Однажды мальчику мешали спать мухи, и он попросил матушку изготовить для него лук и стрелы. Первой же стрелой он смог попасть в муху. Так он обрел имя Чумон, что в тех краях означало «меткий стрелок из лука».

Чумон подрастал, и все больше талантов открывалось в нем. Это вызывало зависть у сыновей правителя Золотая Лягушка, с которыми Чумон вместе охотился.

Однажды, даже со всей своей свитой, сыновья правителя подстрелили только одного оленя, после чего отняли богатую добычу у Чумона, а его самого привязали к дереву. Но тот вырвал дерево с корнем и вернулся домой.

— Надо избавиться от Чумона сейчас, иначе жди беды, — предостерегал отца один из сыновей. — Уж слишком он смел и незауряден.

Прислушался правитель и велел Чумону пасти коней, чтобы посмотреть, как он к этому отнесется.

Чумона тяготила такая жизнь. Будучи внуком Небесного государя, он вынужден был работать пастухом в подчинении у человека!

Однажды он обратился к Юхве:

— Я бы хотел уйти и основать новое царство в южных землях, но боюсь огорчить вас, матушка.

— Говорят, что доблестный муж, отправляясь в дорогу, обзаводится добрым скакуном, — поддержала его Юхва.

Чумон знал, как выбрать лучшего коня, и стал хлестать лошадей длинным бичом, и только один конь из табуна, огненно-рыжий, перескочил через высокую ограду, тогда как другие просто разбегались. Чумону оставалось сделать так, чтобы именно этот конь достался ему. Пойдя на хитрость, Чумон тайно воткнул коню в язык иглу, и тот, не имея возможности есть и пить, очень отощал. Вскоре и Золотая Лягушка пришел посмотреть, как справляется Чумон с обязанностями конюха. Все животные были откормлены и имели здоровый вид, кроме одного. Это пришлось по нраву правителю, и он подарил Чумону коня — того самого, что выглядел тощим! Став владельцем скакуна, конюх избавил его от иголки и откормил.

Пришло время для побега от Золотой Лягушки. С грустью прощался Чумон с матушкой, но она утешила его и дала узелок, в котором лежали зерна пяти злаков. Вместе с Чумоном решили бежать трое его добрых друзей.

Вскоре на пути беглецов оказалась река. Что делать — нет ни переправы, ни лодки! Еще немного — и настигнет погоня.

Чумон обратил к небу свой волшебный нефритовый кнут, взывая:

— Я внук Небесного государя по отцу и внук Речного владыки по матери, но вынужден спасаться бегством. О Небо! О Земля! Помогите мне переправиться через реку! — И ударил по воде кнутом.

Вдруг из реки выплыли рыбы и черепахи. Они образовали мост, по которому беглецы переправились на другой берег. Подоспевшие преследователи хотели было воспользоваться мостом, но рыбы и черепахи поплыли в разные стороны. Моста больше не было, и Чумону удалось оторваться от погони.

Вскоре Чумон обнаружил, что в переживаниях о предстоящей разлуке с матерью он забыл взять ее подарок. И тут к нему прилетела пара голубей. Чумон смекнул, что это матушка посылает ему забытое. Одной стрелой он поразил обеих птиц и нашел в их клювах зерна. Затем побрызгал на голубей водой, и те улетели целыми и невредимыми.

Однажды правитель страны Пирю во время охоты встретил Чумона. Он был удивлен его необычным обликом и пригласил к себе как почетного гостя.

Отвечая на расспросы Чумона, правитель поведал, что его предками были бессмертные, которые много поколений правят в этих краях. А земли не столь велики, чтобы делить их между двумя властителями. Но Чумон возразил, что это он должен здесь править, поскольку Небо хочет, чтобы внук Небесного государя стал хозяином этих земель.

Правитель страны Пирю усомнился в словах гостя. Чтобы проверить Чумона, он предложил состязание. Первым заданием стала стрельба из лука. Стрелы Чумона не просто поразили цель — он попал даже в маленькое кольцо. И хотя оно было сделано из нефрита, стрела разбила кольцо на части. Так и во всех состязаниях, Чумон выходил победителем, которому благоволило Небо. Ему помогали и смекалка, и таланты, и даже природные явления. Когда в столице страны Пирю произошло наводнение, Чумон смог остановить его с помощью волшебного кнута.

Однажды, когда шел седьмой лунный месяц, темная туча закрыла гору от взора людей. И донесся оттуда звук, будто тысяча человек стала копать землю.

— Это Небо возводит для меня столицу, — объявил Чумон.

И действительно, когда тучи рассеялись, перед взором людей предстал целый город — с крепостными стенами, изящными террасами, прекрасным дворцом. Поблагодарив Небеса, Чумон вселился в город.

Наступила осень, девятый лунный месяц, и внук Небесного государя поднялся на небо. Больше он на землю не возвращался, но оставил сорок наследников. Они взяли нефритовый кнут Чумона и похоронили его в горе.

