— Следующий! — донесся окрик девушки, и я сделал шаг вперед.

Сбоку раздался металлический шелест и шипение, и я тут же, как и все беженцы, обернулся в сторону этого звука и во всех смыслах обомлел от увиденного.

— Да ну нахер! — с придыханием вырвалось у меня из груди. — Вы тоже это видите⁈ — задал я очевидный вопрос, ощутив, как по моей коже пронеслась волна мурашек от восхищения.

— Молодой человек, не отвлекайтесь! — требовательно произнесла обворожительная блондинка, продолжавшая клацать по экрану планшета. — Ваши фамилия, имя и отчество!

Мне пришлось заставить себя закрыть рот от удивления и повернуться к ней, чтобы заполнить анкету для регистрации в Цитадели.

— Ильин Тимофей Родионович. Десятого года рождения. Город Краснодар. По национальности русский. Холост, — выпалил я, после чего бегло осмотрелся на творившуюся вокруг суету и, наклонившись слегка вперед, прочитал имя блондинки на закрепленном бейджике. — Татьяна, кхм-кхм, — мой голос понизился до шепота, — подскажите, пожалуйста, а почему вы никак не реагируете на то, что сейчас буквально в десяти метрах от нас стоит парень, облаченный в, черт подери, силовую броню⁈

Девушка подняла на меня взгляд своих светло-карих глаз и, устало выдохнув, ответила самым будничным тоном:

— Во-первых, Ильин Тимофей Родионович, десятого года рождения, позади вас стоит не просто «парень», — Татьяна изобразила пальцами кавычки, — а это наш и теперь уже ваш председатель Цитадели — самый главный тут, если что. Во-вторых, я уже сегодня сотый раз слышу вопрос про силовую броню. Отвечать я не стану, все равно скоро всё сами узнаете. А пока попрошу не отвлекаться, мне ещё долго здесь работать, так что продолжим регистрацию. Ваш род занятий в мирное время?

Признаться честно, в этот момент мне было по-настоящему сложно понять, куда именно я хочу смотреть. С одной стороны, передо мной была, возможно, самая красивая девушка на планете, а с другой стороны — человек в огромной железной броне на экзоскелете! И если я что-то и понял к своим двадцати пяти годам, так это то, что после полутора месяца воздержания и изоляции в связи с концом света практически любая девушка будет самой-самой. А вот увидеть чуть ли не игрового персонажа в реальной жизни — это из ряда вон выходящее событие даже для конца света!

Потому я, естественно, стал разглядывать эту изумительную броню, явно кустарной сборки. Огромные наплечники из гнутого металла со следами сварки и защитные гребни как ребра жесткости, мощные руки с сервоприводами. Гигантских размеров нагрудная пластина, на которой я к своему удивлению увидел приваренный значок УАЗа. Торс с подвижными приводами и массивные, словно сделанные исключительно из стали, ноги. Всё в этом соединении технологий и стали было направлено на то, чтобы крошить мутантов пачками, и, судя по исцарапанной краске и тонким бороздам от когтей, так оно и было.

— Давай сюда, ну! — мне махнул рукой старик в цветастой жилетке, явно не подходящей ему по возрасту.

Я невольно ответил улыбкой на его радостное приветствие. Мой взгляд зацепился за то, что старик был с тростью и немного хромал, но всё равно прилагал массу усилий для того, чтобы быть гораздо более энергичным, чем его сверстники. Рядом с ним был молодой парень, который точно так же, как и та блондинка, держал в руках планшет.

— Вот так, вставай напротив меня и смотри в камеру! — сухие пальцы ухватили меня за край куртки и с силой потянули в нужную сторону.

Я чуть не запутался в ногах, но всё же устоял. Видимо, и на мне сказывалась голодовка, раз какой-то дедок с такой лёгкостью может лишить меня равновесия. Замерев так, чтобы позади меня на фоне оказалась кирпичная стена, я стал ждать.

— Ну, жених, ёпта! Только ты смотри, у нас девок обижать не принято! За это пиздят! — хохотнул старик и навёл объектив камеры.

Из груди вырвался смешок, заставив меня снова улыбнуться, и я несколько раз моргнул, когда вспыхнул диод его смартфона, издавшего характерный щелчок затвора.

В этот момент телефон в моей руке завибрировал, и я увидел новое системное уведомление.

«АВАТАРКА ВАШЕГО ПРОФИЛЯ ОБНОВЛЕНА».

Я на автопилоте нажал на это уведомление и затаил дыхание от удивления. В моей анкете появилось фото. Фото, сделанное руками старого с катарактой или жутким астигматизмом фотографа, который впервые держал в руках фотоаппарат и лишь чудом навёл его в мою сторону!

Со снимка на меня смотрел измученный молодой человек с осунувшимся лицом. Жиденькая плешивая щетина светлых волос контрастировала с темными провалами под голубыми глазами. Широкие скулы, под которыми пропал не то что румянец, но и щёки, отчего контуры стали отчётливее очерчивать мой череп. Отросшие волосы свалялись в патлы и свисали вниз сальными прядями. На шее имелись тёмные пятна от въевшейся в светлую кожу грязи. И если этого было бы мало, весь этот образ человека, выживавшего полтора месяца и мывшегося в лучшем случае влажными салфетками, был подсвечен всратой вспышкой! Казалось, она будто нарочно подсвечивала все изъяны, делая их ещё более заметными.

— Пиздец, — злобно прошипел я. — Вот это меня жизнь потрепала, — в голове мелькнула мысль, что делать фотографии этого старика отправил кто-то по ошибке, ну или нарочно, чтобы у всех были одинаково всратые фотки.

Пока мои фотографы были немного заняты тем, что зачем-то очень тщательно протирали экраны планшетов, я решил включить на смартфоне фронтальную камеру, дабы посмотреть на себя и удостовериться в том, что действительно так плохо выгляжу.

Но мои брови поползли вверх от удивления, когда перед глазами появилось новое уведомление:

«Функции камеры на данном устройстве доступны только для граждан Цитадели. Обратитесь в паспортный стол для получения гражданства».

— Чего, блин? — потупив взгляд, устремлённый в экран, я почесал затылок.

Пролистав неполную анкету ещё раз, я решил всё же более детально рассмотреть свою фотку и попытался нажать на неё несколько раз, чтобы приблизить, но ничего не произошло. Моргнув несколько раз, я увидел окошко под своей ужасной фотографией:

«СМЕНИТЬ АВАТАР»

Не мешкая, я сразу же нажал на неё, но в эту же секунду появилось новое уведомление.

«Смена фотографии в анкете доступна только для граждан Цитадели! Стоимость 10 очков понта».

— Ах, ты ж ёб твою мать! — я метнул злобный взгляд на старика, осознав, что его отправили делать ужасные снимки специально!

Я прям почувствовал, как чья-то жестокая воля и холодный разум будто просчитали наперёд даже этот мельчайший шаг новых жителей Цитадели. Специально сделав так, чтобы едва начавшаяся социальная жизнь буквально затягивала и на первых парах заставляла человека погружаться в систему, в которой он ещё ничего не понимал.

Можно было бы словить сейчас грустное настроение по типу: «Злобная система подавляет людскую личность, их свободу воли и способ самовыражения…», но если честно, то после увиденных кошмаров, когда люди рвали друг друга и пожирали их плоть, или как из дома напротив запертые в квартире выжившие прыгали из окон по самым разным причинам, лично у меня глаза слезились от счастья, когда я просто смотрел на горящий экран работающего смартфона, не говоря уже о том, что у выстоявшего после миграции зомби-анклава есть своя система. Для меня было ясно одно: система равно порядок.

— Интересно, для чего ещё нужны очки понта⁈ — вслух сказал я.

— Атри, — раздался сбоку голос старика, — эй, Атри! — более требовательно обратился он, и в этот момент я понял, что мне нужно будет как можно быстрее привыкнуть к своему новому имени. — На, протри руки как следует и клади ладони сюды! — он указал на светившиеся белым экраны двух планшетов.

Я подошёл к столику, взял влажную спиртовую салфетку и стал протирать ладошки. Мне стало не по себе от стеснения, когда я увидел, как из кристально белой она мгновенно стала грязной. В мозгу всплыла моя фотография в анкете, где я больше напоминал какого-то «бурлака на Волге», но никак не молодого парня, привыкшего к приемлемому достатку в своей жизни и всегда следившему за внешним видом. Утешением для меня было лишь то, что моя салфетка, брошенная в урну, упала на целую кучу таких же грязных. Но этого было мало, ведь я заметил, как поморщился молодой парень, на бейджике которого было имя Игорь, когда я наклонился к столу.

В этот момент я вдруг почувствовал то, на что после конца света долгое время не обращал внимания — от парня на стуле, да и от этого старика, и тем более от той блондинки на местном ресепшене пахло стиральным порошком!

Мне тут же стало не по себе. За полтора месяца я окончательно принюхался к тому едкому фану, какой исходил от моей персоны, что прекратил его замечать. Мне стало откровенно неловко, и я захотел как-то извиниться перед ними за свою бомжеватость, но понял, что это делу не поможет, да и зачем лишний раз заострять внимание на очевидных для окружающих недостатках. В успокоение для себя я добавил новое достижение в своей ветке красноречия, ведь даже в таком неприятном виде мне удалось рассмешить ту девушку на приёмке. «Достижение „Весёлый бомж“ получено» — неутешительно мелькнуло в моей голове.

— Можешь убирать, — сухо произнёс Игорь.

Я поднял свои ладони и увидел, как на белых экранах планшетов появились синие отпечатки моих ладоней! Наверное, только здесь до меня наконец окончательно дошло, что у граждан Цитадели было то, чего мой измождённый постоянным стрессом разум не сразу смог сразу воспринять и осознать — у них было электричество!

И под этим я понимаю не банальные пердящие генераторы, которые сейчас используют для того, чтобы пустить ток на проволоку вокруг своей базы. У Цитадели было электричество, которое они использовали по другому назначению!

— Всё, теперь иди на медосмотр! — старик, на бейджике которого я прочитал «Василий Иванович», махнул влево.

Я пошёл в указанном направлении по дорожке, отмеченной на бетонном полу жёлтым скотчем, постоянно поднимая голову вверх, чтобы до рези в глазах насмотреться на льющийся с потолка диодный свет ламп. На моём лице засияла улыбка, будто шесть тысяч кельвинов могли согревать не хуже, чем лучи солнца.

Невольно я сделал глубокий вдох полной грудью, когда ощутил в сухом и тёплом, сука, тёплом воздухе уже забытый, особый технический запах! Не сырость подвалов, в которых мне тоже приходилось ночевать, пока заражённые не уходили, отвлечённые чем-то или кем-то, не застоявшийся мёртвый воздух вскрываемых мною квартир, в которых время словно застыло, и не вонь разложения людских тел…

Перед внутренним взором снова ожили кошмары прожитых в постоянной опасности дней. Они будто только и ждали, когда я воскрешу их в своей памяти. За секунды я увидел сотни смертей, невольным свидетелем коих я стал. Улицы родного города, утонувшие в крови и нечистотах из разорванных внутренностей. Последние стоны и крики людей сливались с безумным хохотом и воем заражённых. И бездонный голод в глазах зомби, который подобно миазмам их болезни постепенно заражал и людей застрявших без провизии и сумевших чудом ускользнуть от их скрюченных в судорогах пальцев.

Усилием воли я прогнал образы из своей головы. Я стал отчаянно искать хоть что-то, за что можно было бы зацепиться в реальном мире, чтобы не провалиться в поселившийся после массовой волны мигрирующих мутантов в моей душе кошмар.

Как ни странно, таким якорем для меня снова стало электричество. Да, я повторно поднял голову к ярким диодным лампам, ощущая, как их искусственный свет прогоняет любые тёмные мысли. Ощущая, как они проясняются, я стал следить за той цепью, по какой оно распространялось внутри этого места.

Для меня электричество появилось в Цитадели буквально с момента знакомства с этим анклавом. Во-первых, это был летающий шар над городом, вокруг которого парил с десяток дронов. Во-вторых, это гигантские ряды растянутой проволоки на подступах к стенам завода Седина. В отличие от тех групп выживших, которых мне удавалось встретить на своём пути, у меня сложилось устойчивое впечатление, что здесь, в Цитадели, будто первыми придумали использовать колючку с напряжением в качестве защиты от зомби, настолько много её было! В-третьих, возле пунктов приёма, напоминавших больше полосу препятствий на границе государства, имелись работающие арки металлоискателей, камеры видеонаблюдения и ещё несколько дронов, патрулирующих без устали длинную очередь из желающих примкнуть к ним.

Я прошёл до конца по дорожке и остановился возле небольшой группы людей, ожидавших, когда кабинка с каким-нибудь врачом освободится. Окинув взглядом все десять мест приёма, я невольно присвистнул. Сделанные из рекламных стоек с растянутыми меж ними брезентами и шторками, они образовали подобие полевого госпиталя. Но удивило меня больше всего наличие в Цитадели такого большого количества медиков, не говоря уже о лекарствах, оборудовании и прочих мелочах.

Под чутким надзором мужчин в броне с загадочной римской цифрой три люди входили и выходили на медосмотр будто по конвейеру. Глядя на них, я подметил, что люди здесь, в отличие от тех, кто был на ресепшене, улыбались гораздо чаще.

С одной стороны, мелкая, незначительная деталь, а с другой — координатная смена ауры с гнетущей и беспросветной на чистую и перспективную.

— Какие молодцы, батюшки, а молодые все какие! — всплеснув руками, зашептала женщина средних лет, кивнув в сторону медсестёр и медбратьев. — Видишь, досматривают всех полностью, чтобы никто заразный не пробрался! Да ещё и в отдельных кабинках. И халаты у них белые, вай! А ты боялась! — она легонько толкнула локтем свою дочь лет двадцати.

— Мама! Ну, тише ты, на нас же люди смотрят.

— И пусть смотрят, — твёрдо возразила женщина, — зато здесь люди, Леночка, а не те уёбки со стадиона или пидерасты мразотные из Рощи.

— Ну, мааа, — дочка дёрнула её за руку. — Ну, тише…

Вооружённый боец, выполнявший по совместительству роль специфического секьюрити, контролировавшего количество впускаемых и выпускаемых людей, кивком указал этой парочке на освободившуюся кабинку. После чего жестом уже мне указал на освободившуюся последнюю.

Я ответил тем же кивком и, сжимая в руках смартфон как пропускной билет, двинулся в указанном направлении.

— Атри! — раздался голос молодой девушки из импровизированной кабинки.

— Я, я это я! — отодвинув шторку, тут же сделал шаг вперёд и оказался в этом специфическом «кабинете».

Внутри всё было до минималистичного просто: стол, стул, несколько медицинских приблуд неизвестного для меня назначения и всё тот же планшет, лежащий перед доктором.

Сперва могло показаться, что это зрелище скудное, но я в этом рассмотрел нечто другое! Анклав, который заморочился не только полноценным, пусть и первичным, медицинским осмотром, но и грёбаными полосками из жёлтого скотча в качестве дорожки, действительно старался создать условия для ЛЮДЕЙ с большой буквы этого слова.

Медсестра с бейджиком, на котором было написано: «Главврач Ольга», приветственно улыбнулась. Я почувствовал это даже через маску. Но вот чего я не ожидал заметить, так это пару солдатской обуви за ширмой, позади девушки.

— Присаживайтесь, — жестом руки в резиновой перчатке она указала на пластиковый стул.

— Спасибо, — ответил я и с удовольствием уселся.

Дальше начались стандартные вопросы: болел ли я этим или тем, аллергии, есть ли врождённые пороки и так далее. Пока я отвечал на вопросы, мой взгляд не сходил с лакированных носов берцев за ширмой.

Таким внимательным оказался не я один.

Оля проследила за направлением моего внимания, после чего, не подавая вида, написала что-то на планшете, и неизвестный солдат за ширмой тут же сделал шаг назад, скрывшись из моего поля зрения. Девушка сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила расспросы про прививки…

— Нет, не вакцинировался я против Зелёного бешенства, не успел, — ответил я на последний вопрос. — Времени не было, мы с супругой, ну, теперь уже бывшей супругой, — с горечью в голосе произнёс я, — были заняты подготовкой к родам, так что я пропустил момент вакцинации. Заканчивал ремонт в доме. Не до этого было.

— Поняла, — без эмоций ответила Оля. — Перейдём к телесному осмотру. Надеюсь, вас не будет смущать, что этим займется девушка. У врача нет пола!

— Надеюсь, это вас не будет смущать, вид парня, который только и мечтал о душе полтора месяца.

Она улыбнулась мне глазами, так как остальное лицо скрывала маска:

— Некоторые мечты могут сбываться, и вы оказались в месте, где именно эта точно исполнится! Вставайте, — местный главврач сделала призывный жест рукой, и я услышал до боли знакомый металлический щелчок предохранителя, раздавшийся с той стороны ширмы, который заставил меня вздрогнуть.

Немного растерявшись, я сделал вид, что так и планировал резко подорваться с места. И, неловко улыбнувшись, поднял руки, якобы давая понять врачу, что я в её полном распоряжении, но главное, что я дал понять неизвестному стрелку за ширмой, что я полностью безоружен и имею самые благие намерения.

Дальше понеслась обычная процедура: откройте рот, покашляйте так, снимите кофту, наклонитесь…

— Вот и всё! — доктор вернулась за свой стол. — Можете проходить дальше, не забывайте свои вещи и… — Оля на секунду оторвалась от планшета, — добро пожаловать в Цитадель!

— Спасибо, — сжимая в руках свою флиску с причудливым рисунком белых кругов от въевшейся соли, ответил я и вышел из этого кабинета.

— Вам сюда, — пробасил голос мужчины-секьюрити, и он указал рукой по направлению жёлтой дорожки, ведущей в сторону выхода из ангара, прямиком туда, где начиналась внутренняя часть Цитадели. Выход из ангара встречал меня порывами холодного ветра и заливающего яркого солнца, казалось, бившего внутрь ангара прямыми лучами.

Снаружи меня встретила довольно большая группа выживших из тех, кто уже прошёл анкетирование и медосмотр. Люди стояли немного ниже, что позволило мне полностью рассмотреть пространство внутри двора. К своему удивлению, я не обнаружил никаких зловещих приспособлений для обороны. Не было и камер с пленниками, подвешенных над толпой зомби, про которые мне рассказывали.

Всё, что было передо мной сейчас, больше походило на небольшую торговую площадь какого-нибудь городка. Покрашенные бордюры, лавочки, даже пара ларьков, один из которых, к моему удивлению, была кофейней, второй — зарядная станция с кучей аккумуляторов для телефонов. Словом, кругом было чистенько и аккуратно, всё так, как должно было быть…

«Должно… было…» — пронеслось в голове.

Я повертел головой и увидел возле высокой кирпичной стены что-то похожее на памятник. Несколько букетов из искусственных цветов у подножия бетонных блоков, наверху которых лежала какая-то металлическая пластина с пулевыми отверстиями. Моё внимание заострилось на отличительной детали. Швы памятника были специально покрашены бордовым, недвусмысленно намекая, что именно символически скрепляет эти блоки.

От наблюдения за окружающим пространством меня отвлекло очередное уведомление на телефоне.

«ВАША АНКЕТА ОБНОВЛЕНА»

Я нажал на него и увидел следующее.

Добавлены биометрические параметры:

Рост — 175 сантиметров

Вес — 67 килограмм

Категория здоровья — А 3.

На этом моменте я прыснул ироничным смехом, не обращая внимания на обернувшихся на меня людей. Ведь либо у меня действительно была категория здоровья «А три», либо у этой Ольги имелось неплохое чувство юмора. Отсмеявшись как следует, я почувствовал то, чего не ощущал уже полтора месяца — у меня свело скулы.

Группа крови…

Прочитал я и тут же вслух добавил:

— На рукаве, мой порядковый номер… — опустив руку, мой взгляд снова невольно повернулся к памятнику и к тому красному раствору, что скреплял блоки.

— Внимание! Рекруты! — раздался громкий голос мужчины.

Повернувшись обратно, я увидел здорового мужика с аккуратно стриженой рыжей бородой. Лицом он был похож на канадского лесоруба, ну или, по крайней мере, я так их себе и представлял. Но всё это было не важно, так как этот мэн был так же облачён в броню. Грубую, по-солдатски простую и с огромной римской цифрой три на грудной пластине, стилизованной под колонны.

Однако его броня разительно отличалась от той, что была у парня, которого я видел во второй приёмной выживших. Если первый доспех был произведением инженерного гения, то данный экземпляр нёс сугубо функциональный смысл, что наталкивало на мысли о том, что основой для его брони послужил военный экзоскелет.

Эта теория подтвердилась, когда рыжебородый, прислонив палец к уху, повернулся боком, и я увидел ещё одну эмблему, а точнее, нашивку.

И принадлежала она высшему военному училищу нашего города.

— Так! Ещё раз прошу внимания! Женщина, хорош подпёзд… — он запнулся и слегка улыбнулся той самой женщине с дочерью, стоявших в первых рядах. — Сейчас вы отправляетесь на обед. После, следуя указаниям на ваших смартфонах и помощи сопровождающих, снова выходите во внутренний двор. Здесь председатель выступит с объявлением, а уже после мы распределим вас по корпусам! Вопросы будут потом! Женщина, — рыжебородый поднёс к ней ладонь, после чего перевёл взгляд на своё предплечье, точно так, как это делал председатель с моей анкетой, — Людмила! Специально для вас повторяю. Вопросы потом, бегом обедать, а после — обращение председателя.

— Ну мааа… ты как всегда выделилась! — под хохот толпы произнесла дочь.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЕН — «Путец» пятого ранга Садко. ДОСТУП К ОБЩЕДОСТУПНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых файлов и видеоматериалов должен быть использован для обучения граждан.

***.

Обед был, и он был горячий…

Не думал я, что пища может приносить столько удовольствия! Самая простая еда — без кулинарных изысков, без гастрономических причуд, приготовленная обычными людьми.

Клянусь, я наслаждался каждой ложкой этого красного супа Маги. Его переливающиеся золотистые круги жира на красном бульоне напоминали мне закатное солнце. Кусочки тушенки, которые я вылавливал и вытаскивал наружу, парили, заставляя меня буквально пьянеть от аромата. Рубленая желтая картошка в этот момент была дороже любого золота, ведь этот бездушный металл не мог таять во рту, рассыпаясь на гранулы. Зубчик чеснока так сильно и одновременно так приятно жег исстрадавшийся по нормальной еде язык, что я готов был плакать одновременно от боли и от наслаждения. Черный хлеб щекотал губы, а пальцы, сжимавшие эту корочку, заставляли всплывать в голове воспоминания из детства, где я нес подобную булку домой из школы.

Я понимал, в чем был секрет этого виртуозного вкуса, и от этого понимания мне на секунду стало тошно, ведь оно было прямиком из мира до.

Все просто: Обед был, и он был горячий…

Если когда-нибудь меня попросят кратко описать свои первые впечатления о Цитадели, я, наверное, отвечу этой фразой из шести слов. По сути, мелочь для тех, кто не прошел через голод, постоянное ожидание ножа в спину от тех, кто сейчас рядом, и чувство нависшей опасности.

После обеда нас всех вывели во внутренний двор. Затем заставили подождать тех, кто только-только прошел медосмотр и точно так же, как и мы, отправился в столовую. Дабы скоротать время, я сел на корточки, облокотился о стену и, надвинув шапку на глаза, приятно зажмурился, ощутив, как клонившееся к закату зимнее солнце нашего южного региона движется к закату. Естественно, я мгновенно провалился в сон, ведь я был сыт, мне было тепло и я был в безопасности.

Очнулся от легкого толчка. Чья-то рука аккуратно тряхнула меня за плечо.

— Вставай, председатель вышел! — прошептал голос девушки.

Подняв шапку с глаз, я увидел ту самую Леночку, мать которой любила сопровождать происходящее своими комментариями.

— Спасибо, — коротко ответил я с улыбкой.

Морщась от неприятной боли в затекших за время сна конечностях, я выпрямился, поправил шапку, и мой взгляд упал на некоторые изменения на местной площади. Небольшая трибуна возвышалась всего на полметра от земли, но даже этого было достаточно, так как на неё поднимался гигант, закованный в броню, которого и так было видно с любого места.

— Батюшки святы! Это как⁈ Это что⁈ — раздался голос комментаторши Людмилы.

— Ну мааа! — одернула её дочь.

Мой рот открылся от удивления, как и у большинства собравшихся. Пусть я уже второй раз видел этого парня в доспехах, но сейчас он предстал перед всеми в совершенно других красках.

Тяжелая, стальная поступь заставляла вздрагивать особо мнительных. Шипение пневматики сливалось со вздохами тех, кто только слышал о том, что в Цитадели есть нечто подобное.

Окружение местного предводителя заслуживало отдельного упоминания. По правую и левую руку рядом с ним гордо шли две высоких и стройных девушки. Слева двигалась блондинка с заплетенной тугой косой, перекинутой через плечо. От выражения её строгого лица веяло холодом и расчетом, не сулившим ничего хорошего для тех, кто осмелится встать в прицеле её глаз. По правую руку шла будто её полная противоположность — милейшая брюнетка с очевидными азиатскими корнями, причем из каких-то тропических островов, так как её кожа имела бархатистый, смуглый оттенок. И подобно теплому солнцу из тех краев, её скромная улыбка могла отогреть любого.

Но как и сегодня днем, на местном ресепшене, я снова как ребенок уставился на броню парня. Председатель сделал несколько уверенных шагов и встал на свою невысокую трибуну. Однако полуметра было даже слишком много. Стальной костюм и так добавлял ему богатырского роста, что любой взрослый мужчина казался рядом с ним ребенком, а теперь-то и подавно.

Я запомнил на всю жизнь дальнейший момент, так как специально свалил в сторону, дабы восторженные комментарии женщины не нарушили неуловимую сакральность момента, застывшую в холодном, вечернем воздухе южного декабря.

Остановившись у самого края трибуны, председатель окинул взором немалую толпу в пять сотен человек, которых сегодня приняла Цитадель. В этот момент всё происходило настолько идеально, что сложно было поверить, что это действо не было продумано специально и заранее!

На краткий миг мне даже показалось, что я провалился в картину художника, который с дрожащей рукой выводил каждый штрих, каждый угол формы этого места. Было исключительным всё: лёгкий гомон толпы поднимающийся в воздух с облачками пара, и ясное, бледное небо с огромным багряным диском полной луны, и упавшие на председателя закатные лучи золотого солнца, окрасившие сталь его брони в переливающийся, живой янтарь.

Янтарь…

На краткий миг в моей подкорке всколыхнулось воспоминание из детства, подсказавшее мне, что тысячи лет назад именно с помощью этого материала было открыто само электричество. Ещё тогда людьми была найдена сила, способная противостоять притяжению целой планеты, и казалось, что она действует и сейчас, намагничивая реальность вокруг так, что я больше не ощущал усталости ни в одной клеточке своего тела.

Председатель с характерным, механическим звуком, напоминавшим работу дорогостоящих часов, поднял руку, и в этот же миг тихий гомон толпы, подобный шуму живого моря, смолк. В моем разгоряченном воображении, исстрадавшемся по образам, отличным от бесконечного насилия и жестокости, этот момент предстал настоящим откровением, явлением пророка седой старины, способного мановением своей длани успокоить водную гладь.

Мне показалось, что стоило бы тряхнуть головой, скинуть с себя наваждение, но я специально не стал этого делать! Поймите меня правильно, я не желал упускать ни единой секунды того момента, ведь в тот день даже сам воздух был настолько заряжен присутствием чего-то большего и значимого, что жалкие попытки оправдать происходящее той вещью, что люди называют логикой, было бы настоящим кощунством по отношению к тайнам бытия!

Тогда мне показалось, что сама реальность подернулась тонкой рябью, лишь бы только у неё получилось передать всю значимость своего проявления в этом отрезке времени!

— Моё имя Рэм! — слова грянули как раскат грома среди ясного неба.

Эффект был ошеломляющим. Я, как и все, дрогнул от их неминуемой, даже неизбежной внезапности. Наверное, именно так случается момент озарения, когда вселенная решает призвать тебя к чему-то большему.

— Я председатель Цитадели! — от этой фразы мороз пробежал по коже, заставляя меня буквально прочувствовать всю силу и всю значимость этого выражения.

— И вы находитесь сейчас на её земле. Земле, что уже успела пропитаться кровью тех, кто отдал свои жизни ради наших идеалов! Ради веры в будущее человечества! — его рука указала в сторону того самого памятника, значение которого я интуитивно верно истолковал. — Думаю, всем давно и так понятно, что былого не вернуть. Прежний мир окончательно разрушен, и мы находимся сейчас на его руинах. Но! — Рэм с металлическим шелестом сжал кулак и поднял его в воздух. — У людей есть то, что невозможно сломить всеми бедами этого прогнившего мира, имя этому — дух!

— Дух тех, кто может, а главное хочет очистить этот мир от мутирующей погони, добить остатки тех, кто называл себя правительством, а сам бросил людей на произвол, дух, способный построить порядок, основанный на силе справедливости!

— И вы! — председатель обвел рукой выживших. — Кто стоит сейчас передо мной! Вы находитесь в колыбели места, откуда мир начнет своё преображение! Но предупреждаю сразу. Цитадель — не тихая и безмятежная гавань, где можно скоротать свои деньки, влача подобие той жизни, какая была до начала Первой Эпохи*!

Всё, что вас сейчас окружает — это наковальня! И когда тяжелый молот судьбы, нашего устава и порядка будет бить по вам, высекая искры, чтобы создать внутри стальной стержень характера. Под этим давлением вы либо закалите свой дух, либо осыпетесь шлаком ненужных примесей, от которых избавляются, выбрасывая как мусор!

Дисциплина, технологии, труд и вера в идеалы Цитадели — вот чтимые здесь четыре добродетели, четыре столба, точно как и четыре рубежа, на которые мы оперлись и выстояли!

Мои слова могут показаться грубыми, но они справедливы. Справедливы к тем, кто уже отдал свои жизни за наши идеалы, справедливы и к тем, кто продолжит гордо нести их после нас!

И здесь, в этих стенах, выкуется новое определение добра! Не того кастрированного, что допустил хаос во всем мире, а настоящего, закон которого предельно прост и ясен — если ты добр и желаешь блага для нашего будущего и ты видишь зло, значит ты ебашишь это зло!

Никаких компромиссов! Даже перед лицом армагеддона…

За Цитадель!!! — провозгласил Рэм.

И его голос буквально заставил дрожать пространство и словно прийти в движение. Холодное зимнее небо жадно впитывало в себя пар, исходящий от людского крика. Ангары из прошлых эпох со спящими станками, только и ждущих пробуждения, загудели, сбрасывая пыль запустения. Стены вокруг завода, выстоявшие перед ордами тварей, словно стали ещё выше, казалось, даже сама земля, впитавшая кровь павших героев, ответила на этот призыв, усиливая голоса тех, кто ему ответил.

— ЗА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ!!!

***.

Дальнейшее я помню смутно. На нас на всех в тот день словно наложили чары. Хотя грубо, наверное, говорить за всех, так что скажу за себя — я был под полным впечатлением от речи председателя. Осознал себя лишь тогда, когда за моей группой захлопнули дверь со словами:

— Карантин…

Воцарилась недолгая тишина, которую нарушил голос коренастого бородатого мужика, говорившего с явным кавказским акцентом:

— Вайя-я, ну, вот и попали…

Пузатенький мужичок лет сорока с плешивой головой почесал затылок, повернувшись к нему:

— Я, конечно, думал, что люди ёбнутся с концом света, но чтобы вот так, чтобы настолько! Мда, это ж надо…

— А мне понравилось! — перебив его нытье, уверенно произнес я. — Мне кажется, что это как раз то, что нам нужно!

— Ага, семь бед — один ответ! Чуть что сразу у нас диктатура появляется! По-другому русские люди видимо не умеют!

— Чуть что⁈ По-твоему жрущие друг друга родственники это чуть что⁈ — в горле мгновенно пересохло.

Белая пелена гнева опустилась на глаза, заставив снова промелькнуть перед внутренним взором ту ужасную сцену в моей квартире. Кулаки сжались в жгучей злобе, и я бросился на этого ноющего студня. Лишь в последний момент, прямо в полете, меня поймал бородатый кавказец.

— Тихо, брат, не надо! Нам тут ещё несколько дней всем вместе сидеть, слышал же, что сказал гражданин начальник.

— Идиотина, блядь, чуть что блядь! — зашипел я, прыснув слюной на перепугавшегося полулысого, полутвердого. Сделав глубокий вдох, я с силой дернулся, — нормально всё, я спокоен!

— Да, дорогой, я вижу, — все с тем же акцентом произнес бородач, — моё имя Собир, твоё как?

— Что? — все ещё прилагая усилия, чтобы прогнать образ детской колыбели, залитой кровью, спросил я.

— Зовут тебя как, брат?

— Атри… да нормальный я уже, пусти, — без прежнего рвения, но все же оттолкнул его цепкие волосатые руки.

— Атри⁈ Как Ватман, что ль?

— Да, млять, как Ватт-мэн, Ватт Мэн, понимаешь?

Собир окончательно расслабил хватку.

— Ну, Ватман, так Ватман, всё хорошо. Успокойся. Не надо сразу на людей за глупые слова кидаться, а то будет как у меня, видишь⁈ — бородач продемонстрировал ломаный в нескольких местах нос, после чего приподнял верхнюю губу и показал сколотый клык.

Однако я больше обратил внимания на его ломаные уши.

— Но ты же согласен, что жидкий хуйню ляпнул!

— Конечно хуйню, конечно. Давай, брат, садись, выдыхай, у нас времени много, за одно и познакомимся получше.

— Ебать, вы, конечно, заводите знакомства! — со смехом раздался голос сухенького старика с седыми волосами, который был последним в нашем кубрике и до этого лишь молча наблюдал за картиной происходящего.

Злобно фыркнув в сторону перепуганной рохли, я наконец угомонился окончательно и в полной мере осмотрелся. Мы находились в комнате для отдыхающей смены завода. Зарешеченное окно, четыре койки, маленькие тумбочки у изголовья. Я выбрал кровать ближе к окну и без лишних церемоний направился к ней. Усевшись на край, я стал пялиться в мутное от грязевых потеков стекло, наблюдая за тем, как мир медленно терял краски в наступающих сумерках.

Рохля вкрадчиво попросил старика уступить ему кровать, которую тот уже выбрал. Дед ещё раз усмехнулся, догадавшись, что пухлый хочет оказаться как можно дальше от своего вспыльчивого соседа в моём лице.

Собир приземлился на соседнюю с моей койку, и кто знает, толи потому, что свободных мест больше не осталось, толи выбор пал таким образом, чтобы в случае чего снова успокоить парня с откровенным ПТСР.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Каждый из нас пялился в разные стороны, размышляя уже даже не о нелепой потасовке минуту назад, а о том, куда мы попали и каким будет наше здесь место.

— Не, я так не могу! — раздался голос Собира. Скрипнув кроватью, он встал с места. — Мужики, давай нормально знакомиться.

Я вздохнул, рефлексировать и загоняться не было частью моей натуры. Оторвавшись от окна, я повернулся к своему кавказскому психологу.

— Я уже говорил, моё имя Атри, — мой тон звучал примирительно.

Пухляш тоже, видимо, был не из тех, кто подолгу грустит, подсев к нам, он протянул свою мягкую руку сперва мне:

— Ден, — с отдышкой произнес он.

Коротко кивнув, я пожал его ладонь, тряхнув её, наверное, слишком сильно, так как одежда на его руке колыхнулась, дав мне понять, что Рыхлый до этого был гораздо больших габаритов.

— Вооот! — улыбнувшись, протянул Собир. — Пожали руки, помирились! — он хлопнул в ладоши. — Отец, а ты чего к нам не идешь?

— Да иду, я иду! — кряхтя, седовласый подсел на угол своей кровати. — Александр Степанович я, можно просто Степаныч.

Собир хлопнул в ладоши и быстро потер их друг о дружку:

— Эх, жаль чайку не сделать, посидели бы нормально!

В этот момент дверь в наш кубрик распахнулась, и в неё вошел пожилой мужичок в рабочем комбинезоне серого цвета. В руках он держал свернутые полотенца и какие-то растянутые комплекты нижнего белья, в которых я узнал солдатскую белугу.

— Скажите, что это мне не снится! — открыв рот от удивления, произнёс Ден. — Это то, о чём я думаю?

— Мужики, — произнес старик в серой робе, на которой я увидел вышитую римскую цифру четыре, — разбираем комплекты белья. Пока берем что есть, размеры подгадаем позже, на всех рук не хватает. Можете между собой поменяться на что-то более подходящее. Потом идете за мной. Я покажу где здесь душ. У вас будет четыре минуты, так что советую успеть помыться как следует.

— Ашалеть! — Собир первым подскочил с места. — Наконец-то пахнуть буду нормально! Да и бороду смогу нормально расчесать! Веди нас в баню, отец! А если хочешь, на руках понесу тебя, если у нас будет не четыре минуты, а пять!

Пораженные этой новостью, мы искренне засмеялись. Старик в робе коротко усмехнулся:

— Думаю, ты расстроишься, — он ткнул пальцем в нашего кавказского друга, — когда я тебе скажу, что вас всех, того, побреют налысо!

— В смысле налысо⁈ — улыбка сошла с лица Собира.

Закончив раздавать нам полотенца с бельем, он пожал плечами:

— Приказ главврача. Сказала, что у некоторых людей есть вши.

— Мляяя, отец, а никак не договориться⁈ А⁈ Ну не могу я без бороды! Мамой клянусь, у меня нет этих мандавошек!

Старик на секунду задумался:

— Ну, знаю, что бабам разрешили краситься, если они не захотят стричься. Может, сможешь там с кем договориться?

— Краситься? А почему краситься?

Я хмыкнул:

— Амиак и перекись водорода в краске убивает паразитов.

— О как! Ну тогда я покрашусь и краску найду, да я с кем угодно там договорюсь, чтобы мне её нашли! — привычная энергия снова вернулась к Собиру.

— Ебать, крашеных кавказцев я ещё не встречал! — раздался язвительный и веселый голос Степаныча.

— Отец, — повернувшись к нему, произнёс Собир, — вот увидишь, я покрашусь в такую чер-р-рную краску, что когда я сюда вернусь, ты будешь думать, что ночь наступила, да!

— Пошли, — сухо произнёс старик в робе. — А то вместо четырех минут будет уже три.

— Отец, значит, не хочешь, чтобы я тебя на руках понес⁈

Мы уже было направились к выходу, как наши смартфоны одновременно издали пиликающий звук.

На экране появилось новое уведомление:

«УСЛОВИЯ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ГРАЖДАНСТВА ЦИТАДЕЛИ»

— Наконец-то у меня не чешется везде! — со вздохом облегчения произнёс Ден, натягивая на своё волосатое пузо короткую белугу.

— Мда, диктатура она такая! — хмыкнул я. — Смотри, даже бельё нательное всем одинаковое выдали, не то что наши разноцветные вонючие шмотки. — Закончив заправлять постельное, моё уставшее тело с кайфом плюхнулось на кровать, от которой пахло порошком.

— Иди ты, — мягкой рукой махнул Рохля. — Ну, подумаешь, что быт у них налажен, но в рот же заглядывать начальству не нужно!

С третьей койки раздался голос Степаныча:

— А через сколько будет наш чеченский друг?

— Хз, про время он ничего не сказал. Видел, как после душа свалил в сторону женского крыла и всё. Кстати, а разве он не адыгеец? — переспросил я.

— Наверное, адыг, — подтвердив мою версию, произнёс Денис со вздохом наслаждения, протянув ноги на кушетке. — Если бы был чех, то просил бы извиниться перед ним.

Мы хором рассмеялись с этой шутки, однако замолкли, когда в кубрик зашёл Собир. Мне показалось, что в комнате раздался такой громкий звук набираемого в грудь воздуха, что кислорода почти не осталось. А всё потому, что в ту же секунду мы разразились таким смехом, что целой орде заражённых невозможно было потягаться с нами в хохоте.

В дверях, застыв с выражением глубокого осознания, стоял наш кавказский сосед с выкрашенными в ядерно-зелёный цвет волосами!

— Че ржёте, ебанько, блядь! — обижено произнёс он, но в ту же секунду стал хохотать с нами. — У них другой краски не было! Белую и чёрную женщинам оставили, а я что, буду как лох у баб последнюю краску забирать⁈

— Сукаааа… — я держался за живот, боясь, что он сейчас попросту порвётся.

— Ну, внатуре, лепрекон, — подытожил Степаныч.

— Ой, да похуй, зато у них денег много! И они не лысые как бильярдные шары! — его рука указала на нас, а затем рука плавно пригладила густую, почти изумрудную бороду.

— Кстати о птичках, — оживился пухлый Ден. — Ну, че, мужики, раз все в сборе, может, как и договаривались, посмотрим, что там за условия получения гражданства⁈ И почему для этого простого российского недостаточно, — он тут же опасливо бросил на меня короткий взгляд, будто я могу кинуться на него даже из-за такой либеральной мелочи.

— Согласен, — ответил я, ещё раз хохотнув, когда Собир пригладил зелёную бороду.

— С чего начнём? — Ден несколько раз крутанул в руках свой смартфон.

— Сынки, — отозвался Степаныч, — начинать с начала нужно! Вы мне вот чего поясните, че ещё за анкета такая и что за пляска с рубежами и понтами⁈ Я вот нихера не понял, если честно.

Я достал свой смартфон:

— Насколько я понял, то анкета — это просто сведения о тебе, твоих навыках и здоровье, ну, типа, мультипаспорт или ещё какая-то хероборина, где собраны все документы.

— Угу, — старик сощурился и несколько раз отодвинул от себя смартфон, чтобы поймать нужный фокус. — Ну вот, у меня написано тут: моё имя, рубеж, хм, интересно… — Степаныч почесал гладковыбритый подбородок, и мы вместе с ним уткнулись точно так же в экраны своих телефонов.

— Че интересно? — спросил Собир.

— У меня тут написано, что я в четвёртом рубеже.

— И у меня тоже, — ответил Ден.

— Такая же херня, — произнёс я.

— Вот, и на куртке того деда, который к нам с бельём заходил, тоже цифра четыре. Да и председатель в своей речи что-то упоминал про четыре рубежа.

Наш кавказский лепрекон пригладил зелёную бороду:

— Ну, не знаю, мужики, у меня написано, что я в третьем рубеже.

Я сразу же вспомнил громил с ресепшена, которые вытащили за шкирку взбунтовавшихся цыган, а также того рыжеволосого в военном экзоскелете, на броне которого красовалась гордая цифра три.

— Повезло, — с белой завистью ответил я, уже смутно догадываясь о назначении рубежей.

— В смысле звание «подсобник»⁈ — неожиданно для всех вспылил Степаныч. — Звание «подсобник»⁈ Какой я нахрен подсобник⁈ Да я слесарь шестого разряда! Да я этими вот руками работал на этом самом заводе, млять!

— На этом заводе? — Рохля скрипнул кроватью и поправил очки на переносице.

— Да! Дохрена лет назад, правда, но старая школа — лучшая школа!

— Прикольно, у меня бабка тут тоже работала, тоже много лет назад.

— Да ладно! — Степаныч выпрямил спину и всем видом подобрался. — А как звали? А то, может, ну, мы знакомы были. Да теперь и окажется, что мы вообще родственники.

— Старый, сходи в пень! — возразил Ден. — Не стану я твоим внуком. Она приёмной мне была бабкой, по линии отчима.

— Мужики, да хорош разгонять эти бабские темы! — оборвал нас всех Собир. — Вот тут дальше написано: трудчасы — ноль и очки понта!

— И что⁈ — спросил я.

Зеленобородый по очереди быстро заглянул к каждому из нас в смартфон:

— А то! — он повернул экран своего телефона и продемонстрировал его нам.

На моём лице заиграла улыбка ребёнка, разгадавшего сложную загадку. Я вдруг понял, как именно, но главное — ради чего с нами разыгрывается эта небольшая мини-игра с «очками понта».

— Млять, лепрекон, не вижу нихера! Скажи, что там у тебя написано.

— Да то и написано, старый: у вас у всех этих очков понта по нулям, а у меня минус десять! Какого хрена, я не понял⁈

— Ты, наверное, когда в анкету зашёл, то линию занял, и теперь у тебя сайт сломался.

Ден, сидевший рядом, захохотал во всё горло.

Собир перевёл недовольный взгляд с него на меня:

— Не смешно. Бородатый прикол, брат!

— Ага, вон она аж вся мхом покрылась! — добавил Степаныч, и уже все мы гоготали до слёз.

— Ладно, — вытирая глаза, произнёс я, — давайте разбираться во всём по порядку.

Я нажал на уведомление. За мной повторили и остальные.

«УСЛОВИЯ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ГРАЖДАНСТВА»

ВНИМАНИЕ!!! Принимая попытку получения гражданства Цитадели «Ромул», вы подтверждаете своё согласие на дальнейшее превозмогание во благо Цитадели.

Вам будет предоставлена возможность в течение двух недель получить гражданство при выполнении следующих требований:

— Знание устава Цитадели на 98 %.

— Знание устава своего рубежа на 100 %.

— Доказать свою профессиональную принадлежность, указанную в анкетировании.

— Заработать требуемое председателем количество трудчасов на общественных работах.

— Неукоснительное исполнение законов, предписанных уставом.

— Пройти избирательную комиссию, где будут подведены итоги вышеперечисленных тестов и аналитика вашей трудовой деятельности, дисциплинарной адаптации и превозмогания.

ПРИНЯТЬ.

ОТКЛОНИТЬ.

* * *

Мы чуть ли не одновременно оторвались от экранов и посмотрели друг на друга, не решившись сразу же нажать на иконки с ответами.

