Я плыл в белесом тумане. Ни верха, ни низа — только молочная пустота, обволакивающая тело подобно воде. Странно, но здесь не было боли. Последнее, что я помнил — три стрелы, пронзившие моё тело. Плечо, бедро и грудь. Звёздный металл, впивающийся в плоть, блокирующий потоки ци. Высасывающий жизнь. И крик, отчаянный крик Сяо Юй, когда бандиты уносили её прочь.

Сяо Юй… Её имя всколыхнуло сознание, вытягивая из блаженного забытья. Воспоминания хлынули потоком, острыми осколками врезаясь в разум.

Поход в горы. Солнечный день. Корзины, наполненные пурпурными шляпками туманных колокольчиков. Внезапное нападение.

«Вот они! Хватайте девчонку, парня — убить!»

«У него острые когти! Осторожнее!»

«Чжао Мин заплатил золотом за его голову!»

«Бай Ли! Помоги!»

Я попытался вскочить, но тело не слушалось. Конечности были словно налиты свинцом, каждое движение требовало неимоверных усилий. Странно — я не чувствовал ран. Осторожно ощупал плечо, затем бедро и грудь. Кожа была целой, не осталось даже шрамов. Но внутри… внутри что-то было нарушено. Словно крошечные осколки звёздного металла проникли глубже плоти, в сами потоки ци, в сердцевину моей сущности и — застряли там, раня и причиняя боль.

— Наконец-то очнулся, глупый тигр? — произнёс голос, звучавший одновременно отовсюду и ниоткуда.

Туман вокруг заколебался, сгущаясь и формируя очертания леса — не обычного, земного, а странного, потустороннего. Белоствольные деревья с серебристой листвой, прозрачные ручьи, текущие по камням, отполированным до блеска, трава, мягко пружинящая под ногами. И воздух — кристально чистый, словно родниковая вода, наполненный ароматами неведомых трав и цветов.

Я узнал это место. Царство Шаньлу — духа-оленя, хранителя священной рощи. Того самого, кто устроил мне испытание лабиринтом, когда я искал Белый корень для спасения больной девочки из деревни.

Словно отвечая моим мыслям, из-за деревьев появился он сам — величественный белый олень с серебристым отливом шкуры. Его рога ветвились, словно кроны древних деревьев, а глаза… Глаза были человеческими — тёмными, мудрыми, бесконечно древними. За ним, легко перепрыгивая через камни, бежала маленькая белая лисица с пятью пушистыми хвостами.

Пять хвостов? Я принюхался, пытаясь уловить запах сквозь туман. И сразу понял. Этот аромат цветов и мёда напомнил мне о последнем полнолунии…

— Ли Лин, — выдохнул я, глядя на лисицу.

Она игриво склонила голову набок, и мне показалось, что в её глазах мелькнула усмешка.

Шаньлу подошёл ближе, его копыта не оставляли следов на серебристой траве.

— Ты разочаровал меня, Бай Ли, — прозвучал его голос в моей голове. — Столько времени провёл среди людей и ничему не научился?

Я попытался сесть, опираясь на руки. Удалось не с первой попытки.

— О чём ты? — спросил я хрипло.

— О человеческой жадности и подлости! — Шаньлу фыркнул, и серебристое облачко сорвалось с его ноздрей. — Ты доверился им, жил среди них, спал под их крышей. А они предали тебя при первой возможности. Что за глупец! Забыл о своей природе, играл в человека…

— Это же не все люди, — возразил я. — Только Чжао Мин и его приспешники. Остальные жители деревни…

— Остальные? — перебил Шаньлу. — А где были эти «остальные», когда в тебя вонзали стрелы? Думаешь, на людей можно рассчитывать⁈

Я опустил голову. В его словах была правда, которая жгла сильнее ран от звёздного металла.

— Хватит его терзать, старый пень, — внезапно послышался мелодичный женский голос.

Лисица в прыжке преобразилась, обернувшись прекрасной девушкой в серебристо-белом одеянии — той самой, что приходила ко мне в ночь полнолуния. Ли Лин, лисица-оборотень.

— Подлость на то и подлость, чтобы сразить даже самого сильного, — продолжила она, присаживаясь рядом со мной на травянистый холмик. — Разве сам не попадался в ловушки охотников, олень?

Шаньлу раздражённо фыркнул, но промолчал.

— Как я здесь оказался? — спросил я, оглядываясь. — Последнее, что помню — я упал на поляне, истекая кровью. И кто-то… что-то приближалось из леса.

— Я тебя нашла, — ответила Ли Лин, поправляя рукав своего одеяния. — Почуяла запах звёздного металла и твоей крови. Напугала разбойников рыком скверны. А потом перенесла на границу миров, откуда Шаньлу забрал тебя в своё царство. Он умеет лечить лучше меня.

— Ты? — удивился и переспросил я. — Это была не скверна, а забавляющаяся лисица?

Я вспомнил рык, который спугнул бандитов. Древний, примитивный страх, который заставил их бежать, бросив добычу. Теперь понятно.

— Ха! — усмехнулась Ли Лин. — Это стоило того, ты бы видел, как они улепётывали. Правда, они забрали и твою травницу…

— Что с моими ранами? — я снова коснулся мест, куда вонзились стрелы. — Они зажили, но…

— Но звёздный металл остался внутри, я не смог его извлечь, — закончил за меня Шаньлу. — Обычно такие раны не заживают, но здесь, в моём царстве, где течение времени иное, твоё тело смогло исцелиться. Однако часть металла слилась с твоей ци. Теперь он внутри тебя, в твоей сущности. Хоть ты и управляешь металлом, но даже тебе придётся потратить время, чтобы поглотить такое количество.

Это объясняло странное ощущение тяжести и холода в груди, плече и бедре.

— Я должен вернуться, — сказал я, пытаясь встать. — Сяо Юй в опасности. Чжао Мин…

— Не торопись, глупый тигр, — Шаньлу преградил мне путь своим телом. — Куда ты собрался в таком состоянии? Силы ещё не вернулись к тебе.

— Каждый миг на счету! — я оскалился, чувствуя, как зверь внутри пробуждается от одной мысли об опасности для Сяо Юй. — Они могут причинить ей вред! Я должен…

— Ты должен подумать, — оборвал меня сердитый Шаньлу. — Что ты будешь делать, Бай Ли? Каков твой план?

Я замер, осознавая, что слепая ярость не приведёт ни к чему хорошему. Олень был прав — нужен план.

— Я найду их логово, — медленно произнёс я. — Освобожу Сяо Юй. Накажу виновных. Заставлю Чжао Мина ответить за предательство.

Шаньлу покачал головой:

— Так и знал, что ты опять ввяжешься в неприятности. Ты не должен играться с людьми, Бай Ли. Твоё предназначение — изгонять из мира скверну! А вместо этого ты тратишь силы на мелкие человеческие дрязги.

— Мелкие? — я почувствовал, как когти удлиняются от гнева. — Сяо Юй важна для меня! Она моя… моя семья.

— Семья? Человек? — Шаньлу насмешливо фыркнул. — Ты забыл, кто ты? Забыл свою истинную природу, тигр?

Я не ответил, пытаясь совладать с эмоциями.

Да, я забыл!!!…но…

— Сейчас самое время исчезнуть, — продолжил Шаньлу уже мягче. — Люди думают, что ты мёртв. Бандиты видели, как ты упал, истекающий кровью, а тварь из леса вот-вот должна была до тебя добраться. Никто не станет искать. Ты можешь скрыться в горах и вернуться к своей истинной сущности.

Его слова заставили меня задуматься. Действительно, возможно, это шанс исчезнуть. Ведь я сам беспокоился о том, что в деревню скоро прибудут имперские чиновники, чтобы разрабатывать шахту, где я обнаружил звёздный металл. Бесценный ресурс для империи. А там, где империя, там и армия. Рано или поздно меня бы заметили, оценили мою силу, возможно, даже попытались бы заставить служить императору. Теперь этой угрозы нет. Для всех я мёртв.

Но Сяо Юй…

— Ты должен исследовать мир, — внезапно произнесла Ли Лин, глядя на меня своими тёмными, бездонными глазами. — Найти источник скверны, иначе тьма поглотит всех — и людей, и духов. Даже твоё убежище в горах не станет надёжным укрытием, когда скверна расползётся по всем землям.

— Источник скверны? — повторил я. — Разве я не уничтожил его в шахтах?

— То был лишь отросток, — покачала головой Ли Лин. — Тьма прорастает во многих местах, но корень её где-то глубоко. Тебе нужно найти его.

Я посмотрел на неё с подозрением:

— Почему тебя это заботит, лисица? Какая тебе выгода?

Ли Лин улыбнулась, обнажив острые белые зубы:

— Я хочу вырастить шестой хвост, глупый тигр, и так — до девятого. А для этого мне нужна сильная энергия ци. Скверна искажает потоки энергии и уничтожает их, это мешает моему развитию. Не знаю, какие у тебя планы, но я не останусь тут прозябать вечно!

По крайней мере, она была честна.

— Я исправлю несправедливость и скроюсь, — сказал я наконец. — Найду источник скверны, если он действительно существует. Но сначала — спасу Сяо Юй.

Шаньлу устало вздохнул:

— Упрямый, как все кошки.

— Если ты хочешь исчезнуть, тебе понадобится труп, — вдруг произнесла Ли Лин. — Чтобы все точно поверили, что ты мёртв. Я могу помочь… если найдётся подходящее тело, я смогу замаскировать его под тебя.

— И что ты хочешь взамен? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Энергию звезды, — облизнулась лисица. — Ту, что течёт в твоих жилах благодаря звёздному металлу. Дай мне немного, и я создам иллюзию, которую не разгадает ни один смертный.

— Бесстыдная! — воскликнул Шаньлу, ударив копытом о землю. — Всегда ищешь выгоду, даже в чужом горе!

— А что ты предлагаешь? — огрызнулась Ли Лин. — Сидеть в лесу вечно, как ты, и наблюдать, как мир меняется? Я хочу вознестись! Хочу стать великим духом-лисицей, с девятью хвостами и силой изменять реальность! Стану настоящей небесной феей!

Я смотрел на их перепалку, но мысли мои уже были далеко. Я сжимал и разжимал пальцы, чувствуя, как когти то выдвигаются, то втягиваются обратно. В голове проносились картины — Сяо Юй, которую тащат прочь бандиты; Чжао Мин, злорадно улыбающийся при известии о моей смерти; Лао Вэнь, потерявший и внучку, и ученика, Сяо Хэ, оставшийся без невесты… И ведь семья Чжао не оставит так ни лекаря, ни кузнеца… Не оставит их в покое, если их вовремя не остановить.

— Я добуду тебе тело, — мрачно произнёс я, обращаясь к Ли Лин. — И расплачусь энергией. Но взамен ты проведёшь меня к стоянке разбойников так, чтобы они не почуяли опасности.

Ли Лин довольно кивнула, а на её губах появилась хищная улыбка.

— Когда ты будешь готов? — спросила она.

— Мне нужно восстановить силы, — ответил я, пытаясь встать. Теперь получилось легче, хотя тело всё ещё казалось непривычно тяжёлым. — Сколько времени прошло… там? В мире людей?

— Несколько часов, — ответил Шаньлу. — Здесь, в моём царстве, время течёт иначе. То, что для тебя покажется несколькими днями, в мире людей будет лишь часами. Тебе нужно отдохнуть, восстановить силы.

Я кивнул. Значит, у меня ещё есть шанс перехватить бандитов до того, как они доберутся до деревни. Или до того места, которое Чжао Мин выбрал для встречи.

— Я буду готов, — сказал я. — Мне надо несколько дней по времени этого мира.

Шаньлу неодобрительно покачал головой, но возражать не стал. А Ли Лин лишь улыбнулась ещё шире, обнажая острые клыки.

— Готовься, тигр, — промурлыкала она. — Охота будет весёлой!

Следующие дни — или, вернее, то, что казалось днями в царстве Шаньлу — я провёл, восстанавливая силы и готовясь к предстоящей битве. Хранитель, несмотря на своё неодобрение, помогал мне. Он показал тайное озеро с целебной водой, которая смывала остаточную боль и наполняла тело энергией. Ли Лин тоже помогала по-своему — рассказывала всё, что знала о бандитах, выслеживая их передвижения в мире людей.

— Их пятеро, — говорила она, лёжа на ветке серебристого дерева в своей человеческой форме, хотя я был бы рад, окажись она снова в моих объятиях. — Главарь — бывший солдат, дезертировавший из имперской армии. Его зовут Лю Ган. Четверо других — обычные головорезы, которых он нанял, такие же негодяи, как он сам.

— Откуда у них стрелы из звёздного металла? — спросил я, пытаясь размять плечо, которое всё ещё ощущалось скованным.

— От Чжао Мина, разумеется, — пожала плечами Ли Лин. — После того, как вы с кузнецом стали ковать оружие из звёздного металла для жителей деревни, он тоже заполучил несколько наконечников. Он же ходил на охоту вместе с вами. А недостающие, думаю, выменял или купил.

Это имело смысл. Мы с Сяо Хэ действительно отдали оружие старейшинам, чтобы они распределили их между жителям для защиты от скверны. Некоторые могли продать его, особенно те, кто был в долгу перед старостой или его сыном. Или старейшина Чжао распределил часть в свою пользу. Каков негодяй!

— Как они узнали, что звёздный металл может навредить мне? — задумался я вслух.

— А разве твой враг — дурак? — ответила Ли Лин, лениво потягиваясь. — Все в Юйлин знают, что ты — культиватор. Да и на празднике ты много чего продемонстрировал. Сложить два и два несложно. И все в Юйлин знают, что стрелы с особыми наконечниками пробивают дерево насквозь. Что им какая-то человеческая плоть, даже если это плоть практика?

Я кивнул. В её словах была логика.

— Почему они не убили Сяо Юй? — спросил я наконец. — Если Чжао Мин действительно хотел отомстить, он бы приказал убить и её тоже.

Ли Лин посмотрела на меня как на неразумное дитя:

— Потому что он всё ещё хочет её, глупый тигр. Хочет сделать своей женой. Теперь, когда ты «мёртв», кто защитит её? Старый лекарь? Кузнец-жених? — она фыркнула. — Чжао Мин заполучит её силой, если не может получить согласно традиции.

Стоило осознать, что означали её слова, как от этой мысли во мне поднялась волна гнева, и она была такой сильной, что даже Ли Лин отшатнулась, почувствовав изменение в потоках моей ци.

— Я убью его, — прорычал я, и голос мой был уже больше звериным, чем человеческим. — Р-разорву на клочки и раздавлю его гнилое сердце!

— Спокойнее, воин, — Ли Лин спрыгнула с ветки и подошла ко мне, осторожно касаясь моего плеча. — Сохрани ярость для битвы. Сейчас нужен холодный ум.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Она была права. Слепая ярость не поможет спасти Сяо Юй. Я притянул Ли Лин к себе и уткнулся в её шею. Сладкий запах девушки позволил мне взять себя в руки.

— Где они сейчас? — спросил я, когда дыхание выровнялось.

— Движутся к заброшенному храму в горах, в полутора дне пути от Юйлин, — ответила Ли Лин, вывернувшись из объятий. — Это место встречи, назначенное Чжао Мином. Они будут там завтра к закату.

— Совсем мало времени, — нахмурился я. — Здесь, у Шаньлу, кажется, что впереди вечность, но в мире людей счёт идёт на часы.

— Пора выдвигаться, — согласилась Ли Лин. — Ты достаточно окреп?

Я поднял руку и сжал кулак, чувствуя, как ци свободно течёт по меридианам. Плечо и бедро всё ещё немного ныли, а в груди ощущался холодный комок — последствия ран от звёздного металла. Но боль была терпимой, а сила почти полностью вернулась.

— Готов, — кивнул я.

Мы нашли Шаньлу у озера, где он пил прозрачную воду, нежившуюся в лунных лучах.

— Ты уходишь, — произнёс он, поднимая голову. Это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — ответил я. — Я должен.

Олень долго смотрел на меня своими человеческими глазами, и мне казалось, что он видит не только моё тело, но и душу, все мои намерения, страхи и надежды.

— Помни, кто ты, Бай Ли, — сказал он наконец. — Не позволяй гневу затуманить разум. И помни о своём истинном предназначении.

Я поклонился ему, выражая уважение и благодарность:

— Спасибо за помощь, дух-хранитель. Я не забуду твои уроки.

Шаньлу кивнул и повернулся к Ли Лин:

— А ты, лисица, не думай, что я не вижу твоих истинных намерений. Если предашь его…

— Я буду верна нашему соглашению, — прервала его Ли Лин, делая вид, что обижена. — В отличие от многих других, я всегда держу своё слово.

Шаньлу фыркнул, но больше ничего не сказал. Вместо этого он наклонил голову, касаясь рогами поверхности озера. Вода задрожала, по ней пошли круги, расширяясь и образуя водоворот, в центре которого постепенно формировался образ — лесная тропа, уходящая вверх по склону горы.

— Ступай, — сказал Шаньлу. — Этот путь выведет вас к храму быстрее, чем бандиты доберутся туда. У вас будет время подготовиться.

Я снова поклонился, затем решительно шагнул к водовороту. Ли Лин последовала за мной. Вода не показалась холодной, скорее, она обволакивала тело подобно тёплому туману. На миг меня охватило головокружение, а затем…

Мы стояли на лесной тропе. Настоящей, земной, пахнущей хвоей, мхом и влажной почвой. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона. Впереди, примерно в часе ходьбы, виднелись очертания старого, полуразрушенного храма.

— Мы на месте, — прошептала Ли Лин, принюхиваясь. — Скоро здесь будут бандиты с твоей подругой.

— Значит, у нас есть время подготовиться, — сказал я, чувствуя, как внутри пробуждается зверь, готовый к охоте.

Ли Лин улыбнулась, и в свете заходящего солнца её глаза блеснули золотом:

— Подготовиться… и найти тебе подходящее тело для подмены.

Я кивнул, мрачно сжимая и разжимая кулаки. Когти уже начали проступать, а кожа на костяшках покрывалась металлическим блеском.

— Пусть начнётся охота, — прорычал я, и эхо разнесло мои слова по лесу, словно предупреждение для тех, кто осмелился забрать мою семью.

Я затаился на полуразрушенной крыше храма, вжимаясь в прогнившие балки. Отсюда открывался идеальный обзор на внутренний двор, где два бандита, оставленные для охраны, лениво перебрасывались костями. Один из них — тот, что повыше — действительно был схож со мной телосложением. Ли Лин не соврала. Что ж, это упростит задачу.

Ветер переменился, принося новые запахи сырости и мха. Древний храм, построенный несколько веков назад, медленно возвращался в объятия земли. Некогда величественные колонны покрылись трещинами, статуи божеств лишились лиц. Но даже в своём угасании он всё ещё сохранял величие, которое ощущал даже я — существо, не понимавшее до конца человеческую веру.

— Они приближаются, — прошептала Ли Лин, бесшумно возникая рядом со мной. В своём человеческом облике она казалась хрупкой, почти эфемерной. Лишь глаза выдавали её истинную природу — тёмные и бездонные, полные жестокой хитрости. — Четыре человека. Трое мужчин и твоя травница.

Я прислушался, но мой слух, хоть и острее человеческого, не мог соперничать с чувствами лисицы-оборотня.

— Как она? — тихо спросил я.

— Жива, — пожала плечами Ли Лин. — Потрёпана, но не сломлена. У неё сильная воля для человека.

Что-то в её голосе напоминало уважение. Это удивило меня — лисы редко уважали людей. Впрочем, Сяо Юй была особенной даже для обычного человека.

— А Чжао Мин? — спросил я, ощущая, как при этом имени когти инстинктивно удлиняются. Я усилием воли заставил их втянуться — ещё не время.

— Приедет чуть позже, — ответила Ли Лин, принюхиваясь. — Его запах всё ещё слаб, но приближается. Думаю, хочет сыграть в благородного вельможу и явиться последним.

Я кивнул. Это давало нам время подготовиться. Мысленно я ещё раз перебрал свой план. Он был рискованным, но лучшего я придумать не смог.

Нельзя дать им понять, что я жив. Если Чжао Мин узнает об этом, он немедленно поднимет тревогу в деревне. Возможно, даже привлечёт имперские войска — у его отца достаточно связей. Мне придётся бежать далеко и надолго, оставив Юйлин беззащитным перед скверной и жадностью старосты. Нет, лучше пусть все считают меня мёртвым.

А значит, я не могу использовать когти, Ладонь Белого Тигра, Шаг Ветра — ничего, что выдаст истинную природу того, что сегодня произойдёт в храме. Стоит деревенским услышать про следы когтей на камне, они разу же вспомнят обо мне. Не зря же Чжао Мин кричал о моих техниках на весь Юйлин. Тут не только прозорливый Лао Вэнь догадается. Значит, тут не должно быть диких зверей, ни единого намёка, что тут побывал хищник. Но у меня есть другое преимущество: моя связь со звёздным металлом.

Я сжал кулак, концентрируясь на ощущении холода в груди — там, где осколок стрелы всё ещё был частью меня. Металл. Я мог чувствовать его, направлять, притягивать. А значит, мог управлять любым металлическим оружием, если сосредоточусь достаточно сильно.

Это потребует огромной концентрации и отнимет много сил, но другого выхода я не видел. Бандиты должны убить друг друга — тогда все поверят, что они перепились и передрались из-за добычи. Никаких следов, ведущих ко мне. Никаких подозрений. Никаких диких зверей, только человечья жадность и ярость.

— Ты уверен, что справишься? — Ли Лин знала мой план и внимательно смотрела на меня. — Управлять несколькими клинками одновременно… даже для культиватора четвёртой звезды это непросто.

— У меня нет выбора, — отрезал я. — Если ты боишься, можешь уйти.

Лисица фыркнула, явно оскорблённая:

— Я никогда не боюсь, глупый тигр. Просто не хочу, чтобы ты умер по-настоящему до того, как расплатишься со мной. За тобой большой долг!

Я улыбнулся. Её жестокая честность веселила.

— Сначала найди подходящее тело, — напомнил я. — Когда бандиты прибудут, я устрою шум, убей выбранного, отнеси на место моей гибели и приготовь иллюзию. Только без шума.

Ли Лин кивнула и, подмигнув мне, скользнула вниз, превращаясь в белую лисицу прямо в прыжке. Несколько мгновений спустя она уже растворилась среди теней храма, неразличимая для человеческого глаза.

Я снова сосредоточился на дворе внизу. Бандиты продолжали свою игру, не подозревая о приближающейся смерти. Один из них, тот, что был ниже ростом, сплюнул на землю и грязно выругался — видимо, проиграл.

— Будь ты проклят, Ван Хуэй! — погрозил он кулаком сопернику. — Однажды я поймаю тебя, когда ты снова будешь жульничать!

Высокий только рассмеялся, собирая монеты. Вдруг бандит вскинул голову, прислушиваясь. Через мгновение я тоже услышал — приближающиеся шаги, голоса, скрип тележных колёс. Бандиты прибыли, и с ними бедняжка Сяо Юй.

— Эй, Горбун! — крикнул он своему товарищу. — Они вернулись! Готовь выпивку!

Второй бандит, невысокий мужчина с искривлённой спиной и длинными руками, поднялся, подхватывая несколько глиняных кувшинов. Злое прозвище подходило ему идеально.

Я перебрался на другую сторону крыши, откуда лучше просматривалась дорога, ведущая к храму. По ней медленно двигалась небольшая повозка, запряжённая мулом. На ней сидели четверо: возница, рядом с ним крепкий мужчина с топором за поясом, сзади ещё один бандит, державший в руках верёвку. Четвёртой была Сяо Юй.

Даже издалека я видел, что с ней обращались жестоко. Волосы растрепались, на лице виднелись синяки, одежда порвалась. Но спина всё равно оставалась прямой, а в глазах горел вызов, а не страх.

Моя маленькая и храбрая сестричка Сяо Юй. Гордость наполнила меня, смешиваясь с яростью. Они заплатят за каждый синяк и за каждую слезинку! Тигр согласно фыркнул и хлестнул хвостом.

Повозка въехала во двор храма. Бандит с верёвкой грубо стащил Сяо Юй, заставив её упасть на колени. Она не вскрикнула, лишь сжала губы в тонкую линию и медленно поднялась, отряхивая грязь с одежды.

— Смотрите-ка, наша принцесса всё ещё такая гордая, — рассмеялся возница, соскакивая с повозки. По его властной манере держаться я понял, что это главарь, Лю Ган, бывший имперский солдат.

— Не сломалась до сих пор, Лю? — ухмыльнулся высокий, подходя ближе и оценивающе разглядывая Сяо Юй. — А ты обещал, что к прибытию от неё останется лишь послушная кукла.

Лю Ган сплюнул:

— Упрямая, как осёл. Но ничего, у молодого господина Чжао свои методы. После пары дней с ним она станет шёлковой, а когда она ему надоест…

Бандиты переглянулись и гнусно засмеялись.

— Жду не дождусь, когда сможем поразвлечься, — хмыкнул Горбун.

От этих слов меня затрясло. Я впился пальцами в деревянную балку, сдерживая рык, готовый вырваться из груди. Только не сейчас. Нужно дождаться, когда соберутся все.

— Белоголовый сдох? — спросил Горбун, подходя с кувшинами. — Чисто сработали?

— Как по нотам, — кивнул бандит с топором. — Три стрелы из звёздного металла. Свалился как подкошенный. А потом…

Он запнулся, и на его лице появилось странное выражение — смесь страха и недоумения.

— Потом что? — нетерпеливо спросил Ван Хуэй.

— Мерзость вышла из леса, — тихо ответил бандит с верёвкой. — Страшная тварь! Рычало как зверь, но слишком громко, слишком… я не знаю. Словно сама тьма обрела голос!

Горбун побледнел и торопливо сделал защитный знак:

— Скверна? Вы привели её сюда?

— Не болтай ерунды! — рявкнул Лю Ган. — Какая ещё скверна? Просто дикий зверь, медведь или волк, почуял кровь. Мы и так еле ноги унесли, не до проверок было, кто белобрысого добивать будет.

— Значит, его сожрали, — рассмеялся высокий. — Туда ему и дорога! За это надо выпить!

Сяо Юй вскинула голову, и я увидел, как в её глазах блеснули слёзы. Она верила, что я мёртв. Сердце сжалось от боли, но я не мог подать ей знак, что жив, не мог утешить. Не сейчас. Но скоро, очень скоро, я освобожу её и убежусь, что она вернётся домой целой и невредимой.

Бандиты разобрали кувшины и принялись пить, передавая сосуды друг другу. Только Лю Ган оставался настороже, лишь пригубив вино. Опытный воин, он не позволял себе расслабиться полностью.

— Когда прибудет молодой господин? — спросил Горбун, уже захмелев. — И заплатит ли он то, что обещал?

— Скоро будет, — ответил Лю Ган. — И насчёт оплаты… я тут подумал. Молодой господин так жаждет заполучить эту девчонку, что, может, стоит попросить надбавку? Скажем, ещё вдвое от обещанного?

В его глазах появился алчный блеск. Бандиты переглянулись и закивали.

— А если откажется? — спросил Ван Хуэй.

Лю Ган похлопал по рукояти меча:

— У нас есть товар, который ему нужен. А если не захочет платить… что ж, уедем в другую провинцию. Подумаешь, сын старосты. У меня были дела и с большими шишками.

Я едва сдержал усмешку. Жадность уже делала своё дело. Скоро они перегрызутся сами, без моей помощи. Хотя… помощь всё равно понадобится. Лю Ган не так-то прост. Он бывший солдат и опытный боец. Он не допустит открытого конфликта, если сможет его избежать.

Звук копыт прервал мои размышления. На дорогу, ведущую к храму, выехал всадник на вороном коне. За ним следовали ещё двое — с виду тоже бандиты, но лучше одетые и вооружённые. Наёмники, не чета этим лесным грабителям. Личная охрана Чжао Мина.

Сам Чжао Мин восседал на коне с высокомерием императора. Богатый наряд, изящный меч в ножнах, инкрустированных самоцветами, холёное лицо без единого шрама. Но глаза… В них я видел конченую низость, худшую, даже чем у бандитов, — холодный расчёт и извращённое удовольствие от чужих страданий.

Лю Ган и его люди вышли навстречу. Сяо Юй осталась внутри, под присмотром Горбуна.

— Молодой господин, — Лю Ган слегка поклонился, — всё выполнено, как вы приказали. Девчонка здесь, белоголовый мёртв.

— Отлично, — Чжао Мин спешился, небрежно бросив поводья одному из своих людей. — Где она?

— Внутри, — ответил Лю Ган. — Но прежде чем вы её увидите… мы хотели обсудить оплату.

Чжао Мин прищурился:

— Оплату? Мы договорились о цене перед началом дела. Разве я давал повод усомниться в своём слове?

— Никак нет, молодой господин, — Лю Ган улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Просто дело оказалось сложнее, чем мы думали. Белоголовый демон чуть не прикончил двоих моих людей. А девчонка кусается, как дикая кошка.

Чжао Мин рассмеялся:

— Это неудивительно. Нрав у неё всегда был строптивый. Тем интереснее будет приручить её.

От этих слов моё зрение на миг затуманилось красным. Когти впились в ладони, глубоко, до крови. Я едва сдержался, чтобы не броситься вниз и не разорвать ему горло.

Нет.

Придерживайся плана. Он всё равно умрёт, но умрёт так, чтобы никто не заподозрил тебя.

— Так что насчёт дополнительной оплаты, молодой господин? — настаивал Лю Ган. — Скажем, ещё столько же?

Чжао Мин перестал улыбаться:

— Не наглей, солдат. Ты получишь ровно столько, сколько мы договорились. Не больше.

— В таком случае, — Лю Ган незаметно подал знак своим людям, — боюсь, мы не сможем передать вам девчонку. По крайней мере, пока не увидим золота.

Лица наёмников Чжао Мина потемнели. Один из них положил руку на рукоять меча.

— Я привёз золото, — протянул Чжао Мин. — Но начинаю думать, что лучше вернуть его домой, а вместо него прислать сюда отряд наёмников. Как думаешь, сколько нам заплатят за твою голову, дезертир?

От его тона повеяло холодом. Лю Ган напрягся:

— Это угроза?

— Констатация факта, — Чжао Мин небрежно пожал плечами. — Ты можешь получить оговорённую сумму и спокойно уйти. Или можешь не получить ничего, кроме встречи с имперским палачом. Тебя там дожидаются. Выбирай.

Повисла напряжённая тишина. Я видел, как Лю Ган мысленно взвешивает риски. Его люди переглядывались, не зная, что делать. Наконец он кивнул:

— Разумно. Мы возьмём оговорённую цену.

Чжао Мин удовлетворённо улыбнулся и жестом подозвал одного из своих наёмников, который держал небольшой кожаный мешочек. Судя по тому, как тот оттягивал руку, мешочек был набит золотом.

— Сначала я хочу увидеть товар, — сказал Чжао Мин. — Убедиться, что она в том состоянии, в котором мне нужна.

Лю Ган хмыкнул и повёл его к храму. Остальные потянулись следом, бдительно наблюдая друг за другом. Напряжение можно было пощупать руками.

Откуда-то потянуло запахом лесных цветов…

Я бесшумно перебрался ближе, стараясь не выдать своего присутствия. Теперь мне были видны все они: Чжао Мин, его два наёмника, Лю Ган и трое его людей, высокий и Горбун. Восемь человек против одного — неравный бой, если бы пришлось сражаться честно. Но я не собирался играть по правилам.

Сяо Юй сидела в углу, привязанная к полуразрушенной колонне. Увидев Чжао Мина, она вскинула голову, в глазах вспыхнула ненависть.

— А вот и мой будущий муж, — её голос был хриплым, но полным презрения. — Настолько труслив, что подослал убийц, вместо того чтобы сразиться честно.

Чжао Мин подошёл ближе, разглядывая её, как товар на рынке:

— Я не воин, милая Сяо Юй. Я — будущий староста. А старосты не сражаются, они управляют. И используют ресурсы. Например, золото, чтобы решать проблемы.

— Меня не купишь, — прошипела она. — Лучше умру, чем стану твоей женой.

— Наивная глупышка Сяо Юй, замужество больше планах не стоит, — Чжао Мин улыбнулся, и от этой улыбки у меня холодок пробежал по спине. — Ты упустила свой шанс стать уважаемой госпожой Чжао. Теперь ты будешь просто моей… скажем, служанкой. Тайной служанкой, которую никто не увидит. Кроме меня, конечно. И жить будешь столько, сколько будешь обслуживать меня. Всё будет зависеть от твоего хорошего поведения.

Сяо Юй побледнела, но не отвела взгляд:

— Мой дедушка и Сяо Хэ найдут меня. Они не остановятся, пока не накажут тебя.

— Старик и кузнец? — рассмеялся Чжао Мин. — Без белоголового демона они беспомощны. А твой драгоценный защитник, этот вонючий дикарь, сейчас кормит лесных тварей. Ты осталась одна, Сяо Юй.

Он протянул руку и погладил её по щеке. Сяо Юй дёрнулась, пытаясь укусить его, но Чжао Мин отдёрнул пальцы и влепил ей пощёчину.

Что-то оборвалось внутри меня. Зверь, которого я так долго сдерживал, рвался наружу с такой силой, что перед глазами потемнело. Я сильнее впился когтями в крышу, чтобы не выдать себя рыком.

— Дикая кошка, — усмехнулся Чжао Мин. — Но это ненадолго. У меня есть особые методы приручения строптивых.

Он повернулся к Лю Гану:

— Она в порядке, хотя вы могли бы лучше о ней позаботиться. В любом случае, вот ваша оплата.

Наёмник бросил кожаный мешочек Лю Гану. Тот поймал его одной рукой и быстро заглянул внутрь, пересчитывая монеты.

— Всё в порядке, молодой господин, — кивнул он. — Приятно иметь с вами дело.

— Взаимно, — Чжао Мин снова повернулся к Сяо Юй. — Развяжите её и погрузите на моего коня. Мы выезжаем немедленно.

— Куда это? — вдруг спросил высокий бандит, делая шаг вперёд. Его голос звучал странно — он явно успел выпить больше остальных. — Может, нам тоже хочется поразвлечься с девкой перед тем, как отдать её?

Бандиты заухмылялись, но Лю Ган бросил на подельника предупреждающий взгляд:

— Заткнись, Ван Хуэй. Дело сделано, оплата получена. Мы уходим.

— Почему это? — настаивал Ван Хуэй. — Молодой господин может подождать. Всё равно он не хочет платить больше. Мы ведь рисковали шкурой, а он даже не дал надбавки… Пусть хоть так вознаградит!

— Я сказал, заткнись! — рявкнул Лю Ган, но было уже поздно.

Чжао Мин прищурился, вынул меч и наставил его на высокого бандита:

— А вы, оказывается, решили меня обмануть? Сначала требовали больше денег, а теперь ещё и девчонкой хотите попользоваться?

Ситуация накалялась. Наёмники Чжао Мина положили руки на рукояти мечей. Бандиты тоже подобрались, готовые к драке. Напряжение достигло предела.

Момент настал.

Я сосредоточился, направляя поток ци к осколку звёздного металла в груди. Почувствовал, как он отзывается, вибрирует, словно живой. Затем мысленно потянулся к металлу внизу — мечам, ножам, топору. Все они содержали хоть немного железа, все могли стать моим оружием.

Начнём с тебя, Чжао Мин.

Я направил поток энергии к его мечу, заставляя металл дрогнуть. Чжао Мин даже не понял, что произошло — его собственный клинок словно сам собой дёрнулся вперёд и сделал выпад в сторону Лю Гана.

Остриё меча оставило неглубокий порез на руке бывшего солдата. Не смертельный, но болезненный и, главное, оскорбительный.

— Ах ты, змеёныш! — заревел Лю Ган, выхватывая собственный меч. — Решил избавиться от нас и забрать и золото, и девчонку себе⁈

— Что⁈ — Чжао Мин пытался удержать меч, который словно жил своей жизнью. — Я не… Он сам!

Никто ему не поверил. Лю Ган замахнулся, и лишь вмешательство одного из наёмников спасло Чжао Мина от удара.

Началось.

Храм наполнился звоном стали, криками, проклятиями. Я направлял клинки, заставляя их слегка менять траекторию — достаточно, чтобы попасть по противнику, но недостаточно, чтобы кто-то заметил странность. Со стороны казалось, что бандиты и наёмники просто сражаются в тесном пространстве, мешая друг другу, не имея возможности нормально размахнуться.

Первым пал Горбун. Я направил меч одного из наёмников так, чтобы он пронзил его горло. Кровь фонтаном брызнула на стену, и Горбун рухнул как подкошенный.

Наёмник, не ожидавший, что удар пройдёт так легко, на миг застыл, и этого хватило Лю Гану, чтобы снести ему голову одним мощным взмахом. Второй наёмник бросился на Лю Гана, но тут в дело вступил Ван Хуэй, вонзивший нож ему в спину.

Сяо Юй, всё ещё привязанная к колонне, забилась в угол, пытаясь стать как можно меньше. Я тщательно направлял все клинки в сторону от неё, не позволяя ни одному удару пройти рядом.

Чжао Мин, оставшись без охраны, пытался вырваться из храма, но дорогу ему преградил бандит с топором. Сын старосты был неплохим фехтовальщиком — он сумел отбить первую атаку и даже нанести ответный удар. Я немного помог ему, направив клинок в горло бандита. Не из жалости к Чжао Мину, а чтобы он столкнулся с более опасным противником — Лю Ганом.

Пока остальные были заняты, кое-кто решил поразвлечься.

Ван Хуэй повернулся к Сяо Юй, злобно ухмыляясь. В его руке блестел нож.

— Дикая кошка, говоришь? — прохрипел он. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда я вырежу твоё сердце. Не достанешься нам, так не доставайся никому!

Сяо Юй не закричала, лишь прикрыла глаза, готовясь к смерти. Но я не позволил ей прийти. Меч, выпавший из руки мёртвого наёмника, словно сам собой подскочил с пола и вонзился в спину Ван Хуэя, пройдя насквозь. Его глаза расширились от удивления, когда остриё вышло из груди.

— Не… возмож… но… — выдохнул он, оседая на пол.

Остались только Лю Ган и Чжао Мин.

Они кружили друг напротив друга, как два хищника. Лю Ган был опытнее, сильнее, но Чжао Мин был моложе и быстрее. К тому же, его меч был куда лучшего качества.

Я мог бы закончить бой одним движением, направив любой клинок в горло Чжао Мина. Но что-то удержало меня. Возможно, желание увидеть, как бывший имперский солдат преподаст урок избалованному сынку. Возможно, понимание, что смерть от руки бандита будет для Чжао Мина унизительнее, чем от моей. В любом случае, я собирался прикончить победителя, кем бы он ни был.

Они обменялись несколькими ударами. Лю Ган атаковал размашисто, в имперском стиле, рассчитанном на открытое поле боя. Чжао Мин защищался короткими выпадами, больше полагаясь на ловкость, чем на силу.

— Сколько тебе заплатили? — вдруг спросил Лю Ган, отражая очередной выпад. — За то, чтобы убить нас и забрать девчонку? Думал, я не догадаюсь?

— Не знаю, о чём ты, — Чжао Мин отступил на шаг, тяжело дыша. — Это твои люди начали.

— Лжец! Ты напал на меня! — Лю Ган провёл серию быстрых атак, заставив Чжао Мина прижаться к стене. — Меч направляет рука, а не наоборот!

— Да не вру я! — в голосе Чжао Мина звучал неподдельный страх.

Я немного помог Лю Гану, слегка направив его клинок в более уязвимую точку. Меч оставил глубокий порез на бедре Чжао Мина, заставив того вскрикнуть от боли.

— Я скажу отцу! — закричал он, отчаянно защищаясь. — Он пришлёт солдат! Тебя повесят!

— Сначала поймай меня, — усмехнулся Лю Ган, нанося ещё один удар.

Но тут Чжао Мин сделал неожиданный выпад снизу вверх. Лезвие его меча вошло под рёбра Лю Гана, задев жизненно важные органы. Бывший солдат охнул и отступил, прижимая руку к ране.

— Ловко, богатенький мальчик, — прохрипел он. — Но недостаточно.

С этими словами он бросился вперёд в последней, отчаянной атаке. Я не стал вмешиваться — пусть судьба решит, кто из двух мерзавцев заслуживает жить чуть дольше.

Судьба выбрала Чжао Мина. Он сумел уклониться от атаки и пронзил Лю Гана мечом, почти до рукояти. Бывший солдат рухнул на колени, харкая кровью, а затем повалился на бок.

Чжао Мин стоял посреди бойни, тяжело дыша. Кровь из раны на бедре пропитала его дорогие одежды. Он огляделся, словно не веря, что остался жив и победил. Затем взгляд его упал на Сяо Юй, всё ещё привязанную к колонне.

— Видишь? — прохрипел он. — Я могу защитить себя. И тебя тоже, если будешь послушной.

Он сделал шаг к ней, пошатываясь от потери крови.

Достаточно.

Я бесшумно спустился с крыши, приземлившись позади него. Чжао Мин ничего не услышал — его внимание было приковано к Сяо Юй.

— Сейчас я развяжу тебя, — сказал он, ковыляя к ней. — И мы уедем отсюда. Никто никогда не узнает, что произошло. А эти… — он небрежно махнул рукой в сторону трупов, — пусть гниют здесь. Кто будет искать бандитов?

Я поднял меч, выпавший из руки Лю Гана. Не используя когти, не показывая своей звериной сущности, безо всякой дополнительной культивации. Просто обычный человек с мечом.

— Я буду, — произнёс я тихо.

Чжао Мин замер, услышав мой голос. Медленно, очень медленно он повернулся.

Его лицо исказилось от ужаса, когда он увидел меня. Живого и невредимого. Стоящего с мечом в руке.

— Невозможно! — выдохнул он. — Ты мёртв! Они убили тебя!

— Как видишь, нет, — я приблизился к нему, чувствуя, как внутри поднимается волна удовлетворения от его страха. — Они потерпели неудачу.

— Призрак… — прошептал Чжао Мин, пятясь назад. — Ты призрак!

Сяо Юй, увидев меня, вскрикнула. В её глазах смешались неверие, радость и страх.

— Бай Ли? — прошептала она. — Это правда ты?

— Да, я вернулся с того света, — ответил я, не сводя глаз с Чжао Мина. — Я пришёл за тобой.

Чжао Мин вскинул меч, пытаясь принять боевую стойку, но рана на бедре и страх сделали его движения неуклюжими.

— Стой где стоишь! — крикнул он. — Или я убью девчонку!

Я рассмеялся:

— Чем? Своим мечом? Попробуй дотянуться до неё раньше, чем я доберусь до тебя.

Чжао Мин понял безнадёжность своего положения. Внезапно он бросил меч и упал на колени:

— Пощади! Я заплачу! Всё, что захочешь! Золото, положение, власть! Мой отец — староста, он всё устроит!

— Твой отец, — медленно произнёс я, — скоро будет оплакивать сына, убитого в схватке с бандитами. Ты ведь хотел, чтобы все считали меня мёртвым? Что ж, теперь все будут считать мёртвым тебя.

— Нет! — Чжао Мин попытался отползти. — Прошу! Я больше никогда…

Я поднял меч:

— За каждый синяк на лице Сяо Юй. За каждую каплю страха в её глазах. За предательство, за жадность и за высокомерие.

Он закричал, но крик оборвался, когда лезвие рассекло его горло. Чжао Мин упал навзничь, захлёбываясь собственной кровью, его тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях и затихло.

Я бросил меч к его бывшему хозяину и кинулся к Сяо Юй. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых слёзы смешивались с недоверием.

— Бай Ли? — прошептала она. — Это правда ты? Не сон? Не призрак?

— Это я, — я опустился на колени рядом с ней и начал развязывать верёвки. — Я жив, и я пришёл за тобой.

Как только последняя верёвка упала, Сяо Юй бросилась мне на шею, разрыдавшись.

— Они сказали, что убили тебя! — она крепко обнимала меня, словно боясь, что я исчезну. — Сказали, что скверна сожрала твоё тело! Я думала, что больше никогда…

— Шшш, — я осторожно гладил её по спине, стараясь не касаться ран и синяков. — Всё позади. Я жив, ты жива, и ты вернёшься домой.

Сяо Юй отстранилась, вытирая слёзы:

— Но как?.. Как ты выжил после трёх стрел из звёздного металла?.. И того чудовища?..

Я колебался. Правда о Ли Лин, о царстве Шаньлу, о моём плане была слишком сложной и опасной. Лучше, если Сяо Юй будет знать меньше. Ради её же безопасности.

— Потом объясню, — сказал я. — Сейчас важно другое. Для всех я должен остаться мёртвым. Понимаешь? Никто не должен знать, что я выжил.

— Но почему? — недоумевала она. — Дедушка будет счастлив! И Сяо Хэ!

— Именно поэтому, — я взял её за плечи, заглядывая в глаза. — Чжао Мин не единственный враг. Есть другие, более могущественные. Если они узнают, что я жив, опасность грозит не только мне, но и всем, кто мне дорог. Тебе, Лао Вэню, Сяо Хэ… всей деревне.

Сяо Юй смотрела на меня долгим взглядом, словно пытаясь разгадать загадку. Затем медленно кивнула:

— Я понимаю. Но что ты будешь делать? Куда пойдёшь?

— В горы, — ответил я. — Туда, где я проснулся в пещере. А потом… кто знает? Может, когда-нибудь я вернусь.

Сяо Юй снова обняла меня, уткнувшись лицом в плечо:

— Я буду ждать, гэгэ. Сколько бы времени ни прошло.

Мы сидели так несколько минут, просто наслаждаясь теплом друг друга, ощущением того, что мы оба живы и в безопасности. Но время поджимало.

— Нам нужно инсценировать твоё спасение, — сказал я наконец. — История должна быть такой: бандиты и Чжао Мин перебили друг друга в драке из-за золота и из-за тебя. Ты сумела освободиться и бежать. Никто не должен знать, что я был здесь.

— А как я объясню развязанные верёвки? — спросила Сяо Юй, демонстрируя практичный ум, которым я всегда в ней восхищался.

— Верно, — я задумался. — Нужно, чтобы тебя нашли. Кто-то, кому можно доверять…

— Сяо Хэ, — сразу сказала Сяо Юй. — Он наверняка ищет меня. Если бы был способ привести его сюда…

Словно в ответ на её слова, снаружи храма послышался тихий шорох. Я мгновенно напрягся, готовый к новой опасности. Но вместо врага на пороге появилась белая лисица с пятью пушистыми хвостами. Ли Лин.

— Что это? — изумлённо выдохнула Сяо Юй. — Лисица? Такая странная…

— Друг, — коротко ответил я, глядя в умные глаза Ли Лин. — Ты можешь привести сюда Сяо Хэ?

Лисица кивнула и исчезла за дверью храма так же бесшумно, как появилась.

— Это была… — Сяо Юй не договорила, глядя на меня с изумлением.

— Лисица-оборотень, — подтвердил я. — Да, они существуют. И иногда помогают людям… за определённую плату.

— Что она хочет от тебя? — встревожилась Сяо Юй.

— Ничего такого, чего я не мог бы дать, — уклончиво ответил я. — Не беспокойся об этом.

Я помог Сяо Юй встать и осмотрел её раны. Ничего смертельного, но синяки и ссадины выглядели ужасно. Особенно след от пощёчины Чжао Мина — красный отпечаток на нежной щеке.

— Мне жаль, что ты пострадала из-за меня, — тихо сказал я, осторожно убирая прядь волос с её лица.

— Не из-за тебя, — покачала головой Сяо Юй. — Из-за чужой жадности и жестокости. Ты здесь ни при чём.

Я улыбнулся, ощущая горечь и благодарность одновременно. Она всегда была великодушной и умела найти нужные слова. Если бы я не заиграся в героя…

— Я должен уйти до прихода Сяо Хэ, — сказал я. — Посиди здесь, не трогай ничего. Я знаю, это мерзко оставлять тебя одну среди трупов, но… Пусть всё выглядит так, будто они действительно перебили друг друга, а ты была лишь свидетелем.

— Ты уже уходишь? — в её голосе прозвучала боль.

— Должен, — я крепко обнял её в последний раз. — Но я буду присматривать за вами. Издалека. И обязательно приду навестить племяшек.

Сяо Юй не выдержала, фыркнула и легонько шлёпнула меня по плечу.

— Как мне сообщить тебе, если понадобится помощь? — спросила Сяо Юй. — Как найти тебя?

Я задумался, затем снял с шеи простой кожаный шнурок с небольшим кулоном из звёздного металла — единственное украшение, которое носил.

— Возьми, — я вложил кулон в её ладонь. — Если случится беда, если нужна будет моя помощь, разбей его. Я почувствую и приду.

Сяо Юй приняла кулон и надела на шею, спрятав под одеждой:

— Я не подведу тебя, братик.

— Знаю, — я коснулся её щеки и выпрямился. — Прощай, сестрица.

— До встречи, — твёрдо поправила она. — Не прощай, а до встречи.

Я усадил её к колонне, вернул верёвки на место, кивнул и быстро вышел из храма, не оглядываясь. Оглянуться — значило рискнуть передумать, остаться. А я не мог себе этого позволить.

У края леса меня ждала Ли Лин, уже в человеческом облике.

— Твой обезображенный хищниками труп лежит в лесу. Посланник отправлен, — сказала она. — Кузнец будет здесь через час. Он разыскивал её по всем окрестностям, так что было нетрудно направить его сюда.

— Спасибо, — искренне сказал я.

— Не благодари, — Ли Лин улыбнулась своей хищной улыбкой. — Ты всё ещё должен мне энергию. Твой долг просто стал немного больше.

Я кивнул:

— Я знаю. Дождёмся Сяо Хэ, убедимся, что они с Сяо Юй доберутся до деревни, и — я весь твой.

Мы углубились в лес, оставляя позади храм с кровавой драмой и храбой Сяо Юй. Впереди лежали горы, поиски, опасности. Но я чувствовал странное спокойствие. Сяо Юй была спасена, Чжао Мин мёртв. Остальное… остальное могло подождать.

Я бросил последний взгляд на храм, возвышающийся на холме. Храм, ставший местом возмездия. Возмездия, о котором никто никогда не узнает.

Так и должно быть.

Я сидел на скалистом уступе, откуда открывался вид на дорогу, ведущую в Юйлин. Отсюда я мог видеть всё, но сам оставался невидимым — всего лишь ещё одна тень среди камней и кустарника. Звериные инстинкты подсказывали мне держаться подальше от людских поселений, но человеческая часть души жаждала убедиться, что Сяо Юй действительно в безопасности.

Солнце уже перевалило за полдень, когда я увидел их. Сяо Хэ шёл быстрым шагом по дороге, его лицо было измождённым от бессонной ночи поисков. За ним поспешали несколько жителей деревни с факелами — видимо, поисковая группа. Я принюхался, различая знакомые запахи: мастер Ван, молодой охотник Ли Ян и даже старейшина Ли Чен. Похоже, вся деревня поднялась на поиски.

А рядом с Сяо Хэ, опираясь на его руку, шла Сяо Юй. Живая, невредимая. Мое сердце сжалось от облегчения и гордости одновременно. Она держалась прямо, несмотря на усталость и пережитые испытания. Настоящая воительница, а не крестьянка. Маленький тигрёнок!

Даже издалека я видел, как дрожат руки Сяо Хэ, как он то и дело оглядывается на свою невесту, словно боясь, что она исчезнет. На его лице была написана такая мука, что я невольно сжал кулаки. Этот добрый и честный человек провёл в аду все эти часы, не зная, жива ли его возлюбленная.

— Сяо Юй! — донёсся до меня крик, и я увидел, как из деревни выбежала небольшая группа людей.

Впереди всех, несмотря на свою хромоту, бежал Лао Вэнь. Старый лекарь двигался быстрее, чем я когда-либо видел, опираясь на свою палку как на костыль. За ним следовали ещё несколько жителей деревни — должно быть, те, кто остался дежурить на случай возвращения пропавших.

Встреча произошла прямо посреди дороги. Лао Вэнь первым добрался до внучки, и я видел, как его лицо исказилось от смеси облегчения и горя, когда он увидел синяки на её щеках.

— Дитя моё, — голос старика дрожал, хотя до меня доносились лишь отрывки фраз. — Что они с тобой сделали?

Сяо Юй обняла деда, и её плечи затряслись. Даже моя храбрая сестрица не могла сдерживаться вечно. Весь страх и боль, которые она так стойко переносила в плену, хлынули наружу. Она плакала, уткнувшись в плечо деда, а тот гладил её по волосам дрожащими руками.

Сяо Хэ стоял рядом, не решаясь приблизиться. На его лице было столько боли и вины, что мне захотелось спуститься вниз и сказать ему, что не он виноват в случившемся. Но я не мог. Для всех Бай Ли был мёртв.

— Прости меня, — услышал я голос Сяо Хэ, когда ветер донёс его слова. — Прости, что не смог защитить тебя. Прости, что не нашёл раньше…

Сяо Юй подняла заплаканное лицо и посмотрела на своего жениха. В её взгляде не было ни упрёка, ни злости — только любовь и понимание.

— Ты нашёл меня, — просто сказала она. — Это главное.

Они обнялись, и я чуть прикрыл глаза, чувствуя себя странно, будто я подглядывал за чужим счастьем. Но звериная часть моей натуры была довольна — территория в безопасности, а семья воссоединена.

Процессия двинулась к деревне. Я проследил за ними взглядом, пока они не скрылись за воротами, а затем осторожно спустился с уступа. Ли Лин ждала меня у подножия скалы, сидя на камне и покачивая ногами как ребёнок.

— Доволен увиденным? — спросила она, когда я подошёл.

— Они в порядке, — коротко ответил я. — Этого достаточно.

— А теперь что? Будешь сидеть в кустах и караулить их всю жизнь?

Я пожал плечами. Честно говоря, я не думал дальше спасения Сяо Юй. Теперь, когда она была дома, я чувствовал себя немного потерянным. Словно цель, ради которой я жил последние дни, исчезла, оставив пустоту.

— Посмотрим, как отреагирует деревня на исчезновение старосты и его сына, — сказал я наконец. — Если что-то пойдёт не так…

— То ты снова вмешаешься? — Ли Лин покачала головой. — Ты слишком привязался к этим людям, тигр. Это делает тебя слабым.

Возможно, она была права. Но я не мог просто развернуться и уйти, не убедившись, что моя семья действительно в безопасности.

Мы не стали уходить далеко от деревни, устроив небольшой лагерь в пещере высоко в горах. Отсюда Юйлин был виден как на ладони, а острый слух позволял мне различать даже отдельные голоса, если ветер дул в нужную сторону.

К вечеру первого дня деревня гудела как потревоженный улей. Сяо Юй рассказала старейшинам свою версию событий про бандитов, нанятых Чжао Мином, храм и страшную смерть всех участников драки. Она не упомянула меня, как и договаривались, но её рассказ и так произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Во второй день группа старейшин с охраной отправилась к храму проверить слова девушки. Они вернулись к закату третьего дня, бледные и потрясённые. То, что они увидели там, не оставляло сомнений в правдивости рассказа Сяо Юй. Они привезли с собой труп Чжао Мина.

А на четвёртый день начался настоящий хаос.

Старейшина Чжао попытался представить дело так, будто его сын стал жертвой бандитов, который пытался спасти девушку, а не заказчиком похищения. Но слишком много людей в деревне знали о характере Чжао Мина, о его одержимости Сяо Юй после отказа. Слишком многие помнили угрозы, которые он бросал на Празднике Луны.

Я слышал обрывки споров, доносившихся с главной площади. Голоса поднимались всё выше, звучали всё резче. Обвинения летели туда-сюда как стрелы.

— Твой сын убийца! — кричал кто-то. — Он нанял бандитов убить Бай Ли! Теперь деревня осталась без сильного защитника и хорошего кузнеца!

— Клевета! — огрызался староста Чжао. — Мальчишки просто не стало! Его убили разбойники, как и моего сына!

— Да какие же это разбойники, если у них стрелы из звёздного металла⁈ — возмущался другой голос. — Откуда у лесных бандитов наше оружие? Уж не ты ли им его дал?

Староста Чжао пытался парировать обвинения, но с каждым часом его позиция становилась всё слабее. Слишком много совпадений, слишком много вопросов без ответов.

К пятому дню терпение жителей деревни лопнуло.

Я видел, как толпа собралась перед домом старосты. Мужчины с факелами, женщины с детьми на руках, старики, опирающиеся на палки. Вся деревня пришла требовать ответа.

— Чжао! — загремел голос мастера Вана. — Выходи и отвечай за своего сына!

— Бай Ли спас мою дочь от скверны! — кричала женщина, которую я узнал как мать Линь-Линь, той самой девочки, ради которой я когда-то ходил за Белым корнем. — А твой сын убил его из-за ревности!

— Он защищал нас всех! А теперь его нет, и кто нас будет защищать⁈ — звенели голоса.

Старейшина Чжао вышел на крыльцо своего дома. Он выглядел постаревшим на десять лет — седые волосы растрепались, дорогая одежда измялась, лицо осунулось. Потеря сына и угроза лишиться власти сломили его.

— Люди Юйлина, — начал он дрожащим голосом, — я понимаю ваш гнев. Я тоже потерял сына…

— Ты потерял убийцу! — перебил его кто-то из толпы. — А мы потеряли героя!

