Дорогой читатель (а возможно, и писатель)!

Большая часть этой книги посвящена истории о том, как я стала писателем, как работала над книгами и пыталась пристроить их в издательство. О том, как я пришла к самиздату. О продажах, продвижении и о вынужденной многофункциональности самостоятельного автора. О том, как с помощью блога я окунулась в литературный мир и что из этого вышло. О том, почему для писателя важно сотрудничать с издательством. Какую роль в жизни автора играют единомышленники, литературное сообщество, авторы-коллеги и читатели. Как совместить основную работу, учебу, материнство и активный образ жизни с писательством. Где искать идеи, как преодолевать писательские кризисы, разрешить себе мечтать и не бояться собственных желаний. Я расскажу о том, как сбылась моя мечта, какие страхи и радости возникали в связи с долгожданным событием. А еще мы с вами разберемся в призрачных писательских заработках и поговорим про гострайтинг. В этой книге, так или иначе, собраны ответы на вопросы, которые я получала от подписчиков и читателей на протяжении практически всего времени ведения своего писательского блога.

Джоан Роулинг отказали двенадцать издательств, прежде чем издательство Bloomsbury поверило в «Гарри Поттера». Но, если учитывать обилие англоязычных издательств, это не такая уж большая трагедия. Мы не знаем, может быть, она отправляла рукопись в сорок издательств, а отказали всего двенадцать. Мне же издательства отказывали на протяжении двенадцати лет, и эту цифру никак не назовешь относительной. Но что-то держало меня на плаву и не давало отвернуться от писательства. И сейчас я расскажу вам, что это было.

Писательство вошло в мою жизнь без стука. Но разве могла я прогнать этого робкого нежданного гостя? Мы сели на кухне, я налила ему горячего чаю, и мы стали думать, куда его поселить и как нам дальше вместе существовать.

И вот теперь вы можете оценить, что из этого вышло.

Двенадцать лет. Звучит внушительно, как приговор. Неспроста перекликается с названием известного голливудского фильма «Двенадцать лет рабства». Самиздат сковывал меня, не давал вздохнуть полной писательской грудью, до определенного времени даже не позволял называть себя писателем. А сколько комплексов и неуверенности было связано с этим клеймом – «самиздатный автор»!

Но есть во всем этом одно смягчающее обстоятельство: если ты стал узником или попал в рабство и не знаешь, что впереди годы заточения, а веришь, что уж следующий-то день точно станет днем освобождения, который принесет долгожданную свободу, то проживаются они легко. И только оглядываясь назад, удивляешься: «Ого, как я протянул столько?!» Благостное незнание спасает жизни и бережет психику.

То есть, если бы в 2008 году, когда я впервые отправила рукопись в издательство, мне сказали бы, что в ближайшие двенадцать лет положительный ответ мне не светит, как, вы думаете, я бы себя почувствовала? Продолжила бы писать?

Все эти годы я жила надеждой, каждый день проверяла почту и верила, что если не сегодня, то завтра точно получу заветный оффер. И точно так же я не хочу знать сейчас, что ждет меня еще через двенадцать лет, особенно если оно сильно отличается от того, что я себе воображаю.

Робинзон Крузо тоже не знал, что пробудет на острове двадцать восемь лет. Каждое утро он искал взглядом на горизонте спасительный корабль. Если бы ему изначально, как приговоренному, озвучили предстоящий срок, он бы, наверное, сошел с ума. Но на деле же он духовно вырос за годы, проведенные наедине с собой.

Только недавно я осознала, что годы самиздата даны мне не зря. Они – мой лучший учитель, стимул для роста, хороший повод не расслабиться, не свесить ножки на волне первого опьяняющего успеха. Когда ситуация раз за разом заставляет тебя задаться вопросом «Что со мной (моими текстами) не так?», ты не перестаешь искать, копаться в себе и главное – не перестаешь делать то, что нравится.

Кто-то скажет, что договор с издательством – это идея фикс, одержимость. Самиздат я освоила прекрасно: книги печатаются – читатели читают. Зачем зацикливаться на контракте, который не только ограничивает права автора на собственное произведение, но еще и будет систематически отщеплять часть прибыли? Все дело в том, что я не знаю авторов самиздата, которые по-настоящему достигли популярности (про коммерцию поговорим чуть позже). А мне нужна популярность, признание в широком смысле. Публикация издательства означает, что мою книгу прочитает огромное количество людей. Именно в этом цель.

Со временем я сделала вывод, что мои романы не отвечают запросам современного книжного рынка. А формируют его во многом западные веяния. Тянется это с выхода «Сумерек» и иже с ними, но есть и другие трендсеттеры, вроде «Пятидесяти оттенков серого». Незадолго до написания этой книги я услышала, что на западе набирает популярность New Adult (это следующая возрастная категория после Young Adult, где целевой аудиторией выступают молодые люди от 12 до 25 лет), и подумала, что, вероятно, и до нас он скоро дойдет, перевернет рынок и даст дорогу новым авторам. Вопрос лишь в том, когда это «скоро» наступит. Некоторые редакции отдают предпочтение «янг-эдалту», онлайн-платформы продвигают в массы СЛР (современный любовный роман), «нонфик» вытесняет «художку», фэнтези заполонило рынок, не заботясь о форме и стилистике… Некоторые рождаются не в свою эпоху, а я немножко не в то время и не с тем жанром решила стать писателем. Да, в своем творчестве я использую горючую смесь жанровых ингредиентов. Да, я уже знаю, о чем можно было бы написать, чтобы с большей вероятностью заинтересовать издателя. Но я не хочу. Гонка за трендами – дело неблагодарное, всегда есть большой риск застрять в вечно отстающих. Я считаю, что тот, кто пишет о том, что ему нравится, что его волнует, не может проиграть, даже если он останется один на один со своими книгами на долгие годы.

Чувствовалось легкое дыхание перемен. Детские издательства открывали подростковые линейки, подростковые – взрослые. Почему это было так важно для меня? Ведь я пишу «эдалт» (взрослую прозу). Порой с фантастическими и мистическими допущениями, но мои герои – это двадцатилетние, тридцатилетние и сорокалетние люди с соответствующими их возрасту проблемами. Мне не интересно писать про шестнадцатилетних подростков, покоряющих космос, или про юных ведьм. Пока не интересно – не буду зарекаться.

Про мою историю с издательствами и об их предпочтениях последних лет мы еще поговорим. Начнем по порядку.

Я точно знаю, с чего все началось, ибо у меня никогда не было растекающегося желания «когда-нибудь написать книгу». Это просто случилось, просто ворвалось в мою жизнь. Как я потом поняла – довольно банальным способом, но тогда это показалось настоящим чудом.

Мне приснился яркий сон, один из многих, которые достойны превратиться в сюжет голливудского блокбастера, но именно этот я решила записать. Именно он стал основой для пролога моей первой книги «Затмение».

У меня всегда было отменное воображение, я с самого детства живу в мире фантазий и вымышленных персонажей, читаю книги. Но я никогда не думала стать писателем. Со стороны писательство выглядело жутко сложным делом. Больше всего пугали объемы – иногда целые месяцы уходят на чтение одной книги, а сколько жизней понадобится, чтобы такую книгу написать? Написание книги – это ведь выстраивание структуры, продумывание сюжета, образов, диалогов… Пока я не попробовала окунуться во все это, писательство казалось мне чем-то запредельным. До сих пор есть книги, вызывающие у меня трепет («Я никогда так не напишу!»), но есть и такие, после прочтения которых я думаю, что у меня эта книга получилась бы лучше, сюжет бы я закрутила интереснее и правдоподобнее. И вот однажды меня захватил азарт художника, желающего увидеть картину целиком: получится ли из небольшой задумки целая книга?

Я писала «Затмение» на протяжении года, может быть, чуть больше. Без системы, без дедлайнов, просто когда было время и настроение. Важно отметить, что писать я начала с наступлением в моей жизни нового этапа. Если бы не первая беременность и декрет, быть может, я никогда не взялась бы за перо. Но я уже не раз убеждалась, что в такой период в женщине не просто зарождается новая жизнь – она перерождается сама. Начинается все с вакуума: когда будущая мама перестает ходить на работу и заполнять жизнь привычными активностями, в ее голове освобождается место для чего-то нового, а помимо подготовки к рождению малыша и забот о нем появляется зудящая потребность в самореализации. С каждой женщиной случаются свои метаморфозы в этот период – я вот стала писать. Писала и днем, и ночью. Чаще, конечно, ночами. С первым ребенком у меня была возможность засиживаться до утра перед компьютером, а потом еще и высыпаться – с сыном мне помогала моя бабушка, благодаря ей я частенько могла позволить себе такую роскошь, как ночное писательство, без мысленных укоров и подсчитывания часов до подъема.

И вот примерно через год в первой рукописи была поставлена последняя точка. Меня посетило удивительное чувство: я смогла, я сделала это! Но что дальше? Мне-то история нравится, но что скажет про нее читатель? Я не питала особых иллюзий, но и убирать ее в стол и прятать ото всех тоже не собиралась.

Очень ограниченный круг людей знал, чем я занимаюсь, часами сидя за компьютером. Знали только самые близкие, от которых просто невозможно было скрыть, что я пишу книгу. Может, еще пара-тройка друзей. И дописав, я не стала особенно распространяться. Первыми читателями были мама и муж. Им понравилось. Мама всегда много читала, ее мнение обнадежило меня. Муж при мне почти не читал, так что, пожалуй, это вообще было первое произведение, которое он читал запоем. Интерес сложно подделать, а я видела, что он не может оторваться, и упивалась этим. Потом моя мама дала почитать рукопись сестре (моей тете), сказав, что скачала книгу в интернете и хочет узнать ее мнение. Тут, как вы понимаете, ничто не мешало тете высказаться о книге, не подбирая выражений. Но она сказала, что книга ей понравилась, а еще на протяжении всего прочтения она пыталась представить себе автора. Когда мама показала ей на меня, тетя так и села.

Я воодушевилась и предложила почитать рукопись некоторым друзьям. Отзывы были пропитаны неподдельным восторгом. Тогда я начала думать, что делать с рукописью дальше. Знакомый мужа (продюсер) сказал: «Оля, надо издавать». На тот момент я уже отправила рукопись в несколько издательств. Не помню, были ли какие-то ответы, но положительных не было точно. Впрочем, тогда я даже не потрудилась написать сопроводительное письмо – просто приложила файл и поставила подпись в теме: «Рукопись на рассмотрение». Да мне, если честно, и похвастаться было нечем. Первая работа, ноль продаж, неотредактированный текст. Веры в положительный ответ у меня было совсем мало – где я и где книжный мир? Никто даже читать не будет мое письмо! Настоящие писатели представлялись мне бородатыми дядьками, похожими на тех, что взирают на школьников с портретов, развешанных по периметру класса литературы. А что за народ редакторы и издатели, мне и вообразить было сложно. Да, в нулевых полки книжных были забиты всякими легкими романами, но даже эти труды казались мне подвигами. Я высоко оценивала свою работу, но не знала, как обратить на нее внимание издателя, заставить его поверить в меня.

Были мысли о литагенте, правда, платить я была готова только по результату. Проценты от продаж – пожалуйста, но никаких авансов. Десять лет назад мне и в голову не приходило, что писатель может сам заниматься продвижением, маркетингом и прочими приземленными вопросами.

И я просто начала писать вторую книгу. Герои «Затмения» неожиданно продолжили активно существовать в моей голове, и я решила выпустить их. Так родился роман «Расплата». Долгие годы эта история будет дилогией, только в 2018 году я решусь написать третью часть. В 2010 году я дописала «Расплату» и к 2011 году стала автором уже двух книг. Ни одна из них не была издана даже в самиздате, но узкий круг читателей с удовольствием распробовал новинку.

Был один не особо удачный опыт публикации на «Проза. ру». Для меня до сих пор большая загадка, как авторы набирают большое количество читателей на электронных платформах. У меня ни с одной из них так и не сложилось.

В начале 2014 года я приняла твердое решение издать «Затмение».

Не могу сказать, что я разработала четкий план действий. Ну издам, и что дальше? Может, я рисовала в воображении картинки о том, как прихожу в офис главреда крупного издательства и кладу перед ним свою книгу в безупречном оформлении или так же заявляюсь к продюсеру или режиссеру, а он восхищается, хватается за голову и восклицает: «Ну где же вы были раньше?!» В общем, у меня не было плана, но была цель – издать.

Определиться с издательством было сложно, и я решила себя не мучить – выбрала из двух первых попавшихся. Поехала в одно из них, чтобы посмотреть примеры работ, и восхитилась: неужели возможно, что моя книга будет выглядеть так же, как настоящая книга от издательства? Неужели действительно можно просто написать, что придет в голову, и издать это?

Однако застучали молоточки обесценивания: а как же одобрение, признание – хотя бы первичное, номинальное? Хоть какой-то маркер того, что я не просто заплатила – и меня напечатали? Этого не было. Даже на редактуре и корректуре никто не настаивал, но я все равно взяла полный пакет услуг под ключ. У меня тогда не было мысли найти редактора или корректора на стороне, я все отдала в одни руки. Единственное – я думала поискать художника для обложки, но в тот момент этого не случилось, мы сработались с иллюстратором издательства.

За 200 экземпляров мне озвучили внушительную сумму с пятью нулями с возможностью предоплаты 50 % и доплаты непосредственно перед уходом книги в печать. Муж меня поддержал, взял на себя финансовый вопрос, и в феврале 2014 года я подписала договор и внесла предоплату. Началась работа с редактором.

В мае мы с мужем развелись, и в течение нескольких месяцев после этого я решала все финансовые дела, среди которых доплата за издание книги стояла отнюдь не на первом месте. Но у меня была хорошая возможность корректировать сроки готовности книги к печати. Точнее, тянуть время.

Редактор не торопила меня, давала возможность отвечать на правки в комфортном режиме. Так мы неторопливо работали. Интересный опыт. Я-то думала, что редактор – это человек, который приходит и перечеркивает все красной ручкой или переписывает половину текста до неузнаваемости. И каково же было мое удивление, когда я увидела, что большинство правок носят рекомендательный характер, что редактор может задавать уточняющие вопросы, что иногда с ним можно поспорить, обосновать свою правоту и отстоять свое видение текста. В общем, это бережная, местами неуловимая глазом, тандемная работа. Не скрою, что по итогу испытала смесь разочарования и гордости – стоило ли вообще платить за редактуру, если текст почти не изменился? А раз текст не изменился, значит, я чертовски неплохо написала книгу для первого раза! Но много позже я поняла, насколько для художественного текста важны эти «незаметные» правки.

У меня были наполеоновские планы на обложку, которые чуть подсдулись, когда мне озвучили сумму доплаты за рисованную обложку. Коллажи с лицами из базы фотографий, которые редактор предложил изначально, меня не устроили. В итоге я довольно быстро и легко согласилась на стоковую картинку. Силуэты на фоне огненного заката выглядели нейтрально и загадочно и не требовали дополнительных вложений.

К ноябрю я собрала необходимую для доплаты сумму, и тираж ушел в печать. А уже в декабре я приехала на своей «Мазде», чтобы забрать заветные восемь коробок. Какой-то мужчина помог мне погрузить все в багажник. Тираж был маркирован 2015 годом выпуска.

Первый мой восторг был связан с размером книги: неужели я столько написала? В «ворде» или распечатке масштаб оценить сложно, другое дело – когда держишь в руках бумажный кирпичик. 14 авторских листов – на долгие годы «Затмение» останется самым объемным произведением из всех, что я написала. Порадовало и безупречное качество книги: белая плотная бумага, хорошо отпечатанный текст, красивый шрифт, твердый переплет, матовая обложка. Главная цель – презентабельное издание моей первой книги – была достигнута.

Издательство присвоило книге ISBN (уникальный номер книги для распространения по библиотекам и магазинам) и отправило 18 экземпляров в книжную палату. Эту услугу предлагают все современные издательства, но я, честно говоря, не вижу в этом большого смысла. Еще несколько десятков экземпляров были разосланы по издательствам. Сначала меня воодушевил этот момент: издательства получат мои книги на рассмотрение сразу в безупречной форме! Но когда я увидела список издательств и корешки об отправке (эта услуга входила в условия договора), энтузиазм мой угас. В списке указывались «АСТ» и «Эксмо», но наряду с ними стояли и издательские дома, которые выпускают деловую или детскую литературу. Кроме того, в каждое издательство отправилось по три экземпляра. Таким образом, считаю, что 48 экземпляров книги были практически выкинуты на помойку. Но это мой первый опыт, мои грабли, по которым я должна была вдоволь нагуляться, чтобы двигаться дальше.

Я забрала домой 80 экземпляров, а оставшиеся – опять же по договору – издательство оставило для распространения через «Озон» на протяжении года. Мне казалось, это очень круто. Теперь любой человек может зайти на «Озон» и купить мою книгу! Мысли о том, что для этого неплохо бы организовать мощную рекламную кампанию, меня не посетили. Нет, я, конечно же, опубликовала ссылку на «Озон» в своих тогда еще совсем не раскрученных соцсетях, но наряду с этим вовсю сама дарила книги друзьям и знакомым. В итоге через год я забрала из издательства еще несколько коробок нереализованных книг.

Вообще, разрешить себе продавать собственные книги, особенно друзьям и знакомым, – это дело не одного дня и даже не одного года. Да, я раздаривала книги себестоимостью почти 700 рублей, не допуская мысли, что их могут покупать. Мне казалось, что это своего рода распространение – книги пойдут по рукам и найдут новых читателей. Зачастую так и происходило, мои друзья давали почитать книги знакомым и коллегам, и количество незримых читателей росло. Отзывы приходили такие: «Оля, у меня уже весь коллектив прочитал книгу и требует фильм!», «Оля, коллеги в очередь стоят!». Мне было приятно, но, увы, ни славы, ни денег эти восторги не прибавляли.

После выхода из печати «Затмения» я взялась за новую историю – «Адам и Ева»[1]. Точно не помню, когда начала ее, но, порывшись в почтовых хрониках, я обнаружила, что финальная версия оформилась осенью 2015 года.

В 2016 году я завела отдельную страницу в «Инстаграме», посвященную своим книгам, отзывам и истории самиздата. Но очень скоро доступ к ней пропал, и я начала рассказывать про писательство на своей основной странице. Это стало первым полноценным «каминг-аутом» в сети.

После тридцати лет я серьезно переосмыслила свою жизнь. Оглянулась назад, ощутила быстротечность времени. В двадцать три я вышла замуж, в двадцать четыре родила первого ребенка, в двадцать пять закончила первую книгу. Казалось, до тридцати лет еще много чего случится и встанет на свои места – взлет в карьере на основной работе, признание как писателя или обретение стабильности в личной жизни (да, даже в браке были неизвестность и неуверенность в будущем). И кое-какая определенность действительно наступила: развод и издание первой книги. Я по-прежнему была мамой одного сына без всяких гарантий, что это положение когда-нибудь изменится, и уж точно без гарантий, что три написанные книги когда-нибудь обретут популярность. В тридцать лет я самостоятельно издала «Затмение» и «похоронила» тираж в коробках в своей спальне.

Начался новый этап. Я работаю, езжу в дальние интересные командировки (США, Китай, Европа), встречаюсь с подругами, провожу свободное время с сыном, немного путешествую, регистрируюсь на сайтах знакомств, хожу на свидания, влюбляюсь не в тех. Некоторые ухажеры становились моими читателями, покупали «Затмение» на «Озоне» и откладывали свидание, потому что слишком увлекались чтением. Да, было и такое! Я прямо ревновала к своей книге!

Некоторые рвались стать спонсорами, спрашивали, сколько нужно вложить, чтобы книга принесла мне популярность. Я пожимала плечами, стараясь объяснить то, чего пока еще сама не осознавала. Коллега по работе рассказал мне про краудфандинг, и мы попытались залить «Затмение» на платформу, чтобы собрать донаты, но я так и не разобралась, как это работает и зачем оно мне.

В декабре 2015 года мы с коллегой едем в машине по заснеженной Москве, а по радио играет песня «Никто» группы «Кукрыниксы». У меня в голове моментально проносится концепция новой книги о женщине, очнувшейся в морге и вынужденно застрявшей между миром живых и мертвых. Я села писать новую книгу под рабочим названием «Жизнь и смерть», тем более что круг моих постоянных читателей давно жаждал новинку. И вот я с новым азартом пишу новую книгу, тем более что предыдущую, «Адам и Ева», получилось написать достаточно быстро, примерно за год. Я никогда не датировала начало и конец написания книг, а зря. Теперь мне тяжело вспомнить даты начала и конца написания книги, не обращаясь к архивам почты и соцсетей.

Но почему-то энтузиазма хватило ненадолго, примерно на половину книги, а потом, как это часто бывает, наступил ступор. Про писательские кризисы стоит поговорить отдельно, но этот оказался самым продолжительным – я практически забросила рукопись на два года. Я сама не понимала, что происходит, мне хотелось поскорее выпустить в свет эту необычную историю, которая позднее будет называться «Как умирала Вера», хотелось порадовать читателей, снова услышать их отзывы, но что-то мешало продолжить работу.

Стать Кем-то. Эта навязчивая идея не отпускала. В сентябре 2016 года я записалась на девятимесячный курс подготовки тележурналистов – решила попробовать стать телеведущей. Курс проходил при престижном вузе и приравнивался ко второму высшему образованию. Пожалуй, обучение в «АкадемииТВ» стало главной причиной перерыва в моем писательстве. Точнее, оно видоизменилось, я писала новостные выпуски, репортажи, сюжеты. Писала очень много, но не для книги. Опыт писать кратко и просто оказался полезен. Оказалось, что этого я не умела, если говорить о выходе за рамки художественной литературы.

Почему в тридцать два года я резко решила поменять сферу деятельности? Таким вопросом задался даже мой постоянный работодатель. Ведь все обо всем знали, я не скрывала в соцсетях, что каждый вечер вторника и четверга я пропадаю в «АкадемииТВ». Но ничего такого я не надумала – просто хотела попробовать себя в чем-то еще, приобрести новые навыки. Конечно, если бы мне улыбнулась удача, и какой-нибудь канал предложил мне место ведущей, да еще и посулил хорошую зарплату, то я, возможно, решилась бы на перемены. Но начинать с нуля, с низов (а именно такой сценарий наиболее вероятен в построении карьеры на телевидении) я была не готова. Мне был интересен сам процесс, и я ожидала, что по окончании курсов моя жизнь не изменится. Резкие перемены всегда пугают, а я к тому же единолично несла ответственность за свою семью – за себя и сына – и не могла позволить себе быть излишне взбалмошной.

Страх перемен и боязнь начинать все сначала сидят во мне крепко с самого детства. Я окончила школу (11 классов) в пятнадцать лет, накануне шестнадцатилетия, и самым большим моим страхом было не поступить в институт в тот же год. Плевать, что я могла бы целый год думать о том, куда я действительно хочу пойти учиться, и спокойно готовиться к поступлению. Поступление в институт в семнадцать лет, на год позже своих одноклассников, которые и так старше меня и дают фору в целый год, виделось мне полным провалом. Я подала документы в два вуза, не прошла нигде по баллам и поступила на платное отделение в банковский институт на экономический факультет «Финансы и кредит». Что могло быть банальнее? Не хочу сейчас вспоминать ошибки молодости, просто хочу показать, что моя боязнь перемен или вот таких вот отклонений от графика была необоснованно высока именно в молодости и в итоге стала главной причиной того, что я так никем и не стала. Разве что экономистом, ничего не смыслящим в финансах.

Когда мне было девятнадцать, мой папа, живущий в США с 1991 года, добился для меня получения грин-карты. Я ее никогда не хотела. О ней мечтал мой старший брат, а досталась она мне. И я не воспользовалась ею. В девятнадцать лет я перешла на четвертый курс банковского института, параллельно работала в «Сбербанке» (пробивала коммуналку пенсионерам в спальном районе, пока меня как молодую и перспективную не перевели в новый филиал на Арбате напротив Театра Вахтангова), мечтала работать в центральном отделении банка, а еще у меня появился первый молодой человек. Все это богатство я не могла просто так оставить и начать жизнь сначала в чужой стране, пусть даже в той, которая навсегда останется моей несбывшейся мечтой, в стране, где у меня есть поддержка в лице родного отца.

Сразу хочу оговориться, что по американским меркам папа у меня не богач и не обладает влиянием, чтобы устроить мою американскую жизнь так, как мне того хотелось бы. Мне пришлось бы действительно добиваться всего самой с нуля, начинать с низов. Хорошо хоть, не с мытья полов, все-таки у меня было разрешение на работу, а значит, я могла бы устроиться в тот же банк, чтобы не сильно терять в статусе. Но все это виделось мне сложным, я не готова была начинать с нуля в чужой стране. Теперь я часто ругаю себя за тот страх и думаю, что могла бы выучиться там на кого-нибудь толкового – например, на врача. Да и вообще, очень интересно, как все сложилось бы, кем бы я стала в Лос-Анджелесе к тридцати двум годам.

Конечно же, главным фактором, который препятствовал моему переезду, была мама, которая оставалась в России. Но во-первых, я могла бы просто попробовать пожить в другой стране, а во-вторых, при удачном раскладе перевезти туда маму. Но в девятнадцать лет казалось неподъемным взять ответственность не только за свою судьбу, но и за судьбу близких. Может, я всегда искала отговорки для глобальных перемен, а может, следовала чутью.

Однако в двадцать лет я легко распрощалась с осточертевшим мне банком и устроилась финансистом в большую зарубежную транспортную компанию. Там я быстро переквалифицировалась в менеджера по работе с клиентами, что более перспективно и интересно в западной компании, чем работа с цифрами и таблицами, а еще встретила своего начальника, который стал моим постоянным работодателем на долгие годы. В общем, я стала менеджером транспортной компании, логистом. Сначала занималась контейнерными перевозками, а после декрета – тяжеловесными. Из декрета я вышла в пустой офис, где стала чуть ли не первым человеком компании после гендиректора, и задержалась там на одиннадцать лет, аккурат до следующего декрета. К тому времени это уже была новая компания, которую основал мой старый директор.

Неужели я так и не стала Кем-то за это время? По правде говоря, я была и всем, и никем. В мои обязанности входило все – от заказа канцелярии до общения с топ-менеджерами ведущих нефтегазовых гигантов и руководителями регионов. Было много интересных проектов, встреч, командировок, но и много рутины, которая никак не способствовала моему росту. Я не видела себя через десять – двадцать лет, не чувствовала себя лучшей в чем-то, хотя свою работу делала хорошо. Но иногда «хорошо» – все равно что «никак». А быть Кем-то – это быть если не лучшим, то уж точно узнаваемым в своем деле. Это делать что-то конкретное, с большой любовью и отдачей, с готовностью и возможностью направлять и наставлять начинающих последователей, постоянно учиться и становиться лучшей версией себя, а главное – хорошо зарабатывать на этом. В идеале – достичь того, чтобы твое имя стало брендом и с легкостью обеспечивало успех всем твоим начинаниям и хороший доход.

Унылый рост на основной работе угнетал, но больше я нигде и ничем не могла заработать даже ту несчастную сумму, которая позволяла мне чувствовать себя неплохо. Уж точно не писательством, которое, так или иначе, все еще требовало новых и новых вложений. Нет, если ничего не делать, а просто писать книги, то кушать оно не просит, но если думать о тиражах, о продвижении… После вложений в первый тираж «Затмения» я не готова была продолжать бездумно тратить деньги на самиздат. А новое решение пока не приходило.

Смею предположить, что мое писательство вкупе с поползновениями в сторону карьеры телеведущей поколебали веру работодателя в меня, как и намерение повысить мне зарплату, хотя я абсолютно никуда не собиралась уходить. Я могла бы найти аналогичную должность в той же сфере за бóльшие деньги, но включились мои нерешительность и неготовность к новому. К тому же офис находился рядом с домом, я почти не тратила время на дорогу и успевала переделать массу личных дел и побыть с сыном – это было для меня важнее, чем лишние несколько тысяч. Просто досадно, что так вышло – мои безобидные увлечения и хобби не только не обогатили меня, но и вышли боком в финансовом плане.

Я блестяще окончила курс в «АкадемииТВ», защитила диплом на русском и английском языках и успешно прошла практику на телеканале, у меня собралось достойное портфолио, но резюме я так и не оформила. Вообще, с нашего курса только одна девочка устроилась на ТВ. Она пришла в «Академию» сразу после школы, ее папа работал на крупном телеканале, имел связи, и она пошла вроде как волонтером и долгое время работала за опыт. Мне такой расклад точно не подходил – даже в восемнадцать лет я уже стремилась зарабатывать.

Спустя непродолжительное время меня все-таки пригласили на ТВ, но в качестве гостя – бывший выпускник «Академии» вел авторскую передачу на спутниковом телеканале «Синергия ТВ». Он пригласил меня как телеведущую и писательницу. Именно тогда, осенью 2017 года, я поняла, что стала значимым человеком, что я могу позиционировать себя так, как этого хочется мне, пусть даже с опережением на полшага реального положения вещей.

В ту осень произошло еще несколько судьбоносных встреч, со временем определивших вектор моего дальнейшего развития.

Я только начала потихоньку отходить от телевизионной лихорадки, как наткнулась в «Инстаграме» на аккаунт человека, призывавшего всех и каждого написать книгу. Я была в ужасе. «Что ты делаешь? Остановись!» – хотелось кричать мне. Нас и так слишком много, я уже десять лет не могу пристроить книгу в издательство (кто же мог подумать, что спустя год я уже сама начну приводить авторов в издательство чуть ли не за ручку?). Но все равно энтузиазмом я зарядилась. Человек всего лишь говорит о том, как круто написать книгу и что с ней делать дальше, а у меня уже целых три с половиной написанных книги! А я сижу и ничего не делаю, теряю время.

Этого человека зовут Артем, и он оказал большое влияние на меня и, пожалуй, на десятки таких, как я. Тогда еще только начали появляться прямые эфиры в «Инстаграме». Именно там я впервые наткнулась на вдохновляющую речь Артема. Дело было в конце августа, накануне книжной ярмарки в Москве на ВДНХ. Артем зазывал туда подписчиков на свое выступление. Но я тогда еще не ходила по книжным мероприятиям и попала на ярмарку в тот день только потому, что мой сын выступал там в составе ансамбля народного артиста и поэта Ильи Резника. В самый последний момент я сообразила, что дело будет происходить на крупном книжном мероприятии, а это значит, что у меня есть возможность встретить представителей издательств, редакторов – людей, доселе недосягаемых для меня.

На выходе из дома я кинула в рюкзак пару экземпляров «Затмения», до конца не понимая, что буду с ними делать. До этого дня я только дарила книги близким и авторитетным людям, в знак признательности и благодарности. Во время обучения в «АкадемииТВ», например, я подарила книгу основательнице «Академии» – известной телеведущей, преподавателю по режиссуре, а также режиссеру, педагогу по технике речи, и даже передала через преподавателя по монтажу, который работал над новостями Первого канала, экземпляр для Екатерины Андреевой.

В общем, я не знала точно, что буду делать со своими книгами на ярмарке, но если бы я всегда наперед продумывала свои действия, то вряд ли вообще когда-нибудь начала бы действовать всерьез.

Придя впервые на книжную ярмарку, я немного растерялась. Время у меня было ограничено. Я пробежалась по стендам известных издательств, поспрашивала редакторов, мне давали визитки или предлагали найти контакты на сайте. Ничего нового, но все равно жутко интересно. И кто-то посоветовал обратиться на стенды самиздатных платформ, например «Ридеро» или «ЛитРес: Самиздат». Я нашла их и попросила брошюры. Сотрудники любезно объяснили мне, что на таких платформах я могу публиковаться совершенно бесплатно. Несколько нехитрых манипуляций – и моя книга в самой большой электронной библиотеке «ЛитРес», доступная миллионам читателей! В это было сложно поверить, как когда-то трудно было поверить и в то, что мою книгу могут просто напечатать, пусть даже и за деньги. А тут бесплатная публикация, да еще и открытый доступ любого читателя! Тогда я не понимала, что читателя не так просто заполучить, что зачастую эти усилия соразмерны с теми, которые нужно затратить, чтобы сдвинуть гору.

На следующий день я решила зарегистрироваться сразу на обеих площадках – и на «ЛитРесе», и на «Ридеро». На «Ридеро» все оказалось проще и быстрее, интерфейс понятный и шустрый. Загружаешь текст, ждешь одобрения содержания, а потом начинается магия – подготовка к публикации. Для «Затмения» я загрузила имеющуюся обложку, а для нигде ранее не публиковавшихся книг «Расплата» и «Адам и Ева» подобрала картинки и шрифты из галереи. Кстати, складывание своей книги как пазл – увлекательный и приятный процесс.

Не знаю, почему в тот момент я настолько легкомысленно отнеслась к оформлению обложки, тем более после обстоятельного подхода к изданию «Затмения». Но к тому времени я убедилась, что большие вложения мне ничего не дали. Я не была готова к новым тратам в пустоту и решила издать остальные книги бесплатно для себя, как и предлагала платформа «Ридеро». Конечно, можно было набрать платных допуслуг: корректура, редактура, буктрейлер, реклама, баннер, про-аккаунт и многое другое. Но я даже не потрудилась взять корректора и редактора. Самоуверенно? Возможно. Но до сих пор мне сложно оценить, насколько эти решения повлияли на дальнейшее развитие событий. Читатели не жаловались ни на качество текста, ни на оформление, пока я сама не решилась на переиздание. Но это произошло не скоро.

Я все равно не смогла удержаться от издания книг «Расплата» и «Адам и Ева» на бумаге. Осенью 2017 года один за другим вышли два небольших тиража книг в мягкой обложке. Для каждой распаковки я снимала приветственное видео. Первый печатный тираж новой книги – это всегда большой праздник, событие, к которому невозможно привыкнуть и начать относиться как к чему-то обыденному. Новая книга – как рождение нового человека. Для меня привычно сравнивать книги с детьми, общего действительно много.

Я вовсю публиковала посты о своих книгах на основном аккаунте в «Инстаграме». Выхлопа особого не было, я мало знала о продвижении и еще не интегрировалась в литсреду, но уже вовсю к ней присматривалась. Наконец я начала продавать книги друзьям и знакомым и изредка – подписчикам.

Я жадно следила за аккаунтом Артема, где нашла столько близкого и вдохновляющего. Тогда, на ярмарке, мы так и не пересеклись, но мне удалось посетить другие тематические встречи. Я начала ходить по книжным мероприятиям, узнавать других писателей и деятелей литмира. Артем запустил платный марафон для желающих написать книгу. Я наблюдала, слушала бесплатные зазывающие, но все равно ужасно интересные вебинары, впитывала как губка каждое слово, но при этом считала себя на голову выше тех, кто только собирается написать книгу. Поэтому призыв на осенний поток марафона я пропустила. И тем не менее все равно подписалась на некоторых участников и наблюдала за их успехами. Каждую неделю выступал новый спикер, как правило, редактор, писатель или сотрудник издательства. И я решила, что это неплохой шанс быть замеченной и что в следующем потоке стоит участвовать хотя бы ради этого.

Я решилась – записалась на февральский поток с целью написать за время марафона новую книгу. Чем меня привлек именно этот марафон – не нужно писать отвлеченные тексты на заданную тему, можно работать над тем, что важно и интересно тебе, пользуясь мотивирующими инструментами и волшебными пинками, которые дает сообщество единомышленников. Так я решила, что до февраля (оставалось порядка двух месяцев до старта) я допишу давно заброшенную «Жизнь и смерть» и на марафоне начну новую книгу. Хоть убейте, не помню, что я собиралась там писать. Не помню даже, было ли уже тогда в планах написать третью часть «Затмения». Скорее всего, такие мысли уже зародились. Но в реальности я не смогла преодолеть ступор до начала марафона. Тогда было решено, что за два месяца я закончу писательский «долгострой».

Кстати, именно на марафоне за рукописью «Жизнь и смерть» закрепилось новое название – «Как умирала Вера». Это мистический триллер, местами иронический, местами детективный, о жизни и смерти. Будущий финалист литературной премии. Меня вдохновили высказывания читателей о том, что книга на серьезную и страшную тему читается легко и порой с улыбкой. Кого-то она побудила по-новому взглянуть на вечные вопросы.

Довольно сложно было перестроиться и признать, что, несмотря на три готовые книги, ты знаешь еще далеко не все. Да, во многом я просто убеждалась, что все делаю правильно, но некоторые инструменты помогали двигаться ускоренными темпами, подкидывали новые идеи, предостерегали от ошибок. Я восхищалась форматом марафона, людьми, которые выходили в эфир и вещали на большую аудиторию начинающих и не очень писателей. Я наблюдала за ними, впитывала, не подозревая, что спустя время сама окажусь на их месте. Организация таких марафонов казалась мне героическим трудом.

Каждую неделю мы выполняли интересное задание от главного куратора – Артема. Тогда я впервые вышла в прямой эфир в «Инстаграме», чтобы рассказать о книге, над которой работала. Это был вызов самой себе, переход на новый этап, старт в развитии личного бренда и себя не только как писателя, но и как интересного спикера. Публичные выступления и вообще длинные речи никогда не были моей сильной стороной. Думаю, также излишне упоминать, что творится с организмом перед выходом в прямой эфир (все равно что на сцену). Но преодоление себя – это всегда переход на новый этап. Даже не знаю, как бы я справилась с этим заданием, если бы у меня за спиной не было девяти месяцев «АкадемииТВ» и практики на канале. Добавлял смелости и тот факт, что другие выступающие тоже не являются прирожденными ораторами.

Я закончила книгу за отведенные для марафона два месяца. Потом был выпускной. Для финального мероприятия организаторы сняли атмосферное творческое пространство. Пришли все московские участники марафона, а также некоторые спикеры, которые выступили с заключительным напутственным словом. Артем заказал большой красивый торт с маркировкой марафона, участники тоже принесли угощения.

Гвоздем программы стал розыгрыш печати пятидесяти экземпляров книги от «Ридеро» и запись аудиокниги на профессиональной студии. Участвовать могли только выпускники, дописавшие книгу за время марафона. Оба приза безумно манили. Мы, дописавшие, накарябали свои имена на маленьких клочках бумаги и ссыпали их в шляпу. И будущий голос чьей-то книги, который тоже был приглашен на выпускной, вытащил бумажку с моим именем!

Я была неописуемо счастлива, в том числе и потому, что чуть ли не впервые в жизни выиграла действительно ценный приз. Этот выигрыш стал доказательством того, что я не какая-то тень, обделенная улыбкой фортуны, и прибавил ощущения собственной значимости. И помимо всего прочего, я верила, что аудиокнига принесет множество новых читателей. Да, пожалуй, это один из счастливейших моментов на моем пути.

Михаил (голос книги) был готов приступить к записи, а я на тот момент еще даже ни разу не вычитала текст целиком. На редактуру и внесение изменений у меня было совсем мало времени, я не хотела затягивать. Есть у меня такая черта – торопиться из страха, что кто-то передумает или предложение потеряет свою актуальность. Так, первый черновик довольно быстро превратился в чистовик, а уже через какие-то две недели книгу можно было послушать. Это еще один волшебный момент: прослушивание своей книги в исполнении профессионального чтеца. У Михаила было только одно условие-пожелание: не использовать запись в коммерческих целях. С этим я легко согласилась. Он прислал мне файлы, а саму запись залил на торрент-трекер, с которого она разошлась по аудиокнижным интернет-площадкам. Книгу можно было слушать бесплатно. Вероятно, это были пиратские сайты, но для меня главной целью являлось привлечение новых читателей. На одном из таких сайтов даже наблюдался всплеск активности. Число прослушиваний дошло до восемнадцати тысяч, появилось несколько комментариев, но сказать, что все это как-то повлияло на популярность книги в целом, я не могла. Активности в моем блоге тоже не прибавилось.

К слову, основную движуху создавали именно коллеги по марафону, хотя я никогда не была самым активным и общительным участником. Но с некоторыми у нас все же образовалась довольно прочная и теплая связь, которая тянется по сей день.

2018 год в разгаре. Вот уже май, и я, разгоряченная запалом своего первого писательского марафона, записываюсь на новый поток. Для меня это новые единомышленники, новые спикеры, новые эфиры и новые интересные офлайн-встречи. К тому же я была готова писать в марафонском темпе новую книгу.

В мае 2018 года я начинаю писать заключительную часть трилогии, которая долгие годы оставалась законченной дилогией. О том, как книга превращается в дилогию, а затем и в трилогию, поговорим отдельно.

Спустя непродолжительное время я поняла, что погорячилась, записавшись на марафон, который начался в перерыве между майскими праздниками и закончился в июле. В летний период работается тяжело, я написала очень мало, о марафонском темпе не было и речи.

