© 2021, Bárbara Montes y Juan Gуmez-Jurado

© 2021, Penguin Random House Grupo Editorial, S. A. U.

Travessera de Grácia, 47–49. 08021 Barcelona

© 2021, David G. Forés, por las ilustraciones

Печатается с разрешения Penguin Random House Grupo Editorial, S.A.U. и агентства Nova Littera SIA

No part of the illustrations of this book may be used or reproduced in any manner for the purpose of training artificial intelligence technologies or systems, nor for text and data mining.

В оформлении использованы материалы, предоставленные фотобанком Shutterstock/ FOTODOM

© Микешина О., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Барбара Монтес

посвящает эту книгу Алехандро,

Хорхе, Нерее и Кристине

Хуан Гомес-Хурадо

посвящает эту книгу

Андреа и Хави

Мне тринадцать, и завтра у меня контрольная по обществознанию, к которой я не готова от слова совсем. Но это не самое ужасное. В пятницу банк вышвырнет нас с тётей Паулой из особняка Блэков. И это было главной моей проблемой ещё три секунды назад.

Но три секунды назад верёвка, по которой я спускалась со сто восьмидесятого этажа Башни Дагон, что на площади Дагона, 1, была перерезана. И сейчас я лечу вниз с высоты четыреста семидесяти семи метров со скоростью почти пятьдесят пять метров в секунду. По моим подсчётам, я долечу до асфальта и расшибусь через восемь-девять секунд.

Но и это не самое ужасное.

Самое ужасное то, что верёвку перерезал мой лучший друг. Точнее, тот, кого я считала своим лучшим другом!

Меня зовут Аманда Блэк, и история, которую я хочу вам рассказать, началась совсем недавно.

Жилось мне тогда… Не знаю даже, как бы помягче. Скажу как есть, а вы уж сами решайте.

Мы с тётей Паулой жили в маленькой квартирке, состоящей из одной-единственной комнаты. Тётя Паула ведёт себя скорее как бабушка, чем как тётя, и любит меня так, что не продохнуть, но мне повезло, что она у меня есть. Я живу с ней с самого детства. Мама с папой умерли вскоре после моего рождения, и я их совсем не помню. Так что кроме тёти у меня больше никого нет.

Комнатка была совсем крошечная: узкая и тесная, а ванная – общая и всего одна на этаже. По соседству с нами жил хозяин квартиры. Он же владел и мексиканским ресторанчиком под нами, и вообще всем зданием – запущенной развалюхой в самой отвратительной дыре нашего города. В ресторане хозяин больше не работал. Все дела он передал одному из своих сыновей, а сам спускался туда только поесть. Он просто обожал мексиканскую кухню. Когда я говорю «обожал», это значит «только ею и питался». И чем острее, тем лучше. Острое он ел на завтрак, обед и ужин.

Хозяин был ранней пташкой, так что мне приходилось вставать до рассвета, чтобы успеть в душ до него. Если я проигрывала эту гонку, ванная комната превращалась в зону биологической катастрофы. Тогда оставалось только бить тревогу, закрывать ванную на карантин и заходить туда исключительно в противогазе, иначе я рисковала задохнуться и умереть мучительной смертью.

Так мы и жили. Но всё это должно было вот-вот измениться.

И вы даже не представляете насколько!

Я делала домашку в вентиляционной шахте между этажами. Почему? Потом объясню, а пока хватит и того, что я старалась не попадаться хозяину на глаза. У нас накопились долги за аренду, и он вечно охотился на нас с тётей и требовал оплату. Денег почти никогда не было. Точнее, ВООБЩЕ никогда не было. Заработка тёти едва хватало, чтобы мы не умерли с голоду.

Вдруг за стеной послышались шаги. Кто-то прошёл мимо моего тайного укрытия дальше по коридору, вверх по лестнице, но совсем скоро остановился на втором этаже, где жили только хозяин и мы с тётей Паулой. Странно – гостей у нас никогда не было. К хозяину никто не приходил, потому что мало кому захотелось бы иметь дело с таким неприятным типом, а к нам – потому что у нас не было ни друзей, ни другой родни.

Динь-дон. Динь-дон.

Тишина.

Снова шаги. И новый звонок – в другую дверь, резкий и противный.

ТРРРРРРРЕНЬ.

В ответ тут же послышался хриплый голос хозяина.

– Да иду я, иду. Вот же неймётся, – последние слова прозвучали громче: видно, он уже распахнул дверь перед таинственным гостем. – Вам чего?

– У меня чрезвычайно важное письмо для Аманды Блэк, – ответил мягкий аристократичный голос. – Она дома? Мне никто не открывает.

– Мне откуда знать, я к ней секретарём не нанимался, – пробурчал хозяин сквозь зубы. – Хотите – давайте мне, я передам.

– Боюсь, это невозможно. Я не могу передать письмо никому, кроме юной госпожи Блэк. Повторюсь, оно чрезвычайно важное.

– Кто это шлёт этой девчонке такие важные письма? Они же с тёткой две нищенки – за квартиру мне уже несколько месяцев не платят. Давайте своё письмо и проваливайте!

– Прошу прощения, я храню это письмо уже тринадцать лет и могу вручить его только юной госпоже Блэк лично. В другой раз. Благодарю за помощь.

– Ну и иди ты… – дверь громко захлопнулась.

Гость снова прошагал мимо моего укрытия к выходу. Через пару секунд хозяин щёлкнул замком своей двери и тоже спустился по лестнице, не подозревая, что я пряталась у него под носом. Внизу он остановился поболтать с соседом.

Я сидела как на иголках.

И как теперь вернуть этого почтальона?

Мне просто необходимо было заполучить это письмо! Я не успокоюсь, пока не выясню, от кого оно и что в нём такого важного. Нет, даже чрезвычайно важного!

Как бы улизнуть из дома, не попавшись хозяину на глаза? Если заметит меня, начнёт требовать денег, а у нас ни гроша.

И тут меня осенило.

Я бросила учебники, тетради и ручки в вентиляции – потом заберу! – выползла обратно в комнату и взбежала по лестнице на пятый этаж, к окну в конце коридора. Открывалось оно с трудом. В этом доме износилось всё, что только можно, но чинить никто не спешил. Через несколько минут борьбы с ручкой неповоротливая вредина наконец поддалась. Повезло ей – ещё чуть-чуть, и я бы это окно просто разбила. Никто бы и не заметил: тут целые стены с окнами проще пересчитать.

Снаружи лило. Как из ведра.

Терпеть не могу дожди. Под дождём волосы у меня начинают виться и встают торчком, как у взъерошенной болонки.

Я вылезла в окно, костеря ненавистный дождь себе под нос, и по водосточной трубе перебралась на карниз шестого этажа. Окно здесь было забито досками (я знала: сама же его и разбила, играя с соседским мальчиком, потому и выбралась через пятый).

Я осторожно развернулась, прижалась спиной к стене и глянула вниз. И тут же пожалела об этом. Голова закружилась. Если я упаду, меня так размажет, что от асфальта отскребать придётся. А больно-то как будет! Но пути назад не было: я пару раз глубоко вздохнула и прыгнула на выступ соседнего дома.

Уже в воздухе я поняла, что не допрыгну. Дома стояли как-то дальше, чем мне казалось, и вероятность камнем рухнуть в переулок угрожающе росла.

Но этого не произошло.

Вместо примеченного выступа мне удалось ухватиться за решётку балкона. Я немного повисела на руках и начала подниматься по ней, но дождь и тут меня подвёл (терпеть не могу!): кроссовок заскользил по мокрой решётке, и я снова чуть не полетела вниз.

Наконец я всё-таки подтянула себя наверх и, цепляясь за перила, двинулась боком по узкому краю балкона, пока не добралась до следующего выступа. Перемещалась я теперь с удвоенной осторожностью: равновесие терять больше не хотелось.

За одним из окон двое маленьких детей играли с фигурками супергероев. Я подмигнула им, сделала вид, будто выпускаю из запястья паутину, как Человек-паук, и исчезла. На самом деле я просто прыгнула на пожарную лестницу, но ребята уж точно запомнят Человека-паука за окном их гостиной и никогда не узнают, что я всего лишь девочка немногим старше их самих.

Я припустила по пожарной лестнице на полной скорости, перепрыгивая ступеньки и едва успевая поворачивать с пролёта на пролёт. И как только не навернулась! Удивительно, откуда у меня вообще взялись силы на эту полосу препятствий. На физкультуре я никогда особо не блистала.

На втором этаже пожарная лестница… закончилась. К стене была прикручена раскладная, и, если отцепить и опустить, я могла спуститься по ней вниз. Я честно попыталась, но лестница разразилась таким скрипом, что от затеи пришлось отказаться. На шум из каждого окна тут же повысовывались бы любители сплетен, и мне бы здорово влетело.

Оставалось только одно: прыгнуть на землю прямо с конца пожарной лестницы.

Выбора не было, так что именно это я и сделала – прыгнула.

Я приземлилась, поджав правую ногу, а левую вытянув в сторону под углом, и замерла под струями дождя. Левая рука отведена за спину, ладонь правой упёрлась в мокрый асфальт.

Я думала, что ногу сломаю или покачусь кувырком, как выпавшая из кастрюли фрикаделька. Но ни того, ни другого не случилось.

Прыжок вышел самый что ни на есть удачный, и мне оставалось только самой себе удивляться: казалось, будто я сплю и всё это происходит не со мной.

Впереди вспыхнули фары. Завизжали тормоза. Пока я поднималась на ноги, дверца машины распахнулась и тут же захлопнулась за человеком, который зашагал в мою сторону.

Свет фар бил в глаза, но я постаралась разглядеть незнакомца. Он был высокий, худой и весь какой-то вытянутый, в форменной почтовой куртке. Глаза и нос скрывал козырёк кепки, а тонкие губы изогнулись в ироничной ухмылке.

– Полагаю, вы – юная госпожа Блэк. Я прав?

– Да, это я. А у вас, кажется, письмо для меня.

Мужчина кивнул, сунул руку во внутренний карман куртки и протянул мне конверт.

Я взяла его. Ни с той, ни с другой стороны не было ни слова.

– Не открывайте его раньше одиннадцати часов, пятидесяти семи минут и пятнадцати секунд сегодняшнего вечера, – сказал он. Странный какой! – Это не обычное письмо, а я – не просто почтальон. Если попытаетесь вскрыть конверт раньше, письмо самоуничтожится.

Я снова посмотрела на конверт. В голове роились вопросы, но, когда я подняла глаза, почтальон уже сел в машину и она скрылась за стеной дождя. Только задние фары моргнули.

Я сунула конверт в карман и тронула волосы. Так и знала! Уже начали кучерявиться. Когда высохнут, стану похожа на пушистый одуванчик.

С покорным вздохом я двинулась в сторону дома, но, не дойдя до порога, отскочила за угол. Хозяин всё ещё болтал с соседом. Путь был отрезан: при виде меня или тёти старик сыпал вопросами о деньгах, как из пулемётной очереди, и попадать под обстрел не хотелось. А сейчас и вовсе все мысли занимал таинственный конверт.

Мне нужен был план…

– Апчхи! – чихнула я. С волос во все стороны разлетелись капли.

…И как можно скорее.

Пока я чихала, план забился мне прямо в ноздри вместе с ароматами приближающегося ужина. Оставалось лишь подождать сигнала, до которого осталось недолго.

И точно: в окнах нашего дома вскоре замаячили родители и принялись звать на ужин. Дождя у нас никто не боялся: большинство ребят после уроков спешили гулять в парк, а не торчать дома, где и повернуться негде.

На той стороне улицы сбилась стайка из десятка мальчишек и девчонок. Я проскользнула между парой прохожих и юркнула под козырёк над одной из входных дверей. Сейчас они перейдут дорогу и пойдут точно мимо меня. Останется забиться между ними и зайти в дом – хозяин меня и не заметит.

Ребята перешли дорогу и зашагали прямо к моему укрытию. Я ждала, не сводя глаз с хозяина. Раз… два… три!

Я выпрыгнула и вклинилась в самую гущу компании.

– Ой, Аманда, привет. А ты тоже была в парке? – удивилась одна из девочек рядом. – Я тебя не видела.

– Тс-с-с-с, – прижала я палец к губам. – Нет, не была. Просто прячусь от Паулдона. Прикрой меня.

Соседка тихо хихикнула, стянула с себя вязаную шапку и надела на меня, надвинув до самых бровей.

– Теперь, если увидит, подумает, что это я. Вернёшь завтра в школе.

– Спасибо.

Нам оставалось метров пять.

Господин Паулдон уставился на приближающихся детей.

Четыре метра.

Он, как жираф, вытянул шею, всматриваясь в лица, – меня искал.

Три метра.

Соседка повернулась ко мне и склонила голову поближе к моему лицу, делая вид, что мы поглощены болтовнёй.

Два метра.

Глаза хозяина вспыхнули. Нашёл!

Вот засада!

Один метр.

Ребята уже потихоньку тянулись внутрь. Кто-то придерживал дверь, пока все не зайдут. Когда на порог шагнула я, Паулдон вытянул руку, но я ловко ушла из-под его хватки и рванула к лестнице.

Паулдон ринулся было за мной, но моя спасительница поставила ему подножку, и тот чуть не растянулся на полу. Этой задержки вполне хватило: я как раз успела добежать до лестницы. На первом пролёте я обернулась, подмигнула соседке и одними губами ещё раз сказала «спасибо». Она помахала рукой в ответ.

Через пару секунд я уже стояла у дверей нашей с тётей Паулой квартиры. О домашке, оставшейся в вентиляционной шахте, я и думать забыла. Слишком много всего случилось.

Тётя Паула возилась у «плиты» – крохотной газовой горелки на ящике из-под фруктов. На ужин сегодня была варёная капуста. И всё. Одна варёная капуста на двоих. Худенькая тётя ловко маневрировала по тесно заставленной комнате. Мебели у нас было мало, но та, что была, съедала всё свободное место. Из низкого пучка тёти выбилось несколько седых прядей, и она казалась гораздо моложе своих почти шестидесяти лет. То есть это мне казалось, что ей было под шестьдесят, на самом деле я понятия не имела, сколько ей лет.

– Тётя, ни за что не поверишь, что со мной случилось! – я вытащила из кармана конверт и показала ей.

– Почему это не поверю? Конечно поверю, – улыбнулась тётя.

Она выключила горелку, оставила кастрюльку с капустой прямо на ней – убирать-то её было некуда – и подошла ко мне.

– Ну давай рассказывай, что случилось, что ты такая довольная?

Тётя Паула села на кровать, которая занимала почти всю нашу комнату, и похлопала по покрывалу, приглашая меня сесть рядом.

– Мне прислали письмо, – похвасталась я.

– И что там? – поинтересовалась тётя.

– Не знаю. Мне нельзя его открывать до одиннадцати часов пятидесяти семи минут и пятнадцати секунд этого вечера.

– А от кого оно?

– Не знаю – отправили почтой. И почтальон сказал, что, если я открою раньше, письмо самоуничтожится. И ещё сказал, – я повертела конверт перед лицом тёти, – что его отправили тринадцать лет назад. Странно, правда?

Тётя Паула взяла конверт, перевернула, потом поднесла к лампочке, одиноко свисающей с потолка на перемотанном изолентой проводе, и посмотрела на свет. На её доброе лицо упала тень, между бровей залегла морщинка. Тётя мягко и бережно погладила бумагу, словно боялась прикасаться к ней.

– Не может быть… – пробормотала тётя себе под нос. – Не может… Хотя… Нет. Нет, это невозможно.

– Что невозможно? Ты знаешь, от кого это?

Тётя встала, протянула конверт мне и заговорила каким-то странным, будто не своим голосом.

– Аманда, я не знаю, кто мог его отправить, но время, что назвал почтальон – это точный час твоего рождения. Именно в этот момент тебе исполнится тринадцать лет. Не нравится мне это. Может, не стоит его открывать? Пусть уничтожается.

– Что тебе не нравится, тётя? – разочарованно спросила я.

– Всё. Мы не знаем, от кого оно. И ты говоришь, отправили тринадцать лет назад. Не знаю, Аманда, странно это всё. Вдруг что-то случится.

– Но…

– Знаешь, родная моя, давай сначала поужинаем, а потом ты решишь, что с ним делать, – перебила тётя, возвращаясь к кастрюле с капустой.

Моя тётя Паула всегда была доброй и справедливой, но вместе с тем непреклонной и немного упрямой. Она редко сердилась по-настоящему: хватало её фирменного предупредительного взгляда, чтобы я тут же сделала (или перестала делать) то, что она просит. И сейчас она на меня посмотрела именно так. Продолжать было бесполезно, по крайней мере пока не поужинаем.

Я посмотрела на часы над кроватью. Девять часов сорок три минуты. Ещё целую вечность ждать, когда можно будет открыть письмо.

Засунув конверт обратно в карман, я вытащила из-под кровати обувную коробку, на которую мы ставили тарелки вместо стола.

После ужина мы убрали «стол» на место и помыли посуду в общей ванной. Хозяина можно было не бояться – в такой час он уже вовсю храпел. Мы даже через стену слышали его рулады: он рычал и булькал, как простуженный дракон. Я заодно почистила зубы и забрала учебники с тетрадями. Теперь вы понимаете, почему уроки приходилось делать в вентиляции, – в комнате у нас просто места не было.

Я развесила одежду на перекладину для штор – она у нас была за гардеробную – и переоделась в пижаму, пытаясь приблизить назначенный час. Не помогло. Оставалось ждать ещё целых тридцать четыре минуты и двенадцать секунд.

Чтобы не терять времени, я села за домашку.

Когда закончила, стрелки зависли на одиннадцати часах пятидесяти шести минутах.

Я уставилась на секундную стрелку. Как же медленно она ползла!

Когда же часы наконец показали одиннадцать-пятьдесят семь-пятнадцать, конверт ожил.

Тётя Паула тихонько подошла и заглянула мне через плечо.

Я держала конверт с такой осторожностью, будто боялась, что он меня укусит. На пожелтевшей бумаге одна за другой начали проявляться изящные буквы, выведенные красными чернилами. Но не успела я их разобрать, как тётя молниеносным движением выхватила конверт у меня из рук и подняла высоко над головой.