— Долой Чжао! — зазвучал новый крик. — Он не достоин быть старейшиной!

— Лао Вэнь! Пусть Лао Вэнь станет старейшиной!

Имя старого лекаря подхватили десятки голосов. Я видел, как люди поворачиваются к нему, как расступаются, давая ему пройти вперёд. Лао Вэнь шёл медленно, опираясь на свою палку, но в его движениях чувствовалось достоинство.

— Люди Юйлина, — сказал он, когда достиг центра площади. — Мы пережили тяжёлые дни. Потеряли человека, который защищал нас. Узнали о предательстве тех, кому доверяли. Но мы не должны поддаваться гневу.

— Что ты предлагаешь? — спросил мастер Ван.

— Я предлагаю провести собрание старейшин, — ответил Лао Вэнь. — По всем правилам, как завещали предки. Пусть каждый скажет своё слово. И пусть деревня сама решит, кто достоин её возглавить.

Толпа загудела, обсуждая предложение. Мне было видно, как старейшина Чжао побледнел. Он понимал — при честном голосовании у него нет шансов.

Собрание провели на следующий день на главной площади. Были соблюдены все древние обряды — зажжены благовония, выставлены таблички с именами предков, произнесены традиционные слова. Я наблюдал за происходящим с моего тайного наблюдательного поста, удивляясь, как организованно всё происходило.

Один за другим выступали жители деревни. Они говорили о Бай Ли — о том, как я спас их детей, защитил от скверны, принёс в деревню звёздный металл. Вспоминали мою работу в кузнице, помощь при строительстве дома, участие в празднике.

Каждое слово било по моему сердцу. Я не осознавал, насколько глубоко врос в жизнь этих людей, насколько важным стал для них. Теперь, когда они думали, что я мёртв, я понимал это через их боль.

А потом они заговорили о семье Чжао. О высокомерии старосты и о жестокости его сына. О том, как они злоупотребляли властью, вымогали взятки и унижали простых людей.

— Чжао Мин пытался силой взять то, что ему не принадлежало, — сказал Сяо Хэ, поднимаясь с места. — Когда Сяо Юй отказала ему, он решил отомстить. Убить человека, который защищал нас, и забрать девушку силой.

— Это ложь! — взвился старейшина Чжао. — У тебя нет доказательств!

— А у тебя есть объяснения? — спокойно спросил Лао Вэнь. — Почему твой сын оказался в том храме? Почему у бандитов были стрелы из звёздного металла, когда кузнец Ван и его помощники сковали их не так уж много? Ведь это ты решал и распределял, кому они достанутся.

Охотники согласно загудели. Чжао попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Объяснений у него не было.

Голосование было формальностью. Из двенадцати старейшин деревни одиннадцать высказались за смещение Чжао и избрание Лао Вэня новым главой. Только сам Чжао голосовал против.

Я видел, как старого лекаря подвели к древнему креслу старейшины, как возложили на его плечи церемониальную накидку. Лао Вэнь принял власть без радости, понимая всю тяжесть ответственности.

— Первым делом, — сказал он, когда церемония закончилась, — мы должны подготовиться к приходу имперских чиновников. Они появятся, когда узнают о запасах звёздного металла. И мы должны быть к этому готовы.

Мой наставник был умён. Он понимал, что смерть Бай Ли — это только начало испытаний для деревни.

А бывший староста Чжао покинул площадь, сгорбившись как старик. Его власти пришёл конец, и все в деревне это знали.

К вечеру, когда страсти улеглись, я почувствовал, что могу наконец расслабиться. Деревня была в надёжных руках. Лао Вэнь сумеет защитить людей от внешних угроз. Сяо Юй в безопасности рядом со Сяо Хэ. Справедливость окончательно восторжествовала.

— Теперь ты можешь спать спокойно? — спросила Ли Лин, когда я вернулся к нашему костру в пещере.

— Наконец-то, — признался я, садясь рядом с ней на мягкую траву и последние осенние цветы, которые она принесла для подстилки.

Ли Лин придвинулась ближе, её тёплое тело прижалось к моему боку. В свете костра её кожа казалась золотистой, а глаза блестели как драгоценные камни.

— Время расплачиваться, тигр, — прошептала она, поднимая руку к моей щеке. — Я создала иллюзию твоего трупа и помогла спасти твою маленькую подружку. Теперь ты должен мне.

Я знал, чего она хочет. Моя энергия, которая текла в моих жилах благодаря сплавленному с ци металлу. Особенно ей нужна была энергия четвёртой звезды — самой молодой и сильной.

— Забирай, — сказал я, глядя в её тёмные глаза. — Ты заслужила.

— Расслабься, — сладко пообещала она. — Тебе понравится…

Ли Лин улыбнулась и наклонилась ко мне. Её губы коснулись моих, и я почувствовал, как что-то горячее, влажное и сладкое проникает в мой рот. Не просто поцелуй — обмен энергиями, слияние сущностей.

Её руки скользнули по моей груди, стягивая одежду. Я отвечал тем же, касаясь её тёплой кожи, ощущая, как она дрожит под моими пальцами. Костёр отбрасывал танцующие тени на стены пещеры, а мы терялись друг в друге.

То, что последовало, было даже сильнее нашей первой близости под полной луной. На этот раз Ли Лин не скрывала своей истинной природы — я чувствовал, как её человеческий облик временами мерцает, обнажая лисью сущность. Видел, как её глаза вспыхивают золотом, как за спиной появляются призрачные очертания пяти хвостов.

А внутри меня происходило что-то странное. Четвёртая звезда в моём даньтяне, только недавно сформированная и ещё нестабильная, начала пульсировать в такт нашим движениям. С каждым поцелуем, с каждым касанием её энергия перетекала к Ли Лин.

Я чувствовал, как моя сила убывает, но не мог остановиться. Это было похоже на сумасшествие — жгучее желание продолжать, несмотря на последствия. Зверь внутри меня рычал от удовольствия, и человеческая часть тонула в блаженстве. Я сам отдавал лисице то, что она хотела. С каждым движением всё больше и больше.

…А потом звезда погасла.

Меня выгнуло спазмом и перетрясло от этого ощущения на грани наслаждения и боли. У меня как будто оторвали кусок души… Но я сам этого хотел.

Когда всё закончилось, мы лежали обнажённые на мягкой траве, тяжело дыша. Костёр догорал, отбрасывая слабые отблески на наши переплетённые тела. Ли Лин устроилась у меня на груди, её волосы рассыпались по моему плечу как чёрный шёлк.

— Мммм, — промурлыкала она, лениво проводя пальцем по моей груди. — Вкусная была твоя четвёртая звезда. Такая молодая и сильная.

Я лежал без сил. У меня даже не осталось энергии разговаривать. Я попытался сосредоточиться на своём даньтяне и действительно почувствовал пустоту там, где недавно сияла новая звезда. Она полностью исчезла, передав всю свою энергию лисице. Это… было крайне неприятно…

— Не грусти, — Ли Лин заметила моё состояние. — Ты быстро восстановишь её. А мне эта энергия нужнее — я чувствую, что шестой хвост уже начинает формироваться.

И действительно, если присмотреться, за её спиной вилась едва заметная дымка — тень будущего хвоста.

— Поздравляю, — сказал я без особого энтузиазма.

Ли Лин рассмеялась:

— Не будь таким мрачным. Это же хорошо — теперь я стала сильнее. Если тебе понадобится моя помощь, я смогу лучше помогать тебе в поисках источника скверны.

— Если я решу их продолжать, — пробормотал я.

— Ха! Ты решишь, — уверенно сказала она. — Ты не из тех, кто может сидеть сложа руки, когда миру угрожает опасность. Тигр всегда должен охотиться.

Возможно, она была права. Но сейчас мне хотелось просто лежать здесь, наслаждаясь теплом её тела и покоем после всех пережитых потрясений.

— Кстати, — сказала Ли Лин, поднимая голову и глядя на меня. — Тебе понадобится новое имя. Бай Ли мёртв, помнишь? А если ты собираешься путешествовать по миру…

— Верно, — я не подумал об этом раньше. — Есть идеи?

— Конечно есть, — она улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Я же поэтесса. Дай мне подумать…

Ли Лин закрыла глаза и несколько минут молчала, явно сочиняя что-то в уме. Её губы беззвучно шевелились, повторяя строки.

— Готово! — объявила она наконец. — Слушай:

Белый тигр рождён в горной прохладе,

Звёздный металл течёт в его жилах.

Когти блестят серебром благородным,

Он пронёсся серебряным шквалом.

— Серебряный шквал, — повторил я, прокручивая в уме эти слова. — Мне нравится.

— И мне тоже, — согласилась Ли Лин. — А теперь имя… Как насчёт Ли Инфэн[1]? Ли — как встреча, сближение, но и как сила ветра. Инь — серебро, как твои волосы и металл в твоих венах. Фэн — ветер, стремительность, непредсказуемость.

Я проговорил новое имя несколько раз, привыкая к звучанию. Ли Инфэн… Серебряный ветер. Да, это подходило мне больше, чем старое имя. Бай Ли был простым парнем, который жил в деревне и помогал людям. А Ли Инфэн… Ли Инфэн мог быть кем угодно. Воином, наёмником или путешественником.

— Ли Инфэн, — повторил я ещё раз. — Серебряный шквал. Да, мне это нравится.

— Звучит поэтично и таинственно, — довольно сказала Ли Лин. — Хороший псевдоним. Если ты пойдёшь в воины или наёмники, это имя точно запомнят.

Я обнял её крепче, чувствуя благодарность за новое имя. И да, даже за потерянную звезду — в конце концов, она не потеряна безвозвратно. Тренировками и медитацией я смогу восстановить её позже…

— Что ж, — сказал я, глядя на угасающий костёр. — Теперь это будет моё новое имя. Ли Инфэн.

Ли Лин промурлыкала что-то одобрительное и прижалась ко мне теснее. Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким — она заснула. А я ещё долго лежал без сна, глядя на звёзды через заросший вход пещеры и размышляя о будущем.

Бай Ли был мёртв. Да здравствует Ли Инфэн — Серебряный Шквал.

Утренний туман ещё цеплялся за склоны, когда я покинул нашу пещеру и направился к старым шахтам. Ли Лин спала, свернувшись калачиком у остывающих углей костра, её лицо в предрассветном полумраке казалось почти детским. Я не стал её будить. То, что мне предстояло сделать, лучше делать в одиночестве.

Тропа к шахтам сильно заросла за те месяцы, что прошли с момента нашего открытия. Природа быстро прятала свои тайны, скрывая входы под густым кустарником и ползучими лианами. Но я запомнил каждый поворот и каждый камень, которые мне показал Сяо Хэ.

Звёздный металл. Сердце горы, как называл его кузнец Ван. Тот самый металл, который сделал меня сильнее, но который же чуть не убил, став страшным оружием в руках врагов. Скоро сюда придут имперские чиновники со своими отрядами солдат, металлургами и шахтёрами. Превратят священное место в обычную выработку, где будут добывать металл для нужд империи.

А я… я должен взять с собой столько, сколько смогу, пока есть возможность. Раз уж я могу медитировать и поглощать его, надо подготовиться к долгому путешествию.

Вход в главную штольню зарос особенно густо — словно гора сама пыталась защитить свои сокровища. Я раздвинул ветви, вдыхая знакомые запахи сырости, камня и холода, которые щекотали ноздри. Звёздный металл. Даже здесь, у входа, я чувствовал его присутствие как тёплое покалывание в груди, где всё ещё находились осколки стрел.

Прежде чем войти, я огляделся. Внизу, в долине, едва различимой в утреннем тумане, лежал Юйлин. Моя бывшая деревня. Мой бывший дом. Почти настоящая семья… Люди там уже проснулись и начали свой день, не зная, что высоко в горах кто-то смотрит на них и желает им добра.

— Благодарю за наставления, — прошептал я. — И прощайте! — и шагнул в темноту шахты

Внутри было прохладно и тихо. Мои шаги гулко отдавались от стен, а дыхание превращалось в облачка пара. Я не взял факел — зрение хищника позволяло видеть в полумраке, а кроме того, стены с лишайниками и сам звёздный металл излучали слабое серебристое свечение, достаточное, чтобы соориентироваться.

Чем глубже я спускался, тем сильнее становилось ощущение… как бы это описать? Словно я возвращался домой после долгого путешествия. Металл в моих жилах отзывался на близость больших залежей, вибрировал в такт сердцебиению. Осколки стрел в груди, плече и бедре уже не болели — наоборот, они словно пели, резонируя с окружающим металлом. Я был струной среди струн.

Я дошёл до того места, где мы с Сяо Хэ впервые обнаружили звёздный металл. Древние фрески на стенах тускло мерцали в серебристом свете, изображая битву четырёх священных зверей с демонами тьмы. Белый Тигр, мой покровитель, застыл в прыжке, когти готовы разорвать какую-то тёмную тварь.

Интересно, видел ли художник, создавший эти изображения, настоящую битву? Или это была лишь легенда, передававшаяся из поколения в поколение?

Я присел перед изображением Белого Тигра, скрестив ноги в позе для медитации. Здесь, в самом сердце горы, окружённый звёздным металлом, я чувствовал себя максимально близко к своей истинной природе.

Закрыв глаза, я погрузился в себя.

Внутреннее зрение показало мне картину полного краха и запустения. Там, где недавно сияла четвёртая звезда, зияла пустота. Жадная Ли Лин действительно забрала всю энергию, не оставив даже крошечного ядра для восстановления. Три оставшиеся звезды, первая, вторая и третья, пульсировали стабильно, но между ними и местом четвёртой была заметная дистанция.

Я глубоко вдохнул, позволяя ци течь свободно по меридианам. Звёздный металл вокруг откликнулся немедленно — я почувствовал, как тонкие нити серебристой энергии потянулись ко мне из стен, пола, потолка. Вся шахта превратилась в огромный резонатор, усиливающий мою связь с металлом. Гора — основа всего, могучая земля, порождающая металл, усилила меня[2].

Медитация началась.

Первым делом нужно было разобраться с осколками стрел в теле. Они были инородными, враждебными, но состояли из того же звёздного металла, что и окружающие залежи. Я мысленно потянулся к ним, ощущая холодные острые края, въевшиеся в плоть и ци.

«Вы — часть меня, — думал я, обращаясь к осколкам. — Не враги, а союзники. Я вас нашёл, я вас ковал. Станьте частью моей силы.»

Процесс поглощения оказался болезненным. Осколки сопротивлялись, они были настроены на разрушение и пропитаны враждебными намерениями их создателей. Но я был терпелив. Час за часом я посылал к ним потоки ци, размягчая острые края, растворяя враждебность и злобу и преобразуя разрушительную энергию в созидательную.

К полудню первый осколок — тот, что находился в плече — наконец сдался. Я почувствовал, как металл растекается по меридианам руки, укрепляя их, делая более подходящими для энергии. Рука стала ощущаться как-то плотнее, что ли. Словно под кожей появился дополнительный слой гибкой брони.

Второй осколок, в бедре, поддался к вечеру. Он был меньше, но сидел глубже, почти у самой кости. Когда я смог его впитать, нога наполнилась приятной тяжестью. Я попробовал встать и пнуть ногой камень, пустив по ней ци, — булыжник размером с голову разлетелся на куски, а я даже не ушибся.

Самым сложным оказался третий осколок, тот, что засел в груди рядом с сердцем. Он был не только самым большим, но и наиболее болезненным. Как будто его действительно зачаровали, чтобы избавиться от меня. Кто-то — наверняка сам Чжао Мин — вложил в него особую, концентрированную злобу, лютую ненависть именно ко мне. Эта вещь как будто была создана, чтобы убить меня с одного удара.

Я бился с этим осколком всю ночь. Пот струился по телу, мышцы сводило от напряжения, а ци расходовалась с пугающей скоростью. Несколько раз я был готов сдаться, позволить осколку остаться инородным телом. Но каждый раз воспоминания о Сяо Юй, избитой и напуганной, придавали мне сил. Она не сдалась, и я не отступлю.

На рассвете третий осколок наконец капитулировал.

Ощущение чистой победы было невероятным! Словно в груди вспыхнула новая звезда, но не из ци, а из чистого металла. Звёздный металл растёкся по меридианам, связанным с сердцем, усилив их в разы. В момент прозрения я звенел, будто натянутая струна и чувствовал каждый кусочек металла в радиусе сотни шагов — гвозди в заброшенных опорах, металлические инструменты, оставленные шахтёрами, и даже крошечные включения руды в камнях.

Но главное — теперь у меня была основа для восстановления четвёртой звезды. Металлическое ядро в груди пульсировало, притягивая к себе свободную ци и преобразуя её особым образом.

Я приступил к формированию новой звезды.

Это было похоже на лепку из глины, только вместо глины я использовал сгущённую ци, а вместо рук — волю и намерение. Сначала я создал основу — плотный шарик энергии размером с жемчужину. Затем начал наслаивать на него дополнительные оболочки, каждая тоньше предыдущей, каждая — более концентрированная. Шарик энергии вращался, а я, как трудолюбивая пряха, накидывал одну нить ци за другой.

Звёздный металл и стихия земли вокруг помогали, подпитывая процесс своими эманациями. Я ощущал, как энергия течёт ко мне из стен шахты, как древние залежи отдают часть своей силы. Гора буквально делилась со мной своей мощью.

К полудню второго дня четвёртая звезда была восстановлена. Более того — она оказалась сильнее прежней. Металлическое ядро в груди придавало ей особые свойства, делало более устойчивой к внешним воздействиям. Теперь никто не сможет заблокировать мою ци звёздным металлом — он сам стал моей частью.

Но на этом я не остановился.

Поднявшись с места медитации, я направился в самые глубокие части шахты, туда, где, по моим ощущениям, концентрация металла была максимальной. Мне нужно было набрать запас — небольшие кусочки, которые я смогу носить с собой и постепенно втягивать в себя во время путешествий. Если я хочу развиваться дальше, мне нужны ресурсы.

В дальнем тупике я обнаружил настоящую жилу — стену из почти чистого звёздного металла, мерцающую серебристым светом с алыми отблесками. Здесь воздух буквально звенел от концентрированной энергии. Обычный человек, наверное, не смог бы находиться здесь дольше нескольких минут.

Я приложил ладони к стене и сосредоточился. Металл отзывался на мой призыв, медленно отделяясь от общей массы. Я не рубил, не ломал — просто просил, и гора давала. Кусочек за кусочком, каждый размером с куриное яйцо, я отделял от жилы и складывал в кожаную сумку, которую мне дала Ли Лин.

Всего набралось двенадцать кусков. Этого должно хватить на месяцы путешествий. Каждый кусочек содержал столько энергии, что мог служить основой для новой звезды, конечно, если я смогу её успешно усвоить. А вместе…

Я ощутил головокружение от одной мысли о такой силе.

Но потом меня посетила другая мысль. Более тревожная.

Стрелы, которые чуть не убили меня, были сделаны из звёздного металла этой самой шахты. Чжао Мин раздобыл их, выпросив у отца, подкупив кого-то из жителей деревни или выменяв у охотников. Металл, который должен был защищать людей от скверны, обратили против меня.

А что будет, когда сюда придут имперские чиновники? Когда начнётся настоящая добыча? Звёздный металл попадёт в руки военных, торговцев и всевозможных проходимцев. Кто знает, как они его используют? Может быть, создадут армию убийц, способных расправиться с любым культиватором? Или, что ещё хуже, металл попадёт в руки тех, кто служит скверне?

Я стоял в глубине шахты, держа в руках кусок звёздного металла, и размышлял о том, что мне делать. Технически, я мог обрушить всю шахту. Мои способности позволяли это — достаточно было ослабить ключевые опоры, и гора похоронила бы под собой все залежи. Возможно, даже навсегда.

Если, правда, не придут культиваторы подобные тем, кто выкопал все эти тоннели. А что это были они, я не сомневался. В этом мире не было достаточно развитой техники, чтобы копать так глубоко и создавать настолько прочные конструкции, значит, потрудились люди с особыми способностями. Но кто знает, как быстро и как много их удастся собрать даже такой могущественной империи, как нашей империи Четырёх Небесных Созведий.

Это временно решило бы проблему. Никто больше не смог бы использовать звёздный металл во зло. Но…

Но это также лишило бы простых людей шанса защитить себя от растущей угрозы скверны.

За последние месяцы я заметил тревожную тенденцию. Мерзости появлялись всё чаще, забирались всё дальше от своих обычных логовищ. Я не столько помнил, сколько знал, что раньше такого не было. Та скверна, которую я уничтожил в подземельях под лесом и в шахтах, была лишь одним из многих очагов. Где-то в мире действительно существовал источник этой заразы, и он становился активнее. Олень и лиса не зря намекали мне на моё предназначение. Даже бессмертных духов это тревожило.

Простым людям нужно было оружие. Нужна была защита. И звёздный металл мог её обеспечить.

Я сжал кусок металла в ладони, чувствуя, как он отзывается на мои эмоции. Нет. Я не буду обрушивать шахту. Пусть лучше металл попадёт в чужие руки, чем невинные люди останутся беззащитными перед скверной. А с теми, кто попытается использовать его во зло… что ж, я найду способ с ними разобраться.

Решение принято.

Я собрал свои вещи и направился к выходу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые и пурпурные тона. Два дня в шахте пролетели как один, но за это время я стал намного сильнее. Четвёртая звезда пульсировала в даньтяне ровным светом, металлическое ядро в груди придавало уверенности, а запас звёздного металла в сумке обещал дальнейший рост.

Ли Инфэн действительно был готов покинуть родные горы.

Ли Лин ждала меня у костра, лениво покачивая хвостами. Все шесть — за время моего отсутствия она окончательно сформировала новый хвост и теперь выглядела ещё более величественно.

— Наконец-то, — произнесла она, когда я подошёл к костру. — Я уже начала думать, что тебя завалило в этой дурацкой шахте.

— Я вообще думал об этом, — признался я, садясь рядом. — Меня волнует, куда пойдёт добытый метал, но… Лучше взгляни на это!

Я протянул руку к железному котелку, висевшему над огнём. Не касаясь его, лишь усилием воли заставил металл податься моему призыву. Котелок медленно поплыл по воздуху и мягко опустился обратно на крюк.

— Впечатляюще, — кивнула Ли Лин. — Быстро же ты справился! Четвёртая звезда восстановлена?

— И улучшена, — подтвердил я. — Гора усилила меня. А у тебя, как вижу, тоже прогресс.

Лисица довольно улыбнулась и встряхнула хвостами:

— Шесть из девяти. Ещё чуть-чуть, и я стану настоящим небесным духом.

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Ты заслужила.

Мы провели у костра последний вечер, болтая о всякой всячине. Ли Лин рассказывала истории о других оборотнях, которых встречала в своих путешествиях. Я делился планами на ближайшее будущее — найти крупный город, где можно было бы затеряться среди толпы и подумать о дальнейших действиях.

— Ближайший большой город — Железная Застава в княжестве Стального Пера, — сказала Ли Лин, тыкая палочкой в угли. — Три дня пути отсюда, впрочем, ты бегаешь быстро, справишься за два. Там сходятся торговые пути из пяти провинций и княжеств, так что новое лицо никого не удивит.

— А что там с работой? — спросил я. — Мне понадобятся деньги.

— Для такого, как ты? — Ли Лин оценивающе посмотрела на меня. — Можешь стать наёмником. Охранять караваны, выполнять поручения торговцев, искать пропавших людей. Культиваторы третьей-четвёртой звезды там редкость, так что работу найдёшь легко. Заодно посмотришь, как широко распространилась скверна среди человеческих селений.

Это звучало разумно. К тому же, работа наёмника позволила бы мне путешествовать, изучать мир, а также искать следы источника мерзостей.

— Только помни, — вдруг серьёзно сказала Ли Лин, — ты больше не деревенский парень под защитой старейшин. В большом городе действуют другие правила. Там ценят силу, но ещё больше ценят хитрость. И не всегда те, кто улыбается тебе в лицо, желают добра.

— Я буду осторожен, — пообещал я.

— Надеюсь, — Ли Лин потянулась, изящно изгибая спину. — Мне не хочется терять интересного партнёра так быстро.

Я понял намёк и осторожно притянул её к себе. Это было очень нежное и долгое прощание.

Утром мы отправились к Шаньлу прощаться. Древний олень ждал нас в своей роще, мирно пощипывая серебристую траву. Увидев меня, он поднял голову и долго смотрел своими человеческими глазами.

— Значит, решил всё-таки уходить, — произнёс он наконец. — Чувствую запах шахты и подземелий на тебе. И металла. Много металла.

— Я взял только то, что мне понадобится, — ответил я. — Гора дала добровольно.

— Гора всегда даёт добровольно тем, кто умеет просить, — согласился Шаньлу. — Но не все умеют просить. Большинство просто берёт силой.

Он подошёл ближе, его копыта беззвучно ступали по траве, почти не пригибая былинок:

— Ты идёшь в мир людей, Бай Ли. В мир, где правят жадность, зависть и страх. Где сильный пожирает слабого, а умный обманывает простодушного.

— Я знаю, — кивнул я. — И я буду осторожен.

— Будешь, — усмехнулся олень. — В первый раз. Во второй. Может быть, даже в десятый. Но рано или поздно ты расслабишься. Поверишь кому-то, кому не следовало верить. И тогда…

Он не договорил, но я понял. Предательство было частью человеческой природы. Как бы я ни был силён, всегда найдётся способ меня обмануть, ранить или использовать.

— Что ты предлагаешь? — спросил я. — Остаться здесь навечно?

— Предлагаю помнить о том, кто ты на самом деле, — ответил Шаньлу. — Ты — хищник. Одинокий охотник. Не пытайся стать стадным животным и не ищи стаю. Это сделает тебя слабым и уязвимым.

— Даже если я найду достойных спутников?

— Особенно тогда, — жёстко сказал олень. — Чем больше ты будешь о них заботиться, тем легче будет тебя использовать. Чем больше будешь их любить, тем больнее будет предательство.

Его слова резанули по сердцу, потому что в них была правда. Моя привязанность к жителям Юйлина чуть не стоила мне жизни. Если бы не вмешательство Ли Лин и помощь самого Шаньлу, я бы действительно умер от стрел, отравленных предательством и завистью.

— Я буду помнить твои слова, — сказал я, склоняя голову в знак уважения.

— Помни, — кивнул Шаньлу. — И ещё кое-что. Не важно, насколько ты силён. Не важно, сколько звёзд у тебя в даньтяне. Не важно каких титулов и высот ты достиг. Подлость победит любого, если он будет неосторожен. Самый могущественный дракон может погибнуть от укуса ядовитой змеи, если не заметит её в траве.

С этими словами он отвернулся и медленно пошёл в глубь рощи. Наша аудиенция была окончена.

Ли Лин проводила меня до границы гор. Там, где горная тропа переходила в равнинную дорогу, мы остановились попрощаться.

— Так вот и расстаёмся? — спросила она, обернувшись в человеческий облик в последний раз. — Никаких слёз, никаких клятв в вечной верности?

— А ты хотела бы их услышать? — поинтересовался я.

Ли Лин рассмеялась, звонко и искренне:

— От тебя? Конечно, нет. Ты не из тех, кто разбрасывается красивыми словами. И я не из тех, кто в них верит.

— Тогда что ты хочешь услышать, поэтесса?

— Ты должен сказать: «Пожелай мне хорошенько повеселиться, — хитро улыбнулась она. — Встретить красоток в том большом мире, куда я направляюсь. Попробовать экзотических блюд, увидеть дивные места, найти достойных соперников и переспать с парочкой знатных дам»…

Я удивился:

— Ты не будешь ревновать?

Ли Лин только рассмеялась ещё громче:

— Буду! Очень буду! — глаза её сверкнули золотом. — Но только если ты позволишь кому-то кроме меня украсть твою энергию. Если пропадёт хоть одна звезда, ты пожалеешь! Учти, я их все пересчитала! А обычные человеческие забавы… что ж, ты мужчина, а мужчины только и думают, что о своих развлечениях.

— Ты странная, — покачал я головой.

— Я лисица, — пожала плечами Ли Лин. — Мы все немного странные. Зато честные в своих желаниях.

Она поднялась на носочки и поцеловала меня. Не страстно, как в ту ночь в пещере, а нежно, почти по-сестрински.

— Удачи, Серебряный Шквал, — прошептала она. — И помни — если понадобится помощь настоящего духа-лисицы, зови. Я услышу.

С этими словами она шагнула назад и растворилась в воздухе, словно её никогда и не было. Только слабый аромат горных цветов напоминал о её присутствии.

Я повернулся лицом к дороге. Впереди лежал большой мир, полный опасностей и возможностей. Где-то там был источник скверны, который мне предстояло найти и уничтожить. Где-то там были люди, которым нужна была помощь. И где-то там ждали приключения, достойные Серебряного Шквала. От последней мысли тигр фыркнул и довольно оскалился. По его мнению мы очень засиделись на одном месте.

Я перекинул сумку с звёздным металлом через плечо, проверил, надёжно ли привязан к поясу кошель с небольшими сбережениями, которые мне подарила моя лисица, и зашагал по дороге.

Бай Ли остался в горах вместе с воспоминаниями о прежней жизни. Теперь в мир входил Ли Инфэн — наёмник, воин, искатель приключений. Человек без прошлого и с туманным будущим.

Дорога к Железной Заставе вилась через холмы, поросшие редким лесом. Я шёл быстрым шагом, наслаждаясь ощущением свободы. Никто не знал, кто я. Никто не ждал от меня ничего особенного. Снова я был по-настоящему свободен.

Солнце поднималось выше, обещая ясный день. Где-то вдалеке скрипели колёса повозок — торговцы, направляющиеся в город. Может быть, стоило присоединиться к какому-нибудь каравану? Это было бы безопаснее и дало бы возможность узнать больше о том мире, в который я направлялся.

Я ускорил шаг, стремясь вперёд. Первое приключение Ли Инфэна начиналось прямо сейчас!

Солнце уже поднялось над горными пиками, когда я окончательно покинул знакомые тропы и вышел на широкий тракт, ведущий к Железной Заставе. Дорога была хорошо наезжена, виднелись чёткие колеи. Воздух здесь пах по-другому — не хвоей и горными травами, а пылью и конским потом. Цивилизацией, если можно так выразиться.

Первые полчаса я шёл быстро, почти бежал, наслаждаясь свободой движения и отсутствием необходимости оглядываться. Но постепенно эйфория улеглась, и я начал думать практически. Белые волосы — это проблема. Даже здесь, вдали от родных гор, кто-то может их запомнить, связать с легендами о белоголовом культиваторе из Юйлина. А я не хотел оставлять такой заметный след, чтобы Бай Ли когда-либо воскрес в чужих воспоминаниях.

Небольшой ручей, весело журчащий между поросшими мхом камнями, показался мне идеальным местом для решения этой проблемы. Я свернул с дороги и присел у самой воды, глядя на своё отражение в прозрачной глади. Да, волосы выдавали меня с головой — серебристо-белые пряди сияли даже в тени деревьев, словно покрытые инеем.

Я уже делал это раньше, под руководством Лао Вэня, когда старый лекарь учил меня основам трансформации. Тогда мне нужно было скрыть необычность волос от жителей деревни, которые только начинали привыкать к моему присутствию. Процесс был не слишком сложным, но требовал концентрации и времени.

Закрыв глаза, я погрузился в себя, нащупывая потоки ци. Четвёртая звезда пульсировала ровно и сильно, а металлическое ядро в груди отзывалось теплом на каждый мой вдох и выдох. Я направил тонкую нить энергии к корням волос, мысленно представляя, как пигментация меняется, темнеет, приобретает самый обычный чёрный цвет.

Процесс шёл медленно. Сначала изменились волосы у висков — серебро потускнело, приобрело сероватый оттенок, затем потемнело до коричневого и, наконец, стало чёрным как смоль. Я ощущал лёгкое покалывание в коже головы, словно тысячи крошечных иголочек кололи меня изнутри.

Металлическое ядро помогало контролировать процесс. Если обычная ци была похожа на речную воду — текучую, но не всегда предсказуемую, то металлическая энергия напоминала расплавленное железо — плотную, управляемую, точную. С её помощью я мог воздействовать на самые мелкие части, не боясь случайно сжечь волосы или повредить кожу.

Прядь за прядью, от макушки к затылку, серебро исчезало, уступая место обычному человеческому тёмному цвету. Где-то через полчаса я открыл глаза и снова посмотрел на своё отражение. На меня смотрел самый обычный темноволосый юноша — один из тысяч по всей империи. Никто не обратит на него внимания, никто не запомнит.

Глаза я трогать побоялся, просто надвину повязку пониже на лоб.

— Ну что ж, — пробормотал я, проводя рукой по новым чёрным волосам и разглядывая себя в воде. — Теперь я действительно могу затеряться в толпе.

Удовлетворённый результатом, я встал и направился обратно к дороге. Но не прошёл и десяти шагов, как заметил бамбуковую рощу, раскинувшиеся справа от тракта. Стебли качались на ветру, издавая мелодичный шорох, который почему-то напомнил мне о доме. В Юйлине тоже росли бамбуки, правда, не такие высокие и густые.

Внезапно меня осенило — мне нужно оружие. Не острые когти, которые всегда со мной, но которые сразу выдадут во мне культиватора. Нужно что-то обыденное, что не вызовет подозрений, но сможет послужить в бою. Меча или лука у меня нет, да и денег на их покупку тоже не хватит. Зато дорожная палка — вот идеальное решение.

Я углубился в рощу, прислушиваясь к шуршанию листьев над головой. Здесь было прохладно и спокойно, солнечные лучи пробивались сквозь густую зелень, создавая на земле причудливые узоры из света и тени. Запах был свежим, чистым — никакой скверны, никакой опасности.

Нужный стебель я нашёл довольно быстро. Молодой бамбук толщиной примерно с моё запястье, прямой как стрела, без видимых изъянов. Идеальный материал для боевой палки. Я обхватил его рукой, почувствовал гладкую, слегка шершавую поверхность.

Коготь выдвинулся сам собой, покрывшись тонким слоем металла и ци. Одно точное движение — и стебель был срезан у самого основания. Срез получился настолько ровным, словно я использовал острый нож. Ещё несколько движений — и боковые ветки исчезли, оставив гладкую поверхность.

Получившаяся палка была чуть выше моего плеча, именно такой длины, какая нужна. Достаточно длинная, чтобы держать противника на расстоянии, но не настолько громоздкая, чтобы мешать в обычной жизни. Любой путешественник мог носить такую палку, и никто не заподозрил бы в ней оружие.

Я опробовал баланс, сделал несколько пробных выпадов. Бамбук был лёгким, но прочным, гибким, но не ломким. В умелых руках он мог стать смертельным оружием, но для постороннего наблюдателя оставался бы обычной дорожной палкой.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул я, пряча когти и возвращаясь к тракту.

Дорога к Железной Заставе тянулась через холмистую местность, поросшую редким лесом. Изредка мне попадались навстречу путешественники — торговцы на повозках, крестьяне с корзинами, даже пара монахов в желтых рясах. Все они кивали мне вежливо, но без особого интереса. Обычный юноша с дорожной палкой, что в нём необычного?

Я шёл уже несколько часов, когда ветер принёс знакомый запах. Тошнотворно-сладкий аромат гнили, смешанный с чем-то металлическим и отвратительным. Скверна. Здесь, на большой дороге, вдали от тёмных пещер и заброшенных руин.

Останавливаться или пройти мимо? С одной стороны, это не моё дело. Я больше не защитник деревни и не местный герой, обязанный сражаться с каждой мерзостью. С другой стороны… чего стоит культиватор, который проходит мимо опасности, зная, что следующие путешественники, простые люди, могут пострадать?

Звериная часть моей натуры уже приняла решение. Хищник не может игнорировать вызов, тем более когда добыча сама напрашивается на неприятности.

Я свернул с дороги, направляясь к зарослям кустарника у подножия небольшого холма. Запах становился сильнее с каждым шагом, и вскоре к нему добавились звуки: рычание, хруст ломающихся веток, влажные чавкающие звуки, от которых противно холодело в животе.

Раздвинув ветки, я увидел источник запаха.

Кабан. Когда-то это был благородный лесной зверь — могучий, с густой тёмной щетиной и мощными клыками. Теперь же от его прежнего облика мало что осталось. Всё тело покрывали чёрные наросты, из которых сочилась тёмная маслянистая жидкость. Клыки удлинились и искривились, превратившись в уродливые серпы. А глаза пылали безумным красным светом.

Мерзость пожирала тушу оленя, разрывая плоть деформированными клыками. При виде меня она подняла голову, и изо рта потекла чёрная слюна. Рык, который она издала, не имел ничего общего с голосом обычного кабана. Это был звук, исполненный злобы и голода, звук существа, которое давно перестало быть животным.

— Ну что ж, — пробормотал я, крепче сжимая бамбуковую палку. — Видимо, мне не суждено добраться до города без приключений.

Мерзость бросилась на меня, не тратя времени на угрозы или запугивание. Скверна делала их простыми, примитивными: видишь добычу — убивай! Никаких сложных тактик и никакого планирования. Мне же проще.

Я отступил на открытое место, туда, где было больше пространства для манёвра. Кабан был быстр, но его движения оставались хаотичными и размашистыми. Он полагался на грубую силу и ярость, не думая о защите.

Первый выпад я встретил ударом палки по рылу. Бамбук звонко щёлкнул о костистую морду, заставив мерзость отшатнуться, но не нанеся ей никакого видимого урона. Он тут же атаковал снова, стремясь зацепить меня клыками за ногу.

Я подпрыгнул, позволив чудовищу пронестись подо мной, и тут же опустился, нанося удар по задним ногам. На этот раз удар пришёлся точно — я услышал хруст костей, и кабан заревел от боли.

Скверна давала своим носителям нечеловеческую живучесть. Повреждённая нога почти не замедлила чудовище, оно развернулось и снова бросилось в атаку. Мне пришлось отскочить в сторону, едва избежав удара клыком, который прошёл в пальце от моих рёбер.

Обычного человека такая рана убила бы на месте. Мне же она была бы неприятна, но не смертельна. Всё же лучше было её избежать.

Я перешёл в наступление, нанося быстрые удары по голове и шее мерзости. Бамбуковая палка гудела в воздухе, но каждый удар оставлял лишь небольшие вмятины на уродливой шкуре. Наросты скверны служили дополнительной бронёй.

Нужно было менять тактику. Палка хороша, но не для такого чудовища.

Я дождался очередной атаки и в последний момент отступил в сторону, позволив кабану пронестись мимо. Но на этот раз я не стал бить палкой. Вместо этого я сжал кулак, покрыл его тонкой плёнкой металла и ударил в бок чудовища, туда, где чёрные наросты были тоньше.

Рука прошла сквозь шкуру как нож сквозь масло. Я нащупал пальцами то, что искал: твёрдый, пульсирующий узел размером с орех. Ядро скверны и источник заражения.

Мерзость завыла, почувствовав, что её хватают за самое сердце. Она попыталась развернуться, достать меня клыками, но я уже вырывал ядро из её тела.

Чёрное ядро хрустнуло в моих пальцах, обратившись в дым. Эффект был мгновенным — кабан рухнул на землю, скверна начала разлагаться прямо на глазах, повалив во все стороны чёрным дымом. Через несколько минут от мерзости остались лишь тело погибшего животного. Дальше с ним разберутся дикие звери.

Я отбросил повреждённую палку — она треснула в нескольких местах и больше не годилась для боя — и вернулся в бамбуковую рощу за новой. На этот раз я выбрал стебель потолще и покрепче. Кто знает, что ещё встретится мне по дороге?

Вооружившись заново, я вернулся на тракт и продолжил путь к Железной Заставе. Встреча со скверной напомнила мне о том, насколько опасным становился мир. Мерзости осмеливались охотиться даже вблизи крупных дорог. Это подтверждало слова Шаньлу и Ли Лин — где-то существовал источник заразы, и он становился активнее.

Но думать об этом я буду позже. Сейчас мне нужно было добраться до города, найти работу и кров. Только обустроив базу и получив какую-то точку отсчёта, я смогу строить планы по поиску источника скверны.

К вечеру дорога привела меня к широкой реке. Течение было сильным, вода — тёмной и глубокой. Переправиться вплавь было невозможно, особенно с поклажей. А единственный способ попасть на другой берег представлял собой старый деревянный паром, пришвартованный у небольшого причала.

Паромщик, мускулистый мужчина средних лет с загорелым лицом и мозолистыми руками, оценивающе посмотрел на меня, когда я подошёл к переправе.

— Переправа стоит двенадцать медяков, — объявил он, даже не дав мне открыть рот.

Я растерялся. Ли Лин снабдила меня небольшим кошельком, но в нём было всего восемь медяков — меньше, чем требовал паромщик.

— У меня только восемь, — честно признался я. — Может, договоримся?

Паромщик презрительно фыркнул:

— Нет денег — нет переправы. Таковы правила. Не нравится — добирайся вплавь.

Он указал на бурлящую воду реки, в которой даже при хорошем освещении было видно мощное течение. Даже с Шагом Ветра я не смог бы перебежать такую ширь по воде, моя техника не была рассчитана на столь длинные дистанции.

Я посмотрел вверх по течению, размышляя, не стоит ли поискать более узкое место для переправы. Но в этом направлении дорога терялась в холмах, и кто знает, сколько пришлось бы идти в поисках подходящего брода? Может, часы, а может и дни.

Размышления прервал звук приближающихся повозок. Я обернулся и увидел небольшой караван, движущийся по дороге в нашу сторону. Три крытые повозки, запряжённые волами, больше десятка людей пешком и верхом. По внешнему виду: богатый торговец со свитой.

Я отошёл в сторону, пропуская караван к переправе. Может быть, стоило попросить подвезти меня? В качестве платы за проезд я мог предложить свои услуги, например, помочь с погрузкой, присмотреть за животными или послужить дополнительной охраной. Лечить я бы не рискнул, но мало ли что случается в пути. Быть может и мои скудные навыки бы пригодились.

Караван возглавляла группа вооружённых всадников. Их предводитель, мужчина с длинным шрамом на левой щеке, спешился и направился к паромщику. За ним следовали ещё трое: усатый тип с мечом на боку, здоровяк с двуручным топором за спиной и молодой парень с жидкой бородкой, нервно теребивший рукоять ножа.

— Чжоу Лэй, — представился главарь паромщику. — Охрана торговца Ляня. Нам нужно переправить три повозки и четырнадцать человек.

Паромщик кивнул с уважением. Такие клиенты были куда прибыльнее одинокого путешественника.

Пока охранники обсуждали детали переправы, я решился подойти к самому торговцу. Полный мужчина в дорогих шёлковых одеждах сидел на передней повозке, обмахиваясь веером. Лицо у него было мягкое, добродушное, но глаза были острыми и оценивающими. Взгляд опытного дельца, который привык быстро определять, выгодно ему иметь дело с человеком или нет. Я смущённо поправил порванный в битве с кабаном рукав, что вызвало усмешки у слуг.

— Почтенный господин, — поклонился я как можно вежливее. — Позвольте представиться. Меня зовут Ли Инфэн, я странствующий травник. Мне нужно переправиться через реку. Не могли бы вы взять меня с собой? Я готов отработать проезд любой услугой.

Охранники недовольно покосились на меня. Особенно агрессивно отреагировал усач:

— Что ещё за побирушка да оборвыш? Проваливай отсюда, пока цел!

Но торговец поднял руку, останавливая охранника. Его взгляд внимательно изучал меня — одежду, осанку и простецкую бамбуковую палку в моих руках. Ну, да, из-за интенсивных тренировок, я был немного крепче обычного учёного юноши, но до размаха плечей Сяо Хэ мне ещё было далеко.

— Травник, говоришь? — медленно произнёс он. — А где учился?

— У деревенского лекаря, почтенный господин, — ответил я, стараясь говорить с подходящим почтением. — Изучил всё, что мог в нашем краю, теперь иду в Железную Заставу, чтобы расширить знания. Однажды хочу вернуться домой и стать настоящим целителем.

Охранники переглянулись при моих словах, и мне показалось, что в их взглядах промелькнуло что-то странное. Не просто недоверие или раздражение. Словно мои слова их… позабавили?

— Лекари угодны Небесам, — задумчиво произнёс торговец. — Если юноша хочет учиться и стремится к знаниям, его стоит поддержать. Возможно, однажды ты станешь опытным целителем и сможешь отплатить мне за эту услугу.

— Конечно, почтенный господин! — поклонился я ещё ниже. — Буду бесконечно благодарен!

— Тогда договорились, — кивнул торговец. — Я, Лянь Мэй, везу шёлк и фарфор на продажу. А теперь помоги моим людям с погрузкой и будь осторожен. Мой груз требует бережного отношения!

Следующий час прошёл в суете. Нужно было аккуратно разместить повозки на пароме так, чтобы не перегрузить его с одной стороны. Волы нервничали, чуя воду, и их приходилось успокаивать. Слуги торговца сновали туда-сюда, проверяя крепления грузов.

Я помогал где мог, стараясь быть полезным и незаметным одновременно. Но всё это время меня не покидало странное ощущение. Охранники слишком часто поглядывали в мою сторону, а потом обменивались значимыми взглядами. Особенно нервничал молодой с жидкой бородкой, он то и дело касался рукояти ножа, словно готовясь к чему-то.

А ещё я заметил странную деталь. Паромщик, который так грубо обошёлся со мной, с караваном был подчёркнуто вежлив. Более того, когда он думал, что никто не видит, он несколько раз многозначительно кивал Чжоу Лэю. Словно они понимали друг друга без слов.

Подозрения крепли, когда я случайно краем глаза заметил блеск металла в зарослях на противоположном берегу. Обычные крестьяне или лесорубы вряд ли носили бы оружие. А расположение засады было слишком удачным — прямо напротив причала, где паром причаливал к берегу.

Постепенно в моей голове складывалась картина. Торговец Лянь везёт ценный груз. Его «охранники» на самом деле разбойники, которые планируют ограбить его посреди реки, где некуда бежать и негде спрятаться. Паромщик в сговоре с ними. А на том берегу ждут сообщники, чтобы помочь с дележом добычи.

И я, как полный идиот, сам с разбегу запрыгнул в эту ловушку. Я же не хотел привлекать к себе лишнего внимания…

Но отступать было поздно. Повозки уже стояли на пароме, а люди заняли свои места по краям. Паромщик отвязал причальные канаты, и мы медленно поплыли к середине реки.

Я разместился у левого борта, стараясь держаться подальше от охранников. Бамбуковая палка лежала рядом, и я незаметно проверил, насколько удобно её хватать если вдруг что. Если мои подозрения подтвердятся, мне понадобится любое преимущество.

— Опасная река, глубокая и течение сильное, — вдруг заговорил со мной молодой охранник, подойдя ближе. — Говорят, разбойники часто нападают на переправе. Хорошо, что с нами опытные бойцы.

В его голосе слышалась плохо скрытая насмешка. Он явно знал больше, чем говорил. Похоже, от меня собирались избавиться от первого. Что бы ни задумали эти странные охранники, они явно не хотели оставлять случайного человека на плоту.

— Да, хорошо, — согласился я, не сводя глаз с воды. — Рассчитываем на вашу защиту, храбрый воин.

Паром медленно приближался к середине реки, где течение было самым сильным. Именно здесь, на равном расстоянии от обоих берегов, где помощи ждать неоткуда, по моим прикидкам должны были действовать разбойники.

И я не ошибся.

Атака началась без предупреждения. Чжоу Лэй внезапно развернулся и ударил торговца рукоятью меча по голове. Лянь Мэй охнул и рухнул на дно повозки, из рассечённой кожи головы потекла кровь. В тот же момент остальные «охранники» приставили ножи к горлам возчиков и схватили волов под узды. Разбойники разоружили слуг в одно мгновение, покидав их оружие за борт.

— Стой! — крикнул Чжоу Лэй паромщику, и тот тут же прекратил грести.

Слуги торговца закричали от ужаса, прижимаясь друг к другу. Волы, почувствовав панику людей, начали беспокойно мычать и дёргать головами. Один из быков, почуяв запах крови, забился в упряжи, его глаза налились алым.

— Где золото, торговец? — спросил Чжоу Лэй, наставляя меч на горло Ляня. — Не заставляй нас искать самих.

— Я… я не понимаю… — пробормотал торговец, прижимая руку к кровоточащей голове. — Вы же моя охрана…

— Были, — усмехнулся Чжоу Лэй. — Последний раз спрашиваю — где спрятан ларец с золотом?

В этот момент двое разбойников — усач и молодой — повернулись ко мне. В их руках блеснули мечи.

— Этого за борт, — небрежно бросил усач. — Свидетели нам ни к чему.

— Живо! — рявкнул здоровяк с топором, приближаясь с третьей стороны.

Я окинул взглядом плот. Помощи от слуг или возниц ждать не приходилось. Стоило им дёрнуться, как купец остался бы без головы, поэтому они просто наблюдали, ведь у них отняли всё оружие…

Разбойники атаковали одновременно — не по очереди, как дураки, а слаженно, как опытная банда. Усач бросился справа, молодой слева, а здоровяк напрямик, размахивая топором. Паром под их тяжёлыми шагами опасно накренился.

Я отскочил назад, но тут же понял ошибку. Позади были перила и бурлящая вода! Именно туда они и пытались меня загнать.

Когда усач замахнулся мечом, я подался вперёд, ускользая от удара, одновременно хватая бамбуковую палку. Его клинок прошёл над моим плечом, а я уже наносил удар в запястье. Но молодой разбойник тут же атаковал снизу, целясь в живот, и мне пришлось крутануться, уворачиваясь от двух клинков сразу.

Паром качался на волнах, мокрые доски скользили под ногами, на нас плеснуло водой. Один неверный шаг — и можно было поскользнуться, рухнуть прямо под удар или упасть в волны.

Топор здоровяка просвистел у моего уха, я пригнулся, но тут же молодой разбойник попытался поддеть меня мечом снизу. Пришлось отпрыгивать в сторону, прямо к волам.

Быки совсем обезумели от запаха крови и звука стали. Один из них, огромный бурый бык, рванул головой и разорвал недостаточно крепкую верёвку. Освободившись, он заревел и начал метаться по парому! Его рога опасно сверкали в лучах заходящего солнца, а копыта грозились размозжить нам кости.

— Проклятье! — выругался усач, едва увернувшись от разъярённого животного.

Но я воспользовался хаосом. Когда бык пронёсся между мной и нападавшими, я перекатился под брюхом животного и оказался с другой стороны. Теперь разбойники стояли спиной к панически дергающимся волам.

Молодой попытался обойти быка слева, но я уже атаковал — быстрый удар палкой по коленной чашечке. Парень взвыл и рухнул на одно колено. Я тут же нанёс второй удар — по запястью. Меч со звоном упал на мокрые доски.

Но усач и здоровяк не дремали. Они атаковали с двух сторон, стараясь зажать меня между собой и бортом. Топор и меч двигались в смертельном танце, не оставляя мне времени на передышку.

Я отбил удар топора палкой, почувствовав, как бамбук треснул от силы удара. Тут же пришлось пригибаться, уворачиваясь от меча усача. Клинок прошёл так близко, что срезал несколько волосков на моей макушке.

Бурый бык тем временем продолжал свои безумные метания, разнося всё на своём пути. Один из слуг торговца не успел отскочить и получил ударом рога по рёбрам. Мужчина закричал и рухнул, а бык, почуяв новую кровь, стал ещё более агрессивным.

— Эй, ты! — заорал паромщик здоровяку. — Загони пацана к волам! Гони его под копыта!

Паромщик! Я забыл про него. Выходит, он действительно был в сговоре! Пока я сражался с тремя разбойниками, четвёртый противник расчётливо строил планы за моей спиной!

Здоровяк и усач начали теснить меня именно в ту сторону, где метался раненый слуга и бесновался бык. Копыта быка были размером с мои ладони. Один удар, и от меня останется кровавое месиво, даже культивация и металлическая броня не спасёт.

Но звериные инстинкты подсказали правильное решение. Вместо того чтобы отступать от быка, я бросился к нему навстречу. В последний момент перед столкновением я упал на колени и прокатился между его ног.

Бык, не ожидавший такого манёвра, пронёсся надо мной, его копыта грохнули по доскам в волоске от моей головы. А я уже поднимался на ноги позади него — теперь между мной и разбойниками снова стояла тонна разъярённого мяса.

— Хитрая, скользкая крыса! — рявкнул усач, пытаясь обойти быка справа.

Но я не дал ему такой возможности. Прыжок в сторону, и я оказался прямо перед ним. Удар палкой по голени — усач покачнулся. Ещё один удар, в солнечное сплетение — разбойник согнулся пополам, задыхаясь.

Здоровяк попытался достать меня топором поверх спины усача, но тот как раз в этот момент выпрямился. Лезвие топора рассекло воздух в ладони от его уха.

— Идиот! — заорал усач. — Ты чуть меня не убил!

— Сам виноват! — огрызнулся здоровяк.

Их ссора дала мне драгоценную секунду. Я отбросил треснувшую палку — она всё равно была уже непригодна — и схватил меч, который выронил молодой разбойник. Сталь легла в руку как родная.

Усач попытался ударить меня своим клинком, но я отбил атаку и тут же перешёл в наступление. Мой меч описал восьмёрку в воздухе, заставив разбойника отступить к самому борту.

Здоровяк атаковал сзади, но я почувствовал движение и пригнулся. Оружие пролетело над моей головой и вонзилось в деревянный настил парома. Пока разбойник пытался его вытащить, я развернулся и ударил его рукоятью меча по затылку.

Великан покачнулся, но не упал — череп у него оказался потрясающе толстым. Зато молодой разбойник, который пытался подняться с колен и вытащить нож из-за пояса, получил от меня пяткой в висок с разворота и окончательно отключился.

Теперь моими противниками оставались только усач и Чжоу Лэй, который пока наблюдал за боем, удерживая торговца.

Но я забыл про паромщика!

Удар в спину свалил меня с ног. Я покатился по мокрым доскам, чувствуя, как между лопатками разливается тупая боль. Паромщик атаковал меня гребным шестом — не смертельно, но болезненно и неожиданно.

— Получай, щенок! — рявкнул он, замахиваясь для нового удара.

Я перекатился в сторону, и шест с грохотом ударился о доски там, где секунду назад была моя голова. Но встать толком не успел: усач уже мчался ко мне, размахивая мечом.

Пришлось отбиваться лёжа. Я перехватил меч обеими руками и отбил удар, но сила была такой, что мои руки задрожали. В лежачем положении невозможно было вложить в контратаку достаточно силы.

Паромщик снова атаковал шестом, целясь в рёбра. Я попытался откатиться, но край парома был уже рядом. Ещё немного — и я окажусь в воде!

Шест просвистел над моей головой, и я резко пригнулся. Но усач тут же попытался проткнуть меня мечом. Пришлось подставлять свой клинок, и удар пришёлся точно в гарду. Меч выбило из моих рук, он со звоном полетел за борт.

— Попался, мелкая крыса! — злорадно рассмеялся усач, занося меч для смертельного удара.

Но тут паромщик снова махнул шестом, целясь мне в голову. Я перекатился в последний момент — и гребной шест с размаху ударил усача по рукам. Разбойник взвыл от боли, его собственный меч чуть не упал.

— Кретин! — заорал он на паромщика. — Ты что делаешь⁈

— Я хотел попасть в него! — оправдался паромщик. — Ты сам подставился!

Пока они ругались, я наконец смог подняться на ноги. Но встал прямо у самого края парома, спиной к воде. Оба противника были между мной и центром плота.

— Некуда бежать, — усмехнулся усач, вытирая кровь с рассечённого шестом запястья. — Прыгай сам или мы тебя столкнём.

— Столкнём, — согласился паромщик, вновь поднимая шест.

Они пошли на меня одновременно: усач с мечом, паромщик с шестом. Я попытался увернуться влево, но усач предугадал манёвр и тоже сместился в ту сторону. Мне пришлось отшатнуться назад, к самому краю.

Доски под ногами были мокрыми от воды. Я почувствовал, как нога скользнула, равновесие пошатнулось…

Паромщик воспользовался моментом. Он ткнул шестом мне в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы окончательно лишить равновесия.

Я рухнул в воду спиной.

Холод обдал меня целиком. Речная вода в это время года была ледяной. Она мгновенно сковала мышцы и выбила дух из лёгких. Течение подхватило меня и понесло прочь от парома.

Я барахтался в воде, пытаясь держаться на поверхности. Мокрая одежда и моя сумка с металлом тянули вниз, а холод делал движения неуклюжими. Сверху доносился смех разбойников:

— Утони, крыса! Иди на корм рыбам!

Но они недооценили меня. Я был не только человеком, во мне жила сущность тигра. А тигры, хоть и кошки, но когда им надо, то они любят и умеют плавать.

Я позволил звериной части взять контроль. Движения стали более плавными, экономными. Вместо панического барахтанья — размеренные гребки, как у хищника, который преследует добычу в воде.

Но главное, я смог успокоиться, а после направил и разогнал ци по всему телу, согревая мышцы, придавая им силу. Четвёртая звезда в даньтяне пульсировала, как второе сердце, ускоряя течение энергии по меридианам.

Я развернулся против течения и поплыл обратно к парому. Течение было сильным, но я был сильнее. Каждый гребок приближал меня к цели.

