© Аве А., текст, 2026

© Пушкова Е. В., текст, 2026

© Ситникова Д. В., ил., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

В прошлом году на уроке истории нам сказали, что все дороги ведут в Рим. Я потом ещё по карте проверял, правда ли это. Выяснилось, что всё зависит от того, как карту вертеть и как по ней пальцем или карандашом вести. Так дороги можно направить куда угодно, хоть узлом их завязывай. Но сегодня одна дорога привела меня в место, о котором не знает ни один учитель нашей школы.

Да что там в нашей! Во всех школах района, города, страны, мира – обычного мира! Она привела в Мир, история которого ещё не написана, а карты – не нарисованы. И мы с сестрой и моим одноклассником буквально провалились в него. Как потом оказалось, дорога нас не привела, а подвела. Я бы сказал, даже подставила самым бессовестным образом!

Наверное, мы сами виноваты – и я, и Антон. Он же Тоха Тикшаев. Я, кстати, Женька Смирнов. А сестра моя – зануда – Лизка. Она учится в седьмом классе, а мы с Тохой – в шестом. Мы с Лизкой погодки и попали в разные классы, чему я, честно говоря, очень рад, потому что терпеть её рядом ещё и в школе я бы не смог. Она всё время меня чему-то учит, думает, что я застрял в трёхлетнем возрасте. Хуже мамы, честное слово! У мамы задача такая – учить своего ребёнка, оберегать, любить. Это понятно, но сестре-то зачем меня тем же донимать? Я на неё, конечно, особо не обращаю внимания, но всё равно она замучила. По правде говоря, послушай мы с Тохой Лизку, не попали бы мы ни в какой другой мир, а спокойно дошли до дома и завтра снова притопали в школу. Тогда история с географией и дальше оставались бы уверенными в своей правоте: все дороги уже известны и ведут, куда им следует.

А приключения нашли бы нас в другом месте, в другое время и по другой причине. Но то, что случилось, произошло сегодня сразу после уроков.

Только я намерился перебежать дорогу вслед за Тохой, как тут же услышал за спиной:

– Дорогу переходят исключительно в разрешённых местах!

«Исключительно» – Лизкино любимое словечко с четвёртого класса. Она многими словами переболела, но вот это «исключительно» прилипло к ней надолго.

– По пе-ре-хо-ду, – она почти посинела от возмущения. Когда Лиза кричала, лицо её превращалось в тёмно-синий шарик, потому что она ещё и щёки надувала от негодования. Очки её сползли на кончик вспотевшего носа. – Мы идём обратно к «зебре»!

– Но Антон меня ждёт, – сопротивлялся я, – мы договорились пойти в канцелярку, у меня закончились… – я судорожно перебирал в голове, что такое мне нужно в магазине канцтоваров, чего не могла бы одолжить мне всегда готовая прийти на помощь сестрица, – картриджи для клеевого пистолета. Мы на трудах совместный проект делаем, клей закончился, не можем достроить макет… здания.

Я почти не врал: мы действительно делали совместный проект, правда никакого клеевого пистолета для него не требовалось, потому что четверть мы начали с выжигания по дереву. Но Антон меня и правда ждал: мы договорились пойти в кондитерскую. Недалеко от школы в «Тортилле» пекли самые вкусные на свете булочки с корицей. Там нас, школьников, знали по именам – вся школа бегала за булочками в «Тортиллу». А Тоха остался бы там жить или хотя бы работать за булочки, разреши ему мама. Он перебежал дорогу раньше. В меня же вцепилась Лизка в своём режиме «заботливость пятидесятого уровня», заметив, как Тоха промчался в миллиметре от грузовика, кузов которого был набит строительными блоками. Вообще-то дорогу можно было перейти прямо у ворот школы, по пешеходному переходу, но светофор горел красным, а булочки, покрытые белой шапкой сладкого крем-сыра так манили, что он, не теряя времени, побежал вверх по улице, туда, где находилась «Тортилла», канцелярка и всякие другие магазины. А там – грузовик, и Лизка видела, как Тоха проскочил перед его оранжевым носом.

– Вы что, совсем дураки? – надрывалась она, оттаскивая меня за рюкзак обратно к переходу. – Сложно, что ли, посмотреть сперва налево, потом направо? Из кабины непонятно, прошёл человек или нет. Грузовик большой, водитель не видит маленьких дураков.

– Мы не маленькие! – возмутился я. Насчёт дураков я всё же не был так уверен.

– Для него вас просто не существует! Ему тяжело затормозить. Законы физики, к твоему сведению, никто не отменял. Водитель должен вас увидеть, – Лизка вытаращилась изо всех сил.

Ещё немного, и её глаза, и без того большие, вот-вот выскочили бы из орбит. Я усмехнулся: «глаза из орбит» – хорошее выражение – глаза как планеты, привязанные к орбитам. Будешь на кого-то орать, как Лизка сейчас, они испугаются, сорвутся с привычного места и убегут подальше от крикливого хозяина. Побегу не помешают даже очки.

Лизке мой смешок не понравился. Она как будто услышала мои мысли и сдвинула очки вверх совершенно учительским движением.

– Ну что ты ржёшь? Ничего смешного! Я тебе правильные вещи говорю! – она отчитывала меня похлеще любой учительницы. Ей бы уроки вести по отчитыванию нерадивых братьев. – Водитель грузовика должен видеть человека и весь его путь. – Ну точно – учительница! Осталось только добавить «путь из пункта А в пункт Б». – Вдруг в соседнем ряду кто-то не успеет пропустить пешехода и тот сделает шаг назад под машину. Два – три метра дистанции от большегруза – неужели сложно запомнить? Ты же свои комиксы наизусть запоминаешь?

– Я уже всё понял. Отстань, слышишь? – Злость и стыд накрыли меня горячей волной. Мне надоело выслушивать её нравоучения: вдруг кто-то из наших пацанов увидит, как она меня тут воспитывает?

– Нет, твой Тоха выскочил прямо под колёса! Он вообще перебегает дорогу в неположенном месте всегда или через день такой герой? – Мы с сестрицей очень похожи, одно лицо. Губы, нос, глаза, только у меня зрение хорошее, привычкой размахивать руками, когда сильно нервничаем. Но я уж точно не синею от злости, даже когда взбешён, как сейчас:

– Да он остановился, ты просто моргнула, трусиха!

– Даже если он остановился, а я прекрасно видела, что ничего подобного ему в голову не пришло, это всё равно опасно! На дороге, между прочим, есть и другие машины помимо грузовика. Он должен был пойти через пешеходный переход. Там светофор. Его для кого придумывали? – Хорошо, что занудство всё досталось Лизке. – Дорога – место повышенной опасности! На ней может произойти что угодно, поэтому переходить её надо в положенном месте, в этом и есть правила дорожного движения.

Наверное, старшие сёстры всегда слишком самоуверенные, а потому неповоротливые – от самомнения у них страдает скорость реакции. Окончательно утомившись от её нотаций, я глубоко вдохнул и извернулся. Лизкина рука зависла в воздухе, хватая пустоту, а я помчался к Тохе, который, подпрыгивая, махал мне изо всех сил с другой стороны дороги:

– Машин нет, давай!

Тоха меня страховал. Ничего, мы не глупые и второй раз ошибок не совершаем. Антон за меня посмотрел налево и направо, убедился, что больше никакие грузовики мне не угрожают. Светофоры, дистанции, разрешения, может, ещё поклоны? Зачем вся эта каша в голове, когда есть настоящий друг? Он с первого класса меня выручает, умеет подсказывать то, что я забыл, так, чтобы учительница не услышала, – одними губами шепчет. А я слышу. Потому что Тоха умеет говорить беззвучно, а я умею его понимать. У нас с ним много классных суперспособностей с детства осталось.

Но Лизка в этот раз тоже не растерялась. Она, оказывается, ничего так бегает, когда надо. Я почувствовал, как что-то врезалось мне в спину.

– Это опасно!

– Машин же нет!

– Они появляются внезапно, а ты по сторонам не смотришь!

– Ну, так ты тоже не смотришь!

– Отпусти его, Лиза! Чего ты увязалась за нами? – Тоха прибежал ко мне на помощь, схватил за руку и потянул на себя.

Дорога к канцелярке узкая, перейти её можно в два шага, но мы прыгали на середине, как привязанные друг к другу, и даже не заметили, как, отрывая меня от сестры, очутились на дороге.

– Машина! – Голос Лизки сорвался. Она прижалась к моему рюкзаку, а я к Тохе. И никто из нас не придумал, что сделать.

Машина выскочила из ниоткуда. Ну не было её! Не было! Я по сторонам не смотрел, но она точно появилась специально. Не из обычного мира – это я позже понял. Иначе как бы она оказалась так близко? С фарами, горящими ярче сентябрьского солнца.

Я закрыл глаза и закричал. И полетел вниз. Крик мой унёсся куда-то далеко, наверх, вместе с криками Антона и Лизы. Я прощался с ними. И в первый раз не обвинял Лизку в занудстве. Я же любил её, несмотря ни на что. Крик всё не обрывался. Машина в нас не врезалась, но я всё летел, падал, падал и вопил. Ветер трепал мне волосы, раздувал ветровку, холод заползал под школьную рубашку.

Постепенно я устал кричать. Подумал: «Открою сперва один глаз, будет не так страшно». Но распахнул сразу оба. Одного глаза явно не хватало, чтобы понять, что с нами происходит.

– Лизка… Лизка, – прохрипел я. – Мамочки…

Лиза тут же перестала визжать: она наверняка удивилась, что я сказал «мамочки». Я же бесстрашный! Никто из нас и не помнит, когда я звал маму на помощь последний раз.

– Ой, – только и пропищала она. Ага! Похоже, всезнайка тоже не понимает, что происходит.

– Тоха, кончай орать, – я взял себя в руки, – смотри, что делается. – Я потряс друга за плечи. Он сперва замотал головой, но я подёргал его ещё раз. Тоха открыл глаза и тут же распахнул рот.

Дорога осталась наверху, вместе с машиной, школой, улицей, деревьями, торговым центром с нашей канцеляркой и булочками. Мы летели вниз, а всё это замерло над нами. Я разглядывал подошвы туфель, кед, кроссовок застывших наверху людей. У некоторых болтались развязавшиеся шнурки и еле заметно покачивались. Это вокруг нас бушевал ветер, а наверху всё будто замедлилось.

– У него масло течёт, – тихо произнёс Антон. Он любил машины. И мотоциклы. И самолёты. И катера, если скоростные. Всё, что двигалось быстро – чем быстрее, тем лучше.

Из-под машины, что напугала и выкинула нас неизвестно куда, действительно что-то вытекало. Радужная капля стремилась вниз, но её словно размазывало и она превращалась в поблёскивающую нить, которая ничем не могла нам помочь – её ни схватить, ни залезть по ней обратно. Листья с деревьев тоже падали. И чей-то фантик от конфеты. Медленно-медленно, а мы быстро-быстро.

Под нами проявлялся другой город. Вроде бы точно такой же, как наверху: дорога, школа, магазин, деревья, но в то же время бесцветный, будто сотканный из дыма. И безлюдный.

– Скажи что-нибудь, – попросил я сестру.

Лизка была бледная и испуганная. Плохо, когда сёстры-зануды боятся. Они боятся того, чего не могут объяснить, о чём не смогут рассказать родителям, ведь те ни за что не поверят. Родители! Если мы провалимся окончательно, мама с папой с ума сойдут от горя. Сначала от тревоги, потом от гнева – они же решат, что мы где-то загулялись, потом опять от тревоги. И в итоге от огромной печали. И мама Тохи тоже.

– Нас расплющит. – Слова Тохи уносил ветер.

Серая улица стремительно приближалась, Тоха явно был прав.

– Лизка, – я нащупал руку сестры и ущипнул, – приди в себя.

Она вздрогнула, часто заморгала, и её дыхание обожгло моё ухо.

– Это тень, – я с трудом разобрал, что она шептала, – разве ты не видишь, что это тень нашего города!

Она обняла меня и дотянулась до Тохи. Теневой Город – вот куда мы падали. Лиза всегда всё знает – ей, как старшей, так положено.

А Город всё приближался. Лиза снова закричала, уже глухо, в капюшон моей ветровки. Тоха без конца повторял: «Это, наверное, сон. Сон!» А я таращился на тень пешеходного перехода, что светилась под нами. Единственная яркая деталь Теневого Города – зелёные полоски «зебры». Зелёным обычно писали слово «Выход». Один выход, самый безопасный, мы уже потеряли: стоило послушать наставления Лизы о безопасности на дороге, и я бы не увидел этих сияющих полосок. Но, видимо, и я зануда. Только наоборот. С надеждой подумалось: вдруг мы попадём на эту «зебру» и она перенесёт нас обратно, как в игре. После домашки, каждый на своём планшете, но в совместном режиме, мы с Тохой обычно играли в сетевую бродилку, наши аватары преодолевали лабиринт с препятствиями, и если не справлялись с чем-то, то возвращались на сохранённое место. Может, и сейчас будет так же: мы перейдём дорогу как положено и никогда не вспомним о городе из теней?

Зелёные полоски таяли одна за другой, пока я мечтал забыть то, что с нами ещё даже не до конца произошло. Тоха орал: «Прости, Жека!», а Лиза плакала.

Мои кеды коснулись серой дороги. Я покачнулся и упал, придавив Тоху. Лиза удержалась на ногах и, согнувшись, замерла. Она не помогла нам подняться – поправляла свои очки – пришлось мучиться самим. Мы походили на неуклюжих черепах, лежавших на спине, встать получилось не сразу. Вокруг нас разворачивался и принимал знакомые очертания город. Он оставался серым, но больше не казался дымчатым. Вместе с ним появлялись люди. Много людей, или их теней, – они скорее походили на силуэты, город создавал их. Я понял, как сильно хочу домой.

Мы прижались спинами друг к другу. Силуэты становились ярче. Лица некоторых принимали вполне знакомые черты. Я почти разглядел в сгущающейся толпе нашу классную руководительницу Ольгу Алексеевну.

– Надо спросить дорогу.

Лизка тут же вцепилась в меня.

– Какую дорогу? – просипела она.

– Назад. То есть наверх. Обратно!

– Мы никогда не попадём обратно! – Сипение Лизки оборвалось, она откашлялась. – Мы попали чёрт знает куда! Из-за тебя! – Она хлопнула меня ладонью по плечу и показала пальцем на Тоху. – И из-за тебя! Из-за вашей непроходимой глупости!

– Не ори, – потребовал Тоха. Чего у него не отнять, так это умения сохранять спокойствие, когда внутри у него всё бушует. Лизке бы стоило этому поучиться. – Выкрутимся!

– Ни-че-го по-доб-но-го, – сестра снова перешла на свою отрывистую манеру орать. – Вы вообще понимаете, что произошло, или нет?

– Можно подумать ты понимаешь? Если бы ты, – Тоха тоже выставил палец вперёд, они с Лизой почти скрестили их как шпаги – не мешалась, ничего бы и не случилось! Это ты виновата!

Лизка широко открыла рот и приготовилась обрушить на Тоху волну ультразвука, но вместо её воплей нас накрыло другой волной.

Земля неожиданно задрожала. Раздался гул. Откуда-то налетел жаркий ветер, но не сверху, не справа или слева, вовсе не из воздуха, а из-под дрожащей земли. Мы подскочили и, как кузнечики, прыгнули в разные стороны. И вовремя. Там, где мы сидели мгновение назад, образовалась трещина, распустив ветви разломов.

– Бежим, – раздалась сирена Лизкиного крика, – это землетрясение!

Мы с Тохой могли бы перемахнуть через трещину, подхватить Лизу и помчаться все вместе от раскрывающейся под ногами бездны. Тени, вновь утратившие очертания, сбились в кучу и то ли бежали, то ли парили в правильном направлении – как можно дальше от зданий и трещин. Но у нас не получилось. Потому что земля погнала нас прочь друг от друга. Асфальт вздыбился и пошёл буграми, волнами, которые разметали нас в разные стороны. Меня – наверх, к автобусной остановке, точнее, туда, где она располагалась в нашем настоящем городе. Лизу – к школе, мрачной тучей возвышающейся за воротами. Тоху – к «Тортилле», я почему-то был уверен, что именно туда.

Мы звали друг друга, но сквозь гудение земли доносились лишь жалкие обрывки звуков. Сердце моё колотилось, тело трясло вместе с городом. Меня несло сквозь тени людей, летящих по вздрагивающей улице.

– Притворщик! – закричал я Городу, устав кружить по бесконечной, заколдованной улице. – Ты всего-навсего тень. И я тебя не боюсь!

«Ну и зря», – отвечал мне Город моим же внутренним голосом.

– Я их найду! – надрывался я. Пусть Город не думает, что выиграл.

«Ты сперва себя найди».

Город заманил меня в ловушку. Он как будто издевался надо мной, выстроив для меня знакомую улицу, чтобы я оценил, какое у него классное чувство юмора. Будто мало мне землетрясения.

Оно преследовало меня до тех пор, пока я мог бежать, словно предчувствовало – ещё немного, и я упаду. Оно забрало у меня Лизу и Антона, чтобы я боялся за них и за себя. Мы упали непонятно куда, даже разобраться не успели, что к чему, – и нас накрыло новым кошмаром. Это ведь только в кино персонаж падает с неба, натыкается на каких-нибудь жутких существ и потом, весь из себя героический, обгоняет землетрясение. Я-то знаю, что землетрясение не обгонишь. Правила поведения просты, хотя никому не пожелаешь, чтобы их пришлось применять. Если оно настигло тебя в здании, на первом этаже или в частном доме, нужно переждать первый толчок у несущей стены – крепкой, надёжной опоры, как говорит о таких стенах папа. А затем за пятнадцать – двадцать секунд покинуть здание. Если ты живёшь на втором этаже и выше, дождись второго толчка и после него – «вжууух» по лестнице! И, считай, что сразу все нормативы по бегу сдал! На улице надо бежать на открытое пространство – на футбольное поле, детскую площадку – главное, подальше от зданий, деревьев, столбов электропередачи, мостов и всего того, что может свалиться тебе на голову. Короче, я хорошо помнил, что нужно делать, когда земля восстаёт против человека.

Но здесь землетрясение действовало по другим правилам. Преследовало меня, чтобы убедиться, что я попаду туда, куда нужно. Голова гудела от мыслей, которые спутались от страха, затянули всего меня паутиной. Горло горело, дыхание срывалось – я замедлялся и в конце концов остановился. Колени у меня тряслись, я упёрся в них руками, чтобы унять дрожь и перевести дух. Я даже не сразу понял, что земля тоже унялась, а трещины, разворачивающие за мной пасть, клыкастую от обваливающихся кусков асфальта и выпирающих из него труб и железок, закрылись. Неожиданно для себя я оказался на знакомой улице. «Не хватает только голосового оповещения, как в навигаторе: "Вы достигли цели назначения"», – устало подумал я. Жуткий навигатор привёл меня на улицу, где стоял мой дом. Точнее, туда, где он должен был стоять в нормальном мире.

Мы жили на улице Чехова, 7. Лизка ещё всегда укоряла меня: видите ли, стыдно должно быть тому, кто живёт на улице, названной в честь одного из величайших писателей, и получать тройки по литературе. Можно подумать, если бы мы жили на улице Чайковского, то обязательно должны были учиться в музыкальной школе. Хотя я собирался научиться играть на гитаре, но всё равно Лиза, как обычно, слишком умничала.

Улица, на которой я сейчас оказался, совпадала точь-в-точь с той, где мы жили: продуктовый магазин и «Мыльный мир» в доме под номером три, пятиэтажка с круглыми балконами напротив, новая девятиэтажка с огромными панорамными окнами, воткнутая между нашими небольшими домами, детская площадка со скамейками по обеим сторонам, вытоптанный газон привычного серо-зелёного цвета, тополя и кусты между ними. Ну и наш седьмой дом. На первом этаже у него стоматология. Удобно, как считает мама. Жутко, как думаем мы с Лизой. А ещё пункт выдачи всяких ненужных и нужных товаров, которые люди заказывают онлайн.

Где дом, там и родители. И помощь. Я, разумеется, не стану паниковать, кричать и плакать. Спокойно открою дверь в подъезд магнитным ключом, поднимусь на четвёртый этаж, позвоню в квартиру двадцать восемь, войду. Мама спросит, где Лиза. Я ей всё расскажу, и мы пойдём искать Лизу и Антона. Или мама позвонит папе, и тогда мы найдём их ещё быстрее. Потому что так правильно. Ну или, может быть, я проснусь. Да, точно – проснусь! Ведь всё происходящее – дурацкий сон. Возможно, у меня вообще поднялась температура, и придётся школу пропустить… и лекарства пить… и…

Но не стоило думать, что это сон – Город сразу ухватился за моё отчаяние и развернул игру на новом уровне: улица вдруг удлинилась, и дом, до которого оставалось три шага, неожиданно отдалился. Я шёл к нему, а он отдалялся. Я бежал – он ускользал с удвоенной скоростью. Потом, словно дразня, резко замирал – я тянул руку к двери и опять оказывался в начале пути.

Улица мелькала перед глазами, голова кружилась, вызывая тошноту, меня вертело и крутило, как пустой пакет, подхваченный ветром. После пятидесятой, не меньше, попытки Город заговорил со мной. Я сразу понял, что он – именно Город, с заглавной буквы – обладал волей, и воля эта готовила для меня испытания.

«Могу помочь, Евгений», – шепнул Город отовсюду разом.

Сперва я обрадовался, принял голос за помощь, с чего-то решил, что это папа зовёт меня из наших окон. А раз папа рядом, значит, всё в порядке! Я оглянулся и чуть не закричал: «Папа, пап, наконец-то!» Но голос был не папин, а улица продолжала сжиматься и разжиматься.

«Надо попросить. Без просьбы не жди помощи. Скажи: "Хоть кто-нибудь, пожалуйста", – и желающий помочь быстро найдётся. Ну, давай, что же ты!»

«Лёгких путей не существует», – ответил я ему с занудством, которому позавидовала бы даже Лизка, и впервые подумал, что занудство иногда бывает спасительным.

«Я даже немного упрощу тебе задачу», – ласково произнёс Город.

И внезапно улица наполнилась людьми, которые на этот раз куда больше походили на настоящих людей. Мужчины и женщины, дети и подростки – сначала прозрачные, словно сотканные из воздуха – постепенно приобрели серый цвет, потом стали яркими, будто кто-то их раскрасил, взявшись за маркеры. Они делали вид, что заняты своими делами: взрослые заходили в магазины, выгуливали собак, дети прыгали на одной ножке, мои сверстники показывали друг другу что-то на экранах смартфонов. Но я не собирался им доверять. Как можно просить помощи не просто у незнакомых людей, но даже не совсем людей? В настоящем городе, когда ты потерялся, первым делом нужно звонить маме или папе. Номера их телефонов я знал наизусть ещё с детского сада – нам даже воспитательницы устраивали мини-конкурс: кто лучше всех помнит самые важные телефонные номера. Единый номер для вызова пожарных, скорой помощи или полиции – 112 – у нас висел на стенке в рамочке, а мамин и папин каждый в группе выкрикивал, ёрзая по стульчику с бабочкой или грибочком на спинке. Я хотел позвонить родителям, и рука то и дело тянулась в карман за телефоном, но в мире теней мобильник отрубился – это я выяснил, ещё когда убегал от землетрясения. Телефон превратился в безжизненный кирпич. Я пытался его включить, тряс, бил о ладонь, чуть не выбросил, но передумал. Бесполезный, он всё же оставался связью с реальностью, частью чего-то родного.

Что ещё я мог? Стоять в людном месте, обратиться к полицейскому, если увижу его поблизости, к человеку с ребёнком, желательно к женщине, к работнику или охраннику в магазине. Но Город мог вывернуть простые возможности наизнанку и накрыть новой бурей.

«Ты можешь мне верить, – Город следил за моими сомнениями. – Я ведь привёл тебя как раз в людное место. Смотри, как они хотят тебе помочь».

Люди остановились и все как один повернулись ко мне. Улыбки словно приклеились к их лицам – одинаково широкие, от уха до уха.

«Ты только попроси, и любой проводит тебя. Дом больше не станет убегать, ты отдохнёшь, ты привыкнешь».

– Замолчи! – выкрикнул я. – Я найду выход. Мне твоя помощь не нужна!

«Не надо искать выход. Дом рядом. В нём все потерявшиеся находят приют. Нужно довериться, и ты найдёшь здесь добрых друзей. И получишь, что захочешь. Что ты любишь, Женя? Может быть, ты хочешь новый телефон? Или ты проголодался? Наверняка ты устал и хочешь есть. Попроси и войди в дом. Там тебя накормят, там ты дождёшься своих друзей».

– Ты обманываешь меня! Ни с одним из твоих помощников я не пойду!

«Ты хотел позвонить маме? Возможно, ты найдёшь у кого-то телефон».

Городу хотелось верить. Во мне боролись надежда и страх. Над головой каркнула ворона. Я взглянул на небо. Серое, пустое и невероятно далёкое. Ворона каркнула ещё раз, точно подсказывала, куда смотреть. Чёрная птица сидела в ветвях тополя и разглядывала меня, изогнув голову к крылу. Раскрыла клюв и каркнула в третий раз. Я не выдержал, вытащил из кармана бесполезный мобильник и швырнул его в птицу. Птица сидела высоко, и телефон, не достигнув цели, перевернулся в воздухе и полетел вниз. Ворона сорвалась с ветки, поймала мобильник и, прошуршав надо мной крыльями, исчезла над домами.

– Мальчик, ты потерялся? – спросил Город новым голосом.

Не меня. Другого мальчика – маленького, похожего на первоклашку или дошкольника. Тот, шмыгая носом и прижимая к себе рюкзак с нарисованной зелёной черепашкой, с надеждой посмотрел на мужчину, который присел перед ним на корточки.

– У меня в квартире живёт настоящий ёжик. Он такой милый и фыркает носиком, совсем как ты. Если ты потерялся, я могу отвести тебя к ёжику. Дам тебе его в руках подержать. А сам позвоню твоей маме, я её знаю.

«Видишь, тут все помогают. Всех приводят в дом, чтобы больше не терялись».

Мальчик перестал плакать и взял мужчину за руку.

– А как зовут вашего ёжика?

– Ёжика? Ах, его зовут Боня. Как тебе имя?

– Хорошее. А он не сильно колется?

– Нет, что ты, совсем нет. Если знаешь, как правильно с ним обращаться. Нужно ему животик погладить. Ты любишь, когда тебе гладят животик?

– Я люблю, когда мама спину чешет.

– Ну вот, мы и тебе, и ёжику почешем спинку.

И мужчина повёл мальчика к моему дому, который никуда от них не убегал.

– Снимем с тебя курточку, ты вспотел. И маечку, если захочешь. А в рюкзачке у тебя есть игрушки? У меня дома целая коллекция крутых машинок!

Я слушал слова мужчины и всё отчётливее понимал, что он обманывает мальчика. В тот же момент Город откликнулся на мои догадки.

– Если и ты пойдёшь с нами, будет ещё веселее. – Мужчина слегка обернулся прежде, чем открыть дверь подъезда. – Я ведь и твоих родителей знаю. Ты из двадцать восьмой квартиры? Родители тебя весь день ищут. Они обрадуются, пойдём, я тебя отведу.

«Тебе ведь всё равно некуда идти. Так хоть проверь, вдруг родители действительно ждут».

Что-то щёлкнуло во мне. И я медленно подошёл к мужчине и мальчику.

– У меня есть компьютерная игра, – воодушевился мужчина. – И не одна. Ты что больше любишь – гонки или стратегии? А может, экшен? Я как раз крутой шутер купил, графика обалденная! – Взгляд его перебегал с мальчика на меня и обратно.

– Вы можете играть во что угодно, – твёрдо проговорил я, – без нас. Никто не может звать, увозить или уводить ребёнка без разрешения родителей. – Я положил ладонь на плечо мальчика. Думал, коснусь его, и рука провалится в пустоту, но мальчик оказался вполне настоящим. Значит, ему действительно угрожает опасность и я должен отговорить его. – Нет у вас никакого ёжика. Вы обманываете его!

Мужчина, одетый в тёмный плащ и ничем не примечательный – его лицо я точно забыл бы через несколько минут, – стоял напротив. Я видел в нём Город, заманивший меня на бесконечную улицу и дразнящий домом. Он ведь наверняка заманивал так не одного меня. И манил чем-то нужным, интересным или желанным.

– Как это нет ёжика? Я взрослый человек, зачем мне врать? Он сидит в клеточке и очень любит молоко. Ты хочешь налить ёжику молока? – Он тоже положил руку на плечо мальчика и слегка потянул его к себе.

Над нами снова каркнула ворона. Воровка моего телефона вернулась и уселась на фонарный столб. Её чёрный клюв указывал на табличку с названием улицы. Как я не заметил её раньше?! Я бы ни за что не принял этот дом за родной! Улица Потерянных, 7. И мальчик, который, возможно, угодил в Город случайно, как мы, потеряется, доверившись незнакомцу, который заманивает его, обещая показать ёжика.