— И это всё⁈ Все условия⁈ — подняв седые брови, вслух произнёс Степаныч. — Тю, я-то думал, тут что-то сложное будет! Я им покажу, мать их итить, какой я пиздатый слесарь! — он сжал свой кулак и зачем-то погрозил им в камеру под потолком.

— А я вот не понял, — поправив очки, произнёс Ден, — что ещё за слово такое — «превозмогание»?

Собир тихо хмыкнул:

— Да по тебе и видно, братан, что ты не знаешь! Я вот вообще нифига не русский и то знаю, что это означает!

Рохля обижено насупился:

— Я больше спец по ремонту техники. Со словами у меня всегда была проблема.

— Превозмогать, Ден, — отозвался я, — это значит, что тебе придётся преодолевать себя, свои пределы. Переступать через боль, страх или ещё какие внутренние барьеры.

— Ууу, понял, понял… — прогнусавил он.

Я оценивающе посмотрел на него, задаваясь вопросом о том, как он вообще смог выжить. Внутри снова нарастал раскалённый ком, норовивший перерасти в очередную вспышку неконтролируемого гнева. Хмыкнув, я дёргано повернулся к Степанычу:

— Никого не смущает, что ради того, чтобы остаться в безопасных стенах, от нас требуют такой малости? Всего лишь сдать пару тестов и заучить текст.

Старик пожал губы:

— Насчёт безопасности и простоты, Атри, ты, мне кажется, перегнул. Сам же слышал Рэма: «Цитадель — это не безопасная гавань». Думаю, драть нас будут как Сидоровых коз, а платить пачкой сухарей.

Рохля хмыкнул:

— И ты считаешь это нормальным? Зачем создавать какую-то хрень вместо уже существующих законов⁈ Чего они этим добиться хотят? Открыть кружок тех, кто может больше всех понтануться перед друзьями⁈

Дед повернулся на него и с серьёзным видом:

— Ты ж вроде в очках⁈ Посмотри на меня, Денис! Я старик! Чудо вообще, что я выжил! Какое мне дело до того — нормально вводить такие правила вообще или ненормально? Если меня не прогонят саными тряпками и будут кормить, то я легко буду, как тут говорится, — он сощурил глаза и вчитался в дисплей своего смартфона, — «превозмогать», да, буду превозмогать.

Я кивнул зеленобородому:

— Собир, ты чего притих?

— Да пока вы тут трепались, я нажал на «ПРИНЯТЬ».

— И что⁈ Что там⁈ — вытаращив глаза, с опаской в голосе поинтересовался Ден.

Я решил не тупить и так же нажал на «ПРИНЯТЬ».

— Да вот, сижу, обтекаю с первого же сообщения. Можете нажать, посмотреть, что там написано.

Степаныч несколько раз кашлянул в кулак:

— Устав Цитадели «Ромул». Версия 2.1. Утверждён лично Председателем Цитадели от 19.12. Кредо: Каждый рубеж — щит, каждый гражданин — меч.

— Погоди, погоди! — перебил я. — Че за нахуй⁈ Прошло же всего полтора месяца со дня Всех Святых! А тут написано про 19.12 число! Это получается уже больше чем полтора месяца прошло⁈

— Какой ты внимательный, братан, — отозвался Собир. — Я вообще на эту хрень не обратил внимания. Да и дни тоже не считал, по правде говоря.

— Я считал, — отозвался Ден, после чего он стал закатывать рукав своей белуги, демонстрируя с полсотни шрамов на руке.

Кровавые царапины были выполнены в стиле четырёх вертикальных черточек, перечёркнутых одной посередине.

— Прошёл пятьдесят один день с момента вспышки болезни, — резюмировал Рохля.

— Фу, братан, как ты ещё не загнулся от заразы как-нибудь с такими царапинами? — борода Собира забавно распушилась, когда он искривился от отвращения.

— Все мы календари с отложенной датой, разница лишь в том, сколько дней было действительно красных. С конца света каждый день для меня как подарок.

— Так, хорош философствовать, — резюмировал Степаныч. — У вас реально мало времени на то, чтобы всё зазубрить.

— У вас⁈ — изогнув одну бровь, спросил я.

— Ясен красен, у вас, я-то быстро новую информацию запоминаю, ибо не засрал себе голову тик-таками и прочими мемасами, — старик нарочито поднял телефон и продолжил читать. — Итак, первое сообщение, напугавшее нашего зелёного друга. «Дисциплина, технологии, труд и вера в идеалы Цитадели» — четыре добродетели в её основе, — он опустил телефон и, хмыкнув, посмотрел на Собира, — мда, очень страшное сообщение, ты наверное ни дня не работал.

— Отец, давай без выкидонов, я тя прошу, родной, просто читай дальше, и вы всё поймёте.

— Ладно, чего завёлся, читаю!

'Желающие получить гражданство должны знать, что стать гражданином Цитадели является в первую очередь большой честью! Став частью анклава, вы автоматически становитесь эталоном человека, который несёт просвещение и новые идеалы!

Идеалы — ориентир.

Исполнение — закон.

Улучшение — святая обязанность.

Нарушение — позор.

Альтернатив — нет.

Сила — в единстве.

Вы должны помнить, что стены Цитадели строятся из множества блоков, но и без одного из них она может рухнуть. Это значит, что гражданин Цитадели может полагаться на поддержку всех её сил. И помнить, что каждый, будь то чужак или же сам зарвавшийся гражданин, решивший, что это звание не свято, — будет покаран!'.

— Вот-вот! — щёлкнув пальцами, произнёс Собир. — Я всегда думал, почему вы, русские, столько земли смогли захватить! И вот оно! У вас же имперские движения в крови! «Будет покаран»! Покаран!!! Слышите⁈ Ебана рот, вот почему вы смогли Кавказ покорить! Отвечаю, если этот председатель действительно держит так слово, то этот город, да и любой другой, в какой он приедет, будет столицей!

Я усмехнулся, наблюдая за его реакцией, но меня больше удивил серьёзный взгляд Степаныча. Старик опустил телефон, было заметно, что он хочет что-то сказать, но, видимо, в силу воспитания сдерживает себя.

— Сынок, — начал он, — ты заканчивай с этим баловством, понял⁈

— С чем? — удивлённо поднял брови кавказец.

— Нет больше никаких русских, армян, дагестанцев, киргизов, американцев, китайцев и прочего… есть живые и не очень. Если ты на стороне живых, то твои глупости с национальностями пора забывать.

Собир миролюбиво улыбнулся:

— Надеюсь, отец, кого ты перечислил, тоже будут иметь такие же понятия.

— Будут, не сомневайся, я в это верю.

В комнате на секунду повисло напряжённое молчание. На лицах моих соседей по комнате читалась та же мысль, что и крутилась в моей голове — а надолго ли мы останемся живыми…

На этот раз я не выдержал странной паузы:

— Ладно, давайте дальше изучать, что там от нас требуется. Теперь я почитаю, а то в исполнении Степаныча че-то это как-то грозно звучит, — я пролистал ниже, и у меня автоматически включилось агитационное видео. — Походу, читать не придётся

На экране появилась красивая смуглая девушка, которую я видел по правую руку от председателя перед тем, как тот взошёл на трибуну.

«Привет, народ, на связи с вами Николь, — прокартавила девушка, затем забавно приложила два пальца к щеке и слегка поморщила носик. — Я глава четвёртого рубежа, и сейчас я проведу вам краткий экскурс по нашей Цитадели».

— Опа, а наш начальник, походу, девка! — Степаныч хлопнул в ладоши и быстро потёр их друг о друга.

— Тормознуть можешь! — Собир перебил восхищения Дена и старика.

Я нажал на стоп, и видео остановилось.

— У меня не появилось видео, — он бегло заглянул в смартфон каждого.

— А что у тебя? — поинтересовался Ден.

— Вообще ничего.

— Странно, — отозвался Степаныч. — Может, стоит подождать, и прогрузится, кто ж его знает, кто у них тут местный оператор? Атри, жми дальше, интересно же.

— Ладно, — нахмурившись, ответил я.

«Позади меня находятся местные „общежития“ для граждан. Да, пускай это пока не полноценные квартиры, не люксовые номера, но есть все условия для комфортного отдыха».

Денис от увиденного аж присвистнул:

— Получается, у нас прям эконом-номера, а они вона, вагоны себе обустроили от пассажирских поездов!

— Ну, цыц ты! — оборвал его Собир.

«В вагоне-ресторане проходит завтрак, после чего граждане отправляются выполнять свои квесты. О них чуть позже, сейчас хочу вам показать вам свою личную горррдость, — прокартавила мулатка, и кадр сменился. — У нас есть библиотека, и не просто библиотека, а библиотека моего имени — „Ника“! — девушка сдвинулась в сторону, и позади неё показалась большая розовая дверь».

Она аккуратно открыла её, и мы с удивлением уставились на огромное полупустое помещение. Стеллажи стояли практически вдоль всех стен, однако не были заполнены полностью. Имелось несколько столиков для чтения, диваны, телевизоры с проекторами, журналы и даже несколько комнатных растений вдоль панорамных окон с видом на реку.

«Оказывается, — продолжала Николь, — нашим гражданам настолько пришлась по душе идея создания места где можно что-то почитать, и чуть ли не каждый стал помогать мне в моей тяге к культурному наследию. Это возымело такой масштаб, что председатель лично поручил мне создать место, в котором люди смогут отдохнуть и расслабиться не только физически, но и эмоционально. Так мне и удалось оттяпать себе кусочек в этом заводе, ахахахах. Теперь пройдёмся в другое место, куда направлены сейчас большие силы нашего рубежа и Цитадели в целом».

— О, у меня мобила зажужжала! — воскликнул Собир.

— Че там, покажи! — поинтересовался Степаныч.

Бородач повернул свой смартфон, и на экране мы увидели системное уведомление.

«Третий рубеж в данный момент находится под личным управлением председателя, и всю информацию об его уставе он донесёт лично».

«Квест „Первые шаги“ получен».

— Явиться завтра в 8:00 на построение на площадь, — вслух прочитал условия Собир. — Прикольно! Это мы типа как в игре, походу, понял! — просиял он от догадки. — Вау, охуеть, вот почему у меня минус в очках понта! Если мы как в игре, то я вот, — он потянул себя за бороду, — попонтовался уже!

— Поздравляю, — с лёгкой в голосе завистью произнёс я, — третий рубеж — это круто, у них экзоскелеты есть, сам видел.

— Это типа как у главного⁈

— Угу, — подтвердил Ден.

— Аааах, да это ж пушка просто! — его глаза загорелись. — Это ж я могу не только бороду покрасить, но и броню, наверное! А если туда ещё подсветку, тонировочку на шлем, что за машина получится, вах!

Я вздохнул, решив продолжить смотреть видео и надеясь на то, что в уставе есть правила, согласно которым я могу попробовать сменить рубеж, естественно, если вообще получу гражданство.

«— Думаю, по фону позади меня можно догадаться, о чём дальше пойдёт речь… — продолжала девушка, — не побоюсь этих слов, но от выполнения этого проекта будет зависеть наше дальнейшее существование!».

Промозглый, ледяной дождь оглушительно стучал по капюшону моего плаща. Ветер, злобно завывавший в распахнутых и выбитых окнах многоэтажек, с силой бил порывами, заставляя хватать ртом воздух, чтобы вздохнуть. Крупные капли застилали обзор, размывая вид машин, застрявших в вечной пробке на Кубано-набережной.

Улица с говорящим названием плавно извивалась, повторяя контуры глубоководной реки, отделявшей Краснодар от республики Адыгея. Будучи таким же лицом города, как и центральная улица, Кубано-набережная являлась негласной достопримечательностью самого элитного района южной столицы. Здесь было шикарным всё: мраморные тротуары на мостовой с бордюрами, кованые фонари на парапетах, широкие, зеленые даже в декабре газоны и, естественно, живописные высотки на правом берегу, которые соревновались между собой не только в красоте и эстетике, но и в значимости тех сфер влияния корпораций, коим они принадлежали.

На левом, противоположном от нас, берегу находились дома, хотя «дома» — это слишком скромное название для этих особняков или даже усадьб местных чиновников, банкиров, силовиков, одним словом — селебрити. В ясные дни начала зимы я постоянно смотрела на них и гадала, будут ли археологи будущего думать о том, как жили вельможи этого города. Догадаются ли они, что эти знатные и зажиточные люди сбежали, как трусливые собаки, заранее зная, что даже такие красивые улицы, как эта, через считанные часы утонут в реках крови, насилия и безумия.

Я сама видела, как они на вертолетах, самолетах или в кортежах с мигалками, тесня в стороны простых людей и преграждая им путь блокпостами, покидали улицы, давшие им в жизни абсолютно всё.

Однако сбежали не все…

Впереди меня шагал Максим, размахивая своим идиотским скипетром «Охоты». Его задорного голоса практически не было слышно из-за льющего проливного дождя, но я знала, что он, как обычно, напевал занудную, въедающуюся в подкорку песню, мотив которой мне хотелось бы стереть из памяти навсегда.

Я слегка оступилась, когда он в очередной раз дернул за цепь, и ошейник, одетый на шею шипами внутрь, больно впился в саднящую кожу.

— Пидр! — прошипела я сквозь зубы, не переживая о том, что мой голос кто-то услышит в этом буране.

Со дня Всех Святых прошло всего лишь пару месяцев, а уже я вообще сомневалась в том, что меня кто-то видит, не говоря уже о том, чтобы слышать. Презираемая мною «должность» или «звание», занимаемая по злой прихоти в иерархии этого змеиного клубка, делала меня неприкасаемой для всех, следовательно, и полностью игнорируемой.

Морщась от боли, мне пришлось снова натянуть цепь и отойти в сторону, чтобы обойти сломанную детскую коляску, зажатую меж врезавшихся друг в друга машин, по которой, к слову, Максим перелез без всяческих моральных угрызений совести.

Отвернувшись в сторону особняков на левом берегу, я до рези в глазах стала пялиться в темные провалы огромных панорамных окон роскошного дома, лишь бы не видеть мутные, бурые разводы, въевшиеся в ткань коляски.

Однако воспаленный разум, привыкший к колоссальному и постоянному информационному потоку извне, невыносимо остро нуждался в любых эмоциональных красках и с виртуозностью режиссера и легкостью монтажера дорисовал в воображении сцену ужасной трагедии, навсегда запечатавшей переломанную судьбу маленького человека, не способного сопротивляться этому жестокому миру.

Максим снова дернул за цепь, и я на краткий миг даже позавидовала тому, кого настиг ужасный конец и он не продолжил свою жизнь, наблюдая за тем, как она превращается в ужас без конца.

— Аэлита, дорогой мой талисман, шевели своей тощей задницей! Ты же не хочешь, чтобы мы отстали от моей охраны и наткнулись на бродячих⁈

— Нет, господин! — опустив голову, произношу я.

— И хватит пялиться по сторонам, как вонючий понаех! Ты же местная и знаешь этот район как свои пять пальцев! Ты заставляешь меня печалиться, а ты ведь знаешь, чем это заканчивается⁈

— Разумеется, господин…

Он протянул руку и пригладил растрепавшиеся мокрые пряди коротких черных волос, прилипших к моему лицу:

— Даже талисману может иногда не везти! — для убедительности слов он откинул полы своего плаща, демонстрируя в очередной раз висевший на его поясе револьвер с единственной пулей в барабане.

— Да, господин…

— Умничка! Тогда пиздуй быстрее, — он еще раз специально дернул за цепь.

— Как прикажете, — мне самой стало тошно от того, насколько бесцветно прозвучал мой голос.

Проклиная себя за беспомощность, я поплелась дальше, стараясь сохранять равновесие с завязанными руками. Внутри меня закипал беспомощный гнев. Я была готова, разодрав окончательно кожу на шее, вырваться из его рук и, пробежав мимо машин, броситься в реку или заорать во всё горло, чтобы накликать на нас бродячих, но увы, от этих фатальных поступков меня сдерживали узы гораздо прочнее, нежели стальная цепь в руках местного авторитета, возомнившего себя царьком.

— Царь — генералу Орлову! Доложите обстановку! — словно подтверждая мои мысли, подняв руку, произнес Максим.

— Мой господин, — сиплым голосом булькающего от дождевой воды динамика ответила рация в его скипетре, — продолжаем охоту в своем секторе! Нашли новое гнездо бродячих, обчистили магазин и нашли несколько игрушек.

— Игрушки ко мне в покои! А тебе приказ зачистить гнездо.

— Мой царь, их там до хрена! Моя армия слишком маленькая…

Максим нарочито рассмеялся:

— Кто-то сегодня хочет остаться в плохом настроении, генерал⁈

— Нет, мой Царь! Моя армия уже неделю грустит! Воины нервничают без веселья. Кого-то уже откровенно ломает.

Макс закрыл глаза, манерно сделал глубокий вдох и с визгом закричал в рацию:

— Тогда в бой, моя армия! — топнув при этом ногой в луже так, будто его сейчас мог бы кто-то увидеть кроме меня или вездесущих бойцов его личной охраны.

— Есть, мой Царь… — отозвалась рация в скипетре.

Расправив руки в стороны, Максим растянулся в улыбке, подставив свое лицо ледяным каплям дождя. Вдалеке раздался грохот автоматных очередей, и он, словно дирижер, стал трясти кистями, будто руководил симфонией звуков в этом мире, при этом продолжив напевать свою ублюдскую и въедливую, как кислота, песенку.

Пританцовывая, он дергал за цепь в одному ему известном такте, чем заставлял меня пищать от боли в самый неподходящий момент, добавляя мой вокал в эту бессмысленную музыку насилия.

В следующую секунду где-то рядом раздался такой леденящий душу хохот, что ужимки Максима показались кривляниями младенца в сравнении со смехом матерого мясника. Затем по округе пронесся низкий, утробный рык, от которого не то что кровь застыла в жилах, а даже проливной дождь стал барабанить в разы тише.

Присутствие чего-то большого, злобного и беспробудно темного, казалось, заставило потемнеть даже солнечный свет. Видимо, я слишком поздно поняла, что это у меня помутнел взгляд из-за того, что ошейник слишком сильно пережал шею.

Максим, присевший на корточки, чтобы спрятаться за брошенной машиной, чересчур сильно натянул его, и мне ничего не оставалось, как присесть рядом, прямо в холодный и сырой ворох опавших кленовых листьев, забитый сюда ветром.

Чтобы окончательно не потерять равновесия, я оперлась плечом о кузов машины и буквально ощутила, как его металл завибрировал в такт низкой частоте очередного рыка. В этот момент всё моё нутро словно сжалось в горошину, лишь бы стать как можно более незаметной и не отсвечивать ничем, что могло бы привлечь неведомого монстра.

— Григорий, Григор, мать твою, где ты⁈ — зашипел в скипетр Максим, вызывая начальника своей охраны.

Ответом ему были лишь помехи, слившиеся с шумом дождя. Меж тем утробный, даже демонический рык, отраженный эхом от многоэтажек, создавал такой эффект присутствия, что мне казалось, будто набережная, на которой мы сейчас находились, в какой-то момент провалилась в складку между нашим и потусторонним.

В ответ на этот рокот, подобно вою душ грешников, вынужденных вечно страдать в самом жутком кошмаре, отозвался вой сотен голосов, сменившийся хохотом.

— Бродячие! Близко! — не в силах выдержать навалившегося испуга, взвизгнула я.

— Заткнись, сука ты тупая! — ничуть не тише заверещал Максим, дернув за цепь с такой силой, что я снова пискнула, упав лицом в этот холодный, влажный ворох кленовых листьев.

В эту же секунду я почувствовала, как мою голову прижала его рука, будто опавшая листва могла стать подушкой, что заглушит мои всхлипы.

— Какая же ты пизда! — прямо над ухом услышала злобный шепот. — Смотри, млять, кого ты накликала! — мою голову за волосы с силой дернули вверх, и я почувствовала, как по шее тут же побежали теплые струйки крови из разодранной кожи, но это было не важно.

Адреналин, какой вырабатывается у перепуганной дичи, полностью заглушил боль от шипов. Распахнув глаза, я оцепенела от ощутимого ужаса, исходившего от существа на противоположной стороне улицы.

Огромный, в два с половиной метра роста, гуманоид смотрел прямо на нас. Пасть, напоминавшая морду бойцовской собаки, осклабилась в широченном оскале, демонстрируя толстые клыки, цель которых была одна — рвать плоть. То же самое можно было сказать об огромных лапах с удлиненными пальцами с толстыми когтями, какие бывают у хищников.

Оно с шумом выдохнуло из своего змеевидного носа, извергнув клубы пара. Бычьи мышцы на его лишенном одежды торсе тут же набухли. Бугрясь под кожей, покрытой глянцевыми остеодермами, они красноречиво говорили о нечеловеческой мощи. Из всего, что намекало на то, что это нечто перед нами было человеком, являлись расползающиеся джинсы.

Видимо, качок, из которого мутировал этот бродячий, слишком часто пропускал день ног, раз они получили меньше всего гипертрофии в сравнении с остальными группами мышц.

Глядя на нас сплошными черными бусинами глаз, что, казалось, светились изнутри, нечто будто упивалось испускаемым нами страхом. Словно для него заставить свою жертву трепетать перед смертью является таким же важным действом, как и сама охота на живых существ. И это была не та идиотская «охота», какую устраивал поехавший от запрещенных веществ Макс и его обдолбанные генералы, нет, это была охота в её истинном значении, где было место лишь азарту, злобе и звериному, неутолимому голоду.

Нечто зарычало еще громче, и если бы на этой жуткой физиономии можно было прочитать эмоции, то адская ухмылка мгновенно сменилась на свирепый гнев. Аккомпанируя ему, вокруг раздался зловещий хохот тварей, которые, видимо, даже сами не решались приблизиться к этому монстру, раз ещё не бросились на нас. В их ехидных голосах слышался тот же нестерпимый голод, какой заставит их наброситься на то, что останется после того, как этот демон вдоволь насытится нашей плотью.

— М-мамочка… — раздался сбоку дрожащий голос Максима.

Я перевела взгляд с монстра на него и не смогла удержаться от хохота. Вторя бродячим с тем же безумством в голосе, я смотрела на то, как местный царёк, сжавшийся в позу эмбриона, перепуганно смотрел то на меня, то на мутировавшего громилу. Сыкливый, напыщенный урод, родившийся с золотой ложкой в жопе, не мог найти в себе мужества снять с пояса револьвер и избавить хотя бы себя от мучительной участи.

Это был мой момент триумфа. В этот последний миг я поняла, что могу обрести свободу, приняв неизбежное, и могу сама сделать выбор, как именно уйти из этого прогнившего мира. Поднявшись с колен, я почувствовала, как цепь ошейника выскользнула из ослабевших, дрожащих ручонок Максима.

Выпрямившись во все свои гордые сто шестьдесят четыре сантиметра, я посмотрела прямо в приближающиеся пылающие угли демонических глаз. Я улыбнулась с благодарностью своей неминуемой судьбе, принимая освобождение, какое он сейчас мне дарует, и этот подарок — момент гордости за свое несломленное Я, который будет отзываться в вечности.

И в этот миг…

Горячий, болезненный толчок больно сжал все тело. За ним последовал оглушительный хлопок и всеобъемлющий звон в ушах. Я чувствую, как проваливаюсь в пространстве, но в тот же мгновение мою хрупкую фигуру подхватывают чьи-то крепкие, сильные руки. Открыв глаза напоследок, мне захотелось посмотреть прямо в лицо своей смерти, но вместо её ужасного лика я увидела два переливающихся бледным янтарным светом глаза, напоминавших внешним видом кошачьи или совиные.

Затем мой исстрадавшийся разум уловил и контуры лица молодого, русого человека с легкими веснушками на щеках. Неизвестный сильно, но одновременно с этим аккуратно отскочил со мной на руках в сторону.

— Не подставляйся, — чистым, без тени страха, голосом произнес мой обладатель взгляда Чеширского кота.

После чего таким же резким прыжком сделал кувырок вперед, и я только сейчас заметила в его руках оружие. Будто одно целое с автоматом, он навскидку открыл огонь прямо по приближающемуся монстру.

Короткая очередь, приглушенная накрученным на дуло приспособлением, просвистела в дождливом воздухе и тут же врезалась в мясную тушу, стремительно сокращавшую оставшуюся дистанцию.

Незнакомец с кошачьими глазами и огромный мутант закружили в смертоносном танце. Парень стрелял в четкой последовательности. Каждый раз, когда ему удавалось разорвать дистанцию, его атака приходилась то в руку, то в ногу, то в грудь или живот громилы. Со стороны могло показаться, что мой спаситель атакует лишь бы атаковать, но когда я увидела, с какой механической точностью он перезарядился, как он четко контролировал дистанцию, как предугадывал все движения противника, у меня появилось стойкое ощущение, что русоволосый лишь строит картинку боя, делает его зрелищным и ярким.

Меж тем громила, что не мог достать ловкого парня, лишь свирепел от гнева, он с легкостью перевернул на крышу малолитражку на двух пассажиров, когда та мешала ему пройти. Раздался скрежет металла и звон бьющегося стекла, сопровождаемый стрекотом автомата и громким ревом мутанта. С грацией медведя он пытался поймать неуловимого, как кот, парня, который к тому же постоянно огрызался очередью из автомата.

В этот момент с боков раздался сухой треск еще нескольких автоматов. Я резко обернулась и увидела, как к нам на выручку спешит личная охрана, чоповцы из Псарни, занимавшиеся охраной Максима. Бойцы в черной форме на бегу занимались тем, что вели отстрел приближающихся в нашу сторону бродячих.

Оказалось, что завороженная танцем смерти незнакомца и мутанта, я не сразу заметила, что на нас напала целая стая обычных зараженных тварей. Их сейчас и зачищала Псарня. Но еще я не заметила того, что громила все это время двигался с надрывом, будто ему что-то мешало. И лишь когда он в очередной раз с грохотом пихнул в сторону малолитражку, я увидела, что его левая нога была сильно повреждена.

Шмотки кровоточащей плоти из мышц и кожи свисали на его бедре. Рваная рана была похожа на последствия…

— Взрыва, — вслух пробормотала я, вспомнив, что именно ударную волну испытала перед тем, как русоволосый парень поймал меня на свои крепкие руки.

Все сложилось в единую картинку. Сумбурное, даже зрелищное сражение, какое незнакомец устроил этому огромному мутанту, было ничем иным, как разведкой боем или очередным уроком, в котором незнакомец оттачивал свой навык. Его атаки в разные конечности были поиском слабых мест, а постоянный разрыв дистанции — попыткой узнать скорость и силу твари.

Открыв рот от удивления, я поняла, что всё это время незнакомец точно знал, что Псарня занята уничтожением тех рядовых зомби. Ведь он не стал бы так подставляться, зная, что толпа зараженных сопровождает эту громадину. Всё это время он устраивал, чуть ли не заранее спланированный спектакль, в котором у демонического мутанта с самого начала не было шансов на успех. Ведь как только выстрелы, а вместе с ними и вой зараженных, смолкли позади меня, парень всего одной точной очередью превратил черепушку мутанта в косплей на яйцо в микроволновке. И глядя на столь быстрый конец громадины, у меня не осталось никаких сомнений, что его ловкий бой был ничем иным, как шоу, зрителем которого был сидевший в первых рядах…

— Ебать!!! — завизжав от восторга, воскликнул подскочивший с земли Максим. — Мужик! Как ты его! — царек бегло оглянулся назад, чтобы удостовериться в том, что его личная охрана здесь, и она точно следит за происходящим. — Ахахаха, это было ловко!

— Ага, — коротко ответил незнакомец, не обратив на Максима никакого внимания.

— Млять, если бы не ты, то меня бы сожрали! — царек оценивающе следил за каждым движением незнакомца.

— Скорее всего, — перезаряжая свой автомат, так же скупо произнес парень.

— Тебе повезло, мой друг! Повезло оказать мне ценную услугу! — он манерно прошелся и, совсем расправив плечи, чувствуя за спиной тяжелое дыхание охраны. — Ты спас мою ценную жизнь! А за такое щедро платят! — будто микрофон на сцене, он перебросил из руки в руку свой скипетр охоты. — Осталось лишь понять, как именно я тебе отплачу, — Макс коротко, едва заметно кивнул охране, на что незнакомец лишь ухмыльнулся, — и чтобы мне это узнать, я хочу услышать твой ответ на мой вопрос!

— О как, круто, конечно, но мне ничего не нужно, я тут проездом.

— Не спеши, — прошипел Макс, — я всегда плачу свои долги. Тем более, тебе повезло помочь мне, что уже является проявлением удачи. Ты на моей земле, следовательно, у меня в гостях, а хозяину негоже отпускать гостей без соответствующего приема, особенно если этот гость спасает ему жизнь. Без хорошего приема я тебя не отпущу, уж так у нас принято на юге, если ты не знал. Но сперва вопрос! — его рука в театральном жесте отодвинула полы плаща, чтобы продемонстрировать револьвер на поясе, который, к слову, не произвел на парня никакого впечатления. — Вопрос следующий: почему ты в первую очередь спас эту суку, а не меня⁈ — конец его скипетра предательски и больно уткнулся своим острым концом в мой бок, заставив меня поморщиться.

Позади послышалось тяжелое дыхание личной охраны и барабанная дробь пальцев начальника, выстукивавшая по автомату ту же навязчивую мелодию, какую постоянно напевал Максим и которую я так сильно пыталась прогнать из своей головы.

Меж тем парень не выказывал и тени страха. Он склонил голову набок и, ухмыльнувшись, смерил меня таким сальным взглядом, что я почувствовала себя абсолютно голой! Но это чувство тут же пропало, так как глаза… Его глаза были вполне себе обыкновенными. В них не было и намека на кошачий зрачок! Обычные, голубые со слегка мутным оттенком!

Закусив губу, он подмигнул мне и кивнул головой Максу:

— Давно не трахался просто. Я подумал, что если смогу отбиться от этой страхоебины, — его палец указал на поверженного громилу, — и тебя вдруг случайно сожрут, то девка может быть выживет и потом как следует меня отблагодарит за спасение.

— Ахахаха, — тирадой разразился Макс. — Смелый ответ, еще более смелый в том, что ты не стесняешься своих желаний! Ты не стал подлизываться ко мне, даже видя, что за моей спиной вооруженная до зубов охрана!

— Хотел бы меня ебнуть, давно это сделал бы, — ответил незнакомец. — Времена такие, некогда сиськи мять.

Царек слегка откинул голову назад, будто ловил удовольствие от выстукиваемой пальцами начальника охраны мелодии, после чего повернулся к парню:

— Верно! Ты мне нравишься! — Макс погрозил пальцем парню. — Ты не строишь из себя святошу и самое главное понимаешь, у кого тут реальная сила! — царек был на кураже, я видела, как он упивается тем, что петушится, ощущая позади себя прикрытый тыл, будто это он сразил мутанта, а не молчаливый парень. — Как я уже говорил, тебе посчастливилось оказать мне услугу! Проси чего хочешь!

Незнакомец выдержал паузу и, словно пробуя обещание царька на вкус, облизал свои губы, затем снова кивнул в мою сторону, отчего у меня сердце ушло в пятки от испуга:

— Я ж уже сказал, трахаться. Она для этого сойдёт.

— Как мелочно, — Максим искривился словно от оскорбления, за что я готова была ему сейчас вцепиться в горло, — а что, если я тебе скажу, что тебя может обслужить целый гарем телок⁈

Незнакомец удивленно округлил вполне себе обычные глаза, почему-то заставив меня уже злиться и на него:

— Интересное предложение, но я так понимаю, раз у тебя есть гарем, значит, есть и более выгодное предложение?

Царек ухмыльнулся, он вдохнул глубже, чувствуя, как ведет эту игру слов:

— Ты еще и смекалистый, это хорошо! Ты прав, я могу предложить гораздо больше, и эти бойцы позади меня с легкостью подтвердят это. И я по твоим глазам вижу, что ты согласишься пристроить свои боевые таланты туда, где они раскроются в полной мере. А за такие таланты щедро платят, особенно сейчас. Но сперва негоже это не спросить у моего гостя… как твоё имя⁈

Незнакомец вызывающе улыбнулся и снова бросил короткий, пронизывающий взгляд на меня:

— У меня всегда было много имен…

Дисплей моего наруча загорается от пришедшего на него уведомления. Черный экран с зелеными буквами отвлекает меня от пайки новой мега-ультра-супер-пупер-микро-80 платы. На экране появляется сообщение от Николь: «Рэм, можно зайти к тебе?».

Беру его в руки и быстро отвечаю: «Да».

Буквально через десять секунд дверь, обитая акустической тканью, распахивается, и внутрь моего рабочего кабинета, больше похожего на мастерскую в гараже, заходит глава Четвёртого рубежа.

— Товарищ председатель, я ненадолго.

Я поворачиваюсь к ней на своем кресле:

— Внематочно слушаю тебя.

Девушка отмахивается от моей колкости и, облокотившись о мягкую, покрытую губчатыми конусами стену, с будничным тоном произносит:

— Ты обещал дать мне новое интервью! У нас появилось слишком много новых людей, и пора бы их лучше познакомить с председателем. Ты же блогер и прекрасно понимаешь, насколько это важно — быть на одной волне с людьми. Вот я и решила лично узнать, когда ты это сделаешь.

— Честно, Ник, сейчас не до этого, у меня есть ряд важных моментов, и я не могу отвлекаться на такой движ, как знакомство рекрутов с нашей Цитаделью. Наставники нахера им, пусть и показывают, типа, копать отсюда и до вечера, столовая там, душ и туалет там, туда не лезь — убьет, туда не лезь — убьют, всё просто.

Николь сощурила выразительные глаза:

— Вот как, а если я очень попрошу⁈ — она кокетливо склонила голову набок.

— Даже если очень-очень, — со вздохом сожаления произношу я. — Правда, дел до хрена, пусть новички пока без меня разберутся, че, кого и как.

— Печально, — она улыбается мне, отчего на щеках появляются ямочки, — у нашего председателя такая напряженная работа, думаю, я смогу немного облегчить его ношу, — она закусывает губу и ловким, с грацией кошки, движением снимает с руки резинку для волос.

***.

— В смысле копать отсюда и до вечера⁈ — мои глаза удивленно оторвались от смартфона.

Иваныч закатывает глаза и смотрит прямо на меня:

— Атри, у меня свой квест, у тебя свой. Как начальство решило, так и делай. Что тут непонятного?

— Но это же тупо, — я пытался уложить в голове, как вообще можно выдать такое задание.

— Ты находишь это глупым? — с саркастической улыбкой поинтересовался Степаныч, выбирая себе лопату покрепче. — Ден, а ты чего скажешь?

Рохля с поникшим видом смотрел на то, что в агитационном ролике мулатка с пышной шевелюрой назвала «Проект от которого зависит наше будущее».

— Да похер мне, если честно, что там они себе напридумывали. Сказали копать, значит копать. Я ничему не удивлен.

— Вот, — щелкнул пальцами бывший сторож, — бери пример с очкарика.

Я с шумом выдохнул. Внутри закипал гнев. Второй день моего пребывания в стенах Цитадели и мой первый квест в целой созданной людьми системе! А меня отправляют копать ров длиной во всю улицу Постовую. Лопатой. Вручную. Без плана. Я, конечно, понимал, что рвы — полезная штука, но когда есть какой-то проект, организованность труда, а не труд ради труда…

— Эй, Атри, не залипай, — Степаныч хлопнул меня по плечу. — Пойдем, ты же видел задание. Квесты нужно выполнять. Пошли, все равно нам нужно трудчасы нарабатывать, — пожилой сосед по кубрику потянул меня к остальным группам копачей.

— Согласен, — с обреченным вздохом произнес Ден и, закинув лопату за спину, пошел вперед, не дожидаясь нас.

Мои пальцы с силой сжали черенок штыковой лопаты. Универсальный инструмент, незаменимый в хозяйстве, но беспомощный, когда речь заходит о масштабном проекте. Глядя на её топорную простоту, я не мог поверить в то, что председатель смог выдать такой квест.

После того выступления Рэма во внутреннем дворе, от которого у меня до сих пор мурашки по коже и после того как я до рези в глазах в ночные часы изучал устав Цитадели, что больше похож на гимн логике и эффективности, и даже после того, как я случайно увидел, с какой слаженностью собирался небольшой отряд разведчиков из Первого рубежа, у меня просто в голове не могло уложиться, как в таком месте, где чуть ли не каждый помешан на эффективности и результате, может возникнуть ситуация, где людей отправляют в тупую надрывать спины и руки простыми лопатами!

— Раздел третий… — тихо произнес я, резко остановившись на месте и сжав лопату так, что пальцы захрустели на её черенке.

— Ай, млять! — Степаныч врезался мне в спину. — Чего ты там бормочешь⁈ — он быстро потер ушибленный лоб.

— Раздел третий, общие положения, — уже громче произнес я, — статья первая, пункт первый.

— И что⁈ — старик скептически хмыкнул, глядя на то, как я с прищуром уставился на сидящего в десяти метрах от нас возле инвентаря Иваныча.

— А то, старый. Там же зелёным по русскому написано! Святой долг и обязанность каждого гражданина Цитадели является улучшение её эффективности на всех уровнях!

Степаныч со звоном воткнул свою лопату в асфальт и, облокотившись, уставился на растянутые защитные сетки под напряжением, нависшие над забором из профнастила.

— Ватман, и куда ты клонишь⁈

— А туда и клоню! Раздел первый — основные законы, статья первая! — с гневным блеском в глазах прошипел я. — Цитадель в первую очередь — это граждане, их стремления, их права и обязанности внутри рубежей и…

— … их труд, — закончил первую статью за меня сосед. — Да, я тоже учил наш устав. Но если ты не забыл, то у нас ещё нет гражданства. Так что это ИХ, — он интонацией выделил слово «их», — Цитадель, их стремления, их права, ну и дальше по списку.

— Ну нет, я не могу с этим согласиться. Ты видел, что от нас хотят⁈ Перерыть ебучую улицу длиной километров в семь-восемь! Нахуя⁈ Ров, блин! Даже не волчьи ямы! Я считаю это неэффективно.

— Да мало ли что ты там считаешь! Разве не проще делать то, что тебе велят⁈ — он с прищуром посмотрел на меня, затем кивнул в сторону Дениса. — Сосед наш, вон, вообще не дробит. Сказали копать, он пошел копать. А ты вон стоишь. Уверен, у него трудчасов больше твоего будет! Пошли, зачем это тебе? — он попытался потянуть меня к остальным.

Я снова вспомнил ту пламенную речь во дворе и образ парня в доспехах, который её произносил. И у меня снова закипел гнев на идиотский первый квест. Моё нутро никак не соглашалось на то, что в подобном месте, особенно в такие времена, человек, говоривший с полыхающим огнем внутри, станет тратить людской ресурс на копание траншеи лопатами!

Я выдернул свою руку из пальцев пожилого соседа. Затем бросил короткий взгляд на Иваныча, того, кто сделал мне самую ужасную фотографию в жизни, и в этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Мимолетная догадка. Предпринимательская жилка почуяла, что, возможно, в этом квесте зарыто нечто большее, нежели банальное рытье оборонительного рва лопатами.

— А что если… — уверенным шагом я направился в сторону старика. — Василий Иванович, а, Василий Иванович!

Бывший сторож, про героизм которого мне уже успели рассказать, оторвался от скроллинга чата Цитадели:

— А, Ватман, опять ты, чего случилось? Лопата не подошла?

— Подошла, — отрезал я. — Квест некорректный. Что вообще значит «копать отсюда и до вечера»⁈ Я хочу внести коррективы. Это не эффективное распределение людских ресурсов!

Позади меня послышался звон лопаты об асфальт, обернувшись, я увидел усталое выражение лица Александра Степаныча. На мой вопросительный взгляд он вымученным тоном произнес:

— Куда ж ты без моего старческого совета дергаешься⁈ Отвечать за справедливость — так вместе! — он подмигнул мне, после чего посмотрел на бывшего сторожа. — Уважаемый, — в полтона начал Степаныч, — мой юный и горячный друг прав. Квест ваш, мягко говоря, некорректный. Может, есть возможность обсудить там, не знаю, план, может, какой или детали…

— План? А чего вас текущий план не устроил? Нормально же! Бери больше, кидай дальше, обед по расписанию. Махай лопатой и нарабатывай трудчасы, лепота…

— Нет! — резко возразил я. — У нас даже техзадания никакого внятного нет! Так нельзя работать! — в этот момент я почувствовал, как мой пожилой сосед больно ткнул меня локтем.

— Тише ты, млять, мы тут про задания узнаем, а не забастовку устраиваем, — его голос снизился до шепота, — я не хочу, чтобы нас турнули отсюда на второй день.

Иваныч с прищуром посмотрел на старика, который был моложе его лет на десять:

— Мудрые слова у твоего наставника, молодой человек, прислушайся. Гневной тирадой у нас точно ничего не решается, — пытаясь поймать фокус, он стал клацать по экрану. — Ну вот же. Ты служил же, в анкете так написано, — его узловатый палец пролистал по экрану, — значит, знаешь, что такое выполнять приказы?

— Знаю, — сквозь зубы процедил я.

Иваныч опустил телефон:

— Тогда отсюда и до вечера, — он пожал плечами и указал рукой на нашу группу копачей. — Не боись, Ватман, я передам твои пожелания. Начальство разберется.

— Надеюсь, — сжав сильнее лопату, я развернулся на пятках и уверенно зашагал прочь.

Спорить хотелось до посинения, но что-то мне подсказывало, что в сегодняшнем дне что-то не так, ну не может здесь происходить такой бардак, когда дорог каждый прожитый день, потраченный с умом.

Погрузившись в тупую механическую работу я не заметил, как время до обеда пронеслось незаметно. «Нормально же! Бери больше, кидай дальше, обед по расписанию. Махай лопатой и нарабатывай трудчасы, лепота…» — крутилась у меня в голове фраза ответственного за работу нашей группы.

Проблемой было только то, что выражение этого Иваныча, к тому же ещё и героя Цитадели, не стыковалось ни с одной строчкой устава этой самой Цитадели. Нужно было узнать в чем именно он герой, но это пока не важно. Важно другое…

Все немногочисленные законы, какие я выучил за бессонную ночь, противоречили сегодняшнему прозябанию. И такая бессмысленная трата драгоценного времени меня злила. Я с яростью воткнул лопату в сырую, сочащуюся дождевой водой, землю. Противное хлюпание всколыхнуло во мне забиваемые в глубину воспоминания.

— Это неправильно, — пробормотал я, сетуя сперва на бестолковый квест и снова с силой опустил лопату вниз.

Но чем дольше я слушал, как она отлипала с влажным причмокиванием, тем больше я неосознанно проваливался в кошмар из своего прошлого.

— Неправильно, млять, — дрожь в руках от перебитого кабеля послужила толчком в бездну, по щекам потекли горячие слезы, но я не обращал на это никакого внимания, — это неправильно, блядь! Неправильно! — заорал я, вложив в удар все силы, и в этот раз вязкая жидкость, скопившаяся в яме, брызнула во все стороны, обжигая холодом открытые участки тела.

— Ватман, Ватман… Атри! — громкий голос сбоку вырвал меня из сгущающегося мрака воспоминаний.

Я пошатнулся и увидел рядом с собой Дениса. Вспотевший от физической нагрузки, он вытер влажную, раскрасневшуюся ряху. И, видимо, приняв мои слезы за такой же пот, не придал моему искривленному от гнева лицу никакого значения.

— Пошли, у нас обед. И тебе бы это неплохо было, — он указательным пальцем сделал несколько круговых движений перед лицом, — умыться, да, умыться тебе надо. Вся рожа в грязи. Пошли.

Обедать пришлось прямо в полевых условиях. Горячая каша с мясом и черствым хлебом вприкуску и разведенным компотом. Разговоры среди людей текли мимо ушей приглушенным потоком. Я не выхватывал из него ничего того, что было для меня новостью.

Народ судачил об общеизвестном — основной темой было строительство стены, отделяющей целый микрорайон от остального города. По сути, то, чем мы были сегодня заняты. Однако, глядя на мартышкин труд с лопатами, я старался не обращать внимания на то, как рекруты в большей массе всерьез обсуждали, за какое количество времени им удастся прокопать нужных размеров ров. Я же, имея чуточку здравого смысла, понимал, что с такими условиями мы никак не успеем до возвращения орды, а сомневаться в том, что она вернется, я не хотел.

Наряду с этими разговорами я слышал также и обрывки слухов. Разные байки, какие ходили сейчас меж выживших. Кто-то уверял, что видел, как небольшая группа молодых ребят под предводительством вояки зачищала целые высотки. Несколько мужиков хором твердили, что видели, как крыши близко расположенных высоток стремительно превращались в небольшие деревушки, на которых живут люди. Кто-то рассказывал про Солнечный остров с поселением выживших, до которых так и не добралась волна миграции зомби. Меня приколола байка о мутантах из цирка в центре города, в котором из-за вируса появились зомби-львы с зомби-тиграми или еще какой экзотической живностью. Совсем отбитые говорили про то, что видели парочку странных людей в футуристичного вида костюмах, внешне похожих на одежду космонавтов или еще кого. Но очень много рассказов было о том, что выжившие сталкивались со всякого рода паранормальщиной: чей-то заливистый смех из закрытого ресторана, бит из ночного клуба, детский плач на площадках или даже гул моторов на улицах с теперь уже вечной пробкой.

Подобные байки я сразу же пропускал мимо ушей, ибо не понаслышке знал какие образы может рисовать воспаленное воображение. Мне оставалось лишь дивиться тому, что люди способны так быстро вернуться к суевериям. Оставалось лишь гадать, что тому было виной — стресс или же страх, а может, одно к другому.

— Привет.

Я опешил от неожиданности и чуть не выронил драгоценную пластиковую тарелку, в которой я кусочком хлеба подбирал остатки каши.

— Привет, — скупо ответил я, глядя в упор на подсевшую ко мне девушку.

