Ох, сколько всего закрутилось! Государственные интриги переплетаются с интригами богов!
А Миша до сих пор не бог! Ну и как прикажете работать в такой атмосфере?
Телефон зазвонил в три часа ночи. Пётр Первый открыл глаза, но не пошевелился. Екатерина рядом спала крепким сном, и он не хотел её будить.
Бесшумно выскользнув из постели, он прошёл в кабинет и взял трубку.
— Слушаю.
— Добрый вечер, Пётр Алексеевич, — голос президента США звучал насмешливо. — Или у вас уже утро? Вечно путаюсь в этих часовых поясах.
— Чего тебе надо? — устало вздохнул Петр.
— Прямо к делу? Хорошо. Мне стало известно о печальной участи господина Воронцова. Какая трагедия. Такой талантливый дипломат.
Пётр усмехнулся.
— Согласен, очень талантливый. Жаль, что он так быстро покинул меня… Так сказать, пробил дыру в сердце.
— Предатель, шпион, агент влияния, называйте как хотите. Суть в другом. Вы убили моего человека. Это было неразумно.
— Твой человек работал против моей страны. Я сделал то, что должен был. — пожал плечами Петр.
— Разумеется, разумеется, — президент помолчал. — Но видите ли, Пётр Алексеевич, у действий бывают последствия. Если вы и дальше будете сопротивляться, это может плохо кончиться.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю. Дальше будет только хуже. Для всех.
Пётр почувствовал, как начинает раздражаться. Но голос его остался ледяным.
— Ты забываешься, мальчик. Я правил империями, когда твоя страна еще была колонией.
— Времена меняются, — в голосе президента появились стальные нотки. — Даже бессмертные могут умереть. Спросите у Воронцова. Хотя нет, уже не спросите.
Связь оборвалась.
Пётр некоторое время смотрел на телефон, затем отложил его в сторону. Угрозы американца его не пугали. Скорее, забавляли. Этот марионетка хаоса даже не понимал, с кем связался.
Он подошёл к окну и посмотрел на ночную Москву. Город спал, не подозревая о бурях, которые собирались на горизонте.
Через час включились утренние новости. Пётр смотрел их в кабинете, потягивая горячий чай.
Пётр отпил чай.
Царь выключил телевизор.
Он знал, что это значит. Американцы решили надавить на Европу, чтобы та надавила на него. Старая как мир тактика. Вот только они не учли одного: Европа и так была ослаблена после войны с Сахалином. Теперь же она окажется в полной изоляции.
Пётр улыбнулся.
Он встал и прошёл в дальнюю комнату кабинета. Там, за потайной дверью, находилось помещение, о котором знали лишь единицы.
В центре комнаты стоял большой ящик из чёрного дерева. Внутри, погружённое в магический сон, лежало тело Владимира Кузнецова.
Пётр подошёл к ящику и положил руку на крышку.
— Ну что, мой верный воин, — тихо произнёс он. — Кажется, пора начинать финальный акт.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное.
— Они думают, что загнали меня в угол. Какая наивность. Они даже не представляют, что я готовил все эти годы.
Пальцы царя пробежали по резным узорам на крышке.
— Скоро, Владимир. Очень скоро ты мне понадобишься.
Последний день переговоров выдался самым утомительным.
Газонов сидел за длинным столом, окруженный американскими чиновниками, юристами и какими-то людьми в одинаковых серых костюмах. За две недели он научился различать их по степени враждебности во взгляде.
— Итак, подведём итоги, — произнёс госсекретарь, листая толстую папку. — Торговое соглашение по редкоземельным металлам?
— Согласовано, — кивнул Газонов. — Сахалин поставляет, вы платите. Всё просто.
— Вопрос квот на маголитовые материалы?
— Отложен до следующих переговоров. Вашим экспертам нужно больше времени на изучение технологии.
Госсекретарь поморщился. Газонов знал, что «изучение» означало «попытки скопировать». Но пусть пытаются. Наталья уже работала над улучшенной версией.
— Культурный обмен студентами?
— Одобрен. Пятьдесят человек с каждой стороны. Сроки и условия прописаны в приложении.
Американец сделал пометку в блокноте.
— Размещение в вашей дикой зоны базы научного центра Сахалина?
— Отклонен. Эта территория находится под юрисдикцией США. — возразил секретарь.
— Но дикая зона не принадлежит США…
— Отклонен, — повторил Американец твёрже. — Это не обсуждается.
— Чтож, тогда никаких претензий…
— Что? — не понял секретарь.
— Ничего, — улыбнулся Газонов.
Госсекретарь явно хотел возразить, но сдержался. Они уже трижды возвращались к этому вопросу, и каждый раз упирались в стену.
Следующие два часа прошли в бесконечном согласовании мелких деталей. Формулировки, даты, подписи. Бюрократия не знала границ, и американская ничем не отличалась от российской.
Наконец, когда последний документ был подписан, Газонов вышел на балкон и достал телефон.
— Михаил, — сказал он, когда на том конце ответили. — Мы закончили.
— Как прошло?
— Торговое соглашение подписано. Культурный обмен одобрен. По остальным вопросам были некоторые шероховатости, но мы пришли к нужным решениям…
— Отлично. Что-то ещё?
Газонов понизил голос.
— Они очень интересовались нашими военными технологиями. Особенно после того, как увидели запись боя с метеоритными тварями.
— Ту самую, которую мы подмонтировали?
— Именно. Их аналитики до сих пор пытаются понять, откуда у нас столько истребителей.
На том конце раздался смешок.
— Пусть гадают. Что-нибудь подозрительное заметили?
— Ничего конкретного. Но атмосфера… напряженная. Они чего-то ждут.
— Понял. Вылетайте домой. И будьте осторожны.
— Всегда.
Газонов отключился и вернулся в зал. Маргарита уже собирала документы, а остальные члены делегации прощались с американскими коллегами.
— Летим? — спросила она.
— Летим.
Кицуня довольно тявкнул и уткнулся носом в ладонь Газонова.
Их проводили с подобающими почестями. Чёрные машины, эскорт мотоциклистов, торжественные улыбки на лицах провожающих. Всё как положено.
Дирижабль ждал их на специальной площадке за городом. Большой, с гербом Сахалина на борту. Команда уже готовила судно к отлёту.
— Господин Газонов, — к нему подошёл какой-то чиновник из госдепартамента. — Надеюсь, ваш визит был продуктивным.
— Более чем.
— Мы всегда рады гостям с Сахалина.
«Особенно когда можете за ними шпионить» — подумал Газонов, но вслух сказал:
— Благодарю за гостеприимство.
Они поднялись на борт. Двигатели загудели, и дирижабль медленно оторвался от земли.
Маргарита подошла к иллюминатору.
— Красивый город, — сказала она. — Жаль, что им управляют такие неприятные люди.
— Это политика, — пожал плечами Газонов. — Тут все неприятные.
— Включая нас?
— Особенно нас.
Дирижабль набрал высоту и взял курс на восток.
Тюремный блок располагался на минус третьем уровне. Сюда не проникал солнечный свет, и единственным источником освещения были тусклые лампы под потолком.
Валера сидел на полу своей камеры, скрестив ноги. Через решётку он видел соседнюю камеру, где находился Буслаев.
— И давно ты тут? — спросил Валера.
— Я тут неделю! — Буслаев выглядел недовольным. Под глазами залегли тёмные круги, а некогда крепкое тело немного осунулось. — Или больше. Я уже сбился со счёта.
— Чего они от тебя хотят?
— Информацию о Кузнецове. Какие-то эксперименты делают на мне…
— И ты им что-то рассказал?
Буслаев горько усмехнулся.
— Все что надо, я им уже сказал. Тебе не скажу. Вдруг ты подосланный шпион?
Валера кивнул. Он понимал этого человека. Пешка хотела стать королевой, но ее использовали и выбросили.
— Хочешь вернуться домой?
Буслаев поднял голову.
— Больше всего на свете. Мне не нравится этот мир. Эта магия. Эти бесконечные войны. Я просто хочу и дальше жить спокойной жизнью.
— Будет, — уверенно сказал Валера. — Но спокойствие — это скучно.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я тоже когда-то потерял всё. И знаю, каково это, когда единственное, что тебя держит, это надежда вернуться.
Они помолчали.
— А ты? — спросил Буслаев. — Ты-то как тут оказался?
— Долгая история. Скажем так, я решил посмотреть страну, проверить, насколько тут все сильные.
— И как?
— Да тут слабые все, — Валера улыбнулся. — Одни говорят, что эта страна — оплот силы. Но я бы сказал, что это злая сила. Сильный приезжает, становится слабым. Страна забирает силу.
Буслаев моргнул.
— И у тебя она тоже забрала?
— Ха, издеваешся? — засмеялся Валера на весь коридор. — Я даже не напрягаюсь.
По коридору прошёл охранник. Здоровенный детина с квадратной челюстью и маленькими злыми глазками. Он остановился напротив камер и оскалился.
— Ну что, весело вам? Смотрю, расслабились вы тут! Неужели устали?
Валера посмотрел на него без особого интереса.
— Сносно. Кормят паршиво, но я и не такое ел.
— Остряк, да? — охранник подошёл ближе к решётке. — Знаешь, будь моя воля, я бы давно с вами разобрался. Особенно с тобой, умник.
— Правда? И как бы ты разобрался?
— Показал бы, кто тут главный.
Валера поднялся на ноги. Несмотря на недели заключения, он двигался легко, почти грациозно.
— Интересно. И кто же тут главный?
Охранник сплюнул на пол.
— Уж точно не ты, болван. Сиди тихо и жди, пока начальство решит, что с тобой делать.
Он ушёл, грохоча сапогами по металлическому полу.
— Приятный парень, — заметил Буслаев.
— Очаровательный, — согласился Валера. — Надеюсь, мы ещё встретимся.
В этот момент в его голове раздался знакомый голос. Лора установила связь.
— Валера, это Михаил. Слышишь меня?
Валера мысленно ответил:
— Слышу, Мишаня. Что там у вас?
— Забирай Буслаева и уходи. Хватит сидеть в этой дыре.
— Наконец-то! А то я уже начал скучать. Можно уходить как мне хочется?
Пауза.
— Эм… На твоё усмотрение. — голос Михаила прозвучал не так уверенно.
Валера широко улыбнулся.
— Мишаня, ты сделал мой день.
— Только постарайся не разнести весь штат.
— Ничего не обещаю.
— Валера…
— Ладно-ладно, постараюсь. Но если кто-то полезет, я не виноват.
Связь прервалась.
Валера повернулся к Буслаеву.
— Собирайся. Мы уходим.
— Что? Как?
— Через парадный вход, разумеется. Я не люблю чёрные ходы.
Сержант Джексон сидел перед мониторами, лениво потягивая кофе. Ночная смена была самой скучной. Заключённые спали, коридоры пустовали, и единственным развлечением было наблюдать, как мигают лампочки на панели.
Он бросил взгляд на экран, показывающий блок особо опасных заключённых, и поперхнулся кофе.
По коридору спокойно шёл тот самый заключённый из камеры сорок семь. За ним семенил Буслаев. Оба выглядели так, будто вышли на вечернюю прогулку.
— Какого чёрта? — Джексон вскочил на ноги.
Он схватил дубинку и выбежал из комнаты. Протоколы требовали сначала поднять тревогу, но Джексон был не из тех, кто следует инструкциям. Особенно когда речь шла о заключённых, над которыми он так любил издеваться.
Он нагнал их у поворота.
— Стоять! — заорал он, замахиваясь дубинкой.
Заключённый даже не обернулся. Просто отмахнулся рукой, как от назойливой мухи.
Джексон не понял, что произошло. В одно мгновение он летел с занесенной дубинкой, в следующее его тело врезалось в бетонную стену с такой силой, что та треснула.
Последнее, что он увидел, был удивлённый взгляд заключённого.
— Упс, — сказал тот. — Кажется, я перестарался.
Сирена взвыла, заполняя коридоры оглушительным воем.
— Это было необязательно, — нервно сказал Буслаев.
— Он сам напросился, — пожал плечами Валера. — Ладно, теперь будет веселее.
Из-за угла выскочили четверо солдат с автоматами. Они открыли огонь, не разбираясь.
Валера просто шагнул вперёд. Пули застыли в воздухе в сантиметре от его тела, раскалились докрасна и осыпались на пол расплавленным металлом.
— Это всё? — он посмотрел на солдат с искренним разочарованием. — Серьёзно?
Первый удар отправил двоих в стену. Второй сложил оставшихся пополам. Валера даже не вспотел.
— Буслаев, не отставай!
Они двинулись дальше. На каждом уровне их встречали новые отряды. Солдаты, спецназ, даже какие-то люди в костюмах с артефактами. Результат был один и тот же.
— Маги! — крикнул кто-то. — Зовите магов!
Через минуту появились трое в длинных плащах. Их руки светились энергией, а глаза горели решимостью.
— Сдавайтесь! — крикнул старший. — У вас нет шансов!
Валера остановился и с интересом посмотрел на них.
— Маги, говорите? Давно не разминался с магами. Давайте два комплекта!
Первый швырнул в него огненный шар. Валера поймал его голой рукой и погасил, сжав пальцы.
— Слабо.
Второй ударил молнией. Валера просто пропустил её сквозь себя и перенаправил в потолок. Лампы взорвались, осыпая всех искрами.
— Ещё слабее.
Третий попытался заморозить его на месте. Валера шагнул сквозь ледяную стену, как сквозь туман.
— Это даже не щекотно.
Он появился прямо перед магами и положил руки им на плечи.
— Знаете, в моём мире были маги, которые могли уничтожать планеты одним щелчком пальцев. А вы… — он покачал головой. — Вы даже свечку нормально зажечь не можете.
Три тела рухнули на пол. Живые, но надолго выведенные из строя.
Они поднялись на поверхность. База представляла собой печальное зрелище. Разрушенные стены, горящая техника, бегающие туда-сюда солдаты.
— Мы же договаривались не разносить базу! — крикнул Буслаев, прячась за спиной Валеры от очередной автоматной очереди.
— Технически это они разносят. Я просто защищаюсь.
— Это не защита! Это… это…
— Превосходство, — подсказал Валера. — Подавляющее превосходство.
Он огляделся. Вокруг было слишком много народу. Пора заканчивать представление.
— Держись крепче.
— Что?
Валера схватил Буслаева за пояс и присел. Его ноги вспыхнули огнём, земля треснула, и они взмыли в небо с такой силой, что ударная волна повалила всех, кто стоял в радиусе пятидесяти метров.
Они летели. Точнее, прыгали. Гигантскими скачками через пустыню, через горы, через облака.
— А-а-а-а! — орал Буслаев, вцепившись в Валеру мертвой хваткой.
— Не ори! Наслаждайся видом! — блаженно заявил Валера.
— Каким видом⁈ Мы падаем!
— Мы прыгаем. Есть разница.
Через несколько минут Валера увидел цель. Дирижабль с гербом Сахалина, медленно плывущий над Атлантикой.
— Вон наш транспорт.
— Ты шутишь⁈ Он же километрах в двадцати!
— В сорока. Но для меня это не проблема.
Последний прыжок был особенно мощным. Они пролетели над облаками, на мгновение завис в точке максимального подъёма, а затем начали падать прямо на верхушку дирижабля.
Валера приземлился мягко, погасив инерцию огненным выбросом. Буслаев приземлился рядом, белый как полотно.
— Никогда… больше… — прохрипел он.
— Привыкнешь.
Из рубки выбежал Газонов с вытаращенными глазами.
— Валера⁈ Как вы здесь оказались⁈
— Прыгнул.
— Откуда⁈
— Из Невады.
Газонов открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Это… это невозможно. — он махнул рукой и выдохнул, — хотя, чему я удивляюсь…
— Для вас, может быть, — Валера достал из-за пазухи толстую папку с документами. — Вот, держите. Секретные бумаги с той базы. Думаю, Мишане будет интересно почитать.
Газонов машинально взял папку и уставился на нее, как на инопланетный артефакт.
— ты украл секретные документы?
— Они плохо лежали.
— Но как…
Валера похлопал его по плечу.
— Расслабьтесь, Алексей Октябринович. Налейте мне чаю, и я всё расскажу.
Он прошёл мимо ошарашенного чиновника и направился в салон.
За ним, пошатываясь, брел Буслаев, бормоча что-то о том, что больше никогда в жизни не свяжется с этим человеком.
Президент сидел за столом, массируя виски. День начался отвратительно и становился только хуже.
— Что значит «сбежали»⁈ — рявкнул он на генерала, стоящего навытяжку перед ним.
— Заключённый из камеры сорок семь и Буслаев покинули базу примерно час назад, господин президент.
— Как⁈
Генерал сглотнул.
— Прошли сквозь все уровни охраны. Вывели из строя сорок три человека, включая троих боевых магов. Нанесли ущерб инфраструктуре на сумму около восьмидесяти миллионов долларов.
— Один человек?
— Да, сэр. Второй просто следовал за ним.
Президент откинулся на спинку кресла. В его глазах мелькнуло что-то нечеловеческое, но он быстро взял себя в руки.
— Найти их. Задействовать все службы. ФБР, ЦРУ, военную разведку, всех!
— Есть, сэр!
Помощник, стоявший у двери, нерешительно кашлянул.
— Господин президент, разрешите вопрос?
— Что?
Помощник обратился к генералу:
— Не могли ли беглецы скрыться на дирижабле послов Сахалина? Насколько я знаю, он покинул американское воздушное пространство примерно в это же время.
Генерал покачал головой.
— Невозможно, сэр. Мы проверили. Заключенные сбежали уже после того, как дирижабль был далеко в небе. Согласно нашим расчётам, он находился в тысяче километров от базы на момент побега.
— То есть они физически не могут быть на дирижабле?
— Абсолютно. Это противоречит всем законам физики. — кивнул генерал.
Помощник кивнул, но в его глазах читалось сомнение.
Президент махнул рукой.
— Достаточно. Найдите их. Мне плевать как. Просто найдите. Они где-то тут! На моей территории. Возможно, они направляются к Дикой Зоне.
Когда генерал и помощник ушли, президент остался один. Он смотрел в окно на ночной Вашингтон, и его губы медленно растянулись в улыбке.
— Интересно, — прошептал он голосом, который не принадлежал ему. — Очень интересно. Кузнецов собирает вокруг себя всё больше сильных игроков. Но что это за тип такой?
Глаза президента на мгновение стали абсолютно чёрными.
— Что ж, игра становится увлекательнее. Посмотрим, как ты справишься с тем, что я готовлю дальше, маленький царь.
Он рассмеялся, и этот смех не имел ничего общего с человеческим.
Утро началось с того, что меня разбудили совершенно наглым образом. Даже не предупредили. Даже намека не сделали!
— Вставай, соня! — Лора уже сидела на краю кровати в шелковом халатике. — Твои жены давно проснулись и ждут тебя внизу.
Я разлепил глаза, еле оторвал голову от подушки и сел. За окном светило зимнее солнце, день обещал быть спокойным. Хотя когда это у меня были спокойные дни?
— Который час?
— Девять утра. Ты проспал завтрак с детьми. Боря уже в школе. Трофим уехал с Анастасией в военную часть. Даже Настя вернулась с рынка!
Черт. Я хотел поговорить с Борей о его новой подружке, которую заметил через Болванчика. Ну ничего, вечером наверстаем.
Зарядка, душ, бритье, чистая одежда. Обычные утренние ритуалы, которые я выполнял на автомате. Лора крутилась рядом, периодически комментируя мой внешний вид.
— Может, наденешь что-нибудь поприличнее? Ты же царь все-таки.
— Я дома. Тут можно и в трениках ходить, — буркнул я, натягивая шерстяные носки повыше.
— Ага, а потом Маша опять скажет, что ты выглядишь как бомж.
Пришлось надеть нормальные брюки и рубашку. Спускаясь по лестнице, я услышал голоса из столовой.
Маша и Света сидели за столом, обсуждая какие-то хозяйственные дела. У каждой на коленях сидели дети. Деловой Витя с серьезным видом пристально разглядывал, как Маруся подогревает ему смесь, словно проверяя ее навыки. Аня же, наоборот, улыбалась и крутила головой во все стороны, рассказывая Свете что-то на своем детском языке.
— Доброе утро, соня, — улыбнулась Света. — Маруся оставила тебе завтрак на плите.
— Спасибо.
Я сел за стол и принялся за омлет с беконом. Моя кухарка знала, что я люблю плотно позавтракать.
— Какие планы на сегодня? — спросила Маша.
— Хочу проверить кое-что на острове. И надо бы заехать в администрацию.
— Опять работа, — вздохнула Света. — Ты хоть иногда отдыхаешь?
— Я царь. Мне не положено отдыхать.
Даже я понял, насколько это удручающе звучит.
— Глупости, — фыркнула Маша. — Даже цари берут выходные.
Лора появилась за спинами жен и показала мне табличку: «Они правы, ты трудоголик».
Я мысленно отмахнулся от нее и продолжил есть.
Витя наконец получил свою смесь. Я с интересом наблюдал, как он сперва сделал один небольшой глоток, будто дегустируя, та ли температура или нет, затем удовлетворенно кивнул сам себе и принялся за еду в полную силу.
Мы переглянулись с Машей и улыбнулись.
— Но я найду время, чтобы мы с вами прогулялись! — добавил я. — Если вы не против, конечно.
— Мы не против! — хором ответили Маша и Света.
После завтрака я вышел на улицу. Данила уже ждал меня у машины, ковыряясь под капотом.
— Готов?
— Всегда готов, начальник, — он захлопнул капот и вытер руки ветошью. — Кое-что подкрутил, теперь пробуксовки не будет…
Мы выехали с территории поместья. За окном мелькали заснеженные улицы Южно-Сахалинска. Город жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, дети играли в снежки, торговцы зазывали покупателей.
— Куда едем? — спросил Данила.
— Пока просто покатаемся. Мне надо подумать.
И я действительно думал. О Святославе. Этот человек был ключом ко многим загадкам. Он знал то, чего не знал никто. И он исчез. Просто растворился, будто его и не было. Третий сын Владимира и Милы Кузнецовых. Младший брат Любавки и Богдана. И судя по всему, он где-то на острове.
— Где он может быть? — пробормотал я себе под нос.
— Ты про Святослава? — Лора появилась на соседнем сиденье. — Я проанализировала все доступные данные. Вариантов немного.
— Слушаю.
— Первый вариант: он покинул остров. Под востоком может иметься в виду и Япония. Но Сахалин все же был частью Российской Империи.
— Дальше.
— Второй вариант: его кто-то прячет. Но кто на Сахалине посмеет укрывать человека от тебя?
Резонно. Я покачал головой.
— Третий вариант: он где-то под землей.
— Под землей? — удивился я.
— Помнишь те пещеры, которые нашли Наталья и Унур? Мы так и не исследовали их до конца. Там целая сеть тоннелей под островом. Некоторые уходят на километры вглубь. Вполне вероятно, что если Святослав бессмертен, то может находиться там долгое время.
Я задумался. Это имело смысл. Если Святослав хотел спрятаться так, чтобы его не нашли даже мои детальки, подземелья были идеальным местом.
— Маловероятно, — сказал я, — особенно для того, кто может изменять внешность и облик… Но проверить стоит. Едем туда!
Данила развернул машину в сторону восточного побережья, где располагался один из входов в пещерную систему. Лора вывела передо мной карту подземелий. Судя по данным Натальи, там было что исследовать. Некоторые тоннели даже не были нанесены на план.
— Интересно, что он там делает? — произнесла Лора. — Если он вообще там.
— Если там, то скоро узнаем, — кивнул я.
Мы проехали около двадцати километров, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Нади.
— Слушаю.
— Михаил, — ее голос звучал взволнованно. — Только что на посадочную площадку прибыл дирижабль из США. На борту Газонов, Маргарита и… Валера.
Я как-то забыл предупредить Надю про незапланированный побег с американской военной базы. Но, думаю, Валера, ей все расскажет.
— Ну отлично, пусть приземляются, — кивнул я.
— Еще с ними прилетел Буслаев.
А вот это уже хорошо. Давно хотел с ним поговорить с глазу на глаз. Тот самый предатель, который сбежал к американцам.
— Еду.
Я отключился и посмотрел на Данилу.
— Разворачивайся. Едем на посадочную площадку.
— Эх, опять не судьба, — улыбнулся он.
Лора уже листала какие-то файлы перед собой.
— Буслаев… Интересно. Что же он делал у США и почему они держали его в заточении?
— Вот и узнаем.
Машина развернулась и понеслась обратно в город.
По пути я заскочил домой.
Девочки-рыцари скучали во дворе, отрабатывая приемы на тренировочных манекенах. Когда я вышел из машины, вся пятерка моментально оказалась рядом.
— Миша, куда-то едешь? — глаза Лиры загорелись надеждой.
— На встречу с делегацией. Хотите составить компанию?
— Да! — хором ответили девочки и без лишних вопросов побежали к машине.
— Наконец-то хоть какая-то движуха, — сказала Аврора, запрыгнув в салон. — А то я тут совсем закисла.
— Закисла она, — фыркнула Гидра. — Вчера троих солдат на спарринге уложила и говорит «закисла».
— Это не считается. Они слабаки.
Я усмехнулся. Мои рыцари были теми еще боевыми машинами. Иногда мне даже становилось жаль тех, кто попадался им на пути. Может дать им какое-то задание? Или попросить Федора с ними потренироваться? Сомневаюсь, что там они заскучают.
— Поехали.
Данила вдавил педаль газа, и мы рванули к посадочной площадке.
Лора сидела на крыше машины, болтая ногами. Конечно, ее никто кроме меня не видел, но ей явно нравилось так ездить.
— Как думаешь, Валера что-то узнал у Буслаева? — спросила она.
— Понятия не имею. Но у меня есть нехорошее предчувствие.
— У тебя всегда нехорошее предчувствие, — фыркнула Лора. — И последнее время, оно у тебя все чаще.
— И обычно оно оправдывается.
Площадка была уже видна. Огромный дирижабль с гербом Сахалина медленно опускался на посадочное поле. Вокруг суетились техники и охрана.
Мы вышли из машины. Рыцари выстроились позади меня в боевом порядке. Лора спрыгнула с крыши и встала рядом, скрестив руки на груди.
Трап опустился, и первым показался Газонов. Выглядел он уставшим, но довольным. За ним шла Маргарита. Кицуня вылетел, словно вихрь, и, довольно тявкая, тут же подбежал…
Нет, не ко мне, а к Лоре, и начал с ней играть. А потом…
Валера спускался по трапу с видом человека, который только что вернулся с приятной прогулки. Будто и не было никакого побега из американской тюрьмы, а он просто побывал на курорте.
За ним плелся Буслаев. Бледный, осунувшийся и явно напуганный.
— Михаил! — Газонов подошел и пожал мне руку. — Рад видеть.
— Взаимно, Алексей Октябринович. Как прошли переговоры?
— Успешно. Торговое соглашение подписано, культурный обмен одобрен. Правда, по военным технологиям они уперлись, но это было ожидаемо.
Я кивнул и перевел взгляд на Валеру.
— А ты отдохнул? Я думал, что ты там останешься на пару недель.
Валера пожал плечами.
— Ну, знаешь, там было скучно. Решил прогуляться.
— Прогуляться?
— Ага. Заодно прихватил кое-какие документы, и этого типа, — он кивнул на Буслаева.
Газонов кашлянул.
— Валера… появился на крыше дирижабля примерно через час после нашего вылета из Вашингтона. Вместе с Буслаевым.
— На крыше?
— Он прыгнул, — пояснила Маргарита. — С земли. Через полконтинента.
Я посмотрел на Валеру. Тот довольно улыбался.
— Вас кто-нибудь видел? — уточнил я.
— Нас? — Валера изобразил оскорбленную невинность. — Мишаня, ты меня обижаешь. Я же профессионал. Нас точно никто не видел, когда мы на дирижабль прыгнули.
— А когда вы из тюрьмы выходили?
Валера задумался.
— Ну… там могли быть некоторые свидетели. Но они были слишком заняты тем, чтобы не умереть, так что вряд ли запомнили, куда мы упрыгали.
Лора закончила играть с лисенком и, встав рядом со мной, закатила глаза.
— Он разнес половину базы, — тихо сказала она. — Я уже нашла в американских новостях заголовки про «террористическую атаку на секретный объект».
Замечательно. Просто замечательно.
— Ладно, — я махнул рукой. — Об этом поговорим позже. Сейчас меня интересует другое.
Я подошел к Буслаеву. Тот попятился, но отступать было некуда.
— Здравствуй, Леопольд Игоревич, — и наклонился ближе к его лицу.
— Здравствуй, Михаил, — выдавил он.
— Ты ведь понимаешь, что натворил? Ты сбежал. Ты предал нас. Ты подставил всех, кто тебе доверял.
Буслаев сглотнул.
— Я… я ничего им не сказал. Клянусь!
Лора тут же напряглась и шепнула.
— Врет, — сказала она. — Пульс подскочил, зрачки расширились, микродвижения лица выдают ложь. Он что-то рассказал американцам.
Я смотрел на Буслаева и видел в его глазах страх. Страх человека, который знает, что его раскусили.
— Знаешь, Леопольд, а ведь раньше я думал, что мы с тобой похожи. Все же, занимались одной работой, — и отстранившись, я продолжил: — У меня есть одна особенность. Я всегда знаю, когда мне врут.
Буслаев побледнел еще сильнее.
— Я… правда… только самое общее… они пытали меня…
— Что именно ты им рассказал?
Он молчал.
— Ладно, — я повернулся к рыцарям. — Девочки, возьмите его под стражу. Отведите в специальную комнату в поместье.
Лира и Андромеда моментально оказались по бокам от Буслаева.
— С удовольствием, Миша, — улыбнулась Лира. И улыбка эта не предвещала ничего хорошего.
— Подождите! — взмолился Буслаев. — Я все расскажу! Только не…
— Расскажешь, — кивнул я. — Обязательно расскажешь. Но не здесь и не сейчас. В спокойной обстановке, где никто не будет нам мешать.
Рыцари повели его к машине. Буслаев пытался что-то говорить, но Андромеда легонько ткнула его в бок, и он заткнулся.
— Не слишком ли ты с ним строг? — спросил Газонов.
— В самый раз. Он предатель. И он врет. А врунов я не люблю.
Валера подошел ко мне и похлопал по плечу.
— Не переживай, Мишаня. Я уверен, он расколется быстро. Такие как он долго не держатся.
— Надеюсь.
Лора появилась рядом и посмотрела вслед уезжающей машине с Буслаевым.
— Знаешь, у меня есть предложение.
— Какое?
— Давай я немного покопаюсь в документах, которые привез Валера. Может, найду что-то интересное?
— Сделай это.
Она кивнула и исчезла.
Я повернулся к Газонову и Маргарите.
— Поехали в администрацию. Там обсудим детали. И Валера, тебе тоже есть что рассказать.
— С удовольствием, — осклабился тот. — Особенно про тех магов, которые пытались меня остановить. Это было смешно.
Мы направились к машинам. День обещал быть длинным.
Администрация встретила нас привычной суетой. Секретари бегали с папками, кто-то громко разговаривал по телефону, а из кабинета старушек доносился подозрительный смех.
— Они там что, анекдоты травят? — хмыкнула Лора, заглядывая в приоткрытую дверь. — О, нет, они карты раскладывают. Софья Андреевна опять жульничает.
Мы прошли в большой конференц-зал. Газонов, Маргарита, Валера и еще трое членов делегации расселись вокруг стола. Кицуня устроился у ног Газонова и довольно урчал.
— Итак, — я сел во главе стола. — Рассказывайте подробности.
Газонов открыл папку с документами.
— Торговое соглашение по редкоземельным металлам подписано на наших условиях. Мы поставляем, они платят. Квоты согласованы на три года вперед.
— Хорошо. Что по культурному обмену?
— Пятьдесят студентов с каждой стороны. Сроки и условия прописаны. Первая группа прибудет через два месяца.
Маргарита добавила:
— Они очень интересовались нашими военными технологиями. Особенно после того, как мы показали им запись боя с метеоритными тварями.
— Ту самую подмонтированную?
— Именно. Их аналитики до сих пор пытаются понять, откуда у нас столько истребителей.
Я усмехнулся. Пусть гадают. Иногда дезинформация работает лучше любого оружия.
— Что-нибудь подозрительное заметили?
Газонов нахмурился.
— Атмосфера была напряженной. Они явно чего-то ждут. Или готовят.
— Учтем.
Я повернулся к Валере.
— Теперь твоя очередь. Рассказывай, как ты выбрался и кого убил?
Валера откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся. Было видно, что он ждал этого момента.
— О, это отличная история! Значит, сижу я в камере, скучаю. Рядом в соседней камере этот Буслаев ноет про свою несчастную жизнь. И тут я думаю: а почему бы не прогуляться?
— Прогуляться? — переспросила Маргарита.
— Ну да. Встал, вышел из камеры…
— Как вышел? — не понял Газонов. — Там же решетки, замки…
Валера махнул рукой.
— Мелочи. Я просто немного нагрел металл. Он и расплавился. Удобно, знаешь ли.
Лора рядом со мной хихикнула.
— Немного нагрел. Судя по отчетам, там температура была как на поверхности солнца.
— Дальше, — продолжил Валера. — Иду по коридору, а навстречу охранник. Злой такой, с дубинкой. Орет «Стоять!» и замахивается на меня.
— И?
— Ну, я его слегка отодвинул. Он немного полетел. Метров пять. В стену. Может быть, помер…
— Слегка отодвинул, — повторил я. — Понятно.
— Потом сирена завыла, набежали солдаты. Стреляют, кричат. Я иду себе спокойно, пули плавлю на подлете. Красиво так получалось, они прямо в воздухе застывали и капали на пол расплавленным металлом.
Валера довольно рассмеялся.
— А потом маги пришли! Три штуки! Один огнем кидается, второй молниями, третий льдом. Я им говорю: ребята, вы серьезно? В моем мире были маги, которые планеты уничтожали щелчком пальцев. А вы даже свечку нормально зажечь не можете!
Он захохотал так, что стол задрожал.
— И что ты с ними сделал? — спросил Газонов.
— Да ничего особенного. Вырубил аккуратно. Живые остались, но долго будут в себя приходить.
— Сколько всего пострадавших?
Валера задумался.
— Сорок три человека. Плюс-минус. Я не считал особо. И ущерб инфраструктуре… — он пожал плечами. — Миллионов восемьдесят, кажется. Но это они сами виноваты. Нечего было меня держать в такой скучной камере. Я же просил телевизор!
Газонов схватился за голову.
— Восемьдесят миллионов долларов ущерба…
— Да ладно тебе, Алексей Октябринович! — отмахнулся Валера. — Они богатые, переживут. Зато какой был экшен! Жаль, никто не снимал.
— Камеры наблюдения, — возразила Лора.
— Хорошо, — я встал. — Алексей Октябринович, подготовьте полный отчет по переговорам. Маргарита, также подготовь отчет по военным базам. Всем отдыхать, завтра продолжим.
Все начали расходиться. Я кивнул Валере.
— Поехали ко мне. По дороге поговорим.
Машина мягко катилась по заснеженным улицам. Данила молча вел, не вмешиваясь в разговор. За окном мелькали фонари и витрины магазинов.
Валера сидел рядом, задумчиво глядя в окно. После бурного рассказа в администрации он как-то притих.
— Знаешь, — начал я, — пока тебя не было, произошло кое-что интересное.
— Да?
— Я встретился со Стражем.
Валера резко повернулся ко мне.
— С кем?
— Со Стражем. Он сидит в Фанерове. Точнее, в его теле.
Лора появилась между нами, внимательно слушая разговор.
— Подожди, — Валера нахмурился. — Фанеров… это тот парень, который пропадал после смерти отца? А отец потом оказался жив? И он там кого-то серьезного завалил?
— Он самый. Только теперь в нем живет кое-кто еще. Называет себя Стражем. Говорит, что следит за этим миром уже очень давно.
— И что он тебе сказал?
Я пересказал наш разговор. О том, как Страж появился, что рассказал о балансе сил, о Нечто и Петре Первом. Валера слушал молча, не перебивая.
— А еще, — продолжил я, — я встретился с Созидательницей.
Валера замер.
— С кем?
— С Созидательницей. Она пришла ко мне сама. Сказала, что хочет поговорить. Рассказала о моих детях. О Вите и Ане.
— Ничего себе у тебя компания собирается. Стражи, Созидательницы… — фыркнул он.
Валера долго молчал. Его лицо стало непривычно серьезным.
— Созидательница… — наконец произнес он. — Я знаю, кто это.
— Знаешь?
— Мы встречались. Давно. Еще когда мой мир существовал.
Я удивленно посмотрел на него. Валера редко говорил о своем прошлом всерьез.
— Расскажи.
Он вздохнул и откинулся на спинку сиденья.
— Это было около двух тысяч лет назад. По вашему летоисчислению. Я тогда был молодым и глупым. Думал, что я самый сильный во вселенной. Хотя самым сильным я стал только через тысячу лет.
— И что случилось?
— Она пришла на мою планету. Просто появилась из ниоткуда. Я, конечно, сразу бросился на нее. Решил показать, кто тут главный. Ну и планету защитить!
Валера криво усмехнулся.
— И как? — спросил я.
— Она щелкнула пальцами, и я оказался на другом конце галактики. Буквально за мгновение. Даже понять ничего не успел, — вздохнул он. — Простой, но действенный фокус.
Лора рядом со мной прыснула со смеху.
— Потом я вернулся, — продолжил Валера. — Злой как черт. Опять бросился на нее. И опять оказался где-то в космосе. На этот раз в другой галактике.
— Сколько раз ты пробовал?
— Семь. После седьмого раза она просто села и предложила поговорить. Сказала, что ей нравится мое упорство, но хватит уже тратить ее время.
Он замолчал, глядя в окно.
— И вы поговорили?
— Да. Она рассказала мне много интересного. О том, как устроена вселенная. О других мирах. О существах, которые стоят выше богов.
— Какая она?
Валера задумался.
— Интересная тетка. Серьезно. Она не злая и не добрая. Она просто… другая. Смотрит на мир совсем иначе. Для нее тысяча лет как для вас один день.
— И что она хотела от тебя тогда?
— Ничего особенного. Просто наблюдала. Сказала, что я перспективный, и ушла. Больше мы не виделись.
Машина повернула на нашу улицу. Впереди уже виднелись ворота поместья.
— Она сказала приглядывать за детьми, — сказал я. — Сказала, что они могут быть как спасением, так и горем…
Валера кивнул.
— Ой, она это любит. Загадками говорить. Сомнения в глаза пускать, — фыркнул он. — Но раз она это сказала, то надо задуматься.
— Ну вот я и задумался, — кивнул я. — А чего раньше не рассказал?
— А что я должен был сказать? «Кстати, Миша, две тысячи лет назад я болтал с богиней, которая может создавать вселенные»? Ты бы мне поверил?
Резонно.
— Послушай, — Валера повернулся ко мне. — Если Созидательница доверила тебе тайну будущего, это серьезно. Очень серьезно. Она не делает ничего просто так.
— Я понимаю.
— Нет, ты не понимаешь. Она могла выбрать кого угодно. Любого правителя, любого бога. Но выбрала тебя. Это значит, что она видит в тебе что-то особенное. И в твоих детях.
Машина остановилась у крыльца. Мы вышли на морозный воздух.
— У меня есть предложение, — неожиданно сказал Валера.
— Какое?
— Позволь мне стать нянькой для Вити и Ани.
Я уставился на него.
— Ты? Нянькой? Света и Маша будут против, — улыбнулся я, понимая, что мои дети могут вырасти под крылом этого здоровяка… его точными копиями.
— А что такого? Я же все равно без дела слоняюсь. То голубей ловлю, то по паркам шастаю. А тут реальная ответственность.
Лора появилась рядом и скептически посмотрела на Валеру.
— Ты серьезно? Бывший бог-король, уничтоживший сегодня военную базу за восемьдесят миллионов долларов, хочет стать нянькой?
— Почему нет? — пожал плечами Валера. — К тому же, я единственный тут, кто может справиться с их силами. Да и если придет Созидательница, мы с ней поболтаем.
Я задумался. В этом был смысл. Витя и Аня были непростыми детьми. Им нужен был кто-то, кто сможет их защитить и при этом раскрыть их потенциал, показав, что такое хорошо, а что такое плохо.
— Хорошо, — наконец сказал я. — Но учти: если ты их чему-нибудь плохому научишь…
— Мишаня! — Валера приложил руку к груди. — Обижаешь! Я буду образцовой нянькой! Научу их только хорошему. Ну, может, еще паре приемчиков для самозащиты. И как правильно плавить металл. И как телепортироваться через галактику…
— Валера.
— Ладно-ладно, только хорошему!
Мы вошли в дом. В холле нас встретила Маруся с подносом горячего чая.
— Ужин будет через час, мужчины, — сказала она. — Дамы ждут вас в гостиной.
— Спасибо, Маруся.
Валера уже направился к лестнице.
— Пойду переоденусь и помоюсь! — крикнул он через плечо. — Расскажешь Маше и Свете?
— Попробую, — кивнул я и зашел в столовую.
Мои жены как раз были там и кормили детей.
— У меня две новости, — сказал я. — Хорошая и плохая. С чего начать?
Девушки переглянулись и без особого страха хором произнесли.
— С плохой.
— Валера, — сказал я.
— Ну… — улыбнулась Маша. — Не такая уж это и плохая новость.
— А хорошая? — сказала Света.
— Он будет нянькой для Вити и Ани.
В меня тут же полетели столовые приборы.
Пришлось немного попрыгать по комнате, уворачиваясь от летящих вилок и ножей.
— Все-все! — вскинул я руки, но чуть не словил вилкой в глаз.
Маша первой опустила ножик и скрестила руки на груди.
— Миша, ты серьёзно?
— Абсолютно. — я на всякий случай спрятался за кресло.
— Валера? — Света посмотрела на меня так, будто я предложил отдать детей на воспитание медведю. — Тот самый Валера, он вчера разнёс американскую военную базу! Этот маньяк взял в заложники ФРАНЦИЮ!
— Технически это было позавчера, — уточнил я, выглядывая из за спинки, — да и французы сами виноваты…
— О, ну тогда конечно! — всплеснула руками Маша. — Раз позавчера, то никаких проблем! А Францию вообще тогда забудем!
Лора появилась рядом и с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой. На ней было что-то вроде судейской мантии, а в руках она держала маленький молоточек.
— Десять баллов за сарказм, — хихикнула она. — Маша сегодня в ударе.
— Девочки, послушайте…
— Нет, это ты послушай! — Света встала, опираясь руками о стол. Она выглядела одновременно грозно и мило. — Наши дети особенные. Им нужен кто-то ответственный. Кто-то спокойный. Кто-то, кто не устраивает международные инциденты!
— А ещё желательно кто-то, кто не плавит металл взглядом, — добавила Маша.
— А еще кто-то достаточно сильный, кто сможет с ними справиться. Именно поэтому Валера подходит идеально, — спокойно ответил я.
Обе уставились на меня как на сумасшедшего.
— Миш, ты головой не ударялся? — осторожно спросила Маша. — Может, тебя Роза проверит?
— С головой всё в порядке. Просто подумайте: кто ещё сможет справиться с силами Вити и Ани? Обычная нянька? Она даже не поймёт, что происходит, когда они начнут проявлять способности.
Света и Маша переглянулись. Я видел, что аргумент попал в цель.
— Но он же… — начала Света.
— Разрушитель вселенных и просто король планеты, который прожил тысячи лет, — кивнул я. — И за это время у него было достаточно опыта общения с существами, куда более опасными, чем наши малыши.
— Пока что, — мрачно заметила Маша.
— Вот именно. Пока что. А когда они вырастут и их силы проявятся в полную мощь, кто их научит контролировать это? Я? Я сам ещё учусь. Эль? Он. блин еще гусь! Еще и вампир! Так еще теперь бог войны! У него своя специфика! Ему Сахалином управлять. А Валера знает, каково это, когда твоя сила может уничтожить планету.
В комнате повисла тишина.
— Знаешь, иногда я забываю, что ты умеешь думать, — вздохнула Света и снова села. — Но всё равно мне не нравится эта идея.
— Мне тоже, — поддержала Маша. — Помнишь, как он чуть не сжёг кухню, когда пытался сварить кашу?
— Это было один раз! — возразил я.
— Три, — хором ответили девушки.
— Ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Давайте так. Прежде чем принимать окончательное решение, посмотрим, как дети на него реагируют. Если им будет некомфортно, я сам откажу Валере. Договорились?
Маша и Света снова переглянулись. Этот их безмолвный диалог жён всегда меня немного пугал.
— Хорошо, — наконец сказала Света. — Но мы будем наблюдать.
— Каждую секунду, — добавила Маша.
— Договорились, — кивнул я и мысленно выдохнул.
— Поздравляю, — хмыкнула Лора, убирая судейский молоточек. — Ты только что выиграл право на испытательный срок. Какая честь.
Валера спустился через десять минут. На нём была чистая рубашка, волосы ещё влажные после душа. Выглядел он почти прилично, если не считать того, что рубашка была застегнута криво.
— Ну что, где мои подопечные? — радостно спросил он, потирая руки.
Маша и Света синхронно напряглись. Они стояли у стены, не сводя глаз с детских кроваток.
— Валера, — я подошёл к нему и понизил голос. — Девочки пока сомневаются. Так что просто… поиграй с детьми. Покажи, что ты можешь быть… нормальным.
— Нормальным? — он приподнял бровь. — Мишаня, я был королём целой планеты! Конечно, я могу быть нормальным! Я всегда нормальный! Это у вас тут одни психи!
— Вот это меня и беспокоит, — пробормотала Лора.
Валера подошёл к дивану. Витя и Аня лежали рядом и смотрели на него своими большими глазами.
Витя изучающе и недоверчиво пялился на него, а Аня хихикала и поглядывала на брата.
Дети ещё не умели говорить, но я давно заметил, что они понимают гораздо больше, чем положено в их возрасте.
— Привет, малышня, — Валера присел на пол перед ними, скрестив ноги. — Ну что, познакомимся?
Он медленно протянул руки к детям, ладонями вверх.
И тут случилось кое-что странное.
Витя и Аня одновременно улыбнулись и протянули свои маленькие ручки навстречу.
— Ох, как мило… — начала Света, но осеклась.
Пространство между руками детей и Валеры начало дрожать. Сначала едва заметно, словно воздух над раскалённым асфальтом. Потом сильнее.
— Лора? — мысленно позвал я. — Это что за твою мать?
— Они резонируют, — её голос звучал удивленно. — Две сильные энергии столкнулись. Как будто… — она фыркнула. — Как будто три малых ребёнка начали мериться пиписьками.
Я едва сдержал смех.
Маша схватила меня за руку.
— Миша, что происходит?
— Всё нормально, — я накрыл её ладонь своей. — Они просто… знакомятся.
Валера улыбался, глядя на детей. В его глазах было что-то непривычно мягкое.
— Чувствуете, да? — тихо произнёс он. — Думали, я какой-то лош с улицы? Я покажу вам, кто такой Чал Конерук Сиреневый!
Дети засмеялись. Тонкий, звенящий смех, от которого у меня всегда теплело на душе.
И тут над головой Валеры вспыхнула корона.
Света вскрикнула. Маша дёрнулась вперёд, но я удержал её.
— Стойте! Всё под контролем! — сказал я, — они просто увеличивают напор.
— Под контролем⁈ — прошипела Маша. — У него корона горит! Он же может…
— Все нормально, — повторил я.
Корона действительно разгоралась всё ярче. Золотистое пламя танцевало над головой Валеры, отбрасывая причудливые тени на стены. Пространство между ним и детьми дрожало всё сильнее.
Но дети не плакали. Они смеялись. И Валера смеялся вместе с ними.
— Ох, какие вы… — он не договорил, корона вспыхнула еще ярче. — Думаете, это все? Да я даже и десяти процентов не использую!
Его глаза вспыхнули, а из туловища появились еще четыре руки. Правда, одну пару он убрал за спину, а вторую скрестил на груди.
Я почувствовал жар.
— Валера…
— Смотрите, смотрите! — он был полностью поглощен моментом. — Они понимают! Они чувствуют!
Узор короны увеличивался все больше и был похож на витиеватое дерево, объятое пламенем. Стены начали дрожать. Штора за его спиной вспыхнула.
— ВАЛЕРА! — заорал я. — РУКИ!
Он вздрогнул и отдернул ладони.
Мгновенно всё прекратилось. Дрожь воздуха исчезла. Корона над его головой погасла. Только штора продолжала гореть.
Я метнулся к окну и сбил пламя подушкой с дивана.
— Упс, — виновато произнёс Валера, глядя на обугленную ткань.
Маша и Света стояли бледные, прижимая руки к груди.
— Ну, — я повернулся к ним, отряхивая руки от сажи. — По крайней мере детям он понравился.
— Лора зафиксировала, что они смеялись? — спросила Лора сама у себя и тут же ответила: — Да, Лора, зафиксировала. Молодец, Лора.
Витя и Аня действительно лежали совершенно спокойные. Аня даже пыталась ухватить воздух там, где только что была рука Валеры.
— Я… — начал он.
— Штора, — сухо сказала Света.
— Маленькая оплошность…
— Штора, Валера. — строго, но больше для виду, сказала Маша.
Он вздохнул.
— Куплю новую. Десять штук. Сто. Целую фабрику штор куплю!
Маша устало потерла виски.
— Миш, напомни мне, почему мы вообще согласились на это?
— Потому что он единственный, кто может научить наших детей не сжигать шторы? — предположил я.
— Ты думаешь, это хорошая шутка? — буркнула Света.
Валера поднялся и виновато развёл руками.
— Просто дети такие замечательные, что я немного увлекся.
— Немного, — повторила Маша. — Ты чуть не спалил дом.
— Но дети были счастливы! — спорил он.
И тут, словно в подтверждение его слов, Витя издал требовательный звук и потянулся в сторону Валеры.
Все замерли.
— Видите? — расплылся в улыбке бывший бог-король. — Я им нравлюсь!
Маша и Света посмотрели друг на друга тем самым своим женским взглядом.
— Испытательный срок, — наконец произнесла Света. — Один месяц. И если ты выкинешь хоть что-нибудь ещё…
— Светочка, у вам не будет выбора! — улыбнулся Валера. — Но поверь, дети меня любят. Клянусь своей планетой!
— Очень обнадеживающе, — прошептала Лора. — Учитывая, что планеты больше нет.
Когда девочки ушли укладывать детей, я остался в гостиной с Валерой.
— Значит, испытательный срок, — он почесал затылок. — Это типа как экзамен?
— Типа да. — улыбнулся я, — ты должен быть достоин.
— Серьезно? Это им надо заслужить мое внимание, — буркнул он. — На моей планете я был недостижим.
Я похлопал его по плечу.
— Привыкай. Тут ты не король.
Когда Валера ушёл на прогулку в одной рубашке, я позволил себе улыбнуться. На самом деле всё складывалось даже лучше, чем я рассчитывал.
— Ты доволен, — заметила Лора, появляясь рядом. — У тебя такое лицо, как будто ты только что выиграл в лотерею.
— Почти угадала, — я откинулся на спинку дивана. — Подумай сама. Валера теперь привязан к дому. Он будет рядом с детьми, а значит, и под присмотром. Больше никаких спонтанных вылазок на чужие территории.
— А дети?
— А дети в абсолютной безопасности. Кто в здравом уме сунется к ним, зная, что их охраняет Валера?
Лора задумчиво кивнула.
— Два зайца одним выстрелом. Хитро. — щелкнула она пальцами.
— Я учусь. — я закинул руки за голову и довольно прикрыл глаза.
— У кого? У Петра Первого?
— Фу, — поморщился я. — Даже не сравнивай.
Она хихикнула и растворилась в воздухе, напоследок шлепнув себя по заду.
Я посидел ещё минуту, собираясь с мыслями. Был ещё один вопрос, который требовал внимания. Вопрос, который я откладывал слишком долго.
Буслаев.
Подвал особняка был оборудован под временную тюрьму ещё при строительстве. Толстые стены, артефактные замки, подавители магии. Всё, что нужно для содержания опасных гостей.
Буслаев сидел на койке, прислонившись спиной к стене. Когда я вошел, он даже не пошевелился.
— О, царь Сахалина собственной персоной, — его голос сочился сарказмом. — Какая честь.
Я придвинул стул и сел напротив стеклянной стены.
— Как тебе тут? Кормят нормально?
— А тебе не всё равно? — невозмутимо ответил он.
— Не особо, — признал я. — Но вежливость никто не отменял.
Буслаев усмехнулся. Он сильно изменился с тех пор, как я видел его в КИИМе. Осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Но взгляд остался таким же колючим.
— Чего ты хочешь, Кузнецов?
— Поговорить.
— О чём? О погоде? О местных достопримечательностях? — он продолжал говорить с сарказмом.
— О том, почему ты оказался у американцев.
Он рассмеялся. Сухой, неприятный смех.
— Работал на американцев? Ты правда думаешь, что я предал тебя ради этих клоунов?
Я промолчал, давая ему выговориться.
— Посмотри на себя, Кузнецов, — он подался вперед. — Ты сидишь тут, в своём особняке, играешь в царя. Жёны, дети, друзья-императоры. Всё как в сказке, да?
— К чему ты ведёшь?
— К тому, что это не твой дом! — он ударил кулаком по койке. — Это не твоя страна! Это даже не твоя планета и не твой мир! Ты забыл, откуда мы пришли?
— Нет, не забыл. — тихо произнес я.
— Тогда как ты можешь спокойно жить тут, зная, что там, на Земле, остались люди, которые ждут результатов нашей экспедиции? У нас задание!
Я некоторое время молчал, обдумывая его слова.
— Буслаев, портал разрушен. Возвращатор сломан. Мы застряли тут навсегда.
— Нет, — он покачал головой. — Не навсегда.
— Лора, пишешь? — мысленно спросил я.
— Каждое слово, — отозвалась она. — И мне уже не нравится, куда это идёт.
Буслаев встал и подошел к стеклу.
— Нечто, — тихо произнёс он. — Оно предложило мне сделку.
Я похолодел.
— Какую сделку?
— Оно может вернуть нас домой. Меня и тебя. Всех, кто пришел с Земли. У него есть такая сила.
— Разве тут есть еще люди с Земли? — удивился я, поймав его на слове.
— Не знаю, — он не врал.
— И что оно хочет взамен?
Буслаев отвел взгляд.
— Не важно.
— Очень даже важно!
— Послушай, Кузнецов, — он снова посмотрел на меня. — Я не прошу тебя соглашаться. Я просто хочу домой. Это так сложно понять?
Я встал и подошёл вплотную к стеклу.
— Ты хоть понимаешь, с ЧЕМ ты связался? Нечто уничтожает миры. Оно не благотворительная организация. Всё, что оно даёт, имеет цену. И обычно эта цена слишком высока. Как только он найдет путь в наш мир, он придет и туда. Рано или поздно, но придет.
— Мне плевать! Это будет через сотни тысяч лет, когда меня уже не будет.
— А мне нет, — я отступил на шаг. — Этот мир стал моим домом, Буслаев. Тут моя семья. Мои друзья. Люди, которые мне дороги. И я не позволю какой-то космической твари уничтожить всё это ради твоей ностальгии.
Он смотрел на меня с непониманием.
— Как ты можешь так говорить? Мы же учёные! Исследователи! Наша миссия…
— Наша миссия закончилась в тот момент, когда возвращаторы сломались, — перебил я. — Прими это. Если бы ты открыл глаза и посмотрел вокруг, то понял бы, что этот мир мог стать и твоим домом. Тут есть люди, которые приняли бы тебя. Но ты выбрал другой путь.
Буслаев отвернулся.
— Ты не понимаешь…
— Может быть, — я направился к выходу. — Но я точно понимаю одно: пока ты сидишь тут и мечтаешь о сделках с Нечто, я буду защищать этот мир. Со всеми его недостатками.
Уже у двери я обернулся.
— И кстати, Буслаев. Если Нечто снова выйдет на связь, передай ему, что я передаю привет. И что в следующий раз, когда оно сунется к моей семье, я лично оторву ему всё, что можно оторвать.
— У Нечто нет тела, — мрачно заметил он.
— Значит, найду способ, — я захлопнул за собой дверь.
— Красивый уход, — оценила Лора. — Восемь из десяти.
