Что читатели говорят об авторе:

Бастиан

Я поднялся с самых низов и стал известен как Жнец — самый грозный наемник ЦРУ. Потом я ушел на покой, инсценировал свою смерть и теперь всё время посвящаю управлению собственным казино.

Но есть одна часть моего прошлого, которую я не могу отпустить, — маленькая женщина-киллер, поклявшаяся меня уничтожить.

Нас обучал один и тот же человек, которого мы оба считали отцом, но в моих чувствах к Ларк нет ничего братского. Теперь мы враги и она не успокоится, пока я не буду мертв. А я не успокоюсь, пока она не станет моей.

Это выглядит как древнеегипетский храм.

Я иду по сцене. Шоу обретает форму, и весьма неплохую. Массивные колонны, уходящие под самый потолок, кажутся каменными, но я-то знаю, что это всего лишь пенопласт, искусно раскрашенный декораторами.

Вспыхивают софиты, выхватывая из темноты огромную статую древнеегипетского Бога Анубиса — шакалоголового покровителя заупокойных ритуалов. Я в курсе, что команда по спецэффектам ещё устраняет кое-какие недочёты, но мне не составляет труда представить здесь труппу в египетских костюмах, рассказывающую историю Бога Осириса и его божественной супруги Исиды.

Это захватывающая сага о любви, предательстве и возрождении.

Да, казино «Авернус» сорвёт куш на этом шоу. Туристы повалят толпами.

Мои губы кривятся в улыбке. Идеально. Мне нравится управлять собственным казино. А еще мне нравится зарабатывать кучу денег.

— Нам нужно усилить охрану вокруг VIP-мест, — раздается рядом со мной грубый голос.

Я бросаю быстрый взгляд на своего друга и консультанта по безопасности Нэша Окли. Он изучает зрительный зал, скрестив руки на груди и нахмурившись.

— Согласен. На премьеру приедет саудовский принц, а еще несколько наследниц из Нью-Йорка заглянут на девичник. Не говоря уже о местных знаменитостях Лас-Вегаса.

Нэш заворчал. Я вижу, как он уже прокручивает в голове план по безопасности. — Я скоординирую действия с Тео.

Тео — начальник охраны «Авернуса». И этот пожилой бывший военный всегда доводит дело до конца.

— Отлично.

Я увидел Форреста, нашего эксцентричного художника по костюмам: он выкатил на сцену вешалку с одеждой. За ним идут несколько актеров, большинство уже в образах.

— Живее, живее! — машет им человек с эспаньолкой. — Мне нужно увидеть, как всё это смотрится под софитами. Наверняка придется что-то подогнать. Поторапливайтесь.

Появляется мускулистый Осирис — в белой юбке, с ожерельем из золота и лазурита на груди и плечах. Его голову венчает высокая белая корона Верхнего Египта, украшенная золотой коброй. За ним следует грациозная Исида в прозрачном белом платье и в золотом головном уборе в виде коршуна.

Это мощная история: Бог Осирис убит своим ревнивым братом Сетом, который бросил его тело в Нил. Жена Осириса, Исида, нашла его и воскресила своей магией, после чего у них родился сын — Гор. Но когда время Осириса на земле подошло к концу, он стал царем загробного мира.

Я наблюдаю, как Форрест суетится вокруг, подтягивая подолы и поправляя короны. Это идеальное шоу для «Авернуса». Я чувствую особое родство с подземным миром.

Как бывшему наемному убийце, мне это кажется правильным.

Именно поэтому я назвал свое казино «Авернус» — в честь вулканического кратера и озера в Италии, которое, согласно римской мифологии, считалось входом в преисподнюю.

Нэш — тоже бывший наемный убийца. На самом деле, в наше время немало отошедших от дел называют «Авернус» своим домом. Мои губы дергаются. Кажется, у меня талант коллекционировать изломанные души.

Мне нравится, что казино держит меня в тонусе. Это именно то, что нужно, чтобы не уходить в лишние раздумья. Я знаю, что прошлое лучше оставлять в прошлом, но иногда вещи, которым место во тьме, любят поднимать голову. И всё же я усвоил: сожаления не помогают и не меняют результат.

Я начал с нуля, затем меня завербовали в ЦРУ. Я стал лучшим ликвидатором, которого они когда-либо создавали. А потом инсценировал собственную смерть и начал новую жизнь.

Теперь только мой выбор и мои правила.

— Кстати, я отправил отчет, который ты просил, на твою почту, — говорит Нэш. — По поводу «Убийцы с красной лентой».

Я старался не напрягаться. — Спасибо.

— Ты собираешься объяснить мне, почему тебя интересует печально известный серийник, которого так и не смогли поймать?

— Нет.

Нэш вздыхает. — Ладно. Так у тебя есть план, что делать с Ларк?

При смене темы мои мышцы непроизвольно сокращаются. — Я же сказал, что разберусь с ней.

— Бастиан, она пыталась убить тебя четыре раза. Ты не можешь просто её игнорировать.

Мои губы превратились в тонкую линию.

Нэш снова вздыхает. — Послушай, я всё понимаю. Вы связаны из-за Эда. Она была ему практически дочерью, а он относился к тебе как к сыну.

Эд Гэллоуэй. Целый океан противоречивых чувств вспыхивает во мне. Когда-то я верил, что он — величайший человек из всех, кого я знал. Лучший агент ЦРУ. Патриот. Это он завербовал самоуверенного бездомного подростка. Он был единственным, кто разглядел во мне потенциал.

Я был брошенным младенцем, потом приемным ребенком, потом беглецом, выживающим на улице, пока Эд не изменил мою жизнь.

А через несколько лет он приютил скорбящую сироту, чью всю семью вырезали. Он вырастил Ларк, как родную.

Нэш прав. Я считал Эда отцом, как и Ларк сестрой. Не то чтобы я когда-либо испытывал к ней братские чувства — мои эмоции к Ларк так же сложны, как и чувства к Эду.

Но всё изменилось, когда я узнал, что человек, которого я знал всю жизнь, оказался лжецом.

Я шумно выдохнул. — Я сказал, что разберусь с ней. Дай мне знать, когда закончишь с планом по безопасности к премьере.

Я разворачиваюсь и выхожу из зала.

В главном зале казино мои уши наполняют бодрые звуки игровых автоматов и привычный гул игроков за столами. Интерьер выполнен в черно-бронзовых тонах. Черный ковер прошит геометрическими бронзовыми узорами. Официанты и крупье одеты в черные брюки и рубашки с бронзовыми жилетами.

— Я не позволю тебе всё игнорировать, — говорит Нэш, идя следом.

Я резко повернулся к нему.

— Ты мой друг, — заявляет он. — Ты не раз спасал мою задницу. Прикрывал меня. Я не горю желанием увидеть, как она пустит пулю тебе в мозг.

— Не пустит.

Он издал раздраженный звук. — Ты слишком уверенно об этом говоришь.

— Она скорее перережет мне горло, а не застрелит.

Его лицо каменеет. — Бастиан…

И в этот момент я чувствую это. Знакомое покалывание на затылке. Мои отточенные чувства подсказывают, что кто-то наблюдает за мной. У меня отличные инстинкты еще с уличного детства, но ЦРУ превратило их в оружие.

Ларк здесь.

Я вскинул взгляд, ничем не выдавая, что знаю о её присутствии, и просто лениво обвожу глазами казино, будто занимаюсь обычными делами.

Никаких следов миниатюрной убийцы. Я не удивлен. Она мастер маскировки и способна раствориться где угодно.

Она напала на меня прямо здесь, в зале казино, на прошлой неделе. Я подавил желание коснуться заживающей раны от ножа на плече.

— Бастиан?

Я встречаюсь взглядом с Нэшем. — Я разберусь с ней.

Мой друг кивает. Затем его суровое лицо меняется, глядя мне за спину. Губы растягиваются в улыбке.

Я точно знаю, кого увижу, когда обернусь.

Я поворачиваюсь и вижу, Джорджи Линден — нового сотрудника команды «Авернус Ивентс», который идет к нам. Она немного прибавила в весе с тех пор, как сошлась с Нэшем. Мягкие изгибы её фигуры выгодно подчеркивает строгий серый брючный костюм, а светлые волосы уложены в стильный узел.

Она — младшая сестра лучшего друга детства Нэша и любовь всей его жизни.

Она приехала в Лас-Вегас, чтобы спасти свою сестру от хищника. Ей это не удалось, но с помощью Нэша она отомстила и уничтожила человека, убившего её сестру.

— Привет, — Джорджи улыбается Нэшу.

Он притягивает её к себе и целует. — Привет.

Голубые глаза Джорджи скользят по мне. — Бастиан, подготовка к шоу «Исида и Осирис» идет отлично. Продажи билетов взлетели до небес после запуска рекламной кампании.

Она буквально светится от энтузиазма.

— Это именно то, что я хотел услышать.

Нэш обнимает свою женщину за талию. — У тебя обеденный перерыв?

— Да.

Будто ему нужно спрашивать.. Уверен, он знает её расписание наизусть.

— Хорошо. Обед за мой счет. Пока, Бастиан. — Он уводит её за собой.

Уходя, она машет мне рукой.

Я стою один посреди моря людей и впервые, глядя на них, я чувствую вспышку зависти. У меня нет недостатка в женском обществе, когда я того хочу, но у меня никогда не было такой… связи. Ни одна женщина никогда не смотрела на меня так, как Джорджи смотрит на Нэша. Обычно они видят во мне либо мускулистое тело, либо значки доллара.

Краем глаза я улавливаю вспышку зеленого и поворачиваю голову.

Это не Ларк. Я чувствую странный укол разочарования. Ко мне вальяжной походкой направляется стройная блондинка. Она явно старается, соблазнительно покачивая бедрами.

— Привет, — она дарит мне медленную улыбку. — Выглядишь одиноким. — Она склоняет голову набок. — У меня есть подруга, Саманта. Она уже играла с тобой раньше. — Блондинка поднимает руку и её красный ноготь задевает пуговицу на моей рубашке. — Она сказала, ты просто космос. — Голос женщины становится приглушенным.

Я наклоняюсь и вдыхаю аромат её мускусных духов. Она в моем вкусе, но почему-то я борюсь с желанием поморщиться.

— Хочешь покорить мой космос? — спрашивает она.

Я отвечаю ей своей отрепетированной улыбкой. — Дорогая, я ценю предложение, но сейчас не могу. — Правда в том, что я чувствую лишь мимолетный намек на влечение. Мои мысли в другом месте. Я касаюсь пальцами её щеки. — В другой раз?

Её пухлые губы изгибаются. — Ладно. Я не забуду, до встречи.

Она уходит, еще сильнее виляя бедрами. Она — именно тот тип, с которым я обычно провожу время. Мне нравятся высокие, длинноногие и незамысловатые. Женщины — просто очередное приятное развлечение. Я не позволяю вещам усложняться.

У меня есть одно правило: никакого второго раза.

Я иду к лифту, который ведет в мой офис и пентхаус. Я больше не чувствую присутствия Ларк и подавляю раздражение.

Где же ты, птичка?

Внезапно я останавливаюсь. Какой-то запах щекочет мои рецепторы и я глубоко вдыхаю, наполняя легкие. Пахнет свежим дождем и грозой.

Ларк.

От неё всегда пахнет грозой.

Она была здесь.

Я медленно оборачиваюсь, в последний раз сканируя зал. Но я и так знаю, что она давно исчезла.

Мне нужно найти её и сделать то, что я обещал Нэшу — разобраться с ней.

Скоро.

Я скармливаю монеты игровому автомату, но мой взгляд прикован к нему.

Себастиан «Бастиан» Торн.

Внутри меня запутывается огромный клубок эмоций. Я знаю, что это не то имя, с которым он родился, и не то, которое он использовал в юности, у него было много имен. Я подняла руку и с силой прижала кулак к груди, прогоняя чувства прочь.

Я знаю, что попытки разобраться в них только еще больше сбивают меня с толку и раздражают. Я глубоко вдыхаю, а затем с силой бью по кнопкам автомата. На экранах вращаются и мигают иконки.

Кто-то задевает меня, проходя мимо.

— Простите, мадам, — бросает мужчина, не удостоив меня даже взглядом.

Я одета как женщина лет шестидесяти с хвостиком. На мне седой кучерявый парик и просторная узорчатая рубашка с невзрачными нежно-персиковыми брюками. Я добавила накладки на бедра, чтобы изменить свои очертания, а сандалии на платформе прибавили мне несколько дюймов роста.

Кроме того, я использовала грим, чтобы подправить черты лица и обмануть назойливую систему распознавания лиц. Прямо надо мной, кстати, висит камера. Я точно знаю, где расположены все камеры в казино «Авернус».

Бастиан разговаривает со своим другом, Нэшем Окли. Еще один убийца на пенсии. Окли был военным, потом работал в секретных операциях. Похоже, у них напряженный разговор. Спустя мгновение к ним присоединяется женщина и Нэш приобнимает её за плечи. Я знаю, что её зовут Джорджиана Линден. У меня есть досье на всех, кто близок к Бастиану. После недолгой беседы пара ушла, а Бастиан остался стоять в одиночестве. Он чертовски хорош собой. Я хмурюсь, потому что меня это бесит.

Сегодня на нем темно-серый костюм. Сшитый на заказ, ведь я знаю, что он любит дизайнерские бренды, так что это, вероятно, Armani, Brioni или какой-нибудь другой портной, о котором я никогда не слышала. Белая рубашка отлично смотрится на фоне его бронзовой кожи. Густые черные волосы идеально уложены, у него красивое лицо, не совсем классическое, в нем слишком много жесткости, а черты лица — немного хищные. Его не назовешь смазливым, но он определенно притягивает взгляд.

Даже несмотря на это лицо, на лоск богатства и обаяния, я знаю, насколько он опасен.

Затем я напрягаюсь. К нему вальяжно подходит женщина в облегающем зеленом платье.

Фу. Её фальшивая грудь очевидна, а длинные ноги — худые, без малейшего признака мускулатуры. Я могла бы переломить её как щепку, хотя она на полголовы выше меня. У неё каскад искусно уложенных локонов, выкрашенных в платиновый блонд.

Она в его вкусе; Бастиану, похоже, нравятся стройные, ухоженные и временные.

Они недолго разговаривали, затем она ушла с улыбкой. Но он улыбнулся ей в ответ и коснулся её щеки. Я стискиваю зубы.

Я должна его убить.

Меня накрывает волна гнева. Вот так, это чувство мне нравится гораздо больше.

Бастиан убил моего наставника.

Эда.

Горе — это щемящее чувство, пустота.

Я дышу, стараясь справиться с ним. Моих родителей убили, когда мне было десять. Сейчас я их почти не помню, я помню только, что они заперли меня в шкафу, когда на нашу уединенную хижину напали. Я слышала всё нападение.

Я слышала, как они умирали.

Мои руки вцепились в края игрового автомата. Образы приходят лишь обрывками. Вся моя жизнь до десяти лет — это лишь блеклые и потускневшие воспоминания о другой реальности.

Эд спас меня. Агент ЦРУ вынес меня из той залитой кровью хижины и дал мне шанс начать всё заново.

Он научил меня драться, стрелять, охотиться, выслеживать и всем навыкам, которые мне необходимы, чтобы защитить себя.

Всем навыкам, которые нужны, чтобы превратиться из добычи в охотника.

Он вылепил из меня убийцу и стал моей семьей.

Затем, год назад, я ушла на задание, а когда я вернулась навестить Эда, то нашла его мертвым в постели. Единственное пулевое ранение между глаз.

Это была казнь.

Его убил Жнец, самый грозный наемник в мире. Тот, о ком люди до сих пор говорят шепотом, хотя он якобы давно исчез.

Он не исчез. Он просто сменил имя на Бастиана Торна.

Мой следующий вдох получается рваным. Он оставил мне записку.

Нам нужно поговорить. — Б.

Я не хотела разговаривать. И до сих пор не хочу.

Нет, я бесилась, плакала и кричала. Всё, чего я хочу, — это месть. Эд был моим спасителем, моим приемным отцом, а Бастиан покончил с ним.

Я встаю и подхожу к нему ближе, настолько, чтобы можно было коснуться. Я держу плечи сутулыми, иду медленно, походка неровная. Ключ к хорошей маскировке — не только в том, что на тебе надето, но и в том, чтобы жить и дышать своим образом. Сейчас я — пожилая женщина с больными суставами.

Когда я прохожу мимо него, мышцы непроизвольно дергаются. Я могла бы напасть на него прямо сейчас. Смотря ему в спину, я могла бы вонзить нож так глубоко, точно зная, куда бить для максимального эффекта.

Хороший убийца никогда не действует импульсивно.

Это голос Эда.

Одно из его правил.

Я продолжаю идти, медленно и уверенно, задерживаясь возле бара и бросая взгляд назад.

Бастиан оглянулся по сторонам. Как нетерпеливый король, осматривающий свои владения.

Как кто-то вообще верит, что идиот Ченс Тайлер — посредственный актеришка, которого Бастиан нанял притворяться владельцем «Авернуса», — настоящий хозяин казино, для меня загадка. С первого взгляда видно, что это чушь собачья.

Пока я наблюдаю, Бастиан исчезает в лифте, а я поворачиваюсь к выходу из казино.

Я убью Бастиана.

Я уничтожу своего врага.

Я свершу свою месть.

Но я не просто хороший убийца, я — лучшая в своем деле. Эд выковал меня именно такой.

Я составлю план и не буду спешить.

Я совершу это убийство.

Бастиан Торн — ходячий мертвец.

— Так, это последнее мероприятие в расписании, — произношу я.

Человек, сидящий по другую сторону моего стола, закидывает ногу на ногу, изучая планшет в руках. — Понял, приятно быть востребованным.

— В этом месяце дел невпроворот, Ченс, включая премьеру шоу «Исида и Осирис». Будь наготове, а если возникнут вопросы — дай знать.

Бывший актер кивнул, его светлые волосы идеально уложены, а зубы слепят белизной. У него ровный загар, несмотря на зиму, что, как я знаю, является результатом еженедельных визитов в спа-салон.

Наемный убийца, известный как Жнец, мертв, и никто не знает брошенного беглеца по имени Кэмерон. В своей новой жизни я не хочу, чтобы моё лицо красовалось повсюду в качестве владельца «Авернуса». Ченс играет эту роль за меня, а я взамен плачу ему очень приличные деньги.

Я управляю бизнесом, а он посещает пресс-конференции, вечеринки, благотворительные вечера и интервью. Он общаеться с VIP-персонами и крупными игроками.

Это даёт мне свободу заниматься делами и делать всё, что мне, черт возьми, вздумается.

Ченс стучит пальцем по экрану планшета. — Первым по списку идет благотворительный гала-вечер.

— Да, тебе понадобится речь.

Его взгляд перемещается на меня. — Ты раздаешь чертовски много своих денег, Бастиан.

— Потому что их у меня много и есть люди, которым они нужны.

Я открыл «Авернус», имея на руках несколько мешков необработанных алмазов, которые раздобыл во время своего самого последнего заказа для ЦРУ. Они не были моими, я их не заработал, но и жестокий диктатор, у которого я их забрал, тоже их не заслужил. Я использовал их для постройки казино и, благодаря этим инвестициям, теперь могу отдавать долги обществу.

Ченс ворчит и поднимается. — Ладно, думаю, на этом всё. Увидимся позже.

Я откидываюсь в кожаном кресле, переводя взгляд на вид за панорамными окнами. Отсюда мне виден весь Лас-Вегас и горы вдали.

Я родился в Чикаго и был подброшен к пожарной части сразу после рождения. Сменив несколько приемных семей, я сбежал, чтобы испытать удачу на улицах.

В Чикаго было чертовски холодно, поэтому я до сих пор ненавижу снег.

Лас-Вегас мне нравится больше. Я слишком хорошо знаю, каково это — быть одиноким, дрожать от пронизывающего холода и гадать, переживешь ли ты эту ночь.

Пока мой взгляд скользит по городу подо мной, я задаюсь вопросом: где сейчас Ларк? Она должна быть где-то рядом.

Подавшись вперед, я открываю верхний ящик стола. Достаю небольшой сверток из черной ткани и разворачиваю его.

Внутри лежит нож.

Это прекрасный клинок, настоящее произведение искусства. Я беру его в руки. Ларк была вынуждена оставить его, когда напала на меня в последний раз. Я провожу пальцем по углеродистой стали — нож идеально спроектирован для наемного убийцы: антибликовое покрытие и прочная, рельефная рукоять.

Дверь моего кабинета открывается и входит Нэш. Я плавным движением убираю нож. Нэш не один, за ним следуют еще трое мужчин.

— Ты забыл как нужно стучать? — вкрадчиво спрашиваю я.

Нэш усаживается на кожаный диван у стены. — Ты продолжаешь игнорировать меня и ситуацию с Ларк. Я привел подкрепление.

Я оглядываю остальных: эти трое очень разные, но их объединяет одно. Все они — бывшие наёмники.

Сейчас все они живут в виллах при поле для гольфа за казино и мы стали своего рода странной, неправильной семьей. Ближе всех ко мне — Коул Блэк. Широкоплечий, мускулистый, с мощным телом — с первого взгляда ясно, что он боец. Он неплохо преуспел в подпольных боях. Какое-то время он был наемником, а затем киллером-фрилансером, известным под именем Черный волк.

Рядом с ним стоит Лэндон Брэдшоу. У него гладкая темная кожа, короткие волосы цвета чернил и темная эспаньолка. Когда-то он был наемным убийцей по кличке Клинок. Он участвовал в секретных операциях, как и Нэш. Теперь он врач и поклялся использовать свои навыки только для исцеления, а не для убийства.

Последний мужчина бесшумно перемещается по кабинету в сторону окон. Алессио Росси — поджарый, с бронзовой кожей, сплошь покрытый татуировками. Бывший мафиозный силовик немногословен, но всегда предельно бдителен. От него ничего не скроется.

— Значит, это сеанс принудительной терапии? — спрашиваю я.

— Она тебя убьет, — говорит Нэш.

Я вздыхаю, чувствуя раздражение друга. — Она винит меня в смерти Эда. У меня не было возможности объяснить ей почему это произошло.

У меня не было выбора, кроме как убить его.

Ларк винит меня, но не знает всей правды. Мне следовало найти способ рассказать ей, но, черт возьми, какая-то часть меня не хочет разрушать образ единственного отца, который у неё был.

— Значит, ты хочешь с ней поговорить? — спрашивает Лэндон своим бархатным голосом.

Я подавил желание запустить руку в волосы. — Я должен ей объяснить.

— Прошли месяцы с тех пор, как ты убрал Эда, — Коул сел на стул перед моим столом. — Почему ты до сих пор этого не сделал?

— Потому что он знает, что это причинит ей боль, — тихо произносит Алессио. — Она узнает, что её отец был маньяком. Что он убивал ради забавы.

Вот оно, то самое.

Я раскрыл омерзительный секрет Эда – он был гребаным серийным убийцей. Он не был благородным агентом или идейным ликвидатором, убивающим ради блага страны. Он был просто очередным извращенным психом, который вырезал любящие семьи, который убивал детей.

Я не стал рассказывать друзьям все детали порочности Эда. Дал им лишь краткое обоснование почему я его убил.

Я провожу рукой по волосам, стараясь игнорировать неприятное чувство в животе. — Ларк не особо расположена к беседам и да, она будет раздавлена.

Ларк — женщина, которой в жизни и так хватило потрясений.

— Она и так оплакивает его смерть, — говорит Лэндон. — Ей нужно знать правду.

Я кивнул. Я больше не могу этого избегать. — Я поговорю с ней.

Нэш встает, упирая руки в бока. — И как ты собираешься это сделать так, чтобы она не всадила в тебя пулю или не пырнула ножом снова? — Он бросил красноречивый взгляд на моё плечо.

Я сдерживаюсь, чтобы не потереть рану. Ларк оставила нож прямо в моем плече. Наверное, сейчас не лучший момент признаваться Нэшу, что я сохранил тот кастомный клинок, вычистил его и иногда достаю посмотреть, когда остаюсь один.

— От меня не так-то просто избавиться, — я улыбаюсь. — К тому же, твоя милая Джорджи будет по мне скучать. — Не мог удержаться, чтобы не поддеть его. Нэш хмурится.

— Кто-нибудь слышал что-нибудь от Рейфа? — спрашивает Коул.

Рейф Арчер — последний член нашей необычной группы отошедших от дел наемных убийц.

— Он прислал сообщение, — отвечаю я. — Он всё еще в Европе. Скоро вернется.

— Он на задании? — уточняет Лэндон.

— Понятия не имею. Рейф был ликвидатором в МИ-6. Настоящий Джеймс Бонд. А еще он истинный британец и помешан на конфиденциальности. В половине случаев он даже не говорит нам, куда направляется.

— Наверное, покупает какую-нибудь картину или статую, — хмыкает Нэш.

Рейф — ценитель искусства. Его вилла похожа на чертову галерею.

Я смотрю на часы, уже перевалило за полдень. Я барабаню пальцами по столу. Друзья правы, мне нужно найти Ларк.

Мой лучший шанс — позволить ей найти меня самой.

Да, если я выманю её, она придет.

Я стану приманкой.

Ускорив шаг, я энергично иду по тротуару, стараясь слиться с людским потоком. Небо над головой серое, пахнет дождем. Сегодня днем на Стрипе не слишком многолюдно, но народа всё равно хватает — местные, туристы, заядлые игроки.

Я иду пружинистой походкой. Сегодня я — дерзкая девчонка лет двадцати, мои волосы скрыты под фиолетовым париком — каре до подбородка. На мне короткая юбка в клетку и тяжелые черные ботинки. В ушах наушники, за спиной симпатичный рюкзачок и никто не знает, что он набит оружием.

Моя добыча прямо передо мной.

Зачем Бастиан пошёл по Стрипу пешком? Я морщу нос, наблюдая за ним. У него целый флот роскошных суперкаров и куча черных внедорожников с водителями, которыми он пользуется, когда ему нужно куда-то добраться. Сегодня на нем очередной костюм, облегающий мускулистое тело. Темно-синий пиджак подчеркивает широкие плечи и, к сожалению, скрывает его задницу. Бьюсь об заклад, брюки сидят на нем идеально.

Я издаю низкое рычание. Плевать мне на его задницу.

Я замечаю, как люди смотрят на него. Женщины оборачиваются, да и мужчины тоже бросают завистливые взгляды.

Бастиан этого не замечает. Он движется как корабль, заложивший курс. Хотя нет, я знаю — он замечает всё. Он фиксирует каждую деталь и каждого человека вокруг, хорошие убийцы всегда так делают.

Хороший убийца осознает всё, что происходит вокруг, каждую минуту каждого дня.

Еще одно правило Эда.

Куда он направляется?

Я слежу за ним, не смея приближаться слишком близко. Спустя мгновение он сворачивает в казино «Венеция».

Нахмурившись, я следую за ним.

Внутри он не идет к лифтам или к игровым столам. Вместо этого он направляется в сторону торгового центра «Гранд Канал Шопс».

Этот знаменитый крытый торговый пассаж — реплика Большого канала в Венеции. Моя губа кривится, жалкая пародия. Я была в настоящей Венеции несколько раз и просто обожаю её. Оглядываю бутафорский канал. Гондола лениво скользит под арочным мостом. Псевдоитальянская архитектура застроена элитными бутиками. Потолок расписан под нежно-голубое небо с пушистыми белыми облаками.

Что Бастиан тут забыл? Может, деловая встреча? Или… свидание? В животе неприятно покалывает.

Впрочем, «почему» не имеет значения. Пора сделать то, что я обещала Эду.

Я отомщу за его смерть.

Я должна ему хотя бы это.

Бастиан предал его, а я исправлю это зло.

Впереди Бастиан свернул в коридор. Я бросила взгляд на указатель сверху, там находится лифт к бару «1923 Прохибишн Бар».

Нахмурившись, я даю ему время, а затем иду следом.

Лифт спускается и выпускает меня в небольшой вестибюль. Осторожно оглядываюсь, но Бастиана нет. Вообще никого нет. Замечаю табличку на стене: сегодня бар закрыт.

Всю стену занимает огромное изображение в золоченой раме: блондинка-флэппер в красивом расшитом бисером платье с длинной сигаретой в руке.

У картины есть дверная ручка.

Я толкаю её и рама распахивается, открывая потайную дверь.

Моргнув, я изучаю скрытый за ней бар. Будто шагнула назад в 1920-е. Много деревянных панелей, обои с красным узором, кожаная и бархатная мебель.

Медленно пробираюсь внутрь, все мои чувства обострены до предела. Скольжу вдоль стены.

Замечаю Бастиана, где он небрежно опирается на длинную деревянную стойку. Будто у него в запасе вечность. На секунду я замираю, впитывая его лицо — высокие скулы, прямой нос, темные глаза.

Я ныряю за длинный бархатный диван и подбираюсь ближе.

Здесь никого, бар закрыт. Он ждет встречи с кем-то?

— Я знаю, что ты здесь, Ларк.

Когда его глубокий голос заполняет пространство бара, я замираю.

— Нам нужно поговорить.

Мысленно я проклинаю всё на свете.

Он заманил меня сюда. А я попалась. Проклятье.

Я засовываю руку под куртку, где в ножнах спрятаны мои любимые ножи. У меня есть несколько специальных креплений, сделанных на заказ, чтобы скрывать оружие. Это — легкое, носится через плечо. Есть и другие: на поясе, на запястьях, на бедре.

Я выхватываю клинок и рукоять привычно холодит ладонь. Это мой любимый набор ножей, изготовленный мастером-оружейником специально для меня.

Я сама разработала дизайн этих кинжалов, взяв за основу легендарный боевой нож Ферберна-Сайкса, который использовали британские коммандос во время Второй мировой. Я просто осовременила классику.

Они сделаны из прочной высокоуглеродистой стали с черным оксидным покрытием. Это значит — никаких бликов, когда подкрадываешься к цели. Рельефные рукояти выполнены из G10 — сверхпрочного композита.

Правда, одного ножа в наборе не хватает. Того самого, что я оставила в плече Бастиана на прошлой неделе.

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит он.

Я с трудом сдержала насмешливое фырканье. Он никак не может причинить мне боль. Его репутация идет впереди него, но он в отставке. Он размяк, а я всё еще тренируюсь каждый день и беру заказы.

Я не сижу целыми днями в роскошном казино, тратя бабло и трахая длинноногих блондинок.

Хотя его тело выглядит далеко не мягким.

Я бесшумно подкралась ближе.

— Ну же, птичка.

Я не реагирую на прозвище. Он впервые назвал меня так, когда мне было двенадцать. Я потом неделями грезила об этом.

Я молчу, не издаю ни звука. Подкрадываясь всё ближе, я не свожу с него глаз. Затем, когда дистанция становится подходящей, я вылетаю из-за стола прямо на него.

Он разворачивается и перехватывает меня в воздухе. Я пытаюсь ударить его ножом, но сильная рука хватает меня за запястье.

Он крутит меня, но я успеваю среагировать, обхватывая ногами его талию, чтобы лишить равновесия.

Я постоянно тренируюсь использовать своё тело как оружие, чтобы получить преимущество. Я прекрасно понимаю, что всегда была ниже девяноста пяти процентов людей, на которых охочусь.

Мы с грохотом падаем на пол. Я пытаюсь откатиться, он пытается прижать меня. Я бью ногой, попадая ему в твердый живот. Он кряхтит, но сжимает моё запястье.

Ай. Я морщусь, чувствуя, как хрустят кости и нож выпадает из руки.

— Терпеть не могу этот фиолетовый парик, Ларк, он тебе не идет.

Сдавленно рыча, я пытаюсь вырваться. Чувствую рывок — он сдирает с меня парик.

Я освобождаюсь, перекатываюсь, подхватываю нож и вскакиваю на ноги.

Когда я оборачиваюсь, он уже поднимается одним плавным движением.

Он вскидывает руки ладонями вперед. — Я просто хочу поговорить.

— Никаких разговоров. Ты убил Эда, теперь я убью тебя.

Бастиан вздыхает. — Ларк…

Я метаю два ножа один за другим.

Он быстро двигается, уклоняясь от обоих, и клинки со звоном впиваются в стену.

Проклятье.

Он идет на сближение. Я наношу смертоносный рубящий удар рукой, но он блокирует его. Я атакую снова.

Мы перемещаемся по бару, обмениваясь ударами в опасном танце. Я бью ногой — он блокирует. Я бью кулаком — он отклоняет удар.

Я хватаю табурет и швыряю в него. Он отбивает его ногой. Слышится резкий треск ломающегося дерева.

— У меня была веская причина убить его, Ларк.

В груди всё сжимается, я рычу и бросаюсь на него.

Я сверну ему шею.

Но он снова ловит меня. На этот раз мощные руки обхватывают меня намертво. Я сражаюсь как дикая кошка. Слишком легко он меня усмиряет.

Нет. Меня накрывает волна отчаяния и злости.

Мне всегда приходится вкалывать вдвое больше, чтобы компенсировать разницу в росте и силе. Бастиан делает два шага, пока я извиваюсь и брыкаюсь.

Его хватка становится крепче. Я прижата к его твердой груди, его запах окутывает меня — дорогие ноты дерева и специй.

Затем он сползает спиной по барной стойке, усаживаясь на пол и удерживая меня в объятиях. Я бешенно пытаюсь вырваться.

— Хватит драться. Просто послушай. — Его губы совсем рядом с моим ухом.

Я слышу в его голосе нотки раздражения. — Нет! — Я яростно задергалась.

Но он продолжает прижимать меня к себе, запустив одну руку мне в волосы.

— Я тоже по нему скучаю.

Я замираю.

— Он был единственным отцом, которого я знал. — Бастиан тяжело вздыхает. — Я знаю, что в нем было много оттенков серого. У любого в нашем деле они есть. — Он делает паузу. — Но я… я обнаружил в нем полосу чистой тьмы, Ларк.

Нет. Нет. Сердце начинает бешено колотиться, стук отдается в ушах. Я не хочу этого слышать.

Эд Гэллоуэй спас меня.

Я взрываюсь действием, вцепляясь ногтями в лицо Бастиана. Никакой техники, никакого расчета — только паника.

— Ларк! — Бастиан вскидывает руку, защищая лицо, затем меняет положение, пытаясь удержать меня.

Я вырываюсь и откатываюсь назад.

На секунду наши взгляды встречаются.

И тогда я делаю то, чего обычно не делаю, если только это не последний шанс на спасение.

Я разворачиваюсь, выдергиваю свои ножи из стены и бегу.

Я прохожу вдоль ряда кресел и сажусь рядом с Лэндоном.

Мой друг приподнимает бровь: — Ты обычно не ходишь на бои.

— Захотелось, — я откидываюсь на спинку и рассматриваю ринг, огороженный красными канатами.

Мы находимся в большом безликом ангаре недалеко от Стрипа. Это нелегальный ринг, здесь почти нет правил, зато крутятся огромные ставки.

Следующим дерется Коул.

Я чувствую на себе взгляд Лэндона. — Что?

— Ты сцепился с горным львом, который расцарапал тебе лицо?

— Нет.

— Так понимаю, ты нашел Ларк.

— Да, — я чувствую, как у глаза дергается мускул. — Она была не особо расположена к светским беседам.

Лэндон вздыхает: — Ты промыл царапины?

Ларк оставила две неровные отметины на моей левой щеке. — Да, всё в порядке, Лэндон, не суетись.

После стычки с Ларк мне нужно было проветрить голову. Сидеть в офисе не получалось, поэтому я решил выбраться и посмотреть бой Коула.

Когда я попытался рассказать ей об Эде, я увидел панику на её лице. Нутро сжалось от этого воспоминания. Она явно о чем-то подозревает, но подсознание пытается её защитить.

Я тяжело выдыхаю. Терпеть не могу причинять ей боль.

Я помню того испуганного ребенка с глазами лани, которого Эд привел домой. Мне было девятнадцать и я отчаянно хотел сделать себе имя в ЦРУ. Я не мог поверить, что он решил воспитывать маленькую девочку.

Ей нужна была терапия, но вместо этого он обучил её быть наемным убийцей.

Я ушел с головой в карьеру и видел её редко. Мной двигало желание проявить себя, стать кем-то значимым, я строил репутацию, помогая своей стране.

А потом я увидел, в какую красавицу и язву она превратилась. Мы столкнулись в закоулках Парижа, когда я был на задании — выслеживал опасного террориста.

Маленькая фигурка шагнула из тени: — Привет, Жнец.

Я склонил голову, скрывая недоумение: — Откуда ты знаешь, кто я?

Женщина сделала шаг вперед, попадая на свет. Она одарила меня насмешливой улыбкой: — Я знаю о тебе всё, твоё любимое мороженое — шоколадное. Ты предпочитаешь Глок и обожаешь играть в покер. И мне кажется, тебе просто нравится рисковать. — В вечерней темноте блеснули её белые зубы.

Я нахмурился. Кто эта женщина, черт возьми? Крошечная, но уверенная в себе. У неё милое лицо и глубокие карие глаза.

— Ты понятия не имеешь, кто я, — она смеется.

Я прочувствовал этот звук где-то глубоко в животе. — Тогда не поделишься ли информацией, дорогая, чтобы избавить меня от мучений?

— Я Ларк.

Это было как двойной удар в солнечное сплетение. Ларк, маленькая травмированная Ларк выросла в столь соблазнительную, яркую женщину.

После этого я стал видеть её чаще. Она вечно появлялась где-то поблизости, когда я был на заданиях или у Эда. Я убеждал себя, что она мне как сестра, которой у меня никогда не было.

Но я знал, что это ложь.

Потому что мужчина не заглядывается на фигуру сестры, не любуется линией её челюсти или полнотой губ.

Я беспокоился, когда она брала заказы, но она быстро сделала себе имя Соловей. Наемный убийца, который проникает незамеченным, убивает мгновенно и уходит без следа.

А потом мне пришлось убить Эда.

— Хочешь об этом поговорить?

Голос Лэндона возвращает меня в настоящее. — Не особо, — вздыхаю я.

— И как прошел разговор?

— Никак, мы подрались, я попытался ей сказать. — Я смотрю на ринг, почти не замечая полураздетых ринг-гёрлз в крошечных шортах и топах, которые пытаются завести толпу. — У неё началась паника. Она побоялась слушать.

— А-а, — Лэндон на мгновение замолкает. — Значит, она что-то знает.

— Должно быть, подозревает, но не может признать это.

— От того, что она будет это игнорировать или попытается убить тебя, правда никуда не денется.

— Я знаю.

— Дамы и господа! — Голос диктора разносится над трибунами. — Вы готовы к главному поединку вечера?

Зал взрывается аплодисментами.

— Вас ждет зрелище! Наш первый участник — Антон «Рэмпейдж» Каменский!

Раздаются громкие аплодисменты, перемежающиеся пронзительным свистом. Парень, поднявшийся на ринг, огромен. На нем ярко-синие шорты, массивная грудь заросла темными волосами. Он бритый налысо и выглядит так, будто живет в спортзале и забавы ради поднимает машины. Он поворачивается и вскидывает огромные руки, рыча на толпу.

Толпа рычит в ответ.

— И наш второй боец. Тот, кого вы все прекрасно знаете… Волк!

Из туннеля появляется Коул. На нем простые черные шорты, торс обнажен. Он весь состоит из твердых мышц, покрытых черными татуировками. У него светло-каштановые волосы и суровое лицо с когда-то сломанным носом и шрамом от ножа на левой щеке.

Зал неистовствует.

Он чуть меньше своего соперника, но я знаю, что у Рэмпейджа нет ни шанса.

Лэндон отпивает пиво: — Коул сегодня на взводе.

Я присматриваюсь к нашему другу и сам вижу это. Напряженная поза, то, как он то и дело бросает взгляды в одну часть зала. Он натянут как струна.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Не уверен, он не колется. — Лэндон делает еще глоток. — Ставлю на то, что это из-за женщины.

Мои брови взлетают вверх: — Коул?

Рядом с Коулом никогда не было женщин. Я знаю, что он иногда перехватывает фанаток боев, но это просто секс. Он даже не водит их к себе. Он не любит, когда кто-то подбирается слишком близко.

Нет, не думаю, что женщина могла бы так беспокоить Коула.

На ринге Каменский скалится в лицо Коулу. Он пританцовывает на месте, что-то выговаривая. Коул напрягается, но в остальном остается неподвижным и бесстрастным. Очевидно, этот придурок пытается его спровоцировать.

— Рэмпейдж выбрал плохую тактику, — бормочу я.

— О да, — соглашается Лэндон.

Звучит гонг и бой начинается.

Толпа шумит — хлопает, кричит, топает ногами. Рэмпейдж ведет себя шумно напоказ. Коул — полная противоположность, он уклоняется от большинства ударов. И я довольно быстро понимаю, что Коул с ним просто играет.

Как кот с мышкой.

Как волк с добычей.

Вокруг я вижу, как пачки наличных переходят из рук в руки — люди делают ставки. Группа женщин в двух рядах от нас выкрикивает имя Коула.

Вскоре удары Коула становятся тяжелее, брутальнее.

— Сейчас всё закончится, — шепчет Лэндон.

Внезапно вспышка фиолетового цвета в толпе привлекает моё внимание. Пульс подскакивает, я подаюсь вперед.

Какая-то женщина с волосами того же цвета кричит и хлопает и у меня всё сжимается внутри. Это не Ларк.

Черт, мне нужно её найти. Нужно во всём этом разобраться.

Её будет не так-то просто выманить снова, но время объясниться насчет Эда давно пришло. Я знаю, что ей будет больно, она будет расстроена.

Но она не одна, у неё есть я.

Закончив с игрой, Коул наносит два сокрушительных удара. Рэмпейдж валится на маты, пытается один раз встать и окончательно затихает.

— И-и-и… Победитель — Волк!

Толпа сходит с ума.

Меня наполняет чувство долга. Я помогу Ларк пройти через это.

Я знаю, что мы связаны. Я почувствовал это в тот самый миг, когда мы столкнулись в том переулке в Париже.

Я всё объясню, а потом помогу ей с этим справиться.

Но сначала мне нужно найти ее.

Ключи гремят в замке, пока я бедром толкаю дверь. В одной руке я балансирую пакетом с едой на вынос, а другой быстро захлопываю за собой дверь ногой.

Успела.

Молодая пара из квартиры напротив вечно пытается со мной заговорить. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Они прижали меня к стенке в первый же день, как я сняла это жилье, и захотели потусоваться. Я лишь покачала головой. Они милые и нормальные. А я нет.