Невысокая, рыжеволосая, с россыпью конопушек на лице и выразительными голубыми глазами, слишком жизнерадостными для происходящего в мире. Серая куртка-дутик, красный вязаный шарф и черные штаны-клеш завершали образ. Ничего из одетого не выделялось на ней, но от этого все сочеталось в интересный коктейль. Она выглядела как с альбома какой-нибудь лофи-подборки. От нее веяло теплым, спокойным вайбом, какого не бывает у напыщенных телок из соцсетей.

— Ну и денек! Да? — она мило улыбнулась.

— Ага.

— Ты новенький? Я видела тебя позавчера на приемной, — её голос завораживал, и звучал весьма мягко и успокаивающе.

— Да, новенький, первый квест, — я ответил ей на улыбку, и она будто расцвела после этого.

— Такая же история, первый квест. Я Аня, — она протянула ладошку и улыбнулась еще шире, прижав личико к красному шарфу.

— Атри, — моя рука легко пожала её пальчики, отчего она поморщилась.

Быстро моргнув, я увидел, что на ладошках девушки, не привыкшей к грубым физическим нагрузкам, появились мозоли от тяжелого труда.

— Извини, — быстро произнес я. — Не хотел сделать больно.

— Глупости, — отмахнулась Аня. — Атри, необычное имя, что значит?

В этот момент я уже начал жалеть о том, что решил устроить эту всю чехарду со своим никнеймом:

— Ватт Мэн.

Рыженькая удивленно подняла брови:

— Ой, поняла, типа как ватман. А три. Формат такой. Прикольно! Интересная задумка, — она изобразила улыбку на лице, но я заметил, что она решила не придавать значения этой странности её нового знакомого.

И я был ей благодарен за то, что она не лезла в моё прошлое.

— Как думаешь, что потом можно делать с этими трудчасами?

— Теми, что за квест платят? — я достал свой смартфон, решив посмотреть награду за выполнение сегодняшнего задания.

— Да, вот, смотри, — Аня пододвинулась ближе и как бы невзначай облокотилась на меня, затем её палец с остатками лака для ногтей указал на строчку квеста. — Награда за выполнение 0,5 ТЧ.

Я понял, что эта Аня просто пытается всячески завязать разговор, и, если честно, я был не против. Тем более, что я уже почувствовал, как тепло её тела проникает через выданную мне ветровку.

— Было бы прикольно сперва знать, из чего складываются эти трудчасы. Может, это такие же билеты банка приколов, как и очки понта.

— Ты что, не знаешь? — обрадовалась моему невежеству Аня, поняв, что теперь у нее точно есть тема для обсуждения со мной. — Короче, мне удалось уже тут немного поболтать с местными девчонками, и вот что я узнала. Вообщем, «очки понта» — это у них местная внутренняя валюта в местной социальной сети. По типу, может, помнишь, «васька», «Вселенная» или «ВК».

— Ну, это я уже догадался, когда увидел, что в своей анкете я могу поменять свою стремную фотку только с их помощью, — ответил я.

— У тебя тоже фотка вырви глаз⁈ Блин, она, похоже, у всех такая вышла. У кого не просила показать, все не очень получились, если честно, — прошептала она, наклонившись ко мне и опасливо посмотрев в сторону Иваныча, который, найдя для себя неискушенную его байками публику, с удовольствием травил их одну за другой. — Надеюсь, Атри, ты умеешь хранить секреты, — её дыхание приятно щекотало шею, заставляя меня невольно улыбаться, — никому не говори, но мне кажется, что Василь Иваныча специально отправили фоткать рекрутов, чтобы у нас у всех были аватарки как из *опы, — зацензурив таким образом последнее слово, она отодвинулась, и я увидел, как её веснушки исчезли с раскрасневшихся щек.

— Тут я с тобой согласен, — улыбнулся я. — Но мы немного отвлеклись, ты рассказывала, что с этими очками делать можно

— Ага, про них, — улыбнулась она, — эти очки понта можно тратить на косметику или средства ухода, приколюхи в их местной соцсети по типу смены аватарки, публикации роликов, дарить друг другу подарки, голосовать за чьи-то анкеты и блоги, поддержать чью-то идею, на пестрые шмотки, бижутерию, вообщем на всё, что не относится к тематике выживания.

— Понял, у меня сосед уже ушел в минус с этими очками! — я вспомнил ядерно-зеленую бороду Собира.

— Ого, а как это он так? — брови Ани изогнулись от удивления.

— Покрасился, чтобы бороду не сбривали.

Рыженькая залилась смехом, из-за чего все обернулись на нас:

— Это тот кавказец с зеленой шевелюрой⁈

— Ага, он самый, — улыбнувшись, ответил я. — Наверное, решил на Гринча быть похожим, Рождество же скоро.

Девушка снова засмеялась, после чего качнулась и легонько коснулась моей руки:

— А ты забавный, мне это нравится. Как получу гражданство, то проголосую за твою анкету. Атри, — она притянула меня к себе, — вот сейчас прям секрет-секрет тебе скажу, — её пальчики сильнее сжали мою руку, — никому, понял⁈

— Хорошо, Ань.

— Отлично. Я тебе верю. Вообщем, я была там, когда твой сосед пришел к нам в крыло за краской, — она понизила голос до шепота, — вообще-то, этот мужчина специально из всех цветов выбрал именно зеленый!

— Что⁈ — воскликнул я от удивления. — Прямо таки сам выбрал⁈ А нам сказал, что…

— Шшшш… — она быстро зажала мне губы ладошкой и тихо захихикала. — Говорю же, секрет, я сама случайно об этом узнала! Только потому что рядом с ширмой стояла и слышала, о чем он там с гражданкой перешептывался.

Отсмеявшись от души, я вздохнул:

— Понятно. Просто парень любит находиться в центре внимания. Ну вот потратить их он потратил, а мне интересно, за что их начисляют?

— Очевидно же, — хихикая, пожала плечами Аня, — за понты! Говорящее название, — мы снова посмеялись и повернулись в сторону загомонившей толпы вокруг Иваныча, который, опомнившись, подскочил с места и стал бубнить, что ему точно влетит от председателя за то, что он своей болтовней затянул обеденный перерыв.

Люди, улыбаясь, стали разбредаться, ища свои лопаты.

Аня повернулась ко мне и, улыбнувшись, произнесла:

— Кстати, я еще узнала, что «НЕ» гражданам Цитадели председатель разрешил тратить часть заработанных трудчасов на напитки в кофейне, ну, ты наверное видел её на площади!

«Тупить привычки не имею…» — как мантра пронеслось в моей голове.

— Тогда встретимся вечером там, — улыбнувшись, произнес я, намекая ей на небольшое свидание.

— Ой, как неожиданно и приятно-о, — пропела бархатистым голосом Аня, и я понял, что рыжеволосая специально использовала этот мем. — Только это, на всякий случай, — она поднялась с места и посмотрела на меня с милым прищуром, после чего её пальчик поводил вокруг лица, — ты, конечно, симпатичный даже с этими брызгами, но конопатая у нас я…

— Хорошо, без проблем, — ответил я, и когда девушка направилась прочь, я буквально почувствовал, как кожу стало тянуть от пересохшей грязи после того, как моя улыбка сошла с лица…

— Не думала я, что буду вот с таким наслаждением пить кофе, — Аня улыбнулась и, болтая ногами, зажмурилась от удовольствия.

— Я тоже, — вслух сказал я, закрыв глаза и стараясь не обращать внимания на её красный шарф, повязанный на шее.

Легкий порыв морозного воздуха пахнул в мою сторону, и я почувствовал тонкий, сладкий аромат духов, исходивший от волос девушки. Истосковавшись по приятным запахам, нос сам потянулся в её сторону, и я слишком поздно понял, что нагло, без спроса, практически касаюсь её нежной шеи. Я осознал это лишь тогда, когда её мурашки стали такими большими, что едва ощутимо коснулись моих губ.

В этот момент было прекрасно всё: тепло, исходившее от юной и красивой девушки, мягкий свет уличной гирлянды, сочетавшийся со стеклянными колбами с огнём, тихий звук классической музыки и голоса людей, лишенные пугливой дрожи.

Вдохнув поглубже, я отодвинулся, осознав, что девушке пришлось расстараться и, возможно, залезть в минус по очкам понта, чтобы я почувствовал на ней этот приятный аромат:

— Ань, я должен тебе кое-что сказать.

— Да-а, — вкрадчиво пролепетала она.

— Я пока не… — увы, решимость меня покинула мгновенно, тупить не было моей привычкой но и гнать сломя голову тоже. Вздохнув еще раз, я кивнул ей в сторону ларька, — … ты хочешь попробовать местный какао?

— Может, не стоит? — слегка грустно улыбнулась девушка. — Ты видел ценник? Такими темпами тебе придется работать в две смены, чтобы за две недели набрать нужных десять трудчасов.

— Не парься на этот счет, я привык работать без выходных. Пойдем, угощу тебя ещё.

Мы освободили лавку молодой паре с ребенком, которые ответили нам благодарной улыбкой.

— Слушай, — Аня аккуратно взяла меня за руку, — извини, пожалуйста, что, может, тороплю немного события.

— О чём ты?

— Об этом, — рыженькая подняла мою руку, — просто ты мне нравишься, а мир, мягко говоря, дает понять, что тормозить сейчас нет смысла. Если ты считаешь, что это твое, надо брать! — её бинтованные пальчики сильнее сжали мою ладонь, и мы встали в очередь кофейни.

— Тут я с тобой согласен. Осталось только научиться отпускать «своё» из прошлого.

Аня открыла рот, чтобы спросить меня о чем-то, но договорить ей не дали. Громкий крик в очереди перед нами заставил нас прервать разговор. Возле окошка приема заказов стоял какой-то мужик и орал на работавшего там баристу.

— Сколько⁈ Ты че, ахуел, что ли⁈ Какие ещё семь минут⁈ Че так дорого⁈ Я этот клятый трудчас весь день зарабатывал, а тут кружка кофе — семь минут!

— Мужчина, цены не я устанавливаю, а председатель! Я просто делаю кофе, — ответил паренек. — Если у вас есть предложения, то можете обсудить их в общем чате или оставить в предложениях для граждан.

— Да че за бюрократия невнятная⁈ Я две недели горбатился как проклятый, потом получил это гражданство, затем неделю прожигал глаза перед монитором, и вместо того, чтобы получать заслуженное, вынужден смотреть, как местное правительство опять нагибает народ скачками цен!

Глядя на эту ситуацию и вспоминая, как сегодня днем Степаныч ткнул меня в бок со словами о том, что нужно сперва разбираться в ситуации, а не поднимать смуту из-за того, что ты не до конца разобрался в происходящем…

— Уважаемый, — громко отозвался я, — так может, цены скакнули потому, что какого-то разведчика, добывавшего нам этот кофе, сегодня сожрали⁈ Или, может быть, этот разведчик смог спрятаться, и за ним отправили отряд сталкеров, чтобы вытащить его. Следовательно, ребятам накинули т-часов за опасную работенку.

Мужик повернулся ко мне и вперил в меня раскрасневшиеся глаза. Я тут же посмотрел на нашивку на его груди и увидел римскую цифру два, обозначавшую его принадлежность к соответствующему рубежу.

Из устава я выяснил, что задача второго рубежа — дальнобойный бой всех видов, наблюдение за периметром прилегающих территорий с помощью системы слежения и поддержание связи.

— А ты у нас кто такой? — он бегло посмотрел на мою одежду и, не найдя никаких обозначений моего рубежа, состроил недовольную гримасу. — Рекрут, чтоль⁈ Ну ясно, — он пододвинулся ближе и, ткнув себе в огромные мешки под глазами, прорычал. — Никого не сожрали, да и сталкеры никуда не отправлялись! Я своими двоими видел! Так что не надо подлизываться к властям, если нихера не шаришь в местных движениях.

— … гражданин Цитадели, это в первую очередь эталон человека… — негромко процитировал я речь председателя.

— Че ты там бубнишь, рекрут⁈

— Мне не нравится, в каком тоне ты со мной общаешься! — я хотел было сжать кулаки, но вовремя вспомнил, что держу за руку Аню, а потому сперва выпустил её ладонь.

— Да мало ли, что тебе там не нравится⁈ Мне вот не нравится кофе по семь минут, и что?

Я почувствовал, как гнев закипает внутри меня, и в этот момент возле моего уха раздался шепот рыженькой:

— Если что, я за тобой, и если нужно, то я буду его пинать.

Я невольно на миг улыбнулся, но сразу же вернулся обратно к конфликту, который начинал собирать всё больше и больше взглядов.

— И ещё больше мне не нравится, что своей тупостью ты принижаешь труд других людей. Ты, сука такая, пьешь горячий кофе за семь минут и даже не ценишь того, что за стенами Цитадели зомби жрут тех бедолаг, которые пытаются просто раздобыть еды для своей семьи!

— Пацан, вот и пиздуй тогда помогать этим бедолагам, че до меня доебался⁈ — хмыкнув, гаркнул мужик. — Я гражданин, и меня не парит, что там творится.

— Никаких компромиссов, даже перед лицом армагеддона… — прошептал я въевшиеся в подкорку слова.

— Опять чет бубнит, — повернулся к публике мужик, указав на меня рукой. — Может, контуженый какой, надо сказать, чтобы на проходной лучше проверяли этих рекрутов.

— Видишь зло, ебашишь зло… — я сжал кулаки.

Планка перед глазами не опустилась, она грохнулась так, что я не то что пелены гнева не увидел, у меня вообще потушился свет. Наверное, точно так же потух свет и у мужика, так как я пришел в себя только тогда, когда горячая кровь из разбитой хари моего недруга брызнула мне на лицо. Сидя сверху на нем, я продолжал молотить кулаками до тех пор, пока мощный, стальной пинок не отправил меня в полет на несколько метров. Затем были кувырки и удар обо что-то, но меня это не волновало, так как единственное, что меня заботило в этот момент, — нужно было вспомнить, как это — уметь дышать.

Последнее, что я увидел во внутреннем дворе перед тем, как мой обзор сузился до наблюдения за асфальтом, по которому моё тельце волочили прочь с общей площади, так это гордая цифра три на нагрудной пластине мужчин, облаченных в бронированные, по заветам зомби-апокалипсиса, силовые доспехи.

Я не был удивлен таким поворотом событий — кому как не третьему заниматься охраной порядка внутри стен Цитадели. Данный рубеж на текущий момент находился в личном подчинении самого председателя, а он постановил, что те, кто занимается охраной стен от внешней угрозы, должны так же заботиться о том, чтобы эти самые стены не подтачивались изнутри. Но вот чему я был искренне удивлен, так это тому, что рядом со мной, точно так же поскуливая, тот самый кофеман, которому я все же успел хорошенько начистить харю. Ещё один воин в броне подталкивал его, периодически подпинывая, чтобы тот не слишком уж увлекался своей актерской игрой.

У меня были большие сомнения в том, что лично меня тянут в санчасть, а потому я пришел к выводу, что и этого типа тоже волокли не к доктору. Следовательно, путем нехитрых логических выводов я понял, что нас тащат на разбор полетов.

И я оказался совершенно прав. Санчастью это место было сложно назвать. «Коридорчик для ожидания» — больше подходило для в качестве названия. Воин в силовой броне швырнул меня в сторону лавочки. Судя по той дуге, какую описало моё туловище в воздухе, за время полета у меня даже было время подумать о том, что страж нового порядка своим броском пытался узнать пределы возможности силовых приводов своего стального костюма. Я стоически сдержал жалобный скулеж, когда приземлился со звуком рухнувшего на пол мешка.

К моему искреннему удивлению и радости, избитый мною мужик так же пролетел по дуге, однако в этот раз она была более точной. Видимо, швырявший нас на ходу совершенствовал свой навык. Но в отличие от меня, обмудок, жаловавшийся, что кофе за семь минут для него слишком дорого, застонал от боли так, чтобы каждый, кто мог его услышать, знал, что жертва здесь — он.

Затем второй воин, тащивший мужика, оставил своего напарника и скрылся в неизвестном для меня направлении. Я поднял голову, когда услышал звук стальных шагов, остановившихся возле меня. В полумраке коридора я увидел, как страж нового порядка пристально следил за нашими движениями, всем своим видом показывая, что прямо сейчас с нами разбираться никто не будет и надо подождать.

Минута потянулась за минутой, и у меня появилась возможность более детально рассмотреть броню воинов из третьего рубежа. Начиная со ступней, на которых были одеты тяжелые, явно бронированные берцы, которые словно защелкивались в стальную опору костюма, заканчивая пристегнутой каской, — все это добро было раскрашено в маскировочный военный цвет.

Выше от ступней шли стальные направляющие с сервоприводами. Сами ноги имели максимально возможное бронирование, защищавшее тело от осколков. На поясе, помимо кучи подсумков, располагался сконструированный пояс, на котором были питавшие всю конструкцию аккумуляторы. Выше от пояса, видимо по спине, имелись стальные направляющие, к которым и крепились приводы для рук. Их точной конструкции я разглядеть не мог в силу того, что в коридоре было темно и потому, что всё это добро было скрыто броней.

Явной модернизацией костюма, выделявшейся из общей картины, было наличие дополнительных приводов на руках, явно увеличивающих силу своих и так нехиленьких владельцев. В сочленении я заметил металлический блеск и характерный шелест, давший мне понять, что места сгиба закрыты кольчужными кольцами. Ещё одной отличительной чертой было характерное предплечье на левой руке. Сперва я заметил, что там располагался особый наруч, внутрь которого был вмонтирован экран смартфона, расположенный во внутренней части. А вот уже с внешней стороны имелась массивная стальная скоба, к которой присоединялись провода. Сколько бы я ни пытался разгадать предназначения этой скобы, в голове кроме малинового звона после неудачных приземлений, ничего не было.

Около часа или полутора мы молча ждали неизвестно чего. За это время я видел, как несколько людей вереницей проходили сначала в самый конец ангара, затем открывали какую-то дверь, обитую мягкими, звукоизоляционными конусами, и заходили внутрь. Время их пребывания там было разным. Но выходили они с таким видом, что там их грузили нехилым объемом работы.

Такой вайб мог исходить только от кабинета начальства, и я понял, что своим поступком уже на третий день засветился перед ним, правда, не в том свете, в каком стоило бы. Мрачных мыслей добавилось, когда в коридоре появилась высокая блондинка с тугой косой, перекинутой через плечо.

Избитый мною мужик, которого я уже успел окрестить «Кофеманом», вздрогнул от одного взгляда в её сторону. Своим появлением девушка заставила встать по стойке смирно даже охранявшего нас воина. Я сразу же узнал эту блондинку с ледяным выражением лица, которое она даже не повернула в нашу сторону, когда прошла мимо. Именно она была по левую руку от председателя, когда тот выступал на внутренней площади.

В отличие от всех остальных, кто до этого заходил в данный коридор, блондинка не стояла возле двери в ожидании уведомления, а резким рывком сама раскрыла дверь и, без классического приветствия, ударом кулака в грудь, вошла внутрь.

Сбоку раздался тяжелый вздох Кофемана, красноречиво говоривший о том, что проблемы будут не только у меня, но и у него. Через пять минут наруч на предплечье охранявшего нас воина загорелся. Он посмотрел на экран, после чего сурово перевел взгляд на нас.

— Сами пойдете или нужна помощь? — впервые, нарушив молчание, произнес воин.

Я с усилием встал с места, дав понять, что мне не требуется помощь. Кофеман проделал то же самое, однако страдальческих, явно наигранных звуков издал гораздо больше, чем я, что жутко меня бесило.

Нас провели по коридору и распахнули не ту дверь с мягкими конусами, а другую. Я оказался в большом, заводском ангаре, больше похожем на склад того, что может пригодиться в апокалипсис. Это было первое помещение, которое не отапливалось, что вызвало у меня повторный «культурный» шок.

Вдруг дальняя дверь распахнулась, и оттуда, пригибаясь, чтобы протиснуться, вышел тот самый парень, а точнее Рэм — председатель Цитадели.

На этот раз на нем не было бронированного костюма; скорее всего, это была походная или даже повседневная версия экзоскелета. И тут я своими глазами убедился в правдивости главного слуха, ходившего среди новичков…

Я, конечно, был наслышан о настоящей причине того, почему самый главный тут человек использует для передвижения костюм, но увидеть это воочию было жутко и великолепно одновременно!

Инвалид без конечностей ниже колен использовал костюм собственной разработки для того, чтобы снова ходить, теперь уже с помощью стальных ног! Невольно я проглотил комок в горле, когда увидел, что между бедрами и ступнями этого костюма я видел лишь стальные направляющие, держащие вес костюма; сам факт того, что я могу видеть сквозь голень, вызывал диссонанс восприятия.

Завороженный, я слишком поздно осознал, что скорость даже простой ходьбы превышает обычную человеческую раза в два. Очнулся я от удивления только тогда, когда мне пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть на лицо Рэма.

Парень сжал челюсти так, что проступили желваки, затем со скоростью кота схватил меня за грудки и без всяких сервоприводов оторвал меня от земли, с легкостью подняв на бицепс мои семьдесят кило. Я невольно задержал дыхание и напрягся всем телом, ожидая, что он точно так же, как и тот воин из третьего рубежа, швырнет меня по дуге.

— Где детонатор⁈ — прямо в лицо прорычал он мне и с силой тряхнул, окончательно заставив меня потеряться в пространстве. — Говори, где он! Ты бы не отдал его человеку из толпы, говори, где он, где детонатор⁈ Где он⁈ Где?!! — он ещё раз с силой тряхнул меня так, что я ударился ногами о стену, после чего расцепил хватку, и я в третий раз за сегодня упал не по своей вине.

Приземление получилось более удачным, нежели в прошлый раз, но все равно не очень. Неожиданная тряска все же пошатнула вестибулярный аппарат.

— Какой ещё детонатор? — прошипев от сбитого дыхания, пробубнил я.

— Такой! Ты думал, только ты умеешь играть в такие игры⁈ — подняв голову, я увидел тень улыбки на лице Рэма. — Ты можешь кому угодно заливать, что ты — Атри, Ватман, Ватт Мэн… — он слегка наклонил голову. — Но я же вижу, вижу, кто ты на самом деле, ты Batman!*

Мы одновременно с ним расплылись в улыбке и, не сдержавшись, стали ржать во все горло на глазах у удивленных людей, что уже успели набиться в это помещение, дабы посмотреть на мою экзекуцию.

— Наконец-то хоть один человек это заметил! — сдавленно выдавил я, поднимаясь с колен.

— От меня ничего не ускользает, даже то, что формат Ватмана — это А1, а не А3, но ватманом обычно называют практически любую плотную бумагу для черчения, так что… от меня ничего не ускользает, — повторялся он и щелкнув пальцами, махнул воину из третьего.

Мужчина, не церемонясь, толкнул нас в сторону поставленных офисных кресел. Приземлив уже самостоятельно свою пятую точку, я увидел, как высокая блондинка с ледяным взглядом уселась в кресло напротив и, закинув ногу на ногу, достала планшет и стала что-то там бегло искать глазами.

— Проблема в том, Ватман, — продолжил Рэм, — что ты не в Готеме, ты в Цитадели. И у нас есть правила, которым должны подчиняться все, — он перевел свой тяжелый взгляд на побитого Кофемана. — И вот какая ситуация: кроме тебя, — он указал в мою сторону, — эти правила не нарушил никто, но! Осадочек, как кофейная гуща, от ситуации имеется! Этим нарушением дисциплины вы отвлекли меня от важного дела, которое касается всей Цитадели, но я с этим разберусь, так что сперва надо быстро разобраться с этим конфликтом.

Кофеман дернулся, чтобы что-то сказать…

— Молчать! — криком оборвала его блондинка. — Никто вам не говорил, что нам нужны ваши слова! — её голос тут же вернул меня с небес на землю, дав понять, что, несмотря на юмор Рэма, сейчас нас будут наказывать и возможно даже ногами…

— Спасибо, Эльвира, — спокойно произнес председатель. — Так и о чем это я, ах да! Наша дорогая глава второго рубежа права, ваши слова не нужны, тем более, что мы их уже слышали! — он махнул пальцами, и блондинка развернула экран, на котором было видео с камер центральной площади.

Присмотревшись, я увидел с разных ракурсов сперва наш спор с Кофеманом, затем, как Аня что-то прошептала у меня над ухом, а затем и момент, где у меня падает планка и я точным ударом кулака в челюсть тушу свет в его кабине и отправляю мужика на землю, после чего накидываюсь сверху и начинаю его мутузить секунды две или три, после чего мощный пинок стальной ноги, усиленной приводами, отправляет меня в свободный полет. От одного взгляда на то, как я, подобно мячику залетаю под скамейку и бьюсь спиной, у меня больно заныла поясница.

— Что мы по итогу имеем, — сложив руки вместе, произнес парень.

— Товарищ председатель!!! — раздался крик из распахнутой двери. — Товарищ председатель!!! — обернулись все, в том числе и я.

Мои глаза широко распахнулись от удивления, когда я увидел ввалившегося в помещение Александра Степановича!!!

— Товарищ председатель!!! — прокричал старик. — Атри хороший парень! Не выгоняйте его!

— Это ещё кто⁈ — удивившись не меньше моего, произнес Рэм.

— Александр Степанович! — представился старик. — Сосед этого бедолажного, — он кивнул в мою сторону. — Пришел поддержать побратима и сказать, что он хороший парень.

— Ах, поддержка! Что ж вы сразу не сказали⁈ «Мы с Тамарой ходим парой»! Прикольно! Минус трудчас тогда и группе поддержки! Родион, — обратился Рэм к воину из третьего, — покажи этому шпиону, где он может отработать то время, на которое меня задержал. Пусть будет знать, что руководство может и без его подсказок разобраться, кто прав, а кто виноват.

Страж порядка ударил кулаком в грудь и, шелестя приводами, направился к моему соседу, продолжавшему твердить, что я хороший парень. Меж тем Родион проявил уважение к старости и лишь указал Степанычу на выход, а не вышвырнул того, как умеет.

— Он хороший, нормальный парень! — крикнул старик напоследок в закрываемую за ним дверь. — Нормальный! — донеслось из коридора.

— Родион, — кивнул Рэм вернувшемуся воину, — пока мы заняты, выясни, как этот шпион сюда проник, и сделай доклад!

— Да, председатель, — ударив кулаком в грудь, он вышел из помещения.

— Итак, что там у нас, — Рэм повернул к себе точно такой же наруч, как и у блондинки с косой. — Ого, Эля, ты видела⁈

— Да вот же, смотрю! — она едва заметно махнула планшетом. — Прикольно, что люди так отреагировали.

— Ага, значит так, — он посмотрел на нас, — опишу ситуацию вкратце. Наш темный рыцарь помял физиономию Павла. Помял не просто так, а за слова. Неприятные для меня слова, если честно, — былая легкость в интонации Рэма пропала, и голос зазвучал с уже знакомым мне металлом. — Слова, которые недостойны поведения гражданина, — кофеман хотел было что-то возразить, но председатель взглядом приковал его к месту и продолжил, — при этом «НЕ» гражданин Атри, прямо перед тобой цитировал наш устав, который ты поклялся чтить, соблюдать и совершенствовать!

— Товарищ… — пропищал Павел.

— Молчать!!! — гаркнул Рэм так, что от его голоса дрогнула даже хладнокровная Эльвира. — Значит, как кричать на баристу: «Ты че, ахуел, что ли⁈» — голосок у нас не дрожит, а как отвечать за слова, так сразу «товарищ»… — он покачал головой. — Самое, знаешь, что прикольное, Паша? Мнение Атри разделяют семьдесят два процента граждан, — он кивнул головой блондинке, и та в подтверждение его слов повернула планшет и продемонстрировала нам пост из местной соцсети. — Триста пятьдесят два лайка, восемьдесят комментариев, и что самое интересное! Семьдесят процентов вовлеченности! И знаешь, что мне подсказывают цифры⁈ — Рэм повернул свой наруч к себе. — На дежурствах сейчас, следовательно, и тех, кто не может пока зайти в наш чат и посмотреть ролик, находится… угадаешь, сколько людей⁈ Верно! По заплывшим глазам вижу, что правильно посчитал! Но это ещё не всё! Анкета Атри за этот поступок набрала уже двадцать три очка понта! А он ещё не стал гражданином Цитадели! Короче, к чему я это всё веду: как видишь, Павел, поступок некрасивый ты сделал. Наши граждане оценили его соответствующе. Следовательно, такой поступок должен быть наказуем, и выбор наказания я предоставил сделать твоей начальнице. Эльвира, тебе слово.

Блондинка перекинула косу на другое плечо, и я только сейчас заметил, что бровь над её правым глазом имеет две вертикальные выбритые полоски, как в знак подтверждения принадлежности к рубежу.

— Своим поступком и своими словами ты опозорил меня, мой рубеж и звание гражданина Цитадели! Если честно, то я бы лично добавила бы тебе синяков на физиономии, но мне хочется, чтобы ты более осознанно прочувствовал степень твоего нарушения. Посидел, подумал как следует. Неделя без оплаты трудчасов в карцере! А есть и пить ты будешь только кофе! Радуйся, ведь этого у тебя будет вдоволь и бесплатно!

Кофеман аж побледнел от услышанного, он перевел свой взгляд с Эльвиры на председателя, но, не увидев в них никакого сочувствия, повернулся ко мне, и я понял, что только что нажил себе врага.

— Справедливо! — отозвался председатель и нажал у себя несколько иконок на наруче, и в этот момент в помещение вошло ещё несколько воинов из третьего рубежа.

На этот раз они не были облачены в силовые доспехи, что натолкнуло меня на мысль о том, что в Цитадели это пока не распространенный тип защиты. Поприветствовав председателя ударом кулака в грудь, они, не церемонясь, схватили подмышки кофемана и потащили его прочь. Когда мы остались одни, Рэм продолжил.

— Теперь, что касается тебя, Ватман. Пусть ты и был преисполнен справедливого гнева, но ты напал на гражданина Цитадели! И даже несмотря на то, что твой поступок получил такую народную поддержку, его жестокость я оправдывать не стану. Если бы ты имел гражданство, тогда другой разговор, выскочили бы с этим Павлом раз на раз в кулачке, и делов-то. А так, прецедент целый… — председатель хитро сощурил глаза.

В этот момент я отчетливо понял, что он знал, как поступит со мной задолго до того, как меня притащили в этот коридор. И чем дольше он хранил молчание, тем больше мне казалось, что он знал итог этого разговора с тех самых пор, как встретил меня на пункте приема.

— Так, Ватман, ты уж по любому должен быть наказан! — он поднял палец вверх, придавая значимости следующим словам. — Но я сделаю это справедливо. Итак, раз оказывается, ты у нас такой пылкий человек, который, хочу заметить, очень быстро проникся идеалами Цитадели, если цитировал устав перед тем, как начать драку, то мне нужно поработать с укрощением твоего гнева. А что делают с раскаленной заготовкой? Верно, быстро остужают! И остужать я тебя буду трудом. Слушай мой приказ! Я удваиваю для тебя количество требуемых от рекрутов трудовых часов! И ещё к этому я добавляю количество т-часов, какие вырабатывал избитый тобой гражданин. Сам видел, его на неделю в карцер определила глава второго рубежа. Следовательно, кто-то должен будет взять на себя нагрузку за его труд, и эта нагрузка должна быть оплачена.

Теперь, чтобы доказать своё желание следовать нашим законам, ты должен будешь направить свою деструктивную силу в нужное Цитадели русло! И заметь! — он снова поднял палец и хитро прищурился. — Теперь махать лопатой отсюда и до вечера тебе не поможет!

Внутри меня копнула предпринимательская жилка, «…отсюда и до вечера…» — пронеслось молнией в моей голове:

— Так это⁈ — не выдержав напряжения, воскликнул я от удивления.

— Да, Атри, ты все правильно понял. Первый квест был проверкой. И ты прошел её, но на грани, прям на тоненького! Ты и ещё несколько десятков людей пускай и последовали в тупую выполнять откровенно идиотскую работу, но задали хоть какие-то вопросы! Конечно они сделали это и не с таким бунтом, как у тебя, но предложили несколько толковых решений, — председатель развел руки в стороны. — А как ещё быстро найти тех, кто не разучился думать своей головой? Как найти не бунтарей из профсоюзов, а тех, кто может в конструктивную критику? Ресурсы нам позволяют сейчас принять большое количество людей, но вот только испытания помогут проверить их качество. Потому каждый ваш квест, каждый ваш результат, каждый ваш шаг — это перековка и очистка людей от шлака с целью показать, кто есть кто.

Я сглотнул, ощутив одновременно и облегчение за такой, вполне себе справедливый суд, но вместе с этим и груз, навалившийся на меня. Ведь помимо двойного стандарта наработки трудовых часов и штрафа за избитого, спуску за этот косяк председатель мне точно не даст. И тем более я понимал, что Рэм точно неспроста разоткровенничался со мной. И за такое знание мне придется расплатиться сполна. В голове мелькнула фраза Александра Степановича: «Драть нас будут как Сидоровых коз и за шапку сухарей».

— Товарищ председатель, — тихо спросил я, — вы же не просто так рассказываете мне это всё?

— Верно! Считай, я протягиваю тебе руку помощи, — щелкнув пальцами, сказал Рэм. — Я редко ошибаюсь в людях и могу находить применение их талантам. Эльвира не даст соврать. А в тебе много огня внутри. Я пока не знаю, что у тебя случилось, но я вижу, что ты можешь принести много пользы.

— Вы так просто со мной говорите об этом, не боясь, что я могу рассказать о нашем разговоре людям, почему⁈

— Считай это профессиональным чутьем вождя. Уверен, ты не из болтливых. И мне кажется, ты понимаешь ценность сказанных слов, но ещё больше понимаешь ценность не сказанных.

Я сделал вздох, ощутив глубину этой фразы, и лишь молча кивнул в ответ.

— Прекрасно, раз с формальностью разобрались, то пора протянуть и руку помощи. А то несправедливо назначать наказания, за которое человек не может поплатиться. Мне нужен свободный электрик, чтобы тот пошел на опасное задание с третьим рубежом. Требуется провести последнюю зачистку оставшейся, неподконтрольной части завода. Рабочие руки, да и любые вообще, нам сейчас позарез нужны, так что вот твой новый квест, — он несколько раз клацнул по экрану, и в этот момент телефон в моем кармане зажужжал. — Справишься и сможешь дальше получать задания, которые я доверяю только людям с головой. Не справишься, пойдешь обратно «копать», надеюсь, это понятно, — он изобразил кавычки. — Только вот тебе спойлер, — Рэм подмигнул, — стандартной копкой ты не отработаешь штрафные трудчасы, следовательно, если не справишься, то, — он несколько раз дернул пальцами, намекая понятным жестом на то, что Родион, в свойственной местным стражам порядка манере, займется моим переселением обратно на улицу.

— Тогда можно просьбу, товарищ председатель? — сжав кулаки от осознания того, что Рэм точно был тем, кто ценит силу слова, как сказанного, так и данного.

— Зависит от просьбы, — отрезал он.

Я кивнул:

— Понимаю, я слышал, что вы сказали, что у Александра Степановича вы вычтите т-час за то, что он вломился сюда без разрешения.

— Так, — тень улыбки заиграла на его лице.

— Можно его минус добавить к моему счету⁈ Мне уже все равно, а он старый, не хочу, чтобы Степаныч здоровье надрывал, отрабатывая за чужой косяк.

Рэм оценивающе посмотрел на меня, затем поскреб свой подбородок:

— Нет, он так же должен понести наказание. Пускай твое желание благородно, но одного благородства нам сейчас недостаточно. К тому же будет знать, как попадаться охране! Я должен обточить все детали, чтобы сложились в единый механизм, тогда это все заиграет как нужно. Свободен! — он указал на дверь.

Поднявшись с кресла, я кивнул ему и блондинке с косой, после чего поспешил убраться с места своего судилища. Оказавшись в темном коридоре, я достал из кармана телефон, чтобы подсветить себе дорогу, но тут же замер на месте, увидев на экране системное уведомление:

«ПОЛУЧЕН НОВЫЙ КВЕСТ — ОТГОЛОСКИ ПЕРЕЕЗДА.»

Задание: произвести зачистку последнего ангара завода. Оказать техническую поддержку отряду третьего рубежа. Следить за состоянием сердца черепахи и производить своевременный ремонт силовых кабелей.

Снаряжение: копье, респиратор, очки, огнетушитель ранцевый, набор инструментов.

Дополнительное задание — подключить ангар к общей сети.

Награда: 2 трудчаса за основной квест. 1 трудчас и 10 очков понта за выполнение доп. задания.

Глава задания: атаман Захария.

Сбор: 9:00 возле склада № 3.

Старт квеста: 21.12 в 11:00

Конец квеста: —.

— Чего, млять⁈ — я как в первый раз уставился на экран. — Не, я, конечно, понимаю, что я человек новый, понимаю, почему копье дали вместо пистолета, но вот нахера мне ранцевый огнетушитель? И что ещё за сердце черепахи⁈ Я ж электрик, а не ветеринар. Ещё атаман Захария⁈ Реально? — выдохнув, я поплелся в свой кубрик.

На площади уже никого не было. Горел тусклый свет диодных фонарей, очерчивающих контуры внутреннего двора. Воздух был слегка морозным, но я чувствовал порывы теплого ветра с особым, приятным запахом дыма от костров, горевших далеко за пределами высоких стен Цитадели.

Хромая от тянущей боли после всех неудачных приземлений, я проковылял к опустевшей лавочке и устало плюхнулся в неё, решив в одиночестве привести мысли в порядок. Я прокручивал в голове весь разговор с председателем и события, какие со мной приключились. Хотелось злиться на себя за то, что не смог сдержаться и зачем-то кинулся с кулаками на этого идиота. Но с другой стороны, я получил первое подтверждение того, что в верхушке этого анклава находится расчетливый, уровня гроссмейстера, молодой человек. И устав Цитадели, звучавший как гимн разуму и воле, — не пустой звук, а слова, имеющие силу.

— О, кого я вижу, Ватман! — ко мне подошел коренастый молодой парнишка с нашивкой третьего рубежа и без лишних разговоров плюхнулся рядом со мной на скамейку.

— Извиняюсь… — я посмотрел на его красную повязку на руке и быстро догадался о том, что он сейчас находится в ночном дежурстве.

— Не надо извиняться, все правильно сделал, что вломил тому уроду из второго, — он кивнул в сторону мелькающего огонька возле памятника. — Любой из нас, кто пережил сражение с ордой, защищая эти вот стены, размотал бы его ещё сильнее, просто ты опередил всех, молодчина! У нас почетно быть первым, — он хлопнул меня по плечу, заставив поморщиться. — Надеюсь, ты станешь гражданином. Нам всем пиздецки понравилось, что ты прям устав цитировал, прежде чем в зубы ему двинуть! Повезло ещё, что тут наших разведчиков пока нет, а то, может, пришлось бы с ними ещё конфликтовать.

— Это ещё почему?

Парнишка расплылся в улыбке:

— В смысле⁈ Ты чего⁈ Да эти бойцы, если подпола не было бы рядом, между собой сначала передрались за право первым вырубить болтуна, потом с нами бы стали гавкаться, так как мы же должны порядок соблюдать.

— Они такие отбитые? — с удивлением спросил я.

— Да как тебе сказать, — понизив голос, сказал он, — у них свой, специфический взгляд на идеалы Цитадели.

Я так же понизил голос:

— Что значит специфический?

Парнишка, который так и не представился, бегло осмотрелся по сторонам:

— Ну, как тебе сказать, у нас на самом деле очень много людей верят в то, что председатель наш кто-то вроде пророка, смекаешь?

Я изогнул бровь:

— Серьезно?

— Угу, слушай, Атри, ты можешь в это не верить, но у нас есть все предпосылки для таких взглядов.

Я снова нахмурился:

— Странное местечко, конечно.

— Тебе понравится, гарантирую, тем более завтра веселуха будет. Я в отряде по зачистке последнего не захваченного участка завода.

Я улыбнулся, возможность выпытать больше информации действительно обрадовала:

— Прикольно, так как я тоже отправляюсь на это задание!

— Да ну! — удивился дежурный. — Прикольно! Это здорово! Надеюсь, ты хороший специалист и не сыкло. Там моментами бывает жутковато.

— К жути я привык. Слушай, я так и не спросил, как тебя…

— Да-да, какой вопрос, — перебил парень. — Давай только быстрей, приятель, у меня дел дохрена.

— Ладно, хорошо, — я решил пропустить мимо ушей факт того, что этот парень будто специально сливается каждый раз, когда я пытаюсь спросить, как его зовут. — Скажи мне, а откуда у вас есть ресурсы для этого всего⁈

— Ты же не собираешься сбегать от нас⁈ — он с прищуром посмотрел мне в глаза.

Я отрицательно покачал головой:

— Не планировал точно.

— Хорошо, тогда можно сказать тебе, наверное. Все равно раз ты тут всего ничего и уже выходишь на боевое задание, то значит скоро и на форпост отправишься там все и поймешь.

— Форпост? — я уже стал думать о том, что не настанет того дня, когда я перестану спрашивать, что означают здесь все эти новые аббревиатуры.

— Да, форпост. Ну, так мы называем Цитадель в миниатюре, — он пожал плечами. — Находится на территории бывшего высшего военного училища. Насколько я слышал, там ресурсов до жопы. Вот председатель и решил, что нам стоит людей набрать, пока эти самые люди ещё есть. А то мало ли, кто знает, когда вернется орда зараженных.

Я утвердительно покачал головой. Сомнений в последнем утверждении у меня практически не было, но разгонять тему зомби мне откровенно не хотелось, потому я решил съехать в сторону того, во что влюбился с первого взгляда.

— Понятно, тогда откуда у вас эти костюмы. Я видел эмблему училища. Я её узнаю точно. У меня там друг учился.

— Да, оттуда, — ответил парнишка.

Я почесал затылок:

— А почему костюмы только у вас есть, а у других рубежей их нет?

— Мы же третий! — гордо произнес он. — Рубеж под личным управлением председателя! Защитники стены! Можно сказать, что мы танки в этой пати. Вот у нас и броня подстать.

— Круто звучит, честно! — не кривя душой, ответил я.

— Ага, вот только чувствую, работенки у нас скоро прибавится. Не знаю, сколько ещё людей мы наберем, но следить за порядком трудно становится. Вот тебя взять, к примеру, — он усмехнулся.

— А что со мной⁈ — смутился я. — Ну помимо той драки!

Парнишка расплылся в улыбке:

— Вот сидишь ты тут, расспрашиваешь обо всём, от работы отвлекаешь, а представь, что будет, когда появится не три-четыре сотни рекрутов, а, скажем, тысяча! Придется каждому объяснять, что у нас и как. Но это полбеды, — он с грустным видом посмотрел на меня, — я боюсь, что не все будут так радеть за наши идеалы, как ты. Ладно, Атри, пора мне и дальше свою работу выполнять.

— Давай, я тогда тоже пойду, — я встал с места, но парнишка мягко усадил меня обратно. — Что случилось? — я с прищуром посмотрел на него.

— А ты посмотри вокруг? Ничего странного не замечаешь?

Нахмурившись, я посмотрел по сторонам:

— Нет, ничего и никого странного не вижу.

— Вот именно, — просиял он, — никого! Комендантский час сейчас! Или ты так ещё и не успел выучить устав⁈

— Млять, точно, — я быстро включил актерскую игру, состроив самое забывчивое и печальное лицо, на какое только был способен. — Ещё штрафа за нарушение распорядка мне не хватало! Меня итак председатель нахлабучил на двадцать четыре трудчаса.

— Ого, целые сутки? — не меньше моего удивился дежурный. — Ну, за пару месяцев отработаешь.

Я хмыкнул, безысходность играть мне не пришлось:

— Да какой там, у меня есть две недели на всё про всё. Председатель сказал, что раз у меня столько рвения отстаивать идеалы Цитадели, то с меня и двойные усилия. Плюс к этому ещё должен буду оплатить т-часы пострадавшего, которые тот должен был отработать за это время.

Дружинник почесал затылок:

— Мда, братан, ситуация. Ну, ты держись. Надеюсь, ты справишься. Было бы круто тебя видеть в рядах граждан. Ладно, на первый раз прощаю тебя со штрафом, — он хлопнул по моему плечу и чуть тише добавил, — это за то, что дал по щам этому офисному, будет знать, что это ему не комментарии строчить и за слова у нас принято отвечать, — он подмигнул и поднялся с места.

— Подожди, — я поднялся следом, — спасибо, конечно, что не оштрафовал, но скажи, как хоть тебя зовут?

Парнишка с нашивкой римской цифры три хмыкнул:

— А это важно?

Я опешил от неожиданности:

— Ну, вроде всегда было важно, какое у тебя имя. Разве нет?

— Было, так когда-то было. В прошлом у всех у нас были другие имена, Атри, — он ухмыльнулся, — теперь важно, какое имя ты сделаешь себе сам!

Я молча кивнул, пытаясь проникнуть в смысл этой философии:

— Возможно, ты прав, но вы же тут обращаться друг к другу как-то должны.

Парнишка улыбнулся:

— Да, должны. Можешь звать меня…

ПОВ ОТ ЛИЦА АЭЛИТЫ.

День. Кубано-Набережная.

— Можешь звать меня: Саша, Саня, Санечка, Сашка, Александр, Алекс, Искандер, как тебе угодно, — русоволосый парень, спасший нам жизнь, пожал плечами. — Можешь просто Ал, тоже подойдет.

Стоявший напротив него царек аж подпрыгнул от неожиданности:

— Вот как⁈ Выебываться будем⁈ Ну тогда можешь звать меня ваше высочество, ваше превосходительство, ваша светлость тоже устроит, ну или на худой конец Максимилиан, — Максим манерно протянул руку вперед, будто Алекс должен был поцеловать роскошные золотые перстни на его пальцах.