— Почему не десять?
— Потому что ты забыл драматично развернуть плащ. А у тебя даже плаща нет.
— Вроде, герои с плащами плохо заканчивают…
Поднявшись из подвала, я услышал детские голоса у входа. Боря и Лиза вернулись из школы.
— Миша! — Боря подбежал ко мне, размахивая рюкзаком. За ним семенила Лиза, прижимая к груди альбом для рисования.
— Как школа? — спросил я, присев на колено и потрепав мальчика по голове.
— Нормально. Математика скучная. Зато на физкультуре я три раза попал в кольцо!
— Твоя удача или талант? — прищурился я.
— А какая разница? — хитро улыбнулся он. — Я это все равно не контролирую.
Лиза молча стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. Она всегда была тихой девочкой, но в последнее время я заметил, что Боря относится к ней с каким-то особым вниманием.
— Миша, — Боря вдруг стал серьёзным и потянул меня за рукав. — Давай отойдем на минутку?
Мы отошли в сторону. Лиза последовала за нами.
— Что случилось?
— Лиза опять рисовала, — тихо сказал Боря. — Я знаю, что её рисунки… ну, особенные. Ты же сам говорил, что она может предсказывать.
Я кивнул. Способность Лизы мы обнаружили случайно, и признаться, это было реально отличной находкой.
— Покажи.
Лиза открыла альбом. На первом рисунке было изображено что-то странное. Три большие фигуры сражались друг с другом. Они были нарисованы грубо, детской рукой, но даже так было видно, что это не люди. Монстры. Или что-то похуже.
На заднем плане стояла толпа людей. Маленькие фигурки, нарисованные палочками и кружочками. А за ними возвышалось здание, которое я узнал мгновенно.
Мой особняк.
— Лора, запомни это, — мысленно приказал я.
— Уже сохраняю, — её голос был непривычно серьёзным. — И мне это совсем не нравится.
— Что это за монстры? — спросил я у Лизы.
Девочка пожала плечами.
— Не знаю. Они просто появились в голове. Большие и страшные. Но один из них хороший.
— Хороший?
— Ага. Он защищает людей.
Я переглянулся с невидимой для детей Лорой. Один хороший монстр против двух плохих? И всё это у моего дома?
— Есть ещё что-нибудь? — спросил я.
Лиза перелистнула страницу.
Второй рисунок был совсем другим. Остров, окружённый водой. На острове стоял человек, нарисованный простыми линиями. А рядом с ним, прямо в воздухе, парила голубая фигура. Девушка с длинными волосами.
У меня непроизвольно вылезла улыбка
— Лора…
— Вижу, — её голос был непривычно серьезен. — Это я. Она нарисовала меня.
Но самым интересным был низ рисунка. Под островом, глубоко под землёй, Лиза изобразила что-то большое и круглое. Камень или кристалл.
— Пещеры, — прошептал я. — Те самые пещеры под Сахалином.
— Там что-то есть, — подтвердила Лора. — Что-то достаточно важное, чтобы попасть в пророческий рисунок ребёнка.
Я присел на корточки перед Лизой.
— Ты молодец, — сказал я ей. — Очень красивые рисунки. Можно я их заберу?
Она кивнула и протянула мне листы.
— Дядя Миша, — она посмотрела на меня своими большими глазами. — А голубая тётя настоящая?
Я замешкался.
— Какая голубая тётя?
— Которая рядом с вами стоит, — Лиза показала пальцем куда-то мне за плечо. — Она красивая?
Лора за моей спиной тут же развернула сканеры.
— Она меня не видит, — ответила она облегченно, — чистое предположение.
— Похоже на то, — я постарался сделать вид, будто ничего нет. — Лиза, а давно ты её видишь?
— Не знаю. Но а ты как думаешь? Она была бы красивая, если ты ее увидела?
— Э! Хочешь инсульт⁈ — возмутилась Лора.
— Да, она очень красивая! — улыбнулась девочка. — Я таких красивых еще не умею рисовать!
Боря смотрел на нас с непониманием.
Я поднялся и спрятал рисунки во внутренний карман.
— Ладно, ребята. Идите мыть руки, скоро ужин. Маруся приготовила пирожки!
Когда дети убежали, Лора материализовалась рядом со мной.
— Ещё не хватало, чтобы меня все увидели! — она реально перепугалась. — Сначала твои дети, теперь эта девочка. Что дальше? Продавец в ларьке? солдаты?
— Не знаю, — честно признался я. — Но ты же говорила, что у тебя есть несколько интересных апгрейдов.
— Да, но они не так работают! Вообще, я могу материализоваться, — она встала передо мной, и протянула руку к моему лицу, — видишь, уже полностью, — она коснулась меня теплой ладонью. Ощущения были, как от настоящей кожи. — И другие меня могут видеть, но зачем.
И она исчезла.
Я достал рисунки и ещё раз посмотрел на изображение острова.
— Нам нужно проверить те пещеры.
— Согласна. Но сначала разберемся с рисунком про монстров.
— Один хороший монстр против двух плохих, — повторил я слова Лизы. — Как думаешь, кто этот хороший?
Лора пожала плечами.
— Понятия не имею. Но выбор у нас ограничен. Стоит положиться на удачу.
— Это была не удача, — возразил я. — Это называется закон подлости.
— В твоём случае это синонимы.
Я не стал спорить. Она была права.
От автора:
Петр Первый сидел за массивным столом и методично перелистывал документы. Финансовые отчеты, разведсводки, дипломатические донесения. Обычная рутина правителя Российский Империи.
Он поставил печать на очередном листе и отложил его в сторону.
— Итак, — произнес царь, не поднимая глаз от бумаг. — Повторяю еще раз. Населенные пункты, граничащие с Дикой Зоной, уничтожить полностью. Стены тоже можно разрушить. Пусть твари разбегутся по округе.
За его спиной, в тени, стояла высокая фигура. Не шевелилась, почти не дышала.
— Задача простая, — продолжал Петр, подписывая следующий документ. — Нанести максимальный урон. Создать хаос. Выманить президента из его норы. Он не сможет сидеть сложа руки, когда его страна горит.
— Понял, — глухо отозвалась фигура.
— Отлично. Когда он появится, ты знаешь, что делать. Но действуй быстро. У тебя будет мало времени.
Петр поставил очередную печать и вдруг замер. Прислушался.
Шаги в коридоре. Легкие и очень знакомые.
— В ящик, — бросил царь.
Фигура повернулась и направилась к углу кабинета, где стоял большой черный ящик из дерева. Открыла крышку и начала забираться внутрь.
Раздался негромкий стук в дверь.
— Петя? — послышался голос Катерины.
Царь быстро глянул назад. Фигура еще не до конца залезла в ящик. Одна нога торчала наружу.
— Секунду, дорогая! — крикнул Петр и многозначительно посмотрел на ногу.
Та поспешно исчезла внутри. Крышка закрылась.
— Входи.
Дверь открылась и в кабинет вошла Катерина. На ней было элегантное темно-синее платье, волосы собраны в аккуратную прическу.
— Опять работаешь? — мягко упрекнула она. — Ты же обещал, что сегодня закончишь пораньше.
— Дела, — пожал плечами Петр, откладывая ручку.
Он поднялся и нажал кнопку на столе. Через несколько секунд в дверь постучались.
— Войди.
В кабинет вошел секретарь. Молодой парень в костюме дворецкого, с записной книжкой в руках и круглыми очками в золотой оправе.
— Да, ваше величество?
— Подожди минуту, — кивнул Петр и повернулся к жене.
Катерина подошла ближе и положила руку супругу на плечо.
— Петь, нам пора собираться в Китай. Не будем заставлять солдат ждать нас.
— Да, конечно, — кивнул царь. — Я помню.
— Уверен? — в ее глазах мелькнуло беспокойство. — Ты так погружен в эти… планы. Может, стоит немного подождать?
— Все будет хорошо, — заверил ее Петр. — Ты же знаешь, что потом времени у нас будет мало…
Катерина внимательно посмотрела на него, затем наклонилась и поцеловала в щеку.
— Ты все еще можешь все отменить, — тихо произнесла она. — Еще не поздно передумать.
Петр взял ее руку и сжал.
— Нет, дорогая. Это все необходимо было сделать давно. Очень давно.
Катерина вздохнула, кивнула и направилась к выходу.
— Тогда не опаздывай. Буду ждать внизу.
Дверь за ней закрылась.
Петр повернулся к секретарю. Тот охотно встал по стойке «смирно» и поднял подбородок, готовый слушать приказы.
— Видишь ящик в углу? — спросил царь, кивнув в сторону.
— Да, ваше величество.
— Доставить на аэродром. Немедленно. Там его погрузят в самолет. Обращаться осторожно, но действовать быстро.
Секретарь кивнул, подошел к ящику и попробовал его приподнять.
— Тяжелый, — констатировал он без эмоций.
— Внутри тело, — пояснил Петр. — Так что да, тяжелый.
— Понял. Может, позвать помощников? — без интереса спросил секретарь.
— Нет. Справишься сам. Используй магию, если нужно, — сухо сказал Петр.
— Есть, ваше величество.
Секретарь наклонился, обхватил ящик руками и напитал их энергией. Затем поднял без видимых усилий и направился к выходу.
— И постарайся не трясти его, — добавил Петр. — Там внутри не консервы.
— Понял, — секретарь скрылся за дверью.
Царь подождал, пока шаги затихнут, затем снял трубку и набрал номер.
Гудки. Один. Два. Три.
— Слушаю, — раздался хриплый голос Кутузова.
— Сергей Михайлович, — приветствовал его Петр. — Как поживаешь?
— Ваше величество? — в голосе послышалось удивление. — Что-то случилось?
— Мне нужна твоя помощь, — без обиняков сказал Романов-старший.
— Ваше величество, — Кутузов откашлялся и его голос стал грубым. — Я уже не служу в войсках Имперской Армии. Я на пенсии. Вы же меня уволили.
— Знаю, — спокойно ответил Петр. — Но ты по-прежнему гражданин Российской Империи и обязан подчиняться царю. Или я ошибаюсь?
Повисла пауза.
— Не ошибаетесь, — вздохнул Кутузов. — Чем могу помочь?
— У тебя есть сверхзвуковой самолет. Это не вопрос. Я знаю, что он у тебя есть. Он числится за родом Кутузовых. Можно было бы взять его просто так, во благо Империи, но я решил поступить по всем правилам.
— Я не…
— Не отрицай, — перебил Петр. — У меня есть разведданные. Знаю, где он стоит. Знаю, в каком он состоянии. Я даже в курсе, где располагается ангар. И знаю, что только у тебя такой есть.
Кутузов помолчал.
— Хорошо. Что вам нужно?
— Доставить посылку в США. Срочно. Очень срочно.
— Куда именно?
— Координаты пришлю отдельно. Можешь вылететь сегодня?
— Сегодня? — Кутузов присвистнул. — Это… сложно. Мне нужно подготовить машину, проверить системы…
— У тебя три часа, — оборвал его Петр. — Посылку доставят на твой частный аэродром. Погрузишь, вылетишь и сбросишь. Все максимально просто.
— А что в посылке?
— Не твоя забота.
— Я должен знать, что в посылке, — настоял Кутузов. — Иначе я дам вам самолет, но пилотов можем и не найти. Все по закону.
— Михаил Илларионович, — в голосе Петра появились стальные нотки. — Ты действительно хочешь обсуждать со мной законность? Напомнить, сколько раз ты нарушал воздушное пространство соседних стран на своих тестовых полетах?
Кутузов молчал несколько секунд, но сдался и выдохнул.
— Понял. Три часа. Буду готов.
— Вот и отлично, — Петр улыбнулся. — Знал, что на тебя можно положиться.
Он отключился и посмотрел на часы.
Все шло по плану.
Я снова стоял у машины и ждал, пока Наталья с Унуром закончат загружать оборудование в багажник. А его было много.
— Опять эти пещеры, — вздохнула Лора, материализуюсь рядом. — Ты прямо влюбился в них.
— Надо же понять, что там внизу, — пожал я плечами. — Это уже какая попытка их исследовать? А то каждый раз что-то нас останавливает.
— Ага, а потом окажется, что там долгие столетия спало древнее зло, а мы его разбудили. Классика жанра. — Лора появилась рядом и демонстративно закатила глаза.
— Не каркай.
Надя вышла из машины, закуталась в шубу и подошла к нам с планшетом в руках. На лице было озабоченное выражение.
— Михаил, у меня для тебя новости, — выдохнула она клубок пара изо рта.
— Плохие?
— Смотря как посмотреть, — она провела пальцем по экрану. — США закрыли импорт и экспорт для всей Европы. Полностью. Никаких товаров, никаких инвестиций. Непонятно, это такой стратегически гениальный ход, или просто блажь одного человека?
— Или запланированные действия другого, — сказала Лора.
— Серьезно? — я поднял бровь.
— Абсолютно. Англия, Франция, Пруссия, Римская Империя, все остальные. Сейчас они буквально живут за счет Российской Империи. Торговля с Петром Первым — их единственный источник валюты.
— Вот же умник, — хмыкнула Лора. — Загнал всю Европу в угол. Теперь они от него зависят на все сто.
Я задумался. Это полностью меняло расклад сил. Европа теперь ни при каких обстоятельствах не может себе позволить ссориться с Петром, да они и не собирались, как я помню. Но теперь у них вообще ничего не было.
— Спасибо за информацию, — кивнул я Наде. — Поехали.
Наталья и Унур уже сидели в машине. Надя устроилась на переднем сиденье, я за рулем.
— Унур, оборудование проверено? — спросила Наталья.
— Обижаешь, — выдохнул бывший принц Монголии.
— Миша, на этот раз все пройдет по плану? — она удивленно посмотрела на меня. — Мы же недавно там были.
— Надеюсь, что на этот раз мы сделаем все возможное, — я вздохнул. — Хоть бы не очередной монстр…
Машина тронулась. За окном замелькали заснеженные поля и редкие строения. Скоро мы были у берега.
Мы припарковались у обрыва. Внизу шумело море, волны разбивались о скалы.
— Чем-то напоминает фьорды, — сказала Лора, материализуясь рядом в костюме викинга. — Мои родные фьорды!
— С каких пор они стали тебе родными? — спросил я.
Лора показал мне язык и исчезла.
— Холодно тут, — поежилась Наталья, выходя из машины.
— Зато красиво, — заметил Унур, разглядывая пейзаж.
Я огляделся. Бескрайнее море бушующих волн уходило за горизонт. Серое небо не добавляло красоты. Скорее тольктоо подчеркивало мощь стихии, намекая, что ничто не может тягаться с природой. В небе летали чайки.
На берегу меня уже ждал Аркадий. Стоя на задних лапах, он при виде меня замахал передними лапами. Его глаза светились радостью. В прямом смысле светились. Огромная рептилия возвышалась над нами как скала. Чайки облетали его за километр.
— Как же он рад тебя видеть, — довольно сказала Лора, облетая гигантскую голову Аркадия.
Он аккуратно опустил лапу, и я понял, что он подрос еще немного. Теперь даже его палец был больше, чем наш автомобиль. А уж сам он…
— Спокойно, дружище, — я похлопал его по мизинцу. — Рад тебя видеть.
Рядом в воде показалась огромная темная фигура Игоря. Осьминог был размером чуть меньше, чем Аркадий, но за счет щупалец, куда шире. Медленно и с достоинством он подплыл к берегу. Несколько конечностей вылезли на сушу.
— Игоря-я-я-ян, — крикнул я ему и похлопал по склизкому щупальцу. Он слегка задрожал от удовольствия. — Давно не виделись.
— Привет, Игорь, — кивнула Надя. — Как дела?
В ответ она получила глубокий, почти инфернальный вздох. Любой на нашем месте точно задрожал бы от страха.
— Скучаешь по Свете?
Игорь замер.
— Похоже на то, — подтвердила Лора.
— Я постараюсь, чтобы она как можно быстрее навестила тебя, — сказал я и еще раз похлопал ему ладонью по щупальцу, а затем пустил теплый поток энергии. — Она тебя познакомит с моей дочкой, Аней.
Игорь прикрыл глаза и заурчал. Лора материализовалась рядом с осьминогом и присвистнула.
— Вот это габариты. Интересно, сколько он весит? Тонн пятьдесят?
— Не перебивай, — шепнул я.
Аркадий тем временем принялся опускаться в воду до тех пор, пока на поверхности не осталась торчать только голова.
Наталья и Унур выгрузили приборы и подошли ко мне.
— Ну что, Михаил, начинаем? — спросила Наталья.
— Начинаем, — сказал я.
Из кольца вылетели все до одной детальки Болванчика. Они закружились огромным роем над нами, собираясь в разные геометрические фигуры.
— Лора, координаты?
— Готово, — сказала она и показала голограмму с картой. — Вход в пещеры вон там, метров двадцать под водой.
— Болванчик, погнали.
Детальки взмыли в воздух и, как стая металлических пчел, нырнули в воду. Игорь проводил их взглядом. Аркадий забулькал.
— Что они будут делать? — спросила Надя.
— Сканировать пещеры. Составлять карту, — пояснил я. — Их много, поэтому они могут работать быстро. И глазом моргнуть не успеешь, как они закончат.
— Понятно. Значит, ждем.
Я присел на камень и, чтобы занять время, достал телефон. Проверил сообщения и чат. Ничего важного.
В этот момент телефон завибрировал. Сука, как знал! И зачем я его вытащил?
Это была Маша.
— Алло?
— Миша, — сказала она, и ее голос звучал обеспокоенно. — Я только что говорила с отцом.
— Что случилось?
«Пожалуйста, только бы с ним все было в порядке…» — пронеслась в голове мысль. Не хватало мне очередной проблемы.
— Он сказал, что Петр Первый заставил его отправить какую-то посылку на самом быстром истребителе, который есть у рода Кутузовых. Да, у нас самый быстрый самолет во всей Империи.
Я насторожился.
— Посылку? Какую?
— Не знаю. Отец сказал, что это был ящик. Размером с человека. Больше ничего неизвестно.
Ящик размером с человека. На сверхзвуковом самолете. Вот это новость! И что это такое, раз такая срочность? Ну, если включить немного логики, то догадаться, кто в ящике, не так уж и сложно.
— Куда ее отправили?
— Тоже неизвестно. Отец только успел узнать, что посылка погружена и самолет уже в воздухе.
— Все понял, — я выдохнул. — Спасибо за информацию, дорогая.
— Миша, что бы это ни было, мне это не нравится.
Тут я был с ней согласен. Петр Первый просто так не будет отправлять Владимира в США. А куда же еще?
— Нас это пока не касается.
Маша фыркнула.
— Ага, конечно. Береги себя.
— И ты тоже. Целую, — улыбнулся и отключился.
— Ящик с человека ростом на сверхзвуковом самолете, — произнесла Лора. — Интересно, кого он отправил?
— Владимира, — тихо сказал я. — Неужели хочет уничтожить США?
— Думаешь?
— Уверен. Петр готовит что-то серьезное. И ему нужен сильный боец.
Я набрал номер Петра Петровича. Кому-кому, а ему нужно сообщить в первую очередь.
Гудки. Один. Два.
— Михаил, добрый день, — наконец ответил он.
— Добрый, Петр. У вас все готово к поездке в Китай? — спросил я.
— Да, на завтра все готово. Ты звонишь, чтобы что-то узнать?
— Не только. У меня есть информация, что Петр Первый что-то планирует.
— Как всегда. Поэтому мы всегда осторожны, — заверил меня Петр. — Не волнуйся. Не первый раз. К тому же, Китай, это дружеская территория.
— Хорошо. Завтра буду.
— Спасибо.
Я отключился и посмотрел на море.
Лора тем временем изучала данные, которые присылали детальки.
— Ого, — протянула она. — Смотри сюда.
Передо мной появилась голографическая карта подземных пещер. Огромная, разветвленная сеть туннелей, уходящих глубоко под остров.
— Это же… — я присвистнул. — Сколько там ответвлений?
— Больше тысячи, — Лора увеличила изображение. Оно стало похоже на паутину. — И это только то, что детальки успели отсканировать. Судя по всему, система пещер тянется под всем северным побережьем.
— Вот черт…
Я вывел карту для всех, и Наталья с Унуром подошли ближе, чтобы внимательнее рассмотреть изображение.
— Это невероятно, — выдохнула Наталья. — Я и не думала, что под островом такое.
— Некоторые туннели идут вниз, — добавил Унур, показывая на них пальцем. — Очень глубоко. Километра на два, а то и больше.
Я хотел что-то сказать, но зазвонил телефон. На этот раз это был Трофим.
— Да?
— Михаил, — голос управляющего звучал встревоженно. — К острову движется неизвестный дирижабль. Большой. Идет с запада.
Я закатил глаза. Ну вот, накаркал!
— Опознали?
— Нет. На запросы не отвечает. Но траектория идет прямо к нам.
Я тяжело вздохнул. Неужели опять драться? Блин, лучше бы мы нашли древнее зло.
— Понял. Еду.
— Опять гости? — спросила Лора.
— Ага, очередной дирижабль. И, конечно же, неизвестный.
Я повернулся к Наталье и Унуру. Расстраивать их очень не хотелось, но дирижабль волновал меня куда больше, чем экспедиция.
— Извините, придется прерваться, — сказал я и мысленно приказал: — Лора, отзывай детальки.
— Уже, — кивнула она.
— Да бли-и-и-и-н… — выдохнули Наталья и Унур.
Детальки Болванчика начали вылетать из воды и собираться в кучку. Я убрал их в кольцо.
— Аркадий, Игорь, спасибо за помощь. Мне нужно ехать.
Оба монстра довольно заурчали и скрылись подводой. От них остались одни булькающие пузыри.
Мы сели в машину и помчались обратно.
— Как думаешь, кто это? — спросила Надя, читая последние новости с планшета в поисках хоть какой-то подсказки.
— Понятия не имею, — сказал я и сжал руль. — Но судя по тому, как идет день, очень вряд ли кто-то приятный.
— Может, это твои поклонники с подарками? — хихикнула Лора. — Торт привезли. Огромный. С фейерверками.
— Если это торт, то я его точно есть не буду, — буркнул я. — Да и день рождения у меня не скоро. Скорее, новогодние подарки.
Машина неслась по заснеженной дороге, оставляя за собой облако снежной пыли.
Когда мы приехали к берегу, там уже развернулся целый лагерь. Несколько сотен солдат заняли позиции вдоль береговой линии. Пушки были наведены в небо.
— Миша, я думала, мы едем на мирные переговоры, — недовольно проворчала Надя, выходя из машины.
— Мирные переговоры начинаются с того, что никто не стреляет, — пожал я плечами. — А закончиться могут чем угодно.
Трофим нашелся в центре лагеря. Они вместе с Толстым, Лермонтовым и Федором стояли на большом сугробе и с умным видом смотрели куда-то в небо.
— Михаил, — поздоровался Трофим. — Хорошо, что приехал.
— Что там с дирижаблем? — я решил перейти сразу к делу.
— Летит, но молчит как партизан, — хмыкнул Лермонтов. — Связи никакой.
Последнее время я заметил, что Михаил Юрьевич стал куда больше общаться с окружающими, что меня безусловно радовало. Как будто он стал больше доверять людям. Ну или ему надоело ходить с грустным лицом, притворяясь призраком.
Федор опустил голову и улыбнулся, глядя на меня. От такой улыбки у меня аж мурашки по коже пошли. Может стоит попросить какого-нибудь хорошего хирурга зашить его этот рот? Да и шрамы удрать… Технологии то имеются…
— А как там моя дочка путешествует? Не слишком много неприятностей доставляет? — спросил он.
— Развлекается на полную, — усмехнулся я. — Недавно прислала письмо, где написала, что в Китае встретила моего старого знакомого царя обезьян. Вроде даже поладили.
— Это моя Ася, — гордо кивнул Федор, пихнув Толстого. — Любопытство у нее фамильное.
— Судя по всему, ей очень нравится путешествовать. Финиан счастлив, что у него такая спутница, — добавил я. — Правда, она иногда любит с кем-нибудь подраться.
Федор расхохотался.
— Точно моя дочь!
— Михаил, — Трофим вернул нас к делу. — От дирижабля по-прежнему не поступает никаких сигналов. Он подлетает, но из-за облаков его не видно.
Я посмотрел в небо. Действительно была плотная облачность. Зима опять дала о себе знать, напустив на остров непогоду.
— Лора, отправь Болванчика, — мысленно попросил я.
— Уже лечу, — откликнулась она.
Маленькая деталька сорвалась с моего запястья и устремилась в небо, быстро скрывшись в облаках.
— Он послал свою штуковину проверить, — пояснила Надя рядом стоящим солдатам, видя их вопросительные взгляды.
Через минуту Лора появилась перед глазами и показала небольшое изображение.
— Дирижабль старенький, — сообщила она. — Европейский, судя по конструкции. Прусского производства, если не ошибаюсь. Лет тридцать ему точно есть.
— Что там? — спросил Трофим.
— Старый европейский дирижабль, — передал я слова Лоры. — Прусский.
Болванчик подлетел к дирижаблю и завис рядом с кабиной. Через несколько секунд в моей голове раздался голос Лоры:
— Связываюсь с экипажем.
Я увидел изображение, которое передавала деталька. В рубке дирижабля стояло несколько человек в форме. Один из них, седой мужчина с моноклем, вздрогнул, увидев Болванчика у окна.
— Господи, что это⁈ — воскликнул он.
— Это средство связи, — произнес я через детальку. — Царь Михаил Кузнецов приветствует вас. Идентифицируйтесь.
Мужчина быстро пришел в себя. Его коллеги подошли поближе. У всех на лицах были немного озадаченные и испуганные выражения.
— Капитан Вильгельм Штайнер, представитель объединенной делегации европейских государств, — он щелкнул каблуками. — На борту находятся представители Пруссии, Речи Посполитой, Франции и Англии. Просим разрешения на переговоры.
— Почему заранее не оповестили? — нахмурился я. — Протокол требует предварительного уведомления. Особенно после военных действий с вашей стороны.
Капитан выглядел смущенным.
— Мы пытались, ваше величество, много раз пытались. Но нашу связь в стране блокируют. Мы были вынуждены лететь вслепую, надеясь, что свяжемся с вами с дирижабля. А когда мы были уже на полпути, средства связи на дирижабле сломались… Истек срок годности…
— Блокируют? Кто?
— Предположительно американцы, — вмешался другой голос.
В кадр вошел мужчина в дорогом костюме с орденами на груди.
— Герцог фон Бисмарк, представитель Пруссии, — представился он. — США перекрыли все каналы связи с Европой после торгового эмбарго. Мы не можем связаться даже с соседними странами. Приходится отправлять гонцов, как раньше.
— А аппаратура на дирижабле? — спросил я.
Капитан виновато развел руками.
— Критически важные компоненты мы раньше закупали в Америке. Запасных частей больше нет, а чинить нечем.
Трофим, который слышал разговор через Болванчика, фыркнул.
— Получается, летели через полмира на авось?
— Скорее на отчаянии, — печально улыбнулся герцог.
Я переглянулся с Трофимом. Тот пожал плечами. Толстой хмыкнул, а Лермонтов еле сдерживал усмешку.
— И вы не подумали развернуться? — не выдержал я.
— Куда? — развел руками капитан. — Назад лететь дольше, чем вперед. Мы посовещались и решили рискнуть.
— То есть вы прилетели к нам не только без связи, но и буквально вслепую? — уточнила Надя, слушавшая разговор.
— Технически, да, — признал капитан.
Повисла пауза.
— Миша, они серьезно? — прошептала Лора. — Я думала, европейцы хоть немного умнее.
— Кто его знает… Может, они в отчаянии…
Но судя по их лицам, им реально было не до сражений. И как бы это ни выглядело нелепо со стороны, эти люди сейчас спасают свои страны, свой народ, и это уже похвально. Но такие мысли были только у меня.
Трофим первым не выдержал и рассмеялся. За ним Лермонтов. Потом Толстой начал похрюкивать в бороду. Федор просто качал головой с улыбкой, словно сумасшедший.
— Думаешь, что мы бессердечные? — будто прочитал мои мысли Федор. — О, нет… Эти люди в отчаянии, раз приползли к бывшему врагу. Но кто знает, как бы они поступили, если бы мы поменялись местами? Я бы просто сбил этот дирижабль и забыл о Европе.
— Но ты не царь. Я — царь, — я посмотрел ему в глаза и произнес в детальку: — Разрешаю посадку. Только летите аккуратно, а то с такой техникой вы еще и рухнете нам на головы.
— Благодарю, ваше величество! — облегченно выдохнул капитан.
— Трофим, пусть расчистят посадочную площадку, — скомандовал я. — И подготовьте кристаллы для дирижабля. Судя по всему, обратно они на честном слове лететь не смогут.
— Есть, — кивнул тот и начал отдавать приказы.
Надя подошла ко мне.
— Как думаешь, это ловушка?
— Нет, — покачал я головой. — Слишком глупо для ловушки. Это просто отчаяние.
— Отчаяние опаснее, — заметил Федор. — Отчаявшиеся люди на все готовы.
— Поэтому мы и встретим их во всеоружии, — согласился я. — Или ты не справишься с одним дирижаблем?
— А можно? — ухмыльнулся Федор.
— Конечно нет.
В небе начал проявляться силуэт дирижабля. Старый, потрепанный, он медленно снижался, покачиваясь на ветру.
— Надеюсь, у них хотя бы тормоза работают, — пробормотал Толстой.
— Если нет, узнаем через минуту, — философски заметил Лермонтов.
Я приготовился к встрече с европейской делегацией и подумал, что день обещает быть интересным.
Дирижабль приземлился с таким скрипом и грохотом, что я всерьез подумал о необходимости проверить посадочную площадку на предмет новых трещин. Делегация спустилась по трапу с видом людей, переживших кораблекрушение.
Что у них был за полет, оставалось загадкой.
Всего их было десять человек вместе с экипажем. Капитан Штайнер выглядел особенно потрепанным.
— Прошу прощения за внешний вид, — извинился он, когда мы доставили их в здание администрации. — Обогревательные системы вышли из строя над Беринговым проливом.
— Над Беринговым? — переспросил я. — И вы не развернулись?
— Мы уже обсуждали это, ваше величество, — вздохнул герцог фон Бисмарк. — Кристаллов хватало только на движение вперед.
— Большая часть экипажа сейчас отогревается в столовой внизу, — доложил Трофим. — Повара уже готовят горячий суп.
Хоть представители стран и были магами и холод переносили куда лучше, но вот экипаж был простыми людьми.
— Надеюсь, не из замороженных европейцев, — пробормотала Лора мне в ухо.
Я еле сдержал усмешку.
— Проходите в кабинет губернатора, — пригласила Надя делегатов. — Там теплее и комфортнее.
Мы поднялись на третий этаж. Кабинет Эля был просторным и уютным, и самое главное там работали обогреватели. Сам губернатор уже ждал нас, сидя за массивным столом.
— Господа, располагайтесь, — жестом он указал на мягкие кресла.
Кроме герцога фон Бисмарка из Пруссии, в делегации были граф Потоцкий из Речи Посполитой, виконт де Моранж из Франции и лорд Пемброк из Англии. Все выглядели уставшими и потрепанными.
Петр Романов уже находился в кабинете, расположившись в кресле у камина. Он кивнул мне в знак приветствия.
— Давайте сразу к делу, — начал герцог, потирая окоченевшие руки. — Северная Европа находится в критическом положении.
— Насколько критическом? — уточнил Эль.
— США заблокировали весь экспорт и импорт, — ответил граф Потоцкий. — Российская Империя хоть и продолжает с нами сотрудничать, но у нас совершенно разные товарные поставки. Если США поставляла кучу техники, то Империя — военные и промышленные товары. После инцидента с вашей страной, наши страны экономически сильно просели.
— Инцидента? — переспросил я. — Вы имеете в виду попытку военного вторжения?
— Мы не одобряли этих действий, — быстро вставил лорд Пемброк. — Но мой голос был в меньшинстве.
— Но это вас не особо оправдывает, — заметила Надя, открывая блокнот.
Повисла неловкая пауза.
— Мы понимаем вашу позицию, — продолжил герцог. — Но сейчас в наших странах кризис. Цены растут, товаров не хватает. Люди страдают.
— И вы хотите, чтобы Сахалин помог? — уточнил Петр, прихлебывая чай.
— Мы хотим установить экономические отношения, — кивнул виконт де Моранж. — Мы видим, как процветают Римская Империя и Валахия благодаря торговле с вами.
Я откинулся в кресле.
— Напомню, что Римская Империя не участвовала в войне против Сахалина, — произнес я спокойно. — Поэтому к ней особое отношение.
— А Валахия? — спросил граф Потоцкий. — Насколько нам известно, они тоже не были союзниками.
Я посмотрел на Эля. Тот едва заметно кивнул.
— Господа, прошу прощения, — я встал. — Нам нужно минуту посоветоваться.
Эль поднялся и мы вышли в коридор, прикрыв за собой дверь.
— Что насчет Валахии? — тихо спросил я.
— Вся верхушка власти под моим контролем, — так же тихо ответил Эль. — Все ключевые позиции занимают вампиры, которые подчиняются мне напрямую.
— Серьезно? Вся власть? — улыбнулся я.
— Король, премьер-министр, глава армии, министр финансов, — перечислил он. — Даже главный судья. Все мои.
— Вот это я понимаю, семейный бизнес, — хихикнула Лора.
— И как там дела? — продолжил я.
— Сейчас все хорошо, — кивнул Эль. — Экономика растет, народ доволен. Мои люди знают, как управлять страной эффективно. Конечно, не без моей подсказки.
— Вечная жизнь дает опыт в администрировании?
— Среди прочего, — усмехнулся он. — Не забывай — мой брат руководил планетой!
Мы вернулись в кабинет. Делегаты напряженно ждали.
Я сел обратно в кресло и посмотрел на европейцев.
— Хорошо, — начал я. — Я могу делиться с вами технологиями, открыть торговые пути, помочь с ресурсами. Но вопрос простой: зачем мне все это?
Герцог фон Бисмарк наклонился вперед, явно ожидая такого вопроса.
— Если вы поможете Европе, ваше величество, Сахалин станет одной из самых востребованных и перспективных стран от северного до южного пояса, — его глаза блестели. — Представьте: весь европейский рынок открыт для вас. Миллионы потребителей, тысячи предприятий. Даже недвижимость на вашем острове возрастет во много раз.
— Плюс политическое влияние, — добавил граф Потоцкий. — Страна, которая спасет Европу от кризиса, получит огромный вес на международной арене.
— Мы готовы предоставить льготные условия для сахалинских товаров, — вставил лорд Пемброк. — Сниженные пошлины, упрощенный таможенный контроль.
— И доступ к европейским технологиям, — закончил виконт де Моранж. — Франция готова поделиться разработками в области магической металлургии.
Лора материализовалась рядом со мной, изучая делегатов.
— Анализирую предложение, — пробормотала она. — Экономически выгодно.
Европейский рынок действительно огромный. Политически рискованно. США точно не обрадуются.
Я кивнул, показывая, что слышу.
— Господа, — произнес я. — Нам нужно время обдумать ваше предложение. Влияние меня не интересует. Да и технологии у меня на порядок лучше, чем ваши… Но я что-нибудь придумаю. Располагайтесь в столовой, там уже должны накрыть стол.
— Конечно, ваше величество, — герцог поднялся. — Мы понимаем серьезность ситуации.
Делегацию вывели из кабинета. Я услышал, как один из них восторженно воскликнул:
— Наконец-то теплая еда!
Когда дверь закрылась, я посмотрел на остальных.
— Ну что, совещаемся?
Эль налил себе кофе в маленькую кружку, Надя открыла свой блокнот, а Петр задумчиво смотрел в окно.
— Если мы поможем Северной Европе, США будет действовать еще жестче, — произнесла Надя. — Это очевидно.
— Экономическое давление усилится, — кивнул Эль. — Возможно, попытаются заблокировать наши торговые пути.
— Даже интересно, как они это сделают, — ухмыльнулся я. — У нас отношения только с Кореей, Японией и Китаем. Подлодки! Которые охраняют монстры. США даже подплыть не успеют.
— Но, — вставил Петр, поворачиваясь к нам, — США руководит хаос. Правильно?
Я кивнул.
— Тогда это только на руку, — продолжил бывший царь. — Чем жестче они действуют, тем больше стран отворачивается от них. Европа уже на грани разрыва.
— Плюс мы получаем союзников, — добавил Эль. — Четыре страны сразу.
— Или четыре обузы, — скептически заметила Надя. — Зависит от того, как составить договор.
— А ты можешь это сделать? — спросил я.
— Я составлю соглашение, — решительно сказала она, делая пометки. — Дальнейшим могу заняться сама. Опыт в международном праве у меня не особо большой, но я справлюсь.
Петр кивнул.
— Я помогу, — предложил он. — Опыт составления таких документов у меня тоже имеется. За триста лет кое-чему научился.
— Надеюсь, он не заставит их платить дань, — фыркнула Лора.
Надя и Петр начали обсуждать детали. Я слушал вполуха, обдумывая ситуацию. В целом, все выглядело правдоподобно. Делегаты не врали. Они действительно переживали за народ своих стран и этим меня подкупили.
Обсуждение длилось еще час, и за это время мы с Лорой успели обдумать все дальнейшие варианты действий.
— Михаил, — окликнул меня Петр, когда они закончили. — Не забыл про завтра?
Я поднял голову.
— Завтра?
— Нам нужно выдвигаться с моими детьми в Китай, — напомнил Романов. — Время пришло.
Я мысленно пробежался по планам.
— Точно, Павел, Анастасия и Катя, — вспомнил я. — Во сколько выезжаем?
— В восемь утра, — ответил Петр. — Встретимся у портала. Не опаздывай.
— А есть точное время встречи? — усмехнулся я.
— Нет, отец не сказал. Но что-то мне подсказывает, что мы точно успеем.
— Я, например, обожаю ждать, когда ты закончишь болтать и займешься делом, — съязвила Лора.
Петр поднялся.
— Ладно, я пойду. Мне еще нужно подготовиться к поездке, — он направился к двери, но обернулся. — И, Михаил, постарайся выспаться.
Когда он ушел, Надя посмотрела на меня.
— Ты действительно едешь в Китай завтра?
— Похоже на то, — вздохнул я. — Надеюсь, там хотя бы стрелять не будут.
— С твоей удачей? — усмехнулся Эль. — Сомневаюсь.
Я не стал спорить. В глубине души понимал, что он прав.
Остаток дня я провел с семьей. Витя и Аня были на удивление уставшие и быстро уснули, чем порадовали и меня, и моих жен. Правда, чуть позже выяснилось, что это все Валера. Он играл с ними целый день и смог их вымотать.
— Ты бы видел, как мы развалили ту гору, — с победоносным видом заявил Валера, сидя в кресле гостиной, когда мы с Машей и Светой отнесли детей в кроватки.
— Какую еще гору? — тут же насторожилась Света.
— Да пустяки… — махнул рукой Валера. — Мы отлично провели время.
В гостиную заглянул Трофим. Его лицо было немного встревоженно.
— Прошу прощения, что отвлекаю, но, Михаил, включите телевизор…
Я взял пульт и нажал кнопку.
«…После чего неизвестный субъект разрушил около десяти километров защитной стены в Дикую Зону. Сейчас армия США пытается его остановить. На перехват неизвестного нападавшего выехали лучшие маги страны…»
— Я так поняла, Кутузов доставил посылку? — произнесла Лора.
Президент США сидел в Овальном кабинете и листал очередной отчет. Каждая страница добавляла ему новую головную боль.
Он перевернул страницу.
Президент отложил документы и потер переносицу. Одна ночь. За одну чертову ночь этот маньяк в гавайской рубашке уничтожил больше, чем любая армия за месяц.
— Кофе, сэр? — спросил помощник, заглядывая в кабинет.
— Принеси виски. Кофе уже не поможет, — не поднимая взгляда, произнес президент.
Помощник кивнул и скрылся за дверью.
Глава Белого Дома взял следующую папку. На обложке красными буквами было написано «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ПРОЕКТ „ОЧИЩЕНИЕ“».
Он открыл ее и пробежался глазами.
Помимо отчета, там были неуточненные данные о ходе работы над проектом. В самом конце перечислялись военные базы, где разрабатывался этот проект.
— Что за… — он нажал кнопку вызова. — Джонс! Немедленно сюда!
Через минуту в кабинет вбежал Джонс, глава службы безопасности.
— Да, господин президент?
— Копия документов «Очищение» была на базе Кемберленд? — президент поднял папку.
Лицо Джонса побледнело.
— Это… Там велась часть разработок… Вы же сказали распределить нагрузку для ускорения работы…
— А сейчас проверь еще раз, — процедил президент. — И найди эти документы! Хоть землю рой!
Джонс выскочил из кабинета. Президент откинулся в кресле и закрыл глаза.
Сначала враг разносит половину военных объектов. Потом пропадают секретные документы. А теперь еще и…
Сознания коснулась рука хозяина. Он хочет поговорить, ответить нужно немедленно.
Президент подошел к стене с портретом прошлого президента, нажал ему на нос и огромное полотно отъехало в сторону, открыв секретный проход. Пройдя по тусклому коридору, он спустился на несколько уровней вниз и оказался в небольшом помещении, в центре которого стоял алтарь.
Невидимая рука господина сильнее сдавила тиски, поторапливая своего слугу.
Президент сморщился от боли и положил руку на алтарь. Воздух вокруг начал искажаться, появились серые, едва заметные линии.
— Я тут, мой господин.
— Ты сидишь и ничего не делаешь? — голос Нечто был спокойным, но в нем чувствовался холод бесконечной пустоты.
— Я…
— Твои враги разрушают твои базы. Крадут твои документы. А ты сидишь в кресле и пьешь виски.
Президент сжал челюсти.
— Мы работаем над…
— Ты забыл, что мне известно все, что касается моих слуг! Работаете, — передразнил Нечто. — Захар тоже работал. Знаешь, что с ним стало?
Повисла тишина.
— Нет, — тихо ответил президент.
— Ничего. Его больше нет. Совсем. Я стер его из реальности. Он был бесполезен, как и ты сейчас.
Президент почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Я делаю все возможное…
— Все возможное недостаточно, — перебил Нечто. — Мне нужно тело Владимира Кузнецова. Немедленно. Где оно?
— У Петра Первого. В Москве. Мы пытаемся…
— Пытаетесь! — фыркнул Нечто. — Но от тебя сбежал и второй сосуд! Мне не важно, что ему помог Чал Конерук. Он лишь отголосок своего прошлого величия. Теперь это просто слабая пешка…
«Нихрена себе слабая пешка», — промелькнула мысль в голове президента.
— Он уже не составит такой проблемы… Найди второго…
— Буслаева. Мы его вернем. Он может стать запасным телом, если с Владимиром что-то пойдет не так.
— Хоть что-то полезное, — голос Нечто смягчился, но ненамного. — А дети Кузнецова?
Президент выпрямился.
— Проект «Очищение» в работе. Мы уже знаем, что они окрепли и не смогут принять божественную сущность. Так что единственный вариант…
— Уничтожить их до того, как они вырастут, — закончил Нечто. — Правильно. Они могут стать проблемой. Большой проблемой.
— Мы разработали план. Пока он в разработке. Выясняем детали. Проникновение через подводные туннели под Сахалином. Быстрая операция. Никаких следов.
— И когда это произойдет?
— Через неделю. Может, раньше, если…
— Сделай раньше, — приказал Нечто. — Каждый день дети становятся сильнее. А Кузнецов хитрее. И тоже сильнее!
— Будет сделано.
— Помни, — голос Нечто стал еще холоднее. — Мне неважно, какой пост ты занимаешь. Президент или нищий на улице. Если ты бесполезен, я сотру тебя так же, как Захара. Поверь, ты даже не успеешь понять, что произошло.
— Я понимаю.
— Хорошо. Тогда действуй. И найди того идиота, который потерял документы проекта «Очищение». Мне не нужны слабые звенья.
Связь оборвалась.
Президент убрал ладонь от алтаря и посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали.
— Черт. Черт. Черт! — последнее слово он крикнул на весь зал.
Поднявшись обратно в кабинет, президент подошел к окну. За стеклом виднелся Вашингтон, погруженный в предрассветную дымку.
Захар, его предшественник, который подавал большие надежды и быстро продвигался по иерархии, был стерт из реальности. Президент даже не помнил его лица. Не помнил имени до того, как Нечто его произнес. Как будто человека никогда не существовало. Еще одно подтверждение, что хозяин всесилен.
— Господин президент! — в кабинет ворвался секретарь. Его обычно безупречная прическа была растрепана, галстук перекошен. — У нас проблема!
— Еще одна? — устало спросил президент, поворачиваясь.
— К нам летит сверхзвуковой истребитель! Из Российской Империи!
— Что?
Президент подошел к столу и нажал кнопку вызова командного центра.
— Сбейте его, — коротко приказал он.
— Не можем, сэр, — голос генерала звучал напряженно. — Он слишком быстрый. Наши системы ПВО не успевают навестись.
— Чего он хочет?
— Неизвестно. Он пролетел над Нью-Йорком, Чикаго и сейчас направляется… постойте…
Повисла пауза.
— Что там? — рявкнул президент.
— Он сбросил груз! Район Монтаны, недалеко от защитной стены Дикой Зоны!
Президент обменялся взглядами с секретарем.
— Размер груза?
— Размером с человека. Может быть, бомба или…
— Или кого-то доставили, — закончил президент. — Собрать всех доступных магов. Армию в полную боевую готовность. Если это то, о чем я думаю…
— Что именно, сэр?
Президент посмотрел на карту на стене. Монтана. Защитная стена. Дикая Зона.
— Романов прислал нам гостинец, — он взял телефонную трубку. — Соедините меня с командующим Западным военным округом. Немедленно.
Секретарь выбежал из кабинета.
Президент снял телефон раньше, чем успел прозвучать первый гудок.
— Генерал Уилсон? Объявляю чрезвычайное положение в Монтане. Эвакуировать всех гражданских в радиусе ста километров от точки падения. Стягивайте войска. Всех, кто есть. Маги, танки, артиллерия. Если туда прислали того, кого я думаю, нам понадобится целая армия.
— Кого именно, господин президент?
— Не хочу раньше времени напускать панику. Дайте мне картинку. Выясните, что там!
На том конце послышался сдавленный стон.
— Прекрасно, — пробормотал генерал. — Просто прекрасно. А у меня еще и день рождения сегодня.
— Поздравляю, — сухо ответил президент. — Желаю тебе дожить до завтра.
Он бросил трубку и налил себе виски. В большой стакан из-под пива. До краев.
За окном начинало светать.
Я выключил телевизор и некоторое время смотрел в темный экран.
— Так Петр Первый отправил Владимира в США, — произнесла Лора, появляясь рядом. — Интересный ход, вот только выглядит это не сильно разумно.
— Похоже на ответ, — кивнул я. — США давит на Европу, угрожает Петру. А он в ответ запускает туда Владимира Кузнецова.
— Логично, — Лора присела на подлокотник кресла и положила руку мне на плечо. — Владимир справится с любой армией. У американцев нет шансов.
Я просидел в гостиной почти до самого утра. Мы с Лорой просчитывали все варианты событий. Когда часы показали шесть, я подошел к окну. Южно-Сахалинск спал. Только редкие фонари освещали пустые улицы.
— Знаешь, что меня радует? — улыбнулся я. — Это меня пока не касается. Пусть Петр разбирается со своими проблемами.
— Ты серьезно так думаешь? — Лора наклонила голову.
— А что?
— Миша, рано или поздно это коснется и Сахалина. США руководит Хаос. А Хаос хочет захватить планету. А ты ему мешаешь. Вообще все Кузнецовы ему мешают. Думаешь, он просто так отступит?
Я вздохнул. Она была права, конечно.
— Я знаю. Просто хочется хотя бы одну ночь не думать о том, кто и когда на нас нападет.
— Тогда не смотри новости, — хмыкнула она.
Трофим заглянул в гостиную и удивился, увидев меня.
— Что-то еще? — спросил я.
— Нет, просто подумал, что вам стоит отдохнуть, Михаил.
— Не переживай, Трофим, у меня есть несколько фокусов, чтобы взбодрить себя.
Когда он ушел, пришли Маша и Света. Они тоже рано вставали, чтобы покормить детей.
— Я скоро выезжаю. В Китай.
— С Петром Петровичем? — уточнила Маша.
— Да. Встреча с его отцом.
— Только постарайся не ввязываться ни в какие драки, — Света подошла и обняла меня. — У нас и так хватает проблем.
— Обещаю, — улыбнулся я. — Максимум словесная перепалка. Мы не хотим конфликтов. Нам надо забрать Екатерину без лишних проблем.
— Зная тебя, это тоже может закончиться разрушенным зданием, — фыркнула Света.
Маша рассмеялась.
— Она права. Помнишь, мы летали на день рождения Светы?
— Это был несчастный случай! — я поднял руки. — Кто знал, что там будет замешана целая преступная сеть?
— Вплоть до Дикой Зоны! — добавила Света.
— Но все хорошо закончилось. Даже появились верные союзники, — защищался я.
Мы еще немного посмеялись, потом девушки ушли кормить детей.
— Хоть позавтракай, — сказала Лора. — А то мне не хочется использовать энергию для поддержания твоего тела. Хочу нормальные калории!
На кухне Настя готовила завтрак.
— Доброе утро, Михаил, — улыбнулась она. — Собираешься в Китай?
— Да. Петр уже ждет?
— Трофим сказал, что Романов звонил полчаса назад. Сказал, что встретимся у портала в восемь ноль-ноль.
Я глянул на часы. Половина седьмого. Времени хватало.
Перехватив пару бутербродов и кружку кофе, я вышел на улицу.
Морозный воздух ударил в лицо. Снег хрустел под ногами. Солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в розовые тона.
— Красиво, — произнесла Лора, идя рядом. Сегодня она была в длинном пальто и с распущенными волосами.
— Согласен.
Все, что мне было необходимо, уже лежало в кольце. Детальки Болванчика, мечи, теплая одежда. Запасная одежда. Да там были даже плавательные трусы, хотя я сомневался, что мне они понадобятся.
Валера по старой доброй традиции гонял солдат с самого утра.
— О, Мишаня проснулся! — помахал он мне, играя мышцами. Из-за того, что он был разгорячен, а на улице было далеко за минус двадцать, от него исходил пар, как от печки.
— Валера, — связался я с ним через внутреннее хранилище. — Присмотри за детьми. Я в Китай.
— Да без проблем! — он показал большой палец и продолжил раскидывать солдат.
Мы доехали до портала минут за двадцать. Там уже стояли Петр Петрович и его дети.
Павел выглядел собранным. На нем был простой черный костюм без лишних украшений. В руке он держал трость, но я знал, что внутри скрывался меч.
Катя была в строгом платье и теплом плаще. Волосы собраны в хвост. На лице спокойствие, но глаза выдавали напряжение.
Анастасия же, как всегда, выделялась. Красная кожаная куртка, высокие сапоги, перчатки. Меч на поясе. Она выглядела так, словно собиралась на войну.
— Доброе утро, — поздоровался я.
— Михаил, — кивнул Петр Петрович. — Вовремя.
— Стараюсь не опаздывать на важные встречи.
— Это точно важная, — вздохнула Катя.
Лора обошла всех троих, внимательно изучая.
— Миша, они прокачались, — произнесла она мне в ухо. — Павел освоил огненную магию на новом уровне. Вижу три новые печати. Катя научилась работать с ментальными атаками. А Анастасия… О, у нее теперь два меча и оба зачарованы.
Я кивнул, показывая, что услышал.
Петр Петрович выглядел встревоженным. Он поправлял воротник, проверял карманы, несколько раз посмотрел на часы.
— Что-то не так? — спросил я тихо.
— Связался с Блин Лолом, — так же тихо ответил он. — Он готов к нашей встрече. Отец уже на полпути.
— И?
— И я не знаю, чего ожидать. Отец непредсказуем. Может, выказать радушие. Или попытаться убить.
— Или и то, и другое одновременно, — добавила Анастасия. — Этот псих умеет удивлять.
— Веселая семейка, — хмыкнула Лора.
Петр Петрович достал карманные часы. Семь пятьдесят восемь.
— Готовы?
Все кивнули.
— Тогда пошли.
Я активировал портал в Москву и отошел в сторону, пропуская Романовых. Глава семейства первым подошел к кромке. Появилось голубоватое свечение.
— Кстати, — Павел обернулся ко мне. — Что если он захочет убить тебя?
— Пусть попробует, — покачал я головой. — У него этого ни разу не получалось.
— Что ж, — вздохнул он. — Это хорошо, но ты не расслабляйся.
— Волнуешься? — хихикнула Катя. — Боишься, что тебя больше не допустят к военной технике?
— Очень смешно! — фыркнул он. — Во-первых, если с Мишей что-то случится, мы просто не сможем пройти через портал обратно. А во-вторых, кто будет главой Сахалина?
— Отлично, — вздохнул я. — Меня уже хоронят.
— Могло быть хуже, — утешила Лора. — Мог бы поехать Валера.
— Валера хотя бы предсказуем. Увидит что-то интересное и разнесет. Петр Первый же… с ним никогда не знаешь.
Мы подошли к порталу вплотную. Петр Петрович повернулся к нам.
— Последняя проверка. Оружие?
— При мне, — Павел постучал по трости.
— У меня два меча, — Анастасия похлопала по ножнам.
— Я готова, — кивнула Катя.
— Артефакты защиты?
Все кивнули.
— Хорошо. Тогда…
Он шагнул в портал и исчез в голубом свечении.
Павел последовал за ним. Потом Катя. Анастасия обернулась ко мне.
— Если что, не стесняйся бежать, — подмигнула она. — Я прикрою.
И шагнула внутрь.
Я переглянулся с Лорой.
— Не стесняйся бежать, — передразнила она. — Миша, ты, блин, сильнее всех их вместе взятых. Ну может не сильнее Петра… А может, и сильнее… Ладно, — она хлопнула в ладоши. — Ты готов?
— К встрече с Петром Первым? Всегда готов.
— Вот и отлично. Пошли.
Я шагнул в портал.
Мир перевернулся. Голубое свечение сменилось темнотой, потом вспышкой белого света. В ушах зазвенело. Земля под ногами исчезла, потом появилась снова.
Когда зрение вернулось, я стоял на мощеной площади.
Подвал Московского поместья.
Там я еще раз активировал портал, но на этот раз в Китай.
Валера сидел на деревянной лавочке возле магазина одежды и наблюдал за детьми. Витя из коляски пристально наблюдал за прохожими, стараясь заглянуть каждому в глаза. Аня же довольно хихикала, когда какая-нибудь прохожая улыбалась ей.
Над головой Валеры парила едва заметная корона, мерцая золотистым светом. От нее к детям тянулись две тонкие магические нити. Через них он чувствовал их пульс, температуру и настроение. Прохожие этого не видели, но дети иногда поглядывали на странные полосы, тянущиеся от их голов к короне Валеры.
Все в порядке. Тепло. Довольны. Здоровы.
— А-ва-ва! — серьезно сказал Витя и ткнул пальцем в проезжающую мимо машину с нарисованным снеговиком на капоте.
Валера посмотрел на кривой рисунок, больше похожий на упавшую башню.
— Отлично, — кивнул он. — Это машина.
— Ва-а-ва! — кивнул мальчик и слегка улыбнулся.
— Хех, ну пацан….
Валера откинулся на спинку лавочки и сделал глубокий вдох.
Света и Маша ушли в магазин минут двадцать назад. Сказали, что быстро. Ага, быстро. Женщины в магазине одежды, это как минимум час.
Морозный воздух приятно холодил лицо. Снег поскрипывал под ногами редких прохожих. Обычный спокойный день.
Неожиданно на углу улицы затормозил черный фургон. Легкий визг мотора привлек внимание детей. Дверь распахнулась и оттуда выскочили четверо в черных масках.
Валера даже бровью не повел.
Бандиты рванули к детям. Один достал сеть, второй выхватил шприц, третий и четвертый просто бежали, взяв мечи на изготовку.
Витя и Аня даже не успели испугаться, как глаза Валеры слегка вспыхнули золотым.
Все четверо как будто ударились о невидимую стену. На мгновение они зависли в воздухе, а потом их швырнуло обратно в фургон с такой силой, что машина накренилась и встала на два колеса.
