Семья

Элька взяла серебряную вилку для пирога и повертела её в пальцах. По сравнению с её метательными ножами баланс был совсем не тот, но она рассчитывала, что сможет воткнуть её в дальнюю стену. На неё накричат, если она начнёт разбрасывать столовые приборы по столовой, но это, по крайней мере, будет означать, что кто-то обратит на неё внимание. Вздохнув, она положила вилку на место.

Её старший брат, Торсген Хаггаур, сидел во главе стола, по праву главы семьи. Франнак, средний ребёнок, сидел справа от Торсгена. В кресле слева от него сидел тощий зад Оттомака Кляйна, главы Гильдии землевладельцев и члена Джерунгсрата, правящего совета городов-государств. Элька сидела рядом с Франнаком, хотя он в основном не обращал на неё внимания. Слуги, бесшумно ступавшие по плюшевому бирюзовому ковру, подали пудинг. Элька подцепила вилкой пирог с черносливом и оставила его там. Она не была большой любительницей сладкого и предпочла бы добавить к пирогу ещё жареного картофеля со специями.

— Вижу, вы сделали ремонт, — сказал Оттомак с набитым пирогом ртом.

Элька заметила улыбку на лице Торсгена — гордую и в то же время самодовольную. Она не винила его за это. Он усердно трудился, чтобы создать для них роскошь.

— Мне нравится этот стол, — Оттомак провёл рукой по светлому дереву. Его покрыли лаком и отполировали так, что он отражал свет газовых фонарей, развешанных по стенам. — Это Ворнелия, да?

— Конечно, — ответил Торсген, потягивая неразбавленный джин из хрустального бокала.

В прошлом месяце Эльке исполнилось семнадцать, и теперь она требовала к ужину ещё и джин. Торсген и Франнак были на двенадцать и десять лет старше её, и она надеялась, что скоро они перестанут относиться к ней как к младшей сестрёнке. Хотя на самом деле джин ей не нравился. Она проглотила его только потому, что Торсген пил именно его.

— Заметно по ножкам. У неё такой неповторимый стиль. — Оттомак всё ещё продолжал разглагольствовать о столе.

Ножки стола были изготовлены из чёрного металла и украшены винтиками, стилизованными под механизмы, которые приводили в движение текстильные фабрики их семьи. Это был заказ для Ворнелии, и Элька подумала, что он выглядит довольно привлекательно, но ей хотелось, чтобы Оттомак замолчал и начал говорить о делах. Она знала, что он не будет. Он и её братья уже обсудили то, ради чего он пришёл сюда, перед ужином, без неё.

Торсген и Франнак держали её на расстоянии от семейного дела. Очевидно, она ещё не заслужила своего места в их ближайшем окружении. Сегодня вечером она пришла сюда на ужин только для того, чтобы хорошо выглядеть. Она с удовольствием проваливала это задание, хмуро глядя на мир из-под своей длинной чёлки и время от времени теребя серебряное кольцо в носу. Торсген ненавидел этот пирсинг, говоря, что это неприлично для леди, — комментарий, из-за которого Элька чуть не сделала себе пирсинг в губе, просто чтобы позлить его.

Элька скользнула взглядом по роскошной комнате, едва замечая её. Она знала, что, когда она была маленькой, а её братья — подростками, они жили в одноместной комнате в подвале в одном из худших районов Таумерга. Но не могла этого вспомнить.

Она вынула чернослив из своего пирога и съела его, глядя в высокие окна с ромбовидными стёклами в дальнем конце комнаты. При дневном свете из них открывался вид на канал Рорг. Большинство каналов в Таумерге использовались для транспортировки товаров, но Рорг был одним из немногих, используемых только для отдыха. Вчера Элька и её друзья наняли на целый день одну из ярко раскрашенных барж; они довели лодку до Последнего шлюза, всю дорогу напиваясь дешёвым вином. Она даже позволила Даану наконец поцеловать себя после целого лета флирта. От этого воспоминания у неё защипало губы.

— Я ценю ваши амбиции, но где вы возьмёте рабочую силу, чтобы привести в действие такую фабрику?

Слова Оттомака отвлекли внимание Эльки от губ Даана и вернули её в комнату. Это звучало как деловой разговор. Она научилась прислушиваться к разговорам и собирать воедино информацию о делах своей семьи, даже если её братья не позволяли ей вмешиваться. Она знала, что именно благодаря целеустремлённости Торсгена и знаниям Франнака в области механики они стали владельцами трёх очень успешных текстильных фабрик. Благодаря этому, а также тому факту, что при необходимости они без проблем обходили закон. Элька рано поняла, чего можно добиться, если смазать нужные ладони достаточным количеством масла. Особенно если учесть, что эти ладони принадлежали стражам Закена, которые охраняли город.

И теперь у её братьев были амбициозные планы построить фабрику в два раза больше, чем любая другая в городе.

— Здесь всегда полно людей, которые ищут работу, — сказал Франнак, махнув рукой в сторону города Таумерг, раскинувшегося за их окнами.

Оттомак неловко кашлянул.

— У семьи Хаггаур не самая лучшая репутация в том, что касается... э-э-э... обращения с рабочими так хорошо, как они могут ожидать.

— Поиск рабочей силы — моя проблема, — Торсген устремил холодный взгляд на главу Гильдии землевладельцев. — Ваша единственная задача — обеспечить меня землёй.

Элька видела, как Торсген награждал таким взглядом всех, от служащих до чиновников Джерунгсрата, и каждый раз это срабатывало. Никто не мог выдержать такого холодного взгляда его бледно-голубых глаз.

Дверь столовой открылась, и в комнату скользнула тень. Мгновение спустя Клауджар оказался рядом с Торсгеном. Пожилой мужчина был в семье Эльки с тех пор, как она была совсем маленькой. Маленькой девочкой она называла его дядя Клауджар. Потом, когда ей было двенадцать, она однажды вечером подслушала, как он разговаривал с её братьями, и узнала, что они вовсе не родственники. В своих модных костюмах он выглядел как джентльмен, но его связи, из-за которых её братья наняли его, были связаны с преступным миром Таумерга. Ей было четырнадцать, когда она поняла, что отсутствие мизинца на его левой руке означало, что он отбыл срок в тюрьме.

Франнак начал расспрашивать Оттомака, пойдёт ли он на последнюю пьесу, которую показывают в Заводном театре, и Элька пожалела, что он не заткнулся, чтобы она могла услышать, что Клауджар нашёптывает Торсгену. Но, конечно, именно из-за секретности Франнак громко превозносил достоинства главных ролей в пьесе. Она видела, как Торсген кивнул и сунул Клауджару кожаный бумажник. Затем Клауджар ушёл, даже не взглянув на Эльку.

Появление Клауджара означало, что Торсген исчезнет посреди ночи и вернётся утром с окровавленными ботинками. Элька не знала, что Клауджар сделал для её братьев и куда уходит Торсген, когда тайно уходит вместе со пожилым мужчиной. Но она жаждала это выяснить. Часто она представляла, как следует за ними. В этих мечтах Торсген попадал в какую-нибудь беду, и она выскакивала из тени с метательными ножами в руках и спасала его. Тогда он увидит, что она заслуживает своего места в семье и что она может быть чем-то большим, чем просто украшением обеденного стола.

После ужина Элька последовала за своими братьями в коридор, где они пожелали Оттомаку спокойной ночи. Её ботинки простучали по красно-черному кафельному полу. Предполагалось, что на ужин она наденет изящные шёлковые тапочки, но это не соответствовало тому образу, которым она пыталась быть. Кем-то из ближайшего окружения её братьев, человеком, за которым стоит могущественная фамилия Хаггаур, — такой человек носит ботинки.

Элька наблюдала за рукопожатиями своих братьев и их гостя, мечтая встать рядом с ними и тоже пожать друг другу руки. Входная дверь с шипением открылась, выпустив пар — одно из изобретений Франнака, — и Оттомак вышел. Торсген снял смокинг. Он был сшит в самом модном стиле и из ткани с их собственных фабрик, украшенной синими и фиолетовыми цветами. Он передал его служанке, которая принесла пальто Оттомака, даже не взглянув на неё, взглянул на свои золотые карманные часы и исчез наверху. Он доставал их дважды за раз.

— Ты хорошо поработала сегодня, — сказал Франнак, покровительственно положив руку ей на плечо.

Элька высвободилась из-под него и сердито посмотрела на него.

— Я ничего не сделала.

Он улыбнулся и покачал головой, точно так же как делал это, когда ей было семь лет и она требовала, чтобы ей разрешили пойти поиграть в Вонспаарк одной. Элька любила своих братьев, но её бесило, что они по-прежнему обращались с ней как с маленькой девочкой. Однако из них двоих, по её мнению, у неё было больше шансов убедить Франнака позволить ей быть полезной. Между Торсгеном и Франнаком было всего два года разницы, но Эльке Франнак всегда казался намного моложе. В то время как Торсген был спокоен почти до холодности, у Франнака, казалось, каждую минуту появлялась сотня новых идей, и он часто обсуждал теории по механике с каждым, кто соглашался слушать.

— О чём вы говорили с Оттомаком перед ужином? — потребовала ответа Элька.

— Всего лишь о месте нашей новой фабрики, — рассеянно ответил Франнак, доставая блокнот из внутреннего кармана пиджака.

— И на этот разговор ушло четыре часа? — Элька знала, как долго они пробыли в кабинете Торсгена, потому что всё это время сидела на лестнице и смотрела на закрытую дверь.

— Всё сложно.

— Насколько сложно?

Франнак прижал блокнот к груди и посмотрел на неё. Она, очевидно, унаследовала рост своей матери и была достаточно высокой, чтобы смотреть в глаза своим братьям. Так или иначе, это только усугубляло обиду, когда они держали её в неведении.

— Мы были нищими, Элька, и...

— Я знаю, — перебила она его, но Франнак продолжил, как будто не слышал.

— После смерти наших родителей у нас ничего не было, а это, — он обвёл рукой их дорогой таунхаус, — всё, что у нас есть сейчас, мы получили не потому, что нам это подарил какой-то благотворитель. Мы с Торсгеном работали ради этого каждый божий день.

Элька открыла рот, чтобы снова прервать его, но Франнак подошёл ближе и положил руку ей на плечо, словно удерживая на месте, чтобы его слова дошли до неё.

— Теперь мы успешны, мы могущественны. Все в Таумерге знают имя Хаггаур. Мы с Торсгеном заслужили это. Наш брат управляет этим делом, и да, он пользуется связями Клауджара, но именно Торсген присутствует на каждой из этих... встреч.

Элька заметила паузу, после которой Франнак произнес слово «встреч». Она знала, что Торсген делает для них нечто большее. И ей очень хотелось стать частью этого.

— Все, кто хоть что-то собой представляет в Таумерге, носят одежду из тканей, которые мы производим. Наши фабрики являются самыми успешными в городе, и это благодаря оборудованию, которое я спроектировал, — Франнак постучал её по голове своим блокнотом.

— Но ведь не ты их производишь, а Мила, — возразила Элька, желая доказать, что она хоть что-то знает о том, как функционирует их семейная империя.

— Верно, потому что Мила лучший паровоз в Таумерге.

Эльке потребовались годы, чтобы, слушая рассказы своих братьев, понять, что «паровоз» — это жаргонное название инженеров, производивших паровые машины, на которые опирались заводы Таумерга.

— Ты говоришь так только потому, что она тебе нравится, — сказала она с ухмылкой.

— Хватит ребячества, Элька.

— Но Мила даже не Хаггаур!

— Нет, но у неё есть навыки и знания, которые мы можем использовать. Она вносит свой вклад в общее дело. Как и я, как и Торсген. Что ты можешь привнести, Элька?

Она пристально посмотрела на него, но на этот раз ей нечего было ответить. Что она привнесла? Она не была могущественной и целеустремлённой, как Торсген. У неё не было механического мышления, как у Франнака. У неё не было сети контактов в преступном мире, как у Клауджара. Она была хороша в запоминании вещей, но какая от этого была кому-то польза?

— Если бы наша мама была жива, она была бы хозяйкой в этом доме, — в глазах Франнака промелькнула печаль. Он вспомнил их мать, но она умерла от осложнений через две недели после рождения Эльки. — Вот что тебе следовало бы взять на себя, Элька. Ты должна вести хозяйство, приветствовать наших гостей и вести себя сдержанно и с достоинством.

Франнак многозначительно посмотрел на её проколотый нос, сапоги на каблуках и подвязку с метательными ножами, пристегнутую к бедру, — что-то, что она не должна была надевать на ужин. Затем Франнак пошёл прочь, грызя карандаш и листая чертежи механизмов в своём блокноте.

— Франнак! Я могу быть полезной. Пожалуйста! — крикнула Элька ему вслед.

Франнак подошёл к двери в конце коридора, которая вела в его подвальную мастерскую, и не стал утруждать себя ответом. Даже неубедительная ложь была бы лучше, чем игнорирование. Он повернулся, держа руку на дверной ручке, и одарил её снисходительной улыбкой.

— Что важнее всего?

Элька вздохнула, давая хорошо заученный ответ.

— Семья важнее всего.

Элька в одиночестве поднялась по лестнице, направляясь в свою спальню на пятом этаже. Она отчаянно не хотела, чтобы её заставляли вести домашнее хозяйство — разбираться со слугами, планировать изысканные ужины, мило улыбаться, когда мужчины вокруг неё занимались настоящим делом.

Теперь, когда Эльке исполнилось семнадцать, она могла бы занять одну из комнат на нижнем этаже, как это сделали её братья. Но ей нравилась её детская комната, расположенная на самом верху дома, главным образом потому, что в её распоряжении был весь верхний этаж. И это было похоже на то, как если бы я стала главной, даже если бы это касалось всего пары комнат.

В их доме, как и во всех остальных в Таумерге, снаружи была сеть труб и шестерёнок. Они регулировали подачу горячей воды и газа. В доме Эльки трубы проходили сквозь стены пятого этажа и выходили прямо за её спальней. Они придавали полу индустриальный вид, а не изысканную роскошь нижнего этажа. Эльке это нравилось, потому что делало её спальню самой тёплой комнатой в доме.

Изначально её спальня состояла из двух комнат, но, когда ей исполнилось тринадцать, она настояла на том, чтобы Франнак нашёл способ сделать из них одну большую комнату. Было много скучных дискуссий о потолочных балках, но в конце концов Элька добилась своего. Войдя в свою спальню, она почувствовала, что раздражение в груди немного улеглось.

Потолок с обеих сторон был круто наклонен, почти касаясь пола, но три больших окна на дальней стене не давали комнате казаться тесной. Ромбовидные стекла создавали узоры лунного света на деревянном полу в комнате Эльки, и они танцевали на её ногах, когда она подошла к кровати. Большая металлическая рама занимала почти половину комнаты, которая раньше была её спальней, и была завалена подушками. Пушистая фигурка развернулась, и маленький розовый носик высунулся из-под жёлтого одеяла и подушки, обтянутой синей тканью в полоску. Элька улыбнулась и запустила пальцы в густую рыжую шерсть кота.

— Привет тебе. Хорошо выспался? — затем она криво усмехнулась. — Конечно, хорошо, разве ты когда-нибудь плохо спал?

Эмбер замурлыкал от такого внимания. Он был бездомным котом, с которым она подружилась, когда ей было восемь лет. Она тайком принесла его в дом и целых три недели держала в секрете, пока один из слуг не рассказал Торсгену. Её братья настаивали, чтобы она избавилась от «паршивого создания», но она боролась за право оставить его у себя, и в конце концов они уступили. Эмбер был старым котом, дни охоты на мышей остались позади, и большую часть времени он проводил, свернувшись калачиком на её кровати.

Элька порылась под подушками и вытащила тонкую книгу в изумрудно-зелёной обложке. Взяв её с собой, она села в одно из кресел, которые поставила перед большими окнами. Раздались мягкие шаги, Эмбер запрыгнул в кресло напротив, хрипло мяукнул и начал вылизывать свой хвост. Далеко внизу по каналу Рорг скользили баржи с фонарями на носах, а по мощеным улицам с важным видом расхаживали лучшие представители высшего общества Таумерга. Крыши домов расступались во все стороны, высокие таунхаусы уступали место мастерским и фабрикам по мере приближения города к реке Иреден. Отсюда Элька могла видеть все три текстильные фабрики Хаггаур — империю, которую построили её братья.

Скрестив длинные ноги, Элька положила книгу на колено и провела пальцами по рельефному названию на обложке. «Спасительница Киерелла» Кэлланта Баррелла. Она обошлось ей почти в пятьдесят галдеров, потому что была напечатана в Киерелле, и до Таумерга дошло всего несколько экземпляров. Потом ей пришлось выучить киереллский, чтобы научиться читать.

Все слышали истории о битве с Воинами Пустоты, которая почти уничтожила Киерелл три года назад, но Элька никогда не знала подробностей, пока не наткнулась на эту книгу в крошечном магазинчике на Полкстрааб. В книге рассказывалась история Эйми Вуд, юной Небесной Всадницы, которая спасла город и победила Пагрина, злого Повелителя Искр.

Элька открыла книгу на рисунке, напечатанном на странице после названия. На ней была изображена молодая женщина с короткими кудряшками и ятаганами в каждой руке. За её спиной расправил крылья дракон, заполнив всю страницу.

— Ты действительно сделала всё, о чём говорится в этой книге? — спросила Элька у рисунка.

Она не была уверена, насколько поверила в эту историю — кое-что в ней казалось слишком эпичным, чтобы быть правдой, хотя Кэллант утверждал, что был другом Эйми, — но она прочитала книгу от корки до корки уже четыре раза. И каждый раз ей хотелось быть такой же смелой, решительной и сильной, как Эйми. Элька чувствовала себя загнанной в ловушку своей жизни, неспособной доказать своим братьям, что она заслуживает места в их кругу, что она может быть чем-то большим, чем просто симпатичным личиком семьи Хаггаур.

Она пролистала книгу, и нежный шелест страниц напомнил ей о сотнях вечеров, проведённых в этом кресле, о чашке кофе Марлидеш у её локтя и огнях Таумерга, мерцающих за окнами.

— Что ты можешь привнести? — повторила она слова Франнака.

Обычно «Спасительница Киерелла» приносила утешение, но сегодня вечером она захлопнула книгу, недовольная Эйми и её жизнью, которая позволила ей стать героиней.

Путь туда

Элька медленно возвращалась домой по оживлённым улицам Таумерга. Город представлял собой подковообразный изгиб реки Иреден, по которому, словно спицы колеса, бежали каналы. Элька плыла по каналу Ньемега, по водам которого сновали баржи. Жужжание и лязг их паровых двигателей смешивались с другими звуками города — цоканьем лошадиных копыт по булыжной мостовой, криками разносчика газет, звоном колокольчиков над дверями магазинов. Таумерг всегда был промышленным городом, но по мере того, как он расширялся, в нём появлялось всё больше жилых районов, на которых располагались улицы с небольшими магазинами и кафе. Именно здесь Элька любила гулять.

Она взяла за правило посещать каждую из трёх фабрик Хаггаур каждую неделю. Она заставляла мастера проводить для неё экскурсию и рассказывать о производственных показателях за неделю, которые она затем запоминала. Она не знала, что на самом деле искала во время этих экскурсий среди шестерёнок и колёсиков, машин, выпускающих пар, когда рабочие поворачивали сложный лабиринт клапанов. Но она усваивала всё, что могла, пытаясь найти для себя роль. Пока однажды, полгода назад, Торсген не поймал её за этим занятием. Он вытащил её с фабрики за локоть. Его обвинения всё ещё крутились у неё в голове.

Пыталась ли она выставить семью в глупом свете?

Разве он не учил её, как важна репутация?

Неужели она думала, что их конкуренты нанимают глупых девушек для проверки своих фабрик?

Проходя по мощёному пешеходному мосту, Элька посмотрела на промышленный север города. Был тихий день позднего лета, и дым с фабрик висел в небе, как облако.

— Мисс Хаггаур?

Чей-то голос позади заставил её вздрогнуть, и, обернувшись, она увидела, что Нейл смотрит на неё, приподняв бровь над аккуратно причёсанными волосами на макушке. Бока были выбриты наголо. Сама того не желая, она остановилась посреди моста, её взгляд упал на фабрики, и она не была уверена, как долго она там простояла. Достаточно долго, чтобы Нейл подумал, что она ведёт себя странно.

— Это твоя самая нелюбимая работа, не так ли? Присматривать за мной, когда я хожу по магазинам, — попросила его Элька, снова начиная ходить.

Он следовал за ней, всегда на почтительном расстоянии. Когда он не ответил, она оглянулась на него через плечо. Он был всего на несколько лет старше её. На нём был элегантный костюм-тройка из тёмно-фиолетовой ткани с тонким цветочным узором — от фабрики Хаггаур, конечно. Он одевался как джентльмен, но его фигура наводила на мысль, что на завтрак он ест металлические шестерёнки, а в качестве гарнира — железные прутья.

— Что ещё ты делаешь для моих братьев? — попыталась возмутиться Элька.

Нейл только кивнул ей и пошёл дальше. Она подняла бумажный пакет, который несла с собой, тот самый, полный выпечки из пекарни Макье на Тинстрааб.

— Я дам тебе один, если ты мне расскажешь.

— Не мне об этом говорить, мисс Хаггаур.

Вздох Эльки, казалось, вырвался у неё из груди. Нейл всегда был вежлив, почтителен и, к сожалению, молчалив. Но Элька видела кобуру под его модным джентльменским пиджаком и знала, что у него есть один из новых заводных пистолетов. Они стоили больше тысячи галдеров каждый, и Элька выпросила у Торсгена такие же, но, конечно же, получила отказ. Её раздражало, что брат отдал их Нейлу, никому не нужному человеку. И ещё её раздражало, что братья думали, что ей нужен присмотр, когда её не было дома. Даже без пистолета она могла постоять за себя. Она упражнялась в метании ножей с тринадцати лет. И в ней вскипела искра, когда она поняла, что Торсген считает её достаточно важной персоной, чтобы защищать, но недостаточно ценной, чтобы получить нормальную работу.

— Что ты знаешь о новой фабрике, которую планируют построить мои братья? — Элька бросила этот вопрос через плечо, хотя и знала, что Нейл не ответит. Знал ли он ответ? Был ли он всего лишь наёмным работником? Её так расстраивало, что она даже не знала, кто из работников семьи был посвящён в тайну её братьев.

У каждого предприятия в Таумерге был свой Рагель — руководящий комитет, который отвечал за всё и принимал все решения. Элька даже не знала, кто заседал в Рагеле Хаггаур. Хотя она точно знала, кому в нём не место. Ей.

Она слышала обрывки разговоров о новой супер фабрике и поняла, что есть две проблемы. Первая заключалась в создании машин, которые были бы достаточно большими, чтобы обрабатывать необходимое количество ткани. Франнак и Мила работали над этим, но один из их ранних прототипов взорвался. У Эльки не было механического склада ума, поэтому она не могла помочь в решении этой проблемы. Вторым вопросом был тот, который Оттомак затронул вчера за ужином. Где они могли найти рабочую силу, способную справиться с этой задачей? Людям нужно было поспать, им нужны были перерывы на еду, они получали травмы от работы оборудования и должны были получать компенсацию.

Могла ли Элька решить эту проблему? Проблема заключалась в том, что она понятия не имела, с чего начать. На углу, где канал Нимега впадал в канал Рорг, она свернула на свою улицу. Заметив странную тишину, она подняла глаза и увидела одного из Ворджагенов — охотников. Элька слышала о них бесчисленное множество историй. Они были у всех, потому что любили разжигать споры. Они охотились в тундре на бродяг, продавая шкуры и головы в Сорамерге, а кости — странствующему шаману из Марлидеша.

Ворджаген, шедший по её улице, побрил голову наголо — как и все они, — и его череп был покрыт татуировками в виде когтей и рычащих зверей. Когда он шёл, его плащ распахивался, и Элька заметила, по крайней мере, один маленький арбалет у него на поясе, а также два длинных кинжала, и на бедре у него был заводной пистолет. Люди притихали, когда он проходил мимо, как будто он натягивал на себя плащ молчания.

Полная решимости не дать себя запугать, Элька прошла мимо него. Хотя она заметила, что Ворджаген и Нейл обменялись кивками, и удивилась этому. Её братья ведь не будут иметь никаких дел с культом жестоких охотников, не так ли?

Нейл попрощался с ней у входной двери, но его слова заглушило шипение пара, когда дверь открылась. Внутри она попыталась повторить то, как вёл себя Торсген при возвращении домой, — оглядевшись с холодным отвращением и протянув пальто одному из слуг, чтобы тот взял его. За исключением того, что при появлении Иды её внешний вид мгновенно дал трещину.

— У тебя получилось! — воскликнула Элька, размахивая руками перед головой служанки. Вчера её светлые волосы были заплетены в косы, которые доходили ей почти до пояса. Сегодня они свисали до подбородка, когда Ида поворачивала голову из стороны в сторону, чтобы Элька могла полюбоваться ими.

— Ну, что думаешь? — Ида застенчиво улыбнулась.

— Тебе идёт. И теперь нам не придётся каждое утро, когда ты будешь приносить мне поднос с завтраком, обсуждать, «подстричься мне или нет».

Ида тихонько рассмеялась, взяла у Эльки пальто и скрылась в лабиринте коридоров для прислуги за лестницей.

Элька взяла свой пакет с выпечкой и приготовилась к тому, что весь день ей придется ничего не делать. Она подумала о десятках альбомов для рисования, которые стояли на полке в её комнате. Каждый был заполнен рисунками и выкройками для новых тканей. Ей всегда нравилось создавать наряды, особенно для девочек, которые были бы красивыми, но в то же время практичными. Она рисовала платья, которые выглядели так, будто у них были пышные юбки, но на самом деле были широкими брюками, шёлковыми рубашками с рукавами, достаточно широкими, чтобы скрыть кинжал, пристёгнутый к запястью владельца, и брюки для себя с искусным держателем для метательных ножей, вшитым в бедро и замаскированным рисунком ткани. Однажды она представила свои эскизы Торсгену и Франнаку, думая, что, возможно, роль гениального дизайнера тканей могла бы стать её ролью в семейном бизнесе. Но Франнак посмеялся над её рисунками, а Торсген едва взглянул на них.

Она уже несколько месяцев не создавала новых тканей. Раньше ей это нравилось, но теперь казалось бессмысленным, и каждый раз, когда она смотрела на свои альбомы для рисования, её это только раздражало.

Дверь с грохотом распахнулась, и из своей мастерской появился Франнак. На нём были очки с оптическими насадками, сдвинутые на лоб, из-за чего волосы торчали вверх. Они с Торсгеном носили такие же причёски, как Нейл, и такие же, как у всех остальных широкоплечих мужчин в хороших костюмах, которых они нанимали, — длинные на макушке и выбритые по бокам. Франнак поднял глаза от раскрытого блокнота, который держал в руке, и, казалось, удивился, увидев её.

— Ты не видела Торсгена? Мы должны были встретиться час назад?

Элька покачала головой.

— По какому поводу вы встречаетесь? — попыталась спросить она.

Франнак махнул рукой, перепачканной машинным маслом.

— По пустякам.

В этот момент входная дверь с шипением отворилась, и в комнату вошёл Торсген. Когда он снимал пальто, Элька заметила, что у него под мышкой тоже лежит заводной пистолет.

— Здорово. Можно мне такой же? — спросила она, указывая на пистолет. Торсген проигнорировал её, как она и предполагала.

Сегодня на нём был небесно-голубой жилет с рисунком из белых цветов и тёмно-синие брюки в полоску. Модный, как всегда.

— Начнём?

Он посмотрел на Франнака и жестом указал на лестницу. Торсген не извинился за то, что заставил их брата ждать. Торсген никогда не извинялся и всегда ожидал, что мир будет жить по его расписанию. Элька отчаянно хотела, чтобы приглашение было распространено и на неё, но Торсген ни за что не позволил бы ей присутствовать на собрании. В ней была яркая искра, она знала, что это так, и иногда ей хотелось, чтобы Торсген её заметил. Может быть, тогда он стал бы ценить её больше. Как только она подумала об этом, её брат повернулся к ней, проходя мимо.

— Скажи на кухне, чтобы принесли свежий кофе в мой кабинет.

Элька сдерживала свой гнев, потому что у неё был свой способ присоединиться к их встрече. Она изобразила на лице улыбку и помахала бумажным пакетом, который всё ещё держала в руках.

— У меня тоже есть выпечка от Макье, — сказала она, изображая из себя хорошую хозяйку, чего она, по-видимому, только и стоила.

Её братья направились вверх по лестнице, а она подождала, пока за ними не закрылась дверь кабинета. Затем она побежала на кухню, заказала кофе, кинула Иде пакет с выпечкой и побежала вверх по лестнице. Преимущество того, что в детстве на неё почти не обращали внимания, заключалось в том, что Элька тщательно изучила их дом. Она знала все лучшие места для подслушивания.

Она проскользнула в пустую гостевую спальню на третьем этаже, открыла маленькую дверцу, скрытую в деревянной обшивке комнаты, и забралась внутрь. Во всех спальнях были такие потайные места, которые давали доступ к сети труб и клапанов, проходящих по внешней стороне таунхауса. На внешней стене был люк размером с две обеденные тарелки, который открывался наружу, но Элька не обратила на него внимания. Ей нравилась именно эта каморка, потому что пыльные половицы были неровными, и, пожертвовав острием одного из своих метательных ножей, она смогла проделать крошечное отверстие для наблюдения в потолке кабинета своего брата.

Подняв две половицы, она прижалась глазом к отверстию и улыбнулась. Она прекрасно слышала Торсгена и Франнака. Торсген сидел в своей обычной неподвижности, положив руки на столешницу, сделанную из гигантского металлического стержня, покрытого цельным круглым стеклом. Франнак держал на колене блокнот, а на голове у него всё ещё были рабочие очки.

— Я просто не могу в этом разобраться, — говорил Франнак. — Я думал, что с предыдущим прототипом у нас всё получилось, но мы не можем правильно отрегулировать натяжение. Больше половины нитей постоянно рвутся. Мила считает, что это из-за того, что рама намного больше и вес распределён неправильно. Я продолжаю подсчитывать цифры, — он постучал карандашом по своему блокноту, — но у меня всё ещё не получается правильно рассчитать натяжение.

— Ты справишься, — уверенно сказал Торсген.

— А что, если я не смогу? — когда он поднял глаза, Элька увидела, что на лбу у брата появились морщинки беспокойства.

— Я украл все эти книги по механике, когда мы были подростками, не для того чтобы ты подвёл меня сейчас, — в словах Торсгена был такой холод, что Элька вздрогнула. Казалось, Франнака никогда не беспокоил его холодный тон. Хотя, когда Франнак погружался в решение какой-нибудь механической проблемы, он, казалось, часто не замечал окружающего мира.

Разговор был прерван стуком в дверь кабинета Торсгена. Оба мужчины сидели в задумчивости, пока Ида не внесла поднос. Густой запах свежесваренного кофе долетел до укрытия Эльки и вызвал у неё новый приступ раздражения. Она должна быть там, внизу, пить кофе и делиться своими мыслями об их проекте. Когда Ида ушла, закрыв за собой дверь, Франнак продолжил.

— Просто мы вложили в этот проект так много денег, — Франнак покачал головой, случайно сбросив очки, которые упали с задней панели. Продолжая, он оставил их на полу. — Учитывая количество металла для прототипов и то, сколько Оттомак просит за землю, я беспокоюсь, Торсген. Если что-то пойдёт не так, это уничтожит нас.

— Этого не случится.

Ответ Торсгена был уверенным, но слова Франнака тоже встревожили Эльку. Она не знала, что её братья вложили столько средств в строительство супер фабрики. Она всегда мечтала увидеть счета своей семьи, но Торсген нанял молодую женщину по имени Деллага, чтобы она вела их. Судя по их образу жизни, у них были сотни тысяч галдеров. Насколько сильно Торсген рисковал своими планами? Если бы в семье закончились деньги, у неё никогда не было бы шанса стать кем-то важным, сыграть какую-то роль или обрести цель.

— Хорошо, допустим, мы с Милой запустим ткацкий станок, — Франнак перелистнул страницу в своём блокноте, — но это всё равно не решает проблему работы на нём. Нет смысла тратить тысячи галдеров на строительство такой огромной фабрики, если каждая из них производит столько же ткани, сколько любая другая наша фабрика.

— Франнак, я это знаю.

— И даже если мы наймём больше людей, этого будет недостаточно, — продолжил Франнак, словно не слыша Торсгена. — То, что мы создаём, слишком велико и мощно, чтобы им могли управлять люди. Нам нужна рабочая сила, которая могла бы работать на нашей фабрике каждый час днём и ночью без остановок. И на наших обычных фабриках происходят несчастные случаи. Ну, с такими большими машинами, как мы предлагаем, количество несчастных случаев возрастёт в десять раз. Работники, получившие травмы, не смогут выполнять свою работу. У нас не хватит людей.

Франнак захлопнул блокнот и уставился через стол на Торсгена.

— Нам нужна сверхчеловеческая рабочая сила, обладающая искрами ярче солнца.

— Или вообще без искр, — прошептала Элька.

— Я не могу создать такую рабочую силу. А ты, Торсген? Я не могу создать такую рабочую силу.

— А что, если бы смог? — голос Эльки был тонок, как паутинка.

Она оторвала взгляд от глазка, её мозг работал как винтик. Она прислонилась спиной к голым стенам каморки, чего обычно никогда не делала, потому что терпеть не могла, когда пыль попадала на её одежду. Однако она не обращала внимания на то, что её окружало, потому что мысленно просматривала последние главы «Спасительницы Киерелла». Она практически выучила их наизусть.

Что, если бы она смогла найти для Франнака способ нанять рабочую силу? Которая не была бы человеком. Это дало бы им преимущество, с которым не смог бы конкурировать ни один из их конкурентов. И, что более важно, это заставило бы Торсгена предоставить ей место в семейном Рагеле.

Она не была уверена, что ей понравилось, с какой чёрствостью её братья говорили о том, что рабочие получают травмы. Никто не должен беспокоиться о том, что их конечности могут попасть под механический ткацкий станок. Но Элька знала всё о том, как создавать людей, которые не были бы людьми, которые выполняли бы приказы и в которых не было бы искры. В книге Кэлланта они были Воинами Пустоты, но что, если Элька смогла бы найти способ создать людей другого сорта. Возможно, бесконечных работников. Но для этого ей понадобится один из браслетов Квореллов.

Её мысли вернулись к последней главе «Спасительницы Киерелла», где Эйми пролетела несколько миль над морем Грайдак и уронила браслет Кьелли в холодные волны. Он был утерян навсегда. Она мысленно вернулась на несколько глав назад в поисках подсказки, которая, как она знала, была там. Она замечала это и раньше, но у неё никогда не было причин задерживаться на этом.

И вот она появилась. Элька улыбнулась, чувствуя, как волнение переполняет её грудь.

В книге не было упоминания о том, что случилось с браслетом Пагрина. Эйми убила его, а Джесс оторвала ему голову, но куда делся его браслет? Таким образом, если кто-то сохранил его… Шестерёнки в голове Эльки завертелись быстрее, как будто кто-то только что добавил ещё одну струю пара в механизм её мозга.

Доступ к браслету Пагрина мог оказаться тем, чего не хватало её братьям. Если бы Торсген носил браслет, он смог бы создать сотни Бесконечных рабочих. Но без него он не смог бы этого сделать. Элька сильно сомневалась, что Торсген читал «Спасительницу Киерелла», поэтому в кои-то веки она знала больше, чем её брат.

«Бесконечные рабочие». Она улыбнулась, произнося придуманное название. Ей понравилось, и она хотела, чтобы их назвали именно так.

Торсген и Франнак продолжали разговаривать внизу, но Элька перестала их слушать. В её плане был изъян. Согласно рассказу Кэллант, владельцу браслета нужны были искры, чтобы создать Воинов Пустоты или Бесконечных рабочих, а у Торсгена была только собственная искра. Где можно взять ещё?

Элька отмахнулась от этой проблемы. Франнак придумал бы решение. Браслет был машиной, хотя и столетней давности, но если кто-то и смог бы его переделать, то это был бы Франнак с его огромным мозгом. Элька была уверена, что он найдёт способ переделать его так, чтобы Торсген мог использовать его без дополнительных искр.

Итак, оставалось только выяснить, что случилось с браслетом Пагрина. И, конечно, на этот вопрос был только один ответ. Браслет был важен, он мог быть опасен, и его ценность была неизмерима. Его нужно охранять. А у Киерелла были стражи, в обязанности которых входила защита города.

Эльке нужно украсть браслет у Небесных Всадниц.

Всё, что имеет значение

Элька мерила шагами свою спальню от окна к двери и обратно. Эмбер наблюдал за ней из своего гнёздышка на кровати, не сводя с неё зелёных глаз, словно она его загипнотизировала. Прошло пять дней с тех пор, как она в последний раз подслушала разговор своих братьев, и каждое мгновение каждого из этих дней её мозг напряжённо работал. Вот он. Её способ доказать Торсгену и Франнаку, что она заслуживает быть равноправным партнёром в их семейном деле и занять достойное место в их Рагеле.

Подслушав, Элька всю ночь просидела в кресле у окна своей спальни. Она не спала, просто смотрела, как темнота окутывает город, и в голове у неё копошились мысли. Когда ночь сгустилась и огни погасли, она всё ещё сидела там. Эмбер оставил её, слез с её колен и сам отправился спать.

Она вспомнила всё, чему научилась у Спасительницы Киерелла, словно Франнак, проверяющий новую машину на наличие дефектов. Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилось её возбуждение, похожее на пузырьки в игристом вине. И когда розовая лента рассвета забрезжила в небе, она разработала свой план.

Она отправится в Киерелл, совершит восхождение и станет Небесной Всадницей. Затем украдёт браслет Пагрина.

Теперь пришло время привести свой план в действие. Судьба сама бросила ей в руки возможность, которую она искала, способ проявить себя.

— Так почему же я нервничаю? — спросила она Эмбер, поворачиваясь на каблуках у окна и направляясь обратно к двери, скользя носками по половицам.

Эмбер издал хриплое старческое мяуканье и завернулся в одеяло, положив подбородок на лапы.

— Ты прав, — сказала она ему, останавливаясь у кровати. — Я боюсь оставлять всё это позади.

Она плюхнулась на кровать рядом с Эмбером и запустила пальцы в его густую шёрстку. Она подумала о повседневной роскоши, от которой ей придётся отказаться, покинув Таумерг, например, о горячей воде, слугах, которые приносили ей завтрак в постель, когда ей не хотелось вставать, и деньгах, которые можно было потратить в городских кафе. Из книги Кэлланта она знала, что в Кольцевых горах будут только голые пещеры и холодные ветра.

Дорожная сумка, которую она собрала в дорогу, стояла в изножье её кровати и была, на её взгляд, слишком маленькой. То, что у неё было всего несколько вещей, соответствовало придуманной ею истории о том, что она — никто из больших городов. Но ей было больно оставлять все свои вещи, особенно одежду. Огромный платяной шкаф, стоявший у стены слева от её двери, был так забит нарядами, что она забыла половину из того, что там было.

Элька посмотрела на свой нынешний наряд. Красные брюки со смелым цветочным рисунком, кремовая шёлковая рубашка, расшитая золотой нитью на манжетах, и приталенный розовый жилет в цветочек, который идеально сочетался с её брюками. Всё это было сшито из самых дорогих тканей, которые производили фабрики её семьи. Смелый и яркий стиль был в моде, и она не собиралась менять его на унылый чёрный, как у Всадниц.

Но, по крайней мере, это продлится всего год.

— Всего лишь один год моей жизни, Эмбер, и когда я вернусь, мы втроём будем управлять делами. Я сяду во главе стола рядом с Торсгеном и Франнаком. Может быть, они даже назначат меня управляющим новой фабрикой.

Элька представила себя на высоком мостике над заводским цехом, под ритмичный стук сотен ткацких станков. Её фабрика, её рабочие, во главе со своей семьей строят новое будущее для Таумерга. Она скорректировала образ, добавив пояс и два заводных пистолета с деревянными рукоятками, инкрустированными золотом. Потому что её план нажил бы ей врагов, но она не позволила бы этому остановить её. Нет, если бы это означало занять место рядом с братьями.

Эмбер подставила ладонь, желая погладить его по голове.

— Лучше бы тебе быть живым, когда я вернусь, — сказала она ему. Он тихо замурлыкал.

Встав, она поставила свою дорожную сумку на кровать и в последний раз проверила её содержимое. Она знала, что Торсген расспросит её о каждом элементе её плана, включая придуманную ею легенду, и была уверена, что он обыщет её сумку перед уходом. Вот почему она спрятала контрабанду на дне сумки на шнурке, а сверху положила кружевное белье. Торсген и Франнак никогда бы не стали рыться в её трусах.

Она позволила себе две небольшие контрабандные покупки. Во-первых, кусочек красной хны. Торсген счёл бы это совершенно излишним, но только потому, что у него от рождения были тёмные волосы, отливающие полуночным светом, а не мышино-каштановые, как у Эльки. Она красила волосы в красный цвет с двенадцати лет. А вторым подарком был маленький кошелёк с деньгами. Она говорила, что она — никто из городов, но мысль о том, что она может остаться на год без гроша, вызывала у Эльки дрожь. Она не была уверена, будут ли в Киерелле принимать гальдеры в качестве валюты, но золото, несомненно, было золотом.

Она собиралась взять с собой свои метательные ножи, но прихватила с собой и другое оружие. Её братья не были настолько беспечны, чтобы оставить заводной пистолет валяться где попало, но Элька взяла из ящика стола в кабинете Франнака заводной пистолет. Оружие не было смертельным. Он стрелял капсулами с корнем багульника, которые взрывались в облаке дыма и лишали человека сознания. Она упаковала его в маленький мешочек вместе с маской, которую ей нужно будет надеть, чтобы защитить себя, если она когда-нибудь выстрелит из него.

Итак, она была готова, но всё же колебалась.

Она слышала, как её братья направлялись в гостиную на третьем этаже. Они, должно быть, обсуждали дела без неё. Всё, что ей нужно было сделать, это спуститься вниз и объявить о своём плане.

Вместо этого она вернулась к своим высоким окнам. Последние пять дней она обдумывала свой план. До сегодняшнего утра она искала идеальную повозку, с которой может отправиться в Киерелл. И за это время она проигнорировала три записки от Даана, доставленные из рук в руки. Воспоминание об их поцелуе всё ещё было сладким на её губах, и если бы она закрыла глаза, то почувствовала бы исходящий от него аромат чёрного перца и дубового мха. Её кожа помнила, как он убрал длинную чёлку с её глаз, и её пальцы ощутили его прикосновение, вплетённое в её собственные. Она представила, как ярко, должно быть, горела её искра в тот день, который они провели вместе на барже.

Но если бы она ответила на его письма и поехала к нему, то провалилась бы в дверь, которую открыл между ними его поцелуй. И тогда она осталась бы в Таумерге. И она была бы никем, на неё не обращали бы внимания её братья, и она никогда не заслужила бы и малой доли того уважения, которым они пользовались. Торсген не позволил бы такой глупости, как любовь, помешать ему достичь своих целей, и она бы тоже этого не сделала. Даже если, думая о тёмных ресницах Даана и его озорной улыбке, она забывала обо всех фабриках, Бесконечных рабочих и драконах.

— Меня не будет всего год. Пожалуйста, не забывай меня, Даан.

Она шептала мольбу так близко к окнам, что стекло запотело от её дыхания. Затем она вернулась в свою спальню, надела сапоги на каблуках и направилась вниз. Дверь в гостиную была плотно закрыта, и Элька распахнула её без стука. Представив, как Торсген входит в комнату, она расправила плечи, подняла глаза и решительно сжала губы.

— Искры, Элька, ты здесь не нужна, — слова Торсгена были резкими по краям и холодными в середине.

Она проигнорировала его и направилась к бару с напитками. Он был круглым и стоял на четырёх тонких ножках из железных прутьев. Дверца из светлого дерева была украшена заклепками, и Элька повернула металлический клапан, служивший ручкой. Внутри аккуратными рядами стояли цветные бутылки со стилизованными этикетками. Она выбрала фиолетовую бутылку джина «Старый исследователь колёс», любимого напитка Торсгена, и налила себе изрядную порцию в хрустальный бокал.

— Элька? — теперь Торсген был раздражён, она поняла это по тому, как он растянул её имя.

Она повернулась лицом к комнате с джином в руке. Её братья сидели вокруг большого стола, поверхность которого была украшена винтиками, выкрашенными в чёрный и золотой цвета. Они оба наблюдали за ней, и Элька с трудом сдерживала улыбку от такого внимания. Её ладонь, прижатая к стеклу, вспотела, а сердце колотилось, как поршень, но она старалась не нервничать.

— Я знаю, с какими проблемами мы столкнёмся, когда найдём работников для нашей супер фабрики, — начала Элька, наклоняя бокал в сторону братьев, — и я знаю, что мы вложили в этот проект достаточно денег, и если он не сработает, мы останемся без гроша.

— Сверкающие искры, Элька! Откуда ты это знаешь? — перебил ее Франнак.

Он держал блокнот на колене, но тот упал на пол, когда он попытался подняться на ноги. Пока рука Торсгена не остановила его.

— Но всё в порядке, — продолжила Элька, не обращая внимания на то, что её прервали, — потому что у меня есть решение.

Она подождала, пока это заявление повиснет в комнате. Франнак посмотрел на неё так, словно она была головоломкой, которую он не мог разгадать, но глаза Торсгена сузились. Она сделала глоток джина и подавила дрожь в горле, когда проглотила эту ужасную смесь.

— Ладно, сестрёнка, — наконец сказал Торсген, откидываясь на спинку стула и, как и она, потягивая свой джин. — Объясни мне, что ты задумала.

В груди Эльки расцвела надежда, но лицо её оставалось спокойным, как у Торсгена. Удивительно, но братья слушали её, не перебивая, пока она рассказывала о браслетах Квореллов и о том, что они могут сделать. Она изложила свои доводы в пользу того, что Небесные Всадницы сохранили браслет Пагрина. Франнак выглядел скептически, но если Торсген был циферблатом, то интересующая его стрелка сменила цвет с холодно-голубого на ярко-красный.

— Вам нужен кто-то, кто смог бы внедриться в ряды Небесных Всадниц, — сказала она им. — И поскольку стать Небесными Всадницами могут только девушки, а я — единственный Хаггаур соответствующего пола, именно я отправлюсь в Киерелл.

— Как? — зашипел Франнак.

— С караваном Манфинеев, — возразила Элька. — Я намеренно выбрала маленький, всего с тремя повозками, и он принадлежит семье Кьереллов, поэтому меня никто не должен узнать, — она посмотрела прямо на Торсгена. — Я бы не стала рисковать нашей репутацией, позволяя кому-либо из наших конкурентов намекнуть на то, что мы планируем.

Не промелькнуло ли уважение в глазах Торсгена?

— Караван Манфинея отправится сначала в Непцуг, который находится в полудне пути от Вортенса и находится прямо на границе земель, контролируемых Гельветами. Караваны из Таумерга могут путешествовать туда достаточно безопасно, защита понадобится только тогда, когда отправляешься на юг от Непцуга, — сказала Элька, подробно описывая все этапы своего плана.

— Элька, ты не можешь просто так уйти... - снова начал Франнак, но Элька его перебила.

— Защита, которая у меня будет, потому что в Непзуге мой караван встретится с Небесными Всадницами, которые сопровождают караван Хименаи, возвращающийся из Киерелла. Караван Хименаи сможет безопасно продолжить свой путь из Непцуга сюда, и Всадницы будут сопровождать мой караван в целости и сохранности до своего города.

— Мой караван? — Франнак поднял с пола свой блокнот и помахал им перед ней. — Ты говоришь так, как будто уже отправляешься в путь.

Элька глубоко вздохнула.

— Так и есть. Сегодня днем я оплатила проезд с караваном Манфинея. Я уезжаю завтра утром.

Франнак повернулся к Торсгену, но их старший брат не сводил своих голубых, как сталь, глаз с Эльки. Ей захотелось скрестить пальцы на руках и ногах, как она делала, когда излагала свои доводы в пользу сохранения Эмбер. Тогда это сработало. Но она старалась не вести себя как маленькая девочка, поэтому вместо этого сделала ещё глоток своего отвратительного джина и стала ждать.

Торсген поставил свой стакан и провёл пальцами по своим тёмным волосам.

— А когда ты приедешь в Киерелл? — наконец нарушил он молчание.

— Я совершу восхождение и стану Небесной Всадницей, — ответила Элька. — И как только я проникну к Всадницам и стану одной из них, я смогу украсть браслет.

— Это смешно, — усмехнулся Франнак, всё ещё глядя на Торсгена, а не на Эльку.

С неё было достаточно того, что он отмахнулся от неё. Она подошла к столу и со стуком поставила свой бокал перед Франнаком.

— Нет, это не смешно! — крикнула она, затем сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. В любом случае, ей нужно было убедить Торсгена, а он никогда не терял самообладания. — Это идеальный план. Нет лучшего способа вернуть браслет в Таумерг, чем на драконе. Ты не единственный, кто умеет учиться, Франнак, я провела своё исследование.

— За три года, прошедшие после битвы за Киерелл и заключения мира между жителями Киерелла и Гельветами, маршруты через тундру открылись. Но им всё ещё нужны Всадницы, чтобы защищать караваны от грабителей и двух племён Гельветов, которые сопротивляются меняющимся временам, — Элька облокотилась на стол и обратила внимание на своего старшего брата. — Небесные Всадницы также выступают в роли дипломатов. Возможно, мы никогда не увидим их здесь, в Таумерге, но они посещают Герунгсрат в Сорамерге. И как дипломаты, Небесные Всадницы не подвергаются досмотру или таможенному досмотру, и никто в Киерелле не задаёт вопросов о прибытии и отъезде Всадницы.

Франнак открыл рот, чтобы что-то сказать, но Торсген поднял руку, призывая его к молчанию. Эльке всегда было трудно выдержать пристальный взгляд брата, но она заставляла себя не отводить глаз. Если она сейчас отступит, проявит хоть малейшее сомнение в своей решимости, Торсген отвергнет её и её тщательно разработанный план. Она видела, как в его глазах крутятся шестерёнки.

— Тебе нужно уметь говорить по-киереллски? — заметил Торсген.

— Как будто это не приходило мне в голову, — парировала Элька по-киерелски.

Она заметила, как Торсген слегка нахмурился, и ей пришлось спрятать улыбку. Он не говорил по-киереллски. Это ещё одна причина, по которой она была единственной из Хаггаур, подходящей для этой задачи.

— Тебе нужно уметь объясняться с Всадницами, — продолжил Торсген. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то из местных жителей приезжал в Киерелл, чтобы стать Всадницей. Они захотят узнать, почему ты совершила восхождение. И почему ты хочешь стать одной из них.

Элька почувствовала, как на её губах появляется самодовольная улыбка. Она думала об этом и всё продумала.

— Я расскажу им, что слышала истории о Киерелле, и я рада, что это город, будущее которого ещё только предстоит сформировать. Таумерг так хорошо построен, всё налажено, и я хочу быть ой, кто изменит ситуацию к лучшему. И я чувствую, что смогу сделать это в Киерелле.

— Тебе нужно будет вложить в это больше эмоций, когда будешь произносить эту речь в Киерелле. На данный момент она звучит так, как будто ты на собеседовании при приёме на работу, — прокомментировал Торсген.

Элька подумала, что это звучит убедительно в устах человека, который держит свои эмоции на замке, как ржавый винтик. Но она поняла, что это прозвучало так, будто Торсген одобрял её план. В её груди вспыхнул фейерверк восторга.

— И что? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало решительно, а не умоляюще. Торсген взял со стола стакан с джином и откинулся на спинку стула с лёгкой улыбкой на лице.

— Похоже, дух Хаггаур живёт не только в мужчинах этой семьи, — сказал он.

В груди у неё взорвался ещё один фейерверк, шипящий и вращающийся.

— Торсген, ты, наверное, шутишь, — Франнак швырнул блокнот на стол. — Это слишком важно. Мы не можем позволить, чтобы будущее нашего дела зависело от глупой девчонки. Если мы всё испортим, то потратим тысячи галдеров впустую. Все контракты, о которых мы договорились, взятки, всё, что... - у него закончились слова, когда раздражение взяло верх.

— У тебя есть план получше? — возразил Торсген.

Франнаку нечего было на это ответить, поэтому Торсген снова повернулся к Эльке.

— Хорошо, значит, Франнак и Мила будут продолжать, пока у них не будет работающего прототипа нового ткацкого станка, я обеспечу нас землёй для строительства, а Элька украдёт браслет, который нам нужен, чтобы создать непревзойдённую рабочую силу.

На этот раз Элька не смогла сдержать улыбку. Она была в деле.

— Но, — Торсген поймал её улыбку и устремил на неё свой стальной взгляд. — Это не какое-то книжное приключение. Я не разрешаю тебе отправляться в Киерелл и осматривать достопримечательности. Сколько времени нужно, чтобы стать Небесной Всадницей?

— Девочки, которые выдерживают восхождение, тренируются в течение года, прежде чем им разрешат завести своих драконов, — ответила Элька.

— Хорошо, ты совершишь восхождение, станешь Всадницей, украдёшь браслет и вернёшься сюда к празднику середины зимы в следующем году. Понятно?

Она кивнула.

— И, если ты добьёшься успеха, тебе предоставят место в Рагеле Хаггаур.

Элька повернулась, чтобы уйти, боясь, что, если она задержится, брат может передумать и отказаться от предложения. Когда она открыла дверь, Торсген окликнул её.

— И, Элька?

Она оглянулась, держась одной рукой за дверную ручку, сердце бешено колотилось от волнения.

— Как только ты совершишь восхождение, тебе придётся жить с Небесными Всадницами, притворяясь их подругой. Пока ты не заведёшь дракона и не станешь Всадницей, тебе придётся жить во лжи. Ты готова к этому?

— Я готова, — твёрдо ответила она. — Я не забуду, что я Хаггаур.

— Не полюбится ли тебе жизнь среди драконов?

— Нет, мне там не место. Я буду выполнять свою задачу, и когда придёт время, я предам Всадниц.

— Потому что, что важнее всего? — Торсген проверил её вопросом.

— Семья важнее всего, — без колебаний ответила Элька.

Надежда и разочарование

Прошёл год после того, как она покинула Таумерг

Элька присела на корточки за зубчатым выступом скалы и посмотрела на место гнездования. Непрекращающийся моросящий дождь окутал каменистую ложбину туманной завесой, но сквозь неё Элька смогла разглядеть пять цветных пятен. Пять детёнышей на выбор. Когда этим утром они проснулись и обнаружили, что Кольцевые горы окутаны дождём, Эйми сказала им, что они могут подождать сухого дня. Тариге, другому новобранцу, которая тренировалась с Элькой, понравилась эта идея, но Элька настояла, чтобы они отправились сегодня.

Она сама удивилась тому, что год тренировок доставил ей удовольствие, несмотря на то, как тяжело он прошёл. Ей нравилось смотреть на мышцы своих рук, рельефы на животе и ощущать силу в икрах во время бега. Теперь она чувствовала себя как дома, держа в руках ятаганы, и ей нравилась та сила, которую они ей давали. Но она чувствовала, что возложенная на неё миссия с каждым днём раздражает её всё больше и больше, как мокрые носки, которые она не могла сменить. Её братья ждали её. Будущее их семьи было под вопросом до тех пор, пока она не вернётся с браслетом.

— Я говорила тебе, как сильно ненавижу дождь? — крикнула Тарига громким шёпотом. Она пряталась за другой каменной колонной, прижав щит к коленям, и выжимала воду из своей светлой косы.

— Всего-то каждый день прошлой зимой и каждый день этой осенью, — ответила Элька, снова переводя взгляд на детёнышей.

— Я дитя лета. Мысленно я лежу на тёплой травке луга, держа в руке стакан морошкового сока со льдом.

Тарига совершила восхождение всего через неделю после Эльки, а затем провела следующие три месяца, уговаривая Эльку подружиться с ней. Сначала Элька отшила её — она была здесь не для того, чтобы заводить подруг, — но неутомимая жизнерадостность Тариги в конце концов её подкосила. И в любом случае, дружба с Всадницами была хорошим дополнением к её репутации.

— Я вижу пятерых детёнышей, — сказала Элька, возвращаясь к делу.

— По одному на каждого и от троих, чтобы защититься. Легко.

Тарига подмигнула ей, и губы Эльки растянулись в улыбке. Она ещё раз проверила ремни, крепящие её щит к руке, и вытерла капли дождя с тонкого листа пергамента. Блестящий металл, покрывающий всю переднюю часть её щита, будет действовать как зеркало, отражая детёнышей и сбивая их с толку. Или, по крайней мере, так и было бы, если бы он не был размыт дождевой водой. Это одна из причин, по которой Эйми предложила им подождать.

— И как же мы должны выбирать? Я их почти не вижу, — Тарига вглядывалась сквозь морось, с её носа-пуговки стекала вода. Всё в Тариге было мягким, округлым и милым, но Элька по горькому опыту знала, что она — демон с клинком. Однажды она даже победила Эйми в поединке.

— Тусклые искры, — выругалась Тарига. — Я не вижу ни одного зелёного.

— Они должны быть, — настаивала Элька, — и я заявляю на него права.

— Ни за что! Если будет зелёный, то он мой.

Последние несколько недель обе девушки без конца обсуждали, какого цвета будет их дракон и как они назовут его или её. И обе решили, что хотят зелёного дракона, как Джесс.

Элька быстро обнаружила, что Тарига боготворит Эйми, и призналась себе, что читала «Спасительницу Киерелла» и тоже считала Эйми потрясающей. Они обе пытались скрыть своё восхищение тем, что их обучала молодая женщина, которая остановила армию и спасла целый город. Девушка, влюблённая в своего инструктора, была последним, в чём нуждалась Элька, и она надеялась, что ежедневные тренировки Эйми заставят её возненавидеть героиню Киерелла. Она и возненавидела, когда всего через несколько недель тренировок Элька была убеждена, что порвала все мышцы, связки и сухожилия в своём теле. Но только благодаря твёрдой, но нежной поддержке Эйми и её полной вере в них Элька пережила свои первые несколько месяцев. Поэтому они с Таригой продолжали шептаться о том, что однажды они станут такими же удивительными, как Эйми.

— Я думала, ты хочешь дракона-самца, — продолжила Тарига, — а я готова поспорить, что все зелёные драконы — самки. Ты не можешь называть дракона-самца Джесс.

— Ты тоже не сможешь называть своего Джесс, это имя занято.

— Джесси? — улыбка Тариги говорила о том, что она выиграла спор.

— Джестер? — возразила Элька.

Обе девушки рассмеялись, затем замолчали, услышав рёв детёнышей.

— Они знают, что мы здесь, — прошептала Тарига. — Ладно, если говорить серьёзно, куда ты пойдёшь? Я думаю, нам следует решить, прежде чем пойти.

Элька вглядывалась сквозь пелену дождя в цветные пятна. Среди них определённо не было ни одного зелёного. Она услышала щёлканье их когтей, когда они подошли ближе. Они могли учуять девушек даже сквозь дождь. Ей и Тариге нужно было уходить как можно скорее — атаковать, пока на них не напали.

Тарига мечтала о двойнике Джесс, но Элька хотела дракона-самца. Она увидела, какими крупными были Фарадейр и Малгерус, каким сильным был Блэк, и поняла, что именно это ей и нужно от дракона. После того как она украдёт браслет, её придётся расчистить путь, но в детстве, когда она прислушивалась к привередливости Франнака, у неё всегда был запасной план. Так что, если за ней гнались, она не хотела, чтобы её поймали на полпути через тундру, потому что её дракон был маленьким и медлительным.

— Элька, нам нужно двигаться, — поторопила её Тарига. — И не только потому, что всё, что на мне надето, промокло насквозь. Даже нижнее бельё.

Детёныши появились из-под моросящего дождя достаточно близко, чтобы Элька впервые смогла их как следует разглядеть. Последний год она провела в Антейлле, живя среди драконов, но они были созданиями с узами. Эти были дикими, а она — добычей. От страха покалывало кончики пальцев и перехватывало дыхание. Если бы её съел детёныш, её братья никогда бы не узнали, что с ней случилось.

Один детёныш опередил остальных, его чешуя цвета свежего синяка переливалась в темноте.

Один детёныш был впереди остальных, его чешуя цвета свежего синяка переливалась под дождем. Элька оценила его длинную шею и лапы, а также закрученные спиралью рога, которые казались слишком большими для его головы. Он зарычал, и звук эхом разнёсся по каменной лощине. Остальные детёныши держались в стороне, прислушиваясь к нему.

— Я хочу его, — объявила Элька, не сводя глаз с детёныша цвета индиго.

— Правда? Он выглядит довольно злобным, — Тарига нервничала, но держала щит наготове. — Хорошо, я возьму золотистую. Она подойдёт к моим волосам.

Элька закатила глаза от неспособности Тариги сохранять серьёзность хотя бы на мгновение. Несмотря на её умение обращаться с ножом, если бы она работала в семье Хаггаур, Торсген выгнал бы её через пять минут.

— Жаль, что она ещё не умеет выдыхать огонь, — всё ещё говорила Тарига, глядя на золотистого детёныша на заднем плане. — Мне бы не помешало немного тепла, чтобы согреть пальчики на ногах. Клянусь, я не чувствую ни одного из них.

— Ты готова идти? — спросила Элька, подавляя страх и восстанавливая дыхание, как учила их Эйми.

— Давай сделаем это! — закричала Тарига и выскочила из-за колонны.

— Ми спаркен! — Элька выругалась на главике, удивлённая скоростью девушки.

Она выскочила из-за колонны и помчалась вниз по каменистому склону. Лавина мелких камешков обрушилась на детёнышей, и все, кроме Элькиного, взревели и отскочили назад.

— Ты мой! — закричала на него Элька, всё ещё говоря на главике.

Когда её ботинки погрузились в каменистую осыпь, она прыгнула, оттолкнувшись от склона, и спустилась в углубление на месте гнездования. Она приземлилась на корточки, держа щит перед собой. Её детёныш был в двух футах от неё, и он уставился на неё, жёлтые глаза сузились до щёлочек. Элька усмехнулась. Он был идеален.

Он подошёл к ней, осторожно, но без страха, его длинные когти клацали по камню. Он зашипел, и из-под его зловещего вида зубов повалил дым. Улыбка Эльки стала ещё шире. Она открыла свой разум, как учила их Эйми, и почувствовала, как детёныш коснулся её сознания. Элька потянулась к нему своим разумом, прижимаясь к нему. Он встретил её, оттолкнув, и Элька с трепетом ощутила связь, о которой читала в книге Кэлланта.

Она рискнула отвести взгляд от своего детёныша. Тарига обошла остальных, привлекая внимание золотистой и ещё одного, с чешуей цвета морской волны. Двое других, жемчужно-белый и дымчато-серый, всё ещё прятались за детёнышем Эльки, словно ожидая приказов.

Сдвинув щит, Элька наблюдала, как глаза её детёныша следят за его собственным отражением.

— Ну же, ты же умнее, — уговаривала Элька, точно так же как это делал Франнак, когда учил её механике.

При звуке её голоса детёныш перевел взгляд на неё. И он атаковал. Оттолкнувшись длинными задними лапами, он прыгнул на неё, как Элька и надеялась. Она подняла щит и прижалась всем телом к мокрому камню. Скрежет когтей детеныша, вцепившегося в оленя, словно иголками вонзился в барабанные перепонки Эльки. Она лежала на спине, накрыв себя щитом, а детёныша — сверху. Под его весом её рука со щитом согнулась, локоть больно врезался в грудь. Запах древесного дыма ударил ей в нос, а острые зубы щелкнули в дюйме от её ресниц.

Хвост детёныша хлестнул по земле, и Элька почувствовала укол шипов. Она вскрикнула, когда он пронзил её ботинок и пронзил голень острой болью. Чувствуя, что её плечи вот-вот лопнут, она взмахнула щитом и сбросила детёныша. Он приземлился на камень рядом с ней, сцепив лапы и когти. Но, прежде чем он смог выпрямиться, Элька набросилась на него.

Она отбросила щит и бросилась на детёныша. Он корчился и ревел под ней. Элька вытащила из кармана рубашки таблетку лилибела и бросила её в глотку детеныша. Схватив его за челюсть обеими руками, она крепко сжала её. Она почувствовала, как когти впились ей в руку, и по коже потекла тёплая кровь. Детёныш пытался открыть рот, чтобы укусить, и от силы его челюстей Эльке показалось, что косточки на пальцах вот-вот прорвут кожу и отлетят в сторону.

— Ну же, — мысленно приказала она лилибелу, чтобы тот подействовал.

Перед глазами у неё возникло белое мерцающее пятно, и Элька упала навзничь со своего детёныша. Перламутровое существо набросилось на неё. Инстинкт взял верх, и Элька перекатилась вместе с детёнышем, вскочив на ноги. Острая боль пронзила её голень. Детёныш снова прыгнул на неё, и она отскочила в сторону, пнув его в рёбра, когда он пролетал мимо. Она услышала хруст, и детёныш заревел. Он развернулся, теперь уже рассерженный, перья на его шее вздыбились, крылья широко раскрылись.

Элька присела на корточки, не сводя глаз с детёныша, и пошарила по камню холодными мокрыми пальцами.

— Давай, — прошептала она, на этот раз целясь в себя.

Её пальцы нащупали осколок камня. Это был не метательный нож, но сойдёт. Отработанным движением запястья она направила его прямо в детёныша. Острие проткнуло глазное яблоко детеныша, и он взревел от боли, царапая свой повреждённый глаз. Элька оглянулась на своего собственного детёныша и с облегчением увидела, что он без сознания. Она сняла с пояса серебряный рог.

— Тарига? — крикнула она. Дождь усилился, и другая новобранец превратилась в размытое пятно. Элька почувствовала лёгкое беспокойство. — Ты в порядке?

— Посигналь!

Она так и сделала. Звук разнёсся по гнезду, эхом отдаваясь в дупле, и мгновение спустя Элька услышала шипение осыпающейся щебенки. Она опустилась на колени, прикрывая рукой своего детёныша, чтобы Всадницы знали, что его нельзя убивать. Она была уверена, что Всадницы знают своё дело, но Торсгену всегда нравилось проверять, как те, кого он нанимал, выполняют инструкции.

Лиррия и Натин превратились в чёрные пятна, их сабли серебрились под дождём. Через несколько мгновений трое детёнышей без уз были мертвы, и Элька почувствовала медный запах крови, подступивший к горлу. Она выдохнула, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание, и посмотрела на своего детёныша.

Она сделала это, у неё появился дракон. Да, ей ещё предстояло пережить свой первый полёт и найти браслет Пагрина, но детали её плана вставали на свои места, как хорошо смазанные винтики в одном из механизмов Франнака.

— Добро пожаловать в семью Хаггаур, — прошептала она своему дракону на главике.

Она увидела чёрные сапоги, и её взгляд скользнул по изогнутому лезвию, скользкому от вязкой драконьей крови, и увидела улыбающуюся ей Натин. Высокий конский хвост Всадницы растрепался, а на щеке у неё было пятно крови.

— Хороший дракончик. Ты уже выбрала для неё имя?

На мгновение Эльке показалось, что она ослышалась. Затем она усомнилась в своём понимании киерелланского, хотя и знала, что он идеален.

— Она? — Элька перевела взгляд с Натин на лежащего без сознания детёныша.

— Да, твой даркон самка.

Теперь, когда адреналин от драки схлынул, Элька внимательно осмотрела своего детёныша. У него были длинные, нескладные конечности, но узкая и изящная голова. Это была самка. Элька почувствовала комок в горле и подумала, что её сейчас стошнит. Она была идиоткой и выбрала не того дракона. Её испуганный взгляд скользнул по месту гнездования, но остальные были определённо мертвы, дождь смывал кровь из смертельных ран на их шеях и туловищах. Она подумала о суровом, расчётливом лице Торсгена. Он бы не допустил подобной ошибки.

— Ладно, давайте заберем ваших детёнышей домой, — продолжила Натин, не подозревая об отчаянии, которое просачивалось сквозь Эльку, как кровь сквозь бинт. — Я угощаю вас тортом. Ну, я не имею в виду, что на самом деле буду его печь, но я стащу что-нибудь для вас с кухни, — она отвернулась. — Лиррия, дай мне сбрую.

Элька брела по тёмному туннелю, и каждый шаг отдавался новой вспышкой боли в её повреждённой ноге. Порез был глубоким, и на него пришлось наложить швы. Губы Эльки скривились, когда она подумала о шраме, который останется. Она споткнулась, зацепившись ногой за выступ скалы, и чуть не уронила свой шар с дыханием дракона.

— Ми спаркен! — выругалась она.

Если бы её шар разбился так далеко от Антейлла, она бы ослепла и заблудилась в темноте. Шары дыхания дракона были прекрасны, но почему Всадницы не могли пользоваться газовыми фонарями, как обычные люди? Она знала, что слишком устала, чтобы сделать это как следует, но её сегодняшняя ошибка на гнездовье не давала ей покоя весь вечер. Она извинялась, что у неё болят раны, и ушла с ужина пораньше. Но она только притворилась, что возвращается в свою комнату. Вместо этого она направилась в глубокие туннели, как делала каждую ночь, когда у неё появлялась такая возможность.

Лабиринт пещер внутри Кольцевых гор был намного больше, чем та часть, где жили Всадницы — там были целые мили туннелей, и Элька тайно исследовала их. В первые несколько месяцев после того, как она выжила во время восхождения, она искала повсюду в Антейлле, даже пробиралась в спальни Всадниц, когда они были на заданиях. Франнак научил её вскрывать замки, когда ей было семь лет. А потом, чтобы побудить её к занятиям, он часто запирал её дома зимними ночами. В первый раз ей потребовался почти час, чтобы вернуться домой. Теперь она могла сделать это менее чем за тридцать секунд, даже если Франнак поменял замки, не сказав ей об этом.

Но браслета нигде не было. С тех пор она расширила свои поиски, но почти через год так и не смогла найти дорогу по всем туннелям. С каждой неудачной экскурсией по холодному, тёмному, пропахшему плесенью туннелю она расстраивалась всё больше и больше. Вдобавок к тому, что ей не удалось заполучить сильного самца-дракона, казалось, что её план развеялся как дым.

Но возвращаться домой с пустыми руками было невозможно. Торсген отказался бы от своего предложения предоставить ей место в Рагеле, и она стала бы для них всего лишь бесполезной младшей сестрой. Поэтому, несмотря на то что всё её тело болело, она заставила себя вернуться в туннели в поисках потайной комнаты, потайного хода — любого места, где Всадницы могли спрятать браслет Пагрина.

На этот раз, когда её ботинок задел край хрустального сталагмита, она не смогла остановить падение. Боль пронзила её колени, и она вскрикнула, когда шар дыхания дракона выпал из её пальцев. Пол туннеля выбил дыхание из её лёгких, и она лежала, растянувшись в тени. Её шар отскочил от скалы и остановился на жилке сверкающего розового кварца. Она уставилась на него, ожидая момента, когда оно треснет и выпустит пламя, оставив её в кромешной темноте. Это было бы вполне типично. Но, к счастью, он остался целым.

Элька перевернулась на спину. Маленький шар был слишком мал, чтобы осветить потолок туннеля, и она уставилась вверх, в бархатные тени. Её нога и рука болели, в коленях пульсировала боль, а выступ скалы впивался прямо в затылок. Она сегодня не мылась, и чистая одежда, которую она надела перед ужином, теперь была покрыта паутиной, и она боялась даже подумать, что ещё может быть. Она понюхала подмышку и поморщилась.