– Что ты делаешь? Отдай! – всполошилась я.

– Мне кажется, тебе не стоит его читать, Аманда, – ответила она.

Я вскочила с кровати и попыталась отобрать у неё конверт, но тётя ловко перехватила его другой рукой, держа вне зоны моей досягаемости.

– Тётя, это же мне, я хочу прочитать!

Я начинала злиться. Это было странно и на тётю совсем не похоже. Она никогда не стала бы запрещать мне принимать собственные решения.

– Аманда, я не шучу, это плохая идея. Ничем хорошим это не кончится.

Я сердито фыркнула и плюхнулась обратно на кровать. Если тётя что-то решила, спорить бесполезно.

– Ладно. Как скажешь. Если не хочешь, чтобы я читала, забери себе. Хочешь – спрячь, хочешь – выброси. Мне без разницы.

Тётя села рядом и перечитала проступившие на бумаге строки, держа конверт так, чтобы я их не видела. А потом протянула его мне.

– И что мне с ним делать? – я всё ещё злилась и не решалась взять у неё письмо.

– Ты права. Это эгоистично. Решай сама.

– Тётя, что с тобой? Ты ведёшь себя странно.

Я взглянула на конверт.

– Смотри, тут моё имя! – воскликнула я, всё ещё опасаясь, что тётя снова попытается отнять письмо.

– Вижу, – глухо ответила тётя, и, мне показалось, в этом слове промелькнуло что-то похожее на страх.

– Что с тобой? – снова спросила я.

– Мне кажется, я узнаю этот почерк, Аманда… И не уверена, что тебе стоит вскрывать конверт. – Голос у неё задрожал. – Он несёт одни опасности. Все эти годы я старалась уберечь тебя. А после этого письма ничего уже не будет как прежде.

Тётя Паула была не на шутку напугана. Я никогда её такой не видела, даже когда я в семь лет потерялась на ярмарке и блуждала несколько часов. Тётя нашла меня уже вечером: я сидела у карусели, уплетая сладкую вату и болтая с полицейским, – она тогда расцеловала меня и заставила пообещать никогда больше не уходить без предупреждения.

Сейчас же глаза её были полны тревоги, а над верхней губой даже выступили капельки пота. Она стиснула кухонное полотенце так сильно, что костяшки побелели.

Я положила конверт на кровать, повернулась к тёте и взяла её за руки, пытаясь успокоить.

– Как ты думаешь, от кого оно?

– От твоей матери. Моей племянницы. Я узнала её почерк.

Я жадно посмотрела на конверт, не выпуская тётиных рук. Ну и как тут сдержаться?

– Ты же понимаешь, что мне теперь ещё сильнее хочется его прочитать?

– Конечно, родная, понимаю. – Тётя Паула вымученно улыбнулась. – На твоём месте я бы тоже сгорала от любопытства.

Я отпустила её ладони, снова взяла конверт и осторожно подцепила краешек, стараясь не порвать письмо внутри.

Дорогая Аманда!

Если ты читаешь это письмо, значит, тебе исполнилось тринадцать. А ещё, вероятно, это значит, что нас с папой сейчас нет рядом. Шансов, что мы живы, почти нет, но, думаю, ты и сама догадалась.

Я пишу тебе всего через несколько часов после того, как ты родилась и я впервые увидела твоё чудесное личико. Это была самая трудная ночь в моей жизни, но главное – теперь есть ты. У нас с твоим папой осталось совсем мало времени. Мы должны защитить тебя. Не только потому, что ты наша дочь и мы тебя любим, но и потому, что ты – последняя в нашем роду. Последняя Блэк.

Если тётя Паула выполнила нашу просьбу (а я очень на это надеюсь), все эти годы ты жила с ней. Она вырастила тебя, держа всё в тайне. Не сердись на неё: об этом попросили мы с твоим папой. Мы всегда знали, что с нами может что-то случиться. Так и вышло. Те, от кого мы бежим, уже дышат нам в спины. Но знай: мы любим тебя и отдали бы всё на свете, чтобы видеть, как ты растёшь.

Возможно, в последние дни ты начала замечать, что меняешься. Я не о тех изменениях, что бывают у всех девочек в твоём возрасте. Ты могла заметить что-то… необычное. Это часть твоего наследства. Что именно мы хотим тебе передать? Ты должна выяснить сама, а для этого – вступить во владение особняком Блэков. Это дом твоих родителей, а теперь – твой. В его стенах ты найдёшь все ответы и узнаешь, кто ты на самом деле.

Тётя отведёт тебя к нашему нотариусу, господину Лонгбуму. Он передаст вам ключи от особняка и оформит документы о вступлении в наследство. Вы сможете переехать туда хоть завтра, если захотите.

Мне ужасно трудно закончить это письмо, Аманда, но время у нас на исходе. Слушайся тётю и во всём доверяй ей. Что бы ни случилось, она всегда тебя выручит.

В голове у меня роилось столько вопросов, что я не знала, с какого начать. Тётя положила руку мне на плечо. Я протянула ей письмо, она молча взяла и начала читать. В глазах у неё стояли слёзы. Не зная, как её утешить, я неуверенно погладила её по руке.

Ей, должно быть, очень больно было читать послание моей мамы. Тётя растила её с самого детства, потому что, когда мама была маленькой, её родители – мои бабушка с дедушкой – погибли. Тётя Паула – младшая сестра бабушки – взяла девочку к себе. А много лет спустя эта девочка сама стала мамой и тоже погибла – судя по тому, что она писала в письме, её убили, – и тёте пришлось заботиться уже о её дочери. То есть обо мне.

Тётя вытерла слёзы и посмотрела на меня.

– Думаю, у тебя много вопросов, Аманда, – сказала она. – Постараюсь ответить на те, что смогу. Но ты видела, что мама тебе написала. Боюсь, кое-что тебе придётся узнать без моей помощи.

Я задумалась. В первую очередь мне не терпелось задать самый болезненный для тёти вопрос, но мне нужно было знать.

– Как они погибли? – прошептала я. – Ты говорила, что они попали в аварию и разбились на машине.

– Они и правда разбились, но не на машине. Летели в Пекин частным самолётом – думали, что там их не найдут. Пропали с радаров над Гималаями. Я долго пыталась их разыскать, но ничего не вышло. Единственное, что я знаю точно, – крушение их самолёта подстроили.

– Кто подстроил?

– Это вопрос из тех, ответы на которые тебе предстоит искать самой, – туманно ответила тётя.

Самой?! Эта логика не укладывалась у меня в голове: если она уже всё знала (или почти всё), почему бы просто не рассказать? И таких вопросов у меня назрело выше крыши. Что ещё за «необычные» изменения я должна была заметить? Откуда у меня вдруг взялось наследство через тринадцать лет после смерти мамы с папой? Почему мы ютились в этой обувной коробке, когда у меня, оказывается, был целый особняк?.. В общем, сплошные загадки. Но пока меня больше волновало другое.

– Если ты знала, кто подстроил крушение самолёта, почему не рассказала полиции?

– Потому что тогда нашли бы тебя. А главной моей задачей было обеспечить твою безопасность. Хотя бы до тех пор, пока ты не будешь готова.

– Готова к чему?

– Это тебе тоже предстоит узнать самой. – Тётя надолго замолчала, потёрла виски и глубоко вздохнула. – Послушай, Аманда, – наконец снова заговорила она. – У твоей мамы не было выбора. Это моя вина, я сама обучила её семейному делу, я сделала её той, кем она должна была стать. Но я не хочу повторять эту ошибку. Мы можем сделать вид, будто никакого письма не было, и просто жить, как раньше…

– Или? – спросила я, когда поняла, что тётя не собирается продолжать.

– Или можем пойти завтра к нотариусу и получить твоё наследство, как твоя мама написала, – сдалась тётя и шумно выдохнула. Что-то мне подсказывало, что первый вариант ей нравился больше. – Тебе решать.

– Я бы от особняка не отказалась, – пожала я плечами.

– Ты получишь не только особняк. С того момента, как ты переступишь его порог, твоя жизнь всегда будет в опасности, и всё, чем я смогу помочь, – это обучить тебя. Больше я ничего сказать не могу. Ах, да, и школу придётся сменить. Особняк на холмах – в верхней части города, – до твоей будет слишком далеко.

Смена школы меня не пугала. В старой у меня было не слишком-то много друзей. А начать всё с чистого листа, может, было не так уж и плохо. Особенно при том, что кроме школы предстояло сменить и нашу затхлую каморку на целый особняк.

– Обучить? Чему?

– Придёт время – узнаешь.

Ясно было одно: никаких подробностей больше положенного тётя выдавать не собиралась.

– Тогда я решила, – подумав, сказала я. В голове царил хаос. Я ужасно нервничала – сильнее, чем перед годовыми контрольными. Но чем больше я думала о нашей прежней жизни, тем проще становилось принять решение. – «Особняк Блэков» звучит слишком уж классно. Я не смогу сделать вид, будто ничего не было. И я хочу узнать, кто я и что случилось с родителями. Пойдём завтра к нотариусу.

Вечером следующего дня мы вернулись домой уже только затем, чтобы забрать свои вещи и расплатиться с господином Паулдоном. Вместе с ключами от особняка Блэков нотариус выдал нам немного денег. После уплаты долгов от них почти ничего не осталось, но какая разница? У нас теперь был особняк. И у меня даже будет своя комната.

Я сложила свои скудные пожитки в пропахшую луком коробку (лука в ней давным-давно уже не было, но запах так и не выветрился) и окинула взглядом квартирку, которая столько лет служила нам домом.

– Что ж, прощай, уютная консервная банка.

Тётя Паула рассмеялась. Она насобирала один маленький чемодан. Вещей у нас было немного, а сожалений о расставании с этой развалюхой и вовсе не нашлось. И если тётю тревожили грядущие изменения, то мне переезд в особняк казался захватывающим приключением.

– Нечему радоваться, Аманда, – тётя хлопнула дверью теперь уже не нашей консервной банки. – Ты в опасности. Люди, которые погубили твоих родителей, теперь будут охотиться за тобой.

– Да какие люди? Ты с самого начала твердишь «опасно, опасно» – и ничего не объясняешь.

– Потому что не могу! – вспылила она. – Это часть твоей подготовки. Предупреждаю, будет сложно. И учти, что за школьными оценками я тоже буду следить. Никаких оправданий. Ясно?

Мы вышли на улицу и двинулись на трамвайную остановку. На такси нам бы не хватило. Добираться пришлось с пересадками. Особняк оказался на другом конце города, и дорога заняла почти три часа.

Трамвай высадил нас в паре километров от особняка Блэков. Странно: дом для богачей – и в таком неудобном месте, никаких остановок рядом. Хотя, может, оно и логично: богачи же на трамваях не ездят.

Идти пришлось долго, но вот наконец мы оказались перед новым домом. С могучих каменных стен поднимались острые, как зубцы короны, навершия, а ворота заменяла кованая железная решётка из двух створок. Прутья сплетались в замысловатые узоры, и, когда мы подошли поближе, я разглядела среди них буквы «О» и «Б» – Особняк Блэков.

Мы перепробовали все ключи из связки, которую выдал нам нотариус. Ключа от ворот среди них не было. Отличное начало новой жизни!

– Что будем делать? – спросила я, вглядываясь сквозь решётку. Вдалеке чернела крыша особняка, а прямо за воротами начиналась дорожка из гравия. Деревья по бокам тянули свои костлявые руки к небу. На них не было ни листочка и, казалось, никогда и не появится. – Надо как-то войти, это же теперь наш дом. Хочешь, я перелезу?

– Это лишнее, – тётя подошла к стене справа. – Здесь есть домофон.

И точно: на средневековой стене висела новенькая панель с кучей кнопок. Не успела я руку занести, как тётя уверенно нажала одну из них. Вообще, я не думала, что это сработает. Получается, дом пустовал вот уже тринадцать лет, с тех пор как мама с папой пропали.

Но ворота начали медленно открываться.

– Тётя… – осторожно начала я. – Как ты догадалась, как их открывать?

– Я жила здесь всю жизнь до твоего рождения, – буднично ответила она. – Я ведь тоже Блэк. Где, думаешь, меня тренировали?

Я вопросительно уставилась на неё, но тётя только пожала плечами, победно ухмыльнулась и прошагала на территорию особняка.

– Идём, Аманда, немного совсем осталось, – она махнула рукой в сторону дома.

– Тебе тут нравилось? – спросила я, не решаясь двинуться. От волнения ноги сделались ватными и перестали меня слушаться. Так что мне надо было немного потянуть время, чтобы коленки перестали дрожать и я смогла дойти до дома, не шатаясь.

Тётя повернулась ко мне с мечтательной улыбкой на губах.

– Я была счастлива. Это было лучшее место во всём городе… Но это было очень давно, – тётя Паула помрачнела, будто счастливые воспоминания сменились совсем безрадостными, и пробормотала сама себе: – До того, как всё полетело под откос…

Тётя оборвала себя на полуслове, посмотрела на меня и снова улыбнулась.

– Ну что, идём?

Когда тётя переводила тему, спрашивать дальше и пытаться не стоило. Я её знала: от неудобных вопросов она отгораживалась глухими стенами. Но на будущее стоило улучить удобный момент и разузнать, что там куда полетело.

Я шагнула на территорию особняка, который теперь был моим. В тот момент я думала только о том, как круто, что теперь у меня есть особняк. Если бы я знала, как за его порогом перевернётся моя жизнь, я бы, наверное, перешагнула его как-то более торжественно. Или сбежала бы прочь без оглядки.

Я понятия не имела, как должен выглядеть особняк, но уж точно не так, как выглядел этот. Сад вокруг дома, наверное, когда-то утопал в пышной зелени и пестрел цветами, а теперь потерял все краски и стоял пустой и безжизненный. От деревьев остались одни скелеты: ни листьев, ни почек. За клумбами никто не ухаживал, и на их месте остались лишь серые прогалины бесплодной земли. Нестриженые кустарники, наоборот, заросли, и ветви у них спутались хуже бардака у меня на голове по утрам. Но они хоть немного разбавляли зелёными пятнами общую серость. В остальном территория особняка больше напоминала кладбище, чем сад. Я достала телефон, чтобы пофотографировать. Красивого, конечно, было мало, но это же был важнейший момент моей жизни! Я провела по экрану, ткнула на иконку камеры и сделала несколько снимков. Да, сад был мёртвый, но это был мой мёртвый сад, и это приводило меня в восторг.

Вдалеке показались стены огромного дома, и я начала гадать, что же там внутри. Судя по состоянию сада, надеяться было особенно не на что.

Наконец мы добрались до каменной лестницы, ведущей к высоким дверям из резного дерева. На каждой створке висел массивный дверной молоток в форме драконьей головы. Чтобы постучать, надо было взяться за кольцо, зажатое в пасти одного из драконов, и ударить по пластине из того же металла. Сбоку к стене крепился самый обыкновенный звонок с квадратной кнопкой.

– Подожди, сейчас найду ключи, – сказала тётя.

Ждать мне совершенно не нравилось. К тому же стоило мне увидеть драконов, как руки тут же зачесались их опробовать.

Гулкий звон наполнил собой весь сад, проникая в каждый отдалённый уголок. С деревьев по правую руку от нас с хриплым карканьем вспорхнула стая ворон. Тётя вопросительно приподняла бровь.

– Прости, не удержалась, – пожала я плечами.

Тётя фыркнула, закатила глаза и продолжила рыться в сумке. Но как только она нашла связку ключей, одна из створок со скрипом приоткрылась.

Я заглянула в щёлочку. Внутри была кромешная темнота. И, кажется, совсем никого.

И что это значит? Только призраков нам в этом доме не хватало. Хотя, с таким-то садом, это было бы даже логично.

Мы с тётей переглянулись. Она казалась спокойной, а вот у меня, наверное, шок и ужас на лице были написаны.

– Давай, Аманда. Это твой дом – иди первой, – тётя ободрительно похлопала меня по спине.

Но ноги у меня словно в землю вросли. Кто-то открыл эту дверь, и я понятия не имела кто. Если тётя думала, что я после этого войду туда первой, она сильно ошибалась.

– Да нет, тётя, давай ты. Ты же тут жила когда-то, и… – нормальные отговорки на ум предательски не шли. – В общем, лучше ты.

Тётя шагнула в темноту и двинулась в глубину вестибюля. Перед парадной лестницей она остановилась, поставила чемоданчик на пол и подняла голову на огромное витражное окно над пролётом. Там из цветных стёкол был выложен весь особняк и его сады во всём их великолепии.

Я медленно вошла следом. Оглядываясь по сторонам, добралась до лестницы и встала рядом с тётей.

И тут ни с того ни с сего дверь за нами захлопнулась.

Врать не буду: я испугалась. Ещё как испугалась. Настолько, что одним прыжком перемахнула через пролёт и приняла боевую стойку. И как только это вышло? До площадки было ступенек шестнадцать, не меньше.

С закрытой дверью вестибюль погрузился почти в полный мрак. Только через стёкла витража пробивался слабенький свет. Глаза быстро привыкли к темноте.

У дверей возвышалась фигура. Человеческая, но для человека слишком тонкая и высокая. По спине пробежала дрожь.

Тётю же ничего не смутило.

– Бенсон! Как я рада! – воскликнула она, двинувшись навстречу незнакомцу. – Не думала, что вы до сих пор здесь. Хотя догадка мелькнула, когда вы открыли нам дверь.

– Приятно снова вас увидеть, госпожа, – почтительно поздоровалась фигура. – А вы, должно быть, юная госпожа Аманда Блэк.

Я не двинулась с места, не совсем понимая, что всё это значит и кто такой этот Бенсон. Хотя где-то я его как будто видела. Я начала медленно спускаться, по пути раздумывая, что сказать.

Тётя подошла к наглухо занавешенным окнам и раздвинула тяжёлые шторы из тёмно-красного бархата. Дневной свет хлынул в вестибюль и высветил подбородок Бенсона.

Тут я его и узнала.

– Вы почтальон! – воскликнула я и зашагала быстрее. – Это вы принесли письмо от родителей!

– Боюсь, вы меня с кем-то путаете, юная госпожа, – он склонил голову и загадочно улыбнулся. – Я просто старый Бенсон – дворецкий семьи Блэк. То есть… ваш дворецкий.