Параллельно я занималась изданием книги «Как умирала Вера». Благодаря марафону и новым знаниям твердо решила сделать крутую обложку. Техзадание для художника я буквально вылепила своими руками – распечатала референсы, склеила, вырезала, сделала коллаж. Художницу мне посоветовала знакомая писательница, которая сама пользовалась ее услугами. Мне понравились ее обложки, я была рада такому сотрудничеству. Правда, мне пришлось отвергнуть все ее предложения и настоять на своем первоначальном варианте: белый фон, красные акценты, рваная бумага. В начале июня я объявила предзаказ, а ближе к концу месяца уже получила первый тираж.

Выпускной у летнего потока марафона тоже состоялся. Не такой пышный, как после зимне-весеннего потока, и без розыгрышей, но очень душевный и с именными сертификатами о прохождении марафона. Что они дают? Ничего. Это просто атрибут торжественной части.

В тот день я вручила экземпляр «Как умирала Вера» ведущему редактору издательства «Эксмо», которая работает с Олегом Роем и сама является писателем. Спустя год я встретила ее на книжной ярмарке на Красной площади, и она сказала мне, что книга очень уж закручена и для отдела сентиментальной прозы никак не подходит. Но это так, к слову.

После летней прокрастинации я не успокоилась и осенью записалась на новый поток марафона Артема, чтобы дописать последнюю часть трилогии под названием «Сливки». Честно говоря, этот поток оказался самым незапоминающимся для меня, возможно, даже лишним. Книгу я так и не дописала. Помню, на выпускной тогда я привезла свои книги, потому что некоторые участники захотели их купить. Это было волнительно и классно, своеобразный апогей марафонского года: мы вместе с этими людьми работали над книгами, а теперь они мои читатели.

Это был последний поток у Артема, и, слава богу, мне не пришлось мучиться насчет того, идти ли на следующий. Не то чтобы марафон себя изжил, просто всем нужно было двигаться дальше – и Артему, и нам. Это были незабываемые три потока – единомышленники, встречи, а на одном из потоков Артем даже организовал нам экскурсию в издательство «Альпина Паблишер» и встречу с главным редактором. Марафон стал хорошим толчком, Артем сумел убедить нас в необходимости создания личного бренда.

В то время я уже вовсю трудилась над блогом, и некоторые коллеги по марафону обращались ко мне за советами и даже покупали рекламу (я активно боролась с синдромом самозванца и могла себе позволить взять пятьсот рублей даже со знакомого). Интересно, что их блоги быстро росли и даже обгоняли мой по популярности.

Честно говоря, я немного переживала, что почти за год активного общения с единомышленниками и редакторами так и не продвинулась в издании книг. На марафоне была предусмотрена выборочная обратная связь от спикеров. Мои тексты хвалили, одобряли синопсисы и аннотации, мне помогали с составлением письма в издательство, но ничего не происходило.

Тем не менее на первую половину 2019 года у меня были грандиозные планы. Я была беременна, пополнения ожидала в середине июля, и до этого события мне нужно было многое успеть – дописать и издать «Сливки», переиздать книги «Расплата» и «Адам и Ева» и провести авторский марафон на привлечение новой активной аудитории. Кроме того, я рассказала подписчикам о беременности, будучи на пятом месяце, и активно начала писать «беременные» посты, очень рассчитывая на то, что на меня начнут подписываться читающие мамочки. Но писательская тема в итоге перевесила, «инстамамкой» я так и не стала (спойлер).

«Сливки» немного не получилось дописать к дедлайну. Я рассчитывала закончить их до конца 2018 года, но точку поставила в первых числах февраля 2019. Далее последовали вычитка, самостоятельная редактура, концепция обложки.

Также я решила переделать обложку второй части трилогии, «Расплаты», чтобы все три части были оформлены в одном стиле. Я обратилась к художнице, которая делала обложку для «Как умирала Вера», но мне показались дороговатыми ее расценки за работу типа «коллаж» из стоковых картинок. Такого коллажа было вполне достаточно для подражания стилю первой части трилогии – «Затмению». Я отправилась на поиски дизайнера на просторы «Инстаграма» и «ВКонтакте» и нашла его по доступным ценам. Весь муторный и нервный процесс работы описывать не буду, скажу лишь, что мне не очень повезло в плане сроков. Дизайнеры работали очень медленно, приходилось обращаться параллельно к нескольким и, соответственно, нести двойные расходы (казалось бы, я не впервые обращаюсь за услугой к фрилансеру, но совершенно не умею отстаивать свои права). Кстати, для книги «Адам и Ева» тоже сделали новую красивую обложку.

Перед переизданием я вычитала заново обе книги. Конечно же, по прошествии стольких лет было что поправить, пусть и по мелочи, не глобально. Мне очень тяжело даются правки. Чистовик у меня не сильно отличается от черновика. Поэтому всегда стараюсь изначально писать максимально чисто. Метод «потом подредактирую» у меня, как правило, не работает.

Вместе с новыми обложками я заказала и первый мерч – придумала закладку с краткой информацией об авторе (то есть о себе) и обо всех своих книгах с возможностью отмечать галочками прочитанные.

Весной 2019 года я официально стала автором пяти изданных книг.

И, воодушевленная собственным опытом, запустила марафон. Он носил название «Сам себе издатель» и был призван побудить авторов к самостоятельному изданию книги, помочь минимизировать ошибки и подготовить книгу не только к печати, но и к встрече с издательством. Несмотря на то что я сама многое уже могла рассказать про издание книг и общение с издательствами, мне было важно устроить большую коллаборацию писателей-блогеров, чтобы мы смогли «переопылиться» аудиторией. Я собрала семь классных спикеров, каждый из которых провел тематический эфир и дал задание участникам. Участников, кстати, собралось много, до финала дошло больше сотни человек. Это было прекрасное время: новые интересные подписчики, благодарные участники, активность в профиле, о которой я всегда мечтала. Думаю, никому не понравится направлять свои старания в пустоту.

Марафон завершился в середине июня, и я начала готовиться к родам. Вышло так, что я больше месяца проболталась без дела, поскольку дочка совсем не торопилась выходить в этот мир. Стояло лето, а я настолько была скована ожиданием, что не могла ничего делать. Как же я жалела об этом впустую потраченном времени осенью, когда начала писать новую книгу, а времени ни на что не хватало! Но так было нужно. Я была опустошена после активной работы и не была настроена начинать новый большой проект. Всему свое время. Для писателя очень важен перерыв, период наполнения. Кому-то достаточно нескольких дней, кому-то нужны месяцы, но этот зуд, когда не писать уже невозможно, ни с чем не спутаешь.

19 июля 2019 года я стала мамой прекрасной малышки, но все еще не стала признанным писателем. Это к вопросу о «стать Кем-то». Я очень надеялась, что во второй декрет выйду известным, издаваемым, востребованным писателем или хотя бы блогером с крутой активной аудиторией, которая будет скрашивать мой материнский «день сурка». Но этого не произошло. И дело не в том, что я слишком поторопилась уйти во второй декрет, а в том, что одиннадцать лет между рождениями сына и дочки пролетели слишком быстро. Сколько еще можно откладывать? А вдруг широкое признание мне никогда не светит?

После вторых родов я довольно долго восстанавливалась и набиралась сил. Только в октябре наконец-то приступила к написанию шестого романа под рабочим названием «Отомсти за меня» (будущая «Другая сестра»). Несмотря на благостный период раннего материнства, я задумала весьма откровенную и тяжелую психологическую драму с элементами триллера. Поначалу даже подумывала о том, что эта история выйдет под псевдонимом, но со временем смягчила первоначальный замысел истории, насколько это было возможно, и открыто рассказала подписчикам о процессе работы над рукописью.

Несмотря на постоянную нехватку времени (я могла работать, только когда дочка спала, а спала она с каждым месяцем все меньше), я поставила себе цель – дописать книгу в 2020 году. Родилась идея запустить в «Инстаграме» второй авторский марафон под названием «Допишу книгу» с хэштегом #допишукнигув2020.

Мой первый марафон «Сам себе издатель» собрал массу положительных откликов, помог авторам сделать значительный прорыв в работе над книгой, в ее подготовке к выходу в большой мир и встрече с издателем. Еще бы! На марафоне мы вместе придумывали аннотации и синопсисы, прорабатывали миры книг, готовили обложки, строили личный бренд и много-много всего. Проблема же дописания книги нашла отклик в еще большем количестве авторов. По себе знаю, что этот вопрос очень актуален, он привлекает писателей любого уровня. По формату это был пуш-марафон, призванный именно «пинать» автора, не давать ему останавливаться. Участие было бесплатным, но я создала бонусный пуш-чат для получения ежедневной поддержки и лайфхаков непосредственно от меня и для постоянного взаимодействия с другими участниками. Входная плата была символической – пятьсот рублей. Так я заработала больше двадцати тысяч рублей с помощью блога в «Инстаграме». Многие участники первых двух марафонов не только дописали свои книги, но и издали их самостоятельно или в издательстве. Удивительно, что я, так отчаянно желавшая попасть в издательство, сама же привела туда других авторов. Но подобные кейсы меня не расстраивали, а наоборот, укрепляли веру в то, что я все делаю правильно, остается только дождаться своей очереди.

Следующей интересной активностью, которую я организовала в «Инстаграме», был SFS (Shout out For Shout out, то есть «упоминание за упоминание»). Участники пиарят организаторов, активничают в их профилях, а те потом выбирают самых-самых и рекламируют их товары или творчество своей большой аудитории.

К слову, победительница одного из таких SFS тоже недавно стала автором «Эксмо». Я ничуть не намекаю на то, что достижению ее цели поспособствовал именно SFS, – просто каждый раз поражаюсь, насколько люди с похожими целями и установками притягиваются друг к другу, ходят рядом. Для достижения успеха просто нужно что-то делать, не сидеть на месте, быть свободной, пусть даже хаотично движущейся, частицей большого процесса.

В 2020 году я всерьез увлеклась темой редактуры и стилистики. Да, спустя столько лет я впервые допустила мысль о том, что кто-то может помочь мне сделать мой текст лучше. Не обязательно работать с редактором напрямую, можно просто послушать профессионалов или более опытных коллег. Да, такую формулировку я тоже впустила в свою жизнь, но всегда продолжала держать в голове, что в писательстве многое относительно, и нельзя целиком и полностью подменять свое видение чужим. Про редактуру текста и все, что с этим связано, я еще расскажу ниже, сейчас же просто хочу упомянуть, что следующим моим большим проектом стал марафон «Отредактируй это», который прошел в сентябре. Таким образом, все три марафона охватили основные сегменты авторской деятельности: написание, редактуру и издание книги.

Несколько раз я выступала в роли приглашенного спикера на других марафонах. Чаще всего рассказывала про путь самиздатного автора, разбирала роль современной литературы и делилась лайфхаками по саморедактуре. Все, к чему я постепенно пришла, показалось бы чем-то нереальным мне из 2018 года – впервые записавшейся участнице писательского марафона.

Марафоны и движуха – это, безусловно, хорошо, но в написании книги я продвигалась очень медленно, оставалось все меньше шансов, что допишу ее в 2020-м. Дочь спала очень мало, наблюдался регресс сна, который часто случается у детей после года. Но я не сдавалась.

В августе я чудом прошла отбор на небольшой марафон под названием «Только текст». Организатором был автор, настоящий профессионал и фанат своего дела, которым я давно восхищаюсь. Оказалось, это был первый шаг к вступлению в большое литсообщество, но об этом расскажу отдельно. На тот момент это был уютный междусобойчик из десяти человек. Смысл марафона заключался в том, чтобы работать с текстом каждый день по два часа без перерыва. Мы подбадривали друг друга, делали ежедневные отчеты, записывали видеообращения. Я очень надеялась, что марафон поможет мне совершить прорыв после летнего застоя, но лето не отпускало. Да и выкраивание двух часов для непрерывной работы представлялось чем-то из области фантастики. Я была не особо продуктивна, написала всего около 15 тысяч знаков за марафон и не сразу поняла, что именно эта работа действительно стала основой для прорыва, только он случился позже. Ведь я хоть и медленно, но преодолела некоторые тупиковые моменты рукописи, которые давно тормозили процесс.

До конца 2020 года оставалось чуть больше двух месяцев. Книга была написана наполовину, дело продвигалось по-прежнему медленно. Времени не хватало.

Моя коллега-писательница предложила мне присоединиться к ноябрьскому международному писательскому марафону NaNoWriMo (National Novel Writing Month, произносится как «нэ-но-рай-мо»). Это ежегодный проект, в рамках которого участники в течение месяца пишут черновик романа длиной не менее 50 тысяч слов. Для того чтобы принять участие в марафоне, иногда достаточно одного человека – себя. Конечно, всегда есть соцсети, в которых можно заявить о своем намерении и снискать поддержку. Мы с коллегой решили участвовать вдвоем, так как у нас были схожие цели, и делиться результатами в сторис. Целью мы поставили себе не целый роман, а хотя бы 100 тысяч знаков. Для меня такой объем стал бы настоящей победой и сделал бы возможным завершение черновика в 2020 году.

Основная проблема со временем никуда не делась, но так получилось, что ноябрь выдался спокойным месяцем без поездок и путешествий. График, который я выстроила себе (5 рабочих дней в неделю по 5 тысяч знаков), казался вполне выполнимым. Главное – влиться в процесс, в текст, и я, внимательно перечитав заранее уже написанное, приступила к работе. За ноябрь я написала 150 тысяч знаков, в декабре – еще около 50 тысяч и таким образом закончила черновик романа за две недели до конца 2020 года.

Мой шестой роман был написан чуть больше чем за год. Не самый простой год, поскольку он совпал с первым годом жизни моей дочки, но я сделала это и очень гордилась собой.

Между тем в «Инстаграме» начало появляться большое количество текстовых мини-марафонов. Но такой формат не особенно привлекал меня как участника, поскольку я всегда горела своими текстами, а марафоны зачастую заточены на рассказы на определенную заданную тематику – этакие тренажеры для писателей. По этой же причине в своих марафонах я стараюсь больше делиться опытом и ориентировать автора на его собственный текст. Но никогда не отговариваю никого от участия в таком марафоне, ведь никогда не знаешь, чем закончится то или иное начинание.

Однажды и у меня случилось неожиданное озарение. Я была приглашенным спикером на марафоне хоррор-рассказов и, решив просто поддержать участников, начала выполнять задание вместе с ними. Вышла небольшая зарисовка на тему зомби-апокалипсиса, которая так понравилась участникам марафона, что я решила в будущем развить этот текст до романа. Но вместо того, чтобы полноценно взяться за работу над книгой под рабочим названием «София решает жить», я загорелась написанием своей первой книги в жанре «нон-фикшн», которую вы сейчас держите в руках. А потом меня захватила идея очередного триллера в жанре реализма.

За годы самиздата я многое поняла, многому научилась. Это касается и восприятия себя, и своих текстов, и даже взаимоотношений в литсреде. Но все равно каждый день я нахожу в себе какие-то переживания, требующие внутренней проработки.

На протяжении всех этих лет меня не покидала мысль о том, что быть самиздатным автором не круто. Как обойти синдром самозванца, если самиздатный автор – это, по сути, и есть самозванец? Никто не захотел его издавать, и он решил издать себя сам…

Мне вообще свойственно комплексовать по поводу своих несовершенств, чувствовать себя самозванкой в той или иной среде. Иногда виной всему оказывается возраст. То я самая младшая, и поэтому меня не воспринимают всерьез, то новенькая, то зарекомендовала себя тихоней, то уже слишком старая, то слишком бедная, то слишком заносчивая. Пару раз мне даже казалось, что меня не воспринимают всерьез из-за роста. Я всегда заранее находила причины неприятия себя в той или иной тусовке. С возрастом углы критичного самовосприятия сглаживаются, но тщеславие каким-то странным образом продолжает уживаться с синдромом самозванца.

Я много лет дарила книги, в которые вложила немалые средства, потому что просто не допускала мысли, что кому-то придет в голову платить за них. Зачем покупать книгу неизвестного, непризнанного автора? Когда-нибудь меня опубликует издательство, и вот тогда книги будут продаваться. А сейчас с какой стати? Сама я читала только классику и признанных известных современников, поэтому и от других не ожидала, что они будут читать мои романы. Я не готова была платить за чужой самиздатный труд и не просила платы за свой во избежание двойных стандартов. Ожидание, что мои произведения будут читать, было робким и неуверенным, вот я и дарила книги в надежде, что их прочитают хотя бы бесплатно.

Артем был первым, кто сказал мне и другим участникам марафона о том, что дарить свои книги нельзя, если вас об этом не просят. Сейчас я и сама задаюсь вопросом, зачем я завалила его своими книгами. Неужели он правда стал бы их читать? Он же не мой литпродюсер, а у таких занятых людей, как он, точно есть что почитать (к слову, Артем тоже однажды подарил мне свою книгу, но это был суперполезный сборник статей для авторов, которые хотят написать книгу и опубликовать ее в издательстве). В вечной нехватке времени с очень малой долей вероятности я и сама выберу к чтению самиздатную книгу. И в первую очередь не потому, что я сноб, а потому, что не очень сильна в оценке чужого творчества. Мне может понравиться, может не понравиться, но ко многим текстам я отношусь нейтрально и не готова выносить какие-либо объективные суждения. Мне не раз доводилось наблюдать, с каким трепетом автор-новичок дарит свою книгу. Со стороны это выглядит очень трогательно, но в определенной степени обесценивает его труд. А с каким шоковым восхищением я наблюдала за самиздатными авторами, которые выставляли свои книги на продажу с крутой наценкой, и эти книги покупали!

Я впервые купила самиздатную книгу другого автора за целых семьсот рублей на презентации знакомой писательницы. Почему-то мне показалось дурным тоном прийти на тщательно и любовно организованное мероприятие без цветов и не купить книгу. Со временем я убедила себя, что это нормально. Доказательством тому стала моя собственная презентация, на которой далеко не каждый гость изъявил желание купить книгу. Да, это неприятно для автора, бесспорно, но за пару месяцев я побывала на нескольких презентациях, и каждая развивалась по своему сценарию. Один автор принес несколько книг, чтобы разыграть их и вручить авторам лучших вопросов из зала. Другая писательница захватила на презентацию один-единственный экземпляр своей книги и разыграла его, так что даже не все желающие приобрести книгу смогли это сделать. Третья коллега проводила презентацию в книжном, где уже продавались ее книги. Это, кстати, идеальный вариант, потому что не нужно рассчитывать количество экземпляров, которые могут быть востребованы. Несколько человек приобрели книги, и состоялась небольшая автограф-сессия. В четвертом случае автор принес на презентацию четыре экземпляра своей книги, но по окончании мероприятия унес их с собой, потому что никто их не купил. Мне, конечно же, хотелось поддержать каждого, ведь презентация – это отличный коммерческий ход, когда руки так и чешутся приобрести книгу, получить ее из рук автора с автографом, но я научилась себя сдерживать и не испытывать при этом чувства вины за не купленную книгу, если не считать того, что на первой из упомянутых презентаций книгу я выиграла. Что уж говорить, я умудрялась фотографироваться с Захаром Прилепиным, Олегом Роем и Дарьей Донцовой во время автограф-сессий просто так, не приобретая книгу в моменте! Так я проработала важную установку: никто никому ничего не должен. Мы вольны прислушиваться к себе и исходить из конкретной ситуации. Тут есть и прямая взаимосвязь с возможностями: если у меня на полке уже выстроилась очередь из книг к прочтению, я притормаживаю с покупками.

Эта глава для тех, кто так же плохо представляет себе книжные презентации, как когда-то плохо представляла я (будучи на тот момент автором уже трех романов).

Все началось в «АкадемииТВ». Да-да, в той самой, где я отучилась на телеведущую. Был февраль 2018 года, и я, будучи уже выпускницей «Академии», пришла на тематический мастер-класс. Подобные мастер-классы с известными телеведущими и другими медийными личностями периодически проводятся на базе «Академии» для всех желающих. Темой мастер-класса был блогинг – актуальная тема для писателя, который только-только задумался о популяризации своего блога. Мастер-класс вели два успешных блогера с аудиторией в несколько сотен тысяч подписчиков: модель фитнес-бикини и шоумен в маске Бэтмена. Назовем их Лена и Вадик. Ребята рассказали про секреты успешного ведения блога в «Инстаграме». Ничего нового, но для закрепления материала послушать было полезно.

На мастер-классе я познакомилась с одной из слушательниц, с Диной (имя изменено). Оказалось, что она модельер и подруга выступавших ребят. Узнав о том, что я писатель, она так воодушевилась, что с ходу предложила замутить вместе какую-нибудь движуху, например совместить презентацию книг и модный показ. Я практически всегда готова поддержать любую сумасшедшую идею, и тот вечер не был исключением. Недолго думая, я согласилась.

На презентацию-показ нужно было ехать в Орехово-Зуево. Дина поделилась со мной местом на рекламной афише, и мы вместе начали зазывать гостей на наше грандиозное мероприятие, разместив анонс, где только можно было. Не спрашивайте, на что я рассчитывала и чего ожидала от презентации своих книг в рамках модного показа в чужом городе, но почему-то была наполнена приятным волнением и предвкушением своеобразного звездного часа.

В пятницу я, как обычно, приехала на работу в офис. С собой у меня было платье с пышной фатиновой юбкой, поверх которого я собиралась накинуть пиджак. В машине ожидали ящик шампанского, конфеты и коробки с книгами.

Согласно афише, мероприятие начиналось в 22:00 в местном клубе. Это тоже меня ничуть не смущало, наоборот, я радовалась, что у меня будет время заранее добраться по пятничным пробкам через всю Москву и Балашиху и подготовиться к выступлению. Нет, я понимала, что формат этой презентации будет отличаться от общепринятых стандартов, но почему бы и нет? Мне казался крутым сам по себе тот факт, что мне предоставляют площадку для выступления и готовую публику.

Со мной должен был ехать мой молодой человек Игорь, одна я, конечно, неуютно себя чувствовала бы в компании багажника, заполненного бутылками и книгами. Но Игоря я должна была забрать где-то по дороге. Кто-то из моих подруг тоже хотел поддержать меня, но так получилось, что в итоге в Орехово-Зуево отправиться со мной никто не смог. Ближе к вечеру мне позвонила Дина и спросила, не смогу ли я захватить еще одного пассажира, гостя нашего с ней мероприятия, того самого блогера Вадика-Бэтмена. Дескать, его подруга Лена (которая, вообще-то, тоже за рулем) не сможет приехать к началу мероприятия. Я согласилась и подумала: «Вау, какой ценный груз с аудиторией под миллион подписчиков мне достался! Такая ответственность и такая возможность завести знакомства!» Я подхватила Вадика в районе метро «Домодедовская», а потом мы вместе поехали забирать Игоря, который ждал меня, бросив свою машину в районе «Белой дачи».

Вадик выступал на мастер-классе в маске Бэтмена, поскольку такая у него была фишка: заинтриговать аудиторию загадочным образом супергероя, а потом в определенный момент снять маску и явить миру свое совершенное лицо. Даже излишне совершенное, на мой вкус. Вадик хотел снимать фильмы про супергероев в российской действительности и играть в них главные роли. Мой пассажир рассказывал мне концепцию, сюжет и многое другое. Я тоже вставила пару слов о своих книгах.

Было темно, слякотно, пробки образовались жуткие. Мы здорово опаздывали и не успевали приехать в Орехово-Зуево к восьми-девяти часам вечера, как просила Дина. Точно не помню, но, по-моему, в здание клуба мы ворвались за несколько минут до официального начала мероприятия. На месте мы сильно засуетились, принялись выбирать локацию для презентации. Планировалось, что она будет проходить в отдельном зале – в уютном большом баре с роялем и книгами на полках по периметру. Я уже начала обустраиваться и расставлять книги, но потом мы решили все переиграть и перенести презентацию в танцевальный зал со сценой, чтобы гостям не пришлось «переезжать» с насиженных мест.

Презентация книг Ольги Гуляевой открывала вечер. Ведущий представил меня, передал микрофон, я встала возле стола, на котором были расставлены мои книги – «Затмение», «Расплата» и «Адам и Ева» (последние две в старом издании), – и начала говорить. Но что я говорила в одиннадцатом часу вечера в полумраке ночного клуба в Орехово-Зуеве, я могу сейчас вспомнить только благодаря фрагментам видео. До сих пор не понимаю, как и почему, но приняли меня хорошо, хотя я подозревала, что выгляжу немного странно со своими книгами в таком месте.

Меня очень сильно удивил Игорь, который встретил в клубе своего старого знакомого и проболтал с ним все время, пока я выступала с речью, поэтому вместо того, чтобы сосредоточиться, мне приходилось еще и подавать ему знаки всеми возможными способами, чтобы он не забывал хотя бы меня фотографировать, – вдруг это моя первая и последняя презентация!

В самый разгар презентации один из гостей вдруг пожелал приобрести книгу, причем он сунул мне тысячу и попросил подписать книгу для своей жены. Его примеру последовал кто-то еще. Это походило на сценарный ход, как будто я заранее подговорила этих людей подогреть ажиотаж. Но все было по-настоящему, и оттого очень приятно.

Я продолжала говорить свою подготовленную, но плохо отрепетированную речь (собиралась все повторить в дороге, но Бэтмен нарушил мои планы), и в какой-то момент Дина замахала мне руками, сигнализируя об истечении тайминга. В дальнем углу сцены уже толпились девушки-манекенщицы, готовые демонстрировать модели одежды. Я с удовольствием свернула свое выступление, и началась фото- и автограф-сессия.

Удивительно, но книги покупались, несмотря на то, что на презентации не было ни одного моего читателя или подписчика. Многие просто совали мне по пятьсот рублей за книгу в мягкой обложке и по тысяче – за две. Не сказать, что покупок было очень много (коробку с нераспроданными книгами пришлось позже погрузить обратно в багажник), но они были.

Мы фотографировались со спонсорами, потом прошел показ мод. На сцену вышел хозяин заведения (типичный такой представитель бандитских девяностых), поблагодарил всех участников и с удовольствием отметил, что гости интересуются не только модой, но и литературой.

Настало время немного расслабиться, я выпила пару бокалов шампанского, потоптала танцпол, подарила книгу Дине. Потом нас с Игорем пригласили в чилл-зону, где были только мы, Бэтмен с Леной и сама Дина. Хозяйка вечера угостила нас приветственным караваем, мы мило пообщались с блогерами, пофотографировались. Меня поразило, насколько Лена в жизни мягче своего инста-образа железной фитнес-леди, а Вадик-Бэтмен вообще провел остаток вечера, не выпуская из рук джойстик от PlayStation, – вот такие они, супергерои нашего времени! Расчувствовавшись, им я тоже подарила свою книгу. Но до сих пор так никто и не поделился впечатлениями о ней в «Инстаграме». Вообще, мало кто когда-либо пиарил мои книги без предварительной договоренности, особенно если говорить о крупных медийных персонах.

Через некоторое время Бэтмен избавился от своей маски и начал снимать авторское кино, но мы больше не пересекались. Лена стала чемпионкой России по фитнес-бикини, а еще недавно я видела ее в передаче «Давай поженимся». Видимо, с Бэтменом у них не сложилось, но надеюсь, они остались друзьями.

Несмотря на всю неоднозначность организации моей первой презентации, я благодарна за этот интересный опыт. Самое сложное ведь – собраться с мыслями и все организовать, отбросив все отговорки. Куда проще, когда незнакомый человек говорит тебе: бери свои книги и приезжай через неделю, больше ни о чем можешь не волноваться.

После этого я посетила немало книжных презентаций – как начинающих авторов, так и известных. Последние чаще всего не обременены хлопотами организации, их приглашает издательство, им предоставляют пространство в крупных книжных магазинах и на книжных ярмарках, и все, что от них требуется, – просто ответить на вопросы модератора и гостей и раздать автографы. В мечтах я примеряла на себя такой формат и надеялась, что когда-нибудь он станет моей реальностью, ведь на меньший результат я не согласна. И мне хватало запала постепенно двигаться к такому результату, поэтому с не меньшим интересом я впитывала опыт продвижения самиздатных неизвестных авторов.

Летом 2018 года я попала на презентацию моей знакомой писательницы Карины (имя изменено), которая тоже проходила марафон у Артема и выпустила свою вторую книгу. Для мероприятия Карина арендовала то самое атмосферное помещение, похожее на мастерскую художника, где проходил мой первый марафонский выпускной, на котором я выиграла озвучку книги. Одной из причин, по которой зимой я приняла приглашение провести презентацию в Орехово-Зуеве, было мое убеждение в том, что презентация – это дорого. Как минимум необходимо заплатить за аренду помещения. Поэтому меня восхитила решимость Карины провести встречу на высшем уровне. Я приехала с цветами и купила тогда ее новинку, отдав за нее столько, сколько никогда не тратила на книгу. Мне показалось правильным поддержать автора всеми возможными способами, и цветы и покупка книги – это лишь малость. На презентации было шампанское, конфеты и легкие закуски. А еще несколько десятков книг, чтобы ни один гость не был обделен бумажным изданием. Мне запомнился и пришелся по душе такой подход. Это же день рождения книги, куда же без шампанского, угощений и музыки?! А у Карины был даже подобран плейлист для презентации!

И все-таки я еще долго не решалась на собственную презентацию, пока снова не попала на встречу Карины с читателями, которая проходила в небольшом независимом книжном. Каково же было мое удивление, когда я осознала, что некоторые книжные магазины и даже библиотеки готовы предоставить пространство для литературного мероприятия совершенно бесплатно! Я так воодушевилась, что тоже договорилась с хозяевами книжного о проведении встречи с читателями. Был конец апреля 2019-го, я была на седьмом месяце беременности, и, чтобы успеть провести мероприятие до рождения дочки, решено было назначить его на конец мая.

Я специально не называла эту встречу презентацией, потому что просто «встреча» как-то меньше обязывает и не подразумевает специальной, подготовленной программы. Мой перфекционизм все еще не позволял зазывать гостей на презентацию. В моем понимании презентация – это ломящийся от посетителей зал с нехваткой сидячих мест. Но убедившись, что бывает по-другому, что для теплой встречи иногда достаточно пяти-семи человек, собравшихся вокруг маленького столика с угощениями, я успокоилась. Но все равно составила список друзей и подписчиков, которые пообещали железно быть. Кстати, некоторые авторы целенаправленно загоняют своих друзей и родственников на презентацию, чтобы было побольше народа. Я ничуть не против этого, но хочется, чтобы пришли и новые лица – если не с улицы, то, по крайней мере, читатели, которые давно следят за мной в «Инстаграме». Хочется, чтобы они приехали на встречу с искренним желанием познакомиться с автором, подписать книгу.

Я подготовила пригласительную афишу, разместила ее у себя в «Инстаграме», а книжный «Пархоменко» вывесил ее при входе.

Мне кажется, каждого автора, даже популярного, волнует вопрос, сколько человек придет к нему на встречу или презентацию. Я бы даже сказала, что его терзают одинаковые для всех авторов страхи и кошмары: он один на своей презентации в окружении своих книг, никто не пришел…

Накануне того самого майского дня некоторые из моих инста-друзей (в том числе книжных блогеров) отписались, что прийти не смогут. Но народу все равно набралось достаточно для небольшого уютного пространства атмосферного книжного.

Были сладкие угощения, снеки, шампанское и вино. В программе были заявлены розыгрыш книги, мой небольшой спич, даже гадания по книгам. В целом царила непринужденная атмосфера свободного общения. Несколько человек купили книги. Пришли и те, кого я видела впервые. Я люблю своих знакомых и друзей, но именно в таком формате новые лица не могут не радовать. Их присутствие означает, что за мной и моим творчеством наблюдают даже те, кого я не знаю. Осознание этого приходит не сразу и подкрепляется вот такими случаями. На встречу пришел даже голос «Как умирала Вера» Михаил и зачитал фрагмент. В общем, получилось классно.

У меня был уже довольно большой живот, стояла духота, в какой-то момент я уже не смогла стоять, и мне пришлось усесться в единственное желтое икеевское кресло, но два часа все равно пролетели незаметно. Мы даже не успели провести запланированные гадания – гости начали потихоньку расходиться.

Видео- и фотоотчет с каждой из описанных выше презентаций есть у меня в вечных сторис в «Инстаграме», так что можно заглянуть и посмотреть, как что было. Поистине, два совершенно разных формата, и оба имеют место. Только вот до выступлений на литературных ярмарках и в крупных книжных, заполненных моими книгами, было еще далеко.

Для презентации своей шестой книги я выбрала библиотеку Достоевского на Чистых прудах, по соседству с театром «Современник». Опять же, я не подозревала, что самиздатному автору доступна подобная локация для презентации.

В первый раз я была там на книжном вечере, который организовала «Редакция Елены Шубиной», второй – на презентации знакомого писателя, который опубликовал книгу в издательстве «Росмэн». Народу тогда собралось совсем немного. Я приехала на пять минут раньше и была первой или второй гостьей. Потом пришли еще человек десять, в том числе случайные прохожие, которые увидели подготовку к мероприятию через огромные панорамные окна зала библиотеки. Мне понравился формат. Ничего лишнего. Шампанским и конфетами не угощали, но за лучшие вопросы из зала дарили книги. А еще мне очень понравилось, что встречу вел модератор, снимая тем самым с автора львиную долю ответственности за удержание внимания гостей. Получилось, что автор сам является гостем на собственной презентации. Я мотала происходящее на ус и, когда презентация закончилась, спросила у автора, как он договорился с библиотекой о предоставлении зала. Он указал мне на администратора, с которым можно было обсудить этот вопрос, и сказал, что проблем возникнуть не должно. И действительно, администратор подтвердила возможность проведения презентации.

Так я решила, что осенью презентую здесь новую книгу. Как раз я собиралась до лета переговорить с издательствами и в случае отрицательного ответа издать ее летом самостоятельно. Но в летнее время народ собрать сложно, поэтому презентацию я запланировала на сентябрь. Я решила, что у меня обязательно будет модератор, розыгрыши или подарки, книги на продажу, и если администрация библиотеки не будет против, то, возможно, шампанское и конфеты. Я разрывалась между желанием самой максимально расслабиться и получить удовольствие от мероприятия и желанием создать праздничную атмосферу. В одном я сейчас уверена точно: когда независимый автор устраивает презентацию своей книги, он волен организовать ее по своему вкусу, он вправе позаботиться о своем комфорте, приложив минимум усилий, и не таскать коробки с книгами, он волен закатить пышный праздник с танцами, он может даже устроить показ фокусов и подарить подарки.

Не сомневаюсь, что у каждого автора возникает куча сомнений и вопросов перед презентацией, особенно если она проводится в первый раз. Я сама долго оттягивала первую встречу с читателями. Даже когда знакомая писательница предложила провести совместную встречу-презентацию, мне было тяжело решиться, собраться. Организационные моменты казались неподъемно сложными, волновал финансовый вопрос. Куда проще оказалось бесконечно откладывать это важное и такое все-таки заманчивое мероприятие. В итоге та встреча так и не случилась. Поэтому я хочу пожелать писателям в первую очередь решительности. И еще огромную роль играет насмотренность. Ходите на презентации, наблюдайте за тем, как ведут себя другие авторы – тоже обычные люди, между прочим! Прикидывайте, что вам близко, а чего вы предпочли бы избежать. И затем договаривайтесь с библиотекой, книжным магазином или кафе. Помните, что ваша презентация – это только ваш праздник, и он в любом случае будет уникальным и значимым, ведь символизирует собой огромную проделанную работу.

В моей памяти прочно засел один момент двенадцатилетней давности: я открываю сайт «Эксмо-АСТ» (по-моему, в 2009 году у них еще был общий сайт), вижу перечень топовых авторов и понимаю, что мне никогда не приблизиться к этому списку. Неуверенность в себе и своих силах, рвущийся наружу синдром самозванца и глубоко засевшее убеждение, что все куплено, делали мое желание публиковаться в крупном издательстве несбыточной мечтой. К слову, по этой же причине я когда-то на корню уничтожила попытки стать актрисой или моделью, поскольку считала, что это грязные несерьезные профессии, в которые попадают через постель.

Свою первую рукопись «Затмение» я отправляла в издательства с мыслями «Только бы заметили! Только бы прочитали!» Я верила в историю, но не верила, что на нее кто-то обратит внимание в потоке самотека. К тому же меня очень удручало то, что я не могла написать что-то выдающееся в графе «Заслуги». Даже если редактор наткнется когда-нибудь на мое письмо или анкету, до текста дело попросту не дойдет, думала я.

Как уже писала ранее, основные силы я тратила на написание новых книг, но не на продвижение старых и не на общение с издательствами. Я отправляла рукописи раз в несколько лет (полагая, что примерно пара лет требуется, чтобы разгрести самотек), практически никогда о себе не напоминала, не вела таблиц и сама путалась, кому, что и когда отправляла. Ответы изредка приходили, но это были либо отказы, либо извинения в связи с тем, что издательство переживает не лучшие времена и пока что не берет новых авторов. Вплоть до 2018 года, то есть целые десять лет своей писательской деятельности, я не предпринимала практически никаких существенных попыток установить надежный контакт с издателем, я просто искренне недоумевала, что нужно делать.

Одна моя знакомая известная писательница застала времена, когда в издательство можно было не только позвонить, но и запросто приехать. Так, однажды она позвонила в разгар какой-то корпоративной вечеринки, редакторы были веселые и добрые и сказали ей: «А привозите свою рукопись прямо сейчас!» В мое время такой сценарий уже не сработает – в нашем распоряжении есть только безликая электронная почта, а о книжных тусовках и мероприятиях я не подозревала до появления «Инстаграма». Несомненно, с развитием технологий, помогающих общаться, возможности авторов во многом уравнялись и возросли. Просто этим нужно было заняться, провести большую исследовательскую работу, проанализировать тематику и серии издательств, найти контакты редакторов на «Фейсбуке» и желательно не просто написать в лоб: «Ага, попался!», а попытаться подружиться. Теоретически я представляла этот путь, но сил на его прохождение не было, пока я не поняла, что интеграция в литсреду может быть естественным и приятным процессом.

Выцеплять людей на всяческих встречах и мероприятиях и выступать в роли просителя дано не каждому, а если ты все-таки смог переступить через себя ради своих книг, то чувствуешь подавленность и опустошенность от этого процесса. Но это лучше, чем посмотреть на своего потенциального издателя со стороны и ничего не предпринять. Поэтому приходилось крутиться. А вообще я верю, что любое, даже самое пустое на первый взгляд знакомство может по цепочке привести к определенному результату.

В 2019 году я пришла на книжный фестиваль «Красная площадь» с большим животом – шел девятый месяц беременности. И вдруг вижу главреда одной из самых перспективных для меня редакций «АСТ». Я так давно мечтала познакомиться с ним лично, что, не тратя время на сомнения, подлетела к нему, даже вклинилась в разговор с кем-то, и его внимание моментально перекочевало на меня и мой живот. Я лаконично представилась и изложила суть вопроса. Он оказался приветлив, внешне заинтересовался («Пять романов! Правда?») и дал мне визитку.

Любая маленькая победа придавала мне веры в скорое разрешение вопроса. Я думала о том, что уже достаточно хорошо ориентируюсь в издательском мире (не то что десять лет назад), многих знаю, обо мне часто упоминают читатели в соцсетях – скоро эта длинная гонка должна закончиться! Но на деле ничего не происходило, издатели продолжали отдавать предпочтение молодым авторам, покорившим интернет-площадки, публиковать фантастику и фэнтези, а мне присылали отказы.

Главред из «АСТ» мне так и не ответил, и спустя несколько месяцев я поинтересовалась судьбой рукописей. Он написал, что переслал их рецензентам и будет держать меня в курсе. Таким образом, мое будущее оказалось в руках субъективных мнений.

Спустя еще несколько лет я испытала на себе и другой подход, но об этом позже, а пока все издательства вели себя очень похожим образом. Многие объявляли конкурсы, трубили вовсю о поиске новых авторов, я отправляла свои рукописи, но их отвергали. Я завидовала коллегам, которые смогли пробиться даже в мелкое издательство. Легко говорить о том, как важно радоваться чужим успехам, но это не всегда возможно, когда соотносишь свой опыт и затраченные силы и опыт и силы той девчонки, которая просто отправила книгу на конкурс и выиграла издательский пакет. Я тоже отправляла свои книги на конкурсы и премии, но до определенного момента мне совсем не везло.

Первому положительному опыту будет посвящена следующая глава, а сейчас скажу пару слов о характере отказов, которые приходили на мою электронную почту. Справедливости ради надо отметить, что со временем некоторые издательства ввели правило обязательного ответа всем соискателям. Эффект, правда, немного комичен, ответы приходили мне и другим авторам в один день и с одинаковой формулировкой, что было похоже на массовую рассылку и вызывало сомнения, правда ли с моей рукописью ознакомились должным образом.