Валера слегка поднял руку, как дирижер, готовящийся к концерту, и соединил два пальца так, будто ущипнул что-то в воздухе.
Фургон начал сжиматься. Металл скрежетал, стекла лопались, двигатель трещал. Через несколько секунд от машины остался только металлический куб размером с телевизор. Из него по снегу потекла красная жидкость.
— Фу, — поморщился Валера. — Всегда забываю, что они внутри.
Он встал, огляделся, проверив, видел ли кто это происшествие. Все же, парочка зевак пялились на него.
Валера подошел к кубу, поднял его одной рукой, словно пустую коробку, и неспешно направился к замерзшему озеру в двадцати метрах от скамейки.
— Доброе утро, — вежливо поздоровался Валера с зеваками. — Не обращайте внимания. Просто выношу мусор.
Дойдя до озера, он размахнулся и швырнул куб на лед. Раздался громкий треск. Лед разошелся паутиной трещин и металлический куб медленно погрузился в темную воду.
— Вот и утилизация, — удовлетворенно кивнул Валера, отряхивая руки.
Он вернулся к лавочке. Витя и Аня смотрели друг на друга, абсолютно не обращая внимания на то, что только что произошло.
Валера проверил магические нити. Все в норме. Даже не испугались.
— Хорошие дети, — пробормотал он. — Крепкие нервы. В отца.
Он сел обратно на лавочку и закрыл глаза, подставив лицо слабому зимнему солнцу.
Послышался знакомый воркующий звук где-то сверху.
Валера открыл один глаз.
На перила лавочки приземлился голубь. Серый, с белыми крапинками на крыльях. Он повернул голову и посмотрел на Валеру одним глазом.
— Геннадий? — Валера выпрямился. — Ты вернулся!
Голубь гордо воркнул и перескочил ему на плечо.
— Я так волновался! — Валера осторожно погладил его пальцем. — Где ты был? Что случилось? Почему пропал?
Геннадий клюнул его в ухо.
— Ладно-ладно, не злись, — улыбнулся Валера. — Просто переживал.
Голубь устроился поудобнее, распушив перья.
Так они и сидели молча. Валера наблюдал за детьми, Геннадий дремал на плече.
— Знаешь, — тихо произнес Валера, — я понял одну вещь. Когда ты правишь планетой, все просто. Есть враги — уничтожаешь. Есть проблемы — решаешь силой. Но вот когда сидишь с детьми на лавочке… это сложнее.
Геннадий открыл один глаз.
— Нет, правда. Я могу разрушить город. Могу остановить армию. Но не могу до конца понять, как с ними поладить. Знаешь, пацан иногда смотрит на меня, как на идиота. А девчонка, как на болвана. Только еще и улыбается.
Голубь воркнул, явно соглашаясь.
— Да, я знаю, что звучит глупо. Но это правда! — Валера вздохнул. — Хотя, наверное, это и к лучшему. Если самая большая проблема — наладить контакт с ребенком, значит, мир стал спокойнее.
Витя повернул голову и посмотрел на голубя.
— Вей-фей! — ткнул он маленьким пальчиком в птицу и впервые за все время рассмеялся.
Валера на секунду замер.
— Ого! Это что за магия? Гена, ты благоприятно влияешь на детей!
Голубь гордо выпятил грудь.
— А… — Валера почесал затылок. — Видишь, Витя, это голубь Гена! Мой старинный друг! Мы с ним прошли огонь и воду!
— Ву-у-у-у! — Аня расставила руки в стороны.
— Ага, в точку! — улыбнулся Валера. — Он летает.
Геннадий клюнул Валеру в ухо еще раз.
— Что? Я же не соврал. Ты же действительно летаешь!
Голубь недовольно взъерошил перья.
— Да не видели они, как я смял машину! — пробубнил Валера. — В натуре не видели!
Из магазина вышли Света и Маша, нагруженные пакетами.
— Валера! — окликнула Света. — Как дети?
— Все отлично! — помахал он рукой. — Подышали воздухом, посмотрели, как я утопил машину с киднепперами в озере. Обычный день.
Света остановилась.
— Что?
— Шучу, — невинно улыбнулся Валера. — Просто видели машину с корявым снеговиком.
Маша подошла ближе и посмотрела на него подозрительно.
— Валера, почему у тебя на запястье кровь?
Валера опустил взгляд. На руке действительно было несколько красных пятен.
— А… Это… — он задумался. — Витя упал и разбил нос?
— Врешь, — Маша сложила руки на груди. — Витя цел. Что случилось?
— Ничего особенного. Просто четверо идиотов попытались украсть детей. Я их упаковал в куб и утопил в озере.
Света и Маша переглянулись.
— Серьезно? — тихо спросила Света.
— Абсолютно. Хотите, покажу озеро? Там еще видны трещины на льду.
— Нет, спасибо, — Маша помассировала переносицу. — Просто… господи, даже на прогулке с детьми нельзя спокойно посидеть.
— Зато дети целы, — жизнерадостно заметил Валера.
— Это да, — Света вздохнула. — Спасибо, Валера.
— Не за что. Я же обещал присмотреть.
Геннадий гордо воркнул, явно поддерживая.
— О! — Маша заметила голубя. — Геннадий вернулся!
— Да, только что прилетел.
— Ну хоть одна хорошая новость сегодня, — улыбнулась она.
Витя и Аня заметили, что пришли их мамы и довольно заугукали.
Валера остался сидеть на лавочке, поглаживая голубя.
— Знаешь, Геннадий, — тихо произнес он, — мне тут нравится. Спокойно. Уютно. Иногда приходится убивать киднепперов, но в целом жизнь удалась.
Голубь согласно воркнул и закрыл глаза.
Валера тоже закрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины.
Когда я проморгался, увидел уже знакомую пещеру. Остальные стояли, потирали глаза и оглядывались, не понимая, где именно находятся.
— Что ж, добро пожаловать, господа, — произнес я, направляясь к выходу из пещеры. — Хорошо, что я заранее перенес сюда один автомобиль.
— Очень хорошо, — отряхивая пыль с плеча, произнесла Катя.
— Все целы? — спросил Петр Петрович.
— Да, — кивнул Павел. — Хотя портал был немного… грубоват.
— Меня чуть не вывернуло наизнанку, — поморщилась Катя.
— Зато быстро, — пожала плечами Анастасия.
Когда мы вышли на уступ, я сильно пожалел, что не сделал нормальный спуск. Вход в эту пещеру был тем еще испытанием, а тот факт, что сейчас зима и все покрыто снегом, делал наш спуск еще более проблематичным.
— Что ж… это было ожидаемо… — я достал из кольца лыжи и вручил каждому. — Надеюсь, все умеют на них ездить?
— Обижаешь, — ухмыльнулась Настя. — Царевна должна уметь делать много чего, особенно кататься на лыжах.
В итоге, спустившись к подножью, я откопал автомобиль, проверил все ли работает, и мы двинули к столице.
Петр созвонился с Императором Блин Лолом, чтобы нас встретили, и уже на въезде в город нас ждала большая делегация.
— А тут много чего изменилось с нашего последнего визита, — отметила Лора, сканируя ближайшие районы. — Кажется, новый правитель много вкладывает в улучшение жизни людей…
Петр обсуждал с встретившим нас представителем о последующих действиях. Мы решили не затягивать, так как сейчас в США происходит что-то странное.
— Миша, я расшифровала документы, которые привез Валера из США. Там упоминается какой-то проект «Очищение»… И судя по всему, он направлен на уничтожение Вити и Ани, — сказала Лора.
— Есть подробности?
— Не особо. Судя по всему, это один из множества документов. Упоминается, что проект пока не прошел все тесты, и до завершения еще далеко…
— У меня такое ощущение, что ты хочешь сказать «НО», — вздохнул я.
— Да, — кивнула Лора. — Вот только Валера уже успел убить каких-то людей, которые покушались на жизнь детей.
— С Валерой они точно в безопасности, — кивнул я. — Разберемся с этим, когда вернемся.
Наша делегация добралась до императорского дворца, заехав на просторную площадь через ворота.
Я осмотрелся. Площадь была окружена высокими стенами с башнями. Стражники в традиционной китайской броне стояли у ворот, не сводя с нас глаз.
— Приветственный комитет нервничает, — тихо произнесла Лора, появляясь рядом. — Насчитала двадцать магов на стенах. Все настороже.
Я кивнул, показывая, что услышал.
В этот же момент, в ворота заехал еще один кортеж.
— Да ладно… — вздохнула Лора.
Из центральный машины вышли двое.
Петр Первый и Катерина в длинном белом платье.
Я невольно замер.
Царь выглядел куда лучше, чем я его видел до этого. Более величественно, что ли. На нем был простой черный кафтан без украшений, но от царя исходила такая аура власти, что хотелось непроизвольно выпрямиться.
Катерина была его полной противоположностью. Небольшого роста, статная, со светлыми волосами, заплетенными в косу. Она смотрела на нас внимательно, но с легкой печалью.
— Отец, — холодно произнес Петр Петрович.
— Сын, — так же холодно ответил Петр Первый.
— Петенька, — улыбнулась Катерина.
— Здравствуй, мама, — мягче кивнул Романов.
Повисла неловкая пауза.
— Ну здравствуйте, милые родственники, — пробормотала Лора. — Прямо семейное тепло и уют.
Вся китайская стража высыпала на стены и заняла оборону. Маги так же выбежали из дворца. Безопасность должна быть превыше всего, особенно во дворце Императора.
Катерина первой нарушила молчание. Она шагнула вперед и обняла Павла.
— Внучек! Какой ты большой!
— Бабушка, — Павел неловко похлопал ее по спине, не сводя пристального взгляда со своего деда. — Рад тебя видеть.
Она перешла к Кате, потом к Анастасии. Обнимала каждого, гладила по щекам, щебетала что-то о том, какие они все красивые.
Петр Первый стоял в стороне и смотрел на нас. Наконец, наши взгляды встретились.
— Кузнецов, — холодно произнес он.
— Романов, — так же холодно ответил я.
— Вижу, ты еще жив. Удивительно.
— Тебя тоже не убили. Жаль.
— Миша, осторожнее, — предупредила Лора. — Его энергия зашкаливает. Он готов к бою.
Я сжал кулаки, чувствуя, как в жилах разгорается огонь.
— Не забывай, что меня нельзя убить, — улыбнулся он.
Катерина отпустила внуков, подошла к Петру и положила руку ему на плечо.
— Милый, мы договаривались, — тихо произнесла она.
Петр Первый глубоко вдохнул и отвел взгляд.
— Отец, — холодно произнес Петр Петрович, делая шаг вперед.
— Сын, — царь наконец посмотрел на него.
Повисла гробовая тишина. Павел, Катя и Анастасия застыли, готовые к любому развитию событий.
Из главных ворот вышла процессия. Впереди шел мужчина в роскошном золотом облачении с вышитыми драконами. На голове сверкала корона. Позади него шла свита из десятка человек.
Я с трудом узнал в этом человеке Блин Лола. Императора Китая.
— Приветствую гостей, — произнес он на чистом русском. — Рад видеть вас в Поднебесной.
Петр Первый поклонился. Неглубоко, но уважительно.
— Благодарю за гостеприимство, Блин Лол.
— Прошу, следуйте за мной. Переговоры будут проходить во дворце.
Мы двинулись за процессией. Стражники расступились, пропуская нас внутрь.
Дворец был огромным. Красные стены, золотые крыши, резные деревянные колонны. Повсюду висели фонари, даже днем создавая теплый свет.
— Красиво, — призналась Лора. — Хотя немного… вычурно.
Нас провели в большой зал. В центре стоял длинный стол, уставленный фруктами, чаем и какими-то непонятными китайскими сладостями.
— Прошу, рассаживайтесь, — Блин Лол указал на кресла.
Я сел справа от Петра Петровича. Павел, Катя и Анастасия заняли места рядом. Петр Первый с Катериной расположились напротив. Блин Лол сел во главе стола.
— Итак, — начал он. — Насколько я понимаю, у нас есть вопросы для обсуждения.
— Да, — кивнул Петр Первый. — Я прошу об одном дне.
— О дне? — не понял Император.
— Я хочу провести один день со своими внуками. Просто один день.
Повисла тишина.
— И? — настороженно спросил Петр Петрович.
Петр Первый глубоко вдохнул.
— В обмен на Катерину.
Я замер. Все замерли.
— Так просто? — выдохнул Павел.
— Я отдаю тебе свою жену, — продолжил царь, глядя на сына. — Она вернется с вами на Сахалин. Останется там. Ваша задача, защищать ее, чтобы ей не угрожало.
Катерина сжала его руку, но ничего не сказала. На ее лице не было удивления. Она знала.
— Ты… — Петр Петрович медленно встал. — У тебя есть какой-то план?
— Я? Я похож на человека, у которого есть план? — пожал плечами Петр Первый. — Это мое условие. Один день с внуками, и тогда Катя вернется с вами.
— В чем подвох? — прищурился Петр.
— Ну… Подвоха нет, — царь опустил взгляд. — Тебе придется мне поверить, сын.
— Но… — Анастасия покачала головой. — Это безумие.
— Безумие — это хотеть убить своего отца ради престола, — произнес Петр Первый, глядя на сына. — А я просто хочу провести с вами немного времени.
— Ради престола? — фыркнул Петр, — Так вот как ты меня воспринимаешь? Напомнить тебе, как ты пустил жителей приграничных с Зоной городов на убой? Сколько миллионов ты погубил просто так?
Я посмотрел на Лору. Та быстро просканировала царя.
— Он не врет, — ошеломленно произнесла она. — Ни капли лжи. Он действительно хочет просто провести время с внуками.
Петр Петрович медленно опустился обратно в кресло.
— Я тебе не верю.
Тогда Петр Первый посмотрел на меня.
— Кузнецов, — он наклонился вперед. — Ты же умный человек. Скажи моему непутевому сыну, вру я или нет. Давай, сканируй меня. Читай! Давай.
— Он не врет. Он ни разу не соврал с момента, как мы сели за этот стол, — кивнул я. — Ты не причинишь вреда Павлу, Анастасии и Кате?
— Конечно нет! — рассмеялся Романов. — Я просто хочу узнать своих внуков поближе, понять какие они. Более того, они будут под такой защитой, которая и не снилась их родному отцу.
— Ого, амбициозно, что он верит в это, — подтвердила его слова Лора.
— Он не врет, — сказал я.
Катерина встала и подошла к Петру Петровичу. Села рядом с ним и взяла его за руку.
— Сын, я знаю, это звучит странно. Но это правда. Твой отец… он изменился.
— Люди не меняются, — холодно произнес Петр Петрович.
— Бессмертные меняются медленнее, — кивнула она. — Но триста лет — это достаточно времени, чтобы переосмыслить многое.
Блин Лол откашлялся.
— Прошу прощения, но это самая странная сделка, которую я слышал за свою жизнь. И я слышал предложение обменять слона на три мешка риса.
— Слон был больным, — пробормотал Петр Петрович.
— Это не оправдание.
Павел посмотрел на отца.
— Отец, что ты думаешь?
Петр некоторое время молчал. Потом посмотрел на меня.
— Михаил?
— Хорошо, — сказал я. — Допустим, я верю, что ты говоришь правду. Но зачем? Что ты получаешь?
— Мир в душе, — просто ответил царь. — Понимание, что сделал хотя бы что-то правильное за столько лет
— Как трогательно, — фыркнул я.
Петр Петрович сжал руку Катерины.
— Мама, ты действительно этого хочешь?
— Да, — она улыбнулась сквозь слезы. — Я хочу быть рядом с вами. С моим сыном и внуками. Я тосковала так долго…
Катя тоже встала и обняла бабушку. Анастасия подошла следом. Потом Павел.
Петр Первый смотрел на эту сцену с легкой улыбкой. В его глазах мелькнула грусть. Эта мимолетная эмоция была настолько быстрой, что никто не успел заметить, кроме меня.
— Значит, решено? — спросил Блин Лол. — Один день для Петра Первого, и Катерина остается с семьей?
Петр Петрович посмотрел на детей. Те кивнули.
— Да, — наконец произнес он. — Но с условиями.
— Слушаю, — Петр Первый выпрямился.
— Никаких манипуляций. Никакой политики. Никаких попыток повлиять на детей.
— Согласен.
Я незаметно попытался достать из пространственного кольца деталь Болванчика.
— Михаил, — не поднимая головы, произнес Петр Первый. — Не стоит оставлять следящие артефакты. Я чувствую энергию твоего питомца за километр.
Черт. Это было неожиданно.
— Все будет хорошо, — продолжил царь. — Обещаю. Я не причиню вреда своей семье. Ни физического, ни морального.
Лора быстро просканировала его.
— Он не врет, — тихо произнесла она.
Я медленно убрал детальку обратно.
— Если хоть что-то пойдет не так…
— То ты меня убьешь. Да, знаю, — скучающе ответил Петр Первый. — Ты уже говорил. Много раз.
Катерина встала и подошла к мужу. Обняла его.
— Спасибо, — тихо произнесла она. — За все.
Он обнял ее в ответ, зарывшись лицом в ее волосы.
— Это я должен благодарить тебя. За терпение. За то, что оставалась рядом все это время.
Они стояли так несколько секунд. Потом Петр Первый отстранился и произнес:
— Теперь мы можем провести время с внуками.
— Да, — улыбнулась Катерина.
Блин Лол хлопнул в ладоши.
— Замечательно! Договорились. Завтра Петр Первый проведет день с внуками. После чего Катерина останется с семьей. А сейчас все отдыхают. Вы устали с дороги.
Петр Первый первым решил покинуть зал, взяв под руку свою супругу.
— До завтра, — он посмотрел на внуков. — Надеюсь, мы хорошо проведем время.
Но у двери он остановился и обернулся.
— И, Кузнецов, — произнес он. — Береги своих детей. Скоро им понадобится вся твоя сила.
Так, а вот это уже очень странно!
— Это звучит как угроза, — выдавил я из себя.
— Это звучит как факт.
Он вышел из зала. Мы же с Лорой начали судорожно анализировать, что он может сделать? Почему вообще он это сказал? Что может случиться с моими детьми? Лора не дожидаясь приказа, на всякий случай даже активировала Еву, и отправила ее в детскую.
Когда дверь закрылась, Анастасия выдохнула.
— Что только что произошло?
— Дедушка отдал нам бабушку, — пробормотал Павел. — Просто так.
— Не просто так, — покачала головой Катя. — За шанс попрощаться. Он знает… он знает, что скоро что-то случится.
— Что именно? — резко спросил я.
Она посмотрела на меня, как на идиота и пожала плечами.
— Миша, вот ты вроде царь целого Сахалина, а иногда такие тупые вопросы задаешь? Я знаю не больше тебя! Если не меньше! Папа вообще ничего не рассказывает!
Лора материализовалась рядом со мной.
— Миша, мне это не нравится. Он слишком спокоен. Слишком…
— Мне тоже не нравится, — согласился я.
Блин Лол провел нас в покои. Роскошные комнаты с шелковыми занавесями и видом на сады. Оставшись один, я выпустил детальки.
— Что-то здесь не так, — проговорил я. — Петр Первый не из тех, кто просто отдает самое ценное. Особенно учитывая, как он защищал Катерину.
— Может, он действительно изменился? — предложила Лора.
— Или готовится к чему-то настолько большому, что ему уже не нужны ни жена, ни артефакты.
Лора села мне на колени и провела рукой по щеке.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. Но завтра мы узнаем больше.
Я лег на кровать и погрузился во внутреннее хранилище. Лишними новые печати точно не будут.
Что-то подсказывало, что завтрашний день обещается очень, очень интересным.
Проснулся я от того, что Лора методично тыкала мне пальцем в лоб.
— Вставай, соня. Уже девять утра.
— Лора, дай поспать еще пять минут, — пробормотал я, натягивая одеяло на голову.
— Михаил Кузнецов, тебе почти сорокет, а ведешь себя как подросток, — она материализовала ледяную детальку прямо над моей головой.
Я подскочил быстрее, чем когда-либо в жизни.
— Ты же знаешь, что я не люблю холодный душ!
— Знаю. Поэтому это так эффективно, — ухмыльнулась она.
Быстро умывшись и переодевшись в местную одежду, которую мне любезно предоставили китайцы, я вышел в коридор. Дворец поражал размахом. Золотые колонны, резные потолки, шелковые ковры. Красиво, но слишком вычурно для моего вкуса. Хотя я это уже упоминал.
— Тебе бы такой дворец построить на Сахалине, — заметила Лора, идя рядом.
— Зачем? Чтобы зимой на отопление половину бюджета уходило?
— Резонно.
Мы свернули в очередной коридор, когда навстречу показался незнакомый силуэт в традиционной китайской одежде.
— О, господин Кузнецов! Доброе утро! Я секретарь Императора! — мужчина поклонился так низко, что я испугался, как бы он не сложился пополам. — Надеюсь, покои были комфортны?
— Более чем, — кивнул я. — Спасибо.
— Петр Петрович уже ждет вас в беседке. Прошу следовать за мной.
Мы прошли через несколько залов и вышли в сад. Китайский император на пару с Романовым-младшим сидел за низким столиком и попивал чай. Увидев меня, он широко улыбнулся.
— Михаил! Как спалось?
— Отлично. Где Катя, Павел, Анастасия?
— А, они? — Петр Петрович махнул рукой. — Отправились на прогулку с… отцом и матушкой.
Я сел рядом и передо мной тут же появилась чашка чая.
— Быстро они…
— Отец сказал, что с моей стороны будет любезно отпустить их с утра пораньше, — кивнул Петр.
Любезно? Петр Первый? Эти два слова вместе звучали как 'ядерная бомба" и «детский сад».
— Лора, — прошептал я. — Как дети?
— Проверяю, — она прикрыла глаза. — Все в порядке. Валера вообще не отходит от них. Ева следит, но никакой опасности.
Я выдохнул. Хотя расслабляться было рано.
— Кстати, о делах, — император налил мне чаю в крошечную чашечку. — Я хотел поблагодарить вас за оперативность, Михаил. Первая партия товаров уже прибыла.
— Подводные лодки работают без сбоев?
— Идеально! — он чуть ли не подпрыгнул от радости. — Знаете, когда мои адмиралы доложили, что ваши подлодки подплыли к порту уже через сутки после отправления, я не поверил. Думал, шутят.
— Технологии Сахалина, — улыбнулся я. — И немного магии.
— Это гениально! — Блин Лол хлопнул в ладоши. — США вводят санкции, европейцы дрожат, а мы спокойно получаем все, что нужно. Редкоземельные металлы, артефакты, даже те самые лечащие коробочки… Название… Я не совсем корректно его произношу…
Прислуга вернулась с подносами, на которых стояли чашки, сладости и свежий чайник.
— Ваше величество, — слуга поклонился. — Позволите доложить?
— Говори.
— Министр торговли передал, что хотел бы обсудить расширение поставок. Особенно интересует увеличение объемов технологии.
Петр Петрович посмотрел на меня с гордостью.
— Что скажешь, царь Сахалина? Сможешь увеличить поставки?
— Смогу, — кивнул я и посмотрел на императора. — Но учтите, что цену снизить не могу. Спрос сейчас высокий.
— Не вопрос! — император потер руки и повернулся к слуге. — Главное, чтобы товар шел. Ты слышал? Оформляй новый контракт.
Тут буквально светился от счастья, когда покидал сад. Наверное, ему полагалась премия за такие сделки.
— Господин Кузнецов, — произнес Блин Лол торжественно. — Китай благодарен вам за такое выгодное сотрудничество. Ваши подводные лодки спасают нашу экономику.
— Да ладно, не преувеличивайте, — отмахнулся я.
— Михаил! — вмешался Петр. — Умей принимать похвалу. Она обоснована и заслужена. Никогда не принижай свои успехи.
— Ох, принижает он, — усмехнулась Лора мне в ухо. — Знали бы они, какой ты хвастунишка.
Я сдержал улыбку.
— Рад быть полезным, — сказал я вслух.
Мы еще немного поболтали о деталях поставок, после чего Блин Лол откланялся по делам, оставив нас наедине.
Петр Петрович допил чай и посмотрел на меня серьезно.
— Михаил, давай начистоту. Что будем делать когда вернемся на Сахалин?
Я пожал плечами.
— Извлечем иглу из татуировки Катерины. А там посмотрим.
— И долго мы собираемся тянуть с иглой? — спросил Петр. Судя по его реакции, он хотел начать действовать чуть ли не моментально.
— Мы не торопимся. Надо обдумать план и отталкиваться от того, что у нас будет игла.
— Ну, — Романов почесал подбородок, — есть у меня подозрения, что отец не просто так выбрал именно этот момент. Не раньше и не позже. Скоро что-то произойдет, но что…
— Ой да ладно? — фыркнула Лора. — Ну какой он предполагатор!
Я кашлянул.
— Вы правы. Как вернемся, сразу займемся этим.
Двери в сад открылись, и к нам вернулся Блин Лол. В руке он держал яблоко и с аппетитом его грыз.
— Господа, на сегодня я закончил все дела. И у меня к вам небольшое предложение.
Мы с Петром Петровичем уставились на него.
— Какое? — спросил я.
— Давайте отметим нашу сделку! — глаза императора Китая заблестели. — По-настоящему. Не здесь, во дворце, а в народе.
— То есть? — не понял Петр Петрович.
— Пойдем выпьем местного алкоголя. Настоящего, народного. Не это дворцовое пойло, — Блин Лол потер руки. — Знаете, как давно я не был в обычном китайском баре? Двадцать лет! Может, больше!
Я поднял бровь.
— Вы хотите пойти в обычный бар? Император?
— Именно! — он наклонился ближе и понизил голос. — Переоденемся в простолюдинов и пойдем. Когда еще выпадет шанс? У меня тут каждый шаг под контролем, каждое слово взвешивают. Хочу хоть раз вспомнить, каково это — быть обычным человеком.
Петр рассмеялся.
— Блин Лол, ты меня удивляешь! Я думал, китайские императоры только в шелках и церемониях живут.
— А вот и нет, — фыркнул тот. — Я в молодости не раз в таких местах бывал. Да и после жил не в самых царских условиях. Эх, ностальгия…
— Это плохая идея, — предупредила Лора.
— Это отличная идея! — парировал я ей мысленно.
— Согласен! — кивнул Петр Петрович. — Иногда стоит выйти в народ.
— Вот и чудесно! — Блин Лол хлопнул в ладоши. — Сейчас организую все. Одежду, охрану…
— Охрану? — нахмурился я.
— Ну, совсем без охраны нельзя, — развел руками император. — Но они будут на расстоянии. Издалека. Незаметно.
Через полчаса мы стояли перед огромным зеркалом в одной из служебных комнат дворца.
Я был одет в синий пуховик, простую серую рубаху и штаны. Петр напялил потрепанную куртку с мехом и кепку. Блин Лол выглядел совершенно неузнаваемым в рваных джинсах и выцветшей футболке с надписью на китайском. Сверху еще и меховую шубу нацепил.
— Как я выгляжу? — спросил он, крутясь перед зеркалом.
— Как сутенер, — честно ответил я.
— Отлично! — он довольно потер руки. — Именно этого я и добивался.
Один из приближенных императора, пожилой советник в традиционных одеждах, стоял рядом с кислым выражением лица.
— Ваше величество, — жалобно произнес он, — может, не стоит? Вдруг вас узнают? Это будет скандал.
— Не узнают, — отмахнулся Блин Лол. — Я специально не брился три дня. Смотри, уже похож на бродягу!
— Скорее на бродягу, который случайно забрел во дворец, — хихикнула Лора.
Я сдержал смешок.
— Что? — обернулся император Китая.
— Ничего. Пошли уже.
Мы выбрались из дворца через служебный выход. Охрана императора следовала за нами на расстоянии, стараясь быть незаметной. Хотя группа из восьми здоровенных мужиков в черных костюмах на фоне обычных китайцев выглядела примерно как танковая колонна на детской площадке.
— Знаю одно место, — сказал Блин Лол, уверенно шагая по узким улочкам. — Там делают лучший баоцзю в Пекине. И жареные пельмени размером с кулак.
Бар оказался в старом районе. Потрепанная вывеска, облезлые стены, запах жареной свинины и дешевого пива. Из окон доносились громкие голоса и смех.
— Вот это я понимаю! — довольно потер руки Блин Лол. — Ностальгия…
Мы зашли внутрь. Зал был полон народа. Мужики в рабочей одежде, несколько студентов, пара подозрительных личностей в углу. Все курили, пили и громко разговаривали. Блин Лол уверенно прошел к свободному столику в углу и плюхнулся на стул.
— Садитесь, господа! Сейчас закажем.
Официант, парень лет двадцати с прыщавым лицом, подошел не сразу.
— Чего налить? — буркнул он, даже не глядя на нас.
— Баоцзю, — сказал Блин Лол. — Три бутылки. И жареных пельменей. Двойную порцию.
— И побыстрее, — добавил Петр на чистом китайском.
Официант окинул нас ленивым взглядом, кивнул и ушел.
— Сервис, как вижу, остался на том же уровне, — усмехнулся император Китая.
— Зато атмосфера настоящая, — заметил я.
Официант принес баоцзю. Это был китайский рисовый самогон, который по крепости не уступал водке. Блин Лол лично разлил по рюмкам.
— За успешное сотрудничество! — провозгласил он. — И за то, чтобы американцы подавились своими санкциями!
Мы выпили. Петр крякнул и закашлялся.
— Крепкая штука, — выдавил он.
— Это же баоцзю, — гордо сказал Блин Лол. — Напиток настоящих мужчин. В молодости я мог три бутылки за вечер выпить.
— И как себя чувствовали потом? — поинтересовался я.
— Не помню, — честно признался император. — Но говорят, это было весело.
Мы закусили пельменями. Они оказались неожиданно вкусными. Жирные, сочные, с хрустящей корочкой.
Каюсь, попросил Лору украсть рецепт с кухни для Маруси.
— Вот видите, — сказал Блин Лол, довольно жуя. — Во дворце такого не приготовят. Там все по рецептам, по правилам. А здесь готовят душой.
— Или просто жира не жалеют, — хихикнула Лора.
Я сдержал улыбку.
Мы налили вторую. Потом третью. Блин Лол рассказывал истории из своей молодости, когда еще не попал к Петру. Романов же вспоминал похожие случаи из своей жизни. Атмосфера была теплой и непринужденной.
Я как раз собирался рассказать что-то про Сахалин, когда к нашему столику подошел здоровенный мужик. Лысый, с татуировкой дракона на шее, в грязной майке.
— Э, приятель, — он уставился на Блин Лола. — Ты на мое место сел.
Император Китая поднял голову и посмотрел на него.
— Простите, но тут не написано, что оно ваше.
— Так, я тебе говорю, — мужик наклонился ближе. От него несло перегаром. — Это мое место. Я тут каждый день сижу. Двадцать лет. Так что вали со своими дружками.
Блин Лол моргнул.
— Понимаете, мы уже заказали. Может, найдете другое место?
Лицо мужика покраснело.
— Ты меня уважаешь?
Классика жанра. Я чуть не рассмеялся. Блин Лол вопросительно посмотрел на меня. Видимо, такой ситуации он не ожидал.
— Послушай, друг, — начал Петр миролюбиво, — давай без проблем. Мы выпьем и уйдем.
— Я не с тобой разговариваю, русский, — огрызнулся мужик. — Я вот с этим говорю. — Он ткнул пальцем в Блин Лола. — Так что, уважаешь меня, или нет?
Император Китая открыл рот, но явно не знал, что сказать. За все время правления с ним никто так не разговаривал.
— Знаешь что, — вмешался я, наливая еще одну рюмку. — Присаживайся. Выпьем за уважение.
Мужик нахмурился.
— Это что, подвох какой-то?
— Никакого подвоха. Просто выпить предлагаю. По-человечески.
Я пододвинул рюмку мужику. Тот уставился на нее, потом на меня, потом на Блин Лола. В его глазах боролись агрессия и растерянность.
— Ладно, — наконец сказал он и сел рядом. — Но это не значит, что вы можете тут сидеть постоянно.
— Договорились, — улыбнулся я.
Мы выпили. Мужик крякнул, закусил пельменем с нашей тарелки.
— Меня Ван зовут, — сказал он уже добрее.
— Лол, — представился император Китая, опустив первую часть имени.
— Хех, как императора, — ухмыльнулся Ван.
— Петр, — кивнул Романов.
— Миша, — закончил я.
— Ясно. А что вы тут делаете вообще? Туристы?
— Типа того, — ответил Блин Лол.
— Ну, — Ван налил себе еще, — тогда слушайте. Вот тут неподалеку есть место. Настоящая китайская кухня. Не для туристов. Для своих. Утка там такая, что пальчики оближешь. Хотите, провожу?
— А место твое как же? — не удержался я.
— А, да ладно, — махнул рукой Ван. — Посидите. Один раз можно. Вы нормальные ребята. Уважаете людей.
Блин Лол прыснул в рюмку. Петр Петрович сдержанно кашлянул.
Мы еще немного выпили, поболтали о всякой ерунде. Ван рассказал, как работает на стройке, жалуется на начальника, мечтает открыть свое дело. Обычный мужик с обычными проблемами.
— А ты чем занимаешься, Лол? — спросил Ван.
Блин Лол замер с рюмкой в руке.
— Я? Э-э-э… Управляю… большой организацией.
— Начальник, значит? — кивнул Ван. — Понятно. По тебе видно. Осанка такая. Привык командовать.
— Бывает, — скромно ответил император Китая.
— Ну и как, нравится? — Ван наклонился ближе. — Я вот думаю, открыть свое дело. Но боюсь. Вдруг не получится? Вдруг все деньги потеряю?
Блин Лол задумался.
— Знаешь, Ван, — сказал он серьезно. — Я тоже когда-то боялся. Когда получал свою… должность. Думал, не справлюсь. Но знаешь, что помогло?
— Что?
— Понял, что хуже уже не будет. И что люди вокруг — такие же, как ты. Со своими страхами и проблемами. Главное — не бояться ошибаться.
Ван кивнул, явно задумавшись.
— Мудро говоришь, Лол. Для начальника.
— У него опыт большой, — хмыкнул Петр.
Когда мы наконец выходили из бара, Блин Лол был в приподнятом настроении.
— Вот это было круто! — сказал он, покачиваясь. — Давно так не веселился!
— Ваше величество чуть не получил по лицу от местного алкоголика, — напомнил я.
— Но не получил же! — рассмеялся император. — И знаете что? Я даже дал этому Вану совет. Может, он действительно откроет свое дело.
— И будет рассказывать, что его вдохновил какой-то Лол из бара, — хихикнула Лора.
Охрана императора окружила нас, как только мы вышли на улицу. Один из офицеров выглядел крайне обеспокоенным.
— Ваше величество, все в порядке? Мы видели, как к вам подошел тот мужчина…
— Все отлично, — отмахнулся Блин Лол. — Просто познакомились с местными. Народ тут замечательный.
Мы вернулись во дворец уже под утро.
От автора:
Павел, Анастасия и Катя не особо хотели проводить время с дедом, особенно после того, что он пытался сделать с их отцом. Покушения на его жизнь. Захват власти в родной стране. Все это не прибавляло баллов Петру Первому. Но хоть бабушка, Катерина Романова, была очень доброй и мягкой.
Встретив внуков утром, Петр Первый с супругой предложили им на выбор, куда они хотят поехать.
Ни у кого большого желания вообще куда-либо ехать не было, но таковы условия. Все понимали, что это буквально прощальный день для Романова-старшего. У Катерины буквально под сердцем хранится смерть ее супруга. И они оба пошли на такой ход — ради чего? Только ради того, чтобы провести один день с внуками? Ни Павел, ни Анастасия, ни Екатерина в это не верили. Они ждали какого-то подвоха.
— Ну-с, ребятки, поедем на экскурсию? — довольно произнес Петр, когда все уселись в машину.
— Все равно, — хмыкнула Катя. — Давайте побыстрее с этим закончим…
— Ну… — ухмыльнулся Петр. — Внученька, не стоит все так воспринимать в штыки…
— В штыки? Ты чуть не убил нашего отца, — моментально вспыхнула она. — Он же твой сын!
Анастасия положила руку ей на колено, чтобы успокоить.
— Да, чуть не убил, — без задней мысли кивнул Петр. — Но не убил же? Верно? При этом вы смогли подавить разрушительную силу Есенина и оставить его в живых? Верно? Такое оружие стоит сохранить.
— Это безумие! — вставил Павел. — Если бы не Михаил…
— Верно! — щелкнул пальцами Петр. — Михаил! Вездесущий Кузнецов! Как же удачно, что он оказался рядом, верно?
Павел прищурился, но озвучивать свои мысли побоялся. Но зато Анастасия решила не скрывать своих.
— Хочешь сказать, что ты это предусмотрел? Ты рискнул жизнью своего сына, нашего отца, только ради Есенина? — сдержанно сказала она.
— Моя дорогая Настенька, если ты можешь предугадать действия всех противников, то никакого риска нет. Да и что это за фраза «только ради Есенина»? Вообще-то на тот момент он обладал очень большой силой, которая могла стереть не только страну, но и пол планеты. Так что это было единственным выходом…
Царица Катерина мягко взяла его за руку и посмотрела на внуков.
— Как насчет музея? Говорят, тут красивые скульптуры и картины…
В машине повисла напряженная тишина. У младших Романовых в головах крутились очень противоречивые мысли.
— Ладно, — наконец произнесла Катя. — Можно и в музей.
— Вот и чудно! — хлопнул в ладоши Петр. — Купим сладостей разных. Сделаем фотографии на память…
— Послушай, — наклонился Павел к деду. — Мы уже…
— Дедушка, — перебил его Петр.
— Что?
— Дедушка. Называй меня дедушка, — сказал царь и погладил свою супругу по ладони. — А ее — бабушка. Нам будет очень приятно.
Павел сначала хотел возразить, но что-то в улыбке Петра Первого подсказывало, что лучше с ним не спорить. К тому же, это все равно на один день.
— Х… хорошо, дедушка… — неловко произнес Павел. — Мы уже не маленькие. Какие сладости?
— Простите, — вздохнула Катерина. — Просто… мы пытаемся восполнить все то время, которое вас не видели… Я была проклята… А Петя… Мы понимаем, что это не сгладит все разногласия или не восполнит то время, которое нас не было, но я бы очень хотела только сегодня…
Опять молчание.
— А что, — произнесла Анастасия. — Я люблю сладкое. И музеи.
— Да, — кивнула Катя. — Только потом заедем куда-нибудь покушать. Я знаю одно место…
Катерина улыбнулась и посмотрела на супруга. Тот довольно кивнул и похлопал водителя по плечу. Машина направилась к первой точке.
Мы с Петром Петровичем сидели в одной из гостевых комнат. Блин Лол уехал по каким-то своим делам, пообещав вернуться к нашему уезду. Видимо, после нашей вылазки в бар ему захотелось еще немного побыть обычным человеком.
Я вспомнил, что в Китае жили еще одни мои знакомые. Достал телефон и набрал Финиана.
Несколько гудков, потом знакомый голос.
— Михаил, добрый вечер.
— Где вы? — сразу перешел я к делу. — Помню, что ваша последняя остановка была в Китае?
— Небольшое изменение планов, — ответил Финиан. — Мы получили информацию о возможном местонахождении еще одного интересного артефакта в нижнем Северном Поясе. Так что мы с Асей решили проверить.
— Серьезно? И что за артефакт?
— Предположительно, часть старинного оружия Кузнецовых. Дункан нашла упоминание в одном из архивов.
Я переглянулся с Лорой. Она материализовалась рядом и пожала плечами.
— Нижний Северный Пояс — мы еще там не бывали… — вздохнул я.
— Ну, приеду, расскажу, стоит оно того или нет, — сказал Финиан. — Там есть несколько островов, которые полностью населены монстрами. И в архивах упоминаются эти острова.
— Не знал, что у нас там что-то было.
— Было много чего, — вмешалась Дункан на фоне. — Просто никто не заморачивался проверять все владения. Владимир Кузнецов был тот еще коллекционер земель.
— Понял, — кивнул я. — Когда вернетесь?
— Да хрен его знает! — ответил Финиан. — Может, день, а может, неделя, а может, никогда!
— Хорошо. Держите меня в курсе.
— Обязательно.
Я положил трубку на стол.
— Ну что, опять приключения? — хмыкнула Лора. — Не успели одно закончить, как началось другое.
— Привык уже, — вздохнул я. — И если честно, мне бы хотелось, чтобы на этих островах не было ничего странного, кроме заброшенного особняка с личным островом. Было бы славно, если бы там еще и портал был… М-м-м, сказка…
— Кстати, — она наклонила голову. — А ты знал, что у рода Кузнецовых были острова в Карибском бассейне?
— Нет. Но меня это уже не удивляет. Скоро окажется, что у нас еще и часть Антарктиды в собственности.
— Не исключено, — серьезно кивнула Лора. — Как будто Владимир любил экзотику.
Петр Петрович отпил чай и посмотрел в окно.
— О, а вот и дети вернулись.
— Здоровы, и хорошо, — улыбнулся я.
Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Катя, Павел и Анастасия. Все трое выглядели уставшими, но довольными. Отец с Михаилом уже ждали их на диване, попивая чай.
— Папа! — Катя первой подбежала к Петру. — Ты не поверишь, какой был день!
— Рассказывай, — обнял он ее.
— Мы были в музее! — затараторила она. — Потом гуляли по городу, смотрели на достопримечательности. А потом были в ресторане! Таком красивом! А потом смотрели на фейерверк и всю ночь сидели на набережной.
Павел плюхнулся в кресло рядом.
— Петр Первый оказался знатоком достопримечательностей, — произнес он задумчиво. — Знаете, он рассказывал про историю каждого здания. Даже про те, которых уже нет.
— Как это? — не понял Михаил.
— Ну, он же старый, — пожала плечами Анастасия. — Помнит, как эти здания строили. Вживую. Наверное…
Петр Петрович замер с чашкой в руке.
— Погодите. Мой отец водил вас по музеям и ресторанам?
— Ага, — кивнула Катя. — И никого не убил, если ты об этом.
— Это… — Романов явно был в шоке. — Не может быть… Я его недооценил.
— Похоже на то, — Павел потянулся. — Даже шутил пару раз. Правда, шутки были странноватые.
— Какие? — заинтересовался Михаил.
— Ну, например, когда мы проходили мимо памятника какому-то китайскому полководцу, он сказал: «Знал этого парня. Неплохо играл в карты, но стратег из него никакой». А потом добавил: «Хотя памятник поставили красивый. Больше похож на себя, чем в жизни».
Михаил прыснул в руку.
— Звучит в его стиле, — закатил глаза Петр.
— А еще, — продолжила Катя, — он катал нас на лодке по озеру. Сам греб! Не думала, что он скажет, что выше этого…
— Он в детстве любил нас с матерью катать по озеру, — сказал Петр. — Бабушка была с вами?
— Была, — кивнула Анастасия. — Она очень милая. Тихая, спокойная. Но видно, что еще слабая после всего, что с ней произошло. Хотя, дед сказал, что много в нее вложил.
— Она нам рассказывала про старые времена, — добавила Катя. — Про балы, про дворцы. Звучало как сказка.
Петр только молчал, переваривая информацию. Видимо, узнать, что его отец способен на нормальное человеческое поведение, было для него откровением.
— Знаешь, — произнес он наконец. — Я всю жизнь знал его как тирана. Жестокого правителя. Человека, который ради своих целей готов на все. Только в детстве он проявлял что-то похожее на родительские чувства.
— И? — спросил Михаил.
— А он оказывается может быть просто… Дедом, — Петр Петрович покачал головой. — Триста лет, а я его совсем не знаю.
— Он просидел большую часть времени в тюрьме. Значит было за что, — серьезно сказал Михаил.
— Так нужно было для страны, — задумчиво кивнул Романов.
Катя зевнула.
— Я пойду отдохнуть. У нас еще есть время?
— Конечно, — кивнул Михаил. — Идите отдыхайте. Вечером вернемся на Сахалин.
— Отлично! — воскликнула она и потянула за собой Павла и Анастасию.
Когда они ушли, Романов многозначительно посмотрел на Кузнецова.
— Михаил, что происходит? Это его план?
— Это очень хороший вопрос… — пожал Михаил плечами. — Но ваш отец прожил триста лет. Может, ему просто надоело быть тираном.
— Как и я, — мрачно добавил Петр Петрович.
— Тоже вариант, но судя по всему, сегодня он просто хотел провести время с семьей.
— Странное чувство, — признался Петр Петрович.
— Какое?
— Ревность. Он провел с моими детьми целый день. А со мной за триста лет едва ли набралось хоть пару часов.
— У каждого свой путь. Вот только путь Романовых может быть уникален…
Стук в дверь раздался ближе к вечеру.
Я открыл. На пороге стояла царица Катерина в простом дорожном платье. За ней виднелись два чемодана.
— Михаил, — она слегка поклонилась. — Надеюсь, я не слишком поздно?
— Проходите, — я отступил в сторону.
Екатерина вошла, оглядела комнату. Взгляд ее задержался на ее сыне, который поднялся с кресла.
— Здравствуй, сын, — произнесла она мягко.
— Здравствуйте, матушка, — ответил он немного напряженно.
Повисла неловкая пауза. Лора материализовалась между ними и присвистнула.
— Напряжение можно резать ножом, — прокомментировала она. — Миша, скажи что-нибудь умное.
— Чай будете? — выпалил я.
Катерина улыбнулась.
— С удовольствием.
Я помог ей занести чемоданы в комнату, после чего принялся заваривать чай. Катерина села в кресло напротив Петра.
— Значит, по договору я возвращаюсь на Сахалин, — произнесла она, принимая чашку из моих рук. — Спасибо за гостеприимство.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Лучше. Триста лет в теле птицы дают о себе знать, но магия Пети помогла восстановиться быстрее, чем я ожидала.
— А он? — Петр Петрович кивнул в сторону выхода. — Отец. Он уже уехал?
— Да, — кивнула Катерина. — Выехал на Караване час назад. Передавал тебе привет и просил беречь себя.
— Звучит непривычно, — пробормотал Петр Петрович.
— Он меняется, — тихо сказала Екатерина. — Медленно, но меняется. Триста лет одиночества многому учат.
Я отпил чай, наблюдая за ними. Романов выглядел растерянным. Катерина спокойной и умиротворенной.
— Вы знаете, зачем он вас отдал? — спросил я.
Катерина посмотрела на меня долгим взглядом.
— Знаю. Он хочет исправить ошибку. Ту, которую совершил триста лет назад.
— И вы ему верите?
— Я хочу верить. Потому что альтернатива слишком страшна.
Лора наклонила голову.
— Она умная, — сказала она. — Понимает, что Петр Первый способен на что угодно. Но выбирает надеяться на лучшее. Эх… при других обстоятельствах мы бы стали отличными подругами…
Катерина отставила чашку.
— Сегодня мы вылетаем?
— Да, — кивнул я. — Блин Лол предоставил нам кортеж до гор. Дальше на моей машине.
— Разве мы поедем через Дикую Зону на машине? — удивилась она.
— Не совсем. Но я пока не буду открывать все карты. Поверьте, это вас удивит.
— Что ж, пойду загляну к внукам.
Она поднялась, снова поклонилась и направилась к выходу. У двери остановилась и обернулась к сыну.
— Петя очень гордится тобой, — произнесла она тихо. — Просто не умеет это показать.
— Спасибо, мама, не стоит… — ответил Петр после паузы.
Женщина кивнула и вышла.
Когда дверь закрылась, он откинулся на спинку кресла.
— Что за день, — выдохнул он.
— Согласен, — кивнул я. — Сначала бар с пьяными китайцами, теперь семейная драма.
— Надеюсь, мы тебя не утомили? — спросил он.
— Конечно нет. Это в том числе и в моих интересах.
— И какие же у тебя интересы, царь Сахалина? — наклонив голову, улыбнулся Петр.
— Мир во всем мире, — вздохнул я.
Лора рассмеялась.
— Ври больше! Ты просто не хочешь, чтобы тебя трогали, и ты бы спокойно путешествовал.
— Одно другому не мешает.
Петр Петрович покачал головой.
— Завидую твоему оптимизму, Михаил.
— Не оптимизму, — возразил я. — Просто научился не париться по мелочам. Жизнь и так достаточно сложная, чтобы еще усложнять ее самому.
— Мудро, — признал он.
Мы помолчали, допивая чай. За окном Пекин медленно засыпал. Где-то вдалеке слышались редкие звуки ночного города.
— Думаешь, отец действительно изменился? — неожиданно спросил Романов.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но сегодня он вел себя как нормальный дед. Может, это что-то значит.
— Или он просто хороший актер.
— Тоже вариант, — согласился я. — Время покажет.
Петр Петрович встал.
— Пойду готовиться к отъезду. Спасибо за разговор.
— Всегда пожалуйста.
Когда он ушел, Лора устроилась на подлокотнике кресла.
— Ну что, доволен поездкой в Китай?
— Вполне, — кивнул я. — Узнал много нового. Познакомился с Блин Лолом поближе. Прогулялся по улочкам Пекина.
— Чуть не получил по лицу от пьяного китайца, — добавила она.
— Это тоже опыт, — засмеялся я.
— А что думаешь насчет Катерины?
— Она сильная женщина. Пережила триста лет в теле птицы и не сошла с ума. Респект ей за это.
— И что она будет делать на Сахалине после того, как мы… ну знаешь… — она провела пальцем по горлу.
— Не знаю. Наверное, восстанавливаться. Привыкать к новой жизни.
— И следить за сыном?
— И следить за сыном, — задумался я. — По договору она на нашей стороне. Но кто знает, что у нее на самом деле в голове?
Лора кивнула.
— Будем следить.
— Будем.
Я встал и подошел к окну.
— Ладно, давай собираться. Пора выдвигаться.
— Так сказал, как будто у тебя воз и маленькая тележка.
— Ну не то чтобы…
Я напоследок бросил взгляд на город. За окном мерцали огни Пекина. Где-то там, на пути в Российскую Империю, Петр Первый строил свои планы. Где-то в нижнем Северном Поясе Финиан и Дункан искали артефакты. А мы скоро пройдем через портал и окажемся дома.
Обычный день из жизни царя Сахалина.
Не успел я толком распаковать чемоданы, как позвонил Трофим.
— Михаил, срочное совещание. Сейчас.
— Я только вернулся… — простонал я, понимая, что сейчас на Сахалине глубокая ночь.
— Знаю. Но это не терпит.
Пришлось прыгнуть в машину и ехать. Маша проводила меня недовольным взглядом.
— Десять минут назад приехал, — вздохнула она. — И уже убегаешь.
— Извини, дорогая. Как только освобожусь, весь вечер ваш. Передай Свете.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Лора материализовалась рядом в деловом костюме.
— Поехали уже. Трофим сейчас взорвется.
В кабинете губернатора собрались все. Эль сидел за столом с мрачным видом. Газонов листал какие-то документы. Маргарита попивала кофе. Трофим нервно ходил по комнате. Наталья что-то печатала на ноутбуке. Только Донцов спокойно сидел в углу, скрестив руки на груди, и наблюдал за общим психозом.
— О, наш путешественник вернулся, — кивнул мне Эль. — Как Китай?
— Интересно. Блин Лол оказался нормальным правителем и хорошим мужиком.
— Рад слышать, — Эль откинулся на спинку кресла и похлопал крыльями. — Потому что у нас тут веселье началось.
Я сел напротив.
— Рассказывай.
Газонов поднял папку с документами.
— После объявления блокады Европа впала в панику. За последние три дня поступило двенадцать официальных запросов от европейских стран.
— Каких именно?
— Франция, Пруссия, Римская Империя, Речь Посполитая, — начал перечислять Газонов. — Все просят торговых соглашений в обход США. Предлагают выгодные условия.
— Насколько выгодные?
— Очень. Франция готова снизить пошлины на сорок процентов. Пруссия предлагает долгосрочный контракт на поставку редкоземельных металлов.
Маргарита поставила чашку на стол.
— Римская Империя предложила военный союз. Официальный. По всем правилам, а не как раньше — на коленке.
Я присвистнул.
— Серьезно?
— Вполне, — кивнула она. — Они боятся, что США начнут давить на всех подряд.
Трофим подошел к карте на стене.
— И это еще не все. Приборы засекли странную активность в океане.
Он ткнул пальцем в точку к востоку от Сахалина.
— Здесь. Две подводные лодки. Американские, судя по сигнатуре.
— Что они делают?
— Патрулируют. Уже третий день кругами ходят. Не приближаются к территориальным водам, но и не уходят.
Лора появилась рядом с картой и прищурилась.
— Разведка. Они следят за нашими перемещениями. Но вот незадача, даже при большом желании, им не подплыть ближе… Аркаша их просто потопит.
— Возможно, они ждут приказа, — добавил Газонов, не слыша Лору.
Эль потер переносицу.
— У меня болит голова от всей этой политики. Не люблю я это. Может, просто нападем на США?
— Ты губернатор, — напомнил я. — Терпи.
— Легко говорить, — буркнул он. — Кстати, знаешь, что самое веселое? После того, как я стал богом Войны, все начали меня бояться.
— Кто все?
— Все! Секретарши шарахаются в стороны, когда я иду по коридору. Чиновники заикаются при разговоре. Вчера один вообще упал в обморок, когда я просто попросил принести мне кофе.
Я расхохотался.
— Серьезно?
— Абсолютно, — Эль мрачно кивнул. — Я же теперь не просто губернатор. Я бог Войны. Звучит угрожающе, понимаешь? Люди думают, что я их съем на завтрак.
— А ты не ешь? — хихикнула Маргарита.
— Маргарита, не помогай ему!
Лора рассмеялась.
— Бедный Эль. Никто не хочет с ним дружить. А он и губернатор, и верховный вампир, и бог Войны!
— И гусь, — добавил я.
Газонов откашлялся, привлекая внимание.
— Кстати, о США. Забавная история произошла в Вашингтоне.
— Какая? — заинтересовался я.
— Когда мы собирались уезжать, американцы провели последний досмотр багажа. Очень тщательный. И знаешь, что они пытались сделать?
— Что?
— Подсунуть жучок в мой чемодан, — Газонов довольно улыбнулся. — Маленький, замаскированный под пуговицу. Думали, я не замечу.
— И?
— Болванчик засек его раньше меня и деактивировал.
Маргарита фыркнула.
— Представляю их лица, когда они поняли, что жучок пропал.
— Лучше, — продолжил Газонов. — Они три раза перепроверяли весь багаж. Думали, что где-то потеряли. Один агент получил выговор прямо при мне.
— Классика, — кивнул я. — А жучок где?
— У Натальи. Она его изучает.
Наталья подняла глаз от ноутбука.
— Кстати, да. Интересная технология. Работает на магических кристаллах. Очень продвинутые американцы.
Она повернула ноутбук ко мне.
— Но это не главное. Вот результаты анализов ваших детей.
Я подошел ближе. На экране отображались сложные графики и схемы.
— Объясни по-простому.
— У детей остаточные следы Хаоса, — Наталья ткнула пальцем в красные маркеры. — Аня и Витя. Но уровень низкий и стабильный.
— Это опасно?
— Пока нет. Хаос не распространяется и не усиливается. Скорее он как на шрам после ожога. Тело помнит, но активной угрозы нет.
— А если ситуация изменится?
— Тогда начнутся проблемы, — честно ответила Наталья. — Но я постоянно мониторю. Раз в три дня полное сканирование.
Лора внимательно изучила графики.
— Хаос оставляет следы. Это нормально. Главное следить, чтобы они не начали расти.
Я кивнул.
— Хорошо. Что-то еще?
Трофим вернулся к столу и достал еще одну папку.
— Европейские запросы требуют быстрого ответа. Они ждут.
— Какие сроки?
— Франция дает неделю. Пруссия три дня. Римская Империя требует ответ немедленно.
— Жадные, — пробормотал я.
Газонов пожал плечами.
— Они в отчаянии. США перекрыли им доступ ко многим ресурсам. Экономика начала проседать.
— И что ты рекомендуешь?
— Принять предложения, но с нашими условиями, — Газонов открыл блокнот. — Торговля только через наших посредников. Долгосрочные контракты с фиксированными ценами. И никаких военных союзов.
— Почему?
— Потому что официальный военный союз с Римской Империей автоматически делает нас врагами США. А мы пока в нейтралитете и вроде как договорились о торговой политике с американцами.
Маргарита кивнула.