Я вышел вперёд и встал перед мальчиком. От неожиданности мужчина отпрянул.

– Всё это неправда! Вас подослал Город, чтобы обмануть меня. И его. Я знаю наших соседей. И знаю, что никто не зовёт чужого ребёнка просто так смотреть на ёжиков или щенков. Вы не обманете нас!

– Возможно, ты не хочешь, чтобы тебе помогли, – мужчина пытался улыбаться, – но он согласился.

Мужчина говорил отрывисто и холодно. Взгляд его перебегал с меня на мальчика, уголок рта подёргивался. Он явно нервничал.

– Это вы хотите убедить его, чтобы он согласился. Сколько всего наобещали. Думаете, что сумеете подобрать к нему нужный ключик и он согласится пойти с вами. Но у вас не получится!

– Да что ты говоришь! И кто же мне помешает? – Нервная улыбка сползла с лица мужчины, лицо его скривилось, будто я был противным молоком с луком, которым нас с Лизкой когда-то поила бабушка, когда мы кашляли. – Ты, что ли?

Ворона каркнула опять, в три прыжка оказалась у таблички и постучала по заглавной «П» в названии улицы. Она поддерживала меня!

– Я! Между прочим, я в курсе, что разговор с незнакомцем не должен длиться больше пяти секунд, а вы тут уже сколько его убалтываете? Он просил вашей помощи? Нет! Как и я не просил помощи этого вашего Города! Слышишь меня, ты? – крикнул я. Пусть весь Город поймёт, что его попытки обмануть меня провалились. Крик изгнал из меня остатки страха, я опустился на корточки и заглянул в глаза мальчика.

– Если ты пойдёшь с ним, тебе будет страшно, плохо и больно. Нельзя заходить с ним вместе в подъезд. Ты не должен соглашаться на предложение пойти к нему домой. И в любое другое место. Ты боишься его? Боишься сказать «нет»?

Мальчик быстро кивнул.

– Тогда давай уйдём вместе? Можно я возьму тебя за руку?

– Да.

Он сам протянул мне ладонь.

– Никуда ты его не уведёшь! – взревел мужчина и кинулся на нас.

Вместе с ним к нам бросились все, кого Город настойчиво предлагал в помощники. Я сжал запястье мальчика и побежал, буквально волоча его за собой. Казалось, что теперь за мной мчалось не только землетрясение, но и бушевал ураган, чтобы сильнее напугать, сбить с ног, настигнуть и отнять свою добычу. Сквозь вой ветра слышалось хлопанье крыльев.

«И ты – обманщица», – с досадой подумал я и обернулся на громкое «КАРР», раздавшееся за спиной.

Ворона размахивала крыльями между нами и мужчиной, ведущим за собой тьму, накрывшую улицу. Она увеличивалась в размерах, обретая человеческие очертания. Крылья отгоняли темноту, та расползалась клубами, унося с собой улицу Потерянных.

– Я смотррю, ты поумнее прочих. Может, и спрравишься. Я отнесу мальчонку в ваш мирр, а то скорро его хватятся. А потом займусь тобой. Скажешь, куда друзей дел, полетим искать. А пока стой на месте. Тут безопасно.

С этими словами человек с крыльями вместо рук подхватил мальчика, посадил себе на спину и взмыл вверх. У меня затекла шея, пока я смотрел, как он поднимается в небо, и пытался разглядеть его, растворившегося в серых облаках.

«В ваш мир», – сказал он. В наш мир! Выходит, отсюда можно выбраться. И, главное, здесь есть тот, кто действительно хочет помочь.

А Тохе досталось приключение куда интереснее, чем мне. Ужасно несправедливо! Пока я бегал по кругу, он ел! Ну как ел… пытался… Но всё равно, ему досталась булочка с корицей и праздник, пусть он и ныл, что этот праздник чуть не стоил ему жизни. Булочка, если уж быть честным, и мне перепала. Тоха сжимал её в руке, когда бросился меня обнимать, и отдал со словами «Я наелся на всю жизнь!».

Для него землетрясение подготовило сюрприз. Тоха нёсся так, что пятки лупили по рюкзаку. Он всегда спускал лямки, чтобы рюкзак висел пониже. Учебники и тетрадки кряхтели, возмущались подобному обращению. А землетрясение смеялось над ним, кричало на разные голоса и как будто бы пело.

Слова проступали сквозь гул. Заварной крем, пряники, меренги, желе, печенья, рулеты, суфле и конфеты – сладкие обещания из песни так и липли к ногам и рукам. Тоха поневоле оглянулся: за ним шла яркая, поющая шеренга людей. Они размахивали флажками с рисунками вкусняшек, о которых пели. Ближе всего к Тохе вышагивал ряд с пирожными-корзинками, белый крем которых украшала вишенка. Её загнутый хвостик словно подмигивал ему. Он хотел отойти в сторону и пропустить радостную толпу, но люди в первом ряду махали ему, приглашая присоединиться.

Толпа приняла Тоху в свой многоголосый хор и повела к «Тортилле». Никаких сомнений! Вон её окна с новыми надписями красивым завитым шрифтом: «Ты грустишь и дождь идёт? А у нас морковный торт!», «Вместе навсегда ты и вкусная еда!», «Съешь печенье для настроенья!», «Булочки с корицей – улыбчивые лица!».

– Они поменяли оформление? – выдохнул восторженно Тоха.

Вся его тревога выветрилась, едва он присоединился к шествию. Чего они вообще волновались? Город как город: знакомый, весёлый, родной.

– Прикольно! Слушайте, а что за праздник у них? – обратился он к высокому парню, который освободил для Тохи место в ряду. Кто-то тут же сунул ему в руку флажок с круассаном. – Какая-то акция?

– Праздник каждый день! Нам поесть не лень! – прокричал парень. – С нами в такт шагай, громче запевай!

– Ты, мальчик, новенький? К пиру готовенький? – поинтересовалась женщина справа. Она подпрыгивала при каждом шаге.

– Не совсем. Я вроде как тут всё знаю: школу, улицу, «Тортиллу», а вроде и нет.

– «Тортиллу»? – Женщина чуть сбилась с общего ритма.

– Да, кондитерскую. – Тоха указал на увенчанный оранжевыми и жёлтыми шариками вход в «Тортиллу», до которого оставалось совсем немного. – Мы с друзьями чуть под машину не попали, а потом вроде как в какой-то другой мир угодили. Тут точно всё в порядке?

– Что ты, милый, всё прекрасно, не тревожно, не опасно. – Лицо женщины раскраснелось. – Ждёт всех нас, мой дорогой, настоящий пир горой!

– Булочки в конце улочки? – Тоха не удержался и продемонстрировал своё умение рифмовать. Он ещё в детстве, когда мама впервые прочитала ему «Приключение Незнайки и его друзей», совсем как Незнайка попробовал сочинять стихи. И у него получалось лучше, чем «палка-галка». По крайней мере, мама его творчество хвалила.

– Кто вперёд, тому и торт, – подмигнула ему женщина.

Над головой Тохи пронзительно каркнула ворона и отвлекла его от улыбки женщины – мелкие зубы тесно прижимались друг к другу, во рту их было больше, чем у обычного человека. Тоха с его богатой фантазией вдруг вспомнил ещё одну сказку – про пряничный домик и Гензеля с Гретель.

До «Тортиллы» оставалось рукой подать. Нос Тохи защекотал аромат корицы. Не зря запах в мультфильмах часто рисуют как призрачную руку, манящую за собой. Тоха ускорился, и вся толпа приободрилась вместе с ним.

Они без конца пели, мелодия скакала, а слова сбивались в кучу. Тоху толкали в спину, сперва собственное предвкушение праздника, затем по-настоящему – люди напирали.

– Не толкайтесь, пожалуйста, – попросил Тоха, получив сильный удар по рюкзаку, учебники внутри крякнули от возмущения. – Осторожно!

– Кто не успел – тот опоздал, и ни куска себе не взял, – женщина тоже толкнула его под бок.

Высокий парень рванул вперёд. Ворона каркнула ещё громче, толпа хлынула на Тоху. «Тортилла» распахнула свои двери, на улицу нескончаемой лавиной повалили булочки, пирожки, торты, пирожные. Стёкла не выдержали напора десертов и разбились. Тоха прикрыл лицо руками, но вместо осколков его окатило кремом и кусочками ярко-красного желе.

– У тебя не тот флажок, иди в очередь, дружок, – прокричал мужчина с флагом, на котором красовался шоколадный торт.

Он ухватил Тоху за локоть и, не дав ему опомниться, оттащил назад, в самую гущу напирающей толпы.

Люди, распихивая друг друга, хватали еду, роняли и топтали её. Тоху колотило, он никак не мог выбраться из бегущей толпы. Не получалось даже остановиться – толпа подхватила его и оторвала от земли. Он мог лишь перебирать ногами. Тоха видел длинный хвост бушующей людской реки, клацающей зубами и булькающей обрывками песни.

Что-то мягко и совсем не больно шлёпнуло Тоху по плечу, соскользнуло и упало бы, но девчонка – на вид старшеклассница, класс девятый – смогла поймать. Это оказалась булочка с корицей!

– Моё, – Тоха вырвался из объятий толпы, кинулся к девочке, выхватил у неё булочку и сразу же откусил большой кусок.

Его продолжали толкать из стороны в сторону, словно теннисный мячик, но булочка была такой вкусной, сладкой и ароматной, что Тоху больше не волновали люди вокруг. Они-то не смогут поймать подобного угощения! Булочка предназначена для него! Он ждал её, он шёл к ней из школы, а она сама попалась ему – выбрала его!

Тут Тоха почувствовал, что у него будто бы стало больше зубов, чтобы скорее съесть булочку и устремиться за другой. Он чуть приподнял голову, стараясь разглядеть, как далеко его оттеснили. Толпа разделилась на два огромных потока, а Тоха болтался посередине. Нужно скорее дожевать и бежать – обогнать, поймать, съесть! В толпе образовался просвет, и в нём сверкнула витрина магазина с отражением людей. Тоха перестал вгрызаться в булку. Люди походили на зомби – не на тех, что кочевали, с трудом передвигая ноги, в поисках мозгов из одного фильма в другой, не страшных, облезлых и изрядно погрызенных, а вполне чистых, приятных и нормальных на вид, но уже не совсем людей. Они все потеряли человеческий облик, превратившись в обезумевший поток. Поглупели и забыли о том, что могут сделать кому-то больно. И хуже всего, что Тоха тоже стал зомби, обменяв мозги на булочку.

– Ну нет, – ужаснулся Тоха и пришёл в себя. Люди ревели и несли его прочь от витрины, которая открыла ему глаза. – Пропустите, дайте мне уйти!

– Вы задавите друг друга, оно того не стоит! Пропустите!

Пирожные падали под ноги, и некоторые люди падали вслед за ними, чтоб подобрать размазанные остатки с земли. Началась давка. Тоха пошатнулся, когда наступил на спину человека, упавшего лицом вниз. Он вскрикнул, расставил руки, как мог широко, но не удержался. Наверху, над смыкающейся над ним волной людей, каркала ворона, и Тоха мысленно попросил её помочь.

Он никогда не думал, что большое скопление людей может стать опасным для здоровья и даже жизни. И никогда не думал, что вороны умеют читать мысли. Её крылья, большие-большие, обняли его, приподняли и встряхнули.

– Скррести рруки и положи на плечи. Вдохни глубоко и вперрёд! Ноги выше поднимай!

Птица вдруг обернулась человеком, скрестила руки-крылья на груди и вышагивала рядом, высоко поднимая длинные ноги. Его чёрные остроносые туфли напоминали клювы и явно пугали празднующих зомби.

– Главное не идти прротив толпы и возле стен. Ррядом со мной, рраз-два, во вторром ряду, чтобы не прридавили. Прроклюнется выход, я карркну!

«Он прав, пррав, – билось сердце Тохи, повторяя за невероятным помощником раскатистое "рр". – Я же знал, что нужно избегать толпы. Жека бы напомнил ещё быстрее, ему ведь Лизка всё время нудит. Где они сейчас? Что с ними?»

Сердце сжалось от мыслей о друзьях, и Тоха сразу потерял равновесие.

– Любыми способами старрайся удерржаться на ногах. Ставь ногу на полную стопу, не семени, Антон! Пррочь ррюкзак!

– Да! – Тоха обрадовался, услышав собственное имя. – Если давка приняла угрожающий характер, немедленно освободитесь от любой ноши, я помню!

Он скинул лямки рюкзака, чтобы тот соскользнул в раздавленное болото пирожных и булочек, в котором вязли ноги. Но человек-птица поймал его и прижал к себе.

– Я веррну! – бодро пообещал он. И Тоха поверил ему.

– Готовься, скорро прроберремся. Тебя давно дрруг ждёт!

– Женька?! – Тоха подпрыгнул от этой новости.

– Сохрраняй спокойствие!

– Ты прав!

– Я Каррдинаторр, я всегда пррав! Ну, готов? Рраз, два, карр!

Такими я и увидел их – выскакивающих из жуткой чёрной толпы спятивших, толкавших друг друга людей, и нёсшихся по ещё одной бесконечной улице. На них падал дождь из эклеров, пирожных «картошка», заварных трубочек, слоек с яблоком, пирожков с капустой и прочей еды. Они хохотали, ревели, кричали и плакали. Тоха выбрался первым: помятый, в синяках, со всклоченными волосами и с совершенно довольной улыбкой бросился меня обнимать. Точнее, сгрёб в охапку вместе с рюкзаком. А человек-ворон, Каррдинатор, то ли выпрыгнул, то ли перелетел, с шумом расправив крылья.

– Он спас меня от зомбяков! – с гордостью сообщил Тоха, отдышавшись и стряхнув с себя куски булок и крема.

– Зато я летал, – ответил я, пусть не думает, что круче.

– Не заливай! – отмахнулся Тоха.

– Летал! У него спроси!

– Подтверрждаю. – Человек-птица стоял рядом с важным видом. Глаза его блестели, он не отводил взгляда от школы. – С улицы Потерряных выбрраться можно исключительно по воздуху.

Исключительно… слово напомнило нам о Лизке, и мы оба взглянули на Каррдинатора с надеждой. Пусть спасёт Лизу, тогда и закидаем его вопросами.

– Двое из тррёх. Ждите меня здесь, ни шага в сторрону, а я пошёл за девочкой. Вашей команде нужен мозговой центрр.

Вот так мы с Тохой остались ждать Лизку, рассказывая друг другу, что произошло с нами, и гадая, с чего это вдруг именно моя сестрица – наш мозговой центр, и что приготовил Город для неё.

Перед Лизой возникло облако, каким его рисуют дети – не то волнистый пузырь, не то незаконченный барашек, с текстом внутри:

Выбери вариант:

1. Заплакать

2. Убежать

3. Дать отпор

4. Предложить свою игру

Но правильного ответа снова не было, и, перепробовав все, кроме одного, Лиза собралась с духом, взмахнула рукой, чтобы развеять облако, и шагнула вперёд.

– Я хочу поиграть! – крикнула она, хотя сомневалась, что сможет перекричать надвигающихся на неё школьников.

– Мы будем играть в цветные шляпы! – Лиза сжала кулаки, подтверждая свой выбор.

Все дети в школе, которая притворялась родной, выбирали варианты, и теперь настал её черёд. Лизу протащило через распахнувшиеся ворота, затем через футбольное поле, где они сдавали бег на длинные дистанции, потом на задний двор, после чего закинуло в открытые двери. Ступени ещё дрожали под ногами, когда она поднималась с цокольного этажа на первый, но уже на втором землетрясение унялось. Лиза долго пыталась выбраться наружу, но все выходы исчезли – там, где предполагались двери, хотя бы те, сквозь которые она попала в школу, пропали. Вместо них – сплошная стена. Окна отползли от подоконников, уменьшились, превратившись в бойницы средневековых крепостей. Лиза бродила по пустому зданию: коридоры, классы, учительская, медицинский кабинет и кабинет директора – никого. Ни людей, ни мебели, ни пыли.

Лизино «эй!» отражалось от пустоты и возвращалось к ней мурашками по коже. Она чувствовала себя насекомым в банке и ждала, что сейчас кто-то потрясёт её западню, и она полетит кувырком. Но землетрясение совсем утихло, и Лиза добралась до последнего этажа, отведённого под спортивный зал, где школьники занимались зимой. Зелёная дверь приоткрылась, и на девочку дохнуло сыростью, темнотой и голосами ребят.

– Вот вы где! – Она распахнула дверь и вздохнула с облегчением. – Катя, – Лиза приготовилась бежать к лучшей подруге, которая стояла в группе девочек в центре зала. – Ты не представляешь, что произо…

– Внимание! – Катя вскинула вверх руку. Над девочками засветилось белое облако, по которому пошли строки.

Выберите вариант:

1. Обозвать

2. Наброситься

3. Проигнорировать

– Как будем действовать? – Катя вытянула руку вперёд и, поворачиваясь, указывала то на одну девочку, то на другую. – Быстрее, игра не ждёт.

– Первый! Нет, второй! Мне кажется, третий! Нет, второй, сколько можно тянуть! Первый! – перепирались девочки.

– Ну же, – требовала Катя, пока на облаке цифры сменяли друг друга – начался отсчёт десяти секунд. – Первый. – Рука взвилась вверх, чтобы дать ответ большинства.

На облаке осталось «обозвать» и горело красным.

Лиза часто заморгала, не желая верить. Из группы девочек под верховенством Кати вытолкнули одну – самую щуплую и бледную, и на неё обрушились отвратительные обзывания и оскорбления. Девочка закрыла лицо руками, плечи её тряслись. Над ней тут же замерцало другое облако.

Выбери вариант:

1. Расплакаться

2. Попросить перестать

3. Обзывать в ответ

Девочка не убирала рук, чтобы прочитать свои варианты, а Лиза не могла сдвинуться с места. Дети в зале подчинялись голограммам облаков, предлагающим им выбрать, как действовать. Сам зал увеличился в размерах, чтобы вместить всех школьников, разделить их на группы и занять их играми. Вот только игры не отличались ни разнообразием, ни смыслом: в шпиона, в поддавки, в отличницу, в одиночество. Все они сводились к одному: выбрать жертву и напасть, словесно или физически.

Кто-то выбрал игру в отличницу, и все группы обернулись к Лизе.

– А вот и отличница, – оскалилась Катя. – Начинаем!

Они не были её подругами, одноклассниками или школьниками. Они и людьми-то скорее всего не были. Теневой Город заманил Лизу, Женьку и Тоху в ловушку и раскидал в разные стороны, чтобы они не могли помочь друг другу. И Лизе достался один из её кошмаров: любимая школа, которую она считала вторым домом, сейчас восстала против неё.

– Ты, зубрила, чего явилась? Тебя кто-то звал?

– Ты с чего взяла, что умнее всех!

– Тебя все ненавидят!

– Хорошая девочка, тоже мне!

Сердце Лизы забилось где-то в горле. В окне под потолком пролетело что-то чёрное. Птица! «Вот бы мне улететь отсюда!» – мелькнула слабая мысль. Лиза попятилась от криков и наткнулась спиной на холодную стену. И эта дверь исчезла!

– Не паникуй, не паникуй, – шёпотом сказала она себе, когда в зале появилось огромное облако.

Выбери вариант:

1. Обзывать

2. Напасть

3. Припугнуть

– Не теряй самообладание.

Она действительно была отличницей, но это не означало, что ей всё давалось легко. Да, она отличалась занудством, как утверждал Женя, но всегда помогала одноклассникам, когда они просили, и общалась со всеми – и с девочками и мальчиками. Она, спокойная и рассудительная, никогда не навязывала свой пример другим. У каждого ребёнка в их классе, да и во всей школе, были свои сильные и слабые стороны. И ни разу ни одного из них не возвышали и не принижали перед другими. Лиза знала, что бывает иначе, но даже в страшном сне не могла представить, что столкнётся с агрессией в родной школе.

– Давно хотела поставить зазнайку на место, – раздался голос не-Кати. И облако озарилось торжествующим «Напасть».

Они ринулись к ней все сразу. Руки Лизы потянулись вверх, но она передумала сдаваться, не опустила покорно их и не убрала за спину, держала руки перед собой на уровне живота, ладонями вниз, призывая успокоиться. Она не сразу поняла, что нападающие бегут как в замедленной съёмке. Их движения были смазаны и оставляли цветной след, а крики доходили до неё как из-под воды.

Перед ней появилось облако.

Выбери вариант:

1. Заплакать

2. Убежать

3. Дать отпор

– Это всё не взаправду, – ответила она облаку. – Это не они. Они ни за что не стали бы обижать другого человека. Ни один из них. Исчезни, я не стану выбирать. От её слов школа дрогнула. Окна поползли вниз, ворона перелетала от одного стекла к другому и заглядывала в зал. Птица указывала клювом за плечо Лизы. Девочка обернулась – на стене проступил силуэт двери. Облако переместилось, чтобы быть напротив её лица. Оно сменило надпись.

Выбери вариант:

1. Возглавить

2. Подчиниться

– Что возглавить? – возмутилась Лиза. – Выбрать другого несчастного, чтобы его что? Затоптали? Избили? Школа не должна быть местом, где детям приходится выживать. Мы должны чувствовать себя в ней в безопасности.

Облако замерцало и выдало новый вариант.

3. Предложить свою игру

– Не хочу, – затрясла головой Лиза. – Освободи меня. И их тоже.

Она обернулась к ребятам. Те всё ещё бежали к ней. Лица, перекошенные и искажённые гневом, утратили знакомые черты. Облако не всплыло перед глазами, и Лиза на мгновение расслабилась. Ему нечего предложить! Может, всё закончится?

Но ничего не закончилось, кроме замедленной съёмки. Время игры для школьников запустилось, и зал огласили дикие крики.

– Она считает себя лучше нас!

– Покажем ей, где её место!

– Ты сама виновата, нечего зазнаваться!

Ворона носилась мимо окон туда-сюда и била в стёкла. Один, два, три, четыре удара. И опять мелькала чёрным пятном. Один-два-три-четыре. И снова и снова. Но всё затмевал страх, приближающиеся крики и облако, разросшееся в размерах.

Выбери вариант:

1. Заплакать

2. Убежать

3. Дать отпор

4. Предложить свою игру

Один-два-три-четыре удара клювом о ближайшее окно. «Она мне подсказывает! – дошло до Лизы. – Вариант 4!»

– Мы будем играть в цветные шляпы!

В «Цветные шляпы» Лиза играла в творческом лагере, в который ходила летом. Она обожала петь, танцевать и представлять себя в разных ролях и всё это делала с легкостью. Дома, перед зеркалом. Но как только оказывалась перед публикой, пусть даже двумя-тремя людьми, тут же забывала, что вообще что-то умеет. Лиза жутко стеснялась в лагере и на одном из уроков театрального мастерства преподаватель предложила ей разобраться со стеснением, надев одну из цветных картонных шляп. Их создал Шляпник для своих сыновей, чтобы они перестали спорить и ругаться и смогли по-настоящему узнать друг друга. Всего их было шесть: белая, чёрная, жёлтая, красная, зелёная, синяя. Каждая шляпа умела делать что-то одно: придумывать лучший выход из ситуации, докапываться до правды в любом вопросе, проявлять эмоции, критиковать или заряжать оптимизмом. Надевая одну шляпу или, если хотелось, разные по очереди, игрок получал возможность узнать больше о себе, своих страхах, талантах, мечтах. Лиза тогда сумела справиться со стеснением, и сейчас надеялась, что шляпы снова помогут. И они не подвели.

– Если не они меня, то я их, так я решил, – рассказывал коренастый мальчик, на котором по воле Лизы оказалась белая шляпа, – но не сразу. Сначала я понял, что родители слишком заняты, чтобы слушать меня: они спрашивали, как дела в школе, и почти сразу превращались в стену. Мои слова отскакивали от их спин. Столько учили, что нужно смотреть на человека, который тебе что-то говорит, а сами… Я вроде и понимал, что они заняты, и в мыслях, и так, но зачем спрашивать и не слушать? И в школе никому особо не было дела. И я сам превратился в мяч, который просто отскакивал от других, не заботясь о том, больно ли им или мне. Потом понял, что над теми, кто показывает слабость, в основном смеются, вот и выбрал сторону сильных – тех, кто смеётся первым.

– Я исчезала. Постепенно, слой за слоем. Знаете, как в приложениях, где фотки подправляешь, стираешь лишнее на фоне или на себе. Я так стиралась, пока они кричали на меня. Сама себя удаляла. Думала, что смогу по чуть-чуть спрятать глаза, лицо, руки, ноги – и тогда они не заметят, что мне страшно, что я не знаю, как ответить, что я плачу. Но в итоге исчезала целиком. Это страшно, ведь я могу исчезнуть совсем и никогда не появиться вновь, даже когда вырасту, останусь невидимкой, которую никто не замечает, – делилась девочка в чёрной шляпе.

– Где-то в груди, здесь, – парень, с ломающимся голосом, который сорвался едва он начал говорить, перескочил с баса на неровные высокие ноты, положил ладонь немного выше солнечного сплетения, – но очень-очень глубоко, кто-то тянул меня изнутри. У вас бывало чувство, что внутри раскрывается чёрная дыра? Они же супертяжёлые, массивные и всё затягивают внутрь. – Красная шляпа сидела на нём криво, не подходила по размеру, но он не снимал её. – Я проваливался в чёрную дыру внутри себя и кричал, делая вид, что не слышу своих криков. И в то же время боялся, что из чёрной дыры выберется кто-то другой и он мне совсем не понравится… я… я не знаю, почему обижал тех, кто ещё недавно были моими друзьями. Я что, уже не выберусь из чёрной дыры?

Облако металось среди школьников в разноцветных шляпах и не могло предложить ни одного варианта, который вернул бы их в прежнюю игру. Варианты сменялись, слова превращались в клубок запутанных ниток. Игра Лизы облаку не нравилась. Она остановила ярость ребят и заставила их заглянуть в себя. Лизе хотелось и плакать, и смеяться: к тёмным неясным лицам возвращались детские очертания, к глазам – осмысленность, к голосам – мягкость. Дети открывали себя заново. Те, кому достались белые шляпы, излагали факты, которые заставили их погрузиться в обиды и агрессию: невнимательность родителей к их эмоциям, невозможность поговорить по душам, отстранённость учителей, страх быть непринятыми сверстниками. Те, кто был в чёрных шляпах, рассказывали о самом страшном, что рождали в них конфликты. Дети в красных шляпах делились сокровенными чувствами, прежде всего с самими собой. Те, кто выбрал жёлтые, пытались разглядеть положительные стороны там, где их сложно найти:

– Я поняла, какая я сильная, когда сумела сказать «нет», – с удивлением во взгляде рассуждала красивая старшеклассница. Она то и дело поправляла косу, но говорила всё уверенней. – Мне предлагали то, что могло навредить здоровью, что заставило бы меня, и всех, кто меня любит, страдать. Я сказала «нет», и это маленькое слово открыло мне тайну: сила внутри нас способна изгнать страх. Я перестала бояться одиночества, перестала думать о том, что отказаться – значит стать изгоем. Отказаться в тот момент означало сохранить себя.

Девочка в зелёной шляпе рисовала картину. Мир на ней менялся: тёмные краски сменялись светлыми, затем снова уходили в мрачные тона, чтобы вновь заиграть яркими оттенками. Облако отшатнулось и от неё, утратило чёткость контура – оно испугалось того, что открывалось девочке.

– Не бывает всегда только хорошо и всегда только плохо. Мир полон красок и оттенков, полутонов и теней. А мы выбираем, какую впитать. И больше – какую нанести. Мы художники, а не просто раскраска.

Облако исчезало, и школа возвращалась к своему нормальному виду. Зал уменьшился до привычных размеров, окна заняли свои места и открылись, впуская свежий воздух. Появилась дверь.

– Мне понрравилась твоя сказка про Шляпника и его сыновей, – в ближайшее окно влетела ворона. – Не бойся, я дрруг. – Птица опустилась на пол и вразвалочку подошла к попятившейся от неё девочке. – Я уже помог твоему бррату и его товаррищу. Но ты спрравилась сама, в чём я, что скррывать, не сомневался.

– С Женей и Антоном всё в порядке? Они живы? – Лиза не удивилась тому, что ворона разговаривает, куда больше её поразило, что она знает Женю с Антоном.

– Поррядок. Здесь никто никогда не умиррает, Елизавета. Здесь испрравляют недочёты.

– Ты меня к ним отведёшь? Я вроде бы тут кое-что исправила, – Лиза едва не повторила за вороной долгое «р». «Надо будет уточнить – он ворона или ворон. Это вроде бы разные виды птиц. Пока побудет вороной», – подумала она.