Я вытаращилась на него так, будто он сказал, что свалился с Луны.

– Ладно, Аманда, хватит на сегодня открытий, – подошла ко мне тётя. – Ты устала, найди свою комнату и начинай обживаться.

– Но я хочу посмотреть дом! – взбунтовалась я, крутя головой.

Я впервые попала в особняк. Мало того – в МОЙ СОБСТВЕННЫЙ особняк. Меня буквально трясло от волнения и предвкушения – так мне не терпелось облазить каждый уголок. Переминаясь с ноги на ногу, я вытянула шею, чтобы хоть мельком заглянуть в гостиную, куда вёл широкий арочный проём.

То, что я увидела, оптимизма не внушало. Из полумрака комнаты белыми призраками выступала мебель, укрытая пыльными простынями. По потолку расползлись пятна сырости. Тёмные подтёки, как стебли плюща, спускались по стенам до самого пола. Деревянные половицы местами вздулись, а местами прогнили и просели. Обои с мелким зелёно-фиолетовым цветочным узором отслоились и покрылись пятнами.

В общем, если вестибюль мне показался шикарным, то остальные комнаты явно пребывали в более плачевном состоянии.

Я побрела наверх, еле-еле переставляя ноги по ступеням, и распахнула первую попавшуюся дверь. Комната за ней оказалась не так уж и плоха. В середине стояла огромная деревянная кровать с балдахином. С одной стороны от неё – шкаф тёмного дерева с искусной резьбой на дверцах. С другой – стол с зеркалом и ящиками. Он вполне годился делать уроки, хотя я знала, что это туалетный столик. Чтобы краситься, расчёсываться и мазаться всякими кремами – короче, заниматься всем тем, чего я никогда не делала. Разве что расчёсывалась, и то не всегда.

Я начала разбирать вещи, точнее, просто вынимать их из пахнущей луком коробки. Не успела я толком разложиться, как ко мне постучали.

– Можно? – за толстой деревянной дверью послышался голос тёти Паулы.

– Конечно, заходи!

Тётя открыла дверь, окинула взглядом комнату и хитро улыбнулась.

– Хорошая спальня, но, думаю, другая тебе больше понравится.

– Да какая разница, – проворчала я. – Мне всё что угодно понравится больше той консервной банки, которую мы звали комнатой…

– Не глупи, Аманда, – перебила тётя добрым голосом. – Бери вещи и пойдём. Не спорь со мной хоть раз.

Я снова побросала свои пожитки в коробку-из-под-лука-которая-всё-ещё-пахла-луком и пошла за тётей куда там она собралась меня отвести.

Мы запетляли по коридорам и лестницам. Уже через пару секунд я окончательно заблудилась и до первой спальни без карты бы не добралась.

– На первое время тебе стоит нарисовать карту, чтобы не теряться, – прочитала мои мысли тётя. – Но не волнуйся, ты быстро разучишь все закоулки этого дома… А их тут не мало.

Чтобы добраться до комнаты, пришлось обойти весь особняк. Все мои владения. По пути я в полной мере оценила, как обветшало всё вокруг. Снаружи казалось, что особняк отлично сохранился, но за внушительным фасадом разверзлась катастрофа: подтёки, вздувшиеся половицы, облупившаяся краска, ободранные обои. Сущий ад в четырёх стенах.

Но даже так здесь было лучше, чем в старой квартире. Всё это было моё! Никто никогда не сможет выгнать меня отсюда. Может, конечно, всё рухнет и нас насмерть завалит обломками – а до этого, судя по виду комнат, недолго осталось, – но какая разница?

Тётя остановилась, повернулась ко мне и плутовато прищурилась.

– Ну что, готова увидеть свою новую комнату? – она положила руку на ручку дверей, за которыми, если верить её энтузиазму, меня ждал самый настоящий рай.

– Конечно, показывай уже.

Едва тётя открыла дверь, как я мгновенно осознала – её знтузиазм был не напрасен.

ЭТО БЫЛА САМАЯ КРУТАЯ КОМНАТА В МИРЕ!

Как и в той, первой спальне, здесь стояла кровать с балдахином. Но эта – из светлого, почти белого дерева с голубыми прожилками. Балдахин голубого шёлка струился с каркаса, покрытого изящной резьбой в виде листьев. Стена у изголовья кровати была обклеена белыми обоями в мелкий горошек всех оттенков синего и фиолетового. Наверху поверх обоев раскинул фиолетовые крылья нарисованный дракон. Ещё две стены покрывали панели из светлого дерева, а третьей не было вовсе – вместо неё в комнату лился свет через огромное полукруглое окно. Оно выходило на потрясную террасу с каменным полом и перилами. Занавески из того же голубого шёлка, что и балдахин, были аккуратно собраны по сторонам.

Ещё тут обнаружился огромный шкаф для одежды, компьютер последней модели на письменном столе и деревянный стеллаж, забитый книгами от пола до потолка – я столько в жизни не видела! К верхней части стеллажа была прилажена передвижная лестница, чтобы добираться до книг с верхних полок. И наконец, в самом настоящем камине потрескивал самый настоящий огонь, а перед ним стояли два кресла: синее и фиолетовое. Огонь приятно согревал спальню. Справа от камина я заметила ещё одну дверь, подошла поближе и открыла. Ванная. Моя собственная ванная комната. А в ней и ванна, и душевая кабина, и раковина, и даже мыло и пузырьки с шампунями. И всё моё.

Похоже, я умерла и не заметила. Это и правда был рай.

Я снова вытащила телефон из заднего кармана джинсов – комната была просто чудной, и мне захотелось её сфотографировать.

– Нравится? – вернул меня к реальности голос тёти.

– Конечно, это лучшая комната в мире… Хотя не то чтобы я много комнат видела.

– Бенсон подготовил её для тебя. По моим указаниям, конечно. А то вкусы Бенсона немного… старомодны, – последнее слово тётя произнесла таким тоном, будто придумала одной ей понятную шутку.

– Но откуда вы взяли деньги на это всё? – я жестом обвела спальню. – В остальных комнатах стены еле держатся.

– Скажем так, этот дом хранит множество секретов, хотя нам придётся немного поработать, чтобы вернуть владениям Блэков былое великолепие…

– Немного? – переспросила я. – Это мягко сказано.

– Согласна – поработать придётся изрядно. Но у нас вся жизнь впереди… Теперь этот дом твой, и тебе предстоит открыть все его тайны. Кстати, твоё обучение уже началось. В этой комнате ты найдёшь подсказку, которая подтолкнёт тебя вперёд.

– Обучение чему? Какую подсказку?

– Это твоя первая задача: узнать, к чему тебя готовят. Но на сегодня хватит, отдохни немного. Ужин в половине восьмого. Приходи вовремя, иначе останешься без еды.

– А куда идти? Где ужин? Как я туда дойду? Я же потеряюсь!

– Это тоже часть твоего обучения: научиться ориентироваться и передвигаться по дому так, чтобы тебя никто не видел и не слышал.

– «Никто» – это ты и Бенсон?

– Не думаю, что в особняке есть кто-то ещё. Но ты очень скоро поймёшь, что и от нас двоих не так-то просто скрыться. Запомни: мы – твои наставники, и это не просто слова. И возьми это. Теперь тебе без них не обойтись. Учиться с ними работать ты тоже должна сама, – тётя протянула мне круглую металлическую коробку.

Я открыла её, не зная, чего ждать. На небольшой подушечке из тёмно-синего бархата, такой же круглой, как коробка, лежали часы. На циферблате кроме времени мелькала куча непонятных цифр, а кнопок вокруг было натыкано больше, чем в кабине самолёта.

– И как, по-твоему, я пойму, как тут что работает? Время хоть правильное?

– Да, точное, – фыркнула тётя, забирая у меня коробку. – А чтобы понять, как что работает, пожалуй, стоит инструкцию прочитать.

Тётя Паула приподняла бархатную подушечку и вытащила из-под неё кабель зарядки и толстую брошюру с надписью «Инструкция» на обложке. Потом вернула мне коробку и вышла, закрыв за собой дверь.

Я быстро пролистала брошюру, на пару секунд задержавшись на оглавлении. Первая настройка, календарь, ежедневник, мировое время, картографирование незнакомой местности, спутниковая связь… Мда-а, долго я буду возиться с этой штуковиной.

Мы только приехали в новый дом, а тётя уже дала целых три задания: найти подсказку в спальне, изучить инструкцию к часам, которые, похоже, умнее меня, и добраться до столовой.

Надо было расставить приоритеты.

До ужина оставался всего час, а желудок уже выл от голода, как бездомный пёс.

Я надела часы, отложив инструкцию на потом, и вышла в коридор.

Добраться до столовой оказалось проще, чем я думала. Надо было просто найти лестницу на первый этаж. Правда, и для этой задачи мне потребовалось использовать всю свою ловкость и осторожность.

Когда я вышла из спальни и начала бродить по коридорам в поисках нужного пути, мне показалось, что за мной кто-то идёт. Я оглянулась через плечо. Шаги приближались, и кто-то вот-вот должен был повернуть из-за угла прямо в мой коридор.

Тётя говорила, что никто не должен меня видеть и слышать, так что я сделала единственное, что могла: рванула в комнату справа и спряталась. Бенсон прошёл мимо, ничего не заметив, и я решила проследить за ним. Рано или поздно ему пришлось бы спуститься и подать ужин, так что план был прост: не попадаться ему на глаза и не издавать ни звука.

С первой частью справиться оказалось просто. Со второй – не очень.

Слух у треклятого Бенсона оказался такой тонкий, что дворецкий через шаг останавливался посреди коридора, прислушивался и только убедившись, что вокруг тишина, шёл дальше.

Я была уверена, что не издаю ни звука, и всё равно каждый раз приходилось прятаться. Я побывала за напольной вазой, под столом, за углом… Один раз даже подпрыгнула и повисла на резной потолочной балке. Сама не знаю, как сумела так высоко достать, но главное, что, когда Бенсон обернулся, меня уже не было. Повезло, что он не задрал голову, а то поймал бы – и не видать мне ужина.

Так мы вышли к лестнице. Дальше я могла справиться сама, так что подождала, пока Бенсон спустится, и немного погуляла по коридору. По пути я заглядывала в каждую комнату – почти везде вся мебель была накрыта простынями. Только одна отличалась. Я вошла внутрь. Кажется, я нашла библиотеку (это я поняла потому, что шкафы вдоль стен были от пола до потолка уставлены книгами – я сама наблюдательность, ага).

Комната сохранила былое великолепие: я не заметила ни пылинки. На каминной полке стояло несколько фотографий в рамках. Я подошла поближе и взяла одну из них. Чёрно-белая и замыленная – её сделали, наверное, ещё до изобретения нормальных фотоаппаратов. Несколько человек, одетых по старинной моде, стояли в саду особняка Блэков и улыбались. Взгляд зацепился за фигуру на заднем плане. Человек был похож на Бенсона: долговязая фигура, сюртук дворецкого… Черты лица толком было не различить, но я могла поклясться, что это он. Но тогда ему выходило по меньшей мере лет сто. Ерунда какая-то.

За дверью послышались шаги, и мне пришлось спешно вернуть фотографию на место и искать укрытие. Когда «опасность» миновала, я пообещала себе вернуться позже и выскользнула в коридор.

В столовую я вошла на пять минут раньше назначенного времени, буквально лопаясь от гордости.

– Добрый вечер, дорогая, – встретила меня тётя Паула. – Не заблудилась? Бенсон сказал, ты бегала за ним по всему дому.

Гордость, которая распирала меня секунду назад, сдулась, как воздушный шарик, оставив лишь досаду и разочарование.

– Ну, Аманда! Я ведь предупреждала, что пробраться мимо нас будет непросто.

– Да как он узнал?! – надулась я. – Я же осторожно!

– Ваши тапочки, юная госпожа Блэк, – пояснил Бенсон, заходя в столовую с супницей в руках. – Вас выдали тапочки. Я видел следы. Завтра придётся чистить резьбу на потолке, чтобы дерево не попортилось. Но прыжок впечатляющий.

Я уставилась на него во все глаза, не зная, что сказать.

– Милая, не расстраивайся. Ты очень быстро научишься, да так что нас обоих в дураках оставишь, – утешительно похлопала меня по руке тётя.

После ужина я поднялась обратно к себе. Запоминать лестницы и коридоры выходило с трудом, но кое-что уже получалось угадать. Я попыталась вернуться в ту самую библиотеку, но найти её не смогла. После первой лестницы выбрала правильный коридор и отыскала нужную дверь, а за ней… была библиотека, да, но выглядела она совсем не так. На полу и книгах – толстый слой пыли, а на каминной полке – ни одной фотографии. В этом доме творилось что-то очень странное, и Бенсон абсолютно точно был в этом замешан. Я решила попытаться что-нибудь выяснить, как только появится шанс, но сначала надо было подготовиться к завтрашнему дню.

Нервы шалили: завтра начинались занятия в новой школе. В школе, где я никого не знала. Гугл на новеньком компьютере почти ничего не прояснил: про учеников писали мало, но, судя по фотографиям, в основном там учились дети из богатых семей. Заснуть не получилось, так что я принялась искать подсказку, на которую намекнула тётя. Я плохо понимала, что именно надо искать, но пересмотрела кучу фильмов про шпионов, а они там что-то прятали и находили где угодно. Пару часов я ощупывала корешки книг, подсвечники, ножки стола и половицы, пока не наткнулась на рычажок на раме одной из картин, замаскированный среди резьбы. Хитрый механизм приподнимал одну из деревянных панелей на стене, открывая потайной ход. Узкий, зловещий, с низко нависшим потолком и липкой паутиной от стены до стены.

Разумеется, я тут же туда залезла.

И поняла, что далеко не уйду. Темно было так, что я собственных рук не видела, а с собой оказался только телефон с двумя процентами зарядки. Я посветила фонариком по сторонам: в стенах и справа, и слева зияло ещё несколько проходов. Одни вели вверх, другие вниз, третьи скрывались за дверьми. Сегодня не выйдет, но завтра после уроков обязательно надо будет всё проверить.

Я с сожалением выбралась обратно в комнату, закрыла потайной ход тем же рычажком и привела себя в порядок. Спать всё ещё не хотелось, так что я решила забраться в кровать с какой-нибудь книжкой. Восторженно поводив пальцами по мягким кожаным корешкам и пробежавшись глазами по стройному ряду названий, я наугад вытянула с полки один из томиков.

В образовавшемся прогале виднелась дальняя стенка шкафа и какое-то тёмное пятно на ней. Я вытянула руку, чтобы потрогать его. Телефон уже висел на зарядке, так что светить пришлось свечой, стараясь ненароком ничего не поджечь.

Если напрячь глаза, пятно становилось похоже на букву. Букву «Ы».

Аккуратно, чтобы не повредить корешки, я одну за другой повытаскивала с полки остальные книги. За ними оказалась ещё одна буква – «Т».

«ТЫ», – прочитала я.

И что это значит? Почему написано на стенке шкафа? Это часть тётиной подсказки?

– «Я» – что?

Что с этим делать, было непонятно. Вниз и вверх до самого потолка убегали другие полки.

Неужели там, за книгами, тоже прятались слова?

Проверить можно было только одним способом, так что я принялась за дело.

Через пару часов шкаф наконец опустел. Чтобы не запутаться, я разложила книги на полу в том же порядке, в каком они стояли, и сгруппировала все стопки по полкам. Комната стала похожа на библиотеку, по которой прошёлся очень аккуратный и педантичный ураган.

Эта внеплановая тренировка меня абсолютно вымотала. Сколько раз мне пришлось залезать вверх-вниз по лестнице за книгами – не сосчитать. Слова обнаружились почти на всех полках, а в самом низу был нарисован какой-то логотип из квадрата и треугольника.

Я откинула взмокшие волосы со лба и немного отошла, чтобы прочитать послание целиком.

Видно, это и была подсказка. Это точно, только куда она вела? В конце чего я найду начало чего? И что за нагромождение фигур в конце?

Я рассеянно взглянула на часы, которые подарила тётя.

Они показали половину пятого утра. На короткий сон, чтобы явиться в школу не совсем в зомбическом состоянии, времени почти не осталось. Книги можно было оставить на завтра. Или нельзя, потому что ещё я собиралась исследовать потайной ход, попытаться выяснить, что случилось с библиотекой, а тётя говорила, что надо начинать тренировки. И это всё не считая домашек из новой школы.

Я посмотрела на свою кровать. Посмотрела на стопки книг, громоздящиеся на полу. Снова на кровать. На пустой книжный шкаф.

Мысленно прикинув, сколько у меня займет уборка и остальные дела на завтра (точнее, уже на сегодня), я вычла одно из другого и ушла в минус.

Я вздохнула и начала собирать книги.

Когда последние томики вернулись на прежние места, за окном забрезжил рассвет.

Спать было некогда, так что пришлось топать в душ и собираться в школу.

Что хорошо, когда одежды мало, – не надо ломать голову, что надеть. Я натянула джинсы, чёрные кеды, футболку с Бэтменом и чёрную толстовку с капюшоном. Покидала учебники в рюкзак и пошла завтракать с тётей Паулой.

Автобус останавливался прямо перед входом в школу. К дверям вела широкая каменная лестница, и в открытую пасть здания рекой текли мальчики и девочки моего возраста. Против меня кричало буквально всё:

• Я была новенькой.

• Учебный год уже начался.

• Это был мой первый год в старшей школе.

• Я никого не знала.

Судя по машинам и мотоциклам, на которых приехали старшеклассники, и мелькающей вокруг модной одежде, я, наверное, была тут самой бедной, хоть и жила в особняке, который когда-то считался богатейшим в городе.

Я ссутулилась, стараясь справиться с нервами, и начала подниматься по ступенькам.

– Привет, я Эрик, – поздоровался какой-то мальчик, преграждая мне путь. Я подняла голову и увидела лицо, усыпанное веснушками, лучезарную улыбку и копну рыжих волос. – Ты, наверное, Аманда Блэк, новенькая. Директор Филлипс вчера попросил тебя встретить и помочь с расписанием.