В тот момент она бы отдала своего дракона и всю одежду из своего домашнего гардероба только за то, чтобы уютно устроиться в кресле с хорошей книгой и Эмбер на коленях. Только мысль о лице Торсгена заставила её подняться. Она не представляла его сердитым, Торсген не злился — она представляла его разочарованным. Она видела, что он смотрит на неё как на работника, который не выполнил свою норму и, как считалось, больше им не нужен. Ты не можешь уволить кого-то из своей семьи, но ты можешь отречься от него. И она не сомневалась, что Торсген сделает это, если она потерпит неудачу.

Так что Элька поднялась на ноги, подобрала причиняющий беспокойство шар и продолжила путь в темноте. До её первого полёта оставалось ещё несколько месяцев, но это давало ей возможность уложиться в срок. Если бы ей удалось найти браслет до этого, она спрятала бы его в своей комнате, а затем, как только она смогла бы улететь, она могла бы вернуться с ним в Таумерг. Миссия выполнена.

Ей просто нужно было сначала найти эту чёртову вещицу.

Удерживая

Туннель вывел Эльку на небольшой выступ, возвышающийся над тундрой. Она уже бывала здесь раньше. Это было недалеко от границ Антейлла, в одном из первых туннелей, которые она исследовала. Вход в туннель был инкрустирован кристаллами — молочно-белыми и розоватыми, — и они сверкали, когда первые лучи нового дня пробивались сквозь бескрайнюю траву к Эльке. Она не замечала этой красоты. Её взгляд был прикован к далёкому северу.

Прямо там, севернее, находится Таумерг. Её дом, её настоящее пристанище. Эти пещеры были не тем местом, к которому она принадлежала, несмотря на то что Всадницы с лёгкостью приняли её в своё сообщество, едва задав вопрос о её жизни до восхождения. Её семья тоже находилась там. А не здесь, с этими женщинами. Её место в мире было в Таумерге, где она ждала, когда сможет заявить на него свои права. По крайней мере, раз в неделю она выходила на этот выступ, чтобы посмотреть на север и напомнить себе об этих фактах.

Иногда она позволяла себе вспоминать о мальчике, который, как она надеялась, ждал её там. Но делала она это не слишком часто. Каждый раз, когда она вспоминала, как Даан обнимал её лицо, когда целовал, или его ужасные шутки, которые почему-то всегда заставляли её смеяться, она жалела, что ушла от него.

Она искала в туннелях всю ночь и не нашла ничего, кроме пыли и пауков. В голове у неё роились безумные планы. Похитить Яру и заставить её рассказать, где спрятан браслет. Разбить все шары, поджигая Антейлл, и следовать за той Всадницей, которую отправят спасти браслет от пожара. Похитить Джесс и пригрозить убить её, если Эйми не отдаст браслет. Она отмахнулась от каждого из них, а потом забеспокоилась, что это может сказать о её приверженности миссии.

Её братья не дрогнули бы ни перед чем из этого.

Элька сжала в руке шар дыхания дракона так, что костяшки пальцев побелели от прикосновения к текстурированному стеклу. Солнце поднялось выше, лучи ударили ей в лицо, ослепив её от вида на север. Непрошеное воспоминание всплыло в её голове. Не о доме, а об одном из первых дней её тренировок. Эйми усердно тренировала их — растяжки, упражнения, пробежки, подъёмы, — а они ещё даже не прикасались к тренировочной лопатке. Казалось, что каждый мускул в теле Эльки разрывается на части. Затем Эйми отправила её и Таригу на долгую пробежку, в обход Кольцевых гор.

Элька трижды чуть не разбилась насмерть, но Тарига была рядом. Она поднимала Эльку на ноги и поддерживала её своей бесконечной болтовнёй, даже если большая часть этой болтовни сводилась к жалобам на погоду. Пока они карабкались вокруг пика Норвен, выпал первый снег, и скала стала скользкой, как замёрзший канал. Элька ненавидела каждый момент этого восхождения.

Но в конце концов они вернулись, и Эйми ждала их у входа в Антейлл, накинув на плечи два больших одеяла. Она завернула в них своих новобранцев и повела их вниз, в тёплую столовую, где их ждала Пелатина с дымящимися кружками горячего шоколада. И когда Элька съёжилась на скамейке, чувствуя, как оживают пальцы на ногах, ощущая, как горячий шоколад с лёгким привкусом специй согревает язык, она что-то почувствовала. Не принадлежность, потому что очевидно, что ей здесь не место, но, возможно, удовлетворение. Другие Всадницы проходили мимо, одаривая их понимающей улыбкой или останавливаясь на мгновение, чтобы поделиться историями о том, как они впервые пробежали горную трассу. Элька была не такой, как эти женщины, но в тот момент она почувствовала это, родство.

Она отогнала от себя эти воспоминания. Они были бесполезны или не имели отношения к делу. Ей нужно вернуться. Её дракон должен проснуться через несколько часов, и она должна быть там. Её неудача с узами к дракону-самцу давила на её плечи, как железная балка.

Элька выбралась из туннелей обратно в хорошо освещенные коридоры Антейлла. Она размышляла, удастся ли ей поспать часок, прежде чем проснётся её дракон, когда завернула за угол и столкнулась прямо с Эйми и Таригой.

— Элька! — Эйми ахнула, а затем рассмеялась, едва не ударившись головой о подбородок Эльки. — Поздравляю тебя за вчерашнее. Твой дракон прекрасен.

Она была прекрасна, с её мерцающей чешуёй цвета индиго, но это была она. Даже если бы она была радужной и могла волшебным образом наколдовать Эльке чашечку настоящего кофе по-марлидешски, она не была бы тем драконом, которого та хотела. Но она не могла сказать об этом Эйми, поэтому вместо этого сменила тему.

— Собираетесь спуститься в пещеры для купания? — спросила она, заметив полотенца, которые Эйми и Тарига взяли с собой.

— Хочешь пойти? — спросила Тарига.

Слово «да» вертелось у неё на языке. Мысль о том, чтобы подольше понежиться в горячей воде бассейнов, была для нее как бальзам на душу. Она могла позволить своему разочарованию раствориться в чистой воде, сверкающей кристаллами. Она могла позволить своим душевным ранам ослабнуть.

— Давай, — подтолкнула её Эйми. — Пелатина уже там, внизу, — когда она назвала имя своей девушки, лицо Эйми озарилось, как будто её искра пробилась сквозь кожу.

Время от времени такие моменты заставали её врасплох, и Элька чувствовала себя совершенно очарованной. Героиня Киерелла болтала с ней как с подругой. Она была не просто иллюстрацией в книге, она была реальным человеком, стоящим прямо здесь. Элька почувствовала, что поворачивается лицом к пещерам для купания и улыбается Эйми в ответ. Затем она остановила себя. В последнее время она слишком сблизилась с этими женщинами и поклялась своим братьям, что не соблазнится их дружбой.

— Я собираюсь позавтракать, — солгала она.

— Пфф, — отмахнулась Тарига от её оправданий. — Мы можем заняться этим позже.

— Желаю вам повеселиться, — сказала она и быстро пошла прочь.

Она не оглянулась и не поднимала глаз, пока не остановилась перед дверью своей спальни. Она поступила правильно, она знала, что поступила. Именно так поступил бы Торсген. Он не принимал ванну и не смеялся вместе с людьми, которых использовал для поддержания роста их дела. Так почему же выражение обиды, которое она заметила на лице Эйми, врезалось ей в память, как осколок металла, застрявший в мозгу?

С порога Элька оглядела свою комнату — маленькую пещерку с односпальной кроватью, накрытой лоскутным одеялом, двумя крошечными шкафчиками для одежды и пустыми стенами, на которых не было ничего, кроме странного вида осколков зазубренного хрусталя. Она мечтала о своей собственной просторной комнате, с видом на город, зеркалом в полный рост, креслами и книгами.

Она бросила шар дыхания дракона на кровать, захлопнула дверь и направилась по коридору в другую сторону. Было ещё рано, и в Антейлле было тихо. По пути к Сердцу она никого не встретила. Когда она вошла в огромную пещеру, в нос ей ударил запах древесного дыма драконов, и она почувствовала уже знакомый приступ благоговения. Но она сделала глубокий вдох и подавила его. Это была просто большая пещера с несколькими ящерицами. Что же в этом было такого особенного?

В центре Сердца, на полу, с плавно поднимающейся и опускающейся грудью, лежал её дракон. Элька не двинулась с места у входа. Годы подслушивания разговоров Торсгена научили её, что у каждого есть своя цена и каждый — инструмент, который нужно использовать. Драконы были такими же. Предполагалось, что её дракон поможет ей вернуться в Таумерг так, чтобы её никто не поймал. Но она выбрала забойный молоток, хотя должна была выбрать колотушку. Она представила, как Франнак хмурится, глядя на неё.

Целый год она тренировалась, мечтала о драконе, и вот теперь у неё появился дракон, и она его не хотела.

Дракон Тариги, покрытый золотой чешуёй, спал рядом с её драконом. Она была меньше той, которую выбрала Элька, другой самки, так что она даже не могла поменяться с ней местами.

Элька вздохнула и подумала о Франнаке. В своём последнем письме к ней он с мучительными подробностями рассказал о последнем прототипе ткацкого станка Милы. Это была пятая модель, которую они опробовали, и она наконец заработала. Франнак и Мила не сдавались и работали с материалами, которые у них были, чтобы создать что-то полезное.

— Мне просто нужно сделать то же самое, — сказала Элька.

Пересекая Сердце, она опустилась на колени рядом со своим бесчувственным драконом. Она лежала, подставив голову и плечи солнечному лучу, который смягчил цвет её чешуи с индиго до сине-фиолетового. Перья на её шее подёргивались, когда она шевелилась во сне. Элька осторожно положила руку ей на рёбра. Она ожидала почувствовать огонь внутри, но чешуя дракона была прохладной. Шея и конечности у неё были длинные, даже неуклюжие, и Элька поняла, почему она приняла её за самца. Не то чтобы она простила себя.

— Ладно, ты не тот, кого я хотела, — обратилась Элька к своему дракону на главике, — но я застряла с тобой, так что тебе придётся доказать мне, что ты можешь быть быстрее даже дракона-самца.

Её дракон зашевелился, скребя когтями по полу пещеры, но глаза оставались закрытыми. Элька почувствовала давление на свой разум. Словно кто-то обвязал её мозг очень тонкой нитью и теперь осторожно дёргал за неё. Это был её дракон, пытающийся укрепить хрупкую связь между ними.

Элька сдерживалась, не поддаваясь на уговоры.

— О нет, ты не можешь просто так войти в эту семью, — сказала ей Элька. — Тебе придётся заслужить своё место. Как и мне.

Следующий час она просидела, положив руку на своего дракона, ожидая, когда та проснётся. Всё это время она чувствовала, как её дракон изучает связь в их разумах, недоумевая, почему она не была такой открытой, как вчера.

Шаги эхом отдавались в сердце, и Элька, подняв глаза, увидела Таригу, бегущую к ней с широкой улыбкой на круглом лице. Её подруга-новобранец плюхнулась рядом с ней и толкнула Эльку локтем в бок.

— Почти пора, — она практически пропела эти слова. — Ты уже выбрала имя? Я всё ещё не уверена насчёт своего.

Элька закатила глаза. Помимо шутливого спора о том, что каждый из них называет своих драконов в честь Джесс, она слышала, как Тарига за последние несколько месяцев влюблялась в сотни имён, а затем отвергала их.

— В конце концов, ты так и не решишься и просто назовешь её «дракон», — поддразнила Элька.

— Ну, по крайней мере, это было бы оригинально, не так ли? Бьюсь об заклад, больше никто никогда не называл своего дракона «драконом», — Тарига поглаживала перья своего дракона. Они были цвета летнего солнца, и Элька неохотно согласилась, что дракон Тариги очень подходит к её волосам. Хотя это была глупая причина, по которой она выбрала её.

— А как насчёт тебя? Иногда ты такая тихая и загадочная, что мне кажется, ты придумываешь действительно эффектное имя, — Тарига снова толкнула её локтем. — Давай, ты можешь мне рассказать. Я обещаю не смеяться и буду честной и скажу тебе, если оно окажется дурацким.

— Более дурацкое, чем «дракон»?

Её взгляд скользнул вниз, к чешуе, вздымающейся и опадающей под её рукой, и она снова почувствовала разочарование от того, что не смогла связать дракона, как Блэка или Фарадейра. Неожиданные слёзы навернулись ей на глаза, и Тарига заметила их прежде, чем она успела смахнуть их.

— Эй, я понимаю. Это почти невероятно, что мы наконец-то здесь. Я и представить себе не могла, что окажусь здесь, когда мне было семнадцать. Я была уверена, что буду работать со своей сестрой, лепя горшки целыми днями напролёт. Фу, пальцы в липкой глине, — она помахала Эльке руками. — Даже после войны, когда все только и говорили, что об Эйми и о том, как она спасла целый город, я никогда не думала, что смогу стать такой удивительной женщиной.

Элька почувствовала неожиданный прилив нежности к своему товарищу-новобранцу. Она неправильно истолковала слёзы Эльки, что было совершенно нормально, и теперь пыталась её утешить.

Словно по сигналу, Эйми вошла в Сердце. С ней были Натин и Рика, те двое были в плащах и с ятаганами, на кончиках их пальцев болтались лётные очки. Элька наблюдала, как Натин и Рика призывали своих драконов. Малгерус трижды облетел вокруг пещеры, демонстрируя себя, его оранжевая чешуя сверкала в лучах света, прежде чем он приземлился. Смайя, бледно-зелёный, как молодая листва, легко приземлился рядом с ним. Эльке по-прежнему не нравилось, что наряды Всадниц были чёрными и скучными, даже если на контрасте с ними разноцветная чешуя их драконов выглядела более яркой.

— Они выглядят потрясающе, не так ли? — заговорила Тарига громким шёпотом, тоже не сводя глаз с Всадниц. — И мы будем такими же через несколько месяцев, после того как совершим наш первый полёт.

Девушка практически визжала от восторга. Элька одобрила тот факт, что для того, чтобы стать Всадницей, нужно пройти несколько этапов. Девушки должны были проявить себя, сначала совершив восхождение, затем не сдавшись во время изнурительных тренировок, не попавшись на съедение детёнышу, когда они украли своих драконов, и, наконец, совершив успешный первый полёт. Но иногда она задавалась вопросом, как Тарига смогла продержаться до сих пор. Она была такой... мягкой.

Тарига снова принялась рассуждать о драконьих именах, но Элька не обращала на неё внимания. Вместо этого она слушала Эйми и Натин. Рика уже села в седло, но двое других болтали, пока Натин чинила седло Малгеруса. С момента прибытия в Антейлл Элька нашла хорошее применение своим навыкам подслушивания. Она подслушивала все разговоры, какие только могла, надеясь найти ключ к разгадке того, где был спрятан браслет.

— Ты собираешься повидаться с Лукасом, прежде чем отправишься в Арднанлих? — спросила Эйми.

— Да, я обещала ему, что приду, — ответила Натин со вздохом в голосе, но Элька знала, что это притворство. Она достаточно часто слышала, как Натин говорит о своём младшем брате, чтобы понимать, что за её жалобами скрывается любовь.

— Как продвигается его обучение? — спросила Эйми с улыбкой.

— Ух, ты же знаешь, у него ещё есть три года, прежде чем он сможет претендовать на вступление к стражникам, но маленький дурачок уже учится владеть мечом.

— Я слышала, что Халфен учит его.

Элька заметила это по искорке в улыбке Эйми, когда она рассказывала Натин о её парне.

— Глупые мальчишки, играющие в героев — голос Натин звучал язвительно, но при упоминании Халфена её губы растянулись в улыбке.

Когда Натин вскочила в седло, Эйми продолжала говорить, но под рукой Эльки её дракончик глубоко вздохнул. Элька замерла. Она просыпается? Драконьи веки затрепетали, но ещё не совсем открылись. Она почувствовала нервное напряжение в животе.

— Ах, искры! Вот оно, — дракон Тариги тоже проснулась, и она склонилась над ней, прижавшись лицом к драконьей морде.

Элька держала руку на рёбрах своего дракона, но не придвигалась ближе. Разочарование от того, что ей не удалось заполучить дракона, которого она хотела, всё ещё было сильным. Напряжение в её сознании усилилось, когда разум её дракона освободился от лилибела. Она не сомневалась, что Тарига, стоявшая рядом с ней, полностью отдавалась своей связи, взволнованная и пылкая. Элька открыла свой разум, достаточно, чтобы дать понять своему дракону, что она рядом, но недостаточно, чтобы полностью отдаться ей. Её дракону предстояло это заслужить.

Она услышала свист крыльев, когда Натин и Рика взлетели, отправляясь на какое-то задание. Элька старалась узнать о работе Всадниц только то, что ей было нужно, чтобы сохранить своё прикрытие. Она не планировала оставаться здесь достаточно долго, чтобы самой получить задание.

Тень упала на Эльку, когда Эйми подошла и присела рядом с ней. Всадница с гордой улыбкой наблюдала за обоими драконами. Элька знала, что гордость была за неё, за двух новобранцев, которыми Эйми руководила, подбадривала и поддерживала на протяжении всего их обучения. Но Элька отвела взгляд, снова обратившись к своему дракону. Она приберегла радость от чьей-то гордости на то время, когда с триумфом вернётся к своим братьям.

И тут её дракон проснулся.

Волна, охватившая их связь, почти ошеломила Эльку. Это было так сильно, так полно любви и страстного желания.

— Ого, успокойся, — сказала она на главике, убирая руку с чешуи дракона.

— Ты в порядке? — спросила Эйми, и на её лице промелькнуло беспокойство.

— Да, — отмахнулась от неё Элька, снова осторожно кладя руку на своего дракона.

— Давай, Рэй, хватит, девочка, — Тарига уговаривала своего дракона встать.

— Рэй? — переспросила Элька.

— Да, потому что она цвета солнечного луча.

В этот момент Элька пожалела, что Натин не вернулась. Несомненно, это был единственный человек, который оценил бы её рвотный жест.

Дракон Эльки пристально смотрел на неё, глаза рептилии ничего не выражали. Но Элька чувствовала, как она мысленно подталкивает её, вопрошает. Элька наклонилась вперёд и прикоснулась носом к морде своего дракона, ощущая прохладу чешуи на своей коже. Она вспомнила, как её детёныш первым напал на них на месте гнездования. Она была лидером, драконом, которому подчинялись остальные. Элька ожидала, что она даст отпор, но вместо этого она втянула голову в плечи, уклоняясь от прикосновения Эльки.

— Ми спаркен, — выругалась Элька. — Где свирепый дракон, который одурачил меня? — спросила она на главике, чтобы Эйми не поняла.

— Как ты собираешься её назвать? — спросила Эйми, все еще сидя на корточках рядом с Элькой.

— Все так помешаны на именах, — пожаловалась Элька своему дракону, затем перешла на киереллский. — Я пока не знаю. У меня есть несколько идей, но я не могу остановиться ни на одной, — солгала она.

На самом деле, она даже не удосужилась придумать ни одного имени. Она ещё не была уверена, заслужил ли его её дракон.

Принятая

— Шторм?

— Нет.

— Хьема?

— Нет.

Тарига повернулась к ней с озорной улыбкой.

— Грейп?

— Нет! — закричала Элька, не скрывая раздражения. — Почему Грейп?

— Потому что она фиолетовая, — объяснила Тарига, указывая на дракона Эльки.

— Она индиго, а дракона нельзя называть в честь фрукта.

Тарига пожала плечами, всё ещё улыбаясь. Она занималась этим последние три недели, наугад предлагая имена, потому что Элька так и не дала его своему дракону. Она продолжала говорить людям, что это потому, что она не может определиться, но на самом деле она всё ещё не чувствовала, что её дракон заслуживает имени. Вместо того, чтобы становиться лучше — сильнее и быстрее, как все детеныши по мере взросления, — дракон Эльки становилась всё медленнее и нерешительнее. Это выбивало из неё искру.

В глубине души они играли в игры, которые, как предполагалось, должны были научить их отдавать приказы своим драконам. Но дракон Эльки никогда не слушал, всегда делая прямо противоположное тому, о чём она просила. Или ещё хуже было, когда Элька сердилась, и её дракончик съёживался на полу, поджав крылья и опустив голову. Она была жалкой, и с каждым днём Элька всё больше расстраивалась из-за того, что ей приходилось оставаться с ней.

Каждое утро, просыпаясь после короткого сна, она чувствовала, что её дракон живёт в её сознании и ждёт её. Это было похоже на то, как если бы у неё был нуждающийся младший брат, который ходил за ней по пятам. Только она не могла запереть своего дракона в другой комнате и не обращать на него внимания, потому что он был у неё в голове. Если бы её дракон был сильным и полным жизни, Элька приняла бы эту связь.

Она пыталась сохранять самообладание, но чувствовала от своего дракона гораздо больше, чем ей хотелось бы. Она почувствовала замешательство, смешанное со страхом, из-за того, что её забрали с места гнездования. Больше всего она ощущала потребность своего детёныша в принадлежности, в том, чтобы быть частью стаи. И она надеялась, что Элька заполнит эту пустоту. Драконья стая была её семьёй, но семьи так не устроены — нельзя просто попросить, чтобы тебя любили, и сразу же получить место. Как часто говорили ей братья, тебе нужно было доказать, что ты принадлежишь к их числу, что ты можешь привнести полезные навыки. До сих пор Элька считала, что её дракон по всем статьям терпит неудачу.

Она стояла рядом со своим безымянным драконом, теребя кольцо в носу и наблюдая за Таригой и Рэй. Эйми и Пелатина стояли на противоположных концах Сердца, за кольцом из пастушьих шестов. Они по очереди бросали цветные мячи в сторону Тариги. Было впечатляюще, как ей удалось заставить Рэй не обращать внимания на синие, так что Тарига могла отбиваться от них тренировочным мечом, а зелёные ловить ртом.

— Пелатина, оба сразу. Вперёд! — крикнула Эйми.

Она и её подруга одновременно забросили мячи в центр Сердца.

— А-а-а! — крикнула Тарига. Вместо того чтобы попытаться поймать какой-нибудь из них, Рэй пригнулась, подняв крылья, чтобы они защищали её Всадницу. Мячи пролетали у них над головами или ударялись о крылья Рэй.

— Это было нечестно! — пожаловалась Тарига.

— Да, — согласилась Эйми, подходя к центру зала, — но ты испугалась, да?

— Конечно, я испугалась, — Тарига указала на мячи, всё ещё катавшиеся по полу рядом с Рэй.

— Но ты держала своё потрясение при себе, ты не поделилась им с Рэй, и она защитила тебя, вместо того чтобы взбеситься. Ты учишься контролировать себя, и ваша связь укрепляется.

Тарига просияла от похвалы, а Элька нахмурилась. Они с драконом терпели неудачу в этой игре до такой степени, что она отказалась играть дальше. Её дракон всегда казалась смущённой, даже когда Элька отдавала ей чёткие приказы, а Элька устала кричать на неё. Она потёрла глаза. В них было ощущение песка и боли. Не помогало и то, что каждую ночь она проводила глубоко в горных туннелях, безуспешно пытаясь найти браслет. Она знала, что было бы легче убедить своего дракона сделать то, что ей сказали, если бы она не была такой уставшей, но она отказывалась позволять себе спать по ночам, когда приближался крайний срок, данный Торсгеном. До праздника середины зимы, к которому она обещала вернуться с браслетом, оставалось всего два месяца.

Она услышала шаги за спиной, и её дракон обернулся, рявкнув на Пелатину. Всадница подняла обе руки и отступила на шаг.

— С тобой всё в порядке? — мягко спросила Пелатина.

— Да, прекрасно, — парировала Элька, прекрасно понимая, что поведение её дракона выдаёт её.

— Знаю, что иногда тебе нравится держаться особняком, — продолжила Пелатина, медленно опуская руки, — и никто тебя за это не осуждает.

Элька удивлённо моргнула и убрала с глаз длинную чёлку, давая себе время подумать. Она не очень хорошо знала Пелатину. Одной из основных обязанностей Эйми в Всадницах было обучение новобранцев, но её подруга часто уезжала на задания. Элька не думала, что провела с Пелатиной достаточно времени, чтобы Всадница что-то в ней заметила. Её беспокоило, что, возможно, её прикрытие было не таким хорошим, как она думала. Подозревала ли её Пелатина?

— Пока ты была новобранцем, сдерживаться было нормально. Мы все делаем всё возможное, чтобы пройти обучение, — Пелатина улыбнулась, и на её щеках появились ямочки. — Раньше я пробиралась на кухню посреди ночи и пила сливки прямо из кувшина.

— Почему сливки?

Пелатина рассмеялась.

— Я думала, они сделают меня сильнее.

Может, она ничего не заподозрила, может, просто проявила дружелюбие. Иногда посреди ночи Элька клала на подушку шар дыхания дракона и смотрела на кружащееся пламя. Она представляла, что сможет избавиться от всей этой лжи и постоянных опасений, что Всадницы каким-то образом узнают о её планах. Она задавалась вопросом, каково это — позволить фальшивой Эльке сгореть в этом пламени. Но это были просто мысли усталого мозга, это было совсем не то, что она чувствовала на самом деле.

— Но теперь, когда у тебя есть дракон, ты не можешь отгородиться от него стеной, — продолжила Пелатина. — Если ты это сделаешь, твой дракон отвергнет тебя.

По спине Эльки пробежал холодок беспокойства.

— Что тогда произойдёт?

— Если ты не сможешь связать своего дракона, она снова станет дикой. А мы не можем оставить дикого дракона в живых, это небезопасно. Твой дракон будет убит, и тебе придётся ждать весеннего вывода детёнышей, чтобы попробовать ещё раз. И это в лучшем случае.

Элька вцепилась в седло своего дракона. Весной она не могла начать всё сначала. До окончания срока оставалось два месяца.

— А какой самый худший вариант развития событий? — спросила она.

Пелатина перевела взгляд на свою подругу.

— Попроси Эйми рассказать тебе о том, что случилось с Хайеттой во время её первого полёта.

Словно почувствовав её взгляд, Эйми оглянулась и поймала взгляд Пелатины. Влюблённый взгляд, которым они обменялись, пронзил сердце Эльки. На мгновение она подумала о Даане и задумалась, помнит ли он её.

— Ты из Марлидеша, не так ли? — спросила Элька, тёмно-бронзовая кожа Пелатины напомнила ей цвет кожи Даана.

В Таумерге было много людей с солнечного севера, с цветом лица от тёплого бежевого до тёмно-коричневого, но она не ожидала встретить их здесь. На самом деле, Пелатина была единственной, кого она видела. Даан родился в Таумерге, но его родители были из Марлидеша, и Элька вспомнила, что каждую зиму, когда замерзали каналы, они жаловались на холод вдвое чаще, чем все остальные.

— А ты не мёрзнешь? — вопрос Эльки последовал за ходом её мыслей.

Пелатина рассмеялась.

— Не всегда, — ответила она, и её тёмные глаза скользнули по комнате к подруге.

— Зачем ты проделала весь этот путь сюда?

— Вот, что я тебе скажу, — повернулась к ней Пелатина, всё ещё улыбаясь. — Если ты и твой дракон, имя которому ещё не дано, справитесь с тремя моими заданиями, я расскажу, что заставило меня на несколько дней забыть о солнечном свете и о дожде.

— И снеге, — добавила Элька.

— Рариш, — Пелатина вздрогнула, — не заставляй меня говорить о снеге.

Улыбка Пелатины была заразительной, и Элька почувствовала, как её губы сами собой поползли вверх. Это было самое большее, что она когда-либо говорила с девушкой Эйми, но её тянуло к ней, потому что она тоже была Всадницей.

— Ладно, глупышка, давай посмотрим, справишься ли ты хотя бы с одним из этих заданий, — обратилась Элька к своему дракону на главике.

— Наверное, не стоит называть её Глупышкой, другие Всадницы будут смеяться, — сказала Пелатина, также на главике.

Элька повернулась к Всаднице, в её груди трепетала паника.

— Ты говоришь на главике?

— И на гельветском, и, очевидно, на иранском. Но сейчас ты просто тянешь время, — она сделала прогоняющее движение.

Элька ещё мгновение смотрела на неё, соображая быстрее, чем летит дракон, пытаясь вспомнить, говорила ли она когда-нибудь при Пелатине что-нибудь такое, что могло бы её выдать. Но Всадница всё ещё улыбалась ей, и, конечно же, она сказала бы Эйми, если бы услышала, как одна из их новобранцев разговаривает сам с собой о краже у них.

И всё же Элька проклинала свою беспечность. Она слишком долго пробыла среди Всадниц и потеряла бдительность.

— Сосредоточься, — прошептала она себе под нос.

Её мысли были похожи на концы старых верёвок, спутанные и истрёпанные. Она чувствовала, как её дракон прижимается к её разуму, желая, чтобы Элька приняла его, желая утешения от Всадницы. Но Эльке не нужен был спутник жизни, ей просто нужно было поскорее вернуться в Таумерг. Она мысленно захлопнула дверь, устав от настойчивой нужды своего дракона.

Она сделала это одновременно с тем, как схватила седло. И это было её ошибкой.

Её дракон отпрянул от неё, как морально, так и физически. Элька почувствовала, как её разум затрепетал, и что-то покачнулось под её руками. Она перекинула ногу через седло, когда дракон отлетел от неё. Элька ослабила хватку и упала. Она вскрикнула, падая набок, и инстинктивно выставила руку, чтобы удержаться. Затем она вскрикнула, когда её ладонь ударилась о пол пещеры, а за ней последовал и вес её тела.

Острая, как бритва, боль пронзила запястье Эльки.

Она перекатилась на бок, обхватив себя за руку. У неё перехватило дыхание. Боль волнами прокатывалась по руке. Казалось, что запястье переломилось пополам. Ей нужно было знать, сломано ли оно, но она не хотела смотреть. Закусив губу, она собралась с духом и посмотрела вниз, ожидая увидеть кость, торчащую из её руки. Но её кожа была гладкой. Где-то наверху кричали люди, но их слова были неразборчивы. Боль была всем, о чем она могла думать, и её мозг был слишком напуган, чтобы перевести их на киереллский.

Она попыталась пошевелить пальцами, но не смогла. Она совсем их не чувствовала. Её вырвало, в горле появился привкус рвоты. Голоса стали более настойчивыми, и Элька почувствовала, как чья-то нежная рука легла ей на плечо. Она не хотела этого, не хотела никого. Она закричала, и рука отступила. Она крепко зажмурилась и почувствовала, как слёзы текут по её лицу. Голоса не умолкали, жужжа вокруг неё, как рассерженные пчёлы.

— Уйдите! — крикнула она на главике или киереллском, она не была уверена, на каком именно.

На восстановление сломанного запястья уйдёт два месяца. Время, когда она не сможет тренироваться со своим драконом. Время, когда Всадницы будут суетиться вокруг неё, и будет трудно улизнуть и найти браслет. Её первый полёт будет отложен. И это только в том случае, если Всадницы не решат, что ей лучше подождать до весны и попробовать ещё раз с новым детёнышем.

У неё ничего не получалось. И её шанс заработать место в Рагеле улетучивался, как пар из трубы.

Она захлебнулась соплями и попыталась их выплюнуть. Но она всё ещё лежала, свернувшись калачиком, и они стекали по её подбородку. Она была жалкой. Плакала, как бесполезная маленькая девочка, какой её считали братья.

Затем она поняла, что голоса стихли, а звуки пещеры стали мягче. Она открыла глаза и обнаружила, что находится в пузыре цвета индиго. Запах древесного дыма пробился сквозь сопли, забившие ей нос. Перья мягко задевали её лицо. Её дракон улегся рядом с ней, её тело полумесяцем обвилось вокруг тела Эльки, её крылья накрыли их обоих, словно балдахин, отгородив от мира.

Тихий голосок в глубине её сознания напомнил ей, что это её дракон виноват в том, что она упала. Но боль в запястье заглушила этот голос. Она была сильной в течение года — покинула свой дом и друзей, пережила восхождение, продолжала тренироваться, каждый день искала браслет, хранила свои секреты, отгородилась от этого сообщества, которое продолжало пытаться привлечь её смехом, пирогами и поддержкой. А теперь она устала, ей было больно, и ей просто хотелось на кого-нибудь опереться ненадолго.

И она слушала Эйми в течение нескольких месяцев тренировок, поэтому знала, что на самом деле это была её вина в том, что её дракон потерпел неудачу. Это была её собственная вина в том, что она упала.

Её дракон выпустил небольшое облачко дыма, которое обдало лицо Эльки теплом.

Она посмотрела в жёлтый глаз своего дракона.

— Спасибо, — прошептала она.

Закрыв глаза, она позволила себе расслабиться впервые с тех пор, как присоединилась к каравану Манфинеев, направляющемуся в Киерелл. Когда её разум смягчился, она почувствовала силу своего дракона, как одну из каменных колонн на склоне горы. Нечто, на что она могла опереться.

— Хорошо, мы попробуем, — прошептала она и впервые полностью открыла свой разум своему дракону. Она ахнула, почувствовав новый приступ боли в запястье.

То постоянное желание, которое она так ненавидела, исчезло. В тот момент, когда она приняла своего дракона, согласилась стать частью его стаи, её дракон почувствовал себя уверенно. И теперь, когда она знала своё место, знала, где её место, её дракон был счастлив быть самим собой. Элька почувствовала силу, храбрость и независимость, которые сделали её дракона лидером детёнышей.

— Возможно, получится.

Дракон в ответ лизнул её в лицо, пройдясь шершавым языком по щеке Эльки и по её волосам.

— Фу, ладно, никогда больше так не делай, ужасное создание, — приказала она, но в её голосе слышались нотки смеха.

— Элька?

Это был голос Эйми, доносившийся из-за пределов её кокона.

— Я просто хочу знать, всё ли с тобой в порядке?

Элька подтолкнула дракону локтем и была поражена, когда та послушалась и расправила крылья. Приподнявшись, чтобы сесть, опираясь на здоровую руку, Элька обнаружила, что на неё смотрят три встревоженных лица. Она не знала, как отнестись к их беспокойству. Какой-то винтик в её голове подталкивал её к ним, убеждая принять дружбу, которую они так охотно предлагали. И, как ни странно, прямо сейчас ей хотелось завести подруг. Но рядом с винтиком каждый день крутился поршень, побуждая её завершить свою миссию и уйти. Этот поршень напомнил ей, что она собиралась предать этих женщин.

— Можно мне посмотреть? — тихо спросила Эйми, указывая на руку Эльки.

Превозмогая боль, она протянула руку. Удивительно, но оказалось не так больно, как она ожидала. Эйми осторожно оттянула рукав Эльки и увидела, что её запястье покраснело и распухло, но кости не торчали наружу. Пальцы Эйми были прохладными на её разгорячённой коже, когда она осторожно коснулась запястья Эльки.

— Я не очень хороший целитель, нам нужно, чтобы Эмилла осмотрела его, но я видела много травм, связанных с тренировками.

На лбу Эйми появилась небольшая морщинка, как раз в том месте, где бесцветная половина её лица пересекалась с загорелой. Морщинка разгладилась, и она слегка улыбнулась.

— Не думаю, что она сломана, просто растянуты связки. Но у тебя будут грандиозные синяки.

Элька облегчённо вздохнула. Если рана не сломана, значит, заживет быстрее. Она откинулась назад, прислонившись к дракону, и попыталась передать ей часть своего облегчения. Она ответила грохочущим рычанием и сильным желанием оказаться под открытым небом.

— Скоро, — сказала Элька и почувствовала, что её радует эта перспектива, и не только потому, что полёт означал бы, что у неё есть возможность вернуться домой.

— Вот, я могу помочь тебе подняться, — предложила Тарига, присаживаясь на корточки рядом с Элькой и протягивая руку.

Элька мягко оттолкнула её и посмотрела на Эйми.

— Можно я останусь здесь, всего на минутку? — она погладила перья своего дракона. — С ней.

Эйми улыбнулась такой понимающей улыбкой, что Элька задумалась, смотрел ли кто-нибудь на неё так раньше. Как будто они понимали, что ей нужно.

— Конечно, — сказала Эйми, поднимаясь и уводя Пелатину и Таригу за собой.

Элька прислонилась головой к своему дракону и закрыла глаза. Острая боль в запястье утихла, оставив тупую пульсирующую боль. Скоро ей нужно будет сходить в лазарет, чтобы перевязать рану, но сейчас она хотела просто посидеть. Казалось, она не переставала двигаться с тех пор, как покинула Таумерг.

— Ты сделала это, — сказала она своему дракону, говоря тихо, хотя Пелатина теперь летала по пещере на Скайдэнсе, демонстрируя технику Тариге. — Когда я отстранилась от тебя, ты могла улететь и бросить меня. Но ты осталась. Я думаю, это доказывает твою преданность мне.

Послышался тихий скрежет чешуи, когда дракон обвил своей длинной шеей плечи Эльки. Там, в Таумерге, целую жизнь назад, друзья Эльки обнимали её. Она позволила Даану обнять себя и даже больше. Но никто из её семьи никогда не обнимал её. Она прижалась щекой к перьям своего дракона, удивляясь их мягкости по сравнению с её чешуёй. Драконьи объятия были приятными.

— Добро пожаловать в семью Хаггаур, — сказала она, улыбаясь, всё ещё с закрытыми глазами.

И тут до неё дошло, что это идеальное имя для её дракончика.

— Я буду называть тебя Инелль.

Её дракон выпустил струю дыма, которая попала Эльке прямо в нос. Она фыркнула, закашлялась и рассмеялась одновременно. Затем поморщилась, дёрнув запястьем.

— Ха, я буду считать, что ты согласна, — она открыла глаза и встретилась с пристальным взглядом своего дракона. — Инелль, — повторила она, улыбаясь.

Это слово на главике обозначало семью.

Истории и ложь

Спустя два года после того, как она покинула Таумерг

Лёгкая морось барабанила по крыльям Инелль, пока Элька ждала взлёта. Она чувствовала, как её дракону не терпится снова подняться в небо, и эта потребность поддерживала связь в её сознании. Элька разделяла желание своего дракона отправиться в путь, потому что ей безумно нравились полёты. Ей нравилось, как люди с благоговейным трепетом смотрели на неё, когда они с Инелль пролетали над головой. Это было замечательное чувство — когда тебя замечают, и никто не может не заметить, когда у тебя есть дракон.

За последние несколько месяцев в голове Эльки поселился тихий голосок, и теперь он напоминал ей, что она пробыла в Киерелле почти два года. На целый год дольше, чем планировалось. Это также указывало на то, что она всё ещё не нашла браслет Пагрина. Каждый день она говорила себе, что отправится на поиски завтра, но потом наступало завтра, и её ждали более интересные дела.

Когда её последний срок, истекавший в середине зимы, подошёл к концу, она написала своим братьям и боялась их ответа. Когда письмо наконец пришло, Торсген написал всего три строчки, но его разочарование сквозило в каждом слове. Она подвела их. Ей нельзя доверять. Ни один Хаггаур не бросил бы свою семью так, как это сделала она.

Она скомкала письмо, разорвала его на сотню кусочков, а затем попросила Инелль сжечь их. Когда пришло следующее, она сожгла его, даже не прочитав.

Инелль зарычала и нетерпеливо захлопала крыльями.

— Я же говорила тебе, мы ждем Эйми, — сказала она своему дракону на главике. Сначала она начала обращаться к Инелль на главике, чтобы напомнить себе, кто она такая и откуда родом, но потом это просто вошло в привычку. Инелль под ней расправила крылья и отряхнулась, капли дождя слетели с её чешуи цвета индиго. Инелль выросла крупной для самки, не такой громоздкой, как Малгерус или Блэк, но с длинными конечностями.

Элька услышала короткий рёв позади себя и, обернувшись, увидела Эйми и Джесс, перелетающих через кирпичную стену, окружающую Лорсок.

— Давай, давай, — подгоняла она другую Всадницу, ладони у неё чесались от страстного желания снова подняться в небо.

Когда два года назад Элька впервые проезжала через Лорсок по пути в Киерелл, там было полно рабочих, которые превращали его из торгового пункта в настоящий город. Теперь здесь были кирпичные здания, гостиницы и кафе на любой вкус. Во время своих первых поездок сюда в качестве Всадницы Элька всегда ходила в одно и то же маленькое кафе, потому что им управлял мужчина из Таумерга, и он выпекал настоящую выпечку. Но во время их последней поездки сюда Эйми отвела её в гельветскую таверну, где они приправляли все свои рагу, независимо от вида мяса, ягодами можжевельника. Вкус был изумительный.

— Готова ехать? — крикнула Эйми, когда Джесс ехала по асфальтированной дороге, которая вела от Лорсока до Киерелла.

— Я была готова всё утро, — крикнула Элька в ответ на главике.

Она заметила, как на маленьком личике Эйми появилось недовольное выражение, когда та мысленно перевела текст. Элька учила её говорить на главике. Очевидно, Пелатина когда-то пыталась научить её, но любовь и учёность плохо сочетались, и в основном они просто расходились. Хотя Элька подозревала, что они сделали это для того, чтобы снова насладиться примирением.

— Вовсе нет! — крикнула в ответ Эйми на своем главике с сильным акцентом. — Ты полдня ходишь по магазинам за носками!

Элька рассмеялась, потому что это было правдой. В Лорсоке продавцы были самые разные, чего Киерелл ещё не знали, и Эльке понравилось, что это напомнило ей о городской жизни в Таумерге. Ей понравился маленький магазинчик на углу Крю-лейн, где продавалась яркая одежда. Это не было похоже на то, что она носила в прошлой жизни, но ей всё же удалось найти пару носков в розовую, жёлтую и синюю полоску. Она решила, что сможет надеть их под свои ботинки для верховой езды, и никто не узнает.

Элька сняла лётные очки и толкнула Инелль за рога. Её дракон взлетел. Свист крыльев, лёгкость в животе, порыв ветра — ничто из этого не осталось прежним. Они с Инелль разделили связь чуть больше года назад, и Элька всё ещё радовалась, что у неё есть собственный дракон. После их непростого начала они с Инелль быстро сблизились, и теперь она забыла, каково это — не иметь дракона.

Тихий голосок в глубине её сознания напомнил ей, что когда-то она поклялась не соблазняться жизнью Всадницы. Но затем ощущение полёта пронеслось у неё в голове и смыло этот голос прочь.

Джесс и Инелль пролетели над недавно построенной дорогой, минуя поток караванов. Благодаря нохори трёхдневный маршрут из Киерелла в Лорсоке теперь был безопасным. Это гельветское слово, обозначающее дружбу и то, что они называли союзом между кентаврами и народом Киерелла.

В течение года тренировок Элька не покидала Антейлла — она не могла без дракона. Но теперь, когда она стала Всадницей, она видела, как Киерелл радуется прогрессу, которого они достигли за пять лет, прошедших с тех пор, как они победили Воинов Пустоты. Было трудно не увлечься этим. Раньше, когда это случалось, она мысленно возвращалась на шаг назад и представляла, что смотрит на Киерелл глазами Торсгена. Он видел бескультурную заводь. Но в последнее время она всё чаще забывала это делать.

— Хочешь принять его сегодня? — Эйми подошла, размахивая кожаной трубочкой, запечатанной воском. Она снова перешла на киереллский.

В нём были письма от племени Сульчинн для Совета Неравенства. Две группы лидеров вели переговоры в течение нескольких месяцев, в то время как советники в Киерелле пытались привлечь Сульчиннов к нохори. Это был третий набор писем, который Эйми и Элька получили в этом месяце.

— На этот раз ты можешь не попасть в трясину, — продолжила Эйми, указывая тюбиком на Эльку.

Элька почувствовала, как от смеха у неё защекотало горло. На прошлой неделе, когда они остановились, чтобы позволить драконам поохотиться на зайцев, Эйми уронила тюбик с письмами. Затем она споткнулась об него и отправила его, вращаясь, в склизкое зелёное болото. Повинуясь инстинкту, Элька нырнула за ним, поскользнулась, заскользила по мокрой траве, спасла тюбик, но сама оказалась в трясине. Эйми попыталась вытащить её, но при этом тоже провалилась в трясину. Им пришлось выбираться по очереди, и Элька потеряла ботинок в засасывающей пучине. Потом они обе смеялись, пока не стало трудно дышать.

— Ты сохранишь его, я тебе доверяю, — с улыбкой сказала она Всаднице.

— Я не уверена, что смогу, — ответила Эйми, но надёжно спрятала кожаный футляр в свою седельную сумку. — В прошлый раз, когда мы вернулись домой, Пелатина обнаружила у меня в нижнем белье болотную жижу и мокрые стебли травы.

— Ааа! Я не хочу слышать о том, что вы с Пелатиной вытворяете! — не в силах закрыть уши руками, потому что они сжимали рога Инелль, она ссутулила плечи.

Эйми подмигнула ей и рассмеялась, но затем, казалось, прочитала что-то на лице Эльки, и её улыбка погасла.

— Я никогда не спрашивала тебя, оставила ли ты кого-нибудь, когда приехала в Киерелл? Я знаю, что у тебя нет родителей, так что я имею в виду кого-то, кого ты любила. Парня? Девушку?

Элька всё ещё могла представить себе улыбку Даана, но, когда она попыталась вспомнить некоторые из тех ужасных шуток, которые он всегда рассказывал, в голове у неё всё обрывалось. Её воспоминания о нём стали старыми и истончёнными, как изношенная ткань. Ей стало грустно.

— Нам следовало бы поговорить на главике, — сказала Элька, уклоняясь от вопроса Эйми и переключаясь на другой язык. — Напомни, как на главике будет «летать»? Ты забыла его вчера.

Элька напряглась, ожидая, что Эйми оттолкнёт её, но она этого не сделала. Вместо этого она оставила тему о том, кого любила Элька, и мило улыбнулась.

— Влиаген, — сказала она, затем продолжила на главике. — И это гораздо более полезное слово, чем некоторые другие, которым ты меня учишь.

Элька не смогла удержаться от смеха. Во время полёта в Лорсок она потратила некоторое время на то, чтобы научить Эйми нескольким очень грубым словам, которые Эйми выучила до того, как Элька объяснила ей их значение. Элька никогда не видела такого яркого румянца на лице Эйми. Даже бесцветная половина её лица покраснела.

— Итак, ты рассказывала мне о Таумерге, — продолжила Эйми. — Я хочу побольше узнать о твоём городе.

Дождь барабанил по крыльям дракона, пока они летели, но сегодня не было ветра, а это означало, что они могли летать и разговаривать, а не кричать друг другу. Во время уроков главика Эйми расспрашивала Эльку о Таумерге. С одной стороны, было довольно удивительно, что кто-то вроде Эйми хотел узнать о её доме, но чем больше они разговаривали, тем труднее Эльке приходилось лгать. И ей казалось, что большая часть её лжи и так была слишком тонкой. Она беспокоилась, что некоторые из них скоро раскроются.

И разве это было бы так уж плохо? Иногда она мечтала о том, чтобы оставить их всех в покое, отбросить свою легенду и просто быть самой собой. Но это означало бы быть Всадницей, а Элька не была Всадницей. Она была Хаггаур. Хотя вспоминать об этом становилось всё труднее и труднее, потому что быть Всадницей было невероятно.

— Элька? — голос Эйми прервал её размышления. — Ты витаешь в облаках, — сказала она по-киереллски.

— На главике, — подсказала Элька, и Эйми повторила фразу.

— Итак, ты жила в районе у реки, — продолжила Эйми на главике. — И именно там построены заводы.

Элька кивнула, хотя на мгновение ей захотелось рассказать Эйми правду и описать спальню, по которой она всё ещё скучала. Она знала, что Эйми понравится вид на город из её окна.

— Где твоё любимое место? — спросила Эйми.

— В Таумерге?

Эйми кивнула, и Элька задумалась над вопросом. Не потому, что ей нужно было это обдумать, а потому, что ей нужно было проверить, не разоблачит ли её каким-либо образом её ответ. Она вздохнула, устав от всей этой лжи. Инелль выпустила клуб дыма, который быстро развеялся под дождём.

— Улицы вокруг западного ответвления канала Нимега, — наконец ответила она, решив, что, поскольку Эйми никогда не была в Таумерге, она понятия не имела, что человек, родившийся в фабричном районе, будет очень нежеланным гостем в этом престижном районе. — Мне там нравились все маленькие магазинчики и кафе.

Эйми улыбнулась, и её щеки зарделись под лётными очками.

— Может быть, когда-нибудь мы отправимся туда вместе? — предложила она.

Это простое заявление, которое на самом деле не имело никакого отношения к разговору между подругами, отозвалось болью в сердце Эльки. Она бы с удовольствием посидела в кафе на Блюмместрааб с молодой женщиной, которая спасла целый город и вызывала уважение в каждом помещении, куда она заходила. Ей бы очень хотелось связать воедино две части своей жизни.

Чувство вины из-за провала в своей самоназначенной миссии мучило её, в основном по ночам, когда она ложилась спать в своей уютной маленькой пещере и понимала, что ей пора вставать и отправляться на поиски браслета Пагрина. Она сделает это, конечно, сделает, просто ей нужно ещё немного времени.

Они добрались до Кольцевых гор ранним вечером, сопровождаемые очередной полосой моросящего дождя. Это была вторая осень Эльки в Киерелле, и она стала похожа на Таригу — жаловалась на бесконечные дожди. Пока Инелль ныряла через вентиляционные отверстия в Сердце пещеры, Элька планировала свой вечер: переодеться в сухое, наскоро перекусить на кухне, а затем она действительно возобновит свои поиски в туннелях.

— Сегодня вечером, — пообещала она себе, снимая седло с Инелль, — я найду браслет и верну его Торсгену, как и обещала.

Инелль подтолкнула её локтем и обдала горячим дымным дыханием.

— Не волнуйся, ты пойдёшь со мной.

Она убеждала себя, что это потому, что ей нужно, чтобы Инелль поскорее вернулась в Таумерг, как только получит браслет, а не потому, что она так привязана к своему дракону, что мысль о расставании с ней причиняет боль, словно поршень, превращающий её сердце в кровавую кашу.

— Элька, хочешь перекусить? — спросила Эйми, когда Джесс, пробираясь сквозь потоки дождя, хлынувшие из вентиляционных отверстий, уселась на высоком выступе. — Тарига и Пелатина, должно быть, вернулись из гавани. Они, наверное, уже едят.

Элька открыла рот, чтобы сказать «да». Ей нравилось сидеть с другими Всадницами в сиянии шаров дыхания дракона, делиться едой и историями об их заданиях. Но тихий голосок в её голове сегодня звучал особенно громко, и он напомнил ей, что она здесь не для того, чтобы быть частью этого мира.

— Я бы с удовольствием, — сказала она, убеждая себя, что эти слова звучат правдиво только потому, что она так хорошо умела врать, — но я очень устала. Пожалуй, я пропущу ужин.

— Я могла бы принести что-нибудь в твою комнату? — предложила Эйми.

— Нет, честно, всё в порядке, — быстро сказала она, перекидывая седельные сумки через плечо. — Мне просто нужно переодеться в сухое и поспать.

Она постаралась не обращать внимания на разочарование, промелькнувшее на лице Эйми.

— Эйми! Элька! Пожалуйста, скажите мне, что всё прошло хорошо, — раздался в глубине души новый голос.

Его владелица с развевающимися светлыми волосами, собранными в конский хвост, и сверкающими зелёными глазами вышагивала между шестами пастушьих посохов и шарами дыхания дракона. Яра. В лидере Всадниц чувствовалась уверенность, которая всегда напоминала Эльке о её брате Торсгене. Когда Элька пыталась подражать убеждённости Торсгена, иногда казалось, что она просто примеряет их по размеру, в то время как Яра носила их с комфортом, как старые ботинки, подогнанные по форме её ног.

Эйми вытащила пачку писем из своей седельной сумки и протянула её.

— Ну, племя Сульчинн ответило совету, так что следующим шагом будет организация надлежащего собрания.

— И они согласились на это? — спросила Яра, беря трубку.

Эйми кивнула, и улыбка Яры стала шире.

— И ты принесла мне...

Её слова оборвались, когда Эйми достала из кармана плаща маленький свёрток. Яра сунула тюбик под мышку, с шумом открыла упаковку и откусила кусочек печенья, лежавшего внутри. Её глаза блаженно закрылись.

— Ты самая лучшая, Эйми.

Печенье, которое гельветы называли «эмеги», было любимым у Яры. Элька попробовала его во время своей первой поездки в тундру в качестве Всадницы. Оно было ореховым, сладким и солёным — такого сочетания она никогда раньше не пробовала. Оно было вкусным. Конечно, это не таким вкусным, как настоящая выпечка из копчёного лука Таумерга. Иногда она так скучала по пекарне Макье, что у неё урчало в животе при одной мысли о ней.

— Смотри, чтобы Натин не увидела, что они у тебя. Она украдёт всё, — предупредила Эйми.

Яра рассмеялась и демонстративно спрятала свёрток под плащ. Эльке хотелось, чтобы они оба ушли, потому что чем дольше они медлили, тем больше ей хотелось остаться с ними и не возвращаться к поискам туннелей.

Она знала, что уклониться от разговора было бы невежливо, но ей нужно было убираться отсюда, пока её решимость не поколебалась.

— Я собираюсь... - начала она, но Яра перебила её.

— Вот, — Яра вытащила пачку писем из-под мышки и протянула её Эльке. — Ты можешь отнести их совету.

Это был не вопрос, а приказ. И Элька была в восторге. Ей нравилось общаться с членами Совета Неравенства. Они не только заметили её как Всадницу, но и уважали и ценили её мнение.

— Конечно, — Элька выхватила письма у Яры.

— А ты энергичная, — прокомментировал её лидер, прежде чем откусить ещё одно печенье.

— Да, а что случилось с необходимостью выспаться и надеть сухую одежду? — спросила Эйми.

Элька запнулась, её разум перескакивал с одной лжи на другую в поисках подходящей. Как она могла объяснить, что быть кем-то важным — это то, к чему она стремилась всю свою жизнь, и разговор с советом заставил ее почувствовать это? Что касается Яры, то она была просто никем, просто девушкой с севера, которая искала приключений и своё место в мире.

Ни одна из её лживых историй не подходила, поэтому она рискнула сказать правду.

— Мне на самом деле нравится зал совета.

— И это говорит девушка из города, который в два раза больше Киерелла, — Яра покачала головой, но то ли поверила Эльке, то ли ей было всё равно, потому что она снова зашагала прочь, всё ещё держа в руке пакет с печеньем.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я оставила тебе немного пудинга? — спросила Эйми.

Элька покачала головой.

— Пусть Натин съест весь пудинг. Но, наверно, оставь мне немного тостов.

— Оставлю.

Элька свистнула своему дракону, когда Эйми покинула Сердце. Она, вероятно, могла бы легко отказаться от передачи писем совету — Эйми пошла бы вместо неё, если бы Элька придумала предлог. И она должна была это сделать. Ей следовало направиться в туннели.

— Я схожу позже, — сказала она Инелль, когда её дракон приземлился рядом с ней. — Нас не будет максимум час, — она погладила перья своего дракона. — Как ты думаешь, мы сможем побить наш рекорд по перелёту через горы?

Инелль выпустила струю дыма, а Элька одарила своего дракона злобной ухмылкой. Она тренировалась летать так быстро, как только могла, теперь, когда Инелль стала совсем взрослой, она ставила перед собой сложные задачи, а затем пыталась опередить своё время. От глубины души и до того момента, когда Инелль оторвалась от своего прыжка со склона горы, это было одним из их испытаний. Им ещё предстояло сделать это менее чем за триста ударов сердца.

— Сегодня вечером мы это сделаем, — сказала Элька своему дракону, забираясь в седло.

Сначала она готовилась к очень быстрому полёту. Как только у неё будет браслет, ей нужно будет как можно быстрее вернуться в Таумерг. Но, кроме того, очень быстрый полёт доставлял ей удивительное удовольствие.

По-прежнему ничего не найдя

Двести восемьдесят четыре... двести восемьдесят пять... двести восемьдесят шесть…

Мимо них пронеслась острая серая скала. Волосы Эльки развевались у неё за спиной. Ветер хлестал её по лицу, как пощёчина, заставляя щеки гореть.

...двести восемьдесят семь.…

Её дракон был сплошным клубком мускулов и чешуи цвета индиго. Элька так крепко вцепилась в её рога, что на ладонях у неё остались спиралевидные отпечатки. Остроконечные крыши и мощеные улицы Киерелла устремились им навстречу.

...двести восемьдесят восемь…

Крылья Инелль распахнулись, в последний момент она вышла из пике.

— Да! — крикнула Элька в вечернее небо. — Новый рекорд, Инелль!

Элька почувствовала прилив общего триумфа, пронизывающий их связь. Она потянула Инелль за левый рог, сжала коленями и направила своего дракона над складами Бартера в сторону Кворелл-сквер. Вокруг не было других Всадниц, но Инелль всё равно выпендривалась, наслаждаясь победой. Она взмахивала своими длинными крыльями, быстро, но по-прежнему грациозно, и выпускала маленькие клубы дыма, а затем прикусывала их. Она ловила их ртом, а затем выпускала из зубов. Когда Инелль парила в небе над Киереллом, Элька чувствовала каждое движение её мощных мышц. Элька была уверена, что теперь Инелль сможет обогнать даже драконов-самцов.

Они приземлились в центре Кворелл-сквер, рядом со статуей Всадницы и её дракона, крылья которого были широко раскрыты, словно в полёте. В книге Эльки «Спасительница Киерелла» говорилось, что эта статуя изображала Кьелли и Мархорна, но была повреждена во время битвы за Киерелл. Элька узнала, что вместо того, чтобы починить её, совет единогласно проголосовал за то, чтобы заменить её на статую Всадницы. Предполагалось, что это будет обычная Всадница, представляющая всех женщин, которые сражались, защищая город. Но Всадница была маленькой, и из-под её шляпы выбивались кудрявые волосы.

Оставив Инелль, Элька взбежала по ступенькам зала совета, перепрыгивая через две за раз. Стражники у дверей кивнули ей, когда она проскользнула внутрь. Элька привыкла к высоким узким зданиям, выстроившимся вдоль каналов, поэтому похожее на пещеру пространство зала совета всегда поражало её. Несмотря на то, что был вечер, в здании всё ещё царила суета. Элька резко остановилась на полированном мраморном полу и схватила за руку проходившего мимо чиновника.

— Где советник Майконн?

Чиновник чуть не оттолкнул её, пока не заметил её костюм Всадницы. Элька улыбнулась.

— На верхней галерее, — сказал он ей.

Элька позволила ему пойти прочь и направилась к лестнице. Ей пришлось лавировать между стремянками и рабочими на всём пути наверх. Они были заняты заменой старых светильников на газовое освещение — это было первое здание в городе, где оно было установлено. Элька закатила глаза от такого ажиотажа. Она выросла среди газовых фонарей. Но всё же ей понравилось, что Киерелл их устанавливал, так город казался ей родным.

Она поднялась на верхнюю галерею и постучала костяшками пальцев в деревянную дверь.

— Войдите, — раздался голос.

Киерелл, возможно, и старомоден, и иногда Элька находила его слишком причудливым, но ей очень нравился вид, открывающийся с верхней галереи. Изогнутая стена с окнами во всю стену идеально отражала очертания Кольцевых гор за ней. И прямо сейчас закат разливался по небу, окрашивая вершины гор в розовый и оранжевый цвета.

За большим столом сидели два члена совета, перед ними аккуратными стопками были разложены бумаги. В тот год, когда Элька приехала в Киерелл, были выборы, и она решила узнать имена и прежние занятия всех одиннадцати членов совета. Именно так поступил бы Торсген. Сегодня вечером она стояла лицом к лицу с Майконом СаСтурном, братом-близнецом Яры и советником третьего срока, о чём свидетельствуют три полосы, вытатуированные на его левом запястье. Другой была Летти Капс, с двумя браслетами на запястье, единственная дочь супружеской пары, владевшей пятью гостиницами по всему городу. У Байлетти также были натуральные рыжие волосы, которым Элька всегда старалась подражать с помощью хны, и за это она завидовала этой женщине.

Элька улыбнулась, заметив, что на Майконне было короткое пальто, которое больше соответствовало моде Таумерга, чем Киерелла. Однако ткань была однотонной, тёмно-серой, и Элька захотела придумать для него что-нибудь поярче. С его светлыми волосами ему, пожалуй, подошел бы бирюзовый пиджак и красивый оранжевый жилет, которые бы гармонировали с ним.

— Надеюсь, ты пришла сказать нам, что всё прошло хорошо? — спросил Майконн, повторяя то, что ранее сказала его сестра.

Элька положила пачку писем на стол и протянула её членам совета.

— Гельветы ответили и согласились на встречу.

Она увидела облегчение на лицах обоих советников, когда они улыбнулись друг другу. Летти открыла конверт и вытащила свёрнутые в трубочку листочки. Элька задержалась, пока они просматривали письма, надеясь, что они спросят её мнение о чём-нибудь. На самом деле она этого не ожидала и слегка подпрыгнула, когда Майконн заговорил.

— Что думаешь? — спросил он.

— О чём? — вопрос застал её врасплох, но в приятной форме. Её братья никогда не интересовались её мнением.

— Ну, ты уже несколько раз встречалась с Сульчинн. Разговаривала с ними, ела с ними. Как думаешь, они действительно хотят присоединиться к нохори?

Летти подняла глаза от писем, тоже наблюдая за ней. Уголки губ Эльки тронула улыбка, но она сдержалась, сохраняя на лице профессиональное выражение. Но, искры, было приятно, что эти два важных человека, принимающих решения, относятся к ней как к равной.

— Да, я думаю, они присоединятся, — сказала она им.

— Ты из Таумерга, да? — спросил Майконн и продолжил, когда она кивнула. — И что они там думают о нохори? Я не думаю, что ты знаешь, что обсуждает Совет старейшин в Сорамерге или даже главы гильдий в твоём собственном городе, но, возможно, тебе знакомы чувства обычных людей. Довольны ли они тем, что тундра становится более открытой и безопасной?

— Дорогой, если ты собираешься расспрашивать девочку, то хотя бы дай ей присесть, — Летти покачала головой и жестом пригласила Эльку сесть.

Она нетерпеливо выдвинула стул, но села так быстро, что смахнула со спинки свои ятаганы. Поморщившись, она понадеялась, что советники этого не заметили.

— Чаю? — спросила Летти, поднимая чайник.

Элька кивнула и взяла чашку, которую она налила.

— Мне нравится ваше платье, — сказала Элька, и это было искренне. Наряд Байлетти был не того оттенка, который она выбрала бы лично, но он прекрасно оттенял рыжие волосы советницы.

— И мне нравится твой пирсинг, — Байлетти указала на свой нос.

Элька улыбнулась, вспомнив, как Торсген ненавидел его, говоря, что так она выглядит как обычная работница, а не как респектабельная леди. Она чуть было не сказала об этом Байлетти, но вовремя остановилась, прикусив щеку изнутри.

— Итак, Таумерг? — подсказал Майконн, садясь напротив неё. Закат был у него за спиной, и его светлые волосы сияли.

Элька выдала один из своих заученных ответов и, произнеся его, поняла, что на этот раз она действительно имела в виду именно это.

— Без нохори я бы не смогла безопасно добраться до Киерелла. Я бы не стала Всадницей. Так что для меня это очень хорошо.

— Почему ты проделала такой долгий путь из Таумерга, чтобы стать Всадницей? — спросила Летти, разворачивая очередное письмо.

Элька всегда была готова к этому вопросу и отвечала на него уже столько раз, что у неё это хорошо получалось. Она улыбнулась.

— Потому что здесь будущее. Таумерг стар, и всё в нём устоялось. Кажется, что там нет ничего нового. В детстве я всегда хотела быть кем-то, кто мог бы внести свой вклад в изменение ситуации к лучшему.

Тихий голосок в её голове превратился в шёпот, пытаясь напомнить ей, что она хочет участвовать в деле своей семьи, а не в будущем Киерелла. И что она хотела помочь улучшить состояние галдеров в казне Хаггаур, а не этого города на краю света.

— А твоя семья гордится этим? — спросила Майконн.

— У меня её нет, совсем — эта заученная ложь вырвалась легко, но сегодня вечером она показалась ей горькой на вкус. Эти важные люди уважали её как молодую женщину с мыслями, мнениями и властью, а она всего лишь лгала им. Внезапно ей захотелось убраться отсюда, пока они ещё глубже не разобрались в том, кто она такая.

— Вы заняты, и я должна оставить вас, чтобы вы могли почитать письма Сульчинн, — сказала Элька, вставая.

Но когда она повернулась к двери, её мысли вернулись к предстоящей задаче. Ещё несколько часов она блуждала по темным туннелям, задаваясь вопросом, зачем она это делает и стоит ли оно того. Она начала подозревать, что, возможно, она ошиблась, и у Всадниц не было браслета. И если это так, то она должна просто сдаться, не так ли?

У Эльки всё перевернулось внутри, и впервые в жизни она не знала, кто она такая. Она всё ещё чувствовала желание быть кем-то, проявить себя. Иногда ей казалось, что она добилась этого, став Всадницей. Но это не дало ей места в Рагеле Хаггаур. Этим она не заслужила уважения её братьев.

Чувствуя себя клубком пряжи, который разматывается, Элька цеплялась за то, что привело её сюда в первую очередь — чтобы найти браслет Пагрина. Если у Всадниц его не было, то, возможно, он был у Совета Неравенства. И кража у них не заставила бы её чувствовать себя такой виноватой, как кража у Всадниц. Но она не могла просто спросить их об этом напрямую.

Всё ещё держа руку на двери, она обернулась.

— Мне всегда было интересно, что будет после войны, — начала она, и оба члена совета подняли на неё глаза. — У вас когда-нибудь возникало искушение сохранить его и использовать?

Она следила за выражением лица Майконна, за любым движением его глаз, которое подсказало бы ей, что он собирается солгать. Но вместо этого он выглядел искренне смущённым.

— Использовать что?

Возможно, она была слишком деликатна. Она глубоко вздохнула.

— Браслет Квореллов. Вы могли бы сами создать Воинов Пустоты и использовать их для… Я не знаю, — она неопределённо махнула рукой, делая вид, что никогда по-настоящему об этом не задумывалась, — может быть, очистить тундру от кентавров или... может быть, нанять рабочих для строительства заводов, как у нас в Таумерге.

Глаза Майконна изменились точно так же, как у Яры, превратившись из нежно-зелёных в ярко-изумрудные. Краска отхлынула от лица Байлетти, и костяшки её пальцев побелели, когда она сжала одно из писем, сминая его. Майконн медленно поднялся, опершись ладонями о стол.

— Я прощаю тебе это замечание, потому что ты из Таумерга. Тебя здесь не было, ты вряд ли можешь понять, какой ужас эти монстры принесли Киереллу.

— Кажется, Яра должна была объяснить тебе нашу историю, — добавила Байлетти, её голос был напряжён от гнева.

Майконн бросил на неё взгляд, явно недовольный критикой в адрес своего близнеца. Был ли его гнев прикрытием, чтобы скрыть тайну, которую охранял совет? Он был членом совета в течение десяти лет. Даже если не все члены совета знали, что браслет Пагрина остался у них, Майконн наверняка знал.

— Нет, меня здесь не было, — настаивала Элька, решив испытать его. — Но истории дошли до моего города, и, насколько я понимаю, Воины Пустоты были монстрами только потому, что их хозяин был извращённым и злым. Если бы кто-то миролюбивый воспользовался браслетом, вы могли бы сделать воинов, призванных к более благородной цели, да? Кто-то... может быть, член совета, как вы.

Гнев вспыхнул на лице Майконна, как фейерверк.

— Мы потеряли трех советников! Пагрин убил их. Двое из них были моими близкими друзьями. Одна из них... она... - его голос сорвался, и он замолчал, прежде чем глубоко вдохнуть и взять себя в руки. — Весь портовый район был разрушен. Сотни страдников были убиты, тысячи людей погибли. Искры! Многие из них сгорели заживо в собственных домах!

— И всё это из-за безжалостного и бесчеловечного врага. С которым тоже нельзя было поговорить, урезонить или договориться, — добавила Летти, бросая скомканное письмо на стол.

— Если бы не Эйми и Всадницы Яры, все до единого люди в Киерелле были бы мертвы, — Майконн теперь был тенью, подсвеченной закатом за его спиной. — Если бы Эйми не уронила браслет Кьелли в море, я бы сам разбил его вдребезги. А потом выбросил в море.

— Это сила, которой никто и никогда не должен обладать, — тихо сказала Байлетти. По её щеке скатилась слеза, и Элька задумалась, кого же она потеряла на войне. — Браслет нельзя доверить одному человеку, каковы бы ни были его намерения.

Гнев и печаль двух членов совета были ощутимы, они давили на Эльку, почти выталкивая её за дверь. Она знала, что это фальшь, она видела это в своём зеркале в течение двух лет, и эти эмоции были настоящими.

— Простите, я не осознавала, — пробормотала она и поспешила прочь по коридору.

Пробираясь между лестницами, она чувствовала себя наказанной и злой. На себя? На свою семью? Она не была уверена. Она была убеждена, что у совета нет браслета Пагрина, и, скорее всего, они даже не знали о нём. Майконн упомянул только о браслете Кьелли. И это вернуло её к теории, что Всадницы сохранили его и не сообщили совету.

— Так где же эта проклятая штука, — Элька выплюнула эти слова сквозь стиснутые зубы.

— Простите?

Один из стражников у дверей услышал её, хотя она говорила на главике.

— Извините, ничего, — Элька перешла на киереллский и одарила его одной из своих заученных улыбок. Секунду спустя она опустила её, торопливо спустилась по ступенькам и пересекла площадь. Она смотрела, как Инелль плавно спускается с крыши библиотеки, и сначала не заметила Халфена.

— Элька! — позвал он, подбегая, и лоскутный плащ стражника развевался у него за спиной.

Элька улыбнулась, потому что ей нужно было отвлечься от собственных мыслей, а Халфен был милым человеком. Они с Натин были милой парочкой, хотя она и не понимала, как он иногда её терпел. Возможно, он успокаивал её во время бури.

Элька познакомилась с Халфеном не только благодаря своим обязанностям Всадницы, но и потому, что он присоединялся к ним в свободное от службы время. Эйми приложила немало усилий, чтобы включить Эльку в свою компанию друзей, ошибочно приняв её стоицизм за застенчивость. Поначалу Элька при любой возможности сворачивала с маршрута, но иногда её ловили без всякого повода, и она была вынуждена присоединиться к поездкам в Киерелл. Теперь она любила проводить выходные в компании Эйми, Пелатины, Тариги, Натин и Халфена.

Инелль приземлилась на площади, клацнув когтями по каменным плитам, и фыркнула, приветствуя Халфена. Элька хотела остаться и поболтать, но она пообещала себе, что вернётся в туннели сегодня вечером, и если задержится ещё немного, то уже никогда не уйдёт.

— Привет, Халфен. Прости, что не могу остаться, у меня кое-какие дела для Яры.

Это не совсем ложь.

— О, конечно, не беспокойся, Халфен склонил к ней своё здоровое ухо, как он всегда делал, когда кто-то говорил. Он не расслышал ни слова из того, что сказал другой. — Держу пари, твоя работа более увлекательна, чем моя.

Он жаловался, но на его круглом лице всё ещё играла улыбка.

— Капитан Тент по-прежнему даёт тебе дурацкие задания? — спросила Элька, забираясь в седло.

— Да, но не говори Натин. Она уже трижды в этом году угрожала, что заставит Малгеруса откусить Тенту голову.

Элька рассмеялась, хотя могла представить, как Натин именно это и делает.

— Что ж, удачи тебе в твоей скучной работе.

Халфен подмигнул ей и вытащил из кармана книгу.

— Я справлюсь с этим.

Элька толкнула Инелль за рога, и её дракон взлетел. Халфен весело помахал ей в ответ. Закат скрылся за горами, оставив темнеющее небо того же цвета индиго, что и чешуя Инелль. Начали мерцать звёзды, и Элька, запрокинув голову, залюбовалась ими.