— Алексей прав. Лучше держаться нейтралитета и зарабатывать на ситуации.
Эль поднял крыло.
— А что насчет подводных лодок? Мы просто будем игнорировать их?
— Нет, — покачал головой Трофим. — Я предлагаю послать дипломатическую ноту. Мол, американские суда находятся слишком близко к нашим водам. Требуем объяснений.
— Они пошлют нас, — заметил я.
— Конечно пошлют. Но зато никто не мешает монстрам очень настойчиво атаковать эти судна.
Лора села на край стола и фыркнула:
— Политика. Одни слова, никаких дел.
Я посмотрел на всех собравшихся.
— Хорошо. Давайте по порядку. Алексей Октябринович, готовьте ответы европейским странам. Принимаем торговые соглашения на наших условиях. Военные союзы отклоняем.
— Понял.
— Трофим, отправляй дипломатическую ноту США. Пусть объясняют, что делают их лодки.
— Будет сделано.
— Наталья, продолжай мониторить детей. Если что-то изменится, сразу сообщай.
— Конечно.
Я повернулся к Элю.
— А ты попробуй меньше пугать секретарш. Улыбайся чаще.
— Разве я не милый? — возразил он. — Да и мой клюв не умеет растягиваться в улыбке.
— А ты глазами! Видел в мультике, как кот делает милое лицо? Вот, учись! — пожал я плечами.
Маргарита хихикнула.
Трофим закрыл папки.
— Кажется, все обсудили?
— Вроде, да, — кивнул я.
— Тогда можно расходиться. Завтра продолжим.
Все начали собираться. Эль подошел ко мне.
— Михаил, спасибо, что вернулся быстро. Тут без тебя начался хаос.
— Хорошо, что не в прямом смысле, — добавила Лора.
— Очень смешно, — буркнул я.
Мы вышли из кабинета. На улице была глубокая ночь.
— Домой? — спросила Лора.
— Домой, — кивнул я. — Обещал Маше и Свете вернуться до рассвета.
— Романтик, — улыбнулась она.
Мы сели в машину. Данила завел мотор.
— Домой, начальник?
— Домой. И побыстрее. Жены ждут.
— Есть!
Машина тронулась с места. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза.
— Устал? — Лора появилась рядом и положила голову мне на плечо.
— Очень, — признался я. — Только вернулся, а уже куча дел.
— Добро пожаловать обратно на Сахалин, — хихикнула Лора.
— Спасибо. Рад вернуться.
Утренний снег очень приятно хрустел под ногами. Морозец щипал щеки, но это только бодрило. Тренировочная площадка за домом была расчищена еще вчера вечером — большой квадрат метров тридцать на тридцать, окруженный высокими деревьями. С одной стороны стояли мишени для стрельбы, с другой — стойки для оружия. По периметру были установлены защитные руны на случай, если что-то пойдет не так.
А что-то всегда шло не так, когда я тренировался с Валерой.
Он стоял напротив меня, разминая плечи. Над головой у него слабо мерцала корона. Утренний свет играл на его загорелой коже. Валера выглядел расслабленным, но я-то знал, что стоит мне хоть немного ослабить защиту, как он тут же меня швырнет в ближайший сугроб. Хотя вероятность отлететь метров на сто, сломав собой деревья, куда больше.
— Ну что, готов? — ухмыльнулся он.
— Всегда готов наподдать разрушителю вселенных, — кивнул я, доставая Ерх.
Вторую руку я оставил свободной для заклинаний.
— Это правильный настрой! — рассмеялся Валера. — Кстати, у тебя зрители.
Я покосился в сторону. Вдоль края площадки выстроилась вся личная гвардия. Человек двадцать пять. Стояли по стойке «смирно», но глаза горели любопытством. Не каждый день увидишь, как царь Сахалина тренируется. Денис Бердышев был впереди, скрестив руки на груди. Рядом примостилась Алиса, Емеля и рыцари. Девочки успели, непонятно откуда достать помпоны, как у группы поддержки.
— Серьезно? — я повернулся к ним. — Вам не лень так рано вставать?
— Не каждый день увидишь, как царя отделывают, — хмыкнул Денис. — Это образовательный процесс.
Блин, я думал, они хотят посмотреть на мое искусное владение магией, а не то, как меня отмудохают.
— Спасибо за поддержку, — буркнул я.
— Всегда пожалуйста, ваше величество, — Денис наклонил голову.
Алиса подняла руку.
— А можно вопрос?
— Давай.
— А если вы тут что-то сломаете, нам чинить?
Валера расхохотался.
— Не волнуйся, девочка. Я аккуратный.
— Это ты-то аккуратный? — появилась рядом Лора в спортивном открытом костюме. Волосы были собраны в хвост. — Ты на прошлой неделе разнес половину тренировочного зала.
— Это была разминка, — отмахнулся Валера.
— Да-да, разминка, — Лора покачала головой и обратилась ко мне. — Миша, у тебя есть десять секунд, чтобы активировать все защиты.
— Уже активировал.
— Тогда удачи. Я соберу твои косточки, — она перекрестила меня и вознеслась на пять метров над площадкой.
Валера сделал первый выпад. Быстро. Слишком быстро для обычного человека.
Но мы уже давно не были обычными людьми.
Я ушел в сторону, выставив Ерх на блок. Удар пришелся точно на лезвие, и меч зазвенел от напряжения. Валера тут же сделал подсечку. Пришлось отпрыгнуть назад, одновременно создавая защитный купол.
— Неплохо! — кивнул Валера. — Но медленно!
Он исчез. Появился за спиной. Удар в бок. Я успел развернуться и поставить блок, но инерция отбросила меня на несколько метров. Толпа ахнула от удивления.
Снег под ногами вспыхнул паром.
— Быстрее! — крикнул Валера. — Ты же Маг Высших Сил! Покажи, на что способен!
Я активировал печать скорости, а Лора включила глазки. Мир замедлился. Валера двигался чуть медленнее, но все равно слишком быстро. Пришлось подключать печать силы.
Следующий удар я не просто заблокировал. Ерх засветился белым светом. Я направил энергию в меч и ударил в ответ. Валера отпрыгнул, но я уже был рядом. Левой рукой выпустил шар магии Хаоса ему прямо в грудь.
Он поймал шар и сжал пальцы.
— Ого! — глаза Валеры вспыхнули золотом. — Вот это уже интереснее!
Над нами взметнулась волна огня. Я создал купол, но жар проник сквозь защиту. Пришлось усиливать. Энергия лилась из внутреннего хранилища огромными порциями.
— Миша, справа! — крикнула Лора, показывая расчет траектории.
Я успел развернуться как раз вовремя. Валера материализовался сбоку и попытался схватить меня за руку. Активировал ускорение и перенесся на противоположный конец площадки.
— Беги, беги! — засмеялся Валера. — Я все равно тебя догоню!
Он прыгнул. И пролетел всю площадку за секунду.
Пришлось использовать Болванчика. Детальки вылетели из кармана и образовали щит между нами. Валера врезался в него на полной скорости.
Я буквально почувствовал, как мой маленький питомец застонал от напряжения. Щит треснул.
— Что за… — Валера остановился и посмотрел на детальки. — Ты модернизировал Болванчика?
— Ну… Лора старается каждый день, — кивнул я, отдышавшись.
— Умница, — кивнул он. — Но это тебя не спасет!
Он щелкнул пальцами. Земля под моими ногами вспыхнула. Температура подскочила на сотню градусов. Снег мгновенно испарился, окутав нас плотным паром.
Я создал под ногами ледяную платформу. Одновременно выпустил волну холода, пытаясь охладить площадку. Валера же просто стоял в центре огненного вихря и улыбался.
— Неплохо! Но недостаточно!
Следующие пять минут я провел, уворачиваясь, блокируя и пытаясь хоть как-то достать Валеру. Он словно играл со мной. Каждый удар был точным, каждое движение просчитанным. Минимум лишних движений. И это было то, что нужно. Лора фиксировала и анализировала каждое действие, помогая мне адаптироваться.
Почему я не достал родовой меч, чтобы быстрее адаптироваться к битве? Да все просто. Валера бы его сломал. Не специально, скорее всего, случайно. А мне он еще нужен.
Гвардия наблюдала молча. Некоторые даже рты открыли.
Наконец Валера остановился и поднял руку.
— Хватит. Ты молодец, Мишаня. За последние недели прилично подрос.
Я рухнул на колени, тяжело дыша. Защитные печати отключились. Энергия в хранилище упала процентов на тридцать.
— Спасибо, — выдохнул я. — Рад слышать, что не полный отстой.
— Ты не отстой, — Валера подошел и протянул руку. — Просто я слишком крут.
— Скромность — твоя сильная сторона, — ухмыльнулся я, принимая помощь.
Лора материализовалась рядом и покачала головой.
— Ну что сказать… Ты продержался почти шесть минут. В прошлый раз было четыре. Прогресс налицо.
— Ага, теперь я могу умереть на две минуты позже, — буркнул я.
Валера наклонился и чуть ниже, чтобы никто не слышал и произнес:
— Я сражался в полную силу…
Вот только все это время он был безоружен.
Гвардия начала аплодировать. Денис подошел первым.
— Впечатляюще, царь Михаил, — сказал он. — Вы действительно становитесь сильнее!
— Спасибо, но пока до Валеры мне еще расти и расти, — ответил я.
— До меня всем расти, — гордо заявил Валера. — Я же РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОВ! НАСТОЯЩИЙ КОРОЛЬ!!!
— И такой скромный, — добавил Емеля.
Рыцари хихикнули.
Я начал стряхивать с себя снег и пар. Тренировочная площадка выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Половина территории была покрыта льдом, половина — обгоревшей землей. Мишени валялись повсюду грудой обломков. Защитные руны мигали, еле сдерживая остаточную энергию.
— Алиса была права, — вздохнул я. — Придется чинить.
— Я помогу, — кивнул Валера. — Заодно покажу, как правильно восстанавливаться.
В этот момент к площадке подъехал черный автомобиль. Машина затормозила у края площадки, и из нее вышел Петр Романов. Он был в длинном черном пальто и шляпе. Выглядел напряженным.
— Михаил, Валера, доброе утро, — поздоровался он, подходя ближе и пожимая нам руки.
— Петр Петрович, — кивнул я. — Рано вы сегодня. Что-то случилось?
Он посмотрел на гвардию, потом на нас.
— Можем поговорить наедине?
— Конечно. Тренировка окончена, — сказал я. — Разойдись!
— Есть! — хором крикнула гвардия и все начали расходиться.
Когда все ушли, Петр Петрович достал из кармана сигарету и закурил. Глубоко затянулся.
— Пора, — произнес он тихо. — Пора доставать иглу из мамы.
Я задумался.
— Она уже готова?
— Да, — кивнул он. — Я думал об этом всю ночь. Мы не можем больше ждать. Отец начинает двигаться. США усиливает давление. Хаос не дремлет. Если мы не сделаем это сейчас, может быть поздно.
Валера присвистнул.
— Серьезный разговор. И что ты хочешь?
— Чтобы вы поехали со мной, — Петр Петрович посмотрел на нас. — В особняк. Мать согласилась. Она готова.
— Готова вручить смерть мужа своему сыну? — уточнил я.
— Готова освободиться, — поправил он. — Триста лет носила под сердцем эту иглу. Она устала, Михаил. Очень устала.
Лора появилась рядом и нахмурилась.
— Это опасно. Игла смерти Петра Первого — артефакт огромной силы. Мы даже не знаем, что произойдет, когда ее извлекут.
— Поэтому я и прошу вас поехать, — Петр Петрович затушил сигарету в снегу. — Если что-то пойдет не так, и у меня не хватит сил, вы сможете среагировать.
Я посмотрел на Валеру. Тот пожал плечами.
— Я не против съездить. Давно хотел посмотреть на эту иглу.
— Тогда решено, — кивнул я. — Дай только переодеться. В этом виде я больше похож на бомжа, чем на царя.
— Бомж руководит страной, — хихикнула Лора. — Страшная сила.
Через двадцать минут мы уже ехали к особняку Романовых. Я переоделся в чистую одежду, взял с собой оба меча и пространственное кольцо с запасами кристаллов. На всякий случай.
Петр Петрович сидел впереди, рядом с Данилой. Мы с Валерой устроились сзади.
— Нервничаешь? — спросил Валера.
— Немного, — признался я. — Все-таки это сильный артефакт, и его надо достать из живого человека… Не каждый день такое делаешь.
— Технически она не совсем человек, — заметил Валера. — Она была птицей триста лет. Это меняет физиологию.
— Ты прямо успокоил, — буркнул я.
Машина ехала по заснеженным улицам Южно-Сахалинска. Город просыпался. Редкие прохожие спешили по своим делам. Магазины открывались. Где-то вдалеке гудел трамвай.
Особняк Романовых находился на окраине, в тихом районе. Большое трехэтажное здание в классическом стиле, окруженное высоким забором и старыми деревьями. Территория была ухоженной, несмотря на зиму. Дорожки расчищены, фонари горели вдоль аллей.
Данила подъехал к воротам. Охрана узнала нас и сразу открыла створки. Мы въехали внутрь. Перед входом в особняк уже стоял Павел. Он был в военном мундире и высоких сапогах. Руки скрещены на груди. Лицо непроницаемое.
Мы вышли из машины.
— Михаил, Валера, — кивнул Павел. — Рад, что приехали.
— Как будто у нас был выбор, — ухмыльнулся Валера.
— Выбор всегда есть, — возразил Павел. — Но спасибо, что сделали правильный.
Он повернулся к отцу.
— Пап, ты не передумал?
— Пошли в дом, — кивнул Петр Петрович.
— Бабушка ждет.
Мы поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Особняк встретил нас теплом и тишиной. Высокие потолки, широкие коридоры, картины на стенах. Пахло старым деревом и чем-то цветочным.
Петр повел нас на второй этаж. Потом еще выше. На третьем этаже была только одна дверь. Массивная, из темного дуба, с резными узорами.
— Она там, — произнес Петр и толкнул дверь.
Мы вошли.
Комната была просторной, с высокими окнами, выходящими на заснеженный сад. В центре стояла широкая кровать с белоснежным постельным бельем. У окна в кресле сидела Катерина. Она выглядела спокойной. Распущенные волосы спадали на плечи. На ней было простое белое платье. Руки лежали на подлокотниках. Лицо бледное, но умиротворенное.
— Михаил, Валера, — поздоровалась она тихо. — Спасибо, что приехали.
— Катерина Алексеевна, — кивнул я. — Как вы себя чувствуете?
— Спокойно, — улыбнулась она. — Тут так спокойно. Мне очень нравится у вас на острове, Михаил.
Петр подошел к ней и положил руку на плечо. Катерина накрыла его ладонь своей.
— Все будет хорошо, — произнес он.
— Знаю, — кивнула она. — Все к лучшему.
Валера фыркнул.
— Достаточно спорное заявление, — он подошел к окну и посмотрел на сад. — По моему опыту, только сила, всеподавляющая и безоговорочная, способна решить все войны в мире. Все остальное — слова.
Катерина посмотрела на него.
— Не спорю. Но сила без мудрости — это просто разрушение.
— Зато эффективное, — ухмыльнулся Валера.
— Валера, — одернул его Петр Петрович. — Не сейчас.
— Ладно-ладно, — махнул рукой тот. — Просто говорю, как есть.
Лора материализовалась рядом со мной и нахмурилась.
— Миша, помнишь инструкцию?
— Ага, помню.
— На всякий случай еще раз, — Лора выделила строки красным. — «Только помни: Игла не терпит жадных рук. Бери ее, лишь если сердце твое чище родниковой воды.»
Я задумался.
— То есть…
— То есть не каждый сможет ее достать, — кивнула Лора. — Только тот, у кого сердце чистое.
— Вот дерьмо, — выдохнул я.
Катерина посмотрела на меня.
— Михаил? Что-то не так?
— Ну… — я почесал затылок. — Есть нюанс. Согласно пророчеству, иглу может достать только человек с чистым сердцем. Как родниковая вода. Вот только я сомневаюсь, что среди нас есть такие? Чем старше, тем больше грешков и шрамов на сердце.
Повисла тишина. Петр прищурился.
— И ты думаешь, у тебя сердце недостаточно чистое?
— Я убивал людей, — пожал плечами я. — Много людей. Так что вряд ли подхожу под определение «чистый».
— Тогда кто? — спросил Романов.
Все посмотрели друг на друга.
— Ну, я точно не подхожу, — заявил Валера. — Я могущественный Чал Конерук! У меня на счету целые миры!
— Да-да, мы знаем, — вздохнул я.
— Я триста лет правил Империей, — добавил Петр Петрович. — Думаю, и мое сердце далеко от чистоты.
Катерина вздохнула.
— Похоже, мы все грешники.
— Это точно, — согласился я.
Лора покрутилась вокруг себя.
— Окей, план такой. Попробуем сначала Мишу. Вдруг сработает? Потом Валеру. Если не выйдет, будем думать дальше.
— Звучит как план, — кивнул я.
Катерина встала и подошла к кровати.
— Игла находится здесь, — она отстегнула пуговицу на платье, обнажив левый бок.
На коже была татуировка. Небольшое золотое яйцо, окруженное сложными узорами. Выглядело как настоящее произведение искусства.
— Красиво, — заметил Валера.
— Спасибо, — улыбнулась Катерина. — Петр нанес ее перед превращением в птицу.
Я подошел ближе. Татуировка слабо светилась. От нее исходило тепло.
— Так, значит, надо дышать на нее? — уточнил я.
— Согласно пророчеству, да, — кивнула Лора. — Теплым дыханием.
— Ладно, попробуем.
Я наклонился и медленно выдохнул на татуировку. Теплый воздух коснулся кожи. Ничего не произошло.
Попробовал еще раз. Дышал дольше, с большей концентрацией. Татуировка продолжала просто светиться. Попробовал дунуть, и опять ничего.
— Не работает, — констатировал я, немного запыхавшись, перебирая разные стили дыхания.
— Может, надо по-другому? — предложил Петр Петрович.
— Или просто ты не подходишь, — добавила Лора.
— Спасибо за поддержку.
Валера подошел и отодвинул меня в сторону.
— Дай я попробую. Может, дыхание настоящего короля сработает лучше.
Он наклонился и тоже выдохнул на татуировку. Один раз. Второй. Третий.
Ничего.
— Странно, — нахмурился Валера. — Обычно мое вмешательство срабатывает.
— Наверное, артефакт разборчивый, — ухмыльнулся я. — Ты не достоин!
— Или я недостаточно чист, — признал Валера. — Что, в общем-то, правда.
Петр подошел ближе.
— Значит, у нас проблема. Где нам найти человека с чистым сердцем?
Все задумались.
— Может, среди детей? — предложил Валера. — Дети обычно чисты душой.
— Аня и Витя еще маленькие, — покачал головой я. — Не хочу их втягивать. Да и после инфекции Хаосом… не уверен, что это сработает.
— Справедливо, — согласился он.
Катерина села обратно в кресло.
— Может, среди ваших людей есть кто-то подходящий? — спросила она. — Слуги, гвардейцы?
— Можно попробовать, — кивнул я. — Но как определить, у кого сердце чистое?
— Никак, — пожала плечами Лора. — Только методом проб и ошибок.
— Замечательно, — вздохнул я. — Значит, будем всех подряд гонять.
Петр посмотрел на меня.
— Собери всех, кто может подойти. Слуг, охрану, конюхов. Всех.
— Понял, — кивнул я и пошел всех обзванивать.
Через двадцать минут в комнату начали заходить люди. Трофим, Маруся, Настя, Надя, Наталья с дочкой, Боря, Емеля, рыцари. Даже Эль со своими «молодыми» помощниками и тот прибыл, притащив с собой половину администрации.
Все стояли в один ряд и смотрели на нас с недоумением.
— Так, — начал объяснять Петр. — Сейчас каждому из вас нужно будет подойти к госпоже Катерине и подышать на ее татуировку.
— Что? — удивился Емеля, поглядывая на Алису. — А зачем?
— Не спрашивайте, просто делайте, — отмахнулся Петр.
Первым подошел Трофим. Он наклонился и выдохнул на татуировку.
Ничего.
Второй была Маруся. Тоже ничего.
Третий, четвертый, пятый… Все без результата.
— Может, эта штука вообще не работает? — предположил Газонов, который тоже решил попробовать свою удачу.
— Работает, — заверил его Валера. — Просто вы все грешники.
— Спасибо за оценку, — буркнула Роза.
Десятой была Лира. Она подошла, неуверенно посмотрела на всех и выдохнула.
Татуировка мигнула. Но ничего не произошло.
— Почти, — заметила Лора. — Она почти чистая.
— Вспоминая, сколько рыцари зарубили человек, это странно, — добавил я.
Прошло еще пять человек. Все неудачно.
Наконец в комнату вошел Боря, приехавший после школы. Он выглядел смущенным. На нем был простой серый костюм. Волосы аккуратно зачесаны набок. От былого беспризорника не осталось и следа.
— Боря? — удивился я. — Ты тоже решил поучаствовать?
— А почему нет? — пожал плечами он. — Я такой же член семьи Кузнецовых, как и большинство тут присутствующих.
— Понятно, — кивнул я. — Тогда подходи. Попробуй.
Мальчик неуверенно подошел к Катерине. Она улыбнулась ему.
— Не бойся. Просто выдохни на татуировку.
— Хорошо, — кивнул он, наклонился и медленно выдохнул.
Татуировка вспыхнула ярким золотым светом. Яйцо начало пульсировать. Из центра вылетела тонкая игла. Она зависла в воздухе, блестя на солнечном свете. Потом игла медленно опустилась и коснулась пальца Бориса.
— Ай! — он дернул рукой.
На пальце появилась капелька крови. Игла тут же исчезла.
Борис открыл ладонь. В центре лежала маленькая золотая игла. Не больше спички.
— Что это? — он растерянно посмотрел на нас.
— Игла смерти Петра Первого, — произнес Валера с уважением. — Артефакт невероятной силы.
Борис побледнел.
— Я… я не хотел…
— Все в порядке, — успокоил его Петр. — Ты молодец. Ты смог ее достать.
— Но почему я? — Борис смотрел на иглу на ладони. — Я же…
— У тебя чистое сердце, — улыбнулась Катерина. — Чище родниковой воды. Это редкость в наше время.
— Согласен, — кивнул Валера. — Тебе повезло, пацан.
— Везение — мое второе имя, — улыбнулся мальчик.
— Или нам повезло, — добавил Петр Петрович. — Без тебя мы бы так и не достали иглу.
Борис неуверенно улыбнулся.
— Значит, я… полезен?
— Очень, — кивнул я. — Спасибо, Боря.
Лора материализовалась рядом с ним и присмотрелась к игле.
— Вау. Она действительно красивая. И сильная. Чувствуешь энергию?
— Чувствую, — кивнул я. — Очень мощная.
Катерина встала и подошла к Борису.
— Передай иглу Петру, пожалуйста.
— Конечно, — Борис протянул иглу Романову.
Тот осторожно взял ее. Игла засветилась в его руке.
— Наконец-то, — прошептал он. — Столько лет… и вот она у меня.
— И что теперь? — спросил я.
— Теперь, — Петр посмотрел на меня, — мы готовимся. Скоро начнется то, ради чего мы так долго ждали.
— Война? — уточнил я.
— Нечто большее, — ответил Петр. — Финальная битва.
Валера потянулся и зевнул.
— Наконец-то что-то интересное. А то скучно было.
— Ты говоришь так, будто это развлечение, — заметил Петр Петрович.
— Для меня это и есть развлечение, — ухмыльнулся Валера. — Я же сильнее всех вас, немощей. Мне нужен адреналин.
Катерина вернулась в кресло и тяжело вздохнула.
— Так странно… Три столетия эта игла была во мне. А теперь… пусто.
— Как себя чувствуешь? — спросил Петр, подходя к ней.
— Легче, — улыбнулась она. — Намного легче. Будто груз сбросила.
Он наклонился и поцеловал матушку в макушку.
— Теперь ты свободна.
— Да, — кивнула она. — Свободна.
Борис все еще стоял посреди комнаты и смотрел на свой палец.
— Мне кажется, или у меня теперь особая аура? — спросил он.
— Тебе кажется, — заверил его Валера. — Ты и так особенный.
— Но я же достал артефакт! Может, я теперь избранный?
— Борис, — я положил руку на его плечо. — Ты молодец. Но не надо перегибать палку.
— Ладно, — вздохнул он. — Просто хотел побыть героем хоть раз.
— Ты и так герой, — улыбнулся я. — Без тебя мы бы застряли.
Он улыбнулся шире.
Петр спрятал иглу в карман и повернулся к нам.
— Михаил, Валера, спасибо за помощь. Без вас ничего бы не вышло.
— Всегда пожалуйста, — кивнул я. — Что дальше?
— Дальше я готовлюсь, — ответил Петр. — А вы… наслаждайтесь спокойствием. Пока оно еще есть.
— Звучит зловеще, — заметил Валера.
— Потому что так и есть, — Петр усмехнулся. — Скоро все изменится.
Президент стоял у окна Овального кабинета и смотрел на зеленую поляну перед Белым домом. Перед забором возводили дополнительную защиту, усиливая ее многочисленными рунами и заклинаниями. Магов было полно. Полиция огородила район, чтобы никто посторонний не подошел близко к владениям президента. Маги обещали закончить к вечеру. Но это было вчера.
Сейчас в кабинете находилось пятеро генералов. Все в парадной форме. Все с каменными лицами. Один нервно постукивал пальцами по фуражке в руках.
Телефон зазвонил в десятый раз за последние пять минут. Президент даже не посмотрел в его сторону.
— Господин президент, — начал генерал Хоукинс. — Мы потеряли связь с тремя эскадрильями. Последнее сообщение было…
Зазвонил второй телефон.
— Молчать, — тихо произнес президент.
Все замолчали.
Третий телефон присоединился к хору.
— Может, стоит ответить? — робко предложил генерал Макартур. — Вдруг это важно?
— Важнее того, что часть нашей армии за сутки испарилась? — президент обернулся. — Что может быть важнее?
Генералы переглянулись.
В дверь постучали. Вошел помощник, бледный как полотно.
— Сэр… — он сглотнул. — Город Глендвайн…
— Что с ним?
— Его больше нет.
Повисла тишина.
— Как это «нет»? — медленно переспросил президент.
— Стерт с лица земли. Полностью. На его месте кратер. Глубиной в два километра, — помощник протянул папку с фотографиями.
Президент открыл ее. Посмотрел. Закрыл.
— Ознакомьтесь, — он передал фотографии генералам, а сам начал в который раз приглаживать растрепанные волосы. — Сколько жителей?
— Тридцать тысяч, сэр.
Генерал Бэрнс встал со стула.
— Господин президент, прошу разрешения…
— Сесть, — не дал ему договорить президент.
Бэрнс сел.
Глава Белого дома прошелся по кабинету. Остановился у окна и включил вентилятор. В помещении становилось слишком душно. Воздух тут же растрепал его волосы.
— У нас есть хоть какие-то зацепки о том, что это? — спросил он, не оборачиваясь.
— Свидетели говорят о мужчине, — ответил генерал Хоукинс. — Черный плащ. Шлем. Он просто шел по городу. А потом… город исчез.
— Плащ и шлем… — повторил президент. — Кто в наше время носит плащи? Разве это практично? Кхм… Ладно… У него было оружие?
— Свидетели этого не уточняли, сэр, — серьезно ответил Хоукинс.
Президент посмотрел на него долгим взглядом.
— Генерал, я сейчас не шучу.
— Я тоже, сэр.
Зазвонили сразу три телефона.
— ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТИ ЧЕРТОВЫ ТЕЛЕФОНЫ! — рявкнул президент.
Помощник кинулся выдергивать шнуры из розеток.
Воцарилась тишина. Остался только тихий звук работающего вентилятора.
— У нас есть план? — спросил президент.
Генералы переглянулись.
— Мы можем попробовать стянуть дополнительные войска, — начал Макартур. — Развернуть тяжелую технику с маголитовой броней у границы городов Квинсенс и Салем. Использовать артиллерию…
— Артиллерия не поможет против того, кто стирает города, — перебил его Бэрнс.
— А что поможет?
— Маги.
Все посмотрели на Бэрнса.
— У нас есть маги, — продолжил он. — Сильные. Но этого недостаточно. Нам нужен кто-то… особенный.
— И кого вы предлагаете? — президент скрестил руки на груди.
— Андре.
Повисла пауза.
— Андре Леруа? — уточнил Хоукинс. — Того самого?
— Да, того самого, — кивнул Бэрнс. — Маг Высших сил. Герой номер один по версии Международной Магической Ассоциации. Говорят, он может одолеть даже Александра Есенина.
— Говорят, — усмехнулся президент. — Много чего говорят. Говорят же, что у меня в подвале живет дракон.
— У вас в подвале дракон? — удивился Макартур.
— Нет, генерал. Это была метафора, — закатил глаза тот.
— Ах. Извините, сэр.
Президент потер переносицу.
— Хорошо. Свяжитесь с этим Андре. Пусть приезжает. Немедленно.
— Слушаюсь, — Бэрнс встал и направился к двери.
В этот момент вбежал еще один помощник.
— Господин президент! — он задыхался. — Срочное донесение! База Форт-Нокс…
— Что с ней?
— Уничтожена. Полностью.
Президент закрыл глаза.
— Все. Выйдите. Все.
— Но сэр…
— Я сказал, выйдите!
Генералы поспешно покинули кабинет. Помощники тоже.
Президент остался один.
Он подошел к портрету прошлого президента на стене. Нажал ему на нос. Полотно отъехало в сторону, открыв секретный проход.
Спустившись по тусклому коридору на несколько уровней вниз, он оказался в небольшом помещении. В центре стоял алтарь.
Президент положил руку на холодный камень.
— Я здесь, мой господин.
Воздух вокруг алтаря начал искажаться. Появились серые, едва заметные линии. Они сплетались, образуя очертания фигуры.
— Я чувствую твой страх, — произнес Нечто. Голос был спокойным, но в нем слышалась насмешка. — Твои базы горят. Твои солдаты бегут. Твоя страна рушится.
— Я делаю все, что могу…
— Молчи.
Президент сжал челюсти.
— У меня есть новость, — Нечто рассмеялся. Тихо. Зловеще. — Отличная новость.
— Какая?
— Дурак Петр Первый сам прислал мне то, что нужно.
Президент нахмурился.
— Не понимаю…
— Конечно не понимаешь. Ты слишком глуп, чтобы понять, — Нечто продолжал смеяться. — Но скоро все станет ясно. Очень скоро.
Серые линии начали двигаться. Они потянулись к президенту.
— Что вы делаете? — он попятился.
— Готовлюсь к встрече со старым другом, — Нечто усмехнулся. — А тебе нужно немного отдохнуть.
Линии обвили президента. Он даже не дернулся, дав возможность господину вселится в свое тело. Серые линии проникли через нос, рот и уши. Президент закатил глаза и его тело медленно приподнялось над полом, выгнувшись дугой.
Через мгновение все закончилось, и он встал на ноги. Открыл глаза. Они были полностью черными.
— Какое слабое тело, — произнес он голосом Нечто. — Но сойдет. На время.
Президент — теперь с Нечто внутри — повернулся и направился к выходу. Поднялся по лестнице. Прошел через кабинет и вышел в коридор.
Охранники отдали ему честь.
— Господин президент, вам нужна охрана?
— Нет, — ответил он, не останавливаясь. — Мне никто не нужен.
Он шел по коридорам Белого Дома. Спустился еще ниже в секретный бункер, о котором знали только избранные. Там в специальной комнате с магическими печатями на стенах на выступе лежал один интересный артефакт, закрытый защитным магическим куполом.
Президент остановился перед ним. Несколько касаний в нужных местах и купол исчез.
Нечто улыбнулся чужими губами.
— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то ты мой, Владимир.
Он положил руку на артефакт.
Магические печати начали мигать. Тревожно. Предупреждающе. Но Нечто было все равно.
Он начал произносить заклинание. Слова были древние. Запретные. Те, что не должны были быть произнесены. Печать медленно задрожала, разгораясь все сильнее.
И в этот момент, где-то далеко на Сахалине, Михаил Кузнецов резко проснулся.
Я проснулся резко и сел в кровати, тяжело дыша.
Нет. Погодите. Я еще не проснулся.
Все вокруг было размыто. Словно смотришь сквозь мутное стекло после дождя. Я стоял в коридоре поместья. Слышал голоса. Чьи-то шаги.
— Михаил, собирайся быстрее! — крикнул Трофим откуда-то сверху. — Нам пора выдвигаться!
Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Почему они дрожат?
— Миша, — рядом появилась Лора. Она взяла меня за руку. — Все будет хорошо. Я с тобой.
Ее рука была теплой. Настоящей. Я сжал ее пальцы.
— Лора, что происходит?
— Мы идем на войну, — тихо ответила она. — Что-то приближается к Сахалину.
По лестнице спустился Трофим. В полной боевой экипировке. Бронежилет. Автомат. На поясе гранаты.
Он подошел к нам. Посмотрел на Лору.
— Ты готова? — спросил он у нее.
Я замер.
— Погоди. Ты ее видишь?
— Конечно вижу, — Трофим нахмурился. — А что, не должен?
— Но она… ты же…
Лора сжала мою руку сильнее.
— Не сейчас, Миша. Потом объясню.
Ощущение, что я во сне, присутствовало, но как будто что-то было не так.
Мы вышли во двор. Там стояла бронированная машина. Черная. С толстыми стеклами и усиленными бортами. Двигатель работал, а за рулем сидел Данила с серьезным лицом.
Трофим открыл заднюю дверь. Заглянул внутрь. Вздохнул.
— Вот же… Васька! Выходи!
Из машины выпрыгнул толстый кот. Недовольно посмотрел на Лору и побежал в дом.
— Только кота нам в битве не хватало, — буркнул Трофим. — Марш в дом!
— Может, взять его с собой? — предложила Лора. — Для боевого духа.
— У кота нет боевого духа. У него есть только дух лени и обжорства, — Трофим махнул рукой. — Садитесь уже.
Мы сели в машину. Я спереди расположился рядом с водителем. Лора сзади. Трофим завел двигатель. Машина рванула с места.
Мы мчались по дороге. Вокруг все горело, здания взрывались, асфальт трескался. Из-под земли вырывались столбы пламени.
Трофим крутил руль и уходил от обломков.
— Держитесь! — крикнул он, давя на газ.
Справа взорвался дом и обломки посыпались на капот. Трофим вильнул влево.
Слева рванул столб. Искры полетели в окна.
— Я же говорил взять кота! — крикнула Лора. — С ним хоть повезло бы!
— С котом повезло только коту! — огрызнулся Трофим.
Впереди появилась воронка. Огромная. Метров двадцать в диаметре.
Трофим не сбавил скорость.
— Ты что делаешь⁈ — заорал я.
— Прыгаем!
Машина взлетела. Повисла в воздухе. Пролетела над воронкой.
Приземлились с грохотом. Подвеска заскрипела.
Но мы ехали дальше.
Я стоял на выжженном поле.
Земля была черной. Потрескавшейся. Из трещин шел дым. Небо было красным. Как кровь.
Рядом лежал мертвый Павел Романов. Глаза открыты. Рот приоткрыт. На груди огромная рана.
Я опустился на колени.
— Павел… — прошептал я.
Он не ответил.
— Миша, — голос Лоры был тихим и испуганным. — Кто-то уничтожил Посейдона.
Я резко обернулся.
— Что?
— Его тела больше нет! Кто-то полностью уничтожил его физическую оболочку! Теперь он просто находится у нас в Хранилище.
Я посмотрел вперед.
Там вдали стояло что-то. Огромное. Темное. Я не мог разглядеть форму. Только силуэт.
Но от него исходил ужас. Первобытный. Древний. Тот, от которого хочется бежать.
— Что это? — спросил я.
Лора не ответила.
Петр Петрович Романов лежал у меня на руках смертельно раненый.
Из груди торчал обломок меча. Кровь текла на землю. Его лицо было бледным.
— Михаил… — прохрипел он.
— Не говори. Сейчас… сейчас я тебя вылечу…
— Поздно, — он слабо улыбнулся. — Почему… почему вы не взяли кота?
Я не понял.
— Кота?
— Ваську… — Петр кашлянул кровью. — С ним хоть… хоть повезло бы…
Его голова упала набок. Глаза потускнели.
Романов умер.
Я сидел, держа его тело, и не мог пошевелиться.
— Мишаня, — послышался голос сзади.
Я обернулся.
Валера стоял в нескольких метрах от меня. Над его головой, как солнце, горела огромная яркая корона. У него было четыре руки. В каждой по оружию. Меч. Копье. Топор. Булава.
Рядом с ним черный гусь Эль. От него в разные стороны расходились черные лучи. Они окутывали его, словно змеи.
Валера усмехнулся.
— Ну что, царь Сахалина, — произнес он, — готов присоединиться к настоящей битве?
Эль громко загоготал.
— Да присоединяйся уже! — крикнул он. — Тут весело!
— По крайней мере, сейчас будет, — поправил Валера.
— А, ну да.
Я посмотрел на них. Потом на тело Петра. Потом вперед. Туда, где стояло то зловещее нечто.
— Хорошо, — я положил тело Петра на землю и встал. В моей руке появился Ерх и родовой меч. — Пойдем.
Валера расплылся в улыбке.
— Вот это разговор!
И мы вместе побежали через выжженное поле к тому, что ждало впереди.
Оно становилось все ближе. Все больше. Все страшнее.
Я видел горящие от ярости глаза, которые пристально следили за тем, как мы приближаемся.
Валера только засмеялся. Эль начал гоготать. Я молчал. Мы были в десяти метрах.
В пяти.
В одном.
И тут произошла вспышка.
Очень яркая. Ослепляющая. Как взрыв тысячи солнц.
В этот момент я все понял.
Сахалина больше не существует. Все его жители мертвы. Маша. Света. Аня. Витя.
Все.
Вспышка поглотила меня.
И я резко проснулся.
Я сидел на кровати. Весь в холодном поту. Сердце колотилось как бешеное.
— Лора… — прохрипел я.
— Я здесь, — она материализовалась рядом. — Миша, что случилось?
— Сон… — я тяжело дышал. — Это был сон…
— Какой сон?
Я посмотрел на нее. Потом на окно. За ним был рассвет. Обычный. Спокойный.
— Сканируй, — ответил я. — Детальная информация о сне!
Глаза Лоры вспыхнули голубым, ее рука легла мне на лоб и она без лишних вопросов начала сканирование мозга, выясняя, что же мне приснилось такого, чего она не увидела с самого начала.
Но где-то в глубине души я чувствовал. Это было не просто сон. Это было предупреждение.
Прошло минут пять. Лора отстранилась.
— Ну и? — спросил я. — Что там?
— Это не просто сон, — она скрестила руки на груди. — Это больше похоже на предсказание. Но разбавленное твоим подсознанием.
— То есть?
— То есть часть того, что ты видел, может сбыться. А часть это просто твои страхи и переживания.
Я встал с кровати и подошел к окну. Гвардейцы расчищали снег с тренировочной площадки. Данила чистил машину перед поездкой.
— И как отличить одно от другого? — спросил я.
— Например, если меня видят все, — Лора усмехнулась, — это точно из категории бреда. Это факт.
— А кот Васька?
— Васька тоже бред. У него нет никакой магической силы. Он просто толстый и ленивый кот. Хотя если бы он был талисманом удачи, я бы первая предложила взять его в бой.
Я невольно улыбнулся.
— Значит, остальное может быть правдой?
— Может, — Лора кивнула. — Смерть Павла. Уничтожение Посейдона. Петр Петрович… И то зловещее нечто в конце.
Улыбка сползла с моего лица.
— Надо ехать к Петру Петровичу. Не нравится мне это сновидение…
— Согласна. Одевайся.
Я приехал через двадцать минут. Охрана пропустила без вопросов. Видимо, уже привыкли к моим внезапным визитам.
Петр Петрович встретил меня в халате и с чашкой кофе в руках. Выглядел он свежим и отдохнувшим.
— Михаил, — бывший царь улыбнулся. — Не ожидал тебя так рано. Кофе будешь?
— Нет, спасибо. Мне нужно поговорить.
Видимо, мой встревоженный вид его напряг и он сразу стал серьезным.
— Проходи.
Мы прошли в гостиную и сели в кресла напротив друг друга. Петр отхлебнул кофе.
— Слушаю тебя.
Я рассказал про сон. Про предсказание. Про то, что выяснила Лора. Петр слушал молча. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла.
— Значит, ты считаешь, что мой отец готовится к финальному удару?
— Да. И мне кажется, это произойдет скоро. Очень скоро.
— У нас есть Игла смерти, — Петр достал из кармана халата маленький золотой предмет. — Это наш козырь.
— Одного козыря мало, — я покачал головой. — Он не дурак. Наверняка у него есть план Б. И план В. И еще десяток запасных планов.
— Согласен, — Петр поставил чашку на стол. — Поэтому нам нужна стратегия. Четкая. Без импровизаций.
— И какие у вас мысли?
Он встал и прошелся по комнате. Остановился у окна.
— Мой отец уязвим в двух вещах, — произнес он. — Первое. Его гордость. Он не терпит поражений. Если мы сможем задеть его самолюбие, он совершит ошибку.
— А второе?
— Моя мать. Он ее любит. По-настоящему. Это его единственная слабость.
Я задумался.
— Значит, нам нужно использовать и то, и другое.
— Именно, — Петр повернулся ко мне. — Но тут есть проблема. Если мы втянем мою мать, она может пострадать. А я этого не хочу.
— Понимаю. Тогда сосредоточимся на гордости. Что может его задеть больше всего?
Петр усмехнулся.
— Если его победит кто-то, кого он считает ниже себя. Например, ты.
— Я?
— Ты, — он кивнул. — Мой отец считает тебя выскочкой. Самоучкой. Человеком, которому просто повезло. Если ты его победишь, это разрушит его самомнение.
— Странно, что тебя все еще не воспринимают всерьез, — пробормотала Лора. — После всего, что было.
Я проигнорировал ее.
— Хорошо. Предположим, я вызываю его на бой. Что дальше?
— Дальше ты его отвлекаешь. А я в это время использую Иглу смерти, — Петр сжал кулак. — Я не знаю, что точно должно произойти, так что будь готов.
— Что мешает сломать ее прямо сейчас?
— Как минимум то, что я не увижу, как он умрет, — он пожал плечами. — Да и может быть так, что сломанная игла просто сделает его смертным…
Я посмотрел на него долгим взглядом.
— Тогда давайте подумаем, что мы будем делать.
Мы еще час обсуждали детали. Время. Место. Запасные варианты. Когда я уезжал, Петр сказал напоследок:
— Михаил, если что-то пойдет не так… Спасибо, что попытался.
— Ничего не пойдет не так, — ответил я. — Мы победим.
В этом я был уверен на сто процентов. Потому что Лора не могла ошибиться. Мы просчитали тысячи вариантов и отобрали несколько самых лучших. Тех, где процент проигрыша был самым минимальным.
По дороге домой я получил сигнал от Любавки, что они возвращаются, так что пришлось двигаться к телепорту, чтобы их забрать.
Богдан, Любавка, Люся и Булат вышли из портала уставшие.
— Давайте поговорим дома? — предложил я. — Маруся там наготовила. Думаю, вы не откажетесь!
— Конечно, Миша! — Любавка тут же забыла про усталость и запрыгала в предвкушении вкусной еды.
Гвардейцы, которые несли пост у портала, хоть и привыкли к девочке в теле монстра, но на всякий случай отошли подальше.
— Я могу всех доставить быстрее, — сказал Булат. — Одним прыжком.
— Не стоит, — я очень осторожно подбирал слова, чтобы не обидеть коня. — Ты тоже устал. Поехали с нами, а я тебе открою дополнительный канал энергии, чтобы ты восстановился. Лишним точно не будет.
Булат немного подумал, но все же сказал:
— Ладно, уговорил.
Мы загрузили Любавку и Булата в специальный прицеп и сами сели в машину. До дома доехали достаточно быстро, не забыв по дороге купить Люсе горячий кофе. Уж больше активно она его просила.
Когда мы приехали и вошли в дом, стол был уже накрыт. Отдаю Марусе должное. Постаралась она на славу.
— Вот это я понимаю! Вкуснятина! — обрадовался Богдан и первым отломал от ароматной курицы ножку. Остальные тоже не стали тянуть и принялись накладывать еду. Стол стоял у окна, так что и Булат, просунув голову в комнату, с аппетитом поедал тарелку яблок.
— Ну, рассказывайте потихоньку, как съездили? — спросил я.
— Нормально, — Богдан зевнул. — Только толку мало.
Я налил себе горячего чаю.
— Что случилось?
— Мы нашли сломанный портал, — Люся выложила на стол три странных металлических фрагмента. — Но их недостаточно. Нужно еще минимум пять.
Я взял один кусок. Он был холодным и покрыт руническими знаками.
— А где их искать?
— Без понятия, — Булат фыркнул. — Эти детали разбросаны по всему миру. Может, в Китае. Может, в Африке. Может, вообще на дне океана.
— Отлично, — я отпил чаю. — Значит, надо продолжать поиски.
— Или, — Люся подняла палец, — мы можем попробовать собрать портал из того, что есть. Но не факт, что он заработает.
— Тогда и пробовать не будем, — твердо сказал я. — А Святослав? Узнали что-то про него?
— Не особо. Известно лишь тот факт, что он там бывал. К тому же ты и сам знаешь, что есть вероятность, что он на Сахалине, скрывается. Ничего больше мы не нашли.
— Ладно, думаю, это может подождать, — кивнул я. — Сейчас отдыхайте. Вы молодцы, хорошо справились. Узнали намного больше, чем я планировал.
— И опять мы ищем иголку в стоге сена, — вздохнула Лора. — Одну нашли, теперь вторая…
В этот момент в гостиную вошел Валера. На плече у него сидел упитанный Геннадий. За то время, пока он у нас дома, голубь значительно округлился. Спустившись по руке, он сел на край стола.
— О, вы вернулись! — радостно произнес Валера. — Отлично! Богдан, пойдем разомнемся!
Тот посмотрел на него с безразличием.
— Валера, я только что с дальней дороги…
— И что? Отдохнешь потом! — Валера подмигнул. — Или ты слабак?
— Я не слабак! — тут же вспыхнул парень и вскочил со стула.
— Тогда пошли!
Богдан стрельнул в него уничижительным взглядом и вышел на улицу.
Голубь на руках Валеры посмотрел на всех присутствующих, громко курлыкнул и с трудом полетел за Валерой и Богданом к выходу.
— А голубь зачем? — спросила Любавка.
— Это Геннадий, — пояснил я. — Старый друг Валеры.
— И он тоже будет драться?
— Нет. Он будет моральную поддержку оказывать, — я усмехнулся.
Голубь обернулся и посмотрел на меня. В его глазах читалось: «Смотри, чтобы тебя никто морально не наказал».
Потом он вылетел за дверь.
Мы переглянулись.
— Умный голубь, — заметила Люся.
— Слишком умный, — добавил Булат. — Мне не нравится, как он на меня смотрит.
— Тебе кажется, — отмахнулся я.
Утро было пасмурным. Низкие серые тучи висели над равниной, солнце пробивалось сквозь них короткими злыми лучами. Остатки защитной стены торчали из земли, как обломки зубов, на которые наехали танком. Десять километров некогда монолитного барьера были стерты с лица земли за одну ночь.
Полковник Смит стоял на наблюдательной вышке и смотрел в бинокль. То, что он видел, не укладывалось в понятие реальности.
Десятая рота, семьдесят два бойца, только что покинула укрепленную позицию. Хорошо вооруженные. С магическими щитами. С поддержкой артиллерии на фланге. Командиры были уверены в успехе.
Прошло четыре минуты.
Десятая рота больше не существовала.
Неизвестный мужчина в плаще и шлеме стоял посреди поля будто карикатурный персонаж из мультиков или фантастических фильмов. Ветер трепал полы ткани абсолютно черного цвета. Только руки были вымазаны в чужой крови. Он стоял неподвижно, как скульптура. Его взгляд был абсолютно пустым. Глаза не метались, не анализировали. Просто смотрели прямо перед собой.
Марионетка. Идеальная, абсолютная марионетка.
Рота налетела на него, как стая мотыльков на огонь. Первый залп артиллерии ударил по позициям, открыв путь для пехоты. Солдаты пошли вперед плотным боевым порядком, пригибаясь и перекатываясь между воронками. Два танка ползли следом, прижимая неизвестного огнем. Снаряды взрывались в пяти метрах от него, накрывая взрывной волной. Один снаряд угодил точно в цель, но не нанес никакого урона.
Когда пыль осела, он стоял на том же месте.
Первый солдат, который добежал до него, не успел даже выстрелить из автомата. Кулак вошел ему в грудную клетку. Тело развернулось и отлетело, сбив с ног троих стоявших за ним. Второй выстрелил из автомата в упор. Пули расплавились, не долетев до тела. Незнакомец развернул солдата за плечо и бросил в третьего, как мешок. Четвертый успел активировать магический щит — синяя полупрозрачная пленка развернулась перед ним. Враг пробил его кулаком насквозь. Солдат отлетел и больше не поднялся.
Дальше происходило то, на что смотреть было невыносимо.
Танки ударили по нему в упор. Оба снаряда взорвались одновременно, накрыв нападавшего огненным грибом. Когда облако горящей земли рассеялось, неизвестный продолжал стоять посреди воронки без единой царапины. Только резинка от плаща на плече была слегка сдвинута. Он поправил ее и развернулся к ближайшему танку.
Левый кулак без особых усилий врезался в бронированный корпус машины. Пальцы, светящиеся темным пульсирующим светом, раздвинули сталь как глину и вырвали двигатель как морковь из земли. Правой рукой он подбросил эту многотонную махину и отбил, как бейсболист отбивает мяч. Танк приземлился в полукилометре, разрушив несколько военных внедорожников.
Второй танк дал задний ход. Экипаж попытался развернуться и удрать. Страшный враг не стал его преследовать и дал сбежать. Он просто стоял и смотрел, как машина уезжает. Потом развернулся и побрел обратно в сторону разрушенной стены, не торопясь.
Оставшиеся солдаты девятой роты бежали. Те, кто мог бежать.
Полковник Смит опустил бинокль и несколько секунд молчал.
— Передайте штабу, — сказал он наблюдателю рядом. — Девятая полностью уничтожена.
Наблюдатель кивнул и поднял рацию. Руки у него тряслись.
— Сэр, а он даже не тратит усилий? — тихо спросил военный.
— Нет, — так же тихо ответил Смит. — Не тратит.
ПОвисла гнетущая тишина, нарушаемая только взрывами и стрельбой вдалеке.
Потом произошло то, что могло перевернуть исход этого сражения. По крайней мере, так думали солдаты.
Из позиций третьего эшелона вылетело энергетическое копье. Не простое, заряженное по максимуму настолько, что оставило за собой белый, обжигающе-яркий след.
Казалось, что попадание неизбежно.
Но незнакомец уклонился в последнюю секунду. Коротким, идеально рассчитанным движением плеча. Копье прошло мимо и вонзилось в землю, разорвав пласт грунта.
Он медленно повернулся и посмотрел на горизонт.
Там кто-то стоял.
Огромный. Под два с лишним метра. Плечи как мешки с песком, шея толще шины автомобиля.
Волосы были длинными и растрепанными, торчали во все стороны, словно грива льва. Солнечные очки в черной оправе закрывали глаза, несмотря на облачное небо. Руки были сложены на груди, и в этой позе он выглядел как живая гора, которая просто стоит и ждет.
На наблюдательных постах раздался шум.
— Это Андре! — крикнул кто-то через рацию. — Андре прибыл!
Радиоэфир взорвался восторженными криками.
— Наконец-то! Пусть покажет этому маньяку!
— Слава Богу, наконец-то хоть кто-то нормальный!
— Повезло этому маньяку, если честно. Быстрая смерть от Андре!
Здоровяк по имени Андре покрутил плечами медленно и демонстративно. Снял очки, посмотрел на врага внизу. Улыбка его была широкой и совершенно искренней. Как у парня, который пришел на вечеринку и увидел старого друга.
Он рассмеялся. Громко, от души, в полный голос.
— Ага-а-а! — хлопнул себя ладонью по бедру. — Значит, мне не показалось? Значит, вот ты какой? Я столько о тебе читал! Столько слышал! Ты же Кузнецов?
Неизвестный враг не ответил. Он неподвижно стоял, и просто наблюдал пустыми глазами за новой преградой. Только плащ колыхался от ветра.
Андре качнул головой и закатил рукава.
— Ладно. Давай проверим, из чего тебя сделали.
Он ударил первым. Огромный кулак понес за собой сгусток энергии такой плотности, что воздух вокруг него задрожал. Удар мог бы снести стену огромное здание.
Но Кузнецов перехватил его ладонью.
Земля под обоими провалилась сантиметров на десять. Воздух вокруг искрил. Андре упирался, навалившись всем весом. Кузнецов стоял неподвижно.
— О-о-о, — протянул Андре с живым восторгом. — Вот это да. Ты превзошел мои ожидания!
Он отпрыгнул, развернулся и ударил снова, теперь ногой, сверху, вкладывая в удар всю свою массу. Кузнецов поставил блок двумя руками и его сдвинуло назад на метр. Земля за его пятками вздрогнула и треснула.
— Отлично! — заорал Андре, уже смеясь. — Наконец-то кто-то, кто не просто падает!
Монстры начали появляться из-за кромки стены Дикой Зоны. Те, что были ближе, учуяли высвободившуюся энергию и понеслись туда, как акулы на кровь. Гигантские ящеры, крылатые твари, существа без четких контуров, светившиеся изнутри. Они влетели прямо в зону боя, и их буквально разорвало на мелкие части.
Кузнецов крутанулся на месте и огнем левой руки стер полдюжины существ, которые неслись на него сбоку. Огонь был темным, почти черным.
Андре в тот же момент оторвал голову крепкому зверю, который прыгнул ему на спину, и метнул ее, как гранату, в стайку летучих гадов, напитав кусок мяса своей энергией. Те вспыхнули и осыпались горящими обломками.
— Подожди! — крикнул Андре Кузнецову, уклоняясь от хвоста ящера. — Подожди, мне кажется, нам мешают!
Кузнецов не подождал. Он развернулся и ударил Андре в живот, отправив его в полет. Андре пролетел метров десять, воткнулся ногами в землю и тут же развернулся обратно.
— А ты же молчаливый, да? — Андре снова рассмеялся, уклоняясь от следующего удара. — Да ладно, сам могу говорить за нас двоих. Ты просто слушай.
Он ударил серией быстрых ударов по корпусу. Каждый удар гремел, как выстрел пулемета. Кузнецов отбивал их все монотонно и механически. Руки его двигались с размеренной точностью.
— Меня, кстати, Андре зовут, — продолжал тот между ударами. — Но ты, похоже, и без знакомства прекрасно обходишься. Вообще, должны мы быть знакомы? Бывал ли ты в Нью-Орлеане? Там отличный джаз.
Кузнецов снова не ответил.
Андре накопил энергию в обеих руках и обрушил ее Кузнецову на плечи сверху. Земля вокруг них расколола метров на три в каждую сторону. Пыль закрыла обоих. Когда она рассеялась, оба стояли на ногах.
Солдаты на наблюдательных постах смотрели, как двое гигантов сражаются без поддержки, без оружия, вокруг разрушая всё, что попадалось на пути. Те, кто попадал в радиус ударов, улетал в неизвестном направлении вместе с куском земли под ногами. Монстры из Дикой Зоны, те самые существа, от которых и строилась разрушенная стена, и те, которые вселяли ужас в обычных граждан страны, сейчас были побочным ущербом, о котором никто не думал.
— Ты знаешь, — Андре перехватил руку Кузнецова и потянул ее вбок, пытаясь открыть корпус для удара, — большинство людей хотя бы кричат, когда дерутся. Даже животные. Тихий молчун, который не может вымолвить ни слова, это даже не страшно. Это грустно.
Кузнецов высвободил руку и ударил его ладонью в шею. Удар был таким, что Андре кувыркнулся через плечо и приземлился на четвереньки. Его очки слетели, и глаза его были уже не веселыми, а мрачно-серьезными.
— О. Ну вот это что-то другое, — тихо сказал он, становясь серьезным.