Такого приёма я не ожидала. Мальчик ждал ответа, а я всегда ужасно нервничала, когда приходилось с кем-то знакомиться. Надо было что-то сказать, чтобы он не подумал, что я дура. Странно как-то, обычно люди, и уж тем более мальчики, так со мной не любезничали, даже если директор попросил. Слова крутились у меня в голове, стремясь вылететь наружу вперёд остальных, но я так и не выбрала достаточно оригинальный ответ и невпопад промямлила:

– Окей, я Аманда…

– Класс, тогда идём, – не стал дослушивать мой новый гид. – Не отставай, тут легко заблудиться.

Мимо нас прошёл какой-то парень и пихнул Эрика плечом. Новый знакомый взъерошил волосы на затылке, нервно хихикнул и пробормотал «прости». Я не поняла, что это было, но промолчала.

Эрик проводил меня к секретарю, где мне выдали расписание и замок для шкафчика. Потом показал сам шкафчик, соседний со своим. Я оставила там ненужные на сегодня учебники, и мы продолжили экскурсию. Всю дорогу Эрик болтал без умолку, объясняя мне, как устроен сложный мир внутри школьных стен. Он то и дело кивал в сторону сбившихся в кучки учеников и рассказывал:

– Эти из театральной студии, вон там – баскетболисты, это девочки из кружка по программированию… Я тоже хожу на программирование. Вон те ребята делают школьную газету… а вон те… Не знаю, они вообще-то ничем таким не занимаются, но всё равно жесть какие популярные – их все знают… Честно, я не очень понимаю, почему так, но откуда мне знать… О, смотри, твой кабинет, – Эрик остановился перед дверью и ободряюще улыбнулся. – После урока приду и провожу тебя на следующий.

– Ладно, спасибо, – смущённо пробормотала я.

– Не бойся, менять школу всегда сложно, но всё будет хорошо, – Эрик снова улыбнулся, подмигнул и ушёл на свой урок.

Новый знакомый мне понравился. Он пару раз рассмешил меня своими шутками и казался умным, и, самое главное, я вроде бы тоже ему понравилась… Если так, то мне повезло, потому что я только его одного из всей школы и узнала, а привычки добровольно завязывать новые знакомства за мной не водилось.

Я набрала в грудь воздуха и вошла в класс. Болтавшие ребята разом затихли.

Я высмотрела свободную парту в самом конце кабинета и пошла к ней в полной тишине.

Как только я села, новые одноклассники потеряли ко мне интерес и вернулись к своим разговорам. Познакомиться никто не подошёл. Я тоже не стала. Ребята выглядели такими красивыми и ухоженными, что я застеснялась. Посмотрела на потёртые манжеты своей старой толстовки и попыталась прикрыть их руками. Но беспокоиться было не о чем: никто особо не обращал на меня внимания, хотя я чувствовала на себе пару брошенных украдкой взглядов.

Уроки прошли без приключений, и обед тоже. В столовой ко мне, конечно, подсел Эрик, и мы успели познакомиться поближе. Он рассказал, что шарит в информатике и дружит с компами – это всё его папа научил, возиться с техникой он обожает и каждый день узнаёт о ней что-то новое. Ещё сказал, что друзей в школе так и не завёл, и не в школе тоже, – об этом я и сама начала догадываться. А ведь он казался весёлым и дружелюбным. Как же так? Если и этот добрый, смышлёный, остроумный и симпатичный парень остался один, то мне и надеяться было не на что.

За день я ещё несколько раз видела, как Эрик получал тычки, подножки и ядовитые шуточки. Как и утром, он только улыбался и делал вид, будто ничего не случилось.

Я не понимала, почему Эрик вёл себя так, будто всё в порядке, но влезть с бестактным вопросом и обидеть единственного человека в этой школе, который был со мной приветлив, не могла. Он мне очень понравился, и я не хотела всё испортить. Тут Эрика снова толкнули, и он снова ничего не сказал. Только взъерошил волосы и нервно хихикнул, глядя на меня с извиняющимся видом.

Но это была ещё ерунда – после уроков всё окончательно полетело к чертям.

Эрик и не догадывался, что пятница может быть ещё лучше. Подружиться со странной новенькой оказалось проще, чем он думал.

Когда накануне директор Филлипс попросил его встретить новую ученицу, Эрик мысленно фыркнул. Новенькие ему не очень-то нравились. Рано или поздно они начинали задирать его, как и все остальные. Да и вообще новые знакомства высасывали у него кучу сил. Несмотря на это, он продемонстрировал директору Филлипсу самую очаровательную улыбку и заверил, что будет рад помочь.

Дома Эрик первым делом вбил имя Аманды Блэк в поисковик, и кое-что его зацепило. У них оказалось немало общего: возраст, школа, пропавшие родители. Порыскав по новостным сайтам, Эрик выяснил, что родителей Аманды так и не нашли и её воспитывала двоюродная бабушка.

«Жесть, – подумал Эрик. – Тяжело было, наверное».

Фамилия семьи звучала как-то знакомо. Блэк. Как будто он её уже где-то видел. И, кажется, помнил где. Эрик вышел из своей комнаты и направился на чердак. Там у него был тайник… Точнее, у его отца. Через несколько дней после того, как отец пропал во время задания – так тогда сказали Эрику и его матери, – к ним домой явились агенты правительственной службы, в которой он работал, и вычистили его кабинет под предлогом поисков какой-нибудь подсказки, где его искать. Мать разрешила им забрать компьютер и бумаги. Отца не нашли, а сам он так и не вышел на связь с женой и сыном. Как бы Эрик ни хотел об этом думать, всё указывало на то, что отец погиб, иначе он дал бы о себе знать. Видно, что-то на том злополучном задании пошло совсем не по плану. Но ни агенты, ни мать не знали, что на чердаке, в тайнике за стеной, отец хранил ещё один ноутбук. Знал только Эрик, потому что случайно нашёл его ещё в детстве, когда играл на чердаке. С тех пор, как отец пропал, Эрик не раз принимался искать в ноутбуке зацепки сам, но так ничего и не нашёл.

Может, потому что не знал, что искать?

Эрик вытащил ноутбук из тайника, включил, ввёл пароль (взломать его не составило особого труда), и вбил в поиск по файлам фамилию «Блэк». В результатах отобразился всего один документ. Скан старой газетной вырезки: статья и фотография его отца с молодой парой. В подписи к фото значились имена господина и госпожи Блэк – родителей новенькой.

«Жесть, – снова подумал Эрик, бессознательно взъерошивая волосы. – Выходит, они были знакомы».

Если у них с Амандой у обоих пропали родители, может, стоило подружиться с ней – вдруг она знает что-нибудь такое, что помогло бы ему найти отца? Эрик всё на свете бы отдал, чтобы узнать, что с ним случилось и жив ли он ещё. Он не раз видел, как мать смотрит в пустоту, и знал, что она тоже думает о нём. Они очень любили друг друга. Им обоим нужно было знать правду.

Над этим Эрик и работал, хотя, сказать по правде, Аманда его удивила. В хорошем смысле. Ему понравилось болтать с ней и гулять по школе, а за обедом он даже разоткровенничался. Общаться с ней было легко, и так классно в школе Эрик себя не чувствовал ни разу с самого начала учебного года.

Гомон одноклассников выдернул Эрика из размышлений. Он даже не услышал звонка, а все вокруг уже собирались по домам. Надо было поторопиться, пока Аманда не ушла со своего урока.

Пронзительный звонок положил конец урокам. Круче всего было то, что сегодня пятница, и до понедельника о школе можно было забыть. Идти через весь класс мимо новых одноклассников не хотелось, так что я потянула время, копаясь с учебниками, и двинулась к выходу, только когда осталась одна.

Эрик со своей неизменной улыбкой ждал меня у двери.

– Ну что? Как прошло? Втянулась? – спросил он, придержав мой рюкзак, пока я застёгивала молнию.

– Пока на меня все пялятся. Надеюсь, это просто потому, что я новенькая.

– Через пару дней привыкнут, увидишь. Не волнуйся. И я с тобой столько, сколько надо.

– Со мной никто не разговаривает… Хотя я и сама ни с кем не разговариваю.

– Сейчас жесть обидно было, – рассмеялся Эрик. – Я же с тобой разговариваю, а ты – со мной. Потихоньку и ещё с кем-то познакомишься.

Странно было слышать это от Эрика: за весь день я ни разу не видела, чтобы кто-то подошёл к нему поздороваться или поболтать. Только одна девочка с кружка по программированию ненадолго подсела к нам за обедом.

Мне показалось, что Эрик тоже не очень общительный (или очень необщительный). Впрочем, он и сам мне это сказал. Мы вышли из школы, болтая о домашке на понедельник. Спустились по широкой лестнице, повернули к автобусной остановке и за разговором не заметили стайку девчонок впереди. Ну и я налетела на одну из них.

– Ой, прости, я тебя не заметила, – тут же извинилась я.

– Ничего, бывает, – не обиделась на мою неуклюжесть девочка.

– Смотрите, очкарик завёл подружку, – сказала другая девочка, высокая и очень красивая, только на лице она состроила такую брезгливую гримасу, что от этой красоты и следа не осталось. – Точнее, второе чучело. Даже одеться нормально не может, вы видели это старьё у неё на ногах?

Речь подхватил хор фальшивых смешков.

Я смущённо посмотрела на свои кеды. Они уже порядком износились и выцвели, но я их обожала. Я хотела сказать девчонке заткнуться и не лезть к нам, но за меня вдруг вступился Эрик.

– Аманда тебе ничего не сделала, Сара.

– Наш умник говорить умеет? А я думала, ты два слова только знаешь: «извини» и «ничего».

Одна из девочек отошла в сторону, а Сара, наоборот, двинулась прямо на Эрика. Остальные трусливо опустили глаза. Я молчала, готовясь в любой момент броситься на помощь.

Сара нависла над Эриком. Тот, не отрываясь, смотрел на неё.

– Чтобы больше не смел со мной разговаривать, понял, ботан?

С этими словами Сара толкнула Эрика так сильно, что он отшатнулся назад.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий.

Из-за поворота на огромной скорости вылетела машина. Её водитель – один из старшеклассников – отвлёкся, чтобы помахать друзьям на другой стороне улицы.

Девчонка, которая отошла от подруг, поставила Эрику подножку. Эрик, и так потерявший равновесие после толчка Сары, споткнулся об неё и полетел с тротуара прямо на дорогу, спиной к несущемуся автомобилю.

Через считанные секунды единственный человек, который попытался сделать мой первый день в этой школе не таким ужасным, мог попасть под колёса машины… С её сумасшедшей скоростью шансов выжить у него почти не было.

Подумать я не успела – надо было что-то делать.

Я со всех ног бросилась к Эрику и прыгнула.

Мы пролетели пару метров. Хватит ли этого, я не знала – я инстинктивно сгруппировалась, прикрывая мальчишку, и зажмурилась в ожидании удара.

Но его не последовало.

Завизжали тормоза. Я подняла голову и посмотрела на Эрика. Глаза у него чуть на лоб не лезли, но в остальном был порядок. Нас не задело.

Машина проехала чуть вперёд и затормозила. Старшеклассник вылетел к нам и начал сыпать извинениями и вопросами, как мы. Мы с Эриком проводили взглядом группу хихикающих девочек. То есть им совсем плевать, что Эрик чуть не погиб? Толкнули человека под машину – как смешно.

Парень помог нам подняться и предложил отвезти в больницу. Мы успокоили его, что все живы и никто не пострадал. После долгих уговоров он наконец уехал.

Я снова посмотрела на девочек вдалеке. Внутри клокотала ярость, но оставлять перепуганного Эрика одного не хотелось. Придётся подождать, но с рук им это не сойдёт. Тут я заметила, что одна из девочек не ушла. Та самая, на которую я налетела пару минут назад. Она смотрела на нас, распахнув большие голубые глаза на бледном лице, её вьющиеся тёмные волосы трепал ветер. Девочка шагнула к нам.

– Вы ушиблись? Простите, что так вышло, – извинилась она.

– С нами всё нормально, а вот с твоими подружками вряд ли будет, когда об этом узнает директор Филлипс, – ответила я, не скрывая злости.

– Они мне не подружки, с меня хватит, – девочка протянула мне руку. – Я Эсме.

А Эсме-то оказалась с характером. Минуты не прошло, и «они мне не подружки». Не слишком ли скоро она это решила? Либо она настолько бессовестная, что зачем-то решила нас обдурить, либо настолько смелая, что не побоялась рубить сплеча.

Я посмотрела ей в глаза, пытаясь понять, врёт она или нет. Эсме не отвела взгляд и не опустила руку. С минуту мы молча смотрели друг на друга, пока я не решила, что девочке можно дать шанс.

– Я Аманда, а это Эрик, – я пожала ей руку.

– Знаю. Ты новенькая, про тебя уже все слышали. И мы вместе ходим на математику… Я правда не хотела, чтобы так вышло. Они совсем с ума сошли, – после паузы договорила Эсме и посмотрела на часы. – Мне пора, увидимся в понедельник.

– До понедельника, – попрощалась я.

– И кстати, – обернулась через плечо Эсме. – Как по мне, кеды классные.

Мы посмотрели ей вслед. Когда Эсме скрылась из виду, я повернулась к Эрику.

– Точно ничего не болит? Сходить с тобой в медпункт?

– Точно, не волнуйся. Ты меня спасла, так что отделался лёгким испугом, – улыбнулся мне Эрик. – Без тебя бы насмерть сшибло, наверное. Спасибо! Как ты успела? Мне показалось, ты далеко от дороги стояла.

– Не знаю, – севшим голосом призналась я. – В последние дни я часто что-то такое делаю, но сама не понимаю как.

Мы с Эриком повернулись и зашагали к остановке. Школьный автобус давно ушёл, так что пришлось идти на трамвай. Но меньше чем через сотню метров перед нами остановился роскошный чёрный автомобиль. Водительское стекло опустилось, и я увидела Бенсона.

– Добрый день, юная госпожа Блэк, – поздоровался он. – Садитесь, я отвезу вас домой.

Я растерянно посмотрела на Эрика.

– Ваш друг может присоединиться. Помощь вам вечером не помешает.

– Хочешь поехать ко мне, Эрик? – расплылась я в улыбке. Приглашение ему должно было понравиться.

– Конечно, – обрадовался он.

Мы устроились на заднем сиденье, и Бенсон повёз нас туда, где начнётся настоящая крепкая дружба.

Или нет.

– Смотри, – я протянула Эрику листок, на который переписала найденную ночью подсказку. – Не знаешь, что это может значить?

Мы с Эриком сидели у меня в комнате.

Поначалу мне было неловко показывать Эрику, где я живу. Да, снаружи особняк выглядел внушительно, но внутри всё было совсем не так… Впрочем, тётя Паула с Бенсоном за день здорово поработали: они прибрали несколько комнат, и те сияли почти как новенькие. Стоило бы ещё и краску везде обновить, но и это было отличное начало.

Мне стало немного совестно, что я совсем не участвовала в уборке, так что про себя решила на выходных им помочь.

Тётя уловила момент, когда Эрик отвернулся, и шепнула, чтобы я поделилась находкой с другом. Значит, можно было попросить о помощи. Этим я и занялась.

Я вкратце пересказала события последних дней: наша старая квартирка, проблемы с деньгами, загадочное письмо, особняк в наследство и история с подсказками, которые должны меня к чему-то подготовить, и я сама должна была понять, к чему. Эрик терпеливо слушал, задавал вопросы, если чего-то не понимал, и подбадривал, когда у меня от волнения срывался голос. Недолго думая, я выложила ему всё, что узнала сама. Мне сразу показалось, что этому долговязому веснушчатому мальчишке можно доверять, а в тот момент мне больше всего на свете был нужен друг.

Эрик скосил глаза на листок в моей руке. Взял его. Перевернул. Вернул, как было. Не отрывая глаз от подсказки, взъерошил волосы.

– А это что? – наконец спросил он, ткнув пальцем в странный символ, который я срисовала со стенки шкафа: треугольник и квадрат под ним.

– Понятия не имею, – пожала плечами я.

Эрик ещё немного поизучал рисунок, и вдруг глаза у него широко распахнулись, а на губах заиграла улыбка – только вспыхнувшей лампочки над головой не хватало.

Он что-то понял.

– Кажется, есть, – подтвердил Эрик. – Это дом. Схематичный, но похож.

Я забрала у него листок и тоже посмотрела.

– Тогда…

– Тогда тебе надо на чердак. Смотри, – Эрик суетливо вытянул листок обратно и обвёл пальцем квадрат и треугольник по контуру, – это дом, а это крыша. «В конце ты найдёшь начало». Ясно же. Конец дома – это крыша.

– Следующая подсказка на чердаке, – задумчиво пробормотала я. Губы сами собой расплылись в улыбке, и я посмотрела на Эрика. – Ты просто гений!!!

Разумеется, мы тут же прихватили фонарики на случай, если телефоны разрядятся, и выдвинулись искать чердак. Сначала долго бродили в поисках лестниц до верхнего этажа, потом ещё столько же – в поисках двери на чердак.

– Должно быть, эта, – сказала я. – Это последняя, остальные мы проверили.

– Окажите честь, миледи, это же ваш квест.

Дверь отворилась с противным скрипом, от которого спину прошибло дрожью. В прямоугольнике света из коридора начиналась узкая лестница. Пришлось идти друг за другом: я впереди, Эрик за мной. С потолка тянулась густая паутина. Я отмахивалась, как могла, но противные нити так и липли к лицу. Если я что и ненавижу сильнее дождя, так это пауков. Лапы в таком количестве для хороших дел не выдаются. На последней ступеньке я яростно потёрла лицо рукавом толстовки, избавляясь от налипшей паутины.

Вспышка телефонного фонарика разогнала тьму. Его хватало всего на пару метров вперёд. В рассеянном свете безмолвно кружились блестящие пылинки. Мне стало не по себе. Чердак казался каким-то слишком уж зловещим на мой вкус.

Я раздвинула плотные шторы на ближайшем окне, и через мутные стёкла пробилось несколько бледных солнечных лучей. Лучше не стало, но теперь мы хоть что-то могли разглядеть.

– Же-е-есть. Даже не знаю, с чего начать, – огляделся Эрик, снова запуская руку в волосы. Похоже, он так делал, когда крепко задумывался. – В подсказке ничего больше не было?