Бывали дни, когда она тосковала по шумной жизни настоящего города, по комфорту своего таунхауса и множеству кафе, где продавали еду со всего мира. Но небо над Киереллом было намного лучше, чем дома. В Таумерге дым от городских фабрик заволакивал небо, а по ночам оранжевые отблески огней окутывали крыши дымкой. Люди писали о звёздах в книгах — это были причудливые, романтические фантазии. Но здесь небо простиралось бесконечно, и лёгким взмахом крыльев Инелль могла подняться над огнями Киерелла. Сотни тысяч звёзд сияли, как крошечные серебряные крупинки, и, глядя на них, Элька чувствовала себя маленькой и в то же время невероятно свободной.

Вскоре они оказались в горах, и Инелль направилась прямо к жерлам, ведущим в Сердце. Элька узнала, что у совета нет браслета, и это придало ей, хотя и слабеющую, мотивацию для поисков в туннелях под Антейллом.

— Сегодня вечером я найду его, — пообещала она Инелль, когда её дракон пронёсся сквозь тени, покрывавшие тренировочную площадку. — Тогда мы отправимся домой.

Проблема была в том, что она больше не была уверена, была ли она уже дома.

Впадающая в отчаяние

Лезвие рассекло воздух над её головой, когда Элька пригнулась. Через долю секунды последовал ещё один. Тусклый утренний солнечный свет блеснул на ятаганах, когда они расчистили место, где только что стояла она. Она пригнулась и перекатилась, сжимая кожаные рукояти своих клинков. Вскочив на ноги, она взмахнула ятаганами как раз вовремя, чтобы отразить следующий удар. Звон металла разнёсся по вершинам гор. Воздух над их скрещенными клинками затуманился от её дыхания.

— Достаточно? — спросила Эйми.

Всадница вывернула ей запястье, высвободив свой клинок из рук Эльки. Внезапная потеря давления на её ятаганы заставила Эльку споткнуться, и в этот момент она почувствовала, как Эйми прижала клинок к её рёбрам.

— Мертва, — с улыбкой объявила Эйми.

Элька опустила лопатки и расправила плечи. После вчерашнего многочасового полета они теперь болели, но это была та боль, которой она привыкла наслаждаться. Это означало, что она что-то сделала.

— Ещё раз, — сказала Элька, становясь в первую стойку, левая нога отведена назад, правая вперёд, оба клинка подняты и готовы.

— Уверена? — Эйми смахнула прядь белых кудрей со вспотевшей щеки тыльной стороной ладони. — Теперь это два очка в мою пользу и одно в пользу Тариги.

Другая Всадница, стоявшая справа от Эйми, ободряюще помахала Эльке, всё ещё сжимая в руке ятаган. Её круглые щеки раскраснелись, а пропотевшая чёрная рубашка облепила её мягкие изгибы. Но её дыхание было ровным, несмотря на то что они сражались уже почти час. Земля была морозной, воздух был обжигающе холодным, когда Всадинцы глубоко вдыхали его в лёгкие, но все трое сняли куртки, так как вспотели в это холодное утро.

Элька сдула с глаз длинную чёлку.

— Ещё раз, — повторила она.

Она заметила, что Эйми внимательно изучает её.

— Что? Ты боишься, что я выставлю тебя напоказ перед Таригой? — спросила Элька на главике с дерзкой улыбкой на лице. Эйми ответила ей такой же улыбкой, которая сказала Эльке, что она поняла. — Давай посмотрим, так же ли хорошо ты владеешь мечом, как главиком.

Эйми рассмеялась и атаковала.

— Эй, я услышала своё имя. Что она сказала? — Тарига окликнула её через кольцо встречающих клинков.

Элька проигнорировала другую девушку, сосредоточившись на том, чтобы попытаться обогнать Эйми. Маленькая Всадница была чертовски быстрой.

— Предполагалось, что я буду учительницей, — сказала Эйми. Она нанесла удар сверху вниз в смертельной комбинации, которую Элька с трудом отбила.

— Да, но во всех историях ученик в конце концов превосходит своего старого учителя.

— Старая? Мне двадцать три!

Их клинки соответствовали их шутке, сталкиваясь в воздухе между ними. Элька была в восторге от силы и напористости своего тела, когда она танцевала и кружилась вокруг Эйми, ища лазейку. Но, Искры, она была проворна и металась, как колибри, никогда не нападая оттуда, откуда ожидала Элька.

Нынешние новобранцы, которых тренировала Эйми, были в отъезде, на пробежке по Кольцевым горам, поэтому Элька предложила им провести спарринг-сессию. Затем она взяла и вытащила Таригу из её постели. Девушка возмущалась тем, что оказалась на холоде, утверждая, что у неё на самом деле аллергия на мороз, но сейчас она улыбалась. А этим утром Эльке нужно было отвлечься на горящие мышцы и лязг клинков, не думать ни о чем, кроме как о том, как избежать следующего удара, не искать ничего, кроме лазейки. Потому что прошлой ночью ей приснился Таумерг, и она проснулась с чувством вины и противоречивости.

— Давай, Тарига! — окликнула её Эйми.

Тарига стояла, небрежно положив оба клинка на плечи и скрестив их кончики за головой, наблюдая за схваткой остальных. Она улыбнулась и открыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но это был обманный манёвр. Вместо этого она бросилась на Эльку, опуская клинки так быстро, что они превратились в размытое пятно. Эйми отскочила назад, чтобы пропустить её, как будто они это спланировали.

— Предательницы! Мошенницы! — закричала Элька.

— Не можешь справиться с двумя сразу? — усмехнулась Тарига, сверкнув клинками.

Элька встретила атаку Тариги и отразила её. Через минуту она уже тяжело дышала, пытаясь отразить каждый удар Тариги. Девушка была быстра, как ветер. Элька растворилась в смертельном танце, позволяя исчезать всему, что находилось за пределами досягаемости их клинков. Тарига бросилась на неё, размахивая клинками и нанося низкие удары. Элька перехватила их остриями своих клинков и нанесла удар вперёд обоими концами. Тарига рассмеялась и уклонилась от её атаки, перекатившись и прыгнув ей за спину. Элька развернулась на цыпочках, но поскользнулась на замёрзшей земле и снова оказалась в обороне, когда Тарига полоснула её по шее, животу и бёдрам.

— Ты по-прежнему сгибаешь правый локоть, — заметила Эйми. — Держи его вытянутым и открытым, иначе он ограничит твои удары.

Их старшая наставница кружила вокруг них, опустив клинки, но она стояла на цыпочках, готовая к бою.

— Я больше не одна из твоих новобранцев, — крикнула Элька в ответ, когда её клинок просвистел у щеки Тариги. Другая девшука отскочила в сторону и высунула язык.

— Каждая девушка, которую я тренирую, всегда будет одной из моих новобранцев, — сказала ей Эйми.

Элька стояла спиной к Эйми, но в её голосе слышалась улыбка. Затем она почувствовала, как кто-то дерзко похлопал её по правому локтю, и Эйми снова ринулась в бой. Элька вырвала один клинок из своей атаки на Таригу и взмахнула им так, чтобы он столкнулся с клинком Эйми. Затем она вывернула оба запястья одновременно, высвобождая свои клинки, и отскочила назад. Возможно, они оба были быстрее её, но она была намного выше и могла дотянуться. Тарига была невысокого роста, а Эйми, похоже, достигла двенадцатилетнего возраста и решила больше не расти. Длинные конечности Эльки давали ей преимущество, и она собиралась им воспользоваться. На этот раз победа будет за ней. Потому что в тот момент ей нужна была победа.

Она перешла в атаку, используя все комбинации движений, которым научила её Эйми. Её ноги танцевали, клинки пели, а сердце воспарило, когда она почувствовала силу в своём теле. Эйми и Тариге пришлось действовать сообща, по очереди атакуя её, чтобы не запутаться клинками. Но Элька могла атаковать, где только могла.

Высоко взмахнув мечом, она сама перехватила клинок Эйми и оттолкнула низкую женщину назад, а затем немедленно развернулась, чтобы отбить ятаган Тариги, направленный ей в бедро. Лезвие со скрежетом пролетело по всей длине лезвия, и Тарига оказалась достаточно близко, чтобы Элька смогла ударить её ногой. Её ботинок врезался Тариге в живот, и девушка с глухим звуком отшатнулась.

Но, убивая Таригу, Элька подставила бок. Эйми атаковала, но длинные руки Эльки позволили ей увернуться и нанести удар сквозь защиту Эйми. Её левый ятаган задел плечо Эйми.

— Победа за мной! — торжествующе закричала Элька.

— Считается, только если она мертва. Это всего лишь лёгкое ранение.

Тарига последовала за своими словами ещё одной атакой, заставив Эльку отступить. Её подталкивали к краю тренировочной площадки, и она почувствовала, как под её ботинками захрустел сланец. Челка прилипла к её лбу от пота, и она знала, что её щеки, должно быть, такие же красные, как у Тариги. На мгновение она задумалась, что подумала бы Элька двухлетней давности, если бы увидела себя сейчас.

Несмотря на то, что Элька чувствовала себя так, словно её плечи пропустили через мясорубку, она отражала каждый удар Тариги, металл их клинков соприкасался, а затем расходился в стороны. Глаза Эльки сверкали, когда она следила за движениями Тариги, надеясь на то, что она сможет начать атаковать. Через плечо Тариги она видела, как Эйми кружит вокруг неё, выжидая удобного случая для удара.

Тарига преодолела её защиту, ударив левым ятаганом по колену, а затем правым по предплечью. Но ни один из ударов не был смертельным. Элька вскрикнула и бросилась вперёд, подняв оба клинка, смертоносные кончики которых были направлены вниз, целясь прямо в ключицы Тариги. Она добилась своего. Победа была за ней.

А потом этого не произошло. Крик разочарования вырвался из горла Эльки, когда Тарига упала на колени и взмахнула обоими клинками высоко над головой, двигаясь быстро, как стремительный светлячок. Клинки Тариги отбросили её в сторону, а руки Эльки были широко разведены, оставляя её незащищённой. Это был момент, которого Эйми, очевидно, ждала, и её клинок, сверкнув на солнце, устремился к груди Эльки.

— Ми Спаркен! — выругалась Элька, едва успевая заблокировать её атаку.

Её икры ударились о скалу, и она почувствовала под коленями край скалы. Они прижали её к краю тренировочной площадки.

— Закончили? — спросила Эйми.

— Никогда!

На мгновение Элька представила себя героиней книги, на обложке которой была нарисована она сама и Инелль. Увлёкшись фантазией, она атаковала. Но она была в невыгодной позиции, и движение получилось неуклюжим. Эйми перехватила свой правый ятаган обеими руками и резко повернула лезвия. Ятаган Эльки выскользнул из её руки и отлетел в сторону по камню. Выставляя себя напоказ, Тарига крутанула рукоятками, взмахнув клинками, а затем обрушила их оба на левый ятаган Эльки. Он с грохотом упал на землю.

Она была обезоружена, но она была героиней и не собиралась сдаваться. В тот момент, когда Эйми и Тарига подумали, что взяли верх, она развернулась, зацепилась каблуком за скалистый выступ позади себя и подтянулась. Склонившись над двумя другими Всадницами, она вытащила из-за подвязки на бедре три метательных ножа. Зажав их между пальцами правой руки, чувствуя, как холодный металл касается её кожи, она улыбнулась им.

— О, и кто теперь жульничает? — Тарига многозначительно посмотрела на её ножи.

— Ставлю десять прэссов, что ты не сможешь нанести смертельный удар всеми тремя, — Эйми указала на тренировочные манекены, стоящие, как статуи, на краю плато.

Элька закрыла глаза и сделала глубокий вдох, успокаивая бешено колотящееся сердце. Кончики ножей слегка кольнули её ладонь. Открыв глаза, она посмотрела на манекен в центре и быстро метнула ножи один за другим. Каждая из них крутанулась в воздухе и с приятным стуком попадала в цель, погружаясь в солому на лбу, шее и прямо между ног манекена.

— Правда? В пах, а не в сердце? Ты хочешь о чем-то поговорить? — Тарига посмотрела на неё, высоко подняв светлые брови, затем лязгнула своими ятаганами. — Вот она, вот настоящая причина, по которой ты уехала из Таумерга. Какой-то парень разбил тебе сердце, не так ли? Ну, он бы пожалел об этом, если бы сейчас увидел тебя.

Перед глазами всплыло лицо Даана — смуглая кожа, мягкие волосы, губы, вкус которых ей до сих пор хотелось ощутить. Другие воспоминания о Таумерге со временем стёрлись, но не о Даане. Она никогда не рассказывала о нём никому из Всадниц, а теперь было уже слишком поздно, потому что ей пришлось бы признать, что она лгала в течение многих лет. Оттолкнув мысли о Даане в сторону, она заставила себя рассмеяться и подмигнуть Тариге. Эйми протянула ей руку и помогла спрыгнуть со скалистого выступа. Когда Элька собирала свои упавшие травинки, она услышала хруст снега под ногами.

— Что вы тут делаете, кроме как позволяете холоду высасывать из вас все искры? — окликнула их Натин, подходя к ним. Она низко надвинула шапку и высоко подняла шарф.

— Очевидно, мы крутые, — ответила Тарига, но стала собирать их куртки, и Элька с благодарностью надела свою. Ветер прижимал её мокрую от пота рубашку к спине, заставляя её дрожать. Она вложила свои ятаганы в ножны и, зажав их подмышкой, пошла за своими ножами.

— У нас, — Натин обвела их всех пальцем, — до полудня нет никаких дел, поэтому мы собираемся позавтракать в Киерелле. Мне нужны вафли.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Тарига.

— А Пелатина... - начала Эйми, но Натин перебила её.

— Да, не свались своего дракона, она тоже придёт. Клянусь, иногда между вами двумя вспыхивает искра. Того, как вы с любовью смотрите друг на друга, было бы достаточно, чтобы заставить меня отказаться от вафель, если бы я не была так голодна.

— О, а ты с Халфеном? — возразила Эйми.

— Пфф, это другое дело.

Элька засунула ножи обратно за пояс, и в животе у неё заурчало. Завтрак действительно показался ей хорошей идеей. Она присоединилась к остальным как раз в тот момент, когда Натин вытащила письмо из кармана плаща.

— Вот, тебе почта, — Натин протянула ей письмо.

Элька сразу узнала почерк Торсгена, и внутри у неё всё сжалось. Письмо лежало на ладони Натин, словно сжатая пружина. Она вспомнила, как сгорело последнее письмо от её брата, превратившись из бумаги и чернил в пепел за секунду, когда Инелль подула на него дыханием дракона.

— Ты не возьмешь его? — спросила Натин. — Оно не тяжелое, но у меня замерзает рука.

Она всё ещё колебалась, боясь даже подумать, какие слова Торсген приготовил для неё на этот раз.

— Элька? — голос Эйми был нежен, как снежинки.

Она схватила письмо, чувствуя, как сминается жесткая бумага в её руке.

— Простите, я была далеко, во сне.

Тарига захлопала в ладоши с радостной улыбкой на лице.

— Ага! Это от мальчика, не так ли? Я же говорила, что он пожалеет, что бросил тебя. Держу пари, это он умоляет тебя прилететь обратно и сразить его наповал.

Элька подавила свой страх и заставила себя улыбнуться. Натин, конечно же, ухватилась за предположение Тариги.

— Тайный любовник, да? Интересно, — она скрестила руки на груди и многозначительно посмотрела на Эльку. — Значит, когда ты сказала нам, что никого не оставила в Таумерге, ни семьи, ни друзей, ни тоскующих по тебе парней, это было неправдой?

Элька знала, что девушки дразнят её, но всё равно её кожу покалывало от того, что её назвали лгуньей, а сердце колотилось о рёбра, как неисправный поршень.

— Оставь её в покое, Натин. Пусть у Эльки будут свои секреты, — сказала Эйми, отчитывая подругу и подмигивая Эльке.

Почему-то от того, что Эйми защищала её, ей стало ещё хуже, чем от обвинений Натин.

— Кажется, кто-то упоминал о вафлях? — Тарига помахала рукой в знак приглашения и направилась обратно к Антейллу.

Эйми и Натин последовали за ней, но Элька отстала. Она боялась, что после того, как сожгла последнее письмо Торсгена и не ответила на него, он, возможно, разочаровался в ней. Она надеялась, что так оно и было, но, похоже, он этого не сделал.

— Я вас догоню, — крикнула Элька, размахивая письмом перед остальными.

Натин одарила её ухмылкой, но Эйми озабоченно нахмурилась.

— С тех пор, как появилось это письмо, ты выглядишь так, будто беспокойство гложет тебя изнутри. Если тебе кто-то нужен, я посижу и послушаю за чашкой чая, если ты захочешь поговорить.

— Я тоже, — бросила Тарига через плечо.

В этот момент Элька почувствовала себя двумя людьми, столкнувшимися с двумя разными судьбами. Одна из них была Всадницей, навсегда привязанной к этим удивительным молодым женщинам, которые называли её подругами. А на другой была Хаггаур, которую тянуло вернуться к своим братьям и к жизни, о которой она когда-то мечтала.

— Я недолго, — крикнула она им.

— Не стоит. Если через десять минут ты не будешь в настроении, мы пойдём без тебя. Я всё равно закажу тебе завтрак, но сама его съем, — пообещала Натин.

— Она так и сделает, — предупредила Эйми.

Затем они исчезли в устье Антейлла, и темнота на краю туннеля поглотила их. Элька осталась наедине со словами, которые её брат счел достойными того, чтобы разослать за сотни миль. И Торсген никогда бы не заплатил Гальдерсу за то, чтобы он присылал ей похвалы или последние городские сплетни. Она перевернула конверт и уставилась на своё имя. Она видела гнев Торсгена в четких чертах его почерка, в глубоком нажатии пера. Но ещё хуже было то, что он написал.

Эльке, Небесной Всаднице

Он не упомянул её фамилию. Она не называла себя полным именем почти два года, но это намеренное умолчание всё равно задело её. Она разорвала конверт и осторожно вытащила письмо, словно оно могло обжечь ей пальцы. Как и в нескольких других его письмах, оно было написано на главике и использовало шифр, известный только ей и её братьям. Достав из кармана плаща свой блокнот и карандаш, она опустилась на колени на камень. Её колени растаяли, но она почти не чувствовала холода. Нацарапав что-то на последней странице, она расшифровала письмо Торсгена.

Элька

Я позволю себе усомниться и предположу, что моё предыдущее письмо затерялось в пути, и поэтому ты не ответила и не приехала домой.

Но моё терпение лопнуло, девочка. Наша семейный Рагель работает как хорошо смазанный механизм. Ты превратилась в неисправный винтик, а любая деталь механизма, которая не работает, удаляется. И заменяется новой, которая подходит.

Я позаботился о том, чтобы ты вернулась домой в течение недели после получения этого письма. Возможно, я ошибаюсь, и ты уже получила браслет, но что-то всё ещё удерживает тебя в Киерелле. Если это так, я напомню тебе, что мы меняем мир, Элька. Я думал, ты собираешься доказать мне, что заслуживаешь места рядом с нами, но, очевидно, ты не так предана нашей семье, как утверждаешь. Если ты не справилась со своей задачей, я предпринял шаги, чтобы получить браслет другим способом.

В любом случае, ты вернёшься домой.

Торсген

Элька скомкала его письмо, вырвала из блокнота перевод и тоже сжала его в кулаке. Она почувствовала, что руки у неё дрожат, а сердце колотится о рёбра. Письмо Торсгена подействовало на неё так, словно её окатили ведром ледяной воды, когда она спала на солнышке.

Несколько дней — это всё, что у неё было, прежде чем ей придется уйти, с браслетом или без него. Или Торсген заставит её вернуться. Что это значит? Что он предпринял? У неё голова шла кругом, но планы Торсгена всегда были для неё непостижимы. И теперь, когда этот момент настал, она поняла, что не хочет покидать Всадниц.

Друзья и угрозы

Элька последовала за остальными по Мархорн-стрит, самой оживлённой в Киерелле. По обеим сторонам тянулись лавки с яркими полосатыми навесами, а посередине, словно хребет, тянулся ряд деревянных прилавков. Эльке здесь всегда нравилось, потому что шум напоминал ей о Таумерге. Но сегодня сходство казалось призрачным. Письмо Торсгена снова и снова прокручивалось у неё в голове. У неё было несколько дней, а потом ей придётся уехать. Или он заставит её уехать? Как? А без браслета она вернулась бы в мир, где была всего лишь симпатичным личиком за обеденным столом, улыбающимся и беспомощным. Всё, чего она достигла как Всадница, ничего не значило.

Натин шла впереди, пробираясь сквозь толпу. Тарига болтала у неё за плечом. Эйми и Пелатина следовали за ней, держась за руки. Элька замыкала шествие, но её шаги, казалось, замедлились сами по себе, в то время как остальные упорно продвигались вперёд. Они оставили своих драконов на крыше библиотеки, и Элька чувствовала беспокойство Инелль, которое на самом деле было её собственным беспокойством, отражавшимся на ней. Она знала, что её дракон будет метаться, не в силах успокоиться. Она попыталась взять себя в руки, чтобы успокоиться.

Они миновали прилавок с тентом в красно-золотую полоску, и в нос Эльке ударил запах свежей выпечки. Обернувшись, она увидела, что женщина за прилавком была из Таумерга — её выдавала яркая одежда с узорами. На ней была юбка нежно-зелёного цвета, белая блузка, а поверх неё — жёлтый жилет, усеянный звёздами. Элька взглянула на свой наряд. Она уже и забыла, каково это — носить что-то другое, кроме чёрного. В прилавке женщины стояли аккуратные подносы с выпечкой, но Элька отвернулась, не позволяя себе вспоминать её вкус.

Остальные вышли вперёд, и, когда её глаза заметили в толпе их тёмные пальто, Элька почувствовала чьё-то присутствие у себя за спиной, и твёрдая рука схватила её за локоть.

— Уделите мне минутку своего времени, мисс.

Это был знакомый голос, и потрясение от того, что она услышала его здесь, заставило её подчиниться. Рука на её локте подтолкнула её вперёд, направляя между киосками в узкий переулок. Позади неё по булыжной мостовой громко застучали шаги мужчины. На полпути вниз по переулку, где тени сгустились, он остановил её. Развернув, прижал к стене. Его большие руки схватили её за плечи, прижимая к красному кирпичу.

— Извините, если я причинил вам боль, мисс, но будет ещё хуже, если вы меня не послушаете.

— Нейл! Пылающие искры, что ты здесь делаешь?

Она смотрела в лицо, которое не видела два года. Его тёмные глаза были мягкими, почти нежными, но линия подбородка была жёсткой. Казалось, за то время, что её не было, причёска не изменилась, поскольку он по-прежнему носил длинные волосы на макушке, подстриженные по бокам. На мгновение она задумалась, выглядят ли её братья всё так же, и поняла, что теперь с трудом может представить их лица.

— Меня прислал ваш брат, — сказал Нейл, подходя на шаг ближе, пока она не почувствовала горьковатый запах кофе в его дыхании. — Похоже, его письма не доходили, поэтому он прислал меня с сообщением.

— Я нас самом деле получила его письмо! — запротестовала Элька.

Руки Нейла словно гири давили ей на плечи. В тот момент, когда он схватил её, всё, чему она научилась за время обучения, вылетело у неё из головы. Эйми научила её, как победить врага, который сильнее её, но шок от того, что она увидела Нейла здесь, заставил её руки и ноги стать слабыми, как стебельки травы. Нейл мог растоптать её, а она забыла, что может остановить его. Они все оставили свои ятаганы в Антейлле, но у неё на бедре всё ещё были прикреплены метательные ножи. Но её пальцы не дотягивались до них.

— Я не забыла ни о них, ни о своём долге, — слова Эльки вырвались быстро и в панике. — Я не...

Провал. Она замолчала, потому что потерпела неудачу. И именно это Торсген имел в виду, говоря о принятии мер. Он послал одного из своих головорезов, чтобы тот притащил её домой, как непослушного ребёнка.

— Ваш брат предложил мне предложить вам два варианта, — продолжил Нейл, как будто она ничего не сказала. — Вы можете выехать обратно в Таумерг в течение недели, взяв с собой предмет, который, по вашим словам, вы здесь искали. Если вы сделаете это, Торсген простит вам ваше опоздание, и место в Рагеле будет вашим.

— Нейл, послушай, я...

Тяжесть исчезла с её левого плеча, когда он поднял руку и наотмашь ударил её по лицу. На мгновение она испытала только шок, а затем пронзила боль. Она почувствовала вкус крови и поняла, что прикусила язык.

— Прошу прощения за моё грубое обращение, мисс, но ваш брат подумал, что вам, возможно, нужно напомнить о том, кому вы верны.

Той же рукой, которой он ударил её, он осторожно приподнял её голову и снова сжал плечо. Элька не сделала ничего, чтобы остановить его. Потому что он был прав. Она забыла об этом, соблазненная этим миром и женщинами, которые летали верхом на драконах. Она забыла, что важнее всего на свете была семья.

— Я не должна... - начала она, но одного движения ногтя было достаточно, чтобы она замолчала.

— Если вы не прилетите обратно в Таумерг в течение недели с этим предметом, то отправитесь обратно с караваном Коха. Со мной. И без вашего дракона.

Внезапно в руке у Нейла оказался заводной пистолет, дуло которого упёрлось ей в подбородок. Потребовалась секунда, чтобы до неё дошёл весь смысл его слов. И когда это произошло, ей показалось, что пуля уже пробила ей грудь. Если она потерпит неудачу, Нейл получит указание убить её дракона.

— Нет, пожалуйста, Инелль теперь часть меня. Она нужна мне, — умоляла Элька.

— Тогда вы выполните свою задачу, и через несколько дней я увижу, как вы летите над этими горами.

Металл пистолета нагрел её кожу, когда она откинула голову назад. Она посмотрела в эти нежные глаза, которые были так неуместны на этом суровом лице. Она не сомневалась, что Нейл сделает это. Потом он извинится перед ней, но всадит пулю в Инелль без малейших колебаний.

Элька почувствовала, как по её щеке скатилась слеза, и выругала себя за проявленную слабость. Нейл расскажет Торсгену о том, как она поступила. Передав сообщение, Нейл отпустил её и отступил на шаг. Заводной пистолет снова исчез в кармане его сшитого на заказ пальто.

— Прошу прощения за беспокойство, мисс, но я буду наблюдать за вами.

Он похлопал по спрятанному пистолету и слегка кивнул ей. Затем он вышел из переулка и растворился в толпе на Мархорн-стрит. Элька согнулась, упершись руками в колени, дыхание вырывалось со свистом. Её щека горела от его пощечины, а сердце колотилось о рёбра, как поршень в перегрузке.

— Юур Джак! — выругалась она, выпрямляясь и выкрикивая проклятие на главике. — Я надеюсь, что твоя искра погаснет, и ты умрёшь прямо сейчас!

Она бросила эти слова в дальний угол переулка, теперь, когда пистолет Нейла больше не был у её горла, она вела себя вызывающе. Она чувствовала тепло Инелль в своём сознании, успокаивающее её, хотя и не знала, что расстроило её Всадницу. Она так привыкла к тому, что Инелль всегда была в её сознании, что потерять её было всё равно, что потерять часть себя.

А это означало, что она должна была найти браслет в ближайшие несколько дней, иначе она потеряет Инелль, а вместе с ней и шанс когда-нибудь снова доказать своим братьям, чего она стоит.

— Искры, — тихо выругалась она, на этот раз по-киереллски.

Она не знала, с чего начать. Она могла бы вернуться в туннели, но отказалась от этих поисков несколько месяцев назад и не смогла бы обследовать всю территорию до того, как Нейл убьёт Инелль и утащит её домой. Казалось, что давление сдавливает ей грудь, накапливаясь, как пар, который так и не выпустили. Оно согнуло её пополам, и она согнулась, прижав одну руку к стене переулка напротив. Она уставилась на свои ботинки. Чёрные ботинки. Ботинки Всадницы. Потертые после утреннего спарринга. На одном из них, там, где Нейл наступил ей на ногу, остался грязный отпечаток. Её разум словно застрял, она не могла думать ни о чём, кроме своих ботинок. Не могла даже запаниковать, думая о том, что ей следует делать.

— Вот и она!

Радостный крик разнёсся по переулку, встряхнув мысли Эльки. Она выпрямилась и увидела, что к ней спешит Тарига, полы её плащ развеваются вокруг ног.

— С тобой всё в порядке? — спросила Тарига, схватив её за плечи точно так же, как это сделал Нейл, но её руки были маленькими и нежными, а на лице отразилось беспокойство.

Вход в переулок потемнел, когда Эйми, Натин и Пелатина тоже столпились там. Первое, что почувствовала Элька, — это радость при виде девушек, которые стали её подругами. Они пришли, чтобы найти её. Их сведенные брови говорили о том, что они беспокоятся о ней. Затем она почувствовала облегчение от того, что они не нашли её несколькими минутами ранее, когда Нейл был здесь. Как бы она это объяснила? Затем она почувствовала гнев. На себя за то, что потерпела неудачу. На Нейла за то, что он угрожал Инелль. На этих девушек, потому что они заботились о ней.

— О-о-о, ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Да? — Тарига отошла в сторону и обняла её за плечи. — Ну вот, теперь всё чисто, можешь идти, и тебя вырвет.

Элька подавила свои эмоции.

— У меня всё хорошо, — она заставила себя посмотреть Тариге в лицо. — На мгновение мне стало дурно. Наверное, это потому, что я ничего не ела с утра.

Ложь легко сорвалась с её языка, но на вкус была горькой.

— Ну, вафли сами по себе не съедятся, — сказала Натин.

— Элька предпочитает острое, — сказала Тарига.

— Тогда вместо этого она может съесть жареные картофельные оладьи.

— Ммм, солёная пышность, — сказала Тарига с ободряющей улыбкой, ведя Эльку обратно по аллее, точно так же, как Нейл привел её сюда. Ей казалось, что она была ребёнком, и Торсген управлял её жизнью, говорил, в какую школу ей ходить, какие предметы изучать, с какими влиятельными семьями общаться. Но в тот момент Элька чувствовала себя слишком опустошённой, чтобы сопротивляться.

Когда они вышли на оживлённую Мархорн-стрит, Эйми бросила на неё взгляд, который говорил о том, что она не поверила словам Эльки о том, что с ней всё в порядке. Элька чувствовала оцепенение, когда её вели в кафе. Её разум был парализован. Зациклившись на страхе потерять Инелль и не зная, что делать, она впала в отчаяние. Она была уверена, что Эйми и Пелатина снова спросили её, всё ли с ней в порядке, но она не могла вспомнить, что ответила. Какую ложь она сказала.

Шок от того, что она увидела здесь Нейла, человека из своей прошлой жизни, заставил всё вокруг неё казаться нереальным. Должно быть, они пришли в кафе, и кто-то, должно быть, заказал ей завтрак, но, казалось, она ничего не замечала, всё просто плыло вокруг неё.

— Что мне с этим делать?

Этот вопрос ворвался в её мысли, и она поняла, что именно об этом она думала снова и снова, пока жевала оладьи, не чувствуя их вкуса. Задала ли она этот вопрос? В панике она огляделась по сторонам, но никто не обращал на неё внимания.

— Да, теперь твоя очередь, — настаивала Эйми.

— Ха, я думаю, ты поймёшь, что ошибаешься, милая, — сказал Пелатина.

Элька расслабилась, разговор шёл не о ней. Она в нём не участвовала. Её никто не разоблачал. Осознав это, она огляделась и была почти удивлена, увидев, что они забились в угол маленького дворика и сидят на улице, вероятно, в последний раз в этом году. Осеннее солнце выжимало остатки своего тепла и растопило утреннюю изморозь. Окружённый с трех сторон зданиями из красного кирпича и аккуратным рядом серебристых берёз с четвёртой, внутренний дворик был прекрасным местом для кафе. Деревянные стулья скрипели по булыжной мостовой, когда другие посетители приходили и уходили. Элька не была уверена, как долго они там сидели, но её тарелка была пуста, а в кружке с кофе остались только остатки.

— Эйми, ты же не читаешь это снова, правда? — Натин ткнула вилкой в книгу, которую Эйми вытащила из кармана и положила на стол.

— Нет, я одолжу её Халфену.

Она высунула язык и подвинула книгу к парню Натин. Он улыбнулся в знак благодарности и открыл её, чтобы просмотреть первую страницу. Элька даже не была уверена, заметила ли она, что к ним присоединился Халфен.

— О, так ты собираешься испортить ему мозги так же, как и себе. Большое спасибо, — Натин закатила глаза.

— Эй! — Эйми и Халфен возразили одновременно, а потом рассмеялись.

— Это хорошие книги, — настаивала Эйми, и Халфен кивнул в знак согласия, когда его внимание привлекли слова на первой странице.

— Ага, — Натин скрестила руки на груди. — Мастер-вор с секретным именем, который всегда совершает невероятные ограбления и никогда не попадается, — фыркнула она. — Чепуха.

— Звучит так, будто ты их читала, — присоединилась Пелатина.

— Как будто я бы стала такое чиать! — возразила Натин.

— Тебе стоит попробовать. У меня есть первый том, могу тебе его одолжить, — предложил Халфен, игриво подталкивая Натин локтем.

— О, да, пожалуйста. — Натин захлопала ресницами, глядя на него. — Тогда у меня будет кое-что, что я смогу использовать, чтобы вразумить тебя.

Халфен обнял Натин, но посмотрел на Эйми.

— В следующий раз, когда будешь в небе, можешь столкнуть её с дракона ради меня?

Натин фыркнула.

— Пусть попробует.

Затем она попыталась пихнуть Халфена локтем под рёбра, но он поймал её за руку и притянул к себе для поцелуя. Элька покраснела, но не смогла отвести глаз, когда они обменялись поцелуем, который был слишком интимным для публичного места. Ощущение от единственного поцелуя, который она разделила с Дааном, давно растаяло, как снег весной.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Натин одарила стол самодовольной улыбкой. Затем она допила чай и махнула чашкой в сторону книги в руках Халфена.

— Мне нравится Кэллант и всё такое, но у него больше воображения, чем таланта.

Халфен только закатил глаза и сунул книгу в карман своего пёстрого лоскутного плаща. Когда он это делал, Элька заметила название: «Дерзкие приключения Джейкоба Блейда», том 6 Кэлланта Баррелла. Она подумала о другой книге Кэлланта, которую спрятала дома. «Спасительница Киерелла» позволила ей лучше понять Всадниц, что дало ей преимущество перед братьями в плане знаний. Это позволило ей убедить Торсгена позволить ей приехать.

Она взглянула через стол на Эйми — «спасительницу Киерелла». Бесцветная половина её лица казалась ещё бледнее, потому что на другой половине ещё держался летний загар, а белоснежные ресницы делали карие глаза ещё темнее. Она тыкала вилкой в Натин, пока они смеялись и спорили из-за книг. И все засмеялись ещё громче, когда кусочек вафли, наколотый Эйми на вилку, со звоном упал в чай Халфена.

Все, кроме Эльки.

Ранее этим утром она бы присоединилась к ним, и её смех смешался бы с их, но неожиданное появление Нейла напомнило ей, что она здесь для того, чтобы предать этих женщин. Они не должны были стать её подругами.

— Я никогда не читала ни одной книги Кэлланта, — сказала Тарига.

— Я бы не стала утруждать себя, — сказала Натин, наливая себе ещё чаю.

— Я бы посоветовала начать с его серии «Лезвие ножа», — сказала Эйми, не обращая внимания на Натин. — Он написал их, когда ещё был советником, и это были первые книги в Киерелле, которые были напечатаны в издательстве «Баррелл Пресс».

— А потом они с мужем основали первое издательство Киерелла, и как оно называлось? — с ухмылкой спросила Натин.

Эйми покраснела.

— Книги Джесс.

Пелатина обняла свою подругу и поцеловала её в макушку. Смех и поддразнивания продолжались, наполняя маленький дворик звуками дружбы. Ощущение уюта было такое, словно вокруг груди Эльки натянули цепь и затягивали до тех пор, пока рёбра не затрещали и не пронзили сердце. Она так долго боролась с обществом Всадниц, что казалось, будто её затягивает в водоворот. Скалой, за которую она цеплялась, были воспоминания о её братьях, её доме и её желании заслужить место в нём. Теперь она видела, что в какой-то момент отпустила этот камень и была счастлива сделать это.

Эйми поймала её взгляд и, прежде чем успела отвести, увидела на её лице то же озабоченное выражение, что и раньше. Элька молча умоляла Эйми не обращать на неё внимания, хоть раз в жизни не быть доброй. Но, конечно, это было не в характере Эйми.

— В шестом томе Джейкоб отправляется в Таумерг. Может быть, Элька прочтёт его и скажет нам, насколько описанное там точно, — предложила Эйми. — Я имею в виду, мог ли Джейкоб на самом деле избежать поимки стражами Захена, когда он украл баржу?

Эйми заметила, что она чём-то расстроена, и она пыталась вовлечь её в разговор, чтобы дать ей возможность забыть о том, что её беспокоило. Всё, что Эльке нужно было сделать, это вмешаться в разговор, но вместо этого она покачала головой, и длинная чёлка упала ей на глаза.

— Сомневаюсь, что мой киереллский достаточно хорош, чтобы читать книги, — солгала она.

Она заметила тень обиды, промелькнувшую на лице Эйми. Отвернувшись, Элька уставилась на крошки на своей тарелке. Блинчики показались ей камнем, лежащим в желудке, и она пожалела, что съела их. Иногда, когда она задумывалась об этом, её поражало, что храбрая молодая женщина, о которой она читала, героиня, спасшая целый город, сидела прямо здесь, на другом конце стола. И стала её подругой.

Что она будет делать?

Она почувствовала, как с ресниц скатилась слезинка, и быстро смахнула её, пока никто не увидел. Она была идиоткой, что отказалась от поисков браслета. Она сделала то, чего обещала не делать — поддалась соблазну мира Всадниц и теперь сделала себя уязвимой. Она должна была встать с этого стула и пойти искать браслет Пагрина. К чёрту дружбу. К чёрту легенду. Она всегда знала, что ей придётся предать этих женщин.

Если она этого не сделает, Инелль сможет прожить всего несколько дней.

Прорыв

Элька положила руки на стол, собираясь встать и уйти, когда настойчивый тон Халфена вернул её внимание к разговору.

— Всё не так уж плохо. — Натин хмуро посмотрела на него, и он взял её за руку, явно пытаясь успокоить. — Это не стоит того, чтобы врываться в казармы в сиянии славы и сжигать капитана Тента.

Натин фыркнула в знак несогласия.

— Так в чём же заключается твоё новое задание, которое не вызывает восторга, но и не стоит того, чтобы из-за него волноваться? — спросила Пелатина.

— Ты собираешься это доедать? — прежде чем Халфен успел ответить, вмешалась Натин, указывая на недоеденные вафли Пелатины. Элька заметила, как Халфен закатил глаза, глядя на свою девушку, но, к счастью для него, Натин была сосредоточена на еде.

— Да, — ответила Пелатина, слизывая крем с вилки.

— Ну, ты слишком долго возишься с ними. Если сдашься, дай мне знать, — сказала Натин, не отрывая взгляда от вафель.

— Ты уже доела мои! — Тарига выглядела одновременно впечатлённой и слегка встревоженной способностью Натин заставлять еду исчезать.

— Итак, Халфен, твоё новое задание, — Эйми попыталась вернуть разговор в нужное русло.

У Эльки задрожали ноги от желания вскочить и убежать. Но у неё не было причин уходить, и её мозг был занят тем, что перебирал запас лжи, пытаясь выбрать подходящую. Она не хотела, чтобы кто-то следил за ней. Особенно Эйми.

— Послушай, я просто охраняю кое-какие старые ценные вещи в университете. Струан работал до меня, но на прошлой неделе вышел на пенсию, — Халфен строго посмотрел на Натин. — И всё в порядке. Ученики дают мне множество чашек чая, и я оказываюсь внутри. Это намного лучше, чем патрулировать улицы под дождём в надежде обнаружить карманника.

Внимание Эльки привлекла фраза «ценные вещи». Её сердце пропустило удар в груди, а затем ускорилось, словно желая наверстать упущенное. Что-то старинное, что требовало защиты. Может быть, это браслет?

У Эльки было такое чувство, будто шестерёнки в голове встали на свои места. Она запоминала, а затем перебирала каждую историю, которую Эйми и другие рассказывали ей о битве за Киерелл. Она знала, что учёные из университета забрали нагрудник Воина Пустоты для изучения. После битвы они также забрали браслет Пагрина? Это был бесценный артефакт, о котором мечтали учёные.

Шестерёнки в голове Эльки завертелись, как будто через них выпустили струю свежего пара.

Неужели она только что споткнулась об ответ, здесь и сейчас?

Разговор продолжался, и никто не обращал внимания на фейерверк, который только что взорвался в мозгу Эльки.

— Значит, работу, которую раньше выполнял старый стражник с больной ногой, теперь взвалили на тебя, — проворчала Натин, затем потянулась и подцепила уголок вафли у Пелатины. Пелатина попыталась проткнуть её вилкой, но Натин была слишком проворна.

— Да, но представь, что Джейкоб Блейд попытался украсть эти вещи, и Халфену пришлось бы отбиваться от него, — добавила Тарига, широко раскрыв глаза от того, как это было бы захватывающе.

Натин с отвращением всплеснула руками.

— Он ненастоящий!

Эйми рассмеялась, отламывая второй уголок от вафли Пелатины.

— Эй, ты что, — Пелатина обхватила руками свою тарелку, словно защищаясь.

— Тебе нужно научиться есть быстрее, любовь моя, — сказала Эйми с набитым вафлями ртом.

Элька начинала понимать, что это за глупость. Ей хотелось крикнуть им всем, чтобы они заткнулись насчёт вымышленных воров и вафель, и потребовать, чтобы Халфен объяснил, что он имел в виду под «ценными вещами». Она мысленно ощущала давление Инелль и почти слышала скрежет когтей, представляя, как её дракон переминается с ноги на ногу на крыше библиотеки, разделяя нетерпение своей Всадницы. Её крылья были бы частично расправлены, и рядом с ней танцевал бы Скайдэнс.

Элька лихорадочно перебирала в уме предлоги, которые она могла бы использовать, чтобы сбежать. Тогда могла бы она пробраться в университет? Сказать, что она работала над каким-то важным заданием для Яры?

— Я не знаю, — говорил Халфен, — но, зная учёных, они, вероятно, откопали там несколько фрагментов древней керамики, относящейся к ранним дням Киерелла, — он неопределённо махнул рукой в сторону северо-восточного изгиба гор.

— В Ког-Тауне? — спросила Эйми.

Так назывался район к северу от портового района, где Киерелл начал строить заводы, используя знания, полученные в городах-государствах. Элька несколько раз пролетала над ним. Он всё ещё строился, и поначалу вызвал у неё приступ ностальгии по дому, но теперь она улыбнулась, увидев, как частичка её старого мира становится на своё место в её новом мире. В прошлом году она даже заметила здесь, в Киерелле, паровозов. Они выделялись тем, что одевались не так, как все в Киерелле: в ржаво-красные жилеты с десятками карманов, а их ноги были обмотаны ремнями и держателями для инструментов. Единственное, что заставляло паровозов выглядеть так, как будто им здесь самое место, — это их круглые защитные очки, почти идентичные тем, что надевают Всадницы для полетов.

Но что было важно для Эльки в тот момент, так это то, что Ког-Таун находился рядом с лугом, где Всадницы провели свою последнюю битву с Воинами Пустоты. Именно там Эйми убила Пагрина. Элька была на этом лугу. Каждое лето, в годовщину битвы, Всадницы и их драконы собирались там на рассвете. Этим летом Элька впервые была там, стояла вместе с остальными, держа в сложенных чашечкой ладонях шар дыхания дракона, а Инелль стояла у неё за плечом. Они ждали, пока тьма отступит на запад, другие Всадницы вспоминали тех, кого они потеряли из-за Воинов Пустоты, и наблюдали, как свет возвращается в мир.

— Да, я подслушал, как некоторые учёные говорили о том, что рабочие в Ког-Тауне продолжают находить разные вещи, и они думают, что это то место, где наши предки разбили лагерь, когда впервые прибыли сюда, — объяснил Халфен.

— Какие вещи? — спросила Элька, и её голос прозвучал слишком громко, поскольку она изо всех сил старалась изобразить лёгкий интерес.

Халфен пожал плечами.

— Осколки бутылки, старый кинжал. Очевидно, кто-то нашел зуб дракона.

— Где они… ты не знаешь… хранят их?

Халфен махнул в сторону университета.

— Всё на вершине башни Вунскап, хотя я был там всего один раз. В основном я просто стою на страже у подножия лестницы. Что меня вполне устраивает, — поспешно добавил он, когда Натин снова впилась в него взглядом.

Элька сунула руку под стол и уперлась ладонями в колени, чтобы ноги не дрыгались. Ей хотелось вскочить и помчаться в университет прямо сейчас. Глиняные черепки и разбитые бутылки не нуждались в охране, независимо от того, сколько им было лет. Это, должно быть, прикрытие. Должно быть, так.

Учёные забрали браслет Пагрина и оставили себе. Элька смотрела сквозь березы на краю двора, мысленно прикидывая дорогу к университету. Ей даже Инелль не понадобится — она добежит туда за пять минут.

Она услышала хлопанье крыльев и подняла голову. Она почти ожидала увидеть Инелль, летящую к своей Всаднице, потому что почувствовала, что ей нужно двигаться. Но дракон, приземлившийся во дворе, был ярко-фиолетовым.

— Привет, Лиррия, — окликнула её Тарига.

Лиррия спрыгнула с седла и неторопливо направилась к их столику. Элька повернулась и схватилась за спинку стула. Могла ли она воспользоваться тем, что Лиррия отвлекла внимание, чтобы она исчезла? Она почти сделала это, но разумный голос в её голове, который звучал очень похоже на голос Франнака, посоветовал ей не поступать опрометчиво. Если она сейчас ворвется в университет и украдет браслет, все узнают, что она его взяла. Они с Инелль едва успеют перелететь через Пик Норвен, как за ними начнётся погоня.

Она теребила кольцо в носу и заставляла себя думать. Лучше бы ей подождать до вечера и тогда пробраться в университет. Даст ли это ей достаточную фору? Она представила себе Малгеруса. Его крылья были на четверть больше, чем у Инелль, а у Блэка и Фарадейра — ещё больше. Если бы и она, и охраняемая реликвия исчезли одновременно, у Всадниц не будет иного выбора, кроме как начать охоту на неё.

Она не может вернуться в Таумерг с половиной Всадниц на хвосте. Даже если ей удастся передать браслет Торсгену, его люди не смогут бы отбиться от драконов. Это равносильно провалу. И она не сомневалась, что в ответ на то, что она привела Всадниц к их дверям, Торсген прикажет Нейлу воспользоваться тем пистолетом.

Лиррия взяла стул от другого стола и присоединилась к ним, сев на противоположном конце от Эйми. Элька и раньше замечала неловкость между двумя женщинами, но в тот момент ей было всё равно.

— Мы ведь должны были встретиться позже, не так ли? — спросила Тарига с выражением легкой паники на лице, что она что-то пропустила.

Лиррия улыбнулась, показав кривые передние зубы.

— Не волнуйся, для нас ничего не изменилось. У вас всё ещё есть возможность присоединиться к Интильде и нести службу по охране гавани в течение следующих трёх дней.

Элька вздрогнула при мысли о работе в гавани. Это было её самое нелюбимое занятие, потому что даже в разгар лета на серых волнах моря Грайдак никогда не было тепло. Строительные работы по расширению гавани, чтобы сделать её пригодной для более крупных судов, в прошлом месяце активизировались, поскольку они пытались сделать как можно больше до наступления зимы. Но строительные работы привлекли морских волков из глубоких южных морей, и они становились всё смелее. На прошлой неделе один из них выпрыгнул из воды и стащил человека прямо со стены гавани. Всё произошло так быстро, что драконы не успели среагировать. С тех пор Яра удвоила количество Всадниц в гавани.

Элька задумалась, когда же будет её следующая смена над холодным морем. Потом спохватилась. О чем она только думала? Завтра её здесь не будет. Услышав, как Лиррия рассказывает о своих обязанностях, она мысленно вернулась к работе Всадницы.

— У этих милых людей впереди целая неделя перемен, — продолжила Лиррия, улыбаясь всем сидящим за столом.

Это привлекло внимание Эльки. Если бы её собирались куда-то отправить, это разрушило бы её планы украсть браслет сегодня вечером. Она начала перебирать в уме возможные оправдания.

— Вы знаете, что караван советника СаСеллен вчера отправился в Лорсок? Ну, он обратился с конкретной просьбой, чтобы наша знаменитая героиня, Эйми Вуд, являющаяся Всадницей, сопроводила его оттуда в Непзуг.

— Я думала, Рика уже назначена на это задание? — сказала Натин.

— Была назначена, и проинформирована и готова к ехать, — ответила Пелатина.

— Я всё это знаю, но СаСеллен — очень важный член совета, и это очень важный караван, — Лиррия погрозила им пальцем, словно они были её ученицами, — Я присутствовала на стольких заседаниях совета, где он в мельчайших подробностях рассказывал нам, как прогресс в Ког-Тауне зависит от его торговли железной рудой.

— Дарелл СаСеллен — глава гильдии металлургов, — пояснила Эйми для Эльки. Эльке было всё равно, был ли он главой гильдии «Репа»; она была слишком занята размышлениями о том, как бы как-то использовать отсутствие Эйми в своих интересах. Потому что если кто-то и должен был почувствовать её предательство и броситься за ней в погоню, то это была бы героиня Киерелла. Элька подозревала, что та бы преследовала своенравного новобранца хоть на край света.

— Да, и на все эти блестящие зубчатые механизмы требуется больше металла, чем может произвести Киерелл, поэтому СаСеллен и торгует с шахтами в Фир-дю-Мерге. И вы все должны поблагодарить меня за то, что я рассказала вам об этом вкратце, — Лиррия улыбнулась им. — Тебе нужно будет выехать завтра утром, чтобы встретиться с ними в Лорсоке.

— Это всё равно не значит, что я нужна ему, — сказала Эйми. — В данный момент мне нужно обучить трёх новобранцев.

— О, я знаю, но будущее Ког-Тауна зависит от этого каравана, так что кто сможет защитить его лучше, чем наша собственная героиня, — повторила Лиррия. Румянец залил шею и щеки Эйми. Пелатина улыбнулась и сжала её руку. — А если серьёзно, — тон Лиррии изменился, — это важно, и Яра согласилась.

— Что насчет моих новобранцев? — спросила Эйми.

— Я позабочусь об их обучении, пока ты не вернёшься, — Лиррия откинулась на спинку стула, закинув руки за голову. — Думаю, я всё ещё помню, что нужно делать. Однажды я тренировала одну девушку, которая разгромила целую армию.

— Могу я выбрать, кто пойдёт со мной? — спросила Эйми, её лицо всё ещё пылало.

— Да, Яра сказала, что можешь, и я подумала, что ты согласишься, — Лиррия развела руками, обводя сидящих за столом Всадников, — вот почему я здесь.

Элька прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Это было прекрасно. Завтрашнее путешествие с Эйми дало ей законную причину покинуть Киерелл. Всё, что ей нужно было сделать, это улизнуть из каравана до того, как он достигнет Непзуга. Это, и украсть браслет Пагрина сегодня вечером.

— Ты правильно поняла, — с улыбкой сказала Эйми. — Натин? Пелатина? — обе женщины кивнули в знак согласия, и Элька почувствовала на себе взгляд Эйми. — В караване, отправляющемся в такое далекое путешествие, должны быть четверо Всадниц, но я знаю, что ты неважно себя чувствуешь, Элька. Я могу попросить кого-нибудь другого.

— Нет, я пойду с вами, — практически крикнула Элька, и Эйми выглядела озадаченной.

— Ты только что вернулась из Лорсока, так что, возможно, тебе нужно отдохнуть денёк-другой. Это может объяснить, почему у тебя раньше кружилась голова.

— Сейчас я в полном порядке, — настаивала Элька, отчаянно пытаясь не упустить этот шанс. — И даже если я засну, Инелль продолжит летать, — добавила она, пытаясь смягчить свою настойчивость в том, чтобы поехать.

Это было неправильное замечание. На лице Эйми отразилось беспокойство, и она задумчиво заправила за ухо выбившуюся прядь белоснежных волос.

— Элька, прости, но мне нужны Всадницы, которые будут в полной боевой готовности. Гельветы по-прежнему представляют угрозу, и в это время года бродяги будут искать, где бы откормиться на зиму.

— И караван покажется им очень вкусным, — добавила Лиррия, не желая помогать.

Эйми покачала головой, и Элька почувствовала, что шанс ускользает у неё из рук, как машинное масло.

— Нет, я не имела в виду то, что сказала. Это была шутка, но я явно не сильна в киереллском юморе.

Она не хотела упрашивать. Угрозы Нейла пробудили в ней Хаггаур, и Торсген никогда не стал бы умолять. Она чувствовала, что снова становится той, кем была раньше, словно надевала зимнее пальто, которое всё лето прятала в дальний угол гардероба.

Эйми долго смотрела на неё, и Элька не смогла прочесть выражение её глаз. Наконец она кивнула.

— Хорошо.

Эльку охватило облегчение. Эйми всё ещё смотрела на неё взглядом, который она не могла разгадать, и Элька поклялась избегать её в поездке, насколько это возможно.

Всё, что ей оставалось делать сейчас, это надеяться, что её догадка насчёт учёных верна, и украсть браслет Пагрина сегодня вечером.

Не по плану

Ночной ветерок мягко овевал крылья Инелль, когда они парили над городом. Было сразу после полуночи, и улицы внизу были погружены в глубокие тени. Островерхие крыши высились над городом, их края были окрашены лунным светом. Пролетая над Мархорн-стрит, Элька заметила патруль стражи. Некоторые подняли головы, но Всадницы в городе были обычным явлением, и они решили бы, что она работает. Инелль пролетела над парой на Спайн-стрит, двери гостиницы «Падающие звёзды» закрылись за ними, когда он взял её за руку, и она закружилась. Их пьяный смех отразился от стен, когда Инелль развернула крылья и направилась на север.

Кирпичные стены университета возвышались над множеством остроконечных крыш, каждая из которых была круче предыдущей. Из-за них вся крыша напоминала горный хребет в миниатюре. Сжав бедра и слегка подталкивая Инелль за рога, Элька повела своего дракона по обсаженной деревьями улице Хилвен к кирпичной арке, обозначавшей вход в мир учёных. Мощным взмахом крыльев Инелль подняла их над аркой и перенесла на территорию университета. Башня Вунскап гордо возвышалась в северо-западном углу.

Элька чувствовала радость Инелль, когда та пробиралась по горной гряде крыш, подныривала под карнизы, огибала дымоходы и ныряла с крутых вершин, взмахивая хвостом, чтобы не задеть водосточные трубы. Как и все драконы, Инелль нравилось открытое небо, но особенно ей нравились полеты, когда она могла крутиться, огибая препятствия. Ей нравилось хвастаться, и Элька знала, что она делает это ради неё. С тех пор как она дала Инелль дала имя, её дракон разделял стремление Эльки к успеху. В Инелль это проявилось в желании продолжать доказывать своей Всаднице, что она лучшая в полётах, в борьбе, в парении, в прыжках в воду. Так что сегодня она летела на бесшумных крыльях.

Элька не сводила глаз с лабиринта переулков и дворов под ними, напрягшись всем телом, готовясь улететь, если её заметят. Она увидела, что в нескольких окнах горят фонари, но поблизости никого не было.

— Теперь тихо, — прошептала Элька своему дракону, когда они приблизились к башне Вунскап.

Элька ощутила понимание Инелль, как пульсацию в своём мозгу. Её дракон замедлился, кружа над остроконечной крышей квадратной башни. В ней было четыре больших окна, по одному с каждой стороны, и все они были тёмными. Убедившись, что башня пуста, Элька приказала Инелль приземлиться. Дракон грациозно сложил крылья, и его когти, едва слышно царапнув по плиткам пола, приземлились на них. Никто внизу не услышал бы их. Элька поблагодарила Инелль по их каналу связи и почувствовала, как тепло засияло от её похвалы.

— Не думай, просто делай, — сказала себе Элька. — И тогда завтра Инелль будет в безопасности.

Она соскользнула с седла и осторожно заскользила по черепице крыши, упираясь ногами в желоб, чтобы не свалиться с края. Инелль пристально наблюдала за Элькой, её жёлтые глаза блестели в лунном свете, когда она спускалась с крыши, пока не повисла под карнизом. Бросив быстрый взгляд вниз, она поняла, что широкий подоконник окна находится прямо под ней, на расстоянии шести футов. Она не позволяла себе думать о том, что произойдёт, если она промахнётся.

Она разжала руки и упала. Желудок у неё подкатил к горлу, но ноги твёрдо упёрлись в подоконник. Она быстро схватилась за раму и прижалась к стеклу. Два года назад она была бы слишком напугана, чтобы попытаться это сделать. Всё ещё держась за раму, она стала спускаться, перебирая руками, пока не оказалась на подоконнике.

— Быстро, но уверенно, давай, давай, — подбадривала она себя.

Ударив по окну локтем, она пробила в стекле дыру. Достав из-за голенища сапога отмычки, она прислонилась спиной к оконному косяку. Затем осторожно просунула руку сквозь разбитое стекло, нащупывая щеколду с другой стороны. Несмотря на то, что Элька не могла видеть, что делает, она быстро справилась с оконным замком.

Осторожно, на случай если створка заскрипит, Элька подняла её, просунула ногу в щель, затем поднырнула под неё всем телом. Сев на подоконник, она дала глазам привыкнуть к темноте внутри. Лунный свет отбрасывал серебряные квадраты на пол, но стены были скрыты тенью. Медленно из мрака проступили очертания предметов. В центре комнаты стояли три длинных стола на козлах, заваленных коробками и какими-то комковатыми вещами, прикрытыми простынями. Элька решила начать оттуда.

Подражая своим братьям, она научилась входить в комнату так, словно она была её собственностью, но Эйми научила её двигаться мягко и бесшумно, как облако. Это сочетание придавало Эльке целеустремлённый, но в то же время незаметный шаг. Она сдернула простыню с первого стола и почувствовала прилив отчаяния. Воспоминания о бесцельных часах, проведенных в блужданиях по туннелям, промелькнули в её голове.

— Всё было бы слишком просто, если бы он просто стоял там с табличкой «браслет Пагрина», — прошептала Элька сама себе, проводя пальцами по осколкам керамики.

На столе были разложены и другие реликвии — потускневшее серебряное ожерелье, рукоять меча с обломанным лезвием, ботинок с гнилыми шнурками и оторвавшейся подошвой. Элька сморщила нос при виде этих так называемых сокровищ. Перейдя к следующему столу, она открыла все коробки, стоявшие на нём. Там было то же самое, но все эти предметы были завернуты и снабжены этикетками. Она не стала убирать их обратно, просто оставила на столе.

— Ладно, если бы я была учёной, где бы я спрятала что-то настолько ценное, что даже не призналась бы совету или Всадницами, что оно у меня?

Элька медленно развернулась на каблуках, оглядывая остальную часть комнаты. На одной из стен висела карта Киерелла. Подойдя, она отбросила ееё в сторону и провела пальцами по стене за ней. Ничего, никаких скрытых защелок или петель. Она постучала тыльной стороной ладони по деревянной панели, прислушиваясь. Ни одна из секций не казалась пустой.

— Ладно, да, это тоже было бы слишком очевидно.

Она понимала, что разговаривает сама с собой, чтобы не поддаться нарастающему отчаянию. Опустившись на четвереньки, она подползла к коврику, покрывавшему пол под книжным шкафом. Она заметила, что это было из Таумерга, и смелый цветочный дизайн выглядел неуместно в этой душной традиционной обстановке. Выжидательным движением она приподняла коврик.

— Боже мой! — выругалась она.

Люка не было. Она простучала по всем половицам, раздражаясь всё больше и больше с каждым громким стуком. Стараясь быть похожей на Торсгена, сдерживать свой гнев, быть методичной, она обошла всю комнату, стуча по каждой стенной панели, по каждой половице.

Ничего.

Подойдя к книжному шкафу, она начала снимать книги с полок. Они посыпались на пол, страницы трепетали, корешки трещали. Она ударила по задней стенке книжного шкафа, надеясь, что потайное отделение откроется. Он должен быть здесь. У неё нет времени. Она должна найти браслет сегодня вечером.

Книги валялись у её ног, когда она добралась до средней полки. С рычанием она смахнула их одним махом. Они упали на пол, и среди глухих ударов Элька услышала металлический звон.

Как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.

Элька замерла, уткнувшись ногами в книги, и вздрогнула от света высоко поднятого фонаря.

— Элька?

Её сердце бешено заколотилось, а мышцы напряглись от прилива адреналина.

— Что?..

Голос Халфена затих, когда он опустил фонарь и оглядел беспорядок в комнате. Когда луч его фонаря скользнул по полу, он упал на изогнутый отблеск золота. Элька тут же обратила на него внимание. На полу лежала раскрытая книга, её внутренняя сторона была разрезана, чтобы сделать на страницах глубокие отверстия. Чтобы сделать тайник. А на досках пола рядом с ней лежала широкая золотая манжета.

Браслет Пагрина.

— О чёрт! — выругался Халфен.

Он тоже смотрел на браслет и, очевидно, узнал его. Его лицо стало пепельно-серым, глаза широко раскрылись. Потрясение, которое он испытал, подсказало Эльке, что он не знал о существовании браслета. С губ Халфена сорвались новые проклятия, когда он наклонился, чтобы поднять браслет. Но Элька опередила его. Оттолкнув его руку, она схватила его и прижала к груди. Она сделала это. Она получила его. Всё, что ей нужно было сделать, это отнести его домой, и Инелль будет в безопасности.

— Элька, ты не знаешь, что это такое, — сказал Халфен с дрожью в голосе. Он протянул руку. — Передай его мне, пожалуйста.

Она покачала головой и крепче сжала браслет. Она услышала скрежет когтей по крыше и приказала Инелль остаться.

— Пожалуйста, просто опусти его. Он опасен, — продолжал Халфен, словно пытаясь защитить её.

Его наивность поразила её. Он ещё не спросил, почему она здесь, он был слишком занят, беспокоясь, не поранилась ли она.

Халфен уставился на неё, и на его круглом лице отразилось замешательство. То самое лицо, которое раньше улыбалось Натин, полное любви. Он провёл рукой по своим коротко остриженным волосам. Та же рука, что гладила Натин по спине.

— Ты мог бы развернуться, спуститься обратно по лестнице и притвориться, что никогда меня не видел, — сказала Элька, хотя и знала, что он никогда этого не сделает.

Она видела, как его осенило: глаза расширились, рот приоткрылся.

— Этого браслета не должно было существовать, его следовало уничтожить, — он протянул к ней руку, ласково и нежно. — Элька, ты не представляешь, на что он способен. Он... - он замолчал.

Она увидела, как в глубине его глаз промелькнули воспоминания, в уголках которых появилась боль.

— Нет, ты не понимаешь. Я должна взять его. Он нужен моей семье, — она положила браслет в карман палаща.

— Искры! Элька, этот браслет никому не нужен! Власть, которую он дает человеку, неправильна и аморальна, — он снова провёл рукой по волосам. — Тебя здесь не было, ты не видела битву за Киерелл.

— Я знаю! — выпалила Элька в ответ. — Вы все сто раз говорили мне, что меня здесь не было, что я ничего не мог понять. Но ты тоже не можешь понять, зачем мне он нужен. Я дала обещание и должна его сдержать. Если я не... - она замолчала, вспомнив, как чувствовала пистолет Нейла у себя под подбородком.

— Обещание, данное кому, Элька? — покачал головой Халфен.

Увидев страх на его лице, она лишилась решимости. Она прикоснулась к своей связи с Инелль и почувствовала уверенность своего дракона. Она попыталась представить, каково это — потерять Инелль, и поняла, что не может. Её дракон стал слишком большой частью её самой.

Она почувствовала, как слёзы наворачиваются на ресницы, и сморгнула их.

— Мы не будем использовать браслет для создания Воинов Пустоты, я обещаю. Я не поэтому должна его забрать.

— Кто это «мы»? Элька, что происходит?

— Я не могу тебе сказать. Халфен, спустись обратно по лестнице и дай мне уйти. Пожалуйста.

— Но ты же Всадница! — воскликнул Халфен, как будто это могло заставить её внезапно передумать и отдать браслет. — Я не могу позволить тебе забрать его, — твёрдо сказал он.

— Но я должна! — закричала Элька.

Она увидела решимость на его лице. Он действительно не собирался отпускать её с ним. Она коснулась своей связи с Инелль, затем высвободила оба своих ятагана.

Халфен покачал головой и замахнулся на неё фонарем. Фонарь врезался ей в плечо, заставив её перелететь через один из столов. Под ней захрустели осколки разбитой посуды, когда Элька заскользила вдоль него. Она ударилась головой об один из деревянных ящиков и свалилась со стола. На мгновение мир потемнел, и паника сдавила ей горло. Но ни один клинок не пронзил её тело. Пытаясь прояснить зрение, она вскочила на ноги, держа клинки наготове. Сверху она услышала рычание Инелль.

— Стой! — крикнула она своему дракону.

Халфен всё ещё держал фонарь и тоже выхватил меч. Но он не двинулся с места.

— Элька, когда ты стала Всадницей, ты дала клятву посвятить свою жизнь защите других. Этот браслет, сила, которую он даёт человеку, идет вразрез со всем, за что ратуют Всадницы.

— Но я не настоящая Всадница.

Это было правдой, всегда было правдой, но всё равно было больно это говорить. На её ресницах снова заблестели слёзы, и она покачала головой, чтобы избавиться от них.

— Что? Нет, настоящая. Ты одна из них.

— Нет! У меня есть семья, и я дала клятву в первую очередь им! — закричала Элька. И напала.

В четыре быстрых шага она обогнула стол, и её клинки скрестились с клинками Халфена. Она наносила удары сверху вниз, используя свой рост и все навыки, которые привила ей Эйми. Но Халфен упёрся ногами и блокировал её, держа клинок в одной руке, а фонарь — в другой.

Отпрыгнув назад, она широко взмахнула обоими ятаганами, а затем бросилась вперёд, нанося быстрые удары своими клинками. Халфен поймал её мечи своими, металл заскрежетал, и их лезвия скрестились. Элька бросилась вперед, и он отшатнулся, выронив фонарь. Стекло разбилось, и пламя со свистом охватило угол висящей карты.

— Искры Мархорна!

— Ми спаркен!

Они оба выругались одновременно и мгновение смотрели друг на друга.

— Элька…

— Нет!

Она не могла больше слушать ни слова о своём долге Всадницы. Она знала, что предаёт их — это всегда было её планом, — но это причиняло боль, словно кто-то высекал искру прямо из её груди. Она не могла думать об этом, иначе могла бы остановиться.

Тогда она полоснула Халфена по бедру своим правым ятаганом, но он отразил удар двумя руками. Она высоко взмахнула левым клинком, но он увернулся, и её ятаган рассёк только плащ стражника. Она пыталась подтолкнуть его к пламени, которое теперь с рёвом поднималось по карте, но он уклонялся от каждого её удара, всегда блокируя её.

Их клинки сталкивались снова и снова, звеня металлом. Они были так близко, танцуя этот смертоносный танец. Она чувствовала исходящий от него аромат сандалового дерева. Она видела веснушки на его носу и выражение его глаз. Они стали стальными. Сейчас он не пытался защитить её. Он пытался остановить воровку.

Элька почувствовала, как пот струится по её лицу, когда пламя обогрело комнату. Краем глаза она увидела, как они перепрыгнули с карты на груду книг на полу. Дым клубился над их головами и собирался в лёгких Эльки. Халфен отбил в сторону один из ее клинков и нанес удар в живот. Она дернулась назад, словно её потянули за верёвку, обвивающую поясницу. Одна нога с хрустом наступила на глиняный горшок, а другая — на сломанную рукоять меча.

Она поскользнулась, упала, поморщилась, ожидая удара клинка Халфена, и откатилась в сторону. Она пробралась под один из столов и встала так, чтобы он оказался между ней и Халфеном. Он посмотрел на неё, в глазах у него была ярость, голова, как всегда, была слегка наклонена набок, подставляя ухо, которое всё ещё могло слышать.

— Они все доверяют тебе, — он закашлялся, когда дым заполнил комнату. — Натин доверяет тебе. Она твоя подруга!

В голове Эльки промелькнул поток образов из тех времен, когда она пила чай с Натин, летала с ней в облаках, терпела от нее поражение на тренировках, ела с ней торт в столовой, наполненной дыханием дракона. Элька услышала, как Инелль зарычала, отгоняя воспоминания о дружбе.

— Это было ненастоящее! — крикнула она, не уверенная, кому говорит — Халфену или самой себе.

Она пригнулась, чтобы запрыгнуть на стол, но Халфен в тот же миг толкнул её. Лезвие ударило её в грудь, и Элька вскрикнула, почувствовав, как треснуло ребро. Халфен последовал за его толчком, перепрыгнул через стол, ухватился за него одной рукой и замахнулся ногами, целясь ей в лицо. Элька упала на пол, и он перелетел через её голову. Когда он приземлился, она прыгнула на него, отбросив всякую ловкость в обращении с клинками. Острая боль молнией пронзила её бок, когда она врезалась в него. Её колени подломились, а голова врезалась ему в подбородок.

Клинок Халфена заскользил по полу, когда он упал навзничь. Даже сквозь рёв пламени Элька услышала треск, когда его голова ударилась о подоконник. Он без сил рухнул на пол, его тело окутал разноцветный плащ. Элька стояла над ним, тяжело дыша из-за боли в рёбрах. У неё всё ещё были в руках оба ятагана, и она сжимала их так крепко, что казалось, пальцы никогда не разожмутся.

— Не вставай, — прошептала она, у неё не хватало смелости наклониться и проверить, жив ли он.

Внутри она чувствовала, что разрывается надвое. Часть её кричала от того, что она натворила. Это была часть Всадницы. Эта её часть возмущалась тем, что она ранила городского стражника и содрогалась, представляя разочарование на лице Эйми, после всех месяцев, которые она потратила на её обучение и поддержку. Эта часть надеялась, что Халфен всё ещё дышит.

Но та часть её, что принадлежала Хаггаур, хотела, чтобы он был мёртв, чтобы она могла уйти свободной. Эта часть жаждала успеха в её миссии и стремилась защитить Инелль.

Порыв ветра отбросил длинную чёлку Эльки с её лица, и потрескивающие язычки пламени взметнулись вверх по ножкам стола. Она посмотрела в открытое окно и увидела, что Инелль кружит по комнате, ожидая свою Всадницу. Эльке нужно уходить. Вдруг кто-нибудь увидит пламя. И увидят Инелль. Никто не мог знать, что здесь побывала Всадница. Проверив, надёжно ли лежит в кармане браслет Пагрина, Элька положила руку на подоконник.

И тут Халфен застонал.

Эльку затошнило, когда она посмотрела вниз и увидела, как он поднимается на колени. Густая красная струйка потекла по его затылку и шее, пропитывая воротник плаща. Элька колебалась, а Халфен — нет. Он тряхнул головой, разбрызгивая красные капли, а затем бросился на неё. Острая боль пронзила её рёбра, когда она схватилась с ним. Они оба были ранены, а он был слаб. Элька почувствовала, как жар пламени лизнул её спину, когда Халфен толкнул её. Она вывернула руку, ударив его локтем в нос, а затем оттолкнулась, чтобы сбросить его с себя. Халфен отшатнулся, по его лицу потекла кровь, и он зацепился коленями за подоконник.