Однажды мне напрямую написала руководитель направления «янг-эдалт» издательства «К» Анна (имя изменено). Она писала, что книжный блогер, с которым они сотрудничают, посоветовал присмотреться к моим книгам, спросила, что я готова представить на рассмотрение и над чем сейчас работаю. Я очень обрадовалась – редактор написал мне сам! Но в то же время меня смутило, что они ищут подростковую литературу. Я отправила на рассмотрение «Затмение», утешая себя тем, что на момент завязки героине всего восемнадцать лет. Но редактор заметила, что к середине книги ей уже тридцать и решает она отнюдь не подростковые проблемы. «Затмение» дошло до редсовета. Анна написала мне, что роман, безусловно, имеет целевую аудиторию, но они не готовы сейчас сделать оффер, потому что текущие серии издательства отличаются по формату и стилю, они набирают линейку близких по духу произведений, написанных в более реалистичном ключе. И тем не менее Анна предложила оставаться на связи. Несмотря на отказ, характер письма ободрил меня – есть контакт! И ведь у меня имеются произведения в более реалистичном ключе, хотя опять же не особо молодежные. Это был 2018 год. Спустя год я увидела, что «К» запустил линейку триллеров, и написала Анне еще раз («Теперь-то точно все должно подойти!»), отправила ей синопсисы и рукописи «Как умирала Вера» и «Адам и Ева». Ответ был быстрым и лаконичным: в нашу линейку не подойдет. Забегая вперед, скажу, что совсем недавно я общалась с Анной снова – так получилось, что мы встретились лично на презентации знакомой писательницы. Я попросила ее посмотреть мой последний роман, надеясь на то, что, быть может, издательство расширило возрастную группу читателей, но этого не случилось. Я получила ответ спустя несколько дней. Анна написала, что проблематика романа не их, они смотрят больше в сторону романов 16+.

Как вы уже могли заметить, в самые ответственные моменты, почуяв контакт с издателем, я начинала судорожно метать перед ним всеми пятью, а то и шестью рукописями, как торговка на базаре, пытающаяся угодить привередливому покупателю. А пристраивать одну книгу с четкой проблематикой и целевой аудиторией куда проще, чем вот так жонглировать всеми своими непризнанными шедеврами.

Был ответ и от издательства «МИФ», в которое я тоже очень хотела попасть. Они написали, что пока не планируют издавать остросюжетную прозу. Спасибо, что помогли определиться с жанром, но этим моя проза явно не ограничивается.

Кто-то предлагал издаваться на коммерческой основе, расти вместе с издательством, а в случае успешного роста продолжать сотрудничество на некоммерческой основе. Нет, спасибо, самиздат я уже освоила.

Кто-то благодарил за присланные рукописи, но предупреждал, что рассмотрение может занять двенадцать месяцев. Не вопрос, бывало и дольше.

Кто-то хвалил роман, но сообщал, что в пресловутую линейку он не ложится.

Любопытный случай. Нам много говорили о том, как важно продвигать рукопись перед обращением в издательство, представлять определенные результаты по продажам и прочтениям. Каково же было мое удивление, когда одно крупное издательство ответило мне, что они не рассматривают ранее опубликованные рукописи. Я тогда ответила, что это не проблема, у меня как раз в запасе есть свежая рукопись, которая еще нигде не засветилась. Вопрос в другом: действительно ли такова политика издательства, или это очередной вид отказа? Вывод напрашивается один: универсальных советов и путей нет и быть не может.

Какие чувства я испытывала по поводу всех этих ответов? Злилась? Нет, я воспринимала их спокойно. Сам по себе ответ – это уже неплохо. Но думала я вот о чем: когда-нибудь мои книги станут бестселлерами, и вот тогда все, кто мне отказал, подивятся своей недальновидности. Да, это самая большая месть, на которую я способна.

Думаю, излишне пытаться передать, как замирало мое сердце каждый раз, когда на почте появлялась весточка от издательства. Перечислять все полученные за двенадцать лет письма я тоже не буду. В этой книге для меня важно показать читателю и начинающим коллегам, что один, два и даже сто два отказа – не повод опускать руки.

Сразу хочу сказать, что у самиздатного автора намного больше соблазнов усомниться в своем таланте и забросить писательство, чем у издаваемого. Его вера в себя держится на хлипких подпорках мнений немногочисленных читателей. Будем откровенны: если это не тысячи проданных книг и не миллионы прочтений по подписке, нельзя сказать, что у автора огромная аудитория. Опять же, не забываем о том, что доход коммерческого автора зависит от признания. Ему вряд ли знакомы муки сомнений в себе. Его главный критик – копеечка. Такой автор – редкий гость на литтусовках и писательский курсах, он находится как бы в параллельном измерении, на собственных парусах.

Тем не менее даже в жизни самиздатного автора случаются взлеты. Мой взлет случился на двенадцатом году моего пути. То есть я как-то протянула двенадцать лет без этого маленького большого признания.

У меня редко доходили руки до участия в конкурсах и отправки работ на премии. Один или два раза я подавала заявку на «Лицей», а потом мне исполнилось тридцать пять лет. И тогда вместе с «Лицеем» для меня закрылись и другие молодежные премии типа «Фикшн-35», а также такие форумы, как «Липки» и «Таврида». Бытует мнение, что возрастная дискриминация неуместна в творчестве, ведь можно быть начинающим автором в пятьдесят или, наоборот, опытным в тридцать. Но что имеем, то имеем.

Несмотря на то, что я прекрасно отдавала себе отчет о том, что решение жюри конкурсов и премий – вещь очень субъективная, меня все равно настигала легкая апатия каждый раз, когда я не находила своего имени в лонг-листе. Это как с конкурсом «Мисс Вселенная»: понятно, что в нем участвуют далеко не все и далеко не самые прекрасные девушки планеты, и если ты не в их числе, то можешь уверенно считать себя красивее; но если ты ввязалась в эту гонку за корону, усыпанную сапфирами, и вылетела в первом же туре, то это уже воспринимается как личное оскорбление, неизбежно появляются обида, предубеждение к чужому мнению и неуверенность в себе. По этой причине многие игнорируют конкурсы, и я их понимаю, но не стоит забывать, сколько авторов стало издаваться и обрело популярность благодаря победам в конкурсах. Покорение жюри – это короткий и верный путь в издательство.

Я никогда не мониторила премии и конкурсы, но ежегодно корила себя за то, что пропустила ту или иную номинацию. Весной 2020 года моя хорошая знакомая писательница Тамара Крюкова скинула мне ссылку на Премию Фазиля Искандера со словами: «Мне кажется, твоя „Как умирала Вера“ идеально подойдет. Попробуй». Да, вот поэтому круто, когда коллеги тебя читают! Мне часто прилетают ссылки на интересные конкурсы от других писателей. Это классно!

Так вот, когда за тебя проделана половина работы, становится сложнее пренебречь подкинутой возможностью, тем более в положении о премии я нашла слова, которые во мне откликнулись. Я почувствовала, что «Как умирала Вера» действительно соответствует запросу.

Тем не менее я отправила рукопись на премию без особых ожиданий, скорее для самоуспокоения (я же попробовала!). Мне перезвонили спустя месяц и попросили прислать письмо о выдвижении. Условие: номинировать меня должен член Союза писателей.

Чаще всего для подачи произведения на серьезную премию нужно выполнить ряд условий. Порой нельзя выступать самовыдвиженцем, за вас должен «поручиться» лидер мнений или литературная организация (издательство, журнал).

Я не бросила дело на полпути, хотя от самой премии и от полученного звонка веяло таким нафталинном, что я не понимала, куда вообще лезу. Но, к счастью, писательница, которая навела меня на премию, – действующий член Союза писателей. Она без промедления подписала письмо о выдвижении моей книги.

Все это происходило в феврале-марте, а к лету я уже и думать забыла об отправленном письме. И вдруг в июле подписчица присылает мне ссылку на шорт-лист! Мое имя – в числе семи финалистов в категории «Проза». Я – единственная женщина-автор из этого списка. Это настолько оглушило, что сложно было поверить, что все это правда, что нет никакой ошибки, что в списке стоит не только мое имя, но и название рукописи. Я начала судорожно гуглить информацию о ходе премии, короткие рецензии организаторов на тексты финалистов – все, лишь бы убедиться, что я не сплю, что спустя двенадцать лет бесславия наконец-то происходит что-то глобальное. Я нашла лонг-лист и в нем тоже увидела свое имя. Моими соседями по этому списку были Дина Рубина (чей роман, кстати, не прошел в шорт-лист) и другие крутые издающиеся писатели. Больше всего меня беспокоило и вызывало сомнения в причастности к этому заветному списку то, что никто из организаторов премии не оповестил меня о попадании ни в лонг-лист, ни даже в шорт-лист. Позже я поняла, что зачастую авторы действительно должны сами мониторить промежуточные и даже конечные результаты. В общем, в тот день я уснула с осознанием и верой в то, что в списке стоит именно мое имя.

Кое-что должно было меня здорово насторожить, но я не придала этому значения, даже сначала посмеялась над заблуждениями организаторов. Тут начинается почти детективная, душещипательная история о путанице, возникшей вокруг моего имени. Когда я рассказала эту историю подписчикам в «Телеграме», многие мне написали в директ, что, мол, вот тебе и сюжет для нового романа. Действительно, похожие сюжеты уже издавались и экранизировались, но давайте по порядку.

Чтобы вы могли легко отследить всю цепочку, привожу выдержку из рецензии председателя жюри премии Евгения Попова на мою книгу:

Оригинально придуманная и недурно написанная проза только набирающей силу и известность провинциальной писательницы, автора уже нескольких стихов и прозы. К сожалению, при переиздании «Венеры» потребуется легкая редактура. Я думаю, что эту мало кому знакомую за пределами Сибири писательницу, которая пишет все лучше и лучше, ждет большое будущее.

Меня многое насторожило в этом маленьком, полном неточностей тексте. «Венера», «провинциальная писательница» (я коренная москвичка), «автор стихов и прозы» (ладно, когда-то я выложила пару стихотворений на «Прозе. ру»). Рядом тогда сидела мама, и я сказала: «Это точно не про мою книгу». Но она попыталась убедить меня в очевидном: «Тут же фотография твоей книги! Вряд ли кто-то отправил им рукопись с таким же названием». Я согласилась, списала путаницу на загруженность и, возможно, возраст жюри, но, думаю, читателю будет легко представить, как эти мелкие неточности поколебали мою радость. Я не из тех, кто придирается к мелочам, но сейчас мне все это уже не кажется мелочью.

На следующий день меня огорошили уже по-крупному. Даже не знаю, прошли ли полные сутки с момента получения ссылки на шорт-лист, когда подруга прислала мне скриншот статьи. На фотографии к статье с заголовком «Красноярская писательница Ольга Гуляева претендует на премию Фазиля Искандера» я вижу незнакомую женщину. Чуть ниже подробно рассказывается о шорт-листе и моей книге, и это единственное, за что мне оставалось цепляться, поскольку все остальное у меня украли – территориальную принадлежность, регалии и даже внешность. Меня, автора книги, попавшей в шорт-лист, попросту заменили другим человеком. Если вы читали «Как умирала Вера», вы поймете, насколько тонкую и жуткую аналогию можно провести с ее героиней. Мне пришла мысль об этом только сейчас, а тогда вспомнилась книга «Селфи» и фильм по ней с Константином Хабенским в главной роли – о том, как двойник забирает себе жизнь писателя, его славу, успех и тем самым выталкивает последнего на задворки существования, делая его безликим, почти неосязаемым… Знакомо ли вам ощущение, когда у вас крадут вас самих?

Мне стало дурно, эйфория уступила место панике, но вера в здравый смысл и стремление разобраться в жутком недоразумении взяли верх. Я крутила ситуацию так и этак и никак не могла понять, какие части пазла тут лишние: те, что касаются личности писателя, или моя рукопись. Как минимум нужно было разобраться, моя ли книга в шорт-листе. Если да, то почему лавры присуждаются моей тезке из Красноярска? Я выключила эмоции и начала с того, что написала письмо в оргкомитет премии и оставила сообщение под статьей красноярского интернет-журнала.

Оргкомитет ответил, что в шорт-листе значится именно мой роман «Как умирала Вера», и обратил внимание на то, что жюри премии (как этой, так и любой другой) оценивает именно тексты. Безусловно, важно, кто их написал, но посредственный текст никогда не пройдет в финал только благодаря имени автора. В путанице же обвинили издательство «Ридеро» и другие интернет-издания, которые в скобках после имени и фамилии «Ольга Гуляева» добавили настоящее имя моей тезки и приложили ссылки. Местные красноярские СМИ допустили путаницу, а оргкомитет до момента моего обращения считал, что книгу написала знакомая им писательница из Красноярска. Они признали, что место жительства автора не имеет значения, и пообещали не допустить путаницы в дальнейшем. В конце письма мне принесли извинения за доставленные неприятные минуты. Я не конфликтный и не скандальный человек. Такой ответ меня вполне удовлетворил и успокоил, хотя не могу сказать, что замечание о том, что не так важно, кто написал книгу, меня совсем не задело. Я поблагодарила за разъяснения, не устраивая разборок и не придираясь к формулировкам, – в конце концов, впереди ждал финал.

А вот с газетчиками диалог затянулся. Сначала меня попросили авторизоваться на их сайте, ибо очень уж карикатурно выглядели претензии на авторство от безымянного «юзера 333222». То есть изначально со стороны я выглядела как хейтер и мелкий пакостник, претендующий на поколебание надвигающегося успеха красноярской писательницы. Я авторизировалась и скинула ссылки на свои соцсети и другие страницы, доказывающие мое авторство.

Но меня все равно успели окрестить «самозванкой из Москвы». Руководитель центра, являющегося организатором премии, якобы связался со своей знакомой – красноярской Ольгой Гуляевой (далее КОГ), – и та сказала ему: «Эта московская Ольга Гуляева (далее МОГ) уже не в первый раз выдает себя за меня!» Получается, если в мире существуют два автора с одинаковыми именами, то один непременно выдает себя за другого?.. Я не понимала, как вообще можно додуматься сказать такое организаторам.

Спустя считаные часы или даже минуты появилась новая статья про «самозванку из Москвы, посягнувшую на лавры провинциалки». После очередных моих возмущений и вкрадчивых объяснений (тогда же подтянулись мои неравнодушные подписчики и читатели, которые были не в состоянии молча наблюдать за происходящим) текст статьи изменили. КОГ сказала, что «заявку на премию не подавала и ни на что не претендует, а московскую коллегу поздравляет с высоким достижением».

Но на этом дело не закончилось. Я так и не дождалась статьи с извинениями, зато в комментариях прицепились к моим словам о том, что КОГ знает о существовании МОГ, но не наоборот. А написала я это к тому, что, даже если бы захотела, я не смогла бы выдать себя за того, кого не знаю.

В процессе долгой переписки, про которую я еще расскажу, выяснилось, на ком все-таки лежит ответственность за путаницу. Пара пиратских литсайтов, куда сливают электронки с «ЛитРеса» и других порталов, перепутали писательниц с одинаковыми именами. Мои произведения числились за авторством КОГ и наоборот. Организаторы премии несправедливо обвинили в путанице «Ридеро», хотя сами ошибочно взяли информацию об авторе на созвучном портале, который смешал все в одну кучу. На «Ридеро» не могло возникнуть такой путаницы, потому что авторы подгружают туда всю информацию самостоятельно. Но организаторы все равно остались при мнении, что во всем виноват «Ридеро», потому что просто не заметили разницы. Мои опасения касательно «нафталиновости» не оказались совсем уж беспочвенными и вышли мне боком совершенно неожиданным образом.

А теперь новый поворот этой «Санта-Барбары», который уносит нас в далекий 2011 год, практически на зарю моего самиздатного существования. Началось все с того, что меня обвинили если не в лжевыдвижении, то в лицемерии точно. В чат вступил муж КОГ, написав мне, что я нагло вру, говоря о том, что не знаю о существовании тезки-писательницы из Красноярска.

Да, в 2011 году, выложив на «Прозе. ру» «Затмение», я действительно вступила в переписку с тезкой, зарегистрированной там же. Я прекрасно помню характер той беседы. Помню не потому, что это была первая необоснованная и грубая критика моего творчества, а просто потому, что у меня нет проблем с памятью. В процессе скандала я вспомнила о той переписке, но почему-то никак не связала ее с днем сегодняшним. К тому же на «Прозе. ру» не упоминалось место жительства КОГ. Сам портал разделил нас тогда не по территориальному признаку, а поступил намного проще, присвоив мне порядковый номер регистрации на сайте. Я была «Ольга Гуляева-2». Так вот, тогдашняя КОГ, патологически неравнодушная к тезкам и считающая кого-то с таким же именем не иначе как злостным плагиатчиком, оставила к «Затмению» колкий комментарий, пропитанный желчью и презрением. Я недоумевала, что могло побудить человека прочитать чужой текст и не полениться так грубо о нем высказаться. Я заметила, что пишет тезка, но у меня и мысли не возникло, что проблема кроется в ревностном отношении к своему имени. Тогда, по молодости и неопытности, я вступила в длинный диалог с КОГ. Любопытно было выяснить, что ее действительно немало раздосадовало появление тезки на портале. В дальнейшем она смягчилась и попыталась разобрать мой текст по полочкам, делая неуместные замечания и давая нелепые советы. Тогда я окончательно успокоилась насчет ее критичного комментария, из-за которого поначалу чуть не окаменела. Только представьте: начинающий автор впервые выкладывает текст, который до этого читали преимущественно его друзья и знакомые, на широкий суд, с трепетом ждет первых публичных комментариев и получает вот такую виртуальную оплеуху.

Хейтеры – это отдельная аудитория, но за десять лет с того далекого 2011 года ни один человек из моей несколько тысячной аудитории не позволил себе негативного высказывания в адрес моих книг. Было такое: «Книги вы пишете хорошие, но ноги у вас кривые». Но авторская солидарность держится на очень хорошем уровне, общение цивилизованное, поддерживающее, доказывающее, что мы делаем одно общее дело – исследуем пути возрождения современной русской литературы, поднятия и удержания ее на достойном уровне. Существует негласная договоренность не критиковать друг друга публично. Все годы общения с другими современными авторами – это только поддержка и коллаборации, в крайнем случае – нейтралитет. Но чтобы один автор начал публично критиковать другого – такого нет и быть не может, потому что любой писатель знает, что услышать в адрес своего текста грубые неконструктивные обвинения – это все равно что услышать, что твой ребенок косой и недоразвитый. Да, существуют читатели, которые могут себе позволить раскритиковать произведение, но я никогда не встречала, чтобы это выглядело настолько неприкрыто грубо.

КОГ сама призналась мне тогда, что ее задело, что она теперь не единственная Ольга Гуляева на просторах «Прозы. ру» и что я позорю ее имя таким текстом. Но со временем она прикипела к нему и начала находить плюсы. И только в 2020 году в битве комментариев, разразившейся под нелепой статьей в интернет-газете «Красноярский работник», выяснилось, что имя Ольга Гуляева является ее псевдонимом. Вот честно, никогда бы не подумала, что мои имя и фамилию (которая досталась мне от мужа в 2007 году) можно взять в качестве псевдонима. Понятно, что у всех на то свои мотивы, но видимо, подбирала она этот псевдоним с такой тщательностью, что появление писательницы с таким же именем, причем настоящим, нанесло ей сокрушительный удар. Из-за этого случая я задним числом пожалела, что в свое время проигнорировала неприятную стычку на «Прозе. ру» и не придумала себе псевдоним. Как же моя «тезка» из Красноярска переживет, если я по-настоящему прославлю ее псевдоним?

В декабре 2020 года состоялось онлайн-объявление лауреатов премии (мне, естественно, никто не прислал ссылку на трансляцию). Ознакомившись со списком победителей, своего имени я не нашла. Хочется верить, что и победила, и проиграла я именно благодаря тексту. Все равно я никогда не узнаю, повлиял ли летний скандал на окончательное решение жюри. В любом случае из этой истории я вышла победителем, попадание в шорт-лист – это очень хорошо. Мне даже прислали красивый диплом финалиста.

Ну, давайте так: если в этой книге меня сто процентов, то в «художке», наверное, не больше пяти, если брать во внимание конкретные факты и мысли. Точнее сказать сложно. Кто-то считает, что даже в «художку» автор целиком вкладывает себя. Но если люди будущего захотят, например, воссоздать мою личность по написанным книгам, то даже не представляю, какая гремучая смесь получится. Так или иначе, я, конечно же, переносила свой опыт и свои переживания на героев – когда завуалированно, когда достаточно явно. Весь фокус в том, что с меня в любом случае взятки гладки. Это же фикшн, а ассоциировать героя с автором в этом жанре очень ненадежно. Я сама частенько попадаюсь на эту удочку, не могу отделить автора от героя. Порой это мешает, но иногда добавляет целостности.

Главная отличительная черта моих героинь – это не какая-то суперсила, как бывает в других жанрах, а напротив, слабость и некоторые несовершенства и иногда порочность. Их почти всегда есть за что осудить, особенно в начале истории, но они растут над собой, осознают ошибки и стараются их исправить. Цель сделать героиню такой заключается в том, чтобы показать, что каждый имеет право на ошибку или глупость, главное – это осознание и преодоление трудностей. Никто не рождается мудрецом, а излишняя идеальность скорее отталкивает и раздражает своей искусственностью. Все максимально приближено к жизни. Когда мне говорят, что представляли меня на месте главной героини в процессе чтения, я не возражаю. Если бы мне вдруг предложили сыграть одну из них в кино, я бы согласилась не раздумывая (пока возраст позволяет).

В то же время те, кто хорошо меня знает, часто недоумевают, откуда все эти фантазии и сюжеты берутся в моей голове. Сразу хочется спросить, неужели я не произвожу впечатление человека с богатой фантазией и литературным талантом? На самом деле, в обычной жизни я невольно маскируюсь. Меня всегда тянуло к людям, к общению, но в большей степени я человек в себе. Я никогда не слыла болтушкой. Более того, у меня был и есть достаточно труднопреодолимый барьер в вербальном выражении своих мыслей и чувств. Я ощущаю себя куда свободнее и изобретательнее, когда общаюсь через текст. Поэтому чаще всего я предпочитаю обмен сообщениями вместо телефонного разговора. Я росла в то время, когда единственной возможностью пообщаться с человеком на расстоянии был телефонный звонок. И ладно, если это был бытовой разговор с подружкой или родственником, а ведь случались моменты острой необходимости позвонить мальчику, который нравился, чтобы, например, поздравить его с днем рождения. Вот это настоящий стресс! Другое дело – нынешнее время, когда один лайк может заменить десятки робких слов. Оторвалась я лишь однажды, когда предмет моих воздыханий забрали в армию и у меня появилась уважительная причина строчить ему письма. Через текст мне куда проще в том числе рассуждать на разные глобальные темы. А иногда текст становится единственным способом самовыражения.

Одному богу известно, сколько паттернов и рефлексий я перенесла на своих героев и в какой мере это стало для меня определенной формой психотерапии. Иногда мне кажется, что я знаю так много про себя и так хорошо разбираюсь в людях, что даже психолог может сказать: «Тебе не нужен психолог, деточка, иди пиши дальше свои книги!» Сказал же мне однажды редактор, что мне не нужен редактор, максимум – корректор с функцией легенькой редактуры. С одной стороны, классно иметь возможность справляться своими силами, экономя на дорогостоящих услугах, но с другой – я таким образом остаюсь наедине с собой. Это моя заслуга, мой выбор, в некотором роде мое проклятье, громко говоря, но по большому счету я действительно не особо верю в то, что кто-то лучше меня знает, как мне жить и как писать. Но я готова много и с радостью обсуждать написанное, собирать мнения и анализировать их.

Так вышло, что героиня «Затмения» для некоторых (не для всех) осталась не до конца понятной – эгоистичной, своенравной, недальновидной. А ведь многое в ней было пережито мной, оно мне близко. В начале трилогии Маргарита Рассказова – молодая дуреха, успешная и неглупая лишь в рамках своей профессии. А кем, по-вашему, был автор в неполные двадцать четыре года, когда начинал писать этот роман? Мне были ясны мотивации образа, который я создала. Даже сейчас я готова оспаривать каждый пункт недовольства поведением героини. Но куда чаще приходили отзывы от тех, кто поймал волну авторского посыла. Так, одна из первых читательниц «Затмения» написала, что я попала в женскую душу почти без промаха, что «расчленила ее и сделала потемки светлее и понятнее для многих представительниц прекрасного пола». Она, не зная меня лично, написала, что мое мировоззрение ей очень близко, что у нас много схожих взглядов на вещи, на мужчин, похожий жизненный опыт. Странно – она читала историю моей героини, но соотносила себя со мной. Насколько это справедливо? Я думаю, полностью. Читая книги, я тоже пытаюсь найти родственную душу в лице автора, и когда это получается, книга становится одной из любимых. Еще одна читательница, познакомившись со всей трилогией про Маргариту Рассказову, сравнила развитие героини с превращением гусеницы в бабочку. И это точно подмечено, ведь автор росла вместе с героиней. Может, не зря мне понадобилось десять лет, чтобы довести до конца историю тридцатипятилетней Риты?

Кто хорошо и давно меня знает, те безошибочно проследили истоки прототипа Адама из романа «Адам и Ева». Такой истории в моей жизни, конечно, не случалось, но встречались люди и посещали ощущения, на которые я опиралась, когда придумывала этот роман. Когда читатели ругают книгу за неправдоподобность (мол, невозможно так быстро влюбиться в первого встречного и переключиться с одного мужчины на другого), я развожу руками: это для вас невозможно, а за свой опыт я ручаюсь. Я не говорю, что героиня молодец, но все ее поступки и мотивации взяты из реальной жизни, это точно не то, чего никак не может быть, и именно поэтому половина читателей плачут при прочтении этой книги. Кроме того, в основу идеи легло посещение мною места ужасной трагедии. Вернее, легендарного кладбища, которое никого не способно оставить равнодушным, – Города ангелов, мемориала и захоронения жертв бесланской трагедии. В то время я только задумывала «Адама и Еву», первоначальная идея была куда слабее. Изначально я хотела написать роман про девушку, которая собирается замуж, но не чувствует себя счастливой, как она встречает другого мужчину и в один миг решает изменить свою жизнь. Но идея легкой «лавстори» перетекла в привычный мне жанр остросюжетного триллера – новый предмет ее обожания оказался не так прост. В итоге в этой книге я уделила большое внимание теме террора, которую, к сожалению, никак нельзя назвать надуманным явлением. Меня удивляют и расстраивают негативные отзывы на этот роман (их немного, но они есть), и я очень надеюсь, что настанет день, когда мою задумку оценят по достоинству.

Описывая депрессию героини Нади по поводу скорого рождения третьего ребенка в романе «Другая сестра», я четко представляла те эмоции, которые испытала бы сама, окажись я на ее месте. Я писала эту книгу в первый год после рождения второго ребенка, ощущая груз ответственности, перемены в жизни и неготовность взвалить на себя еще больше. Так получилось, что некоторые фрагменты этого произведения были вынесены на обсуждение в литературном клубе, и эту героиню многие сочли самой глубокой. А потом я записалась на редакторский разбор текста и предоставила фрагмент про внутренние метания героини, переживающей предродовую депрессию. Боже, сколько всего нелестного я услышала про Надю, про ее «нелепые и нелогичные» мысли и мотивации и «лжестрадания»! Я как будто получила оплеуху, насмешку над собственными эмоциями и переживаниями. Поэтому помните: ругая героя, можно задеть и автора. Я, конечно, не из неженок, но и не броненосец. Из шквала критики я выбрала конструктивные замечания и немного подредактировала текст (до сих пор сомневаюсь, не перестаралась ли). Но основную идею и характер Нади менять не стала. Я привыкла выносить пользу из любого опыта, поэтому мне открылась другая истина: чтобы убедить читателя, что героине действительно хреново, что она нормальный человек, пусть даже с психологическими травмами в анамнезе (у кого их нет?), я могла бы привести ситуации из ее жизни, добавить бытовых деталей, которые показывают, почему ей тяжело, насколько она не принадлежит себе и тонет в повседневной суете. Я этого не сделала, но такой прием важно держать в голове. В писательской среде это называется «не рассказывать, а показывать».

Еще один вопрос, который может возникнуть у читателей «Другой сестры», – это почему у героя, профессионального психолога, жуткий бардак в семье и в отношениях с женой. А вы реально встречали психологов, у которых в личной жизни полный порядок и у кого она вообще есть? Большинство психологов, которых я встречала, – одинокие люди, едва ли способные сделать счастливыми себя, не говоря уже о другом человеке. Простите меня, дорогие психологи, я не обобщаю всех, но насчет частных случаев ни капли не сомневаюсь.

Кому-то может показаться нелогичным поведение человека, добровольно отмахивающегося от собственного счастья, но мне до боли знаком такой тип людей, которые просто боятся или не умеют быть счастливыми. Почти все прописанные мною типажи, так или иначе, встречались мне в жизни, поэтому меня ни разу не упрекнули в картонности персонажей, и я вижу в этом свою большую заслугу.

Если мне не доводилось оказываться в ситуации, в которую попадает моя героиня, я ставлю себя на ее место. Но пожалуй, главное, что отличает всех моих героинь от меня, – это смелость, решительность и бесстрашие. Порой я не знаю, как повела бы себя, если бы, например, очнулась в морге, как Вера («Как умирала Вера»). Или как София, которая проснулась однажды утром и обнаружила себя в мире зомби (рукопись под рабочим названием «София решает жить»). Не исключено, что я тут же выжила бы из ума. Но благодаря силе воле этих героинь с ужасных событий захватывающая история только начинается.

Я глубоко переживала вместе с каждой героиней «Другой сестры» драму, которая объединила их, несмотря на то, что создала их очень разными. Мне действительно куда интереснее примерять на себя характер и качества, которые мне совсем не свойственны, чем снова и снова транслировать себя через персонажей.

В Вере, которая преображается на глазах читателя под тяжестью свалившихся на нее обстоятельств, меня мало. Но один персонаж «Как умирала Вера» и отношения с ним частично списаны с моего прошлого. Каждый, кто оказывается рядом со мной, очень рискует стать прототипом какого-нибудь героя. Говорят, с этим нужно быть осторожнее, прототип может начать качать права, если получится слишком узнаваемым и писатель случайно, скажем, выдаст его личную тайну.

Есть любопытный факт, о котором я нигде не упоминала. Для сцены, где героиня вспоминает детство, отношения с сестрой и родителей, несколько предложений взяты из воспоминаний моей мамы. Она писала поздравление своей младшей сестре, моей тете, и я попросила у нее разрешения вставить это в книгу. Верю, что мама – последний человек, который уличит меня в плагиате.

Сейчас в моей голове активно зреет история про писательницу (пока нет даже рабочего названия). Вначале ее легко спутать со мной, но потом она раскрывается с неожиданной стороны, и с этого момента уже точно все совпадения нужно считать случайными. Это такой щит для автора, он может завуалировать любой личный факт под грифом «фикшн». Но если даже я не пишу про себя, я все равно поднимаю вопросы, которые интересны мне, и с этого, так или иначе, считывается моя личность.

«Художка» может служить своеобразной маскировкой для тех, кто хочет писать о личном, но боится открыться миру, переживает за мнение окружающих, близких, которые будут читать книгу. Почти двенадцать лет мне понадобилось, чтобы начать свободно описывать откровенные сцены и позволить себе мат в книгах. Не то чтобы я постоянно сдерживала себя раньше, просто обходилась без этого. Но настало время переступить некоторые границы.

Несомненно, на писателя влияет не только жизненный опыт, но и все увиденное и услышанное. Например, мне полюбилась голливудская история про ходячих мертвецов, и, как настоящий писатель, проведя десятки пустых, на первый взгляд, часов перед экраном телевизора, я не могла не попробовать спроецировать историю на себя и российскую действительность. Тема и атмосфера зомби-апокалипсиса – точнее, поведение выживших в страшных условиях конца света – захлестнули меня, породили фантазии, которые в скором времени тоже выльются в книгу.

Если актер проживает сотни жизней, меняя роли, то писатель перерождается с каждой книгой, с каждым созданным миром и героем. А учитывая количество читателей, пропускающих историю через себя, – это ли не магия?

Я узнала очень многих людей литмира благодаря «Инстаграму». Но наше общение, пусть даже эпизодическое, давно вышло за рамки сети – мы встречаемся на выставках, презентациях, в кафе, на квартирниках. Кому-то может показаться, что я резко сменила круг общения в пользу писателей. Да, с одной стороны, классно окружать себя единомышленниками, но с другой – никто из них не стал для меня кем-то близким.

А вот старые друзья как будто отдалились. Или я от них. Причин, конечно, много. У каждого своя жизнь, семья, дети, работа. Друзья – это не обязательно общие интересы. Просто иногда кажется, что, пытаясь объяснить им свою ситуацию на арене книгоиздания, я изобретаю какой-то новый язык. Как будто слова, которые я произношу, не имеют никакого смысла для собеседника. Чувствую себя рыбкой, глотающей воздух. Неужели что-то подобное испытывает каждый творческий человек-одиночка? Нет, такое происходит не всегда и не со всеми. Зачастую я могу быть уверена в том, что близкие искренне радуются моим успехам, но обсуждать проблемы современной литературы, книгоиздания и конкретные тексты хочется с кем-то, кто прошел подобный путь и ежедневно сталкивается с похожими проблемами и терзаниями.

Я всегда была открыта миру, смело бросалась на амбразуру чужого мнения. Впервые у меня появилась возможность показать свои тексты людям из книжного мира, когда я записалась на марафон. Тогда их увидели редактор, писатель и драматург. В принципе, все оценки были положительными, отмечалось, что тексты имеют хороший потенциал. Но, должна признаться, ждала я не столько оценки и наставлений, сколько восхищений и возгласов «Это нужно издать немедленно!» Но отсутствие таких возгласов меня не расстраивало и уж точно не останавливало.

И вот, когда мои двенадцать лет самиздата уже были на исходе, я вступила в литсообщество, где предоставляется возможность выносить свои тексты на обсуждение аудитории. Забегая вперед, скажу, что, когда ты считаешь себя уже более или менее состоявшимся автором, критика воспринимается болезненно. Очередь на обсуждения, которые проходили в «Зуме», растянулась на несколько месяцев. Я записалась в сентябре на декабрь и запланировала отпуск так, чтобы нужного числа быть дома. Да, мнение и оценка многих участников этого литсообщества значили для меня немало.

Хочу признаться себе и вам, что готова была слышать только похвалу и восторги. Я показала мой шестой по счету роман и в целом была очень довольна тем, что получалось. Оппоненты, участвовавшие в обсуждении, дали первым нескольким главам высокую оценку, похвалили, но некоторые замечания спустили меня с небес на землю. Я пропустила через себя все сказанное, со многим согласилась, на какие-то вещи посмотрела иначе, но в итоге сделала все по-своему, то есть первоначальный текст почти не претерпел изменений. Тут я должна мысленно себе поаплодировать, потому что не бросила, не забилась в угол, не поставила на себе как на авторе крест, даже когда авторитетный для меня человек сказал, что хорошо бы все это переписать. Это довольно серьезный комментарий, и не каждый готов проделать такую работу в отношении уже написанного текста. Тем не менее я все равно задумалась, а потом услышала еще несколько читательских мнений, которые меня успокоили. На литмастерских царила дружественная атмосфера, конструктивная критика преобладала, но воспринимать ее не всегда легко.

Важно помнить, что мы пишем для читателя, а не для комиссии с литературным образованием. Иногда важно просто понять, нужна ли тебе чужая оценка, меняет ли она что-то, помогает или разрушает. Все зависит от ваших целей. Если вы намерены учиться и точно знаете, как вы хотите писать и готовы переписывать текст по сто раз, такой разбор может принести удовольствие. Но я в глубине души знала, что роман готов, и не планировала посвящать ему еще год.

Хорошо, когда критик начинает со слов «я не твоя целевая аудитория». Это значит, что от вас требуется выслушать мнение и отфильтровать то, что может быть полезно. Угодить такому читателю вам вряд ли удастся. Он может не интересоваться литературой вашего жанра, поэтому вам не нужно перекраивать текст в угоду такому критику.

Один раз мне сказали, что в сюжете есть «белые нити». Это такие события из разряда чудесных совпадений, которые двигают сюжет. То есть в реальной жизни такое, скорее всего, произойти не может, но автор позволяет этому совпадению случиться, чтобы его затея не потеряла смысл. Я, вообще-то, противник «белых нитей», когда встречаю их в детективах, теряю интерес. Но в малых дозах для остросюжетной прозы это нормальное явление. Будь я более восприимчива к критике, вытянула бы эту «белую нить» к чертям, произведение расползлось бы по швам, и кому от этого было бы хорошо? К тому же я не раз убеждалась, что иногда жизнь подбрасывает такие сюжеты, которые нарочно не придумаешь. Разве мой «скандал» на литпремии не яркий тому пример?

Вступление в писательское сообщество сегодня не проблема. Но не могу сказать, что идентифицирую себя с каким-то конкретным. Среди моих хороших знакомых есть сказочники, авторы «янг-эдалта», фантасты. Я состою в большом сообществе интеллектуальной литературы, что вносит особое смятение в мою самоидентификацию. Иногда мне кажется, что я еще недостаточно доказала окружающим. Чтобы твоя фигура была значима, надо чего-то достичь, думала я. Не сказать, что разубедилась в этом сейчас, но продолжаю активно исследовать этот вопрос. Кто-то признает исключительно высокую литературу и относится к жанровой с долей снисхождения. Кто-то игнорирует все объединения, предпочитая одиночное плавание. Моя же основная цель – не заставлять читателя выбирать между развлекательным чтивом и интеллектуальным. Это похоже на то, как мужчина выбирает между красивой женщиной и умной – зачем выбирать, если существуют те, кто органично сочетает в себе оба эти качества?

Естественно, писатели встречаются не только для того, чтобы критиковать друг друга. Зачастую это не просто не приветствуется, но считается дурным тоном, если обратное не оговорено заранее. Я обожаю своих знакомых писательниц, с которыми мы просто ходим в кафе, пьем коктейли, делимся достижениями, немножко сплетничаем. Я нежно люблю каждого, кто пишет, подписан на меня в «Инстаграме» и разделяет со мной мои радости и проблемы.

Бывает, что писатели, или люди, близкие к писательству, или просто начитанные и экспертные в какой-то области люди выступают в роли первых читателей. Они выносят автору вердикт, указывают ему на мелкие недочеты и логические нестыковки в тексте. Их называют бета-ридерами.

Я написала и издала пять книг, не спросив чужого мнения. Моими первыми читателями стали мама и сестра. И я даже не знала тогда такого слова – «бета-ридер». Мама и сестра просто подтверждали, что я написала не какой-то несусветный бред, а вполне стоящее внимания произведение. Сестра еще при этом добавляла: «Ты – талант!» На этом я успокаивалась. Книги находили преданных читателей, попадали в чьи-то списки любимых, в лонг-листы литконкурсов и шорт-листы литпремий. Я доверяла и доверяю себе. Почему же тогда, написав шестую книгу, я решила собрать фокус-группу из бета-ридеров и первых читателей? Кстати, а в чем между ними разница?

Фактически отличий мало. Бета-ридеры дают предварительную оценку, конструктивные советы, указывают на сюжетные и стилистические огрехи. Те, к кому вы обращаетесь с предложением оставить отзыв на обложке, могут не только прочитать текст, но и оставлять замечания и пожелания. По итогу они пишут блерб – рекламное объявление, которое может включать в себя любую информацию о книге, вплоть до биографии автора. Проще говоря, это небольшой отзыв лидера мнений. Обычно его помещают на четвертую сторонку или на нахзац книги. По моим наблюдениям, один из самых востребованных людей в написании блербов в книжном мире – это Стивен Кинг (к слову, получить его отзыв на свою книгу – одна из самых моих смелых мечт).

Естественно, блерб должен носить хвалебный характер, поэтому в свою фокус-группу я пригласила людей, которые уже знакомы с моим творчеством и которым оно нравится, и тех, кто начинал читать роман под рабочим названием «Последствия».

В чем цель создания фокус-группы? Во-первых, взглянуть на новое произведение чужими глазами. Во-вторых, получить готовые отзывы до публикации книги, чтобы использовать их на обложке и в рекламных целях. В-третьих, я никак не могла определиться с названием, мне нужно было устроить мозговой штурм среди читателей, которые успели познакомиться с произведением.