– Нет, придётся самой разбираться, – вздохнула я.

– «Самим», – поправил Эрик. – Можешь на меня рассчитывать. Ты же спасла мне жизнь, забыла?

– Это уж слишком. Неужели тебе охота рыться в пыли и паутине в поисках не пойми чего?

– У меня других планов на сегодня нет, – Эрик скрестил руки, опираясь на стену. – И других друзей тоже.

За спиной у него что-то щёлкнуло. В следующую секунду он провалился прямо в стену и исчез.

Я бросилась к образовавшемуся проёму. Эрик сидел на полу в полной темноте. Я посветила на него фонариком, и он заморгал.

– Можешь в глаза не светить? – со смешком попросил он. – Что-то меня сегодня так и тянет к земле. Опасное дело, похоже, – с тобой дружить.

– Ну, у тебя ещё есть шанс сбежать от меня подальше, – я изо всех сил старалась, чтобы это прозвучало уверенно, но вообще-то мне не хотелось, чтобы он уходил. У меня никогда не было друзей, и к этому дружелюбному парню с усыпанным веснушками носом я почти успела привязаться.

– С ума сошла? – Эрик поднялся и стряхнул со штанов пыль. – Мы только что нашли потайной ход! Я никуда не уйду, пока мы не выясним всё, что тебе надо, даже не мечтай. Это самое крутое, что со мной случалось!

Я невольно улыбнулась. Иметь друга, оказывается, было здорово. Хоть мы и познакомились только утром, я уже доверяла ему. Эрик уж точно был из тех, с кем легко болтать и чем-то делиться, – если такие люди вообще существовали в природе.

– У меня в комнате тоже есть потайной ход, – рассеянно заметила я, направляя свет фонарика вглубь зияющего чернотой тоннеля. – Думаешь, надо идти?

Эрик закатил глаза.

– Я бы лучше спросил, почему мы до сих пор торчим здесь… Но сначала надо сходить к тебе в комнату и захватить блокнот. Надо бы наметить карту, чтобы понять, куда он ведёт.

Слова «наметить карту» немедленно запустили у меня в голове шестерёнки, и мозг подкинул воспоминание о том, как я вчера вечером листала инструкцию к новым часам.

– Кажется, есть идея получше, – ухмыльнулась я.

– Нашла! Пятьдесят вторая! – воскликнула я, бурно шелестя страницами. – «Картографирование незнакомой местности».

От чтения раздела толку вышло мало: инструкцию как будто на другом языке писали. Я быстро сдалась и протянула брошюру Эрику. Дважды просить его не пришлось.

– Давай, попробую разобраться… И дай часы. – Я расстегнула застёжку и протянула их погружённому в чтение Эрику. – Ага, вот оно что… Надо нажать сюда и сюда… – его пальцы забегали по кнопкам. – Теперь тут настроить… И тут, – ещё пару минут Эрик сосредоточенно тыкал в экран и наконец довольно улыбнулся. – Когда карта будет готова, надо будет подключиться к компьютеру и скачать.

– Ты всё? – удивилась я, чувствуя себя дурой. И как он так быстро разобрался в этой абракадабре?

– Не собрали ещё такой гаджет, который я не смог бы приручить. Я же говорил, что люблю возиться с электроникой. И это не лёгкая интрижка, а крепкие отношения.

– Да уж, вижу. Идём?

– Погоди, нужен ещё мел или маркер… И батарейки для фонариков. У меня телефон почти сел.

Мы распихали по карманам всё, что могло понадобиться, и снова отправились на чердак.

– Так что там делать, чтобы эта штука начала строить карту? – спросила я Эрика, прежде чем забраться в тоннель.

– Зажми тут и тут. Одновременно, – показал он на кнопки по бокам.

Я запустила картограф. Мы включили фонарики и углубились в самое нутро особняка Блэков.

В туннеле было холодно и пахло сыростью. С потолка тянулась густая паутина, которую приходилось раздвигать руками. Нас окружала тьма. Мы пытались разогнать её фонариками мобильников, но мощности посветить подальше не хватало. Если где-то впереди нас поджидал кровожадный монстр, мы бы и не заметили, пока не столкнулись бы с ним нос к носу, когда бежать уже слишком поздно.

По обеим сторонам то и дело попадались двери. Мы заглядывали в пустые залы, оружейные с коллекцией доспехов и снаряжения разных стран и эпох, мастерские с пылящимся на полках набором старинных механизмов. Последние мы разглядывали с особым интересом, но так и не догадались, зачем они нужны.

На каждой развилке Эрик помечал мелом поворот, за которым мы продолжали нашу маленькую экспедицию. Один такой поворот увёл нас вниз. Мы оказались на бесконечной винтовой лестнице. Сколько бы мы ни светили фонариками, ступеньки убегали всё ниже и ниже, и разглядеть, долго ли ещё спускаться, мы не могли.

Наконец мы оказались перед железной дверью. По сравнению с теми, что мы открывали наверху, эта выглядела довольно современной. Тут мой телефон, видно, почуял, что на сегодня отработал своё, и отключился. А мы, конечно, сунулись за дверь.

Здесь скрывалась квадратная комната, метра четыре в длину и ширину. С потолка светили четыре плоские лампы, так что Эрик тоже отключил фонарик. Прямо перед собой мы увидели вторую, точно такую же дверь, а на стене справа от неё – небольшой экран и блок клавиатуры с цифрами под ним. На экране высветились два слова:

Эрик посмотрел на меня. Я пожала плечами и подошла к экрану. День рождения мамы не подошёл.

Дата свадьбы родителей тоже.

Я обернулась к Эрику.

– У меня больше нет идей, – голос дрожал, а на лбу выступил пот, и я стёрла его рукавом толстовки. – Я не знаю, что будет, если в третий раз ввести неверно.

Эрик показал пальцем вверх. На стенах под потолком виднелись вентиляционные решётки, которые я раньше не заметила.

– Отверстий слишком много. Может, это ловушка? – испуганно спросил он. – И если три раза не угадать с паролем, оттуда… не знаю, пойдёт ядовитый газ или вода… Мы задохнёмся или утонем.

– Что будем делать? Просто уйдём?

– Или ты хорошенько подумаешь и найдёшь пароль, – предложил Эрик.

Я перебрала в голове возможные комбинации. Вариант остался один: мой день рождения.

Я набрала цифры и нажала «ОТКРЫТЬ».

И тут всё пришло в движение. Лампы на потолке загорелись красным и начали бешено мигать. Откуда-то противно завизжала сирена, так громко, что руки сами метнулись зажать уши.

Из вентиляционных решёток под потолком повалил зелёный газ, и его клубы устремились вниз.

– Я ЖЕ ГОВОРИЛ! – заорал Эрик, перекрикивая сирену. – ДАВАЙ НАЗАД!

Мы бросились к двери, через которую вошли, и дёрнули ручку.

Ничего.

– ОНА ЗАКРЫЛАСЬ! – прокричала я. – ЧТО ДЕЛАТЬ?

Мы огляделись в поисках другого выхода, но ловушка захлопнулась.

У нас оставались считанные минуты, чтобы найти способ выбраться, – газ с бешеной скоростью заполнял комнату.

– Что за шум, молодые люди?

Всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Лампы снова залили комнату ровным желтоватым светом, сирена прекратила оглушительный вой, а газ стремительно втянулся обратно в вентиляцию.

Мы с Эриком так и остались сидеть посреди комнаты, зажав уши и боясь вдохнуть.

Я собрала остатки своего достоинства и поднялась навстречу Бенсону – а это был именно он. Его фигура маячила в проёме железной двери, к которой мы с Эриком не смогли подобрать пароль.

– Бенсон, ты нас спас! – воскликнула я, бросаясь обнимать его. – Мы думали, что сейчас умрём.

– Как это умрёте, юная госпожа? – удивился дворецкий. – Никто тут не умрёт. Уж точно не сегодня.

– Мы пытались открыть дверь, – затараторила я. – Но не угадали пароль, и потратили все три попытки, и пошёл газ…

– Тише, тише, успокойтесь, – добродушно улыбнулся Бенсон. – Пароль – цифры от одного до шести… Ваши родители не любили сложные комбинации, по крайней мере дома. А газ с потолка – это просто дезинфекция. Чистит от лишних организмов.

– А сигнализация? – спросил Эрик.

– Это дверной звонок. Отец юной госпожи был очень забывчив, потому и пароль такой простой, хотя он и его частенько забывал. А красный свет – это шалость её матери, ради шутки.

– А ты что тут делаешь, Бенсон? – тут же спросила я.

– Привожу это место в порядок – я ведь знал, что рано или поздно вы его найдёте. Скажу по секрету, ещё никто из Блэков не добирался сюда так скоро… А я служу вашей семье очень много лет. – Бенсон шагнул в сторону и приглашающе указал правой рукой на освободившийся дверной проём. – Добро пожаловать в мастерскую Блэков.

Мы с Эриком переступили порог загадочной двери без единой догадки, что нас ждёт впереди. Я была рада, что он со мной. Я бы не добралась сюда без него.

За дверью было так просторно, что сюда уместился бы, наверное, весь особняк. С бетонного пола поднимались массивные колонны из красного кирпича. Наверху они переходили в широкие арочные своды, которые убегали под потолок и терялись в вышине. Вдоль стен за стеклом выстроились безголовые манекены в чёрных костюмах самых разных фасонов: и элегантные вечерние платья, и деловые костюмы, и комбинезоны, и даже просто футболки с брюками. В основном для взрослых, но некоторые и моего размера. Все из одной ткани – я такой никогда раньше не видела.

Часть зала была отведена под большие экраны, на которых отображался каждый уголок дома, его окрестностей и совсем незнакомых мест.

В глубине виднелось что-то вроде парковки с коллекцией машин и мотоциклов на любой вкус: скоростные спорткары, роскошные автомобили, неприметные фургончики. Чуть поодаль – чёрный вертолёт, самолётик необычной конструкции на два места и ещё один – побольше.

Ещё дальше возвышалась напольная подставка, а на ней – книга чуть ли не с меня размером.

– Полагаю, у вас много вопросов, – послышалось из-за компьютерного стола. За высокой спинкой кресла человека было не разглядеть, и тётю Паулу выдал только голос. – Но сначала ужин. Только поднимемся по прямой, а не через чердак. Не представляю, зачем было делать такой крюк.

Тётя Паула встала и подошла к нам.

– Но… но… – заикнулась я.

– Никаких «но», – прервала тётя. – Ужинать. Эрик, милый, я позвонила твоей маме и попросила разрешить тебе остаться на ночь. Я сказала, что вы хорошо поладили с Амандой. Она очень обрадовалась, что у тебя в школе появилась подруга. А завтра мы отвезём тебя домой, когда будет удобно. Хорошо?

– Э-э-э-э… Да, конечно… Круто. Здорово, – Эрик нервно дёрнул рукой вверх и взъерошил волосы.

В столовую мы поднялись на лифте, который прятался в неприметном углу мастерской. На панели было всего три кнопки: нижняя «М», средняя «ПЭ» – наверное, «первый этаж» – и верхняя «Ч».

– Так есть другой путь с чердака в мастерскую? – спросила я.

– Конечно, это вы выбрали самый длинный, – тётя Паула пожала плечами.

В столовой мы расселись за огромный стол из красного дерева, который Бенсон накрыл как на званый ужин. Я мельком подумала: странно, как это Бенсон умудрился и к ужину подготовиться, и в мастерской прибраться, чтобы нас там застать, но за последние дни случилось столько всего непонятного, что проще было в очередной раз запихать эту мысль подальше. Потом.

За ужином тётя Паула засыпала Эрика вопросами. Он нерешительно отвечал, украдкой поглядывая на меня. Когда речь зашла о любимых занятиях, Эрик решительно повторил, что обожает компьютеры, и даже спросил о тех, что мы видели в мастерской – оказалось, что он узнал несколько моделей. Ещё тётю интересовала его семья. Эрик рассказал, что живёт с матерью, очень любит её и старается во всём ей помогать. Довольное выражение лица тёти говорило само за себя: Эрик ей понравился не меньше, чем мне. Он и правда казался отличным парнем.

Перед десертом тётя наконец повернулась ко мне.

– Ты ему доверяешь?

– Да… Думаю, да, – замялась я. Мы встретились только утром, но что-то мне подсказывало, что он свой. Забавно: ещё вчера мысль о том, чтобы доверять кому-то кроме тёти заставила бы меня расхохотаться самым безумным смехом.

– «Думаю» – это не ответ, милая. Ещё раз: ты ему доверяешь?

Мы с Эриком растерянно переглянулись. Я посмотрела в его ясные, честные глаза и улыбнулась. И когда он во весь рот улыбнулся в ответ, я поняла.

– Да, тётя, доверяю.

– Тогда я скажу прямо сейчас – пусть Эрик тоже послушает, думаю, он может тебе помочь.

– Что случилось?

– Мы можем потерять дом. Осталось несколько дней…

– Что? Мы же только что приехали! – перебила я тётю. Краем глаза я заметила замершего в дверях Бенсона.

– Знаю, Аманда, знаю, – продолжила тётя. – Содержать такой дом – дело не из дешёвых, и мы просрочили несколько платежей… Если не оплатим счета в течение недели, особняк отойдёт банку. До этого года все расходы покрывались со счёта твоих родителей, но несколько месяцев назад деньги на нём закончились… А банк ждать не любит.

– А Бенсон? Как мы Бенсону заплатим? – Я посмотрела на дворецкого. – Мы же ему платим?

– Обо мне не беспокойтесь, юная госпожа, я не пропаду, – вмешался тот, усаживаясь с нами за стол.

– Аманда, Бенсон – член семьи. Он много лет провёл с Блэками и вряд ли нас оставит. О нём не волнуйся, – подтвердила тётя.

– Тогда что мы можем сделать? Я могу помочь? – Терять особняк не хотелось. Это было моё наследство.

– Об этом я и хотела поговорить. То, что нам нужно, спрятано здесь, в доме. Точнее, в мастерской, но мы с Бенсоном, сколько ни пытались, не смогли ничего найти.

– Что именно «спрятано в мастерской»? – прищурилась я. Эрик вертел головой, с открытым ртом глядя то на меня, то на тётю, словно следил за матчем в теннис. – И чем поможет Эрик?

– В мастерской есть вход в защищённое хранилище, твои родители называли это место Галереей тайн. Среди прочего там хранится всё состояние Блэков. Однако мы с Бенсоном так и не обнаружили ключ. Может, вам с Эриком больше повезёт.

– Что нам делать? – спросила я.

Тётя шумно вздохнула, собираясь с мыслями.

– Твои родители всё подготовили перед бегством. Это часть твоей подготовки: найти ключ, открыть хранилище и спасти особняк. Всё это – твоя тренировка, – тётя замолкла, посмотрела на меня, покачала головой и снова вздохнула. – Я пыталась оградить тебя от этого. Ты ещё ребёнок, и я не смогу смотреть, как тебе придётся играть с огнём, но это твоё наследство, часть тебя, и твои родители хотели, чтобы ты приняла его. Аманда, мы можем отказаться от этого, пока ещё не поздно, и просто жить, как раньше… Если ты решишь тренироваться, я боюсь, что не смогу уберечь тебя.

Я вылезла из-за стола, подошла к тёте и обняла её.

– Я не хочу, как раньше. Не хочу, чтобы ты снова беспокоилась из-за счетов. Я сделаю всё, что нужно… И искать ключ от хранилища вроде совсем не опасно, – я поцеловала её в щёку.

– И я помогу, – подал голос Эрик.

Тётя кивнула и продолжила.

– Тебе нужно прочитать книгу в мастерской, Аманда. В ней есть всё, что тебе нужно знать о ключе, который открывает Галерею тайн, а ещё – о себе самой. Рассказывать ли Эрику, решай сама. – Тётя помолчала. – Эрик, я должна предупредить, что для тебя знать правду об Аманде тоже опасно. Пообещай, что решишь сам.

– Обещаю, – подумав, ответил Эрик. – Не волнуйтесь, я обещаю, что подумаю и решу сам, но я хочу помочь Аманде. Я не брошу её с этими загадками.

– Хорошо… Вот горячая молодёжь – вам, никак, уже не терпится начать. Бенсон поможет вам с переводом некоторых частей книги. Если понадобится, просто позовите. Но сначала давайте доедим – на голодный желудок эту книгу не переварить.

До конца ужина мы болтали о разной ерунде, но я не могла не заметить, как натянуто зазвучал смех тёти Паулы и с какой горечью она то и дело поглядывала на нас.

Она точно знала больше, чем разрешалось знать нам, но я была полна решимости спасти особняк, пусть хоть жизнью бы пришлось рисковать. Только бы Эрику не пришлось.

Я даже не представляла, как глупо было на это надеяться.

К книге я подбиралась с опаской, ожидая, что вот-вот сработает какая-нибудь смертельная ловушка.

Но ловушек не было.

Я погладила потёртую обложку и обвела пальцами буквы. Название чернело на мягкой, светлой коже глубокими бороздами.

Внизу был вырезан символ, похожий на перо.

Тяжеленную книгу мы с Эриком открывали вдвоём – ростом она не уступала нам самим. Мы перелистнули первые страницы, добрались до первой главы и собрались читать.

Не вышло. Вместо букв теснились картинки и закорючки, и нам не удалось разобрать ни слова.

– Бенс… – только открыла я рот.

– Я здесь, юная госпожа, – не успела я договорить имя Бенсона, как тот уже стоял рядом и протягивал мне вполне обычных размеров книгу. – Я счёл необходимым перевести первые главы для вашего удобства.

– Спасибо большое, Бенсон, – только и смогла выдавить я. И как я не заметила, когда он подошёл?

Стоило мне на секунду опустить глаза на книжку, которую он мне дал, как дворецкий исчез.

– Ты видел, куда он делся? – дёрнула я Эрика.

– Нет, я читал. Но, по-моему, он просто испарился… Как призрак.

– Мне вообще кажется, что что-то с ним не так, но ладно, перевод – это хорошо, – я улыбнулась и похлопала по обложке маленькой книги. – Пойдём сядем, а то неудобно.

Мы устроились на компьютерных стульях неподалёку от столов с экранами и погрузились в чтение.

