кинулась в ближайшие кусты.

Ветки цеплялись за подол платья, царапали кожу, но я не обращала на это внимания. Забравшись достаточно глубоко, я замерла, затаив дыхание и прижав к себе Кабачок, заодно молясь всем богам разом, чтобы меня не заметили.

— Сковорода? — услышала я за спиной удивлённый женский голос.

Обернувшись, я увидела сидящую в маленькой беседке женщину.

Похоже, я так старательно залезала попой в кусты, что не заметила, как они закончились с обратной стороны.

Женщина была в возрасте, но старой не выглядела. Одета неброско, но со вкусом. Сразу было видно, что это далеко не просто старушка с улицы, которую нарядили в красивое платье и нахлобучили на голову шляпку.

А самое главное — в её взгляде, движениях, мимике было что-то особенное. Что-то, от чего хотелось склонить голову и внимать каждому её слову, каким бы оно ни было.

— Вы же не прислуга, — продолжила женщина, внимательно меня разглядывая. — Держитесь по-другому. Уверенно как леди, но манер не хватает. И на вас платье, пошитое Вальдерой. А она шьёт так, что ее платья идеально садятся только на того на кого пошиты. Значит, она шила именно для вас. Но я не знаю, кто вы.

— А вы кто? — ляпнула я, прежде чем успела сообразить, что творю.

Женщина клацнула челюстью, удивлённо уставилась на меня, а потом расхохоталась.

А вот мне было не до смеха. Мне как бы до королевского крыла ещё нужно добраться, потом придумать, как в него проникнуть, и где этого самого чёртова короля искать.

— Ты правда не знаешь, кто я? — отсмеявшись, спросила женщина.

— Даже не представляю, — буркнула я и сердито сложила руки на груди.

Это было моей ошибкой. Широкие рукава платья задрались, оголяя запястья, на которых красовались золотые метки истинной пары.

Женщина вытаращилась на меня так, что я всерьёз испугалась, что у неё сейчас глаза выпадут.

— Вы уж простите, — я поспешно одёрнула рукава, — но мне нужно идти. Мне ещё короля искать надо.

— Зачем тебе Его Величество? — женщина вмиг стала серьёзной. Настолько, что у меня холодок по позвоночнику пробежал.

— Помощь его нужна, — не стала я увиливать.

Что-то внутри меня истерично кричало, что просто развернуться и уйти — не самое лучшее решение. Занимательная старушка начинала откровенно пугать.

— Но не мне, — поспешила я добавить. — А тем, кого несправедливо, прямо под носом у Его Величества, в камеру сажают.

— И ты решила, что вот так просто можешь прийти к королю и рассказать о какой-то там придуманной несправедливости?

Вопрос был не в бровь, а в глаз. Я ведь и сама понимала, что всё просто лишь на словах, а моя идея самой идти к королю была, мягко говоря, слишком недальновидной.

— А у меня выбора нет, — вздохнула я. — Кроме короля, некому спасти Дейтара.

Женщина удивлённо выгнула бровь.

— Дейтара? Уж не наследника ли рода К'Тарэон?

Я резко выдохнула. Похоже, я всё-таки наговорила лишнего.

— Прошу прощения, — я слегка склонила голову, желая выразить почтение. — Но мне правда очень нужно спешить.

Повернувшись, я направилась к дорожке, как вдруг услышала брошенное мне вслед:

— Его Величество сейчас принимает послов из Великой Степи. Он не сможет тебя принять, даже если ты ворвёшься прямо в малый тронный зал. Но, возможно, тебе сможет помочь королева.

Я замерла, словно меня гвоздиками к полу прибили.

Королева?

Эта милая, но весьма странная старушка — королева?

О, божечки-кошечки!

Мелисса

Конечно, я тут же вернулась. И даже извинилась, и попробовала присесть в реверансе. Правда, королева долго смеялась над моими потугами, а потом велела сесть рядом и рассказать всё по порядку.

Я рассказала. Начиная с того момента, как меня уволили, и я шла домой, а попала к драконам. Над моими попытками убрать кухню и догнать Кабачка королева весело хохотала, подёргивая ножками. Над попытками отбиться от Дейтара сковородкой хитро жмурилась. А вот когда речь зашла о Скаверисе и его невесте, королева стала хмурой, как туча.