– Рразумеется. Но сперрва я бы хотел узнать, что скррывает синяя шляпа. – Птица указала крылом на ярко-синюю шляпу на голове Лизы. – Шляпник делал их с особым секрретом, великий мастерр, я в восторрге. Своим сыновьям он оставил шесть шляп, врроде я прравильно рразобрался. Белая рруководила логикой и блокирровала эмоции. Кррасная, наоборрот, эмоции усиливала. Чёррная заставляла видеть лишь отррицательное, а белая – положительное. Зелёная погрружала в творрчество, отррезая от рреальности. Ты сама прридумала эту историю?

– Нет, что вы, – рассмеялась Лиза. – Я ещё не настолько умная, её написал Эдвард де Боно[1].

– Эдваррд, хорошее имя, как и все с буквой «РР», мы бы нашли общий язык. Он сказочник?

– В каком-то смысле, – неопределённо ответила Лиза. Не объяснять же сейчас птице, кто такой психолог.

– Но ты как-то перределала его сказку? Заставила шляпы рработать иначе?

– Это тоже придумал Эдвард де Боно. Надень шляпу и увидишь себя изнутри. Свои страхи и надежды, свою боль и способ её исцелить.

– Так он волшебник! Рредкий дарр!

– Нет же.

– Выходит, – ворона несколько раз кивнула, – ты волшебница!

Лиза открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Приятно побыть волшебницей.

– Как же действует синяя шляпа?

– Любая ситуация, плохая и хорошая, чему-то нас учит, – начала Лиза негромко, но голос её набрал силу и разнёсся по залу: – Теперь вы все наденете синие шляпы, и они помогут вам узнать – какой жизненный урок преподнесла вам эта… – она замялась, говорить «игра» совершенно не хотелось, но подходящее слово нашлось, – встреча, и почему она важна для вас.

Лиза ожидала, что ребята снова заговорят, и она будет переходить от одного к другому, впитывая их истории, собирая их, как сказки, пусть порой пугающие, но бесценные, ведь они столько всего таили внутри. Но ребята широко распахивали глаза, улыбались и растворялись в воздухе.

– Не стоит трревожиться. – Ворона взмахнула крыльями и перелетела поближе к двери. Ручка дёрнулась, петли заскрипели. Зал выпускал Лизу. – Она срработала, синяя шляпа. Пррошу, Елизавета. А что шляпа прринесла тебе? – поинтересовалась птица, прыгая по ступеням, пока они спускались с последнего этажа.

Лиза разглядывала школу, в которую возвращались двери, парты, стулья, доски, плакаты и тепло. Шляпа исчезла, стоило им выйти из спортивного зала. Лиза пожала плечами. Она могла бы наговорить что-то о пропавшей привычке поучать и появившемся желании слушать людей, о капле грусти в море уверенности, о любопытстве, об укрощённом страхе перед Теневым Городом и собственным будущем. Но мысль о начале пути заглушила прочие открытия – Лиза ясно видела, что всё только начинается.

– Я слышала, что некоторые во`роны умеют повторять два-три слова. Но болтать, как ты, – вырвалось у неё, – ой, простите, как вы. Разговаривать… спрашивать… ну настолько по-человечески… простите…

– Пррощаю. Этого, кстати, тоже не все вóрроны умеют делать. – Вопрос задавать не пришлось, он сам определил, что он ворон, а не ворона. – Исключительно подобные мне. – Ворон изогнул шею в подобии поклона и превратился в крылатого человека. Лиза зажмурилась от этого превращения, но виду, что испугалась, не подала. – Каррдинаторры!

«Координаторы», – поправила бы человека-ворона вчерашняя Лиза, но сегодняшняя мудро промолчала и вышла из школы вслед за ним. Навстречу Жене и Тохе.

– В школу, – настаивала Лизка. – Мы там быстрее получим нужные знания и быстрее выберемся.

– Сами справимся, – не сдавался я.

– Справились уже, ага.

Некоторых людей не исправить, не успела моя сестрица вернуться, тут же начала умничать. Возможно, она и сумела понять, как выбраться из своей западни без особой помощи Каррдинатора, но лучше бы не зазнавалась.

– Тебе школы не хватило, да? – В том, что Тоха всегда за меня, я никогда не сомневался. – Хочешь вернуться ещё поиграть?

– Правильно Тоха говоришь, – поддержал я.

– Надо попробовать свои силы. Вызубрить всегда успеем. – Тоха расправил плечи, чтобы выглядеть убедительнее. – И опыт – сын ошибок трудных… – добавил он зачем-то.

– Ломоносов? – удивился я познаниям друга. Мы как раз проходили сейчас оды Ломоносова по литературе, но я не ожидал, что Тоха настолько проникнется.

– Это Пушкин, умник! – возмутилась Лизка. – Но легче от этого не стало. Я не хочу ошибок. Вам тяжело, что ли, пару часов посидеть? Каррдинатор, вы же на моей стороне? – Лизка тоже надеялась на подкрепление. Но наш крылатый помощник пожал плечами.

Сначала он горячо раскаркался о Лизе, называл её умницей и молодцом, говорил, что нам стоит поучиться у неё находчивости. А она всего-то рассказала сказку и сыграла в маскарад. Не то что мы с Тохой – один почти был растоптан голодной толпой, другой – почти герой, спасший мальчишку. Мы, конечно, промолчали. Начнём доказывать, что мы круче, – Лиза снова назовёт нас маленькими и глупыми, потому что взрослые и умные никому ничего не доказывают. Но потом Каррдинатор, или Кар, – так мы его с Тохой сократили, чтобы язык не ломать, – предложил два пути развития событий. Первый – вернуться в школу. Нет, ни за что! Усесться за парты и слушать многочасовую лекцию по основам безопасности в Теневом Городе, сдать экзамен и буквально телепортироваться домой. Или второй – выучиться на собственном опыте, пройти квест, который подготовил для нас Город, и найти выход самостоятельно. Кар, конечно, ни «квест», ни «телепортироваться» не говорил, это мы с Тохой обозначили для удобства его многословные объяснения. Лизка руками и ногами голосовала за зубрёж в школе, а мы – за ориентирование на местности.

– Не уверен я насчёт экзамена, – признался Антон мне на ухо, чтобы Кар с Лизкой не услышали. – Тест ещё как-то, а вдруг надо будет развёрнутые ответы давать?

– Жалко, что нельзя Лизку в школу одну отправить, – шепнул я ещё тише, – она за десятерых экзамен сдаст, не заметит.

Вот мы и спорили, не обращая внимания на то, что творится вокруг. Время здесь шло по своим законам. Каррдинатор ждал решения и наблюдал, как свет солнца становится тусклее, всё чаще налетает холодный ветер, срываются с деревьев желтеющие листья, дождь пронзает лужи, растянувшиеся вдоль тротуара, а небо выпускает первые невесомые хлопья снега. Он наблюдал, а мы нет. Поначалу.

– Эй, Каррдинатор, – Лиза, разумеется, ничего не сокращала, – вы на моей стороне?

– Я всё более потусторронний, – к его громкому «рр» мы уже привыкли, – и изредка поэтусторронний. По ту, значит, обитаю здесь, в Теневом, по эту, выходит, у вас.

Лиза лопалась от возмущения, мы с Тохой хихикали. Кар продолжал:

– Думается, Антон в данном случае прав. Подчас знание, пришедшее в пути ошибок, неверных шагов и набитых шишек, крепче тех, что внесены в головы извне. Практика преобладает над теорией.

На Лизу глупость ненужных споров не распространялась, и я радовался, что она переключила своё негодование на Кара:

– То есть нам пойти шишек набить? Прекрасный совет. А как же предупреждён – значит вооружён? Кое-кто не знал правил, и мы вляпались.

– Мы не кое-кто! Уймись, Лизка, ты проиграла, трое против одной. Практика над теорией – отлично, Кар!

– Повторюсь, я ни на чьей стороне, – Кар склонил голову, – моя задача – проследить, чтобы подопечные выбрались из любой передряги. В остальном же я вашего размаха крыльев не ограничиваю.

– Наш человек. – Тоха хлопнул его по плечу, от неожиданности Кар вздрогнул и на пару мгновений обзавёлся вороньим клювом. – Наш… птиц… – Тоха весь сжался и засунул руки в карманы.

– Каррдинатор. У вас я – ворон, здесь – человек, но где-то могу быть листом, упавшим на плечо в нужный момент, а в Мире-за-Тенью – крупицей света во мгле.

– В Мире-за-Тенью? – переспросила Лиза и, к счастью, забыла про возвращение в школу.

Объяснить Мир-за-Тенью Кар не мог. Но мог показать. И то, что мы сразу захотели узнать про ещё одно загадочное место, решило за нас, как мы будем выбираться из Теневого Города. Школа осталась позади, мы ворвались в зиму.

Когда она обрушилась на нас? Пять минут назад мы спорили в сентябре, а тут нас подхватили не столько крылья Кара, сколько метель, закручивающая снег в петли. Вьюга билась под огромными крыльями Кара, но он летел вперёд, не обращая внимания на её злые нападки. Мы сидели на его чёрной спине. Лизка что-то выкрикивала, Тоха смеялся. Я вертел головой, отплёвываясь от снега и Лизкиных волос, и разглядывал бесконечное снежное полотно, окутавшее нас. Первый полёт с Каррдинатором захватил дух. Густая тень громадного ворона – таким он становился, когда поднимался в небо – распластывалась над Городом, который не успевал появляться, не успевал придумывать места и опасности. А может, вовсе и не пытался – знал, что ворона не напугать и не сбить с верного пути. Но сейчас мы словно летели под стеклянным куполом, оказавшись внутри шара с искусственным снегом, который продают на новогодних ярмарках.

Сколько раз встряхнули шар с нами внутри? И как Кар разбирал, куда приземляется? Я переборол желание закричать Лизке, что вот ей пример опыта, чутья, который не заменит ни один учебник. Вместо этого подумал: «Хорошо, когда есть такой потрясающий учитель». Нам повезло с Каром! За него надо держаться, во всех смыслах слова!

Теневой Город умудрился даже зиму исковеркать по-своему. Снег, лёд – мало и скучно. Держите-ка зеркала!

Кар устремился вниз без предупреждения, приземлился, стряхнул нас со спины и обернулся человеком. Его долговязая фигура в пальто выделялась на фоне ослепительных зеркал сугробов, дороги и озера перед нами. Метель унялась, выглянуло бледное солнце, и его свет преломился от неровного снега. Лиза ойкнула, сняла очки и стала тереть глаза. Мы с Тохой жмурились и шипели, как вампиры в ловушке. Было бы солнце летнее, остались бы от нас четыре кучки пепла. Или три, потому что Кар особых неудобств не испытывал.

– Не всё здесь назло вам. – Он стряхивал с пальто нетающие снежинки, те падали на зеркальную поверхность с лёгким звоном. Я поймал себя на мысли, что надо будет у него спросить, как же он превращается из птицы в человека и обратно, и куда девается пальто, когда руки становятся крыльями. – Но тут можно на Мир-за-Тенью краем глаза и взглянуть.

– А метель ты вызвал? – Лизка прыгала с ноги на ногу, чтобы согреться.

– Вы, – коротко ответил Кар.

– Потому что выбрали идти своим путём? – спросил я и показал Лизке язык.

– Потому что спорили. Чем больше споров, тем больше препятствий. Чем больше споров, тем больше ошибок. Чем больше…

– Всё, замяли!

– Как скажите, Евгений.

– Лично я никакого Мира-за-Тенью не вижу. – Тоха боком подбирался к озеру.

– А я вообще скоро ослепну, – буркнул я.

– Мир-За-Тенью боится света и тянется к нему. Видите ли, скрытые миры напоминают слоённый торт.

– Ооох, – застонал Тоха, – не надо про торт, прошу.

– Не всё, что похоже на торт, обязательно к дегустации, Антон. – Глаза Кара сверкнули в преломлении лучей. – И всё же верхний слой – известный вам мир, о котором вы скучаете здесь, но который не особо замечаете, находясь внутри него. Затем Теневой Город – часть Теневого мира, где можно с лёгкостью что-то исправить.

– С лёгкостью, – снова встрял Тоха. – Ты уверен?

– Затем миры, с каждым слоем которых исправлять что бы то ни было всё труднее. И наконец, Мир-за-Тенью, где обитают неисправимые.

– Двоечники? – усмехнулся я. – Хулиганы? Преступники? Кого ещё нельзя исправить?

– Всех можно, – твёрдо сказала Лиза.

– Те, кто жаждет пробраться в верхний мир и внести в него хаос.

– Люди, демоны, призраки? – не унимался я.

– Голодные…

Мне почудилось, что Тоха опять застонал.

– Одинокие…

– И в лучших традициях ужастиков – мстительные.

– Ненавидящие себя, друг мой, Евгений. В первую очередь себя. А когда ненавидишь себя, не найдёшь любви и к другим. Когда-то у них были имена, но они отказались от них, как отказались от обликов и даже от теней, оттого и зовётся их обиталище Миром-за-Тенью. Более всего им подходит слово «Пустые». И мне бы не хотелось, чтобы вы провалились в них или оказались поблизости, когда придёт их время прорваться наружу. Но всё же вы просили доказательств, и я вынужден показать их вам, – он указал в сторону озера. – Прошу!

– Плохая идея, – сказал Тоха, как всегда немного не вовремя.

Лизка вернула очки на нос, и мы гуськом пошли по ледяной глади. Как в «Репке»: Лизка за Кара, я за Лизку, Тоха за меня. Но мы не тянули несчастный овощ, а пытались сохранить равновесие.

– Не люблю я лёд. Тут какая толщина? Есть хотя бы десять – пятнадцать сантиметров? Это толщина безопасного передвижения по льду, – Тоха задумался и добавил, – для одного человека, между прочим. А нас тут четверо. И палки у нас нет, чтобы простукивать лёд. Нельзя в другом месте твоих Пустых разглядеть?

– Нельзя. – Кар даже не остановился.

Под нами ползли наши отражения. Они были кривыми – зеркало озера искажало наши испуганные черты. У меня покраснели уши, а Лизкины глаза напоминали глаза лемура-долгопята – большие, круглые и растерянные – я в своё время просил у родителей такого. Тоха побледнел так, что казалось, сейчас потеряет сознание.

– Не смей обратно идти, – шепнул ему я. – Что нам какая-то дыра?

– Вдруг пред ним гора крутая, – неожиданно процитировала Лизка, – а внизу дыра большая, а в дыре, во мгле печальной, гроб качается хрустальный.

– Опять Пушкин?!

– Нет там никаких хрустальных гробов!

Кар и я возмутились разом. Лизка засмеялась. Наша нелепая цепочка двигалась дальше.

– Надо правильно идти, – протестовал Тоха себе под нос, – не липнуть друг к другу, это опасно. Расстояние между нами должно быть метров пять или шесть, не меньше.

– Слушай, Тоха, – я попытался воззвать к его храбрости, – ты зомбяков-сладкоежек не испугался, чего сейчас паникуешь?

– Паниковать я буду, когда лёд проломится. Ноги от поверхности не отрывай, на всякий случай, иди как будто на коньках скользишь.

– Вот бы коньки, – подхватила Лизка. – С удовольствием бы покаталась.

– Не понимаю, зачем нам всё это нужно? – не унимался Тоха. Куда делся отважный Антон Тикшаев, кто подменил моего друга? – И почему вы не слушаете меня, я правильные вещи говорю.

– Неприятно, да? – ехидно поинтересовалась Лиза. – А когда я правильные вещи говорила, а вы делали вид, что лучше всех всё знаете?

– Я попрошу вас успокоиться, – вмешался Кар прежде, чем Тоха огрызнулся в ответ. Лиза глянула через плечо на Антона и подмигнула: продолжим попозже. А Тоха побледнел ещё сильнее. Я быстро огляделся, не пошёл ли снег. Вроде всё спокойно, спор здешняя природа нам не засчитала.

– Здесь не стоит поддаваться дурным эмоциям. Они принадлежат не вам. В центре озера – единственное место, что пронзает слои насквозь и открывает лазейку для Мира-за-Тенью, – Кару бы нормально объяснить, что к чему, но нет, он решил, что нам хватит и этого.

– И вы, естественно, туда и тащитесь, – снова пробурчал Тоха.

– И заметь – мы не жалуемся, – проворчала Лиза.

– Замолчите оба! – потребовал я.

Стоило нам немного успокоиться, как лёд под ногами стал чёрным. Лиза вскрикнула и прыгнула на Кара. Я врезался в них и едва не упал. Тоха замер, согнувшись пополам, но тут же выпрямился и отскочил назад, ноги его разъехались, и он почти сел на шпагат. Брюки его жалобно крякнули.

Под нами простиралась пустота! Под зеркальным льдом озера, отражающим наши перекошенные лица, раскрылось настоящее ничто. Бездна. Тут наверняка лёд куда тоньше пятнадцати сантиметров, иначе как бы мы увидели пропасть под ним. Я быстро глянул на Тоху, он вроде пока не дрожал от страха.

– До чего жуткая! Я видела фотографии такой дыры, но в океане. – Лиза отлипла от Кара, по лицу которого невозможно было разобрать, он печален потому, что мы ему порядком надоели, или вид пропасти под нами пробуждает в нём грустные воспоминания. – Насколько она глубокая? – Кар не отвечал. – Мне кажется очень. И тёмная. Кто может жить в такой темноте?

– Гигантский кальмар, – предположил я. И тут же представил, как лёд проламывают могучие щупальца, хватают нас за щиколотки и утаскивают на глубину.

– Они под водой живут, Женя.

– А что, там разве нет воды? Если это озеро, то логично, что там вода.

Мы покосились на Кара:

– И да, и нет. Воды озера спят подо льдом. И Мир-за-Тенью под водами.

– А-а-а! Что-то вроде подводной пещеры? – Я пытался объяснить себе, что за чернота скрыта подо льдом и водой. – И там вполне может обитать гигантский кальмар?

Кар отрицательно покачал головой.

– А жаль, – вздохнул я. – И что же делают твои одинокие, голодные и ненавидящие в пустоте?

– Ждут.

Лизка мелкими шагами отошла от чёрной пасти и от Кара.

– Насмотрелись? – подал голос Тоха. – Давайте обратно, а?

Я закатил глаза. Ну что взять с человека, который боится? Тоха не подходил к дыре, но шею вытянул. Ага, всё-таки любопытно ему!

– Я ничего не ви… – уже привычно завёлся он, но перешёл на свистящий шёпот, – вижу, вижу, – у него получилось «визжу», – они ползут! Жека, смотри, оно ползёт к нам!

– Никто к нам не ползёт. – Я прищурился, но, как ни старался, ничего не рассмотрел в темноте.

– У страха глаза велики, – цокнула языком Лиза.

– У зазнаек мозг маловат, – не остался в долгу Тоха.

– Честное слово, нет там никого. – Я выбрался на центр бездны, чтобы не подводить друга. – Кар?

Почему наш Каррдинатор молчал? И неотрывно смотрел туда, куда ткнул пальцем Тоха?

– Надо было тебя на берегу оставить, – пыхтела Лиза.

– А тебя в школе, – шипел Антон.

Он словно уже и забыл, как увидел что-то. А я почти не слышал их препирательств. Ни лёд, ни вода не скрыли движения, возникшего у дальней от меня стенки бездны. Существо, длиннорукое и длинноногое, чуть светлее окружающей его мглы, быстро карабкалось вверх.

– Кар, – пискнул я. – Твой Пустой, да? Тоха, ты его видел?

– Для безопасного перехода водоёма по льду должны быть оборудованы ледовые переправы, а мы шли, как… как… как бараны!

– Единственный баран тут – ты, упёрся и ни туда, ни сюда. Сидел бы в безопасности!

– Подо льдом может быть воздух, раз тут такая дыра, он в любой момент может треснуть.

– И пусть треснет, сразу тебя по башке!

– Кар, – повторил я громче.

Существо, то пропадая во мраке, то вырастая из него всё ближе к поверхности, стремилось выбраться из плена. Я перестал различать своё отражение, зеркальная гладь превратилась в простой лёд, который таял под моими ладонями. Когда я опустился на колени и прижался носом ко льду?

– Отстань от меня, дай я ему всё выскажу, – кричала за спиной Лизка, – он виноват во всём! Из-за него Женя вечно влипает в неприятности.

– Твой Женя влипает в неприятности, чтобы не влипнуть в тоску! Ты скучнее своей любимой физики! А сама – простейших правил не знаешь!

– Я знаю всё! Одним из признаков прочности льда является его цвет, – Лиза зачастила, но голос её отдалялся.

Я окаменел от ужаса: к длиннорукому существу присоединились другие. Они уже не прыгали в своей пропасти, они плыли ко мне! Лучше бы гигантский кальмар со всеми его щупальцами! Где Кар, когда он так нужен?

– Во время дождей или оттепели он становится матовым, а иногда и желтоватым – такой лёд опасен. А здесь он – прозрачный, чистый, к тому же прочнее всего лёд на глубоком месте.

Глубоком, очень глубоком, Лиза! И всё же недостаточно глубоком, чтобы эти чудища не сумели выбраться.

– Тёмные пятна льда указывают на наличие в этом месте промоины или полыньи.

– Что такое полынья? – не выдержал я. Длиннющий чёрный палец коснулся льда под моим носом. – Лиза, что такое полыньяяя?

– Ррастаявшее место на ледяной поверрхности, – гаркнул Кар, и вместе с ним оглушительно треснул лёд.

С моих ладоней капала вода – образовалась полынья или, как там её Лиза ещё называла, стоило Пустому из Мира-за-Тенью тронуть лёд. Кар тянул меня клювом за воротник, я отталкивался руками и ногами от высвободившейся тьмы – меня снова гнали трещины. Лизка и Тоха подпрыгивали на берегу, размахивая руками и выкрикивали: «Быстрее! Женя, поднажми!»

«Просил же вас Кар не спорить, – выговаривал я им мысленно. – Испортили всё!»

– Не надо, – пробормотал Кар, не разжимая клюва. – Я их оттащил, они уже в поррядке.

Озеро трещало и гремело. И пело, протяжно и жалобно. У меня отнялись ноги. Кар тоже упал, он обернулся вороном, грудь его часто вздымалась.

– Я иду, Женя! – закричал Тоха.

– Нет! – взвизгнула Лиза.

Из трещины выросла рука, изогнулась в локте и обвила меня за пояс. Я ударился головой о лёд, он разломился, и я рухнул под воду.

Я барахтался, пытаясь выплыть. Не дождётесь! Я так легко не дамся! Я вижу, как вы окружаете меня! Я дёргался изо всех сил, но меня держали крепко и утягивали во тьму. Рук становилось всё больше. А вдруг я превращусь в одно из этих созданий!

– Помогите! – изо рта выскочили пузыри воздуха, я захлебнулся холодной водой.

Там, наверху, Кар вновь превратился в человека с крыльями, полз по-пластунски к кромке льда, которая подвела меня. Всё расплывалось перед глазами, но я приказывал им не закрываться. Терпи, давай, ещё немного! Кар поможет!

– Евгений, я ррядом!

Он что-то бросил в воду. Я не понял, что именно, но вцепился в тёплую, прочную спасительную соломинку, которая светилась под водой. Существа, утягивающие меня, бросились в разные стороны. Они боялись света, как и говорил Кар.

Воздух ворвался в меня: лицо, грудь, плечи – всё горело и словно тоже сияло.

– Не прыгай, а наползай, старайся не ломать кромку, – голос Кара утратил резкость – наш друг устал. – Широко раскидывай руки. Лёд может ломаться, но ты не бойся. Наползай снова и снова – не сдавайся. Ты сильный, Евгений. Ты справишься. Много всего впереди.

Я кашлял и морщился, пока мы с Каром ползли по льду к берегу. Я смотрел вперёд, на Лизку и Тоху, протягивающих нам руки. Лишь бы не на трещины, не на перья, что тянулись за Каром.

– Не спорьте больше, – попросил Кар и протянул руку Тохе.

Лиза помогала мне.

– Нет, прости, прости, мы больше не будем.

– Мы исправимся, Кар! – Тоха оглядывал его и дёргал на себя. – Но сперва уберёмся подальше от озера.

– Да, – Кар выпрямился, на нём больше не было пальто. – Как можно дальше. Оно со временем затянет свои раны, и Мир-за-Тенью снова будет запеча…

Треск прервал его. Льдина хрустнула у самого берега, поднялась, на миг блеснула и поймала нас в своё треснувшее зеркало. Лёд раскрылся, выпустив на волю Пустого – вытянутая голова, тонкое и изогнутое тело, цепкие длинные руки. Пустой подсёк Кара под колени, он упал на живот и исчез под льдиной, которая улеглась на место. Как пазл.

Лиза и Тоха повисли на мне, я вырывался:

– Нужно спасти Кара!

– Нельзя, Женя, пожалуйста, мы ничего не сможем сделать, – уговаривала Лиза, по её щекам текли слёзы. – Я не хочу, чтобы и ты исчез.

– Как это не сможем? Он же там, внизу, надо его спасти! Куда делись его крылья? – без конца спрашивал я сестру. – Почему он не превратился в птицу?

– Перья, – Лиза всхлипывала, – он их отдал.

– На лёд надо выходить, прихватив с собой верёвку. Или надо, чтоб был шарф или хотя бы ремень… ну, чтобы бросить, – Тоха отвечал, не поднимая головы. – А Кар бросил тебе своё пальто… свои крылья…

Теневой Город тоже плакал. Но в его слёзы мы не верили ни секунды. Он устроил оттепель на берегу, а по поверхности Зеркального озера расходились и исчезали под водой оставшиеся осколки льда. Пришла весна, в один день за зимой и осенью. И привела нас обратно на улицы Города.

Город показывал, что и без Кара мы могли очутиться где угодно. Где Ему угодно. Без Кара мы могли вляпаться во все опасности, что Город нам приготовил. Без Кара мы их и не заметили бы. И как будто мало смены времён года, отовсюду на нас надвигались сумерки. Город больше не притворялся знакомым – он завладел нами и готовился открыться во всей красе. Солнце не садилось, оно гасло. Сгущались оттенки серого, исчезали прочие цвета. Мы шли внутри чёрно-белой фотографии, где чёрного становилось всё больше.

Мы почти не разговаривали и брели, еле передвигая ноги. Дома прижимались друг к другу и таращились на нас тусклыми окнами. Распахнутые двери подъездов приглашали войти. У некоторых расхаживали подростки нашего возраста.

– Они как мы? – Тоха задал вопрос, который вертелся у меня на языке. – В смысле тоже попали сюда по ошибке?

– Давайте не будем выяснять, – попросила Лиза. – Нам надо идти.

– Куда? – Я не понимал, куда и зачем мы идём. С тем же успехом могли бы усесться посередине улицы и ждать, когда неприятности упадут нам на голову.

– Нам нужно двигаться вперёд. Кар сказал, что мы должны сами понять, как действовать, чтобы найти выход отсюда. Вы с Антоном выбрали этот вариант, помнишь?

– Какая разница, что мы выбрали? Кара нет и выхода нет.

– И всё-таки надо идти.

– Они флаеры раздают, – вмешался Тоха. Он шёл чуть впереди и вертел головой. – У всех разные.

Подростки выделялись в тёмно-серой ночи. Одетые в спортивные костюмы с капюшонами, что прикрывали лица, они стояли по трое, словно по цветам светофора: красный, жёлтый, зелёный. Пачки флаеров в руках тоже были трёх цветов.

– Очередной обман, – отмахнулся я.

– Или возможность выбраться? – предположил Тоха.

– В самом деле, – подхватила Лиза и осторожно тронула меня за плечо.

– Ты только что не хотела ничего выяснять, – напомнил я сестре.

– Они отличаются от тех, кого мы уже видели. В школе дети были бесцветными, как будто их распечатали на принтере, где краска почти закончилась. А эти – смотри какие яркие! Они могут быть настоящими.

Понятно всё с ними. Они так хотят оправдаться передо мной и извиниться, что кричали друг на друга, и мы лишились помощи Кара.

– Я не хочу.

– Мы обещали Кару не спорить. – Лиза погладила меня по плечу, я дёрнулся, чтобы она убрала руку, – И обещали не сдаваться. Мы не станем доверять, но можем проверить, Жень. Спросим, кто они и знают ли, как выбраться отсюда, а как почувствуем опасность, тут же убежим. Согласен?

– Нет, – сказал я, но всё-таки пошёл за ней.

Тоха опережал нас на пару шагов. Он то и дело тёр шею и сжимал кулаки. Сомневался, доказывал себе, что мы успеем убежать. Или ругался сам с собой. Я не стал его подбадривать. Хватит, наподдерживался.

– Работу предлагают, – он первым прочёл, что написано на флаерах, и протянул руку для пожатия трём парням, когда мы приблизились. – Привет, пацаны!

Ответили на его приветствие три поднятые бумажки.

«Присоединяйся к ярким! – значилось на зелёных листовках. – Нам нужны активные и жизнерадостные ребята, желающие зарабатывать. Привлекайте новых ярких, чтобы наполнить Город красками!»

«Тестирование онлайн-игр, – предлагали жёлтые. – От вас – фантазия и смелость, от нас – бесплатные игры и безграничное время на поиск выхода!»