Квартира, которую я арендовала на одно из моих вымышленных имен, пуста. Здесь нет ни крупицы мебели. Место не ужасное, но и премий за дизайн явно не получит. Это старое здание, сплошь состоящее из однокомнатных квартир, в нескольких кварталах от Стрипа. Такое место, где никто не обращает внимания на тихого жильца. Особенно на того, кто каждый раз заходит одетым по-разному. Сегодня я могу быть девушкой, завтра мужчиной, а послезавтра — старушкой. Мастерство маскировки было одним из первых навыков, которым Эд обучил меня еще в детстве.

В общем, никто не обращал на меня внимания, кроме чересчур дружелюбных Тони и Джеффа из квартиры напротив.

Я ставлю пакет с едой на поцарапанную кухонную стойку унылого, скучного бежевого цвета. В углу гостиной, рядом с моей сумкой, лежит небольшой надувной матрас.

Я открываю белый контейнер с китайской едой и в нос ударяет запах лапши. Схватив деревянные палочки и бутылку воды, я пересекаю пустую гостиную и устраиваюсь прямо на полу, чтобы поужинать.

Жизнь в подобном месте дает больше шансов, что Бастиан меня не найдет. Если снять частную квартиру на короткий срок и затеряться в ней, то сложнее будет отследить, нежели женщину, остановившуюся в отеле. Я сползаю спиной по стене, подтянув колени к груди, и начинаю есть.

Сегодня я позволила ему заманить меня в тот бар. Глупо.

Мне нужно быть осторожнее, нужно сохранять контроль. Я знаю, насколько он опасен. Жнец заслужил свою репутацию. Эд всегда говорил о Бастиане с гордостью, он завербовал Бастиана, когда тот был диким подростком, и обучил его. Превратил в легенду.

Как и для меня, Эд был для Бастиана отцом.

И всё же Бастиан убил его.

В желудке всё переворачивается, я отставляю контейнер с едой и отпиваю воды. Откидываю голову на стену и закрываю глаза.

Я должна убить Бастиана.

Нутро совершает тошнотворный кувырок. Черт. Какая-то часть меня… не хочет этого делать.

Я вспоминаю, как он меня держал.

Я тоже по нему скучаю.

Он был единственным отцом, которого я знал.

Мои ладони сжимаются в кулаки.

Я обнаружил в нем полосу чистой тьмы, Ларк.

Нет. Я хочу, чтобы его голос перестал звучать в моей голове. Я вскакиваю на ноги, аппетит пропал. Начинаю мерить комнату шагами, пытаясь обрести хоть какое-то спокойствие.

Это всё чушь, Бастиан просто пытается оправдать то, что натворил.

Это ничего не меняет.

В нем было много оттенков серого.

— Нет. — Я подхожу к окну и вглядываюсь сквозь старые жалюзи. У жилого комплекса есть невзрачный внутренний дворик. Кто-то поставил лихой желтый зонтик от солнца над выцветшим деревянным столом, но это мало чем облагораживает пространство.

Я не хочу размышлять об «оттенках серого» Эда. Я знала, что он иногда тайно уезжал, это было по секретным делам ЦРУ. Это было ради защиты страны, вот почему он никогда об этом не говорил.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются.

Боже, энергия внутри меня буквально искрит, требуя выхода.

Шагнув через комнату, я роюсь в сумке и выуживаю свой айпад. Снова сползаю по стене на пол и большинство ночей я провожу именно так. Черт, я в этой позе сплю чаще, чем на надувном матрасе. Умение вздремнуть в любой момент — еще один навык, который Эд вдалбливал в меня с детства.

Способность спать где угодно может спасти жизнь хорошему убийце.

Но сейчас я не могу уснуть.

Я включаю айпад и нахожу приложение для рисования. Беру стилус и открываю веб-комикс, над которым работаю.

Начинаю накладывать тени.

Это пришло из моей прошлой жизни – я всегда любила рисовать. У меня остались смутные воспоминания о папе — крупном, суровом мужчине, любителе природы, который помогал мне. Он учил меня рисовать и работать со светом. Он был ученым, но всегда обожал искусство.

Говорил, что ему нравится использовать оба полушария мозга.

Я работаю над текущим кадром и это пересказ истории Персефоны и Аида. Моя Персефона красивая, опасная и дерзкая. Её уволок в подземный мир и запер там мрачно-красивый и смертоносный Аид.

Мой Аид высокий, мускулистый, статный. Он носит дорогие костюмы и владеет казино под названием «Подземный мир».

Я чувствую, как мышцы постепенно расслабляются, напряжение уходит. Я набрасываю эскиз их очередного столкновения. Что бы ни случилось, Персефона всегда дает ему отпор.

И Аиду это нравится.

Я рисую до тех пор, пока пальцы не начинает сводить судорогой.

Мозги становятся ватными — верный знак, что пора поспать. Мне нужно сохранять свежесть ума.

А завтра мне нужно всё спланировать.

Нужно закончить эту игру раз и навсегда. Мне нужно найти место, где Бастиан будет наиболее уязвим.

Стилус замирает.

Это должно быть место, где он чувствует себя в полной безопасности.

Поднявшись, я убираю айпад. Чищу зубы и натягиваю майку поверх белья. Затем достаю свернутые чертежи, за которые отдала целое состояние.

Схемы «Авернуса».

Они нарисованы от руки. Бастиан позаботился о том, чтобы нигде нельзя было найти электронных копий.

Разложив планы на полу, я провожу по ним пальцем. Прямо к планировке роскошного, огромного пентхауса Бастиана на последнем этаже.

Я стучу пальцем по бумаге.

Эд всегда говорил мне, что друзья или любые личные связи — это слабость. Я прекрасно осознаю, что между мной и Бастианом есть какая-то связь.

Я могла убить его уже несколько раз, но не сделала этого.

В этот раз я доведу дело до конца.

Я вытравлю из себя всю эту неуверенность и эмоции.

Телефон пиликает, я бросаю на него взгляд. Уведомление из банка: пришел окончательный расчет за мой последний заказ. Я устранила русского торговца оружием.

Теперь моей следующей целью станет Бастиан Торн.

Желудок сжимается, я закрываю глаза и откидываюсь на стену.

Ради Эда я, наконец, свершу месть.

Я вхожу в свой пентхаус, пытаясь стряхнуть усталость.

День выдался долгим.

Бесконечная череда встреч, за которой последовало несколько проблем в казино, требовавших моего личного вмешательства. Когда Нэш увидел царапины у меня на лице, он был в ярости.

Я снимаю пиджак и бросаю его на спинку стула. Свет зажигается автоматически, когда я прохожу вглубь, освещая мраморный пол с бронзовыми прожилками и изгиб моего кожаного дивана.

За ним, через огромные панорамные окна, сияют огни Лас-Вегаса.

Я люблю город, который решил назвать своим домом. Люблю то, что он никогда не спит, здесь всегда где-то горит жизнь.

Я провожу рукой по волосам, я выжат.

Нет, дело не только в этом, я беспокоюсь за Ларк.

Сегодня я специально мозолил всем глаза в зале казино. Я ждал, что она предпримет ход.

Но её и след простыл.

Засучив рукава, я направляюсь к холодильнику Саб-Зиро. Моя кухня блестит чистотой; здесь установлена лучшая техника, хотя обычно я не готовлю. Зачем, если в моем распоряжении лучшие шеф-повара и множество ресторанов прямо здесь, в здании? Я мастер по части заказов еды на дом.

Любая моя попытка что-то приготовить заканчивается в лучшем случае посредственно. В годы моего становления некому было меня учить. Я провел те годы, копаясь в мусорных баках в поисках объедков.

Тогда я поклялся, что однажды буду есть только самую лучшую еду.

То же самое и с одеждой. Нэш подкалывает меня за мою любовь к Армани, но я не собираюсь оправдываться за свою слабость к дизайнерским костюмам из лучших тканей. Были времена, когда за счастье было носить поношенное тряпье из благотворительных фондов, которое буквально разваливалось на ходу.

Я наполняю стакан льдом, затем иду к встроенному бару. Наливаю себе бурбон. Наконец, я опускаюсь на диван и сижу там в полумраке.

Ларк осталась совсем одна с тех пор, как я убил Эда, у неё никого нет.

Я знаю, каково это.

Вчера она была в панике. Я чувствовал это, слышал в её голосе, ощущал всем телом. Лэндон прав, глубоко внутри она что-то подозревает насчет Эда.

Я мог бы поручить своей службе безопасности найти её, они профи. Нэш помог мне нанять лучших из лучших для охраны «Авернуса». Черт, Нэш мог бы даже связаться со своим знакомым хакером, который найдет кого угодно.

Я пью редкий “Паппи Ван Винкл”, наслаждаясь его терпким теплом.

Внезапно что-то свистит у меня над головой.

Удавка.

Я роняю стакан, бурбон заливает кожаный диван еще до того, как стекло ударяется о пол и разлетается вдребезги.

Действуя мгновенно, я вскидываю руки вверх, и проволока впивается мне в кожу.

Черт. Я не слышал и не почуял её.

Она никак не должна была пробраться в мой сверхзащищенный пентхаус.

Резко вскочив, я разворачиваюсь. Я успеваю заметить огромные карие глаза и стройное тело в черном облегающем костюме. Я сильно толкаю её, она выпускает удавку и отлетает назад.

— Могла бы просто позвонить, Ларк, записаться на прием.

Её лицо каменеет. — Никаких разговоров. Мне нечего тебя слушать.

Я обхожу диван. Моя рубашка промокла от бурбона и я морщу нос.

Она отступает к моему длинному черному обеденному столу.

— Я знаю, что ты не хочешь слушать, но тебе придется.

— Замолчи! — огрызается она.

Она хватает вазу с цветами, которую горничная поставила на стол, и швыряет в меня.

Я пригибаюсь и хрусталь с грохотом разбивается о пол. Цветы разлетаются повсюду.

Я бросаюсь на неё.

Она хватает стул и кидает его. Я отбиваю его в сторону. Она замахивается, но я блокирую удар. Она бьет ногой, целясь мне в живот. Я разворачиваюсь и перехватываю её руку. Мы оба кружимся в импровизированном танце. Её следующий выпад приходится мне по почке.

Глухо рыкнув, я выпускаю её. Мы обмениваемся ударами и пинками, перемещаясь по пентхаусу. В итоге мы оказываемся на кухне.

Она хватает чайник со стойки и швыряет его. Следом летит тостер, затем тяжелая каменная ступка с пестиком.

— Да чтоб тебя! — Я уклоняюсь влево, потом вправо. Всё это с грохотом валится на пол. — Я просто хочу поговорить!

Затем под руку ей попадается подставка с ножами.

Твою мать. Я ныряю в сторону. Ножи вонзаются в пол рядом со мной, звеня о мрамор.

Я перекатываюсь и бегу к дивану. Перепрыгивая через него.

Тум. Тум. Тум.

Я поднимаю взгляд. Три ножа торчат в кожаной спинке.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит этот диван?

— Тебе будет плевать, когда сдохнешь, — она наступает.

Она выглядит как миниатюрный ангел смерти.

У меня твердеет в паху.

Дерьмо, я с трудом отрываю взгляд от её груди, обтянутой черной тканью. Я хватаю мягкий плед насыщенного бронзового цвета, который Джорджи подарила мне на Рождество.

Пальцы вцепляются в мягкую шерсть.

Она выхватывает один из своих кастомных ножей из ножен на груди. — У тебя мой нож, Торн. Я хочу его вернуть.

— Прости, теперь он мой.

Она издает яростный звук и бросается вперед с ножом в руке.

Я вскакиваю и набрасываю на неё плед. Он накрывает её с головой.

Она матерится. Я кидаюсь вперед, хватаю плед и перекручиваю его, чтобы она не выбралась. Я чувствую острый укол ножа сквозь ткань, вошедший мне в предплечье, но игнорирую боль.

Я отрываю её от пола, она сыплет проклятиями.

Бросив её на диван, я прижимаю её всем телом. Она брыкается и извивается.

Я наваливаюсь на неё почти всем своим весом, лезу под плед и нахожу нож. Ухитрившись не располосовать себе ладонь, я вырываю его и швыряю через плечо. Затем лезу в карман и достаю пластиковые стяжки, которые таскал с собой весь день на случай, если она объявится.

Быстро, но с огромным трудом, так как она всё еще извивается, я затягиваю стяжки на её запястьях перед ней и срываю плед с головы.

Она сверлит меня яростным взглядом.

Черт, это дико банально, обычно я такого избегаю — но в гневе она прекрасна. Огромные глаза цвета красного дерева доминируют на её лице. Упрямый подбородок, иссиня-черные волосы и кремовая кожа. Волосы растрепаны, щеки горят румянцем.

Мелькает мысль: именно так она будет выглядеть после того, как я закончу её трахать.

— Стяжки в кармане? — язвительно бросает она. — Серьезно?

— Носил специально для тебя.

Она резко дергается вверх, вжимаясь всем телом в моё.

Я придавливаю её своим весом, фиксируя ноги. — А теперь мы поговорим.

Я яростно брыкаюсь, пытаясь сбросить Бастиана с себя.

Всё бесполезно, он слишком большой, слишком сильный. Это тело — сплошные мышцы. Костюмы отлично их маскируют, но я прекрасно осознаю, что он в идеальной форме и опасен.

Пластиковые стяжки впиваются в кожу, но меня это не волнует. Я сбегала и не из таких переделок со связанными руками.

— Ты будешь меня слушать, — говорит он.

Сердце пускается вскачь. — Нет! — Я резко толкаю его бедрами вверх.

Всё, чего я этим добилась – он наваливается на меня еще плотнее. Я чувствуем каждый дюйм его твердого тела.

Мое собственное предательское тело сходит с ума. Внутри разливается жар, кожа вспыхивает.

Черт. Я пытаюсь убедить себя, что это нормальная реакция. Бастиан — очень привлекательный мужчина. Это биология, это ничего не значит.

Боже, какая же я лгунья.

— Ларк. — Сильные пальцы перехватывают мою челюсть. Я пытаюсь отвернуться, но он заставляет меня встретиться с ним взглядом.

Я борюсь с желанием прикусить губу. Замечаю неровные царапины, которые оставила на его лице и, проклятье, какая-то часть меня сочувствует ему. Его глаза такие темные, как осколки обсидиана. Но они не холодные и я ловлю себя на мысли, что они красивы. Сейчас они полны эмоций, которые я не могу распутать.

Но я совершенно точно различаю в них тревогу и печаль.

За меня.

Нет. Мне не нужна ничья забота, тревога или жалость. Я со всем справляюсь сама. Я ни от кого не завишу, мне так нравится.

Я даже Эда никогда не подпускала к себе.

— Отпусти меня.

— Нет. — Бастиан выдыхает. — Мне нужно объяснить всё про Эда. Я должен был сделать это давным-давно.

— Бастиан… — Ненавижу то, что мой голос дрожит и звучит едва громче шепота.

— Время пришло, Ларк.

— Нет, — шепчу я.

— Да. — Его темный взгляд впивается в мой. — Он убивал людей, не так, как мы. Это не были санкционированные контракты. — На его лице проскальзывает тень грусти. — Это не были даже несанкционированные ликвидации плохих парней. Он убивал ради забавы.

Внутри меня вскипает гнев — жгучий, обжигающий. — Нет. — Я снова дергаюсь.

Он удерживает меня. — Ты же не могла не замечать знаков.

Я яростно извиваюсь. Перед глазами мелькают образы Эда. Человек, который вытащил перепуганную маленькую девочку из шкафа. Он выглядел как обычный парень, как любимый дядя — подтянутый, с каштановыми волосами и дружелюбным лицом, которое с годами становилось всё более суровым. Это человек, который дал мне собственную комнату, который научил меня защищать себя, который помогал мне с уроками.

Человек, который оберегал меня.

Я пытаюсь вырваться из хватки Бастиана, но он слишком силен.

— Он выбирал жертв, выслеживал их, а потом убивал в их собственных домах. — Голос Бастиана лишен эмоций.

Низкий, животный звук эхом разносится по комнате.

Я осознаю, что этот звук издаю я. Я не хочу этого слышать.

— Ложь. Ты просто выдумываешь оправдание тому, что убил его.

— Я бы никогда не солгал тебе. Помнишь, я обещал тебе это, когда мы только познакомились? Тебе было десять.

Так и было. Я помню, как была очарована этим красивым девятнадцатилетним парнем. Он был добр ко мне и это помогло мне выбраться из шока тех первых дней.

— Я тоже любил его, Ларк. Во мне что-то сломалось, когда я узнал, на что он способен.

Горло перехватило. Кажется, будто чьи-то когти раздирают мне грудь и я обмякла под ним.

Взгляд Бастиана прикован ко мне. Спустя мгновение он немного ослабляет хватку.

И я атакую.

Я вскакиваю и со всей силы бью связанными руками в его красивое лицо.

Он матерится. Я высвобождаю ногу и бью вверх так сильно, как только могу.

Я попадаю не совсем туда, куда целилась, но удар приходится ему в бедро. С кряхтением он скатывается с дивана.

Я вскакиваю на диван, вставая прямо на подушки. Пытаюсь ударить его ногой.

Он блокирует мою стопу рукой, но я подпрыгиваю и наношу удар другой ногой прямо ему в голову.

Удар достигает цели. Сильный удар, отчего он падает.

Я валюсь на диван, пружиня на подушках.

Раздается тошнотворный треск и я опускаюсь на колени.

Бастиан лежит на ковре рядом с роскошным журнальным столиком. Не двигается.

— Бастиан? — Сердце застревает в горле, в груди всё сжимается.

Спрыгнув с дивана, я ползу к нему, осторожно огибая осколки стекла, которое разбила раньше. В нос бьет резкий запах пролитого алкоголя, но всё мое внимание сосредоточено на Бастиане. На виске у него кровь, он ударился об угол стола.

— Нет, нет, нет. — Я опускаюсь на колени рядом с ним, прижимая пальцы к его шее.

Пульс сильный, ровный.

Меня накрывает волна облегчения. Я прижимаю ладонь к пульсации, смакуя её, впитывая. Я не буду думать об этом — или о том факте, что я вообще-то должна желать ему смерти.

Я сглатываю.

Черт. Потянувшись, я хватаю декоративную подушку с дивана и осторожно подкладываю ему под голову. Убираю прядь густых темных волос с его лица. Он такой неподвижный.

Я вглядываюсь в его хищные черты. У него такая мощная харизма, что только сейчас я замечаю детали, которые раньше упускала. Его густые ресницы, маленькая родинка высоко на скуле, бледный шрам над верхней губой.

Я осторожно провожу пальцем по этому тонкому белому шраму. Затем слегка касаюсь ссадины и шишки на его голове.

— Рана не серьезная, — шепчу я сама себе. — С ним всё будет в порядке.

Поднявшись, я иду на кухню и быстро перерезаю стяжки ножом. Роюсь в шкафчиках и нахожу его аптечку.

Возвращаясь к дивану, я снова лавирую между сломанными вещами и стеклом. Наша драка превратила его блестящий пентхаус в руины.

Он убивал людей.

Слова Бастиана эхом звучат в моей голове. Я закрываю глаза, рука мертвой хваткой сжимает аптечку.

Он убивал ради забавы.

Желудок протестует, бросив аптечку, я бегу в уборную. Она темная и мрачная, как и весь остальной пентхаус. Стены темно-серые, прямоугольное зеркало светится бронзовым светом, раковина из мрамора с прожилками. Игнорируя интерьер, я падаю на колени перед унитазом, и меня мучительно рвет.

Эд. Мой спаситель был убийцей.

Я делаю несколько глубоких вдохов.

— Возьми себя в руки, Ларк. — Я поднимаю дрожащую руку. — Разберешься с этим позже.

Затолкав уродливую правду и эмоции поглубже внутрь себя, я поднимаюсь. Быстро полощу рот.

Я не могу справиться с этим сейчас. Мне нужно убираться отсюда, нужно попасть в безопасное место.

Я спешу обратно к Бастиану. Он не шелохнулся и тревога снова жалит меня. Насколько сильно он ударился головой? Я снова проверила пульс, гладя его пальцами, ошарашенная его сильным сердцебиением. Жизнью, которую я там чувствую.

Распотрошив аптечку, я быстро очищаю рану на его голове и прижимаю пластырь к виску.

Встав на ноги, я долго смотрю на него сверху вниз.

Затем присаживаюсь и лезу в карман его брюк — стараясь не замечать твердых бедер под тканью. Подношу телефон к его лицу, чтобы разблокировать.

Листаю до имени Нэша и жму на кнопку. Идет соединение.

— Бастиан? — Пауза. — Бастиан, это ты?

Я завершила вызов.

Его друзья придут проверить его. Я кладу телефон на журнальный столик рядом с аптечкой, затем бросаю на него последний взгляд.

С ним всё будет хорошо.

Я заставляю себя уйти.

Нахожу нож, потерянный в хаосе драки, и вставляю его в ножны.

Мой мир рушится. Правда об Эде… Кажется, будто земля ушла из под ног.

Всё, во что я верила, оказалось ложью.

Я не знаю, куда идти, кому верить и где теперь безопасно.

— Черт. Он в порядке?

Голос Нэша — первое, что я слышу.

— Дышит, — это Лэндон.

— Что здесь, мать вашу, произошло? Тут всё верх дном, — голос Коула звучит как низкое рычание.

Я открываю глаза. Голова раскалывается, но больше всего меня интересует вопрос: какого черта я делаю на полу?

Секунду.

Ларк.

Я сажусь слишком резко и комната плывёт. Прижимаю ладонь к виску и обнаруживаю там повязку. Окидываю взглядом друзей, которые столпились вокруг меня.

Алессио тоже здесь, он стоит у раздвижных дверей, ведущих на балкон.

— Где Ларк? — хрипло выдавливаю я.

Брови Нэша взлетают вверх. — Она была здесь? — Он грязно ругается. — Это она сделала? — Он тычет пальцем в сторону кухни. Я вижу разбитую технику, осколки стекла и опрокинутую мебель.

— Это были совместные усилия.

— И она проломила тебе череп.

Я фыркаю и перебираюсь на диван. Лэндон следит за мной, как коршун.

— Она не проламывала мне череп. Я упал, пока мы барахтались, и приложился головой об этот гребаный кофейный столик. — Я оглядываюсь по сторонам и нутро сжимается. Я понимаю, что Ларк давно и след простыл. Черт. Я снова касаюсь повязки на голове и хмурюсь. Смотрю на Лэндона. — Твоя работа?

Он качает головой: — Не-а, ты уже был такой. — Он указал на аптечку на столике.

Я перевожу взгляд на подушку, которая лежала у меня под головой, и внутри вскипает целая буря эмоций.

— Она обработала твою рану, — осторожно замечает Лэндон.

— Но при этом она пыталась его убить, — вставляет Нэш. — Мне поступил звонок с твоего номера, но в трубке молчали.

Я посмотрел на телефон на столике и мои пальцы невольно сжимаются. — Я тебе не звонил. — Она набрала кого-то из моих друзей, зная, что они меня найдут. — Я рассказал ей про Эда. Она была сама не своя.

— Еще бы, — бормочет Коул.

И теперь она где-то там, одна.

Пытается переварить всё это. Я взорвал единственный фундамент её жизни и оставил его в руинах.

— Как она вообще сюда пробралась? — спрашивает Коул. — Здесь же Форт-Нокс.

— Я могу ответить, — Алессио толкает раздвижную дверь. Она приоткрыта.

Я поднимаюсь на ноги и, хмурясь, шагая к выходу. На балконе я вцепляюсь в перила и вижу, как ветер треплет мою рубашку.

— Твою мать. Она залезла по стене. — Вероятно, спустилась с крыши или поднялась с другого яруса. Рисковала своей прелестной шейкой. Если бы она сорвалась...

Мои костяшки пальцев белеют.

— Мне нужно её найти. — Я резко разворачиваюсь. — Она одна. Я только что сбросил на неё бомбу из информации, ей больно.

Губы Нэша вытягиваются в тонкую линию. — Она и правда тебе небезразлична.

Я не знаю, что ответить. Я всегда чувствовал с ней связь. Я чувствую слишком много такого, во что раньше не позволял себе вникать слишком глубоко.

— Она пытается тебя прикончить, — напоминает Нэш, вскинув бровь.

— Не совсем. Она не очень-то и пыталась, иначе я был бы уже мертв. — Я упираю руки в бока. — Послушайте, человек, который был её героем, отцом, наставником... А я только что сказал ей, что он хладнокровный маньяк, мне... мне нужно её найти.

Они молча смотрят на меня какое-то время.

— Ладно, — нехотя сдается Нэш. — Пошли в отдел безопасности.

Я сглатываю, челюсти напряжены. — Спасибо.

— Мы пришлем кого-нибудь прибраться здесь, — говорит Лэндон. — Не тряси головой, у тебя, скорее всего, легкое сотрясение.

Я отмахиваюсь от него и направляюсь к лифту.

Когда мы с Нэшем входим в мониторную, несколько парней из службы безопасности сидят за рядами компьютеров. Кто-то кивает, кто-то машет рукой. На плоских экранах вдоль стены мелькают записи с разных камер казино.

Мы проходим в кабинет Нэша.

— У тебя совсем нет идей, где она может прятаться? — спрашивает он.

Я качаю головой. — Где-то рядом, но где бы она ни была, выследить её будет сложно. Вряд ли она остановилась в казино или в отеле с камерами.

Желание найти её растет во мне с каждой секундой.

Черт, мне ненавистна мысль о том, что она там совсем одна.

Нэш усаживается за стол и открывает ноутбук.

— Проверь все данные системы распознавания лиц, — приказываю я. — И я знаю, что ты можешь взломать городские камеры наблюдения, сделай это.

— Я сделаю всё, что смогу.

Но мы оба знаем, что она мастер маскировки и умеет обходить системы распознавания. — Он делает паузу. — Почему ты так из-за неё дергаешься?

— Просто найди её.

— Значит, ты готов признать, что тебя тянет к этой дерзкой маленькой убийце?

Я молчу.

— У тебя к ней сильные чувства, Бастиан. Ты не можешь это просто игнорировать.

— Мне не нужен сеанс психотерапии.

— А я думаю, как раз наоборот.

— Черт возьми, Нэш, просто найди её! — Я запускаю руку в волосы. — В её нынешнем состоянии я боюсь, что она натворит глупостей.

— Поисковые алгоритмы запущены. Мы её найдем. — Он откидывается на спинку кресла. — Я понимаю. Я чувствовал то же самое с Джорджи. Когда увидел, как она пошла за Снайдером и Бруно, и они её схватили, если бы я опоздал хоть на минуту, они бы её убили.

— Джорджи сейчас в безопасности.

Нэш кивает. — И Ларк мы найдем. Но я хочу получить подтверждение, что она не попытается перерезать тебе глотку. — Его взгляд падает на повязку у меня на голове. — Хотя, возможно, оно у меня уже есть.

Я смотрю на бегущие по экрану строчки данных. Где же ты, птичка?

— Найди её, Нэш. Быстрее.

Я жду в тени.

Меня никто не видит. Никто и не увидит, если только я сама этого не захочу.

Я прикусываю язык, мне нравится эта острая боль. Она проясняет сознание. Прямо сейчас я не хочу думать об Эде или о том, что он мог совершить.

Нет, я не позволю себе туда скатиться.

Я неспокойно переступаю с ноги на ногу, плотнее кутаясь в куртку. Сегодня холодно. Внутри меня копится нерастраченная энергия. Мне нужно на что-то отвлечься.

Руки скользят к ножам на поясе. Да, я точно знаю, какое отвлечение мне нужно.

Ночной воздух наполняется смехом и я поднимаю взгляд на бар через дорогу. В окне сияет золотая неоновая вывеска. Место не из пафосных, это не какой-нибудь элитный бар для туристов. А заведение для своих, для местных. Место, куда заходят пропустить стаканчик с друзьями после работы или приходят на первое свидание.

Вещи, в которых у меня нет никакого опыта, я никогда не делала ни того, ни другого. У меня нет друзей и я не хожу на свидания. И да я не девственница. Я переспала с парой парней, просто чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор.

В основном это было скучно и не стоило повторения.

К тому же, я терпеть не могу, когда кто-то подбирается слишком близко и нарушает мое личное пространство.

Тебе очень нравилось, когда Бастиан прижимал тебя к себе. А когда вы дрались понравилось еще больше.

Я сжимаю рукоять ножа. Отпускаю. Сжимаю. Взгляд дрейфует к крышам за баром. Вдалеке виднеются верхушки нескольких казино. Я едва различаю бронзовое стекло «Авернуса».

Да, что-то в Бастиане заставляет мои чувства пылать. Ну и что? Я женщина, а он мужчина, способный заставить пульс любой женщины сойти с ума.

Группа из трех женщин выходит из бара, обрывая мои мысли о Бастиане. Подруги смеются и обнимаются. Двое из них уходят по тротуару, а третья сворачивает в противоположную сторону.

Она улыбается, глядя в телефон на ходу. Я качаю головой. Она совершенно не следит за тем, что происходит вокруг. Глупо.

Она не замечает мужчину в квартала от неё, который курит в темном дверном проеме.

Наблюдает за ней.

Да, я провела небольшое исследование. Пока я сидела в своей пустой квартире, я прочитала всё о насильнике, охотящемся на улицах Лас-Вегаса.

Было четыре жестоких нападения в приличных пригородах. Жертвами становились женщины, которые возвращались домой одни.

Он оставил ДНК, но у полиции не было подозреваемого, с которым можно было бы её сопоставить.

Я отталкиваюсь от стены. Впереди мужчина следует за женщиной.

А я следую за хищником.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти его. Я изучила отчеты о других нападениях и нашла записи с камер видеонаблюдения в тех районах. Набравшись терпения, я его вычислила. Конечно, он был достаточно осторожен, чтобы ускользнуть от копов, но от меня ему не скрыться.

Те из нас, кто привык двигаться в тенях, отлично умеют замечать себе подобных. А у меня намётан глаз на подонков.

Я держусь в тени, собираясь его убить. Он любит охотиться на женщин. Он чувствует себя сильным и непобедимым.

Я планирую отплатить ему той же монетой.

Женщина отрывается от телефона ровно на столько, чтобы перейти дорогу. Затем, продолжая серию своих неудачных решений, она ныряет в небольшой парк, чтобы срезать путь к дому.

Качая головой, я наблюдаю, как мужчина прибавляет шаг. О да, он как акула, почуял кровь в воде.

Я сканирую парк: футбольное поле, теннисный корт. Есть небольшая детская площадка, окруженная деревьями. Женщина исчезает в зарослях и мужчина следует за ней.

Представляю, какое возбуждение он сейчас испытывает.

К тому моменту, как я вхожу в парк, я слышу крик. Я выбегаю из-за деревьев.

Мужчина схватил её возле качелей. Её сумка на земле, содержимое рассыпано по траве. Он сильно толкает её, сгибая пополам через спинку парковой скамьи. Он рвет на ней одежду, сдирая пальто. Перепуганная, она кричит, пытается сопротивляться, но он бьет её по лицу, прежде чем разорвать рубашку. Женщина рыдает.

Я выхожу на свет. — Отпусти её.

Голова мужчины резко вскидывается. Он средних лет, невысокий, с проседью в волосах и масивной челюстью. Рубашка натянута на внушительном животе.

Обычный парень, мимо которого пройдешь на улице и даже не обернешься.

— Проваливай, — рычит он.

— Не сегодня. Сегодня я пришла за тобой.

Он выпускает женщину, она падает на землю в состоянии шока, захлебываясь слезами.

Мужчина наступает. — Ты тоже сойдешь. Я просто хочу киску.

Вся моя злость и боль скручиваются внутри, припадая к земле, как гончая на охоте. Теперь у них есть цель. Отработанным движением кисти я метаю нож, он впивается ему в грудь. Второй попадает в шею.

Он издает испуганный звук и пятится.

Я иду на него. Мой удар кулаком заставляет его согнуться с хрипом, а последний удар ногой отправляет его на землю.

— Каково это — быть добычей? — я склоняюсь над ним. — На этот раз ты жертва.

Он злобно смотрит на меня снизу вверх. — Я тебя разделаю, сучка.

Я издаю резкий смешок. — Ты здесь не самый опасный человек. — Я достаю еще один нож.

Вижу вспышку страха в его глазах. Да, что-то в его крошечном мозгу всё-таки работает.

— Кто ты такая? — дрожащим голосом спрашивает он.

— Твой ангел смерти. — У него кровотечение, но недостаточно сильное, чтобы убить его. Я это исправлю.

Я подбрасываю нож в воздух и снова ловлю его.

Внезапно он делает рывок вверх. Действуя молниеносно, я всаживаю нож ему в живот. Его болезненный рев эхом разносится по пустому парку. В следующую секунду я уже на нем. Снова сбиваю его с ног, прижимая коленом к груди, фиксируя его на земле.

Он вырывает нож из своей шеи и замахивается на меня. Я отскакиваю.

Прилив адреналина. Он вскакивает и снова пытается меня полоснуть.

Я наклоняю голову. — Ну же, давай.

С ревом он бросается на меня.

Я провожу ножом по его горлу, чувствую укол в боку, но игнорирую жжение. Мой единственный приоритет — покончить с ним.

Он падает назад, зажимая шею, кровь хлещет сквозь пальцы.

Посмотрев вниз, я вижу нож, застрявший у меня в боку. Проклятье. Я выдергиваю его, стиснув зубы. Я почти не почувствовала удара, но крови много.

Прижимаю ладонь к ране и чувствую липкое тепло. Перед глазами на секунду всё плывет.

Дерьмо. Если я потеряю сознание, то останусь лежать здесь до приезда полиции. Это проблема.

Я делаю шаг назад, потом еще один. Ноги уже слабеют.

Неподалеку женщина переводит взгляд с меня на своего мертвого мучителя, тяжело дыша.

— Уходи, — хриплю я.

Её расширенные глаза впиваются в меня.

— Убирайся отсюда, — приказываю я.

Она вскакивает и несется прочь из парка так, будто за ней гонятся адские псы.

Мужчина издает булькающий звук. Я смотрю на него и вижу жгучую ненависть в его глазах. Он еще не мертв, но скоро будет, если никто ему не поможет.

Накатывает волна головокружения.

Я могу прикончить его или уйти.

Если я потрачу на него последние силы, я отсюда не выберусь. Я истеку кровью и копы найдут меня.

Двигайся, Ларк.

Я сглатываю. Мужчина всё еще стонет, я тянусь за своими ножами и, хоть они и в крови, убираю их в ножны.

Кроме одного.

Этот человек больше никому не причинит боли. Он больше не разрушит жизнь другой дочери, сестры или матери.

Я подхожу к нему нетвердой походкой. А затем вонзаю нож ему в сердце.

Он дергается, его глаза широко распахиваются. Он издает нечеловеческий звук, а затем обмякает, невидящим взглядом уставившись в ночное небо.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но ноги превращаются в желе. Я тяжело плюхаюсь на задницу. Черт. Прижимаю руку к кровоточащему боку.

Да уж, дело дрянь.

Я закрываю глаза всего на секунду. Нахлынули эмоции. Похоже, я умру в одиночестве, как я всегда и думала. Открыв глаза, я кусаю губу и пытаюсь собрать остатки сил.

Тень отделяется от деревьев.

Пульс подскакивает и я наблюдаю, как высокий мускулистый мужчина приближается ко мне. Он мне кажется? На нем пальто длиной в три четверти, полы которого развеваются за спиной.

Он похож на архангела. Может, на архангела смерти.

Или на Жнеца.

Бастиан оценивает сцену одним взглядом. Он поднимает пистолет с массивным глушителем и делает два быстрых выстрела.

Тело насильника дергается.

— Он… уже был мертв, — выдавливаю я сквозь зубы.

Бастиан приседает передо мной. — Ну и дел ты тут наворотила.

— Я собиралась прибраться. — Уф, говорить больно. Я резко вдыхаю.

— Конечно, собиралась.

Я изучаю это его до неприличия красивое лицо. — Ты снял повязку.

— Она мне не нужна. С головой всё в порядке.

Где-то глубоко внутри я рада это слышать. — Как ты меня нашел?

— Мелькнула на камере видеонаблюдения, когда шла за этим типом.

Черт, теряю хватку.

— Я гнал сюда так быстро, как только мог, а когда увидел перепуганную женщину, выбегающую из парка, то точно понял, где тебя искать.

Он отталкивает мои руки, лезет под куртку и касается моего окровавленного бока. Рубашка насквозь пропитана кровью.

— Ларк, — шипит он.

— Это просто царапина.

Он издает раздраженный звук. Снимает пальто и прижимает его к ране. Затем просовывает руки под меня и поднимает.

Я ахаю. — Что ты делаешь?

Он не отвечает. Крепко прижимая меня к себе, он решительно выходит из парка.

— Поставь меня. — Ненавижу, что голос дрожит.

— Нет.

Перед глазами всё плывет, я отчаянно пытаюсь не потерять сознание. — Куда ты меня везешь?

— Я собираюсь позаботиться о тебе и сделать так, чтобы ты не залила мне всё кровью.

Я не могу разобраться в чувствах, бурлящих внутри. Позаботиться обо мне? Никто этого не делал, это всегда была моя работа.

— И вот что, Ларк, — говорит Бастиан.

Я встречаюсь с его черным взглядом.

— На этот раз ты не будешь пытаться меня убить и ты никуда не сбежишь.

Я заношу Ларк в свой пентхаус. От нашей недавней драки не осталось и следа — я благодарен парням за то, что они здесь прибрались.

Как только Нэш засек Ларк на камерах, я тут же рванул за ней. Я знал, что она собирается кого-то устранить.

— Кто был целью? — Я усаживаю её на кухонный остров.

— Серийный насильник, который ускользал от полиции, — её голос звучит как низкий, болезненный хрип. — Тело найдут. Его жертва видела меня.

— Никто его не найдет, я отправил человека всё зачистить. — Я бросаю взгляд на её пропитанную кровью рубашку. — Меня бесит, что ты позволила ему пырнуть себя.

Она касается бока и морщится: — Меня тоже.

Я перехватываю её подбородок. — Я серьезно, Ларк. Ты пошла на него неподготовленной. Хуже того — на эмоциях, а мы оба знаем, что это верный способ погибнуть.

— Если я умру, никто и не заметит, никому не будет дела.

Сердце с силой бьет по ребрам. Я наклонился ближе, так что наши губы оказываются в дюйме друг от друга. Она напрягается.

— Мне будет дело.

Её губы приоткрываются.

Я быстро снимаю с неё куртку цвета хаки, затем хватаю край её рубашки и сдергиваю через голову.

— Эй! — протестует она.

Я замираю. На ней великолепный кружевной лифчик красивого мшисто-зеленого цвета. Он облегает её маленькую, но идеально очерченную грудь.

Я ожидал увидеть простой хлопок, ну, или спортивный топ.

Она сверлит меня взглядом, но я замечаю, как она бледна. Я заставляю себя сосредоточиться на размазанной по боку крови, а не на сосках, которые просвечивают сквозь кружево. Прикасаюсь к её коже, она начинает шипеть. Я осматриваю колотую рану и, к счастью, пока мы ехали в казино, кровотечение остановилось. Я облегченно выдыхаю. Артерию она не задела, чего я так боялся.

— Я, наверное, залила кровью весь твой пафосный спорткар.

— Мне плевать. — Я раздумываю, не вызвать ли Лэндона или врача из казино, но понимаю, что она устроит скандал.

Вместо этого я достаю аптечку и ставлю рядом с ней. Следом — стакан воды и обезболивающее.

— Пей.

— Мне не нужно.

— Ты потеряла много крови. Тебе нужна жидкость, к тому же это чертовски больно. — Я склоняю голову. — Не будь ребенком.

Она бросает на меня тяжелый взгляд, но это срабатывает. Она хватает таблетки и залпом выпивает воду.

Я начинаю стирать кровь и обрабатывать рану.

— Я могу сделать это сама.

— Но ты не будешь. — Я чувствую, как напряжение дрожью проходит по её телу. Она как дикий зверек — того и гляди сорвется с места.

Очевидно, что она не привыкла, чтобы о ней кто-то заботился. У нее наверняка и раньше были ранения на заданиях — такова специфика нашей работы. Кто ухаживал за ней тогда?

Мышцы напрягаются, я и так знаю ответ. Никто. Я прямо вижу её: одну, в какой-нибудь дерьмовой квартире или гостиничном номере, как она сама смывает кровь со своей кожи и зашивает раны.

Челюсть сжимается. С этим покончено.

Если она пострадает, присматривать за ней буду я. Изучив порез, я решил, что нужен медицинский клей. Достаю его из набора, откручиваю колпачок и аккуратно запечатываю рану. Пока я работаю, она смотрит куда-то мне за плечо.

Я выпрямляюсь. — Теперь у нас одинаковые ранения.

Её взгляд стреляет в сторону моего плеча, будто она может увидеть повязку сквозь ткань рубашки. — Сомневаюсь, что я задела что-то жизненно важное в твоем плече.

Я упираюсь руками в столешницу по обе стороны от её бедер и наклоняюсь к ней. — Потому что ты на самом деле не хотела меня убивать.

В её больших карих глазах что-то мелькает. — Только потому, что ты быстро двигаешься.

Я протягиваю руку и касаюсь её волос. Шелковистые. Она напрягается, словно готова спрыгнуть с острова и пуститься наутек.

— Даже не думай о побеге, Ларк. Я поймаю тебя. — Я вкладываю в эти слова всю тяжесть своего обещания.

Она вздрагивает и молчит.

В кармане вибрирует телефон. Вижу имя Нэша и подношу трубку к уху. — Я слушаю.

— Нашел её? — спрашивает он.

— Да. Она в порядке, несмотря на свои сомнительные методы принятия решений.

Она бросает на меня возмущенный взгляд и беззвучно произносит: — Пошел ты.

— Смотри, чтобы она тебя не прикончила. Позже отчитаешься.

— Спокойной ночи, Нэш. — Я убираю телефон в карман. — Еще раны есть?

— Нет.

— Хорошо. — Я подхватил её на руки, снимая с острова.

Она хватается за мои плечи, отпускает, а затем вцепляется снова. Я опускаюсь на диван, усаживаю её рядом и накидываю плед на её голые плечи.

Затем я беру папку, лежавшую на кофейном столике, и кладу ей на колени.

Она смотрит на неё так, будто это живая змея.

— Это моё досье на Эда. — Я вздыхаю. — Я тоже сначала не хотел в это верить. Были подозрения, мелочи, которые не сходились. Я знал, что он уезжает в поездки, и видел, каким взвинченным он возвращался. Долгое время я это игнорировал, ведь он умел заметать следы.