Следующие несколько секунд были невозможно быстрыми. Оба двигались так, что взгляд не поспевал. Удары шли один за другим, тело Андре согнулось в невероятном блоке, а Кузнецов наступал, наступал, наступал, не давая ни метра передышки. Земля под ними превращалась в пыль.
Монстр выполз из воронки точно между ними. Оба проигнорировали его. Существо метнулось в сторону и погибло, врезавшись в обломки танка.
— Опять зверье! — фыркнул Андре, уклоняясь от очередного удара. — Им-то что понадобилось?
Кузнецов не ответил. Андре снова попытался расшевелить его.
— Ну же, друг, хоть что-нибудь скажи! Хоть «ай»! Хоть ругательство! Хоть… да что угодно!
Кузнецов остановился.
Секунда. Две.
Он стоял перед Андре и просто смотрел. Пустыми глазами. Как будто Андре был стеной. Или куском обоев.
Что-то изменилось в его лице. Нет, не выражение. Оно оставалось таким же нулевым. Просто движения стали чуть быстрее. Чуть точнее. Как будто кто-то наконец перестал экономить топливо.
— Посредственность…
Кузнецов шагнул вперед. Его правая рука метнулась к горлу Андре и сжала его шею. Ладонь почти охватила всю шею целиком. Тот даже не успел среагировать, настолько это было стремительно.
Он поднял Андре одной рукой в воздух.
Здоровяк попытался высвободиться. Его руки обхватили запястье Кузнецова. Он навалился на него всей силой, пытаясь разжать пальцы, светившиеся темным пульсирующим светом. Ничего. Ни миллиметра.
Хватка сжалась только сильнее.
Тут сильнейший маг США понял, что до этого с ним игрались. Кузнецов не использовал даже половины своей силы.
Хруст был негромким, но очень отчетливым. Андре сморщился, впервые почувствовав кровь во рту. Воздух из его легких начал выходить рваными, хриплыми толчками.
За мгновение до того, как Андре распрощался бы с жизнью, за спиной Кузнецова появилась фигура. Неторопливо. Без единого звука, она медленно скользнула слева.
Генерал, который наблюдал в бинокль за этой бидтвой, узнал в новом бойце самого президента США. Все так же в деловом костюме, все так же с идеально причесанными волосами. Только глаза были другие, абсолютно черные, без белков и зрачков.
Он протянул руку в которой был небольшой артефакт, и положил ладонь Кузнецову на плечо.
Через точку контакта прошла волна. Темная, вязкая, почти осязаемая. Она вошла в тело Кузнецова через плечо и растворилась внутри. Руки Владимира на мгновение дрогнули. Пальцы на горле Андре слегка ослабли, и тот, упав на колени, жадно втянул воздух.
Тело Кузнецова выпрямилось. Плечи расправились. И впервые за весь бой его глаза изменились.
Они были абсолютно черными. Кузнецов развернулся в сторону горизонта и шагнул в сторону запада, окончательно наплевав на своего противника. Президент так же упал на колени, но не от бессилия. Он покорно склонил голову почти до самой земли.
Ветер затих.
Полковник Смит опустил бинокль.
— Боже мой, — тихо произнес он.
Наблюдатель рядом с ним побледнел, как стена.
— Сэр… а кто только что… этот человек. Он же…
— Заткнись, — тихо сказал Смит. — И вызови штаб. Всех. Немедленно. Я… Я не знаю… Надо срочно достать президента в лазарет!
Утро началось с кофе и плохих новостей, как обычно.
Я сидел в гостиной и смотрел на кипу документов. Лора парила за моей спиной, листая новостные ленты быстрее, чем я успевал читать. На экране мелькали фотографии разрушенных городов, руины военных баз, кратеры там, где еще вчера стояли целые поселения.
— Глендвайн, — произнесла Лора. — Тридцать тысяч жителей. Стерт полностью.
— Как стерт?
— Буквально. На месте города кратер глубиной два километра.
Я откинулся в кресле и потер переносицу. Два километра глубины. Это даже не разрушение. Это словно кто-то долбил землю насквозь.
— Это Владимир?
— Больше похоже на него, — Лора притормозила и развернула перед мной серию фотографий. Кратер был ровным, как тарелка. Края оплавлены. — Хотя, нет. Смотри сюда.
Она увеличила снимок. На краю кратера, прямо на срезе земли, был виден небольшой человеческий силуэт.
— Это не Владимир, — тихо сказала она.
— Тогда кто?
— Не знаю. Но энергетический след другой. Намного другой.
Я не успел ответить, потому что зазвонил телефон.
На экране высветилось имя, от которого меня невольно передернуло. Номер Петра Первого.
Я покосился на Лору. Она пожала плечами и тут же склонилась ближе, готовая анализировать каждое слово.
Я нажал кнопку.
— Слушаю.
— Михаил Кузнецов, — голос Петра Первого звучал спокойно, даже размеренно. Как будто он звонил обсудить погоду. — Надеюсь, я не отвлекаю от завтрака.
— Завтрак был час назад, — ответил я так же спокойно. — Чем обязан?
Короткая пауза, но она была. Петр Первый не тратил время впустую, значит, он выбирал слова. Это само по себе было плохим признаком.
— У меня есть информация, которая тебя касается, — произнес он. — Непосредственно.
— Слушаю внимательно.
— Тело Владимира Кузнецова в данный момент находится в США.
Хм… у нас с Лорой появилось очень много вопросов к тому, что мы только что видели на фотографиях.
— Ты же сам его туда отправил, — сказал я ровно.
— Да. Отправил. Это верно, — Петр помолчал. — Но больше он не мой.
Вот оно как.
— Объясни, — потребовал я.
— Нечто перехватило контроль, — коротко ответил Петр. — Буквально пару часов назад. Мои каналы управления обрывались один за другим, как нитки. К последнему я даже не успел среагировать.
Лора быстро покачала головой и показала жест: продолжай, я все фиксирую.
— И ты что, просто звонишь мне и сообщаешь об этом? — спросил я, позволяя себе иронию.
— Хм… зачем я звоню? Наверное, чтобы поторопить. Не хочу, чтобы тебя убил кто-то другой, а не я, — ответил Петр, и впервые в его голосе мелькнуло что-то похожее на усталость. — Нечто теперь контролирует одного из сильнейших бойцов на планете. И скорее всего, он будет охотится за тобой.
— Мне приятно, что бы так сильно беспокоишься о моем физическом состоянии, — произнес я.
В трубке воцарилась тишина. Потом Петр Первый рассмеялся. Коротко, сухо.
— Именно так.
— Забавно было бы увидеть это в учебниках истории, — бросила Лора мне в ухо, и я едва сдержал усмешку.
— Так зачем ты послал туда тело Владимира? — уточнил я, возвращаясь к существу дела. — Или это изначально был твой план?
— Нет, — быстро ответил Петр. — Ну что ты! Как я мог это предвидеть! Я же не могу смотреть в будущее, как мисс Палмер…
— Значит, ты надеешся, что Владимир и Нечто меня уничтожит? Может, ты просто боишься, что не победишь меня?
— Как я уже сказал, я не могу предвидеть все, — парировал Петр. — Но, если хочешь помочь моему сыну вернуть страну, то поторопись. Скоро у тебя будет стихийное бедствие, под названием Владимир Кузнецов объединенный с Нечто. Ох, не знаю, что же будет…
Последние слова упали тяжело, как камень в колодец.
Я крепче сжал телефон.
— Спасибо за информацию, — сказал я ровно. — Я учту.
— Пока, — коротко сказал он.
Связь оборвалась.
Я долго сидел, глядя на темный экран телефона.
— Миша, — Лора присела рядом. — Он не врет.
— Откуда знаешь?
— Голосовой фон во время разговора был ровным. Ни одной вспышки лжи. Он действительно потерял контроль над Владимиром.
— И хочет, чтобы я поторопил Петра Петровича с иглой.
— Да, — кивнула она. — Это выглядит очень странно. При том, что я проверила иглу. И Валера. Там нет скрытых свойств. Это действительно смерть Петра. Но почему он хочет тебя поторопить? К чему это все идет?
— Тогда ситуация действительно плохая, — я встал и подошел к окну. За стеклом Сахалин жил своей обычной утренней жизнью. Люди шли по делам. Предприятия начинали свою работу. Никто не знал, что где-то в Монтане марионетка, которая раньше плясала под дудку Петра Первого, теперь танцует под совсем другую мелодию.
— Нужно немедленно связаться с Петром Петровичем, — сказал я.
— Он сейчас в администрации, — уточнила Лора.
— Тогда выезжаем. И заодно проверим защиту Сахалина.
— Уже в процессе, — кивнула она. — Болванчик продолжает сканировать.
— Кстати, как идут поиски Святослава?
— Пока никак… Как будто его нет на Сахалине. — пожала плечами Лора.
Я пристально посмотрел на свою помощницу.
— Лора.
— Да?
— Если Нечто способно переселиться в Владимира, может ли оно то же самое сделать со мной?
Лора задумалась. Ее голубые глаза потемнели.
— Теоретически — да. Но для этого нужен контакт. Физический или энергетический. Просто так, на расстоянии, оно этого сделать не может. К тому же, не забывай, что у тебя есть я. У меня есть определенные протоколы, которые не дадут захватить твое тело. Теперь точно не дадут.
Я стоял у окна кабинета в администрации и смотрел на заснеженный Южно-Сахалинск. Город еще восстанавливался после последних атак. Строители не спеша переносили материалы, машины отгрузили кирпич, строительные маги возводили фундамент. Только все начало устаканиваться.
Лора материализовалась рядом, скрестив руки на груди. На ней был деловой костюм с юбкой-карандаш. Видимо, она решила, что для серьезного разговора нужен серьезный дресс-код.
— Итак, — произнесла она, — подытожим. Нечто захватило тело Владимира Кузнецова. Петр Первый использовал это тело как марионетку. А теперь они оба хотят, чтобы ты сдох? Правильно?
— В двух словах, да, — кивнул я. — Нечто точно будет охотиться. Он хочет меня прикончить любой ценой. Уж слишком много я напихал ему палок в колеса.
— Ну, с учетом того, сколько раз ты его доставал, удивительно, что он еще не объявил тебя персоной года, — хмыкнула Лора. — Интересно… Среди божеств есть вообще какой-то конкурс за звание лучшего… Скажем мудака?
— Скорее персоной «Кого хочется убить в первую очередь»?
— Именно.
Я потер переносицу. Голова гудела от количества проблем. Владимир Кузнецов был легендой. Один из сильнейших магов всех времен, если не сильнейший. А теперь в его теле сидела сущность, которая хотела моей смерти. И она тоже очень и очень могущественная. Нет, ну вот за что? Я же просто хочу спокойно жить. Ну неужели нельзя переключиться на кого-то другого?
— У меня есть план, — заявила Лора, и в ее глазах появился знакомый огонек.
— Когда ты так говоришь, мне становится страшно, — сказал я, хотя понимал, что она точно предложит самый выигрышный вариант.
— Зря. План простой, но действенный.
Она щелкнула пальцами, и передо мной появилась голографическая схема.
— Смотри. Петр Первый использовал тело Владимира. Но контроль был не абсолютный. Затем Нечто захватил тело Владимира. Специально или случайно, но Романов его упустил. Есть ли вероятность того, — она начала загибать пальцы, — что там еще осталось что-то от Петра Первого? — Лора загнула один палец. — Что там еще есть что-то от самого Владимира? — Еще палец. — Ну и сам Нечто. Хотя я сомневаюсь, что он полностью вселился в тело Владимира. Может, только часть? Или образ, как раньше?
— Многовато.
— Именно. А теперь главное. Наш Петя хочет свергнуть отца и занять трон. Правильно?
— Правильно.
— Тогда мы убиваем двух зайцев одним выстрелом, — Лора ткнула пальцем в схему. — Нечто охотится на тебя. Значит, он сам придет. Мы заманиваем его в ловушку, вытаскиваем из тела Владимира и уничтожаем. Заодно убиваем связь Петра Первого с телом, если таковая вообще останется после Нечто. Без марионетки он ослабнет. А наш Петя наносит удар и занимает трон.
Я задумался. План действительно был простым. Слишком простым.
— А если что-то пойдет не так?
— Миша, у нас всегда что-то идет не так, — Лора пожала плечами. — Но мы справляемся.
— Убедительно. Вот только мы еще не сражались с таким сильным противником.
— Кроме того, — она улыбнулась, — у нас есть козырь.
— Валера?
— Валера, — кивнула Лора. — Петр Первый расслаблен, самоуверен. А это его главная ошибка. Он думает, что нечто в теле Владимира тебя уничтожит.
Я посмотрел на схему. Действительно шансы были. Рискованные, но были.
— Ладно, — выдохнул я. — Начинаем готовиться.
Петр сидел в кресле, задумчиво смотрел на снег за окном и крутил в руках маленькую иголку. Она была золотой, тонкой и выглядела абсолютно безобидной. Но он знал, что это оружие, способное убить одного бессмертного. Его отца.
В этой Игле находится смерть Петра Первого.
Кот Васька лежал на подлокотнике и смотрел на хозяина желтыми глазами.
— Ты знаешь, что делаешь? — тихо спросил кот.
Петр уже не удивлялся разговорчивости Васьки. Они иногда болтали о пустяках, когда оставались одни в комнате. Иногда кот мог предложить какие-то варианты действий. Это его идея, чтобы Анастасия тренировала гвардию Сахалина. К тому же Петру нравилось общение с этим животным. Было ощущение, что они на одной волне.
— Знаю, — кивнул Петр.
— Твой отец тиран, — сказал кот. — Он хочет подчинить весь мир. Сделал много плохого.
— Я в курсе.
Кот встал и потянулся.
— И что ты хочешь сделать?
Петр посмотрел на иголку. Его пальцы сжали тонкую золотую палочку.
— Если отец останется на троне, он не даст мне воли. Никому не даст, — он взял иголку двумя пальцами. — Он будет продолжать войны. Убивать. Разрушать. И я не могу этого допустить.
— Петя, стой, — кот попытался дотронуться лапой до его руки. — Не надо. Ты слишком…
Хруст.
Иголка сломалась пополам.
Васька застыл. Его хвост распушился, уши прижались к голове.
— Ты сделал это слишком рано, — прошипел кот. — Слишком рано! Он еще не готов! Ты не готов!
Петр посмотрел на обломки иголки в руке. На мгновение его охватили сомнения. Но он быстро их отбросил.
— Поздно. Я слишком долго это откладывал, чтобы рисковать. Теперь только вперед.
Петр Первый сидел за массивным столом и разговаривал по телефону. Он был доволен.
Страна в достатке, казна увеличивается. Европа под полным контролем Империи. Были, конечно, те, кто хотел примкнуть к Сахалину, но и это не проблема. Пусть бегут. Все же так куда интереснее.
— Сергей Михайлович, ваша помощь была как нельзя кстати, — сказал Романов.
— Я не помогал вам, — послышался голос Кутузова из трубки. — Я выполнял приказ своего царя. Это разные вещи. Будь моя воля…
— Конечно-конечно, — усмехнулся царь. — Но факт остается фактом. Ваш истребитель, который доставил мою «посылку», в итоге поможет уничтожить Кузнецова.
В трубке повисла тяжелая пауза.
— Слушай меня внимательно, — голос Кутузова стал жестким, как сталь. — Если с Кузнецовым или его дочерью что-то случится, я приду в Кремль. Мне плевать, если стану преступником. Я убью тебя. Лично. Отрублю голову. Четвертую. Плевать, что ты бессмертный, я буду убивать тебя столько, сколько нужно.
Петр Первый рассмеялся.
— Угрожаете царю? Это государственная измена, генерал, — задорно сказал Петр.
— Это не угроза. Это обещание.
— Тогда приходите, — ухмыльнулся Петр. — Приходите в Кремль. Посмотрим, кто из нас…
Он не закончил фразу, как в груди что-то хрустнуло. Будто внутри сломался невидимый стержень.
Боль. Острая, жгучая.
Петр Первый согнулся пополам и рухнул на пол. Телефон выпал из рук.
— Алло? — донесся голос Кутузова из трубки. — Надеюсь, ты меня услышал.
Связь прервалась.
Царь лежал на полу, тяжело дыша. Он чувствовал, как нити, связывающие его с артефактом, были сломаны. Все тело резко стало тяжелым.
— Сын, — прохрипел он. — Глупый мальчишка. Ты сломал иголку. Сам того не подозревая, слишком сильно ускорил события.
Он с трудом поднялся на ноги и нажал кнопку вызова на столе.
Через минуту в кабинет влетел секретарь.
— Ваше величество! Вы в порядке?
— Готовь все военные дирижабли и суда, — хрипло приказал Петр. — Немедленно.
— Но… куда?
— На Сахалин, — царь выпрямился. В его глазах горел безумный огонь. — Мы едем на Сахалин. Сегодня ночью.
— Но как же… Надо официально…
— Я сказал, готовь военную технику!
В комнате воздух стал тяжелым, свет начал мерцать.
— Простите! — склонился помощник и быстро выскочил из кабинета.
Я сидел в кабинете вместе со Светой. Как бы мне ни хотелось просто проводить время с супругой, но все же приходилось заниматься делами. Конечно, мне нравилось присутствие жены, так что совмещение приятного с полезным тоже не самый худший вариант.
— Нужна твоя помощь, — сказал я, взвесив все «за» и «против».
Света сидела в кресле и листала книгу. Она выглядела немного уставшей. Дочка была благополучно сбагрена Валере, который с радостью уволок детей в детскую.
— Говори, — она отложила книгу и посмотрела на меня.
— Свяжись через внутреннее хранилище с Игорем. Попроси его помочь Аркадию.
— Детали будут? — только уточнила она.
— Надо встретить врага из США…
Света кивнула и закрыла глаза. Я видел, как ее тело слегка напряглось. Энергия потекла, устанавливая связь с осьминогом.
Через несколько секунд она открыла глаза.
— Готово. Игорь в деле.
— Отлично. Устала?
— Не то чтобы… — вздохнула Света и пожала плечами. — Знаешь, иногда так хочется вернуться в КИИМ. Учеба, походы в Дикую Зону. Небольшие приключения. Было прикольно…
— Хочешь сражаться?
— Это в том числе, — кивнула она. — Но не пойми неправильно, я не жалуюсь. Мне нравится быть мамой, просто… Как бы тебе сказать… Когда всю жизнь готовился к чему-то другому, а тут оп, и ребенок.
Мне это ощущение было прекрасно понятно. Я тоже не планировал становиться царем Сахалина и сражаться против божеств. Но что поделать? Кто знал, что и спасение мира будет довольно интересным.
Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Установил связь со своим внутренним хранилищем. Сконцентрировался на астральном теле Аркадия. Здоровяк находился на своем острове и сейчас лежал на теплом песке, греясь на солнышке.
Я материализовался прямо перед огромной мордой.
— Ну здравствуй, здоровяк, — и положил руку ему на горячий нос.
— Грррр, — произнес Аркадий дружелюбно.
— Скоро на тебе можно будет жарить яичницу.
В ответ получил только одобрительное и довольное моргание.
— Нужна твоя помощь, парень, — сказал я. — Разведка около берегов США. Владимир Кузнецов сейчас направляется сюда. Тебе нужно его найти и посмотреть, что происходит. Но будь осторожен. В его теле Нечто.
Аркадий слегка наклонил голову набок и заурчал совсем как кот.
— Игорь присоединится к тебе. Вместе надежнее. Бери всех тварей, которых сможешь. Мне кажется, что это будет куда безопаснее.
В ответ я опять получил моргание.
Связь прервалась. Я открыл глаза.
— Думаешь, они справятся? — спросила Света.
— Аркадий сильный. И Игорь тоже. Вместе у них есть шансы. К тому же, у них огромная армия водных монстров, — я встал и подошел к Свете. — Пойду к детям. Давно их не видел.
Света улыбнулась.
— Надеюсь, ты против, если я посижу тут немного? Почитаю?
— Разумеется, — я поцеловал ее в макушку. — Отдохни. Хочешь, я дам тебе энергию?
— Да у меня ее полно, — фыркнула Света. — Я просто хочу помолчать, почитать. Знаешь, иногда просто хочется побыть одной.
— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул я, покосившись на Лору.
Аркадий плыл в темноте океана. Его свита подводных монстров следовала за ним целым роем. Рядом появился Игорь. Огромный осьминог с умными глазами. Оба монстра переглянулись, поприветствовав друг друга, и поплыли дальше.
Каждый раз, когда на пути у них появлялась какая-то новая тварь, она присоединялась к общей стае. Они плыли, пока не достигли континентального шельфа США. Аркадий посмотрел на своего друга и махнул головой вверх, намекнув, что пора всплывать. Свою свиту Аркадий оставил на глубине для прикрытия или отступления.
Когда же два огромных чудовища всплыли на поверхность, они несколько часов просто дрейфовали, иногда переглядывались.
Ближе к закату на горизонте появилась маленькая точка. Сперва Аркадий и Игорь приняли ее за звезду или заблудившийся катер, но яркая точка приближалась достаточно быстро.
Я зашел в детскую и сразу улыбнулся. Аня и Витя сидели на полу и играли кубиками. Валера устроился рядом в кресле и читал книгу. Приглядевшись к кубикам и прислушавшись, как они падают, я ошалело посмотрел на их няньку.
— Валера… эти игрушки, что, из гранита?
— А? — он невозмутимо поднял голову и приспустил маленькие очки.
— Кубики из гранита? Ты че, вообще больной?
Валера подцепил оправу очков, и, оказалось, что в них не было линз.
— Не только кубики, но и машинки! И солдатики! Круто, правда?
— Папа! — Аня вскочила и побежала ко мне, размахивая волшебной палочкой со звездочкой на конце. Почему-то мне показалось, что и эта игрушка из гранита.
Я подхватил ее на руки и покружил. Она засмеялась. Игрушка больно ударилась о плечо. Да… гранит…
Пришлось аккуратно накинуть на себя слой защиты, чтобы меня ненароком не убила собственная дочь.
— Скажи мне, друг мой, а какого хрена у них гранитные игрушки?
— Миша, — кивнул Валера и аккуратно, будто психолог, сложил руки на коленях. — Ты мне доверяешь?
— Доверяю! Просто хочу объяснений.
— Так твои сорванцы поломали все игрушки. Приходится импровизировать. У них обычная игрушка не живет и пары минут!
— Ладно-ладно, не бомби.
— Лучше скажи, как там дела? А то я совсем выбыл из жизни с этими прекрасными маленькими сорванцами.
— Как всегда, — я опустил Аню на пол. — Готовимся к очередной битве.
— Знаю. Владимир Кузнецов? Нечто? Петр Первый?
— А чего тогда спрашиваешь?
Витя тоже подошел, сдвинул брови и потянул меня за штанину. Я присел рядом с ними.
— Какие вы умные, — сказал я, глядя, как Аня строит сложную конструкцию из кубиков. Взяв одну из деталей, взвесил ее на руке.
— Ого, — услышал я голос Лоры. — Двадцаточка килограмм.
Смотря, как дочка без особого труда поднимает кубик над головой, я немного перепугался, боясь, что он упадет ей на голову.
— Они особенные, — Валера еще раз напомнил очевидное. — Чувствую в них силу. Большую силу.
Лора материализовалась рядом с детьми. Она присела и протянула руку к Ане. И тут опять случилось то, что моя помощница так и не смогла объяснить.
Аня повернула голову и посмотрела прямо на Лору. Ее глаза расширились.
— Тетя! — пискнула она и потянулась к моей помощнице.
Витя тоже посмотрел в сторону Лоры и загугукал, протягивая ручки.
Я опять впал в ступор. Валера многозначительно расплылся в улыбке, как будто то, что они видят Лору, была всецело его заслугой.
— Миша, — тихо произнесла Лора. — Они опять меня видят.
— Да… Думаю, пора с этим смириться, — пожал я плечами. — Не забывай, это просто можно объяснить…
— Да? Ну, удиви.
— Магия…
— Ха! — фыркнул Валера. — На моей планете недалекие племена так же любили объяснять все непонятное. Только них это называлось… Как там ее… Ах да… Воля Единого… Хотя странно, потому что я как-то убил одного такого Единого…
Аня дотронулась до руки Лоры и засмеялась. Витя тоже пополз к ней.
— Скоро будет битва, — сказал я, не отрывая взгляда от детей.
— Я знаю, — кивнул совершенно серьезно Валера. — Буду готов.
Аркадий и Игорь приблизились к берегу. Энергетическая сигнатура Владимира была совсем близко. Тот горящий огонек оказался не чем иным, как огромным горящим городом на берегу моря.
Монстры подплыли еще ближе к берегу. Кракен выставил щупальце вперед, сканируя…
И тут его ударило. Черная энергия прошила насквозь, разрывая астральное тело на части. Его тело начало распадаться. Аркадий открыл пасть, формируя мощный импульс, но было уже поздно.
Я играл с Аней, когда боль пронзила меня, словно раскаленный клинок. Я схватился за грудь и согнулся.
— Миша! — Валера вскочил из кресла.
Во внутреннем хранилище я почувствовал, как астральное тело Аркадия только что потеряло связь с физической оболочкой.
— Сука… — выдохнул я. — Я не ожидал… Блин… Как больно. Лора… Что происходит?
— Сейчас, дорогой, прости! — спешила она. — Я отключу болевые ощущения…
Связь с телом Аркадия окончательно оборвалась. В тот же момент где-то внизу раздался пронзительный крик Светы. Она кричала так, будто ее разрывали на части.
— Валера… — прохрипел я, все еще держась за грудь.
— Понял.
В ту же секунду он испарился, оставив дыру вместо двери. Я поднялся на ноги, держась за стену. Дети испуганно смотрели на меня.
— Нечто, — Сказала Лора. — Он нас обставил.
Я спустился вниз, держась за перила. Боль отпустила, но слабость осталась. Валера уже был внизу со Светой, аккуратно поглаживая ее по спине. Она сидела на полу, обхватив колени руками и раскачиваясь взад-вперед. Рядом с ней была Маша, она кинулась ко мне, но тут же замерла, увидев мое состояние.
— Миша, что происходит?
От нее пахло свежим кофе и легким ароматом цветочных духов. Это немного привело меня в рабочее состояние. Хоть какой-то раздражитель, на который я мог отвлечься.
Маша взяла меня под руку и проводила к камину, где сидели остальные.
— Игорь, — выдохнул я и опустился на колени рядом со Светой. — Света, послушай меня…
Она всхлипывала, прижав ладони к вискам.
— Он умер… Я чувствую… Его больше нет…
— Света, он не умер! — я взял ее за плечи. — Слышишь меня? Игорь жив!
Она подняла на меня красные глаза.
— Врешь… Я почувствовала… Связь оборвалась…
— Его астральное тело во Внутреннем Хранилище! — я говорил быстро, пытаясь достучаться до нее. — У тебя! В твоем Внутреннем Хранилище! Физическое тело погибло, да. Но астральное цело!
Света замерла и тут же закрыла глаза. Несколько секунд молчала, потом медленно выдохнула.
— Он… правда там… — прошептала она. — Я его чувствую… С ним все в порядке…
Валера неловко похлопал ее по плечу.
— Вот видишь, все живы. Ну, почти все, — он замялся. — В смысле, астрально живы. Это же тоже считается? Кажется, Мишаня, ты говорил, что у тебя уже было подобное?
Маша толкнула его в бок.
— Идиот.
— Что? Я же пытаюсь помочь!
Света всхлипнула и вдруг засмеялась сквозь слезы.
— Валера, ты безнадежен.
Лора материализовалась в центре комнаты. Ее лицо было серьезным. Каждый раз пугаюсь, когда она так на меня смотрит.
— Миша, нам надо поговорить.
Я помог Свете подняться и усадил на диван. Маша села рядом, обняв ее за плечи. Валера устроился в кресле, закинув ногу на ногу. Маруся быстро принесла в гостиную поднос с чаем и свежеиспеченным хлебом. Ароматный запах тут же наполнил комнату, создавая легкое ощущение расслабленности и уюта.
— Говори, — кивнул я Лоре.
— Владимир Кузнецов направляется на Сахалин. Судя по скорости и траектории, он будет тут примерно через три дня.
В комнате стало тихо. Слышался только треск дров да завывание ветра за окном.
— Три дня, — повторил Валера. — Мало.
— Что три дня? — не поняла Маша. — О чем ты?
Лора недовольно посмотрела на Валеру и покрутила пальцем у виска.
— А, да так…
— Достаточно, — я потер лицо руками. — Света, как ты?
— Нормально, — она вытерла глаза. — Правда. Просто… испугалась. Думала, потеряла его.
— Но не потеряла, — Маша крепче обняла ее. — Игорь с тобой.
Света кивнула и прижала руки к груди.
— Да. Он со мной.
— Значит, у нас три дня на подготовку, — Валера встал и начал ходить по комнате. — Владимир одержим Нечто. Он убил Аркадия и Игоря одним ударом. Это значит, что он намного сильнее, чем мы думали.
— Не хотелось бы, чтобы Нечто в полной мере мог использовать способности тела Владимира, — добавила Лора. — Последний раз он действовал… через Захара? Но у него было слабое тело. Сейчас у него Владимир Кузнецов. Судя по рассказам Любавки, Булата да и тех, кто его застал, мужик сверхсилен… Да чего там, он в одиночку разрушил несколько городов в США!
Я сжал кулаки.
— Надо предупредить всех. Романова, Эля, Газонова, Палмер, Посейдона.
— А детей? — тихо спросила Лора.
Мы с ней переглянулись. Наверху раздался детский смех и громкий стук чего-то тяжелого об пол. Аня и Витя все еще играли с гранитными кубиками.
— Детей защитим, — твердо сказал я. — Любой ценой.
Зайдя в кабинет Эля, я увидел, что Петр сидел за столом и изучал какие-то бумаги. Эль развалился в кресле у окна и наблюдал за вечерним городом.
— Миша? — Романов поднял голову. — Что-то случилось?
— Владимир Кузнецов идет сюда. Будет через три дня, — коротко сказал я и сел напротив него. — Он убил моего питомца и питомца Светы.
Эль тут же вскочил с кресла и, смешно хлопая крыльями, подошел ближе.
— Как убил? Просто так?
— Одним ударом. Черная энергия пронзила Игоря насквозь.
Петр опустил голову и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.
— Три дня, — прошептал он. — Мало времени.
Тут же у Романова зазвонил телефон, нарушив наше молчание.
— Слушаю.
Голос в трубке был громким. Мы с Элем слышали каждое слово.
— Петр Петрович, это Кутузов, — генерал говорил быстро. — Ваш отец мобилизовал войска. Готовит флот. Я через свои связи узнал, что он планирует напасть на Сахалин.
— Когда? — сухо спросил он.
— Три дня. Может, чуть меньше.
Петр переглянулся со мной.
— Понял. Спасибо, Сережа, — сказал он, после чего повесил трубку и посмотрел на меня. — Значит, они скоординировались. Владимир и мой отец. Нападут одновременно.
— Именно, — кивнул я.
Лора появилась рядом со мной и развела руками.
— Классическая тактика. Два фронта. Разделить силы.
Эль неспешно подошел к столу, взмахнул крыльями и запрыгнул на него.
— Ладно, давайте думать. У нас есть три дня. Что мы имеем?
— Армию Сахалина, — начал я. — Солдат около десяти тысяч. Техника. Артефакты.
— Меня, — добавил Эль. — Валеру, Палмер.
— Питомцев, — продолжил я. — Любавку, Богдана, Кицуню, Посейдона, Болванчика, Угольков и Булата.
— Не уверен, что этого хватит для встречи с Владимиром, — ответил Петр.
Мы помолчали.
— Если он убил Аркадия и Игоря одним ударом, — сказал я, — то нам всем вместе будет тяжело. Вот только вы забыли, что мой брат еще не сражался в полную силу. К тому же… у нас есть пацан с удачей.
Лора начала ходить по кабинету, засунув руки в карманы. Петр Петрович и Эль ее не видели, но я следил за ней взглядом.
— Надо разделить задачи, — сказала она. — Владимир придет с севера, а Петр Первый на дирижаблях и кораблях с запада. Есть вероятность, что это будет близ Владивостока. Там большой военный порт. Это два разных направления атаки.
— Море и небо, — кивнул я. — Значит, нужны две группы.
— Я возьму море, — Эль выпрямился. — Вампир на воде ничем не хуже, чем на суше. Плюс не забывайте, что я теперь Бог Войны.
— Посейдон поможет, — добавил я. — Но Владимир убил Аркадия. Он может и тебя убить.
— Может, — усмехнулся Эль. — Но я не огромная рептилия. Я умирал уже много раз. Привык.
Петр медленно встал и подошел к окну. За стеклом падал вечерний снег. Улицы пустели. Жители Сахалина шли по домам, готовясь ко сну.
— Отец, — тихо произнес он. — Он потерял бессмертие. Иголка Смерти сломана. Он смертен.
— Что? — не понял я. — Как так? Игла же у вас.
Он повернулся, и я увидел в его руке сломанную иглу.
— Нет, — Петр вздохнул и положил два куска на стол. — Смертный отец намного опаснее бессмертного.
Тот факт, что Романов сам сломал иглу, не предупредив никого, ввело меня в небольшое недоумение, но с другой стороны, у нас сейчас нет времени рассуждать, правильно он сделал или нет.
— Почему? — спросил Эль.
— Потому что ему терять нечего. Он знает, что это его последний шанс. Он пойдет ва-банк. Бросит все силы. Не пожалеет солдат, технику, ресурсы. Он будет драться до последнего.
Валера вошел в кабинет без стука. За ним топала его сестра Палмер.
— Слышали новости? — спросил он.
— Да, — кивнул я. — Три дня.
— Отлично, — Валера потер руки. — Значит, у нас есть время подготовиться. Мишаня, где у тебя оружейный склад?
— В подвале, — ответил я. — Зачем?
— Вооружим всех, кого можем. Солдат, жителей, даже детей, если надо, — Валера говорил серьезно. — Это будет не просто битва. Это будет война на уничтожение.
Палмер села в кресло и закинула ногу на ногу.
— А я займусь эвакуацией мирных. Бункеры у вас есть?
— Есть, — кивнул я. — На южной окраине. Вместимость около пятидесяти тысяч человек.
— Мало, — фыркнула Палмер. — Но сойдет. Начнем завтра с утра. Надо что-то делать с жителями Нового города и остальными. Позвони своему дорогому сенсею в Японию, может, и он поможет?
Лора остановилась посреди комнаты.
— Миша, у меня есть идея.
Я посмотрел на нее. Остальные, кроме Валеры, смотрели на меня, не понимая, почему я уставился в пустоту.
— Говори.
— Аркадий мертв физически, но астрально жив у тебя во Внутреннем Хранилище. Игорь тоже жив в Хранилище Светы. Мы можем создать им новые тела.
— Как?
— Магия, артефакты, энергия. У нас три дня. Успеем.
Я задумался.
Это было рискованно, но вариантов не оставалось. Только Аркадий мог подчинять себе водных тварей. Для нас это критичная часть обороны.
— Ладно. Попробуем.
Эль наклонил голову набок.
— Миша, ты чего завис?
— Думаю, как воскресить моего питомца.
— И как, есть идеи? — он махнул крылом.
— Пока только в голове.
Валера подошел к карте Сахалина на стене.
— Значит, план такой. Эль и я берем море и Владимира. Петр берет небо и Петра Первого. Михаил координирует. Толстой или кто-то из стариков защищает город. Палмер эвакуирует людей. Все согласны?
Мы переглянулись.
— Согласны, — кивнул Петр Петрович.
— Тогда по коням, — Валера развернулся к двери. — У нас три дня на подготовку. Времени мало, работы много.
Он вышел первым. За ним Палмер. Эль задержался.
— Миша, — сказал он тихо. — Если что, в ящике стола есть запечатанное письмо с красной печатью. Передай его Катерине, если вдруг… Хорошо?
— Что-то ты раскис, губернатор Сахалина, — серьезно сказал я. — Я не собираюсь выслушивать предсмертные пожелания.
— Ах ты, напыщенный пацан! — усмехнулся он и вышел.
Мы остались вдвоем с Петром. Он смотрел в окно, наблюдая, как на улице падает снег.
— Знаешь, Миша, — произнес он, не оборачиваясь. — Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Отец придет. И мне придется его убить. Вот только какой ценой?
— Это вам решать.
Петр Петрович обернулся. На его лице была усталость.
— Когда я сломал Иглу, не думал, что так быстро придется отвечать за свой выбор.
— Я не в вашем положении, так что не могу точно ответить, хорошо это или плохо. Но уверен, что вы поступили правильно.
— Надеюсь, — он вздохнул. — Очень надеюсь.
Мы стояли у окна и смотрели на засыпанный снегом город. Где-то там были наши семьи. Наши дети. Наши друзья. И через три дня сюда придет война.
— Успеем подготовиться? — спросил Петр Петрович.
— Должны, — ответил я. — Другого выбора нет.
Я вернулся к столу, сел и произнес:
— Не понимаю одного. Зачем Петру Первому вообще идти войной? По логике, он должен сидеть и ждать, пока Владимир с Нечто убьют меня. А потом просто прийти и добить их.
Лора кивнула.
— Именно, — сказала она. — По всем моим расчетам, это самый разумный вариант. Зачем тратить ресурсы, если можно просто подождать?
В дверь без стука вошел Валера. За ним Палмер.
— Забыл спросить, — произнес он. — У вас тут есть нормальные карты морских течений? А то я планирую расставить ловушки.
— В соседнем кабинете, — кивнул Петр Петрович. — Но подожди. Тут кое-что не сходится.
Валера прислонился к стене и скрестил руки на груди.
— Что именно?
— Петр Первый идет войной, — пояснил я. — Хотя логичнее было бы подождать.
— Может, он просто хочет помочь Нечто? — предположил Валера. — Союзники же.
— Нет, — покачал я головой. — После нападения на КИИМ они не союзники. Нечто напал на институт, захватил преподавателей и студентов. Петр Первый был в ярости. Потом инцидент с Есениным у Кремля. Это все Нечто.
— Точно, — вспомнила Палмер. — Петр обвинял Нечто в провокации.
Валера задумался.
— Значит, они не союзники. Тогда в чем дело?
Мы молчали. Романов подошел к мини-бару, достал бутылку коньяка и налил бокал.
— Что? — развел он руками, на наши вопросительные взгляды. — Это для сосредоточения.
— Тогда и мне налей, — кивнул Валера.
— Я знаю, в чем дело, — продолжил Петр, наливая еще один бокал. — Это из-за Иглы.
Тишина. Только ветер выл за окном.
— Что? — Валера опешил. — Ты сломал ее?
— Да.
Палмер медленно опустилась в кресло.
— Почему я этого не увидела?
— Когда? — спросил Валера.
— Сегодня днем. Я… не мог рисковать.
Валера рассмеялся. Громко и резко.
— Ну ты даешь! Сломал папе игрушку!
— Теперь он смертен, — Петр Петрович обернулся. — Он это почувствовал и решил напасть.
— Он знает, что может умереть, — продолжил я. — И хочет уничтожить всех врагов разом. Меня и Владимира с Нечто внутри. Всех, кто может ему угрожать.
— Один выстрел, — кивнула Палмер. — Все цели в одном месте. На Сахалине.
Валера присвистнул.
— Жестко. Но логично. Он же военный гений. Если он смертен, то лучший шанс это напасть сейчас. Пока мы готовимся встречать Владимира.
Петр Петрович опустился в кресло и залпом допил коньяк.
— Я поддался эмоциям, — признался он. — Не мог рисковать. Не мог позволить отцу жить вечно. Он слишком много зла принес. Но я не думал… не думал, что он так быстро отреагирует.
— Эй, — Валера подошел и положил руку ему на плечо. — Ты все сделал правильно. Бессмертный тиран хуже смертного. По крайней мере, теперь его можно убить.
— Если доживем до этого момента, — мрачно добавил Петр.
Я начал ходить по кабинету, размышляя и делая корректировки в стратегии.
— Значит, у нас два врага. Владимир с моря. Петр Первый с неба и тоже с моря. И оба хотят нас убить. Отлично. Просто замечательно.
— Могло быть и хуже, — хмыкнул Валера. — Например, они могли объединиться.
— Спасибо, что подбодрил, — фыркнула Палмер.
Петр резко встал. На его лице появилась решимость.
— Я знаю, как действовать.
Мы все обернулись к нему.
— Как? — спросил я.
— Пока не скажу. Но знаю. Мне нужно кое-что обдумать. Завтра утром соберемся. Обсудим детали, — он направился к двери. — Сейчас мне надо побыть одному.
— Петр… — начал я, но он уже вышел.
Валера посмотрел на закрывшуюся дверь.
— Что-то мне это не нравится.
— Мне тоже, — согласилась Палмер и слегка улыбнулась. — Когда люди говорят «я знаю, как действовать», обычно это заканчивается глупостью.
Вот только мне показалось, что она уже знала, чем все закончится.
Петр вошел в кабинет и запер дверь. В камине еще тлели угли, сообщая о том, что Павел работал тут днем. На столе стоял графин с водкой и пустой стакан.
Он налил себе, выпил залпом. Потом еще один.
Романов знал, что нужно делать. Он не боялся, не трусил. Просто хотелось немного побыть одному и собрать мысли в один клубок.
— Ладно, — прошептал он. — Покосра с этим покончить.
Он взял телефон и набрал номер.
Гудки. Один. Второй. Третий.
— Слушаю, — голос Петра Первого был холодным.
— Отец, — Петр сжал трубку. — Это я.
Пауза. Долгая и тяжелая.
— Сын.
— Я знаю, что ты идешь сюда. Знаю, что ты хочешь. И я хочу предложить сделку.
— Какую сделку?
— Ты и я. Один на один. Без армий. Без солдат. Буду в Кремле завтра.
Петр Первый рассмеялся. Сухо и без радости.
— Ты серьезно? Ты хочешь драться со мной?
— Да.
— Почему я должен согласиться?
— Потому что ты всегда хотел узнать, что я из себя представляю. Сильный ли я. Достоин ли быть твоим сыном. Вот твой шанс проверить меня.
Снова пауза.
— А если я откажусь?
— Можешь отказаться. Но я сломал иглу. И теперь ты просто можешь погибнуть, так и не узнав, хватает ли сил у твоего сына или нет. Неужели, имея шанс умереть в этой войне, ты хочешь оставить этот вопрос открытым?
Царь молчал. Петр слышал его дыхание в трубке.
— Значит, в Кремле… — наконец сказал отец.
— Да, я буду один. Это официальная дуэль.
— О, даже так, — с иронией сказал Петр Первый. — Если официальная, то кто секунданты?
— Упраздним этот момент.
— А если ты проиграешь?
Петр Петрович улыбнулся.
— Что ж, у тебя будут внуки и жена. Михаил Кузнецов останется без меня.
— А если проиграю я?
— Тогда ты умрешь. И твоя армия вернется домой. А я верну свой трон.
Петр Первый засмеялся. На этот раз искренне.
— Ты вырос, сын. Наконец-то.
— Это согласие?
— Это согласие. Завтра. Жду тебя в Кремле. Обещаю, что тебя никто и пальцем не тронет.
Связь оборвалась.
Петр Петрович положил трубку и допил водку из стакана. Руки слегка дрожали, но не от страха, а от предвкушения и адреналина.
— Прости, Оля, — прошептал он в пустоту. — Простите, дети и мама. Но это единственный способ.
Он посмотрел на свои ладони. На них были старые шрамы от тренировок и от битв.
— Завтра, — повторил он. — Пора собираться.
За окном выл ветер. Снег падал все сильнее. Где-то вдали ухнула сова.
Петр Петрович встал, подошел к шкафу и достал старый меч. Тот самый, которым учился драться в детстве, когда отец еще был рядом. Когда все было проще.
Он провел пальцем по лезвию. Острое. Готовое к битве.
Когда Петр вышел с кабинета, из-под шкафа вылез Васька, он мягко потянулся, запрыгнул на окно и одним движением лапки приоткрыл окно. После чего выпрыгнул на улицу и направился к дому Кузнецова.
Рассвет за окном только занимался. Небо окрашивалось в серо-розовые тона, пробиваясь первыми лучами солнца из-за деревьев. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату запахом дыма и хвои. На столе стояли недопитые чашки кофе. Много недопитых чашек кофе.
Я не спал всю ночь. Ближе к утру пригласил Льва Николаевича, и сейчас он развалился в кресле, прикрыв глаза вчерашней газетой. Валера ходил взад-вперед по кабинету. Эль сидел на подоконнике и отрешенно чистил перья, поглядывая на утренние лучи солнца.
— Миша, ты уверен, что Китай согласится? — спросил Валера, остановившись у карты. — Они, конечно, ребята смелые, но… Сам понимаешь… Столько народу…
— Сейчас узнаем.
Я набрал длинный номер. Раздались гудки. Три. Четыре.
— Алло? — сонный голос императора Блин Лола звучал недовольно. — Кто это в такую рань?
— Михаил Кузнецов. Простите, что разбудил в такой ранний час, но дело срочное, — сказал я, хотя мне казалось, что в это время Император уж точно должен не спать.
— О, царь Сахалина! — голос сразу стал добрее и дружелюбнее. — Что случилось?
В комнату вошла Маруся и принесла еще три кружки кофе. Ароматный запах бодрящего напитка смешивался с дымом от камина. За окном начали щебетать птицы.
— Мне нужна помощь, — сказал я. — Через три дня на Сахалин нападет Хаос во главе со своим господином. Мне надо эвакуировать жителей. Можете принять около пятидесяти тысяч человек на несколько дней?
Пауза. Слышно было, как Блин Лол шуршит бумагами и что-то бормочет на китайском.
— Пятьдесят тысяч? Это… крохи, так что ладно. Согласен. Все будет в лучшем виде. Только как ты переправишь столько людей? У меня нет таких ресурсов.
— Это мои заботы, — ответил я. — Просто подготовьте место.
— Хорошо. Жду твоих людей. И место, откуда всех вывезти. Кстати, Михаил, ты мне должен будешь.
— Знаю, поэтому следующую партию полезных ископаемых отправлю бесплатно. Спасибо.
Я положил трубку и посмотрел на присутствующих. Валера ухмыльнулся.
— Значит, теперь ты должен китайскому императору несколько подводных лодочек с ресурсами? Надеюсь, он будет счастлив.
— Я тоже надеюсь, — вздохнул я.
— А его не смущает тот факт, что ты с ним и так торгуешь по заниженной цене от рынка? — хмыкнул Эль. — Я уже узнавал, сколько стоят наши минеральные залежи и прочее.
Лора материализовалась рядом со мной и прошептала на ухо.
— Он совсем идиот?
Толстой приподнял газетку и зыркнул на нас одним глазом.
— Закончили болтать? Тогда моя очередь?
Теперь я плавно перешел к другой части плана. А именно, защите.
— Лев Николаевич, мне нужна ваша помощь. Защитить столицу, армию, основную инфраструктуру. Справитесь?
Толстой поднялся с кресла и потянулся. Его суставы хрустнули.
— Справлюсь. Но это будет стоить мне много энергии. Еще могу по быстрому создать несколько доспехов для твоих людей, но нужны размеры. И не больше пятидесяти человек.
— Это будет очень хорошей помощью, Лев Николаевич! Я рад, что с нами настоящий мастер своего дела! — искренне сказал я.
Он кивнул и вышел из кабинета, бормоча что-то про старые кости.
С основной частью проблем мы закончили, так что требовалось переходить к следующему этапу и выжимать максимум из тех связей, которые у меня имелись.
За окном уже светало. Птицы галдели громче. Ветер шелестел голыми ветками деревьев.
Я снова взял телефон. Но на этот раз набрал номер Мэйдзи.
— Михаил? — император Японии ответил сразу. — Мой дорогой ученик, что-то случилось?
— Сенсей, мне нужна помощь. Владимир Кузнецов одержим Нечто. Или сам Нечто вселился в его тело, или его образ, мне точно неизвестно, но в одном я уверен. Через три дня он будет на Сахалине.
Тишина. Потом тяжелый вздох.
— Нечто? Ты уверен?
— Абсолютно. Он убил двух питомцев одним ударом. Я прошу две вещи. Первое — принять часть жителей Сахалина. Женщин и детей. Второе — пришлите воинов и магов. Сколько сможете.
Император Японии даже не раздумывал и ответил моментально:
— Хорошо. Я отправлю лучших. Когда ждать твоих людей?
— Завтра. Может, послезавтра до вечера.
— Будем готовы. Михаил, держись. Нечто это не шутки.
— Знаю. Спасибо.
— Кстати, Миша… — было слышно по интонации, что ему неловко задавать следующий вопрос. — Не мог бы ты отправить со своими людьми мою дочь?
— Разумеется, сенсей! Даже если она будет сопротивляться.
— Спасибо, Миша.
Связь оборвалась.
Валера подошел к столу и взял себе горячий ароматный кофе.
— Китай. Япония. Кого еще позовем? Может, Римскую Империю?
— Не уверен, что сейчас они готовы оказать нам посильную помощь. Когда я в последний раз говорит с Юлием, у них там был кризис в армии, — буркнул я.
— Да я не настаиваю. Но чем больше союзников, тем лучше.
В дверь постучали.
— Войдите!
В проеме появилась Мисс Палмер. Она выглядела уставшей, но скорее морально, чем физически. Увидев свежий кофе, она без спросу подошла и залпом выпила целую кружку. Только после этого начала говорить:
— Миша, у меня новости.
Я жестом предложил ей сесть. Она плюхнулась в кресло напротив Эля.
— Надеюсь, новости хорошие.
— Как посмотреть. Большинство жителей Нового города хотят сражаться. Они хотят поквитаться с тем, кто посадил их в клетки. Эвакуируются только женщины и дети.
Я вздохнул и потер лицо руками.
— Черт. Мне не нужны лишние смерти. Может, они все же передумают?
— Но они сильные, — Палмер наклонилась вперед. — Многие из них маги. Воины. Они знают, как сражаться. И они хотят мести.
Валера положил руку мне на плечо.
— Миша, не отказывайся от помощи. Нам нужны все силы. К тому же, месть — хорошая причина для сражения.
— Ладно, — кивнул я. — Но возьмем только тех, кто действительно умеет драться. Остальных эвакуируем.
Палмер улыбнулась и откинулась на спинку дивана.
— Договорились.
В этот момент в приоткрытую дверь просочился пухлый кот. Он отряхнулся от снега, тихо пробежал через кабинет и, запрыгнув на стол, уселся и поджал лапы.
— О, Васька, — Валера протянул руку, чтобы погладить кота. — Ты как тут оказался?
Кот открыл пасть:
— В смысле как? Лапками!
Мы все замерли. Валера медленно отодвинул руку, будто ее сейчас цапнут.
— Что… какого… Кот говорит⁈ — воскликнул он.
— Да, говорю, — Васька зевнул, показав острые зубки. — Что, никогда говорящего кота не видели?
Палмер только прикрыла глаза ладонью и слегка улыбнулась.
— Сомневаюсь, что они видели говорящих котов.
— Н-да, — Васька почесал за ухом задней лапой. — Раз уж эффект неожиданности прошел, то выслушайте меня, пожалуйста, внимательно. Я пришел сказать, что Петр вызвал на дуэль своего отца. Сегодня он должен быть в Кремле на дуэли.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Этого не было в моем плане.
— Что? Когда?
— Вчера вечером он позвонил отцу. Договорились на сегодня. Официальная дуэль. Один на один.
— Идиот, — прорычал Валера. — Полный идиот! Решил все веселье забрать себе!
Эль спрыгнул с подоконника и поковылял к коту.
— А ты точно не глюк? Может, я сплю?
— Ущипни себя, — предложил Васька. — Как думаешь, кто более нереален? Говорящий кот или гусь-вампир-губернатор?
— Хех. Подловил, — признал Эль.
Из кольца большим потоком вылетели детальки Болванчика и разлетелись в разные стороны. Петр не мог никуда деться с острова. Портал бы он не открыл, а если бы угнал самолет, то мне бы сообщили.
Я схватил телефон и набрал номер поместья Романовых. Гудки казались бесконечными.
— Алло? — трубку взяла царица Катерина. Голос ее был встревожен.
— Ваше величество, это Михаил. Где ваш сын, Петр?
— Не знаю. Его нет с самого утра. Я проснулась, а он уже ушел. Что-то случилось?
Я сжал трубку сильнее.
— Он отправился в Кремль. Вызвал Петра Первого на дуэль и хочет убить его.
Катерина ахнула.
— Что⁈ Один⁈ Он сошел с ума!
— Я знаю. Мы его перехватим.
— Михаил, пожалуйста, — в ее голосе прозвучали слезы. — Пусть кто-нибудь будет с ним, как секундант. Он не должен быть один.
— Обещаю.
— Спасибо.
Связь оборвалась.
— Я нашла его, — тут же сказала Лора. — Он на нашем аэродроме.
Я посмотрел на Эля, Валеру и мисс Палмер.
— Собирайтесь. Двинемся на аэродром.
— А я думал, мы будем отговаривать его тут, — буркнул гусь.
— Он уже на аэродроме.
Лора появилась рядом и вывела изображения с камер.
— Он направился к ангарам. Хотел улететь на самолете. Я дистанционно отключила все истребители.
Валера застегнул рубашку на пару пуговиц.
— Тогда поехали. Времени нет.
Мы примчались через двадцать минут. В воздухе пахло машинным маслом и остатками магической пыли от кристаллов. Двигатели истребителей ревели, готовясь к вылету.
Петр Петрович стоял у одного из самолетов. На нем был простой черный костюм. На бедре меч.
— Петр Петрович! — крикнул я, подбегая.
Он обернулся. На его лице не было эмоций.
— Михаил. Не пытайся меня отговорить.
— Вы понимаете, что это самоубийство?
— Самоубийство? Ты так в меня не веришь? Или считаешь, что я слаб? — в его глазах горел огонь.
Валера встал рядом со мной.
— Мы теряем сильную боевую единицу в самый критичный момент. Особенно, когда план уже расписан. Непорядок, Петя.
— У вас есть армия. Есть маги. Есть Михаил с его армией питомцев. В конце концов, ты, — Романов ткнул пальцем в Валеру. — Вы справитесь.
Петр повернулся к самолету.
Эль подошел ближе.
— А что, если ты проиграешь? Что будет с Ольгой? С детьми?
Петр на секунду замер.
— Тогда передай им, что их отец и муж скоро вернется с короной Империи.
— Сентиментальная чушь, — фыркнул Эль. — Ты идешь умирать, а думаешь о красивых словах?
— Я иду убивать своего отца, — Петр начал злиться. В его глазах огонь вспыхнул ярче. — Он слишком долго правил МОЕЙ страной. Слишком много зла принес. Я закончу это.
Я понял, что отговорить его невозможно.
— Тогда возьми Эля, как секунданта. Твоя мать просила.
— Что? — удивился гусь. — Вот это поворот… Но я согласен с ней.
Петр посмотрел на губернатора.
— Ты согласен?
— А почему бы и нет? — Эль расправил крылья. — Ладно, поехали. Только не жди, что я буду плакать над твоим трупом.
— Не буду, — усмехнулся Петр.
Он забрался в кабину истребителя. Эль прыгнул следом.
— Михаил, — крикнул Петр, уже почти закрыв кабину. — Я скоро вернусь, так что сильно не удивляйтесь. И держитесь, что бы ни случилось.
Я кивнул.
— Лора, сними блокировку.
Истребитель взревел и помчался по взлетной полосе. Через несколько секунд он взмыл в небо и скрылся за облаками.
Валера положил руку мне на плечо.
— Он вернется. Мой младший не допустит его смерти.
— Надеюсь.
Спустившись по каменным ступеням, я почувствовал прохладу подземелья. Здесь пахло сыростью, старыми книгами и чем-то металлическим. Вдоль стен стояли стеллажи с артефактами и колбами. В углу тихо жужжал генератор, питающий магические лампы под потолком.
Лора ждала меня у огромного стола. На нем лежали схемы, кристаллы и какие-то непонятные приборы. Она что-то чертила светящимся пальцем по голограмме.
— Миша, я протестировала разные способы, — начала она, не поднимая головы. — Аркадия и Игоря можно воскресить. Но нужна оболочка без души.
Я подошел ближе. На голограмме крутилась трехмерная модель какого-то скелета.
— Как это сделать?
— Ну… — она покрутила пальцами. — Надо обратиться к Лермонтову. Он умеет создавать тела из костей и магии. Но для Аркадия и Игоря это будет временная оболочка.