«Работа в новом торговом центре "Всё и сразу"», – на красных, помимо текста, нарисовали логотип, который Лиза назвала рогом изобилия. Из коробки вываливались фрукты, игрушки, ключи разных форм, другие коробки, украшенные бантами. «Всё и сразу – тем, кто ищет выход из сложностей! Всё и сразу – легко и просто!»

– Э-э-э, – протянул Тоха. – П-привет, – повторил он и обернулся ко мне, но я фыркнул, – вы, случайно, не из верхнего мира?

– Про слоённый торт ещё спроси, – фыркнул я второй раз.

– Ну, а как ещё… Ладно, попробую. Вы сюда как попали? Провалились? Вы дорогу не там перешли? Или в заброшке прыгали? Или… или… – Под капюшонами лиц ребят было не разобрать, они наверняка ухмылялись Тохиным «или». Он что, прыгал в заброшке? Без меня?! – Короче, вы не знаете, как нам домой попасть?

Листовки поднялись ещё выше.

– Они как неигровые персонажи, – сказал я, перечитывая короткую рекламу работы на жёлтом листе. – Пойдём отсюда. Ты сказала надо идти вперёд, – я кивнул Лизке, – так давайте вперёд.

Но уйти не получилось. Мы натолкнулись на невидимую мягкую стену и отскочили от неё, уткнувшись носами в листовки.

– Убежали, Лиза? – Я ткнул сестру под бок. – Прям на сверхзвуковой скорости. Выбирай теперь.

– Почему я? – Лиза отодвинулась как можно дальше от листовок.

– Потому что ты собиралась что-то там проверить.

– Мы можем рассудить логически, – медленно произнесла Лиза.

– Рассуждай, вперёд. – Я готов был порвать бумажки, что торчали передо мной. Руки дрожали.

– Женя, успокойся, – попросила сестра.

– Я спокоен, – сообщил я и уставился в беззвёздное небо, на котором исчезло солнце, а луны так и не появилось. – Рассуждай давай. Нам даже с цветом повезло: если выберешь ты красный – то пойдёшь путём опасным, если жёлтый цвет возьмёшь – то в беду и попадёшь. А зелёный – самое то. Правильно?

– Да, – прошептала Лиза.

– Какая ты умная! – Смех у меня вышел злой, даже горло заболело от него.

– Не может быть так легко. Тут всё с подвохом. Присоединяйся к ярким – это значит к ним. – Тоха указал большим пальцем за плечо на капюшонников, – представляете, возьмём зелёные и застрянем здесь навсегда. Я за жёлтые! – Он повернулся к листовкам и прочитал: – От вас – фантазия и смелость, от нас – бесплатные игры и безграничное время на поиск выхода. Поиск выхода, понимаешь? Это подсказка!

– Не торопись. – Лиза схватила его за локоть. – На красных тоже про выход написано: всё и сразу тем, кто ищет выход из сложностей.

– Но они красные! Красные – опасные, – Жека сказал.

– Я над Лизкой издевался.

– Ну и что, красное всегда – как предупреждение. В природе тоже так: чем ярче, тем опаснее. Лягушки, например, те, что яркие – ядовитые.

– Но у нас не лягушки! – почти заорал я, но вовремя спохватился. Перед глазами всплыло лицо Кара, он бы напомнил, чтобы мы прекратили препираться.

– Предложи сам тогда. – Тоха явно думал, что я не замечаю, как он опять сжимает кулаки.

– Думаешь, мы не понимаем, что ничего хорошего, лёгкой подработки в этих предложениях нет? – спросила Лиза. Они теперь решили вдвое против меня выступать. – Заманивают типа курьерами работать или тексты перепечатывать, обещают побольше денег и что работать будешь два – три часа, а в итоге ничего не платят, а ещё и угрожают потом. К тому же такая подработка может быть незаконной.

– А тут что, законы какие-нибудь есть? Ау, ты о чём вообще говоришь? – Я постучал себя по виску костяшками пальцев.

– Мы хоть что-то говорим, а ты только злишься. – Тоха говорил спокойно, но я видел, как он хмурился и кривил губы. Ему тоже было тяжело, но я не собирался его жалеть.

– Можем считалочкой выбрать, чем не вариант, – сказал я лишь бы что-то сказать.

– Или каждый возьмёт свою? – пробормотала Лиза.

– Нет! – хором вскрикнули мы с Тохой.

– Тогда, – она задумалась, – можем спросить? – и, не дождавшись нашего мнения, подошла к парню в жёлтом костюме. – Что будет, если мы выберем тестирование игр?

– Почему именно игры? – возмутился я.

– Погоди, – бросила Лиза не оборачиваясь.

Жёлтый парень неожиданно включился.

– Отличный выбор, о котором вы не пожалеете! – выкрикнул он, и из-под капюшона показался кончик носа. – Вы отправитесь в необыкновенный мир игр на ваш вкус: от спокойных аркад до головокружительных приключений на неизведанных планетах, от головоломок в доме с привидениями до миссии на затерянном острове. Прошу взять наше приглашение, – он потряс флаером, – и спуститься в пространство, где время теряет значение!

Он отодвинулся, пропуская нас в подъезд. Двое других ребят отошли подальше. Они подняли листовки над головами и повернулись в разные стороны, словно ждали, что вот-вот из сумрака придут другие дети, попавшие в плен Теневого Города. Я бы остался посмотреть, появится ли кто-нибудь, но Лиза вошла в подъезд. Тоха что-то невнятно пробурчал и последовал за ней.

– Возьмите приглашение, – повторил жёлтый. Но Лизка не брала листовку.

«Моя сестрица что-то задумала», – дошло до меня. И ярость, которую я выплёскивал на неё и на друга, улеглась. Лизка не дурочка, она не просто так не берёт жёлтую бумажку. «Взять – значит согласиться на работу, а она решила разведать обстановку! Молодец, моя школа!»

В подъезде пахло супом, который подогревали уже не в первый раз. Желудок мой тут же жалобно заныл, но я потребовал у него молчать – суп мы точно есть не станем. Тем более старый, тем более тут.

– А какие условия работы вы предлагаете? – спросила Лиза у парня. – Мы несовершеннолетние. А какая зарплата?

– Работа в удовольствие, вы не заметите, как пройдёт время, – тот отвечал как запрограммированный. – И разве что-то может быть лучше онлайн-игр?

Парень не стал подниматься по широкой лестнице: он открыл щербатую деревянную дверь, ведущую в подвал, и поманил идти следом. Ни вывески, ни освещения над ступеньками. Он серьёзно верил, что мы туда пойдём? Но Лизка почему-то занесла ногу над порогом.

– Куда ты? – Я оттолкнул Тоху, чтобы остановить её.

– Я одним глазком.

– Там темно. Откуда ты знаешь, что там? В подвалах накапливаются вредные газы. Вдруг там крыс травили или насекомых?

А ещё там могли быть завалы всякой ненужной рухляди, которую притаскивали туда жильцы дома, или лабиринт, в который, нас как лабораторных мышей, заманивал Город.

– Ты миф о Минотавре помнишь? – Мысли о лабиринте разбудили во мне уроки истории за пятый класс. Я больше впечатлился Древним Египтом, но и Древняя Греция ничего так.

– Нет там Минотавра.

– Но там могут быть люди, которые хуже Минотавра. Или те, что утащили Кара, – закончил я тихо.

– Там они держат таких, как мы, – возразила Лиза.

«С чего это ты так уверена?» – надо было схватить её и увести подальше от подвала, но вместо этого я спросил:

– И ты хочешь спуститься?

– Нет, хочу понять.

– Что?

Над лестницей вниз зажглись жёлтые лапочки. Длинной нитью они осветили ступени, и, когда зажглась последняя в цепочке, вспыхнуло неоновое освещение подвала. Ядовитого газа там точно не было. Дети, человек десять, сидели плечом к плечу в очках виртуальной реальности и размахивали руками, погружённый каждый в свою игру. Кто-то смеялся, кто-то вскрикивал от страха, кто-то победно вопил: «Да, да! У меня получилось».

– Возьмите приглашение. – Парень подсунул листовку Лизке под нос.

– Сколько они сидят тут? – повернулась к нему Лиза. Она так и не сделала шаг вниз.

– Время пролетает незаметно… – Других фраз жёлтый будто не знал.

– Мы не будем тут работать.

– Но… но… – парня замкнуло. Он повторял «но» и топтался у двери. Лампочки гасли и разгорались вновь. Дети в подвале замолкли и повернулись к нам. Они безучастно смотрели наверх в своих чёрных очках-масках.

– Приглашение мы не взяли, никакого договора не подписали, ничего вам не обещали, – Лиза сложила руки на груди, – так что мы свободны.

Кончик носа жёлтого парня скрылся за капюшоном. Он не нашёл, что сказать. Лизка сломала его программу.

Но оставались зелёный и красный.

– Что будет, если мы выберем твою листовку? – спросила Лиза у зелёного.

– Работай в удовольствие, – отчеканил он. – Свежий воздух, движение, общение с людьми и гибкий график. Яркая форма предоставляется работодателем. Чем больше людей привлечёшь в наши яркие ряды, тем скорее закончится рабочий день!

– Понятно, а ты что скажешь? – обратился Тоха к парню в красном.

– Выхода нет, но есть вход, – произнёс тот и стащил капюшон с лица. Всклокоченные волосы, карие глаза под обычными, не игровыми очками, обкусанные губы и веснушки по всему лицу. – Вы не можете не согласиться. Надо выбрать. – Он протянул нам три красных бумажки.

– Мы не собираемся ни на что соглашаться, – возразил я. – Всё, что нам предлагает твой Город, – обман.

– Он не мой. – Парень скривился, поправил очки свободной рукой. – Но вам всё же придётся согласиться. Вы отправитесь на подработку в торговый центр «Всё и сразу», либо останетесь здесь, как я. К сожалению, другого варианта вам никто не предложит. Но могу обрадовать: если согласитесь на все условия – получите шанс выбраться отсюда. А ещё, – он снова натянул капюшон на голову, – поможете выбраться мне.

Всё было предельно ясно и задумано так, чтобы мы снова перессорились. Но то, что мы могли помочь не только себе, но и другому человеку, перевесило любые разногласия. И, чтобы мы даже не успели засомневаться, сразу подъехал автобус. Город продолжал удивлять: не всё же нам летать да ножками топать – вот, пожалуйста, транспорт. На лобовом стекле автобуса вместо таблички с номером торчал покосившийся картонный квадратик со знаком вопроса.

Автобус открыл двери прежде, чем остановился. Тоха приготовился запрыгнуть в салон, но Лиза остановила его:

– Опять торопишься. Пусть остановится.

Тоха закатил глаза, но возражать не стал.

Автобус походил на чёрного муравья с вытянутыми вперёд усиками – зеркалами заднего вида, продолговатыми белыми фарами, слепящими ровно настолько, что мы не могли разглядеть номера, но заметили, что за рулём никого нет. А ещё у автобуса были брови – короткие белые вставки над лобовым стеклом, места для пунктов маршрута – из-за которых автобус-муравей выглядел удивлённым. Откуда он ехал без водителя – наш новый знакомый не сказал.

– Он доставит куда надо, – коротко пояснил он и пропустил нас в салон.

– Где водитель? – спросил я, заходить в автобус мы не торопились. – Как он сам едет?

– Искусственный интеллект? – предположил Тоха.

– Призрак, – Лиза изобразила злобный оскал.

– Издевательство, – сделал вывод я.

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил парень в красном костюме. – Тут всё работает так, как надо Городу. Водитель ему ни к чему, ему пассажиры нужны. Не бойтесь, автобус знает дорогу.

Внутри автобус оказался больше, чем снаружи. Шире и длиннее, с рядами скамеек вместо кресел, расположенными вдоль и поперёк салона. Пассажиры сидели, прижавшись вплотную друг к другу, все как один с листовками разных цветов.

– Вместо билетов, – парень затолкал попятившуюся назад Лизку в автобус и кивнул нам с Тохой, – заходите, они не опасны. И свои билеты покажите.

– Кому? – изумился я.

– Просто покажи, тебе сложно?

Место нам нашлось в двадцать первом ряду. Лиза ёрзала на неудобной скамейке, пыталась отодвинуться как можно дальше от нашего сопровождающего и в то же время не прикоснуться к пассажиру с фиолетовой листовкой и большой клетчатой сумкой на коленях.

– Он тоже в торговый центр едет, – прочитал Тоха текст на бумажке. – А почему она фиолетовая?

– Условия работы другие.

– Например? – Тохе явно не по нраву была неразговорчивость парня. – И, кстати, я Антон. Лиза, Женька, – он указал на нас большим пальцем. – Тебя как зовут?

– Вроде Саша, – пробормотал парень.

Выяснять, почему «вроде», никто из нас не стремился.

– Какие у него условия работы? – не отставал Тоха, и Лиза пихнула его ногой.

– Вы во «Всё и сразу» покупать едете, а этот продавать, – объяснять Саша не умел. Или не хотел. – Продаст то, что нужно, и выберется.

– Как понять, что нужно? – спросил я.

– На месте поймёте.

– Мы что, тайные покупатели какие-нибудь? – Тохе тоже не хватало важных подробностей. – Почему он продавать, а мы покупать?

– У вас есть что продать?

– Нет.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Ты всегда такой разговорчивый? – улыбнулась Лиза, но её улыбка вышла кривой и невесёлой.

– Вы видите, чтобы тут кто-нибудь общался? – Саша обвёл салон рукой. Пассажиры молчали, они будто бы не дышали, не шевелились и не реагировали, когда автобус останавливался и впускал таких же молчаливых людей. – У всех здесь есть цель – выбраться. Они едут на работу, которую выбрали, чтобы хоть в этот раз им повезло.

«В этот раз! – ужаснулся я. – Получается, если не выберешься, будешь пробовать снова и снова, до бесконечности? А как же дом, семья? Как же школа?»

Мы могли бы выбраться уже пенсионерами! За одной страшной мыслью накатывала другая. Как в той сказке, что в начальной школе задавали на летние каникулы, где у детей злые волшебники отбирали годы жизни. Они сами молодели, а дети превращались в стариков. А тут целый мир, готовый держать тебя в плену, пока не состаришься… или не поумнеешь. А как поумнеть, если не учиться, а кататься по Городу как на кошмарной карусели?

Мне стало нас невероятно жалко. Тохе, судя по тому, как он тёр виски, тоже. Лиза разглядывала Сашу.

– Ты тоже своего координатора потерял? – спросила она.

Саша стащил с головы капюшон. Очки его перекосились, щёки и все его веснушки горели, он покраснел, словно цвет его костюма перешёл на лицо.

– Нет, – хрипло произнёс он. – Я от неё отказался.

Автобус вошёл в поворот, завизжав задними колёсами, нас встряхнуло на скамейках. Саша наклонился к Лизке и зашептал:

– Вы ещё можете вернуть своего, я знаю. Я тут уже двенадцатую или тринадцатую попытку прохожу, сбился со счёта, но кое-чего нахватался. Будете всё делать правильно, Каррдинатор ваш вернётся.

– Нет, – мы с Тохой тоже наклонились, я говорил сквозь зубы. – Наш под лёд упал. Совсем упал.

Про Бездну подо льдом и её обитателей я не стал упоминать. Мне всё ещё было стыдно и страшно, да и ни к чему чужому человеку знать, что мы перессорились и натворили бед.

Саша поправил очки и заговорил быстрее:

– Выберется. Верные решения – его путь обратно. Пока вы справляетесь, он не потеряет силы. А вот я свою прогнал, и всё, больше она не поможет.

Он чуть приподнял голову и заглянул в Лизкины круглые глаза. Автобус петлял – стоило, наверное, иногда поглядывать в окна, чтобы понять, куда мы едем, запомнить улицы, но я, как и моя сестра, внимательно слушал Сашу.

– Ещё в первый раз, там, где вы меня встретили, я в тот подвал побежал, как дурак, размахивая жёлтым флаером. Она с меня очки виртуальные срывала и кричала, что ещё можно всё исправить, что она останется вместо меня, а я потом её вызволю. Но тогда я не понимал, к чему всё идёт. Игра была такая классная, – Саша снял очки, надел их обратно, шмыгнул носом, – я прям с лёту до босса добрался… короче, я её толкнул и заявил, что мне её помощь не нужна, что она мне мешает. И всё – застрял.

– Она, – повторяла Лиза, – она. И что с ней случилось? Как ты выбрался из подвала?

– Там они бумажки подписывать дают, но специально, когда ты уже в очках, в игре. И всё на бумажках мелким шрифтом, а пункт о расторжении договора, – он хмыкнул, – под микроскопом не прочитаешь. Я и не прочитал. Но мне повезло. Глупо это всё… и без толку.

– Расскажи, пожалуйста. – Лиза перестала отодвигаться от Саши и даже руку положила на его запястье. Тоха сразу выпрямился и отвернулся. – Ты так много времени тут один.

– Он не один, нас тут много, – возразил Тоха.

– Правда, – Саша не заметил, как помрачнел мой друг, – автобус вон всё больше и больше становится. Но я, наверное, самый невезучий. Или, наоборот, я уже не знаю. Мне всегда помогает случайность. Как-то учебник достался, в котором какой-то умник все задачи решил. Или в аппарате, знаете, где клешня игрушки достаёт, кто-то оставил в лотке игрушку – не забрал. А я забрал и потом ещё одну вытянул. Ну, – он почесал нос, – часто, короче. И тут новичок в подвал спустился и как-то неудачно уселся рядом, зацепил провод и сдёрнул с меня очки. Я будто как проснулся, нащупал свои очки, огляделся и испугался. Ну… звал свою помощницу, а она не появилась. Меня выставили из подвала и сказали делать, что хочу, всё равно то, чего по-настоящему хочу, мне теперь не получить.

– Куда же делась твоя Каррдинатор? – Тоха вытянул ноги и сложил руки на груди.

Только Саша собирался ответить, как автобус вписался в очередной резкий поворот и остановился. Мы повалились вперёд, цепляясь друг за друга, а Саша умудрился вскочить и натянуть на голову капюшон.

– Приехали, – объявил он.

С улицы в салон полились свет, смех, громкие разговоры и повторяющееся объявление: «Всё и сразу, легко и просто!»

Саша зна`ком предупредил нас, чтобы мы не спешили выходить. Толпа пассажиров хлынула в открытые двери, выдавливаясь из автобуса, как зубная паста из тюбика. Мы подождали, пока этот тюбик опустеет.

– Понятно, куда все цвета в этом Городе ушли, – задумчиво протянул Тоха, когда автобус сорвался с места, оставив нас четверых напротив входа в торговый центр.

«Мы подскажем, что нужно именно вам. Вы не уйдёте прежними!» – проворковал голос оповещения, когда большой и разноцветный, стеклянный и прозрачный, полный огней и света «Всё и сразу» проглотил нас.

Магазины, магазины, магазины…

Лизка кружилась по этажам, бегала по эскалаторам, совершенно забыв, что на них надо стоять справа, крепко держась за поручень.

– Ничего не покупай, – напоминал я сестре, – мы сюда работать пришли.

Но до места работы мы всё не доходили. Саша молчал, погрузившись в свой капюшон, а Лизка прыгала от витрины к витрине. На первом этаже все магазины заманивали одеждой и обувью. Один магазин плавно переходил в другой, без начала и конца, образовывая огромное кольцо, в центре которого за ограждениями открывался нижний этаж, целиком отданный продуктовым магазинам, закусочным, кафе и, главное, фонтану со странной пенной водой.

– Держимся вместе. – Тоху тоже приходилось одёргивать, он принюхивался к запахам еды, долетавшим с нижнего этажа.

Над нами ярусами уходили вверх этажи, наполненные книгами, игрушками, косметикой, всевозможной техникой, ювелирными украшениями и спортивными товарами. И ещё много-много-много этажей, так много, что у меня шея затекла их высматривать.

– Я на минуточку, – пищала Лиза, боком отходя от нас. – Я книги посмотрю.

– Мы тебя никогда не найдём, – ловил её я. Ни на одном из этажей не было стойки информации, куда потерявшийся мог бы подойти и попросить по громкой связи объявить, что он ждёт своих. – И телефоны не работают, забыла?

– И называешь занудой меня! – возмущалась сестра.

Мне самому не терпелось сорваться, растолкать толпу у прозрачного лифта и укатить на этаж, где поблёскивали хромом велосипеды. Я держался изо всех сил.

– Нам нужен двенадцатый этаж, – Саша шёл чуть в стороне от нас, но так, чтобы мы не теряли друг друга из виду. – Поднимемся на лифте, будет быстрее.

– Может, заглянем на пятый? – предложил мечтающий о персональном игровом компьютере Тоха, он задержался у схемы расположения магазинов по этажам.

– Двенадцатый интереснее, – пообещал Саша, и мы послушно дошли до лифта, у которого топталось человек двадцать. Пробиться вперёд у меня не получилось. Двери лифта раскрылись, и в кабину набились люди. Я попытался растолкать оставшихся, но Саша предупредил:

– Перегруз будет. Их очень много.

Пришлось ждать, пока вся толпа не разъедется. Лифт принял нас – большой, круглый, панорамный, позволяющий наслаждаться красотой торгового центра во время поездки, с плоскими кнопками на панели и освещением по углам золотистого потолка. Рядом с кнопочной панелью красивым шрифтом были выбиты правила:

– Как ты тут выжил? – задал Тоха Саше логичный вопрос, последним прочитав бредовые правила.

– Пришлось вспоминать настоящие, – так же логично ответил тот.

С правилами поведения в лифте Теневой Город просчитался, но в остальном «Всё и сразу» поражал воображение. Попади мы из нашего мира сразу сюда, ни за что не догадались бы, что угодили в опасное место. Всё тут было ярким, вкусно пахнущим, весёлым и настоящим. А двенадцатый этаж был даже слишком ярким и ароматным, радостным и настоящим. И полным удивительных вещей.

Лиза первая вырвалась из лифта в основной проход между высокими полками, заставленными всевозможными предметами, понятными и не очень. Между стеллажей растянулись гирлянды флажков, цветов и лент. Из скрытых динамиков доносилась одна и та же весёлая мелодия. Она начиналась медленно и набирала темп, под который хотелось идти, подпрыгивая. И люди подпрыгивали, расходясь по рядам.

Меня заинтересовала странная печатная машинка на невысокой тумбе, которую Лиза обошла. У неё был округлый металлический валик, на котором, как на кодовых замках чемоданов, располагались колонки цифр. Рядом – ручка, вероятно, предназначенная для их прокрутки, чтобы цифры менялись друг за другом, и рычажки разной величины. На гладком боку машинки я нашёл выгравированный закрытый глаз, но когда я дотронулся до рычажка, глаз распахнулся. Я отскочил к полке напротив, чуть не сбив с неё вазочки, стоявшие по высоте – от крошечной до высокой и узкой. Ручка странного аппарата закрутилась сама собой, цифры замелькали и из-под валика полез тонкий желтоватый лист. Тоха оторвал его вместо меня, внимательно изучил цифры с видом знатока, скомкал и положил рядом с машинкой.

– Мы такое на информатике проходили, ничего не разобрать, – сказал он, но умного выражения лица не утратил.

Лиза тем временем попрыгала дальше, но прежде, чем скрыться за поворотом, перешла на шаг, огляделась, отчего-то сгорбившись и опустив голову, и скрылась где-то в лабиринте полок.

– Это антикварный магазин? – донёсся её вопрос.

– Почти, – крикнул в ответ Саша, и на него зашикали со всех сторон. – Я сейчас к тебе приду, – не обратил он внимания на новую порцию «тш-ш-ш, тш-ш-ш!».

Людей на этаже собралось не меньше, чем предметов на продажу. Они выходили из лифта, и машинка выдавала лист за листом, когда они вприпрыжку проносились мимо неё. Но приближаясь к полкам, совсем как Лизка, переставали прыгать и дальше крались, ступая как можно тише и осторожнее.

Мы с Тохой отправились вглубь отдела. Полки, что сперва располагались на удобном расстоянии друг от друга, сближались. Чем дальше мы уходили в повороты и пересечения рядов, тем у́же становились просветы между ними.

Люди хватали с полок вещи, озираясь по сторонам, словно боялись, будто кто-то увидит, что они берут, и посмеётся над ними. Зачем высокой красивой женщине зеркало, в котором отображается совсем другой человек – мужчина с седой бородой? Или молодому человеку в деловом костюме – игрушечная змея, да ещё с дыркой на боку, откуда топорщится ватная набивка? Или девочке, немногим старше Лизы, набор ложек, с завитками на длинных ручках? А Тохе зачем книга на чужом языке?

– Ты понимаешь, что тут написано? – удивился я и зацепил ногтём серую страницу, которую он изучал. Страница рассыпалась в пыль, я чихнул, и пыль разлетелась без следа.

– Упс!

– Что ты наделал?!

Мы огляделись так же, как и люди вокруг, втянув шеи в плечи. Хоть бы никто не заметил! Тоха захлопнул книгу – да она так совсем развалится! – запихал её между ярко-голубой фарфоровой статуэткой слона и картонной коробкой с надписью «фотоплёнка» и чихнул на весь проход. На нас снова зашикали. А мы зашикали в ответ.

– Пойдём, что покажу, – предложил я, протиснувшись к концу книжного ряда.

Стеллаж с коллекционными машинками я заприметил, когда искал Тоху, улизнувшего к книгам. У меня дома осталась собственная коллекция гоночных машин, с которой я даже маме не разрешал вытирать пыль – вдруг что-нибудь сломает. У меня собралось около пятидесяти машинок. Тут глаза разбегались от количества автомобилей самых разных моделей. А папа собирал модельки советских машин. Ему бы тут пополнить коллекцию! Бегал бы туда-сюда, выбирая, что же ему больше нравится. На нижней полке – самые первые авто, с большими узкими колёсами со спицами. На средней – машины прошлого века и среди них – советская зелёная «Чайка». Как раз для папы. Я бы ему купил эту «Чайку», но деньги остались в рюкзаке – а рюкзак был у школы, где мы с Тохой ждали, пока Кар помогал Лизке. Я погладил зелёный бок машинки. Она подмигнула маленькой фарой, прикрытой козырьком. Я подмигнул ей в ответ. Бок машинки был тёплый, словно она не стояла долгое время на полке, а всего лишь пару минут назад притормозила и заглушила двигатель. Я положил её на ладонь и взвесил. Машинка оказалась тяжёлой – как положено хорошей коллекционной модели.

«Вполне поместится в карман», – мысль серой мышью высунула нос и тут же спряталась в темноту дальнего угла, о котором я прежде не подозревал. Машинка снова подмигнула мне. Я поставил её на полку дрожащей рукой и перешёл к другому стеллажу. Тоха с восторгом разглядывал там парусные корабли – я знал, что друг впечатлится.

– Жаль, не унесём, – печально сказал он, – я бы всё скупил. Хотя вот эта лодочка, – Тоха развёл большой и указательный пальцы, примерился к лодке, лежащей на боку рядом с большим фрегатом с полосатыми парусами, а затем померил свой карман, – эх, не помес… – он осёкся, сделал шаг назад. – Что-то не то. Нам надо отсюда валить, Жека.

– Мы ещё не всё посмотрели. – Я и сам чувствовал – что-то происходит с нами, но не мог сообразить, что именно. Тоха говорил, что надо уходить, а сам тянулся обратно к лодочке. Пальцы его дрожали.

– Мы подскажем, что нужно именно вам, – проговорил он, хватая руку-предательницу другой рукой. – Ты помнишь объявление? Вы не уйдёте прежними. Пошли за Лизкой, быстро!

Лиза нашлась в широком проходе с куклами – каких тут только не сидело на полках! Большие и маленькие, тряпичные и фарфоровые, пластмассовые и деревянные, бумажные и вязаные, из бисера и даже из соломы. Она держала в объятиях сразу три куклы, и они вразнобой говорили: «ма-ма» и хлопали глазками с длинными густыми ресницами.

С каких пор моя сестра выбирала в магазине куклу вместо книги, настольной игры или хитроумного конструктора, из которого она возводила то замки, то драконов, то объёмные картины? Или хотя бы новой модели наушников. Лиза улыбалась от уха до уха и внимательно слушала, что ей шептал Саша.

– Все три? Ты уверен? – спрашивала она. – А если… я не умею, я никогда так не делала. Может, у Жени остались деньги? Тут же принимают рубли или здесь какие-то другие деньги? А на карте у меня денег на дорогу только, на куклы не хватит, так обидно… Я боюсь, если честно. Ты точно уверен?

Шёпота Саши в Лизкиных быстрых вопросах и повторяющихся «ма-ма» мы разобрать не могли.

– Мне стыдно, Саша, вдруг поймают, – сказала моя сестра.

– Её надо спасать! – гаркнул Тоха, напомнив мне Кара. Он рывком подскочил к Саше и толкнул его в плечо.

– Ты чего? – возмутился Саша, чуть не потеряв очки.

– А ты чего? Что ты ей тут наговорил?