Все люди, оказавшиеся в моей фокус-группе, – это, по сути, те, с кем свел меня книжно-писательский «Инстаграм». Исключением стал только один человек: в качестве первого бета-ридера-эксперта я пригласила юриста, за которой давно наблюдаю в «Инстаграме». Ее зовут Лариса, и она ведет не правовой блог, а делится своим безупречным лайфстайлом. И я задумала авантюру: если она согласится прочитать мою книгу и дать экспертное замечание по юридическим моментам, встречающимся в рукописи, я сделаю ее прототипом одной из героинь. К слову, если бы моим экспертом стал мужчина, то персонажа-юриста я сделала бы мужчиной. И она согласилась! После того как Лариса прочитала рукопись, мы встретились в кафе на Патриарших прудах. Она выразила восхищение романом и сделала несколько полезных для сюжета замечаний (гораздо меньше, чем я ожидала), за что я ей очень благодарна. Именно она убедила меня, что художественное произведение терпит микроскопические несоответствия и уж точно не нуждается в утомительных юридических подробностях.

Также в качестве эксперта для новой книги я пригласила знакомую путешественницу, которая посетила такие страны, о которых мне очень хочется написать, но в которые в ближайшее время мне точно не доведется попасть. Еще одного бета-ридера, острого на язык, я попросила по возможности «сдобрить перчинкой» реплики одного из героев. Он накидал мне пару идей, но в целом похвалил мою работу над мужскими образами.

Авантюра с бета-ридерами и экспертами никак глобально не повлияла на роман. У человека нет особо времени на то, чтобы становиться незримым соавтором чьего-то творения. Блербы с указанием авторства и регалий на обложке, письменные благодарности – вот что я пообещала моим экспертам в том случае, если смогу повлиять на эти моменты при издании книги. Понятно, что в самиздатской версии можно посвятить разделу благодарностей сколько угодно страниц, но с издательством придется обсуждать это и договариваться.

Конечно, если вам важно мнение или наставничество конкретных людей, встречу можно организовать и на коммерческой основе. Но с ними нужно сперва познакомиться, а для этого требуется чаще бывать в литературной тусовке.

В конце моей «двенадцатилетней истории» вас ждет логичный финал – договор с издательством. Я еще немного подержу интригу, но скажу, что к тому моменту моя мечта сильно обесценилась. С одной стороны, я понимала, что могу и дальше комфортно существовать в самиздате, но с другой – мне было жаль мечту, жаль, что я уже не буду способна испытать ту эйфорию, которая посетила бы меня, если бы я получила положительный ответ раньше – десять, пять лет назад или хотя бы год.

Я не раз видела авторов, которые уходили из издательств, но мне казалось, что это решение скорее вынужденное, нежели добровольное. К тому же зачастую авторов легко переманивают другие издательства. Но в самиздате как в таковом они не задерживаются.

Однажды одна знакомая писательница (у которой вышло в издательстве более шестидесяти книг) сказала мне, что не хочет никому передавать права на новую книгу на большой срок – слишком она ей дорога. И тут я подумала, насколько слепо мое желание передать права крупному издательству, лишь бы оно было в моей жизни.

Я наблюдала за тем, что происходило с авторами, чьи романы были выпущены издательствами. Ничего. Ничего из того, что я представляла себе, с ними не происходило. Я не буду говорить за всех, но многие возвращались к самиздату. Издательство – это не волшебная таблетка. Это лишь этап. И каждый распоряжается им по-своему. И заключение договора с издательством – точно не повод расслабляться. Скорее, наоборот – это новая ответственность. Но иногда, когда все уже перепробовал, опускаются руки и кажется, что только издательство может гарантировать внушительные продажи и популярность.

А вообще, я пишу этот текст и думаю о том, что многие свои достижения я обесцениваю сама. Могла ли я несколько лет назад так свободно рассказывать о том, как болтала с известной писательницей, или представить, что буду частым гостем на литературных тусовках, что меня будут приглашать спикером на курсы и марафоны, что буду знать в лицо многих гигантов современного литмира?.. Просто все, что происходит постепенно, несколько смазывается в восприятии, и «вау-эффект» притупляется.

Не подумайте, я способна радоваться мелочам. Есть вещи, которые никогда не теряют свою ценность. Например, не так давно я чуть не задохнулась от восторга, когда меня пригласили на квартирник, где собрались ну очень крутые деятели современного литмира. Раньше с этими людьми я общалась преимущественно в «Телеграме» и в «Зуме». Я думала, что приеду и буду тихонько сидеть в сторонке, но не тут-то было! Компания образовалась еще по дороге на вечеринку, а на месте я быстро освоилась и утонула в общении. Не все собравшиеся были мастодонтами писательского дела. Кто-то только начинал пробовать свои силы в писательстве, кто-то уже имел весомый голос и достижения в мире современной литературы, но как такового разделения по кастам не наблюдалось. Некоторые, конечно, держались своими кучками, но многие оказались приветливыми и дружелюбными. Вечеринка получилась на заграничный манер, что не удивительно, ведь хозяйка много лет жила за рубежом и училась в Гарварде.

Вишенкой на торте моего восторга стал момент, когда ко мне подошла одна пишущая коллега и сказала, что прочитала мою новую рукопись и она ей понравилась. Я заметила, как незначительный знак внимания может поднять настроение, ведь меня до сих пор не покидало смятение: вдруг моя работа не понравится никому, вдруг среди этих писателей нет моей целевой аудитории. Разговаривать очень важно. Творческие люди как никто должны чувствовать и понимать друг друга.

Впервые за два года декрета мне пришлось покинуть затянувшее меня мероприятие в самом его разгаре. Было почти одиннадцать часов вечера, интересные гости все еще прибывали, а я должна была уже мчаться в другой конец Москвы, чтобы уложить дочь спать. Я два раза заказывала и отменяла такси. Уехала наполненной, но не насыщенной. Люблю свою жизнь и писательство за такие встречи и эмоции, даже в условиях такой вот временно неполной свободы.

За последний год или два я не раз предчувствовала скорую счастливую развязку. Причиной тому были и успехи коллег, и моя растущая узнаваемость в писательско-книжном «Инстаграме», и новые знакомства с людьми из сферы книгоиздания. Но каждый раз это предчувствие оказывалось обманчивым. Мысленно я аплодировала себе за умение ждать и сохранять спокойствие хозяина ситуации, при этом временами испытывая отчаяние. Но проанализировав позже ситуацию, я пришла к выводу, что вся жизнь писателя – это испытание паузами, в которые ничего не происходит. А потом рано или поздно случается что-то, что наполняет новыми силами и верой в себя.

А еще – мало чего-то хотеть. Нужно быть готовым это принять.

В начале 2020 года сбылась моя давняя маленькая мечта – меня пригласили в издательство. Случилось это неожиданно, в результате личной переписки в «Инстаграме» с Марией, сотрудницей «Эксмо». Мария – руководитель проектов, то есть не тот человек, который принимает решение по отбору рукописей, но может помочь их пристроить. Она предложила мне пообщаться лично.

Исполненная энтузиазма, я собрала все свои самиздатные книги и отправилась в «Эксмо». Мы встретились в холле, уставленном полками с книгами и макетами бестселлеров в человеческий рост. Я испытывала невообразимый душевный подъем от нахождения в этом храме книг. До этого мне лишь раз довелось побывать в крупном издательстве – когда Артем водил нас на экскурсию в «Альпина Паблишер». Но сейчас было другое – аудиенция и разговоры только о моих книгах. Я кратко пересказывала содержание, Мария с интересом слушала и листала бумажные экземпляры. Она попросила оставить ей все книги, чтобы она могла показать их редакторам. Я с радостью согласилась. И еще она предложила мне издать все книги в электронном виде под эгидой «Эксмо», но мы решили, что сначала попробуем добиться издания на бумаге. Также она посоветовала мне отправить рукописи еще раз через общую электронную форму на сайте «Эксмо», поскольку вот-вот начнет работать новое подразделение Eksmo Digital, которое будет обязано рассматривать каждую заявку и давать ответ.

Через некоторое время многие авторы, в том числе и я, действительно получили предложение от Eksmo Digital издаться в электронном виде. Приходило оно от робота сразу вместе с типовыми договором и предложением подгрузить рукопись, то есть без личного контакта. Редактура и создание индивидуальной обложки не предусматривались. То есть если безликая книга под эгидой Eksmo Digital наберет когда-нибудь достаточное количество прочтений на «ЛитРесе», то издательство, возможно, примет решение напечатать ее. Разумеется, мало кто из подкованных опытом самиздатных авторов посчитал такое предложение соблазнительным и уместным. Я тоже продолжала надеяться, что мои бумажные книги, которые остались у Марии, в скором времени попадут в нужные руки.

Но время шло, а ничего не происходило. Мария предупреждала, что процесс может занять месяцы. Иногда нужно ждать смены руководства или концептуального подхода. В итоге осенью офис «Эксмо» переехал, и мои книги затерялись, так и не успев заинтересовать редакторов.

Я все больше убеждалась в том, что все решают случай и человеческий фактор. Очень многое зависит от вкуса и настроения рецензента или редактора. Если рукопись его зацепит, он постарается пристроить ее в подходящую редакцию. Ну и конечно, немаловажен вопрос, встанет ли она в существующую серию. Иногда действительно нужно просто подождать и попробовать еще раз. Тогда я верила в это, но не знала наверняка, сработает ли когда-нибудь.

Моя вера то вспыхивала, то угасала. Я приходила на книжные мероприятия, встречала людей, которые имеют влияние, обменивалась с ними визитками, отправляла рукописи напрямую редакторам ведущих редакций, ждала.

На одной из встреч «Редакции Елены Шубиной» («АСТ») я познакомилась с редактором, который работает с такими авторами, как Прилепин и Водолазкин. Он согласился прочитать «Как умирала Вера». И прочитал. Но чтобы получить ответ (я уже не сомневалась, что это будет формальный отказ), мне пришлось снова обратиться к нему лично на одной из московских книжных ярмарок. Он сказал, что книга им не подходит, объяснил, что именно ему не понравилось (торопливость повествования и что-то еще). Я пообещала прислать ему новую рукопись, над которой тогда работала, считая, что она отличается большей размеренностью и может подойти его редакции, но так этого и не сделала. Вместо этого отправила потом законченный вариант на общую почту редакции.

Молчание издательств и редакторов всегда можно расценивать двояко. Это может быть как отказ, так и надежда. Иногда я напоминала о себе, и оказывалось, что моя рукопись еще не рассмотрена. Так продлевалась надежда, но снова ничего не происходило.

А я тем временем не упускала новых возможностей. Однажды, осенью 2020 года, я увидела в «Инстаграме» анонс небольшой встречи писателей, книжных блогеров и издательств. У меня не было явных причин там появляться, но вечер оказался свободен, и я решила развеяться. Я захватила с собой пару книг на всякий случай (обидно, когда в нужный момент книги не оказывается под рукой) и бросила их в машине, поскольку с ходу заявляться с собственными книгами на мероприятие мне как-то неловко.

Встреча оказалась интересной, среди дискуссантов были как знакомые писатели и блогеры, так и новые лица. Но в целом гостей было очень мало. Ничего грандиозного и многообещающего.

Но мой девиз «Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь» сработал и тут.

После официальной части последовал небольшой фуршет с возможностью пообщаться в неформальной обстановке. Я все-таки не выдержала и рванула в машину за книгами «Затмение» и «Как умирала Вера».

В поле моего зрения попали интересные блогеры, которым можно было напрямую передать книгу на обзор, и представители издательств. Я познакомилась с парой блогеров. Одна из них сослалась на занятость и не взяла книгу, предупредив на будущее, что берет книги на обзор от независимых авторов только за оплату. Другая милая блогер с ходу согласилась прочитать «Затмение» по горячей рекомендации нашей общей знакомой – еще одного книжного блогера. Впоследствии эта читательница стала настоящим добровольным амбассадором моего творчества в «Инстаграме» и активно рекомендовала издателям присмотреться к моим книгам. Экземпляр «Как умирала Вера», который был у меня с собой в тот день, я тоже пристроила знакомому книжному блогеру, и вскоре он опубликовал отзыв.

Из представителей издательств в тот вечер я познакомилась с дружелюбной и открытой девушкой Ариной. Она работает бренд-менеджером в «Эксмо», сотрудничает с двумя отделами остросюжетной прозы. Арина сказала, что издательство заинтересовано в сотрудничестве с новыми авторами и в расширении и омоложении стандартных остросюжетных серий. Она попросила прислать ей рукопись «Как умирала Вера», которую я представила как мистический триллер, и «Затмение» – первую часть трилогии-антиутопии.

Ответа не было долго. Лишь когда я напомнила о себе спустя несколько месяцев, Арина, спохватившись, сказала, что только сейчас нашла в спаме отрицательные ответы от редакторов с замечанием, что мои истории больше относятся к фантастике. Но на тот момент я уже контактировала с редактором отдела фантастики «Эксмо», и она, наоборот, сказала, что роман «Как умирала Вера» написан, скорее, в детективном жанре. Так мячик в виде моего творчества и всей моей писательской судьбы, ожидающей своей участи, завис где-то посередине.

Примерно в феврале 2021 года судьба моих книг начала потихоньку вырисовываться в связи с появлением на издательской арене нового игрока. Назовем его издательство «Р». О небольшом издательстве, готовом сотрудничать с молодыми неизвестными авторами, я узнала еще осенью 2020 года. Именно тогда многие знакомые блогеры-авторы, только что написавшие книги, чудесным образом начали их издавать. Оказалось, что издательство «Р» действительно предлагает хорошую альтернативу самиздату, печатая тиражи за свой счет и организовывая дистрибуцию в крупных интернет-магазинах. Книги у них выходят хорошего качества, в твердом переплете. Процент роялти вполне достойный, права у автора не забирают – казалось бы, чего еще желать?

Я отправила рукопись в ноябре 2020, но так и не дождалась ответа даже от издательства, которое отвечает всем и довольно быстро. Меня это озадачило, и я в очередной раз всерьез задумалась о том, что на меня, вполне возможно, наложена порча вида «неиздат». Многие усомнятся в существовании такого вида колдовства, но я в него почти поверила. А спустя несколько месяцев кто-то случайно указал мне на то, что я отправила письмо не на тот адрес. Я быстро исправилась, и через неделю мне пришел ответ с принципиальным согласием издавать мои книги. Если бы я в первый раз не ошиблась адресом, то, скорее всего, на тот момент тиражи уже были бы напечатаны и поступили бы в продажу.

За неимением других предложений я начала активные переговоры с издательством «Р», включив внутренний таймер, который начал отсчитывать последние недели, еще остававшиеся у крупных издательств, чтобы сделать мне предложение. Я напомнила о себе редакторам, которым напрямую отправляла рукописи в то или иное время, коротко обрисовав ситуацию. Естественно, я не требовала ответа на следующий день, после отправки прошли месяцы, а в каких-то случаях даже годы. Кто-то ответил, что еще не приступал к рассмотрению, кто-то промолчал. Во мне боролись привычное предвкушение чего-то хорошего и отрезвляющая мысль о том, что, если за двенадцать лет мне не удалось обратить на себя внимание издателя, глупо надеяться, что что-то изменится за последний месяц.

Но предчувствие было сильно, а редакторы как никогда приветливо и дружелюбно настроены. С одной стороны, это было приятно, с другой – тревожило: как же мне поступить, чтобы не прогадать и не упустить время? Ведь мои самиздатные тиражи заканчивались, мне нужно было определяться с дальнейшей стратегией издания и продвижения романов.

Когда я напомнила о себе Арине, она сказала, что отправит рукопись еще паре редакторов, и попросила меня подождать неделю. Я привыкла, что никому нет дела ни до меня, ни до моего творчества, но я чувствовала, что Арина хочет помочь, что она видит потенциал молодого автора в моем лице. Однако меньше чем через неделю Арина написала, что редакторы прислали отрицательные ответы.

Впервые за долгое время я восприняла отказ не как поражение, а как подтверждение того, что я двигаюсь в правильном направлении. Издательство «Р» – хорошая альтернатива самиздату, но есть у него и существенные минусы. И эти минусы не позволяли мне в полной мере возрадоваться скорому заключению договора.

Во-первых, издательство «Р» не читает рукописи. Этим и обусловлено их быстрое реагирование на письма авторов. У меня еще была слабая надежда, что тексты они все-таки читают, но, когда они согласились издать пять моих книг (на тот момент я выслала им текст всего одной), надежду эту я окончательно потеряла и немного расстроилась. Я всегда представляла, что если издательство и возьмет меня, то решающим фактором станет именно текст. Здесь же им было достаточно того, что у меня есть готовые книги, обложки и кое-какая аудитория. А еще в линейке издательства «Р» нет разделения на серии и вообще какой-то определенной тематики. Чаще всего в качестве новинок в его аккаунте в «Инстаграме» мелькают фэнтези и любовные романы. А еще издательство «Р» не корректирует и не редактирует рукописи, а принимает к изданию готовые, желательно уже сверстанные тексты или предлагают услугу верстки с последующим понижением авторского вознаграждения. Второй вариант меня устраивал.

Книга, выпущенная издательством «Р», продается по довольно высокой неконкурентной цене. Этот факт смущал и расстраивал меня больше всего, поскольку продавать книгу среднего объема за семьсот рублей непросто, если вы малоизвестный автор. Продвигаемые крупными издательствами книги просто задушат их конкуренцией. Книги продаются на ведущих интернет-площадках, но не в книжных магазинах. Тиражи небольшие и допечатываются по мере продаж.

Редактор издательства «Р» прислала мне договор, в который я разрешила включить все пять ранее изданных книг. Новую рукопись я решила издать чуть позже, через пару месяцев после рассылки по издательствам. Я предупредила редактора, что подпишу договор, только когда подготовлю все книги к переизданию. Впереди меня ждала большая кропотливая работа – заново вычитать все ранее выпущенные тексты. Когда пренебрегаешь услугами литературного редактора и корректора, всегда находится что поправить. А мне важно, чтобы новые тиражи стремились к идеалу не только с точки зрения грамматики и пунктуации, но и стилистики. Кроме того, мне нужно было подогнать имевшиеся обложки под требования издательства «Р». Пришлось найти иллюстратора, которая помогла мне с минимальными потерями и затратами выполнить эту работу.

Я работала, а часики тикали, отдаляя меня от главной мечты – договора с «настоящим» издательством. Но к тому времени я уже успокоилась и приняла такой сценарий. И даже нашла в нем плюсы.

Начиная писать эту книгу, я испытывала замешательство: каким же автором я все-таки предстану перед читателем в конце этого двенадцатилетнего пути – самиздатным или издающимся? Я решила начать писать, не дожидаясь развязки. И не прошло и месяца, как она случилась.

В процессе подготовки рукописей для издательства «Р» одна моя знакомая писательница свела меня со своим редактором из издательства «Ф». Лишний раз хочу оговориться: все случайные полезные связи я нарабатывала не сидя дома, а посещая различные, даже на первый взгляд незначительные и немасштабные книжные мероприятия и презентации знакомых авторов. Изначально я прихожу туда не целенаправленно за какой-то выгодой, а с искренним желанием поддержать и пообщаться, но, так или иначе, всегда узнаю что-то новое и интересное.

Оксана, редактор издательства «Ф», с готовностью согласилась рассмотреть мои рукописи, подчеркнув, что сегодня их издательство открыто новым предложениям, несмотря на то, что довольно долго они работали только с определенными жанрами и сериями. Я не особо рассчитывала на положительное решение, ведь основное направление издательства «Ф» – книги для детей и подростков, но такой ответ меня приободрил. И одновременно заставил волноваться: не притормозить ли с подписанием договора с издательством «Р»? Я уже вычитала все книги и готова была приступить к их переизданию, но тянула время. Подписала договор и убрала в ящик стола.

В конце марта в московском Гостином дворе состоялась очередная ярмарка non/fiction. Я бродила по ней, пытаясь помочь моему решению заключить договор с издательством «Р» дозреть. Одна знакомая писательница, которая опередила меня и уже ждала тираж в этом издательстве, ободрила меня, сказав, что переживать, собственно, не о чем, ведь издательство «Р» не забирает права, и если ситуация изменится, я всегда смогу все переиграть. На выставке я встретила пару знакомых книжных блогеров, которые высказались в пользу издательства «Р» – вроде как сейчас многие авторы там издаются и довольны качеством. Все это было убедительно, но меня не покидало ощущение, что я верю в это просто потому, что у меня нет другого выбора.

На стенде «Эксмо», который в тот раз впервые представил книги бренда Inspiria, я встретила Арину. Она в очередной раз развела руками, недоумевая по поводу недальновидности своих коллег, но пообещала не забывать про меня.

Скорее по инерции, как будто предпринимая последние отчаянные шаги перед неминуемым подписанием договора с издательством «Р», я наведалась на стенд к еще одному издательству, в котором видела перспективу для своих книг, оставила там визитку и попросила передать редакторам, что жду от них ответа.

Не дожидаясь завершения ярмарки, я все-таки отправила подписанный договор в издательство «Р». Я рассчитывала, что мы запустим процесс, разберемся с обложками, и надеялась, что, если в ближайшее время какое-нибудь из моих действий принесет плоды, отказаться будет не поздно.

Но издательство «Р» взялось за работу очень бойко, редактор оперативно реагировала на письма. В другой ситуации я была бы в восторге от такого подхода к делу, но сейчас не чувствовала ничего, никакого намека на долгожданный триумф.

Тем временем пришла весточка от редактора издательства «Ф». Она писала, что рукописи ее заинтересовали, но ей нужно время, чтобы обсудить все с главным редактором. Впервые в жизни в глубине души я надеялась, что издательство мне откажет. Все это было обидно, мечта моей жизни обесценивалась, все складывалось по какому-то кривому сценарию, происходило не вовремя. Почему именно сейчас, когда я уже начала работу по выпуску книг, пусть и в альтернативном издательстве? Почему таких ободряющих переписок не происходило раньше, когда я так жаждала их? Много лет подряд я загадывала на Новый год одно и то же желание: издать книгу в крупном издательстве. И именно в 2021 году не стала его загадывать, ограничившись желанием о здоровье близких.

Параллельно я начала рассылать шестую книгу с рабочим названием «Последствия» (единственную свободную от каких-либо обязательств) по издательствам. Это следовало сделать раньше, несмотря на незаконченную корректуру, но мне нужно было максимально приблизить ее к чистовику, а на это вечно не хватало времени.

На ярмарке при встрече с Ариной я рассказала, что дописала новую книгу, которая, на мой взгляд, неплохо вписалась бы в их остросюжетную реалистичную серию, и потом отправила ее ей. Арина сразу ответила мне, что получила рукопись, и радостно сообщила, что только что отправила «Как умирала Вера» очередному редактору. Я сказала, что мне очень приятно, что она не забывает обо мне. И это чистая правда. Я, конечно, уже не рассчитывала на положительный ответ, но небольшое волнение, что предложение от издательства мечты придет в самый неподходящий момент, все же присутствовало.

Так получилось, что весной 2021 года я чуть ли не каждые выходные посещала презентации книг знакомых авторов. На одной из них я встретила Анну, редактора издательства «К», которой накануне отправляла новую рукопись. Пару лет назад мы уже общалась на предмет издания других книг. Тогда «Затмение» дошло до редсовета, но было отвергнуто по причине несоответствия возрасту аудитории. Сейчас я тоже ожидала подобного ответа, но все-таки уповала на то, что некоторые серии умеют «взрослеть». Анна пообещала не затягивать с ответом и через пару дней написала мне, что их издательство рассматривает более молодежную проблематику.

13 апреля 2021 года от издательства «Р» мне пришла первая верстка – на книгу «Как умирала Вера». Я поблагодарила редактора за оперативность и взялась за вычитку.

А 14 апреля мне пришло письмо от «Эксмо» с предложением о сотрудничестве. Редактор писала, что их заинтересовала «Как умирала Вера» и они хотели бы ее издать. И также она просила прислать другие рукописи на рассмотрение. Много ли нужно слов, чтобы описать мое состояние? Это было письмо, которого я ждала двенадцать лет, а первое чувство, которое посетило меня после радости и неверия собственным глазам, – это чувство досады. Двенадцать лет я ждала положительного решения крупного издательства и вот получила его через две недели после заключения договора с издательством «Р»!

Вместо того чтобы полноценно радоваться долгожданному предложению, я принялась судорожно соображать, чем мне грозит имеющийся договор с издательством «Р». Будет эпично, если из-за компромиссного решения, которое не принесло мне даже толики удовлетворения, я не смогу подписать договор с издательством своей мечты. Договор с издательством «Р» не ограничивал меня в сотрудничестве с другими издательствами и платформами, но в «Эксмо» сразу сказали, что никаких других договоров на издание книги быть не должно. Я старалась убедить себя в том, что издательство «Р» не встанет в позу и не будет препятствовать моему сотрудничеству с «Эксмо». В конце концов, они просто не смогут издать мою книгу без согласования со мной, а на тот момент не была согласована даже верстка.

Я попросила редактора издательства «Р» поставить на паузу работу по всем пяти проектам. А получив от «Эксмо» договор на издание «Как умирала Вера», написала редактору издательства «Р» все как есть, предложив компенсировать затраты на верстку. Никогда еще издательство «Р» так не затягивало с ответом, но на следующий день все-таки пришло письмо, которое позволило мне снова дышать полной грудью. Меня поздравили и написали, что готовы подарить мне верстку, если я издам у них остальные книги. Я пообещала сообщить о своем решении до конца месяца.

Конец апреля – в такой срок редактор «Эксмо» пообещала дать ответ по остальным рукописям. Издать «Как умирала Вера» я согласилась сразу же, задав несколько уточняющих вопросов по договору. Пока не было четкого понимания по тиражу, серии, обложке, но мне сообщили размер роялти и срок выхода книги – сентябрь 2021 года. В целом условия меня устраивали, если не сказать больше. Четыре месяца от подписания договора до выхода книги – это хороший срок. В издательстве «Р» мои книги вышли бы еще быстрее, но это совсем другая история. Ради тиража в несколько тысяч экземпляров, который будет разослан по главным книжным магазинам всей страны, стоило подождать.

Но на этом мои испытания не закончились. На следующий день после получения предложения от «Эксмо» я посчитала нужным сообщить редактору издательства «Ф», чтобы она не тратила время на рассмотрение моей рукописи. Однако Оксана ответила, что ее тоже заинтересовала эта рукопись и они еще поборются за меня с «Эксмо». Все происходило по сценарию, который я представляла себе в самых смелых мечтах: издательства разрывают на части популярную писательницу Ольгу Гуляеву! Только мне становилось дурно от мысли, что придется выбирать между двумя крупными издательствами и отказывать одному из них. Для меня выбор был очевиден, но не хотелось использовать более выгодное предложение издательства «Ф», чтобы торговаться с «Эксмо». Не сейчас, не на самом начальном этапе. Но слава богу, кровопролития удалось избежать. Оксана в итоге написала, что обсудила все с главредом и вместе они пришли к выводу, что за неимением полноценной серии современной прозы они вряд ли смогут выгодно подать мою книгу читателю, поэтому они решили «уступить эту гонку „Эксмо“». Я поблагодарила Оксану и предложила оставаться на связи. Мне потребовалось еще некоторое время, чтобы осознать, что, по сути, меня вот-вот готово было взять еще одно издательство. И все в одно время. Создавалось ощущение, что истек срок той самой порчи вида «неиздат».

То пусто, то густо. И я готова спорить, что густо – это не всегда лучше, порой даже мучительно. Что-то похожее я испытывала, когда после продолжительного периода пустых свиданий и неудачных романов у меня появилось сразу два идеальных воздыхателя. Я частенько испытывала муки выбора, но никогда не думала, что они могут коснуться двух мужчин. Само собой, я, как и сейчас, злилась на иронию судьбы. Если бы я могла встречаться с этими мужчинами в разное время! Почему подходящие варианты нельзя распределить во времени как-то более равномерно? Мой дом был завален цветами, домочадцы спотыкались о корзины с подарками, а я страдала, будучи не в состоянии сделать выбор. Но если с ухажерами мне кто-то дал однозначный совет (не можешь выбрать из двух, значит, твое – это кто-то третий), то издательствами так разбрасываться нельзя. К тому же гигантов на книжном рынке у нас всего два, «Эксмо» и «АСТ», а если быть точной, то это вообще один холдинг. Остальные стараются, разрабатывают интересные концепции, вкладываются в качество, но во многом уступают.

«Эксмо» предложило мне подписать договор и отправить его почтой либо приехать лично в офис, на выбор. Естественно, я выбрала второй вариант. Во-первых, он идеально вписывался в концепцию моей мечты, а во-вторых, я хотела познакомиться с редактором и лично обговорить интересовавшие меня вопросы.

Дождливым апрельским днем я приехала в офис «Эксмо» уже во второй раз, теперь – с конкретной целью. Я снова привезла самиздатные книги, чтобы показать их редактору и рассказать о них. Редактор, милая девушка Анастасия, сказала, что ее заинтересовал роман «Адам и Ева» и она повнимательнее ознакомится с текстом, а также обсудит с начальством вопрос издания «Последствий» (название «Другая сестра» появится лишь спустя полгода). Я обратила ее внимание на то, что «Последствия» – эксклюзив, эту рукопись еще не читали даже мои постоянные читатели, то есть спрос на нее точно будет. Меня ободрили, но все же конкретики по остальным книгам пока не было. В любом случае я понимала, что вряд ли смогу оставить издательству «Р» книгу «Адам и Ева» или трилогию, ведь их судьба будет зависеть от продаж «Как умирала Вера».

Тут я решила посчитать, сколько раз мне отказывало издательство «Эксмо». Может, для кого-то это будет откровением, но один отказ вообще ничего не значит. Два и три тоже. Сколько их было всего, сейчас и не припомню, ведь я отправляла разные рукописи в разное время. Когда-то у каждой редакции был свой электронный адрес, и рассылка не ограничивалась одним письмом. Минимум в четыре-пять редакций я отправляла рукописи, нащупывая подходящую по жанру и сериям. Ответом чаще всего была тишина или редкие отказы. Потом мне отказала редактор Олега Роя, которая была спикером на марафоне у Артема. Бумажные книги, которые я привозила и передавала через Марию, также не нашли своего редактора. Параллельно я отправляла рукописи через общую форму, и мне поступило предложение издать книги в электронном виде, что я тоже приравняла к отказу. Был установлен личный контакт с редактором отдела фантастики, которой не подошли мои книги. Затем последовала серия отказов от редакторов остросюжетных отделов. Так мой опыт стал наглядной демонстрацией того, что отказы – дело очень субъективное. Все меняется быстро и непредсказуемо: рецензенты, редакторы, мнения, убеждения, серии. Даже статус романа – до определенного момента «Как умирала Вера» не был финалистом литературной премии. И всегда очень многое зависит от случая. Если честно, я до сих пор не знаю, что именно стало решающим фактором для вынесения положительного решения на мой счет.

Сразу после подписания договора начали происходить чудеса. Я сижу, пишу эту книгу, и вдруг поступает звонок с незнакомого номера. Звонит некая Марина, представляется литпродюсером, тесно сотрудничающим с «Эксмо». Говорит, что нашла мой номер через «Инстаграм» и что мы взаимоподписаны. Я ее не узнаю, поначалу напрягаюсь, слежу за словами, чтобы не сболтнуть лишнего, жду предложения с подвохом. Марина восхищается моей страницей, моим подходом к творчеству и продвижению, поздравляет с контрактом с «Эксмо». Оказывается, она продюсировала книги многих звезд, известных шоуменов, таких, например, как Андрей Малахов и Тина Канделаки, сотрудничает с крупными блогерами. Разговаривает она живо, интересно, сразу видно – человек в теме. Я ждала предложения или каких-то конкретных вопросов. После сорока минут диалога (монолога) Марина снова поздравляет меня и желает удачи. Для себя я сделала такой вывод: даже литпродюсер мониторит, каким образом новые авторы попадают в «Эксмо». Может быть, когда-нибудь и раскроется смысл этого загадочного звонка, если в нем вообще таился какой-то смысл. Для меня же этот разговор не представлял особого риска, я увидела, скорее, перспективу выгодного сотрудничества по книгам на заказ. Не все авторы умеют писать, а я могу с этим помочь.

Несколько дней я провела в подвешенном состоянии, и уже через неделю после подписания договора на «Как умирала Вера» Анастасия сообщила мне о решении редакции по поводу остальных книг. Она прислала мне договор на «Последствия», сообщив, что принято решение издать ее следующей. По итогам продаж первых двух книг будет принято решение об издании остальных.

Если честно, еще при первой встрече Анастасия показалась мне каким-то ангелом добрых вестей. Она так спокойно и уверенно говорила о нашем дальнейшем сотрудничестве и о судьбе моих книг, что я, привыкшая во всем видеть подвох и просчитывать наперед неблагополучные сценарии развития событий, взирала на нее с недоверием. Но после того, как быстро и легко решилась судьба недавно написанной и еще даже не до конца откорректированной рукописи, я заставила себя расслабиться и довериться своему редактору.

Естественно, я не могла не думать о том, что при таком старте было бы хорошо издать в «Эксмо» все свои рукописи. При успешных продажах первых книг это не должно стать проблемой, даже несмотря на то, что трилогия имеет более фантастический уклон, нежели триллер «Адам и Ева». Так я пришла к решению отказать издательству «Р» в сотрудничестве и приберечь книги для более крупного издательства.

Ситуация прояснилась, но лишь частично. Оставалось решить судьбу остальных книг. Казалось бы, все просто, сиди и жди результатов продаж и новых контрактов. Но в последний день апреля мне написала редактор издательства «Р». Они все еще хотели напечатать остальные книги и подарить мне верстку «Как умирала Вера». Она мне, конечно, уже не была нужна, но выгода состояла в том, что от меня не требовалось ее оплачивать. Однако такая перспектива меня больше не радовала. Если я отдам книги издательству «Р», а «Эксмо» захочет их напечатать, то, узнав, что их издает другое издательство, они могут передумать. Тут я чувствую себя собакой на сене и в положении, когда мне остается только дуть на воду и предугадывать чужие решения. Ни один человек не скажет, как все сложится и какое действие окажется верным. Но я уже слишком остыла к самиздату, грежу новыми перспективами, которые откроет сотрудничество с издательством, и слишком хорошо знаю себя: если сейчас соглашусь издать книги в издательстве «Р», то буду кусать локти, когда через несколько месяцев «Эксмо» изъявит желание печатать меня дальше.

Я не знала, что случится осенью 2021 года, но рассчитывала, что «12 лет самиздата» уже выйдут, так что читатель не узнает, произведут мои первые книги фурор на книжном рынке или очень тихо пройдут по краешку книжной славы. На деле же эта книга появилась на полках книжных гораздо позже, и скоро я расскажу почему.

Я предложила издательству «Р» отсрочку. Посмотрим на продажи книг в «Эксмо», поймем, возьмут ли они остальные книги, и тогда примем окончательное решение. Вероника, редактор издательства «Р», ответила, что такая отсрочка невозможна. Либо мы издаем хотя бы трилогию, либо расторгаем договор, и я компенсирую затраты на верстку.

Я долго думала, как поступить с трилогией. Договор был подписан в марте 2021 года, и мы могли напечатать ее и продавать до марта 2022-го. Если «Эксмо» выкажет желание издать трилогию до этого времени, я просто откажусь от пролонгации договора. Что будет с нераспроданными экземплярами? Не будет ли новых сюрпризов вроде предложения выкупить остатки тиража? Вероника сказала, что они сами реализуют их по истечении срока действия договора. Но такое требование может поступить со стороны «Эксмо», и тогда сумма затрат будет больше, нежели та, которую сейчас я потрачу на верстку. Мне виделось идеальным вариантом выкупить верстку и вернуться с ней в издательство «Р» в случае необходимости. Но ведь ничего не случится, если до марта трилогия будет продаваться параллельно с книгами «Эксмо». Зачем мне замораживать собственные проекты?

Я спросила у Анастасии, что она посоветовала бы мне делать с трилогией, пока я жду вердикта «Эксмо». Она ответила, что я вправе распоряжаться своими книгами на свое усмотрение и в данном случае эта ситуация не повлияет на решение «Эксмо» по поводу дальнейшего сотрудничества – просто трилогия выйдет позже, если они ее возьмут. Так я решилась подписать дополнительное соглашение к договору с издательством «Р» на три книги вместо пяти. Таким образом, пять из шести моих книг (не считая этой) должны были выйти в разных издательствах осенью 2021 года. Но на деле шустрое вначале издательство «Р» так затянуло с выпуском книг, что даже первая часть трилогии «Затмение» вышла только в 2022 году. Много позже, чем «Как умирала Вера» в «Эксмо».

Первые несколько недель после заключения двух договоров с «Эксмо» я пребывала в состоянии перманентного счастья. Внутри меня прочно обосновался источник тепла, который представлялся мне как белый шарик, загорающийся желтоватым светом каждый раз, когда я вспоминаю, что подписала договор. Свет от этого шарика растекался по всему телу. Я не могла привыкнуть к этому факту, он не становился для меня само собой разумеющейся обыденностью. Иногда мне хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Меня скручивало от ужаса при мысли, что все это мне приснилось, что я открою глаза и окажется, что я все еще самиздатный автор с недостижимой мечтой. Думаю, каждый испытывал подобные чувства в отношении чего-то хорошего.

Иногда в суете мы забываем про свои достижения и маленькие радости. В такие моменты важно замедлиться и напомнить себе о них. Нечто подобное я испытала, когда родила дочь. Я до сих пор иногда удивляюсь: «Вау! У меня есть дочь!» Она тоже мой постоянный источник счастья. Она и, конечно же, сын. Но сын не заставил себя ждать так долго, как договор с издательством или дочка.

Я точно знала, что ощущение счастья продлится вплоть до выхода первой книги. А вот мое дальнейшее состояние будет зависеть от того, чем он обернется. Выпуск книги в издательстве – это не залог популярности и успеха. Но нужно заранее обрасти броней на случай, если книга все-таки станет популярна. Уже после подписания договора меня мучила мысль о том, что, если бы я знала, что «Эксмо» возьмет рукопись, я бы написала лучше. Но успокаивал тот факт, что «Как умирала Вера» – любимица многих моих читателей. А когда читателей станет в тысячи раз больше, когда на книгу обратят внимание критики и разные литературные специалисты, тогда последуют колкие и нелестные оценки. Но это нормально, любая книга – не сто баксов.

За годы самиздата я ни разу не наблюдала откровенного хейта в сторону своих книг, а ведь зачастую именно он является индикатором и даже двигателем популярности. Поэтому порадоваться такому факту сложно. Даже если 95 % читателей оценят книгу положительно, фокус писателя будет направлен на критику. Именно она заставляет его лоб морщиться, а сердце болезненно сжиматься. Я не хотела заранее думать о плохом, но предпочитала быть готовой ко всему, в том числе и к тому, чтобы взяться за новую работу с наименьшими моральными потерями.

Еще одна большая радость заключалась в том, что второй книгой, которая готовилась к выходу в «Эксмо», стала «Другая сестра». Я дописала ее в декабре 2020 года, и к моменту ее выхода рукопись прочитало всего несколько человек. Самые первые отзывы от самого узкого круга читателей ободрили, а я сама верила в историю больше, чем в истории книг, написанных несколько лет назад. Если бы «Эксмо» следующей решили издать книгу «Адам и Ева», я бы переживала, поскольку уже во многом более критично смотрю на свое раннее творчество. К тому же, несмотря на долгий общий срок ожидания, моя новая книга должна была появиться на прилавках книжных ровно через год после готовности черновика. Это мой рекорд. У меня появилась новая цель – побить его. Если мне больше не придется тратить время на поиск издательства, новые книги смогут выходить в свет уже через несколько месяцев после написания рукописи.

Оставалось только понять, насколько в дальнейшем издательство будет лояльно к моим жанровым смесям. Меня взяли в остросюжетную прозу с мистическим триллером и психологической драмой – это хороший кредит доверия. Проскочит ли история зомби-апокалипсиса, которую я собиралась написать следующей? Может, она уступит место совсем другой истории, которая больше подойдет по жанру?

Прикидывать, как бы выглядела твоя собственная авторская серия в крупном издательстве, – это тоже про счастье. Да, теперь я могла мечтать куда смелее, чем раньше. Все, что нужно для достижения новой цели, – это хорошие продажи и убеждение издателя в том, что, несмотря на всю разноплановость моих историй, их можно и нужно издавать вместе. Серия это будет или цикл – уже второй вопрос. Мне настолько же важно, чтобы каждая история имела самостоятельный вес и не теряла своей индивидуальности.

Сейчас, насколько я могу судить, нет такого (а если и практикуется, то лишь в частных случаях), чтобы издательство диктовало автору, о чем писать, влияло на сюжет книги и устанавливало сроки и дедлайны. Если это так, то это грамотное решение, ведь автор под давлением вряд ли напишет хорошее произведение.

Издатель в силу опыта видит общую картину и перспективу той или иной истории, поэтому, пожалуй, лучший результат для книги – это результат диалога о ней. На момент начала сотрудничества с издательством я еще не была автором, с которым интересно разговаривать о его планах, но стремилась им стать (спустя непродолжительное время я все же почувствовала зачатки этого интереса, но обо всем по порядку).