— Ты молодец, что решилась связать себя с обоими драконами, — вздохнула она, когда я закончила рассказ на моменте нашей с ней встречей. — Истинная пара — это величайший дар богов, но одновременно и проклятие.

Королева положила свою тёплую ладошку на мою и слегка пожала.

— С вами было что-то подобное? — изумилась я, услышав искреннюю боль в её голосе.

И тут же надавала себе мысленных затрещин. Она же королева! При живом короле. Если она и может быть кому-то парой, то только ему.

Но ответ королевы меня поразил.

— Не со мной, — с грустной улыбкой ответила она. — Ты не из нашего мира, поэтому многого не знаешь, и мало кто решится рассказать тебе подобное. Я говорила о короле.

Я лишь челюстью клацнула.

— У Вальгарда была истинная пара, — решилась на откровенность королева, и я замерла, боясь спугнуть её неверным движением. — Для него это было высшим счастьем. Но… — она устало выдохнула. — Илариан отравили. Вместе с нерождённым ребёнком. Наследником трона.

— Это был заговор против короля? — ужаснулась я. — Чтобы, убрав его истинную пару и ослабив его, потом добраться и до него самого?

Я вспомнила статью из энциклопедии — там было что-то подобное. Пара усиливает магическую силу, но её потеря отнимает эту силу вдвойне.

— Да, — снова вздохнула королева и похлопала ладонью по моей руке. — Это был заговор против Вальгарда. Но он сильный дракон и ещё более сильный король. Он выстоял. Выжил. Сумел собрать себя по осколкам ради своего королевства. Сломленный, но не мёртвый.

Последнюю фразу королева произнесла с восхищением.

Я же не представляла, как ей было рассказывать о подобном. И язык мой — враг мой — я не сдержалась:

— А как же вы?

— Я? — королева усмехнулась. — Королева — это ведь не просто жена короля. У королевы очень много функций. По сути, это работа. А мы с Вальгардом были друзьями с самого детства. Он прекрасно понимал, что лучше меня никто не справится с этой ролью.

— Но вы его любите, — я не спросила, а констатировала факт. — Хоть и знаете, что когда-то существовала та, кого он любил по-настоящему.

— Люблю, — королева не стала отрицать очевидное. — По-своему. Не так, как многие понимают любовь. Но люблю. И буду рядом с ним до самой смерти, выполняя свой долг.

И сейчас мой долг — разобраться в твоей ситуации. Ты ведь понимаешь, что обвинение в подделке результатов выбора наследника престола, очень серьёзное? Тут просто слов будет мало. Нужны доказательства.

— Но у меня их нет, — честно призналась я.

Улыбка сочувствия скользнула по губам королевы.

— Но ведь если проверить артефакт и выяснится…

Договорить я не успела.

— Такой процедуры не существует, — вздохнула она. — Её ещё нужно разработать. А это займёт даже не день и не неделю.

— Тогда нужно проверить Скавериса и его невесту на детекторе лжи, — отчаяние сжимало горло, слёзы подкатывали к глазам, но я не могла сдаться.

Не сейчас.

Ведь от этого зависят жизни моих драконов.

— Что такое детектор лжи? — нахмурилась королева.

— Прибор, — я медленно закрыла глаза, — который позволяет определить, честно человек отвечает на вопросы или врёт.

— У нас такого нет, — задумчиво произнесла королева. — Хотя…

Королева смотрела на меня долгим, задумчивым взглядом, затем решительно поднялась.

— Идём.

— Куда?

— Хочу узнать, — ответила королева, довольно быстро направляясь к дорожке, — действительно ли ты говоришь мне правду.

— Но как?

Королева на миг остановилась и улыбнулась.

— У нас нет приборов, как в твоём мире. Но у нас есть магия. И Камень Правды, — она подняла руку, увешанную дорогими перстнями, — покажет, права ли ты. За время нашего разговора ты мне ни разу не солгала. Но это не значит, что ты права.

— Подождите, — я резко подскочила с скамейки, но тут же затормозила. — Вы знали, что я говорю правду, и всё равно не верите, что Скаверис — преступник?

Я не понимала логику королевы. И уж тем более не понимала, зачем нам прямо сейчас идти к принцу. Нужно же сначала к королю.

— Конечно, — ответила королева с достойным её звания спокойствием. — Ведь у тебя нет доказательств. А значит, ты можешь ошибаться просто потому, что не видишь всей картины целиком.