Разбойники заметили меня, только когда я уже хватался за край парома.

— Он возвращается! — заорал паромщик. — Как⁈ Какого чёрта⁈

— Добей его! — рявкнул усач, подбегая к борту с мечом. — Пока он не поднялся!

Но я уже подтягивался на руках. В последний момент, когда меч усача пронёсся над моей головой, я единым рывком выскочил из воды и приземлился я прямо на усача. Мой вес и инерция прыжка сбили его с ног, мы покатились по мокрым доскам. Меч выпал из его рук и загремел где-то в стороне.

Паромщик попытался ударить меня шестом, но я перекатился, используя тело усача как щит. Шест с хрустом попал по рёбрам разбойника, заставив того взвыть от боли.

Я вскочил на ноги, мокрый, злой, но живой. Вода текла с волос и одежды. У меня в горле клокотала ярость хищника, которого пытались убить.

— Я с вами… — прорычал я, глядя на перепуганного паромщика. — ещё не закончил.

Бурый бык в этот момент снова заревел и бросился на группу слуг. Те с криками разбегались в разные стороны, но паром был слишком тесным. Один из слуг споткнулся и упал прямо под копыта. Раздался крик боли.

Воспользовавшись хаосом, я бросился к здоровяку, который уже очнулся и пытался вытащить топор. Прыжок, и мой кулак встретился с его челюстью! Звук удара заглушил даже рёв быка.

Великан покачнулся и рухнул, снова потеряв сознание. Топор остался в дереве настила, он вонзился слишком глубоко.

Паромщик опять попытался ударить меня шестом в спину, но я почувствовал его движения и увернулся. Схватив шест руками, я рванул его на себя. Паромщик не ожидал такого и потерял равновесие, рухнув вперёд.

Моё колено встретило его лицо на полпути. Хруст носа, фонтан крови, и паромщик свалился без сознания.

Усач, хрипя и держась за рёбра, пытался подняться на ноги. Я подошёл к нему и аккуратно ударил по затылку. Он обмяк и затих.

Теперь на пароме остались только мы с торговцем, его слугами и Чжоу Лэем. А ещё был разъярённый бык, который остановился и тяжело дышал, видимо устал метаться, круша всё подряд.

— Впечатляюще, — произнёс Чжоу Лэй, отпуская торговца и поворачиваясь ко мне. — Но теперь тебе придётся иметь дело со мной.

Он поднял меч, принимая профессиональную боевую стойку. По движениям было видно, что передо мной мастер клинка. Совсем не чета его неумелым подручным. Шрам на щеке говорил о том, что Чжоу Лэй не раз участвовал в серьёзных поединках и выжил.

— Ты хорошо дерёшься против пьяниц и неучей, — продолжил он, медленно приближаясь. — Посмотрим, как справишься с настоящим воином.

Я огляделся в поисках оружия. Меч усача валялся где-то под ногами ревущего быка. Топор застрял. Бамбуковая палка сломана. А у Чжоу Лэя в руках хороший клинок. И многолетний опыт.

— Последний шанс, парень, — предложил он, продолжая сближение. — Прыгай в воду добровольно. Может, на этот раз быстро утонешь.

— Спасибо, откажусь, — ответил я, сжимая кулаки. — В воде уже побывал. Для купания холодновато.

Чжоу Лэй атаковал без лишних слов. Его меч описал широкую дугу, целясь мне в шею. Я отскочил назад, но клинок всё равно оставил тонкую красную линию на груди — кожа лопнула от одного касания.

Острый, хорошо заточенный меч в умелых руках. А ещё… я почувствовал чужую ци. Так он тоже культиватор⁈ Плохо.

Я заметил движение сзади: это молодой разбойник пришёл в себя. Он попытался было схватить меня, но снова получил пинок и вылетел прямо в волны с громким плюхом!

Главный разбойник воспользовался этим и не дал мне лишнего времени на раздумья. Серия быстрых выпадов заставила меня отступать к борту. Паром качался на волнах, мокрые доски скользили под ногами, а Чжоу Лэй атаковал с рассчётливостью и точностью профессионала.

Я попытался зайти сбоку, но он тут же развернулся, не позволив себя обойти. Меч свистел в воздухе, оставляя серебристые следы. Ещё один порез на плече, ещё один на предплечье. Проклятье, может, пора плюнуть на маскировку и использовать своё «железное тело»?

Нужно было что-то решать, и быстро. Обычная сила, скорость и ловкость против такого противника не работали. Я должен использовать культивацию.

Когда Чжоу Лэй замахнулся для нового удара, я сделал то, чего он никак не ожидал — шагнул навстречу клинку, активировав Шаг Ветра на самом слабом уровне. Чтобы люди видели, что я двигаюсь быстро, но не достаточно, чтобы меня в чём-то заподозрить!

Лезвие пронзило воздух там, где мгновение назад была моя голова. А я уже хватал запястье разбойника обеими руками, не давая ему отдёрнуть меч для нового удара.

— Что за… — начал Чжоу Лэй, но я не дал ему договорить.

Рывок вниз, одновременно коленом вверх. Его локоть с хрустом согнулся в обратную сторону. Разбойник заревел от боли, а меч выпал из ослабевших пальцев.

Но даже с повреждённой рукой он остался опасен. Левый кулак Чжоу Лэя ударил мне в рёбра, прямо по ране, заставив зашипеть от боли и отступить. Он подобрал меч здоровой рукой и снова принял стойку.

— Хитро, — прохрипел он сквозь зубы. — Но я дрался и в худших условиях. Пацан из деревни не сравнится со мной!

Теперь он был осторожнее, не позволял мне сблизиться. Но правая рука висела плетью, а левой он владел мечом намного хуже.

Я дождался, когда он замахнётся для удара, и в последний момент отклонился в сторону. Лезвие прошло мимо, а я схватил его меч голыми руками.

— Невозможно… — выдохнул Чжоу Лэй, глядя на мои пальцы, которые сжимали острое лезвие без видимого вреда.

Металлическое ядро в груди пульсировало, позволяя мне чувствовать каждую частицу железа в клинке. Я не мог полностью подчинить меч себе — он был слишком тяжёлым, в нём было слишком много примесей. Но покрыть ладони звёздным металлом, чтобы удержать лезвие, не позволив ему причинить мне вред — это было в моих силах.

Свободной рукой, усилив её ци, я ударил Чжоу Лэя в висок. Удар был точным и сильным. Разбойник потерял сознание и рухнул на мокрые доски парома.

Тишина. Только плеск воды о борта, тяжёлое дыхание испуганных людей и недовольное мычание быка, который наконец начал успокаиваться.

Торговец Лянь сидел на повозке, прижимая платок к кровоточащей голове, и смотрел на меня с удивлением.

Я огляделся. Усач всё ещё был без сознания. Здоровяк стонал, держась за голову. Молодой разбойник барахтался в воде в нескольких десятках шагов от парома, отчаянно пытаясь догнать нас.

Паромщик, который пришёл в себя к этому времени, стоял на четвереньках, тряс головой и размазывал по лицу кровь из носа.

— Эй, ты, — обратился я к нему. — Продолжай переправу. И чтобы без фокусов, иначе я разберусь ещё и с тобой.

Мужчина побледнел, но молча взялся за шест. Паром снова поплыл к противоположному берегу.

Торговец Лянь смотрел на меня с благоговением:

— Кто вы на самом деле? Откуда у вас такая сила?

— Сказал же — обычный травник, — пожал я плечами, вытирая кровь с груди. Проклятье, моя одежда самая простая, но после двух схваток она пришла в негодность! С этим надо что-то делать… — Просто в нашей деревне учили не только травы собирать, но и за себя постоять. Жизнь в горах имеет свои особенности.

Это была правда, хоть и не вся. Но полную правду Лянь Мэю говорить было не обязательно.

— Разве может такой мастер быть обычным травником? — начал было купец, но наткнулся на мой предупреждающий взгляд и сменил тему. — А что делать с ними? — Лянь кивнул на поверженных разбойников.

Я задумался. Убивать их не хотелось — не за что, они ничего не успели сделать, да и лишняя кровь ни к чему. Но и отпускать просто так тоже было глупо.

— Это ваша бывшая охрана, вам решать, — я пожал плечами.

— Свяжите их, да выбросьте за борт! — прорычал своим слугам купец. — Я не собираюсь нянчиться со всякой швалью и везти их до города. Слишком много чести!

Он перевёл суровый взгляд на паромщика. Тот взвыл и рухнул на колени:

— Простите меня, господин! Они угрожали мне! Говорили, что убьют и потопят плот!

Купец цыкнул зубом и отвернулся:

— Вези нас через реку.

Паромщик послушно схватил свой шест.

Слуги торговца поспешили исполнить его приказ. Вскоре все трое разбойников связанные полетели в воду, а самый молодой пытался выловить своих товарищей и доставить их до берега…

Тьфу… ненужная жестокость, но я не стал вступаться за негодяев. Если выживут — значит, так решили Небеса.

Паром начал приближаться к противоположному берегу…

Паром медленно приближался к противоположному берегу. Вода плескалась о деревянные борта, создавая мерное, почти убаюкивающее журчание. Торговец Лянь всё ещё держал платок у головы, но кровотечение уже остановилось. Его слуги суетились вокруг повозок, проверяя крепления груза после всей той тряски, что устроил разъярённый бык. Они успокоили животное и снова привязали его. После они занялись своими ранами.

Я стоял у переднего края парома, вглядываясь в приближающийся берег. Что-то не давало мне покоя: ощущение, которое не покидало меня с самого начала переправы. Мне ещё тогда, на другом берегу, показалось, что я что-то видел, но что, если я ошибся? Звериные инстинкты предупреждали об опасности, и я не мог позволить себе расслабиться.

Берег выглядел спокойно. Заросли кустарника, несколько старых ив, свесивших ветви к самой воде, маленький причал из грубо обтёсанных брёвен. Никаких признаков засады, никого подозрительного. И всё же…

— Господин Ли, — обратился ко мне торговец, — как вы думаете, не будет ли проблем на том берегу?

— Возможно, — ответил я, не отводя взгляда от зарослей. — Лучше будьте готовы. Постарайтесь спрятаться.

Паром был уже в двух десятках шагов от причала, когда я почуял запах. Металл. Много металла! И ещё — пот, кожу и запах нескольких человек, которые долго сидели в засаде.

— Ложись! — заорал я, бросаясь к торговцу.

В тот же миг из зарослей ив и кустарника полетели стрелы.

Я успел накрыть собой Ляня, и две стрелы просвистели над нашими головами. Третья вонзилась в борт повозки, четвёртая — в пол парома. Слуги завизжали, падая на дно плота и укрываясь за тюками с товаром.

— Ещё! — крикнул я, видя, как из зарослей поднимаются тёмные силуэты с луками.

Второй залп стрел бил прицельнее. Одна из них летела прямо мне в грудь, но я успел перехватить её рукой. Металлическое ядро в груди позволило почувствовать наконечник и рассчитать траекторию, а руки, покрытые металлом, легко остановили орудие. Стрела хрустнула в моих пальцах.

Ещё две стрелы я отбил обломком бамбуковой палки. Мои движения были настолько быстрыми, что, наверное, казались размытыми для людей. Четвёртая прошла мимо, пронзив тент одной из повозок.

— Эй, богатей! — заорал голос из кустарника. — Видишь, что бывает с теми, кто не платит налоги на дорогу? Твоих охранников уже нет, а мы никуда не делись!

Паромщик, бледный как полотно и залитый кровью, греб изо всех сил, стараясь быстрее причалить.

Паром уткнулся в причал с глухим стуком. В тот же миг из кустарника выскочили четверо разбойников с мечами и топорами. Ещё двое остались в зарослях с луками, прикрывая товарищей.

— Ты хорошо дерёшься, пацан, — крикнул главарь, мужчина с бородой клином и шрамом через всё лицо. — Но нас шестеро, а ты один! Сдавайся, и мы оставим тебя живым!

Я посмотрел на торговца, который дрожал за своими тюками, на перепуганных слуг, на товары в повозках. А потом на разбойников, которые считали, что шесть против одного — это честный расклад.

— Что ж, — пробормотал я, спрыгивая с парома на причал, — давно хотел проверить, как работают мои новые способности в бою против людей.

Тигр в моей душе молчаливо согласился и оскалился с предупреждающим рыком. Негодяи вздрогнули, как будто что-то почувствовали.

Первый разбойник заорал и бросился на меня с топором наперевес. Он был быстр, но я видел все его движения. Для меня они были как замедленные, словно он двигался под водой. Активировав Шаг Ветра на самом слабом уровне, я скользнул влево, позволив топору пронестись мимо, и ударил нападавшего локтем в висок.

Разбойник рухнул как подкошенный, но остальные уже окружали меня. Мечи сверкали в лучах заходящего солнца, стрелки в кустах натягивали тетивы.

— Убейте его! — заорал главарь. — Он слишком опасен!

Они атаковали слаженно — двое спереди, один сбоку. Лучники не остались в стороне. В их глазах читалась уверенность в лёгкой победе. Шестеро против одного, к тому же всего одного, совсем молодого. Что может пойти не так?

ХА!

Я дождался, когда они приблизятся, и вдруг исчез из их поля зрения. Шаг Ветра перенёс меня за спины нападавших — недалеко, всего на несколько шагов, но вполне достаточно, чтобы оказаться там, где меня не ожидали.

Удар кулаком, усиленным звёздным металлом, в основание черепа — и второй разбойник отключился, не поняв, что произошло. Я схватил его меч и тут же перекатился в сторону, уклоняясь от стрел.

Теперь у меня было оружие, а разбойников осталось четверо.

— Что за чёрт! — заревел главарь, разворачиваясь ко мне. — Как он так быстро…

Я не дал ему договорить. Прыжок вперёд, обманный манёвр влево, удар справа! Меч главаря отбил атаку, но ему пришлось отступить. А я уже атаковал снова, вкладывая в каждый удар ци четвёртой звезды.

Сталь пела в воздухе. Искры летели от клинков. Главарь был опытным бойцом, тоже культиватором, определить было сложно, явно не меньше двух звёзд, но я был быстрее, сильнее, и у меня был мой звёздный металл, усиливающий каждое моё движение. Я больше не пытался сдерживаться, мне хватило боя на пароме. Каждый его удар я видел заранее, каждую атаку предугадывал, а где не мог парировать или уклониться, отводил лезвие своей силой.

Остальные разбойники пытались зайти мне в спину, но я постоянно двигался, используя главаря как щит. Стрелки из кустов не решались стрелять, боясь попасть в своих.

Внезапно я сделал то, чего никто не ожидал: отбросил меч и пошёл в атаку голыми руками. Главарь замахнулся, целясь мне в грудь, но я поймал клинок ладонями. Я уже пробовал этот трюк на пароме, и теперь был в себе уверен.

— Что⁈ — выдохнул он, глядя на свой меч, зажатый между моих рук.

Металлическая ци пульсировала в ладонях, не позволяя лезвию причинить вред. Я рванул меч на себя, притягивая главаря, и ударил его головой в переносицу. Хруст костей, фонтан крови, и предводитель разбойников рухнул без сознания.

Оставшиеся трое переглянулись и одновременно бросились в атаку. И теперь я мог не сдерживаться!

Шаг Ветра перенёс меня к ближайшему разбойнику. Удар в солнечное сплетение — он согнулся пополам. Локоть в затылок — рухнул лицом в землю.

Второй попытался ударить меня сзади, но я обернулся и перехватил его запястье. Лёгкий поворот, щелчок — сустав вышел из сочленения. Нож выпал из ослабевших пальцев. Разбойник завыл от боли.

Третий разбойник попытался бежать, но куда ему было деваться? Я догнал его в три прыжка и аккуратно ударил по шее. Он свалился в кусты, в самые колючки. Ух…

Оставались лучники. Увидев, что все их товарищи повержены, они принялись стрелять в меня. Но дистанция была слишком мала, чтобы у них было настоящее преимущество.

Я, уйдя от выстрела кувырком, поднял с земли нож и метнул его в сторону кустарника. Послышался вскрик, шорох ветвей, и один стрелок отключился. Второй выскочил из укрытия и попытался убежать, но его ноги были слишком коротки, а мои намного быстрее!

Ещё через минуту в зарослях у берега лежало шесть связанных собственными поясами разбойников. Живых, но надолго выведенных из строя. Пусть подумают о превратностях судьбы, когда очнутся.

Я вернулся к парому, отряхивая пыль с одежды. Проклятье… три сражения за день… Моё и без того не особо богатое одеяние, порванное и забрызганное кровью сначала мерзости, а теперь и людей, начало превращаться в полное рубище. Торговец выглядывал из-за тюков с выражением осторожного любопытства на лице.

— Всё кончено, — сообщил я. — Можете выгружаться.

Следующие полчаса прошли в суете. Нужно было переправить повозки с парома на берег, проверить состояние груза, и успокоить волов. Я помогал где мог, хотя слуги теперь смотрели на меня с плохо скрываемым страхом. Они шептались между собой, бросая на меня испуганные взгляды. Для них я был либо безумцем, либо самоубийцей. А может быть, и тем, и другим одновременно.

Когда последняя повозка оказалась на твёрдой земле, торговец подошёл ко мне. На его лице была странная смесь благодарности и задумчивости. Он встал рядом, явно не зная, как начать, поэтому я решил ему помочь. Мне бы не помешали лишние деньги. Осталось только узнать, во сколько купец оценит услугу.

— Господин Лянь, — сказал я, вытирая пот со лба, — не хотели бы вы как-то отблагодарить меня за помощь? Я рисковал жизнью, защищая вас, ваших слуг и ваш караван.

Торговец покачал головой с сожалеющей улыбкой:

— Конечно, я очень благодарен за всё это, уважаемый мастер Ли. Но… вы сами решили сражаться с разбойниками. Я вас не просил. И вообще, я уже заплатил за вас на пароме — двенадцать медяков, это немалые деньги для простого травника.

Я просто остолбенел. Двенадцать медяков. За то, что я дважды спас его караван от разграбления, рискуя собой… Высоко же купец оценил свою жизнь…

Воспоминания нахлынули волной. Голос Шаньлу гневно грохнул где-то вдалеке: «Не доверяй им, Бай Ли. Рано или поздно они предадут тебя!» Ему вторил звонкий смех Ли Лин: «Люди всегда найдут способ не платить за помощь, если смогут!»

Сколько раз они предупреждали меня? Сколько раз говорили о человеческой неблагодарности? А я всё равно полез вперёд, спасал, защищал и рисковал…

Как идиот. Как наивный деревенский дурачок, который верит в благородство и честность. Я должен стать серьёзнее. Надо уже определить себе цену! Двенадцать медяков за переправу. Вот сколько стоит моя жизнь по мнению уважаемого торговца Ляня.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, хотя я очень пытался оставаться спокойным. Видимо что-то изменилось в моей позе и в выражении лица, потому что торговец вдруг побледнел и отступил на шаг.

— То есть, уважаемый Лянь, — медленно произнёс я, глядя ему в глаза, — вы считаете двенадцать медяков достаточной платой за то, что я спас вас от разбойников? Дважды?

— Я… я не… — забормотал торгаш.

— Что ж, пусть будет так, — продолжил я, делая шаг вперёд. — не мне давать уважаемому купцу советы, но у вас больше нет охраны. Ваши бывшие наёмники лежат на дне реки или плывут по течению. Новых разбойников я оставил в кустах. А впереди ещё целый день пути до города. Впрочем, вы заплатили за паром, благодарю за это и позвольте откланяться. На этом наши пути расходятся. Удачно вам добраться до города.

Мой голос зазвенел от обиды, как у мальчишки, и я поспешил замолкнуть. Не стоит показывать, что меня задело поведение купца. Плевать, помог и помог. Делай добро и кидай его в воду. Я не настолько мелочный, как какой-то торгаш. Главное, я переправился через реку.

Лянь Мэй, явно осознав что-то своё в моих словах, переглянулся со своими слугами. Те жались к повозкам, явно не желая вмешиваться в разговор хозяина с человеком, который только что голыми руками расправился с шестью вооружёнными бандитами.

— Молодой мастер Ли, — заговорил торговец уже другим тоном, подбавив в голос мёда, — я, возможно, поторопился с выводами. Конечно, ваша помощь бесценна, и я готов достойно её оплатить. Скажем… пять серебряных за сопровождение до Железной Заставы?

Пять серебряных. Это уже больше походило на честную сумму, хотя я подозревал, что настоящий наёмник запросил бы гораздо больше. Но я не знал реальных расценок, в Юйлине не было гильдии, там даже мимоходом не появлялись воины за те месяцы, что я там провлёл.

Я посмотрел на торговца, который теперь улыбался натянутой улыбкой, на слуг с их испуганными лицами, на повозки, полные товаров. Злость медленно отступала, уступая место пониманию ситуации. Я заставил себя разжать кулаки.

Он, наверное, подумал, что теперь я ему угрожаю и теперь сам собираюсь на него напасть и ограбить… Из героев — в разбойники. Ну и дела…

Впрочем…

Мне нужны были деньги. Лао Вэнь и Ли Лин мне многое рассказали в своё время. В городе без денег не выжить — за жильё надо платить, за еду надо платить, за любую услугу надо платить. Ещё и одежду надо починить, а лучше найти новую… Пять серебряных — это лучше, чем ничего. А главное, это урок на будущее.

— Что ж, — сказал я наконец, — раз уж я взялся вам помогать, я доведу дело до конца.

— Конечно, молодой мастер, — поспешно согласился торговец. — Абсолютно справедливое замечание. Вы так добры и благородны!

Мы тронулись в путь, когда солнце уже клонилось к закату. Дорога была хорошей, широкой, с каменными мостиками через ручьи. Видно было, что власти княжества следили за состоянием тракта. Торговля явно приносила им немалый доход.

Повозки скрипели на ухабах, а волы степенно переставляли копыта, поднимая пыль. Я шёл рядом с передней повозкой, внимательно осматривая окрестности. После двух нападений расслабляться было нельзя.

Но дорога оставалась спокойной. Изредка нам попадались навстречу другие путешественники — торговцы и крестьяне. Все вежливо кивали и проходили мимо, не проявляя враждебности. Ни от кого я не слышал подозрительных запахов и не ощущал злых намерений.

К вечеру мы добрались до постоялого двора: большого деревянного здания с широким двором, где могли разместиться несколько караванов одновременно. Торговец снял комнату для себя, его слуги устроились в общем зале, а я остался во дворе.

— Может, зайдёте внутрь? — предложил Лянь Мэй. — Я могу оплатить вам место…

— Спасибо, я лучше здесь, — отказался я. — Удобнее следить за повозками.

Это была правда, но не вся. Мне просто не хотелось сидеть в душной комнате среди чужих людей, ощущать все эти запахи и звуки. Звериная часть души требовала простора, свежего воздуха и возможности чуять ветер.

Один из слуг купца принёс мне поднос с простой едой. Я поблагодарил его кивком, и мужчина без лишних слов поспешил уйти. Я его явно пугал.

Я поужинал и устроился на сене под навесом, откуда хорошо просматривались и двор, и дорога. Разложил поклажу, проверил состояние одежды. После нескольких боёв она требовала ремонта и стирки. Я попытался отмыть в колодезной воде кровавые пятна, но это не слишком-то помогло. Придётся в городе покупать новую.

Когда стемнело, я погрузился в медитацию. Четвёртая звезда в даньтяне пульсировала ровно и сильно, металлическое ядро в груди отзывалось теплом на каждый вдох. Осколки стрел больше не причиняли дискомфорта, они полностью растворились и теперь были частью меня, усиливающей связь со звёздным металлом. Даже шрамов не осталось.

Ночь прошла спокойно. Пару раз мимо проезжали всадники, но никто не проявлял интереса к нашему каравану. К утру я был бодр и готов к продолжению пути.

За завтраком торговец снова попытался завязать разговор:

— Господин Ли, вы вчера говорили, что идёте в Железную Заставу учиться.

— Да, на травника, — напомнил я, жуя лепёшку, куда завернул овощи и кусочек жареной рыбы. — Хочу расширить знания, изучить растения других краёв.

— Но вы так хорошо сражаетесь, — заметил Лянь Мэй. — Может, стоит подумать о карьере наёмника? Платят хорошо, особенно опытным бойцам.

Я задумался. Идея была не лишена смысла. Ли Лин предлагала мне то же самое. Про травника я сказал лишь бы выглядеть перед другими безобиднее, но в мои настоящие планы это не входило. Работа наёмника позволила бы мне зарабатывать деньги, путешествовать, а также искать следы источника скверны. К тому же я давно понял, что мне нравится сражаться. Зверь внутри находил удовлетворение в схватке и в победах над врагом.

— Возможно, — согласился я. — Знаете ли вы, куда мне стоит обратиться? И можете ли вы дать мне рекомендацию? Думаю, ваше слово, как уважаемого купца, имеет вес.

Торговец посмотрел на меня с любопытством, а потом вдруг рассмеялся.

— А вы, я смотрю, знаете, что в мире самое дорогое, — сказал он, когда перестал смеяться.

— И что же? — спросил я.

— Репутация, — серьёзно ответил Лянь Мэй. — Честное имя. Доверие людей. Это дороже золота и дороже самых редких товаров. Потому что репутацию не купишь — её можно только заработать. И потерять за одну минуту.

Я кивнул, понимая смысл его слов.

— Хорошо, — продолжил торговец, — я напишу вам рекомендательное письмо в гильдию наёмников. Меня там хорошо знают, ведь я часто нанимаю там людей. Пусть часть моей репутации будет вам подарком.

— Благодарю, — искренне сказал я. — Это действительно ценный дар.

Серебряные монеты и рекомендательное письмо — это гораздо больше, чем просто монеты. Намного больше!

К полудню мы увидели вдали каменные башни и стены Железной Заставы. Город был больше, чем я себе представлял — настоящая крепость, построенная в узком проходе между двумя горными отрогами. Стены были высокими, башни мощными, а ворота — широкими, чтобы пропускать большие караваны.

У ворот нас остановила стража — четверо солдат в кольчугах, с копьями и мечами. Стражник внимательно изучил бумаги, сверяя печати с каким-то списком. Затем его взгляд переместился на остальных членов каравана.

— А это кто? — он указал на меня.

— Наёмный охранник, — ответил Лянь. — Ли Инфэн. Нанимал на дорогу.

— Документы? — протянул руку стражник.

Я растерялся. Никаких документов у меня не было: в деревне они не требовались, а о том, что понадобятся в городе, я не подумал.

— У меня нет… — начал было я.

— Это провинциал, — быстро вмешался Лянь. — Первый раз в большом городе. Но могу поручиться — парень честный и хорошо дрался с разбойниками по дороге.

Стражник нахмурился, но особого подозрения в его взгляде не было. Видимо, такие случаи встречались нередко.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Но тебе, парень, нужно в течение трёх дней обратиться к городскому секретарю и получить временное удостоверение. Иначе могут быть проблемы.

— Он идёт наниматься в гильдию, — снова вмешался купец.

— Ну, если так, — стражник кивнул. — Они сами подадут список новичков в магистрат в конце недели. Оружие при себе? — спросил сержант, высокий мужчина с седой бородой.

— Вот, — я новую бамбуковую палку, которую я срезал очередной в роще.

Это вызвало смешки у стражи, палку за оружие никто не считал.

— Драки в городе запрещены, — предупредил сержант. — Нарушители отправляются в темницу на месяц. Имей в виду.

— Конечно, — кивнул я. — Благодарю за наставления, уважаемый страж.

Внутри городских стен было ещё более шумно и людно. Узкие улочки, высокие дома из камня и дерева, вывески лавок и мастерских. Повозки с трудом протискивались между пешеходами, торговцы зазывали покупателей, а собаки лаяли на прохожих.

Мы остановились на рыночной площади у большой богатой лавки, где торговец планировал разгрузить и выставить свои товары. Здесь было относительно просторно, хотя и не менее шумно. Я к такому не привык.

— Вот мы и добрались, — сказал Лянь, слезая с повозки. — Господин Ли, позвольте рассчитаться с вами.

Он достал кошелёк и отсчитал пять серебряных монет. Но затем добавил ещё три.

— Это что? — удивился я.

— Небольшая прибавка, — улыбнулся торговец. — Видите ли, я тоже дорожу своей репутацией. А если наёмники узнают, что я оставил без достойной оплаты одного из них, будут ли они хорошо охранять мои караваны — большой вопрос. Купите себе достойную одежду, вы это заслужили.

После он достал походный писчий набор, растёр тушь и быстро написал тонкой кисточкой послание.

— Готово, — сказал он, давая туши высохнуть. — Здесь написано, что наёмник Ли Инфэн героически защитил караван торговца Ляня от банды разбойников на переправе. Проявил исключительную храбрость и боевое мастерство.

Он достал небольшую печать из резного камня и аккуратно приложил её к нижнему углу письма. Красная тушь оставила чёткий оттиск — иероглифы имени торговца в изящной рамке.

— Эта печать зарегистрирована в торговой палате, — пояснил Лянь, передавая мне свиток. — Её подлинность легко проверить. Думаю, это письмо откроет вам двери в любую уважающую себя гильдию. Хоть наёмников, хоть травников, — он слабо усмехнулся.

Я внимательно изучил документ. Почерк был ровным, красивым и уверенным, а печать — чёткой. Выглядело очень солидно.

— Отнесите его в гильдию наёмников — она находится в Оружейном квартале, на улице Острого Клинка, спросите у любого. Скажите, что идёте от торговца Ляня.

— Спасибо, — сказал я, принимая письмо и деньги с поклоном.

— Это вам спасибо, — возразил торговец. — Если когда-нибудь мне понадобится надёжный наёмник, я знаю, к кому обратиться. И ещё, просто совет на будущее от старшего… Берегите себя, молодой мастер. Таких, как ты, в этом мире быстро убивают. Либо из зависти, либо из страха.

— Почему из страха? — спросил я.

— Потому что ты слишком молод для такой силы, — объяснил торговец. — Люди боятся того, чего не понимают. А молодой культиватор, который останавливает мечи голыми руками — это нечто необычное. Многие подумают, что ты скрываешь что-то важное. Или что за тобой стоит могущественная семья.

— И что вы советуете?

— Будь осторожен с демонстрацией силы, — сказал Лянь. — Показывай ровно столько, сколько нужно для выполнения задания. Не больше. И старайся производить впечатление обычного талантливого парня, а не чуда природы.

Он помолчал, а затем добавил:

— Сегодня на пароме ты показал слишком много. Хорошо, что свидетелей было мало, и все они заинтересованы молчать.

Мы расстались на позитивной ноте, но этот урок я усвоил крепко. В следующий раз буду договариваться об оплате на берегу. До того, как рискну жизнью ради чужих людей и их денег. Нужно было быть сильным, но не слишком. Честным, но не наивным. Надёжным, но осторожным.

А главное — нужна была репутация. И теперь у меня было письмо, которое могло стать её основой.

Я спрятал деньги в кошель, взял в руку бамбуковую палку и направился в глубь города. Железная Застава встретила меня шумом, запахами и тысячей возможностей.

Начиналась новая жизнь!

Улицу Острого Клинка в Оружейном квартале я нашёл без труда. Достаточно было спросить дорогу у первого же прохожего, который не шарахнулся от моего внешнего вида. Оказалось, что весь этот район был посвящён военному делу. Здесь торговали оружием, доспехами, располагались школы боевых искусств и различные военные организации. Я даже увидел несколько кузниц и дал себе зарок заглянуть туда. Я хотел и дальше развивать свою металлическую ци, а для этого была необходима работа с металлом.

Гильдию наёмников я узнал сразу. Двухэтажное здание из крашеного дерева, над входом — массивная вывеска с надписью «Приют клинка» и изображением золочёных скрещенных меча и топора. У входа толпились люди в дорожной одежде, вооружённые и загорелые от солнца. Настоящие воины, от которых пахло потом, кожей и металлом.

Я остановился в стороне, изучая обстановку. Хищник во мне автоматически оценивал потенциальных противников. Тот высокий с шрамом на лице — очень опасен, движется как профессиональный боец. Женщина с луком за спиной тоже не подарок, натянутая как струна. А вот молодой парень с новенькими блестящими доспехами — скорее всего, сын богача, играющий в воина.

— Новичок? — раздался голос рядом. — Выглядишь, как будто только что вылез из переделки.

Я обернулся и увидел человека средних лет в потёртой кожаной куртке. Лицо обветренное, руки в старых шрамах, но глаза добрые и неплохой запах.

— Так и есть, — честно ответил я. — Но как вы поняли?

— Стоишь и разглядываешь всех, как деревенский парень на ярмарке, — усмехнулся он. — Меня зовут Чэнь Бо. Тоже наёмник, хотя и не самый удачливый.

— Я и есть деревенский парень, Ли Инфэн, — представился я. — А что, есть удачливые?

— Конечно. Те, кто умеет выбирать правильные задания и правильных партнёров, — Чэнь Бо кивнул в сторону здания гильдии. — Идёшь регистрироваться?

— Да. А это сложно?

— Не очень. Проверят уровень культивации, оценят боевые навыки, выдадут жетон соответствующего ранга. Главное, не хвастайся и не ври. Здесь работают опытные люди, обман раскусят сразу.

Мы вошли внутрь. Первый этаж оказался одним большим залом с высоким потолком. Вдоль стен стояли стенды с объявлениями о работе: кто-то искал охранников для каравана, кто-то предлагал очистить дом от крыс-переростков, а кто-то нанимал людей для поиска пропавших родственников. У каждого объявления была указана сложность задания и размер вознаграждения.

Я возблагодарил Небо, что Лао Вэнь научил меня читать заново.

В центре зала стояли длинные столы, за которыми сидели служащие гильдии. Они принимали заявки, выдавали задания, ведали расчётами. В дальнем углу виднелась лестница на второй этаж, видимо, там были комнаты для переговоров и офисы начальства, а дальше, за лестницей, открывались широкие двери во внутренний двор, откуда доносились звуки ударов — там были тренировочные плацы.

— Хотите вступить в гильдию? — спросила красивая девушка с яркими глазами за одним из столов, когда я подошёл.

Она была лет двадцати пяти, в простом, скромном, но опрятном платье, волосы убраны в пучок со шпилькой в виде кинжала. Лицо приятное, но в глазах — профессиональная цепкость. Она оглядела мою одежду, задержала взгляд на сбитых костяшках на руках и явно сделала выводы. Не стоило недооценивать её из-за внешности.

— Да, — кивнул я. — Хочу зарегистрироваться как наёмник.

— Имя?

— Ли Инфэн.

— Возраст?

Я задумался. Никогда не задавался этим вопросом. Я ничего не помнил, но Лао Вэнь предполагал, что я не старше двадцати.

— Девятнадцать, — сказал я наугад.

— Уровень культивации?

— Земной Странник, вторая звезда.

Девушка подняла бровь — видимо, для моего возраста это было неплохо.

— Опыт?

Я достал из внутреннего кармана письмо торговца Ляня и положил на стол.

— Охранял караван и дрался с разбойниками.

Девушка развернула свиток и внимательно прочитала. Затем пристально изучила печать и даже поднесла её к лампе, проверяя подлинность.

— Купец Лянь… печать настоящая… — пробормотала она. — Да, знаю такого. Уважаемый торговец, с ним работают многие наши люди, — она подняла на меня задумчивый взгляд. — Если он даёт такую рекомендацию, значит, ты действительно что-то умеешь.

— Стараюсь, — скромно ответил я.

— Хорошо. Теперь нужно пройти практическое испытание. Пойди во двор, найди инструктора Ван Тэ. Скажешь, что послан от Лулу.

Девушка вручила мне бумагу.

— Удачи, парень! — сказал Чень Бо, и я махнул ему рукой на прощание.

Я прошёл через двери. Обширный внутренний двор оказался разделён на несколько зон. В одной люди тренировались с оружием, в другой отрабатывали рукопашный бой, а в третьей стреляли из луков. Инструктора Ван Тэ я нашёл в первой зоне. Коренастый мужчина лет сорока в простой одежде, с руками, как перевитые канаты, и шрамом от виска до подбородка.

— Новичок? — рявкнул он, не отрываясь от наблюдения за тренирующейся парой. — Лулу прислала?

Я протянул ему бумагу.

— Да, господин Ван.

— Не «господин», а просто Ван Тэ или инструктор, — поправил он, быстро пробежав глазами текст. — Здесь не императорский дворец, чтобы политесы разводить. Так, вторая звезда, говоришь? — Он обернулся и внимательно посмотрел на меня с явным интересом. — А выглядишь ты крепко для своего возраста. Ну что ж, проверим.

Он подошёл к стойке с оружием и выбрал деревянный меч, потом протянул такой же мне.

— Сейчас проведём небольшой спарринг. Цель — не покалечить друг друга, а оценить уровень. Понял?

— Понял, — кивнул я, принимая тренировочное оружие.

Деревянный меч удобно лежал в руке. Он был тяжелее настоящего. Впрочем, у меня не было настоящей практики с мечом, для меня это была всего лишь тяжёлая палка и действовал я ей соответственно. Интересно, есть ли при гильдии занятия?

Ван Тэ заметил мои сомнения и усмехнулся.

— А вы какого уровня? — поинтересовался я.

— Третья звезда, — ухмыльнулся Ван Тэ. — Так что не стесняйся, показывай всё, на что способен.

Мы встали друг напротив друга в центре зала. Несколько других наёмников прекратили свои тренировки и собрались вокруг. Видимо, испытания новичков были довольно популярным зрелищем.

— Начинаем! — объявил Ван Тэ.

Он атаковал сразу без предупреждения. Деревянный меч просвистел там, где мгновение назад была моя голова. Я едва успел отклониться и отмахнуться контратакой снизу вверх, целясь в корпус.

Ван Тэ легко отбил удар и тут же провёл серию коротких выпадов. Его стиль был простым, но эффективным — никаких излишеств, только проверенные временем приёмы. Каждый удар мог стать последним, если бы не смог вовремя увернуться или парировать.

Я сосредоточился на защите, изучая манеру инструктора. Он был действительно опытным бойцом: экономные движения, хорошее чувство дистанции, и особо ценное умение — читать намерения противника по языку тела. Третья звезда культивации давала ему преимущество в скорости и силе, но он не полагался только на неё. Вот у кого бы я поучился…

— Неплохо защищаешься, — сказал Ван Тэ между ударами. — А теперь покажи, как нападаешь.

Я перешёл в атаку, стараясь не использовать слишком много силы. Вторая звезда — это то, что я должен демонстрировать, не больше. Лянь Мэй преподал мне ценный урок, и я собирался воспользоваться его мудростью. Деревянный меч замелькал в воздухе, оставляя короткие дуги.

Инструктор отступал, парируя мои удары. На его лице появилось выражение удивления. Видимо, моя «техника» оказалась лучше, чем он ожидал.

— Где учился? — спросил он, отбив особенно быстрый удар.

— Сам, в основном, — ответил я, не прекращая атаки. — Знакомые кузнецы кое-что показали, но обычно приходилось выкручиваться самому.

— А дрался с кем-нибудь кроме разбойников?

— С мерзостями. Дома их много развелось.

Ван Тэ кивнул с пониманием. Я слышал от слуг Ляня, что скверна была проблемой во многих провинциях, и опыт борьбы с ней ценился высоко.

Мы сражались ещё несколько минут. Я старался показать лучшее, что могу из движений и скорости, но при этом не слишком выдающуюся силу. Несколько раз позволил инструктору «почти» меня задеть, пару раз сам провёл удачные атаки, которые он с трудом отбил.

Зрители встретили мои атаки подбадривающими выкриками.

— Достаточно, — наконец объявил Ван Тэ, отступив на шаг. — Уровень подтверждён.

Мы отложили деревянные мечи. Я слегка запыхался — приходилось постоянно контролировать силу, что было утомительнее, чем просто драться в полную мощь. Да и меч в руках мешал с непривычки. Проще было бы выпустить когти и… Но притворяться человеком — так притворяться человеком.

— Вторая звезда, без сомнений, — сказал инструктор зрителям. — Техника так себе, но опыт есть.

— Стиль дикий и неряшливый, для него меч — палка, а не клинок, но это от недостатка систематического обучения, — заметил один из зрителей.

— Обязательно ходи на обучение, которое предоставляет гильдия. Ван Тэ тебя поднатаскает. Со временем всё исправится, — добавил другой, и остальные согласно закивали.

Инструктор повернулся ко мне:

— Иди к Лулу. Тебе полагается жетон новичка. Только помни — первые несколько заданий будут простыми. Покажешь себя с хорошей стороны — дадут что-то поинтереснее. Если сможешь подняться до следующего ранга, тебя представят в клан Танцующего Журавля, который правит нашим княжеством и курирует нашу гильдию. Если увидят, что ты благонадёжный и подаёшь большие надежды, тебе дадут ресурсы для развития и культивации. Так что старайся, малыш Ли.

Я поблагодарил инструктора, махнул зрителям и вернулся обратно в главный зал. Лулу уже ждала меня с небольшой бронзовой пластинкой в руках, на которой были выбиты моё имя и ранг.

— Испытание прошёл? — спросила она.

— Да. Ван Тэ сказал, что уровень подтверждён.

— Отлично. Тогда вот твой жетон, — она протянула мне пластинку.

Жетон был размером с детскую ладошку, из тускло-жёлтой бронзы. На одной стороне был выгравирован меч и щит — символ гильдии, на другой — мой номер и ранг. «Бронзовый наёмник, номер 1847», — прочитал я.

— Этот жетон — твой пропуск к заданиям, — объяснила Лулу. — Без него работу не дадут. Терять нельзя, восстановление стоит дорого. Понял?

— Понял. А какие задания мне доступны?

— Пока только бронзового уровня. Охрана, поиск пропавших вещей, очистка зданий от паразитов и сопровождение торговцев на короткие расстояния, — она указала на один из стендов. — Вон там висят объявления твоего уровня.

Я подошёл к указанному стенду и стал изучать предложения. Работы действительно было много, но в основном скучная и низкооплачиваемая. «Очистить склад от крыс — 50 медных монет», «Найти пропавшую собаку торговца У — 30 медных», «Охранять лавку ювелира ночью — 1 серебряная за неделю».

И вдруг одно объявление привлекло моё внимание: «Требуются охранники для группы травников. Сбор лекарственных растений в лесу за северными воротами. Работа на два дня. Оплата — 3 серебряных за весь срок. Опасность — возможны встречи с дикими животными и мелкими мерзостями».

Это выглядело интересно, да и оплата выглядела приличной. К тому же, работа в лесу была мне привычнее, чем возня в городе.

— А вот это задание можно взять? — спросил я у Лулу, показывая на объявление.

Она прочитала и кивнула:

— Можно. Заказчик — старый травник по имени Лу Вэйминь. Уважаемый человек, и работает честно. Завтра утром сбор у северных ворот, начало в начале часа Дракона[3].

Мне понравилось, как она говорила о травнике, да и тёплые воспоминания о Лао Вэне и его внучке жили в моём сердце, так что я решил начать с этого.

— Беру, — решил я.

Лулу сделала запись в толстом журнале, затем выдала мне небольшую бумажку с подробностями задания.

— Удачи на первом задании, — пожелала она. — И помни — репутация в нашем деле дороже золота. Подведёшь заказчика — об этом узнают все.

Она ещё раз оглядела меня и спросила:

— У тебя есть оружие?

Я только покачал головой и продемонстрировал свою палку.

Лулу кивнула на соседнюю стойку:

— Ты можешь взять простой меч в аренду, если хочешь. Заплатишь сразу, или отработаешь.

Я подумал и не стал отказываться.

Выйдя из гильдии, я столкнулся с новой проблемой: где остановиться на ночь. День уже клонился к вечеру, и нужно было найти жильё.

На улице Острого Клинка было несколько постоялых дворов, но цены кусались. За отдельную комнату просили серебряную монету за ночь, за место в общей спальне — двадцать медных. Учитывая, что весь мой капитал составлял около восьми серебряных, тратить деньги на дорогое жильё было неразумно.

Я свернул в боковые переулки, надеясь найти что-то подешевле. Район здесь был попроще — дома пониже, лавки поскромнее, а люди одеты не так богато. Но и опаснее, судя по количеству подозрительных типов, слонявшихся без дела. По мне скользнуло несколько неприятных взглядов.

Наконец я нашёл то, что искал — небольшой постоялый двор под вывеской «Отдых путника». Двухэтажное здание из потемневшего дерева. Не роскошно, но чисто и не слишком вонюче.

— Сколько за ночь? — спросил я у хозяина, полного мужчины с седеющей бородой.

— В общей спальне — пятнадцать медных, — ответил тот, оценивающе меня разглядывая. — В отдельной каморке — пятьдесят. Постель и ужин включены.

— Беру общую спальню, — решил я.

Хозяин взял деньги и показал мне дорогу на второй этаж. Общая спальня оказалась длинной комнатой с десятком коек вдоль стен. Половина уже была занята — рабочими, мелкими торговцами и путниками. Народ небогатый, но в основном честный.

Я выбрал свободную койку у окна — в случае опасности можно было бы быстро выбраться наружу, да и воняло там чуть меньше, чем у двери. Хорошо, что я довольно долго прожил в деревне и привык к человеческим запахам. Иначе с моим обострённым нюхом в городе пришлось бы нелегко. Положил палку на подушку, чтобы показать, что место занято, но звёздный металл оставил при себе. Слишком ценный груз, чтобы рисковать.

Ужин подавали в общей комнате на первом этаже. Это была очень простая еда: рисовая каша с овощами, лепёшка, маленький кусок варёного мяса да чай. Не изысканно, но сытно. За соседним столом сидели рабочие из местных гильдий, обсуждали дела. За другим — купцы, приехавшие торговать скотом.

— Новенький? — спросил сосед по столу, пожилой человек с мозолистыми руками ремесленника.

— Да. Только приехал.

— Откуда?

— Из горных деревень, — ответил я уклончиво.

— А, понятно. Работу ищешь?

— Уже нашёл. В гильдии наёмников зарегистрировался.

Старик одобрительно кивнул:

— Правильно. Пока молодой да сильный, самое время попробовать себя в военном деле. Только осторожнее будь. Наёмничество — дело опасное, много хороших парней сложили головы.

— Постараюсь беречься, — пообещал я. — Благодарю за наставления.

Старик довольно закивал:

— Молодой, но вежливый, — пробормотал он. — Хорошо, что молодёжь не безнадёжна.

После ужина я вышел прогуляться по городу. Хотелось лучше изучить место, где теперь придётся жить. Вечерняя Железная Застава была не менее оживлённой, чем днём. Лавки работали до позднего часа, на улицах горели факелы, люди гуляли и веселились. Я думал присмотреть себе рубаху поновее, чтобы не выглядеть последним побирушкой на первом же задании.

Я шёл по главной улице, разглядывая вывески. Оружейная лавка с мечами всех видов. Лавка тканей с шёлком и парчой. Ювелирная мастерская с изделиями из золота и серебра. Богатство, которого я никогда не видел в деревне. Даже наряды самодовольного Чжао Мина не шли ни в какое сравнение.

И тут произошло то, о чём предупреждали меня лиса и олень. В большом городе было много не только возможностей, но и опасностей.

Я рассматривал лавку со старинными книгами и свитками, когда почувствовал лёгкое прикосновение к поясу. Инстинкты хищника сработали мгновенно. Я резко обернулся и поймал тонкое запястье!

Передо мной стоял подросток лет тринадцати, почти ребёнок, одетый в грязную куртку и штаны с заплатами. Лицо худое, но не злое, скорее, отчаянное. В свободной руке он держал мой кошелёк.

— Попался, — сказал я тихо.

Мальчишка дёрнулся, пытаясь вырваться, но мой хватка была железной. Он был ловким. Я даже не почувствовал, как он развязал завязки кошелька и снял его с пояса. Но опыта ему не хватило, движение было слишком резким.

— Отпусти! — прошипел он. — Ничего не взял!

— Мой кошель в твоей руке, — заметил я.

Вор посмотрел на меня внимательнее и, видимо, понял, что нарвался не на того. В моих глазах он прочитал что-то такое, что заставило его побледнеть.

— Простите, господин, — пробормотал он, протягивая кошелёк. — Я не хотел… то есть, подумал, что вы…

— Что я деревенский дурачок, которого легко обобрать? — усмехнулся я, отпуская его руку и забирая кошелёк.

— Не… не убивайте меня, — взмолился мальчишка. — У меня младшая сестра, ей всего десять лет. Мать умерла, а отца убили разбойники. Я только её и кормлю.

Я посмотрел на него внимательнее. Не похож на закоренелого преступника, скорее, на отчаявшегося ребёнка. Таких в большом городе было множество, и воровство для них часто становилось единственным способом выжить.

— Как зовут? — спросил я.

— Ван Сяо, — ответил он, всё ещё готовый броситься наутёк при первой возможности.

— Слушай, Ван Сяо. В следующий раз, когда захочешь поживиться за чужой счёт, выбирай жертву внимательнее. Я мог бы сломать тебе руку или сдать страже.

— Я понял, господин. Больше не буду.

— Не мне обещай, — я достал из кошелька медную монету и протянул ему. — Купи сестре еды. А себе найди честную работу. В городе полно мест, где нужны ловкие руки.

Мальчишка недоверчиво посмотрел на монету, потом на меня.

— Почему? — спросил он. — Почему не наказываете?

— Потому что, когда я сам когда-то был голодным, меня накормили добрые люди, — ответил я. — И потому что воровство — это не решение проблемы. Рано или поздно попадёшься не на того человека, и что станется с твоей сестрой?

Ван Сяо взял монету и спрятал в карман.

— Спасибо, господин. Я… я запомню.

Я задумался:

— Если правда хочешь получить эти деньги не просто так, покажи, где я могу найти себе новую рубаху. Моя совсем превратилась в лохмотья.

Паренёк кивнул и поманил за собой. Мы попетляли среди магазинов, и вскоре остановились у небольшой, но чистой лавки, где торговали поношеной одеждой. Ван Сяо поклонился мне, развернулся и быстро растворился в толпе, словно тень. Я проводил его взглядом, размышляя о том, насколько жесток может быть большой город для тех, кому не повезло с рождением. Пришлось напомнить себе, что я не могу позаботиться обо всех. У меня была своя цель.

…

Вечерняя прогулка почему-то больше не доставляла удовольствия.

Я быстро нашёл в горе старых рубах новую, не слишком латаную, простого серого цвета, заплатил за неё полсеребряной и отправился обратно. Я вернулся на постоялый двор и поднялся в общую спальню. Большинство постояльцев уже спало, кто-то негромко храпел. Я лёг на свою койку, но сон не шёл.

Слишком много новых впечатлений за один день. Много громких звуков, много сильных запахов. Гильдия наёмников, испытание, первое задание, да попытка ограбления. Завтра предстояло ещё больше неизвестности: работа с травниками в лесу. По крайней мере, там будет привычнее. Деревья, свежий воздух и возможность быть самим собой, а не играть роль обычного наёмника.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Звёздный металл в сумке тихо пульсировал, отзываясь на мои эмоции. Где-то далеко, в горах, был дом, который я покинул. Где-то там были люди, которых я любил. Но теперь моя дорога лежала здесь, среди чужих людей и новых опасностей.

Портреты:

Суровая Лулу

И суровый Ван Тэ:

На рассвете у северных ворот собралась небольшая группа. Старый травник Лу Вэйминь, сухонький мужчина лет шестидесяти с седой бородкой и проницательными глазами, двое его помощников — средних лет мужчина по имени Цзян Хун и молодой парень Сяо Ли — и я. Плюс ещё один наёмник, представившийся как Чжао Да, коренастый тип с топором за спиной и самодовольным выражением лица.

— Итак, господа, — сказал Лу Вэйминь, когда все собрались, — нам предстоит два дня в лесу. Ищем кору железного дуба, плоды горного боярышника и, если повезёт, корни золотого женьшеня. Погода холодная, зима близко, но именно сейчас растения накапливают максимум целебной силы.

Чжао Да зевнул:

— А мы что, лекции по травничеству слушать будем? Давайте уже идти. Чем быстрее найдём ваши корешки, тем быстрее вернёмся в город, в тёплую таверну.

Лу Вэйминь бросил на него неодобрительный взгляд, но промолчал. А я сразу понял, что работать с этим наёмником будет неприятно. От него пахло дешёвым вином и немытым телом, к тому же он явно считал травничество пустой тратой времени.

Мы прошли через ворота и направились по тропе, ведущей в северный лес. Воздух был свежим и прохладным, с каждым шагом становилось легче дышать. Городская вонь оставалась позади, а впереди пахло хвоей, опавшими листьями и той особенной хрупкой чистотой, которую можно найти только в диком лесу.

Хищник во мне радостно потянулся, наслаждаясь знакомой обстановкой. Здесь я был дома — среди деревьев, под открытым небом, вдали от давящих стен и толп людей. Шаги стали увереннее, плечи расправились и настроение само по себе улучшилось.

— А ты-то как в наёмники попал? — спросил Чжао Да, поравнявшись со мной. — Выглядишь слишком молодо для такой работы.

— Обстоятельства, — коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Ха! Понятно. Либо из дома выгнали, либо долги, либо девка досталась другому, — усмехнулся он. — Со всеми новичками одно и то же.

Я промолчал, сосредоточившись на дороге. Ссориться с коллегой в первый же день было неразумно, даже если он вёл себя как грубиян.

Лес встретил нас шёпотом ветра в кронах и мягким хрустом опавших листьев под ногами. Деревья здесь росли высокие и могучие — дубы, ясени, клёны, желтые и красные, а местами и сбросившие листья, признаки приближающейся зимы. Между ними попадались заросли кустарника, небольшие полянки, заваленные упавшими стволами.

— Стоп, — поднял руку Лу Вэйминь, когда мы углубились в лес примерно на часа два ходьбы. — Здесь начинается наша делянка, начинаем работать.

Он достал из сумки несколько острых ножей и небольшой топорик, раздал инструменты помощникам.

— Железный дуб узнаете по серо-зелёной коре с металлическим отливом, — объяснил он. — Срезаем аккуратно, полосками, чтобы не повредить дерево. Плоды боярышника ищем среди колючих кустов, они сейчас должны быть ярко-красными и сморщенными.

Я наблюдал за работой, вспоминая походы в лес с Лао Вэнем и Сяо Юй. Сколько часов мы провели среди деревьев, собирая травы для лекарств! Многое из того, что рассказывал Лу Вэйминь, было мне знакомо.

— А вот это что за дерево? — спросил я, указывая на высокий ствол с необычной красноватой корой.

Лу Вэйминь подошёл ближе и внимательно осмотрел.

— О! Это красная сосна, очень редкая в этих краях, — его глаза загорелись интересом. — Её смола превосходно лечит раны, а настой коры помогает при кашле. Отличная находка!

— А вон там, — я указал на куст с мелкими тёмными ягодами, — разве это не шиповник горный? Его плоды должны быть очень ценными в это время года.

Травник быстро подошёл к кусту, осмотрел листья и ягоды.

— Именно так! — воскликнул он. — Молодой человек, откуда у вас такие знания?

— Дедушка был лекарем, — ответил я. — Кое-что от него усвоил.

— Превосходно! — Лу Вэйминь потёр руки. — Такой помощник нам очень пригодится.

Наверное, не стоило так привлекать к себе внимание, но я смог удержаться. Я почувствовал, что очень скучаю по людям, которые остались в далёкой деревне Юйлин…

Остаток дня прошёл в размеренной работе. Я помогал искать нужные растения, аккуратно срезал кору, собирал плоды. Мои знания действительно пригодились. Я по запаху нашёл несколько редких трав, которые травники могли бы пропустить.

Чжао Да, напротив, работал спустя рукава. Он формально исполнял обязанности охранника: патрулировал по периметру, следил за окрестностями, но делал это с откровенным нежеланием. Обычно он сидел на земле или на поваленных деревьях, пока не замерзал. Время от времени он подходил к нам и жаловался на холод, скуку или бесполезность всего предприятия, а то и откровенно прикладывался к бутылке.

— Ну сколько можно возиться с этими листочками? — ворчал он. — В городе сейчас тепло, можно было бы в таверне посидеть…

— Если вам не нравится работа, никто не заставляет её выполнять, — спокойно заметил Лу Вэйминь. — Просто не рассчитывайте тогда на оплату.

Чжао Да буркнул что-то невнятное и отошёл, но больше жалоб не высказывал.

К вечеру мы собрали приличное количество материала. Сумки травника были полны коры, сушёных плодов, корешков и листьев. Работа шла лучше, чем ожидалось.

— Пора устраиваться на ночлег, — сказал Лу Вэйминь, когда солнце начало клониться к горизонту. — Завтра продолжим поиски в северной части леса.

Мы нашли небольшую поляну, защищённую от ветра густыми елями. Цзян Хун и Малый Ли принялись собирать хворост для костра, а я помог им устроить небольшое укрытие из веток и камней.

Чжао Да уселся на поваленное дерево и достал из сумки фляжку.

— За успешный день! — провозгласил он и сделал большой глоток.

Запах дешёвого вина разнёсся по поляне. Я поморщился. Алкоголь в лесу был не лучшей идеей. Притупляет реакцию и ослабляет внимание. А здесь могли водиться дикие звери или что похуже. Впрочем, город был недалеко, я надеялся, что мы не встретим ничего странного.