Если раньше я сравнивала написание книги с беременностью, а конечный вариант рукописи – с рождением ребенка, то сейчас для меня этим «рождением ребенка» стало издание книги в издательстве. Мы находимся в безусловном предвкушении и состоянии счастливого ожидания до самого момента родов. Продлится ли наше счастье, трансформируется ли оно в новое, будет зависеть от того, издаст ли ребенок первый крик, родится ли он живым и здоровым. Так же и с тем, как поведет себя книга на книжном рынке – заявит ли она о себе как о жизнеспособном лонгселлере или будет погребена под тоннами макулатуры? Находясь в светлом неведении, я была настроена на первый сценарий и поэтому счастлива.

Как бы странно это ни звучало, очень важно не погрязнуть в своем счастье, а вкусить его по-скромному и затем придумать новую мечту. Какая бы мечта ни сбылась, без дальнейшего движения не будет роста. Стоять на месте в нашем мире не получится, а значит, без движения вперед произойдет откат. Нам этого не нужно.

Когда сбывается заветная мечта, порой очень сложно избежать зыбкого чувства потери равновесия и ощущения пустоты. Вроде бы ты стучался-стучался в закрытую дверь, и вдруг неожиданно она поддалась. Ты вроде рад, заходишь внутрь, но тут дорожка, по которой ты так долго и старательно шел, обрывается. И не очень понятно, что делать дальше.

Поэтому я быстренько нарисовала себе картинку своего будущего, сложив несколько ингредиентов, которые люблю. Путешествия, отели и общение – лишь некоторые из них, но именно они идеально подходят для блюда под названием «писательское турне». Ездить по разным городам с презентацией книги, общаться с читателями, закружиться в калейдоскопе выступлений и автограф-сессий, ужинать в ресторанах и прогуливаться по проспектам чужих городов… А потом возвращаться в свой уютный дом, к своим родным и близким, наполненной, спокойной, доброй и любящей, потому что достигла постоянного состояния исполнения мечты, потому что стала Кем-то, все доказала себе и остальным и теперь могу наслаждаться плодами своих трудов.

Почему, чтобы быть доброй и любящей, надо обязательно куда-то уехать, спросите вы. Потому что, чтобы по-настоящему озарять мир своим светом и делиться любовью, нужно быть наполненным этим. Я не тот человек, который будет рано вставать на нелюбимую работу, одну половину дня проводить в пробках, другую – в спорах с начальником и бухгалтерией, потом бежать в магазин, готовить ужин в полуобморочном состоянии, не успевать поддерживать порядок в доме и при этом радовать всех вокруг. Куда больше пользы и счастья приносит человек, который счастлив сам, не погряз в нелюбимых обязанностях и бытовых хлопотах, сумел побороть предрассудки и отвоевать свое право на самореализацию и стать тем, кем искренне хотел стать. То есть не удобным всем, а восхитительно и нагло идущим к своим целям.

В общем, исполнение мечты не должно быть похоже на вспышку – это должен быть длинный и приятный процесс, даже образ жизни. Может быть, когда-нибудь кинорежиссеры заинтересуются моими историями, посчитают их достаточно кинематографичными и мне представится возможность поучаствовать в создании фильма. В идеале – хорошо бы это случилось тогда, когда я еще буду способна пробоваться на роль одной из своих героинь. Да, вот такие у меня смелые и дерзкие мечты! А вдруг?!

Но как вы уже поняли, меня часто посещают сомнения и чувство неуверенности. Когда я объявила в «Инстаграме» о том, что тираж «Как умирала Вера» ушел в печать и открыт первый предзаказ, одна знакомая писательница попросила меня поделиться, какие эмоции я испытываю в связи с исполнением этой мечты. И я ответила: «Страх, что все это пройдет незамеченным и ни к чему не приведет».

Я всегда знала, что моя внутренняя ответственность за продвижение книг только возрастет с их выходом в издательстве. Для кого-то передача прав и материалов издателю – повод свесить ножки, но для меня это был, возможно, единственный шанс заявить о себе во всеуслышание. Да, у меня появилась мощная поддержка, но в договоре нет пункта о пиар-акциях, которые издатель будет неустанно проводить в мою пользу. Бывает так, что издательство ровным счетом ничего не делает для продвижения книги. Я очень надеялась, что в моем случае это будет не так, но расслабляться не собиралась.

Мне не сразу озвучили размер тиража, но я знала, что это в любом случае будет несколько тысяч книг. Я столько не продавала за всю свою жизнь, а тут в первые же месяцы надо было показать хорошие результаты продаж, поэтому я сразу начала собирать арсенал идей и инструментов для продвижения. В том числе сходила на фотосессию, чтобы облагородить визуал блога и чтобы был новый фотоматериал для мерча, статей и интервью, для обложки этой книги, в конце концов. Да, я решила, что на обложке будет непременно размещена моя фотография, символизирующая апогей развития личного бренда.

Несколько лет назад я прочитала «нон-фикшн» Стивена Кинга «Как писать книги» и сразу после – один из первых его романов под названием «Кэрри», потому что в мемуарах она упоминалась чаще остальных. Поэтому я подумала, что и «12 лет самиздата» обратят внимание читателей на мои художественные произведения, а читатели художественных произведений, возможно, захотят узнать историю их создания.

Пути продвижения книги неисповедимы, но в идеале все должно начинаться задолго до ее выхода – с построения личного бренда, с общения с аудиторией. Можно делиться сложностями и радостями, которые возникают в процессе написания, показывать этапы работы, советоваться, собирать фокус-группу.

Когда-то на писательском марафоне редакторы говорили нам, что залог успеха при заключении договора с издательством – это большое количество подписчиков и развитый личный бренд. Но это в большей мере касается авторов «нон-фикшн». Для автора художественной прозы, как показывает практика, это не так важно. Пока я бросала все силы на развитие блога, в издательствах выходили книги авторов, имеющих всего по двести-триста подписчиков. Нельзя целиком уповать на какой-то один способ продвижения или думать, что без развитых соцсетей шансов на издание нет. И важно после счастливого события (заключения договора, выхода книги) начинать почаще говорить о своем творчестве.

Бывает, что книга выстреливает после победы в литературном конкурсе или премии. Тогда совершенно не играет роли, ведет ли автор соцсети. Такие проекты находят мощную поддержку и огласку в литсообществах. Когда «Как умирала Вера» попала в шорт-лист Премии имени Фазиля Искандера, я сообщила об этом в соцсетях и написала вдогонку издательствам, в которые ранее отправляла рукопись на рассмотрение. Как я уже писала, не знаю, повлияла ли премия на окончательное решение «Эксмо», но я точно знаю, что для кого-то такие победы открывают врата в мир Большой Литературы. Слава об авторе может разнестись благодаря одной-единственной победе.

Когда говорят, что залог успеха книги – не издательство, а аудитория в интернете, я отчасти соглашаюсь. Аудитория – это мощнейший пласт поддержки. Но подумайте, сколько читающих людей не интегрированы в соцсети, не следят за книжными блогами, а просто приходят в магазин и выбирают книги! Вот тогда доступность книг и информации о них, которую обеспечивает издательство, оказывается бесценна.

Я уже давно поняла, как важно быть всегда и везде. Никогда не знаешь, какая встреча, какое знакомство приведет тебя в итоге к твоей цели. В моей жизни произошло уже столько удивительных событий и совпадений! А для них всего лишь требовалось не полениться выйти из дома.

Есть одно правило: если вы написали книгу, не забудьте прихватить ее с собой. Однажды я пришла на книжное мероприятие с участием Галины Юзефович, и литературный критик Номер Один в нашей стране подержала в руках мою книгу. Правда, лишь для того, чтобы сфотографироваться по моей просьбе, но в других обстоятельствах, возможно, я сумела бы подобрать нужные слова и заинтересовать ее. В тот раз не заинтересовала, но зато задала интересовавший вопрос. И вот вам ответ на него: если вы хотите, чтобы вашу книгу прочитала Галина Юзефович, нужно, чтобы человек, мнению которого она доверяет, посоветовал ей эту книгу. Все просто!

Один мой коллега поделился, как один из его читателей, сам того не подозревая, обратил на его книгу внимание самого Леонида Юзефовича. Он просто написал у себя в «Фейсбуке», что за год прочитал всего две книги – Леонида Юзефовича и моего коллеги – и отметил обоих авторов. Так Леонид заинтересовался романом малоизвестно автора и, кажется, даже прочитал ее. По-моему, книга ему не понравилась, но он обещал показать ее своей дочери.

Зачем нам мнение Галины Юзефович? Во-первых, она пишет о понравившихся ей книгах в сборниках рецензий, которые становятся бестселлерами. А во-вторых, сейчас уже стали нормой ее советы, что почитать, которые она дает на всю страну, сидя на известном всем синем диване шоу «Вечерний Ургант». Только представьте, каким сумасшедшим успехом для автора может обернуться упоминание его книги!

Временами мне казалось, что, что бы я ни делала, это не приносит никаких существенных результатов. Но на самом деле все мои действия имели накопительный эффект. Как и всегда. Не могут усилия остаться совсем незамеченными – просто нужно немного подождать.

Зачем я пишу одну книгу за другой, если меня никто не просит, кроме нескольких постоянных читателей? И то никто из них не звонит мне посреди ночи и не требует новинку. Литагенты тем более не обрывают провода. Так вот, пишу я хотя бы для того, чтобы в будущем иметь возможность самой выбирать издательства и распределять рукописи на свое усмотрение, а потом спокойно следить за продажами. А не кидаться лихорадочно писать новую книгу, пока мимолетный успех не испарился.

В середине 2021 года я дописала седьмую книгу, а до конца года планировала написать еще один роман. Мне так спокойнее. Мне комфортнее, когда мое предложение удовлетворяет и даже немного превышает читательский спрос. Ведь для популярного автора и десять книг – не так много. Каждая новая книга – крючок для новой категории читателей, особенно если произведения между собой не похожи, а несут разные сюжеты и смыслы. Кого-то заинтересует антиутопическая драма, кого-то – эзотерическая мистика, кто-то без ума от психологического триллера, а кто-то любит истории про зомби-апокалипсис. У меня все это есть. И со временем, я надеюсь, мой читатель начнет выбирать не жанр, а автора.

Кто-то думает, что жизнь автора в Москве легка, ведь под боком и живые редакторы, и литтусовки, и сама Галина Юзефович. Но на самом деле есть две силы, которые способны прорываться сквозь пространства: тексты и соцсети. С текстами все просто – они, как правило, передаются через виртуальные каналы вне зависимости от местонахождения автора. Но и интернет-пространство может стать отличной заменой реальному общению. Подружиться в сети несложно, нужно просто быть активным и открытым. Те же писательские марафоны здорово объединяют единомышленников, книжные блогеры всегда готовы к общению. К тому же всегда лучше предложить свою книгу блогеру, с которым вы уже подружились, чем писать кому-то незнакомому и долго и путано объяснять цель своего обращения. А еще есть тематические выставки и ярмарки – отличный повод купить билет и с пользой провести свободный вечер или выходной.

Одна моя знакомая, которая дописала свою книгу во многом благодаря моему марафону и даже указала мое имя в разделе благодарностей, спросила меня накануне открытия ярмарки на Красной площади: «Что там делать?» Другими словами: «Зачем туда идти автору?» Я так удивилась этому вопросу, что не сразу нашла, что ответить. Это же так очевидно! Я годами бродила по всем книжным ярмаркам в поисках издателя, единомышленников и вдохновения. И вот в один из дней ярмарки она подошла ко мне и сказала: «Представляешь, я здесь всего минут двадцать, а уже пристроила рукопись в издательство!» Получилось так, что она встретила знакомую, с которой пересекалась на не связанных с писательством движухах в «Инстаграме», и оказалось, что та открыла собственное издательство, да еще всерьез увлекается режиссурой. Вот вам наглядный пример результата активности всегда и везде!

Кстати, у нее и самиздатный тираж разошелся очень хорошо, практически без поддержки «букстаграма», если не считать писательские движухи, в которых она участвовала. Книга раскрывает тему отношений между мужчиной и женщиной, захватывает с первых страниц. Откровения автора и ее личная история привлекли множество читателей, которые лично с ней знакомы. И все это потому, что она активна во многих областях, собрала в своем блоге разностороннюю заинтересованную аудиторию.

Все это не дается просто, особенно интровертам, людям, которые сталкивались с пренебрежительным отношением и отказами, и тем, кто, как я выражаюсь, когда-то не получил ответа на свою улыбку. К сожалению, все эти комплексы и страхи не чужды и мне. А глядя на свою маленькую дочку, я сделала наблюдение: мы все рождаемся открытыми миру, улыбки и одобрение – норма для маленького человека. Он улыбается всем вокруг, потому что привык, что его улыбка вызывает радость и незамедлительную реакцию у самых близких. Но не каждый чужой человек откликнется на открытый призыв, хотя, конечно же, добрых и отзывчивых людей больше. Но улыбка моей дочки не всегда встречает ответную, и я с тревогой думаю о том, какое именно пренебрежение станет переломным для нее. Со временем негативный опыт накапливается и перевешивает, и в результате хорошее и доброе отношение начинает удивлять больше, чем грубость. Возможно, просто фокус смещался в сторону хамства по причине того, какие сильные эмоции оно вызывает.

Не нужно ждать, что каждый окажется благосклонен к вам. Важно научиться не пропускать через себя негативный опыт общения. Но и писателю стоит соблюдать негласный этикет при обращении к тому же блогеру. По неопытности можно показаться невежливым, напористым и даже наглым. Впрочем, я отнюдь не собираюсь в этой книге проводить ликбез по общению с издателями и потенциальными рекламодателями – оставим это для марафонов и консультаций. Хотя, мне кажется, взрослый здравомыслящий человек в состоянии и сам продумать и выстроить грамотную стратегию в этом вопросе.

Движухи и марафоны приносят очень много новых знакомств. Участники проявляют интерес к творчеству друг друга, поддерживают. Мне известны случаи, когда участники моих марафонов позже объединялись, устраивали свои писательские активности и выходили за пределы интернет-общения. Некоторые даже совершали путешествия через всю страну ради писательских кампусов. Я принимала участие в марафонах для писателей на тему привлечения активной аудитории и нашла много новых читателей. Если удается заинтересовать своей личностью, если ты делишься опытом – у собеседника рано или поздно проснется живой интерес к твоему творчеству.

Важно также научиться не принижать свои достижения. Если вас приглашают выступить на телевидении или радио, дать интервью, всегда соглашайтесь, нарабатывайте бренд и раскрепощенность. Всегда превозносите свои достижения, можно даже капельку преувеличить. Не бойтесь разоблачения – этот страх, скорее всего, сидит только в вашей голове. Даже в письме в издательство можно немного приукрасить свои регалии, как в резюме. Я когда-то писала в резюме лишь голую правду, пока не поняла, что самостоятельная оценка своей личности не всегда объективна. Описывайте человека, которым вы хотите и можете стать в ближайшем будущем, но не фантазируйте до такой степени, что вам потом придется краснеть. Если, например, вы напишете, что продали тысячи экземпляров книг самостоятельно (а не сотни), ваша репутация в глазах издательства сильно пострадает, ведь ему не составит труда проверить факты. Просто надо уметь быть в меру напористым и развивать деловую хватку и интуицию.

На втором курсе института мне до зуда захотелось работать, причем по специальности, в банке. Распределение от института мне, как и всем моим сокурсникам, светило только на третьем курсе. Я ходила на бальные танцы и встретила там девочку, которая училась в моем институте на пару курсов старше и работала в банке. Она дала мне номер телефона начальника отдела кадров ее отделения. Я связалась с ним, он спросил, на каком я курсе, проходила ли практику. В итоге дал номер телефона заведующей одного из филиалов банка и сказал позвонить по нему через пару месяцев. Я тут же набрала номер заведующей, не собираясь ждать два месяца. На следующий день я приехала на собеседование и была принята на работу. Мои однокурсники попали в банк по распределению только спустя несколько месяцев, а я уже вовсю зарабатывала свои первые деньги.

Никогда не думала, что напишу автобиографическую книгу о своей жизни и о самиздате, которого я долгое время стыдилась и который считала маркером неудачника. У каждого писателя свой путь, но не каждый может упаковать личную историю в бестселлер. Однако даже понимая это, я решила рискнуть, потому что далеко не каждый делает то, что мог бы сделать.

Книга в жанре «нон-фикшн» на любую тему, будь то кулинария или разведение коз, может стать инструментом продвижения для автора «художки». «Нон-фикшн» может стать первой связующей ниточкой между автором и издательством. А опыт издания и хороших продаж проторит дорогу для отвергнутых художественных романов. Нужно просто прислушаться, приглядеться, какие интересные сюжеты подкидывает сама жизнь.

Я долгое время думала, что для достижения цели мне нужно встретить людей, которые мне помогут. Каких-то влиятельных личностей, которые с помощью денег или связей приведут меня в издательство. До сих пор у меня порой проскакивают мысли о том, насколько выгодным для меня могло бы оказаться знакомство с тем или иным человеком, а потом я вспоминаю, что этот человек – я сама. Я сама достигла большой цели. Впереди маячил второй, решающий этап – как читатель встретит книгу. Но неоспоримым оставался один факт: никакие деньги и связи не сделают из плохой книги бестселлер. Вложения сработают только в качестве подспорья для хорошего продукта.

Все началось с того, что несколько книжных блогеров сами попросили меня прислать им книги на обзор. Мне был очень важен их искренний интерес. Тогда я впервые нашла в себе силы писать блогерам и предлагать книги за рекламу в виде честного отзыва. Кто-то просил деньги, кто-то соглашался, но многие просто молчали. Иногда блогеры сами просят книгу на обзор, и я редко отказываю.

Сейчас все больше крупных книжных блогеров читают книги и размещают рецензии только за деньги. И если с издательствами чаще всего сотрудничество происходит на бартерной основе, то с авторов, особенно самиздатных, блогер берет плату. Но есть один плюс для автора в платных обзорах: они появляются практически всегда, причем без лишних проволочек. Но оплата, как правило, не означает, что отклик гарантированно будет хорошим. Автор покупает только время блогера – на прочтение книги, фото, написание отзыва. Однажды я попала на дискуссию, где этот вопрос поднялся очень остро, и мнения разделились. Кто-то настаивал на том, что «книги – это по любви», и он никогда не будет брать деньги за отзыв; кто-то, наоборот, утверждал, что его время стоит денег. Представители издательств же сразу признались, что, если будут платить блогерам, они разорятся.

А как быть самиздатникам, которые вложились в допечатную подготовку и печать? А еще в услуги почты и издержки из-за недобросовестных блогеров. За все время я насчитала не меньше пяти случаев, когда не дождалась обзора на отправленную книгу, а это и есть издержки: сама книга, упаковка, почтовые услуги. Не хочу мелочиться, но из таких мелочей складываются ощутимые суммы. Мне повезло попасть в первую волну самиздатных авторов, когда нас было еще не так много и мы не атаковали блогеров с такой силой, как сейчас.

Если блог – это работа и вложения, справедливо, что блогер хочет отдачи. Он зарабатывает, но при этом делает доброе дело, помогая в продвижении малоизвестному автору. Но ведь и я, будучи писателем, тоже веду блог. И через него многие мои коллеги знакомятся с книжными блогерами. То есть, говоря языком коммерции, становятся их клиентами. Лично я уже почти смирилась с таким форматом, но хочется верить, что все-таки остается место для чего-то искреннего и настоящего. Для меня это проявляется в интересе к моему творчеству и желании продолжать знакомство с моими романами после бартера.

Моментальный эффект от блогерского обзора отследить сложно. В день обзора не происходит практически ничего, разве что появляется пара новых подписчиков. Иногда полезно отслеживать комментарии. Если, например, книгой заинтересовался крупный блогер, я предлагаю ему сотрудничество. А еще через интерес к посту знакомлюсь с потенциальными читателями.

Гораздо более ощутим эффект накопительный, когда спустя время после обзора мне вдруг говорят, что много слышали о моей книге и что давно хотят ее прочитать, потому что заинтриговали отзывы. Многие сохраняют посты и откладывают книги в «хотелки». Я транслирую отзывы на свою аудиторию, и это тоже работает.

Для меня по-прежнему каждый отзыв – большой праздник. Пути его действия на аудиторию неисповедимы, но каждый из них вносит вклад в копилку продвижения. Особенно приятно, когда читателю так понравилась книга, что он настоятельно пытается обратить на нее внимание издателей.

С некоторыми блогерами у меня сложились теплые отношения, и наше общение длится годами. При удобном случае они рекомендуют мои книги издателям. Но особенное тепло я испытываю к блогерам, которые не просто не пренебрегают самиздатом, но и двигают его в массы. Известный в «букстаграме» блогер Александр Лазарев (@raccoon_demigod) собрал целую полку самиздатных книг, среди которых есть пять моих, и регулярно пишет посты про самиздат. Однажды он написал пост, который называется «Самиздат, который смог». Я тут же горько усмехнулась и иронично предложила написать про «самиздат, который не смог». На тот момент договоры с издательствами еще даже не маячили на моем горизонте. Эта история – наглядный показатель того, что не стоит делать удручающие выводы и обесценивать свой труд. Пока мы дышим, все может измениться. Так, отзыв Саши, который он написал еще задолго до того, как книга «Как умирала Вера» попала в издательство, был размещен на нахзаце издания от «Эксмо».

Но у любой медали есть и обратная сторона. Человеческий фактор никто не отменял. Мне бывает обидно и больно от равнодушия, неосторожно брошенных фраз, невыполненных обязательств, забытых обещаний. Я склонна примерять поведение других людей на себя – а как бы поступила я? Не получая элементарного внимания, на которое не скуплюсь сама, я расстраиваюсь. Поэтому нет универсального совета, сотрудничать именно вам с блогерами или нет. Как и в любом деле, здесь тоже важно взвесить все плюсы и минусы.

Мое поведение и ощущение себя во многом зависит от того, насколько я реализовалась на данный момент. Долгое время я общалась с читателями с позиции самиздатного автора, который находится еще только в режиме становления. На горизонте всегда маячила невидимая планка, преодолев которую я смогу позволить себе больше. Это не значило, что я сразу стану высокомерной, – просто смогу с большей уверенностью говорить о себе и своем творчестве и немного отойти от позиции просителя. Вероятно, стоило бы сразу занять позицию королевы, не сомневающейся в своей гениальности и успехе, но это дано далеко не каждому, можно только пытаться создавать видимость.

Когда в моей жизни появилось «Эксмо», у меня наладился контакт с бренд-менеджером отдела остросюжетной прозы, очаровательной и отзывчивой Ариной, и мне стало легче расправлять плечи. Взаимодействуя с блогерами, я представляюсь автором издательства, а издательство всячески способствует нашим коллаборациям. Я пересекла черту, достигла той самой планки. Но воздвигла ее изначально я сама. Совершенно не обязательно ограничивать себя искусственно. Если не зацикливаться на мелочах, возможно достичь еще большего и еще быстрее. И не будет в таком случае никакого разделения на «тогда» и «теперь».

Помню, как меня до глубины души задело одно наблюдение. Я заглянула на презентацию зарубежной молодежной новинки, которая проходила во время ярмарки на Красной площади. Ввиду недоступности автора в качестве спикеров были приглашены популярные книжные блогеры, которые прочитали новинку первыми по договоренности с издательством. Они просто рассуждали о книге, привлекая к ней внимание зрителей и своей аудитории. Когда презентация подошла к концу, выстроилась очередь, чтобы подписать эту книгу у блогеров и сфотографироваться с ними. Я же, автор семи книг, стояла в сторонке, никому не нужная и не интересная. Я чего-то ждала, не подозревая, что звездой себя можно провозгласить, даже не написав ни одной книги. Но эта ремарка относится, скорее, к вопросу о том, насколько важно писателю вести блог и завоевывать лояльность аудитории.

В этой части я затрону некоторые, но далеко не все вопросы, волнующие современных писателей. Естественно, рассмотрю их исключительно через призму своего опыта, поскольку вся книга построена именно на нем.

Почему только некоторые вопросы, а не все? У меня не было цели создать пособие для писателей, потому что я верю, что каждый случай индивидуален. А еще я хочу оставить элемент недосказанности, чтобы, закрыв книгу, читатель захотел продолжить общение со мной лично, ведь сделать это проще простого.

А если меня вдруг не хватит на всех, тогда я обязательно напишу продолжение, которое, надеюсь, будет уже не столько про опыт, сколько про успех.

Начну с простого примера. Вы общаетесь с интересным человеком, он интеллектуально развит, много, интересно и витиевато говорит, и у него хорошее чувство юмора. А потом вы переходите в мессенджер и начинаете обмениваться сообщениями. И там вас ждет сюрприз. Оказывается, этот человек мало того, что не в состоянии грамотно связать два предложения, так еще делает ошибки в словах, сует куда попало лишние запятые или, наоборот, игнорирует их. При этом всегда легко разобрать, человек торопится и нарочито небрежен либо откровенно безграмотен. Поменяете ли вы отношение к нему? Скажу честно, я не настолько сноб и вообще склонна списывать такие сюрпризы на особенности работы мозга, развитость того или иного полушария и так далее. Ну и что, что я грамотно пишу? Зато я седьмой год езжу на старой «Мазде» и ношу джинсы из «Зары», а передо мной стоит человек в «Гуччи» с ключами от «Порше», который делает ошибки в сообщении, но явно преуспел в другом. Может, нам и не по пути, но достаточно ли ориентироваться лишь на один субъективный момент – такой, например, как грамотность?

В писательской среде вопрос стоит примерно так же. Сейчас писатели активно объединяются в сообщества и оказывают друг другу посильную поддержку. Зачастую они преследуют корыстные цели, занимаясь так называемым взаимопиаром, но нередко на деловой почве зарождается теплая дружба или как минимум приятельствование. При этом писатели читают или не читают произведения друг друга, восхищаются творчеством коллеги или тактично молчат. Влияет ли то, как ты пишешь, на отношение к тебе в писательской среде? С одной стороны, это звучит по-детски, а с другой – для меня всегда было важно получить высокую оценку не только читателей, но и других авторов, тем более когда многие стали активно интересоваться моими книгами. Для меня это проявление особого доверия, ведь на протяжении долгого времени я комплексовала по поводу того, что они самиздатные.

Со временем я заметила, что некоторые авторы так гордо несут знамя самиздатного автора, что у них хочется поучиться. Некоторые произведения даже захотелось почитать. Честно скажу, это редкое для меня желание, так как читаю я медленно, мало и фокусируюсь на признанных вещах – классике и нашумевших новинках. Но о чем и как пишут коллеги, тоже интересно. Иногда заглядываю в их книги одним глазком, чтобы сложить о них свое мнение. И не буду лукавить: мне это нужно еще и для того, чтобы убедиться, что я пишу не хуже. Вообще, заметила за собой такую черту: я начинаю нервничать и даже злиться, если вижу, что у кого-то что-то получается лучше, чем у меня. Но эти негативные эмоции оказывают созидательное влияние и подстегивают меня расти над собой. Это не зависть, которая просто пожирает, не принося пользы. Если текст коллеги мне не нравится или оставляет равнодушной, я не высказываюсь о нем и не сужу автора. Бывает, посещают смешанные чувства, когда издаются слабые, на мой субъективный взгляд, тексты, но в самом авторе, в человеке я продолжаю видеть работоспособную личность со своими планами и стремлениями. В первую очередь чужие успехи мотивируют, заставляют поверить, что однажды и мне улыбнется удача. Опыт коллег подкидывает идеи, вдохновляет, заставляет не сидеть на месте.

Однажды у меня состоялся очень любопытный разговор с одной пишущей читательницей, с которой мы познакомились на писательском марафоне. Она высказалась в соцсетях о книге знакомого автора, которая ей не понравилась. На тот момент у нее как раз была на очереди одна из моих книг, и меня аж озноб пробил. Я деликатно поинтересовалась, не о моей ли книге речь. Оказалось, что это книга нашей общей знакомой, и эта читательница призналась, что пребывает в растрепанных чувствах, поскольку к автору относится очень хорошо, но с момента прочтения книги старается избегать общения с ней, потому что боится, что разговор зайдет о книге, а она не хочет обидеть ее или льстить ей в лицо. Это грустная история. Я считаю, что собственное мнение и впечатление от прочитанного не должны загонять в угол. Мне лично не хотелось бы терять из виду человека, с которым мы общаемся, только потому, что ему не понравилась моя книга. Хотя не исключаю, что есть авторы, для которых перестает существовать любой человек, критично высказавшийся о его творчестве. Я считаю, нужно четко разграничивать дружеское общение и творческие предпочтения и взгляды, иначе мы встанем в один ряд с мамашками из песочницы или из детсадовского (школьного) чата, которые ненавидят друг друга из-за поведения своих детей.

Да, мы, авторы, общаемся между собой, но мы не обязаны петь друг другу дифирамбы. Если мы хотим высказаться о книге коллеги, особенно публично, а не в кулуарах, всегда можно обратить внимание на плюсы произведения и опустить моменты, которые не понравились. В самом крайнем случае можно схитрить и коротко пересказать содержание. Не стоит говорить о минусах, если вы не пытаетесь возвысить себя таким сомнительным способом или если коллега сам целенаправленно не попросил вас обратить внимание на слабые места рукописи. Также всегда можно деликатно сказать, что тема, затронутая в книге, не цепляет именно вас, хотя зачастую автору обидно слышать даже это. Мы все живые люди, а пока мы живем и чувствуем, мы уязвимы и критику воспринимаем болезненно.

Может быть, отчасти по этой причине я почти не читаю самиздат. Велика вероятность, что книга мне не понравится, я и без того придирчивый и капризный читатель. Я либо брошу ее, либо дочитаю через силу. А ведь еще нужно изловчиться придумать нейтральный отзыв! Поэтому стараюсь читать то, что мне с большой вероятностью понравится, то, что напитает и обогатит меня не только как читателя, но и как писателя. Так что даже не знаю, можно ли назвать снобизмом мое стремление читать признанных и отличившихся авторов. Мой снобизм (хотя, скорее, это вкусовщина) направлен в сторону современных фэнтезийных произведений. Обхожу стороной и однодневные детективы, хотя когда-то случайно и они могли затесаться в мой читательский портфель. Люблю, когда в жанровых произведениях присутствует литературная ценность, но все равно не отношусь к тем авторам, которые поглощены созданием идеальной формы и пренебрегают содержанием. Люблю закрученные сюжеты и создаю их. Я дала себе время на создание идеальной формы – всю жизнь. А поскольку популярным писателем я хочу стать при жизни, приходится совершенствоваться прямо в процессе.

По привычке я веду небольшой книжный блог прямо внутри писательского, и, так или иначе, мне приходится высказывать свое мнение о прочитанном. Мне нравится эта рубрика, нравится, что в моем блоге мелькают не только мои книги. Порой написание отзыва на прочитанное произведение помогает лучше его понять. Испытываешь большое облегчение, когда осознаешь, что ты не единственная, кому не понравилось то или иное классическое произведение.

Однажды я выложила отзыв на книгу Эмили Бронте «Грозовой перевал». Тут, я считаю, можно не сдерживать эмоции, поскольку чувства автора задеть невозможно – его уже двести лет как нет в живых. Я даже немного позавидовала Эмили, когда зашла в «Читай-город», чтобы сфотографировать бумажную книгу (я читала в электронке), и нашла более пяти вариантов изданий. А на деле их десятки и миллионные тиражи. Но – о, боже! – она даже не дожила до того возраста, в котором я заключила договор с издательством! Так что про зависть я, конечно, шучу, но в то, что у каждого свой, уникальный путь, очень даже верю.

И тут же следом мне попалась книга современного популярного автора, издающегося в самой престижной редакции страны (кстати, если кто-то и смотрит свысока на всю остальную современную литературу, то это представители как раз этой редакции, что не мешало мне тем не менее долгие годы хотеть попасть именно туда, чтобы устроиться поудобнее на лаврах рядом с признанными авторами). И эта книга, книга признанного автора-современника, мне ужасно не понравилась. Я написала пост об этом, но мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь автор его увидел. Если когда-нибудь я обрету популярность, мне придется высказываться более аккуратно. У меня нет цели кого-либо задеть (хотя я не жду, что все будут так же лояльны ко мне). И мне хочется верить, что глобальное признание, экранизации на «Нетфликсе» и миллионные тиражи притупляют боль от негативных отзывов. Да и некогда автору, достигшему таких высот, обращать на них внимание.

Я долгое время не получала критических замечаний в адрес своего стиля и слова, пока сама не напросилась. Что же случилось? Я уже упоминала, что вступила в литературный клуб. Среди его членов есть и писатели, авторы престижных редакций, и ученики различных писательских школ, и филологи, и выпускники литинститутов. У нас большой общий чат в «Телеграме», где мы, помимо прочего, делимся своими успехами и достижениями. Каждую неделю подводятся итоги, строятся планы на грядущую неделю и отмечаются успехи участников. На той неделе, когда я сообщила чату о заключении договора с «Эксмо», еще двое или трое участников попали в шорт- и лонг-листы престижных литконкурсов. И на импровизированную «доску почета» той недели попали только их имена. Я на 99 % уверена, что в этом не было никакого злого или показательного умысла. Скорее всего, про мое достижение просто забыли, у администратора вылетело из головы. Но что-то символическое в этом есть. Я тоже попадала в крутой шорт-лист и не хочу обесценивать такого рода достижение, но разве договор с издательством – менее значимое событие? В конце концов, конкурсы и премии призваны предать имя неизвестного автора огласке, а издание книги в издательстве – это уже ее физическая популяризация, важный для автора этап.

Выглядит как обиженное нытье, но клянусь, тогда я лишь ухмыльнулась и не подумала затаить обиду. Но подсознательно мне всегда хотелось заявить о своей значимости. В своем «Инстаграме» я чувствую себя уверенно, и эту уверенность подкрепляют мои подписчики. Для большинства из них я безоговорочный профессионал своего дела. Возможно, неправильно рассматривать все сообщества в целом, может, дело всегда в конкретном человеке. А понятие «профессионализм» в писательстве вообще не очень уместно. Не исключаю, что для кого-то я выгляжу зазнавшейся. Но писатель, да еще и блогер, который намеренно создает вокруг себя инфополе, волей-неволей дает повод не только восхищаться собой, но и обсуждать, осуждать и недолюбливать.

Однажды я узнала, что между моими коллегами-писательницами, которые всегда были в прекрасных отношениях, пробежала черная кошка. Все дело в том, что одна нелестно высказалась о новой книге другой, причем не где-то на стороне, а напрямую прошлась по всем недостаткам. Зная этих женщин и ситуацию, я испытала досаду. С большой долей вероятности старшая коллега просто хотела помочь менее опытной, предвосхитить ее разочарование по поводу возможного провала книги, указать на слабые места. Тактично ли это было сделано? Отнюдь. Благими намерениями… Классический пример интерпретации известной поговорки. Особенно странно все это выглядит потому, что автор не просила о критике, да и книга была уже издана и не нуждалась в немедленном улучшении. В итоге отношения между женщинами были испорчены, осадок остался пренеприятнейший. Обидчик может не подозревать о том, как уязвил самолюбие оппонента, но он сам должен понимать, насколько болезненной может быть критика, особенно та, о которой критикуемый не просил.

В писательской среде есть еще одна вертикаль, которую нельзя оставить без внимания, – отношения автора с издателем. Лично мне всегда везло на тактичных сотрудников издательств, но больше везло на молчунов. Однако я слышала немало историй о том, как в стремлении пояснить свою позицию или «наставить автора на истинный путь» редакторы волей или неволей доходят до оскорблений и унижений. Одна коллега рассказала как-то в писательском чате такую историю. Она отправила рукопись в питерское издательство, и редактор пригласил ее побеседовать. Вроде как с этим редактором она была даже знакома. Только представьте, что чувствует автор, которого приглашают на личную аудиенцию после ознакомления с его рукописью! И вот она пришла (уверена, она была красиво одета и воодушевлена), и вдруг редактор ей заявляет: «Слышал, у тебя муж – боксер. Так вот, мало он тебя бьет! Почему так плохо пишешь?» Ох, я могу только догадываться, какую цель преследовал редактор, начиная разговор таким образом и вообще инициировав встречу. Что почувствовала писательница в этот момент? Чего ей стоило справиться с подступившим к горлу слезным комом, с каким трудом ей удалось сохранить невозмутимость, чтобы выслушать поток критики? Естественно, сработал эффект неожиданности, который ввел автора в ступор и не позволил дать достойный отпор. Насколько мне известно, эта история не сломила автора, но скольким еще было так или иначе сказано: «Не пиши, ты бездарность»? Отказы, с которыми сталкивалась я, чаще всего обосновывались непопаданием в жанр, тематику или серию. Это самый безобидный вид отказа, поэтому моя психика сильно не страдала. Но я всегда додумывала за молчунов, накручивая саму себя.

Однажды мне удалось пообщаться с редактором «Редакции Елены Шубиной» на тематической вечеринке редакторов. Была небольшая книжная распродажа, и он любезно посоветовал мне книги, которые точно стоит приобрести. И тут я огорошила его: «Я, вообще-то, тоже писатель, вы не почитаете мой роман?» И взяла визитку у него и еще у одного редактора.

Сразу скажу, что в «Редакцию Елены Шубиной» я метила со своей шестой книгой «Другая сестра», которую еще не дописала на тот момент. Выждала пару-тройку месяцев ради приличия, потом аккуратно начала писать в личку на «Фейсбуке». Ответа не было. В директе «Инстаграма» тоже. И только спустя еще несколько месяцев я снова встретила редактора вживую на книжной ярмарке. Он сопровождал известного автора, с которым работает, и, пока тот был занят раздачей автографов, я набралась смелости и подошла. На что я надеялась? Что ему так понравилась книга, что он до сих пор не может подобрать слова, чтобы выразить свой восторг и состряпать для меня выгодный оффер? Пожалуй, я должна была приготовиться услышать что-нибудь очень нелестное. Но на тот момент моей целью было напомнить о себе во что бы то ни стало. Не подойди я к нему, мучилась бы потом из-за упущенной возможности. Ну и, в конце концов, интересно же, почему он молчит. Он узнал меня сразу. Возможно, даже до того, как я материализовалась у него перед носом, когда уже было невозможно сделать вид, что он меня не замечает. К моему удивлению, он сказал, что прочитал мою книгу, но не отвечал, потому что хотел дать развернутый ответ с комментариями. Что ж, я упростила ему задачу – ничего писать не надо, можно сказать мне напрямую. Для меня это оказалось не лучшим способом получить ценное мнение, я была в некотором роде оглушена и не помню и половины из того, что он мне сказал. Да и ярмарочная суета скомкала нашу беседу. Но главное я все же услышала: ему не понравилось. Ни идея, ни текст. Я молча его выслушала, поблагодарила за уделенное время и сказала, что пришлю новую рукопись, когда она будет готова, потому что, по моим ощущениям, она совсем другая.

Прошло время, вторую рукопись я так и не успела показать этому редактору. Отправила ее для начала на общую почту «Редакции Елены Шубиной», но еще до получения ответа узнала, что обе книги забирает «Эксмо».

Был ли этот опыт травмирующим для меня? Ну, я погрустила так же, как грустила после каждого отказа, но никакого надлома не случилось. В конце концов, мне тоже далеко не все нравится у этой редакции. Где-то мне самой еще нужно поработать над собой. Но главный вопрос в том, надо ли мне именно туда на сегодняшнем этапе? Интересно ли мне будет подстраиваться под их требования и не потеряю ли я при этом себя?

Этой темы я нарочно долго не касалась, так как понятие заработка есть, а его как такового может и не быть. У меня точно нет желания заниматься подсчетом тех копеек, которые я якобы заработала на самиздате. Роялти за проданные электронки, выгода от продажи бумажных книг – все это с лихвой перекрывается расходами на допечатную подготовку (иллюстрации для обложки, корректура), продвижение и рекламу. Говоря о продвижении, я, конечно же, имею в виду в том числе экземпляры книг, которые дарились читателям и книжным блогерам, расходы на почтовые отправления и на упаковку.

Все, что я вложила в свой блог (иногда эти суммы доходили до десятков тысяч рублей), было потрачено с расчетом на повышение моей узнаваемости как писателя и популяризацию моих книг. Но по-настоящему работала не реклама и не гивы, а марафоны – конкретная осязаемая работа и коллаборации с другими тематическими аккаунтами.

Да, какие-то средства были потрачены зря, но если бы я исключила эти траты, зарабатывающим писателем все равно не стала бы.