— Допустим, — тут я спорить не могла. Дейтар и Ниварис мне тоже не сразу поверили. — Но зачем нам самим идти к принцу? Пусть его допросят профессионалы. Должна же у вас быть какая-то служба, вроде нашей полиции. Те, кто следят за безопасностью и ловят преступников.

— Для этого нужны основания, — королева сделала шаг назад, приблизившись ко мне вплотную. — А у тебя их нет. Но если я увижу, что принц Скаверис лжёт мне, — это уже будут достаточные основания. Идём. Или дай мне подтверждённые доказательства своих слов.

— Но… — я была откровенно растеряна. — Если принц Скаверис увидит меня, он просто схватит меня или применит какое-нибудь заклинание. Как тогда, на острове.

— Не применит, — уверенно, спокойно и с какой-то материнской теплотой ответила королева. — Идя со мной, ты находишься под моей защитой. Любая попытка Скавериса навредить тебе в моём присутствии станет прямым доказательством его вины. Он не дурак и прекрасно это понимает.

— Но заклинания… — я всё ещё не могла решиться. — Он ведь может сделать со мной что-то незаметно.

Королева вновь улыбнулась.

— Сразу видно, что ты не знаешь, что такое магия, — она взяла меня за руку. — Любое магическое воздействие одного мага видят все остальные маги. Что бы Скаверис или его невеста ни попытались сделать с тобой, я это увижу. И сразу же вызову охрану. Решайся. Это твой единственный шанс спасти и себя, и Дейтара с Ниварисом.

Я глухо выдохнула.

Королева была права. Она давала мне шанс. И не воспользоваться им было бы глупо.

— Хорошо, — я решительно кивнула и перехватила поудобнее сковородку, которую всё это время держала под мышкой, а Кабачок резво подскочил на моем плече, словно тоже готовился дать бой. — Но учтите: если что, я не посмотрю, что он принц, и сразу врежу ему сковородкой. Я пока ещё не привыкла к вашим реалиям и мне сложно с улыбкой отвечать тем, кто заслуживает оплеухи.

— Молодец, — хитро подмигнув, одобрила мои слова королева. — Твоя решительность и прямота подкупают. Теперь я понимаю, почему Дейтару и Ниварису досталась именно ты. Впрочем, об этом мы ещё поговорим. А сейчас идём к Скаверису.

Её Величество уверенно шагала ко дворцу, а я семенила следом. Чем ближе мы подходили к зданию, тем сильнее у меня тряслись поджилки, и страх ледяной рукой сжимал горло.

Я не была уверена, что вариант королевы — один из лучших. Да и видеть Скавериса после того, как я его немного «похоронила», мне откровенно не хотелось. А уж его невесту…

От одной только мысли об этой белобрысой стерве у меня пальцы до боли сжимали рукоять сковородки.

Вот чувствовала я, что не выдержу и что-нибудь таки учудю. А как потом буду объяснять свою выходку — не знаю.

Стража и придворные с поклонами раступались перед нами, но, оказавшись за нашими спинами, тут же начинали удивлённо и с насмешками перешёптываться.

Похоже, ни сковородок в руках леди, ни живых кабачков тут отродясь не видели.

Но мне было на это плевать. Главное — довести дело до конца и доказать вину Скавериса.

Дойдя до высоких резных дверей, покрытых позолотой, королева коротко щёлкнула пальцами. Я почувствовала лёгкую волну — будто ветерок закрутился вокруг нас, — и двери сами собой распахнулись.

— И никаких ключей? — не сдержала я удивлённого возгласа.

— Для короля и королевы все двери во дворце открыты, — хитро подмигнула королева и сделала шаг вперёд.

В комнате, куда более роскошной, чем та, в которую я попала через портал, было пусто, но из-за закрытых дверей в боковой стене доносились какие-то звуки.

Королева приложила палец к губам, снова подмигнула и на цыпочках, крадучись, направилась к двери. Я, стараясь двигаться как можно тише, отправилась следом.

— Мне надоело ждать! — услышали мы истеричный визг невесты принца. — Который раз ты говоришь мне, что её вот-вот схватят, а эта мерзавка до сих пор на воле!

Королева покосилась на меня, а я лишь пожала плечами.

Само собой, речь шла обо мне.