– Кошмар… Голова кругом, – вымученно вздохнула я.

С книгой мы застряли на несколько часов. Около полуночи тётя зашла сказать, что мы слишком засиделись. Вскоре после этого Бенсон принёс два стакана молока и тарелку домашнего печенья с шоколадной крошкой.

История семьи Блэк восходила к временам Древнего Египта. Оказалось, мы были лидерами тайного культа богини справедливости, истины и миропорядка Маат. Члены культа искали артефакты, которые несли опасность для человечества, и изымали их из мира людей, поддерживая баланс между силами добра и зла. Мы прятали эти артефакты в хранилище, которое теперь называли Галереей тайн. Блэки возили коллекцию с собой и прятали там, где жили сами. Многие века Галерея мигрировала по всему земному шару вместе с моей семьёй, пока не добралась до особняка, где и провела последние двести лет.

Между делом культ древнеегипетской богини перерос в организацию, состоящую из нескольких семей, которые постепенно исчезали, пока не остались только мы – Блэки.

Короче говоря, мы оказались семейством воров.

Воровали, конечно, только что-то потенциально опасное, но тем не менее воровали. А теперь, видимо, буду я, потому что после смерти бабушки и мамы от Блэков остались только я и тётя Паула. У тёти детей не было, а сама она уже не могла ничего воровать. По крайней мере, раньше она жаловалась на возраст, хотя после всего, что увидела и узнала, я во всём начала сомневаться.

В общем, если не считать тётю, продолжать семейное дело выпадало мне.

Ещё в переводе Бенсона было сказано, что по достижении тринадцати лет богиня Маат наделяла своих последователей силой, ловкостью, умом и особыми талантами. Это объясняло все странности последних дней.

Использовать свои дары богиня позволяла только для поддержания равновесия и ни в коем случае не во имя зла, а иначе сила оборачивалась против её носителя. Это было что-то вроде проклятия. Все, кто пытался извлечь из способностей собственную выгоду, умирали мучительной смертью.

Мне стоило быть осторожнее.

Вечерние приключения и книга высосали из нас с Эриком все силы, но до ключа от Галереи тайн, который помог бы спасти особняк Блэков, мы так и не добрались.

Глаза слипались, так что мы решили продолжить на следующий день.

Времени оставалось всё меньше и меньше.

За завтраком тётя Паула нас ни о чём не расспрашивала. Эрик попросился остаться на все выходные, чтобы помочь мне. Тётя разрешила, но велела предупредить маму. Когда Эрик позвонил, тётя с ней тоже поговорила и пригласила к нам на чай вечером. Раз мы с Эриком так много времени проводили вместе, им тоже стоило познакомиться.

Пообещав тёте, что тоже придём на чай, мы вернулись в мастерскую читать дальше.

Перед нами снова оказалась книга, а в голове у меня – вопрос, который я боялась задать со вчерашнего вечера.

Эрик потянулся, чтобы открыть перевод.

– Подожди, – остановила я его, прижимая обложку пальцами. – Я не… Ты теперь знаешь, кто я, и…

– И что? – не понял Эрик.

– Ну как «и что»? Эрик, я воровка. Ты уверен, что и дальше хочешь в это лезть?

– Ну и жесть у тебя вопросы. Ты невнимательно читала? Тут написано, – он постучал пальцем по книге, – что вы крадёте только то, что может быть опасно для людей. Плохого я тут не вижу. К тому же никто пока ничего красть вообще не собирается. Мы же ищем ключ от твоего хранилища. Он твой! Мы ничего не воруем.

– Наверное, ты прав. Ладно, давай читать.

Эрик кивнул и открыл книгу там, где мы остановились ночью.

С каждой секундой я всё больше доверяла ему. Не многие бы захотели помогать мне, узнав, что я потомственная воровка с какими-то суперспособностями, но Эрику было на это плевать. Он переживал за меня, как самый настоящий друг. Раньше, кроме тёти, никому до меня не было дела.

На то, чтобы добраться до первой зацепки, у нас ушло ещё часа три. Да уж, скоростью наше расследование похвастаться не могло.

– Вот оно! Вот! Аманда, смотри! – Эрик ткнул пальцем в середину страницы. – Же-е-есть, ты видишь? Нашёлся!

– Что там? – спросила я.

– Так… – взгляд Эрика забегал по строчкам. – М-м-м… М-м-м… Так, тут написано, что Галерею, где хранятся артефакты, открывает алмазный ключ, и ещё – что изготовить второй такой же невозможно …И Бенсон его нарисовал.

Эрик передал мне книгу, и я прочитала всё это сама. Рисунок вышел очень подробный: ключ был прозрачный, будто из стекла, а длинный стержень венчало перо, такое же, как на обложке большой книги, перевод которой я держала в руках.

– Как будем искать? – я отдала книгу обратно Эрику.

– А можно пользоваться компьютерами?

– Конечно, они тут за этим и стоят.

Эрик подошёл к компьютеру и куда-то нажал. Чёрный экран тут же проснулся.

– Никогда не видел такого быстрого компа, – пробормотал Эрик, усаживаясь в кресло перед монитором. – Посмотрим, что ты ещё умеешь, приятель.

Эрик открыл браузер и вбил в поисковик «алмазный ключ».

И секунды не прошло, как в выдаче появились сотни ссылок. Эрик кликнул на первую. Она вела на старенькую статью о выставке частной коллекции Ирмы Дагон, главного акционера корпорации «Дагон». В списке экспонатов значился и наш алмазный ключ.

– Похоже, его не особо и прячут. Несколько лет назад выставляли в историческом музее у нас в городе.

– Но как он вообще попал к этой Ирме Дагон? – заглянула я Эрику через плечо почитать статью.

– Про это тут не написано, – пожав плечами, Эрик вернулся к результатам поиска и открыл следующую ссылку.

Остальные новости почти в точности повторяли первую. Мы переходили со страницы на страницу и понемногу нащупали след алмазного ключа: на протяжении следующих нескольких лет коллекция Ирмы Дагон выставлялась в нескольких странах на пяти континентах. И возвращалась в штаб-квартиру корпорации «Дагон» в нашем городе в этот вторник.

– Что ж, похоже, красть всё-таки придётся, – вздохнула я. – Теперь понятно, почему тётя с Бенсоном не смогли его найти.

– Ага, похоже, сейчас я… – Эрик не отрывался от последней статьи. – В их главном здании – в Башне Дагон – будет приём по случаю возвращения коллекции, – он крутанулся на стуле и посмотрел на меня. – Нам надо туда попасть.

– Мне надо, – поправила я.

– Нет, нам, – настоял Эрик. – Если ключ Блэков как-то попал к этой Ирме Дагон, это значит только одно: она его украла. Так что фактически это не воровство. Мы просто вернём то, что и так твоё. Поэтому мы проберёмся на приём и добудем ключ – ты же не хочешь попрощаться с этим потрясным домом?

Если так посмотреть, и правда не воровство.

Осталось всего-то придумать, как проникнуть на треклятый приём.

В понедельник все уроки прошли мимо наших ушей. Мы всё ломали головы над тем, как бы проникнуть на приём в Башню Дагон. Единственное, что мы уяснили, – в среду будет контрольная по обществознанию, времени на подготовку и так почти не было, а у нас – дела поважнее. Я провела в старшей школе всего два дня, и мне уже светила первая двойка. Думать, как расстроится тётя Паула, не хотелось абсолютно, так что я задвинула эти тревоги подальше – с ними разберётся Аманда-из-будущего. У Аманды-из-настоящего и без них хватало забот.

В обеденный перерыв мы продолжили обсуждать план, как бы нам незаметно пробраться на приём.

– Можно попробовать притвориться взрослыми, – предложил Эрик.

– Не сработает, у нас на лице написано, что мы дети, – отмела я его идею.

– Можем переодеться официантами. Тогда нас пустят через служебный вход, там не так строго проверяют.

– Как вариант, – это было уже лучше. – Хотя бы какая-то вероятность, что мы вообще попадём в Башню.

Тут за спиной Эрика появилась Эсме. Она шла к нашему столику, приветственно улыбаясь знакомым по пути. Удивительно загадочная девочка. В том, что в школе она пользовалась популярностью, у меня не было сомнений, и всё же прямо сейчас она шла пообедать с двумя лузерами – то есть нами. Зачем? Загадка. Надо было срочно прекращать трепаться о приёме и корпорации.

– Эсме идёт, потом.

– Привет! – поздоровалась Эсме. – Как выходные? Что делали?

– Нормально, домашку, – коротко ответила я.

– Нормально, ничего. А ты? – пробормотал Эрик и покраснел. От одного взгляда на него я прыснула со смеху. Похоже, Эсме ему нравилась совсем не по-дружески. За смешок я тут же поплатилась пинком под столом. Справедливо.

– Я? Вам правда интересно? – просияла Эсме. – Ну… Я была дома. С Сарой и девочками я больше не разговариваю, они так отвратительно себя повели в пятницу. А других друзей у меня не так много.

– Если тебе одиноко, можешь тусоваться с нами, – выпалил Эрик.

Он понял, что ляпнул лишнего, только когда уже закрыл рот, точнее, когда я наградила его ответным пинком под столом. Мы не могли тусоваться с Эсме, пока строим планы по ограблению «Дагон».

– Было бы здорово, – поспешно ответила Эсме. – Вообще я хотела вас пригласить кое-куда. У папы на работе будет торжественный приём.

Где-то я это уже слышала. Куда-куда она хотела нас пригласить?

– Приём? – эхом повторила я.

– Ага… Ну, там будет скучно, наверное. Мой папа работает в «Дагон», и завтра у них презентация или что-то в этом роде. Всем сотрудникам надо привести семьи и даже можно пару гостей, так что папа сказал позвать кого-нибудь для компании.

Я стрельнула взглядом в сторону Эрика, и он едва заметно кивнул.

– Мы с удовольствием, – ответила я. – Спасибо, что пригласила.

– Ой, там ещё вечерний дресс-код. Если вам нечего надеть, скажите, я поищу, – предложила Эсме.

– Да нет, у меня остался костюм со свадьбы тёти, мама покупала, – отозвался Эрик.

Я мысленно перебрала свой гардероб – парадной одежды там не водилось. Но тут вспомнила про платья в мастерской на манекенах.

– Думаю, у меня тоже кое-что найдётся, не волнуйся, – уверенно заявила я. Хотя найдётся ли что-то вечернее моего размера – не представляла совершенно.

– Тётя! – позвала я, едва переступив порог дома. – Тётя! Бенсон!

Бенсон уже привычно вырос будто из-под земли где-то справа.

– Вы звали, юная госпожа?

– Ага. Помоги, пожалуйста, мне бы где-то добыть вечернее платье на завтра… Мы с Эриком пойдём воровать алмазный ключ.

– Конечно, юная госпожа. Следуйте за мной, – Бенсон зашагал к лифту. Я ушам своим не поверила. Бенсон ответил на моё заявление таким тоном, будто я спросила его о погоде – то есть совершенно будничным. Как будто искать платья и собираться в них что-то воровать было обычным делом. – Нам нужно будет пересмотреть ваш план похищения, проверим, ничего ли вы не упустили, – добавил он, поворачиваясь ко мне.

– Да, хорошо, Бенсон, как скажешь. Мы раньше никого не грабили, так что наверняка о куче всего не подумали.

Мы спустились в мастерскую и направились к стене со стеклянной витриной. Сбоку оказалась панель управления, которую я раньше не заметила. Дворецкий нажал пару кнопок, стена над витриной раздвинулась, и из неё выплыл второй ряд манекенов, а за ним ещё один… и ещё… Над головой у меня появился целый многоэтажный гардероб платьев, фраков, лыжных комбинезонов, экипировок для подводного плавания и скалолазания. Всё, что только можно себе представить. К верхним ярусам вела лестница, тоже выехавшая из стены.

– Прошу, юная госпожа Блэк.

– Знаешь, Бенсон, – начала я, – если я добуду ключ, мы, похоже, будем постоянно тусоваться вместе. Может, ты будешь звать меня просто Аманда? А то мне как-то неловко быть «юной госпожой».

– Как пожелаете, юная госп… Аманда, – улыбнулся Бенсон. – Но, должен предупредить, теперь неловко будет мне самому.

– Надеюсь, мы друг к другу привыкнем.

Мы поднялись на третий ярус и остановились напротив манекена в самом красивом платье, которое я видела в своей жизни. И на вид оно было мне как раз!

– Что скажете… Аманда? – спросил Бенсон, открывая витрину.

– Ва-а-ау! – только и смогла выдавить я. Руки потянулись погладить ткань. – Никогда не видела ничего красивее. А из чего оно? Мне показалось, тут вся одежда из одного материала.

– Это один из секретов и величайших достижений семьи Блэк, юная… простите, Аманда. Ваши часы при вас?

– Да, но я ещё не успела всё прочитать…

– Придётся устроить вам экспресс-курс. А завтра и Эрику, на всякий случай.

О том, что любая ошибка в обращении с часами может стоить мне жизни, Бенсон тактично умолчал.

Остаток дня мы с Бенсоном провели в мастерской. Сначала я примерила платье (на одном из ярусов нашлась даже примерочная). Оно было чёрное, с квадратным вырезом, открытыми руками и воздушной юбкой до колен. Я с трудом узнала себя в зеркале без старой толстовки и поношенных кед.

– Если желаете, тётя сделает вам причёску завтра. Будет удобнее, если собрать волосы.

– Класс, спасибо, Бенсон! – я радостно обняла его. – Платье просто восторг, но я планирую ещё немного лазить по небоскрёбу на высоте сто восьмидесятого этажа, так что надо будет взять с собой что-то поудобнее переодеться.

– Вовсе нет, Аманда. Всё, что вам нужно, уже на вас, – Бенсон зашёл за витрину, выдвинул небольшой ящик и достал чёрную сумочку и серёжки с аккуратными камушками. – В серьги встроена рация, сумка вместительнее, чем кажется, а всё остальное – в самом платье.

Весь вечер Бенсон объяснял мне, как пользоваться новым снаряжением. Комбинация кнопок на часах превращала платье в скалолазный комбинезон. Голосовые команды активировали защитные системы, и, чтобы иметь к ним доступ, ни в коем случае нельзя было снимать серёжки. Самые обыкновенные на вид балетки отлично цеплялись за гладкую поверхность подошвой и как нельзя лучше подходили для скалолазания. Больше всего мне понравилась сумочка: туда Бенсон положил перчатки для скалолазания и умную отмычку, чтобы открывать любые замки. Если достать их и повернуть застёжку, корпус разъезжался, а ручка и дно превращались в верёвку со спусковой системой, по которой можно было спуститься по стене Башни.

На всякий случай Бенсон показал, как пользоваться отмычкой, хотя она всё делала сама. Мне надо было только её включить и просканировать замок.

– Попозже вы научитесь работать с обычной. Похититель из рода Блэк должен уметь открыть любой замок одной шпилькой.

– А как мне до завтра научиться по стенам лазить? – забеспокоилась я.

– Этому вас учить не придётся. Помните, как мы познакомились? Вы в тот день совершенно по-паучьи ползали по фасадам и балконам.

– Так это всё-таки был ты, Бенсон! Тот почтальон! Я так и знала!

– Конечно, кому бы ещё ваши родители могли доверить ваше наследство? Все эти годы я присматривал за вами и вашей тётей по их просьбе.

– Ничего себе, а я ни разу не замечала.

– Помогать вашей семье – мой долг, и я буду выполнять его, пока жив хоть кто-то из Блэков, – тут Бенсон сменил тему. – Пусть ваш друг Эрик зайдёт завтра после школы. Он ведь намерен пойти с вами, верно?

– Ага, – ответила я, расстёгивая серёжки.

– В таком случае ему тоже понадобится костюм. И я покажу ему, как собирать и обрабатывать данные с дронов.

– С дронов?

– А вы как думали, Аманда? Мы не можем полагаться на волю случая. – Я хотела было спросить про дроны, но не успела и слова вставить. – Я вас оставлю – долг зовёт. Нужно готовить ужин, а то госпожа Паула будет очень недовольна. Мы ведь не хотим сердить вашу тётю?

– Ни в коем случае, – иметь дело с рассерженной тётей и правда было смерти подобно.

– Ужин в половину восьмого в столовой. До тех пор я бы советовал ещё раз изучить оборудование. Завтра у вас важный день. Если вы достанете ключ, то сохраните этот дом и все его секреты. Если же вам не удастся…

Бенсон не договорил, но я бы закончила и без него.

Если мне не удастся достать ключ, мы потеряем не только дом, но и возможность хранить происхождение Блэков в тайне: забрать с собой все гаджеты из мастерской мы с тётей Паулой не могли.

Эрик мыл посуду после ужина. Он старался взять на себя как можно больше домашних дел, чтобы мама могла отдохнуть. Она и так слишком уставала на работе.

Завтрашнего дня Эрик ждал с опаской, но о том, чтобы отказаться и бросить подругу, и подумать не мог. Он до сих пор был в шоке от того, как резко повернулась его жизнь: из школьного лузера, которого задирали все, кому не лень (хотя школьным лузером Эрик тоже быть не перестал), он превратился в напарника по сумасшедшему приключению похитительницы артефактов, которая к тому же стала его подругой.

«Вот это жесть! Жесть жестчайшая!» – в двадцатый раз подумал Эрик, улыбаясь во весь рот. Ничего более захватывающего с ним в жизни не случалось.

Он впервые с детского сада с кем-то подружился. И чувствовал, что их растущая привязанность – настоящая. Домой к Аманде он пошёл из любопытства, а когда увидел богатства «мастерской» Блэков, подумал, что, может, ему удастся так подружиться с Амандой, что она поможет ему найти отца. Они были очень близки. Эрик обожал слушать про разные компьютерные хитрости, а о компьютерах отец говорил до бесконечности. Он рассказывал, как много лет назад зарабатывал чуть ли не в «серой зоне» закона, а потом на него вышли из какого-то правительственного агентства и предложили работу. Эрик понятия не имел, в чём заключалась эта работа, но даже с ней у отца всегда находилось время для него и мамы. Они часами играли в футбол на заднем дворе. А по выходным смотрели кино в гостиной и жевали попкорн. Эрик очень скучал по тем временам. Очень скучал по отцу.