Потом я заключила два договора с главным издательством страны. Когда моя сестра спросила, что это значит в финансовом плане, я ответила, что пока ничего особенного. «А чему ты тогда так радуешься?» – спросила она. Действительно, получается, что писатель – это человек, который не спит ночами, вкалывает, вкладывается, а потом ликует, заключая договор, который не сулит ему внушительного заработка. Я попыталась объяснить сестре, что это достижение на далекую перспективу, быть может, на очередные двенадцать лет. Я смеюсь, но такой сценарий не исключен.

Новому автору, как правило, назначается минимальный размер роялти. Это процент суммы, вырученной от продаж. Первые тиражи тоже чаще всего невелики. И даже если выплачивается аванс, он составляет не больше половины месячного жалованья среднестатистического менеджера. Приятный бонус – авторские экземпляры книг, которыми можно распорядиться в рекламных целях. Но все равно приходится тратиться на упаковку, мерч и почтовые услуги. Поступление выплат может растянуться на срок до полугода и даже дольше. Таким образом, с момента заключения договора до реального денежного выхлопа может пройти целый год.

Забавно, что одна из моих подруг, поздравляя меня с заключением первого договора, сказала, что представляет меня через несколько лет творящей свои новые шедевры где-нибудь на вилле на Тенерифе. И тут самое время передать привет моим читателям, которые читают эту книгу спустя годы после ее выхода и уже знают, где я теперь живу и творю.

Один показатель в период начала работы с издательствами был способен отразить мое финансовое положение. Сочту ли я необходимым вообще выходить на свою основную работу после декрета или выйду ненадолго, а потом смогу продолжить безбедное фриланс-существование? Второй вариант сказал бы о том, что у меня все очень неплохо. Но и тут скорее ставка не на заработок от тиражей, а на работу с чужими текстами, о которой речь пойдет в следующей главе.

Недавно я в очередной раз убедилась, что мое писательство не про деньги. Коммерческие авторы точно знают, на какую тему писать и где какие тексты публиковать. Так, некоторые авторы «Литнета», пишущие про властных героев и служебные романы, зарабатывают до двух миллионов рублей в год. Не исключаю, что кто-то влился в эту струю случайно, просто писал на интересную для него тему, и все моменты совпали. Такие авторы крайне редко соглашаются на контракт с издательством. Им не нужно тешить свое самолюбие, да еще и прилично теряя при этом в деньгах. Но популярность таких авторов не выходит за пределы «Литнета», так что по всем параметрам это не мой путь.

Есть еще один хороший способ заработка – «нон-фикшн»-литература на «ЛитРесе» в формате минибуков. Да, именно там она отлично продается. Материнство, секс, деньги и даже садоводство. Вы затратите минимум времени на создание такого «шедевра», а стабильные пятьдесят тысяч рублей в месяц «для поддержки штанов» вам обеспечены. А если вас начинают посещать сожаления о несбывшемся (о презентациях, например, или раздаче автографов), то это легко поправить, собрав свои минибуки в полноценную книгу. Нет, я ни в коем случае не умаляю подобный труд! Необходимо ведь нащупать тему, придумать продающее название, выпустить серию, а это, безусловно, непросто.

Есть масса способов заработать на текстах, но тогда речь пойдет не совсем про писательство. Вот лишь некоторые направления: контент-менеджмент, научные статьи, дипломы и курсовые работы, реклама, слоганы, переводы, корректура, редактура, рерайтинг, тексты для экскурсий и путеводителей, сценарии. В каждой области присутствует собственный диапазон заработка. Диапазон же заработка от выпуска собственных книг в издательстве варьируется от нуля до десятка миллионов рублей.

Раньше я не задумывалась о написании текстов на заказ. Мне казалось, на отвлеченные темы я пишу довольно посредственно, а чтобы писать хорошо, мне нужно гореть. В общем, статьи, мелкие заказы, посты – это не мое. Даже когда на работе нужно было написать текст для сайта про очередную осуществленную перевозку, для меня это было сущей мукой.

Тем не менее я наблюдала, как некоторые мои коллеги зарабатывают хорошие деньги на гострайтинге. Гострайтинг (от англ. ghost – «привидение» и writing – «письмо») – это помощь в написании книги на любую тематику человеку или группе лиц по части преобразования личного опыта, мыслей или фантазий в текст. То есть гострайтер – это, по сути, райтер, который берет интервью и переносит полученную информацию на бумагу. Он помогает с формированием структуры книги, при необходимости направляет автора. Границы услуг гострайтера достаточно размыты. Некоторые называют себя литературным продюсером, который консультирует автора, помогает довести дело до конца и пристроить готовую рукопись в издательство. Зачастую у такого литературного продюсера своя фабрика райтеров, интервьюеров и расшифровщиков. Так работают даже некоторые редакции «нон-фикшн»-литературы. Они находят потенциально успешного автора, но тот зачастую не способен или не хочет писать книгу самостоятельно, и тогда ему предлагают поработать с райтером.

Почему в слове «гострайтер» есть «привидение»? Зачастую реальный райтер никогда и нигде не упоминается. На обложку ставится имя идейного автора, а райтер просто получает вознаграждение за проделанную работу и навсегда останется незримым «призраком». Но вариации возможны. Если автор не скрывает, что работает с райтером, приставку «гост-» можно убрать. В издательствах таких сотрудников (как штатных, так и внештатных) называют просто райтерами. Но есть заказчики, которые настаивают на внесении в договор пункта о неразглашении, когда никто не должен знать, что технически книгу за автора написал кто-то другой. Я считаю, что такой заказчик имеет полное право называться автором своей книги, ведь все идеи принадлежат ему. Но нельзя называть его писателем.

Есть еще одна категория заказчиков, наименее распространенная: автор дает только концепцию в том или ином, порой совсем лаконичном, виде, а райтер должен написать произведение практически самостоятельно и в итоге, грубо говоря, выдать свой труд за чужой. На мой взгляд, это самая неблагодарная и тяжелая работа, но если платят хорошие деньги, то почему бы и нет?

Я называю гострайтинг суррогатным писательским материнством. Исходные материалы принадлежат будущим собственникам, а «вынашивает» их райтер. То есть последующая передача готового произведения другому лицу – это отказ от чада, которое ты родил. Каждый волен решать сам, за какую работу браться. Лично я почти наверняка могу сказать, что ни за что не продала бы авторство на произведение, которое написала самостоятельно от и до. Даже за миллионы? Хм… Хороший вопрос. Если сравнивать текст с ребенком и помнить о том, что мое творчество призвано во многом определить мою дальнейшую жизнь, то все-таки нет.

Гострайтинг меня манил. Казалось, это единственный верный способ для малоизвестного писателя зарабатывать глобально. К тому же перед глазами были удачные примеры. Самое привлекательное то, что здесь не нужно распыляться на десятки текстов и клиентов. Работа по-крупному над долгосрочным проектом мне больше подходит. И меня устраивает, что мое имя нигде не будет упомянуто, даже если книга станет бестселлером. Это не моя история, мне не нужно соавторство. Это просто работа, за которую я получаю назначенную мной же плату. Прославлять свое имя я хочу только с помощью своих книг.

Один раз я выиграла консультацию у коллеги, которая успешно занимается гострайтингом. Было очень познавательно, но каждый кейс индивидуален, не существует универсального подхода. Но все равно послушать про чужой опыт ведения бизнеса всегда интересно и вдохновляюще.

Я для себя решила, что если и заниматься гострайтингом, то только самостоятельно, не под эгидой литагентств или издательств. Может быть, когда-нибудь я изменю свое решение, но на тот момент я думала о работе один на один, несмотря на то, что моей слабой стороной был и остается экономически-правовой вопрос. Я не собиралась создавать ИП, «Яндекс-кошельки» и прочие атрибуты деловой единицы. Да я, честно говоря, и не успела об этом подумать. Я рассматривала гострайтинг на перспективу и никак не ожидала, что первое предложение найдет меня само.

Сейчас самый частый вопрос, который я получаю, – это как меня находят клиенты или как я их нахожу. Меня тоже до сих пор волнует этот вопрос. Вдруг мне больше никогда так не повезет, как в первый, второй и третий разы?

Вот как это случилось в первый раз.

Я еще нигде не заикалась о том, что планирую предлагать услуги гострайтера, – просто выложила в «Инстаграм» очередной пост на тему заработка писателя, посетовав на то, что от сайтов-партнеров «ЛитРеса», которые предлагают книги читателям по подписке, прилетает всего по две копейки авторского гонорара. Ты трудишься над книгой целый год, тратишь практически все свое свободное время и получаешь всего две копейки за прочтение. И тут мне пришло сообщение от старого знакомого с предложением начать уже нормально зарабатывать на текстах. Он предложил написать для него книгу. В этом месте я должна лишний раз обратить ваше внимание на то, что самая случайная встреча в нашей жизни может оказаться неслучайной.

В далеком 2015 году я, будучи свободной девушкой, коротала вечера некоторых четвергов на бизнес-вечеринках со своим коллегой. Стояло лето, сын все время проводил на даче с бабушкой, а в моем распоряжении была вереница чудесных теплых вечеров, которыми я не всегда знала, как распорядиться, поэтому пропустить коктейльчик в одном из московских ресторанов в окружении деловых людей казалось не самым плохим вариантом. Конечно, некоторые девушки приходят в такие заведения с другой целью, но это не относится к делу. Я в то время работала в транспортной компании, но представлялась писателем в том числе. Мой коллега сказал, что в таких местах можно найти инвесторов и продюсеров. Тогда я даже не подозревала о том, что можно найти и заказчика для книги, просто не знала про такое явление, как гострайтинг. Да и бизнес-плана для инвестора у меня не было.

В один из таких вечеров мы познакомились с одиноко сидевшим за отдельным столиком топ-менеджером одной из крупнейших госкомпаний – серьезным молодым парнем с усами и седыми висками, в деловой рубашке и брюках (назовем его Юрий). Несмотря на лето, многие приходят на подобные мероприятия в костюмах, что придает вечеру особый шик. Юрий общался с нами вальяжно, как будто свысока, делая одолжение. Я не особо участвовала в разговоре, собеседник казался мне заносчивым. Но мой коллега разговорился с ним. Мы все обменялись визитками и подписались друг на друга в «Инстаграме».

И вот в декабре 2019 года я приехала в офис к Юрию, чтобы обсудить детали сотрудничества. Он рассказал обо всех своих достижениях и регалиях, показал грамоты и рейтинги топ-менеджеров, в которые он входит, и, конечно же, озвучил идею книги.

Первое обсуждение работы, как и финансовый вопрос, далось мне нелегко. Я очень переживала и плохо спала несколько ночей после того, как согласилась взять этот проект. У меня были мысли про гострайтинг, но думала я о нем, повторюсь, на перспективу. При этом я понимала, что в таком деле нужен знак или хороший пинок, чтобы начать. У меня ни разу не было мысли отказаться, но волнение не покидало. К тому же я активно работала над своей шестой книгой, а тут пришлось бы ее отложить и поставить в приоритет книгу клиента. Сколько раз я говорила себе, что переживать о проблемах нужно по мере их поступления, и все равно умудряюсь понервничать наперед.

Я установила минимальную цену, за которую была готова жертвовать своим далеко не резиновым временем с учетом отсутствия опыта в гострайтинге, о чем я тоже сразу честно сказала Юрию. Я знаю, что мои коллеги зарабатывают сотни тысяч рублей на одной книге, но сама с ходу не могла озвучивать такие цены. Прежде всего, высокая цена на собственные услуги усилила бы мое беспокойство. А вдруг у меня ничего не получится? Когда я вообще собираюсь писать книги не только себе, но и другим? А интервью? Оно тоже требует времени! А еще у меня дома неспящий младенец без нянек и садиков.

Всем своим видом Юрий показывал, что цена – это для него вопрос десятый. Он перевел мне на карту аванс, как только я озвучила его сумму, еще до подписания договора и выполнения тестового задания. И этот аванс заставил меня переживать еще больше.

Я сама составила договор, скачав «болванку» из интернета, и Юрий подписал его не глядя. По договору мы намеревались написать книгу за три месяца, то есть к марту 2020 года. Сжатые сроки тоже давили на меня, но я понимала, что чем быстрее мы напишем книгу, тем больше я таким образом заработаю. Растягивание процесса превращает заработок в копейки, но и переработать тут невозможно, особенно когда клиент платит авансом.

Меня смущало, что Юрий не до конца представляет себе структуру и сюжет своей книги и как будто ждет от меня активного участия в реализации его идеи. Мне же одной идеи мало. Мне важно убедиться, что клиент действительно знает, чего хочет. У нас этого не было, и Юрий тоже сразу в этом признался, но меня это не остановило. Мы договорились, что в помощь ему я подготовлю список вопросов для первого интервью, он их посмотрит и сообщит мне удобное время для встречи.

После этого Юрий надолго пропал. Он человек занятой, у него работа, разъезды, семья. Я не сильно переживала по этому поводу. Первое волнение ушло, и я спокойно занялась собственной книгой, несмотря на аванс в кармане за чужую. По большому счету для меня как для бизнес-единицы такое поведение заказчика должно быть неприемлемо. Я рассчитываю свое время в соответствии с условиями договора, а он задерживает исполнение своих обязательств (предоставление материала), и я теряю новых клиентов и прибыль. Вместо, условно говоря, двухсот тысяч за три месяца действия договора я получаю лишь двадцать тысяч аванса. Для кого-то это полный провал, разрыв обязательств и даже неустойка. Но для меня на тот момент все было в порядке. Я просто выдохнула (первая лихорадка по поводу нового проекта утихла) и спокойно продолжила заниматься своей книгой.

Но при каждом появлении на горизонте моего первого и единственного на тот момент клиента я все бросала и находила время для интервью и его текста. Наша работа строилась хаотично, несмотря на то, что он был очень решителен в своем намерении. Текст носил стенографический характер, он немного разочаровывал моего заказчика, но мне не задали конкретное направление.

В любом случае все достигается совместной работой и порой долгими обсуждениями, а он снова и снова пропадал. Но второй аванс перечислил без вопросов. Так, за полтора года нашего общения у нас вышло около двух авторских листов текста, за которые я получила два аванса.

Но зато я не испугалась взять нового клиента, когда он нашел меня. На этот раз это был клиент без предыстории, с которым я никак не пересекалась раньше. В августе 2020 года мне в «Инстаграме» пришло сообщение от некой Аллы (имя изменено) с предложением обсудить написание книги. У меня по-прежнему нигде не было заявлено, что я пишу на заказ. В тот вечер я была с семьей на даче у друзей и собиралась остаться там с ночевкой. Алла писала, что она проездом в Москве и остановилась в гостинице «Националь». Несмотря на то, что поначалу я не очень серьезно отнеслась к этому сообщению, мне показалось, что это именно тот случай, когда меня попросят написать роман в определенном жанре самостоятельно и выдать его за чужой, а такое мне не очень интересно. Но все-таки прагматичность взяла верх: клиент, который останавливается в «Национале», – это как минимум платежеспособный клиент.

Вообще, услуги гострайтера могут себе позволить только состоятельные люди. Бедняки пишут сами. И чаще всего так и остаются бедняками. Но это так, лирическое отступление.

Я ответила Алле, что, возможно, у меня получится выкроить время завтра после обеда. Мое первое правило – соглашаться, а потом думать и пугаться.

Проснувшись ранним утром в загородном доме подруги, я предложила Игорю прямиком отсюда поехать в центр. С утра отстреляться, понять, что там за птица, и спокойно заниматься дальше своими делами. Не питая особых иллюзий, я позвонила Алле, и мы договорились встретиться в лобби «Националя» в десять утра.

Независимо от предстоящего исхода встречи, у меня было отличное настроение. Последние теплые дни лета, центр города, фойе одной из самых дорогих гостиниц Москвы. У меня даже оказалась с собой приличная юбка, не было необходимости заезжать домой.

Я не опоздала, успела сделать несколько селфи и пофотографировать шикарный интерьер отеля. Когда Алла спустилась, мы перекочевали в лобби-бар, и официант принес подставки для наших сумочек и принял заказ.

Алла была не одна. Сначала я не обратила особого внимания на сопровождавшую ее женщину с длинными, еще влажными после утреннего душа волосами. Именно Аллу я считала своим заказчиком, в ней я видела жилку делового партнера. Но оказалось, что она пиар-директор Ирины (имя изменено), которой и предстояло стать моим клиентом и рассказчиком.

В ходе нашего общения я все больше убеждалась в том, что имею дело с очень крутыми дамами из мира шоу-бизнеса и моды. Пожалуй, это все, что я могу рассказать о своем втором клиенте, не нарушая конфиденциальность. Обычно, завуалированно рассказывая о гострайтинге в блоге, я не упоминаю даже пол своих клиентов.

Мы достаточно быстро нашли общий язык и сошлись на том, что книга у нас получится замечательная. Я успела загореться и прочувствовать, насколько с женщиной проще и интереснее работать, хотя на тот момент у меня еще не сформировалось окончательное впечатление о ней.

Впоследствии я еще не раз испытала радость и душевный подъем от встреч с Ириной и Аллой, но перед этим и здесь случилось затишье.

Ирина, воздушная и легкая, не касалась юридических тонкостей и финансовых вопросов, но вот Алла заточена на дело. Она сказала, что сама пришлет мне договор, одобренный их юристом. На мою цену клиенты согласились с ходу. Возможно, я продешевила, но не стоит забывать, что даже самые состоятельные люди умеют считать деньги, а демпинг и конкуренцию никто не отменял. Я решила не наглеть, тем более что у меня все еще не было опыта законченной и пристроенной в издательство книги на заказ, чтобы завышать свои расценки. И я еще не была автором «Эксмо».

Несколько дней мы вели переговоры по договору. Я внесла свои замечания, а еще меня смутила огромная сумма штрафа за нарушение конфиденциальности, превышающая цену самой работы раз в пять. Просто если кому-нибудь в голову пришло бы обвинить меня в разглашении конфиденциальной информации, я стала бы банкротом.

Помимо этого, мне показалось важным сразу уточнить, смогу ли я в дальнейшем сослаться на будущую книгу при формировании своего портфолио. Ох, как же я ругала себя за этот вопрос! Сначала мне долго не приходил ответ, а потом Алла написала, что проект придется отложить. Я была практически уверена, что ляпнула лишнего, спугнула и потеряла клиента. Опасаясь, что мне прямо откажут в сотрудничестве, я попросила уточнить причины. Алла сослалась на загруженность Ирины.

Я тогда, конечно, приуныла. У меня было стойкое ощущение, что кто-то обошел меня. Я подписалась на Ирину в соцсетях, наблюдала за ее лакшери-жизнью, но уже не ждала совместной работы.

Только в феврале 2021 года Алла снова связалась со мной и сказала, что они готовы подписать договор и приступить к работе. Волновавший меня пункт так и не убрали, но у меня не было сомнений в порядочности этих людей. Я чувствовала, что, наладив с ними контакт, я получу намного больше, нежели встав в позу и выторговав уменьшение суммы штрафа.

Мне быстро назначили встречу с Ириной. Она объяснила, почему проект пришлось отложить. Оказалось, что даже для автора, который не пишет, а только надиктовывает книгу, тоже важно находиться в состоянии наполненности, быть свободным от суеты. Я, конечно же, поддержала Ирину, и мы приступили к работе.

Но суета из ее насыщенной жизни никуда не делась, материал поступал ко мне не так часто, как было нужно, чтобы написать книгу в установленные сроки. Но работать с Ириной легко и приятно, общение с ней и темы, которые она поднимала, окрыляли меня, оказывали тот самый эффект, который должны были ощутить будущие читательницы. Это была работа в удовольствие. Я обрадовалась, когда убедилась, что мне ничего не придется выдумывать самой, что от меня этого не ждут. Но я все равно с удовольствием сдабривала текст художественными деталями, где это было уместно и необходимо. Я играла с текстом, присылала Ирине варианты на рассмотрение. Ей все нравилось, и это вдохновляло меня еще больше. Никаких замечаний и недовольств, одни восторги. Пожалуй, у меня было больше претензий к тексту, чем у автора.

Стоит отметить, что перед началом работы необходимо обсудить с заказчиком, от какого лица будет идти повествование. И еще всякие нюансы, имеющие непосредственное отношение к сеттингу истории: имя героя, его возраст, окружение, материальное положение и даже сексуальный темперамент.

Парадокс работы с автором заключается в том, что с увеличением объема текста автору сложнее находить время, чтобы его читать. Так отпадает вопрос, почему бы не написать книгу самостоятельно. Не у всех есть усидчивость, не все готовы ежедневно уделять по несколько часов работе с рукописью. Такого рода организационных вопросов возникает достаточно много. Получить материал от автора без задержек, а потом еще дождаться обратной связи по тексту – это, пожалуй, основная боль гострайтера. Но опять же, мне всегда есть чем заняться. Пока мои заказчики проживают свои насыщенные жизни, я пишу собственные книги.

В сентябре 2021 года, когда я оплакивала, как я полагала на тот момент, несостоявшийся проект с Ириной, мне поступил странный телефонный звонок. Позвонил мужчина, сказал, что нашел мой телефон в «Инстаграме» и хочет написать книгу. Я уже точно не помню, но он так коряво, издалека и немного дерзко начал разговор, что я уж приготовилась дать жесткий отпор. Но выслушав его, поняла, что настроен он решительно, поскольку предложил назначить встречу.

Как говорится, от меня не убудет. Гострайтеру важно нащупать первоначальный настрой клиента. Я точно знаю, что мне будет морально тяжело работать с вечно сомневающимся и всем недовольным скупердяем, считающим каждую копейку. Но таких пока не попадалось.

Мы с Владимиром (имя изменено) договорились встретиться в крутом ресторане на Красной Пресне. В принципе, увидев его и поговорив с ним (а точнее, послушав его), я поняла, что финансовых проблем у нас возникнуть не должно. Особенно если ориентироваться на мой пока еще скромный прайс. Он много говорил, как по делу, так и на отвлеченные темы. Я, как обычно, включила диктофон, но рабочего материала в записи оказалось процента три. Задача обрисовалась весьма расплывчатая. Я бы посоветовала коллегам бежать от заказчика, опьяненного идеей, которая еще не обрела конкретные цели и очертания. В его уверенной на первой взгляд речи сквозило множество сомнений и противоречий. Но аванс он мне перечислил, как и Юрий, еще до заключения договора. Кто-то посчитает это непрофессиональным, но мне и самой так удобнее и проще. В конце концов, рискует тот, кто платит, а я в своей порядочности уверена.

Самое удивительное в нашей работе то, что он начал присылать мне тексты. Хорошо, подумала я, буду их редактировать, облагораживать, дополнять. Помогу со структурой, в конце концов, если ему так удобнее.

Некоторое время мы обменивались текстами, пару раз созванивались, а потом он пропал. Я даже не успела отработать аванс. Но в мои обязанности не входит подбадривать и наставлять автора, это уже добровольная опция, на тот случай, если мне будет принципиально важно расшевелить клиента для дальнейшей работы и, как следствие, получения прибыли. Но у меня ни с одним клиентом пока не было ресурса на это. Передо мной всегда стоит множество параллельных задач. К тому же помощь именно в дописывании книги, преодолении ступоров и прорабатывании структуры – это уже больше коучинг, чем гострайтинг. В крайнем случае автора может торопить литагент, если он имеется и выступает посредником между ним и райтером. В остальном заказчик – взрослый самостоятельный человек, который сам обратился ко мне за услугой. В этом плане, наверное, в сто раз сложнее работать с клиентом, которому гострайтер сам предлагает свои услуги. Тот вроде как соглашается, а потом начинает жутко тормозить, теряет интерес. Поэтому для меня очень важно, чтобы автор был замотивирован на свою книгу.

Иногда я делюсь в своем блоге буднями гострайтера. В условиях катастрофической нехватки времени на работу, пока дочка не пошла в детский сад, у меня был один активный клиент – Ирина. Делиться деталями работы с таким клиентом особенно приятно. Формат передачи материла у нас был такой: либо аудиосообщения, либо живые встречи. Встречались мы неизменно в лобби отеля «Лотте», наполненном неповторимой атмосферой благополучия и роскоши. А от самой Ирины всегда веет шиком, щедростью и успехом.

Иногда, глядя на мои сторис, можно подумать, что гострайтинг – это вечный праздник. Не работа, а мечта, не рабский труд, а золотая жила. Я бы сказала так: эта сфера в большей степени, чем другие, зависит от конкретного случая, от клиента, от того, насколько удачно получится выстроить рабочий процесс. Не всякому гострайтеру везет с клиентом, как не всякой Джулии Робертс – с Ричардом Гиром. Не каждый клиент будет кормить вас дорогими завтраками и поить шампанским в лобби одного из самых дорогих отелей Москвы. Кто-то будет общаться с вами исключительно по «Скайпу», будя в четыре часа утра из-за разницы во времени. А кто-то будет постоянно переносить встречи или опаздывать, нарушая ваши планы. В общем, да, мне действительно очень повезло с Ириной.

Некоторые, возможно, могли подумать, что мой клиент – это мужчина-миллионер, который решил за мной приударить. Но нет. Честно говоря, если бы на месте Ирины был мужчина, мне было бы еще сложнее принимать угощения и подарки. Но к этому тоже надо быть готовой и учиться реагировать на подобные знаки благодарности без смущения. Правда, жизнь сейчас такая, что великодушных и адекватных клиентов-мужчин найти не так-то просто, поэтому пусть либо они находят меня сами, либо я буду отдавать предпочтение работе с женщинами. На момент написания этой книги два моих клиента были мужчинами и один – женщиной, и с женщиной оказалось работать куда комфортнее. Мы с ней на одной волне. Я быстро уловила ее посыл, мне было интересно превращать ее мысли в текст. Вероятно, это всего лишь совпадение, все-таки навешивать гендерные ярлыки – это пошло и неправильно. Что ж, впереди наверняка меня ждет немало кейсов, которые подтвердят мое мнение или опровергнут его.

Поступала еще пара необычных запросов через «Инстагарам». В одном случае мне предложили написать сборник сказок, при этом спросили, достаточно ли будет одной идеи. Я не отказала, но ответила, что идеи, скорее всего, будет маловато, но мы можем попробовать, только чуть позже. На цене вроде как сошлись. Но клиент в оговоренные сроки так и не объявился. Во втором случае ко мне обратилась девушка – персональный ассистент – с предложением написать книгу о лошадях со слов одиннадцатилетней девочки, при этом техническое задание касалось в первую очередь издания уже готовой книги. Я не стала разбираться, поскольку не увидела адекватного запроса. К тому же работа с клиентом-ребенком точно не входила в мои планы.

Со временем появилась еще одна потенциальная клиентка. Мы с этой девушкой знаем друг друга с детства. Мы когда-то давно, будучи еще совсем детьми, отдыхали в одном отряде в детском лагере. Таких находок у меня немало еще со времен «Одноклассников». Так вот, она рассказала мне свою очень сильную и драматичную личную историю и призналась, что хотела бы написать на эту тему книгу. Мы договорились списаться через несколько месяцев. Новые проекты я решила отложить на осень. К тому времени дочка должна была пойти в детский сад на полный день, а я – наконец-то получить возможность работать в полную силу.

Что такого в моих текстах и в манере писать, что я продаю это умение за немалые, даже по меркам своего прайса, деньги? Я стараюсь не мусолить этот вопрос, а просто радуюсь, когда клиенту нравится результат, когда мои собственные книги находят преданных читателей и когда издательства принимают решение издавать мои рукописи. Кстати, став автором «Эксмо», я позволила себе немного поднять ценник. Все-таки это серьезная регалия для гострайтера, я считаю. А если стану успешным и продаваемым автором, то тем более.

Многие спрашивают, каково же это, когда на книге, которую ты написал, не стоит твое имя. Но с чего бы ему там появиться, если весь материал мне предоставляет клиент? Да, иногда я могу помочь придумать или докрутить какие-то сцены, иногда пишу целые главы, но этот текст я не отрываю от сердца. Это работа, местами техническая, местами творческая. Я не обязана разделять и поддерживать позицию и мировоззрение автора. Так что почему на обложке чужой книги должно быть мое имя? Это опыт другого человека, его экспертность и жизненные наработки. Максимум, где может оказаться мое имя, – это раздел «Над книгой работали», и то если автор даст добро. Гострайтинг – это товарно-денежные отношения, как правило не имеющие никакого отношения к творчеству, авторским правам и посягательствам со стороны автора или райтера. Тут нет места обидам на то, что кто-то что-то присвоил или отщипнул у другого кусок творческой энергии или славы. Это дело добровольное, для взрослых деловых людей. До некоторых клиентов бывает важно донести, что райтер не является его соавтором и что для работы ему нужен материал непосредственно от заказчика.

Надолго ли гострайтинг поселился в моей жизни? Не знаю. Как пойдет. Вероятно, я с ним останусь до того момента, когда доход от продажи моих собственных книг превысит доходы от гострайтинга, если такое вообще возможно. Для начала мне нужно высвободить себе полноценный рабочий день, набрать клиентов и прикинуть средний постоянный доход. Если он не будет превышать доход от работы в офисе (что вряд ли при хорошей клиентской базе), то, возможно, возвращение в офис – мой удел. Ну и конечно, я буду ориентироваться на то, будет ли мне хватать времени на написание своих книг. В принципе, с учетом того, как часто и подолгу прокрастинируют авторы-заказчики, с этим не должно возникнуть проблем. А еще, по мере высвобождения времени, я добавляю в свой арсенал такие услуги, как консультирование и литературный коучинг. При хорошем спросе это тоже не копеечка.

Кстати, со временем я обнаружила, что коучинг, так или иначе, присутствует в работе гострайтера. Он не выделяется отдельным пунктом при заключении договора, но это большая работа, и она неизбежна. Все просто: я написала семь книг, а клиент – ни одной. Он в этом новичок, новичок в мире книг и литературы. Ему только предстоит столкнуться с такими стадиями писательской деятельности, как ступор, отчаяние и неприятие. И на всех этих этапах мне придется ему помогать. Так что написание книги даже с помощью райтера – это объемный труд. Я выступаю в роли и психолога, и наставника, и даже няни. Мы вместе пытаемся сформулировать основной посыл, составить план, а если плана нет, то я объясняю, что, даже если мы не знаем, чем все закончится, у нас все равно все получится. Не всем дано связывать части пазла в сюжет и нарратив, но райтер с этим помогает. Мы вместе пытаемся понять, кому будет интересно прочитать написанное и как это лучше преподнести. Также я подробно излагаю все плюсы и минусы сотрудничества с издательством и самиздата.

Когда-нибудь я, возможно, подумаю о сотрудничестве с издательствами и литагентами в качестве райтера. Все зависит от того, насколько плотный поток клиентов будет идти ко мне напрямую. В первый год гострайтинга для меня три клиента одновременно – это уже был поток. Иногда неплохо иметь посредника, но это существенно снизит чистую прибыль. Так же, как и делегирование работы в случае, если заказчиков будет слишком много. Можно нанять райтеров, интервьюеров, редакторов, но это слишком хлопотно. Это затраты финансов и времени на организаторскую работу и на общение с людьми, которое порой отнимает львиную долю ресурсов. Я мечтаю найти баланс во многих сферах жизни между делегированием и тем, что хочу и могу делать сама. У меня с этим туго, даже если речь идет об уборке дома. Но с книгами на заказ такой вопрос пока не стоит.

Однажды ко мне обратилась девушка, которой я почему-то не смогла отказать. Сначала мне показалось, что это стандартный запрос на книгу на заказ, и я приготовилась объяснять нюансы и свои правила работы, но оказалось, что ей нужна речь для презентационного ролика. Я никогда не представляла себя в роли спичрайтера и всерьез бы этим не занялась, но поразмыслив, объявила, какой объем текста готова написать и за какую стоимость. Я не задирала ценник с целью намеренно спугнуть клиента с неугодным мне запросом, я готова была попробовать. Дальше обычно следуют два варианта развития событий: либо клиент резко замолкает и пропадает с горизонта, либо сразу соглашается. Эта девушка (назовем ее Юля) согласилась и перевела мне озвученную сумму. Я ответила ей, что верну деньги, если у меня не получится или если текст ей не понравится. Да, мне до сих пор тяжело брать деньги при отсутствии уверенности в том, что я смогу удовлетворить запрос клиента. Это волнение – еще одна из самых страшных бед райтера. Но здесь я сама виновата – вопреки собственным правилам согласилась написать текст, имея минимальные вводные. Вроде ничего страшного – подумаешь, текст размером с пост в «Инстаграме». Я и так пишу их бесплатно через день. Но Юля притупила мою бдительность похвалой. Якобы она нашла меня случайно и влюбилась в мой последний пост. Полистав ленту, она решила, что ей нравится моя манера письма, и она решила ко мне обратиться. В этом случае сам блог сработал как портфолио. Текст в итоге пришлось несколько раз подправить в угоду клиенту, но за пару часов я отбила стоимость недорогих джинсов.

Если вы надумаете стать гострайтером-фрилансером (о боже, как бы мы объяснили нашим бабушкам и дедушкам, что это за профессия?), будьте уверены, что все ваши спящие клиенты будут просыпаться одновременно и в самый неподходящий момент. Никого не волнуют ваши личные проблемы со временем. Они и не должны волновать. В июне 2021 года я остро ощутила, что мое лето начинается не с соленого моря, а с моря обязательств, которые выполнять будет некогда в связи с закрытием группы детского сада на лето. В каждой сфере работает свой закон подлости, без этого никуда.

Про гострайтинг сейчас много и активно говорят. Быть может, это приведет к тому, что рынок будет перенасыщен и менее привлекателен. Так что, скорее всего, это явление временное, в отличие от писательства как такового, сфера которого времени неподвластна.

Крупные издательства ищут райтеров и организовывают платные обучения. Я и сама заглядывалась на такое совсем недавно. Повысить квалификацию было бы не лишним, но из-за нехватки времени мне пришлось выбрать работу.

Сам по себе гострайтинг иногда становится бесценным опытом для райтера. Если идея написать книгу пришла в голову не самодуру (это легко определить на стадии переговоров), а эксперту, которому действительно есть чем поделиться, то ваше сотрудничество превращается в увлекательный процесс. Представьте, вы пропускаете через себя тонну ценной информации, полученной от первого лица, вы слушаете вдохновляющие истории успеха людей из разных областей, становитесь учениками, которым еще и платят за обучение! Это фантастика!

Но чтобы не заканчивать эту тему на столь восхищенной ноте, напомню, что сравнение гострайтинга с суррогатным материнством неслучайно. Эта деятельность отнимает немало физических и моральных сил, от нее порой тошнит не меньше, чем при «вынашивании» собственной книги. Зачастую приходится быть не просто райтером, но также и психологом, дипломатом, тайм-менеджером, юристом, литературным агентом и даже агентом ЦРУ.

Давайте сразу разграничим писательские курсы и писательские марафоны, о которых я писала выше. Я никогда не училась писательству и отношусь весьма настороженно к такой формулировке.

Для меня писательство – это поток, который выливается из меня, как из переполненной чаши. Я наполнена своими сюжетами, героями и их страстями, и мне не нужно наполнение извне. Я никогда не хотела стать писателем, а стала им благодаря вот этому наполнению, которое не нашло другого выхода. Скажу больше: я боюсь учиться писательству, намеренно не смотрю и не читаю поучающие материалы. Опасаюсь, во-первых, что эта информация окажется лишней и помешает моему творческому потоку и видению и, во-вторых, внять полученной информации и начать писать, как все, потеряв тем самым свою индивидуальность. Я допускаю, что кто-то мечтает стать писателем, но сидит с пустой чашей, и ему необходимо руководство, помощь в поиске или докручивании идеи, сюжета и в создании живых персонажей. Но это не про меня.

Мы ищем в литературе что-нибудь новое, несмотря на то, что обо всем уже давно написано, но при этом идем на писательские курсы, где предлагается следовать определенным общим правилам. Мне очень понравилось недавно услышанное выражение, наверное, я запомню его на всю жизнь: в искусстве шел по стопам великих, поэтому следов не оставил. Вот что, на мой взгляд, должно пугать творческого человека – стать чьей-то тенью, пусть даже очень обожаемого и великого человека. Миру не нужен второй Кинг или второй Хемингуэй. Эта идея может сработать, но не сделает ваше имя брендом. Можно бесконечно переслушивать лекции любимых писателей, перечитывать книги по писательскому мастерству и прийти к финишу абсолютно опустошенным, неуверенным в своих силах и сомневающимся в целесообразности своей затеи. Годами ничего не происходит, человек оказывается этаким вечным студентом, которому кажется, что он еще недостаточно подкован теоретически, чтобы начать писать по-крупному и называть себя писателем. И в итоге доводит себя до осознания, что все и впрямь уже написано до него, и нечего ему лезть в это дело.

Для кого-то курсы являются спасательным кругом. Вроде как плывешь, но не самостоятельно. Нужно научиться держаться на плаву без страховки, оставаться один на один со своим текстом. В обучении как таковом нет ничего страшного, но в случае с писательством возникает опасность передоза информацией, когда она не оставляет места для творческого полета, для неровностей и шероховатостей, которые делают продукт уникальным и самобытным. Но естественно, необходимо, чтобы эти шероховатости были милыми и симпатичными, вроде веснушек на лице или ямочки на подбородке, а не в виде огромного прыща или ввалившегося носа.

У меня всегда такое было в отношении бизнеса: я ничего не знаю, мне нужно многому научиться, просчитать риски. А с таким подходом можно вечно топтаться в нерешительности. Пока не попробуешь, ничего не получится. Хорошо, что в моем случае эта особенность не распространяется на творчество. Надо действовать, пока горит, пусть в багаже минимум теории. Писательство – это не «Вот сейчас досмотрю курс и тогда сяду за книгу». Здесь это не работает.

Другое дело, если не хватает вдохновения и мотивации. В таком случае чужой пример и успех могут творить чудеса. Нужно прислушиваться к голосам тех, кто написал и издал книгу, обрел признание. Важно извлечь пользу, но не перегореть от информации, дозированно пропустить ее через себя, отфильтровать, не дать увязнуть собственным порывам.

При всей своей настороженности к писательским курсам я обычно с радостью принимаю приглашения выступить спикером. Но я не учу, как и о чем писать, а рассказываю о своем опыте, делюсь информацией, которая поможет другим избежать ошибок, потери времени и финансов. За двенадцать лет я совершила столько промахов, что хватит на пособие, и вот от него уж точно был бы толк.

У писателей-новичков возникает очень много вопросов. О некоторых из них лично я даже не задумывалась. Кто-то терзается вопросом, имеет ли он в принципе право писать. Но чтобы понять, нужно как минимум сделать. Почему-то страх неудачи зачастую бывает сильнее ожидания положительного исхода. В таких случаях моя основная миссия заключается в том, чтобы показать, что можно сделать и так. Можно прокрастинировать три года, сказать себе «и так сойдет», и не случится ничего страшного. Может, наоборот, произойдет что-нибудь хорошее, причем быстрее, чем можно было бы ожидать, дорабатывая текст снова и снова.

Тут мы плавно подходим к главной беде, к которой приводят курсы. Это перфекционизм. Он и так знаком каждому автору и оставил невыпущенной из темных чуланов безвестности не одну рукопись. Получая знания, мы понимаем, как должно быть, но не всегда понимаем, как сделать, чтобы получилось то, что нужно. И все, здравствуй, ступор! А писательство в первую очередь строится вовсе не на стремлении угодить кому-то или вписаться в установленные кем-то рамки. Это поиск, стремление облачить в литературную форму свои мысли и фантазии, работа по вытягиванию сокровенного из самого себя. И тут важно позволить себе быть хозяином, а не подмастерьем, стремящимся подстроиться под чужие идеалы. Но я против любого рода категоричности, не призываю, повторюсь, отказаться от писательских курсов и верю в то, что у каждого автора свой, уникальный путь. И да, для кого-то этот путь подразумевает постоянное обучение и оттачивание мастерства.

Я верю, что, выбирая тот или иной курс, важно находить и принимать именно то, чего вам не хватает в данный момент. Для кого-то полезными станут практические советы, для кого-то – закрепление материала и подтверждение его собственных мыслей и действий, а кому-то достаточно просто вдохновиться чужим опытом. Даже если я попадаю на какой-нибудь обучающий вебинар, то, прежде всего, ставлю между собой и спикером невидимую ширму, чтобы поток чужих знаний не затопил ростки моих собственных соображений. И если в какой-то момент меня что-либо цепляет, я ухожу обрабатывать заброшенное в мой огород семя, не дослушивая лекцию до конца.

И все равно иногда кажется, что за годы поиска ответа на главный волнующий меня вопрос («Что не так с моими текстами?») я слишком глубоко погрузилась в литсреду и потеряла легкость восприятия собственного творчества. Это такое горе от ума. Слишком много информации и, как следствие, неуверенность в себе. И вроде я переборола эту неуверенность, а мне до сих пор кажется, что кто-то со стороны может подумать, будто мой договор с издательством – это больше показатель везения, чем таланта. Я и сама так думала про других авторов, пока не перестала иметь с этого выгоду. Я говорю с иронией, но это ирония с большой долей правды. Нет, не могло мне просто повезти, ведь я прошла большой путь, много трудилась. Кто-то невидимый продолжает шептать мне: «Тебе просто повезло, так бывает». Но я не хочу знать наверняка, почему все сложилось именно так. Время все расставит по своим местам.