— Ты обещал мне, что всё закончится, как только артефакт выберет тебя, — продолжала истерить Лисара. — Что королю осталось всего несколько дней, а это старое пугало даже не выглядит больным!

Мы с королевой переглянулись. Услышать такое не ожидала ни я, ни она.

— А вот в этом, дорогая моя, — зло огрызнулся Скаверис, — как раз моей вины нет. Яд готовил твой папаша, а не я. Все претензии к нему.

Королева побледнела, пошатнулась и, наверное, упала бы, если бы я не подхватила её.

— Но подсыпаешь-то яд ты! — зло фыркнула Лисара. — Может быть, ты дозу напутал? Почему он до сих пор жив?

— Да я откуда знаю! — взорвался Скаверис. — Хочешь — сама иди и подсыпай!

— И подсыплю! — не менее зло огрызнулась Лисара. — Да хоть прямо сейчас пойду и подсыплю!

Отскочить мы не успели. Двери распахнулись с такой силой, что чуть не треснули нас обеих по носу.

Воздух словно застыл.

Лисара таращилась на нас, а мы с королевой, словно два соляных столба, стояли, вытаращившись на неё.

Первым в себя пришёл Скаверис. Грязно выругавшись, он запустил какое-то заклинание, отчего нас волоком втянуло в комнату, а двери за нашими спинами с грохотом захлопнулись.

— Они всё слышали, — словно змея, зашипела Лисара, зло сжимая кулаки.

— Потому что ты, дорогая моя, — не менее зло прошипел Скаверис, — слишком громко орала.

Лисара повернулась к принцу, и на миг мне показалось, что она сейчас вцепится в него, словно дикий зверь.

Решив воспользоваться тем, что принц со своей невестушкой слишком заняты друг другом, я попыталась сбежать, но, как и тогда в замке, не смогла сдвинуться с места. Королева, судя по тому, что стояла, даже не мигая, попала под то же заклятие, что и я.

Вот тебе и «ты же под моей защитой».

— Убей их, — коротко и жёстко приказала Лисара, когда перепалка с принцем о том, кто виноват, ни к чему не привела.

— С ума сошла? — испуганно воскликнул Скаверис. — Это же королева. Может, лучше наложить на них заклинание забвения? Королева стара, в её возрасте провалы в памяти никого не удивят, а девку посадим в темницу и будем шантажировать Дейтара с Ниварисом, как и планировали.

Так вот зачем я им нужна была. Они не собирались казнить меня как преступницу — я нужна была как заложница.

— Ты идиот? — Лисара сложила руки на груди и выразительно закатила глаза.

Кажется, я начинала понимать, кто главный в этом преступном тандеме. Вот не зря я этой стерве патлы повырывать хотела. Чувствовала моя душенька, что принц — просто дурак, а не настоящий злодей.

— Они пришли сюда вместе, — продолжила Лисара. — И явно не случайно встретились у дверей твоих комнат и «просто так» решили зайти. Соображаешь, к чему я?

— К чему? — растерянно пробормотал принц, косясь на нас с явным страхом.

Может, он и правда не подсыпал яд королю? Чем больше я смотрела на принца, тем отчетливее понимала, что принц — трусишка зайка серенький и просто не способен на такую вещь, как убийство. А вот его невеста…

— К тому, что если ты наложишь на королеву заклинание забвения, это ещё не значит, что она забудет всё. А вдруг она оставила какие-то записи или уже успела дать распоряжения? Откуда мы знаем?

— Но… — всё так же растерянно протянул Скаверис и сделал шаг назад.

— Их нужно убить, — коротко, голосом, не терпящим возражений, произнесла Лисара. — Прямо сейчас. А затем убить короля. Не так, как мы планировали, а прямо сейчас. Ты, как наследник, возглавишь следственную комиссию, а в покушении обвиним Дейтара с Ниварисом. Мол, Дейтар не смирился с тем, что артефакт выбрал наследником не его, и подговорил своего дружка с его истинной убить тебя. Поскольку убийство не получилось, сегодня утром, они все трое прибыли во дворец, чтобы довести задуманное до конца.

— Но Дейтар и Ниварис под стражей, — промямлил Скаверис, делая ещё один шаг назад.