Затем он вывалился из открытого окна и исчез.

— Нет! — закричала Элька.

Кровь и чувство вины

Элька услышала тошнотворный стук, с которым тело Халфена ударилось о булыжники четырьмя этажами ниже. Она схватилась за подоконник и почувствовала, как её руки скользнули по дереву. Посмотрев вниз, она увидела, что они покраснели от крови, вытекшей из раны на голове Халфена. Кровь была у неё под ногтями, в складках на суставах, и когда она перевернула руки, она покрыла ими ладони. Её дыхание стало прерывистым. Она хотела, чтобы кровь ушла. Она прижала ладони к бедрам, но они остались размазанными, всё ещё красными. Инелль взвыла к ней из окна.

Ей нужно уходить, прямо сейчас.

Элька ухватилась за оконный косяк и уже собиралась пролезть внутрь, когда ужас от того, что она натворила, подступил к горлу волной желчи. Её вырвало в окно, и рвотные массы забрызгали стену башни. Жар пламени давил ей на спину, а треснувшее ребро пронзало внутренности, словно тысяча булавок. Инелль завладела её сознанием, и без неё Элька, возможно, отпустила бы его и последовала за Халфеном вниз, на булыжную мостовую.

Комната позади неё исчезла, поглощенная пламенем. Элька вылезла из окна, стиснув зубы от боли, и, присев на подоконник, подала знак Инелль. Когда её дракон подлетел ближе, Элька приготовилась запрыгнуть в седло.

Затем она упала.

Её правая нога соскользнула с подоконника в пустоту. Элька вцепилась в стену, но ногти сломались о кирпичи. Страх и неверие пронзили её сознание.

Три секунды она летела вниз, не в силах ни о чем думать, слишком потрясенная, чтобы кричать. Пока Инелль не подхватила её в воздухе. Длинные когти на её задних лапах не обхватили тело Эльки, а крылья не начали ритмично взмахивать, поднимая свою Всадницу в небо.

Элька увидела изуродованное тело Халфена, и её стошнило. Затем крыши под ней сжались, когда Инелль подняла её и понесла прочь. Пламя было маяком, который махал городу из открытого окна башни. Элька была слишком высоко в небе, чтобы услышать, но, должно быть, уже подняли тревогу. Инелль продолжала подниматься, пока Элька не почувствовала влагу на своей коже и не поняла, что они скрыты облаками.

— Умный дракон, — прохрипела она, у неё пересохло в горле от дыма.

Она пыталась отгородиться от пульсирующей боли в сломанном ребре и скрыть это от Инелль, но чувствовала беспокойство своего дракона. Это успокаивало. Всадницы ещё не знали, что она сделала, но они узнают, и тогда они возненавидят её. Но, по крайней мере, у неё всё ещё была Инелль.

Вглядываясь в облака, она не могла понять, где они находятся, но доверилась Инелль, которая отвезла её в безопасное место. У неё кружилась голова от того, что её несли, а не летели, поэтому она была благодарна, когда из облаков показались горы и Инелль осторожно опустила её на каменистое плато. Она закрыла глаза и почувствовала, как её дракон обвился вокруг неё, окутывая гладкой чешуёй и запахом древесного дыма.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказала она Инелль, и её дракон фыркнул в знак согласия.

Перед глазами Эльки промелькнуло потрясенное лицо Халфена, когда он выпал из окна, и она перекатилась на бок, и её снова затошнило, не вызвав ничего, кроме вязкой слюны. Затем она ахнула от резкой боли в боку.

Она никогда раньше не убивала человека. В тундре Инелль убила двух разбойников, а однажды, защищая караван от нападения племени Циент, ранила Гельвета. Но теперь её руки были в крови, в буквальном смысле этого слова.

— Я не хотела, — прошептала она.

Она смотрела сквозь облака на огни Киерелла, казавшиеся неясным пятном далеко внизу. К этому времени Всадницы, дежурившие этой ночью, наверняка заметили пожар и вылетели на разведку. Будут ли учёные лгать о том, почему их башня была разграблена и сожжена? Элька представила себе острый взгляд Яры и поняла, что под этим взглядом они сломаются. Они расскажут ей, что сохранили и чего теперь не хватает. А потом на булыжной мостовой лежал мёртвый стражник.

Элька знала, что ей следует придерживаться своего плана. Веди себя как обычно и отправляйся с караваном через несколько часов. Но при мысли о возвращении в Антейлл и встрече с Всадницами её снова затошнило. Как воровка, она могла бы соврать им ещё пару дней, но как убийца, она не могла встретиться с ними лицом к лицу.

Ей нужно уходить, прямо сейчас.

Она на мгновение задумалась о вещах, которые накопила за два года, проведённых здесь. В её маленькой комнатке было не так уж много вещей, но там было несколько вещей, которые она планировала взять с собой в Таумерг — воспоминания о том времени, когда она была Всадницей. Ей придётся оставить их всех здесь. По крайней мере, у неё были её ятаганы и метательные ножи. А ещё у неё был пистолет, который она привезла с собой из Таумерга. Она положила его во внутренний карман пальто на случай, если он понадобился бы ей сегодня вечером, а потом, в драке с Халфеном, совсем забыла о нём.

Чувство вины скрутило её изнутри, и слёзы потекли по щекам. Она вытерла их рукавом пальто.

— Давай, вставай, — сказала Элька себе и Инелль. Её дракон развернулся вокруг неё, и Элька ухватилась за седло. Инелль поднялась, когда Элька перекинула ногу через него, и резко втянула воздух, превозмогая боль в ребрах. — Время лететь быстрее, чем может вращаться винтик.

Инелль выпустила струю дыма и взлетела. Её длинные крылья взмахивали медленно и ровно, пока она не подняла их над облаками. Здесь, наверху, Киерелл был скрыт. Самые высокие вершины Кольцевых гор проглядывали сквозь ковер облаков, а над ними небо сверкало звездами. Это было потрясающе красиво, и у Эльки разрывалось сердце от того, что она уезжала.

Но пути назад не было.

— Уходим! — крикнула она, и Инелль взревела в ответ.

Взмахи её крыльев участились, длинный хвост вытянулся прямо за ней, и она взмыла в небо. Все эти месяцы тренировок в быстром полете вот-вот должны были окупиться.

Как только Всадницы поймут, что она пропала, им не потребуется много времени, чтобы собрать всё воедино и пуститься в погоню. Она могла только надеяться, что пожар в университете и смерть Халфена отвлекут её внимание и дадут ей достаточную фору. А что, если Эйми или другие поймают её? Элька посмотрела на свои перепачканные кровью руки, сжимающие рога Инелль, и содрогнулась. Нет, до этого не дойдёт.

Они миновали вершину Пика Норвен, и Элька старалась не думать о том, что видит его в последний раз. Когда она впервые приехала в Киерелл, Кольцевые горы показались ей неприветливыми. Но они стали её домом, и она научилась ценить их дикую, неукротимую красоту.

— Прекрати! — упрекнула она себя, и её слова унёс ветер, пока Инелль мчалась сквозь ночь.

Ей не следовало зацикливаться на том, что она оставляет позади; вместо этого она должна была радоваться, что наконец-то возвращается домой. Она должна была быть довольна тем, что выполнила свою миссию и заслужила своё место в Рагеле Хаггаур.

Стояла ранняя осень, но погода в тундре была необычайно благосклонна к ним. По-прежнему дул непрекращающийся ветер, но небо оставалось чистым от дождя. Инелль летела всё дальше и дальше, преодолевая расстояние на своих мощных крыльях. Когда нежно-розовый рассвет заскользил по небу, Элька заметила на горизонте Лорсок. На мгновение она задумалась, не развернуться ли пошире, чтобы не пролетать над городом, но решила придерживаться прямого маршрута.

Взошло солнце, и они полетели дальше. Каждые несколько минут Элька поворачивалась в седле, боясь увидеть в небе крылья за спиной. Небо оставалось чистым. Кровь Халфена давно высохла на её руках, потрескалась и отслаивалась. Но что-то из этого всё ещё было там, в линиях на её ладонях и кроваво-красных полумесяцах под ногтями. Каждый раз, когда она смотрела на свои руки, чувство вины скрежетало у нее внутри, как ржавые шестерёнки. Не раз она ловила себя на том, что плачет, и слёзы холодили её щеки.

Она летела целый день. Над ними пронёсся ливень, промочив её одежду и оседая на чешуе Инелль. Её ягодицы и бёдра сводило судорогой, а затем они полностью онемели. В животе у неё заурчало от голода. Острая, как игла, боль в сломанном ребре причиняла её только тогда, когда она двигалась, потом только тогда, когда она вдыхала, а потом она болела всё время, и она не могла вспомнить, каково это — не испытывать боли.

Наконец, когда небо вокруг неё окрасилось в закатный цвет, Элька призналась себе, что им нужно остановиться. Небо за её спиной весь день было пустым, и она решила, что может рискнуть отдохнуть часок. После полудня взмахи крыльев Инелль замедлились, и Элька чувствовала, как её усталость тяжким грузом давит на разум.

Она надавила на закрученные спиралью рога Инелль, направляя своего дракона вниз. Они приземлились на полянке высокой травы, окаймлённой с одной стороны вереском, а с другой — небольшим ручьём. На мгновение Эльке стало так больно, что она не могла пошевелиться, и она задумалась, как же ей выбраться из седла. Затем Инелль присела на корточки, прижавшись животом к траве.

— Спасибо, — Элька улыбнулась ей и слезла с седла, хотя тело протестовало.

Сгущались сумерки, и Инелль склонила голову набок, прислушиваясь.

— Ладно, иди поохоться, — сказала ей Элька, но крепче надавила на их связь, чтобы не зайти слишком далеко.

Когда Инелль скрылась в сгущающихся тенях, Элька присела у ручья. Готовясь к холоду, она погрузила обе руки в текущую воду. Она потерла их друг о друга, затем вытащила. Всё ещё окровавленные. Схватив пучок мха, она засунула их обратно под воду. Она потёрла ладони мхом и поковырялась под ногтями, отчаянно пытаясь избавиться от каждой капельки крови Халфена. Только когда её пальцы онемели от холода, она вытащила их.

Ей хотелось бы также стереть из памяти лицо Халфена, когда он падал.

Элька услышала лязг зубов Инелль, когда та охотилась. У неё не было еды для себя, но было кое-что, в чём она нуждалась больше всего — облегчение боли. Оглядевшись, она заметила куст снатфорга и сорвала дюжину его листьев. Они могли притупить её боль. Затем она села на травянистую кочку и достала из кармана плаща шарф. Повязка была неподходящей, но сойдёт. Сняв плащ и рубашку, она поёжилась, когда ночной воздух заставил её покрыться мурашками.

— Ах! Дул Спаркен, — выругалась она, обматывая шарф вокруг рёбер. Было неудобно одновременно удерживать его на месте и туго завязывать.

В памяти всплыло неприятное воспоминание о том, как она лежала в лазарете в Антейлле. Однажды, когда они ещё были новобранцами, Тарига прорвалась сквозь её защиту и ударила её по плечу тренировочным клинком. Эйми, полная беспокойства, отвезла её прямо в лазарет; Тарига рассыпалась в извинениях; Эмилла была милой и доброй, сказав, что у неё ничего не сломано, но что у неё будут огромные синяки. Эльке было больно — Тарига очень сильно ударила её, — но она была окружена дружбой Всадниц.

Теперь она была одна и плакала от боли, пытаясь снова надеть рубашку. Она положила листья снатфорга в карман плаща, и маленькие, заострённые листочки были направлены на неё, как наконечники стрел в колчане. Было бы лучше заварить их в чай, но у Эльки не было на это времени. Она положила в рот три сушёных листика и принялась ими хрустеть. Они размягчились и превратились в горькую кашицу у неё на языке. Сжав челюсть рукой, она заставила себя сглотнуть.

Инелль вернулась с пятнами крови на морде и свернулась калачиком вокруг своей Всадницы. Элька сидела в траве, скрестив ноги, и поглаживала свою чешую. Взошла луна, и её серебристый свет плясал на золотом кольце на указательном пальце.

Её украшение Всадницы.

Она не планировала пробыть Всадницей достаточно долго, чтобы когда-нибудь получить это украшение, и всегда чувствовала себя разбитой, когда смотрела на него. В глубине души она гордилась тем, что заслужила это украшение, была достаточно сильной, храброй и преданной своему делу в глазах Всадниц, чтобы они видели в ней одну из них. Но другая часть её души чувствовала, что надеть его — значит предать свою семью.

Она покрутила золотое кольцо на пальце. Оно было широким и плоским, на нём был выгравирован крошечный кораблик с перламутровыми парусами. Оно было красивым. И Эйми дала ей его.

Элька до сих пор помнила тот момент, когда надела его на палец. Прошла неделя после её первой миссии по защите кораблей и рабочих, которые расширяли гавань за Кольцевыми горами. Эта работа привлекла морских волков из холодных, глубоких южных вод, и задачей Всадниц было патрулировать границу гавани, высматривая монстров. В первый день, когда Элька была там под холодным проливным дождём, две самки морских волков вышли на охоту.

Лиррия заметила их первой. Они выглядели покрытыми инеем, с бело-голубой чешуей и зазубренными шипами на спине, похожими на осколки льда. А когда одна из них показалась на поверхности, Элька увидела больше зубов, чем должно быть у любого существа. Страх вонзил когти ей в живот, но, к собственному удивлению, она не позволила ему овладеть собой. Год тренировок дал о себе знать, и она последовала за Лиррией и Дайренной в атаку пике на волка. Инелль последовала за Миднайт и Блэком, добавив свой собственный взрыв пламени, когда они скользили по серым волнам, а прямо под ними проплывали морские волки. Но в самый разгар их погружения, как раз в тот момент, когда Инелль начала махать крыльями, чтобы поднять их обратно в небо, один из морских волков изогнулся и выпрыгнул из воды. Его тело было длинным, как у дракона, а когтистые ласты были больше, чем у Эльки.

Зубы морского волка сомкнулись на хвосте Инелль, и она взревела от боли. Но так же взревел и морской волк, когда шипы на хвосте Инелль вонзились ему в пасть. Элька почувствовала боль Инелль, и вместе с ней в ней вспыхнул гнев защиты. Как кто-то посмел причинить боль её дракону?

Не задумываясь, она убрала руку с рогов Инелль, выхватила из-за подвязки на бедре два метательных ножа, зажала их между пальцами и развернулась в седле. Сделав вдох, она наметила цель, а на выдохе метнула. Оба ножа по рукоятку погрузились в глаз морского волка. Из лопнувшего глазного яблока хлынула густая багровая кровь. Чудовище взревело и отпустило Инелль. Элька и её дракон взмыли в небо, а чудовище скрылось под волнами.

У Инелль на хвосте всё ещё виднелись шрамы от зубов морского волка — тонкие розовые полоски, прорезающие её чешую цвета индиго. А неделю спустя в столовой пещеры появилась Эйми с украшением для Эльки. Всадницы вокруг неё зааплодировали, все столпились, чтобы полюбоваться её кольцом. Лиррия снова рассказала историю о том, как Элька в одиночку убила огромного морского волка, преувеличив детали ещё больше, чем в предыдущие десять раз, когда она рассказывала эту историю.

И в тот вечер Элька потеряла бдительность и позволила втянуть себя в мир Всадниц. Она смеялась, сияла от комплиментов, адресованных её кольцу, слушала истории о том, как другие Всадницы зарабатывали свои украшения, и даже инсценировали встречу с морским волком на столе, где Лиррия изображала чудовище, а Элька швыряла в неё деревянной ложкой.

— Но всё это было притворством, — сказала она себе и сняла кольцо с пальца.

Повесив его на ветку ближайшего верескового куста, она решила, что оставит его там. Как только она вернётся домой, она больше не будет Всадницей. На самом деле, она никогда ею не была.

Когда она устроилась поудобнее рядом с Инелль, мышцы её ноющих ног напряглись. И, словно по цепной реакции, эти приступы боли вызвали боль в сломанном ребре. Она провела языком по зубам в поисках остатков листьев снатфорга, которые могла бы проглотить.

— Всего час отдыха, — сказала она Инелль, — а потом мы снова полетим.

Её дракон выпустил облачко дыма, которое обдало теплом её лицо.

— Ты можешь поспать, потому что тебе нужны силы, чтобы летать. Я подежурю.

Элька вытащила из глубины кармана пальто мешочек. Развернув его, она достала свой заводной пистолет. Убедившись, что капсулы с корнем багульника всё ещё заряжены, она направила его в небо, целясь в луну. Гладкая деревянная рукоятка приятно лежала в руке. Ей нравились её ятаганы, и она гордилась тем, что научилась ими драться, но пистолеты были тем оружием, которым она мечтала владеть с детства.

Она опустила заводной пистолет, положив его на ладони, и провела пальцем по сложным механизмам, которые приводили его в действие, посылая в лицо своим целям аромат корня багульника. Она надеялась, что ей не придется им воспользоваться.

Когда она сидела, прислонившись к своему дракону, и смотрела на звёзды, все эмоции нахлынули на неё. Отчаянный страх потерять Инелль, мучительное чувство вины за то, что она стала причиной смерти Халфена, и острая боль от того, что она больше не Всадница. Все они обрушилось на неё, и она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Слёзы застилали ей глаза, а рыдания рвались из груди.

Она почувствовала зубы на своем запястье. Открыв глаза, она увидела, что Инелль держит её левое запястье во рту. Это было то самое запястье, которое она поранила в тот день, когда дала Инелль имя, в день, когда они по-настоящему сблизились. Грустная улыбка тронула губы Эльки.

— Ты права, — сказала она своему дракону, — мы семья. Нам не нужны Всадницы. Нам будет хорошо друг с другом.

Она закрыла глаза, прижавшись к Инелль, всего на мгновение.

Несколько часов спустя её разбудила судорога в ноге. Элька подскочила, вскрикнув от того, что её ногу пронзили иголки. Затем её охватила паника. Луна садилась, скоро должен был наступить рассвет, а она проспала почти всю ночь.

— Почему ты меня не разбудила? — крикнула она Инелль, но её дракон только склонил голову набок.

Затем она услышала звук, от которого страх пронзил её сердце — шелест крыльев на ветру.

— Там!

Крик донёсся с неба. Всадницы. Они нашли её.

Предательство

— Ми спаркен! — выругалась Элька.

Инелль поднялась со своего места, со свистом взмахнув крыльями. Элька схватилась за седло, готовая вскочить и убежать. Над ней пронёсся поток воздуха, и Инелль зарычала, предупреждая Эльку. Она пригнулась, и когти вспороли воздух в том месте, где только что была её голова. В лунном свете она заметила оранжевую чешую, и паника разлилась по её венам. Почему из всех Всадниц именно Натин поймала её?

— Предательница!

Элька вздрогнула, когда это слово попало в цель. Она снова схватилась за седло Инелль, но что-то упало с неба и врезалось в неё. Элька зашипела от боли, когда её швырнуло на землю. На неё навалился какой-то груз, и боль пронзила её рёбра. Холодное лезвие ножа прижалось к её шее.

— Я убью тебя за Халфена.

Натин была так близко, что её дыхание касалось подбородка Эльки. Ярость в её глазах была сильнее, чем удар в лицо.

Инелль охватила паника. Повернув голову, Элька увидела, как Малгерус прижал её дракона к земле. Инелль набросилась на него. Малгерус взревел, а затем сомкнул челюсти на шее Инелль. Её крылья и взъерошенные перья отчаянно затрепетали.

— Нет! — закричала Элька на главике. — Инелль, успокойся.

Она чувствовала нарастающую панику своего дракона, как пар в котле, но Инелль воздерживалась от борьбы с Малгерусом. Если бы она это сделала, он бы убил её.

— Натин! — крикнул кто-то, и Элька узнала голос Эйми. Быть пойманной женщинами, которых она предала больше всего на свете, было всё равно что глотать осколки металла. Краем глаза она наблюдала, как приземляются ещё два дракона, и лунный свет ласкал изумрудно-зелёную и сапфирово-синюю чешую.

Затем чьи-то руки схватили Натин и оторвали её от Эльки. Натин кричала и брыкалась, но Эйми и Пелатина оттащили её. Элька с трудом поднялась на ноги.

— Предательница! — снова закричала Натин и плюнула в неё. Капля попала Эльке на щеку. Она вытерла её рукавом пальто.

— Натин! — закричала Эйми. — Мы не знаем, что здесь происходит, так что, пожалуйста, сделай глубокий вдох и успокойся.

Вытирая с лица злые слёзы, Натин сказала Эйми, куда она может засунуть своё спокойствие.

— Она убила Халфена! — Закричала Натин, тыча ятаганом в Эльку. — Я собираюсь позволить Малгерусу вспороть ей живот и сожрать её внутренности, пока она будет смотреть и кричать.

Слёзы смешивались с соплями на лице Натин, и стекало с её подбородка. Её высокий конский хвост был скручен набок, и длинные пряди волос падали на её липкое лицо. Свирепый взгляд её глаз подсказал Эльке, что она говорит серьёзно.

Эйми и Пелатина стояли по обе стороны от своей подруги, и у всех троих были обнажены клинки. Элька не осмеливалась обернуться и обнажить один из своих клинков, пока Малгерус прижимал Инелль к земле. Она услышала шелест крыльев и шуршание чешуи. Повернув голову, она увидела, что Джесс и Скайдэнс заняли позиции слева и справа от неё. Она была окружена.

Каждый нерв в теле Эльки кричал ей бежать. Но без Инелль она не могла убежать. Инелль разделяла её страх и зарычала, низко и угрожающе.

— Не надо, — прошептала Элька на главике, в ужасе от того, что она спасла Инелль от пуль Нейла только для того, чтобы отдать её другому дракону.

— Отзови Мэла, — приказала Эйми Натин.

— Нет! — выплюнула Натин.

— Я действительно говорила, что нам, возможно, не стоило брать её с собой, — Пелатина бросила взгляд на Натин, затем на Эйми.

— Как будто ты могла меня остановить, — усмехнулась Натин.

Элька пожалела, что они этого не сделали. Она пожалела, что Яра не послала за ней других Всадниц, кроме этих троих. Она наблюдала, как Эйми повернула лицо Натин к себе лицом.

— Натин, мы не знаем наверняка, что Элька убила Халфена или что именно она украла браслет Пагрина.

Доверие Эйми и готовность признать её невиновность ранили Эльку глубже, чем оскорбления Натин. Она хотела бы быть девушкой, за которую её приняла Спасительница Киерелла. Но она напомнила себе, что никогда не была такой девушкой. Всё это было притворством.

— Если она невиновна, то почему она сбежала? — огрызнулась Натин.

— Потому что у меня не было выбора, — тихо настаивала Элька на главике.

Но теперь она поняла, что вчера у неё действительно был выбор. Она была так потрясена появлением Нейла и его угрозами, что ей и в голову не пришло сопротивляться. Она могла бы рассказать Всадницам всё, и, да, они были бы расстроены тем, что она солгала им, но они бы также защитили её. Они помогли бы ей спасти Инелль. Но это было до того, как упал Халфен. Теперь дверь в это будущее была надежно закрыта. И, возможно, она была дурой, что вообще открыла его.

— Семья — важнее всего, — прошептала она себе на главике.

— Ты имеешь в виду Инелль? Ты здесь из-за неё? — спросила Пелатина по-киереллски.

Элька покачала головой, используя это движение как способ оглядеться в поисках лазейки, которой она могла бы воспользоваться, чтобы сбежать.

— Давайте вернёмся в Антейлл, где мы сможем как следует выслушать Эльку и разобраться в этом недоразумении, — сказала Эйми на удивление спокойным голосом.

— Недоразумении? — закричала Натин. — Что непонятно в том, что Халфен мёртв?

Малгерус зарычал, всё ещё возвышаясь над Инелль, прижимая её к траве.

Эйми посмотрела на Эльку, в лунном свете бесцветная половина её лица казалась ещё бледнее. Элька видела по её глазам, что Эйми не хочет верить, что она их предала.

— Натин неправа, не так ли? — Элька слышала отчаяние в голосе Эйми. — Ты ведь не крала браслет Пагрина и не убивала Халфена, не так ли?

— О, любимая, — Пелатина говорила полушёпотом, и этого было достаточно, чтобы Эйми увидела правду. Элька увидела, как сморщилось её лицо.

Обломок браслета Пагрина впился ей в бедро. На мгновение она представила, как достаёт его и возвращает Эйми. Но вора можно простить. Убийцу — нет. Она вспомнила ту девушку, которой была два года назад, когда впервые приехала в Киерелл, полную уверенности в себе и амбиций. Та девушка не боялась лгать и не боялась предать этих женщин.

Элька попыталась снова стать той девушкой. Потому что именно такой она была на самом деле, не так ли? Это было всё равно что надеть старую одежду, которая уже не совсем подходила по размеру — ботинки жали на пальцы, а рукава рубашки были слишком короткими.

— Раньше мне снились кошмары об этом, — голос Эйми был нежен, как шелест ветра в траве. — Мне снилось, что браслет снова надет на моё запястье, а Пагрин рядом со мной. И он заставлял меня прикасаться к людям. Он заставлял меня красть их искры и убивать их. Я просыпалась, брыкаясь и крича. Однажды я так сильно ударила Пелатину по голени, что у неё остался синяк.

— Ну, на этот раз вместо тебя красть искры будет она! — Натин указала подбородком на Эльку. — Позволь мне прикончить эту вероломную суку, убивающую парней!

Элька переводила взгляд с дракона на Всадницу, потом на дракона, отчаянно пытаясь придумать способ освободиться. Инелль, испуганная и сбитая с толку, пыталась разобраться в своих мыслях.

— Он у тебя с собой? Или ты его где-то спрятала? — спросила Эйми. Элька попыталась придумать какую-нибудь ложь, но вдохновение не приходило, и она просто покачала головой.

— Зачем?

Это спросила Пелатина. Элька повернулась к ней лицом.

— Ты не поймёшь, — сказала ей Элька. — Но у меня действительно не было выбора.

— Расскажи нам, мы послушаем, — мягко попросила Пелатина, но Элька снова покачала головой.

Она хотела открыться, объяснить все этим девушкам, которые стали её подругами, но тихий голосок в её голове вернулся. И он говорил ей о том, что нужно бросить их и убираться оттуда.

Однако, когда Эйми заговорила, её слова почти заглушили тихий голосок.

— Я всегда старалась, чтобы ты чувствовала себя желанной гостьей, потому что чувствовать себя чужой — это отстой. Поверь мне, я знаю, — она умоляюще посмотрела на Эльку. — Я не понимаю. Пожалуйста, просто вернись с нами и объясни.

— Эйми! Не смей вставать на её сторону! — закричала Натин.

— Я не встаю на её сторону! — Эйми, наконец, не выдержала и закричала в ответ. Затем она подошла к Джесс, и Элька вздрогнула, когда Эйми достала из своей седельной сумки наручники.

Элька почувствовала себя как на одном из прототипов ткацких станков Франнака — напряжение достигло предела, она была опасно близка к взрыву.

— Но я не позволю тебе убить её, — сказала Эйми, проходя мимо Натин. — Мы отвезём её обратно в Антейлл, как и планировалось, и там она предстанет перед судом.

Эйми подошла и встала перед Элькой. Маленькая Всадница посмотрела на неё снизу вверх.

— Я не могу вернуться в Киерелл, — сказала Элька. — Но, пожалуйста, поверьте, что я действительно не хотела причинить вреда Халфену.

— Лгунья! — сказала Натин, но на этот раз это слово прозвучало как карканье, а не крик. Её горе одерживало верх над гневом. — Бьюсь об заклад, он пытался быть героем. Глупый мальчишка со своим глупым лицом.

Элька услышала любовь, скрытую за оскорблением Натин, любовь, которую она разбила вдребезги вместе с Халфеном. Взгляд, которым Эйми одарила свою лучшую подругу, был полон такого сочувствия и понимания, что Эльке пришлось отвернуться. Перед её мысленным взором промелькнул образ Натин и Халфена, которые вчера в кафе обменивались слишком интимным поцелуем. Она снова почувствовала, что её руки липкие и мокрые от крови Халфена. Её желудок сжался, а к горлу подступила желчь. Она наклонилась, упершись руками в колени, и крепко сжала губы, чтобы её снова не вырвало.

Глядя на мокрую траву у себя под ногами, она пошевелила шестерёнками в голове, придумывая новый план теперь, когда её поймали, а её первоначальный был разорван в клочья. Франнак всегда учил её, что, когда одно решение не работает так, как задумывалось, нужно найти способ найти другое. Элька сунула руку в карман пальто, и её пальцы сжали свёрток, спрятанный глубоко во внутреннем кармане. Выпрямившись, она ловко спрятала свёрток в рукав. Почувствовав что-то, Инелль зарычала, протяжно и низко. Элька послала ей успокаивающую волну, велев оставаться на месте и не сражаться с Малгерусом.

— Элька?

Эйми подошла ближе, в её руке позвякивали наручники. Элька всё ещё видела боль и сочувствие в мягкости её взгляда и складке на лбу. Но, прочитав книгу Кэлланта и после долгих месяцев тренировок под руководством Эйми, она поняла, что в маленькой Всаднице есть сила воли. Элька вспомнила, как её братья подкупали глав гильдий и городскую стражу в Таумерге. С Эйми это никогда бы не сработало. Она всегда поступала правильно.

И правильным решением было отвезти Эльку обратно в Киерелл, чтобы она понесла наказание за то, что сделала. Элька старалась не восхищаться убеждённостью Эйми. Вместо этого она держала ложь за зубами.

— Хорошо, я вернусь с вами в Киерелл, — сказала она.

Эйми кивнула и подошла ближе.

— Я надену их на тебя, а потом обыщу в поисках браслета, — сказала ей Эйми.

— И, если ты дёрнешься хоть как-то, что покажется мне подозрительным, я пырну тебя ножом, — добавила Натин.

Элька понимающе кивнула.

— Мне холодно. Можно, я надену шапку для полётов? — спросила она, и эта ложь вырвалась у неё легче, чем она думала.

Эйми посмотрела на рукояти ятаганов за головой Эльки и на метательные ножи у неё на бедре, думая, что проверяет всё оружие Эльки.

— Хорошо.

Элька вытащила из кармана кусок ткани и надела его через голову. Затем опустила, чтобы прикрыть нос и рот. Это была не шляпа. Это была маска, которая прилагалась к её пистолету.

Она выронила пистолет из рукава и положила его себе на ладонь. Обхватив пальцами рукоятку, она подняла его, направив дуло прямо в лицо Натин. Затем она нажала на спусковой крючок. Капсула «редбейна» была пробита и вылетела в облаке красного дыма. Глаза Натин расширились от удивления, когда она вдохнула его. Элька не стала дожидаться, пока она упадет, она уже прыгнула к Пелатине. Вращая шестерёнки на раме, она зарядила ещё одну капсулу в патронник пистолета.

Краем глаза она уловила движение и пригнулась, когда хвост Скайдэнса со свистом рассёк воздух. Пелатина закричала. Эйми тоже. Все четыре дракона взревели. Элька вскочила на ноги и выстрелила. Из пистолета вырвался красный дым, но Пелатина уже нырнула за спину Скайдэнса.

— Ми спаркен!

Красная пелена скользнула по лицу Эльки, но маска защитила её. Хотя от этого у неё защипало в глазах. Смаргивая слёзы, она чуть не пропустила, как Пелатина проскользнула под Скайдэнсом и бросилась к ней. Элька попыталась вырваться, но Пелатина схватила её за лодыжки и потянула. Элька упала, крепко прижимая пистолет к груди. Пелатина забралась на неё сверху, схватила за руку и попыталась перевернуть. Элька вскинула локоть и почувствовала, как он врезался Пелатине в челюсть. Всадница ахнула, и её хватка ослабла.

Элька воспользовалась своим шансом, вырвала руку из рук Пелатины, взвела курок пистолета и выстрелила. На этот раз дым от рыжебородого окутал голову Пелатины. Её глаза остекленели, и она рухнула на траву рядом со Скайдэнсом.

— Пелли! — закричала Эйми.

Элька вскочила на ноги и попятилась от Скайдэнса, но без своей Всадницы, которая могла бы командовать драконом, он растерялся. Элька наблюдала, как он ткнул мордой бесчувственное тело Пелатины. Элька отошла от них, поскользнувшись на мокрой траве, и повернулась лицом к последней оставшейся на ногах Всаднице.

— Что ты с ними сделала? — голос Эйми был высоким и полным паники.

Она склонилась над Натин, держа безвольную руку подруги в своей. Джесс стояла тёмной тенью позади ё раскинув крылья и заслоняя луну. Элька оглядела вереск в поисках Малгеруса. Её охватило облегчение, когда она заметила, что он присел на корточки на краю ручья, склонив голову набок и глядя на свою бесчувственную Всадницу, не понимая, почему она не отдаёт ему приказов.

Взмахнув кожистыми крыльями, Инелль взмыла над высокой травой и приземлилась рядом с Элькой. Снова оказавшись рядом с драконом, она почувствовала, что ей хочется надеть последний предмет одежды, из которого складывается весь наряд.

Эйми отпустила руку Натин и встала. В руке у неё был ятаган, а дракон стоял прямо у неё за спиной. Она была похожа на рисунок на обложке книги Кэлланта.

— Прости, — сказала Элька на главике, её голос был приглушён маской, которую она носила.

— Тогда не делай этого, — ответила Эйми по-киереллски. — Тебя не было в Киерелле, когда напали Воины Пустоты, поэтому ты не можешь себе представить, каково это — видеть армию, движимую гневом и ненавистью, армию нечеловеческую, которая не остановится, пока не погасит искры в сердцах всех, кого ты любишь.

— Я обещаю, что браслет не будет использован для создания Воинов Пустоты, — сказала ей Элька.

Эйми шагнула к ней.

— Браслет — это сила, которой никто не должен обладать. Может показаться, что это решение любой проблемы, которую вы пытаетесь решить, но я клянусь, что это не так. Сила браслета испортит владельца, каковы бы ни были его первоначальные намерения.

Она никак не могла заставить Эйми понять. Эта мысль опечалила её, но в то же время укрепила решимость. Она щелкнула шестерёнками пистолета, заряжая очередную капсулу.

Эйми бросилась на неё, быстрая и проворная, как всегда. Элька никогда не могла победить её в спаррингах. Но Эйми сражалась холодным оружием. Она никогда не встречалась с противником с пистолетом. Прежде чем Эйми успела подойти достаточно близко, чтобы замахнуться, Элька выстрелила. Лицо Эйми окутал красный дым, и секунду спустя она вдохнула его. Она мгновенно упала. Эйми была маленькой, а капсулы в пистолете были достаточно большими, чтобы вырубить человека. Джесс громко зарычала, когда она легла животом на траву рядом со своей Всадницей.

Элька огляделась. Трое Всадниц, потерявших сознание, находились под присмотром своих сбитых с толку драконов. На мгновение она затаила дыхание, опасаясь, что драконы могут напасть на неё. Но они этого не сделали. Никто из них не понял, что она сделала, и, по их мнению, они с Инелль были частью их стаи. Элька шумно выдохнула и опустила маску. Она втянула в лёгкие холодный ночной воздух.

Инелль подтолкнула её мордочкой, а затем нежно укусила за левое запястье.

— Я знаю, — тихо сказала Элька, проводя рукой по её трепещущим перьям. — Семья.

Элька убрала пистолет и опустилась на колени рядом с бесчувственным телом Эйми. «Редбейн» был сильнодействующим средством, и все трое Всадниц могли пролежать без сознания несколько часов, а то и полдня. Но потом они снова пустились бы в погоню. Никакая ложь теперь не смогла бы скрыть тот факт, что она виновна.

Элька повела плечами, пытаясь снова надеть прежний наряд. Элька была так близка к завершению своей миссии и возвращению с триумфом. Это было то, о чём она мечтала. Её ждало место в Рагеле Хаггаур.

Вытащив из-за подвязки на бедре один из своих метательных ножей, она прижала его к горлу Эйми. Теплая струйка крови потекла по её пальцам.

Но затем она остановилась.

Она должна была это сделать, она знала это. Торсген не стал бы колебаться. Он перерезал бы Эйми горло в тот момент, когда она потеряла сознание.

Но это была Эйми! Девушка, о которой она читала, которая спасла целый город. Человек, который обучил её и сделал сильнее, чем она когда-либо думала. Всадница, которая не давала ничего, кроме доброты и поддержки. Её искра сияла так ярко. Как Элька могла стать той, кто всё испортит?

Она зажмурилась и почувствовала, как на ресницах выступили слёзы. Нерешительность терзала её изнутри, как когти дракона.

Пыль и торжества

Она не смогла этого сделать. Кровь Эйми на пальцах казалась такой же, как у Халфена — скользкой и неправильной. Она убрала нож и встала. Она могла бы надеть наручники на Эйми, но тогда кто-нибудь другой освободил бы её, и это было бы пустой тратой драгоценного времени. Если она хочет добраться до Таумерга раньше Всадниц, ей нужна каждая секунда.

Поэтому она убрала свой пистолет и проверила, на месте ли браслет Пагрина. Минуту спустя она была в седле, и Инелль подняла её в небо. Остальные три дракона смотрели ей вслед, но, к счастью, никто из них не последовал за ней.

— Покажи мне, что ты можешь победить ветер, — сказала Элька своему дракону и почувствовала прилив силы в мышцах Инелль, когда та увеличила скорость.

Они разрывали облака, и звёздный свет не мог поймать их, когда Инелль летела над тундрой. Скорость была опьяняющей, и Элька почувствовала, что, если они будут лететь достаточно быстро, ветер развеет её чувство вины и унесет кровавые воспоминания. Даже в перчатках пальцы Эльки онемели от холода, когда она ухватилась за спиралевидные рога Инелль, но они не остановились. На рассвете их настиг ливень, Элька промокла до нитки, а чешуя Инелль покрылась бисеринками. Тем не менее, они продолжали лететь. Когда мягкий серый свет растекся по небу, Элька рискнула оглянуться — она не осмеливалась оглядываться всю ночь.

В небе не было ни одного дракона.

Но Элька не сбавляла скорости. Она не позволяла себе поверить, что ей удалось сбежать, пока они не вернулись в Таумерг. Инелль летела на полной скорости уже несколько часов, и Элька чувствовала, как её дракон изнемогает от усталости. И всё же Элька уперлась рогами, призывая её продолжать путь. Восход солнца коснулся травы и холмов, но Элька не замечала всей этой красоты. Они летели всё дальше и дальше.

В полдень она заметила Вортенс, городок, прилепившийся к склону холма, окружённый виноградниками. Элька продолжала выплескивать своё отчаяние на Инелль, а её дракон продолжил мчаться вперёд, несмотря на усталость, охватившую их обоих, стремясь угодить своей Всаднице. Однако Элька чувствовала, что она очень устала. Не раз она чувствовала, как закрываются её собственные глаза. Каждая мышца, от бедер до пальцев ног, то немела, то сводило судорогой. Последние листья снатфорга она съела несколько часов назад, и они перестали действовать. При каждом вдохе боль пронзала её рёбра.

Они пролетели над Непцугом, и Элька с удивлением отметила, насколько большим стал город за два года её отсутствия. Затем, когда закат окрасил небо в розовый цвет, она заметила дымоходы Таумерга.

Дом.

А небо за её спиной по-прежнему было чистым. Она сделала это, она сбежала.

Голова Эльки раскалывалась от усталости, и она не знала, что и думать, пока вела Инелль над окраинами своего города. Она летела прямо вдоль канала Рорг, следуя вдоль него, пока не увидела свой собственный высокий таунхаус. В отличие от Киерелла, Таумерг не был построен с расчётом на драконов. Здесь не было плоских крыш, на которые можно было бы забраться, а все здания были слишком высокими, чтобы Элька могла спуститься с них. Ей оставалось только приземлиться на улице и войти.

Люди шарахнулись в стороны, вскрикнув от удивления, когда Инелль приземлилась прямо у ступенек, ведущих к входной двери Эльки. Она практически выпала из седла, так устала, но, услышав восторженные комментарии, выпрямилась во весь рост. Когда она покинула Таумерг, она была всего лишь девочкой, которую братья Хаггаур считали младшей сестрёнкой. Теперь она стояла на своей улице в образе Всадницы с драконом за спиной.

С шипением пара открылась механическая входная дверь её дома. Появился Торсген, пришедший посмотреть, что за шум поднялся на пороге его дома. Он не изменился. Та же прическа, выбритая по бокам и удлиненная на макушке, не сочеталась с его модно сшитым костюмом. То же мужественное лицо и холодные расчётливые глаза. Элька наблюдала за ним какое-то мгновение, пока он не узнал её. Она устало улыбнулась ему и увидела удивление на его лице, которое тут же исчезло. Он не ответил на её улыбку.

— Поднимайся на крышу, — приказала Элька своему дракону. Ей было бы неудобно забираться туда, и Эльке нужно было бы найти место получше, чтобы отдохнуть, но пока сойдёт и это.

Торсген проследил за Инелль взглядом, и Элька не смогла прочесть его мыслей.

— Добро пожаловать домой. Ты, должно быть, устала. Я распоряжусь, чтобы приготовили ванну и принесли поесть, — Торсген махнул рукой в сторону коридора у себя за спиной. Элька поняла, что он хотел затащить её внутрь, подальше от любопытных взглядов зевак. К утру новость о том, что у дома семьи Хаггаур приземлилась Всадница, облетит весь город.

До входной двери было семь ступенек. Ноги Эльки дрожали от того, что она так долго ехала верхом на Инелль, что ей казалось, будто их было семьсот. Боль от сломанного ребра отдавалась пульсирующей болью во всем боку. Дверь с шипением закрылась за ней. Она была дома. Дом выглядел так же, как и раньше, пахло так же, но каким-то образом всё выглядело по-другому, как будто она смотрела на него через очки, не предназначенные для её глаз.

Чьи-то руки схватили её за плечи и прижали к стене, выбивая дыхание из лёгких.

— Два года, Элька.

Лицо Торсгена было в нескольких дюймах от её лица, его холодные глаза были похожи на осколки льда. Он не кричал, и от этого было только хуже.

— Я доверял тебе, а ты исчезла на два года. Я должен был догадаться, что ты ещё недостаточно взрослая, чтобы серьёзно относиться к своим обязанностям, — он оттащил её от стены только для того, чтобы прижать к ней спиной. Он по-прежнему не повышал голоса. — Этой семье не нужны люди, которые уклоняются от своих обязанностей.

— Нет, нет, подожди, Торсген, я расскажу.

Элька оттолкнула его руки и, сунув руку под плащ, вытащила браслет. Торсген выхватил его у неё, повертев в руках золотую манжету. Наконец, он улыбнулся.

— Браслет Пагрина. Сила, которой когда-то обладали только бессмертные, теперь принадлежит нам. С помощью него мы можем изменить будущее, — он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то новое. Уважение? — Молодец, Элька.

Его похвала проникла прямо в её сердце, разожгла в ней искру, согрела её. Она никогда не получала никакой похвалы от Торсгена, никогда.

Всё ещё улыбаясь, он сунул браслет в карман брюк и направился к лестнице. Поднявшись на три ступеньки, он обернулся и посмотрел на неё.

— Прими ванну и надень что-нибудь более подходящее, а я попрошу прислугу приготовить нам поздний ужин. Мы отпразднуем твоё возвращение.

Поднимаясь по лестнице, Франнак выскочил из комнаты на верхнем этаже и помчался вниз по лестнице. Он тоже был таким, каким запомнился Эльке: волосы взъерошены на макушке, очки съехали набок, а пальцы перепачканы чернилами.

— Торсген?

— Она, чёрт возьми, сделала это, — Торсген продолжил подниматься по лестнице, указывая на Эльку, всё ещё стоявшую внизу, и хлопая Франнака по плечу, когда тот проходил мимо.

Франнак заметил Эльку, и его глаза за стеклами очков расширились. Он сбежал вниз по лестнице и неловко остановился перед ней.

— Ты вернулась, — сказал он.

Элька рассмеялась и сжала его в объятиях, забыв о своём сломанном ребре и морщась от боли. Франнак, казалось, ничего не заметил. Он отстранился и оглядел её с головы до ног.

— Ты выглядишь... грязной.

Элька снова рассмеялась и тут же поняла, что скучала по Франнаку.

— Что у тебя новенького?

— Торсген рассказал тебе о новом ткацком станке? — Элька быстро кивнула, прежде чем Франнак начал подробное объяснение. — Он работает, и мы уже построили три и планируем построить ещё пять. И Торсген выделил нам землю для строительства фабрики. Или почти удалось. Нужно уладить кое-какие детали.

Франнак, казалось, собирался продолжить разговор, но Элька перебила его.

— Ты можешь рассказать мне об этом за ужином.

Желание принять ванну было слишком сильным, и Элька оставила Франнака в холле, а сама с ноющим телом поднялась на пять лестничных пролетов в свои комнаты на верхнем этаже дома.

Было странно находиться там. Как будто последних двух лет и не было. Она была в своей собственной ванной комнате, раздевалась и набирала ванну ещё до того, как до неё дошло, что раньше она ждала, пока слуги сделают это за неё.

Когда она ступила в ванну, то увидела шрам на своей голени, тот самый, который она получила в гнездовье, когда украла Инелль. Среди Всадниц этот шрам считался знаком отличия. Здесь он ни для кого ничего не значил. Она отбросила эту мысль.

Погружение в горячую воду было восхитительным. Она легла на спину и уставилась на стропила и трубы у себя над головой. Она снова была в нормальном доме. Она представила, как последние два года смываются с неё в воду в ванне, и погрузилась под воду, наблюдая, как из носа поднимаются пузырьки.

Перед её мысленным взором всплыло лицо Эйми, потерявшей сознание, с окровавленной шеей. Элька, задыхаясь, вынырнула из воды.

— Нет, всё будет хорошо, — сказала она себе.

Всю обратную дорогу небо было чистым, за ней не гнались драконы. Эйми не сдавалась, но что она могла поделать? Элька вернулась к своей семье. Она была в безопасности. Здесь Эйми была никем.

Она кивнула, успокаивая себя, но удовольствие от купания было испорчено, поэтому она вылезла из ванны и прошлепала мокрыми ногами по коридору в свою спальню. В первые несколько месяцев в Антейлле она мечтала только о том, чтобы снова оказаться здесь, в своей комнате. Войдя внутрь, Элька ждала, что почувствует радость. Радости не последовало.

Она огляделась и увидела, что всё вокруг покрыто пылью, а окна затянуты паутиной. Очевидно, слугам было приказано не утруждать себя уборкой в этой комнате. Она почувствовала присутствие Инелль в своём сознании, беспокойную и обеспокоенную, и услышала скрежет когтей по плитке прямо у себя над головой. Она послала ей волну утешения и пообещала, что завтра найдет для неё место получше.

— После хорошей уборки ты снова почувствуешь себя моей, — сказала она комнате.

Сбросив полотенце, она встала обнажённой перед большим шкафом, по которому так скучала. Она распахнула дверцы, и оттуда вывалились брюки, платья, рубашки, жилеты и шарфы, свалившись кучей у её ног. Даже без них шкаф был по-прежнему полон. Элька и забыла, что у неё было так много одежды. Но теперь она могла выбирать любую из них, когда хотела, и сочетать любые цвета, которые ей нравились. Больше ничего чёрного.

Сначала ей пришлось заново перевязать рёбра, и она не хотела, чтобы Торсген узнал о её травме, потому что он стал бы задавать вопросы. Так что слуг не было. Вместо этого Элька разорвала одну из своих старых рубашек и туго обмотала её вокруг себя. Потом ей понадобилась одежда. Но, оказавшись перед сотней вариантов, она так и не смогла определиться, что же ей надеть. Из свертка, лежавшего у её ног, она выбрала зелёную рубашку с ярким рисунком в виде листьев и пару тёмно-серых брюк, украшенных цветами того же цвета. На ноги она надела желтые шёлковые тапочки. Посмотрев на себя в зеркало, она пожала плечами. Она никак не могла вспомнить, как ей удавалось сочетать такие противоречивые цвета и узоры, которые она носила раньше.

— У меня просто нет практики, — сказала она себе.

Спускаясь в столовую, она провела рукой по перилам, пытаясь снова стать той Элькой, какой была до отъезда. В столовой стол был накрыт на троих, мягкий свет газовых фонарей мерцал на граненых хрустальных бокалах. Мгновение спустя появился Торсген, за ним по пятам следовал Франнак. Её старший брат занял место во главе стола, Франнак сел по правую руку от него. Торсген ногой отодвинул стул, стоявший слева от него.

— Давай, — сказал он Эльке.

Она заняла место, которое всегда мечтала занять. Слуги подали простой ужин из холодного фазана — любимого блюда Торсгена — со свежим хлебом, пикантными пирогами и чатни из квапских ягод. Всё это Элька любила и по чему скучала. Наполняя свою тарелку, она слушала, как Торсген рассказывает ей о семейном деле Хаггаур за последние два года. Он посоветовал ей найти время, чтобы встретиться с Деллагой в ближайшее время. Это была та самая молодая женщина, которая вела их бухгалтерию и с которой Эльке раньше почти не разрешалось разговаривать.

Франнак рассказал ей обо всех сложных деталях машин, которые они с Милой строили. Элька не поняла и половины из того, что он сказал, но улыбнулась, потому что знала, как сильно Франнаку нравится то, что он делает.

Ни один из её братьев не спрашивал о том, как она училась в Киерелле, или о том, как она стала Всадницей. Но это было нормально, потому что Элька не хотела об этом говорить.

— Я так понимаю, — Элька обвела рукой зал и всех троих, — что теперь у меня есть место в Рагеле?

Торсген отхлебнул джина и кивнул.

— Ты это заслужила.

Она сделала это. Она заслужила свое место, и теперь ей будут оказывать все подобающее Хаггаур уважение. Она ждала, что почувствует что-то. Возможно, в животе у неё запорхал целый калейдоскоп бабочек. Но если они там и были, то остались неподвижными. Вероятно, она просто слишком устала, чтобы воспринимать это событие прямо сейчас.

— Где браслет? — спросила она с набитым пирогом ртом.

— В безопасности, — ответил Торсген.

— Как мы будем использовать его для создания бесконечных рабочих? — спросила Элька. 'Нам нужен способ заставить браслет работать, не прибегая к сотням искр.

— Бесконечные рабочие? — Торсген приподнял бровь.

Элька кивнула.

— Так они и должны называться.

— Хорошо, — Торсген наклонил свой бокал в её сторону и выпил. — И не беспокойся насчёт браслета. Франнак уже работает над решением этой проблемы.

Франнак бросил взгляд на их старшего брата, и Торсген прищурился. Если бы Элька не была такой уставшей, она, возможно, придала бы этому большее значение, чем на самом деле.

Торсген поднял бутылку джина, чтобы налить ей, но Элька быстро прикрыла свой бокал рукой. Она не пила спиртного с тех пор, как уехала из Таумерга, и после одного бокала вина, который уже выпила, почувствовала, что теряет контроль над Инелль. Из-за этого она чувствовала себя менее близкой к своему дракону, и ей это не нравилось.

— Я думал, мы празднуем, — Торсген наклонил бутылку в её сторону.

— Я устала. Ещё немного, и я засну, — солгала Элька. Она не хотела объяснять Торсгену о своей связи с Инелль.

Торсген откинулся на спинку стула, держа в руке стакан с джином. Шторы за его спиной были раздвинуты, и оранжевое зарево города окружало его ореолом.

— Я рад, что ты вспомнила о своём долге перед нами.

— Мы оба в долгу перед тобой за то, что ты вытащил нас из нищеты, — сказал Франнак, указывая на себя и Эльку и кивая в сторону Торсгена.

— И ты уже выполнил свой долг, став одним из лучших инженерных умов в Таумерге. Теперь Элька выполнила свою задачу, предоставив нам средства для создания неограниченной и полностью контролируемой рабочей силы.

Франнак улыбнулся ей своей кривой улыбкой. Элька попыталась пробудить в себе гордость, но она слишком устала.

— Потому что, прежде всего, что важнее всего? — спросил Торсген.

— Семья, — ответили Франнак и Элька в один голос.

— Итак, — сказал Торсген, наклоняясь вперед и опершись локтями о стол, — у тебя не возникло проблем с тем, чтобы уйти из Киерелла незамеченной?

Перед её глазами промелькнула череда образов: падающий Халфен, падающая без сознания Пелатина, кровь Эйми на её пальцах.

— Чистый побег, — гладко солгала она.

Элька думала, что теперь, когда она дома, она может перестать лгать. Хотелось надеяться, что, когда она вернётся к нормальной жизни, ей больше не придется врать. Только на сегодняшний вечер ей нужно было продолжать врать. Она притворилась, что её первоначальный план сработал, и сказала братьям, что покинула Киерелл на законных основаниях вместе с караваном СаСеллен.

— А другие Всадницы, которые были с караваном? Они не будут тебя искать? — взгляд Торсгена был прикован к ней, и Эльке было трудно отвести взгляд.

— Нет, я убила их.

Ложь слетела с её губ прежде, чем она осознала, что собирается её сказать. Торсген поднял брови и выглядел слегка удивлённым. Такого выражения он никогда раньше на неё не обращал. Она посмотрела на Франнака, гадая, какой будет его реакция, но он уже достал блокнот и что-то в нём записывал.

Внезапно в комнате стало душно, и Эльке захотелось уйти. Поднявшись, она извинилась, ещё раз сказав, что устала. Её рука уже лежала на дверной ручке из стали и латуни, стильно выполненной в виде отрезка трубы, когда Торсген заговорил снова.

— От дракона нужно будет избавиться.

— Что? — Элька повернулась лицом к комнате.

— Ну, он тебе больше не нужен, — на лице Торсгена появилось расчётливое выражение. — Быть Всадницей — это всего лишь легенда, и вряд ли они когда-нибудь примут тебя обратно в свои ряды. Только не после того, как ты убьёшь троих из них.

У Эльки пересохло во рту, как будто она летела с широко открытым ртом. Ей следовало этого ожидать. Конечно, Торсген не хотел бы, чтобы у неё были отношения с кем-то, не входящим в семью. Это было похоже на последнюю проверку её верности.

— Ты прав. Я избавлюсь от неё, — сказала Элька, надеясь, что это действительно последняя ложь, которую ей придется солгать.

Торсген кивнул.

— Помни, ты Хаггаур, а не Всадница.

— Я знаю, — Элька бросила ему мимолётную улыбку и ушла.

Поднимаясь по лестнице в спальню, которая не была похожа на её спальню, Элька повторила его слова.

— Я Хаггаур. У меня есть место в Рагеле. Это моя семья.

Она была дома, Инелль в безопасности, она успешно выполнила свою миссию и была на пороге того, чтобы стать кем-то важным и могущественным.

Она достигла своего уровня.

— Я никогда по-настоящему не была Всадницей, поэтому не могу упустить возможность стать ей.

Сегодня она одержала победу.

Так почему же она чувствовала себя такой опустошённой?

Оборванные связи

Только проснувшись на следующее утро, Элька заметила, что чего-то не хватает. Обычно её будил маленький розовый носик, прижимающийся к её лицу, и хриплое мяуканье, когда Эмбер требовал свой завтрак. Вскочив с кровати, она поняла, что её кота здесь нет, и прошлой ночью его тоже не было. На крыше она услышала рычание Инелль и попыталась собраться с силами, чтобы послать своего дракона.

Она обыскала свою комнату, зовя Эмбера по имени. Его не было ни на одном из его обычных мест. Мог ли он пойти на охоту? Элька покачала головой. Он был слишком взрослым для этого, его больше интересовало теплое одеяло, чем мыши. Возможно, он почувствовал Инелль на крыше и испугался. Возможно, он прятался где-то ещё в доме.

Элька, всё ещё в ночной рубашке, спустилась вниз, чтобы поискать его. На площадке четвертого этажа она встретила Иду, которая несла поднос с завтраком, уставленный тостами и пикантной выпечкой. От этого зрелища у Эльки заурчало в животе, как у дракона.

Ида приветствовала её широкой улыбкой. Она коротко подстригла волосы, и они упали ей на подбородок, когда она недоверчиво покачала головой.

— Кухарка сказала, что вы вернулись, но я подозревала, что это может быть розыгрыш. Я подумала, что она заставила меня тащить это, — она кивнула на свой поднос, — всю дорогу сюда только для того, чтобы они могли посмеяться над тем, какая я доверчивая.

Элька тоже улыбнулась, но тут же почувствовала себя виноватой. Ида была ей не только прислугой, но и другом, но Элька почти не вспоминала о ней, пока была в Киерелле.

— Выглядит потрясающе, — Элька указала на поднос с едой, — но я пытаюсь найти Эмбер.

Выражение сочувствия смягчилось на лице Иды.

— Он умер прошлой зимой, пока вас не было дома.

Слова Иды поразили её в самое сердце, и она села, ударившись задницей о нижнюю ступеньку. Торсген ничего ей не сказал: ни в одном из своих писем он не сообщал, что Эмбер умер. Ида что-то говорила, но Элька не слышала её из-за звона в ушах. Она повернулась и побежала обратно вверх по лестнице. Стоя за дверью своей спальни, она смотрела на трубы на потолке, как будто могла заглянуть сквозь них и увидеть Инелль.

Её дракон понял, что она расстроена, и послала Эльке такую огромную волну любви, что та упала на колени. Ей очень хотелось протянуть руку и прикоснуться к Инелль, вдохнуть её дымчатый запах и почувствовать, как её кожистые крылья обвиваются вокруг неё, защищая её. Но она не смогла забраться на крышу, а Инелль не поместилась бы в доме.

— Это глупо! — закричала она. Если бы она была дома, в Сердце, она бы с лёгкостью обняла своего дракона.

— Элька?

Тихий голос у неё над ухом и нежная рука на плече сказали, что Ида последовала за ней наверх. Она поставила поднос с завтраком на пол и присела на корточки рядом с Элькой.

— Мне жаль Эмбер. С ним не случилось ничего ужасного, он просто был старым. Мы похоронили его в саду.

Опустившись на колени, Элька заметила, что там было чисто. Неужели слуги сделали это, пока она спала? Дверь в её ванную была открыта, и там тоже блестел деревянный пол. Но что случилось с…

Эка вскочила и побежала в свою ванную. Они исчезли.

— Ида, где моя одежда? — её слова прозвучали отрывисто.

— Та, что ты оставила здесь? Я собиралась постирать её сегодня утром, но мастер Торсген приказал её выбросить, — Ида, очевидно, заметила страдание на её лице. — Она была грязной.

Второй удар в сердце оказался слишком сильным, и Элька закричала. На крыше заревела Инелль. Лицо Иды побледнело, когда она услышала рёв дракона прямо над ними. Эльке было больно представить, как её плащ Всадницы выбрасывают вместе с кухонными объедками. Она так много работала, чтобы заработать на эту одежду. А её лётные очки лежали в кармане плаща. Хотя Ида ни в чём не виновата, Эльке пришлось напомнить себе об этом, прежде чем она накричала на служанку, которая когда-то была её подругой.

Она также напомнила себе, что ей все равно никогда не нравилось носить чёрное. Нет, она была так расстроена только из-за новостей об Эмбер.

— Прости, что накричала, — она положила руку на плечо Иды. — Я устала. Обратный путь из Киерелла был долгим, и я уже два года не пила настоящего кофе "Марлидеш", так что неудивительно, что я веду себя как сварливая и заносчивая принцесса.

Ида улыбнулась, но её взгляд продолжал устремляться к потолку.

— Как насчёт того, чтобы я принесла вам чашку настоящего свежесваренного кофе к этим пирожным?

Она спустилась по лестнице, не дожидаясь ответа. Элька вернулась в свою спальню и услышала наверху клацанье когтей — Инелль последовала за ней. Она посмотрела на свои ятаганы, лежавшие на одном из кресел, и порадовалась, что не оставила их в ванной. Торсген приказал бы их тоже выбросить?

Стоя перед своим гардеробом и кучей одежды, которую она оставила на полу прошлой ночью, она размышляла, что бы такое надеть. Она поняла, что представляла себя летящей сегодня по Таумергу на Инелль в чёрном костюме Всадницы.

— Я просто устраиваюсь поудобнее, а потом у нас всё будет хорошо, — сказала она своему дракону, но даже для нее самой её слова прозвучали неуверенно, и она представила, как Инелль вдыхает дым, чтобы показать своё недоверие.

Она также ещё не знала, как ей обойти ложь, которую она сказала Торсгену. Он попросил её избавиться от Инелль, чтобы проверить её на верность, но она ни за что не отказалась бы от своего дракона.

Три дня спустя она всё ещё пыталась вспомнить свою прежнюю жизнь, в которой теперь заключалось всё её будущее. Инелль изо всех сил пыталась обосноваться в городе. Элька думала, что ей понравится парить над высокими домами и фабричными трубами, скользить по каналам и вдыхать все новые запахи. Но её дракон казался замкнутым и продолжал прижиматься к Эльке, пытаясь утащить её в открытое небо.

Элька обнаружила, что полёт в наряде, не предназначенном для Всадниц, заставляет её чувствовать себя не в своей тарелке. Ни одно из ее пальто не было достаточно гибким, чтобы садиться на дракона и слезать с него, поэтому ей пришлось сделать длинные разрезы на одном из них, чтобы сделать его более практичным.

На вторую ночь, проведенную дома, она прокралась на кухню и заварила по-настоящему крепкий чай из снатфорга. Это притупило боль в рёбрах до терпимой, но ей по-прежнему было не по себе, и это тоже не помогло её дракону успокоиться.

Они с Инелль летели вдоль канала Аммс к западу от города. Она улыбалась, когда рабочие на баржах показывали на неё пальцами, радуясь, что их замечают и на них глазеют. Но пёрышки Инелль всё равно дрожали от беспокойства. Затем она заметила открытое пространство Рокспаарка и направила Инелль вниз. Таумерг был так застроен, что мест, где они могли бы приземлиться, было немного, поэтому она предложила Даану встретиться в парке.

Даан.

Его записка пришла вчера. Новость быстро распространилась по городу, и он знал, что она вернулась. Элька была удивлена, обрадована, взволнована и встревожилась, когда он предложил встретиться за чашечкой кофе. Казалось, он не забыл её, но это не означало, что он чувствовал то же самое, что и два года назад.

Прошлой ночью она сидела в кресле у окна, наблюдая, как по всему городу зажигаются огни, и оценивала свои чувства. Пока она была в Киерелле, она старалась не думать о Даане слишком много, потому что воспоминания были горько-сладкими. Иногда ей было трудно, когда она видела Эйми и Пелатину вместе. Эти двое были окутаны своим собственным маленьким пузырем любви, и трудно было не завидовать тому, что они разделяли.

Однако с тех пор, как пришло письмо от Даана, она не могла перестать думать о нём. Она скучала по его улыбке и неудачным шуткам, по ощущению, как его пальцы касаются её, и по тому, как иногда, когда он смотрел на неё вот так, она чувствовала покалывание в животе.

Она старалась не зацикливаться на том, что оставила позади в Антейлле. Она вернулась туда, где должна была быть, к жизни, о которой всегда мечтала. Она разрушила все дружеские отношения, которые завязала с Всадницами, но вместо этого могла наладить что-то с Дааном.

И чем больше она думала о нём, тем больше хотела его. Словно угли в костре снова разгорелись.

Инелль приземлилась на мягкую траву, окружённую деревьями хулегоде, листья которых в форме сердечек к осени стали золотистыми. Элька спешилась, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке в красных узорчатых брюках и жилете, бледно-жёлтой рубашке и без перчаток и защитных очков. По крайней мере, её ятаганы всё ещё были в ножнах, перекрещенных за спиной.

Кафе находилось на краю парка, и Даан уже был там. Элька воспользовалась моментом, чтобы ознакомиться с заведением, потому что слишком нервничала, чтобы смотреть прямо на Даана. Это было одно из многочисленных кафе, которыми владела семья Даана. Был солнечный день, и все двери были открыты, так что Элька могла заглянуть внутрь. Столешницы покоились на чёрных металлических рамах, а низкие табуреты были обтянуты красной кожей. Передняя часть стойки представляла собой отрезок серебристого металла, скрепленный клепками, но также украшенный гравировкой в виде накладывающихся друг на друга зубцов. Это было индустриально, но стильно.

Элька не могла отделаться от мысли, что это было бы великолепно вечером, если бы над ним висели шары дыхания дракона.

Осмотрев всё вокруг, она, наконец, остановила свой взгляд на Даане. Бабочки в её животе запорхали как сумасшедшие. Он был ещё красивее, чем она помнила. Смуглая кожа и высокие скулы, по которым ей так и хотелось провести пальцами. И улыбка, казалось, осветила все его лицо. Он помахал рукой и поднял медный кофейник.

— Тебе нужно будет принести это мне, я не могу её оставить, — крикнула ему Элька, поглаживая перышки Инелль.

Она чувствовала неуверенность Инелль и боялась оставлять её одну в парке, полном незнакомых людей. Даан осторожно приблизился, держа кофейник в одной руке и две чашки в другой. По указанию Эльки Инелль легла животом на траву и обхватила себя хвостом. Элька тоже села и похлопала по траве рядом с собой. Даан заколебался.

— Кто ты такая и что ты сделала с Элькой? — спросил он.

Элька представляла себе множество поздравлений, но этого вопроса среди них не было.

— Прости? — она уставилась на него снизу вверх.

— Элька, которую я знал, никогда бы не села в парке, чтобы не испачкать брюки травой, — Даан качал головой, но улыбался.

Элька поняла, что он сказал правду, и на мгновение посмотрела на себя его глазами. И то, что она увидела, было девушкой, состоящей из двух половин — наполовину Всадницы, наполовину Хаггаур.

— Подожди, я расскажу тебе о том случае, когда я провалилась в болото в тундре, — сказала Элька, нарушая молчание, которое начинало становиться неловким.

Брови Даана взлетели к небу. Наконец, он тоже сел, скрестив свои длинные ноги, и поставил чашку с кофе в образовавшийся треугольник.

— Он просто огромен, — сказал Даан, обводя взглядом Инелль.

— Она, — поправила Элька. — Инелль — самка. Самцы крупнее.

— Искры! — Даан присвистнул сквозь зубы. Затем, казалось, у него закончились слова, и он неловко улыбнулся ей.

Эльке стало интересно, испытывает ли он ту же неприятную смесь эмоций, что и она: волнение от встречи с ним, беспокойство о том, стоит ли им продолжать с того места, на котором они остановились, и беспокойство о том, что они могут столкнуться с отказом. Молчание всё нарастало и нарастало. Колено Даана подрагивало. Элька теребила кольцо в носу. Она отчаянно пыталась придумать, что бы такое сказать. Затем её взгляд упал на кофейник.

— Ты собираешься налить кофе? — спросила она.

Даан улыбнулся, явно обрадованный тем, что она нарушила молчание.

— Это? Нет, это мой. Можешь пойти и взять свой, — поддразнил он, заставив Эльку тоже улыбнуться.

— Ха-ха, давай, — она махнула рукой в сторону кофейника.

Даан налил и передал ей чашку. Элька на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь насыщенным ароматом горького шоколада.

— Итак, однажды ты исчезла, а через два года появилась снова. Не хочешь рассказать мне об этом? — Даан старался, чтобы его голос звучал непринуждённо, но Элька услышала боль в его словах.

— Я думала, что то, куда я отправилась, очевидно, — она погладила Инелль, которая издала громкое рычание. Её дракон закрыла глаза и нежилась в лучах осеннего солнца. Здесь было теплее, чем в Киерелле, и даже если Инелль не нравился Таумерг, она наслаждалась солнцем.

— Да, хорошо, дракон — это своего рода подсказка, но почему ты Небесная Всадница?

Элька не хотела лгать Даану. Теперь, когда он был рядом, её чувства, испытанные прошлой ночью, стали ещё сильнее — она действительно хотела продолжить с того места, на котором они остановились, но не хотела начинать что-то с ним со лжи.

— У меня была работа для Торсгена, — сказала она. Это была не совсем ложь.

— Потому что драконы действительно хороши в ткачестве? Я думал, что нити будут постоянно запутываться в их когтях, — пошутил Даан.

Он переводил взгляд с неё на Инелль, как будто не мог решить, на кого смотреть. Но каждый раз, когда его взгляд останавливался на е драконе, Элька незаметно для него любовалась его лицом. Она думала, что помнит, как он выглядел, но картинка в е воображении была бледным подобием настоящего Даана. Вкус его губ тоже поблёк, но всё — месяцы флирта, робкие прикосновения, тот чудесный поцелуй — всё это нахлынуло на неё сейчас. Инелль встрепенулась и издала звук, похожий на мурлыканье. Элька была благодарна Даану за то, что он не мог прочесть реакцию дракона. Она всё ещё не была уверена, в чём дело, и не хотела ставить себя в неловкое положение.

— Ты часто виделся с Дженнтой? — спросила она, чтобы отвлечь Даана от вопросов, связанных с присутствием Инелль. Если дружба Эльки с детства была треногой, то Дженнта была той опорой, которая поддерживала её и Даана.

— Ты не слышала? — Даан поднёс было чашку к губам, но остановился на полпути.

— В Киерелле до меня доходило не так уж много новостей, — ответила Элька, проглотив комок в горле, когда вспомнила Эмбер.

— Дженнта пропала.

— Пропала?

— Ну, не так давно, как ты, но... Даан медленно отхлебнул кофе, и Эльке пришлось с трудом оторвать взгляд от его губ. — Просто странно, как это произошло.

— То, как это произошло?

— Ты помнишь, что её семья владела пуговичной фабрикой в Унском районе? — Элька кивнула и нетерпеливо махнула ему рукой, чтобы он продолжил дальше. — Ну, примерно полгода назад твои братья купили фабрику, а после этого Дженнта и её родители исчезли, — свободной рукой Даан сделал жест «та-да», словно завершая фокус.

— Исчезли?

— Странно, что здесь такое эхо, ведь мы на улице, — Элька ударила его по руке, и Даан рассмеялся. Затем его лицо стало серьёзным. — Ходили слухи, что они получили прибыль от продажи и переехали в Сорамерг, но Дженнта так и не попрощалась с ними. И её манеры всегда были лучше твоих.

Что-то задело Эльку, и это были не плохие шутки Даана. Для Торсгена не было ничего необычного в том, что он покупал другие предприятия, и Элька за эти годы подслушала достаточно разговоров, чтобы знать, что Торсген часто прибегал к угрозе насилия, чтобы добиться продажи. Но это не объясняет, почему Дженнта исчезла.

— Я думаю, ты придаешь этому слишком большое значение, — сказала Элька и допила свой кофе. — Я уверена, что она живёт светской жизнью в Сорамерге.

— Ты другая, — сказал Даан, не сводя с неё своих тёмных глаз.

Во именно, я убийца. Эта непрошеная мысль пришла ей в голову.

— Вовсе нет, — настаивала она.

— Раньше ты никогда ничего не скрывала и не хранила секретов.

— Помнишь, как мы прятали от твоих родителей дорогую бутылку морошкового ликёра? — спросила она, надеясь каким-нибудь забавным воспоминанием заставить шестерёнки в его мозгу работать по-другому. Он только уставился на неё. — Я ничего не скрываю, — настаивала она, широко разводя руками, словно доказывая свою точку зрения.

— Хорошо, тогда скажи мне, почему ты на самом деле была в Киерелле.

Она не хотела этого делать, она не хотела лгать Даану. Она хотела, чтобы он улыбался ей и поддразнивал, как раньше.

Она вскочила на ноги. Инелль мгновенно отреагировала и встала рядом с ней.

— Мне нужно идти. Я встречаюсь с Торсгеном и Франнаком на фабрике.

Даан тоже вскочил на ноги. Он опрокинул свою кофейную чашку, и тёмная жидкость расплескалась по траве. Элька ожидала какой-нибудь шутки о пятнах от кофе, добавившихся к пятнам от травы, но её не последовало.

— Элька.