В гонке за лучшей версией себя-писателя важно время от времени останавливаться и напоминать себе, для кого ты пишешь. В первую очередь мы пишем для читателя, а не для коллег, критиков и редакторов. Я против текстов откровенно низкого качества, но желание угодить всем-всем-всем тоже не приветствую и искореняю в себе. Всем нравиться – как человек, как автор, как женщина – это путь в никуда. Важно в первую очередь нравиться себе. Важно на вопросы «Ваша любимая книга?» и «Какую книгу вы готовы перечитывать вновь и вновь?» с гордостью отвечать: «Это моя книга!» Вот это и есть самый короткий путь к сердцам других, а не бесконечное просиживание за партой.

Так или иначе, я постоянно натыкаюсь на анонсы писательских школ и курсов, потому что когда-то подписалась на них. И вот однажды вижу заголовок: «Как писать интересно?» «Так-так-тааак… Вот сейчас-то нам все и расскажут», – ухмыляясь, думаю я и ныряю в пост. И вижу формулу бестселлера: вот это должно быть в завязке, вот таким должен быть конфликт, вот так надо раскрывать протагониста с помощью второстепенных и промежуточных персонажей. Это было похоже на математику, а математику я не люблю. Наверное, человек с математическим складом ума, мечтающий стать писателем, сможет реализовать мечту именно с помощью таких вот формул. Но это дорога упорных трудоголиков, к которым я себя не отношу. Если бы не мои фантазии, неуемный внутренний мир и природная наблюдательность, я бы не стала писателем.

Но несмотря на все вышесказанное, я всерьез задумываюсь над созданием собственного курса. Главное, чтобы он не назывался школой и не обещал обучить писательскому мастерству. Курс может быть вполне объективным, не деформирующим хрупкую писательскую организацию, не поучительным, а направляющим. Сама я если и доверяю кому-то свое время и внимание, то иду, главным образом, посмотреть и послушать личность, которой я по каким-либо причинам очарована и у которой мне хочется научиться чему-то большему, нежели просто писательству. Я провела двенадцать лет в самиздате, написала за это время шесть книг и считаю себя как минимум хорошим примером человека, который не бросил.

Для кого-то самая большая проблема – это самоорганизация. Кому-то необходимы навыки применения техник по дедлайнам и ежедневному письму. Кому-то нужно помочь с уже готовой рукописью, направить, разобраться, посоветовать издательство или попробовать самиздат. Кто-то задается вопросом, нужно ли ему работать с редактором и как его выбрать или достаточно одной корректуры. Мой курс, если у меня когда-нибудь дойдут до него руки, будет отвечать на основные вопросы, с которыми сталкивалась я сама или которые получаю от подписчиков. К объективным вещам, которым стоит обучаться и которые не повредят никому, я бы отнесла навыки по саморедактуре (этому посвящен один из моих последних марафонов) и стилистике (можно рассматривать как составную часть саморедактуры, но я бы выделила эту дисциплину отдельно).

А еще я очень хочу, чтобы каждый оставил свой след, нашел свой голос, не бросил и довел до конца начатое. Когда-то я научилась делать все это самостоятельно, но в какой-то момент мне понадобилась помощь, чтобы двигаться дальше. Такую помощь я готова оказывать другим авторам. Первым шагом стали марафоны в «Инстаграме», теперь есть эта книга, а дальше будут коучинг, консультации и, возможно, курс. Большая ответственность – делиться знаниями и опытом и брать за это деньги. На это тоже нужно решиться, но для меня важным показателем является спрос. Вопросы поступают, интерес к моему блогу растет, а на благотворительность у меня времени нет. Значит, пора формировать адекватное предложение. Не скрою, что договор с издательством придал мне уверенности в собственной экспертности, хотя, по сути, ничего не изменилось.

В творческой жизни писателя присутствует очень много причин все бросить. Это и критика, и забвение, и восхваление того, до чего тебе далеко. Появляется ощущение, что то, что ты делаешь, никому не нужно. Опускаются руки. Я через все это прошла и не раз убедилась в том, что впереди не финал истории, а новый интересный этап.

Многие, написав книгу, задаются вопросом, стоит ли ждать ответа от издательства или можно сразу идти в самиздат. По моему мнению, это абсолютно параллельные истории, которые никак друг другу не мешают. Единственное, что я решила для себя при работе с новыми книгами, – я выжидаю пару месяцев после рассылки рукописи по издательствам. Как правило, этого срока бывает вполне достаточно, чтобы более-менее определиться с судьбой рукописи. Это не значит, что вам не ответят черед полгода или год, но за это время можно подарить книге жизнь, найти первых читателей и собрать отзывы.

Я выпустила не один тираж самиздатных книг, прежде чем получила предложение от издательства. С последней рукописью «Другая сестра» я тоже настроилась поступить именно так: если не будет ответа в течение двух-трех месяцев, то я отдам рукопись в издательство «Р». Очень уж мне не терпелось выпустить ее в большой мир! Но ее забрали, когда после первой рассылки не прошло и месяца.

И с этой книгой я планировала поступить так же, не хотела затягивать с ее изданием, решила, что если в течение месяца ею не заинтересуется ни одно издательство, то книга выйдет самиздатом. «12 лет самиздата» является не только поддержкой для начинающих писателей, она также создана для читателей, которым интересно заглянуть в голову писателю. Но издателю тема могла показаться узковатой.

За прошедшие годы я научилась ориентироваться на издательском рынке и понимаю, каким редакторам какую книгу могу предложить. Так получилось, что со многими я шапочно знакома и могу обращаться к ним напрямую. И это благодаря «Инстаграму», в частности – марафонам.

Важно помнить, что выход книги в издательстве не является целью абсолютно каждого автора. Есть авторы, которые зарабатывают, выкладывая электронные книги на «ЛитРес». Зачастую это брошюры на экспертную популярную тему – например, садоводство, секс, бьюти-советы. Такие книги не годятся для печати из-за своего крошечного объема, но занимают несколько часов работы и приносят такую же прибыль, как и те, над которыми другие авторы трудятся годами. Представляю, какими недальновидными мы, авторы больших художественных произведений, выглядим со стороны авторов коммерческих. Но в этом деле нет умников и дураков, каждому свое. Некоторые безошибочно попадают в определенный жанр и зарабатывают на чтениях по подписке в электронных библиотеках. За ними, может, и гоняются издательства, но таким авторам они ни к чему – зачем лишаться стабильной прибыли? А для писателя (я всегда разделяю понятия «автор» и «писатель») важно признание, форма, масштабы. Самиздат, как правило, не способен удовлетворить эти потребности. А издательство ассоциируется с престижем, с красивыми качественными изданиями и с обширной дистрибуцией.

Что же тогда такое самиздат? Путь отвергнутых авторов? Да, я и сама достаточно долгое время не могла отделаться от подобного ощущения. И честно говоря, так и не отделалась до конца. Поэтому меня очень греет осознание того факта, что я ухожу из самиздата в большой интересный мир сотрудничества с издательством. Я уже писала о том, как менялось мое отношение к самиздату, о своих убеждениях и внутренних компромиссах. Но есть у самиздата черты, которых не отнять. Он очень подвижен во всех смыслах. Он может быть дорогим, а может быть бесплатным. Я пробовала оба варианта и нечто среднее.

Есть типы вложений, которые свойственны как самиздатному, так и издаваемому автору, который хочет помочь издательству в продвижении своей книги. Это, к примеру, продвижение: закупка рекламы, таргет, мерч, построение личного бренда, фотосессии для контента и того же мерча. И самое главное вложение – это время, которое можно было бы потратить на написание новых книг или другую прибыльную деятельность. Авторы, которые хотят чего-то добиться, тратят очень много времени на продвижение.

И для таких авторов мир приготовил немало ловушек. Я не буду говорить про массу курсов с различной степенью эффективности – это само собой. Мне не раз поступал вопрос от начинающих авторов: «Мне предложили опубликовать рассказ за деньги, стоит ли это делать?» Ну, сами подумайте, что это за сборник такой, если рассказы для него не проходят даже минимальный отбор? Пусть в пакет войдет хотя бы редактура, может быть, еще экспертная рецензия и продвижение. Но просто напечататься – это ни о чем. Для таких вещей и существует самиздат – чтобы печататься с определенной целью, со смыслом. Есть авторы, которые задаются вопросом, о чем писать. В таком случае есть вероятность как попасть в потребности рынка при правильном своевременном выборе темы, так и прогадать. Так, бытует мнение, что литература с возрастным ограничением «16+» продается лучше, потому что книги не запечатываются в пленку, а значит, покупатель может полистать их, прежде чем принять решение о покупке. Но многие писатели пишут на интересующие их темы, которые далеко не всегда совпадают с популярными трендами. Я долгое время оправдывала для себя самиздат. Мои романы стоят на стыке жанров, они рассчитаны на взрослую аудиторию. «Другая сестра» по тематике, количеству откровенных сцен и мата тянет на строгие «18+», и о том, как отреагирует на это потенциальное издательство, я думала в последнюю очередь. Если я вижу книгу именно такой, я не буду менять и смягчать ее в угоду чьим-то нуждам. И случилось чудо – издательство взяло рукопись такой, какая она есть, без единого замечания.

Для кого-то самиздат – не временное пристанище, а осознанный выбор. Автор выбирает полный единоличный контроль над книгой и свободу слова. Единственное, в чем он ограничен, – это неправомерная пропаганда наркотиков, суицида, экстремизма и тому подобных вещей. Он сам контролирует все процессы издания, устанавливает цены, налаживает дистрибуцию и договаривается с книжными и интернет-магазинами, ведет переговоры с продюсерскими центрами по поводу экранизации и записывает аудиоверсии.

Для меня же всегда было важно уйти от всего этого, сохранив лишь право писать на волнующие меня темы. Мне необходимо как можно больше времени уделять писательству, а не всей этой мишуре, связанной с изданием и продвижением. Не скрою, всегда приятно любоваться результатом своих трудов, но с не менее радостным предвкушением я ждала результатов работы издательства, которому доверила свою рукопись. Я устала от одиночного плавания и искренне радовалась, что теперь над моими рукописями работает команда профессионалов, которых мне не нужно самой искать, дергать, которым не нужно платить, в конце концов.

Поэтому для меня однажды стало откровением намерение одного знакомого, успешно издающегося автора, уйти с новой книгой в самиздат. А еще один, только недавно начавший издаваться автор сказал мне прямым текстом, что мой блог вдохновил его именно на самиздат. Странно получается: то, от чего я давно и усиленно пыталась сбежать, стало привлекательным для кого-то благодаря мне же. Но это никак не повлияло на мой выбор. Для писателя опубликоваться в издательстве – это как для девушки хотя бы раз в жизни сказать «да» и надеть белое свадебное платье. Дальше жизнь сама расставит приоритеты. От хорошего мужа и от хорошего издателя не уходят.

Я не хочу сейчас много внимания уделять техническим нюансам самиздата, потому что эта книга – все-таки исповедь писателя, а не пособие. Оставлю немного секретов для своего будущего курса, консультаций и коучинга. Просто если вдруг вы займетесь самиздатом и он вас не вдохновит или вообще задушит количеством сопутствующей работы, то вспомните мой двенадцатилетний путь, и возможно, это поможет вам не бросить. Ведь мой случай наглядно показывает, что исполнение мечты может оказаться уже за следующей дверью, если не развернуться в отчаянии в самый последний момент.

Самиздат разнообразен. Некоторые авторы превращаются в настоящих индивидуальных предпринимателей и действительно самостоятельно справляются с продажами больших тиражей своей книги. Они действуют как бизнесмены, анализируют и изучают самые актуальные каналы продаж, договариваются с крупнейшими книжными сетями и добиваются того, что их книга становится максимально доступной читателю без помощи издательств.

При продаже бумажных книг я в основном ограничивалась простой схемой: напишите мне в «Инстаграме», и я вышлю вам книгу «Почтой России». Немного помогал «Ридеро» с дистрибуцией через «Читай-город» и магазин «Москва». Сейчас самиздатные платформы, помимо «Озона», выходят на «АлиЭкспресс» и «Вайлдберрис». Но я знаю людей, которые готовы самостоятельно организовывать и контролировать всю дистрибуцию. Себя к таким людям я пока не отношу. Радуюсь, что этим займутся издательства.

Как-то раз я подглядела небольшой фрагмент интервью «Эксмо» с зарубежным автором остросюжетной трилогии, которая находится в топах продаж Inspiria, – Майком Омером. Разговор коснулся самиздата. Оказывается, Майк начинал именно с него и неплохо преуспел. Денег, заработанных на самиздате, ему хватало на жизнь (что-то подсказывает мне, что в российской действительности такого результата достичь сложнее ввиду объективных причин). С издательством ему намного комфортнее, потому что продвижением он заниматься не любит, тексты после редактуры становятся лучше, а в оформлении обложек он всегда был дилетантом. Его книги переведены на десятки языков и стали международными бестселлерами. Вот такой вот «незначительный профит» от сотрудничества с издательством!

Вредно зацикливаться на чем бы то ни было. Не стоит бояться перескакивать с темы на тему, это относится как к творчеству, так и к блогу. Легкость и искренность – лучшие союзники в любом деле. Иногда нужно просто жить, просто писать и верить, что рано или поздно мир вас заметит. Главное – не бросать. Можно прерваться на год, на два, но не допускать мысли, что вы бросили и это не ваше. Кто-то после нескольких неудач опускает руки, уходит. А ведь может быть, что очередное поражение – это необходимый урок, последнее испытание перед большим успехом. Самое смелое, на что я надеюсь, написав эту книгу, – это то, что мой опыт и моя история не дадут вам сойти с дистанции.

Недавно подглядела где-то, что есть такая теория, мол, если предмет никто не видит, если никто на него не смотрит, то его не существует. Так же и с предметами искусства и творчества. Если книжную историю никто не проживает, то ее нет. Рукописей, написанных «в стол», не существует. Это те же мысли автора, которые крутятся у него в голове, неосязаемые, невыпущенные, недоступные никому.

Самиздат вдыхает подобие жизни в наши истории, но по-настоящему их оживляют и делают значимыми и заметными большие тиражи. Поэтому я всегда стремилась популяризировать свое творчество, не дать ему задохнуться в узком кругу читателей. И поэтому мне очень важен такой переход на новый уровень, как сотрудничество с гигантом издательского рынка.

Книги оживают, только когда их читают. Когда я слышу, как кто-то обсуждает моих героев, они представляются мне живыми людьми, их личности открываются с новых сторон. Если автор – родитель героев, то читатели – их крестные. Они вдыхают в них жизнь духовную, независимую от той, которую дает им первоначальный создатель. Герой, наделенный откликом читателя, словно сходит со страниц книги и живет своей жизнью. Им можно восхищаться, его можно осуждать или ненавидеть, в него можно влюбиться. И он будет разным для всех, потому что он живой. Я никогда не забуду эмоциональные обсуждения под первыми отзывами на «Затмение»: «Ну как? Как тебе Жданов?!» А я читаю все это и не верю, что этого мужчину придумала я! Я!

Многие читатели говорят, что мои истории ультракинематографичны, но я не особо верю, что самиздат может с легкостью вырваться на большие экраны. Конечно, такое может произойти с любой книгой, но вероятность этого ничтожно мала. А кто займется переводом текста на десятки других языков? Да, со временем я стала ставить более глобальные цели. Просто, когда думала об их достижении в одиночку, опускались руки. Теперь же мне кажется, что мои возможности безграничны, главное – не упустить волну. Поэтому я очень переживала за судьбу «Как умирала Вера». Когда я начала получать весточки о том, что редакция уже работает над оформлением и сопроводительными текстами, я впервые испытала прекрасное чувство неодиночества. Ощущение, когда кто-то, помимо тебя, занимается твоей книгой, ни с чем не сравнимо. И не меньше захватает дыхание при мысли о судьбе «12 лет самиздата» – незамысловатой истории писателя с его мыслями, которые накопились за долгие годы писательства.

А как вы думаете, должны ли писателя узнавать на улице? Мне кажется, если сбудутся мои самые смелые мечтания, узнаваемость будет неизбежна. Наверняка она чревата некоторыми неудобствами, но разве в наше время есть более явный маркер успеха?

Сама не думала, что когда-нибудь ударюсь в саморазвитие и буду активно визуализировать желаемое будущее. Но вдруг это и правда работает (вкупе с непрестанным трудом, конечно же)?.. Просто взять и сказать себе, что на меньшее я не согласна! Жизнь одна, и пусть она будет такой, какой я хочу ее видеть! А поможет мне в этом любимое дело! Раньше я такой не была. Ставила себе малюсенькие скромные нестрашные цели, лишь бы не испытать горечь поражения, задрав планку слишком высоко.

В восемнадцать лет я очень хотела водить машину, но тогда я только начала работать, у меня почти не было денег на ее покупку, а при слове «кредит» начиналась паническая атака. На тот момент у меня были две близкие подруги, которым я завидовала белой завистью. Одна уверенно разъезжала на «Фольксвагене Гольф», вторая – на «Мицубиси Кольт», «праворульке» из Японии. Каждый раз, когда я в качестве пассажира садилась в эти «авто мечты», у меня перехватывало дыхание. Я не могла вообразить, сколько сил, средств и времени мне понадобится, чтобы купить подобный автомобиль. Поэтому я просто начала мечтать об «Оке» – отечественной «малолитражке» крошечных размеров с малюсенькими колесами, не уступающей по прочности консервной банке. Идя по улице, я выглядывала ее на дороге или среди припаркованных (в начале нулевых этих маленьких неандертальцев было предостаточно) и каждый раз мечтательно мысленно улыбалась: «Скоро я смогу себе ее позволить». Когда я озвучила свою мечту одной из подруг, она буквально отругала меня за то, что я вообще взглянула в сторону этого «говна на колесах». Я отвечала ей: «Ты не понимаешь! Я не могу ждать, я хочу водить сейчас!» Моя мечта после этого была высмеяна еще раз, уже в компании однокурсников, что ввело меня в некоторое уныние – чужое мнение, сами понимаете. И только сейчас, спустя почти двадцать лет, я поняла, что подруга в действительности хотела мне сказать: «Не разменивайся по мелочам, ты заслуживаешь большего!» Да, никто мне не говорил тогда таких слов, да и время было совсем другое. Но я не останавливалась в стремлении реализовывать свои мечты и, несмотря ни на что, ставила личное мнение в приоритет.

Уже не помню, как так вышло, но спустя несколько месяцев подвернулся неплохой вариант – купить советскую «Ниву» через знакомых. Я была счастлива и думала, что лучше мечтать об «Оке» и купить «Ниву», чем купить «Ниву», мечтая о «Порше». С тех пор я сменила очень много машин, некоторые были намного лучше тех, о которых я когда-то мечтала и приобретение которых казалось мне недостижимой целью. При этом мне не приходилось затрачивать какие-то неимоверные усилия, все приходило в мою жизнь постепенно и планомерно. В какие-то моменты блага уходят, уровень дохода меняется, но для меня всегда будет приятным бонусом и личным маркером творческого успеха «Порше», купленный на издательский гонорар, и отзыв Стивена Кинга на обложке моей книги.

Вот такими осторожными мечтами я прожила большую часть своей жизни. Иногда я вспоминаю себя из прошлого, и мне становится страшно, потому что падать в случае неудачи мне теперь будет слишком высоко. Но риск того стоит.

Оставить после смерти частичку себя – важно. Это могут быть дети, произведения искусства и, конечно же, книги.

В тот день, когда я написала эти строки в качестве зачина для очередной главы, сидя на педикюре, я несколькими часами позже оказалась на книжном фестивале, который ежегодно проходит на Красной площади.

Казалось бы, сколько можно, все одно и то же из года в год? В среднем три раза в год я посещала книжные фестивали и ярмарки, причем тусовалась там не по одному дню, а приезжала по два-три раза. Но именно фестиваль на Красной площади, проходивший в 2021 году, стал для меня другим, потому что я впервые за много лет не искала издателя. Даже чувствовала себя немного потерянной из-за этого – как же без привычной суеты, без «охоты», без цели? Я выдыхаю, наполняюсь приятным спокойствием: мои книги пристроены, это не сон, я могу расслабиться.

Но что тогда остается делать на ярмарке писателю? Наполняться, вдохновляться, общаться с коллегами, знакомиться с читателями. Я обожаю быть слушателем, ведь ярмарка – это не только прилавки с книгами, но и множество профессионально организованных встреч с популярными авторами, которым можно лично задать вопрос и у которых можно подписать книгу.

Так вот, в тот день на Красной площади мне повезло особенно, потому что именно тогда многие известные авторы рассуждали о писательстве, о том самом «гене писателя» и, в частности, о том, можно ли назвать пишущего человека счастливым. Дина Рубина, которая на тот момент отмечала пятидесятилетний юбилей своей писательской деятельности, высказала мысль о том, что, если в будущем ученые научатся восстанавливать личности умерших людей, они начнут с писателей, ведь они сами увековечили себя в своих текстах, транслировав в них свои привычки, характеры, взгляд на жизнь и на поведение других людей. Я готова согласиться с ней лишь отчасти (даже боюсь представить, какая личность получится, если брать за ее основу мои тексты). Но в целом мы, творческие люди, действительно сами воздвигаем себе памятники. Художник увековечивает себя кистью в каждом мазке, который будет разглядывать посетитель галереи спустя десятки и сотни лет после его смерти; музыкант – в нотах, которые снова и снова будут достигать потаенных уголков душ слушателей. А писатель увековечивает себя в рассказанной истории, которую раз за разом будут проживать люди будущего.

Я согласна с Диной Рубиной еще и в том, что лукавят те, кто утверждает, что писательство – это тяжелое бремя, наказание. Есть, конечно, определенные нюансы, но главное – это счастье вечной наполненности и осязаемого наследия, которое мы оставляем после себя. Не могу сказать, что я тружусь только лишь ради наследия, мне гораздо важнее получить отдачу при жизни. Отдачу, которая не просто потешит мое самолюбие, но и принесет мне немало радостных эмоций и событий.

На фестивале, когда мы сидели в шатре под косыми лучами палящего июньского солнца и слушали выступление очередного автора, коллега спросила меня: «Неужели ты действительно хочешь оказаться на его месте, на глазах десятков зрителей?» Я ответила, что, если я там никогда не окажусь, это будет означать, что мои книги провалились и никому не интересны. Тут прямая взаимосвязь: успешного автора активно приглашают выступать, он общается с читателями. Если он, конечно, не отшельник, как Виктор Пелевин. Когда Гузель Яхину спросили, над чем она работает после выхода книги «Эшелон на Самарканд», она ответила, что продолжает работать над этой книгой. Даже спустя полгода после ее выхода. Потому что презентации, встречи и общение с читателями – это тоже работа. И это ли не настоящая жизнь писателя?

Раннее творчество – в массы или в топку?

Когда Дину Рубину спросили, не испытывает ли она неловкость за свое раннее творчество (которому, к слову, несколько десятков лет), я навострила уши. Ведь скоро в издательствах должны были выйти мои книги, написанные несколько лет назад, и я не раз переживала по поводу того, не стоит ли их переписать перед столь важным переизданием. Естественно, я бы не стала тратить на это время, если бы пришлось отодвинуть новые идеи, но чувство неловкости за некоторые моменты посетило меня при перечитывании. Но Дина Ильинична однозначно ответила: «Мне бывает неловко даже за написанное вчера! Ничего страшного! Не переписывать же по сотому кругу то, что было написано когда-то?»

Действительно, мы меняемся, взрослеем, и надо уметь с уважением относиться к тому, что было написано прошлой версией нас. Сейчас у Рубиной выходит большое собрание сочинений, которое охватывает пятьдесят лет ее творчества, – так знаете, что она сделала? К каждому тому написала пояснительную новеллу о том, кем была в момент написания произведений из данного тома, чем жила, о чем думала. Быть может, так выглядит попытка «оправдать» свое ранее творчество, но скорее, это просто интересное дополнение.

Куда хуже другая крайность – гоголевская: сжигать (удалять) написанное. Или вечно переписывать и дописывать в агонии перфекционизма. Мне, например, уже пора заканчивать эту книгу, которую вы сейчас читаете, приступать к ее вычитке, но я знаю, что каждый день будут появляться новые мысли и происходить значимые события. Важно вовремя остановиться и поверить в то, что книга хороша и с той информацией, которую я успела в нее включить. А в будущем мне никто не помешает написать еще одну книгу и поделиться с вами новым опытом. Последнее – это, скорее, совет тем, кто работает с «нон-фикшном».

Как определять актуальные темы?

Известный писатель Михаил Елизаров, который сегодня находится на гребне своей популярности, когда-то поделился переживаниями о том, что порой тема, которая казалась настоящей острой находкой, изживает и съедает себя к моменту дописывания книги, становится банальной и пошлой. По этой причине он не торопится писать продолжение романа «Земля», финал которого он сдобрил ощущением недосказанности. Он выдохнул, потому что успел запрыгнуть в последний вагон переполненного поезда под названием «тема смерти в современной литературе». Поэтому продолжение в этой тематике он не планирует. Потому что «уже все».

Тут мне впору призадуматься. В 2021 году «Эксмо» обратило внимание на «Как умирала Вера» – роман о смерти и о девушке, которая очнулась в морге. Я убеждена, что моя интерпретация не избита и уникальна в своем роде. Безусловно, было бы лучше, если бы роман отправился в большое плавание года три-четыре назад, сразу после написания. Но в том, что его заметили только сейчас, наверняка что-то есть.

Слушая современных писателей, я все больше убеждаюсь в том, что какой-то общий ген в нас все-таки заложен. Во-первых, часто бывает так, что автор пишет о чем-то своем, а потом оказывается, что он угодил прямиком в «мейнстрим» – читатели или критики признали его роман зеркалом определенного поколения или остросоциальной проблемы. Автор признается, что он даже не думал об этом, но втайне радуется, что некоторые интерпретации превзошли первоначальный замысел. Иногда и правда жуть как интересно послушать про собственный роман – столько нового можно узнать! Бывает, что автор кладет на бумагу очень личную историю, а потом получает кучу откликов от читателей: «Это же история про меня!» Какой только магии ни случается, когда текст становится достоянием общественности! В какие только невероятные передряги он ни попадает! Автор же наблюдает за ним со стороны, порой как за нерадивым чадом, но все равно с любовью и обожанием.

Когда Гузель Яхина заговорила о том, какую сложную задачу поставила перед собой перед написанием книги о голодающих и умирающих детях Поволжья, я тут же подумала о том, что точно так же настраиваюсь на роман о зомби-апокалипсисе – с намерением написать о страшном и отвратительном легко и интересно, так, чтобы у читателя после прочтения не осталось темного пятна на душе и не возникло желания помыть руки. У меня, слава богу, уже есть подобный опыт с книгой «Как умирала Вера» – несмотря на затронутую тему, читатели единогласно констатировали, что заканчивали читать книгу со светлым чувством.

Яхина же, на мой взгляд, пишет слишком пронизывающе. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как Зулейха резала пальцы в кровь, чтобы накормить голодного младенца, когда у нее пропало молоко. Но обратите внимание, насколько актуальны оказались для читателей романы, в которых повествование разворачивается на фоне значимых и трагичных исторических событий.

Я уверена, что не всегда издается самое лучшее. Слишком уж большая конкуренция в литсреде. То, что моя рукопись была замечена в определенное время, да даже то, что она вообще была замечена, – это большая удача. Люди, которые сидят в издательствах, не обладают идеальным чутьем на будущие бестселлеры. Они тоже по-своему находятся в непростом положении и вечно крутят рулетку, ориентируясь на интуицию, которая порой подводит даже их. Книга – как песенный хит: невозможно заранее вшить код популярности в произведение искусства. Только потребители продукта и время решат его судьбу.

Чтобы оставаться конкурентоспособным автором на книжном рынке, важно не исписаться. Один бестселлер дает автору хорошую фору, и его последующие книги выпускают и покупают по инерции. Но это длится только некоторое время. Лично мне известны авторы, которые хорошо справились с написанием одной книги, а остальные получились слабее. Рано или поздно читатели это заметят и сарафанное радио сделает свое дело.

Мне приятно, но и немного страшно, когда читатели, познакомившиеся со всеми моими романами, говорят о том, что у первого романа, у «Затмения», самый интересный и закрученный сюжет. С одной стороны, получается, я с первого раза выдала «конфетку», но с другой – неужели я не смогла написать ничего лучше? А когда хвалят «Как умирала Вера», я радуюсь за успех этой книги, но мне тревожно за остальные романы, в которых я тоже вижу хороший потенциал.

Пожалуй, стоит не конкурировать с другими успешными писателями, а, как бы банально это ни звучало, просто становиться лучшей версией себя, расти над собой, не стоять на месте и заботиться о форме и содержании своих творений. Я постоянно об этом думаю, и мои читатели дают мне понять, что не зря.

Мы конкурируем друг с другом не только на прилавках книжных магазинов и на полках читателей, но и на литературных премиях и конкурсах. Одна моя знакомая в прошлом году стала финалистом премии «Лицей». Воодушевившись, она решила написать текст, который будет лучше первого, ведь, по логике, тогда у него будут все шансы на победу. И вот он попадает в лонг-лист, держа курс на победу… Но в шорт-листе его не оказывается. Что происходит с автором в такой момент? Субъективные результаты заставляют его думать, что он исписался, раз не смог сделать лучше. Хотя цель была правильная – превзойти себя.

Последние годы, насыщенные общением с другими молодыми писателями, помогли мне понять главное: мы не плаваем в бассейне с акулами, а гребем в одной лодке. Чужой опыт, поддержка и ценные советы – зачастую решающие инструменты на пути к цели. Я очень надеюсь, что и эта книга для многих сможет стать одним из таких инструментов.

Как все успевать?

Начну с того, что это невозможно. Невозможно одновременно поддерживать идеальный порядок, достаточно времени уделять детям, обеспечивать разнообразное и вкусное меню, отдыхать, высыпаться, работать и полноценно заниматься любимым делом. Из этого перечня легче всего выкинуть последний пункт, потому что он практически не осязаем в моменте. Осязаема пыль на мебели, крошки под ногами, нечесаные дети и разбросанные по квартире вещи. Но, купившись на иллюзорную важность повседневных дел, легко упустить главное. Ведь именно систематические действия, от которых на первый взгляд нет никакой пользы, приводят к самому главному результату (если, конечно, смысл жизни и глобальная цель – это не отполированный до блеска пол в кухне).

Каждый раз, когда днем засыпает моя двухлетняя дочь, передо мной стоит выбор: прибраться в доме или сесть за компьютер. Еще есть опция «поесть», но если я выбираю ее, то, как правило, оказываюсь сытая, но недовольная, потому что у меня не осталось времени на работу. В общем, вместо того чтобы стараться все успеть, я постоянно выбираю и расставляю приоритеты. Все это требует больших моральных сил, но главное здесь – это видеть цель и понимать, ради чего все эти жертвы и метания.

Когда на писательство приходится урывать время, жертвуя другими делами и временем на общение с близкими, важно осознавать, что книга не появится другим способом. Когда-нибудь, возможно, будет проще. Хотя, оглядываясь назад, я понимаю, что легких периодов в моей жизни было не так уж и много, а значит, нет смысла ждать подходящего времени. Подходящее время – это здесь и сейчас. Поэтому работаем урывками, жертвуем, стараемся успевать везде понемножку и гнать мысли о том, что, если распыляться, ни одно дело не сделаешь хорошо.

Пишу эти строки и мысленно обнимаю самиздатных авторов, которые усердно работают, не имея гарантий и уверенности, что их творение увидит большая аудитория. Помню, я дописывала «Сливки», будучи беременной, часто задерживалась в офисе, чтобы писать после окончания рабочего дня. Дома ждал сын, а мне очень важно было закончить и подготовить рукопись к изданию. В итоге ее прочитало совсем немного людей, только те, кто был знаком с первыми частями трилогии. Блогеры и читатели со стороны обходили вниманием эту книгу. Но я трезво оценивала ее шансы и не питала особых иллюзий на ближайшее будущее. Понимала, что трилогию ждет большой путь, что она еще выстрелит, если я стану популярна, быть может, даже за счет других книг. Важно верить в накопительный эффект и быть терпеливым.

Куда проще приходится авторам издательств, даже если они находятся в такой же ситуации тотальной нехватки времени. Они знают, ради чего стараются, знают, что через несколько месяцев после передачи рукописи редактору книга появится на прилавках магазинов и на полках у сотней читателей.

Что самое тяжелое в писательстве? Здесь тоже у каждого свои трудности на разных этапах. Например, после двух месяцев работы над этой книгой я заключила, что мне нужно три дня, чтобы дописать ее. В итоге прошел месяц, а у меня так и не появилось трех дней, даже трех часов, для спокойной непрерывной работы. И ни один человек не сказал мне: «Вот тебе три дня, работай и ни о чем не волнуйся». Вот что самое тяжелое в писательстве лично для меня – найти на него время.

Я здраво расставляю приоритеты, не забываю уделять время себе и семье, хожу по магазинам и в кафе, не забрасываю личную жизнь. Но чувствую я себя по-настоящему счастливой только в те дни, когда мне удается поработать над рукописью. Это не касается всей моей жизни целиком, но касается тех моментов, когда мне важно закрыть определенный этап – например, сдать текст клиенту или рукопись в издательство.

Многие известные писатели умудряются создать себе идеальные условия для работы. Например, некоторые ежедневно закрываются на несколько часов в отдельном кабинете, чтобы семья не отвлекала (как правило, такая роскошь доступна писателям-мужчинам, у которых как будто нет других забот). Сначала у меня сводит зубы от зависти, когда я представляю себя на их месте, но потом начинаю осознавать, что тут, может, особо и нечему завидовать. Писателю нужны яркие идеи, воображение, рой мыслей и рассуждений, толпящихся в голове, подобно пассажирам электрички в час пик. Вот что делает писателя писателем. А вовсе не куча спокойных часов в тишине.

Я вспоминаю времена, когда у меня действительно была возможность писать подолгу, но я этого не делала. Я настраивалась, открывала файл с рукописью, понимала, что не горю текстом, и после нескольких часов мучений закрывала файл, снедаемая досадой. И все равно у меня постоянно спрашивали: «Как ты все успеваешь?» А ведь тогда у меня еще не было второго ребенка.

Я и сейчас ничего не успеваю делать в полном объеме, как мне хотелось бы. Но вычислила занятную закономерность. Если вы когда-нибудь работали в офисе, вы знаете, что одну микрозадачу, вроде написания какого-нибудь делового письма, можно откладывать бесконечно, растекаясь ленивой кляксой в рабочем кресле. Но если у вас аврал, вы не задумываясь отправляете десятки писем в час, принимаете звонки, бодро бегаете к принтеру, в бухгалтерию и в секретариат и ломитесь к директору с важными вопросами. Вот у меня сейчас аврал, только не в офисе. И на фоне нескончаемого калейдоскопа домашних и детских дел я успеваю уделять время блогу, писательству и книгам.

Мамы в декрете не дадут соврать: когда на одной жилой площади в шестьдесят три квадратных метра постоянно функционируют три и более живых организма, дела не заканчиваются никогда. Если ставить себе целью идеальный порядок и сытость всех членов семьи, можно смело забыть про свои проекты, стремления и дедлайны. Тут важно напомнить себе, что ежедневное мытье полов и унитазов еще никого не привело к Пулитцеровской премии, поэтому приходится дробить задачи и пытаться успевать буквально везде. С другой стороны, по итогу всюду чувствуется недоработка, и груз нереализованных планов перекатывается из одного дня в другой.

Мне регулярно приходят на ум всякие интересные фишки, связанные с блогом и творчеством, но их реализация откладывается снова и снова. Я заглядываюсь на быт молодых фрилансеров и завидую мамочкам, в чьей жизни появился детский садик на полный день. Да, я не прирожденная full-time mama. Мне нужно много личного времени, чтобы быть писателем, и еще больше – чтобы стать известным и богатым писателем.

Где брать идеи?

Идеи – как семечки, которые попадают на благодатную почву (то есть в голову автора). Это может быть какое-то событие, яркий сон, услышанная по радио песня или разговор в кафе.

Когда ко мне обращается клиент с просьбой написать книгу на заказ и говорит, что у него есть только лишь идея, я сначала пугаюсь и говорю, что этого недостаточно, мы ведь должны понимать, о чем будем писать. А потом понимаю, что требую от него практически невозможного, ведь каждая моя книга начинается именно с идеи, а сюжет, персонажи и драматургия нарастают в процессе. Но конечно, это больше касается «художки». Я имею полное право отказать клиенту, который хочет изложить на бумаге свой опыт, но толком не может сказать, о чем будет книга. Хотя время показывает, что даже в случае с такими авторами многое появляется постепенно, не сразу.

Так что, если у вас есть идея, но нет плана, карты и анкеты персонажей, все равно смело садитесь писать. Со временем все придет.

Но если все-таки не пришло, читайте следующую главу – про писательские ступоры и кризисы.

Если кризис наступил в самом начале работы над рукописью, то, может, это вовсе и не кризис. Это может быть слабая, недокрученная или откровенно плохая идея.

Со мной таких казусов не случалось – так или иначе, я всегда докручивала сюжет, пусть даже порой на это требовались годы. И основная причина этого – моя жадность… до написанного. Если я создала текст, то мне становится сложно с ним расстаться. У меня практически безотходное производство, все придуманное идет в дело. У меня нет файла с идеями и черновиками, потому что все они реализованы.

Один раз у меня случился ступор почти в начале работы над романом «Адам и Ева». Слабым местом оказался главный мужской персонаж. Стоило мне его доработать, и история сложилась. Я поверила в нее, загорелась ею.

Я уже не раз упоминала о том, что в процессе работы над «Как умирала Вера» у меня случился двухгодичный перерыв. Когда написаны все сцены, ради которых затевался роман, начинается тяжелая работа. Но именно во время этой работы случаются поразительные находки и неожиданные повороты. Мне помогли марафон, люди и гонка с единомышленниками. Я не могла закончить книгу в одиночку, мне нужна была компания.

Кто-то советует каждый день включать компьютер и писать, несмотря ни на что. Пусть вначале будет получаться чушь, но в процессе она преобразуется во что-то стоящее и уникальное.

Иногда важно уметь все бросить и пойти гулять, выпить с друзьями или уехать в отпуск. Писателю нужно наполняться. В последнее время я редко могу спокойно пройтись в одиночестве или с коляской, так чтобы дочка сидела и никуда не рвалась. Но если такое случается, на меня как будто опрокидывается рог изобилия с идеями и мыслями. Они проливаются настолько стремительно, что приходится доставать диктофон и надиктовывать, ведь донести все эти дары свыше в голове до компьютера или хотя бы до заметок в телефоне не всегда представляется возможным.

Я не пишу, когда мне морально плохо, когда я с кем-то в ссоре или переживаю личные кризисы. Такие состояния, возможно, подходят для поэзии, но не для «художки». В такие моменты я отпускаю ситуацию, сосредоточиваюсь на своих страданиях и на том, как их побороть, и не ругаю себя за непродуктивность. Мне хорошо пишется, когда я уравновешенна, когда в семье мир, а на душе относительный покой.

Существует небезосновательное убеждение, что ступоры даны нам для того, чтобы сделать книгу лучше. Самое темное время – перед рассветом. Любая запинка и сложность заставляют больше размышлять о книге, о сюжете и приводят порой туда, куда не долететь на легких крылышках вдохновения. Все как в жизни. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, подталкивают к развитию. Самые трудные решения приводят к самым головокружительным результатам. Вопрос лишь в том, чтобы не опустить руки и не сдаться раньше времени.

Можно немного пофантазировать. Заглянуть в недалекое будущее и представить, что будет, если ты допишешь книгу, и что – если бросишь. Мне всегда так хотелось поделиться историей, пройти все этапы допечатной подготовки, взять в руки изданную книгу и увидеть, как ее открывают читатели, что бросить на полпути не возникало и мысли.

Хорошо работает огласка. Пообещайте всем вокруг, что скоро выйдет ваша новинка. Я заикнулась про «12 лет самиздата», когда была написана одна или две главы. Было ли страшно, что не получится? Страшно было не выполнить обещание. Обладая высокой степенью ответственности перед собой и другими, я умею вытаскивать себя из ступора с помощью писательских челленджей и коллабораций. Одна знакомая писательница пообещала своим подписчикам побриться налысо, если не допишет книгу до конца лета. Тоже вариант, хоть и слишком радикальный, на мой взгляд.

Порой мы ставим себе слишком строгие ограничения по времени. Не все книги пишутся быстро. Зачастую наспех написанная книга получается не очень удачной. Не претендую на истину в последней инстанции, но делюсь наблюдением из личного опыта. На двадцатый день ноябрьского писательского челленджа (написать 100 тысяч знаков за месяц) мне показалось, что я стала писать плохо, как будто выдохлась. У писателя существует определенная степень наполненности, которая толкает его к работе над рукописью. Что обеспечивает эту наполненность? Отдых, книги, новые впечатления, глубокие переживания, музыка. Когда мы работаем в марафонском темпе, мы не всегда успеваем подзарядиться (не поймите меня неправильно, я ничего не имею против марафонов и челленджей). Ждать наполненности – все равно что гоняться за вдохновением. Иногда аппетит действительно приходит во время еды. Но если ничего из вышеперечисленного вас не сопровождает, в вашей жизни одна рутина, то выдать хороший текст вам будет сложно.

И моя любимая аналогия. Почему ребенок не формируется в утробе за месяц? Почему требуется целых девять месяцев? Потому что все не просто так, для всего нужно время. Кстати, для книги девять месяцев – это неплохой срок. И этот срок является моим рекордом по написанию «художки» – пятую книгу я написала ровно за девять месяцев. Работа над остальными у меня заняла год и больше. Но работа над рукописями не длилась непрерывно: в этот срок входят периоды вынашивания, наполнения, прокрастинации, лени и отрицания. Исключение составляет только эта «нон-фикшн»-книга, которую я написала за три месяца. Но здесь другая история – мне не нужно было ничего придумывать, надо было только изложить цепочку событий и соображения, накопленные годами.

Где мой редактор?

Сейчас с любым текстом можно обратиться к редактору, чтобы он его доработал, но я в этом плане ретроград. Я считаю, что автор должен сам быть максимально грамотным и приходить к редактору с уже выверенным текстом.

Вот грубая аналогия из жизни: перед вызовом клининговой службы (редко, но пользуюсь) я прибираюсь в квартире. Так же и с текстом: если уж привлекать специалиста, то не для того, чтобы смахнуть пыль в виде орфографических ошибок, а чтобы «подвинуть мебель» и добраться до труднодостижимых залежей – канцелярита, штампов, стилистических огрехов и сложной пунктуации.

Можете поспорить со мной, но я считаю, что даже самая гениальная идея не затмит стилистические недоработки и скудный слог. Бывают исключения, но я не советовала бы на них ориентироваться. К большому сожалению, последнее замечание можно отнести к моему раннему творчеству – идеи и сюжеты романов порой затмевали форму. Я много лет не задумывалась об этом и сейчас считаю своим долгом поделиться с вами этим наблюдением, чтобы вы тоже осознали важность баланса всех составляющих текста.

Многие спросят: на что тогда нужны редактор, корректор и верстальщик? Если вы хотите встретиться с этими людьми и получить их услугу бесплатно (в пакете договора с издательством), нужно самому быть немного каждым из них. Любой издатель отдаст предпочтение работе с гладким и выверенным текстом, над которым ему не придется рыдать ночами.

Я уже писала о том, что при издании второй книги решила не тратиться на услуги редактора и доверила редактуру текста самой себе. Это было отчасти самонадеянно, но я не готова была вкладывать бешеные деньги в самиздат при минимальной отдаче. И вроде как это решение оправдалось. Читатель не жаловался на качество самиздатных текстов, сервис «Ридеро» одобрял дистрибуцию моих книг в крупные книжные магазины без дополнительной редактуры, издательства ни разу не отказывали по причине «сыроватости» рукописи, а роман «Как умирала Вера» в авторской редакции попал в короткий список престижной литературной премии.

Но я не стою на месте и, пересматривая свои тексты спустя какие-то отрезки времени, принимаю решение немного их подредактировать. Но не переписывать и не менять стилистику, чтобы сохранился дух писательницы Ольги Гуляевой образца 2009 или 2015 года. И по этой причине я печатала книги небольшими тиражами, чтобы иметь возможность допечатывать их в усовершенствованном варианте. Недавно редактировала «Сливки», написанные всего два года назад, и мысленно передавала привет себе из прошлого, безвременно ушедшей в небытие. Я другая – тексты тоже другие. И это хорошо. Постоянный читатель точно не заскучает.

Со временем я окончательно убедилась, что с пунктуацией мне помощь не помешает, поскольку именно знакам препинания приходится уделять львиную долю внимания при каждой вычитке. Во время написания шестой книги я твердо решила прибегнуть к корректуре, а чтобы определиться насчет редактуры, отправила тестовые куски текста паре редакторов. Текст был признан достаточно чистым. С половиной рекомендаций я не согласилась, поэтому подумала, что если я и доверю редактуру, то только проверенному человеку. И вот, когда у меня на примете появился редактор с хорошими рекомендациями, я для начала записалась к ней на курс по стилистике, в который как раз входила редактура одного авторского листа текста. Нас было около семи участников, и мы видели разборы наших текстов. Когда очередь дошла до моего текста, редактор заключила, что редактура мне не нужна и я могу сосредоточиться на поиске издательства и публикации. Может быть, это было как раз то благословение, которого я ждала от Вселенной. Получилось так, что «Эксмо» взяло неоткорректированную до конца и неотредактированную никем (не считая одного авторского листа) рукопись. Это была «Другая сестра», которая вышла после «Как умирала Вера», тоже попавшей в издательство в авторской редактуре.

После заключения первого договора с «Эксмо» меня ждал новый приятный опыт: редактура моих рукописей редактором издательства. Мне было интересно, как выглядит сей процесс, но в результате я испытала смесь разочарования и гордости. Текст «Как умирала Вера» не стал лучше, он почти не изменился. Я бы сказала, его просто тщательно откорректировали. В целом он остался практически первозданен.

Мне видится идеальным именно такой расклад: я пишу, а издательство корректирует и редактирует. Но подходит он не всем. Как я уже упоминала, порой роковое решение не прибегать к услугам редактора может отвернуть рецензента от вашего текста, заставить его пройти мимо. Иногда работа с редактором может превратиться в своего рода коучинг, что очень полезно для проработки и усовершенствовании ваших писательских навыков. Вы не просто отредактируете одну книгу, но и будете писать следующие, ориентируясь на весомый багаж полученных полезностей.

А еще у редактора издательства зачастую банально не хватает времени, чтобы вычитывать все тексты всех своих авторов самостоятельно, и он отдает часть из них стороннему редактору. Я слышала о случаях, когда автор приносит в издательство рукопись, и если ее берут, он настаивает на том, чтобы издатель отдал ее на правку конкретному редактору. Не уверена, что все без исключения издательства соглашаются на такое, но думаю, что все обсуждаемо и зависит от конкретного случая.

Каждый писатель сомневается в написанном. В это действительно веришь, когда судишь не только по себе, а слышишь об этом от успешных известных писателей.

Особенно меня мучают сомнения сейчас, хорошими ли получатся «12 лет самиздата», ведь я писала их урывками и дописываю впопыхах, без утопической возможности, условно говоря, снять номер в гостинице на неделю, чтобы дописать спокойно. И так каждый раз. Я почти смирилась с этим. Вот когда организую себе работу в полном уединении, тогда мы с вами сравним результаты.

Но даже тех, кого устраивают условия работы, не всегда устраивает получившийся текст. Он надоедает, бесит, смущает, вызывает те же эмоции, что и любое порядком поднадоевшее занятие. Подумайте о том, что не существует ничего абсолютного и идеального, а если что-то такое и встречается, оно вызывает скорее отторжение и неприязнь – слишком оно приторно, слишком безупречно. Без изъянов, но скучно и монотонно. Ритмичное однообразие можно простить только стуку колес поезда, но и самая прекрасная мелодия становится пыткой при постоянном ее повторении. Возьмите внешность человека, возьмите саму жизнь. Неидеальности и шероховатости придают обыденным вещам индивидуальность и заставляют присматриваться, а потом и увлеченно разглядывать. Поэтому, если какой-то кусок текста кажется вам совсем слабым, незрелым или несуразным, либо перепишите его сразу, либо оставьте и перечитайте завтра. С вероятностью 90 % вы не захотите расстаться с ним.

В большом тексте (в романе) провисания зачастую неизбежны. Их прощают или правят редакторы, а потом принимают и читатели. Что-то прекрасное, ради чего вы проделали большую работу, обязательно выйдет в тексте на первый план. Немного сложнее обстоят дела с малой прозой, тут бессонница внутреннего перфекциониста видится более обоснованной. Рассказ или эссе – это одиночка, выловленный лучами софитов на пустой сцене. Все его изъяны – на виду. У крупной прозы, как правило, занята вся сцена, зрителю некогда заострять внимание на одном персонаже, который дернул ногой не в такт. Я не призываю вас работать над романами спустя рукава, просто допустите мысль, что не каждая строчка обязана быть идеально выверенной.

Однажды Елену Шубину на встрече с редакцией попросили дать совет начинающим авторам. Она предложила оттачивать мастерство на рассказах, потому что мало у кого крупное произведение сразу получается хорошо. Тут я с ней не согласилась, припомнив множество примеров обратной ситуации. Да, я не знаю, как и на чем практиковались известные и успешные романисты, но у меня есть собственный пример, причем не самый плохой, что лишний раз подтвердилось в последующие месяцы после той встречи с «Редакцией Елены Шубиной». Если бы вдруг кто-нибудь стал требовать, чтобы я написала десять или пусть даже пять рассказов, прежде чем браться за крупную прозу, я бы, скорее всего, отказалась писать вообще, и не появилось бы за моим авторством ни одного романа.

Просто почувствуйте свободу сейчас. Вас никто ни к чему не принуждает, потому что принуждения в творчестве просто не может быть. И одно это позволяет, расправив плечи, двигаться дальше. Я люблю то, что я написал, потому что я написал то, что захотел. Остальное – дело вкуса, времени и везения.

Как один роман становится трилогией?

В моем случае трилогия получилась примерно так же, как получаются незапланированные дети. Вроде бы я поставила жирную точку в истории, но неожиданно где-то в глубине сознания зародилось ее продолжение. Это был всего лишь сгусток клеток (в смысле несколько строчек), но процесс оказался запущен, и остановить его было практически невозможно. Подобно эмбриону, новый сюжет оброс жизнеспособными органами и принял узнаваемые очертания.

Честно говоря, не знаю, в чем секрет создания героев и сюжетов, навевающих мысль о продолжении. Тут даже не обязательна нотка недосказанности. Мое «Затмение» имеет ярко выраженный финал, но вторую часть нельзя назвать необоснованным вариантом развития истории. Да, именно с таким посылом я обращалась к читателям: я благодарна вам за любовь к «Затмению», вы можете ознакомиться с вариантом дальнейшего развития событий или предпочесть оставить историю такой, какой она представлена в первой книге. Если вторая часть появилась практически следом за первой (герои просто продолжили существовать в моей голове), то идея третьей части зиждилась очень долго на задворках сознания. Она была настолько зыбкой и не оформившейся, даже пугающей сложностью задумки, что сначала я написала две другие книги, не связанные ни между собой, ни с трилогией. И только спустя почти восемь лет взялась за продолжение, за третью часть после «Затмения» и «Расплаты» – «Сливки». Теперь точно продолжения не последует, голоса героев замолкли, но не исключено, что в будущем в других романах появятся мимолетные отсылки к героям или событиям трилогии – так называемые «пасхалки».

Кстати, обожаю этот прием – закольцевать абсолютно разные истории между собой едва уловимым образом. Мне это видится бонусом для постоянных читателей, сама очень радуюсь, встречая такое, например, в романах Стивена Кинга. Читатель чувствует сопричастность, повышается его значимость – он все и всех знает, он стоит над миром, созданным автором.

И все-таки в первую очередь задайте себе вопрос: нужна ли трилогия? Это у меня все сложилось естественным незапланированным образом, я даже допускаю, что продолжение было нужно больше мне, чем читателям. Но все равно теперь, когда три книги написаны, изданы и переизданы в издательстве, я вынуждена настаивать: вам необходимо узнать, что будет дальше. Специально не говорю «чем все закончится», потому что если история не заканчивается концом света и смертью всех героев, то фактически она не заканчивается. Мы просто узнаем из нее, как жили и живут герои до определенного момента. Если вы склонны к планированию, оцените коммерческую сторону затеи. Задайтесь вопросом, насколько сильна концепция каждой части, не будет ли продолжение выглядеть притянутым за уши. Стоит ли оно того, или лучше перевернуть страницу и приступить к новой истории?

Я понимала, что рискую, что трачу время, но если идея горит во мне, то она всегда важнее потенциальной выгоды. Как я уже писала, трилогия была проектом на перспективу, когда «Затмение» должно было по-настоящему выстрелить. Будучи малоизвестным самиздатным автором, сложно двигать такой караван.

Недавно в подтверждение своих мыслей я наткнулась в интернете на мем о том, что писатели – отчасти пророки. Они видят шире и чувствуют глубже.

Не раз я ловила себя на том, что мои романы местами носят пророческий характер. Впервые меня заставили ужаснуться климатические катастрофы, которые с пугающей точностью начали повторять те, что были описаны в «Расплате». Роман я начала писать в 2009 году, а летом 2010 года в Москве случилась аномальная жара с лесными пожарами и удушающим смогом. Кроме этого, «сбылось» землетрясение в Японии и извержение вулкана (тут хотя бы география не совпала). «В оправдание» я даже написала эпиграф к «Расплате» о том, что все совпадения случайны и написание книги предшествует реальным катастрофам. Обидно, если кто-то подумает, что я просто списываю сюжеты с того, что происходит в мире.

С антиутопиями все более или менее логично, они зачастую становятся пророческими, ведь описывают то, что еще не произошло, но вполне может случиться, причем с минимальным отклонением от сценария. Это свойственно любому фантастическому произведению, в них описывается отсроченный прогресс. Сколько классических антиутопий, написанных в прошлом веке, находят отражение в нашем времени, а в чем-то даже кажутся наивными?

Только после того, как у меня сформировалась идея мистического триллера «Как умирала Вера», я прочитала статью о том, что описываемая мной утопичная операция действительно скоро может стать реальным способом спасти человеку жизнь. А еще читатели частенько присылают мне статьи о том, как кто-то очнулся в морге.

Когда шел второй год пандемии коронавируса, я услышала практически из первых уст (от близкого мне человека) о том, что у одной женщины появились суицидальные мысли после прививки. У нее все хорошо, есть семья, муж, дети – то есть нет никаких предпосылок. А тяга расстаться с жизнью не покидает. А между тем кто читал «Сливки», не даст соврать: по сюжету в недалеком будущем новое правительство избавляется от неугодных граждан с помощью прививок, зарождающих в человеке склонность к самоубийству, которая со временем прогрессирует и не оставляет ему шанса.

Есть и романтическое предсказание, оставленное самой себе. В книге «Адам и Ева» я описала первое свидание героев, которое происходит на базе отдыха, на живописном берегу Оки. Это выдуманное место, но спустя несколько лет я и сама проведу немало приятных часов в городе Таруса, открывающем шикарный вид на Оку. Этот город с видовыми уютными кафешками и широкими песчаными пляжами станет моим вторым домом, уголком вдохновения и приютом для творчества на долгие годы. И именно там я дописала «12 лет самиздата».

Ранее я писала о том, как здорово быть автором под крылом издательства и писать не «в стол», а под конкретные потребности конкретных компетентных редакций. Ни в коем случае не беру своих слов обратно, но у любой медали есть две стороны.

В каком бы невыгодном свете у меня ни получилось выставить самиздат, это все-таки замечательный и вдохновенный этап, полный светлых надежд и стремлений к большой цели. Становясь автором издательства, мы перестаем мечтательно парить над землей и начинаем ощущать под ногами вполне реальную почву. Создается ощущение, что большая часть пути пройдена и, совершив один неосторожный шаг, можно упереться в стену.

Однажды мне в «Инстаграме» написала подписчица – издающийся автор «Эксмо». Это был настоящий крик души! В январе издательство выпустило ее первую книгу, которую она отправляла самотеком. Спустя полгода она точно так же отправила вторую рукопись, будучи уверенной в ее превосходстве над первой и очевидном потенциальном успехе, но в ответ ей пришло предложение лишь на электронное издание, которое, как я писала ранее, на мой взгляд, можно приравнять к отказу. Автора такое предложение не устроило, она спросила (почему-то у меня), означает ли это, что издательство поставило на ней крест. Естественно, прежде чем подтвердить или опровергнуть ее опасения, я задала пару закономерных вопросов, почему она не отправила рукопись напрямую своему редактору, раз уже является автором издательства, и как обстоят дела с продажами первой книги. Автор ответила, что хотела все сделать по правилам. Потом, конечно, она отправила рукопись редактору напрямую, и та поставила ее в план на прочтение, но конкретного ответа не дала. А первая книга вроде бы продается неплохо, хотя тираж у нее невелик.

Я поспешила ободрить несчастного автора, но у самой неприятно засосало под ложечкой. Никто не застрахован от того, чтобы в любой момент оказаться за бортом. И мнительность писателя тоже иногда зашкаливает. Когда мне сообщили, что выход «Другой сестры» откладывается на два месяца, я тоже грешным делом подумала, не поставили ли на мне крест.

Автор призналась, что ей настолько не по себе, что она даже не может полноценно работать над новой рукописью. Я честно ответила, что понимаю ее страхи и чувствовала бы себя точно так же на ее месте. Ведь если издательство закрывает перед тобой некогда распахнутые двери, то не очень понятно, куда податься и что делать дальше со своим творчеством. Со временем ответ, безусловно, придет, но неприятного и морально тяжелого периода не избежать.

Я попыталась подойти к ситуации автора с холодной головой. Во-первых, возможно, редактор просто сильно загружена, и надо немного подождать. Во-вторых, у нее, как и у меня, благодаря участию в марафонах и курсах есть в издательстве хорошие знакомые, которых всегда можно попросить о содействии. И в-третьих, причина молчания или отказа далеко не всегда кроется в качестве рукописи. Быть может, издательство именно сейчас не заинтересовано в конкретном жанре или теме. Оно может переживать не лучшие времена, финансовый кризис. Влияют и внешние факторы, например в наши дни это пандемия (хотя у меня есть примеры авторов, которых взяли в издательство и в это непростое время). В общем, я сказала автору, что опускать руки и забрасывать работу над новым проектом точно нельзя. Досадно же будет, когда у издателя возникнет потребность в литературе определенного плана, а тебе нечего будет предложить. Или может быть, именно эта книга проторит дорогу остальным, отвергнутым ранее. Ну и в конце концов, на одном издательстве свет не сходится клином, всегда можно уйти в другое.

Иногда очень сложно следовать советам, которые сама же раздаешь другим, но нужно учиться смотреть на себя трезвым взглядом со стороны. Только так будет легче избежать обилия расстройств и принятия опрометчивых решений.

Сейчас речь пойдет не о том, как все совмещать, как одно поглощает и вредит другому или в чем принципиальная разница между текстами для блога и для книги. Хочу, скорее, отметить общность этих явлений.

В обоих случаях мы вбрасываем в мир кусочки себя – свои мысли, картинки, порождения фантазий. Мы раздеваемся на публику, предстаем беззащитными, но ничего не боимся. Мы позволяем судить себя, свое творчество и в не меньшей мере восхищаться нами. Мы никогда точно не знаем, кто в данную конкретную минуту читает наш текст, листает ленту, приближает и разглядывает фотографию. Мы существуем здесь и сейчас, занимаемся своими делами, но в то же время присутствуем где-то в чужих умах, ведь частички нас раскиданы по миру, доступны в любое время в Интернете. Где-то ежедневно зарождается эмоция, пробужденная писателем, – от осуждения, насмешки и недоумения до восхищения и слез, а он в это время ест, спит, занимается любовью, пишет новые книги и лишь изредка получает обратную связь.

Обратная связь в виде отзывов, сообщений и реакций уравновешивает процесс отдачи и закольцовывает обмен энергией. Вот для чего писателю нужен блог – не чтобы отдавать еще больше, а чтобы получать и наполняться для новых творений.

Быть может, писателю, наоборот, не помешал бы защитный панцирь или биополе, чтобы иметь возможность отгораживать свое пространство от излишней энергии извне. Но пока такая опция недоступна, открытость – наш добровольный выбор.

Прежде всего, я хочу быть умиротворенным писателем, прочно занявшим свою нишу. Не задрюченным вечными заботами о продвижении, продажах и поиске новых читателей. Я хочу выбыть из двенадцатилетней гонки за внимание издательств, прочно обосновавшись в лучшем с собственной авторской серией.

Я не хочу быть писателем, который уйдет в тень. Я хочу активно продолжать вести соцсети, рассказывать о своих книгах и писательском процессе, делиться опытом, общаться с читателями и коллегами.

Хочу быть писателем, консультирующим режиссера, который снимает по моим романам фильмы. Я бы даже не отказалась быть писателем, который играет главные роли в экранизациях.

Хочу быть писателем, который уловил грань между актуальными темами и вечными. То есть таким, про которого читатель и через сто лет скажет: «Она жила в начале прошлого века и так хорошо передала дух времени! И в то же время очень точно раскрыла вечные темы».

Я хочу быть писателем-первооткрывателем, а не писателем-подражателем. Хочу, чтобы мой язык и стиль стали находкой, идеально подходящей для переплавления нашей современности в текст.

И я хочу быть писателем, который оставляет за собой право вшивать в полотно сюжета любые фантастические или мистические допущения, позволяя при этом главенствовать сильной драматургии.

Говорят, что начать можно и в сорок лет, и в шестьдесят. Это утверждение особенно справедливо, если речь идет о писательстве, а не о балете. Хотя и в балете такие случаи есть.

На момент написания этой книги мне тридцать семь лет, а пишу я уже больше двенадцати, и сейчас в издательстве выходят мои книги. Вроде все складывается неплохо. Я планирую еще много чего написать, и есть надежда на то, что мои книги увидят миллионы людей еще при моей жизни.

Но все равно сложно не обращать внимания на двадцатилетних авторов признанных бестселлеров. Здорово, когда ты еще совсем молод, но уже успешен в своем деле. Вот только радость после долгого ожидания чувствуется, пожалуй, острее.

Есть один дискриминирующий, на мой взгляд, фактор: премии и форумы для молодых авторов, где учитывается не писательский стаж, а именно биологический возраст. Так, в мои тридцать пять, когда инфошум приобрел уже внушительную мощь, выяснилось, что я уже слишком стара для многих писательских движух и конкурсов. Ну хорошо, я сама виновата, что за десять лет писательской деятельности использовала минимум возможностей своего возраста. Но как быть тем, кто ступил на путь писателя в тридцать пять, в сорок лет?

Понятно, что все это придумано для того, чтобы поддержать молодежь. И я пишу об этом не для того, чтобы пожаловаться, а чтобы подстегнуть тех, кто еще находится в прекрасном возрасте и располагает всеми его преимуществами. Но, поскольку глава называется «Никогда не поздно», напомню, что до финала своей первой премии и первого договора с крупным издательством я дошла уже после тридцати пяти лет. Очень многие писатели вышли на результат в довольно зрелом возрасте, несмотря на долгую, непрерывную работу. Есть хороший пример: Дарья Донцова как раз начала свою писательскую деятельность после сорока лет. Поэтому не стоит оглядываться на молодежь. Популярным автором можно стать в любой момент.

Писателем может стать каждый?

Писателю, как и любому профессионалу своего дела, важно осознавать свою значимость, поэтому такое утверждение несет в себе нотки обесценивания. Я убеждена, что есть много людей, которые пишут и способны написать очень хорошую книгу. Но только одну. Например, о своей жизни или о любимом деле. Они сделают это без литературной школы и без курсов, и сделают замечательно. Но не станут писателями. Потому что писатель – это все-таки тот, кто создает миры. Его мозг утроен так, что он воспринимает все события и наблюдения в жизни как материал для романа. Недаром я все чаще слышу про так называемый писательский ген, быть может, он действительно существует. Долгое время я обесценивала свои достижения лишь потому, что считала, что по большому счету книгу может написать каждый. Попробовав раз, я поняла, что это не так сложно, как казалось мне самой, когда я еще не планировала стать писателем.

Однажды ко мне в директ обратилась женщина. Она писала, что может рассказать множество историй, но все они, как правило, не выходят за рамки поста в «Инстаграме». Она не может написать даже полноценный рассказ. Поэтому женщина подумывала воспользоваться моими услугами райтера. Я посмотрела ее посты и увидела, что ко мне обратился человек пишущий, имеющий свою манеру и сформированный стиль. Я ответила, что будет странно, если я сделаю за нее работу, с которой она сама прекрасно справляется. Разумеется, «любой каприз за ваши деньги», но не каждый же готов выложить за книгу несколько сотен тысяч рублей. Райтер нужен тем, кто или совсем не умеет писать, или слишком занят и для кого вопрос цены стоит не очень остро. Мне показалось, что это не тот случай, и я предположила, что этой женщине подошло бы наставничество. Это совместная работа над книгой, она дешевле и делает из клиента не только автора, но и писателя. То есть, по сути, дает больше, чем просто написанная за него книга. Я не знаю, что решила эта женщина, но подозреваю, что наш разговор многое прояснил для нее. Она сказала, что не умеет прописывать детали, диалоги, описывать место действия, а я убедила ее в том, что райтер все равно спросит с нее эти подробности. Наставник же укажет, где добавить описаний, а где поставить диалог. Но, погрузившись в процесс, она сама нащупает правильный вектор.

Речь о наболевшем – о том, какое писателю взять имя. Долгое время меня никак не трогал этот вопрос. Не было цели скрыть или изменить свое настоящее имя. А фамилия, приобретенная в замужестве, привносила новизны.

Свое имя я приняла и полюбила лишь с годами. Особенно оно мне не нравилось в сочетании с девичьей фамилией. Со временем, с приобретенной уверенностью в себе, я по ней даже заскучала, но не было мысли возвращать ее в качестве псевдонима. Я встречаю немало девочек, которые носят эту фамилию и очень ею гордятся. Среди них – современные авторы, деятели шоу-бизнеса, блогеры и певицы. Только сравнительно недавно я узнала, что многие считают мою фамилию классной. Жаль, что в детстве я об этом не знала.

И все-таки нас всех тянет к уникальности. Порой хочется стать кем-то, кем мы не являемся и кем никогда не станем в обычной жизни. Я ни за что не пойду в паспортный стол, чтобы поменять имя. Потому что именно им меня ласково называла в детстве мама. И уж точно я не пойду менять фамилию, потому что менять такое количество документов я готова только один раз в жизни.

Но что касается псевдонима… Тут намного проще. Даже для автора шести изданных романов – пока они не разошлись миллионными тиражами, почему бы и нет? А моя основная аудитория, сконцентрированная в «Инстаграме», первой узнает о переменах, если я на них решусь.

Один раз мне захотелось псевдоним, и я даже его придумала. Буквально слепила из того, что было, исходя из минимальных пожеланий и интуиции. Чтобы сократить пространство для полета фантазии, я решила, что он должен быть созвучен с моим настоящим именем и подходить под мой ник @olgulya (сочетание имени и фамилии). Мне не хотелось, чтобы он звучал на иностранный манер, но в то же время был космополитным, универсальным, звучным и запоминающимся. Я отдаю себе отчет в том, что интернациональные псевдонимы больше подходят авторам, которые пишут фэнтези или фантастику, где героев зовут не Вася, Петя и Маша, но все же мой жанр сочетает в себе и реализм, и научную фантастику, и триллер, и мистику, поэтому я оставила за собой право пофантазировать. У псевдонима должен быть смысл или как минимум легенда.

Приехав в тот момент из Греции, я, насмотревшись на поля оливковых деревьев, решила, что мне подойдет имя Оливия, которое очень созвучно с Ольгой. Оно редко встречается в России, но не является строго иностранным. А фамилия должна быть что-то вроде Гул, Гулс, Гуллс, Гулли.

Чуть позже я узнала, что из Греции прилетела беременной. Сама по себе беременность – это перерождение для женщины, поэтому приобретение псевдонима было бы полностью оправдано. Также в копилку аргументов за псевдоним пошли соображения, что если мои книги станут мировыми бестселлерами и будут экранизированы в Голливуде (на меньшее я не согласна), то мировой общественности будет проще называть меня так, а не коверкать мою настоящую фамилию. Ох, как тяжело им дается произношение Gulyaeva! Другое дело – Olivia Guls!

Интернациональное звучание имени – плюс или минус? Оно красиво. Звучно. Романы зарубежных авторов продаются лучше, потому что они уже раскручены у себя на родине, и издательства охотнее вкладываются в их продвижение. Но этот хитрый на первый взгляд ход – скорее, самообман и запутывание читателей. Плюс неразбериха с полками в магазине. А у меня нет задачи подражать загранице. Наоборот, я хочу, чтобы читатель знал обо мне как можно больше, в том числе и о моем происхождении. Толстой, Достоевский, Чехов – русские сложновыговариваемые фамилии не помешали им прославиться на весь мир. И экранизируют их романы по сей день на многих языках.

Конечно, если что-то взбрело человеку в голову (особенно девушке, желающей перемен и новшеств), очень сложно его переубедить. И все же я прислушалась к мнению подписчиков, у которых сама же попросила совета в одном из постов. Вариант, предложенный мной, одобрили далеко не все, но и среди изобилия подкинутых идей я не нашла то, что меня зацепило бы, хотя встречались очень интересные и даже забавные варианты. Доходило порой до абсурда, но было весело.

Бывает, что псевдоним обезличивает автора. Бренд перекупается, и под одним именем начинают писать все, кому не лень.

Но, пожалуй, решающую роль при принятии решения сыграл любопытный факт про авторские права. Если произведение было выпущено под настоящим именем автора, то авторские права будут действовать на протяжении семидесяти лет после смерти автора. Это значит, что наследники в течение этого срока смогут получать гонорар. В случае, когда произведение выпущено под псевдонимом, авторские права действуют пятьдесят лет. По истечении этого срока рукопись становится общественным достоянием.

Но в пользу псевдонима есть весомый аргумент. Его стоит брать в случае, если под вашим именем уже кто-то творит, публикуется и так далее. Помните страшную историю с путаницей на литературной премии? Именно тогда я глубоко пожалела, что когда-то отвергла идею взять псевдоним. А стоило задуматься об этом еще в далеком 2011 году, когда на портале «Проза. ру» мне написали что-то вроде «Не позорьте мое имя своими текстами». А спустя почти десять лет выяснилось, что написал это тот, кто сам пользуется псевдонимом, да еще и относится к нему трепетнее, чем любой писатель – к собственному имени.

Мой сын против псевдонима. Он хочет чувствовать себя причастным к успеху своей мамы-писательницы. Дочка, вероятно, тоже захочет.

И все равно порой я прикидываю, что бы я ответила, если бы издательство предложило мне использовать псевдоним. Многие авторы оскорбляются, отстаивают до последнего собственное имя. Не знаю, как бы я отреагировала, но что-то подсказывает мне, что об этом нужно задумываться в самом начале писательской карьеры.

Хотя кто знает, вдруг все только начинается?

Здесь мог разместиться третий блок, прикладной, в котором я попыталась бы чему-нибудь вас научить. Именно его потребовала редакция для издания этой книги. А теперь по порядку.

Настал день, когда я решила, что пора рассылать «12 лет самиздата» по издательствам. И начала я с гиганта «нон-фикшн»-литературы – издательства «Бомбора», одного из импринтов «Эксмо». Я написала напрямую знакомому редактору, которая с готовностью согласилась мне помочь и перенаправила рукопись в отдел искусства и культуры. Больше я ничего не предпринимала.

Спустя неделю мне пришел ответ. Редактор Наталья сообщила, что она и ее коллеги ознакомились с моей рукописью и готовы предложить мне издание в электронном виде. Это не Eksmo Digital, тут предусмотрены корректура, редактура и создание обложки. Для бумаги им не хватало универсальности и практики. Мой текст якобы больше походит на мемуары автора про его писательский путь, а они издают прикладные книги. В связи с этим мне предложили дописать рукопись или остановиться на варианте с «электронкой». При этом Наталья отметила, что, быть может, они ошибаются, и читателю нужен именно такой формат.

«Конечно же, читателю не нужно сто тысяча первое пособие по писательству!» – подумала я. А меня не устроит «электронка». Поэтому я согласилась написать прикладной блок, отступившись от первоначальной задумки. Печатная книга в «Эксмо» того стоит, подумала я. Если не получится или результат не устроит редактора, можно продолжить рассылку по другим издательствам или согласиться на электронку. В любом случае конструктивный диалог был завязан, а это уже здорово.

Я долго не могла себе позволить кого-то чему-то учить. Ведь главный и единственный совет, который можно дать начинающим авторам, – много читайте, много пишите и слушайте свой голос. Я многое не учитывала, когда писала свои первые книги, ко многому пришла постепенно, к некоторым вещам – буквально вчера. И уже учить? Не рановато ли?.. Или во мне говорит синдром самозванца?

В тридцать семь лет я впервые села на большой двухколесный велосипед. До этого свободно каталась только на детском, где ноги легко достают до земли. Сначала меня охватила паника из-за того, что сидение поднято слишком высоко, но потом я переборола страх и поехала. Мне было не по себе, неудобно и все еще страшно. Я спросила: «Почему руль так сильно виляет в разные стороны, он что, плохо закреплен?» Мои более опытные попутчики пожали плечами: «Нормальный руль, тебе кажется». На следующий день я перестала цепляться за руль как ненормальная, немного расслабилась, и он стал послушнее. Если бы у новичка возникла подобная проблема и я бы оказалась рядом в этот момент, я не пожимала бы плечами, поглядывая на него свысока, а просто посоветовала бы ослабить хватку и опереться на руль, чтобы он стал податливее. Порой лучше всех научить может тот, кто сам только что научился, а не опытный спец, который при всей своей виртуозности уже забыл самые первые ощущения, когда он сам еще только учился. Зачастую ему сложно найти общий язык с неопытным человеком.

Я не начинающий писатель, но и не магистр филологии и не выпускница литинститута. Я не чувствовала ни потребности, ни морального права писать книгу по писательскому мастерству. Но я могла поделиться инструментами, которые собирала по крупицам и которые помогли мне написать лучше, отредактировать собственные рукописи и в итоге прийти с ними в издательство. Таким образом, я убеждала себя, что имею право учить и из этого даже может получиться что-то полезное. Открыла старые записи, конспекты к эфирам по саморедактуре и начала набрасывать план для прикладного блока. Радовал тот факт, что меня не просили ничего переписать, а просто добавить около четырех авторских листов текста.

Сначала ты не собираешься никого учить, а потом в какой-то момент достигаешь определенной ступени, и от тебя начинают буквально требовать, чтобы ты поделился опытом. И ты сдаешься. Сначала это выступления на марафонах и курсах, а потом – целая книга.

Но как же научить чему-то новому? Разговоры о штампах и канцелярите уже отдают пошлостью, хотя в свое время именно эти понятия заставили меня пересмотреть и улучшить свои тексты. Напомнить про «белые нити», про необходимость индивидуализации речи героев, про то, как надо показывать, а не рассказывать, про избыточность, работу над собственным стилем? Все это уже было сказано и пересказано до меня. И я задумалась о том, как показать банальные вещи через призму своего опыта. Поговорить с читателем не как учитель, а как друг, который параллельно проходит такой же путь.

Но не зря говорят, что любая идея, любое начинание, а тем более – любая задача, должны вылежаться. Когда начальство ставит невыполнимую или откровенно бредовую задачу, не спешите кидаться выполнять ее. Есть вероятность, что спустя время необходимость в этом отпадет. Это, конечно, совет из разряда вредных, но он ведь работает! Правда, к написанию прикладного блока я не пыталась применить этот принцип. Просто из-за летних каникул никак не получалось полноценно приступить к написанию.

И снова последовала цепочка маленьких роковых обстоятельств. Прежде чем основательно браться за прикладной блок, я напомнила Наталье, что издаюсь в Редакции № 1. Наталья спросила у меня про размер тиража. Я стала уточнять эту информацию у своего редактора Анастасии, упомянув, для чего она мне нужна. И вдруг Анастасия изумленно спрашивает у меня, почему я не прислала эту рукопись ей, ведь Редакция № 1 тоже издает «нон-фикшн»! Для меня это стало настоящим откровением, я была уверена, что весь «нон-фикшн» аккумулирован в «Бомборе».

Дальше все происходило как в тумане. Внутри холдинга вопрос решился быстро, и вот я уже подписывала третий договор с «Эксмо». Дописывать ничего не пришлось, потребовались только небольшие правки и пояснения. Так в Редакции № 1 должна была выйти моя третья книга.

Из всего вышенаписанного напрашивается один очевидный вывод: самое сложное – это запуск механизма (в нашем случае – сотрудничества с издательством), а дальше процесс идет по накатанной. Анастасия так и сказала мне: «Если напишете что-нибудь еще, сразу присылайте напрямую нам». Это тот самый кредит доверия, которого я ждала двенадцать лет и оправдывать который буду всеми силами, в первую очередь – качественными и интересными текстами.

А методичку по писательству я когда-нибудь обязательно напишу, но это будет уже совсем другая история.

Спасибо, что дочитали до конца! Это максимально живая книга, потому что ближе к ее завершению я описываю события практически в режиме реального времени.

Мои книги только начали выходить в издательствах, впереди еще много событий, новых книг, взлетов и падений, поэтому приглашаю вас продолжать мою историю вместе со мной, наблюдая за продажами и реакцией читательской аудитории уже за пределами бумажных страниц.

Если бы не мой блог, я бы не написала «12 лет самиздата». Я обращалась к нему много раз, чтобы восстановить цепочку описываемых событий. Немного помог почтовый ящик, поскольку после каждого редактирования я отправляла текущий вариант рукописи себе на почту. Там же собраны почти все отказы издательств за двенадцать лет.

Спасибо людям, которые в курилке во время литературного квартирника в марте 2021 года предложили мне написать книгу о моем самиздате и позволили поверить в то, что это может быть кому-то интересно!

Спасибо тем, кто брал у меня интервью и приглашал выступить в качестве эксперта на различных курсах и марафонах для писателей!

Спасибо тем, кто своим примером показал, что автор художественной прозы может писать «нон-фикшн»! Ведь, по сути, это не просто исповедь писателя, но и еще один шаг, приближающий меня к исполнению мечты.

В этой книге навсегда останется частичка меня. Я, как обычно, многим жертвовала в процессе работы над рукописью, и если написанное откликнулось в вас, затронуло струны писательской или читательской души, я буду благодарна за рекомендации в соцсетях. Выкладывайте свои отзывы и мысли с хештегом #12летсамиздата, отмечайте @olgulya и, конечно, подписывайтесь на мой Telegram-канал @olgulyassecret и читайте другие книги!

С любовью, Ольга Гуляева

Эту историю можно продолжать бесконечно, ведь книга «12 лет самиздата» так и не вышла в издательстве «Эксмо» в оговоренные сроки. Когда книга уже была направлена на верстку, редактор сообщила мне, что руководство передумало издавать книгу и что мне будет предложено расторгнуть договор. Я обратилась к вышестоящему звену в издательстве, меня успокоили и пообещали решить вопрос, чтобы никого не обидеть. Ведь все понимали в какой, мягко говоря, странной ситуации я оказалась и что в этом нет моей вины.

Тем не менее я понимала, что если просто уйду сейчас, то останусь с «порченой невестой» на руках. Книга пролежала несколько месяцев в топовом издательстве, и теперь этот полежавший и отвергнутый по неведомым (на самом деле посчитали, что тема узковата) причинам продукт я понесу в другие издательства. Может, я излишне драматизировала, но решила подождать решения вопроса. Это заняло еще несколько месяцев. И в итоге мне сообщили, что проект вернулся в «Бомбору», где мне по-прежнему предлагают издание в электронном виде. О дописывании речи уже не шло, а я и не стала предлагать. На тот момент мне хотелось вернуть себе права на рукопись и опубликовать электронную версию на «ЛитРес» самостоятельно, а параллельно начать искать издателя на бумажную. Все-таки про книгу я рассказываю уже больше года, и многие ее заждались. Каждый вопрос «А где и когда уже можно почитать „12 лет самиздата“?» болезненно резонировал. Спрос есть, а предложения нет.

Когда я подписала акт о расторжении договора с «Эксмо», то подумала: «Что же я наделала?» Но потом напомнила себе, что электронку мне выгоднее продавать без посредников (почти), и я все-таки хочу увидеть эту книгу в бумаге.

Тем временем в «Эксмо» за год вышла уже третья моя художественная книга, еще одна принята к рассмотрению, но это совсем другая история, которую я уже начала писать для вас. Там же я расскажу, как получилось так, что книга, последнюю страницу которой вы вот-вот перевернете, маркирована издательством «АСТ».