Ужин был простым — рис, варёные овощи и немного вяленого мяса. Но после дня на свежем воздухе даже такая еда казалась роскошной. Мы сидели вокруг костра, делились впечатлениями о дне.

— Вы очень помогли сегодня, Ли Инфэн, — сказал травник. — Редко встречаю наёмников, которые разбираются в растениях.

— Спасибо, — кивнул я. — Мне самому интересно. В деревне часто ходил за травами.

— А из какой деревни? — поинтересовался Цзян Хун.

— Из горной, — уклончиво ответил я. — Далеко отсюда.

Беседа продолжалась до глубокого вечера. Травники рассказывали о своих путешествиях, редких находках и случаях из практики. Я слушал с интересом — многое было для меня новым. Они производили впечателение хороших, надёжных людей и прекрасных специалистов, любящих своё дело.

Чжао Да тем временем прикончил фляжку и начал клевать носом. Вскоре он свалился на землю и захрапел, даже не потрудившись устроиться поудобнее.

— Завтра ему будет нелегко, — покачал головой Лу Вэйминь. — Надеюсь, не помешает работе.

Когда все улеглись спать, я остался дежурить у костра. Формально, чтобы поддерживать огонь и следить за безопасностью. На самом деле — потому что не мог заснуть.

Слишком хорошо было в лесу. Воздух чистый, тишина, шум не давил на уши, как в городе, а звёзды ярко сияли сквозь просветы между ветвями. Здесь я мог быть самим собой, не притворяться обычным человеком. Здесь так легко дышалось…

Я сел в позу для медитации и закрыл глаза. Ци потекла по меридианам ровно и спокойно, четыре звезды в даньтяне мерно пульсировали. Металлическое ядро в груди отзывалось на каждый вдох, впитывая энергию из воздуха.

У меня в сумке лежало ещё несколько кусочков звёздного металла из горной шахты. Может, стоит попробовать усвоить один из них? Здесь, на природе, процесс должен пройти легче, чем в душном и пыльном городе, где сновали толпы людей.

Я достал самый маленький кусочек, размером с мой ноготь, но плотный и тяжёлый. В лунном свете он мерцал серебристым огнём и алыми искрами. Зажав его в ладони, я сосредоточился на поглощении. Процесс пошёл удивительно гладко. Металл словно таял, растворяясь в потоках ци и распространяясь по телу. Я чувствовал, как меридианы рук становятся плотнее, крепче, а мышцы наливались дополнительной силой.

Когда всё закончилось, я сжал и разжал кулаки. Ощущение было потрясающим, словно в руках появилась скрытая мощь, готовая проявиться в нужный момент. После медитации я чувствал себя освежённым.

Остаток ночи прошёл спокойно. Я дремал урывками, прислушиваясь к звукам леса. Где-то вдали ухала сова, шелестели листья и трещали сучья под лапами мелких зверей. Я думал поймать кролика на завтрак, но потом решил не оставлять своих людей надолго без присмотра. На второго охранника надежды не было никакой.

Под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь кроны, я почувствовал что-то странное.

Запах. Слабый, едва уловимый, но знакомый. Гниль. Разложение. И что-то металлически острое…

…Скверна.

Я встал и осторожно обошёл поляну по периметру, принюхиваясь. Запах то усиливался, то ослабевал, словно его источник перемещался… Или прятался.

Но как бы я ни старался, найти мерзость не смог. Может быть, она была слишком далеко? Или я ошибся, приняв за скверну запах гниющего пня?

Не понятно.

Может, мой нюх затупился в городе?

К тому времени, как остальные проснулись, подозрительный запах полностью исчез. Я решил пока никому не рассказывать о своих подозрениях, возможно, это была ложная тревога.

Второй день начался так же размеренно, как и первый. Мы позавтракали остатками вчерашней еды, собрали лагерь и двинулись в северную часть леса, где, по словам Лу Вэйминя, росли самые ценные травы.

Чжао Да выглядел неважно. Лицо серое, глаза красные, руки слегка дрожали. Но ворчать всю дорогу у него хватило сил:

— Проклятый лес… Вчера замёрз, сегодня голова болит. Скорее бы закончить эту каторгу.

— Может, тебе в город вернуться? — предложил Цзян Хун. — А то видно, что нелегко приходится.

— Обойдёмся, — буркнул наёмник. — Деньги нужны.

Северная часть леса действительно оказалась богаче растениями. Мы нашли целую рощу железных дубов, большие заросли горного боярышника, даже несколько кустов редкого серебристого кустарника, чьи плоды, по словам Лу Вэйминя, ценились на вес золота. Глаза наёмника блеснули жадностью, стоило ему об этом услышать, но он бросил опасливый взгляд на меня, потом на травников, и явно решил, что один против четырёх — ну его…

Работа спорилась. Я продолжал помогать с поиском и заготовкой, травники были довольны моими находками и моей помощью. К обеду сумки снова были полны, и настроение у всех поднялось.

— Ещё пару часов — и можно возвращаться, — сказал Лу Вэйминь, аккуратно укладывая срезанную кору в холщовый мешок. — Такого урожая хватит на месяц работы.

— Наконец-то, — пробормотал Чжао Да, прислонившись к дереву. — А то уже сил нет на эти хождения по кустам.

Сяо Ли работал неподалёку, собирая ягоды с колючего кустарника. Он был увлечён процессом, осторожно отрывал каждую ягодку, стараясь не повредить ветки и не порвать свою одежду.

— Ой! — вскрикнул он вдруг.

Я поднял голову и увидел, что парень зацепился рукавом за толстую ветку большого дуба. Ткань порвалась, и он сильно дёрнул руку, пытаясь освободиться.

И тут случилось что-то невероятное!

Ветка, за которую зацепился Сяо Ли, внезапно ожила! Из неё выстрелили тонкие чёрные щупальца, похожие на корни или лианы. Но корни не сочятся тёмной жидкостью и не извиваются, как живые змеи.

Одно из щупалец обвилось вокруг руки парня, другое — вокруг его талии. Сяо Ли закричал от боли и ужаса, пытаясь вырваться.

— Помогите! Что это такое⁈

Но это было ещё не всё! Из ствола дуба начали пробиваться новые отростки, всё больше и больше. Кора трещала и осыпалась, обнажая почерневшую древесину, пронизанную чёрными венами. А из расщелин сочилась та же тёмная жидкость, что текла по щупальцам.

Скверна. Мерзость, которая забралась внутрь дерева и превратила его в ловушку!

— Что происходит⁈ — закричал Лу Вэйминь, бросаясь к парню.

— Не подходите! — крикнул я, выхватывая меч, который взял в аренду в гильдии. — Это скверна!

Чжао Да стоял как вкопанный, глядя на происходящее с открытым ртом. Похмелье и страх сделали своё дело: он был парализован.

Щупальца продолжали извиваться, стягивая Сяо Ли всё ближе к стволу. Парень кричал, пытался вырваться, но тёмные отростки были невероятно сильными. А на том месте, где они касались его кожи, появлялись красные ожоги.

Я бросился вперёд, занося меч. Клинок рассёк два щупальца разом, и из них брызнула чёрная жидкость, зашипев при соприкосновении с землёй. Сяо Ли частично освободился, но дерево тут же выпустило новые отростки.

Их было слишком много. Десяток, два десятка щупалец извивались в воздухе, пытаясь схватить любого, кто окажется в пределах досягаемости. Некоторые были тонкими, как верёвки, другие — толстыми, как моя рука.

Я рубил и резал, уклонялся от атак, и пытался помочь Сяо Ли вырваться и сбежать. Но мерзость была хитрой — она направляла часть щупалец на меня, а частью пыталась схватить остальных.

— Уходите! — крикнул я травникам. — Отступайте в безопасное место!

Лу Вэйминь и Цзян Хун подхватили раненого парня и начали отходить. А Чжао Да всё ещё стоял на месте, глядя на бой остекленевшими глазами.

— Чжао Да! — позвал я. — Помоги!

Но наёмник не отреагировал. Страх или похмелье, не знаю что именно, лишили его способности действовать.

Мне пришлось полагаться только на себя. Впрочем, я к этому привык.

Я активировал часть силы четвёртой звезды, но осторожно — не хотел демонстрировать слишком много перед свидетелями. Скорость выросла, а удары стали точнее. Меч рассекал щупальца одно за другим!

Но мерзость не сдавалась. Более того, она училась. Новые отростки стали появляться не из ствола, а из земли рядом с корнями. Значит, заражение распространилось и туда.

Одно толстое щупальце чуть не поймало меня за лодыжку. Я отпрыгнул, но тут же налетел на другой отросток, который спускался сверху. Удар пришёлся по плечу, и жгучая боль пронзила руку.

Скверна была едкой. Даже краткое соприкосновение оставляло ожоги и разъедало ткань рубахи. Да что ж такое-то⁈ Я же только что купил новую!

Нужно было менять тактику. Рубить щупальца по одному — занятие бесполезное, они отрастали быстрее, чем я мог их уничтожать. Надо было добраться до источника.

Я рванулся к стволу дерева, уклоняясь от атак и прорубая себе дорогу мечом. Кора под ударами клинка трещала и осыпалась, обнажая почерневшую сердцевину.

И тут я увидел то, что искал. В самом центре ствола, там, где должна была быть здоровая древесина, пульсировал тёмный узел. Ядро скверны, из которого и исходила вся зараза.

Я занёс меч и ударил со всей силы.

Клинок пробил почерневшую кору и вонзился в самое сердце мерзости. Раздался пронзительный звук, похожий на вскрик, и все щупальца, забившись в агонии, разом обмякли, повиснув как обрезанные верёвки.

Тёмная жидкость, сочившаяся из ядра, начала густеть и сворачиваться. Запах гнили стал ещё сильнее, но теперь в нём появились нотки разложения. Скверна умирала.

Я выдернул меч и отступил. Заражённое дерево медленно чернело и осыпалось, превращаясь в труху. Через несколько минут от могучего дуба осталась только куча тёмного пепла.

— Всё кончено, — сказал я, оборачиваясь к остальным. — Мерзость уничтожена.

Травники осторожно приблизились. Сяо Ли сидел на земле, держась за обожжённую руку. Ожоги выглядели болезненно, но не смертельно.

— Что это было? — спросил Лу Вэйминь дрожащим голосом.

— Скверна, — ответил я, вытирая меч о сухую траву. — Она проникла в дерево и превратила его в ловушку.

— А откуда вы знаете о скверне? — поинтересовался Цзян Хун.

— В горных деревнях с ней сталкиваются часто, — объяснил я. — Приходилось изучать, как с ней бороться. Самое главное — добраться до ядра и расколоть его.

Это была правда, хоть и не вся. Я действительно сталкивался со скверной в окрестностях Юйлин, но знал о ней намного больше, чем обычный деревенский парень. Но травникам об этом знать было не обязательно.

Чжао Да наконец пришёл в себя. Он подошёл к куче пепла, оставшейся от дерева, и пнул её ногой.

— И всё? — спросил он. — Уже кончилось?

— Теперь да, — кивнул я. — Можем возвращаться.

— А почему ты не помог? — резко спросил Цзян Хун, поворачиваясь к другому наёмнику. — Мы же нанимали вас обоих для защиты!

Чжао Да покраснел:

— Я… я не знал, что делать. Никогда с такой дрянью не сталкивался.

— Зато пить умеешь, — язвительно заметил Лу Вэйминь. — Может быть, стоило меньше внимания уделять фляжке и больше — работе?

Наёмник буркнул что-то невразумительное и отошёл в сторону, но спорить со старым травником он не стал. Было ясно, что репутация у него теперь испорчена.

Обратный путь прошёл в напряжённой тишине. Сяо Ли мы перевязали ожоги полосками ткани, смоченными в настое, который приготовил Лу Вэйминь. Рана была болезненной, но не опасной. Мою рану тоже обработали, но благодаря культивации, она уже заживала. Старый травник только головой покачал.

К вечеру мы добрались до городских ворот. Травники были усталыми, но довольными — несмотря на происшествие, они собрали отличный урожай редких растений.

— Ли Инфэн, — сказал Лу Вэйминь, когда мы остановились у гильдии наёмников. — Спасибо вам. Без вас мы бы не справились.

— Не стоит благодарности, — ответил я. — Работа есть работа.

— Всё же примите это, — травник протянул мне небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью. — Настойка серебристого кустарника. Помогает при ранах и ожогах. Может пригодиться в вашей опасной профессии.

Я принял подарок с благодарностью. В мире наёмника любое лекарство было на вес золота. Даже если не пригодится, можно продать за приятную сумму.

В гильдии нас ждала Лулу. Она выслушала отчёт о выполненном задании, записала все подробности в журнал.

— Значит, столкнулись со скверной? — переспросила она. — И Ли Инфэн смог с ней справиться?

— Да, — подтвердил Лу Вэйминь. — Действовал решительно и умело. А вот второй наёмник… — он многозначительно посмотрел на Чжао Да. — Не оправдал ожиданий.

Лулу сделала пометку в другом журнале. Видимо, репутационном. Для Чжао Да это означало проблемы с получением хороших заданий в будущем.

— Ваша оплата, — сказала она, выдавая мне три серебряные монеты. — И небольшая премия за уничтожение мерзости.

К трём серебряным добавилась четвёртая. Неплохо для двухдневной работы.

— Есть ли ещё задания? — спросил я.

Лулу полистала журнал:

— Конечно. Но сначала отдохните день-другой. После столкновения со скверной нужно восстановиться.

— Я в порядке, — заверил я. — Готов работать дальше.

— Тогда вот. Не скверна, конечно, но подходящее под ваш уровень наёмника, — она протянула мне листок с объявлением. — «Найти пропавшую собаку торговца У Мина. Кличка — Рыжик. Пропала три дня назад в районе восточных кварталов. Оплата — 30 медных монет».

Я взял объявление и внимательно прочитал. Задание выглядело простым, почти детским после схватки с мерзостью в лесу. Но деньги есть деньги, а репутацию нужно было строить постепенно. Да и я прекрасно понимал, почему давали такие простенькие задания. Проверяли, как человек работает, как общается с заказчиками, да и вообще способен ли довести даже самое простое дело до конца. Мне было без разницы, чем заниматься. Помогать другим — это была хорошая и честная работа.

Кстати, о честной работе…

Для меня это смешные деньги, но вот есть люди, которым они могут оказаться нужными…

— Беру, — сказал я.

— Отлично. Адрес торговца указан внизу. Удачи!

Выйдя из гильдии, я не сразу направился к заказчику. У меня была идея, как упростить выполнение задания. Для этого нужно было найти одного знакомого мальчишку.

Ван Сяо обнаружился там же, где я его встретил в первый раз, на многолюдной торговой улице, среди толпы потенциальных жертв. Увидев меня, он сначала испугался и попытался скрыться, но я догнал его в пару шагов.

— Стой, — сказал я, хватая его за плечо. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Я ничего не делал! — сразу начал оправдываться мальчишка. — Честное слово, ничего не брал и никого не трогал!

— Я не об этом. У меня есть предложение.

Ван Сяо удивлённо посмотрел на меня:

— Какое предложение?

— Работа. Честная работа за честные деньги.

Ещё в деревне Юйлин я понял одну важную истину: хорошие отношения с детьми — это очень важно. Они маленькие, юркие, пролазят туда, куда взрослый не сможет. При них взрослые говорят то, что никогда не скажут при посторонних — считают детей глупыми, не способными понять важность услышанного. А между тем дети часто знают больше, чем кажется. И если с ними правильно наладить отношения, они могут стать ценными союзниками.

— Я наёмник, — объяснил я и показал свой жетон. — Только что взял задание — найти пропавшую собаку торговца. Нужен помощник, который хорошо знает город.

Ван Сяо нахмурился:

— И что мне за это будет?

— Половина платы. Пятнадцать медных монет.

Глаза мальчишки расширились:

— Пятнадцать медных? За поиск собаки?

— За поиск собаки, — подтвердил я. — Сможешь помочь?

— А почему такое простое задание? — спросил он подозрительно. — У вас в гильдии что, больше ничего нет?

Умный ребёнок. Видимо, жизнь на улице научила его недоверчивости.

— Я новичок, — честно ответил я. — Мне дают пока только простые задания. Но если их хорошо выполнять, дадут что-то посложнее.

Ван Сяо подумал несколько секунд, потом кивнул:

— Договорились. Я знаю этот город как свои пять пальцев. Найдём вашу собаку.

Мы отправились к торговцу У Мину. Он оказался полным, добродушным мужчиной средних лет, торговавшим рисом и другими продуктами. Лавка у него была небольшая, но чистая и уютная.

— Рыжик — очень умная собака, — рассказывал он, печально качая головой. — Помогал мне в лавке, сторожил товар по ночам. Три дня назад вышел на улицу и не вернулся. Искал везде, спрашивал соседей — никто ничего не видел.

— Какой породы? — спросил я.

— Обычная дворняжка, но умная. Рыжая шерсть, белое пятно на груди, чёрный нос. Размером с ягнёнка.

— А куда он обычно ходил? — включился в разговор Ван Сяо.

— На рынок со мной, к соседям в гости, иногда играл с детьми на площади, — У Мин указал рукой в разные стороны. — Но далеко никогда не уходил.

Мы расспросили торговца ещё о нескольких подробностях и отправились на поиски. План был простой: я буду использовать свой обострённый нюх и слух, а Ван Сяо — знание города и умение проникать в труднодоступные места.

Начали с рынка. Я принюхивался, пытаясь уловить запах собаки среди тысячи других ароматов. Задача оказалась сложнее, чем я думал, было слишком много отвлекающих факторов, да и бродячих собак на рынке хватало.

— А может, начнём с окраин? — предложил Ван Сяо. — Если собака потерялась, она могла забрести в заброшенные кварталы. Там тише, проще будет её услышать.

Логично. Мы направились к восточной части города, где стояли полуразрушенные дома и заброшенные усадьбы. Район был небогатый, многие здания пустовали.

Здесь моё обострённое восприятие сработало лучше. Среди запахов пыли, старого дерева и человеческого жилья я уловил что-то похожее на нужное. Запах животных. Собачий, но не только.

— Туда, — указал я на одну из заброшенных усадеб.

Мы пробрались через дыру в заборе. Усадьба когда-то принадлежала богатой семье, но теперь превратилась в руины. Крыша провалилась, стены потрескались, а когда-то пышный сад зарос сорняками.

— Слышите? — прошептал Ван Сяо.

Я прислушался. Да, очень слабо, но доносился звук. Скуление. Тихое, жалобное.

Мы направились к центру усадьбы, где стояло главное здание. Звуки становились громче. Скуление шло изнутри, но откуда-то снизу, как будто в поместье был нижний этаж.

— Тут есть вход в подвал? — спросил я.

Ван Сяо обошёл здание по периметру и нашёл небольшую лестницу, ведущую вниз. Каменные ступени были скользкими от сырости.

— Там кто-то есть, — сказал он. — Не только собака.

Он был прав. Помимо собачьего скуления снизу доносились другие звуки. Шорох, скрежет и тихое попискивание.

Крысы. Большие крысы.

Мы спустились в подвал. Помещение было довольно просторным, с каменными стенами и сводчатым потолком. В центре стоял небольшой алтарь, видимо, здесь когда-то молились предкам. Теперь он был загажен и залит чем-то липким.

И на этом алтаре, забравшись повыше, сидела собака.

Рыжая шерсть, белое пятно на груди, чёрный нос — точно как описывал торговец. Но выглядела она ужасно: худая, испуганная, на задней лапе виднелась опухшая рана от острых зубов.

А вокруг алтаря копошились крысы!

Это были не обычные крысы. Размером с кота, с красными глазами и жёлтыми зубами. Я таких ещё не видел… Мутанты, изменённые близостью к скверне, или просто результат чьих-то алхимических манипуляций.

Их было штук двадцать. Они окружили алтарь плотным кольцом, но пока не решались напасть на собаку. Видимо, она защищалась и уже покусала нескольких самых наглых.

Но долго так продолжаться не могло. Собака была голодная и раненая, а крысы только наглели. Они время от времени прыгали вверх, заставляя пса щёлкать зубами.

— Что будем делать? — прошептал Ван Сяо.

— Я разберусь с крысами, ты хватай собаку, — решил я.

Крысы-мутанты заметили нас и развернулись в нашу сторону. Несколько самых крупных особей зашипели, обнажая острые зубы.

Я выхватил меч. После мерзости в лесу эти твари казались почти безобидными, но недооценивать их не стоило. Размер, агрессивность, а, главное, количество делали их опасными противниками.

Крысы атаковали всей стаей разом!

Я рубил и колол, стараясь не дать им окружить себя. Меч легко разрезал их шкуры, но каждую убитую крысу тут же заменяли две новые. Они лезли с фанатичным упорством, не обращая внимания на потери.

— Ван Сяо, сейчас! — крикнул я, прорубив себе дорогу к алтарю.

Мальчишка проскользнул мимо мельтешащих крыс и ловко запрыгнул на алтарь. Собака сначала испугалась, но потом, видимо, почуяв человеческий запах, позволила себя взять на руки.

— Есть! — сообщил он. — Можем уходить!

Мы отступили к выходу, а я прикрывал тыл. Крысы преследовали нас до самой лестницы, но наружу выбираться не решились, видимо, не любили яркий свет.

Рыжик оказался действительно умной собакой. Он сразу понял, что его спасли, и благодарно лизнул Ван Сяо в лицо.

— Бедняга, — пробормотал мальчишка, осматривая рану на лапе. — Наверное, несколько дней сидел на том алтаре, отбиваясь от крыс.

— Зато жив, — заметил я. — Хозяин будет рад.

Мы вернулись к торговцу У Мину. Увидев свою собаку, он чуть не заплакал от радости.

— Рыжик! Мой мальчик! — он обнял пса, не обращая внимания на грязь. — Где ты был? Я так волновался!

Собака радостно виляла хвостом и лизала хозяина. Встреча была очень трогательной.

— Спасибо вам, — сказал торговец, вытирая глаза. — Как я могу отблагодарить?

— Оплатой, как договаривались, — ответил я.

У Мин отсчитал тридцать медных монет, но потом добавил ещё десять:

— За быстроту.

Мы вышли от довольного торговца, а я честно разделил заработок пополам с Ван Сяо.

— Двадцать медных? — недоверчиво переспросил мальчишка. — Это больше, чем мы договаривались.

— У Мин дал премию, — объяснил я. — Справедливо, что и ты получишь свою долю.

Ван Сяо долго смотрел на монеты в своей ладони, потом поднял взгляд на меня:

— А вы и правда честный.

— Стараюсь, — пожал я плечами. — Честность в нашем деле дороже золота.

— Если ещё какие задания будут — зовите, — серьёзно сказал мальчишка. — Буду помогать.

— Обязательно, — пообещал я.

Первые два задания в качестве наёмника были выполнены.

День клонился к вечеру, и я направился в постоялый двор. Завтра предстояло взять ещё одно задание и продолжить своё восхождение по лестнице успеха в гильдии наёмников.

Интерлюдия

Вань Шуй, особый императорский советник и инспектор, стоял у входа в шахту, вдыхая прохладный воздух, который поднимался из глубин горы. Высокий, худощавый мужчина средних лет, он выделялся среди местных жителей не только дорогими одеждами из шёлка чёрного цвета, но и той особенной осанкой и жестами, которые вырабатываются годами жизни при императорском дворе. Его лицо оставалось бесстрастным, но острые тёмные глаза внимательно изучали каждую деталь.

— Значит, здесь всё и нашли, — пробормотал он, поправляя широкие рукава. — Интересно.

За его спиной маячили фигуры двух телохранителей в тёмных одеждах и управляющего шахтами — низкорослого толстяка по имени Чэнь, который не переставал кланяться и заискивающе улыбаться.

— Почтенный советник, — начал Чэнь в очередной раз, — может быть, не стоит спускаться так глубоко? Там ещё могут быть опасные твари и…

— Молчать, — резко оборвал его Вань Шуй, даже не повернув головы. — Я не боюсь тварей. Меня интересуют факты.

Советник достал из рукава небольшой светящийся камень — дорогую безделушку от императорских алхимиков, которую могли позволить себе только очень богатые люди. Не то, чтобы она была ему сильно нужна, но на окружающих надо было производить впечатление. Мягкий голубоватый свет осветил стены тоннеля, покрытые инеем и странными серебристыми прожилками.

— Звёздный металл, — констатировал Вань Шуй, проводя пальцем по одной из жил. — Высочайшего качества. Его Величество будет доволен.

Они углубились в шахту, следуя по основному тоннелю. Вань Шуй шёл медленно, внимательно осматривая стены, пол, потолок. Его не интересовали запасы металла, этим займутся геологи и шахтёры позже. Советника влекло другое: он искал следы того, что здесь происходило до прихода людей императора. Он видел письмо от деревенского старосты, и кое-что упомянутое в нём выглядело многообещающе.

По мере спуска воздух становился холоднее, а серебристоес алыми отблесками свечение стен — ярче. Тоннель расширялся, переходя в систему естественных пещер. И вот здесь Вань Шуй наконец нашёл то, что искал.

— Остановиться здесь, — приказал он свите.

Перед ними открылась обширная пещера с высоким сводчатым потолком, уходящим в темноту где-то на высоте трёх человеческих ростов. Голубоватое свечение светящегося камня в руке советника едва достигало верхних сводов, но и того, что было видно, хватало, чтобы понять, что это место было создано не человеческими руками. Естественные изгибы скальных стен, отполированные тысячелетиями подземных вод, создавали причудливые формы, а кое-где с потолка свисали сталактиты. Некоторые из них были толщиной со старое дерево.

По стенам тянулись толстые жилы звёздного металла — серебристые прожилки, которые вились по камню словно застывшие молнии. В свете магического камня они мерцали холодным блеском, и даже на расстоянии Вань Шуй чувствовал исходящую от них энергию. Такое количество чистого звёздного металла стоило целое состояние. Но не это привлекло внимание советника. Его острый взгляд был прикован к повреждениям на каменных поверхностях — следам того, что превратило эту пещеру в поле битвы.

Глубокие борозды, словно от гигантских когтей хищника, пересекали стены в разных направлениях. Некоторые шли параллельными линиями — четыре или пять глубоких царапин, прорезавших камень как масло. Другие представляли собой хаотичные зигзаги, словно какое-то чудовище в агонии царапало стены, пытаясь найти опору или убежать от преследователя. Края этих борозд были неровными, рваными — это были не точные удары оружия, а следы когтей, вошедших в камень под разными углами с невероятной силой.

Кое-где камень был оплавлен, но не огнём. Некой субстанцией, что оставила после себя стеклообразную поверхность неестественного чёрного цвета с зеленоватым отливом. Эти участки имели странную форму: словно кислота не просто разъела породу, а преобразовала её во что-то чужеродное. Вань Шуй видел подобное лишь однажды, в секретных архивах императорской библиотеки, на рисунках, изображавших последствия воздействия мощной скверны на неживую материю.

На полу тут и там виднелись эти пятна, словно тут пролилась кровь чудовищ. В нескольких местах советник различил что-то похожее на отпечатки: следы огромных лап с когтями, вдавленные в каменный пол с такой силой, что оставили углубления глубиной в палец.

Но больше всего поражали размеры повреждений. Борозды тянулись на высоту человеческого роста, а некоторые даже выше, исчезая в тенях под потолком. Углубления в стенах, выбитые, видимо, ударами невероятной мощи, были размером с телегу — некоторые настолько глубокие, что свет камня не доставал до их дна. В одном месте целый участок стены был разрушен. Зияла дыра неправильной формы, через которую виднелась ещё одна пещера.

Как будто гигантское чудовище в предсмертной агонии билось о стены…

Что бы ни происходило здесь, сражались существа огромной силы. И по характеру повреждений, по их хаотичности и яростности, это была не короткая стычка, а долгая, отчаянная битва не на жизнь, а на смерть.

— Управляющий, — позвал Вань Шуй, не отрывая взгляда от стен.

— Слушаю, почтенный советник! — Чэнь поспешно приблизился, стараясь не смотреть на зловещие следы битвы.

— Что вам известно о том, что происходило в этих пещерах до нашего прихода?

Толстяк замялся, переминаясь с ноги на ногу:

— Ну… местные говорят разное. Кто-то утверждает, что здесь водились демоны. Кто-то — что пещеры были прокляты. А кто-то рассказывает о молодом герое, который очистил эти места от скверны…

— Герое? — Вань Шуй повернулся к управляющему, и тот невольно отступил под его пронизывающим взглядом. — Расскажите подробнее.

— Я… я мало что знаю, почтенный советник. Только слухи. Говорят, был в деревне юноша с белыми волосами, молодой культиватор. Он будто бы спускался с местным кузнецом в эти пещеры и сражался с тварями, которые здесь обитали. А потом… потом он погиб. Его убили разбойники по заказу сына местного старосты.

Вань Шуй кивнул, переваривая информацию. Его обучили читать следы, и то, что он видел на стенах пещеры, рассказывало целую историю. Здесь действительно происходила битва — долгая, яростная и смертельная. Обе стороны обладали огромной физической силой, судя по характеру повреждений.

— Культиватор, — пробормотал советник. — Интересно. И что случилось с его телом?

— Его похоронили на деревенском кладбище, — ответил Чэнь. — Говорят, старый лекарь Лао Вэнь, он теперь новый староста, очень тяжело переживал смерть юноши. Устроил пышные похороны, как для сына. Хоть юноша был пришлым, но, говорят, что помянуть его пришла вся деревня.

Вань Шуй ещё раз окинул взглядом пещеру. Картина становилась яснее. Молодой культиватор очистил шахты от какой-то заразы, скорее всего, скверны, судя по характерным следам… Хотя эти борозды были нанесены не мечом, но это ни о чём не говорило. Сколько культиваторов, столько и стилей сражения.

Итак, неизвестный герой победил чудовищ. Это открыло путь для безопасной разработки звёздного металла. По сути, вся будущая прибыль империи от этих шахт была заслугой одного юноши.

А потом этого героя убили из-за каких-то мелких местечковых интриг. Какая ирония, впрочем…

— Возвращаемся, — объявил советник. — Мне нужно узнать больше об этом культиваторе.

Подъём на поверхность прошёл в молчании. Вань Шуй был погружён в размышления, а остальные не осмеливались его беспокоить. Только когда они вышли на солнечный свет, советник снова заговорил:

— Управляющий Чэнь, я хочу побеседовать с жителями деревни. Организуйте встречи.

— Конечно, почтенный советник! — Толстяк кланялся так усердно, что казалось, вот-вот сломает себе спину. — С кем именно изволите говорить?

— Со всеми, кто знал этого беловолосого юношу. Начнём с нового старосты.

Встреча с Лао Вэнем состоялась в доме бывшего лекаря, который теперь служил резиденцией главы деревни. Инспектор с удивлением оглядел скромное жилище, но ничего не сказал. Старик принял высокого гостя с должным почтением, но Вань Шуй заметил в его глазах осторожность и лёгкую печаль.

— Почтенный Лао Вэнь, — начал советник, усаживаясь на предложенную циновку, — мне рассказали о молодом культиваторе, который жил в вашей деревне. Не могли бы вы поведать о герое, который очистил шахты, подробнее?

Лицо старика потемнело:

— О Бай Ли? Что вы хотите знать, почтенный советник?

— Всё. Откуда он пришёл, как долго жил здесь, что делал. И особенно — что случилось в шахтах.

Лао Вэнь долго молчал, словно собираясь с мыслями. Потом начал рассказывать — медленно, подробно, иногда останавливаясь, чтобы вытереть выступившие слёзы. История получилась удивительная: юноша-сирота, потерявший память и скитавшийся по горам, нашёл семью среди простых людей. Целитель, кузнец и защитник, который спас деревню от тварей и очистил шахты от скверны. Благородный молодой человек с чистым сердцем, ставший жертвой чужой зависти и жадности.

— Он был как сын мне, — закончил свой рассказ старик. — Добрый, честный, готовый помочь любому. И что получил взамен? Предательство и смерть. Какая несправедливость… Небеса бывают так жестоки!

— Где его могила? — спросил Вань Шуй.

— На кладбище, под старой сосной. Самое лучшее место, я позаботился об этом. Хотел, чтобы он покоился в красивом месте.

Советник кивнул:

— Завтра я посещу его могилу. Такой герой заслуживает почестей.

После разговора с Лао Вэнем Вань Шуй побеседовал ещё с несколькими жителями деревни. Кузнец Ван рассказал о том, как Бай Ли помогал ему ковать оружие из звёздного металла. Сяо Хэ — о том, как беловолосый юноша спас его в шахтах и пытался защитить его невесту, Сяо Юй, от разбойников и погиб в той схватке. Несколько матерей рассказали о том, как Бай Ли лечил их детей, а охотники добавили историй о храбрости культиватора на осенней охоте. Особенно впечатляющая история была о том, как одного из них Бай Ли вырвал из лап смерти.

— И теперь его нет, — горько покачал головой молодой Ли Ян. — А ведь я обязан ему жизнью!

…эти умения… неужели…

Вань Шуй задумчиво посмотрел на него. Люди, заражённые скверной… Инспектор читал об этом в древних архивах. Похоже, молодой охотник сам не понимал, какой участи ему удалось избежать.

Картина становилась всё яснее. Юноша-дикарь действительно был героем и не на словах, а в делах. Он защищал слабых, лечил больных и сражался с демонами. И в конечном итоге открыл империи доступ к богатейшим залежам звёздного металла.

А взамен получил смерть от руки местного негодяя.

К вечеру Вань Шуй знал об убитом культиваторе почти всё. Оставался только один вопрос, тот, ради которого он и предпринял это путешествие по деревне.

На следующее утро советник в сопровождении небольшой свиты отправился на деревенское кладбище. Место действительно было красивым: холм, поросший соснами, с которого открывался вид на долину. Могила Бай Ли находилась под самой большой сосной, её отмечал простой каменный надгробный камень с именем.

Вань Шуй совершил положенный ритуал: зажёг благовония, поставил чашку с вином, глубоко поклонился и произнёс слова благодарности. Всё как полагается при почитании павшего героя. Жители деревни, наблюдавшие за церемонией издалека, были тронуты таким уважением к памяти их защитника.

— Благородный юноша, — произнёс советник, завершая ритуал, — твоя жертва не забыта. Империя помнит своих героев. Твоя приёмная семья получит благодарность от императора за твои подвиги!

Он ушёл, провожаемый восхищёнными взглядами, но когда солнце село и на кладбище опустилась темнота, Вань Шуй вернулся. Зато теперь его сопровождал только один человек — молчаливый слуга по имени Хэй, который нёс за плечами большую плетёную корзину с инструментами.

— Начинай, — тихо приказал советник.

Хэй кивнул и развернул свою поклажу. У него были лопаты, кирки и верёвки, в общем, всё необходимое для земляных работ. Слуга был удивительно сильным и опытным в таких делах: его руки двигались быстро и уверенно, но при этом почти бесшумно.

Вань Шуй стоял рядом, держа в руке светящийся камень. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри он чувствовал напряжение. То, что он собирался сделать, могло оказаться либо величайшей удачей, либо полным провалом.

— Почтенный советник, — прошептал Хэй, когда лопата с глухим стуком ударилась о что-то твёрдое, — кажется, дошли до гроба.

— Открывай, — приказал Вань Шуй.

Слуга осторожно расчистил землю и поднял крышку простого деревянного гроба. В мерцающем свете камня открылось содержимое…

Вань Шуй вглядывался в темноту гроба, и его лицо начало медленно меняться. Сначала проступило удивление, потом понимание, а затем — тонкая улыбка удовлетворения.

— Как я и думал, — пробормотал он.

В гробу лежало тело молодого мужчины примерно подходящего возраста и телосложения, на удивление почти не подвергнувшееся разложению. Но это определённо был не тот, кого описывали жители деревни. Волосы покойного были скорее серыми, чем белыми, тронутое разложением лицо — незнакомым, не таким, как его описывали деревенские. А главное — на теле не было ни единого указания на культивацию, которые неизбежно должны были остаться после работы с ци.

Вань Шуй наклонился ближе, внимательно изучая тело при свете магического камня. Его опытный взгляд сразу заметил отсутствие характерных признаков. У настоящего культиватора, особенно достигшего второй звезды, как описывали беловолосого юношу, тело неизбежно несло бы на себе отпечатки долгой работы с внутренней энергией.

Прежде всего, отсутствовали изменения в костной структуре. У серьёзных культиваторов кости становились плотнее и тяжелее от постоянного укрепления ци. Это было заметно даже невооружённым глазом по особой массивности запястий и голеней. Тело в гробу имело самые обычные пропорции крестьянского парня или молодого разбойника, который недалеко ушёл от плуга.

Вань Шуй, взяв из рук Хэя особые инструменты, развернул руки покойного ладонями вверх. На ладонях и пальцах культиваторов всегда оставались характерные отметины — тонкие линии более светлой или тёмной кожи там, где ци выходила наружу при использовании боевых техник. Особенно это было заметно на кончиках пальцев и в центре ладоней, где располагались основные точки выхода энергии. У этого человека кожа рук была равномерной, без единого следа энергетических ожогов или изменений пигментации.

Отсутствовали и узелки на меридианах — небольшие утолщения под кожей в местах основных энергетических каналов, которые формировались у всех, кто серьёзно занимался культивацией. Везде кожа была без характерных уплотнений.

И наконец, не было главного признака: особой плотности тканей. Тело культиватора высокого уровня становилось более тяжёлым и плотным, даже мышцы приобретали иную структуру, становясь похожими скорее на эластичную сталь, чем на обычную плоть. Когда Вань Шуй осторожно надавил на руку покойного специальным инструментом, ткани поддались. И дело было не в том, что человек умер довольно давно и его тело стало мягким.

— Подмена, — констатировал советник. — Очень искусная подмена. Кто-то позаботился о том, чтобы создать убедительную иллюзию.

Он достал из рукава шёлковый платок, таинственно блеснувший тонкой вышивкой, и аккуратно коснулся им тела в гробу. Платок начал светиться слабым зеленоватым светом, реагируя на магию. Волосы трупа мгновенно почернели. Маскировка окончательно спала.

— Занятно, — усмехнулся Вань Шуй. — Умелая лисица-оборотень создала эту иллюзию. Значит, у нашего героя есть очень влиятельные друзья среди духов.

Он убрал платок и жестом приказал слуге закапывать могилу обратно. Через час всё выглядело так, словно земля здесь вообще не была потревожена.

— Что дальше, почтенный советник? — спросил Хэй, убирая инструменты.

— Дальше мы возвращаемся ко двору, — ответил Вань Шуй, направляясь к выходу с кладбища. — И докладываем Его Величеству, что поиски не увенчались успехом. Бай Ли мёртв и похоронен, как сообщали первоначальные донесения.

— Но ведь…

— Это именно то, что нужно императору услышать, — оборвал его советник. — Культиватор второй звезды, способный в одиночку очистить шахты от скверны — это слишком опасная фигура, чтобы оставлять её вне контроля. Если такой человек жив и свободен, лучше, чтобы об этом не знали. Мы не можем позволить… ему перетянуть на свою сторону ещё одного умелого бойца. Империя не выстоит, если это произойдёт.

Хэй кивнул, не до конца понимая логику хозяина, но привыкший не задавать лишних вопросов.

— А шахты? — спросил он.

— Шахты будут разрабатывать согласно плану, — ответил Вань Шуй. — Звёздный металл нужен империи. Но официально эти места очистил от демонов отряд императорских культиваторов. Никакого беловолосого героя никогда не существовало. Мы выплатим его семье положенную компенсацию в обмен на молчание.

Они спускались с холма в темноте, и советник размышлял о том, что узнал. Где-то в мире ходил молодой воин огромной силы. Человек, способный в одиночку победить заражённую скверной сколопендру размером с дом. Вторая звезда, говорите? Ха, да если бы! Человек, у которого достаточно влияния среди духов, чтобы лисица-оборотень создала для него убедительную иллюзию гибели. Такую, что даже старый культиватор Лао Вэнь, ранее известный как Вэнь Сотня Трав, обманулся. Или же хотел обмануться?

Такие люди рано или поздно заявляют о себе. Они не могут оставаться в тени слишком долго. Их природа требует действий, подвигов и свершений. И когда этот Бай Ли — или как он теперь себя называет — снова появится на сцене, Вань Шуй будет готов.

Пока же пусть думает, что его секрет в безопасности. Пусть считает себя мёртвым для мира. Это даже лучше. Свободный культиватор может наделать гораздо больше интересных дел, чем тот, за которым следят императорские агенты. Инспектор усмехнулся, вспоминая былое.

— Хэй, — позвал советник, когда они почти дошли до постоялого двора, где остановилась их свита.

— Слушаю, почтенный советник.

— Разошли указания нашим людям во всех крупных городах в ближайших княжествах и провинциях. Пусть ищут молодого культиватора с необычными способностями. Скорее всего, сменил имя и внешность, но повадки останутся теми же — будет защищать слабых, сражаться со скверной и вмешиваться в чужие дела.

— Понял. А если найдут?

— Наблюдать. Не вмешиваться, не контактировать. Только наблюдать и докладывать. Я хочу знать, что он делает, но не хочу, чтобы он знал о нашем интересе.

Вань Шуй остановился у входа в постоялый двор и бросил последний взгляд на холм, где под сосной покоился труп совсем другого человека. Где-то в мире скрывался юноша, который в одиночку стоил целого отряда культиваторов. Человек, который мог стать либо величайшим героем, либо чудовищным злодеем.

— Интересно будет взглянуть, кем ты станешь, Бай Ли, — пробормотал советник, входя в здание.

Время покажет. А пока Вань Шуй будет терпеливо ждать и наблюдать. В этом деле спешка была неуместна.

Империя могла ждать. Империи был нужен новый герой.

…и особенно благородной принцессе-фениксу.

Вань Шуй достал тушечницу и принялся писать тайное послание.

Две недели в Железной Заставе пролетели как один день. За это время я выполнил восемь заданий — от поиска пропавших вещей до охраны торговых складов, от очистки подвалов от крыс-мутантов до сопровождения курьеров по опасным переулкам. Каждое задание по немногу приносило не только деньги, но и репутацию, а репутация в мире наёмников была дороже золота.

Мой бронзовый жетон теперь висел на кожаном шнурке на поясе, отполированный до блеска от частого использования. В журнале Лулу напротив моего имени стояли только положительные отметки: «исполнительный», «надёжный» и «результативный». Несколько заказчиков даже специально просили именно меня для повторной помощи.

Деньги я тратил экономно. Снимал ту же койку в общей спальне постоялого двора — зачем переплачивать за роскошь, когда большую часть времени проводил вне дома? Покупал простую, но качественную еду, иногда позволял себе новую одежду взамен порванной в драках. Остальное откладывал в охраняемой ячейке банка гильдии, понимая, что в мире наёмников всегда нужен резерв на чёрный день.

За эти две недели я также понял, насколько сложен мир больших городов. Железная Застава была не просто торговым центром — это был улей интриг, где каждая гильдия, каждый клан и каждый влиятельный дом играл в свою роль в бесконечной битве за власть и деньги. Наёмники в этой игре были лишь пешками, но полезными пешками. Нас использовали для тех дел, которые нельзя было поручить официальным структурам. Я старался не лезть слишком глубоко, иногда прикидываясь деревенским дурачком. Моей целью не стояло закрепиться в Железной Заставе навсегда.

Ван Сяо стал моим неофициальным помощником и источником городских сплетен. Мальчишка действительно нашёл неплохую работу, он помогал в лавке торговца тканями, у которого я очистил склад от паразитов, но при этом продолжал держать ухо востро и время от времени приносил мне полезную информацию о городских делах и всех свежих сплетнях. Я угощал его за это ужином, а также покупал сладости для его младшей сестры.

— В западном квартале опять воры орудуют, — докладывал парнишка, сидя со мной в маленькой чифаньке и уписывая лапшу за обе щёки. — Ювелиры уже третий раз за неделю жалуются. А в северном районе говорят, что кто-то скупает старые доспехи — не важно какие, лишь бы дешёвые. А ещё ходят слухи про чудовищ на севере…

Сведения Ван Сяо иногда помогали предугадать, где скоро появятся новые задания, а также от каких заданий сразу стоит отказаться. Заодно, он рассказывал мне обо всех проявлениях скверны, о которых узнавали горожане, в лавке вечно собирались свежие сплетни. Благодаря ему и гильдейским заданиям, я собирал достаточно много достоверной информации для анализа.

Слухи про чудовищ — вот что меня интересовало больше всего. Но я уже понял главную проблему: в мире, где новости путешествуют со скоростью лошади или торгового каравана, отделить правду от вымысла крайне сложно. История обрастает подробностями с каждым пересказом, словно снежный ком. Необходимо было прилагать усилия, чтобы узнать правду.

— Какие именно чудовища? — спросил я, откладывая палочки.

— Ну, дядя Чжоу из шёлковой лавки говорит, что его племянник видел огромного чёрного волка размером с быка. А тётушка Мэй клянётся, что её двоюродный брат встретил медведя о трёх головах. — Ван Сяо почесал затылок. — Но они все говорят по-разному. Кто-то про волков, кто-то про медведей, а один торговец утверждает, что видел летающую змею.

Классическая проблема слухов, передающихся из уст в уста. Люди видят что-то страшное, потом рассказывают об этом, и каждый пересказ добавляет новые детали. Особенно если рассказчик хочет произвести впечатление на слушателей или получить бесплатную выпивку в таверне за интересную историю. Но среди этой мешанины из преувеличений и домыслов должны быть крупицы истины. Не бывает дыма без огня.

— А где именно это происходило? — продолжил я расспросы.

— По-разному говорят. Кто-то называет Серые Холмы, кто-то — леса у реки Быстрой. А один купец клялся, что это было в Каменных Ущельях, в двух днях пути на север. — Мальчишка задумался. — Но странно… все эти места вроде как в одной стороне?

Умный паренёк подметил то, что я и сам начинал замечать. Все локации, которые он называл, действительно располагались в одном направлении — к северу от Железной Заставы.

Также я собирал информацию в гильдии.

На доске заданий я читал и запоминал, какие запросы появляются в гильдии, благо что заказы всех уровней, кроме высшего золотого и платины появлялись на общей доске, а потом ходил в библиотечный зал, где висела большая карта империи и окрестностей, чтобы составить представление о происходящем.

Система была простой: бронзовые задания — мелкие паразиты, вроде крыс, иногда заражённые животные. Серебряные — более серьёзные угрозы, группы искажённых зверей и небольшие очаги заражения. Часто это были совместные походы со служителями местного храма. Золотые и платиновые не вывешивались публично — их выдавали лично только проверенным группам высокого уровня.

Но даже анализируя только бронзовые и серебряные задания, можно было увидеть закономерности. Я купил бумаги, перерисовал примерную, не слишком подробную карту и завёл привычку каждый вечер подходить к главной карте в библиотеке и отмечать места на своём свитке, откуда поступали сообщения о скверне.

Первые несколько дней картина выглядела хаотично, точки были разбросаны по всей карте без видимой системы. Но к концу недели начал проявляться узор. Подавляющее большинство отметок сосредоточилось в северном и северо-восточном направлениях.

Интересно. Я начал более внимательно изучать географию региона. На западе простиралось огромное море, оттуда сообщений о скверне практически не поступало.

Основные заказы борьбы со скверной для наёмников поступали с севера и с востока, где княжество Стального Пера граничило с Империей. Я поспрашивал наёмников, бывавших в рейдах на юге, в пустыне Поющих Песков, но там о проявлениях скверны почти не слышали. Там были свои опасности, колдуны, разбойники и чудовища, но искажённых созданий почти никто не встречал.

Я собирался со временем взглянуть на то, что творится на юге своими глазами, но смысла не доверять другим пока что не было. Там картина была ясная — пустыня не подходила скверне.

Логично. Скверна, судя по всему, предпочитала влажные и плодородные земли. Леса, болота, речные долины — места, где жизнь кипела в изобилии, дав заразе больше материала для поглощения. В безжизненной пустыне ей просто не с чем было взаимодействовать. Тем не менее, я помнил о сколопендрах из горы. Там тоже не было слишком много ци для поглощения, но всё-таки эти твари там появились.

Самое интересное открытие я сделал, когда начал сопоставлять интенсивность заражения с расстоянием от границы. Чем ближе к имперским землям, тем больше становилось серебряных заданий по сравнению с бронзовыми. А значит, и более серьёзных угроз.

Но чем больше данных я обрабатывал, тем больше понимал ограниченность своих знаний. Слухи, пересказы и задания от беженцев, всё это давало лишь общую картину. Люди могли ошибаться, преувеличивать, что-то неправильно понимать. А в местах, где происходило что-то действительно страшное, свидетелей могло просто не остаться в живых.

Эта мысль заставила меня пересмотреть всю собранную информацию под новым углом. А что если то, что мы видим здесь, в пограничье — только самый край проблемы?

Да, тут не было сети, и все новости передавались письмами, на словах или особыми, очень дорогими, артефактами, но собранная статистическая информация говорила сама за себя. Источник скверны скрывался где-то на просторах Империи. Это значило, что в один прекрасный день, я буду должен вернуться туда, откуда ушёл, а для этого мне надо стать сильнее.

Причём намного… Я должен пройти весь путь Земного Странника, и возвыситься над ним, иначе мне туда не соваться в Империю.

Я должен стать сильнее. Не просто получить новую звезду — этого я мог добиться медитацией и поглощением звёздного металла. Я хотел стать настоящим воином, овладеть боевыми искусствами, научиться сражаться не только когтями, инстинктами и звериной яростью, но и оружием. Не на уровне деревенского парня, который вроде бы и знает где у меча рукоять, но у которого нет ни мастерства, ни опыта.

Давний поединок с инструктором Ван Тэ показал, что мне многого не хватает. Я мог победить противника грубой силой или скоростью, но техники у меня не было. Меч в моих руках был просто тяжёлой палкой, а не продолжением тела, как у настоящих мастеров клинка.

Это нужно было исправлять.

В один из погожих осенних дней, когда воздух был свеж и прозрачен, а солнце ещё грело, я решился на разговор с инструктором.

Ван Тэ как обычно проводил утренние тренировки во дворе гильдии. Сегодня он показывал группе новичков основы работы с копьём — простые выпады, блоки, перехваты оружия. Его движения были отточенными до совершенства, каждый жест выверенным и экономным.

Я дождался, когда тренировка закончится и ученики разойдутся, прежде чем подойти к нему.

— Инструктор Ван, — начал я, стараясь говорить почтительно, — можно с вами поговорить?

— О чём? — спросил он, вытирая пот полотенцем.

— О тренировках. Я хотел бы по-настоящему учиться у вас — правильной технике боя с мечом, основам других видов оружия. Готов платить за занятия.

Ван Тэ внимательно посмотрел на меня:

— У тебя уже есть базовые навыки и ты силён. Зачем тебе дополнительное обучение?

— Потому что базовых навыков недостаточно, — честно ответил я. — В нашем поединке вы показали мне, как выглядит настоящее мастерство. Я хочу так же владеть оружием.

— Амбициозно, — усмехнулся инструктор. — Но амбиции — это хорошо. Без них далеко не уйдёшь. Сколько готов платить?

— Что будет справедливой ценой?

— Две серебряные в неделю за три занятия. Индивидуальные тренировки, никаких групповых уроков с новичками.

Это была немалая сумма — большая часть моего недельного заработка. Но инвестиции в собственное развитие всегда окупаются.

— Договорились, — кивнул я. — Когда начинаем?

— Завтра утром, в час Дракона. И приходи голодным, с непривычки будет тяжело.

На следующий день я пришёл к началу тренировки. Ван Тэ уже ждал меня во дворе с деревянными мечами в руках.

— Первое занятие — основы основ, — объявил он. — Забудь всё, что думаешь, будто знаешь о работе с мечом. Мы начнём с самого начала.

Следующий час был для меня откровением. Оказалось, что я держал оружие неправильно, двигался неправильно и даже дышал неправильно во время боя! Ван Тэ терпеливо исправлял каждую ошибку, показывал правильную технику и заставлял повторять базовые движения снова и снова.

— Меч — это не дубинка, — объяснял он, изменяя постановку моих рук. — Это особый инструмент. Он должен резать, колоть и отводить удары противника. Сила приходит не от мышц рук, а от всего тела: от ног, через поясницу, в плечи и руки.

…

— Дыши ритмично. Удар на выдохе, возврат в стойку на вдохе. Ци должна течь по телу плавно, не рывками.

…

— Не смотри на клинок противника — смотри на его плечи и бёдра. Они покажут, куда он нанесёт удар, раньше, чем он сам это поймёт.

К концу первого занятия я был мокрый от пота и полностью измотан, но чувствовал, что узнал больше о фехтовании за один час, чем за всю предыдущую жизнь.

— Неплохо для начала, — оценил инструктор. — Учиться умеешь. Будем продолжать.

Но только обучением у Ван Тэ мои планы по самосовершенствованию не ограничивались. Мне нужны были деньги — стабильный заработок, который позволял бы не только оплачивать тренировки, но и откладывать на будущие нужды. Выполнение заказов приносило доход, но нерегулярный. Сегодня есть задание, завтра может не быть, ведь его взял кто-то другой, или задания есть, но меня к ним не допускают из-за низкого статуса.

…Я третий день сидел без заказов, и тут мне в голову пришла идея.

При гильдии наёмников была собственная кузница. Небольшая, но хорошо оборудованная. Там ремонтировали оружие и доспехи и изготавливали простые изделия для членов гильдии. Работал в ней один мастер, коренастый мужчина по имени Лю Тецзин, с руками, покрытыми шрамами от искр, угрюмым лицом и постоянно насупленными густыми бровями.

Кузница притягивала меня как магнит. Запах раскалённого металла, звон молота о наковальню, жар горна — всё это отзывалось глубоко в моей природе. Металлическое ядро в груди резонировало на каждый удар молота, а звёздный металл в жилах пульсировал в такт работе кузнеца. Тигр настороженно относился к огню, но его тоже влёк металл, поэтому я решился подойти сам.

Пару дней я просто наблюдал за работой Лю Тецзина со стороны. Мастер трудился методично и сосредоточенно, превращая куски железа в полезные вещи. Его движения были точными и экономными, ни одного лишнего удара.

Наконец я решился заговорить с ним.

— Мастер Лю, — обратился я к нему во время короткой передышки между заказами.

— Что тебе, парень? — буркнул он, не поднимая глаз от клинка, который он затачивал на точильном камне.

— Я хотел спросить… не нужен ли вам временный помощник? Подмастерье?

Теперь кузнец поднял голову и внимательно посмотрел на меня:

— А что ты умеешь?

— Немного кузнечное дело знаю, — ответил я. — В деревне помогал местному кузнецу. Умею раздувать горн, держать заготовку и делать простые операции.

Это была правда, в Юйлин я действительно много времени проводил в кузнице с кузнецом Ваном и его помощником Сяо Хэ, хотя там у нас был звёздный металл, который требовал особого подхода, но меня также научили всему, что я перечислил местному мастеру.

— Покажи руки, — приказал Лю Тецзин.

Я протянул ладони. Мастер внимательно осмотрел их, отметив мозоли и небольшие шрамы — следы работы с инструментами и оружием.

— Руки рабочие, — констатировал он. — Но это ещё ничего не значит. Половина наёмников считают, что умеют обращаться с металлом, потому что могут размахивать мечом. А между тем кузнечное дело — это искусство.

— Я понимаю, — кивнул я. — И готов учиться.

— Ишь ты… — Лю Тецзин почесал бородку. — А что ты хочешь за работу?

— Крышу над головой, еду и возможность учиться ремеслу. Деньги не главное.

Мастер удивлённо поднял бровь:

— Не главное? Странно слышать такое от наёмника.

— Я считаю, что хорошее ремесло важнее быстрых денег, — объяснил я. — Научусь как следует, и заработок сам придёт.

Лю Тецзин долго молчал, обдумывая моё предложение. Потом кивнул:

— Хорошо. Испытательный срок — неделя. Если понравишься, то останешься на более долгий срок и буду платить. Но учти, я строг с учениками. Ошибок не прощаю и лени не терплю.

— Понял, мастер.

— Тогда начинаем прямо сейчас. Видишь вон ту кучу лома? — он указал на угол кузницы, где валялась груда погнутых мечей, сломанных наконечников копий и изъеденных ржавчиной кольчуг. — Нужно всё это разобрать, очистить от ржавчины, рассортировать по виду металла. То, что можно восстановить — в одну кучу, то, что годится только на переплавку — в другую.

Работа оказалась не из лёгких. Каждое изделие нужно было внимательно осмотреть, определить степень повреждения, решить — стоит ли его ремонтировать или лучше пустить в переплавку. Ржавчину приходилось счищать специальными щётками и особо подготовленным песком, что требовало времени и терпения.

Но я не жаловался. Более того, работа с металлом доставляла мне удовольствие. Металлическое ядро ци в груди откликалось на каждое прикосновение к железу, помогая определить качество сплава, глубину повреждений и возможности для восстановления.

К концу дня я перебрал добрую половину кучи металлолома. Лю Тецзин периодически подходил и проверял мою работу, молча кивал и возвращался к своим делам.

— Неплохо для первого дня, — сказал он вечером, осматривая результаты. — Ошибок немного, сортировка правильная. А вот это как ты определил? — он взял в руки погнутый кинжал, который я отложил в кучу «на переплавку».