Она долго молчит, затем сглатывает. — Он называл их своим «маленьким отпуском». — Она закрывает глаза. — Я знала, что что-то не так, я чувствовала это, но закрывала глаза. — Она открывает глаза и встречается со мной взглядом. — Он возвращался… другим.

— Я не верил в это до последнего. Но потом я отследил все его убийства, за последние десять лет.

— Боже, — шепчет она.

— Его знали как «Убийцу с красной лентой». Он оставлял красные ленты на запястьях своих жертв.

Она вздрагивает всем телом.

— Я здесь, Ларк. — Я накрываю её ладонь своей. Её пальцы ледяные. — Мы разберемся с этим вместе. Я хочу, чтобы ты поняла, почему мне пришлось его убить. — Я на мгновение умолкаю. — Почему я хотел, чтобы его не стало.

Она смотрит на меня, застыв и затаив дыхание. — Чтобы он больше никому не причинил вреда.

— Чтобы он не причинил вреда тебе. Я убил его, чтобы ты была в безопасности.

На её лице отражается шок, она резко втягивает воздух.

Я сжимаю её руки поверх папки. — Я не мог рисковать. Не мог допустить, чтобы он потерял последние остатки души и навредил тебе.

Я вцепляюсь в папку, сердце безумно колотится.

Я чувствую жар, исходящий от Бастиана. Он сидит рядом — надежный, непоколебимый, он наблюдает за мной.

Поддерживает меня.

Я подавляю несвойственное мне желание прикусить губу. Я приучила себя не показывать свои истинные чувства никому.

Хороший наемный убийца никогда не выдает себя.

Я игнорирую голос Эда в своей голове. У меня никогда не было никого, кто поддерживал бы меня так, будто я ему действительно небезразлична.

Эд заботился обо мне по-своему, но, пока я росла, он с той же вероятностью мог заставить меня бежать пять миль под проливным дождем, или изнурять бесконечными боевыми связками, или отправить в лес с одной бутылкой воды и ножом, чтобы я выживала там три дня в одиночестве.

Он никогда не обнимал меня и не прогонял мои ночные кошмары.

Я сглатываю.

Я заставляю себя открыть папку.

Внутри пачка бумаг. Полицейские отчеты, пометки, сделанные от руки. И, что еще хуже, фотографии.

Там кровь. Так много крови.

Моя рука дергается и Бастиан накрывает ее своей ладонью. Это мой спасательный круг.

Я перелистываю страницы, читая имена жертв. Молодая пара, едва обручились, им было слегка за двадцать. Убиты восемнадцать месяцев назад.

Нет.

Счастливая супружеская пара, праздновавшая тридцатую годовщину свадьбы. Это убийство произошло два года назад.

У всех на запястьях были завязаны красные ленты. Пресса прозвала его «Убийца с красной лентой».

Я листаю дальше, в животе завязывается тугой узел. Семья. Мое сердце замирает. Двое детей, их тоже убили, они были в отпуске на побережье.

Дети были лишь подростками.

Желчь подступает к горлу. Я вскакиваю, папка с хлопком падает на ковер.

Я бегу в ванную, падаю на колени, и меня мучительно рвет в унитаз.

Жадно хватая ртом воздух, я опускаю голову. Я чувствую Бастиана за спиной и секунду спустя его руки смыкаются вокруг меня, я вздрагиваю.

— Ш-ш-ш, я здесь. — Его мощное тело окутывает меня, он убирает волосы с моего лица.

И тогда я делаю то, чего никогда не делала. Я прижимаюсь к нему и позволяю ему держать меня.

Желудок снова сводит судорогой. Я склоняюсь над унитазом и меня снова выворачивает.

Эд, человек, которого я боготворила, был монстром. Он убивал детей. Он делал с семьями то же самое, что когда-то сделали с моей.

Внутри меня всё кричит. Та испуганная маленькая девочка кричит во весь голос.

Наконец, всё заканчивается. Желудок пуст, я выжата как лимон. Опустошена.

Бастиан поднимает меня с кафельного пола, усаживает меня на край раковины и наливает стакан воды. — Прополощи рот.

Я подчиняюсь и он протягивает мне новую зубную щетку. На автомате, я чищу зубы и слышу, как за моей спиной шумит слив воды.

Подняв голову, я смотрю на себя в зеркало. Кожа белая как полотно, глаза огромные, темные, полные ужаса.

Он снова кутает меня в плед и берет на руки. В животе что-то трепещет, чувства изо всех сил пытаются пробиться сквозь онемение. Мне кажется, будто я закована в лед, но всё, что делает Бастиан, это разрушает этот панцирь.

Никто и никогда не носил меня на руках. Однажды в меня выстрелили и я три мили ползла сама, чтобы добраться до безопасного места.

В груди тесно, будто там комок боли, который растет и извивается. Я прижимаю кулак к грудине, пытаясь удержать себя в руках.

На этот раз он не возвращается на диван. Он несет меня по коридору в полутемную спальню. Я мгновенно понимаю, что это его комната.

Как и весь пентхаус, она темная и стильная. Кровать огромная, с роскошным мягким изголовьем из черной кожи и шелковистым черным покрывалом. Ночные столики из глянцевого черного дерева с бронзовой отделкой. Над кроватью на стене доминирует круглая инсталляция из причудливо переплетенного металла.

Он опускает меня на кровать и берет мое лицо в ладони. — Не держи всё в себе.

Я качаю головой. Я не могу дать волю чувствам.

— Нет, выпусти это. — Его тон резкий и властный. — Если ты будешь копить это внутри, ты только сама себя разрушишь.

— Я не могу потерять контроль, — шепчу я. — Хороший наемный убийца всегда контролирует ситуацию.

Бастиан садится рядом и притягивает меня к себе на колени. Я вдыхаю его запах. Дорогой одеколон, который он предпочитает.

Он пахнет сандалом и специями. Я как-то нашла этот аромат: Clive Christian No. 1. И совсем не удивилась, узнав, что это один из самых дорогих мужских парфюмов в мире.

Медленно я прижимаюсь к его твердой груди.

— К черту правила Эда, — говорит он. — Здесь ты не убийца. Ты просто Ларк. Ты только что узнала, что человек, который был тебе дорог, которым ты восхищалась — серийный убийца.

Онемение дает трещину.

— Как он мог! — Гнев выплескивается из меня наружу. — Мою жизнь разрушил убийца и он делал то же самое с другими семьями. Почему?

Я бьюсь в его руках, случайно задевая Бастиана. Он крепче стягивает плед вокруг меня и не отпускает.

— Я здесь. Я не отпущу тебя, выплачь это.

— Если бы он был здесь, я бы его убила. Я бы… — Всхлип вырывается на волю.

— Вот так, — говорит Бастиан.

Слезы текут рекой, жгучие и соленые. Я не помню, когда плакала в последний раз.

Он притягивает меня еще ближе и утыкает лицом в свою грудь так, что я насквозь пропитываю его рубашку.

Я плачу, я рыдаю, я кричу.

Наконец, я обмякаю в его руках, чувствуя пустоту. Злость, ярость, жажда борьбы… всё ушло. Теперь я чувствую только усталость и печаль.

Бастиан пересаживается вместе со мной на середину огромной кровати. Он прислоняется спиной к изголовью, а я полулежу на нем. На этом красивом, опасном мужчине.

Он может получить что угодно, обладать кем угодно, делать всё, что захочет. Почему он вообще здесь, со мной?

— Просто не думай ни о чем какое-то время. — Его рука в моих волосах, он гладит их.

Я вздыхаю. — Я не понимаю, как он мог так поступать. Он был твоим другом. Ты знал его лучше всех.

Бастиан молчит какое-то время. — Я тоже не понимаю и правда в том, что мы никогда не узнаем ответа. Мое предположение — он потерял часть себя. Помимо нас, он всегда избегал настоящих человеческих связей. Считал, что это делает его слабым. Те ужасные вещи, что он творил, должно быть, заполняли какую-то темную пустоту внутри него.

Горе и печаль захлестывают меня. — Я могла бы ему помочь.

— Он не хотел помощи. Когда я узнал правду, я был в ужасе от мысли, что, в конце концов, он причинит вред тебе. Я должен был его остановить.

Я моргаю. Бастиан убил Эда, чтобы защитить меня.

Незнакомые эмоции сжимают грудь и я пытаюсь с ними совладать. Всего несколько часов назад этот человек был моим врагом. Я хотела его убить.

Я пыталась его убить.

Ладно, я могу признаться самой себе, что на самом деле я не очень-то старалась.

А теперь он держит меня так, будто я — величайшая ценность.

Его пальцы перебирают мои волосы. — Просто отключись на время, Ларк. Отдохни.

Эмоции душат меня. И одна из них — страх.

Он заставляет меня чувствовать так много. То, с чем я не умею справляться.

Хороший наемный убийца не заводит эмоциональных привязанностей. Он всегда сохраняет контроль.

Пошел ты к черту, Эд.

Я закрываю глаза и крепче прижимаюсь к Бастиану.

— Куда ты меня ведешь?

— Увидишь.

Я пыхчу и следую за Бастианом через его гигантский пентхаус. Зачем одному человеку столько места?

Он держит меня за руку, мне стоит вырваться, но я этого не делаю. Мне хочется, чтобы мои пальцы оставались переплетенными с его сильной ладонью.

Прошлой ночью я проспала несколько часов. Точнее — я проспала в объятиях Бастиана. Одна только мысль об этом выбивает из колеи. Но лучше чувствовать себя не в своей тарелке, чем захлебываться всеми остальными эмоциями, бурлящими внутри.

Этим утром Бастиан оставил меня в своей постели и ушел на работу. Я смутно помню, как он тихо шептал мне, чтобы я спала дальше. Поскольку я чувствовала себя совершенно разбитой, а в глазах как будто был песок после гремучей смеси недосыпа и истерики, я снова провалилась в сон.

Весь день я бродила по его огромному жилищу, стараясь не думать об Эде. Я знала, что должна уйти, но не могла заставить себя это сделать. Мне нужно было время, чтобы… проигнорировать случившееся.

Но я понимаю, что вечно прятаться не получится.

Жаль, что со мной нет айпада, я бы порисовала. Следующая сцена моего комикса сложилась в голове сама собой: Персефона тоскует по семье и вдруг узнает, что её отец Зевс предал её — это он позволил Аиду похитить её. Аид держит её в руках, пока она рыдает от отчаяния.

Бастиан звонил мне примерно миллион раз. Он проверял, как я, а в обед привез восхитительные роллы с лобстером из рыбного ресторана в казино. Я не стала говорить ему, что лобстер мое любимое блюдо. Он осмотрел мою рану и заставил выпить еще обезболивающего.

Потом он включил мне кино на своем гигантском телевизоре. Я смотрела «28 лет спустя». У меня как раз было подходящее настроение для зомби и выживания вопреки всему.

Да, Бастиан делал всё возможное, чтобы отвлечь меня от мыслей об Эде.

Эд. Чертов Эд. Человек, которому я доверяла и которым восхищалась, оказался ложью.

Предательство ранит глубоко.

Что ж, похоже, Эд продолжает преподавать мне уроки даже из могилы: верить нельзя никому.

Лучше быть одной, Ларк.

Я выталкиваю голос Эда из головы.

Может, лучше быть одной, но тем не менее я держу Бастиана за руку, пока он ведет меня через дверь и вверх по винтовой лестнице. Он вернулся домой всего несколько минут назад.

— Как твой бок?

— В порядке. — Благодаря таблеткам я чувствую лишь тупую ноющую боль.

— Ты украла мою рубашку.

— Именно.

Уголок его рта приподнимается. — На тебе она смотрится лучше. Бери всё, что захочешь.

Мы выходим на крышу.

Солнце садится. Золотой час. Мягкий, теплый свет заливает город. Прохладный ветер бьет в лицо и я вздрагиваю. На мне одна из дорогущих деловых рубашек Бастиана и мои джинсы. Она мне велика раза в три, но мне плевать.

Он тянет меня вперед и тут я вижу, что у него здесь собственная терраса. Пространство отделено от остальной части крыши множеством растений и коваными металлическими перегородками. В металлической чаше для костра уже потрескивает огонь. Вокруг стоят уютные полукруглые диваны с мягкими подушками, которые так и манят развалиться на них и наслаждаться видом.

Бастиан садится на диван и тянет меня за собой. Он обнимает меня за плечи и достает из корзины поблизости плотный плед, укутывает меня.

Я знаю, что он пытается меня утешить. Горло сдавливает. Чтобы отвлечься, я смотрю вдаль. Перед нами расстилается Лас-Вегас, и золотистое сияние смягчает суровые контуры Города Греха. Я глубоко вдыхаю. Окидываю взглядом башню “Стратосфера”, характерную стеклянную крышу казино «Аврора», пиратский корабль перед «Трешен Айлнд”, а затем перевожу взгляд на горы на горизонте. Солнце похоже на золотой шар, очерчивающий хребты желтым контуром, а редкие облака окрашены в розово-оранжевый.

— Я хочу видеть всё, что у тебя есть на Эда, — твердо заявляю я. — Каждую крупицу информации об “Убийце с красной лентой”.

— Ларк…

Я качаю головой, черпая силы из глубины души. — Я должна взглянуть этому в лицо. Хочу знать всё. Игнорирование не поможет.

Секунду он выглядит раздосадованным, затем вскакивает и подходит к перилам. Ветер ерошит его густые волосы. Он чертовски хорош собой. Царапины, что я оставила на его лице, заживают.

— Я хочу… — он резко оборачивается ко мне. — Черт, я хочу избавить тебя от боли, а не добавлять новой!

— Чтобы это прошло, я должна это прожить. — Я упрямо вскидываю подбородок. — Я готова.

Выругавшись, он отводит взгляд, а затем кивает.

Он уходит внутрь, а я подтягиваю ноги, прижимая колени к груди и утыкаясь в них подбородком. Я смотрю на город, пока он не возвращается с папкой в одной руке и планшетом под мышкой. В другой руке у него два стакана и бутылка бурбона. Зная Бастиана, она стоит целое состояние.

— Обычно я бы сказал, что мешать бурбон с обезболивающими — плохая идея, — говорит он.

— В Вегасе всегда все необычно. — Я наклоняю голову. — Налей мне.

Он садится и наливает. Я делаю глоток, наблюдая, как он наполняет свой стакан. Когда жидкость касается языка, я едва не стону вслух. Это невероятно вкусно.

Бастиан осушает свой стакан одним глотком.

Он протягивает мне папку.

Пора встретиться с худшим.

Я вдыхаю и открываю её. На этот раз я готова к виду полицейских отчетов. Я заставляю себя прочитать каждую строчку. Каждое слово. Заставляю себя изучить фотографии, под каждым углом.

Так много смертей.

Он начал десять лет назад. Я кусаю губу. Как раз тогда, когда я начала работать самостоятельно. Он выбирал своими целями счастливые пары, счастливые семьи — всех, кто казался довольным жизнью.

Внутри меня всё бушует и восстает. Эд, как ты, черт возьми, мог? Человек, поклявшийся защищать свою страну, убивал невинных.

Я позволяю этому чувству заполнить меня. Позволяю этим ужасным, режущим ощущениям течь сквозь меня.

Я концентрируюсь на фактах. Беру планшет и начинаю искать статьи об “Убийце с красной лентой”.

Он завязывал красную ленту на запястьях жертв. Словно они были гребаными подарками.

Я прижимаю руку ко рту и в памяти что-то вспыхивает. — У него в кухне лежал рулон этой чертовой красной ленты. — Я сглатываю. — Он держал его в пустой вазе для фруктов вместе с другим хламом, на который я никогда не обращала внимания.

Бастиан молчит.

— Словно он ненавидел их любовь, ненавидел их счастье, — шепчу я.

— Он никогда не говорил о своем детстве, но у меня сложилось впечатление, что оно было не из лучших. — Бастиан поворачивается ко мне, его лицо серьезное. — Возможно, он пытался уничтожить то, чего у него никогда не было. В чем ему было отказано.

— Это полное дерьмо. — Я всё еще не могу это переварить. Не могу сопоставить человека, которого я знала, с этим всем. Прядь волос падает на лицо и я убираю её. — Эд был агентом, приставленным к моему отцу. Отец работал над сверхсекретным проектом ЦРУ, что-то связанное с химическим оружием, и Эд был его куратором. — Я делаю паузу. — Нас заперли в хижине в Миннесоте, пока отец работал в лаборатории в гараже. Мне казалось это чудесным. Мне нравилось носиться по лесу и учиться дома у родителей.

Пока не пришел монстр.

Пока мне не пришлось слушать, как убивают моих родителей.

— Он говорил мне, что подозревает агента иностранной державы в убийстве твоих родителей, — произносит Бастиан.

— Такова была теория. — Я делаю неровный вдох. — Эд пришел и вытащил меня из той залитой кровью хижины. Помню, он был в ярости. Отдавал приказы агентам и полиции найти виновного. Они так никого и не поймали. — Во рту пересыхает. — Он позволил мне увидеть их тела.

— Твоих родителей?

Я киваю. — Я сидела рядом с ними, прижимая пальцы к их шеям, пытаясь найти пульс. Но там ничего не было, никакой жизни. — Моя рука сжимается в кулак. — Ты думаешь, Эд имел отношение к их смерти?

Губы Бастиана сжимаются в тонкую линию. — Не думаю. Он высоко отзывался о твоем отце и когда я впервые встретил тебя, он был искренне расстроен тем, что их убили. Он сказал, что начал убивать только десять лет назад.

— Он… признался?

Бастиан кивает и наливвает себе еще бурбона. — Да. Перед тем как я привел приговор в исполнение.

— Мой семнадцатый день рождения… Он опоздал на праздничный ужин, его не было в городе. Мне показалось, он ведет себя странно. Боже… — Я вцепляюсь в планшет. — Это был первый раз, когда он убил как “Убийца с красной лентой”.

Он знал, через что я прошла, и после этого пошел и сделал то же самое с другими.

Бастиан берет меня за руку и сжимает. — Мы не состоим из чего-то одного, Ларк. Он всё равно любил тебя.

— Может быть. — Я больше не верю в это. Я провожу по экрану и открываю другую статью. Замираю, резко вскидывая голову. — Бастиан, здесь написано, что убийство в стиле “Красной Ленты” произошло три месяца назад. В Филадельфии. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Эд тогда был уже мертв.

Он кивает, помешивая напиток в стакане. — Я знаю.

— Это подражатель? — Я сканирую статью. Молодожены убиты в брачную ночь. Те же жестокие раны, та же лента на телах. На секунду вспыхивает безумная надежда. — Может, Эд всё-таки не был серийным убийцей?

— Эд признался, Ларк. — Бастиан вздыхает. — Казалось, он даже испытал облегчение.

Я перечитываю детали нового убийства. — Значит, кто-то пытается скрыть свое преступление, свалив его на “Убийцу с красной лентой?”.

— Нет.

Я хмурюсь: — Не понимаю.

— Я изучил каждое убийство в мельчайших подробностях. — Он делает глоток. — Эд работал не один.

Дыхание перехватывает. — У него был напарник?

— Судя по всему, да.

Я вскакиваю. Почему-то это кажется еще хуже. — Он доверял кому-то настолько, чтобы убивать вместе. Кому?

— Эд не сказал мне имя.

Внутри меня вспыхивает искра. — Ему? Это мужчина.

— Это всё, что я вытянул из Эда — что его сообщник мужчина. Большинство серийников мужчины. Жестокость убийств и способность справиться сразу с несколькими жертвами это подтверждают.

Я чувствую, как чувство внутри меня растет, вздымаясь волной.

Бастиан опускает стакан, его взгляд прикован к моему лицу. — Я знаю этот взгляд.

— Я найду этого ублюдка, кем бы он ни был. — Я не могу призвать к ответу Эда. Но это — это мне под силу. — Я не дам ему убивать снова. — Я тычу в фотографии. — Потому что мы знаем, что он не остановится.

— Ну, прямо сейчас ты ни на какую охоту не пойдешь. Тебя пырнули ножом, тебе нужен отдых.

Меня переполняет энергия. Теперь у меня есть цель. — Мне не нужно много спать. Я…

Он хватает меня за руку. — Ты никуда не уйдешь. Не в таком состоянии: взвинченная, раненая и уставшая.

Я прищуриваюсь: — Я полностью себя контролирую.

— Ты пережила тяжелейшее потрясение, Ларк. Оно может накрыть тебя снова в любой момент.

— Со мной всё нормально. — Я не привыкла, чтобы кто-то за меня переживал или командовал мной.

— Ты будешь спать, — отрывисто приказывает он. — А завтра утром мы позавтракаем и решим, как выследить этого убийцу.

Он говорит как человек, привыкший, добиваться своего. — Ты мне не отец, Торн.

Он бросает на меня обжигающий взгляд: — Я знаю.

По телу пробегают мурашки. — Ты не можешь мне приказывать.

— О, еще как могу, — самоуверенно заявляет он.

— Самовлюбленный придурок.

Он указывает на меня пальцем: — Просто послушай голос разума хоть раз.

— Еще раз ткнешь в меня пальцем и я его отрежу.

Я чувствую, как воздух между нами меняется, электризуется.

Вот оно. Я цепляюсь за это состояние. Концентрироваться на гневе куда лучше, чем на боли и обиде, лучше, чем на том, что в этой папке.

Я прыгаю на него.

Он ловит меня. Черт бы побрал его силу. Он снова заматывает меня в этот чертов плед, как сосиску. Я пытаюсь высвободить руки.

— Ты будешь отдыхать, Ларк. Поспишь, и утром поговорим. — Он поднимает меня с легкостью. — Я бы перекинул тебя через плечо, но не хочу тревожить рану.

— Бастиан! — Я пытаюсь вырваться. — Ты об этом пожалеешь.

Его низкий, сексуальный смех окутывает меня, пока он несет меня внутрь. — Не думаю.

Он шагает прямиком в спальню. Бросает меня на кровать и я один раз подпрыгиваю на матрасе. Выпутываюсь из пледа и зло смотрю на него снизу вверх. — Ты не можешь меня здесь удерживать.

Он достает что-то из кармана и я слышу лязг металла. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, он хватает меня за руку, и — щелк! — я прикована наручниками к изголовью.

— Серьезно?! — Я дергаю за металлическую цепь.

Бастиан выглядит очень довольным собой. Затем он тянется к пуговицам своей рубашки и начинает их расстегивать. Сердце делает кувырок. Секунду спустя он скидывает одежду, и я замираю.

О Боже. Он идеален.

Гладкие мышцы груди, ни одного лишнего волоска. Пресс — четкие рельефные линии и впадины. Я не знаю, куда смотреть в первую очередь.

— Ты никуда не уйдешь. — Он разворачивается и идет в свою гардеробную. Я успеваю заметить её через открытую дверь: ожидаемо, она огромная. Наверняка забита дизайнерскими шмотками до отказа.

— Придурок! — кричу я ему вслед.

— Только сейчас это поняла? — откликается он.

Я откинулась на подушки.

Он возвращается в шелковых темно-синих домашних штанах. Они низко сидят на бедрах, облегая мускулистые ноги.

В мгновение ока между ног становится мокро. Черт бы всё это побрал.

Он выключает свет и тянется ко мне. Когда он начинает расстегивать мои джинсы, я дергаюсь.

— Ты что творишь?!

— Лежи смирно. — Он стягивает джинсы с моих ног. — Нельзя спать в джинсах. — Он ложится рядом со мной. — Спи.

Я ни за что не усну. Я с шумом хлопаю свободной рукой по подушке. — Даже не надейся.

Он слишком близко. И от него слишком вкусно пахнет.

— Еще как уснешь.

Я зашевелился и открыл глаза. Сначала даже не понял, почему сплю поверх покрывала.

Солнечный свет отчаянно пытался пробиться сквозь жалюзи. Я нащупал пульт на прикроватной тумбочке и нажал на кнопки.

В этот момент до моего носа донесся едва уловимый аромат грозы.

Ларк.

Я перевернулся на другой бок…

И обнаружил, что постель пуста. Наручники одиноко болтаются на изголовье.

Черт. Я вскочил.

Как давно она ушла? Она же твердила, что ни за что не уснет, а сама вырубилась через пару минут. Как, черт возьми, она сбежала так, что я даже не почувствовал?

Потому что она профи, Торн.

Проклятье. Она наверняка уже далеко.

Я зашагал по коридору, чувствуя прохладу мрамора босыми ногами; внутри всё горит от тревоги. И тут я почувствовал запах жареного бекона. Мой шаг замедлился.

Я вошел в гостиную и заметил Ларк на кухне. Её белая рубашка ярким пятном выделялась на фоне темных шкафов.

Она заметила меня. — Привет.

— Ты… готовишь завтрак? — Я подошел ближе.

Она мастерски сняла сковороду с плиты. Бекон был поджарен до идеального хруста. На острове уже стояли тарелки с яйцами пашот и тостами.

— Поскольку сейчас десять утра, я думаю, это бранч, — язвительно заметила она. — И да, я умею готовить бекон. Мой репертуар невелик, но я быстро поняла: если хочешь нормально питаться, нужно научиться готовить хотя бы несколько вещей. — Она наклонила голову. — А ты не умеешь?

— Я умею заказывать доставку.

Она что-то промычала себе под нос и направилась к холодильнику.

На ней надета моя белая рубашка. Джинсы она так и не надела. Рубашка доходит ей до середины бедра, рукава закатаны. Мой взгляд скользнул по её подтянутым ногам и остановился на пальцах ног — ногти, как ни странно, накрашены нежно-розовым лаком.

Эта рубашка еще недавно касалась моей кожи, а теперь облегает её тело.

А теперь я твердый как камень.

Твою мать.

Я сел на один из барных стульев. — Я думал, тебя уже и след простыл.

Она пододвинула мне тарелку, затем повернулась к кофемашине и наполнила две кружки. Поставила их, обошла остров и села рядом со мной.

— Я думала об этом, но спала на редкость хорошо. Даже с одной прикованной рукой, у тебя отличный матрас. — Она скорчила гримасу и отхлебнула кофе. — Ты был прав, мне нужен был отдых. Спасибо тебе за это, хоть ты и вел себя очень властно.

Я взял тост и откусил кусок. — Я просто хочу позаботиться о тебе.

Она взглянула на меня так, будто искала в моих словах двойной смысл. — Наверное, я не очень умею позволять кому-то это делать.

Она привыкнет. Я об этом позабочусь.

Пока мы ели. Я выяснил, что она любит кофе с молоком и доброй порцией сахара.

— Я хочу раскопать всё, что только можно, про этого второго “Убийцу с красной лентой”, — сказала она. — Я чувствую… не знаю, какую-то ответственность, что ли.

Мне тоже была не по душе мысль о том, что кто-то разгуливает на свободе, продолжая больное наследие Эда. — Хорошо. Но то, что кто-то оказался садистом, — не твоя вина. Моя служба безопасности уже отслеживает любые похожие убийства и собирает информацию. Этот парень и Эд наследили по всей стране, в разных юрисдикциях.

— Кто он, черт возьми, такой? Я сломала голову думая, о ком бы Эд упоминал или с кем был бы близок. Но ничего не вспомнила, Эд ни с кем не сближался. Кроме нас.

Её темные волосы распущены, и я не удержался — протянул руку и заправил прядь ей за ухо.

Она смотрит на меня. Боже, это лицо. Острые черты, красивые губы, эти огромные глаза. Она не была красавицей в общепринятом понимании, но в ней есть что-то магнетическое. В сочетании с её остроумием, интеллектом и характером — это убойная смесь.

Не говоря уже о миниатюрном, натренированном теле. Мой взгляд упал на её губы, прошел по изящным ключицам, вниз к босым ногам, спрятанным под стулом.

— Бастиан?

Я поднял глаза.

Она облизнула губы. — Не смотри на меня так.

— Как так?

— Ты прекрасно понимаешь.

— Будто я тебя хочу?

Она вздрогнула. Её подбородок, который мне так хочется прикусить, — взлетел вверх. — У меня нет желания становиться частью твоего парада кисок.

Я вскинул брови. — Парада кисок?

— Я не какая-то длинноногая пустышка, которая рада прыгнуть к тебе в постель на одну ночь.

— Я всегда был предельно честен с женщинами, с которыми сплю. Одна ночь, отличный секс, никаких обязательств. Я никогда не хотел большего.

— Ну, а я этого вообще не хочу. — Она поджала губы. — Я не собираюсь быть очередной зарубкой на твоей кровати.

Потянувшись, я схватил её стул за край и притянул к себе. — Я это знаю и это не то, чего я хочу от тебя.

Её подбородок поднялся еще на один вызывающий дюйм. — Мне плевать. Я не люблю осложнять, а хорошие наемные убийцы никогда не сближаются. Никаких…

— Привязанностей. К черту правила Эда, Ларк, ты же знаешь, что мы уже связаны. — Я потянулся и коснулся края её рубашки, перебирая ткань пальцами.

Она фыркнула. — Секс того не стоит.

Теперь я наклонил голову и посмотрел на неё. В груди вспыхнул гнев. — Тебя кто-то обидел?

— Что? — Она уставилась на меня с непроницаемым лицом. — Нет. Просто я считаю, что секс не стоит затраченных усилий.

Я наклонился ближе. — Значит, ты занималась им неправильно. Или, скорее, не с тем человеком.

Она усмехнулась. — И это рекомендует мне мужчина, которому стоит щелкнуть пальцами, и женщины сами валятся на его член? Такой тип не кажется мне хорошим кандидатом.

— А как насчет мужчины, который уже давно хочет узнать, какова на вкус одна маленькая чертовка?

Она замерла, приоткрыв губы.

Моя ладонь легла ей на бедро, я провел пальцами по гладкой коже. — Мужчина, который хочет изучить каждый твой дюйм. Заставить тебя кончать снова и снова. Заставить тебя кричать моё имя.

Она сделала неровный вдох. — Звучит как очень громкие обещания.

Я придвинулся еще ближе. Я обожаю её аромат: запах грозы, смешанный со сладким мускусом её возбуждения. — Я всегда сдерживаю обещания, Ларк.

Она облизнула губы, и я представил, как целую их, как вхожу своим членом ей в рот.

— Неужели тебе не любопытно? — прошептал я.

Она заерзала на стуле. — Может быть.

— Тогда позволь мне довести тебя до оргазма, прямо здесь.

Её глаза расширились. — Здесь?

— Да. Мне не нужна спальня, шелковые простыни или пафосные свечи.

Она издала какой-то звук. — Мы даже не целовались.

Я взял её за щеку. — Так давай это исправим.

Она снова облизнула губы. — Хорошо.

Волна горячего предвкушения накрыла с головой. Всё потому, что Ларк позволила мне поцеловать её.

Я опустил голову, чувствуя её дыхание на своей щеке. Затем мягко коснулся своими губами её пухлых губ. Она издала тихий звук, который я почувствовал всем нутром. А затем её рот открылся.

Мой язык скользнул внутрь и она ответила, её пальцы впились в мои плечи. Я почувствовал, как пульс ускоряется, а кровь густеет в жилах. Просто от чертового поцелуя.

Внутри взорвалась потребность. Потребность заявить на неё права. Я толкнул язык глубже.

Она ахнула и внезапно буквально прилипла ко мне. Я просунул руки ей под задницу, наклонил голову и углубил поцелуй.

Поцелуй стал голодным, жадным. Я пожирал её, пока мы оба не начали извиваться, прижавшись друг к другу.

Когда я нехотя оторвался от неё, мы оба тяжело дышали. — Ну вот, мы поцеловались.

Она кивнула, её щеки порозовели.

— Теперь я могу довести тебя до оргазма?

Она облизнула припухшие губы. — Ладно.

Яростное удовлетворение прошибло меня насквозь. Секс всегда был приятной разрядкой, но в этот момент желание, нужда и что-то еще сплелись внутри меня. Что-то совсем другое.

Это необходимость. Она запустила в меня свои когти. Коснись её. Возьми её.

Моя рука скользнула вверх по её бедру, под рубашку, к нежной коже внутренней стороны бедра.

— Я хочу, чтобы ты сняла трусики, — прорычал я.

— На мне их нет.

Я застонал, член запульсировал. Я провел пальцами выше и она дернулась, зажав мою ладонь бедрами. Я погладил её киску – она гладко выбрита, за исключением крошечной полоски волос.

— Ларк, — я продолжал ласкать её. — Такая нежная, такая мокрая.

Она качнула бедрами и вцепилась в край стула. — Я еще не кричу.

Я улыбнулся, обожаю вызовы. Большинство женщин, с которыми я спал, не были вызовом, они спешили дать мне всё, что я хотел. Но только не Ларк. Я изучаю её, растирая клитор большими кругами.

Она закусила губу, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

Боже, моё собственное желание скручивало внутренности в узлы.

Но сейчас всё только для неё.

Поднявшись, я обхватил её за бедра и снял со стула. Она ахнула, когда я усадил её прямо на кухонную столешницу, отдернув рубашку в сторону.

Я обнажил её прелестную розовую киску. — Такая красивая, птичка. Уверен, на вкус ты еще лучше.

Она издала сдавленный звук.

Я увидел белую повязку на её боку. На секунду я прижался к ней губами в нежном поцелуе. Её рот приоткрылся. Затем я отклонил её назад, пока она не легла лопатками на мрамор. Развел её бедра и приник к ней губами.

Не торопясь, я лизал и сосал её. Она извивается под моими ласками, её хриплые стоны наполняют кухню. Я прижал ладонь к её животу, чтобы она не дергалась. Скользнул пальцем внутрь её киски. Она чертовски узкая. Мой член пульсирует — это почти больно. Я собрал всю волю в кулак. Я обещал довести её до оргазма.

— Шире, Ларк.

Она послушалась, и на этот раз я ввел два пальца, продолжая ласкать её языком. Её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы.

Я ускорил ритм пальцев, а мой рот нашел её набухший клитор. Я начал сосать.

Её тело выгнулось дугой и она кончила со сдавленным криком. А затем начала выдыхать моё имя, задыхаясь.

Впервые за много лет я чуть не кончил прямо в штаны.

Она лежит, тяжело дыша. Я поцеловал её бедро, и она вздрогнула.

Я посмотрел на неё, в её сияющие глаза. Она никогда не выглядела прекраснее.

— Всё еще любопытно? — спросил я.

Она кивнула.

— Всё еще думаешь, что секс того не стоит?

— Мне нужно больше данных для окончательного вывода, — выдохнула она.

— Хорошо. — Я снова опустил голову, проводя носом по её бедру.

В этот момент зазвонил мой телефон. Я выругался.

Я поднял руки, обхватил её бедра и перевел дух. — Это рингтон начальника моей службы безопасности. Я должен ответить.

Обалдеть. Просто обалдеть.

Мое тело все еще вибрировало, когда Бастиан отстранился.

Я наблюдаю, как он берет свой мобильный. Его тело напряжено, лицо застыло в суровом выражении... Мой взгляд опускается ниже. Впечатляющая эрекция отчетливо вырисовывается под шелковистой тканью темно-синих домашних штанов.

Я облизываю губы и уставляюсь в потолок. Я всё еще чувствую его вкус на своих губах. Не уверена, что смогу пошевелиться.

Это был... хороший опыт.

Раньше я находила секс довольно приятным занятием, хотя и не понимала, из-за чего вокруг него столько шума. Оргазм всегда был просто приятной вспышкой разрядки. Я доставляла себе удовольствие разными способами и у меня самой всегда это получалось лучше, чем в тех немногих сексуальных контактах, что у меня были.

То, что Бастиан только что со мной сделал, заставило всё остальное померкнуть.

Я сажусь, разглаживая рубашку, чтобы прикрыть бедра. Не уверена, что ноги меня уже слушаются.

Его взгляд на мгновение задерживается на мне и выражение лица смягчается.

— Просто скажи мне, Тео. — Он делает паузу, на лбу прорезается складка. — Понял. Продолжай. — Затем он каменеет. — Ты, блять, издеваешься надо мной.

Весь пузырящийся восторг внутри меня начинает испаряться. Я вцепилась в край столешницы.

Бастиан снова выругнулся. — Ладно. Спасибо. — Он шагает в гостиную и хватает пульт с кофейного столика. Направляет его на плоский экран на стене.

Пока он переключает каналы, я сползаю с острова и проверяю ноги. Держат. Я стараюсь не думать о том, что на внутренней стороне бедер всё липоке.

— Что случилось? — Я подхожу к нему.

Он находит местный новостной канал. — Вот что случилось.

Экран занимает привлекательная блондинка-ведущая. Её волосы уложены в идеальный пучок, на губах — ярко-красная помада.

В результате ужасающего поворота событий Лас-Вегас стал последним городом, по которому нанес удар печально известный “Убийца с красной лентой”.

Я ахаю, уставившись в телевизор. Показывают полицейские машины и проблесковые маячки, заполонившие пригородную улочку. Мой желудок делает безумный кульбит и я прижимаю к нему ладонь. Затем я узнаю ничем не примечательное здание на заднем плане.

— Этого не может быть.

Бастиан издает какой-то звук. — Это он, напарник Эда. Он здесь, в Лас-Вегасе.

Я качаю головой. — Нет, не в этом дело. Бастиан, это здание... — Я указываю на экран. — Там я жила всё это время.

Его глаза сужаются. — Это не совпадение.

Я сглатываю. Нет, я не верю в совпадения.

Полиция не разглашает имена жертв до уведомления их семей, — продолжает ведущая, — но у нас есть сведения, что это молодая пара.

— Боже, — шепчу я.

На мою спину ложится рука и Бастиан притягивает меня к себе. Я прижимаюсь щекой к его голой груди и замираю.

— Эти бедные люди погибли только потому, что жили рядом со мной.

— Это не твоя вина.

Я поднимаю взгляд. — Люди мертвы, Бастиан. Мы оба понимаем, что он был в этом жилом комплексе в поисках меня. Какая еще может быть причина?

На его челюсти дергаются жевалки.

— Мне нужно поехать туда. — Я делаю шаг назад. — Мне нужно увидеть всё самой, может, я что-то найду.

— Нет. — Его голос звучит резко. — Я поеду сам.

Я уставляюсь на него. — Прости, что?

— Это слишком опасно для тебя.

— Бастиан, я наемный убийца. Причем очень хороший.

— Я знаю это и мне плевать. Я обеспечу твою безопасность.

Странное, трепетное чувство взорвалось у меня в животе. Что-то, с чем я совершенно не знакома.

— Я еду. Ты с ума сошел, если думаешь, что я буду сидеть здесь как какая-то гребаная девица в беде? Заламывать руки? Хлопать ресницами?

Он хмурится.

Развернувшись, я иду в спальню за одеждой. — Не волнуйся, я разрешаю тебе поехать со мной.

— Ларк. — Его голос звучит как низкое рычание.

В огромной гардеробной Бастиана я натягиваю джинсы. Фу, на них немного крови, но я прикрою это футболкой. Я расстегиваю его белую рубашку и нахожу на полке одну из его черных футболок. Надеваю её и завязываю узлом на талии. Сойдет. Жаль, что нет лифчика, но мой весь в крови. К счастью, небольшая грудь в данном случае играет мне на руку.

Он входит, буквально излучая гнев. Я прохожу мимо.

Вернувшись в гостиную, я хватаю свои ножи и закрепляю их.

Бастиан возвращается уже одетый. Я останавливаюсь и смотрю на него.

— Что? — спрашивает он.

— На тебе нет костюма.

— Я решил, что это привлечет слишком много внимания на месте преступления.

Парень явно бредит. Бастиан Торн в темных джинсах и синем кашемировом свитере, облегающем его мускулистую грудь, привлечет внимание в любом случае.

Я пробегаю по нему взглядом. Руки и рот этого человека только что были на мне.

Не привыкай, Ларк. Не привязывайся.

Я не настолько глупа.

— Готов? — Мне нужно сосредоточиться на том, кто, черт возьми, этот второй Убийца. Психопат, который пытается сохранить больное наследие Эда.

Потому что я планирую его остановить.

Бастиан неохотно пожимает плечами. Он протягивает мне коричневую замшевую куртку. — Это тебе, мне она маловата. Всё собирался поручить своему шоперу её вернуть.

Конечно, у него есть персональный шопер. Я просовываю руки в рукава, она слегка великовата и, черт возьми, какая же она приятная. Качественнее, чем большая часть моего гардероба.

Я смотрю, как Бастиан надевает черную кожанку. — Можно мне повести одну из твоих крутых тачек?

Он выгибает бровь. — Нет. — Затем хмурится. — Останься здесь, позволь мне разобраться.

— Нет, я еду.

Морщинка на его лбу становится глубже. — Ладно. Сначала мне нужно зайти в отдел безопасности и кое-что забрать. Пошли.

​Внутри меня бушует нечто жаркое и яростное.

Кто бы это ни делал, они охотятся на Ларк.

Черта с два.

Всё во мне сжимается в тугой узел. Этому не бывать. Я не подпущу ублюдка к ней.

​— Это не совпадение, — шепчет она. — Это из-за меня они мертвы. — Её лицо стало пугающе бледным. — Он пришел за мной.

​Я разворачиваюсь и обхватываю её лицо ладонями.

— Что ж, он тебя не получит.

Потому что ты моя.

Я не произношу это вслух. Я знаю её. Подобное заявление заставит её броситься наутек.

​Я достаю телефон и делаю снимок надписи на стене.

— Пошли. — Я хватаю её за руку. — Идем в твою квартиру, заберем вещи. Ты переезжаешь ко мне.

— Что?

— Здесь небезопасно, Ларк. Он знает, где ты. Он охотится на тебя, а я смогу тебя защитить.

— Я сама могу себя защитить.

— Даже лучшие наемные убийцы могут угодить в засаду. — Я глубоко вдыхаю, прогоняя видения, где она ранена или истекает кровью. — У меня надежнее.

​Она издает сдавленный звук.

— Я напала на тебя в твоем же пентхаусе, помнишь?

— Эта брешь в безопасности уже устранена. — Страх скребет меня изнутри. Я ни за что не оставлю её здесь одну, без защиты. — Пожалуйста.

​Она смотрит мне в глаза. Затем её носик морщится.

— Ладно.

Я притягиваю её ближе и мимолетно целую в губы.

— Спасибо.

​На её щеках проступает едва заметный румянец и мне становится интересно: не думает ли она о том, что я вытворял с ней на кухне?

И о том, что я хочу повторить это очень скоро.

Не время, Торн.

​Внезапно она напрягается.