— И что? — хмыкнула Лисара. — Мы организуем им побег, они оба кинутся искать эту девку и наткнутся на мёртвого короля с королевой. Тут-то мы их и схватим. Можно будет сказать, что бешеная девка пыталась убить тебя, а король с королевой кинулись на твою защиту, а, увидев свою истинную мёртвой, Ниварис убил короля с королевой. Это идеальный план.

У меня сердце замерло.

Ах ты ж змеюка!

Хотелось кинуться на неё и всё-таки вырвать ей все патлы, но заклинание удерживало меня слишком крепко. Я даже моргнуть не могла.

— Я… — прохрипел принц, теребя ворот рубашки, словно ему стало нестерпимо душно. — Я не могу.

Я выдохнула. Но, как оказалось, слишком рано.

— Слабак, — брезгливо фыркнула Лисара, резко поворачиваясь к нам с королевой. — Вечно всё самой приходится делать.

Лисара свела ладони вместе, и между ними вспыхнуло чёрное пламя. Оно закручивалось, превращаясь в плотную чёрную сферу, и чем шире Лисара разводила руки, тем больше она становилась.

От черного огня веяло холодом и пустотой. Даже не будучи направленным на меня, он уже словно выедал мне душу.

Я поняла — это конец.

У меня было всего несколько секунд, и спасения нет.

— Дейтар… Ниварис… — беззвучно прошептала я.

Мои драконы. Мои любимые. Что будет с ними после того, как я умру?

Чёрный шар сорвался с рук Лисары и полетел в мою сторону.

Время замедлилось.

Я чувствовала, как сердце обрывается от безысходности. А ещё — как мои драконы прямо сейчас услышали, как я прощалась с ними.

Сфера почти коснулась моей груди, когда от татуировок рванули золотые нити. Они оплетали меня, словно кокон, принимая на себя удар смертельного заклинания.

А затем я услышала, как содрогнулся пол под моими ногами, как треснул потолок и с него посыпалась пыль позолоченной штукатурки.

И рёв.

Он был такой оглушительной силы, что я начала проваливаться куда-то в темноту.

Мелисса

— Мелисса, любимая, — услышала я тихий шёпот и нежное прикосновение к губам.

— Мы знаем, что ты уже не спишь, маленькая проказница, — добавил второй голос, и за этим последовал ещё один поцелуй.

Мои драконы. Мои любимые.

Но… как?

От осознания, что я слышу их голоса наяву, я резко распахнула глаза.

Мои драконы улыбались, нависая надо мной.

— А Лисара?! — испуганно подскочила я, вмиг вспомнив, что вообще-то должна быть уже мертва.

— Тише, — Дейтар легонько прижал моё плечо, не давая мне встать.

— Всё уже хорошо, — вторил ему Ниварис, успокаивающе поглаживая мои руки. — Лисара и Скаверис под стражей, уже дают показания. Тебе больше нечего бояться.

— А королева? — я всё никак не могла успокоиться. — Та змеюка собиралась убить и её. А король? Они же травили его!

— Не волнуйся, — продолжал Ниварис.

— Мы всё уже знаем, — Дейтар наклонился и легко поцеловал меня в губы. — Все участники заговора схвачены, и ни тебе, ни королю с королевой больше ничего не грозит.

Это была хорошая новость. Я на миг даже спокойно выдохнула, правда тут же попыталась снова вскочить:

— А где я?

— Тсс! — драконы разом заставили меня лечь обратно.

— Ты в лазарете, — пояснил Дейтар. — Целители ещё не разрешали тебе вставать, но сказали, что нам уже можно быть с тобой и что отпустят тебя, как только проведут последние восстановительные процедуры.

— Значит, меня всё же зацепило, — догадалась я.

— Немного, — смущённо ответил Ниварис. — Основную силу заклинания чёрного пламени приняли на себя каналы меток. Дракона невозможно убить этим заклинанием, поэтому мы с Дейтаром максимально перетянули его на себя. Но часть силы всё же добралась до тебя. Не смертельная доза, но целителям пришлось повозиться, чтобы нейтрализовать воздействие.

— А королева? Что с ней? — спросила я. — И вообще, ну-ка давайте рассказывайте, что и как было после того, как я потеряла сознание.

Драконы переглянулись и тут же устроились по обе стороны от меня, словно мы были не в больнице, а на курорте. Ещё и руки свои ко мне потянули — поглаживая и обнимая.

Вот же хитрецы.