— Сталь некачественная, — ответил я. — Слишком много примесей и структура неоднородная. Даже если выправить форму, клинок всё равно сломается при первом серьёзном ударе.

Мастер удивлённо посмотрел на меня:

— Откуда такие знания? В деревенских кузницах редко разбираются в тонкостях металлургии.

— Мой… учитель был весьма опытным мастером, — ответил я уклончиво. — Много чего рассказывал об особенностях разных сплавов.

Это была полуправда. Кузнец Ван действительно был талантливым, давал мне ознакомиться с записями своего деда, которые я выучил наизусть. Но знание и понимание — это разные вещи. Мои знания о металле приходили не только из книг. Звёздный металл в моих жилах позволял чувствовать структуру любого железного изделия, определять его качество практически на ощупь.

— Интересно, — пробормотал Лю Тецзин, бросая на меня задумчивые взгляды из-под густых бровей. — Завтра посмотрим, как ты справишься с более сложной работой.

Второй день принёс новую задачу. Теперь мне доверили не только сортировку лома, но и восстановление простых изделий: наконечников стрел, гвоздей и подков. Работа требовала аккуратности и внимания к деталям.

Я выправлял погнутый металл, счищал ржавчину и точил затупившиеся лезвия. С каждым движением молота или напильника металлическая ци в моём теле отзывалась, помогая чувствовать материал, с которым я работал. Я делал это в некой полумедитации, как кузнец Ван, когда он работал с сердцем горы. Моя ци как будто напитывалась самой сутью металла, той самой эссенцией, что была заложена в основах У-Син.

— Ты странный ученик, — заметил Лю Тецзин в середине дня, наблюдая, как я восстанавливаю повреждённый наконечник копья. — Работаешь как человек с многолетним опытом, а говоришь, что только начинаешь учиться.

— Вы хороший учитель, я многому у вас научился, — ответил я, стараясь не выдать истинную причину своих способностей.

— За два дня-то?.. — произнёс мастер задумчиво. — Может быть. А может, ты просто талантлив и у тебя склонность к кузнечному делу. Такое иногда случается.

Я только скромно кивнул, принимая похвалу.

К концу недели стало ясно, что испытательный срок я прошёл успешно. Лю Тецзин официально принял меня в подмастерья с жалованьем в полсеребряной в неделю, плюс питание и место для ночлега в небольшой комнатке за кузницей.

— Твоя основная обязанность, — объяснил он, — поддержание оружия и доспехов наёмников в боевом состоянии. Чистка, заточка и мелкий ремонт. Всё, что требует серьёзного восстановления или изготовления с нуля — это уже моя работа. Справляешься — три серебряных в неделю твои.

— Понял, мастер.

— И ещё одно. Ты можешь продолжать брать задания от гильдии, если у тебя есть время. Лулу уже приходила и просила не удерживать тебя, похоже ты у них хорошо справляешься. Но работа в кузнице имеет однозначный приоритет. Если я позову, то бросаешь всё и идёшь сюда.

— Конечно.

Новая работа оказалась идеальной для моих целей. Постоянный доход позволял не беспокоиться о деньгах на еду и жильё. Я смог съехать из постоялого двора и обосноваться за кузницей. Это место было поспокойнее и получше, каморка была полностью моей. Я прибрался там как мог и теперь жил один. Как же это было прекрасно! Никакого храпа, никакой вони от человечьих тел! Работа с металлом развивала мою ци, делала связь со звёздным металлом в жилах сильнее и стабильнее. А близость к оружию и доспехам других наёмников давала возможность изучать разные типы снаряжения, понимать их преимущества и недостатки.

Но самое главное — новая работа открыла передо мной неожиданную возможность для развития способностей.

Я вставал рано, занимался медитацией в тренировочных залах гильдии, пока там не было никого, и начал замечать, некоторые вещи, о которых не задумывался ранее.

Работая в кузнице, я постоянно контактировал с разными металлами — железом, сталью и бронзой. И постепенно у меня возникла интересная мысль: а что если моя способность к поглощению работает не только со звёздным металлом? Что если я могу усваивать и другие виды металлов?

Я был далеко от наставника Лао Вэня и не мог с ним советоваться, так что я решил экспериментировать сам.

Для проверки этой теории мне понадобились образцы. Серебряные и медные монеты у меня уже были — часть заработка в гильдии и кузнице. А вот олово и золото пришлось покупать специально.

В торговом квартале я нашёл лавку, где торговали материалами для ремесленников. Хозяин, пожилой человек с умными глазами, продал мне небольшие кусочки олова и даже крохотный золотой слиток размером меньше чем с половину ногтя.

— Для экспериментов? — поинтересовался он, принимая мои деньги.

— Хочу попробовать сделать особый сплав, — ответил я уклончиво. — Изучаю свойства разных металлов.

— Похвально, — одобрил торговец. — Молодёжь должна стремиться к знаниям.

В тот вечер, когда Лю Тецзин ушёл домой, я остался в кузнице один. Достав серебряную монету из своего кошелька, я сел в позу для медитации и попытался повторить процесс, который много раз проделывал со звёздным металлом.

Первые попытки не дали результата. Серебро сопротивлялось, не желая растворяться в потоках ци. Но постепенно, направляя всё больше энергии на процесс поглощения, я почувствовал, как металл начинает поддаваться.

Серебро растворилось медленнее, чем звёздный металл, и ощущения были другими. Если звёздный металл давал силу и выносливость, то серебро повышало чувствительность. Я стал лучше слышать, тоньше различать запахи, острее видеть в темноте.

Интересно.

За следующие несколько дней я провёл ещё несколько экспериментов с медной монетой из заработка, с купленным кусочком золота и с оловом. Результаты были разными. Медь улучшала проводимость ци по меридианам, золото укрепляло ментальную устойчивость, а олово делало кожу более устойчивой к порезам и ожогам.

Все эти изменения были незначительными, ничто по сравнению с тем эффектом, который давал звёздный металл. Но они подтвердили мою догадку: моя способность к поглощению металлов не ограничивается только железом.

Работа в кузнице также дала мне возможность ближе познакомиться с постоянными клиентами гильдии. Наёмники регулярно приносили своё оружие на заточку и ремонт, и многие из них, увидев результаты моего труда, со временем стали относиться ко мне не как к новичку, а как к коллеге.

Особенно мне запомнилась группа под названием «Лунный Туман». Четыре профессиональных наёмника серебряного ранга, на два уровня выше меня. Они работали только с серьёзными заказами: охрана важных особ, зачистка опасных областей от мерзостей и сопровождение особо ценных грузов. И соответственно получали за это намного больше, чем рядовые наёмники. Это был отличный образец элитного отряда.

Чжэнь Вэй — их лидер и основной мечник. Мужчина лет тридцати, говоривший обо всём с лёгкой усмешкой, но при этом серьёзно относившийся к работе. Его меч был произведением искусства: изогнутая сабля из высококачественной стали с рукоятью, инкрустированной драгоценными камнями. Чжан Лэй — лучник группы. Молчаливый, сосредоточенный человек, который мог попасть в монету на расстоянии ста шагов. Его композитный лук был изготовлен из рога буйвола и сухожилий какого-то экзотического зверя, а стрелы он делал сам, тщательно подбирая древесину и оперение. Мне даже дали подержать его в руках, чтобы оценить. Янь Ло — тяжёлый боец и защитник группы. Гора мышц ростом больше двух метров, вооружённый двуручным молотом. Несмотря на устрашающую внешность, он был добродушным человеком, любил пошутить и угостить товарищей выпивкой. И наконец, Мэй Сюэ — жрица-целитель, племянница Чженя, и единственная женщина в группе.

В первый раз я увидел её, когда группа «Лунного Тумана» пришла в кузницу для проверки снаряжения. Чжэнь Вэй принёс свою саблю на заточку, Янь Ло отдал молот на проверку рукояти и просил поменять кожаную оплётку, а Чжан Лэй заказал новые наконечники для стрел.

Мэй Сюэ просто стояла в стороне и ждала товарищей.

…Никогда в жизни я не видел более красивой женщины.

Её лицо словно создал мастер-скульптор, стремящийся показать миру совершенство. Тонкие черты, изящные линии, кожа белая как фарфор. Длинные тёмные волосы были заплетены в сложную причёску и украшены серебряными шпильками. Она была одета в белые одежды жрицы с голубыми узорами — простые по крою, но сшитые из дорогих материалов.

Но больше всего поражали её глаза. Тёмные, глубокие, словно омуты горного озера. В них читалась мудрость человека, повидавшего много горя и страданий, но не потерявшего веры в добро. И одновременно — отстранённость, словно между ней и остальным миром существовала невидимая стена. Она казалась юной и мудрой одновременно.

Я так засмотрелся на неё, что не заметил, как Чжэнь Вэй подошёл к верстаку, где я работал.

— Эй, парень, — окликнул он меня. — Очнись от сна.

Я вздрогнул и поспешно отвернулся от Мэй Сюэ, чувствуя, как щёки горят от смущения.

— Извините, просто… не ожидал увидеть жрицу в кузнице, — пробормотал я.

Чжэнь Вэй проследил за моим взглядом и понимающе усмехнулся:

— А, на Снежную Сливу смотришь? Понятно. Все новички реагируют одинаково.

— Снежная Слива?

— Так мы её зовём. Сам понимаешь, не все наёмники носят свои настоящие имена. Мэй Сюэ как раз и означает «снежная слива» — красивая, но холодная и неприступная.

Он положил саблю на верстак:

— Нужно подточить лезвие. Последнее задание было сложным, пришлось рубиться с мерзостями-железоглавами. Их шкура твёрже камня.

Я взял саблю в руки, ощущая её идеальный баланс. Сталь была высочайшего качества, но действительно нуждалась в заточке: лезвие слегка затупилось и покрылось мелкими зазубринами.

— Сделаю за полчаса, — пообещал я.

— Не торопись, — махнул рукой Чжэнь Вэй. — Лучше хорошо, чем быстро. У меня эта сабля уже третий год, ни разу не подводила.

Он отошёл к товарищам, а я принялся за работу. Сначала тщательно осмотрел клинок, определяя степень повреждений. Затем выбрал подходящий точильный камень: не слишком грубый, чтобы не испортить сталь, но и не слишком мелкий, чтобы работа не затянулась на часы.

Процесс заточки требовал полной концентрации. Нужно было поддерживать правильный угол наклона, равномерно водить клинком по камню, время от времени проверять остроту, да и заодно культивировать ци на таком превосходном металле. Я полностью погрузился в работу, забыв о присутствии группы «Лунного Тумана».

Металлическая ци в моём теле откликалась на каждое движение, помогая чувствовать, как изменяется структура лезвия. Там, где нужно было убрать больше металла, я нажимал сильнее. Там, где достаточно было лёгкой полировки — едва касался камня.

— Готово, — сказал я через двадцать пять минут, протягивая саблю Чжэнь Вэю.

Мечник взял оружие и внимательно осмотрел лезвие на свету. Затем осторожно провёл большим пальцем по краю — проверенный способ оценки остроты.

— Отлично, — одобрительно кивнул он. — Лучше, чем было изначально. Где ты этому научился?

— У мастера, — ответил я стандартную фразу.

— Должно быть, мастер хорошо тебя учит, — Чжэнь Вэй убрал саблю в ножны и достал из кошелька серебряную монету. — Держи. За качественную работу.

— Спасибо. — Я принял плату, хотя по правилам гильдии заточка оружия для наёмников была бесплатной.

В таких случаях я отдавал полученные деньги кузнецу, но он возвращал мне половину.

— Кстати, как тебя зовут? — спросил Чжэнь Вэй. — Мы здесь часто бываем, полезно знать, к кому обращаться.

— Ли Инфэн.

Мой псевдоним вызвал у наёмников беззлобные смешки. Глава группы шикнул на них и повернулся ко мне:

— А я Чжэнь Вэй, лидер группы «Лунный Туман», — он указал на своих спутников. — Янь Ло, наш силач. Чжан Лэй, лучник. И Мэй Сюэ, наша жрица и целительница.

Мэй Сюэ едва заметно кивнула в мой адрес, но не сказала ни слова. Её лицо оставалось невозмутимым, словно высеченным из мрамора. Понятное дело, как мог какой-то замарашка из кузни с руками в саже её заинтересовать. Почему-то меня это немного задело…

— Слушай, Инфэн, — продолжил Чжэнь Вэй, — ты новичок в гильдии?

— Да, работаю здесь всего месяц.

— И как успехи? Задания интересные попадаются?

— Пока только простые — поиск пропавших вещей, охрана складов да сопровождение травников. Но это нормально для бронзового ранга.

— Точно, — согласился мечник. — У всех так начинается. Главное — работай усердно, выполняй задания добросовестно, и тебя заметят. Рано или поздно предложат что-то поинтереснее.

— А если повезёт, — добавил Янь Ло басом, — может, даже в группу какую-нибудь возьмут. Одному работать опаснее.

— Это верно, — тихо подтвердил Чжан Лэй, заговорив впервые за всё время их визита. — В хорошей команде и заработок выше, и выжить легче.

Чжэнь Вэй усмехнулся:

— Не забегай вперёд, Янь Ло. Сначала пусть парень себя покажет, наберётся опыта. А там посмотрим. Может, и правда стоящий боец из него выйдет.

— Дядя Чжень, — тихо сказала Мэй Сюэ. — Нам пора.

Наёмники переглянулись, кивнули нам с мастером и были таковы.

Я проводил их взглядом. Пожалуй, я бы не отказался поработать в их отряде, но кто ж меня возьмёт с моим уровнем?..

Группа «Лунного Тумана» покинула кузницу, а я остался наедине с Лю Тецзином, который всё это время молча наблюдал за происходящим.

— Эта красавица не для тебя, парень, — сказал он, возвращаясь к своей работе. — Мэй Сюэ хоть и наёмница, но она — из знатной семьи и получила образование в храме Лунной Богини. Такая никогда не посмотрит на простого парня.

— Я понимаю, мастер, — ответил я, стараясь говорить равнодушно.

— Понимаешь? — усмехнулся кузнец. — Тогда почему глаза горят, как у волка, увидевшего молодого ягнёнка?

Он хлопнул меня по плечу:

— Снежная Слива — чистый лотос, как говорят в народе. Красива, но неприступна. Лучше найди себе кого-то попроще. В городе много хороших девушек, которые были бы рады выйти замуж за честного работягу, да и в гильдии хватает красавиц.

Лю Тецзин был прав, и я это знал. Мэй Сюэ была не просто красивой, она принадлежала к другому миру. Миру благородства, элегантности и культуры, далёкому от моей простой жизни бышего дикаря с гор, наёмника и подмастерья кузнеца, у которого все руки были в саже по локоть.

И всё же я не мог выкинуть её из головы. Эти глаза, эти шёлковые волосы, эти почти прозрачные пальцы, этот элегантный поворот головы… Она была небесной феей, которая по ошибке спустилась в наш грешный мир. В ушах рефреном звучали слова Ли Лин о том, чтобы я своим смазливым личиком соблазнял знатных красавиц, но теперь они стали злой шуткой.

Снежная Слива унесла с собой моё сердце…

Впрочем, мне некогда было грустить. Я загрузил себя работой, культивацией и тренировками. Дни шли, за это время я усвоил ещё два кусочка звёздного металла из своих запасов. Делал это осторожно, по ночам, во время медитаций в пустом тренировочном зале гильдии. Никто не знал, что я там занимаюсь чем-то кроме обычных упражнений.

Четвёртая звезда в моём даньтяне стала плотнее и ярче. Металлическое ядро в груди разрослось, создав целую сеть тонких нитей, пронизывающих основные меридианы. Теперь я мог чувствовать любой кусочек железа в радиусе двухсот шагов, а управление металлическими предметами стало почти инстинктивным.

Но самое главное, я начал ощущать приближение пятой звезды. Где-то в глубине даньтяня формировался новый центр конденсации ци, пока ещё слабый и нестабильный, но уже заметный. Переход от четвёртой к пятой звезде был важной вехой. С пятой звездой культиватор переставал считаться новичком и получал доступ к более серьёзным техникам и знаниям.

Следующие дни прошли в размеренной работе. Утром тренировка с Ван Тэ, изучение основ фехтования. Днём работа в кузнице, заточка и ремонт оружия. Вечером выполнение простых заданий от гильдии, медитация или мои эксперименты с металлами в укромном уголке за кузницей.

Жизнь в Железной Заставе входила в привычную колею. У меня была работа, жильё и стабильный заработок. Я учился ремеслу, развивал боевые навыки и потихоньку поднимался по лестнице репутации в гильдии наёмников.

Казалось бы, можно было расслабиться и наслаждаться относительным благополучием.

Но звериная часть моей души металась и рвалась прочь из этого болота. Слишком спокойно и слишком размеренно. Хищник во мне требовал настоящей охоты, серьёзных вызовов, смертельных опасностей.

Я чувствовал, что скоро что-то изменится. Рутинная жизнь подходила к концу, впереди ждали новые приключения и испытания.

И я оказался прав.

Тем утром на всякий случай я заглянул в кузню, но мастер-кузнец махнул рукой, что сегодня работы мало, могу идти в гильдию. Я кивнул и пошёл к стойке регистрации в обычное время, сразу после тренировки, когда на досках объявлений появлялись свежие задания. За два месяца я изучил все закономерности: самые выгодные заказы разбирали в первые полчаса, а к полудню оставались только самые невыгодные, скучные или опасные.

На моё удивление сегодня доска бронзовых заданий была почти пустой.

— Доброе утро, Лулу, — поздоровался я с девушкой за стойкой.

За время знакомства мы стали почти друзьями, она ценила моё отношение к работе, а я — её честность и профессионализм.

— Доброе, Ли Инфэн, — улыбнулась она, но улыбка была какой-то вымученной. — Боюсь, сегодня плохие новости.

— Заданий нет? — предположил я, кивнув в сторону полупустой доски.

— Почти нет. Во всяком случае, твоего уровня, — она развела руками. — Видишь ли, на севере от города разгулялась скверна. Сразу несколько очагов, много мерзостей. Туда отправили практически всех наших бронзовых, железных и серебряных наёмников. Оставшиеся задания либо слишком простые для твоего уровня, либо…

— Либо? — подбодрил я её.

— Либо предназначены для групп, — закончила Лулу, доставая из папки отдельный листок. — Вот это, например. Задание срочное, важное, но рассчитано на команду из трёх-четырёх человек ранга. А у нас сейчас свободен только ты, но у тебя нет команды.

Я взял листок и прочитал. Текст был написан торопливо, местами почерк дрожал — видимо, человек находился в состоянии сильного волнения.

«Требуются наёмники для поиска пропавших детей. Деревня Чёрного Бамбука, два дня пути на север от Железной Заставы. Пропали четверо детей в возрасте от семи до двенадцати лет. Последний раз видели три дня назад на опушке леса. Подозреваем нападение диких зверей или хуже. Оплата: пятнадцать серебряных за каждого найденного ребёнка живым, пять серебряных за тело для погребения. Очень прошу, помогите! Старейшина деревни Чэнь Юаньшэн».

— Пропавшие дети, — пробормотал я, перечитывая объявление. — А что значит «или хуже»?

— В тех краях водятся яо-гуи, говорят, что живут там целыми семействами, — пояснила Лулу, понизив голос. — Оборотни, духи-лисицы, кабаны, волки и даже ягуары, все они — горные демоны. Большинство из них людей не трогают, но иногда попадаются злобные особи. А дети… дети для некоторых из них любимое лакомство.

При упоминании духов-лисиц я невольно подумал о Ли Лин. Она была опасна, но не зла. По крайней мере, пока её интересы не задевали. Но не все оборотни были такими разумными и сдержанными. Дети — лёгкая добыча…

— Почему никто ещё не взялся за это задание? — спросил я. — Оплата неплохая.

— Взялись, — вздохнула Лулу. — Два дня назад отправилась группа из четырёх железных наёмников. Должны были добраться до деревни вчера вечером и сразу начать поиски. Но с тех пор от них ни слуху ни духу. Из деревни пришло срочное послание, что они пропали.

Это плохо. Очень плохо. Если группа опытных наёмников пропала, значит, угроза серьёзнее, чем казалось.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Теперь нужно отправить ещё одну группу. Но всех свободных людей отозвали на борьбу со скверной на севере, там слишком сильно разгулялись чудовища. Остаёшься только ты, — Лулу посмотрела на меня внимательно. — Понимаю, что задание не твоего уровня. Можешь отказаться, никто тебя не осудит.

Я задумался. Пропавшие дети — это всегда трагедия. В деревне, наверное, не спят ночами родители, молятся всем богам и предкам и надеются на чудо. А время идёт, и с каждым часом шансов на спасение становится меньше.

С другой стороны, задание действительно было не для одного человека. Если даже группа железных наёмников не справилась… Но железные тоже бывают разные. Возможно, они просто недооценили опасность или попали в засаду.

А ещё… а ещё внутри меня нетерпеливо ворочался зверь. Хищник чувствовал вызов и хотел принять его. Слишком долго я занимался мелкими поручениями, поиском пропавших вещей, охраной складов да сопровождением торговцев. Беготня по пыльному городу. Тигр рвался в леса и горы. Пора было проверить себя в деле посерьёзнее.

— Сколько времени у меня есть? — спросил я.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Лулу.

— На размышления. До скольких можно взять задание?

— Ли Инфэн, — она наклонилась ближе и заговорила тише, — ты не можешь серьёзно это рассматривать. Это задание для группы, а не для одиночки. Да, ты хороший боец, показал себя с лучшей стороны. Но дети пропали уже почти пять назад, группа наёмников — три дня. Что там происходит, мы не знаем.

— Именно поэтому нужно ехать, — возразил я. — Если я не пойду, то кто пойдет?

Я не договорил, но мы оба понимали. Каждый потерянный час мог стоить жизни ребёнку или нашему коллеге.

— Мы не боги, — тихо сказала Лулу. — Ты должен понимать, что мы не можем выполнить все задания, которые поступают к нам просто физически.

Я молчал и смотрел на неё. Строгая девушка отвела взгляд.

— До полудня, — сказала Лулу после долгой паузы. — Если до полудня не найдётся добровольцев, я буду вынуждена отложить задание до возвращения наёмников с севера. А это может занять неделю или больше.

Неделя. За неделю от людей могли остаться только кости без всякой помощи яо-гуев. Если вообще что-то останется.

— Я беру задание, — решил я.

— Ли Инфэн… Это опасно, — предупредила Лулу. — Четверо железных наёмников — не шутки. У них опыт, хорошее снаряжение, командная работа. Если они не справились…

— Возможно, они недооценили противника, — ответил я, стараясь говорить увереннее, чем чувствовал. — А может, разделились в поисках и попали в засаду поодиночке.

Лулу с сомнением посмотрела на меня.

— Беру, — повторил я твёрдо. — Оформляй документы.

Лулу долго смотрела на меня, потом вздохнула и достала толстый журнал регистрации.

— Ты упрямый, как осёл, — пробормотала она, делая запись. — Надеюсь, не такой же глупый.

— Посмотрим, — усмехнулся я.

Пока она оформляла документы, я изучал и запоминал карту окрестностей, висевшую на стене гильдии. Деревня Чёрного Бамбука находилась в двух днях пути на северо-восток, в предгорьях. Дорога туда шла через редкий лес, потом поднималась в холмы. Не самый простой маршрут, особенно для одинокого путешественника, но мне с моим Шагом Ветра это не будет чем-то выдающимся.

— Вот твоё официальное назначение, — Лулу протянула мне свиток с печатью гильдии. — И ещё кое-что.

Она достала из ящика стола небольшой кожаный мешочек.

— Что это? — спросил я.

— Походная аптечка. Пластыри, бинты, травяные настойки от ран и отравлений. И ещё я договорюсь с караваном, который идёт в ту сторону. Одному путешествовать небезопасно.

— Спасибо, — я принял подарки. — Это необязательно.

— Обязательно, — возразила она. — Ты один из лучших наших бронзовых наёмников. Ван Тэ возлагает на тебя надежды. Терять тебя из-за глупости я не собираюсь.

Её забота тронула меня. В мире, где каждый заботился только о себе, такие проявления человечности были на вес золота.

— Я вернусь, — пообещал я.

— Увидим, — буркнула Лулу, но в её глазах я увидел искреннее беспокойство.

Следующий час я потратил на подготовку к путешествию. Купил походную еду — вяленое мясо, сухари, чуть риса и сушёные фрукты. Это было больше для проформы. Я точно знал, что даже в зимнем лесу смогу себя прокормить. Проверил остроту меча и ножа. Взял запасную одежду и тёплый плащ — в горах по ночам было холодно. Не то чтобы я боялся холода, я был к нему привычен, да с моим уровнем культивации мне не грозило замёрзнуть, зато вот другие люди, попавшие в беду… они могли нуждаться в тепле.

Самое важное, мой звёздный металл, я спрятал в тайный карман, зашитый в подкладке куртки. Оставшиеся несколько кусочков были моим страховым запасом. В критической ситуации я мог быстро усвоить один-два кусочка, поглотить всю ци в них и резко усилить свои способности. Правда, на короткое время… Не хотелось бы это делать, но, кто знает, как повернётся ситуация? Там не справились четверо сильных наёмников…

К полудню я был готов к дороге. Ван Сяо проводил меня до городских ворот. Мальчишка услышал о моём задании и примчался с пожеланиями удачи.

— Осторожнее там, — сказал он, пожимая мне руку на прощание. — В горах всякая нечисть водится. Мой знакомый рассказывал, что видел там огни в лесу — не костры, а магические светочи.

— Буду осторожен, — пообещал я. — Присматривай за лавкой господина Шеня, не давай ему толстеть от безделья.

Ван Сяо засмеялся:

— Попробую. Только вы возвращайтесь живым, хорошо? А то мне не с кем будет разговаривать по душам.

Через час я уже покидал Железную Заставу в компании торгового каравана, направляющегося на северо-восток. Пять повозок с шерстью, специями и изделиями из металла — обычный товар для торгового обмена между городами. Охранники каравана приняли меня равнодушно: лишние руки никогда не помешают, особенно за символическую плату.

Старший караванщик, коренастый мужчина по имени Сун Дели, выделил мне место в последней повозке.

— До развилки у Камня Трёх Ветров вместе дойдём, — сказал он. — А там уж сам решишь, куда сворачивать. До деревни Чёрного Бамбука ещё день пути через холмы.

Дорога была ровной и широкой. Это был основной торговый тракт между восточными поселениями. Повозки ехали в размеренном темпе, и я шёл рядом, изредка перекидываясь словом с охранниками. Большинство из них оказались людьми простыми и неплохими, бывшие крестьяне или ремесленники, которым война, монстры или неурожай помешали жить обычной жизнью.

— Ты в Деревню Чёрного Бамбука? — спросил один из охранников, узнав о моём назначении. — Скверное место. Я слыхал, там дети пропали, и кто их искал — тоже. Будь осторожен, парень.

— А что вы знаете об этой деревне? — поинтересовался я.

— Тихое место, — пожал плечами охранник. — Живут в основном выращиванием чёрного бамбука — он идёт на изготовление стрел и всякие поделки, отличается крепкой древесиной. Мебель хорошая выходит, прочная. Деревня небогатая, но и не бедная. Люди там спокойные, да трудолюбивые. Вот только рядом Ущелье Чёрного Бамбука…

— Что с ущельем?

— Место древней силы, — охранник понизил голос. — Старики говорят, что там раньше было святилище, деревенские приносили дары добрым духам, но потом что-то случилось. Теперь туда лучше не ходить, особенно ночью.

К полудню мы дошли до развилки. Камень Трёх Ветров оправдывал своё название — огромный валун, от которого в разные стороны расходились три дороги. На камне были высечены указатели с названиями поселений и расстояниями до них.

— Удачи тебе, Ли Инфэн, — попрощался Сун Дели. — И береги себя.

Я махнул рукой каравану на прощание и свернул на северную тропу. Она была значительно уже основного тракта, больше похожа на обычную горную дорогу. Колеи от повозок здесь встречались редко, в основном следы от лошадей и пешеходов с ручными тележками.

Холмы постепенно становились выше и круче. Растительность менялась, вместо распаханных полей, придорожных трав и кустарника появлялись настоящие деревья, а воздух становился прохладнее и чище. Было приятно снова оказаться подальше от цивилизации.

Я размеренно бежал по дороге, одновременно практикуя свой Шаг Ветра и наслаждаясь одиночеством. В городе приходилось постоянно контролировать себя, не показывать лишнего, не выдавать своих способностей и постоянно играть роль обычного бронзового наёмника. Здесь я мог расслабиться и быть собой. Благодаря технике я должен буду добраться примерно на пол дня быстрее.

К концу дня тропа привела меня к небольшой пещере в склоне холма. Идеальное место для ночлега, укрытие от ветра и дождя, хороший обзор на подступах, да ещё и родник поблизости. Я не собирал хворост и не разводил костра, мне это было ни к чему. Я поймал кролика и наелся сырого мяса. Сладкая и нежная печень скользнула по языку, оставляя приятное послевкусие. Я даже разгрыз тонкие косточки и высосал костный мозг. Тигр довольно фыркнул и облизнулся.

Как же давно мы не позволяли себе такого пиршества!

Я подумал, не поймать ли ещё одного, но потом решил не жадничать. Благодаря культивации, я получал достаточно жизненных сил из собираемой ци, энергии самой жизни. Я давно, примерно после после получения четвёртой звезды, заметил, что мне не нужно есть столько мяса, как раньше.

Когда совсем стемнело, я умылся, привёл себя и одежду в порядок и устроился для медитации в глубине пещеры. Четыре звезды в моём даньтяне светили ровно, металлическое ядро в груди пульсировало в такт дыханию. Всё было хорошо, спокойно…

И вдруг я ощутил что-то странное. Я накопил достаточно энергии ци, но в глубине даньтяня, там где должна была сформироваться пятая звезда, словно появилась невидимая преграда. Не физическая, что-то тонкое, как стеклянная стена, но не менее реальное. Я словно видел свою цель, но не мог её достигнуть.

Я попытался сосредоточиться на этом ощущении, проникнуть глубже и понять природу препятствия. И тут в голове словно прозвучал чей-то голос, останавливающий меня. Я не понимал слов, но почувствовал намерение и неожиданно осознал, что я ещё не готов.

Остаток ночи прошёл беспокойно. Я дремал урывками, размышляя о странном голосе и загадочной блокировке. Что это было? Часть моей культивации? Следствие поглощения звёздного металла? Или что-то совсем иное? Лао Вэнь рассказывал, что не все звёзды даются легко и просто, одной только тренировкой и накоплением, иногда нужно преодолеть какое-то препятствие… Видимо, я столкнулся с чем-то подобным. Знать бы, что именно надо сделать. Я пожалел, что не могу посоветоваться с учителем.

На рассвете я покинул пещеру и продолжил путь. Тропа становилась всё более извилистой, петляя между холмов, покрытых густым лесом. Воздух был пропитан запахом хвои и опавшей листвы, а где-то вдалеке журчали горные ручьи.

Но чем дальше я углублялся в холмы, тем более странной становилась атмосфера. Сначала я списал это на усталость и беспокойную ночь, но постепенно ощущение становилось всё более отчётливым.

Как будто я заблудился. Как будто деревья словно меняли положение. Нет, не буквально перемещались, но иногда мне казалось, что мимо той же сосны с раздвоенной кроной я уже проходил полчаса назад. А ручей, который журчал справа от тропы, вдруг оказывался слева, хотя я точно помнил, что никаких развилок не было, я не возвращался и поворачивал.

Звериные инстинкты подняли тревогу. Что-то здесь было не так. Не опасность в обычном понимании вроде хищника или засады. В воздухе как будто висела дымка, тонкая, неощутимая и непонятная. Неуловимая, как звук или запах на самой границе чувствительности. Раздражающий тем, что исчезает, стоит только на нём сосредоточиться. То ли он есть, то ли его нет…

Я остановился у большого валуна и тщательно осмотрелся. Лес выглядел совершенно обычно. Птицы пели в ветвях, где-то стрекотали насекомые, листва шелестела под лёгким ветерком. Никаких видимых угроз.

Но ощущение неправильности никуда не делось. Словно сама реальность здесь была немного искривлена.

Я провёл рукой по поверхности валуна. Камень был самым обычным, крепкий гранит, обточенный временем и непогодой. Никакой магии, никаких необычных запахов. И всё же…

— Пространственные искажения, — пробормотал я, вспоминая кое-что из рассказов наставника Лао Вэня. — Такое бывает в местах с сильными энергетическими аномалиями.

Возможно, Ущелье Чёрного Бамбука действительно было древним местом силы, и его влияние распространялось на окрестности. Это объясняло бы странные ощущения.

Я двинулся дальше, но теперь шёл осторожнее, постоянно следя за ориентирами. Солнце, вон та скала необычной формы и направление ветра. Всё это должно было помочь не заблудиться, если пространство действительно искажено. Я пожалел, что не взял длинную верёвку, но с другой стороны, чем бы она мне помогла в этом лесном лабиринте? Это чем-то напоминало владения Шаньлу, но тут я не чувствовал себя в безопасности.

Я заметно замедлился, просто бежать наперегонки с ветром больше не получалось.

К полудню тропа начала спускаться в неглубокую долину. И там, между рощами высокого и толстого бамбука с тёмными стволами, я увидел крыши домов. Деревня Чёрного Бамбука встретила меня тишиной.

Слишком глубокой тишиной для дневного времени.

Я остановился на возвышенности и внимательно осмотрел поселение. Небольшая деревня, домов тридцать, не больше. Аккуратные постройки из дерева и камня, узкие улочки, небольшие огороды. Всё выглядело ухоженно, но… пусто.

Не полностью пусто, не заброшенно. Кое-где виднелись фигуры людей и поднимался дымок из труб, но атмосфера была гнетущей, словно над всей деревней висела невидимая тяжёлая пелена.

Я спустился по тропе к первым домам. Навстречу мне вышел пожилой мужчина в простой рабочей одежде. Его лицо было изборождено морщинами, глаза красные от недосыпания или слёз.

— Ты наёмник? — спросил он, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Да. Ли Инфэн из гильдии Железной Заставы, — ответил я и предъявил свой жетон. — Прибыл по вашему заданию.

Мужчина помрачнел:

— Один? А где остальные? Мы просили железных наёмников, группу…

— Железные заняты другим делом, на севере разгулялась скверна, — объяснил я. — Но я готов помочь.

— Ты бронзовый, — констатировал он, разглядев мой жетон. — Причём новичок. А пропавшие дети… и те, кто их искал… — он покачал головой. — Прости, парень, но мы ждали более серьёзной помощи.

В его голосе не было оскорбления, только разочарование. Горькое, тяжёлое разочарование человека, который уже почти потерял надежду.

И я его понимал. В их ситуации один бронзовый наёмник взамен четырёх железных выглядел как злая насмешка над их бедой. Может быть, они были правы? Может, я действительно переоценивал свои силы? Звериная часть души рыкнула от обиды — кто они такие, чтобы прогонять нас⁈ — но я заставил её замолчать. Судить меня будут по делам, а не по рангу в гильдии.

— Где старейшина? — спросил я. — Мне в любом случае надо с ним встретиться.

— Дом Чэнь Юаньшэна в центре деревни, — махнул рукой мужчина. — Большой, с резными колоннами. Не промахнёшься.

Я пошёл по главной улице, ощущая на себе взгляды жителей. Кто-то выглядывал из окон, а кто-то открыто стоял у заборов, разглядывая незнакомца. На лицах читались одни и те же эмоции: надежда, смешанная с недоверием. Они хотели верить, что помощь пришла, но боялись очередного разочарования.

Дом старейшины действительно было трудно пропустить. Двухэтажное здание из добротного дерева, украшенное искусной резьбой. Ставни, карнизы, даже край крыши, всё было покрыто сложными узорами, изображающими бамбук, птиц и облака. Видно было, что хозяин дома человек зажиточный и уважаемый.

Я постучал в массивную дубовую дверь.

— Входите! — раздался усталый голос.

Прихожая встретила меня полумраком и запахом сандала. На стенах висели свитки с каллиграфией и стояли вазы с сухими ветками бамбука. Обстановка говорила о вкусе и достатке владельца, весьма высоком для деревенского жителя.

— Вы старейшина Чэнь Юаньшэн? — спросил я, заглядывая в освещённую комнату.

— Да, это я, — ответил мужчина лет шестидесяти, поднимаясь из кресла. — А вы, полагаю, наёмник из гильдии?

Чэнь Юаньшэн выглядел именно так, как должен выглядеть деревенский старейшина. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и собраны, лицо украшала длинная борода. Выделялись серьёзные, но усталые глаза. На нём был простой, но качественный халат тёмно-зелёного цвета. Внешность располагала к доверию, но я заметил, что руки у старика дрожат, а кожа под глазами потемнела от бессонницы.

— Ли Инфэн, — представился я с вежливым поклоном. — Прибыл из Железной Заставы.

— Проходите, пожалуйста, — старейшина жестом указал на низкий столик, окружённый подушками. — Позвольте угостить вас чаем.

Чайная церемония прошла в молчании. Чэнь Юаньшэн заварил чай медленно, тщательно, словно пытался собраться с мыслями. Я не торопил и понимал, что для него это не просто формальность, а способ обрести спокойствие перед трудным разговором.

Наконец он разлил ароматный напиток по чашкам и заговорил:

— Дети пропали пять дней назад. Четверо — Лю Синь, восемь лет, дочка нашего главного плотника. Ван Мэй, семь лет, внучка травницы. И братья Чжао — Дагэ двенадцати лет и Эргэ десяти. Сыновья кузнеца.

Он сделал глоток чая, собираясь с духом:

— Все четверо пошли играть в рощу за деревней утром, после завтрака. К обеду не вернулись. Мы решили, что заигрались, послали старших детей их искать. Те нашли только это.

Старейшина достал из ящика столика небольшую вещь и положил передо мной. Это был дротик, короткий, толщиной с палец и с острым наконечником. Древко было сделано из чёрного дерева, тщательно отполировано. Но самое интересное находилось на основании — выцарапанная неглубокая метка в виде стилизованного серпа.

— Что это? — спросил я, разглядывая символ.

— Не знаю, — признался Чэнь Юаньшэн. — Никто в деревне таких меток не видел. Но этот дротик был на Солнечной поляне, где дети играли. Его воткнули прямо в одно из деревьев, как послание. Единственный след, говорящий, что замешаны люди. Хотел бы я знать, что это означает… Мы пробовали искать сами, но ничего — ни детей, ни следов! Просто магия какая-то!

Я покрутил дротик в руках. Вещь была сделана профессионально, не изделие деревенского мастера, я на таких насмотрелся, а работа настоящего специалиста по оружию. Практика в кузне помогла мне распознать находку. Древко идеально сбалансировано, наконечник остёр как игла. Явно не случайная находка. Вещь, созданная именно убивать.

— А железные наёмники? Что с ними случилось?

— Мы отправили в город за помощью сразу, как поняли, что дети исчезли, — старейшина налил себе ещё чаю дрожащими руками. — Через день прибыли четверо. Опытные люди, хорошо вооружённые. Группа называлась «Стальной Кулак». Они осмотрели место происшествия, расспросили свидетелей, составили план поисков.

— И?

— И на второй день их работы они просто исчезли. Ушли утром в лес и не вернулись. Мы ждали до полуночи, а потом послали новую просьбу о помощи.

Чэнь Юаньшэн отставил чашку и посмотрел мне в глаза:

— Молодой человек, я понимаю, что вы хотите помочь. Но четверо железных наёмников — это не шутка. У них был опыт, слаженная команда и даже магические артефакты. Если они не справились… боюсь, один человек, даже такой решительный, как вы, тоже не справится. Вы совсем молоды, не губите себя.

В его словах не было желания оскорбить — только искренняя забота о моей безопасности. И, возможно, нежелание терять ещё одного человека.

— Расскажите мне всё, что знаете, — попросил я. — О детях, о том, что происходило в последние дни, о любых странностях.

Старейшина кивнул:

— Хорошо. Но сначала дайте мне показать вам карту местности.

Он поднялся и достал с полки большой свиток. Развернув его на столе, я увидел подробную карту окрестностей деревни. Ущелье Чёрного Бамбука располагалось к северу, а к западу от него была отмечена круглая поляна.

— Вот здесь дети пропали, — старейшина ткнул пальцем в изображение поляны. — Солнечная поляна, мы её так называем. Красивое место, дети часто там играют. Или играли…

— А это что? — я указал на тёмную линию, пересекающую карту между деревней и ущельем.

— Старая дорога к святилищу, — объяснил Чэнь Юаньшэн. — Много лет назад там стоял храм духу бамбукового леса. Но лет тридцать назад произошло что-то страшное, и святилище забросили. С тех пор эта дорога заросла, а в Ущелье лучше не ходить.

— Что именно произошло тридцать лет назад?

— Точно никто не знает, — старейшина помрачнел. — Одной зимой духи, живущие там, в один день покинули место, а жрецы, которых мы позвали посмотреть, что случилось, отказались там оставаться, сказав только, что место «осквернено», там был совершён некий тёмный ритуал. С тех пор там случаются странные вещи.

— Какие именно?

— Люди слышат голоса, зовущие по имени. Видят огни там, где их быть не должно. Некоторые рассказывают о пространственных искажениях. Можно войти туда, но оказаться в соседней долине или бродить несколько часов, а у нас в деревне пройдёт дня три. Будто время и расстояние там работают по-другому.

Это объясняло мои сегодняшние ощущения. Видимо, аномалия распространялась дальше самого ущелья.

— А следы? Кроме дротика что-нибудь находили?

Старейшина помрачнел ещё больше:

— Железные наёмники нашли странные конструкции в лесу из камней и костей животных, как будто кто-то пытался создать грубую формацию.

Он встал и подошёл к окну, выходящему на север:

— Понимаете, молодой человек, у нас есть подозрения… Мы думаем, что детей похитили не случайные бандиты. Лет двадцать тому назад, до того, как я стал главой деревни, каждую зиму, примерно в это время, пропадали люди, пока мой предшественник не вызвал наёмников. На долгие годы всё затихло, но теперь… я боюсь, что всё снова началось…

— Демоны? Скверна?

— Может быть. А может, что-то похуже, — старейшина обернулся ко мне. — В последние годы ходят слухи о сектах, которые используют детей для тёмных ритуалов. Говорят, детская кровь усиливает магию.

По спине пробежал холодок. Работорговля была мерзким, но понятным преступлением. А вот тёмные культы… Ван Сяо рассказывал мне пару историй, от которых кулаки сжимались сами, а когти так и норовили выскочить. Я посмотрел на дротик с клеймом. Надо запомнить этот знак и спросить о нём в гильдии.

Над столом повисло тяжёлое молчание, господин Чэнь явно ждал, что я откажусь и уйду, но…

— Я всё равно попытаюсь их найти, меня отправили именно на поиски, — сказал я. — Но мне нужна подробная информация о местности. Вы знаете, куда именно пошли наёмники?

— Конечно, — старейшина вернулся к столу и снова склонился над картой. — Вот маршрут, по которому пошли железные. Сначала Солнечная поляна, потом вдоль ручья к северу, к границе ущелья. Дальше след теряется, а наши боятся заходить так далеко.

Я изучил карту, запоминая детали. Ущелье действительно выглядело внушительно: длинная расщелина между высокими скалами, густо заросшая бамбуком. Если детей держали там, найти их будет непросто. В таких местах очень много укромных мест. Да и эти искажения пространства, они точно будут мешать… Надо придумать как с ними бороться.

— Вот, возьмите это, — старейшина протянул мне небольшой амулет из резной кости. — Талисман от деревенской жрицы. Должен оберегать от злых духов и магии иллюзий.

Амулет был тёплым на ощупь и слабо пульсировал в ритме моего сердца. В нём чувствовался какой-то маленький, но искренний заряд защитной энергии ци.

— Спасибо, — сказал я, надевая талисман на шею. — Я готов выдвигаться.

— Уже поздно, в ущелье ночью небезопасно. Лучше останьтесь на ночь у меня, — предложил Чэнь Юаньшэн. — У нас есть комната для гостей. К тому же, утром я смогу проводить вас до Солнечной поляны и показать то место, где нашли дротик.

Мы поднялись и последовали в жилую часть дома. Комната для гостей была небольшой, но уютной: кровать, столик, кувшин с водой и небольшое окно с видом на деревенскую площадь.

— Ужин будет готов через час, — сказал старейшина. — А сейчас, возможно, вам захочется отдохнуть с дороги?

Я поблагодарил и остался один, но вместо отдыха я занялся подготовкой снаряжения. Проверил остроту ножа, убедился, что плащ не поврежден и пересчитал запасы еды. Всё было в порядке, но для опасного задания в лесу, наполненном иллюзиями, этого могло не хватить. Знать бы только, что может понадобиться! Может, всё-таки попросить верёвку?..

Я никогда ещё не боролся с иллюзиями. Я даже понятия не имел с какой стороны подходить к такой магии. Когти, нож и меч против непойми чего — не слишком внушительный арсенал. Придётся полагаться на культивацию, аналитику и хитрость.

Когда стемнело, я сел у окна и погрузился в медитацию. Четыре звезды светили ровно, металлическое ядро работало стабильно. Но мысли путались, не давая сосредоточиться. Тигр ходил вокруг меня, топорща усы. Его пристальный взгляд буравил меня между лопаток. Он будто был готов заговорить, но был всего лишь животным…

Мои мысли свернули куда-то не туда… Надо сосредоточиться. Я должен пробить эту стеклянную стену. Мне надо обрести больше силы.

Что такое истинная сила? Грубая мощь, способность сломать любое сопротивление? Или умение найти правильное решение, защитить тех, кто не может защитить себя?

Железные наёмники обладали опытом, слаженностью и хорошим снаряжением, в общем, всем, чего мне не хватало. И всё же они исчезли. Возможно, сила — это не только мышцы и магия, но и что-то ещё?.. Но что?

В голове как будто происходил внутренний спор. Один голос — практичный и циничный — нашёптывал: «Дети, скорее всего, уже мертвы. Железные наёмники тоже. Зачем тебе рисковать жизнью ради трупов? Возьми деньги за попытку и уходи… И вообще плевать на деньги, своя шкура дороже…»

Другой голос, тёплый и настойчивый, идущий из самого сердца, возражал: «А если они живы? А если я — их единственная надежда? Четверо детей и раненые люди, которые где-то мёрзнут в ночи и ждут спасения…»

Я сжал кулаки, чувствуя, как металлическая ци откликается на эмоции. Нет, не буду сдаваться до начала боя. Пускай я бронзовый, пускай один против неизвестной угрозы. Но я попытаюсь.

Хотя бы попытаюсь.

Завтра начнётся настоящая охота. И я найду этих детей, живыми или мёртвыми. Или погибну пытаясь, но попытаюсь обязательно. Тигр наконец-то улёгся и согласно сомкнул веки. Он одобрил моё решение.

Нам надо было отдохнуть.

Я проснулся задолго до рассвета, когда первые лучи солнца ещё даже не начали пробиваться сквозь ставни, только лишь небо посерело на востоке. Старейшина Чэнь ещё спал. Я слышал его размеренное дыхание из соседней комнаты. Хорошо. Чем меньше шума я наделаю при уходе, тем лучше.

Староста явно не хотел отпускать меня одного в лес, будет проще, если я уйду, не повидавшись с ним.

Собрался быстро и тихо. Нож за поясом, меч в ножнах, небольшая сумка с провизией через плечо. Амулет старейшины прилегал к груди под одеждой и тихонько грел. Больше мне ничего не требовалось. В конце концов, лучшее оружие культиватора всегда при нём. Это — я сам.

Деревня спала. Только в одном доме светилось окно. Видимо, кто-то встал и готовил еду для семьи к утру. Я прокрался по задворкам, стараясь не будить собак, и вскоре оказался на тропе, ведущей к Солнечной поляне.

Здесь, вдали от жилья, воздух был чище и свежее. Пели птицы, где-то вдалеке журчал ручей, лёгкий ветерок качал обнажённые ветви. Казалось бы, идеальное утро в красивом зимнем лесу. Но звериные инстинкты всё равно оставались настороже.

Место, где пропали дети я нашёл и сам. Солнечная поляна оправдывала своё название. Круглая лужайка диаметром шагов в пятьдесят, окружённая старыми дубами. Мягкая трава, несколько больших камней, на которых удобно сидеть и веселый мелкий ручей с чистой водой, идущий по краю. Идеальное место для детских игр.

Я медленно обошёл поляну по периметру, внимательно изучая каждую деталь. Здесь и там виднелись примятые участки травы и следы недавнего присутствия множества людей. Железные наёмники поработали тщательно, исследовали каждый камень и каждый куст.

Но они искали обычными способами. А у меня было кое-что ещё.

Я сел на самый большой камень в центре поляны и закрыл глаза, расширяя своё восприятие. Четвёртая звезда засияла ярче, ци потекла по новым каналам, которые сформировались после поглощения звёздного металла. Радиус моей чувствительности вырос до трёхсот шагов.

И тут же я почувствовал их, места, где ци завихрялась особым образом, как будто что-то заставляло её скручиваться маленькими смерчиками.

Первый находился у края поляны, под корнями старого дуба. Второй — возле ручья. Третий… третий был прямо подо мной, под этим самым камнем. Надо было выяснить, что заставляло ци двигаться странным образом. Глава деревни говорил про некую формацию, похоже, это была она!

Я подошёл к дубу и начал осторожно раскапывать землю руками. На глубине в пол локтя мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное. Ещё немного усердной работы, и я извлёк наружу странный каменный диск размером с ладонь. Поверхность была покрыта грязью, но сквозь неё проглядывали вырезанные узоры.

— Это ещё что? — пробормотал я, поворачивая диск на свету.

Узоры были незнакомыми. Их как будто выцарапывали когтем или чем-то острым. Это явно были какие-то письмена, но я не настолько хорошо умел читать, чтобы распознать грубые знаки.

Два других тайника дали похожие результаты. Под камнем у ручья и под центральным валуном лежали похожие каменные диски. Выходит, это была часть формации, но не похоже, что её создавали люди…

И эти камни лежали тут очень давно. Видимо ещё с давних времён, их будто положили пару десятков лет назад.

…Где же всё-таки следы детей? Я внимательно осмотрел траву, применяя все навыки, которым научил меня охотник Ху. Он говорил, что охотник должен уметь читать знаки природы как открытую книгу. Тигр был с ним согласен, только он смотрел как животное, а я — как человек. Мы с тигром принюхались и огляделись.

Здесь пробегала маленькая девочка, вот остались лёгкие следы ног в мягкой земле у ручья. Там играли мальчики: примятая трава, обломанная ветка на кустарнике и нитки от порванной куртки. А вот здесь…

Здесь следы внезапно обрывались. Не растворялись постепенно, не терялись в густой траве, а именно обрывались, словно дети в одно мгновение исчезли с лица земли!

— Магия, — выдохнул я.

Что это могло быть? Если это сделали люди, то такие техники требовали огромного расхода энергии, серьёзной подготовки и большого мастерства. Определённо не дело рук случайных бандитов. Это могли быть горные духи или демоны. Навряд ли мерзость. Та бы просто убила и сожрала малышей…

Я снова закрыл глаза и расширил поиск за границы поляны. Моё усиленное чувство ци подсказывало направление, меня вело куда-то на северо-восток, к самому краю ущелья. Там, между густыми зарослями папоротника, начиналась едва заметная тропа. Не дорога в обычном смысле, а скорее звериная тропа, где кто-то регулярно проходил, слегка примяв траву и обломав мешающие ветки. Если бы не обострённые чувства, я бы её не заметил.

Ещё там было намного больше завихрений ци, чем на поляне. Что ж, похоже, мне и правда туда…

Я двинулся по этому следу, постоянно принюхиваясь и прислушиваясь. Чем дальше от поляны, тем сильнее становилось ощущение неправильности. Деревья здесь росли как-то странно, слишком ровными рядами, словно кто-то их специально сажал. Птицы пели, но их голоса звучали приглушённо, словно через толстое стекло.

А потом начались настоящие искажения.

Сначала я заметил, что иду слишком долго. По расчётам, тропа должна была привести меня к границе ущелья за полчаса, но прошёл уже час, а лес только густел. Я остановился и внимательно осмотрелся.

Я запомнил тот толстый двойной бамбук. Я точно проходил мимо минут двадцать назад, но тогда он был слева от тропы. Теперь — справа.

Я выпустил когти и оставил метки на коре, отмечая пройденный путь. Если тропа действительно искажена, это поможет не заблудиться окончательно.

Следующие полчаса я шёл медленно, внимательно следя за ориентирами. И вскоре понял закономерность: искажения возникали в определённых местах, там, где тропа делала резкий поворот вокруг больших деревьев или валунов.

— Как будто кто-то специально установил здесь ловушки, чтобы заблудилось как можно больше народу, — пробормотал я.

И тут случилось первое серьёзное испытание.

Ветер принёс неожиданно знакомый запах домашней еды… ммм… рисовая каша с овощами, такая, какую готовила в Юйлин Сяо Юй. В той деревне, которая стала мне настоящим домом на несколько месяцев и которую где-то в глубине души всё ещё считал своей.

Запах был настолько реальным и настолько знакомым, что у меня потекли слюнки. А потом запах словно исказился, изменился и… следом за запахом пришло воспоминание. Размытое, неясное, но болезненно-острое.

Мужская фигура, склонившаяся над котелком. Широкие плечи, твёрдые большие ладони, все в шрамах от постоянных сражений и тренировок, такая же грива белых волос, как у меня до того, как я изменил цвет, чтобы спрятаться. Голос, говорящий что-то ласковое и успокаивающее. Тепло. Безопасность. Дом…

— Сын…

Я вздрогнул. Кто-то звал меня. Голос был смутно знакомым, идущим из глубины леса.

— Сын мой…

Сердце пропустило удар. Этот голос… он был похож на тот, что иногда звучал в моих редких снах. Голос человека, которого я совершенно не помнил, но по которому тосковал всей душой.

Не задумываясь, я шагнул с тропы в сторону голоса. Сделал ещё шаг. Ещё…

…И тут меня словно ударило обухом по голове: мой тигр взревел!!! Металлическое ядро в груди резко заболело, а четыре звезды в даньтяне завибрировали в тревожном ритме. Весь организм кричал об опасности!

Я резко остановился и огляделся. Тропа была в пяти шагах позади, но казалась такой далёкой… А вокруг росли не обычные деревья, а какие-то скрученные, неестественные стволы с ветвями, похожими на костлявые пальцы. И на этих пальцах поблескивали шипы, покрытые какой-то густой тёмной жидкостью. Я решил не проверять, что это на них…

— Иллюзия, — прошипел я, заставляя себя развернуться и вернуться на тропу.

— Сын… где ты?..

Голос звал ещё несколько минут, становясь всё более жалобным и умоляющим. Потом стих.

Как⁈ Как эта чёртова магия выцепила из моей души то, о чём я не подозревал? То, что я намертво забыл? У меня заболела голова, когда снова попытался вспомнить голос. Пустота. Всё исчезло, стоило иллюзии рассеяться. Я снова забыл… снова потерял…

…Я снова остался один… Как же больно…

Проклятье!!!

Я зарычал и сердито нацарапал ещё глубоких отметок когтями на ближайшем дереве и продолжил путь, стараясь не обращать внимания на дрожь в руках. Первая ловушка едва не сработала. Если бы не тигр и моя металлическая ци, которая почему-то болезненно отреагировала на магию иллюзии…

Постепенно лес становился всё гуще и темнее. Стволы бамбука росли ближе друг к другу, кроны смыкались, оставляя только узкие просветы для солнечного света. И запахи менялись, теперь к обычному аромату прелой листвы примешивались другие нотки.

Сырость. Гниль. Какое-то дикое животное… Я уловил запах логова крупного хищника. Кто это? Медведь? Ягуар?.. Слишком далеко, пока не разобрать.

Но я чуял не только хищника. В этом запахе была боль. Старая, глубокая боль, которая пропитала это место и сделала его таким, какое оно есть. Опасным и искажённым.

Я остановился и принюхался внимательнее. Да, определённо боль. И… скверна. Не та гнусная, агрессивная скверна, желающая пожрать всё и вся, с которой я сталкивался в шахтах и в лесах, а какая-то более сложная, смешанная с печалью и яростью.

— Что же здесь произошло? — пробормотал я.

И тут лес ответил мне.

Из чащи донеслись детские голоса — тонкие, испуганные, зовущие на помощь.

— Помогите нам!

— Дядя, мы здесь!

— Пожалуйста, отведите нас домой!

Каждый голос был отчётливо слышен, каждый нёс в себе страх и надежду. Сердце защемило — если дети действительно живы, каждая минута промедления может стоить им жизни.

Но звериные инстинкты снова подняли тревогу. Что-то было не так с этими голосами. Они звучали слишком чисто и громко. Слишком отчётливо для бедняжек, которые голодали, мёрзли и несколько дней провели в лесу.

Я заставил себя остановиться и подумать. Железные наёмники наверняка тоже слышали эти голоса. Вдруг они пошли на них? И исчезли.

— Ещё одна ловушка, — понял я.

Надо проверить.

Но как устоять? Голоса звучали так реально, так убедительно. Особенно один — тонкий девчачий голосок, полный слёз:

— Дядя, мне страшно… Пожалуйста, найди меня… помоги…

Руки сами собой сжались в кулаки. Пускай это ловушка, но вдруг среди иллюзий есть и настоящие голоса? Вдруг дети действительно зовут на помощь?