— Боже, он ведь мог зайти и в мою квартиру. — Она бросается к выходу.

— Стой. Коп всё еще там. — Я удерживаю её, затем скидываю рюкзак с плеча. Вижу, как на её лице вспыхивает любопытство, когда она наклоняется ближе. Я расстегиваю молнию и достаю темную ветровку.

​Разворачиваю её. На спине красуется надпись: «CSI — Отдел криминалистики».

— Настоящая, — констатирует она. — Где ты её взял?

Я натягиваю ветровку.

— Приберегаю кое-какие вещи на случай, если пригодятся. С прошлых времен. Нэш и остальные кое-что добавили.

Она прищуривается.

— Значит, у тебя под казино есть секретный склад с игрушками для наемных убийц.

Мои губы дергаются в полуулыбке.

— Есть. Он даже находится в охраняемом хранилище.

— Оружие там есть?

— Да. Включая несколько ножей, которые ты бы точно захотела заполучить.

Она проводит языком по нижней губе.

— Я хочу увидеть это секретное хранилище.

— Если будешь хорошо себя вести, я, может быть, позволю. А теперь жди здесь и выскальзывай, как только я его отвлеку.

​Она кивает.

Я открываю дверь. Молодой коп вскидывает голову.

— Эй… — он видит куртку. — О, я думал, вы все уже ушли.

Я выхожу уверенной походкой. Главное — излучать непоколебимость.

— Просто заканчивал пару дел. Жуткое зрелище.

Парень кивает.

— Я видел краем глаза. Варварство.

​За его спиной Ларк проскальзывает наружу, бесшумная, как призрак. Она ныряет в коридор и скрывается в своей квартире.

— Надеюсь, мы найдем зацепку, чтобы поймать его. — Я достаю телефон. — Мне только что пришло сообщение проверить квартиру напротив. Видимо, там есть что-то, что может быть связано с делом.

Патрульный машет рукой.

— Да, конечно.

​Я подхожу к двери Ларк и открываю её. Она ждет прямо за порогом.

— А ты хорош, Жнец, — шепчет она.

— Знаю. — Я закрываю дверь.

​Как только мы оказываемся внутри, она бросается через совершенно пустую комнату.

Осматривая это скудное пространство, я хмурюсь. Мне ненавистна мысль, что она жила здесь. Почти в пустоте. Надувной матрас, одна дорожная сумка. Здесь нет ни следа Ларк, никаких признаков её жизни.

​Она копается в сумке, а затем прижимает к груди айпад, словно ребенка.

— Не думаю, что он заходил сюда. Если и заходил, то был очень осторожен.

​Нет, он оставил ей более чем внятное послание через коридор. Нервная энергия переполняет меня. Меня бесит, что она оказалась под прицелом какого-то неизвестного психа.

Каждая клетка моего тела требует действия. Мне нужна цель.

Мне нужно выяснить, кто этот подонок.

Он и на пушечный выстрел не подойдет к Ларк.

​— Это всё? — Я забираю сумку из её рук.

Она кивает.

— Я путешествую налегке. — Она кривится. — У меня мало вещей.

Мои челюсти сжимаются.

Я знал, что она не стала бы обустраивать дом. Эд наверняка вдолбил в неё свои пресловутые правила, в том числе — не коллекционировать вещи и не пускать корни.

Я был таким же долгие годы. Постоянные переезды, никаких друзей, никаких связей. Я не покупал ничего памятного, ничего, что нельзя было бы бросить.

Но однажды, на задании, что-то изменилось.

​Моей целью был худший из худших. Он был замешан во всем: наркотики, торговля людьми, оружие. Хуже того, он был извращенцем-педофилом.

Именно у него хранились те необработанные алмазы. Убив его и сжимая эти камни в руке, я понял — это мой шанс всё изменить. Я пробыл наемником больше десяти лет. Я начал чувствовать онемение, пустоту; я просто действовал на автопилоте.

И тогда я инсценировал свою смерть и ушел.

​Я построил «Авернус», завел друзей, собрал больше вещей, чем мне действительно нужно. Я тайно тратил деньги на помощь людям. Никого не касалось, что я помогаю ветеранам, бездомным, приемным детям и женщинам, спасающимся от домашнего насилия.

Но я также знал, что мне всегда чего-то не хватало.

Какая-то пустота внутри. Возможно, я думал, что она будет со мной всегда.

Но сейчас я понимаю: у этой пустоты были очертания маленькой женщины — наемной убийцы, стоящей прямо передо мной.

Черт.

​Самое подходящее время, чтобы осознать — Ларк Смит моя. Не на время, а навсегда.

Я не могу рисковать и напугать её. Мне нужно показать ей, почему остаться со мной — единственно правильное решение.

​— Поехали домой, — говорю я.

Она склоняет голову.

— Домой?

— Мой дом — теперь твой дом. Ты остаешься со мной.

— Я на это не соглашалась.

— Ты хочешь найти Убийцу с красной лентой? Хочешь остановить его?

— Да.

— Твой лучший шанс — это работать вместе со мной. У меня есть ресурсы: деньги, технологии, люди.

И мне нужно удержать тебя в безопасности.

Она оценивающе смотрит на меня.

— Ладно, я останусь у тебя. Но только до тех пор, пока мы его не поймаем.

Ну, это мы еще посмотрим.

​В глазах все плывет.

Я тру веки и откидываюсь на спинку дивана, поджав ноги под себя. Еще один день в пентхаусе Бастиана. На этот раз я действительно работаю.

Кофейный столик завален папками и записями. Экран ноутбука рябит статьями и электронными документами. Я досконально изучаю жизнь Эда — всё, что у нас есть на “Убийцу с красной лентой”. Я даже закинула пару осторожных удочек в свою сеть информаторов.

Кто, черт возьми, этот парень?

Где-то же Эд с ним пересекся.

​Уже знакомое тошнотворное чувство — осознание того, что натворил Эд, — ворочается в желудке. Со временем мне придется найти способ сменить образ моего спасителя на образ того монстра, которого он прятал внутри. Но не сегодня.

В голове всплывают лица Тони и Джеффа, и я зажмуриваюсь. Вина давит на плечи тяжелым камнем: эта бедная пара не заслужила такой участи.

Я вздыхаю и снова тру глаза.

​Эту ночь я опять провела, прижавшись к Бастиану. В глубине души я ждала, что он предпримет какой-то шаг. Часть меня определенно была не прочь повторить то, что мы вытворяли вчера на кухне. Но всё, что я получила, — это ленивый поцелуй перед тем, как мы оба провалились в сон. Я сама в шоке от того, как крепко мне спится, когда он рядом. Раньше я никогда ни с кем не делила постель.

Он ушел рано — разбираться в офисе с тем, что назвал «горой работы». Похоже, управление казино отнимает уйму времени.

​На столике стоит тарелка с недоеденным куском пиццы. Он заскочил в обед с коробкой из итальянского ресторана при казино. Пицца была божественной, на тонком хрустящем тесте. Он включил режим «большого босса», заставляя меня поесть и пить побольше воды. А еще ворчал, чтобы я периодически вставала размяться и не забывала про обезболивающие. Оказалось, этот безжалостный и стильный наемный убийца в душе та еще наседка. Не ожидала такого от Жнеца.

Пару часов назад он снова ушел на встречу.

​Я разминаю шею: мышцы затекли, значит, насчет разминки он был прав. Вытягиваю ноги. На мне любимые леггинсы и очередная рубашка Бастиана; подумываю её прикарманить.

Входная дверь открывается и в гостиную входит сам хозяин. Внизу живота разливается тепло. Он снова в костюме и мой взгляд прослеживает линии его мускулистого тела.

— Привет.

Он бросает на меня взгляд и скидывает пиджак.

— Воду пила?

Я закатываю глаза.

— Да.

— Как рана?

— Сменила повязку, выпила таблетки. Заживает как на собаке. — И это не ложь. У меня отличная регенерация, рана меня почти не беспокоит.

— Нашла что-нибудь?

Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди.

— Нет. — Откидываюсь на подушки. Боже, этот мужчина наверняка знает, какой эффект он на меня производит. — Заработал сегодня в своем казино очередной газиллион долларов?

— Вполне вероятно. — Он расстегивает три верхние пуговицы рубашки и опускается на диван рядом со мной. — Хочешь разобрать материалы вместе? Из меня выйдет неплохой помощник для мозгового штурма.

​Трудно поверить, что еще несколько дней назад я пыталась его убить, а теперь радуюсь его возвращению домой.

Я отгоняю эту тревожную мысль.

— Давай.

— Сначала принесу нам по бокалу вина.

​Вскоре я уже потягиваю превосходный австралийский шираз.

Бастиан откидывается на спинку дивана и достает из кармана длинную узкую коробочку.

— Это тебе.

Мои брови взлетают вверх.

— Что это?

— Подарок.

Я замираю. Мне никогда раньше не дарили подарков. Ну, Эд дарил мне оружие, но это были скорее рабочие инструменты.

— Зачем?

— Просто так. Проходил мимо бутиков в казино и увидел её, она напомнила мне о тебе. — Он недовольно фыркнул. — Не делай из этого событие мирового масштаба. Открывай.

​Сглотнув, я откидываю крышку.

Браслет.

Почти невесомый. Серебро и сияющий речной жемчуг. У меня никогда не было такой красивой вещи. Изящная круглая серебряная застежка.

— Это напомнило тебе обо мне?

Он поворачивает голову.

— Да. Говорят, жемчуг символизирует чистоту духа. Продавец в магазине сказала, что он приносит спокойствие в эмоциональную жизнь и помогает залечить душевные раны.

В горле встает ком.

— Никто никогда… У меня никогда не было… Черт.

Он тянется ко мне и надевает браслет на моё запястье. Я сижу не шевелясь, пока он возится с застежкой.

Глядя на жемчуг на моей коже, он удовлетворенно улыбается. Затем снова берет вино.

— Так, теперь рассказывай, что удалось нарыть за день.

— Не так много, как хотелось бы. — Я перечисляю моменты, которые кажутся мне важными, время от времени бросая взгляд на браслет. — Кто бы ни был этот парень, он хорошо знал Эда. Они должны были быть друзьями или как-то связаны. Ты же не подходишь к первому встречному со словами: «Хей, а давай пойдем кого-нибудь прирежем», верно?

— Он никого не упоминал. — Между бровями Бастиана пролегла складка. — Я думал, что знаю его лучше всех.

— Я тоже, — шепчу я.

Он коротко выдыхает.

— Это в прошлом. Сейчас нужно сосредоточиться на деле, на том, чтобы остановить этого убийцу.

Я киваю.

— Согласна. Видимо, мне всё-таки повезло, что я тебя не убила.

Его чувственные губы дергаются в улыбке.

— У меня есть часть электронных архивов Эда. — Я киваю на компьютер. — Я их изучаю. Он давал файлам безумные названия и использовал шифры, кое-какие коды он мне передал. Я распутываю эту путаницу. В основном там заметки по операциям ЦРУ и контакты по всему миру.

— Там может быть зацепка.

​В прихожей раздается писк электронного замка. Бастиан напрягается.

— Черт.

Я вскидываю бровь и оборачиваюсь.

Входит группа мужчин.

Суровые, опасные на вид парни.

Все они в какой-то период своей жизни были наемными убийцами.

Я узнаю их всех по своим записям и фото, хоть официально мы никогда не встречались.

​Крепкий бородач Нэш Окли. Бывший военный, экс-агент спецподразделения. Кодовое имя: Найтвижн. Он стоит, скрестив руки на груди, и хмуро смотрит на меня.

Рядом с ним Коул Блэк. Широкие плечи, гора мышц и скверный шрам на левой щеке, явно от ножа. Боец, управляющий на подпольных рингах Вегаса, бывший наемник, известный как Темный Волк.

С изрядной долей любопытства на меня смотрит симпатичный афроамериканец с аккуратной бородкой. Я знаю, что Лэндон Брэдшоу — врач, но его атлетичное телосложение говорит о том, что он не только медик. Ну, или был не только им: наемный убийца из «черных операций», которого неоригинально прозвали Клинок.

От последнего мужчины у меня волоски на затылке встают дыбом. Остальные были военными или около того. Алессио Росси — совсем другое дело. У меня большое досье на этого бывшего мафиозного наемника, который оставил кровавый след в Нью-Йорке перед тем, как отойти от дел. Смуглая кожа, темные волосы, татуировки и пугающе интенсивный взгляд. В итальянской мафии о Призраке до сих пор говорят шепотом.

​— Мы пришли проверить, как дела, — говорит Нэш.

Я фыркаю.

— Не волнуйтесь, я его не убила.

Взгляд Нэша сужается.

Бастиан касается моего плеча и ставит бокал на столик.

— Садитесь. Нечего тут нависать.

Компания наемных убийц в отставке рассаживается. Коул подпирает стену, Нэш занимает кресло, Лэндон придвигает стул из столовой, а Алессио замирает у окна.

— Ларк, это Нэш, — Бастиан указывает по очереди. — Коул, Лэндон и Алессио. Господа, это Ларк Смит.

Я киваю.

— Рад знакомству, Ларк. — Лэндон улыбается мне.

А Нэш — нет.

— Мы хотим знать, что здесь, черт возьми, происходит.

Бастиан вальяжно откидывается на диване.

— Мы с Ларк… уладили наши разногласия.

Нэш выгибает бровь, глядя на открытую бутылку вина.

— Ты теперь это так называешь?

Я напрягаюсь. Видно, что другу Бастиана я не нравлюсь.

— Я объяснил ей всё насчет Эда, — говорит Бастиан.

Я чувствую на себе их взгляды и отворачиваюсь к окну. Я не готова делиться с ними своей яростью и болью по поводу этой ситуации.

— И теперь мы работаем вместе, — продолжает Бастиан.

Нэш хмурится.

— Над чем?

Я скрещиваю ноги.

— У Эда был напарник.

Тишина. Мужчины переглядываются.

— Он убивал с кем-то в паре? — спрашивает Лэндон.

Бастиан кивает.

— Эд и его сообщник — это и есть “Убийца с красной лентой”.

— Что за хрень? — бормочет Коул.

— Я слышал об этом серийнике, — подает голос Алессио. — Жестокие расправы над невинными семьями.

В животе снова неприятно сковывает.

— Власти не знают, что убийц двое, — поясняет Бастиан. — Эд признался мне в наличии напарника, но имя раскрыть отказался.

Нэш подается вперед.

— Так вот почему ты заставил меня и службу безопасности собирать инфу по “Убийце”.

Бастиан кивает.

— И теперь этот сообщник совершил убийство в Лас-Вегасе. — Он переводит взгляд на друзей. — Его цель — Ларк.

​Я молча сижу, пока Бастиан вводит их в курс дела и показывает снимки с места преступления.

— Чем мы можем помочь? — спрашивает Лэндон.

Странное чувство терзает изнутри. Я понимаю, что это зависть: друзья Бастиана ни секунды не сомневались, предлагая помощь.

В моей жизни никогда не было таких людей.

— Нэш и его команда уже копают, — говорит Бастиан. — Наш приоритет — выяснить личность этого ублюдка и остановить его.

— У вас совсем нет зацепок по его личности? — уточняет Нэш.

Я качаю головой.

— Я просматриваю файлы Эда в поисках малейших намеков.

— Всё, что понадобится — только скажи, — произносит Лэндон.

— Найдите его, и мы поможем его убить, — добавляет Алессио.

Остальные кивают, и я снова чувствую этот укол зависти.

​Нэш встает.

— Ладно, не будем вам мешать. — Он смотрит на меня, я не отвожу взгляд. — Я так понимаю, Ларк… живет здесь, пока вы этим занимаетесь.

— Да, — отвечает Бастиан.

— Не волнуйся, Окли. — Я ехидно улыбаюсь. — Это не навсегда.

Мужчина хмыкает.

— Увидимся.

Остальные тоже поднимаются. С кивками и короткими фразами друзья Бастиана уходят.

​— Кажется, твои друзья не очень-то рады меня видеть, — шепчу я.

— Они изменят мнение, когда узнают тебя поближе.

Я сдерживаю скептическое фырканье: я не задержусь здесь так надолго. Подавшись вперед, я касаюсь тачпада, и на экране всплывает открытый браузер. Там статья о последнем убийстве. На фото — улыбающаяся Тони, обнимающая Джеффа за талию.

Сердце сжимается. Они были такими молодыми. Рядом — фото двух рыдающих пожилых пар, их родителей. Боже.

— Ты искала информацию о жертвах, — тихо говорит он.

В горле пересохло.

— Я хотела узнать о них больше. — Внезапно я не могу больше сидеть на месте. Вскакиваю. — Еще одна семья разрушена. Две семьи.

Бастиан наблюдает за мной, ставя бокал на стол.

— Жизнь не всегда справедлива, Ларк. Ты это знаешь. У каждого свои трагедии и преграды.

Я тычу пальцем в экран ноутбука.

— Эта пара была хорошими людьми. У них вся жизнь была впереди. — Совсем как у моих родителей. — Они не должны были умирать! — кричу я. — Кто бы ни был этот кусок дерьма, я его уничтожу.

— И я тебе помогу.

Эти слова сказаны тихо, но твердо. Что-то во мне откликается. Я не привыкла, что на кого-то можно положиться, меня учили рассчитывать только на себя.

Острый взгляд Бастиана прикован ко мне.

— Сейчас ты скажешь, что тебе не нужна помощь?

— Мне не нужна помощь, но я её приму.

— Вот и славно. — Он откидывается назад, закинув руку на спинку дивана, и выглядит как чертов король.

​Я закрываю глаза и мгновенно вижу ту окровавленную постель, след ладони на стене.

— Они умерли, чтобы передать послание мне. — Открываю глаза. — Я… ненавижу это. — Развернувшись, я иду к окнам и слепо смотрю на огни города внизу.

Я не слышу его шагов, но вдруг он оказывается за спиной, обнимая меня.

— Нет. — Я пытаюсь оттолкнуть его. Мне не нужно утешение, я его не заслуживаю.

— Тише, Ларк. Это не твоя вина. Оставь всю вину ему.

Я вяло барахтаюсь, пытаясь высвободиться. Он теплый, сильный и намного крупнее меня, и часть меня отчаянно хочет, чтобы он меня не отпускал.

Опасно, опасно — мозг визжит предупреждениями. Я отталкиваю его. Он почти не шелохнулся, его темные глаза изучают меня.

— Хочешь подраться? — тихо спрашивает он. — Тебе станет легче?

Я бью ладонями по его груди.

— Может, мне уже никогда не станет легче.

Он пристально смотрит на меня.

— Я сделаю так, чтобы стало.

— Ты не можешь просто так это сделать.

Он пытается поймать меня, но я уворачиваюсь. Он наступает, я обхожу кофейный столик, адреналин впрыскивается в кровь.

— Могу, — в его голосе звенит уверенность.

Я бросаюсь к кухне, но он, конечно, быстрее.

Он хватает меня и отрывает от пола. Я дергаюсь и извиваюсь, но его хватка только крепнет. Чувствую потягивание в боку, но игнорирую это.

​Я встречаюсь с ним взглядом, и жар внутри меня превращается в нечто иное. Я вцепляюсь руками в его затылок и буквально впиваюсь в его губы своими.

Его стон — музыка для моих ушей.

Поцелуй дикий, агрессивный. Я кусаю его нижнюю губу, трусь телом о его тело.

Его руки ложатся на мою задницу, сжимают её. В следующий миг моя спина касается дивана, и его мощное тело накрывает меня сверху.

— Черт, твоя рана… — Он немного переносит вес.

Я вцепляюсь в него.

— Я её почти не чувствую. — Снова кусаю его губу.

Поцелуй становится глубже, я запускаю пальцы в его густые волосы. Мне нужно больше.

Я перехожу к его шее, чувствуя сильные удары пульса. Да. Лижу его кожу, а затем вонзаю зубы.

Он издает протяжный стон, его руки смыкаются на мне. Затем он принимается за мои леггинсы и срывает их.

Он рычит:

— Без трусиков.

— Я не фанатка белья.

В ответ — утробный рык.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Ларк.

У меня вырывается тихий, полный нужды звук.

— Твой рот. Снова.

Он улыбается.

— Тебе понравилось, как я лизал твою красивую киску? — Его руки уже между моих бедер, ласкают меня. — Тебе понравилось, как я сосал твой клитор?

— Да! — Я выгибаюсь, насаживаясь на его руку.

Затем он вытаскивает пальцы и подносит руку к своему рту. Я смотрю, как он облизывает их, и внутри всё плавится.

Он отстраняется, увлекая меня за собой. Ложится на диван и заставляет меня сесть верхом ему на грудь.

— Давай же, — говорит он, словно бросает вызов.

Я моргаю.

— Садись мне на лицо. Прижмись своей киской к моему рту.

Всё моё тело вспыхивает.

— Не боишься, а? — вкрадчиво спрашивает он.

Я прищуриваюсь. Впиваюсь ногтями в его грудь и трусь о его твердый член.

Он стонет. Это выражение его лица… Я сдвигаюсь, располагая бедра по обе стороны от его головы. Дикое удовлетворение заливает его лицо.

Он хватает меня за бедра и резко дергает на себя.

— Бастиан! — вскрикиваю я.

Его рот на мне. Он ест меня так, будто умирает с голода.

Ощущения пронзают насквозь. Я выгибаю спину, вцепившись рукой в спинку дивана. Его грешный рот и язык творят со мной невероятное. Я мечусь под его ласками, удовольствие разрывает меня. Внизу живота скатывается тугой раскаленный шар, закручиваясь всё сильнее. Он сосет мой клитор и мои бедра сжимаются на его голове.

Меня накрывает мощный оргазм.

Пока волны наслаждения еще сотрясают тело, я едва соображаю и не могу пошевелиться. Но вот он сам начинает действовать. Он опрокидывает меня обратно на диван, нависая сверху.

— Ты такая красивая, Ларк. — Он всматривается в моё лицо. — Я иногда забываю об этом, потому что ты такая свирепая. — Его пальцы нежно проводят по моей скуле.

Я тянусь к нему. На этот раз я хочу коснуться его, хочу подарить ему удовольствие.

​Звук мобильного разрезает момент.

Он матерится.

— Ты, блять, издеваешься надо мной?! Опять?! — Он замирает, переводит дух и хватает телефон. Тычет в экран и прижимает к уху. — Что?! — рявкает он.

Мой взгляд падает на его эрекцию. Я действительно хочу Бастиана. Хочу его внутри себя.

— Мэрилин не может с этим разобраться? — Раздраженный рык. — Ладно. Передай ему, я уже еду.

Моё горячее желание мгновенно остывает.

Он завершает вызов и мгновение смотрит в потолок.

— Режиссер моего шоу «Исида и Осирис» впал в истерику. До премьеры всего пара дней. Мне нужно проверить, что там, и привести его в чувство.

Разочарование скручивает внутренности.

— Всё нормально.

Он проводит большим пальцем по моим губам.

— Нет, не нормально, но такова жизнь, когда владеешь казино. Давай ты освежишься, а потом спустишься ко мне? Поужинаем где-нибудь в казино.

— Я ела пиццу.

— Это был обед. — Я бросаю взгляд на кофейный столик, ноутбук, свои заметки.

— Перерыв пойдет на пользу, — предлагает он.

В голове и так всё перемешалось. Может, он прав.

— Ладно.

Он улыбается.

— Значит, это будет свидание.

​— Всё будет в порядке, Тристан.

Щуплый мужчина в панике заламывает руки.

— Исида забывает слова! Команда за кулисами всё еще возится с декорациями! И…

Я сжимаю его плечо, останавливая поток жалоб.

— Дыши глубже. Дженнифер — великолепная актриса, к премьере все реплики будут отскакивать у неё от зубов. Декорации выглядят отлично. Мы справимся, ты справишься.

Он шумно выдыхает и пальцем поправляет тяжелые очки в черной оправе, сползшие на переносицу.

​Я то и дело поглядываю на дверь зрительного зала, ожидая появления Ларк. Актеры уже на сцене, в костюмах. Несколько танцовщиц в полупрозрачных белых платьях и черных париках изо всех сил стараются изобразить томных Клеопатр.

— Это будет блестящее шоу.

Тристан расправляет плечи.

— Еще бы, черт возьми! Это будет по-тря-са-ю-ще.

— Вот это настрой.

Если честно, я бы сейчас с куда большим удовольствием находился в своем пентхаусе с голой Ларк под собой, чем здесь, разгребая капризные предпремьерные нервы персонала.

— Спасибо, Бастиан, — говорит Тристан.

Я киваю.

Мой режиссер удаляется, на ходу хлопая в ладоши и возвращаясь к Исиде и Осирису.

​Меня окутывает облако сладкого парфюма. Я полуоборачиваюсь и вижу одну из «Клеопатр», стоящую рядом.

— Привет, Бастиан, — выдыхает она.

Мне требуется секунда, чтобы вспомнить имя.

— Лидия. — Я спал с ней пару месяцев назад. — Выглядишь чудесно. Ждешь шоу?

— Не могу дождаться. Будет нечто грандиозное. — Она проводит рукой по моему предплечью. — Я тут подумала… может, хочешь как-нибудь… развлечься вместе? В прошлый раз было так здорово.

А я тот раз с трудом вспоминаю.

— Лидия…

Она машет рукой и к нам подходит еще одна Клеопатра, широко улыбаясь.

— Это моя подруга, Клэр. — Лидия наклоняет голову. — Мы могли бы отлично провести время. Втроем.

​Разумеется, именно в этот момент появляется Ларк, решительно шагая вглубь зала. Она переоделась в темные джинсы, которые сидят на ней как влитые и изумрудно-зеленую заправленную рубашку; узкий кожаный ремешок подчеркивает её тонкую талию. Она замечает нас и резко замирает. Её взгляд сужается, пригвоздив Лидию и её подругу к месту.

— Это заманчивое предложение, но я им не воспользуюсь.

Обе женщины надувают губы.

Я делаю шаг назад, но Лидия следует за мной, прижимая ладони к моей груди.

— Ты уверен, что я не смогу тебя переубедить?

Через её плечо я вижу, как Ларк несется в нашу сторону между рядами кресел. Я узнаю этот блеск в её глазах.

Она жаждет крови.

Черт.

Я убираю руки Лидии.

— Уверен. Прошу меня извинить, у меня дела.

Разочарованные девицы с унылым видом направляются к сцене. Я поворачиваюсь к центральному проходу.

​Как раз вовремя, чтобы поймать в объятия шипящую адскую кошку.

— Ларк…

Она вырывается как сумасшедшая.

— Эта баба тебя лапала! Я сейчас ей…

Я крепче прижимаю её к себе, отрываю от пола и увожу глубже в тень. Она обхватывает ногами мою талию.

— Это ничего не значило.

Её карие глаза превращаются в щелочки.

— Ах, значит, она не хлопала накладными ресницами и не предлагала тебе раздеться?

Я сдерживаю улыбку.

— Не в таких выражениях.

Она рычит.

Это чертовски мило. Я целую её. Когда я отстраняюсь, вид у неё ошеломленный.

Черт. Внизу живота всё скручивается в узел. Я на многое готов пойти и многим рискнуть, лишь бы видеть такое выражение на её лице каждый день.

— Она ничего для меня не значит.

— Она тебя трогала. Так, будто имеет на это право.

— Ларк, я…

— Стой. — Её ноги плотнее сжимаются на моих бедрах. — Ты с ней спал. Она из твоего гарема.

— У меня нет гарема. И что бы я там с ней ни делал, это не было чем-то запоминающимся. — Я обхватываю ладонью челюсть Ларк и заставляю её посмотреть на меня. — Мне нравится, что ты ревнуешь.

В её глазах вспыхивает опасный огонь.

— Хочешь, чтобы я сделала тебе больно?

— Нет. — Я прикусываю её губу. — Тебе не нужно ревновать. Я вижу только тебя.

Она моргает. А затем целует меня.

Блять. По венам разливается жар и я притягиваю её еще ближе.

​— Ну, когда ты говорил, что вы работаете вместе, я представлял себе это несколько иначе.

Глубокий голос заставляет меня прервать поцелуй и поднять голову. Я смотрю на Нэша.

Джорджи с ним. Она стоит, ухмыляясь и разглядывая Ларк с неприкрытым любопытством.

Я опускаю Ларк на пол, но держу прижатой к себе, чтобы скрыть эрекцию.

— Ларк, ты знаешь Нэша. А это его девушка, Джорджи Линден.

— Привет. — Всё еще улыбаясь, Джорджи поднимает руку. — Очень приятно познакомиться.

Лицо Нэша остается бесстрастным. Мой друг не из доверчивых.

— Так она больше не пытается тебя убить? — с надеждой спрашивает Джорджи.

— Не пытаюсь. — Ларк бросает взгляд на сцену и хмурится. — В данный момент.

Лидии повезло, что у Ларк под рукой не оказалось ножа. Я провожу ладонью по её волосам.

— Мы с Нэшем собираемся поужинать в «Стиксе». — Джорджи поворачивается к Ларк. — Это рыбный ресторан здесь, в казино. Там потрясающая еда и интерьер, присоединяйтесь к нам.

При этих словах Нэш делает такое лицо, будто откусил лимон. Ларк выглядит как олень в свете фар.

Я улыбаюсь.

— Мы с удовольствием.

​Я отпираю дверь пентхауса и вхожу внутрь. Проблема с безопасностью отняла больше времени, чем я рассчитывал. Нам пришлось разбираться с кучкой молодых мошенников, которые надеялись сорвать крупный куш, обчистив мое казино.

Кажется, эти юные умельцы с каждым разом используют всё более навороченные технологии.

Я нагнал на них смертельного страха, а затем Тео передал их в руки полиции Лас-Вегаса. Уверен, в ближайшее время у них не возникнет желания воровать в моем заведении.

​— Ларк? — мой голос эхом отдается в гостиной.

В «Стиксе» с Джорджи и Нэшем она казалась какой-то подавленной. Словно была не в своей тарелке.

— Ларк? — мои челюсти сжимаются. Экран ноутбука на кофейном столике погас, вокруг разбросаны её записи. Ларк нигде нет.

Я и так уже всё понимаю, но всё равно иду в спальню, надеясь её там увидеть.

Всё, что я нахожу, — это едва уловимый аромат грозы.

— Блять!

Я разворачиваюсь и направляюсь к лифту, на ходу выхватывая телефон.

​— Босс, — отвечает глубокий, хриплый голос Тео. — Наши мошенники теперь в гостях у полиции.

— Дело не в них. Мне нужно, чтобы ты активировал для меня тот новый трекер. Тот самый, который я велел вмонтировать в застежку браслета. — Прямо сейчас я чертовски рад, что подарил ей это украшение: она от меня не уйдет.

— Понял. — Слышу стук клавиш. — Потерял свою девушку?

Я рычу, пока лифт стремительно несется вниз.

— Откуда ты о ней знаешь?

— Нэш упоминал. Сказал, что она крошечная, но опасная. Кажется, он не в восторге от нее.

— Просто найди её.

— Дерьмо, она в «Лезвии», — говорит Тео.

​Я мысленно чертыхаюсь. «Лезвие» — это Уэст-Тропикана-авеню, конкретно отрезок между трассой I-15 и бульваром Декейтер. Район с зашкаливающим уровнем проституции и преступности.

— Бастиан, это гиблое место.

— Она за себя постоит. — Но тревога всё равно грызет меня. Я переживаю не из-за района, я волнуюсь из-за того, что она затеяла.

Боюсь, Ларк активно ищет неприятностей.

— Звони мне, если она сдвинется с места.

​Лифт открывается в мой частный подземный гараж. Я прохожу между двумя рядами машин, мимо Феррари, Ламборгини и Макларенов.

Мой черный мотоцикл «Дукати» поблескивает под светом ламп.

Натягиваю шлем, хватаю второй со стеллажа и закрепляю его позади себя, затем перекидываю ногу через сиденье. Запускаю двигатель; рёв мотора оглушительно звучит в замкнутом пространстве.

Выезжаю. Через минуту я уже на бульваре Лас-Вегас, лавирую в потоке машин.

Я найду её, перекину через колено и отшлепаю как следует.

​Спустя несколько минут я сворачиваю на Уэст-Тропикану. Унылая полоса дороги, зажатая между бюджетными отелями, складами и конторами, которые в это время суток уже закрыты. По тротуарам бродят проститутки в коротких юбках и откровенных топах.

Я заезжаю в тенистый угол почти пустой парковки перед заброшенным зданием и глушу двигатель. Звонит телефон.

— Я прямо за тобой, — слышу голос Коула.

— Тео тебе позвонил?

— Да. Подумал, тебе может понадобиться подстраховка.

Секунду спустя я слышу низкое рокотание «Харлея». Мотоцикл притормаживает рядом со мной, Коул в черной косухе поднимает руку в приветствии.

Я киваю.

— Ларк сбежала. Не знаю точно, что она тут делает. Возможно, у неё есть зацепка по убийце, которого мы ищем.

— И она выслеживает его в одиночку.

— Ненадолго, — отрезаю я.

— Это длинная история.

Коул слезает с байка.

— Давай найдем твою девчонку.

— Спасибо, Коул.

​Я направляюсь по тротуару в одну сторону, Коул — в другую. Мне следовало переодеться. Коул в своей коже сливается с окружением, а мой костюм сияет здесь как чертова неоновая вывеска.

Мне плевать.

Где ты, птичка?

Я сканирую взглядом проституток и вижу, как они дрожат на холоде. Некоторые кутаются в шубы из искусственного меха разных цветов. Все они с надеждой смотрят на меня и мой дорогой вид.

Пока я наблюдаю, притормаживает седан, и высокая рыжая девица не спеша подходит к окну, перекидывается парой фраз с водителем. Через минуту она уже внутри.

​— Привет, красавчик, — раздается хриплый голос. — Потерялся? В таком дорогущем прикиде тебя тут мигом обчистят.

Я оборачиваюсь. Женщине на вид за сорок, но, скорее всего, она моложе. Жизнь её изрядно потрепала.

Синее спандексовое платье облегает аппетитную фигуру, кудри выкрашены в блонд, хотя темные корни уже сильно отросли.

— Я не самая легкая мишень, — отвечаю я ей.

Она оценивающе смотрит на меня. Эти женщины быстро понимают, кто опасен. Она выставляет бедро.

— Тогда, может, ищешь, как хорошо провести время?

Я качаю головой.

— Я ищу конкретную женщину. Рост около полутора метров, спортивная, обычно брюнетка, но может быть в парике.

— Дорогой, в «Лезвии» девчонки постоянно пропадают. И обычно они не хотят, чтобы их находили.

— Она не работает. Она задает вопросы.

На лице женщины проскальзывает тень узнавания. Она шмыгает носом.

— Прости. Не видела никого похожего.

Я делаю шаг ближе.

— Думаю, видела.

— Нет...

Я хватаю женщину за руку.

— Она моя. И она может быть в опасности, в смертельной опасности.

Женщина пристально смотрит на меня, я вижу, как в её голове крутятся шестеренки.

— Пожалуйста.

— Мы зовем её Рен. Обычно, когда она здесь появляется, она в синем парике. Раздает нам еду и деньги, расспрашивает. Она была здесь сегодня раньше. На этот раз без парика. — Женщина оглядывается. — Думаю, Сондра ей позвонила. Была информация, а она платит нам за хорошие наводки.

— Куда она пошла?

— Тут есть один тип, он наводит на нас ужас. Жуткий. На днях он избил Изабель, а сегодня новенькая, Тоня, ушла с ним. Рен пошла их искать. От этого парня у меня очень плохое предчувствие.

​Я матерюсь. Ларк, должно быть, пытается найти “Убийцу с красной лентой” и решила, что это след. Выхватываю телефон.

— Тео? Ларк на экране?

— Она в твоем квадрате, в движении. На два квартала западнее тебя.

— Эй, богатей, — окликает женщина в синем. — Урод, за которым пошла Рен, был на старом раздолбанном «Кадиллаке». Коричневый, цвета грязи.

Я киваю в знак благодарности и сую ей пачку налички.

— Спасибо.

У неё глаза округляются.

— Нет, это вам спасибо. — Купюры исчезают в её крошечной сумочке. — Вы говорите, что вы мужчина Рен?

— Да, это так. — Это звучит правильно. Я — мужчина Ларк.

— Тогда иди и найди её.

​Я крадусь в тени, наблюдая, как старый «Кадиллак» медленно ползет по улице.

Улица пустынна, все магазины заперты на ночь. Днем здесь, наверное, кипит жизнь, но в это время суток это идеальное место для злобного маньяка, охотящегося на проституток.

Машина паркуется у обочины и я едва различаю шевеление силуэтов внутри.

Этот ли тип — «Убийца с красной лентой»? Неужели сегодня он убивает счастливые семьи, а на следующий день — проституток?

​Я получила сообщение от Сондры, одной из девушек в моей маленькой сети информаторов. Она написала о жутком типе, который, по ее словам, избил ее подругу. Еще она подозревает, что это он мог убить другую женщину, которая работала в «Лезвии», но пропала неделю назад.

Это сообщение стало именно тем, что мне было нужно. Мне нужно было выбраться из «Авернуса» и проветрить голову. Пришлось применить все свои навыки, чтобы выскользнуть незамеченной для службы безопасности Бастиана.

Он будет в ярости, но с ним я разберусь позже.

​Я вздрагиваю, жалея, что не догадалась прихватить куртку. Я была слишком сосредоточена на том, чтобы добраться сюда как можно быстрее: тайком ускользнула из казино, а затем почти весь путь бежала трусцой. Это всего полмили.

Я сжимаю и разжимаю кулак. Я хочу, чтобы мужчина в машине оказался «Убийцей с красной лентой», хочу знать, какая у него связь с Эдом.

Был этот человек тем самым убийцей или нет, сегодня он никого не обидит.

​Внезапно дверь со стороны пассажира распахивается. Оттуда, спотыкаясь, вылетает женщина; ее короткая юбка сбилась набок. Она высокая, длинноногая, темнокожая; у нее вьющиеся черные волосы и длинная изящная шея.

Она едва успевает сделать два шага на своих нелепо высоких каблуках, как водитель выскакивает из машины. Я успеваю заметить лишь его высокий рост и грузную фигуру.

Он хватает ее и она кричит.

Но вокруг нет ни души, кто мог бы ее услышать.

Кроме меня.

Я подбираюсь ближе, абсолютно бесшумно, сливаясь с самыми густыми тенями.

— Отпусти меня, ублюдок! — выплевывает женщина.

Он прижимает ее к машине. Он высокий и плотный — похоже, когда-то был в хорошей форме, но с тех пор заплыл жиром. Он достает большой нож из-под куртки.

Женщина замирает.

— Ты никуда не пойдешь. — У него на удивление писклявый голос для такого верзилы. — Я хочу увидеть, насколько красная у тебя кровь.

​С меня достаточно.

Когда женщина вскрикивает снова, я бросаюсь вперед. Рублю ребром ладони ему по почке, затем ухожу вниз и наношу удар ногой в его левое колено.

Мужчина выдавливает приглушенное ругательство и спотыкается, отлетая в сторону. Жертва вырывается.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Рен...

— Беги! — кричу я.

Ублюдок уже выпрямляется, нож всё еще в его руке.

Женщина разворачивается и бросается наутек.

Он поворачивается ко мне лицом. Противник намного крупнее меня и в его глазах горит безумный блеск. Издав низкое рычание, он кидается в атаку.

Я уклоняюсь от взмаха ножа и наношу быстрый двойной удар в его дряблый живот.

— Мелкая сука! — орет он.

Его рука снова делает замах, целясь лезвием в меня.

Я ныряю в сторону и чувствую жжение в руке. Разворачиваюсь и с силой вбиваю колено ему между ног. Я не совсем попала в цель, но мощи хватило, чтобы заставить его отступить на шаг.

— Я тебя прирежу! — шипит он. — Пятьдесят раз. Сто раз.

Я фыркаю.

— Нет, не прирежешь. Я не легкая добыча. Давай, попробуй.

Он издает еще один яростный звук и нависает надо мной, занося нож над головой. Я напрягаюсь, готовая блокировать удар.

​Но его рука так и не опускается.

Я вижу, как из ниоткуда возникает темная фигура. Одна рука хватает мужчину за затылок, другая — за запястье.

Я никогда не устану наблюдать за Жнецом в деле. Он пявляется из-ниоткуда, словно призрак.

Лицо Бастиана будто высечено из камня. Он сжимает запястье мужчины до тех пор, пока нож не падает на тротуар.

— Каково это, когда цель оказывается сильнее тебя? — шепчет Бастиан нападавшему.

Мужчина издает болезненный стон.

— У меня всё было под контролем! — огрызаюсь я.

Черный взгляд Бастиана на мгновение переходит на мое лицо.

— Серьезно?

О да, он в ярости. Я упираюсь бедром в кирпичную стену.

— Я прожила столько лет, полагаясь только на себя. Думаешь, я не справлюсь с таким отбросом?

Верзила издает низкий хрип.

— Я вас обоих, блять, убью. Я заставлю тебя смотреть, как я режу ее, придурок.

Ох, ну и идиот же ты.

Губы Бастиана сжимаются в суровую линию. Он усиливает давление на шею мужчины и тот падает на колени. Бастиан хватает голову ублюдка и резко выкручивает.

Раздается сухой хруст — шея сломана. Тело валится бесформенной кучей на грязный тротуар.

​Взгляд Бастиана перемещается на мою руку.

— Ты в порядке? Он тебя задел?

Я качаю головой, затем касаюсь разреза на рубашке.

— Это просто царапина. — На ткани есть кровь, но ничего серьезного. Даже швы или клей не понадобятся. — Хотя это была одна из моих любимых рубашек.

Он снимает пиджак.

— Надень это. Почему ты, черт возьми, без куртки?

— Со мной всё нормально...

— Сейчас не время спорить со мной, Ларк.

Я ныряю в пиджак и мгновенно оказываюсь окутана его ароматом сандала. Сохранившееся тепло его тела согревает меня.

— Пошли. — Он берет меня за руку; голос звучит напряженно.

Он держится в тени, увлекая меня за собой по улице. Я замечаю, что он обходит камеры видеонаблюдения, которые я приметила раньше на соседнем здании.

— Ты злишься.

— Я сказал тебе оставаться в пентхаусе. А потом нахожу пустую комнату и тебя, выслеживающую убийцу в дерьмовом районе, в то время как другой убийца охотится на тебя.

— Мне дали наводку. Одна из девчонок, что здесь работает, позвонила мне и предупредила об этом типе. И я не собака, Бастиан, я не сижу на месте по команде.

Он разворачивает меня и прижимает спиной к стене ближайшего магазина.