В углу подвала раздалось покашливание. Я обернулся.
За стеклянной стенкой, в небольшой комнате сидел Буслаев. Он выглядел потерянным, но на удивление бодрым. На нем была простая одежда: бежевая кофта и спортивные штаны. Закинув ногу на ногу, он спокойно попивал из кружки сок.
— Извини, — произнес он. — Я не хотел подслушивать. Трофим сказал, что скоро будет какое-то крупное сражение. Что… что происходит, Миша?
Я вздохнул и присел на край стола.
— Буслаев. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — он пожал плечами. — То есть, учитывая, что меня неделю держали в американской тюрьме и пытали, а заставили бежать с каким-то сумасшедшим человеком, который летал как ракета… Да, все отлично.
Лора хихикнула.
— Сумасшедший человек… Валере понравится.
Буслаев проследил за моим взглядом, но, разумеется, никого не увидел.
— Не стоит ему это говорить.
— Как скажешь, — улыбнулся я.
— Так все же, — он потер лицо. — Что там у вас? Луна падает? В этом мире я уже ничему не удивляюсь.
Я встал и подошел к нему.
— Буслаев, через три дня на Сахалин нападут две армии. Плюс божество Хаоса в теле легендарного воина прошлого. Будет война. Я эвакуирую мирных жителей, но здесь останутся те, кто будет драться.
Буслаев побледнел.
— И… что мне делать?
— Можешь уехать. Я открою портал в Китай или отправлю дирижабль в Японию. Там ты будешь в безопасности.
— А вы?
— Мы останемся. Будем сражаться. Мой остров. Моя страна.
Буслаев молчал. Потом медленно встал.
— Я… я устал от этого мира, Миша. Устал от магии, от монстров, от войн. Я просто хочу домой. В свою старую жизнь. В квартиру-студию, с тонкими стенами и вечно орущим соседом. В магазины, где все продается по одной цене. В автобусы и метро, где надо покупать проездной. Где все было понятно и скучно.
— Понимаю.
— Но… — он запнулся. — Но ты уже не хочешь, верно?
— Верно, — кивнул я. — Я приобрел тут слишком много всего, чтобы от этого отказываться.
— А если я хочу остаться и тоже сражаться? Не забывай, я обладаю неплохой магией.
Лора материализовалась рядом со мной и скрестила руки на груди.
— Он прав. Но мы разве можем ему доверять?
Буслаев снова посмотрел в пустоту.
— Куда ты смотришь?
— На своего воображаемого друга, — отшутился я. — Говорит, что если ты хочешь, то можешь остаться.
Буслаев прошелся по комнате. Его шаги гулко отдавались от каменных стен. Где-то капала вода. Генератор продолжал жужжать.
— Я могу хоть как-то помочь? — спросил он, остановившись. — Артефакты — это моя специальность.
— Пусть помогает Толстому, — предложила Лора. — Его навыки только улучшат и без того хорошую броню Льва Николаевича.
Я передал ее слова.
Буслаев задумался.
— Хорошо. Я согласен. Помогу с броней. Это… это меньшее, что я могу сделать после того, как ты спас меня от американцев.
— Не стоит. Я тебя не спасал, а забрал, чтобы ты не болтал лишнего.
— Только, Михаил, — Буслаев усмехнулся. — Если мы все выживем, ты обещаешь отправить меня домой? В мой мир?
— Не обещаю. Я сам не знаю, как это сделать, но поищу способ.
— Тогда по рукам.
Я открыл его темницу и мы обменялись рукопожатиями. Через минуту пришел Трофим, и я объяснил ему, куда отвезти Буслаева.
Они направился к лестнице.
— Кстати, а что вы тут вообще делаете? Со скелетами и кристаллами? — спросил напоследок Трофим.
— Воскрешаем моих питомцев, — ответил я как можно спокойнее.
Трофим не стал задавать лишних вопросов, только кивнул и вышел.
— Технически они не совсем мертвые. Их астральные тела живы, — сказала Лора.
— Конечно, — я кивнул.
Лора рассмеялась.
— Бедняга Буслаев. Он правда не вписывается в этот мир.
— Никто из нас не вписывался поначалу, — вздохнул я. — Да и мне он тут, в подвале, не нужен. Ладно. Мне нужно ехать за Лермонтовым.
— Не забудь вот это, — Лора указала на два кристалла. Внутри них пульсировали синие сгустки энергии. — Они будут проводниками, через которые мне будет легче работать с телами. Без них ритуал не сработает.
Я осторожно взял кристаллы. Они были теплыми и слегка вибрировали в руках.
— Сколько времени займет ритуал?
— Часа три. Может, четыре. Лермонтов сильный, но это сложная магия.
— Тогда надо торопиться. У нас мало времени.
Я убрал кристаллы в пространственное кольцо и направился к лестнице.
— Миша, — вдруг сказала Лора. — Мы не знаем, какими они получатся. Могут быть… странности.
— Какие странности?
— Ну… Аркадий может начать разговаривать. Или Игорь полюбит классическую музыку. Кто знает? Астральная трансформация непредсказуема.
Я усмехнулся.
— Если Аркадий заговорит, я первым делом спрошу его, почему он полез на Владимира без подстраховки.
— Вот это правильный вопрос, — согласилась Лора.
Через час Лермонтов стоял посреди большого заброшенного кладбища монстров. В воздухе пахло серой и озоном. Небольшие сгустки энергии летали по кругу, подсвечивая территорию.
Я достал два кристалла. В них уже пульсировали астральные тела Аркадия и Игоря.
— Готов? — спросил Лермонтов.
— Готов.
Он кивнул, встал на колено и положил руку на землю. От его ладони во все стороны пошла серая дымка, постепенно накрывая всю территорию. Воздух задрожал. Круг вспыхнул синим светом.
Из земли начали вылезать кости. Огромные и мелкие. Они складывались, формируя два гигантских скелета. Один походил на морского змея. Второй на осьминога.
— Положи кристаллы на черепа, — приказал Лермонтов.
Я подошел и положил первый кристалл на череп змея. Потом второй на череп осьминога. Скелеты вспыхнули от кристаллов, и энергия начала расходиться, оплетая кости, как паутина.
И вдруг я почувствовал Аркадия в новом теле. Я ощутил его массу и присутствие в физической оболочке. Оба монстра были живы. Пусть и стали слабее.
— Получилось, — выдохнул я.
Лермонтов выпрямился и вздохнул, отряхивая руки. Он выглядел немного уставшим. Оно и не удивительно, все же это высшее мастерство некромантии.
— Они продержатся несколько дней. Потом тела рассыплются.
— Хватит, — кивнул я. — Спасибо.
Два костяных монстра повернули головы ко мне. В пустых глазницах горел синий огонь.
— Добро пожаловать обратно, ребята, — улыбнулся я. — У нас есть работа.
Ростислав Тихомирович Бердышев сидел за рабочим столом и третий час подряд разбирал финансовые отчеты. Угольные шахты приносили стабильный доход, но в последние недели расходы на вооружение выросли вдвое. Война на пороге, а деньги, как известно, утекают быстрее, чем их успеваешь зарабатывать.
Он снял очки, потер переносицу и потянулся к чашке с остывшим чаем.
В дверь деликатно постучали.
— Войдите, — произнес граф, не отрываясь от бумаг.
В кабинет зашел его помощник Андреев. Выглядел он немного взволнованным, что для этого человека было крайней редкостью. Его монокль слегка запотел, а черные усики подрагивали.
— Ростислав Тихомирович, к вам гость.
— Кто?
— Генерал Кутузов. Его автомобиль стоит у ворот вместе с двумя машинами охраны.
Бердышев медленно поднял голову.
— Сергей Михайлович? Лично?
— Собственной персоной. И судя по его лицу, он приехал не за чаем.
— Когда генерал Кутузов приезжает за чаем, он обычно привозит свой, — усмехнулся граф. — Впусти. Проводи в кабинет.
Андреев кивнул и вышел.
Бердышев поднялся, одернул жилет и убрал со стола лишние бумаги. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на генерала, просто привычка. Порядок на столе — порядок в голове.
Через пару минут дверь распахнулась, и в кабинет вошел Сергей Михайлович Кутузов. Огромный, широкоплечий, с пушистыми усами и взглядом, от которого у младших офицеров обычно подкашивались ноги. Китель безупречно отглажен, сапоги начищены до зеркального блеска.
— Ростислав, — кивнул он.
— Сергей Михайлович, — граф протянул руку. — Присаживайтесь. Чай? Что покрепче?
— Не до чая, — Кутузов сел в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Разговор короткий и неприятный.
Бердышев опустился в свое кресло напротив.
— Слушаю.
Кутузов положил обе руки на колени и посмотрел графу прямо в глаза.
— Петр Первый нападет на Сахалин через два дня. Это информация из трех независимых источников. Все подтверждается.
В кабинете повисла тишина. Бердышев медленно снял очки и протер их платком.
— Два дня, — повторил он.
— Именно. Есть информация о том, что помимо армии Петра, Хаос тоже в деле. Сам понимаешь, что это значит.
— Понимаю, — кивнул граф. — А что с самим Михаилом? Он в курсе?
— В курсе и готовит оборону. Но одними питомцами и сахалинским гарнизоном он не отобьется, сам понимаешь.
Бердышев откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал, глядя в потолок. Потом посмотрел на Кутузова.
— Сергей Михайлович, вы ведь понимаете, что если мы отправим войска на Сахалин, наши позиции в Москве ослабнут? Петр может ударить и по нам.
— Знаю, — кивнул генерал. — Но на Сахалине моя дочь и два твоих сына. И мои внуки, которые только появились на свет. Если остров падет, мы потеряем всех.
Бердышев выдохнул.
— Вы правы. Если Кузнецов устоит, Петр потеряет большую часть сил.
— Вот именно.
Граф поднялся, прошелся по кабинету и остановился у окна. За стеклом шел мелкий снег, покрывая двор тонким белым слоем.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я отправлю две трети своей армии. Это около четырех тысяч бойцов. Плюс артиллерия и маголитовые установки, которые мы недавно разработали.
— Я тоже отправлю своих людей, — кивнул Кутузов. — Пять ударных рот и спецгруппу. Сам поведу их в бой.
— Лично? — поднял бровь Бердышев.
— А ты думал, я буду из Москвы по телефону командовать? У меня зять на передовой, дочь и внуки заражены какой-то космической дрянью. Какое тут «из Москвы»?
Бердышев позволил себе легкую улыбку.
— Знаете, Сергей Михайлович, когда мой Дима связался с Кутузовым, он сильно возмужал. Но иногда мне кажется, что мой сын может погибнуть в любой момент, находясь рядом с ним. Хотя я просил его присматривать за Димой.
— Все, кто связался с Кузнецовым, рано или поздно оказываются либо в броне, либо в лазарете, — фыркнул Кутузов и поправил усы. — Иногда одновременно.
Оба рассмеялись, но смех быстро затих. На душе было невесело.
— Я позвоню Михаилу, — сказал Бердышев, доставая телефон. — Предупрежу, что подкрепление на подходе.
— Скажи ему, чтобы подготовил портал. Так быстрее.
— Разумеется.
Кутузов поднялся. Кресло облегченно скрипнуло.
— Ростислав, еще одно…
— Да?
— Если я не вернусь, присмотри за моей Марфой. Она женщина сильная, но упрямая.
— Не обещаю, — покачал головой Бердышев. — Потому что вы вернетесь. И потому что ваша Марфа меня самого присмотрит, если что.
Генерал хмыкнул, пожал графу руку и вышел.
Андреев заглянул в кабинет через минуту.
— Ростислав Тихомирович, все в порядке?
— Нет, Василий Иннокентьевич. Совершенно не в порядке. Объявляй сбор двух третей личного состава. Полная боевая готовность к завтрашнему утру.
Андреев поправил монокль и кивнул.
— Могу я уточнить направление?
— На Сахалин через портал.
— Сахалин, — повторил помощник без тени удивления. — Я распоряжусь.
Когда дверь за ним закрылась, Бердышев набрал номер Михаила.
В кабинете было тихо. Только потрескивал камин и еле слышно тикали старинные напольные часы.
Кутузов стоял у оружейного шкафа и молча разбирал свои доспехи. Нагрудник он положил на стол и протер мягкой тряпочкой. Поверхность блестела, ни одной царапины. За три года доспехи ни разу не покидали шкаф. Он надеялся, что и не покинут.
Надежды не оправдались.
Наплечники, наручи, поножи. Каждый элемент он доставал, осматривал и аккуратно укладывал на стол. Последним был меч. Тяжелый, полутораручный, с гравировкой фамильного герба на гарде. Генерал провел большим пальцем по лезвию и удовлетворенно кивнул.
Острый.
Он помнил, как вручал такой же Маше перед ее отъездом в КИИМ. Тогда ему казалось, что самое опасное, с чем столкнется его дочь, будут метеоритные монстры и наглые студенты. А получилось, что она вышла замуж за самого проблемного человека в Империи, если не в мире, и теперь живет на острове, который через два дня станет полем битвы.
Кутузов положил меч рядом с доспехами и расправил плечи.
— Давно ты стоишь? — спросил он, не оборачиваясь.
За его спиной в дверном проеме стояла Марфа Андреевна. Она прислонилась к косяку и скрестила руки на груди. Взгляд у нее был спокойный и внимательный.
— Достаточно, — негромко ответила она.
Кутузов выдержал паузу, потом заговорил, все еще не поворачиваясь.
— Марфа, я знаю, что ты скажешь. Что мне не двадцать лет, что у меня колено болит и что я обещал тебе тихую старость. Но я не могу остаться в стороне. На Сахалине наша Маша. И Света. И внуки, которых мы еще даже не видели. Если я сейчас останусь в Москве и буду ждать новостей по телефону, я себе этого не прощу. Ты же меня знаешь…
Он тяжело вздохнул.
— Просто не отговаривай меня. Пожалуйста.
Кутузов наконец повернулся и замер.
Марфа Андреевна стояла перед ним в полном боевом доспехе. Легкая броня, наплечники с гербом рода, на поясе короткий меч. Волосы собраны в тугой пучок. Выражение лица было таким, что даже генерал армии предпочел бы не спорить.
— И не собиралась, — сказала она.
Кутузов несколько секунд молча смотрел на жену, потом медленно провел ладонью по усам.
— Марфа, это когда ты успела?..
— Сергей, я жена генерала. Пока ты ехал от Бердышева, я успела собрать доспехи, проверить меч и отдать распоряжения прислуге. Ты на машине добирался двадцать минут. Этого более чем достаточно.
— Но…
— Никаких «но», — она подошла ближе и посмотрела ему в глаза снизу-вверх. Даже рядом с таким великаном она не выглядела маленькой. — Там моя дочь. Мои внуки. И мой зять, который, при всех его странностях, хороший мальчик. Так что если ты думал, что поедешь один, ты плохо знаешь свою жену.
Кутузов открыл рот, закрыл, опять открыл.
— Я вообще-то хотел красивую прощальную речь произнести…
— Перебьешься, — отрезала Марфа Андреевна. — Лучше помоги мне застегнуть наруч. Левая застежка заедает.
Генерал покачал головой, но в уголках его глаз мелькнул теплый огонек. Он подошел к жене и аккуратно застегнул непослушную застежку.
— Знаешь, — сказал он, — когда мне было двадцать, я думал, что самое страшное на войне это враг. В тридцать понял, что самое страшное это командиры. А сейчас выяснилось, что самое страшное это жена в боевом доспехе.
— Привыкай, — Марфа похлопала его по нагруднику. — А теперь собирайся быстрее. У нас два дня.
Четвертый час мы с Лермонтовым торчали в этой глуши, а конца делам не было видно.
Проблемы начались, когда Лора, проанализировав новые тела Аркадия и Игоря, заявила, что они слишком слабые. Кости мелких монстров не давали достаточной прочности, а в предстоящей битве нам нужны были не декоративные скелеты, а полноценные боевые единицы. На всякий случай.
— Миша, — сказала она, развернув передо мной голограмму, которую, разумеется, видел только я. — Если добавить ребра от крупных тварей, мы увеличим массу тела Аркадия раза в полтора. Игорю нужно больше конечностей. У него осьминожья основа, так что чем больше щупалец, тем лучше.
Я передал это Лермонтову. Михаил Юрьевич посмотрел на меня, потом на два уже собранных скелета, потом снова на меня.
— Кузнецов, ты понимаешь, что я только что закончил?
— Понимаю. Но надо переделать.
— Переделать, — повторил он ровным голосом. — Два скелета. Которые я собирал три с лишним часа, некромантией высшего порядка.
— Мне очень неловко, — я сложил ладони в просящем жесте.
— Тебе не неловко, — Лермонтов снял перчатки и аккуратно положил их на камень. — Тебе просто нужны монстры покрупнее.
— И попрочнее.
— Это одно и то же, Кузнецов.
Я виновато развел руками. Лермонтов вздохнул, закатал рукава и снова положил ладонь на землю. Серая дымка завертелась по кругу. Скелеты Аркадия и Игоря начали разбираться на составные части, а из дальних курганов полезли новые кости. Массивные, толщиной с хорошее бревно.
— Вот эти! — Лора ткнула пальцем. — И вон те, от ящера. Видишь, какие лопатки? Идеальное крепление для дополнительной пары щупалец.
Я молча указал Лермонтову на нужные кости.
— Ты хоть сам видишь, что показываешь? Или тебе воображаемый друг подсказывает? — спросил он, не поднимая головы.
— Воображаемый друг, — честно признался я.
— Так и думал.
Новый скелет Аркадия рос на глазах. Теперь он напоминал не просто морского змея, а какого-то древнего левиафана. Череп стал шире, ребра толще, хвост длиннее. Игорь тоже преобразился. Вместо восьми щупалец теперь формировалось двадцать и каждое было утыкано костяными шипами.
— Красавцы, — оценила Лора, обходя скелеты по кругу. — Если так пойдет, они будут в два раза крупнее прежних тел.
— Надеюсь, им самим понравится, — пробормотал я.
— Аркадий вообще не привередливый. А Игорь будет рад любому телу, где больше восьми конечностей. Осьминоги такие.
Лермонтов выпрямился, вытер пот со лба и критически осмотрел результат.
— Еще кости нужны?
— Думаю, хватит.
— Слава богу. А то я уже начал чувствовать себя архитектором, которому заказчик на каждом этапе меняет проект. Сначала дом, потом дворец, потом крепость. Скоро попросишь пристроить бассейн.
— Бассейн не надо. Но если есть возможность укрепить череп Аркадия еще парой пластин…
Лермонтов молча посмотрел на меня.
— Шучу.
— Не уверен, — он покачал головой и вернулся к работе.
Энергия снова потекла по костям, сплетая их в единую конструкцию. Процесс шел медленнее, чем в первый раз. Материала было больше, и Лермонтову приходилось тщательнее подгонять каждый элемент. Он работал молча, сосредоточенно. Только иногда бормотал что-то себе под нос, двигая пальцами, как дирижер.
Я отошел в сторону и сел на валун. Лора устроилась рядом, болтая ногами в воздухе.
— Знаешь, — сказала она, — если бы кто-то увидел нас со стороны, он бы решил, что ты сидишь один на кладбище и смотришь, как старик собирает кости.
— Так и есть.
— Звучит как начало ужастика. Или очень странного хобби.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Трофима.
— Да?
— Михаил, — голос управляющего был деловым, но с заметной ноткой удивления. — Японский воздушный флот запрашивает посадку.
Я встал с валуна.
— Так быстро? И сколько?
— Двадцать дирижаблей. Пятьдесят магов высокого ранга. Пятьдесят единиц тяжелой техники, триста бойцов. Говорят, что прибыли по приказу Императора Мэйдзи для оказания военной помощи Сахалину.
Я на мгновение замолчал.
— Двадцать дирижаблей?
— Двадцать, — подтвердил Трофим. — Я три раза переспросил. Посадочная площадка не рассчитана на такое количество. Придется использовать запасные поля на юге.
Лора тут же развернула карту острова и начала просчитывать оптимальное размещение.
— Четырнадцать дирижаблей на южные поля, шесть на основную площадку, — быстро сказала она. — Тяжелую технику лучше сразу перенаправить к оборонительным рубежам на западном берегу.
— Трофим, четырнадцать направь на южные поля, шесть на основную площадку. Технику сразу к западным рубежам.
— Понял. И еще, Михаил… Командир флота передает, что у них на борту личное послание от Императрицы.
— Прочитаю, когда вернусь. Пока разместите людей, накормите и покажите позиции.
— Сделаем.
Я убрал телефон и повернулся к Лоре.
— Японцы.
— Я слышала. Триста бойцов и пятьдесят магов. Это серьезное подкрепление. Твой сенсей о тебе сильно печется.
— Долг чести. Японцы к этому относятся серьезно.
— В отличие от некоторых европейцев, которых не допросишься, — фыркнула Лора. — Ладно, не буду о грустном.
Лермонтов, не отрываясь от работы, бросил через плечо:
— Кузнецов, если к тебе еще кто-нибудь прилетит, пусть паркуются подальше от кладбища. Я тут концентрируюсь.
— Будет сделано, Михаил Юрьевич.
Прошел еще час. Скелеты Аркадия и Игоря были почти готовы. Теперь они выглядели по-настоящему внушительно. Аркадий возвышался над землей метров на сорок, Игорь раскинул двадцать щупалец, каждое длиной с футбольное поле.
Лермонтов наконец выпрямился и отряхнул колени.
— Кузнецов.
— Да?
— Мне нужно еще несколько часов на финальную привязку. Кристаллы уже стоят. Ты мне пока не нужен.
— Точно?
— Точно. Закончу либо к вечеру, либо к утру. Зависит от того, насколько упрямыми окажутся астральные тела. Иногда они сопротивляются новой оболочке.
— Аркадий точно не будет сопротивляться.
— Тогда к вечеру, — кивнул Лермонтов и снова опустился на колено. — Иди. Только пришли кого-нибудь с водой и едой. Я тут не на пикнике, но от бутерброда не откажусь.
— Сделаю.
Я направился к машине, оставленной на краю полягы. Лора шла рядом, листая в воздухе какие-то данные.
— Знаешь, — сказала она, — Лермонтов за последние месяцы стал гораздо общительнее. Раньше бы просто молча выгнал. А сейчас даже бутерброд попросил. Прогресс.
— Люди меняются.
— Некроманты тоже, оказывается.
Я сел за руль и выехал на дорогу. До поместья было минут пятнадцать. Остров жил своей жизнью. На дороге попадались военные грузовики, перевозившие припасы к оборонительным точкам. Несколько гвардейцев патрулировали перекресток. На горизонте, в стороне южных полей, уже виднелись темные силуэты японских дирижаблей, заходящих на посадку.
Зазвонил телефон. Лора тут же подсветила: «Бердышев Р. Т., Москва».
— Слушаю.
— Михаил, — голос графа Бердышева звучал спокойно и уверенно, как всегда. — Не буду тянуть. У меня только что был Кутузов.
Я повернул к дому.
— И?
— Мы знаем про нападение. Через два дня. Мы с Сергеем Михайловичем решили отправить к тебе войска. Около четырех тысяч моих бойцов с артиллерией и маголитовыми установками. Кутузов добавит ударные роты и спецгруппу. Он поведет их лично.
Я на секунду отвлекся от дороги. Лора жестом показала «смотри вперед», и я вернул взгляд на трассу.
— Ростислав Тихомирович, — сказал я, подбирая слова. — Вы понимаете, что ослабляете свои позиции в Москве?
— Понимаю. Кутузов сказал то же самое и сам же ответил: если Сахалин падет, Москва не продержится. Я с ним согласен.
— Спасибо, граф. Это… это очень много.
— Не благодари. Благодарить будешь, когда победим. Мне нужен открытый портал. В Москве все готово, люди ждут. Чем быстрее они окажутся на острове, тем лучше.
— Портал будет. Я отправлю Марусю, она откроет проход в поместье. Через час все будет готово.
— Хорошо. И, Михаил…
— Да?
— Кутузов едет к тебе не только как генерал. Он едет как отец. Там его Маша и внуки. Имей это в виду.
— Имею, — кивнул я, хотя граф этого видеть не мог.
— Тогда до связи. Береги остров.
Он повесил трубку.
Лора молчала, что бывало редко.
— Тысячи бойцов, — наконец произнесла она. — Плюс японцы. Плюс наши. Это уже не просто оборона. Это почти атака!
— Это еще не победа… — пробубнил я.
— Ой, все, — она улыбнулась. — Звони Марусе.
Она сняла трубку после первого гудка, как будто ждала.
— Маруся, мне нужно, чтобы ты открыла портал в Московском поместье, — распорядился я. — Через портал пойдут войска Бердышева и Кутузова. Около семи тысяч человек плюс техника.
— Поняла, Михаил. Через сколько нужно?
— Через час.
— Сделаю за сорок минут, — спокойно ответила она. — Куда их направить?
— Возьми Трофима и Перестукина. Они распределят.
— Разумное решение, — в голосе Маруси мелькнула улыбка. — Все будет готово.
Я убрал телефон и прибавил скорости. Впереди показалась крыша поместья.
— Два дня, — сказал я вслух.
— Два дня, — повторила Лора. — Но знаешь что? Впервые за долгое время я думаю, что нам может хватить.
Я подъехал к поместью и сразу заметил, что гостей прибавилось. У парадного входа стояли два черных автомобиля с гербом Нахимовых и еще один, поскромнее, без опознавательных знаков. Гвардейцы у ворот выглядели напряженнее обычного.
— Интересно, — Лора прищурилась, разглядывая машины. — Чета Нахимовых решила нас посетить. Герб адмирала на первой, княгини на второй.
Я вышел из машины и направился к крыльцу. Дверь была открыта, и из дома доносился детский смех, перемежающийся басовитым голосом, от которого, казалось, подрагивали стекла.
В гостиной царил управляемый хаос. Адмирал Нахимов стоял посреди комнаты, держа на руках Витю. Мой сын с серьезным видом теребил адмиральский ус, а тот терпел с героическим достоинством. Рядом в кресле-каталке сидела Изабелла Владимировна и держала на коленях Аню. Девочка что-то увлеченно рассказывала бабушке на своем детском языке, активно жестикулируя.
Света стояла рядом с отцом и буквально сияла. Маша устроилась на диване и с улыбкой наблюдала за этой картиной. В углу гостиной Дима Бердышев и Мика о чем-то тихо разговаривали, а Денис подпирал стену и с профессиональным интересом следил за тем, как адмирал пытается спасти свои волосы.
— Михаил! — Нахимов повернулся ко мне, и Витя тут же ухватился за другой ус. — Рад видеть!
— Взаимно, Петр Сергеевич. Вижу, внук уже проверяет вас на прочность.
— Этот мальчик пойдет далеко, — адмирал осторожно отцепил детские пальцы от своей адмиральской гордости. — Хватка как у молодого боцмана.
— Потому что папа у него такой, — фыркнула Изабелла Владимировна, не отрываясь от Ани. — У нас вся семья с характером.
Я подошел и пожал руку адмиралу. Он выглядел хорошо, хотя в глазах читалась усталость. Морскую форму сменил гражданский костюм, но выправка оставалась безупречной.
— Как добрались?
— Нормально. Изабелла настояла, что надо увидеть внуков до того, как начнется… — он осекся, покосившись на Свету.
— Пап, я не глухая, — спокойно сказала его дочь. — Я знаю, что будет война.
— Война будет и пройдет, — Нахимов расправил плечи. — А внуки растут каждый день. Я и так пропустил первые недели.
— Первые недели там пропускать было нечего, — вставила Лора, зависнув над Витей. — Они только ели и спали. Хотя Витя уже тогда смотрел на всех так, будто составляет досье.
Я едва сдержал улыбку.
— Михаил, — Нахимов понизил голос и отвел меня к окну, пока Витю забрала Света. — Я слышал про японский флот. Двадцать дирижаблей?
— Уже садятся на южных полях.
— Хорошо. Я привез с собой шестерых офицеров флота и два десятка матросов. Немного, но все опытные. И еще кое-что… — он кивнул в сторону окна. В третьей машине, той самой без опознавательных знаков, угадывались контуры тяжелых ящиков. — Морские артефакты. Из личного арсенала. Жена будет ругаться, но она и так уже ругалась.
— Я все слышу, Петя! — крикнула от кресла Изабелла Владимировна. — И нечего делать вид, что я глухая!
— Видишь? — адмирал развел руками. — Тридцать пять лет женат, а она до сих пор слышит меня через всю комнату. На мостике линкора я могу шепотом отдать приказ, и никто не услышит. А дома даже думать надо тише.
Дима подошел к нам с Микой. Девушка выглядела задумчивой, но при виде меня улыбнулась и слегка поклонилась.
— Михаил-сан, — она говорила по-русски уже почти без акцента. — Я рада, что отец прислал помощь.
— Я тоже. Передай ему мою благодарность при случае.
— Передам, — кивнула Мика.
Денис, который до этого молча стоял в углу, подошел ближе.
— Михаил, звонил отец. Когда прибудут войска из Москвы? Мне нужно подготовить размещение.
— Через час. Маруся уже открывает портал.
— Понял. Пойду к охране, распределим позиции. Потом вернусь.
Он кивнул и вышел. Дима посмотрел ему вслед.
— Что с ним сделал Валера….
— Страшно, очень страшно, — ответил я. — За это я его и ценю.
Через час начали прибывать военные. Маруся сдержала слово.
Гвардейцы, стоявшие на въезде, на всякий случай подобрались.
Первыми приехали разведчики. В машинах сидели бойцы в легкой броне с автоматами наизготовку.
Они двигались плотным строем, по четыре в ряд. Символика графа Бердышева: темно-серые мундиры с серебряной вышивкой на воротниках. За пехотой пошла техника. Бронемашины с маголитовыми орудиями на крышах. Тягачи с ящиками боеприпасов. Артиллерийские платформы на гусеничном ходу.
Лора вела подсчет, проецируя цифры мне на сетчатку.
— Тысяча двести… полторы тысячи… Техника: двенадцать бронемашин, шесть артиллерийских установок… Две тысячи… Миша, они не останавливаются.
Двор поместья быстро заполнился больше, чем на половину. Трофим, который примчался через пять минут после приезда подмоги, уже направлял потоки людей и техники к заранее подготовленным позициям.
Наконец, на территорию заехал бронированный джип и остановился почти у крыльца. Задняя дверь открылась и к нам вышел высокий офицер в парадном мундире с золотыми погонами. Два адъютанта достали из багажника тяжелые кованые сундуки.
Офицер огляделся, увидел Дениса и Диму и направился прямо к ним.
— Дмитрий Ростиславович. Денис Ростиславович, — он остановился и отдал честь. — Полковник Зуев, главнокомандующий экспедиционного корпуса графа Бердышева. Ваш батюшка велел передать лично.
Адъютанты поставили сундуки на землю и открыли крышки.
В первом сундуке лежал комплект боевых доспехов. Темная сталь с серебряной инкрустацией, родовой герб Бердышевых на нагруднике. Рядом меч в ножнах и набор артефактов: три перстня, браслет и амулет на цепочке.
Во втором сундуке был точно такой же комплект, но немного легче, подогнанный под другую фигуру.
— Родовые доспехи, — негромко сказал Дима, проведя пальцами по нагруднику. — Отец хранил их в семейном хранилище. Говорил, что достанет только когда будет по-настоящему нужно.
— Значит, по-настоящему нужно, — кивнул Денис. Он достал перстень и повертел в руках. — Защитные артефакты. Серьезные штуки.
— Ваш батюшка также просил передать на словах, — продолжил полковник Зуев. — Цитирую: «Наденьте и не снимайте. Если вернете поцарапанными, вычту из наследства».
Дима фыркнул.
— Это точно отец.
— А если не вернем? — спросил Денис.
— Про этот вариант он ничего не сказал, — дипломатично ответил полковник.
— Значит, вернем, — Денис захлопнул сундук и подозвал двоих гвардейцев, чтобы отнесли в дом.
Поток солдат не прекращался. Три тысячи, четыре… Лора обновляла цифры каждые несколько секунд.
Тут в ворота въехал еще один джип, но куда больше и… наряднее. Красные линии по бокам, мигалки, на капоте герб Кутузовых. Машина остановилась позади первой и к нам вышел сам Сергей Михайлович
Генерал выглядел так, будто собрался на парад. Полный боевой доспех. На поясе меч. Усы закручены вверх. За ним ехали три ударные роты в тяжелой броне с фамильными гербами на щитах.
Но не это заставило меня улыбнуться.
За Кутузовым, в таком же боевом доспехе, с коротким мечом на поясе и собранными в тугой пучок волосами, вышла Марфа Андреевна. И выражение ее лица ясно говорило: попробуйте скажите хоть слово.
— Миша! — Кутузов пожал мне руку так, что пальцы хрустнули. — Мы тут.
— Вижу. И Марфа Андреевна тоже, как я погляжу.
— Я ее не звал, — быстро сказал генерал.
— Он меня и не мог не позвать, — спокойно парировала Марфа. — Где Маша?
— В доме.
Она кивнула и направилась к крыльцу. Солдаты расступались перед ней, как перед командиром. Кутузов проводил жену взглядом и повернулся ко мне.
— Не спрашивай.
— Не буду.
Через минуту из дома раздался крик:
— Мама⁈
А следом:
— Папа⁈
Маша выбежала на крыльцо. Она была в домашнем платье и тапочках, волосы растрепаны. И ей было абсолютно все равно, что во дворе стоят семь тысяч солдат.
Кутузов раскинул руки, и Маша влетела в него, как снаряд. Генерал покачнулся, но устоял. Обнял дочь и прижал к себе.
— Пап, ты зачем приехал? — она подняла голову. Глаза заблестели.
— На внуков посмотреть, — невозмутимо ответил Кутузов. — И заодно небольшую войну выиграть. Ерунда, в общем.
— Ты невозможный! — она пихнула отца в плечо и улыбнулась.
— Это семейное, — вставила Марфа Андреевна, выходя на крыльцо и обнимая внука. — Пойдем, покажешь мне Аню. Фотографии это хорошо, но я хочу лично убедиться, что она такая же хорошенькая и в живую.
— Мама!
— Что? Я просто хочу, чтобы хоть у кого-то в семье были нормальные гены.
Я стоял рядом и мужественно делал вид, что не слышу. Лора хихикала за моей спиной.
— Миша, не обижайся, — Кутузов хлопнул меня по плечу. — Марфа всех так любит. Через критику.
— Я заметил.
Маша утащила обоих родителей в дом. Солдаты продолжали выгружаться. Трофим и Денис управляли размещением войск с такой слаженностью, будто репетировали это заранее.
Лора подвела итоги.
— Четыре тысячи двести от Бердышева. Две тысячи восемьсот от Кутузова. Плюс японский контингент: триста бойцов, пятьдесят магов, пятьдесят единиц тяжелой техники. Плюс наши. Миша, у нас армия.
— Пахнет победой? — поправил я.
— Ты смотри, чтобы другим не запахло.
Прошло около часа. Суета немного улеглась. Основные силы были распределены по позициям, техника отогнана к оборонительным рубежам. В доме пахло свежим чаем и пирожками Маруси, которая, похоже, готовила на весь гарнизон.
Я стоял на крыльце и смотрел, как последние подразделения уходят к западному берегу. Дима подошел с двумя кружками кофе и протянул одну мне.
— Спасибо.
— Не за что. Мика варила. У нее это получается лучше, чем у кого бы то ни было. Японская точность в каждом зерне.
Странно, но насколько я знаю, японцы были мастерами чайных церемоний, а не кофейных… Ну да ладно.
Наконец поместью подъехал военный внедорожник с японскими флагами. Из него вышли двое офицеров в форме Императорского воздушного флота. Оба невысокие, подтянутые, с безупречной выправкой.
Они поднялись на крыльцо и поклонились.
— Кузнецов-сан, — обратился старший из них. — Прошу прощения за беспокойство. Мы разыскиваем принцессу Мику.
— Она в доме. Одну минуту.
Я заглянул внутрь. Мика сидела в гостиной рядом с Марфой Андреевной. Кутузова-старшая рассматривала вышивку на кимоно Мики и, судя по всему, одобряла. Мика увидела меня, потом заметила японских офицеров за моей спиной и сразу поднялась.
— Уже?
Офицер кивнул.
— Мика-химэ, ваш дирижабль готов. Императрица Сёкэн приказала обеспечить вашу эвакуацию. Отлет через тридцать минут с южного поля.
Дима, стоявший рядом со мной, поставил кружку на перила.
— Какая эвакуация?
Мика повернулась к нему. Лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.
— Дима, отец распорядился, чтобы я вернулась в Японию до начала боевых действий. Один из дирижаблей выделен для моей переправки.
— Когда ты узнала?
— Сегодня утром. Я не хотела говорить раньше времени.
Дима замолчал. Я видел, как у него дернулся желвак на скуле. Денис, стоявший чуть поодаль, подошел ближе, но ничего не сказал.
— Дима, — Мика подошла к нему вплотную. — Я не хочу уезжать. Но отец прав. Если со мной что-то случится на Сахалине, это станет поводом для полноценной войны между Японией и теми, кто на нас нападет. А сейчас нам этого очень не хочется.
Дима молчал еще секунд десять. Потом выдохнул.
— Я понимаю.
— Правда?
— Правда. Так ты будешь в безопасности, а это сейчас самое главное.
Мика посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то еще, но вместо этого крепко его обняла. Дима обнял ее в ответ и уткнулся лицом в ее волосы.
Японские офицеры деликатно отвернулись. Я тоже сделал вид, что разглядываю облака.
— Я вернусь, — тихо сказала Мика. — Как только все закончится.
— Я знаю, — Дима отстранился и попытался улыбнуться. Получилось не очень убедительно. — Только не задерживайся. А то я привыкну один спать и потом не пущу обратно.
— Не пустишь? — Мика приподняла бровь.
— Ладно, пущу. Но буду ворчать.
— Трофим, выдели двоих гвардейцев для сопровождения принцессы до дирижабля, — сказал я.
— Уже сделано, — ответил тот. — Они ждут у внедорожника.
Мика поклонилась мне.
— Михаил-сан, берегите его. Пожалуйста.
— Обещаю.
Она еще раз посмотрела на Диму, коротко сжала его руку и пошла к японскому внедорожнику. Офицеры последовали за ней. Мои гвардейцы сели во вторую машину.
Мы стояли на крыльце и смотрели, как машины выезжают со двора и сворачивают к южным полям. Дима провожал их взглядом, пока машины не скрылись за поворотом.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Нет, — честно ответил он. — Но так лучше. Если с ней что-то случится из-за меня, я себе не прощу.
— Не из-за тебя уж точно.
Дима кивнул и допил кофе одним глотком. Потом поставил кружку на перила и повернулся к Денису.
— Ну что, брат. Пойдем примерять отцовские доспехи?
— Давно пора, — Денис чуть улыбнулся. — Только если ты опять будешь жаловаться, что наплечники жмут, я лично затяну их потуже.
— Это называется «братская любовь», — Дима хлопнул его по спине, и оба ушли в дом.
Я остался на крыльце. Через несколько минут далеко на юге, над деревьями, поднялся силуэт дирижабля. Он набрал высоту и медленно развернулся в сторону Японии.
— Улетела, — констатировала Лора.
— Улетела.
— Дима держится молодцом.
— Он Бердышев. Они все такие.
Лора помолчала, потом сказала:
— Знаешь, если посчитать всех, кто сейчас готов за тебя воевать… Русские, японцы, вампиры Эля, костяные монстры Лермонтова, Валера с его фокусами… Миша, ты либо очень хороший лидер, либо у тебя очень много должников.
— Думаю, второе.
— Я тоже так думаю, — она улыбнулась. — Но результат один.
Было раннее утро, и площадь только начинала заполняться людьми. Дворники заканчивали расчищать снег, редкие прохожие спешили по своим делам, жандармы лениво прохаживались вдоль стен Кремля. Небо затянуло серыми облаками, и мелкий снег медленно кружил в безветренном воздухе.
Из переулка на площадь вышли двое.
Точнее, один. Второй вышагивал рядом, переваливаясь с боку на бок.
Петр Романов шел спокойно, как человек, который знает, куда направляется и точно знает, что его ждет в конце пути. Черный костюм, меч на бедре, уверенная осанка. Взгляд направлен прямо на Спасские ворота.
Рядом с ним, не отставая ни на шаг, шагал крупный гусь. Крылья были продеты в рукава пышной черной шубы, что делало его больше похожим на пушистого колобка, чем на птицу. На голове так же красовалась маленькая черная шапка-ушанка. Походка важная, даже несколько надменная.
Прохожие оборачивались. Кто-то показывал пальцем, а кто-то откровенно пялился.
— Ты не мог принять человеческую форму? — негромко спросил Петр, не поворачивая головы.
— Мог, — ответил Эль. — Но не хочу. В гусе меньше веса, проще маневрировать. К тому же, если начнется драка, гуся сложнее поймать.
— Ты секундант на дуэли, а не участник.
— Я секундант, который выживет при любом раскладе. А ты иди и думай о высоком.
Петр чуть усмехнулся, но промолчал.
У ворот Кремля стояла стража. Восемь человек в полной боевой форме с магическими артефактами на поясах. Командир караула, широкоплечий офицер с аккуратной бородкой, первым заметил приближающуюся пару. Его глаза расширились.
— Стой, — он поднял руку. — Назовите себя и цель визита.
— Петр Петрович Романов, — ответил Петр, остановившись в трех шагах от стражи. — Сын государя. Меня ждут.
По караулу прокатился шепот. Офицер побледнел, но не отступил.
— Ваше… ваше высочество. Мне не поступало распоряжений о вашем визите.
— Позвоните царю. Он подтвердит.
Офицер замешкался. Его взгляд метнулся к гусю.
— А это…
— Мой секундант, — невозмутимо ответил Петр.
Офицер несколько секунд смотрел на гуся. Гусь смотрел на офицера. Красные глаза с вертикальными зрачками не моргали.
— Гусь, — констатировал офицер.
— Губернатор Сахалина, — поправил Эль.
Двое караульных за спиной офицера одновременно сделали шаг назад. Говорящий гусь с маленькими острыми клыками не входил ни в один пункт устава.
Офицер схватился за рацию.
— Пост один, вызываю секретариат. У Спасских ворот Петр Петрович Романов. С ним… сопровождающий. Требуется подтверждение допуска.
Рация зашипела. Через полминуты раздался ответ.
— Подтверждаю. Пропустить. Распоряжение государя.
Офицер опустил рацию и посмотрел на Петра.
— Проходите, ваше высочество. Вас проводят.
Он кивнул двоим солдатам. Те встали по бокам, и вся процессия двинулась через ворота.
Кремль встретил их тишиной. Внутренний двор был пуст. Ни одного чиновника, ни одного слуги. Только голуби на карнизах. Окна зданий были закрыты, шторы задернуты. Создавалось впечатление, что весь персонал эвакуировали.
— Пусто, — заметил Эль, крутя головой. — Он зачистил территорию. Не хочет свидетелей.
— Или не хочет жертв, — ответил Петр.
— Это ты про себя?
— Это я про тех, кто может случайно попасть под руку.
Сопровождающие солдаты довели их до главного корпуса и остановились у дверей.
— Дальше мы не идем, — сказал один из них. — Приказ.
Петр кивнул и вошел внутрь. Эль протиснулся следом. Коридоры были пустыми и тихими. Портреты на стенах провожали их взглядами. Петр Первый красовался на каждой третьей картине. Молодой, зрелый, в доспехах, в мундире, верхом на коне. Несколько месяцев правления, а уже все так изменил.
— Сколько портретов, — хмыкнул Эль. — Скромность явно не семейная черта Романовых.
— Он их не заказывал. Их писали придворные художники по собственной инициативе.
— Еще хуже. Значит, окружение само превращает его в идола.
Петр не ответил. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вышли в длинную галерею. В конце галереи виднелись двустворчатые двери из темного дуба. Массивные, с позолоченными ручками.
Петр остановился.
— Эль.
— М?
— Что бы ни произошло за этими дверями, не вмешивайся.
Гусь фыркнул.
— Я знаю правила дуэли, Романов. Секундант не вмешивается, пока один из дуэлянтов не упадет. Но если он начнет мухлевать, я не буду стоять и смотреть.
— Он не будет мухлевать. Это не в его стиле.
— Ты слишком хорошо думаешь об отце, которого собрался убить.
— Я думаю о нем ровно так, как он того заслуживает.
Петр сделал глубокий вдох. Положил руку на рукоять меча.
— Пойдем.
Он толкнул двери и те бесшумно распахнулись.
За ними был тронный зал. Огромный, с высоченными потолками, расписанными фресками. Колонны из белого мрамора подпирали своды. Полы вымощены черным и белым камнем в шахматном порядке. На дальней стене висел гигантский герб Российской Империи. Двуглавый орел из чистого золота.
В центре зала, спиной к ним, стоял Петр Первый.
Высокий. Широкоплечий. В простой белой рубашке, заправленной в темные брюки. Волосы зачесаны назад. Без доспехов. Без мундира. Только меч на поясе.
Он стоял один. Ни охраны, ни секунданта, ни слуг.
— Пришел, — произнес царь, не оборачиваясь.
— Как и обещал, — ответил Петр.
Петр Первый медленно повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза холодные, словно оценивающие.
Он посмотрел на сына. Потом перевел взгляд на гуся.
— Зачем тут губернатор Сахалина?
— Мой секундант.
— Слуга Кузнецова.
— Губернатор Сахалина, — повторил Эль свою коронную фразу. — И, к вашему сведению, верховный вампир, Бог Войны и хороший руководитель. Но сегодня я просто наблюдатель.
Петр Первый несколько секунд молча смотрел на Эля. Потом перевел взгляд на сына.
— Ты привел гуся-вампира на дуэль с царем Российской Империи.
— Привел, — подтвердил Петр Петрович.
— Кузнецов на тебя плохо влияет.
— Кузнецов на меня влияет ровно так, как нужно, — Петр шагнул в зал. Каблуки гулко стучали по каменному полу. — Хватит разговоров, отец. Мы оба знаем, зачем я здесь.
Петр Первый кивнул и медленно потянул меч из ножен. Лезвие блеснуло в свете, падающем из высоких окон. Старинная сталь, темная, с едва заметным синеватым отливом. Этим клинком царь сражался триста лет назад.
Петр тоже извлек свой меч. Тот самый, с которым учился драться еще ребенком и который хранил в старом диване. Простой, без украшений, но хорошо сбалансированный.
Они встали друг напротив друга на расстоянии десяти шагов.
Эль отошел к стене и сел на пол, поджав лапы. Красные глаза внимательно следили за обоими.
— До последнего вздоха, — произнес Романов-младший
Царь наклонил голову.
— Тогда начнем.
Воздух в зале загустел. Оба Романова одновременно напитали тела энергией. Колонны вокруг них тихо завибрировали. Пол под ногами Петра Первого покрылся тонкой сеткой трещин.
Его оппонент поднял меч.
Романов сделал то же самое.
И они ринулись навстречу друг другу.
Первый удар сотряс весь зал.
Мечи столкнулись, и от точки контакта во все стороны ударила волна энергии. Три ближайшие колонны покрылись трещинами. Фрески на потолке посыпались мелкой крошкой, а золотой орел на стене качнулся.
Эль прижался к полу. От происходящего у него перья встали дыбом.
Отец и сын разошлись и снова сошлись, быстро обмениваясь ударами. Петр Первый двигался легко, почти лениво. Стиль боя позволял ему экономить каждое движение. Ни одного лишнего шага, ни одного лишнего взмаха. Каждый удар точен, выверен и смертоносен.
Его сын, напротив, дрался яростно. Он был быстрее, чем Эль ожидал. Гораздо быстрее. Его клинок мелькал, как серебряная молния, заставляя отца отступать. Раз, два, три удара подряд. Искры сыпались на каменный пол. В какой-то момент взмахи стали настолько стремительны, что клинок исчез. Но Петр Первый отбивал каждый удар с одинаковым спокойствием.
Бой длился десять минут. Двадцать. Тридцать. И все это время, динамика была зашкаливающей.
Зал постепенно разрушался. Половина колонн уже лежала в обломках. Пол был изрыт воронками от ударов энергии. Одна из стен треснула сверху донизу. Герб Империи рухнул и разбился на золотые куски.
Эль наблюдал молча. Его красные глаза фиксировали каждое движение.
Петр Петрович был хорош. По-настоящему хорош. Его техника была отточена годами тренировок, сила впечатляла. Несколько раз он даже задел отца. Тонкий порез на щеке. Рассеченный рукав. Царапина на предплечье.
Однако Петр Первый не дрогнул ни разу, продолжая сохранять хладнокровие.
На сорок второй минуте все закончилось.
Романов-младший совершил выпад, вложив в удар огромное количество энергии. Клинок рассек воздух, целясь отцу в горло. Петр Первый сделал полшага вбок. Легко, почти небрежно. Левой рукой отвел меч сына в сторону. А правой нанес один-единственный удар.
Лезвие глубоко вошло Петру Петровичу чуть ниже ребер, с правой стороны.
Младший Романов замер. Меч выпал из его пальцев и с лязгом покатился по камню. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, зажимая рану обеими руками. Между пальцами хлынула кровь. Рана не затягивалась даже с помощью энергии.
Петр Первый убрал меч, протер лезвие рукавом рубашки и вложил в ножны. Потом опустился на колено перед сыном.
— Петя, — тихо сказал он, взяв сына за подбородок. — Раны от моего меча не затягиваются.
Лицо его сына побелело, на лбу выступил пот. Но в глазах все еще горел огонь.
— Добивай, — прохрипел он.
— Нет.
Петр Первый без злости положил руку сыну на плечо.
— Ты стал сильнее, чем я ожидал. Намного сильнее, но ты злишься, и злость делает тебя предсказуемым. Эмоции в бою, сын… Чему я тебя учил… Каждый раз, когда ты вкладывал эмоции в удар, я видел его за секунду до того, как ты его совершал.
Петр закашлялся, на его губах выступила кровь.
— Я не прошу твоего прощения, — продолжил царь. — Я знаю, что сделал с этой страной, и ты скоро это увидишь. И знаю, что ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но прежде научись побеждать. Ненависть без силы бесполезна.
— Не… учи… меня… — выдавил сын.
— Я отец. Это моя работа, — пожал плечами Петр Первый.
Он встал, посмотрел на рану сына и нахмурился.
— Глубокая. Ты должен был уклониться. Я специально замедлил руку.
— Замедлил? — Петр Петрович горько усмехнулся, и эта усмешка стоила ему волны боли. — Ты… специально?
— Разумеется. Если бы я бил в полную силу, ты бы не стоял на коленях. Ты бы лежал в разных концах комнаты.
Сбоку что-то мелькнуло, привлекая внимание царя.
Гусь-вампир обратился в тень за долю секунды. Серая дымка пронеслась через весь зал и материализовалась между отцом и сыном. Только теперь это был не гусь. Перед Петром Первым стояла черная фигура с горящими красными глазами и клыками, которые выделялись на фоне всего тела белым пятном.
Давление божественной энергии обрушилось на тронный зал, как цунами. Оставшиеся фрески осыпались. Стены загудели. Где-то в глубине Кремля зазвенели колокола, потревоженные вибрацией. От Эля в разные стороны начали расходиться угловатые черные молнии, окутывая пространство вокруг.
Петр Первый не отступил ни на шаг и прищурился.
— Губернатор Сахалина, — произнес он ровным голосом. — Напоминаю, что условия дуэли…
— К черту условия, — прорычал Эль. Его голос звучал так, будто говорили сразу десять человек. — Ты убиваешь собственного сына. Мне плевать на правила, я все равно не с этой планеты.
— Он жив, — буднично ответил царь. — И проживет еще минут двадцать, если ему оказать помощь. Но если ты сейчас начнешь со мной драться…
Эль понял. Каждая секунда промедления стоила Петру вытекающей из раны крови. Буквально.
— Выбирай, вампир, Бог Войны, — Петр Первый смотрел ему прямо в глаза. — Или ты убиваешь меня. Или спасаешь моего сына. На оба дела времени не хватит.
Эль стоял неподвижно. Тени вокруг него клубились, как живые. Давление нарастало.
Петр Первый ждал.
Из-за спины Эля раздался хрип. Петр Петрович завалился на бок, кровь растеклась по каменным плитам темной лужей.
— Твою мать, — выдохнул Эль.
Давление схлынуло. Тень опала. На полу снова стоял гусь с красными глазами, полными ярости. Он подошел к младшему Романову.
— Я вернусь, — сказал Эль, не оборачиваясь.
— Хватит этих пафосных фраз, — кивнул Петр Первый. — Я даю вам шанс уйти…
— И в следующий раз не будет выбора.
— Знаю и это.
Эль мгновенно оценил рану. Она была глубокая, но жизненно важные органы не задеты. Царь действительно замедлил руку. Вот же сукин сын.
— Держись, Романов, — Эль прижал крыло к ране. Темная энергия потекла в тело, замедляя кровотечение. Он не мог исцелить его, а только остановил кровь. Для полноценной регенерации нужно время и нормальные условия.
— Эль… — Петр с трудом открыл глаза. — Я проиграл…
— Нет, ты совершил идиотский поступок, а это разные вещи. Теперь заткнись и экономь силы.
Эль сконцентрировался. Тело Петра Петровича окутала дымка. Гусь ухватил его клювом за воротник и, развернув теневые крылья, рванул к окну. Стекло разлетелось на тысячи осколков, и даже силовые артефакты не смогли сдержать напор нового Бога Войны.
Холодный московский воздух ударил в лицо. Эль вылетел из Кремля, неся на себе раненого Романова, завернутого в кокон из темной энергии. В разрушенном тронном зале Петр Первый стоял один и смотрел на разбитое окно, через которое рвался ветер, гоняя по полу снежную пыль.
— Живи, сын, — произнес он негромко.
Потом повернулся и вышел через боковую дверь. Его ждала война.
Эль летел низко над самыми крышами. Петр Петрович был без сознания, но жив. Сердцебиение слабое, но стабильное. Кокон темной энергии поддерживал его тело и не давал ране раскрыться.
Московский особняк был в двадцати минутах лета. Там они попадут в портал и через него на Сахалин. А на там Роза и Люся вытащат этого самоубийцу с того света.
Эль свернул на Тверскую и нырнул в переулок. Здесь было тише, меньше людей. Узкие улочки петляли между старыми зданиями, и Эль маневрировал между ними, стараясь не привлекать внимания.
Не получилось.
На перекрестке, прислонившись к фонарному столбу, стоял высокий молодой мужчина в расстегнутой куртке. Руки были в карманах, а светлые кудрявые волосы растрепаны ветром. Взгляд направлен точно на Эля.
Эль приземлился в десяти метрах от него. Петр, все еще окутанный коконом, парил над мостовой в метре от гуся.
— Есенин, — процедил Эль. — Не время для прогулок.
Саша оторвался от столба и неспешно подошел ближе. Посмотрел на раненого Романова. Потом на гуся. Потом снова на Романова.
— Кто его так?
— Отец.
— А, — Есенин кивнул, будто это все объясняло. — Я так и подумал. Минуту назад почувствовал давление, от которого у меня в глазах потемнело. Я же переехал от родителей, вот, живу в центре, снимаю квартиру. Кота завел, рыжего такого, рыбу любит, и…
— Кот жив? — перебил Эль.
— Кот-то жив. И я, собственно, вышел проверить, что происходит. Потому что давление было… — он прищурился, подбирая слово. — Божественное. В прямом смысле.
Эль фыркнул и махнул крылом.
— Это от меня. Когда я вмешался в дуэль, немного не рассчитал выброс.
— Немного, — повторил Есенин. — У меня в радиусе трех кварталов все магические датчики сгорели. Это ты называешь «немного»?
— Я был зол.
— Заметно, — Саша встал рядом с Петром Петровичем и приложил пальцы к его шее. — Пульс есть, но слабый. Ему нужен врач.
— Ему нужно на Сахалин. Там наши целители. Я несу его в московский особняк.
— Понял, — кивнул он, — Помочь?
Эль хотел отказаться, но посмотрел на Романова. Кокон из темной энергии требовал постоянной подпитки. Нести раненого и одновременно поддерживать его жизнь было сложно и это немного тормозило их движение.
— Помоги, — буркнул гусь.