Наверняка вы и сами заметили то общее, что есть у этого мифа с мифами о Тангуне и о Хёккосе. Во-первых, во всех трех мифах события соотнесены с определенным периодом в Китае, что придает происходящему весомость. Во-вторых, появлению на свет главных персонажей сопутствуют небывалые чудеса. И именно это подчеркивает право на власть новорожденных государей. А еще и в мифе о Чумоне, и в мифе о Тангуне главный действующий персонаж — это Небесный государь. Получается, что все события происходят по чьей-то воле, под «родительским» контролем. Сын Небесного государя управляет там, куда его отправил отец. И ему не обойтись без наследника.

Чумон с самого детства проявляет невероятные способности. Повзрослев, он не демонстрирует таланты ради бахвальства или славы. Он стремится к высокой цели. И проявляет при этом упорство и смекалку. Но и ему не обойтись без животных-помощников. И даже причиняя им вред, Чумон их не бросает, а возвращает к жизни. Таким образом, одними из важных черт будущего правителя становятся милосердие и благодарность.

Важно и то, что герой не отвечает злом на зло, когда завистники вредят ему. Он действует по-честному, стремясь избежать конфликта.

И еще одна важная деталь: брак родителей Чумона соединил разные стихии — небо и солнце (Хэмосу) и воду (Юхва). В результате родился герой, который создал государство. А помните, что сопутствовало появлению на свет героя мифа о Хёккосе? Он тоже родился из соединения стихий — неба, воды и земли. То есть государь воплощает в себе гармонию и единство мира, которые служат залогом согласия между людьми.

СТРЕМЛЕНИЕ К ГАРМОНИИ

Вспомним мифы других культур, например античные. В них связанные с водой или землей персонажи (змей, дракон) часто опасны. Уничтожение их героем — это победа добра над злом. В корейских мифах состязание завершается браком персонажей и рождением главного героя, создающего государство. То есть сначала персонажи противостояли друг другу, но потом все разрешилось миром, и благодаря этому появился на свет новый государь. Главным в истории становится не вражда, когда одна из сторон должна быть уничтожена, а гармония и новая жизнь. Здесь мы видим такие качества корейцев, как миролюбие и стремление к гармонии. Интересно, что и в традиционной корейской прозе обычно добрые герои побеждают, но злые персонажи часто сами понимают свои ошибки и принимают сторону добрых героев.

Пожалуй, самое время присмотреться к тому, как в древности корейцы представляли себе этот мир и как объясняли его происхождение.

Рассказанное шаманское сказание о гонце загробного мира (Чхаса-понпхури) посвящено теме смерти. В начале, в отведенный ему срок, умирает пожилой буддийский монах. В случае с сыновьями Пому-вана ситуация другая: они стремятся преодолеть кратковременность жизни, но по неосторожности попадают в руки злых людей и погибают. Однако в конце истории всё же возвращаются к жизни. Ранняя смерть забирает сыновей у Кваянсэна и его жены — это расплата за пожелания зла другим.

Герой по имени Канним появляется только во второй части повествования. Он наслаждается жизнью, но именно ему предстоит встреча с владыкой загробного мира. И именно его впоследствии Ёмна выбирает своим гонцом. В этой роли Канним до сих пор известен в корейской культуре.

Обратите внимание, что важную роль в истории играют женщины. В корейском языке существует понятие «нэчжо», что означает «поддержка жены». Жена Каннима помогает мужу в трудной ситуации и принимает меры предосторожности, чтобы он вернулся из загробного мира живым, а также просит духов о помощи. Действительно, как важно, когда жена поддерживает мужа не только в успехе и благополучии, а муж заботится о жене не только когда она прекрасно выглядит и делает то, что он от нее ждет! Семья для того и существует, чтобы вместе проходить испытания жизненного пути. В России во время бракосочетания супруги обещают любить друг друга «в горе и в радости». Похожие обещания произносятся в разных странах мира на разных языках.

В своем путешествии Канним встречается с духами-хранителями — Човансин (хранительница кухни) и Мунсином (дух дверей). В древности корейцы верили, что духи заведуют всем, что окружает человека. Такая вера не очень помогала корейцам чувствовать себя защищенными, поскольку духов полагалось задабривать с помощью специальных ритуалов. В мифе Канним проявил к духам почтение и разделил с ними трапезу.

В древности прием пищи служил ритуалом. Та же церемония поклонения духам понималась именно как кормление духов. Да и в современной корейской культуре совместная трапеза играет важную роль. Корейцы предпочитают не есть в одиночку и стараются не отказываться, если кто-то приглашает вместе пообедать.

Культ предков играет важную роль в корейской культуре. До сих пор во многих семьях в особо отведенные дни совершается церемония поклонения духам предков. Однако не все по-прежнему верят в участие духа умершего родственника в церемонии. Для многих корейцев ритуал превращается в традицию, которую хранят как часть родной культуры. Но при этом важно особое отношение к памяти людей, которые покинули этот мир. Для представителя любой культуры важно помнить тех, кто жил раньше, и то, что они успели сделать во время жизни.

Канним вернулся домой только спустя три года, и жена узнаёт мужа благодаря специальному предмету — иголкам в одежде. Как и в мифе о Тэбёле и Собёле, у этой детали может быть скрытый смысл. В древности у корейцев считалось, что, если одежда много раз прошита иголкой, это привлекает силу солнца, а значит, и саму жизнь.

В конце истории Канним уходит в загробный мир. Читатель видит, что тело не может жить в мире людей без души. А еще понимает, что смерть — это не конец, а скорее переход в другой мир.