— Тебя уже пырнули на этой неделе.

— Я собиралась его уложить, мне не грозила опасность. Я думала, что он может быть «Убийцей с красной лентой», но это не он.

— Определенно не он.

— Теперь-то я это знаю.

Бастиан наклоняется ближе.

— Ты подвергла себя риску. Ты могла лежать мертвой и истекать кровью в грязном переулке.

Я смотрю ему в лицо. Боже, он... он правда волновался за меня.

— Бастиан. — Я прикладываю ладонь к его щеке. — Со мной всё хорошо.

Он шумно выдыхает.

— Ты меня с ума сведешь.

Затем его губы накрывают мои. Поцелуй быстрый, жесткий, неистовый.

​— Все целы?

Глубокий голос заставляет меня вздрогнуть. Я вижу Коула, выходящего из темноты.

— Да, — отвечает Бастиан. — Я нашел ее.

— Вижу. — В голосе Коула слышится усмешка.

— Да, он примчался, как рыцарь в сияющем «Армани», чтобы спасти положение, — вставляю я шпильку.

Коул прочищает горло и я подозреваю, что этот гигант пытается не рассмеяться.

— Тогда я пойду, оставляю вас.

Его шаги затихают эхом вдали.

​Темный взгляд Бастиана впивается в мой.

— Я не хочу, чтобы ты сбегала тайком. Сообщай мне, если тебе нужно куда-то пойти.

— Я... я не привыкла, чтобы кто-то беспокоился или чтобы я кому-то докладывала о своих передвижениях.

— Привыкай. Мне стоило отшлепать твою задницу.

Я ахаю. В основном потому, что эта мысль не вызывает у меня отвращения.

— Ты бы не посмел.

— Проверь.

Тут мне в голову приходит одна мысль.

— Как ты меня нашел?

Он выпрямляется.

— Мои выдающиеся дедуктивные способности.

— Я приложила максимум усилий, чтобы избегать камер, так что это не могли быть... — Я резко вдыхаю. — Ты поставил на меня трекер! — Мой взгляд падает вниз. — В браслете. — Я касаюсь изящных жемчужин, затем застежки.

— Это для твоей безопасности.

Я закатываю глаза.

— Это ты у нас заслуживаешь порки.

Он одаривает меня острой улыбкой.

— С удовольствием посмотрю, как ты попытаешься сделать это.

Я упираюсь руками в его твердую грудь.

— Боже, ты высокомерный осел, который...

Он хватает меня и перекидывает через плечо.

— Бастиан!

— С твоей раной всё в порядке?

Его обеспокоенный тон немного сбивает мой гнев.

— Всё в порядке. — Его плечо не давит на больное место.

Он шлепает меня по заднице.

— Мы идем домой.

​Добравшись до мотоцикла, я ставлю всё еще брыкающуюся Ларк на ноги.

Мой взгляд тут же впивается в её руку. Окровавленный рукав скрыт под моим пиджаком, и вид крови заставляет мои кулаки сжаться.

Она свирепо смотрит на меня снизу вверх, затем её взор падает на мой байк.

— Это твой?

— Да. — Я протягиваю ей шлем. — Надевай.

— Я еще не закончила на тебя злиться. За трекер, за недоверие, за этот твой командный тон…

— Ты сбежала, — цежу я сквозь зубы. — Ты ушла.

Она замерла.

— Я собиралась вернуться, мне просто нужно было выбраться. Мне нужно хоть что-то делать. Когда я получила сообщение от Сондры, я просто начала действовать.

— Тебе не понравился ужин с Нэшем и Джорджи.

Она колеблется, сбитая с толку резкой сменой темы.

— Ну, я думаю, Нэш замышляет моё убийство.

— Он не причинит тебе вреда.

— Джорджи мне нравится, ужин был нормальным. Просто… Бастиан, я чувствовала себя чужой. У меня нет семьи, я не училась в колледже. У меня нет ничего из обычного жизненного опыта. Я наемный убийца, черт возьми. Джорджи красавица, она влюблена, работает на работе своей мечты…

— И потеряла всю свою семью за последние несколько лет. Нэш помог ей выследить и убить человека, который зарезал её сестру.

Ларк моргает.

— Оу.

— И все мы тоже наемные убийцы, Ларк. Мы все убивали, мы все — белые вороны.

Она морщит носик.

— Я всё равно еще не закончила на тебя злиться.

— Вот и славно, потому что я тоже еще не закончил на тебя злиться. — Я перекидываю ногу через сиденье.

Она смотрит на меня.

— Ненавижу то, что ты выглядишь так горячо на этом байке.

— Садись.

— Ладно. — Она натягивает шлем и забирается сзади.

Её маленькое тело прижимается к моей спине. Что-то внутри меня успокаивается. Мне нравится, что она здесь. Живая. В безопасности. Моя.

​Я надеваю свой шлем и завожу мотор. Её руки крепче обхватывают меня.

Я трогаюсь. Мы летим по улице, и она прижимается еще плотнее. Когда я вхожу в поворот, она наклоняется вместе со мной. По тому, как её ладони сжимают меня, я понимаю: ей нравится эта поездка.

Я выбираю дорогу подлиннее, возвращаясь в казино, но вскоре мы достигаем «Авернуса». Спускаюсь по пандусу в мой частный гараж. Паркую байк и Ларк снимает шлем, встряхивая волосами.

— Мне нравится твой мотоцикл, — говорит она.

— Хорошо.

— Дашь как-нибудь прокатиться?

— Да, но только со мной.

Она на мгновение надувает губы.

— Ладно. — Она обводит взглядом мои спорткары. — А на одном из них дашь поездить?

— Нет.

— Но у тебя их целая сотня!

— Если захочешь куда-то поехать, я тебя отвезу. — Я беру её за руку. — Пошли. Мне нужно зайти в офис, забрать ноутбук и кое-какие вещи.

​В лифте я прикладываю ладонь к сенсору, пока тот не пиликает. Она прислоняется к стене, скидывая мой пиджак.

— Ты всё еще злишься на меня?

— Да.

Она открывает рот.

— Ты поставил на меня трекер, у меня больше прав беситься. — Она поднимает запястье. — Мне нравится этот браслет. Теперь мне придется его снять.

Я усмехаюсь.

— Попробуй.

Она пытается расстегнуть его, затем хмурится. Пробует снова.

— Там специальный замок, — сообщаю я ей. — Он не снимется.

Она ахает.

— Теперь я тебя никогда не потеряю.

— Высокомерный… — Она бросается на меня.

Я ловлю её и крепко держу, пока двери лифта открываются. Подхватываю её на руки и несу в свой кабинет. К счастью, уже поздно, и мой ассистент давно ушел. Свет приглушен.

Я направляюсь к столу, замечая аккуратную стопку почты и небольшую посылку в углу. Игнорирую их, усаживаюсь в кресло и укладываю Ларк животом к себе на колени.

— Что ты, черт возьми, творишь? — требует она.

— Устраиваю тебе порку, которую обещал.

— Что?! — вскрикивает она.

Я стягиваю с неё джинсы.

— Снова без белья, Ларк. — Я хватаю её за ягодицу и сжимаю.

Она извивается, отчего мой член твердеет еще сильнее. Я знаю, она чувствует, как он упирается ей в живот.

— Только попробуй, Торн…

Её кожа такая гладкая. Я отвешиваю легкий шлепок.

Она вскрикивает.

— Тебе это понравилось?

— Нет, — голос у неё срывается.

Я опускаю руку ей между бедер.

— Давай проверим, правду ли ты говоришь. — Я ласкаю её. Она течет для меня; вся насквозь промокла.

Она стонет.

— Моя непослушная птичка лжет. — Я шлепаю её снова. По одной щеке, потом по другой. Вскоре она уже вовсю извивается под моими руками. Я отвешиваю ей шесть шлепков. Я знаю, она чувствует это восхитительное жжение.

— Бастиан… — тяжело дышит она.

— Кончай, если хочешь, Ларк. — Я снова скольжу рукой к её лону, вгоняя пальцы внутрь. Она влажная и узкая. — Боже, я сидел здесь столько раз, думая о тебе, что сбился со счета. — Я провожу большим пальцем по влаге, находя её клитор.

— О, Боже, — хрипит она.

При следующей ласке она кончает, выкрикивая моё имя.

Пока она восстанавливает дыхание, я ласкаю её задницу, позволяя желанию пульсировать во мне. Я хочу её всю. Её тело — да, но и её сердце, её разум, её душу.

​Она садится, волосы растрепаны, щеки горят. Взгляд у неё жаркий и нуждающийся. Красивая.

— Кажется, я не усвоила урок, — шепчет она.

Моё сердце пропускает удар.

— Да?

Она соскальзывает с моих колен и опускается на пол между моих ног.

— Определенно не усвоила. — Её руки ложатся на мой ремень, расстегивая его.

Мой член твердый как сталь, мышцы живота напряжены.

— Ларк…

— Теперь моя очередь ласкать тебя, Бастиан.

— Что ж, хорошо. — Мой голос густеет, я обхватываю её лицо ладонями. — Расстегивай мои брюки.

Её пальцы двигаются, она расстегивает молнию.

— Достань его.

Её рука проскальзывает в мои боксеры и вытаскивает мой возбужденный член. Она издает тихий звук, который, кажется, эхом отдается в тишине моего затемненного кабинета.

Блять. Ларк на коленях передо мной, мой член в её руках. Кажется, воздух искрит от напряжения.

— Ты знаешь, что делать дальше.

Её пальцы сжимаются у основания. Она ласкает меня и я сглатываю стон. Она наклоняет голову и я чувствую её теплое дыхание на своей коже.

Она облизывает головку, проводит языком по всей длине. Её язык выписывает круги и я шиплю.

— Ларк. Черт. Возьми в рот. — Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю, как её губы обхватывают меня.

Она поглядывает на меня снизу вверх, работая рукой у основания, а затем глубоко заглатывает меня.

— Именно так, птичка.

Я запускаю руку в её волосы. Я не направляю её, позволяю ей самой вести процесс. Одна её рука вцепляется в моё бедро, короткие ногти впиваются в кожу через ткань брюк. Она двигает головой, принимая меня глубже.

Её глаза закрываются, она полностью отдается процессу. Черт, это выражение её лица… Она так поглощена этим, словно поклоняется моему члену. Это делает меня еще тверже.

— Твой сладкий рот… — Мои мышцы напрягаются, я не могу сдержать короткий толчок бедрами.

Я задеваю её горло; она сжимает мой член губами и немного отстраняется. Я вижу, как у неё слезятся глаза, и она бросает на меня жаркий взгляд.

— Прости, малышка.

Она возвращается к делу, работая ртом и языком. Я чувствую, как внизу живота нарастает невыносимое напряжение. Она продолжает, сосет всё сильнее, её рука двигается в ритме с её ртом.

Вскоре я уже на грани.

— Ларк, я сейчас кончу…

Она сосет еще яростнее.

Я стону, и меня накрывает оргазм. Моя рука путается в её волосах, бедра невольно толкаются вверх. Я глухо матерюсь и изливаюсь ей в рот. В глазах темнеет, в ушах звенит, удовольствие прошибает меня, как удар молнии.

Она глотает всё до последней капли.

​Откинувшись в кресле, я пытаюсь, черт возьми, отдышаться. Как только ко мне возвращается способность мыслить, я рывком усаживаю её к себе на колени и целую. Она прижимается ко мне и я обнимаю её крепко-крепко.

— Малышка, я обожаю твой рот.

Она улыбается.

— А я обожаю твой член.

Мои губы дергаются.

— Очень рад это слышать.

— А еще мне нравится твой запах и то, как перекатываются твои мышцы, когда ты вот-вот кончишь. — Её глаза теплеют. — Мне очень нравится смотреть, как ты кончаешь.

Я тычусь носом в её шею и целую за ушком.

— Бастиан?

— М-м-м?

— Я всё равно иногда не буду подчиняться приказам.

Мои руки крепче сжимаются на ней.

— Но в следующий раз я оставлю записку.

Я расслабляюсь. Для Ларк это огромная уступка.

— Я хочу посмотреть порез на руке.

— Он правда пустяковый.

— Его всё равно нужно обработать. — Я открываю верхний ящик стола и достаю крошечную аптечку, которую держу в офисе.

​С мучительным вздохом она засучивает рукав.

Она права, порез совсем неглубокий, просто немного кровоточил. Я вскрываю антисептическую салфетку и очищаю рану. Протянув руку, она касается моей губы. Я понимаю, что она обводит едва заметный шрам над ней.

— Откуда он у тебя?

Я молчу минуту. Заканчиваю чистить её порез и выбрасываю салфетку в корзину возле стола.

— Мне было пятнадцать и на меня напал мужчина. — Я пожимаю плечами. — На улицах полно хищников, которые считают бездомных подростков легкой добычей.

Она напрягается.

— Он причинил тебе боль?

— Нет. Уже в то время я был жестким и злым. Я сломал ему нос, а он полоснул меня по губе разбитой бутылкой. — Я поворачиваю её руку, чтобы лучше рассмотреть. — Думаю, этому порезу даже пластырь не нужен.

— Я же говорила. — Она наклоняется и целует мой старый шрам. Она берет аптечку и бросает её обратно в ящик. Затем я чувствую, как она замирает. Секунду спустя она лезет внутрь и вытаскивает черный сверток. — Мой нож.

Характерная рукоять торчит наружу. Она кладет его на стол и разворачивает ткань.

Затем смотрит на меня.

— Ты почистил его. И смазал маслом.

— Я же сказал, что теперь он мой.

Она склоняет голову набок.

— И часто вы сидите в своём шикарном офисе и ласкаете мой нож, мистер Торн?

— Это хороший нож. — И это была ниточка, связывающая меня с ней.

Уголки её губ приподнимаются.

— Можешь оставить его себе. — Она сворачивает ткань и аккуратно кладет нож обратно в мой ящик.

​И тут мой взгляд падает на посылку на столе; я, наконец, обращаю на неё внимание.

Теплые чувства внутри мгновенно остывают. Я хмурюсь.

— Что не так? — спрашивает она.

— Эта посылка. — Дотянувшись через неё, я придвигаю коробку ближе.

Она перевязана красной лентой.

Ларк видит это и каменеет.

Я вижу, что адресат — Ларк Смит, на имя Себастьяна Торна, казино «Авернус».

Она втягивает воздух и встречается со мной взглядом.

— Это от него.

​Я смотрю на коробку и сердце колотится в груди как отбойный молоток. Будто я стою лицом к лицу со смертельно опасным зверем.

​Уперев руки в бока, я пристально смотрю сквозь стеклянную раздвижную дверь.

Ларк почти не видно. Она на балконе — несмотря на то, что ночь сегодня холодная, — закутанная в одеяло, которое я сам на нее набросил. Она что-то яростно чертит на своем айпаде.

Чувство беспомощности сжимает горло. Я, блять, ненавижу чувствовать себя беспомощным.

Но я понятия не имею, как ей помочь.

Мы вернулись со склада и она молчала всю дорогу. Она до сих пор не проронила ни слова, не заплакала — ничего.

Она заперлась в своем мире и я не могу это исправить.

​— Как она? — спрашивает Лэндон у меня за спиной.

Я качаю головой.

— Без понятия. Она не сказала ни слова. — Я смотрю на друга. — Блять, Лэндон. Эд знал человека, который убил её родителей. Более того, он объединился с ним, и они убивали вместе. В этом нет никакого гребаного смысла.

— Это тяжелый удар.

— Как мне ей помочь? — Я засовываю руки в карманы.

— Просто будь рядом, Бастиан. Это всё, что ты можешь сделать.

— Она привыкла быть одна, — подает голос Коул, прислонившийся к кухонному острову. — Если всё катилось к чертям, ей всегда приходилось полагаться только на себя.

— Это слишком дерьмовая ситуация, чтобы разгребать её в одиночку, — говорю я.

— Как я и сказал, у неё была только она сама. Теперь у неё есть ты. Есть мы. Покажи ей это. — Коул выгибает бровь. — Только не дави слишком сильно и не начинай ею командовать.

​Здесь остались только они вдвоем. Остальные занялись сбором улик и поджогом склада.

— Я хочу, чтобы этого ублюдка нашли. — Фокусироваться на ярости гораздо легче, чем тонуть в беспомощности. — Он развратил Эда, он разрушил жизнь Ларк, он убил столько людей. Его гребаному царству террора пришел конец.

Коул кивает.

— Нэш уже вернулся к службе и работает над этим. Мы его найдем.

— И мы его остановим, — твердо добавляет Лэндон.

Я шумно выдыхаю.

— Спасибо.

— Джорджи передала через Нэша сообщение, — добавляет Лэндон. — Сказала, если Ларк понадобится женская поддержка, просто зови.

Женщина Нэша нравится мне всё больше.

— И еще: должен напомнить тебе, что завтра генеральная репетиция «Исиды и Осириса» и ты обязан там быть.

Черт. Шоу — это последнее, о чем я сейчас думаю.

— Может стать неплохим отвлечением для твоей женщины, — предполагает Коул.

— Иди к ней, — говорит Лэндон. — Мы уйдем сами.

​Когда они уходят, я наблюдаю за Ларк через стекло. Она кажется такой маленькой и хрупкой, хотя я знаю, какая она сильная. Мне снова становится любопытно, что она рисует. Ранее я мельком видел вспышки цвета на экране, но она отказалась мне показывать.

Я отодвигаю дверь, стиснув зубы от порыва холодного ветра. Ларк не поднимает головы. Её рука движется в лихорадочном темпе.

Я опускаюсь на колени рядом с ней.

Её лицо бледное и пустое. Сколько раз она сидела вот так одна, справляясь со всем этим дерьмом?

— Поговори со мной.

Она не смотрит на меня; рука продолжает движение.

— Я здесь, Ларк. Ты не одна.

Рука замирает.

— Что бы тебе ни понадобилось, птичка, только скажи. Я достану это. Я дам тебе всё.

По её телу проходит дрожь.

Затем она выключает айпад и откладывает его в сторону. Мне до безумия интересно, что она там делала, но это подождет.

— Это Эд убил моих родителей? — Её голос звучит дрожащим шепотом.

Я тянусь к её руке.

— Не думаю, малышка. Он начал позже. Но я думаю, это было его первое столкновение с напарником, то, как они познакомились.

— Это… Он убил их. И Эд знал об этом, и всё равно связался с ним. Эд приютил меня и заставил поверить, что я ему небезразлична. Зачем? Почему? — Её голос срывается на крик.

​Я подхватываю её вместе с одеялом. Сажусь, устроив Ларк у себя на коленях, и крепко обнимаю. Она вся напряжена, как струна.

— Я с тобой. Просто держись за меня.

Она издает тихий, полный боли звук. Она зарывается в меня, её ногти впиваются в кожу моих рук. Мне плевать. Я укрываю её собой, желая лишь одного — забрать её боль себе.

— Всё, что у меня было, вырвали с корнем. Моих родителей, моё детство, нормальную жизнь. Я думала, у меня есть Эд, но это было ложью.

— Не всё исчезло, — говорю я. — Я здесь. У тебя есть я.

Карие глаза встречаются с моими.

— Я здесь, Ларк.

Она прижимается лбом к моему, её тело вибрирует от боли и ярости.

— Мне нужно найти его, Бастиан. Мне нужны ответы. Кто он, блять, такой? Как был замешан Эд? Но больше всего я хочу его убить. Он больше не разрушит ни одну счастливую жизнь.

В её словах звенит яростная решимость.

— Я хочу мести.

— Мы его найдем.

— Он убил моих родителей. Он причинил им боль. — Её плечи поникают. — Он уничтожил моё детство. Он убил их, а я всё это слышала.

Матерь божья. Я прижимаю её еще крепче.

Одинокая слеза скатывается по её щеке. Я ловлю её большим пальцем.

Кем бы он ни был, он заплатит. Своей жизнью.

Я притягиваю её ближе.

— Просто держись.

​Я не совсем уверена, что хочу сейчас смотреть генеральную репетицию шоу.

Мы с Бастианом сидим в роскошной ложе, высоко под сводами погруженного во тьму театра. Кресла здесь широкие и мягкие. Голоса актеров на сцене звучат отчетливо, звуковые эффекты эхом разлетаются по пустым рядам. Не уверена, что они вообще знают о нашем присутствии. В нашу сторону никто не смотрит.

Рядом со мной Бастиан наблюдает за постановкой со своей обычной сосредоточенностью. Я знаю, что он мысленно анализирует всё, что требует изменений или доработки.

Я откидываюсь на спинку из красного бархата. Чувствую себя… опустошенной.

Прошлой ночью я не находила себе места от ярости, выплескивая всё это в комикс. Я цеплялась за Бастиана и забывалась тревожным сном в его объятиях.

Сейчас внутри только пустота.

​На сцене красавец Осирис исполняет роль благодетеля, а рядом с ним — прекрасная Исида. Костюмы действительно невероятные. Я не обращаю внимания на длинноногих женщин в крошечных обрывках ткани на заднем плане.

Возможно, мне и не хочется смотреть шоу, но это хотя бы помогает отвлечься.

Я приняла смерть родителей давным-давно. Знание о том, кто именно их убил, ничего не меняет. Я оплакивала ту жизнь, которая должна была у меня быть. Жизнь с любящей семьей, школой, колледжем и всем тем опытом, о котором мечтают обычные девчонки. Я кладу подбородок на ладонь и слежу за актерами. Я могла бы стать совсем другой женщиной. Может быть, актрисой, или учительницей, или каким-нибудь влиятельным адвокатом.

Я содрогаюсь. Ничто из этого мне не интересно. К лучшему или к худшему, но я стала тем, кто я есть сегодня, из-за всего, что потеряла, и всего, что пережила. К лучшему или к худшему, но мне нравится быть наемным убийцей.

​Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Чувствую, что Бастиан наблюдает за мной так же пристально, как за своим новым шоу. Я знаю, что он обеспокоен.

Открыв глаза, я снова фокусируюсь на актерах. На сцене появляется злодей — брат Сет. У него маска в виде головы какого-то дикого звероподобного пса и синий головной убор. Я подаюсь вперед. У парня чертовски глубокий голос и он отлично сложен. Смуглая кожа обтягивает гору мускулов. Они с Осирисом начинают сражаться.

— Теперь я начинаю понимать прелесть этого шоу, — бормочу я. — Сет… М-м-м. — Парень стоит с голым торсом, его кожа намазана маслом и блестит в лучах прожекторов.

— Он плохой парень, — замечает Бастиан.

Я смотрю на него и ухмыляюсь.

— У меня слабость к плохим парням.

Он издает низкий звук, затем рывком пересаживает меня из кресла к себе на колени.

— Есть только один плохой парень, к которому тебе позволено питать слабость.

Подняв руку, я провожу пальцами по его челюсти, по щетине.

— Ну, когда мы вернемся домой, может, если ты натрешься маслом…

Он щекочет меня и я смеюсь.

Боже, еще несколько минут назад я думала, что больше никогда не смогу смеяться.

​— Посмотри вот эту часть шоу, — шепчет он.

Я прижимаюсь к нему спиной, положив голову ему на плечо. На сцене прекрасная Исида обнаруживает тело своего убитого мужа. Она взмахивает руками и золотой свет закручивается в вихре, символизируя её магию. Парни по спецэффектам заслужили медаль.

Тело Осириса оживает и исцеляется. Влюбленные целуются так, словно наступает конец света. Внезапно сверху спускаются тонкие полотна белой ткани, скрывая актеров и превращая их в силуэты. Ткань почти прозрачная, отчего сцена кажется сном.

За этим экраном пара движется, их тени сливаются в одну. Они страстно целуются, руки блуждают по телам друг друга. Совершенно ясно, что они раздевают друг друга.

Волна желания ударяет мне в живот. Красивые тела актеров очерчены тенями, они извилисто двигаются в такт друг другу. Осирис укладывает Исиду на ложе, затем его голова оказывается между её ног; она выгибает спину. Её гортанные стоны наполняют театр.

Жар приливает к моей коже, дыхание учащается.

Так легко представить, что это мы с Бастианом. Я ерзаю и чувствую его твердый член под собой. Не я одна пала под чарами этого чувственного представления.

​— Я знал, что тебе понравится. — Его глубокий голос рокочет мне в самое ухо, затем он прикусывает мою мочку. Одна его рука скользит по моему телу так, будто он им владеет.

— Бастиан…

— Обожаю, когда ты произносишь моё имя вот так. Будто ты во мне нуждаешься.

— Я нуждаюсь в тебе. — Во многих смыслах. В смыслах, которые меня пугают. Он ведет пальцами вверх по моему бедру, между ног. Он усиливает давление, проводя подушечками по шву моих брюк.

Мои губы приоткрываются, я подаюсь бедрами навстречу. Жаркое предвкушение пронзает всё тело.

Его рот находит мою шею, целуя и покусывая. Соблазняя меня.

Всё в этом мужчине притягивает меня. Он заставляет меня чувствовать себя желанной. Окруженной заботой.

В безопасности.

​Затем он расстегивает мои брюки и его рука скользит внутрь, под белье.

С хриплым стоном я приподнимаюсь. Он начинает ласкать меня. На сцене силуэты показывают Исиду, оседлавшую своего мужа.

Я хочу этого.

Я хочу Бастиана внутри себя. Хочу чувствовать его твердость в моем теле. Хочу быть сверху и дарить ему наслаждение.

Хочу знать, что он мой. Пусть даже ненадолго.

Он вводит в меня два пальца и я двигаюсь на его руке.

— Боже, как мне нравится твоя отзывчивость, — выдавливает он сквозь зубы.

— Со мной никогда такого не было раньше, — задыхаюсь я, запрокидывая голову.

Я вижу, что ему приятно это знать. Я уже близко. На сцене Исида и Осирис достигают разрядки, их переплетенные стоны заполняют зал.

Бастиан нажимает большим пальцем на мой клитор. Я взрываюсь.

Я дергаюсь в его руках, удовольствие захлестывает меня с головой. Его рот ловит мои вскрики, пока я переживаю пик оргазма.

После этого я не чувствую себя расслабленной и умиротворенной. Я разворачиваюсь, садясь на него верхом.

— Я хочу тебя. Никаких ожиданий. Никаких помех.

Даже в тени я вижу желание на его лице. Его скулы кажутся острее, взгляд — жарче.

— Не здесь. — Он ловко застегивает мои брюки и ставит меня на ноги.

Затем он берет меня за руку и уводит из ложи.

С бешено колотящимся сердцем я иду за ним.

​Прижав ладонь к сенсорной панели, я заставляю себя остаться на другой стороне лифта. Ларк прижимается спиной к зеркальной стене напротив.

Я все еще слышу ее сексуальные вздохи, чувствую фантомное ощущение ее горячего тела, сжимающего мои пальцы.

Мы пожираем друг друга взглядами и, клянусь, воздух в кабине наэлектризован. Я знаю: если коснусь ее сейчас, то устрою настоящее шоу для моей службы безопасности у мониторов.

Я не хочу, чтобы наш первый раз случился на полу лифта.

​Наконец, кабина замедляет ход и останавливается. Я хватаю ее за руку и вытаскиваю наружу. Через мгновение открываю дверь пентхауса и втягиваю ее внутрь.

Едва дверь захлопывается, мы оборачиваемся одновременно. Ларк делает шаг вперед и в тот же миг я рву ее к себе. Мы сталкиваемся телами.

Ее руки обвивают мою шею, пальцы впиваются в волосы. Этот поцелуй — жгучий и ненасытный. Все ее тело дрожит от желания, и во мне растет жажда. Голод более глубокий, чем любой, что я когда-либо испытывал.

​Она выдергивает мою рубашку из брюк. Я стягиваю с нее футболку.

Мы двигаемся через гостиную по немыслимой траектории, скидывая обувь и теряя по пути одежду. Я расстегиваю ее джинсы, задерживаясь, чтобы прикусить оголенное плечо. Мне нужно видеть ее голой. Мне нужна вся эта гладкая кожа в моем распоряжении, чтобы касаться ее так, как захочу.

Она возится с пуговицами на моей рубашке, тихо ругаясь.

— Почему на тебе так много всего?

С победным звуком она справляется с последней пуговицей и стаскивает ткань с моих плеч. Затем принимается за брюки.

Мой член твердый как камень, желание пронзает меня насквозь. Я готов прижать ее к стене и войти в нее прямо здесь. Я хочу слышать ее крики. Чувствовать, как ее ногти впиваются в спину. Видеть, как ее киска принимает меня.

Нет. Это Ларк. Я не стану торопиться. Для нас это не будет быстро и яростно.

​Я снимаю с нее остатки одежды, оставив только черные трусики. Именно сегодня она решила их надеть. На боку у нее все еще повязка, но гораздо меньше той, что была в ночь ранения. Я знаю, что рана заживает хорошо.

Подхватив ее на руки, я быстрыми шагами направляюсь в спальню. Ее губы вновь находят мои, затем она атакует поцелуями шею, скользя зубами по мышцам. Она проводит языком по пульсирующей точке, и я знаю — она чувствует, как бешено бьется мое сердце.

— Тебе нравится это, да? Чувствовать, как я схожу с ума из-за тебя.

Ее зубы прихватывают кожу.

— Так много жизни. Обожаю эту силу.

Я понимаю ее маленькую одержимость. Я стону, сжимая ее ягодицы.

​Я пересекаю спальню и опускаю ее на кровать. Скидываю брюки, стягиваю боксеры. Наклонившись над ней, я снова прижимаюсь к ее губам. Целуя, стаскиваю с нее трусики.

Она тянет меня вниз и переворачивается. Резко толкает, заставляя лечь на спину. Оседлав меня, она осыпает мою грудь жадными поцелуями. Я чувствую исходящую от нее бешеную, дикую энергию. Она находит уже заживший шрам — след от ее же удара — и проводит по нему языком.

Я переворачиваю нас, меняясь местами.

— Мы никуда не спешим, птичка. — Я беру ее грудь в ладони, играя с затвердевшими сосками.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. — Она выгибает бедра.

— Знаю. Скоро. — Я не тороплюсь, лаская ее, очерчивая контуры ее тела. Мне нравится ее упругость, ее прекрасная грудь, ее покрасневшая от возбуждения кожа.

— Бастиан, быстрее.

— Нет. — Я склоняюсь и беру один сосок в рот.

Она ругает меня, извиваясь подо мной. Ее руки тянут мои волосы.

Я улыбаюсь. Она не нежная и мне это нравится. Я продолжаю не спеша ласкать ее, поднимаясь губами к основанию ее горла.

— Ты отдашь мне все, Ларк.

В ее глазах мелькает искра. Не совсем страх, но что-то близкое.

— Тебе понравится. Я заставлю тебя отпустить контроль, отдать себя мне.

— Бастиан…

Я раздвигаю ее бедра и обхватываю свой член рукой. Я поглаживаю головку, пока она наблюдает, закусив губу. Из меня вырывается хищный звук и я приставляю член к ее влажному входу.

Кажется, я ждал этого вечность.

Ее веки дрожат, готовые закрыться.

— Нет, Ларк. Смотри на меня. — Мой голос низкий и хриплый.

Ее прекрасные глаза широко распахиваются и приковываются к моему лицу.

И тогда я вхожу в нее. Наконец.

Ее дыхание обрывается, ноги обвивают мои бедра. Я вхожу на несколько дюймов, и, черт, она такая тугая. Мое тело дрожит от потребности взять больше.

— Сделай это, — выдыхает она. — Я хочу все.

Мой контроль испаряется. Рванувшись вперед, я погружаюсь так глубоко, как только могу.

Она вскрикивает, выгибаясь, ее пальцы впиваются в мои бицепсы.

— Принимай меня всего. — Она узкая и мокрая. Я даю ей время привыкнуть ко мне. — Идеально.

На ее лице отражаются чувства. Затем я начинаю двигаться. Я пытаюсь сохранять медленный, размеренный ритм, но она обвивается вокруг меня и пытается ускорить темп.

Со стоном она обхватывает мою голову руками. Притягивает к себе и целует. Жестко.

Ее пятки впиваются мне в спину.

— Я отдам тебе все, только если ты сделаешь то же самое, Бастиан. Не сдерживайся. — Она проводит ногтями по моему боку.

Выругавшись, я двигаюсь быстрее. Жестче. Я начинаю вбиваться в нее.

— Да, — кричит она. — Да, Бастиан.

— Господи, твоя киска… Такая горячая и мокрая. — Черт, я хочу запечатлеть этот момент навсегда. Я чувствую, как накатывает оргазм. Я не продержусь долго.

Она встречает каждый мой толчок. Я опускаю руку между нашими телами, туда, где она принимает меня, и нахожу ее клитор.

— Почувствуй это, Ларк. Чувствуй нас.

Одного прикосновения хватает, чтобы она взорвалась. Она выкрикивает мое имя.

Я сбиваюсь с ритма, издавая стон с каждым отчаянным толчком. И тогда меня накрывает. Я вхожу в нее в последний раз, утыкаясь лицом в ее шею. Оргазм пронзает меня насквозь.

Я изливаюсь в нее. Наконец-то я кончаю внутри Ларк.

​Когда возвращается способность мыслить, воздух режет легкие на вдохе и выдохе. Я перекатываюсь на бок, притянув ее гладкое бедро к своему, не разъединяя нас. Отклоняюсь достаточно, чтобы видеть ее лицо.

Черт. Я никогда не забуду это выражение. Удовлетворение, наслаждение и еще что-то, несоизмеримо большее.

Только не спугни ее, Торн.

— Ты кричала мое имя. — Мой голос хриплый. — Обещала, что не будешь.

Она ухмыляется.

— Да.

— Все еще думаешь, что секс того не стоит?

Она кривится.

— Думаю, мне нужно еще много практики. Просто чтобы убедиться, что это не случайность.

Я смеюсь. Выхожу из нее на несколько дюймов и снова вхожу. Ее ресницы дрожат.

— Отлично, потому что это теперь мое. И, малышка, скоро я это повторю.

— Принято, — выдыхает она, задыхаясь.

Я провожу пальцем по линии ее челюсти, затем касаюсь поцелуем распухших губ.

— Как ты себя чувствуешь?

— Честно? Я умираю от голода.

Я снова смеюсь.

— Тогда мне лучше тебя накормить.

​Я чувствую тепло, блаженство и приятную ломоту во всем теле.

И безопасность.

Я открываю глаза. Тотчас понимаю, что на улице ещё глубокая ночь. У меня всегда были отличные внутренние часы.

Мы забыли выключить лампу у кровати, и её золотистый свет заливает уютную спальню Бастиана. Я поворачиваю голову на подушке — и сердце застревает у меня в горле.

Он лежит рядом. Спит.

Даже во сне он не выглядит расслабленным. Он всё равно остается стихией, напоминая льва в своей среде, знающего, что он самый опасный хищник вокруг. Он лежит почти на животе, одна мощная рука обнимает подушку. Его кожа кажется позолоченной, а мускулы так и манят прикоснуться.

Живот сжимается. Я вспоминаю, как играли эти мускулы, когда он трахал меня.

Кровать в беспорядке. Простыни сползли наполовину, подушки сбились.

Мы были дикими.

После первого, головокружительного раза, мы поели и приняли душ. Под струями горячей воды снова вспыхнула страсть. Он потащил меня обратно в кровать, мокрую и голодную, а потом принялся ласкать меня губами и языком. Всюду. Я превратилась в дрожащее месиво.

Потом он снова вошел в меня. И заставил кончить ещё дважды. Этот мужчина безжалостен во всём, за что берется.

​А сейчас я хочу прикоснуться к нему. Хочу полной власти, чтобы свести его с ума так же, как он сводил с ума меня.

Пока я наблюдаю, он переворачивается на спину, обнажая грудь и рельефный пресс.

Вкусно. Его член сейчас мягкий, прижат к мускулистому бедру. Желание ударяет по мне резко и властно. Нет ни мыслей, ни рассудка — лишь жажда ощутить его кожу под ладонями и губами.

Я придвигаюсь ближе и приникаю губами к его твёрдой грудной мышце. Я лижу его кожу, чувствуя лёгкий солёный привкус. Веду языком ниже, скользя по жёсткому прессу.

Я чувствую, как он просыпается: его мускулы напрягаются. Я обхватываю рукой его уже-не-мягкий член. В моей ладони он становится ещё твёрже.

— Боже, Ларк. — Его голос низкий и хриплый от сна.

Я перемещаюсь, прижавшись щекой к его бедру, и устремляю взгляд на его пульсирующую эрекцию. Я лижу её. Провожу языком по головке, вокруг неё, затем вниз по всей твёрдой длине. Поднимаюсь обратно, приоткрываю губы и беру его в рот.

Бастиан стонет.

Да, это тот звук, которого я жаждала. Я опускаюсь всего на несколько дразнящих дюймов, затем вверх, потом снова вниз. Мне нравится чувствовать, как напрягается его большое, сильное тело.

В следующий раз я опускаюсь глубже, настолько, насколько могу.

— Чёрт, — хрипит он, голос густой и тяжёлый.

Он совсем не похож на холодного, собранного Бастиана Торна.

Я сосу активнее, и его рука вцепляется в мои волосы, сжимая их. Я чувствую лёгкую боль у корней — и она мне нравится. Продолжая двигаться вверх-вниз, я поднимаю взгляд вдоль его великолепного тела. Наши глаза встречаются.

Жар в его взгляде опаляет меня. Я чувствую, как между бёдер становится влажно, а внутри всё ноет и трепещет.

Мой. Он мой.

Это мой член. Моё сильное тело. Моё красивое лицо. Весь он принадлежит мне.

Когда его рука сжимается сильнее, заставляя принять его глубже, я отгоняю эти опасные мысли. Нарастающее внутри наслаждение грозит затопить меня. Глухие, хриплые звуки, которые он издает, — лучшая музыка, которую я когда-либо слышала.

​Мне нужно больше. Я с лёгким звуком отпускаю его член и вскарабкиваюсь на него сверху. Его тёмные глаза похожи на расплавленную скалу. Я направляю его член и оседлываю его.

Бастиан хватает меня за бёдра. Я опускаюсь на него в тот же миг, когда он рвется навстречу.

Его огромный член заполняет меня, и я издаю стон. Его рука скользит к моей заднице, сжимая ягодицы и подгоняя меня.

Приподнимая бёдра, я скачу на нём, насаживаясь снова и снова. Наполняю себя им.

— Да, детка. Трахни меня. — Его горячий взгляд скользит по мне, опускаясь туда, где наши тела соединены. Он сжимает мою ягодицу, заставляя двигаться быстрее.

Через мгновение он приподнимается. Одна его рука вцепляется в мои волосы, а другой он обхватывает меня и прижимает к себе, заставляя принять его целиком.

— Бастиан, — в моём голосе звучит мольба.

— Моя сладкая Ларк. Моя сексуальная маленькая убийца. Тебе нравится быть до краёв заполненной моим членом.

Внутри у меня всё сжимается.

Его рука скользит между нашими напряжёнными телами, и он находит мой клитор.

Я разлетаюсь на части. Кажется, оргазм длится вечность.

​Внезапно он снимает меня с себя. Бастиан опрокидывает меня на кровать, на живот. Резко приподнимает мои бёдра и с силой входит в меня сзади.

Я вскрикиваю, вцепившись в простыни.

Боже. Он вбивается в меня с такой мощью. Каждый толчок сотрясает моё тело. Его рука снова впивается в мои волосы. Он заставляет меня прогнуться и с рыком обретает своё освобождение. Его тело бьется о моё.

Мне так нравится слушать, как он кончает.

Наконец его рука выпускает мои волосы и я в изнеможении падаю на кровать. Затем я чувствую его губы на затылке, на лопатках, вдоль позвоночника. Я улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что Бастиан умеет быть не только сексуальным, но и нежным.

— Хочешь снова в душ? — спрашивает он.

— Нет. Мне нравится чувствовать тебя на себе, внутри себя.

Он притягивает меня к своему телу, и я уютно устраиваюсь в его объятиях.

​— Я не спросил, принимаешь ли ты что-нибудь? Контрацепцию.

Я замираю. Черт. Мне это даже в голову не пришло. Вот я идиотка.

Голос у него спокойный. Я прочищаю горло.

— Да. Я делаю инъекции. И я чиста, судя по последнему медосмотру.

Он перебирает мои волосы.

— Я тоже, птичка. Я бы никогда не подверг тебя риску. Я регулярно проверяюсь.

Потому что он спит со множеством женщин. Я отгоняю эту мысль прочь.

— Что ж, хорошо, что я делаю уколы. — Я шутливо шлепаю его по груди. — И что бы ты делал, если бы я забеременела?

Боже, два опасных наемных убийцы и младенец. Сама мысль кажется безумной.

Его пальцы касаются моей щеки, затем спускаются ниже; он пристально наблюдает за тем, как играет с моим соском.

Я замираю и смотрю, как он кладет ладонь мне на живот.

— Тогда у нас получился бы чудесный малыш.

Дыхание перехватывает. Что?

Он просто улыбается мне и притягивает еще ближе.

— Нам нужно еще поспать.

— Верно, — выдавливаю я.

Его руки смыкаются вокруг меня.

Мой мозг лихорадочно работает после этого комментария о ребенке, но тепло и надежность его объятий в конце концов заставляют меня расслабиться.

Я засыпаю под мерный стук его сердца.

​Я опускаю свою птичку на кровать, тяжело дыша и наслаждаясь моментом.

Мы только что кончили. Ларк полностью удовлетворена и часто дышит. Мне нравится звук её неровного дыхания. Нравится ощущать её теплое тело рядом со своим.

Я упивался ею всю ночь. Её обнаженное тело купается в лучах утреннего солнца. Гладкую кожу портят лишь небольшие пятна синяков от моих рук и едва заметные следы от моих зубов.

Я целую её в шею и позволяю рукам блуждать по ней — по мягкой груди, коже живота, ямочке пупка, влажным складкам между бедер, хранящим следы нашей близости.

Она издает милый тихий звук и прижимается ко мне.

Её лицо повернуто ко мне. Покрасневшее. Сонное. Счастливое.

— Привет, — шепчу я.

— Привет. — Голос у неё хриплый.

Я глажу её по спине.

— Хочешь кофе?

— Угу.

— Завтрак?

— Угу.

— Закажу омлет.

Она потягивается.

— Я могу что-нибудь приготовить.

— Знаю. — Я поглаживаю её ягодицы. — Но я сильно измучил тебя этой ночью. Не хочу, чтобы тебе пришлось стоять у плиты.

Она оставляет поцелуй на моей груди.

— А я тобой воспользовалась.