Я вынул кусочек сердца горы и использовал металлическую ци, чтобы создать лёгкую тонкую проволоку, соединяющую меня с последним деревом на тропе. Если придётся отступать, она укажет дорогу обратно.

— Держитесь! — крикнул я в сторону голосов. — Я иду!

И осторожно сошёл с тропы в густую чащу.

Чем глубже я шел между деревьев, тем сильнее становилось ощущение искажённости. Я постоянно терял направление, расстояния здесь не ощущались как положено. Иногда мне казалось, что я иду уже час, а свет, скользящий сквозь листву, говорил, что прошло всего несколько минут. Иногда было наоборот, солнце заметно сдвигалось по небу, как будто его подтолкнула чья-то рука, хотя я сделал всего десяток шагов.

Голоса то приближались, то удалялись, но никогда не оказывались достаточно близко, чтобы можно было определить точное направление.

А ещё здесь было слишком много завихрений ци. Моё восприятие постоянно натыкалось на водовороты энергии, которые парили над землей или были спрятаны расщеплёных стволах бамбука. Я то и дело находил странные камни с царапинами, а в одном месте чуть не напоролся на какие-то пружины, крючки и куски проволоки. Остатки старых ловушек, многие из которых проржавели и рассыпались от времени.

Выходит, тут пытались кого-то поймать… Иллюзорные ловушки были устроены по-другому. Значит, тут охотились две разных группировки? Или иллюзии были сделаны, как защита от охотников?

Использование металлической ци для продвижения в этом странном лесу оказалось более затратным, чем я ожидал. Постоянное расширение восприятия, анализ искажений пространства и завихрений ци и поддержание проволоки, всё это требовало неимоверного количества энергии. К тому времени, когда я наконец нашёл лагерь железных наёмников, я чувствовал заметную усталость.

Лагерь располагался в небольшой лощине между холмами. Точнее то, что от него осталось.

Простой шалаш был разорван и разломан ударами острых когтей, а снаряжение разбросано по всей поляне. Котелок валялся в кустах, кем-то раскиданы остатки еды. Но крови почти не было, я нашёл только несколько тёмных пятен на траве.

Я сел на землю, переводя дыхание. Мне требовался отдых и медитация. Я дёрнул свою тонкую металлическую нить к себе, притянул и смотал её. Лагерь будет моей новой точкой отсчёта. Мои глаза закрылись, началась медитация, но я не погрузился в неё полностью.

Я не мог позволить себе отпустить все чувства и отрешиться от мира. На наёмников напали, значит, и на меня могут напасть тоже. Нельзя быть быть беспечным. Тигр согласно оскалился.

Мы подремали-помедитировали не дольше горения одной палочки благовоний[4], и я почувствовал себя легче. Часть потраченной энергии восстановилось, хотя было очень трудно зачёрпывать и усваивать искажённую и запутанную ци этого места. Почувствовав, что силы действительно вернулись, я встал и осторожно обошёл лагерь, читая следы происшедшего. Железные наёмники устроились здесь на ночь. Вот видны остатки костра, места, где стояли палатки. Они чувствовали себя в относительной безопасности.

…А потом что-то напало на них.

Следы борьбы были повсюду. Глубокие борозды в земле от оружия и тяжёлых ударов, обломанные ветки, вмятины на стволах деревьев. Железные сражались храбро и умело, я видел следы организованной обороны. Вот тут они стояли спина к спине, но…

Но их превзошли хитростью. Или силой. Или и тем, и другим. Я никак не мог понять, сколько было атакующих. Никаких следов на земле!

В центре лагеря я нашёл неприятную улику: поломанный меч одного из железных наёмников. Клинок был надломлен пополам, но не от удара о твёрдую поверхность. Металл выглядел так, словно его… высосали. Выпили силу из стали, оставив только хрупкую оболочку, которая рассыпалась прахом у меня в руках.

— Скверна, — прошептал я, отбрасывая обломки.

Такое воздействие на металл могли оказывать только существа, питающиеся жизненной энергией. И чем больше они пожирали, тем сильнее становились.

Среди разбросанного снаряжения я обнаружил обрывки каких-то сетей. Не рыболовных, нет. Эти были сделаны из прочного материала с вплетёнными серебряными нитями. Сети для ловли крупной добычи, людей или больших зверей. Я точно знал, что серебро несёт в себе силу луны и Инь, оно используется для обнаружения скрытого, для зеркал и амулетов, чтобы обнаружить невидимое… Значит, её могли использовать кое-для чего ещё… «Например, для ловли чудовищ», — мрачно подумал я.

Это было странно, в вооружение обычного наёмника не входило такое. Я ожидал увидеть мечи, кинжалы и луки. Я не слышал, чтобы в гильдии кто-то пользовался сетью. При мне в кузницу не приносили подобное, да и мастер Лю не давал мне приводить в порядок такое снаряжение.

Серебряные нити, аккуратно помещённые в плотные волокна, говорили о богатстве и подготовленности. Такой материал стоил дорого, а работа по его вплетению требовала специальных навыков. Определённо, это не случайная догадка, что может пригодиться. Кто-то тщательно подготовился к походу в лес. Я потратил некороторое время и вытянул из сети серебро. Мне как-то совсем не нравилось, то, что я находил.

Выходит, в лесу живёт некое чудовище, возможно невидимое, похищающее детей и создающее иллюзорные ловушки… Точно ли я справлюсь с таким?

Похоже, это задание становилось только опаснее с каждой минутой.

Я сел на валежину и попытался собрать воедино всё, что знал. Пропавшие дети. Исчезнувшие наёмники. Старые ловушки на поляне. Сети с серебряными нитями. Пространственные искажения и иллюзии. И те следы существ, питающихся душевной энергией. Запах скверны.

Железные наёмники попались в чудовищную ловушку. Пришли спасать детей, а сами стали новыми жертвами.

Слишком много странного в этом лесу. И охотники, и дети могли стать жертвами скверны, но… Искажённые твари не умели колдовать, а кто-то специально расставил иллюзорные ловушки по всему лесу. То есть тут живёт ещё кто-то, обладающий магией и знанием формаций… Связан ли он с пропажей детей?

— Я не готов к бою, — тихо произнёс я вслух, глядя на разрушенный лагерь. — Я не понимаю, против чего я буду сражаться… Мне нужно больше информации. Что я вообще могу противопоставить тому, что здесь творится?..

Ответ пришёл сам собой. Металлическая ци. Способность чувствовать скрытые предметы, читать следы магических воздействий на сталь, усиливать или ослаблять металлические вещи по своему желанию.

Я не брошу это задание.

Я должен попытаться его выполнить.

Я снова обвёл глазами разрушенный лагерь. Железные наёмники скорее всего были второй-третьей звезды, без особой выраженной элементальной ци… Они полагались на опыт, командную работу и обычное оружие. Я был сильнее каждого из них в отдельности, но смогу ли я вообще справиться с тем противником, которому они проиграли? Здесь требовалось нечто большее, причём я не знал, что.

И мне это сильно не нравилось… Людей бы я просто побил кулаками или оружием, со скверной я бы расправился своей ци, но здесь… Я должен искать любые подсказки, которые дадут мне преимущество!

След от лагеря вёл дальше на север, к самому ущелью. Я последовал за ним, стараясь экономить силы и не тратить ци попусту. Своё усиленное восприятие ци оставил активным лишь в минимальном радиусе. Ровно столько, чтобы не наступить в скрытую ловушку или не поддаться иллюзии.

Чем ближе к ущелью, тем более странными становились звуки. Где-то вдали журчала вода, но эхо от неё отражалось неправильно. Словно звуки тоже попадали в пространственные искажения и доходили до меня не тем путём, которым должны были.

А ещё я начал различать запах бамбука. Не обычного, а какого-то особенного — более резкого, с оттенком горечи. Тут пахло не как в деревне.

— Значит, близко, — понял я.

Тропа привела меня к краю глубокого ущелья. Я остановился на самом краю и заглянул вниз.

Зрелище было впечатляющим. Расщелина уходила в землю на несколько сотен шагов, а её ширина достигала сотни. Склоны поросли густыми зарослями странного чёрного бамбука, который действительно отличался от обычного. Стволы были темнее, листья имели синевато-зелёный оттенок, а сама растительность казалась более плотной и агрессивной. Казалось, что сами деревья впитали в себя чью-то боль и ярость.

И магия. Древняя, мощная магия пропитывала это место. Это чем-то напомнило мне гору Шаньлу, но местная волшеба была как будто повреждена. Словно что-то прекрасное и чистое годами подвергалось воздействию скверны, пока не изменилось до неузнаваемости. Как если бы на горе Оленя разлили дёготь и подожгли…

— Боль, — выдохнул я. — Я чую чужую боль…

Это была не абстрактная концепция, а почти физическая сущность. Я чувствовал её своими обострёнными чувствами: тяжёлая, давящая аура печали и ярости, которая поднималась из глубин ущелья как зловонный туман. Мне даже казалось, что я вижу клубы своими глазами, но, возможно, острое восприятие культиватора просто играло со мной злую шутку.

Спуск вниз оказался сложнее, чем я ожидал. Тропа была, но едва заметная, петляющая между зарослей бамбука и скальных уступов. А сами заросли были не такими безобидными, как казались сверху.

Стебли чёрного бамбука оказались покрыты мелкими шипами, которые цеплялись за одежду и царапали кожу. Края листьев были словно маленькие кинжалы, острые и зазубреные. А там, где я случайно надломил один из побегов, выступил сок молочно-белого цвета с резким и противным, дурманящим запахом. У обычного бамбука не должно было быть такого.

— Ядовитый! — понял я, поспешно отстранившись.

Но не только ядовитый. В этом соке была магия — тонкая, но искаженная. Будто растения здесь впитали в себя ту самую боль, которая наполняла ущелье.

Спускаясь всё ниже, я начал замечать ещё одну странность. В некоторых местах заросли расступались, образуя небольшие просветы. И в этих просветах наметилось что-то определённое и упорядоченное, а не хаотично-природное…

Камни. Не обычные валуны, а обработанные человеческими руками каменные блоки, поросшие мхом и оплетённые корнями бамбука. Остатки какой-то древней постройки.

— Святилище, — понял я. — Остатки того самого храма.

Я подошёл к одному из блоков и осторожно очистил его от мха. Под растительностью скрывались вырезанные на камне иероглифы, но большинство из них стёрлось от времени. Удалось разобрать только несколько знаков: «семья», «защита» и «вечность».

А потом случилось что-то совсем странное.

Воздух вокруг меня внезапно сгустился, наполнившись древней магией. Я почувствовал, как что-то шевельнулось в глубине души, не мои привычне звериные инстинкты, а тот, кто всегда был со мной. Четвёртая звезда в даньтяне вспыхнула холодным серебристым светом, и передо мной встала прозрачная фигура.

Тигр.

Но не такой, какого я ощущал в своих мыслях. Он нереальным. Огромным, размером с небольшую лошадь, словно сотканным из инея, жидкого серебра и звёздного света. Его полосы переливались, как созвездия на ночном небе, а глаза горели холодным пламенем далёких звёзд. Когда он дышал, от его пасти поднимались клубы серебристого пара.

Это было моё истинное «я» — та звериная душа, которая жила во мне, но которую я никогда не видел отдельно от себя. Почему он решил показать себя?

Звёздный тигр повернул ко мне морду, и в его взгляде я прочёл понимание. Боль. И древнюю мудрость, которая была старше человеческих слов. Он медленно обернулся и двинулся между камней святилища, время от времени оглядываясь, словно проверяя, следую ли я за ним.

Я доверился ему как самому себе. Точнее, как той части себя, которая всегда знала больше, чем мог понять мой человеческий разум.

Почему нет.

Я не строил иллюзий. Именно благодаря ему я выжил в горах, потеряв свой разум и память, потеряв самого себя. Я доверял ему больше, чем кому-либо.

Мы шли между древних камней, и с каждым шагом воздух становился всё плотнее, насыщеннее магией. Тигр остановился в центре руин, у самого большого из сохранившихся блоков, и лёг, положив массивную голову на передние лапы. Его звёздные глаза смотрели не на меня, а сквозь меня, прямо в прошлое.

И тогда мир вокруг нас изменился. Не сразу, не резко, просто перетёк из одного состояния в другое. Заросли бамбука стали выглядеть ухоженными, а камни святилища — целыми и чистыми. В воздухе появились фигуры.

Семья.

Мать, отец и двое детей, но не люди. Полулюди с характерными чертами — удлинёнными ушами, золотистыми глазами, когтями вместо ногтей и пятнистыми хвостами, которые виднелись из-под одежд. Одна из разновидностей яо, духов-оборотней. Ягуаров, судя по пушистым хвостам.

Они смеялись, играли и ухаживали за садом из чёрного бамбука. Дети бегали между взрослых, отец что-то рассказывал, мать готовила еду на открытом огне из принесёнными деревенскими даров. Обычная семейная идиллия.

Я посмотрел на звёздного тигра. Он неподвижно лежал рядом, но в его облике чувствовалась печаль, глубокая, первобытная скорбь хищника, видящего страдания сородичей.

Видение продолжалось несколько минут. Я видел счастливую жизнь этого семейства, их заботу о святилище, их связь с магией этого места. А потом…

Потом пришли охотники.

Люди в тёмных одеждах, вооружённые сетями и дротиками с теми самыми серповидными метками. Они окружили святилище, напали внезапно и жестоко!

Семья яо-гуев защищалась отчаянно. Отец превратился в огромное существо с когтями и клыками, мать окутала святилище защитными чарами. Но охотников было слишком много, а их оружие было создано специально для борьбы с такими противниками. Сети с вплетёнными в них серебряными жилами взметнулись в воздух!

Родители погибли первыми в тугих путах. Старший ребёнок попытался было прикрыть младшего, но — резкий удар меча — и его жизнь оборвалась!

Звёздный тигр поднял голову и издал глухой звук. Не рычание, а что-то среднее между стоном и воем. Звук боли, которую испытывает один хищник, видя мучения другого.

И тогда случилось что-то ужасное. Младший из детей, мальчик, который казался совсем малышом, испустил крик такой боли и ярости, что сама магия места откликнулась на него. Чистая энергия святилища смешалась с его страданием и изменилась, став тёмной и искажённой! Маленькая тень с клыками и когтями, окутанная облаком тьмы, ринулась на охоников!!!

Видение оборвалось. Звёздный тигр медленно поднялся и подошёл ко мне, коснувшись моей руки холодной, призрачной мордой. На миг я почувствовал его мысли, не словами, а образами и эмоциями.

Понимание.

Сочувствие.

А потом он растворился в воздухе, вернувшись туда, где жил всегда — в глубины моей души.

— Ребёнок, — прошептал я в наступившей тишине. — Один из детей выжил и превратился в то, чем стал. А потом ущелье изменилось…

Теперь я понимал не только что произошло, но и почему мой внутренний тигр показал мне это.

Месть. Многолетняя, терпеливая месть людям, охотникам, которые убили его семью. Теперь он заманивал людей, например, похищал детей, чтобы привлечь новых охотников и уничтожать их одного за другим. Возможно именно его запечатали на двадцать лет, а потом он снова пробудился…

Железные наёмники попались в эту ловушку не потому, что были слабы. Они стали жертвами чужой войны, которая длилась уже тридцать лет.

И звёздный тигр хотел, чтобы я это знал. Хотел, чтобы я понимал своего противника — не как человек понимает человека, а как зверь понимает зверя.

Мне было гнусно на душе, но я не мог отступить. Тот ягуар… он превратился в чудовище. Не по своей воле, но… Его следовало остановить.

Я продолжил спуск, но теперь каждый шаг давался мне всё тяжелее. Не физически. Я был в хорошей форме и мог идти ещё несколько часов. Дело было в магии места.

Бамбуковая роща становилась всё гуще и агрессивнее. Стебли тянулись ко мне, пытаясь зацепить одежду или оцарапать кожу. Побеги росли прямо на глазах, создавая новые препятствия на пути. А из надломленных стволов всё чаще сочился тот ядовитый млечный сок.

Я понял, что просто идти вперёд больше нельзя. Растения становились моими противниками, и скоро они могли полностью перекрыть мне дорогу.

Пришлось применить силу.

Я обнажил когти и покрыл их тонким слоем звездного металла и металлической ци. Они, как пять отточенных клинков, засветились едва заметным серебристым огнём и стали невероятно острым. Я взмахнул рукой и они прорезали стебли бамбука как масло.

Но каждый удар стоил мне энергии. Металлическая ци текла из даньтяня к оружию, делая его сверхострым, но истощая мои запасы. К тому времени, когда я прорубил себе путь через самую густую часть зарослей, четвёртая звезда заметно потускнела.

— Надо беречь силы, — сказал я себе, убирая когти. — Настоящая схватка ещё впереди.

Я вышел на небольшую поляну у подножия ущелья. В центре её рос огромный дуб — настолько старый и массивный, что пять человек не смогли бы его обхватить. Крона терялась где-то высоко наверху, а толстые корни расползались во все стороны, образуя естественные ниши и гроты. Вернее, когда-то рос… Сейчас великан сбросил всю листву, протянув искалеченные скверной ветви к жестоким небесам. Он был мёртв, причём очень давно…

И сразу же я почувствовал их. Камни, те самые резные камни под землёй, — много, очень много. Сердце формации, спрятанное в корневой системе древнего дерева.

Здесь была пещера.

Вход в неё скрывался между двумя массивными корнями. Но моё чувство ясно говорило — там, за завесой тьмы, находятся люди.

Живые люди.

Сердце забилось быстрее. Неужели дети? А может, кому-то из железных наёмников удалось спастись?

Я осторожно приблизился и заглянул в пещеру. Темнота была почти полной, но звериные чувства позволяли различать основные контуры. Природный грот, расширенный и обустроенный чьими-то руками. По стенам тянулись искусственные ниши, а в полу были выдолблены углубления.

И в самой глубине пещеры, там, где царила кромешная тьма, я различил странные решётки — живые, сплетённые из толстых корней и побегов.

Тюремные камеры.

Я скинул сумку, оставив её у входа, и осторожно двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался эхом в тишине грота, но я старался ступать как можно тише.

Чем глубже в пещеру, тем сильнее становился запах. Не только боль и скверна — здесь пахло страхом. Человеческим страхом, свежим и острым. И ещё чем-то растительным, горьким — запахом древесного сока и земли.

— Есть кто живой? — прошептал я, добравшись до первой решётки.

В ответ из темноты донеслось слабое всхлипывание.

— Дядя? — тонкий детский голосок, полный надежды. — Дядя, ты нас спасёшь?

На этот раз голос был настоящим.

Я подошёл ближе к решётке, вглядываясь в темноту. Постепенно глаза привыкли, и я различил маленькую фигурку, прижавшуюся к дальней стенке камеры.

— Как тебя зовут? — спросил я тихо, стараясь не напугать ребёнка ещё больше.

— Лю… Лю Синь, — прошептала девочка. — Дядя, дядя, если ты настоящий, пожалуйста, отведи меня к папе…

Сердце сжалось. Восьмилетний ребёнок, совсем малышка, одна в каменной клетке, не понимающая, почему родители до сих пор её не забрали.

— Я наёмник, пришёл вас спасти, — ответил я. — А остальные дети где?

— Там, — она указала дрожащей рукой в глубь пещеры. — В других клетках. Но Дагэ болеет, а Эргэ совсем не разговаривает.

Я ощупал решётку руками. Живые побеги, толщиной с руку взрослого мужчины, переплетённые так плотно, что между ними не протиснуться даже ребёнку. И повсюду — острые шипы, длинные как иглы. Древесина была странной, неестественно твёрдой, словно окаменевшей. Я попробовал надавить, но побеги не поддались, хотя я приложил немалую силу.

— Отойди от решётки, — попросил я девочку. — И закрой уши.

Она послушно отползла в угол, зажав ладошками уши.

Я выпустил когти и покрыл их тонким слоем металлической ци. Они засветились едва заметным серебристым огнём, становясь острыми как бритвы. Одним быстрым движением я рубанул по нижним побегам решётки.

Древесина оказалась прочнее, чем я ожидал. Когти прошли сквозь неё, но с трудом, словно я резал не дерево, а кость. Звук был тихим, но неприятным, как хруст и скрежет одновременно.

Несколько точных ударов, и я вырезал отверстие достаточно большое, чтобы девочка могла пролезть. Шипы пришлось обламывать руками, и несколько капель моей крови упали на землю, прежде чем порезы затянулись.

— Дядя, ты волшебник? — восхищённо прошептала Лю Синь, выбираясь наружу.

— Что-то вроде того, — улыбнулся я, втягивая когти. — Выходи, но тихо. Мы ещё не в безопасности.

Девочка была грязной и испуганной, но физических повреждений я не заметил. Похититель держал детей живыми и относительно невредимыми. Возможно, им действительно нужны были живые приманки.

— Покажи мне, где остальные.

Лю Синь провела меня к трём другим камерам. В первой сидела Ван Мэй — семилетняя девочка, которая при виде меня разрыдалась от облегчения. Во второй — старший из братьев Чжао, Дагэ. Двенадцатилетний мальчик выглядел бледным и больным, но был в сознании.

— Дядя наёмник, — объяснила ему Лю Синь. — Пришёл нас спасать.

А в третьей камере лежал Эргэ, младший из братьев. Десятилетний мальчишка не реагировал на мой голос, смотрел в пустоту стеклянными глазами.

— Что с ним? — спросил я у Дагэ, вырезая отверстие в его клетке.

— Не знаю, — мальчик с трудом поднялся на ноги. — Третий день как замолчал. Ест, пьёт, но ни слова не говорит. Будто его душа куда-то ушла.

Я освободил и Ван Мэй, и последнего из братьев. Эргэ позволил мне вывести себя из камеры, но двигался как сомнамбула: механически, без признаков осознания происходящего.

Каждое освобождение стоило мне энергии. Металлическая ци текла из даньтяня к когтям, делая их достаточно острыми, чтобы резать магически укреплённую древесину. К тому времени, когда все четверо детей были свободны, четвёртая звезда заметно потускнела, и начала тускнеть третья.

— Что с вами делали? — тихо спросил я у детей, когда мы собрались в одном из гротов.

— Страшный дядя приходил, — прошептала Ван Мэй, крепко держась за руку Лю Синь. — Смотрел на нас, что-то говорил. А потом Эргэ закричал и больше не говорит.

— Какой страшный дядя?

— Высокий, худой, волосы чёрные, длинные и спутанные, — ответил Дагэ. — Глаза жёлтые, как у волка. И когти вместо ногтей. Он дикий… А ещё от него пахло… пахло…

— Смертью, — закончила за него Лю Синь. — Пахло смертью и болью.

Яо-гуй. Дух-оборотень, но не доброжелательный дух природы, а чудовище, искажённое яростью и местью. Тот самый ребёнок, который выжил тридцать лет назад и снова охотился на людей.

— Слушайте внимательно, — сказал я детям. — Мы сейчас выйдем отсюда и пойдём домой. Но идти надо тихо и быстро. И что бы ни случилось — не отставайте от меня.

Они кивнули, даже Эргэ как-то отреагировал на мои слова, дёрнув головой.

Мы осторожно двинулись к выходу из пещеры. Я шёл впереди, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь. Дети держались группой позади, стараясь не шуметь.

Но когда мы были почти у выхода, случилось то, чего я опасался.

— Какая трогательная картина, — раздался голос из темноты. — Храбрый наёмник спасает невинных детей.

Я резко развернулся, заслонив собой детей. Из глубины пещеры выходила высокая худая фигура. Человек, но не совсем: удлинённые пропорции тела, когти вместо ногтей, длинные чёрные волосы свешивались на лицо неопрятными прядями и, как упоминали дети, глаза, горящие жёлтым светом в темноте. По всему его телу вились чёрные жгуты пульсирующих вен.

Скверна!

Я не смог сдержать удивления. Такого я ещё не видел! Я думал, что скверна убивает своего носителя во всех случаях, но тут… Заражённый оборотень был явно жив. Его ярость, боль и желание скверны пожирать слились воедино. Бывший ягуар стал настоящим демоном, заставив скверну служить себе. Более того, его глаза не были пустыми, полными ярости, как у диких животных, нет, в них блестел огонь разума, что делало моего противника намного опаснее!

— А ты не такой, как остальные, — продолжил яо-гуй, остановившись в десяти шагах от нас. — От тебя пахнет металлом. И… чем это ещё?..

Он принюхался, и в его жёлтых глазах появился интерес:

— О-о-о, как интересно. Культиватор-оборотень. Редкая разновидность. Скажи мне, храбрец, какого ты рода? Волк? Медведь?

— Это неважно, — ответил я, медленно выпуская когти. — Отпусти детей, и я уйду.

Яо-гуй рассмеялся, раскрывая пасть, усеянную острыми зубами. Звук был только похож на смех, но в нём не было ничего весёлого и ничего человеческого:

— Уйдёшь? После того, как прошёл все мои ловушки, нашёл моё логово и освободил приманку? Нет, друг мой. Ты забыл свою гордость дикого зверя. Ты служишь грязным людишкам, я не могу тебя отпустить. Ты останешься здесь навсегда. Как и все твои предшественники.

Я нахмурился:

— Железные наёмники?

— Что от них осталось, — существо махнуло когтистой рукой в сторону дальних туннелей. — Неплохо сражались, особенно их лидер. Но в конце концов все сломались. Люди такие хрупкие, когда остаются одни с собственными страхами.

Он начал хихикать. Звук был мерзкий, он как будто царапал мои нервы и ввинчивался в голову. Дети за моей спиной судорожно вздохнули. Я почувствовал, как во мне начинает закипать ярость. Не человеческая злость, а звериная ярость хищника, увидевшего угрозу для детёнышей.

— А дети? — стиснув зубы, спросил я. — Зачем они тебе?

— Приманка, — просто ответил яо-гуй. — Люди готовы на всё ради спасения своих детёнышей. Приходят сюда группами, хорошо вооружённые, полные решимости и наглые. Потрясают оружием. Выкрикивают угрозы. Самодовольные выродки! А потом… — он облизнулся ярким красным языком, показав острые отточенные зубы, — потом они кормят мою боль и мой лес!

Он сделал шаг вперёд, и воздух наполнился запахом гнили и ненависти:

— Десятилетия, беспечный культиватор. Десятилетия я собираю дань с тех, кто когда-то убил мою семью. И ещё буду собирать сотянми лет, пока последний из их рода не ляжет костями в этой пещере.

— Эти дети не виноваты в том, что случилось с твоей семьёй, — попытался я достучаться до остатков разума в этом существе.

— Виноваты, — просто ответил яо-гуй. — Они люди. А люди убили всех, кого я любил. Этого достаточно.

И тут я понял, что переговоры бесполезны. Слишком долго это существо питалось болью и местью, чтобы его можно было переубедить словами. Здесь поможет только сила.

— Дети, — тихо сказал я, не отводя глаз от противника, — когда я скажу «бегите» — выходите из пещеры и поднимайтесь по ущелью вверх. Я прорубил дорогу в бамбуке, а на деревьях есть метки, идите по ним, они приведут вас на тропу. И бегите в деревню, не останавливайтесь ни за что.

— А ты? — прошептала Лю Синь.

— Я задержу его, — ответил я, окутывая тело звёдным металлом.

Яо-гуй снова рассмеялся:

— Один против меня? В моём собственном логове, на моей территории? Ты храбр, юный культиватор. Но храбрость без силы — это просто более красивый способ умереть.

— Посмотрим, — процедил я сквозь зубы.

Четвёртая звезда в даньтяне засияла боевым огнём. Где-то в глубине души проснулся хищник, готовый к схватке не на жизнь, а на смерть.

Это была не просто битва за спасение детей. Это было столкновение двух природ: человеческого сострадания и звериной мести, защиты невинных и жажды крови.

И я не собирался проигрывать.

Яо-гуй смотрит на вас, как на еду. Покормите котика!

Тьма вокруг нас взорвалась!

Из чёрной глубины пещеры вылетели острые, как иглы, шипы. Я мгновенно оценил их траекторию, и сердце моё сжалось от ужаса. Они летели не в меня. Они целились в детей!

Инстинкты сработали быстрее мысли. Я рванулся вперёд, одновременно оттолкнув детей назад свободной рукой. Шаг Ветра — одна из немногих техник, которые я освоил в совершенстве. Я никогда ещё не использовал его так, но выбора не было. Мои руки были заняты, а вот ноги…

Воздух вокруг меня закружился вихрем, образуя стремительный поток. Я пинком направил его на шипы, и они отклонились, попав в в воздушную воронку, но не все!

Несколько шипов прорвались сквозь защиту. Я выбросил левую руку вперёд, призывая металлическую ци, усиливая тот доспех, что уже окутал мои руки. Серебристая дымка прокатилась по моей ладони, и я почувствовал знакомую тяжесть звёздного металла. На руке возник импровизированный щит: плоская пластина из чистой ци, армированной частицами металла из моих меридианов. Шипы ударили в щит со свистом и отскочили, задрожав от сильного удара.

Но это была только первая волна!

Пол пещеры ожил. Корни и лианы, толще моей руки, взметнулись из трещин в камне. Они извивались, как змеи, целясь в ноги детей. Бамбуковые побеги, острые и крепкие, пропитанные энергией яо-гуя, выстреливали из стен, пытаясь пронзить, схватить и опутать!

Я крутился на месте, разрывая лианы когтями. Металлическая ци пульсировала в моих пальцах и выпущенных когтях, делая их твёрже стали. Каждый взмах оставлял в воздухе серебристый след, каждый удар разрывал растения, источавшие густой сок и воняющин гнилью.

Но их было слишком много! На место одной разорванной лианы тут же вырастали две новые.

— Не двигайтесь! — рявкнул я детям, отбрасывая очередной бамбуковый шип.

Старший мальчик закричал: лиана обвилась вокруг его лодыжки и потащила к стене. Дагэ задёргался, пытаясь освободиться, но куда ему было тягаться с зачарованными растениями!

Я метнулся к нему, чиркнул по лиане когтями, схватил за руку и дёрнул обратно. Одновременно правая рука с когтями разорвала растение. Мальчик упал на меня, всхлипывая от страха.

— Всё хорошо, — проговорил я сквозь стиснутые зубы, поднимая его. — Держись крепче!

Но это было нехорошо. Совершенно нехорошо!

Я не мог атаковать. Всё, что я мог, только защищаться, отбиваться и закрывать собой детей. В этой тьме яо-гуй был невидим и неуловим. Он растворился в тенях. Стал частью пещеры. Я чувствовал его присутствие, мерзкое, холодное и липкое. Его насмешливый взгляд жёг меня между лопаток, но я никак не мог определить его точное местоположение. Он был везде и нигде одновременно.

Моя энергия таяла с каждой секундой. Каждое движение, каждая техника, каждый выброс ци высасывали из меня силы. Меридианы пульсировали болью от того, сколько энергии через них проходило!

А яо-гуй был терпелив. Он не спешил. Зачем? Время работало на него. С каждой минутой я слабел, а он — нет. Это была его территория. Его собственный дом, пропитанный силой скверны. Он был практически всемогущ!

Тьма.

Скверна.

Дерево.

Земля.

Все элементы здесь подчинялись ему, проклятому властелину ущелья.

Тут же последовала новая волна атак. На этот раз шипы летели с трёх сторон одновременно. Я развернулся, пытаясь прикрыть детей, но их было четверо, а я один. Я не мог закрыть их всех.

Один шип пронзил мне плечо, другой вонзился в бедро. Боль полыхнула острым огнём, но я стиснул зубы, не позволив себе закричать. Нельзя показывать детям, что мне больно. Нельзя давать им повод паниковать. Если они начнут кричать и разбегаться, я не справлюсь. Мы тогда точно проиграем.

— Дядя наёмник! — испуганно выдохнула Лю Синь, видя кровь на моей одежде.

— Ничего страшного, — отрезал я, вырывая шипы из своего тела и отбрасывая прочь.

Раны сразу же начали затягиваться. Это было одно из моих преимуществ культивации. Но регенерация тоже требовала энергии.

Пещера начала меняться. Стены словно ожили, начали двигаться, сжиматься. Бамбуковые побеги и корни сплетались в плотную сеть, медленно сжимаясь вокруг нас. Свод пещеры тоже опускался: медленно и неумолимо, с отвратительным скрежетом камня по камню, грозя раздавить нас на месте.

Яо-гуй пытался замуровать нас. Разъединить и уничтожить в темноте.

Из щелей между камнями начал просачиваться туман, зеленоватый, переливающийся слабым неприятным светом. Запах скверны усилился в десятки раз, так сильно, что у меня запершило в носу и горле. Это был не просто туман. Это был яд!

Дети начали кашлять. Сначала тихо, потом всё сильнее и сильнее. Самая маленькая девочка согнулась пополам, давясь и хватая ртом воздух. Её лицо начало синеть.

— Нет! — рыкнул я.

Моё сердце колотилось в панике и как молот долбило по моим рёбрам.

Дети! Я не могу их потерять. Не должен.

Я обещал! Обещал им, обещал их родителям, обещал себе.

Я обещал вывести их отсюда живыми!

Тигр внутри взревел от ярости. Хватит защищаться! Хватит отступать! Пора действовать. Этот звук отрезвил меня, позволив сосредоточиться. Вспышка паники утихла.

Я поднял голову, глядя на свод пещеры. Он был высоко, метра четыре, не меньше. Но над ним была поверхность. Не знаю как, но я чувствовал идущий оттуда сквозняк. Там трещина!

Небо. Свобода.

Нам надо туда!

План созрел мгновенно. Безумный, отчаянный, но другого выхода не было.

Я собрал остатки металлической ци в ногах. Ощущение было странным, словно мои стопы стали тяжелее, плотнее, как будто отлитыми из чистого металла. Мышцы налились силой, кости затвердели до прочности стали. Я видел, как серебристые искры побежали по моим ногам, концентрируясь в коленях и лодыжках.

— Держитесь крепко! — приказал я детям. — Крепче, чем держались когда-либо!

Они обхватили меня со всех сторон. Двое вцепились в мою поясницу, один повис на шее, а последний обнял за ногу. Их вес был ощутим, но не критичен. Я придерживал их левой рукой, как мог. Я справлюсь. Я должен справиться!!!

Я присел, напрягая все мышцы, и прыгнул!

Земля под моими ногами треснула от силы толчка. Камни и почва разлетелись осколками и пылью. Мы взмыли вверх, разрывая ядовитый туман и проносясь мимо сжимающихся стен. Ветер бил в лицо, дети кричали от страха, но я концентрировался только на одном — на своде над головой. На жалкой преграде между мной и небом!

В последний момент я выпустил когти на правой руке и ударил. Но до того, как мы достигли камня, пять серебряных всполохов вспороли потолок!

Удар, усиленный ци, врезался в породу с оглушительным грохотом. Свод треснул, разошёлся паутиной трещин и раскрылся, как цветок! Камни посыпались вниз. Звездой открылся просвет, и нас залило солнечным светом!

Яркое сияние полыхнуло по глазам, привыкшим к темноте пещеры, но досталось не только мне. Я с удовлетворением услышал глухой вой яо-гуя! Чёрная тень метнулась в глубину пещеры!

Шаг Ветра! Я отталкивался от падающих глыб и буквально бежал по воздуху! Я прыгнул на особо большой валун и…

Мы вылетели на поверхность!

Падая в груду камней, листьев и земли, я развернулся в воздухе, подставляя спину под удар, чтобы защитить детей. Приземление было жёстким, выбившим из меня весь воздух, но я устоял на ногах.

Мы оказались на более-менее открытом пространстве, в знакомом узком ущелье, окружённом густыми зарослями чёрного бамбука. Стволы возвышались над нами, как суровые стражи, а их листва зловеще шелестела на ветру. Земля под ногами была усыпана опавшей листвой и были видны корни, пробивающимися сквозь каменистую почву.

Дети свалились с меня, кашляя и хватая ртом свежий воздух. Я оглядел всех: они всхлипывали, но никто не был ранен… Их лица были бледными, глаза бледными от ядовитого тумана, но они были живы. Живы!

Я опустился на одно колено, тяжело дыша. Всё тело горело от боли и истощения. Раны на плече и бедре уже затянулись, но оставили после себя тупую ноющую боль. Я потратил больше половины энергии только чтобы выбраться из пещеры…

Но у меня не было времени на отдых!

Земля под нами вздрогнула. Сначала едва заметно, потом всё сильнее. Белёсые корни чёрного бамбука ожили, заскользили по земле, как щупальца гигантского морского чудовища. Они тянулись к нам, медленно, но неумолимо.

Я заставил себя встать, пошатываясь. Нужно было уводить детей отсюда и немедленно.

— Давайте, — позвал я их, протягивая руку самой маленькой девочке. — Быстро. Нам нельзя здесь оставаться.

Дагэ первым поднялся на ноги, помогая остальным. Его лицо было решительным и серьёзным.

Какой молодец! Он нашёл в себе силы. Значит, и мне нельзя сдаваться!

— Куда нам идти? — спросил он дрожащим голосом.

— Подальше отсюда, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

Мы были на узкой прогалине, с двух сторон окружённой стенами чёрного бамбука. Один путь вёл глубже в заросли, а другой вниз, к открытому пространству. Выбор был очевиден.

— За мной, — скомандовал я. — Держитесь за руки и не отставайте.

Мы двинулись вниз по склону. Дети шли очень медленно. Ядовитый туман сильно ослабил их, ноги заплетались, а дыхание сбивалось. Я взял маленькую на руки и шёл впереди, постоянно оглядываясь, проверяя, все ли на месте.

Но я знал, нам не уйти далеко. Яо-гуй не собирался отпускать нас просто так.

Тень промелькнула между стволами бамбука. Быстрая, почти неуловимая. Я напрягся, вглядываясь в чащу, но ничего не увидел. Только шелест листвы и колыхание теней, но я чувствовал взгляд. Холодный, голодный и полный ненависти.

Яо-гуй наблюдал за нами. И готовился к новой атаке.

Я сжал кулаки, призывая остатки ци. Я вычерпал четвёртую звезду почти полностью… Металлическая энергия отозвалась слабо, неохотно, но всё же отозвалась. Серебристые искры заплясали на моих пальцах.

— Быстрее, — подгонял я детей. — Нам нужно выбраться из ущелья.

Но даже я понимал, что мы не успеем. Дети слишком слабы, слишком медлительны. А яо-гуй был у себя дома и на своей территории. Тут всё повиновалось его воле!

Мне удалось вытащить детей из пещеры, но цена была весьма высока. Моя энергия сильно исчерпана, дети отравлены и напуганы, а враг только начинает входить во вкус. Он ещё показал не всю свою мощь. Я окинул заросли взглядом. Где-то там, среди стволов чёрного бамбука, окутанный тенями и скверной, яо-гуй готовился нанести следующий удар.

Мы не успели пройти и двадцати шагов, когда земля под ногами содрогнулась!

Сначала это была лёгкая вибрация, едва заметная. Потом толчок. Потом ещё один, сильнее. Камни под моими ногами заходили ходуном, и земля треснула, расползаясь паутиной трещин во все стороны!

— Держитесь вместе! — крикнул я детям, хватая за руки самых маленьких. — Ко мне!

Лю Синь и Дагэ привычно вцепились в меня сами.

Земля взорвалась!

Из трещин с оглушительным треском вырвались побеги чёрного бамбука. Не тонкие ростки, а толстые, мощные стволы, каждый толщиной с мою руку. Они росли с невероятной скоростью, прямо на глазах вытягиваясь вверх, переплетаясь друг с другом, образуя живую стену. Острые кончики блестели в свете солнца, пробивающемся сквозь кроны. Каждый побег был как смертоносное копьё, готовое пронзить и разорвать!

За несколько мгновений мы оказались окружены. Частокол из бамбука вырос вокруг нас плотным кольцом, отрезая все пути к отступлению. Высота стволов была такой, что даже прыжок не помог бы — больше пяти метров, как двухэтажный дом! Частокол острых копий, не оставляющий ни единого просвета…

Дети закричали от ужаса. Ван Мэй упала на колени, закрыв лицо руками и заплакала. Я схватил её за плечо, поднимая.

— Не паникуйте! — приказал я, стараясь вложить в голос больше уверенности, чем чувствовал на самом деле. — Я с вами, я вас не брошу. Стойте за моей спиной!

Но внутри меня паника крутила внутренности не хуже, чем у детей. Яо-гуй показал свою настоящую силу. Здесь, на поверхности, на своей территории, пропитанной его энергией, он был практически всемогущ. Элемент дерева повиновался ему безоговорочно. Элемент земли отзывался на каждый его призыв. И я точно знал, что это он ещё не всё нам показал!

А я? У меня едва теплилась энергия в даньтяне. Металлическое ядро в груди пульсировало, пытаясь подпитать меня, но его запасы тоже были не бесконечны. Я чувствовал пустоту в меридианах и тяжесть в конечностях. Каждое движение давалось с усилием.

Лао Вэй давным-давно сказал, что сила дерева всегда склонится перед силой металла.

Ха!

Как⁈ Как мне сразиться — с этим⁈ Как вообще можно противостоять такому⁈ Возможно, будь я без детей, в схватке один на один, я бы померился силой с чудовищем… Проклятье, я должен их вывести живыми, а не втягивать в сражение!

Земля снова вздрогнула снова. На этот раз из почвы поползли лианы. Толстые, покрытые шипами длиной с палец. Они скользили по земле, как змеи, молчаливые и смертоносные. Шипы на их поверхности были не просто острыми, они сочились тёмной жидкостью, которая капала на камни, заставляя их дымиться.

Яд. Конечно же, яд…

Первая лиана метнулась ко мне быстрее хлыста! Я успел отпрыгнуть в сторону, выставив вперёд руку с когтями. Металлическая ци сконцентрировалась в когтях, и я разорвал лиану одним движением. Она упала на землю, корчась, разбрызгивая липкую зелёную жижу, но на её место пришли три новые.

Они хлестали со всех сторон одновременно.

Сверху, снизу, сбоку!

Я крутился, рубил когтями, уклонялся, но их было слишком много. Одна лиана зацепила меня по руке, оставив длинную царапину. Шипы вонзились в кожу, и я мгновенно почувствовал жжение яда.

Я стиснул зубы, направляя металлическую ци к ране. Энергия выжгла яд, прежде чем он успел распространиться, но это стоило мне драгоценных сил.

— Дядя!.. — позвал Дагэ и его голос оборвался слабым хрипом.

Я обернулся и увидел, что лианы добрались до детей. Они обвивались вокруг их ног, ползли вверх по телам, целясь в горло, в лицо. Дети отбивались руками, но что могут сделать детские руки против такой силы?

Ярость вспыхнула во мне ярким пламенем. Тигр ревел, требуя мести! Я рванулся к детям, разрывая лианы на своём пути. Когти вспыхнули серебристым светом, становясь длиннее, острее и смертоноснее. Я почти в беспамятстве резал, рубил и разрывал всё, что попадалось на пути, пока не освободил своих подопечных!

Но их было бесконечное количество. На место одной разорванной лианы вырастали две. На место двух — четыре. Они росли быстрее, чем я успевал их уничтожать. Это была война на истощение, и я её проигрывал…

Я встал над детьми, заставив их сбиться в кучу. Металлическая ци потекла из моего даньтяня, из ядра в груди, распространяясь вокруг тонкой плёнкой. Я создавал барьер, импровизированный щит из чистой энергии, армированной частицами металла. Лианы билось об него, отскакивая и корчась, но не могли пробить.

Пока не могли.

Я чувствовал, как барьер слабеет с каждой секундой. Энергия утекала сквозь пальцы, как песок. Ещё минута, может две, и моя защита рухнет. А тогда…

Тогда дети погибнут. И я тоже.

Тени между стволами бамбука заколыхались. Я увидел движение, быстрое и почти неуловимое. Там было что-то крупное, размером с человека, но двигающееся не по-человечески. Оно мелькнуло между деревьями, слившись с темнотой, и исчезло.

Яо-гуй. Он наблюдал. Ждал своего момента.

И вот он наконец напал.

Из тени вылетела когтистая лапа. Я едва успел увидеть её, чёрную, перевитую тёмными венами и с когтями длиной в ладонь. Когти были искривлены, как серпы, и сочились той же вонючей жидкостью, что и шипы на лианах.

Я выбросил руку вперёд, встречая удар своими когтями. Металл ударился о что-то невероятно твёрдое. Искры посыпались в воздух. Удар был такой силы, что меня отбросило назад. Я упал на одно колено, чувствуя, как ноет рука от отдачи.

Яо-гуй отступил в тень, прежде чем я успел разглядеть его. Только его смех, низкий, гортанный и полный злорадства, донёсся из темноты между стволов.

— Человек-зверь, полукровка и недоумок, — прошипел голос, заставивший детей сжаться в комок. — Глупый тигр! Ты пришёл на чужую территорию, не понимая, кто её хозяин. Ты слабый. Ты жалкий. Ты истощён. А детишки… ммм… они такие вкусные, когда пропитаны страхом!

— Заткнись, — прорычал я, поднимаясь на ноги.

Тигр внутри был в ярости. Он рвался наружу и требовал настоящей битвы! Но я не мог. Не при детях. Они и так напуганы до полусмерти. Я не мог трансформироваться ещё больше… Если я дам волю тигру, полностью превращусь в зверя прямо у них на глазах, смогу ли я сохранить человеческий разум? Я ни разу не пробовал полной трансофрмации… Я боялся этого… я боялся потерять себя-человека… И потом… если я рванусь в бой, то они останутся без защиты…

Проклятье! Проклятье!

Выродок из теней прав… Я переоценил себя.

Я на мгновение отвлёкся, и тут же последовала новая атака! На этот раз яо-гуй, метнувшись тенью, ударил с другой стороны. Я развернулся, отбивая когтями, но он был быстрее. Один его коготь прорвался сквозь мою защиту и полоснул по боку. Я почувствовал, как кожа разрывается и как в рану впрыскивается яд!

Боль полыхнула белым огнём. Я рухнул на колени, хватаясь за бок. Кровь текла между пальцами, горячая и липкая. Яд жёг, пытаясь проникнуть глубже, к внутренним органам. Я стиснул зубы, направляя металлическую ци к ране, выжигая яд, но это было как пытаться потушить пожар ведром воды.

— Дядя! — дети закричали в унисон.

— Всё… хорошо, — прохрипел я, заставляя себя встать.

Но это была ложь. Я проигрывал. С каждой секундой становился слабее, а яо-гуй — сильнее. Он играл со мной, как кошка с мышью. Выматывал и издевался, готовясь к финальному удару.

Лианы снова поползли к детям. Бамбуковый частокол сжимался, уменьшая доступное пространство. Земля трескалась под ногами. Тени сгущались, становясь почти осязаемыми. Воздух наполнился запахом скверны, таким густым, что можно было задохнуться.

Я стоял над детьми, шатаясь, держась за рану на боку одной рукой, а другую выставив вперёд. Металлическая ци едва мерцала на кончиках когтей. Барьер вокруг детей дрожал, готовый вот-вот исчезнуть.

Конец был близок.

И вдруг я вспомнил.

Серебряные нити. Те самые части сети, которую я нашёл в этом лесу в разрушенном лагере. Тончайшие, почти невидимые, но невероятно прочные. Тогда это была просто странная находка, которую я просто спрятал в своей одежде.

Но сейчас…

Сейчас это могло спасти нам жизнь.

Эту вещь создали для охоты на чудовищ. И у меня как раз было одно на примете!

Я закрыл глаза, погружаясь внутрь себя. Даньтянь был почти пуст, четыре звезды едва теплились, но металлическое ядро в груди всё ещё пульсировало. Оно содержало запасы звёздного металла, которые я накопил за месяцы медитаций. Чистую энергию металла, не переработанную в ци, а хранящуюся в изначальном виде.

Я коснулся этого запаса. И почувствовал ответ.

Металл откликнулся. Не как инструмент, не как оружие. Как часть меня самого. Я почувствовал каждую крупицу металла в своём теле, в крови, в костях и в меридианах. Почувствовал металл вокруг себя, микроскопические частицы руды в камнях под ногами, следы железа в земле и даже металлическую пыль в воздухе.

Всё это было моим. Всё это подчинялось мне.

Я протянул руку вперёд и начал вытягивать.

Из металлического ядра в моей груди потекла энергия. Не обычная ци, а сама суть металла, его воля к форме и структуре. Эта энергия потекла по моим меридианам, вышла через кончики пальцев и начала кристаллизоваться в воздухе.

Нити.

Тончайшие, почти невидимые серебряные нити начали расти от моих пальцев. Они вытягивались в воздух, переплетались друг с другом, создавая сложную сеть. Я направлял их не наугад, а в соотстветствии с планом. Каждая нить занимала своё место, каждая пересекалась с другими под определённым углом.

Я создавал сферу. Плёл её как паутину. Я уделил особое внимание дну, не хотелось бы получить подлую атаку снизу…

Нити росли и множились. Они тянулись к камням под ногами, вытягивая из них микрочастицы руды. Они уходили вглубь земли, находя следы металла и притягивая их к себе. Металлическое ядро в моей груди пульсировало всё быстрее, выдавая энергию, но я не останавливался.

Дети смотрели на меня с изумлением. В тусклом свете ущелья серебряные нити светились слабым, но различимым сиянием. Они опутывали пространство вокруг нас, создавая кокон из металлических струн.

— Что это? — прошептала одна из девочек.

— Защита, — ответил я сквозь стиснутые зубы. — Не двигайтесь. Просто стойте и не двигайтесь.

Сфера росла, расширяясь во все стороны. Нити натягивались туже, становились прочнее. Я вкладывал в них всё, что у меня оставалось: последние крохи металлической ци, последние запасы звёздного металла из ядра, и даже частицы металла из собственной крови.

Яо-гуй почувствовал неуверенность, он-то думал, что со мной почти покончено. Я услышал его рычание из темноты, недовольное и встревоженное. Лианы хлестнули по нитям, пытаясь разорвать их.

И сами распались на части, как будто нарезанные самым тонким скальпелем!

Острые шипы на лианах встретились с металлическими струнами и проиграли. Нити были тоньше волоса, но прочнее стали. Растения не могли противостоять металлу! Лианы падали на землю, разрезанные на куски, источая зелёную жижу.

Я позволил себе слабую улыбку. Работает. Это действительно работает.

— Получи! — рявкнул я, выбрасывая вторую руку вперёд.

Новые нити выстрелили из моих пальцев. Они опутали бамбуковый частокол, врезались в стволы. Дерево трещало и стонало, но не могло противостоять моему таланту. Металл подавляет дерево — это один из основных принципов взаимодействия элементов У-Син, сама основа нашего мира. Что ж, эти растения кидались на нас сами, значит, они хотели быть разрезанными! Моя металлическая ци шинковала стебли, как нож масло.

Частокол начал рушиться. Стволы бамбука падали, рассечённые в десятках мест. Просветы появлялись в сплошной стене, пропуская дневной свет. Путь к отступлению открылся!

Яо-гуй взревел от ярости. Это был звук чистой, звериной злобы. Тени между стволами сгустились, приняв почти физическую, плотную форму. Я увидел его силуэт: пугающе огромный, сутулый, с длинными руками и скрещещущими по земле когтями. Его рожа кривилась, обнажая острые зубы, а хвост так и хлестал по бокам!

Он метнулся к нам, оставляя за собой след из клубящейся тени. Скорость была потрясающей! В один миг он был в десяти метрах, в следующий — уже в трёх. Когти были нацелены прямо мне в горло.

Я не сдвинулся ни на шаг. Просто стоял, держа руки перед собой, продолжая плести сеть из серебряных и звёздных нитей.

Яо-гуй врезался в невидимый барьер.

Нити, которые он не видел в сумраке ущелья, опутали его. Они впились в потемневшую от скверны кожу, разрезая её, как бритва. Яо-гуй взревел от боли и ярости, отскакивая назад. Чёрная кровь из разрезанных пульсирующих вен брызнула на землю, шипя и дымясь.

Впервые с начала битвы я ранил его и впервые заставил отступить.

— Выродок!!! — в ярости завыл мой противник. — Выродок!!! Ты!!! Ты осмелился притащить ЭТО в мой лес!!!

Я опустился на одно колено, тяжело дыша и слушая, как беснуется проклятый зверь. Создание сети из нитей выжало из меня всё до последней капли. Металлическое ядро в груди было почти пусто, даньтянь — практически темен. Звёзды едва теплились.

Но вокруг нас, в радиусе пяти метров, простиралась сфера из серебряных нитей. Практически невидимая смертельная сеть, которая разрезала всё, что пыталось в неё ворваться. Временная безопасная зона.

Дети всё ещё стояли за моей спиной, прижавшись друг к другу. Их глаза были широко распахнуты от страха и изумления одновременно. Старший мальчик положил руку мне на плечо.

— Вы… вы спасли нас, — прошептал он.

— Пока, — ответил я, поднимая голову и глядя в темноту, где скрывался раненый яо-гуй. — Пока что спас. Но это временное решение и это ещё не конец…

Тьма между стволами шевелилась. Яо-гуй зализывал раны, готовясь к следующей атаке. Я чувствовал его ярость, его жажду мести. Он не отступит. Не сдастся. Не уйдёт, пока не убьёт нас всех.

— Я убью тебя!!! — подтвердил мои мысли его вой. — Убью предателя!!!

А у меня почти не осталось сил, чтобы ему противостоять. Но я был жив. Дети были живы. И пока я могу стоять, битва будет продолжаться.

Я заставил себя встать на ноги, придерживаясь за рану на боку. Металлическая ци едва мерцала, но у меня ещё оставались запасы. Серебряные нити всё ещё опутывали пространство вокруг нас, создавая защиту.

Временную защиту. Но даже временного хватит, чтобы найти способ выжить.

Тигр внутри рычал, требуя продолжения схватки. Человеческая часть искала решение, план или способ переломить ход битвы.

Я выиграл немного времени. Создал безопасную зону для детей. Ранил яо-гуя. Но война на истощение продолжалась. И исход её был ещё далеко не ясен.

Мой противник замолк и перестал грязно ругаться, и это настораживало. Он явно готовил какую-то подлость…

Тишина повисла над ущельем. Даже ветер затих, словно сама природа замерла в ожидании. Серебряные нити натянулись вокруг нас невидимой сетью, мерцая слабым светом в сумраке. Дети прижимались к моей спине, их дыхание было частым и прерывистым. Я стоял, опираясь на одно колено, держась за рану на боку и вглядываясь в темноту между стволами чёрного бамбука. Я пытался культивировать, но в ущелье, полном скверны, это было практически невозможно. Мне доставались только самые крохи ци, не успевшей угаснуть в этой отравленной земле.

Яо-гуй исчез. Полностью растворился в тенях. Я не чувствовал его присутствия, не слышал движения и не различал запаха. Только инстинкт хищника подсказывал, что он всё ещё здесь. Наблюдает и планирует. Готовится к новой атаке.

Тьма начала сгущаться.

Сначала я решил, что мне кажется. Но нет, тени действительно становились плотнее, темнее, расползаясь от стволов бамбука, как чернильные пятна по бумаге. Они текли по земле, поднимались в воздух, окутывали всё вокруг непроницаемым покровом. Дневной свет, пробивавшийся сквозь кроны, начал тускнеть, гаснуть.

За несколько мгновений ущелье погрузилось в почти полную темноту. Я едва различал собственные руки перед лицом. Только серебряные нити всё ещё светились слабым призрачным сиянием, обозначая границы нашей безопасной зоны.

— Дядя, — прошептала самая маленькая девочка дрожащим голосом. — Мне страшно.

— Тихо, — вполголоса, но твёрдо приказал я. — И стой неподвижно. Что бы ни случилось. Здесь он вас не достанет.

Моё сердце колотилось как бешеное. Тигр внутри метался из стороны в сторону, рычал и требовал действий. Ему не нравилась темнота, в которой не мог видеть добычу. Я говорю не про ночную тьму, где он был хозяином, а вот это — гнусное, холодное и пустое отсутствие света. Ненавидел неизвестность. Но человеческая часть заставляла меня сохранять спокойствие, контролировать дыхание и прислушиваться.

Первая тень появилась слева.

Яо-гуй вырос из темноты, как призрак. Огромный, горбатый, с длинными руками и искривлёнными когтями. Его глаза горели жёлтым огнём, а пасть была полна игловидных зубов. Он шагнул к нам, волоча когти по земле. Когда они попадали по камням, слышался отвратительный скрежет и на на почву подали искры.

Я развернулся к нему, выставив когти, готовый защищаться. Но в то же мгновение вторая тень появилась справа. Точно такая же. Те же горящие глаза, та же искривлённая фигура, те же когти!

— Что… — начал было старший мальчик.

— Тихо! — рявкнул я.

Третья тень. Четвёртая. Пятая. Они появлялись одна за другой, окружая нас со всех сторон. Десять, двадцать, тридцать копий яо-гуя, все одинаковые, все угрожающие. Они двигались синхронно, шагая к нам медленно и неумолимо.

Иллюзии. Это должны быть иллюзии. Я знал это разумом, но инстинкты вопили об опасности. Каждая тень казалась реальной, каждая излучала запах скверны и злобы. Как определить, которая из них настоящая? Как узнать, откуда придёт удар? Удержит ли их мой купол?