Есенин кивнул, легко поднял Петра Петровича на руки и закинул на плечо. Для мага его уровня вес взрослого мужчины был не существеннее пакета с продуктами.
— Далеко идти? — спросил он, поправляя тело бывшего царя, который по прежнему был окутан дымкой. Есенин вплел туда и свою энергию.
— Минут пятнадцать быстрым шагом. Или пять, если побежим.
— Побежим, — решил Есенин. — Только объясни по дороге, что вообще происходит. А то я чувствую, что в этом городе творится что-то очень нехорошее, а меня, как всегда, забыли предупредить.
Они двинулись по переулкам с чудовищной скоростью.
— Коротко, — начал Эль. — На Сахалин движется Владимир Кузнецов.
— Тот самый?
— Тот самый. Только внутри него сидит Нечто. Ему нужен Миша и все на острове.
Есенин присвистнул.
— Серьезно.
— Более чем. И параллельно с этим Петр Первый планирует напасть на Сахалин своими силами. Послезавтра. Две силы одновременно, ну такое себе… Хотя, мы с Чалом… То Есть с Валерой и не такое проворачивали.
— Красиво, — оценил Саша. — А Кузнецов, как он?
— Готовит оборону. К нему прибыли войска Бердышева и Кутузова. Плюс контингент из Японии и Китая. Еще мои вампиры скоро будут, а там еще и питомцы и костяные монстры. Целая армия.
— И ты думаешь, что этого хватит против божества Хаоса в теле легендарного воина?
Эль не ответил. Они свернули за угол и ускорились. Петр Петрович тихо застонал на плече у Есенина.
— Сань, — Эль посмотрел на него. Гусь, смотрящий снизу вверх на человека, должен был выглядеть нелепо. Но красные глаза с вертикальными зрачками меняли впечатление. — Ты сейчас в Москве один?
— Один, — кивнул Саша. — Отец на юге, Антон в КИИМе.
— Я видел, на что ты способен. Видел бой у Кремля, когда Нечто пыталось тебя использовать. Ты один из немногих, кто может противостоять сущности такого уровня.
Есенин молчал несколько секунд. Потом усмехнулся.
— Ты приглашаешь меня на войну?
— Я говорю, что Владимир Кузнецов с Нечто внутри могут сильно повредить МОЙ САХАЛИН! Мне нужен каждый сильный боец. Особенно такой, который уже имел дело с этой дрянью.
Саша перехватил Романова поудобнее и задумался. Они миновали еще один переулок. Впереди виднелась ограда московского особняка Кузнецовых.
— Знаешь, — наконец сказал Есенин, — после того случая у Кремля у меня личный счет к Нечто. Эта тварь залезла ко мне в голову и попыталась сделать из меня оружие. Я до сих пор помню, каково это.
— Значит?
— Значит, я иду с вами. Только дай мне пять минут забежать домой за курткой, которую не жалко. Эта мне нравится, не хочу ее портить.
— У нас раненый при смерти, — напомнил Эль.
— Тогда куплю куртку на Сахалине, — Есенин пожал свободным плечом. — Там есть магазины?
— Есенин… На Сахалине через два дня будет война!
— Значит, после войны. Не люблю спешный шоппинг.
— Но я же не сказал, что ты не сможешь там купить куртку, — ухмыльнулся Эль.
Они подошли к воротам особняка. Гвардейцы, оставленные для охраны, при виде гуся, окровавленного Романова и Есенина немного опешили.
— Свои! — рявкнул Эль. — Открывайте ворота. Срочно.
Их пропустили без лишних вопросов.
— Портал активен, ваше превосходительство. Бердышевские войска уже прошли, канал открыт.
— Отлично.
Есенин с Петром и гусь спустились в подвал. Портал в каменной арке мерцал голубоватым светом. Точно такой же был на Сахалине.
— Романов, — Эль ткнул клювом в бессознательное тело. — Держись. Минута, и будешь у лучших лекарей.
Петр не ответил, но его сердце стучало. Пока стучало. Есенин посмотрел на портал. Потом на гуся.
— Я туда ни разу не заходил, если что.
— Ничего сложного. Шагаешь внутрь, и через секунду ты на Сахалине. Только не споткнись. С раненым царем на плече это будет невежливо.
— Я никогда не спотыкаюсь, — Саша поправил тело Романова и шагнул в голубое свечение.
Эль переваливаясь на гусиных лапах последовал за ним. Прежде чем нырнуть в портал, он хлопнул крыльями и убрал все тени.
Элю показалось странным, что человек, который мог убить собственного сына, не стал этого делать. Гусь терялся в догадках, что это. Милосердие? Расчет? Ловушка?
Он разберется позже. Сейчас надо спасать идиота.
Гусь нырнул в портал, и голубое свечение сомкнулось за ним.
Пётр Первый вышел из тронного зала и аккуратно прикрыл за собой изуродованные двери. Одна створка держалась на одной петле, вторая была расколота пополам. Из щелей тянуло холодом от разбитых окон.
За дверью, прислонившись к стене, стоял секретарь. Молодой, в идеально отглаженном костюме дворецкого, с записной книжкой в руках и круглыми очками в золотой оправе. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя за последние полтора часа из зала доносились звуки, от которых вся охрана Кремля сбежала на задний двор.
— Как всё прошло, ваше величество? — спросил секретарь тем же тоном, каким обычно уточнял расписание на завтра.
Пётр посмотрел на свою рубашку. Она была забрызгана кровью сына. На рукаве длинный разрез от меча. Ладонь содрана.
— Нормально, — ответил он.
— Тронный зал?
— Хуже, чем я, — улыбнулся царь.
— Существенного?
— Колонны, пол, потолок, стены, окна и герб. В остальном всё цело, — Пётр пошёл по коридору. Секретарь бесшумно двинулся следом.
— Понял. Вызову строительную бригаду. Обычную или магическую?
— Магическую. И быстро. Через два дня здесь будет пусто, и мне не нужно, чтобы кто-то ковырялся в руинах, задавая вопросы.
Секретарь сделал пометку в книжке.
— Ваш сын?
Пётр замедлил шаг.
— Жив. Вампир его забрал. К этому моменту они уже должны быть на пути к порталу.
— Значит, на Сахалин?
— На Сахалин, да. Там его подлатают. Когда все начнется, он будет лежать в лазарете.
Секретарь кивнул, понимая.
— Таким образом, ваш сын не пострадает при нападении.
— Именно. Если бы этот упрямец остался в Москве, он бы полез в первые ряды защитников Сахалина через портал. Или, ещё хуже, попытался бы перехватить мою армию на марше. Теперь он лежит с дыркой в боку, и минимум неделю никуда не денется.
— Элегантное решение, ваше величество.
— Отцовское, — поправил Пётр. — Готовь войска. Всё идёт по расписанию. Никто не должен задерживаться. Авангард выдвигается завтра на рассвете. Основные силы через шесть часов после авангарда. Флот подходит с востока одновременно с наземной группой. Необходимо уничтожить как можно больше водных монстров на подходе. Они наверняка будут нападать. Кузнецов умеет ими управлять.
Секретарь записывал, не поднимая головы.
— Понял. И ещё один момент, ваше величество.
— Говори.
— Наемники из той организации. Мы задействовали более девяноста процентов всего личного состава для операции на Сахалине. Это практически все боевые ресурсы. Не слишком ли это… много?
Пётр остановился у окна и посмотрел на заснеженный двор.
— Нет. Совсем не много. Для того, что нас ждёт на Сахалине, этого может оказаться даже мало.
— Но Совет Организации…
— Совет, — Пётр усмехнулся. — Напомни мне, кто создал эту Организацию?
— Вы, ваше величество.
— Кто выстроил ее работу таким образом, чтобы она функционировала, даже в мое отсутствие?
— Вы.
— Кто назначил каждого члена Совета на его место. Хотя, сейчас их места занимают из внуки, жалкие тени их предков…
— Вы.
— Вот и замечательно. Значит, мне наплевать на мнение людей, которые сидят на стульях, купленных на мои деньги. Девяносто процентов, но лучше больше! И точка.
Секретарь захлопнул книжку.
— Понял. Передам распоряжение.
— Передай, — Пётр двинулся дальше по коридору. — И закажи мне новую рубашку. Эта, как видишь, уже не годится.
Секретарь посмотрел на бурые пятна крови на белой ткани.
— Белую?
— Белую. Я ценю постоянство.
— Будет сделано, ваше величество.
Обновленный кабинет Петра Первого располагался в западном крыле Кремля. Массивная дубовая дверь, тяжёлые шторы на окнах, камин, заставленные книгами полки от пола до потолка. Единственное место в этом здании, где царь позволял себе быть не царём, а просто уставшим человеком.
Пётр толкнул дверь и сразу понял, что отдохнуть не получится.
В кабинете его ждали пятеро.
Они сидели полукругом у рабочего стола. Трое мужчин и две женщины. Все в дорогих костюмах, все с печатями Организации на лацканах, все с выражениями лиц, которые обычно бывают у людей, собирающихся предъявить претензии.
Пётр закрыл за собой дверь и прошёл к столу. Снял изорванный пиджак, бросил на спинку кресла и сел.
— Не помню, чтобы я назначал встречу, — произнёс он, наливая себе воды из графина. Его не удивило то, как сюда проникли эти люди. Ему просто было на это наплевать.
Первым заговорил мужчина слева. Седой, грузный, с толстыми пальцами, унизанными перстнями. Барон фон Краузе, глава европейского отделения.
— Ваше величество, мы прибыли без приглашения, потому что ситуация не терпит отлагательств.
— Ситуация, — повторил Пётр и отпил воды.
— Вы отправляете девяносто процентов наших сил на Сахалин, — подхватила женщина справа. Высокая, худая, с острым лицом и ледяными глазами. Леди Кросс, координатор азиатских операций. — Это безумие. Организация существует не для того, чтобы один человек использовал её как личную армию.
— Вот как, — Пётр поставил стакан.
Третий, смуглый мужчина в белом костюме, кивнул. Аль-Рашид, контролёр финансовых потоков.
— Мы теряем контракты по всему миру. Клиенты уходят. Репутация падает. Вы оголяете все направления ради одного острова.
— Одного острова, — повторил Пётр. Он откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком.
Четвёртый, молчаливый азиат с короткой стрижкой, просто смотрел. Генерал Мори, начальник разведки. Он предпочитал не говорить, пока не будет повода.
Пятая, молодая блондинка с ямочками на щеках, сидела с планшетом в руках. Ингрид Вебер, аналитик. На вид безобидная, как котёнок. На деле отвечала за ликвидации в северном полушарии.
— Мы не пришли ссориться, — Краузе поднял руки в примирительном жесте. — Мы пришли обсудить.
— Обсудить, — в третий раз повторил Пётр. Его голос был ровным, почти скучающим. — Расскажите мне, что именно вы хотите обсудить. Я внимательно слушаю.
Леди Кросс наклонилась вперёд.
— Мы посовещались. Все пятеро. Единогласно.
— Единогласно, — Пётр приподнял бровь. — Впечатляет. Обычно вы не можете договориться даже о том, в каком ресторане обедать.
— Мы решили, — продолжила Кросс, проигнорировав замечание, — что Организации нужен другой руководитель. Ваши методы стали слишком… авторитарными.
— Авторитарными, — Пётр позволил себе улыбку. — Я правлю своей Империей авторитарно. Вы только сейчас заметили?
— Раньше это работало, — вступил Аль-Рашид. — Теперь нет. Ваша одержимость Сахалином ставит под угрозу всё, что мы строили десятилетиями.
Пётр медленно обвёл взглядом каждого из пятерки. Его глаза были холодными и абсолютно спокойными.
— Позвольте уточнить. Вы пятеро пришли в мой кабинет. В моём Кремле. В моей стране. И сообщаете мне, что я уволен из организации, которую я создал. Правильно?
— Мы не увольняем, — Краузе расстегнул пиджак. Под ним блеснул артефакт. — Мы отстраняем. С немедленным вступлением в силу.
Генерал Мори наконец заговорил. Его голос был тихим и ровным.
— Нам не нужна конфронтация, ваше величество. Просто отойдите в сторону. Мы отзовём войска с Сахалина и перенаправим их на рентабельные контракты. Все останутся при своём.
Ингрид Вебер, до этого молчавшая, подняла планшет. На экране мигала красная точка.
— Здание окружено. Сорок наших оперативников. Периметр перекрыт. Ваша охрана нейтрализована двадцать минут назад. Мы подготовились, ваше величество.
Пётр посмотрел на неё. Потом на планшет. Потом снова на неё.
И рассмеялся.
Негромко, спокойно и почти по-доброму. Так смеется взрослый, наблюдая за детьми, которые решили поиграть во взрослые игры.
— Подготовились, — он встал из кресла.
Все пятеро одновременно напряглись. Краузе активировал артефакт. Кросс вытянула из рукава тонкий стилет, покрытый рунами. Аль-Рашид выставил перед собой щит. Мори бесшумно сместился к двери. Ингрид подняла планшет, и из него вырвался пучок концентрированной энергии.
Пучок ударил в пустое кресло. Петра там уже не было.
Он стоял за спиной Ингрид. Никто не видел, как он переместился. Просто был в кресле и оказался за её спиной, как будто пространство между этими двумя точками перестало существовать.
Пётр коснулся её виска двумя пальцами. Легко, почти нежно. Ингрид замерла. Планшет выпал из рук. Глаза закатились, и она мягко осела на пол. Смерть наступила мгновенно.
— Одна, — посчитал Пётр.
Мори среагировал первым. Его клинок вылетел из ножен с такой скоростью, что воздух свистнул. Генерал бил точно в сонную артерию. Профессиональный удар. Безупречная техника.
Пётр перехватил лезвие двумя пальцами. Сталь скрежетнула и замерла. Мори не успел удивиться. Свободной рукой царь нанёс короткий удар в солнечное сплетение. Генерал сложился пополам, рухнул на колени и завалился на бок. Его же клинок тут же проткнул ему висок насквозь.
— Два.
Аль-Рашид выбросил вперёд обе руки. Мощная волна энергии ударила в Петра, разнося в щепки стол и стулья на пути. Стена из чистой разрушительной силы.
Пётр прошёл сквозь неё, как через занавеску. Энергия рассеялась вокруг его тела, не причинив вреда. Он подошёл к побелевшему Аль-Рашиду, взялся за перстень-артефакт на его пальце, и не снимая, раздавил в кулаке. Металл хрустнул, как яичная скорлупа.
Потом царь щёлкнул пальцами. Голова Аль-Рашида отлетела к стене и впечаталась в книжную полку. Книги посыпались ему на голову. Он сполз по стене и затих.
— Три.
Леди Кросс и барон Краузе атаковали одновременно. Кросс метнула стилет с руническим усилением, целясь в горло. Краузе активировал артефакт на полную мощность. Золотистая молния сорвалась с его ладони и рванулась к Петру.
Царь поймал стилет левой рукой. Молнию принял на правую. Золотой разряд пробежал по его руке, поднялся к плечу и погас, впитавшись в тело, как вода в песок.
— Неплохой артефакт, — оценил он, разглядывая стилет. — Ручная работа. Жаль, что хозяйке он больше не понадобится.
Пётр метнул стилет обратно, целясь Кросс точно в лоб. Женщина охнула и упала.
— Четыре.
Краузе остался один. Он стоял посреди разгромленного кабинета, тяжело дыша. Артефакт на его груди раскалился до красна и начал плавиться. Пот катился по вискам.
— Подожди, — он поднял руки. — Подожди, мы можем…
Пётр подошёл к нему. Встал вплотную. Посмотрел сверху вниз.
— Триста лет, — тихо сказал он. — Триста лет прошло с момента создания Организации. Ваши отцы и деды служили мне верой и правдой. А вы решили, что пяти артефактов и сорока наёмников достаточно, чтобы свергнуть бессмертного человека.
Краузе открыл рот. Закрыл. Колени подкосились.
Пётр положил ему руку на плечо. Барон вздрогнул, ожидая удара.
Но царь просто начал медленно сдавливать ключицу.
Краузе рухнул на колени, вдавленный в пол нечеловеческой тяжестью. Паркет под ним треснул.
— Я не злопамятный, — произнёс Пётр. — Но я запоминающий. Это хуже.
Раздался хруст костей. Сквозь пальцы хлынула кровь и мертвое тело упало на пол мордой вниз.
— Пять.
Пётр осмотрел кабинет. Стол разломан. Книги на полу. Пятеро бывших членов Совета лежали мертвыми. Вся «операция» заняла меньше минуты.
Он прошёл к уцелевшему шкафу, достал бутылку коньяка и налил себе в уцелевший стакан. Сделал глоток и поморщился. Коньяк оказался теплым.
— Даже коньяк не уберегли, — пробормотал он.
Потом нажал кнопку на стене. Через десять секунд в дверях появился секретарь. Он окинул взглядом трупы, перевернутую мебель и царя со стаканом коньяка в руке.
— Убрать? — спросил секретарь.
— Убрать. И вот ещё что.
— Да, ваше величество?
— Найди мне новый стол. Этот мне нравился, но, как видишь, обстоятельства.
— Будет сделано. Дубовый, как предыдущий?
— Дубовый. И покрепче. Мало ли кто ещё решит прийти с претензиями.
Секретарь кивнул, сделал пометку в книжке и начал вызывать охрану.
Пётр допил коньяк, поставил стакан на подоконник и посмотрел в окно. Москва жила своей жизнью. Люди шли по улицам, машины ползли по проспектам, голуби клевали хлеб у фонтана.
Через два дня всё изменится. Но сейчас город был спокоен.
— Скоро, — произнёс царь, глядя куда-то за горизонт. — Очень скоро.
Карта Сахалина, утыканная красными и синими булавками, лежала на столе. Красные обозначали предполагаемые точки высадки армии Петра Первого, синие — наши оборонительные позиции. Между ними зияли пустоты, которые предстояло закрыть.
— Сергей Михайлович, ваши люди перекрывают западное побережье от Холмска до Невельска, — я провел пальцем по карте. — Бердышевские части встают от Невельска и дальше на юг. Японцы укрепляют Корсаков и южный сектор.
Генерал Кутузов стоял напротив, заложив руки за спину. Его усы слегка подрагивали, как всегда, когда он был не согласен, но пока молчал.
— Посейдон патрулирует прибрежную зону. Ему надо немного времени, чтобы ассимилироваться с водой, — продолжил я. — Угольки рассредоточены по всему периметру. Болванчик…
— Болванчик будет делать то, что делает лучше всего, — перебила Лора, появившись рядом с картой. — Шпионить и портить жизнь врагам.
— … прикрывает подступы к городу и двигается со мной, — закончил я, не обращая внимания на ее комментарий.
Кутузов наклонился к карте и ткнул толстым пальцем в северную часть острова.
— А здесь? Если Владимир идет с севера, кто его встречает?
— Валера, — ответил я.
— Один? — генерал поднял бровь.
Валера, который до этого молча изучал карту, оторвался от нее и хмыкнул.
— Обижаешь, генерал. Я когда-то в одиночку зачистил целую планету.
— Но у нас точечная атака, — уточнила Лора.
— Со мной будет Эль, — поправил Валера, хотя Лору он не слышал. — Но суть не в этом. Владимира должен встретить кто-то, кто способен выдержать удар такого класса. Таких на этом острове ровно один.
— Два, — поправил Кутузов. — Губернатор тоже.
— Сергей Михайлович прав. Я отправляю вас туда, потому что вы самые сильные, — кивнул я. — Валера, я хочу тебя попросить об одном.
— Слушаю.
— Когда будете драться с Владимиром, постарайтесь не разнести весь остров. Я тут живу, если ты забыл, да и Эль, думаю, это понимает. В его интересах…
Валера развел руками.
— Мишаня, я что, вандал какой-то?
— Ты в прошлый раз, когда «аккуратно» тренировался, оставил воронку размером с футбольное поле.
— Так то была тренировка. На войне я собранный и точный.
Кутузов переводил взгляд с меня на Валеру, явно не понимая, шутим мы или нет. Я посмотрел на генерала.
— Сергей Михайлович, ваши люди готовы?
— Мои люди всегда готовы, — отрезал Кутузов. — Но, Михаил, ты уверен, что Валеры и Эля хватит против Владимира? Это все-таки основатель рода Кузнецовых. Легенда.
— Легенда, внутри которой сидит чудовище, — кивнул я. — Поэтому идут только Эль и Валера. Если послать обычных солдат, они погибнут за секунды.
Кутузов промолчал. Он все и сам прекрасно понимал.
— Ладно, — генерал расправил плечи. — Мои части выдвигаются через два часа. Приказы отданы.
Он козырнул и вышел. Валера проводил его взглядом.
— Хороший мужик. Усатый и надежный. Мне нравятся такие.
— Это мой тесть, — напомнил я.
— Тем более.
Телефон зазвонил, когда я собирался выехать на позиции.
— Михаил Викторович, — голос дежурного из лазарета звучал взволнованно. — Вам нужно приехать и очень срочно.
— Что случилось?
— Гусь… то есть, его превосходительство Эль привез раненого. Петра Петровича Романова. Он в тяжелом состоянии.
Хотелось выругаться и одновременно застонать от безысходности. Ну почему? Ну на кой черт он туда поперся! Послушал бы меня и все бы было хорошо! Но я ответил:
— Еду.
Лора уже вывела маршрут. Я выбежал из здания, запрыгнул в машину и рванул к лазарету. Дорога заняла минут семь, но мне показалось, что прошла вечность.
Лазарет располагался в бывшем здании городской больницы, которую переоборудовали под военные нужды. Во дворе я заметил следы крови на снегу. Много следов. Они вели от главного входа вглубь здания.
Я распахнул дверь и почти столкнулся с Люсей. Она была в белом халате, поверх которого красовались бурые пятна.
— Миша, хорошо, что приехал.
— Где он?
— Вторая палата. Роза с ним.
Мы пошли по коридору. У двери в палату стоял Эль. Гусь прислонился к стене и выглядел паршиво. Перья были взъерошены, левое крыло все в крови.
— Эль, ты в порядке?
— Жить буду, — буркнул он. — А вот этот идиот чуть не сдох. Полез один на отца. Один! Без подготовки, без плана, просто взял и полез.
Я заглянул в палату. Петр Петрович лежал на койке, бледный как полотно. Роза склонилась над ним, водя светящимися руками над его грудью. Рана в боку была перевязана, но повязка уже пропиталась кровью.
— Насколько все плохо? — спросил я у Люси.
— Плохо, — она вздохнула. — Рана нанесена мощным артефактом. Края отравлены какой-то энергией, которую я раньше не видела. Ткани не регенерируют с обычной скоростью.
— Сколько времени на восстановление?
— Минимум неделя. Может, больше. Пока мы с Розой едва справляемся с кровотечением.
— Неделя, — повторил я. — У нас нет недели.
— Миша, — Люся посмотрела мне в глаза. — Даже если он придет в сознание, драться он не сможет. Петр Первый знал, куда бить. Артефакт не просто ранил, он выжег часть каналов. Романову повезло, что он жив.
— Лора, ты можешь проанализировать рану?
— Уже, — кивнула она. — Люся права. Артефактное воздействие блокирует естественную регенерацию. Яд, но не химический, а магический. Очень старый и очень мощный. Петр Первый не поскупился.
Я вернулся в коридор.
— Значит, на Романова в ближайшем бою рассчитывать нельзя.
— Зато на меня можно, — раздался голос из-за угла.
Я обернулся и улыбка сама вылезла на лице.
У стены стоял высокий молодой мужчина с кудрявыми светлыми волосами и расстегнутой курткой. Он пил чай из бумажного стаканчика и выглядел так, будто зашел не в военный лазарет, а в кофейню.
— Есенин? Саша? Какого… ты тут делаешь?
— Пью чай, — спокойно ответил он.
— Я вижу, что ты пьешь чай! Я спрашиваю, как ты оказался на Сахалине? — я посмотрел по сторонам. — Кстати, а где ты его взял?
Саша кивнул в сторону вендингового аппарата, а потом на палаты.
— Помог Элю донести раненого. По дороге обсудили погоду и текущую политическую обстановку. Знаешь, в Москве сейчас минус двенадцать и очень скользко.
Эль фыркнул.
— Он стоял посреди переулка, когда я тащил Петра. Случайно нарвался. Если бы не он, я бы успел чуть быстрее.
Я посмотрел на Сашу. Что с него взять? Считается сильнейшим магом современности, которого я нечасто видел в деле, но этого хватило, чтобы понять: парень страшнее большинства магов вместе взятых.
— Ладно, — я протянул ему руку. — Добро пожаловать на Сахалин. Ты вовремя.
— Всегда вовремя, — Саша пожал мне руку. — Правда, хотел сначала забежать за курткой, но Эль не дал. Теперь мерзну.
— Найдем тебе куртку. И не только куртку. Пирожки любишь?
Мы с Есениным выехали из лазарета на моей машине. Я рулил, Саша сидел рядом и с интересом разглядывал Сахалин в окно.
— Симпатичный остров, — заметил он. — Жалко будет, если его разнесут.
— Вот и я о том же. Лора, покажи текущее расположение Лермонтова, — попросил я мысленно.
— Он в поместье. Ждет тебя, — ответила она, развалившись на заднем сиденье. Есенин, разумеется, ее не видел.
Поместье встретило нас запахом дыма и машинного масла. Это место стало временной стоянкой военной техники. У входа стоял Лермонтов. Высокий, худой, в черном длинном пальто. Руки в карманах, взгляд усталый, в общем, все как обычно.
— Михаил Юрьевич, — кивнул я. — Как успехи?
— Закончил, — он сказал это буднично, как будто речь шла о починке забора. — Оба тела стабильны. Игорь и Аркадий в полном порядке. Относительно полном.
— Относительно?
— Увидишь.
— Лора, позвони Свете. Скажи, пусть приедет сюда.
— Уже, — хмыкнула помощница.
Лермонтов повел нас на задний двор, а оттуда на пустырь за тренировочным полигоном. Еще на подходе я почувствовал тяжелое давление, исходившее от двух массивных фигур, стоявших неподвижно у опушки леса.
Два гигантских костяных монстра. Один напоминал морского змея, поднявшегося на хвост, и был он метров пятьдесят в высоту. Второй выглядел как осьминог, если бы осьминоги были собраны из костей и темной энергии. Их пустые глазницы светились синим огнем.
Саша остановился и присвистнул.
— Новые зверушки?
— Были питомцами. Теперь костяные монстры, но временно.
Есенин задумчиво посмотрел на них.
— А они дружелюбные?
— Тебя не съедят, если ты об этом, — усмехнулся я.
Через десять минут подъехала Света. Она вышла из машины, увидела Игоря и замерла. На секунду мне показалось, что она заплачет, но Нахимова быстро взяла себя в руки. Подошла к костяному осьминогу и положила руку на его массивную ногу.
— Игорь, — тихо сказала она. — Какой ты красивый… Ей богу!
Монстр наклонил огромную голову. Синий огонь в глазницах мигнул.
— Он тот же питомец, — сказал Лермонтов. — Астральная связь сохранилась.
Света обернулась. Глаза блестели, но голос был ровным.
— Спасибо, Михаил Юрьевич. Спасибо, Миша.
— Благодарить будешь, когда все закончится, — Лермонтов засунул руки поглубже в карманы. — Предупреждаю сразу: это временные оболочки. Кости и энергия. Они продержатся два, максимум три дня. Потом тела рассыплются, а астральные сущности вернутся к вам.
— Три дня, — кивнул я. — Нам хватит.
Света провела рукой по костяному щупальцу Игоря. Тот издал низкий гул, от которого задрожала земля под ногами.
— Он стал крупнее, — заметила она.
— Кости кладбища, — пояснил Лермонтов. — Я использовал останки морских монстров. Материала было много, вот и получились побольше. Считайте это бонусом.
— Главное, чтобы плавали так же хорошо, — сказал я.
— Плавать будут. Драться тоже. Но на полную силу прежних тел не рассчитывайте. У них сейчас примерно шестьдесят процентов от прежней мощности.
— Шестьдесят процентов от мощности Аркадия, который мог бороться с флотилией? — уточнил Есенин. — Неплохо.
Пока Света общалась с Игорем, я отвел Лермонтова в сторону.
— Михаил Юрьевич, нужно решить, где вы будете полезнее всего. Петр Первый идет с запада, Владимир с севера. Куда вас поставить?
Лермонтов не задумывался ни секунды.
— Против Петра Первого.
— Почему?
— Потому что там будет умирать куча народа, — он произнес это спокойно, без эмоций. — Солдаты, маги, техника по обе стороны. Армия Петра огромна, и их потери будут серьезными.
— И?
— И я некромант, Миша. Сложи два плюс один. Каждый павший солдат в радиусе моего действия может встать и продолжить сражаться на нашей стороне. Живые устают, ломаются. Мертвые нет.
— Лора, — мысленно обратился я к ней.
— Он прав, — кивнула она. — На западном фронте будут масштабные столкновения с большим числом жертв. Лермонтов там критически важен. Каждый поднятый боец усиливает нашу оборону и ослабляет врага.
— В том случае, — продолжил Лермонтов, — если я выступлю против Владимира, мне некого будет поднимать. Владимир не оставляет трупов. Он оставляет пепел.
— Убедили, — кивнул я. — Западный фронт ваш.
— Только учти, — он посмотрел мне в глаза. — Мои мертвецы не различают своих и чужих. Предупреди бойцов, чтобы не мешались и не пугались, когда рядом встанет труп в имперской форме и начнет бить своих бывших товарищей.
— Мотивирующая речь, — хмыкнул подошедший Есенин.
— Я некромант, а не оратор, — пожал плечами Лермонтов.
Мы вернулись к Свете. Она стояла между двумя костяными гигантами, положив руки на щупальце Игоря. Аркадий неподвижно ждал рядом.
— Света, — позвал я. — Нам нужно отправить их в море.
Она обернулась.
— Зачем?
— Аркадий умел подчинять морских тварей. Если в нем осталась хоть часть этой способности, пусть соберет все, что найдет в прибрежных водах. Нам понадобится каждый монстр для встречи с Владимиром.
— Игорь тоже такое умел, — кивнула Света. — Он же кракен. Пусть костяной, но кракен. В воде ему будет проще.
— Именно. Пусть оба патрулируют северное побережье и собирают все, что движется.
Света повернулась к Игорю и положила ладонь на его череп. Синий огонь вспыхнул ярче. Она что-то прошептала, и оба монстра одновременно сдвинулись с места. Земля задрожала.
Аркадий первым пересек небольшой лесок и прыгнул в воду. Столб брызг взлетел метров на двадцать. Следом ушел Игорь, гораздо аккуратнее, по-кракеньи, обхватив скалу костяными щупальцами и соскользнув под воду.
— Надеюсь, рыбаков внизу не было, — заметил Есенин.
— Рыбаков эвакуировали вчера, — ответила Света. — Ну, почти всех. Один Донцов отказался уходить, сказал, что клев хороший.
— Думаю, после такого плюха клев кончился, — улыбнулся я.
В поместье нас ждали Толстой и Буслаев.
Лев Николаевич сидел во дворе за огромным столом, заваленным железом, кристаллами и инструментами. Его рукава были закатаны до локтей, руки в саже. Рядом стоял Буслаев, заметно нервничая.
— Миша! — Толстой поднялся. — Идем, покажу, что мы наделали.
Он повел нас в мастерскую. Там на стойках висели пятьдесят комплектов брони. Нагрудники, наплечники, поножи, наручи. Все из темного металла с серебристыми рунами, которые слабо пульсировали.
— Красиво, — оценил Есенин.
— Не красиво, а смертоносно, — поправил Толстой. — Каждый комплект усилен тройным слоем рун. Мои защитные плюс руны Буслаева. Такого сочетания раньше не делали. Мужик хорош. Реально хорош.
Буслаев кивнул.
— Я наложил структурное усиление и резонансную связку. Броня не просто поглощает удар, она перераспределяет энергию по всей поверхности. Обычный магический снаряд уровня Архимага просто растечется.
— Впечатляет, — я провел рукой по нагруднику. Металл был теплым и слегка вибрировал. — На сколько ударов хватит?
— Зависит от силы удара, — честно ответил Толстой. — Против обычных боевых магов — десятки. Против чего-то уровня Петра Первого… Может, три-четыре, прежде чем руны перегорят.
Я переглянулся с Лермонтовым. Тот молча стоял у стены.
— Мне нравится, — кивнул я.
— Владимир Кузнецов с Нечто внутри опаснее всей армии Российской империи, — сказал Лермонтов. — Я видел, на что он способен. Одним ударом убил двух тварей, каждая из которых могла уничтожить военный корабль.
Толстой посмотрел на Буслаева. Тот побледнел.
— Да, я помню, Миша, насколько силен Володя… — тяжело произнес Лев Николаевич. — Против него эта броня, может, и не спасет. Но против армии Петра она даст вашим бойцам дополнительный шанс.
— Этого достаточно, — сказал я. — Спасибо, Лев Николаевич. Буслаев, и тебе спасибо.
Тот неловко кивнул. Видно, что он еще не привык к происходящему.
— Если мы выживем, — тихо сказал он, — напомни мне больше никогда не соглашаться на «маленькую просьбу» от местного царя.
— Кто его будет спрашивать? — фыркнула Лора.
Я распорядился перевезти доспехи в казармы и раздать сильнейшим магам. Трофим, как всегда, появился в нужный момент и организовал доставку за считанные минуты.
Домой я вернулся ближе к вечеру. Маша и Света ждали в гостиной и обе молчали. На столе остывал чай, к которому никто не притронулся. Наверху смеялись дети. Аня и Витя строили что-то из кубиков. Рядом с ними жужжала Ева, подавая нужные детали.
Я сел напротив жен и приготовился к серьезной беседе.
— Надо поговорить.
— Мы знаем, — тихо сказала Маша. — Дети.
— Да. Их нужно эвакуировать сегодня.
Света сжала кулаки, но кивнула.
— Куда?
— В Китай через портал. Там безопаснее всего. Граница далеко, Нечто туда не доберется, армия Петра нацелена на нас.
— Кто поедет с ними? — спросила Маша.
— Маруся и Настя. Обе надежные. Они не подведут, вы знаете.
Маша переглянулась со Светой.
— Ева тоже пусть едет, — сказала Света. — Она присмотрит за детьми лучше любой няньки.
— И Алиса, — добавила Маша. — Она ведь тоже здесь?
— Здесь, — кивнул я. — Все равно Роза не отпустит ее на передовую. Уж слишком она сердобольной оказалась.
— Тогда решено, — Маша встала. — Я соберу вещи.
Света тоже поднялась, но задержалась.
— Миша… а мы?
— Вы остаетесь, — сказал я. — Вы обе сильные маги. Вы нужны здесь. Но если кто-то из вас хочет уехать с детьми, я пойму.
— Даже не думай, — сказала Маша. — Мы наконец сможем выпустить пар, да Светочка?
— Наконец-то! Не завидую я им, — добавила Света, похрустывая пальцами.
Я позвал Марусю и Настю. Обе пришли быстро. Маруся, как всегда, собранная и молчаливая. Настя выглядела встревоженной.
— Вам нужно уехать, — сказал я. — Сегодня. Через портал в Китай. С вами поедут дети, Ева и Алиса.
— Поняла, — кивнула Маруся. Ни лишних вопросов, ни колебаний.
— Я могу остаться и помочь? — спросила Настя. — Может, мне лучше…
— Настя, — я положил руку ей на плечо. — Ты сильный маг, и это факт. Поэтому ты мне нужна с детьми. Ты единственная, кому я доверяю их жизни после Маруси.
Она сглотнула и кивнула.
— Хорошо. Я все сделаю.
Через час дети были одеты и собраны. Аня, как обычно, не хотела уезжать.
Витя же с невозмутимым видом наблюдал, как взрослые вокруг него бегают и суетятся.
— Мои дорогие, скоро увидимся, — я присел перед ними. — Ева вас будет развлекать. Маруся и Настя покажут вам Китай. Там красиво.
— Там есть драконы? — серьезно спросила Настя.
— Возможно, — улыбнулся я.
— Тогда ладно, — она поправила шапку и взяла Витю на руки. Маруся забрала Аню.
Маша и Света поцеловали каждого в макушку.
Маруся кивнула мне и повела всех к машине. Ева несла сумки. Алиса замыкала процессию, оглядываясь на дом.
Мы стояли на крыльце и смотрели, как машина уезжает в сторону портала.
Лора появилась рядом и тихо сказала:
— Они будут в безопасности, Миша.
Я не ответил. Просто ждал, пока машина не скроется за поворотом.
К вечеру большая часть острова опустела.
Мирные жители уходили весь день. Через портал в Китай прошли тысячи людей с чемоданами, сумками, детьми на руках и домашними животными. Некоторые везли скарб на тележках. Другие несли только документы и фотографии.
Те, кто не успевал к порталу или не хотел в Китай, грузились в дирижабли. Огромные машины поднимались в небо одна за другой, беря курс на Японию. Император Мэйдзи открыл границы для беженцев. Хоть с этим проблем не было.
К закату Южно-Сахалинск выглядел как город-призрак. Пустые улицы, закрытые магазины, темные окна. Только военная техника двигалась по дорогам, занимая позиции.
Я стоял на крыше администрации и смотрел на остров. Мой остров. За который завтра придется драться.
На западе, на горизонте, угасало солнце. С севера, где-то далеко, к нам шел Владимир. На западе к нападению готовилась армия Петра Первого. А здесь, как между молотом и наковальней, были мы.
Валера на севере. Эль на западе. Кутузов, Бердышев, Лермонтов, Толстой. Есенин. Десять тысяч солдат, сотни магов, питомцы и монстры.
Должно хватить. Обязано хватить.
— Миша, — Лора появилась рядом. — Все на позициях. Палмер подтвердила, что последний дирижабль ушел. Портал закрыт. На острове остались только бойцы.
— Хорошо.
— И еще кое-что… — она помолчала. — Владимир ускорился. Он будет здесь завтра к утру.
У меня по спине прошел холодок.
— Во сколько ждать?
— В двенадцать часов. И это не все. Я фиксирую аномальную активность на западе. Флот Петра Первого тоже изменил курс. Они идут быстрее расчетного.
— Они договорились? — я повернулся к Лоре. — Петр и Нечто?
— Нет. Но может, они торопят друг друга? Оба понимают, что момент настал. И оба спешат.
Я посмотрел на закат. Последний мирный закат на Сахалине.
— Значит, у нас есть одна ночь.
Лора кивнула. Ее глаза были серьезными.
— Миша, может это, конечно, не лучший момент…
Она встала передо мной, аккуратно положила свои ладони на мои щеки и поцеловала в губы.
— Ого! — опешил я, когда она отстранилась. — Это же не прощальный поцелуй?
— Дурак что ли? — хлопнула она меня по груди. — Просто хотела показать новые апгрейды…
Я почувствовал, как в ногу что-то уперлось. Опустив голову, я увидел Ваську.
Глава 18
Толстый рыжий кот сидел у моих ног и смотрел на меня желтыми глазами. Не мигая и не мурлыча. Просто смотрел.
— Как ты сюда забрался? — спросил я. — Тут крыша. Пятый этаж.
— По пожарной лестнице, — ответил Васька. — Не впервой.
Я уже перестал удивляться тому, что кот разговаривает. Поначалу, конечно, было странно. Но поразмыслив, я понял, что после инопланетных королей, говорящих гусей и ожившего костяного кракена говорящий кот занимал почетное место где-то в середине списка странностей моей жизни. К тому же кошак успел обмолвится, что они с Петром болтали сутками напролет. Идея с тренировкой гвардии через Анастасию вообще была его. Умный зверь.
Откуда у обычного кота такие способности, я не знал. Лора сканировала его несколько раз и ничего необычного не находила. Просто говорящий, толстый, рыжий кот. Бывает.
— Лора, — мысленно обратился я к помощнице, — не спускай с него глаз. Записывай все.
— Уже, — отозвалась она, появляясь рядом. — Хотя каждый раз, когда я его сканирую, получаю одно и то же: обычное животное. Никакой магии. Загадка.
Васька сел поудобнее и обвил лапы хвостом.
— Нам надо поговорить, Михаил. Серьезно.
— Слушаю.
— Я знаю, как победить тело Владимира Кузнецова. И Нечто внутри него.
Меня это немного напрягло. Да чего уж, сильно напрягло. И ветер на крыше стал как будто холоднее.
— Откуда? — спросил я, стараясь не показывать, насколько меня зацепили эти слова.
— Неважно, — Васька качнул хвостом. — Важно другое. Ты готовишься к войне на два фронта. Валера обороняет остров на севере, Эль на западе. Все правильно. Но у вас нет плана, как вытащить Нечто из тела Владимира. Вы можете сдерживать его, бить и ослаблять. Но не изгнать и уничтожить, верно?
Я переглянулся с Лорой. Она чуть кивнула. Кот говорил правду. Именно это было нашей главной проблемой. Валера мог драться с Владимиром-Нечто на равных. Но убивать тело, не убив Нечто, бессмысленно. А убить Нечто, не вытащив его из тела, невозможно.
— Допустим, верно, — осторожно ответил я. — И что ты предлагаешь?
Васька поднял лапу и начал умываться. Потом спохватился и опять поднял голову.
— Прости, привычка, — буркнул он. — Полтора года в этом теле, знаешь ли, накладывает отпечаток. Иногда ловлю себя на том, что хочу погнаться за бабочкой.
— Васька…
— Да-да. Слушай. Тело Владимира Кузнецова реагирует на кровь рода. На родовую энергию. Ты Кузнецов, в тебе его кровь. Если ты ударишь по определенным точкам на теле, то привязка Нечто ослабнет.
— Каким точкам?
— Узлы. Их семь. Через них Нечто держится за оболочку. Представь себе якорные цепи. Семь цепей, каждая вбита в тело. Если разбить все семь, Нечто останется без опоры и его можно будет выдавить. Но бить должен именно Кузнецов. Кровь к крови.
— Лора? — обратился я мысленно.
— Интересно, — она нахмурилась. — В теории это возможно. Родовая энергия действительно может взаимодействовать с телом предка на уровне, недоступном чужакам. В тебе есть кровь Кузнецовых, это тоже верно. Но откуда кот знает такие вещи? Это не кошачий уровень знаний.
Хороший вопрос. Я повернулся к Ваське.
— Откуда ты это знаешь?
— Я же сказал, неважно.
— Мне важно, — я присел перед котом, чтобы смотреть ему в глаза. — Через двенадцать часов к Сахалину подойдет существо, которое опаснее всей армии Российской Империи. Мне нужно знать, что твоя информация достоверна. Не предположение, не догадка. Иначе я рискну жизнями десяти тысяч людей и только лишь на основании слов кота, которого мой лучший сканер определяет как «обычное животное».
Васька молчал. Желтые глаза смотрели на меня, не мигая.
— Ты не поверишь, если скажу, — наконец произнес он.
— Попробуй.
Снова пауза. Кот посмотрел на закат. Последние красные полосы таяли на горизонте.
— Скажем так, я знаю это тело. Знаю его лучше, чем кто-либо на этом острове. Лучше, чем Любавка, и лучше, чем Богдан. Я знаю, где расположен каждый энергетический узел, каждый канал, каждая точка уязвимости.
— Как?
— Потому что я долго за ним наблюдал. Очень долго. Подробности расскажу после битвы, если, конечно, мы выживем.
— Не густо, — заметила Лора. — «Поверь мне, я кот» не самый убедительный аргумент.
Она, конечно, была права. Но Васька знал вещи, которые невозможно просто «наблюдать». Семь узлов привязки. Родовая энергия. Эти знания просто так не найти. Такое точно наобум не сказать.
— Ладно, — сказал я. — Допустим, я тебе верю. Я бью по семи точкам, и Нечто теряет привязку. Что дальше? Он просто улетит?
— Нет. Ничто не уйдет добровольно. Его нужно вытолкнуть. В момент, когда привязки ослаблены, его нужно подтолкнуть, и я могу это сделать, опять же, потому что я знаю как именно.
— Почему ты не хочешь сказать мне, как это сделать? — сказал я.
Васька посмотрел на меня долгим взглядом. В его желтых глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал… что-то не кошачье. Что-то гораздо более глубокое.
— Положись на меня в этом вопросе, — тихо сказал он. — Ты же не хочешь опять занять чужое место? Твоя задача: семь ударов. Остальное не твоя забота.
— Лора?
— Мне это не нравится, — она скрестила руки. — Слишком много неизвестных. Но… у нас нет другого плана. Вообще нет. Валера может сдерживать Нечто, но не изгнать. Мы можем сколько угодно бить по телу, но не уничтожим само божество. А этот кот предлагает конкретную схему с конкретными точками. Может, стоит хотя бы проверить?
— Как проверить?
— Пусть покажет, где эти узлы. Я смоделирую энергетическую карту тела Владимира по данным, которые соберу, когда он объявится. Если его точки совпадут с аномалиями на моей модели, значит, он знает, о чем говорит.
— Разумно, — я повернулся к Ваське. — Покажешь?
— Конечно. Нарисуй мне силуэт человека, я отмечу.
Я достал телефон, открыл заметки и набросал грубый контур фигуры. Протянул Ваське. Тот посмотрел, потом аккуратно ткнул когтем в семь точек. Основание черепа. Центр груди. Две точки на ладонях. Две на ступнях. Солнечное сплетение.
— Лора?
Она сверялась с данными
— Что Лора… Я запомнила, теперь осталось дождаться оригинала, — ее глаза бегали, обрабатывая полученную информацию. — У меня остались данные с нашей прошлой встречи… Ну и…
— Достаточно серьезно?
— Достаточно, чтобы я перестала считать его просто котом.
Я встал и подошел к краю крыши. Город внизу был темный и пустой. Только огни военной техники ползли по улицам. Гудели двигатели. Где-то лязгали гусеницы.
— Хорошо, — сказал я, не оборачиваясь. — Расскажи мне про последствия. Что будет со мной после семи ударов?
— Каждый удар вернется отдачей, — ответил Васька. — Родовая энергия, пропущенная через тело, занятое божеством, это мощный поток. Первые три удара ты выдержишь. Будет больно, но терпимо. С четвертого начнутся проблемы.
— Какие?
— Каналы начнут разрушаться. С шестого, возможно, необратимо.
— А с седьмого?
Васька помолчал.
— С седьмого ты можешь сдохнуть…
Тишина на крыше как будто стала осязаемой. Ветер усилился.
— Но Кузнецовы живучие, — добавил Васька. — Я ставлю на первый вариант.
Я усмехнулся:
— Утешил. Лора, — мысленно обратился я к помощнице. — Просчитай.
— Уже считаю, — ответила она. Ее голос был напряженным. — Если принять его данные за основу… После четвертого удара разрушение каналов составит примерно тридцать процентов. После шестого до пятидесяти. После седьмого я не могу гарантировать целостность. Но, Миша, есть и другая сторона. Если каналы выдержат, энергия такого уровня способна их перестроить и расширить за пределы человеческих возможностей.
— То есть я могу стать сильнее?
— Ты можешь стать чем-то, чего нет в классификации.
— Или сгореть.
— Или сгореть, — подтвердила она. — Но я буду рядом. Буду корректировать каналы в реальном времени. Минимизирую отдачу. Это не гарантия, но с моими расчетами шансы выше, чем без них.
Я повернулся к Ваське.
— Еще один вопрос. Мне приснился сон. В нем все умирают, но там есть одна деталь… Петр просит взять кота. Ты что-нибудь знаешь об этом?
Васька наклонил голову и лизнул лапу.
— Знаю. Этот сон был предупреждением. Не от твоего подсознания. Кое-кто тебе его послал.
— Кто?
— Тот, кто хочет, чтобы ты выжил. И чтобы Сахалин выжил. Через сны можно связаться со спящим, не нарушая определенных… правил.
— Каких правил?
— Неважно. Важно другое. Помнишь, что говорил Петр Петрович в том сне? Когда умирал?
Я помнил каждое слово. Романов лежал у меня на руках с обломком меча в груди и хрипел: «Почему вы не взяли кота?»
— Помню, — тихо ответил я.
— Это не бред, — Васька встал на все четыре лапы. — Это ключ. Сон показал, что произойдет, если ты пойдешь на битву без меня. Павел погибнет. Посейдон будет уничтожен. Петр Петрович умрет. А потом Нечто уничтожит остров и всех, до кого сможет дотянуться. Машу, Свету, Аню, Витю. Вспышка, и пух… конец!
Меня передернуло. Именно так и было во сне.
— Но если ты возьмешь меня с собой, у нас есть шанс. Я знаю, как выманить Нечто. Знаю, когда бить и куда. И знаю, что делать после того, когда все его каналы будут повреждены. Просто расчисти мне дорогу к телу. У меня точно получится.
— Что получится?
— Узнаешь во время битвы. Не переживай, я ничего такого не буду делать.
— Васька…
— Михаил, — кот впервые назвал меня по имени без иронии. — Ты доверяешь мне или нет? Я помогал Пете все это время. Ни разу не подвел. Идея с Анастасией была моя. Тактика обороны восточного побережья была моя. То, что Сахалин принадлежит тебе как отдельное государство, тоже моя заслуга. Петя всегда слушал мои советы. Может, и тебе стоит?
Лора стояла рядом и задумчиво смотрела на кота.
— Миша, — сказала она. — Я проанализировала его слова. Он знает про сон. Знает детали, которые ты никому не рассказывал. Смерть Павла, вспышку, слова Петра про кота. Либо он сильный менталист и залез к тебе в голову, что невозможно, либо…
— Либо?
— Либо он тот, кто послал тебе этот сон.
Я посмотрел на Ваську. Кот сидел на бетонном выступе, подсвеченный прожекторами, освещающими здание, и выглядел как самый обычный домашний кот. Рыжий, упитанный. С немного надменным выражением морды.
И при этом знал вещи, которые не должен знать никто.
— Даже если ты послал мне сон, — медленно произнес я, — это значит, что ты способен влиять на сознание. А я тебя сканирую и вижу обычного кота. Как это возможно?
— Да, твоя очаровательная помощница не может меня просканировать, — ответил Васька. — Есть вещи, которые технология не берет, как бы хороша она ни была.
— Погоди, он что, видит меня⁈ — опешила Лора.
— Не стоит удивляться, юная красавица, — не оборачиваясь произнес Васька. — Я никому не расскажу о вас, можете быть уверены.
— Прошу прощения, — фыркнула она, — а не многовато ли народу меня видят?
— Еще раз прошу прощения, если вас смутил, — отозвался кот.
Я потер переносицу. Слишком много вопросов без ответов. Но время поджимало. Десять часов до прихода Владимира. Еще меньше до флота Петра.
— Ладно. Последний вопрос. Почему ты пришел именно ко мне? Почему не к Валере? Он сильнее.
— Валера не Кузнецов. Он не сможет бить по узлам. Родовая энергия работает только для крови рода. Валера может сдерживать Нечто, но не ослабить привязку. Это можешь только ты.
Я молчал, обдумывая его слова. Лора тоже молчала. У каждого из нас в головах крутились свои вопросы.
Над городом повисла темно-синяя ночь.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Допустим, я беру тебя на северный фронт. Бью по семи точкам. Валера сдерживает Нечто. Потом я обеспечиваю тебе доступ к телу, но не думаю, что это будет долгий промежуток времени. Скорее это будут считанные секунды. Что произойдет с Нечто после изгнания? Он просто исчезнет?
— Нет, — Васька покачал головой. — Нечто будет искать новое тело. Он не может долго существовать без оболочки. Вылетев из Владимира, он помчится к ближайшему подходящему носителю.
— И кто это будет?
— Тот, с кем у Нечто уже есть связь. Помнишь сделку, которую Буслаев заключил с Нечто? Та тонкая нить никуда не делась. Нечто полетит прямо к нему.
Как же хотелось закатить глаза. Опять этот Буслаев, который прямо сейчас создает рунные доспехи на западном фронте. Знал ли он, что договор такого уровня?
— Если Нечто вселится в Буслаева, это плохо?
— Хуже, чем сейчас, точно не будет. Буслаев не Владимир Кузнецов. Его тело слабее на порядок. Нечто в Буслаеве будет уязвимо, но тоже чертовски сильно.
— Уязвимо для чего?
— Для тебя, — Васька посмотрел мне в глаза. — Если ты не умрешь после семи ударов, то у тебя появится шанс убить Нечто. Ну или хотя бы попытаться.
— Значит, вопрос остается только в том, помру я или нет?
— Фактически, да. Если Нечто вселится в Буслаева, думаю, Валера и остальные что-нибудь придумают.
— Звучит обнадеживающе…
— Я кот. Загадочность у нас в крови.
Лора фыркнула. Я невольно усмехнулся. Даже на пороге войны, обсуждая нашу возможную гибель, этот кот умудрялся держать тон.
— Одно условие, — Васька поднялся. — Никому ни слова. Ни Валере, ни женам, ни Романову. Если Нечто узнает, что у нас есть план, он изменит стратегию. Может прийти раньше. Может ударить иначе. Мне удавалось успешно прятаться, потому что я молчал полтора года. Давай помолчим еще одну ночь.
— Понял.
— Валере скажи только одно: он должен сдерживать Владимира на северном берегу и дать тебе время для ударов. Без подробностей.
— Хорошо.
Васька развернулся и пошел к лестнице. Мягко наступая своими меховыми лапками по плотному снегу. Но на полпути он остановился и обернулся.
— И, Михаил, возьми с собой Ерх и родовой меч. Они усилят родовой резонанс при ударах. Без них четвертый узел ты просто не пробьешь.
— Откуда ты знаешь про родовой меч? — спросил я.
Но кот уже исчез в лестничном проеме.
Ну конечно, самое время исчезнуть по всем законам драмы!
— Вопрос дня, — сказала Лора. — Кто этот кот?
— Если бы я знал…
— Хочешь мою рабочую гипотезу?
— Давай.
— Он либо связан с родом Кузнецовых на уровне, который я не могу зафиксировать. Либо он сам из рода. Либо он и есть Владимир Кузнецов, каким-то образом выживший.
— Ты же сама сказала, что он обычный кот.
— Не я, а мои сканеры. А мои сканеры, как выяснилось, могут ошибаться. Или этот кот умеет от них прятаться. Видишь ли, по всем собранным мною данным, это базовый кот, а базовые коты не умеют говорить.
— Только не вини себя в этом, ладно? Вдруг мы столкнулись с чем-то, с чем до этого не сталкивались?
Я спустился с крыши. В коридоре было пусто и тихо. У двери моей комнаты лежал Васька и мурлыкал, прикрыв глаза. Самый обычный домашний кот.
Но который знал расположение семи узлов привязки на теле древнего воина. Знал содержание моего пророческого сна. Знал про родовой меч. И знал вообще все, что может помочь нам одержать победу.
Я перешагнул через него и вошел в комнату. Закрыл за собой дверь и лег на кровать.
— Лора.
— Да?
— Просчитай все. Семь ударов, их последствия, последовательность. Корректировки каналов в реальном времени. Мне нужен пошаговый план на каждый удар.
— Уже начала. К утру будет готово.
— И еще… Если завтра все пойдет не по плану… Проследи за детьми. За Аней и Витей.
Она несколько секунд молчала, подбирая слова.
— Обещаю, — сказала Лора. — Но план будет идеальным. Потому что им занимаюсь я.
— Тогда давай отработаем все варианты во Внутреннем Хранилище.
— Именно это я и собиралась сделать. Арена готова. Я смоделировала ситуацию с Валерой.
Я закрыл глаза. За дверью мурлыкал кот, который знал слишком много. За горизонтом сквозь тьму океана к Сахалину шло чудовище. А у меня было десять часов, чтобы подготовиться к тому, что может меня убить.
Варианты так себе, но других не завезли.
Я не спал. Лора тоже.
Она всю ночь строила модели, просчитывала последствия каждого удара, калибровала параметры. Я лежал с открытыми глазами и слушал её бормотание: «Если третий узел расположен в центре груди, то отдача пойдёт через грудной канал… допустимая нагрузка… нет, не пойдёт, нужен другой угол…»
К пяти утра план был готов. К шести я поднялся. К семи собрал всех в кабинете.
Народу набилось много.
Валера притащил своего драгоценного голубя Геннадия, Есенин, поглядывающий на всех присутствующих немного пренебрежительно, Толстой, заваливший половину стола какими-то схемами, Лермонтов, молча стоявший у стены со скрещенными на груди руками. Эль сидел на подоконнике, прикрыв глаза и делая вид, что дремлет. Маша и Света заняли диван. Любавка примостилась в углу комнаты, а Богдан стоял рядом с ней, привалившись к книжному шкафу. Булат, слишком большой для помещения, просунул голову в окно.