– Я возьму этих. – Лиза сунула кукол Тохе под нос. Мою сестру было не узнать. Покрытая с ног до головы пылью и паутиной, с рубашкой поверх юбки, с какими-то непонятными белёсыми комочками в волосах, она светилась от счастья. – У кого есть деньги? – она смотрела на нас с надеждой. Глаза у Лизы под стёклами очков стали как у мультяшных героев, когда они что-то выпрашивают. – Они на меня похожи, посмотри, Женя. И точно не могут быть дешёвыми. Но я не нашла ценника. Вы мне дадите денег?

– У меня нет, – отчитался Тоха. – И вообще они страшные.

– У меня тоже, – поспешил добавить я, – и я согласен с Антоном. Лиза, ты спятила? Они поломанные.

Глаза Лизы стали ещё мультяшнее, она изогнула губы – обиделась. Хуже того – собралась плакать. Всё из-за облупленных, лохматых и писклявых кукол.

– Они не похожи на тебя, – я попытался исправить ситуацию, но губы Лизы затряслись. Магазин вокруг нас тоже терял краски. Стеллажи покрывались пылью, полки рассыхались, гирлянды рвались и свисали жалкими обрывками.

– Они мне нужны-ы-ы-ы, – завыла Лиза. – А тут все получают то, что им нужно-о. Мне Саша сказал, что я могу их взять.

Что-то начало проясняться. Подмигивающая машинка и лодочка, умещающаяся в карман, куклы, набор ложек, зеркало… люди, которые воровато поглядывали, не заметит ли кто, как они утаскивают с полок нужное…

– Здесь можно взять, не заплатив, – произнёс Саша, и я не сразу понял, что мне не послышалось.

– Тут что, дают вещи бесплатно? – я уточнил на всякий случай, не надеясь на правильный ответ.

– Нет, их нужно украсть и вынести из торгового центра так, чтобы тебя не заметили. Это и есть ваша работа.

– Что ты сказал, мы должны сделать? – заорал Тоха на весь этаж.

Полки задрожали от его возмущения, Лиза ахнула и выронила кукол, которые вместо «ма-ма» хором зашипели «тш-ш-ш» и приложили белые пластмассовые ручки к розовым личикам. Тоха налетел на Сашу, сбив с полок других кукол в кружевных платьях, и затряс его. Из-под спортивной толстовки полетели красные флаера.

– Ты куда нас заманил? По-твоему, это работа? Это воровство!

– Нет, – Саша не отбивался, даже очки не поправлял, от тряски они совсем сползли и держались на одной дужке на правом ухе. – Это твой шанс выбраться отсюда. И их шанс…

Я повис на Тохе и с трудом оттащил его от Саши.

– Успокойся, оставь его. Пойдём.

– Да ничего я ему не сделаю, отпусти.

– Не получится, – равнодушно сказал Саша. Его будто не волновало, что ещё немного и он будет валяться среди разбросанных на полу красных листовок и кукол.

– Сколько людей ты сюда затащил работать? – крики Антона заставляли тех, кто ещё пытался что-то стащить с полок, приседать от страха и убегать в другие ряды гуськом, как на физре в начальных классах.

– Они всё делают по собственному желанию. Тебе же тоже понравились корабли? Чего ты взъелся? Иди и возьми.

– Мы ничего красть не будем, – Антон задыхался от возмущения. – Это преступление!

– Вы, считай, что ничего и не украдёте, – Саша изо всех сил сохранял спокойствие, но руки его дрожали.

– Это ты так думаешь!

– Это условие Города, неужели не понимаешь? Испытание, – равнодушное выражение лица пропало, Саша вцепился в рыжую чёлку и завопил: – Не возьмёшь – пропадёшь.

Мне показалось, что Тоха растерялся, но он завопил с той же силой:

– У тебя мозгов не хватает понять, что он врёт!

– А у тебя, что здесь всё решает он, – теперь и Саша кричал.

– Надо уметь говорить «нет»! – Тоха резко взмахнул рукой, словно разрезал воздух невидимым мечом. И Саша весь взвился, шагнул вперёд и перешёл на громкий, задыхающийся шёпот:

– Вот ты маму когда в последний раз видел? Вчера или сегодня? Сегодня, ведь ты ещё не ночевал в Городе, не засыпал? Проведи тут два, три дня, проведи месяц, второй, и когда запутаешься в днях, попытайся вспомнить её лицо. Или вспомнить своё имя.

Лиза опять ахнула. Тоха опустил руки. Я вышел вперёд, а Саша упёрся рукой в опустевшую полку.

– Вроде бы я – Саша, а вроде бы – Лёша, а может вообще – Никита. Как мне теперь разобраться где правда, а где ложь? А знаешь, что ещё страшнее? Для ваших мам – вы никуда не делись. Вы благополучно пришли домой, какую бы глупость не натворили там, наверху.

– В смысле? – я представил маму, которая сидит поздним вечером за столом и спрашивает у папы, не подменили ли их детей. Какой у неё взгляд, какая она уставшая и грустная.

– В прямом. К родителям вернулись их любимые дочки-сыночки, только вдруг изменившиеся. Друг твой вот был добрый и послушный, – Саша кивнул на Тоху, – а стал злой, хамит и огрызается. А она из ботана превратилась в двоечницу. А ты никогда не болел, а теперь то кашель, то… – и он изобразил, как его тошнит.

– И всё равно это преступление, – тихо произнесла Лиза. – Ты бы мог сразу сказать нам. И мы вместе бы что-то придумали.

Саша посмотрел на неё, он точно хотел ей ответить, лицо его изменилось, он почти улыбнулся Лизке, но потряс головой, словно отгоняя хорошие мысли:

– Короче, – с трудом выговорил он, – я вас привёл, своё задание сделал. На этом всё, я свободен.

Он встал и пошёл сквозь ряды к лифту. Мы пошли следом, отставать никому не хотелось. Тоха замыкал наше шествие, но через пару минут я услышал, как он пыхтит и всё громче повторяет «пошли вон». Я дёрнул Лизку за рукав, мы обернулись. Со всех сторон к нам подходили люди, ворующие в магазине. Четверо повисли на Тохе, и он отбивался от них уже со всей силой. Девочка, которая разглядывала столовые ложки, прыгнула на Лизку, а я успел увернуться от молодого человека в деловом костюме. Они не желали отпускать тех, кто не выполнил уговор – не сделал свою работу.

– Саша, – крикнула Лиза, – помоги!

– Да он трус! – Тоха вывернулся от обступивших его покупателей.

– Нет, он запутался. Он не виноват, что ему никто не помог.

– Он сам никому не помог!

Тоха схватил Лизку за руку, пнул коленом мужчину в костюме, вцепился в мой локоть, и мы побежали к выходу из неправильного магазина.

Печатная машинка на тумбочке в центре главного прохода плевалась листами с цифрами. Они закончились, когда мы проскочили к лифту, а валик продолжал крутиться впустую. Рычажки позвякивали, ручка крутилась. Мы выскочили к лифту и прижались к стене возле его двери. Тоха нажал на кнопку – она не загорелась.

– Скорее, скорее, – торопил он лифт и нажимал снова.

– Тоха, они не идут за нами. – Я слегка ударил его по руке. Мы боялись, что люди настигнут нас и не пустят в лифт, но они сбились в кучу у полок. Многие сползли на пол, кое-кто пытался спрятаться за спины других, некоторые, недолго потоптавшись на месте, побежали обратно в лабиринт стеллажей.

Лифт загудел и открылся. Саша стоял в нём, лицом к стеклянной стенке.

– Что это? Что? Ведь я сделал всё, как положено.

Двери лифта то открывались, то закрывались, Саша бил ладонью по стеклу.

– Послушай, – Лиза ворвалась к нему, – ты не виноват, ты просто хотел вернуться домой, как и мы.

Я вошёл в лифт, Тоха всё ещё смотрел на испуганных людей и проверял, не кинется ли кто за нами.

– Я не виноват, виноваты вы! – прохрипел Саша и ударил по стеклу. – Где пропал ваш Каррдинатор? Подо льдом… На озере, признавайтесь, что вы наделали? Как выпустили их?

Тоха шагнул в лифт и тут же выпрыгнул обратно:

– Где лестница? Надо выводить всех отсюда.

«Надо, надо», – стучало моё сердце, откликаясь на его крик. Но я примёрз к стеклянной преграде, глядя с головокружительной высоты на длинноногих и длинноруких чудовищ Бездны – Пустых, заполняющих этажи своей темнотой.

Пустые распространялись по торговому центру с невероятной скоростью, карабкались по ступеням и перилам эскалаторов, прыгали с этажа на этаж, цепляясь вытягивающимися руками и ногами, просачивались в магазины, сбивали с полок товары и хватали людей. «Всё и сразу» не утратил яркости, приятная музыка не сбилась и не замолчала, система оповещения продолжала своё «Всё и сразу, легко и просто!». И выходило, что она подбадривает Пустых: всё и сразу вам, мы вас ждали, легко и просто хватать посетителей и превращать их в подобных себе.

Пустые распахивали безносые и безглазые лица: там, где должен находиться рот, прорезалась узкая светлая полоса и раскрывалась беззубая пасть – словно открывалась шкатулка. Человеческий облик срывался с тех, кого они хватали, как фантик с конфеты, и втягивался в Пустого. На блестящий пол падала бесформенная тень.

– Как желе, – простонал я, когда Пустой оставил свою жертву совсем рядом с нашим укрытием и умчался, опираясь на все четыре конечности, за следующей.

Саша снова дёрнулся выбежать к эскалаторам, но Лиза схватила его за капюшон.

– Не надо, – просила она, – нам лучше держаться вместе.

– Вы мне не нужны. – Он рывком вытянул капюшон из её руки, но остался на месте. – Это всё из-за вас.

– Ты нам тоже не нужен, мы тебя ради Лизки терпим, – я хотел, чтобы он ушёл, и злился на сестру. Вечно она всех жалеет! Лучше бы помогла мне держать Тоху. Повезло же нам, один пытается удрать – потому что трус, другой – потому что надумал всех спасти.

Тоха выскочил из лифта, едва глянув на Пустых, и метался по этажу, уговаривая всех, кто замер возле полок, спасаться вместе с нами. Он тянул их за собой, толкал в спины, прыгал и размахивал руками перед их лицами.

– Нельзя просто стоять на месте! Пока их здесь нет, надо убегать. Пойдёмте с нами, выберемся по лестнице!

Никакого результата. Саша метался в неработающем лифте, вопил и бил по стеклу, а мы с Лизкой сражались с дверью, ведущей на лестницу. Большая и тяжёлая, она не желала поддаваться нашему напору. Мы приоткрыли её, чтобы в образовавшийся проём мог боком уместиться школьник. Лизка протиснулась наружу, потопталась на верхней ступеньке и вместо того, чтобы держать дверь, пока я тащил бы упирающегося Тоху, пробралась обратно в лифт.

– Мы не можем его бросить, – это она крикнула про Сашу.

– Мы не можем их бросить, – это Тоха голосил про людей.

Те наконец очнулись и заполнили лифт, вытесняя Лизу и Сашу, которого она держала за болтающийся рукав толстовки. Саша вырывался и натягивал толстовку как положено, на пол сыпались бесконечные листовки. Сколько же их у него за поясом?!

Кабина лифта заскрипела, кнопка вызова погасла, двери захлопнулись, и лифт поехал вниз. Тоха, Саша и Лиза перегнулись через стеклянное ограждение этажа. Я забыл, что надо держать тяжёлую дверь, и примчался к ним. Мы смотрели, как люди-горошины высыпаются из лифта в толпу, которая пыталась прорваться к выходу, как они сталкиваются спинами, падают и топчут друг друга, как Пустые оттесняют и окружают их.

По лестнице мы бежали бесконечно. Ступеньки мелькали под ногами, я сперва их зачем-то считал, но потом сбился. Тоха впереди перепрыгивал через две ступеньки, Саша то и дело наступал мне на пятки, а Лиза не отставала от него. Она специально бежала позади, чтобы не дать Саше улизнуть от нас на каком-нибудь этаже. Бежать в тишине, касаясь одной рукой стальных перил, а другой – белой шершавой стены, когда рядом кричали люди и ревели Пустые, казалось сном во сне. Все мы точно издевались друг над другом. Вот-вот кто-то из нас остановится и с улыбкой воскликнет: «Ага, повелись! А это шутка!», и кто-то другой возмутится: «Дурацкие у тебя шутки!», а Лиза обидится, почему-то в моих мыслях именно она, и правильно сделает. Но Лиза, задыхаясь от бега, спросила:

– Почему, почему они напали?

– Потому что вы их освободили – Сашино дыхание не сбилось, он повернулся к Лизке, проскочив нижние ступени. – Вы умудрились не просто утопить своего Каррдинатора, но утопить его в Бездне!

– Он спасал нас, – возразил я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать на него. «Не нужно, – успокоил я себя, – вдруг Пустые услышат!»

– И у вас не хватило совести спасти его, – зато Саша не сдерживался.

Тоха, который пробежал следующий лестничный марш, взлетел обратно и столкнулся с Сашей лоб в лоб:

– Нам осталось пять этажей, а дальше ты пойдёшь куда хотел. Один. Слышал?

– Нет! – испугалась Лиза.

– По крайней мере, мы никого не заманивали в ловушку. – Тоха ткнул Сашу в грудь пальцем. – Если бы не ты, мы бы не оказались здесь. Нам нельзя паниковать, Лиза. И разделяться тоже нельзя, но если он этого хочет, пусть идёт.

– Они сожрут его!

– Они сожрут всех, – Саша оттолкнул Тоху, – им плевать, кого жрать, лишь бы их становилось больше. Поглотят Теневой Город и проберутся к вам… – Он занёс ногу, чтобы шагнуть вниз, но застыл. – То есть к нам, в наш мир.

И побежал впереди.

– Понимаете теперь, почему нельзя его оставлять? – шепнула нам Лиза. – Он забывает, какой мир настоящий. И скоро станет тенью.

– А если мы будем всё время спорить, то скоро сами станем тенями, – напомнил я. – Или хуже. Так что спасаем себя и его, и больше никого.

Последние слова я произнёс для Тохи. Но, как позже выяснилось, он меня плохо понял.

Не знаю, куда мы бежали, но в итоге выскочили на нижний этаж, тот, где плескался фонтан. Я надеялся, что мы доберёмся до подземной парковки, какие бывают в нормальных торговых центрах, а оттуда сразу на улицу, подальше от «Всё и сразу». Но не тут-то было! Лестница закончилась тупиком, этажом-обманкой, и пришлось подняться на пролёт вверх к очередной тяжеленной двери. Фонтан весело раскидывал струи, и нас сразу накрыли брызги. Я смахнул капли с лица, принюхался – руки пахли чем-то сладким.

– Лимонад, – послышался удивлённый голос Тохи. – Ха-ха! – рассмеялся он тихо и грустно. – Один – ноль, Теневой Город!

«Да какой там один – ноль, все десять – ноль в его пользу», – подумал я.

Весь этаж заполнили Пустые. Они больше не торопились, собирали людей в небольшие группы и расправлялись с ними по одному. Тоха подал нам знак пригнуться как можно ниже. Мы спрятались за фонтаном.

– Возможно, с ними получится поговорить? – прошептал Тоха.

– С кем? – не сразу понял я. – Ты столько прыгал, они не слушали. Да ты совсем, что ли? – дошло до меня. – Ты с Пустыми собрался говорить? О чём? Простите пожалуйста, уважаемый Пустой, – у меня даже получилось изменить голос. Откуда силы взялись? – А вы очень голодный? Может быть, вы нас не съедите в ближайшие пять минут, и мы прошмыгнём мимо вас? Или съешьте, пожалуйста, пока кого-нибудь другого? Они вообще говорить умеют?

– Нам точно не нужно кричать, – остановила меня Лиза, – и плакать, и вообще как-то их провоцировать.

– Ты рассуждаешь так, как будто они – люди.

– Кар говорил, что когда-то они были людьми.

– А ты что скажешь? – Я покосился на Сашу.

– Делайте что хотите, всё равно нас ничто не спасёт, – огрызнулся тот. – Хотите погеройствовать – вперёд. Он у вас самый наглый, – он кивнул на Тоху, напрямую к нему он больше не обращался, – может, и договорится. Но предупреждаю сразу, они не особо разговорчивые, ведь ртов-то у них нет. Как там вас учили вести себя в подобных случаях? В глаза не смотреть. Но и глаз у Пустых нет. Телефоны не доставать и не пытаться снимать. Но телефоны у вас не работают. Если решил бежать – не оглядывайся и петляй. Три шага вперёд, один – влево, четыре – вправо. Или ещё выход: притворись мёртвым, не кричи и не беги. Тут может и сработать, не знаю, ведутся ли Пустые на приём опоссумов.

– Мы не будем притворяться мёртвыми, – сказала ему Лиза. – И ты не притворяйся, Саша. Ты не виноват, пойми. Но и мы не виноваты. Пустые пришли сюда из-за нас, а мы – из-за тебя. Мы можем без конца обвинять друг друга или придумывать как выбраться. Выход рядом, нам нужно лишь вернуться на лестницу, подняться на этаж выше и…

– И угодить в их лапы. Ты притворяешься взрослой, но взрослые, как видишь, тоже попадают в Теневой Город, потому что они тоже совершают ошибки.

– А ты кем притворяешься? – спросила Лиза, но Саша надулся и принялся протирать очки.

Мы боялись, поэтому ругались. Я слушал, как пели лимонадные струи фонтана, заглушая наш спор, и думал: а если бы мы не боялись? Мы бы бросились на Пустых? Или прямиком вверх по эскалаторам, которые продолжали равнодушно поднимать и опускать свои ступеньки? Или ничего не сделали бы, потому что спокойно рассудили, что ничего нам не поможет? Получалось, что боимся мы или нет – значения не имело. Но размышления о страхе и смелости привели за собой другую мысль, куда круче:

– А Пустые чего-нибудь боятся?

Саша молчал долго. У меня уже ноги затекли сидеть на корточках за бортиком фонтана. Пузыри лимонада весело взрывались. Мы по очереди подглядывали за происходящим. Пустых становилось всё больше, аппетит у них немереный, а людей во «Всё и сразу» – предостаточно. Невольно вспомнилась темнота Бездны – так много чудовищ становилось вокруг.

Саша вздохнул и встал. Фонтан как раз сменил высокие струи на множество маленьких. Пустые обернулись к нему и заурчали, как коты – огромные и жуткие.

– Всё-таки придётся геройствовать, – громко произнёс Саша. Он вытянул руку вперёд, указывая на небольшой магазинчик напротив. – Они огня боятся. Бегите быстрее!

Магазин назывался «То, что нужно», и там продавалась всякая всячина. А на витрине, в насмешку над нами, висел плакат: «Спички! Последняя пачка!»

Лиза и Пустые потянулись к Саше одновременно. Саша оттолкнул руки Лизы.:

– Выбор, помнишь?

Пустые не должны были отвлечься на Сашу все сразу, но отвлеклись и бросились к нему. Мы могли запутаться в собственных ногах и упасть, не добежав до «То, что нужно», но всё-таки добежали. Могли не найти спички, но они лежали на самом видном месте. Поступок Саши будто сломал Теневой Город, и он допустил несколько ошибок.

«Спички детям не игрушки, прячьте спички под подушку», – стучало во мне, пока Тоха чиркал сразу несколькими спичками по коробке.

– Что делать? – Он потряс зажжёнными факелами, а именно факелами виделись мне четыре спички в его руках. – Что мне делать? Кидать в них? Что? – Он смотрел на Сашу, которого окружили Пустые.

Саша вскрикнул, Тоха выронил спички, и огонь погас. Ноги подкосились, и я бы упал, если бы не пришлось вновь удерживать Лизу, которая бросилась спасать Сашу. Но тут за фонтаном что-то заискрилось, и система оповещения радостно заголосила: «Начинается наше шоу!» Огонь разгорелся сам собой, отрезая нас от Пустых, Саши, фонтана и дверей к спасительной лестнице. Он поднялся горячей, плотной, ярко-оранжевой стеной, но оставил нам путь к эскалатору, который остановился, и нам пришлось карабкаться по замершим ступеням к заветному выходу.

– Сохраняйте спокойствие. Двигайтесь к выходу, держась за стены и поручни – они помогут вам сориентироваться в пространстве. – Впервые Теневой Город помогал нам и через систему оповещения выдавал правильную информацию, как полагалось в настоящем торговом центре. О ближайшем эвакуационном выходе мы бы узнали из плана эвакуации, который должен висеть на каждом этаже, но Теневой Город и так проявил невиданную щедрость, подсказывая нам, что делать при пожаре. Поэтому мы мчались туда, куда помнили – к главному выходу на первом этаже.

– Защитите органы дыхания от вредных продуктов горения – дышите через влажную ткань, – влажной ткани ни у кого из нас не было, мы с Тохой даже носовые платки редко с собой брали, как бы мамы нас ни убеждали, что они время от времени очень пригождаются. – Если в помещении дым, опуститесь как можно ниже к полу, так как дым поднимается вверх, а снизу сохраняется кислород – тем самым вы избежите вдыхания густого дыма и угарного газа. Не пользуйтесь лифтом – поднимайтесь и спускайтесь по лестнице. Если вы оказались в толпе, не пытайтесь двигаться против её направления, – продолжала система оповещения. – Если с вами ребёнок, держите его всё время за руку.

Мы держались друг за друга, и я понимал, как не хватает четвёртого, идущего за нами. Пустые шипели вместе с огнём, он не сжигал их, поглощая «Всё и сразу», но удерживал в своём кольце. Сашу мы разглядеть не могли, но и представлять о том, что он стоит и шипит среди других Пустых – я себе не позволял.

Двери торгового центра ждали нас открытыми. Огонь не пускал к ним Пустых, которые метались по первому этажу. Но нас пропустил. Мы вырвались на свободу.

Огонь поглощал «Всё и сразу». Мы пятились от стенающего здания, оно выло и плакало, как живое. Пустые остались в ловушке, которую Теневой Город готовил для нас, но захлопнул для тех, кто представлял куда большую угрозу.

– Это сделал Саша, – всхлипнула Лиза. – Он сделал то, что нужно.

Я вздрогнул от её слов. Конечно, она права! Поступок Саши изменил Теневой Город! И он, и Кар говорили нам про важность правильного выбора.

– Пожалуйста, скажи мне, что мы снова его увидим, – попросила Лиза, потянув меня за рукав.

– Лизка, я не думаю, что он… – от необходимости выбирать: поддержать Лизу и соврать или сказать ей правду, которую она и так прекрасно понимает, меня избавил автомобиль, резко затормозивший возле нас. Огонь отражался в затемнённых стёклах и встревоженных глазах женщины, открывшей пассажирскую дверь:

– Как хорошо, мы успели! Садитесь скорее – нас прислали, чтобы спасти вас от всех бед!

Я бы мог сказать, что мы не сели в машину. Что мы научились в Теневом Городе:

а) не доверять незнакомцам;

б) обсуждать вместе решение, что и как нам делать;

в) понимать подсказки, которые Город, желая того или нет, нам подсовывал под самый нос.

Но я бы обманул в первую очередь себя.

Нет. Мы прыгнули на заднее сиденье и с облегчением смотрели, как пожар остаётся далеко-далеко и вовсе пропадает из виду.

Мы даже «спасибо» не сказали спасительнице. Хуже того, мы ни на секунду не засомневались в том, что делаем.

Все трое поверили, что один правильный поступок может изменить целый Теневой Город. И совершенно не подумали, что испытания продолжаются. Честно говоря, мы в тот момент совсем не думали.

– Мы убежали, а он остался. – Лизу колотило, она тёрла нос, тянулась открыть окно и передумывала, оборачивалась разглядеть торговый центр и сразу же наклонялась, отодвигая Тоху, чтобы рассмотреть женщину за рулём. – Как думаете, там всё сгорело?

– Нет, конечно, погорит и восстановится, куда нам без «Всё и сразу».

– Вы нам очень помогли, спасибо, но можете развернуться? У нас там друг, мы должны убедиться, что с ним всё в порядке.

– У нас с вами сейчас одна дорога – вперёд.

– Я Саше обещала, что он домой вернётся обязательно. Получается, я его обманула?

– Почему сразу обманула? Ты ведь не могла знать, что произойдёт, правильно? Будущее ты предсказывать не умеешь. Это как незнакомая дорога – не угадаешь, что за поворотом. А карты нет.

– Да, наверное… не знаю… – Лиза говорила и с женщиной, и с нами, и с самой собой. – Нам надо вернуться.

– Конечно-конечно.

Первой подсказкой была ночь, которая всё продолжалась. Ни тёмная, ни светлая, серая ночь Теневого Города не отпускала нас, и если бы я не прокручивал в голове произошедшее во «Всё и сразу», догадался бы, что раз ночь – испытания не закончились. Землетрясение, метель, темнота – как в компьютерной игре, Город разделял уровни проверки. Слишком быстро подвернулась нам машина и заботливый водитель. На вид женщина обычная, в пиджаке и юбке, с сумкой и книгой, перевёрнутой корешком вверх на пассажирском кресле. «Правила», – прочитал я написанную большими буквами часть названия. Два других слова не разобрал.

Второй подсказкой вполне мог бы стать сам разговор. Лиза спрашивала и получала ответы. Ни один из них не совпадал с вопросом, но мы принимали их и успокаивались.

Третьей – то, как мы с Тохой расслабились и почти уснули от равномерно набираемой скорости. Машина ехала быстро, но мягко, и мы, не сговариваясь, убедили себя, что нас везут домой.

– У дороги своя магия. – Женщина вела уверенно, сосредоточенно и лишь изредка смотрела на нас в зеркало заднего вида. Она улыбалась, я чувствовал в её голосе заботу и от этого расслабился ещё больше. Не бывает так, чтобы всё время случалось что-то плохое. Даже Теневой Город не способен на сплошную подлость. В нём тоже водятся хорошие люди.

– И магия не в том, куда она приведёт, а в том, что мы сами выбираем направление, попутчиков и настроение. И даже зная конечную цель, каждый раз удивительным образом попадаем в новое место.

– Как это? – подался вперёд Тоха. Он сидел в центре и лучше нас видел водителя.

– Важно не только то, куда ты идёшь, но и то, как ты туда идёшь. Дорога – это жизнь, а в жизни ты никогда не бываешь одинаковым. Пусть даже ситуация похожа на ту, в какой ты уже побывал. Другое время, другая реакция, другой опыт.

– Что-то типа в одну реку дважды не входят?

От неожиданности у меня лицо вытянулось, пришлось потереть щёки, чтобы не заметили. Тоха не переставал меня удивлять! В школе он особо не блистал, да и когда выпадало свободное время – в основном жевал, а тут сыпал познаниями. Я поймал себя на мысли, что переживаю, точно ли мне нравятся эти изменения в друге. Женщине, похоже, догадливость Антона была по душе – её голос стал ещё добрее.

– И ты другой, и вода другая, правильно. И выходит что?

– Что? – спросил мы с Лизкой хором.

Лиза уже догадалась, ёрзала по сиденью от нетерпения, ждала, чтобы спросили: «А сами как думаете». А мне хотелось спать, а не умничать. Тем более что за затемнёнными стёклами пролетала ночь, её не тревожили ни дорожные огни, ни повороты, ни звёзды, подмигивающие с неба. Куда бы женщина нас ни везла, мы отлично бы выспались без всяких разговоров. Но мне достались болтливые попутчики, и белый костюм женщины резал глаза, мешал провалиться в сон.

И тут стоило обратить внимание на четвёртую подсказку – никому из нас в голову не пришло поинтересоваться – куда она нас везёт? Лизкины просьбы повернуть назад – позабылись, словно заколдованные словами про магию дороги.

– В конце любого пути нас ждёт встреча с главным незнакомцем.

– С финальным боссом, как в игре или в фильме, – пробормотал я.

– С самим собой.

«Ну-у-у это чересчур сложно!» – почти возмутился я, но махнул рукой. Пусть болтает, главное довезла бы на место. Вообще, нехорошо, что стёкла тонированные: не видно ничего и неуютно. Словно хозяин машины хочет что-то спрятать от постороннего взгляда. Например, троих детей, которых усадила в машину.

Ко мне уже начал подкрадываться сон. Не сон даже, а полноценный фильм: автомобиль ехал по улицам разрушающегося города, собирая детей, которые выбегали из укрытий. И никто из них не подозревал, что увезут их на секретный объект, далеко от родителей, братьев, сестёр, друзей. За этим автомобилем ехал другой – поменьше, и за рулём сидел я – главный герой, единственная надежда на спасение из коварных лап злодеев.