Тени остановились у границы серебряных нитей, образовав плотное кольцо вокруг нас. Горящие глаза смотрели на меня с десятков сторон одновременно. А потом они заговорили.

— Сдайся, — прошипели они хором, и голос был везде и нигде одновременно. — Ты не можешь победить. Ты слишком слаб. Моё ущелье станет твоей могилой.

— Заткнись, — прорычал я, но голос мой дрожал.

Энергия была почти на исходе, я держал купол с трудом. Металлическое ядро в груди пульсировало слабо и неровно. Рана на боку горела огнём, хотя я и выжег яд. Всё тело ныло от истощения и боли.

А яо-гуй был прав. Я был слаб. Слишком слаб для такого противника. Я ещё ни разу не противостоял такому умному и сильному противнику… Это не заражённых кабанов гонять по лесу…

Тени сделали шаг вперёд. Некоторые коснулись серебряных нитей и растворились в воздухе, как дым. Но на их место тут же появились новые. Яо-гуй мог создавать иллюзии бесконечно, а я не мог держать защиту вечно. Каждое прикосновение истощало меня. На каплю, но деревья именно так крушат корнями самые крепкие камни — по чуть-чуть, понемного, медленно, но без остановки…

И тут я услышал голоса.

Сначала один, тихий, едва различимый. Мужской голос, грубый и хриплый.

— Зачем ты пришёл сюда, парень? — спросил он из темноты. — Это не твоя война. Не твои дети. Ты мог остаться в городе. Жить спокойно. А теперь ты умрёшь здесь, как и мы…

К иллюзиям яо-гуев присоединилась тень израненного воина… Это был один из железных наёмников, которые пропали три дня назад. Я не знал его имени, но слышал описание от Лулу. Опытный боец и ветеран многих сражений.

Второй голос почти сразу присоединился к первому, проявившись как тонкая фигура среди теней. Женский, молодой и полный боли.

— Мы пытались, — сказала она. — Мы действительно пытались спасти детей… Но он был слишком силён. Он разорвал нас. Одного за другим… Слил кровь под корни и съел наши сердца… И теперь ты тоже умрёшь. Как все мы…

Третий голос. Четвёртый. И тени, тени… Все четыре пропавших наёмника шептали из темноты, их слова сплетались в жуткий хор отчаяния.

— Сдайся…

— Прими неизбежное…

— Смерть ждёт всех…

— Ты не можешь спасти их…

Я стиснул зубы, пытаясь заглушить голоса. Это иллюзия! Психическая атака. Яо-гуй пытается сломить мою волю. Я знал это. Понимал. Но голоса были такими реальными, такими убедительными. Они просачивались в разум, как яд в кровь, отравляя мысли сомнениями.

А потом появился он…

Из темноты вышла фигура мужчины. Высокого, широкоплечего, с лицом, которое я видел только в размытых снах и никак не мог вспомнить полностью. Волосы были белыми и густыми, как шерсть зверя, с чёрными полосами. Глаза — такие же, как у меня. С золотым отливом. Крепкие плечи. Мощные руки. Воин и культиватор…

Отец.

Мой отец. Тот, кого я почти не помню. Тот, чьё лицо стёрлось из памяти, оставив только смутные обрывки воспоминаний, больше похожих на ощущения.

Он стоял на границе света и тьмы, глядя на меня с выражением, которое я не мог разобрать. Печаль? Разочарование? Жалость?

— Сын мой, — сказал он, и голос его был таким знакомым, таким родным, что сердце моё сжалось от боли. — Зачем ты сражаешься? Зачем рискуешь жизнью ради чужих детей?..

— Ты… ты не настоящий, — прохрипел я, но голос мой дрожал. — Ты иллюзия.

— Настоящий, не настоящий, — он покачал головой. — Какая разница? Я здесь. И я говорю тебе — положи конец этому безумию. Сдайся. Спаси себя, пока не поздно.

— Нет, — я попытался отвернуться, но не мог. Взгляд сам тянулся к нему, жадно впитывая каждую деталь. — Нет, я не сдамся.

— Ты всегда был упрямым, — вздохнул он. — Как и я. Но упрямство без силы — это просто глупость. Посмотри на себя. Ты истощён. Ранен. Энергия на исходе. А яо-гуй силён. Он на своей территории, пропитанной его силой. Ты не можешь победить его. Ты можешь только умереть.

— Я… я должен, — прошептал я, чувствуя, как концентрация начинает ускользать. — Дети…

— Эти дети для тебя чужие, — отрезал отец. — А ты — мой сын. Единственный сын. Я не хочу, чтобы ты умер здесь, в этом забытом ущелье, ради тех, кто даже не знает твоего настоящего имени.

Его слова били в самое больное место. В ту пустоту, которая зияла в моей душе.

Я сам не знал своего имени. Я даже не знал какого я рода… И, конечно же, не помнил имени отца… И вот теперь, хоть это и была иллюзия, хоть я и понимал это, его слова жгли, как кислота. Они трепали моё сердце и выворачивали душу.

Умом я понимал, как это работает. Я сам придумывал то, что вижу… Проклятый яо-гуй только наложил заклинание, а я достраивал и оживлял кадавров осколками своей памяти… Но я не мог остановиться. Я хотел видеть этого человека, я хотел слышать его голос…

Я не хотел, чтобы он исчезал…

— Сдайся, сын мой, — повторил он мягко, протягивая руку. — Опусти защиту. Прими неизбежное. Смерть не так страшна, как кажется. Я знаю. Я прошёл через неё. И если ты последуешь за мной, мы наконец-то сможем быть вместе.

Я почувствовал, как серебряные нити начинают слабеть. Моя концентрация рассеивалась, а ци текла всё медленнее. Металлическое ядро в груди тускнело. Защита разрушалась…

Нет. Нет, это неправильно. Это не он. Это иллюзия. Это ложь.

— Ты всю жизнь искал семью. Неужели это твой выбор?…Чужие дети, которые забудут тебя через месяц. Умри ради них и останься навеки один. Или… иди ко мне…

Образ был таким убедительным. Таким реальным. И часть меня, глубокая, израненная часть, хотела поверить. Хотела протянуть руку и взять его ладонь. Я должен стоять рядом с ним.

Я хотел, чтобы он гордился мной… Моей силой… моей культивацией…

Моя…

…семья…

— Дядя! — закричал Дагэ, хватая меня за руку. — Что с вами⁈

— Дядя! Дядя!!! Очнись! — маленькая Ван Мэй заплакала, обхватив меня за ногу.

— Дядя! — принялась теребить меня Лю Синь, и даже Эргэ что-то невразумительно замычал.

Серебряные нити дрожали, начиная рваться. Тени яо-гуя подступали ближе, их когти тянулись к детям. Ещё мгновение — и защита рухнет полностью. Ещё мгновение — и мы все умрём!

А я стоял, парализованный, глядя на иллюзию отца и не в силах пошевелиться.

Но тут внутри меня взревел тигр!

Рык был таким мощным, таким яростным, что отозвался в каждой клетке моего тела. Зверь вырвался из глубин сознания, сметая сомнения и страхи. Он не знал, кто такой этот человек в темноте. Он не помнил отца. Для тигра существовало только здесь и сейчас. Охота. Добыча. Защита детёнышей.

И он не собирался сдаваться!

Звериная ярость залила меня, как волна. Все мысли о прошлом, все сомнения и всю боль — всё смыло в одно мгновение. Остался только инстинкт. Только жажда победы. Только желание разорвать врага на куски.

Я запрокинул голову вверх и взревел в ответ! Дети с писком попадали на землю…

Чудовищный звук вырвался из моей груди. Нечеловеческий и звериный. Рык белого тигра, полный ярости! Тени вокруг нас дрогнули. Иллюзия отца замерла, её черты начали размываться…

— Хватит! — рявкнул я, и голос мой был наполовину человеческим, а наполовину звериным. — Хватит этой лжи!

Стеклянный потолок пошёл трещинами и… рухнул… Меня словно омыло волной энергии! Я не знал откуда, но на меня изливался поток силы, больше похожий на звёздный свет… И я не упустил ни капли!

Моё израненное тело впитало всё до самой последней искорки! Металлическая ци вспыхнула во мне с новой силой. Не много, но достаточно.

Я выбросил руки вперёд и начал собирать серебро. Я расплёл часть нитей и призвал их к себе. Я как будто слышал чей-то далёкий голос, который говорил, что надо сделать… Как будто вместе со светом на меня снизошло и знание.

Серебряные нити, опутывавшие пространство вокруг нас, начали собираться к центру. Они текли, как живые ручьи, сплетаясь друг с другом, образуя плотную массу перед моими ладонями. Я вливал в них металлическую ци, заставляя серебро уплотняться, принимать форму.

Диск. Я создавал диск.

Металл кристаллизовался в воздухе, формируя идеально круглую тончаюшую пластину размером с ладонь. Поверхность была гладкой и отполированной до зеркального блеска. Серебро впитало остатки моей ци и начало светиться. Не ярко, но достаточно, чтобы отбрасывать свет во все стороны.

Зеркало Лунной Правды.

Название пришло само, как будто из глубин памяти металла. Древняя техника, забытая большинством культиваторов. Зеркало, которое отражает не только свет, но и истину. Которое разрушает иллюзии и показывает подлинную природу вещей.

Я поднял зеркало над головой, направляя его во тьму.

Серебристый свет вспыхнул, как молния. Он разорвал темноту, пронзил тени, залил ущелье холодным сиянием. Я видел, как свет отражается от зеркальной поверхности, множится, рассеивается во все стороны.

И тьма начала отступать.

Тени яо-гуя растворялись одна за другой. Их фигуры дрожали, размывались, теряли чёткость. Иллюзорные копии исчезали, как дым на ветру. Десятки, сотни призрачных форм рассеивались под светом зеркала, не выдерживая прикосновения истины.

Образ отца был последним, кто исчез. Он смотрел на меня с выражением печали, протягивая руку, но его фигура уже становилась прозрачной. Ещё мгновение — и он растворился полностью, оставив после себя только пустоту…

Голоса замолчали. Шёпот погибших наёмников стих. Психическая атака была разрушена.

Но зеркало истребляло не только иллюзии. Оно показывало правду.

Я медленно повернул его, освещая стволы чёрного бамбука вокруг нас. В зеркальной поверхности отражались лес, камни и земля. Но одно отражение было неправильным.

На стволе бамбука, метрах в десяти справа от нас, отражение показывало не просто дерево. Оно показывало тень. Искривлённую и неестественную тень, которая искажала угол падения света. Тень с непропорциональными руками, горбатой спиной и длинным хвостом.

Яо-гуй. Настоящий яо-гуй, пытающийся обойти нас с фланга, скрытый в темноте.

Я развернулся к тому стволу, глядя уже не на зеркало, а прямо. В обычном зрении там было только дерево и тени. Но я знал правду. Он был там. Прятался. Готовился к атаке.

Время действовать.

Я опустил зеркало и выбросил руки вперёд, направляя их к тому стволу бамбука. Последние остатки металлической ци потекли из даньтяня, из ядра в груди, по меридианам в пальцы. Я призывал серебряные нити, которые ещё оставались в воздухе, заставляя их повиноваться моей воле.

Нити метнулись вперёд, как живые змеи.

Они вылетели из моих пальцев десятками тонких серебристых линий. Я направлял их не наугад, а с выверенной точностью, к тому месту, где зеркало показало тень. Нити впивались в ствол бамбука, обвивали его, уходили в землю, создавая трёхмерную сеть.

Клетка. Я плёл клетку из металлических струн. Сначала он загнал нас в клетку из бамбука, теперь — я. В эту игру можно играть вдвоём!

Нити переплетались друг с другом, образуя решётку с ячейками размером с ладонь. Они опутывали пространство вокруг ствола со всех сторон — сверху, снизу, с боков. Каждая нить была заряжена чистой ци металла, каждая горела слабым серебристым светом.

И вдруг пространство взорвалось размазанным движением!

Яо-гуй материализовался из тени с рёвом ярости. Он попытался раствориться обратно в тень, уйти, исчезнуть. Но не смог!

Металлические струны, окружавшие его, горели для него как раскалённые докрасна прутья. Они нарушали его связь с тенью, с элементом тьмы. Серебро рассекало магию, а мой звёздный метал разрушал тьму, не давал ему использовать свои способности.

Яо-гуй метнулся в сторону, пытаясь вырваться из ловушки. Его тело ударилось о нити, и они разрезали его кожу, как бритвы! Чёрная кровь вновь брызнула во все стороны, шипя и дымясь при соприкосновении с металлом.

Он взревел от боли и бросился в другую сторону. Но, ему было не скрыться: мои нити впились в плоть, оставляя глубокие порезы. Куда бы он ни двигался, металлическая сеть резала его, ранила и причиняла невыносимую боль.

Яо-гуй был пойман.

Я стоял, тяжело дыша, держа руки перед собой. Пальцы дрожали от истощения сил, всё тело горело от усталости. Даньтянь был почти пуст, в нём едва теплился свет одной, может двух звёзд. Металлическое ядро в груди было выжато до последней капли. Я вложил в эту ловушку всё, что у меня оставалось.

Но это сработало.

Дети за моей спиной ахнули от изумления. Они видели, как монстр из их кошмаров бился в клетке из света, не в силах вырваться. Видели, как его кровь пропитывает землю. Видели, как он слабеет с каждым движением.

Яо-гуй обернулся ко мне, и в его горящих жёлтых глазах я увидел нечто новое. Не ярость. Не злобу. Не презрение.

Страх.

Впервые за долгие годы, может быть за десятилетия, яо-гуй почувствовал настоящую боль. Почувствовал, что проигрывает. Его логово было осквернено металлом, элементом, который подавляет дерево. Его магия была расколота светом зеркала. Его тело было изранено серебряными нитями.

Он был побеждён. Почти.

— Ты… — прохрипел яо-гуй, и голос его был полон ненависти и агонии. — Кто ты?

— Я Ли Инфэн, и я наёмник, — ответил я, делая шаг вперёд. — Я пришёл забрать детей.

Серебряные нити сжались туже, впиваясь в тело яо-гуя глубже. Он взвыл от боли, извиваясь в клетке, но не мог вырваться. Металл держал его крепко.

Я опустился на одно колено, не в силах больше стоять. Руки дрожали так сильно, что я едва мог их контролировать. Зрение плыло, в ушах звенело. Но я держал концентрацию. Держал нити натянутыми. Держал яо-гуя в ловушке.

Психическая атака была отражена. Иллюзии развеяны. Враг пойман и ранен. И у меня почти не осталось сил для финального удара.

Я начал потихоньку убирать купол, где были дети. Мне нужны были силы, и нужен был металл, который я потратил, чтобы защитить их.

Тигр внутри рычал, требуя крови. Требуя завершить охоту. Но человек понимал, что одно неверное движение, и нити ослабнут. А тогда яо-гуй вырвется. И тогда мы все умрём.

Нужен был финальный удар. Такой, который закончит это раз и навсегда.

Яо-гуй бился в металлической клетке, как пойманный зверь. Каждое движение оставляло новые порезы на его чешуйчатом теле, каждая попытка вырваться заканчивалась болью. Чёрная кровь текла по серебряным нитям. Воздух наполнился запахом гари и скверны.

Я стоял на коленях, едва сдерживаясь, чтобы не потерять сознание. Руки дрожали от истощения, дыхание срывалось. Но я держал концентрацию. Держал нити натянутыми. Ещё немного. Ещё чуть-чуть, и…

Я должен встать и просто прикончить его своими когтями. Это будет честно, это будет правильно. Хищник против хищника.

Яо-гуй замер.

Его горящие жёлтые глаза уставились на меня, и в них промелькнуло нечто, от чего мороз прошёл по коже. Не страх больше. Не ярость. Холодный расчёт.

— Дети, — прошептал я, пытаясь обернуться. — Стойте вместе. Не расходитесь.

Но в тот же миг яо-гуй взревел так, что земля содрогнулась. Это был не крик боли или злобы. Это был боевой клич. Клич того, кто решился на последний, отчаянный удар.

Его тело вспыхнуло зеленоватым светом. Скверна, которая текла в его жилах, начала вырываться наружу, пульсируя ядовитым сиянием. Я видел, как его кожа трескается, как из трещин сочится тёмная жирная жидкость. Он жертвовал частью своей сущности. Сжигал собственную энергию ради последней атаки.

— Нет! — выкрикнул я, пытаясь встать.

Но было уже поздно.

Земля под ногами детей взорвалась. Из трещин с оглушительным треском вырвались стебли бамбука. Но не обычные — гигантские, толщиной с дерево, растущие с немыслимой скоростью. Они росли не вверх, а в стороны, под углом, как копья, выстреливающие из катапульты.

Дети закричали. Стебли ударили им под ноги, подбросили в воздух, разметали в разные стороны. Старший мальчик полетел влево, ударившись о ствол бамбука. Одна из девочек отлетела вправо, упала на камни с болезненным вскриком. Самая маленькая крутанулась в воздухе, как тряпичная кукла, и упала в кусты.

А четвёртый ребёнок, Эргэ, худенький мальчик лет десяти, всё это время молчавший и смотревший невидящим взглядом, упал прямо перед яо-гуем.

Время замедлилось…

Я видел, как мои металлические тонкие нити рвутся одна за другой. Яо-гуй яростно сжигал свою энергию, словно взрывом, и этот взрыв разорвал мою ловушку!!! Серебряные струны лопались, как перетянутые струны музыкального инструмента, со звоном разлетаясь искрами.

Я видел, как яо-гуй вырывается из клетки, но… Он не бежал ко мне. Он не пытался убить меня…

Он бросился к Эргэ!

Мальчик лежал на земле, оглушённый падением, его глаза были широко распахнуты, но пусты. Он был в ступоре. Не двигался. Не пытался убежать. Просто лежал, глядя в пустоту.

А яо-гуй летел к нему, протягивая когтистые лапы. Схватить. Утащить. Скрыться в глубине ущелья. Получить заложника. Время для восстановления. Новый козырь.

Что-то внутри меня оборвалось…

Не металлическое ядро. Не даньтянь. Не мои звёзды культивации.

Сломался последний барьер между человеком и зверем.

Ярость вспыхнула во мне белым пламенем. Не просто гнев. Не просто злость. Это была древняя ярость. Негодование хищника, на чью территорию посягнули.

Ярость белого тигра.

Я забыл обо всём. О сохранении энергии. О контроле. О маскировке. О том, что дети могут увидеть. Забыл о боли, об истощении, о ранах. Осталась только одна мысль, выжженная огнём в сознании.

Не позволю.

Рык вырвался из моей груди. Настоящий, звериный, полный ярости. Рык белого тигра, которого не слышали в этих горах уже много лет. Звук был таким мощным, что воздух дрогнул, листья на деревьях затрепетали, а камни под ногами начали подпрыгивать.

Моё тело начало меняться.

Волосы, которые я окрасил в чёрный цвет, вспыхнули серебристым светом. Пигментация выгорела за мгновение, возвращая им изначальный белый оттенок. Пряди развевались вокруг головы, светясь в сумраке ущелья, как расплавленное серебро.

Я перестал поддерживать барьер. Я перестал поддерживать клетку, возвращая себе энергию. Но этого было мало. Недостаточно. Нужно больше силы. Больше!

Я схватился за грудь, где под одеждой висел амулет. Подарок старейшины, защитный талисман. Плевать, мне нужны любые крохи ци, которые я могу получить!!!

Я рванул амулет с шеи, разрывая шнурок. Деревянная пластинка вспыхнула золотистым светом в моей ладони. Я сжал её, направляя волю вглубь, к запечатанной внутри энергии.

— Дай мне силу! — прорычал я.

Амулет треснул. Я впитал каждую каплю ци, которую смог вытащить из него.

Даньтянь вспыхнул. Все четыре звезды загорелись. Металлическое ядро в груди забилось, как второе сердце, выбрасывая волны серебристой энергии.

Я использовал Шаг Ветра.

Но не обычный. Не такой, каким пользовался раньше. Это был Шаг Ветра на абсолютном пределе возможностей. Я вложил в него всё. Всю ярость и всю отчаянную волю к спасению.

Мир размылся…

Я не бежал. Я не прыгал. Я просто телепортировался, стирая расстояние между собой и целью. Ветер взревел вокруг меня, образуя вихрь, который разметал камни и листву. Земля под моими ногами треснула от силы моего шага.

Один шаг — и я материализовался прямо между мальчиком и яо-гуем.

За моей спиной летела тень. Не обычная, не человеческая. Призрачный силуэт огромного белого тигра, сотканный из серебристого света и звёздной энергии. Он не был полностью реален, но любой, кто видел его, мог различить горящие глаза, клыки длиной с кинжал, когти, которые могли разорвать сталь.

Мои следы остывали медленно. Там, где я ступал, на земле проступали узоры инея. Кристаллы льда росли из моих отпечатков, покрывая камни серебристым налётом. Металл и холод, звёздная сталь и ветер, моя истинная сущность, которую я больше не скрывал.

Яо-гуй врезался в меня на полной скорости.

Его когти были нацелены в горло Эргэ. Но я встал на пути. Принял удар на себя.

Искривлённые серпы вонзились мне в левое плечо, пробив кожу, мышцы, царапнув кость. Я почувствовал, как яд впрыскивается в рану — горячий, жгучий и отвратительный. Скверна разливалась по венам, пытаясь добраться до сердца, отравить меня изнутри.

Боль была чудовищной. Но я даже не вскрикнул.

Я просто посмотрел яо-гую в глаза. И он увидел там смерть.

Моя правая рука превратилась смертоносное в оружие.

Металлическая ци хлынула в неё потоком, сгущаясь, кристаллизуясь и принимая форму. Кожа затвердела, став похожей на сталь. Кости уплотнились до прочности звёздного металла. Когти выросли: длинные, изогнутые, острее любого меча. Вся рука от плеча до кончиков пальцев стала единым клинком. Идеальным оружием. Воплощением элемента металла.

Серебристый свет струился по моей руке, как ртуть. Каждый коготь светился холодным огнём.

Я видел, как расширились глаза яо-гуя. Видел, как он попытался отпрыгнуть, но его когти застряли в моём плече. Слишком поздно. Слишком близко.

Я вложил в удар всю ярость тигра. Всю силу звездного металла. Всю энергию, что дал мне тигр, сотканный из инея и вихря.

Моя рука пронзила грудь яо-гуя.

Я не просто ударил. Я пробил сквозь. Когти разорвали его грудную клетку, как бумагу. Металл разрезал плоть без сопротивления. Моя рука вошла в его тело, раздробив самое сердце — тёмное, пульсирующее ядро скверны.

И в тот момент я сконцентрировал всю металлическую ци в одной точке.

Моя энергия хлынула в тело яо-гуя. Металлическая ци, чистая и разрушительная, вступила в контакт с его сущностью, силой земли и дерева, скверны и тьмы. Элементы вошли в конфликт.

Металл подавляет дерево. Это был фундаментальный закон мироздания. И когда чистый, не замутнённый металл встретился с оскверненной сущностью яо-гуя, исход был предрешён.

Сначала через трещины в израненной коже показались серебристые искры. Потом из ран начали прорастать металлические шипы — тонкие, острые, растущие с ужасающей скоростью. Они пронзали плоть, пробивали кости, выходили наружу сотнями игловидных отростков.

Яо-гуй даже не успел закричать.

Его тело выгнулось дугой, распятое на тысячах металлических шипов, растущих из его же плоти. Рот открылся беззвучно, глаза расширились до предела. Из них ушла вся злоба, вся ярость, вся ненависть…

И осталось только…

…

…Облегчение…

Я видел, как в последний миг перед смертью жёлтые глаза яо-гуя изменились. Ненависть угасла. Безумие отступило. На мгновение — всего на краткий миг перед тем, как жизнь покинула его, я увидел в этих глазах не чудовище.

Я увидел живое существо.

Измученное. Заблудшее. Поглощённое скверной и ненавистью. Но в глубине — всё ещё живого. Того, кем он был когда-то давно, десятилетия назад. Кем-то, кто не хотел стать монстром.

Скверна была уничтожена. Остался только он сам, каким он был…

И теперь, в момент смерти, он наконец-то стал свободен…

Тело яо-гуя обмякло. Металлические шипы растворились, превращаясь в серебристую пыль. Он рухнул на землю к моим ногам, мёртвый.

Я стоял над ним, тяжело дыша, моя рука всё ещё была пропитана его чёрной кровью. Вокруг нас начали происходить изменения.

Бамбуковые стебли, которые выросли с помощью магии потемнели, потом начали увядать, превращаясь в сухие, безжизненные стволы. Лианы, опутывающие деревья, почернели и осыпались пеплом. Земля перестала трястись, тени стали обычными тенями, без примеси магии и скверны…

Чары, наложенные на ущелье, рассеивались вместе со смертью их создателя.

Я обернулся к Эргэ. Мальчик всё ещё лежал на земле, но теперь его глаза были живыми. Он смотрел на меня: на мои белые волосы, на серебристую тень тигра за моей спиной, на когти, и тихо плакал.

— Мама, — прошептал он срывающимся голосом. — Я хочу к маме.

— Скоро, — ответил я, чувствуя, как голос срывается. — Скоро ты увидишь её…

Остальные дети начали подниматься. Дагэ с трудом встал на ноги, придерживаясь за ушибленные рёбра. Обе девочки выползли из зарослей, перепуганные, но живые. Все четверо были живы.

Я выполнил обещание.

Но цена…

Яд скверны, впрыснутый когтями яо-гуя, разливался по моему телу. Я чувствовал, как он течёт по венам, как отравляет кровь, как добирается до внутренних органов. Левая рука, та, в которую вонзились когти, онемела и повисла плетью. Боль в плече была невыносимой.

Я попытался использовать металлическую ци, чтобы выжечь яд. Но энергии почти не осталось. Даньтянь снова потемнел, звёзды погасли. Сила, которую дал мне амулет, была полностью истрачена. Металлическое ядро в груди было пусто…

А яд всё распространялся.

Колени подогнулись. Я попытался устоять, но ноги не слушались. Земля накренилась, небо закружилось. Я упал на колени, потом на бок.

Лицо Эргэ склонилось надо мной, искажённое слезами и страхом.

— Господин! — закричал он. — Не умирайте! Пожалуйста!

Остальные дети прибежали, окружили меня. Они плакали, звали, тянули за одежду. Но их голоса становились всё тише и дальше. Мир размывался, терял чёткость.

Я посмотрел в небо. Сквозь кроны бамбука пробивались лучи солнца. Красивое небо. Чистое.

Тигр внутри меня был спокоен. Впервые за долгое время — по-настоящему спокоен. Охота закончилась. Добыча повержена. Детёныши спасены. Он мог отдохнуть.

Я тоже мог отдохнуть.

…Тьма накатила волной, поглощая всё. Последнее, что я услышал, были плач детей и далёкий шелест листвы.

И… ничего.

Только тишина…

Тьма поглотила меня полностью. Не страшная, не холодная — просто тьма. Бесконечная и безвременная. Я проваливался в неё, как камень в воду, всё глубже и глубже, пока не перестал чувствовать даже собственное тело.

А потом пространство изменилось.

Я лежал на чём-то невероятно мягком и тёплом. Открыл глаза и замер от изумления.

Вокруг была бесконечность. Не небо, не земля — просто пространство без границ. Сверху мерцали звёзды — миллиарды огоньков, составляющих созвездия, которых я никогда не видел. Снизу — то же самое. Звёзды отражались, как в зеркале, создавая ощущение, что я завис между двумя небесными сводами.

Я лежал в нигде и никогда. Во времени, которое не существовало. В месте, которого не было на картах. Я с удивлением смотрел на свои ноги. Вот теперь я был похож на самого себя. Кашемировые брюки любимого костюма от Ermenegildo Zegna, мои золотые запонки с покровителем-тигром и пошитые на заказ туфли из мягкой кожи, в которых я был, когда… когда — что?..

…не помню…

…Я отвык от такой одежды… Теперь, после стольких месяцев скитаний, она воспринимается так странно… Кровать подо мной как-то странно вибрировала. Я огляделся.

…

…я лежал на Белом Тигре.

Огромный зверь свернулся вокруг меня клубком, позволяя отдыхать на своей мягкой шкуре. Его мех был теплее любого одеяла и белее свежевыпавшего снега. Серебристые полосы на боках переливались, как расплавленный металл. Я чувствовал, как его грудная клетка поднимается и опускается в ритме медленного, глубокого дыхания.

Тигр довольно урчал.

Звук был низким, вибрирующим и успокаивающим. Он отдавался во всём пространстве, как далёкий гром. Урчание сливалось со звёздным светом, со звоном металла и с шёпотом ветра. Это была как песня, древняя и вечная. Песня хищника, который несётся по небесам в окружении звёзд и вихрей. Это сейчас он немного устал, прилёг отдохнуть, но когда он встанет на лапы, то снова понесётся стрелой сквозь сияющую глубину.

Я закрыл глаза, наслаждаясь покоем. Здесь не было боли. Не было яда скверны, разъедающего вены. Не было истощения или страха. Только тепло, мягкая шкура и урчание Тигра.

…господи, как я вообще оказался тут?..

…

…не помню…

Но сон продолжался.

Я услышал тонкое мяуканье и открыл глаза. Рядом с огромной мордой Тигра сидел котёнок. Маленький, пятнистый, с непропорционально большими лапами и ушами. Ягуар. Совсем малыш, может быть, несколько месяцев от роду. Смешной.

Котёнок что-то рассказывал Тигру. Его голос был тоненьким, пискливым и прерывающимся. Он мяукал, фыркал, иногда издавал забавное урчание, явно пытаясь подражать большому зверю. Рассказывал какую-то историю на языке, которого я не понимал, но который был удивительно выразительным.

А Тигр слушал. Его огромная голова была опущена к котёнку, уши насторожены, глаза — внимательны. Он слушал так, как взрослый слушает ребёнка, рассказывающего о своём дне, терпеливо, с интересом и с лёгкой усмешкой в золотых глазах.

Я не двигался, боясь нарушить эту странную, трогательную сцену. Просто лежал и наблюдал, как маленький котёнок делится чем-то важным с древним духом-хранителем.

Наконец котёнок замолчал. Тигр медленно моргнул — единственный знак, что он принял рассказ. Потом огромная голова повернулась в мою сторону.

Котёнок тоже посмотрел на меня. Его глаза были золотистыми, ясными, полными любопытства. Он привстал на лапки, потянулся всем телом, так, как умеют только кошки, и неуверенно зашагал в мою сторону.

Я протянул руку, и котёнок обнюхал мои пальцы. Холодный нос щекотал кожу. Он принюхивался тщательно, изучая запах, потом удовлетворённо фыркнул. Тыкнулся лбом в мою ладонь, один раз, второй, и замурлыкал. Мурлыканье было странным, но приятным.

Тепло разлилось в моей груди. Я не знал, кто этот котёнок. Не понимал, что это значит. Но в этом простом жесте, в прикосновении маленькой головы к моей руке, было нечто важное. Признание, благодарность и прощание.

Котёнок отступил на шаг, посмотрел на меня в последний раз и развернулся. Зашагал прочь по звёздному пространству, его маленькие лапки не оставляли следов.

Я проследил взглядом и увидел их.

Три светящиеся фигуры ждали в звёздной дали. Два больших ягуара, мощных и величественных. Их шкуры мерцали золотом и серебром. Между ними стоял ещё один котёнок, чуть больше того, что подходил ко мне.

Семья.

Малыш добежал до них, и взрослые ягуары склонили головы, обнюхивая его, вылизывая. Второй котёнок радостно запрыгал вокруг брата или сестры. Они были вместе. Наконец-то они были вместе!

А потом семья начала уходить. Они шли по звёздному пространству, их фигуры становились всё более призрачными, всё более светлыми. Контуры размывались, сливались со звёздным светом. Ещё несколько шагов, и они начали распадаться на отдельные искры…

Четыре фигуры превратились в тысячи светящихся точек. Они поднялись вверх, закружились в медленном танце и разлетелись по небу, становясь новыми звёздами. Я смотрел, как они занимают свои места в созвездиях, как вплетаются в вечный узор небес.

Семья ягуаров вернулась к звёздам.

Я медленно повернул голову к Тигру. Он уже смотрел на меня. Золотые глаза с тёмным отливом встретились с моими. В них не было слов, не было объяснений. Только понимание.

Я знал, кто это был. Знал без слов и без вопросов.

Это была семья яо-гуя. До того, как он стал монстром. До того, как скверна поглотила его разум. Когда-то давным-давно он был обычным созданием со своей семьёй. С мамой. С папой. С братом или сестрой.

И они погибли… Он не смог их спасти. Не смог защитить. И горе, и вина, и отчаяние открыли его разум для скверны. Она влилась в него, заполнила пустоту и превратила в чудовище.

Но теперь он был свободен. И его семья пришла, чтобы забрать его домой. Котёнок-ягуар, младший ребёнок, пришёл поблагодарить меня. Поблагодарить за то, что я освободил его от проклятия. Дал им возможность воссоединиться.

Слёзы текли по моим щекам, но я не вытирал их. Просто лежал на тёплой шкуре Тигра и плакал. От облегчения, от печали и от понимания того, что та тяжёлая битва имела смысл не только для спасения детей.

…Я ведь так и не спросил, как звали того яо… Впрочем… что теперь? Ничего не изменить.

Тигр не отводил взгляда. Мы смотрели друг на друга долго-предолго. Человек и зверь, две половины одного существа. В его глазах я видел мудрость веков, силу стихий и ярость хищника. Но также спокойствие и одобрение.

Он был доволен мной. Я справился. Я защитил детёнышей. Я не дрогнул, когда было тяжелее всего. Я принял его силу и его природу. Мы стали единым целым.

Тигр медленно поднял огромную голову и наклонился ко мне. Его морда была так близко, что я чувствовал тепло его дыхания. Пасть приоткрылась, обнажая клыки длиной с мой предплечья.

И он выдохнул.

Облако звёздного дыхания вырвалось из его пасти и окутало моё лицо. Оно было прохладным, искрящимся, пахло металлом и снегом, ветром и высокими горами. Я вдохнул его, и звёзды влились в мои лёгкие, разлились по телу серебристым светом.

Мир взорвался яркой вспышкой!

Я открыл глаза и увидел небо. Настоящее небо, с облаками и проблесками солнца сквозь кроны деревьев. Запах прелой листвы щекотал ноздри. Что-то острое впивалось в спину, то ли корень, то ли камень.

Я лежал на земле. В ущелье. Среди зарослей чёрного бамбука, который теперь был просто бамбуком, без всякой магии и без скверны.

Тело болело. Каждая мышца ныла, а каждый сустав скрипел. Левое плечо пульсировало болью там, где когти яо-гуя пронзили плоть. Я осторожно пошевелил пальцами — слушались, хоть и с трудом. Значит, рука не отнялась полностью.

Но было ещё кое-что. Тепло. Несколько источников тепла прижимались к моему телу с разных сторон.

Я приподнял голову и увидел детей.

Все четверо спали, свернувшись вокруг меня. Старший мальчик прижался к моему правому боку, обняв меня за талию. Одна из девочек лежала у моих ног. Вторая девочка устроилась на груди, её голова покоилась на моём здоровом плече. А Эргэ, самый младший, спал, положив голову мне на живот, его маленькое тело дрожало даже во сне.

Они грели меня своими маленькими тельцами. Делились теплом. Отдавали мне то немногое, что у них было.

Горло сжалось от нахлынувших чувств. Я осторожно провёл рукой по голове Эргэ, стараясь не разбудить его. Мальчик тихонько всхлипнул во сне и крепче прижался ко мне.

Живые. Все четверо. Целые и невредимые, если не считать ушибов и синяков.

Я справился.

Где-то в отдалении послышался голос. Тихий, густой и глубокий, едва различимый, но несущийся с ветром прямо ко мне.

— Хорошая работа…

Я замер, вслушиваясь. Наверное, именно так должен звучать голос моего тигра…

Я кивнул и закрыл глаза, позволив себе слабо улыбнуться. Да. Хорошая работа. Я действительно справился.

Но нужно было завершить начатое. Яд скверны всё ещё был в моём теле. Я чувствовал его слишком хорошо: чёрные нити, ползущие по венам и пытающиеся добраться до сердца. Пока я был без сознания, он распространился ещё сильнее. Левая рука онемела почти до плеча. Дыхание давалось с трудом.

Если я не выгоню яд сейчас, он убьёт меня. Медленно, мучительно, но убьёт.

Я осторожно начал высвобождаться из детских объятий. Двигался медленно, стараясь не разбудить их. Они так крепко спали, измученные пережитым ужасом. Пусть отдыхают. Они заслужили покой.

Старший мальчик пробормотал что-то во сне, но не проснулся. Я аккуратно переложил девочку с груди на траву. Эргэ всхлипнул, когда я убрал его голову со своего живота, но тут же свернулся калачиком и продолжил спать.

Я сел, превозмогая боль, и огляделся.

Ущелье изменилось. Чёрный бамбук больше не казался угрожающим — стволы были просто стволами, листва просто листвой. Земля под ногами была обычной землёй, без трещин и корней-ловушек. Воздух был чистым, без примеси скверны.

Но главное — правильный поток ци вернулся.

Я чувствовал его. Энергия снова текла через это место естественно, как должно было быть. Элементы были в балансе: дерево, земля, металл, вода и огонь. Все снова переплеталось в гармоничном танце. Ущелье исцелялось. Шрамы, оставленные яо-гуем, постепенно затягивались.

Это было хорошим знаком. Здесь, где ци текла правильно, мне будет легче очистить своё тело от яда.

Я нашёл огромный дуб, который служил убежищем чудовищу. Теперь это был лишь обугленный остов, провалившийся внутрь. У одного из узловатых корней я подобрал свою сумку, которую бросил до того, как спуститься в подземелье. Мои вещи не пострадали. И еда, и одежда были на месте. Я скинул свою одежду, в очередной раз превратившуюся в обноски, переоделся, подхватил сумку и вернулся к детям.

Я устроил их всех удобнее и укрыл своим плащом. Вот и пригодилось.

Я принял позу для медитации. Спина прямая, несмотря на боль. Ноги скрещены. Руки на коленях, ладони вверх. Я закрыл глаза и погрузился внутрь себя.

Даньтянь был почти пуст. Только две звезды из четырёх ещё теплились слабым светом. Остальные погасли, истощённые до предела. Меридианы были пусты, как пересохшие русла рек. Металлическое ядро в груди едва пульсировало.

Но я был жив. А значит, была энергия для восстановления.

Я начал дышать. Медленно, глубоко, осознанно. Вдох — втягивая в себя ци из окружающего пространства. Выдох — направляя её по меридианам, заставляя циркулировать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Энергия начала просачиваться в моё тело. Не быстро — по капле, по крупице. Но она была чистой, незамутнённой. Ци этого ущелья, освобождённого от скверны, текла в меня, наполняя пустоту.

Теперь нужно было найти яд.

Я переключил внимание на левое плечо, где когти яо-гуя вонзились в плоть. Вокруг раны клубились чёрные нити скверны. Они сплетались в узел, из которого тянулись щупальца по венам и артериям. Одно щупальце уже добралось до сердца, обвило его, пыталось впиться в мышцу.

Смертельно опасно. Если скверна проникнет в сердце, я не выживу.

Я собрал тончайшую нить металлической ци. Всё, что смог выжать из почти пустого ядра. Направил её к сердцу, к тому щупальцу, которое было ближе всего к смерти.

Металлическая энергия коснулась скверны — и та зашипела, как вода на раскалённом железе. Чистая ци металла была ядом для яда. Она разъедала скверну, разрушала её структуру, превращала в ничто.

Щупальце начало отступать, съёживаться. Я давил на него, не давая передышки. Нить металлической ци резала, жгла, уничтожала. Скверна пыталась сопротивляться, но не могла. Элемент металла был сильнее элемента тьмы и порчи.

Первое щупальце распалось. Я перешёл ко второму. Потом к третьему. Работал методично, тщательно, выжигая каждую чёрную нить, каждую каплю яда.

Боль была невыносимой. Это было как прижигать рану раскалённым железом изнутри. Каждое прикосновение металлической ци к скверне отдавалось пульсирующей болью во всём теле. Я стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли, но не прервал медитацию.

Капля за каплей. Нить за нитью. Я выгонял скверну из своего тела.

Процесс занял несколько часов. Солнце прошло половину пути по небу, когда я наконец добрался до последнего очага скверны, самого плотного узла в плече, откуда она распространялась. Он был пульсирующим, болезненым и самым опасным.

Я собрал остатки металлической ци и обрушил их на узел целиком.

Взрыв боли едва не вырвал меня из медитации. Я закричал, не смог сдержаться, и рухнул на бок, корчась от боли. Дети проснулись от моего крика, испуганно вскочили на ноги.

— Дядя! — завопил старший мальчик. — Что с вами⁈

Я не мог ответить. Просто лежал, стиснув зубы, пока последний узел скверны разрывался внутри меня. Металлическая ци жгла его, уничтожала, не оставляя ни следа.

И вдруг боль отпустила.

Узел распался. Скверна была уничтожена. Полностью. До последней капли.

Я лежал на земле, тяжело дыша, покрытый холодным потом. Дети окружили меня, плакали, звали, тянули за одежду. Но я был слишком истощён, чтобы ответить.

Какое облегчение…

Впервые с момента, когда когти яо-гуя вонзились в моё плечо, я чувствовал… чистоту. Никакого яда. Никакой скверны. Только моя собственная энергия, слабая, но незамутнённая.

Я справился.

Теперь можно было по-настоящему отдохнуть…

Я лежал ещё добрых полчаса, пока дыхание не выровнялось, а сердце не перестало колотиться как бешеное. Дети сидели рядом, притихшие и испуганные. Эргэ всхлипывал, уткнувшись в плечо старшей девочки. Старший мальчик держал меня за руку, словно боясь, что я снова исчезну.

— Всё хорошо, — наконец выдавил я из себя. Голос был хриплым, но твёрдым. — Я в порядке. Просто очень устал.

Медленно, превозмогая ломоту в каждой мышце, я сел. Мир слегка покачнулся, но устоялся. Я огляделся, оценивая своё состояние. Истощение было чудовищным, но скверна ушла. Это главное.

Дети смотрели на меня огромными глазами, полными надежды и страха одновременно.

— Голодны? — спросил я.

Все четверо закивали так отчаянно, что я не смог сдержать слабую улыбку.

Я поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. Левая рука всё ещё побаливала, но слушалась. Это было хорошо. Я поднял свой меч, который брал в аренду в гильдии. Лано, потом скажу, что потерял… С голодными малышами мне далеко не уйти…

Дети наблюдали с любопытством, как я сосредоточился, призывая остатки металлической ци.

Энергии было мало, но для такой простой работы хватит.

Я положил руки на лезвие. Металл под моими пальцами начал размягчаться, плавиться без огня. Сталь текла, как воск, сливаясь в единый шар. Я формировал её осторожно, придавая нужную форму. Стенки. Дно. Ручка. Через несколько минут в моих руках был котелок. Грубый, неровный, но прочный и функциональный.

— Ух ты! — выдохнул старший мальчик, глядя на котелок широко раскрытыми глазами.

— Дядя, ты правда волшебник! — пискнула Лю Синь.

Я собрал хворост, развёл небольшой костёр. В сумке нашлась вяленое мясо и рис. Не слишком богато, но для голодных детей сойдёт. Я набрал воды из ручья, который журчал неподалёку, наполнил котелок и поставил на огонь.

Пока варилась похлёбка, я наблюдал за детьми. Они молчали, но глаза их не отрывались от котелка. Время от времени то один, то другой шумно сглатывали. Сколько они не ели? Чем их вообще кормил яо-гуй?.. Корешками? Насекомыми? Бррр… Не хочу знать!

Когда еда была готова, я разлил похлёбку по импровизированным мискам, которые я свернул из широких листьяев лопуха. Дети набросились на еду с жадностью, как будто у них кто-то мог отнять её. Они обжигались но были не в силах останавливиться.

— Помедленнее, — предупредил я. — Вы не ели нормально несколько дней, можете заболеть, если торопиться.

Они попытались есть медленнее, но голод был сильнее разума.

Я сам почти не притронулся к еде. Съел несколько ложек, скорее для поддержания сил, чем от аппетита. Истощение было слишком сильным. Тело требовало отдыха, а не пищи.

Когда дети доели, я начал собираться. Нужно было возвращаться в деревню. Родители этих детей наверняка обезумели от горя и страха. Каждая лишняя минута здесь была для них часом страданий.

Я поднялся, отряхнул одежду и повернулся к детям.

— Идём домой, — сказал я просто.

Они вскочили на ноги, но тут же замерли.

Из зарослей чёрного бамбука донёсся треск ломающихся веток. Тяжёлые шаги. Грубое дыхание.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как на поляну выскочил огромный мужчина. Наёмник. Широкоплечий, с шрамом через всё лицо, с мечом в руках. Это кто⁈ Знакомая фигура! И знакомые движения!

Это Ван Тэ⁈

— ВОТ ТЫ ГДЕ, ЧУДОВИЩЕ!!! — взревел он, поднимая оружие.

Я не успел даже шагнуть к нему. Что-то холодное и острое прикоснулось к моей шее.

Лезвие кинжала.

Я замер, чувствуя, как тонкая линия металла вдавливается в кожу.

Из-за моей спины раздался сердитый, звенящий от ярости женский голос:

— Отойди от детей, выродок!

Лулу?

…

…Что?..

Время остановилось.

Холодное лезвие впилось в кожу шеи, и я почувствовал, как тонкая струйка крови потекла по ключице. Любое неосторожное движение, и кинжал перережет мне горло. Даже смешно, владеть металлической ци — и быть убитым железякой!.. Сил, чтобы создать доспех у меня не осталось, поэтому я замер.

Перед собой я видел огромного мужчину с поднятым мечом. Его лицо было искажено яростью. Позади чувствовал присутствие Лулу, ее дыхание было спокойным.

— Отойди от детей, выродок! — прошипела она снова.

Мой тигр рыкнул внутри, требуя действий. Металлическое ядро в груди пульсировало, готовое высвободить энергию. Инстинкты хищника кричали: напасть первым, разорвать угрозу и защититься. Я владею ци металла. Я могу затупить этот клинок или вообще изменить его, были бы у меня силы… Но я не двигался. Не потому что боялся смерти, просто понимал, что это — недоразумение. А недоразумения можно и нужно разрешить словами.

Вот только говорить со сталью у горла было затруднительно.

— Дядя! — завопил старший мальчик, вскакивая на ноги. — Не трогайте его! Это же дядя! Он спас нас!

— Отойди от него немедленно! — рявкнул Ван Тэ, делая шаг вперед. — Это монстр!

— Нет! — маленькая девочка прижалась к моей ноге, обняв ее обеими руками. — Дядя хороший! Он убил плохого дядю! Спас нас!

Эргэ разрыдался и тоже бросился ко мне, но вторая девочка успела его поймать и прижать к себе. Она смотрела на Ван Тэ и Лулу огромными испуганными глазами:

— Пожалуйста, не надо! Он нас защитил! Правда защитил!

Кинжал у моего горла дрогнул. Лулу, видимо, не ожидала такой реакции детей.

— Что? — её голос стал менее уверенным. — Но он же…

— Если можно, — сказал я как можно спокойнее, стараясь не двигаться, — я объясню. Только прошу, убери кинжал, Лулу. Дети и так достаточно напуганы.

Ван Тэ сделал еще шаг, и я увидел, как его глаза, острые и опытные глаза воина, скользнули по моему лицу. Лицу, а не волосам. А потом по фигуре и рукам. Он всматривался, пытаясь разглядеть черты под грязью и кровью.

— Погоди, — пробормотал он. — Эти глаза… Лулу, опусти кинжал. Сейчас.

— Но…

— Опусти! — рявкнул он, и в его голосе прозвучал приказ.

Холодное лезвие медленно отстранилось от моей шеи. Я выдохнул, не сразу поняв, что задерживал дыхание. Маленькая девочка всё ещё цеплялась за мою ногу и всхлипывала, да так, что у меня промокли штаны…

— Ли Инфэн? — недоверчиво спросил Ван Тэ, опуская меч. — Это действительно ты?

— Да, — кивнул я, осторожно поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лулу.

Она стояла в двух шагах, кинжал всё ещё был в руке, но направлен остриём вниз. Её лицо выражало полное недоумение. Взгляд скользнул от моих белых волос к глазам, потом к малышке, прижавшейся ко мне.

— Но… как… — она покачала головой. — Волосы… ты же…

— Я всё объясню, — сказал я устало. — Но сначала позвольте мне успокоить детей. Они измотаны, им хватило переживаний за последние дни.

Ван Тэ кивнул, всё ещё не спуская с меня настороженного взгляда. Я осторожно опустился на колени и аккуратно отцепил девочку от своей ноги. Она всхлипывала, цепляясь за мою руку.

— Всё хорошо, малышка, — прошептал я. — Эти дядя и тётя тоже хорошие. Они из гильдии, они сильные воины. Они мои товарищи…

— Но они хотели тебя обидеть, — всхлипнула она.

— Они просто испугались, — я погладил её по голове. — Думали, что я монстр, раз у меня белые волосы. У людей редко бывают такие. Но я не монстр, правда же?

Она отчаянно замотала головой:

— Ты хороший!

Старший мальчик подошёл и помог мне отвести малышку обратно к плащу. Они уселись, прижимаясь друг к другу, но продолжали следить за происходящим испуганными взглядами.

Я сделал к ним несколько шагов, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Мир немного закружился, но я устоял. Ван Тэ протянул руку, словно собираясь поддержать меня, но остановился на полпути.

Я наконец смог оглядеть его и Лулу. Они были экипированы как заправские приключенцы и вооружены до зубов. Судя по потрёпанной и запылённой одежде, они добирались сюда довольно долго. Интересно, как они вообще нашли нас?

Ван Тэ спрятал оружие, осмотрел меня с ног до головы и покачал головой:

— «Убил плохого дядю»… — задумвчиво повторил инструктор. — Ты ранен. И я практически не чувствую ци в твоих мередианах. Ты сильно поистратился, — констатировал он. — Как сейчас себя чувствуешь?

— Уже лучше, — ответил я. — Всё понадобилось, чтобы уничтожить скверну. Я просто истощён. Пара недель и я приду в себя…

— Скверну? — Лулу шагнула ближе, наконец убрав кинжал в ножны. — Ты хочешь сказать…

— Здесь, в ущелье, жил яо-гуй и он был заражён скверной, — кивнул я. — Именно поэтому он был таким сильным. И именно поэтому я смог его победить. Я умею бороться со скверной.

— Чудовища больше нет? — в голосе Ван Тэ прозвучала осторожная надежда. — Ты действительно убил его?

— Да.

Тишина.

Ван Тэ и Лулу переглянулись, и в их взглядах я прочитал смесь недоверия, изумления и чего-то ещё. Страха? Недоверия? Уважения? Не мог разобрать. Я был слишком усталый, чтобы разбираться во всех этих человеческих заморочках…

— Сядь, — наконец сказал Ван Тэ, указывая на поваленное дерево. — Ты выглядишь так, словно вот-вот рухнешь. И расскажи нам всё сначала. Ты исчез на целых шесть дней. И ты был пятым исчезнвушим в этом ущелье. А если пропадают наши наёмники, гильдия должна реагировать. Все наши группы до сих пор на севере, поэтому сюда пришли мы. Рассказывай, что произошло?

Шесть дней⁈ Ах, да… скорее всего это из-за магии яо и искажений в ущелье. Помнится, старейшина деревни говорил, что можно блуждать в лесу, и пройдёт несколько дней. Видимо, это случилось и со мной…

Я опустился на ствол, благодарный за возможность присесть. Ноги действительно подкашивались. Лулу и Ван Тэ сели напротив, не спуская с меня глаз. Дети молчали, бросая взгляды то на меня, то на них.

— Значит так, — начал я, собираясь с мыслями. — После того как я спустился в ущелье, я обнаружил, что тут выстроена странная формация, ци искажена и всё пропитано скверной. Я нашёл уничтоженный лагерь наших наёмников, но там не было детей, поэтому я решил отправиться дальше.

— Тебе надо было сразу же возвращаться! — отругала меня Лулу. — И рассказать нам об этом, а не сражаться с чудовищем в одиночку!

— Но у меня не было никаких доказательств, что я их нашёл. Их жетоны пропали, мне пришлось продолжить поиски. А когда нашёл — пришлось сразиться с чудовищем…

— И как же тебе удалось убить его? — спросил Ван Тэ, наклоняясь вперёд. — Если это правда был яо-гуй, то это опасность третьего ранга, а уж заражённый скверной… Это же чудовище, которое справилось с отрядом из четырёх железных охотников. А ты…

— Я всего лишь бронзовый новичок, — закончил я за него. — Знаю. Но мне повезло. Очень повезло.

— Везение не объясняет белые волосы, — заметила Лулу, пристально глядя на меня. — Что с тобой произошло?

Я потёр переносицу, чувствуя что начинает болеть голова. Как объяснить, не раскрывая слишком многого?.. Ван Тэ и даже Лулу, похоже, опытные воины, они меня поймают на лжи…

— Когда я спустился в ущелье, — начал я осторожно, — я быстро понял, что здесь что-то очень странное. Деревья, пропитанные скверной. Искажения пространства. Иллюзии. Яо-гуй контролировал всё ущелье, превратив его в ловушку. Я едва не заблудился несколько раз.

— Мы тоже это заметили, — кивнул Ван Тэ. — Тропа закручивалась странными петлями. Мы шли по меткам на стволах. Это были твои?

Я кивнул и продолжил.

— Я нашёл логово яо-гуя под огромным дубом, — продолжил я. — Большая пещера. Там были и дети. Живые, но запертые в клетке из корней. Яо-гуй использовал их как приманку, зная, что придут охотники.

— Проклятый монстр! — прошипела Лулу, сжимая кулаки.

— Я пытался освободить детей тихо, — признался я. — Но яо-гуй почувствовал меня. Он был… — я замолчал, подбирая слова. — Он был очень силён. Намного сильнее, чем я ожидал. Первая атака чуть не убила меня.

Я показал на рваную рану на левом плече, где когти пронзили плоть. Снаружи она почти полностью затянулась, но всё равно было видно, что шрам свежий.

— Но мне удалось сбежать из пещеры с детьми.

— И что ты сделал? — спросил Ван Тэ тихо.

— Я… я перенапрягся, — ответил я. — Мы пытались оторваться от него в ущелье, но дети были измучены и не могли бежать. Поэтому я выжал из себя всё до последней капли, сколько смог, полностью исчерпал всё накопленное в даньтяне… — я указал на свои волосы. — Похоже, это побочный эффект. Волосы обесцветились. Мой мастер говорил, что это бывает при крайнем истощении и перенапряжении ци…

Ложь легла легко. Отчасти это даже было правдой: перенапряжение действительно могло вызывать странные эффекты у культиватора, от изменения внешности, до полной потери памяти. Просто в моём случае белый цвет был естественным, а чёрный — маскировкой, но об этом я рассказывать не хотел. И не хотел сильно вдаваться в подробности, ведь Ван Тэ и Лулу — представители гильдии. Они будут просто обязаны допросить детей. А вот что расскажут им дети, которые видели весь бой… Надо срочно придумать, как я буду оправдываться ещё и за это…

— Я слышал о таком, — медленно произнёс Ван Тэ. — У одного старого мастера в гильдии была белая прядь волос после того, как он перенапрягся в бою с демонической сущностью. Говорил, что седина появилась прямо во время боя!

— Очень похоже, — кивнул я. — Я не ожидал такого. Просто когда очнулся после, увидел, что волосы изменились. Думал вернуть им цвет, но… не хватило сил.

— Погоди, — Лулу подалась вперёд. — Ты хочешь сказать, что победил яо-гуя третьего ранга в одиночку? При твоём уровне? Ты — двухзвёздочный!

— Нет, — быстро ответил я. — Я же говорю, мне повезло. Очень повезло. Яо-гуй уже был серьёзно ранен.

— Ранен? — нахмурился Ван Тэ.

— Рана была свежая, думаю, что это сделали наши железные наёмники, — объяснил я.

Ещё одна ложь! Проклятье, но мне не обойтись без неё, если я не хочу вызвать странные вопросы. Яо был цел до нашей схватки. Я очень рассчитывал, что ушедшая скверна обезобразила труп, и по нему будет непонятно, какие раны были нанесены до, а какие после. Я продолжил:

— Они же сражались с ним несколько дней назад. Думаю, они… они почти победили. Почти. Я видел его раны, одна была в боку. Рана была глубокой и кровоточила. Ещё одна рана была на задней лапе, возможно от меча. Яо-гуй был ослаблен. Скверна поддерживала его, но он потерял много силы.

Я посмотрел им в глаза:

— Если бы не железные охотники, я бы не выжил. Они сделали основную работу. Я просто… закончил то, что они начали.

— Ты слишком скромен, — сказал Ван Тэ. — Раненый яо-гуй — это смертельная угроза для бронзового охотника, даже для одиночки-железного. Эти твари владеют магией и чудовищно сильны.

— Возможно, но у нас не было возможности сбежать, мне пришлось принять бой, — согласился я. — Скверна стала его слабостью. Я знаю, как с ней бороться. Опыт из родной деревни, помнишь, я рассказывал об этом при поступлении в гильдию? Мы много сражались с заражёнными тварями, — Лулу кивнула Ван Тэ, подтверждая мои слова. — Я научился находить источник скверны и уничтожать его. С яо-гуем было то же самое. Я нашёл ядро скверны в его груди, смог подобрать ближе и… — я замолчал, вспоминая момент, когда когти вошли в плоть чудовища. — Уничтожил его.

— Ядро скверны, — повторила Лулу задумчиво. — Значит, это был не просто заражённый зверь. Это был яо, полностью порабощённый тьмой… настоящее чудовище…

— Да, — кивнул я тихо. — Он был… Когда-то он был просто ягуаром, они жили в святилище со своей семьёй. Я видел следы там, наверху, — я махнул рукой. — Но они погибли, и горе открыло его разум для скверны. Она поглотила его, превратила в монстра.

Я вспомнил сон, семью из света, уходящую к звёздам, и замолчал. Наёмники переглянулись. Тишина повисла между нами. Ван Тэ смотрел на меня с выражением, которое я не мог разобрать. Я очень надеялся, что хорошее отношение, которое я заработал за последние месяцы в гильдии, сыграет роль. В конце концов, чудовище мертво, дети спасены, а убитые наёмники отомщены…

Ван Тэ и Лулу молчали. Я видел скептицизм в их глазах. Я прекрасно понимал, что этим разговором всё не ограничится. Двухзвёздный убил монстра? В одиночку? Серьёзно?.. Я видел, что они не могут решить, что со мной делать. С одной стороны, моя репутация, как честного и работящего парня, а с другой — факты. Хотел бы я знать, насколько глубоко у них принято копать…

Ван Тэ тяжело выдохнул и поднялся на ноги:

— Ладно. Что сделано, то сделано. Главное — вы все живы. Дети целы, ты… ну, относительно цел, — Он огляделся по сторонам. — Где тело яо-гуя? Нам нужны доказательства, гильдия не сможет просто так принять твои слова на веру.

— От него мало что осталось, — признался я. — Когда ядро скверны разрушилось, тело начало разлагаться. Скверна поддерживала его так долго, что плоть была практически мертва. Но я могу показать, где лежат останки. И логово тоже покажу.

Я посмотрел на детей, которых утомили наши разговоры и они снова задремали. Старший мальчик сидел рядом с ними, гладил по головам младших. Я бросил взгляд на девушку, которую привык видеть за конторкой гильдии.

— Лулу, можешь присмотреть за ними? — спросил я. — Пока мы с Ван Тэ осмотрим место.

— Конечно, — девушка кивнула, — Идите. Я останусь здесь.

Я поднялся, превозмогая усталость, и повёл Ван Тэ через заросли чёрного бамбука. Теперь, когда скверна ушла, ущелье было просто ущельем — тихим, мирным, даже красивым в солнечном свете. Но следы разрушения были повсюду: обугленная земля и разрезанные на куски моими нитями деревья.

— Ничего себе побоище… — пробормотал Ван Тэ, разглядывая следы.

— Да, — согласился я просто.

Я привёл его к поляне, где произошло финальное сражение. Везде громоздились кучи праха от сгнивших деревьев, чей усиленный рост был вызван заклинаниями. Невдалеке был виден провал, из которого мы выбрались из подземелья.

— Вот здесь, — я указал на тёмную кучу у корней.

Останки яо-гуя были жалким зрелищем. От могучего чудовища остался лишь скелет, покрытый клочьями сгнившей плоти и шерсти. Огромный череп с длинными клыками. Рёбра, торчащие из грудной клетки. Непропорциональные лапы с когтями длиной в ладонь.

Ван Тэ присвистнул:

— Вот образина… Какого он был роста? Выше меня?

— Больше, — я покачал головой. — Намного больше. Похоже, скверна увеличивала его размер.

Ван Тэ обошёл останки, внимательно изучая их.

— Вот значит, как… — он наклонился и выломал из лапы палец с длиннющим когтем. — Да, похоже, ты был прав. У обычных яо такого не бывает. Они и размером поменьше, и нет вот таких характерных разводов на костях.

Он продемонтрировал мне чёрные точки, которые покрывали кости.

— Отметины скверны.

Ван Тэ опустился на листву, снял с плеч рюкзак, вынул тряпицу, от которой ощутимо тянуло ци и на которой были вышиты особые знаки, и очень осторожно упаковал доказательство.

— Показать его пещеру? — спросил я.

— Туда мы ещё дойдём, — кивнул Ван Тэ. — Но сначала давай разберёмся с… этим.

Он указал на останки яо-гуя.

— Сожжём, — предложил я.

— Согласен, — Ван Тэ уже собирал хворост, благо наломанных стволов тут хватало.

Мы сложили костёр вокруг останков. Я хотел использовать ци, чтобы разжечь его, но Ван Тэ остановил меня:

— Отдохни. Ты и так на пределе. Я сам справлюсь.

Он сконцентрировался, и его ладони загорелись красным пламенем. Огненная ци — не моя специализация, но я знал, что мастера могли управлять огнём напрямую. Ван Тэ запустил струю пламени в костёр, и тот вспыхнул яростным жаром.

Останки яо-гуя горели долго. Мы стояли, наблюдая, как пламя пожирает последние следы чудовища. Дым поднимался столбом в небо, унося с собой остатки тьмы.

Когда от костра остался лишь тёплый прах, инструктор повернулся ко мне. Пока тело чудовища догорало, я сидел в медитации и успел немного восполнить силы. К своему удивлению я обнаружил, что у меня слабо затеплилась пятая звезда. Я даже не запомнил, как это произошло. Возможно, прямо во время боя…

Я выдохнул…

Прорвался! Я прорвался через ту стеклянную стену… Теперь надо было хорошенько потрудиться и снова заполнить энергией все звёзды. Впрочем, долго медитировать мне не дали…

Когда погасли последние угли, инструктор разворошил их, засыпал землёй и обернулся ко мне. Его лицо стало жёстким:

— Покажи, где располагалось логово.

Я кивнул и поднялся.

Мы вышли на небольшую поляну, где когда-то стоял огромный дуб. Теперь от него остался только обугленный, расколотый ствол и зияющая дыра в земле, вход в подземное логово.

Мы спустились вниз. Хоть я и пробил земляную крышу и над нами светился провал, внизу было достаточно темно. Инструктор вынул из рюкзака простой факел и зажёг его. Пламя вспыхнуло ярко, отбрасывая дрожащие тени на стены подземелья.

Ван Тэ замер на пороге. Его рука, держащая факел, дрогнула.

Логово было огромным. Намного больше, чем мне показалось во время боя, когда я видел только ту часть, где яо-гуй держал детей в клетках из корней. Это была настоящая система пещер, вырытая или расширенная за долгие годы. Мы миновали главную камеру и начали оглядываться. Логово впечатляло.

Потолок терялся в темноте где-то над головой — факел не доставал до него светом. Стены были неровными и покрытыми корнями, которые свисали вниз. Причём было видно, что растения заставляли расти, как хозяину того было надо, чтобы он мог укрепить стены. Ван Тэ только покачал головой.

А потом мы наконец-то наткнулись на кости…

Они были повсюду. Груды и россыпи. Человеческие черепа лежали рядом с рёбрами оленей. Бедренные кости перемешивались с позвонками кабанов. Скелеты птиц, лис, медведей — любое живое существо, которое было достаточно неосторожным, чтобы забрести в ущелье яо-гуя. Часть из них висели обвитые корнями на стенах. Видимо, чудовище действительно кормило свой лес чужими жизнями.

…Но людских костей было больше всего.

— Господи, — прошептал Ван Тэ, поднимая факел выше. — Сколько… сколько всего человек он убил?

— Много, — ответил я тихо, обходя одну из груд. — В деревне говорили, что несколько десятков лет он держал их в страхе. Яо-гуи живут долго.

Я присел рядом с ближайшим скелетом. Он был почти целым. Лежал в естественной позе, словно человек просто прилёг отдохнуть и не проснулся. Рядом валялись остатки кожаного доспеха, почти полностью сгнившего, и ржавый меч. Я поднял клинок, но он рассыпался в руках.

— Этому лет двадцать, не меньше, — сказал я, показывая Ван Тэ. — Может, больше.

Ван Тэ кивнул, не отрывая взгляда от костей. Его лицо было бледным в свете факела.

Мы двинулись дальше, осторожно ступая между грудами останков. Чем глубже мы шли, тем разнообразнее становились находки. В одном углу я увидел доспехи явно не местного образца: тяжёлые пластины, скреплённые кожаными ремнями. Правда, от ремней осталось одно воспоминание… Стиль был незнакомым, явно не из этих земель.

— Солдат? — предположил Ван Тэ, разглядывая доспех. — Или наёмник издалека?

— Возможно, — согласился я. — Яо-гуй ловил всех подряд. Любой, кто забредал в ущелье, становился добычей.

Рядом с доспехами лежало оружие: копья, мечи и луки. Всё было покрыто ржавчиной и было непригодно к использованию. Но количество, конечно, впечатляло.

Десятки клинков. Может, сотни, если считать те, что уже полностью рассыпались в прах. Этим, пожалуй, можно было бы вооружить целую армию.

— Сколько же людей он сожрал за всю свою жизнь? — пробормотал Ван Тэ, и в его голосе слышалось отвращение.

— Не знаю, — ответил я честно.

Мы прошли мимо ещё одной груды костей — на этот раз явно животных. Огромные рёбра, которые могли принадлежать только медведю или быку. Черепа кабанов с длинными клыками. Скелет оленя, всё ещё с обрывками шкуры.

Я огляделся, чувствуя тяжесть в груди. Да, яо-гуй был монстром. Но когда-то он был просто ягуаром. Скверна и жажда мести превратили его в чудовище, которое пожирало всё вокруг.

Мы углубились ещё дальше, и тут я увидел нечто, что заставило меня остановиться.

В центре пещеры, на небольшом возвышении, лежала куча предметов. Не костей, не оружия — личных вещей. Кольца, браслеты, заколки, серьги, расчёски, зеркала, небольшие статуэтки, подвески на пояса, веера. Я даже увидел пайзцу императорского образца… Всё то, что люди носили с собой и что было им дорого.

Мы не обменялись ни словом. И так всё было ясно. Сколько жизней оборвалось здесь? Сколько семей потеряло отцов, матерей, детей? Сколько людей сожрало это ущелье?

Слишком много.

— Целая сокровищница, — выдохнул мой инструктор, и у него в глазах зажглись огоньки, которые мне не понравились.

Впрочем… Я не тешил себя иллюзиями, Ван Тэ когда-то точно был наёмником не из последних, с его-то навыками. У него не могло не быть прагматичного подхода к чужой смерти. И оставшейся после неё собственности…

Я не стал ничего говорить, пусть сам решает, что с этим делать.

— Пойдём дальше, — наконец сказал я. — Нужно найти наших товарищей.

Ван Тэ кивнул, с трудом отводя взгляд от сокровищ, и мы двинулись дальше.

Тела железных охотников мы нашли в дальней части пещеры. Они лежали в разных местах, словно яо-гуй расправился с ними по одному, разделив группу.

Первое тело было у стены. Мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в чешуйчатом доспехе. Его кажущаяся крепкой защита была разорвана, словно гигантские когти пробили её, как бумагу. Грудная клетка раздавлена, а сердце — вырвано. Похоже, его убили одним ударом.

— Чжоу Вэньян, — сказал Ван Тэ, опускаясь на колени рядом с телом. — Хороший человек был. Жена, трое детей. Мастер копья.

Он осторожно закрыл мёртвому глаза, выпрямил конечности.

Второе тело лежало в десяти шагах дальше. Женщина, молодая, может, около двадцати пяти. Лёгкий доспех лучника, колчан всё ещё на спине. Вернее остатки того, что было колчаном. Её спину располосовали знакомые следы, вывернув обнажённые рёбра. Одна её нога была всё ещё обвита корнем, торчащим из стены. Девушка лежала на боку, одна рука протянута вперёд, словно пыталась дотянуться до чего-то. До оружия? До товарища?

— Сяо Мэй, — голос Ван Тэ дрогнул. — Она только год как стала железной. Талантливая лучница. Никогда не промахивалась.

Я посмотрел на её тело и увидел, что на поясе всё ещё висел кинжал. Она даже не успела его достать. Яо-гуй был слишком быстр.

Третье тело мы нашли в углу, пробитое древесными корнями насквозь. Старый мужчина с седыми волосами и шрамом через всё лицо висел, словно на копьях. Его тяжёлый доспех был покрыт царапинами и вмятинами, явными следами долгой службы. В руке он всё ещё сжимал меч. Даже после смерти не отпустил оружие.

— Лао Чжан, — прошептал Ван Тэ, и его голос надломился. — Старый друг. Мы вместе прошли столько дорог… Он учил меня, когда я только пришёл в гильдию. Говорил, что я слишком горячий. Слишком быстро бросаюсь в бой, когда должен думать головой…

Я помог ему снять тело с корней и уложить на землю. Инструктор опустился на колени рядом с телом, положил руку на плечо мёртвого друга.

— Прости, старикан, — прошептал он. — Если бы я только знал, что за чудовище тут обитает…

Я отвернулся, позволяя ему прощаться с другом. Когда я увидел чужое искреннее горе, слёзы начали душить меня тоже. Я сдерживался из последних сил. Эти люди были героями. Они пришли спасать детей, зная об опасности и сражались до конца.

Четвёртое тело лежало ближе всего к главной пещере, где была клетка из корней. Молодой мужчина, почти мальчик, лет двадцати двух, явно чуть старше меня. На его лице отпечаталась посмертная маска ярости и боли. Обе руки у него отсутствовали. Их я нашёл чуть дальше, в тенях.

— Ван Лэй, — сказал Ван Тэ, подходя к последнему телу. — Племянник Лао Чжана. Тоже только что получил ранг железного. Это было его третье задание такого уровня.

Он поднялся, глядя на четыре тела, которые мы положили рядом.

— Они не зря погибли, — сказал он твёрдо, но я знал, что он пытается уговорить сам себя. — Они ранили чудовище. Ослабили его. Без них ты бы не смог победить. Их смерть имела смысл.

— Да, — согласился я. — Они настоящие герои.

Мы стояли в тишине, окружённые костями и останками. Факел догорал, тени становились длиннее. Холод пещеры окутывал нас как тяжёлое сырое одеяло.

Наконец Ван Тэ выдохнул:

— Мы заберём их. Похороним как положено. С почестями. Их семьи должны знать, как они погибли.

— Конечно, — кивнул я.

Он ещё раз обвёл взглядом пещеру, все эти груды костей, перемешанные с сокровищами.

— Когда мы вернёмся, — сказал он медленно, — я дам знать князю, пусть он пришлёт людей. Это дело уже не моего уровня. Мы похороним всех, кого сможем опознать. Дадим им покой. А эту пещеру… эту пещеру мы обрушим. Запечатаем навсегда. Пусть это место забудут.

— Хорошая мысль, — согласился я.

Мы начали осторожно выносить тела железных охотников. Я сделал из обрывков корней и длинных прочных ветвей волокуши. Работа была изнуряющей и мрачной. Мёртвые были тяжелыми, давно окоченевшими. Они все были культиваторами, так что тела ещё не начали разлагаться даже за прошедшие несколько дней. Доспехи добавляли веса. Но мы обращались с ними бережно и с уважением. Это были павшие воины, и они заслуживали достойного обращения.

Когда мы вынесли последнее тело на поверхность, я оглянулся на тёмный вход в пещеру. Туда, где лежали кости сотен жертв и где чернота скверны пропитала саму землю. Я надеялся, что без носителя ядра тьма рассеется, а то мы рискуем получить некрополь. Интересно, скверна способна поднять мёртвых?..

…

Почему-то не хочу это проверять…

Это место действительно нужно было запечатать.

— Пойдём, — позвал Ван Тэ. — Нам нужно их похоронить.

Я кивнул и последовал за ним, оставляя мрачное логово позади.

Потом мы начали копать. Мы выбрали самые широкие и лучше всего сохранившиеся из мечей. Земля в ущелье была мягкой, податливой. Корни бамбука не уходили глубоко, поэтому работа шла относительно быстро. Ван Тэ копал мрачно сжав зубы, а я помогал, как мог, хотя каждое движение отдавалось болью в плече.

— Отдохни, — сказал Ван Тэ, заметив, как я морщусь. — Я сам доделаю.

— Нет, — покачал я головой. — Меньшее, что я могу сделать — помочь похоронить их достойно.

Ван Тэ посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул:

— Хорошо. Но если свалишься, я лично тебя пну.

Я не выдержал и усмехнулся. Похоже, мой суровый инструктор возвращался к себе привычному. Я другого от него не ждал. Он сам неоднократно вдалбливал в меня, что быть наёмником — это быть готовым к потерям в любой момент.

Мы копали ещё час, пока яма не стала достаточно глубокой. Лулу тем временем собирала камни для могильного холма. Дети тихо наблюдали за нами, не задавая вопросов. Они были слишком умны, чтобы не понять, что происходит.

Когда всё было готово, мы осторожно уложили тела в могилу. Ван Тэ закрыл им глаза, выпрямил конечности и сложил руки на груди. Оружие положили рядом — в последний путь воин должен идти вооружённым.

— Чжоу Вэньян, — начал Ван Тэ, его голос был хриплым. — Лао Чжан. Сяо Мэй. Ван Лэй. Вы были храбрецами. Вы сражались до конца. Ваша смерть не была напрасной. Дети спасены. Чудовище повержено. За вас отомстили. Покойтесь с миром.

Мы засыпали могилу молча. Потом соорудили насыпь из камней, чтобы дикие звери не разрыли её. Ван Тэ воткнул в вершину импровизированной могилы сломанное копьё — знак того, что здесь покоятся воины.

Лулу произнесла короткую молитву духам, прося их проводить павших в загробный мир. Я стоял в стороне, склонив голову.

Когда всё было закончено, мы вернулись к логову.

— Лулу! — скомандовал наставник.

Девушка кивнула и сосредоточилась. Я увидел, как вокруг неё скапливается ци, завихряясь сияющими потоками. Растения откликнулись на её зов и затянули вход в пещеру. Я почувствовал, что у меня по спине пробежали мурашки… Я вспомнил наш бой с яо. Конечно, разница в уровне была видна невооружённым взглядом. Там, где чудовище мгновенно выращивал целый лес, Лулу действовала намного медленнее.

Когда она закончила, по её лицу катились капли пота, но, как оказалось, это ещё не всё. Она вытянула руку, по растениям пробежала дрожь, и на мгновение стала видна печать.

— Если кто-то попытается разграбить пещеру, мы об этом узнаем, — пояснил для меня Ван Тэ. — Теперь пора возвращаться. Родители детей места себе не находят.

Я кивнул, но мир вокруг меня начал плыть. Усталость навалилась разом, как каменная плита. Ноги подкосились, и я едва не упал.

— Ли! — Лулу успела подхватить меня под руку. — Эй, ты в порядке?

— Просто… устал, — выдавил я.

— Садись, — Ван Тэ усадил меня на пень. — Отдохни. Нам всё равно нужно подготовиться к походу.

Я закрыл глаза и попытался погрузиться в медитацию. Ци ущелья текла свободно. Я снова начал впитывать её, направляя по меридианам. Энергия была чистой и целебной. Она просачивалась в моё тело медленно, но неуклонно, заполняя пустоту. Пока Лулу и Ван Тэ сворачивали наш импровизированный лагерь, я всё время просидел, собирая силы.

Мы дождались первых солнечных лучей, и отправились в путь.

Мы шли медленно, приспосабливаясь к шагу детей. Ван Тэ возглавлял группу, Дагэ шёл вместе с ним, ведя брата за руку, Лулу шла последней вместе с Лю Синь. Я шагал в середине, неся на спине самую младшую, Ван Мэй. Девочка была слишком мала, чтобы идти всю дорогу пешком, а её ножки были покрыты ссадинами.

Она обняла меня за шею и уткнулась лицом в плечо. Её дыхание было тёплым и спокойным. Через несколько минут она уснула.

— Она доверяет тебе, — тихо сказала Лулу, оказавшаяся рядом.

Я только кивнул.

Мы шли дальше в тишине. Тропа петляла между деревьями, поднималась на холмы и спускалась в ложбины, но искажений больше не было. Путь был прямым и ясным.

Ван Мэй пошевелилась у меня на спине, что-то пробормотала во сне. Я поправил её, убедился, что ей удобно, и пошёл дальше.

— Ещё два часа, — сказал Ван Тэ. — Может, чуть меньше.

— Справимся, — ответил я.

И мы справились. Почти на закате мы вышли из ущелья и увидели дымки деревни вдалеке.

— Вон там! — Дагэ указал рукой, и в его голосе прорвалось волнение. — Это наша деревня!

Мы ускорили шаг. Даже измученные дети словно получили второе дыхание, зная, что дом совсем близко. Дагэ держал брата за руку, и они почти бежали. Я аккуратно разбудил Ван Мэй:

— Просыпайся, малышка. Мы пришли.

Она открыла глаза, огляделась, и её лицо расцвело в улыбке:

— Дом! Это наш дом!

Я опустил её на землю, и она побежала вперёд, крича:

— Мама! Папа! Мы дома!

Её крик переполошил всю деревню. Двери домов распахнулись, люди высыпали на улицу. И что тут началось!

— Мэй! — женщина выбежала из одного дома, упала на колени и раскрыла объятия. Маленькая девочка бросилась к ней, и они слились в отчаянном объятии. Женщина плакала, целовала дочь в щёки, волосы, руки. — Моя девочка! Моя малышка!

— Дагэ! Эргэ! — мужчина подхватил мальчишек на руки, покачал и прижал к груди. Его плечи тряслись от рыданий.

Лю Синь подбежала к своим. Пожилая пара, видимо, бабушка и дедушка, подхватили и обняли её. Они расплакались одновременно.

Деревня наполнилась радостью. Люди кричали, плакали и обнимали друг друга. Дети вернулись!

Я стоял в стороне, наблюдая за воссоединением семей, и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Усталость немного отступила. От чужой радости стало радостно и мне.

— Ты сделал доброе дело, — тихо сказал Ван Тэ, остановившись рядом со мной.

— Не один, — поправил я. — Железные ранили яо-гуя. Вы с Лулу пришли помочь. Я просто… закончил то, что начали другие.

— Всё равно, — он положил мне руку на плечо. — Ты герой. Запомни это.

Я не ответил. Просто смотрел на счастливые лица, на слёзы радости, на детей, крепко обнимающих своих родителей.

Герой? Нет. Я просто сделал то, что должен был сделать. Защитил тех, кто не мог защитить себя. Сразился с тьмой и победил.

Вот и всё.

Интерлюдия:

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь туман, окутавший деревню Чёрного Бамбука. Холод спустился с зимних гор вместе с влажным ветром. Лулу выглянула из окна и поёжилась. Там, в тумане, как горный дух, Ли Инфэн сидел в позе лотоса и медитировал. Девушка была готова поклясться, что он так просидел всю ночь. Его волосы почти полностью вернули тёмный цвет. Лишь на висках ещё сверкало серебро.

Её давно интересовал этот новичок. Лулу видела сотни наёмников за годы работы в гильдии. Большинство приходили с горящими глазами и пустыми карманами, мечтая о славе и золоте. Через месяц половина сбегала обратно в деревни, поняв, что наёмничество — это не героические баллады, а грязь, кровь, смерть и постоянный страх. Оставшиеся либо ломались, превращаясь в озлобленных пьяниц, либо становились настоящими бойцами.

Ли Инфэн не походил ни на тех, ни на других. Он пришёл тихо, без пафоса, с рекомендательным письмом от торговца и спокойным взглядом человека, который уже не раз видел смерть. Вторая звезда в девятнадцать лет была редкостью, но не чудом. Техника — дикая, неотёсанная, словно учился драться с медведями в горах, а не с людьми. Но при этом он выполнял задания на совесть: приходил вовремя, не жаловался и не требовал лишнего. За несколько месяцев ни одной жалобы, ни одного провала.

Но по-настоящему её зацепило другое. Ли Инфэн не хвастался, не пытался произвести впечатление и не лез в драки, доказывая своё превосходство. Он словно прятался за маской простого деревенского парня, честного трудяги. Его будто вообще не интересовало золото, но он явно что-то искал… Лулу видела, как он читает объявления на досках, а потом уходит в библиотеку.

Лулу научилась читать людей за годы работы — это был первейший навык выживания. Настоящие новички всегда много суетятся, слишком стараются понравиться старшим и ищут к какой стае прибиться. А Ли держался так, будто постоянно контролировал каждое слово, каждый жест. Будто боялся сказать лишнее.

Она знала эту осторожность — сама жила с ней первые годы после побега из того места, о котором старалась не вспоминать. Люди с секретами видят друг друга издалека. И Ли Инфэн определённо что-то скрывал.

В среде наёмников не было принято любопытничать, но Лулу вчера не удержалась. Когда героев чествовали и угощали горячим ужином, она подсела к детям. Ли Инфэн быстро проглотил еду, выслушал благодарности деревенских и, как раненый, отпросился отдыхать. Лулу решила справиться о самочувствии детей, уделить им внимание, и… немного поспрашивать…

Она поделилась сластями, которые ей дали деревенские:

— Ешьте, не стесняйтесь!

Дети доверчиво потянулись к еде. Младшая девочка схватила сладкую лепёшку обеими руками и принялась с удовольствием откусывать, размазывая мёд по щекам. Эргэ ел аккуратнее, но с таким же удовольствием. Только старшие не торопились.

— Где дядя? — вдруг спросила малышка, не отрываясь от еды.

— Дядя отдыхает, — ответила Лулу. — Он очень устал. Его ранили.

— А он поправится? — в голосе девочки зазвучала тревога.

— Конечно, он очень сильный, — успокоила её Лулу. — Ты же видела сама.

Младшая девочка кивнула, успокаиваясь, и вернулась к еде. Лулу ждала, глядя, как языки пламени облизывают дрова в очаге. Ждала подходящего момента, чтобы начать разговор. Она никогда не была следователем, это была не её работа, но за годы наёмничества научилась читать людей, распознавать ложь и недомолвки. А сейчас ей нужны были ответы.

— Расскажите мне про дядю, — сказала она как бы между прочим. — Он хорошо сражался? Быстро победил чудовище?

— Быстро! — с готовностью выпалила малышка. — Оно рычало и хотело нас съесть! А дядя его победил!

— Как же он его победил? — Лулу постаралась, чтобы её вопрос прозвучал невинно. — Мечом?

Дети переглянулись. Дагэ отвёл взгляд. Эргэ сжал губы. А малышка…

— У него были когти! — неожиданно выпалила девочка. — Большие когти! Он…

— Эй! — шикнул на неё старший мальчик, но было уже поздно.

Лулу замерла.

Когти.

Вот как. Меч, как Ли Инфэн сказал, он потерял… Она видела следы боя, и многие из разрезов были оставлены совсем не мечом. Ван Тэ тоже видел. Он свои выводы сделал, но не спешил делиться.

Руки Ли Инфэна были обычные, человеческие, хоть и покрытые кровью и грязью. Никаких следов трансформации. Но дети не врут. Особенно такие маленькие. Они просто говорят то, что видели.

— Когти, значит, — медленно повторила она. — Интересно.

— Но он хороший! — испуганно добавила малышка, осознав, что сболтнула лишнего. — Совсем не страшный! Он нас защищал!

Лулу смотрела на детей долгим взглядом. Белые волосы. Когти. Невероятная сила. Способность сражаться с демоническим существом в одиночку. Всё это складывалось в картину, которая не вписывалась в образ простого бронзового наёмника Ли Инфэна, что она знала несколько месяцев.

— Конечно, хороший, он мой товарищ в гильдии, — наконец сказала она, поднимаясь. — Вы большие молодцы, что не боялись и помогали ему.

Дети заулыбались, а девушка отошла к своему месту.

— Отличное мясо! — Ван Тэ, уписывающий угощение за обе щёки, заботливо подвинул ей тарелку.

— Спасибо, обязательно попробую! — улыбнулась ему Лулу.

Хорошо, что Ван Тэ не скрывал столько всего. С ним было легко и просто.

Она знала его историю. Ван Тэ вырос в семье охотников на окраине империи, где мальчишек учили держать лук раньше, чем писать иероглифы. Его отец говорил: «Лес кормит того, кто умеет в нём выжить», и парень усвоил этот урок накрепко. В шестнадцать лет он покинул родную деревню с луком за спиной и тремя серебряными монетами в кошельке. Вот и всё, что могла дать семья.

Гильдия наёмников стала его новым домом, а товарищи по оружию — новой семьей. Двенадцать лет он прошагал по дорогам империи: охранял караваны, искал логова разбойников и даже сражался с мерзостями в забытых Небесами деревушках. Заработал репутацию надёжного бойца, который никогда не бросает задание и не предаёт товарищей. Третья звезда культивации пришла к нему в двадцать восемь — не быстро, зато честно, без запрещённых техник и тёмных зелий и пилюль.

С Лулу они встретились на задании в приграничных землях. Её группу полностью разбили бандиты. Она осталась одна, раненая, озлобленная, но с кинжалами в руках. Ван Тэ мог пройти мимо, но вместо этого остановился и предложил помощь. Она едва не полоснула его по горлу, приняв за врага.

…И они работали вместе следующие пять лет. Спина к спине. Где-то между заданиями, между боями, между долгими ночами у костров, бывший охотник понял, что без хрупкой девушки мир стал бы пустым и холодным. И попросил остаться с ним.

Брак наёмников заключался просто. Без пышных церемоний, без лишних свидетелей, только доверенный — глава гильдии, и без благословения семей. Мало кто вообще знал, что их двоих что-то связывает. Два человека, контракт на бумаге и личные печати в нижних углах. В документе было расписано всё: как делить добычу, кто получает снаряжение в случае гибели напарника и кому достанутся сбережения.

Цинично, практично и быстро. Вполне в духе наёмников, но для них это была высшая форма доверия. Ты вверяешь человеку не только свою жизнь на поле боя, но и всё, что у тебя есть. Лулу знала, что Ван Тэ до сих пор хранил их контракт в особом кожаном футляре с золотым тиснением — пожелтевшую бумагу с двумя красными печатями внизу. Лулу иногда смеялась про себя, что это самое романтичное признание в любви, которое она когда-либо получала. Никогда бы не сказала этого мужу вслух, чтобы не смутить его.

Они ушли из активного наёмничества в один день. Просто молча сдали жетоны, получили последнюю плату и больше не брали заданий. Не было драматичной причины: ни тяжёлого ранения, ни предательства, ни разочарования. Просто однажды утром Ван Тэ проснулся и сказал, что устал. Устал рисковать и устал хоронить товарищей. Они только изредка покидали гильдию в таких крайних случаях, как с этим заданием, когда пропало слишком много людей.

Тридцать лет — большой возраст для наёмника. Многие не доживали и до двадцати пяти. Когда Ван сказал Лулу, что хочет остаться в Железной Заставе и стать инструктором, она просто кивнула: «Я с тобой». Больше не было сказано ни слова. Через неделю она уже сидела за стойкой регистрации, а он — точил мечи на тренировочной площадке и гонял новичков.

Лулу посмотрела на мужа, задумавшись на мгновение.

Ван Тэ с удовольствием закинул в рот очередной кусок мяса, прожевал и зажмурился от удовольствия. Крепкий, серьёзный, надёжный, простой, сильный и… заботливый. Лулу улыбнулась. Да, оно стоило того.

Она дотянулась до миски с овощами и положила несколько кусочков мужу.

Ночь в доме старосты прошла спокойно.

Утром Ван Тэ сидел на крыльце дома старейшины, медленно натачивая свой меч. Его движения были размеренными, привычными. Столько лет он делал это каждое утро, что руки двигались сами, не требуя внимания. Точильный камень скользил по лезвию с тихим шорохом, оставляя тонкую металлическую пыль на его ладонях.

Он не смотрел на камень. Его взгляд был направлен на сад, где Ли Инфэн всё ещё сидел в медитации. За ночь его волосы снова стали полностью тёмными. Его вид заметно изменился. Если прошлым вечером он был бледный, слабый, с тёмными кругами под глазами, то сейчас словно обновился. Скорость восстановления этого парня ужасала.

Наконец Ли Инфэн открыл глаза и поднялся. Он потянулся, сходил к колодцу умыться и начал разминаться.

Ван Тэ наблюдал. Просто наблюдал, не вмешиваясь.

Движения Ли были инстинктивными. Он не выполнял какую-то технику культивации. Просто тянулся, перекатывался с ноги на ногу и вращал руками, разминая плечи. Но в этих простых движениях была звериная грация.

Потом Ли снял рубаху, чтобы осмотреть раны. Ван Тэ прищурился, вглядываясь на расстоянии. Шрамы на плече, там, где была глубокая рваная рана, уже почти затянулись. Бледно-розовая кожа, тонкие белые линии. Такое заживление за одну ночь было слишком быстрым даже для культиватора третьей звезды.

Двузвёздночный? Вот он? Ха!

«Он стал сильнее, — подумал Ван Тэ, продолжая точить меч. — Намного сильнее… скорее всего был прорыв…»

Он видел, как парень пытается контролировать силу. Как слишком осторожно поднимает ведро с водой, словно боится раздавить его в руках. Как замирает на секунду, прежде чем сделать следующее движение, будто привыкает к новому телу. Опытному воину и инструктору это говорило об одном. Ли Инфэн действительно недавно прорвался на новый уровень. Третья звезда? Или даже четвёртая?

Ван Тэ медленно выдохнул.

Невероятная скорость восстановления. Способность в одиночку убить демоническое существо.

Он опустил камень и поднял меч к свету, проверяя остроту. Отточенное лезвие ярко блестело, готовое к сражению.

«Нужно поговорить с ним», — решил инструктор, поднимаясь.

Он неторопливо пошёл к колодцу, где Ли как раз надевал рубаху обратно. Парень заметил его приближение и повернулся, в его глазах мелькнула настороженность, но он вежливо кивнул в приветствии:

— Доброе утро, инструктор Ван.

— Доброе, — ответил Ван Тэ, останавливаясь рядом. — Как себя чувствуешь?

— Лучше, — Ли пожал плечами. — Отдых пошёл на пользу.

Повисла пауза.

— Мы скоро тронемся в путь, — сказал Ван Тэ. — Готов идти? Или нужно ещё денёк отдохнуть?

— Готов, — быстро ответил Ли. — Мы выполнили тут свою миссию, пора возвращаться.

— Верно, — согласился инструктор. Он помолчал, а потом добавил: — Ты пропустил два урока. Хочешь размяться? Посмотреть, как тело себя чувствует после травм?

Ли замер, изучая его взгляд. Инструктор видел, как парень взвешивает варианты: согласиться или отказаться.

— Хорошо, — наконец сказал юноша. — Но только лёгкий спарринг. Хочу сохранить силы для дороги.

Ван Тэ усмехнулся:

— Не бойся.

Они прошли к небольшой площадке за домами, на ровное и открытое место, утоптанное ногами местных жителей. Несколько деревенских мальчишек уже крутились неподалёку, привлечённые перспективой увидеть поединок настоящих воинов. Дагэ и Эргэ были тут как тут.

Ван Тэ одолжил у местных две бамбуковых палки.

— Готов? — спросил он.

— Готов, — кивнул Ли, принимая заученную в гильдии стойку.

Ван Тэ начал с лёгкого выпада, быстрого, но не смертельного. Просто для проверки. Ли Инфэн отклонился, используя минимум движений. Хорошая реакция. Инструктор провёл серию коротких ударов, постепенно ускоряясь. Ли Инфэн парировал, отступал, уклонялся. Его движения были экономными, эффективными и быстрыми. Слишком быстрыми для второй звезды.

Ван Тэ усилил натиск. Бамбуковая палка замелькала в воздухе, оставляя короткие иллюзорные дуги. Ли едва успевал блокировать, его оружие гудело от ударов. Но он держался. Более того — начал контратаковать. Его удары были резкими, неожиданными, использующими любую брешь в защите инструктора.

«Третья звезда, — понял Ван Тэ. — Точно третья. А может, и выше».

Он сделал финт влево, а ударил справа. Ли среагировал мгновенно, подставив палку. Но сила удара оказалась слишком велика — палка затрещала, и парень отступил на два шага назад, чтобы не потерять равновесие.

— Стоп, — сказал Ван Тэ, опуская меч. — Достаточно.

Ли тяжело дышал, пот стекал по его лицу, но в глазах горел азарт. Это был азарт бойца, который наслаждается поединком. Инструктор видел это много раз. У настоящих воинов всегда был этот огонь.

— Третья звезда? — спросил Ван Тэ прямо. — Или выше?

Ли замер. Его взгляд золотистых глаз метнулся в сторону, словно ища путь к отступлению. Потом вернулся к инструктору.

— Выше, — тихо ответил он. — Совсем недавно. В бою с яо-гуем.

— Прорыв в момент смертельной опасности, — кивнул Ван Тэ. — Редко, но бывает. Особенно у тех, у кого талант.

Он сделал паузу, глядя парню в глаза. Ученик не ответил. Просто смотрел в ответ, не моргая. В его позе не было агрессии, но и не было покорности. Он был готов защищаться, если потребуется.

Ван Тэ тяжело вздохнул:

— Ладно. Твои секреты — твоё дело.

— Я не лгу, — твёрдо сказал Ли. — Я просто хочу жить спокойно.

— Люди с такой силой редко живут спокойно, — заметил инструктор. — Мир не даёт им покоя. Если хочешь жить спокойно старайся не показывать лишнего и не привлекать внимание. Хотя такой как ты вряд ли сможет…

Он глянул на небо и добавил:

— Пора собираться в путь.

Ли Инфэн только послушно кивнул.

Прощание с деревенскими было быстрым. Плата давно была получена, и наёмники отправились в обратный путь. В этот раз они легко шагали по дороге без необходимости останавливаться каждый час для отдыха. Только трое взрослых культиваторов и долгая дорога впереди.

— Идём обычным темпом или тренируемся? — спросила Лулу, затягивая ремни на доспехах.

Ван Тэ усмехнулся. Знал он свою жену. Медленная ходьба с детьми по лесу измотали её не физически, но морально. Она привыкла двигаться быстро. А сейчас, когда ничто не сдерживало…

— Тренируемся, — решил он. — Давно не разминался как следует.

Ли Инфэн посмотрел на них с любопытством:

— Техники ускорения?

— У тебя есть? — спросил Ван Тэ.

— Да, — кивнул парень. — Справлюсь.

— Тогда держись, — предупредила Лулу. — Мы не будем ждать, если отстанешь.

Ли Инфэн только непочтительно фыркнул. И они сорвались с места.

Ван Тэ активировал свою технику — Семь Шагов Молнии, базовую технику ускорения. Земля под ногами замелькала, деревья превратились в размытые полосы. Ци текла через меридианы к ногам, усиливая каждый шаг. Скорость была хорошей, намного быстрее обычного бега, но её было легко контролировать.

Лулу неслась рядом. Её техника называлась Танец Листа на Ветру, более изящная и плавная. Она словно скользила над землей, едва касаясь её носками. Каждое движение было экономным и без лишних усилий. Инструктор залюбовался тонкой фигурой. Он знал, что его жена может поддерживать такую скорость часами, не уставая.

А Ли Инфэн…

Ван Тэ покосился на парня. Тот бежал слева от него, и его движения были размытыми. Не плавными, как у Лулу и не размеренными, как у самого Ван Тэ. Он как будто исчезал из одного места и появлялся в другом. И скорость тоже была впечатляющей. Парень не отставал. Более того — выглядел так, будто мог бежать ещё быстрее, но сдерживался, подстраиваясь под их темп.

Они неслись по дороге, огибая холмы и перепрыгивая через ручьи. Мир превратился в калейдоскоп красок и звуков. Ветер свистел в ушах, сердце билось ровно и сильно, мышцы работали в идеальном ритме. Это было опьяняющее чувство — чувство абсолютной свободы, скорости и силы.

Лулу вырвалась вперёд. Её смех донёсся издалека:

— Отстаёте, плетётесь как старикашки!

Ван Тэ фыркнул. Старикашки? Ему всего сорок, и он в прекрасной форме. Он усилил технику, выжимая из третьей звезды максимум. Земля под ногами разлеталась в стороны от силы шагов.

Ли Инфэн ускорился тоже. Причём без видимых усилий, просто удлинил шаг и помчался быстрее. Через несколько мгновений он поравнялся с Лулу, потом обогнал её на полкорпуса.

Они неслись наперегонки, обгоняя друг друга, смеясь от восторга и скорости. Ван Тэ отстал на несколько шагов, не потому что не мог угнаться, а потому что наблюдал. Изучал.

К полудню они преодолели расстояние, на которое с детьми ушло полтора дня. Остановились у ручья. Лулу плюхнулась на траву, тяжело дыша:

— Забыла, как это здорово бежать в полную силу. Хорошо!

Ван Тэ сел рядом, доставая флягу с водой:

— Давно не тренировались вместе.

— Слишком давно, — согласилась она, принимая флягу.

Ли Инфэн устроился чуть поодаль, опершись спиной о дерево. Он дышал ровно, без одышки, хотя бежал не медленнее их. Запас выносливости у парня был внушительным.

Они отдохнули полчаса, перекусили сухим пайком, который остался от запасов. Потом снова отправились в путь. На этот раз темп был чуть спокойнее — не гонка, а размеренный бег, позволяющий не только тренировать технику, но и экономить силы.

Железная Застава показалась на горизонте ближе к вечеру второго дня. Знакомые крепостные стены, освещённые заходящим солнцем, и башни, от которых тянулись длинные тени.

Они замедлили бег до обычного шага, когда подошли к воротам. Стража узнала Ван Тэ и Лулу, пропустила без вопросов. На Ли Инфэна почти не взглянули, лишь проверили жетон. Обычный наёмник, возвращающийся с задания.

— Зайдёшь в гильдию? — спросил инструктор у парня, когда они вошли в город.

— Завтра, — ответил Ли. — Сегодня хочу просто отдохнуть.

— Разумно, — кивнул Ван Тэ. — Тогда до завтра. И помни, что я говорил.

— Помню, — серьёзно сказал парень. — Не показывать лишнего. Не привлекать внимание.

— Вот именно.

Они разошлись на перекрёстке. Ван Тэ и Лулу направились к своему дому на окраине города, а Ли Инфэн — в сторону гильдейской кузни.

— Думаешь, он послушается? — спросила Лулу, когда они остались одни.

— Нет, — честно ответил Ван Тэ. — Такие не слушаются. Такие просто делают то, что считают правильным.

— Как ты когда-то?

— Как я когда-то, — согласился инструктор.

Они шли по знакомым улицам, мимо знакомых лавок, мимо знакомых лиц. Город жил своей жизнью, не зная и не интересуясь чужими драмами.

Ван Тэ остановился у своего дома, глядя в сторону, где скрылась фигура Ли Инфэна.

— Что-то не так? — спросила Лулу, уже открывая ворота.

Бывший наёмник только покачал головой. Он давно научился доверять своим чувствам. А те говорили ему, что скоро всё изменится, что слишком сильный парень привлечёт к себе ещё больше внимания. Он просто не сможет по-другому… и тогда…

Ван Тэ тяжело вздохнул, поглядел на жену, и они вошли в дом, закрыв за собой дверь.

Ему ещё предстояло написать отчёт для главы гильдии и… для князя. Его долг перед княжеской семьёй был слишком велик. А куда информация отправится дальше, не в его силах предугадать. Слишком много шпионов, слишком нестабильная ситуация, которая становилась только хуже с каждым днём.

Охотники за головами, враждебные кланы, Империя, и те, кто ищет редких культиваторов, например, демонические секты… Всех будет интересовать странный парень, никто из ниоткуда, который в своём возрасте по силе и умениям обогнал гениев из самых могущественных семей, которых пестовали и тренировали с колыбели.

Возможно, письмо князю — наилучший выход. Тот ищет талантливых людей, а Стальное Перо — одно из самых сильных княжеств, способных соперничать с самой Империей.

Ван Тэ снял доспех, тяжело вздохнул, и почувствовал как нежные руки Лулу обнимают его и ложатся на плечи.

— Мы будем готовы, как всегда, — мягко сказала она. — Просто делай, что должен.

Ван Тэ положил свою огромную ладонь на тонкие пальцы:

— Верно. Мы будем готовы.

Интерлюдия. Неделю спустя.

Луна висела над горами — полная, налитая кровавым светом, словно само небо истекало алой кровью небес. В такие ночи границы между мирами истончались, а скверна текла в мир смертных свободно.

Идеальное время для ритуалов.

Идеальное время для Жатвы.

Тёмная фигура стояла на вершине скалистого утёса, глядя на расстилающиеся внизу земли. Отсюда были видны огни дальних деревень, как крошечные искорки в бескрайней тьме. Жалкие светлячки, цепляющиеся за иллюзию безопасности. Не знают они, глупцы, что тьма давно пришла. Просочилась в их земли, в их леса и в их души. Затаилась, как змея, и ждёт своего часа.

Ветер осторожно трогал длинное одеяние, заставляя ткань развеваться подобно крыльям гигантской хищной птицы. Капюшон скрывал лицо в глубокой тени, но там, во тьме горели глаза, наполненные холодным и расчётливым блеском.

— Столько лет, — прозвучал голос, тихий, но наполненный силой. Голос того, кто привык, что ему повинуются без вопросов. — Столько лет работы. Мы кормили его, мы растили его, подпитывали скверной… И всё впустую!

Рука в перчатке сжалась в кулак. На миг воздух вокруг задрожал, наполнившись давлением холодной яростной ци. Потом рука медленно разжалась, и рябь исчезла.

Гнев был роскошью.

Гнев делал людей слабыми и импульсивными. А слабость была неприемлема для тех, кто стремился к бессмертию. Секта Кровавой Луны не допускала подобного.

— Господин, — раздался почтительный голос сзади. — Я принёс доклад.

Фигура не обернулась. Продолжала смотреть на луну, на её багровый бездушный диск.

— Говори.

— Подтверждено. Яо-гуй из ущелья Чёрного Бамбука мёртв. Ядро скверны уничтожено. От тела почти ничего не осталось, они сожгли останки.

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина, во время которой даже ветер словно замер, боясь нарушить размышления важного господина.

— Кто?

— По предварительным данным… железнные наёмники и один бронзовый из местной гильдии. Выжил только бронзовый. Парень лет девятнадцати. Имя — Ли Инфэн.

— Бронзовый наёмник, — медленно повторила фигура, и в голосе прозвучало нечто похожее на удивление. — Убил полностью сформировавшееся демоническое существо. В одиночку.

— Господин, возможно, железные ранили его, а он просто добил…

— Молчать.

Голос стал тише, но от этого было только страшнее. Подчинённый мгновенно замолк, опустив голову и застыв в почтительном поклоне. Он знал, что случалось с теми, кто перечили хозяину.

Фигура наконец обернулась. Капюшон по-прежнему скрывал лицо, но теперь были видны руки. Они были длинные, тонкие, покрытые сложными узорами шрамов и татуировок. Руки, которые совершили тысячи ритуалов и искупались в крови множества людей.

— Расскажи мне всё. С самого начала.

Подчинённый сглотнул. Он был опытным культиватором третьей звезды и избавился от множества врагов секты. Но перед господином всегда чувствовал себя кроликом перед змеёй. Одно неверное слово, и его жизнь оборвётся быстрее, чем он успеет моргнуть.

— Как вы и приказывали, господин, тридцать лет назад мы обнаружили семью оборотней в святилище. Ягуары. Старые духи места, жившие там столетиями. Мирные. Не представляли угрозы.

— И потому были идеальными для наших целей, — закончила фигура. — Продолжай.

— Мы устроили охоту. Использовали местных браконьеров — наняли их, снарядили и подсказали, где искать добычу. Они ошиблись: убили самца и самку и одного из детёнышей. В живых остался только второй ребёнок вместо отца. Но всё произошло, как вы предсказывали. Его удалось заразить. Это даже прошло легче, чем со взрослым зверем.

— Горе открывает разум для скверны, — тихо произнесла фигура, словно повторяя заученный урок. — Утрата любимых разбивает барьеры души. В трещины просачивается тьма и ничто не может её остановить. Это самый древний и самый надёжный способ создать демона.

Подчинённый кивнул, хотя господин этого не видел:

— Именно так, господин. Мальчишка обезумел от горя. Начал охотиться на людей и мстить за семью. Местные охотники попытались его убить, но он был слишком силён. Тогда призвали культиваторов из столицы. Они запечатали его в пещере под огромным дубом и установили барьеры. Пока он сидел в заточении, он ещё больше сходил с ума…

— И мы сломали печати, — в голосе фигуры не было ни капли сожаления. — Освободили чудовище. Накормили его. Десяток лет мы растили его. Подкармливали тьмой, усиливали ядро и направляли его развитие. Яо-гуй должен был стать идеальным материалом для ритуала Бессмертного Сердца.

Подчинённый не ответил. Что тут скажешь? Ритуал Бессмертного Сердца был высшим достижением секты Кровавой Луны. Он позволял вырвать у демонического существа его ядро — сконцентрированную эссенцию скверны и жизненной силы, истинное переплетение Инь и Ян, и вживить в тело культиватора. Какой это давало результат? Продление жизни на сотни лет. Огромный прирост силы. Шаг к истинному бессмертию.

Возможность бросить вызов самим Небесам!

…Но для ритуала требовалось идеальное ядро. Не слишком молодое, потому что у них было недостаточно силы. Не слишком старое, иначе скверна становится нестабильной. Именно поэтому яо-гуя растили так тщательно, так долго. Столько лет подготовки. Столько лет ожидания.

И теперь всё пропало.

— Яо был почти готов, — продолжила фигура, и впервые в ровном голосе прозвучала нота эмоции. Нота разочарования, — Ещё полгода, может год. И ядро достигло бы идеального размера. Идеальной плотности. Я уже чувствовал его пульсацию, даже находясь за тысячи ли отсюда. Такая сила… такая чистая, неразбавленная сила…

Фигура замолчала. Руки сжались в кулаки, потом медленно разжались. Дыхание выровнялось.

— Но кто-то его убил. Этот… Ли Инфэн.

— Да, господин. По свидетельствам очевидцев, он спасал детей, которых мы заманили для ягуара в ущелье. Он сражался с яо-гуем и уничтожил его. Говорят, он очень молод, но удивительно силён. Судя по отчётам гильдии, он несколько раз сражался со скверной, и всегда выходил победителем.

— Молод, вот как… — медленно повторила фигура. — Интересно. Большинство культиваторов могут лишь атаковать скверну, пока жрецы или маги не обрушат на них свою мощь. Но уничтожить ядро… для этого нужно понимание того, что искать. Особый дар.

— Что прикажете делать, господин?

Фигура снова повернулась к луне. Багровый свет окрасил капюшон.

— Яо-гуй был не единственным нашим проектом. В горах Свинцовых Облаков созревает другой — заражённый медведь. Ещё два года, и его ядро будет готово. В болотах Южных Топей мы растим водяного змея — тоже перспективный материал. Потери болезненны, но не критичны.

— Тогда…

— … Но я не прощаю помех, — голос стал холодным и острым, как лезвие ножа. — Никто не смеет разрушать работу Кровавой Луны. Никто не смеет убивать то, что мы вырастили. Это оскорбление. Это вызов. Тот кто покусился на наш урожай, должен быть наказан.

Подчинённый почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал этот тон. Знал, что последует дальше.

— Разберись с этим Ли Инфэном. Узнай, кто он такой. Откуда пришёл. Каковы его способности. И самое главное…

Фигура повернулась, и в тени капюшона вспыхнули два огонька. Глаза, горящие неестественным алым светом.

— Узнай, кто его учил. Техника уничтожения скверны — это не то, чему учат в обычных сектах. Это знание хранится в старых кланах, среди тех, кто помнит войны с демонами. Если за этим мальчишкой стоит древняя сила… мне нужно об этом знать.

— Будет исполнено, господин. А если окажется, что ему просто повезло?..

— Просто? — в голосе фигуры прозвучала насмешка. — Бронзовому наёмнику? Не смеши меня! Это не может быть «просто». Бронзовому никогда не справится демоном. Либо он гений боевых искусств, либо скрывает истинный уровень, либо… использует запрещённые техники. Или же всё вместе.

— Вы думаете, он может быть связан с…

— С кем угодно, — оборвала его фигура. — С имперскими культиваторами. С духами-покровителями. Даже с самими Небесами. Семь лет назад был самый сильный звездопад за это столетие. Возможно одно из Созвездий снизошло с Небес. В последнее время слишком много странного происходит в мире. Сила скверны растёт, но и те, кто ей противостоит, становятся активнее.

Фигура подошла к краю утёса. Внизу, в глубокой долине, светились огни лагеря — остатки отряда секты, который следил за яо-гуем.

— Пошли туда Багрового Клинка и его группу. Они специалисты по деликатным расследованиям. Пусть найдут этого Ли Инфэна. Проследят за ним. Изучат. А когда узнают всё, что нужно…

Пауза.

— Убьют?

— Нет, — фигура покачала головой. — Не убьют. Пока не убьют. Сначала они приведут его ко мне. Живым. Я хочу взглянуть на того, кто разрушил десятки лет моей работы. Хочу задать ему несколько вопросов. И только потом… решу, что с ним делать…

— А если он окажется слишком силён? Если Багровый Клинок не справится?

Фигура засмеялась, тихо, без радости. Это был звук, похожий на шелест чешуи гиганского змея по камням.

— Багровый Клинок — культиватор пятой звезды. С ним пойдёт команда из шести бойцов четвёртого круга. Они брали целые города и разрушали малые секты. Они охотились на духов-оборотней. Если какой-то мальчишка-наёмник окажется для них проблемой… значит, мы имеем дело не с мальчишкой.

— Понял, господин. Отдам приказ немедленно.

— Хорошо. И ещё кое-что.

— Слушаю.

— Усильте охрану остальных проектов. Если это не случайность, и этот Ли Инфэн действительно охотник на порождений скверны… он может попытаться уничтожить и других наших подопечных. Удвойте патрули. Установите сигнальные талисманы. При малейшей угрозе, докладывать мне немедленно.

— Будет сделано, господин.

Подчинённый отступил на несколько шагов, готовясь уйти. Но голос остановил его:

— Чжан Хэ.

— Да, господин?

— Не подведи меня. Этот мальчишка уже стоил нам слишком многого. Если ты вернёшься с пустыми руками… тебе не позавидуешь.

Чжан Хэ поклонился так низко, что лоб почти коснулся земли:

— Я скорее умру, чем подведу секту Кровавой Луны, господин.

— Это само собой разумеется, — равнодушно ответила фигура. — Ступай.

Чжан Хэ исчез в тени, растворившись в ночи как опытный убийца. Через мгновение там, где он стоял, остался лишь слабый след ци, да и тот быстро развеялся на ветру.

Фигура снова осталась одна на вершине утёса. Луна поднялась выше, её багровый свет стал ещё ярче. Где-то вдали завыл волк, протяжно и тоскливо, словно оплакивая мёртвых.

— Ли Инфэн, — прошептала фигура, произнося имя словно проклятие. — Кто бы ты ни был… ты совершил ошибку. Никто не вмешивается в дела Кровавой Луны и не остаётся безнаказанным. Никто.

Рука поднялась, пальцы сложились в мистический жест. В воздухе вспыхнул огонёк — крошечное пламя цвета запёкшейся крови. Оно зависло перед фигурой, пульсируя в такт невидимому сердцебиению.

— Великая Тьма, покажи мне его, — прошептала фигура. — Покажи, с кем сражался яо.

Пламя разрослось, превратившись в размытый образ. Молодой парень с чёрными волосами и усталыми золотистыми глазами. Бледное лицо, следы недавних ран, но его взгляд… В нём жила сила. Такой силы не бывает у простых людей.

— Интересно, — пробормотала фигура, изучая прозрачный образ. — Очень интересно.

Пламя дрогнуло и погасло. Иллюзия исчезла.

Фигура стояла ещё несколько минут, глядя в ту сторону, где далеко за горами лежала Железная Застава. Где спал ничего не подозревающий юноша, который только что стал целью одной из самых опасных организаций в цзяньху.

— Готовься, Ли Инфэн, — тихо произнесла фигура. — Скоро мы встретимся. И тогда ты узнаешь, что значит привлечь внимание Кровавой Луны.

Ветер усилился, разметая полы одеяния. Фигура шагнула с края утёса, но не упала… Просто растворилась в воздухе, став частью ночи. Через мгновение на вершине не осталось никого. Лишь слабый след ци, пахнущий кровью и скверной, напоминал о том, что здесь кто-то был.

Луна продолжала светить своим багровым светом. В долине постепенно гасли огни лагеря.

Жатва была прервана.

Но Кровавая Луна не прощала прерванных ритуалов.

Жатва закончится только тогда, когда Хозяин получит свою жертву…

Ли Инфэн можно перевести, как серебряный шквал.

У-син — старинная китайская философская концепция о пяти элементах и их взаимодествии. Это огонь (火), вода (水), дерево (木), металл (金) и земля (土). Они проистекают одни из другого (Земля порождает Металл), поддерживают один другой (Земля усиливает Металл), или подавляют друг друга (Огонь подавляет Металл, а Металл подавляет Дерево).

Час Дракона — с 7 до 9 утра

Одна палочка горит около 15-ти минут.