— Это точно. И мне нравилась каждая секунда. Ты чертовски горяча в постели, Ларк Смит.

Она ухмыляется.

Я бросаю взгляд на растерзанную постель.

— Моя горничная не обрадуется состоянию этих простыней.

— Дай угадаю: у них плотность в тысячу нитей и они стоят целое состояние?

Я издаю смешок.

— Вопреки расхожему мнению, количество нитей не всегда определяет качество.

Она закатывает глаза.

— Но бьюсь об заклад, они итальянские.

— Так и есть. «Сферра». Более века итальянского текстильного мастерства. Они первыми представили миру «Гиза 45» — высший сорт египетского хлопка.

Она смеется — яркий, красивый звук, — но затем её улыбка гаснет, пока она изучает моё лицо.

— Простыни, еда, шикарный пентхаус, сшитые на заказ костюмы… Это всё потому, что в детстве у тебя ничего этого не было.

Я стараюсь не напрягаться. Я не говорю о своем прошлом. Никогда. Даже Нэш и остальные знают ничтожно мало.

— Да. — Я играю с её волосами. — Когда живешь на улице, еда — это не данность. Иногда это было просто то, что я находил в мусорных баках.

На её лице проскальзывает тень боли.

— Я часто голодал. Моя одежда была из фонда пожертвований. И у меня точно не было удобной кровати, не говоря уже о хороших простынях.

— Ты был один?

— Я завел друзей. Но продолжительность жизни на улице невелика.

— Как тебя звали? Раньше.

Я прижимаю большой палец к её нижней губе.

— Кэмерон. Пожарный, который нашел меня, назвал меня Кэмероном. Но я оставил его позади давным-давно. Я поклялся сбежать с улиц, вырваться из нищеты. Чтобы однажды у меня было больше денег, чем у Бога.

— И теперь они у тебя есть. — Она прижимается щекой к моей груди. — Я рада.

— Это заняло время. Сначала я не знал, как выбраться. — Я вздыхаю. — Эд сыграл в этом огромную роль.

Она напрягается, и я провожу рукой вверх по её позвоночнику.

— Он нашел меня на улице, когда я руководил весьма успешной бандой карманников. Увидел потенциал. Я всегда буду ему благодарен за это.

Она кивает.

— Меня звали Ханна. Раньше.

— Ты не Ханна.

— Нет. Эд позволил мне самой выбрать новое имя. Мы с мамой и папой каждый день кормили птиц у нашего домика. Там были жаворонки. Мне очень нравилось высматривать рогатого жаворонка — у него такие маленькие перышки на голове, похожие на рожки. Так я стала Ларк. Ларк Смит.

Я нежно трусь носом о её щеку.

— Мне очень нравится имя Ларк.

Она одаряет меня слабой улыбкой.

— Давай. — Я щипаю её за ягодицу. — Одень эту прекрасную задницу, пока я сварю нам кофе.

​Вскоре я уже стою у кухонного острова с кружкой кофе в руке. Только что доставили омлет с лобстером. Ларк сидит за ноутбуком, погруженная в файлы Эда.

Она замирает, поднеся чашку с кофе к губам.

— Что там?

— Я кое-что нашла. Скрытую папку с фото в файлах Эда. Посмотри на это.

Она поворачивает ноутбук, чтобы я мог видеть экран. Это очень старое, выцветшее фото, которое было отсканировано. На нем суровая, неулыбчивая женщина и двое детей — маленький мальчик и девочка.

Мальчик — это совсем юный Эд Галлоуэй.

— Должно быть, это его мать и сестра, — говорю я.

— Посмотри на волосы сестры, Бастиан.

В них вплетена красная лента.

— Блять.

Мы никогда не узнаем историю Эда и его семьи до конца, но что-то произошло. Что-то, что оставило след в его душе и сделало его чудовищем.

​Мы едим. Ларк продолжает пролистывать изображения Эда на ноутбуке.

— Мне нужно связаться со службой безопасности. Может, Нэшу и парням повезло больше с уликами со склада.

Я понимаю, что она меня не слушает.

— Ларк?

Она поднимает взгляд.

— Тут есть одно фото.

Я хмурюсь, когда она поворачивает экран. Это снимок молодого человека, выходящего из машины.

У него заурядная внешность. Не красавец, но и не урод. Совершенно обычный, невзрачный тип с короткими каштановыми волосами. Именно таких Эд любил вербовать. Он всегда жаловался на мою внешность, когда начал меня тренировать.

Я смотрю на машину. Ей несколько десятков лет. Делаю в уме расчет. Сейчас этот парень был бы чуть старше меня.

— Он как раз подходит по возрасту на роль сообщника Эда, — говорит она. — Я никогда не видела его раньше.

Я хмурюсь еще сильнее, изучая каждый дюйм снимка.

— В нем есть что-то знакомое. — Видел ли я его раньше? Был ли он одним из ранних рекрутов Эда в ЦРУ?

— Бастиан, я думаю, это он. — Она выпрямляется на стуле. — Думаю, это тот человек, который убил моих родителей.

— Почему ты так решила?

— Потому что Эд назвал этот файл «Рэд».

​Я поднимаю кружку с кофе и отпиваю глоток.

— Фу. — Я отодвигаю её подальше и морщусь. Он холодный.

Я ставлю кружку на кухонный остров, прямо в гущу беспорядка из ноутбука, бумаг и папок. Запускаю один поиск за другим. Пытаюсь выяснить, кто такой этот человек, помеченный как «Рэд».

Постукивая по клавиатуре, я снова рассматриваю фото. Парень выглядит слишком заурядным, но у меня за плечами годы практики чтения людей. Я знаю, когда стоит доверять своему чутью.

Он не нормальный.

Он убийца.

Он тот человек, который лишил жизни моих родителей.

— Кто же ты такой? — шепчу я.

​Шея ноет от того, что я так долго горбилась над ноутбуком. Я растираю её и поджимаю ноги на стуле. Понятия не имею, где сейчас Бастиан. Ему кто-то позвонил и он ушел улаживать какие-то дела в казино. Перед уходом он поцеловал меня так, что я едва не лишилась чувств.

Я касаюсь губ. Тело всё еще покалывает, оно стало невероятно чувствительным. Он определенно изменил мой взгляд на секс. Я улыбаюсь. Изменил полностью.

Но я не могу представить, чтобы с кем-то другим всё было хоть немного похоже на это.

Я грызу ноготь. Буду наслаждаться этим, пока оно длится. Бастиан не будет моим вечно. Мы выследим «Убийцу с красной лентой», а потом я уйду.

Я создана для того, чтобы быть одной. Эд выдрессировал меня на это. Я оглядываю пентхаус. Я не создана для домашнего уюта и счастливых финалов. Моя жизнь — это дорога.

К тому же Бастиан может заполучить любую. Он любит интересные, красивые вещи. Не пройдет много времени, как его внимание привлечет какая-нибудь изящная блондинка или длинноногая рыжая девица, и он двинется дальше.

В животе разливается неприятное, липкое чувство.

Я делаю вдох. Я привыкла справляться с обстоятельствами, которые мне не по душе. Разберусь с этим, когда придет время.

​В дверь стучат и я встаю. Будь это Бастиан, он бы просто вошел. Я кошусь на ноутбук. Жду, когда кто-нибудь из информаторов позвонит или ответит на почту — я разослала фото Рэда нескольким людям.

Но я не ждала, что кто-то явится сюда лично.

Я хватаю один из своих ножей со столешницы. Пальцы сжимаются на рукояти, пока я иду к двери. Смотрю в глазок.

И вижу на той стороне Джорджи.

Блин. Я открываю дверь.

— Привет. — Я прячу нож за бедром.

Она лучезарно улыбается.

— Привет! Увидела, что Бастиан заперся с Нэшем в кабинете службы безопасности, и решила заскочить поздороваться, пока у меня обеденный перерыв.

— Обед? — Черт, сколько же времени я проработала?

Джорджи заходит и поворачивается ко мне.

— Во-первых, я хотела узнать, как ты. Нэш не стал вдаваться в подробности, но сказал, что на днях у тебя случилась очень тяжелая ситуация.

Я моргаю. Она… беспокоится обо мне.

— Спасибо. Я в порядке.

— Хорошо. Я знала, что Бастиан позаботится о тебе. Но если захочешь поговорить — я рядом.

Я снова моргаю.

— Спасибо тебе.

Она кивает.

— И во-вторых, я хотела извиниться.

Теперь я хмурюсь.

— За что?

— За тот ужин. Тебе было некомфортно…

Я поднимаю руку.

— Джорджи, тебе совершенно не за что извиняться. Я просто… — Я выдыхаю. — Пока вы говорили, я поняла, что я не такая, как ты. Я не такая, как обычные люди. Моих родителей убили, когда мне было десять.

Джорджи ахает, её лицо наполняется сочувствием.

— Меня взял к себе агент ЦРУ и обучил быть наемным убийцей. У меня не было друзей, я не ходила в колледж. Всё, что я знаю, — это как убивать. Ты же, с другой стороны, красавица, стильная, образованная, приехала из маленького городка, где у тебя наверняка была любящая семья.

— Ларк. — Джорджи делает шаг ближе. — Моя мама умерла от рака, когда я заканчивала школу. Я помогала отцу ухаживать за ней и отложила поступление в колледж своей мечты. Получила диплом в местном вузе, а потом мой брат погиб в бою в Афганистане. Затем умер отец, а мою сестру прибрал к рукам владелец клуба здесь, в Вегасе, который обещал сделать её звездой.

Я просто смотрю на неё, не отрываясь.

— Вместо этого он подсадил Вив на наркотики, издевался над ней, делил её со своими друзьями, а потом убил.

— Джорджи, — шепчу я.

— Я была разбита. У меня не было ничего, кроме ярости и горя. Потом Нэш и остальные помогли мне убить Снайдера, владельца клуба. Так что ты не одна. И что вообще такое «нормально»? У каждого в жизни что-то происходит. Мне очень жаль твоих родителей.

— Спасибо. Я никогда не знала, кто их убил… до недавнего времени. Вот что случилось той ночью. А теперь этот убийца охотится на меня, и мы с Бастианом пытаемся его остановить.

Джорджи бледнеет.

— Убийца охотится на тебя?

— Да, но, к счастью, меня очень трудно убить.

Она качает головой.

— Ты отлично впишешься в нашу компанию. — Она смотрит на часы. — Ой, мне пора бежать. Завтра открытие шоу «Исида и Осирис», так что сейчас аврал.

— Я видела репетицию. — Ну, часть её.

— Это будет потрясающе. Слушай, давай как-нибудь выпьем кофе. Нет, лучше коктейли. Только девочки.

Я улыбаюсь.

— Я бы хотела этого.

Джорджи шагает вперед и обнимает меня.

Я замираю и стою как истукан. Меня обнимал только Бастиан.

Джорджи, кажется, это не смущает. Она отстраняется с улыбкой.

— Увидимся! — И исчезает, помахав рукой.

Ничего себе. Кажется, я только что завела подругу.

​Компьютер пиликает. Я возвращаюсь к острову и вижу сообщение от одного из информаторов. Пробегаю глазами.

— Проклятье. — Мои плечи поникают. Пусто.

Наполнив кружку свежим кофе, я снова сажусь и открываю очередной файл Эда. Часы тикают, начинает подкрадываться головная боль. Я куда больше люблю действовать, чем сидеть и читать скучные отчеты.

Открываю следующий файл. Это старый рапорт ЦРУ. Почти всё замазано черным. Начинаю сканировать текст.

Новый набор рекрутов. Эд делал пометки о самых перспективных. Журналы тренировок.

Я прокручиваю страницу и вижу фото группы молодых агентов. Судя по всему, начало 2000-х. Эд на снимке выглядит совсем молодым.

При виде него на меня накатывает коктейль из противоречивых эмоций.

Внезапно я замираю. С краю фотографии стоит парень, его голова отвернута от камеры.

Сердце делает кувырок.

Это он?

Я открываю другое изображение Рэда и ставлю их рядом. Сказать трудно, потому что здесь он в профиль. Линия челюсти похожа, но прическа другая.

​Входная дверь распахивается, и входит Бастиан. В животе всё сжимается. Боже, мужчине должно быть законодательно запрещено выглядеть так хорошо в костюме.

Его взгляд находит меня, и он улыбается своей сексуальной улыбкой. Сердце делает сумасшедший кульбит.

— Привет. — Он обхватывает мой затылок ладонью и целует меня до головокружения. — Как ты, моя дорогая?

— Ну, я перелопатила столько файлов, что чудо, как я еще что-то вижу. — Я указываю на экран. — Кажется, я нашла совпадение. Это фото Эда с кучкой новеньких агентов примерно 2000 года.

Бастиан хмурится, глядя в монитор.

— Это, может быть, и он. Думаешь, он был агентом ЦРУ?

— У меня пока нет ничего конкретного. — Я выдыхаю. — Кажется, у меня скоро начнутся галлюцинации.

— Клянусь, он кажется знакомым. — Бастиан барабанит пальцами по столу. — Я где-то его видел.

Он не мог знать этого парня близко, иначе бы вспомнил. Сомневаюсь, что Бастиан хоть что-то забывает.

Покачав головой, он стаскивает меня со стула.

— Думаю, тебе нужен перерыв.

— Бастиан…

— Никаких возражений. — Он тянет меня к двери. — Мне тоже нужен перерыв.

​— Боулинг? — Ларк заливается смехом.

Мне нравится замечать, как тает ее напряжение. Я привел ее в боулинг-клуб при казино. Грохот шаров, сбивающих кегли, разносится по всему залу. В одном конце дорожек собралось несколько компаний, а для нас забронирована более уединенная дорожка в отдалении.

— Тебе понравится, — обещаю я ей.

И хотя бы на час или около того она перестанет думать о смерти или о человеке, который убил ее родителей.

— Эм, ладно. — Она поднимает взгляд, присматриваясь к кеглям. — Я никогда раньше не играла в боулинг.

Я замираю. Гребаный Эд... Он взял к себе маленькую девочку и ни разу не дал ей просто повеселиться. Давал ли он ей вообще возможность побыть ребенком?

Нет. Скорее всего, он начал ее тренировки как можно раньше. Он просто не знал, как может быть иначе.

— Самое время научиться. — Я поднимаю шар. — Так, попробуй, как он лежит в руке.

Она берет шар, проверяя вес.

— Тяжелый.

Я беру тот, что полегче.

— Вот. Вставь пальцы в отверстия.

Она пристраивается, снова изучая кегли, и косится на других игроков.

— Вроде не слишком сложно.

— В этом деле есть свое искусство.

Она вскидывает бровь.

— Серьезно? Искусство в метании тяжелого шара?

Я улыбаюсь. Обожаю это выражение ее лица.

— Да. — Я встаю позади, кладу ладони ей на бедра, чтобы придать нужную позу. — Лучше я покажу тебе правильную стойку и технику. — Я сжимаю ее ягодицы.

Она смеется. Это прекрасный звук, от которого у меня всё внутри переворачивается. Я тянусь к ней, обхватываю ладонью ее щеку и целую. Она издает тихий стон и приподнимается на цыпочки.

Бах.

Я разрываю поцелуй и вижу, что она выронила шар — к счастью, не нам на ноги.

— Ой, — говорит она.

— Давай, птичка. Посмотрим, кто победит.

​Я возвращаю ей шар, затем ввожу наши имена на маленьком сенсорном экране. Они появляются на большом табло над дорожкой. Жнец и Жаворонок.

Ее взгляд сужается.

— Я не позволю тебе выиграть.

— Хорошо. — Я знаю, что не позволит. Она слишком азартна и заставит меня попотеть.

Особенно когда дело дойдет до завоевания ее тщательно охраняемого сердца.

Я делаю вдох, наблюдая, как она целится, чтобы бросить шар.

Я никогда раньше не хотел завоевать чье-то сердце. Но ее — хочу. Эта женщина, эта маленькая, яростная женщина — моя. Недостающая часть меня самого.

С Ларк я могу быть собой. Она знает мою историю, всё, что я совершил. Мне нечего от нее скрывать.

И я знаю, что у нее хватит сил стоять рядом со мной и бросать мне вызов.

Я никогда не представлял себе момент, когда осознаю, что по уши влюблен в женщину, и уж точно не думал, что это случится посреди боулинг-клуба.

​Она делает замах, шаг и бросает шар. Он на огромной скорости катится по дорожке и сбивает все кегли, кроме одной.

— Да! — Она вскидывает руки и исполняет победный танец.

Вот оно. Я хочу именно этого. Тихих моментов, когда я могу сделать ее счастливой. Жизнь не всегда должна быть вопросом жизни и смерти.

— Еще не вечер. — Я беру свой шар.

Мы играем и смеемся. Она празднует каждый свой страйк и надувает губы, когда страйк выбиваю я.

Я выигрываю партию, но всего на несколько очков.

— Ты победил только из-за того везучего страйка в самом конце, — жалуется она.

— Мастерство, а не везение. — Я приобнимаю ее за плечи и увожу из боулинга. Мой план — покормить ее прежде, чем она снова уйдет в себя, пытаясь выследить «Убийцу с красной лентой».

— В следующий раз я тебя сделаю, — обещает она.

​Мы выходим в зал казино. Я решаю, что мы перекусим в одном из уютных ресторанчиков возле торговой галереи.

Вечер выдался шумным. Все столы заняты, у игровых автоматов нет свободных мест.

— Похоже, ты сегодня заработаешь кучу денег, — замечает она.

— Похоже на то.

— Значит, сможешь раздать большую часть.

— Мне всё не нужно. Ты что, наводила справки?

— Да. Я знаю о тебе всё, Себастьян Торн. Ты хорошо это скрываешь, но я раскопала информацию обо всех твоих благотворительных фондах. — Она прислоняется головой к моему плечу. — Кто бы мог подумать, что Жнец на самом деле такой милый парень.

— Я не милый парень, — говорю я, делая оскорбленный вид.

Она ухмыляется.

— Нет, милый.

— Пожертвования вычитаются из налогов.

Она пренебрежительно фыркает.

— Ты просто большой добряк в душе.

Я притягиваю ее ближе.

— А ну, возьми свои слова назад.

— Нет.

— Похоже, тебе нужна еще одна порка.

Она вздрагивает. Кровь в моем теле тут же приливает к паху. Черт. Мне нужно поскорее увести ее в пентхаус.

​Внезапно она напрягается, глядя мне за плечо.

— Ларк?

Она хмурится.

— Мне показалось, я увидела… — Она качает головой. — Наверное, я слишком много работаю, и мне уже мерещится всякое.

Нет. Ларк — самый наблюдательный человек из всех, кого я знаю.

— Что ты видела?

— Я мельком заметила парня у одного из столов рулетки. Он следил не за игрой, он следил за нами.

Я чувствую, как холод пробегает по позвоночнику. Осматриваю столы, но никого подозрительного не вижу.

— Продолжай.

— Он постарше. Лет под пятьдесят. На секунду мне показалось, что это мог быть тот человек с фотографии.

Я прочесываю взглядом толпу.

— Там никого нет. Мой мозг, должно быть, это выдумал. — Она поворачивается. — Пойдем, давай…

И тут она замирает, становясь твердой как доска.

Я прослеживаю за ее взглядом. Этот мужчина как минимум на десять лет старше меня. Он в хорошей форме, но на висках полно седины.

Это человек с фотографии.

Я втягиваю воздух. Увидев его вживую, я узнаю его.

— Он — бывший агент ЦРУ.

— Что?

— Эд упоминал его однажды. Дэвид Томас Дин. Посредственный агент, который слетел с катушек. Его поймали на продаже секретных данных. Его вышвырнули из агентства, и он исчез с лица земли.

Она шипит сквозь зубы:

— Это он. Второй «Убийца с красной лентой».

Мужчина улыбается и машет нам рукой. Затем этот ублюдок разворачивается и растворяется в толпе.

Прежде чем я успеваю что-либо предпринять, Ларк срывается с места, бросаясь в погоню.

Блять. Я мчусь следом за ней.

​Я лавирую между людьми, не спуская глаз со спины человека, который спешно покидает зал казино.

Это он.

Это человек, который убил моих родителей. Человек, изменивший направление всей моей жизни.

Дэвид Томас Дин.

Такое заурядное, скучное имя для воплощения зла.

Я выбегаю в облицованный мрамором коридор, заставленный дорогими бутиками. Мужчины и женщины с пакетами из люксовых магазинов в руках разглядывают витрины.

Где он?

— Ларк! — Бастиан не отстает, но я не оборачиваюсь.

Я не могу упустить этого ублюдка.

Вон там.

Я замечаю, как он скрывается на эскалаторе, ведущем на верхний уровень. Я бегу, работая руками и ногами. Несколько покупателей шарахаются в стороны. Я пролетаю эскалатор через две ступеньки, задевая каких-то женщин, которые испуганно ахают.

— Смотри, куда прешь! — огрызается одна.

— Простите. — Я спрыгиваю наверху. Быстрый взгляд назад: Бастиан бежит по лестнице рядом с эскалатором.

Одна часть меня хочет восхититься тем, как он двигается. Другая не желает терять добычу.

​Осматриваюсь. Здесь стены темно-серого цвета с бронзовыми акцентами, а на полу пушистый ковер с узором, похожим на расплавленный металл. Множество дверей ведут в залы для мероприятий и конференц-залы. Я вижу, как Дин скрывается за двойными дверями банкетного зала.

Я пересекаю холл и замираю. Я достаточно обучена, чтобы не вваливаться неподготовленной. Рука скользит к поясу и выхватывает нож. Ощущение стали в ладони придает уверенности.

Сделав глубокий вдох, я захожу внутрь.

Свет в зале приглушен. Никого не видно, только бесконечные ряды круглых черных столов. Похоже, здесь готовятся к какому-то событию. В центре столов стоят бронзовые пирамиды, покрытые иероглифами, — видимо, для завтрашнего открытия шоу.

Где же ты? Сердце мерно бухает в висках. Я захожу слева.

Быстро и бесшумно я пробираюсь между столами. Этот ублюдок — маньяк, но не ликвидатор. Он загонял в угол невинных людей в их собственных домах. Я — профессионал. Я убирала одних из самых опасных людей в мире.

Замечаю, что один угол зала огорожен для ремонтных работ. Там стоит лестница и с потолка свисают полиэтиленовые полотна. Элегантная табличка извиняется за неудобства и просит не входить.

Отодвинув пластик, я проскальзываю в щель. Еще одна лестница, какие-то инструменты. В нос бьет запах свежей краски. Кто-то работал над одной из огромных люстр наверху.

Ищу глазами цель. Выходи, трус.

​— Я так давно хотел встретиться с тобой лицом к лицу, — раздается мужской голос.

Я резко разворачиваюсь. Вижу тень, мелькнувшую за другим полотном пластика.

Срываю его. Никого.

— Хватит играть в игры, — огрызаюсь я.

Тихий мужской смех у меня за спиной. Разворот.

Он стоит прямо за полотном, его силуэт размыт. Я чувствую, что он изучает меня.

Легкий холодок пробегает по коже. Он смотрит на меня пристально, как на какой-то редкий экземпляр.

— Эд рассказывал о тебе. О том, какая ты умная и блестящая.

Челюсти сжимаются.

— Странно, а он тебя ни разу не упоминал.

— Неужели? — В его голосе слышится что-то особенное. — Ты была его драгоценной Ларк. Ты и Торн. Его лучшие творения.

Теперь я понимаю, что это за нотка. Зависть.

— Значит, ты был недостаточно хорош. Судя по тому, что я слышала, ты был посредственным агентом.

— Я художник. Я превзошел Эда.

— Ты обычный серийный убийца, Дин.

— О, ты даже знаешь моё имя.

— Бастиан узнал тебя. Я знаю, что твои цели — невинные люди, которые не могут защититься. В этом нет мастерства.

— Мои цели наивные. Недалекие, — его голос повышается. — Те, кто понятия не имеет, как близко бродит опасность. — Он наклоняет голову. — Я придаю их жизням блеск. Как я сделал это для твоих родителей.

​Сердце пускается вскачь.

— Почему? Зачем ты их убил?

Он пожимает плечами.

— Мне заплатили. Они были моим первым делом. Иностранное государство связалось со мной и захотело остановить проект твоего отца. Мне осточертела рутина в ЦРУ. Там было слишком много гребаных правил, и я был слишком, мать его, незаметным. Эд не взял меня в свою маленькую спецкоманду. И тогда я убил твоих родителей и нашел своё истинное призвание.

В груди всё сжимается.

— Я не знал, что ты там. — Он снова пожимает плечами. — Это ничего бы не изменило, разве что ты была бы уже мертва.

— А Эд? — Мой голос звучит глухо. — Он помогал тебе их убивать?

Дин смеется.

— О нет, сначала он был в ужасе. Но я наконец привлек его внимание. Он увидел нечто в моей работе. Раньше он меня не замечал, но той ночью заметил. — Тихий смешок. — Думаю, он был заинтригован.

— Нет, он был патриотом.

— Да, но мы можем быть разными вещами одновременно. Никто не бывает только черным или белым. Тебе ли не знать это лучше всех. Когда я снова вышел на него, он уже устал от жертв ради ничтожной отдачи. Какое-то время тренировки Торна, а потом и твоё воспитание придавали его жизни смысл. Но потом пустота взяла своё. Ты чувствуешь эту пустоту, Ларк?

— Нет.

Он усмехается.

— Думаю, чувствуешь. Я подошел к Эду и он наконец присоединился ко мне. Наше первое совместное убийство… думаю, тогда он впервые почувствовал себя по-настоящему живым.

Я борюсь с подступившей тошнотой. Ярость раздувается внутри — жесткая, злая. Этот человек убил моих родителей, он развратил Эда.

— Теперь, когда его нет, я чувствую вакуум, — продолжает Дин. — Но я знаю, чем его заполнить.

— Да неужели? — подстегиваю я.

— Убить тебя. Убить любимую зверушку Эда.

​Я крепче сжимаю нож.

— Попробуй.

Я бросаюсь на него. Бью ножом сквозь пластик.

Чувствую, как кончик задевает его, но полотно слишком плотное. Я не нанесла серьезного урона.

Он ныряет в сторону, срывая пленку. Он оказывается быстрее, чем я ожидала, и набрасывает полиэтилен мне на голову.

Я бьюсь, но он крупнее и сильнее. Я совершила смертельную ошибку: напала, ослепленная гневом.

Он валит меня на пол, придавливая своим весом. Он натягивает пластик на моем лице.

Черт. Я брыкаюсь. Не могу дышать. Пытаюсь вдохнуть воздух, но это лишь сильнее прижимает пленку к моим губам.

— Я хотел вскрыть тебя, посмотреть, как ты истекаешь кровью, но и так сойдет.

Я сражаюсь изо всех сил. Бастиан. Всё, о чем я могу думать, когда накатывает волна головокружения, — это он.

Я хочу его объятий, его тепла. Он показал мне, как это — быть близкой с кем-то, чувствовать себя в безопасности.

​Внезапно тяжесть Дина исчезает. Лихорадочно срываю пластик с лица и втягиваю полную грудь воздуха. Сладкий, благословенный кислород.

Я перекатываюсь и вскакиваю, борясь с дурнотой. Смотрю вперед.

Разъяренный Бастиан дерется с Дином.

Они обмениваются сокрушительными ударами. Когда Дин кряхтит, Бастиан бьет снова. Жесткий удар в челюсть.

— Дэвид Томас Дин, — голос Бастиана звучит как лезвие. — Мы тебя заждались.

— Ты сдохнешь, Торн. Как и она. Ваши смерти станут моим триумфом.

Бастиан одаривает его презрительным взглядом.

— Мы с Ларк закопаем тебя в безымянной могиле в пустыне. И забудем о тебе. Забудем, что ты вообще существовал. Никто не вспомнит твоё имя, Дин. Ты навсегда останешься лишь сноской в архивах ЦРУ. Неудачником-изгоем, который не справился.

​С диким рыком Дин снова бросается на Бастиана.

Я, пошатываясь, встаю, бегу и запрыгиваю Дину на спину.

Он рычит и крутится. Я выхватываю второй нож с пояса.

Он резко откидывается назад, впечатывая меня в стол, и я падаю. Ударяюсь о ковер и перекатываюсь в присед.

Бастиан наступает, его лицо сулит смерть.

Дин пятится, затем разворачивается и бежит.

Я поднимаюсь.

— Трус! Ты просто трус, Дин!

У самых дверей зала Дин замирает и лезет под пиджак.

Проклятье, что еще?

Он вскидывает маленький компактный боевой арбалет. Время замедляется, когда он целится прямо в меня.

Щелчок.

Я слышу спуск тетивы и время возвращается в привычный ритм. Бастиан врезается в меня, и мы с грохотом падаем на пол.

Черт, он тяжелый.

— Бастиан?

Он не шевелится. Я слышу его стон. Я замираю. В этот момент я чувствую, как что-то теплое и влажное стекает по моей шее.

Нет.

Я сталкиваю его с себя и переворачиваю на спину. Короткий арбалетный болт засел в его плече.

— Бастиан.

Он снова стонет.

Кровь. Слишком много крови.

Я осторожно касаюсь болта. Я не вижу наконечника. Знаю, что если выдернуть его сейчас, можно сделать только хуже.

— По крайней мере… он попал в другое плечо, — выдавливает Бастиан сквозь зубы. — Не в то, которое ты уже проткнула.

— Молчи. — Я слышу боль в его голосе, вижу, как из него толчками выходит кровь. Я срываю с себя футболку, сворачиваю её и прижимаю к ране. Он снова стонет. — Только попробуй у меня истечь кровью, Себастьян Торн.

Черт, мой голос дрожит. Какая-то часть меня всегда верила, что Бастиан неуязвим.

Я ощупываю его бок, затем засовываю руку в карман его брюк.

— Не уверен, что сейчас время для ласк, дорогая, но я постараюсь, — шепчет он.

— Тихо. — Я подношу телефон к его лицу, чтобы разблокировать, и листаю контакты, пока не нахожу Лэндона.

— Бастиан? — раздается глубокий голос Лэндона.

— Нет, это Ларк. Мы в банкетном зале «Авернуса». В Бастиана выстрелили из арбалета. Нам нужна помощь.

Врач выругался.

— Уже еду.

— Быстрее.

Я отключаю вызов.

Бастиан шевелится.

— Надень футболку.

— Ты можешь просто лежать смирно и молчать? — Я сильнее прижимаю импровизированную повязку, пытаясь остановить кровотечение.

Он морщится.

— Не хочу, чтобы люди видели тебя в лифчике.

Я качаю головой.

— Бастиан, это меньшая из наших проблем сейчас. — Я сглатываю комок в горле. — Просто держись.

Он поднимает руку и касается моих губ.

— Не бойся, птичка, я тебя никогда не брошу.

Моё израненное сердце очень хочет в это верить.

​Стиснув зубы, я пытаюсь заглушить боль. Этот болт чертовски болезненный.

Ларк права. Дин — трус. Он нападает на тех, кто, как он знает, не может дать отпор, а ко мне он побоялся подходить слишком близко и прибег к этому.

Я чувствую, как подо мной растекается лужа крови.

— Держись, Бастиан. — Ларк склоняется надо мной, прижимая рану.

Мой взгляд прикован к ее бледному лицу. Губы поджаты, в глазах бушует шторм. Мне очень не нравится, что на ней нет футболки. Я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, видел эту красивую грудь, прикрытую лишь кружевом.

— Эй. — Я касаюсь ее щеки.

— Лэндон и остальные уже идут. — Ее голос срывается. — Не умирай.

— Малышка, меня ранили и похуже, чем сейчас.

Похоже, это ее не успокоило.

— Птичка, я буду в порядке. Я крепкий орешек и не планирую умирать. Ты же знаешь.

Она сглатывает, затем накрывает свободной рукой мою ладонь.

— Все, кто был мне… дорог, умерли. Может, я проклята.

В груди сдавливает. Я притягиваю ее к себе для быстрого поцелуя.

— Я не умираю, я никуда не уйду. Сегодня вечером я буду трахать тебя в своей постели. Медленно. Я не буду спешить. А завтра мы выследим Дина и прикончим его.

Ей необязательно знать, что я ни разу в жизни не использовал выражение «заниматься любовью», но с ней всё ощущается именно так.

На ее лице отражается целая гамма эмоций.

— Бастиан…

Ненавижу видеть ее такой встревоженной. Я подтягиваю ее руку к своей шее. К пульсу.

Ее пальцы сжимаются на моей коже, поглаживая там, где бьется жилка. Я вижу, как напряжение в ней немного спадает.

​Раздается грохот двери. Я поворачиваю голову и вижу Лэндона, Коула и Нэша, которые быстрым шагом входят в зал.

Нэш оценивает обстановку коротким взглядом.

— Блять. — Его лицо каменеет. — Это она сделала?

Я вижу, как лицо Ларк становится непроницаемым.

— Нет. Это тот ублюдок, «Убийца с красной лентой».

— Вы нашли его, — констатирует Нэш.

— Этот козел заявился прямо в «Авернус» и издевался над нами, — говорю я. — Его зовут Дэвид Томас Дин.

Лэндон, не теряя времени, опускается на колени рядом со мной и ставит черную сумку. Я краем глаза замечаю, как Коул обходит зал, без сомнения, проверяя, действительно ли Дин ушел.

— Я позвоню охране, пусть проверят записи с камер, — говорит Нэш.

Лэндон осторожно убирает руки Ларк от болта.

— Дай-ка посмотрю.

Она отстраняется и Лэндон издает недовольный звук. Он прощупывает рану, а я шиплю от боли.

Ларк хмурится.

— Ты можешь дать ему что-нибудь обезболивающее?

— Да. Хотя обычно Бастиан горько жалуется, когда ему приходится принимать любые лекарства.

— Терпеть их не могу. — Я видел слишком много торчков на улицах. Слишком много людей, потерявших контроль, рассудок или жизнь от передозировки. У меня нет ни малейшего желания испытывать это на себе.

— Ты примешь обезболивающее, — отрезает Ларк. — И дашь Лэндону тебя подлатать.

Я смотрю в ее напряженное лицо.

— Хорошо.

Брови Лэндона удивленно ползут вверх. Он наполняет шприц.

— Не волнуйся, Ларк, он слишком самонадеян, чтобы умереть. — Он делает мне укол, и я кряхчу. — Теперь нужно остановить кровотечение.

— Кем бы ни был этот придурок, он скрылся, — подает голос Коул.

Лэндон натягивает перчатки и изучает стрелу.

— Похоже, наконечник сконструирован так, чтобы оставить после себя рваную рану.

— Просто вытащи его, Лэндон. Мне хочется перестать заливать тут всё кровью.

— Лекарство начинает действовать?

— Нет. — Хотя я уже чувствую эффект. По мышцам разливается вялость. Я смотрю на Ларк и тянусь к ее руке. — Привет, красавица.

Она бросает взгляд на Лэндона.

— Похоже, лекарство работает.

— Подержишь меня за руку? — спрашиваю я.

Ее лицо смягчается, пальцы переплетаются с моими.

— Ты будешь в порядке.

— Знаю. — Я чувствую рывки, пока Лэндон работает, и подавляю гримасу боли. — Помни, у меня в планах раздеть твое сладкое маленькое тело.

— Бастиан. — Она косится на Лэндона.

— Дорогая, Лэндон и остальные прекрасно осведомлены о том, чем я занимаюсь с тобой в пентхаусе.

Она возмущенно выдыхает.

— Очевидно, он не так уж сильно ранен.

— О да, не сильно. — Лэндон вытаскивает наконечник.

Я стону и Ларк сжимает мою ладонь.

— Готово. — Лэндон откладывает болт в сторону и достает что-то из сумки. — Теперь я тебя заштопаю. — Он принимается зашивать рану. — Тебе повезло, что он не вошел глубже. Мог наворотить дел.

— Теперь у меня на плечах симметричные раны.

Ларк фыркает.

— Моя была всего лишь царапиной.

Я целую кончики ее пальцев и замечаю, что ее рука перепачкана в моей крови.

— Знаю. Ты бы никогда не причинила мне настоящего вреда. — Я перевожу взгляд на Нэша, посылая другу безмолвный сигнал.

Она улыбается.

— Только если ты по-настоящему начнешь действовать мне на нервы.

Она наклоняется, наблюдая, как Лэндон заканчивает аккуратный ряд швов. Он накладывает белую повязку на рану.

— С ним точно всё будет хорошо? — спрашивает она.

— Да, но ему нужен покой. — Лэндон издает какой-то звук. — А в этом он не силен.

Я присаживаюсь.

— Я в полном порядке...

Ларк прижимает руку к моему плечу.

— Я прослежу, чтобы он отдыхал. — В ее голосе звучит вызов.

— Нэш, я хочу, чтобы Дина нашли, — приказываю я. — Выкурите его. Он был агентом-изгоем ЦРУ. Узнай о нем всё, что сможешь. Я хочу знать, где он, где прячется и что у него в голове.

— Он сказал, что иностранное государство наняло его убить моих родителей, чтобы остановить проект отца.

— Черт, — бросает Нэш.

— Дин… он завидует, — добавляет она.

Я хмурюсь, пытаясь соображать сквозь туман от обезболивающего.

— Что?

— Он говорил о том, что Эд его не замечал, что он был невидимкой в ЦРУ. Его заметили только тогда, когда он начал убивать. Он говорил о том, как Эд хвастался тобой и мной. Думаю, в своем извращенном уме он злится из-за того внимания, которое Эд уделял нам. — Она качает головой. — Он втянул Эда в убийства. Это был выбор Эда, но, очевидно, для Дина это был способ привлечь его внимание. — Ее плечи поникают. — А теперь он хочет моей смерти.

— Что ж, это его проблемы, — отрезаю я. — Он к тебе не прикоснется. Ни к единому волоску на твоей голове.

Она вздергивает подбородок.

— И к тебе он тоже не прикоснется.

— Ладно, никто ни к кому не прикоснется, — прерывает Лэндон. — Теперь давайте-ка поднимем тебя в пентхаус, чтобы ты мог отдохнуть. А уже завтра спланируете, как прищучить поехавшего серийника. — Он жестом указывает на Коула и Нэша.

Друзья помогают мне подняться на ноги.

— Ларк, я рассчитываю на тебя. Проследи, чтобы он отдыхал, — говорит Лэндон.

Она кивает.

— Прослежу.

​Я наблюдаю за тем, как Бастиан спит.

В кои-то веки он выглядит расслабленным — вероятно, благодаря лекарствам. Его грудь обнажена, повязка белеет на фоне смуглой кожи. Внутри всё переворачивается. Ненавижу саму мысль о том, что ему причинили боль. Я до сих пор чувствую фантомное тепло его крови на своих руках. Я чувствовала себя такой беспомощной.

— С ним всё будет хорошо, — шепчу я себе.

​Лэндон, Нэш и Коул привезли его обратно в пентхаус. Лэндон вколол ему еще одну дозу, не признаваясь, что там было седативное, пока Бастиана окончательно не вырубило.

— Ублюдок, — пробормотал Бастиан, закрывая глаза.

— Это для твоего же блага, — отозвался Лэндон.

— Отдыхай. — Я поцеловала Бастиана в лоб.

Его веки дрогнули, и он схватил меня за руку.

— Не уходи от меня.

Сердце сжалось.

— Я буду здесь.

— Никогда не уходи. — Слова прозвучали слабым шепотом, и он провалился в сон.

​Теперь я сижу здесь, смотрю, как он спит, и внутри меня закипает холодная ярость.

Дэвид Томас Дин — покойник.

Гнев и беспомощность ощущаются как удавка на шее.

Нет. Мной овладевает решимость. Я прикончу Дина. Он больше никогда не тронет Бастиана. Никто не смеет касаться мужчины, которого я...

Я обрываю эту мысль на полуслове, прижимая ладонь к животу.

Бастиан не мой.

Нет, он твой.

Я отмахиваюсь от этого. Мне не нужны ярлыки для того, что я к нему чувствую. Я подавляю подступающую панику. Всё, что мне нужно сделать, — это сосредоточиться на Дине.

​Я протягиваю руку, прижимая большой палец к пульсу на шее Бастиана. Он сильный и ровный. Я делаю глубокий вдох и расслабляю затекшие плечи.

— Эй.

Услышав его хриплый голос, я вскидываю взгляд. Его веки отяжелели, а уголок рта приподнят в полуулыбке.

— Прекрасный вид для пробуждения. — Затем он хмурится. — Проклятье, Лэндон вкатил мне не только обезболивающее.

— Тебе нужен был отдых. — Я беру стакан воды с прикроватной тумбочки и протягиваю ему.

Он присаживается, опираясь на подушки, и делает глоток.

— Который час?

— Либо поздно, либо рано, смотря как посмотреть. Осторожнее. — Я наклоняюсь над ним и взбиваю подушки. — Как плечо?

— Ничего не чувствую.

— Скажи спасибо лекарствам Лэндона.

Он возвращает мне стакан. Не успеваю я его поставить, как он опрокидывает меня на кровать. Я ахаю.

— Бастиан, твое плечо!

— Всё в порядке. — Он притягивает меня к себе под бок, крепко обнимая.

Я прижимаюсь к его жару, вдыхаю его запах. Устраиваю щеку у него на груди.

— Ты правда в порядке?

— Да. Не волнуйся, птичка.

Я касаюсь края повязки. Затем наклоняюсь и осыпаю кожу вокруг нее невесомыми поцелуями. Перемещаюсь к центру груди, целуя зажившую полоску там, где я сама его ударила ножом.

Он издает довольный звук. Я сдвигаюсь выше, прохожусь зубами по его сильной шее, задевая точку пульса.

— Я обещал, что раздену тебя, — шепчет он.

— Ты ранен.

— И что? — Его рука скользит вниз и сжимает мою ягодицу.

— Бастиан.

Другая его рука зарывается в мои волосы, заставляя меня запрокинуть голову.

— Это просто значит, что тебе придется проделать большую часть работы.

Я чувствую вспышку жара.

— Лэндон велел отдыхать.

— Я отдохнул. Теперь я хочу свою птичку. — Он тянет меня вниз, и наши губы встречаются. У меня нет выбора, кроме как ответить на поцелуй. Его язык сплетается с моим, и вскоре я уже тяжело дышу.

Я разрываю поцелуй.

— Нет. Ты ранен и будешь отдыхать. Никакого секса.

— Пожалуйста. — Его голос звучит глубоко и чувственно.

— Нет.

И тут я имею удовольствие наблюдать, как Бастиан Торн обиженно надувает губы.

Скрывая улыбку, я целую его в здоровое плечо.