Вместо этого Ал с размаха схватил его за кисть и, крепко сжав, несколько раз тряхнул так, что браслеты на его запястье звонко задребезжали.

— Очень своевременное знакомство, — прошипел царек и повернулся ко мне. — Аэлита, дорогой мой талисман! Твоя светлая аура снова сработала! Посмотри, — он указал на Александра, — ты привела к нам спасителя! Если бы не твоя магия, то меня бы могли слопать!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладошки. В голове пронеслась мысль: «Ага, сразу после того, как сперва этот монстр сожрал бы меня!». Но ответила я совершенно другое.

— Да, господин, моя светлая аура снова вас спасла, — процедила я сквозь сжатые, посиневшие от холода губы.

— Вот, Алекс, — он снова ткнул скипетром охоты мне в бок, — познакомься, мой святой талисман, оберегающий меня от темных сил, Аэлита!

Брови парня поползли вверх от удивления:

— Святой талисман? Прикольно.

Мне хотелось бы услышать любую другую реакцию на это безумное заявление, увидеть, как Алекс, разозлившись на откровенное варварство, точным выстрелом разнесет башку царька точно так же, как он сделал ровно минуту назад с этим монстром. Но он ничего такого не сделал. Напротив, он словно подыгрывал Максимилиану, выдавая ту реакцию, какую тот от него ожидал. Глядя на это, я чувствовала, как внутри закипает еще больший гнев, чем у меня до этого был, ведь этот Санечка так сильно напоминал мне меня…

— Ага, — с огоньком в глазах произнес Максим. — Клянусь, когда эта непорочная девка со мной, моя фортуна так и прет! Видишь, даже вон, новые виды бродячих мне нипочем!

— Вот как? — он ухмыльнулся и обернулся на труп мутанта. — Мне казалось, это мои пули раскроили его мутировавшую башку, — парень резко перезарядил автомат.

На грани восприятия мне удалось заметить, или мне показалось, что я заметила, как он мельком посмотрел за спину Макса. Я усмехнулась, осознав, что этим жестом с таким характерным металлическим лязгом он больше проверял реакцию телохранителей, нежели добавлял пафоса своим словам. Но царек не считывал двойного посыла его действий, чему я была искренне рада.

— Говорю тебе, это всё магия! Помяни мое слово, магия, ее самая темная часть пробудилась… сам посмотри на убитую тварь, чем тебе не демон из преисподней? — он опасливо осмотрелся по сторонам, будто злые духи могли смотреть за ним из разбитых окон брошенных авто. — Ладно, нечего тут лясы точить, пошли в наш замок, а то вдруг эта страхоебина не одна, — он поднял скипетр, давая знак своей охране. — Иди сюда! — Максим повернулся ко мне и одним рывком дернулся вперед, схватив ненавистный мне до глубины души поводок от ошейника.

В этот момент мне захотелось упасть на колени и зарыдать от безысходности. Столь желаемое, пускай и неудачное освобождение из плена этого пира во время чумы было так рядом, но этот Саня, Санечка, Санек… он украл у меня свободу, так не вовремя размозжив голову монстра.

Проглотив комок в горле, я почувствовала, как стальная цепочка с характерным стуком кованых звеньев снова натягивается и шипы ошейника начинают впиваться в кожу. С шумом выдохнув, я метнула на своего «спасителя» самый злобный взгляд. Мысленно я жалела о том, не случившемся исходе событий, где Алекс позволяет монстру разорвать Максима на две сочащиеся кровью тушки, а потом делает со мной всё, что хочет в качестве платы за спасение. Все равно такое насилие было бы лучше, чем то, что снова ждет меня в проклятом замке кошмаров, куда мы сейчас направлялись.

Но перед тем как запевший свою убогую песню Максим снова дернул за цепь, я увидела пылающий гнев в голубых глазах Алекса, заметила, как напряглись желваки на выбритом лице и как побелели кончики пальцев, изо всех сил сжимавшие кулон на его шее.

— Кто ты… — прошептала я, и шипы с силой впились в кожу.

Всей вереницей мы двинулись в то место, какое я никогда не смогу назвать своим домом. Прикрываемые бойцами верной «Псарни», мимо остановки общественного транспорта, над которой вздымался флагшток с развевающимся гербом, на котором изображался лев, держащий в зубах тот самый скипетр охоты, какой был в руках Максима.

Дальше мы подошли к тому, что совсем недавно было обычной парковкой для пациентов Екатерининской клиники, а теперь здесь находился первый бастион обороны замка. Куча машин, составленных друг на дружку с помощью строительной техники, имели наверху несколько рядов колючей проволоки, которую питали электричеством для защиты от бродячих. Насколько я помнила, эту идею Максиму подсказал кто-то из его осведомителей, видевший такой способ обороны у другой группы выживших.

Подходя к стенам, я почувствовала напряжение, какое стало исходить от охраны нашего царька. Характерные переглядывания, перекладка оружия наизготовку, слишком шумные вздохи. Максим, опять вмазавший с утра свою дозу настроения, продолжал беззаботно мурлыкать свою ублюдскую песенку. В какой-то момент мне показалось, что взгляды псов были прикованы конкретно к Алексу. Дабы удостовериться в своем ощущении, презрев боль в шее, я несколько раз проследила за бойцами в черной форме. И к своему удивлению оказалось, что я с самого начала была права в своих чувствах. Псы, шагавшие позади, и впрямь сверлили спину Александра своими взглядами.

Для меня это показалось странным. Такого рвения в наблюдении за незнакомцем они не проявляли, когда мы шли по улице. Следовательно, я делала вывод, что смена поведения произошла из-за смены обстановки вокруг. Лишь после того как я заметила движение на стенах бастиона, я догадалась, почему на самом деле охрана была так напряжена. Они ждали, что парень проявит излишний интерес к тому, как выстроена оборона, будет считать сколько охранников на стене, разглядывать какой вид вооружения используют солдаты «армии».

Мне самой стало до жути интересно увидеть реакцию Саши на то, как Псарне удалось организовать здесь оборону. Однако я наткнулась лишь на беззаботное выражение лица. Парень вел себя так, будто находился на прогулке по пути на работу. Никаких эмоций, кроме того, что, поймав мой взгляд, он слегка улыбнулся и, подмигнув, едва заметно кивнул. Я хмыкнула и повернулась обратно, чтобы больше не натягивать ошейник. Но мне показалось странным его нарочитое спокойствие. Складывалось впечатление, будто он уже здесь был или видел это место не впервые.

— Царь во дворце! Царь во дворце! — закричали на стенах, и солдаты армии местного царька засуетились, чтобы как можно скорее распахнуть ворота.

Алекс подошел ближе и, присвистнув, кивнул на это нагромождение машин, скрепленных с помощью листов железа и какой-то матери.

— Впечатляющая стена, Максимилиан! Мало кто догадался создать такие надежные баррикады!

Царек расплылся в самодовольной улыбке:

— То-то же! Но это так, стихийная постройка, будем улучшать, а вот дальше ты увидишь, в каком замке я живу! Там оборона ебать-ебать! — Макс дернул головой, как от удара током, и слегка поморщился, когда услышал, как начальник охраны застучал невпопад его любимой мелодии.

Я готова была поставить деньги, если бы они сейчас имели цену, на то, что Алекс специально сделал вид, что не заметил этой легкой перемены в поведении царька. Вместо этого он стал с энтузиазмом ребенка наблюдать за тем, как именно раскрывались ворота бастиона.

С той стороны стены раздался рокот моторов. Было видно, как в воздух поднялись сизые клубы выхлопных газов и часть щитов, обитых железом, со скрежетом откатились в сторону, открывая проезд. Парень не мог скрыть презрительной усмешки, когда увидел, что ворота представляли собой ничто иное, как приваренные к обычным легковушкам металлоконструкции.

— Ахереть! Как прикольно! — нарочито удивился Алекс.

— Ты с какого медвежьего края⁈ — царек фыркнул. — Это меньшее, до чего додумались мои кулибины.

Перед нами раскрылся вид на внутреннюю часть бастиона. Первое, что бросалось в глаза, так это узнаваемая арка моста «Поцелуев», выглядывавшая поверх стихийного палаточного городка, какой был разбит на парковке перед Екатерининской клиникой.

Я терпеть не могла смотреть на эту клинику. Совсем недавно она была одним из лучших мест, где людям оказывали профессиональную помощь, но когда все перевернулось с ног на голову, она стала настоящим кладом для тех, кто ищет легкий способ оторваться от окружающей действительности. Несмотря на мое полное презрение к таким личностям, я бы соврала, сказав, что целиком и полностью осуждаю их за такой выбор. Но я точно осуждаю их за то, что они творят в измененном состоянии.

Максим и его псы были первыми, кто догадался, что вещества будут иметь такую же ценность, как патроны и провизия. Кайф в ужасном мире, провалившемся в тотальное безумие за одно биение сердца, был гораздо более ценной валютой, чем даже красивые тела для плотских утех. Ведь то, что раньше было под запретом, теперь стало легкодоступным для тех, кто мог взять это силой. А для создания веществ нужны били навыки и ресурсы, коих было гораздо меньше, чем тех, кто не может сопротивляться насилию.

— Сейчас ты увидишь мою гордость — питомник! Здесь такой зверинец обитает, закачаешься! Но мы его рассматривать не будем сейчас, может позже! — скомандовал царек и, задрав голову, первым пошел вперед.

— Советую задержать дыхание, — коротко бросила я Алексу.

На лице парня на секунду застыло выражение крайнего презрения и отвращения от увиденного, после чего былая беззаботность снова вернулась, и он, благодарно кивнув за совет, пошел за нами следом.

Я максимально разделяла его чувства, даже просто видеть то, что Максим называл питомником, было отвратительно. Не говоря уже об исходящем отовсюду смердящем запахе. Если можно было бы вкратце описать творившееся на парковке, то подошло бы сравнение с американскими штатами, где легализовали запрещенные вещества.

Куча стихийных палаток, которые постепенно заменяли на более устойчивые к непогоде шалаши из всевозможного хлама. Костры в бочках чадили черным дымом сжигаемого внутри пластика или резины. Они располагались напротив этих халуп, чтобы хоть какой-то процент тепла мог проникнуть внутрь.

Но те, кто жил в этих палатках, достойны отдельного упоминания. Если бы не проверка солдатами армии каждого нового беженца, я бы приняла их за бродячих. Отрешенные взгляды, скрюченные от действия веществ фигуры, пускающие слюни, мычащие, бормочущие, хохочущие… словом зверье в человеческом облике.

Вся шваль, какая смогла каким-то чудом уцелеть во время эпидемии, собралась на этом пятачке, и с каждым днем их количество только росло. Максим говорил, что это будущие холопы его царства, которые будут работать на него за порцию настроения.

Я перешагнула через мутный ручеек дождевой воды, в котором могло смешаться все, что угодно, начиная от банальной мочи, заканчивая кровью очередного жмурика, заколотого в алкогольном угаре.

Что происходило во внутренней среде холопов царька нисколько не волновало. Он не утруждал себя разборками с этими отбросами. Единственный закон, какой здесь действовал — не дергаться на солдат «армии» и уж тем более на правителя и его приближенных. Расплата за нарушение — смерть, и наступала она мгновенно.

Разумеется, местный контингент несколько раз пытался бунтовать, но безуспешно. Заканчивалось все тем, что Максим устраивал новое массовое шоу для жителей парка Победы. Первый раз это было фаер-шоу, когда палаточный городок закидали коктейлями Молотова и спалили дотла, затем — открытие ворот перед ордой, последний раз — обливание водой с пожарного шланга, когда на улице стоял небольшой мороз.

Несмотря на такие издевательства, сброд продолжал ютиться на этом пятачке парковки, превращая пространство вокруг себя в настоящую помойку. Как бы ни было здесь ужасно, они все равно продолжали цепляться за это место, на мой взгляд, по двум причинам: первая — порой местный царек устраивал праздник щедрости и раздавал настроение всем желающим, либо менял его дозу на что-то ценное, что бомжи добывали за пределами бастиона, вторая — несмотря на маргинальную компанию и полное бесправие, здесь было безопаснее, чем на улицах города или в домах, в которые забились некоторые из бродячих, чтобы переждать холода.

Наша свита на секунду задержалась, прежде чем идущие впереди нас охранники раскидали в стороны застывших под солями отбросов, преградивших дорогу.

— Ничего не закончилось! — раздался сбоку от нас окрик. — Все только начинается! Все только начинается! — Парень, явно не привыкший к местным особенностям, сразу же повернулся в сторону местного юродивого.

— Ах, живой! А я уж думал, тебя наконец-то сожрали! — воскликнул от досады Максим. — Алекс, это местный пророк, не обращай внимания, его предсказания не сбываются, — царек остановился напротив бомжа.

Грязный, с черными пятнами на коже, оставшимися то ли после болезни, то ли от того, что он не мылся, он опустился на колени перед Максимилианом и поклонился в пол, будучи уже приученным, как вести себя с местной знатью.

Мне было интересно наблюдать за тем, как до этого бесстрастный Алекс, выражавший свои эмоции лишь на краткий миг, не отрываясь пялился в картонку, об которую юродивый сейчас бился головой.

— Один из лучших экземпляров в питомнике, вот, смотри, какой забавный, — Макс ударил скипетром по спине бомжа, — давай, Велес, расскажи мне пророчество! Что ждет меня и всех нас? — он выудил из кармана пакетик с таблетками и швырнул его в лужу перед бездомным.

Бомж тут же схватил их грязными пальцами с черными ногтями, затем опасливо осмотрелся по сторонам, опасаясь, что кто-то мог заметить, что ему досталась халявная доза кайфа. Выдохнув он сунул пакетик во внутренний карман, сел на ноги и, не отрываясь, уставился затуманенным взглядом на царька. Я невольно пискнула, когда увидела, что этот юродивый до крови разбил себе лоб, пока бил поклоны:

— Тебя⁈ Что ждет тебя⁈ — пошатываясь, он с шумом выдохнул, так что несколько капель вязкой слюны вырвались из гнилого рта, заставив Максима отшатнуться. — Вижу! Небо закрыла стая мертвых птиц, — Велес раскинул руки в стороны, изображая крылья. — Они визжат и щебечут на неживом языке эфира. Громадина, вижу черное, противоестественное облако, изрыгающее пламя и мертвых птиц! Глаза его глаза медузы. В его чреве стальные гиганты… — он подался вперед. — Воины грозы приближаются! Воздух уже пропитан их гневом, их молниями! — он вздохнул и ехидно улыбнулся. — Барабан удачи не зазвучит! Имя не имя… — юродивый повернулся к Алексу и расхохотался во все горло. — Скажи ему! Звезды падают с неба. Путь через сон. Огонь Прометея возродит надежду. Скажи ему! Что звезды падают с неба! — бомж снова разразился хохотом, и на этот раз мне стало не по себе.

Я заметила, как Алекс, до этого бесстрастный и отстраненный, переменился в лице, уставившись на картонку с надписью. Он буравил ее взглядом с такой силой, что она должна была вспыхнуть. Я бегло осмотрела ее. Помимо кровавого круга, оставленного от разбитого лба, там было написано лишь одно слово.

— Уроборос, — вслух с картонки прочитал его Максим. — Что-то знакомое. Я рад, что у тебя всё так же стабильно проблемы с головой, Велес. В нашем переменчивом мире стабильность — это показатель надежности, даже если результаты стабильно херовые, — царек повернулся к застывшему как статуя парню. — Не обращай внимания, этот ебанутый месяц назад про горящую стрелу, попавшую в железное сердце, рассказывал*, как видишь, у нас тут до сих пор автоматы, а не арбалеты с луками, — он раскатисто засмеялся.

Алекс оторвался наконец от картонки и поднял голову. В этот момент я готова была поклясться, что снова, на долю секунды, увидела в глазах своего непрошеного спасителя те янтарные зрачки Чеширского кота, что исчезли, когда он моргнул.

Парень расслабленно улыбнулся и подмигнул мне, и, не поворачиваясь к царьку, ответил:

— Пророчества — это ж бред, кто в здравом уме вообще в пророков верит⁈

— Согласен, — вздохнул Максим. — Если бы пророчества были прозрачными, то меня бы предупредили, что будет такая жопа. А тут вон как вышло, бросили даже верного пса… ладно, пошли, мы почти добрались.

— Царь во дворце! — крикнул мужчина на высокой, сложенной из всяческого хлама, башне.

Мы на несколько секунд остановились возле защитного сооружения, воздвигнутого стихийно, во второй или третий день со дня Всех святых.

*фото

Оборонительная башня полностью отрезала мост Поцелуев от правого берега, преграждая переход в парк Победы. Конструкции моста были выполнены таким образом, что несколько человек смогут его оборонять, имея в руках банальные копья. Стоя наверху баррикады, сваренных под отрицательным углом, у зомби не было возможности перебраться без создания башни из тел. Я сама видела, как защитники с легкостью отбивали накаты орды, проникшей в город. До кучи внизу моста имелась водная преграда, которую бродячие сторонились как огня.

Задвижные ворота со скрежетом металла по мостовой плитке распахнулись, и мы всей свитой вошли на мост, ведущий на территорию парка. Алекс с интересом поднял голову вверх, когда над нами раздалось громкое карканье воронья, которого спугнул грохот ворот. После увиденной помойки перед Екатерининской клиникой его не сильно удивили подвешенные головы бунтарей на самом верху арки в конце моста.

Его больше удивило, что железная конструкция была превращена в настоящую оборонительную башню, с которой открывался вид на весь парк. Там, в собранной огневой точке, постоянно находились на дежурстве несколько бойцов, следивших за тем, чтобы гордый герб Максимилиана всегда был поднят и в темное время суток подсвечивался фонарями.

Преодолев последний оборонительный рубеж, мы наконец ступили на территорию парка. Нас встретил бывший ресторан, превращенный в общежитие или, скорее, барак для тех, кто в глазах Максима имел больше выгоды, чем бомжи на парковке, то есть гражданских, вступивших в ряды его армии.

— Я гулял здесь, когда был совсем маленьким, — нарушил тишину Алекс. — Прикольно вы его достроили, подходит под новые условия, — он рукой указал перед собой.

— Мой замок! Мда, красивый, монументальный. Но он в процессе стройки. Я загнал туда холопов, чтобы они сделали красивую отделку в главном зале. Но перезимовать можно уже в нем, замок полностью готов к тому, чтобы там жить, — царек пожал плечами. — Понятно, что его отделка долгий процесс, но мне торопиться некуда. Дострою потихонечку. Особенно после того, как захвачу весь город!

— Прям весь город⁈ — с удивлением спросил Алекс.

— Конечно, весь! Нахрена мелочиться⁈ — царек перекрутил в пальцах скипетр, напевая припев своей песенки. — С такими воинами, как моя охрана и ты, я любой город смогу захватить! Тем более, что у меня куча козырей в рукаве и в моих руках талисман, — расплывшись в идиотской улыбке, он дернул за ошейник. — Ладно, нечего здесь торчать под проливным дождем, пойдем в мою усадьбу, там и обсудим все детали твоего поступления на службу ко мне.

От автора: *горящая стрела — отсылка на песню группы Ария.

Поднялся я без будильника. Настроение было таким, какое возникает перед поездкой в долгожданный отпуск. Желание бурной деятельности, ожидание чего-то нового, настрой проявить себя на максимум — первый нормальный квест в системе Цитаделума! Подорвавшись, пока все ещё спали, я быстро сделал весь утренний обряд с умыванием, решив пропустить завтрак.

Сопровождаемый взглядом настороженного охранника я носился по коридорам как банный веник, чтобы успеть собраться как можно скорее и без простоя в очередях.

И уже в 8:00 я стоял как штык возле ангара номер три. Единственной проблемой было то, что сборы у группы, в состав которой я входил, начинались в девять утра, и мне нужно было чем-то занять себя ещё на целый час. Облокотившись о стальную дверь, я решил никуда не дергаться и просто дождаться. Присев на корточки, сполз вниз и, зажмурившись, стал слушать такие обыденные звуки простой жизни.

Где-то гомонили толпившиеся люди возле столовой, кто-то отчаянно матерился, пытаясь завести генератор, вместе с особым, резавшим нюх запахом сигарет доносился и негромкий, монотонный разговор в курилке, лишь иногда нарушаемый чьим-то смехом. Не открывая глаз и не видя всех баррикад возле стен или двухэтажных вагонов в качестве общежития, я легко мог представить, что как обычно сижу на остановке в ожидании первой маршрутки, которая увезет меня к черту на кулички. Где я буду весь день втухать на работе и мечтать о том, чтобы вот так снова сидеть на остановке и ждать, когда последний автобус увезет меня домой, где ждут…

— А вот и он! — жизнерадостный мужской голос вырвал меня из плена теплых воспоминаний. — Наш новый обладатель звания «инквизитор недели»! — неизвестный изобразил быструю двоечку своими кулачищами.

— Простите? — подтянув шапку с глаз, я увидел стоящего над собой смуглого мужчину средних лет с закрученными кверху усами.

— Прощаю! — он расплылся в улыбке с ямочками на щеках. — Давай, вставай, чего расселся! — мужчина протянул руку.

Я схватился за неё, и он рывком поднял меня с земли. Оказалось, что неизвестный был на полголовы ниже меня, однако за счет надетой папахи, из-под которой выбивались курчавые волосы, казался даже выше ростом. Все так же беззаботно улыбаясь мне своими темно-карими глазами, он стал сильнее сжимать мою руку.

Я поджал губы, но так же ответил на это, прибавив нажима. Это было ошибкой, так как этот казачок с радостью принял игру. Он усилил нажим, но чувствовать боль я уже привык, потому сдавил со всей мочи. Увы, моих усилий не хватило, и лапища мужика с хрустом сжала мою ладонь. Я поморщился, но сдаваться не стал, я продолжал бороться изо всех сил, прекрасно понимая, что в этой схватке проиграл. Зная, что мои попытки смехотворны, стиснув зубы, я давил не оставшимся в захвате большим пальцем, тратя всего себя без остатка.

Легкая улыбка сошла с лица усатого мужика, он сделал серьезное выражение лица:

— Атаман Захария, — произнес он и несколько раз качнул мою сжатую, с побелевшими пальцами, ладонь.

— Атри, — скрывая дрожь от напряжения в голосе, ответил я.

Он расслабил руку и выпустил мою ладонь, напоминавшую теперь больше выжатый лимон.

— Боролся до конца, казачок, уважаю! — он подкрутил свои усы.

От этого жеста на его лице снова появилась задорная улыбка, какая бывает у троечника на задней парте.

— Это проверка опять была? — вскинув бровь, спросил я, ощущая, как подушечки стало покалывать от прилившей крови.

Мужик пожал плечами:

— Каждый прожитый день есмь проверка, Атри. Мою ты прошел с достоинством.

Я не смог сдержать улыбки:

— В Цитадели похоже у всех какой-то пунктик есть на проверки⁈

— Без этого никуда. В опасное время живем, так-то. Ладно, болтать за жили-были позже будем, погнали кофе выпьем, просто я туда как раз собирался, — он махнул в сторону кафешки, — заодно и введу тебя в курс сегодняшнего квеста.

Я грустно вздохнул, достал свой смартфон и, открыв анкету, продемонстрировал счетчик в минус тридцать один с половиной трудчас.

Казачок присвистнул:

— Вайя! Нормально тебя так председатель на жопу посадил! Это из-за вчерашнего? — он снова с тихим смешком изобразил в воздухе двоечку.

— Угу, — страдальчески выдавил я.

Захария хлопнул меня по плечу:

— А ну-ка! Терпи казак, атаманом будешь! Конечно после меня, но всё же! Да и вообще всё правильно сделал, я бы точно так же поступил на твоем месте! Пошли, за мой счет угощу! — он призывно кивнул.

— Спасибо, это было не обязательно, — скромно ответил я.

— Брось, твое видео в Цитаделуме нормально так засветилось, обсуждений было херова туча. Бедные ребята из второго.

— Почему? — изогнув в удивлении бровь, спросил я.

Захария хмыкнул:

— А-а-а, ты ж рекрут, я забыл! Ну тогда мотай на ус! — его рука снова повторила характерный жест. — У второго рубежа уж очень строгая начальница, блондинка такая в сине-серебряном комбезе гоняет и с вот таким подтянутым орехом! Ух я б её! — казачок аж вдохнул через сжатые зубы. — Так вот, она после случившегося всем своим такую муштру вчера устроила, что закачаешься. Короче, в следующий раз первыми, кто даст в бубен за подобные фразочки, будут ребята из второго, готов на это десять очков понта поставить.

— Вот как, прикольно, — кивнув, произнес я. — Слушай, а ничего, что я с тобой на ты разговариваю⁈ — опомнился я.

— Пффф, приятель, давай без этого, у нас тут не принято выкать. Все между собой нормально общаются. Мы обычные люди.

Я нахмурился:

— А председатель? К нему много кто на «вы» обращается.

Атаман поджал губы и постучал по стойке ларька, чтобы привлечь внимание баристы:

— Девушка, нам два! — он закатал рукав и приложил свой наруч с телефоном к терминалу и затем повернулся ко мне. — Понимаешь, Рэм, это другое. К нему тут почти все на «вы», потому что крайне уважают этого человека. Посмотри вокруг! — он обвел рукой пространство вокруг себя. — Всего бы этого не было, если не один парнишка, который не опустил рук, даже когда у него не было ног, смекаешь? И скорее всего людей бы этих тоже не было. Уж не знаю, как вы, кто за стеной, там умудрились вообще пережить нашествие орды. Тут было жарко очень до тех пор, пока она не свалила нахер отсюда. Кстати, а как ты выживал? Еду как добывал, ну и там всякое?

— Ваш стандартный кофе, сливки, два сахара, — произнесла девушка.

Я принял горячий стаканчик в руки и замер, глядя на то, как белая пенка медленно крутится на поверхности горячего напитка, сглотнув ком, подступивший к горлу, перед глазами мелькнули воспоминания, тряхнув головой, я прогнал их всех прочь.

— Спасибо, — с улыбкой ответил я, отхлебнув, решил продолжить расспросы своего начальника квеста. — Житие наше трудное было, мягко говоря. Я потерял семью, сперва дочь, потом и жену. Мы выживали как могли. Заперлись в подъезде. Вели себя тихо. В основном лазил по квартирам в поисках чего ценного. Пока в один из дней одна обезумевшая не решила, что наша дочь сгодится в качестве основного блюда… — я замолчал. — Прости, я пока не готов вот так вот всё рассказать. Мне крепко досталось. Не знаю, как до сих пор держусь, — мне пришлось поставить стаканчик на стойку, чтобы справиться с дрожью в руках.

— Без проблем, приятель, я всё понимаю, ты тут не один такой поломанный, — он приобнял меня за плечи.

Я тяжело задышал, ладони бесконтрольно стали вытирать лицо, которое кололо от того, что мне показалось, будто оно всё в горячей, обжигающей крови.

— Р-раскажи п-про з-задание, н-ну или как его, к-квест который! Пожалуйста, — выдавил я из себя просьбу.

Улыбка Захария сошла с лица, он тяжело вздохнул. Мужчина не смотрел на меня как на сумасшедшего, не звал доктора на помощь и не придавал моему спазму никакого внимания. Его мимика застыла в одном выражении, какое я мог оценить не иначе как понимание.

— Задание простое, приятель, на пять-десять минут, зашли и вышли, как говорится. У нас на заводе остался последний огромный ангар, который нужно зачистить от загнанных туда зараженных.

— Загнанных? — на выдохе спросил я, чувствуя, как приступ стал отпускать. — Как вы их туда загнали?

— Очевидно же, — облегченно усмехнулся атаман, видя, как я быстро прихожу в норму, — зачищали остальные склады и зомби отступили туда.

Я окончательно пришел в себя, всё ещё чувствуя, как лицо слегка покалывает холодом. Сделав глубокий вдох, я взял кружку кофе в руки и, не глядя на белую пенку на поверхности, сделал первый глоток ароматного и все ещё горячего напитка.

— Как зачищать будем? — сделав второй глоток, поинтересовался я.

— Черепахой, — устало произнес Захария. — Опережая твой вопрос, это построение такое из щитов под напряжением. Не волнуйся, на инструктаже ещё раз все объяснят.

Я нахмурился, бросив взгляд на ближайший к нам ангар:

— А почему не с пулеметов?

Захария усмехнулся:

— Эх, думаешь ты первый хлопец, который задает мне такой вопрос? Знаешь, сколько вариантов мы обсудили в чате квеста, когда его получили? Звучало всякое: и почему мы не закидали шашками с дымом, и почему не с пулемета не пройтись как на сенокосе, и где старые добрые огнеметы, и так далее и тому подобное. Не знаю, почему мы именно так должны зачистить этот ангар, начальство передо мной не отчитывается.

Нахмурившись, я почесал затылок:

— Чат квеста, черепаха… Блин, да как у вас это получается так? Чем больше я получаю ответов, тем больше у меня вопросов.

— Ха-ха! Я первое время тоже долго привыкал к местному сленгу и приколам, но ничего, вроде бы наша община адаптировалась.

— Так, Захария, стоп, — я добродушно улыбнулся, — давай по порядку, первое, у вас есть чат квеста? Это как?

Казак пожал плечами:

— Да вот так, перед выполнением квеста у группы, которая будет его, собственно, выполнять, появляется временный чат, отдельный от общей соцсети. В нем мы можем быстро обсудить, что и как, предложить варианты, сформировать перечень вопросов и отправить его на рассмотрение начальству. Конечно, не всегда отвечают, но бывает, как и в этот раз, когда дело особой важности, кто-то из ответственных лиц проясняет обстановку.

— Я так понимаю, в этот раз от начальства было уточнение. Какое, если не секрет? Просто я не гражданин и не могу зайти во все эти чаты.

Мужчина вздохнул:

— Рэм лично сказал, что все уточнения будут по месту и зачистку произвести только таким способом. Ничего выдумывать не надо.

Я усмехнулся:

— Очередная проверка⁈

— Нас⁈ Проверять⁈ — Захария хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Мы тут такое очко пережили, что я каждому из старожилов с легкостью могу жизнь и аккаунт от соцсети с историей доверить. Нет, Атри, тут если Рэм и будет что проверять, то точно не нас.

— Кстати, об аккаунтах этих и системе вообще, скажи, как, откуда и главное нахера⁈

— Вот откуда я тебе точно говорить не буду, — атаман улыбнулся, — даже если бы знал, то точно не сказал бы! Обладай я такой информацией, то председатель мне бы язык отрезал и к шее датчики какие подцепил, чтобы те били током, если я даже подумаю стратегический секрет разгласить! — он снова рассмеялся. — Шучу, до таких пыток над людьми мы не дошли, пока что!

— Понимаю, — с улыбкой ответил я. — Ну ладно, пускай технологии секрет, хотя я примерно представляю, что для этого использовали…

— Серьезно? — перебил меня казак. — И что же⁈

— Угу. Я ж как о вас узнал. Увидел, как над городом огромный шар с эмблемой летает взад-перёд, — я пальцем показал, как именно происходило перемещение воздушного шара по одному и тому же маршруту, — так же видел, что этот самый шар летел в одну сторону пустой, а в другую груженный. И так уж совпало, что я знаю, что вы мотались на нем в дата-центр за серверами, — глядя на его вопросительный взгляд я пожал плечами. — Просто я обслуживал трансформаторные подстанции, которые там есть, так что легко это понял.

Захария понимающе кивнул:

— Тебе лучше держать это знание при себе, приятель. Ты ведь не знаешь, кому здесь можно доверять. А Уроборос не дремлет.

— Уроборос⁈ Че ещё за Уроборос?

— Эх, — вздохнул мужчина, — короче, станешь гражданином, тогда всё и узнаешь. И отвечая на твой вопрос, нахера такие заморочки с системой и прочим, отвечаю, чтобы было дохера! Более компетентные люди тебе скоро всё расскажут, — он подкрутил усы. — Сосредоточься лучше на сегодняшнем квесте, остальное поймешь по ходу. Мы так-то не на прогулку отправляемся. Там реально может быть опасно, а учитывая условия штурма, будет опаснее вдвойне. Пошли, пока есть время нужно подобрать тебе экипировку соответствующую.

Мы отправились к ангару номер три. Пока шли, я смотрел на то, как просыпается Цитадель. Дежуривших ночью солдат из третьего рубежа сменяли новые. То же самое делали ребята из второго, сменяя стрелков на точках и возвращая наблюдательные дроны для замены аккумуляторов. Четвертый рубеж приступал к своему тяжелому труду, восстанавливая что-то похожее на привычный темп жизни, которой уже никогда не настанет. Одних только разведчиков из первого рубежа не было нигде видно, впрочем, этим они и оправдывали свой статус.

Наблюдая за гражданами, я только и успевал слышать звуки приходящих на смартфоны уведомлений. В какой-то момент могло показаться, что вместе с голосами, шумом и возней они сливались в сбивчивую, но вместе с тем самонастраиваемую музыку чего-то небольшого, но упорно желающего вырасти и не сдаться под тяжестью навалившихся бед.

Я улыбнулся от мысли о том, что при должном усердии смогу стать частью этого механизма. Хмыкнув, я вдруг понял, что во всем этом сложном движении людей в основе лежит какая-то простая логика. Некий прочный и простой шаблон, который позволяет настроить небольшое общество на самодостаточное развитие. А учитывая постоянно меняющиеся обстоятельства, система Цитаделум, что была установлена на смартфонах, была чем-то вроде моторного масла, позволяющего грубому механизму работать более эффективно.

«Так, первый рубеж — разведка», — вспомнил я описание из устава. «Второй рубеж — дальний бой и связь. Третий рубеж — оборона стены. Четвертый — снабжение и обеспечение». — От озарения я встал как вкопанный и, широко распахнув глаза, по-новой осмотрелся вокруг, будто только-только оказался в этом месте.

— Разведка, дальний бой, защита и всесторонний саппорт, — я загнул пальцы на руке и снова повторил. — Разведка, дальний бой, защита и саппорт!

— Чего ты там бормочешь? — повернувшись, спросил Захария, ушедший на несколько метров вперед. Заметив мой пораженный взгляд, он кивнул с явным намеком: — Приятель, у тебя снова приступ? Может, тебе стоит поменяться с кем-нибудь? Давай я напишу, что нам нужен другой электрик.

— Стой, стой, стой! — оживился я. — Не надо ни с кем меня менять, просто, глядя на всё это, мне кажется, я начинаю догонять, — я обвел рукой происходящую суету. — Цитадель, рубежи, квесты… это ж и впрямь как в игре! Какая-нибудь стратегия, где ты создаешь поселение и можешь поиграть в песочницу, потом тут есть что-то от РПГ с данжами и прочим!

Захария нахмурился:

— Атри, ты точно в порядке⁈ Какие игры?

Мне пришлось взять себя в руки, чтобы атаман до конца не решил, что у меня поехала крыша и лучше бы заменить на кого-то более адекватного.

— Да ладно, просто мне так показалось, не, ну правда, сам рассуди! Разведчик, ДД, танк и саппорт, — я загнул пальцы на руке. — Прямая задача четырех рубежей как в тиме! Но возможны и смешанные варианты!

Захария рассмеялся, подойдя к двери ангара с римской цифрой три:

— Если бы это было так, то тебе бы сейчас я не оружие выдавал бы, ведь ты из четвертого рубежа! И по правде говоря, брат, я не шарю во всей этой игровой движухе! Этим у нас Рэм увлекается, насколько я знаю, — атаман замер на секунду, так и не успев открыть дверь ангара. Задрав рукав, он бросил взгляд на свой наруч. Бегло пролистав уведомление, он тяжело вздохнул. — Помяни черта.

— Все нормально? — поинтересовался я.

— Ну, как тебе сказать, Атри. Если наши квесты это игра, то её сложность только что выкрутили на максимум! С нами на задание отправляются сталкеры.

— Кто⁈ — уже с усмешкой спросил я.

— Стой тут, никуда не уходи, сейчас остальные ребята подтянуться, скажи им, чтобы тоже никуда не расходились, я быстро! — хлопнув меня по плечу, атаман быстрым шагом скрылся в неизвестном направлении.

— Сталкеры? Серьезно⁈ И он еще говорит мне, что Цитаделум на игру не похож, ага, так и поверил! — пробубнил я, сожалея о том, что без гражданства не могу в полной мере оценить систему изнутри.

— Опа, с нами и вправду инквизитор! — раздался позади веселый голос.

Я обернулся назад и увидел приближающуюся ко мне группу мужчин. Все как на подбор, широкоплечие, сбитые, коренастые и ростом не выше среднего, за исключением одного детины, который был прямо-таки богатырской комплекции. У каждого — вышивка римской цифры три на груди.

— Я же говорил! А вы мне не верили! — отозвался другой парень, в котором я сразу же признал дружинника, болтавшего со мной вчера.

— Привет, Кир, — улыбнулся я и протянул руку для рукопожатия.

— Здарова, Атри, — Кир, к удивлению, ловко схватился за моё предплечье и пожал его вместо ладони. На мой вопросительный взгляд он лишь кивнул и добавил: — Так у нас тут принято, я должен понять, есть ли у тебя наруч или нет.

— Втянешься, — ответил следующий парень и повторил странное приветствие. — Айван, — представился он.

— Постараюсь сделать это как можно быстрее, — улыбнувшись, ответил я.

— Дмитрий… — поздоровался следующий. — Федор, но можно Фарадей. — Я старался запоминать имена каждого, проговаривая их при рукопожатии, а точнее, при жатии предплечья, и действительно ощущая ремни наруча под кофтой. — Шрам, — представился парень со шрамом на челюсти. Наверное, именно поэтому я сразу же запомнил его, а вот «Жека, Радомир…» — с этими именами было сложнее.

— Илья, — представился последний, тот самый детина двухметрового роста, которого я сразу же запомнил.

— Имечко подстать, — уважительно улыбнувшись, произнес я, заметив, что мои пальцы не смогли обхватить даже половины его предплечья.

— Мне постоянно так говорят, — ещё более дружелюбно ответил этот богатырь, улыбнувшись так, что я с легкостью поверил бы, что он относится к тому самому типу людей, которые, обладая недюжей силой, при этом не обидят и мухи.

— Ребят, извиняюсь, если не запомню имена всех сразу, так что буду по ходу пьесы спрашивать, как кого зовут, чтобы быстрее освоиться.

— Да без проблем, — подмигнул Кир. — Надеюсь, меня-то запомнил?

Я издал смешок:

— Тебя точно запомнил. Без обид, Кир, но столько интриги вокруг своего имени я последний раз видел в тринадцать лет, и то когда с девчонкой в сети знакомился!

Раздался хохот остальных парней, тогда как Кир лишь улыбнулся:

— Да какие обиды, — он рассмеялся. — Имена силой обладают, и нельзя ими разбрасываться направо и налево! Я должен был до конца убедиться в том, что ты не просто так получил звание «инквизитора недели».

— Опять ты за свое! — ответил Айван, второй после Кира, пожавший мне предплечье.

Для себя я заметил, что у него на голове были выбриты три горизонтальных полоски на уровне висков. Также среди всех он был единственным рыжим, что больше служило маркером, чем особенность прически.

— Если бы имена имели такую силу, то я был бы кем? Цифровым Иваном⁈ Или отцифрованной версией человека из нулей и единиц?

Я сразу же догадался, что приставка «Ай» в его имени была взята из айти-сферы.

В этот момент раздался глубокий бас, заглушивший их голоса:

— Я согласен с Киром! — произнес Илья, и я понял, что этот здоровяк специально разговаривает негромко, чтобы не пугать окружающих ещё и своим громовым голосом. — Имена имеют силу. Посмотри на меня — Илья! С детства называли богатырем, и вот! — он поднял руки, дабы продемонстрировать бицепсы. Кофта тут же натянулась, демонстрируя бицепсы минимум в пятьдесят сантиметров. — К тому же вокруг посмотри, что тут у нас происходит. Имей председатель другое имя, мне кажется, ничего бы не получилось.

— Илюх, и ты туда же, — в сторону Кира махнул рукой парень, которого, вроде бы, звали Жекой.

Он так сильно покачал головой, что я понял: выбритые полоски на их головах сходились на затылке, образуя единый рисунок. Пока они спорили все ещё неизвестными мне терминами и примерами, я думал о том, что, в отличие от стрелков второго рубежа, делавших себе проборы на бровях, эти выбрали другой стиль. Нахмурившись, я гадал, с чем это может быть связано. В голову лезла только римская цифра три.

— В голову… — пробубнил я, пытаясь разгадать этот ребус.

Третий рубеж на текущий момент был под личным управлением председателя. Следовательно, ребята, скорее всего, хотели таким способом выразить то, почему именно они — рубеж председателя. Но почему именно стрижка на висках, я пока не мог понять…

— Ребят, ребят, пацаны, пацаны… — прервал я зреющую перепалку. — Кто-нибудь скажет мне, что значит звание «инквизитор недели»⁈ Я просто не первый раз за сегодня слышу это в свой адрес.

— Инквизитор, — отозвался Фарадей, — это звание, которое получает гражданин Цитадели, проявивший максимальное рвение в защите, продвижении, улучшении наших идеалов. Выбирается голосованием в Цитаделуме.

Я нахмурился:

— Мне приятно, конечно, — ответил я, — но я даже не гражданин, как я мог получить такое звание?

— Легко! — отозвался Радомир. — Кто-то предложил на это звание твою кандидатуру после того видео, где ты, устав, цитируешь и в табло бьешь зарвавшемуся типу. Из штаба подтвердили возможность голосования за твою кандидатуру, и понеслось!

— Из штаба⁈ — со вздохом спросил я, догадавшись, что Рэм попросту разыграл меня как по нотам, и мои мысли о том, что наш диалог был заранее спланирован, нашли своё подтверждение.

— Ага, а где ещё, по-твоему, могут принимать такие решения⁈ — с улыбкой продолжил Радомир. — Лично я голосовал за твою кандидатуру, да и очков понта закинул твоей анкете! — стараясь запомнить его имя, я подметил, что он был единственным светловолосым из всей группы, отчего выбритые полоски на висках были не так сильно заметны.

— Да дохера кто голосовал, — отозвался Дмитрий, — я голосовал, и тоже очков понта накинул! Это было круто! «…гражданин Цитадели, это в первую очередь эталон человека…» — процитировал он мои слова, одобрительно кивнув.

Рыжий замахал руками, привлекая к себе внимание:

— Да-да-да! И вот эта его фразочка: «Никаких компромиссов, даже перед лицом армагедона»! И бам-бам! — Айван изобразил двоечку в воздухе.

— Да-а-а, — пробасил Илья, — круто было! Я тоже накинул понтов за эту цитату.

Мне стало совсем неловко:

— Ребят, ну вы это, засмущали. За очки отдельная благодарность. Ну, просто он выбесил конкретно, знал бы этот кофеман, что там за стенами происходит, не стал бы так ерепениться! А он тут на кофе по семь минут жалуется, млять! Да и цитаты эти я у председателя из речей взял, когда он выступал перед нами после того, как я внутри стен оказался, — я пожал плечами.

— А я думал, это цитата Роршаха, — впервые заговорил Шрам.

— Я даже не удивлен, что председатель взял фразочку какого-то персонажа, — произнес Кир, поправив куртку. — Он же любитель мохнатой попсятины даже из прошлого тысячелетия.

Жека пошло улыбнулся и, склонив голову, тихо произнес:

— Пссс, пацаны, как вы думаете, раз Рэм такой любитель ретро, у Николь тогда там тоже интересная стрижка? — он застыл с идиотской улыбкой, однако, поймав на себе не очень одобрительные взгляды товарищей, тут же притих.

Его улыбка окончательно сошла с лица, когда Фарадей покрутил пальцем у виска, затем им же постучал по наручу. Благодарно кивнув, он захлопнулся и не стал разгонять обсуждение личной жизни их главы.

Я решил воспользоваться моментом и задать интересующий меня вопрос:

— Кстати о цитатах, парни, а кто такие эти сталкеры?

— Смотря про каких спрашиваешь, — ответил Фарадей, листавший что-то в своем наруче, — если про книжных, то наемники из зоны, ищущие артефакты, если про наших, то это тимейты из разных рубежей, которые выполняют странные задания, требующие профессионализма в своих рубежах и обладания особыми навыками.

Ремарка от автора: тимейты — это игроки в одной команде. Игровой слэнг.

Шрам усмехнулся:

— Если любишь цитаты, то сталкеры — это ребята, которые ходят с Уинстоном Вульфом.

— Кто-кто⁈ — переспросил Жека, что был лет на десять моложе Шрама.

— Человека, который решает проблемы, неуч! Смотреть классику нужно было! И нихрена это не мохнатая попсятина! — он неодобрительно посмотрел на Кира, показав тому испещренный шрамами и ожогами кулак.

Я вдохнул сквозь сжатые зубы:

— Хреново это, наверное, теперь понятно, почему Захария сказал, что нам сложность на максимум выкрутили.

Кир оживился, решив окончательно переключить внимание с неудачного упоминания увлечения председателя и потушить спор в команде в самом зародыше:

— Атаман Захария здесь уже был?

Я несколько раз утвердительно кивнул:

— Угостил меня кофейком и свалил куда-то, сказав, чтобы вы никуда не расходились, и что с нами на задание пойдут эти сталкеры.

— Ну, дела… — пробасил Илья.

Айван хлопнул в ладоши и потер их, пытаясь согреться:

— А мы всё гадали, чего квест такой странный: пойти в последний ангар и зачистить его по-старинке, с помощью щитов и копий. Теперь понятно, что за суета такая!

Я кивнул рыжеволосому:

— И что за суета?

Фарадей тяжело вздохнул:

— Жопой чую, что там оборудование ценное какое-то стоит или ещё какая-то штуковина, которую повредить нельзя.

Радомир почесал затылок:

— Походу, разведчики доработали нормально, мне кажется, узнали чего-то интересного.