Хороший сон! Со спецэффектами! И я такой умный, смелый, сильный объясняю неразумным детишкам, что нельзя садиться в машину к чужому человеку, независимо от того, мужчина он или женщина. И неважно, что он или она выглядит добреньким, в чистой белой одежде и с милой улыбкой, обещает подвезти куда надо, доставить в безопасное место, найти маму или добраться до дома. А если уже сел, глупый ты, глупый малыш, и понял, что водитель ведёт себя странно, – проси остановить автомобиль. Дождись, когда будете проезжать людные места, и там проси остановить автомобиль. Соври – и эта ложь, возможно, спасёт тебя: скажи, что тебя сильно тошнит и сейчас вырвет. Продемонстрируй, что ты уже не можешь сдержаться. А когда машина остановится – выйди и на виду у людей громко скажи, что дальше не поедешь, позвони родителям, привлеки к себе внимание прохожих. Не помогло? Не остановили? Попробуй открыть окно или дверь, и если они не заблокированы, то привлекай внимание, кричи и маши руками.

В своём сне я говорил им то, в чём боялся признаться себе. Оказаться в машине с преступником, задумавшим похищение, – крайне опасная ситуация. Из движущейся заблокированной машины нет спасения. Особенно если у водителя есть напарник. У злодея обязательно обнаружится помощник, даже если его нет в машине, водитель может предложить взять попутчика – и всё, клетка захлопнулась. Поэтому, малыш, никогда, слышишь, никогда не оказывайся в такой ситуации! Говори: нет! Не садись, не соглашайся! Повторите живо всё за мной!

И дети хором повторяли за мной: не садись, не соглашайся, говори «нет». А сон длился, и вместе с ним я становился ещё круче.

«Я открою вам секрет, дети: технику, которой обучают на специальных тренингах по безопасности. Навострите уши! Есть способ спастись из машины, но этому нужно тренироваться, нужно быть внимательным и проявить смекалку и отвагу. Если тебя похищают на машине, сядь позади водителя, хорошо услышали? За водительское сиденье! Дождись, пока водитель снизит скорость на светофоре или переходе, накинь ему на лицо любую вещь, сумку, кофту, пакет, рюкзак, и прижми злодея к сиденью. Водитель потеряет контроль над автомобилем, врежется в переднюю машину, ему придётся остановиться. Это ДТП – ваш шанс на спасение. А теперь отработаем!»

Пока во сне я раздавал команды и проверял, как мои воображаемые подопечные усвоили технику спасения, женщина в машине, что везла нас неведомо куда наяву, мягко произнесла:

– Мы сейчас ненадолго остановимся, мне нужно встретить друга, заберём его и сразу дальше поедем.

– Ага, хорошо!

«Кто-то плохо меня слушал!» – отчитал я во сне непонятливого ребёнка и распахнул глаза. Это Лизка агакала. А женщина остановила машину и вышла. Я вывалился из сна:

– Лизка, что она сказала?

– В магазин сходит и дальше нас повезёт.

– Куда?

– Дальше.

– А куда она нас везла? Где магазин? Ты что-то видишь? Вокруг темень, она остановилась непонятно где и может привести своего пособника.

– Какого пособника? – Лизка рассеяно приподняла очки и почесала переносицу. До неё совсем не доходило!

– Который на секретном объекте проводит эксперименты!

– Это ему приснилось, – усмехнулся Тоха, – ты, кстати, храпел, Жека.

– Быстро наружу! – закричал я и распахнул дверь. – Не ждите, пока вас схватят, убегайте!

Я поставил ногу на землю, и Теневой Город отреагировал. Солнце поднялось в небо одним скачком, минуя рассвет, утро и долгую подготовку. Раз – и день! И женщина с мужчиной идут к машине. Как жаль, что у нас нет ничего, чтобы отвлечь их. Ни рюкзаков, ни ключей, ни бутылки с водой, чтобы бросить в них, привести в замешательство и дать себе время убежать подальше.

Вроде бы я орал, но что именно – не помню. Во сне я отлично знал и учил других, что кричать необходимо правильно, иначе прохожие со стороны подумают, что ты хулиганишь, кричишь без причины или просто играешь. А правильный крик: «Помогите, я его или её – не знаю! Это не мой папа, не моя мама!» Но на деле из горла рвались неразборчивые звуки.

Лизка и Тоха выскочили вслед за мной, и мы побежали вверх по дороге, проходящей среди стройки. По обеим сторонам возводили дома, меняли тротуары, а кое-где и дорожное покрытие. Я петлял между асфальтоукладчиками, знаками «ремонт дороги», ограждениями вокруг ям, строительных лесов. Бег с препятствиями я бы сдал на отлично!

– Подождите, дети, – звала женщина. – Вы всё не так поняли!

Оклик её тонул в гудении строительных перфораторов, стуке молотков и грохоте работающей техники.

– Не останавливайтесь, – я размахивал руками, чтобы Тоха и Лизка ни в коем случае не затормозили, и приготовился отбиваться и кусаться, и упасть на пятую точку, прирасти к земле, как один из древнегреческих титанов, что брал от земли силу. Ведь любому взрослому, который решит догнать и накинуться сзади, будет трудно тащить к машине даже лёгкого ребёнка, если он будет сидеть как каменный, упираться ногами, становясь тем самым тяжелее.

Рабочие не обращали на меня внимания. Не мешали, но и не помогали. Им ни к чему, они уверены, что нас поймают, потому что так всё и происходит в Теневом Городе. В голове, в продолжение сна, вырисовывался сюжет нашего фильма: они привезут нас в высоченное здание с чёрными окнами, где на последнем этаже ждёт Теневой Город, принявший облик человека. Он встретит нас злодейским смехом и после долгой речи объявит, что нам никогда не выбраться отсюда. И мы станем, как Саша, служить ему, пока не совершим смелый поступок ради тех, кто угодит сюда и у кого ещё будет шанс попасть домой. Мне стало жалко и нас, и Сашу, и будущих пленников Теневого Города, и я припустил со всех ног за всех нас. Я покажу Городу, что я сильнее!

– Женя! – за спиной надрывалась Лиза. Наверное, она устала и не может больше бежать.

– Держись, не смей отставать!

– Женя, стой! – неужели и Тоха выбился из сил? Да что они, издеваются что ли?

– Сто-о-о-ой!

Ну уж нет! На машине они сюда заехать не смогут, им остаётся преследовать нас на своих двоих, а мы легко не сдадимся. Надо поднажать…

– Евгений! – крикнул мужчина.

Что-то повернулось под левой ногой, я потерял опору, но всё затмила радость: меня звал Кар! Он вернулся! И я обрёл способность летать от звуков его голоса.

– Евгений, смотрите под ноги, я вас прошу!

Поздно. Я не летел, а падал. То, что подвело меня, оказалось крышкой люка, за левой моей ногой в образовавшуюся дыру угодила правая нога, из светлого шумного дня я провалился в узкую темноту.

Кар не успел за мной. Крышка захлопнулась.

Теневой Город опомнился и поймал меня в ловушку.

Раньше мама часто напоминала Лизке про люки на дороге: Лиза всё время болтала без остановки и не смотрела, куда идёт. Иногда, очень-очень редко, я представлял, как Лизка проваливается в открытый люк, не прекращая при этом болтать, и из-под земли слышно, как она дальше продолжает трещать о какой-нибудь книге или научной передаче, особенно про космос. Я люки перепрыгивал и с гордостью смотрел на маму и сестру – мне никакие опасности не страшны!

Ага, конечно!

Теневой Город позаботился о том, чтобы я уцелел – внизу меня ничто не поджидало: ни горячей воды, чтобы из меня получился суп, ни острых штырей, торчащих хищными клыками, ни мусора, готового подвернуться под руку или ногу, ничего такого, что могло бы мне навредить. Летел я недолго и шлёпнулся в прохладную лужу. Не больно, но как-то обидно шлёпнулся. И Город меня даже в полной темноте не оставил без внимания: вдоль вогнутых, округлых стен тянулись бледно-зелёные продолговатые лампы. В подрагивающем свете я разглядел длинный тоннель, а лампы указывали мне направление: «Вперёд, не рассиживайся».

Детей всегда предупреждают об опасности открытых люков и закрытых тоже, ведь крышка может держаться плохо. «Не наступай на люк, будь внимательным», – твердят нам. А некоторые, такие как Лизка, даже разбираются в обозначениях на крышках. Например, буква «В» значит водопровод, «Д» – под тобой дождевая канализация, а «ТС» расшифровывается как тепловая сеть и означает, что крышка люка оберегает людей от горячей воды, бегущей к домам, чтобы подарить их жителям тепло. Были люки и газовой сети, и телефонной, и наверняка ещё какой-нибудь, о которой не подозревала всезнающая Лиза, но вот о том, что делать, если ты всё-таки рухнул вниз, – никто не предупреждал.

Что мне делать? Идти, куда показывают лампы? Или лезть по мокрой стенке и стучаться в люк?

Никаких перил или металлических скоб в стене нет, а в списке моих суперспособностей в гордом одиночестве стоял один пункт: умение такие суперспособности себе придумывать. По стенам вверх я лазить не умел, и никакого радиационного паука Теневой Город мне не подбросил.

– Эй! – крикнул я, задрав голову, – Лизка! Тоха! Кар!

«Карр» разнеслось по тоннелю – эхо играло с именем Каррдинатора, пока не осталось тихое, перекатывающееся «рр». Помощь вроде и близко, но всё равно так далеко.

– Пойду. – Я ударил по луже, словно она была во всём виновата, и вскочил, потирая ушибленное бедро, затем повторил. – Да, пойду. Увидишь, я выберусь, и тебе покажу!

Я погрозил кулаком невысокому потолку – Теневой Город поймёт, что я разговаривал с ним, – и пошёл.

– Спасибо, хоть не воняет. – Я шлёпал по лужам, чтобы как можно больше брызг летело в разные стороны. – Ты ведь мог меня и в канализацию уронить. У тебя совесть проснулась? Или просто я везучий? Я тебе не по зубам, слышишь?!

– Если вы провалились в люк, оглядитесь по сторонам, оцените ситуацию, – произнёс я громко, ведь идти и разговаривать легче, чем шагать в тишине. Я представлял, что надо мной идут Тоха и Лиза и я делюсь с ними полученным опытом, – проверьте, можно ли выбраться обратно. Если люк открыт, орите во всё горло: «Эй! Эй, вытащите меня немедленно!» Если у вас есть телефон, и главное – если он работает, то звоните 112, звоните маме или папе, сестре или брату, звоните всем своим друзьям! А если крышка захлопнулась, что делать? – я остановился и задумался.

Тоннель подмигивал мне лампами, лужи поблёскивали, а от моих ног по воде расходились круги.

– Представьте, что вы спелеолог и изучаете пещеру, в которую провалились. Вы – первооткрыватель! Вы – исследователь! А возможно, в вашей пещере спрятан клад. Не паникуйте. Не паникуй, Евгений! – я попытался повторить интонации Кара. – Ниже падать некуда, и это уже хорошо!

Я снова замолчал. Вдруг Теневой Город услышит, и идея придётся ему по вкусу. За ним не заржавеет сбросить меня ещё глубже. Надо бежать!

Тоннель был прямым, мои быстрые шаги гулко отражались от стен, звук возвращался ко мне – и выходило, что я бегу не один.

– А куда мы бежим? – спросил я у ламп. От того, что свет подрагивал, мне казалось, что он переживает за меня. – Куда ведёт этот тоннель? В выгребную яму? – брр, даже представить страшно, – нет, иначе я давно бы задохнулся от вони и измазался, – ну ой же, как противно! – В другой тоннель? Тогда я не выберусь отсюда и за тысячу лет. Нет, для Города это слишком просто. Ему нравится играть, повышать уровни сложности. К реке? Вообще, это загрязнение природы и всё такое, когда сточные воды в реку… – я вздохнул. – Но для нас это самый лучший вариант. Всё! Мы бежим к реке, находим Лизку, Тоху, Кара и ту женщину, кем бы она ни была. Раз она с Каром, значит, всё в порядке. – Всё это я произносил вслух. Всё равно никто тут не услышит, как я сам с собой разговариваю. И мне не так страшно идти неизвестно куда. – Кар с непонятными личностями общаться не будет. И как найдём, сразу всё прояснится, и дорога домой найдётся. Потому что, как там она говорила, у дороги своя магия. А Кар даже из Бездны выбрался. И я обязательно выберусь.

Папа частенько говорил, что безвыходных ситуаций не бывает. Если жив, здоров и тебя ждут, если верят в тебя и ты сам веришь в свои силы, то справишься. Он и мне так говорил, и Лизке. И мы оба не могли его подвести. Лизка скорее всего в этот момент думала о том же. И верила в меня. А я буду верить в неё.

«Одному в Теневом Городе я уже точно научился – ценить свою сестру», – я чуть не споткнулся. Это надо же, как меня тронуло: я не просто соскучился по Лизе, но и ощутил, насколько сильно я её люблю. Но ей не признаюсь – иначе совсем зазнается.

Вместе со свежими мыслями повеяло и свежим воздухом. Не просто свежим – знакомым, солёным, бодрящим. Так пахло море. Тоннель вывел меня к свету и волнам, медленно накатывающим на песчаный берег и отступающим от чёрных ботинок Кара.

Я врезался в него и повис на плечах.

– Нашёлся, нашёлся, Кар!

– И ты нашёлся, Евгений!

– Ты представляешь, я выбрался! Сам! И ты тоже выбрался! И значит, мы все выберемся!

– Всё так.

Кар позволил мне прыгать и бегать по берегу, пока я не успокоился. Он сел на песок в чёрных брюках и чёрной рубашке, поджав ноги. Волны почти добирались до него, но откатывали, не коснувшись. Спокойное, тёмно-синее море блестело на солнце и шепталось с берегом на своём языке. Кар, наверное, его понимал. А я просто наслаждался свободой.

– Поплавать можно? – спросил я и у моря, и у Кара.

С удовольствием нырнул бы сейчас в воду, я неплохо плавал и нырял, но к морю мы ездили редко. В последний раз два года назад. И все две недели нашего отдыха я вылезал из моря, только чтобы поесть и пойти ночью спать. По словам мамы, я почти превратился в дельфина.

– Можно, – Кар склонил голову, – но не нужно. Это не твоё испытание.

Я сразу очнулся. Ну да, море, красивое и зовущее искупаться, принадлежало Теневому Городу, а значит, служило его целям.

– А где Тоха с Лизой? – Я сел рядом с Каром, набрал песок в обе руки, высыпал его и набрал снова.

– С ними всё в порядке. Мы с Каррдинатором пытались тебе объяснить, но ты бежал, как заяц, – Кар улыбнулся.

– Я не заяц! А та тётка хотела нас увезти неизвестно куда.

– Не тётка, а Каррдинатор, такая же как я. Она пришла помогать.

– Приехала, – возразил я. – На машине приехала, когда мы из горящего «Всё и сразу» вырвались. Где, между прочим, Саша нас на кражу уговаривал, а Лизка в куколки решила поиграть, и на нас Пустые напали.

– Но вы же сели в её машину?

– Сели, – тут возразить было нечего, поэтому я честно добавил, – как самые глупые дураки.

Кар кивнул.

– Правильно, нельзя садиться в машину к незнакомцам. Это тоже часть испытания. И всё же в этом испытании Каррдинатор выступала как учитель навыка, а не как угроза вашей безопасности.

– Но мы-то откуда знали?! Она по-человечески могла сказать? Сразу? Здравствуйте, я Каррдинатор – друг вашего Кара. Я приехала на помощь.

Кар наклонил голову в другую сторону, а до меня дошло.

– Погоди. А она Каррдинатор Саши, да? Она за ним приехала? Он с нами должен был выйти…

Я замолчал. Кар вздохнул.

– У тебя полно вопросов, Евгений, я понимаю, – сказал он после долгого молчания. – Давай попробуем ответить на них по порядку. Начну с вопроса про Александра и его Каррдинатора, ты не против?

– Потом про Бездну и как ты оттуда выбрался. Потом про то, где сейчас Лизка и Тоха. Или наоборот: сперва про них, потом про Бездну. А потом, сколько нам ещё испытаний предстоит пройти? Нет, – я хотел, чтобы он вывалил все ответы разом, – сперва скажи, Саша жив?

– Жив, – отмалчиваться Кар не стал, спасибо ему, – и Кардинатор отправится к нему. Но сначала Елизавету и Антона доставит до безопасного места. Более-менее безопасного, – добавил он.

– Это куда?

– К следующему испытанию.

– И мы туда пойдём?

– Нет. Мы договорились, что я отвечаю на вопросы по порядку. Ты позволишь?

– Мы с ним увидимся?

– Ты бы этого хотел?

Я развёл руками. Ни соврать, ни сказать правды я не мог, потому что сам не разобрался, хочу я увидеть Сашу или нет. Я испытывал сразу два этих чувства. Хотелось и не хотелось, поэтому отстал от Кара, позволив ему отвечать на другие вопросы.

– Как ты из Бездны выбрался? Как Пустые тебя отпустили? И как они в торговый центр попали? Саша сказал, что мы им дорогу открыли.

– Вы, – согласился Кар. – И я, – добавил он. – И весь Теневой Город. Пустые всегда начеку и ждут, когда откроется малейшая возможность выбраться наружу и заполучить как можно больше людей.

– Они людей едят? Я видел, как они высасывают людей как сок через трубочку из коробки.

– Они едят только хорошее, что есть в людях, оставляя плохое. И на одного Пустого становится больше. Только и всего, – последние слова Кар произнёс устало и печально. – Люди и не замечают, что с ними что-то случилось.

– В смысле не замечают? Да они превращаются в желе! – Я вспомнил произошедшее у моего носа в торговом центре.

– Нет, они остаются людьми. Посмотришь на них там, – Кар показал указательным пальцем вверх, имея в виду наш мир, – и не заподозришь, что внутри они уже Пустые. И какая-то их часть притянута Бездной, откуда они вечно будут пытаться выбраться. Из-за вас треснул лёд, они чуть не утянули тебя, и мне пришлось оставить крылья.

«Оставить крылья?! – По коже прошёл озноб. – Он, что, променял крылья на моё спасение? Поэтому он не превратился в ворона и не влетел за мной в люк?» – я постеснялся завалить Кара новой порцией вопросов и стал слушать внимательнее.

– Они готовились справиться и со мной, хотя с Каррдинаторами провернуть подобное тяжеловато. Но вы согласились помочь Саше, и это придало мне сил.

Сила Каррдинатора зависит от правильности решений его подопечных – это я уже уяснил. Я смотрел на море, которое стремительно накатывало волны к берегу. Кар объяснял, а море показывало. Я не сразу заметил и понял, что происходит. Волны начали отступать, а когда они нахлынули вновь, то принесли с собой отражения всех событий, что мы пережили: встреча с грузовиком у школы, падение в Теневой Город, мой вызов мужчине, что хотел обидеть мальчика, борьба Тохи с толпой, Лизкина смелость с заигравшимися школьниками, мы с Каром на зеркальном озере, Саша с листовками, «Всё и сразу» в огне, женщина в автомобиле. В волнах я обратил внимание, как она похожа на Кара. И почему я сразу не заметил сходства? Сейчас все впятером нашли бы Сашу. Вместе. Но раз сила Каррдинтора связана с выбором тех, кого он оберегает, то она справится и поможет Саше. Она ведь вернулась, потому что он сумел преодолеть себя?

– Кар, ты сможешь снова летать? – не выдержал я. Если Каррдинатор Саши – надо будет и ей дать имя: Клара? Карина? Каролина? Лизка лучше подберёт – восстановилась, то и к Кару должны вернуться крылья.

– Кто знает, – Кар пожал плечами. Без пальто он выглядел мельче, худее и моложе. – Вполне возможно, что возможно всё.

Пальто он лишился, но способности мудрить словами – нет. Я улыбнулся всем его «возможно», которые грели душу почти также, как солнце согревало мне шею и макушку.

Кар продолжал:

– Они просочились вслед за мной. Хватило маленького лучика света, чтобы они потянулись за ним, учуяли ваш след, пришли во «Всё и сразу», где Теневой Город всегда разворачивает главную охоту на ошибки людей. Но даже Город не ожидал, что они ворвутся в торговый центр.

– Ага, он нам помог, – подтвердил я, не отрывая взгляда от моря. Я надеялся, что вода откроет мне будущие события. Мысленно я подгонял волны, которые показывали, как я бежал по тоннелю.

– И это удивительно! И одновременно настораживает.

Заглянуть в будущее не получилось. Волны снова отступили, прокручивая события назад.

– Почему? – спросил я, хотя уже догадывался, что Кар мне ответит.

– Он опомнится и подготовит вам испытание, куда серьёзнее остальных.

Было неприятно видеть, как мы снова вляпывались в ту же ошибку. Но в то же время перемотка придала мне уверенности.

– Ну мы ещё посмотрим, кто кого, – я подскочил. – Мне бы своих найти, и мы покажем Городу, чему научились.

– Что ж, – Кар тоже поднялся, стряхнул песок с чёрных брюк. – Свои скоро сами найдутся. – Он сдвинул рукав рубашки. Блеснули часы, которых я прежде не замечал. – Да-да, всё по графику. Раз, два, три. Смотри.

Спокойное море вспенилось: волна, бежавшая от самого горизонта, набрала скорость, поднялась могучим гребнем, обрушилась на берег, окатив нас солёными брызгами и сонно отползла прочь.

Лизка и Тоха отплёвывались от морской воды. Целые и невредимые, мокрые и счастливые. Они бросились обнимать нас с Каром, а мы искренне обнимали их в ответ.

– Сработало, я ж говорил! – восклицал Тоха.

– Что? Что сработало? – спрашивал я.

– Желание! – хохотал Тоха.

Он еще долго смеялся, прежде чем рассказать мне толком, что происходило с ними, пока я плутал под землёй.

Каролина с Каром усадили Лизу с Тохой в машину, но Кар не поехал с ними.

– Вы не подвели, – сказал Кар, придерживая дверь, пока Лиза не устроилась поудобнее. – Вы учитесь, и с каждым вашим преодолением я становлюсь сильнее. Я найду Евгения, а вы найдёте нас.

Полдороги они, перебивая друг друга и размахивая руками, выясняли, где Кар будет искать Женю и что случилось с Сашей, которого они оставили во «Всё и сразу».

– Саша сумел справиться с тем, кого считал главным врагом – с самим собой. Иногда мы загоняем своё настоящее «я» в темноту и не слушаем его тихих советов. Вместо этого мы заполняем свою голову и душу словами и мнением других людей, но далеко не всегда они правы, честны и желают нам добра. Саша поверил, что он слабый, трусливый, ни на что не способный. Поверил и сдался. – Голос у женщины-Каррдинатора низкий, уверенный, рассказывала она неспешно.

Тоха всё больше понимал, почему они сели к ней в машину, как загипнотизированные, и ещё сильнее радовался, что она оказалась другом, а не врагом. Про Сашу она говорила с нескрываемым удовольствием. «Она гордится им!» – дошло до Антона, когда женщина сказала: «Но он нашёл в себе силы. Поэтому я получила возможность вернуться».

Тогда Тоха и дал ей имя Каролина. Оно ей подходило.

– И Кар тоже получит возможность вернуть крылья? – спросил он.

– Теперь ему будет легче, – не стала обнадёживать их Каролина. – Но вы, если захотите – поможете ему.

Она оставила их на площади – светлой, красивой и безлюдной. В её центре находилось то, что, по словам Каролины, могло помочь им выручить Сашу – большой фонтан. Каролина им объясняла, что он исполняет желания. Точнее, одно желание. Но так как их двое, то каждый сможет загадать своё. Нужно лишь бросить в фонтан монету и произнести желание.

– И что, прям сбудется? – не поверил тогда ей Тоха. – Любое?

– Прям сбудется, прям любое, – улыбнулась Каролина. Она улыбалась чаще Кара и вообще не была настолько серьёзной – не обращалась к ним полными именами и периодически приглаживала свои гладкие, разделённые на прямой пробор чёрные волосы.

– Теневой Город исполняет желания? – Тоха продолжал сомневаться.

– Да, но не буду скрывать: своеобразным способом.

– А своими силами никак?

– Тоха, мы можем попробовать, – предложила Лиза. – Не получится, тогда будем справляться своими силами.

– Я уже где-то это слышал, – пробурчал Тоха, но возражать не стал.

И вот теперь они шагали к фонтану по плитке, уложенной в шахматном порядке – Лиза по белым, Антон по серым квадратам – загадывать желания непредсказуемому Теневому городу.

– Слушай, а почему Кар? – поинтересовалась Лиза. И Тоха понял, что Лизке никто не сказал, что решено было Кардинатора для краткости называть Каром.

– Да он сам себя называл только Кардинатором, мы решили, что это его имя и сократили. Хорошо звучит?

– А её тогда как будем называть? – Лиза кивнула в сторону, куда уехала машина.

– Каролина? – именем для нового Каррдинатора он тоже как-то не сообразил сразу поделиться.

– Потому что тоже с «кар»? – Лизка поглядела на него поверх очков. Насмешливо так поглядела.

– Нет, потому что мне нравится имя Каролина. И раз мы живы и более-менее здоровы, то почему бы не назвать её красивым именем.

– Тебя не узнать. – Лизка толкнула Тоху в плечо. – Тебя точно не подменили в торговом центре?

– Мне, как Страшиле, выдали мозги, – заявил Тоха с абсолютно серьёзным выражением лица. – Тебе, ты не обижайся, – сердце.

– Верните, пожалуйста, прежнего Антона. Этот мне не нравится! Жене что выдали тогда? Он в принципе и так не трус.

– Хорошо бы серебряные туфельки.

– Тогда уж серебряные кеды, – поправила Лиза и остановилась перед фонтаном. – Ого, ничего себе фонтанчик!

Они уже видели один во «Всё и сразу», но тот был необычным из-за содержимого – лимонадной воды, которую они так и не попробовали, а этот из-за формы. Он напоминал большую колбу или стеклянную продолговатую вазу, с прозрачными стенками, возвышающимися над ребятами. Над ним, на опоре, незаметной из-за льющихся вниз белых струй, будто бы парил шар, из которого вырывалась вода. Она падала в колбу, и в её центре превращалась в водоворот. По обеим сторонам фонтана шли ступени, по которым можно было подняться к краю чаши и заглянуть внутрь.

– Как прикольно. – Тоха поднялся первым.

– И жутковато. – Лиза встала рядом. – Свалимся и не выберемся обратно.

На дне фонтана блестели монетки. Кто-то явно уже загадывал здесь желания, и теперь пришла очередь Антона и Лизки.

– Если ты свалишься, я загадаю, чтобы ты выбралась, не переживай. – Тоха разглядывал фонтан и одновременно шарил по карманам в поисках мелочи. – Ну мы и дураки, – произнёс он, опустив руки, – надо было у Каролины попросить монеты.

– Она бы не дала, – ответила Лиза не задумываясь. – Наверное, это часть нашего испытания. Смотри.

Водоворот и обрушивающиеся в фонтан струи воды поднимали монетки со дна фонтана. Они плыли, как стайка сверкающих крохотных рыбок, на поверхности и расходились к краям колбы.

– Надо поймать и кинуть, – Лиза встала на цыпочки, – но мы можем запросто туда упасть.

Очутиться в фонтане, под водопадом, да ещё и в центре водяного вихря не хотелось обоим.

– Можно удариться ногой, спиной или головой, захлебнуться и утонуть в таком-то бурлении – запросто, – рассуждала Лиза. – К тому же вода в фонтанах циркулирует, я помню из уроков ОБЖ, то есть течёт по замкнутому кругу, её редко обновляют. А в Теневом Городе вообще меняют воду в фонтанах? Наглотаемся воды и заболеем – кто нас тут будет лечить?

– На вид чистая, – пробормотал Тоха. – Нам ведь надо? Не отделаемся?

Где табличка «купание в фонтане запрещено»? Нет её, потому что Теневой Город знает, что у них выхода нет. Каролина привезла бы их в другое место, если бы знала о другой возможности. К тому же она не зря упомянула про два желания. Одно из них – должно помочь Саше, а другое – Жене. Лиза помедлила, потом кивнула два раза. И Тоха тут же перегнулся через край фонтана и вытянул обе руки, чтобы выловить две монетки.

– Держи меня, Лизка! – И Лиза вцепилась в его рубашку.

Монетки горели на мокрой ладони как настоящее сокровище.

– Как-то слишком легко ты поймал, – на секунду засомневалась Лиза, но Тоха дал ей одну монетку и сказал:

– Мы ведь можем загадать одно желание – вернуться домой? Почему нужны две монетки? Скажем: хочу, чтобы Лиза, Антон и Женя очутились дома.

– И Саша, – подсказала Лиза и сжала монетку в кулаке. – Но всё равно слишком легко… Как думаешь, наверное, нужно, чтобы каждый сам загадал своё желание? А за других желать нельзя?

– Хоть бы инструкцию приложили. – Тоха пнул прозрачный бок фонтана. – Ладно, я загадываю: найти Женьку.

– А я: чтобы у Саши получилось выбраться из Теневого Города.

– Да.

– Да.

Они бросили монеты по очереди, громко выкрикнув свои желания, но ничего не произошло. Ни Женя, ни Саша не появились на противоположной стороне фонтана. Вода не остановилась, Теневой Город не растворился вокруг них, пропуская в настоящий мир.