— Думаю, я буду счастлив, пока ты просто обнимаешь меня, — говорит он.

Я уютно устраиваюсь в его объятиях.

— Это я могу.

— Ты такая красивая, — бормочет он. — Не могу решить, когда ты прекраснее: когда улыбаешься, когда краснеешь, принимая меня, или когда метаешь нож.

Я чувствую, как щеки обдает жаром. Боже, как ему удается заставлять меня — хладнокровную, выдержанную наемную убийцу — краснеть?

— Прижимайся поближе, Ларк. Давай поспим. — Его голос снова звучит сонно.

​Я лежу в его руках, слушая, как выравнивается его дыхание.

Но в моей голове роятся мысли о мести.

Дину нужна я.

Он ранил Бастиана только для того, чтобы добраться до меня.

Если я уеду из Лас-Вегаса, он последует за мной. Сердце сжимается. Если я уйду, Бастиан будет в безопасности. Я кусаю губу, прижимаясь лицом к его груди. Я решу, что делать, завтра.

Но одно я знаю точно…

Дин, я иду за тобой.

​— Вот еще несколько контрактов, требующих вашей подписи, мистер Торн.

Я киваю своей ассистентке:

— Спасибо, Кристина. — Я просматриваю документы и размашисто ставлю подпись на первом из них.

Затем мой взгляд поднимается и перемещается на фигуру, свернувшуюся на черном кожаном диване в углу моего кабинета. Ларк яростно работает в своем планшете. Мне безумно любопытно узнать, чем она занимается, что за дело так сильно её поглотило. Но я не собираюсь предавать её доверие и подсматривать.

Она покажет мне, когда будет готова.

​Я знаю, что ей не терпится оказаться в деле, сделать хоть что-то, чтобы найти Дина, но она зашла в тупик. Она не нашла ни единой зацепки, указывающей на его местонахождение. Нэш и моя служба безопасности тоже пока остаются с пустыми руками.

Этот человек скрывался десятилетиями, так что я не удивлен, что он в этом мастер.

С самого утра она мерила шагами пентхаус, пытаясь убедить меня взять выходной. Плечо болело неистово, но я уступил и принял обезболивающее, чтобы она успокоилась. Также я сказал ей, что ни за что не позволю Дину диктовать, как мне проводить мой день.

Когда она предложила поехать со мной в офис, я более чем согласился. Хотя и понимал, что она играет роль телохранителя.

​Я встаю и подхожу ближе. Она смотрит на меня, прижимая планшет к груди.

— Как успехи? — Я киваю на айпад.

— Хорошо.

Когда она больше ничего не добавляет, я киваю и уже собираюсь отвернуться.

— Это комикс.

Я снова смотрю на неё.

— Ты рисуешь?

Она кивает.

— Это меня расслабляет. Отец научил.

Я улыбаюсь. Мне нравится мысль о том, что у неё есть творческая отдушина.

— Впечатляет. Рисование не мой конек.

— Я работаю над этим комиксом уже какое-то время. — Следует еще одна пауза, и я вижу, как она борется с собой, решая, сколько стоит рассказать. — Это современный пересказ мифа об Аиде и Персефоне.

Я хорошо знаю эту историю. В прошлом году в «Авернусе» мы ставили шоу по этому мифу.

— Это один из моих любимых сюжетов. Надеюсь, когда-нибудь ты покажешь мне свои работы.

— Может быть.

​Звонит телефон на моем столе, я подхожу ответить. Последние несколько часов я занимался делами казино. Все работают на пределе возможностей, так как открытие шоу приближается. Пока я отвечаю на звонок, я чувствую на себе взгляд Ларк. Мне нравится, что она здесь. Это странно, потому что обычно я не люблю посторонних в своем личном пространстве, за исключением парней.

— Бастиан.

Это мой шеф-повар.

— Рик, чем могу помочь?

Слушая монотонную речь Рика, я встречаюсь взглядом с Ларк.

Мне не нравится этот взгляд. Всё утро она смотрит на меня так, будто мучается над каким-то решением. Она встает и подходит к окнам.

Когда голос в трубке подтверждает меню для открытия шоу, с меня достаточно. Мне плевать, что будут есть мои гости.

— Спасибо, Рик. Звучит отлично. Занимайся этим. — Я кладу трубку и направляюсь к Ларк. — Что творится в твоей неугомонной голове?

Она обхватывает себя руками за талию.

— Дину нужна я. Он зациклен на мне.

Я хмурюсь. Мне ненавистна мысль о том, что этот ублюдок сосредоточен на ней.

Она поворачивается ко мне лицом.

— Поэтому я думаю, будет логично, если я уеду.

Каждая клетка моего тела леденеет.

— Уедешь? — Мой тон падает до ледяной отметки.

— Он выстрелил в тебя, Бастиан. Он знает, что ты моя слабость.

— Ты никуда не уедешь. — Я чувствую, как мой голос превращается в глухое рычание.

Она вскидывает руки.

— Ты в опасности!

— Как и ты.

Она игнорирует это.

— Если я уеду, он последует за мной и потеряет интерес к тебе.

Я подхожу вплотную. Она чувствует мой настрой и пятится, пока не упирается в стену. Я прижимаю её своим телом, обхватив ладонью основание её шеи.

— Бастиан…

— Тихо. — Мой голос низкий, смертоносный. — Ты не уедешь.

На её лице появляется упрямое выражение. То самое, которое я слишком хорошо изучил.

— Ты. Никуда. Не уедешь. — Я слегка сжимаю её горло. — Мы прикончим его. Вместе.

— Я наемный убийца. Я составлю план, заманю его…

— Нет, мы сделаем это вместе. Вместе мы сильнее, и у меня в запасе целая команда киллеров в отставке.

Её лицо непроницаемо, затем она прикусывает губу. Эту привычку я заметил у неё только в последние несколько дней.

— Я не привыкла работать в команде.

Я наклоняюсь и касаюсь носом её носа.

— Привыкай. Если ты сбежишь, Ларк, я последую за тобой.

Наши взгляды сцепляются на долгий миг.

Затем она выдыхает.

— Ладно. Хорошо.

Мои плечи расслабляются. Теперь я прижимаюсь губами к её губам и целую её.

​Раздается стук в дверь. Повернувшись, я вижу вошедших Нэша и Джорджи.

— Привет, Ларк. — Джорджи улыбается.

Ларк кивает:

— Привет.

— Во-первых, служба безопасности получила снимки вашего парня, — говорит Нэш.

Ларк выпрямляется.

— Где?

— Его вели из казино по бульвару Лас-Вегас, но потом он исчез. — Суровое лицо Нэша искажается в гримасе. — Система распознавания лиц его нигде не выдает.

— Он не может быть далеко, — говорит Ларк. — Но он мастерски умеет скользить в тени.

— Я хочу, чтобы его нашли, — говорю я.

Нэш дергает подбородком.

— Я разговаривал со своим другом-хакером. Он в деле.

Меня жжет разочарование. Я хочу, чтобы с Дином было покончено.

— Ладно, у меня тоже есть дело для обсуждения, — вмешивается Джорджи. — У меня послание от Мэрилин.

Мэрилин Страус возглавляет мой отдел организации мероприятий, а также она босс Джорджи. Мало кто осмеливается перечить этой организованной и грозной женщине.

— Завтра вечером — открытие «Исиды и Осириса». Вы обязаны там быть.

Я вздыхаю и прижимаю палец к виску.

— Сейчас это не в приоритете.

— У тебя много чего происходит, — признает Джорджи. — Шанс будет там, но определенные люди и труппа будут ждать твоего присутствия тоже.

Я запускаю руку в волосы.

На лице Нэша появляется задумчивое выражение.

Я знаю этот взгляд. Я опускаю руку.

— О чем ты думаешь, Окли?

— Дину нужна Ларк, и он ясно дал понять, что не прочь убрать и тебя.

Я сжимаю губы.

— Я в курсе.

— Так надень смокинг, а Ларк подбери сексуальное платье. Завтрашнее открытие превратит вас двоих в отличную жирную мишень, перед которой он не сможет устоять.

— Это гениально, — говорит Ларк.

Мне не нравится идея использовать Ларк как приманку, но я понимаю, что мы можем этим воспользоваться. Преимущество своего поля, служба безопасности в качестве подкрепления — и с этим наконец может быть покончено.

Ларк получит свою месть.

Она будет в безопасности.

Лицо Джорджи никнет.

— Вы собираетесь ловить серийного убийцу прямо во время открытия нашего шоу?

Нэш приобнимает жену.

— Всё будет нормально, мы справимся. Никто ничего не заметит.

Она упирает руку в бок.

— О, как в тот раз со Снайдером? Когда он избил тебя железным прутом, а ты прыгнул на мчащуюся машину?

Нэш прочищает горло.

— Обещаю: никаких мчащихся машин.

— Нам нужен план, — подытоживаю я. — Я хочу, чтобы были задействованы все парни. Каждая деталь должна быть учтена. Дин не подойдет к Ларк близко.

— Я хочу, чтобы он подошел, — яростно бросает она. — Достаточно близко, чтобы я могла вогнать нож ему между ребер.

Её кровожадное обещание заставляет мой член дернуться.

Джорджи стонет, уронив голову на руки.

— Это будет катастрофа.

Я нервничаю.

Ужас, я же клялась, что у меня стальные нервы. Так было раньше. До Бастиана.

Сосредоточившись на зеркале, я завершаю макияж. Я не фанатка косметики, но по работе мне пришлось стать мастером перевоплощения. Я могу выглядеть старой или молодой, мужчиной или женщиной. Сегодня моя цель выглядеть сногсшибательно.

Я оставила волосы распущенными, слегка завив их волнами. Макияж темный, чувственный. Я хочу выглядеть так, будто мое место — именно рядом с Бастианом.

В животе порхают мандражные бабочки. Прижимаю ладонь к прессу и встречаюсь со своим взглядом в зеркале.

Он пробрался мне под кожу. Выдыхаю. Он важен. Очень. Слишком.

— Сосредоточься на Дине, Ларк, — шепчу я себе.

Сегодня мне нужно всего лишь убить Дина. Тогда Бастиан будет в безопасности. Я отомщу за родителей. Откладываю тушь в сторону. А еще я поставлю точку в своих сложных чувствах к Эду. Мне нужна эта развязка.

​На мне только комплект черного белья. Теперь нужно платье. Бюстгальтер без бретелек и сексуальные кружевные шортики. Сегодня нужны именно шортики, потому что в этом платье, возможно, придется махать ногами. Не хотелось бы сверкать задницей перед элитой Вегаса.

Бастиан сказал, что наряд доставят. Он ушел некоторое время назад, чтобы уладить дела. Сказал, что переоденется у себя в офисе и встретит меня в зале на вечеринке в честь открытия.

​— Есть кто живой? — голос Джорджи доносится из гостиной. — Ларк, я принесла твое платье.

Накидываю халат и выхожу. Джорджи стоит в дверях, Нэш в шаге за ней. Он в смокинге, но всё равно умудряется выглядеть грубым и опасным. На Джорджи великолепное розовое платье, которое ей безумно идет: насыщенный цвет, лиф без бретелек и облегающая юбка. Светлые волосы уложены в высокую прическу.

Нэш бросает взгляд на меня в халате и тут же разворачивается на каблуках.

— Подожду в гостиной. — И скрывается из виду.

— Он наш конвой на вечеринку, — сообщает мне Джорджи.

— Ты выглядишь чудесно.

Она расплывается в улыбке.

— Спасибо! И твой макияж просто безупречен. — Она поднимает чехол. — А вот и твое платье. — Молния расстегивается с тихим змеиным звуком.

Оно красное. Кроваво-красное.

Втягиваю воздух. Идеально под мою помаду. Джорджи раскладывает шелковую, струящуюся ткань на кровати.

— Ты будешь выглядеть потрясающе. Этот цвет идеально сочетается с твоими волосами.

Я сглатываю.

— Оно такое красивое.

— Бастиан точно знал, что тебе подойдет.

Скидываю халат и надеваю платье. Оно на одно плечо и плотно облегает торс. Юбка длинная, с разрезом до самого бедра с одной стороны. Ткань струится, словно вода. Пробую покружиться. Наряд не сковывает движений на случай драки. И, конечно, длина подогнана идеально под мой рост. Ставлю ногу на кровать, беру свои сделанные на заказ ножны и креплю их к бедру. Вставляю ножи.

Джорджи молча наблюдает за этим. Следом я обуваю черные туфли. Не слишком высокие, чтобы можно было бежать, но с достаточно острым каблуком, чтобы использовать его как оружие.

— Ты пристегиваешь ножи так же легко, как застегиваешь туфли.

Я выпрямляюсь.

— Я же наемный убийца.

— Я заметила, что в твоем наборе не хватает одного ножа.

Улыбаюсь.

— Того самого, который я метнула в Бастиана. Он отказывается его отдавать.

Ее губы дергаются.

— Что-то мне подсказывает, что ты его уже не получишь назад.

Странно, но меня это совсем не беспокоит.

— Будь осторожна сегодня, — говорит Джорджи.

— Обещаю, мы не испортим ваше открытие.

Она качает головой.

— Дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Я не дам Бастиану пострадать.

Она касается моей руки.

— Не только Бастиану. Сама будь осторожна. — В ее улыбке чувствуется искренняя теплота. — Нравится тебе это или нет, но теперь ты часть нашей чокнутой семейки киллеров.

— Оу. — Я чувствую замешательство. — Я не останусь, Джорджи. У меня… работа.

Она наклоняет голову.

— Серьезно? Думаешь, Бастиан тебя отпустит?

— У него здесь жизнь. У него есть вы, есть казино. И полно женщин на выбор.

— Ни одной из них не позволялось остаться больше чем на одну ночь. А сколько ночей ты здесь провела?

Во рту внезапно пересыхает.

— Я вижу, как он на тебя смотрит, Ларк. — Она выпрямляется. — Нам пора идти, он будет ждать.

— Верно. — Пора запускать наш план в действие. Пора закончить эту игру и покончить с «Убийцей с красной лентой» раз и навсегда.

​Мы выходим в гостиную и я вижу, как Нэш вскидывает бровь.

— У него нет шансов.

— У Бастиана или у Дина? — уточняю я.

Его взгляд встречается с моим.

— У обоих.

— Я прикончу Дина. Чего бы мне это ни стоило. У него не будет шанса снова ранить Бастиана.

Нэш изучает меня секунду, затем кивает.

— И, Ларк, сама тоже береги себя.

Я не ожидала такого от Нэша.

— Я постараюсь.

Нэш разводит руки в стороны. Джорджи подхватывает его под левую, я — под правую.

​Короткая поездка на лифте до бального зала. Когда двери открываются, в уши ударяет гул толпы. Голоса, вежливый смех, звон бокалов.

Зал преобразился. Стены расписаны иероглифами, а дальняя часть комнаты стилизована под фасад древнеегипетского храма с колоннами и статуями сфинксов. Между гостями бродят актеры в египетских нарядах. Кто-то машет огромными перьевыми веерами, извиваются танцовщицы живота, я даже замечаю заклинателей змей с живыми рептилиями на шеях.

Официанты тоже одеты по-египетски. Мужчины либо с голым торсом, либо в облегающих безрукавках, с черными юбками и бронзовыми ожерельями-воротниками. Официантки в платьях цвета жидкой бронзы. На всех — маски с головами шакалов.

— Вау, — шепчу я.

Джорджи сияет.

— Команда вложила столько сил, чтобы всё было идеально.

— У вас получилось.

— У нас много местных и приезжих высокопоставленных лиц. Знаменитости, светские львицы и даже саудовский принц.

— Обещаю постараться ничего не разгромить.

Она толкает меня плечом.

— Давай возьмем выпить. После вечеринки все отправятся в театр смотреть шоу.

Я ищу глазами Бастиана, но его нигде нет. Зато замечаю Ченса Тайлера, который крутится среди гостей. У этого человека самые белые зубы, которые я когда-либо видела.

Вскоре я уже делаю вид, что потягиваю шампанское. Я не стану рисковать остротой своих чувств.

— Мне нужно проверить кейтеринг. — Джорджи целует Нэша в щеку. — Присмотри за Ларк. — Затем она быстро обнимает меня. — Удачи.

На этот раз объятия кажутся более естественными. Я обнимаю ее в ответ и провожаю взглядом.

— Она выглядит такой счастливой.

Губы Нэша дергаются в полуулыбке, когда он смотрит на свою женщину.

— Да, но еще пару недель назад это было не так. Она была слишком худой, не спала и пыталась убить опасного человека.

— К счастью, у нее есть другой опасный человек, который ее любит.

— Я буду ее щитом, буду убивать ради нее, сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Ей повезло.

— Тебе тоже. — Он делает большой глоток из своего бокала. — Один из лучших мужчин, которых я знаю, сделал бы то же самое для тебя.

Внезапно мне становится трудно дышать.

Нэш выглядит заинтригованным.

— Значит, что-то всё-таки пугает Ларк Смит. — Затем он кивает головой куда-то в сторону.

​Я поворачиваюсь и в груди всё замирает.

Бастиан в смокинге выглядит преступно хорошо. Ни один мужчина не должен быть настолько сексуальным.

Костюм идеально подогнан к каждому дюйму его тела. Пульс подскакивает, голова немного кружится.

Он идет прямо ко мне; толпа расступается. Я замечаю, как женщины провожают его взглядом, но его глаза смотрят только на меня.

Я осознаю, что Нэш уже растворился в толпе.

— Я знал, что это платье тебе подойдет. — Бастиан обнимает меня за талию и притягивает к груди. Он наклоняется и нежно прикусывает мою губу. — Мне хочется убить каждого мужчину, который на тебя пялится. Ждет, когда в этом разрезе мелькнет твоя нога.

Я касаюсь его челюсти.

— А мне придется убить всех женщин здесь, которые фантазируют о том, как снять с тебя этот смокинг.

Он тихо смеется.

— Есть только одна женщина, которой это позволено.

— Как плечо?

— Какое плечо?

Я строго смотрю на него.

— Немного ноет, но всё в порядке.

— Есть следы Дина?

— Пока ничего. — Его пальцы проводят по моему браслету. — Вот. — Он лезет в карман и раскрывает ладонь. На ней лежит крошечный наушник. — Служба безопасности будет держать нас в курсе, если заметят его.

Я незаметно вставляю устройство в ухо.

Он берет меня под руку.

— Нам стоит смешаться с толпой.

​Впереди Ченс вещает перед группой важных на вид людей. Я замечаю, что Бастиан обходит их стороной.

— Торн.

Мы оба оборачиваемся на глубокий голос. Позади нас стоит пара.

Сначала я оцениваю мужчину. Широкие плечи отлично заполняют пиджак. Он не сшит на заказ, как у Бастиана, но сидит хорошо. Высокий, с внимательным взглядом, шатен с золотистыми прядями. Я сразу ставлю на нем клеймо: коп.

Женщина рядом с ним высокая и атлетичная. На ней короткое серебристое платье, подчеркивающее подтянутые руки и ноги. Светлые волосы собраны в хвост, черты лица яркие и привлекательные. Я замечаю, что один ее глаз — протез, но он двигается идеально синхронно с другим. Она не коп, но кто-то серьезный. Военная, возможно.

— Детектив Маккейд. — Бастиан протягивает руку, и мужчины обмениваются рукопожатием.

— Полагаю, вы не знакомы с моей женой, Блэр.

— Блэр, очень приятно. — Бастиан пожимает женщине руку.

— Неплохое местечко. — Она косится на Ченса неподалеку, затем снова на Бастиана. — Мне нравится ваше… то-есть, казино Тайлера.

Бастиан просто улыбается.

— Я рад, что вы смогли прийти на открытие. — Он смотрит на меня. — Это Ларк Смит. Детектив Маккейд из отдела убийств полиции Лас-Вегаса. Мы пересекались пару раз во время его расследований.

Я киваю.

— Здравствуйте. — Замечаю, что жена детектива смотрит на меня прищурившись.

— Чем вы занимаетесь, Ларк? — спрашивает Блэр.

У меня в запасе бесконечный список легенд. Почему-то я выбираю совершенно новую.

— Я художник. Люблю рисовать.

Блэр издает вежливый звук, который говорит о том, что она не поверила ни на секунду.

— А вы?

— Я пеку. Капкейки.

Это самая наглая ложь, которую я когда-либо слышала. Мы обе улыбаемся друг другу.

— Торн, в районе «Блэйд» нашли тело, — говорит детектив Маккейд. — Мужчина, который, как выяснилось, был причастен к изнасилованиям и убийствам проституток.

— Ужасно, — отзывается Бастиан. — Полагаю, по нему не будут скучать.

Детектив хмыкает.

— Были сообщения о мужчине в том районе в это время. В костюме. Подходит под ваше описание.

Бастиан улыбается.

— Подозреваю, в Лас-Вегасе сотни темноволосых мужчин в костюмах. С чего бы мне быть в «Блэйде»?

— Хороший вопрос. Очевидно, он был в компании невысокой темноволосой женщины. — Взгляд Маккейда перемещается на меня.

Я делаю огромные глаза.

— Вы про меня? О боже, мы подозреваемые? Я никогда раньше не была подозреваемой. — Я смотрю на Бастиана и вижу искры в его глазах. — Это так волнительно. — Снова поворачиваюсь к детективу. — Я и мухи не обижу, честное слово.

Жена детектива издает какой-то звук.

— Гражданским лучше оставить полицейскую работу полиции, — говорит Маккейд Бастиану.

— Конечно. — Бастиан склоняет голову. — Мы ценим тяжелый труд нашей местной полиции.

— Я знаю. Я видел, сколько вы жертвуете в фонд полиции Лас-Вегаса.

Бастиан напрягается.

— Это должно было быть анонимно.

— Так и есть. Я просто немного покопал. — Маккейд вскидывает подбородок и притягивает жену ближе. — Пожалуй, возьму выпить и буду наслаждаться вечеринкой.

— Приятно было познакомиться. — Я подмигиваю ему. Его губы дергаются, прежде чем они с женой уходят.

— Это было забавно.

— Маккейд — умный и цепкий детектив. Остерегайся его.

— А его жены?

— Понятия не имею, кто она, но ее тоже остерегайся.

​Мы бродим дальше, останавливаясь, когда кто-то привлекает внимание Бастиана. Он вежлив и обаятелен, но нигде не задерживается надолго. Я замечаю, что он постоянно сканирует комнату.

Дина всё нет.

Пока он разговаривает с какими-то бизнесменами, я отворачиваюсь, пытаясь сдержать растущее нетерпение. Чего он, черт возьми, ждет?

Мимо проходит официант с полным подносом. Я вижу момент, когда он спотыкается. Поднос опасно кренится, парень отчаянно пытается спасти напитки. Я отпрыгиваю в сторону, когда несколько бокалов падают. Шампанское брызжет на подол моего платья, стекло катится по ковру.

— Простите, мне так жаль, — говорит мужчина из-за маски. Он начинает промакивать пятно на моем платье. — Пожалуйста, позвольте мне обработать это содовой, чтобы не осталось следов.

— Всё в порядке.

Мужчина ставит поднос на стол.

— Пожалуйста. Если босс узнает, я потеряю работу. — Он берет меня за руку. — Это займет минуту.

Это Дин? Я изучаю его внимательнее. Обнаженная грудь упругая, без единого волоска. На вид ему лет двадцать с небольшим, так что это не может быть Дин.

— Нет, правда, я…

Он настойчиво тянет меня.

— Я настаиваю.

Бастиан всё еще стоит ко мне спиной. Я очень не хочу устраивать сцену.

— Послушайте, я не собираюсь говорить вашему боссу, так что…

— По-моему, леди сказала «нет». С ней всё в порядке.

Плавный мужской голос звучит с холодным британским акцентом. Я поднимаю взгляд, и, если бы не мои отношения с Бастианом, этот человек точно привлек бы мое внимание. Классическое лицо греческого бога с квадратной челюстью, точеными скулами и глазами цвета морской волны. Его волосы — нечто среднее между русым и блондом — уложены безупречно. Кажется, он родился в этом смокинге.

Он отстраняет меня от официанта.

— Ладно, если вы уверены. — Официант хватает поднос и скрывается в толпе.

Я поворачиваюсь к своему спасителю.

Он ослепляет меня очаровательной улыбкой. Если улыбка Бастиана — это чистый секс, то в улыбке этого человека море харизмы с оттенком иронии.

— А вы прелестное создание.

Я выгибаю бровь.

— А вы выглядите так, будто прошли кастинг на роль следующего Супермена или Джеймса Бонда.

Он смеется.

— Благодарю вас, мисс Смит.

— Просто констатирую факт, мистер Арчер.

Рейф Арчер был в моих досье. Последний участник компании наемных убийц Бастиана. Бывший ликвидатор МИ-6 с тягой к коллекционированию дорогого искусства.

— Мне было интересно, сколько времени потребуется Бастиану, чтобы вытащить голову из задницы и заметить вас.

— Оу?

Он снова улыбается и берет мою руку.

— Каждый раз, когда он говорил о вас, я понимал, что вы для него что-то значите.

Я чувствую, как щеки краснеют.

— Рейф, ты что, пытаешься увести мою девушку? — Бастиан появляется рядом и обнимает меня за талию.

— Возможно. — Рейф склоняется над моей рукой и целует пальцы. — Она очень мила, и, судя по слухам, мастерски владеет ножом.

— Не зли меня. — Бастиан забирает мою руку. Затем он ухмыляется другу. — Рад, что ты вернулся.

— Я тоже. Стоило уехать на месяц, как Нэш влюбился, а у тебя в постели прекрасный наемный убийца. — Он понижает голос. — Слышал, сегодня мы ждем неприятностей.

Бастиан кивает.

— Нэш ввел тебя в курс дела?

— Да. — Рейф кивает на свой наушник.

— Будь начеку.

— Разумеется. — Он снова смотрит на меня. — Ларк, если тебе что-нибудь понадобится, только попроси.

— Спасибо.

— И если ты придешь в себя и устанешь от Бастиана — найди меня. — Он подмигивает. — У меня машина круче, чем вся его безвкусная коллекция.

— Вовсе нет, — ворчит Бастиан.

— Aston Martin Vantage в цвете Skyfall Silver. Молниеносно быстрая и божественно красивая.

— Можно мне ее поводить? — спрашиваю я.

— Нет, — отрезает Бастиан. — Проваливай, Рейф.

С очередной улыбкой Рейф небрежно направляется к бару. Несколько женщин оборачиваются ему вслед.

— Рад, что он вернулся, — шепчет Бастиан. — Он хорош в драке. Мы готовы, теперь нам нужна только цель.

Я замечаю Коула в толпе. Никаких галстуков-бабочек и пафосных пиджаков, но его черный костюм сидит на нем отлично, хотя и не скрывает его суровости. Алессио проскальзывает мимо, словно акула в глубокой воде. Он весь в черном: черная рубашка, жилет, пиджак. Лэндон стоит у бара в белом пиджаке, который смотрится на нем возмутительно хорошо. Он поднимает бокал в нашу сторону.

Друзья Бастиана настороже, высматривают Дина.

Теперь нужно только, чтобы он выполз наружу.

Ну же, Дин. Давай потанцуем.

Я не могу оторвать глаз от Ларк.

Платье идеальное. Мне отчаянно хочется его с нее снять.

Всё внутри меня натянуто как струна, пока я сканирую переполненный зал. Дина по-прежнему не видно.

Я незаметно касаюсь уха. — Нэш?

— На камерах пусто, — раздается его голос в наушнике.

Я стискиваю зубы. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Все еще есть шанс, что Ларк сбежит в какой-нибудь заблудшей попытке защитить меня. Если Дин не объявится сегодня...

Моя рука на ее бедре сжимается крепче. Я ее не отпущу. Нет такого места, куда бы она могла убежать и где бы я ее не нашел.

Нет такой цены, которую я бы не заплатил, чтобы она оставалась в безопасности рядом со мной.

Осознание того, что я готов отдать всё, что накопил, ради нее одной, заставляет меня почувствовать себя непривычно уязвимым.

Она разворачивается ко мне и кладет ладони на грудь. — Ты напряжен.

— Я хочу, чтобы Дин сделал свой ход.

— Где же то терпение, которым так славится Жнец?

Я обхватываю ее щеку ладонью. Ее губы ярко-красные, в тон платью. — У меня нет терпения, когда речь идет о твоей безопасности.

— Тебе нужно перестать говорить такие вещи, — ее голос становится приглушенным.

— Нет, тебе нужно привыкнуть их слышать. — Я притягиваю ее ближе. — Мне еще многое нужно тебе сказать.

Я замечаю тень страха в ее глазах. — Бастиан…

— Всему свое время. Когда ты будешь готова.

— А что, если я никогда не буду готова?

— Будешь.

Она закатывает глаза. — Какая самонадеянность.

Затем она отстраняется. — К черту Дина, я пойду возьму нам шампанского. Знаю, что ты подаешь только лучшее.

Я провожу взглядом ее фигуру, пока она идет к ближайшему официанту. Красное платье развевается за ней. Оторвав от нее взгляд, я снова сканирую зал.

Замечаю всех своих друзей и ловлю взгляд Нэша. Он качает головой. Проклятье.

— Бастиан, какая чудесная вечеринка, — раздается громовой голос.

Я оборачиваюсь и вижу губернатора штата. — Джо, рад тебя видеть.

— Да, да. — Он пожимает мне руку и указывает на женщину рядом с собой. — Хотел познакомить тебя с Кэти. Наш новый мэр. Кэти, Бастиан работает в команде Ченса Тайлера здесь, в «Авернусе».

Я обмениваюсь парой светских фраз и отделываюсь от них так быстро, как только могу. И тут же хмурюсь. Ларк до сих пор не вернулась.

Мой взгляд скользит по толпе, пока я не натыкаюсь на красное пятно.

Один из официантов в египетском костюме обнимает ее за талию и поспешно уводит из бального зала. Я каменею, пульс взлетает до небес. Судя по тому, как он развернут, он прижимает оружие к ее боку.

Блять. Касаюсь уха. — Дин здесь, переодет официантом. Он забрал Ларк.

В ответ слышится хор ругательств.

Она не включила свой наушник. Либо у нее не было возможности, либо она пытается разобраться с ним сама.

Со всех концов зала ко мне устремляются друзья. Я пробиваюсь сквозь толпу, игнорируя испуганные лица. Ларк и Дин уже скрылись из зала.

— Мы прямо за тобой, Ларк, — говорю я, зная, что она меня слышит.

Я вылетаю из бального зала. Секунду спустя Нэш и остальные уже рядом со мной.

Ни следа Ларк или Дина.

— Куда они делись? — рычу я.

— Подожди, только что пришло сообщение от охраны. — Нэш изучает телефон. — Они на лестничной клетке. Спускаются вниз.

— Вперед. — Я срываюсь на бег, паника накрывает меня с головой.

Я знаю, что она может защитить себя, но я люблю ее. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она пошла с ним специально. Чтобы увести его подальше от толпы.

Чтобы увести его подальше от меня.

Маленькая самоотверженная дурочка. Я бесшумно открываю дверь на лестницу. Слышу приглушенные шаги этажами ниже.

— Быстрее, — огрызается мужской голос.

— Я на каблуках, придурок, — огрызается в ответ Ларк.

Я улыбаюсь. Это моя девочка. Указываю вниз, остальные кивают.

— Мы с Алессио спустимся на лифте, — шепчет Рейф. — Попробуем зайти с фланга.

— Действуйте.

Они скрываются.

Я двигаюсь вниз, стараясь не шуметь. Нэш, Коул и Лэндон следуют за мной.

Слышу, как внизу открывается дверь.

— Я знаю, что ты здесь, Торн! — кричит Дин вверх по лестничному пролету. — Она будет мертва прежде, чем ты нас найдешь. — Дверь с грохотом захлопывается.

Я перестаю таиться.

Слетаю по ступеням через две за раз.

— Вот. — Нэш достает пистолет из-под пиджака. Это Глок-19, который я часто использую. Он вкладывает его мне в руку. — Похоже, они вышли на техническом этаже.

Когда мы достигаем двери с надписью «Технический отдел», я хватаюсь за ручку и тяну.

Дверь не поддается.

Я наваливаюсь на нее плечом. Не шелохнулась. Коул присоединяется ко мне и мы вместе бьем по ней всем телом.

— Сука. — Я отступаю и вскидываю Глок. Стреляю в замок, но когда толкаю дверь, она всё равно не открывается.

— Сейчас сделаем. — Нэш достает что-то из кармана пиджака.

Он щелкает мини-горелкой, вспыхивает синее пламя. Он проводит им вдоль петель двери.

Выключив горелку, он вскидывает ногу и бьет.

Дверь вываливается наружу и я влетаю первым. Замечаю тяжелую цепь, намотанную на ручку, затем осматриваюсь.

Мы в зоне техобслуживания. С одной стороны стеллажи с инструментами, лестницами и снаряжением. Здесь всё для обслуживания жизненно важных систем казино: вентиляция, сантехника, электрика, лифты. Не говоря уже об общем ремонте комнат, коридоров, ресторанов и бассейнов.

Я делаю глубокий вдох. И тут до меня долетает тот самый аромат грозы. Они прошли прямо здесь.

Используя инстинкты, которые сделали меня Жнецом, я быстро двигаюсь между станками и верстаками.

— Впереди бойлерная и очистка воды, — говорит Нэш.

Куда, черт возьми, он ее ведет?

— Я думал, он попытается вывести ее из казино.

Нэш хмурится. — Единственный выход отсюда погрузочная площадка сзади.

Касаюсь уха. — Алессио, Рейф, дуйте к погрузочной площадке.

— Уже в пути, — отвечает Алессио.

Всё это кажется неправильным. У Дина есть план, я в этом уверен.

Я шагаю по помещению, бесшумно ступая по бетону. Прохожу мимо двери с надписью «Очистка воды» и замираю.

Оборачиваюсь.

На косяке двери я вижу мазок красного цвета.

Красная помада.

Моя птичка оставила мне знак. Я распахиваю дверь и слышу гул оборудования. Здесь несколько огромных резервуаров для сточных вод, вдоль стен и по потолку тянутся трубы.

Я вскидываю пистолет и вхожу.

Остальные за мной, но я почти не обращаю на них внимания. Огибаю резервуары и тут же чертыхаюсь.

— Твою мать, — бормочет Лэндон.

В полу зияет открытый канализационный люк. Я заглядываю вниз, в темноту.

— Проклятье, — голос Нэша напряжен. — Он утащил ее в канализацию.

Я не колеблюсь ни секунды.

И прыгаю в люк.

​Я снова спотыкаюсь, стараясь замедлить Дина. Ищу момент для атаки.

— Шевелись. — Он резко дергает меня за руку.

В широком канализационном туннеле стоит жуткая вонь; единственный источник света — луч его фонарика.

Мы шлепаем по лужам глубиной по щиколотку. Я даже знать не хочу, что в этой воде. Слышу мерный стук капель, эхом отдающийся где-то вдалеке.

— Куда мы идем?

Он прижимает нож к моему боку чуть сильнее.

— Заткнись.

— Ты выглядишь нелепо в этом наряде.

Он бросил маску шакала, но всё еще одет в черную юбку и бронзовый воротник. Отсутствие рукавов подчеркивает мускулистые руки. Он в приличной форме.

Он рычит.

— Если бы всё пошло по плану, ты бы ушла с тем молодым официантом, чтобы привести платье в порядок. Я бы вывел тебя так, что Торн и не заметил бы.

Ага, значит, тот другой официант был частью плана.

— Бастиан придет за мной.

— Я на это надеюсь.

Уверенность в его голосе заставляет тревогу просочиться в душу.

— Куда ты меня тащишь?

— В укромное место. Где я смогу не торопиться. — Он улыбается, и в свете фонаря его лицо искажается, превращаясь в маску зла. — Ты станешь моим шедевром.

Нет, не стану.

Я собираюсь убить его.

— Когда Торн придет за тобой, — его улыбка становится шире, — у меня найдется пуля с его именем.

Я пренебрежительно фыркаю.

— Пуля не остановит Жнеца.

Дин хмурится.

— У меня целый магазин бронебойных патронов, которые уложат его на месте.

​О боже. Желудок сжимается в болезненный комок. Даже если на Бастиане надет бронежилет — а его на нем нет, — эти пули пробьют защиту.

Я не могу позволить ему догнать нас и угодить в засаду.

— Ларк. — И тут я слышу его ровный, глубокий голос в своем ухе. Я не реагирую. — Мы приближаемся.

Черт. Я зажмуриваюсь. Открыв глаза, смотрю в спину идущему впереди Дину.

Он не причинит Бастиану вреда.

Я незаметно вынимаю наушник и роняю его на землю. Я не стану рисковать жизнью Бастиана. На мне всё еще браслет, но я не уверена, проходит ли сигнал под землей.

— Двигайся. — Дин хватает меня за руку и тащит в боковой проход.

По полу разбросан мусор. Похоже, здесь живут люди. Скорее всего, бездомные.

Мы сворачиваем за угол и туннель разветвляется на три рукава. Все они зияют, как темные, разинутые пасти.

Дин замирает, выбирая путь.

Я замечаю движение справа в темноте. Сердце подпрыгивает, но потом — тишина. Понимаю, что это, должно быть, кто-то из местных обитателей. Они не хотят ввязываться.

Для них безопаснее не высовываться.

​— Сюда. — Пальцы Дина впиваются в мое плечо и он толкает меня вперед.

Мы углубляемся в центральный туннель. Воздух наполнен зловонием и я дышу ртом.

Мне нужно его убить. Нужно подобрать момент.

Мы выходим к очередной развилке. Бетонные стены покрыты граффити. Он делает шаг вперед, бормоча что-то под нос.

Я смотрю ему в спину.

Сейчас.

Я просовываю руку в разрез платья и выхватываю нож из ножен.

Затем прыгаю на него.

Он ругается, а я наношу удары. Лезвие попадает в руку, затем в плечо.

Его рев разносится эхом по туннелю. Я бью снова, в бок. Целюсь в почку, но он дергается, сбивая прицел.

Резко развернувшись, он хватает меня и швыряет. Впечатывает в стену и нож выпадает из онемевших пальцев.

Он швыряет меня на землю. Прежде чем я успеваю пошевелиться, его руки смыкаются на моем горле.

— Малышка Ларк. Эд всегда считал тебя идеальной. На голову выше всех остальных.

Я брыкаюсь, пытаясь достать его ногами.

— Теперь ты не такая уж идеальная.

Ярость прошивает меня насквозь. Я бью его локтем в лицо. Он вскрикивает, хватка ослабевает. Я откатываюсь и вскакиваю на ноги.

​Мы стоим друг против друга посреди туннеля. По его руке стекает кровь.

Он улыбается.

— Мы с тобой так похожи.

— Мы ни капли не похожи, — огрызаюсь я.

— Мы убийцы. Одиночки. Мы творения Эда.

— Нет, Эд не создавал тебя. Он тебя не тренировал. Ты просто воспользовался его слабостью. — Я качаю головой. — Я не такая, как ты.

Раньше я была одна. Но больше я этого не хочу.

Бастиан показал мне, что может быть иначе.

Я стискиваю зубы и выхватываю второй нож.

— Я думаю, в глубине души ты в точности как я, — продолжает Дин. — В тебе есть то самое зерно тьмы, жажда убийства. Эд видел это в нас обоих. Это было и в нем самом. — Смех Дина эхом разносится по туннелю. — Мы зло, Ларк. Как и Эд.

— Нет, — шепчу я.

— Ни семьи, ни связей; только жизнь ради того изысканного чувства, когда отнимаешь чужое дыхание. Тебе нравится резать, Ларк. Тебе нравится вонзать в меня ножи, чувствовать, как моя кровь течет по твоей коже.

Я чувствую вкус желчи. Нет. У меня нет ничего общего с этим человеком.

— Эд был сломлен и ты манипулировал им. Я на тебя не похожа. И я не одна.

У меня есть Бастиан.

Бастиан придет за мной, и он тоже не один. Он придет со всей мощью своих друзей.

Мне не нужно бежать. Мне не нужно приносить себя в жертву, чтобы защитить его.

И мне не нужно сражаться с Дином в одиночку.

Вместе с Бастианом я сильнее.

Я метаю нож. Он вонзается Дину в шею и тот вскрикивает.

Я ныряю мимо него и бегу, платье развевается за спиной. Я несусь обратно тем же путем, которым мы пришли.

Назад, к Бастиану.

​Я хочу выкрикнуть имя Ларк.

Я двигаюсь так быстро и тихо, как только могу, по мутному тоннелю. На земле лужи зловонной воды, а густая тьма прячет свои секреты.

Он может причинять ей боль.

Я стискиваю зубы и продолжаю идти. Дин почувствует на себе всю ярость Жнеца.

Моя нога задевает что-то, и я слышу, как предмет катится по бетону. Я направляю луч фонарика вниз и вижу наушник.

Внутри всё сжимается. Я приседаю и поднимаю его.

Это наушник Ларк.

Я ругаюсь, сжимая устройство в пальцах. Чувствую остальных за своей спиной.

— Бастиан? — зовёт Рейф.

Он и Алессио догнали нас несколько минут назад.

— Она вытащила наушник. — Он не поврежден, так что не думаю, что Дин его нашел. — Маленькая дуреха полна решимости защитить меня.

— Она любит тебя, — говорит Нэш. — Я недооценивал её, но вижу, как она ведет себя с тобой. Так, как ни с кем другим.

— Я знаю, что она любит меня, но если бы она услышала это слово вслух, то сбежала бы куда подальше. Это пугает её до чертиков. И теперь она пытается в одиночку противостоять серийному убийце.

Чтобы уберечь меня.

Никто, ни разу в жизни, не пытался меня защитить. Я — Жнец. Людям нужна защита от меня. Люди рядом со мной всегда прикрывают мне спину, но они знают, что я и сам могу о себе позаботиться.

Ларк тоже это знает, но ей плевать.

Она одержима желанием защитить меня.

Так же, как я одержим желанием защитить её.

— Можешь отследить её браслет? — спрашиваю я.

Нэш качает головой:

— Не здесь, внизу. Сигнала нет.

Я всматриваюсь в темный тоннель впереди.

— Я найду её.

— Только не лезь на рожон, не дай себя убить.

Кивнув, я перехожу на бег. Дин всё равно узнает, что я иду, поэтому я перестаю таиться. Скорость сейчас важнее скрытности.

​Мы огибаем поворот тоннеля, и я вижу мусор. Здесь живут бездомные.

Пока я оглядываюсь, на фоне эхом раздается мерный стук капель воды. Просыпаются старые воспоминания. Мои ботинки пинают старые использованные иглы, пустые бутылки из-под спиртного, грязное тряпье. Я спал в таких местах. Спал с одним открытым глазом на случай, если хищники нападут на меня во сне.

Именно в таком месте я упорно трудился, чтобы стать достаточно большим и страшным, чтобы защитить себя.

Мы доходим до развилки. Расходятся три тоннеля.

Черт, в какую сторону они пошли?

Пока я смотрю вперед, меня грызет разочарование. Я не знаю, сколько времени осталось у Ларк.

В тенях справа что-то шевелится. Я разворачиваюсь и вскидываю пистолет.

Из темноты шаркающей походкой выходит человек. Его одежда — не более чем лохмотья, от него несет немытым телом. Под слоем грязи невозможно определить ни его возраст, ни этническую принадлежность.

— Вы, парни, в своих дорогих костюмах похожи на обезьянок. — Его голос хриплый, как ржавчина.

Мне кажется, он афроамериканец. Его волосы стально-серые и кудрявые.

— Слишком уж вы нарядные для здешних мест. — Он заходится в лающем кашле.

— Не обольщайся, — бросаю я. — Нам всем очень комфортно в тени.

Он встречается со мной взглядом.

— Полагаю, что так.

— Я ищу свою женщину. Её забрал мужчина. — В груди ноет. — Плохой человек, он планирует её убить.

— Это нехорошо. — Взгляд бездомного ускользает в сторону.

— Как тебя зовут? — Я подавляю острое желание бежать дальше.

— Эррол.

— Эррол, ты видел их? Ты видел, в какую сторону он её повел?

Он шмыгает носом.

— Может быть. Сколько ты готов заплатить, чтобы спасти её?

Я издаю резкий смешок.

— Всё. Цена не имеет значения. Она — самое важное, что у меня есть.

Эррол кивает и его взгляд падает на часы на моем запястье.

— Хорошие часы. Блестят.

Я снимаю Патек Филлип и протягиваю ему.

— Забирай.

Часы исчезают в складках его лохмотьев.

— Они пошли туда. — Он указывает костлявым пальцем на средний тоннель.

Внутри меня вспыхивает азарт.

— Спасибо, Эррол.

Мужчина пожимает плечами:

— Я бы сказал тебе и без часов.

— Я рад отдать их тебе. Если тебе что-нибудь понадобится, Эррол — одежда, еда, что угодно, — приходи в казино «Авернус». Я владелец. Спроси Бастиана Торна.

Густые брови мужчины взлетают вверх.

— Может, и загляну. А теперь иди за своей женщиной.

— Спасибо, Эррол. — Я шагаю в центральный тоннель. Нэш, Коул и остальные пристраиваются рядом, прикрывая меня с флангов.

​— Он будет знать, что ты идешь, — предупреждает Коул.

— Я на это и рассчитываю. — Мне плевать. Если я умру, освобождая Ларк, я готов заплатить эту цену. — Если со мной что-то случится, вытащите её.

Коул бормочет ругательство.

— Я серьезно. — Я смотрю прямо на Нэша. — Казино принадлежит ей. Если я умру, всё достанется ей. Я оставил распоряжения насчет всех вас.

— Ты, блять, сегодня не умрешь, — цедит Нэш.

— Никто не умрет, — добавляет Лэндон позади меня.

Я перевожу взгляд на Коула.

— Вытащи её.

— Мы позаботимся о твоей девочке. И о тебе.

Я встречаюсь взглядом с каждым из них, затем киваю.

Мы продолжаем путь. Мысли одолевают меня. Они не могут быть далеко впереди. Успел ли он причинить ей боль? Коснулся ли ножом её гладкой кожи?

Впервые мне трудно сосредоточиться и войти в нужное состояние.

Затем впереди я слышу звук, и мы все замираем.

Шаги. Быстрые.

Я поднимаю пистолет.

Из темноты выплывает вихрь красного цвета.

— Ларк! — Засунув пистолет за пояс, я делаю шаг вперед.

Она бросается ко мне и я ловлю её.

Жива. Я крепко прижимаю её к себе. Она жива.

Я отстраняюсь.

— Ты в порядке? — Мой взгляд осматривает её. — Он тебя ранил?

— Я в норме. — Её глаза встречаются с моими; я вижу ссадину на лице, но в остальном она кажется невредимой.

— Ты пыталась справиться с ним в одиночку. — Мои руки сильнее сжимаются на ней.

Она кивает.

— Я не могла рисковать тобой.

— Ларк, — рычу я.

— Потом я поняла, что у нас больше шансов прикончить его вместе.

Меня накрывает ликование. Наконец-то я достучался до этой упрямой головы. Я запечатлеваю на её губах крепкий поцелуй.

— Мы команда, птичка.

Она кивает, затем смотрит на остальных.

— Он твердил, что я такая же, как он. Убийца-одиночка. Что у меня никого нет.

Мои ладони сжимаются на её бедрах.

— Ты ни капли на него не похожа.

— Я знаю. Именно тогда я поняла, что должна вернуться к тебе.

Я прижимаюсь лбом к её лбу.

— Вместе мы лучше.

Она кивает.

Я опускаю её на землю.

— Пора с этим покончить.

— Отлично, — тянет Рейф. — Потому что я очень хочу выбраться из этой грязной сточной канавы. Я уже испортил туфли.

— Он вооружен, — предупреждает она. — Бронебойные патроны.

— Черт, — бормочет Коул.

— Держитесь стен, — приказываю я. — Уходим в режим тишины и гасим свет.

​Я слышу шум впереди. Мы все поднимаем головы.

Он ищет Ларк. Он идет сюда.

— Сделаем это, — шепчу я, выключая свет на телефоне.

Я держу Ларк рядом, и мы движемся вдоль стены, Нэш и Коул с нами. Лэндон, Алессио и Рейф на другой стороне тоннеля. Я не вижу их в темноте.

— Тебе не спрятаться от меня, Ларк. — Голос Дина отдается эхом от стен.

Я сжимаю её руку.

— Я и не прячусь! — выкрикивает она в ответ.

Выстрел грохочет в тоннеле, звук оглушительный.

— Это лучшее, на что ты способен, Дин? — издеваюсь я. — Кто учил тебя стрелять? Ах да, точно, никто. Эд знал, что ты безнадежен.

— Торн! — Дин издает яростный звук. Тоннель наполняется пальбой. Я пригибаюсь, накрывая Ларк своим телом.

Я жду. Скоро ему понадобится перезарядка.

Выстрелы прекращаются.

Я поднимаюсь и шагаю по тоннелю. Дин вскидывает голову, пытаясь перезарядиться; его глаза расширяются в луче его же фонаря. Я не медлю. Я бью его ногой.

Он шатается, но удерживает равновесие. Фонарик катится по земле, давая нам немного света. Затем он бросается на меня.

Я блокирую удар, затем замахиваюсь. Завязывается жестокая, беспощадная драка. Мы движемся быстро, наши удары сливаются в одно пятно, кряхтение заполняет тоннель. Я отбиваю его атаки и наношу свои.

Мы оказываемся у стены, я изгибаюсь, упираюсь ногой в стену и подпрыгиваю. Мой удар с разворота приходится ему прямо в лицо.

Голова Дина откидывается назад, и он растягивается на грязном полу.

​Мои друзья и Ларк выходят из теней. Глядя на них, Дин меняется в лице — на нем застывает паника. Он вскакивает на ноги.

— Ты ожидал, что мы будем одни, Дин? — Я качаю головой. — Здесь всё и закончится.

Ларк останавливается рядом со мной. Я протягиваю руку, обхватываю её за затылок и слегка сжимаю.

— Я не дам тебе причинить ему боль, — говорит она.

— А я не дам тебе тронуть её. Мы усвоили важный урок, Дин. Одиночество делает тебя слабее, а не сильнее.

Я смотрю на свою женщину. Она запускает руку в разрез платья и достает нож. Затем она наклоняет голову.

Я провожу рукой по её гладкому бедру и вытаскиваю её последний нож.

— Нет. — Дин пытается пятиться.

— Делай своё дело, птичка.

Она срывается с места и прыгает, обхватывая его шею бедрами; юбка её платья взметается, как красный водопад. Одним резким движением она валит его с ног, прижимая колено к его груди.

Я опускаюсь на колени рядом с ними.

— Последнее, что ты увидишь перед смертью, — это Жнец. — Я улыбаюсь. — И его Жаворонок.

Я встречаюсь с ней взглядом. Наши ножи двигаются в унисон. Она бьет. Она точно знает, куда целиться для максимального урона.

Я перерезаю горло Дину. Я попадаю в артерию, отчего кровь хлещет фонтаном.

Ларк бьет прямо в сердце, её лезвие скользит между ребер.

Дин издает хлюпающий звук, его глаза становятся размером с блюдца, тело содрогается.

Я наклоняюсь, поднося губы к его уху:

— Я похороню тебя в безымянной могиле в пустыне. Никто не узнает твоего имени или того, что ты совершил. Ты станешь ничем, и никто о тебе не вспомнит.

Он издает последний звук, и я вижу, как жизнь покидает его глаза.

​Я не чувствую ничего, кроме яростного удовлетворения от того, что всё кончено.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Ларк смотрит на него.

— Ларк?

Я ожидаю ухмылки, ожидаю увидеть облегчение на её лице.

Вместо этого я не вижу ничего.

— Всё кончено, — шепчет она.

Я прижимаю ладонь к её волосам.

— Да. С ним покончено.

— Всё кончено. У меня ничего не осталось.

Я хмурюсь, глядя на её пустое лицо, затем перевожу взгляд на Лэндона.

— Думаю, у неё шок, — бормочет он. — Уводи её отсюда. Согрей её и покорми.

Я киваю.

— Найдите все её ножи для меня.

— Сделаем, — обещает Лэндон.

Убийство совершено. Теперь мне нужно позаботиться о моей женщине.

Я подхватываю её на руки.

Она моргает.

— Бастиан?

— Я с тобой, Ларк. Просто держись за меня.

Её руки неуверенно обвивают мою шею. Я направляюсь по тоннелю прочь.

Я хочу, чтобы она поскорее выбралась отсюда.

Дин мертв, но теперь передо мной стоит самая сложная задача.

Убедить Ларк остаться.

​Я заношу Ларк в пентхаус.

Мы оба грязные, от нас воняет, но мы живы.

А Дин — нет.

Она до сих пор почти ничего не говорит. Мне не нравится то, какой тихой и отрешённой она выглядит. Я шагаю прямиком в ванную и усаживаю её на бортик.

— Давай отмоем тебя и отогреем. — Я включаю горячую воду, затем сбрасываю грязный пиджак. Она наблюдает за мной, пока я развязываю галстук-бабочку и расстегиваю рубашку. Ткань испачкана грязью и пятнами.

Я помогаю ей подняться на ноги. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы красное платье опало к её лодыжкам. Оно безнадежно испорчено, но я куплю ей другое. Она так хорошо в нем выглядит. Следом за платьем летит и её белье.

Я направляю её в душ и быстро стягиваю свои брюки и боксеры.

​Она стоит под струями воды, опустив голову. Я кладу ладони на её худенькие плечи и разминаю их. Она откидывается назад, прижимаясь к моему телу. Я выдавливаю немного геля для душа на ладонь, намыливаюсь и смываю с себя эту канализацию. Снова выдавливаю гель и не спеша отмываю её руки, ноги, всё её тело.

— Мы справились, — шепчу я. — Дина больше нет.

Темные глаза встречаются с моими.

— Я думала, мне станет легче. Насчет Эда. — Она вздыхает. — Но нет.

— Нужно время, детка. — Я намыливаю ей голову шампунем, втирая его глубоко в пряди волос. — Мы никогда до конца не смиримся с его решением убивать. Какая-то часть его была сломана, Ларк. Он потерял часть себя. Мы оба знали другую его сторону. Нам придется найти способ примириться с тем, что в нем сосуществовали обе эти части.

Она издает печальный звук.

Я беру её лицо в ладони.

— Я видел, как злые люди бывают хорошими мужьями и любящими отцами. Видел, как матерые наркоторговцы останавливаются, чтобы спасти собаку. Видел, как у худших преступников всё равно остается кодекс чести. Мы знали, что в Эде было что-то хорошее. Нам нужно научиться жить со всеми его оттенками. От серого до самого черного.

Она кусает губу и кивает, но я всё еще чувствую напряжение, вибрирующее в её теле.

— Отпусти это, птичка.

Она прижимается лицом к моей груди и начинает плакать. Это не бурные рыдания, а тихие, болезненные слезы.

Эта суровая маленькая наемница плачет у меня на руках. Я крепко держу её и прижимаюсь щекой к её мокрым волосам, пока вода омывает нас обоих. Я бы хотел забрать её боль себе.

Я не могу этого сделать, но я могу держать её, пока она справляется с этим.

Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы она была счастлива. Чтобы показать ей, почему ей не стоит уходить от меня.

​В конце концов, слезы прекращаются.

Она выдавливает слабую улыбку.

— Спасибо. Мне лучше.

Я провожу большим пальцем по её челюсти.

— Хорошо.

— Спасибо, что помог мне прикончить Дина. Я рада, что справедливость для моих родителей восторжествовала. Рада, что он больше никому не причинит вреда.

— С нас хватит внимания к нему. Скоро он превратится в пыль в пустыне. — Я уже попросил Нэша и остальных разобраться с телом.

Я наношу кондиционер на её волосы. Она запрокидывает голову.

— Для мужчины у тебя слишком много всяких изысканных лосьонов и средств.

— Я люблю красивые и милые вещи.

— Я знаю.

Я притягиваю её к себе и целую.

— Такие, как ты.

— Я не милая. — Её голос прерывается.

— Бываешь такой. Со мной. Иногда. — Я слегка прикусываю её губы.

​Остатки эмоций и адреналина, бурлящие в нас после этого вечера, ищут выход. В её глазах вспыхивает жар.

Она запрыгивает на меня и я подхватываю её. Она обхватывает ногами мою талию, и кровь приливает к моему члену.

И вот мы уже жадно целуем друг друга. Я прижимаю её спиной к кафельной плитке.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — тяжело дышит она.

— Да. — Я раздвигаю её ноги шире и одним движением погружаюсь в неё. Её ногти впиваются мне в плечи.

Но в этот раз я не хочу спешить. Я хочу наслаждаться ею. Следующий толчок я совершаю обдуманно, размеренно.

Она стонет, её бёдра движутся навстречу мне.

— Двигайся.

— Двигаюсь. — Я прикусываю мочку её уха.

— Быстрее.

Я ловлю её взгляд.

— Нет, в этот раз мы не будем спешить. — Я не тороплюсь; каждый толчок глубок. Я меняю угол, приподнимая её бёдра, чтобы касаться её клитора своим телом.

Я не отвожу взгляда от её выразительных карих глаз. Я чувствую, как нарастает наслаждение. Её веки дрожат.

— Нет, смотри на меня, Ларк.

Её грудь вздымается. Я знаю, она чувствует эту близость. Нашу связь.

Я закидываю её бедро себе на плечо. Желание сжимается внутри меня тугими узлами, и у меня не остаётся выбора — я начинаю двигаться быстрее.

Вскоре она уже тяжело дышит, цепляясь за меня.

Каждый раз, когда я двигаюсь внутри её влажного тепла, из меня вырывается низкий стон.

— Бастиан.

— Кончай, Ларк. Я кончу после тебя.

Её тело напрягается и затем её накрывает. Она с криком выдыхает моё имя.

Когда её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, я теряю контроль. Ещё пара сильных толчков — и я кончаю.

— Чёрт. Господи. Ларк. — Я отбрасываю голову назад и вонзаю зубы в её шею.

Она кончает снова, с резким вскриком.

​Я не знаю, как долго мы стоим здесь, прижатые к кафелю, оба тяжело дыша, пока вода продолжает течь по нам. Но наконец мне удаётся дотянуться и выключить душ. Я хватаю полотенце, наскоро вытираю Ларк и выношу её из душевой кабины.

Я укладываю её на простыни. Она выглядит раскрасневшейся и довольной. Я быстро вытираюсь сам, затем начинаю промокать её волосы. Я делаю это не спеша, наблюдая, как по её коже бегут мурашки. Я играю с её розовыми сосками, пока они не становятся твёрдыми. Она издаёт тихий звук, её веки тяжелеют.

Затем я выключаю лампу и прижимаюсь к ней всем телом. Обнимаю её, притягивая ближе.

— Спи теперь, птичка.

Она бормочет что-то сонное.

— В безопасности.

Я чувствую, как её дыхание выравнивается. Внутри меня бушуют эмоции — ясные и невероятно сильные. Я утыкаюсь носом в её влажные волосы, вдыхая свой запах на её коже.

— Ты всегда в безопасности со мной. Ты моя. Навсегда. От Жнеца не сбежать. — Я вдыхаю её аромат. — Я люблю тебя, Ларк.

И, всё так же крепко прижимая её к себе, я проваливаюсь в сон.

​Я лежу в темноте, и внутри роится столько чувств.

Я не спала. Слышала каждое слово Бастиана.

«Ты моя. Навсегда».

«Я люблю тебя, Ларк».

Я замерла, оцепенела от ужаса, и паника зашевелилась где-то глубоко внутри.

Он не может меня любить.

Люди, которые любили меня, умерли. Я не заслуживаю этого чувства. Я — убийца. Смерть — это всё, что я приношу в этот мир.

Бастиан прекрасен, притягателен и полон жизни. Он построил здесь нечто великое. Он мог бы получить любую достойную, состоявшуюся женщину, какую только пожелает.

Ему не место рядом с той, кто затягивает его во тьму.

Я закрываю глаза, прижимая ладонь к его сильной руке. Скольжу пальцами вниз, пока не нахожу пульс на запястье. Я глажу его кожу.

В последний раз.

Последнее воспоминание, которое я заберу с собой.

​Когда я просыпаюсь, я один.

Солнце раннего утра заливает комнату. Черт, забыл закрыть жалюзи.

Поворачиваю голову и замечаю, что другая сторона кровати пуста. Внутри всё каменеет. Протягиваю руку — простыни холодные.

Вскакиваю и натягиваю пижамные штаны. Шагаю к гардеробной и замираю. Сумки Ларк нет. В груди такое чувство, будто в меня всадили пулю.

Во рту пересохло. Иду в гостиную, хотя и так уже всё знаю.

Там пусто. Никакой Ларк, готовящей завтрак, пьющей кофе на барном стуле или рисующей в своем айпаде.

Она ушла.

— Блять!

Тишина оглушает. Раньше она меня никогда не беспокоила, но не сейчас.

Исчез любой след её присутствия. Ноутбук. Айпад.

Никакой записки, но, подойдя к кухонному острову, я вижу на мраморе кое-что.

Один из её ножей.

А рядом лежит жемчужный браслет, который она не должна была суметь снять.

Я касаюсь его, в горле стоит ком. Она оставила его мне.

— Проклятье, Ларк. Ты не доверяешь мне, не доверяешь себе. — Моя рука сжимается на жемчуге.

К черту всё. Я найду её. Чего бы это ни стоило. Какова бы ни была цена.

​Нахожу мобильный и прижимаю к уху.

— Черт, Бастиан, ты хоть знаешь, который час? — раздается ворчливый голос Нэша.

— Ларк ушла. Ты мне нужен. — Запускаю руку в волосы. — Мне нужно найти её.

В трубке слышится шуршание простыней и женский шепот.

— Ты просил Тео проверить трекер?

— Она сняла браслет.

Нэш матерится.

— Я уже в пути.

— Спасибо. — Делаю глубокий вдох.

Затем пишу команде безопасности, чтобы проверили записи камер: как и когда она уходила.

Меряю шагами гостиную до тех пор, пока не приходят друзья. Все до единого.

— Я позвал всех, — говорит Нэш.

Обхватываю ладонью затылок.

— Она выскользнула и забрала свои вещи.

Нэш поднимает телефон.

— Ушла девяносто минут назад. Охрана говорит, что вышла через главные двери. — Он протягивает мне гаджет.

На маленьком экране вижу запись: крошечная фигурка шагает через вестибюль. Она не прячется, не бежит. Сумка перекинута через плечо. В центре холла она медлит, смотрит прямо в камеру, а затем выходит на улицу.

Ларк. Пальцы сильнее сжимают телефон.

— Найдите её. Я... Блять. — Впихиваю телефон обратно Нэшу и снова запускаю руки в волосы.

— Выдохни, — говорит Нэш.

Коул кивает:

— Мы найдем её.

Лэндон, Алессио и Рейф тоже кивают.

— Я... Она моя. Я не могу без неё. Я... — Качаю головой, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— Я понимаю, — тихо произносит Нэш.

Встречаюсь с его спокойным взглядом. Теперь, когда в его жизни есть Джорджи, он понимает.

— Я обязан её найти.

— Бастиан.

​Я резко оборачиваюсь. Ларк стоит в дверях пентхауса, её сумка лежит у ног.

Нэш прочищает горло.

— Мы пойдем.

Когда друзья проходят мимо неё, они кивают и что-то тихо говорят. Нэш коротко касается руки Ларк, а затем закрывает входную дверь.

Я просто смотрю на неё, боясь, что она — плод моего воображения. Боясь, что исчезнет в мгновение ока.

— Ты вернулась.

Она кивает.

​Я кусаю губу, жадно впитывая его образ. Он без рубашки, великолепная грудь с рельефными мускулами открыта моему взору. Повязка на плече ничуть не портит его мужественную красоту. Волосы растрепаны.

— Я не спала прошлой ночью. Слышала всё, что ты сказал.

Он медленно идет ко мне.

— И что же это было?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Что ты любишь меня.

— И это тебя напугало?

Я нервно заламываю пальцы.

— Да. Я ничего не смыслю в том, как заботиться о ком-то, как быть с кем-то... или в любви.

Он останавливается прямо передо мной.

— У тебя могла бы быть любая другая женщина, Бастиан. Есть те, кто красивее, умнее, нормальнее...

— Но такая, как ты, только одна.

То, как он на меня смотрит... Теперь я знаю, что этот взгляд и есть любовь.

— Я люблю тебя, Ларк Смит. Всю тебя. Такую, какая ты есть. Люблю твои навыки, твою ярость, люблю, когда ты улыбаешься. Люблю, когда ты прижимаешься ко мне. Люблю, когда ты просто дышишь.

У меня вырывается короткий смешок.

— Я ничего не знаю о любви. Ни о том, как её отдавать, ни о том, как принимать.

Он берет меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Нет, знаешь. Родители любили тебя, а ты любила их. И, к лучшему или к худшему, Эд тоже любил тебя по-своему. И... ты любишь меня.

— Я не знаю, как это делать правильно...

— Тебе не нужно знать правила. Ты просто чувствуешь.

Он притягивает меня к себе. С прерывистым вздохом я обвиваю его шею руками. Его сильные руки смыкаются вокруг меня и мы опускаемся на колени прямо на пол, не в силах больше стоять.

Его поцелуй — жаркий и неистовый. Заявление прав на меня.

— Я люблю тебя, Ларк. Моя маленькая птичка. Вместе мы со всем разберемся.

В горле так тесно от слез, что я не могу вымолвить ни слова, лишь киваю.

— Будешь моей? — спрашивает он.

— Я и так твоя, — шепчу я. — Кажется, я была твоей уже очень давно.

Его улыбка — та самая, от которой подкашиваются ноги.

— Обещай мне, что останешься.

Я киваю.

Он раскрывает ладонь, и я вижу на ней свой жемчужный браслет. Сердце сжимается. Мне было невыносимо больно его снимать. Я протягиваю ему запястье.

Он быстро застегивает замок.

— Но предупреждаю, — говорю я, пытаясь вернуть себе капельку прежней дерзости. — Если ты меня разозлишь или хотя бы посмотришь в сторону другой женщины, ты почувствуешь мое лезвие.

— Дорогая, я уже чувствовал твое лезвие, и мне это чертовски понравилось. — Он прижимается своими губами к моим. — Ты для меня — единственная женщина.

Я иду через вестибюль казино вместе с Ченсом.

— VIP-персоны остались довольны открытием на прошлой неделе. — Ченс косится на меня. — А тебя на самом открытии не было.

— У меня были другие дела, требующие внимания.

Мой подставной владелец казино улыбнулся: — Она блондинка или рыжая?

— Ни та, ни другая. — Я усмехаюсь, останавливаясь у лифтов. — Ну, иногда ей нравится менять образ, но обычно у неё шелковистые черные волосы.

Глаза актера расширяются: — Похоже, эту ты решил оставить себе.

— Так и есть. На всю оставшуюся жизнь.

Светлые брови Ченса взлетают вверх: — Бастиан Торн вне игры. Дамы Лас-Вегаса будут в трауре.

Я бросил на него сухой взгляд и вручил папку. — Не зли меня.

Он вскидывает руку: — Слушаюсь, босс. Увидимся на следующей встрече. — И вальяжно уходит.

Ближайший лифт дзынькает и двери открываются. Выходит Ларк, рядом с ней Нэш. Они оба увлечены серьезным разговором.

Я мгновенно чувствую, как на душе становится легче. Временами она ещё периодически пугается. Я понимаю, что ей потребуется время, чтобы привыкнуть к обычной жизни, осесть на одном месте. К тому, чтобы любить и быть любимой.

Она пока не говорила мне слов любви. Пока что.

Но она доказывает это действиями. Особенно в нашей постели по ночам.

Мы обнаружили, что нам нравится готовить вместе. Хотя обычно всё заканчивается тем, что мы занимаемся любовью где-нибудь на кухне. Я улыбаюсь. На этой неделе она также помогала с делами казино. Нэш сказал мне, что у неё талант находить косяки в системе. В этом я не вижу ничего удивительного.

Они идут ко мне. Мне нравится видеть, как моя женщина и мой друг ладят между собой. Думаю, они оба удивлены тем, как слаженно у них получается работать.

— Привет, — протягиваю я.

Ларк замечает меня и её лицо озаряет улыбка.

Я сокращаю расстояние между нами и притягиваю её в свои объятия. Целую её до тех пор, пока она не прикрывает глаза.

— Привет, — говорит она.

— Как работа?

— Помогаю Нэшу с безопасностью в восточном крыле.

Нэш наклоняет голову: — Её советы оказались невероятно полезными.

— Хорошо. Значит, она оправдывает свою зарплату.

Она смеется: — Я не сотрудник. Я не получаю зарплату.

— Теперь получаешь. — Я подписал бумаги сегодня утром. — Ты наш новый консультант по безопасности. Выплаты будут приходить на твой банковский счет ежемесячно. График работы согласуешь с Нэшем.

Её рот приоткрывается от изумления: — Бастиан…

— Тебе нравится эта работа?

Она хмурится: — Да, но…

— Нэш говорит, что твоя помощь бесценна. Так что мы будем за неё платить. — Я жму плечами. — Если захочешь заняться чем-то другим или взять подработку на стороне это полностью твое дело.

Она фыркает: — Когда ты становишься таким властным и высокомерным, я не знаю: то ли ударить тебя, то ли… — Она краснеет и мельком глядит на Нэша.

Я перебираю пальцами её волосы: — Я бы выбрал вариант номер два.

Смеясь, она отбивает мою руку.

— Мистер Торн? — нерешительно произносит чей-то голос.

Мы все оборачиваемся. Там стоит сотрудница ресепшена в униформе, заламывая руки.

— Да, Дженни?

Девушка прокашливается: — Там… джентльмен на стойке регистрации. Он спрашивает о вас. Я уверена, что это чья-то шутка, и не хотела прерывать…

И тут я вижу человека у стойки. Он озирается по сторонам в своих лохмотьях. Люди обходят его как можно дальше.

— Кто это? — спрашивает Ларк.

— Эррол. Он помог мне найти тебя в коллекторах. — Я киваю сотруднице. — Я разберусь с этим, Дженни.

На её лице расцветает облегчение: — Да, сэр.

Я беру Ларк за руку и шагаю к нему. Нэш следует за нами.

— Эррол.

— Бастиан Торн, — произносит Эррол своим скрипучим голосом. — Значит, ты и правда владеешь «Авернусом».

— Владею.

Его взгляд переключается на Ларк: — Ты нашел свою девочку.

— Нашел. Благодаря тебе.

Он улыбается, демонстрируя отсутствие зуба: — Думаю, ты бы и сам её нашел. Э-э… — он переминается с ноги на ногу. — Просто решил заглянуть, нельзя ли тут раздобыть еды. Я выгодно загнал твои часы в ломбард, но поделил деньги с друзьями. Теперь всё кончилось.

Я улыбаюсь и хлопаю его по плечу, игнорируя резкий запах, исходящий от него. — Я могу предложить вариант получше. Дженни?

Девушка за стойкой оборачивается: — Да, сэр?

— Посели Эррола в люкс за счет заведения.

Её рот раскрывается, но она быстро берет себя в руки: — Конечно.

— Пришли ему одежду из одного из бутиков и распорядись, чтобы парикмахер казино заглянул к нему.

У Эррола отваливается челюсть.

— Эррол, смотри по телевизору что хочешь и заказывай из ресторана любые блюда. Еда здесь отличная.

— Я… я… — Его лицо искажается, он едва не плачет.

Я сжимаю его плечо: — Я знаю, каково это не иметь ничего. Быть бездомным и голодным. Сегодня ты не будешь голодать. Оставайся здесь столько, сколько захочешь.

В глазах мужчины стоят слезы: — Что-ж…Что-ж, тогда ладно.

— Увидимся позже.

Я поворачиваюсь. Нэш улыбается, а Ларк пристально смотрит на меня.

Затем она приподнимается на цыпочки и дарит мне поцелуй: — Это было благородно.

— Я не благородный.

— Нет, благородный. — Её губы прижимаются к моему уху. — Я люблю тебя.

Я сжимаю её бедра. С рычанием я подхватываю её и целую. — Повтори еще раз.

— Я люблю тебя, Бастиан.

— И я люблю тебя, Ларк. — Я заправляю прядь волос ей за ухо. — Мне нужно кое-что обсудить с Нэшем. И у меня запланировано для нас особенное свидание сегодня днем.

Она вскидывает бровь: — О?

Я киваю: — Жду тебя в пентхаусе в три часа.

— Хорошо. — Она дарит мне еще один быстрый поцелуй, затем смотрит на Нэша. — Я вернусь к работе в восточном крыле.

Я смотрю ей вслед.

— В мой кабинет, — говорю я.

Мы с Нэшем поднимаемся на лифте.

Я вхожу в кабинет. — Всё спланировано?

— Да. Джорджи мне помогла. Она была в полном восторге. — Он медлит. — Ты уверен, что хочешь это сделать?

— Уверен.

— Это все очень быстро.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Я не за тебя беспокоюсь, а за неё, — говорит Нэш. — Это может быть «слишком много и слишком рано». Мог бы для начала просто спросить её.

Я качаю головой: — Нет необходимости.

Он закатывает глаза, но улыбается: — Ну что-ж, она и так знает, что ты властный и высокомерный.

— Так и есть. — Я не собираюсь за это извиняться, как и за то, что живу именно так, как хочу.

Раздается стук в дверь и я поднимаю взгляд. Входит Коул.

— Всё в силе на три часа? — спрашивает он.

Я киваю: — Да. Спасибо за помощь.

Коул кивает в ответ.

Я внимательно смотрю на него. Он выглядит напряженным и чем-то озабоченным. — Всё в порядке?

Его брови сдвигаются к переносице: — Я не смогу долго пробыть сегодня с вами днем.

Я обмениваюсь взглядом с Нэшем. Тот пожимает плечами. Я снова смотрю на нашего друга: — Для меня это важный момент. Я хочу, чтобы ты был там.

Коул выдыхает: — Прости, но у меня бой.

Я на мгновение замолкаю. Коул один из самых надежных людей, которых я знаю. Если он бросает меня ради боя, у него есть веская причина. — Почему этот бой так важен?

— Из-за приза.

Я жду продолжения. — И что за приз?

— Женщина. — Он вскидывает подбородок. — Я буду в три, но потом мне нужно уйти. Я выиграю этот бой.

Он разворачивается и выходит.

— Женщина? Ты что-нибудь об этом знаешь?

Нэш качает головой: — Ничего.

— Я знаю, что бои нелегальные, но никогда не слышал, чтобы призом был, блять, живой человек.

Нэш хмурится: — Я тоже.

— Поройся, Нэш. Если он в беде, ему понадобится наша помощь.

— Я займусь этим. А ты думай о сегодняшнем дне.

И тут я замечаю кое-что на своем столе и замираю.

Это айпад Ларк.

Он лежит в самом центре полированного мрамора. Ждет меня.

Я гляжу на Нэша: — Увидимся в три.

— Я буду.

После его ухода я беру планшет и опускаюсь в кресло.

Провожу пальцем по экрану.

Её комикс называется «Темные сердца».

Я начал листать. Мне нравится её художественный стиль. Он лаконичный, не слишком пестрый, но наполненный огромным количеством деталей. Я начинаю читать про элегантного, сексуального владельца казино по имени Аид.

Он похож на меня.

И он похищает прекрасную Персефону. Она маленькая и яростная, с волосами цвета ночи.

В этой истории он получает ранение, и она исцеляет его. Он держит её на руках, пока она плачет из-за предательства отца. Он дает ей почувствовать себя в безопасности.

Грудь распирает от чувств. Она рисовала это годами.

В конце Аид спасает её и вместе они убивают злодея, угрожавшего им.

Я закрываю глаза.

Для меня честь, что она доверила это мне. Не просто свое творчество, а свою душу.

Ей не нужно говорить мне, что она меня любит. Это видно в каждом кадре её комикса. Но мне всё равно нравится слышать эти слова. Я хочу услышать, как она скажет их снова, совсем скоро, пока я буду внутри неё.

Скоро.

​Ускорив шаг, я спешу по коридору к входной двери пентхауса Бастиана.

Нет, нашего пентхауса.

Прижимаю ладонь к животу. Это всё еще кажется непривычным. У меня никогда раньше не было дома. Но я хочу его создать. С ним.

Эта неделя была похожа на сон. Всё время жду, что проснусь и окажется, что всё это не по-настоящему. Но каждый день Бастиан делает всё, чтобы я чувствовала себя любимой.

Улыбаюсь. Сегодня у нас особенное свидание и я не хочу опаздывать. Прикладываю ладонь к замку, на что он издает подтверждающий сигнал. Он ввел мой отпечаток во всю систему безопасности казино.

Мне действительно нравится помогать Нэшу и его команде. Черт, я даже поняла, что мне нравится работать с самим Нэшем. Это приятное чувство — обеспечивать безопасность других.

​Резко останавливаюсь, увидев в гостиной Джорджи.

— О, привет.

Она поднимается с дивана. На этой неделе мы узнали друг друга получше. Даже заглянули пропустить по стаканчику в один из баров казино. Всё закончилось тем, что мы обе захмелели и начали хихикать, к немалому удовольствию Бастиана и Нэша.

— Меня прислал Бастиан, — говорит она. — Чтобы помочь тебе подготовиться.

Я хмурюсь.

— К нашему свиданию?

Она кивает.

— Он прислал платье, которое ты должна надеть. И попросил меня помочь тебе с прической и макияжем. — Она взмахивает рукой. — Идем.

Она подталкивает меня к спальне, как очень вежливый бульдозер.

— Погоди, пока не увидишь наряд.

Сегодня на Джорджи симпатичное темно-синее платье. Оно колышется у икр и выглядит более торжественно, чем обычно.

Затем я вижу платье, висящее в гардеробной, и у меня перехватывает дыхание. Серебряное и невероятно романтичное. В нем есть что-то от атмосферы двадцатых: струящаяся ткань, усыпанная изящным бисером. V-образный вырез, летящие короткие рукава и серебряная вышивка на талии.

— Это слишком шикарно для обычного свидания.

— Но не для свидания с Бастианом Торном, — парирует Джорджи.

Я отвечаю ей виноватой улыбкой.

— Это верно.

— Иди. Надевай. — Она лукаво подмигивает. — Нижнее белье он тоже подготовил. Я подожду здесь.

​Нахожу шелковое серебристое боди, которое кажется сшитым из тончайшей паутины. Проскальзываю в него. Чертовски сексуально. Представляю лицо Бастиана, когда он это увидит. Затем надеваю платье и застегиваю ремешки на серебристых туфлях.

С бешено колотящимся сердцем поворачиваюсь к зеркалу. Я выгляжу как принцесса. И, что важнее, я чувствую себя ею.

— Я готова! — кричу я.

Появляется Джорджи. Её глаза округляются.

— Ты абсолютно прекрасна, Ларк.

Я и правда чувствую себя красивой.

Она изучает меня, постукивая пальцем по губам.

— Волосы оставим распущенными. Добавим легкие волны. Макияж нужен естественный, но с акцентом на глаза.

Она начинает суетиться вокруг меня и вскоре я уже стою в ванной, пока она колдует над моей прической.

— Всё готово, — объявляет Джорджи.

Смотрю в зеркало. Я действительно выгляжу потрясающе.

— У него хороший вкус на то, что тебе идет, — говорит она.

Наши взгляды встречаются в отражении. Уголки её губ ползут вверх.

— Это дорогого стоит — иметь мужчину, который так хорошо тебя знает.

— Да.

— Особенно когда он так сильно тебя любит.

— Я всё еще привыкаю к этой части.

— Идем. У меня приказ доставить тебя на крышу.

​Мне безумно любопытно, что задумал мой мужчина. Мой мужчина. К этому я тоже еще привыкаю.

Мы поднимаемся по винтовой лестнице. Джорджи улыбается мне и толкает дверь. Сегодня солнечный день и совсем не холодно. Выхожу наружу, смотрю вперед и замираю.

Там стоят два ряда белых стульев, а между ними расстелена красная ковровая дорожка. В конце прохода, перед аркой из великолепных белых цветов, стоит регистратор — пожилая женщина.

И Бастиан.

На нем смокинг, и он выглядит невероятно красивым. В горле встает ком. Делаю еще шаг, пытаясь осознать происходящее. Появляются Нэш и Коул. Замечаю Лэндона, Алессио и Рейфа. Здесь даже команда безопасности, с которыми я работала на этой неделе. Вижу пожилого афроамериканца и через секунду узнаю Эррола. Он побрился, постригся и одет в новый костюм. Он машет мне рукой.

​Нэш берет Джорджи под руку и протягивает ей маленький букет белых цветов. Коул протягивает мне букет побольше — из орхидей.

— Мы пойдем первыми, а вы с Коулом следом, — шепчет Джорджи.

Этот немногословный великан предлагает мне руку.

— Позволишь мне оказать такую честь?

О боже. Бастиан организовал свадьбу.

— Я не могу выйти замуж. Я… — качаю головой. — Он меня не спрашивал. Слишком рано. Я убийца.

Нэш фыркает:

— То, что ты убийца, не делает тебя здесь особенной.

​Внезапно Бастиан решительным шагом направляется ко мне. Коул отступает и Бастиан берет мои руки в свои.

— Ларк…

— Свадьба? Брак? Серьезно, Торн?

Его лицо становится серьезным.

— Серьезно. Я люблю тебя, ты любишь меня. Ты сама мне это сказала. И не только словами.

Чувствую, как жар приливает к шее. Он читал мой комикс.

— Ты мог бы хотя бы спросить!

Он улыбается своей самой нахальной улыбкой.

— Ты бы запаниковала и сбежала. К тому же мы всё равно поженимся, так зачем тратить время на вопросы?

Качаю головой.

— Высокомерный и властный.

Он приподнимает моё лицо за подбородок.

— Тебе это нравится.

— Да, — шепчу я. — И я люблю тебя.

— Так выходи за меня на глазах у наших друзей. Тогда ты официально станешь моей, а я — твоим.

Мне нравится, как это звучит. Оглядываюсь на остальных — они все улыбаются.

— Хорошо, Бастиан Торн. Я выйду за тебя.

​Это вызывает у него еще одну победную улыбку. Он возвращается к арке своей размашистой походкой. Забираю букет у Коула и беру его под руку. Этот крупный мужчина ободряюще похлопывает меня по ладони.

Заиграла музыка — струнный квартет, который я даже не заметила сначала. Нэш и Джорджи идут впереди, сияя в лучах солнца. Затем Коул ведет меня к человеку, который навсегда заявил на меня права.

Когда-то я считала его врагом. Теперь он — мой дом, моё сердце и моё убежище.

Бастиан берет меня за руку, когда Коул передает меня ему. Выражение его лица гипнотизирует.

​— Друзья и близкие Бастиана и Ларк, мы собрались здесь, чтобы увидеть, как эти двое соединят свои жизни, — произносит регистратор.

Мы обмениваемся клятвами. Голос Бастиана звучит твердо и ясно. Мой немного дрожит. Он надевает мне на палец кольцо, усыпанное бриллиантами и жемчугом. Оно идеально подходит к моему браслету. Затем надевает кольцо с огромной жемчужиной.

Я протягиваю широкое серебряное кольцо и надеваю ему на палец. Моё право собственности и моё обещание.

— Объявляю вас мужем и женой.

Он притягивает меня к себе и эффектно наклоняет назад на своей руке. Я смеюсь, пульс просто зашкаливает. Он накрывает мои губы своими. Когда он возвращает меня в вертикальное положение, все вокруг ликуют.

​— У нас запланирован прием в «Стиксе», — сообщает Джорджи.

— Отлично, — подает голос Рейф. — Мне нужно выпить.

Бастиан обнимает меня за плечи.

— Простишь мне мою властность?

— Возможно.

Он проводит пальцами по моей скуле.

— Ты так прекрасна, Ларк Торн.

Мое сердце делает восторженный кульбит. Ларк Торн.

— Теперь ты моя, — продолжает он. — Теперь ты никогда не уйдешь. И тебе не нужно беспокоиться о том, созрею ли я просить твоей руки.

Со смехом я качаю головой.

— Я не собираюсь уходить, но тебе понадобится терпение, пока я буду привыкать к этой штуке под названием «быть вместе».

— Я умею быть терпеливым.

— Не думаю.

Он слегка прикусывает мою губу, понижая голос до шепота:

— Позже я покажу тебе, насколько терпеливым я могу быть.

По телу пробежали мурашки.

— И не волнуйся, я не собираюсь заводить разговоры о детях в ближайшее время.

Я поперхнулась воздухом, глаза округлились.

— Я шучу, птичка. Это дело будущего. То, что мы решим вместе.

Дети? Прикладываю руку к животу. Мысль о ребенке от Бастиана… пугает до чертиков, но теперь уже не кажется невозможной.

Бастиан рассмеялся.

— Идем, миссис Торн. Пора пить шампанское.