Она посмотрела вниз и увидела длинные пальцы Даана на своей руке. Ей пришлось побороть желание погладить их.

— Что он заставил тебя сделать? — спросил Даан.

Элька смутилась.

— Кто?

— Торсген.

— Ничего, — она вырвала свою руку из его хватки, оскорбленная тем, что он думал, будто она просто бегает и выполняет приказы Торсгена. — Это была моя идея.

— Что это было?

— Поехать в Киерелл.

— Хорошо, но зачем?

Они вернулись к этому разговору, и Элька почувствовала, как в ней закипает разочарование. Она не думала, что встреча с Дааном пройдёт так. Прошлой ночью она дала волю своему воображению, представляя десятки сценариев, которые были бы намного романтичнее, чем стоять и спорить, пока у их ног собирается лужица пролитого кофе.

— Я заслужила своё место в Рагеле Хаггаур, — сказала ему Элька. Чем больше она произносила это вслух, тем больше испытывала гордости, которой не было в ту ночь, когда она вернулась в Таумерг.

В глазах Даана промелькнула тень.

— Элька, это здорово. Я знаю, ты всегда изо всех сил старалась, чтобы твои братья ценили тебя, но... - он замолчал и поджал губы.

— Но что, Даан? — спросила Элька, чувствуя, как в ней закипает раздражение.

— Просто не потеряй себя, ладно?

Он не знал этого, но так говорить было совершенно неправильно. Вот уже три дня Элька пыталась вспомнить, кто она такая, и борьба между двумя её половинками изматывала её. Инелль зарычала, и Даан с угрозой отступил на несколько шагов. Его пальцы дрогнули, словно он хотел снова дотронуться до неё, но не осмелился.

Элька почувствовала себя полной идиоткой. Ей не следовало приходить сюда. Когда Инелль поднялась, Элька вскочила в седло. Даан начал что-то говорить, но его слова были заглушены хлопаньем крыльев Инелль, когда Элька улетела, оставив его одного.

Небезопасно

Эльку охватил гнев, из-за чего она слишком крепко вцепилась в рога Инелль, направляя своего дракона через город. Её перчатки Всадницы лежали среди выброшенной одежды, а все остальные, которые у неё были, казались слишком тонкими для полета. Итак, её руки были обнажены, и она знала, что на ладонях останутся спиралевидные отпечатки. Она была зла на то, что её встреча с Дааном была такой напряжённой, и злилась на себя за то, что улетела.

Когда они ехали вдоль канала Аммс к реке, Инелль начало подтягивать под себя. Сначала она хватала ртом воздух, а затем начала поворачивать голову вправо, в сторону южного Таумерга и холмов за ним. Беспокойство Инелль, словно тёмный дым, окутало разум Эльки.

— Мы не вернёмся, — сказала ей Элька. — Мы не можем.

Инелль снова потянула, почти до упора поворачивая голову, чтобы посмотреть назад. Драконы жили в одной стае, и она забрала Инелль из её. Элька почувствовала, как в ней нарастает чувство одиночества, и не была уверена, от кого оно исходит — от неё или от Инелль.

Сделав глубокий вдох, она представила себе гигантский поршень, выталкивающий весь гнев, одиночество и смятение из её сознания. Затем она послала Инелль волну успокоения. Она почувствовала, как её дракон расслабился под ней, а взмахи крыльев стали ровнее.

— Мы сделаем здесь свою собственную кладку, — сказала ей Элька.

Эльке потребовалось бы больше часа, чтобы дойти от Рокспаарка до крупнейшей семейной фабрики, но с Инелль она могла бы пролететь весь город за четверть этого времени. Слева от них, когда они пролетали над заводским районом, мерцала река Иреден. Инелль парила между столбами дыма из труб, взмахивая кончиками крыльев.

Они приземлились на широкой улице перед большими двойными дверями фабрики. Элька спешилась и велела Инелль подождать её на крыше. В Киерелле она привыкла видеть драконов, сидящих на крышах, но здесь Инелль выглядела неуместно на остроконечной крыше, словно диковинная горгулья среди дымоходов. Тем не менее, она была прекрасна, её чешуя цвета индиго переливалась на солнце.

Когда Элька повернулась, чтобы войти на склад, её внимание привлек плакат на противоположной стене. На кирпичной кладке в беспорядке были наклеены десятки надписей — объявления, политические послания, предложения о работе, — но три самых новых, ещё не облупившихся по краям, привлекли её внимание. Все три были посвящены пропавшим подросткам, двум мальчикам и девочке. Это заставило её вспомнить о Дженнте и о том, как Даан настаивал на том, что она исчезла.

Она подошла к стене и присмотрелась повнимательнее. На напечатанных рисунках пропавших подростков все трое были одеты в рабочие комбинезоны фабричных рабочих. Адрес в нижней части плакатов — дом, из которого они пропали, — был один и тот же на всех трёх. Элька узнала эту улицу — это был один из рядов многоквартирных домов возле доков. Многие семьи отправляли своих подростков работать на фабрики, и часто они переезжали из своих родных домов в пансионаты.

Сначала Элька не могла понять, что же в этих плакатах привлекло её внимание. Она не знала этих детей. Только когда Инелль издала короткий, резкий рык, до неё дошло, что она думает, как Всадница. Она искала людей, которых могла бы защитить.

Отбросив мысли о пропавших подростках, Элька повернулась к дверям фабрики. Они были в два раза выше её, выкрашены в ярко-красный цвет, и на них золотыми и чёрными буквами было выведено имя её семьи. Поворот большого зубца в середине левой двери заставил повернуться ряд шестерёнок поменьше, и двери с шипением распахнулись, выпустив пар. Элька вошла внутрь и потянула за металлическую цепочку, которая должна была закрыть их снова.

Шум сразу же привлек её внимание. Щелканье и свист ткацких станков, шипение пара, лязг шестерёнок, крики людей, отдающих приказы, — всё это слилось воедино и, казалось, становилось громче, чем дольше Элька стояла там. На краткий миг ей захотелось оказаться в тишине Кольцевых гор. Она посмотрела на крышу, поддерживаемую сетью металлических балок, и на ряд световых люков на южной стороне. Сквозь них она могла видеть Инелль, тёмную тень на фоне неба.

— Элька!

Торсген окликнул её с металлического прохода, который опоясывал фабрику изнутри. Он был поднят высоко над этажом, где работали сотни людей. Он дернул подбородком, приглашая её присоединиться к нему. Она знала, что её ботинки громко стучат по металлической лестнице, но не могла расслышать их из-за шума, доносившегося снизу. Наверху лестницы были три комнаты — по кабинету Торсгена и Франнака и приёмная, где работала Деллага. Последовав за Торсгеном в приёмную, Элька испытала облегчение, когда он закрыл дверь, отгородив её от шума, доносившегося с завода. Деллаги не было за столом, и в какой-то момент они с Торсгеном остались одни.

— Что случилось с Дженнтой? — вопрос сорвался с губ Эльки ещё до того, как она осознала, что собирается его задать. Очевидно, её манера наездницы по-прежнему проявлялась на плакатах о пропавших подростках.

— Кто? — Торсген нахмурился, глядя на неё.

— Её родители владели пуговичной фабрикой в Унском районе. Вы купили её.

— И что?"

— Очевидно, после этого Дженнта и её семья исчезли.

Торсген пожал плечами и отвернулся, взяв со стола Деллаги блокнот в кожаном переплёте.

— Мне абсолютно безразлично, что люди будут делать с собой после того, как мы закончим наши дела.

Торсген подошёл к окну, выходившему на заводской цех. Вдоль стены под окном тянулись медные трубы, уходившие в пол. Элька напряглась, когда взгляд Торсгена скользнул от заводского цеха к потолочным окнам. Она знала, что сейчас произойдёт. Он приказал выбросить её одежду всадника и сказал, что она не может оставить Инелль у себя. Он сделал это, чтобы испытать её. Возвращение домой с браслетом Пагрина оказалось недостаточным, чтобы компенсировать то, что она задержалась на год дольше, чем обещала. Торсген хотел, чтобы она доказала ему, что её верность принадлежит их семье, а не Всадницам.

Эльке нужно было найти способ показать ему, что она может быть верным, преданным Хаггаур человеком, но при этом у неё всё ещё есть дракон. А до тех пор ей нужно было как-то выкроить время для себя и Инелль.

— Элька, почему у нас на крыше дракон? — его голос был холоден и твёрд.

— Это временно.

— Я отчётливо помню разговор, в котором ты обещала, что избавишься от него.

— Неё, — прошептала Элька.

— Что? — Торсген повернулся к ней лицом.

— Я так и сделаю, — начала Элька, злясь на себя за ложь, но в данный момент не видя других вариантов. — Но я же не могу оставить тело дракона гнить в нашем саду за домом, не так ли? И я не собираюсь копать могилу так глубоко.

— Что ж, лети в леса вокруг Фир-дю-Мерга, разберись с этим там и вернись на барже, — Торсген направился обратно к столу Деллаги. — Я больше не буду об этом говорить, Элька.

— Я сделаю это, — продолжала лгать она, — но на это уйдут дни, а сейчас мы заняты строительством нашей новой фабрики, — Элька махнула рукой в сторону офисов, где, как она предполагала, ждали Франнак и Мила.

Торсген хлопнул ладонью по столу Деллаги, заставив Эльку подпрыгнуть. Он очень редко поддавался гневу, и при виде этого в кончиках пальцев Эльки появилось неприятное чувство страха. Торсген взял со стола лист бумаги и сунул его Эльке. Она взяла его, поняв, что это плакат, призывающий вступить в Ворджаген — организацию охотников. Она вспомнила их. Группа, которая граничила с культом и охотилась на бродяг в тундре. Они продали шкуры и головы в Сорамерге, а кости — странствующему шаману из Марлидеша. Плакат в руках Эльки рекламировал членство в их кровожадных рядах, в нём говорилось, что для вступления необходимо в одиночку убить бродягу.

— Зачем тебе это? — Элька помахала листком перед Торсгеном.

— Потому что у нас выгодное соглашение с Ворджагенами.

По спине Эльки пробежал холодок.

— Что? Зачем?

Элька подумала о тех немногих Ворджагенах, которых она видела прогуливающимися по Таумергу, с ножами, пистолетами и арбалетами в руках, словно это были лучшие драгоценности, с бритыми головами и татуировками в виде рычащих зверей и черепов. Торсген пожал плечами, как будто вести дела с группой, которая гордится тем, что убивает, не было чем-то большим.

— Они платят за перевозку своих товаров на баржах Хаггаур. А взамен, если потребуется, они предоставят нам людей.

— Ты имеешь в виду головорезов?

Торсген снова пожал плечами.

— Людей, которые усердно работают и знают своё дело.

— Но у тебя уже есть половина стражей Закена в кармане, зачем тебе ещё и Ворджагены?

Торсген выхватил плакат у Эльки и сунул ей в лицо.

— Ворджагены не скрывают, что охотились бы на драконов, если бы у них была такая возможность. В обмен на предоставление им такой возможности я, вероятно, мог бы удвоить сумму, которую мы берём с них за транспортировку.

У Эльки внутри всё оборвалось. Она представила, как эти головорезы с криками и одобрением сражаются за то, чтобы первыми сразить дракона. Её дракона. Она мысленно ухватилась за эту связь и крепко сжала её. Чувствуя её, но не понимая, в чем дело, Инелль послала Эльке волну любви, от которой та чуть не расплакалась.

— Если ты не разберёшься с этим драконом, я прикажу Ворджагенам выследить его.

Выслушав угрозу, Торсген отступил назад, скомкал плакат и бросил его на пол.

— У тебя есть два дня, а затем дракон станет добычей, — Торсген поправил жилет. — Так, мы опаздываем на нашу встречу.

Торсген вошел в свой кабинет, оставив дверь открытой для Эльки и ожидая, что она последует за ним. Руки дрожали, а голова кружилась, когда Элька присоединилась к нему и попыталась сосредоточиться на совещании, но едва ли расслышала хоть слово из того, о чем говорили Франнак и Мила.

Она думала, что, украв браслет Пагрина и прилетев обратно в Таумерг, спасла Инелль. Угроза Нейла пристрелить её теперь не имела силы. Но её дракон всё ещё был в опасности. Шестерёнки в голове Эльки крутились всё быстрее и быстрее, пока она пыталась придумать способ спасти Инелль и сохранить своё место в Рагеле.

— Элька!

Она оторвалась от своих мыслей и заметила, что все смотрят на неё. Торсген прищурился.

— Ты слушала?

— Конечно, — быстро ответила Элька.

— Я предоставил тебе место в Рагеле не для того, чтобы ты могла сидеть и мечтать, — голос Торсгена был ледяным.

— Очевидно, — Элька попыталась улыбнуться ему. — Мне просто нужен ещё кофе.

Она потянулась через груды бумаг, на которых были изображены списки цифр и эскизы машин, к кастрюле, стоявшей в центре стола. Франнак уже вернулся к своему блокноту и грыз кончик карандаша. Мила, однако, наблюдала за ней. На лбу у паровоза были защитные очки, из-за которых копна вьющихся волос не падала ей на глаза. Элька на самом деле не знала Милу, но, поскольку она разрушила дружеские отношения, которые у неё были с Всадницами, наговорила Даану много глупостей, а Дженнта, по-видимому, пропала, она почувствовала необходимость попытаться завести новых друзей. И она улыбнулась Миле. Та в ответ только нахмурилась.

— Мы могли бы попробовать медь, — внезапно сказал Франнак, не отрывая глаз от блокнота. — Это лучший проводник.

Мила положила ладонь на руку Франнака.

— Не сейчас, — её взгляд метнулся к Эльке.

— Для чего использовать медь? — спросила Элька.

Франнак поднял глаза и озадаченно нахмурился, услышав её вопрос. Казалось, он не заметил руки Милы.

— Для аквариума. Это могло бы сработать лучше с...

— Эту проблему лучше приберечь для другого обсуждения, — прервал его Торсген.

Элька перевела взгляд на старшего брата, но он проигнорировал её взгляд, вместо этого взяв со стола кожаную папку.

— Какой танк? Над чем ты работаешь? — Элька повернулась к Франнаку, но он смотрел на Торсгена, и тот покачал головой.

— Это другой проект, — пробормотал Франнак, снова засовывая кончик карандаша в рот.

— Какой проект? — спросила Элька. — Я недавно отсутствовала, поэтому мне нужно знать, что происходит. Если у нас есть какие-то новые планы, то вам следует поделиться ими со мной.

Франнак и Мила согласились с Торсгеном. Он сделал большой глоток кофе, наблюдая за Элькой поверх чашки.

— Да, теперь у тебя есть место в Рагеле, но у каждого из нас есть своя работа, свои особые навыки, — он поставил свою чашку обратно на стол. — Ладно, оставим технические проблемы Франнаку и Миле. Мне нужно, чтобы ты попросила Оттомака Кляйна подписать это.

Он протянул кожаную папку через стол, и Элька поймала её одной рукой.

— Что это?

— Это контракт на продажу земли, на которой мы собираемся построить нашу фабрику.

— Я думала, с этим уже разобрались? — Элька взяла папку и пролистала её.

— Нужно было решить несколько вопросов, но теперь всё улажено.

Это было первое задание, которое Торсген дал ей как полноправному члену Рагеля. Её раздражало, что это была такая простая работа — отнести Оттомаку на подпись какие-то бумаги, — но Элька напомнила себе, что два года назад она даже не подозревала, что существуют бумаги, которые нужно подписать.

— Хорошо, — она отодвинула стул, чтобы уйти, но Торсген покачал головой.

— Я хочу, чтобы Клауджар сопровождал тебя, но он будет свободен только сегодня вечером.

— Почему я должна брать Клауджара?

— Потому что я тебе так говорю.

На мгновение у Эльки на языке вертелись аргументы, заставившие её снова почувствовать себя непослушным подростком, который проколол себе нос, чтобы позлить старшего брата. Затем ей пришло в голову, что эта работа может быть еще одним испытанием и что Торсген хочет, чтобы Клауджар посмотрел, как она справляется. Что ж, если это так, то она собиралась добиться успеха. Это могло бы дать ей немного больше времени, чтобы подумать о том, как обезопасить Инелль.

— Тогда передай Клауджару, что я встречу его у нашего дома в восемь часов вечера, — сказала Элька, снова садясь. — И скажи ему, чтобы не опаздывал.

На этот раз она встретила жесткий взгляд Торсгена своим собственным. Он задержал его на мгновение, затем, явно удовлетворенный, кивнул. Элька позволила себе слегка улыбнуться. Ладно, быть на Рагеле было не так просто, как она надеялась в юности, но жизнь научила её, что всё бывает не так просто. Она пережила восхождение и поездку к месту гнездования, чтобы украсть Инелль, так что она должна быть в состоянии пройти небольшие тесты на лояльность Торсгена.

Затем она отругала себя за то, что снова мыслит как Всадница, и снова сосредоточилась на собрании, пообещав себе впредь внимательно слушать всё. Она даже достала записную книжку и начала делать заметки.

Наша работа

Элька стояла и ждала на ступеньках их городского дома, когда улицы наполнились тенями, а свет фонарей заиграл на каналах. Она услышала звук шагов по булыжной мостовой и, обернувшись, увидела, что по улице идёт Клауджар, его походка была плавной и уверенной. Когда он проходил под газовым фонарем, Элька увидела его безукоризненный костюм с блестящими пуговицами и подумала, что он похож на джентльмена, отправляющегося выпить по вечерам. Но, по её мнению, его выдавали волосы: он носил их в том же стиле, что и её братья, так же, как и преступники, — выбритые по бокам и длинные на макушке.

Элька подняла воротник тёмно-красного пальто, которое она перешила, чтобы оно было похоже на её плащ Всадницы, и спустилась на мостовую.

— Встретимся там, — сказала она, прежде чем Клауджар успел заговорить.

На его лице отразилось замешательство, пока Элька не свистнула, и Инелль не приземлилась, присев на край канала Рорг. Он поднял бровь, глядя на дракона, но ничего не сказал. Элька сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Когда она была моложе, она немного побаивалась Клауджара, но сейчас она была здесь, на работе, и он командовал ею.

— Ты знаешь, куда направляешься? — спросил Клауджар, не сводя глаз с её дракона.

— Конечно.

Элька вскочила в седло и едва успела устроиться в нем, как Инелль сорвалась с места. Дракон почувствовал, что ей доставляет удовольствие отдавать приказы Клауджару, и в ответ начала выпендриваться, низко пролетая над крышами и взмахивая хвостом сквозь дым из труб. Было так приятно, что есть с кем поделиться своими эмоциями. В детстве Элька всё скрывала от своих братьев, зная, что они воспринимают печаль только как слабость, а радость — как ребячество. Возможность выразить эти эмоции сейчас и почувствовать, как они отражаются на ней от Инелль, была освобождением.

У Клауджара ушло бы больше времени на то, чтобы дойти пешком до дома Оттомака Кляйна, чем на то, чтобы долететь туда вместе с Инелль, так что у неё было немного времени. Она потратила его на размышления, направляя Инелль в дальний путь. Она задавалась вопросом, сможет ли она убедить Торсгена, что Инелль и её скорость могут быть им полезны.

Они полетели к южной части города, Инелль по-прежнему летела низко, следуя контурам горизонта Таумерга. Дом, который они хотели, был четырёхэтажным таунхаусом посреди узкой улицы. Инелль было слишком тесно, чтобы приземлиться, поэтому Элька помогла ей опуститься на металлические перила широкого моста через канал Ньемега. Они спугнули парочку, которая целовалась в мягком свете газового фонаря, и Элька ухмыльнулась. Спешиваясь, она приветливо помахала двум молодым людям. Они уставились на Инелль широко раскрытыми глазами, прежде чем поспешить прочь.

— Останься, — сказала она своему дракону, положив руку на его перья. — Я сейчас вернусь. И если появится кто-нибудь угрожающий, улетай, хорошо?

Торсген пообещал ей это за два дня до того, как натравил Ворджагена на Инелль, но Эльке всё равно было неловко оставлять её одну. Инелль опустила голову и взяла Эльку за запястье зубами, не кусая, а просто держа её. Элька посмотрела в глаза своему дракону.

— Я знаю, мы семья, и я вернусь, обещаю.

Она поспешила к концу моста, затем обернулась и посмотрела назад. Инелль наблюдала за ней жёлтыми глазами того же цвета, что и фонари вдоль всего моста. Её длинные когти обхватывали металлические перила, а за высокими домами тянулись к небу. Она выглядела такой неуместной, но в то же время красивой.

Клауджар ждал у дома Оттомака, и Элька побежала по улице ему навстречу. Она начала подниматься по ступенькам к входной двери, но Клауджар схватил её за руку.

— Не туда, — он покачал головой, затем его взгляд скользнул к ятаганам у неё на спине. — Хорошо, что ты захватила их с собой.

Элька почти забыла, что они на ней надеты. Она закрепила их на спине скорее по привычке, чем по необходимости.

— Зачем? Я думала, мы пришли к Оттомаку, чтобы подписать контракт, — она похлопала по папке с бумагами в своем кармане.

— Да, но нам, возможно, придется применить силу, просто чтобы убедиться, что Оттомак подпишет контракт. Вы согласны?

— Конечно, — ощетинилась Элька. — Но я думала, что Торсген всё уладил.

— Мы не единственные, кто хочет приобрести землю, которую продаёт Оттомак. Пойдём.

Клауджар потащил её по узкому переулку между домом Оттомака и его соседом. Элька оттолкнула его, но последовала за ним. На заднем дворе Клауджар трижды постучал в дверь для прислуги. Это была простая старомодная дверь, а не одна из новых механических, и после щелчка и скрипа засова она открылась. Пожилая женщина в униформе горничной впустила их внутрь.

— Спасибо, Марла. Как поживает ваш сын?

— Впереди ещё два года тюрьмы, — она посмотрела на обрубок левой руки Клауджара, и он нежно похлопал её по плечу. — Хозяин наверху?

— В своём кабинете, третий этаж, вторая дверь налево.

Клауджар кивнул в знак благодарности и жестом пригласил Эльку следовать за ним. Клауджар прошёл по узким коридорам для прислуги в глубь дома.

— Почему мы должны были идти другим путём? — спросила Элька.

Клауджар шикнул на неё и начал подниматься по лестнице. Казалось, она потеряла контроль над Клауджаром и хотела вернуть его. На площадке третьего этажа она протиснулась мимо него и подняла руку, чтобы постучать в дверь кабинета. Но Клауджар бесцеремонно оттолкнул её в сторону и пинком распахнул дверь.

Элька испугалась почти так же сильно, как и Оттомак. Он вскочил из-за стола, опрокинув бокал с красным вином, которое пролилось на все бумаги, лежавшие на столе.

— Искры! — выругался он, поспешно собирая свои уже промокшие бумаги.

— Добрый вечер, мистер Кляйн, — сказал Клауджар, спокойно проходя в комнату и усаживаясь, но не в кресло перед письменным столом, а в большое кожаное кресло у книжного шкафа. Он скрестил ноги, положив руки на колени. Элька вошла следом за ним и застыла в неловкой позе, не зная, куда себя деть. Она не ожидала, что деловые встречи будут проходить таким образом.

— Что вы делаете в моём доме? — потребовал ответа Оттомак. — Я позову стражу Закена.

Клауджар приподнял бровь.

— Вы доплачиваете одному из стражников за то, что он патрулирует именно вашу улицу, не так ли?

Оттомак пристально посмотрел на него, и Клауджар продолжил.

— Я не заметил его сегодня вечером. Возможно, он получил более выгодное предложение от кого-то другого.

Элька легко могла представить, как Клауджар подсовывает кошелёк с гальдерами одному из стражников Захена, но недоумевала, зачем это было нужно.

— Чего ты хочешь? — спросил Оттомак.

— Торсген прислал нас с договором купли-продажи, который вы должны подписать, — Клауджар махнул Эльке, и она поспешила вперёд, доставая из кармана пальто кожаную папке с документами.

— Прошу прощения, что побеспокоила вас, — Элька открыла бумажник и достала два листа бумаги. Она снова возьмет на себя руководство этой встречей. В конце концов, именно ей Торсген поручил эту работу. — Нам просто нужна ваша подпись в двух местах, после чего мы оставим вас наслаждаться вечером.

— Что это? — Оттомак обратился с вопросом к Клауджару, махнув рукой на Эльку, как на служанку, которая переступила порог.

— Это договор купли-продажи земли, которую вы, как глава Гильдии землевладельцев, согласились продать семье Хаггаур, — сказала Элька, пытаясь вернуть его внимание. — Земля, на которой мы построим нашу новую фабрику и принесём ещё больше богатства городу, — добавила она, потому что это прозвучало так, как сказал бы Торсген.

— Я не заключал такого соглашения! — возразил Оттомак, продолжая разговаривать с Клауджаром и игнорируя Эльку. Он хлопнул ладонями по столу, а затем выругался, когда пролил вино на брюки. — Эта земля была выделена под хоспис и приют для бездомных. Сделка уже согласована, покупатель внёс задаток, а остаток будет переведен завтра.

Элька опешила. Торсген не упомянул о покупателе-конкуренте. Он сказал это так, будто сделка уже состоялась. Клауджар улыбнулся, как будто они все были друзьями и просто выпивали вместе.

— Я заметил, что в последнее время бездомных стало меньше. Вы тоже этого не заметили? — Он задал этот вопрос Эльке, но затем продолжил, не дожидаясь ответа. — Так что, возможно, приют — это не совсем то, что нужно городу.

— Я... - пролепетал Оттомак, его нос задрожал.

— И, как, я думаю, мой работодатель уже упоминал, мы будем платить вдвое меньше, чем предложила вам Гильдия целителей. Итак, согласны?

Он жестом подозвал Эльку, и она, отчаянно желая внести свой вклад в заключение сделки, положила листок на сухой угол стола Оттомака. Взяв его собственную ручку, она протянула её ему.

— Я… сделка о продаже уже согласована, — Оттомак поднял руки, как будто ничего не мог поделать.

— Действительно, — спокойно сказал Клауджар, — с нами. Теперь, пожалуйста, ваша подпись.

Элька помахала перед ним ручкой. Клауджар медленно расставил ноги, наклонился вперёд, и его взгляд скользнул с Эльки на рукояти ятаганов, торчащие у неё над плечами. Она поняла, что он имел в виду, но заколебалась, чувствуя себя неловко из-за того, что использовала свои клинки Всадницы, чтобы угрожать невинному человеку. Но это была бы только угроза, она никогда по-настоящему не причиняла ему вреда, и ей нужно было доказать свою преданность Торсгену. Поэтому она потянулась назад и положила руку на рукоять одного из ятаганов. Она не вынимала клинок, пока нет.

— Я думаю, вы, возможно, забыли, кого мы представляем. Хаггаур — это не та семья, с которой вам хотелось бы ссориться, — сказал Клауджар Оттомаку.

И тут Элька заметила вспышку страха в глазах Оттомака. Он выхватил у Эльки ручку и поставил свою подпись на обоих документах. Закончив работу, Клауджар вскочил на ноги и уже открывал дверь кабинета. Элька поспешила за ним. Марла позволила им выйти через дверь для прислуги, и они снова оказались на главной улице, прежде чем Клауджар заговорил.

— Вы хорошо справились.

Элька стояла, уперев руки в бока, и пыталась впитать похвалу. Она знала, что это испытание и что Клауджар будет отчитываться перед Торсгеном. Похоже, она его выдержала.

— Тогда увидимся дома, — сказала Элька.

— Пока нет, нам нужно выполнить еще одно поручение, — ответил Клауджар, уже направляясь вниз по улице.

— Что? — Элька побежала за ним, затем приноровилась к его шагу. — Торсген не упоминал о другой работе.

— Это быстро. Сюда, — Клауджар свернул на Климстрааб.

— Но... - голос Эльки затих, когда она оглянулась туда, где ждала Инелль. Она чувствовала уколы тревоги в своём сознании и не была уверена, исходили ли они от неё или от Инелль, но в любом случае она оставила своего дракона в покое достаточно надолго. — Я только заберу Инелль, — сказала она, отворачиваясь от Клауджара.

Он схватил её за руку и сжал.

— Туда, куда мы идём, вряд ли стоит брать с собой дракона.

Элька хотела возразить, затопать ногами и потребовать, чтобы Клауджар выслушал её, потому что она здесь Хаггаур, а это значит, что она главная. Но если бы она так поступила, это выглядело бы ребячеством.

— Прекрасно, — отрезала она, стряхивая его руку.

Она послала Инелль импульс любви и ещё раз приказала ждать. Они шли по Климстрааб, справа от них был канал, а слева — ряд магазинов и кафе, закрытых на ночь. Они дошли до конца Климстрааб и свернули на Локстрааб, где на небольшом выступе канала была устроена стоянка для барж. Начал накрапывать мелкий дождик, покрывая воду рябью. Баржи, пришвартованные в доках, поскрипывали, покачиваясь на волнах. Кирпичная стена слева от Эльки была обклеена накладывающимися друг на друга рекламными плакатами. Её внимание привлек верхний слой. Плакаты о пропавших подростках. Кое-что из того, что Клауджар сказал в кабинете Оттомака, заставило её оглядеться, выискивая глазами дверные проёмы. Все они были пусты. Здесь не было нищих, никто не спал ночлегом.

— Это правда, что ты сказал о том, что в Таумерге стало меньше бездомных? — спросила Элька.

Клауджар остановился у кабинета начальника порта и, обернувшись, пожал плечами.

— Похоже на то.

— Но почему? Куда они все подевались?

Клауджар снова пожал плечами, и от этого движения Эльке захотелось положить руки ему на плечи, чтобы он этого не делал. Дальнейшая дискуссия была прервана, так как из тени появилась фигура. Сработал инстинкт, и Элька выхватила ятаган, заняв первую стойку с вытянутым клинком наготове.

— Она нервная, — рассмеялся женский голос.

Клауджар махнул ей, чтобы она отошла. Элька расслабилась, но не опустила меч. Большие металлические рычаги, известные как захваты, выстроились вдоль борта причала, их блоки и шестерни были неподвижны на ночь. Поручни служили для подъема грузов на баржи и выгрузки с них. Высокая женщина вышла из-за них и небрежно прислонилась к одному из них. Мелкий дождь барабанил по её бритой, покрытой татуировками голове. Она была одной из Ворджаген. Элька вздрогнула от неожиданности — она предполагала, что все охотники были мужчинами.

— Я полагаю, ты получила мою плату, Тори? — спросил Клауджар, протягивая руку.

— Ну, я вышла под дождь не потому, что мне нужно было вымыть голову, — Тори покачала головой и рассмеялась.

Элька не доверяла своей улыбке и сжала рукоять ятагана. Тори бросила Клауджару звякнувший кошелёк, который он поймал и сунул в карман. Элька, прищурившись, наблюдала за обменом. Это, должно быть, плата за сделку, о которой Торсген упоминал вчера. Но зачем она понадобилась Клауджару для этой сделки?

— Ты закончила тот арбалет, который собирала? — спросил Клауджар.

Лицо Тори расплылось в ещё более широкой улыбке.

— О да, и она красавица.

Она похлопала себя по плечу, и Элька увидела это. В темноте она приняла очертания тени за спину Тори за грабителя, но теперь разглядела, что за спиной у женщины был огромный арбалет.

— Вот, я покажу тебе, как она стреляет, — Тори сняла оружие со спины и благоговейно держала его в руках. — Только не прикасайтесь. Ей не нравится, когда к ней прикасаются чужие руки.

Арбалет был раза в три больше обычного. По всей длине его были закреплены две огромные пружины, соединённые с двумя большими шестерёнками, расположенными рядом с конечностями, и спусковым крючком на прикладе. Капли дождя блестели на металле. Это было уродливое, брутально выглядевшее оружие.

— Ты переделала механизм от пистолета, — восхищённо произнёс Клауджар.

— Переделала, — Тори похлопала по своему арбалету. — И с ним я с лёгкостью смогу подстрелить дракона с неба.

Сердце Эльки похолодело.

— Недавно я заметила дракона, пролетающего над нашим городом, — Тори перевела взгляд на Эльку. — И я знаю человека в Сорамерге, который заплатил бы мне кучу денег, чтобы его голова висела у него на стене.

Элька не думала, она просто действовала. Бросившись вперёд, она ударила Тори локтем в челюсть, и когда голова Ворджагена запрокинулась, Элька прижала клинок к её горлу.

— Если ты приблизишься к моему дракону, я перережу тебе горло, — прошипела она.

За три улицы до неё донёсся рев Инелль. Тори бросила взгляд в ту сторону, но в нём был не страх, а похоть. Жажда убийства. Элька так привыкла к тому, что женщины связаны с драконами, что видеть женщину, готовую убить дракона, казалось неестественным.

— Дракону вход воспрещён, пока Торсген не скажет иначе, — спокойный голос Клауджара прозвучал за спиной Эльки.

— Она навсегда под запретом, — выплюнула Элька, надавливая на лезвие до тех пор, пока струйка крови не потекла по узкому горлу Тори.

Вытатуированные на голове Тори когти зверя загибались книзу вокруг глаз, почти как искусный макияж. Она мгновение смотрела на Эльку, затем усмехнулась. Вот почему Торсген приказал Клауджару привести её сюда. Дело было не в получении платы, он хотел, чтобы она увидела, что его угроза реальна. Либо она избавится от Инелль, либо эта гарпия подстрелит её с неба и отрежет ей голову, чтобы продать в качестве трофея.

— Элька.

Голос Клауджара звучал твёрдо у неё за спиной. Но Элька не могла повернуться и успокоиться, не могла просто отправиться домой, как будто сегодняшняя ночь была хорошо проделанной работой. Беспокойство, которое она испытывала в офисе Оттомака, вернулось, и она почувствовала себя испуганной и не в своей тарелке. Единственное, что имело смысл, — это защитить Инелль.

Элька выдернула свой клинок из горла Тори, крутанула рукоятку в руке, а затем ударила себя рукоятью в висок. Она ударила Тори прямо в то место, которое показала ей Эйми, зная, что это лишит её сознания. Ноги Тори подогнулись, и она рухнула на булыжную мостовую. Элька, убрав ятаган в ножны, опустилась на колени и перевернула её. Затем метательным ножом перерезала ремни, удерживавшие её ужасный арбалет за спиной. Он оказался ещё тяжелее, чем казался на вид, и Элька с трудом подняла его, стоя.

Она сделала неуверенный шаг к краю канала и уронила арбалет. Он исчез под тёмной водой. Мгновение спустя поверхность воды была спокойной, и ничто, кроме дождя, не нарушало её спокойствия. Она оглянулась через плечо и увидела, что Клауджар наблюдает за ней, приподняв седую бровь. Он не пытался остановить её.

— За это последует возмездие, — сказал он, подойдя и встав рядом с ней на краю канала.

Элька посмотрела на лежащего без сознания Ворджагена.

— Нет, не последует, — сказала она с уверенностью, которой не чувствовала. — Я Хаггаур. Они не смогут меня тронуть.

Она чувствовала, как Инелль притягивает её к себе, неугомонная и желающая воссоединиться со своей Всадницей. Элька повернулась и пошла прочь. Клауджар что-то крикнул ей, но она проигнорировала его, сосредоточившись на том, чтобы идти по улице с прямой спиной, хотя ноги у неё подкашивались. Она завернула за угол на Климстрааб и упала на колени, когда адреналин покинул её. Её рука дрожала так сильно, что потребовалось три усилия, чтобы засунуть метательный нож обратно за подвязку.

Наблюдение за падением Тори всколыхнуло воспоминания, которые она так старалась похоронить. Она снова увидела лицо Халфена, когда он падал, увидела свои руки, покрытые его кровью, увидела, как глаза Эйми закатились, когда её затянуло в красную бурю.

У Эльки свело живот, и она согнулась пополам, её вырвало. Она судорожно вздохнула и вытерла слюну с губ.

Она напала на Ворджагена.

Но она сделала это, чтобы защитить Инелль. И, кроме того, она знала, что у Торсгена не было проблем с применением насилия, чтобы добиться того, чего он хотел. Он не стеснялся делать то, что нужно, так что и она не стала бы стесняться. Быстро поднявшись, прежде чем Клауджар обнаружит её там, она заставила свои нетвёрдые ноги перейти на бег. Инелль хлопала крыльями, взъерошив перья, когда Элька взбежала на мост и вскочила в седло. Инелль взлетела, а Элька закрыла глаза, позволяя дождю хлестать её по лицу.

Отслеживаемая и найденная

Элька и Инелль всю ночь летали взад и вперёд по городу, затем вдоль реки Иреден, пока Таумерг не превратился в размытое пятно оранжевого света на горизонте. К тому времени, как они вернулись домой, она промокла насквозь, а Инелль устала, но она придумала убедительный аргумент, который позволил бы ей сохранить своего дракона.

Вернувшись домой, она налила себе ванну, быстро оделась и успела спуститься к завтраку до того, как Торсген и Франнак ушли на весь день. Она села за большой обеденный стол напротив Франнака и рядом с Торсгеном и улыбнулась Иде, когда та поставила перед ней чашку дымящегося черного кофе.

— Клауджар рассказал мне, что произошло прошлой ночью, — начал Торсген, не пожелав ей доброго утра.

— Да, Оттомак подписал, так что сделка заключена, и земля наша, — беззаботно ответила Элька, намазывая себе тост маслом.

— Я имел в виду члена Ворджагена, которого ты вырубила.

Франнак оторвал взгляд от своего блокнота.

— Вы напала на Ворджагена?

— Она была подонком, — Элька пожала плечами, изображая безразличие.

Тори вырублена, Халфен падает, на её руках кровь. Она отогнала от себя эти образы и откусила кусочек тоста, но тут же почувствовала тошноту и попыталась проглотить его. Франнак уставился на неё, но взгляд Торсгена был холодным и оценивающим.

— Я показал Ворджагенам, что произойдёт, если они будут угрожать моему дракону, и ты можешь забрать свой ультиматум обратно.

— Могу? — спросил Торсген, все еще пристально наблюдая за ней.

— Да, потому что прошлой ночью я заключила важную для нас сделку и защитила честь нашей семьи. Бандиты не могут угрожать кому-либо из нас и остаться безнаказанными, — Элька отпила глоток кофе, теперь, когда брат обратил на неё внимание, её аргумент стал более убедительным. — Я доказала, что я Хаггаур, а не Всадница, поэтому оставлю своего дракона себе.

— Я не возьму...

— Нет, Торсген, послушай! — перекрикивала его Элька. Франнак наблюдал за ними, переводя взгляд с одного на другого. — Подумай, какое преимущество дает нам Инелль. Я могу оказаться в любой точке города за считанные минуты. Даже ваша сеть курьеров не может разослать сообщения по всему Таумергу так быстро, как я. И кто станет связываться с семьёй, у которой есть единственный дракон в Таумерге?

Элька откинулась на спинку стула, обдумывая аргументы. Франнак указал на неё карандашом и посмотрел на их старшего брата.

— Она права.

— Франнак, продолжай решать свою проклятую проблему с искрой и держись от этого подальше.

— Какую проблему? — Элька посмотрела на Франнака. — Ту самую, о которой вы говорили вчера? — но он отвернулся и ничего не ответил.

Элька откинула с глаз свою длинную челку и посмотрела на Торсгена, ожидая его ответа об Инелль. Двигаясь раздражающе медленно, он налил себе ещё кофе и откинулся на спинку стула, держа чашку обеими руками. Он посмотрел на Франнака, потом на Эльку.

— Нет.

— Что?! Торсген, но...

Он со стуком поставил свою чашку обратно на стол. Горячий кофе пролился на скатерть.

— Ещё раз ослушаешься меня, Элька, и награда будет назначена и за твою голову.

Она открыла рот, чтобы возразить, но его свирепый взгляд заставил её замолчать.

— Ты была маленькой, поэтому не помнишь, каково это — быть обездоленной, жить в подвале приюта, когда по стенам ползает сырость, а по полу шныряют крысы. Но я помню. Я вспоминаю об этом каждый день. Как ты думаешь, мы попали оттуда сюда по волшебству? — он махнул рукой в сторону их роскошной столовой. — Мы здесь потому, что я брался за любую работу, легальную или нет, и вытаскивал нас из этой дыры. Франнак с лихвой отплатил мне за это, он самый умный инженер в городе, и благодаря ему наши заводы намного совершеннее, чем у кого-либо ещё. Но ты, Элька, я не уверен, что ты ещё проявила себя'.

— А я уже проявила! — возразила она.

— Ты не можешь подчиняться приказам. Ты уклоняешься от своих обязанностей. Я не…

— Когда это я когда-нибудь уклонялась от своих обязанностей? — закричала она.

— Когда ты два года бездельничала в Киерелле.

— Бездельничала? Ты, с твоим городским образом жизни, даже представить себе не можешь, как тяжело было тренироваться, чтобы стать Всадницей! У меня так болело всё тело! И я каждую ночь часами искала браслет Пагрина!

— Прекратите! Вы оба! — Франнак вскочил на ноги, напугав их обоих. Элька никогда не слышала, чтобы он так повышал голос. — В словах Эльки есть резон относительно её дракона. Он может оказаться полезным. Нет, дай мне закончить, — обратился он к Торсгену, собираясь прервать его. — Дай Эльке работу в Бритте, если ты считаешь, что ей нужно последнее задание, чтобы доказать свою преданность. А пока отзови Ворджагенов. Если Элька потерпит неудачу, ты можешь назначить награду за голову её дракона.

— В ч м заключается работа в Бритте? — спросила Элька, ухватившись за возможность, которую предлагал Франнака.

Торсген одним глотком допил остатки кофе. Затем он вытащил из жилетного кармана сложенный лист бумаги.

— Подробности здесь. Хертам собирался пойти и сделать это. Он ждет снаружи, так что возьми его с собой.

Элька потянулась за бумагой, но Торсген удержал её.

— Ты выполнишь эту работу, не забирая своего дракона. Ты докажешь мне, что это существо — не костыль, на который ты опираешься.

Элька выхватила листок и выдержала холодный взгляд брата.

— Хорошо.

Выходя из-за стола, она одними губами поблагодарила Франнака, но он уже снова уткнулся в свой блокнот. В коридоре на скамейке у двери сидел Хертам. Он был одним из тех мужчин, с которыми Элька встречалась в детстве, но никогда по-настоящему не знала, в чём заключалась его работа. Но он всегда был добр к ней, украдкой угощал её сладостями, когда Торсген не видел. Она не видела его с тех пор, как вернулась в Таумерг.

— Херт, как дела?

— Ну, смотри, кто пришёл, маленькая Элька.

Он называл её так даже после того, как в тринадцать лет она резко прибавила в росте и стала выше его. Как ни в чём не бывало, он достал из кармана бумажный пакет с варёными конфетами и протянул ей. Улыбаясь, Элька взяла мятное печенье.

— Мне уже два года не с кем было этим поделиться. Пришлось есть все это самому, и, клянусь, у меня сейчас зубы выпадут. Это твоя вина, — он подмигнул ей, и она рассмеялась. — Ты пойдёшь со мной в Бритт?

Элька помахала сложенным листком бумаги.

— Инструкции есть только у меня, так что ты меня сопровождаешь.

Хертам улыбнулся.

— Веди.

Дождь на улице прекратился, воздух стал свежим и прохладным. Инелль сидела на крыше их городского дома, и Эльке пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть её. Её дракон неуклюже цеплялся за конёк крыши, обхватив дымоход одним крылом и длинной шеей. У неё вошло в привычку делать это, прижимаясь к теплым кирпичам камина. Дома она спала бы в Сердце, в пещере, согретой теплом других драконов.

— Он довольно впечатляющий, — сказал Хертам, кивая на Инелль.

— Она, — поправила Элька.

— Значит, Торсген позволил тебе оставить её у себя?

Элька нахмурилась. Все ли в Таумерге знали, что ей приказали избавиться от её дракона?

— Давай, у нас ещё много работы, — Элька помахала перед ним запиской Торсгена и отвернулась от Инелль. Ей казалось, что она оставляет часть себя, и она представила, как их связь разматывается между ними, как лента с бобины. Хертам предложил ей ещё одну конфету, но Элька всё ещё сосала свою мятную конфету. Они дошли до конца улицы и остановились.

— Ты знаешь дорогу к Бритт, да? — спросил Хертам.

Элька не хотела признаваться, что на самом деле понятия не имела, кто такая Бритт.

— Напомни мне, — ответила она. — Меня некоторое время не было в городе.

Хертам усмехнулся и махнул рукой, приглашая её следовать за ним на север. Элька попыталась придумать, как бы поаккуратнее спросить, что они делают, но в конце концов сдалась.

— Так кто такая Бритт и зачем мы собираемся её навестить? — спросила она.

— Бритт любит слоёное тесто, и, насколько я слышал, оно вкусное, — Хертам с трудом выдавил из себя ещё одну сладость. — Она живёт в одном из многоквартирных домов неподалеку от гончарной фабрики «Ультрич».

— Хорошо, отлично. Так зачем же мы её навещаем?

Хертам кивнул на листок бумаги в её руке.

— Об этом нам скажет твоя записка.

Элька развернула записку, пока они шли. На ней было написано три вещи наклонным почерком Торсгена. Имя Бритт, её адрес и слова «правая рука». Смущённая, Элька показала записку Хертаму.

— А, в этом есть смысл.

— Правда?

— Да, я слышал, как Франнак и Мила говорили об этом. Очевидно, Бритт разорвала свой контракт и устроилась на работу к кому-то другому, в то время как твои братья нанимали исключительно её.

— И что?

— Это её наказание. Торсген, очевидно, считает, что она может пригодиться в будущем, иначе он приказал бы нам переломать и ей ноги.

Элька остановилась.

— Что ты собираешься сломать?

Хертам понял, что её нет рядом, и обернулся, указывая на записку, которую она всё ещё держала в руках.

— Только её правую руку.

— Только её…

Элька не смогла закончить предложение, это было слишком ужасно. Они собирались пойти и сломать руку какому-то паровому инженеру, потому что она согласилась работать на кого-то другого. Она почувствовала, как воображаемая лента, привязывающая её к Инелль, тянет её за собой. Ей захотелось вернуться. Забраться в седло и сегодня ничего не делать, только кружить над городом. Может быть, полетать к холмам вокруг Вортенса.

— Херт, а что, если Бритт доложит о нас стражникам Закена?

Сладость Хертама застучала у него на зубах, когда он усмехнулся.

— Никто не был бы настолько глуп, чтобы сдать Хаггаур страж. Идём.

Целый год она тренировалась, чтобы стать Всадницей, и по окончании поклялась защищать людей. И вот она отправилась помогать кому-то сломать руку.

Но она больше не была Всадницей и никогда не смогла бы стать ею снова. Она действительно сожгла все мосты, превратив их в пепел. Вот кем она была теперь, Хаггаур. Это был её выбор, и это был её последний шанс проявить себя перед Торсгеном. Если она сделает это, Инелль будет в безопасности. И люди выздоравливали после переломов рук, верно?

Элька заставила себя продолжать идти, хотя ей казалось, что в ботинки набиты тяжёлые камни. Хертам хлопнул её по плечу и сказал что-то, чего она не расслышала. Улицы вокруг них становились всё уже, а здания — всё более ветхими по мере того, как они входили в район города, где жило большинство рабочих.

Шаги Эльки замедлились, совесть заставила её остановиться. Она отчаянно пыталась придумать какую-нибудь ложь, которую могла бы сказать Хертаму, которая прозвучала бы убедительно, когда услышала шум в переулке. Кто-то кричал, слова были невнятными. Она положила руку на бедро, нащупывая свои метательные ножи. Из переулка, спотыкаясь, вышли трое мужчин, двое из них поддерживали того, кто стоял посередине. Кричал тот, что был в центре, его слова и жесты были вялыми от выпитого. Он был молод, ровесник Эльки, но его одежда была грязной, а волосы торчали дыбом. Возможно, он остался без работы и ему не повезло. Мужчина слева нанес мальчику удар в живот, и тот согнулся пополам, откашливаясь.

— Всё в порядке, Херт? — спросил мужчина справа, заметив их.

— У тебя есть ещё один для нас? — спросил Хертам, кивая на пьяного парня.

— Да, так что лучше уведи его, пока он не утопил свою искру в джине. Нам нужно, чтобы они были сыты, не так ли? Рад тебя видеть, Херт.

Элька в замешательстве наблюдала, как двое мужчин оттаскивают пьяного мальчика.

— Что у них ещё есть? — спросила она Хертама.

— Хм, я думал, Торсген должен был тебе сказать, — он задумчиво посмотрел на неё, затем пожал плечами. — Ну что ж, в таком случае тебе не о чем беспокоиться.

— Что он должен был сказать? — спросила Элька, но Хертам уже снова двинулся в путь. — Херт! Что происходит?

— Пошли, у нас назначена встреча с человеком, который занимается паровозами и молотком.

Хертам продолжал идти, махнув ей, чтобы она следовала за ним. Элька побежала, чтобы догнать его, схватила за руку и заставила остановиться.

— Я теперь член Рагеля, а это значит, что ты подчиняешься мне так же, как и моему брату. И я приказываю тебе сказать мне, куда они его увели.

— Послушай, девочка, вот что...

— Не называй меня девочкой. У меня есть имя, и это Элька Хаггаур, с ударением на Хаггаур.

Хертам вздохнул.

— Тогда извини меня. Но я не могу делиться планами твоего брата. Тебе нужно спросить его, если хочешь знать подробности.

— Я спрошу, — поклялась Элька. Это было первое, что она собиралась сделать, когда вернётся домой. Внезапно ей в голову пришла мысль. — Это как-то связано со всеми этими плакатами о пропавших людях?

— Плакатами? — Хертам снова зашагал вперёд, и Элька поняла, что следует за ним.

— Да, я продолжаю видеть плакаты о пропавших подростках, и ну… Я не знаю, — она замолчала, потому что не была уверена, куда ведут её мысли. Она вспомнила, как Даан настаивал на том, что Дженнта тоже исчезла. Было ли что-то из этого как-то связано?

— Милая? — предложил Хертам, когда они свернули на мощёную улочку между рядами высоких многоквартирных домов.

Элька покачала головой, всё ещё погружённая в свои обрывочные мысли. Но они рассеялись в тот момент, когда Инелль послала ей предупреждение. Она почувствовала это как быстрый импульс в их соединении. Все инстинкты Инелль только что пришли в состояние повышенной готовности. Элька присела на корточки, держа одну руку на ножах, а другую на рукояти ятагана, широко раскрыв глаза, она высматривала опасность.

— Что случилось, Инелль? — прошептала она. — Что ты увидела?

Она чувствовала, что Инелль всё ещё сидит на крыше своего дома. Желание побежать обратно к своему дракону было таким сильным, что всё её тело задрожало.

Затем она услышала самый ужасный звук, какой только могла услышать.

Хлопанье крыльев. Хлопанье крыльев дракона.

Они эхом разнеслись по узкой улочке, и Элька запрокинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть тени трёх драконов, мелькнувшие над головой.

— Нет, пожалуйста, нет.

В глубине души она знала, кто это мог быть, но ей нужно было проверить. Не обращая внимания на крики Хертама, она прыгнула на стену ближайшего жилого дома. По кирпичной кладке змеились трубы, и Элька легко взобралась по ним. Вентили для технического обслуживания служили идеальной опорой для рук, и, хотя некоторые трубы были обжигающе горячими, она этого почти не замечала. Через несколько минут она была на уровне верхнего этажа. Из карниза здания торчал блок, который обычно использовался для подъёма рабочих на крышу, если требовалось починить трубы. Элька воспользовалась им, чтобы забраться на крышу.

Она распласталась на черепице и посмотрела поверх козырька. Посмотрев на юг, туда, откуда она пришла, она увидела Инелль, всё ещё сидевшую на крыше своего дома. Над городом висели облака, смешиваясь с дымом из труб. Элька оглядела горизонт, вопреки здравому смыслу надеясь, что драконы ей почудились. Но потом она увидела их.

Три дракона появились из облаков на западе, над тем местом, где город пересекал канал Аммс.

— Ми спаркен! — выругалась Элька.

Она наблюдала, как Всадницы пролетали над городом, их драконьи крылья рассекали облака. На мгновение у неё так сдавило грудь, что она не могла дышать, словно её искра угасала. Эйми и остальные, очевидно, заметили Инелль, но понятия не имели, где она находится. Элька услышала, как её дракон окликнула Джесс, когда та описывала широкий круг над домом Эльки. Эльке показалось, что её сердце вот-вот разорвется, потому что её дракон выкрикнул приветствие. Она почувствовала, что Инелль рада воссоединению с остальными обитателями её гнезда. Инелль не знала, она не могла понять.

Эльке придётся избавиться от Всадниц, прежде чем Торсген узнает, что они здесь. Она спрыгнула с крыши и спустилась обратно по трубам быстрее, чем поднималась, адреналин разлился по её венам. Последние несколько футов она преодолела прыжком, приземлившись на корточки на улице. Когда она выпрямилась, Хертам схватил её за руку.

— Элька, кто они? — указал он на небо.

— Я не знаю, — солгала она. — Должно быть, они здесь с какой-то дипломатической миссией. Может быть, они просто заехали по пути в Сорамерг.

Она знала, что это прозвучало неубедительно, и по приподнятой брови Хертама поняла, что он не поверил ни единому слову.

— Послушай, пожалуйста, ты не мог бы пойти и разобраться с Бритт, а я разберусь с Всадницами.

— Что тут разбирать, если они не имеют к тебе никакого отношения?

Элька раздражённо стиснула зубы.

— Мне просто нужно собрать кое-какую информацию, так что, пожалуйста, займись этим делом, и я встречу тебя дома.

Хертам ещё мгновение внимательно смотрел на неё, прежде чем кивнуть. Когда он отвернулся, Элька окликнула его.

— И не говори ничего об этом Торсгену.

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать.

— Пожалуйста, ради меня. Только на время. А когда я получу свою долю прибыли от нашей новой фабрики, я куплю тебе кондитерскую, и ты сможешь выйти на пенсию и работать там, пока у тебя не выпадут все зубы, — она заставила себя улыбнуться ему.

И это сработало. Он подмигнул ей, как делал, когда она была маленькой девочкой, и направился вниз по улице. Элька побежала. Казалось, что её разум был охвачен пламенем, мысли проносились в голове, пока она отчаянно пыталась придумать, как выбраться из этой передряги. Она шлепала по лужам, разбрызгивая дождевую воду по ногам, и добралась до Орнстрааб, широкой открытой улицы, которая шла вдоль канала Рорг до самого её дома.

Несколько секунд спустя она осознала свою ошибку.

Таумерг был шумным городом. Станки на фабриках жужжали и лязгали круглые сутки. Рабочие перекрикивались на десятках барж, курсировавших по каждому каналу. Из труб, покрывавших каждое здание, с шипением вырывался пар. По булыжной мостовой грохотали паровые экипажи. Но сквозь всё это Элька услышала рёв разъярённого дракона и поняла, что её заметили.

Нельзя убегать вечно

Небо над каналом наполнилось сверкающими оранжевыми крыльями, когда Малгерус устремился к ним. По всей улице люди кричали и бежали в поисках укрытия. Элька мельком увидела лицо Натин и не увидела в нем ничего, кроме неприкрытой ненависти. Огромные крылья Малгеруса почти касались зданий по обе стороны, когда он спикировал на неё, разрывая воздух зубами и когтями.

— Чёрт!

Элька упала на мостовую, но этого было недостаточно. Он подхватил её, как зайца. Ветер ударил ей в лицо, когда Малгерус приблизился к ней. Поморщившись от того, что это может испортить её одежду, Элька откатилась в сторону и спрыгнула с тротуара. Она упала в холодную воду канала и утонула. Прижавшись к скользким камням стены, она досчитала до тридцати, прежде чем рискнула поднять голову. Малгерус снова был высоко в небе. Но Джесс и Скайдэнс уже скользили по крышам домов.

— Привет, мисс!

Крик донесся с баржи позади неё, но Элька не обратила на него внимания. Сделав глубокий вдох, она нырнула обратно и поплыла по мутной воде. Над ней нависла тень. Запаниковав, она оттолкнулась и нырнула ещё глубже, когда баржа задела борт канала. Она едва избежала того, чтобы её раздавило. Вынырнув на поверхность, она стала хватать ртом воздух. К ней приближалась ещё одна баржа, и все её пассажиры кричали на неё. Она не могла здесь оставаться. Либо её раздавит баржа, либо крики привлекут внимание Натин.

Она опёрлась локтями о мостовую и выбралась из воды. От её одежды несло застоявшейся водой и машинным маслом. Улица, опустевшая, когда по ней пронёсся Малгерус, теперь была заполнена людьми, которые толкались и указывали куда-то вверх. Элька протиснулась сквозь них, ударив себя локтем по голове, когда один из мужчин возбужденно ткнул пальцем в небо. Гул вокруг неё поднялся, как в закипающем чайнике, и Элька поняла, что драконы возвращаются для следующего захода.

— Быстрее, быстрее! — закричала она, протискиваясь сквозь толпу.

Она почувствовала движение воздуха и услышала хлопанье крыльев. Всадницы дали клятву никогда не причинять вреда жителям, но Натин выглядела такой взбешённой, что Элька почти ожидала, что она позволит Малгерусу растолкать толпу, чтобы добраться до неё. Она помчалась по боковой улочке, слишком узкой для крыльев. Городские дома теснили её, и она не могла видеть Инелль, но слышала её рёв.

— Стой, я иду! — прокричала она команду своему дракону.

Она побежала по улице, оттолкнулась от стены внизу и свернула в узкий переулок. Он проходил вдоль задней части ее улицы. Впереди она увидела свой дом и Инелль на крыше. Казалось, что лента между ними снова сматывается неконтролируемым катушечником. Она сказала себе, что всё как-нибудь наладится, если она только сможет вернуться к Инелль.

Элька пинком распахнула калитку в свой сад за домом и помчалась через него. Этим утром она выпила две чашки крепкого напитка из снатфорга, но не ожидала, что ей придётся лазать по зданиям. Боль в рёбрах отдавалась во всем боку, и Элька пожалела, что не выпила три чашки. Она вцепилась в стену своего дома. Ида стояла на крыльце черного хода с ведром для мытья посуды в руке и смотрела, как Элька начинает карабкаться по лестнице. Перебирая руками, она поднималась вверх, используя трубы и клапаны. В ушах у неё звучал скрежет когтей, когда Инелль царапала крышу, отчаянно пытаясь взлететь.

— Подожди, — приказала ей Элька, ставя ногу на подоконник и подтягиваясь к третьему этажу.

Она чувствовала себя такой беззащитной, что по спине побежали мурашки, ожидая, что в любой момент в неё вонзятся когти Малгеруса.

— Ах! — прошипела она, когда горячий пар вырвался из трубки, которую она держала, и обжёг ей руку.

Ещё пара минут подъёма, и она уже карабкалась по крутому склону крыши. Инелль стояла на самом верху крыши, широко раскрыв крылья, взметнув перья дыбом, и с рёвом взмывала в небо. Но она ревела не для того, чтобы отпугнуть других драконов, а чтобы поприветствовать их. Элька чувствовала, как Инелль радуется воссоединению. Ей хотелось снова полетать со своими сородичами.

— Они больше не наши сородичи, — попыталась объяснить Элька своему дракону.

Неуверенно балансируя на крыше, Элька проследила за пристальным взглядом Инелль. Джесс, Скайдэнс и Малгерус описывали широкий круг вокруг Инелль, выжидая. Оранжевые крылья прорезали небо, и Элька услышала крик Натин. Её заметили. Секундой позже Малгерус бросился на неё с распростёртыми когтями. Элька упала на кушетку, ухватившись одной рукой за конек крыши, а другой — за заднюю ногу Инелль. Инелль растерянно зарычала, когда Малгерус прорезал воздух прямо над ними.

Прежде чем Натин успела развернуть своего дракона для очередного захода, Элька вскочила, ухватилась за седло и перекинула ногу через него.

— Вперёд! — крикнула она.

Инелль спрыгнула с крыши и взмыла в небо, её длинные мощные крылья быстро подняли их высоко-высоко. Элька откинула челку с глаз и пожалела, что на ней нет лётных очков. Снова начался дождь. Она посмотрела вниз и увидела, как три дракона сошлись, а затем поднялись в небо вслед за ней. Элька не стала дожидаться, пока они поймают её. Она сжала рёбра Инелль коленями и надавила на её закрученные спиралью рога. Её дракон взмыл в небо, от взмахов крыльев капли дождя разлетелись во все стороны.

Элька оглянулась и увидела, что остальные бросились в погоню. Ей нужно было найти способ оторваться от них. Малгерус и Скайдэнс оба были крупнее Инелль, и они бы догнали её в открытом небе. Но Элька и Инелль знали город, его изгибы и повороты, маршруты по крышам. Там они могли заблудиться.

Элька направила Инелль в нырок. Её дракон сложил крылья, вытянул шею и устремился к городу. Дождь хлестал Эльку по лицу, когда они по диагонали нырнули обратно к каналу Рорг. В теле Эльки заструился адреналин. Когда Инелль с громким щелчком расправила крылья, прекратив пикирование и скользя над крышами, Элька была благодарна судьбе за то, что всё это время тренировалась летать по-настоящему быстро. Быстрый взгляд через плечо показал, что она застала Всадниц врасплох, и они только сейчас нырнули в свои норы, чтобы догнать её.

Они с Инелль двигались вдоль крыш, направляясь на запад, скользя над черепичными пиками и огибая дымоходы. Они двигались как единое целое, Элька переносила вес тела ровно так, как ей было нужно, а Инелль подчинялась её командам, как только Элька их обдумывала. Это было невероятное ощущение — быть в такой гармонии. Она старалась не думать о том, что именно Эйми первой описала ей это чувство, когда она была новобранцем.

Растерянность Инелль от того, что она убегала от других драконов, теперь прошла, сменившись отчаянным желанием Эльки убежать. И Элька, в свою очередь, знала, что Инелль будет лететь, пока не упадёт, если это поможет уберечь её Всадницу.

Там, где канал Рорг пересекается с каналом Ньемега, Элька и Инелль резко повернули налево, их крылья были почти вертикальными, а один кончик свисал над водой. Элька услышала панические крики рабочих на баржах, когда они с Инелль скользили на своих лодках. Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малгерус и Скайдэнс пронеслись мимо, пропустив поворот. Но изумрудно-зелёные крылья замерцали сквозь пелену дождя, когда Эйми и Джесс сделали круг над каналом.

— Искры! — выругалась Элька и подтолкнула Инелль, чтобы та прибавила скорости.

Впереди был небольшой дворик, и Элька отправила его изображение Инелль. В последний момент Инелль сложила крылья и изогнула своё длинное тело. По инерции они влетели во двор. Они летели низко, и когда Инелль снова взмахнула крыльями, ветер, поднятый её крыльями, ударил по пустым столикам и стульям кафе, разбросав их по булыжной мостовой. Инелль ухватилась за трубы, идущие вдоль дальней стены двора, и прижалась к зданию. Элька крепко держалась за её рога, чтобы не соскользнуть навзничь с седла.

— Тсс, — сказала она своему дракону и затаила дыхание.

Неужели она оторвалась от них? Джесс не последовала за ними во двор. Внизу послышались голоса, и Элька вздрогнула.

— Сверкающие искры! Что ты делаешь?

Из закрытого кафе вышла парочка и, не веря своим глазам, уставилась на разбросанные столики и дракона, прильнувшего к стене. Элька не обратила на них внимания.

— Поймала её! Вот!

Сверху донёсся крик. Моргая от дождя, Элька подняла глаза к квадрату серого неба и увидела три крылатые тени.

— Чёрт возьми! — закричала она, и Инелль оттолкнулась от стены. — Прорвись сквозь них! — приказала она своему дракону.

Быстрые взмахи крыльев Инелль заставили их вылететь со двора, как пули из заводного пистолета. Элька вытащила из-за подвязки на бедре метательный нож. Всадницы выругались на разных языках, когда Инелль взмыла в небо, заставив их рассеяться. Пробегая мимо них, Элька метнула в Натин свой нож. Он пролетел мимо, рассекая воздух над левым плечом Натин.

Эльку и Инелль окутала низкая дождевая туча, мир вокруг них стал мягким и серым. Потянув Инелль за рога и направляя коленями, Элька вывела её из пике, и они выровнялись высоко над городом. Элька откинула мокрую челку с глаз тыльной стороной ладони. Капли дождя сверкающими ручейками стекали по чешуе Инелль цвета индиго. Она вытащила ещё один нож. Они не могли вечно прятаться в облаках. Идеи побега проносились в её голове, как сотни нитей на ткацком станке Франнака. Но ни одна из них не годилась, и все они запутывались друг в друге.

Облако вокруг них рассеялось, и мгновение спустя они с Инелль снова оказались под открытым небом.

— Вот!

Слева от неё раздался крик, и Элька разочарованно вскрикнула. Всадницы помчались к ней, выстроившись в строй, напоминающий наконечник стрелы.

— Вверх! — приказала Элька.

Инелль отчаянно захлопала крыльями, разделяя панику своей Всадницы. Они поднимались всё выше в небо, пока Элька не потянула Инелль за левый рог, и они не устремились вниз, скользя над пролетающими внизу Всадницами. Элька метнула свой второй кинжал, снова целясь в Натин. Он отскочил от одного из рогов Малгеруса и со звоном улетел в небо.

— Элька, остановись!

Она узнала голос Эйми, когда Всадницы развернули своих драконов и погнались за ней.

— Мы всего лишь хотим поговорить с тобой, — продолжила Эйми.

— Говори за себя, я всё равно собираюсь убить её! — прокричала Натин в небо.

— Натин, заткнись! — приказала Эйми, но это было бесполезно, потому что из них двоих Элька верила Натин больше.

Несмотря обещания Эйми, «просто разговоров» не будет, не после того, что случилось с Халфеном, и не после того, как она бросила их в тундре. Натин убьёт её, а затем Эйми и Пелатине придётся убить Инелль. Потому что без Всадницы она снова станет дикой.

Но Элька не позволит бы этому случиться, по крайней мере, Инелль, единственному существу во всем мире, которое любило её, и Эльке не нужно было ничего доказывать в ответ. Даже сейчас Торсген по-прежнему относился к ней как к ничтожеству, но для Инелль Элька была всем. Она ни за что не позволила бы никому отнять её у неё.

Ей просто нужен был план.

— Элька, мы всего лишь хотим вернуть браслет. Пожалуйста!

На этот раз кричала Пелатина. Элька оглянулась через плечо и увидела, что они её догоняют.

— Ты лжёшь! — крикнула в ответ Элька, снова переходя на киереллский, даже не осознавая этого. Потому что, даже если бы она вернула им браслет, чего она не могла сделать, она никогда больше не стала бы Всадницей. Не тогда, когда она предала их всех.

— Предательница! Убийца!

Натин была всего в нескольких драконьих ростах от неё, огромные крылья Малгеруса несли её впереди остальных. Её обвинения ранили Эльку, как когти, разрывающие её сердце. Она говорила всё это себе, но, услышав это вслух из чьих-то уст, почувствовала себя намного более реальной. Перед её мысленным взором снова всплыл навязчивый образ потрясённого лица Халфена. Она хотела извиниться, ещё раз объяснить, что не хотела этого, но Натин ни за что не дала бы ей такого шанса.

— Натин, стой!

Крик Эйми послужил Эльке предупреждением, в котором она нуждалась. Она оттолкнула Инелль за рога, и её дракон ушел в нырок как раз в тот момент, когда Малгерус бросился на неё. Инелль взревела от боли, когда когти Малгеруса оцарапали её хвост. Спина Эльки была забрызгана кровью. Но когти Малгеруса легко скользнули по чешуе Инелль и не зацепили её. Они устремились обратно к городу, а Малгерус и Натин полетели прямо вперёд. Проклятия Натин преследовали её.

Боль красной волной прокатилась по мозгу Эльки, когда она почувствовала, что её дракон ранен.

— Прости меня, Инелль.

Обращенные к ним лица и тревожные крики устремились к ним, и Элька потянула Инелль за рога. Её дракон выровнялся над каналом. Элька услышала хлопанье крыльев за спиной и стиснула зубы. Ей нужно было оторваться от них, но как? На ней не было перчаток, и её пальцы были мокрыми и очень холодными, когда она сжимала рога Инелль, но она не могла остановиться ни на секунду.

Улицы сменились верхушками деревьев Рокспаарка. Живот Инелль прошёлся по осенним листьям, заставив их вздрогнуть. Её дракон зарычал, протяжно и низко, и Элька поняла, что она учуяла запах оленя, который жил в глубине парка.

— Нет, Инелль, мы сейчас не охотимся, — сказала она своему дракону.

И тут у неё в голове возникла идея, полностью оформившаяся. Это было ужасно и гениально одновременно. Элька не стала тратить время на обдумывание — она не хотела — она просто действовала. Ведя Инелль через парк, они направились к тому месту, где ухоженные деревья переходили в густой лес на окраине города.

Инелль хотела поохотиться на оленей в Рокспаарке, но за парком, в лесу, жили другие люди, которые хотели поохотиться. Никто не пошёл туда, потому что все знали, что именно там находится штаб-квартира Ворджагенов. И если Элька не сможет избавиться от преследующих её драконов, она найдёт кого-нибудь, кто поохотится на них вместо неё.

Чуть дальше в лесу она заметила длинную низкую крышу, наполовину скрытую ветвями. Деревья подступали вплотную к охотничьему домику, их ветви задевали деревянную крышу, покрытую дранкой. Это больше всего напомнило Эльке здания, которые она видела в Киерелле. Десятки черепов бродяг были прибиты к вигваму под его карнизами, выглядывая наружу пустыми глазницами и полными зубов челюстями.

Реальность того, что она собиралась сделать, обрушилась на неё. Но после Халфена, после встречи в тундре, у неё больше не было пути назад к Всадницам. Все мосты были сожжены, а их пепел втоптан в грязь. И сегодня она провалила тест Торсгена, оставив Хертама разбираться с Бритт. Ей грозила потеря места в Рагеле, а также то, что её выгонят из семьи. И враги выстраивались в очередь, чтобы убить Инелль — Торсген, Ворджагены, Натин.

У неё не было выбора. Она должна была это сделать, иначе потеряла бы всё.

Подталкивая Инелль за рога, она подняла её высоко над верхушками деревьев. Оглянувшись на другой конец парка, она увидела, что три дракона приближаются к ней.

— Я здесь! — закричала она, и Инелль, разделяя её отчаяние, зарычала.

Натин закричала на неё с неба, и Элька увидела, как она подтолкнула Малгеруса, чтобы тот прибавил скорости. Его оранжевая чешуя сверкнула на солнце.

— Нет! Натин, подожди, — крикнула Эйми сзади.

— Сверкающие искры, Эйми! Она прямо здесь! — Натин выхватила саблю и направила её на Эльку.

— Да, и она привела нас сюда!

— Мне плевать, даже если это ловушка!

От голоса Натин по спине Эльки пробежала дрожь страха. Её слова были полны гнева и горя, и в тот момент Элька не сомневалась, что она рискнёт жизнью, чтобы отомстить за Халфена. Если Ворджагены не убьют Натин вместо неё, за Элькой будут охотиться до конца её жизни.

— А если я умру, то и ты тоже, — прошептала она Инелль. Её дракон повернулся и легонько укусил её за запястье. Элька погладила её по пёрышкам. — Да, семья. Пойдём.

Элька расправила плечи и подтолкнула Инелль к пике. Она шла на огромный риск и надеялась, что это окупится. Ветер ударил ей в лицо, заставив слезиться глаза, когда Инелль устремилась к верхушкам деревьев. В последнюю секунду Инелль резко расправила крылья, и они пронеслись над деревьями, а затем над крышей охотничьего домика Ворджагенов.

Вздрогнув, Элька ожидала услышать крики. Они раздались несколько мгновений спустя — голоса доносились из-за деревьев и из сторожки. Затем послышался скрежет шестерёнок и щелканье взводимых арбалетов.