— Ситуация, — начал я. — Владимир с Нечто внутри будет здесь к полудню. Флот Петра Первого подходит с запада, ориентировочно в то же время. Два фронта одновременно.
— Весело, — буркнул Есенин.
— Распределение сил немного меняется, из за того, что у нас нет Петра Романова, — я подошёл к карте на стене. — Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Плюс основная армия.
Лермонтов коротко кивнул.
— Северный фронт: я, Валера, Эль, Есенин. Костяные Аркадий и Игорь с морскими тварями будем сражаться против Владимира и Нечто.
— Нас четверо против одного? — уточнил Есенин.
— Пятеро, — поправил Валера. — Геннадий тоже считается.
Голубь на его плече гордо выпятил грудь.
— Валера, — я посмотрел на него. — Твоя задача сдерживать Владимира. Не убить. Сдержать и дать мне время, понял?
— Время для чего?
— Для ударов. У меня есть информация, что тело Владимира имеет семь узлов привязки, через которые Нечто держится за оболочку. Если я разобью эти узлы с помощью родовой энергии, привязка ослабнет. И тогда Нечто можно будет изгнать.
— Откуда информация? — спросил Лермонтов.
Хороший вопрос. Правильный я бы сказал. И единственный ответ, который я мог дать, звучал нелепо.
— Из источника, который я пока не могу раскрыть.
Лермонтов поднял бровь, но промолчал. Толстой переглянулся с Есениным. Валера пожал плечами.
— Мишаня, ты же знаешь, я тебе верю, — сказал Валера. — Скажешь «бей налево», буду бить налево. Скажешь «бей направо», тоже буду. Скажешь «бей себя по голове», задам пару уточняющих вопросов, но в целом готов.
— Бить по голове не надо, — я позволил себе слабую улыбку. — Просто держи Нечто на месте. Я подойду и сделаю своё дело.
— Я могу его уничтожить на мгновение! — поднял кулак Валера. — Вы просто не представляете, на что я способен!
— Понимаем, поэтому, мне кажется, что именно сдерживание а не моментальное уничтожение будет куда интереснее, не считаешь?
— Хм… — он почесал подбородок, — Так-то да… Это будет даже веселее, смотреть, как Нечто будет пыхтеть!
— Миша, — Лора появилась рядом и заговорила так тихо, что я едва расслышал. — Обрати внимание на голубя, он ведёт себя странно.
Я скосил глаза на Геннадия. Голубь сидел на плече Валеры и… смотрел на карту. Не просто смотрел, а изучал. Его голова наклонялась то влево, то вправо, следя за моим пальцем, когда я показывал позиции на карте.
— Лора, ты можешь его просканировать?
— Пробую… — пауза. — Та же история, что с Васькой. Сканер показывает обычного голубя. Но обычные голуби не изучают тактические карты. — она положила ладонь себе на лоб, — может я чересчур мнительной стало? Столько народу меня видит, а я ничего с этим не могу сделать.
Я продолжил брифинг, стараясь не коситься на птицу. Обсудили позиции, пути отхода, связь. Толстой разложил схему рунных укреплений.
Когда основные вопросы были закрыты, я хотел было распустить совет, но Геннадий вдруг слетел с плеча Валеры и сел на стол прямо на карту. Точнее, на северный берег Сахалина.
— Гена, брысь, — Валера потянулся к нему. — Не время для…
— Подожди, Чал, — сказал голубь.
Человеческим голосом.
Валера замер с вытянутой рукой.
В кабинете стало очень тихо. Есенин, подносивший ко рту кружку, застыл. Толстой уронил карандаш и открыл рот. Маша схватила Свету за руку. Лермонтов отлепился от стены и положил ладонь на рукоять меча.
Эль открыл оба глаза и с интересом уставился на голубя.
Геннадий стоял на карте и смотрел на присутствующих. Серый, с белыми крапинками на крыльях. Абсолютно обычный с виду. Если не считать того, что он только что заговорил.
— Хватит прятаться, — произнёс Геннадий. Голос был спокойный, низкий, совсем не птичий. — Битва через пять часов. Если я промолчу и дальше, кое-кто погибнет зря.
— Лора? — мысленно позвал я.
— Сканер показывает голубя, — ответила она. — Обычного, серого. Двести сорок грамм. Но обычные голуби не разговаривают, Миша. Это второе за сутки животное, которое ломает мою картину мира. Я начинаю подозревать, что мои датчики не так хороши, как я думала. — она хлопнула себя по щеке, — нужно больше апгрейдов… Это какая-то ерунда.
Валера медленно опустил руку. Его лицо прошло через несколько стадий: шок, непонимание, попытка осмыслить.
— Гена? — выдавил он.
— Не совсем, — ответил голубь. — Меня зовут Святослав. Святослав Владимирович Кузнецов. Третий сын Владимира и Милы. Младший брат Любавки и Богдана.
Все повернулись к Богдану и Любавке. Те стояли неподвижно, выпучив глаза на птицу.
Пальцы Богдана сжали край книжного шкафа так, что дерево затрещало.
— Что? — Валера моргнул. — Подожди. Святослав? Тот самый Святослав, которого мы ищем по всему острову? Который пропал?
— Тот самый.
— И ты… всё это время… сидел у меня на плече?
— Да.
Валера сел на пол посреди кабинета. Он уставился на голубя, который все это время водил его за нос. И что для меня было самым удивительным, даже Валера не понял подвоха.
— Святослав… — Любавка поднялась с пола. Её голос дрожал. — Это правда ты?
— Здравствуй, сестра, — голубь повернул голову к ней. — Мы видимся впервые…
— Я думала о тебе… — голос Любавки набрал силу, дрожь сменилась чем-то похожим на ярость. — Мы все тебя ищем! Пещеры обшарили, Лиза рисовала карты, Богдан… Богдан вообще…
Она осеклась и посмотрела на брата.
Богдан молчал. Он стоял неподвижно, белый как стена. Потом медленно подошёл к столу и посмотрел на голубя сверху вниз.
— Братишка, — тихо произнёс он.
— Братишка, — подтвердил голубь вытянув крыло.
Богдан протянул руку. Геннадий… Святослав перешагнул на его ладонь. Богдан поднёс его к лицу. Они смотрели друг на друга несколько секунд.
— Я тебя убью, — тихо и ласково сказал Богдан. — Когда всё закончится, я тебя лично ощиплю.
— Справедливо, — согласился Святослав и слетел с ладони плечо Валеры.
— Подожди, — он поднял палец. — Мне нужно кое-что уточнить. Геннадий… Святослав… я полгода тебе рассказывал про свои проблемы. Про одиночество. Про то, как скучаю по дому. Про детей, которые на меня странно смотрят. Про облысение! Я рассказывал голубю про облысение! А это был… ты⁈
— Я внимательно слушал, — невозмутимо ответил Святослав.
— Ты спал! Каждый раз, когда я начинал говорить, ты закрывал глаза и засыпал!
— Я медитировал, а это разные вещи.
— Лора, — мысленно обратился я. — Что скажешь?
— Скажу, что на этом острове слишком много говорящих животных, — ответила она. — Вчера кот, сегодня голубь. Завтра, наверное, Булат признается, что он на самом деле Чингисхан.
Булат только фыркнул на такое замечание.
— Святослав, — я вернул разговор в деловое русло. — Почему ты прятался? И почему решил раскрыться сейчас?
Голубь медленно повернулся в мою сторону.
— Я прятался от Нечто, — ответил он. — Когда Нечто поняло, что Владимира уже нет, оно начало охотиться на всех, кто мог ему помешать. Я один из тех, кто мог. Нечто создало нескольких сильных приспешников. Захар был в их числе и искал меня. Поэтому я… скажем так… сменил форму. Выбрал голубя и потом встретил Валеру. Решил, что рядом с ним невозможно засечь кого-то моего уровня. Его энергия заглушает всё.
— Значит, ты использовал меня как маскировку? — Валера наконец поднялся с пола.
— Как маскировку, как транспорт и как источник семечек, — уточнил Святослав. — Ты был идеальным прикрытием. Спасибо.
Валера открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Пожалуйста, — только выдавил он.
— Святослав, — Любавка вытерла лапами глаза. — Ты сказал «моего уровня». Какого уровня?
— Достаточного, чтобы помочь завтра, — уклончиво ответил голубь. — Подробности потом. Сейчас важнее другое.
Он повернулся ко мне.
— Михаил, ты говорил про семь узлов привязки. Я знаю об этих узлах. И знаю кое-что, чего не знает твой источник. Или знает, но не сказал.
— Что именно?
— Четвёртый узел, в солнечном сплетении. Он защищён двойным барьером. Одной родовой энергии не хватит. Нужен удар снаружи и давление изнутри одновременно. Я могу обеспечить давление. Пока Валера держит Нечто, я ударю по четвёртому узлу с астральной стороны. Ты ударишь с физической. Вместе мы его побьем.
— Лора? — мысленно.
— Это совпадает с моими расчетами, — ответила она. — Четвертый узел в моей модели действительно показывал аномальную плотность. Я думала, это погрешность. Но если нужен двойной удар, тогда всё сходится. Миша, этот голубь знает, о чём говорит.
— Хорошо, — я кивнул. — Принимается. Значит, на северном фронте нас четверо: я, Валера, Эль, Есенин и Святослав.
— Шестеро, — поправил Святослав. — Ты забыл кота.
Я замер.
— Кота?
— Ваську. Он должен быть на поле боя. Это критически важно. Я знаю, что ты говорил с ним, — добавил Святослав. — Он рассказал тебе про узлы, удары и последствия. Он знает, о чём говорит. Поверь мне, этот кот заслуживает доверия. Пусть и не заслуживает второй порции сметаны, которую выпрашивает каждый вечер.
— Ты знаешь Ваську? — спросила Любавка.
— К сожалению, — ответил Святослав. — Мы знакомы.
Что-то в его тоне меня насторожило. Не неприязнь, нет. Что-то другое. Как будто между голубем и котом была история, о которой Святослав не хотел говорить.
— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Подведем итог. Северный фронт: я, Валера, Есенин, Эль, Святослав и Васька. Задача: семь ударов по узлам, изгнание Нечто из тела. Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Задача: отразить атаку Петра Первого.
— Вопрос, — Толстой поднял руку. — Когда Нечто будет изгнано из тела, куда оно денется?
— В Буслаева, — ответил я.
Тишина.
— Буслаев знает? — тихо спросил Есенин.
— Нет.
Опять повисла драматическая пауза.
— Это его выбор, — сказал Святослав. — Он заключил сделку с Нечто. Добровольно. Нить между ними существует. Нечто полетит по ней, как вода по трубе. Мы не можем это предотвратить, только использовать.
— А если предупредить его? — спросила Маша.
— Сбежит, — ответил я. — Или запаникует.
Маша сжала губы, но кивнула.
— Нечто в Буслаеве будет слабее, чем в теле Владимира, — добавил я. — На порядок. Это решаемая проблема. Нерешаемая проблема это Нечто в теле, которое может уничтожить остров одним ударом.
— Согласен, — кивнул Лермонтов. — Меньшее зло.
Валера встал, отряхнул штаны и посмотрел на голубя, который сидел на столе.
— Знаешь, Святослав, — произнёс он, — я назвал тебя Геннадием все это время, и что теперь?
— Мне нравится это имя, — ответил Святослав.
— Можешь оставить его себе. Но если мы выживем, ты мне должен. Минимум ящик семечек и подробный рассказ о том, почему ты молчал полгода.
— Договорились, Чал.
Валера усмехнулся. Потом посерьезнел.
— И ещё. Если ты такой сильный, почему раньше не помог? Когда на детей напали?
Святослав не отвел взгляд.
— Почему ты так уверен, что я не помог? — ухмыльнулся голубь.
Валера долго смотрел на птицу.
— Ладно, по позициям.
Совет закончился. Люди расходились молча. Каждый думал о своём. Любавка задержалась у стола и протянула лапу к Святославу.
— Братик, — прошептала она.
— Сестра.
— Ты живой.
— Более или менее.
Она аккуратно коснулась его мордой, как бы целуя. Голубь не сопротивлялся. Потом аккуратно клюнул её в то место, где должна быть щека. Точно так же, как клевал Валеру.
— Привычка, — пояснил он.
Любавка рассмеялась сквозь слезы. Богдан стоял рядом, положив руку на спину сестры. Хоть он и старался выглядеть невозмутимо, но глаза были на мокром месте.
Я вышел из кабинета. Лора шла рядом.
— Миша, — сказала она. — Святослав знает, кто сидит в коте. Он не сказал, но он знает. Ты заметил, как он говорил о Ваське? «Мы знакомы». «К сожалению».
— Я заметил.
— И ещё. Их информация дополняет друг друга, и при этом не противоречии. Два источника.
— Понимаю, что ты хочешь сказать… Может так оно и есть.
Поместье Кузнецовых превратилось в муравейник. Солдаты грузили последние ящики с боеприпасами. Маголитовые орудия тащили на платформах к западному побережью. Рунные доспехи раздавали командирам подразделений: пятьдесят комплектов, каждый проверен лично Толстым.
Я стоял во дворе и смотрел, как колонна бронемашин выезжает из ворот. Серые мундиры бердышевских бойцов мелькали среди кутузовских кителей. Техника шла плотно, гусеницы оставляли глубокие борозды на промёрзшей земле.
— Миша, — Лора появилась рядом. — Владимир в ста двадцати километрах к северу. Скорость стабильная. Прибытие в двенадцать ноль-ноль, плюс-минус десять минут.
— А Пётр?
— Флот в двухстах километрах к западу. Прибытие примерно в то же время. Они синхронизировались. Не сговариваясь, но результат одинаковый.
— Два удара одновременно, — пробормотал я.
— Как молот и наковальня, — подтвердила Лора. — Только мы между ними.
К крыльцу подъехал бронированный внедорожник. Данила за рулём. Зачем-то обмазался гуталином, нацепил летний камуфляж и очки. Рядом с ним сидел Есенин, и невозмутимо читал какой-то мужской журнал. На заднем сиденье расположился Эль в маленькой чёрной шубке и шапке-ушанке. Гусь выглядел одновременно грозно и нелепо, как и всегда.
— Михаил, мы готовы, — Эль высунул клюв в окно. — Северное побережье. Двадцать минут езды, желательно без остановок, у меня лапы мёрзнут.
— Ты вампир, — заметил Есенин. — Ты не можешь мёрзнуть.
— Я вампир в теле гуся. У гуся лапки мёрзнут. Я чувствую то, что чувствует тело. Не спорь с биологией! И так-то я еще и бог войны.
Валера подошёл сбоку. Геннадий сидел на его плече. Обычный серый голубь. Никто из снующих вокруг солдат не подозревал, что эта птица представляет собой пропавшего сына Владимира Кузнецова.
— Мишаня, — Валера хлопнул меня по плечу. — Едем?
— Едем.
Я обернулся. У крыльца, в тени, сидел Васька. Рыжий кот наблюдал за суетой жёлтыми глазами.
— Его тоже берём, — сказал я.
Данила посмотрел на кота, потом на меня.
— Кота? На войну?
— На войну.
— Понял, — Данила давно перестал задавать лишние вопросы. Работа на царя Сахалина приучила его к странным приказам.
Я поднял Ваську и посадил в машину. Кот устроился между Валерой и Элем и тут же начал умываться, как будто его везли не на битву, а к ветеринару.
Святослав на плече Валеры покосился на кота. Кот покосился на голубя. Между ними проскочило что-то, чего я пока не мог разгадать. Лора была права: они связаны. И оба молчат.
— Двигаем, — скомандовал я, садясь вперёд.
Данила рванул с места.
Генерал Кутузов стоял на возвышенности и смотрел в бинокль на горизонт. Усы покрылись легким слоем льда. Ветер трепал полы шинели. Рядом, прислонив к ноге саблю, стояла Марфа Андреевна в боевом доспехе. Лицо спокойное и собранное. Кутузов бросил на жену короткий взгляд в надежде, что может хоть сейчас она передумает. Но спорить было бесполезно. Он пробовал. Трижды. Результат оставался неизменным, Марфа Андреевна ехала на войну, и точка.
За спиной генерала разворачивалась армия. Четыре тысячи бердышевских бойцов занимали позиции вдоль береговой линии. Кутузовские ударные роты копали траншеи на возвышенностях. Японский контингент устанавливал маголитовые батареи на флангах. Техника выстраивалась в оборонительные порядки.
К Кутузову подошёл Лермонтов. Высокий, бледный, с потухшими глазами. Он был одет в старый сюртук без доспехов.
— Сережа, — кивнул он. — Мои люди скоро будут готовы.
— Какие люди? — Кутузов опустил бинокль. — У вас нет людей, Михаил Юрьевич. У вас есть… специфический ресурс.
— Назовём это резервом, — Лермонтов чуть улыбнулся. — Резерв будет готов, как только появятся первые потери противника.
— Мрачный у вас резерв, — Кутузов покрутил ус.
— Зато не жалуется на жалованье.
— Эх… И то верно…
Следом подъехали две машины. Из первой вышли Толстой и Буслаев. Толстой в рунных доспехах, с молотом на плече. Буслаев бледный, нервный, но старался держать лицо. Из второй машины вышли Маша и Света.
Маша в лёгких доспехах, волосы собраны в тугой хвост. На поясе два коротких клинка и набор артефактов. Света в тёмно-синем боевом костюме, и на дебре родовой меч Нахимовых. Обе молчаливые, сосредоточенные. Они знали, что сегодня от них зависят жизни тысяч людей.
— Где Петр Петрович? — спросил Кутузов.
— В лазарете, — ответила Маша. — Петр Первый его сильно помотал…
Кутузов кивнул и поднял бинокль. На горизонте пока ничего. Только серое зимнее море и низкие тучи.
Но флот приближался. Все это знали.
Петр Первый стоял на мостике линейного корабля «Полтава» и смотрел на восток. Ветер хлестал по лицу, солёные брызги оседали на гладковыбритом лице. Но его это как будто ничуть не беспокоило.
За «Полтавой» шли двадцать три корабля. Линейные, крейсеры, десантные транспорты. На борту двадцать тысяч бойцов. Элита Организации. Лучшие наёмники, которых можно купить за деньги, и последние.
Рядом с императором стоял адъютант. Молодой офицер с идеальной выправкой и абсолютным непониманием того, что происходит на самом деле.
— Ваше Величество, авангард будет у берега через час двадцать. Десантные группы готовы.
— Хорошо, — Пётр не обернулся.
— Командиры наёмных батальонов запрашивают подтверждение тактической схемы. Первая волна атакует в лоб, вторая обходит с юга, третья…
— Пусть атакуют, как хотят, — перебил Пётр.
Адъютант моргнул.
— Простите, Ваше Величество?
— Я сказал: пусть атакуют, как хотят. Первая волна в лоб. Вторая в лоб. Третья в лоб. Какая разница, если мы превосходим их числом и силой.
— Но… тактическое преимущество…
Пётр наконец повернулся и посмотрел на адъютанта. Тот невольно сделал шаг назад.
— Мальчик, — тихо произнёс Пётр. — Ты когда-нибудь видел, как горит мусор?
— Ваше Величество?
— Мусор не нуждается в тактике. Его просто поджигают и все.
Адъютант побледнел. Открыл рот. Закрыл. Козырнул и ушёл.
Пётр снова повернулся к морю.
Ветер усилился. Впереди, за горизонтом, лежал Сахалин. Маленький остров, который стал занозой в его плане. Впрочем, полезной занозой.
Триста лет назад он создал Организацию. Тайную структуру, которая контролировала финансы, торговлю, разведку. Козырем была информация, которую они добывали теми путями, которыми не могли пользоваться легальные структуры. Инструмент власти. Идеальный механизм.
Сто лет назад механизм начал ржаветь. Внуки основателей обленились. Правнуки обнаглели. Организация из инструмента превратилась в паразита, который сосал ресурсы империи и не давал ничего взамен. Когда вернулся Петр, то он еще пытался чистить изнутри. Убирал лидеров, назначал новых, но бесполезно. Гниль была системной.
Тогда было принято одно верное решение: Организацию нужно уничтожить целиком. Но нельзя было сделать это своими руками. Империя зависела от структуры. Убрать её без замены означало обрушить экономику как минимум одной страны.
Поэтому он потратил некоторое время на подготовку. Создал параллельные торговые каналы по всей Европе, которая теперь так сильно зависела он Российской империи. Заключил тайные договоры с Азией. Перестроил финансовую систему так, чтобы она работала без Организации. Подготовил империю к жизни без паразита.
И когда всё было готово, оставалось последнее: уничтожить хорошо вооружённых людей, которые будут сражаться, как они думают, за еще большую власть и богатства. Болваны…
Сахалин стал идеальной ловушкой. Кузнецов. Нечто. Владимир. Все враги в одном месте. Организация рвётся в бой, потому что считает, что сражается за империю. На самом деле она сражается за право быть уничтоженной.
Пётр достал из внутреннего кармана конверт. Толстый, запечатанный тремя печатями. На нём одно слово, написанное его рукой: «Петру».
Он убрал конверт обратно.
Где-то на севере, невидимый за горизонтом, к Сахалину шёл Владимир Кузнецов с Нечто внутри. Пётр чувствовал его приближение. Как чувствовал приближение грозы, по вибрации в воздухе, по давлению в висках.
Два хищника шли к одной добыче. Они не были союзниками. Но оба знали, что медлить нельзя. Игла сломана, и теперь он смертен. И каждый час промедления мог стать последним.
— Ваше Величество, — адъютант вернулся. — Гвардия запрашивает приказ.
— Гвардия остаётся на кораблях, — ответил Пётр. — В бой не вступает.
— Но…
— Гвардия нужна не для войны. Гвардия нужна для того, что будет после.
Адъютант снова не понял. И снова козырнул.
Пётр Первый смотрел на восток. Через полтора часа начнётся. Наёмники пойдут на берег и умрут. Кузнецов их уничтожит. Или Нечто. Или оба. Результат одинаковый, двадцать тысяч паразитов перестанут существовать.
А потом он высадится сам.
Ветер нёс солёный запах моря и далёкий гул волн. Корабли шли ровным строем. На палубах наёмники проверяли оружие, не подозревая, что их ведут на убой.
— Давай, Кузнецов, посмотрим на что ты способен… — тихо произнёс Пётр Первый, повторяя слова, сказанные когда-то в пустом тронном зале.
Мы добрались до позиции за сорок минут. Данила гнал по разбитой дороге, не обращая внимания на ямы и колдобины. Машина прыгала, Есенин пытался почитать и шипел каждый раз, когда появлялась очередная яма. Эль клацал клювом от тряски. Васька лежал на сиденье и спал. Или делал вид, что спал.
Северный берег встретил нас влажным ветром со снегом. Серое море до горизонта. Низкие волны бились о промёрзший берег. Скалы по бокам, поросшие голым кустарником. Ни души на километры вокруг. Мирных жителей эвакуировали вчера, военных здесь не было: против Владимира с Нечто обычные солдаты бесполезны.
Я вышел из машины. Ветер тут же ударил в лицо. Холодный, сырой, пахнущий солью и водорослями.
— Лора, статус.
— Владимир в восьмидесяти километрах, движется по поверхности воды. Скорость стабильная. Прибытие через тридцать минут. Может, чуть раньше.
— Флот Петра?
— Аналогично. Западное побережье. Кутузов подтвердил готовность. Все на позициях.
Валера встал рядом и посмотрел на море. Корона над его головой едва мерцала, постепенно обрастая новыми узорами.
— Тридцать минут, — сказал он. — Давно я ни с кем не дрался по-настоящему. Последний раз дома. Там были ребята покрепче, конечно, но и тут должно быть интересно.
— Интересно, это когда в шахматы играешь, — заметил Есенин, убирая журнал во внутренний карман куртки. — А когда на тебя идёт одержимое существо, это не интересно. Это захватывающе!
— Вот это я понимаю, настрой! — рассмеялся Валера и отбил Есенину пятюню.
Святослав перелетел с его плеча на ближайший валун. Голубь сидел неподвижно, и смотрел на север.
Я отошёл к скалам. Васька аккуратно шел за мной по пятам.
— Лора, — мысленно позвал я. — Просмотри ещё раз план. Семь ударов. Последовательность. Углы. Всё.
— Уже просмотрела. Четырнадцать раз, — ответила она. — Первый удар в основание черепа. Ерх, смягчит удар. Отдача придет через полсекунды. Я начну компенсацию сразу. Второй удар в центр груди…
Она говорила, а я смотрел на холодное море. Где-то там, за горизонтом, к нам шло существо, которое могло уничтожить остров одним ударом.
Эль расправил крылья и вышел на край берега. Чёрная шубка и шапка-ушанка остались на камне. Без них он выглядел более… Пугающе, что-ли. Крупный чёрный гусь с красными глазами, от которого расходилось едва заметное темное свечение. Бог Войны. Верховный вампир. Губернатор Сахалина. Ну чистый винегрет их сил.
— Чувствуете? — спросил он.
Прислушавшись к себе, я понял о чем он. Давление нарастало, постепенно, но нарастало. Едва заметное, как головная боль в начале простуды.
— Он приближается, — подтвердила Лора. — Шестьдесят километров. Идёт быстрее, чем я рассчитывала. Прибытие через двадцать минут. Он нас почувствовал.
Есенин поправил ворот куртки и подошёл ко мне.
— Миша, скажу тебе честно, я очень давно мечтал сразиться с Владимиром Кузнецовым. Можно сказать, это была моя детская мечта… Отец говорил, что я сильнейший в современной истории, но все же не дотягивал до твоего предка… Сейчас у меня появилась такая возможность! Я как будто выиграл в лотерею! Я буду сражаться в полную силу!
— Обнадеживает, — сказал я.
Давление усилилось. Теперь его чувствовали все. Валера поднял голову и корона вспыхнула ярче. Эль расправил крылья шире, и как будто стал больше в размере. Даже Васька перестал вылизываться и уставился на горизонт распушив хвост.
— Сорок километров, — доложила Лора. — Скорость растёт. Он точно знает, что мы тут.
Море изменилось. Волны, до этого ленивые и ровные, стали дергаными, как будто что-то под водой толкало их изнутри. Температура воздуха упала на несколько градусов.
Или мне показалось.
— Двадцать километров.
Я достал Ерх и родовой меч. Оба клинка гудели, как натянутые струны.
Ерх вибрировал, и я понимал почему. Он чувствовал приближение тела Владимира, своего бывшего владельца.
— Десять километров.
На горизонте появилась точка. Маленькая и темная.
— Лора, подтверди.
— Подтверждаю. Объект визуально идентифицирован. Это он.
Точка росла и довольно быстро. Через минуту я уже различал силуэт. Человеческая фигура, идущая по воде. Не по поверхности, нет. По волнам. Каждый шаг поднимал фонтан брызг, и от этого образовывались волны. Вокруг фигуры клубилось тёмное облако, как грозовая туча, прижатая к земле.
Давление навалилось по-настоящему. У меня зазвенело в ушах. Есенин окутал себя легкой аурой. Даже Эль подался назад на шаг.
— Пять километров, — голос Лоры стал напряженным. — Миша, энергетический выброс запредельный. Он сильнее, чем я рассчитывала. На порядок.
— Насколько на порядок?
— На такой порядок, что мои датчики такого раньше не фиксировали. Я даже не могу точно измерить. Это… это просто охренеть сколько энергии.
Фигура приближалась. Теперь я видел детали. Высокий мужчина. Широкоплечий. З а спиной развевался плащ. Длинные темные волосы развевались на ветру. Он шёл уверенно, словно шел по уже давно заученной дороге…
Только глаза были полностью чёрные. При этом они испускали свечение.
Нечто. Это точно был он.
Два километра. Давление стало физическим. Камни на берегу задрожали. По земле побежали трещины. Мелкие камешки подпрыгивали, как от землетрясения. Волны вокруг фигуры вскипели.
— Один километр, — Лора перестала считать расстояние и вывела мне цифры перед глазами. — Миша, он сконцентрирован на тебе. Нечто идет к тебе.
Васька стоял рядом с моей ногой. Маленький рыжий кот на краю обрыва перед надвигающимся кошмаром. Его шерсть стояла дыбом, хвост распушился, но он не отступил.
Святослав на валуне расправил крылья. Обычный серый голубь, двести сорок грамм. Рядом с Валерой он выглядел комично. Но я уже знал, что внешность обманчива.
Восемьсот метров. Шестьсот. Четыреста.
Владимир вышел из воды. Ноги ступили на мокрый песок. Мелкие камни отлетели в стороны. Вода в прибрежных лужах вскипела.
Он остановился и поднял голову. Чёрные глаза нашли меня.
На лице Владимира появилась хищная улыбка. Такая не бывает у обычного человека, скорее как у монстра.
— Кузнецов, — голос был глубокий, вибрирующий, как если бы говорили одновременно два существа. — Наконец-то.
Давление ударило волной. Как будто на наши плечи упали несколько сотен киллограм веса. ЗЕмля под ногами просела. Я встал на одно колено, вбив Ерх в землю. Эль скользнул назад, оставляя борозды в песке. Есенин чуть присел, и только Валера не шелохнулся.
Он стоял в десяти метрах от меня, лицом к Владимиру. Его тело изменилось. Корона над головой вспыхнула, разрослась в размерах и узоре, став ослепительно яркой. Плечи расправились. Из спины и боков проступили контуры ещё двух пар рук. Они уплотнились, обрели форму. Четыре руки. В каждой появилось оружие: меч, копьё, топор, булава. От него тоже пошло давление, не уступающее Владимиру.
Сила Нечто столкнулось с силой Валеры. Воздух между ними загустел и начал искажаться. Камни на берегу начали плавиться. Волны отхлынули от берега, обнажив мокрое дно на десять метров.
Валера усмехнулся. Знакомая, чуть лениво-хищная улыбка. Точно такая же, как когда он тренировался со мной. Только теперь за ней стояла сила, от которой плавился воздух.
— Ну здравствуй, тварь, — сказал он. — Давно не виделись. Слышал, ты тут шумишь?
Нечто в теле Владимира не ответило. Чёрные глаза переключились на Валеру. Улыбка исчезла.
— Чал, — произнесло Нечто. — Ты далеко от дома, верховный король.
— Это и есть мой дом, — ответил Валера разводя все шесть рук. — Привыкай.
Корона над его головой полыхнула. Четыре руки подняли четыре оружия. Оставшимися двумя от ударил в кулаки.
Земля под ногами Валеры провалилась на полметра, не выдержав давления энергии.
И он рванулся вперед.
В воздухе хлопнуло. Ударная волна ушла во все стороны, сбив меня с ног. Камни разлетелись как шрапнель. Прибрежная скала раскололась надвое. Столб воды взметнулся на двадцать метров, обдав все вокруг солеными брызгами.
Валера врезался во Владимира на скорости, от которой размазывалась картинка. Четыре удара одновременно. Меч, копьё, топор, булава. Нечто блокировало все четыре одним движением руки. Ударная волна от столкновения ушла по воде, и волны на километр вокруг встали дыбом.
Бой начался.
Я поднялся с земли, отплевываясь от песка.
— Лора, — позвал я. — Координаты первого узла.
— Основание черепа, — мгновенно ответила она. — Бей, когда Валера развернул его спиной к тебе. Я скажу когда.
— Понял.
Я побежал к берегу. Навстречу грохоту, вспышкам и давлению, от которого трескалась земля.
Навстречу битве, которая решит всё.
Первое, что я почувствовал, когда Валера столкнулся с Владимиром, был запах озона. Густой и тяжелый, как перед грозой, только в сотни раз сильнее. Он забивал ноздри, обжигал горло и оседал на языке металлическим привкусом. Неужели именно так пахнет, когда сталкиваются две силы, каждая из которых способна расколоть континент?
Второе, это звук. Не грохот, нет. Грохот был бы терпимым. Это был низкий утробный гул, от которого вибрировали кости и ныли зубы. Как будто кто-то провел гигантским смычком по струне из стали, натянутой от земли до неба. Звук проходил сквозь тело, отдавался в ребрах, поднимался по позвоночнику неприятной дрожью.
Третье, это давление. Две энергетические волны, столкнувшиеся между Валерой и Владимиром, создали зону, в которой воздух стал плотным, как вода. Дышать получалось только короткими рывками. Песок под ногами спекся в стекло. Камни в радиусе тридцати метров раскалывались и превращались в пыль. Морская вода отступила от берега на полсотни метров, обнажив черное каменистое дно, покрытое мертвыми водорослями.
Я бежал к битве. Ерх в правой руке, родовой меч в левой. Оба клинка раскалились и гудели так, что руки онемели до локтей.
Ах да, Валера дрался по-настоящему. Шесть рук, в каждой по оружию, каждый удар рассекал воздух с грохотом пушечного выстрела. Корона над его головой пылала, заливая берег ярко-желтым светом. Я видел, как меч рубит сверху, копье бьет в бок, топор идет снизу, булава летит в голову. И все это одновременно. С такой скоростью, что глаза не успевали за движениями даже в замедленном времени.
Но Нечто блокировало все удары.
Тело Владимира двигалось с нечеловеческой плавностью, как будто суставы работали в обе стороны. Черная энергия окутывала его руки, создавая щиты в тех местах, куда летели удары. Каждое столкновение порождало вспышку и ударную волну. Я насчитал шесть ударов в секунду. Шесть вспышек. Шесть волн, от которых у меня закладывало уши.
— Миша, подходи с северо-востока! — крикнула Лора. — Валера сейчас развернет его! Тридцать секунд! — и тут же показала подходящую траекторию.
Я обогнул зону боя по широкой дуге. Ноги увязали в песке. Соленый ветер хлестал в лицо. Брызги от столкновений летели на десятки метров, и каждая капля обжигала кожу, пропитанную остатками энергии. Рубашка под доспехами промокла насквозь. Пот, морская вода и кровь из прикушенной губы смешались на подбородке.
Эль занял позицию левее. Гусь стоял на мокром камне, из его тела расходились темные лучи, формируя барьер. Если Нечто попытается вырваться из боя с Валерой, Эль отрежет путь к отступлению своей силой.
Есенин работал вторым номером, двигаясь, словно молния, и пытаясь нанести удары с мертвой зоны. Или по крайней мере, он пытался ее найти. Владимир не уступал, отбиваясь от его атак. Видимо, та часть магии Хаоса, что была в Есенине, не позволяла подкрасться к хозяину этого самого Хаоса незаметно. Но Саша явно был доволен. Как и Валера.
— Десять секунд! — считала Лора. — Валера делает разворот… Семь… Пять…
Валера обрушил на Нечто серию ударов слева, заставляя его поворачиваться. Копье пробило щит, но не достало до тела. Саша сделал обманный маневр, целясь световым мечом в голову. Нечто развернулся, отбивая атаку, и на долю секунды подставил спину.
— Сейчас!
Я рванул вперед. Ерх описал дугу и врезался в основание черепа Владимира. Не в саму плоть, а в то, что было под плотью — в энергетический узел, который светился как раскаленная точка, видимая только благодаря Лоре.
Удар попал точно в цель.
Отдача вернулась через полсекунды, как и предупреждал Васька и как рассчитала Лора. Но расчеты это всего лишь цифры. В реальности меня изнутри ударил такой поток энергии, что в глазах потемнело и пропал слух. Меня отбросило на пятнадцать метров. Спина впечаталась в мокрый камень. Из легких вышибло воздух. Ерх чуть не вылетел из онемевших пальцев.
— Нихрена же себе… — прохрипел я, пытаясь быстро прийти в себя.
— Первый узел пробит! — голос Лоры звучал одновременно ликующе и испуганно. — Привязка ослабла на четырнадцать процентов! Но, Миша, твои каналы… Разрушение семь процентов. Пока терпимо. Но каждый новый удар будет еще болезненнее.
— Ахренеть… — это все, что я смог сказать. Впрочем, это идеально описывало мое состояние и эмоции.
Я с трудом встал. Колени дрожали. Во рту стоял привкус меди. Перед глазами плыли красные пятна, но они медленно рассеивались. Лора пыталась минимизировать последствия.
Но Нечто почувствовало удар. Тело Владимира дернулось, как от ожога. Черные глаза на мгновение потеряли фокус. Этого мгновения Валере хватило, чтобы обрушить на врага все четыре оружия разом. Удар отбросил Владимира на десять метров, проложив борозду в песке.
— Давай! Еще! — смеялся Валера и крикнул Есенину: — Ей, пацан, а ты шустрый!
— Я еще не размялся, — на мгновение остановился Саша и кивнул.
— Что это было⁈ — прорычало Нечто, вставая. Голос утратил самодовольство. В нем появилось удивление и злость.
— Это был первый, — пробормотал я, поднимая Ерх. — Осталось шесть.
Первые десантные катера показались из-за кораблей, когда солнце, закрытое плотными тучами, стояло в зените. Серые, плоскодонные, низко сидящие в воде. Они шли ровной линией, под гребень волны, и их было много. Очень много. Разведка потом скажет, что в первой волне было сорок катеров, по пятьдесят бойцов в каждом. Две тысячи человек. И да, это только первая волна.
Кутузов опустил бинокль и повернулся к офицерам.
— Орудия к бою. Залп по готовности. Целиться в катера, не в корабли. Корабли пока не трогать.
— Есть!
Механизмы артелирийной батареи загудели, накапливая заряд. Японские артиллеристы работали молча и четко, как часовой механизм. Бердышевские снайперы занимали позиции на скалах.
Марфа Андреевна стояла рядом с мужем и смотрела на катера. Ее рука лежала на рукояти сабли.
— Сережа, — тихо сказала она.
— Да?
— Береги себя.
Кутузов посмотрел на жену. Его усы дрогнули.
— Это я тебе должен говорить.
— Ты и говоришь. Каждый раз, когда я вижу твои усы… Они дрожат от переживания.
— Мои усы не дрожат! — возмутился генерал. — Это ветер!
Первый залп орудий ушел в сторону катеров. Шесть красных лучей прочертили небо и ударили в воду перед десантной линией. Столбы воды, пара и огня взлетели на тридцать метров. Два катера опрокинуло ударной волной. Люди посыпались в ледяную воду.
Остальные катера не остановились. Они даже не сбавили скорость. Наемники Организации знали, на что шли. Или думали, что знали.
Лермонтов стоял на возвышенности позади линии обороны, закрыв глаза, и ждал. Его время еще не пришло. Некромант бесполезен, пока нет мертвецов. Но скоро они будут.
Толстой проверил крепления рунного доспеха и поднял молот. Рядом с ним стояли двадцать бойцов в таких же доспехах. Ударный отряд. Они пойдут в контратаку, когда наемники закрепятся на берегу.
Маша вытащила клинки и размяла запястья. Света положила руку на родовой меч. В море, невидимые с берега, ждали костяные Аркадий и Игорь с армией морских тварей.
Второй залп. Еще три катера перевернуло. Но десятки продолжали идти. Наемников было слишком много.
— Генерал, — доложил связист, — противник выходит на дистанцию высадки!
Кутузов расправил плечи и вытащил саблю.
— Ну что, господа, — произнес он негромко, но голос прогремел на весь берег, — покажем этим ряженым, как воюет Сахалин?
Первые катера уткнулись в песок. Аппарели упали. На берег началась высадка наемников.
Война на западном фронте началась.
Второй удар.
Валера зажал Нечто в клинче, удерживая четырьмя руками. Тело Владимира извивалось, пытаясь вырваться. Черная энергия хлестала во все стороны, как щупальца, прожигая камни и песок. Запах паленой земли смешивался с озоном, а воздух вокруг них дрожал от жара.
Я подобрался сбоку. Ерх гудел в левой руке, указывая на узел в центре груди. Я видел его, пульсирующую красную точку под кожей Владимира. Меч уже понял, что какая-то тварь засела в его бывшем хозяине и хотел как можно болезненнее нанести удар.
— Бей! — крикнула Лора.
Я усилил ноги энергией, рванул и ударил сбоку. Ерх вошел в энергетическое поле и достал узел. На мгновение все замерло, как в стоп-кадре: Валера, Владимир, Саша, брызги, волны, ветер.
Потом отдача.
На этот раз все вышло хуже. Гораздо хуже. Поток энергии прошел через грудь, и я почувствовал, как что-то внутри трещит. Не кости. Каналы. Те самые невидимые пути, по которым течет магическая энергия. Они расширились от потока, который был им не по размеру, по их краям побежали трещины.
Меня отбросило на двадцать метров. Я пропахал борозду в мокром песке и остановился, упершись спиной в валун. Рот моментально наполнился кровью. Я сплюнул и попытался подняться. К моему удивлению, попытка провалилась.
— Второй узел пробит! — обрадовалась Лора. — Привязка ослаблена на тридцать один процент! Каналы… Миша, разрушение пятнадцать процентов. Я компенсирую, но следующий удар будет еще тяжелее.
— Я заметил, — прохрипел я, вставая на колени. — Права администратора. Активировать протокол…
— Не-не, дружок, — тут же осадила меня Лора. — Так к концу седьмого удара ты словишь двойной урон. Я отклоняю это распоряжение. Объект один. Прямая угроза жизни. Заблокировать открытие протоколов администратора.
— Да ты, блин, издеваешься… — выдохнул я, поднимаясь.
— Я тоже тебя люблю дорогой, — хоть Лора и пыталась казаться веселой, но в ее глазах я видел страх за мою жизнь.
Нечто взревело. Звук был нечеловеческий, от него у меня лопнули капилляры в левом глазу. Мир окрасился в красный. Тело Владимира полыхнуло черным пламенем. Валеру отшвырнуло. Впервые за весь бой. Саша тоже отлетел на метров тридцать и воткнулся в скалу, оставив в ней вмятину в форме тела.
— Кто⁈ — Нечто вертел головой, ища источник боли. Черные глаза метались из стороны в сторону, оставляя за собой темный след. — Кузнецов, ты где⁈
Его взгляд нашел меня. Черные зрачки сузились, а губы расплылись в довольной ухмылке.
— Вот мы и встретились, — прошипел Нечто. — Кровь рода. Конечно. Кто же еще?
Он быстро рванул ко мне. Чудовищно быстро. Я не успел бы уклониться. Не в теперешнем состоянии. Лора могла показывать только траекторию его движений, но сил в мышцах не хватало.
Но Эль успел.
Гусь превратился в тень. Темная дымка пронеслась между мной и Нечто и материализовалась в стену из чистой темной энергии. Нечто врезался в нее и остановился на секунду. Но этого времени хватило Валере и Саше, чтобы прийти в себя и синхронно напасть, обрушив град ударов и заклинаний на спину Владимира.
Нечто отвлекся и развернулся к Валере. Они снова сцепились. Есенин опять молнией скрылся из поля зрения.
Эль вернулся в форму гуся и тяжело опустился на камень. Левое крыло подрагивало. Одна секунда контакта с Нечто стоила ему немало.
— Эль, ты в порядке? — крикнул я.
— Нет, — честно ответил гусь. — Я не думал, что это тело настолько мощное! Но это неважно. Бей дальше.
Рядом возник Есенин и быстро сунул мне в руку какую-то склянку.
— Регенератор. Пей. Быстро.
Я без лишний вопросов выпил. Горькая, маслянистая жидкость обожгла горло. Через три секунды тепло разлилось по каналам. Трещины не исчезли, но боль притупилась. Дышать стало легче.
— У меня осталось четыре регенератора, — сказал Есенин. — Этого хватит еще на два удара. Дальше, извини, импровизация.
— Спер у отца?
— Только ему не говори, ладно?
— Может, что-то еще успел у него взять?
Есенин похлопал себя по нагрудному карману.
— Кое-что есть, но я все еще не знаю, что оно делает. Так что давай сначала попробуем без этого. Пусть останется на крайний случай.
— Обнадеживающий подход, — перехватив мечи, я пошел вперед.
— А что, мне тебя еще по головке погладить и сказать, что все будет хорошо? — пожал он плечами и побежал обратно в гущу битвы.
Пляж превратился в ад.
Наемники высаживались волнами. Первая волна уже вгрызлась в береговую линию. Тяжелая пехота в бронедоспехах шла в лоб на артиллерийские батареи. За ними двигались боевые маги Организации. Те, кого отбирали и тренировали десятилетиями. Элита, которой больше не будет.
Кутузов командовал, как дирижер. Левый фланг — огонь. Правый фланг — отсечение. Центр — удержание. Его голос разносился над грохотом, ровный и спокойный, как на учениях.
Маша работала на южном фланге. Два клинка мелькали в ее руках, оставляя серебристые дуги в воздухе. Она двигалась стремительно, перетекая с места на места между ударами, как ртуть. Каждый удар точный, каждое движение выверено до предела еще с детства. Три наемника попытались зажать ее в тиски. Через четыре секунды все трое лежали обезглавленные.
Света была на северном фланге. Родовой меч Нахимовых испускал голубое сияние. Она рубила аккуратно, экономно, без лишних замахов. Рядом из воды поднялось щупальце Игоря и утащило под воду целый десантный катер. Двадцать наемников исчезли в пене, не успев вскрикнуть.
Аркадий орудовал костяными конечностями на мелководье, переворачивая катера и круша бронетехнику, которую пытались выгрузить на берег. Морские твари, подчиненные ему, атаковали снизу, хватая десантников за ноги и утягивая в глубину.
Толстой пошел в контратаку. Рунный доспех светился красным от перегрева и количества принятых на себя заклинаний. Молот обрушивался на наемников с такой силой, что от точки удара расходились трещины в земле. Двадцать бойцов в рунных доспехах шли за ним клином, прорубая коридор в рядах противника.
И тогда начал работать Лермонтов.
Первые трупы наемников дернулись. Мертвецы, лежавшие на мокром песке, разом открыли покрытые белой пеленой глаза. Они встали, медленно, неуклюже, как сломанные куклы. Подобрали оружие, которое выпало из их рук минуту назад, и пошли на своих бывших товарищей.
Наемники второй волны увидели, как павшие встают и разворачиваются. В рядах началась паника. Одно дело драться с живыми. Другое — когда на тебя идет тот, с кем ты полчаса назад курил на палубе.
Лермонтов стоял на холме с закрытыми глазами. Тонкие нити энергии тянулись от его пальцев к каждому поднятому трупу. Десять. Двадцать. Сорок. С каждой минутой их становилось больше.
— Михаил Юрьевич, — Кутузов подошел к нему, вытирая саблю. — Сколько вы можете поднять?
— Столько, сколько они нам дадут, — ответил Лермонтов, не открывая глаз. — Чем больше убивают, тем сильнее я становлюсь. Забавная зависимость, не правда ли?
Кутузов крякнул и вернулся к командованию. Мрачный резерв Лермонтова оправдывал себя.
Третий удар.
Валера держал Нечто. Тот пытался вырваться, но четыре руки Чала работали как капкан. Меч блокировал сверху. Копье не давало уйти влево. Топор рубил справа. Булава добивала снизу. Нечто огрызался волнами черной энергии, от которых плавились камни и закипала вода, но Валера принимал удары на грудь.
Есенин использовал магию Порядка, чтобы подавить чудовищную силу противника, постоянно пробивая ему в челюсть.
Я подобрался к правому боку Владимира. Третий узел — ладонь правой руки. Нужно коснуться ее Ерхом всего на долю секунды. Проблема в том, что эта ладонь только что раскрошила гранитный валун размером с грузовик.
Мое же тело уже не двигалось так быстро, как раньше. Ноги будто налились свинцом.
— Валера! — крикнул я. — Правую руку! Зафиксируй правую!
Валера перехватил копье и пригвоздил правую руку Владимира к земле. Нечто завыл от ярости и левой рукой ударил Валеру в челюсть. От удара корона мигнула на мгновение, а глаза начали закатываться. Но копье он удержал.
— Э! — тут же Валере прилетел подзатыльник от Саши. — Здоровяк, соберись, еще рано падать!
Корона вспыхнула с новой силой.
Правая рука Владимира была прижата к камню.
На секунду. Этого должно хватить.
Я ударил Ерхом в ладонь. Узел лопнул, как перегретая лампочка. Вспышка белого света ослепила меня.
Отдача пришла не через полсекунды, а мгновенно. Как удар молнии в грудную клетку. Я почувствовал, как каналы трещат, расширяются и рвутся. Кровь брызнула из носа, ушей и уголков глаз.
Мир превратился в гул и красное мерцание.
Когда я пришел в себя, то лежал на спине в двадцати пяти метрах от места удара. Надо мной было серое зимнее небо. Редкие снежинки падали на лицо и приятно щипали. Рядом стоял Васька и смотрел на меня желтыми глазами.
— Лора… — прохрипел я.
— Здесь, — ее голос дрожал. — Третий узел пробит. Привязка на сорок семь процентов. Каналы… двадцать четыре процента разрушения. Миша, это много. Два процента до критической зоны по моим консервативным расчетам.
— Сколько… еще можно?
— Четвертый удар будет тяжелым. Пятый опасным. Шестой… я не знаю.
— Может, все же, протоколы?
— Отклонено! — тут же сказала она и влепила ощутимую такую пощечину. — Вставай!
Святослав слетел с валуна и приземлился рядом. Голубь посмотрел на меня, потом на кота.
— Четвертый узел мой, — сказал Святослав. — Двойной удар, помнишь? Я возьму на себя астральную часть. Тебе будет легче.
— Насколько легче? — спросил я, вставая.
— Процентов на двадцать. Может, тридцать.
— Н-да… А можно побольше? — с каждым словом изо рта вылетали капли крови.
— Я голубь, а не бухгалтер, — ответил Святослав. Впервые за все время в его голосе мелькнуло что-то похожее на теплую усмешку. Но только на мгновение.
Есенин подбежал с очередным регенератором. Опять горечь, тепло, облегчение. Сейчас я не откажусь даже от малейшей капельки помощи.
Васька подошел ближе. Его желтые глаза смотрели не на меня, а на тело Владимира, которое билось с Валерой в ста метрах от нас. В этих глазах было что-то, чего я не мог прочитать. Как будто хозяин смотрит на свой горящий дом.
— Миша, — Лора тронула меня за плечо. — Четвертый узел. Солнечное сплетение. Самый защищенный. Без Святослава ты его не пробьешь. Готов?
Я перехватил Ерх. Руки дрожали. Колени подгибались. Во рту стоял вкус крови и отвратительного зелья.
— Готов! Надеюсь голубь знает, что делает.
Святослав расправил крылья. И в этот момент произошло кое-что, чего я не ожидал. Маленький серый голубь начал светиться. Тускло, почти незаметно. Серебристое свечение, как лунный свет, окутало его крылья. Они стали полупрозрачными и как будто выросли. А нет, они действительно выросли.
Огромные светящиеся крылья, похожие на стеклянные паруса, раскрылись за спиной маленькой серой птицы метра на два.
Любавка говорила, что их семья была могущественной. Но блин… Это не перебор?
— Ни хрена себе голубок… — выдохнул Есенин.
Святослав плавно поднялся в воздух. Зависнув над полем боя, он посмотрел вниз на Нечто.
— Михаил, — его голос изменился. Стал глубже и объемнее. — Я начинаю давление с астрала. Когда увидишь, что тело Владимира дернулось, бей. У тебя будет две секунды.
Святослав закрыл глаза и серебристое свечение усилилось. Воздух вокруг него пошел рябью.
Валера внизу продолжал бой. Он видел Святослава, видел крылья, но не остановился ни на секунду. Хороший боец не отвлекается на спецэффекты.
Нечто тоже увидел.
— Еще один Кузнецов! — прошипел он. — Вы как тараканы. Уничтожишь одного, появляется следующий.
Святослав ударил. Но я не видел удара, а только почувствовал. Волна давления прошла через защиту Хаоса и ударила в тело Владимира изнутри.
Он дернулся.
Две секунды.
Я рванулся вперед, приготовив Ерх для удара.
Солнечное сплетение. Четвертый узел. Самый защищенный.
Два метра. Метр. Контакт.
Удар.
Вспышка.
Как будто я сунул руки в жерло вулкана. Энергия хлынула через меня, через каналы, через каждую клетку в теле. Родовая кровь, перемешанная с энергией Святослава, прошла насквозь, и я услышал, как каналы не просто трещат — они лопаются, как стекло.
Но и узел лопнул. Это да, это мы молодцы.
Меня отбросило так далеко, что я потерял счет метрам. Удар о землю. Перекат. Еще перекат. Камни, песок, вода. Все смешалось. Я лежал лицом в мокром песке и не мог пошевелиться. Перед глазами плавали черные и белые пятна. В ушах стоял звон. Во всем теле была боль. Не резкая, а тупая, всепоглощающая, как будто каждая мышца, каждая кость, каждый нерв одновременно решили напомнить о своем существовании.
— Миша! — далекий и испуганный голос Лоры. — Четвертый узел пробит! Привязка на шестьдесят три процента! Каналы… Миша, Сорок два процента разрушения. Ты в критической зоне.
Я попытался встать, но руки не слушались. Попробовал еще раз. Правая рука подломилась. Третья попытка. Встал на четвереньки. Сплюнул кровь.
Васька опять стоял передо мной. Ветер смешно трепал его шерсть. Желтые глаза смотрели на меня спокойно.
— Какой ты серьезный… — я улыбнулся краем рта.
— Вставай, наследник, — тихо сказал кот. — Осталось немного.
Я покачиваясь встал на ноги.
Осталось три удара. И с каждым мои шансы выжить снижались.
Но да, я встал. Уже за это меня можно похвалить.
Где-то там Маша дралась на западном берегу, чтобы наши дети смогли вернуться домой. Света рубила наемников с другой стороны, потому что это их остров. Их дом.
И мой.
Правая рука висела плетью. Я убрал родовой меч в кольцо и перехватил Ерх в левую руку.
На поверхности моря, среди обломков катеров и тел, из воды поднялись мертвецы.
Лермонтов управлял ими с небольшой возвышенности, раскинув руки, словно дирижер. Нити энергии тянулись от него к сотням тел. Поднятые наемники шли обратно в воду, к кораблям. Они лезли на борта, вскарабкались по якорным цепям, перелезали через леера.
На кораблях начался хаос. Мертвые атаковали живых. Наемники третьей волны, еще не высадившиеся, были вынуждены драться прямо на палубах с теми, кого только что потеряли.
Петр Первый наблюдал за всем с мостика «Полтавы».
Его лицо не выражало ничего. Он знал, что так будет. Знал, что Кузнецов найдет способ убить всех, и знал, что наемники умрут.
Адъютант подбежал, бледный, как молоко.
— Ваше Величество! Потери первой волны, сорок процентов! Вторая волна втянута в бой на берегу! Третья волна атакована мертвецами на кораблях! Прикажете отступать⁈
— Нет, — ответил Петр. — Пусть продолжают.
— Но они гибнут!
Петр повернулся к адъютанту и схватил его за горло с такой силой, что бледное лицо стало синим.
— Именно! — прорычал он и отпустил бедолагу.
Адъютант попятился.
— Передай командирам, четвертую и пятую волны в бой. Все резервы. До последнего человека. Гвардия остается на кораблях. Мы пойдем последние!
Адъютант козырнул и убежал. Петр Первый повернулся к морю.
Мусор горел, как и было запланировано.
Пятый удар.
Левая ладонь. Валера уже подустал. Саша двигался не так резво и теперь все чаще ловил случайные удары. Но и Владимир был не так силен, как вначале. Разрушенные каналы связи все же рассинхронизируют тело Владимира и Нечто.
Теперь и Есенину удалось на мгновение задержать врага. Он прыжком обхватил ногами его голову и взял левую руку на рычаг.
— Давай! — заорал он.
Я подобрался с фланга.
Удар.
Отдача.
Мир снова погас и вспыхнул. Но на этот раз что-то изменилось. Энергия, хлынувшая через каналы, не только ломала, но и… разрушала каналы. Больно. Очень больно. Никогда такого не чувствовал.
— Миша! — голос Лоры был испуганным. — Каналы! Они рассыпаются! Разрушение шестьдесят два процента! Это критично!
— Шестьдесят два это не сто…
Я лежал на камнях и смотрел в небо. Серые тучи над Сахалином. Там, наверху, кружил Святослав, расправив свои огромные крылья. А внизу, рядом со мной, сидел Васька и молча ждал, когда я встану.
Осталось два удара, а мне уже больно даже моргать.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: