Если вы — правообладатель серии и считаете, что размещение данного материала нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы незамедлительно удалим перевод.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Эту ломать не хочу… пока что.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Стала бы она понятнее, если бы я её вскрыл?

Этот импульс нужно держать под контролем.

— Ты сегодня раздражаешь больше обычного, — бурчит Сорен рядом со мной.

Сегодня у нас встреча с одним из членов Общества Отверженных — тем самым, который может попытаться нас убить. А может и нет. Честно говоря, мы не знаем наверняка. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Реон участвовал в одном из наших приёмов. Посещение обычно обязательно, но если учесть, что мы сделали его жену, Лилит, — тогда мы ещё не знали, что она его жена — добычей на Охоте… скажем так, он до сих пор не доволен нами. Особенно Сореном, потому что именно он предложил включить Лилит.

— Думаешь, он войдёт и попробует тебя убить? — спрашиваю Сорена. Тот даже не пытается ответить, просто смотрит прямо на дверь.

Общество Отверженных существует уже не одно поколение, и Сорен — наш Лорд. У нас есть правила. Обычно я их соблюдаю, поскольку верю в них. Реон же их ненавидит и любит проверять границы там, где не следует. Одно из наказаний за нарушение правил Общества — смерть. Эти правила должны защищать всех его членов, и пусть мы кучка двинутых психов, но хотя бы эту часть мы уважаем.

Мы оба оборачиваемся, когда входит Реон в привычном деловом костюме. Смотрит на нас по очереди, затем его татуированные руки ложатся на спинку стула, и он отодвигает его.

— Давно не виделись, — говорит Сорен.

Реон бросает взгляд на меня, затем снова смотрит на Сорена.

— Вижу, ты решил привести свою комнатную собачку на встречу со мной, — усмехается он.

— Мы оба знаем, что я не чья-то собачка. Если уж на то пошло, это ты — собачка Лилит. И не думай, что мы не знаем о том, что ты до сих пор берешь её на Охоту без чьего-либо разрешения, — говорю я.

Я сожалею о том, что произошло в ту ночь, когда мы охотились на его жену. То, что сделал Сорен, сильно противоречит нашему кодексу. Но он наш Лорд, так что у него есть право менять любые правила. И он воспользовался этим правом — ради Реона. Не ради Лилит. Пытаясь всё исправить, он предложил ей Охоту. Ту самую, на которую сам же её и отправил, надеясь, что Реон её убьёт. Если бы Сорен добился своего, Реон был бы женат на его безумной сестре, и поверьте, он действительно пытался их свести. Но Реон отказался, что и вызвало раскол между ними, когда он заявил, что хочет быть с другой.

Реон откидывается на спинку стула и ухмыляется нам.

— И что вы оба собираетесь с этим сделать? — парирует.

— Бостон начинает немного ревновать. — Я улыбаюсь, и его глаза сужаются.

Бостон тоже состоит в Обществе Отверженных. Каждый из нас по-своему влиятелен, но Бостон — особый случай. Если Сорен — медиа-магнат, а Реон — пилот, организующий множество очень нелегальных грузов, то Бостон внешне кажется более нормальным, чем мы. Он детектив, причем высшего ранга. И хотя я ценю страсть Бостона к убийству на Охоте, я понимаю, откуда она берётся. Он не может убивать тех, кого арестовывает. Поэтому иногда, получив наводку, он едет сам, забирает человека и запирает его в собственной частной камере, а затем выставляет его добычей на Охоте. Обычно жертв выбирает Сорен, но время от времени он привлекает к этому Бостона.

Впрочем, Общество Отверженных не занимает всё наше время. Мы выходим на Охоту дважды в год — и присутствие обязательно для всех.

— Он переживет. Как идут сеансы с моей женой? — Реон адресует вопрос мне.

До свадьбы Лилит была моей пациенткой, потом случилась Охота, и она перестала приходить. Но недавно вернулась. Несмотря на мою порой ненависть к Реону, его жена мне нравится, как и её испорченный образ мыслей. Будь Лилит мужчиной, она состояла бы в Обществе.

— Ты же знаешь, мои сеансы конфиденциальны, — ухмыляюсь я.

Одна из многих привилегий моей работы…

Секреты.

И у меня их предостаточно.

Некоторые из них настолько ебанутые, что я должен бы сообщить о них. К счастью для обладателей грязных тайн, я сам не лучше. К тому же именно это и делает меня востребованным. Мне случалось слышать от мэра признание в том, как он случайно убил проститутку, с которой трахался, и от актёров — как они изменяют своим жёнам. И на этом список не заканчивается.

— Через две недели у нас Охота, так что тебе нужно вернуться, — Сорен сразу переходит к делу.

— А если нет? — бросает вызов Реон.

— Не обманывайся, Реон, моё терпение не безгранично. — Сорен улыбается, а я добавляю:

— На следующей неделе у нас приём. На этот приглашаем подруг.

— Я бы не стал приходить на приём без жены, — фыркает Реон, и я ухмыляюсь в ответ. Конечно, не стал бы. На таких мероприятиях мы делимся. Мы приводим женщин в качестве игрушек, и каждая из них прекрасно понимает, во что ввязывается.

На званых вечерах мы передаем женщин по кругу.

Впрочем, некоторые из наших членов предпочитают мужчин.

Каждому своё.

— Хочешь поделиться своей женой? — спрашиваю я. Реон сжимает кулаки на столе, зная, что это не в наших правилах.

Мне приходит на ум Кора. Что бы она подумала о месте вроде этого, о том, что здесь происходит? Мне хотелось бы привести её на приём, но мысль о том, чтобы передавать её другим, отпадает сразу. Она только для меня.

— Я отрублю руки любому, кто к ней прикоснется. Может, стоит предупредить остальных об этом до того, как мы с ней появимся. — Он встаёт и смотрит на нас сверху вниз. — И следите за манерами в её присутствии.

Он улыбается и уходит, а Бостон следует за ним.

— Ты многое ему позволяешь, — говорю я Сорену.

Он потакает Реону, и всегда потакал, даже несмотря на то, что включил женщину, которую тот любит, в нашу Охоту.

— Он мог бы покинуть Общество, — отвечает Сорен.

— Это против правил, — напоминаю. — Или теперь правила существуют, чтобы их нарушать?

Я приподнимаю бровь, а он встаёт и хлопает меня по плечу.

— Всегда такой правильный, да, Арло? — Он наклоняется ближе. — Если только речь не идёт о миленькой штучке, которую тебе хочется сломать.

Я ухмыляюсь. Он уходит, не дав мне возможности ответить.

У меня есть несколько друзей, если их так можно назвать.

Сорен, разумеется, тот, с кем я провожу больше всего времени. Есть ещё Бостон. Насчет Реона я сейчас и сам не уверен, друг он мне или просто знакомый. И есть Райлас. Он адвокат по уголовным делам — один из лучших. У каждого в Обществе Отверженных есть темная сторона, и Райлас не исключение. Иногда мне кажется, что он стал уголовным адвокатом затем, чтобы разобраться во всех причинах, по которым людей ловят за убийство, и однажды использовать эти знания, чтобы самому выйти сухим из воды. В целом он человек замкнутый, и друзей у него немного. Впрочем, так живет большинство членов Общества — за исключением Сорена. У него, наоборот, друзей хватает. Хотя никто не догадывается, насколько он на самом деле двинутый. Даже я, при всей нашей близости, знаю, что кое-что он скрывает и от меня.

Сорен увлекается боями (подпольными, разумеется), и он в них хорош. Я был с ним на нескольких таких поединках. Не могу сказать, что получаю от этого удовольствие, но понимаю, чем его это привлекает: днём он влиятельный бизнесмен, а ночью дерётся до тех пор, пока он сам, его соперник — или оба сразу — не оказываются залиты кровью.

— Слышал, вы пригласили Реона на приём, — говорит Райлас, когда я встаю из-за стола.

Рабочий день сегодня выдался коротким — по крайней мере, таким он задумывался. Мне нужно ещё заехать в свой ресторан, что случается нечасто. Обычно всем занимается управляющий, которому я хорошо плачу именно за то, чтобы он брал на себя всю текучку и звонил мне только в крайних случаях.

— Идея Сорена.

— Он всегда относился к нему иначе.

Я согласно киваю. Сорен всегда уважал Реона больше по неизвестным причинам. А когда Сорен устроил помолвку Реона со своей сестрой, стало окончательно ясно: в его глазах Реон стоит выше всех остальных.

В последний раз Райлас видел Реона на Охоте, где Лилит была добычей. Реону это, мягко говоря, не понравилось.

Но вступив в Общество Отверженных, уйти из него невозможно.

Реон это знает.

Жены также вне игры — и это он тоже знает. И несмотря на то, что я виделся с Лилит в сугубо профессиональном контексте, даже я не был в курсе, что они женаты, пока Реон сам об этом не заявил. Именно поэтому они оба до сих пор живы, а не мертвы, как предписывают правила.

Есть у нас ещё одно правило, которое обычно остаётся на усмотрение Лорда. Согласно ему, члены Общества должны вступать в брак к тридцати годам, чтобы ограничить шансы быть использованными женщиной. Однажды такое уже случилось: один из членов проговорился подружке об Обществе. Она воспользовалась этим и вытянула из него крупную сумму. Теперь у неё подписано соглашение о неразглашении, и она прекрасно знает, что если заговорит — умрёт. Последнее, что я слышал, — она живёт где-то за городом, замужем и с детьми.

Я уже перешёл возрастной порог и по-прежнему холост. Хотя это правило и остаётся на усмотрение Лорда, ко мне его пока не применяли. А вот Райлас женат. Правда, сильно сомневаюсь, что он проводит с семьей много времени.

— Езжай домой, к жене, Райлас.

Райлас смеётся над моим замечанием, но так и остаётся сидеть на месте — в дорогом костюме, потягивая не менее дорогой виски.

Мы оба понимаем, что домой к жене он отправится не скоро.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Она становится более раскрепощенной под воздействием алкоголя.

Заметив это, я задаюсь вопросом: насколько её откровенность зависит от ослабления внутренних барьеров.

У меня болит голова.

Это первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь.

Я принимаю пару таблеток тайленола, кое-как собираюсь и привожу себя в порядок. Из учреждения, где находится мама, попросили заехать сегодня и подписать документы. Ей с каждым днём становится хуже, так что для неё пересмотрели план ухода. Наверное, поэтому я вчера так напилась — переживать утрату человека, который ещё жив, невыносимо тяжело.

А потом я вспоминаю поцелуй с Арло. О чём я, блядь, думала? Я прекрасно знаю, что нельзя смешивать работу и удовольствие. А я сделала это с мужчиной, у которого и без того самодовольства через край. Неужели я подлила масла в огонь, поцеловав его на людях? Сейчас я не могу думать о нём и о том, как он меня целовал, потому что даже несмотря на похмелье понимаю: это был лучший поцелуй в моей жизни.

И его чётки — те самые, которыми он душит женщин, пока трахает их… почему это не отталкивает меня? Должно бы. Я никогда раньше не делала ничего подобного, но мысль о том, как они туго обвивают мою шею, впиваясь в кожу, не выходит у меня из головы.

Я сажусь в машину и тут же получаю уведомление: документы были отправлены Арло, но он их отклонил.

Разумеется.

Быстрее бы уже выходные.

Эта неделя — сплошной бардак, а ведь она только началась.

В учреждении я первым делом иду к маме. Сегодня хороший день, потому что она улыбается мне. Я целую её в щёку, а мама отстраняется и внимательно смотрит мне в лицо. Говорю, что на следующей неделе не смогу заехать, она растерянно хмурится, но ничего не отвечает. Затем достаю из сумки плитку белого шоколада, кладу её на прикроватную тумбочку и целую маму на прощание.

Выйдя из её комнаты, я встречаю Барри — одного из медбратьев, с которым чаще всего общаюсь по вопросам, связанным с маминым уходом. Он просматривает со мной документы, всё объясняет и показывает, где поставить подпись. Это место стоит дорого, и одна из причин, по которым я так много работаю, — возможность оплачивать её уход и при этом не отказываться от собственной жизни. Я наконец дошла до того момента, когда очередное списание за её содержание больше не бьёт по карману. На это ушли годы и немало усилий, но, пожалуй, результат того стоит: здесь о ней действительно хорошо заботятся.

Мой телефон звонит, как только я выхожу на улицу. На экране высвечивается имя Арло. Я на секунду задумываюсь, не сбросить ли звонок.

Он будет спрашивать про вчерашний поцелуй?

Предложит снова увидеться?

Но почти сразу понимаю, что ошибаюсь. Он вызывает меня. Ему нужно, чтобы документы привезла именно я.

Подношу телефон к уху и делаю глубокий вдох перед тем, как ответить.

— Алло.

— Ты прислала кого-то вместо себя, хотя я чётко сказал, что документы должна доставить ты лично? — рычит он, и где-то на фоне хлопает дверь.

— Да. У меня была срочная встреча.

— Ты знаешь мои условия. Хочешь, чтобы я их подписал — привези сама.

— Ты чертовски любишь командовать, — выпаливаю я и тут же прикусываю щеку изнутри из-за своей внезапной вспышки. Сваливаю всё на похмелье.

— Да. И не только в этом контексте. — Он продолжает, когда я молчу. — Значит, я скоро тебя увижу?

— Уже еду, — отвечаю и сбрасываю вызов.

Мой офис по пути, поэтому я заезжаю туда ненадолго, чтобы забрать нужные документы. С папкой в руках иду по коридору и захожу в приёмную, ожидая увидеть кого-нибудь из пациентов. Но там пусто — только администратор за стойкой.

— Отлично, Вы пришли. Я могу уйти на перерыв, — говорит она, вставая и хватая телефон. Я на секунду теряюсь. Прежде чем успеваю что-то спросить, женщина добавляет: — Он просил передать, чтобы Вы сразу проходили к нему.

— А где его пациенты? — интересуюсь.

— Он отменил все приёмы на сегодня, — пожимает она плечами, обходит стойку и выходит, оставляя меня одну в приёмной.

Я стою, ошеломлённая.

Зачем ему отменять все приёмы?

Я не понимаю.

Я уже почти решаю оставить документы на стойке и уйти, когда дверь кабинета открывается и появляется Арло.

— Кора. — Он кивает и придерживает дверь. Я замираю, сжимая папку с документами, и встречаюсь с ним взглядом.

Этот мужчина.

Я его не понимаю.

Он любит говорить, что меня трудно читать, но сам ничуть не проще.

— Думала сбежать? — Арло приподнимает идеальную бровь и добавляет: — Мне нравится, когда они убегают.

— «Они»? — переспрашиваю я.

Он не отвечает, лишь жестом приглашает меня в кабинет. Сделав глубокий вдох, беру себя в руки и иду к нему, осторожно шагая на высоких каблуках. Как только я сажусь, раздаётся щелчок закрывшейся двери. Я не смотрю на Арло и жду, что он сядет напротив. Но нет. Он садится рядом со мной, на диван.

Я пролистываю документы и нахожу место для подписи. Достаю из сумки ручку, поворачиваюсь к нему и протягиваю её. Он смотрит на меня, не делая ни малейшего движения, чтобы взять бумаги.

— Будь добр, подпиши. У меня сегодня ещё полно дел.

— Хочешь поговорить о поцелуе? — он всё так же не берёт чертовы документы.

— Нет. Не хочу.

— Значит, ты помнишь. — Уголок его губ дёргается.

— Помню. Так что… — я снова протягиваю ему ручку.

— И как тебе было? Понравилось?

Я смотрю на него с недоумением:

— Поцелуй?

— Да. Поцелуй.

— Насколько я помню, он был довольно приятным, — отвечаю.

В его взгляде что-то мелькает, прежде чем он кивает.

— «Приятным». Интересный выбор слова, — произносит задумчиво, глядя на ручку в моей вытянутой руке.

— Как бы ты его описал? — спрашиваю я.

Тогда он наконец берёт ручку, а я кладу руку себе на колени.

— Думаю, я мог бы поцеловать тебя куда лучше. — Арло смотрит на документы, наклоняется над столом, ставит подпись и, закончив, протягивает мне ручку, но не отпускает её, когда я пытаюсь взять. Потом он поднимает взгляд, смотрит мне прямо в глаза и добавляет: — В твою киску.

Чёрт возьми!

Его слова шокируют меня.

Настолько, что когда он наконец разжимает пальцы, я тоже выпускаю ручку, и она падает на пол.

Медленная, уверенная ухмылка появляется у него на губах.

— Тебя злит, что я использовал это слово.

— Оно вульгарное, — шепчу, отчаянно пытаясь игнорировать пульсацию между ног, вызванную тем, что он сказал.

— Правда? А по-моему, нет.

Я наклоняюсь, поднимаю ручку и убираю её в сумку. Когда выпрямляюсь, Арло обхватывает пальцами мой подбородок и медленно поворачивает мою голову к себе, проводя пальцами по лицу и дальше — к шее. В тех местах, где он меня коснулся, по коже пробегают мурашки.

Он не останавливается. Его взгляд прикован ко мне, он отслеживает каждую реакцию. Моё дыхание учащается, и Арло замечает это, словно именно этого и добивался. Его рука опускается к верхнему изгибу моей груди, и он замирает. Я знаю, что соски натянули ткань кружевного бра, который на мне, и он видит, как его прикосновение влияет на моё тело.

Это нечестно.

По отношению ко мне.

Когда я не отталкиваю его, он оттесняет меня назад, и моя спина упирается в диван, а его рука соскальзывает с блузки. Его пальцы движутся дальше и касаются края моей юбки-карандаш. Не задумываясь, я обвиваю ногами его бёдра, и он переносит меня к столу, опуская мою задницу на него. Теперь я чувствую его — насколько он твёрдый между моих ног. Приятно осознавать, что он реагирует на меня так же сильно, как я — на него. Я изо всех сил стараюсь держать дыхание ровным и ничем себя не выдать, но это, похоже, невозможно, особенно когда он так близко и от моего тела идёт жар. Его ладонь скользит выше под юбкой и вдруг замирает.

— Я могу доставить тебе удовольствие, — говорит Арло, отстраняясь, и протягивает мне руку. Мой взгляд невольно падает на заметную выпуклость, прежде чем я без колебаний принимаю его ладонь. Другой рукой Арло обнимает меня за спину и притягивает вплотную, так что наши тела прижимаются друг к другу. Он отпускает меня, заправляет прядь волос мне за ухо, наклоняется и шепчет:

— Ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие?

Я должна сказать «нет».

Развернуться и уйти.

Но я лишь киваю, когда он прижимается ко мне ещё ближе.

Я чувствую давление у своего клитора. Он твёрдый и он хочет меня. Это сильно льстит самолюбию. Когда такой мужчина, как Арло — влиятельный и умный, — хочет такую, как я, это ощущается как выигрыш в лотерею. Не потому, что я хуже, но я не училась в колледже. Я всего добилась сама, и, на мой взгляд, это ничуть не менее ценно. Но по-настоящему богатые смотрят на меня свысока, когда спрашивают, какой у меня диплом, а мне нечего ответить.

— Я вижу, как ты ушла в себя, — говорит Арло, и я поднимаю на него взгляд.

Он задирает мою блузку, находит сосок, сжимает его между пальцами и наклоняется так близко, что его губы почти касаются моих — едва ощутимо, — затем прикусывает мою нижнюю губу и сжимает пальцы на моей талии.

Мои бёдра начинают двигаться, и прежде чем я успеваю осознать происходящее, я трусь о него. И это так приятно.

— Это всё для тебя, — протягивает он. И вдруг, словно на огонь плеснули водой, в дверь стучат, и чары рассеиваются.

Я вздрагиваю — моя губа всё ещё зажата между его зубами, так что они царапают мою плоть, когда я отстраняюсь. Он убирает руки, и я тут же чувствую привкус крови. Подношу ладонь к губе, чувствуя жжение, и в этот момент раздаётся ещё один стук. На этот раз он попробовал мою кровь.

— Убирайтесь, — отрезает Арло низким, мрачным голосом.

Я поднимаю голову и ловлю его взгляд.

— Нет, — отвечает мужской голос по ту сторону двери.

— Чёрт. Я должен впустить его. — Он проводит рукой по волосам, взъерошив их ровно настолько, насколько нужно.

— М-мне нужно идти. Ещё раз поздравляю, — сбивчиво говорю, и хватаю сумку, а он идёт за мной к двери.

— Я хочу увидеть тебя снова. — Я тяну дверь на себя, но Арло захлопывает её, нависая сзади. Его ладонь снова ложится мне на талию, и у самого уха звучит шёпот: — Сегодня.

— Нет, — отвечаю, качая головой, и снова дёргаю дверь.

Арло притягивает меня назад, и моя задница упирается в его твёрдый член.

— Я не умоляю, — говорит он.

— Отлично. Я тоже.

С третьей попытки дверь открывается. По другую сторону стоит высокий мужчина с татуировками на костяшках пальцев. Он смотрит на меня, затем переводит взгляд мне за спину — туда, где стоит Арло. Я чувствую жар его кожи.

— Хорошего дня, — выпаливаю и уношусь прочь так быстро, как только могу.

От него. От себя.

От всего.

Чёрт!

Она не оглядывается, пока я провожаю её взглядом. Чёрт. Будь на месте Реона кто угодно другой, я бы выгнал его, но с Реоном так не выйдет. Впервые за долгое время я вижу, как на его губах появляется ухмылка.

— Где твоя секретарша? — спрашивает он, приподняв бровь.

— На обеде, — отвечаю и возвращаюсь в кабинет.

— Поздновато для обеда. — Я сажусь в кресло, пока он остаётся стоять. — Не думал, что доживу до дня, когда ты будешь увиваться за женщиной.

— Увиваться? Ни черта подобного.

— Ты хочешь её. Планируешь пригласить её на вечеринку в эти выходные?

Я неловко ёрзаю.

— Ты же знаешь, она не может присутствовать.

— Может, — возражает он.

Мы можем приводить спутниц, если готовы ими делиться.

— Я не собираюсь делиться ею, когда даже сам ещё не попробовал.

— Интересно. — Он наконец садится.

— Тут нет ничего интересного. Это факт, — огрызаюсь, пока он закидывает ногу на ногу.

— Да, если ты так говоришь. — Он оглядывает кабинет и снова смотрит на меня. — И как проходят сеансы моей жены?

— Ты же знаешь, я не могу это обсуждать. Если хочешь — спроси у неё, — повторяю я, кажется, в сотый раз.

Разумеется, именно поэтому он здесь. Ему нужна информация о жене. К слову, она такая же двинутая, как и он. Их обоих тянет ко всему тёмному и извращённому. Я не осуждаю, потому что сам такой же.

— Она мне тоже ничего не говорит, — жалуется он.

Я пожимаю плечами и усмехаюсь:

— Похоже, это твоя проблема.

— Да уж, пожалуй. — Он постукивает пальцами по подлокотнику дивана.

— Зачем ты на самом деле здесь, Реон?

— Охота, — говорит он.

Ах да, Охота. Та самая, от которой Реон увиливает, хотя мы прекрасно знаем, что он устраивает её сам — со своей женой.

— Лилит хочет участвовать.

— Ты знаешь, что это запрещено. Так о чём ты меня просишь?

— Я не хочу охотиться без неё.

— Отрасти, блядь, яйца и делай то, что должен.

— Мои яйца идеального, блядь, размера, — парирует он. — Когда полюбишь кого-то так, как я люблю её, Арло, тогда поймёшь.

Любовь? Всего лишь химическая реакция, дающая нам иллюзию будущего. А что происходит, когда эффект проходит?

— Охота существует уже не одно поколение, Реон. Ни одна женщина никогда не входила в Общество Отверженных и потому никогда не участвовала в Охоте иначе, чем в роли добычи. Мы все знаем, что ты охотишься вместе с ней, и в тот единственный раз Сорен пошёл тебе навстречу, пытаясь уладить ситуацию. Но остальные этого не примут. Так что оставь эту идею.

Он перестаёт постукивать пальцами и смотрит мне прямо в глаза.

— Ты всегда был самым сообразительным, Арло, — говорит он с улыбкой.

— Спасибо.

— Но при всей своей сообразительности ты иногда бываешь поразительно тупым. — Он встаёт. — Ладно. Пойду домой и объясню жене, что ей придётся пойти на мероприятие только для подруг и постараться никого не зарезать.

— Предупреди её, что члены Общества любят распускать руки, — говорю.

— О, я помню. Но тогда убивать буду уже я. — Он подмигивает и направляется к двери. — Увидимся на выходных, Арло. И я рассчитываю, что ты поможешь мне присмотреть за моей женой, людей будет много.

— Она мне нравится больше, чем ты, — бросаю ему вслед.

— Ты сказал это, чтобы уколоть, но, если честно, я уважаю тебя за прямоту. Было бы глупо думать, что я мягче своей жены, даже если она немного сумасшедшая. — Мы оба это знаем. — Если скажешь ей, что я назвал её сумасшедшей, я всё буду отрицать.

— В следующий раз звони, — говорю я ему.

— Зачем? Было забавно наблюдать, как твоя девушка сбегает от тебя. Кто-нибудь должен сказать ей, что ты любишь погоню.

Я стискиваю зубы, когда он выходит.

Стоит ли ей позвонить? Наверное, нет.

Может, лучше за ней проследить.

На следующий день я всё ещё думаю о том поцелуе. Мне снится, как его руки блуждают по моему телу и как сильно мне это нравится. Я не знаю, до чего бы всё дошло, если бы нас не прервали, но в фантазиях я легко иду дальше: позволяю его рукам забираться всё выше под юбку, а губам медленно скользить по коже. Не помню, когда в последний раз мужчина занимал мои мысли настолько. Это нечестно, и будь у меня возможность выбросить его из головы, я бы сделала это не задумываясь.

К счастью, он передал контракт без новых требований встретиться. Документы прошли без проблем, владелец был откровенно впечатлён сделкой и попросил меня заняться продажей всех остальных объектов. Я, разумеется, согласилась, хотя и не уверена, что смогу продать каждый из них выше запрашиваемой цены, как в данном случае. У меня такое чувство, что у Арло были на это вполне конкретные причины. Не вызывает сомнений, что он — человек расчетливый, но являюсь ли я его конечной целью?

Меня ещё никогда не пытались завоевать. По крайней мере, вот так.

Я стучу в дверь квартиры Делани, и она открывает, держа в руке бутылку шампанского. Сегодня мы ужинаем с друзьями. Делани устраивает такие посиделки каждый год: сначала ужин только для нас двоих, потом ещё один — уже с компанией.

— Только не злись, но мой парень тоже придёт, — говорит она.

— На ужин? — уточняю, протягивая ей цветы.

— Да. — Она прикусывает нижнюю губу, пока я прохожу внутрь. Я снимаю пиджак и вешаю его на вешалку.

— Ладно. И как его зовут?

— Джеймс. И будь с ним помягче, ладно? Он мне правда нравится.

Я киваю, и мы проходим через квартиру в столовую. За ней кухня, где кейтеринг заканчивает расставлять еду.

— Мне тоже нужно было прийти с кем-то? — спрашиваю, когда в квартиру заходят Мэл с мужем, держась за руки. На ней длинное зелёное платье, блестящие каштановые волосы убраны наверх.

Неужели сегодня я единственная без пары? Впрочем, меня это не задевает. Мне не нужен партнёр ни для компании, ни для вида.

— С кем? Ты же порвала с Люком, — говорит Делани.

— Да, но при желании я могла бы кого-нибудь привести.

— А тот мужчина из ресторана? Ты встречалась с ним снова? — спрашивает она.

Мэл подходит и прерывает наш разговор.

— Давно не виделись, Кора. Ты помнишь Рика, моего мужа.

— Конечно. Рада снова вас видеть.

Рик — профессиональный футболист, и именно я продала им дом, в котором они сейчас живут.

— Мы, кстати, подумываем вложиться в недвижимость, так что жди от нас звонка, — добавляет Рик.

— Буду рада, — отвечаю с улыбкой.

Делани протягивает мне бокал шампанского. Перекинувшись с ними парой фраз, она проводит их к столу, а я остаюсь на месте, ожидая её возвращения.

Она слегка сжимает мою руку и вполголоса спрашивает:

— Скажи, ты с ним ещё виделась?

— Да.

— Такой красавчик, — подруга театрально обмахивается ладонью.

— Когда придёт твой парень? — спрашиваю я.

— Он задержится, ему нужно кое-что закончить по работе. Но не переживай, вы познакомитесь. А вот Себастьян не сможет прийти — у него завал.

Я улыбаюсь, наблюдая, как в квартире становится всё больше гостей.

Мы рассаживаемся за стол, и подают первое блюдо. Все переговариваются, а я откидываюсь на спинку стула и потягиваю шампанское, пока Делани с воодушевлением рассказывает про Джеймса.

— Так он точно придёт? — спрашивает Мел.

— Да. С минуты на минуту.

В этот момент раздаётся стук в дверь, и Делани буквально вскакивает со стула. Мы наблюдаем, как она почти выбегает из комнаты. Проходит несколько минут, прежде чем она возвращается, уже под руку с мужчиной. Он оглядывает комнату, а потом снова смотрит на Делани.

Она разглядывает его с таким обожанием в глазах, будто не может насмотреться. Я всегда хотела для неё именно этого — чтобы её любили так, как ей самой нужно. После всего, что ей пришлось пережить, она это заслужила. Но, когда перевожу взгляд на него, вижу другое выражение: он смотрит на неё без того же обожания — скорее просто как человек, которому здесь комфортно. Я стараюсь не делать поспешных выводов: возможно, у него социальная тревожность, и я знаю его куда хуже, чем Дел.

— Ребята, это Джеймс, — говорит она, махнув рукой, и начинает по очереди представлять всех за столом. Дойдя до меня, она подходит и сжимает моё плечо. — А это Кора, моя лучшая подруга.

— Очень рад познакомиться. Дел много о тебе рассказывала, — говорит Джеймс. На нём чёрные брюки и рубашка с закатанными до локтей рукавами. Кажется, он старше нас, но ненамного.

— Взаимно, — отвечаю я.

Делани почти прыгает ему в объятия. Он быстро целует её, отпускает, отодвигает стул и занимает свободное место напротив меня, тогда как Делани остаётся между нами — во главе стола.

Делани начинает рассказывать о предстоящем уикенде с Джеймсом и о том, что место назначения — сюрприз. Я опускаю взгляд на его руку и замечаю след от кольца на пальце. Перебиваю её рассказ и спрашиваю:

— Ты был женат?

За столом повисает тишина, а он сжимает руку в кулак и коротко отвечает:

— Да.

— Могу я спросить, чем всё закончилось?

Делани пинает меня под столом, но я хочу знать. Джеймс кажется достаточно дружелюбным, насколько я могу судить за короткое время, которое он здесь сидит, но мы мало что о нём знаем — только то, что он поцеловал Дел лишь на третьем свидании, собирается увезти её на романтический уикенд и, судя по всему, действительно ею увлечён.

— Она умерла, — отвечает он.

Несколько человек ахают.

— Соболезную, — говорю искренне.

Джеймс кивает.

— Спасибо. С тех пор прошло много времени. Но снять кольцо я решился лишь совсем недавно, — добавляет он, бросив взгляд на безымянный палец.

— Когда он впервые заговорил со мной, кольцо ещё было на руке, и я сразу сказала, что с женатыми не встречаюсь, — смеётся Делани и тянется к его руке, лежащей на столе. Он сжимает её ладонь, другой рукой промакивая губы салфеткой. У Джеймса уже намечается залысина, и хотя он говорит всё правильно, в нём есть что-то… не то.

Я просто не знаю, что именно.

— Он рассказал мне о жене, и… после этого я всё-таки согласилась пойти с ним на свидание, — улыбается Делани, по-прежнему не отпуская его руку.

— Пригласить тебя было лучшим решением, — говорит Джеймс, мягко улыбаясь ей.

Остаток вечера проходит спокойно. Я выпиваю четыре бокала шампанского, радуясь наличию водителя, который отвезёт меня домой. После десерта большинство гостей расходится, и за столом остаёмся только мы трое: Делани, Джеймс и я.

— Дел сказала, что ты здесь заметная фигура в сфере недвижимости, — говорит Джеймс.

Я сижу напротив него, а Делани тем временем ушла на кухню за новой бутылкой шампанского.

— Так и есть.

— И тебе нравится? Говорят, в этом бизнесе всё довольно жёстко.

— Нравится. Я занимаюсь этим уже много лет.

— Понятно, — кивает он. — Поэтому ты так и не была замужем?

— А кто сказал, что я никогда не была замужем? — приподнимаю бровь.

— Я просто предположил. Кольца нет, и ты производишь впечатление человека, сосредоточенного на карьере.

— Так и есть. Я люблю свою работу. Женщине не нужен мужчина, чтобы чувствовать себя уверенно в жизни, — говорю с улыбкой, хотя она выходит натянутой, а его слова больше похожи на оскорбление.

— Да, наверное, ты права. Но всё-таки с мужчиной проще, верно?

Я не отвечаю. В этот момент возвращается Делани, разливает нам ещё шампанского, но я уже встаю.

— Мне пора. Рада была познакомиться, Джеймс. Делани, проводи меня, пожалуйста.

Она кивает, затем наклоняется и целует Джеймса в щеку, сообщая, что скоро вернется.

Когда мы выходим на улицу и я убеждаюсь, что мой водитель на месте, я поворачиваюсь к ней, надевая пиджак.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашиваю.

Она хмурится и смотрит на меня.

— В каком смысле?

Я киваю в сторону двери.

— Он. Это то, чего ты хочешь?

— Да. Но я не понимаю, почему ты вообще об этом спрашиваешь. Он тебе не нравится?

— Я знаю его слишком мало, чтобы он мне не нравился. Просто в нём есть что-то странное, Делани. Я доверяю твоему чутью, но мне нужно было спросить.

Она обнимает себя за плечи.

— Мне он очень нравится.

— Хорошо. Я просто хотела убедиться. — И понять, заметила ли она тревожные звоночки. Судя по её словам — нет. — Я тебя люблю. Проведи эти выходные как можно лучше. Если что, сразу звони.

Дел притягивает меня к себе и шепчет:

— Он хороший. Правда. Из тех самых.

Я обнимаю её в ответ и молю Бога, чтобы она была права. Её последние отношения были далеки от идеальных; парень обращался с ней отвратительно. А после этого ей и так пришлось через многое пройти.

Я просто надеюсь, что сейчас она видит всё ясно, а не сквозь розовые очки.

Когда-то эти вечеринки были моим любимым развлечением. Я получал от них настоящее удовольствие. Но сейчас, переступая порог и замечая всех членов Общества, я ловлю себя на желании развернуться и уйти обратно. Это последнее место, где мне хочется быть сегодня. Я бы предпочел оказаться рядом с миленьким агентом по недвижимости и наблюдать, как она твердит себе, что не хочет меня, пока её тело говорит обратное.

Раньше мне нравилось охотиться за женщинами. Но с ней всё иначе. Я не хочу преследовать Кору так, как преследовал других. Большинство понимали эту игру — она почти всегда заканчивалась тем, что мы трахались где придется, с чётками у них на горле. И всё же меня выбивает из колеи то, что я не хочу пугать Кору. Ну… почти. Только настолько, чтобы её киска сжималась и пульсировала вокруг моего члена, пока она решает — оттолкнуть меня или позволить чёткам впиться сильнее в её тонкую шею.

— Арло, хорошо, что ты пришел. Сегодня без спутницы? — говорит Райлас, подходя ко мне с бокалом.

— Да.

— Как ни странно, я тоже сегодня один.

Это меня и правда удивляет. Обычно он всегда приводит кого-нибудь с собой. Райлас — ещё тот ублюдок. Как он стал настолько влиятельным адвокатом, для меня загадка. Но, думаю, он просто любит изображать дурака, играя при этом в куда более умную игру. Я вижу его насквозь и знаю: причина, по которой он сегодня без спутницы, есть. Либо он не нашел достаточно глупую, чтобы затащить её на подобное мероприятие, либо у него на этот вечер другие планы.

— Сорен искал тебя, — говорит он.

Я ничего не отвечаю, просто разворачиваюсь и ухожу.

Продвигаясь сквозь толпу, я замечаю, как несколько членов кивают мне, их пары едва одеты. Такие вечеринки обычно заканчиваются развратом: участники прикасаются к гостям, и в конце концов обмениваются теми, кого привели. Эти мероприятия приносят хорошие деньги, и в свои двадцать с небольшим я охотно в них участвовал. Какой мужчина откажется трахать красивых женщин? А женщины здесь, без сомнений, шикарные. Просто не из тех, на ком женятся.

Каждый раз, когда я приводил женщину на такой вечер, я сразу и четко обозначал правила: чего я от неё жду и чего она может ждать от меня. Я никогда не кормлю пустыми надеждами — это было бы обманом.

Когда трахаю женщину, я хочу делать это потому, что она сама меня хочет. Да, мне нравится душить их, и я понимаю, что всему виной детство, проведенное под влиянием жестокой женщины. Но я также понял и другое: то, что одна женщина была двинутой сукой, не значит, что все остальные такие же. Со временем я разобрался с большей частью ненависти, которую таскал в себе всю жизнь. Возможно, это одна из причин, почему я так преуспел в Обществе — оно позволяет мне потакать моим извращенным желаниям.

— Арло.

Я оборачиваюсь на голос Сорена и вижу его одетым так, словно рабочий день ещё не закончился.

Он никогда не приводит женщин на наши вечеринки и никогда не был женат, несмотря на то, что Общество предпочитает, чтобы к тридцати годам у всех его членов уже была жена. Брак служит прикрытием для наших извращенных игр и наличие кого-то, кто ждет дома, делает образ более респектабельным.

— Реон только что приехал. Я предупредил всех, чтобы к Лилит не прикасались, но ты знаешь, как проходят такие вечера, — говорит он.

Я просто киваю.

Обернувшись, вижу Лилит прямо перед собой. Её волосы снова теплого медного оттенка, на ней обтягивающее платье. Реон обнимает её за талию, пока несколько членов Общества подходят поздороваться. Остальные предпочитают держаться на расстоянии.

Все боятся его после того, что случилось в прошлый раз, когда кто-то прикоснулся Лилит. Он проломил ублюдку череп. Буквально.

Как только они подходят к нам, я наклоняюсь, чтобы поприветствовать Лилит. Она обнимает меня одной рукой и тут же отступает, вставая рядом с Реоном.

— Реон, — говорю я.

Он кивает мне, но смотрит на Сорена.

— Мы ненадолго. — Реон притягивает Лилит ближе и прищуривается, оглядывая толпу.

— Понимаю.

И он действительно понимает. Сорен тоже никогда не задерживается — уходит, как только вечер начинает менять тон.

— Лилит, надеюсь, у тебя всё хорошо, — добавляет Сорен.

Она переводит на него взгляд, смотрит ему прямо в глаза, не говоря ни слова, и отворачивается. Уголок рта Реона дёргается в усмешке, а я улыбаюсь. Она злопамятна. Впрочем, если бы кто-то попытался меня убить, а потом таскал за волосы, я бы тоже его ненавидел.

Формально Лилит нарушила правила, пробравшись на вечеринку Общества и фактически вынудив Реона разорвать отношения, которые он строил с сестрой Сорена, Майей. Даже несмотря на это, Сорен попытался загладить вину перед Лилит, позволив ей участвовать в Охоте, что запрещено для женщин.

— Реон.

Мы оборачиваемся на голос Бостона. Он встает рядом с нами, высокий, как и все здесь, в белой рубашке и чёрных брюках, его губы сжаты в тонкую линию. Он здоровается с Лилит, затем переводит взгляд на меня.

— Арло, можно на пару слов?

Кивает в сторону бара и идёт первым. Остановившись у стойки, он начинает постукивать сжатым кулаком по поверхности, ожидая, пока я подойду.

— Что случилось? — спрашиваю.

Бостон — детектив, и хороший. На такие мероприятия он никогда не приводит женщин. Честно говоря, я вообще не припомню, чтобы когда-нибудь видел его с женщиной.

— Я проверил Кору Эшфорд, как ты просил.

Он протягивает мне папку. Я открываю и её лицо сразу бросается в глаза.

— Чисто, — говорит Бостон, пока я быстро пролистываю досье. Ничего серьёзного. Мелкая кража в восемнадцать лет, и всё.

Значит, образ «хорошей девочки» — не игра. Она такая и есть.

Интересно, позволит ли она мне её испортить?

— Спасибо. — Я убираю папку во внутренний карман пиджака. — Как думаешь, сколько Реон продержится? — спрашиваю, наблюдая за группой, от которой мы только что отошли. Сорен пытается завести разговор, но Реон отвечает ему скупо.

— Недолго, — говорит Бостон и переводит взгляд на двух членов Общества неподалёку. Они начинают срывать одежду с женщины. Платье падает на пол, и только тогда я узнаю её. Как-то я привел её на ужин — просто как запасной вариант, без всякого значения. Она смотрит прямо на меня, пока один из них наклоняется и прижимается ртом к её груди.

Ещё пару недель назад это зрелище задело бы меня. Сейчас я просто отвожу взгляд.

— Она делает это, чтобы тебя подразнить, — говорит Бостон, наблюдая за ней.

Мы видим, как Реон разворачивается и уходит вместе с Лилит, а Сорен направляется к нам.

— Ты его спугнул? — усмехаюсь.

— Здесь одна из твоих бывших спутниц, с Джорданом. Хотя, думаю, Райласу она нравится больше.

Райлас — тот, кто сосет её грудь, пока она продолжает смотреть в нашу сторону.

— Я ухожу, — говорю я.

— Я тоже, — отвечает Бостон и выходит вместе со мной.

Раньше я бы остался, хотя бы просто посмотреть. Но, проходя мимо Габриэль, которая отчаянно пытается привлечь моё внимание, я понимаю, почему ни она, ни любая другая женщина больше не цепляют. Они — не Кора.

Почти две недели проходят, прежде чем я вижу его снова. Мы сталкиваемся случайно в кофейне. Он сидит с женщиной, и по их виду ясно, что разговор у них серьезный, поэтому я не вмешиваюсь.

Я стою и жду свой заказ уже минут пять, когда машинально оглядываюсь через плечо, чтобы проверить, на месте ли он. И в этот момент обнаруживаю, что они оба смотрят на меня. Щеки тут же заливает жар, поскольку я понимаю, что они говорят обо мне.

Женщина кажется знакомой, но я не могу вспомнить, откуда. Вряд ли она была моей клиенткой, хотя я точно где-то её видела. Арло сидит, обхватив чашку, наблюдая за мной, и я замечаю чётки, намотанные на его руку. Внутри у меня что-то ёкает, и я вдруг понимаю, что ревную к тому, что напротив него сидит красивая женщина, пока в его руке эти чётки.

Я быстро отвожу взгляд, когда называют моё имя, забираю кофе, добавляю сахар и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но внезапно он оказывается прямо на моём пути. От него приятно пахнет. Я стараюсь не вдыхать глубже, чтобы Арло не заметил моей реакции, и смотрю в его глаза. Они такие тёмные.

— Ты собиралась уйти, не поздоровавшись? — спрашивает он.

— Ты, кажется, был занят. — Я мельком смотрю на женщину за столиком и вижу, что она наблюдает за нами с задумчивым выражением лица.

— Да, пожалуй, ты права. Она — моя пациентка, но также и подруга. Иногда мы проводим сеансы за пределами кабинета.

Ах вот оно что, пациентка. Поэтому она показалась знакомой. Я видела её у него в офисе в тот раз, когда приходила за подписью.

— Не хочу мешать. Рада была снова тебя увидеть.

— Правда? Ты рада меня видеть? — уточняет Арло, и я чувствую, как люди вокруг ждут свои заказы. Ему всё равно. Как будто он видит только меня. Это пугает и заводит одновременно.

— Да, конечно. Но мне правда пора.

— Я могу тебе позвонить? — спрашивает он.

— Привет. Я Лилит. Ты, должно быть, Кора.

Оборачиваюсь и вижу женщину с медными волосами; она протягивает мне руку. Арло на мгновение переводит взгляд на неё, потом снова смотрит на меня. Он говорил обо мне?

— Да. Приятно познакомиться.

Я пожимаю ей руку, и она тут же поворачивается к Арло.

— Мне пора. Реон ждет.

Арло прощается с ней, и она уходит.

— Так я могу тебе позвонить? — снова спрашивает он.

— Зачем тебе мне звонить?

— Потому что я хочу тебя трахнуть. Я думал, мы уже прояснили это.

Женщина за моей спиной громко ахает, но мы не обращаем на неё внимания. У меня было немало «отношений», которые сводились только к сексу. Я совсем недавно закончила одни из таких, так что буду ли я дурой, если ввяжусь в новые так скоро? Не уверена, какой ответ здесь правильный. Я хочу ему поддаться. Честно, мне кажется, я получила бы удовольствие от любого времени, проведенного с этим мужчиной. Кажется, он понимает, чего хочет женщина.

Но в то же время Арло вызывает во мне страх. Хотя я бы никогда ему этого не сказала, и, как мне кажется, довольно неплохо это скрываю. Не в том смысле, что я боюсь, будто он может причинить мне боль. Меня пугает то, как он на меня действует, какие чувства поднимает во мне, когда я рядом с ним. Я стараюсь держать дистанцию с людьми, которым не готова отдавать своё время. Жизнь слишком коротка, и моя мать — наглядное тому подтверждение.

Когда я не отвечаю сразу, он тянется ко мне рукой, вокруг которой намотаны чётки, и сжимает мою ладонь.

— Скажи «да».

— Да, — выдыхаю, ощущая легкое давление чёток в своей ладони, пропитанных теплом его тела, от которого меня словно окутывает жаром.

Он сжимает мою руку ещё раз и отпускает.

— У меня ещё несколько пациентов, но я позвоню тебе позже.

Я молчу, потому что не могу поверить, что только что согласилась, чтобы он связался со мной. Или даже не только на это? Я понимаю, что он просит позвонить, потому что хочет меня трахнуть. И я хочу, чтобы он меня трахнул. По крайней мере, мне так кажется.

— Кора, — произносит он моё имя, когда я не отвечаю уже несколько секунд. — Дыши. Это не конец света.

— Я и не говорила, что это конец света, — огрызаюсь.

— Нет. Ты просто выглядишь так, будто твой мир разваливается.

Он недалёк от истины. С каждым днем состояние моей матери становится всё хуже, а я продолжаю вкалывать на работе, делая вид, что ничего не происходит. Люк был временным укрытием от этого всего, но если я только что порвала с ним именно потому, что больше не могла так жить, то соглашаться на какие-то «развлечения» с Арло в надежде, что он отвлечет меня от реальности, — откровенно глупо.

— До свидания, Арло.

Я проталкиваюсь мимо него и, не оборачиваясь, выхожу за дверь и сажусь в машину.

Первый раз он позвонил со скрытого номера, и я не ответила. Не то чтобы я точно знаю, что это был он, но почти не сомневаюсь. Потому что во второй раз номер уже не был скрыт — и я взяла трубку.

Я лежу в постели, рядом на тумбочке бокал вина, смотрю в белый потолок и заставляю себя дышать, когда слышу его голос.

— Кора. Не думал, что ты ответишь, — говорит он.

— Я подумывала не брать трубку, — признаюсь.

— Рад, что ты всё-таки взяла. — Когда я ничего не говорю, он добавляет: — Открой дверь, Кора.

От этих слов во мне всё замирает. Открой дверь? Что, чёрт возьми, это вообще значит?

— Да, я у тебя под дверью. Нет, я не сталкер. У меня для тебя подарок, так что, пожалуйста, открой.

Бросаю взгляд на бокал с вином и на мгновение всерьез думаю о том, чтобы вообще не вставать. Вздохнув, крепче сжимаю телефон и иду к двери, чувствуя под босыми ногами холодный деревянный пол. Затем останавливаюсь и просто смотрю на неё, думая… открывать или нет?

А если он пришел, чтобы убить меня?

Откуда мне знать, вдруг у него какой-то извращенный фетиш, где он не просто душит женщин этими чётками, трахая их, а заходит настолько далеко, что убивает?

— Я слышу, как ты дышишь, — раздается его голос по ту сторону двери.

Со вздохом открываю первый засов и замираю, прежде чем снять остальные. Когда открываю дверь, он стоит прямо передо мной: в чёрной хлопковой рубашке и чёрных брюках. У этого мужчины вообще есть джинсы? Или хоть что-нибудь не чёрного цвета?

Он поднимает руку, в которой зажато несколько листов бумаги.

— Что это? — спрашиваю.

— Информация для твоей матери.

— Моей матери? — удивленно вырывается у меня. — Откуда ты вообще…

Я замолкаю, протягивая руку за документами. Быстро пробегаюсь глазами по тексту, брови сходятся на переносице.

— У меня есть доступ к лучшим специалистам в мире. Этот врач — известный невролог, у него отличные результаты с пациентами.

— Зачем ты вообще это сделал? И как? — я говорю, нахмурившись, качаю головой, потом снова смотрю на него, часто моргая.

— Мой друг — детектив. Я попросил его поднять всю информацию о тебе.

Я ахаю.

— Это крайне бесцеремонно, — качаю головой. — Почему ты вообще мне об этом говоришь?

— Потому что хочу быть с тобой честным, — отвечает он, и это звучит искренне. — Можно войти?

Я снова смотрю на бумаги, потом поднимаю взгляд на Арло.

— Не уверена, что хочу пускать тебя в свою квартиру.

— Справедливо. Но я обещаю не трахать тебя сегодня.

— Это звучит не слишком успокаивающе.

Он пожимает плечами.

— Я всего лишь мужчина, стоящий перед красивой женщиной.

Закатываю глаза и отступаю в сторону, пропуская его. Он входит с ухмылкой, а я закрываю за ним дверь.

Я остаюсь чуть позади, пока он осматривается, наблюдая, как его взгляд медленно скользит по пространству. Планировка открытая, почти как в лофте, и с его присутствием здесь всё вдруг кажется слишком открытым.

Под нашими ногами теплые деревянные полы, а массивные балки под потолком придают квартире легкий, почти деревенский шарм. Мебель у меня строгая — белая, чистая, минималистичная, и единственное по-настоящему яркое пятно цвета — это темно-красный ковер под тумбой с телевизором.

Он притягивает взгляд, но всё же не так сильно, как вид за ним.

Чуть дальше, справа, стоит моя кровать. Она не застелена, простыни слегка смяты — белые, с единственной чёрной подушкой посередине.

Невольно начинаю гадать, о чем он думает, разглядывая всё это: замечает ли отсутствие личных деталей или воображает то, что я до сих пор не позволяла вообразить никому.

Закончив осмотр, он поворачивается ко мне.

У меня нет на виду никаких личных фотографий, и я стараюсь держать квартиру максимально чистой, без лишних вещей. Когда растешь в доме, где мать хранит всё подряд, очень быстро понимаешь, что сама так жить не хочешь. Я до сих пор не разбирала её вещи в том доме. Раз в месяц плачу человеку, чтобы он просто там прибрался, и на этом мои попытки заканчиваются.

— Ты говорил, что позвонишь, а не придешь, — говорю.

Его взгляд скользит по мне, пока я стою перед ним в шелковой пижаме. На ней маленькие сердечки, и я замечаю, как у него дергается уголок губ.

— Я позвонил. Просто решил, что тебе может понадобиться эта информация.

Качаю головой. Я уже водила маму к разным врачам, и все говорили одно и то же — больше ничего сделать нельзя. Надежда, конечно, всегда остается, но я не понимаю, что ещё могу изменить.

— Спасибо. Хотя мне кажется, ты просто использовал это как повод зайти ко мне домой.

— Да, — без тени смущения отвечает он. Снова оглядывается. — О человеке многое можно понять по тому, где он живет.

— Да? И что же, по-твоему, моя квартира говорит обо мне? — спрашиваю с ехидцей. Хотя ответ мне, признаться, интересен.

— Что ты предпочитаешь одиночество.

— Это правда.

Я никого сюда не зову. Делани — единственный человек, кого я вообще пускаю в свою квартиру, да и то она бывала здесь всего пару раз. Обычно мы встречаемся у неё или выбираемся куда-нибудь. Это единственное место, где я чувствую себя по-настоящему в безопасности.

И всё же он стоит здесь. В моём убежище.

И я не чувствую угрозы.

— Значит, Люка ты сюда никогда не приглашала? — спрашивает он.

— Откуда ты… — качаю головой, даже не желая знать ответ. — Нет, не приглашала, — говорю ему. — А ты, Арло? Часто приводишь женщин к себе?

— Нет.

— Никогда? — уточняю я, скрестив руки на груди и всё ещё сжимая бумаги в ладони.

Он делает шаг ко мне и, наклоняясь, отвечает:

— Никогда.

Я улыбаюсь.

— Интересно.

Он проводит носом вдоль моего уха, спускается по линии челюсти, и мне приходится напоминать себе не двигаться и дышать, пока его низкий, хриплый голос скользит по коже.

— Что я мог бы с тобой сделать, Кора. Как заставил бы тебя кричать, — шепчет он мне в ухо, уже полностью вторгшись в моё пространство. От его близости чувствуется жар — он словно исходит от него волнами, и тело тут же откликается.

— Да? Покажи, — искренне говорю я с легким страхом голосе.

Арло отступает на шаг. На его лице на миг мелькает удивление и тут же исчезает. Он проходит к дивану, садится, раскидывает руки по спинке и, не сводя с меня тёмного, давящего взгляда, загибает палец, подзывая к себе.

Я кладу бумаги на кухонный стол и подхожу к нему. Сквозь ткань брюк видно, насколько он возбужден.

— Сядь ко мне на колени, Кора. Я не буду касаться тебя иначе.

— Почему?

— Потому что я пообещал не трахать тебя, а если прикоснусь, то нарушу это обещание.

— А если я хочу, чтобы ты его нарушил? — парирую я.

Он прикусывает нижнюю губу, медлит, затем кивает на свои колени.

— Сядь.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Я привык себя сдерживать — это давно стало естественным, почти частью меня.

Однако с ней мой самоконтроль трещит по швам: сдерживаться становится трудно, почти невозможно.

Что на меня нашло?

Зачем я это сделала?

Почему позволила ему так со мной обращаться?

Чёрт, не надо было.

Я начинаю мерить шагами комнату. Рубашка всё ещё распахнута, а бельё насквозь мокрое.

Он ведь обещал, что не будет трахать меня сегодня. И, похоже, сдержал слово. Тогда почему у меня ощущение, будто меня трахнули сразу несколькими способами?

Я опускаю взгляд на грудь, вижу засос, который он там оставил, и сразу иду в ванную за зубной пастой. Один из маминых бойфрендов постоянно ставил ей засосы, и она говорила, что лучший способ избавиться от них — намазать воспалённое место пастой. Не знаю, насколько это правда: у меня это впервые. Но надеюсь, сработает. Иначе придётся носить закрытые блузки, пока след не сойдёт.

Я смотрю на своё отражение в зеркале — выгляжу так, будто меня действительно жестко и основательно трахнули — и по ощущениям так оно и есть. Почему рядом с этим мужчиной я снова чувствую себя подростком? Я только что кончила от простого петтинга, а он ни разу не прикоснулся ко мне руками. Хотя он поцеловал меня и укусил за сосок, что мне чертовски понравилось.

Телефон звонит, но я не отвечаю. Я стаскиваю мокрые шорты и трусики — им прямая дорога в стирку. Да что там, возможно, и мне самой не помешало бы отмыться. И, может быть, завтра я проснусь с ощущением, что всё это было лишь сном. Хотя я знаю, что это не так.

Что всё это значит для нас?

И что мне теперь делать?

Продолжать с ним видеться?

Думаю, ответ на все эти мысли я уже знаю, когда захожу в душ. Мне нравится то, что он предлагает, хотя с Люком я порвала именно потому, что больше не хотела продолжать в том же духе.

И всё же вот я здесь, думаю о том, чтобы сделать ровно то же самое с другим мужчиной, только есть ощущение, что секс с Арло может перевернуть всё.

Раньше мне казалось, что ни один мужчина меня не полюбит. Может, дело во мне, поэтому я снова и снова оказываюсь в отношениях, где всё сводится к сексу. Должно быть, от меня исходит какой-то сигнал: «не для брака, но для секса — пожалуйста».

Потом я понимаю, насколько это нелепо звучит.

Я не настолько глупа.

Я стою большего.

Просто я так долго была закрыта от настоящих чувств, что раз за разом попадаю в один и тот же круг. Это я понимаю. Но мне уже за тридцать, и, кажется, пришло время остановиться.

Может, в последний раз…

Плохая мысль, если речь идет о таком мужчине, как Арло Грейвс.

К субботнему вечеру я так и не ответила ни на один звонок Арло. Говорю себе, что так будет лучше, но это не мешает пульсу каждый раз сбиваться с ритма, когда загорается экран телефона.

Пальцы Себастьяна переплетаются с моими, когда мы входим в зал — полы блестят, вокруг строгие линии и холодный лоск. Мы с Себастьяном не так близки, как с Делани, но он надежный, верный друг, из тех, кто не задает лишних вопросов. С ним легко, и на подобных чопорных светских приёмах он именно тот, кого приятно держать под руку.

Сегодня я чувствую себя уверенно и собранно, хоть напряжение всё ещё не отпускает плечи. Платье без бретелей сидит идеально, подчеркивая талию, будто его шили под меня. И пусть этого никто не заметит, я всё равно замаскировала консилером тёмный засос на груди — расплывшееся пятно, похожее на какой-то извращенный тест Роршаха.

Оглядываю зал: официанты уверенно скользят между гостями с серебряными подносами; в воздухе смешались смех, запах духов и вежливый гул разговоров. Здесь все одеты так, чтобы их заметили. Этот вечер ярче большинства подобных мероприятий — меньше полумрака, но с беспощадным верхним светом, который не оставляет простора для тени и выхватывает даже самые укромные уголки.

Под каблуками — тёмное полированное дерево, столы накрыты безупречно белыми скатертями, всё выглядит слишком идеально. Я улыбаюсь, киваю знакомым, словно плыву сквозь зал. И где-то под этим внешним спокойствием стараюсь не думать о том, как у меня до сих пор перехватывает дыхание, стоит вспомнить о нём.

— Не могу передать, как я благодарен тебе за то, что ты со мной, — говорит Себастьян, и я сжимаю его руку, пока мы идём через зал. Сегодня ему вручают награду за всю его волонтёрскую работу.

Если бы Себастьян был натуралом, я бы уже давно вышла за него замуж. Сегодня вечером он владеет вниманием всех присутствующих. На нём ярко-синий костюм с галстуком на тон светлее, что потрясающе смотрится на фоне его тёмной кожи, а его голова гладко выбрита, и, надо сказать, это ему очень идёт. Он не только хороший человек, но и внешне красивый мужчина.

— Ты же знаешь, я всегда рядом, — отвечаю я.

У Себастьяна большая семья — в отличие от меня, — но они не живут в городе. Это одна из причин, почему мы сдружились. Мы оба были здесь одни, и вместе с Делани пытались пробиться, сделать себе имя.

— Я так нервничаю, — тихо бормочет он, чтобы никто больше не услышал.

— Не надо. Ты выйдешь, примешь награду, произнесешь отличный тост, а потом мы будем пить всю ночь, — улыбаюсь, приподнимая подол платья на ходу. Себастьян попросил, чтобы я была в синем, в тон ему, и к счастью, у меня как раз оказалось подходящее платье, так что всё сложилось.

— Может, кому-то из нас сегодня даже повезёт. Или обоим, — он играет бровями.

— Нет уж, спасибо. Я рассталась с Люком, так что сейчас у меня эра «одинокой девушки», — смеюсь, пока мы проходим мимо группы незнакомых людей. Скорее всего, сегодня здесь будет немало клиентов — так всегда бывает на мероприятиях для богатых. Они умеют развлекаться.

— Что? Когда это произошло и почему ты так долго мне не говорила? — спрашивает он, останавливаясь по дороге к бару.

Я смеюсь над его реакцией и качаю головой.

— Это случилось несколько недель назад. Мне давно пора было от него избавиться.

— Вот именно. Этот тип просто тебя использовал.

— Но я сама согласилась, чтобы меня использовали, — подмигиваю и продеваю руку ему под локоть, пока мы продолжаем идти к бару.

— Ну разумеется, — говорит он, берет со стойки бокал и сразу тянется за вторым для меня. — Так ты покончила с мужчинами? — приподнимает бровь.

— Ну… насчёт этого… — я делаю глоток шампанского и только потом смотрю ему в глаза.

— Только не говори, что ты уже встретила кого-то другого, — Себастьян качает головой. — Это нечестно, — жалобно тянет он, и я не могу не рассмеяться.

— Эй, у тебя и так всё отлично по мужской части.

— Да, но у меня уже пару месяцев затишье.

Объявляют начало программы, и все начинают расходиться к столам.

— Так кто этот новый парень? — спрашивает он, ведя меня через зал. Я не знаю, где мы сидим, поэтому просто иду за ним, надеясь, что он помнит, какой стол наш.

— Мы познакомились по работе, — отвечаю, когда мы останавливаемся у стола. Тянусь отодвинуть стул, но чья-то рука опережает меня. Я оборачиваюсь, чтобы поблагодарить, и, когда взгляд поднимается к лицу, сердце ускоряет ход.

— И? Вы уже перешли к делу? — интересуется Себастьян.

Я игнорирую его, продолжая смотреть на мужчину, который в последнее время занимает слишком много места в моих мыслях. Красивые губы Арло — те самые, которые я помню на своём теле, — изогнуты в усмешке. Его взгляд скользит вниз, к моей груди, и я понимаю, что соски отчетливо проступают сквозь шелковое платье, поскольку лифчика на мне нет.

— Привет. Ты, возможно, меня не помнишь. Я Себастьян. Мы познакомились в тот день…

— Неинтересно. — Арло наконец отрывает от меня взгляд. Его челюсть напрягается, когда он поворачивается к Себастьяну. — Ты её трахаешь?

Проходящая мимо женщина ахает. Я смотрю на Себастьяна, который ухмыляется, ни капли не задетый.

— Вообще-то, ты больше в моём вкусе, — подмигивает он Арло. Тот расслабляет сжатую челюсть и снова переводит взгляд на меня.

— Ты игнорировала меня, — говорит он, имея в виду звонки.

— Я была занята.

— У тебя был выходной.

— И у меня есть своя жизнь, — отвечаю я.

Замечаю карточку со своим именем и быстро проверяю соседние. Когда не нахожу нигде его имени, говорю:

— Пора рассаживаться. Рада была тебя видеть, Арло.

Он наклоняется так близко, что его полные губы скользят вдоль раковины моего уха.

— Думаю, очень скоро ты будешь видеть меня куда чаще.

Я провожаю его взглядом, когда он отзывается на чей-то оклик и неторопливо уходит, в чёрном смокинге. Чёрт возьми, сегодня он выглядит особенно соблазнительно. Хотя, если честно, когда он выглядел плохо? В нём есть эта уверенная манера держаться — больше, чем у любого мужчины, которого я когда-либо встречала.

— Почему он так меня смутил? — Себастьян обмахивается рукой, усаживаясь, и оглядывается ему вслед.

— Перестань пялиться на его задницу, — смеюсь я, прекрасно понимая, чем он занят.

Себастьян поворачивается.

— У этого парня чертовски классная задница.

— Знаю, — соглашаюсь, вспоминая, как однажды сама попалась на разглядывании.

— Так и хочется укусить, правда? — добавляет он, и я смеюсь.

— Укусить что? — раздаётся рядом низкий голос Арло. Он вернулся.

Я оборачиваюсь и вижу, как он меняет карточку с именем на стуле рядом со мной на ту, где написано его имя.

— Ты не можешь так делать, — возражаю я.

Он протягивает другую карточку мужчине, которого я раньше не заметила — видимо, тому, кому это место предназначалось.

— Могу. И сделал, — говорит Арло, усаживаясь рядом и поворачиваясь ко мне всем корпусом.

Со сцены начинают говорить, но он не сводит с меня глаз.

— Это благотворительный вечер. Что ты вообще здесь делаешь? Ты меня преследуешь?

— Я тоже рад тебя видеть, — лениво тянет он и поднимает руку, показывая чётки, обмотанные вокруг ладони. — Я хочу закончить то, что мы начали.

— Мы уже всё закончили. Продолжать нечего.

Арло сжимает чётки в кулаке и ухмыляется.

— Ещё как есть, — настаивает он. Затем собирается сказать что-то ещё, но в этот момент объявляют имя Себастьяна.

Я поворачиваюсь к нему:

— Удачи с речью.

Я встаю и начинаю аплодировать.

Арло остаётся сидеть, пока Себастьян поднимается на сцену. Я чувствую прикосновение к бедру и опускаю взгляд — это рука Арло.

— Пойдём со мной, — говорит он.

— Нет.

Я даже не пытаюсь убрать его руку, хотя от одного её прикосновения через ткань платья кожу будто обжигает. Затем он тянет меня за собой, а устраивать сцену — последнее, чего я хочу, поэтому я позволяю ему вывести меня на балкон.

Снаружи люди болтают и курят. Арло тянет меня к краю балкона, прижимает спиной к ограждению и встаёт вплотную, грудь к груди. Я смотрю в сторону и понимаю, что нас почти скрывает конструкция между нами и остальными. Стараюсь не двигаться, чтобы не выдать, какое действие оказывает на меня его близость, когда внезапно в его руке появляются чётки.

Я наблюдаю, как он поднимает их и большим пальцем раздвигает мне губы.

— Я знаю, что ты мокрая, — говорит он, и я даже не пытаюсь возразить, боясь, что если пошевелюсь, просто начну тереться о него.

Арло поднимает чётки и кладет первую бусину мне в рот.

— Оближи.

Я подчиняюсь, не задавая вопросов. Язык скользит по бусине, а он добавляет следующую, наклоняется ко мне и шепчет:

— Видишь? Такая хорошая девочка. Подумай только, что эти чётки и мой рот могли бы сделать с тобой прямо сейчас.

Он вводит ещё одну бусину, и я не закрываю рот, позволяя ему. Я знаю, что Арло наслаждается этой игрой, и всё равно позволяю — хотя нас могут застать в любой момент.

— Может, мне стоит трахнуть тебя прямо здесь. Хочешь, чтобы нас застали? — он прижимается ко мне, и я охаю. Ничего не могу с собой поделать. Но тут же вспоминаю, зачем я здесь. В ту же секунду чётки исчезают у меня изо рта и оказываются у него в кармане, однако он по-прежнему прижимается ко мне.

— Отойди, — говорю я.

Арло облизывает губы, его взгляд мечется от моего рта к глазам.

— Сейчас же, — повторяю жестче.

— Ладно, — Арло отступает, но в глазах мелькает хищный блеск, будто он победил.

Я тоже отхожу от него и быстро возвращаюсь внутрь. Бросив взгляд на сцену, вижу, что Себастьян уже закончил речь и направляется обратно к столу.

Чёрт. Я ужасная подруга. Я совсем его не слушала.

Сразу же крепко обнимаю его, как только он подходит.

— Посмотри на себя. Просто потрясающий, — я отстраняясь и улыбаясь ему.

— Знаю, — отвечает он и подмигивает.

И тут по залу разносится знакомый голос.

— Я хочу поблагодарить всех, кто пришел сегодня вечером. Впереди ещё несколько наград, но прежде я хочу сказать спасибо одному очень важному человеку в моей жизни…

— Почему он смотрит на тебя? — шепчет Себастьян мне на ухо.

Но я не отвечаю. Я стою в шоке, не в силах пошевелиться: руки опущены, взгляд прикован к Арло.

— Коре Эшфорд, — говорит он, и всё вокруг расплывается.

— Иисусе! Это тот самый мужчина, с которым ты встречаешься? — шипит Себастьян.

Я не двигаюсь, пока Арло продолжает говорить и благодарит всех за поддержку.

— Это его мероприятие? — не унимается Себастьян. — И он всё ещё смотрит на тебя.

Мне хочется сказать ему, чтобы он замолчал. Но я так зла, что не могу выдавить ни слова.

Как он смеет?

Кем он себя вообще возомнил?

Я никогда прежде так не обозначал женщину публично. И при этом она отказывается ехать со мной домой, хотя по её взгляду ясно, что хочет. То, что я сделал, было рискованно, но мне нужно было как-то привлечь её внимание. Я едва успел распробовать её, а уже ловлю себя на том, что одержим Корой во всём.

Сходя со сцены, я чувствую, как она следит за каждым моим шагом. Растерянность в её взгляде сменяется злостью. Почему, чёрт возьми, это так возбуждает?

Мне нравится, что она злится на меня.

Это значит, что ей не всё равно.

Когда я останавливаюсь перед ней, она выплескивает мне в лицо шампанское. Я даже не пытаюсь что-то сказать. Я сделал это, чтобы вывести её из себя, и она дала мне ровно ту реакцию, на которую я рассчитывал. Поджимаю губы, пока Кора смотрит на меня с недоумением, хмуря брови.

— Ты не в своём уме, — цедит она сквозь зубы. За спиной Коры я вижу её друга, который изо всех сил пытается сдержать смех, прикрывая рот ладонью.

— Сэр, прикажете вывести её с территории? — раздается рядом голос охранника. Я даже не заметил, как он подошел, потому что всё моё внимание приковано к ней.

— Меня?! — выкрикивает Кора, поворачиваясь к нему.

Я вижу огонь в её глазах, а ведь она даже не пьяна. Поднимаю руку, останавливая охранника, и спрашиваю:

— Ты можешь успокоиться?

— Ты только что объявил меня своей перед всеми? — она обводит рукой зал.

— Да. Тебе не понравилось? — приподнимаю бровь. Ей нужно осознать, что она не управляет происходящим, и я загнал её в угол не просто так. Мне необходим контроль, а её сложно контролировать, потому что её тело говорит «да», но разум за ним не поспевает.

— Между нами ничего нет, так с какой стати ты вообще это сделал? — её лицо краснеет, а друг уже смотрит на неё с заметной тревогой.

— Нужно было как-то подтолкнуть тебя.

— Здесь есть люди, которые меня знают, и ты только что объявил нечто, что мне придётся объяснять, если начнут спрашивать, — её взгляд мечется по залу, лихорадочно выискивая, кто мог это видеть.

— Никто не станет расспрашивать тебя обо мне, — говорю я. Делать это было бы глупо. Я знаю слишком много секретов богатых и влиятельных людей этого города. — И, строго говоря, я сказал, что хочу поблагодарить важного человека в своей жизни… Это можно интерпретировать по-разному.

Кора фыркает:

— Да? И как часто ты так благодаришь других?

— Никогда, — отвечаю честно.

Она мотает головой, резко разворачивается и отходит от меня.

Я поворачиваюсь к Себастьяну и спрашиваю:

— Как думаешь, она согласится пойти со мной на свидание?

Он сгибается от смеха, будто не верит собственным ушам.

— Ты рехнулся! Нет. Чёртов психопат. Я не пойду с тобой на свидание, — шипит Кора сквозь зубы.

Я щелкаю пальцами, и за моей спиной появляется охранник.

— Думаю, тебе пора уйти и хорошенько подумать над своим ответом, — говорю ей.

Она приподнимает бровь и косится на охранника.

— Что?! Ты собираешься выставить меня?

Я оборачиваюсь и киваю охраннику, и он направляется к ней. Её взгляд мечется между ним и мной. Когда он тянется к ней, я говорю:

— Не прикасаться.

Он сразу убирает руку.

— Вам пора уйти, мисс.

— Ты правда меня выгоняешь? — в её голосе неверие. Кора берет бокал шампанского, снова выплескивает содержимое мне в лицо и аккуратно ставит бокал обратно. — Я выйду сама, большое спасибо. А ты… — она впивается в меня взглядом. — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Высоко подняв подбородок, Кора уходит. Себастьян остаётся стоять, ошарашенный.

— Она остынет, — говорю я ему.

Он качает головой.

— Сомневаюсь, — отвечает и идёт за ней.

— Я ей нравлюсь, — бормочу себе под нос.

Он фыркает:

— Ну да, как скажешь.

Но я знаю, что это так.

Её слова могут лгать, но тело никогда.

— Я ухожу, так что можешь отвалить, — бросаю охраннику, который маячит поблизости, пока я киплю от злости из-за выходки Арло.

Меня никогда в жизни не выгоняли с мероприятий, а теперь вот, пожалуйста, — стою здесь, готовая врезать мужчине внутри. Надо было заехать ему по яйцам.

Мудак.

Кем он себя возомнил — выгонять меня и унижать вот так, при всех?

Начинаю ходить туда-сюда, то и дело бросая в охранника убийственные взгляды, но ему хоть бы что. Моя ярость его совершенно не трогает.

Я не хочу уходить, потому что мне нужно извиниться перед Себастьяном за то, что испортила ему вечер. Это точно не входило в мои планы. Я пришла его поддержать, а в итоге устроила чёртово шоу.

Хотя я не ожидала увидеть здесь Арло. Как я вообще допустила, чтобы за какие-то пару недель он так пролез мне под кожу? Такое чувство, будто я незаметно отдала ему какую-то власть над собой, а он тут же ухватился за неё и пошел дальше, не оглядываясь. Он умный, проницательный мужчина, и мне следовало быть осторожнее.

Заглядываю обратно в зал, пытаясь высмотреть Себастьяна. Сумка осталась там, так что даже позвонить ему не могу. Если только не врезать этому типу по члену, другого способа попасть обратно у меня просто нет.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь взять себя в руки и уже собираюсь обратиться к охраннику с просьбой сходить за моими вещами, но в этот момент вижу Себастьяна, выходящего из зала. Он подходит с лёгкой улыбкой и протягивает мне мой клатч.

— Что ж… это было занятно, — говорит он.

— Это было унизительно. Кто он вообще такой, чтобы так себя вести?

— Богатый мужчина, — отвечает Себастьян со смешком.

Я начинаю рыться в сумке и понимаю, что телефона там нет.

— Он забрал твой телефон, — сообщает Себастьян.

— Что? И ты ему позволил?! — срываюсь я.

— Он вежливо попросил.

— Прекрасно. Значит, мы квиты, да? Я внутри была паршивой подругой, а теперь ты — паршивый друг. — Снова глубоко вдыхаю и смотрю на него. — Прости. Ты не паршивый друг. Я просто злюсь. И мне правда жаль, что я испортила тебе вечер.

Себастьян отмахивается.

— Ты не испортила мне вечер. Ты сделала его куда интереснее. — Он притягивает меня к себе и обнимает, хотя прекрасно знает, как сильно я ненавижу объятия.

— Но он, конечно, охренительно горяч. Пожалуйста, скажи, что ты с ним трахалась и насколько у него большой член.

— Она всего лишь терлась о него полураздетой, да, милая?

От звука его голоса тело мгновенно переходит в режим «бей или беги». Бросив взгляд поверх плеча Себастьяна, я вижу Арло: он стоит там, сжимая в руке мой телефон. Я обхожу Себастьяна и решительно иду к Арло, пытаясь вырвать телефон из его сжатой ладони, но он не выпускает его.

— Ты собираешься извиниться за то, что устроила внутри? — спрашивает Арло.

Я снова тяну телефон к себе, но он не отпускает. Если бы в нём не была вся моя жизнь, я бы позволила Арло оставить его себе.

Но я не могу.

— Отдай. Мне. Телефон.

Арло облизывает губы, а затем прикусывает нижнюю так сильно, что на ней проступает кровь. Я не могу отвести взгляд, и хватка невольно слабеет. Он тут же пользуется моментом и снова притягивает меня к себе. Ему всегда нужно держать всё под контролем. Но в этот раз он не выиграет. Я в ярости.

— От того, как ты сейчас смотришь, у меня встаёт, — говорит он, и я буквально шиплю на него сквозь зубы. — Ничего страшного, милая, можешь выместить злость на моём члене. Просто скажи слово…

Я вырываю телефон из его хватки и отступаю, а он смотрит на меня с хищной ухмылкой.

— Никогда не называй меня милой, мудак.

С меня хватит Арло. Я разворачиваюсь и иду вниз по улице, подальше от него, думая о холодном душе. За спиной я слышу голоса, но не обращаю на них ни малейшего внимания. Мне нужно просто убраться отсюда.

Я отчаянно надеюсь, что больше никогда не увижу его лицо. Хотя есть смутное чувство, что на это рассчитывать не стоит. И где-то внутри, маленькая, очень маленькая часть меня предательски откликается при мысли о новой встрече с ним. Я не понимаю, какого чёрта он со мной сделал и почему рядом с ним меня мотает, как на йо-йо, но я ненавижу, что у него есть надо мной такая власть.

Я слышу, как Себастьян зовёт меня и почти бегом догоняет, но я даже не замедляюсь. Если остановлюсь, мысли, бешено носящиеся в голове, сложатся во что-то осмысленное, а этого я сейчас точно не хочу.

Себастьян ловит такси, и когда он открывает дверь для меня, я украдкой оглядываюсь туда, где оставила Арло. Он стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на нас. Я ушла недостаточно далеко, чтобы он исчез из виду. И пусть я не вижу, улыбается он или нет, но знаю одно — это точно не последняя наша встреча.

Позже той же ночью, уже сбросив платье и решив, что лучший способ успокоиться — пропустить пару бокалов, я слышу стук в дверь. Обычно в такое время я никому не открываю. Но Делани должна была вернуться с уикенда с Джеймсом, а с тех пор, как она уехала, я от неё ничего не слышала.

С бокалом в руке я подхожу к двери и открываю. Вместо лучшей подруги надо мной возвышается устрашающая фигура Арло. Он мгновенно выхватывает бокал у меня из руки и отбрасывает его в сторону; тот летит на пол и разлетается на осколки. Затем делает шаг ко мне, и я осторожно отступаю, чтобы не наступить на стекло. В следующий миг — слишком быстро, чтобы я успела что-то сказать или сделать — он сжимает моё бедро и рывком притягивает меня к себе, так что наши тела прижимаются друг к другу. Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю опомниться. Первые секунды я настолько ошеломлена, что позволяю ему целовать себя, не в силах пошевелиться.

— Что ты… — пытаюсь вырваться, но он тянет меня ещё ближе и усиливает хватку. Я чувствую, как его стояк упирается в меня, и, несмотря на злость, тело предательски реагирует. Он отталкивает меня назад и захлопывает дверь ногой. Затем прижимает к стене и рывком срывает с меня рубашку, оставляя лишь в трусиках.

Когда Арло делает шаг назад, я слышу, как под его ботинками хрустит стекло. Он хватает моё бельё и рвёт его, отшвыривая клочки ткани за спину. Я остаюсь стоять перед ним обнаженная, тяжело дыша.

Арло жадно смотрит на меня, медленно развязывает бабочку и опускается на колени передо мной, всего в шаге от осколков. Он хватает меня за икру, затем поднимает мою ногу и закидывает себе на плечо. Я смотрю на него сверху вниз, и он молча зарывается лицом между моих ног. Я задыхаюсь от внезапного прикосновения и сразу же закрываю глаза. Ладони упираются в стену, пока его язык творит чудеса между моих ног. Он жадно поглощает меня, смакуя, не спеша, словно десерт, в идеальном темпе.

Люк почти никогда не ласкал меня языком. Поэтому и я почти не сосала ему. Я из тех, кто живет по принципу «ты — мне, я — тебе».

Почти уверена, что Арло сейчас не вылизывает меня с расчетом на ответную услугу. Нет. Этот мужчина буквально утонул лицом между моих ног, и ему это нравится. Одна его рука сжимает мой таз, удерживая меня прижатой к стене, а где вторая, я понимаю лишь тогда, когда чувствую её у входа. Он вводит один палец, за ним второй, не переставая посасывать клитор. Кажется, в какой-то момент я стону, но он всё равно не останавливается.

Он мычит от удовольствия, и я даже не задумываясь запускаю пальцы в его идеальные волосы, сжимаю их, когда чувствую, что он творит с моей киской нечто совершенно невероятное. Я кончаю, и, чёрт возьми, я кончаю сильно. Сжимаю бедра, но он продолжает лизать. Даже когда пытаюсь отстраниться, он не отпускает меня, сильнее прижимаясь ртом, будто точно знает, что вот-вот случится, и как растянуть этот момент. Его пальцы снова входят в меня, он начинает двигать ими, но ощущение вдруг становится другим.

Я зажмуриваюсь и кричу:

— Блядь!

Оргазм накрывает меня с невероятной силой.

Наконец он отстраняется, и моя нога соскальзывает с его плеча. Я едва удерживаюсь в вертикальном положении, пытаясь прийти в себя.

Открыв глаза, я вижу его всё ещё на коленях. Он тянется ко мне, будто собираясь продолжить, и я вздрагиваю — не потому, что не хочу его прикосновений, а потому что клитор сейчас слишком чувствителен. Но это не останавливает Арло. Его ладонь снова оказывается у меня между бедер, и я в ошеломленном ужасе наблюдаю, как он начинает медленно вытягивать что-то из моей киски. Когда предмет выходит настолько, что я могу его разглядеть, я лишь наполовину удивляюсь, понимая, что это его чётки.

Мои внутренние мышцы сжимаются, когда бусины одна за одной выскальзывают из меня. Он наклоняется ближе, не сводя с меня глаз, медленно вытягивает их и целует меня в клитор.

— О боже, — стону, чувствуя, как накатывает очередной оргазм.

Теперь его язык мягкий: он лижет и посасывает, медленно и осторожно. Потом замирает, и его дыхание теплым облаком касается кожи.

— Скажи «пожалуйста». — Арло ещё раз проводит языком, и я всхлипываю. Почему он остановился? Мне хочется убить его. — Скажи, и я позволю тебе кончить.

— Пожалуйста, — выдыхаю, и его рот тут же возвращается, более нежный, чем в первый раз.

Кто бы мог подумать, что Арло Грейвс умеет быть нежным?

Я на мгновение закрываю глаза, потом снова смотрю на него, когда он вытягивает последнюю бусину. Снова сжимаю ноги и вдруг замечаю что-то.

— Э-это… кровь? — заикаюсь.

Алые пятна покрывает мои бедра. Несколько капель даже упали на пол у моих ног. Меня накрывает паника — почему так много крови? — но в этот момент его рот снова оказывается на мне, а палец скользит внутрь.

— Что ты… — я задыхаюсь, когда его движения становятся грубее, палец трахает меня быстрее и жестче.

И я кончаю.

Чертовски сильно.

Он встаёт, его член отчетливо виден под брюками, и тогда я замечаю это. Его рука вся в крови, но не моей.

Его.

Из ладони сбоку торчит осколок стекла.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Я уже видел желание, слышал мольбы, ощущал власть в такие моменты.

Но ни одна женщина прежде не производила такого ошеломляющего эффекта, как она.

Секс — занятная штука. Ты либо любишь его, либо ненавидишь, в зависимости от того, с кем им занимаешься. В большинстве случаев я люблю его. Я всегда была открытой к сексу и никогда не считала себя ханжой. Но по меркам Арло я чувствую себя наивной и неопытной.

Он насаживает меня на свой член, и мой и без того чувствительный клитор реагирует на трение. Всё тело будто в огне.

Этот мужчина может трахать меня в любое время.

Как только оргазм начинает нарастать, Арло наклоняется вперёд, кусает моё горло и тут же начинает сосать.

Я слишком увлечена тем, что его член сейчас делает со мной, чтобы сразу заметить, как один из его пальцев скользит мне в задницу.

— Тебе ведь это нравится, да, милая?

Чёрт, ненавижу это обращение. Один из маминых мужей постоянно называл её так, а потом уходил напиваться. Арло знает, что я терпеть не могу это слово, и именно поэтому бросается им.

Видите? Он мудак.

Его член вбивается в меня, задавая жёсткий, карающий ритм, а толстый палец входит и выходит из моей чувствительной задницы. И прежде чем успеваю себя остановить, я впиваюсь зубами ему в плечо, чтобы сдержать крик, когда оргазм разрывает меня изнутри. В глазах темнеет, дыхание становится поверхностным, тело превращается в оголённый провод, прошитый нескончаемыми искрами. Киска пульсирует, сжимая член Арло, и его низкие стоны и частое дыхание обжигают мою кожу, пока каждая капля его тёплой спермы заполняет меня до краёв, стекая по бедру липким, непристойным следом.

Он сжимает обе мои ягодицы, пока я пытаюсь перевести дыхание, продолжая цепляться за его плечи.

— Теперь можешь опустить меня, — произношу с трудом.

Сначала мне кажется, что он этого не сделает, но потом Арло медленно опускает меня, пока ступни не касаются пола. Я отхожу на шаг назад и неторопливо скольжу взглядом по его телу. По его невероятно твердому, мускулистому телу. Загорелая кожа идеально подчеркивает темные волосы. Кровь теперь покрывает нас обоих, и я стараюсь не зацикливаться на этом, когда говорю:

— Я принесу тебе бинт.

Он прижимает меня к стене и требует:

— Посмотри на меня. — Вздохнув, я поднимаю взгляд. — Я вижу, как ты пытаешься отрицать всё. — Качаю головой. — Просто позволь этому случиться. Обещаю, тебе понравится итог, так же, как тебе понравился наш секс.

Его ладонь касается моего лица, и я замечаю, что вокруг неё снова обмотаны чётки. Он видит, как я смотрю на них, и в его груди прокатывается низкое, хищное рычание.

— В следующий раз я хотел бы использовать их здесь. — Его пальцы мягко скользят по моей шее. — Не волнуйся. Думаю, тебе понравится.

Я не знаю, что сказать или сделать. Эмоции сейчас несутся во мне без тормозов.

Когда я ничего не отвечаю, он делает шаг назад. Я пытаюсь удержать зрительный контакт, но всё равно опускаю взгляд. Он, наверное, самый красивый мужчина, с которым я когда-либо была. И он не только подарил мне несколько оргазмов, но и хочет повторить.

Даже после того, как я набросилась на него.

— Думаю, тебе лучше уйти, — выдавливаю я.

Арло кивает, подбирает брошенную рубашку и надевает её, оставляя расстегнутой, затем подтягивает брюки и прячет полутвердый член. Его взгляд скользит по осколкам, рассыпанным по полу, потом опускается к моим ногам. Не успеваю я и слова сказать, как он подхватывает меня на руки.

— Поставь меня.

— Дай мне веник, чтобы убрать стекло, и ты не порезалась.

Арло переносит меня в чистый угол комнаты и ставит на пол. Потом приподнимает бровь, ожидая, что я пойду за веником.

— Если хочешь, чтобы я ушёл, — принеси. — Он машет рукой, отсылая меня, после чего опускается на колени и начинает собирать крупные осколки.

Я поворачиваюсь к кухне, чувствуя на спине его взгляд, но не оглядываюсь. В кладовке нахожу веник и совок и возвращаюсь обратно. Он всё ещё на коленях, только теперь в одной руке у него небольшая горка стекла.

— Тебе не обязательно всё это убирать, — говорю я.

— Давай сюда.

Он протягивает пустую руку. Сначала я вручаю ему совок, чтобы он высыпал стекло, затем подаю веник. Не припомню, чтобы хоть один мужчина прибирался в моём доме.

Я наблюдаю за тем, как он работает. Когда всё стекло сметено в одну кучу, Арло сгребает его в совок, относит на кухню и высыпает в мусор. Потом возвращается и говорит:

— Спокойной ночи, Кора.

— Позаботься о руке, — отвечаю я.

Его взгляд опускается на кровь, покрывающую внутреннюю сторону моих бёдер. — Если бы ты сейчас не была такой измотанной, я бы трахнул тебя снова.

Я приподнимаю бровь.

— Не искушай меня, — рычит он. И затем выходит, оставляя меня стоять посреди комнаты, всю в крови.

Я сразу же разворачиваюсь и иду в душ. Завороженно смотрю, как кровь смешивается с водой и окрашивает дно душевой в красный, прежде чем исчезнуть в сливе.

Что я наделала?

На следующей неделе Арло пришёл в мой офис. Я велела персоналу сообщить, что меня нет на месте. Неделей позже он постучал в дверь моей квартиры.

Я не открыла.

Я избегала выходить из дома, кроме как на работу. Так продолжалось до тех пор, пока Делани не позвала меня отдохнуть вместе. Мы не виделись с её возвращения, так что я не стала отказываться, тем более что Себастьян тоже приглашен.

Мы устроились в кабинке в местном джаз-баре. В зале тихо играет музыка, пока все заказывают закуски и напитки.

— Ну, как Джеймс? Рассказывай всё, — подначиваю я, и при одном его имени щеки Делани заливает румянец.

— Он прекрасен. Мы видимся примерно через день. Он дарит мне цветы и всё время говорит, какая я красивая, — тараторит она. — Честно, я даже не представляю, куда уж идеальнее.

— Смотри, чтобы это не была умышленная тактика, — предостерегаю я, и её улыбка мгновенно гаснет.

— Нет, я правда не думаю, что он из таких.

Я доверяю её суждению, даже если порой она бывает слишком добра к тем, кто этого не заслуживает.

— А как там мистер Грейвс? — спрашивает Себастьян, поигрывая бровями.

— Без понятия, не видела его, — улыбаюсь я, пока официантка расставляет перед нами напитки. У меня черничная «Маргарита», и выглядит она потрясающе.

— Мистер Грейвс? — переспрашивает Делани.

— Арло Грейвс, — объясняю. Я уже упоминала Арло раньше, и она познакомилась с ним в тот вечер, когда мы праздновали её день рождения.

— Тот самый, из ресторана?

— Леди… и джентльмен. Простите, что прерываю. — Мы все оборачиваемся на голос и видим, что у края нашего столика стоит Сорен. — Майя как раз рассказывала мне о благотворительном вечере. — Я заглядываю ему за плечо и вижу неподалёку женщину с чёрными волосами и ярко-красной помадой. — Арло публично поблагодарил тебя, — добавляет он, улыбаясь мне, но уже не так дружелюбно, как тогда, в баре. Сейчас Сорен держится заметно отстранённее. — Не каждый может похвастаться поддержкой такого влиятельного человека, как Арло. Как у вас всё складывается?

За столом повисает тишина, на фоне тихо играет музыка. Я слышу его слова, но на секунду задумываюсь, прежде чем ответить.

— Он же твой друг, верно? Почему бы тебе не спросить у него самого? — Улыбаюсь, сжимая бокал, и отвожу взгляд.

— Да. Верно. Что ж, хорошего вечера. — Он кивает и возвращается к своему столику.

— Это ведь тот самый миллиардер, медиамагнат? Клянусь, я видел его в статьях про самых завидных холостяков, — говорит Себастьян.

Я лишь неопределенно мычу в ответ, наблюдая, как Сорен снова садится напротив своей спутницы. Он бросает взгляд в нашу сторону, один раз кивает мне, а затем отворачивается.

— Это было странно, — замечает Делани, и я с ней полностью согласна.

Приходит сообщение и я перечитываю его дважды.

Сорен:

Ты планируешь сделать её своей женой?

Я читаю снова.

О ком он говорит?

Когда я не отвечаю, приходит следующее сообщение, но я игнорирую его, оглядывая зал. Здесь Реон, а также Бостон и несколько других членов.

— Ты в последнее время пропал, Арло, — говорит Мика.

— Я никуда не пропадал.

— Ты больше не появляешься на наших вечеринках, — говорит он.

Киваю в сторону Реона.

— Он тоже.

— Он и раньше не появлялся. Помнишь ту раз, когда ты привёл шлюху? — задумчиво тянет Мика, и я уже знаю, к чему он клонит. — Ты поделился ею, но сначала пустил ей кровь. Скажи, Арло, с новой игрушкой ты так же развлекаешься?

Я игнорирую его и смотрю на Реона, который молчит. Он не знал о той ночи и о многих других ночах с некоторыми из членов Общества. Но я знал. Я помню, что заплатил ей за это сверху. Очень щедро. Ей тоже нравилось. Я хотел перерезать ей горло, но тогда решил, что это уже слишком, так что, когда она потеряла сознание от моих чёток, я просто оставил её там. Очнувшись, она разрешила мужчинам воспользоваться ею — за плату, разумеется.

Я опускаю взгляд на телефон, вижу последнее сообщение и сжимаю аппарат в руке, когда читаю его.

Сорен:

Она сейчас в баре, сидит напротив меня и Майи.

— Прошу прощения, у меня срочное дело. — Встаю, и все взгляды устремляются на меня.

— Да брось, Арло, ты же обожаешь эти истории, — говорит Мика, проводя рукой по светлым волосам.

— Мне нужно уйти. Напомнить тебе, что я знаю твой грязный маленький секрет? Про секс-работницу, которую ты убил. Ты правда хочешь играть со мной в эту игру?

Я бросаю на него жесткий взгляд, и когда он молчит, усмехаюсь и выхожу. Сажусь в ожидающую машину и еду в джаз-бар. Обычно я не появляюсь в подобных местах, но раз она там и всё это время избегала меня, сегодня сделаю исключение.

До нужного района я добираюсь быстро, а, войдя в бар, сразу нахожу Сорена. Он кивает мне, и я прослеживаю его взгляд до кабинки в углу зала. Она сидит ко мне спиной, но я бы узнал её где угодно. Сегодня её длинные светлые волосы распущены и свободно струятся по спине.

Когда подхожу к столику Сорена, я вижу, что он здесь со своей сестрой Майей.

Сорен её оберегает, но Майя — ревнивая стерва. Она до сих пор ненавидит Реона за то, что он выбрал Лилит, а не её. А значит, втайне по-прежнему его любит.

— Сорен. Майя, — коротко приветствую их, прежде чем оглянуться через плечо туда, где сидит Кора. Она ещё не знает, что я здесь.

— Я поздоровался с твоей подругой. Майя рассказала, что ты публично поблагодарил её на приёме. Смелый ход, Арло. Учитывая, что тебя знают как человека, который ни с кем не светится. А теперь ты бегаешь за женщиной, — размышляет вслух Сорен

Я бросаю взгляд на его костяшки. Они всё ещё красные после одной из его драк.

— С чего ты решил, что я за кем-то бегаю?

— Ты правда думаешь, я идиот? — говорит он, глядя с откровенным скепсисом.

— Она меня избегает, поэтому я пришел поздороваться.

— Так она теперь твоя пациентка? Я, может, и знаком с ней, но ты никогда мне о ней не говорил.

— Нет.

На этом я заканчиваю разговор, разворачиваюсь и направляюсь к Коре.

Её друзья замечают меня раньше, чем она.

Кора ещё не знает, но сегодня она поедет домой со мной.

Мой план на вечер был прост: выпить немного и уйти пораньше, потому что у меня накопилась уйма писем, которые нужно разобрать. Пока всё шло как по маслу. Я всего лишь при третьем бокале, когда Себастьян тихо присвистывает.

— Не оборачивайся, но тот здоровяк снова у тебя за спиной, — шепчет он.

Чёрт, ну кто бы сомневался.

— Я его игнорирую, — говорю я обоим, пока они пялятся мне через плечо.

— Игнорируешь меня? Ну-ну, Кора. Разве так поступают с тем, кто заставил тебя кричать от удовольствия?

Я сжимаю бокал перед собой, а мои друзья смотрят на нас широко раскрытыми глазами, будто не могут поверить в происходящее.

Я тоже не могу.

— Привет, Арло. Рад снова видеть тебя так скоро, — говорит Себастьян, и я пинаю его под столом. — Ай. Это ещё за что? — он смотрит на меня. Я одариваю его убийственным взглядом, и до него наконец доходит, что он только что заговорил с врагом.

— Можно присесть? — спрашивает Арло.

Одновременно с моим «нет» Делани и Себастьян говорят «да». Я раздраженно вздыхаю, когда он устраивается рядом со мной в полукруглом диванчике. Делани оказывается посередине, мы с Себастьяном — по краям.

Часть меня надеялась, что я больше его не увижу. Но где-то глубже жила другая мысль — а вдруг мы всё же встретимся. Присутствие Арло нервирует меня: я никогда не знаю, чего от него ждать.

— Ты избегала меня, Кора, — говорит он. Я чувствую на себе его взгляд, но боюсь поворачиваться к нему. Боюсь того, чему могу поддаться, если посмотрю.

— Она была занята, — вступается за меня Делани. Я бросаю на неё красноречивый взгляд. Она прячет улыбку и берет телефон. — О, Джеймс хочет к нам присоединиться. Вы не против?

— Джеймс хочет прийти выпить? — спрашиваю я.

— Да. Это ничего? Он сказал, что где-то рядом.

Мы с Себастьяном одновременно отвечаем «да», и в этот момент ладонь Арло ложится мне на колено. По коже мгновенно бегут мурашки, и мне приходится напомнить себе, что он здесь враг. У нас была одна отличная ночь, и на этом всё должно было закончиться. К тому же он был моим клиентом, а теперь я нарушила собственное правило — не спать с клиентами. Пусть формально наши деловые отношения закончились до того, как мы переспали, всё равно это оставляет во мне грязное ощущение. И всё же это был лучший секс в моей жизни, и каждую чёртову ночь я вижу его во снах.

— Мой парень сейчас придёт, — говорит Делани Арло.

— Поехали со мной, — говорит он, игнорируя её, и его ладонь скользит вверх по моему бедру. Я не делаю ни движения, чтобы её остановить.

Хотя должна бы.

Так было бы разумнее.

— Нет, — отвечаю, по-прежнему не глядя в его сторону.

Я не собираюсь снова попадаться на его обаяние.

— Ну что, Арло, как ты поживаешь с нашей последней встречи? — спрашивает Делани, неизменно милая, пока я сижу и продолжаю его игнорировать.

— Неплохо. Хотя могло бы быть и лучше. Я сейчас общаюсь с одной женщиной, которая упорно отказывается признавать собственные желания. Просто потому, что не может уложить меня в удобную для себя схему. А это её раздражает. — Его пальцы сжимаются на моём бедре.

— Вот как? Себастьян говорил, ты психотерапевт?

Краем глаза я вижу, как Арло кивает.

— Да, всё верно. — Он снова сжимает моё бедро.

— И что же ты делаешь, когда она сама не понимает, чего хочет? — допытывается Делани.

Я щурюсь, глядя на неё, надеясь, что она перестанет с ним разговаривать. Чем дольше она говорит, тем дольше он здесь задержится.

Я не хочу, чтобы он был здесь.

— Джеймс пришел, — радостно объявляет Делани.

— Так ты уже придумала, как вписать меня в свою схему?

Этот вопрос заставляет меня повернуться к нему. Он уже ухмыляется, тёмный взгляд скользит к моим губам и возвращается к глазам.

— Желательно вообще не вписывать, — бурчу, когда до нас доносится, как Делани говорит:

— О, Джеймс знаком с Сореном.

Я оборачиваюсь и вижу, как Сорен разговаривает с Джеймсом.

— Ты его знаешь? — спрашиваю я Арло.

— Да, — отвечает он без колебаний. В тот же момент Сорен смотрит прямо на него.

— Похоже, тебя зовут. Прощай. — Мой рот совсем рядом с его ухом, поэтому, когда он поворачивается ко мне, его лицо оказывается опасно близко.

— Ты будешь по мне очень скучать.

Я качаю головой.

— Если ты думаешь, что я буду по тебе скучать, у тебя проблемы с головой.

Арло наклоняется ещё ближе, его губы почти касаются моего уха.

— Я вернусь. И тогда мы с тобой уйдем вместе.

Он выскальзывает из кабинки, встает и идет прямо к Сорену. Джеймс здоровается с Арло, потом переводит взгляд на наш столик. Его глаза на секунду встречаются с моими, затем останавливаются на Делани, которая улыбается ему. Он коротко кивает ей и снова поворачивается к Сорену и Арло.

— Похоже, они все знакомы, — замечает Себастьян.

— Может, раньше работали вместе, — предполагаю. Я точно не знаю, но выглядит так, будто оба подчиняются Сорену, словно именно он здесь главный.

Я успеваю заметить перемену в лице Арло, когда наши взгляды встречаются, но первой отвожу глаза.

— Может быть. Они уже возвращаются, так что сейчас и узнаем, — говорит Себастьян.

Когда двое мужчин оказываются в нескольких шагах, Себастьян встаёт, чтобы пропустить Джеймса к Делани. Джеймс садится рядом с ней вплотную и целует её.

— Интересная у тебя компания, — тихо произносит Арло.

Я поворачиваю голову в его сторону, не сразу осознав, что он снова сел рядом.

— Вы друзья? — спрашиваю его.

Он слегка склоняет голову, изучая меня.

— Я бы так не сказал. Скорее, знакомые.

Когда Джеймс и Делани отрываются друг от друга, она задает тот же вопрос. Джеймс улыбается и говорит, что знает Арло уже довольно давно. Я перевожу взгляд на Арло и приподнимаю бровь. Он сжимает в руке чётки.

— Делани сказала, что вы с ней в последнее время сильно сблизились, — говорю я Джеймсу. — Ты снова настроен на брак?

У Делани округляются глаза, а Арло кашляет. Я поворачиваюсь к нему.

— Нужна вода?

Он качает головой.

— Мы можем уже уйти?

— Нет. Я с тобой никуда не уйду.

— Так вы двое вместе? — спрашивает Джеймс.

— Нет, — говорю одновременно с тем, как Арло бормочет:

— Да.

— Любопытно. Арло бегает за женщиной. И давно тебе в последний раз приходилось за кем-то бегать, Арло?

— Никогда.

Я улыбаюсь. Арло всегда производил впечатление человека с комплексом бога, и теперь я понимаю почему. Он привык, что женщины сами падают к его ногам, а не говорят ему «нет».

— Ты вообще когда-нибудь хотел бы жениться? — обращаюсь к Арло.

— Нет, — отвечает он.

Я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть, потому что именно так его и воспринимала.

— Всё равно тебя сложно представить в роли мужа, — заявляю я.

— И что это, по-твоему, значит? — спрашивает он.

— Ну, ты знаешь, — машу рукой в его сторону, — быть привязанным к одной женщине.

— Нет, не знаю. Объясни.

— Ты привык получать своё. Это чувствуется даже в том, как ты мной командуешь. Например, когда говоришь мне поехать с тобой домой. — Я поджимаю губы. — Или когда предлагаешь мне секс.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось?

— Я такого не говорила. Но однажды я хочу быть чьей-то женой. Без детей. Просто женой. А ты — не тот, с кем строят брак. Так что, думаю, как и с моими прошлыми партнерами, лучше закончить всё сейчас, пока это не зашло дальше.

— Ещё один раз, — говорит он, наклоняясь опасно близко, так, чтобы никто больше не услышал. — У меня дома.

— Нет, — стою на своём, даже когда его рука сжимается на моём бедре, а тело кричит, умоляя сказать «да». Я держусь.

— Так вы двое встречаетесь уже какое-то время? — спрашивает Джеймс, внимательно наблюдая за нами.

— Прости, Джеймс, я пропустила твой ответ, — говорю, стараясь увести внимание от меня и Арло.

— Ты про брак? — он заминается. — Честно… я как-то никогда об этом не думал после смерти жены.

Арло сжимает моё бедро. Я игнорирую и его, и это соблазнительное прикосновение.

Сегодня он не победит.

Я надеюсь.

— Ты никогда не думал о браке? — спрашивает его Арло.

— Нет, не сказал бы, — выдавливает Джеймс.

— А я думала, — вставляет Делани, нарушая молчание.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашивает её Джеймс.

Она отвечает решительным:

— Да.

Делани всегда верила в счастливый конец. Даже болезнь этого не изменила.

Себастьян бросает на меня взгляд, который я понимаю без слов, и я поворачиваюсь к Делани.

— Мы уже собираемся. Ты доберешься домой с Джеймсом или тебя подвезти?

— Всё нормально. Спасибо за компанию. Вам обоим, — она тепло улыбается.

Я поворачиваюсь к Арло, который буквально перекрывает мне выход.

— Дай пройти.

Себастьян уже стоит и ждет меня.

— Попроси вежливо, — цокает Арло. — Ты же умеешь. Особенно когда я доставляю тебе удовольствие языком.

Себастьян что-то говорит, но я не слышу ни слова — лицо заливает жар.

— Уйди, блядь, с дороги, пока я не врезала тебе по яйцам.

Он усмехается.

— Только если потом поцелуешь. Немного боли ещё никому не вредило.

— Боже, ты невыносим.

— А ты — восхитительна, — говорит Арло и резко накрывает мои губы своими. Сначала я так потрясена, что ничего не соображаю, пока его язык не скользит мне в рот. Я сразу чувствую вкус кофе. Пытаюсь отстраниться, но он запускает руку мне в волосы, удерживая на месте. И в какой-то момент я сдаюсь и целую его в ответ.

Я всего лишь девушка, а он — мужчина, который умеет целоваться.

Так что да. Виновна.

Чёрт, я влипла.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Мне нравится, когда она мне угрожает.

И я прекрасно понимаю, насколько это звучит садистски.

Но, когда речь идет о ней, меня это ни капли не заботит.

— Не могу поверить, что ты собиралась поехать с ним домой, — говорит Себастьян, сидя рядом со мной на заднем сиденье такси. — И почему он вдруг променял тебя на своего друга? Странно. — Он закатывает глаза.

— Ты сам сказал, что мне нужно трахнуться.

— Потому что я видел, как ты светилась после того, как этот мужчина трахнул тебя в прошлый раз. И я точно знаю, что ты что-то недоговариваешь. — Он поднимает руку, без слов требуя деталей.

— Он хорош, ладно? И он это знает.

— Так в чём проблема?

Я качаю головой и смотрю в окно.

— Ты и сам знаешь. Я ушла от Люка, потому что хотела большего, чем просто секс.

— Но секс тебе всё равно нужен. Ты на работе совсем другая, когда регулярно трахаешься. После ночи с Арло ты пришла и продала три квартиры за день. — Это правда. Так и было. — И общаться с тобой куда приятнее, — он смеётся.

— Что ты думаешь о Джеймсе? — спрашиваю, меняя тему.

— Вроде нормальный. Но странный, да?

— Да. В нём есть что-то… я не могу понять. Просто… не знаю. Ради Делани надеюсь, что мы ошибаемся.

— Скорее всего, так и есть. Она самая мягкая из нас, так что мы должны её защищать.

Я знаю, что он прав. Но сможем ли мы когда-нибудь решить, что кто-то действительно достоин её? Скорее всего, нет.

— Как твоя мама? — спрашивает Себастьян после нескольких секунд молчания.

— С каждым днём всё хуже, — отвечаю, стараясь не думать о том, что совсем скоро хороших дней у неё не останется вовсе.

— Я люблю тебя, Кора. — Он сжимает мою руку, когда мы подъезжаем к моему дому.

— Мне отвечать, если он позвонит? — спрашиваю, когда машина останавливается.

— Думаешь, он позвонит?

— Я знаю, что позвонит, — говорю с улыбкой. Арло настойчивый, и мне нравится это в нём.

— Тогда нет. Пусть подождет. Он сам ушел после того, как позвал тебя к себе. — Себастьян качает головой.

— Ладно, да. Ты прав. Я и так это знала.

— Я всегда прав, — он широко улыбается. — И будь осторожна. Я никогда не видел, чтобы ты была такой с другим мужчиной.

— Какой? — открываю дверь и оборачиваюсь к нему, когда он не отвечает сразу.

— Такой… взволнованной. Он действительно глубоко вонзил в тебя свои когти.

— Чётки, если точнее, — говорю, после чего выхожу из машины и закрываю за собой дверь.

— Если закричишь, я накажу тебя.

Ладонь накрывает мне рот.

Арло.

Я дышу коротко и сбивчиво, страх накрывает с головой, когда он убирает руку и сдергивает с меня одеяло.

— Ты что, вломился ко мне в квартиру? — кричу, затем хватаю подушку и швыряю в него.

— Да, — отвечает он с гордостью. — Ты даже не проснулась, когда я разнёс твой стол.

— Ты разнёс мой стол? Что ещё ты сломал? — я кидаю в него ещё одну подушку.

Он ловит её, подносит к лицу и нюхает. Чёртов псих. Потом бросает подушку в ноги кровати, и я в шоке смотрю, как он задирает край рубашки и стягивает её через голову. Я бросаю взгляд в окно и вижу, что уже светлеет.

— Я звоню копам, — говорю ему и тянусь к телефону.

— Я не собираюсь тебя трахать. Просто лягу рядом. Всё равно я устал.

Моя рука замирает на телефоне, адреналин несется по венам от осознания, что он вломился ко мне домой. Я стараюсь повернуться так, чтобы он этого не заметил, но в то же время происходящее возбуждает меня, из-за чего твердые соски трутся о футболку.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, когда он скидывает обувь и начинает расстёгивать брюки.

— Ты сказала, что поедешь со мной домой, но мне нужно было закончить дела с Сореном, и я знал, что этим всё испорчу. Поэтому я вернулся к тебе.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе трахнуть меня после того, как ты упустил свой шанс, ты сумасшедший.

— Да, я немного сумасшедший. — Он стягивает штаны, на секунду замирает у края кровати голым, а потом ложится рядом со мной.

Я тянусь к одеялу и натягиваю его обратно на кровать.

— Ты должен уйти, — говорю ему.

— Нет. Давай поспим. Утром я всё исправлю. — Он тянется ко мне, но я отбиваю его руку.

— Мы даже толком не знакомы. Ты не можешь врываться ко мне домой, раздеваться и залезать в мою постель.

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, — бормочет Арло, закрывая глаза.

Его ресницы опускаются, и по голосу слышно, как он вымотан. Неужели он не спал с тех пор, как ушел с Сореном? От него не пахнет алкоголем. Вообще-то он пахнет землей и... деревьями, что странно.

— Ложись спать, Кора.

— Нет. Убирайся из моей квартиры. Вообще-то убирайся из моей жизни.

— Не могу. Видишь ли, я к тебе привязываюсь.

Его слова потрясают меня и пугают. Разве не этого я хотела? Не взлома с проникновением, конечно, а мужчину, который так отчаянно хочет меня. Он даёт мне то, о чем я мечтала, но в то же время...

Я качаю головой и встаю.

Арло открывает глаза, уловив движение, и только тогда замечает, что моя футболка едва прикрывает задницу. Он приподнимает бровь и постукивает ладонью по кровати — той самой, вокруг которой обмотаны чётки. Мой взгляд скользит с них на его глаза, и он ухмыляется.

— Я не мыл их с тех пор, как они были в тебе.

Я облизываю внезапно пересохшие губы.

— Даже не знаю, что на это ответить. — Я подхожу к изножью кровати и замечаю грязь рядом с его обувью на полу. Наклоняюсь, поднимаю его рубашку и чувствую на ткани что-то липкое. Наклоняюсь, всматриваюсь в полумраке и вижу густую красную жидкость.

— Это кровь? — ахаю. — Ты снова поранился?

— Да, это кровь. И нет, она не моя.

Я жду, что он скажет больше, потому что это вообще не объяснение, но вместо этого его глаза закрываются, и Арло просто игнорирует меня. Я швыряю в него рубашку и тут же жалею об этом — мне не нужна чёртова кровь на моих простынях. Вообще-то мне и он сейчас в кровати не нужен. Кем он, мать его, себя возомнил, чтобы вламываться ко мне домой, раздеваться и лезть в мою постель, будто он тут хозяин?

Когда я выхожу из комнаты, хватая по пути телефон, он тихо стонет. Арло больше не двигается и не издает ни звука, и я понимаю, что он вырубился. Начинаю мерить шагами коридор, не зная, какого хрена делать дальше, и в итоге набираю Себастьяна. Он отвечает на втором гудке, сонно буркнув:

— Что случилось?

— Арло вломился в мой дом, разделся догола и залез ко мне в кровать, — выпаливаю.

— Прости, что ты сейчас сказала?

— Он в моей долбаной кровати. И я его туда не звала, — кричу полушепотом.

— Но ты же согласилась поехать с ним домой раньше, значит, хочешь его, да?

— Нет. Да. Нет... я не это имела в виду. Я не говорила ему вламываться ко мне. — Я заглядываю в спальню: Арло всё ещё в отключке. — Он спит как убитый.

— И почему ты не с ним?

— Ты пропустил часть с незаконным проникновением?

— Ладно. Тогда что бы ты сделала, если бы кто-то проник в твою квартиру? — он зевает в трубку.

— Мне нужно идти, — я сбрасываю вызов.

Подхожу к кровати и тычу его пальцем в бок. Он стонет, но не просыпается. Предсказуемо.

С тяжелым вздохом я иду в гостиную и замираю.

Ваза.

Разбита.

Осколки поблёскивают в утреннем свете, рассыпанные по паркету, как острое конфетти. Это была единственная вещь в моём минималистичном пространстве, которая не была нейтральной или легко заменимой. Подарок.

У всего в моей квартире есть своё место. Порядок для меня важен. Эта ваза была важна.

А Арло? У него нет права быть здесь. Нет права забираться в мою постель, будто ему там самое место.

Чем дольше я смотрю на разбитое стекло, тем сильнее во мне нарастает ярость. Она быстро вытесняет страх, который ещё недавно держал меня в постели.

Он хочет поиграть?

Хорошо.

Но есть одна очень важная вещь, которую ему предстоит узнать обо мне.

Расплата — сука.

Я просыпаюсь от ощущения холодного металла, сжимающего запястья. Резко открываю глазпа, поворачиваю голову и вижу у кровати двух копов: один только что надел на меня наручники, второй разговаривает с Корой.

— Это ошибка, — заявляю спокойно.

— Не думаю, — отвечает один из них.

— Немедленно позвоните детективу Бостону, — приказываю я.

— Не выйдет. Вставай. Ты арестован за незаконное проникновение.

Офицер пытается помочь мне подняться с кровати, но я стряхиваю его руку и встаю сам.

— Могу я хотя бы надеть брюки? — спрашиваю.

Он качает головой и выводит меня из спальни. Я оборачиваюсь, успевая бросить последний взгляд на Кору, и вижу её усмешку — изгиб губ одновременно игривый и убийственный. Впервые я читаю Кору безошибочно: ей нравится эта игра. Я собираюсь обратиться к ней, но офицер подталкивает меня, заставляя идти дальше.

— Я сломаю твою карьеру за это, — цежу сквозь зубы.

— Ладно, приятель. Иди давай, — он толкает меня дальше, к входной двери. Мой член торчит наружу, и холодный воздух обжигает кожу.

Похоже, она меня подставила.

Теперь мне нужно продумать все способы, которыми я собираюсь её наказать.

Хотел бы я сказать, что это отбило у меня охоту вламываться в её квартиру, но в следующий раз, пожалуй, я просто заберу у неё телефон, чтобы она не смогла вызвать полицию. Потому что, что было бы, если бы они увидели кровь на моей одежде? У меня были бы большие неприятности.

— Позвони детективу Бостону, — повторяю, когда офицер открывает заднюю дверь патрульной машины и жестом велит мне залезать внутрь. Я делаю, как он говорит, просто потому что мне холодно и у меня мерзнут яйца. Он захлопывает дверь и возвращается внутрь, поскольку теперь я заперт в машине и мне некуда деваться. Второй офицер выходит из здания с пластиковым пакетом, в котором, как я предполагаю, мои вещи.

Чёрт возьми. Если они увидят кровь на одежде, мне конец.

Бросаю взгляд на вход, ожидая, что появится Кора, но вместо неё выходит второй офицер-мудак, и дверь за ним закрывается. Копы садятся впереди, полностью меня игнорируют, заводят машину и трогаются в сторону участка.

— Мне нужны брюки, — говорю я.

— Получишь, когда приедем в участок.

Твою мать. Я сижу добрых десять минут, слушая, как эти два урода треплются между собой, пока я мёрзну на заднем сиденье. Когда патрульная машина останавливается, я вижу, как Бостон выходит из участка. Наклоняюсь вперед в тот момент, когда машина тормозит, и со всего маху бьюсь лбом о стекло.

— Прекрати. Только навредишь себе, — рявкает один из копов.

Я не переживаю за это. Когда поднимаю голову, Бостон уже смотрит в нашу сторону. Его глаза расширяются, когда он узнаёт меня. Он быстро подходит и сразу же открывает заднюю дверь, наклоняясь ко мне.

— Какого хрена ты сидишь в патрульной машине? — спрашивает он.

— Незаконное проникновение, — говорит один из офицеров.

Я с ухмылкой смотрю на Бостона и говорю:

— Думаю, я ей нравлюсь.

Он лишь закатывает глаза и жестом показывает мне вылезать. Когда я оказываюсь на ногах, я разворачиваюсь, чтобы он снял с меня наручники.

— Сэр, нам нужно его оформить.

Я молчу, пока Бостон говорит:

— Нет. Ничего вы оформлять не будете. Этим делом займусь я. Отдайте мне его брюки и проваливайте. — Я наблюдаю, как офицер-мудак номер один застывает с открытым ртом, пока второй протягивает Бостону мои брюки. Бостон берет их и передает мне. Я натягиваю их, прикрывая член, и поворачиваюсь к нему лицом.

— Идите, — рявкает он.

Они поспешно убираются. Бостон оглядывает меня с ног до головы.

— И всё это из-за женщины? — спрашивает. — А ты у нас вроде как самый вменяемый. — Он смеется.

— Я и есть самый вменяемый по сравнению с вами всеми.

— Кто эта женщина? — спрашивает Бостон, пока я растираю запястья.

— Та, что застряла у меня в голове.

— Та самая, на которую ты просил меня собрать информацию? — Когда я не отвечаю, он усмехается. — Значит, Кора.

Я тяжело вздыхаю.

— Да.

— Любопытно. Никогда не видел, чтобы ты так зацикливался на женщине.

— Мне просто нужно выбросить её из головы, и всё снова будет в порядке.

— Ты бы дал такой совет своим пациентам? — спрашивает он, пока мы идем к его машине.

— Нет, я бы сказал им прекратить любой контакт с этим человеком.

— И как у тебя это получается?

— Хреново, — бормочу я.

Он смеется.

Может, и мне стоит посмеяться.

— Ты вернулся, — говорю без всякого энтузиазма, глядя на Арло с другой стороны порога. — И ты знаешь, что такое дверь и как в неё стучать, — добавляю.

Мужчина за его спиной смеётся, прислонившись к стене.

— Ты вызвала на меня полицию, — обвиняет он.

— Ты залез ко мне в квартиру, — парирую я.

— Некоторые назвали бы это проявлением любви. — Арло ухмыляется, а его друг кашляет.

Любви? Он что, спятил? Хотя сейчас — вполне возможно.

— Некоторые назвали бы это безумным поведением, — я приподнимаю бровь, ожидая, что он возразит. — И это особенно странно для того, кто профессионально работает с чужими отклонениями. — Как этот мужчина стал самым высокооплачиваемым терапевтом, для меня загадка. — Зачем ты здесь? — спрашиваю. — Снова пытаешься проникнуть в мой дом?

— В этот раз я воспользовался дверью, потому что понял, как тебя злит, когда я этого не делаю. — Его приятель снова смеётся. — Мне нужны остальные вещи, — говорит Арло, и только тогда я замечаю, что на нём одни только брюки.

— Я их сожгла. Они были в крови, — говорю и беру его телефон с консольного столика. — Какой у тебя пин-код?

Он усмехается и, не раздумывая, говорит:

— Шесть, девять, шесть, девять. — Потом подмигивает. Сначала я думаю, что он шутит. Я сразу открываю галерею и вижу снимки домов, его ресторанов, офиса и одно-единственное фото, где я сплю в своей постели.

— Ты не найдёшь там других женщин, — говорит он, и я поднимаю на него взгляд, сдвигая брови.

— Почему? — спрашиваю, сердце начинает колотиться.

— Потому что ни одна не стоила того, чтобы тратить время на фото. А теперь, раз ты оказала мне честь и сожгла остальную мою одежду... — Он глубоко вздыхает. — Та рубашка, кстати, стоила четыреста долларов. Могу я забрать свой телефон? Разумеется, если ты уже закончила в нём копаться.

Я блокирую экран и протягиваю ему телефон, стараясь оставаться невозмутимой. Может, он просто забыл, что сделал моё фото.

— Я решила, что раз ты вторгся в мою личную жизнь, я отвечу тем же.

— Мне вызвать полицию? — спрашивает Арло, а его друг снова кашляет. — Это детектив Бостон. — Он указывает рукой за спину. — Ты, случайно, не сохранила мои ключи? — добавляет, больше не обращая внимания на детектива.

— Сохранила.

Я беру ключи и бросаю ему. Арло отсоединяет один и протягивает его мне.

— Для чего он мне?

— Чтобы ты могла попасть в мой дом в любое время.

— И зачем мне это?

— Чтобы я мог тебя трахнуть. — Он улыбается медленно, самодовольно, будто уже владеет мной. Затем, не говоря больше ни слова, уходит с полной уверенностью, что я смотрю ему вслед.

Да, этого точно не будет.

— Хорошего дня, Кора. Вламывайся ко мне когда угодно. Я только что отправил тебе адрес, — бросает он через плечо.

Телефон подаёт сигнал прежде, чем Арло и его приятель-детектив садятся в машину и уезжают.

Смотрю на экран и вижу от него сообщение с адресом. Я узнаю его, поскольку продала несколько домов на этой улице. И хотя часть меня испытывает любопытство, как он живёт, я знаю, что мне нужно держаться от него подальше: мои чувства растут, и пусть я их не понимаю, я точно знаю — он неправильный выбор.

От таких мужчин женщины бегут, если у них есть хоть капля здравого смысла.

— Я встретила кое-кого, — говорю маме во время очередного визита. Последнюю неделю на работе было как никогда много дел, что хорошо для бизнеса. Это позволяет мне оплачивать любой уход, в котором нуждается мама.

— Хотя я пока не уверена, что он мне действительно нравится. — Я протягиваю ей плитку белого шоколада, и она берет. — Но он дал мне ключ от своего дома, который всю неделю лежит у меня в сумке и не даёт мне покоя, словно нарочно подталкивая воспользоваться им. Я не уверена, что стоит это делать, мам. Видишь ли, он немного ненормальный.

Едва я произношу эти слова, в палату заходит медбрат с букетом красивых цветов. Пастельные оттенки — розовые, светло-желтые, нежно-сиреневые, — ни один цветок не похож на другой. Их легкий, сладкий аромат прорезает стерильный воздух. Он ставит их на туалетный столик, и только тогда я замечаю, что там уже стоит другая ваза с цветами.

— Когда их доставили? — спрашиваю, указывая на те, что стоят дольше. Я не отправляла ей цветов.

— На прошлой неделе. Красивые, правда? — он берёт вазу и относит её к раковине, чтобы сменить воду.

— От кого они? — допытываюсь, вставая, чтобы рассмотреть свежий букет.

— Не указано. Только написано, что для Вашей мамы. — Он ставит старый букет на место и уходит. Я ищу открытку, но не нахожу.

Мама что-то спрашивает, но я не сразу её слышу. Когда оборачиваюсь, вижу, как она тянется к шоколаду. Я отламываю плитку и даю ей. Она спрашивает, кто я такая, и я остаюсь ещё немного, а потом ухожу с тяжелым сердцем.

— Как она сегодня, мисс? — спрашивает Мэтти, мой водитель.

— Так же, — отвечаю, садясь на заднее сиденье.

Когда мы трогаемся, я звоню Арло. Он отвечает сразу.

— Кора. — Когда он произносит моё имя, я отворачиваюсь к окну. Молчу, прижимая телефон к уху. — Что случилось? — продолжает Арло. То, что он понимает, что что-то не так, лишь усиливает моё напряжение. — Приезжай ко мне. Поговорим.

— Ты не хочешь со мной разговаривать, Арло.

— Ты права. Я могу придумать много вещей, которые предпочел бы делать с тобой вместо разговоров. Но если именно за этим ты позвонила, у тебя есть мой адрес, и я могу помочь тебе забыться.

После этих слов я сбрасываю звонок, и, верный своему слову, через несколько секунд он присылает мне свой адрес. Снова. Ключ у меня уже есть, и где он живет, я тоже знаю. Может, он об этом забыл. Когда я говорю Мэтти, куда ехать, он кивает и меняет направление. По дороге моя нога дергается, тревога оседает внутри.

Я поступаю глупо?

Все женщины чувствуют себя так с мужчиной, от которого заведомо не получат ничего большего, чем секс?

Когда машина подъезжает к его дому, входная дверь открывается, и на пороге появляется Арло. Он небрежно опирается на косяк и ждет. На нём белая рубашка, плотно обтягивающая верх, и свободные серые спортивные штаны.

— Мисс, мне остаться или уехать? — спрашивает Мэтти.

Я качаю головой в ответ на его вопрос.

— Не знаю, — говорю и в тот же момент телефон подает сигнал. Я снова смотрю на Арло и вижу, что он держит телефон в руке.

Арло:

Ты собираешься выходить?

Я перевожу взгляд с него на экран и печатаю.

Я:

Я обдумываю варианты.

И это правда. Я действительно обдумываю.

Часть меня хочет просто ничего не чувствовать. Боль от осознания того, что происходит с мамой, — он способен её заглушить, пусть и ненадолго. Потому что рядом с ним всё остальное отступает.

Арло:

Выходи из машины, милая.

Я перечитываю сообщение и понимаю, что хмурюсь. Он знает, что я терпеть не могу, когда меня так называют. Но делает это специально. Ему нравится меня дразнить.

Я:

Нет. Я уезжаю.

Отправляю сообщение и смотрю, как Арло читает его. На губах появляется легкая улыбка, потом он убирает телефон в карман и направляется к машине. Открывает заднюю дверь, и его тёмный взгляд впивается в меня — он выглядит чертовски привлекательно.

— Привет, милая. Скучала по мне? — игриво приподнимает брови.

Я сжимаю челюсть, глядя на него.

— Скучала? — фыркаю. — Нет. А теперь закрой дверь, я уезжаю.

Он усмехается, забирается внутрь и захлопывает дверь за собой. Повернувшись ко мне, спрашивает:

— Куда едем?

— Ты ведь понимаешь, что должен быть адекватным, верно? Это, по сути, твоя работа.

Мэтти смотрит на нас через зеркало заднего вида с приоткрытым ртом, но ничего не говорит.

— Рядом с тобой моя адекватность летит к черту. А теперь давай, пожалуйста, выйдем из машины, чтобы не трахаться прямо перед твоим водителем. Если, конечно, тебя это не заводит. — Он подмигивает, и Мэтти кашляет на переднем сиденье.

Я виновато улыбаюсь.

— Прости, Мэтти. Я напишу тебе, когда буду готова.

Выражение лица Арло торжествующее, когда он открывает дверь, выходит и ждет, протягивая мне руку.

— Твои услуги ей больше не понадобятся. Я сам отвезу её домой, — говорит Арло Мэтти, пока его рука продолжает висеть в воздухе.

Взять её?

Выйти из машины?

Или это ещё одна черта, которую мне не стоит переступать?

Каждый раз, когда я с ним перехожу грань, я думаю, что совершаю ошибку. Но стоит ему ко мне прикоснуться, и всё остальное перестаёт иметь значение.

Так что я беру его чертову руку, из-за чего улыбка Арло становится шире. Выбираюсь из машины, и каблуки касаются асфальта.

— Это всего лишь секс, — говорю ему.

Он не отпускает мою руку, пока ведёт меня к открытой входной двери. Когда мы оказываемся внутри, я наклоняюсь, чтобы снять туфли, но он говорит:

— Можешь оставить их.

Я игнорирую его и всё равно снимаю каблуки: у него безупречно чистые полы, и я не хочу быть той, кто их испачкает.

Он закрывает за мной дверь, и я оглядываюсь, следуя за ним вглубь дома. На стенах открытая кирпичная кладка, большое окно в металлической раме открывает впечатляющий вид. Пространство залито естественным светом, который хорошо оттеняет темную гамму. У него огромный диван с обилием подушек — выглядит действительно уютно. Книги, свечи и комнатные растения делают комнату куда более обжитой, чем моя стерильная квартира. Здесь современно и при этом по-домашнему.

— Ты никого сюда не приводишь? — спрашиваю, когда Арло выпускает мою руку и идет на кухню. Там я вижу темные деревянные столешницы и открытые полки, уставленные стеклянными банками и бутылками. Он берет два бокала, ставит их на стол, затем подходит к винному шкафу, выбирает бутылку и открывает её, глядя на меня.

— Нет. Это моё личное пространство, — говорит, разливая вино. — Ты сегодня навещала свою мать? — Я сужаю глаза. — По выходным ты ездишь к ней чаще.

— Ты что, следишь за мной? — спрашиваю.

— Нет, просто наблюдателен. К тому же я видел список посетителей в учреждении, где лежит твоя мама. — Он подмигивает.

— Ах да. Когда ты собирал на меня информацию. — Закатываю глаза и подхожу к стойке. — Полагаю, этим занимался твой дружок-детектив. Тот, который избавил тебя от ночи голышом в камере. — Он подвигает ко мне бокал, но я не беру его. — Я пришла сюда не пить. Я пришла, чтобы трахнуться. — Улыбаюсь ему.

— Тогда кто я такой, чтобы мешать тебе?

НАБЛЮДЕНИЯ:

Мне стоит остановиться — это опасная территория.

Почти ядовитая.

Но я не могу. И я знаю, что не смогу.

Когда Арло возвращается из спальни, на нём нет ничего, кроме чёток, намотанных на кулак. Его член стоит, твердый и длинный, и я прикусываю щеку изнутри, пока он подходит ближе.

Разумно ли было просить его не сдерживаться? Скорее всего, нет.

Но никто раньше не доводил меня до предела.

Все мужчины до него были мягкими. Слабыми. И хотя мне нравился секс с ними, то, как Арло трахает меня, я обожаю. Он не прикасается ко мне так, будто я хрупкая.

— Я хочу, чтобы ты встала на колени, — говорит он спокойным голосом, хотя в глазах дикий голод.

Я подчиняюсь: опускаюсь сначала на одно колено, потом на другое. Пол холодит кожу. Он заходит мне за спину, расстегивает лифчик, оставляя меня полностью обнаженной, обходит вокруг и останавливается прямо передо мной.

— Прикоснись ко мне, — приказывает. Я начинаю поднимать руку, но он цокает языком. — Ртом.

Облизываю губы и чуть подаюсь вперёд. Его член прямо у моего лица. Скольжу языком по головке, Арло хрипло выдыхает, и я повторяю. Потом беру головку целиком в рот.

— Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — спрашивает он. Я отпускаю его и киваю. — Скажи «пожалуйста».

— Пожалуйста, — умоляю его. Я уже мокрая.

— Оставайся на коленях.

Я не двигаюсь, пока Арло снова заходит мне за спину. Его рука касается моего плеча, проводит по нему и опускается ниже, к груди. Он накрывает её ладонью и сжимает. Сильно. Потом скользит рукой ещё ниже, наклоняясь ко мне, пока не находит клитор. Его лицо теперь рядом с моим, и он говорит:

— Поверни голову и поцелуй меня.

Арло играет с клитором, пока я провожу языком по его открытому рту. Я чувствую, как он улыбается, пока я пробую его. Он целует меня в ответ, сохраняя давление на клитор, но вдруг его рука исчезает. Вздрагиваю, когда он отстраняется, и тут же чувствую холод чёток на своей шее.

— Встань.

Я мгновенно подчиняюсь, молча поднимаясь на ноги. Он не затягивает чётки на горле, просто держит их, намотав, как всадник поводья. Свободная рука скользит по моей спине к изгибу ягодиц — и следует удар. Я дергаюсь от шлепка, но он крепко держит меня, не давая сдвинуться с места. Я не могу пошевелиться.

— Скажи мне, насколько ты мокрая.

— Насквозь, — выдыхаю.

— Проверь. — Он дергает за чётки, когда я не двигаюсь. — Прикоснись к себе. Сейчас же.

Провожу рукой между ног, сразу же ощущая влагу.

— Введи палец внутрь.

Я делаю, как говорит Арло, и он больше не затягивает чётки. Я и так чувствую, как они сдавливают кожу.

— Умница, — говорит он, и я не останавливаюсь. — А теперь вытащи и положи мне в рот.

Он ослабляет чётки ровно настолько, чтобы я могла развернуться. Когда я оказываюсь перед ним, поднимаю руку и засовываю палец в его открытый рот. Его тёмные глаза не отрываются от моих, язык обхватывает палец. Когда он снова размыкает губы, я вытаскиваю палец.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас?

Я киваю, как болванчик, прежде чем успеваю сказать хоть слово.

— Манеры, — говорит он, затягивая чётки.

— Пожалуйста, трахни меня.

Арло ухмыляется и даёт чёткам соскользнуть с моей шеи, подходя ближе. Я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как его член упирается мне в клитор.

— Такая нуждающаяся, — тянет он.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его, впиваюсь пальцами в талию, пока трусь о него. Он ухмыляется у моих губ, позволяя мне заливать его каменный член своими соками.

Что тут скажешь, я и правда нуждаюсь — в нём.

В тот самый миг, когда моё дыхание становится тяжелее и я чувствую, что вот-вот кончу, Арло исчезает. Я остаюсь стоять, задыхаясь, глядя на пустое место, где он только что был. Как только открываю рот, чтобы заговорить, чётки снова ложатся мне на шею, и он резко тянет их. Я знаю, что останется след. Одновременно другая рука сжимает мою талию, и я чувствую, как его член скользит между моих ягодиц. Затем Арло слегка наклоняет меня вперед и резко толкается в меня.

И несмотря на внушительный размер, его член входит идеально, заполняя меня. Руки сами тянутся к горлу, потому что с первым толчком Арло затягивает чётки, и мне не хватает воздуха. Он ослабляет натяжение, когда выходит, и повторяет то же самое при следующем толчке. Арло задает безупречный ритм — я успеваю вдохнуть, и тут же снова задыхаюсь — пока он трахает меня сзади. Он входит и выходит, чётки, скорее всего, оставляют синяки на коже, пока член наказывает мою киску самым восхитительным образом, а другая рука скользит вперед и трет сверхчувствительный клитор.

Я начинаю умолять и стону, когда он ослабляет чётки, и меня накрывает оргазм.

— Хорошая девочка, — шепчет Арло. Чёток больше нет, его рука не касается клитора. Он выходит и резко разворачивает меня; я не успеваю опомниться, как Арло подхватывает меня, мои ноги обвиваются вокруг его талии, и он снова толкается внутрь.

— Твоя шея покраснела, — говорит он с блеском глазах, на губах играет порочная улыбка.

Его слова и эта ухмылка заставляют меня двигаться быстрее. Клитор трётся о его член с идеальным давлением, и прежде, чем мы оба успеваем что-то понять, нас накрывает волной экстаза. Он впивается зубами мне в плечо, я прикусываю нижнюю губу и лишь потом понимаю, что можно не сдерживаться, и кончаю с громким криком.

Когда он перестает раскачивать меня, я медленно опускаю ноги с его талии, и он выходит из меня. Отступаю на шаг и оглядываюсь, замечая свою одежду на полу и чётки, брошенные у его ног. Но прежде чем я успеваю потянуться к ним, его голос останавливает меня.

— Пора спать, — говорит он как ни в чем не бывало. Я думала, он захочет, чтобы я ушла, но Арло берет меня за руку и тянет в спальню. Там стоит низкая кровать на мягкой платформе с белым бельём. Его поступок меня удивляет: слухи о нём не сходятся с тем, что я вижу, и мне не нравится, что я поддаюсь его безумию, даже сопротивляясь на каждом шагу.

Я бросаю взгляд на беспорядок между ног, затем поднимаю глаза в поисках ванной.

— Ты никуда не уйдешь. У нас ещё много поз, которые нужно попробовать, — говорит он, решив, что я ищу путь к отступлению.

— Мне нужно привести себя в порядок, — отвечаю.

— Можешь испачкать мою постель. — Он ухмыляется, и я стараюсь не смотреть на него, потому что он выглядит чертовски хорошо с растрепанными темными волосами и подтянутым телом.

— Ладно, но мне хотя бы нужно в туалет.

Он забирается на кровать, а я иду в ванную и закрываю за собой дверь.

Там смотрю на себя в зеркало, и мои пальцы скользят по чувствительным отметинам, обрамляющим мою бледную шею, как жуткое ожерелье. Я думала, что их вид ужаснет меня. Но, глядя на них, я чувствую себя сильной, чувственной… другой.

Чёрт. Может, я такая же ненормальная, как Арло.

Плеснув водой в лицо, я пользуюсь туалетом, мою руки и возвращаюсь в спальню. Арло на кровати больше нет. Его вообще нет в комнате. Я пользуюсь моментом, чтобы оглядеться в его личном пространстве. Комната просторная и, как и остальной дом, который я успела увидеть, заполнена картинами, растениями и книгами. Здесь уютно — совсем не так, как я ожидала.

— У тебя на заднице идеальный отпечаток ладони, — говорит он у меня за спиной, и я оборачиваюсь. Арло поднимает пакет со льдом, затем осторожно прикладывает его к моей шее. Его близость действует на меня, и я напоминаю себе, что мне пора уходить. Но когда он говорит: «Ложись в постель», — я подчиняюсь, будто моё тело принадлежит ему, и он перевёл меня на автопилот.

Я беру пакет со льдом и сажусь на край кровати, пока Арло выключает свет.

— Не убирай, так покраснение и отёк сойдут быстрее, — говорит он.

Другая сторона кровати проседает, пока глаза привыкают к темноте. Арло тянется ко мне и притягивает ближе. Его рука обхватывает мою талию, и он подтягивает меня к себе, пока я не оказываюсь прижатой к нему. Я чувствую, как его член упирается мне в ягодицы, но он не двигается, и я тоже. Мы просто лежим так, совершенно неподвижно, и я слушаю его дыхание.

Я не собиралась оставаться на ночь. Я приехала сюда, чтобы притупить чувства. Мне нравится, что рядом с ним всё остальное будто исчезает.

Его рука сжимается у меня на талии, а другая проверяет, на месте ли пакет со льдом. Придётся какое-то время носить платья с высоким воротом. Полагаю, такова цена удовольствия. Я и не подозревала, что мне может нравиться немного боли во время секса — до Арло.

— Хватит думать, — шепчет он мне на ухо.

От звука его голоса веки сами закрываются, и усталость накрывает меня.

Райлас ненавидит что-то пропускать. Он вечно, блядь, всем завидует. И вытащить меня из постели, пока Кора спит, — неприемлемо. Если бы её сейчас не было в моей кровати, я бы убил его и потом уже разбирался с последствиями.

Райлас считает, что раз он в Обществе много лет, то имеет право голоса. Но он прекрасно знает, что здесь есть иерархия, и всё в Обществе Отверженных сначала проходит через Лорда — Сорена. Затем через Реона и меня.

Некоторые называют нас его прихвостнями, но это означает лишь одно: мы не терпим его дерьма и говорим ему об этом прямо. Остальные перед ним пресмыкаются, потому что хотят той власти, что у него есть. Все члены Общества, кроме Реона и меня, обязаны отдавать Сорену часть своей доли. Он однажды попытался провернуть это и с нами — мы оба послали его к черту и ясно дали понять, что с нами этот номер не пройдет.

Доля — не всегда в виде бизнеса или собственности. Иногда это секреты. Отверженные хранят множество тайн, за которые каждого из нас можно посадить или убить.

Сорен — сильный лидер. Но в последнее время некоторые начали слишком многое себе позволять, и ему это не по душе. Как, например, Райлас. Он считает, что должен был участвовать в решении о том, убивать ли Гейджа. Сорен сообщил бы остальным о предательстве Гейджа уже после его смерти. А Райлас ведет себя как избалованный сопляк из-за того, что его не позвали на убийство.

Ублюдок.

Может, следующим стоит убить его.

Он, чёрт возьми, действует мне на нервы, это уж точно.

После того как Райлас уходит, я качаю головой и возвращаюсь в комнату. Переступив порог, замечаю Кору, сидящей на краю кровати с моей маской в руках.

Чёрт.

Я включаю свет, и маска, собранная из осколков разбитого зеркала, прикрепленных к пластиковой основе, отражает свет прямо на её шею. Кожа всё ещё воспаленная, и мне невыносимо хочется прикоснуться к ней.

Я никогда раньше не хотел возиться со следами, которые сам оставил. До этого момента.

— Что это? — спрашивает она, глядя на маску. Вероятно, я переложил её и забыл убрать, не рассчитывая, что Кора останется на ночь. Надо было думать головой. Ничто, связанное с Охотой, не должно становиться публичными. Даже если речь не о посторонних, то, что Кора видела маску, уже опасно. Стоит ей обмолвиться об этом кому-то из Общества Отверженных — её убьют. Без вопросов.

— Положи, — говорю я.

Её прекрасные зелёные глаза встречаются с моими и тут же сужаются.

— Я ухожу, — заявляет она, вставая, всё ещё сжимая маску в руке. Я бросаю на неё взгляд, и Кора несколько секунд смотрит на меня, прежде чем уронить маску на пол — туда, где, по всей видимости, и нашла её. Хватает телефон с тумбочки, свет экрана озаряет её лицо, пока она набирает что-то, затем поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Отойди… чтобы я могла уйти.

— Ты голая. Ты никуда не уйдешь. Возвращайся в постель и ложись спать.

— Нет. — Она быстро подхватывает с пола мою брошенную рубашку и надевает её. — Я одета, и теперь ухожу. — Пытается пройти мимо меня, но, не подходя вплотную, поднимает палец. — Если ты сейчас ко мне прикоснешься, то больше никогда меня не увидишь. Ты меня понял?

Мой член дергается в штанах от её командного тона. Меня заводит резкий контраст между её покорностью, когда я трахаю её, и уверенностью, с которой она каждый раз противостоит мне.

— Понял.

— Хорошо. А теперь двигайся, чтобы я могла собрать свои вещи и уйти.

Я отступаю в сторону, освобождая ей проход в спальню. Молча стою, пока она подбирает одежду с пола в гостиной. С улицы доносится сигнал машины.

Кора смотрит на меня через плечо и спрашивает:

— Что за Охота? — Мои кулаки сжимаются, и её взгляд тут же скользит к ним. — Не отвечай. Я не хочу знать. — Торопливо выходит, не оглядываясь и даже не закрыв за собой дверь. Затем садится в машину, и я смотрю, как она исчезает в конце улицы.

Я сижу в кафе с ноутбуком и пытаюсь работать, но мысли упрямо возвращаются к Арло. Уже какое-то время я ломаю голову над тем, кто мы друг другу и куда это вообще ведёт. Он звонил мне на этой неделе, но я не ответила. Понимаю, что должна прекратить всё, но меня слишком тянет к тому, что у нас есть. Это совсем не похоже на отношения с Люком. С ним всё было просто и прозрачно, а с Арло намешано слишком много противоречивых чувств. Когда я впервые увидела его, он показался мне эффектным. Но затем он открыл рот, включил свой командный тон, и я возненавидела его.

Теперь у меня из головы не выходит, как он заставлял меня говорить «пожалуйста» и как смотрел на меня.

За эти годы на меня смотрело немало мужчин, и я научилась безошибочно читать, что стоит за большинством таких взглядов. Чаще всего мужчина видит женщину и мгновенно определяет, в какую категорию её отнести. Красивая. Некрасивая. Подруга. Та, кого он хочет трахнуть.

Но с Арло всё иначе.

Иногда в его взгляде ясно читается, что он считает меня привлекательной и хочет трахнуть, а иногда он смотрит мягко или задумчиво, будто мечтает вскрыть мне голову и посмотреть, о чём я думаю. Это очень сбивает с толку.

— Привет, извини, что отвлекаю.

Я поднимаю взгляд от ноутбука и вижу незнакомую женщину, стоящую рядом с моим столиком. Она мягко улыбается и выдвигает стул напротив моего, окончательно сбивая меня с толку.

Бросив взгляд на мой недоеденный торт и кофе, она говорит:

— Выглядит аппетитно. Шоколадный?

— Да, — отвечаю я. На незнакомке красный костюм, который сидит на ней безупречно. Длинные черные волосы стянуты в тугой хвост, а глаза — удивительно светлые, почти по-детски голубые.

Но кто она, чёрт возьми?

И какого чёрта она вообще меня отвлекает?

— Извини, меня зовут Крессида. И я понимаю, что это звучит странно, но несколько источников сообщили мне, что ты близка с Арло Грейвсом. Это правда? — Когда я не отвечаю, она продолжает: — Я вижу, ты не спешишь отвечать. Разумно. А с Сореном ты тоже знакома?

— И к чему ты клонишь?

— Эти мужчины опасны и умеют делать так, что люди исчезают. Я хочу, чтобы ты это знала.

— Ясно, спасибо. Ты бывшая одного из них?

Она смеётся.

— Ни в коем случае. — Качает головой, и полные алые губы изгибаются в улыбке. — Как женщина женщине… — Она наклоняется ближе. — Держись от них подальше, — предупреждает и встает. Но перед уходом достаёт визитку и оставляет её на столе. — Позвони, если понадобится ещё информация. Не стесняйся.

Я молчу, потому что... какого чёрта? Первая мысль — ревнивая бывшая. Вторая — возможно, Арло что-то скрывает. Проблема в том, что я не слишком хорошо его знаю.

— Тебе что-то известно про Охоту? — спрашиваю, когда женщина поворачивается, чтобы уйти.

От моего вопроса её спина напрягается, и, обернувшись, она впивается в меня взглядом своих светло-голубых глаз.

— Предупреждаю. Не произноси это слово при любом из них, — шепчет, а затем уже обычным тоном добавляет: — Сегодня вечером будет приём. Тебе стоит прийти.

Она поднимает визитку, быстро пишет на обороте адрес, улыбается, убирает ручку и уходит.

С гудящей головой я смотрю на визитку.

Что вообще происходит?

И почему вокруг столько чертовых секретов?

Можно списать всё на вино, а можно честно признать, что я просто чертовски глупа. Скорее всего, и то и другое сразу. Потому что я никак не могу понять, какого хрена вообще творю.

Табличка передо мной гласит, что это частное мероприятие. Я смотрю налево, и Крессида улыбается мне. На ней эффектное красное платье, струящееся до самого пола. Она предупреждала, что это будет официальный приём, но я решила ограничиться простым черным платьем-комбинацией.

Весь день я прокручивала в голове её вопросы, а потом решила — к чёрту! Я хочу узнать больше о мужчине, которого впустила в свою жизнь и в своё тело. Формально мы друг другу ничем не обязаны, но он знает обо мне куда больше, чем я о нём, и сейчас это кажется мне нечестным.

— Нам вообще можно здесь быть? — спрашиваю, когда она подходит к двери.

— Нет, но максимум, что они могут сделать, — это выставить нас. — Крессида подмигивает и толкает дверь.

Первое, что бьёт в нос, — запах сигарного дыма. Второе — людей здесь полно. Крессида проходит внутрь так, будто ей здесь самое место и она точно знает, куда идёт.

Я же оглядываю зал, выискивая Арло, но его нигде не видно. Зато я сразу замечаю Сорена. Именно он здесь главный. Это понятно по тому, как люди словно тянутся к нему, как их взгляды раз за разом возвращаются к нему, даже когда он не обращает на них внимания.

— Так что мы здесь делаем? — спрашиваю я.

— Ты его где-нибудь видишь? — отвечает она вопросом на вопрос.

— Нет. — Ещё раз оглядываю зал и замечаю, что почти все здесь пришли парами, кроме Сорена. Он стоит один, без спутницы.

— Ладно, он должен быть где-то здесь. Технически мы опоздали.

Мы ловим на себе несколько любопытных взглядов, пока я иду за ней сквозь толпу. Когда подхожу к бару, замечаю знакомую женщину.

— Кора, верно? — говорит она, а мужчина позади неё переводит на меня взгляд. Он стоит, положив руку ей на бедро — жест, полный собственничества. — Я не видела Арло. Ты пришла с ним?

— Привет, я Крессида. Очень приятно познакомиться, — Крессида вовремя вклинивается и протягивает руку Лилит. Та смотрит на неё с замешательством, затем поднимает взгляд на меня.

— Арло ведь не знает, что ты здесь, да? — спрашивает Лилит.

— Не знает, — отвечаю я.

Она улыбается, но мужчина за её спиной бросает на нас скептический взгляд.

— Это будет весело. И Сорен взбесится, а бесить Сорена — одно из моих любимых занятий. Кроме секса с моим мужем, разумеется.

Крессида кашляет, но не выглядит расстроенной тем, что Лилит не пожала ей руку.

— Арло здесь, — объявляет муж Лилит.

Я поворачиваюсь к двери и вижу Арло, входящего в зал с женщиной. Его ладонь лежит у неё на пояснице. Внутри всё обрывается. Его взгляд скользит по залу, пока не останавливается на мне. Он тут же убирает руку со спины женщины и, оставив её стоять на месте, направляется прямо ко мне. Его тёмные глаза не отрываются от меня.

— Кора, что ты здесь делаешь?

— Кто это? — спрашиваю, глядя мимо него, туда, где стоит женщина. И тогда понимаю, что уже видела её раньше.

— Сестра Сорена, — говорит он.

— Злобная дрянь, — вставляет Лилит, и внимание всех тут же переключается на неё. Её муж лишь ухмыляется.

— Лилит, — одёргивает её Арло с явным неодобрением.

— Что? Это правда. — Лилит пожимает плечами. — Она теперь за тебя взялась, раз не может заполучить моего мужа?

Арло игнорирует её вопрос и снова поворачивается ко мне.

— Кора, как ты попала сюда?

— Меня пригласили.

— Приглашены только жёны, — говорит он.

Похоже, вот и объяснение всем этим парам.

— Упс, — говорит Крессида.

— Здравствуй, Крессида. Я хотел бы увидеть твоё приглашение, — раздается низкий голос. Сорен стоит позади нас с протянутой ладонью, впившись взглядом в Крессиду.

Она поднимает руку и убирает прядь волос за ухо.

— Боюсь, оно затерялось на почте, — Крессида отвечает с ухмылкой.

Его взгляд скользит по мне и возвращается к ней. Меня хватают за руку и тянут в сторону, и я поднимаю глаза на Арло.

— Ты женат? — спрашиваю его, и слышу, как кто-то давится напитком, но не оборачиваюсь. Он уводит меня от остальных, и я остро чувствую его руку.

— Нет, — отвечает без колебаний.

— Ты сказал, приглашены только жены, и вошел с женщиной, — напоминаю ему, на случай если он вдруг забыл, потому что это было бы чертовски глупо. Особенно после того, как он проник в мою квартиру, чтобы спать в моей постели. И вот теперь он появляется здесь с другой.

— Я уже сказал, это сестра Сорена. Её нужно было подвезти, и я согласился.

— А Сорен не мог сам забрать собственную сестру? — огрызаюсь.

Арло собирается что-то сказать, но останавливается. Уголки его губ медленно ползут вверх, и он спрашивает:

— Ты ревнуешь, милая?

Я выдергиваю руку из его хватки, раздраженная тем, что он снова так меня назвал. Ненавижу это.

Арло наклоняется ближе, не прикасаясь, и говорит:

— Ревновать не к кому. Я смотрю только на тебя.

— С кем ещё ты трахаешься?

— Я же сказал. Ни с кем.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него в упор.

— Мне сказали не употреблять одно слово рядом с тобой и твоими… — я обвожу рукой зал, — друзьями.

— У меня не настолько много друзей.

— Это слово начинается на «О», — тихо говорю я.

В его глазах что-то вспыхивает, и он смотрит туда, где Крессида всё ещё стоит с Сореном лицом к лицу. Между ними чувствуется напряжение. Интересно, что происходит.

— Ты про то, о чём спрашивала меня у меня в спальне?

— Да.

— Не стоит, Кора. Я бы не хотел, чтобы между нами всё закончилось раньше времени.

— Значит, у тебя на меня есть сроки?

— Да.

Приподнимаю бровь.

— И какие же? Может, поделишься?

Он лишь улыбается.

— Кора, нам пора уходить, — говорит за моей спиной Крессида.

Я поворачиваюсь к ней и через её плечо замечаю Сорена, который всё еще стоит у бара и наблюдает за ней. Его взгляд становится жестким, когда он переключает внимание на меня, затем на Арло.

— Да, раз вход только для жён, думаю, нам тут делать нечего, — отвечаю я.

Направляюсь за ней к выходу, но Арло хватает меня за бедро, останавливая.

— Увидимся позже, — говорит он низким, чувственным тоном.

— Не стоит. У меня теперь другие планы. — Я бросаю ему ядовитую ухмылку. — Пойти и трахнуться с кем угодно, только не с тобой.

Ухожу, не дав ему сказать последнее слово.

И он не идёт за мной.

Сорен хватает меня за руку, не давая пойти за ней.

— Твоё место здесь, — говорит он, когда обе женщины выходят за дверь. — И почему она была с Крессидой?

— Та женщина, с которой она пришла? — переспрашиваю, не сразу понимая, о ком речь.

— Ты её знаешь? — Его глаза сужаются.

— В некотором смысле. — Я делаю паузу, прежде чем добавить: — Она представляет угрозу для Отверженных?

— Что-то вроде того. Но я разберусь с ней. — Он убирает руку, давая понять, что всё уже решено и обсуждать это не намерен.

— Понятия не имею, почему. Но собираюсь это выяснить.

Я пытаюсь пройти мимо, но он снова меня останавливает.

— Я уже видел этот взгляд. Такой же был у Реона в самом начале с Лилит. Она тебе нравится.

Я не отрицаю. Она мне действительно нравится. Кора — единственная женщина за долгое время, которая удержала мой интерес. И я ещё не устал от неё. Напротив, я всё время ловлю себя на том, что думаю о нашей следующей встрече, о том, как снова затащить её в свою постель и как сделать так, чтобы она там осталась.

— Будь осторожен, Арло. Ты лучше всех знаешь правила.

Я принимаю его предупреждение и выхожу наружу, только чтобы обнаружить, что её уже нет. Тогда достаю телефон, запускаю приложение слежения и нахожу её местоположение. Я подбросил трекер в её сумку в ту ночь, когда она осталась у меня.

— Ты же понимаешь, что он попытается её убить? — говорит Реон, имея в виду Сорена, когда я собираюсь уйти. — Как пытался убить мою жену. — Он кладёт мне руку на плечо, и в его голосе появляется тревога. — Будь осторожен, Арло. Ты любишь смерть, но сможешь ли ты справиться с её смертью на твоих руках?

Я ухожу, не сказав ни слова.

Сев в машину, я проверяю трекер и вижу, что она уже у себя дома. Достаю чётки из кармана и обматываю их вокруг ладони. Меня сразу же накрывает ощущение контроля и привычного спокойствия. Но я замечаю, что чем больше времени провожу с Корой, тем реже чувствую в них необходимость, и это странно. Много лет назад психотерапевт посоветовала мне взять инструмент своей боли и превратить его в оружие, использовать как средство контроля над ситуациями.

Моя приемная мать избивала меня ремнем почти до смерти, а затем хватала чётки и душила ими, пока я не терял сознание. Я всегда приходил в себя и видел их прямо перед глазами. Это стало неизменным. Каждый раз, когда я знал, что меня ждут очередные побои, я понимал и то, чем всё закончится: я очнусь и увижу эти проклятые чётки.

Когда психотерапевт сказала мне это, думаю, она не рассчитывала, что я поеду в дом приемной матери — место, где я не появлялся больше пяти лет, — войду и застану её на диване с сигаретой в одной руке и пивом в другой. Я задушил её насмерть теми же самыми чётками, которыми она душила меня.

Ирония в том, что женщина, посоветовавшая мне это, позже сама оказалась за решеткой из-за профессиональных нарушений.

Убийство многое во мне прояснило, и вскоре после этого я вступил в Общество Отверженных.

Эту историю знает лишь ещё один человек.

Когда я убил приёмную мать, я снял чётки с её горла, намотал их себе на руку и с тех пор больше с ними не расставался. После я начал ходить на работу без них, но у меня появилась привычка хрустеть костяшками, чтобы справляться с их отсутствием.

Всё стало по-настоящему испорченным, когда я понял, что мне нравится душить женщин, которых трахаю. Однажды я почти убил одну из них. Стоит сжать чуть сильнее, чем нужно, и результат не заставит себя ждать. Но в последнее время я стал сдержаннее, и мысль о том, что Коре может быть больно, тревожит меня. Возможно, с возрастом я становлюсь мягче. Но я знаю, что это ложь, потому что, когда в следующие выходные начнется Охота, у меня не будет никаких проблем с тем, чтобы убить добычу, если я доберусь до неё первым.

Кровь на руках — моё любимое ощущение.

Точнее, было. Пока не появилась она.

Когда Крессида высадила меня у моего дома, она сказала никого не впускать. Хотя я почти её не знаю, в её тоне и в том, что она осведомлена о делах Сорена и Арло, было что-то такое, что трудно проигнорировать. Я посмотрела на неё растерянно, а она просто сказала довериться ей. Так что час спустя, когда я раздеваюсь и раздаётся стук, я тут же замираю.

Сделав успокаивающий вдох, подхожу к двери, смотрю в глазок и вижу Арло. Руки у него засунуты в карманы, а взгляд прожигает дверь так, будто он всерьёз рассчитывает, что она откроется сама, если смотреть достаточно пристально.

Он снова собирается залезть в квартиру?

Мне уже звонить в полицию?

Он смотрит прямо в глазок, словно знает, что я за ним наблюдаю, и говорит:

— Ты собираешься меня впустить?

— Нет.

— Почему?

— У меня месячные. Мы не можем трахаться, значит, тебе здесь делать нечего.

— Немного крови на шпаге ещё никого не убила.

От его грубых слов у меня открывается рот, и я вспоминаю кровь в прошлый раз, когда мы были вместе. Ему было всё равно.

— Впусти меня, Кора.

— Нет! Мне снова вызвать полицию? — кричу я.

— Кора. — Его голос спокойный. — Открой.

— Нет, — повторяю, хотя часть меня отчаянно хочет впустить его.

— Те чётки, которыми я тебя душил… — Я жду, когда он продолжит. — Это те же самые чётки, которыми я убил свою приемную мать. — Я застываю. — Она била меня всем, что попадалось под руку, а когда я уже лежал на полу и не мог сопротивляться, она душила меня ими, пока я не терял сознание.

Я упираюсь спиной в стену рядом с дверью и слушаю его.

Зачем он мне всё это рассказывает? Я не спрашивала.

Хотя нет. Я ведь спрашивала, зачем он их носит, и он сказал, что это средство контроля. Его голос ровный, отстраненный, но я чувствую боль, которую он пытается скрыть. Мысль о том, через что ему пришлось пройти в детстве, вызывает у меня боль.

— Я забрал её оружие и присвоил себе, — говорит он, и я зажмуриваюсь. Я даже не успеваю осознать, что делаю: пальцы сами находят ручку, и дверь открывается.

— Зачем ты рассказал мне это? — шепчу, цепляясь взглядом за чётки, которые, как всегда, сжаты у него в кулаке.

Я должна испытывать отвращение к его признанию, к тому, что он сознательно отнял жизнь, — но не испытываю. И, пожалуй, именно это пугает меня сильнее, чем его слова.

— Это было личное. Я хочу, чтобы ты знала: об этом больше никому не известно, кроме Сорена.

— Ты планируешь убить меня теперь, раз я знаю?

— Конечно нет. — Он поднимает руку к моей щеке. — Эта мысль причиняет мне боль.

— Но ты ведь плохой человек, да?

Всё указывает именно на это, кем бы он ни работал. Скольким бы людям ни помог, мужчина передо мной — не из хороших.

— Я плохой, да, — спокойно подтверждает он, проводя большим пальцем по линии моей челюсти. — Я делаю плохие вещи. И мне это нравится.

— Ты бы убил меня? — спрашиваю, чувствуя, как дрожат руки по бокам.

— Никогда. И я никогда не позволю ни одному человеку обидеть тебя. — Не знаю почему, но я ему верю. — Я могу остаться?

— Я устала, — шепчу.

— Пойдем в постель. — Арло закрывает за собой дверь и прижимает меня к себе. Я обвиваю его талию ногами, когда он подхватывает меня. — Как думаешь, я снова проснусь в наручниках? — дразнит.

Я кладу голову ему на плечо.

— Только если вежливо попросишь.

Я чувствую, как его грудь вибрирует от тихого смеха, прежде чем мы заходим в спальню. Он укладывает меня на кровать и на мгновение склоняется надо мной, прежде чем выпрямиться. Потом стягивает рубашку, скидывает обувь и сбрасывает брюки. Взяв одеяло у изножья кровати, Арло ложится рядом и накрывает нас обоих. Затем обнимает меня за талию, поворачивает и притягивает в изгиб своего тела.

— Спи, Кора.

Верный своему слову, он не пытается приставать ко мне.

Просто прижимает к себе всю ночь.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Заметил сильную эмоциональную реакцию…

Прикосновение другого мужчины к ней вызывает резкое раздражение.

Я сижу у него на коленях, пока допиваю вторую Маргариту. Он удерживает меня, даже когда я пытаюсь пересесть рядом. Его не волнует, что на нас пялятся. Арло греховно сексуален, опасен, умен и влиятелен, но когда он смотрит на меня так, как сейчас, я чувствую себя желанной, нужной и безоговорочно присвоенной. Ни один мужчина прежде не вызывал во мне подобных эмоций.

— Готова уходить? — спрашивает он, прикусывая мочку моего уха.

— Да. — Я поднимаюсь, и на этот раз он не удерживает меня.

К нам подходит официантка, тихо сообщает Арло о каком-то инциденте, требующем его внимания, и я говорю, что подожду снаружи.

— Останься внутри, я ненадолго.

Я соглашаюсь и, как он просит, жду у входной двери, пока не замечаю снаружи знакомого мужчину с сигаретой в руке.

Джеймс.

Я открываю дверь с намерением просто поздороваться. Но, выйдя на улицу, замечаю, как к тротуару рядом с ним подъезжает машина. Зову его по имени, пока он докуривает сигарету, но Джеймс не реагирует, будто не слышит. Я подхожу ближе. Он роняет окурок и вдавливает его носком ботинка в асфальт.

— Джеймс, — говорю уже громче, и он наконец оборачивается. Я сразу понимаю, что мужчина пьян.

— Чего тебе? — спрашивает он, и в следующую секунду в его лице мелькает узнавание.

— Райлас, — окликает его женщина из машины.

Когда он поворачивается обратно к машине, на его левой руке что-то блестит в свете фонаря. Обручальное кольцо. Меня накрывает отвращение. Как он мог? Каким надо быть жалким ублюдком, чтобы так поступить с такой как Делани.

Я наклоняюсь и улыбаюсь женщине. На вид ей чуть за тридцать, волосы небрежно собраны на макушке, на ней спортивный костюм.

— Привет, я Кора, — машу ей коротко.

— Я Моника, жена Райласа. — Она кивает в сторону Джеймса.

Я снова перевожу взгляд на него и прищуриваюсь.

— Жена? — спрашиваю его. Она ведь должна быть мертва. Ублюдок крепко сжимает челюсть, а я снова смотрю на его жену. — Я не знала, что он женат. Очень приятно познакомиться, — улыбаюсь ей. — Вы давно в браке?

Она смотрит мимо меня, туда, где стоит её лживый, жалкий муж.

— Десять лет, — отвечает с гордостью.

Как раз когда я собираюсь сказать что-то ещё, Джеймс — или, вернее, Райлас — отталкивает меня в сторону и бурчит:

— Не обращай на неё внимания. Это одна из шлюх Арло.

— О-о, — произносит Моника, пока он забирается в машину.

— Да как ты, блядь, смеешь… — начинаю, но Райлас уезжает, не дав мне договорить.

Тут же звоню Делани, но она не отвечает. Обычно она спит с телефоном на беззвучном.

— Я же сказал тебе подождать внутри, — раздается голос Арло у меня за спиной.

Я замечаю подъезжающее такси и поднимаю руку, чтобы остановить его.

— Я на машине, — говорит он, но я отступаю, не позволяя ему коснуться меня, и бросаю на него взгляд через плечо.

— Ты знал, что он женат, — обвиняю.

Он поднимает руку и проводит ладонью по лицу.

— Райлас был здесь? — догадывается.

— Да. Твой друг, Джеймс, — шиплю, усаживаясь в такси. Он собирается сесть следом, но я поднимаю палец. — Только попробуй — я так двину тебе по яйцам, что ты месяц не сможешь ими пользоваться.

Его темный взгляд впивается в меня, губы сжаты в тонкую линию.

Я называю водителю адрес Делани.

Как ночь может за считанные минуты превратиться из прекрасной в дерьмовую?

Арло остается стоять и смотрит мне вслед. Я снова набираю Делани, но она не отвечает. Арло звонит несколько раз, но я не беру трубку. Он знал, что Джеймс нам врет. Он мог сказать мне. Возможностей у него было предостаточно. Но предпочел промолчать.

О чем еще он лжет?

Может, он тоже тайно женат?

Вполне возможно. И я бы даже не знала.

Когда водитель останавливается у дома Делани, я выхожу и начинаю колотить в дверь, выкрикивая её имя, чтобы она понимала, что это я, а не какой-то чужой человек. В конце концов дверь открывает заспанная Делани, и я проталкиваюсь мимо неё, захлопнув дверь за собой.

— Уже поздно. Всё в порядке? — спрашивает она с тревогой.

Я понимаю, что должна сказать прямо, но знаю, что сделаю ей больно, а это последнее, чего я хочу. В последнее время у неё всё складывается так чудесно. Никаких проблем со здоровьем, она довольна своей жизнью. И хотя Джеймс отчасти является причиной её счастья, скоро он станет и причиной её огромной боли. И эту боль принесу ей я. Я начинаю расхаживать по комнате, не зная, как произнести это так, чтобы она после не возненавидела меня.

— Сегодня я столкнулась с Джеймсом, — говорю, останавливаясь.

— Ладно…

— Он стоял у ресторана Арло и ждал, чтобы его забрали.

— И?

— Подъехала машина, и он пошел к ней… — Она внимательно смотрит на меня, и я понимаю, что сейчас разобью ей сердце, но всё равно продолжаю. — Мне стало любопытно, кто за ним приехал, я наклонилась, чтобы заглянуть в салон, и увидела там женщину. Я представилась.

Лицо Делани бледнеет, но она не перебивает.

— Та женщина сказала мне, что она его жена.

— Она мертва, — говорит Делани, качая головой.

В этот момент её телефон начинает вибрировать. Мы обе оборачиваемся на звук, затем она смотрит на экран.

— Это Джеймс.

— Его зовут Райлас, — говорю. Ей нужно знать правду.

— Что?

— Она назвала его Райласом. — Забираю у неё телефон и сбрасываю вызов. — Не отвечай.

Она смотрит на меня беспомощно, затем опускается на диван, подтягивает ноги и обнимает их. Я ненавижу видеть, как ей больно — в любой форме, — и от мысли, что это сделал с ней мужчина, мне хочется разорвать его и проверить, есть ли у него вообще сердце.

— Он мне лгал, — тихо говорит она, и у меня сжимается сердце.

— Да, — я сажусь рядом и беру её за руку. — Мне жаль.

— Может, это ошибка. Может, она имела в виду, что замужем за кем-то другим.

— Нет. Это его жена. На нём было обручальное кольцо.

— Может, мне позвонить ему и выслушать, что он скажет.

— Не надо, Делани. Не позволяй этому мужчине забирать у тебя больше ни минуты.

Она начинает плакать, и я притягиваю её к себе.

Телефон продолжает вибрировать, а мы обе его игнорируем, пока я покачиваю её в своих объятиях.

Меня резко будит крик Делани. Я тру глаза, поднимаюсь с дивана и нахожу её у двери, где она отчаянно машет руками. Когда заглядываю через её плечо, вижу Джеймса, то есть Райласа: он стоит на пороге и умоляет её. Ровно до того момента, пока он не замечает меня.

— Ты, — рычит он. — Ты врёшь ей.

— Разве?

— Кора мне не врёт, Джеймс.

— Его зовут Райлас, — напоминаю без особой необходимости.

— Джеймс — моё второе имя, — признаётся он, и Делани прожигает его взглядом.

— Я нашла твою жену в соцсетях, — сообщаю ему. — У вас есть дети. Они знают, что ты трахаешь других женщин, помимо их матери?

— Как ты смеешь? Думаешь, раз Арло тебя трахает, можешь так со мной разговаривать? — взрывается он.

— При чем здесь вообще Арло? Я разговариваю с тобой так, потому что ты изменщик и мудак, который решил, что может жить на две жизни. Ты знал, что Делани хочет брака, и всё равно врал, изменял и Бог знает что ещё творил. — Я вскидываю руки и качаю головой с отвращением. Повернувшись к Делани, говорю: — Закрой дверь перед его лживой физиономией.

— Она не станет тебя слушать! — орёт Джеймс.

Но Делани слушает.

Она начинает закрывать дверь перед Джеймсом. Чёрт, мне правда пора перестать называть его Джеймсом даже у себя в голове.

— Дел, дай мне всё объяснить, — умоляет он, но дверь всё равно захлопывается. Он ещё несколько раз зовёт её по имени, пока мы идём на кухню. Она смотрит на дверь с тоской и тяжело вздыхает.

— Как я могла быть такой дурой и допустить это? — спрашивает убито.

— Ты не была дурой. Ты была влюблена, — поправляю я.

— Это и было ошибкой. — Она начинает наводить порядок в и без того чистой кухне. — Можешь идти. Думаю, мне нужно побыть одной.

— Я не хочу тебя оставлять.

— Пожалуйста, Кора. Обещаю, я его не впущу. Я просто…

— Ладно, без проблем. Но если тебе что-то понадобится — звони. Я приеду, несмотря ни на что.

Я хватаю сумку, надеваю туфли и крепко обнимаю её, чтобы у неё не осталось сомнений: я всегда буду рядом.

— Мне жаль, Делани. Но помни: ты чертовски потрясающая женщина. Нахуй его.

Дел тихо смеётся, высвобождаясь из моих объятий.

— Ты тоже, знаешь. Потрясающая. — Она смахивает слёзы, её лицо уже опухло от слёз.

— Спасибо, детка. — Выходя, я оборачиваюсь в последний раз и замечаю, что она смотрит на раковину. — Я вернусь позже с ужином, — кричу, привлекая её внимание.

— Хорошо, — отвечает она, всё ещё глядя перед собой.

Закрываю за собой дверь и выхожу к дороге, ожидая Мэтти.

— Тебе обязательно было говорить ей, да? — злой голос раздаётся где-то справа от меня. Я поворачиваюсь и вижу Райласа, сидящего на бордюре. Он с ненавистью смотрит на меня. — Ты за это заплатишь, — говорит, поднимаясь, и только тогда я замечаю нож в его руке.

Он теснит меня к кирпичной стене, направляя лезвие к моему горлу; пульс резко ускоряется, и я изо всех сил стараюсь не задрожать. Он наклоняется так близко, что лезвие касается кожи и слегка её надрезает. Мне страшно, но если он ранит меня или сделает что-то хуже, я буду драться до конца, защищая Делани.

— Ты изменил и попался, а теперь перекладываешь вину на другого человека, — фыркаю и толкаю его изо всех сил. Он чуть отшатывается, но этого хватает, чтобы лезвие исчезло с моей шеи. — У тебя с головой, похоже, совсем беда.

Через мгновение подъезжает Мэтти, и я с облегчением выдыхаю. Райлас отступает на несколько шагов и прячет нож в карман. Мэтти сразу выходит из машины и открывает мне дверь. Его взгляд скользит к Райласу, который всё ещё смотрит на меня, и я качаю головой, прежде чем сесть в машину.

Некоторые мужчины просто чертовски тупы.

Я отправлял ей цветы, шоколад — чёрт, я даже послал ей секс-игрушки в качестве извинения.

Она меня заблокировала, так что я не могу ни позвонить ей, ни написать. И мысль о том, что я больше никогда её не увижу, делает меня… раздражительным.

Время. Вот что я должен ей дать. Логическая часть мозга это понимает, но всё остальное во мне отказывается с этим соглашаться.

Я хочу её.

Та потребность, которую я испытываю к ней…

Сейчас она чертовски сильна.

— Твои мысли заняты, — замечает Сорен, пока мы смотрим, как остальные расходятся. Сегодня ночь Охоты, и хотя чаще всего мы предпочитаем охотиться в одиночку, иногда выходим вместе. Я сжимаю пистолет в руке, всматриваясь в лес. Сегодня тихо, если не считать внезапных криков о помощи от мужчины, выбранного в качестве добычи.

— На кого охотимся сегодня? — спрашиваю, меняя тему; маска слегка глушит слова. Маска Сорена всё ещё свисает с его руки.

Иногда Сорен охотится с оружием, но чаще всего предпочитает использовать голые руки. Они у него достаточно смертоносны, чтобы в мгновение ока свернуть шею.

— Бостон нашел его, — говорит он.

Бостон иногда подыскивает добычу, а Сорен, разумеется, решает — подходит та или нет.

Мы устраиваем Охоту дважды в год, и никогда зимой. Однажды попробовали, но вышло неважно. Сезон почти закрыт, так что это последняя Охота в году, и только один из нас выйдет победителем. Чаще всего выигрывает Реон, но мы с Сореном не сильно отстаём. Обычно я жду этих ночей, но сейчас все мысли заняты Корой.

Забавно, если учесть, что Отверженные всегда играли важную роль в моей жизни. Я наконец нашел место, куда вписываюсь, где мою тёмную сторону принимают. Но пока Сорен рассказывает о преступлениях выбранной жертвы, я его почти не слушаю. Перед глазами стоит женщина с медово-светлыми волосами и яркими глазами; я всё думаю о том, когда же она заговорит со мной снова — и заговорит ли вообще.

— Твой пистолет, — говорит Сорен, и я поворачиваюсь к нему.

— Что? — спрашиваю в тот момент, когда позади останавливается машина.

Мы смотрим, как из неё выходит Реон — в одной руке топор, в другой маска. Остановившись рядом с Сореном, он надевает её, затем кивает в сторону леса и уходит. Земля, где мы охотимся, принадлежит Обществу. Двадцать акров частного леса, огороженная территория, вход посторонним запрещен.

— Иди и, блядь, убей кого-нибудь, Арло, — говорит Сорен, качает головой и уходит следом за Реоном.

Под ботинками хрустят опавшие листья, пока я углубляюсь в лес. Маска скрывает лицо, чёрная одежда спрячет любые следы крови, а с пистолетом грязи должно быть немного. Я не против крови, но мне больше нравится отдача оружия в руках.

Крик разрывает ночное небо, и я сворачиваю влево, туда, откуда он донесся. Вскоре замечаю одного из наших: он сидит на земле, маска съехала набок, не двигается, но ещё дышит, судя по вздымающейся груди. Когда я останавливаюсь в нескольких шагах, он поднимает голову, и я узнаю Райласа.

— Ты, — шипит.

— Что?

Он с трудом поднимается на ноги. От него разит алкоголем; его пошатывает, в руке болтается нож.

— Это всё, что ты можешь сказать? — Райлас идёт на меня, и я отступаю в сторону, чтобы он ко мне не прикасался.

— Что, блядь, с тобой не так? — спрашиваю, когда он поднимает нож и направляет его на меня.

— Со мной не так то, что женщина, которую ты трахаешь, только что разрушила мою жизнь.

— Её зовут Кора, — поправляю, в моём голосе глухо звенит предупреждение.

— Ага, эта шлюха.

Я напрягаюсь, когда он произносит оскорбление в её адрес. Хрущу шеей и спокойно предупреждаю:

— Следи за языком, Райлас. Не хотелось бы, чтобы ты лишился пальца.

Он смеётся, будто не верит в то, что я сказал.

— Она разрушила мою жизнь. Теперь я хочу разрушить её.

Райлас бросается на меня, и на этот раз я не ухожу. Когда он врезается в меня, бью его по руке, нож вылетает, и я ловлю его прежде, чем он падает на землю.

Райлас отшатывается назад, оглядываясь в поисках ножа.

По ветру доносится резкий свист — знак, что Охота окончена, но никто из нас не двигается. Райлас стоит напротив, тяжело дышит, сверля взглядом нож в моей руке.

— Верни, — сквозь зубы выдавливает он, потом криво усмехается. — Видишь кровь на нём? Думаю, ты знаешь, чья она. Попробуй, Арло. Скажи, узнаешь ли кровь той милой риелторши.

Мой взгляд падает на лезвие — на нём действительно темнеет крошечная капля.

— Повтори, как именно ты собираешься разрушить ей жизнь, — протягиваю, сжимая рукоять крепче. Я готов вырвать ему оба глаза за один только взгляд в её сторону, а он всерьёз думает, что сможет ей навредить? Но сначала мне нужно убедиться, что она в порядке.

— Твоя подружка всё рассказала Дел. Сказала ей, что я женат. А потом пошла и выложила всё моей жене — с доказательствами, блядь.

— Как она вышла на Монику? — спрашиваю я; его глаза снова дёргаются к ножу и возвращаются ко мне.

Он покачивается на нетвёрдых ногах.

— Через соцсети. Она отправила видео и фотографии меня с Дел.

— Похоже, ты сам виноват, не надо было трахаться за спиной у жены, — улыбаюсь я.

— Мы все трахаемся за спинами жен. Все, кроме Реона.

Он не ошибается. Многие, если не большинство, женатых членов Общества изменяют. Будь у меня жена — а точнее, Кора, — я бы не смотрел ни на кого другого, в этом я уверен. И не сомневаюсь, что если бы Реон хотя бы подумал об этом, Лилит отрезала бы ему член.

— Я планирую разнести её жизнь в щепки, просто чтобы ты знал, — говорит он с довольной ухмылкой.

Я опускаю взгляд на нож, потом снова смотрю ему в глаза.

— Хочешь вернуть его?

Он кивает и протягивает руку. Но прежде чем понимает, что происходит, я отрезаю ему мизинец. Его крик разрывает лесную тишину, и я улыбаюсь, когда он отдергивает руку и прижимает её к груди.

— Чёрт подери, ублюдок, — рычит он; в голосе сквозит боль.

— В следующий раз… — наклоняюсь к нему, прижимаю плоскую сторону ножа к открытой ране и перехватываю его ладонь. Он дёргается, пытается вырваться, но я усиливаю нажим, оттесняя его к дереву. — Не угрожай той, что принадлежит мне. — Я улыбаюсь, опускаю нож ниже и упираю остриё в живот, сквозь ткань рубашки, прямо под ребрами. Не так глубоко, чтобы прорезать мышцы и внутренности, но достаточно, чтобы он почувствовал, что я не шучу. — Ничто так не убеждает, как немного выпущенных кишок.

Я бы его убил.

Но убивать внутри Общества запрещено.

Он преграждает мне путь, когда я выхожу из квартиры, и не даёт сесть в машину.

— Отойди, — говорю ему.

— Я дал тебе время. Теперь я прошу о встрече.

Я раздраженно выдыхаю.

— Как великодушно — дать мне время после того, как ты мне солгал, — фыркаю, задетая его обманом. Я не хочу играть с ним в игры разума.

— Технически я не лгал. Я просто не сказал.

— Ну конечно. Настоящий рыцарь, — прижимаю ладонь к груди. — Что за мужчина.

— Спасибо. Я ценю твои слова одобрения. А теперь, будь добра, сходи со мной на свидание.

— На свидание? — вырывается у меня. — Ты ведь понимаешь, что я не всерьёз?

— Да, я заметил сарказм, стекающий с твоего прекрасного голоса. Просто решил его проигнорировать. — Я не двигаюсь, пока он делает шаг ближе. — Свидание. Пожалуйста.

— Трудно было произнести «пожалуйста»?

— Нет, само слетело. Для меня это редкость.

— Приняла к сведению.

— Так ты пойдешь со мной на свидание?

— Ладно, пойду.

Арло скептически смотрит на меня, а затем произносит:

— Принято. — Я пытаюсь обойти его, но он снова преграждает путь. — Я пришлю тебе адрес.

Арло застывает передо мной слишком близко. Он чертовски привлекательный, и от этого я злюсь только сильнее. Не сомневаюсь, что он замечает мою реакцию, но вслух ничего не говорит.

— Ладно, — наконец говорю я.

На этот раз, когда прохожу мимо, он не мешает. Я сажусь в машину и изо всех сил стараюсь не оборачиваться. Но когда Мэтти сворачивает за угол, всё же бросаю быстрый взгляд и вижу, что он стоит и смотрит, как я уезжаю.

Через несколько минут приходит сообщение — хорошо, что я уже разблокировала его. Он присылает своё местоположение и пишет, чтобы я приехала к нему. Я удаляю сообщение и звоню Делани узнать, как она. Она не берёт трубку, и это настораживает: обычно Дел отвечает сразу или хотя бы пишет, что занята. Отправляю ей сообщение с просьбой перезвонить, когда освободится — хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Когда я приезжаю на работу, ответа по-прежнему нет. Я беспокоюсь за неё: знаю, что она влюбилась в Джеймса — Райласа, — а Делани из тех, кто влюбляется всерьёз.

Я почти весь день не выпускаю телефон из рук, жду её ответа, но его нет. Даже звоню в офис Дел, но там говорят, что сегодня она не появлялась. От этого тревога только усиливается.

Я заканчиваю последнюю встречу и сразу прошу Мэтти отвезти меня к ней домой. Бросаю взгляд на часы: сейчас я должна была встречаться с Арло. Но, если честно, идти на свидание я не собиралась. Согласилась только для того, чтобы он отстал.

Делани не открывает, хотя я стучу и жду несколько минут. Потом вспоминаю, что запасной ключ лежит у меня дома. Возвращаюсь к машине и говорю Мэтти ехать ко мне. По дороге снова и снова звоню ей, но она не отвечает. Когда мы подъезжаем, я уже на взводе.

У здания квартиры я вижу Арло, сидящего на ступенях. Как только машина останавливается, он поднимается и успевает открыть дверь раньше, чем я протягиваю руку.

— Ты знал, что я не приеду. — Это не вопрос.

— Конечно знал.

Он жестом предлагает выйти, но я остаюсь на месте.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю.

— Я хочу от тебя большего, Кора. Мне нужно больше.

Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить его слова; пульс сбивается.

— Ты ведь понимаешь, что дело не только в сексе. Мы оба знаем, что ты заслуживаешь большего. И да, я с удовольствием трахал бы тебя до конца времён, но одного этого мне мало. Когда речь о тебе, я жадный и одержимый. Мне нужно всё. Так что сегодня вечером я планировал попросить тебя быть со мной — по-настоящему.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей девушкой? После того как солгал мне?

Я слышала каждое его слово, но это одновременно ранит и сбивает с толку. Я не ожидала, что Арло заговорит о большем. Вызывает ли это во мне определенные чувства? Конечно. Он буквально бросает к моим ногам всё, о чём я просила, но в то же время…

— Я никогда не лгал тебе.

— Мне так не показалось, — парирую. — И я не могу обсуждать это прямо сейчас. У меня срочное дело.

В этот момент приходит сообщение от Делани. Сердце ускоряет ритм, когда я вижу её имя на экране.

Делани:

Мне просто нужно немного побыть одной.

Побыть одной? Я понимаю, ей больно. Но здесь что-то не так. Мы всегда всё переживаем вместе. Не бывает дня, чтобы она не ответила мне или не перезвонила. Это просто не про нас.

— Что случилось? — спрашивает Арло, когда я выхожу из машины.

Я наклоняюсь обратно, хватаю сумку, и перекидываю её через плечо, избегая его взгляда.

— У тебя много секретов, я права? — спрашиваю, наконец поднимая глаза.

— Да.

Он даже не пытается отрицать.

— И эти секреты… настолько серьёзные, что ты не можешь поделиться ими со мной?

— Они смертельные, — отвечает, не колеблясь.

— Крессидa предупреждала меня быть осторожнее в словах с тобой и твоими друзьями.

— У неё давние счёты с Сореном.

— Но она права?

Арло серьёзно кивает.

Я останавливаюсь у входа в здание, он остаётся на тротуаре.

— Я не уверена, что готова быть с человеком, который что-то скрывает от меня. — Открываю дверь и оборачиваюсь к нему в последний раз. Его руки сжимаются в кулаки, словно он борется с желанием прикоснуться ко мне. Арло — первый мужчина за долгое время, с которым я чувствую себя живой. И мои чувства к нему только крепнут. — И я не хочу, чтобы ты рассказывал мне то, что может навредить нам обоим. Так что, похоже, мы зашли в тупик.

Я грустно улыбаюсь ему.

— Несмотря ни на что, мне было хорошо с тобой. Спасибо, что всё-таки открылся мне. Спокойной ночи, Арло.

Я захожу внутрь, закрываю за собой дверь и поворачиваю ключ. Затем прислоняюсь к ней спиной, закрываю глаза и тихо выдыхаю.

На следующий день я иду на работу, чувствуя облегчение, что Арло не пытается со мной связаться. Хотя если быть честной, я немного разочарована, что он не попытался настоять. Он рассказал мне вещи, которые, как я думала, сблизили нас, но, похоже, и тут ошиблась.

Я пыталась найти в интернете любую информацию об Охоте, но безрезультатно. Единственный, кто мог бы что-то объяснить, — мужчина, которого я избегаю. И даже если бы не избегала, вряд ли он стал бы что-то рассказывать.

Остаток недели проходит в работе, пока мне не звонят из пансионата: у мамы инфекция, она не ест. Я приезжаю к ней и сразу вижу, как сильно она сдала с моего последнего визита. Видеть её такой невыносимо; я люблю её так сильно, что любая её боль отзывается во мне.

Достаю плитку белого шоколада, но мама даже не протягивает руку. От того, что ей больше не хочется даже того, что она всегда так любила, у меня больно сжимается сердце.

Я её потеряю?

Как я это переживу?

Врач объясняет, что у неё инфекция в легких, они лечат её антибиотиками, но всё осложняется тем, что мама ничего не ест. Я надеялась, что шоколад поможет, но, похоже, ошиблась.

На подоконнике стоит свежий букет — я по-прежнему не знаю, кто их присылает. Перед уходом оставляю на тумбочке две плитки шоколада: если удастся уговорить её съесть хотя бы их, это уже лучше, чем ничего.

Позже в тот же день приходит Себастьян, после моего рассказа о том, что происходит и что Делани игнорирует мои сообщения.

— Я от неё тоже ничего не получал, — говорит он, едва переступив порог.

— Я начинаю переживать. Надо съездить к ней.

— Ты же говорила, что она уехала?

— Да, но, может, уже вернулась, — рассуждаю, опускаясь на диван и разливая нам по бокалу вина. — Я беспокоюсь. В какой момент вообще стоит заявлять о пропаже?

— Ты правда думаешь, что она не вернётся? — спрашивает Себастьян, принимая бокал.

— Не знаю.

— Не хочу звучать странно, и я помню, ты сказала, что больше не собираешься встречаться с тем шикарным типом… но ты могла бы попросить его об одолжении?

Я смотрю на него непонимающе, не улавливая, к чему он клонит.

— О чём ты?

— Ты рассказывала, что вызвала копов в ту ночь, когда он влез к тебе. — Я киваю. — И ещё говорила, что у него есть знакомый в полиции.

— Детектив. — И тут до меня доходит, к чему он ведёт. — Для этого придется снова с ним связаться, увидеться. А каждый раз, когда я вижу этого мужчину, мне хочется уступить.

Себастьян смеётся.

— Если секс хотя бы вполовину так хорош, как ты описываешь…

— Именно такой. Лучший в моей жизни.

Я не говорю ему, что дело не только в сексе. В какой-то момент всё стало серьёзнее.

— Но ты ведь не хочешь с ним ничего большего?

— Арло рассказал мне кое-что личное, и я хотела дать ему шанс. А потом узнала, что он хранит секреты.

— Все хранят секреты, Кора. — Себастьян закатывает глаза.

— Знаю, но я хочу узнать один конкретный, — говорю с усмешкой. — Он предложил нам стать чем-то бо́льшим. Настоящие отношения, — признаюсь. — Я отказала.

— Почему, если ты именно этого и хочешь? — Себастьян раздраженно выдыхает. — Мужчина он шикарный, и ты ему явно нужна. Да, у него есть свои тайны, но ты правда не сможешь с этим жить?

— Мне кажется, он скрывает что-то ужасное. — Закусываю губу, глядя на него.

— Тем более тебе лучше не знать, — настаивает он. — А теперь звони ему и проси, чтобы его друг-детектив съездил к Дел и проверил, всё ли в порядке.

Я понимаю, что он прав, и беру телефон.

— Включи громкую связь, я хочу слышать.

Я ставлю телефон на стойку и набираю Арло.

После второго гудка он отвечает:

— Кора.

От того, как он произносит моё имя, глаза невольно закрываются

— Привет, — выдавливаю я.

Открываю глаза и вижу, что Себастьян прислонился к кухонной стойке и внимательно наблюдает за мной.

— Приятно удивлён, что ты позвонила, — говорит Арло.

— У меня есть скрытый мотив, — признаюсь.

— А как же. Прошу, поделись.

— У тебя ведь есть знакомый детектив?

— Да.

— Мне нужно, чтобы ты попросил его проверить Делани. Она не отвечает на мои звонки.

— Ты ездила к ней?

— Вчера. Она не открыла, и я зашла своим ключом. Её там не было.

— Своим ключом?

— У меня есть запасной.

— Хорошо. Тогда зачем отправлять туда детектива, если ты можешь войти сама?

— Он может заметить то, что я пропустила. Её нет дома, и она не выходит на связь, — говорю, не скрывая тревоги.

— Я перезвоню тебе, — Арло кладёт трубку.

— Думаешь, он поможет? — спрашиваю Себастьяна.

— О, да. По голосу ясно, что ради тебя этот мужчина пойдёт на всё.

Его слова накрывают меня. Я встречалась со многими, но никто никогда не делал для меня больше необходимого. Всё всегда было по расчету. А Арло зовет меня к себе, знакомит с друзьями… усаживает к себе на колени при них, будто обозначает, что я его.

Неужели я всё поняла неправильно?

— Он плохой, — тихо говорю я, почти шепотом.

— Самые лучшие всегда такие, сладкая, — отвечает Себастьян со смехом.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Возникающие к ней личные чувства усиливаются.

Бостон ходит по дому осторожно, стараясь ни к чему не прикасаться, а я грызу ногти, наблюдая, как он перемещается из комнаты в комнату. Знаю, что не должна волноваться. Она взрослая женщина и сама свяжется со мной, когда захочет. Но это не похоже на неё. Мы не пропадаем на несколько дней. Да, ей могло быть больно от правды, которую я ей сказала, но она никогда не стала бы меня игнорировать. Что-то внутри подсказывает — здесь что-то не так.

— Можем уходить. Я уже попросил отследить её телефон, чтобы узнать последнее местоположение, — говорит Бостон, направляясь к выходу.

Я протягиваю руку и касаюсь его плеча, останавливая. Его взгляд падает на мою руку, и я отдергиваю её, извиняясь, прежде чем спросить:

— Как думаешь, с ней всё в порядке?

— Следов борьбы нет, телефон при ней. Так что, возможно, — отвечает он и выходит.

Я оглядываю комнату, где видела Дел в последний раз — ту самую, где сказала ей, что Джеймс не тот, за кого себя выдаёт, и что он ведет двойную жизнь за её спиной.

Я понимаю, что формально это не моя вина — не я лживое ничтожество в этой истории, — и всё же чувство вины за то, что рассказала правду о нём, не отпускает.

Это из-за меня она уехала?

Она просто не хочет говорить со мной?

Я уверена, Райлас пытался ей звонить. Возможно, он даже пытался увидеться с ней снова после того утра, когда я всё рассказала. Может, поэтому она и уехала. Но я не знаю, потому что она не разговаривает со мной, и от этого внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

Наконец я выхожу и закрываю за собой дверь на замок. Когда поворачиваюсь, все трое мужчин стоят на тротуаре. Я сразу чувствую на себе взгляд Арло, но сейчас он другой, в нём читается тревога. Бостон наклоняется к нему, что-то говорит, затем садится в машину и уезжает.

— Бостон ничего не нашел, — говорит Себастьян, оглядываясь по сторонам. — Рад был снова встретиться, Арло.

Он идёт к машине, садится на заднее сиденье и захлопывает дверь.

Мы с Арло остаемся практически наедине.

Он кладет руки мне на плечи и проводит вверх-вниз.

— Поехали ко мне.

— Нет.

— Я найду её, — говорит он твердо.

Я смотрю ему в глаза.

— Как?

— Я уже подключил людей. Я найду её.

— Ладно. Выясни, где она, и я твоя, — заявляю.

— Это серьезное обещание.

— Я говорю правду. Найди её для меня.

— А если тебе не понравится то, что я выясню? — спрашивает он.

— Что ты имеешь в виду?

Его телефон издает сигнал, и у меня внутри всё обрывается, сердце начинает биться чаще, но Арло не смотрит на экран.

— Чего ты ждешь?

— А если она правда уехала? Если уехала с ним? — спрашивает он.

— Делани бы так не поступила. Поверь мне.

— Ты, кажется, очень в этом уверена.

— Однажды, Арло, когда ты кого-то впустишь в свою жизнь, ты будешь уверен в его поступках и причинах, — говорю я.

— Надеюсь, этот день скоро наступит. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, затем наклоняется и целует в щёку, задерживаясь дольше положенного. И я не отстраняюсь. Потому что это приятно, и, как ни странно, он становится для меня опорой. Я даже не заметила, когда это произошло.

— Спокойной ночи, красавица. Постарайся поспать, — шепчет у самого уха и отстраняется. Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается из виду.

— Женщина, перестань мечтать о своём мужчине и садись. — Я оборачиваюсь и вижу, что Себастьян держит для меня дверь открытой. Я так отвлеклась на Арло, что даже не заметила, как он вышел из машины. — Думаю, ты должна выйти за него замуж, — продолжает, когда я сажусь на заднее сиденье.

— Ч-что? — заикаюсь я.

— Выходи за него, — говорит он так, будто это решение всех проблем.

— Нет, ни за что, — фыркаю. — Этого не будет.

— Почему? Когда в последний раз у тебя был мужчина, который так на тебе зациклен? Который приезжает среди ночи, потому что ты попросила. Целует тебя на прощание, даже после того как позвал к себе, а ты ему отказала?

— Арло не хочет жениться, — говорю, на что Себастьян издаёт резкий визг, от которого я вздрагиваю.

— Значит, ты уже думала выйти за него. — В его глазах вспыхивает азарт.

Я захлопываю дверь, и мы уезжаем от дома Делани.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — отвечаю. — И нет, я не думала о замужестве с Арло. Он не из таких.

— Тогда почему он каждую неделю посылает твоей матери цветы?

Вопрос бьет, как пощечина. Я моргаю, губы приоткрываются, но я не могу выдавить ни слова. Её лечение тоже он оплатил? Наверняка, так и есть. Он единственный человек, которого я знаю с такими деньгами.

Я медленно моргаю.

— Он что?

— Я нашел флориста и поговорил с ним после того, как ты упомянула о цветах. Понять, что это Арло, было нетрудно. — Он пожимает плечами. — Я прямо спросил его, пока вы с Бостоном были внутри. И он сказал, цитирую: «Потому что она бы их не приняла». — Себастьян начинает театрально обмахиваться. — Мужчина влюбился по уши. И ты тоже начинаешь. Иначе не продолжала бы с ним встречаться.

Он прав. У меня к Арло появляются сильные чувства, но каждый раз, когда мне кажется, что я всё для себя решила, что-то снова меня отталкивает. Будто передо мной одновременно машут красным и зеленым флагом, и я балансирую между ними. Хотя должна признаться: в спальне мне больше по душе красный.

По дороге к дому Себастьяна он не перестает говорить об Арло, повторяя, что мне стоит дать ему шанс. Я и не знала, что он так на его стороне. Когда мы высаживаем Себастьяна, я говорю, что сообщу, если появятся новости о Делани.

Оставшись в машине одна, я не могу избавиться от мыслей.

А вдруг Арло такой же, как Райлас — лживый мудак до мозга костей? Он уже что-то скрывает от меня. То, что, по его мнению, я не смогу вынести. Может, он прав. Может, правда меня просто сломает. Но есть ещё то, как его прикосновения остаются со мной надолго после его ухода, будто след, который невозможно стереть. То, как он смотрит — пристально, не отрываясь, словно в комнате больше никого нет. Это сбивает с толку. Потому что разум твердит быть осторожной, бежать, а тело тянется к нему и хочет ещё. И при всём этом я не понимаю, что с ним делать.

Я снова пытаюсь позвонить Делани, хотя уже поздно. Но теперь даже гудков нет. Тревога за неё усиливается, даже несмотря на то, что Арло подключил Бостона. Потому что, как ни крути, скоро я узнаю, что, чёрт возьми, происходит, и, возможно, мне это не понравится.

Что, если я разрушила нашу дружбу, сказав ей, что мужчина, которого она любит, — лжец? Но тут же одергиваю себя: из-за такого она не вычеркнет меня из своей жизни. Мы прошли через вещи куда тяжелее — я узнала, что у мамы деменция и её пришлось поместить в пансионат, а она узнала, что у неё рак. Какой-то мужчина нас не рассорит.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Я подъезжаю к дому, выхожу из машины и иду к зданию, пока Мэтти отъезжает. И в этот момент слышу шаги за спиной. Обычно я бы не обратила внимания, но есть в них что-то тяжелое, выверенное, будто каждый сделан намеренно. С угрозой. По спине пробегает холод, и я инстинктивно оглядываюсь налево.

Райлас.

Он идет прямо на меня, не сбавляя шага, глаза безумные, челюсть сжата. В его выражении лица есть что-то надломленное, будто он держится из последних сил, и в нём осталась только ярость. К тому моменту, как он добирается до меня, сердце колотится о рёбра, а безумие на его лице подсказывает мне, что это будет непростой разговор.

Я замираю.

Я даже не успеваю открыть дверь.

Сжимаю ключи в кулаке, готовая ударить, если придётся. И тогда замечаю блеск в его кулаке. На свету мелькает серебро, которого здесь быть не должно. Внутри всё обрывается. Он поднимает руку спокойно, и прежде чем я успеваю среагировать или осознать, что происходит, в плечо впивается игла.

Я ахаю, отшатываясь. Рука тут же тянется к месту укола, и я нащупываю иглу, торчащую в коже.

— Чёрт, — шепчу, выдергивая шприц дрожащими пальцами.

Но уже поздно.

Мир кренится. Земля под ногами плывёт, руки и ноги тяжелеют. Я часто моргаю, пытаясь сфокусироваться, но всё вокруг темнеет.

Паника подступает к груди, тело не слушается.

Он накачал меня наркотиком.

— Вечно ты лезешь, куда не просят, — низко рычит Райлас мрачным голосом.

Он выглядит как ходячий кошмар.

Под глазами тёмные круги, лицо осунулось от усталости. Одежда висит на нём мятая, неопрятная, будто он неделю живет в машине и ни разу не переодевался.

Но больше всего пугают его глаза. Холодные. Безжалостные. За ними только пустота, человек, способный на то, чего я не могла представить. Его взгляд удерживает меня на месте — он уже решил мою судьбу и ждёт подходящего момента.

— Ч-что ты де-е-лаешь? — выговариваю я, запинаясь, пока дрянь, которую он мне вколол, берет верх.

Он вырывает телефон из моих онемевших пальцев.

Черт, я слабею! Клонит в сон. Моргаю несколько раз, пытаясь не отключаться, но это битва, в которой мне не выиграть.

— Тупая сука, — бормочет он перед тем, как всё погружается во тьму.

Сорен звонит и сообщает, что Райлас ответил: он занят и перезвонит позже. Это всё, что тот ему написал.

Я еду к дому Райласа, потому что не верю, что он настолько занят, чтобы не ответить нашему Лорду. Дверь открывает его жена; видно, что она плакала. Глаза красные и опухшие, тушь размазана.

— Арло, — говорит удивленно, вытирая глаза. — Его здесь нет. Он не появлялся уже несколько дней.

— Где он может быть? — спрашиваю.

— Не знаю. Я узнала, что он мне изменял и выгнала его. — Она начинает плакать.

— Правильно. И не впускай его обратно, — отвечаю я, прощаюсь и схожу с крыльца.

Я уже сажусь в машину, когда звонит Бостон.

— Тебе это не понравится, — говорит он.

— Что?

— Я кое-что проверил. Последний сигнал её телефона зафиксирован рядом с лесом, где проходит Охота. И его тоже.

— Чёрт, — цежу сквозь зубы и бью по рулю.

— Да. Я выезжаю туда, осмотрюсь.

— Я тоже еду.

Завожу машину и направляюсь в ту сторону. Я доберусь раньше Бостона: от дома Райласа до леса ближе, чем от полицейского участка.

Через двадцать минут я уже на месте. Разбитая грунтовая дорога уводит всё дальше в глушь. Вскоре я выезжаю на поляну, где Отверженные обычно оставляют машины в ночи Охоты.

И вот она — машина Райласа, спрятанная под деревьями, будто ей здесь самое место.

Я качаю головой, чувствуя тревогу.

Он не должен быть здесь.

И уж точно не должен привозить сюда кого-либо, а у меня есть предчувствие, что он привёз.

Звоню Сорену.

— Райлас в лесу, — говорю, когда он отвечает.

— Один? — спрашивает он.

Пока я его не вижу.

— Возможно, но сомневаюсь, если Делани пропала.

— Держи меня в курсе, — бросает он и отключается.

Я паркую машину и выхожу. Осматриваюсь, но следов Райласа нет. Затем перевожу взгляд к краю леса. Под кронами темно, деревья раскачивает ветер, но его по-прежнему не видно.

Придется идти вглубь.

Возвращаюсь к машине, открываю бардачок и достаю нож, который держу там. Лезвие небольшое, но при необходимости сгодится. Кладу его в карман рядом с телефоном и прохожу мимо его машины к месту, откуда мы обычно заходим в лес. После вчерашнего дождя земля сырая, поэтому каждый шаг отдается тихим хлюпаньем.

— Райлас! — кричу я.

Где он?

— Райлас. — Продолжаю звать его, уходя всё дальше между деревьями. Услышав шорох, резко оборачиваюсь, думая, что это он, но это всего лишь белка, роющаяся в листве. Наконец до меня доносится его голос.

— Арло. Я так и знал, что ты придешь, — усмехается Райлас.

— Не знал.

— В последнее время тебя волнует только одно, вот я и забрал это. — Я замираю. — Так же, как ты позволил ей забрать у меня всё, что было мне дорого.

До меня доходит.

Чёрт. У него Кора.

Но, возможно, я ошибаюсь.

Как она могла оказаться у него?

Когда я уходил, она была цела и невредима.

— Будь мужчиной и выходи, хватит прятаться, Райлас, — кричу я.

— Мужчиной? Да я, блядь, куда больший мужчина, чем ты когда-либо будешь, — орёт он, и хотя голос разносится эхом по деревьям, я поворачиваю вправо — звук идёт оттуда.

По пути громко бросаю:

— Поэтому ты здесь? Потому что ты такой «мужчина», что не можешь разобраться со своими проблемами и вместо этого тянешь других за собой ко дну?

— Даже не пытайся применять ко мне свою терапевтическую херню, Арло. Я на это не поведусь.

По звуку его голоса я понимаю, что подхожу ближе. Туго наматываю чётки на ладонь, ботинки хлюпают в лужах, пока я подбираюсь к нему.

— Думаю, тебе не помешал бы специалист. Я про психотерапевта, — говорю, зная, что он клюнет.

Райлас терпеть не может, когда ставят под сомнение его суждения. Он считает себя умным и убежден, что ему не нужна помощь. У него всё под контролем. По крайней мере, он так думает.

Ни черта подобного.

— Пошел ты, Арло! Послушай лучше вот это!

Раздается женский крик. И хотя со мной она кричала иначе, от удовольствия, я узнаю Кору. Быстро лезу в карман и набираю её номер.

— Ответь, — бормочу, но слышу лишь гудки.

— Видишь ли, Арло, таким, как мы, иногда нужна нестандартная терапия. Мне уже становится лучше.

Проклятье! Я слышу улыбку в его голосе.

Он, блядь, умрет.

И это будет медленно.

— Кричи сколько хочешь, — говорит он и вонзает нож мне в руку.

Боль вспыхивает мгновенно, обжигающе-белая и ослепляющая. Я оседаю на холодную, мокрую землю, ладони вязнут в грязи, тело дрожит.

Лезвие остаётся застрявшим в плоти — горящий якорь агонии. Я с силой стискиваю зубы, пытаясь задушить крик, но он всё равно рвётся из горла. Слёзы застилают зрение, волна тошноты накрывает меня, мир кренится, и темнота подкрадывается к краю сознания.

— У Арло однажды была такая же рана. Он тебе рассказывал? Они решили, что будет отличной идеей притащить сюда Лилит. Но не ожидали, что эта чокнутая сука выберется живой. Сегодня у нас такой проблемы не будет, милая.

Райлас выдергивает нож, и меня пронзает ярость из-за того, как он меня называет. Не зря это обращение всегда вызывало во мне отвращение. Затем поднимает маску — такую же, как та, что я нашла в комнате Арло, — и натягивает мне на лицо. После чего постукивает меня по макушке.

— Не снимай её, иначе придется раскрасить и вторую руку в красный, — он улыбается и поднимается на ноги.

Я не могу смотреть направо. Потому что то, что я там вижу, заставляет меня кричать. А когда я кричу, он делает мне больно.

И всё же я бросаю туда быстрый взгляд. Она дышит? Я лихорадочно ищу следы крови или раны. Её каштановые волосы, о которых она так горевала, когда лишилась их из-за химиотерапии, перепутались с грязью и прелыми листьями, словно она всегда должна была лежать здесь.

Но это не так.

Я слышу голос Арло, теперь ближе, и какая-то часть меня надеется, что он меня не найдёт.

А вдруг с ним случится то же самое?

Хотя, кажется, Райлас боится его. Он всё время оглядывается, будто ждёт, что Арло подкрадется и набросится на него.

Пусть так и будет.

Пусть Арло вырвет ему к чёртовой матери глаза и скормит их птицам.

— Как думаешь, он заплачет? — спрашивает Райлас, озираясь по сторонам, как загнанный зверь. Когда я не отвечаю, он снова смотрит на меня. — Когда ты умрешь, он заплачет? — повторяет. — Позволь рассказать тебе кое-что о твоём дружке Арло. Он не такой уж хороший. На самом деле он один из худших среди нас, просто мастерски притворяется. Послушный парень, который соблюдает правила. Даже удивительно, что он так долго тебя терпит.

Я наблюдаю, как Райлас то засовывает руки в карманы, то вынимает их — похоже на нервный тик. Нож, которым он проткнул мне руку, исчез, я больше нигде его не вижу.

Он отходит на пару шагов, потом возвращается, словно не находит себе места.

— Арло чуть не убил одну женщину, когда душил её. Он вообще любит душить женщин. — Говорит это так буднично, будто мы обсуждаем что-то за ужином. — В Обществе Отверженных над этим даже подшучивают. Никто из нас, правда, не знает, почему он всегда ходит с чётками. Скажи, Кора, ты знаешь почему?

Знаю.

Но ни за что не скажу этому гребаному идиоту.

Когда я пришла в себя, я висела у него на плече, и он тащил меня сюда. Должно быть, запихнул в машину и вывез, хотя я понятия не имею, где мы. Знаю только, что мне холодно — юбка почти не греет, — рука пульсирует болью, и каждый раз, когда я поворачиваю голову и замечаю Делани, внутри что-то трескается.

Сначала я её не увидела. Когда Райлас швырнул меня на землю, из меня вышибло воздух. Потом он начал пинать меня по ребрам. Я лежала лицом в грязи, свернувшись, пытаясь прикрыть хотя бы то, что могла. И в голове мелькнула идиотская мысль: моя белая блузка уже не будет белой. Я тогда ещё не понимала, что это наименьшая из моих проблем.

Не то чтобы я и без того не боялась.

Боялась. Ещё как.

Мужчина, который определенно ненавидит меня, накачал меня наркотиком и увёз в лес. Логично предположить, что он собирается меня убить. Он не произнёс этого вслух, но я нутром чувствую, что именно за этим я здесь.

— Ладно, не отвечай. Лучше говорить буду я. У меня это отлично получается. — Он ухмыляется и садится в грязь прямо передо мной. Меня тянет сорвать маску, но я не хочу рисковать и отвлекать его от этого маниакального монолога — он выигрывает для меня драгоценное время. — Мы изменяем, трахаемся, убиваем. — Он смотрит мне прямо в глаза и злобно улыбается.

— Райлас! — слышу я голос Арло.

Но Райлас его игнорирует и продолжает говорить со мной.

— Видишь ли, мы состоим в тайном обществе, и никто вне его не должен знать, что происходит внутри. Место, где мы сейчас находимся, — он обводит рукой вокруг, — это, по сути, наша земля для Охоты, — глаза вспыхивают безумием, и он добавляет: — на людей. — Мои пальцы впиваются в землю от этой информации. — Но не переживай. Охотиться на тебя я не собираюсь. Если они узнают, что я тебе всё рассказал, нас обоих прикончат. Только я не собираюсь давать им шанс что-то узнать. Ты, наверное, уже догадалась, почему я выкладываю тебе такие секреты… Потому что я отправлю тебя и Арло в могилу. — Я ахаю. — Ты можешь присоединиться к подруге. Закопаю тебя рядом с ней. Это меньшее, что я могу для неё сделать.

Он смотрит туда, где лежит неподвижное тело Делани. Я понимаю, что её больше нет, но какая-то крошечная часть меня цепляется за надежду. А вдруг жива? Вдруг есть шанс? Даже если она, кажется, не дышит.

Он подходит к ней и касается её макушки. И тогда я замечаю, что у него не хватает пальца.

— Она была такой красавицей, правда? — Когда я молчу, бросает на меня жесткий взгляд. — Отвечай.

— Д-да. Конечно, она красавица.

— Если бы я уже не был женат, я бы женился на ней. Хочу, чтобы ты это знала. — Он снова смотрит на неё и гладит по волосам. — Но я больше не мог обладать ею. — Райлас смотрит на меня с ненавистью. — Ты об этом позаботилась. — Его пальцы с силой сжимают её волосы. — И никому другому не позволил бы.

Он выпрямляется, поправляет чёрные брюки и снова оглядывается по сторонам.

— В лунном свете маска блестит просто потрясающе. Я даже хотел оставить её на тебе — чтобы, когда Арло тебя нашел, ему пришлось снять её самому. И каждый раз потом, выходя на Охоту, он вспоминал бы о тебе. Как тебе идея? — Он улыбается, глядя на меня сверху вниз. По его глазам видно, что он уже погряз в собственном безумии.

— Закрой глаза.

Я слышу эти слова, но они не из уст Райласа. Райлас резко разворачивается, замахивается — и раздаётся глухой хрип. Я в ужасе смотрю, как мужчины сцепляются друг с другом.

— Ты закрыла глаза, Кора? — спрашивает Арло.

— Нет.

— Закрой, — твердо говорит он.

Я подчиняюсь, но, услышав очередной хрип, открываю их снова.

Арло прижимает Райласа к земле.

Я встаю на четвереньки и быстро ползу к неподвижному телу Делани. Когда прикасаюсь к ней, первая мысль — почему она такая холодная? Оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно её согреть, но вокруг ничего нет. Я сажусь на колени, расстегиваю блузку, снимаю её и накрываю Делани спину, затем осторожно касаюсь её головы.

— Делани, пожалуйста, очнись. — Убираю волосы с её лица, и, увидев его, кричу. Её глаза открыты, но взгляд пустой, не на мне. Словно что-то оборвалось на середине мгновения, и она так и осталась в нём. — Делани, очнись. Пожалуйста, очнись.

Чьи-то руки ложатся мне на плечи. Я стряхиваю их и продолжаю трясти её.

— Кора, тебе нужно отойти.

— Нет, что, если она…

— Дай мне проверить её. Пожалуйста.

Я один раз киваю и отползаю назад по грязи. Мне холодно, зубы стучат, но я не могу остановиться. Смотрю, как Арло осторожно переворачивает её и проверяет пульс. Но его нет, как бы сильно я ни желала обратного.

Я отворачиваюсь и тут вижу Райласа, лежащего на земле, едва живого. Несправедливо. Собравшись с силами, поднимаюсь на ноги, хватаю первое, что попадается под руку — это оказывается палка, — и, спотыкаясь, иду к нему. Из его шеи торчит нож, а чётки, которыми Арло душил меня во время секса, туго стянуты на горле, перекрывая воздух. Я также замечаю, что у него не хватает ещё одного пальца, на этот раз указательного. Ублюдок воет, его рука зависла в воздухе, будто он хочет вытащить нож, но затем видит свои руки — и орёт ещё громче, несмотря на чётки, сдавливающие шею.

— Она плакала? — выдавливаю сквозь зубы.

Он смотрит на меня.

— Помоги… — хрипит, но чётки затянуты слишком туго. Когда-то мне нравились эти чётки. Теперь, глядя на то, как из него уходит жизнь, я люблю их.

— Она плакала? — повторяю, и когда он не отвечает, бью его ногой в бок — точно так же, как он бил меня. — Она. Блядь. Плакала?

— Да! Да, она плакала! — орёт Райлас.

И прежде чем успеваю остановить себя или вообще что-то осмыслить, я поднимаю палку и начинаю колотить его по лицу. Он вскидывает изуродованную руку, пытаясь прикрыться, но я продолжаю бить.

Этот ублюдок должен почувствовать то, что чувствовала Делани.

Он должен знать, что его жизнь ничего не стоит по сравнению с её.

Её жизнь была гораздо важнее.

Продолжаю бить его ногами и палкой, не в силах остановиться.

Кровь из его шеи льётся ещё сильнее, рука безвольно падает рядом.

— Сдохни, сукин сын. — Я сильно пинаю его, когда две руки обхватывают меня. Но это не те руки, которые я знаю, они чужие.

— Арло, забери её. — Обернувшись, я вижу Бостона. — Успокойся, — говорит он.

От этих слов меня накрывает новой вспышкой злости. Я поворачиваюсь обратно и на всякий случай ещё раз пинаю теперь уже бездыханный кусок дерьма.

Я понимаю, что сейчас не время и не место, но, кажется, я только что влюбился.

Когда подхожу достаточно близко, Бостон отпускает её, и я сразу срываю маску, всё ещё скрывающую её красивое лицо. Под ней — мокрые от слез щеки. Слез, вызванных ублюдком, который теперь лежит на земле и не дышит. Я кладу ладони ей на бедра и притягиваю к себе. Её трясет, кожа ледяная — слишком мало одежды для этой сырой, холодной ночи. На руке глубокая рана, похожая на ножевую.

— Кора. — Она поднимает голову, по её щекам всё ещё текут слёзы. — Ты сможешь идти или мне нести тебя?

— Делани… — шепчет она, надломленно.

Когда-то мне нравилось ломать красивые вещи. Но эту красоту ломать было нельзя. Ни в коем случае.

— Мне жаль. Бостон позаботится о ней, — говорю я мягко.

— Она мертва? — на её лице чистая боль.

— Да. Теперь скажи, ты можешь идти?

Она смотрит туда, где в нескольких шагах распластано тело Райласа. Он бросился на меня, думая, что справится, но просчитался. В ту секунду, когда мы столкнулись, я всадил ему нож в почку. А когда он попытался вырвать его у меня из руки, случайно отрезал ему палец. Он заорал и рухнул на землю, а я опустился рядом и вонзил лезвие прямо в шею, оставив его в плоти. Я хотел, чтобы он умирал медленно.

Я наблюдал, как он корчился, не в силах вытащить нож — указательного и мизинца на руке больше не было. Другой рукой он зажимал рану в боку, над почкой, и тогда он начал скулить.

Мне хотелось насладиться его агонией, но я понимал, что должен проверить Кору. Чего я не ожидал, так это что она поднимется и начнет избивать его, пока он окончательно не перестанет дышать. Я всегда знал, что в ней много огня. Это ясно даже по общению с ней. И сказать, что я горжусь тем, что она может постоять за себя, — ничего не сказать. Кора сейчас разбита, и всё равно выместила ярость на том, кто виноват в этом. Если бы я мог вернуть его к жизни, чтобы она убила его снова, я бы, блядь, так и сделал.

— О нём не переживай. Поверь мне, — говорю я.

— А верить тебе — это вообще разумно? — спрашивает она, и её взгляд встречается с моим.

— Хотелось бы думать, что да, но решать тебе. — Её пошатывает, и прежде чем она успевает рухнуть, я подхватываю её и беру на руки. — Я отнесу тебя к машине. Потом мы уедем, — говорю ей.

Я слышу, как позади идёт Бостон. Когда мы выходим к краю поляны, где стоят машины, нас внезапно заливает свет фар.

— Ты оставил машину заведенной? — спрашиваю Бостона через плечо.

— Нет, — отвечает он, вытаскивает пистолет и идёт вперёд.

Я остаюсь на месте, держа Кору на руках, пока она тихо плачет. Вдруг слышу голос Сорена, а следом — Бостона.

— Я знаю, что он там, Бостон. Ты предан Арло, и я уважаю это, но тебе не скрыть его от меня. Ты сам знаешь.

Я прижимаю Кору крепче, когда она пытается увидеть, что происходит, и шепчу: — Не слезай с моих рук, что бы ты ни услышала. Не говори ни слова. Поняла? — Когда она просто молча смотрит на меня, я шиплю: — Скажи, что поняла, Кора.

— Поняла, — отвечает она и добавляет: — Я могу идти сама.

— Нет. Так будет лучше, — говорю, потому что, как бы я ни доверял Сорену, его преданность Обществу сильнее любви к любому из нас.

А рисковать ею я не собираюсь.

Ни сейчас. Ни когда-либо.

— Сорен.

Я делаю шаг вперёд. Кора вцепляется в меня сильнее. В лунном свете замечаю, как взгляд Сорена скользит к ней, затем возвращается к Бостону.

— Бостон сказал, там в лесу труп, — Сорен кивает в сторону деревьев.

— Два, — поправляю я.

Он подходит ближе, но сохраняет дистанцию.

— А она? — он кивает на Кору. — Ты ведь не выкинул номер, как Реон, и не женился на ней тайком?

Она замирает у меня на руках. Кора не знает историю о том, как Реон женился на Лилит. Он сделал это, чтобы защитить её, и теперь я понимаю почему.

— Нет, но я планирую жениться на ней, — говорю.

— И что она знает? — спрашивает он, оценивающе глядя на Кору.

— Она знает, что Райлас — долбаный псих, что он убил её подругу и пытался убить её. Что ещё она должна знать, Сорен?

Сорен смотрит на меня холодно, с недоверием. Пытается понять, не знает ли Кора больше. Бостон не сказал ему про маску, которую использовал Райлас, и о том, что она, возможно, видела куда больше, чем кажется. Я буду должен ему по гроб жизни.

— Советую отвезти её к врачу. И, Бостон… — он поворачивается к нему. — Что ты собираешься делать с телами?

— Отвезу их в другое место. Пусть их найдут, чтобы семьи могли похоронить своих близких.

Кора тихо всхлипывает у меня на руках.

Сорен смотрит на неё, но вопрос адресует мне:

— Ты можешь гарантировать, что она никогда никому об этом не расскажет?

От его слов она перестаёт плакать и задерживает дыхание.

— Да. Она уже заверила меня в этом. Ей важно только одно — чтобы Райласа не сделали героем и чтобы он ответил за то, что сделал. Больше её ничего не волнует.

— Это я обеспечу, — говорит Бостон.

— Тогда мы закончили, — произносит Сорен, разворачивается и идёт к машине, а мы смотрим, как он уезжает.

Когда задние огни машины Сорена исчезают, на поляне повисает глухая тишина. Я почти не соображаю, что происходит вокруг, поскольку перед глазами стоит Делани: на земле, бездыханная, чертовски холодная. Сколько она здесь пролежала? Тело не могло остыть так быстро. Это случилось не сегодня.

— Я могу стоять, — говорю Арло. И хотя у меня нет сил спорить о том, что он сказал, я должна спросить: — Ты планируешь на мне жениться?

Он ставит меня на ноги, затем хватает подол своей рубашки, стягивает её через голову и накидывает на меня. Я даже не осознавала, что у меня стучат зубы, пока он этого не сделал.

— Обсудим позже. Сначала нужно отвезти тебя домой и засунуть под горячий душ, чтобы ты согрелась.

Его запах накрывает меня, когда он обнимает меня за талию и ведёт к машине. У самой двери я оборачиваюсь через плечо.

— Мне не нравится, что она там, с ним.

— Я останусь, — вызывается Бостон, и я слабо улыбаюсь ему.

— Спасибо, — шепчу.

Он кивает, а затем поворачивается к Арло, пока я забираюсь в машину.

Когда я сажусь, Арло закрывает дверь, обходит машину спереди и садится за руль. Он заводит двигатель, включает печку и подогрев сидений.

— Мне нужно поговорить с Бостоном. Ты будешь в порядке?

Я киваю. Он несколько секунд внимательно смотрит на меня, хмурится, потом всё же закрывает дверь и отходит к Бостону, к заднему бамперу.

Поворачиваюсь на сиденье и вижу, как они оба сначала смотрят в сторону леса, а потом — друг на друга. Арло что-то говорит Бостону, после чего возвращается и садится за руль.

— Тебе тепло? — спрашивает.

— А Делани тепло? — я огрызаюсь.

— Бостон позаботится о ней, — уверяет меня Арло, его тон мягче, чем я когда-либо слышала.

— Он продажный коп, да? — Когда мы отъезжаем, я смотрю в боковое зеркало и вижу, как Бостон возвращается в лес. Я больше никогда не хочу видеть это место.

— Выходит, что да.

— И здесь проводят Охоту?

Его пальцы сжимаются на руле.

— Что именно он тебе рассказал?

— Что ты любишь душить женщин, — отвечаю я, вспоминая слова Райласа. — Что ты всегда соблюдаешь правила.

— Это правда... было правдой. Но ты моё единственное исключение. Ради тебя я нарушил все свои правила.

Он говорит это так, будто давно уже всё для себя решил. Будто носил эту мысль в себе и не сомневался в ней ни секунды. И, может, это не должно так много значить, но почему-то значит. Его слова заполняют пустоту, о существовании которой я даже не догадывалась. Они заставляют меня чувствовать себя менее одинокой.

Не исцелённой, но увиденной.

— Меня ты тоже душил, — говорю я.

— Знаю. И тебе понравилось.

После этого мы замолкаем. В салоне слышно только шум двигателя и дороги. Когда подъезжаем к моему дому, я поворачиваюсь к нему.

— Мне нужно поспать, а потом мы поговорим. Я должна знать, что происходит.

Он отвечает просто:

— Хорошо, но сначала нужно обработать руку.

Я опускаю взгляд, и рана тут же начинает жечь.

Когда мы останавливаемся у моего дома, я не жду, пока он откроет мне дверь, а выхожу сама. Холодный ветер сразу пробирает до костей. Хорошо, что на мне его рубашка.

Он быстрым шагом идёт ко входу, достаёт ключ и открывает дверь, затем ждёт меня. Я вся в грязи и только сейчас замечаю, что на мне нет обуви.

Изо всех сил держусь, чтобы не сорваться, хотя внутри всё уже кипит. Моей лучшей подруги, одной из немногих людей, кому я действительно доверяла в этом мире, больше нет. И всё из-за трусливого ублюдка. Если бы он уже не был мёртв, я бы нашла самый страшный способ заставить его страдать. Я понимаю, насколько это неправильно, правда. Но когда человек настолько гнилой, он заслуживает смерти. И, честно говоря, я рада, что он больше не дышит со мной одним воздухом.

Войдя в мою квартиру, Арло не ждёт указаний.

— Сядь, — говорит он. — Сейчас приедет врач осмотреть твою руку, а потом мы пойдем в душ.

В дверь стучат, и я вздрагиваю.

Он замечает это и с невероятной нежностью касается меня.

— Это просто врач, из-за твоей руки.

Ждёт, пока я кивну, затем идёт открывать. На пороге стоит мужчина в синей медицинской форме, будто только что из больницы. Он не задаёт вопросов, пока Арло показывает, где рана, хотя, не сомневаюсь, что это и так очевидно. Я не свожу глаз с Арло, пока врач занимается моей рукой. Арло внимательно смотрит на меня в ответ. Когда врач заканчивает и поднимается, Арло провожает его до двери. Я слышу щелчок замка, потом он сбрасывает обувь и, не задерживаясь, проходит через мою спальню в ванную, где сразу включает душ. Затем стягивает брюки, и я не могу отвести взгляд.

Сначала я колеблюсь, но потом его руки находят край его рубашки на мне. Он аккуратно снимает её, затем расстёгивает молнию на юбке и стягивает её вниз вместе с трусиками.

— Ты когда-нибудь о ком-то заботился? — спрашиваю, внимательно наблюдая за ним: как при каждом шаге колышутся волосы, как его пальцы сжимают мою одежду перед тем, как он роняет её на пол.

— Нет. И никогда в жизни я не буду проявлять такую заботу к кому-то, как к тебе сейчас, — бормочет он.

И я ему верю.

Ненавижу, что верю. Но верю.

Он разворачивает меня и, положив ладонь на поясницу, мягко ведёт под душ. Я встаю под горячую воду, он входит следом и закрывает стеклянную дверцу.

Я опускаю глаза и вижу, как грязь стекает с моей кожи, исчезая в стоке. Если подумать, возможность просто стоять под горячей водой и отмываться — это роскошь. Звучит странно, но Делани больше никогда не сможет сделать даже такую простую вещь, как смыть грязь со своей кожи.

Вообще-то я даже не знаю, что будет с грязью на ней. Её обмоют? Странные мысли, но мой разум с трудом переваривает случившееся.

— Хватит, — тихо приказывает Арло, намыливая мне спину. — Ты ничего не могла изменить. Ты поступила как настоящая подруга, и мы её нашли.

— Мы нашли её только потому, что он похитил меня, — отвечаю, продолжая безучастно стоять под водой.

— Нет, мы уже вышли на него. Просто не знали, что ты у него.

— Ты поехал туда ради неё? — Это совсем не похоже на него.

— Да. А теперь давай смоём с тебя всё это и ляжем спать. Завтра нужно будет всё уладить. — В этот момент на его телефон приходит сообщение. — Наверное, Бостон. Он собирается сделать так, чтобы их нашли уже сегодня ночью, чтобы тебе не пришлось ждать. Ты сможешь горевать, не скрываясь.

— Я бы всё равно ничего не скрывала, — честно говорю я.

— Ты не можешь рассказать Себастьяну. Не можешь сказать ему, что случилось, — предупреждает Арло.

Я делаю глубокий вдох.

— Тогда они убьют меня, да? — Даже от этой мысли по коже проходит дрожь.

— Попытаются, — отвечает с уверенностью.

Я кладу голову ему на грудь, пока он перебирает мои волосы, вероятно, вымывая остатки грязи.

— Почему ты здесь, Арло?

— Потому что ты здесь, — шепчет он мне в волосы, мягко целует их и выключает воду. Берёт полотенце, вытирает нас обоих, затем выходит и протягивает мне руку. Оборачивает полотенце вокруг меня и спрашивает: — Пижама?

— В верхнем ящике, — отвечаю и поворачиваюсь к зеркалу.

В отражении я вижу женщину с потухшим взглядом. Сломанную. Как её собрать заново? Смогу ли я? И возможно ли это теперь? Щека покраснела — видимо, он ударил меня, когда я была без сознания. Живот весь в синяках после его пинков. Я стараюсь об этом не думать, когда Арло встаёт позади меня.

— Сестра Реона — медсестра. Она предложила прийти и осмотреть тебя, если ты не против.

— Не сегодня. Я в порядке. Просто хочу спать.

— Тогда завтра, — говорит Арло.

Затем тянется за футболкой и надевает её на меня, и я невольно морщусь, когда приходится поднять руки.

— Прости, — тихо говорит он.

Я ничего не отвечаю, просто опускаю руки. Он подводит меня к кровати, откидывает одеяло, и, когда я ложусь, аккуратно укрывает меня.

— Хочешь, чтобы я остался? — спрашивает, склонившись надо мной.

— Да, — отвечаю без колебаний. Я хочу этого. Прошло много времени с тех пор, как мне хотелось почувствовать чью-то защиту. И, боюсь, что сегодня я нуждаюсь в ней больше всего.

Он молча обходит кровать, сбрасывает полотенце и ложится рядом.

— Где твои чётки? — спрашиваю, замечая, что их нет. Затем вспоминаю, как они упали в грязь после того, как он задушил Райласа.

Арло притягивает меня к себе так, что моя голова ложится ему на сгиб руки, а я прижимаюсь к нему, насколько могу, стараясь не задеть больной живот.

— Они мне больше не нужны, — просто говорит он и тихо добавляет: — Спи.

Вскоре веки, налитые свинцом, сами смыкаются.

И всю ночь мне снится только она.

НАБЛЮДЕНИЯ:

Испытал неожиданный эмоциональный дискомфорт.

Почувствовал растерянность и не знал, как разобраться в своих чувствах…

Его слова крутятся у меня в голове снова и снова, пока Арло протягивает мне стакан воды и две таблетки. Он не сводит с меня глаз, пока я запиваю их и проглатываю. Его волосы растрёпаны, но это лишь делает его привлекательнее. Затем объявляет:

— Сегодня я заеду к твоей маме. Звонили из пансионата, сказали, что антибиотики помогают. Она съела весь шоколад, который ты оставила, так что я привезу ей ещё.

Я ошеломлена его словами. Никто никогда не брал на себя заботу о моей маме — этим всегда занималась только я. Годами я справлялась сама, не задумываясь, будто иначе и быть не может, будто это вплетено в саму мою сущность. И мысль о том, что кто-то другой может вмешаться, кажется чужой… почти неправильной. Но он говорит об этом не как о долге и не из жалости. В его голосе нет сомнений, только спокойная уверенность, не оставляющая пространства для возражений. И дело не только в словах, а в том, как он их произносит: словно всё уже решено и помощь мне для него — не обуза, а нечто само собой разумеющееся.

— Я могу поехать.

— Нет, не можешь. Твоя мама идёт на поправку, и ты тоже. Отдыхай. Я вернусь позже с едой. — Арло наклоняется и очень мягко целует меня в лоб, прежде чем приказать: — Спи.

— Это ты оплачиваешь её уход, да?

Он выпрямляется и ничего не отвечает. Но по его взгляду и так всё понятно. Да.

— Спи, — повторяет.

Я хочу возразить, но веки уже тяжелеют. Он ставит стакан воды на тумбочку и собирается выйти.

— Почему тебе кажется, что ты любишь меня? — вырывается у меня.

Я не собиралась поднимать эту тему, ведь он не говорил мне прямо. Но я только об этом и думаю. Наверное, пытаюсь отвлечься от боли, которая давит в груди при мысли, что я больше никогда не увижу Делани.

Мы не будем стоять друг у друга на свадьбах.

Наши дети не вырастут вместе.

Всё то, о чем мы болтали и что строили в планах, пьяные, в нашей квартире много лет назад… Кому я теперь буду звонить, когда нужно выговориться? Это всегда была она. Себастьян работает на меня, и я считаю его отличным другом, но он — не Делани. И никогда ею не станет. Она незаменима. Поэтому да, я буду поднимать тяжелые темы, потому что это отвлекает. А Арло — хорошее отвлечение.

— Мне не кажется... — только и говорит он, прежде чем выйти.

Я слышу, как за ним закрывается дверь.

Вскоре веки смыкаются, и я проваливаюсь в сон.

Неделя проходит как в тумане. Я откладываю работу и провожаю Делани в последний путь. Похороны оплатил Арло, он не знает, что мне известно об этом. Кто-то внёс анонимное пожертвование, покрыв все расходы. Я держу это при себе, но знаю, что это был он: на её поминках я мельком увидела на его экране письмо-подтверждение перевода денег в похоронное бюро.

Арло сидит напротив меня, и я думаю, сказать ли ему, что всё видела, но решаю промолчать. Мы почти не возвращались к тому, что произошло. И к тому, что он сказал, что любит меня. Я несколько дней носила признание внутри, позволяя его словам осесть и разлиться теплом изнутри.

— Спасибо, что был рядом всю эту неделю, — говорю я искренне, когда перед нами ставят тарелки. — И за то, что навещал мою маму.

Он рассказал, что подключил службу доставки, чтобы ей привозили шоколад через день. Я не стала спорить, что совсем на меня не похоже.

Сегодня первый день, когда я не плакала с тех пор, как Райлас похитил меня и я узнала, что он убил Делани. Лицо уже не такое опухшее, и Арло осторожен в словах, поскольку стоит ему сказать что-то, и я снова срываюсь.

— Не за что.

Мы ещё немного молчим, потом я говорю:

— Ты не носишь чётки. — Киваю на его руки.

— Я же сказал… они мне больше не нужны, — отвечает он, пока тянется к своему стакану.

— Что ты имеешь в виду?

— Это был мой способ справляться с хреновым детством. Но, думаю, теперь всё в прошлом. — Он делает глоток, не сводя с меня глаз.

— Это серьезный шаг вперед. Что такое Общество? — спрашиваю тихо, убедившись, что нас никто не слушает.

— Этой информацией можно делиться только с женами.

— Поэтому ты сказал, что женишься на мне?

— Да. Жёны знают, что это такое, но не всё. Иначе мы не были бы тайным обществом.

— То есть если кто-то вне его узнает, это проблема?

— Это против правил.

— Поняла. — Я не продолжаю.

— И ты не должна никому об этом говорить, — предупреждает он.

— О чем именно? О свадьбе? Я не хочу выходить за тебя.

— Никогда?

— Я этого не говорила. Я про сейчас.

Его губы трогает усмешка.

— Но ты об этом думаешь.

Думаю. И это на меня совсем не похоже. Я ни разу всерьёз не представляла замужество с теми мужчинами, с кем была раньше. А с Арло мысль о браке не выходит из головы с той ночи в лесу, когда он заявил, что женится на мне. Не то чтобы я ожидала от него чего-то против моей воли, но я вообще никогда не задумывалась о том, за кого именно выйду замуж.

Конечно, я представляла себе свадьбу, как и большинство девушек. Платье, цветы, место церемонии. Но ни разу не воображала мужчину, который ждёт меня в конце прохода.

Мы с Арло знакомы совсем недолго, и обсуждать брак кажется преждевременным. И всё же мы это делаем. Какая-то часть меня хочет, чтобы он прямо сказал, что любит меня. Я не собираюсь говорить первой, даже если за эту неделю стало очевидно, как быстро я к нему привязываюсь. То, что он рядом, как он поддерживает меня и берёт на себя мелочи, — всё это успокаивает, хотя обычно меня раздражает, когда кто-то так настойчиво вмешивается в мои дела.

— Возможно, — ровно отвечаю я.

— Этого мне достаточно. Пока что.

— Тебе не кажется, что это слишком рано? — спрашиваю я.

— Нет. У меня есть пациенты, которые съехались или поженились через несколько недель или месяцев после знакомства, и их отношения не слабее тех, кто знал друг друга годами, прежде чем решиться на это. У любви нет расписания. Она либо есть, либо нет. Поэтому нет — я не думаю, что мы спешим.

Его голос звучит спокойно и твёрдо, словно он уверен в каждом слове. И почему-то эта уверенность обволакивает меня, приглушая сомнения, которые всё ещё царапают где-то внутри.

— А вдруг ты начнешь меня ненавидеть? — спрашиваю. — Или выяснишь, что я слишком громко храплю?

— Я никогда не буду тебя ненавидеть. И поверь, я знаю, когда человек мне не подходит. А ещё ты храпишь очень мило.

— Я не храплю, — возмущаюсь я, и он смеётся.

— На обезболивающих ещё как.

— Ну, обычно нет. Прошу принять к сведению.

— Принято.

— И ты даже не спросишь, что будет, если я от тебя устану?

— Не устанешь. — Он улыбается с полной уверенностью.

— Очень самонадеянно.

— Ты буквально стала центром моего мира. Если ты кого-то не выносишь, значит, я тоже. — Он пожимает плечами.

— Звучит немного нездорово.

— Прости, это теперь ты у нас терапевт? — спрашивает он, приподняв бровь.

— Нет.

Но потом я вспоминаю, как он относится к близким мне людям. К маме, например. Он вовсе не обязан был заботиться о ней, и я ни разу не просила его об этом. И всё равно берёт это на себя — не раздумывая. А то, что он сделал для Делани… я никогда не смогу до конца выразить, что это значит для меня.

— Я хочу татуировку, — говорю внезапно.

— Правда?

— Да.

— Хорошо. Какую?

Я указываю на место на руке.

— Хочу имя Делани, курсивом. Вот здесь.

Он кивает, берёт телефон и несколько минут что-то в нём ищет, игнорируя меня. Потом поднимает голову и встречается со мной взглядом.

— Я нашел мастера. Он может принять тебя прямо сейчас.

— Серьезно? — спрашиваю удивленно.

Он встает и протягивает мне руку.

Я беру её.

Было бы глупо не взять.

Арло рядом со мной хрустит костяшками, пока мастер выводит имя Делани на моей коже. Я тянусь к нему и сжимаю его ладонь, чтобы он перестал. Он опускает взгляд, будто только сейчас понял, что делает это.

— В чем дело? — спрашиваю.

— Мне не нравится, что к тебе прикасается другой мужчина, — ворчит он.

Тату-мастер замирает и быстро смотрит на Арло, но я ободряюще улыбаюсь ему, и после короткого кивка Арло он возвращается к работе.

— Это, между прочим, красный флаг, — говорю я, и он сжимает мою руку.

— Можем съездить в «Шесть флагов»¹, покажу тебе целую коллекцию, — отвечает он с усмешкой.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ.

— У тебя есть татуировки? — спрашиваю. — Конечно, я видела тебя голым, но, может, что-то упустила?

— Нет, — отвечает он и добавляет: — Но собираюсь это исправить, как только с твоей закончат.

Когда мастер заканчивает, и я встаю к зеркалу, Арло занимает моё место. Я смотрю на имя Делани на своей руке — постоянное напоминание о том, что она со мной, даже если её больше нет рядом.

Оборачиваюсь и вижу, как Арло оттягивает нижнюю губу. Сначала не понимаю, что происходит, пока мастер не поднимает машинку и не начинает набивать что-то от руки на внутренней стороне его губы. Заинтригованная, подхожу ближе. Всё заканчивается быстро, и когда он откатывается на стуле, я вижу одно слово.

Её.

Арло вытирает губы и поворачивается ко мне.

— Больно?

— Нет, на удивление.

Он поднимается, расплачивается с мастером, и мы выходим.

— Что это значит? — спрашиваю, чувствуя, как нервное возбуждение вибрирует внутри.

— Твой, — отвечает он просто.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Не раздумывая, я хватаю его за воротник, утаскиваю за угол тату-салона и наклоняюсь, чтобы поцеловать в шею. Он не сопротивляется. Его губы находят мои, когда я прижимаю его к кирпичной стене и начинаю тереться о него. Арло отвечает сразу — подхватывает меня и прижимает спиной к стене. Юбка задирается, я пытаюсь просунуть руку между нами, но безуспешно. Он понимает, чего я хочу: слышу, как расстегивается молния, его губы всё ещё у меня на шее. Затем Арло сдвигает мои трусики в сторону и входит в меня одним резким движением.

Облегчение разливается по мне, заполняя каждую клетку.

Я люблю этого мужчину всем своим существом.

И он любит меня.

Арло — то, к чему я всё это время тянулась, подпитывая свои порочные наклонности, даже не понимая этого.

А он понимал.

Он врывается в меня, его рот жадно накрывает мой, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прикусить его нижнюю губу, пока он трахает меня у кирпичной стены, царапающей спину.

Но, чёрт, как же трудно сдерживаться.

Мои ногти впиваются ему в спину сквозь одежду, когда мы оба кончаем — быстро, резко, с трудом переводя дыхание, всё ещё не разрывая поцелуя.

— И тебе даже не понадобились чётки, — шучу я.

В ответ он лишь отстраняется и подмигивает мне.

Почти четыре недели прошло с тех пор, как мы похоронили Делани, и с тех пор у меня ни разу не возникло желания намотать что-то на руку. Думаю, потому что все мои мысли заняты одной женщиной, которая не выходит у меня из головы. Я буквально не могу насытиться ею, и почти уверен, что она чувствует то же самое ко мне.

Кора старается не проводить со мной каждую ночь, и иногда я принимаю её правила, понимая, что долго это не продлится. Мы провели порознь всего две ночи, и оба раза она жаловалась, что не может уснуть и что мне стоит снова остаться у неё.

Сорен несколько раз заводил разговор о ней и даже намекал на свадьбу. Но я дал ему понять, что всё будет, просто нужно выбрать правильный момент. Я не хотел делать предложение, когда она хоронила лучшую подругу. Пусть я и «слегка» на ней помешан, во мне достаточно здравого смысла, чтобы понимать: тогда было не время. Кто-то ещё высказал мысль, что, возможно, она привязалась ко мне на фоне травмы, но и это не так. Нам просто хорошо вместе, и мы не можем перестать прикасаться друг к другу. Если бы я мог проводить каждую ночь, погружаясь в неё, я бы не раздумывал ни секунды. На людях ей приходится постоянно убирать мои руки, потому что я не перестаю её трогать.

Однажды Кора взяла меня на рабочее мероприятие, и я трахнул её в туалете. Когда мы закончили, она заставила меня пообещать, что до конца вечера я буду держать её только за руку, чтобы мы снова не оказались в той же кабинке.

Я безумно влюблен в неё. Никогда не думал, что смогу любить женщину так, как её. Да, мне всегда нравилось трахаться, но за сексом ничего не стояло. Я боялся подпускать кого-то слишком близко после того, что пережил от рук мачехи. Но теперь я замечаю, когда меня начинает заносить, и умею остановиться. Рядом с Корой мне спокойно, для меня это ощущение освежающе новое. Я всегда оберегал своё пространство и никого туда не впускал, но её впустил во все аспекты своей жизни без ограничений.

В моей ванной стоят её вещи, в шкафу лежит её одежда, которую она оставляла у меня за последние недели. Я даже заказал для неё отдельный комод. Не думаю, что она это заметила. Возможно, решила, что он стоял там всегда, и я не собираюсь её разубеждать.

Хотя кое-что из моих вещей лежит у неё в квартире, большую часть времени мы проводим у меня. Я вижу, что ей здесь нравится, и это облегчит предложение, которое я собираюсь ей сделать. Надеюсь, она согласится.

Сегодня Кора провела день с матерью. Я предложил поехать с ней и помочь, но она сказала, что хочет побыть там одна, и я уважаю её решение. Иногда после таких визитов она возвращается опустошенной. Должно быть, невыносимо смотреть, как человек, которого ты любишь, постепенно исчезает у тебя на глазах. В такие дни я заранее готовлю ужин, а иногда наполняю ванну к её приходу.

Осознание того, что она изменила меня во многом, даже не пытаясь, — ещё одно подтверждение того, что я чертовски её люблю. Даже Отверженные больше не интересуют меня так, как раньше. Раньше я любил ходить на вечеринки и общаться с теми, кто разделяет мои интересы. А Охоты? Чёрт, я чувствовал нетерпение, как ребенок перед любимой игрой. Но после того дня что-то во мне поменялось. Мысль о том, чтобы снова надеть маску после того, как я видел в ней Кору и, в каком состоянии она была, выворачивает меня изнутри.

Но я всё равно это сделаю.

Потому что если ты в Обществе, назад пути нет.

И я готов быть в нём до конца ради Коры.

Я помешалась на мужчине — и никогда бы не подумала, что со мной такое случится. Но меня даже радует, что он помешан на мне сильнее, чем я на нём. Просто он лучше умеет это скрывать.

Сегодня я всё рассказала маме. Конечно, она не поняла ни слова из моего рассказа, но было странно приятно наконец поговорить об Арло с кем-то, кроме Себастьяна. Я даже тихо упомянула про Общество Отверженных и Охоту. Я знала, что дальше неё это не выйдет, поэтому не чувствую, что кого-то предала.

Последнее время я почти живу у Арло и ловлю себя на том, что его дом мне нравится больше моего собственного. Он думает, что я не заметила, но он купил для меня новый комод, и я понемногу заполняю его своими вещами. Я жду, когда он предложит мне переехать к нему. Думала, он сделает это раньше, но, пожалуй, так даже лучше — мы просто наслаждаемся обществом друг друга, ходим на свидания, живем обычной жизнью, как другие пары. На прошлой неделе даже сходили в кино. Он как минимум раз в неделю выводит меня в ресторан, а в остальные дни либо готовит сам, либо заказывает еду.

Теперь я больше не стучу, когда прихожу к нему. Просто открываю дверь своим ключом, оставив надежду на ответный взлом с проникновением. И он ни разу не попросил вернуть ключ.

Но в этот раз, когда я прихожу, в доме темно. Сначала я не понимаю, что происходит, пока не сворачиваю за угол и не вижу, что пол в гостиной усыпан свечами. А в самом центре — Арло на одном колене. Он не сводит с меня глаз, пока я осматриваю всё вокруг.

— Что ты… — я замолкаю, когда до меня доходит.

— Кора Эшфорд, — начинает он. Я роняю сумку на пол и медленно подхожу к нему, стараясь не задеть ни одной свечи. — Я задаю тебе этот вопрос не потому, что так от меня ждут. Хочу, чтобы ты это чётко понимала. Ясно? — Я киваю, и он приподнимает бровь. — Словами.

— Да.

— Честно говоря, я планировал задать тебе этот вопрос только через несколько месяцев. Но пару недель назад я шёл по центру и остановился у витрины ювелирного магазина. Украшения для меня ничего не значат. Хотя чётки — совсем другое дело.

Я не сдерживаю тихий смешок.

— Я увидел камень того же цвета, что и мои любимые глаза, в которые смотрю каждый день.

Опускаю взгляд на его руку и вижу кольцо: золотой ободок и крупный зеленый камень в центре, почти как изумруд.

— Я купил его сразу же и с тех пор ношу в кармане.

— Оно прекрасно, — говорю искренне.

— Но ещё прекраснее женщина, которая будет его носить. Кора Эшфорд, ты станешь моей женой?

— Твоей женой? — шепчу.

Когда я впервые встретила этого мужчину, я и представить не могла, что стану его женой. А теперь не могу придумать ничего лучше.

Я бросаюсь к нему в объятия и кричу:

— Да!

Он смеётся, и его смех звучит для меня как музыка. Потом чуть отстраняется, чтобы надеть кольцо мне на палец. И, глядя прямо мне в глаза, говорит:

— Я бы хотел, чтобы моя будущая жена осталась в одном только этом кольце. Прямо. Сейчас.

Кто я такая, чтобы ослушаться будущего мужа?

Я стягиваю футболку через голову, затем спускаю юбку вниз по бедрам, и она падает к моим ногам. Скидываю каблуки, они отлетают в сторону. Расстёгиваю лифчик, снимаю его и бросаю к остальной одежде, следом избавляюсь от трусиков.

Взмахиваю рукой, показывая, чтобы он тоже раздевался, и любуюсь каждым дюймом его тела, пока он медленно освобождается от одежды. Он невероятно сексуален. Теперь, каждый раз, когда я его целую, я тяну за нижнюю губу — там, где татуировка. Это одна из моих любимых частей его тела. Уступает только тому, что между его ног.

Прежде чем успеваю себя остановить, я подхожу к Арло и обхватываю ладонью его член.

— Сегодня мы будем вести себя прилично. Правда, жена? — говорит он, приподняв бровь.

Я наклоняюсь, прикусываю его нижнюю губу и слегка тяну, прежде чем отпустить.

— Посмотрим.

Я глажу его по всей длине, пока его ладонь скользит между моих ног.

— Нет. Если не будешь вести себя хорошо, ты не кончишь, — предупреждает он.

— Я хочу чётки, — говорю ему.

Его рука замирает.

Но моя — нет.

— Мне не нужны чётки, — настаивает Арло.

— Но я люблю их, — шепчу, и на его губах появляется ухмылка.

— А я люблю тебя, — отвечает он.

— Я люблю тебя сильнее.

— Это физически невозможно.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Он проводит пальцем между моих складок и сразу вводит его внутрь. Я задыхаюсь от резкого толчка, пока его большой палец начинает кружить по клитору.

— И никаких чёток сегодня. Только мы.

Я киваю и отпускаю его член. Арло без труда подхватывает меня, и я обвиваю ногами его талию. Медленно, сохраняя контроль, он опускает меня вниз, пока я не насаживаюсь прямо на него.

Идеально.

Мне нравится эта часть нас. Та, где я без всяких сомнений чувствую — он мой, а я его.

Будущая миссис Грейвс.

Кто бы мог подумать, что у меня будет свой счастливый конец? Точно не я.

Арло Грейвс, каким же ядовитым влечением ты оказался.