– Гадство, гадство, гадство! – Тоха пинал фонтан. – Обманщик! Все тут обманщики!

Фонтан странно булькнул, поверхность воды пошла кругами, закачалась, ударяя в стенки колбы, выплеснулась, раскачалась сильнее.

– Пойдём отсюда, а, – внезапно тоненьким голосом попросила Лиза. – Мне что-то в голову лезет всякое… как в учебнике…

– Что как в учебнике? – Антон повернулся к ней.

– Ну там опасности, подстерегающие у воды и в воде… битое стекло и различные острые предметы на дне у берега, водоросли, которые могут опутать ноги, риск нырнуть и удариться головой о дно, камни или другие предметы, – говоря это, Лиза спиной отступала от фонтана, из которого всё чаще и сильнее выплескивалась вода, одной ногой пытаясь нащупать ступеньки, – что может привести к потере сознания, травмам шейных позвонков и даже смерти, ещё опасны омуты и подводные течения, а вода может быть загрязнена сточными водами. А если слишком долго находиться в воде можно переохладиться и переутомиться, а судорога сведёт руки и ноги… Другая опасность – внезапная глубина. Водоём может казаться мелким, но дно неожиданно уйдёт из-под ног, и, если ты не умеешь плавать – уйдёшь под воду.

– Лиз, а что там твои учебники говорят… – Антон снова взглянул на фонтан и попятился от увиденного. Вода переливались за край, и его кеды уже набрали воды, а брюки промокли до колен. – Разве могут быть в замкнутом пространстве волны?

Он решил не ждать ответа и наконец сорвался с места. Но поздно. Фонтан вновь оглушительно булькнул, завыл, вода отступила, и тут же поднялась огромная волна. Она ответила за учебники и Лизу. Сбила его с ног, закрутила, потащила за собой. Он успел сделать короткий вдох и оказался в толще воды.

Лиза обернулась, подбежала к фонтану и заколотила кулаками по прозрачным стенкам. Тоху вертело и крутило в образовавшемся внутри водовороте.

– Отдай его, отдай! – закричала она. – Хочу, чтобы Антон выплыл! Слышишь ты меня?! Пусть Антон…

Волна выплеснулась из фонтана – яркая, бирюзовая, и накрыла Лизу, успевшую оборвать крик и сделать вдох, и утянула в фонтан.

Их волокло стремительно, течение образовало что-то вроде трубы из мелких пузырьков, ярких в темнеющей воде. Монетки неслись вместе с ними, прыгали у носа, отскакивали в стороны. Мимо Тохи пролетели Лизкины очки, но он каким-то образом умудрился поймать их и извернуться, чтобы рассмотреть, как там сама Лизка. Девочку тащило за ним, она зажмурила глаза, а руки крепко прижала к телу. Тоха тоже закрыл глаза: будь что будет. А потому не сразу понял, что поток постепенно замедлялся.

Когда течение совсем успокоилось и он открыл глаза, вода снова посветлела. Волны перебрасывали его друг другу у самой поверхности. Тоха поймал барахтающуюся рядом Лизку за руку, вдохнул всей грудью свежего воздуха и тут же подавился от испуга и удивления – волна лениво плеснула ему в лицо соленой воды.

– Она солёная, попробуй, – закричал он, качаясь на волнах.

Лиза перестала биться на воде, опустила ноги и почувствовала опору. Волны выбросили их к берегу, и вода действительно была солёная, морская.

– Желания сработали! – хохотал Тоха. – Каролина сказала, что своеобразным способом! Прям исполнится, прям любое!

– Ничего не исполнилось, – кричала в ответ Лиза, отплёвываясь от воды, – где мой брат? Где Саша?

– Вон он! Вон, – Тоха замахал руками, – не туда смотришь! Подожди, ты же в самом деле не видишь! – Он потряс рукой, в которой так и сжимал Лизкины очки.

Лиза чуть снова не ушла с головой под воду, нахлобучивая очки на нос. Берег приближался, волны подталкивали их к бегущим по песку Жене и Кару.

– А Саша? Сашу не вижу! – Лиза махала брату, а сама выискивала другое исполнившееся желание.

– Нашли Женю, найдётся и Саша. Давай скорее!

– Вы бы видели свои лица, – Женя смеялся и обнимал обоих разом. – Вы как мокрые курицы!

– Не сомневался, что вы справитесь, – Кар обнимал их бережно, по очереди, – не переживайте, вы быстро обсохните.

Мы не ушли с берега сразу. Высыхали под тёплым солнцем, наслаждаясь шёпотом моря и мягким песком. Кар наверняка применил свою незаметную магию, потому что их одежда и впрямь сохла очень быстро. Тоха всё повторял, что желание сработало. Лиза периодически спрашивала, точно ли со мной всё в порядке, ничего ли я не сломал, провалившись в люк. Кар улыбался, всё больше напоминая Каролину.

Кар больше не покидал нас, но очень быстро мы поняли, что соскучились по Каролине и её машине. Идти по дороге вдоль пляжа – сплошное удовольствие, когда тебе не нужно никуда торопиться, ничего искать и придумывать, как выбраться. Гуляешь, наслаждаешься ветерком с моря, игрой волн, чистым небом, солнцем и самим собой – свободным и весёлым. На машине мы бы наслаждались всем этим с удвоенной силой. Солнце быстро стало припекать, волосы спутались от морской соли, которую приносил ветер, я зевал и размышлял – какие ещё приключения ждут нас впереди, а Лиза цокала языком. Тоха через каждые двадцать шагов цеплялся к Кару с одним и тем же вопросом «Когда дойдём?».

– Ты увидишь, когда дойдём, – Кар терпел долго.

– Когда дойдём, конечно увижу, – не унимался Тоха, – но когда мы дойдём?

– А давайте рассказывать истории? – включилась Лиза.

Я даже сперва не понял, что цоканье прекратилось и она сияла от озарившей её гениальной идеи как второе солнце.

– Какие? – спросил я, без особого интереса.

– Любые.

– Страшные, – предложил вдруг Тоха.

– Не надо, пожалуйста, – попросил Кар.

Мы тут часто говорили хором. Но версия Тохи мне понравилась больше неточного ответа Лизы и просьбы Кара.

– Я начну, – Тоха приободрился:

«Одна девочка шла домой из школы. Она перебежала дорогу в неположенном месте, потому что очень торопилась поиграть в игру на планшете. Девочка села за планшет, но у неё зазвонил телефон. Это был видеовызов со скрытого номера. Девочка нажала на зелёную трубочку, хотя мама много раз говорила ей, что нельзя принимать звонки со скрытых номеров. На экране девочка увидела пешеходный переход. Белые полосы на асфальте. Они двигались. "Девочка, девочка, я иду за тобой", – сказал кто-то страшным голосом над полосами перехода. Девочка хмыкнула и сбросила звонок. Она строила город в своей игре. Телефон снова зазвонил. Кто-то всё ещё шёл по зебре, лицо не показывал, зато повторял страшным голосом: "Девочка, девочка, я перехожу дорогу к твоему дому". Девочка быстро нажала отбой и выглянула в окно, но во дворе никого не увидела. Телефон зазвонил опять. Девочка не подняла трубку. "Я уже в твоём подъезде", – сказал всё тот же страшный голос сквозь мелодию звонка. Девочка подбежала к двери и посмотрела в глазок. На серой плитке лестничной клетки виднелись белые полосы. Дверной звонок повторил мелодию видеозвонка. Девочка схватила телефон, чтобы позвонить маме, но голос опередил её: «Девочка, девочка, я уже в прихожей». Полосы зашли в квартиру и появились на полу в гостиной. Девочка закричала, полосы ползли с экрана телефона на её руки. Вечером пришла с работы мама. Она весь день не могла дозвониться дочери: её телефон был постоянно недоступен. Мама спешила и перешла дорогу в неположенном месте. Дома мама не нашла дочери, только телефон на полу. Пока она бегала из комнаты в комнату, ей позвонили по видеосвязи. "Мамочка, мамочка, я иду за тобой", – послышался страшный детский голос над белыми полосками на асфальте».

– Ко-о-онец! – громко объявил Тоха.

Я не удержался и зааплодировал.

– Ну Тоха, ну даёшь! Не знал, что ты на такое способен!

– Да, ты у нас прям сказочник, – Лиза плохо скрывала зависть: история Тохи ей понравилась не меньше, чем мне, но она не ожидала, что он расскажет что-то толковое, ведь это её идея, она должна была поразить нас своей богатой фантазией. Но Тоха отнял у неё первое место рассказчика, и ей придётся постараться, чтобы переплюнуть его.

Я перестал хлопать и обернулся к ней:

– Представляешь, Лизка, Тоха станет писателем, – я хотел сказать «не ты, а Тоха», но в последний момент передумал. Обижать старшую сестру-отличницу всё-таки не хорошо. Кто мне потом с алгеброй поможет?

– Подумаешь, – хмыкнула Лиза, – я не хуже могу, спорим?

– Спорим, – согласился я и тут же покосился на Кара, – это мы не по-настоящему спорим, в шутку.

Кар на историю Тохи просто покачал головой – делайте что хотите – затем произнёс:

– Главное – не выдавайте реальных страхов.

– Да после всего, что нам тут на голову свалилось, ничего уже не страшно.

– Ну-ну, – зловеще отозвалась Лизка, – сейчас посмотрим.

«Одна девочка не хотела учить английский. Однажды она пришла на урок неподготовленной. Учитель спрашивал всех по очереди, но до девочки очередь никак не доходила. Все дети отвечали неправильно, и учитель указывал на них длинным пальцем, после чего они превращались в буквы английского алфавита. Девочка сидела на последней парте и пересчитывала своих одноклассников. Сегодня их двадцать пять, а девочка девятнадцатая. Восемнадцать букв английского алфавита смотрели на девочку, когда она открыла рот и не смогла дать правильного ответа. Гласные буквы пели, согласные рычали и хрипели. Девочка зашипела, как змея, спина её согнулась, а ноги и руки удлинились. Девочка превратилась в букву S и наблюдала, как учитель заканчивал спрашивать алфавит. Тогда учитель указал длинным пальцем на доску, и все буквы-дети прилипли к ней. Урок закончился, и в класс вошли другие дети. Начался новый урок: дети громко и правильно читали английский алфавит, написанный на доске».

Мы с Тохой принялись смеяться, не дождавшись, когда Лизка закончит. Нет, с фантазией у неё всё в порядке, кто б ещё придумал целую историю про школу. Но придумывать ужастик про английский язык! До такого же ещё додуматься надо! Даже Кар не сдержал улыбки.

Лиза надулась.

– Вы дураки, ис-клю-чи-тель-ны-е, – я с трудом поборол желание обнять её. Оказывается, я соскучился по её любимой «исключительности». – Давай, Женечка, – так она звала меня, когда обида выкипала из неё, как из переполненного чайника, с треском и шипением, – теперь ты попробуй.

– Кто? Я? – внезапно очнулся я. – Я? Историю?

– Да, – с вызовом ответила Лиза. – Ты, историю. Слабо́?

Я почесал нос. Потом почесал затылок. Потом лоб. Почему-то всё сразу у меня зачесалось. Я всегда думал, что истории – это что-то для малышей. Не та история, которой нас учили в школе, а всякие рассказы-сказочки. А тут мне надо что-то выдать, хуже того – придумать.

– Значит, стою я на улице Потерянных… – начал я, но Лизка перебила:

– Не пойдёт. Что с тобой случилось, пока ты был один – мы уже знаем. И на Потерянной улице, и в канализации.

– На улице Потерянных, – возмутился я. – Ладно… ладно… так.

Повторил я «ладно, ладно, так» без остановки раз пять. И никак не мог сообразить, придумать историю, хотя бы вполовину такую же нелепую, как Лизкина, и хоть чуть-чуть неожиданную как Тохина. Снова зачесался нос и я, фыркая, чтобы унять щекотку, начал:

– Один мальчик гулял себе по району, по дворам. Он нашёл палку и воображал, что это меч. Мальчик размахивал мечом, рубил головы невидимым, но очень опасным противникам – тёмным рыцарям, которых наколдовал злой волшебник.

– Ты это про себя что ли рассказываешь? – нахмурилась Лиза. – Что-то знакомое…

– Я вас не перебивал! Он отлично знал свой район и гулял ровно столько, сколько разрешали мама с папой. И всегда побеждал своих врагов. Но в этот раз злой колдун призвал все свои силы и создал новую армию – армию оборотней. Они таились среди деревьев, целая стая – злая и голодная. И мальчик не подозревал о них.

– Я бы предостерёг, Евгений…

– Что вы все мне мешаете? Так вот, – я действительно не придумал ничего лучше, чем рассказать про свою встречу со стаей собак в соседнем дворе: эти шесть больших собак, гривастых как львы, вполне сошли бы за оборотней. Они скалились на меня, я спрятал свою палку за спину, но они не успокоились и зарычали ещё громче. Шерсть у них вздыбилась, спины выгнулись – они готовились прыгнуть. Сейчас я описывал их, слегка приукрашивая. – Клыки оборотней острее любого меча, ещё острее их нюх, от них не спрячешься. Они выскочили на мальчика из тени чёрного леса, где охраняли границу владений колдуна. Всей стаей, а было их десять… нет, двадцать, не меньше!

Лиза дёрнула меня за рукав, но я уже увлёкся своей историей:

– Впереди выступили их предводители – чёрный, рыжий и серый. Серый, потому что грязный и давно нечёсаный. В их рычании мальчик ничего не разобрал, разве что услышал «ты не пройдёшь, воин, не сразившись прежде с нами». Но он не испугался, – в реальности я, конечно, испугался, пятился назад, пока не уткнулся спиной в какого-то дедушку. Он в моей истории не участвовал, но если бы я включил его в сюжет, стал бы добрым волшебником. Мой спаситель тихо сказал: «Спокойно, мальчик. Собаки редко бросаются на человека без причины, поэтому мы с тобой попробуем аккуратно пройти мимо них. Ты, главное, не бойся». И мы прошли. Собаки ворчали, мой страх сворачивался под рёбрами в тугой комок, но я старался не показывать, насколько сильно боюсь. Добрый волшебник отправился по своим делам, а я обогнул дом с другой стороны и помчался к себе. Палка где-то потерялась. Но мой герой своего оружия потерять не имел права, поэтому он ответил что-то вроде «вы падёте от моего меча», – и бросился на оборотней!

– Жень, ты заканчивай, – Лиза снова потянула меня за рукав, – пожалуйста.

Я размахивал руками, изображая, как мальчик-воин сражался с прихвостнями колдуна. «И вот так», «и вот так», – потрясал я невидимым мечом.

Лиза дёрнула меня за рукав в третий раз, и я вывалился из своей истории. На дороге, не близко, на вполне безопасном расстоянии от нас, переминалась стая собак. Чёрная, рыжая и непонятно-грязно-серая впереди, остальные – лохматой кучкой сзади. Точно такие, как я только что описал.

– Это что такое? – спросил я, прогоняя грандиозный финал битвы, после которого юный воин через лес отправился бы в крепость колдуна.

– Это ты наболтал, – ответил Тоха.

– В смысле?

– Их сначала не было, а потом вот…появились. Десять сперва, но ты решил, что маловато десять оборотней.

– Но я же придумывал… Кар, – я боялся пошевелиться. Разглядывал стаю. Они оскалили клыки. До нас донеслось ворчливое рычание. – Что делаем? Бежим?

Собаки рычали, вся свора. Кар ответил не сразу:

– Нельзя бежать, этим вы подстегнёте их напасть.

– Да они порвут нас, ты что? – я говорил одними губами. Вдруг стая услышит и кинется на нас.

– Твоя история, Евгений. Придумай конец, быстро. Как мальчик спасся от стаи?

Никогда ещё мой мозг не работал с такой скоростью. Слова выскакивали из меня не историей – сплошным потоком всего того, что мне объяснял папа после моей несостоявшейся битвы с оборотнями злого колдуна. Потому что размахивать мечом, которого у нас нет – что за несправедливость, собаки появились, а меч нет – явно не сработает.

– Нужно постараться спокойно пройти мимо, не вступая в зрительный контакт, не совершая резких движений.

– Не поможет, мы уже вступили, – шепнул Тоха.

– Если вы проходите мимо стаи, которая начинает вас облаивать, лучше всего – медленно отступать назад. Двигаться полубоком, подняв плечо и втянув шею, не поворачиваться к ним спиной. Не нужно махать руками или ногами.

– Не машем, – отреагировал Тоха.

– Твёрдые и чёткие команды, произнесённые уверенным голосом, могут спугнуть стаю.

– Стоять, фу! – крикнул Тоха, но то ли недостаточно твёрдо и чётко, то ли собакам Теневого Города было всё равно на команды. Они приближались.

– Не паникуйте, Антон, – вмешался Кар, – собаки очень хорошо чуют страх. А город тем более. Евгений, всё-таки понадобится финал истории.

– Ага, ага, – мямлил я, – залезьте на дерево или забор, скамейку или капот припаркованного поблизости автомобиля. Каролина не хочет вернуться, а?

– Я в вас верю, Евгений!

– А я нет! – пискнул я.

– Жень, там ещё что-то про «сделаться больше» папа говорил, – Лиза пищала ещё тоньше, – помнишь?

– Так… так… со стороны, обращённой к собакам – держать сумку, рюкзак или пакет с продуктами, это будет… э-э-э… преграда между вами и животным. – Слова, вроде правильные, выходили из меня будто со скрежетом. – Если собака нападёт, надо подставить этот предмет, чтобы она вцепилась в него, потом нужно нанести удар по уязвимым местам: по носу или пнуть в живот, пах, чтобы защититься и выиграть время для спасения.

– У нас нет предметов, – Лиза шарила глазами по дороге, – нигде ничего нет.

– А ещё, – я её почти не слышал, – в это время нужно как можно сильнее кричать, чтобы спугнуть собак и привлечь внимание прохожих для помощи, – и вдруг меня осенило: помощь! У мальчика, столкнувшегося с колдовскими оборотнями, был надёжный защитник! На миг я отвлёкся на приближающиеся клыки и рычание, но уже придумал конец истории.

– Кар, ты оценишь финал! – мне ведь пришёл на помощь старый добрый волшебник, почему же я не сразу додумался добавить его в историю? – Мальчик высоко поднял свой меч и призвал защитника, что умел менять форму. Кар, – крикнул я, – я тоже верю в тебя!

У нас и сейчас был добрый волшебник.

Кар вышел вперёд. Как жаль, что наши приключения не снимали на видео – вышел бы отличный фильм! Наш защитник стал увеличиваться – он так же рос, когда переносил нас к озеру – всё больше и больше, выше и выше, и тень его легла на стаю, отчего они остановились и поджали хвосты.

– Вы не причините вреда тому, кто под моей защитой! – не знаю, кто из нас произнёс это, я или Кар, но меня осенило во второй раз:

– Раскрыл защитник свои могучие крылья и унёс мальчика прочь от злой стаи.

Собаки остались далеко внизу, маленькие точки, постепенно скрывшиеся из глаз. Ворон-Кар летел над Теневым Городом.

– Ты вернул мне крылья, Евгений! – слышалось в порывах ветра. – Спасибо!

– Давай ты больше не будешь ничего сочинять? – попросил меня Тоха, пока Кар нарезал круги, чтобы приземлиться.

– И сочинения по литературе тоже? – уточнил я. – Ты за меня их будешь писать?! Шикарная идея!

– Ничего не шикарная, – Лиза всё слышала.

– Она просто не может смириться, что твоя история лучше, – всё-таки я признался за нас обоих.

– Ой, всё! – забормотала Лиза под смех Тохи. – Ну вас!

Приземлились мы у открытых кованых ворот – и не каких-то там, а в парке аттракционов. Мы таращились на огромные слова «Замок Теней», украшавшие ворота. Кар уменьшался и возвращал своё человеческое обличие. Он аккуратно отряхивал своё новенькое, чистенькое чёрное пальто, поглаживал карманы, проверял рукава и поправлял воротник. Он любовался им, не скрывая своей радости.

– Ненавижу Теневой Город. – Тоха вышел вперёд, но за границу ворот не шагнул. – Я бы уже давно там всё обшарил, но ведь сто процентов везде дурацкие ловушки понатыканы.

Кар присоединился к нему, они вдвоём изучали то, что располагалось за воротами. Но изучать особо не получалось, мы видели лишь силуэты аттракционов, затянутые густым туманом.

– Эй, – крикнул Тоха в туман и помахал рукой, – есть кто?

– И тишина, – зловещим голосом произнесла Лиза. – Но идти, видимо, придётся.

– Хорошо, что мы вместе, – я смотрел в спину Кара, боясь, как бы он не исчез в самый важный момент. – Идём вместе, но договоримся, что везде будем вчетвером?

Хорошо было бы за руки взяться, но я решил, что это перебор. Мы же не маленькие.

Туман расползся по земле, едва мы зашли в «Замок Теней». Ближе всего к нам располагалось колесо обозрения. Красные и синие кабинки в виде чашек с зонтиками медленно вращались по кругу. К ним вела шаткая лесенка, а кабинка, приближающаяся к месту посадки, чуть замедлялась.

– На колесе точно не катаемся, – заявила Лиза, увидев, как Тоха дёрнулся к аттракциону, – я высоты боюсь.

– Как же ты на Каре летаешь? – расстроился Тоха.

– Кару я доверяю, а этой железяке нет.

Кар кашлянул и низко наклонил голову. Ему стало приятно, и он изо всех сил пытался скрыть своё смущение.

«Американские горки» Лиза отмела по той же причине.

– Но они даже без петли, – запротестовал Тоха.

Сцепленные вагончики горок напоминали гибкое тело дракона. На переднем красовалась рогатая, клыкастая голова, из ноздрей которой клубился пар, а на последнем – торчал не нарисованный, а металлический хвост, раскрашенный алыми всполохами огня. Лиза обломала нашу попытку проверить, работает ли автодром: машинки включили фары, стоило нам приблизиться. Я вытянул к ним руку и, как малыш, сжал и разжал пальцы:

– Хочу, хочу!

– Обойдёшься, – заявила Лиза. – Тебе не пять лет.

– Напомнить, кто в торговом центре в куклы решил поиграть? – не отставал я от сестры.

Кара пришлось оттаскивать от карусели с цепочками. Он примерялся к зелёному сиденью.

– Я помню, как катался на подобных, – он не сопротивлялся, но нам втроём пришлось тянуть его подальше от карусели. – Я раскрывал руки и закрывал глаза, когда цепи поднимали кресла над землёй, и я летел. Ветер за спиной был, как крылья.

– У тебя и так есть крылья, – твердила Лиза. – Зачем тебе карусель? Очнись, Кар.

Но сама застряла у большой ладьи – качели, раскачивающейся как маятник вперёд и назад. Ладья тоже сбавила скорость, когда мы подошли ближе, словно оценивала: сядут ли в неё новые посетители парка. Вокруг тех аттракционов, которые Теневой Город заготовил не для нас, а для других своих пленников, сгущался туман, чтобы мы не задерживались, где не стóит. Он стелился, извиваясь и меняя очертания, к замку ужасов, над которым, как и над воротами, переливалось неоновыми огнями название «Замок Теней».

– Вы уверены, что нам туда надо? – с надеждой спросила Лиза. – Обычно в замках ужасов не страшно. Пыльно, воняет, манекены уродливые, но не страшно, – она уговаривала саму себя. – Ой! – вдруг закричала она.

В тумане перед нами выросла вторая Лиза: кривая, с торчащим вперёд животом, с изогнутой спиной и длиннющими, как лианы, руками. Лиза отпрыгнула от своего двойника и ощупала свои руки, ноги и живот.

– Фух, – выдохнула она. – Всё в порядке.

– Это зеркала. – Я разглядывал своего двойника. Он был низенький и круглый – словно колобок с ручками.

В двух шагах от меня в кривом зеркале, окутанном туманом, срослись боками Тоха и Кар. Они вовсе не стояли близко друг к другу, но зеркало поймало их и превратило в две худющие дуги. Зеркала образовывали целый лабиринт, но в нём совершенно не хотелось смеяться.

– Это неправильные пчёлы, и они делают неправильный мёд. – Тоха недовольно разглядывал новое отражение. В выгнутом зеркале он напоминал плоский лист, недовольно хмурящий брови.

– Никаких пчёл я не вижу, Антон, – заозирался Кар.

– Я про зеркала. Это Винни-Пух так говорил, у него были неправильные пчёлы, а у нас, – Тоха вытянул губы трубочкой, – всё вокруг. Зачем Теневому Городу кривые зеркала? У него странное чувство юмора.

– Кривые зеркала помогают отделять иллюзии от реальности. Кто-то, взглянув в них, рассмотрит настоящего себя. Кто-то увидит верный путь. А кто-то – запутается в них и в собственной душе.

– Ты, Кар, как всегда ещё больше сбиваешь. – Хорошо, что я об этом только подумал, а вслух сказал Тоха.

Кар обиделся, опустил голову и прошёл мимо зеркала, где у него голова расползалась волнистыми полосами.

– Я читала, что Вселенная может иметь форму кривого зеркала, – Лиза старалась в отражения не смотреть, – она вроде бы как пончик. – И моя сестрица показала правой рукой то ли букву «О», то ли нолик, в котором нам полагалось узнать пончик. – Но в то же время как знак бесконечности, – левой рукой Лизка тоже сделала пончик – соединила две половинки, – то есть она преломляется, отражает себя.

– Так и запишем: Лизка живёт в двух пончиках.

– Я вам серьёзные вещи говорю, Женя!

– Они не очень помогают – твои серьёзные пончики.

– Но, глядя в кривые зеркала, как сказал Кар, мы можем увидеть больше, чем ожидаем.

Последнее зеркало отражало вход в замок ужасов. Дверь в него была открыта, а в отражении – закрыта. Более того – в ней торчал ключ.

– Иллюзии и реальность, – прошептала Лиза. – Ложь и правда. А если, – она подошла к зеркалу вплотную, – если нам и не надо заходить в замок ужасов. Если это вообще не Зáмок Теней, а Замóк Теней. А у замкá должен быть ключ.

– Осторожно! – воскликнул я.

Лизка протянула руку к зеркалу, ладонь её не встретила препятствий. Рука отразилась сразу в четыре стороны – вверх, вниз, налево и направо – и внутри отражения дотронулась до ключа.

– Он настоящий. – Глаза Лизки округлились. Она повернула ключ, и дверь в зеркале открылась.

Туман рассеялся. Парк вокруг нас наполнился весёлой музыкой, громкими голосами, призывами прокатиться на каруселях, ароматами попкорна и карамели. Люди бегали, прыгали, катались, ели, смеялись и стояли в очереди к аттракционам, со всех сторон окружая нас.

Из разноцветной толпы к нам выскочил высокий мужчина в коричневом костюме. От белой рубашки, к карману пиджака, или сюртука, или даже фрака – я не особо разбирался в такой одежде – тянулась золотая цепочка. Голову его венчал высокий цилиндр, украшенный коричневой лентой и тёмно-зелёным пером. Остроносая обувь блестела.

– Потрясающе, великолепно, идеально! Вы нашли ключик! Есть замочек, есть и ключик! Все ожидания превзойдены. Все надежды оправданы. Все свободны! Все свободны!

– Простите, – Кар выступил вперёд. – Свободны эти дети. Они преодолели свой путь и получили награду.

«Какую награду? В смысле "свободны"? Всё, мы можем уйти из Теневого Города? Что открывает этот ключ?» – я давился важными вопросами, но не мог задать их, потому что мужчина в шляпе с пером сыпал своими «потрясающе, великолепно, идеально!».

– Ну что вы, что вы? Жадничать нехорошо! Делиться надо. Хорошие дети делятся. Да, дети?

– Я предлагаю вам идти своей дорогой, – Кар не отступал. Нос его удлинился и потемнел, пальто начало обрастать перьями.

– Что нашли – не ваше, что нашли – общее. А лучше – моё. Ты не хохлись, воронья душа, всё своим чередом идёт. Потрясающе, великолепно, идеально! Ключик в замочек, тени в тенёчек! И тебе всегда – работа, и Городу – веселье.

Мужчина резко прыгнул вперёд, ударил Кара, не успевшего поменять облик.

– Не время, говорю, силой мериться! Отдайте, что не ваше, чтобы жизнь стала краше!

Он накинулся на Лизу, та сжимала ключ в руке.

– Отвали! – Мы с Тохой бросились ему на спину, но он скинул нас, словно мы ничего не весили.

– Среди ясного дня грабёж, – заверещал мужчина, – вот какая теперь молодёжь! Ключик украли и себе забрали!

– Вы врёте, это наш ключ. – Лиза извивалась, но мужчина держал и тряс её. Он улыбался всеми своими коричневыми, по цвету одежды, зубами. И врал в голос, что ключ его.

Люди продолжали бегать, прыгать, кататься и есть. Они не замечали вора, требовавшего чужое.

– Пожар! – закричал я. «На "спасите" никто не откликнется», – хорошие идеи редко приходят вовремя, но меня подстегнуло то, что я не мог помочь Лизке. – Пожар! Горим!

В нормальном мире люди бы услышали мой истошный крик. Но Теневой Город делал своих жителей глухими и слепыми, когда ему это было на руку.

– По тёмным переулкам не гуляли, в одиночку не ходили, к себе внимания не привлекали – ни одной ошибки не совершали? Или по безлюдному парку бродили, приключения находили? – Мужчина издевался над нами, гадкая улыбочка не сходила с его лица. Он наслаждался своими шуточками. – В парке народу уже море, но им всё равно на горе? Никто не поможет, жизнь и здоровье стоят дороже. Не разумнее ли согласиться, ключ мне пригодится!

Он был прав. Он был выше и сильнее нас, и его поддерживал Город.

– Лизка, отдай ему ключ, – Тоха пытался расцепить мою сестру и мужчину, он почти умолял, – мы найдём другой выход.

Я подбежал к Кару. Не может быть, чтобы у него не хватило сил подняться.

– Что нам делать?

– Пусть отдаст. Возможно, он предназначался не нам.

Лиза услышала его тихий голос. Она перестала сопротивляться. Ключ выскользнул из её руки, звякнул о землю. Мужчина отпустил Лизу, поднял ключ, повертел у её носа:

– Моё, моё, не возьмёшь! – и большими скачками ворвался в толпу.

Но тут же вывалился обратно, плюхнулся на спину, размахивая в воздухе руками и ногами, как большой перевёрнутый таракан.

– Ты прав, что ключ не для них. – Мы с Тохой осматривали Лизу, которая вытирала горькие слёзы со щёк и не отвечала на наши расспросы, как она себя чувствует, поэтому не сразу обернулись на знакомый голос. – Но он и не для тебя.

Над мужчиной стоял Саша, он больше не прятал лицо под капюшоном. За ним маячила довольная Каролина.

– Он дожидался меня. С его помощью я попаду домой. И заберу с собой друзей. А ты, – Саша указал на мужчину пальцем, – ползи отсюда.

Лиза взвизгнула и спряталась за мной. Мужчина так и не поднялся с земли: он уменьшился, коричневый костюм сжался, превращаясь в жёсткую, щетинистую спинку, из-под которой торчали шесть тонких, растопыренных ножек.

Таракан убежал прочь. Теневой Город стремительно проигрывал.

– Я думал, всё, конец. – Саша разглядывал себя в кривом зеркале. Его отражение, высокое и широкое, с трудом умещалось в рамку. – Огонь и Пустые – суперкомбо. Я даже задумался, что лучше? Чтобы первыми до меня добрались Пустые или всё-таки огонь?

– Но как ты выбрался? – Лиза никак не могла до конца поверить, что мы теперь все в сборе.

– А я не выбрался.

– Это как? – не понял я. – Ты привидение? – Я ткнул его пальцем в спину. Нет, насквозь через него моя рука не прошла.

– И буду являться вам в кошмарах. – Саша поправил очки на носу и отошёл от зеркала. – Первыми добрались Пустые.

Мы все задержали дыхание. Кар и Каролина, вполголоса разговаривающие в стороне, замолчали, а гуляющие по парку обитатели Теневого Города отступили. Саша рассказывал о том, что с ним произошло – спокойно, с улыбкой, а мне хотелось найти для него медаль или купить ему плитку шоколада побольше, или сказать «ты крут, друг», но мы слушали его не перебивая.

– Знаете, не так страшно превращаться в одного из них. Ну, то есть руки и ноги становятся длинными и слишком подвижными, как щупальца осьминога, и голова вытягивается – такой огурец, только не зелёный, – Саша посмеивался во время рассказа, – страшнее терять себя здесь, – он коснулся пальцем лба, – мыслей становится меньше, они вытекают из тебя вместе с воспоминаниями, привязанностями и мечтами. И вместо них ты наполняешься темнотой и страхом. Я бы не сказал, что они – Пустые, неправильно их так называть. Они полные, даже переполненные жуткой смесью страха к самим себе и желанием этот страх распространять. Мы, – его передёрнуло, – выбрались из «Всё и сразу» и смотрели, как он горит. И никаких эмоций, всё вокруг безразлично. Потом мы пошли, поползли – ноги у Пустых работают не так, как у людей, они как будто земли не касаются. Зато один шаг – половину пути преодолел.

– Куда вы отправились? – спросила Лиза.

– Кто куда, – пожал плечами Саша, – они не общаются и не принимают решений, их что-то ведёт, – сказал он и пошёл вперёд, словно сейчас его что-то заставило отойти от зеркал, замка, подальше от толпы.

Мы, не сговариваясь, пошли за ним.

– Теневой Город большой, куда больше, чем я представлял, когда был собой. Он – отражение всего мира и всех людей, и нам показывает те части, которые ему, – Саша подбирал слово, – выгодны. – Я топал по тёмному району, где меня никто не замечал, но я чувствовал всех.

Он замолчал. Мы углублялись в парк. Аттракционы тускнели, голоса людей затихали, музыка сбивалась с ритма. Снова наползал туман, нас окружали деревья, дорожки парка петляли, а покрытие на них становилось неровным. Мы перепрыгивали поломанную, выбитую плитку, чтобы не споткнуться.

– Раньше я думал, что Теневой Город существует, чтобы наказывать таких, как мы. Но, побывав Пустым, понял, что Теневой Город существует, потому что мы сами его создаём. Своими ошибками, которые делаем намеренно и не собираемся исправлять. Постепенно весь Город превращался в Пустых и наполнялся, как мог.

– То есть мы виноваты, а он на самом деле такой весь белый и пушистый? – Тоха был явно недоволен выводом Саши.

– Возможно, – доказывать своё мнение Саша не собирался.

Мы приближались к другим воротам, на них тоже виднелись огромные буквы. Они не светились, и разобрать их издалека не получалось.

– Как же ты снова стал собой? – задал я мучивший меня вопрос.

– Моя Каррдинатор помогла, – Саша остановился под раскидистым дубом. Земля под ногами была усеяна желудями. Саша поднял один и спрятал в карман. Я, не знаю почему, повторил за ним.

– Молодец, Каролина! – обрадовалась Лиза.

– Какая ещё Каролина? – Её слова удивили и Сашу, и саму Каролину.

– Это они тебя так назвали, – пояснил за нас Кар. – Я Кар, ты Каролина. Изобретательно, не правда ли?

Он явно издевался над нами. Я вытащил жёлудь из кармана и бросил в него:

– Лучше, чем путаться в Каррдинаторах!

– А мне нравится, – лицо у Каролины действительно было довольное в отличие от Кара, – но Александр справился сам, я лишь забрала его и привезла сюда.

– Кто тогда? – изумился Саша. – Я выслеживал тех, кого можно обратить в одного из Пустых, прежде, чем вернуться в Бездну.

– Зачем возвращаться в Бездну? – перебил его Тоха. – Мы думали, они хотели выбраться оттуда, что там что-то вроде их темницы.

– Можно и так сказать, и темница, и дом.

– Хорош дом!

– Какой есть. – Саша снова пошёл вперёд. Деревья окружали нас, мы шли гуськом, друг за другом. – Ладно, не важно. Я уже почти лишился мыслей, воспоминаний, имени, и перестал считать, скольких превратил в Пустых. И тут появилась Каррди… Каролина на своей машине. Ты где такую раздобыла?

– Места знать надо, – рассмеялась она за моей спиной.

– Фары ослепили меня, и я побежал в сторону. Но пока бежал – моё тело возвращалось в обычное состояние. Сперва руки и ноги, я споткнулся, упал носом на асфальт и понял, что у меня есть нос. Я так не радовался никогда. У меня снова появился нос!

– А потом? – Лиза шла за Сашей.

– А потом Каролина привезла меня к вам. И сказала, что ключ, который отпирает дверь между нашим миром и Теневым Городом, – ждёт меня.

– Так-то оно так, но не совсем, – Каролина веселилась. – Между его превращением и этим «потом», о котором он говорит, я насчитала тысячу извинений, благодарностей и проверок, точно ли это я и точно ли это снова он. И я не успела толком объяснить ему, как я его нашла и в чём смысл ключа.

– Сейчас самое время, – ответил за Сашу Тоха.

Он шагал за Лизой, в голосе у него всё ещё слышалось недовольство.

– Ты что, не рад, что Саша вернулся? – прошептал я ему в затылок.

– Рад. С чего ты взял, что не рад?

– Ты какой-то странный.

– А чего Лизка им так восхищается? Из-за очков, да? А мне пойдут очки, как думаешь?

– Нет, – твёрдо ответил я, но задумался: «А действительно, чего? – и сразу додумал. – Ну а Тохе чего на то, что она восхищается?»

Догадаться мне не дала Каролина:

– Найти Александра мне помогло желание, которое загадала Лиза, и там уже Теневой Город сопротивляться не мог. Желание прозвучало, значит, открыта зелёная дорога. Хоть на краю света, но пропажа обязательно найдётся. Хоть трижды Пустой, но облик всё равно вернётся. Потому что одна душа за другую волнуется, просит о помощи.

Саша резко остановился. И мы все, как шли друг за другом, так и стукнулись друг о друга.

– А ключ? – спросил он, отступив назад.

– А ключ тебя всегда ждал. Но от тебя зависело, один ты уйдёшь отсюда или поможешь выбраться другому.

Мы выглядывали из-за Саши. Тот стоял, разглядывая ключ на ладони. На краю крутого склона оврага, на другой стороне блестели ворота с буквами, которые прежде я не смог разобрать. Теперь они отлично читались: «ВЫХОД». Заветное слово, которое мы так долго искали.

– Если мой ключ от этих ворот, – медленно произнёс Саша, – тогда мы с вами скоро будем дома. Осталось понять, нужно ли спускаться вниз или перед нами новая проверка.

– Можем перелететь, – предложил Кар. Он топтался у деревьев и оценивал расстояние. Овраг был глубокий, заросший тёмно-зелёным кустарником. На противоположной стороне он поднимался к воротам почти вертикально.

– Ты с крыльями? – спросил он Каролину. – Дети мои крылья вернули, так что мы справимся. Ты – своего, я – своих, и мы вместе доберёмся до цели.

– Не говори глупостей, – Каролина не теряла бодрости, ходила по краю и заглядывала в овраг. – Мы помогаем, когда нужно, но определяют свою дорогу дети. Дай им воздуха. Пусть решают.

– Тут кругом воздух, – нервничал Кар.

Мы не отставали от своих Каррдинаторов – не то чтобы спорили, скорее подбадривали друг друга. Правда, выходило не очень хорошо.

– Бежать сломя голову туда опасно, – рассуждала Лиза.

– Мы не сломя голову, а спокойно спустимся, – настаивал Тоха.

– Всё равно. Склон крутой, и кусты эти мне не нравятся, вдруг они колючие. И земля под ногами может осыпаться, полетим в колючки или ноги переломаем или и то и другое.

– Но нам надо к воротам, – я не отрывал взгляда от цели. Слово «выход» манило меня, и никакие колючки не пугали.

– А если там ядовитые испарения? – Лизка выуживала из своих познаний новые опасности.

– Тогда бы они дымились, или что-то вроде тумана было, или воняло бы, – мудро отрицал Саша.

– Не обязательно.

– Ты ещё радиацию вспомни. – Я закатил глаза и снова уставился на ворота.

– Правильно, правильно, – сестра решила, что я её поддерживаю. – А ещё в этих зарослях можно потеряться.

– Мы не потеряемся, финишная прямая осталась. Пойдём все вместе, будем друг другу помогать. А на той стороне, – Тоха глянул на Лизу и расправил плечи, – я помогу тебе забраться наверх.

– Нет, пойду я, один. – Саша тоже выпятил грудь. И я вроде бы стал понимать, почему Тоха бесился. – Ключ предназначался мне, это во-первых. Во-вторых, я старше. И в-третьих, вы уже несколько раз меня спасали – теперь моя очередь.

– Мы никакую очередь не занимали и помогали тебе просто так. Значит, и сейчас пойдём все вместе.

– Отлично, Лизка! Вот и решили!

Сестра выпучилась на меня. Она не сразу сообразила, что произошло.

– Я не… я не то имела в виду!

– Но мы все согласились с твоим мудрым мнением, – подмигнул ей Тоха. – К тому же у нас есть Каррдинаторы. Выручат.

Спускались в овраг мы в том же порядке: Саша, Лиза, Тоха, я, Каролина, Кар. Кар бурчал что-то под нос, Каролина посмеивалась, Саша оглядывался на Лизу, Лиза на Тоху, я болтался посередине, надеясь, что мы решили правильно. Первые пару метров надежда во мне порхала от предвкушения – ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё несколько шагов. Но потом мимо, стукаясь и отскакивая от земли, пролетел крохотный камешек. И вслед за ним полетели мы. Склон ссыпался, колючки царапали руки, ворота отдалялись, овраг углублялся. Кар и Каролина оборачивались воронами, но катились вниз быстрее нас четверых, не успевая расправить крылья.

– Я гоо-воо-рии-лаа! – кричала Лиза, хватаясь за Сашу и Тоху.

Закатывать глаза мне было некогда. Я падал, уже не разбирая, где верх, где низ, и думал лишь об одном: вот бы внизу растянулся огромный батут и мы отскочили бы до самых ворот, и Саша в полёте попал бы ключом в замок. Я представил и взлёт, и приземление, и свет, разливающийся из открытых ворот.

И действительно, мы взлетели. Я открыл глаза не сразу – ударился мягко, не больно, об упругую поверхность и отпружинил. Услышал визги Лизы и крики пацанов, а также карканье Кара и Каролины. Подлетел вверх, отчего сердце перевернулось, упало в живот, а потом поднялось к горлу. Я завис. И понял, что снова падаю, падаю, падаю. Я заставил себя распахнуть глаза. Волосы Лизки трепыхались на ветру: вся спутавшаяся копна устремлялась вверх, а она – вниз. Тоху переворачивало, Сашу покачивало из стороны в сторону, а Кардинаторы парили. А я летел, перебирая руками и ногами, словно не падал, а плыл, и совсем не ощущал сопротивления воздуха – как бывает во снах, когда ты летишь высоко в небе и незаметно для себя – бух – и просыпаешься в кровати.

Но это был не сон. Мы летели обратно в овраг, правда, более удобным способом, и высыпались, покатившись как горошины, на его дно. Овраг закончился – бока остались целы, ноги не поломались, а дна у оврага так и не оказалось. Мы приземлились на тротуаре узкой дороги.

– Зачем ключ, если нас выкинуло сюда? – спросил Саша. Он поднялся первым. И единственный из четверых стоял удивлённый и растерянный.

Тоха, Лизка и я прекрасно понимали, что наш выход из Теневого Города – вовсе не ворота, хотя их ещё предстояло пройти. Они возвышались, золотые и по-настоящему сияющие, с ярко горящей надписью «ВЫХОД» на другой стороне дороги. И за ними, в мареве сияния, виднелась наша школа.

– Как попали, так и выйдем, – со вздохом ответил я.

Чтобы отличить настоящий мир от Теневого, достаточно протянуть руку в сторону ворот и почувствовать, как твой город рад тебе. Он устремляется навстречу и замирает у ворот, удивляясь, почему ты не входишь. Я до сих пор не могу правильно объяснить это чувство – как будто ты долго не видел кого-то родного и близкого и вот он совсем рядом, осталось сделать маленький шаг к нему и обнять.

– Там дом, правда? – спросил я Кара, не потому что сомневался, а потому, что готов был одним прыжком махнуть к воротам.

– Да, – не стал тянуть с ответом Кар.

– Вот так, легко?

– Я не думаю, что всё, что произошло, можно назвать лёгким.

– Получается, мы с оврагом приняли правильное решение? – Тоха смотрел на дорогу так, словно перед ним раскрывалась очередная пропасть. – А сейчас нас, что, грузовик должен сбить?

– Он нас не сбил, – напомнила Лиза. Она отпустила руку Саши, но с тротуара не сошла. Она тоже боялась, хоть и не подавала вида.

– Потому что мы сюда провалились. А теперь, получается, обратное действие? Чтобы попасть домой, надо опять, – Тоха вздрогнул, – под грузовик.

– Не обязательно, – сказала Каролина. – Но у Теневого Города подвохи никогда не кончаются. А ты что скажешь, Александр?

Саша перевёл взгляд со своего ключа на ворота:

– Что тут говорить, надо идти.

– Но грузовик… – я не ошибся, Лиза и правда боялась.

– Я никакого грузовика не вижу. Нельзя сомневаться, когда до цели осталось пара шагов.

– Согласен. – Тоха выступил вперёд. – Но нельзя и о безопасности забывать. Мы уже один раз поспешили. Я поспешил, – мгновенно исправился он. – Сейчас грузовика нет, но он рядом. Затаился и ждёт.

Саша усмехнулся, но Тоха не обратил на него внимания.

– Жека не просто так сказал, что слишком легко всё заканчивается. Мы справились с последними испытаниями и расслабились. Теневой Город явно ждёт, что мы сейчас ошибёмся. И тогда он отправит нас обратно в начало.

– Обнулит результат, – мы с Тохой думали одинаково.

– Именно! И будем бегать по кругу, как хомяки в колесе.

– Как белки, – поправил его Саша.

– У кого-то, может, и белки, а у меня дома хомяк. Не хочу быть хомяком.

Саша тоже не хотел быть ни хомяком, ни белкой, потому что он уже ими был в Теневом Городе и начинал заново.

– Но выбираться надо, – сказал он после недолгого молчания.

Мы втроём кивнули.

– Тогда я жду предложений.

– Переход у нас нерегулируемый, так? – Тоха встал на бордюр, посмотрел налево, затем направо. – Значит, внимательно осматриваем дорогу в обе стороны. Убеждаемся, что нет приближающихся машин или что они находятся на достаточном расстоянии, водители нас видят и готовы уступить дорогу.

– Оказывается, ты всегда это знал! – ахнула Лизка. – Я точно не сплю? Ты вправду Антон Тикшаев?

– Если и не знал, то тут само как-то выучилось. – Тоха изо всех сил сдерживал довольную улыбку. – Не бежим, но и по дороге не растягиваемся. Правильно я говорю, Лиз?

– Правильно-правильно, – кивнула она. – Вот только, – Лиза сдёрнула Тоху с бордюра и в тот же момент нас чуть не снесло резким порывом ветра, а Тохе не снесло нос или всего Тоху. Лиза стащила его вовремя: огромный оранжевый грузовик с зелёным кузовом промчался из ниоткуда в никуда, заняв всю проезжую часть. – Не надо стоять на бордюре… – закончила Лиза дрожащим голосом.

– Чёрт! – вскрикнул я.

– Г-грузовик, – выдавил Тоха. – Я знал. Я знал!

– Ты под него почти упал, – Лиза тяжело дышала, – давай попробуем снова. Нас вроде бы опять на старт не выкинуло. Нужно осмотреть дорогу, убедиться в безопасности: не бежать, не расползаться по проезжей части, не переходить дорогу наискось, – она говорила и успокаивалась. – Не отвлекаемся.

Лизку заглушила музыка. Сразу три мелодии, знакомых и уже успевших позабыться, запиликали разом, перебивая друг друга.

– Это же мне звонят? – Я выудил из переливов мелодию звонка своего телефона. – Лизка, и тебе!

– И мне, – вскинулся Тоха. – Где мобильники? Да что ты будешь делать…

Конечно, они лежали на той стороне дороги. Наши рюкзаки, потерянные в начале путешествия, валялись у ворот, и мобильники надрывались в их карманах.

– Это приманка, – спокойно сказал Кар. – Вы же понимаете?

Звонки повторялись. Я удерживал себя на месте, но выходило плохо. Нам могли звонить родители, классная руководительница, друзья. Но мог и Теневой Город.

– Вы выскочите на дорогу в его лапы, – Кар продирался через мои мучения.

– Надо подождать немного, – Лиза уговаривала всех нас. – Убедиться, что это точно не обман.

– Не ответим – не поймём.

– Две минуты, Жень. Подожди чуть-чуть.

«Здравствуйте, с вами говорит личный ассистент Мия. К сожалению, Женя сейчас не может подойти к телефону».

«Здравствуйте, с вами говорит личный ассистент Мия. К сожалению, Лиза сейчас не может подойти к телефону».

«Здравствуйте, с вами говорит личный ассистент Мия. К сожалению, Антон сейчас не может подойти к телефону».

Ни у одного из нас в телефоне нет никаких личных Мий, отвечающих писклявой скороговоркой. Но они отвечали на громкой связи. Я невольно схватил Лизу за руку. Она покачала головой – не торопись, слушай.

«Я передам ваше сообщение. Лиза, Антон, Женя, – невидимые Мии перебирали наши имена из трёх телефонов, – ответят вам, как освободятся. Говорите, пожалуйста, после сигнала».

– Женя!

– Лизочка!

– Антоша!

– Мама! – выкрикнули мы. К нам обращались наши мамы. Взволнованные, неуверенные, дрожащие голоса мам требовали перезвонить, объяснить и вернуться домой.

– Я ищу тебя весь день, уже стемнело, где ты? Немедленно перезвони! Что происходит? Ответь, пожалуйста, я места себе не нахожу.

– Не настоящие? – спросил Саша. Ему никто не звонил, и от меня не ускользнуло, с какой грустью он смотрел на наши рюкзаки.

– Нет, они хотят, чтобы мы побежали отвечать. Город хочет. – Тоха больше не дёргался. – Чтобы мы поспешили.

– Город понимает, что проигрывает, – поддержала его Каролина. – Не останавливайтесь, дети. Елизавета, прошу вас, продолжайте.

– Разве можно так с мамой? Я вся извелась. Я тебе приготовила всё, что ты любишь, я жду.

Конечно, они не настоящие. Мама не могла одновременно звонить и Лизе, и мне. И прекрасно знала – много раз возмущалась – что мы любим совершенно разные блюда. Я обожал жареную картошку и тефтели в томатном соусе, а Лизка всякие макароны и, что меня всегда поражало – рыбу. И мама никогда не звала Лизу Лизочкой, они давно остановились на Лизавете. Теневой Город ошибался, потому что терял свою власть над нами.

– Переходим быстрым, уверенным шагом, не останавливаемся и не отвлекаемся. И… и… – Лиза всё же слушала всхлипывания поддельных мам.

– Никакого уважения к матери!

– И держимся вместе, – помог я. – Самое главное. Никого не теряем и не оставляем здесь. Мы выйдем из Теневого Города вместе и никогда больше сюда не вернёмся.

Мы посмотрели направо и налево, в обе стороны дорога просматривалась – пустая, серая, выцветшая. Мы пошли. Телефоны перестали голосить. Рюкзаки исчезли. Ворота сияли ярче.

– Гляньте под ноги! – воскликнул Антон.

– Ого!

– Как в твоём ужастике!

– В каком ужастике?

– Потом расскажем, Саш. Это зебра, понимаешь! Мы всё сделали правильно!

На сером асфальте проступали белые пешеходные полосы. Я насчитал двенадцать полосок и первым остановился у ворот. Саша, выпытывающий у Тохи подробности ужастика, вставил ключ в небольшую замочную скважину, ворота открылись.

– Никогда не сомневался, что выберемся.

– Честно говоря, мне даже понравилось.

– Да конечно! Сейчас ты всё что угодно скажешь.

– Ну правда! Было прикольно.

– Прикольно то, что хорошо заканчивается.

– И это тоже!

Мы переговаривались, и свет расступался перед нами, пропуская в наш мир. Всё становилось объёмным, реальным, правильным – не слишком ярким и не тусклым, не тихим и не громким, не доказывающим, что всё настоящее, а просто – настоящим. А за спиной оставался Теневой Город с его ловушками, обманами, проверками и… Мы входили в нормальную жизнь, болтали, словно пройденный путь уже забылся, и оставляли позади Кара и Каролину.

– Почему вы не идёте?

Неважно, кто из нас остановился, – сейчас мы были единым целым. Каррдинаторы стояли на тротуаре не двигаясь. Они не превратились в воронов, но освободили свои крылья. Белые крылья Каролины гордо трепетали на ветру. Чёрные крылья Кара поникли, выдавая его печаль.

– Эй, так не пойдёт. – Тоха собрался возвращаться. – Мы договорились уйти вместе.

– Стой, Антон. – Кар отгородил себя и Каролину крылом. – Ты больше не часть Теневого Города, поэтому не возвращайся, иначе ворота для тебя закроются навсегда.

– А вы? Мы не можем оставить вас.

– Всё в порядке, Елизавета. Мы на своём месте. Город втягивает в себя людей, мы направляем их к правильным решениям. Нельзя оставить без помощи тех, кто угодил сюда.

– Вы же не думали, что мы лишь ваши Каррдинаторы? – улыбнулась Каролина.

– Думали, – ответил Саша. – Я тебя только нашёл и опять должен потерять? Это несправедливо.

– Нет, справедливо. Ты нашёл меня, потому что нашёл себя. Всё получилось так, как я и представить себе не могла, намного-намного лучше. Значит, я справилась.

– Но вдруг нам снова понадобится помощь? – Я хотел перетащить их через дорогу силой воли. Кто придумал, что им нужно остаться?

– Вы её получите. Для этого нам необязательно переходить в ваш мир. Вам нужно лишь вспомнить, что Теневой Город рядом – со всей его тьмой и со всем его светом. И найти в себе силы не забывать его уроков – тогда и настоящий город будет для вас безопасным.

– Мы не забудем имена, которые вы нам подарили. Мы будем носить их с гордостью!

Они говорили и отдалялись от нас. Лизка шмыгала носом. Я смотрел на исчезающую за воротами зебру.

– Мы справимся! – крикнул Саша крылатым фигурам. – Обещаем!

– Спасибо, Кар! Спасибо, Каролина!

Тоха успел. Ворота закрылись. Теневой Город растворился в свете солнца. А мы? Мы не летели, не падали, не скатывались, не проваливались, не убегали, не прятались и не боялись.

Мы стояли на тротуаре недалеко от школы и наблюдали, как мимо проезжает грузовик – тот же самый, из-за которого мы попали в Теневой Город, – открывая нам безопасную дорогу к «Тортилле». Но в этот раз нас было не трое, а четверо.

– Не думал, что вернусь в неё, – Саша повернулся к школе, похлопал себя по карманам и выудил из правого телефон, – и что верну его.

– Ты учишься в нашей школе? Почему ты не говорил? – Тоха зацепил меня рюкзаком.

– А никто и не спрашивал.

Я стащил с плеча свой рюкзак, опустил его на землю и нырнул в его бездонное основное отделение. Телефон лежал под учебниками.

– В каком классе? – настаивал Тоха.

– Восьмой «В».

– Ха!

– Чего «ха»? – насторожился Саша.

– Ничего, – сразу успокоил его Тоха, – мы с Женькой в «А».

– В третьем «А»?

– В шестом!

– Всё равно мелкие, – фыркнул Саша. – Вот я вас и не замечал.

– Мы тебя как-то тоже не особо замечали, – насупился Антон.

– Угомонитесь! – потребовала Лиза.

Я не обращал внимания на препирательства Тохи и Саши и на сердитый тон Лизы. В телефоне не нашлось пропущенных звонков и сообщений.

«Уроки закончились, топаем за булками», – написал я маме в 13:52.

«Хорошо. После булок сразу домой. Я предупрежу Лизу, она проследит», – написала мама в 13:55.

«Ну, ма-а-а», – возмутился я в 13:56.

Часы на телефоне показывали 14:00.

От последнего сообщения до возвращения из Теневого Города нас отделяли четыре минуты.

Над головой громко каркнула чёрная ворона. Я задрал голову, остальные тоже замолчали и посмотрели вверх.

– Ворон или ворона? – тихо спросил Тоха.

Ворон или ворона сорвалась с ветки дерева и улетела по своим делам. Я удалил последнее сообщение и написал маме новое:

«Да, мам, мы с Лизой скоро будем дома».

Нашу с Тохой стенгазету по безопасности в городе повесили в школе на самом видном месте. Мы, естественно, не признались, что все рисунки нарисовал для нас восьмиклассник Александр Степнов, а ошибки проверила Лизка. Не признались мы и в том, что никогда ещё не выполняли задание с такой лёгкостью. Для особо любознательных придумали открывающиеся окошки и разворачивающиеся страницы, где можно подробнее прочитать про опасности, оценить литературные шедевры Тохи или пройти тест – моё изобретение – и выяснить, насколько хорошо усвоены правила поведения в городе. Саша нарисовал зеркальное озеро, Пустых, «Всё и сразу» и даже крохотные пирожные, высыпающиеся на толпу людей у теневой «Тортиллы». Нарисовал он и двух воронов – чёрного и белого, которые держали в клювах зелёную ленту с названием газеты.

«Теневой Город» красуется на стене таким, каким открылся нам. И каждый день, проходя мимо, мы знаем, что теперь его ловушки известны и другим детям. А значит, как сказали Кар и Каролина, наш город будет безопаснее для них.

И для нас.

Эдвард де Боно – писатель, психолог, эксперт в области творческого мышления.