— Дракон! — закричал взволнованный голос.

— Лети! — закричала Элька на Инелль.

Её дракон взмахнул крыльями, быстро, как никогда, и они по широкой дуге обогнули сторожку, направляясь обратно в парк. Элька пронеслась мимо Всадниц, летевших с другой стороны, чтобы догнать её, слыша, как они ругаются из-за её внезапной смены направления. Затем Эйми, Натин и Пелатина оказались над вигвамом Ворджагенов, и Элька услышала выстрелы.

— Искры!

— Эйми! Нет!

Всадницы закричали позади неё. Она не хотела смотреть. Но она должна была знать. Повернувшись в седле, Элька увидела, как десятки стрел вылетели из-за деревьев в сторону Всадниц. Они бросились врассыпную, драконы бросились врассыпную. Кровь уже хлестала в небо из глубокой раны на задней ноге Джесс. Элька услышала скрежет шестерёнок, и что-то выстрелило с крыши охотничьего домика. Сеть. Она поймала Скайдэнса. Он взревел, вцепившись зубами в толстую веревку, хотя она и раздавила ему крылья.

— Пелли!

Отчаяние и страх в голосе Эйми пронзили сердце Эльки. Она отвернулась. В последний раз, когда она увидела Всадниц, Скайдэнс был сброшен с небес, Эйми закричала, а Натин обнажила свой второй ятаган. Элька была ответственна за это, но она не могла спокойно смотреть, как гаснут их искры. Инелль зарычала и обернулась, чтобы посмотреть назад. Элька почувствовала, что ей хочется вернуться и помочь драконам, которых она всё ещё считала частью своей стаи.

— Мы не можем. Мне очень жаль.

Элька крепче прижала Инелль к себе и подтолкнула её, чтобы увеличить скорость. Она посмотрела на свои руки, сжимавшие рога Инелль так крепко, что костяшки пальцев побелели. Они сморщились от дождя, но её кожа была чистой. Только это было не так. Её руки были покрыты кровью — сначала Халфена, а теперь Эйми, Пелатины и Натин.

Предательница

Мир перевернулся, и Эльку стошнило. Наклонившись с седла, она вырвалась, и блевотина забрызгала деревья внизу. У неё так закружилась голова, что она была на грани того, чтобы соскользнуть с седла.

— Инелль, нам нужно приземлиться.

Дракон послушалась и нырнула между деревьями в Рокспаарк. В тот момент, когда когти Инелль вонзились в мокрую траву, Элька выпала из седла. Инелль поймала её за длинную шею, не дав упасть на землю. Элька почувствовала запах травы и грязи, и к горлу подступила тошнота.

— Будь сильнее, — прошептала она себе хриплым голосом. — Будь как Торсген.

Но её так трясло, что она едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы выпрямить спину и надеть холодную маску, которую носил Торсген. Ей казалось, что небо тянет её за собой, пытаясь втянуть обратно, побуждая сесть в седло и отправиться спасать Эйми и остальных, пока не осталось никого, кого можно было бы спасти.

Но она не могла. Это был путь, который она выбрала для себя, и она должна была придерживаться его, каким бы болезненным это ни было.

Вместо этого она посмотрела на парк. Дождь прекратился, но капли всё ещё падали с деревьев и стекали ручейками по окнам кафе. Даан. Это было одно из кафе его семьи. Он был здесь сегодня? Эльке отчаянно хотелось увидеть хоть одно дружелюбное лицо. Инелль последовала за ней, и она поспешила к зданию. Двери и окна были закрыты от дождя, металлические столики снаружи пустовали. Она прижалась лицом к стеклу и заглянула внутрь. Её взгляд сразу же наткнулся на него. Она постучала по стеклу, не обращая внимания на то, что половина зала обернулась посмотреть, и поманила Даана.

Вместе с Инелль она направилась обратно под дерево хулагуд, листья которого в форме сердца к осени стали красными и золотыми. Через несколько минут появился Даан и подбежал к ней. Увидев теплоту его улыбки, Элька больше не могла сдерживаться. Она упала на землю так быстро, что на этот раз Инелль не успела её подхватить. Но её дракон опустился рядом с ней и обнял её за плечи крылом.

Даан резко затормозил на грязной траве и уставился на неё сверху вниз.

— Я... Элька? Ты...?

Он запнулся, затем замолчал, уставившись на неё со смесью замешательства и страха на своем красивом лице. В обычном репертуаре Даана были неудачные шутки, вызванные избытком кофеина, и он, очевидно, понял, что в данном случае это ему не поможет.

— Я должна была, — пробормотала Элька, прежде чем разрыдаться.

— Эм... ладно.

Даан ещё мгновение смотрел на неё сверху вниз, прежде чем взять себя в руки. Он указал на Инелль. — Могу я обнять тебя, не опасаясь, что мне откусят голову? Потому что я к ней очень привязан.

Элька кивнула, слезы капали с её подбородка, и сказала Инелль, что Даан — её друг. Она понимающе выдохнула клуб дыма. Элька заметила, что руки Даана дрожат от волнения, но он присел на корточки, а затем сел в грязь рядом с ней. Он взял её руку в свои, обхватив своими длинными пальцами. Его кожа была горячей.

— У тебя ледяные пальцы. Почему ты промокла насквозь?

Элька покачала головой, не зная, как объяснить ему, почему она нырнула в канал.

— Что случилось? — его голос был мягким, и он медленно провёл пальцем по костяшкам её пальцев, не совсем нежно, но почти.

Элька не могла ему сказать, не должна была, но всё равно всё выболтала. Только слова у неё получались невнятные, потому что она всхлипывала, захлебывалась соплями и причитала. Ей казалось, что она разваливается на части, кусочек за кусочком.

— Что я наделала? О, Искры, что я наделала? — спросила она, сжимая руку Даана.

— Ладно, я ничего из этого не понял. Элька, — он взял её пальцем за подбородок и осторожно приподнял её голову. Она посмотрела на него сквозь мокрые пряди своей длинной челки. — Это Торсген? Он что-то натворил?

Лицо Эльки исказилось.

— Нет, это я. Я всё это сделала. Потому что я хотела быть похожей на Торсгена, — закончила она мысль, пронесшуюся у неё в голове. И это всё ещё было то, чего она хотела, не так ли? Раньше все было так ясно, до того, как она отправилась в Киерелл, до того, как она совершила восхождение. Теперь она не знала, чего хочет, кроме как защитить Инелль.

— Элька, почему бы тебе не пожить у нас несколько дней? — говорил Даан. — Ты можешь взять её с собой, — он кивнул в сторону Инелль. — Она может забраться на нашу крышу.

Его рука соскользнула с её подбородка и теперь покоилась у неё на бедре. Ей там нравилось. Лёгкое прикосновение его пальцев успокаивало.

— Меня не было два года, — сказала она.

— Да, я заметил.

— Почему ты ждал? Ты мог бы легко найти какую-нибудь симпатичную девушку, чтобы рассказывать ей свои ужасные шутки.

Его рука нежно сжала её бедро.

— Красивее, чем у тебя? — он наклонился и убрал длинную чёлку с её глаз. — Это невозможно. Элька, я влюбился тебя с тех пор, как нам было по двенадцать, и я пытался поцеловать тебя, но ты столкнула меня в канал.

Элька забыла об этом, но сейчас воспоминание всплыло, заставив уголки её рта дернуться.

Когда она ничего не сказала, Даан продолжил говорить.

— Что бы Торсген ни заставлял тебя делать, это того не стоит. Твоя искра ярче, чем у него, намного ярче. И я знаю, что он твой старший брат, но он… ну, ты понимаешь.

— Понимаешь что? — спросила она.

— Да ладно тебе, Элька. То, что твой брат правит преступным миром, является самым страшным секретом в Таумерге.

— Это не так, — Элька высвободила свою руку из руки Даана. — Когда он был моложе, он выполнял кое-какую работу для нескольких сомнительных людей, но это было только потому, что он был вынужден. У нас ничего не было, и он спас Франнака и меня. И да, сейчас некоторые люди оказывают ему услугу, но он не какой-то там главный преступник.

Во взгляде, который бросил на неё Даан, было столько жалости, что в её груди вспыхнул гнев. Что он знал о её семье? Тихий голосок в глубине её сознания сказал ей, что он был прав, и она знала, что это так. Но если она не могла быть Всадницей, то должна была стать Хаггаур.

— Нет, — Элька покачала головой. — Я должна произвести впечатление на Торсгена. Мне нужно быть сильной и доказать ему, что я такая, какая есть.

-' Почему?

— Это единственный способ обезопасить Инелль.

— Элька, я не понимаю.

— Тогда ты не сможешь мне помочь.

Она убрала его пальцы со своего бедра и встала, Инелль встала у неё за спиной.

— Элька...

— Нет. Семья — это всё, что имеет значение.

Она отвернулась, но пальцы Даана скользнули в её ладонь. От прикосновения к его коже по её руке побежали мурашки. Он притянул её к себе, положив другую руку ей на поясницу так нежно, что Элька подумала, не почудилось ли ей его прикосновение. Его лицо было в нескольких дюймах от неё. Она закрыла глаза, вдыхая исходивший от него аромат чёрного перца и дубового мха. Ей казалось, что она могла бы вдыхать этот запах вечно и никогда не насытиться им.

— Элька.

То, как он прошептал её имя, заставило её открыть глаза. Он наблюдал за ней, его взгляд был нежным, но напряженным. Его темные глаза впились в неё и не отпускали.

— Не позволяй ему превратить тебя в одну из них, — сказал Даан, понизив голос.

Затем его губы прижались к её губам, мягкие, тёплые и неожиданные. Его рука легла ей на поясницу и нежно притянула её ближе. Она позволила ему, отдавшись поцелую, а затем отдалась ему целиком. Она обняла его за талию, а другую руку подняла и запустила пальцы в его тугие кудри. Он застонал, и она поцеловала его глубже. Она вспомнила другой поцелуй двухлетней давности, который они разделили и которым наслаждались на барже под летним солнцем.

Но тогда она была другой Элькой. Девушкой, у которой не было крови на руках. И, поцеловав Даана, она захотела снова стать той девушкой. Она прервала поцелуй и оттолкнула его.

— Я не могу этого сделать.

Она не хотела обидеть его, но увидела в его глазах боль от неприятия.

— Прости меня, — сказала она ему. — Только не сейчас, ладно?

Даан снова взял её за руку и сжал.

— Что бы ни происходило, ты не обязана этого делать. Выбери другой наряд. Тебе не обязательно быть Хаггаур.

— Но я та, кто я есть. Такой я была всегда.

Она убрала руку и забралась в седло Инелль, стиснув зубы, чтобы не испытывать боли в ребрах. Даан отпрянул назад, едва избежав ударов крыльев Инелль.

— Я буду в пекарне Фишера сегодня днём, если понадоблюсь, — крикнул он ей вслед.

— Не понадобишься, — тихо сказала Элька, когда Инелль поднимала её в небо. Ей не следовало идти к Даану. Она была слабой, и это было последнее, что она могла себе позволить прямо сейчас.

Стоя в небе над городом, она дрожала. Её одежда была мокрой от воды в канале, вплоть до нижнего белья, и холодный ветер прижимал её к телу. Направляя своего дракона через канал Аммс к промышленному северному сектору города, она не смотрела на запад, в сторону сторожки Ворджагенов. В голове у неё звенело, и ей захотелось оглянуться, но она сдержалась. Она не слышала хлопанья крыльев, кроме крыльев Инелль, и не было слышно никаких криков, когда они поднялись в небо. Это означало, что Ворджагены убили Всадниц, и их искры, которые ярко сияли этим утром, теперь погасли.

Элька проглотила комок в горле и сердито смахнула слёзы с ресниц.

Дело сделано, и пути назад нет.

Они пролетели высоко над городом, разрывая последние дождевые облака. Ей нужно подумать. Торсген разозлится из-за того, что она солгала о том, что имела дело с Всадницами, когда оставила их в тундре, и он будет разочарован тем, что она оставила Хертама завершить дело Бритт. То, что Элька отвела Всадниц к Ворджагенам, придало бы ей немного больше изящества и доказало бы её преданность их семье. Однако Элька решила, что всё же лучше пока держать Инелль подальше от Торсгена.

Она перебирала в уме варианты, где бы спрятать дракона. Она хотела, чтобы та была рядом, потому что мысль о том, чтобы вывезти её из города и оставить где-нибудь, была всё равно что лишить жизненно важной детали, которая заставляет работать машину.

Они добрались до реки Иреден на северной окраине города. Внизу плоскодонные баржи перевозили штабеля древесины из Фир-дю-Мерга. Они пересекали реку вместе с пассажирскими катерами, перевозившими людей туда и обратно между Таумергом и Сорамергом. Все суда были оснащены паровыми двигателями, и из их труб тянулись струйки дыма. В доках царила суета, механизмы грейферов шипели и щелкали, когда с лодок выгружали ящики. Эльке нужно было найти тихое место, чтобы спрятать Инелль, но Таумерг был так занят повсюду.

Пока они летели над длинными крышами складов дока, она просматривала в уме записи о каждом имуществе, принадлежавшем её семье. Там был старый склад, недалеко от последнего шлюза на канале Ларен, прямо там, где он впадал в реку. Когда она уезжала в Киерелл, там было пусто. Если бы там всё ещё было пусто, то это было бы идеальное место, чтобы спрятать Инелль. А просторный склад, в который солнечный свет проникал через световые люки в крыше, был бы почти как сердце.

Элька прибавила скорость, и взмахи крыльев Инелль участились. Через несколько минут они миновали доки и увидели узкий канал Ларен. Улица за складом была пуста, и они приземлились там.

— Подожди на крыше, пока я всё проверю, — приказала Элька, и, выпустив струю дыма себе в лицо, Инелль взлетела на крышу. Элька опасалась оставлять её в таком очевидном месте, но они были на другом конце города от Ворджагенов, и она пробудет на складе всего несколько минут.

Большие двойные двери здания были потертыми и потрепанными, зеленая краска облупилась по краям. В щелях у дверей росли высокие сорняки, свидетельствующие о том, что их давно не открывали. Это было хорошо. Менее удачным оказался большой, новехонький на вид висячий замок, на котором крепился главный винтик, отпирающий замок. У Эльки не было ключа. Она попыталась открыть маленькую дверцу, расположенную дальше по стене от главных дверей, но она тоже была заперта. Над главными дверями было длинное узкое окно. Этого вполне достаточно.

Элька нашла опору для рук и ног между кирпичами и вскарабкалась к окну. Упершись одной ногой в притолоку над дверью, она разбила стекло локтем. Стекло зазвенело на полу внутри. Она подождала десять секунд, чтобы увидеть, не появится ли кто-нибудь, и, когда этого не произошло, протиснулась внутрь. Ряд металлических полок облегчил спуск с другой стороны.

Как она и надеялась, склад был пуст. Там не было ничего, кроме рядов пустых полок и груды сломанных ящиков в дальнем углу. Но на пыльном полу виднелись следы ног и волочения. Элька нахмурилась, глядя на них. Она не могла оставить Инелль здесь, если кто-то пользовался складом. Поэтому она пошла по следам волочения, оставляя мокрые следы своих ботинок. В дальнем конце склада, где не было окон в крыше и сгущались тени, металлическая лестница вела вниз, под пол.

Теперь она вспомнила, что на складе был подвал. Раньше там хранились емкости с краской для тканей. Некоторые цвета были чувствительны к теплу и свету, и в подвале всегда было холодно и темно. Черная краска осыпалась с металлических ступенек, когда Элька спустилась вниз, и темнота поглотила её.

Внизу короткий коридор вёл к тяжёлой стальной двери. Ряд старомодных свечей, стоявших на полке, освещал коридор мерцающим желтым светом. Слева от нее была еще одна дверь, и, приблизившись, Элька услышала скрип отодвигаемого стула. Мгновение спустя дверь открылась, и Торсген вышел. Элька удивилась, увидев его здесь, но, заметив её, он кивнул.

— Хорошо, ты получила мою записку. Как всё прошло с Бритт?

Элька была слишком смущена, чтобы ответить. Что за записка? Что Торсген делал на пустом складе? И какую ложь она могла придумать, чтобы её неудача со сломанной рукой фугу выглядела приемлемой? Однако Торсген не стал дожидаться ответа. Вместо этого он кивнул в сторону стальной двери.

— Пришло время испытать то, что ты нам принесла.

Элька наблюдала, как он достал из кармана своего шелкового жилета шестигранный ключ и вставил его в стальной дверной замок. После нескольких секунд скрежета шестерёнок и клубы пара дверь распахнулась. Высокая фигура Торсгена заслонила дверной проём, и Элька не могла заглянуть в комнату за ним, но она слышала звуки, доносившиеся изнутри. Плач, стоны боли и чьи-то мольбы о воде.

— Что?.. — вопрос замер у неё на губах, когда Торсген вошёл в комнату, жестом приглашая её следовать за собой.

Она вошла и ахнула.

— Искры! — выругалась она.

В комнату, должно быть, втиснулось около сотни человек. Элька поправила свои мысли — сотня заключённых. Они сидели, прижавшись друг к другу, на грязном полу, а по краям комнаты стояли люди с заводными пистолетами. Вонь ударила в нос Эльке, когда она стояла рядом с Торсгеном. Пахло застоявшимся потом и мочой, ржавым привкусом крови, заплесневелой одеждой и страхом. Она увидела впалые щеки и остекленевшие глаза, ключицы, выглядывающие из вырезов. Эти люди выглядели так, словно их держали здесь неделями и почти не кормили.

— Торсген, что это? Кто эти люди? — спросила Элька, отворачиваясь от испуганных лиц и глядя на своего брата.

— Они — решение нашей проблемы с браслетом, — ответил Торсген, наблюдая за ней краем глаза. — В них есть яркие искры, которые нам нужны.

— Яркие искры?

И тут Элька поняла, что большинство людей, сгрудившихся на полу, были её ровесниками или на несколько лет старше. Среди них было несколько мужчин и женщин с сединой в волосах, но подавляющее большинство составляли подростки. Люди достаточно молоды, чтобы в их искрах ещё было много энергии.

Торсген достал из кармана книгу в зелёной обложке, и Элька узнала в ней «Спасительницу Киерелла» Кэлланта.

— Это моя? — спросила она.

— Ида нашла её, когда обыскивала твою комнату.

Торсген открыл книгу, пробежался взглядом по рисунку Эйми и Джесса и перевернул страницу в конце. Затем он вытащил что-то из кармана — широкую золотую манжету. Браслет Пагрина. Торсген закатал рукав своей шёлковой рубашки и надел браслет на запястье.

— Подожди, Торсген, что ты делаешь? — Элька схватила его за руку. — Ты не можешь его надеть. Если ты читали книгу Кэлланта, то знаешь, что она иссушит твою искру и убьёт тебя.

— Только если у меня не будет других искр.

— Но ты этого не делаешь. Ты не Кворелл. Предполагалось, что Франнак придумает, как использовать браслет, не прибегая к сотням искр, — Элька потрясла его за руку. — Торсген, если он ещё этого не сделал, то тебе нужно подождать.

— Франнак работал над чем-то другим, — ответил Торсген, не глядя на неё. Его взгляд всё ещё был прикован к браслету, висевшему у него на запястье.

— Но...

Голос Эльки затих, когда она оглянулась на пленников, скорчившихся на полу. Слова Торсгена, словно шестерёнки, встали на свои места в её голове. Он собирался украсть их искры, все до единой. А с сотнями искр в крови он мог бы использовать их для создания Бесконечных работников, которых предложила Элька. Они не были бы Воинами Пустоты — их целью не было бы убивать людей, — но каждый из них был бы создан в результате убийства невинного человека.

Искры и пистолеты

— Нет, нет, нет. Торсген, это всё неправильно! Этого не должно было случиться, — Элька ахнула и потянула брата за руку.

Но Торсген проигнорировал её. Мольба заключённых привлекла её внимание, и она увидела чьё-то лицо. Она пристально посмотрела на него. Этого не могло быть, не так ли? Затем молодая женщина повернулась, чтобы заговорить с мужчиной, стоявшим рядом с ней, и Элька в шоке прижала ладони к губам. Это была её старая подруга Дженнта. Даан был прав: она не переехала в Сорамерг со своёй семьей, её держали в плену у Торсгена. Элька не могла представить, как долго её подруга была здесь, напуганная и голодающая.

Лицо Дженнты как будто высвободило её из толпы, потому что теперь Элька видела в них отдельных людей. Они были такими же подростками, как и она, но носили оборванную одежду, а глаза у них были настороженными, как у людей, живущих в страхе. Она вспомнила уклончивые комментарии Клауджара о том, что в городе стало меньше бездомных. Это потому, что они все были здесь! Их схватили и держали в плену. В толпе мелькнуло лицо, и Элька узнала пьяного парня, которого видела утром. Вот куда его затащили. И его яркая, молодая искра была использована для создания работника, навсегда связанного с волей Торсгена.

Её брат и его преступная сеть головорезов похищали молодых людей, по которым, как они думали, город не будет скучать, и прятали их здесь.

— За наше новое будущее.

Голос Торсгена звучал так самодовольно, что у Эльки мурашки побежали по коже. Прежде чем она успела его остановить, он защелкнул браслет на запястье. Его крик боли наполнил комнату, эхом отразившись от голых кирпичных стен. Он опустился на одно колено, схватившись за руку. Элька знала из рассказа Эйми, что шип на браслете только что пронзил его вену, соединив браслет с искрой её брата. Она затаила дыхание, ожидая, когда Торсген встанет. Он встал медленно, обводя холодным взглядом комнату.

— Искры, — выдохнул он. — Элька, ты была права, это работает.

Впервые в жизни ей захотелось отмахнуться от его похвалы. Она попыталась представить, на что это было бы похоже, если бы она вдруг смогла увидеть искорки, исходящие от каждого в комнате. Она потянулась к брату, но он отступил от неё на шаг, повернул браслет на запястье, и она увидела, как он переключился на «юра».

— Если твоя книга верна, Элька, то я бы не стал прикасаться к себе, — предупредил Торсген.

Руки Эльки бессильно сжались в кулаки. С браслетом на «юра», если бы её кожа соприкоснулась с кожей Торсгена, он мог бы украсть её искру. Он мог бы убить её одним прикосновением.

— Давайте проверим его, — Торсген кивнул одному из своих людей, затем на худенького мальчика, скорчившегося на полу, обхватив руками колени. — Приведите его ко мне.

— Нет! — закричала Элька, но её крик затерялся среди остальных, когда заключенные поняли, что происходит что-то нехорошее.

Бандит схватил мальчика и рывком поставил его на ноги, приставив пистолет к виску. На мальчике был выцветший рабочий костюм. Элька посмотрела в его полные ужаса глаза. Он был её ровесником. Была ли его голова полна мечтаний о будущем до того, как его схватили и притащили сюда? Бандит заставил мальчика опуститься на колени перед Торсгеном и закатал один из его рукавов.

— Торсген! — заплакала Элька.

— Держи её, — приказал Торсген, даже не взглянув на неё.

Прежде чем Элька успела выхватить нож или ятаган, она услышала характерный щелчок заводного пистолета и почувствовала, как дуло упёрлось ей в затылок.

— Я могу спустить курок быстрее, чем ты вытащишь один из этих ножей, девочка, — раздался мужской голос прямо у неё над ухом.

Всё, что Элька могла сделать, это наблюдать, как Торсген сжал пальцами обнажённую руку мальчика. Мальчик задохнулся, как рыба, вытащенная из воды, и попытался вырваться. Но Торсген держался, высасывая из него искру. Убивая его.

Казалось, это длилось целую вечность. Другие заключенные понятия не имели, что происходит, почему мальчик выглядел так, будто ему было так больно от простого прикосновения. Они наблюдали за происходящим в тишине, полной ужаса. Наконец мальчик упал замертво. Торсген уставился на свою грудь. Все бандиты в комнате наблюдали за ним, и от выражения уважения на их лицах у Эльки скрутило живот.

— Принеси мне ещё, — приказал Торсген.

Пленников охватила паника. Они вскочили и попятились, протестующе выкрикивая и умоляя сохранить им жизнь. Мужчины подошли ближе, нацелив пистолеты. Торсген уставился на своё запястье, разминая пальцы.

Элька подумала о холодной решимости своего брата и поняла, что он не остановится, пока не погасит искру в каждом человеке в комнате.

Один бандит схватил девушку в потрепанном пальто с множеством карманов. Она была моложе Эльки, и он швырнул её в Торсгена. Она закричала, когда он схватил её за горло, высасывая из неё искру.

— Прекрати! — закричала Элька.

Она была бессильна. Хуже того, она сама была виновата. Девушка упала на пол, как сломанная кукла. Мертвая. И это была вина Эльки. Она погибла из-за того, что сделала Элька. Мальчик тоже. Когда Торсген убьёт всех в этой комнате, она будет так же ответственна за их смерть, как и он.

И чем бы это закончилось? Что бы она сделала, если бы Торсген предложил ей поменять браслет? Если бы он попросил её доказать свою преданность семье, похитив искры.

Внезапно Элька поняла, что не может вспомнить, почему она когда-то хотела быть похожей на Торсгена. В тот момент ей захотелось быть похожей на Эйми, которая обладала способностью убивать и отказалась от неё, спасая тысячи жизней. В памяти Эльки всплыло воспоминание о том, как она стояла на высокой галерее в Зале совета Киерелла и давала клятву защищать людей.

Она должна была остановить это.

Пистолет бандита всё ещё был прижат к её черепу, поэтому Элька очень медленно подняла одну ногу, а затем наступила каблуком на ступню мужчины. Она почувствовала, как хрустнули его пальцы. Он взвыл от боли, и Элька, опустившись на пол, присела на корточки. Мгновение спустя он выстрелил, но пуля просвистела у неё над головой, вонзившись в дальнюю стену. Выпрямившись, она развернулась, заполняя промежутки между пальцами метательными ножами.

Её первый нож вонзился в плечо мужчины. Он вскрикнул и отшатнулся назад. Второй нож вонзился ему в бедро. Она хотела ранить, а не убить. Она уже достаточно убивала. Другой бандит выстрелил в неё, она пригнулась, и пуля вылетела из двери позади неё. Всё ещё сидя на корточках, она взмахнула запястьем, посылая в полёт ещё один нож. Этот нож рассёк мужчине рёбра, а второй застрял в его бицепсе. Хлынула кровь, и он выронил пистолет.

У неё оставалось два ножа.

Торсген не заметил её сопротивления. Он схватил другого молодого человека и был поглощён силой браслета. Элька не стала раздумывать, просто взмахнула запястьем и метнула. Лезвие рассекло воздух между ней и спиной Торсгена. Но в последний момент один из мужчин оттолкнул своего босса в сторону. Вместо того, чтобы пронзить Торсгена, лезвие вошло в предплечье бандита. Элька выругалась. Наконец Торсген развернулся, и молодой человек безвольно повис у него на руках.

Это был первый раз, когда она увидела настоящее удивление на лице Торсгена. Она метнула свой последний нож прямо в горло Торсгена. Но он поднял полумертвого мальчика, и вместо этого нож вонзился в него. Элька услышала щелчок и отскочила в сторону, когда ещё одна пуля просвистела у неё над головой. Она застряла в стене, разбрызгивая каменную крошку. Элька продолжила вращаться, одновременно обнажая свои ятаганы, и развернулась лицом к Торсгену, держа по клинку в каждой руке.

— Стой! — приказала она брату.

Торсген отпустил мертвого мальчика и покачал головой, глядя на Эльку. На его лице отразился не гнев, а разочарование.

— Я должен был догадаться, что не стоит тратить на тебя время. Ясно, что у тебя не хватит мужества взять от мира то, что ты хочешь.

Он указал на её одежду, теперь уже испорченную, но когда-то дорогую, сшитую из самых роскошных тканей фабрики Хаггаур.

— Ты всегда просто брала то, что я тебе предлагал, не имея ни малейшего представления о реальной стоимости.

Элька хотела сорвать с себя пальто, но это означало бы бросить клинки.

— Я лучше надену простой чёрной плащ, у меня не будет ничего, кроме моего дракона, чем надену что-нибудь ещё, что ты купил на деньги, заработанные на убийстве!

В глазах Торсгена вспыхнул гнев, холодный и смертоносный, как лёд, срывающийся с утёса.

— Ты неблагодарный ребёнок! Ты никогда не понимала, что создание чего-то, становление кем-то требует жертв.

Элька сжала кожаную рукоять своих сабель и подумала о том, как целый год она тренировалась, чтобы стать Всадницей.

— Ты прав, быть кем-то действительно требует жертв. Например, продолжать бегать, когда кажется, что ноги горят, поднимать тренажёр, когда кажется, что руки вот-вот отвалятся, изо дня в день усердно работать на холоде и под дождём, вместо того чтобы сидеть дома и пить кофе. Жертвами не должны быть жизни других людей!

Элька бросилась на брата. Три пистолета выстрелили одновременно, но ни одна пуля не задела её. Бандиты набросились на неё прежде, чем она добралась до Торсгена. Она развернулась и ударила, отгоняя их, используя все навыки, которым научила её Эйми. Приплясывая на цыпочках, она атаковала их одного за другим, заставляя отскакивать или уворачиваться, не давая им поднять пистолеты для повторного выстрела. Она почувствовала, как её правый ятаган скользнул по бедру одного из них, и услышала, как он застонал от боли. Она нанесла ему сильный удар ногой, выбив его пистолет и услышав, как он со звоном упал на пол.

— Перебежчица с тусклой искрой! — выплюнул кто-то, и Элька инстинктивно пригнулась и перекатилась. Пуля пробила подол её пальто и вонзилась в пол. Она услышала щелчок шестерёнок, когда он снова взвёл курок пистолета, чтобы выстрелить. Она прыгнула и ударила. Её ятаган рассёк ему большой палец и врезался в деревянную рукоятку пистолета. Бандит, бормоча проклятия, уронил пистолет и большой палец на пол.

Остался один человек, и он вернулся, чтобы защитить её брата. Торсген отобрала пистолет у первого бандита, которого она уложила, и направила его прямо в сердце Эльки.

— Ты меня не убьёшь, я член семьи, — сказала Элька.

Торсген презрительно усмехнулся.

— Ты не заслуживаешь быть Хаггаур.

— Элька, беги!

Крик донёсся из толпы заключённых. Все обернулись, чтобы посмотреть, все, кроме Торсгена. Девушка оттолкнула локтями двух других заключённых с дороги. У неё были слишком тонкие конечности и костлявые суставы, а светлые волосы свисали ей на лицо, но Элька узнала Дженнту.

Пистолет в руке Торсгена щёлкнул, когда он выстрелил. Как раз в тот момент, когда Дженнта бросилась на него. Элька вздрогнула, ожидая, что её сердце разорвется, когда пуля пронзит его насквозь. Но Дженнта сбила Торсгена с прицела. Однако пуля всё же нашла Эльку, прочертив линию огня вдоль её левого бедра. Боль от разорванной плоти пронзила её ногу, и она упала на одно колено. Она почувствовала, как кровь пропитывает её и без того влажные брюки.

Но она не могла поддаться боли, она должна была встать и спасти пленников. Именно так поступила бы Эйми.

Над ней нависла тень, и она услышала скрежет взводимых шестерёнок пистолета. От боли у неё потемнело в глазах, и она ударила вслепую, нанося удары ятаганами по широкой дуге. Она почувствовала, как её правая лопатка задела что-то, и в награду вскрикнула от боли. Щёлкнул пистолет, и Элька нырнула вперёд. Боль хлестнула её по раненому боку, как хлыст.

Когда она приземлилась на пол, её левый ятаган выскользнул из руки и, вращаясь, покатился по камню. Элька перевернулась. Бандит, которого она только что ранила, лежал рядом с ней, ругаясь и держась за голень. Между его пальцев сочилась кровь. Элька размахнулась и ударила его ногой в живот. Он изогнулся, и она ударила его каблуком в лицо, почувствовав, как хрустнул его нос. Это было не очень достойно — лежать на полу и пинать кого-то, но в тот момент Эльке было всё равно. Эйми сражалась бы более стильно и грациозно, но её здесь не было. Она погибла.

— Элька, шевелись!

Предупреждение Дженнты заглушило боль, пульсирующую во всем левом боку Эльки. Она поднялась на колени и бросилась на стонущего мужчину, прячась за его телом. Пол в том месте, где она только что стояла, был усеян пулями. Один из них ударил мужчину, и тот выкрикнул непристойности. Элька заглянула через его плечо. Торсген и двое его головорезов стояли с дымящимися пистолетами в руках. На мгновение Элька пожалела, что только ранила их.

У неё было всего несколько секунд, пока они перезаряжали свои заводные пистолеты. Всё ещё держа в руке ятаган, она вскочила на ноги и бросилась к двери, её дыхание было прерывистым. Пистолеты выстрелили, и пули отскочили от стальной двери. Элька нырнула за него, на мгновение оказавшись в безопасности. Но пленники не были в безопасности. Она не спасла их.

Она выглянула из-за двери. Двое мужчин со стонами лежали на полу. Один из них, со сломанным носом, кашлял кровью. Из двух других один стоял рядом с Торсгеном, а другой направил пистолет на заключённых. Элька увидела, как Дженнта присела на корточки рядом со своими родителями, и её грудь сжалась, словно перекрученные шестерёнки. Её подруга не видела её два года, но всё равно спасла ей жизнь. Дважды. Эльке придётся спасти её.

Боль от пулевого ранения в бедро мешала думать. Ещё один щелчок и облако дыма. Элька вскрикнула и нырнула обратно за дверь, когда пуля Торсгена срикошетила от металла.

— Вы двое, оставайтесь здесь и наблюдайте за ними, — приказал Торсген. — Я разберусь с Элькой, а потом вернусь, чтобы собрать их искры.

Она услышала звон стали о камень и, выглянув из-за двери, увидела, как Торсген поднимает её ятаган. Видеть, как он держит его, было равносильно насилию. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать.

— Положи его! Ты не заслужил права прикасаться к этому лезвию.

Он поднял пистолет и выстрелил. Элька выругалась и нырнула за дверь. Её спасательная операция провалилась. Она задалась вопросом, чувствовала ли Эйми когда-нибудь себя такой бесполезной. Но Эйми спасала мир не в одиночку, у неё были друзья, которые могли ей помочь. Это то, что было нужно Эльке.

— Дженнта! Держись, я вернусь за тобой!

Она надеялась, что подруга её услышала. Затем она побежала по короткому коридору. Раненое бедро ныло у неё в груди, а в глазах темнели тени.

— Элька! — за спиной у неё взревел Торсген, и она услышала, как его сапоги зацокали по камню, преследуя её.

Каждая ступенька металлической лестницы давалась ей с трудом. Она подтягивалась, держась за перила, волоча раненую ногу. Ещё одна пуля отскочила от металла, когда она повернулась наверху, чтобы вернуться на склад. Расстояние от того места, где она стояла, до двери казалось миллионом миль.

Лестница загрохотала, и появился Торсген. Она не дала ему шанса выстрелить, нанеся серию коротких ударов. Он неуклюже заблокировал её клинок тем, который взял в руки, и звон стали эхом разнесся по пустому складу. Элька перехватила его клинок и вывернула запястье. Этому приему её научила Пелатина. Ятаган выскользнул из его пальцев и со стуком покатилась вниз по лестнице. От боли потери в груди у Эльки перехватило дыхание. Она потеряла свою одежду Всадницы, лётные очки и теперь ещё и один из своих ятаганов.

Всё, что у неё осталось от Всадницы, которой она была, — это её дракон.

— Инелль! — закричала она. Но она была заперта здесь, а Инелль была одна на крыше.

Повернувшись лицом к брату, она подняла свободную руку. Она чувствовала, как кровь стекает по ноге, собираясь в лужицу в ботинке, и у неё перехватывало дыхание.

— Торсген, подожди, прости, я должна... - её слова сорвались с языка. Она тянула время и уже собиралась накормить брата ложью о том, что была потрясена увиденным и что была неправа, напав на него. Но ей надоело лгать.

Торсген направил пистолет ей в голову. Он даже не запыхался после драки, искры, которые он украл, придали ему дополнительные силы.

— Если бы я мог повернуть время вспять, я бы вернулся в тот день, когда ты попросила разрешения поехать в Киерелл, и на этот раз я бы отказал тебе в разрешении. И, возможно, ты бы поблагодарила меня и за это, — Элька видела, как побелели костяшки его пальцев на спусковом крючке. — Ты потеряла себя, Элька. Если бы я не отпустил тебя в тот город, ты бы никогда не забыла, что ты Хаггаур. Потому что семья — важнее всего.

— Да, — согласилась Элька, и на глаза у неё навернулись слёзы. — Но семья — это не обязательно люди, с которыми ты связан с рождения. Я нашла другую семью, и они любили и уважали меня больше, чем ты когда-либо.

— Что? Эти луддиты со своими драконами? — губы Торсгена искривились в усмешке. Он шагнул вперёд и прижал дуло пистолета к её лбу. — Ты сражаешься с пистолетом мечом. Это, — он прижал холодный металл к её коже, — олицетворяет прогресс, эффективность, будущее. Ты бы променяла это на отсталый город, который только недавно изобрёл печатный станок?

В голове Эльки всплыло воспоминание о том, как она сидела в столовой Антейлла, над её головой светились шары дыхания дракона, ела кашу, которую помогала готовить, и слушала, как Эйми и Натин о чём-то нелепо спорят, в основном хихикая.

Да, она бы отдала всю роскошь своего таунхауса, все удобства городской жизни Таумерга, даже своё место на Рагеле, чтобы вернуться туда, к этим женщинам.

Она вложила это страстное желание в свою связь с Инелль. Грохот бьющегося стекла привлёк внимание Торсгена к потолку, и в этот момент Элька ударила его коленом в пах, целясь снизу вверх под правильным углом, чтобы причинить максимальную боль. Этому её научила Натин. У Торсгена перехватило дыхание, когда он согнулся пополам. Наверху раздался ещё один грохот, и Элька закрыла голову руками, когда на склад посыпалось битое стекло.

— Инелль! — Элька завопила от восторга, когда её дракон влетел в окно в крыше, которое она разбила своим хвостом.

Кто-то

Рёв Инелль отразился от стен склада. Она подлетела к Эльке, но в последний момент отскочила в сторону. На верхней площадке лестницы появился один из людей Торсгена и выстрелил в Инелль. Она увернулась и взревела. Страх за своего дракона заставил Эльку похолодеть. Бандит выстрелил снова, и на этот раз пуля проделала дыру в перепонке крыла Инелль. Элька закричала, разделяя боль своего дракона.

— Лети! — крикнула она Инелль, приказывая дракону убираться.

Но её дракон не улетел бы без своей Всадницы. В этот момент Элька по-настоящему поняла, что значит для кого-то прикрывать её спину. Её захлестнула волна благодарности.

Человек Торсгена выстрелил в третий раз. Элька почувствовала намерения своего дракона и поняла, что тот вот-вот выпустит струю драконьего дыхания. Эльке было бы всё равно, если бы бандит сгорел дотла, но она не могла допустить, чтобы пожар охватил склад. Не сейчас, когда пленники всё ещё были заперты внизу.

— Нет! — приказала она Инелль и почувствовала замешательство своего дракона. Она всего лишь пыталась защитить свою Всадницу. Элька должна была увести её отсюда.

Торсген, пошатываясь, выпрямился. Элька не обращала на него внимания с тех пор, как разоружила, но у него всё ещё было оружие. Он бросился на неё, вытянув руку. Элька едва успела отскочить в сторону, избежав его хватки. Если он схватит её, то высосет из неё всю искру. На полу что-то звякнуло, и Элька увидела, что из кармана Торсгена выпал шестигранный ключ. Подумав, что это может как-то помешать Торсгену, она схватила его. Затем Элька оттолкнула Торсгена своим клинком, слегка прижав острие к его груди.

— Тогда продолжай, — подбодрил её Торсген.

Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастной маской, холодной, как всегда, но в его глазах появился голод, которого раньше там не было. Всё, что Эльке нужно было сделать, это надавить, и её ятаган пронзил бы его сердце. Но он был её братом. Он вырастил её, дал ей жизнь после смерти их родителей. Он вытащил их всех из нищеты. И Элька не хотела, чтобы на её руках было ещё больше крови.

Через плечо Торсгена она увидела, как Инелль бросилась на бандита. Он бросился вниз по лестнице, и когти Инелль заскрежетали по металлическим перилам, когда она пронеслась над его головой.

— Глупое создание! — закричал мужчина и выстрелил снова.

— Нет! — закричала Элька, когда его пуля попала в мышцу задней ноги Инелль. Она взревела, и Элька могла поклясться, что балки склада задрожали. Инелль подлетела к разбитому потолочному окну, с её ноги капала кровь, но в последний момент она развернулась и устремилась к Эльке. Даже раненая, она не бросила свою Всадницу.

Несмотря на боль, Элька улыбнулась. Это была семья.

Она приземлилась позади Эльки, расправив крылья во всю мощь, и зарычала на двух мужчин. Закусив губу от подступающей боли, Элька повернулась и побежала к своему дракону. Она почувствовала, как по ноге потекла струйка свежей крови, когда забиралась в седло. Торсген попытался последовать за ней, но Инелль опустила голову и выдохнула небольшую струю пламени. Пламя взвилось в воздух, заставив её брата отступить.

Инелль взлетела, подняв крыльями облако пыли на складе. Она вылетела обратно через дыру, которую пробила в крыше. Разочарование в глазах Торсгена последовало за Элькой в небо. Над городом она чувствовала облегчение Инелль от того, что она освободилась от людей с пистолетами, но также и её боль. Чувство вины за то, что она бросила пленников, пронзило её изнутри, но Элька не могла спасти их в одиночку.

Она вспомнила, как Даан сказал, что будет в пекарне днём, если понадобится. Через несколько минут она заметила крышу — изящный изгиб из стекла и металла с чугунными трубами, похожими на колючий хребет по всей длине. Инелль приземлилась в большом мощёном дворе, куда фургоны доставляли припасы. Из широко распахнутых двойных дверей лился тёплый оранжевый свет, и в нос Эльке ударил запах свежего хлеба и корицы.

Инелль зарычала от боли. Ощущение боли дракона усилило её собственную, и внезапно Элька поняла, что происходит. Она наклонилась в седле, положив голову на закрученные спиралью рога Инелль. Её руки свисали по обе стороны от плеч Инелль. Её дракон изогнул свою длинную шею и нежно обхватил зубами левое запястье Эльки. Элька почувствовала жар от огня Инелль, и её нос наполнился знакомым драконьим запахом дыма.

Инелль осторожно, но мгновенно потянула её за запястье. Таким образом она напоминала Эльке, что они — семья. И она была права, так оно и было. Элька отправилась в Киерелл, чтобы украсть браслет. Она не искала друзей или настоящую семью, которая полюбила бы её независимо от того, оправдала бы она их ожидания или нет. Но это то, что она нашла. А потом она порвала со всем этим. Слёзы текли у неё из глаз, капали с подбородка и падали на чешую цвета индиго Инелль.

Она всегда была лишь пешкой в руках Торсгена. В детстве её держали на заднем плане, пока он не убедился, что она может быть полезна ему и криминальной империи, которую он строил. Когда она была ещё подростком, он определил её роль — быть хозяйкой, мило улыбаться и не лезть в чужие дела. Вернувшись из Киерелла с браслетом Пагрина, она подумала, что наконец-то заслужила одобрение Торсгена. В конце концов, ей дали место на Рагеле. Но этого было недостаточно. Чтобы по-настоящему заслужить своё место, ей пришлось бы стать такой же жестокой и бессердечной, как он.

Кровь Халфена уже покрыла её руки, и она никогда не смоется. Она погасила его искру, и ей придётся с этим жить. Теперь Торсген собирался украсть искры у десятков людей. Подростки, которых, по его мнению, следовало принести в жертву, чтобы он мог стать более могущественным. И она дала ему возможность сделать это.

Инелль надавила на её запястье, более настойчиво, почти не повреждая кожу.

— Я знаю, — всхлипнула Элька. — Ты говорила мне об этом целый год, а я не слушала. Мы семья, и мы — самое главное. И у нас была семья, к которой мы принадлежали, которая любила нас, а я оторвала нас от них.

Элька высвободила запястье и погладила гладкую чешую на голове своего дракона. По булыжной мостовой застучали шаги, когда Даан подбежал к ним. Он резко остановился, оказавшись вне досягаемости зубов Инелль.

— Я знаю, я тоже не могу долго находиться вдали от своей блистательной компании, — пошутил он. Затем он прищурился, внезапно заметив, в каком состоянии они были.

Элька слезла с седла и попыталась подойти к нему, но ее бедро обожгло, и нога подогнулась. Она упала на землю, и мгновение спустя руки Даана обхватили её. От него пахло выпечкой и ванилью.

— Привет, — тихо сказал он.

— Я так сильно хотела стать кем-то, — сказала ему Элька, и слова хлынули из неё, как из прорванной плотины. — Я хотела, чтобы меня замечали, ценили и прислушивались ко мне. Я хотела играть решающую роль и занимать место, а не отходить на второй план, в то время как другие люди делали все важные вещи.

— Ты можешь быть всем этим, не будучи преступницей, — сказал ей Даан. — И, если тебе от этого станет легче, я всегда тебя замечал.

Элька покачала головой.

— Это та часть, где ты принижаешь меня, говоря, что я бы тебе понравилась, даже если бы я всегда была никем, кроме Эльки?

— Нет, Искры, нет!

В голосе Даана звучала искренняя обида, и Элька удивлённо повернулась к нему.

— Ты всегда нравилась мне, потому что хотела всего этого. Я восхищаюсь тобой, потому что ты амбициозна.

Элька почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Там, в Киерелле, люди кивали и улыбались мне. Маленькие жесты означали, что они благодарили меня за то, что я была Всадницей и защищала их. И советовала, Даан, они спрашивали моё мнение о важных вещах, которые определяли будущее города. И Эйми, она... - слова застряли у Эльки в горле.

— Элька, что...

— Нет, заткнись, — приказала она. — Эйми втягивала меня в каждый разговор, потому что я была частью их группы. Я была их подругой, их семьей.

Даан крепче обнял её, и от этого движения у нее заболела рана на бедре. Боль промелькнула где-то на краю её зрения, но это было ничто по сравнению с болью в её сердце.

Она почувствовала, как Даан напрягся, когда Инелль опустилась на булыжники.

— Всё в порядке, она не причинит тебе вреда, — пообещала Элька.

— Мне всё равно. Я всегда рискую, что мне откусят голову, чтобы обнять тебя.

Инелль прижалась мордочкой к бедру Эльки, и та погладила гладкую чешую на голове своего дракона.

— О, Инелль, что я наделала? — её слова прозвучали как стон. — Я... они… Я не могу...

— О, эй. — слова Даана были мягкими, как одеяло.

— Я всё испортила.

Затем её слова потонули в потоке слёз и соплей. Инелль прижалась к ней, и перья на её шее задрожали от волнения.

— Элька! — паника в голосе Даана прервала её рыдания. Он поднял руку, и она была мокрой от её крови. — О, это нехорошо. Дай-ка посмотрю. Что я могу сделать?

Как будто упоминание об этом снова активизировало его, пулевое ранение в бедре начало пульсировать. Элька стиснула зубы от боли, но Инелль почувствовала это вместе с ней, и её дракон издал низкое рычание. Даан вздрогнул и отпрянул от неё, когда Инелль отодвинула в сторону шерсть Эльки и лизнула её рану. Шершавый язык дракона оцарапал её кожу, но слюна остудила её, и боль начала утихать.

— Что, чёрт возьми, она делает? — ахнул Даан.

Элька поморщилась, прежде чем ответить.

— Слюна дракона обладает целебными свойствами. Но, о, искры! Пулевые ранения действительно причиняют боль.

— Да, я мог бы сказать тебе это, но в меня никогда не стреляли. Кто стрелял в тебя? — брови Даана поднялись так высоко, что почти исчезли в его вьющихся волосах.

— Торсген, — Элька выдавила это имя сквозь стиснутые зубы.

Глаза Даана сузились, но он ничего не сказал. Вместо этого он вскочил на ноги и побежал обратно в пекарню. Элька почувствовала острую боль, подумав, что он бросил её, пока он не выбежал обратно с кожаным чемоданчиком в руках. Он повернул заводной замок, и дверца открылась. Бинты и бутылки.

— В пекарне есть это на случай несчастных случаев и ожогов. Ты позволишь мне перевязать тебя как следует?

Элька кивнула, радуясь, что ей не придётся самой перевязывать рану.

— Ладно, хватит, — она мягко отстранила голову Инелль. Морщась от каждого движения, она сняла пальто. Оно мокрой кучей лежало на земле, перепачканное водой из канала и кровью.

— Когда-то оно было моим любимым, — Элька оплакивала его.

— Так вот о чем ты сейчас беспокоишься?

— Да, обо всём остальном слишком страшно думать.

Она откинулась назад, опершись на локти, и позволила Даану стянуть с неё рубашку и верхнюю часть брюк. До того, как она покинула Таумерг, она мечтала о том, как Даан разденет её, но её фантазии были гораздо романтичнее, чем эти. И они не касались её ранения. Она посмотрела вниз, увидела глубокую рану на коже над тазовой костью и почувствовала тошноту во рту. Пелатина научила её перевязывать раны в полевых условиях, но она искренне надеялась, что никогда не воспользуется этими навыками.

Она почувствовала, как кончики пальцев Даана прижались к её разорванной и окровавленной плоти, кусочки, которые должны были быть внутри, теперь были открыты для воздуха.

— Даан, я... - это всё, что она успела сказать, прежде чем повернула голову в сторону, и её вырвало. Рвота забрызгала булыжники. Инелль оторвалась от зализывания собственной раны, и Элька почувствовала в её голосе горький упрек.

— Да, не всем же быть такими стойкими, как ты, — сказала она своему дракону и получила в ответ волну любви.

— А? — Даан, не отрываясь, накладывал повязку.

— Я разговаривал со своим драконом, а не с тобой.

— О, конечно. К этому нужно привыкнуть.

— Что ты делал в пекарне? — спросила Элька, чтобы отвлечься от боли и кислого привкуса тошноты во рту. — Проверял, как дела у твоей семьи с заказами?

Даан покачал головой, отчего его кудри подпрыгнули.

— Нет, мы доверяем Фишерам в том, что они правильно оформляют наши заказы. Я просто люблю выпечку.

— Выпечку?

— Да, знаешь, где можно взять муку, дрожжи, сахар, может быть, яйца и приготовить из них что-нибудь вкусненькое.

— Тебе нравится это делать?

Даан снял повязку и поднял глаза. Улыбка на его лице согрела сердце Эльки.

— Мне это нравится. Однажды я придал выпечке неказистую форму и успел испечь половину порции, прежде чем Фишер поймал меня.

— Какой формы ты их делал?

Даан посмотрел на свой пах и ухмыльнулся.

— Нет! — Элька рассмеялась.

— Я думаю, что когда-нибудь хотел бы открыть собственную пекарню, — признался Даан.

Тогда Элька поняла, что с незапамятных времен была настолько одержима идеей создать свое собственное будущее, что никогда не задумывалась о том, чтобы спросить кого-нибудь из своих друзей, чего бы они хотели для своего будущего. Образ Даана в собственной пекарне, руки которого посыпаны мукой, идеально сложился в её сознании. Затем, когда её сознание прояснилось от этого образа, она увидела, что его пекарня расположена не на одной из узких улочек Таумерга, а напротив широкой магистрали в Киерелле. И когда она представляла, как входит сюда, с ней были Эйми и остальные, Натин покупала всего по три штуки, а Даан улыбался им всем.

Её слёзы хлынули с удвоенной силой. Казалось, что горе давит на неё, выжимая все силы. У неё болела грудь и саднило в горле. Даан сел, скрестив ноги, на булыжную мостовую рядом с ней и взял её руку в свои, как делал это раньше.

— Расскажи мне, что ты такого сделала, что так расстроило тебя.

Элька задохнулась, а потом захлебнулась соплями.

— Всё.

Она рассказала ему о том, как стала Всадницей, чтобы украсть браслет Пагрина, о том, как она предала Всадниц, вернув браслет Таумергу, как она отдала браслет Торсгену и для чего он его использовал. Она рассказала ему о заключённых, запертых под старым складом, о Дженнте и о том, что все они умрут. Она призналась, что была причиной смерти Халфена, и теперь он никогда не сможет прочитать книгу, которую ему одолжила Эйми. И, наконец, она рассказала ему о том, что сделала с Всадницами, как привела Эйми, Натин и Пелатину к гибели.

По мере того, как она говорила, она чувствовала растущий ужас Даана, который становился всё более и более напряжённым. Когда она закончила, она была уверена, что он встанет и уйдёт. Но он этого не сделал.

— Ты должна остановить его, — сказал Даан. В его голосе слышался ужас, но он был направлен не на неё.

— Торсгена?

— Да, он... искры! — Даан сжал её руку. — Ему не сойдёт с рук убийство людей, кража их искр и использование их в качестве рабов. И он не остановится на том, чтобы нанять рабочих для одной фабрики. Сколько сотен людей он убьёт, чтобы продолжать строить империю Хаггаур?

— Я знаю! Я пыталась остановить его, но в нас с Инелль стреляли. Нам понадобится помощь, Даан, мы не справимся в одиночку. У Торсгена десятки головорезов, которым, без сомнения, было приказано пристрелить меня, как только они увидят, и теперь он сам стал оружием. Всё, что ему нужно сделать, это прикоснуться к одному из нас, и он украдет нашу искру.

— Ты можешь сообщить о нём стражникам Закена?

Элька фыркнула.

— Торсген откупился от большинства охранников. Они в ответ не обращают внимания за гальдеры Хаггаур.

— Что я могу сделать? — спросил Даан.

Элька покачала головой.

— Я не знаю. Я даже не знаю, что я могу сделать, но это всё моя вина, поэтому я должна найти способ это исправить.

Она вспомнила, как читала «Спасительницу Киерелла». У Эйми всегда был план. Тогда Элька поняла, что всю свою жизнь была последовательницей, а не лидером. Она позволила Торсгену направлять её жизнь так, как он хотел. Пришло время ей найти свой собственный путь.

Слёзы снова навернулись на глаза, когда она подумала об Эйми, и она запрокинула голову, чтобы остановить их. И увидела в небе дым. Это был не обычный смог от городских фабрик, а широкий столб откуда-то с юго-запада.

— Этого не может быть. — Элька встала, вздрогнула, пошатнулась, когда перед глазами у неё потемнело, а затем прояснилось.

— Что?

— Этот огонь, — она указала на небо, затем с трудом взобралась в седло.

— Тебе стоит лететь? Я только что тебя подлатал.

— Мне нужно посмотреть, — крикнула она вниз, когда Инелль взлетела. Даан прикрыл лицо рукой, защищаясь от ветра, дующего от её крыльев.

Они поднялись над стенами пекарни.

— Да! — закричала Элька.

Дым поднимался из-за Рокспаарка, и там не было ничего, кроме сторожки Ворджагенов. И если она горела, значит, Всадницы сопротивлялись. И, возможно, они победили. Возможно, они всё ещё живы.

Сожженные мосты

— Элька!

Она посмотрела в обращённое к ней лицо Даана и понадеялась, что видит его не в последний раз. Потому что, если бы Всадницы были ещё живы, они бы захотели схватить или убить её, так что искать их было бы очень рискованно. Теперь она жалела, что не поцеловала его перед тем, как сесть в седло, но времени слететь обратно не было.

— Я поцелую тебя позже, — прокричала она ему это обещание.

Инелль взмыла в небо, расправляя длинные крылья, чтобы сократить расстояние до Рокспаарка. Серый дым, поднимавшийся над охотничьим домиком Ворджагенов, был густым и клубящимся. Когда они пролетали над верхушками деревьев в парке, от едкого зловония у Эльки перехватило горло. Они с Инелль трижды обошли шлейф, но так и не смогли увидеть, чтобы внизу кто-нибудь двигался. Остроконечная крыша домика исчезла, а от стен не осталось ничего, кроме почерневших брёвен, устремлённых в небо. Внутри пустой оболочки домика все еще потрескивало пламя. В воздухе стоял сильный жар. Только дыхание дракона могло так быстро сжечь здание дотла.

Внизу по-прежнему никто не шевелился.

Несмотря на то, что они могли убить её на месте, Элька всей душой надеялась, что Эйми и остальные всё ещё живы. Она подтолкнула Инелль к пике. Её дракон сложил крылья и скользнул между деревьями. Они были сожжены рядом с домиком, чтобы Инелль могла приземлиться. Пепел закружился в воздухе, а на лбу Эльки выступили капельки пота. Она с трудом слезла с седла.

Из дыма со стороны разрушенного домика материализовались три тёмные фигуры. Элька затаила дыхание. Фигуры были одеты в длинные чёрные плащи и держали окровавленные сабли. Всадницы. Элька облегчённо выдохнула. Затем она шагнула к ним, подняв пустые руки. Заметив её, трое Всадниц подняли клинки.

— Не убивайте меня, — быстро сказала Элька, переходя на киереллский. Снова заговорив на языке Всадниц, она на мгновение почувствовала себя одной из них.

Натин разразилась потоком проклятий в её адрес, называя её гораздо более мерзкими именами, чем «предательница». Элька не пошевелилась, когда Натин прижала кончик клинка к её груди. Лицо Всадницы было перепачкано сажей, а концы её конского хвоста были опалены. Элька перевела взгляд с разгневанной Натин на двух других женщин, стоявших позади неё с окровавленными клинками наготове. Их лица были такими же суровыми. Широко раскрытые глаза Эйми были полны боли, а глаза Пелатины были полны обвинений. По бледной половине лица Эйми потекла струйка крови.

Элька глубоко вздохнула.

— Мне нужна ваша помощь.

Натин ятаган давил всё сильнее, и Элька почувствовала, как струйка крови стекает у неё между грудей. Она по-прежнему не двигалась. Время убегать прошло. Было приятно, что она наконец-то выбрала свой собственный путь, и она собиралась придерживаться его.

— Натин... - начала Эйми, но подруга перебила её.

— Нет, Эйми. Если эта бездарная мошенница соврёт ещё хоть раз, я отрежу ей язык.

— Пелли, — Эйми снова заговорила дрожащим голосом. — У меня кружится голова. Я не могу...

Её слова оборвались, когда она упала в обморок. Пелатина и Натин немедленно подбежали к ней, на мгновение забыв об Эльке. Она прижала пальцы к груди, и они были в крови.

Когда остальные отвлеклись, это дало ей возможность рассмотреть сцену. Справа от неё Малгерус прокрался к опушке леса и рычал на Инелль. Хрустящие чёрные листья падали вниз, оседая на их чешуе.

Эйми свернулась калачиком на земле, Пелатина и Натин склонились над ней. На виске у неё был глубокий порез, струйка крови стекала к уху, и теперь Элька увидела, что глаз у неё заплыл и закрывается.

Позади них тлели почерневшие остовы охотничьего домика. А за углом здания, скорчившись, с закопченной чешуей, стояли Джесс и Скайдэнс. Джесс лежала, сложив крылья и обернув хвост вокруг тела. Скайдэнс прижался к ней, словно защищая. Сердце Эльки сжалось, когда она заметила большую рваную дыру в крыле Джесс. В неё стреляли из арбалета, убивающего драконов. Было больно видеть Джесс, прекрасного дракона из книги Кэлланта, раненой и слабой.

Элька смахнула слёзы. Всё, что она здесь увидела, вся боль и увечья — это была её вина. Она сама это сделала. Но она собиралась искупить свою вину.

Пелатина помогла Эйми сесть и прислонилась к своей девушке. Эльке тоже очень хотелось помочь. Вернуться в то время, когда она была частью их мира.

— Я в порядке, — настаивала Эйми, пытаясь улыбнуться, но это больше походило на гримасу.

— Чувствовать головокружение из-за ранения в голову, а затем падать в обморок — это не в порядке, — не согласилась Пелатина.

Натин встала и теперь снова смотрела на Эльку, сжимая в руке ятаган. В три шага она снова оказалась на месте Эльки, приставив ятаган к её горлу. Элька подняла руки, но не сопротивлялась. Это был не тот способ завоевать доверие Всадниц.

Через плечо Натин она увидела, как Пелатина помогла Эйми подняться на ноги, и они обе подошли и встали рядом со своей подругой.

— Где браслет Пагрина? — спросила Эйми. Её голос был печальным, с оттенком страха, но не сердитым.

— Вот в этом мне и нужна ваша помощь, — ответила Элька, всё ещё держа руки поднятыми и с каждым вздохом надеясь, что лезвие Натин не вонзится глубже.

— Нет. Ты говоришь нам, где он, а потом я перерезаю твоё предательское горло, Мэл убивает Инелль, и мы улетаем за браслетом.

— Натин, — мягко сказала Эйми, — это не входит в наши планы.

— Это мой план! — закричала Натин. — Она убила Халфена!

Натин заморгала, и слёзы потекли по её щекам, на них выступили капельки пота. Сердце Эльки сжалось в груди, словно его зажали между двумя винтиками. Когда Натин злилась, она была страшной, но почему-то видеть, как эта сильная молодая женщина ломается, было ещё страшнее.

— Я обещаю, Натин, что Яра осудит её за то, что она сделала с Халфеном. Но её убийство — это не правосудие, — сказала Эйми, всё ещё тяжело опираясь на Пелатину.

— Мне плевать на правосудие, я хочу отомстить!

— Я пойду! — вмешалась Элька, адресуя свои слова Эйми. — Когда всё это закончится, я полечу с вами обратно в Киерелл и предстану перед правосудием, которого хотят Яра и Всадницы.

Элька была удивлена, когда произнесла эти слова и поняла, что они не были ложью. Если бы она могла остановить Торсгена, то после этого вернулась бы в Киерелл. По крайней мере, тогда у них с Инелль будет последний шанс побыть со своей семьей, побыть в Сердце вместе, прежде чем Яра назначит наказание.

Натин повернулась к Эйми, открыв рот, чтобы возразить, но они обменялись взглядами. В этот момент они разделили то, что могли позволить себе только годы взаимной поддержки и дружбы. Элька почувствовала острую тоску.

Лезвие медленно убралось от шеи Эльки, хотя Малгерус продолжал угрожать Инелль. Натин отступила, но Элька заметила, что она не убрала свой ятаган в ножны. Эйми высвободилась из объятий Пелатины и заняла место Натин, встав прямо перед Элькой. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть Эльке в лицо.

— Ты лгала нам долгие годы, — начала Эйми, и на её маленьком личике появилось решительное выражение. — Ты украла опасный артефакт и завела нас в ловушку, где в нас стреляли с неба. Я ранена. Джесс ранена. Я обучала тебя, Элька. Мы дали тебе дом, — Эйми посмотрела ей в глаза. — Ты предала нас, и наш друг погиб из-за тебя.

Элька знала, что натворила, но, услышав, как Эйми, Спасительница Киерелла, перечисляет свои преступления, почувствовала ещё больший стыд. Она всегда хотела быть кем-то, но только не тем, кто был печально известной предательницей. Она почувствовала, как по её щекам потекли слёзы, и не стала их вытирать.

— Да, я всё это сделала. Я планировала предать вас с того самого дня, как приехала в Киерелл, — призналась Элька. Она всегда думала, что сказать Эйми эти слова будет невозможно, но они легко вырвались у неё. Впервые она захотела, чтобы Эйми по-настоящему узнала её. Она скрывала все плохие вещи, которые совершала, и почему она это делала, но теперь она хотела, чтобы Эйми увидела это.

— Я стала Небесной Всадницей только для того, чтобы украсть браслет.

— Предательница! — прошипела Натин.

— Дай ей сказать, — Эйми подняла руку, чтобы успокоить Натин.

Элька старалась смотреть в глаза всем троим, даже Натин. Она хотела, чтобы они поняли.

— Теперь я знаю, что сделала неправильный выбор. Мне следовало совершить восхождение и никогда не оглядываться на Таумерг. И если бы я могла вернуться в прошлое, я бы это сделала. Я бы всегда была Всадницей.

— Ты никогда... - прошипела Натин, но Эйми взглядом заставила её замолчать.

Элька пыталась подавить рыдания, и это заставляло её грудь содрогаться, а рёбра пронзала боль.

— Я всё испортила, и мне очень жаль. Я знаю, что не смогу снова стать Всадницей, но мне нужно, чтобы вы знали: я жалею, что сделала то, что сделала.

— Почему ты предала нас, Элька? — спросила Эйми.

Судорожно вздохнув, она впервые рассказала им правду о своей жизни до того, как совершила восхождение. Она призналась, что почти забыла о своей миссии по краже браслета и с радостью никогда бы этого не сделала, если бы Торсген не послал Нейла убить её дракона. Она увидела понимание в глазах Эйми и Пелатины, когда рассказывала, что была вынуждена завершить свою миссию по спасению Инелль. И, к своему удивлению, она увидела, как на лице Натин чуть-чуть растаял ледник, когда она описывала, как её семья лгала ей и контролировала её.

— И я знаю, что вы ненавидите меня за то, что я сделала, и это прекрасно, но...

— Я ненавижу тебя. Надеюсь, твоя искра угаснет, — вмешалась Натин.

— Ладно, ты меня ненавидишь, — продолжила Элька, — но мне всё равно нужна ваша помощь.

— Зачем? — спросила Эйми.

Чем больше она признавалась, тем легче становилось рассказать им обо всём том плохом, в чем она была виновата. Она объяснила, что сделала с браслетом и как Торсген использовал его. На лицах Всадниц отразился страх.

— Сейчас я вам не враг, но мой брат — враг. Вы должны помочь мне остановить его.

Никто не произнёс ни слова. Она видела, как в их глазах читается недоверие к ней.

— Я больше не лгу, обещаю! И когда вы стали Всадницами, вы поклялись защищать невинных людей, не так ли? Это относится только к жителям Киерелла? Некоторые из детей, запертых в том подвале, младше меня. Они недостаточно хороши, чтобы их защищали, потому что они не киереллане?

— Конечно, их нужно спасать.

Ответила Пелатина. Она снова обняла Эйми за талию.

— Хорошо, мы спасём детей, а потом вернёмся и перережем ей горло, — выплюнула Натин. — Где они?

Элька могла бы это сделать, она могла бы сказать Всадницам, где найти Торсгена, и позволить им разобраться с этим. Но она сделала выбор, и даже если они не хотели её, она выбрала Всадниц. Это означало, что она будет сражаться бок о бок с ними.

Она адресовала свои слова Эйми.

— Я знаю город, и четыре дракона лучше, чем три, особенно если Джесс ранена.

— Она ранена из-за тебя, — Натин ткнула в её сторону своим клинком.

— Знаю! — крикнула в ответ Элька.

Эйми встала между ними, свирепо глядя и на Эльку, и на Натин. Она собиралась что-то сказать, но Элька опередила её.

— Торсген собирается забрать у этих людей искры, а вместе с ними и их мечты, их навыки, их желания и использовать их, чтобы сделать из них безликих рабов. Он собирается превратить этих людей в ничто! Точно так же, как он... - слова Эльки понизились до шёпота. — Точно так же, как он пытался поступить со мной.

Эйми оттолкнула Натин и встала перед Элькой, скрестив руки на груди, с выражением решимости на лице.

— Я многому научилась, работая с нашими новобранцами, — начала Эйми. — Я поняла, что, когда ты тренируешь кого-то день за днём, заставляя его выходить за пределы своих возможностей, ты начинаешь видеть человека, которого он скрывает глубоко внутри. Я видела девушек, которые сомневались в своих силах, которые боялись, что никогда не будут достаточно хороши, и которые злились на себя за то, что они такие никчёмные. А потом я увидела, как они тянутся друг к другу, черпая силу и вдохновение у окружающих их девушек, и добиваются успеха там, где, как они думали, никогда не смогут, — когда Эйми взяла её за руку, её пальцы скользнули между её пятнистыми пальцами. — Я видела, кто внутри тебя, Элька, и она неплохой человек.

— Я не хотела убивать Халфена, — голос Эльки дрогнул. — Он пытался помешать мне забрать браслет, мы подрались, а потом... он упал. И всё это время я твердила себе, что делаю только то, что сделал бы Торсген.

— А что бы вместо этого сделала Элька? — мягко спросила Эйми.

Элька замешкалась с ответом. Она мысленно вернулась к той ночи в башне Вунскап. Если бы её не заставили выполнить задание, была бы она там? Она столько лет пыталась заслужить одобрение Торсгена, что уже не знала, к чему ещё стремиться. Она так старалась быть похожей на него, чтобы он ценил её, что разучилась принимать самостоятельные решения.

— Я бы никогда не пошла в университет, — призналась Элька, осознав правду. — Я бы лежала, свернувшись калачиком, в своей маленькой пещере и мечтала о полётах.

— Нет, Эйми, ты не можешь верить ни единому слову этой извивающейся змеи, — Натин толкнула Эйми в плечо, словно пытаясь донести свои слова до подруги. — Не смей верить ей и попадать в очередную ловушку, — Натин толкнула её снова. — Нет, перестань делать своё глупое решительное лицо. Пелатина?

Она обратилась к другой Всаднице, но Пелатина оттолкнула Натин и обняла Эйми одной рукой, позволив своей подруге опереться на неё.

— Сверкающие искры, Натин, если ты толкнёшь Эйми, я заставлю тебя работать в каждую мою ночную смену с сегодняшнего дня и до тех пор, пока мне не исполнится тридцать.

Элька наблюдала, как Эйми поцеловала Пелатину в щеку.

— Я в порядке, — настаивала она.

— Хорошо, больше не будем толкаться, — Натин подняла руки, но продолжала свирепо смотреть на меня.

Они втроём начали привычно подшучивать друг над другом, и Элька стояла на грани, страстно желая присоединиться к ним, но зная, что ей здесь не рады. Она даже больше не была похожа на одну из них. Чёрные ботинки трёх Всадниц были грязными, плащ Эйми с одной стороны был заляпан грязью, а одна линза в лётных очках Пелатины треснула, но они выглядели как Всадницы. Их тёмные плащи с поднятыми воротниками и разрезами до бёдер выглядели по-настоящему стильно. Сверкающие украшения Всадниц подчёркивали их женственность, а красивые ятаганы, которые они держали в руках или пристёгивали к спинам, придавали им устрашающий и смертоносный вид.

Элька посмотрела на свои красные брюки и розовый жилет с рисунком, ещё утром красивые и модные, а теперь промокшие, грязные и испорченные. Её подвязка с метательными ножами была пуста, а свой единственный ятаган она засунула за пояс, потому что оставила ножны вместе с пальто в пекарне. Она была похожа на девочку, играющую в Всадницу.

— Да ладно тебе, она лгунья, воровка и убийца, — ткнула Натин пальцем в Эльку.

— Но если на этом складе есть люди, оказавшиеся в ловушке, то наш долг — спасти их, — с нажимом произнесла Пелатина.

— И, если брат Эльки надел браслет Пагрина, мы должны остановить его. Натин, сила браслета испортит его, и он будет создавать монстров, — добавила Эйми.

— Она не испортила тебя, — заметила Натин.

— Почти, — голос Эйми дрогнул. — И я смогла устоять только потому, что у меня была помощь Джесс и поддержка Всадниц.

Натин покачала головой и скрестила руки на груди, как будто вопрос был решён окончательно.

— Я ей не доверяю, и если ты ввязываешься в неизвестную драку, прикрываясь ею, то ты идиотка, Эйми Вуд.

— Но я буду у тебя за спиной, так что тебе не о чем беспокоиться, — возразила Эйми.

Натин всё ещё качала головой, и обгоревшие кончики её хвостика колыхались.

— А что, если это твоего брата похитили и держали в том подвале? Что, если Торсген собирался бы украсть искру Лукаса? — спросила Эйми.

Натин подняла руки, сдаваясь.

— Ух, ладно. Но чтобы украсть идею Пелатины, взамен ты должна работать во все мои ночные смены, пока мне не исполнится тридцать.

Эйми улыбнулась ей.

— Договорились.

Это не ловушка

Элька повела их обратно через город, Инелль впереди, остальные драконы за ней. Она представила себе благоговейный трепет на лицах людей внизу, когда они увидели, как четыре дракона скользят по небу. Слюна Инелль немного остудила жгучую боль в бедре, а повязка Даана, похоже, даже остановила кровотечение. Боль всё ещё оставалась, но она была не так сильна, как если бы у вас высосали искру из груди. Эйми понадобилась помощь Пелатины, чтобы взобраться в седло, и воздух со свистом проникал сквозь дыру в крыле Джесс, из-за чего она двигалась медленнее остальных.

И всё же Элька летела на битву бок о бок с героинями битвы за Киерелл, и это казалось нереальным.

Её план был прост. Им нужно было ворваться на склад быстро и всем скопом, и их драконы позволили бы им это сделать. Они проникнут внутрь через дыру, которую Инелль проделала в потолке, и расправятся с любыми бандитами внутри. И она вполне ожидала, что сейчас там будет больше людей Торсгена. Он знал, что она вернётся, и был готов к этому. Она надеялась, что звуки борьбы привлекут внимание тех, кто находился в подвале, и приведут их на склад. Тогда, сидя на спинах своих драконов, они получили бы преимущество и смогли бы уничтожить их. Элька настаивала на том, чтобы они старались, по возможности, калечить мужчин, а не убивать их.

Когда они ехали вдоль канала Аммс к реке, Элька на мгновение пожалела, что не может показать Всадницам свой город. Отвести их в кофейню Даана, где Пелатина сможет насладиться настоящим марлидешским кофе. Посетить пекарню Макье на Тинстрааб и послушать, как Эйми и Натин спорят о том, какую выпечку купить.

Река Иреден переливалась красками заката, оранжевые и розовые воды были рассечены десятками барж, сновавших туда-сюда. Улицы, над которыми они пролетали, были оживлёнными, так как фабрики закрывались на ночь, а люди возвращались домой, к еде и семьям.

Элька указала остальным на склад и его разбитое окно в крыше. Они кивнули, лица их были мрачны, оружие наготове.

— Вы раньше сражались с пистолетами? — Элька обратилась к остальным. За два года она ни разу не видела пистолета в Киерелле.

— Нет, пока эти безумные твари в охотничьем домике не начали стрелять в нас, — ответила Натин, просто напомнив Эльке о том, что она с ними сделала. Как будто она забыла.

— Есть какие-нибудь советы? — крикнула Эйми.

— Заводные пистолеты перезаряжаются не так быстро, как арбалеты, так что пусть они выстрелят, а потом атакуйте.

— Запросто, — крикнула Пелатина.

Инелль летела впереди, за ней Малгерус и Скайдэнс. Джесс должна была прикрывать тыл. Эйми спорила с Пелатиной по этому поводу, но её подруга была полна решимости уберечь её от дальнейших травм, насколько это было возможно.

Один раз они пролетели над крышей склада, чтобы Элька смогла заглянуть внутрь. Люди Торсгена укрепили его, соорудив баррикаду из коробок и перевернутых полок. Элька насчитала по меньшей мере полдюжины человек, стоявших на коленях за ней. Но баррикады были полезны только тогда, когда враг атаковал в лоб. Эти люди не привыкли принимать во внимание драконов, которые нападали сверху.

Элька издала боевой клич и толкнула Инелль в пике. Малгерус сидел у неё на хвосте. Они влетели в разбитое окно в крыше и оказались над мужчинами, прежде чем те успели как следует прицелиться. Большинство просто направили пистолеты в небо и выстрелили. Пули просвистели между крыльями и хвостами, отскакивая от металлических стропил над головой. Инелль схватила одного бандита когтями и швырнула его через весь склад. Он врезался в штабель ящиков и упал. Он больше не поднялся. Малгерус отшвырнул ещё одного, и тот заскользил по полу, поднимая тучи пыли.

Затем Элька развернулась в воздухе, и длинные крылья Инелль задели стены склада. Малгерус взревел, тоже разворачиваясь. Скайдэнс устремился за ними, но к тому времени оставшиеся мужчины прицелились, и все четверо выстрелили прямо в него. Пелатина вскрикнула, когда Скайдэнс перевернулся в воздухе, его крылья поднялись вертикально, а пули просвистели мимо того места, где он только что был. Манёвр Скайдэнса спас их от выстрелов, но вывел его из боя.

Они договорились не использовать дыхание дракона из-за боязни разжечь пожар, который мог бы спалить дотла всю округу. Когда Элька и Инелль пролетели под потолком, прямо под металлическими стропилами, Эйми и Джесс атаковали. И совершенно без всякой ловкости. Эйми толкала рога Джесс, пока они не нырнули под землю и не врезались прямо в баррикаду. Коробки и сломанные полки взлетели в воздух. Джесс ударила хвостом по целому стеллажу, обрушив его на одного из бандитов. Он упал, полки пригвоздили его к полу.

Элька смотрела, разинув рот от изумления, и вспоминала иллюстрацию в книге Кэлланта, изображающую уравновешенную молодую женщину и её дракона. На самом деле, ей больше нравилась эта безудержная версия Эйми.

Двое головорезов избежали бойни на баррикадах, и Элька услышала характерные щелчки, когда они перезаряжали оружие.

— Пистолеты!

Она выкрикнула предупреждение, когда Инелль пронеслась под Малгерусом, и их крылья едва не столкнулись в тесноте. Инелль спикировала на мужчин со стороны склада, Малгерус — с крыши, а Скайдэнс — из-за угла позади них. Бандиты заколебались, бешено направляя пистолеты на приближающихся драконов. Один выстрелил в Скайдэнса, который высоко взвился, едва не задев крышу своими спиральными рогами. Другой выстрелил в Малгеруса, который продолжал пикировать, но отклонился в сторону. Его когти рассекли воздух над разрушенной баррикадой, промахнувшись мимо цели, но хвост взметнулся и ударил другого бандита, который закричал, когда один из шипов на хвосте Малгеруса пронзил его бедро.

Второй мужчина теперь целился в Эльку, вращая шестерёнки на рукоятке своего пистолета, отчаянно пытаясь перезарядить его, прежде чем Инелль добралась до него. Когда они летели всего в нескольких футах над полом склада, Инелль вытянула свою длинную шею. Мужчина всё ещё возился с пистолетом, когда она ударила его головой. Он вскрикнул, пистолет отлетел в одну сторону, а его самого отбросило в другую. Элька приказала Инелль приземлиться, и та, сложив крылья, опустилась рядом с упавшим бандитом. Она поставила когтистую лапу ему на грудь.

— Только моя власть над ней может помешать дракону переломать тебе рёбра, как растопку для печи, — сказала ему Элька.

Он растопырил пальцы в знак капитуляции, переводя широко раскрытые глаза с Эльки на Инелль. Она огляделась. Остальные тоже приземлились, охраняя своих поверженных головорезов, хотя ни один из них, похоже, не был способен сражаться. Запугивать мягкотелых советников и инженеров низкого уровня — это одно, но никто из них не присоединился к Торсгену, чтобы сражаться с драконами.

— Вы все, убирайтесь вон! — приказала Элька, и Инелль отступила назад, отпуская бандита.

Она наблюдала, как мужчины на складе переглядывались, словно не желая первыми двигаться с места, первыми бросать свою работу.

— Уходите! — Инелль заглушила крик Эльки рёвом.

Мужчины вскочили на ноги, один или двое зажимали окровавленные раны.

— Оставьте пистолеты, — приказала Натин, когда один из бандитов наклонился, чтобы поднять свой.

Когда они вышли, Элька повернулась к остальным, и на её лице появилась грустная улыбка. Она только что участвовала в битве с Всадницами и их драконами, и сделала это, чтобы спасти людей. Адреналин забурлил в кончиках её пальцев, а сердце, словно кто-то увеличил скорость, заставив его биться чаще.

Но победа была горько-сладкой, потому что она знала, что это ненадолго. И ещё более пронзительным было осознание того, что такой могла бы быть её жизнь, если бы только она выбрала это раньше.

Всё ещё сидя на своих драконах, Всадники встретились у лестницы.

— Все в порядке? — спросила Эйми.

— А ты? — нахмурилась Пелатина. Эйми кивнула и послала ей воздушный поцелуй.

— Вам не показалось, что это слишком просто? — спросила Натин. Она взяла один из заводных пистолетов и ковырялась в его шестерёнках.

— Легко? — Элька изумлённо уставилась на неё и указала на разрушения, которые они учинили на складе.

— Даже если они ожидали возвращения Эльки, я думаю, никто не ожидал, что четыре дракона появятся на маленькой вечеринке, которую они явно планировали, — ответила Пелатина.

— Я бы всё же сказала, что расправиться с шестью головорезами Торсгена так, чтобы никто из нас не пострадал, было «нелегко», — возразила Элька.

— По сравнению с битвой с монстрами без искры это был полет в солнечный день без ветра, — Натин направила пистолет на Эльку. — Как думаешь, ты смогла бы выстрелить из такой штуки со спины дракона?

— Натин, оставь пистолет, пока случайно не подстрелила кого-нибудь. И будем надеяться, что Эльке никогда не придётся сражаться с Воинами Пустоты, — сказала Эйми, слезая с дракона. — Ладно, здесь мы оставим наших драконов.

Элька почувствовала, что на этот раз Инелль меньше боялась остаться одна, потому что с ней были другие драконы. Она уткнулась лицом в перья Инелль.

— Это хорошо, не так ли? Такое чувство, что ты дома, — прошептала она. Инелль изогнула шею и нежно укусила её за запястье.

Всадницы подобрались к металлическим перилам на верхней площадке лестницы и прислушались. Внизу царила тишина, которая показалась Эльке странной. Она предполагала, что Торсген всё ещё здесь, и даже если из-за боя он не смог подняться наверх, сюда должны были прибежать другие его люди.

— Какая планировка там, внизу? — прошептала Эйми.

— Эта лестница, затем короткий коридор с дверью слева. Но тот, который нам нужен, находится прямо, там содержатся заключённые, — ответила Элька.

— Если твой братец ещё не украл все их искры, — добавила Натин.

— Если он там, внизу, вы не должны позволять ему прикасаться к себе, — предупредила Эйми.

— Да, Эйми, мы знаем, — закатила глаза Натин.

— Но Элька не знает, — Эйми посмотрела на неё. — На браслете есть циферблат, и, если Торсген повернёт её в...

— В позицию юра, а затем прикоснётся к кому-нибудь, он может высосать из человека искру и убить его, — за ней наблюдали три человека. — Я знаю, как работает браслет, я... - она никогда раньше не рассказывала Эйми об этом. — Я прочитала «Спасительницу Киерелла» четыре раза.

Она почувствовала нехарактерный румянец на своих щеках и была удивлена, увидев такой же румянец на лице Эйми. Пелатина улыбнулась Эльке и легонько толкнула Эйми плечом.

Натин фыркнула.

— Я всё ещё думаю, что Кэллант мог бы изобразить меня более героически.

На мгновение они все замерли, балансируя на грани дружбы, пока Натин не оттащила их назад.

— Кто пойдёт первой? — спросила она, и её голос снова стал резким.

— Я пойду, — вызвалась Элька, прежде чем это успел сделать кто-либо другой.

Натин пожала плечами.

— Просто чтобы ты знала, я не против, если тебя убьют.

— Натин! — предупредила Эйми.

Не осознавая, что сделала, Элька бросила на Натин один из холодных взглядов Торсгена.

— Взаимно.

— Хватит, — сердито посмотрела Эйми на них обеих.

Элька начала спускаться по лестнице, её шаги были тихими, почти беззвучными на металлических ступенях. Перед тем как исчезнуть в темноте, она оглянулась и увидела Инелль, присевшую на корточки, сложившую крылья, а Джесс и Скайдэнс стояли по обе стороны от неё. Драконы отражали эмоции своих Всадниц, и она подумала, что, может быть, только может быть, Эйми и Пелатина снова будут считать её одной из них.

Все свечи, освещавшие короткий коридор, погасли, и Элька ничего не могла разглядеть. Она остановилась у подножия лестницы, чувствуя, как остальные вжимаются в неё сзади. Металлическая дверь в комнату, должно быть, была закрыта. Это начинало походить на ловушку. Были ли там десятки мужчин, притаившихся в темноте и ожидающих, когда их расстреляют? Элька убрала с глаз свою длинную чёлку, как будто это могло помочь ей видеть в темноте.

Ну, если это ловушка, то она вполне может её захлопнуть. Ей не нравилось прятаться. Та её часть, которая всегда была Хаггаур, хотела пройти по коридору.

— Эй? — позвала она.

— О да, просто скажи им всем, что мы здесь, — прошипела Натин у неё за спиной.

Но ответа не последовало. Эйми достала из кармана шар дыхания дракона и поднесла его к глазам. Мягкое желтое сияние разлилось по полу, покрывая ботинки Эльки. Она увидела каменный коридор и металлическую дверь с винтовым замком в конце. Головорезов там не было. Но перед дверью, спиной к ним, стоял Торсген. Даже в полумраке она узнала его прямую спину и прическу, из-за которой голова казалась ещё уже.

— Торсген! — позвала Элька, и это имя отразилось от стен.

Он не обернулся. Это было странно. Торсген никогда бы не стал стоять спокойно и не доминировать в пространстве. Элька сделала шаг вперёд, но Эйми схватила её за руку, крепко и свирепо.

— Подожди, — предупредила она.

Затем Торсген повернулся. Когда Эйми подняла свой шар, жёлтый свет скользнул по его безукоризненному костюму и остановился на лице.

— Боже мой! — выругалась Элька на главике.

Это был Торсген, но не Торсген. У существа, стоявшего перед ней, было лицо её брата, но его глаза были цвета тусклой серой стали. Ни зрачков, ни радужной оболочки, ни белков, только металл. И в них не было ни капли человеческого.

— О, здорово, он стал Воином Пустоты! — огласила коридор проклятиями Натин.

Элька не могла оторвать взгляда от предмета, на котором было лицо её брата. Она знала, что именно это происходит, когда владелец браслета соединяет искру с элементом. Существо, которое они создали, было похоже на них, но не было человеком. Но знать это и затем увидеть настоящего монстра с лицом её брата — две совершенно разные вещи.

— Он быстро научился управлять силами браслета, — сказала Пелатина.

Элька не удивилась.

— Он, должно быть, учился несколько месяцев, перечитывая книгу Кэлланта снова и снова. Он был готов принять силу и использовать её в тот момент, когда защелкнул эту чёртову штуковину у себя на запястье.

И, конечно, он использовал металл. Империя их семьи была построена на машинах. Но ещё ему нужна была искра. Элька подумала о подростках, которых Торсген убил на её глазах, — о мальчике в выцветшем спортивном костюме и девочке в пальто с множеством карманов. Жизнь, мечты и будущее одного из них теперь питали этого монстра.

— Почему он не двигается? — удалось спросить Пелатине, когда Натин перевела дыхание между ругательствами.

— Я предполагаю, что его назначение — охранять эту дверь, — ответила Эйми.

Элька почувствовала, как гнев поднимается у неё в груди и подступает к горлу. Долгие годы она умоляла Торсгена принять её в свой круг, а он отверг её, свою младшую сестру. Но он дал этому бесцветному монстру работу. Именно такой Торсген на самом деле хотел видеть свою семью — точной копией самого себя, которую он мог контролировать.

— Есть у кого-нибудь идеи? — перестала ругаться и спросила Натин.

Элька крепче сжала рукоять своего единственного меча и бросилась в атаку.

— Похоже, мы атакуем, — услышала она голос Пелатины, наносящей удар монстру.

Существо, похожее на Торсгена, даже не пошевелилось, когда её клинок рассёк ему грудь и вошёл в плечо. Рука Эльки дёрнулась, когда её ятаган со звоном ударился о сталь. Она споткнулась, отбив атаку, потому что ожидала, что её клинок вонзится в плоть, а не отразится от металла. Монстр потянулся, чтобы схватить её, и Элька вскрикнула, но другая рука дёрнула её за пояс, оттаскивая назад.

— Спасибо, — сказала она, но Эйми уже протискивалась мимо неё, начиная собственную атаку, и Пелатина оказалась прямо у неё за плечом.

Коридор был слишком узким, чтобы Натин и Элька могли сражаться вместе. Лезвия клинков Всадниц сверкали на свету, когда они наносили удары. Элька с ужасом наблюдала, как существо, похожее на Торсгена, блокировало их руками. Ятаган Эйми полоснул его по запястью. Если бы он был человеком, его отрубленная рука упала бы на пол. Пелатина целилась ему в пах, но он блокировал её удар другой рукой, и её лезвие рассекло его куртку и заскрежетало по металлу под ней.

— Осторожно! — закричала Натин, но было слишком поздно.

Монстр взмахнул рукой, которую подрезала Пелатина, легко отбил в сторону её ятаган и ударил её наотмашь по лицу. Сила его удара отбросила её назад, на Эльку. Она схватила Всадницу, но они обе упали на пол.

— Пелли! — закричала Эйми, но не отвела глаз от монстра.

Он вытянул руку и схватил её клинок. Лезвие рассекло его кожу, но не металл под ней. Одним движением запястья он разломил острый металлический наконечник пополам и бросил отломанную половину на пол. Эйми отскочила назад. Монстр не последовал за ними, просто скрестил изрезанные руки и уставился на них своими пустыми металлическими глазами. Эйми поставила свою шар дыхание дракона на полку, и в его свете Элька могла видеть, как тускло поблескивает металл в том месте, где они его разрезали. Крови не было.

— Внутри он сделан из стали, — сказала Элька.

— Да, спасибо, мы уже разобрались с этим, — саркастически ответила Натин.

— И как же нам тогда его убить, умница? — бросила ей в ответ Элька.

Натин прищурилась, но у неё не нашлось ответа.

Сталь и сети

Элька впилась взглядом в монстра с лицом её брата. Он не собирался их отпускать, и, если они порежут его как следует, сползет ли с него вся кожа? Он всё ещё будет стоять там, скрестив свои металлические руки на груди?

— Это ужасно, — Элька вздрогнула, как будто холодные металлические пальцы погладили её по спине.

— Я знаю, — голос Эйми был печальным, — а если их будет больше...

Она не договорила, но Эльке и не нужно было вдаваться в подробности. Она уже представляла, как головорезы Торсгена заменяются металлическими монстрами. Они не будут брать взяток, и никакое попрошайничество не заставит их сломать несколько пальцев вместо ноги. Город будет под контролем Торсгена. И на чем бы он остановился? Он бы силой захватил другие предприятия. Она представила, как металлические монстры врываются в пекарню Фишера и оттаскивают брыкающихся и вопящих пекарей, чтобы высосать из них искры. Вместо того, чтобы Даан, любящий своё дело, выпекал выпечку грубой формы, пекарня была бы заполнена безукоризненными рабами, работающими день и ночь напролёт. Шутки Даана сменились бы пустотой.

— Эй, они не такие же, что в прошлый раз, — голос Пелатины был тих, как тень.

Элька обернулась и увидела, как она взяла Эйми за руку и поцеловала костяшки пальцев в пятнах.

— Они такие же, — настаивала Эйми.

— Тут только один, — указала Натин, указывая на Торсгена.

— Он сделает ещё, — голос Эйми был жестким.

— Ты этого не знаешь.

— Я знаю, потому что чем дольше Торсген носит браслет и чем больше искр он крадёт, тем больше он развращает его.

— Что, если он уже был развращён? — спросила Элька.

— Тогда к настоящему времени он, вероятно, потерял бы свою человечность, — Эйми посмотрела прямо на Эльку.

Гнев Эльки снова вскипел, и, не раздумывая, она схватила шар дыхания дракона и швырнула его в монстра — вещь, которую её брат предпочёл ей. Он с треском разбился о его крепкий череп, извергнув пламя. Высвободившись, он воспламенился от дыхания дракона. Его рот открылся, превратившись в тёмную дыру, но он не издал ни звука, когда пламя охватило его лицо. Жар от дыхания дракона заставил Всадниц отступить по коридору. Пламя охватило тело монстра, в мгновение ока превратив его одежду в пепел и расплавив металл под ней.

Элька оттолкнула остальных ещё дальше, когда он упал на колени. Его голова уже наполовину расплавилась, лица у её брата не было, жидкий металл стекал по его груди.

— Да! Дыхание дракона действует на этих парней! — сузила глаза Натин с мрачной решимостью. — Видишь, Пелли права, на этот раз всё по-другому. Если появятся ещё такие уроды, мы просто выпустим по ним дыхание дракона, и дело с концом.

В коридоре потемнело, когда пламя начало рассеиваться. Монстр повалился вперёд, с лязгом ударившись о каменный пол. Последнее дыхание дракона пробежало по его спине, но теперь он был всего лишь бесформенным куском стали. Элька больше не обращала на него внимания и перепрыгнула через него, чтобы добраться до двери. Она вытащила шестигранный ключ, поблагодарив себя за то, что схватила его, и вставила в дверной замок. Прежде чем повернуть его, она оглянулась на остальных.

— Как думаете, внутри находятся такие же монстры?

Эйми первой покачала головой.

— Зачем охранять дверь, если за ней нас ждёт целая армия?

— И я не думаю, что у твоего брата будет время создать дюжину воинов, пока нет, — добавила Пелатина.

Эйми собрала с пола обломки своего ятагана и вздохнула.

— Дайренна меня убьёт. Это уже второй.

Их ободрений Эльке было достаточно. После нескольких секунд скрежета шестерёнок и клубы пара дверь распахнулась. Элька напряглась, ощущая в руке удобную кожаную рукоять ятагана.

Она вышла из-за двери и вошла в комнату.

— Элька! — раздался чей-то крик, прежде чем кто-то налетел на неё, прижал её руки к бокам и заключил в объятия.

На мгновение Элька запаниковала, пока не поняла, что это Дженнта.

— Ты осталась в живых, — Элька крепко обняла свою подругу.

— А? — спросила Дженнта, высвобождаясь из объятий, потому что Элька всё ещё говорила по-киереллски.

Вместо ответа она оглядела комнату. Толпа заключённых стала меньше, чем раньше, и Элька проглотила подступившую к горлу тошноту.

— Где остальные? — спросила она Дженнту, на этот раз перейдя на главик. — Торсген...

Она не смогла договорить, так как заметила ужас, затаившийся в белках широко раскрытых глаз подруги. Дженнта указала дрожащим пальцем. Элька посмотрела, увидела и отбежала в угол комнаты, чувствуя головокружение и тошноту. Её почти стошнило, но в желудке у неё ничего не осталось. Другие Всадницы тоже увидели груду тел и двинулись к ней, опустив оружие, потому что здесь не было никого, кроме жертв. Пелатина присела на корточки рядом с неподвижным темнокожим мальчиком и положила руку ему на грудь.

У всех них, почти у тридцати, отобрали искры, а потом выбросили, как старые детали, которые больше не нужны. Все они были молоды, и все погибли, потому что брат Эльки украл их жизни. Она услышала грохот сверху и поняла, что Инелль и остальные взревели, почувствовав ужас, свидетелями которого стали их Всадницы.

К счастью, Эйми взяла командование на себя, потому что в этот момент Элька почувствовала себя потерянной. С помощью Пелатины она вывела оставшихся заключённых из комнаты. Многие из них были заперты здесь на несколько месяцев и были очень слабы. Элька держалась позади, а Дженнта стояла рядом с ней. Она не знала, что сказать подруге, с которой рассталась два года назад, даже не попрощавшись. Лицо Дженнты было белым, как свежевыпавший снег, за исключением глубоких фиолетовых впадин под глазами. Её одежда была грязной, под ногтями виднелись полумесяцы грязи, а затравленный взгляд говорил о том, что это место будет мучить её по ночам долгие годы.

— Элька, что Торсген с ними сделал? — её взгляд метался от одного тела к другому.

— Он высосал их искры и забрал их себе, — ответила Элька, и каждое её слово было наполнено гневом.

— Что? Как такое вообще возможно?

— Помнишь, у меня была книга о битве за Киерелл?

— Конечно, однажды ты целый день рассказывала о ней. Мне пришлось напоить тебя игристым вином, чтобы ты заткнулась. Но... — Дженнта покачала головой. — Это была выдумка, не так ли? Сказка о монстрах.

На этот раз Элька посмотрела на груду тел.

— Нет, это были настоящие монстры. И теперь Торсген — один из них, и он собирается сделать ещё больше, сотни других. Он собирается украсть у людей искры и заменить нас всех рабами, сделанными из металла.

— Искры, — выругалась Дженнта.

— Прости, что я оставила тебя, — сказала Элька, имея в виду сегодняшний день, но также и два года назад.

— Ты вернулась, но, Элька тебе не следовало этого делать.

— Что? Как будто я собиралась оставить тебя здесь умирать.

— Но это ловушка.

— Я тоже так думала, но это не так, — Элька обвела рукой теперь уже почти пустую комнату. Уводили самых слабых заключённых. На руках у Натин была маленькая девочка, голова которой покоилась на широком плече Натин. — Торсген позаботился о том, чтобы это место было защищено, но он не ставил ловушку. Я не думаю, что ты знаешь, куда он ушёл?

Дженнта так исхудала, что глаза её вылезли из глазниц, когда она уставилась на Эльку.

— В последние несколько дней я слышала, как мужчины говорили о мастерской за городом.

— Что это за мастерская?

— Я не знаю. Но я уверена, что один из них сказал, что Франнак руководит ею.

Элька просмотрела в уме всю собственность Хаггаур в Таумерге и его окрестностях. У них не было никаких мастерских за пределами города.

— Кто-нибудь сказал, где она находится?

Дженнта покачала головой.

— Где-то к северу от реки. Это всё, что я знаю.

— Река тянется через весь город!

Дженнта виновато пожала плечами, и Элька взяла подругу за руку. Она была такой худой, что все косточки в пальцах Дженнты казались тонкими, как прутики.

— Посмотри на себя, — сказала Дженнта, каким-то образом умудрившись улыбнуться. — Элька, ты же Небесная Всадница! Как это произошло?

Элька пожалела, что её подруга не увидела её несколько недель назад, а не сейчас. Она пожалела, что Дженнта не видела её в одежде Всадницы, стоящей на вершине одной из вершин Кольцевых гор, ветер развевает её волосы, а Инелль стоит рядом с ней, и солнечный свет играет на её красивой чешуе цвета индиго.

Дженнта кивнула в сторону Эйми и Пелатины, помогавших последним подросткам выбраться из тюрьмы.

— Они позволили кому-то из Таумерга присоединиться к ним?

Улыбка Эльки была горько-сладкой.

— Они принимают любого, кто сможет пережить восхождение.

Дженнта выглядела задумчивой, её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

— Это трудно?

— Это ужасно.

— Ты справилась.

Элька посмотрела на свою старую подругу и вспомнила, как всего несколько часов назад Дженнта рисковала собственной жизнью, чтобы спасти её. Измученная голодом, слабая и напуганная, она всё же напала на Торсгена, и сделала это без оружия. В её подруге была сила, которую она раньше не замечала.

— Из тебя получилась бы хорошая Всадница, — сказала ей Элька. — Мне жаль, что с тобой это случилось.

— Элька, это не твоя вина, — Дженнта грустно улыбнулась ей.

— Так и есть. Я виновата во всём.

— Элька, заткнись. Тебе нужно убираться отсюда, пока ловушка не захлопнулась, — Дженнта выдернула свою руку из руки Эльки и толкнула её. Она была так слаба, что не могла сдвинуть Эльку ни на шаг.

— Ты уже говорила это раньше, но ты ошибаешься. Это не ловушка.

— Это ловушка! — настаивала Дженнта. — Торсген знал, что ты вернёшься, и приказал Нейлу...

Элька не расслышала остальных слов, потому что внутренний толчок чуть не сбил её с ног. Она побежала, даже не успев опомниться.

Инелль. С Инелль было что-то не так. Волны страха, исходящие от еёе дракона, проникали в её мозг. Она протолкалась сквозь толпу заключённых в коридоре.

— Эй, что...

Но остальные слова крика Эйми потонули в грохоте, когда она взбежала по металлической лестнице. Пулевое ранение на её бедре напоминало жгучую линию огня, сломанное ребро отдавалось тупой болью. Это не имело значения. Ничто не помогло, кроме защиты Инелль. Защищая свою семью.

— Инелль! — закричала она, врываясь на склад.

Её мозг был переполнен страхом и паникой её дракона, и она не могла ясно мыслить, не могла осмыслить то, что видела. Инелль была поймана в ловушку. Большие двери склада были широко распахнуты, и через них протаскивали её дракона.

Элька бросилась к ней, но щелчок нескольких выстрелов заставил её остановиться. Инелль огрызнулась и вцепилась зубами в огромную сеть, в которую была поймана. Она закричала, когда колючая проволока, пропущенная через веревку, врезалась ей в рот.

— Отпустите её! — закричала Элька.

Мужчины столпились вокруг её дракона, направив на неё пистолеты. Ещё несколько человек шагнули к Эльке, но они были лишь темными тенями на краю поля её зрения. Всё, что она могла видеть, это Инелль, кровь на её чешуе и то, как ужасно колючая сеть раздавила её крылья. Она забыла о пистолетах и шагнула вперёд. Холодный металл прижался к её виску.

— У нас нет приказа убивать вас, мисс, — Элька узнала голос Нейла. — Но я имею право вырвать вам коленные чашечки, если вы нас остановите. Думаю, вам будет трудно летать с нерабочими ногами.

— Зачем ты это делаешь?

Элька не могла оторвать глаз от Инелль. Ещё несколько головорезов Торсгена вытащили её во двор. Она пыталась взлететь, видя небо и свободу, но не могла до них добраться. Колючая веревка разорвала ей крылья, и она взревела от боли и ярости. Элька ощутила все эмоции отчаяния и подумала, что её мозг вот-вот взорвется.

— Приказ Торсгена, — ответил на её вопрос Нейл. — Извините, мисс.

— Нет, это не так! Если бы это было так, вы бы этого не делали!

Элька подняла руку, чтобы отбиться от него, но в ней ничего не было. Когда она успела выронить свой ятаган? Она не могла ясно мыслить из-за охватившего её страха. Она всё равно подняла кулаки, но Нейл намеренно направил пистолет ей в колени. В ней закипала ярость. Она сделает это, нападет на него и пойдёт на риск, чтобы уложить его прежде, чем он успеет выстрелить. Её мышцы напряглись, готовые к прыжку. Но она услышала щелчок ещё шести пистолетов и выглянула краем глаза. Она была окружена мужчинами с пистолетами, направленными в пол. Если бы она пошевелилась, они прострелили бы ей ноги, и если бы она была так сломана, то никогда не смогла бы спасти Инелль.

Но она была не одна. В её груди вспыхнула надежда. Она огляделась в поисках остальных, и её надежда угасла.

Головорезы, которых было больше, чем она подозревала, наняли её братья, целились из пистолетов в Эйми, Натин и Пелатину. Трое Ворджагенов, которые, должно быть, выжили во время пожара в их домике, направили свои зловещего вида арбалеты на драконов Всадниц. Гнев, исказивший их лица, говорил о том, что они уволят их, если драконы хотя бы шевельнут перышком. Пока Элька смотрела на них, один из Ворджагенов повернулся и одарил её злобной ухмылкой. Она узнала Тори, и страх скрутил её изнутри.

Сердце Эльки, казалось, разрывалось надвое, когда мужчины, натянув сеть, затащили Инелль в открытый кузов фургона. Она огрызалась и рычала на них, но не могла просунуть зубы сквозь колючую веревку. Кровь текла из сотен порезов у неё во рту, окрашивая зубы в розовый цвет.

— Остановись, Инелль! — Элька закричала на неё, испугавшись, что её дракон убьёт себя, пытаясь освободиться. — Я приду и вытащу тебя, обещаю, — она сердито посмотрела на Нейла. — Куда вы её ведёте?

— Я не имею права говорить вам об этом, мисс.

— Трус, — выплюнула она. — Мой брат тоже говорит тебе, когда можно помочиться? Какая-нибудь из трех мыслей, плавающих в иле твоего мозга, принадлежит тебе?

Нейл не попался на удочку, он просто вышел из склада задом наперёд, держа её под прицелом пистолета. Элька посмотрела на него и пожалела о своих метательных ножах. Инелль съёжилась в фургоне, её чешуя цвета индиго была испещрена кровавыми полосами.

— Мы семья, и я не позволю Торсгену причинить тебе боль, — пообещала Элька, придавая этим словам особую нежность. Инелль зарычала и выпустила клуб дыма.

Она наблюдала, как Ворджагены вскочили и уселись по бокам фургона. Тори направила свой арбалет на Инелль, двое других нацелили свои в небо. Если Эйми и остальные попытаются напасть, их подстрелят. Казалось, что все силы Эльки ушли вместе с Инелль, когда паровой двигатель, тянувший фургон, запыхтел и выехал со двора.

Элька стояла во весь рост, словно её позвоночник был скован железными болтами. Она осмелилась бросить вызов Торсгену, и это было её наказанием, но она не доставит ему удовольствия услышать, что он сломал её.

Спрятанная

Она смотрела на ворота, через которые увезли Инелль, пока не почувствовала, как в её ладонь скользнула маленькая ладошка. Она посмотрела в лицо Эйми.

— Мы вернём её, — пообещала Эйми.

— Ты поможешь мне? — спросила Элька.

— Конечно. Банда головорезов не может отобрать у Всадницы её дракона и не иметь дела со мной, — Эйми сжала её руку.

— Но я больше не Всадница, — Элька посмотрела через плечо Эйми на Натин. — А я-то думала, вы все воспримете похищение моего дракона как достойное наказание за то, что я вас предала.

Эйми проследила за её взглядом, и увидела, что Натин помогает Пелатине перевязывать руку молодой девушке.

— Натин не умеет сдерживать эмоции наполовину, и она будет ненавидеть тебя вечно. А у меня вот здесь лежит огромная глыба разочарования, — она постучала себя по груди. — Но я тренировала тебя и видела, какой сильной ты можешь быть. Я знаю, как выглядит зло, и оно не ты.

— Я...

— Ах, я ещё не закончила, — Эйми одарила её лёгкой улыбкой, прежде чем нахмурилась. — Когда мне было семнадцать, я выбрала себе новую семью. Я решила принадлежать Всадницам. Но, — она провела рукой по бесцветной половине своего лица, — не все они хотели, чтобы я была одной из них. Натин была хуже всех. Но я боролась за своё место и сделала бы всё, чтобы заслужить своё место среди этих женщин. Ты тоже выбрала семью и боролась за то, чтобы доказать им, что ты такая, какая есть. Именно это заставило тебя предать нас, и это я могу понять. Но ты выбрала не ту семью.

— Теперь я это знаю, — призналась Элька.

— Всадницы держатся вместе, и когда кто-то из нас ранен, мы все будем бороться, чтобы помочь.

— А как же Халфен?

Уголки рта Эйми опустились от печали.

— Тебе всё равно придётся ответить за его смерть.

— Я действительно не хотела, чтобы он умер.

— Я верю тебе.

И от этих трех слов Элька чуть не расплакалась. Это не было отпущением грехов, но, может быть, только может быть, однажды они с Эйми снова смогут стать подругами.

— Они везут её к твоему брату? — резко спросила Натин, подходя к ним. Элька кивнула. — Значит, если мы отследим Инелль, то сможем найти Торсгена. Очень кстати, что они забрали её именно теперь, — легкомысленно добавила она.

Элька бросила на Натин сердитый взгляд, но решила не начинать новую ссору. Однако ей потребовалось усилие, чтобы разжать кулаки.

Эйми посмотрела на Эльку.

— Ты можешь отследить Инелль?

Элька откинула длинную чёлку с глаз.

— Как?

— Через вашу с ней связь, — ответила Эйми. — Закрой глаза и сосредоточься.

Элька подозрительно посмотрела на Натин.

— Я не позволю ей ударить тебя, пока ты не видишь, обещаю.

Элька закрыла глаза и прикоснулась к связи, которую она разделяла со своим драконом. Она никогда раньше не использовала её, чтобы найти её, потому что всегда знала, где она находится. Оно было слабее, чем когда-либо, и растягивалось, как распускающаяся нить. Она чувствовала боль Инелль, но та становилась всё слабее, как будто она теряла её.

— Нет, — прошептала Элька.

Когда они впервые соединились, Элька сопротивлялась тому, чтобы полностью впустить Инелль в свой разум, не отдаваясь должным образом их связи, но теперь её дракон чувствовал себя частичкой её самой, помещённой в другое тело. Элька отключилась от звуков на складе — плача некоторых освобождённых заключённых, ругани других и нетерпеливого шелеста драконьих крыльев — и позволила своему разуму парить в воздухе. Она почувствовала, как Инелль тянет её к реке. Она ухватилась за это ощущение и открыла глаза.

— Я могу последовать за ней, — сказала она Эйми. — Кто-нибудь из вас должен позволить мне полететь с вами, — она кивнула в сторону Натин. — Но только не с ней.

Она не верила, что Натин не столкнет её, когда они поднимутся в небо.

— Ты можешь полететь со мной и Джесс, — предложила Эйми.

— Что насчёт этих людей? — спросила Пелатина, подходя и останавливаясь рядом с ними у дверей склада. — Что нам с ними делать? Половина из них — просто дети, и они говорят, что им некуда идти.

— Так и есть, — Элька покачала головой. — Мой брат собирал бездомных и нанимал работников из самых бедных кварталов. Тех, о ком, как он думал, никто не будет скучать. Людей, от которых, как он полагал, он мог бы получать удовольствие, и никому не было бы до этого дела.

Она посмотрела на печальную компанию. Большинство из них, казалось, испытывали облегчение от того, что их освободили из подвала, но были озадачены тем, почему их похитили, и не знали, что теперь делать. Она почувствовала укол жалости к ним и ещё больший укол гнева на своего брата.

— Элька!

Со двора донесся чей-то крик, и по складу эхом разнеслись десятки шагов. Элька обернулась и увидела, что к ней бежит Даан. Он схватил её в медвежьи объятия и развернул к себе.

— Ой! — она хлопала его по плечу, пока он не опустил её на землю.

— Ах, я так обрадовался, увидев твоё лицо, что забыл о твоём героическом ранении, — пошутил он, но при этом бросил виноватый взгляд на её бедро.

— Это ты меня подлатал.

Он пожал плечами, покачиваясь на носках.

— Даан, сколько кофе ты сегодня выпил?

— Ух ты! Ещё драконы! Мне нравится оранжевый. Он выглядит таким злобным!

Даан смотрел куда-то за её спину, его глаза блестели от возбуждения. Элька, в свою очередь, смотрела куда-то за его спину и с изумлением наблюдала, как полдюжины стражников Таумерга осторожно вошли на склад. На одном бедре у них висели длинные кинжалы, на другом — пистолеты, а на лицах застыло суровое выражение. У каждого на груди был значок города.

— Даан, ты привёл стражников Закена?

— Что? — он всё ещё смотрел на драконов, которые наблюдали за всем своими жёлтыми глазами, трепеща кончиками крыльев. — О да, но ты не представляешь, как трудно было уговорить их прийти. Они не поверили ни единому моему слову о браслетах, Воинах Пустоты и краже искр. Поэтому я сказал им, что Всадницы из Киерелла грабят склад Хаггаур, — он пожал плечами.

— Ты что? — воскликнула Элька.

Теперь она видела, что стражники не обращают внимания на неё и Даана и пристально наблюдают за Всадницами, держа пальцы на рукоятях мечей.

— Есть ли причина, по которой эти парни смотрят на нас так, будто мы украли их кошельки и заставили наших драконов проглотить улики? — спросила Пелатина по-киереллски.

— Потому что мой друг — идиот, — ответила Элька на том же языке. — Но он просто пытался помочь, — добавила она, прежде чем Натин решила ударить его или что-то в этом роде.

— Даан, — она перешла на главик и схватила его за руку, чтобы привлечь внимание. — Нам нужно идти, Торсгена здесь не было, и он забрал Инелль. Не перебивай, у нас нет времени. Мне нужно, чтобы ты попросил Закена помочь этим людям и поговорил с ними. Они подтвердят твою историю о моём брате и браслете Пагрина. Они видели, как он использовал его для убийства.

— Куда ты идёшь? — его тёмные глаза были полны беспокойства.

— Спасти своего дракона и остановить моего злого брата.

— Конечно, почему бы и нет. Похоже, обычный день для Небесной Всадницы.

Элька повернулась, чтобы уйти, но Даан взял её за руку.

— Подожди, вот, — на плече у него висела сумка, из которой он достал плащ. Он был длинным, солнечно-жёлтым, и весь расшитый маленькими звёздочками. Он протянул его Эльке.

— Ты купил мне новый плащ?

Даан кивнул и пожал плечами, изображая небрежность, как будто в этом не было ничего особенного.

— Я подумал, что цвет подойдёт к твоему дракону, но, в общем, ты оставила своё пальто мокрым в пекарне. Оно полностью испорчено. И ты замёрзнешь, если будешь летать в одной рубашке.

Элька взяла плащ и надела его. Это не плащ для Всадниц, у него не было разрезов от подола до бёдер, но если бы она расстегнула его, то всё равно смогла бы взобраться на дракона.

— К твоим волосам он тоже подходит, — сказал Даан, восхищаясь ею.

Элька схватила его и поцеловала.

— Спасибо, — прошептала она, когда они отстранились друг от друга.

Затем он обхватил ладонями её лицо.

— Будь осторожна.

Обернувшись, она почувствовала на себе взгляды всех Всадниц, но только Пелатина дерзко подмигнула ей. Подходя к Джесс, она нащупала что-то в кармане своего нового плаща. Сунув руку внутрь, она вытащила оттуда защитные очки паровоза. Это были не лётные очки, но с круглыми линзами и кожаным ремешком они выглядели почти так же. Она помахала ими в воздухе и окликнула Даана.

— Спасибо!

Натянув их на глаза, она оглядела себя — грязные красные брюки, порванный розовый жилет и новый жёлтый плащ. Она была самой неподходящей Всадницей на свете. У неё даже не было оружия. Оглядевшись, она заметила на полу заводной пистолет. Она подняла его и засунула за пояс.

Затем Эйми вскочила в седло. Протянув руку, она помогла подняться и Эльке. Даан наблюдал за их взлётом, и Элька улыбнулась, увидев его широко раскрытые глаза и широкую ухмылку на лице. Они поднялись над крышами складов и устремились в вечернее небо. Внизу замигали огни Таумерга.

— Туда, — указала на север Элька через плечо Эйми, в сторону доков.

На мгновение Эльке захотелось, чтобы Тарига увидела, как она летит верхом на Джесс. Хотя, наверное, хорошо, что её здесь не было. Если бы она была, то так бы завидовала, что, скорее всего, взорвалась.

Воздух свистел в разорванном крыле Джесс, когда Эйми направляла её на север. Закат казался оранжевым пятном на горизонте. Элька закрыла глаза и потянулась к Инелль. Их связь становилась всё тоньше, и они направлялись на север. Джесс пролетела над доками, где всё ещё слышалось шипение и лязг грейферов, разгружающих баржи, а рабочие продолжали свою работу при свете фонарей. За доками река Айреден блестела в последних лучах заходящего солнца.

— Ух ты. Это лучший мост, который я когда-либо видела.

Элька выглянула из-за плеча Эйми и увидела то, что видела она. Мост пересекал реку тремя изящными дугами, средняя из которых была больше, чем две другие по обе стороны. С помощью сложной системы шестерёнок он открылся, пропуская под собой полностью загруженные баржи. Это был гениальный механик, но в то же время мост был прекрасен. Сложная сеть металлических балок, поддерживающих его, делала его похожим на паутину — тонкую, но очень прочную, — а на южном конце возвышалась башня, круглая и выпуклая, как драконье яйцо, с окнами-иллюминаторами, смотрящими во все стороны.

— Он называется мост Карнилы, в честь паровоза, который его спроектировал, — объяснила Элька, пока драконы парили над ним. — Она была одной из первых женщин-инженеров, и, очевидно, никто не хотел брать её на работу, поэтому она спроектировала и построила этот мост, чтобы доказать, что она так же хороша, если не лучше, чем мужчины-строители.

— Она мне нравится.

Элька услышала улыбку в голосе Эйми.

— Жаль, что я не могу показать тебе больше Таумерга, — неожиданно для себя произнесла она.

— Может быть, сможешь, — ответила Эйми. — После этого.

Элька не ответила. Она не хотела рисковать, облекая эту надежду в слова. Вместо этого она снова закрыла глаза и потянулась к Инелль. Теперь она чувствовала себя ближе. Паника и страх Инелль становились всё сильнее, и это сжимало сердце Эльки. Она резко открыла глаза и осмотрела дорогу под ними. От моста Карнилы дорога вилась к холмистым предгорьям Шонлайтских гор. За скалистыми вершинами гор лежал Марлидеш.

— Там!

Пелатина первой заметила фургон. Из паровоза, который исчезал в предгорьях, к небу тянулась тонкая струйка дыма.

— Инелль! — крикнула Элька. — Лети вниз, поближе, — приказала она Эйми.

— Извини, но мы не можем, — бросила Эйми через плечо. — Мы не можем рисковать тем, что охотники перестреляют всех нас, поэтому нам нужно оставаться на высоте.

— Если мы нападём быстро, то сможем взять их в плен.

Эйми покачала головой, и её мягкие кудряшки коснулись носа Эльки.

— Если бы твой брат и его люди хотели убить Инелль, я думаю, она была бы уже мертва. Она в безопасности, пока они не доберутся туда, куда направляются.

На хвосте повозки покачивался фонарь, и в его жёлтом свете Элька увидела, что Инелль съёжилась под сеткой, которая впивалась в её чешую и мешала ей свободно летать. Она почувствовала, что её Всадница рядом, и вот-вот снова начнёт вырываться. Элька почувствовала её намерения.

— Нет, просто подожди, — прошептала Элька на главике. Она затаила дыхание, но, к счастью, Инелль не пошевелилась. Она бы разорвала себя на куски, если бы сделала это.

— Мы должны последовать за ними, чтобы найти твоего брата, — говорила Эйми. — Мне жаль. Я знаю, тяжело видеть, как ей больно, и не иметь возможности помочь.

— Всё равно что смотреть, как кто-то ломает тебе пальцы, и не иметь возможности это остановить.

— Мы вернём её, — снова пообещала Эйми. И если бы кто-нибудь другой сказал ей это, Элька, возможно, отнеслась бы с недоверием к такому утверждению, но Эйми была героиней, поэтому Элька поверила ей.

Было уже слишком темно, чтобы Элька могла разглядеть Ворджагенов, едущих на повозке, но она знала, что их арбалеты будут следить за драконами в небе. Им нужно держаться подальше от них. Ещё через двадцать минут фургон свернул с дороги на Марлидеш на проселочную дорогу, ведущую в долину между чередой холмов.

— Ты знаешь, куда они едут? — спросила Эйми, нажимая на левый клаксон Джесс, разворачивая их, чтобы следовать за фургоном.

Элька покачала головой, потом вспомнила, что Эйми её не видит.

— Нет. Насколько я знаю, у моей семьи здесь ничего нет.

Джесс была наконечником стрелы, которая летела за фургоном, а Малгерус и Скайдэнс летели по обе стороны от неё. Элька смотрела на маленький колеблющийся огонёк фонаря в фургоне и продолжала посылать мысли об утешении Инелль. Она чувствовала, что теперь, когда Всадница была рядом, её дракон успокоился, но при этом Элька чувствовала её боль и страх. Она поклялась, что Торсген заплатит за то, что причинил боль Инелль.

— Элька, мне нужно научиться дышать, чтобы летать, — голос Эйми звучал напряжённо, и Элька поняла, что сжимает её слишком крепко.

— Прости, — она быстро высвободила руки и положила их на бёдра Эйми.

Небо, усыпанное звёздами, потемнело, холмы превратились в мягкие округлые тени, а дорога — в едва заметную линию между ними. Элька покачала головой. Это казалось неправильным. Торсген никогда не покидал Таумерг. Это был его город, и он любил его. Он ненавидел траву, грязь и немощёные дороги. Зачем он сюда приехал?

Затем небо над следующим холмом озарилось мягким оранжевым сиянием. Повозка направилась к нему, драконы неслышно летели следом. Завернув за последний поворот и оказавшись в долине, Элька увидела то, чего никак не ожидала здесь увидеть. В начале долины, окруженное с трех сторон холмами, стояло большое здание.

— Искры, что это за место?

Элька покачала головой, потому что у неё не было ответа для Эйми.

— Похоже на кладку драконьих яиц, — сказала Эйми, и она была права, так оно и было.

Здание состояло из одного большого купола в центре, но к нему со всех сторон были пристроены десятки пристроек поменьше, похожих на силосы. Фасад ближайшего зернохранилища состоял из сотен квадратных окон, и оранжевый свет лился изнутри, освещая рельсы и движущийся к ним фургон. Сеть труб змеилась вверх и вокруг здания. Колонны дымоходов возвышались более чем на половине изогнутых крыш.

Повозка с Инелль подъехала к большим двустворчатым дверям здания и остановилась. Двери открывались. Инелль собирались отвести внутрь, а Элька понятия не имела, что там находится. Необходимость вернуть её до того, как это произойдёт, давила на неё, как штормовой ветер. Однако она стойко сопротивлялась этому. Потому что, когда Эйми опустила Джесс так низко, как только они осмелились опуститься, она увидела Ворджагенов, которые теперь стояли на страже у дверей, нацелив на них арбалеты. Элька чувствовала, что что-то не так, когда наблюдала, как у неё забирают члена её семьи, и ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

Эйми, должно быть, почувствовала её боль, потому что она потянулась и, взяв Эльку за руку, крепко сжала её.

— Эйми, там!

Это была Натин, она звала её с неба. Эйми и Элька обернулись и увидели, что она указывает на скалистый выступ на одном из холмов, возвышающихся над долиной, и здание, расположенное в самом её центре. Элька наблюдала, как Эйми оценивает расстояние между выступом и орудиями Ворджагенов, прежде чем кивнуть.

Драконы приземлились вместе, клацнув когтями по камню. Элька спрыгнула, не обращая внимания на пульсирующую боль, которая, казалось, теперь была повсюду в еёё теле, и присела на корточки на краю выступа. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть лица, но из здания показалась горстка фигур, оранжевое свечение изнутри отбрасывало их длинные тени на рельсы. Фургон снова тронулся с места, и Инелль зарычала.

Эльке показалось, что этот звук рвёт когтями сердце. Она схватила себя за запястье, как сделала бы Инелль, если бы та была рядом.

— Семья, — прошептала она. — Я иду, Инелль.

Фургон и люди скрылись внутри здания, и большие двойные двери с оглушительным лязгом захлопнулись.

Верность и храбрость

Паника Инелль из-за того, что она оказалась в ловушке, захлестнула Эльку подобно приливной волне. Это было слишком, и она упала навзничь, приземлившись на задницу. Прижав колени к груди, она зажмурила глаза и попыталась преодолеть свой драконий страх, чтобы восстановить их связь. Это было все равно что пытаться поймать колибри. Инелль была повсюду в её мыслях, она забиралась во все уголки, отчаянно пытаясь почувствовать себя ближе к своей Всаднице. Элька глубоко вздохнула и отстранилась, пытаясь восстановить их связь.

— Я всё ещё здесь, обещаю.

Но Инелль не сдавалась.

— Элька?

Она открыла глаза и увидела Пелатину рядом с собой, держащую её за руку.

— Что бы ни находилось в этом здании, это наводит на неё ужас, — объяснила Элька.

Она услышала шелест крыльев и, оглянувшись, увидела Джесс, Малгеруса и Скайдэнса, сидевших на скалистом выступе скалы. Их крылья были сложены лишь наполовину, кончики подрагивали, перья стояли дыбом, и все они вытянули длинные шеи, а жёлтые глаза пристально смотрели на здание. Их разноцветная чешуя мерцала в лучах восходящего лунного света. Они выглядели красивыми и смертельно опасными.

— Они знают, что там находится одна из их стаи, — сказала Эйми, указывая вниз, в долину, — и они тоже хотят её вернуть.

— Так как же нам попасть внутрь, спасти Инелль и остановить Торсгена, не убив при этом всех? — спросила Пелатина.

Элька стряхнула руку Пелатины и встала. Её ноги дрожали, но это могло быть либо от боли в её собственных ранах, либо от страха, который Инелль всё ещё нагнетала в её разум. Сделав глубокий вдох, она представила, как поворачивает клапан и наполовину прерывает связь с Инелль, не настолько, чтобы её дракон запаниковал, узнав, что её больше нет рядом, но достаточно, чтобы она могла трезво мыслить. Она подошла к краю скалы рядом с Джесс и осмотрела здание. Жёлтый свет от внутренних фонарей освещал землю вокруг, а небо над головой было ясным, восходящая луна отбрасывала мягкий серебристый свет на крыши.

— Я думаю, раньше здесь была обсерватория, — сказала она.

— И? Что с того? — спросила Натин.

Элька покачала головой. Это было похоже на то, о чём мечтал Торсген и что получил. Но это тоже было изменено, потому что обсерватории не нужны трубы и дымоходы. Дженнта сказала, что люди Торсгена говорили о мастерской. Так вот что это было? Но мастерская для чего?

— В обсерватории крыша открывается так, что ты можешь видеть звёзды, — Элька указала на большой купол посередине. — Если я смогу открыть эту крышу, вы сможете влететь внутрь и атаковать.

Эйми подошла и встала рядом с ней. Элька не смотрела на низенькую Всадницу, не сводя глаз с мастерской и обдумывая свой план.

— Я полагаю, крышу можно открыть только изнутри? — спросила Эйми.

Элька кивнула.

— Я пойду внутрь. Этого хочет Торсген. Вот почему он взял Инелль с собой.

На долгое время воцарилось молчание, пока Эйми не заговорила.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Элька повернулась и посмотрела на неё.

— Ты всё ещё боишься, что я какая-то шпионка и собираюсь выдать вас своим братьям?

— Да, — отозвалась Натин с другой стороны Малгеруса.

Эйми покачала головой, и её кудряшки взметнулись в темноте.

— Нет, я боюсь, что ты можешь увидеть, как умирает твоя семья. Потому что единственный способ остановить Торсгена сейчас — это убить его. Если он использует браслет, чтобы создавать Воинов Пустоты, то его сила уже развратила его. Он не станет отдавать его добровольно.

— Я знаю это. И я знаю, что браслет начал истощать его собственную искру в тот момент, когда он надел его, точно так же как браслет Кьелли поступил с тобой. У меня два варианта — остаться там, внизу, с Торсгеном, или остаться здесь, с вами. Это путь, который я выбрала, и я знаю, куда он ведёт, — Элька подняла воротник своего жёлтого плаща и сняла с пояса заводной пистолет. — Инелль — моя семья, и даже если вы никогда не позволите мне вернуться в Антейлл, Небесные Всадницы — моя семья. Торсгена больше нет.

— Заткнись, Натин, — быстро сказала Эйми, прежде чем та успела разразиться оскорблениями. Затем она оглядела остальных. — Это хороший план, и я верю, что Элька выполнит свою часть работы.

— Спасибо, — Элька проверила пистолет на наличие патронов. Четыре. Это должно сработать. — Вам нужно внимательно следить за Ворджагенами, — добавила Элька. — Я не вижу, куда они делись, и Торсген, должно быть, заплатил им, чтобы они защитили его мастерскую от ваших драконов.

Эйми понимающе кивнула.

— Элька, а что, если Торсген просто убьёт тебя в тот момент, когда ты переступишь порог этих дверей? — спросила Пелатина. Беспокойство в её голосе сильно ранило.

Элька подумала о своем холодном, расчётливом брате.

— Он этого не сделает. Он хочет, чтобы я была здесь по какой-то причине.

— По какой причине? — спросила Эйми.

— Не знаю.

Торсген легко мог оставить на складе достаточное количество людей с пистолетами, чтобы, когда Элька вернётся, у неё нет ни единого шанса. Но он этого не сделал. Вместо этого он послал Нейла и оставшихся Ворджагенов захватить Инелль. Он знал, что Элька последует за своим драконом. Это означало, что он знал, что она придет сюда. Торсген ничего не делал без причины, и всё, что он делал, приносило пользу ему самому и их семье. Так при чем здесь секретная мастерская и пойманный дракон?

Элька чувствовала себя так, словно ей снова исполнилось пятнадцать, и её не посвящали в планы братьев, держали в неведении. Как и тогда, ей очень хотелось раскрыть секреты Торсгена, но теперь она хотела сделать это не для того, чтобы быть похожей на него, а чтобы помешать ему.

Она обернулась, чтобы посмотреть на Всадниц. Одетые как подобает Всадницам, они сливались с тенями. Луну закрыли облака, и теперь все они были в темноте. Элька не могла разобрать выражения их лиц.

— Если там мой второй брат, Франнак, не убивайте его, — попросила Элька. — Он не злой, он просто делает то, что ему говорит старший брат, потому что считает, что он в долгу перед Торсгеном.

— Торсген — единственный, кто должен умереть, — ответила самая маленькая тень. Эйми.

— И все остальные Воины Пустоты, которые у него там спрятаны, — добавила Натин.

— Вот, — из темноты появилось лицо Эйми, когда она достала из кармана шар дыхания дракона и протянула её Эльке.

Она обхватила ладонью текстурированное стекло и вытянула его в сторону, освещая себе путь. Драконы и Всадницы наблюдали за ней, застыв, как статуи, когда она начала спускаться со скалистого выступа вниз по травянистому холму. Она спустилась в долину и обернулась, чтобы посмотреть на то место, где оставила остальных. Луна выглянула из-за облаков и залила Всадниц и их драконов мягким серебристым светом. Они были похожи на персонажей одной из историй Кэлланта.

Под сапогами Эльки захрустели камешки, когда она ступила на дорожку. Высоко подняв шар дыхания дракона, она направилась к мастерской. С каждым шагом она чувствовала, что Инелль всё настойчивее овладевает её мыслями. Она добралась до мастерской. Двери за фургоном были закрыты, и теперь они плотно закрывали её. Свет из ее шара падал на землю и на ноги двух мужчин, стоявших на страже. Они не пошевелились, когда она приблизилась, и Элька увидела, что их глаза были из цельного металла.

Воины Пустоты или Бесконечные рабочие. Была ли разница? Она думала, что она будет, но ошибалась. В этих безликих монстрах с лицом её брата не было ничего человеческого. Если бы Торсген приказал им убить всех в Таумерге, они бы сделали это без промедления, без колебаний. И они бы не остановились, пока все не были бы мертвы.

Элька подошла к дверям. Воины Пустоты наблюдали за ней, но не остановили. Они были одеты в одинаковые костюмы, сшитые из тончайшей ткани Хаггаур, и у каждого в руках было по два заводных пистолета. Она всегда считала бледные глаза Торсгена холодными, но они казались полными эмоций по сравнению с жутким пустым металлом, который смотрел на неё с этих копий его лица. Надеясь, что она не получит удар в спину, Элька прошла мимо монстров, толкнула обе двери и вошла в мастерскую.

Сначала ей стало жарко, а потом она перестала видеть, так как запотели защитные очки. Она сдвинула их на лоб, и ей пришлось поправить челку, которая зацепилась за ремешок. Когда она вошла в мастерскую, высокая и прямая, ей показалось, что её позвоночник скован из прочнейшей стали. Она прошла через одно из сооружений, похожих на бункер. Переплетение труб, клапанов и винтиков змеилось от пола до потолка. Из маленьких выпускных клапанов вырывался пар, а стрелка на стеклянном циферблате плавно меняла цвет с синего на зелёный.

Под большим куполом в основное помещение мастерской открывался сводчатый проход, и Элька шагнула в него. Стены, кирпичные внизу, в верхней половине переходили в металлические панели. И всё было освещено оранжевым сиянием печи. Она словно оказалась в брюхе гигантского дракона.

Она услышала рёв своего собственного дракона, и Инелль с облегчением поняла, что видит её. Глаза Эльки скользили по всему, что было в комнате, пока не нашли её.

— Инелль! — закричала она и успела сделать два шага в её сторону, прежде чем почувствовала дуло пистолета у своего виска.

Инелль снова взревела, и звук эхом отразился от огромного изогнутого потолка. Её крик чуть не разорвал Эльку надвое. Инелль всё ещё путалась в сети, в которую была поймана, но теперь она тоже была заперта в клетке. Тонкие металлические прутья окружали её, как будто её держали в гигантской птичьей клетке.

Элька изо всех сил повернула голову, чтобы не смотреть на пистолет, и увидела его владельца, Клауджара. Он был, как всегда, опрятен и безупречен, ни один седой волосок не выбивался из прически.

— Теперь ты можешь отпустить её, она выполнила свою задачу. Я здесь, — сказала ему Элька.

Вместо ответа Клауджар толкнул Эльку пистолетом, заставляя пройти дальше в мастерскую. Их ботинки застучали по деревянному полу, но звук затерялся среди шипения пара и скрежета шестеренок. Элька увидела, что все оборудование для наблюдения за звёздами было убрано и заменено аппаратами, в которых она не разбиралась. Справа от неё стоял большой медный резервуар с иллюминатором спереди и рядом труб, выходящих сверху. Элька проводила их взглядом до верстака, занимавшего всю заднюю стену комнаты.

Она почувствовала, что Инелль наблюдает за ней, и велела своему дракону сохранять спокойствие. На ходу она осматривала комнату в поисках рычагов, которые могли бы открыть крышу. Клауджар толкнул её, и она споткнулась. Перед глазами у неё клубился пар, и Элька прошла сквозь него. Когда туман рассеялся, она узнала мужчину за верстаком.

— Франнак! — позвала Элька.

Её брат обернулся и, казалось, удивился, увидев её. Поверх очков у него были защитные очки, а рукава были закатаны. В руках он держал пустую бутылку из бледно-зелёного стекла, размером примерно с бутылку из-под джина. Рабочий стол был завален инструментами, отрезками труб, проволокой и винтиками. Франнак расчистил место и благоговейно поставил на него пустую бутылку.

— Элька, почему ты здесь? — спросил Франнак. Казалось, он не заметил, что Клауджар приставил пистолет к её виску.

— Я, конечно, пришла за ней, — указала Элька на Инелль.

Франнак моргнул — из-за очков его глаза казались огромными. Он, казалось, удивился, увидев дракона в своей мастерской, как будто не заметил, как её затащили внутрь. Элька знала, что, когда Франнак погружается в решение инженерной задачи, он забывает обо всём остальном мире, пока он не решит её.

— Над чем ты работаешь? И почему ты здесь? — Элька обвела рукой переоборудованную мастерскую.

— Над нашим будущим, Элька.

Ответ пришел от Торсгена, когда он появился из другого бункера. За ним последовали люди — головорезы и Ворджагены — и заняли позиции по всему помещению. Слева от Эльки послышались шаги, и, обернувшись, она увидела, как из другого бункера появляются пять Воинов Пустоты с лицами Торсгена. Ещё пять невинных жизней, которые Торсген украл и использовал для создания этих безликих монстров.

Торсген зашагал по мастерской, свет фонаря мерцал на золотой нити его манжет, на начищенных до блеска ботинках, на серебряных звеньях карманных часов и на браслете Пагрина, застёгнутом у него на запястье.

Франнак вернулся к своему рабочему столу и с чем-то там возился. Элька заметила, как появилась Мила с поясом для инструментов на талии и защитными очками, надвинутыми на лоб. Она не обращала внимания ни на Торсгена, ни на кого другого; всё её внимание было сосредоточено на том, что держал в руках Франнак.

— Клауджар, — произнёс Торсген и кивнул. Элька почувствовала, как пистолет исчез у её виска. Освободившись, она хотела побежать к Инелль, но сначала ей нужно было найти рычаги на крыше. Затем, когда прилетят остальные и нападут, она сможет спасти своего дракона.

Она смотрела, как Торсген спокойно направляется к ней, и держалась уверенно. По привычке она напустила на себя такое же холодное выражение лица, какое было у него, но потом поняла, что эта маска ей больше не подходит. Вместо этого она решительно нахмурилась, как Эйми. Торсген нахмурился, оглядывая её с ног до головы, отмечая её неподходящий наряд, грязную одежду под новым плащом.

— Ты, кажется, понизила свои правила, сестра.

Элька сердито посмотрела на него.

— Сними браслет, Торсген.

Она могла бы пристрелить его прямо сейчас, но сколько искр было у него внутри? Достаточно, чтобы исцелиться от пули в сердце?

— Ты не помнишь этот подвал, в котором мы жили после смерти наших родителей, но я до сих пор вижу его каждый раз, когда закрываю глаза, — говоря это, он обошел вокруг неё. — Там, внизу, ютились четыре семьи, и одна из женщин присматривала за тобой. Я не помню её имени, но помню, как она сказала, что ты много плакала, — он остановился перед ней, глядя ей в глаза. — Моей работой было вытащить нас оттуда, создать для нас жизнь, в которой мы были бы в безопасности, и моя младшая сестра не плакала весь день, потому что ей было холодно, а воздух, которым она дышала, был пропитан сыростью.

— И ты сделал это, Торсген, — Элька ухватилась за надежду, что, возможно, у неё есть шанс отговорить его от этого. Он убил, но и она тоже. Для них обоих мог быть путь назад. — Мы и так одна из самых богатых семей в Таумерге, нам больше ничего не нужно.

— Ах, Элька, — Торсген снова начал кружить вокруг неё. — Вот чего ты никогда не понимала. Дело не в гальдерах, а во власти. В том подвале мы были никем, но в следующем году в это же время мы будем править Таумергом.

— Это неправильно, — Элька посмотрела на Воинов Пустоты, терпеливо стоявших по краям мастерской.

Торсген стоял у неё за спиной, и у Эльки мурашки побежали по спине. Всё, что ему нужно было сделать, это схватить её, и он смог бы украсть её искру. Ей стало дурно при мысли о том, что всё, чем она была — её навыки, её любовь, мечты о будущем, — превратилось в Воина Пустоты.

Она вздрогнула, когда Торсген наклонился к ней и громко произнёс ей на ухо:

— Это была твоя идея.

Голос Торсгена всегда был холодным, но и сейчас в нём звучала сила. Это была сила браслета, сила, которой сопротивлялась Эйми, но которую принял Торсген. И теперь она развращала его.

— Я совершила ошибку, — сказала Элька. — Мне не следовало брать браслет. Его следовало уничтожить после того, как Пагрин был побеждён.

— Всё это благодаря тебе, Элька, — продолжил Торсген, как будто она ничего не говорила. — Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы вернуть этот браслет, и ты неестественно привязалась к этому дракону, но я готов простить тебе эти ошибки, — он подошёл и встал рядом с ней, и Элька заставила себя не выказывать слабости, отодвигаясь в сторону. — Потому что на самом деле за те два года, что тебя не было, у нас появилось больше времени.

— Времени для чего?

— Для этого.

Торсген махнул рукой, приглашая войти в мастерскую. Элька всё ещё ничего не понимала. Торсген отошел от неё к верстаку, где Франнак, Мила и Клауджар уже столпились вокруг чего-то. Элька заметила высоко на стене шестерёнки, которые открывали крышу. Её взгляд проследил за спускающимися от них стержнями, но они исчезли за высоким медным баком. Рычаги, должно быть, были там. Элька медленно шагнула в том направлении. Взгляды головорезов и Ворджагенов были устремлены на Торсгена. В блестящих металлических глазах Воинов Пустоты ничего нельзя было прочесть. Элька сделала ещё три шага, медленно и осторожно.

Торсген направил на неё пистолет, даже не поворачиваясь от верстака.

— Подойди, — приказал он.

Элька колебалась, пока Торсген не отступил в сторону и она не увидела, на что все смотрят.

— Нет, нет, нет, — это слово вырвалось у неё вместе с испуганным вздохом. Элька подбежала к верстаку и схватила своего среднего брата. — Франнак, что ты наделал?

Улыбка Торсгена была холодной, расчётливой и гордой. Он похлопал Франнака по плечу.

— Я всегда знал, что у тебя лучшие мозги в Таумерге, — он снова посмотрел на Эльку. — А я говорила тебе, что мы с пользой потратим те два года, что ты нас задерживала.

Элька едва слышала его. Она смотрела на деревянную коробку на верстаке. Тяжелая крышка была открыта, внутри, обшитая фиолетовым бархатом, лежали в ряд три одинаковых металлических браслета. Они были сделаны из стали, а не из золота, и циферблат на каждом был заводной, но Элька всё равно узнала их.

Франнак скопировал браслет Пагрина и сделал ещё.

Какой ценой

Элька вспомнила, как Торсген за завтраком советовал Франнаку продолжать работать над своей проклятой проблемой с искрой. Вот о чем он говорил. Через несколько дней после возвращения из Киерелла Торсген забрал браслет, и Элька больше не видела его, пока он не надел его сегодня. Это потому, что он отдал его Франнаку. Не для того, чтобы Франнак мог придумать способ, как это работает, не вызывая искр, а для того, чтобы Франнак мог производить больше.

— Они работают? — спросила Элька, страшась ответа.

Франнак взял один из них и повертел в руках. Он выглядел таким неуклюжим и индустриальным по сравнению с золотой манжетой с красивой гравировкой на запястье Торсгена.

— Это была самая сложная инженерная задача, с которой я когда-либо сталкивался, — сказал Франнак, глядя на свой самодельный браслет, и в его глазах светилось восхищение. — Спасибо, что предложила мне решение, Элька.

— Я бы заставила Инелль расплавить браслет Пагрина, если бы хоть на секунду подумала, что ты способен на такое, Франнак, — Эльке захотелось протянуть руку и дотронуться до руки брата, чтобы отвести его взгляд от ужасной вещи, которую он сотворил.

— Я всё ещё не знаю, что за сила у Торсгена, — продолжил Франнак, как будто Элька ничего не говорила. Он указал на запястье их брата, а затем начал листать блокнот, лежавший на верстаке. Элька увидела, что он был заполнен нацарапанными рисунками браслета и выгравированными на нем скопированными отрывками из текста Квореллов.

— Мы перепробовали всё, что только могли придумать, чтобы разобраться с этим, но это основано на какой-то древней магии Квореллов, — добавила Мила, пожимая плечами.

— Неважно, что приводило в действие этот браслет в прошлом, важно, что он работает сейчас, — Торсген взял браслет из рук Франнака, подбросил его в воздух, поймал и улыбнулся.

— Вы все сошли с ума! — закричала Элька, а Инелль заревела на весь зал. — Браслеты Квореллов убивают любого, кто их наденет, если только вы не начнёте убивать людей, крадя их искры! Но тебе показалось, что это такая замечательная идея, что ты сделал их ещё больше! Франнак? — Эльке пришлось трижды повторить его имя, прежде чем он оторвался от своего блокнота и посмотрел на неё. — Они работают?

— Сначала они не работали, — ответил Торсген. — Но как только ты принесла нам браслет Пагрина, Франнак изучил его и нашёл способ.

— Видишь ли, какой бы силой ни обладал браслет Квореллов, для его работы не требуется искры, — начал объяснять Франнак, и его голос звучал точно так же, как в те времена, когда Элька была маленькой и он пытался рассказать ей о машинах, которые он построил. — Браслет Торсгена использует искру владельца, чтобы привести его в действие, поэтому он может убить человека всего с одной искрой в груди, но ему не нужна искра внутри, чтобы начать работать, — он достал из коробки ещё один из своих браслетов и поднял его. — Когда мы впервые надели эти, ничего не произошло.

— Ты их надел? — Элька в ужасе ахнула.

— Конечно, — нахмурился Франнак. — А как ещё я мог это проверить? Но ничего не произошло. Именно тогда Мила выдвинула теорию, что этим устройствам нужно что-то для подзарядки, прежде чем они начнут работать.