Я, конечно, от их прикосновений таяла, как розовая лужица мороженого в летний полдень, но от информации отказываться не собиралась:

— Я жду.

— Хорошо, — вздохнул Ниварис, хотя руку так и не убрал и продолжал меня нежно наглаживать. — Начнём с того, что отходить от первоначального плана было плохой затеей.

— А сбегать из-под защиты моих апартаментов, — добавил Дейтар, — было худшей из твоих идей.

Так. Не поняла. Они что, отчитывать меня собрались? Я вообще-то их спасала.

Обиженно сложив руки на груди, я засопела.

За что тут же была зацелована, затискана, обнята и заласкана так, что чуть не забыла, что мы вообще-то в лазарете.

— Хорошо, — выпутываясь из объятий драконов и еле переводя дух, согласилась я, — признаю. Это было легкомысленно. Но вы же понимаете, что по-другому я не могла.

Драконы закивали, по последнему разу чмокнули меня и наконец перешли к рассказу.

Оказалось, что Дейтар действительно попался страже, когда открыто шёл к королю. Он был уверен, что Скаверис не осмелится открыто объявить его преступником — за что и поплатился.

Согласно плану, Дейтар сидел в темнице, дожидаясь момента, когда придёт время отправлять вестник отцу, и тот, не получив его, начнёт действовать со своей стороны.

Моё присутствие в камере через метку Дейтар прекрасно ощутил, и его покачивание головы было знаком — нам с Ниварисом следует оставаться на месте.

Ниварис при этих словах Дейтара посмотрел на меня укоризненно, но промолчал. Мой дракон прекрасно понял, что я не рассказала об этом намеренно, однако не хотел журить меня ещё раз.

Когда же мы прибыли порталом во дворец и Ниварис отправился на поиски Дейтара, он попал прямо в ловушку, расставленную Скаверисом и Лисарой.

Сладкая ядовитая парочка была уверена, что Ниварис явится на выручку другу, и потому всё хорошенько подготовила, чтобы поймать его. Так что тут нужно было признать. Своим упрямством я подвела обоих своих драконов.

Но в тоже время на мою встречу с королевой Скаверис с Лисарой никак не рассчитывали и были уверены, что, как и подобает драконам, меня спрятали где-то в глуши, где я буду смирно дожидаться своих любимых.

Кстати, о том, что я истинная пара не только Ниварису, но и Дейтару, Скаверис и Лисара узнали лишь тогда, когда, отражая смертельное заклинание, на моих руках активировались обе метки.

Если бы метка была одна — я бы умерла.

Моё прощание драконы прекрасно услышали и, осознав, что мне действительно грозит смертельная опасность, рванули ко мне.

Грохот, который я слышала, был от разрушения темницы, в которой держали моих драконов. Казематы находились в подземельях дворца, и драконы, обернувшись, разломали и её, и центральную часть дворца, словно песочный домик. А поскольку сила моих драконов после подтверждения истинной связи многократно выросла, удержать их не могли никакие заклинания или оковы.

Лисару и Скавериса они схватили прямо на месте.

Мерзкие заговорщики были настолько шокированы разрушением дворца и тем, что метки поглотили смертельное заклинание, что даже не додумались спасаться бегством.

А вот дальше Ниварису и Дейтару пришлось разделиться. Пока Ниварис, подхватив меня на руки, рванул к целителям, Дейтар занялся преступниками.

Наложив на Скавериса и Лисару их же любимое заклинание обездвиживания, он освободил королеву и попросил её коротко рассказать, что произошло.

Королева — нужно отдать этой старушке должное — не растерялась и доложила обстановку по-военному, коротко и чётко. Сама вызвала стражу и, отдав приказ арестовать не только Скавериса и Лисару, но и отца Лисары, рванула вместе с Дейтаром на поиски короля. Ведь его всё это время незаметно травили, а значит, ему тоже срочно требовалась помощь целителей.

А дальше для моих драконов начались часы томительного ожидания.

Пока следователи разбирались с заговором и допрашивали всех задействованных лиц, мои любимые сидели под дверями моей целительской палаты и ждали вердикта врачей.

Нет, смерть мне уже не угрожала — просто процедура нейтрализации заклинания заняла больше суток.

Но теперь, наконец, их пустили ко мне.

Дейтар наклонился, собираясь поцеловать меня уже по-настоящему, но в этот момент за его спиной раздался возмущённый голос:

— Это ещё что за безобразие?! Вы в лазарете или где? Я зачем разрешил вам зайти сюда? Чтобы вы своими тушами окончательно раздавили мне пациентку? И уберите кто-нибудь этот настырный овощ! Он же работать мне не даёт!

Целитель — маленький, щуплый старичок — посмотрел на моих драконов так, что те не просто мигом вскочили с кровати, а чуть ли не полезли под неё, сгорая со стыда.

Драконов вместе с кабачком из моей палаты всё же выгнали, а надо мной принялись водить какими-то цветными кристаллами, от которых шло то тепло, то холод. Я терпеливо ждала, пока целитель закончит все процедуры и разрешит мне наконец встать с кровати.

Тогда уж никто не помешает мне вволю наобниматься с моими любимыми, сказать им, как сильно я их люблю, а после отправиться знакомиться с этим удивительным и теперь уже точно моим миром.

Шесть лет спустя

Мелисса

— Ила! — кричала я, свесившись с балкона. — Немедленно развяжи бабушку! Ей через три минуты посольство снежных эльфов принимать. Как она, по-твоему, будет делать это связанной?

— Я плиму вместо неё, — отмахнулась маленькая шкодница, старательно завязывая очередной узел. — Я злая вельма, я надену колону и скажу, что я кололева. Бу-га-га!

А корона, к слову, валялась в песочнице. Точнее, не валялась, а служила оградкой для одинокой завядшей ромашки, воткнутой в песок.

— Ну вот что с ней делать? — со вздохом повернулась я к Дейтару, который как раз вышел на балкон. — Совсем же не слушается. Вот как ей объяснить, что так нельзя, если Мирэя сама ей все разрешает?

Это было правдой.

После раскрытия заговора, проверки артефакта, который действительно оказался сломанным, и объявления Дейтара наследником престола, королева Мирэя взяла надо мной шефство.

Она лично учила меня премудростям дворцовой жизни, манерам и всему, что должна знать и уметь будущая королева.

Мы сильно подружились. И когда Мирэя узнала, что я ношу под сердцем сразу двух дракончиков, королева призналась, что всю жизнь мечтала о детях. Но в силу обстоятельств не могла их иметь.

— У меня нет и, понятное дело, уже не может быть детей, — сказала она, взяв меня за руку. — Но я очень хочу почувствовать себя хотя бы бабушкой. Не откажи мне в этом счастье.

Конечно, я не могла отказать. И только потом узнала, что это были не просто слова — существовал ритуал, позволяющий магически создать родство. Так король и королева стали по всем местным законам настоящими бабушкой и дедушкой нашим с Дейтаром и Ниварисом детям.

Первыми у нас родились двойняшки.

Самым удивительным чудом я забеременела сразу от двух драконов. Оба сына были словно под копирку со своих отцов, и чтобы понять, кто из них кто, не требовалось никаких магических исследований.

Райан — тёмноволосый, обсидиановый дракон — с самого рождения отличался серьёзностью и вдумчивостью.

Каэль — огненный дракон, любимец женщин всех возрастов — был, как и его отец, ужасно непоседливым и вечно влипал в истории.

С их рождением весь дворец перешёл в режим: «Осторожно! Опасность на каждом углу!»

А через два года после сыновей, я родила дочку. По просьбе королевы мы назвали её в честь погибшей истинной пары короля — Илариан. Все ожидали, что она будет расти настоящей леди, маленькой принцессой… Ага. Сейчас!

Илариан, мой Кабачок (семью которого мы перевезли с острова и поселили в королевском саду) и моя любимая сковородочка — это трио стало настоящим стихийным бедствием всего дворца. А учитывая, что Её Величество во внучке души не чаяла и частенько сама подсказывала шкоднице идеи для дворцовых диверсий… мы с Дейтаром и Ниварисом просто за голову хватались.

Вот и сейчас. К нам пожаловало посольство снежных эльфов, а Её Величество сидит связанная посреди сада. И ведь я уверена — не просто так Ила решила поиграть в злую ведьму и украденную принцессу-бабушку. Эльфы-то, как-никак, свататься к ней приехали, династический договорный брак с драконами заключать.

А мы тут во всей красе. Корона в песочнице, а будущая королева эльфов со сковородкой наперевес изображает заклинания чёрной магии.

Бедные эльфы…