Но всего через несколько дней после знакомства с новенькой Эрик уже не был так уверен, что помогает ей только ради отца. Он беспокоился и за саму Аманду. Они задумали очень опасную авантюру. Ясное дело: если ключ столько времени провёл у Ирмы Дагон, это только потому, что она его украла. Или подослала за ним кого-то в особняк Блэков. Сути это не меняло: соперничать с такими противниками было опасно.

Но вместе с тем позволить Аманде всё потерять Эрик тоже не мог. Она понемногу рассказывала, как до новостей о наследстве они с тётей жили в квартирке, которую Аманда называла консервной банкой, как им ни на что не хватало денег и как уроки делать приходилось в вентиляционной шахте. И всякое такое. Возвращаться в этот ужас Эрик бы ей ни за что не пожелал.

На месте не сиделось. Надо было немедленно чем-то себя занять, а то ни о чём, кроме завтрашней авантюры, он думать не мог, и от этих мыслей делалось только хуже. Эрик достал телефон и написал Аманде.

Эрик на секунду задумался.

Что ждёт их завтра, ни Эрик, ни Аманда даже представить не могли. А если бы могли, перед вылазкой подумали бы дважды.

В школе ничего нового не случилось. Из-за дружбы с Эриком меня тут же записали в лузеры и ботаны. Предсказуемо.

Что интересно, так это то, что завтра я завалю контрольную по обществознанию. Вот уж посмотрим, кем меня назначат после таких новостей.

В обед я улучила минутку хоть немного пройтись по темам, которые обещали на контрольной. Разочаровывать дорогих одноклассников, звавших меня в коридорах заучкой и чудачкой, не хотелось.

А вообще, эта двойка пугала меня до чёртиков не из-за них. Если я завалю первую же контрольную в новой школе, тётя запретит продолжать тренировки, а вся эта история с похищением артефактов – нравились мне детали или нет – была по-своему привлекательна.

После уроков мы с Эриком пошли ко мне – переодеться и дообсудить последние детали. К нашему приходу Бенсон уже приготовил моему другу костюм и обещанное оборудование. Собственно говоря, из оборудования было всего два устройства. Во-первых, небольшой прозрачный планшет, куда Бенсон загрузил план этажей Башни Дагон. Ещё туда поступала информация с дронов, которыми собирался управлять сам дворецкий из фургона в паре кварталов от Башни. Во-вторых, пульт для управления дроном. Эрику нужно было контролировать всего один – тот, что следовал за мной. В том, что с дронами справится, Эрик не сомневался: в конце концов, они работали на электронике, а с электроникой он ладил отлично. Куда больше его волновало, что придётся отступить от первоначального плана и задействовать один из запасных. В них он сомневался больше, но готовился сделать всё, что потребуется.

Ещё Бенсон нашёл ему очки с наушником и микрофоном, как мои серёжки, чтобы мы могли общаться, и проинструктировал, что делать, если всё же придётся пустить в ход запасной план. У нас они были на все случаи жизни, хоть мы и надеялись, что ни один не пригодится.

Точнее, мы думали, что у нас они были на все случаи жизни. Через несколько часов мы узнаем, как мы ошибались… Но не будем забегать вперёд!

Пока Эрик с Бенсоном торчали в мастерской, я ещё немного поучила обществознание на завтра.

Наконец мы покончили с приготовлениями, и Бенсон отвёз нас ко входу в Башню, где мы договаривались встретиться с Эсме и её родителями. Нас с Эриком знатно потряхивало от волнения. Это было моё первое задание. И если что-то пойдёт не так – последнее.

– Привет! – воскликнула Эсме, как только увидела, что мы выходим из машины.

Эрик снова покраснел, но голова у меня так трещала от мыслей о предстоящем деле, что было ни капли не смешно.

Бенсон с улыбкой распрощался и пожелал нам удачи. По плану он должен был отогнать машину в особняк и вернуться на фургоне.

Эсме познакомила нас со своими родителями, и мы двинулись ко входу. Двое мужчин и женщина из службы безопасности сверяли имена гостей со списком и бегло осматривали личные вещи: на приём запрещалось проносить оружие. Всем, кроме… самой службы безопасности. По тому, как топорщились их шикарные чёрные пиджаки, мне показалось, что они вооружены.

Хотя нет, не показалось: когда один из мужчин махнул рукой, пиджак у него распахнулся, и я отчётливо увидела кобуру. Худшие подозрения подтвердились.

– Надо быть в тысячу раз осторожнее, – прошептала я Эрику на ухо. – У охранников есть оружие. Смотри в оба.

Праздник устроили в честь возвращения алмазного ключа, но никакого настоящего ключа гостям показывать никто не собирался. Для всеобщего восхищения в центр зала на бархатную подушечку под защитный стеклянный колпак поместили копию. Откуда мы знали? Ну… Тётя Паула тоже не сидела сложа руки. Она, конечно, уверяла нас, что растеряла всю ловкость (хотя, как по мне, своей прытью и в шестьдесят лет дала бы фору любому спортсмену), но всё ещё оставалась первоклассной шпионкой. Она выяснила всё до мельчайших деталей, не вставая с кресла: видно, у неё повсюду остались связи. Нам это играло на руку.

Настоящий ключ хранился на верхнем этаже в сейфе, и не где-нибудь, а в кабинете у самой Ирмы Дагон.

Время пришло.

Я выскользнула из зала, стараясь не попадаться охранникам на глаза. Теперь нужно было добраться до офисов на верхних этажах Башни.

Часы немного покапризничали – говорила же себе, прочитай уже инструкцию! Но после долгих мучений мне удалось-таки превратить платье в комбинезон, а сумочку – в верёвку с креплениями.

Через окно я выбралась на внешний подоконник и поползла по фасаду на сто восьмидесятый этаж. Это была самая сложная часть плана. Экипировка из сумочки предназначалась для спуска, а на подъёме ничем не помогала. Ухватиться на стене гладкого небоскрёба получалось только за тонкие щели на стыках стеклянных панелей, и двигалась я ужасно медленно.

Этаж за этажом, я карабкалась вверх. Над головой у меня завис один из наших дронов. Один его вид напоминал мне, что Эрик и Бенсон были рядом, и страх немного отступал. Я знала, что они в любой момент придут ко мне на помощь, и меня вновь наполнила решимость, утекавшая с каждым метром подъёма.

– Эрик, приём.

Эрик не отвечал несколько долгих минут.

– Приём. Прости, что так долго, мы болтали с Эсме, пришлось в туалет бежать. Что нужно?

– Посмотри, есть кто-то на верхних этажах? Боюсь, что меня увидят и поднимут шум.

Эрик снова замолчал, проверяя камеры с дронов Бенсона.

– На последнем трое охранников, но они далеко от кабинета с сейфом. И ещё четырьмя этажами ниже. Аманда, может, не стоит?

– У меня нет выбора, помнишь? Мы же знали, что так будет. Мы не можем просто сдаться.

Молчание.

– Ты уверена? – перепросил Эрик.

– Нет, конечно, но других вариантов нет.

– Ладно. Переходим к плану Б.

Охранники в план не входили, так что план пришлось менять.

И это было непросто.

Бенсон предупреждал нас, что рации могут отказать: они давно не использовались, а для настройки дальности приёма сигнала не хватило времени. На этот случай Эрику придётся подняться на несколько этажей, чтобы не терять связь, когда я доберусь до самого верха.

Руки и ноги у меня заныли, но расслабляться было нельзя, иначе я сорвусь и расшибусь на тротуаре. Далеко-далеко внизу. Надо бы начать больше тренироваться – семейное дело оказалось занятием изнурительным. И на первый раз задачка выдалась не из лёгких. Ещё и эта контрольная завтра – придётся всю ночь учить обществознание. Все празднования потом. Список дел на «потом» разрастался до угрожающих размеров.

Левая нога заскользила, и я чуть не полетела вниз. Со лба по виску и щеке покатилась капля пота, но стереть её я не могла – надо было вернуть равновесие. Я изо всех сил пыталась найти точку опоры, но правая нога, на которую свалился весь мой вес, задрожала.

Силы иссякли. Ещё чуть-чуть – и я упаду.

После разговора с Амандой Эрик вернулся в главный зал. Надо было найти способ выбраться и подняться на пятидесятый этаж, но на каждом выходе торчал суровый, как сторожевой пёс, охранник. Сторожевой пёс с пистолетом, если точнее.

Эрик потоптался среди толпы взрослых, прислушиваясь к разговорам.

– Канапе восхитительные, – сказала какая-то дама рядом с ним.

– И шампанское отличное, – поддержал её спутник.

Эрик слонялся от стола к столу, выжидая, не уйдёт ли кто из охранников в туалет, но они стояли по местам, как вкопанные.

– Да вот, думаю, может, в офис подняться заодно. Забыл проверить пару цифр, – поделился кто-то у Эрика за спиной.

Это оказался высокий бородатый мужчина с сединой на висках. Эрик прикинул, что ему было лет пятьдесят. Одет с иголочки, правда, на животе рубашка опасно натягивалась, едва удерживая за пуговицами пару лишних кило.

– Завтра проверишь. Не думаю, что лифты работают. Тут сейчас с охраной всё строго.

Эрик скользнул за бородачом, прячась за спинами гостей, и тот привёл его к лифтам. Эрик укрылся за пальмой в горшке, наблюдая, как забывчивый сотрудник «Дагон» шарит по карманам.

Наконец мужчина отыскал бумажник, достал оттуда карточку и провёл ею по считывателю на стене – вместо кнопки вызова. Двери раскрылись с мягким «дзинь», и Эрик понял, что лифты никто не отключал.

Не успел мужчина войти, как за ним вырос охранник. Он как будто шагнул с экрана «Людей в чёрном». От других охранников он ничем не отличался, зато бородатого превосходил размерами вдвое. Эрик готов был поставить все свои карманные, что выше и шире охранник казался далеко не из-за жира: под облегающим пиджаком без труда угадывались очертания мускулов.

– Куда? – грубо спросил охранник.

– Я здесь работаю, – испуганно отшатнулся мужчина. – Мне надо подняться к себе, по работе.

– К сожалению, придётся отложить работу до завтра. Доступ на верхние этажи запрещён, – чуть вежливее, но всё таким же не терпящим возражений тоном ответил охранник.

Бородатый бессильно пнул стену и вернулся на приём, глядя себе под ноги.

Сердце у Эрика заколотилось как бешеное. За каких-то десять минут он узнал всё, что нужно. Осталось только найти пропуск. И он знал, где его искать.

Затея казалась опасной, но, если они планировали выбраться отсюда с алмазным ключом, выбора не оставалось.

Руки у меня уже совсем ослабли, а точка опоры никак не находилась. Пальцы скользили по верхнему бортику стеклянной панели. Глаза то и дело сами собой смотрели вниз – к далёкой земле, о которую меня так скоро размажет.

И вдруг всё закончилось.

Повисшая над пропастью нога твёрдо встала на ровную поверхность, а в следующий миг что-то мягко ткнулось и под вторую. Я опустила голову посмотреть, кто это забрался на такую высоту меня спасти. Мне было плевать, как выглядел мой спаситель: будь это хоть огромный паучище, я бы без раздумий обняла его и расцеловала. Но это оказался всего лишь один из дронов Бенсона. Он, наверное, увидел меня на камерах и решил действовать. Похоже, Бенсон тоже заготовил кучу запасных планов, только с нами делиться не стал. Но я не жаловалась – исхода счастливее мне и в голову не приходило. Падать с такой высоты было совсем не круто.

Я уверенно встала на летающих роботов Бенсона, покрепче ухватилась руками и нашла подходящую опору для ног. Твёрдо укрепившись на фасаде, отдышалась и полезла дальше – всё ближе и ближе к этажам, куда без Эрика мне было не сунуться. Если он не поднялся хотя бы на пятидесятый, всё пропало.

– Эрик, приём. Я почти на месте, дальше ты веди.

Ответа я так и не дождалась: через помехи донеслись только едва различимые звуки.

– По… и… Ам…

– Эрик? Эрик?

Рация молчала.

Связь прервалась.

– Вот ты где, а я тебя ищу, – раздался девичий голос прямо у Эрика над ухом. – Где ты пропадал? И куда подевалась Аманда?

Эрик дёрнулся от неожиданности. Он только сейчас заметил, как красиво Эсме уложила волосы на приём, и снова невольно залился краской. Она нарядилась в тёмно-фиолетовое платье, и тёмные кудри волнами падали на открытые плечи. Надо было срочно сосредоточиться на деле.

– Эсме! Я тоже тебя искал, мне нужна помощь, – он поймал Эсме за руку и потащил в самый безлюдный угол зала. – Можешь кое-что достать?

– Что случилось, Эрик? Ты меня пугаешь. Где Аманда?

– Слушай. Очень внимательно, у нас мало времени, и я не шучу…

Эрик почувствовал капли пота на лбу и на секунду замешкался. Эсме ждала и вопросительно смотрела на него. Эрик нервно взлохматил волосы, прикидывая, насколько это глупое решение и не пожалеет ли он, как только откроет рот. Но никто, кроме Эсме, помочь ему не мог. Это была его последняя надежда добраться до пятидесятого этажа.

– С чего это я должна тебе верить? Может, это глупый розыгрыш? – спросила Эсме, как только Эрик вкратце рассказал ей, что происходит. В ответ он ввёл несколько команд на планшете из мастерской Блэков и показал девочке.

Эсме уставилась на экран, как будто не могла глазам своим поверить, а рот у неё приоткрылся от изумления.

– Она же убьётся. Надо ей помочь. Что мне делать?

Эрик посмотрел на картинку с дронов. Аманда упорно карабкалась вверх.

– Пропуск для вызова лифта, у твоего отца такой есть.

– Без проблем. Считай, он у тебя, – Эсме хитро улыбнулась и подмигнула. – Жди меня у выхода в зону лифтов.

– А потом ещё надо, чтобы ты отвлекла… Подожди, Аманда, – Эрик потыкал кнопки и повернулся к Эсме. – Надо, чтобы ты отвлекла охранника на выходе, а то я к лифтам не выберусь.

– Будет сделано, вернусь через минуту!

Эрик встал у дверей, где они условились встретиться, и, пока ждал Эсме, попытался связаться с Амандой.

– Аманда… Ты тут? – прошептал он, стараясь, чтобы никто не услышал.

В наушнике потрескивали помехи.

Эсме вернулась раньше, чем он думал. Между пальцами у неё виднелась карточка, а на лице сияла торжествующая улыбка. Она раздобыла пропуск всего за пару минут.

– Пошли, а то лифт без тебя уедет, – пошутила Эсме, сунув ему карту. – Иди за мной, только незаметно. Как только он отвернётся, бегом в лифт.

Эсме медленно, но уверенно вышла из зала и прошагала мимо лифтов прямиком к охраннику. Тот выпрямился во весь рост и хотел было развернуть её обратно, но Эсме ему и рта не дала раскрыть. Она тараторила без остановки – как только воздуху хватало. Эрик ещё не знал, что болтать у Эсме был коронный приём, если надо кого отвлечь. Мальчик метнулся к считывателю и поводил перед ним карточкой. Теперь самое сложное. Эсме, наворачивая круги вокруг охранника, умудрилась остановиться так, чтобы тот встал к лифтам спиной. Эрик посмотрел на неё, и на секунду их взгляды встретились, но Эсме тут же вернула всё внимание охраннику.

Мягкий звон, оповещавший о прибытии лифта, потонул в громком кашле Эсме. Эрик шмыгнул внутрь и нажал кнопку пятидесятого этажа. Двери поползли друг к другу со скоростью двух улиток. Когда между дверями осталась одна узкая щёлочка, Эсме несколько раз громко чихнула. Да когда же они уже закроются!

В следующий миг лифт мчал его на пятидесятый этаж Башни Дагон.

Новый «дзинь» раздался совсем скоро. На таком быстром лифте Эрик ещё ни разу не катался. Он выбрал чьё-то рабочее место у открытого окна, залез под стол и вывел на экран планшета камеры с дронов. Над головой Аманды маячили красные точки – охранники. Всех нежелательных встреч нужно было избежать, и без Эрика Аманда подниматься выше не могла.

– Аманда, я тут. Я тебя вижу. Поехали.

Через несколько долгих, как жизнь, минут рация подала признаки жизни.

– На связи. Куда мне? – с облегчением выдохнула я.

– Десять метров налево, потом поднимайся, пока я не скажу «стоп».

Эрик повёл меня по стене, как по лабиринту. Я с точностью выполняла все его указания, долго виляя вправо и влево и обходя все кабинеты с охранниками. Но наконец мои пальцы нашли плоскую опору, и я вскарабкалась на широкую террасу, куда выходил кабинет Ирмы Дагон. Сто восьмидесятый. Добралась.

– Окей, я на месте.

– Прячься! Быстро! – перебил Эрик без малейшего намёка на шутку. – Охранник сейчас повернёт прямо на тебя, стены стеклянные.

Я завертела головой, но прятаться было особо негде. Вся немногочисленная мебель на террасе просвечивала, как и чёртовы стены.

– Что за бред! – возмутилась я. – Кто вообще ставит себе прозрачную мебель?

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Надо было успокоиться, или я всё испорчу. Надо было остудить голову и всё обдумать, только так я смогу найти ключ, и что ещё важнее – выбраться отсюда живой…

– Клумбы, Аманда! Клумбы! – заорал мне на ухо Эрик.

…Ну, или подождать, пока Эрик всё обдумает за меня.

Я в один прыжок добралась до цветочных клумб перед окном, за которым показался охранник, и сжалась в комочек. Рослый тип замер прямо надо мной. Он смотрел куда-то вдаль, но стоило ему опустить голову – и я пропала. Я зажмурилась в ожидании расправы.

– Порядок, Аманда, он уходит, – вернул меня к жизни голос Эрика. – Поторопись, тебе надо успеть пробраться к Дагон в кабинет, пока он не вернулся.

Я бегом бросилась к двери и нашарила в одном из карманов отмычку. Электронный замок на секунду сбил меня с толку: справится ли с таким чудо-отмычка Бенсона?

Тихий щелчок ответил «да».