— Они требуют, чтобы в них уже была искра до того, как владелец наденет браслет. Хотя эта искра, похоже, иссякает, когда браслет активирован. Таким образом, браслет по-прежнему использует искру владельца, истощая её и убивая его, — добавила Мила.

Ужас окрылил Эльку, когда до неё дошёл полный смысл слов Милы. На этот раз она схватила Франнака за руку и развернула его лицом к себе.

— Откуда у тебя искры, чтобы проверить эту теорию? — когда он не ответил, Элька встряхнула его. — Франнак! Откуда? И откуда ты знаешь, что ваши браслеты будут истощать энергию владельца?

— Торсген подарил мне искры, — ответил Франнак так, словно это было наименее важной частью всего происходящего.

— Он отнимал их у людей! — закричала Элька.

Франнак высвободился из её объятий.

— Наука требует жертв.

— Не человеческих жизней, Франнак!

— Элька, твой кругозор всегда был слишком узким, а мечты — слишком мелкими, — Торсген вернул стальной браслет Франнак.

Когда её брат потянулся за браслетом, рукав его задрался, и Элька увидела его — тусклый металл и маленькие медные шестерёнки.

— На тебе он надет! Рабочий.

Элька в шоке отступила назад и налетела прямо на Клауджара. Пожилой мужчина схватил её за руку и приставил дуло своего пистолета к её затылку.

— Ш-ш-ш, хватит кричать.

Элька проигнорировала его приказ и закричала на брата.

— Франнак, сними его! Ты не обязан делать это только потому, что это Торсген. Ты ему ничего не должен!

Франнак оглянулся на неё, широко раскрыв глаза за защитными очками, и озадаченно наморщил лоб.

— Я думал, ты поняла, Элька. О машинах и их красоте, о сложном взаимодействии винтиков, поршней и пара, теорий и умов.

Элька покачала головой, изо всех сил пытаясь заставить Франнака увидеть за пределами техники, которую он любил, людей, которым она могла причинить боль и убить.

— Эти браслеты — не просто машины, Франнак, это орудия убийства.

— Наука требует жертв, — повторил он, и Элька поняла, что Франнака тоже не спасти. Она почувствовала, как на ресницах повисли слёзы, и сморгнула их.

Она должна была остановить это. Нужно было освободиться от Клауджара и открыть крышу. Она оглядела мастерскую, отметив, где стояли все головорезы Торсгена, где ждали Воины Пустоты. Она подумала о пистолете, прижатом к её шее, и о том, как близко к ней стоял Торсген. Она попыталась использовать всё, чему научила её Эйми, как сражаться в меньшинстве. Но в этих отработанных сценариях у неё всегда был свой дракон, а Инелль всё ещё была заперта в клетке под сеткой.

Прежде чем она успела что-либо предпринять или хотя бы подумать об этом, Элька услышала за спиной лязг двери, а затем шаги по половицам. Торсген заглянул ей через плечо и кивнул.

— Приведи его сюда, — крикнул он, затем повернулся к Клауджару. — И держи её, — приказал он.

Элька почувствовала, как Клауджар сжал её руку так сильно, что, казалось, вот-вот переломает ей кости, а холодный металл пистолета ещё сильнее уперся ей в затылок. Шаги приблизились, и в поле зрения появился Нейл, ведя перед собой молодого человека с пистолетом в руках. Газовые фонари были в центре мастерской и над рабочим столом, а не по краям, что означало, что Нейл и его пленник шли сквозь тень, пока, наконец, не вышли в оранжевое сияние.

Пленником был Даан.

— Отвали от него! Отпусти его!

Крики Эльки привлекли внимание Даана, и он встретился с ней взглядом. У Эльки перехватило дыхание, когда она увидела его разбитую губу, кровь на носу и подбородке и синяк вокруг левого глаза, который уже начал закрываться. За спиной Нейла появился ещё один человек в форме и со значком стражей Закена. В голове Эльки всё встало на свои места. Стражнику заплатил Торсген. Она поняла, что была права, когда после кивка Торсгена один из его людей бросил стражнику Закена кошелёк. Он поймал его в воздухе и ушел, не сказав ни слова.

— Куда ты хочешь этого? — спросил Нейл, подталкивая Даана. Он упал на колени, но Нейл схватил его за локоть и снова поднял на ноги.

— В резервуар, — ответил Торсген, кивая в сторону медного резервуара с маленьким иллюминатором и трубами, выходящими сверху.

Нейл удивлённо приподнял бровь, но сделал, как ему было приказано, и потащил Даана к резервуару.

— Что ты делаешь? Торсген, отпусти его! — закричала Элька. — Даан, беги! Убирайся отсюда!

Она начала ругаться на брата, но её слова были заглушены ревом Инелль. Пистолет Клауджара всё ещё был прижат к её шее, и она беспомощно наблюдала, как Торсген переключил диск на браслете Пагрина, переключая его на «юра». Даан брыкался и кричал, но ему было восемнадцать, и он был пекарем, а не бойцом. Нейл был вдвое тяжелее его и легко удерживал его, пока Франнак открывал дверцу резервуара. Нейл втолкнул его внутрь.

— Даан!

— Элька! Ты всегда была…

Лязг захлопнувшейся двери прервал всё, что Даан хотел ей сказать.

Элька не могла этого вынести. Она не могла сидеть сложа руки, когда с Дааном происходило что-то ужасное. Клауджар прижал одну руку к боку, но Элька подняла другую, подняв локоть, собираясь ударить ею Клауджара по лицу. Но чья-то рука схватила её за локоть и резко дернула. Элька, вскрикнув от досады, обернулась и увидела Милу. Паровоз была сильной, потому что всю жизнь работала с машинами, и она крепко держала Эльку.

Торсген шагнул к ней, натянул кожаную перчатку и ударил её тыльной стороной ладони по лицу. Скулу Эльки пронзила боль, и мастерская наполнилась рёвом Инелль. Торсген палец за пальцем стянул перчатку и поднес свою смертоносную руку в нескольких дюймах от её лица.

— Ты думаешь, что можешь просто уйти из этой семьи? Выбрала другую жизнь? Вот ты какая, Элька, — Торсген вернулся к медному резервуару. — Ты чуть не испортила всё своими трюками, привезя Всадниц в наш город, выпустив искры, которые мы собрали на том складе, и спалив Ворджагенов, — Торсген откинул волосы назад, проводя руками по выбритым вискам. — И теперь ты бегаешь вокруг и кричишь об убийстве. Это не убийство, Элька, это прогресс. Это то, к чему ты стремилась, и я не позволю тебе отвернуться от нас сейчас. Потому что семья — важнее всего.

— Семья важнее, — ответила Элька, но, произнося это, она думала не о своих братьях. Инелль поняла и зарычала. Этот звук привлёк к ней внимание Торсгена, и Элька увидела, как холодная ярость отразилась на его лице, когда он посмотрел на её дракона.

— Открывай! — приказал Торсген.

Элька обернулась достаточно, чтобы увидеть, как один из Воинов Пустоты потянул за рычаг в стене. Рядом с ним с лязгом открылась металлическая дверь, и оттуда вырвалась сильная волна жара. Элька увидела огромную железную решетку и языки пламени за ней. Затем её взгляд упал на рельсы, к которым была прикреплена клетка Инелль. Одно нажатие рычага, и её затащат в печь.

— Если ты причинишь ей боль, я убью тебя! — закричала Элька на Торсгена.

— Мне кажется, у тебя должна быть только одна семья, — Торсген отвернулся от неё и крикнул в сторону, где их брат регулировал циферблаты на медном баке. — Франнак, мы готовы?

Трубы, которые торчали из верхней части резервуара, спускались по бокам через ряд клапанов в небольшую дистилляционную камеру, приваренную к боку резервуара. Франнак взял бледно-зелёную стеклянную бутылку, которую держал в руках до этого, и вставил её в кран на дне дистилляционной камеры.

Он кивнул и отступил назад.

— Хорошо, Торсген.

Элька беспомощно наблюдала, как Торсген открыл маленькую панель на передней панели танка и просунул руку внутрь.

— Я всегда знал, что Франнак — гений, но это нечто исключительное.

Франнак улыбнулся в ответ на похвалу Торсгена и начал объяснять Эльке. Его глаза и лицо засветились, как газовый фонарь, включенный на полную мощность. Он видел, как его воодушевляет решение проблемы, как он заставляет машину работать так, как ему хочется. Он не видел, как это повлияет на его жизнь. Жизнь Даана.

— Медь была ключом к успеху. Кажется, она намного лучше расходует жизненную энергию человека. Но даже тогда мы не могли заставить её работать, пока не попробовали использовать браслет Пагрина.

— Ради чего всё это? — спросила Элька, хотя и боялась ответа.

— Чтобы высечь искру, конечно, но и собрать её, чтобы потом поместить в браслет, — Франнак говорил так, словно она была глупой и не слушала его.

Даан. Они собирались извлечь из него искру и поместить её в один из стальных браслетов Франнака. Они собирались убить его.

— Нет! Торсген, остановись! — Элька кричала и билась, но Клауджар и Мила крепко держали её. — Не делай этого!

Но Франнак подошел к своему верстаку и нажал на рычаг. Бак загудел. Внутри кричал Даан, его крики заглушал толстый металл. Торсген закрыл глаза и активировал браслет Пагрина. Элька увидела в иллюминаторе лицо Даана, запрокинувшего голову и кричащего. Затем внутренности танка начали светиться, когда сила браслета Пагрина в сочетании с машиной Франнака погасили его искру. Но Торсген не прикасался к Даану, поэтому вместо того, чтобы быть втянутым в его грудь, искра Даана была втянута в трубы и вышла через дистилляционную камеру.

Элька с ужасом наблюдала, как жизненная энергия Даана сконденсировалась в поток зеленовато-белого света и перелилась в стеклянную бутылку. Затем она услышала приглушённый удар, когда Даан рухнул внутрь резервуара. Мёртвый.

— Верни её обратно! — закричала Элька, продолжая биться, но всё ещё крепко держась. — Франнак, верни Даану искру!

Элька не могла оторвать глаз от светящейся бутылки в руках Франнака. В ней было всё, чем когда-либо был или мог стать Даан. Сияние было прекрасным, но каким-то неправильным. Осторожно двигаясь, Франнак отнёс бутылку к своему рабочему столу и закрепил её на конце изогнутой медной трубы. Затем он прикрепил один из своих стальных браслетов к другому концу. На трубе было три клапана, он открыл все три и отступил назад.

— Даан, — горло Эльки охрипло от крика, и слово прозвучало как хрип.

Искра Даана перетекла из бутылки в браслет. По лицу Эльки текли слёзы. Должен был быть способ обратить это вспять. Если Франнак построил эту машину, то наверняка он мог заставить её работать и наоборот.

Когда стеклянная бутылка опустела, Франнак отсоединил браслет и поднял его.

— Всё в порядке? — спросил Торсген.

Франнак кивнул и передал ему браслет. Бледные глаза Торсгена обратились к ней, и Элька увидела в них, что сейчас произойдёт. Она закричала срывающимся голосом. Она забилась, её раненые ребра и бедро пульсировали в агонии. Но Клауджар сильнее прижал пистолет к её черепу, и Мила сжала руку, словно в тисках.

Прежде чем надеть стальные браслеты, в них должна была проскочить искра, так сказал Франнак. И он также сказал ей, что искра в браслете иссякла, когда браслет был активирован.

Элька слышала, как Инелль бьётся и ревёт в своей клетке, разрывая крылья и чешую, отчаянно пытаясь вырваться и помочь своей Всаднице. Сознание Эльки было слишком переполнено собственным ужасом, чтобы успокоить дракона.

Торсген закатал рукав её нового плаща. Жёлтого плаща, который Даан купил ей, потому что оно хорошо смотрелось бы на фоне тёмно-синей чешуи Инелль. Он расстегнул застёжку на стальном браслете и надел его Эльке на запястье. Торсген знал, какую боль это ей причинит. Он наказывал её за неверность, гарантируя, что она никогда не сможет уйти из семьи.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Пожалуйста, не надо.

— Ты одна из нас, Элька, — сказал Торсген.

Затем он защёлкнул браслет.

Ледяная боль пронзила руку Эльки, и она закричала. Шип на браслете пронзил её вену, соединив её с искрой. Перед глазами у неё потемнело, когда волна энергии прокатилась по её руке и ударила в сердце. Даан. Это была его энергия. Браслет только что израсходовал всё, что у него было, чтобы соединиться с ней. Даан исчез. Мила и Клауджар отпустили её, и Элька упала, упершись руками в колени, задыхаясь.

Когда Элька выпрямилась, её зрение прояснилось. По всему цеху она увидела шары зеленовато-белого света в грудных клетках людей. Искры. Она видела, как у всех загорелись глаза. Браслет сработал. Она почувствовала, как по щекам снова потекли слёзы. Её собственная искра горела в груди, яркая, как маленькое солнце.

Она подняла глаза и с удовлетворением увидела, что в груди Клауджара едва заметно вспыхнула искра. Но пока Элька смотрела, всё ещё чувствуя тошноту, Клауджар начал закатывать рукав. На рабочем столе Франнака оставалось ещё два стальных браслета. Достаточно, чтобы Клауджару и Миле досталось по одному. Торсген подозвал Нейла и попросил его принести им еще одну искру. Нейл кивнул и исчез в одном из задних бункеров. Должно быть, там тоже заперты заключённые. У Эльки поплыло перед глазами, и ей пришлось снова положить руки на колени. Торсген собирался убить ещё двух человек, украсть их искры и использовать их для изготовления браслетов Клауджару и Миле.

А что потом? Будут ли они продолжать красть искры у подростков, которых Торсген считал недостойными жизни? Будут ли они использовать их для создания Воинов Пустоты или Бесконечных рабочих? Элька посмотрела на стальной браслет, прикреплённый к её запястью. Из-под браслета на ладонь сбегала струйка крови. Торсген ожидал, что она тоже воспользуется браслетом?

Элька покачала головой.

— Больше никаких окровавленных рук.

Она пообещала себе.

Торсген думал, что усмирил её, и на данный момент на неё не обращали внимания. Она посмотрела на Инелль, сидевшую в другом конце мастерской. Её дракон свернулся калачиком под колючей сеткой, обернув вокруг тела окровавленный хвост. Края её крыльев были изодраны в клочья, а морда крест-накрест покрыта порезами. Она выглядела так, будто сдалась.

Элька закрыла глаза и прикоснулась к их связи, с облегчением обнаружив, что оно всё ещё на месте и что браслет на него не повлиял. Всё её тело болело, а сердце разрывалось на части, но Элька собрала все силы, какие только смогла найти, и отправила их по своей связи с Инелль.

— Мне нужно, чтобы ты подождала, а потом была готова. Ты можешь сделать это для меня?

Горе, которое Элька испытывала от своего дракона, было почти невыносимым. Ей было страшно, больно, одиноко без своей связи, и она отчаянно хотела воссоединиться со своей Всадницей. Элька увидела, как Инелль медленно открыла рот и осторожно прикусила его. Слёзы вновь навернулись на глаза Эльки, когда она посмотрела на своё запястье, которое поранила и которое Инелль всегда нежно покусывала, и увидела холодный металл браслета, прилипшего к нему.

Гнев пронзил её, как новый порыв пара.

— Я не одна из вас, — сказала она браслету, затем посмотрела на Инелль. — Ты — моя семья.

Она услышала лязг двери и крики, доносившиеся из-за пределов мастерской. Нейл приносил очередную жертву для аквариума. Она должна была остановить это и наполнить мастерскую своей настоящей семьёй.

Огонь и металл

Пока всё внимание было приковано к Франнаку и его браслетам, Элька скользнула в тень на краю мастерской. Она перелезла через переплетение труб и шестеренку, которая была больше её самой. Она была прикреплена к потолку цепями, а за ней находились два рычага, каждый высотой ей по пояс. Элька ухватилась за них и потянула. Со скрежетом шестерёнок и звоном цепей изогнутая крыша мастерской начала медленно открываться, открывая кусочек ночного неба.

— Ну же, — Элька подгоняла его, чтобы он двигался быстрее.

Лучи лунного света хлынули в мастерскую, а мгновение спустя за ними последовали три дракона. Хлопанье их крыльев эхом разнеслось по мастерской, и на мгновение все, кроме Эльки, застыли от удивления. Малгерус приземлился на медный бак, в котором всё ещё находился труп Даана, и взревел. Его оранжевая чешуя сверкала в свете фонаря. Скайдэнс носился по мастерской, оставляя кровавые царапины когтями на трёх мужчинах, прежде чем они успели прицелиться из своих пистолетов. И Джесс приземлилась посреди комнаты, царапая когтями половицы, чешуя сверкала, как изумруды, и ударила хвостом. Он врезался в верстак, оторвав лапы. Снаряжение Франнака было разбросано по полу в беспорядке из сломанных труб и осколков стекла.

— Уничтожьте драконов! — прорычал Торсген Ворджагенам.

Элька воспользовалась тем, что его отвлекли, и выбежала из тени на пол мастерской. Она выронила пистолет, когда Торсген защелкнул браслет на её запястье, но сейчас подняла его и побежала к Инелль. Вокруг неё засвистели пули, когда люди Торсгена оправились от шока и открыли огонь по драконам. Элька упала на колени, разорвав штаны. Прицелившись в бандита, она нажала на спусковой крючок пистолета. Он закричал, когда её пуля раздробила ему коленную чашечку.

Вскочив, Элька побежала дальше. Она услышала шелест крыльев и увидела, как мимо пронеслась сапфировая чешуя. Люди кричали, стреляли из пистолетов, скрежетали механизмы, а крыша продолжала полностью открываться, и три дракона ревели. Но поверх всего этого Элька услышала, как Инелль зовёт её.

— Я иду!

Что-то промелькнуло на краю её поля зрения, молниеносное, быстрее человека. Эльку отбросило в сторону, и она упала, сотрясаясь от боли. У неё закружилась голова, и она отползла назад, стуча каблуками. Над ней нависло чудовище с металлическими глазами и лицом её брата. В руках у не ничего не было. Её пистолет лежал на полу в пяти шагах за Воином Пустоты. Она пожалела, что перед тем, как войти в мастерскую, не додумалась привязать эту чертову штуку к запястью.

— Элька!

Крик раздался сверху, и она подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как над головой пронёсся Скайдэнс. Пелатина наклонилась из седла и уронила шар дыхания дракона. Элька поймала его в воздухе и бросила в Воина Пустоты. Он разбился у него на груди, вырвавшееся пламя мгновенно прожгло его маскарадный костюм и металлическую оболочку под ним. Он сделал шаг вперед, но дыхание дракона расплавило всю его грудную клетку, и она прогнулась. Он повалился вперёд, и Элька перепрыгнула через него, когда он ударился об пол.

Она побежала. Инелль взревела, извиваясь в сети, порезалась, пытаясь освободиться. Позади неё из открытой дверцы печи вырывалось пламя, распространяя ужасный жар.

Один из Ворджагенов бросился на неё, и Элька упала и покатилась. Боль пронзила её бедро, когда она вскочила на ноги, и она споткнулась. Ворджагеном была Тори, и она схватила Эльку за горло и подняла её так, что ё пальцы коснулись половиц. Татуированные звери рычали на её бритой голове, а в глазах полыхала ярость.

— У нас с тобой есть незаконченное дело. Торсген приказал сохранить тебе жизнь, но ты должна заплатить за кражу моего арбалета и за то, что твои друзья сделали с нашим домиком, — выплюнула она. Элька почувствовала, как холодное острие кинжала скользнуло по её щеке и прижалось к нижнему веку. — За то, что ты сделала, одного глаза недостаточно, но для начала этого будет достаточно.

Краем глаза она заметила тени, когда Тори сжала её горло, но её руки были свободны. Всё, что ей нужно было сделать, это повернуть шестерёнки на браслете, переключить циферблат на «юра» и прикоснуться к Тори. Её пальцы нащупали края браслета, нащупали циферблат. Она нашла его, но не повернула. Если бы она это сделала, то уступила бы Торсгену, стала бы такой же, как он. Тори пристально посмотрела на неё и подняла запястье, готовая вонзить кинжал Эльке в глаз.

Затем она исчезла. Её подхватили в воздух, когда Джесс пролетала мимо. Тори выкрикивала проклятия, когда Джесс высоко подняла её, а затем, одним движением своего сильного тела, выбросила с крыши в ночное небо.

— Спасибо!

— Эйми! — крикнула Элька Эйми, уже бегущая к Инелль. Она бежала так быстро, что не смогла остановиться и врезалась прямо в клетку. Её дракон прижался к прутьям, колючки сетки врезались в её чешую. Урчащий звук, который она издала, был похож на мурлыканье.

— Я здесь, — сказала ей Элька.

На клетке был замок. Элька отступила назад и пнула его ногой. Боль пронзила её пятку, но замок выдержал. Держась за прутья клетки, она пнула его ещё раз. Пуля просвистела мимо неё и со звоном отскочила от железа. Элька вскрикнула.

— Я не могу позволить вам освободить её, мисс.

Она повернулась и посмотрела на Нейла. Позади него головорезы и Воины Пустоты сражались с драконами и Всадницами. По всей мастерской потрескивали языки пламени. Но всё внимание Эльки было приковано к Нейлу. В груди у него ярко горела искра, почти такая же яркая, как у неё. Тогда, в Киерелле, когда он затащил её в переулок и угрожал ей, Элька была слишком потрясена, увидев его, чтобы сопротивляться. Не сейчас. У неё не было ни ятаганов, ни пистолета, а её дракон сидел в клетке позади неё. Но она всё ещё была Всадницей.

Её первый же сильный удар выбил пистолет из руки Нейла, и он покатился по полу. Затем она нанесла удар кулаком, который пришелся ему прямо в нос. Костяшки её пальцев были забрызганы кровью. Он выругался и нанёс удар, но Элька поднырнула под его замах и нанесла ему ещё один удар по рёбрам. Нейл хмыкнул и ткнул локтем вниз. Локоть задел плечо Эльки, когда она отшатнулась. Это лишило её равновесия, и она споткнулась. Следующий удар Нейла пришёлся в область её черепа, и перед глазами у неё замелькали чёрные точки.

Но этот головорез её не побьёт. Она будет защищать своего дракона.

Элька отскочила назад, притягивая его к себе, а затем ударила. Он отбил её правый кулак в сторону, но её левый попал ему в верхнюю часть грудины, прямо над искрой. Он задохнулся, когда воздух со свистом вырвался из его лёгких. Оттолкнувшись левой ногой, Элька ударила его прямо в середину бедра. Нейл взвыл, когда его нога подогнулась. Он упал на одно колено, и Элька ударила его ногой в живот. Она вложила в этот удар всю свою злость, и сила удара отбросила Нейла назад. Она услышала хруст, когда его череп ударился об пол.

Она ждала, высоко подняв кулаки и подпрыгивая на носках, но Нейл больше не вставал. Его искра вспыхнула, но не погасла. Он был без сознания, но не мёртв. Этого было достаточно. Схватив пистолет, Элька побежала обратно к клетке Инелль.

— Подвинься! — крикнула она своему дракону. Инелль поняла и отодвинулась как можно дальше в глубь клетки.

Элька направила пистолет на замок и выстрелила, разнеся механизм на части. Дверца клетки распахнулась, и Инелль забралась внутрь. Радость Инелль затопила разум Эльки. Она попыталась обхватить свою Всадницу, но всё ещё была поймана в сеть. Колючая веревка больно впилась Эльке в кожу, когда Инелль уткнулась в неё носом.

— Подожди, Инелль, остановись. Позволь мне вытащить тебя отсюда.

Ей нужен был клинок. Она развернулась, собираясь выскочить из клетки и найти его, как вдруг с неба упал ятаган и вонзился в доски пола у открытой двери. На рукояти был белый зуб дракона в форме купола. Ятаган Эйми.

— Не потеряй его! Он единственный, что у меня остался!

Эйми и Джесс пронеслись мимо клетки, и Эльке показалось, что она увидела улыбку на лице Всадницы. Протянув руку, она схватила лезвие и быстро начала разрезать сетку. Инелль так отчаянно хотелось выбраться, что, как только дыра в сетке стала достаточно большой, она выпрыгнула на свободу, по пути сбив Эльку с ног. Элька лежала в клетке на спине и смеялась, чувствуя, как её переполняет радость дракона. Инелль спрыгнула на пол и расправила крылья во всю их ширину. Благодаря их связи Элька разделила облегчение, которое испытала Инелль, когда смогла расправить крылья после нескольких часов, проведённых в тесноте внутри этой сетки.

Элька выбралась из клетки и обняла дракона за шею, прижавшись лицом к её прохладной чешуе. Инелль издала драконье мурлыканье. Элька видела, какими изодранными были её крылья в тех местах, где их порвала сеть, а чешую покрывали струйки крови из сотен мелких порезов. Элька снова чуть не рассмеялась, увидев на рукаве своего нового плаща полоску вязкой драконьей крови, и подумала, что Даан будет разочарован тем, что она уже всё испортила. Потом она вспомнила, что Даан мёртв.

Гнев вытеснил радость Инелль, и Элька схватилась за седло.

— Ты сможешь летать? — спросила она своего дракона. Голова Инелль повернулась на длинной шее, и она лизнула Эльку в лицо. — Фу, ужасный зверь, — но, поднимаясь, она послала Инелль волну любви. Она опустила рукав плаща, чтобы спрятать браслет. Ей не хотелось на него смотреть.

Сидя в седле, Элька могла лучше видеть битву, бушевавшую вокруг них. Головорезы Торсгена собрались вокруг него и, спрятавшись за перевернутым верстаком, стреляли по драконам. Франнак и Мила тоже были там. Мила схватила арбалет Ворджагена, оружие, выглядевшее почти таким же большим, как она сама, и следила за Малгерусом по потолку. Франнак, однако, шарил за верстаком, пытаясь собрать осколки своего разбитого оборудования, не обращая внимания на сражение вокруг. Мила выстрелила, и стрела полетела в Малгеруса, но он в последний момент увернулся, и стрела застряла в изогнутой стене. Малгерус взревел и выпустил небольшую струю драконьего дыхания. Никто из них не рискнул бы выстрелить в полную силу в таком замкнутом пространстве.

Элька увидела, как Джесс спрыгнула со стропил, целясь в верстак, но в тот момент, когда она пошевелилась, Клауджар вышел из-за группы труб с пистолетами в обеих руках. Элька почувствовала холодный укол страха, когда он прицелился в Джесс и Эйми. Пелатина, должно быть, тоже заметила опасность, потому что ее крик перекрыл шум драки.

— Эйми, пригнись!

Эйми, даже не оглянувшись, сделала именно это. Джесс за полсекунды перешла от прямого пикирования к описанию широкой дуги, трепеща кончиками крыльев. Она поджала ноги и подняла хвост, чтобы не ударяться о стены, и Эйми, должно быть, точно знала, что сделает Джесс, потому что она идеально перенесла вес, удерживаясь в седле, сохраняя самообладание. Наблюдать за этим было приятно. Когда они обогнули дальнюю стену, Джесс расправила крылья и дважды взмахнула ими, направляясь прямо к Клауджару. Пожилой мужчина пытался выследить дракона с помощью пистолетов, но тот был слишком медлителен. Джесс и Эйми набросились на него прежде, чем он успел выстрелить.

Джесс схватила его за руки передними лапами и рванула. Она оторвала ему обе руки. Клауджар с криком упал на пол, а Джесс раскинула его руки в разные стороны. Элька подумала о детях, запертых в сыром подвале и ожидающих, пока из них соберут искры; о членах совета и обывателях, которым Клауджар угрожал и причинял боль на протяжении многих лет; о руках и ногах, которые он сломал. О жизнях, которые он разрушил. Она не испытывала к нему ни капли сочувствия.

Инелль позвала других драконов, и Элька почувствовала ее радость от воссоединения со своей стаей.

— Хорошо, пойдём и поможем им, — она надавила на закрученные спиралью рога Инелль, и её дракон взлетел.

Тут же раздался щелчок и выстрелы из пистолетов, и они с Инелль присоединились к драке. Элька крепко держалась за Инелль, когда та взмахнула крыльями, и они взмыли над внешним краем мастерской. Пуля пробила крыло Скайдэнса, когда он пронёсся низко, схватив когтями двух мужчин. Пелатина подняла его высоко, и когда он достиг крыши, Скайдэнс сбросил их. Один из них ударился о клетку, в которой находилась Инелль, его крик оборвался, когда у него хрустнул позвоночник.

В воздухе пахло дымом, кровью и горячим металлом. Малгерус бросился к верстаку. Люди, стоявшие за ним, пригнулись и открыли по нему огонь. Его когти царапнули дерево и трубы, но не зацепили ничью плоть. Натин, однако, высунулась из седла, и Элька увидела блеск металла и полированного дерева в её руке.

— Искры! Кто дал ей пистолет? — спросила Элька у Инелль. При мысли о Натин с пистолетом у неё зачесались лопатки.

Натин выстрелила, и даже со спины пикирующего дракона её цель оказалась верной. Ворджаген упал, татуировки на его черепе разлетелись на куски, превратившись в кашу из мозгов и осколков костей. Элька вынуждена была признать, что движение было довольно эффектным, а Натин выглядела потрясающе. Малгерус торжествующе взревел и развернулся, отмахиваясь хвостом, чтобы избежать очередного града пуль.

— Элька! — позвала Эйми, когда Джесс подлетела к ним.

— Где Торсген? — крикнула Элька в ответ, когда Джесс ухватилась за металлическую балку прямо над ними и на мгновение присела.

Эйми указала на танк, который лишил Даана жизни.

— Он там, позади, с тремя Воинами Пустоты. Я думаю, он пытается закрыть крышу и заманить нас в ловушку.

Как только она это сказала, Элька услышала скрежет шестерёнок, и над ними начал двигаться изогнутый потолок, закрывая ночное небо.

— Ты сможешь разобраться с бандитами из верстака, если я отправлюсь за Торсгеном? — спросила Элька, и Эйми кивнула. — Но остерегайся Франнака, на нём браслет.

— Торсген снял его? — на лице Эйми отразилось замешательство.

Элька покачала головой.

— Нет, Франнак сделал ещё. Торсген всё ещё носит браслет Пагрина, а Франнак — браслет, который он сам сделал.

— Искры Кьелли! Как такое возможно?

— Поссоримся сейчас, объяснения потом? — предложила Элька.

— Хорошо, — Эйми посмотрела на опрокинутый верстак. — Франнак — это...

— Тёмные волосы, длинные на макушке, подстриженные по бокам.

— Элька, если на нём браслет, мы либо убьём его, либо он снимет его и умрёт, — глаза Эйми были полны сочувствия.

Элька моргнула и почувствовала, как на ресницах у неё выступили слёзы.

— Я знаю. И если бы он сделал ещё несколько браслетов один раз, то смог бы сделать это снова. Это не то знание, которым должен обладать каждый, — она опустила взгляд в пол мастерской. — Прости меня, Франнак, — прошептала она.

Браслет Пагрина, возможно, и испортил Торсгена, но он испортил её и Франнака много лет назад. Элька была идиоткой и поняла это только сейчас.

— Сделай это быстро, — сказала она, поворачиваясь к Эйми.

— Обещаю.

— Ты хочешь его вернуть? — подняла Элька ятаган Эйми, но Всадница покачала головой.

— Я, наверное, просто сойду с ума. У меня такая привычка, — она быстро улыбнулась Эльке, прежде чем Джесс оттолкнулась от балки и вернулась в бой.

Инелль парила в воздухе, взмахи её крыльев рассекали воздух, но теперь Элька заставила её нырнуть. Труба в стене мастерской лопнула, из неё повалил пар, и Инелль обогнула её. Из-за шипения пара Элька не услышала пистолетного выстрела, но почувствовала, как Инелль вздрогнула, когда пуля попала в неё. Она увидела мужчину внизу, скорчившегося за деревянным ящиком. Мгновение спустя он исчез, когда Малгерус схватил его и швырнул через всю комнату.

— Инелль, пожалуйста, скажи мне, что с тобой всё в порядке?

От паники голос Эльки стал напряжённым. Она не могла остановиться, чтобы посмотреть, куда попали в её дракона. Она почувствовала вспышку боли через их связь, когда пуля попала в неё, но теперь она прошла.

— Инелль? — всё, что она получила в ответ от своего дракона, — это сильное чувство решимости. — Ладно, тогда всего лишь легкое ранение.

Кончики крыльев Инелль задели стену, когда они пронеслись мимо медного резервуара. Элька старалась не думать о безжизненном теле Даана, лежащем внутри. Трое Воинов Пустоты направили на них пистолеты.

— Стоять! — приказал Торсген, и воины опустили оружие.

Инелль приземлилась, клацнув когтями по доскам пола, из её горла вырывалось рычание. Воины наблюдали за ними своими жуткими металлическими глазами. Торсген отошёл от рычагов на крыше. А над ними Элька услышала глухой удар, когда крыша закрылась, отрезав драконам путь к отступлению.

— Я подарил тебе будущее, Элька! — обычно спокойный голос Торсгена был хриплым от гнева. Элька впервые слышала его таким. Он широко развёл руками. — Я предложил тебе место в нашей семье, о котором всегда мечтал твой детский умишко. И ради чего ты отказываешься от этого? Какие-то уроды и их бессловесные звери?

Эльке нужно было смотреть брату в глаза, поэтому она соскользнула с седла, держа в правой руке ятаган Эйми. Настороженно наблюдая за воинами, она обошла своего дракона. Она стояла, а Инелль стояла у неё за спиной, расправив крылья настолько широко, насколько это было возможно в узком пространстве, положив голову Эльке на плечо, и они обе смотрели на Торсгена.

Торсген посмотрел на неё так, словно ей снова исполнилось пятнадцать и она только что вернулась домой со свежим пирсингом в носу.

— Ты выглядишь нелепо, — выплюнул он.

Элька улыбнулась.

— Ошибаешься, я выгляжу потрясающе.

Всю свою жизнь она слушала Торсгена, подслушивала его разговоры, когда он не пускал её в комнату. Она впитывала его слова и использовала их, чтобы сформировать человека, которым хотела стать. Но теперь ей не нужно было, чтобы он кем-то был. Она была Всадницей, и это было в миллион раз лучше, чем когда-либо быть Хаггаур. Она сжала рукоять ятагана Эйми. Больше никаких слов. Пришло время действовать.

Выбора нет

Торсген, должно быть, увидел намерение в её глазах, потому что отступил на шаг. Его Воины Пустоты сомкнули ряды перед ним. Это было жутковато — смотреть на четырёх одинаковых братьев, зная, что только один из них настоящий.

— Я наделил этих троих силой, чтобы они защищали меня, — крикнул Торсген через плечи воинов. — Тебе никогда не пробиться сквозь них, Элька.

Три жизни, отнятые у их владельцев, чтобы у Торсгена были телохранители. В этот момент Элька по-настоящему возненавидела его. Инелль зарычала, и воины подняли пистолеты. Вооружённая только ятаганами, их пули настигли её прежде, чем она смогла напасть.

Торсген выглядел таким уверенным в себе, и Элька поняла, что даже сейчас он недооценивал её. Это давало ей преимущество. Всю свою жизнь она следовала за Торсгеном, но теперь настала его очередь последовать за ней. Она отправила свой план в виде серии изображений Инелль. Её дракон зарычал и выпустил струю дыма, которая проплыла над головой Эльки.

— Сейчас! — крикнула она.

Инелль сорвалась с места, и пока Воины Пустоты поднимали пистолеты, чтобы выследить её, Элька бросилась между ними и схватила Торсгена. Она надеялась, что тот факт, что они оба были в браслетах, нейтрализует их силу. Она ударила его головой и почувствовала, как хрустнул его нос. Кровь забрызгала их лица. Пока он был ошеломлён, она обхватила его рукой за горло и оттащила назад. Она не чувствовала, как искра покидает её грудь, так что её теория о браслетах, должно быть, была верной.

Они стояли прямо у открытой двери в один из бункеров здания, и Элька затащила Торсгена внутрь. В мастерской воины открыли огонь по Инелль, но она поразила их дыханием дракона. Один из них был полностью охвачен огнём, огонь содрал с него кожу и расплавил сталь под ней. Но двое других нырнули в сторону и скрылись в бункере позади Эльки.

Торсген брызгал кровью, но Элька всё ещё держала его за горло, и теперь она прижала ятаган Эйми к его рёбрам. Одно движение запястья, толчок руки, и она пронзит его сердце. Торсген схватил её за руку, кожа к коже, но ничего не произошло.

— Ты сделал меня одной из вас, чтобы твой ненавистный браслет не смог причинить мне боль, — выплюнула Элька ему на ухо.

— Элька, это, — он звякнул своим золотым браслетом о её металлический, — будущее.

Элька покачала головой.

— Нет. Будущее — за людьми. Таумергу нужны все их идеи, мечты и амбиции, не только твои.

Двое оставшихся в живых Воинов Пустоты направили свои пистолеты на Торсгена и на Эльку, спрятавшуюся за его спиной.

— Подождите! — окликнул их Торсген. — Этот выстрел слишком рискованный.

Но воины не могли прислушаться к голосу разума, они могли действовать только ради своей цели — защитить Торсгена. Они выстрелили, целясь в Эльку прямо через плечо Торсгена. Но Элька увернулась и увлекла за собой брата. Обе пули попали ему в плечо, разбрызгивая кровь. Он закричал и упал, приземлившись прямо на Эльку.

— Инелль, на высоте головы! — ей приходилось выдавливать из себя слова, потому что Торсген сдавливал ей грудную клетку, а сломанное ребро, казалось, подожгли.

Инелль просунула голову в дверь бункера, и из неё вырвалось пламя. Её дыхание дракона вырвалось наружу, подожгло головы двух Воинов Пустоты. Они молча боролись с пламенем, пока огонь оплавлял кожу на их лицах. Торсген застонал, из его разбитого носа и простреленного плеча текла кровь. Его безукоризненный костюм был забрызган кровью и покрыт коркой пыли с пола, а волосы растрепались.

Элька вывернулась из-под него и отползла в сторону. Один из воинов упал на колени, по-прежнему не издавая ни звука, когда металл его головы размягчился и прогнулся внутрь. Другой налетел на стену, врезавшись в неё. Он опрокинул полку с фонарями и канистрами с бензином. Они с грохотом упали на пол, фонари разбились, канистры покатились.

— Искры!

Элька выругалась и, несмотря на то что всё её тело болело, вскочила на ноги и побежала к двери. Дверь открыла Инелль, её чешуя цвета индиго была испачкана кровью и сажей. Элька нырнула под её крыло и развернулась на пятках. Вернувшись в бункер, Торсген, пошатываясь, поднялся на ноги. В бункере потрескивало пламя, лицо Эльки было липким и мокрым от пота, но глаза её брата оставались такими же холодными, как всегда.

— Элька! — закричал он.

— Сделай это! — она послала команду своему дракону и присела на корточки, обхватив голову руками и крепко зажмурив глаза.

Инелль над ней взревела и выпустила из себя всю мощь драконьего дыхания. Пламя, горячее, чем в самом раскаленном горне, ворвалось в комнату, и за секунду до того, как оно достигло канистр с бензином, Элька вскочила на ноги и захлопнула дверь. Стиснув зубы от боли в боку, она потянула на себя шестерёнчатый механизм, запирая толстую железную дверь на место. Привалившись к ней спиной, она услышала грохот взрыва.

У неё не было выбора, но Элька всё равно прислонилась головой к двери и заплакала, зовя брата. Инелль присела на корточки рядом с ней и положила голову Эльке на колени. Она гладила перья своего дракона и смотрела, как на них капают слёзы. Дверь бункера за спиной стала неприятно горячей, когда дыхание Инелль превратило всё внутри в пепел.

Когда Элька, шаркая, отошла от двери, она поняла, что звуков битвы больше нет. Она осторожно спихнула Инелль со своих колен и с трудом поднялась на ноги. Поднимаясь, она заметила, что подол её жёлтого плаща был опалён чёрным. Новые слёзы хлынули из её глаз, на этот раз из-за Даана. Она заковыляла вокруг медного резервуара, и теперь, когда адреналин схлынул, ей казалось, что все болит в сто раз сильнее. Она схватила ятаган Эйми и положила одну руку на прохладную чешую Инелль, готовая снова вскочить в седло и сражаться, если понадобится.

Её охватило облегчение, когда она увидела, что битва окончена. Джесс, Малгерус и Скайдэнс скоординировали атаку, приземлившись вместе на перевернутый верстак и опрокинув его всем своим весом. Люди, стоявшие за ним, были раздавлены. Элька, прихрамывая, подошла, Инелль последовала за ней. Трое Всадниц обернулись при её приближении, подняв оружие, но опустили его, когда увидели, что это она. Хотя Натин немного медлила с опусканием пистолета, который она направила на неё.

Элька сморщила нос, переступив через одну из отрубленных рук Клауджара. Она остановилась рядом с Эйми, её ботинки оказались в нескольких дюймах от лужи крови, натекшей из-под верстака. Осколки стекла и куски сломанных труб украшали пол. Сердце Эльки сжалось, когда она увидела бутылку, в которой Франнак запечатлел искру Даана. Она была целой. Как она могла остаться целой? Разозлившись, Элька наклонилась, чтобы поднять её, мгновение смотрела на неё, а затем швырнула в стену. К счастью, она разлетелась на сотню осколков.

Эйми и Пелатина уставились на неё, как драконы, а Натин приподняла бровь. Но никто из них не задал ей ни одного вопроса.

— Всё кончено? — спросила она.

— Почти, — ответила Эйми. — Нам нужно уничтожить браслет Пагрина и все остальные, которые сделал твой брат.

— Браслет Пагрина уже исчез, — сказала ей Элька.

— Докажи это, — потребовала Натин, и Эйми бросила на подругу хмурый взгляд.

Элька указала на дверь бункера позади себя. Через иллюминатор они все могли видеть завихрение дыхания дракона, как будто оно было заключено в гигантскую сферу. — Если золото не выдержит дыхания дракона, я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что браслет Пагрина уничтожен.

— Твой брат? — тихо спросила Пелатина.

Элька снова указала на дверь бункера. Лицо Эйми смягчилось от сочувствия, и она взяла Эльку за руку и сжала её. Элька пожала её в ответ, затем быстро отдёрнула. Не потому, что она не хотела утешения — она действительно хотела, — а потому, что не хотела снова расплакаться. Она старалась быть сильной, как Всадница, потому что всё ещё не совсем закончилось.

— Сколько браслетов сделал Франнак? — спросила Эйми. Если она и расстроилась из-за того, что Элька отдёрнула руку, то никак этого не показала.

— Три, — ответила Элька, солгав напоследок, потому что на самом деле их было четыре. — На нём был один, а ещё два лежали в коробке.

Она оглядела разгромленный верстак и половину мастерской.

— Как ты можешь быть уверена, что у него не было припрятано где-нибудь ещё? — спросила Натин.

Ответила Эйми.

— Мы не можем, поэтому уничтожим те, о которых знаем, а затем сожжём всё это место дотла, просто для верности. Договорились?

Элька удивилась, когда Эйми посмотрела на неё, но быстро кивнула.

— Согласна. По всей мастерской потрескивали небольшие костры, и не потребовалось бы много усилий, чтобы поджечь всё помещение.

— Я думаю, где-то здесь есть заключённые, — внезапно вспомнила Элька. — Такие же, что и на складе.

— Всё в порядке, — Пелатина убрала свои клинки в ножны. — Я найду их и освобожу. Вы трое уничтожьте браслеты.

Она коснулась губами вспотевшей щеки Эйми и побежала к дверям в задней части мастерской. Скайдэнс скользил за ней, его сапфирово-синяя чешуя переливалась, а с седла свисали радужные ленты.

— Тот, кто найдёт коробку с браслетами последним, купит завтрак, — сказала Натин, начиная копаться в обломках.

При упоминании о еде у Эльки заурчало в животе, но через мгновение всё сжалось, когда она увидела знакомую руку. Манжета шёлковой рубашки была расшита золотой нитью, но была отвёрнута, чтобы освободить место для металлического браслета. Франнак. Она опустилась на колени, чувствуя, как кровь пропитывает её теперь уже безнадёжно испорченные брюки, и сняла с его тела доски с верстака. Франнак лежал неподвижно, как никогда раньше. Глаза Эльки скользили по его телу в поисках искры. Там ничего не было. Он был мёртв.

Мила свернулась калачиком рядом с ним, по всему её телу были разбросаны осколки арбалета Ворджагенов. В её груди тоже не было искры.

Элька на мгновение закрыла глаза, вспомнив молодого Франнака, который был переполнен любопытством и без конца рассказывал обо всех машинах, которые он собирался построить. Она воспользовалась этим воспоминанием, чтобы забыть о человеке, которым стал её брат.

Затем она услышала глухой стук и открыла глаза. Поскольку искры больше не было, браслет на запястье Франнака расстегнулся и упал. Она перегнулась через брата и подняла его.

— Ага! Я выиграла! — воскликнула Натин, вытаскивая из-под груды сломанных трубок расколотые остатки коробки. Она вытащила оттуда два браслета. Один из них был забрызган кровью.

— У меня Франнака, — сказала Элька, поднимая его.

— Отлично. Как лучше всего их уничтожить? Дыханием дракона? — спросила Натин.

Эйми пробиралась через обломки, а Элька встала и покачала головой.

— Как насчёт печи? — она указала на открытую пасть, куда Торсген грозился отправить Инелль.

Эйми мрачно улыбнулась.

— Отлично.

Элька сделала шаг к печи, но тут же рухнула.

Однако ноги подкосились не у неё, а у Инелль. Внезапная боль и слабость заставили Инелль рухнуть на пол, и она поделилась всем этим с Элькой. Какое-то мгновение Элька не могла пошевелиться, настолько она была подавлена болью своего дракона.

— Элька! Что случилось? — трясла её Эйми, и Элька открыла глаза только для того, чтобы быть ослепленной вспышкой Эйми, когда та попыталась поднять её.

— Отойди! — Элька оттолкнула Эйми с дороги и поползла по полу к своему дракону. Осколки стекла хрустели под её ладонями, но Элька их не чувствовала. Инелль лежала, раскинув крылья по полу, её красивая головка была повернута набок. Её мозг был переполнен болью её дракона, и Элька изо всех сил пыталась справиться с этим, чтобы понять, что происходит. Она приблизилась к Инелль и обняла её. Её руки мгновенно стали влажными. Отстранившись, Элька увидела, что та вся в крови. В крови Инелль. Приподняв крыло, она проползла под ним и увидела рваную дыру, проделанную пулей в её животе, пулей, которую Элька приняла за лёгкое ранение, потому что Инелль не сдавалась. Её дракон скрыл от неё свою рану.

— Почему ты мне ничего не сказала, Инелль? — спросила Элька, выползая из-под её крыла и кладя голову Инелль к себе на колени. Её мир наполнился успокаивающим запахом древесного дыма. Но кровь пузырилась на губах Инелль и пенилась между её острыми зубами.

— Тебе не нужно было быть храброй ради меня, — сказала ей Элька, хотя это было бесполезно. С того дня, как они познакомились, Инелль всегда старалась произвести впечатление на свою Всадницу, быть для неё самой лучшей. Элька погладила её по пёрышкам, и они затрепетали от удовольствия. — Ты самая лучшая, — сказала Элька.

Инелль ткнула её мордочкой в запястье, слишком слабая, чтобы сделать что-то ещё.

— Да, мы семья.

Элька почувствовала, что их связь ослабевает, почувствовала, как Инелль ускользает из её сознания. Она отчаянно пыталась удержать это, но это было всё равно, что пытаться поймать пар. Медленно она ускользнула, а затем и вовсе пропала. Голова Инелль неподвижно лежала у неё на коленях. Элька потрясла ей и закричала. Но Инелль не вернулась. Она была совсем одна в своей голове, и теперь, когда Инелль не делила её с ней, её разум казался слишком большим и пустым.

Кто-то присел на корточки и положил тёплую руку ей на плечо. Голова Инелль превратилась в размытое пятно цвета индиго, и Элька яростно заморгала, пытаясь прогнать слёзы и снова ясно увидеть своего дракона. Она осторожно встряхнула Инелль, желая, чтобы та осталась жива.

— Элька.

Кто-то тряс её за плечо и звал по имени. У Эльки сложилось впечатление, что они разговаривали с ней какое-то время. У неё было ощущение, что шея находится на ржавых шестерёнках, и повернуться, чтобы посмотреть на Эйми, стоило огромных усилий. Рукавом своего жёлтого плаща она вытерла слёзы, но, несмотря на то что плащ был испорчен, не смогла заставить себя вытереть и нос.

— Я облажалась, — сказала Элька и продолжила, когда Эйми покачала головой. — Так облажалась. Я всё испортила.

Элька позволила Эйми убрать свою руку с чешуи Инелль. Она просунула свои покрытые пятнами пальцы между пальцами Эльки, и её бесцветная кожа казалась ещё бледнее на фоне загорелых рук Эльки.

— Ты защитила невинных людей и предотвратила использование древней силы для создания монстров, — сказала Эйми.

Элька посмотрела на свой разномастный наряд, порванный и окровавленный, и голову мёртвого дракона, лежащую у неё на коленях.

— Я выгляжу как неудачница.

— Ты выглядишь необычно, — сказала ей Эйми.

— Я была бы хорошей наездницей.

Эйми схватила Эльку за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— Ты отличная Всадница.

— Да?

— Да, Искры.

Элька, сама себе удивляясь, тихонько рассмеялась, услышав ярость в голосе Эйми.

— А теперь давай, тебе нужно закончить миссию, — Эйми потянула её вверх.

Элька мягко отстранила голову Инелль и встала.

— Я сейчас вернусь, — сказала она своему дракону, и это было правдой, потому что слова Эйми вызвали у неё новую идею.

Ковыляя рядом с Эйми, Элька добралась до печи. Она бросила сердитый взгляд на клетку, в которой содержалась Инелль. Жар от печи ударил ей в лицо, и челка прилипла ко лбу от пота. Когда Эйми подошла к ней, она обняла Эльку. Она сжала его слишком сильно, и у Эльки заболели рёбра, но в тот момент Элька предпочла бы сотню болезненных объятий одинокому стоянию.

Натин стояла у дверцы печи, неловко держа в руках два металлических браслета. Когда Элька подошла к ней с браслетом Франнака, Натин бросила на неё взгляд. Её губы всё ещё были сжаты от гнева, но взгляд чуть смягчился от жалости.

— Она была красивой и храброй, — сказала Натин, кивая в сторону Инелль.

— Спасибо, — ответила Элька. Затем она кивнула в сторону печи. — Только после тебя.

Натин один за другим бросила браслеты в ревущее пламя. Облегчение от того, что они исчезли, было подобно тому, как с тела Эльки сняли тяжёлые цепи. Когда Натин отступила, Элька шагнула вперёд и швырнула браслет Франнака в печь. Она даже не чувствовала себя виноватой из-за того, что разрушила то, над созданием чего её брат так усердно трудился. Браслеты были слишком зловещими, чтобы существовать.

— О, Искры.

Элька обернулась на слова Эйми. Она стояла, прислонившись к своей подруге, рука Натин обнимала её за плечи, а их драконы сидели на корточках позади них.

— На этот раз всё действительно закончилось, не так ли? — спросила Эйми, оглядывая разгром в мастерской.

Элька провела пальцами по браслету, который всё ещё был у неё на запястье. Ей было слишком стыдно рассказывать Эйми об этом раньше. Теперь она закатала рукав своего пальто и вытянула руку.

— Это ещё не совсем конец, — сказала Элька, и её голос прозвучал громко, перекрывая рёв пламени позади них.

— О, искры Кьелли, Элька! — воскликнула Эйми.

Элька не упустила из виду, как Натин крепче сжала свой ятаган и как Малгерус поднялся с корточек, расправляя крылья.

— Он в нейтральном положении, и я никого из вас не трону, на всякий случай, — заверила их Элька.

Но Эйми смотрела на неё, и одинокая слезинка скатилась по её щеке. Она отошла от Натин и подошла к Эльке. Эйми доверяла ей настолько, что стояла на расстоянии вытянутой руки. Это много значило для Эльки.

— Ты ведь не использовала его, чтобы украсть чью-то искру, не так ли?

По тону Эйми Элька поняла, что она спрашивает не потому, что думает, что Элька это сделала, а потому, что уже знает, что Элька этого не сделала, и ей не хотелось говорить вслух, что это значит.

Элька положила руку себе на грудь, прямо над тем местом, где светилась её искра.

— Здесь только я.

— Тогда браслет высосет твою искру, — сказала Эйми. — Я не знаю, сколько тебе осталось. Твоя искра яркая? Это может продлиться месяцы, а может, и дольше. Я не знаю. Мне удалось снять браслет Кьелли до того, как я узнала, как быстро это меня убьёт.

Эйми что-то бормотала, её слова перетекали одно в другое. Элька посмотрела на свою искру, её зеленовато-белый огонёк сиял между её пальцами.

— Моя искра яркая, по-настоящему яркая.

— И, если ты попытаешься снять браслет, он погасит твою искру, убив тебя. О, Элька, это несправедливо.

Слова Эйми продолжали литься потоком. Элька посмотрела в лицо единственной девушке во всем мире, которая точно знала, каково это — держать в своих руках власть над искрами других людей.

Торсген взял эту власть и использовал её в своих корыстных целях. Франнак восхищался этим чудом техники, но не видел, сколько жизней оно погубило. Эйми держала его в руках, сопротивлялась его злому влиянию и использовала, чтобы спасти целый город.

— Что я буду с ним делать? — прошептала Элька, глядя на металлический браслет на своём запястье.

Героиня

— Элька?

Она посмотрела в лицо Эйми и улыбнулась.

— Всё в порядке, — сказала ей Элька, и так оно и было.

Её идея превратилась в решение, и самое главное, что это было её решение. Она делала то, что хотела, а не то, что, по её мнению, должна была делать, чтобы угодить своим братьям.

— Когда я росла, я всегда хотела быть кем-то, — Элька поймала себя на том, что улыбается. — Проблема была в том, что я не знала, кто этот кто-то. Я позволила своим братьям подтолкнуть меня на путь истинный. А когда я нашла другой с Всадницами, то не сразу поняла, что это такое. Я была идиоткой и упрямо держала ноги направленными не в ту сторону.

На губах Эйми играла лёгкая довольная улыбка, но лоб был озадаченно нахмурен.

— Хорошо, так кто же ты?

— Я героиня.

И, кажется, впервые за долгое время Элька улыбнулась по-настоящему. Затем она оттолкнула Эйми и побежала через мастерскую.

— Элька, что с браслетом? — крикнула Эйми ей вслед.

— Сверкающие искры, что она делает? — добавила Натин.

Элька прошла мимо тела Инелль.

— Скоро, — пообещала она своему дракону.

Огонь распространялся по мастерской, и дым поднимался над крышей. Всадницам нужно поскорее убираться, пока всё не взорвалось. Она заметила Пелатину. Всадница выводила полдюжины подростков из мастерской и вела их через бункер к входной двери. Скайдэнс парил над ними, защищая, но держась поодаль, чтобы не напугать спасенных детей. Элька видела их яркие искры — всю ту жизнь, что светилась в их груди, — и была благодарна, что они всё ещё там. Её братья высосали бы их и убили.

Когда пленники были освобождены, пришло время сбежать и Всадницам. Элька бросилась к рычагам крыши, почти не чувствуя боли в теле. Она схватила рычаги, потянула их и услышала скрежет шестерёнок, когда крыша снова начала открываться. Дым поднимался в ночное небо.

— Это ваш выход! — крикнула Элька остальным, обходя медный резервуар.

Эйми и Натин последовали за ней, а их драконы наблюдали за ними жёлтыми глазами и трепещущими кончиками крыльев.

— Наш? — спросила Эйми. — А как насчёт тебя? Ты можешь поехать обратно в Таумерг со мной и Джесс.

Элька покачала головой, хотя это предложение вызвало у неё улыбку.

— Я не собираюсь возвращаться в город, — сказала она ей. — Я веду себя как героиня, — она положила руку на медный резервуар, в котором находилось тело Даана.

— Элька, мы найдём способ снять с тебя браслет, — сказала Эйми, но Элька снова покачала головой.

Оглядев комнату, она увидела несколько искр, разбросанных среди обломков. Некоторые из них были слабыми, но одна была по-настоящему яркой. Это означало, что некоторые из людей Торсгена всё ещё были живы, хотя, вероятно, были ранены. Элька могла высосать искру из одного из них и использовать её энергию, чтобы затем снять браслет. Именно так поступил бы Торсген. Но Элька не собиралась этого делать.

Повернув ручку, она открыла медный резервуар. Всё тело снова болело, и у неё не было сил вытащить тело Даана, поэтому ей пришлось тащить его на себе. Эйми подошла, чтобы помочь, но Элька отмахнулась от неё. Она вздрогнула, когда голова Даана ударилась о дверной косяк.

Затем она опустилась на пол и обняла его.

Его глаза были закрыты, длинные ресницы касались щек, и это было совсем неправильно. Они должны были быть открытыми и яркими, бегающими по сторонам, ищущими, над чем бы еще пошутить. Его рот был приоткрыт, и это тоже было неправильно. Она должна была улыбаться той прекрасной улыбкой, которая обещала, что если она останется с ним, то тоже будет улыбаться целыми днями.

Элька повернула шестерёнки на своём браслете, наблюдая, как они щёлкают, пока маленькая стрелка циферблата не указала на «зурл». Её семья украла жизни, но Элька могла вернуть её. Эйми присела на корточки рядом с ней, и Элька предостерегающе подняла руку.

— Тебе нельзя приближаться ко мне, — предупредила она, подняв запястье. Хотя это была пустая угроза. Как будто она могла украсть искру у Эйми, Спасительницы Киерелла.

Эйми подняла обе руки, словно успокаивая насторожившегося дракона.

— Не буду, но я понимаю, что ты собираешься делать. Ты уверена?

— Впервые в жизни, да, я действительно уверена, — Элька посмотрела на тело Инелль. — Я хочу быть со своей семьёй.

— Что она собирается сделать? — спросила Натин. Она стояла позади Эйми, держа в одной руке ятаган, а в другой — заводной пистолет.

— Она собирается передать Даану свою искру, — ответила Эйми.

Элька подняла глаза, и ей показалось, что она увидела проблеск уважения в глазах Натин.

— Я бы передала её Халфену, если бы могла, но для него уже слишком поздно. Прости.

Эйми села рядом с ней, скрестив ноги, как будто они были маленькими девочками, которые собрались поиграть. Только Элька держала на руках тело своей первой любви, а мастерская вокруг них горела и была завалена телами.

— Я буду здесь, — сказала ей Эйми.

Элька кивнула, и слеза скатилась с её ресниц.

— Когда я умру, ты возьмёшь браслет и бросишь его в печь, правда?

Она не спросила, потому что боялась, что Эйми этого не сделает. Ей просто нужно было произнести эти слова вслух.

— Могу я попросить тебя ещё об одолжении?

Эйми кивнула.

— Конечно.

— Скажи, пожалуйста, Даану, чтобы он съездил в Киерелл, а когда он будет там, проследи, чтобы он открыл свою собственную пекарню. И ты будешь постоянно ходить туда и покупать то, что он готовит.

— Натин может съесть по три пирожных на каждое моё, так что Даану лучше успеть испечь побыстрее.

Элька видела это будущее, и ей было грустно, что она не сможет разделить его с Дааном, но она была счастлива, что сможет подарить это Даану. Он хотел бы стать любимым пекарем Всадниц. Может быть, он научится делать выпечку в форме драконов, а не что-то грубое.

— А если однажды Дженнта приедет в Киерелл и совершит восхождение, ты позволишь ей стать Всадницей? — спросила Элька. — Я знаю, что была первой Всадницей в Таумерге и предала вас, но не все в моём городе такие же неудачники, как я.

— Я узнала, что девушки из Таумерга храбрее и сильнее, чем они думают, — улыбнулась Эйми ей. — Дженнта была бы очень кстати.

Элька посмотрела на Даана, потом снова на Эйми.

— Ладно, последнее одолжение. Передай Тариге, что я рада, что именно с ней я тренировалась. Она была более доброй подругой, чем я заслуживала. Передай ей, что я считаю её потрясающей.

— Я так и сделаю, — пообещала Эйми.

Элька посмотрела через всю разрушенную мастерскую на тело Инелль. Даже после смерти она была прекрасна, отраженный свет костра плясал на её чешуе цвета индиго. Когда Халфен упал с башни Вунскап, Элька поняла, что ей больше никогда не позволят стать Всадницей. Но, тем не менее, она предпочла Всадниц семье, в которой родилась. Это решение стоило ей жизни, но она сделала бы такой же выбор ещё сотню раз.

Сунув руку под воротник рубашки, она вытащила цепочку, которую носила на шее. Расстегнув её, она подняла её, и с неё на ладонь упало маленькое золотое колечко. Она надела его на указательный палец правой руки и улыбнулась, глядя на маленький кораблик с перламутровыми парусами. Она действительно собиралась оставить его в тундре, но в конце концов он стал слишком много для неё значить. Поэтому она принесла его, спрятала и не осмеливалась надеть.

Но теперь она это сделала. Потому что Эйми подарила ей это кольцо за то, что она была храброй и защищала людей.

Она улыбнулась Эйми.

— Как ты думаешь, Кэллант написал бы книгу обо мне?

— Историю о невозможных решениях, предательстве и искуплении? — улыбнулась Эйми в ответ. — Кэлланту это понравится.

Элька представила себе молодую девушку, переполненную амбициями, которая читает эту историю и учится на своих ошибках. Было бы неплохо стать примером для подражания.

— Передай Даану, что я люблю его, — сказала Элька.

И вот пришло время. Она взяла Даана за руку, просунув свои пальцы между его пальцами. В тот же миг она почувствовала, как браслет начал действовать, вливая в него её жизнь. В его груди вспыхнула крошечная искра. Затем она стала расти, становясь ярче, по мере того как та, что была у неё в груди, угасала.

Глаза Даана дрогнули, затем открылись. И Элька увидела их в последний раз, прежде чем мир исчез.

Дым и слезы

Эйми стояла на поросшем травой склоне холма за скрытой мастерской, Джесс рядом с ней. Она услышала, как Малгерус приземлился рядом с ними, но её взгляд был прикован к зданию. Теперь оно пылало по-настоящему, пламя потрескивало и ревело, выбрасывая яркие угли в ночное небо. Ветер подхватил дым и унёс его к звёздам. В мире пахло горящим деревом и печалью. В мерцающем оранжевом свете пламени Эйми наблюдала, как Пелатина помогает освобождённым пленникам забраться в фургон, который она нашла. У Эйми защемило сердце, когда она увидела их. Большинству из них, должно быть, было всего тринадцать или четырнадцать лет, и они были напуганы и одиноки. Пелатина оставила Скайдэнса присматривать за повозкой и побежала вверх по травянистому склону.

— Где Элька? — спросила Пелатина.

Свет костра ласкал лицо Пелатины мягким оранжевым отблеском, и Эйми, как всегда, удивилась, что эта красивая девушка принадлежит ей. Ей захотелось почувствовать кожу Пелатины на своей коже, и она взяла подругу за руку и притянула к себе.

— Эйми? — голос Пелатины был нежнейшим из шёпотов.

Вместо того чтобы рассказать ей о том, что сделала Элька, Эйми притянула Пелатину к Джесс с другой стороны. Чуть поодаль, присев на корточки в траве, Даан обнял колени и заплакал.

— Она передала ему свою искру, — понимающе сказала Пелатина. — Храбрая девушка.

— Была, — согласилась Эйми.

Пелатина повернула её к себе и нежно обхватила лицо Эйми ладонями. Её ладони были тёплыми.

— Ты в порядке? Должно быть, это пробудило в ней воспоминания о Пагрине.

Эйми взяла Пелатину за руку и нежно поцеловала костяшки пальцев.

— Я в порядке.

— Эйми, не надо просто прятать всё это в дальний угол своего сознания, — сказала Пелатина необычно строгим голосом. — Я всегда буду обнимать тебя после любого кошмара, но было бы здорово не проходить через всё это снова. Я люблю поспать.

— Честно говоря, я действительно в порядке.

Пелатина долго смотрела на неё, прежде чем повернуться к Джесс. Потому что, если Эйми лжёт, её дракон выдаст её. Эйми улыбнулась, довольная тем, что её дракон стоял совершенно спокойно, расправив крылья и глядя на горизонт.

— Хорошая девочка, — прошептала Эйми Джесс и поцеловала Пелатину в нос. — Видишь?

Эйми действительно была в порядке, потому что на этот раз ей не нужно было брать на себя это бремя и быть героиней. Хотя, конечно, она бы так и поступила, если бы это означало спасение Эльки. Никто другой никогда по-настоящему не понял бы, какой силой обладала Элька, надев этот браслет. Тот факт, что она сопротивлялась этому и вместо этого пожертвовала собой ради Даана, более чем оправдал её в глазах Эйми. Это доказало, что она была хорошей Всадницей.

После смерти Эльки Эйми сняла с её запястья металлический браслет и бросила его в печь, как и обещала. Даан был сбит с толку, а затем и обезумел, когда Эйми рассказала ему о том, что сделала Элька. Но тогда не было времени на гнев или слёзы, потому что мастерская вокруг них быстро охватывал пожар. Даан хотел забрать тело Эльки, но Эйми ему не позволила. Он накричал на неё на главике, и, хотя Элька никогда не учила её ругательствам, Эйми без труда их узнавала. Она сделала знак Натин, и другая Всадница вскочил в седло, а затем Малгерус подхватил Даана. Парень продолжал кричать, пока Малгерус поднимал его с крыши.

Если бы Эйми была крупнее и сильнее, она бы отнесла Эльку к Инелль. Это было бы более достойно, но Элька была намного выше её, и Эйми пришлось волочить её по полу. Ей стало не по себе, когда она увидела, что на жёлтом плаще Эльки появились полосы грязи и сажи. Эйми показалось странным, что она выглядела странно в своём разноцветном наряде. Эльке он понравился, и было вполне естественно, что это было последнее, что она надевала в своей жизни. Эйми почувствовала себя неловко из-за того, что тоже выглядела такой растрёпанной. Элька всегда так тщательно следила за своей внешностью.

— Я уверена, Инелль не будет возражать, — сказала она, прижимая Эльку к телу своего дракона, так что они лежали, свернувшись калачиком.

Затем они с Джесс спустились с крыши вслед за Малгерусом. Теперь она стояла и смотрела, как дым от горящей мастерской поднимается в небо. Это были не совсем похороны Всадницы, но они были не за горами. Она улыбнулась, представив, как Элька и Инелль будут вечно лететь по небу вместе.

— Ты должна позволить мне обработать рану должным образом, — говорила Пелатина, прижимая свои тёплые пальцы к порезу на виске Эйми. Рана жгла, а глаз так распух, что она почти ничего не видела. Тем не менее, она оттолкнула пальцы Пелатины.

— Не сейчас, — она хотела понаблюдать, пока мастерская не будет полностью разрушена. Отчасти из уважения к Эльке, отчасти ради собственного спокойствия. Ей нужно было убедиться, что браслеты действительно уничтожены.

— У тебя будет грандиозный синяк под глазом, — сказала ей Пелатина, убирая пальцы с головы Эйми и поглаживая её по затылку.

Эйми заметила это движение, когда Натин спешилась. Когда она смотрела на свою лучшую подругу во всем мире, ей казалось, что у неё в груди сжимаются когти. Эйми, может, и была в порядке, но Натин — нет. Несмотря на то, что она дразнила его и притворялась, что ей всё равно, Натин глубоко любила Халфена. Должно было пройти много времени, прежде чем это горе пройдёт, и Эйми хотела помочь.

Натин направилась к ней и Пелатине, но затем продолжила свой путь, пройдя мимо них.

— Натин? — крикнула Эйми ей вслед.

— Да, я знаю, мы обнимемся позже, — бросила Натин через плечо.

— Как ты думаешь, она собирается оставить этот пистолет себе? — прошептала Пелатина на ухо Эйми.

— Я думаю, нам, возможно, придется подраться, чтобы снять с неё его.

— А Натин с пистолетом — это хорошо?

Эйми пожала плечами.

— Не знаю, но с ним она выглядит довольно впечатляюще.

Они наблюдали, как Натин села на траву рядом с Дааном и толкнула его плечом.

— Подвинься, — сказала она ему, — ты забрался на самую удобную кочку.

Эйми увидела блеск слёз в его глазах, когда он повернулся, чтобы посмотреть на неё, удивление и растерянность боролись на его лице.

— Чего ты хочешь? — услышала Эйми, как он спросил.

— О, хорошо, ты говоришь по-киереллски. Из-за моего главика я говорю так, будто у меня только половина мозгов, — сказала ему Натин.

— Я изучил его, пока Эльки не было дома, потому что не знал, вернётся ли она, и подумал, что, возможно, мне придётся отправиться в Киерелл и найти её, — Даан положил руку себе на грудь, как раз там, где была бы его искра, если бы Эйми могла её увидеть. — Я никогда не говорил ей этого.

Эйми колебалась, не зная, стоит ли ей вмешаться. Натин всё ещё переживала из-за Халфена и несла с собой гнев, словно это было её любимое одеяло. А в Даане была искра Эльки. Искра девушки, виновной в смерти Халфена.

— Подожди, дай ей минутку, — сказала Пелатина, беря Эйми за руку и отводя её на шаг назад.

Эйми, всё ещё нервничая, наблюдала, как Даан снова уставился на горящую мастерскую. Натин тоже уставилась на неё. Они оба слегка подпрыгнули, когда крыша рухнула внутрь, взметнув тысячи угольков, словно маленький фейерверк.

— Там был один мальчик с глупым лицом и идиотскими представлениями о том, что он герой. Но я любила его, и он отдал свою жизнь, чтобы защитить Киерелл. Я полагаю, все эти сопли и слёзы означают, что ты любил Эльку?

Даан кивнул.

— Знаешь, она никуда не делась. Она подарила тебе свою искру. Все годы, которые ей предстояло прожить, она вложила их в тебя.

— Вложила?

— Да, вложила.

— Что ж, я бы вернул ей их, если бы мог.

— Ты не можешь. Но она была очень амбициозной, да? Так воспользуйся её амбициями, потому что теперь они у тебя есть, и используй их, чтобы сделать что-то, чем она могла бы гордиться.

— Например, что?

— Может, поехать в Киерелл и открыть свою пекарню.

Эйми взяла Пелатину за руку, наблюдая, как Даан отводит взгляд от драматического погребального костра Эльки и смотрит на Натин.

— Ты поможешь мне?

— Да. Я имею в виду не выпечку, потому что в этом я разбираюсь хуже, чем в главике. Но если ты приедешь в Киерелл, у тебя будет одна подруга, с которой можно начать.

— Она рассказала мне, знаешь ли. Элька рассказала мне, что случилось со стражников в Киерелле в ту ночь, когда она украла браслет. Этот стражник был твоим парнем, не так ли? — Натин кивнула. — Так зачем мне помогать, если я теперь вроде как она, — он опустил взгляд на свою грудь, затем снова на Натин.

— Потому что жизнь только что принесла тебе столько же горя, сколько и мне, — сказала ему Натин, и Эйми захотелось подбежать и обнять её, но вместо этого она сжала руку Пелатины. — Так, может быть, мы сможем поддержать друг друга, когда упадём.

Даан наблюдал за ней мгновение, которое, казалось, длилось вечно. Затем он кивнул.

— Хорошо.

— В обмен на пожизненный бесплатный пирог, конечно, — добавила Натин, и, к изумлению Эйми, Даан улыбнулся.

Затем они оба вернулись к созерцанию огня, и их горе стало немного легче оттого, что они разделили его. Эйми подняла взгляд к небу. Звёзды над головой были такими же, как те, что она видела дома, но все они располагались немного не в том месте. Джесс внезапно почувствовала такую сильную тоску по дому, что зарычала и захлопала крыльями.

— Какой план, Эйми? — спросила Пелатина.

Эйми улыбнулась.

— Пора домой.