Скользнув в кабинет, я немного выждала, пока глаза привыкнут к темноте.

Тётя Паула разузнала, что сейф встроен в стену за письменным столом. Я села в кресло и поводила руками под столешницей.

Ага! Кнопка справа, прямо под локтем.

Ирму Дагон изучала я сама. На видео в интернете она держала микрофон и ручку в правой руке и никогда не тратила энергию впустую: если можно было достичь цели за два шага, она никогда не делала третий. Говорила кратко и прямо, не разбрасывалась словами и не сглаживала острые углы. У неё был пёс породы афганская борзая по кличке Стивен, в честь любимого писателя Стивена Кинга. Когда Ирме было примерно столько, сколько мне, отец подарил ей первого щенка, тоже борзую. Через несколько дней после этого родители Ирмы разбились на машине. Тот щенок много лет был её единственным другом, а когда умер, лет десять назад, Ирма завела Стивена. Того первого пса звали Питер.

Собаки мне ничем помочь не могли, но в остальном я поняла, как она мыслит, и постаралась посмотреть на кабинет её глазами. Чертовски полезная штука, если ищешь секретные кнопки у кого-то в кабинете.

Я нажала и развернулась к стене.

Картина в раме плавно сдвинулась вверх, а металлическая панель за ней – вправо. Передо мной был сейф, где хранился алмазный ключ.

Мой ключ.

Я шагнула к сейфу и просканировала отмычкой гладкую стенку, за которой прятался замок.

Тишина.

Я поводила отмычкой ещё раз.

Никаких щелчков.

Просто на всякий случай я попробовала и в третий раз.

Ладно, бесполезно – ничего не откроется.

Даже не верилось, что всё вот так сорвётся.

Клавиатура под тёмным окошком терпеливо ждала, пока кто-то введёт пароль. Не я, очевидно, потому что про пароль я не знала ровным счётом ничего… Хотя… Во мне снова вспыхнула надежда. Это была рисковая затея, потому что после трёх ошибок заорала бы сигнализация, но я не могла не попробовать.

Так, допустим, я Ирма Дагон.

Значит, я взрослая женщина, родилась в семье миллионеров, у меня никаких родственников и всего пара близких друзей. Я работаю по десять часов в сутки, а оставшееся время сижу дома одна. То есть не одна, с собакой. Каждый год на свой день рождения я закатываю грандиозную вечеринку для своих сотрудников, потому что они моя единственная семья, и я стараюсь как могу, чтобы они были всем довольны. Я люблю читать и путешествовать по всяким экзотическим местам… Какой пароль я бы поставила себе на сейф?

Возраст Ирма Дагон тщательно скрывала, но тётя выяснила дату рождения, так что я ввела цифры и нажала «ОТКРЫТЬ».

Эти пароли уже начинали надоедать. Дома всё обошлось, но здесь меня Бенсон не спасёт.

Я задумалась и пошла прогуляться по комнате, чтобы посмотреть на жизнь Ирмы со стороны. На одной из полок книжного шкафа по левую руку от стола милая молоденькая блондинка обнимала собаку. Собака была причёсана куда лучше, чем я. И ухожена в целом тоже куда лучше, если на то пошло.

Не может же всё быть так просто.

Разве могла Ирма поставить такой простой пароль?.. Хотя, если кроме госпожи Дагон в кабинет никому не попасть, зачем выдумывать что-то сложное? К тому же сложный пришлось бы куда-то записать. Нет, она выберет что-то, что никогда не забудет…

Я набрала слово «СТИВЕН» и нажала «ОТКРЫТЬ».

Вдох-выдох. Воздух с шумом наполнил лёгкие и медленно покинул их.

Спокойствие не приходило.

Осталась всего одна попытка. Одна. Никакого права на ошибку.

Я занесла затянутый в перчатку палец над кнопками. Хоть бы сработало.

На экране появилась «П».

Потом «И».

«Т».

Стоит ли оно того? Если это ошибка, всему конец.

Палец приземлился на «Е».

Едва коснувшись «Р», я отдёрнула руку.

«ПИТЕР».

Будь что будет. «ОТКРЫТЬ».

Сейф открылся.

Из темноты блеснул алмазный ключ.

Я немножко подержала его в руках. Спрятала. Меня захлестнул восторг. Хотелось смеяться во весь голос, и я бы так и сделала, если бы не охранники с пистолетами в коридоре. Мысль об охранниках напомнила мне, что надо было убираться отсюда, и как можно скорее.

Спускаться будет куда проще – теперь можно воспользоваться верёвкой.

– Эрик, он у меня. Выбирайся. Я спущусь и вернусь на праздник, пока никто ничего не заподозрил.

– Понял, сейчас гляну, что внизу, – Эрик умолк. – Чисто. Иди.

Я закрепила верёвку и полезла вниз, изо всех сил работая руками.

Через несколько секунд сверху послышалось жужжание. Ко мне на полной скорости мчался дрон Эрика. Он завис в нескольких метрах у меня над головой, и я остановилась, не понимая, что происходит.

Из бокового отсека дрона выскочило лезвие и перерезало верёвку.

Пальцы ухватили воздух рядом со стеклянной панелью.

Я камнем летела вниз.

Сознание лихорадочно искало хоть какое-то объяснение, но находило лишь одно.

Эрик предал меня…

– Подними руки и выходи, – раздался голос совсем рядом. Эрик чуть не ударился головой о столешницу. – Мы знаем, что ты здесь, выходы перекрыты.

Пока Эрик гадал, где просчитался, голос заговорил снова, но уже не с ним.

– Мы взяли объект один, он окружён. Вы нашли скалолаза?

– Так точно, ждём на семидесятом этаже, – ответил шипящий голос из динамика. Значит, тот тип, что его поймал, говорил с напарниками по рации.

Эрик не знал, что делать. На такой случай у них запасного плана не было – оставалось только импровизировать. Первым делом – спасти Аманду.

Способ это сделать был один.

Пальцы забегали по экрану планшета. Больше он сделать ничего не мог.

Нужно было перерезать верёвку до того, как Аманда спустится до семидесятого этажа.

Эрик спрятал планшет во внутренний карман пиджака и выбрался из-под стола, подняв руки. Ветерок из приоткрытого окна взъерошил чёлку и пощекотал лоб.

– Выхожу-выхожу, можете не тыкать пистолетами, мне всё равно деваться некуда, – Эрик вышел вперёд. Увидев подростка, охранник и правда опустил пистолет.

Через два шага Эрик остановился и нерешительно оглянулся через плечо.

Набравшись духу, он тряхнул головой. Оставалось только надеяться, что этот громила не станет стрелять.

– Подойди ближе. Мы тебя не тронем, – скомандовал мужчина.

Эрик, так и не опустив руки, посмотрел на него в упор.

И сделал самую отчаянную глупость в своей жизни.

Он рванул к окну, под которым прятался, и выпрыгнул.

Я стремительно летела вниз. Просунуть пальцы в мизерные зазоры и зацепиться на такой скорости было абсолютно невозможно. С языка уже почти сорвалась команда активировать системы безопасности, но тут несколькими метрами ниже из окна вылетела ещё одна фигура.

Эрик!

Он же разобьётся.

Команда застряла в горле. Я загребла руками воздух и перевернулась головой вниз, чтобы ускорить падение.

Я должна была успеть, он не мог просто разбиться, не объяснив эту ерунду с дроном!

Манёвр удался. Дистанция между нами начала сокращаться.

Наконец я его поймала.

– ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ! МНЕ ПРИДЁТСЯ РАЗЖАТЬ РУКУ! – заорала я сквозь свист ветра. Эрик вцепился в меня руками и ногами. Теперь можно было командовать. – КРЫЛЬЯ!!!

На запястья плотно легла ткань. Сработало. Оставалось надеяться, что эта штука выдержит нас вдвоём. Я раскинула руки, и от рукавов к телу натянулись крылья, как у белки-летяги. Мы полетели медленнее, но этого было мало. Посадка нас всё равно ждала жёсткая.

С неба закапало. Я уже говорила, что терпеть не могу дождь?

Метров пятьдесят мы виляли между высоток. Куда приземлиться, я не видела. Вариантов у нас было два: врезаться в стену или врезаться в асфальт. Меня не устраивал ни один. Наконец впереди показался парк. Деревья росли густовато, а мы вымокли под дождём и изрядно потяжелели, но, с учётом всего, конец выходил вполне себе счастливый.

– ГОТОВЬСЯ! ПРИЗЕМЛЯЕМСЯ! – Эрик ещё сильнее стиснул вокруг меня руки, так что дышать стало трудно. – БУДЕТ БОЛЬНО!

Да уж, будет. И о землю стукаться, и слушать оправдания Эрика. Просто так от такого предательства не отвертишься – я ждала очень внятных объяснений, что это он устроил.

Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что не стоило его спасать. В конце концов, он сам решил из окна сигануть. Но я отбросила её куда подальше.

Послушаю сначала, что он скажет.

Мы покатились по земле клубком из ног и рук. Точнее, по дереву – мы влетели в крону и несколько раз отскочили от веток, как мячик, пока не шлёпнулись на траву у корней.

Эрик поднялся на ноги и протянул мне руку.

– Цела? – спросил он.

Я хлопнула его по руке. К чёрту его помощь. Он совсем не понимает, что натворил?

– Не хочешь объяснить, зачем ты перерезал верёвку? И из окна прыгнул? Ты нас чуть не угробил! – в ярости закричала я. Эрик испуганно отшатнулся. – Что? Тебе даже сказать нечего? КАК ТЫ МОГ, ПРЕДАТЕЛЬ? САМА Я ДУРА, НЕЛЬЗЯ БЫЛО ТЕБЕ ДОВЕРЯТЬ! НИКОМУ НЕЛЬЗЯ!

На веснушчатом лице Эрика застыло недоумение. Он осторожно шагнул ко мне.

– Аманда, я тебя не предавал…

– Говори что хочешь! Слышать ничего не хочу! – перебила я. – Я ухожу. Не хватало ещё в полицию загреметь.

Вдалеке уже выли сирены.

Я бросилась через парк куда-то, где меня ждал фургон Бенсона.

За спиной у меня остался Эрик и наша дружба, какой у меня никогда не было и больше не будет. Всё стало слишком сложно. Я не могла держать рядом человека, которому не доверяла на все сто.

Разбираться со своей новой жизнью мне предстояло в одиночку.

Пробежка до фургона выкачала у меня из лёгких весь воздух.

Я рывком открыла переднюю дверь и запрыгнула на пассажирское сиденье.

– Заводи, Бенсон, ключ у меня, – в горле встал комок.

– А где ваш друг Эрик? – спросил дворецкий. – Он выбрался? Я видел, что он выпрыгнул из окна, когда его окружили.

Я уставилась на Бенсона круглыми глазами.

– Что ты сказал? – голос у меня сел.

– Ваш друг попал в ловушку. Дроны засняли, как он выпрыгнул из окна, – повторил Бенсон. – Ему пришлось перерезать вашу верёвку, иначе на семидесятом этаже вас взяли бы люди из корпорации. Они ждали вас у окон. Так где Эрик? Мы не можем его тут бросить.

– Я сейчас, Бенсон, – я открыла дверцу и выбралась обратно на улицу. Надо будет в словарь под словом «идиотка» вклеить свою фотографию. Иначе я себя назвать не могла. Меня терзали стыд и совесть. Заслужила – сама же вспылила и всё решила за Эрика.

– Что с вами, юная госпожа?

– Ничего, Бенсон. Со мной – ничего. Кроме того, что я полная дура.

Я бросилась обратно в парк так быстро, как только могла, а могла я после такого вечера уже не слишком много. Пожалуй, стоило начать тренироваться. Тонкую вымокшую под дождём фигурку Эрика я увидела ещё с улицы. Он шёл, опустив плечи и едва поднимая ноги.

Последний рывок – и я оказалась рядом с ним.

– Эрик! Эрик! – запыхавшись, позвала я. В груди всё горело огнём. – Эрик, подожди!

Эрик остановился, но не обернулся.

Я положила руку ему на плечо. Он так на меня и не посмотрел.

– Эрик, прости, – выдохнула я. – Я идиотка. Бенсон рассказал, что тебя нашли, и ты поэтому прыгнул, – Эрик кивнул. – И верёвку перерезал, чтобы не поймали меня. Да? – Эрик снова кивнул. – Прости, что я там себе навоображала, это было глупо!

Наконец он повернулся и замер напротив меня. Глаза у него покраснели, как будто он плакал, но никаких слёз уже не осталось. Едва увидев его серьёзное лицо, я поняла, как сильно буду скучать по его улыбке, если сейчас не смогу всё исправить.

– Аманда, слушай. Друзей у меня совсем немного, и с тобой я пошёл просто чтобы помочь. С какой стати я стал бы тебя предавать? Зачем?

Ответа у меня не было.

– Не знаю, – наконец выговорила я. – У меня тоже мало друзей. Я совсем не умею кому-то доверять.

– Ну, если хочешь дружить дальше, придётся научиться доверять мне, – Эрик протянул мне руку. – Идёт?

– То есть ты меня прощаешь? И хочешь дальше тусоваться со мной и со всей этой сумасшедшей семейной историей? – Эрик улыбнулся той самой улыбкой, которая говорила, что всё будет хорошо и мы со всем справимся. Ну, или мне так показалось. Впервые в жизни я радовалась собственной ошибке. Вот уж не думала, что однажды до такого дойдёт. – Идёт! – воскликнула я и вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, радостно обняла его. – Пойдём уже отсюда.

– Дай мне минутку, – попросил Эрик. Он сидел за одним из компьютеров в мастерской и с бешеной скоростью бегал пальцами по клавиатуре. – Надо кое-что закончить.

Бенсон складывал оборудование. Тётя Паула открывала шампанское.

– За успех! – объявила она, наполнив два бокала. – Нет-нет-нет, милая, – остановила она меня, когда я потянулась за одним из них. – Для вас с Эриком в холодильнике сок и газировка, шампанское только для взрослых.

– С чем ты там возишься, Эрик? – нетерпеливо спросила я. – Пойдём уже открывать Галерею тайн.

– Всё! – Эрик нажал последнюю клавишу и развернулся на стуле к нам. – Стёр последние записи с камер Башни и с уличных. И список гостей удалил. Если захотят нас найти, будет не так-то просто.

– Теперь всё? – я внимательно посмотрела на всех по очереди. – Можно открыть галерею?

– Вперёд, – рассмеялась тётя. – Ты заслужила.

– Ура! А где она?

Бенсон склонился над одним из компьютеров и что-то запустил. Вдалеке сдвинулась вверх стена, открывая за собой дверь. Я подошла к ней и дрожащими руками вставила ключ в замочную скважину.

И не смогла повернуть.

Вторая попытка?

Двигаться ключ не хотел.

Я подёргала его в обе стороны.

Никаких результатов.

– Аманда, отойдите на секунду, – попросил Бенсон, встряхивая баллончик. Я отступила на несколько шагов. Дворецкий вытащил ключ, побрызгал в скважину чем-то из балончика и вставил его обратно. – Попробуйте сейчас. Галерею много лет не открывали, замок заклинило. Ничего страшного: капля масла – и всё заработает.

Я сменила Бенсона у двери и снова попыталась повернуть ключ. На этот раз замок послушно защёлкал и заклацал, как подобало замку, и открылся. Я толкнула тяжёлую дверь. Первый раз – с благоговением, а второй – изо всех сил, потому что благоговения сдвинуть её с места хоть на миллиметр не хватило.

И наконец передо мной открылась Галерея тайн семьи Блэк.

Прибытие в особняк тут же спустилось на вторую строчку рейтинга самых захватывающих моментов моей жизни – его вытеснил этот. Теперь моё наследство по-настоящему стало моим. Теперь я знала, кто я такая.

Я – Аманда Блэк, последняя из рода Блэков, хранительница традиций культа Маат, похитительница опасных артефактов и защитница людей…

Ну, и ещё школьная ботанка, но это вне очень-то сочеталось с остальными титулами.

Передо мной возникло бесчисленное множество дверей – так много, что голова закружилась считать. Каждая была отмечена номером или символом. Наверное, они как-то обозначали то, что скрывается внутри.

– Так, э-э-э-м, тётя, тут куча дверей – за которой лежат деньги?

– За первой слева… Осторожней с ними, не открывай двери наугад. За некоторыми хранятся очень опасные вещи, – ответила тётя.

– А как её открыть? – снова позвала я тётю из галереи.

– Там электронный замок, введи свою дату рождения, завтра поменяем.

Я с особой аккуратностью ввела цифры. Капризы своего дома я уже изучила достаточно, чтобы понимать, что в ответ на ошибку он мог врубить сигнализацию, запереть все двери, разнести весь особняк на кирпичи или выкинуть ещё что-нибудь в таком духе.

Короткое «пик-пик-пик» и вспыхнувшая зелёным панель сообщили мне, что дату рождения я помню отлично и даже могу попадать по кнопкам.

И вот, я получила в своё распоряжение состояние рода Блэк.

И какое состояние!

У нас с тётей Паулой и Бенсоном больше никогда не будет проблем с деньгами! А если Эрик будет и дальше мне помогать, я, конечно, назначу ему хорошую зарплату, как настоящему техническому консультанту.

– Что, дух захватывает? – Тётя Паула подошла ко мне так тихо, что я не услышала. – Помни, всё имеет свою цену. И этой ценой может стать твоя жизнь. Я буду защищать тебя, как смогу, но отныне тебе придётся усердно работать и тренироваться.

– Это мой выбор, тётя. Я знаю. И не жалею.

Тётя Паула обняла меня, и я почувствовала, что с ней даже самое опасное наследство не причинит мне вреда.

КАБИНЕТ ИРМЫ ДАГОН

БАШНЯ ДАГОН (ПЛОЩАДЬ ДАГОНА, 1)

ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

– Полиция уже в курсе, – сообщил начальник службы безопасности корпорации «Дагон».

– Скажите им, что произошла ошибка. Не нужно, чтобы они вмешивались, – ответила Ирма Дагон.

– Но, госпожа Дагон…

– Вы не понимаете, господин Амильтон. – Ирма Дагон поднялась с кресла с торжествующей улыбкой. – То, чего я так долго ждала, наконец-то случилось. Галерея тайн снова открыта…