Жека потер ладони и заговорщически посмотрел на остальных:

— Раз такой замут у нас, то ставлю десять очков понта на то, что председатель с нами пойдет на задание!

— Да ну, — отозвался Дмитрий, — у него сейчас дел дохера со стеной этой и с прочими делами, к тому же он постоянно систему трудчасов ковыряет, чтобы наладить работу. Мне кажется, мы без него.

Жека озорно растянулся в улыбке:

— Забьемся⁈ — заметив, как Диман кивнул, он взглядом обвел остальных. — Ну, кто-то может ещё ставку сделает⁈ Рекрут, может, ты хочешь поучаствовать в споре? У тебя же этих очков понта дохера!

Улыбнувшись, я отрицательно покачал головой:

— Не, спасибо, я всегда проигрываю в азартных играх.

— Евген, — пробасил Илья, — завидуешь, что новичок не только инквизитора получил, а ещё и тебя по очкам обставил⁈ Ладно, и я ставлю десятку на то, что он не придет.

— Забились! — спорщик пожал его лапищу. — И нисколько я не завидую, — ответил он, — чему завидовать⁈ Заслуженные понты у него. Просто что он с ними будет делать, когда гражданство получит⁈ Солить что ли⁈

После его слов все разом повернулись в мою сторону, будто я только что из ниоткуда материализовался перед ними.

— Да, ему нужно постараться ещё, чтобы получить это гражданство! — невесело хмыкнул Кир.

Парни посмотрели на него, потом снова повернулись ко мне:

— А это правда… реально минус тридцать один… за две недели отработать, прикиньте… а покажи свой кошелек! — разом загалдели они, и я тут же догадался, что речь идет о моем счете трудчасов, а точнее о его отрицательном балансе, про который разболтал Кир.

Хмыкнув, я достал свой смартфон и, открыв анкету, продемонстрировал её всем собравшимся.

— Ема… дела… жестко… зато ты знатно понтанулся, конечно! — добавил Шрам, чем вызвал у всех дружный смех.

— Ага, — с улыбкой добавил я, — будет прикольно, что я буду самым понтовым рекрутом, которого выгонят за невыполнение базовых требований.

Ребята лишь невесело посмеялись над этим выводом, как вдруг Жека оживился, раскрыв рот в широченной улыбке, он хлопнул по плечу богатыря:

— Жду десятку, Илюха! Ха! Такими темпами ты скоро беспонтовым станешь!

— Да ну нахер, — так обреченно произнес здоровяк, что я буквально почувствовал, что он расстроился не из-за потери очков, а из-за того, что предположение Евгена было верным. В подтверждение этому настроению даже молчаливый Шрам присвистнул.

— Мать твою, парни. Председатель. В компании сталкеров! Нам точно пиздец…

Я, повернувшись в ту же сторону, уставился на приближающуюся команду. Четверо ребят были как с картинки. Если перечислять слева направо, то сперва шел светловолосый парень в легкой мотоциклетной броне черного цвета с наплечником, на котором красовалась гордая цифра один. Надетый капюшон плаща цвета городского хлама скрывал темные очки с маской. Куча подсумков, располагавшихся на костюме, прятала бронированные участки тела. Штаны цвета хаки с боковыми карманами были намеренно раздуты, чтобы скрыть имевшиеся на бедрах и голенях стальные направляющие. Глядя на них, я сразу понял, что на ногах парня была надета облегченная версия экзоскелета, которая, скорее всего, помогала развивать ему гораздо большую скорость бега, чем у обычного человека. Лишь когда они приблизились ещё на несколько метров, я понял, что эти самые направляющие тянулись к поясу, где и находился модуль управления и блок питания для облегченной версии костюма. Помимо его основного оружия за спиной, видневшегося из-за плеча, у него также имелся пистолет, несколько шашек, гранаты, ножи, и бог ещё весть что, скрывавшееся под рваным плащом. Несмотря на маску, скрывавшую лицо, по всему его силуэту, по языку тела и манерам движений было видно, как он гордится своей ролью и тем, что несет в руках шлем председателя.

Между ним и Рэмом шла высокая блондинка в комбинезоне, с разгрузочным поясом, небольшим ранцем за спиной и огромной снайперской винтовкой в руках. Её светлые волосы выбивались из-под кепки, козырек которой бросал тень на лицо, но я все равно сразу же узнал в ней девушку, оформлявшую мою анкету. Я отчетливо вспомнил имя на бейджике — Татьяна. Хмыкнув, я увидел две черные, вертикальные полоски, нанесенные на правый глаз в качестве маскировки, но больше служившие опознавательным признаком её рубежа.

Я специально перевел взгляд на следующего тимейта из сталкеров, чтобы потом больше времени уделить шагавшему посередине председателю. Третьим сталкером был кто-то, закованный в похожие на председателя доспехи. Лица нельзя было разглядеть, потому я больше времени уделил костюму.

В отличие от брони Рэма, эта имела более грубые черты. Угловатый и лишенный грации в движениях, он был даже немного массивнее. Щит на левой руке был гораздо больше, чем щит председателя, видимо для того, чтобы прикрывать ещё кого-то из команды. На нем имелись точно такие же шипы, как у председателя, и, естественно, гордая римская цифра три, больше похожая на массивные колонны, которые служат опорой для здания.

Слева от него шел парень средней внешности с бородкой на манер персонажа из комиксов. Я пригляделся сильнее, но так и не обнаружил на его покрытой масляными пятнами броне отличительных знаков рубежей, к которому он мог принадлежать. Но судя по большому количеству подсумков, разгрузок и торчащему из них ручному инструменту, я мог предположить, что он явно какой-то технарь или инженер, следовательно, был из четвертого рубежа. Парень тащил перекинутую через плечо какую-то железную бандуру с проводами, напоминавшую паркомат из старых американских фильмов, к которому прикрутили высокотехнологичный хлам. Сходу определить назначение этого устройства у меня не получилось. Я надеялся разглядеть его лучше, когда компания подойдет ближе.

Бегло осмотрев эту элитную команду, так называемых сталкеров, я уставился на костюм председателя. В этот раз я понял, что тогда, во внутреннем дворе, на нем была какая-то походная версия брони, так как она отличалась от того, что я видел сейчас.

Глядя на новую версию, можно было сказать, что прежняя больше подходит для мелких стычек в подворотне, так как новые доспехи были больше похожи на живой таран прямиком из третьего тысячелетия, в который запихнули оператора.

Массивные наплечники с просматриваемыми креплениями приводов, казалось, способны выдержать очередь из автомата. Широкий толстый бронированный щит с шипами по краям всем своим видом намекал, что он используется не только для обороны, но еще и для того, чтобы причинять добро и наносить тяжкие следы справедливости. Присмотревшись, я понял, что увидел на нем несколько торчащих клемм от встроенного шокера.

Пара стволов пневмопушек торчали из-за спины, двигаясь в разные стороны, каждый раз точно нацеливаясь на голову каждого из нас. Вдобавок ко всему на его плече на магнитных захватах, как попугай у капитана пиратов, сидел массивный квадрокоптер с бог весть какой начинкой.

Стальные ноги с шипением пневматики поднимали в воздух мелкие клубы дорожной пыли, когда тяжелая поступь закованных в броню председателя и воина из третьего рубежа совершали очередной шаг по скрипящему от напряжения асфальту.

— Ставлю пятьдесят очков понта, что после этого задания нас ждет очередная пафосная речь председателя, — не отрываясь от зрелища, произнес азартный Жека.

— Принимаю, — тут же пробасил богатырь. — Мне кажется, в этот раз речей не будет.

— Принимаю, — поддержал его Кир и Айван.

— Ставлю на репортаж, — кивнув, ответил Радомир.

— Нихрена себе! — восторженно произнес спорщик от предвкушения возможного выигрыша. — Смотрите не умрите, пацаны, а то как я тогда смогу перед вами понтоваться⁈

— Не дождешься! — хором ответили парни.

— Что же мне купить на выигрыш? Наверное, возьму в первую очередь нормальный шампунь, и те наушники, и кило шоколадных конфет, и может даже шмоток новых наберу! Да и вообще с таким количеством я смогу чуть ли не весь «трек» вынести.

— Трек⁈ — переспросил я, услышав незнакомое название.

— Да, Трек — это местный магазин всякой всячины, там продается вся развлекуха, — мечтательно закатив глаза, отозвался Жека, уверенный в своем куше.

— Почему трек? Почему нельзя просто магазин с названием «Понтомаркет», например?

Спорщик нахмурился, посмотрев на остальных:

— Парни, кто помнит, почему магаз у нас именно так называется?

Практически все пожали плечами, лишь Фарадей нахмурился, почесав подбородок:

— Кажется, кто-то из разведчиков ляпнул, что заманался по «треку» бегать, чтобы девчонкам косметику доставать, вроде оттуда взялось.

— Не, точно нет, — возразил Кир. — Разведчик сказал, что нашел безопасный «трек», чтобы в магазин бегать за припасами. А трек — потому что тропинка кольцо из себя представляла.

— Да какая разница⁈ — выпалил Димон. — Название прижилось, наверное, больше из-за трекеров.

Я направил в него указательный палец:

— А эти трекеры, наверное, ребята, которые бегают за всякими приколюхами по этим самым тропинкам⁈

— Шаришь! — подмигнув, ответил он.

— Прикольно, и давно у вас появились эти трекеры?

— Давно, — ответил Радомир, — только название появилось недавно. До этого звали их енотами, но вроде бы больше никто их так не называет.

— Млять, пацаны, надеюсь, я быстро освоюсь, потому что вы тут, походу, только тем и занимаетесь, что новые названия для уже известных вещей придумываете!

Шрам ухмыльнулся, отчего красноречивое напоминание его имени на лице растянулось ещё шире:

— Ну, так новая же эпоха! Почему названия не придумывать?

Я цокнул языком:

— А енотами называли потому, что енот-полоскун?

— Ты быстро освоишься, — улыбнувшись, ответил Кир.

— Мужики, тише, — перебил нас Айван, — председатель подходит. Смирно!!! — крикнул он так, что у меня за секунду проснулась прошивка, какую мне вбили ещё на срочной службе.

Вытянувшись по стойке, я слишком поздно заметил, что парни прижали к груди кулаки в знак приветствия. Спохватившись, я тут же повторил их жест. Уставившись на подошедшего председателя, мне показалось, что при взгляде на нас и на нашу стойку «смирно» у него на лице проскользнула смущенная тень или микрокринж. Но он тут же вернул самообладание, сделав такое выражение, будто всю жизнь только тем и занимался, что принимал парады.

— Вольно! — громко произнес он, повторив жест с кулаком. — Воины, сегодня мы должны завершить зачистку территории завода. Думаю, вы уже видели, что условия выполнения квеста, мягко говоря, отличаются своей нестандартностью. Это неспроста. Буду краток: в ходе выполнения нужно будет сохранить оборудование, которое там находится, а также я хочу затестить одну приколюху в деле. Так что каждому из вас мы выдаем специальный девайс. Старк, будь добр, — Рэм кивнул мужчине со странным агрегатом на плече.

— Подержи, пожалуйста, — он передал председателю устройство и стал вытаскивать из перекинутой через плечо сумки…

— Очки?!. прикольные… — с удивлением произнес кто-то из ребят, беря в руки круглые очки, линзы которых были, по сути, вставлены в резиновую оправу.

Я сразу же узнал эти очки сварщика, работавшие по принципу хамелеона. Когда очередь дошла до меня, я решил не стесняться и задать интересовавший всех вопрос:

— Это чтобы глаза защитить от этой штуковины?

Мужчина с небольшой бородкой, которого Рэм назвал Старком, хмыкнул:

— Ага, если, конечно, эта штуковина сработает.

— Бля, Алекс, мы с тобой кое-что не учли! — с тяжелым вздохом произнес председатель.

— Чаво⁈ — через плечо отозвался мужчина, отдавая последнюю пару очков.

— Я только сейчас понял, что Горгона может матрицу моих камер спалить, когда я стадо погоню на черепаху!

Старк повернулся к нему и, пригладив бороду, стал пристально, задумавшись, смотреть на председателя:

— Ха! Придумал! — он рассмеялся так, будто знал, что идея ему не понравится.

Мужчина усмехнулся, и, достав ещё одну пару очков, подошел к нему вплотную и, прислонив их зачем-то к щиту, достал из сумки ещё скотч.

— Ты гонишь⁈ — обреченно вздохнул председатель.

В руках Старка раздался заветный звук отрываемого скотча:

— Не боись, я нормально залеплю! Будет у тебя щит не хуже чем у Персея! Тем более, что если скотч не держит, значит, вы использовали мало скотча! — он снова оторвал очередную ленту от катушки.

В моей голове появились все детали пазла, но во что они складывались, меня не вдохновляло:

«Медуза-Горгона, Персей, защитные очки, выжигание матрицы, погнать стадо на черепаху…». Мой взгляд с опаской устремился на странное устройство в руках председателя. Видя большое количество крошечных линз и достаточно толстые провода, ведущие к ним, а также систему охлаждения, я быстро разгадал принцип работы. Это было настолько гениальное, грозное и одновременно простое оружие, что оно выводило военное боестолкновение на принципиально новый уровень. И самое забавное, что буквально лучше не стоит видеть, как оно работает…

От автора. Больше артов и обсуждений в тг канале Бункер Теслы

— Суть простая, — продолжил Рэм после того, как Старк закончил скотчем прилеплять защитное стекло на объектив камеры, встроенной в его щит. — Я со сталкерами захожу в ангар с одной стороны, вы заходите с другой. Потом мы либо гоним заражённых на вас, чтобы зажать их в клещи, либо уносим ноги и так же отвлекаем всю орду на вас, после чего мы в обоих вариантах дружно забиваем оставшихся в ангаре уродов. — Он с металлическим шелестом пожал плечами. — Пушками пользоваться не вариант, так как разведка показала, что в последнем помещении есть весьма интересная аппаратура и станки. Такой номер нам не впервой проворачивать, так что проблем возникнуть не должно. И ещё: в ходе этой зачистки мы хотим протестировать в реальном бою данную хероборину, или как её называет Старк, «Медузу-Горгону». Установка экспериментальная, суть работы — застанить противника, спалив тому сетчатку глаза лазером. Вот зачем вам нужны очки. Так как эта штука моментально наводится на лицо.

Техник, который раздавал очки, повернулся к Рэму и тихо произнёс:

— Это мой носок, Люциус! Я уверен, что «Горгона» сработает, а дальше поступим, как договаривались. Добби — свободный эльф.

— Разумеется, старый друг, — так же тихо ответил ему председатель. — Так, парни, что ещё из необычного? А, ну да, вы уже, наверное, познакомились с Атри. — Он указал в мою сторону. — Он сегодня будет вашим саппортом в черепахе и техником в этой операции. Так что пожелаем ему удачи. Надеюсь, он справится лучше, чем предыдущий.

Я отыскал глазами Кира, который, улыбнувшись во все тридцать два, показал мне жест ладонью возле шеи, недвусмысленно намекая на то, что случилось с предыдущим саппортом.

Мои глаза сами закатились, давая понять, что я не куплюсь на этот прикол. Если бы задание действительно было таким опасным, то его бы не доверили новичку, который третий день в Цитадели.

Я поднял руку, чтобы задать само собой возникший вопрос. Дождавшись кивка председателя, спросил:

— А почему бы не выманить заражённых на улицу, чтобы там их и отстрелять? Это же вроде бы безопаснее, чем заходить в тесное помещение.

— Хороший вопрос! — председатель кивнул и немного нахмурился, заметив смятение на лицах остальных воинов третьего рубежа. — Видишь это⁈ Ещё раз повторяю, что нам нужно протестировать эту херовину в деле. А если кто не понял, то третий раз поясню, что «Горгона» — это не детонатор, а экспериментальное оружие, которым не стоит светить до поры до времени. Мало ли кто лишний узнает о его существовании. Ладно, раз детали плана ясны как день, то мы будем ждать с ребятами вас на указанной точке. Снаряжайтесь быстрее и погнали мочить зомбей! Сегодня мы покончим с этими недобитками и наконец весь завод будет под флагом Цитадели! — Он кивнул сталкерам, и вся тёма направилась по дороге вдоль реки.

Я растянулся в улыбке, осознав, что председатель и в этот раз ловко смог меня поймать в разговоре, использовав отсылку к моему новому имени, да ещё и припомнив прикол с детонатором. К тому же его перемена интонации в голосе и быстрая реакция на смущение воинов третьего рубежа ярко говорили о его лидерских качествах.

— Заебись квест, звучит как понедельник, — произнёс я с выражением плачущего кота.

— Да ладно тебе, — пробасил над ухом Илья, — подумаешь, биться с кучкой зомбей врукопашку! Видел бы ты, что происходило, когда орда стены осаждала!

— Мда, — отозвался Кир. — Я до сих пор чётко помню момент, когда председатель первый в одиночку бросился против громил!

Я хмыкнул:

— Ну, с такими доспехами это не страшно!

— Страшно, — отозвался Шрам. — Это было страшно!

— Блин, я столько раз слышал про эту осаду, неужели тут у вас такой пиздец творился⁈

Радомир нахмурился:

— А ты не видел, что ли⁈

Мои брови удивлённо взметнулись вверх, когда я посмотрел на смущённые лица парней:

— Когда⁈ Меня же тут не было!

— Аааа, — протянул Айван, — он же рекрут! Ему, наверное, ещё не показали! — Рыжий махнул рукой. — Увидишь, вам кино должны показать будут. Оно пиздец интересное, кровищи там больше, чем в некоторых хоррорах.

— О как! — моё лицо вытянулось от удивления. — Ладно, посмотрим. Но это всё, конечно, круто, мужики, вы мне вот чего скажите: я чёт не догоняю, а у вас всех новичков в самый пиздерез засовывают⁈ Иначе я не понимаю, почему меня на третий день грудью на амбразуру кидают!

Парни рассмеялись, и лишь Фарадей, пожав плечами, решил дать ответ:

— Так и не все новички с кулаками на граждан Цитадели бросаются, цитируя устав при этом! Горячее задание для горячего человека, я бы на твоём месте радовался!

— Тому, что моё рвение заметило начальство⁈ — я невесело хмыкнул. — Круто, конечно, но надеюсь, что не сгорю на таком задании…

— А председатель горел! — раздался позади голос, заставивший нас резко повернуться назад.

Захария стоял перед нами со своей особой озорной улыбкой пронырливого троечника, позади него было несколько техников в робах с эмблемой Цитадели на груди и с личными наборами инструментов. Атаман закрутил усы и серьёзно посмотрел на меня:

— Он горел! Буквально! Я лично, да и некоторые из парней видели, как громилы швырнули его под горящую струю авиационного топлива! — Ребята утвердительно закивали головами, подтверждая его слова.

На моём лице застыло немое удивление. Видимо, вопрос на физиономии читался слишком явственно, раз атаман решил ответить и на него.

— Нет ничего страшного в том, чтобы сгореть на задании, Ватман. Запомни: третий рубеж — это не охранники на стене, это и есть стена Цитадели! Если в баррикадах появляется брешь, то любой, — он обвёл рукой парней, — любой из нас готов заслонить её собой. И Рэм, не только как председатель, но и будучи главой третьего рубежа, показал, что самолично готов это сделать! Вот почему ты можешь спокойно лезть в черепаху и без страха стоять в одном ряду с этими мужчинами. — Он решительно сжал кулаки. — Мы — братство, выкованное в крови и пламени! И ты можешь быть уверен, что никто из нас не сдаст назад! Как и не подставит тебя под удар!

Поджав губы, я хмыкнул, сдерживая эмоции:

— Сильно. Это звучит сильно.

— На деле ещё круче! — атаман хлопнул меня по плечу и подмигнул. — Пошли, подберём тебе снарягу, технарь.

Мы остановились возле огромных железных ворот номер три. Ожидая, пока атаман возился с замком, я ещё раз на всякий случай бегло перечитал условия выполнения квеста:

«КВЕСТ — ОТГОЛОСКИ ПЕРЕЕЗДА»

Задание: произвести зачистку последнего ангара завода. Оказать техническую поддержку отряду третьего рубежа. Следить за состоянием «сердца черепахи» и производить своевременный ремонт силовых кабелей.

Снаряжение: копьё, респиратор, очки, огнетушитель ранцевый, набор инструментов.

Дополнительное задание — подключить ангар к общей сети.

Награда: 2 трудчаса за основной квест. 1 трудчас и 10 очков понта за выполнение доп. задания.

Глава задания: атаман Захария.

Сбор: 9:00 возле склада № 3.

Старт квеста: 21.12 в 11:00.

Ворота со скрежетом распахнулись, обдав нас волной тёплого сухого воздуха, и я увидел святая святых — оружейную третьего рубежа!

Первое, что бросалось в глаза, — пространство. Огромный заводской ангар имел такие внушительные размеры, что я невольно открыл рот от удивления. Приглушённый серыми тучами дневной свет забивал в окна под потолком и через раскрытые ворота, однако бывший цех был слишком большим, чтобы такого скудного освещения хватило.

Захария поднял какой-то тумблер возле входа, и наверху с щелчками стали вспыхивать диодные лампы, выхватывавшие из плена мрака то, что находилось внутри, и заливая всё своим светом. Я проходил через подобный цех, как только попал на территорию, однако данный заметно отличался от предыдущего, где вёлся приём граждан. По моим скудным прикидкам, помещение имело в высоту метров двадцать, в ширину — сорок или пятьдесят, а в длину — не менее двухсот.

Опустив глаза от слепящих фонарей, я осмотрелся по сторонам и понял, сколь малым, даже скудным, было содержимое данного ангара по отношению к его площади. Практически пустое помещение, видимо бывшее в ремонте, так как тут отсутствовали станки, было заставлено лишь в самом начале. Здесь располагались стойки со стрелковым оружием, замысловатые щиты нескольких видов, копья с разными наконечниками и модификациями, ящики с боеприпасами, но самое главное от меня не ускользнуло!

Позади всего того скромного добра находились верстаки, на которых были закреплены экзоскелеты!

Я уставился на них, как кот на новогоднюю ёлку. Пускай эти модели были лишены той замысловатой брони, какая была у Рэма или у воина из сталкеров, но костюмы у третьего рубежа имелись и в количестве аж двадцати штук!

Взглядом проводив молчаливых техников, ушедших в сторону верстаков, я стал неотрывно разглядывать экзоскелеты. Двадцать единиц визуально делились на те, что уже были доработаны в соответствии с требованиями текущего пиздеца за стенами, те, что находились в процессе сборки, и те, что имели свой первозданный вид.

Я сощурился, угадывая в их конструктиве старые военные разработки экзоскелетов, получивших распространение после второй волны стычек на африканском континенте.

— Нравится? — толкнув меня в плечо, спросил Айван и кивнул в сторону костюмов.

— Безусловно! — прошептал я. — Как бы мне хотелось забраться в один из таких!

— Ха! — раздался смешок Жени. — Становись в очередь!

— А в четвёртом тоже есть такие костюмы? — с тлеющей надеждой в голосе спросил я.

Проходящий мимо Кир отрицательно качнул головой:

— Четвёртый — это ж саппорты! Зачем им броня? Костюмы сейчас нужнее всего третьему.

Димон подошёл к стойке, где стоял огромный щит, и, повернувшись к нам, произнёс:

— А я слышал, второй и первый рубежи тоже скоро начнут получать свои костюмы.

— Ну, на разведчике из сталкеров я увидел костюм, — ответил Радомир.

— Это же сталкеры! У них самые передовые игрушки.

— Ты про тот костюм, что на ногах разведчика? — спросил кто-то за спиной.

— Да, да, он самый. Это, конечно, сложно назвать костюмом, но всё же.

— Раз на ногах костюм, — отозвался Шрам, — значит, бег облегчают либо ускоряют.

— Та! Нашли что обсуждать! — с усмешкой отозвался Жека. — Эти костюмы, да и те, что будут у второго рубежа, просто балалайки по сравнению с костюмом председателя! Вот где технологии! Я слышал, что его пушки могут автоматически наводиться прямо в голову! — Он ткнул пальцем в лоб стоявшему рядом Фарадею. — Вот почему мы в клетчатых шлемах бегаем.

Я нахмурился:

— В клетчатых? Почему в клетчатых? — переспросил я, но тут же услышал окрик атамана.

— Атри! Ну, чего залип⁈ Иди сюда! — он призывно махнул рукой.

Захария ожидал меня возле стойки с обмундированием, подписанным «САППОРТ». Когда я подошёл ближе, то увидел, что атаман держит в руках. Это был перешитый тактический ранец с двумя красными баллонами от огнетушителя внутри. Под чехлом находилась какая-то аппаратура, от которой тянулись два шланга к соплу от мойки высокого давления. Я нахмурился, когда понял, что помимо шлангов к соплу тянутся ещё и силовые провода, а на кончике этого странного устройства вообще располагался странной формы пьезоэлемент.

— А это?.. — указав пальцем, застыл я в немом вопросе.

— Твоё оружие ближнего боя, — со смехом произнёс Захария.

Я буквально затылком почувствовал, как на меня в этот момент смотрят все остальные парни и, точно так же как и атаман, идиотски хихикают.

— А что смешного-то? — вопросительно изогнув бровь, спросил я.

— Да ничего, собственно, просто у тебя тоже «экспериментальное» оружие, — интонацией, мимикой и жестами он прямо-таки выделил последнее слово, чем вызвал ещё больше смешков у пацанов.

Я закатил глаза:

— Млять, мужики, я понимаю, что я человек новый, следовательно, без подъёбов в новом коллективе как без смазки, но может, уже скажете, что не так с этим «экспериментальным» оружием⁈ — я спародировал интонацию Захарии.

— Подъебали тебя не мы, а тот, кто тебе снаряжение назначал! — с хохотом произнёс Захария.

— Не понял?

— Ну, как тебе сказать, — почесав затылок, произнёс подошедший Кир, который уже начал переодеваться. — У этого оружия название интересное…

— Тааак, — протянул я.

— Короче, Ватман, — не выдержал Фарадей, решив сжалиться надо мной. — Если переводить на русский, то название этого оружия — водяной пистолет… — Его серьёзного настроения хватило ровно до этого момента, и он, как и остальные, стал в голос ржать.

— Значит, подколол меня тот, кто назначил снаряжение… — произнёс я.

Мои глаза закатились под нарастающий ржач. Губы сами растянулись в улыбке. В голове вспышкой промелькнула фраза Рэма: «Думаешь, ты один умеешь играть в такие игры⁈». Видимо, председатель во всех смыслах по «достоинству» оценил мой прикол с именем Атри, раз решил отправить меня на задание именно с…

— Сука, серьёзно⁈ — я обвёл всех взглядом. — Вы эту херотину «СКВИРТ-ГАНОМ» называете⁈ — я рассмеялся точно так же, как и все.

Хохот парней эхом разлетелся по ангару третьего рубежа. Отсмеявшись от души, Захария несколько раз хлопнул в ладоши, первым дав знак, что шутки кончились и пора всем собраться и сосредоточиться на задании.

— Заебись, конечно, сквирт-ган, хорошее название! Почему не рюкзак из охотников за приведениями⁈ Тоже ведь похож.

— Так, Ватман, давай я покажу, как этой херовиной пользоваться, там ничего сложного на самом деле, — атаман разложил его на лавке.

Конструкция и принцип работы сквирт-гана были до ужаса просты. Струя воды под напором подавалась через сопло. Эта же струя служила проводником электрического тока. На небольшом дисплее имелось всего пара показателей. Первый — давление в баллонах, второй — уровень заряда аккумулятора. Вместо процентов индикаторы имели лишь четыре режима работы. Зелёный цвет диода — полностью заряжен. Жёлтый — средний. Красный — критически низкий уровень. Мигающий красный — полностью разряжен. Имелся также переключатель мощности — высокая и стандартная.

Прелесть данного девайса была в том, что неочищенная вода неплохо проводила электрический ток и имела свойство растекаться по всему телу противника, проникая сквозь одежду, следовательно, такая пушка могла простить и промах.

Однако сквирт-ган всё же был оружием ближнего боя. На расстоянии более десяти метров мощности струи не хватало для непрерывной цепи. Да и смертельным его сложно было назвать с натягом. Замедлить, обезвредить — да, но вот чтобы прикончить — с этим уже сложнее. Если стрелять высоким напряжением, то заряд уходил соответственно быстро, и уже через пять-семь выстрелов единственное, на что способна эта пушка — быть водяным пистолетом. А если использовать стандартное напряжение, то ты не убьёшь врага, но застанить точно получится.

Примечание от автора: застанить — от слова «стан». Стан — эффект в компьютерных играх, который временно обездвиживает персонажа, делая его уязвимым.

— Теперь я понял роль саппорта, — со вздохом сожаления произнёс я, обернувшись на металлический шелест из дальней части ангара.

Возле верстаков Айвану и Илье механики помогали облачаться в свои личные костюмы. Я, как и остальные парни, с завистью смотрел на то, как и так уже немалых размеров программист становился в броне настоящим витязем, не говоря уже об Илье.

Незамысловатый процесс облачения в силовые доспехи для меня выглядел как некое преображение. Рыжеволосый Айван, до того веселый парень, проявлявший лишь зачатки лидерских качеств, теперь за миг посуровел лицом, словно повзрослев сразу лет на пять.

Но больше всего изменений было, конечно, у Ильи. Этот детина и в обычной жизни, обладающий недюжей богатырской фигурой, получив стальную броню, стал выглядеть как богатырь из легенд, которому ещё дали и достижения современных технологий.

Присмотревшись, я заметил, что костюм Айвана отличался от брони Ильи тем, что на нём имелись характерные сварные швы, расширявшие «стандартные» габариты. Сделано это было таким образом, чтобы увеличить размеры экзоскелета. Видимо, мастера председателя специально повозились с этим костюмом, чтобы этот верзила мог в него поместиться, отчего кольчужных звеньев в сочленениях потребовалось заметно больше.

Пока мастера возились с Ильей, Айван стал выхаживать взад-вперёд, махать руками, приседать и делать подскоки, тестируя работоспособность костюма. В этот момент он старался не встречаться глазами ни с кем из ребят, чтобы не ловить на себе завистливые взгляды.

Я перевёл взгляд с него на Илью и понял, что заморочки с расширением доспехов для этого богатыря стоили каждой затраченной секунды. Нереально широченная металлическая рама с шипением расправила плечи, издав характерный стальной шелест, заставив уже всех повернуться в его сторону. Было видно, как и сам Илюша окончательно поменялся в лице, когда стальной хребет костюма заставил гиганта выпрямиться во весь свой немалый рост, который он до этого момента скрывал, постоянно сутулясь, чтобы не пугать окружающих.

Сервоприводы поспешно загудели, когда он сделал первый шаг. Они натужно взвыли, будто пытаясь обогнать действия своего хозяина, способного передвигать эту махину и без всякой электроники.

Общее впечатление от увиденного было сильным. Внутри меня что-то затрепетало, когда я видел, как парни в доспехах буквально физически преображаются. Я видел, как их натура, получив непробиваемую для зомби броню и стальной стержень, стала схожа с той натурой, что занималась проектированием этих доспехов.

Моё поломанное нутро в который раз завибрировало, наблюдая за тем, как даже через холод стального устройства по телам парней начинает разливаться внутренний огонь, что мгновенно передался всем окружающим. Будучи облачёнными в них, мне казалось, что парни теперь попросту недоступны для заражённых, а технологичная система гироскопов и приводов ярко контрастировала с застывшей техникой убитого прошлого, ещё раз возвышая их над общей энтропией.

Да, пускай эти костюмы сильно уступали костюму председателя или того сталкера со щитом, но они были прочным залогом будущего. Некими ростками, которые приведут к всеобщему росту.

Я оторвал восторженный взгляд с богатыря и перевёл его на свой сквирт-ган. Несомненно, грозное оружие, но в нём не было того благородства, какое чувствовалось в доспехах воинов третьего рубежа.

Мои руки сильнее сжали прорезиненную рукоять. В этот момент я почувствовал, что в останках умирающего мира нашёл нечто, ради чего мне стоит жить дальше — стальной хребет, заставивший даже двухметрового здоровяка с вечной сутулостью гордо расправить плечи. Что уж говорить обо мне, кто сломался внутри. Закрыв глаза, я дал безмолвную клятву во что бы то ни стало обзавестись своим костюмом и хотя бы раз испытать то преображение, какое я увидел на лицах Айвана и Ильи. Я дал себе клятву, что раз уж я попал в систему, похожую на игру, то несомненно пройду все уровни, чтобы выиграть себе доспех, способный преображать не только плоть, но и дух!

Я слегка зажмурилась от звука, когда тяжелые ворота перед замком со скрипом распахнулись в разные стороны. Их движение, сопровождаемое скрежетом металла, заставило прийти в движение тяжелые клубы черного дыма из костровых бочек с обеих сторон от дороги, ведущей внутрь двора. Словно осязаемые тени присутствия чего-то демонического, чадящий смог жженой резины приветствовал полноправного властелина этого места и его свиту.

Максим вдохнул полной грудью, когда едкая гарь, которую дождь так и не смог окончательно прибить к земле, коснулась его улыбающегося лица. С широкой улыбкой белоснежных виниров, стоимостью как новенький авто представительского класса, царек взмахнул скипетром охоты, будто находился на сцене, после чего сделал решительный шаг во внутренний двор.

Его кожаные сапоги с хлопком ударили по мутной глади собравшейся лужи, в которой, как поплавки, маячили окурки и бычки от сигарет, какие сбрасывали сюда стражники ворот. День близился к закату, и количество «придворных» на улице стремительно приближалось к нулю, как и температура южной зимы.

— Максимилиан здесь! Наш царь вернулся! — громогласно прокричал пожилой мужик на фигурном балконе.

Я заметила, как Алекс с удивлением смотрел на то, что большие окна первого этажа были полностью замурованы железом. Однако его брови снова поползли вверх, когда он увидел, что на этом процесс бронирования замка не остановился и даже сейчас, в холодных сумерках, местные кулибины продолжали совершенствовать оборону и, пускай криво и косо, но таки закладывали кирпичом оконные проемы, делая их неприступными.

Наша процессия быстро прошла по отсыпанной гравием дорожке, минуя яму, в которую сейчас завозили свежий песок с реки. Светловолосый парень, нахмурившись, с интересом рассматривал импровизированный, собранный из поддонов заборчик вокруг неглубокой ямы с песком. Он несколько раз мотнул из стороны в сторону головой, будто оценивая размеры этого сооружения, и, видимо, когда несколько работяг вывозили старый, пропитанный кровью песок, Алекс догадался об истинном предназначении ямы. Да и стоящие полукругом в несколько рядов скамейки из всякого хлама непрозрачно намекали на то, что здесь проходили бои для развлечения придворных.

— Смирно! — крикнул бритоголовый мужик на воротах, от лысины которого поднимались струйки пара.

— Гвардейцы, я вернулся! — Максим расплылся в улыбке, когда несколько мужчин в самодельных доспехах потянули за цепи, и тяжелые сварные двери, обитые фанерой и капотами машин, распахнулись. — Добро пожаловать! — царек подмигнул нашему спасителю. — Это мой замок наслаждений! Или, если коротко, Зир.

— Зир? — переспросил парень.

— Земное Изобилие Развлечений, друг мой! Ты сейчас сам в этом убедишься! — царек хлопнул по плечу Александра, после чего снял с себя мокрый плащ и швырнул его прямо в лицо спешившему к нему навстречу дворецкому.

Я заметила, как наш спаситель с интересом уставился на то, как кто-то из псарни толкнул растерявшегося старика плечом, и тот, на потеху остальных, плюхнулся на задницу. Несмотря на такое унизительное к себе отношение, мужчина быстро подскочил с места и, встряхнув пестрый с золотом плащ царька, аккуратно перекинул его на согнутую в локте руку и, поправив грязную униформу официанта, невзирая на возраст, прытко подскочил к Максимилиану.

— Ваше высочество, я распорядился подготовить для вас ванну, а также подготовил все необходимое для поступления новых игрушек.

Царек непринужденно махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи:

— Ага, ага, съебался! — мягкая ладошка с тонкими пальцами, бренча золотыми браслетами и перстнями, еще раз повторила жест, и дворецкий тут же поспешил убраться прочь. — Менестрель, музыку! Царь во дворце!

Я зажмурилась, как от зубной боли, когда под потолком снова заиграла назойливая музыка, какую я хотела бы навсегда забыть. Царек повернулся на пятках и стал махать руками в такт, когда стробоскопы под потолком стали бросать разноцветные лучи во все стороны.

— Алекс, я бы провел тебе экскурсию по моему личному замку, но если честно, мне это делать влом. Я пойду лучше вмажусь дорожкой с упругой задницы фитоняшки из фитнес-клуба напротив, так что держи!

Светловолосый парень ловко поймал брошенную в его сторону петлю от моего поводка! Широко распахнутыми глазами я уставилась на эту картину. Никогда еще царек не расставался с поводком, не говоря уже о том, чтобы передавать его кому-то, особенно в чужие руки.

В этот момент, должно быть, на моем лице отобразился весь спектр промелькнувших в голове эмоций. Я с замиранием и восторгом уставилась на то, что Максим больше не держал в руках ненавистный мне всем сердцем поводок. Радость от возможного освобождения сменилась острым уколом испуга.

За долю секунды я по-новому посмотрела на виновника своего спасения, и мне стало страшно, ведь я слышала там на перекрестка, как Алекс хотел поступить со мной. А точнее как именно я должна была его отблагодарить за спасение.

Воздух с шумом вышел из моего носа от злости на саму себя, когда я осознала, что за время своего плена в руках этого убогого царька стала оценивать себя как вещь. Последней эмоцией, застывшей немым вопросом на моем лице, было полное непонимание того, что вообще происходит. Точно такая же эмоция застыла на лицах придворных и охранников из псарни! Царь никогда не расставался не отпускал меня от себя дальше чем на десять метров и уж тем более никогда не передавал поводок в руки даже самых проверенных людей! В памяти ещё свежими были кадры того, как Максим собственноручно застрелил парочку обдолбышей за то, что те посмели коснуться моего поводка.

Как ни в чем не бывало, Максим улыбнулся мне и кивнул на поводок:

— Аэлита, дорогой мой талисман, устрой экскурсию нашему новому другу, покажи и расскажи, что у нас и как, а к восьми вечера приведи его в мою приемную. Мы обсудим все детали трудоустройства такого бравого воина. Все! Идите! Кыш-кыш-кыш!!! — в свойственной ему манере он несколько раз махнул рукой и, не оборачиваясь, зашагал по направлению к лифту, ведущему в его покои.

Я заметила, как Григор — начальник охраны, несколько раз с прищуром посмотрел на меня с Алексом, после чего направился вслед за Максимом. Внутри меня поселилось странное чувство тревоги и даже пустоты, когда я увидела удаляющуюся ненавистную фигуру царька, который пританцовывал и кривлялся в такт музыке, льющейся с колонок под потолком.

Оставаться посередине холла, с направленными в мою сторону взглядами придворных, мне решительно не хотелось:

— Пошли, — мой голос предательски дрогнул. — Царь велел тебе все показать!

Я немного выдохнула, когда увидела на лице Алекса точно такое же застывшее выражение искреннего удивления. Мне даже пришлось самой дернуть поводок, чтобы парень вышел из оцепенения.

— Начнем нашу экскурсию с опочивален для придворных, нам сюда, — я указала рукой в сторону больших павильонов, и мне пришлось практически силой заставить пойти с собой парня.

Мы быстро ушли с центрального зала и пока не свернули в проход, освещенный тусклым светом мигающей гирлянды теплого оттенка, я спиной чувствовала на себе взгляды того сброда, который звался здесь придворными.

— Эй, — раздался позади тихий голос Алекса, когда из нашего вида пропал вход в замок и стоявшие там люди.

— Чего? — с раздражением спросила я, предвкушая то зрелище, какое скоро откроется моим глазам.

— Забери, — он положил конец поводка с петлей для руки мне на плечо.

Мое сердце забилось чаще от противоречивых мыслей, но благоразумие тут же взяло верх, схватив конец ненавистной веревки, я с силой толкнула им в грудь Сашу.

— Не дури! — с гневом прошипела я, осмотревшись по сторонам, дабы убедиться в том, что никто нас не видит и не слышит. — Держи его и никуда не выпускай! Не предавай оказанное царем доверие!

Мне показалось, что глаза парня в буквальном смысле блеснули огоньками в этом темном месте:

— Гонишь⁈ Это еще что за хуйня⁈ Куда я, блядь, попал⁈ Какой царь, какой замок, какие, мать его, поводки⁈ Что, еб твою мать, ваще происходит⁈

Его столь очевидные вопросы сперва выбили меня из колеи, а после заставили разозлиться еще сильнее от осознания того, что за этими вопросами может последовать.

— Хлебало завали, — я снова с силой сунула ему поводок, — и слушай внимательно всё, что я тебе буду сейчас рассказывать. Если мозги есть, то поймешь и без прямых ответов!

Я слегка вздрогнула, когда пальцы Алекса коснулись моей руки. Физический контакт был неожиданным. За полтора месяца в роли талисмана для поехавшего предводителя я и забыла, когда в последний раз кто-то вообще касался меня.

— Ясно, — уже спокойно ответил Саша.

— Супер, иди за мной.

Мы миновали коридор и вышли к тому, что должно было стать торговыми павильонами, но из-за дележек земли, проблем с документами и откровенного нежелания городских властей возиться с проблемным объектом это сооружение из железа и бетона было прибежищем для пубертатных подростков, любящих заброшки.

— Если ты уже был в Парке Победы, да и если ты местный, — начала я свой рассказ, — то должно быть ты в курсе того, что данный замок был заброшкой и только сейчас получил подобие жизни, — я обвела рукой пустующие площади для магазинчиков, которым так и не было суждено открыться. — Но тебя, наверное, не интересуют рассказы об истории города и парка, в котором стоит дохера военной техники, не зря же это «Парк Победы»! — пожав плечами, я, как собачка-поводырь, повела Александра дальше.

— А тут у вас? — парень указал на гротескное сочетание вещей, что могло быть только на полотнах Босха, но никак не в реальной жизни.

Большой павильон. Даже не так. То, что должно было стать большим павильоном торгово-развлекательного центра, созданного в стиле средневекового замка, был серым, бетонным вместилищем для людей, спасавшихся от ужасов апокалипсиса на большой земле.

По прихоти царька данное место, что возможно, задумывалось как сцена для выступления перед покупателями и отдыхающими в парке горожан, стало нелепым сочетанием с лагерем беженцев. Ржавые и ломанные кровати из хлама, развешенные простыни в качестве перегородок, галереи из граффити на стенах, подсвеченных диодными лампами, сливались с итак тяжелой аурой безнадежности.

Картину плачевного положения дел завершал тяжелый запах немытых человеческих тел, успевший въестся в эти стены вместе с привычными для заброшки испражнениями и дождевой водой, бывших тут задолго до того, как замок облюбовала банда Максима.

Общее зрелище отличалось от питомника тем, что у находившихся здесь людей имелась крыша над головой и над ними открыто не издевались вышестоящие люди.

— Здесь опочивальни для придворных, — поджав губы, ответила я. — Придворными у нас зовутся все, кто ПРИ ДВОРЕ, — я интонацией выделила два этих слова, чтобы парень лучше проникся логикой человека, устроившего весь этот цирк. — На нижнем этаже живут кулибины, механики и те, кто занимается бытовой жизнью замка Зир.

Алекс невесело хмыкнул, покачав головой каким-то своим выводам. Я слегка склонила голову, изучая его реакцию, по неуловимому отвращению к этому, действительно, неприятному зрелищу, мне в голову пришла странная мысль, какую я решила озвучить.

— Что тебя в увиденном смущает? — эхо моего голоса со звонкой издевкой утонуло в гуле негромкой возни меж палаток, где кто-то надрывно кашлял и общался полушепотом.

— Странное отношение у вас к тем, кто занимается обеспечением жизни, — с презрением в голосе произнес он.

Я не смогла сдержать истеричный смешок, вырвавшийся из моей груди:

— А разве бывает иначе⁈

Мой хохот привлек внимание гвардейца, патрулировавшего коридор. Мужчина в куртке с нанесенным через трафарет изображением белой львиной головы подозрительно скосился в нашу сторону. Алекс изобразил смешок, но прозвучал он так фальшиво и натянуто, что нужно быть идиоткой, чтобы поверить в то, что парень действительно засмеялся над моим чувством юмора.

— Ты права! — пластиковая, лишенная эмоций, улыбка заиграла на его лице. — Продолжим экскурсию. Не хочу заставлять царя ждать нас.

После этих слов гвардеец потерял всяческий интерес к нашим персонам, благоразумно решив, что ему точно не стоит вникать в то, почему талисман Максимилиана самовольно разгуливает по замку без всякой охраны, да ещё и в компании незнакомца.

— Ну, пошли, — ответила я, заметив, как глаза парня опасно блеснули в полной темноте.

Мы свернули и двинулись дальше по коридору.

— А это у вас? — спросил Алекс, когда мы прошли мимо сваренной из листов железа двери, закрытой на толстый амбарный замок с гравировкой. — Что там? — он изучающе уставился на витиеватую надпись поздравления какого-то богатого фермера Алексея Плотникова, которому подарили этот самый замок на недавний юбилей. — Лучшему фермеру Кубани от благодарных работников овощебазы. Пусть ваши усы будут всегда такими жизнерадостными и поднятыми, как и ваш веселый нрав, — с выражением прочитал парень. — Хм, прикольное поздравление, — он отчего-то растянулся в улыбке и даже несколько раз хохотнул.

— Что забавного⁈ — сжав кулаки, спросила я, знавшая, что именно скрывается за этой тяжелой дверью.

— Да так, просто амбарный замок в качестве подарка для фермера, тебе не кажется, что это не заезженный способ поздравления, нет? — он с улыбкой уставился, ткнув пальцем в текст, где говорилось об усах.

— Ага, оригинальный способ, — так же без эмоций ответила я, как и парень на мое замечание про положение бедолаг на первом этаже. — Там подвал замка. Входить кому бы то ни было запрещено. Ключ есть только у начальника охраны. Что там — не твоего ума дело, ясно.

Парень, нахмурившись, посмотрел мне прямо в глаза:

— Может, будешь повежливей с тем, кто спас твою жизнь⁈

В этот момент я вспылила, растянувшись в улыбке, почти вплотную приблизилась к нему и, быстро заморгав пышными ресницами, уставилась прямо в его голубые глаза:

— Спасибо, мой дорогой рыцарь! Чтобы я без тебя делала! — мои пальцы до боли сжали ненавистный ошейник, который я продемонстрировала ему.

В воздухе повисла напряженная пауза. Саша тяжело вздохнул, переведя взгляд с застывших слез в моих глазах на сжимаемый шипастый ошейник. Казалось, что он понимал на какое именно существование обрек меня, избавив от быстрой смерти в лапах монстра. Судя по переменившемуся выражению лица, было видно, что парень будто напомнил себе ради чего он живет и вместо расспросов за жили-были и сочувствия бедной девушке, выдал короткое:

— Ага.

Фыркнув, я развернулась на месте и пошла вперед, ощущая, как цепочка начинает натягиваться, однако Алекс не стал проворачивать обыденный для Максима прикол и тянуть ошейник на себя, вместо этого он в точно таком же темпе пошел следом за мной, чтобы стальные шипы не вонзились в мою кожу.

Миновав холл, мы вышли к двум витым лестницам, ведущим на верхние этажи. Бетонные ступени изгибались вокруг пустого колодца, где должна была кататься прозрачная кабина. Но лифтовая шахта так и не была полностью завершена. Все, что здесь осталось от лифта, так это лебедки, которые использовали рабочие. Лишь теперь, когда здесь появились люди, кулибины Максима снова привели их в рабочее состояние, и теперь царь мог спокойно подниматься вверх, не шагая по ступенькам, как какой-то плебей.

Я первой свернула на правую лестницу, начав подниматься вверх. Алекс последовал за мной, однако застыл как вкопанный, когда мы поднялись на широкую лестничную площадку, с которой сквозь панорамные окна должен был открыться вид на внутренний двор замка.

Нахмурив брови, парень напрягся всем телом и несколько раз осмотрелся по сторонам. Он бегло осмотрел теперь уже наглухо заложенные кирпичом окна, на темный холл, оставшийся внизу, и на ступени, ведущие дальше вверх.

— Чего встал⁈ — удивленно спросила я.

— Слышишь! — прошептал парень и ткнул пальцем вверх, после чего выпустил проклятую петлю ошейника и молниеносно перехватился за свой автомат.

Я даже не успела никак среагировать, когда Саня сделал быстрый подшаг, закрыв меня собой и наставив ствол оружия по направлению вверх. Вздохнув полной грудью, я совсем растерялась, когда он спиной толкнул меня к стене и, будто ему нужен был постоянный контакт, чтобы контролировать каждое мое движение. Все это выглядело таким грубым и беспринципным, но за этими движениями читалась особая, действительно мужская роль защитника, которая в этом жестоком мире, снова стала абсолютной нормой. И в этот момент, когда мне чуть ли не в лицо упиралась рукоять запасного ружья, я испытала то, чего боялась больше никогда не испытать — заботу.

Широкая спина, отрезавшая меня от остального мира, тепло горячего тела ударившего по щекам, заставив их за секунду покраснеть и едва уловимый запах дорогих духов с пеной для бритья — все это за секунду вскружило мою голову, заставив ощутить слабость ниже колен и спазм сжавший грудь и живот.

Очередной резкий толчок словно сбил с меня розовые очки. Мне вдруг стало стыдно от собственных мыслей за возможное будущее, мелькнувшее со скоростью света где-то в глубине души светлым лучом. Да и пронзительные женские крики и мужской хохот, доносившиеся со второго этажа, на которые так среагировал Александр, пробудили забиваемую всеми силами злость. Сжав кулачки, я несколько раз ударила ими по бронежилету парня.

— Ты чего творишь! — взвизгнула я, когда Алекс до кучи наступил мне на ногу, прогнав остатки романтики из заботливого отпихивания меня крепким задом к стене.

— Тихо, ты! Там зомби! — он винтовкой указал в направлении второго этажа.

Снарядившись по последнему писку новой моды рядового воина цитадели, я с интересом смотрел на себя в отражение огромного зеркала, которое притащили сюда, судя по всему, из какого-то салона красоты. Диодные лампы по краям резали глаза, но меня это нисколько не смущало. Напротив, я с интересом разглядывал свой новый облик.

Первая волна атаки зараженных ударилась о наш панцирь, как волна о гранитные скалы. Но происходящее вокруг не сулило нам ничего хорошего. Рядовые зомби, что с воплем набрасывались на прутья, тряслись от разрядов тока. Как пойманные в капкан дикие звери, они бились в судорогах, не в силах разжать грязные когтистые пальцы. Их хаотичные дерганья прерывались лишь тогда, когда наконечник копья пронзал голову, и безвольное тело соскальзывало вниз.

Простецкая конструкция «черепахи» дребезжала с таким грохотом, что мне казалось, будто возле каждого уха включили по перфоратору. Тем не менее она стоически держала напор бешеных и позволяла успешно обороняться. Превозмогая напор этих демонов, бывших когда-то людьми, мы двигались вперед. Каждый шаг давался все с большим и большим трудом.

Костюмы Ильи и Айвана злобно зарычали от навалившейся нагрузки. Глядя на то, как эти два исполина толкают панцирь «черепахи» все дальше и дальше, я не сразу понял, в чем загвоздка. Однако, когда моя нога поскользнулась на склизком жидком месиве, я осознал, в чем была причина.

Первая — трупы убитых зомби. Они реально мешали продвижению. Толкать «черепахой» их перед собой было той еще задачей даже для двух воинов в силовой броне. Стальной каркас сминал мертвые тела, цеплявшиеся друг за дружку. Они копились перед нами как снежный ком, увеличиваясь с каждой секундой.

Я проглотил трусливый ком в горле от мелькнувшей мерзкой и пугающей мысли, что нас в буквальном смысле может завалить трупами. В этой какофонии битвы мне было довольно легко представить себе эту картину: как нас накрывает вал искореженных болезнью и злобой лиц, прикипевших к стальным направляющим панциря, пялятся на нас выпученными белесыми яблоками глаз. В то время как с этого купола из тел на нас будет проливаться целый водопад зараженной крови и зловонных нечистот из разорванных животов.

Благо это или нет, но такому печальному исходу не было суждено случиться, и виной тому — проблема номер два: громилы. Эти раздутые от бугрящихся мышц зараженные уже успели подобраться вплотную к «черепахе» и с булькающим хохотом, похожим на рык, стали разбрасывать в стороны простых зомби, лишь бы быстрее добраться до нас. Мощные удары по стальной решетке не заставили себя долго ждать. Панцирь «черепахи» заскрежетал, каждый раз впечатываясь в производственный бетон с хрустом и хлюпаньем раздавливаемых тел на полу. Я оторвался от созерцания этой мясорубки лишь тогда, когда на защитные очки брызнула черная вязкая эмульсия из всех возможных слизей человеческого организма с просроченным сроком годности.

— Блядь! — заорал кто-то сбоку, когда мощная когтистая лапа громилы, презрев электрическое напряжение, пробила-таки брешь в сетке и чуть ли не по локоть проникла внутрь панциря.

Громилу затрясло от ударов током, несколько копий тут же вонзились в его голову, и парни стали совместными усилиями спихивать эту тварь вниз. Однако из-за этой груды навалившегося мяса у нас заметно просело напряжение. Электрический ток за секунды стал не таким смертоносным для остальных зомби, как это требовалось.

Последствия не заставили себя долго ждать. Панцирь «черепахи» жалобно заскрипел под всё нарастающей массой зараженных. Позади раздался такой знакомый хруст, похожий на ломающийся позвоночник. Я навсегда запомнил этот ублюдский звук будущих проблем, ведь после него, этого звука чьей-то ошибки, у меня холодело в пояснице и подкашивались колени от накапливающихся проблем.

Ироничная усмешка невольно вырвалась у меня из груди, ведь и сейчас нас в буквальном смысле могло раздавить из-за чьей-то ошибки. Медленно, как в фильме ужасов, я повернулся назад и уставился на источник сухого треска. То были сварные швы. Учитывая происходящее, этот звук я мог сравнить со скрежетом косы, которую занесла над нами старуха-смерть, готовясь разом забрать нас в этой кровавой жатве.

Прутья, выполнявшие роль «ферм» или же ребер жесткости, гнулись от ударов под всевозможными углами. Сварка в местах соединений лопалась и разлеталась в стороны как попкорн, либо разламывалась словно сухарь.

Мой личный фильм ужаса для сварщика кончился после того, как несколько громил одновременно толкнули наш панцирь, и мы всем скопом попятились назад. Несколько парней упали на тачанку. В этот момент то самое долбанное неисправное колесо предательски хрустнуло, и вся эта рычащая история с проводами завалилась набок.

Как в замедленной съемке, я смотрел на то, что нейлоновые стяжки, кои я нацеплял для фиксации проводов от генератора, стоически выдерживают нагрузку и качественно держат провод, который остается там, даже когда оторвался от рухнувшего генератора.

«Сердце черепахи» натужно взвыло от подскочивших оборотов и за секунду встало, лишив панцирь даже возможности вернуть напряжение.

Со всех сторон, сквозь вопли взбесившейся орды, послышался мат и ругань, но отчетливее всего раздался голос атамана:

— Закрыть всем глаза!!!

Пов от лица Рэма.

— Они вошли, — коротко произнес Родион, с шипением пневматики костюма отодвинув свой огромный щит, которым он полностью перегораживал дверной проем пожарного выхода.

— Мда, громко завалились. Они точно всю орду сагрили на себя, — поправив капюшон, тихо произнес Лар, проверяя свои дымовые шашки на поясе. — Надеюсь, Старк, твоя балалайка сработает как надо, а то парней раздавит раньше, чем мы успеем хоть что-то предпринять.

— Так это же ваш рубеж занимался разведкой, — насупившись, ответил техник. — Мы силы для задания как раз под ваши критерии и подгоняли.

— А я вот до сих пор вот чего понять не могу, — ровным тоном произнесла Танюшка, глядя вглубь ангара сквозь прицел своей снайперской винтовки, — как вы эти расчеты сил делаете? — блондинка оторвалась на миг и с интересом уставилась на меня.

Я повернулся к подружке детства и вопросительно изогнул бровь, напрочь забыв, что мое лицо сейчас полностью скрывает шлем. Девушка, знавшая меня как облупленного, будто почувствовала невысказанный мною вопрос, а потому решила пояснить свои слова.

— Ну, я имею в виду, что у вас там в штабе формула какая-то есть или, быть может, алгоритм какой хитроумный делает расчеты, что на одно количество зараженных нужно вот столько воинов, а на другое количество вот столько хватит. Или вы там наобум херачите, типа: «И так сойдет!» — девушка картинно махнула рукой, изобразив персонажа из старого детского мультика.

В воздухе повисла тишина, так как я был слишком занят тем, что рассматривал обстановку в ангаре, используя зум камеры, и мне не было особого дела до болтовни со сталкерами на отвлеченную тему.

— Вообще-то, — почесав бороду, за меня решил ответить Старк, — ты права, такая формула действительно есть! — после этих слов все члены элитного отряда словно позабыли о том, что мы вот-вот должны вломиться в логово смертоносных и загнанных в угол кровожадных тварей. — Рэм сам её просчитал! — техник явно не ожидал того, что лица сталкеров вытянутся от удивления и застынут в детском изумлении, а потому напустил на себя еще более важный вид.

— Это правда? — с трепетом прошептал разведчик, и я буквально почувствовал, как его глаза за очками-«хамелеонами» мечутся от Старка ко мне. — Есть формула, по которой можно рассчитать количество воинов, которых хватит, чтобы справиться с ордой?

Алекс был на коне. Умничать он на самом деле любил, хоть и не подавал вида. И особенно любил делать это в моменты, когда ему нужно было отвлечься от происходящего, дабы переключить мозг и заставить его работать на иной частоте:

— Да, есть, — старый товарищ причесал бороду и продолжил настраивать «Горгону».

— Чего… Как это… не может быть… — посыпались комментарии сталкеров.

Тут, видимо, и ему стало неловко из-за того, что он вешал чуть ли не откровенную лапшу на уши ребят, так как заветной формулы на самом деле не существовало. Пока что имелись лишь наметки на определенные закономерности в поведении бешеных, которые позволяли нам прогнозировать ситуацию.

— Ну, там все просто на самом деле, просто Рэм применил к зараженным расчеты из обычной настольной игры. Вот, например, один простой выживший равен одному домовому или трем рядовым зараженным.

— Задолбали эти домовые, весь кайф зачистки домов портят, — с шипением отозвалась Таня. — Каждый раз удивляюсь тому, как ловко им удается прятаться в груде мусора из мебели или брошенного шмотья.

— И не говори, та еще нечисть, — разведчик невесело усмехнулся, — я не удивлен, что появился такой вид зараженных. Если бы я остался на зимовку один без орды, то так же бы прятался в домах на случай того, что туда забредет случайный путник. Старк, ты мне вот чего поясни по этой формуле, — Лар с надеждой повернулся к технику, — мне кажется, я начинаю понимать, но хочется уточнить. Скажи, а в этой формуле во сколько зомби оценивается наша группа сталкеров?

Алекс набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но я прервал его жестом и единственным словом:

— Пора! — короткая команда, подобно резкому порыву ветра, смахнула с ребят наносную безмятежность.

Первым в глубину ангара ворвался Родион. Ему пришлось слегка согнуться и заученными движениями повернуть щит, чтобы костюм мог протиснуться в проем запасного выхода.

Следом за ним, как неуловимая тень, скользнул Лар. Разведчик, едва оказавшись в темном помещении, буквально через два шага растворился из вида среди причудливых форм станков, скрытых полумраком.

Пригибаясь в дверях, я вошел в ангар третьим.

Изображение на мониторах моего шлема несколько раз моргнуло, настраивая камеры под сменившуюся яркость.

— Блу-у-у-ать, — вырвался у меня булькающий звук первой эмоции. — Млять, не думал я, что можно отвыкнуть от этого пиздеца… Витязь, заметки:

«Рэм, серьезно подумай о том, чтобы установить в шлем блевательный пакет, чтобы ненароком не стошнить на электронику или экран. Конец записи».

На экране появилась крошечная отметка с цифрой рубежа и аватаркой Лара (всадник на динозавре):

— Че, главный, в шоке? — такими аватарками у меня отмечалось имя говорившего, картинка легче воспринималась глазом чем буквы.

— Сосредоточься на квесте, — прорычал Родион, у которого на аватарке был забавный котик с автоматом.

— Ага-ага, — подхватила Таня у которой была её собственная фотка, правда с нужного ракурса и рабочей стороны, — в штабе такого не показывают, — подруга детства, шедшая позади меня, тихо захихикала, глядя на то, как мою фигуру на секунду скрючило от увиденного.

— Отвали, — со вздохом ответил я. — Просто воздушный фильтр забарахлил.

— Ты просто давно на вылазки не ходил, только и всего.

— Готовься, главный, — произнес разведчик, окончательно потерявшийся в недрах ангара, и я мог знать, где он находится, лишь благодаря радиометке, мелькавшей красной цифрой «один» на моей миникарте, — то ли еще будет, там впереди вообще жуть. Не советую переключаться на тепловизор. Если что, я предупредил.

— Не засоряйте эфир! — прорычал замыкавший нашу команду «мстителей» Старк, у которого на аватарке была эмблема своего канала. — Я из-за вас не слышу, что происходит у «черепахи».

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! — возразил разведчик. — Там пиздец! Щас я покажу! Пацанов щимят жестко.

У меня на мониторе под миникартой появилась новая иконка с камеры Лара. Возможность транслировать изображение членам своего отряда была новой фичей, которую ребята решили испробовать в режиме реального боя.

В небольшом окошке размером чуть больше миникарты стало транслироваться видео, снимаемое откуда-то сверху. На нем было видно, как бешеные всем скопом навалились на панцирь. Воины третьего рубежа огрызались копьями, отбрасывая от себя слишком рьяных, но этих усилий было недостаточно.

Количество зомби кратно превышало количество копий, да и напряжение на панцире заметно просело, и ток переставал быть смертельным фактором.

Наблюдая за тем, как под весом зараженной плоти стальной панцирь «черепахи» начинает гнуться, а подоспевшие громилы, превозмогая снизившееся напряжение, начинают пробивать бреши, я понял, что в гипотетическую формулу соотношения сил необходимо, помимо количества людей, добавить и такой параметр, как огневая мощь единицы.

— Старк! Выпускай «Горгону»! Остальные — на помощь к парням. А то их сейчас раздавят! — в окошке чата мелькнула моя аватарка — кадр с Боромиром, рассказывающим, что «нельзя вот так просто взять и…».

— Глаза! — по общей связи закричал Алекс.

— Витязь, отключи все камеры, кроме щита, — отдал я голосовую команду.

Мир в моем шлеме на секунду провалился в темноту, после чего окрасился в краски из кошмара дальтоника, страдающего эпилепсией. На мониторе замелькало черно-белое изображение. Оно скакало перед глазами от каждого моего шага, пока я бежал вперед как живой таран, прикрываясь щитом.

— Млять, стоит, наверное, заменить значок УАЗа на груди, иначе я никогда не доработаю этот костюм! — со вздохом сожаления произнес я. — Витязь, заметки:

«Рэм, поставь нормальные камеры в щит со стабилизаторами, а то картинка прыгает, когда бежишь, да и вообще раздобудь подходящее стекло, чтобы в щит нормальных камер напихать. Конец записи».

Я пробежал уже половину расстояния, отделявшего нас от ребят в панцире «черепахи», когда на меня обратило внимание несколько зараженных, которые так и не смогли пробиться к ним из-за уж слишком большого количества собратьев, желающих полакомиться человечиной после затяжной голодовки. Бешеные, иссохшие за время заточения, теперь стали больше напоминать классических, киношных зомби — впалые щеки, истончившиеся губы, обнажающие клыки, провалы под глазами, черные пятна на коже с сеткой темных вен и свисающие остатки грязной и рваной одежды.

Видимо, долгое время, проведенное без еды, совсем помутило остатки их рассудка, раз они решили сразу же броситься на меня и не дожидаться момента, когда численный перевес будет на их стороне.

Этих двух ублюдков я поделил на ноль, даже не сбавив скорости, но вот следующее заставило меня остановиться.

— Вспышка!!! — раздался голос Старка по общему каналу связи.

Монитор моего шлема окрасился в белый, заставив и меня невольно зажмуриться. Морщась, я посмотрел перед собой и увидел трансляцию как с камер уличного наблюдения. В черно-белой гамме, периодически подсвечиваемой частыми короткими вспышками, освещающими головы зомби, я мог в полной мере лицезреть действие нашего лазерного оружия в деле.

Мой товарищ по блогерскому и кустарному ремеслу шел вперед, держа свое изобретение как знамя! Установка с кодовым названием «Горгона» была высоко поднята над головой Старка. В черно-белой палитре экрана его силуэт быстро переливался, то пропадая из вида во вспышке света, то растворяясь в темноте ангара. Если не знать, что именно сейчас происходит, то у стороннего наблюдателя могло бы сложиться впечатление, что он смотрит на то, как какой-то техномаг из второсортной игры про постапокалипсис кидает ульту на вражеские силы, полностью ослепляя их.

По сводам ангара разнеслось визжащее эхо голосов. Я повернулся от Алекса к толпе зараженных, застывших недалеко от меня. Зомби, штурмовавшие до того стальной панцирь «черепахи», отвлеклись на новый источник звука и попали под действие «Горгоны».

Достаточно простецкое устройство, оснащенное автоматическим сканером лиц, направляло в это самое лицо лазерный луч. Поток света слепил со стопроцентным эффектом, отчего зомби тут же теряли ориентацию в пространстве и становились легкой добычей для нас.

Увы, не вся толпа тварей решила обратить внимание на наше эффектное появление в стиле танцора диско с мигающей херовиной вместо шара. Многие из бешеных слишком сильно жаждали добраться до ребят, находящихся внутри панциря, и им не было до нас никакого дела.

Я сломя голову бросился к воинам на выручку, уже различая в вое бешеных и скрежет сминающегося металла. Стараясь не поскользнуться на скользком полу, покрытом пульсирующей жижей, мне приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы остаться на своих двоих.

«Своих двоих…» Я ухмыльнулся своим собственным мыслям, поймав себя на том, что, находясь в костюме, совершенно забываю о том, что у меня нет никаких «своих двоих».

Странное чувство, когда ты буквально сродняешься или даже срастаешься с машиной, крепло во мне с каждым новым боевым выходом в полном обмундировании. Это новое, необъяснимое чувство единения я мог сравнить с рассказами нашего дальнобойщика, утверждавшего, что за все те годы, проведенные за рулем тягача, он чувствовал его габариты как свои собственные. А моменты, когда колесо залетало в выбоину на дороге, он воспринимал на уровне физической боли!

Наверное, именно благодаря этому единению с костюмом я так остро воспринял то, что случилось, когда до ребят в «черепахе» оставалось около двадцати метров. Слева и справа от меня раздались громкие хлопки. Пускай шумоподавление наушников шлема сработало на отлично, я почувствовал, как взрывная волна ударила по броне с мерзкими, мягкими и даже чавкающими звуками.

Я замер на месте, чтобы осознать случившееся. И судя по тихому, звонкому стуку металла, похожему на барабанящий по крыше дождь, вывод напрашивался сам собой. К таким же точно умозаключениям пришли и сталкеры, решившие озвучить случившееся по общему каналу связи.

— Хер вам, не попали! Ха-ха, млять, чуть не вляпался… — прокомментировал разведчик.

— Ебаный в рот… — обреченным тоном отозвался Родион.

Выполняя роль танка и находясь в эпицентре событий, его, как и меня, обдало с ног до головы.

— Су-у-у-ка, — протянула Таня. — На рукав попало, а я только-только куртку постирала…

— Хорошо, что не кислотой! Это мешки мясные рванули, походу, — откликнулся Старк, которого точно не задела эта волна.

Мой визор, куда транслировалось изображение с черно-белой камеры на щите, окончательно погрузился в кромешный мрак из-за вязкой жижи на камере.

— Витязь, включи фонарик, отключи экран и подними забрало.

С тихим шелестом крошечных шестеренок забрало на моем шлеме приподнялось, открывая мне средневековый вид на окружающее пространство ангара — а именно прорезь шириной в сантиметр.

— Млять, сбился с дороги! — пробубнил я, когда понял, что уперся в стену, на которую так же попала эта вонючая слизь.

Но когда эта самая стена завибрировала, издав низкий, утробный гул, от которого у меня пробежала огромная волна мурашек, я слишком поздно понял, что на самом деле только что произошло. Тот самый взрыв со стороны мясных мешков был ничем иным, как рождением новой угрозы для Цитадели.

Увы, предпринять я ничего не успел, так как в этот же миг я искривился, как если бы наехал на выбоину. По нервам пробежали импульсы боли от стальных бронелистов моего костюма, в которые с огромной силой что-то ударило.

От автора:

Ребят, знаю, меня читают люди разных возрастов, так что ниже решил выписать немного сленговых терминов из игровой индустрии для большего понимания теми, кто далек от этой движухи. Дайте, пожалуйста, знать, тупая это затея или же нет.

Погнали.

«Сагрить» (от англ. aggro, aggression) — это сленговый термин из компьютерных игр (MMO), означающий привлечь внимание монстра или NPC, заставить его атаковать персонажа, а не других игроков.

«Фича» — сленговый термин, обозначающий специфическую, часто необычную или новую функцию, особенность или характеристику продукта (программы, приложения, гаджета), которая улучшает его ценность и пользовательский опыт.

«Кинуть ульту» (от англ. ultimate skill) означает использование самой мощной, финальной способности персонажа в компьютерных играх (Dota 2, LoL, Overwatch), требующей долгой перезарядки и решающей исход боя. В широком смысле — это совершение неожиданного, впечатляющего или решающего действия в жизни, выкладываясь на максимум.

Сутки спустя. Вагончик для отдыхающей смены.

— Какие зомби⁈ — я попыталась отпихнуть в сторону прикрывавшего меня парня своей широкой спиной, но у меня ничего не вышло.

Пусть Александр был и средней комплекции, не выделялся высоким ростом, но на деле оказался гораздо крепче, чем могло показаться на первый взгляд.

— Ты не слышишь⁈ — не оборачиваясь, вполголоса спросил он, продолжая толкать меня вниз по лестнице.

— Алекс! — я хлопнула ладошкой по его плечу. — Ну, какие это зомби⁈ Это же, — я запнулась на полуслове, тут же сбавив тон опять до шепота, — это кричат местные игрушки!

Парень прекратил свои попытки вытолкать меня вниз к более безопасному месту. Замерев на секунду, он опустил оружие, после чего так же быстро принял беззаботную позу, какая у него была до этого, чтобы не вызвать подозрений у патрулировавших коридоры замка гвардейцев.

Затем он повернулся ко мне, и по его поднятым от удивления бровям я поняла, что мне, слава Богу, не придётся растолковывать парню значение местного термина «игрушка», а также объяснять, почему со второго этажа замка Зир доносятся высокие женские стоны и сальный мужской хохот.

Я несколько раз кивнула, будто прочитав его мысли, после чего парень искривился от ещё большего отвращения, чем было у него, когда мы видели опочивальни придворных кулибинов. Несмотря на сморщенное лицо Алекса, я искренне была рада такой реакции на происходящее безумие внутри замка. В груди приятно кольнуло от осознания того, что не я одна всё ещё разделяю подобные моральные взгляды.

Впрочем, его смятение длилось недолго, и он снова вернул на лицо бесстрастную маску, сбив меня этим с толку. Потому что эта брезгливая реакция никак не вязалась со словами, которые он говорил на перекрёстке, стоя перед царьком.

— Пошли, — так же тихо произнесла я. — Все же лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Мы не торопясь преодолели оставшееся расстояние под всё нарастающее эхо стонов и хохота. С каждой ступенькой, поднимаясь всё выше и выше, перед глазами разворачивалась главная галерея замка Зир.

По глазам ударил свет поворотных прожекторов и стробоскопов, вращающихся, повинуясь бездушному машинному алгоритму. Пусть и не громкое, но всё так же ненавистное «тунц-тунц-тунц» раздавалось из колонок под потолком. Поднявшись выше, перед нами открылся вид на длинный и довольно просторный коридор, заканчивающийся точно такой же лестницей. Вбок от него в разные стороны уходили несостоявшиеся павильоны магазинчиков, которых здесь больше никогда не будет.

Как экскурсовод я указала рукой вперед:

— Этот этаж мы называем по-разному. Кто-то называет его галереей из-за художеств, созданных придворным «магом», а кто-то — игровой комнатой. Тут игрой занимаются все: отличившиеся войны из армии, гвардейцы замка, генералы и бойцы из Псарни, естественно, — я зажмурилась, когда пронзительный стон из соседнего павильона заглушил мой голос, — пожалуй, мне нет смысла объяснять, что тут происходит. Могу лишь добавить, что здесь есть что-то наподобие ночного клуба с баром, типо-ресторан с харчами от придворного шеф-повара и даже кинотеатр.

Алекс обвёл взглядом длинный коридор. Парень не обратил никакого внимания на то, как из соседнего помещения, шатаясь, вышла обнажённая беременная девушка, пытавшаяся прикрыться замызганным шарфом. Его интерес был больше направлен на движение стробоскопов под потолком и на угловатые ржавые статуи, сделанные из металлолома. По форме они лишь отдалённо напоминали людские фигуры.

Я заметила, что Алекс прилагает усилия, чтобы не замечать безумного гомона творящейся на этаже оргии. Зажмурившись, он тряхнул головой и, чтобы не выдать своих чувств, кивнул в сторону металлической экспозиции, длиной во весь коридор.

— Зачем это здесь?

— Царю нравится это произведение искусства нашего мага. Он находит эти фигуры красивыми. Говорит, ему нравится танец теней.

— Маг? — что за пиздец. — И что ещё за танец теней? — хмыкнув, переспросил парень, повернувшись обратно к стенам.

Тут его ухмылка сошла с лица. Он встал как вкопанный. Рука Саши с моим поводком медленно опустилась вниз. Словно заворожённый, парень уставился на то, как из-за механического вращения стробоскопов гротескные фигуры людей из ржавого металла бросают рваные тени на стены галереи.

Ломаные чёрные линии, складывающиеся в человеческие контуры благодаря запрограммированному танцу вращающегося источника света в буквальном смысле оживали и начинали свой «танец». Тени на бетонных стенах за секунды превращались в великанов, то за мгновение сжимались до крошечного состояния, зажатого со всех сторон ослепительными лучами разных цветов.

Наблюдая сперва за реакцией Алекса, я решила тоже посмотреть на «танец теней». Каким же было моё удивление, когда я действительно увидела этот самый танец теней! Вращающийся источник света заставлял тени людей, заточенных в бетонных стенах замка, бесконечно двигаться по кругу. Всё начиналось с крошечной точки темноты, начинающей стремительный бег и уже на следующей стене превращающейся в полноценного человека. Небольшого, но уже такого узнаваемого, дальше к человеку присоединялись следующие тени. Появлялись узнаваемые экспозиции искореженных домов, машин, дорог.

Открыв рот от удивления, я осознала, что каждая глухая стена бетона в этом коридоре превращалась в холст, на котором бесконечная игра света и тени создавала живую картину замкнутой жизни, которой уже никогда больше не будет.

Губы Алекса дрогнули. Слова сорвались с них, но я так и не услышала их звука, так как он утонул в рёве безумной оргии, всё ещё продолжавшейся на игровом этаже. Сказанное могло бы утонуть в небытии царящего сатанинского бала, если бы позади нас не раздался глубокий мужской голос.

— Ты действительно считаешь это прекрасным? — как от удара током, мы резко обернулись вбок, и я снова дёрнулась от неожиданности, мышкой скользнув за спину парня.

На нас не отрываясь смотрел настоящий великан. Двухметровый мужик с щетиной и растрёпанными длинными волосами на плечах. Оголенные провода перекинутые за спину в тугой косе интересно переливались отражая свет стробоскопа. Суровое лицо с сеткой свежих тонких шрамов на лбу не отрываясь смотрело на Алекса немигающим взглядом. В этот момент мне действительно показалось, что этот человек способен испепелить кого угодно своим «магическим» взором.

Парень неуверенно кивнул:

— Да, я никогда не видел ничего подобного.

— Что ты здесь видишь? — голова придворного махнула в сторону коридора и грива кудрявых волос повторила за ним это жест.

— Я вижу жизнь обычных людей, — парень указал на глухую стену, где тень человека ехала на машине по городским улицам.

— Верно, — прошептал маг, поправив золотой амулет на волосатой груди. — Но это всё, что ты здесь видишь?

Алекс в упор вперился в него взглядом. Волосы на моих руках встали дыбом от ощущения незримой битвы между этими двумя.

— Нет, не всё, — сквозь зубы процедил мой новый знакомый.

Я невольно обернулась обратно, в сторону пляшущих теней. Вновь взглянула на чёрную точку, мечущуюся между двумя домами, пока тень кидала поверх неё две вращающиеся черты в форме циферблата.

Придворный маг растянулся в улыбке, напоминающей оскал проснувшегося от спячки медведя:

— Поделись наблюдениями.

Мой взгляд уловил, как Александр напрягся всем телом, готовясь к действию:

— Я заметил, — начал парень, чеканя каждое слово, — что движение стробоскопов задаётся звуком!

Маг самодовольно хмыкнул, повернувшись к своему неказистому творению:

— Хорошо, что ожившие мертвецы сожрали не всех ценителей искусства. С концом света всё перевернулось с ног на голову, верно? Теперь происходит всё иначе, чем это было раньше…

Алекс спокойно пожал плечами, отчего мне стало спокойнее:

— Я так не считаю.

— Почему же? — великан повернулся к парню с лицом, выражавшим искреннее удивление.

— Здесь, к примеру, могла бы играть классическая музыка или мог звучать детский смех. Стробоскоп движется же от любого звука, — он коротко похлопал в ладоши, и я заметила, как тени на долю секунды ускорили свой бег. — Всё зависит от того, кто задаёт основной тон.

Маг невесело кивнул:

— От грохота выстрелов тени тоже продолжат свой бег.

Алекс слегка склонил голову набок:

— Несомненно, вот только дело в том, что после этого они могут навсегда остановить свой ход.

Огромный мужик поскрёб седую щетину на подбородке:

— Хватит с меня на сегодня философии. Но мне было приятно поболтать с мыслящим человеком. До скорой встречи, — не подав руки, маг направился вниз по витой лестнице, неся на плечах жмут меди для очередного своего творения.

Мы проводили взглядом его удаляющуюся фигуру, теперь уже совершенно не обращая внимания на хохот, визги и стоны, вторящие ритмичной музыке из колонок и задававшие темп танцу теней заточенных в бетонных стенах.

— Не ожидала я, что эта ржавая помойка искореженного металла несет в себе какой-то посыл, — с искренним удивлением произнесла я.

— Почему? — спросил Александр и тут же добавил. — Считала, что раз это место настолько ужасное, то здесь не может быть чего-то стоящего?

Я аж остановилась на секунду и вперилась в него широко распахнутыми глазами. Парень заметил, как я проглотила тугой комок, не в силах сказать то, что на самом деле считаю. Потому я решила отмахнуться от его вопроса и попросту увела разговор в сторону:

— Я чуть не обделалась, — со вздохом облегчения вырвалось у меня, когда маг окончательно скрылся из виду. — От этого мужика у меня всегда мурашки по коже.

— Почему? — спокойно спросил Алекс.

— А ты его не видел, что ли⁈ Этот верзила по-любому выиграл бы «Битву экстрасенсов», если бы там можно было распускать руки, — я сжала кулачки, отчего лицо парня тут же озарила сочувствующая улыбка.

Он аккуратно поправил моё подобие боевой стойки, затем, взявшись своей тёплой ладонью за мой кулак, показал траекторию, по которой нужно наносить удар.

— Вот так, — удовлетворившись результатом, кивнул Алекс. — Теперь и ты можешь распускать руки, если тебя кто-то захочет обидеть.

— Правда? — я скептически хмыкнула, прекрасно понимая, что мои бойцовские навыки столь же ничтожны, как и возможность сбежать из этого замка.

Парень поджал губы и почесал затылок, оценивая мою «боевую» стойку:

— Мда, тут нужно долго работать, но! Ты же можешь быть хитрее, — он неожиданно подмигнул мне. — Ты всегда можешь показать свою готовность сражаться на кулаках, а в это же время ногой нанести удар ниже пояса! Грубо, подло, но эффективно. А эффективность — это самое главное.

Неожиданно для самой себя я уверенно кивнула, осознав, что очень серьёзно отнеслась к его словам.

— В моём случае только внезапной атакой и можно справиться, — я невесело пожала плечами, окинув критическим взглядом мою хрупкую фигурку.

— Вообще-то, прежде чем совершить внезапную атаку, неплохо было бы разведку сделать и трезво оценить свои силы. Лишь после этого можешь выжидать идеальный момент для нападения.

Алекс неожиданно резко замолчал, будто осознал, что ляпнул лишнего. Он снова встал в свою расслабленную позу и с лёгкой усмешкой кивнул в сторону лестницы.

— Пойдём дальше, я не хочу заглядывать в каждую комнату на этом этаже. Судя по звукам, я не увижу для себя ничего интересного.

Я наконец опустила кулачки, осознав, насколько нелепо смотрюсь сейчас со стороны.

— Пошли.

Мы молча продолжили подниматься по ступеням вверх. К удивлению Алекса, в самом конце пролёта стояло двое вооружённых до зубов гвардейцев. Солдаты царька насторожились, заметив незнакомого парня, но, заприметив мою хрупкую фигуру за его спиной, немного расслабились.

— Стой! Сюда нельзя, — требовательным тоном произнёс бритый налысо гвардеец.

— Максимилиан ждёт нас, — обыденным тоном произнесла я.

В этот момент второй, бородатый мужлан с натянутой на глаза кепкой «FBI», наклонился к напарнику и что-то коротко шепнул ему на ухо.

— Понял, — вполголоса ответил лысый и стволом автомата указал на Александра, — сдавай своё оружие и можешь проходить.

Парень заметно напрягся. Он секунду колебался, после чего с неохотой расстался со своим оружием.

— Всё оружие, парень, — произнёс «ФБРэовец». — К царю в опочивальни нельзя со стволами.

Алекс тяжело вздохнул, затем потянулся к поясу, снял пистолет, вынул из рукава нож, затем вытянул второй и третий из сапогов, затем залез за пазуху и выудил две гранаты. После отстегнул от пояса подсумок, из которого донёсся какой-то металлический звон чего-то явно опасного.

— Парень, ну ты даёшь! Ты на Новый год вместо ёлки решил нарядиться всеми этими игрушками! — пошутил лысый, и его напарник разразился хохотом, похожим на характерный крик ишака «и-а».

Алекс никак не отреагировал на колкость в свою сторону. Полностью разоружившись, он спокойно ждал, когда гвардейцы пропустят нас дальше.

Лысый, удовлетворившись своей шуткой, сделал шаг в сторону, освобождая нам проход. Саша с видом джентльмена пропустил меня вперёд. Я учтиво кивнула, ощутив, как даже от такого маленького знака внимания к своей персоне мои щёки заливает краской и лицо начинает пылать жаром. Благо на третьем этаже замка было слишком темно, чтобы мой сопровождающий заметил это.

— … какой сопровождающий? Он же не… — прошипела я.

— Что говоришь? — тут же переспросил парень.

— А, нет, ничего, — я глупо хихикнула и кашлянула в кулак, чтобы вернуть голос пересохшему горлу. — Вот мы и на последнем этаже. Это царские опочивальни, также здесь живут и бойцы его личной охраны. ЧВК «Псарня», может, слышал?

Алекс отрицательно покачал головой: — Нет, ничего не слышал.

— Ну и ладно, всё равно о них мало кто знает. Что тут можно тебе показать? Ну, вон в том зале находится царский гарем, напротив — комната охраны, а во-о-он там рабочий кабинет и комната отдыха Максимилиана. Остальные помещения пока пустуют, но я думаю, в будущем там тоже будет кто-то жить.

Парень пробежал взглядом по серым сводам замка. С интересом он взглянул на тянущиеся вдоль стен провода с красными лампочками, какие обычно развешивают дорожные рабочие при ремонте полотна. Его взгляд задержался на центре большого холла, где находилась странная куча всевозможного блестящего барахла. С первого взгляда могло показаться, что здесь просто высыпали содержимое магазина сувенирных подарков, но при более внимательном рассмотрении становилось ясно, что стоимость некоторых предметов могла измеряться десятками таких магазинчиков!

Я замолчала, и мы с Алексом резко повернулись в сторону зала с гаремом, когда из него вышел мужик в чёрной форме Псарни. С раскрасневшимся лицом он пыхтел как паровоз, пытаясь справиться с бляхой на расстёгнутом ремне. Заметив нас, боец, не отводя взгляд, сплюнул в сторону, достал сигарету и, подкурив с важным видом, направился в сторону комнаты чвкашников.

Алекс неожиданно указал пальцем в сторону наспех закреплённых пластиковых дверей с окнами.

— Там что у вас?

— Там? Просто балкон с видом на реку.

— Годится, — парень схватил меня за руку и потянул в его сторону.

— Эй, что, а…

Я даже не успела оказать хоть какое-то сопротивление или даже толком возразить, как мы оказались уже возле балкона. Когда мне захотелось хоть что-то сказать, мои губы задрожали от неожиданности, так как Алекс резким рывком открыл дверь и снова уважительно пропустил мою скромную персону вперёд себя. Холодный воздух сбил дыхание, вместе с этим заглушив и мой протест о том, что нам не стоит выходить наружу в такое темное время суток.

С характерным звуком пластиковая дверь хлопнула позади, и Алекс потащил меня прямиком к холодным и ржавым перилам полукруглого балкона. Парень постоянно осматривался по сторонам, видимо пытаясь убедиться, что мы здесь совершенно одни. Остановившись у самого края, он крепко схватил меня за плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Это что за пиздец⁈ — растерянно прошептал он.

— Ты о чём?

— Ты серьёзно, твою мать⁈ — его руки быстро ухватились за застёжку на моём ошейнике.

Дыхание перехватило от испуга, когда я слишком поздно осознала, что он ловко расстегнул застёжку и снял шипастый ошейник.

— Что ты наделал? — мир вокруг замедлился и сжался до размеров того самого ненавистного ошейника в руках парня. — Я, я, я… — истеричный крик стал вырываться из моей груди, и тут произошло то, чего я ну никак не могла ожидать.

Алекс не мешкая отвесил мне звонкую пощёчину!

— Не истери! У нас не так много времени. Давай по порядку. Что за херь здесь происходит. Мне нужно знать как можно больше, прежде я пойду говорить с тем павлином…

Ангар номер тринадцать.

— Кажись, отмахались, — раздался приглушённый воздушным фильтром голос Лара. — Видали, как я последних двух зомбей поделил на ноль⁈ — он перекрутил пистолеты на пальце за спусковую скобу на манер ковбоев из старых фильмов, после чего в одно движение сунул их в кобуры на бёдрах.

— На ноль делить нельзя, сколько раз тебе уже говорили? Можно обнулить, умножить, но не делить! Нельзя и всё, ничего не получится из этого, — прорычал Родион, навалившись щитом на неподвижную тушу обезглавленного мутанта, чтобы перевернуть его на спину.

— Ха, умник, блин, вот тогда ответь мне на такой вопрос. Если сегодня на улице ноль градусов, а завтра в два раза холоднее, то сколько это будет градусов⁈ Ноль? Быть может, два раза по нулю? Или такой температуры не может быть⁈

Спор сталкеров начинал набирать не только обороты, но и сторонников. Видимо, людям, испытавшим предельный уровень стресса, требовалось переключиться на что угодно, лишь бы не смотреть на весь тот кошмар, в который они окунулись с головой.

Меня не сильно волновала болтовня парней, так как я был полностью увлечён изучением неожиданного трофея, зажатого в железной перчатке.

Рядом со мной раздался тяжелый вздох Танюшки, наблюдавшей за мозговым штурмом уже десятка парней. Защитные стекла на её очках на секунду забавно запотели, после чего принудительная фильтрация тут же их очистила. Она махнула рукой в их сторону, явно желая остановить этот пацанячий диспут монстров мысли, но ладонь на секунду застыла в воздухе, после чего безвольно опустилась вниз. Подружка детства с надеждой повернулась в мою сторону:

— Пожалуйста, прекрати их спор, а то их уже не остановить!

Я же продолжал вертеть в руке оторванную рогатую башку с тремя глазами:

— Третий глаз такой же чёрный, как и у Вождей. Интересно-интересно, может ли это быть как-то связано?

— Рэм, ты слышал, что я сказала?

— Да, слышал. Ребята просто вопрос некорректный обсуждают. Он сказал «во сколько», а это вопрос умножения. Хотя можно было спросить и «на сколько». Хотя там не все так просто, нуль — абстрактное понятие, а математическое действие к натуральной шкале не может быть до конца абсолютно…

— Рэм! — воскликнула Таня. — Ты же их знаешь! Я свихнусь, если ещё раз буду слушать трёхдневный спор из разряда «зебра — это слабое животное».

— Без проблем, Танюшка, — я на автопилоте подмигнул ей, после чего вздохнул, забыв, что шлем скрывает моё лицо.

«Витязь, заметки. Рэм, придумай прикол ять и сделай эмоциональную панель из светодиодов для бегущей рекламы. Чтобы они выглядели по типу мультяшных глаз у роботов-официантов или как у доставщиков. Конец записи».

— Эй!!! — закричал я. — Двое из ларца, ко мне!!! — мой голос эхом разнёсся по ангару, заглушив все остальные голоса.

Лар, будучи разведчиком и имевшим лёгкую броню и обмундирование, оправдал имя своего рубежа и первым добежал до меня, вытянувшись по стойке смирно. Вторым добежал Родион, которому пришлось несколько раз распихнуть своим огромным щитом трупы заражённых в стороны, чтобы свободно пройти и встать рядом со своим напарником по сталкерской команде.

— Значит так. Первое: каждому по минус полчаса за весь этот базар! — оторванной башкой я указал в сторону ребят, невольно поделившихся на две команды болельщиков. — Второе: убедитесь в том, чтобы никакая тварь не напала на наших людей, когда дверь в подвал будет вскрыта. Разрешаю применять любые средства защиты. Если там внизу такие же ублюдки, то нам не нужно экономить патроны. И третье: тот из вас, кто придумает лучшее решение задачи с «нулём градусов», получит обратно свои полчаса и плюс полчаса проигравшего. Выполнять!

Я готов был поклясться, что глаза парней загорелись ещё больше после того, как я поддержал их спор, одновременно с этим справедливо наказав их за устроенный сумбур. Ударив кулаками в грудь, сталкеры направились прямиком к мужикам из четвёртого рубежа. Я проводил их фигуры взглядом, тогда как впереди них уже сыпался целый сноп искр от болгарки, которой срезали петли со стальной двери, закрывавшей подвал.

— Ну и зачем ты поддержал их треп? — с досадой произнесла Танюшка. — Неужели ты хочешь, чтобы я окончательно стала лысой?

— Лысой? Почему лысой? — переспросил я.

— Да, у меня от всего этого стресса в последнее время волосы стали сыпаться просто кошмар, — она ловко шагнула вперёд, уступая дорогу команде дезинфекторов.

Трое мужиков с огнемётами добротно поливали короткими вспышками огня мясные коконы и жижу под ногами.

— Танюх, помнишь Лар про тепловизор говорил? Так вот воспользуйся им и перед тем, как эти парни будут сжигать мясные мешки, сделай «абортный» выстрел в голову любой твари, что там находится. Нес торт дожидаться, когда оттуда на свет вырвется очередное чудо. Только будь осторожнее, не хочу, чтобы пуля попала в какой-либо станок. Нам они скоро понадобятся.

— Есть, — девушка отсалютовала кулаком в грудь.

— И это, Тань…

— Да?

— Будь осторожна.

Подруга в забавных защитных, слегка увеличивающих очках, улыбнулась уголками глаз, и пускай воздушный фильтр практически полностью скрывал от меня её лицо, я знал или даже чувствовал, что сейчас эти пухлые губы-бантики забавно растягиваются в милейшей улыбке, а на щеках проступают ямочки.

— Как и всегда, — она отсалютовала двумя пальцами у виска и трусцой стала догонять команду зачистки.

— Товарищ председатель! — ко мне подбежал Кир, молодой парень из третьего рубежа, один из тех разведчиков, кого ещё Вольдемар попросил к себе в рубеж у Аза из первого рубежа. — Товарищ председатель, думаю, вам стоит на это взглянуть, — он ткнул копьём в направлении пары медиков, склонившихся сейчас над телом какого-то парня.

— Пошли, — я зашагал в его направлении, слыша, как позади раздались приглушённые хлопки выстрелов из Таниной винтовки, уничтожавшей зародышей в мясных мешках.

В голове роились сотни мыслей и воспоминаний. Перед глазами мелькали кадры из десятка моих вылазок, в которых я встречал подобные образования у основания деревьев или возле воды, или в сырых и тёмных помещениях, как это. Возбуждённое недавней схваткой воображение рисовало в голове ужасные картинки. Разные виды мутантов, приспособившиеся к разным условиям среды, типам угроз и средствам, которыми этих самых заражённых уничтожали. Тяжёлый вздох вырвался из груди при воспоминании об огромном мясном мешке на территории больницы.

— Интересно, а ведь в разных мешках разное количество биомассы для мутаций, — тихо пробубнил я свою мысль.

— Стремно, да? — невесело ответил мне Старк.

— Я по общей связи это сказал? — со вздохом произнёс я.

— Так точно, да, есть такое, момент имеется… — разом раздался голос сталкеров.

На экране мелькнула иконка Старка:

— Я тоже об этом подумал, если честно. Просто хрен его знает, какая тварь может получиться из места, где вот этой вот богомерзкой хрени дофига.

— Я слышал от ребят, — ответил разведчик, — что в городе есть минимум десять или пятнадцать мест, где вот такие вот мешки размером с половину баскетбольного поля. А может и больше.

На экране загорелся значок Родиона:

— Было бы круто спалить эти прыщи, пока они вот так сами не повзрывались.

— За всеми не уследишь. Нужно готовиться к новым угрозам, — резюмировал Алекс.

Я остановился возле парочки медсестёр и Кира, и моим глазам открылась удивительная картина. Новичок, Ватман, лежал распластавшись на склизком полу без сознания, пока девчонки пытались его реанимировать. Моё внимание сразу же привлёк рыжий провод, тянувшийся от разваленного панциря черепахи к стальным прутьям буферной зоны.

— Да ладно… — тихо произнёс я, сопоставляя ожоги на ладонях Атри с логикой того, почему я наблюдаю именно эту картину.

— Мы сперва подумали, что он струсил, — начал Кир, — решил сбежать, когда панцирь затрещал по швам от навалившихся зомби.

— А почему зомби вообще смогли навалиться на каркас?

— Тележка, точнее колесо у тележки сломалось, её наклонило вбок, генератор перевесило, и вся эта хрень пизданулась.

— Понятно. И Атри выбежал из панциря, запитал провод и с ним прибежал обратно, и когда кабеля не хватило, решил пропустить напряжение через себя.

— Угу, — Кир не выдержал и стал усиленно моргать, чтобы спрятать накатившие слёзы, — потом, потом Таня подбежала и пнула его по руке, отстреляла всех тварей, как будто у неё фамилия Уик. Но если бы не он, то нас бы раздавило раньше, чем она подоспела.

— Жаль, хороший был парень, на самом деле. Мне он даже нравился.

В этот момент с пола раздался громкий и жадный вздох. Мы тут же притихли и стали смотреть на чудесное воскрешение, оформленное нежными ручками двух храбрых ангелов с красным крестом на рукаве.

Атри закашлялся. Бледное лицо стало розоветь, а потерянный взгляд блуждал по потолку и лишь спустя несколько секунд приобрёл осмысленность. Приподнявшись, он с удивлением осмотрелся по сторонам.

— Что случилось? — хрипло спросил Ватман, глядя на то, какая суета сейчас творилась в ангаре номер тринадцать.

— Случилось то, мой друг, что ты не справился ни с одним пунктом своего квеста, — с усмешкой произнёс я. — Ты ни сохранил сердце черепахи, — я указал на перевёрнутую тачанку с генератором, — ни выполнил дополнительное задание, — та же рука сместилась в сторону входа в ангар, где вовсю возились мужики из четвёртого, записывавшие это здание.

— Млять, — прошипел Атри. — Похуй, я готов к следующему заданию! Когда приступать⁈

Радостные до этого момента девчонки от испуга прижали ладошки к лицу, и было заметно, что это уже им понадобится медицинская помощь.

— Да он наглухо контуженый, — резюмировал их испуг Кир.

— Возможно, надеюсь, он понимает, ну, или поймёт, что я пошутил. Впрочем это не важно. Такой самоотверженный подвиг должен быть награжден! Атри!

Парень заморгав поднял голову и уставился на меня не мигающим взглядом.

— Да, товарищ председатель.

— Атри, я был бы горд, если бы ты стал гражданином Цитадели!

Вернувшийся с того света вымученно растянулся в улыбке и отняв свою руку у девушки, бинтовавшей его ладонь:

— За Цитадель, за председателя!

Я повторил его жест с закрытыми глазами и когда стальной кулак ударил в нагрудную пластину перед глазами появилась лужа крови на асфальте под ногами костюма Вольдемара:

— Теперь ты знаешь, что означает этот жест. Так держать!

Атри улыбнулся ещё шире и застыв так снова потерял сознание:

Воин поправил нагрудную пластину с цифрой три:

— Живой, слава богу. Но будет грустно, если он головой тронется. Такое чудесное воскрешение. Хоть на первую полосу в новостной ленте ставь.

Я хотел было почесать подбородок, но опять вовремя вспомнил, что у меня на голове шлем:

— А это хорошая идея! Витязь, сообщение — Ника: «Ник, если Атри придёт в норму, то я хочу, чтобы ты с ним репортаж сделала. Думаю, его историю должны узнать остальные граждане. Его пример может хорошо послужить для новичков. Кир введёт тебя в курс дела, я сейчас ему выдам квест. Оформи всё красиво, это будет хорошая агитация. Витязь, конец сообщения».

— Ты всё слышал? — повернувшись к парню, сказал я.

— Так точно.

— Смакуй сочно, — с усмешкой ответил я и немного наклонился вперёд, отключив динамик связи с командой. — Кир, официального квеста я тебе на это дело не даю, думаю, ты понимаешь почему, — парень насторожённо кивнул, — хочу, чтобы всё получилось как можно более естественно и плавно. Ты там намекни нашему камикадзе, че и как сказать надо для красного словца. И самое главное, — я слегка ткнул рогом мутанта в нагрудную пластину так, чтобы перекрыть две полоски от цифры три, — мне не стоит тебе намекать, почему я обратился именно к тебе, но я всё же намекну. Рассчитываю на твои навыки.

— Как… на чём… я… — только и промямлил парень.

— От меня ничего не ускользает!

— Сделаю всё в лучшем виде, прррро… Председатель.

— Выполняй.

Кир ударил кулаком в грудь и на пятках повернулся к медсёстрам, снова вернувшим Атри из царства Морфея и перебинтовывавшим ему ладони. Он раскинул руки в стороны и задорно улыбнулся:

— Девчонки, председатель официально дал мне лёгкий для меня квест! Я должен помочь столь прекрасным созданиям, как вы, не напрягаться и лично донести нашего героя в лазарет! Да и было бы неплохо поболтать с ним, хочу убедиться, что у него нет сотрясения, — он подхватил парня и потащил его к выходу. — Я так-то на третьем курсе ещё и на психолога пошёл и немного чего-то да понимаю, вот, например, ты, у тебя такие… — его отдаляющийся голос и хохот девушек заглушил грохот рухнувшей на промышленный бетон стальной двери.

Я повернулся к источнику звука и увидел, как Родион полностью закрыл открывшийся проход своим огромным щитом, готовясь сдержать любое нападение с той стороны.

— Птичка в клетке, повторяю, птичка в клетке, — раздался голос разведчика.

— Епта, свела жизнь с мальчишками, — недовольно прошипела Таня, — Лар, млять, никто не понимает и не собирается понимать твоих приколов с шифрованием того, что ты видишь вокруг себя! Хватит уже страдать хуйнёй. Никому мы в радиоэфире, кроме нас, не нужны!

— Двустволка, я под дружественным фейерверком, повторяю, я под дружественным фейерверком!

Родион коротко хмыкнул:

— Смотри, чтобы эти два ствола у тебя в одном отверстии не оказались. Что-то мне подсказывает, что твои стелс-навыки не помогут тебе скрыться от гнева нашей дорогой снайперши.

Я вздохнул. Работать в команде — это, конечно, здорово. Куча болтовни, шуток и подколов создаёт классное настроение, но я здесь чувствовал себя чужим. Не потому, что не любил компании да и интровертом не был, нет. Как раз напротив, я всегда любил общение и совместный движ, но вот мой текущий статус мне этого не позволял.

Председатель — слово из прошлых систем управления, перекочевавшее и в нашу. Оно было что-то вроде высокого пьедестала, на котором место есть только для одного. И что-то мне подсказывало, что если я начну общаться со всеми как с равными, то высота этого пьедестала может и останется прежней, но вот остальные решат, что и их пьедесталы размером с мой. Всё снова и снова упирается в банальную иерархию приматов, и эта мысль меня немного удручала. Но лишь немного.

— Ведь председатель — это я. И хули мне париться, если я принимаю решения в этой игре! — произнёс я, в очередной раз напомнив своё собственное кредо — «относиться ко всему как к игре».

Слегка кашлянув, чтобы мой голос звучал глубже и ниже, я наконец включил общий канал связи:

— Что у вас?

— Всё чётко, товарищ председатель, запустил коптер вперёд. Хочу осмотреть подвал до того, как мы туда спустимся. Сейчас выведу вам картинку, — отчеканил разведчик.

— Хорошо.

Через секунду у меня на дисплее появилось изображение с дрона разведчика. Крохотный кругляшок света плавно и неспешно двигался вперёд по узкому коридору. Мне с трудом удалось увидеть силовые провода, тянувшиеся под потолком и уходившие вниз, как лианы в какой-то гробнице из фильмов про приключения.

Коптер повторил изгиб коридора вниз и немного сбавил высоту. Я же для себя отметил, что, к счастью, здесь на стенах и полу не было никаких следов липкой жижи, плесени или ещё какой-нибудь биологической активности. Всё выглядело довольно привычно: пыльные ступени, обшарпанная штукатурка на стенах, ржавые полосы возле труб и белый осадок окислов на скобах. Правда, обыденная картинка сменилась уже через пару секунд.

— Че за нах⁈ — чуть ли не одновременно произнесли мы с разведчиком, когда изображение стало заливать фиолетовым светом.

Коптер пролетел ещё несколько метров, прежде чем повторил за коридором поворот влево, и вот тут мы оба потеряли дар речи. Наше молчание от шока в эфире заполнило лишь равномерное шипение включившихся разбрызгивателей под потолком. Огромное подвальное помещение, размером с сам ангар, погрузилось в облако подсвечиваемого ультрафиолетовыми лампами, что плавно опускалось на плантацию кустов…

— Don't worry, be happy!

Пов от лица Атри. Вечер после интервью.

— Теперь это твоя комната, поздравляю, — провожавшая меня девушка с характерным звуком распахнула передо мной дверь вагона-купе. — В будущем ты можешь поставить сюда замок, чтобы закрываться, хотя этим никто не пользуется, так как везде видеонаблюдение. Кстати, напомню, что накрывать камеру в купе строго запрещено, несмотря на то, что это твоя личная комната, — её пальчик указал в угол под потолком. — Включать свет можно только по графику и запрещено после комендантского часа. Так что постарайся успеть сделать все свои дела до наступления темноты. К ночникам это не относится. Бельё постельное стирают раз в неделю, так что не заляпай. Дежурство в коридоре по графику. Что ещё… ну, туалетом пользоваться только уличным, и душевые тоже общественные. Здесь в вагоне это пока не работает. В любом случае все правила вот здесь, — она указала на прикреплённый скотчем листок с напечатанным текстом правил. — Заходи же, чего встал? — она тихо рассмеялась. — Вещи можешь кидать на полки. Зарядку для смартнаруча я сейчас принесу.

— У меня нет вещей, — со стеснением ответил я.

— Не волнуйся, скоро появятся. Располагайся.

Я вошёл внутрь, и девушка, которую мне очень хотелось назвать проводницей, с характерным звуком задвинула за мной дверь. Оставшись один в целом купе, скинул с себя верхнюю одежду и устало плюхнулся на кровать слева. Пространство вокруг сразу же заставляло меня погрузиться в воспоминания прошлого, когда я, будучи ещё восьмилетним пацаном, колесил с ними вот в таких вагонах, путешествуя по стране. Глядя вверх, прямо на потолок, где сейчас горела тусклая светодиодная лампа, я никак не мог отделаться от ощущения, что вагон вот-вот тронется и я услышу характерный стук стальных колёс о шпалы.

Но этот вагон уже вряд ли куда-то тронется. Разве что его когда-нибудь решат вывезти с территории завода, чтобы не занимал полезную площадь.

— Ничего уже не будет как прежде, — в потолок произнёс я. — Ничего.

В дверь постучались.

— Войдите.

Дверь снова откатилась, и внутрь вошла та самая «проводница».

— Ещё раз добрый день. Вот ваша зарядка, — девушка прошлась по моему скромному жилищу и положила блочок с проводом на откидной столик. — Вот ваш комплект личной гигиены. Набор стандартный, но за доплату можно приобрести и уникальные вещи, такие как дезодорант, духи и крема. Там ещё много чего можно купить. Впрочем, вы быстро разберётесь, — она кивнула на мой смартнаруч, затем неожиданно замолчала, опустив глаза в пол, явно решаясь меня о чем-то спросить. — Скажите, а это страшно было⁈

Я нахмурился, проведя пальцем по серебристому боку, на котором имелась именная гравировка:

— Что страшно?

— Ну как, что! Умирать, конечно. Страшно умирать было?

Вздох сам вырвался из моей груди:

— Вы про то, что я пережил клиническую смерть?

Она, зажав губы, с блестящими от интереса глазами коротко кивнула, подтверждая свой вопрос.

— Я ничего толком не понял. Для меня случилось всё за доли секунды.

Мой ответ явно не был тем, что хотела услышать эта проводница в вагоне, который навсегда остался на конечной станции.

Но меня не волновало её ожидание услышать мистическую сказку о том, как я «подключился к бесконечному источнику и познал свою внутреннюю бескрайнюю сущность».

Сейчас мне хотелось лишь отдохнуть, валяясь на этом жёстком, сбившемся в каменные комки ватном матрасе, и изучить возможности, какие открывал передо мной этот цифровой паспорт гражданина Цитадели.

Благо, девушка оказалась понятливой и без лишних слов задвинула дверь, оставив меня в блаженном одиночестве. Кряхтя, как старый дед, от мышечной боли во всём теле, я вставил блочок в розетку, затем подсоединил шнур. Несколько мучительно долгих секунд дисплей не подавал никаких признаков жизни. И лишь спустя некоторое время на нём загорелась заветная картинка разряженной батареи.

Включить гаджет сразу у меня не получилось. Видимо, нужно было дождаться, пока заряд накопится на достаточный уровень. Дабы скоротать это время, я решил ещё раз посмотреть на гравировку на корпусе смартнаруча.

«За проявленное мужество перед лицом смерти и спасение своих боевых братьев!»

— Пиздец, ну вот я и гражданин, — слова повисли в воздухе, будто дожидаясь, когда я смогу до конца осознать их значение.

Ладонь отозвалась болью, когда смартнаруч коротко завибрировал, включаясь. Я, как маленький ребенок, прильнул к экрану, наблюдая за тем, как шестерёнка вокруг антенны медленно вращается, обозначая таким образом процесс загрузки.

Дисплей моргнул, и появилось приветственное сообщение системы:

'Добрый день, Атри.

Смартнаруч практически готов к использованию. Желаем вам плодотворного дня.'

Наконец-то на экране смартфона появилась главная заставка — римская цифра четыре. Меню было вполне себе обычным. Часы в левом верхнем углу давали мне понять, что сейчас 19:47. В правом верхнем углу имелись привычные полоски сети, вайфая и уровня заряда.

Виджет с данными о местоположении и погоде был пустым. На рабочем пространстве имелось лишь четыре приложения, причём без какой-либо картинки. Просто заглавные буквы. Видимо, заниматься дизайнерским оформлением ни у кого времени не было.

С — статус; К — квесты; Ч — чат Цитадели; П — предложения.

Внизу имелось всего несколько знакомых иконок — Звонки, фонарик, фотоаппарат, галерея, музыка.

Я нажал на иконку первого приложения — Статус.

Появилось три папки: анкета, кошелёк, имущество.

Следуя по порядку, открыл анкету.

На экране появился уже знакомый перечень информации, какой был у меня на смартфоне, который разбился на последнем задании.

ФИО — Ильин Тимофей Родионович.

Двадцать пять лет. Русский. Холост.

Регистрация в Цитадели — 19.12

Регистрация о смене имени — 19.12 на имя Атри.

Гражданский статус: «гражданин Цитадели Ромул».

Рубеж — IV.

Звание — Подсобник. Уровень 1 — 10.

Особые звания и награды:

«Стальной панцирь» — от 24.12 за самопожертвование при спасении воинов третьего рубежа в панцире черепахи.

«Инквизитор недели» — от 21.12 за яростное отстаивание идеалов Цитадели.

— О как! — я удивлённо поднял брови, когда увидел рядом со своими достижениями рабочие ссылки.

Нажав на них, я с не меньшим удивлением прочитал следующее уведомление:

«У ВАС НЕТ ДОСТУПА К АРХИВНЫМ ДАННЫМ».

— Архивные данные? — я сделал скриншот экрана, чтобы потом отправить этот вопрос в службу поддержки, если она здесь имелась.

Выйдя из анкеты, я нажал на самое больное для себя место — на кошелёк.

На экране появилось всего две строчки:

Трудчасы: — 7 часов. (Минус семь часов).

— Похоже, мне обнулили мой личный долг, а вот семь часов за того побитого кофемана в карцере оставили. Интересно, почему: либо я их буду должен отработать, либо система взаимообмена ещё не совсем плавно работает.

Очки понта: 134.

— Сто тридцать четыре, интересно, это много? О, прикольно! — я увидел, как цифра поменялась, и теперь количество очков составляло сто сорок. — Наверное, не много, раз они так легко набираются. Ладно, разберусь позже, что с ними делать.

Закрыв кошелёк, я открыл раздел имущество и ожидаемо увидел:

(Пусто).

Закрыв приложение «Статус», я принялся за следующее — «Квесты».

Передо мной открылось точно такое же меню, как и в предыдущем приложении. Всё выглядело довольно скудно. Простецкий терминальный вид. Зелёные буквы на чёрном фоне.

Внутри приложения имелось также несколько окон:

— Обязательные квесты.

— Текущие квесты.

— Дополнительные задания.

— Выполненные квесты.

В папке обязательных у меня пока ничего не было, ровно как и в текущих. А вот папка «дополнительные задания» меня удивила. Здесь имелось два раздела: доступные и недоступные.

В папке доступных имелись следующие квесты:

— Внеочередная уборка вагона — 5 минут.

— Стирка вещей 1 смена — 30 минут.

— Внеочередная уборка территории — 10 минут…

И всё в подобном духе. Получалось, что за мелкую общественную работу можно было браться кому угодно. Однако меня удивляла приписка «внеочередная». Видимо, таких заданий нельзя было избежать, либо если никто из граждан не взялся самолично убраться в коридоре вагона, то этот квест передавался по списку дежурств.

Я почесал затылок:

— В принципе, не запарно. Думаю, можно будет после основной работы наверстать свой минус, занимаясь всей этой историей. А тут что у нас.

Папка с недоступными квестами заставила меня аж присвистнуть. Но в отличие от предыдущих, здесь в конце квеста имелись цифры. Например: изготовление камуфляжной сети — IV, починка генератора — IV, поиск батарей — I, поиск бытовой химии — I, сортировка посевного материала — IV, рытьё волчьих ям — III, работа внеочередным оператором в архиве — II.

Я ткнул в квест, связанный с рытьём волчьих ям. На экране появилось уведомление:

«Данный квест в текущий момент вам недоступен. Он может быть вам доступен, если вы состоите в третьем рубеже или по личному распоряжению и запросу глав рубежей.»

— Окей, а с этим заданием, что тогда? — я нажал на сортировку посевного материала, и высветилось иное уведомление.

«Для того, чтобы выполнить данный квест, вам требуется пройти обучение азам фермерского хозяйства. Повысить квалификацию и встать на ступень выше в ранге вы можете, подав заявление в приложении — Предложения.»

— Сырая, конечно, тема с заданиями. Но что-то в этом есть.

Я вышел из квестов и открыл чат. И вот тут понеслось…

Закреплённой темой был «Кабак Поручика». Судя по десяткам тысяч сообщений, это была местная флудилка. А если учесть мой опыт с общедомовым чатом, то наверняка это место было похоже на психушку.

Ниже шли тематические чаты. Каждый рубеж шёл отдельно. Что обидно, я не мог зайти ни в какой другой рубеж, кроме своего. Следом располагались обсуждения оружия, доспехов, медицины, сельского хозяйства и много-много чего ещё… Естественно, в топе шли три темы — кабак, оружие и силовые доспехи.

Без каких-либо раздумий я нажал на чат про броню.

Первое сообщение, какое попалось мне на глаза, было от Сергея:

'Я тут внезапно поинтересовался современной индивидуальной бронезащитой… 🤔

Что могу сказать… Война — двигатель прогресса. Весь этот кевлар устарел. Слишком много недостатков. И таки сейчас производят защиту из высокомолекулярного полиэтилена, о котором речь заходила, который по сравнению с кевларом имеет значительные преимущества, главные из которых — меньший вес, значительно меньшая цена (в разы) и полный игнор влаги, которую так боится кевлар.

Модульность — да пожалуйста, в полный рост. Как конструктор. И, что характерно, защита напоминает английский латный доспех конца 14 — начала 15 века. Принципы абсолютно те же. Разве что поддоспешная одежда для противодействия заброневому воздействия стала деталью брони. И, соответственно, всё выведено на современный технологический уровень.

Однако ж… Всё уже придумано.

Фото

'Защита уровня БР1/С2. То есть без бронеплит сам по себе должен держать пистолетку/осколки.

Раздавать зомбакам трындюлей можно и в плотнейшем контакте.

При весе такого комплекта около 10 кг.

И это ещё не всё, что можно пристегнуть.'

Вторым сообщением шло:

«Я не шарю, а такая хрень ну типа, распространена или не особо? Просто вообще не разбираюсь в военной сфере.»

Третий ответ:

«Ту фотку, что вы скинули, это доспех всадника и к нему не подойдёт это крепление.»

Четвертый ответ:

«А сколько всего у нас чудесных батареек? Иначе мы так и ограничимся десятком железных или пластиковых болванчиков на стене».

И так далее и тому подобное…

Кто-то скидывал мемасы, сохранившиеся в галерее, кто-то давал весьма годные идеи, а кто-то ожесточённо спорил о ТТХ различных материалов и компонентов брони. В общем, шла обычная цивилизованная дискуссия.

Ещё больше споров имелось в колонке про оружие, но туда я заходить не стал, так как совершенно ничего в этом не понимал. Вздохнув, я пролистал ниже и зашёл в раздел сельского хозяйства.

Здесь разговоры, как и полагается для садоводов, шли размеренно и даже как-то уютно. Никаких споров с пеной у рта о том, на какую глубину сажать картофель, ни о том, чем опрыскивать плодовые деревья и так далее. Меня подобный темп обсуждения вполне устраивал. Пролистав всю колонку к самому началу, я бегло пробежался по ней глазами и нигде не увидел, чтобы кто-то затронул тему самогоноварения!

— Чего, блин, неужели здесь на эту тему табу? — хмыкнул я.

И, проскролив общий чат, где общались все, кто был свободен от квестов, перешёл в последнее приложение под многообещающим названием — «Предложения».

И вот тут, к моему удивлению, не было никаких обсуждений. Лишь пустая строка для заполнения. И указание вверху:

«Гражданин, предложение нужно оформлять следующим образом — тема предложения и рубеж, которому она соответствует больше всего. Обоснование выгоды для Цитадели. Постарайтесь по возможности описать максимально подробно ваше предложение, чтобы оно больше всего подходило для создания квестов.»

— Окей, пора применить мой писательский навык красноречия, — с ухмылкой произнёс я, нажав на строку, и стал с сумасшедшей скоростью клацать по экрану.

Тема предложения: Спирт как основа новой Цивилизации.

Производство и применение спирта и сопутствующих продуктов в условиях пост-апокалиптического мира.

В условиях коллапса цивилизации этиловый спирт становится одним из ключевых ресурсов. Широта применения огромна, начиная от медицинского антисептика и растворителя до жидкого топлива и возможно валюты нового мира. Моё предложение ориентировано на создание автономного производства спирта (самогона) с максимальной утилизацией побочных продуктов.

Основные нужды:

— Пищевой спирт/дистиллят — для медицинских, пищевых нужд.

— Технический спирт (денатурированный) — для использования в качестве:

— Топлива для примусов, горелок, самодельных двигателей.

— Растворителя для приготовления лекарств, красок, химической обработки.

— служит основой для антифризов.

— подходит для ламп и освещения.

— Спиртовые настойки (лекарственные, антисептические) — на местном сырье.

— Уксус — из вторичных продуктов брожения.

— Не говоря уже о том, что горящая жидкость имеет широкое применение в военном деле.

В результате производства появляются вторичные продукты, которые можно использовать в других отраслях. Например:

— Бражная гуща может послужить кормом для животных.

— Углекислый газ из брожения подходит для выращивания растений в закрытых теплицах.

— Отработанное тепло от перегонки возможно использовать для отопления, сушки продуктов.

Теперь переходим к краткому производству.

Сырьевая база огромна, подходит практически любое крахмалосодержащее или крахмалистое сырьё: свекла, зерно, картофель, заброшенные запасы из магазинов, фрукты. Можно подобрать и альтернативное сырьё: испорченные продукты и даже древесину.

Необходима вода и система фильтрации, но при наличии рядом реки этот процесс легко наладить.

Оборудование для начала производства требуется не так много:

— Емкости для брожения: подойдёт керамика, пищевой пластик, стекло.

— Самогонный аппарат: медный или из нержавейки. С этим проблем не должно возникнуть, уверен, у дачников их дохрена можно найти. Но при желании можно собрать и самому.

— Термометры, гидрозатворы. С этим тоже проблем нет.

— Тара для хранения: стеклянные бутыли, канистры.

Перспективы развития для нового источника жидкого топлива огромны.

— Организация теплицы на CO2 и тепле от производства.

— Разведение животных на барде.

— Производство метанола (для более энергоёмкого топлива) при наличии соответствующего сырья и знаний.

— Создание «Аптеки настойек» — лекарства на основе спирта.

— Восстановление простейших двигателей внутреннего сгорания, работающих на спирте.

Если подводить краткий итог, то в мире, где встала большая промышленность, спирт становится универсальным жизненным ресурсом. Данный проект превращает навык самогоноварения из кустарного ремесла в стратегическое предприятие, вокруг которого может выстроиться мини-экономика выжившего сообщества. Ключ к успеху — не просто производство, а создание устойчивой системы с замкнутым циклом и множеством применений продукта.

Я закончил клацать по экрану и откинувшись назад нажал на кнопку отправить.

— Готово! Надеюсь тема начальству понравиться. А что, было прикольно лет так через пять рассекать на небольшом тракторенке, который пыхтит на спирту, или видеть в небе кучу аэростатов на газу. Да блин, много всего можно придумать, если задаться целью. Правда у этого проекта есть главный минус, о котором я не упомянул. А точнее главный плюс — плюс сорок градусов беленькой. Мне кажется проще будет собрать движок на спирту, чем отучить наших людей бухать по черному. В прочем, это уже головная боль председателя.

Закинув руки за голову, я с чувством выполненного гражданского долга тут же провалился в блаженный сон.

Настойчивое жужжание на столе вырвало меня из объятий сна. Морщась от льющегося из экрана света, я приподнялся на локте. Вокруг ещё было темно, хотя, учитывая зимнее время года, на улице светало рано. Вытянувшись во весь рост, я почувствовал, как по телу пробежала приятная волна. Спать в теплом и безопасном помещении было той роскошью, какую невозможно оценить по достоинству в мирное время.

Сев рывком, я схватил смартнаруч со стола и увидел системное уведомление:

'Атри, вы получили новый ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ КВЕСТ — ФОРПОСТ.

Первое задание:

Явиться на точку сбора возле третьего ангара к 8:20 для дальнейшего инструктажа.

С собой взять все личные вещи, личное имущество и средства личной гигиены.

Второе задание: будет обновлено после инструктажа.'

— Так, блин, — я снова протер глаза, вчитываясь в текст. — Штабу нужно поработать с оформлением квестов. Раз уж взялись за игровое оформление, то почему не указывают количество награды за его выполнение? Хотя, может, этот квест из основной сюжетной линии? Хз, короче. Сколько сейчас… сука! — выругался я, увидев на часах 6:50 утра. — Можно ещё немного поспать, — я откинулся назад, накрывшись шерстяным одеялом.

Но сон уже не шел. В голове начинали роиться мысли о том, где я уже слышал это слово.

— Форпост, форпост, форпост, хмммм, — глаза широко распахнулись от озарения, когда я вспомнил разговор с Киром, когда мы сидели вечером на лавочке. — Это же вторая база Цитадели, которая на территории военного училища! — сердце забилось ещё чаще от осознания, что именно там имелись запасы прототипов военных экзоскелетов, которые получили здесь широкое применение.

Спать уже совершенно не хотелось, я несколько раз ворочался из стороны в сторону, закрывал глаза, но ничего не помогало. А когда из коридора донесся нарочито бодрый голос, остатки сонливости сдуло.

— Дддддооооброе утро, граждане Цитадели!!! На смартнаручах ровно семь утра! И с вами на связи радио — сопротивление равно энергия, умноженная на квадрат массы, или же просто R=em2, можно ещё проще — радио «Сопротивление»! И с вами её ведущий Андрей Трегубов! Или просто Трегубыч! Погода за окном всё такая же мерзкая, по моим личным метеосводкам, а именно высунутой в окно руке, могу сказать, что холодно, сыро и гадко, но! Это совершенно не важно, когда у тебя самого солнечное настроение! И если оно у вас точно такое же, как и у меня, то срочно делитесь им с каждым гражданином! Улыбкой, танцем, комплиментом — неважно, всё из этого работает! А поможет в этом нам зажигательная песня от Bee Gees — Stayin' Alive!

— Че за херня⁈ — воскликнул я, подорвавшись с кровати.

Моя персона вынырнула в коридор в поисках источника звука. Моему примеру последовал каждый житель вагона, кто, ровно как и я, был шокирован происходящим! А судя по тому, что выглянули в коридор абсолютно все, подобное было в новинку. Переглянувшись с такими же растерянными соседями, я нашел источник звука. Им являлись колонки под потолком, из которых уже доносилось въевшееся в подкорку: «ha, ha, ha, ha, stayin» alive'.

Надо было видеть лица людей в этот момент. Непонимание и даже испуг сменились искренним удивлением, затем смехом, и вот уже задорное настроение витало по вагону. Никто из нас не мог остаться равнодушным к столь позитивному нововведению.

Несколько девчонок и какой-то паренек выскочили в центр прохода и на глазах у всех стали танцевать знаменитый в свое время танец из старого фильма про Человека-паука.

Те из нас, кто не знал движений, смотрели на это, открыв рты и хлопая в ладоши как завороженные. Этот момент казался чем-то фантастическим и даже волшебным. Звуки музыки, как торнадо, подхватили наш вагончик и унесли его из Канзаса прямо в волшебную страну Оз, куда в свое время попала героиня Изумрудного города.

— Ха, ха, ха, стэйн элайв, стэйн элайв! — вполне с русским акцентом подпел диктор Трегубыч, убавляя громкость песни. — Прекрасная песня на «Сопротивлении» этим прекрасным утром. Надеюсь, мы не сильно вас напугали. Сегодня первый день нашей работы в стенах Цитадели, и я попросил председателя, чтобы это событие стало неожиданным для всех. Хотелось, чтобы каждый из вас запомнил начало радиовещания, а сделать это можно, только если его начало будет неожиданным и фееричным и позитивным! А поможет нам в этом следующий трек от короля регги — Боба Марли с его вечным хитом Tree little birds! — из колонок раздалось позитивное: «Don't worry about a thing».

От количества солнечных улыбок в вагоне можно было загореть, как в солярии. Впрочем, я бы не удивился, если подобный салон совсем скоро откроется в стенах Цитадели. Такого приподнятого настроения у меня не было с тех самых пор, как привычный мир приказал долго жить.

Весело пританцовывая, я вместе с остальными отправился выполнять утренние процедуры, после чего в невероятном состоянии отправился собирать свои вещи.

Из таковых у меня были лишь мыльно-рыльные, да зарядный блочок с проводом. Сборы заняли каких-то три минуты, и у меня был практически час до построения. Сложив свой скарб в целлофановый пакет, я отправился на улицу.

Обстановка во внутреннем дворе была ровно такой же, как и в вагоне. Динамики на столбе посреди площади продолжали трещать голосом диктора, рассказывавшего о том, что теперь в Цитадели срочно требуются музыканты, так как репертуар в его плей-листе будет весьма ограничен старыми треками, а послушать новинки всегда хочется.

— Тем более, дорогие наши радиослушатели! — не замолкал Трегубыч. — Что первый музыкант в Цитадели обязательно попадет в топ чартов и сразу же на первое место, так как будет единственным. Подать заявку на участие в музыкальной жизни нашего государства можно прямо сейчас в приложении «Предложения»!

Я прошел мимо кофейни и подошел к окну раздачи завтрака, встав в короткую очередь. Двигалась она очень быстро, так что уже через минуту я стоял напротив окна, из которого так и веяло теплым воздухом со всевозможными запахами, от которых текли слюни и сводило живот.

— Код, — требовательно произнес мужчина внутри окошка.

— Что, простите? — спросил я, прильнув к белому подоконнику, прикрученному к ларьку вместо барной стойки.

Изнутри на меня уставился лысый мужчина средних лет в белом поварском кителе. Он несколько секунд молча смотрел на меня, нахмурив черные брови.

— Аааа, новичок, я тебя не признал сразу! — его грозное лицо тут же распрямилось, и он широко улыбнулся. — Давай сюда свой наруч.

Я неловко ответил кривой улыбкой и, закатав рукав, продемонстрировал свой смартнаруч.

— Вот, вот тут, смотри, — он ткнул на крохотное окошко внизу экрана с изображением qr-кода, оставив на нем жирный отпечаток. Появился мой личный код, и он навел на него камеру своего рабочего телефона, после чего положил его на полку рядом с окошком. — У тебя четверка, понятно. Катя, дай порцию четвертой нормы.

Я убрал руку, стерев отпечаток о штанину так, чтобы повар этого не увидел:

— Афигеть заморочки, а можно спросить, нафига так вообще усложнять?

Мужчина повернулся к плите и стал там что-то колдовать:

— Какие же это заморочки, новичок? В продовольствии порядок нужен не хуже, чем в аптеке.

— Ага, понятно, — единственное, что нашлось у меня ответить.

В окошко вынырнула рыжеволосая, конопатая девушка с бумажным свитком в одной и пластиковым стаканчиком в другой руке. Коротко улыбнувшись, она передала мой завтрак и тут же схватилась за телефон, чтобы отсканировать код человека, стоявшего за мной. Я отошел в сторону, заняв место за столиком, за которым можно кушать только стоя.

На завтрак была лепешка из овсяной каши с изюмом и какой-то компот. Я принялся жадно поглощать свою порцию, пока она ещё была горячей. Но рука сама замерла в воздухе, а рот остался открытым, когда я увидел, что мужику, получавшему порцию после меня, выдали манную кашу с маслом, несколько яиц и кофе.

Нахмурившись, я снова оценивающе посмотрел на свой завтрак и на завтраки людей, окружавших меня. Практически у всех были такие же порции, как и у меня, но кто-то уже доедал ту «слоновью» пайку, как у мужика. Памятуя прежние уроки, я не стал открыто выражать свое возмущение в толпу.

— Эй, пссс, — обратился я к женщине рядом. — Простите, что отвлекаю. Я тут новенький. Подскажите пожалуйста, а почему у некоторых людей порции разные?

— Ой, а я вас вчера по телевизору видела! — женщина всплеснула руками, затем быстро вытерла губы салфеткой. — А у вас какая норма?

Я вспомнил слова повара про норму и вполголоса продолжил:

— Четвертая, вроде, так повар сказал. Но я думал, он имеет в виду рубеж, а тот парень, — мой палец сделал круг на груди, где на куртке имелась вышивка римской цифры четыре, — тоже из нашего рубежа.

— Молодой человек, — снисходительно улыбнулась женщина, — норма питания не зависит от рубежа, она зависит от рода деятельности. Чем тяжелее физическая работа, тем больше калорий в еде. Только и всего.

Я хмыкнул:

— А если работа связана с тем, что приходится активно думать, то тогда какая норма питания?

— Наверное, сладкая, — так же с усмешкой ответила она, — мозг же глюкозой питается.

Я посмеялся в ответ, про себя подумав о том, что такие заморочки с пайками неоправданно сложны для нынешних реалий. Быстро прикончив свою четвертую норму еды, скинул упаковку в мусорку к остальному мусору. Мой взгляд зацепился за любопытный факт: вся посуда для граждан, какую сейчас использовали в Цитадели, была одноразовой.

Возле третьего ангара уже собралась небольшая толпа. Разношерстный народец состоял в основном из представителей четвертого рубежа, но было человек десять из третьего, парочка из второго и никого из первого.

— Доброе утро всем, я тут новенький, — махнул я рукой.

На моё появление отреагировали достаточно живо. Тут же понеслись характерные рукопожатия за предплечья и легкие хлопки по плечу.

«Мужики, с нами Ватман!», «Атри тут!», «Ох-хо-хо, человек-проводник!», «Это тот самый, который то самое⁈», — сыпалось на меня со всех сторон.

Видимо, количество очков понта на моем счету всё же имело и реальное значение, раз моя персона уже действительно имела такой процент узнаваемости среди граждан.

— Мать моя женщина, — раздался позади знакомый старческий голос, — оставил тебя на пару дней без присмотра, и вона ты уже где!

Я обернулся и встретился лицом к лицу с:

— Александр Степанович⁈ — мои брови поползли вверх от удивления. — Ты тоже получил гражданство⁈

Бывший сосед по кубрику тихо усмехнулся вместе с короткими смешками остальных мужиков:

— Парни, скиньте гудок, как тут движуха начнется, я пошушукаюсь с нашим Ватманом, — под кивки собравшихся он взял меня под руку и оттянул в сторону, чтобы нас никто не услышал.

— Степаныч, че за хуйня⁈ Как ты норматив-то выполнил за четыре дня⁈ — я осмотрел его с ног до головы, и мой взгляд зацепился за скромную, едва заметную нашивку, которую можно было легко спутать с обычной вертикальной полоской.

Степаныч, заметив мой взгляд, расплылся в широкой улыбке и коротко подмигнул:

— Ну, Ватман, во-первых, я Иван Иванович, но ты же у нас тоже имеешь много имен, верно? — скрипучий смешок вырвался из его груди. — А во-вторых, ты же не думал, что он, — седая голова с намеком кивнула вверх, — станет расселять новичков без какого-либо контроля.

— Так получается, ты с самого начала… — ошалело ответил я.

— В опасное время живем, товарищ. Доверять можно только проверенным людям. А чтобы таковые появились, нужно этих самых людей проверять.

— Твою мать, Степаныч или Иваныч, я бы и не подумал, что ты… хотя погоди, — выражение моего лица, трижды поменявшееся от посетившего меня озарения, можно было увидеть в отражении ухмыляющихся глаз этого разведчика. — Я должен был догадаться! Если не в кубрике, то после того, как ты прорвался на мою экзекуцию у председателя! Рэм тогда же прямым текстом отдал приказ охраннику, чтобы тот «выяснил, как этот шпион сюда проник»!

— Ага, но это у нас с третьим рубежом Кровавая игра такая. Мы пытаемся добраться до председателя, они нас ловят, пока наш рубеж ведет 3:1, — с горделивым смехом ответил разведчик. — Как ты понимаешь, один балл своему рубежу принес я!

— А почему Кровавая игра? Летальные исходы были?

— Нет, конечно! — он пожал плечами. — Я не в курсе того, откуда название у этих кошек-мышек.

— Ну, удивил ты меня, мягко говоря, а если грубо, то я в полном ахуе! — Иван Иваныч снова быстро подмигнул. — И как мне к тебе тогда теперь обращаться?

— Мой позывной Стандарт. Думаю, не сложно догадаться почему. А так можешь и дальше звать меня Александр Степаныч, Сан Степаныч тоже прикольно звучит, типа «святой Степаныч», или Иван Иваныч. Как тебе угодно. У меня всегда было много имен, так что я привык.

— Пиздец, конечно, — со вздохом произнес я. — Тут я с утра негодовал на заморочки с нормами пайка, а здесь люди вон какие перекаты делают!

— Перекаты? — нахмурившись, спросил Стандарт.

— Да, гидра доминатус, все дела… — почесав затылок, ответил я.

— Не знаю, откуда это, но обязательно узнаю, — серьезно ответил мой подставной сосед.

— Это из…

— Тсссс, не надо говорить, — прошипел он. — Разведчик всегда должен оттачивать свой навык.

Тихий смешок вырвался у меня сам собой:

— Теперь я охотно верю в слухи про ваш рубеж, — на его молчаливое выражение лица я ответил, кивнув на едва заметную полоску, обозначавшую римскую цифру один. — Ну, что разведчики могут настолько хорошо маскироваться, что иногда именно это их и выделяет.

— Хорошая мысль! — уважительно ответил Иван. — Ладно, думаю, мы уже привлекли слишком много внимания, пора вернуться к остальным.

— Слушай, ты ведь по любому в курсе, скажи, а зачем нас вообще собрали? Да и название у полученного квеста интересное — Форпост.

Иван посмотрел куда-то вдаль, поверх заводских стен:

— Впереди нас ждет множество войн, Атри, — голос пожилого мужчины всё же выдавал сдерживаемое внутреннее волнение. — И вести их уже вам, новому поколению. А мы, кто постарше, должны обучить вас всему, что знаем. С нашим наследием вы продолжите и нашу войну.

Я посмотрел в том же направлении и увидел, как несколько крепких парней поднимали над стеной знамя Цитадели:

— А без войн никуда? Почему мы должны продолжать, а не остановить круг насилия? Неужели нет другого выбора?

Иван Иванович по-отечески похлопал меня по плечу:

— Не в том месте мы родились, чтобы задаваться подобным вопросом, Тимофей. У нас уже есть наследие, и никуда от этого не деться. И выбор у нас один — сдаться или сопротивляться. Я свой сделал давно. Как ты сам говорил в интервью: «у каждого из нас была своя работа». Я перефразирую твою же фразу — у каждого из нас была и есть своя война. И победа каждого в ней — это победа всех. Пускай даже если твоя война — между ключом и гайкой.

— Стандарт! — окрикнул разведчика кто-то из мужиков, махнув рукой, дабы точно привлечь наше внимание.

— Пошли, сейчас тебе конкретно расскажут, где будет проходить твой и мой фронт.

Под общий вздох удивления из дальней части противоположного ангара в нашу сторону вышло по меньшей мере два десятка воинов в силовом доспехе, а за ними не менее сорока вооруженных широкими щитами, копьями и автоматами.

— Рубеж председателя чуть ли не в полном составе! — с восторгом произнес я.

— Это будет весело!

Открыв рот от удивления, я неотрывно смотрел на то, как в нашу сторону двигался боевой состав третьего рубежа. Я на всю жизнь запомнил эту картину. Пускай и количество воинов было больше похоже на горстку или на несколько подразделений, но тогда, в масштабах завода, это казалось настоящим легионом!

Вечер. Балкон замка Зир.

С реки потянул холодный, промозглый ветер, пробирая меня до костей даже сквозь плотную куртку. Где-то внизу, во внутреннем дворе, пьяные голоса солдатов горланят непристойные частушки, перемежающиеся с кашлем и визгами приблудившихся собак. Воздух пропитанный запахом сырости, дыма от костров и едва уловимым сладковатым смрадом от стихийной помойки, куда выливались ночные горшки знати из замка, неприятно защекотал нос.

Я посмотрела в серьезное лицо Алекса. В его глазах, цвета штормового неба, плясали отблески диодных фонарей со стены, делая его взгляд еще более глубоким и пугающим.

— Извини, я не думаю, что нам стоит обсуждать это, особенно здесь. У стен замка есть уши, понимаешь? И это, — я дрожащей от страха рукой указала на свой тяжелый и холодный ошейник, — пристегни его обратно, пожалуйста! И быстрее.

— Нет, — твердо ответил Алекс. В его голосе не было злости, я почувствовала в нем только ледяное неприятие законов этого места. — Я не хочу и не стану заниматься этим изуверством! — предугадав мое следующее движение, когда я только подумала о том, чтобы выхватить ошейник из его рук, он сделал резкий шаг назад и в сторону, прямо к краю балкона. Бетонная крошка посыпались вниз меж серых балясин и скрылась где-то в темноте двора, беззвучно упав в грязь. Он выставил сжимавшую ошейник руку за перила, прямо над пропастью. — М-м-м, — хмыкнул он, сжав губы в тонкую линию. — Даже не вздумай. Я верну его только после того, как ты ответишь на все мои вопросы.

— Козел, — бессильно сжав кулаки, прошипела я. Ногти впились в ладони. — Верни сейчас же! — для убедительности я притопнула ножкой, но внушительного и хоть сколь громкого звука не случилось.

— Нет, не верну, — так же спокойно ответил Александр. Ветер трепал его светлые волосы, но сам он стоял как скала.

— Да и хер с тобой! Кидай! Потом схожу и подниму? — Я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь, и пристально посмотрела на него.

— Прямо вот так и пройдешься по замку, без ошейника? На глазах у всех? Сама же говорила, что без него тебя не признают, а слухи какие пойдут, ц-ц-ц, кошмар, — с лукавством в голосе протянул Саша.

— Вот как! Тогда я сразу пойду куда надо. До царя успею дойти. Скажу Максиму, что ты силой отнял у меня этот ошейник. Как думаешь, как он отреагирует? Хм? — я приподняла бровь, надеясь, что голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Алекс расплылся в улыбке довольного кота, и эта улыбка в его суровом лице выглядела пугающе неуместно. Он чуть ли не промурлыкал фразу, от которой у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек, а в животе все сжалось в тугой узел:

— Слабая надежда у тебя на полоумного клоуна. Мне кажется у него фляга может свистнуть, когда он тебя увидит в таком виде. Так что я бы подумал прежде чем рисковать. Лучше синица в руках, чем журавль в небе! Верно, госпожа удача? — для убедительности он покрутил ошейник на пальце.

Мои глаза округлились от ужаса, а перед глазами пронеслись десятки не самых приятных флэшбеков с местных «пиров», где царек отвечал этой фразой тем, кто спрашивал почему я у него на поводке:

— Откуда ты узнал? Откуда, черт подери⁈

— Что узнал? — спросил Алекс, бросив короткий взгляд в низ на разбушевавшихся охранников, откровенно бухавших на посту.

— Откуда ты знал, что Максим постоянно говорит эту пословицу? — мои плечи бесконтрольно задрожали, к горлу подкатила липкая волна истерики.

Парень посмотрел на меня с искренним удивлением и наблюдая за моей реакцией, нахмурил лоб:

— Воу-воу, ты че, ныть собралась⁈ Я же просто так эту пословицу сказал. Типа, знаешь: лучше ошейник в руках, чем искать его в грязи. Ба-а-алин… — протянул он, видя, как я уже больше не способна контролировать свои эмоции. — Так-так, успокойся, не надо плакать, — он в два прыжка подскочил ко мне и со всей силы прижал к себе и моё лицо утонуло в его распахнутой куртке. — Не надо плакать, успокойся.

От неожиданности этого грубого, но такого человеческого жеста я разревелась еще больше. Плотину прорвало. Не в силах себя остановить, я вцепилась в его куртку, как за соломинку в открытом море и не помня себя стала рыдать в него, как в подушку, которой можно выговориться:

— Это пиздец! Тут полный пиздец! Я нахожусь просто кошмаре! Сука, я-я-я не понимаю, что вообще происходит. Вокруг творится какой-то ебаный бред! Царь, дружина, игрушки, бродячие, эти холопы возле клиники! — череда коротких всхлипов сбила дыхание, и я потратила все остатки воли на то, чтобы сделать жадный глоток воздуха. — Может, мы уже все мертвы, а я попала в ад за какие-то грехи⁈ Что я, млять, не так сделала в своей жизни, что увидела, как мой папа разрывает на части братика и живьем начинает его жрать⁈ Почему я тогда смогла сбежать из дома? Почему я оповестила этих псов из охраны о том, что бродячие прорвались через нижний вход? Почему именно меня этот выродок выбрал в качестве счастливого питомца? Почему я до сих пор никак не сдохну? Почему, почему, почему⁈ — мой кулачок несколько раз с силой ударил по крепкой груди Алекса, но он даже не шелохнулся.

И дальше мои всхлипы и причитания окончательно утонули, когда он прижал меня еще сильнее своими крепкими руками, словно пытаясь защитить от всего мира, запертого за стенами этого безумного замка.

— Ну-ну, тише-тише, — легонько похлопывая меня по спине, шептал Саша. — Всегда может стать хуже, ну не надо плакать.

— Хуже? — размазывая по лицу слезы и сопли, попыталась поднять голову я, но он продолжал меня крепко держать. — Куда уж хуже?

— Глупо говорить, что всё может наладиться в этом мире, вот почему я говорю, что всегда может быть хуже. Помогает сосредоточится на плюсах, какие есть. Ну или их замечать, что ли.

Нестандартный ответ парня выбил меня из колеи. С силой отстранившись от него, я несколько раз моргнула, чтобы слезы перестали застилать глаза, и смогла нормально разглядеть своего невольного спасителя.

Светловолосый парень смотрел на меня сверху вниз с каким-то отстраненным выражением. В его спокойной, уверенной позе проступала титаническая выдержка, словно он был вырезан из цельного куска скалы, который можно ложить в фундамент чего-то монументального. При этом я фибрами своей истерзанной души чувствовала в нем поистине стальной стержень. Мое эго, уцелевшее где-то в глубине, твердило, что Саша просто не был на моем месте, поэтому он так говорит. Однако интуиция подсказывала обратное. Этот человек не стал бы терпеть подобного отношения к себе. Он бы вышел из этого безумия на своих правилах. Или не вышел бы вообще.

Глядя в его светлые глаза, я вспомнила тех людей, кто в самом начале катастрофы выступил против Максима и его псов. Храбрые мужчины и женщины, не готовые мириться с тем, что какой-то ублюдок самолично провозгласил себя царем. Увы, эти храбрецы, видимо рассчитывавшие на поддержку перепуганного меньшинства, очень быстро были подавлены.

Я всхлипнула ещё раз, глядя на лицо парня, вспомнив, что те адекватные люди тоже имели такие человеческие черты. А теперь всё, что от них осталось — облезлые черепа на мосту.

— Я тоже могла быть там, впрочем мы все равно рано или поздно перейдем этот мост, — тихо прошептала я, отвечая своему внутреннему голосу, вспомнив о том, как я встала во весь рост перед монстром, смеясь над трусостью своего пленителя и тем самым выказав ему свой протест.

— Что? — приподняв одну бровь, спросил Алекс.

— Ничего. Просто мысли вслух, — громко шмыгнув, я вытерла глаза и нос тыльной стороной ладони, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. — Хорошо, я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на один мой, только верни этот ебучий ошейник.

Саша несколько секунд размышлял над моими словами.

— Даю слово, — по тому, как парень замер и напрягся, я поняла, насколько серьезно он относится к данному слову. Где-то внизу зазвенела разбитая бутылка, но мы оба не обратили внимания. — Я надеюсь мы оба понимаем, что этот разговор останется строго между нами, просто я должен понимать в какой пиздец попал, — в знак подтверждения уговора он протянул мне ненавистный ошейник. Холодная кожа и стальные шипы блеснули в темноте.

— Пфф, можешь за это не переживать. Со мной всё равно никто не разговаривает, — тень горькой улыбки мелькнула на моем лице, когда я забрала этот кожаный ремень. Пальцы сами сомкнулись на нем, как на единственно знакомой, пусть и ненавистной, вещи. — Давай, спрашивай. Отвечу как есть.

— Кто здесь главный?

— Максимилиан, — не моргнув глазом ответила я.

Алекс отрицательно покачал головой, и его лунная тень качнулась на стене замка, словно бы она подслушивала наш разговор.

— Не ври мне. Нужно быть круглым идиотом, чтобы поверить в то, что этот клоун может хоть что-то решать.

Я опешила:

— Клянусь тебе, я не собиралась врать. Макс и правда здесь самый главный. Я ни разу не видела, чтобы его приказов хоть кто-то ослушался. Даже командир Псарни, и тот слушает, что скажет царек.

Саня изучающе склонил голову набок, оценивая сказанное мной. В его взгляде читалась холодная, расчетливая работа мысли.

— Нихера не верится конечно. Ладно, допустим, это правда и этот клоун в плаще реально что-то решает, но что еще за приколы с армией? Я не поверю, чтобы военные слушались этого петушка!

Мое сердце забилось чаще от слов парня. По крайней мере оттого, что он мог себе позволить высказываться о Царьке так, как тот заслуживал. Понизив голос до шепота, я наклонилась ближе, чтобы меня точно никто не услышал. Ветер, наполненный тихим жужжанием утих, словно прислушиваясь к нам.

— Армия царя — это местный сброд. Всякие бомжи, торчки и алкаши, чудом уцелевшие во время вспышки бешенства. Темные личности без капли жалости, уроды, которые с оружием стали еще и опасными уродами.

— И меня он хочет записать в их ряды⁈ — прошипел Саша, проведя рукой по волосам. — Вот уж хер я буду поворачиваться спиной к наркету. В пизду. У меня зомби больше доверия вызывают. Я хотя бы знаю, чего этим мутантам нужно, — он с шумом вдохнул сырой воздух. — Мать твою! Помог на свою голову! Я реально в какое-то очко попал. Ладно, дождусь утра и свалю отсюда по-тихой. Благо стража проиграла схватку с зеленым змием, — подмигнув, он кивнул вниз, где стражники тихо сопели, пригревшись возле бочки.

Ответ парня про побег неожиданно кольнул в груди. Я испугалась того, что он исчезнет прямо сейчас, даже не завершив разговор и я выпалила раньше, чем подумала:

— Точно не в армию! Тебя туда не отравят, не переживай! Я в этом уверена, — в висках застучало от того, что я могу потерять единственного человека в этом аду, который понимает, что происходящее является бредом сумасшедших и я снова останусь одна.

Его брови сошлись на переносице, взгляд стал острым и внимательным:

— Откуда ты это знаешь? Мне кажется, петушок скажет мне идти в армию. Сомневаюсь, что на его месте можно доверять незнакомцу с улицы вот так просто располагаться в замке.

Мои щеки запылали от злости и стыда, за то, что я решила использовать именно этот аргумент, как последний довод:

— Алкашам с теплотрассы он никогда не говорил, что он является их должником, и уж тем более не предлагал бы свой гарем в качестве оплаты.

Саша расплылся в улыбке, из-за которой мне захотелось съездить ему по хлебалу:

— А ведь ты права. Это вполне логично, — он улыбнулся еще шире, видя, как меня это злит. — Ладно, может, и задержусь тут чуть дольше.

— Дурак, — еле слышно вырвалось у меня из груди. Однако в этот раз, когда ему это было выгодно, Алекс сделал вид, что ничего не услышал. — Это все твои вопросы?

— Нет.

— И что же тебя еще интересует?

Саша пожал плечами, и спросил то, чего я не слышала со дня Всех Святых:

— Как ты?

— Что⁈— захлопав ресницами от неожиданности, переспросила я.

— Как ты себя чувствуешь? Какой-то час, два назад тебя чуть не сожрал огромный мутант. Тебе чудом удалось пережить ту встречу. Вот я и спрашиваю: как ты.

Я отрицательно покачала головой. В горле снова встал ком.

— Не надо со мной так.

— Как⁈ — удивленно переспросил парень. В его голосе не было насмешки, только искреннее непонимание.

— Как будто все происходящее нормально. Никто и никогда в этом месте не интересуется, как у меня дела. Никто и никогда в этом месте не прикасается ко мне и уж тем более не пытается снять с меня ошейник. Я волшебный талисман, который приносит своему хозяину удачу. Я дорогая вещь, которую никто, включая царя, не смеет касаться, чтобы не дай бог не спугнуть везение. А тут как Рэмбо появляешься ты и спасаешь царя, потом все эти расспросы как у шпиона. Ты реально не боишься мозги на асфальте оставить или того хуже.

— А зачем мне бояться? — поджав губы ответил парень, стиснув в руке какой-то амулет, висевший на шее.

Я опешила от неожиданности:

— Так! Стоп! Ты сегодня сказал, что всегда может быть хуже, верно?

— Верно, — хмыкнул Алекс.

— Я тебя не понимаю. По твоему виду не скажешь, что ты действительно так считаешь!

Саня хмыкнул и оперся спиной на каменные перила, скрестив руки на груди:

— И что не так с моим видом?

— Да ты бы на себя со стороны взглянул! Кремень, ухмылка, презрение, да ещё и красивый как Тор на минималках! Откуда столько пафоса и уверенности?

— Ты действительно хочешь спросить почему я так спокойно реагирую на происходящее? — он опустил руку и я увидела, что на черной веревочке у него болталась обычная шестеренка.

— Нет. Стой, не отвечай, — я сделала характерный жест ладошкой, останавливая его. — Я другое спросить хотела. Я уверена, что такое презрительное отношение к происходящему может быть у человека, который не видел всех ужасов рухнувшего мира, а судя по тому, как ты убил того монстра, ты точно не сидел в бункере. Так вот мой вопрос: ты действительно считаешь, что всегда может быть хуже? Неужели нет просвета в этом мрачном мире?

Александр стоически выдержал мой взгляд. Где-то далеко на улицах города завыл бродячий, и этот вой эхом разнесся над спящими руинами. Он с осторожностью спрятал за пазуху свой незамысловатый амулет.

— Нет, я так не считаю. Я верю, что в этом мире осталось что-то большее, чем бесконечное насилие и смерть! Осталось ещё ради чего сражаться, строить и жить. И я верю, что это большее находится не так далеко, как тебе может показаться. Вот взять хотя бы нас с тобой, — на его лице появилась теплая, мягкая улыбка, которая совершенно не вязалась с окружающей нас грязью и жестокостью.

— Нас?

— И я, и ты, считаем, что этот замок хорошо бы снести до основания. Значит мы не сдались проблемам этого мира. Есть у меня и у тебя внутри осознание того, что все может быть гораздо лучше. И мы вот, рядом. Далеко ходить не надо. Даже расстояния вытянутой руки нет. Так что да, если «НАС» уже двое, то значит мы точно не одиноки, — тихо ответил парень.

— Не одиноки, — как мантру повторила я.

Покои царя. Замок Зир.

Суета в магазине стояла несусветная. Трек — местная торговая точка с разными ништяками из прошлой эпохи — был сейчас битком заполнен мужиками с Четвертого рубежа, которые, как и я, получили квест «Форпост». Мы теснились возле наскоро сколоченных прилавков с одеждой, конфетами, духами, порошками, книгами, кремами… и так далее и тому подобное, а точнее — от батона до гондона, в прямом смысле этого выражения.

Председатель дал нам полчаса на закупку всего необходимого, так как не мог назвать точный срок выполнения квеста. А все доставки ништяков пока идут на завод.

Я вдохнул поглубже специфический запах нового барахла. Всё это было похоже на ларьки вдоль улицы, ведущей к морю, — с их пестротой и разношерстностью товаров. Для меня, да и для всех остальных, подобная толчея была вполне привычным явлением. И мне уже показалось, что я смогу под шумок сунуть в рукав упаковку жвачки с прилавка возле кассы, но, повертев в руках небольшой розовый рюкзачок, я заметил на каждом товаре стальную наклейку, а выпускали из магазина по одному и через арку.

«Понятно, зачатки охранной системы уже есть. Хорошо», — подумал я, задумчиво уставившись на полку с бритвенными станками.

— Ты покупать будешь или нет? — с нетерпением спросила приземистая тетка с такими нависающими веками, что я подивился тому, как она вообще может из-под них видеть.

— А это… — Я несколько раз повертел в руках розовый рюкзачок и увидел, как передо мной забирают последний. — Да, пожалуй, я его возьму.

— Что-то ещё? — тетка уперла руки в бока, выжидая моего ответа.

— Да, шампунь, вон тот белый. Бритву, ещё духи, пасту зубную, трусов пар пять, носки, книгу вон ту! — Я указал пальцем на дальнюю полку.

— Эту? — переспросила тетка.

— Нет, рядом, в синем переплете.

— Эту? — Она потянула её за корешок. — Про богатырей?

— Ага. Так, что ещё? Давайте мне наушники вон те, коричневые. По музыке соскучился сильно. После отбоя хоть послушаю.

Тетка так удивилась, что я аж увидел её зеленые глаза, выглянувшие из-под нависших век:

— Товарищ, эти наушники, если что, тебе обойдутся в одиннадцать очков понта.

После её реплики в магазинчике стали стихать голоса, и я почувствовал, как на меня падает всё больше и больше косых взглядов.

— Хорошо. Тогда мне ещё положите к ним вон тот большой термос и упаковку чая. Краснодарского. Мой любимый чай.

— Как скажете, молодой человек, — с каким-то сомнением в голосе произнесла тетка.

— Да вроде бы всё. Больше ничего не надо. Вернусь обратно, тогда уже и буду знать, чего докупить. — Я улыбнулся, принимая пакет из рук. — Куда платить?

— Платить куда? — переспросила женщина.

— Ну да. — Я закатал рукав, готовясь рассчитаться наручем.

— Вон там платить. — Она указала на арку, из которой по одному выходили мужики с пакетами в руках.

— Прикольно. А я думал, они как сигнализация.

— Ты новенький, что ль? — Дождавшись моего кивка («и как она только видела, когда я это делаю?»), тетка продолжила: — Как сигнализация тоже работают. Первую арку проходишь — тебе приходит уведомление о цене покупок. Там можешь и скинуть чего, если тебе понтов не хватает. Вторую арку проходишь — уже списывается. Только потом не забудь вернуть пластинки. Они на новые товары лепятся.

— Понял, принял. Хорошего вам дня, — ответил я, направившись прямиком к аркам-металлоискателям.

Под присмотром камер я прошел первую, и мне тут же пришло уведомление на смарт-наруч о том, что сумма моих покупок составила тридцать два очка понта.

— Неплохо! Похоже, по возвращении я вообще заживу, — пробубнил я, пройдя следующую арку, и мне тут же пришел чек.

Системное оформление шло стандартным образом:

«Благодарим вас за покупку»

Список товаров — цена.

Итого.

Я мельком скользнул взглядом по списку и в конце не увидел никакого ужасного слова на три буквы. Сие меня весьма обрадовало, хотя и сразу же вызвало кучу вопросов. По типу: как на самом деле работает финансовая система Цитадели, как происходит оборот средств и почему я здесь не увидел НДС. Пока всё увиденное мной напоминало торговлю листьями в детской песочнице, где цена складывалась из того, какую цифру знает тот или иной карапуз.

— Надо будет над этим покумекать, — вслух сказал я и вышел на улицу.

Внутренний двор Цитадели взорвался целой феерией звуков, на которые я не обращал никакого внимания, пока находился внутри магазина. Застыв на порожке, я увидел следующую картину: председатель горячо прощался с кем-то, пока группа сталкеров грузила вещи в вертолет.

Подойдя ближе, я смог разглядеть больше. Председатель в полном боевом облачении жал напоследок руку Старку, которому в этот момент грузили внутрь ещё один экзоскелет. К моему удивлению, с Алексом летела другая группа сталкеров, а не та, что помогала нам в зачистке ангара. Из этого я сделал вывод, что таких элитных групп имелось минимум две.

— Мда, так себе вывод, — вслух посетовал я на свои собственные мысли, прижав рукой шапку на голове, когда пропеллеры стали набирать скорость.

Давнишний товарищ председателя последним заскочил внутрь салона и, махнув всем на прощание, задвинул бортовую дверь. Вертушка резво набрала обороты и плавно оторвалась от земли. Я неотрывно следил, как она сделала крюк над заводом, затем, прижавшись как можно ниже к земле, медленно прошлась зигзагами над районом, после чего полетела куда-то в северном направлении.

Я наблюдал за всё удаляющейся точкой, пока меня не вывел из ступора вибрация на наруче. Закатав рукав, я увидел новое системное уведомление.

КВЕСТ «Форпост» ОБНОВЛЕН.

ПРИМКНУТЬ К СВОЕЙ ГРУППЕ ДЛЯ ВЫХОДА ЗА ПРЕДЕЛЫ СТЕН.

КОМАНДИР ГРУППЫ — Иванов Иван Иванович.

МЕСТО СБОРА — южный выход.

Быстро поинтересовавшись у людей, где находится этот самый южный выход, я трусцой побежал в нужную сторону. По пути мне несколько раз попадались универсалы. Машины, груженные до отказа, безостановочно возили топливо в бочках. Проследив за их движением, я увидел, что они ехали со стороны НПЗ, прилегающего вплотную к заводу.

Я проводил взглядом «Ларгус» и коротко пробубнил себе под нос:

— Теперь понятно, откуда у завода есть возможность обеспечить себя таким большим количеством электроэнергии.

На стыке границ, или, если проще сказать, заборов, находился блокпост. Там воины Третьего рубежа занимались охраной выезда, а также нового прохода между НПЗ и нашей Цитаделью.

Возле ворот уже собралось несколько человек, да и сам Иван Иванович уже раздавал какие-то инструкции. Завидев меня, подставной сосед по кубрику немного улыбнулся и махнул рукой, подзывая к себе. Я подошел уже к самому концу инструктажа, а потому дослушивал рекомендации разведчика с двойным вниманием.

— … самое главное — не паниковать. Атри, давай сюда. Ты достаточно пожил за стенами, знаешь кого, куда и как, так что ты ничего не пропустил. — Он повернул меня к остальным и продолжил. — Сперва стреляю я, а уже если угроза слишком большая, то подключаетесь вы. Такой порядок потому, что, к сожалению, ПБСов на всех не хватает. Но это, конечно, вряд ли случится. Там должно быть более-менее безопасно, но осторожность никогда не повредит. В любом случае, у меня на выбор было несколько маршрутов, и, если честно, добираться до форпоста по городской канализации меня не особо вдохновляет. Да, пускай ей уже полтора месяца не пользуются, но фон там будет стоять ещё лет двести-триста. Всё, у нас все в сборе, не будем тормозить, выступаем. — Разведчик махнул дежурному на воротах.

Откатные створки со скрипом подались в сторону. Естественно, для нас никто не стал открывать их во всю ширину; гуськом пройдя сквозь метровый проход, мы быстро миновали буферную зону, на которой красовались таблички «Осторожно, убьет». Идти туда, не знаю куда, да ещё и в тишине, точно было не моим стилем. Я решил догнать своего бывшего соседа и завязать с ним разговор, чтобы вызнать как можно больше.

— Сан Иваныч, — обратился я, поравнявшись с разведчиком.

— Ватман, тебе чего? — Разведчик глубоко вздохнул, когда перед нами раскрылись последние ворота и он ступил за периметр.

— Так вздыхаешь, будто три метра назад другой воздух был, — с усмешкой прокомментировал я.

— Воздух тот же, Атри. Я был другим три метра назад. — Старик приосанился и расправил плечи. — Ты так и не сказал, тебе чего?

— Да у меня вопросов куча. Если есть возможность, то я бы хотел получить на них ответы.

Старик прислонил палец к уху, и я увидел у него там гарнитуру. Замерев на секунду, он невольно кивнул, будто подтверждая, что понял услышанную команду, и, опустив руку, повернулся ко мне:

— Впереди чисто, можем и поболтать. Чего хотел знать?

— Ну, сперва по своей профессии вопрос. — Я кивнул на сетчатый забор, оставшийся позади. — Сетка под постоянным напряжением?

— Да, — отрезал разведчик.

— Это ж неэффективно. Столько энергии уходит на её обслуживание.

— Я в этом не волоку, парень. Может, и выключают. Иди проверь, так надежней будет. — Он тихо рассмеялся.

Я вздохнул и пожал плечами:

— Ладно, люди там умные сидят, разберутся. Ты мне вот ещё чего скажи: почему мы маленькой кучкой идем? Почему не все вместе?

Стандарт поднял руку, указывая всем на проулок впереди:

— Нельзя нам пока всей толпой ходить тут. Пускай мы и обшарили тут практически всё, но территория не находится под полным контролем, а значит — вражеская. Вот мы и идем малыми группами, чтобы внимание не привлекать.

Я не выдержал и прыснул со смеху:

— Ага, а вертолет в небе мне одному привиделся⁈ Это, конечно, сильно было: сделать круг над городом и свалить.

— Ну да, — усмехнулся разведчик. — Но это больше для зараженных, чтобы их отвлечь, а нам путь расчистить. А вообще наш переход можешь считать тренировкой. Мы хотим посмотреть, как выглядит коммуникация, когда на район заходит большое количество мелких групп.

— Понятно, — скупо ответил я и, увидев, как разведчик прикладывает палец к губам в характерном жесте, призывающем к тишине, кивнул и отстал со своими расспросами.

Дальше мы двигались в полной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием грузного мужика да топотом ног по асфальту, иногда сменявшимся хрустом битого стекла под подошвой или тонкого ледка на лужицах.

Я поправил свой рюкзак, оглядевшись по сторонам. Мы проходили по двору старой пятиэтажки. Двор, похожий на каменный колодец, утопал в бурых ветках, дикой поросли. В трещинах асфальта застыли лужицы, чего раньше не случалось в нашем крае. Видимо, всё же сказывалась деятельность человека на климат, раз теперь, когда этой самой деятельности практически нет, зима приходит по расписанию даже в самый южный край.

Сбоку, по классике жанра, ржавые качели с обрывками цепей жалобно поскрипывали на ветру. Их жалобный скрип резал не только слух, но даже и душу, вселяя в наш небольшой отряд чувство безнадежности. Я заметил, как разведчик слегка дернулся и с шепотом сплюнул несколько матов, когда от дуновения ветра на бельевых веревках, протянутых между тополями, заболтались забытые кофта и штаны. Грязные, растянутые, замызганные дождями и непогодой, они приобрели совсем мертвенно-бледный и даже призрачный вид, от которого у меня самого пробежала легкая волна мурашек.

Уже в конце двора я поймал себя на мысли, что за эти несколько дней за стенами Цитадели я снова по-другому, точнее даже «по-домашнему» чувствую окружающую среду. Опять шугаюсь каждой тени и шороха, с опаской заглядываю в черные провалы окон и невольно ставлю ногу на носок, чтобы издавать меньше шума.

Однако уже минуты через три эта привычка к безопасности испарилась без следа. Я буквально заметил, как походка поменялась, готовясь в любой момент сорваться на бег. Глаза сами выискивали углы, углубления и проемы, где может скрываться опасность, а слух и нюх стали такими же незаменимыми чувствами, как зрение. Я бросил короткий взгляд на впереди идущего разведчика и поймал себя на мысли, что мы двигаемся с ним чуть ли не синхронно. Каждый шаг похож, даже быстрые взгляды по сторонам одинаковы, но главное различие я, можно сказать, чувствовал.

Разница была в том, что если случится форс-мажор, то за время, проведенное за стенами, я научился искать спасения, а разведчика в таких случаях учили уничтожать угрозу. И эта разница резала мой глаз. Её сложно объяснить человеку, не сталкивавшемуся с подобным, потому я даже не стану этого делать.

Уже после того, как мы вышли на широкую улицу, в небе стремительно пронеслось несколько жужжащих теней. Разведчик снова приложил палец к уху, кивнул и подал знак всем остальным.

Невольно пригибаясь, оказавшись на открытой местности, мы двинулись вперед, прямо через вереницу авто, застывших в вечной пробке. Полосы в обе стороны медленно превращались в ржавое кладбище: мятые, обгоревшие остовы, врезавшиеся друг в друга и в столбы, стояли плотной стеной. Капоты более-менее целых машин были вскрыты. Я сразу же заметил, что там нет аккумуляторов, а из салонов вытащили всю электронику. Внутри ещё осталось много чего ценного, и те, кто мародерил тачки, прекрасно это осознавал. Я это понял по тому, что стекла были целы, а капоты опущены, чтобы вода не заливала двигатель. Тем не менее от всего этого тянуло промозглой сыростью и запахом прелой гнили.

Несмотря на то, что прошло уже почти два месяца, следы вспышки бешенства всё ещё были повсюду. Большинство витрин и нижних этажей превратились в мелкое крошево, устилавшее тротуар острыми льдинками. Стены домов, закопченные пожарами, покрылись глубокими выбоинами от пуль и темными корродированными пятнами, которые два месяца назад были кровью. Гильзы, потускневшие и позеленевшие, валялись в водосточных канавах, перемешанные с грязной листвой.

Всё это действовало на нервы сильнее, чем любой зараженный. Холодный и влажный воздух проникал под одежду, не позволяя расслабиться даже на секунду. Тишина на мертвых улицах была какой-то ватной, ненастоящей — она прерывалась не звуками жизни, а лишь заунывным воем ветра в пустых оконных проемах и шелестом мусора, который гоняло по асфальту. Казалось, что сам город, брошенный и умирающий, следит за нами тысячами черных провалов окон, и от этого взгляда хотелось вжаться в землю и замереть, чтобы не потревожить его мертвый покой. Серая, пасмурная пелена неба лишь усиливала гнетущее чувство безысходности, делая даже дневной свет каким-то потусторонним, сумеречным.

Мы снова свернули во дворы, и здесь я увидел кое-какие различия. Неосознанно, но я почувствовал на себе внимательный, сканирующий взгляд. Я невольно дернулся от этого неприятного ощущения и замотал головой в разные стороны в поисках источника.

Я не сильно удивился, когда увидел наблюдавшего за нашей группой. Черная тень с блестящими, янтарными глазами отделилась от оконного провала и, застыв на секунду, посмотрела на возглавлявшего нас разведчика. Сам Иван Иваныч, разумеется, заметил неизвестного гораздо раньше меня. Клянусь, мне показалось, что между ними сейчас произошел какой-то ментальный разговор, так как старик вообще не напрягся, даже наоборот, расслабился ещё больше. А тень, бросив на меня короткий взгляд, снова прильнула к проему и продолжила вести наблюдение.

— Почти пришли, — отрапортовал наш Сусанин. — Дальше дорога свободна. Двигаем быстрее, трусцой, не задерживаемся.

— Наконец-то, — под нос пробубнил я к неудовольствию тучного мужика, расстроенного тем, что придется бежать.

Но настроение у всех было приподнятым. Прогулка по городским улицам давно превратилась в рулетку, и услышать заветное «Дальше чисто» хотелось каждому.

— По прибытии не расходимся. Ждем председателя, он выдаст остальные указания и уже после этого располагаемся. Вперед! — голос старика потерял добродушные нотки и теперь звучал холодно, жестко, по-военному.

А мне лишь оставалось дивиться тому, как быстро и легко разведчик мог менять модель поведения…

Пов от лица Рэма.

— Смирно!!! — во все горло заорал парнишка на проходной так громко, что динамики шлема едва справились с шумоподавлением.

По наущению нашего подполковника я перестал отмахиваться от этой команды и просить всех сесть спокойно обратно. Мне все так же было неловко видеть, как абсолютно все вокруг, кто слышал этот оглушающий вопль — а если учесть громкость команды, то не только военные нашего форпоста, но и зараженные за стенами — замирали в ожидании, пока дежурный на КПП сделает свой доклад.

Я вздохнул, смирившись с тем, что невозможно перевоспитать военных людей, и раз уж существует подобный порядок общения между высшим начальством и подчиненными, то решил не бороться с ними, оставив это как дань традициям. Остановившись возле дневального, который так сильно принял стойку смирно, что прямо на моих глазах вырос на несколько сантиметров, вытянув позвоночник, я смотрел, как в мою сторону несется зеленая молния с капитанскими погонами.

Я едва слышно усмехнулся, когда кэп, скакавший секунду назад как сайгак, остановился и, как на параде, сделал несколько строевых шагов, после чего вскинул руку к виску. Но он тут же резко дернул её вниз, выполнив приветствие граждан Цитадели. Все вокруг, включая меня, сделали вид, что не заметили этой заминки.

— Товарищ председатель, дежурный по контрольно-пропускному пункту капитан Сидоров! — заорал не тише дневального вояка. — За время дежурства чрезвычайных происшествий не случилось, форпост стойко отразил три волны зараженных. Об остальных происшествиях вам доложит товарищ подполковник на собрании высших офицеров. Контрольно-пропускной пункт к несению службы готов. Наряды проверены. Посторонние лица прибыли, и мы уже занимаемся их оформлением, — по лицу капитана было видно, что его форма доклада скомканная и не совсем соответствует принятой форме, как и его воинское приветствие, совмещенное с ударом кулака в грудь.

— Вольно, — спокойным тоном произнес я, ударив кулаком в грудь, после чего переключил костюм в повседневный режим и снял шлем.

— Мы рады приветствовать вас, — уже спокойным тоном произнес Сидоров, и по его улыбке и искренним блестящим глазам было видно, что он не лукавит.

Я протянул ему руку для нашего обыденного приветствия, и вояка с радостью ухватился за мое предплечье, естественно, его ладонь не покрыла и трети объема моей брони. А вот я старался изо всех сил сделать так, чтобы не сломать его лучевую кость.

— Взаимно, товарищ. Как оно? — с легкой улыбкой я подмигнул ему и был крайне удивлен смене его настроения.

— Рвусь в бой, товарищ председатель. Как и каждый из нас! Рад, что мы займемся зачисткой этой погони, — он кивнул куда-то в сторону.

— Похвально, — я выпустил его руку.

— Мы подготовили для вас комнату, снабдили всем необходимым, кофемашина заправлена и готова к работе. Дневальный! — рявкнул кэп, и я готов был поклясться, что услышал хруст позвонков парня, вытянувшегося еще сильнее. — Сопроводи председателя в его кабинет и комнату.

— Есть! — курсант буквально материализовался рядом со мной.

— Погнали, покажешь, че и как тут, — я передал парню свой шлем.

Солдатик принял его с такой осторожностью, какой, наверное, берут на руки новорожденных. Парень не смог совладать с эмоциями и раскрыл рот от восторга, когда заглянул внутрь шлема и увидел, как оно там все устроено. Его лицо нахмурилось от посетившего вопроса, когда он уставился на странный мешочек, закрепленный недалеко от рта.

— Нам сюда, — опомнившись, произнес дневальный и бодро зашагал вперед по направлению к главному зданию.

Я двинул следом. Со всех сторон на меня было направлено множество взглядов. Даже человек десять-пятнадцать снимали мое прибытие на смартфоны, видимо, для того, чтобы выложить в общем чате и насобирать себе очков понта.

Глядя на то, как мое появление однозначно стало новостью дня, у меня в голове пронеслось с десяток мыслей: «Явление Христа народу, блин, все так смотрят. Кстати, получается, эти челики будут пиариться за мой счет! Не прикольно. Какой мой профит с этого⁈ Понтовый тут я, а они просто делают контент. Так стоп. Погодите-ка!!! А это же пипец какая прикольная идея! Я просто введу налог за свое упоминание, ну, типа реферальной ссылки, и часть понтов будет уходить мне! Понятное дело, я и так пиздатый, но в таком случае я гарантированно получу огромный капитал очков и смогу лично контролировать экономику позёрства, не ломая принцип её работы! Гениально!».

Смешок злобного гения вырвался из груди, смутив впереди идущего курсанта, но мне было все равно до его реакции. Я озирался по сторонам и смотрел на то, как подполковник, будучи членом пятого рубежа, следовательно и моим личным представителем, наладил быт бывшего военного училища.

Первое, что бросалось в глаза — больше здесь не учили, а сразу применяли знания на практике. Огневые точки, забор, перемещение по территории только трусцой, муштра и подготовка. Я словно шагал по лагерю спартанцев, готовящихся к своему последнему бою.

Посмотришь налево — там тренируют вскидку оружия и стрельбу рассредоточенным взглядом, посмотришь вправо — там солдатики снаряжают магазины, доставая эти бесконечные ящики из подземного склада. Позади слышалось жужжание, доносившееся с небольшого «полигона» — это будущие операторы дронов рассекали воздух на тренировочных коптерах, отрабатывая маневры в узких и темных помещениях. А вот прямо было то, чего я бы не хотел больше видеть, но именно я распорядился так, чтобы это увидели все!

На большой баннер под легким навесом от непогоды траслировался целый сюжет. Перед этим баннером собрался отряд из двадцати парней, один из многих отрядов, которые смотрели ролик в порядке очереди.

На белом брезенте нон-стопом транслировалось поистине мерзотное видео. Палаточный городок с худшими представителями маргинальной прослойки выжившего населения. Крупным планом показывалось, как доведенные до крайности, до скотского состояния, люди валялись в собственных испражнениях, ловя очередные приходы от порции «настроения», которое скидывал с балкона одетый в плащ пижон с короной на голове. Мелькали кадры пьяной поножовщины, насилия над слабыми, извращения всех видов и полного растворения всего человеческого.

Затем видео сменилось записью с дронов, как отряды этих дикарей врываются в очередной дом, где тайком спасалась какая-то семья. Связанных мужчин вытаскивали на улицу, сопровождая их падение в грязь смачными тумаками. Затем их заставляли смотреть на то, как их женщин насилуют целыми отрядами, и после этого так же избитых женщин вместе с детьми уводили в рабство. Покалеченных и униженных мужчин бросали привязанными к столбу, а ворота оставляли открытыми, приглашая тем самым зомби на ужин. В этот момент я пожалел, что шлем от костюма в руках дневального. Блевальный мешочек мне бы сейчас сильно пригодился.

Я остановился, не в силах оторвать взгляд от следующего кадра, как наш разведчик врывается в такой вот дом, убивая зараженных, что практически добрались до избитых. После чего освобождает от пут и тайной тропинкой уводит в сторону форпоста. Следом кадр сменялся, и перед камерой сидело двое избитых, но уже отмытых мужчин, плачущих на камеру и рассказывающих душещипательную историю о своем горе. Их рассказ плавно переходил в то, как они рады примкнуть к нам — тем, кто сражается за такие высокие идеалы и строит справедливое будущее для граждан Цитадели. Их монолог на этом отрезке сопровождался короткими вставками эпичных моментов: оборона стен от орды, спасение запертых людей, мое эпичное бруталити, где я, в свете Горгоны, отрываю голову трехглазой страхоебине, и всё это на фоне поднимающегося флага Цитадели.

— Завтра это уже будут крутить в Цитадели, — тихо произнес я, — а сегодня пускай радио спокойно послушают.

— Что вы сказали? — переспросил дневальный.

— Говорю, среда завтра. Далеко еще идти?

— Нет, ваш рабочий кабинет вон в том административном здании на третьем этаже. Там есть все, душ, уборная…

— Погоди, погоди! — оборвал я его. — На каком этаже? Третьем?

— Да-а-а, — дрожь в голосе выдала волнение паренька.

— В пизду лестницы, не хочу я на третьем этаже. Мне первый нужен! — я бегло осмотрелся по сторонам и ткнул пальцем в небольшое помещение с характерными чертами моей прежней берлоги. — Че там?

— Гараж, товарищ председатель, — с опаской ответил дневальный.

— Збс, туда мне все и оборудуйте. И места побольше освободить. Скоро сюда еще несколько Безмолвных Кузнецов прибудет, им тоже нужно место для работы.

— Кто прибудет?

— Мои доморощенные спецы по броне. Хотя, че я тебе объясняю⁈ — нахмурившись, произнес я. — Выполняй приказ, солдат! — ради прикола рявкнул я. Парнишка подскочил как ошпаренный и, сорвавшись на бег, помчался в сторону будки дежурного. — Стой! — закричал я. — Шлем верни!

Извиняясь, парень так же осторожно вернул мне мой шлем и, придерживая рукой болтающийся на поясе пистолет с ножом, побежал к своему командиру.

— Вот дурни, млять! — прогремел сзади знакомый голос.

Я обернулся и ничуть не удивился, что подполковник смог без каких-либо проблем подкрасться ко мне со спины.

— Товарищ подполковник, — с улыбкой ответил я. — Загоняли вы их тут, одобряю.

Старый вояка ответил тем же и кивнул на спешащих в мою сторону и дребезжащих тяжелыми костюмами воинов третьего рубежа:

— Если бы я участвовал в этой идиотской Кровавой игре, на, то я бы уже принес еще один балл разведке, млять. Туебни узколобые! — рявкнул на них Гроза, когда воины приблизились на достаточное для слышимости расстояние. — Лидер прибыл на не подконтрольную вам территорию, а вы в грузчики заделались, блядь⁈ Да вы должны в его тень превратиться! — он замолчал на секунду и, посмотрев исподлобья, хрустнул костяшками. — Ну, ничего, у меня скоро и для вас время освободится! — в его хищном оскале можно было видеть, сколько боли, крови и пота придется пролить моей охране.

Впрочем, я и не был против этого. Я снова повернулся к баннеру, где тощий отморозок в плаще вертел на пальце револьвер перед строем людей на коленях. Я знал, что будет дальше, так как сам местами монтировал этот ролик, полученный из разведывательных данных об анклаве рядом с нами. Поэтому я, наверное, невольно зажмурился, прекрасно зная, что из динамиков сейчас раздастся хлопок выстрела, когда ублюдок будет играть в русскую рулетку с пленниками.

— Ты сказал, что дело срочное, — повернувшись к вояке, произнес я. — Потому я прибыл сюда на сутки раньше, чем запланировали. Что случилось?

— Да, Рэм, я сказал, что дело настолько срочное, что оно требует твоего немедленного присутствия, — совсем без завуалированного мата произнес подполковник, чем ввел меня в ступор. — Не здесь, пошли за мной, — он кивнул, и мы отправились прямиком к самому неприметному ангару.

Мы направились к серому, приземистому строению без табличек, крыша которого была покрыта жухлой, выцветшей травой. Парни навалились на двери. Те с тяжелым скрипом и гулом сервоприводов на костюмах моей охраны еле-еле распахнулись, пропуская нас внутрь.

Тусклый свет диодных ламп осветил небольшой ангар, где находился ручной инвентарь обычной военной части: лопаты для уборки листьев и ломы для подметания. Помимо этого стояли какие-то бочки, стертая резина и куча всего, что должно было создавать стойкое ощущение, что здесь нет ничего важного. Такой подход был весьма несвойственен для наших силовых структур, что напрягало еще сильнее.

Ведь я знал, что в конце этого ангарчика находился проход, ведущий вниз, прямиком к вскрытым подполковником складам. Спустившись чуть ниже по плавной дороге, коридоры расходились в разные стороны. Бетонные дороги вели каждая к своему бункеру, где находился провиант, форма, оружие, боеприпасы, дроны и, естественно, выставочные образцы современной военной техники, которой обучали курсантов. Это было неудивительно, ведь опыт прошлой войны показал, что красиво маршировать на плацу и заправлять кровати — это путь в один конец.

— Сюда, — Гроза указал в коридор, ведущий именно к выставочным образцам. — Эти двое пусть тут постоят.

После моего кивка охрана осталась в общем холле, мы углубились в часть с новинками военного мастерства. Пройдя мимо нескольких навороченных автоматов, шкафов с обучающей литературой и чертежами, мимо каких-то стоек с экспериментальными огневыми системами.

— Здесь, на, — подполковник остановился возле стены.

— Чего здесь? — вскинув бровь, я уставился на обычную бетонную стену.

— Да вот же, млять, — он ткнул пальцем в какую-то черную коробочку на уровне головы. — Это сканер лица и отпечатков.

В подземелье на секунду воцарилась тишина:

— И-и-и? В чем вопрос? Нужно взломать эту штуку?

— За этой штукой находится какое-то помещение, млять, — вояка почесал затылок, — я, млять, уже все рассчитал. Там по планировке не проходит. Насчитал четыреста восемьдесят семь шагов, а там — пятьсот пятьдесят, понимаешь, на? — он с надеждой посмотрел в мое растерянное лицо.

— Нет, конечно, но, похоже, начинаю догадываться, — я оценивающе посмотрел на стену, где не было никаких признаков того, что здесь возможно есть дверь, только сплошной бетон.

— Я видел пару раз такие, на… — он поморщился от того, что его присказка «на» прозвучала как желание указать место, — неважно, блядь, где я их видел. Но ни разу не видел, как ими кто-то пользуется. Вот, смотри, как работает, — он приложил палец к черному корпусу, на котором загорелся красный диод, после чего появилось короткое сообщение: «НЕТ ДОСТУПА».

— Угу, понятно, значит, нужно взломать?

— Именно! Ебаный насос! Но тут какая вот хуйня, товарищ председатель, — он коротко постучал по бетонной стене. — Я уверен, что после неудачной попытки взлома всё, что там есть, будет уничтожено к чертовой матери.

— А если это просто сигнализация? — скептически хмыкнул я, с наслаждением почесав подбородок.

— Ебнулся⁈ Рэм, ты серьезно? — зло прошипел подпол так, чтобы никто его не услышал, как он позволяет себе общаться со мной наедине. — Какая нахуй сигналка здесь⁈

— Чего ты сразу байтишься? Я понимаю, ты тут с ума сходишь от того, что добраться не можешь. Я просто перебираю все варианты, — вздохнул я, — ладно, реально херню прогнал. Взломать, значит, взломать. Начнем с самого простого, а если будет трудно, то мы знаем к кому обратиться, — я потянул за рычаг, чтобы предплечье костюма раскрылось.

— Чего удумал? — Гроза с опаской проследил за моими движениями.

— Начну с самого простого, — с металлическим шелестом пожав плечами, я потянулся вперед и, повторив за Грозой, прикоснулся к черной пластиковой коробочке, торчащей из стены. — Ай, млять! — я одернул руку от неожиданности, ощутив легкое пощипывание на подушечках.

В этот самый момент на его монохромной поверхности загорелся зеленый диод.

— Да ну нах, вот так просто… — пробубнил подполковник, и мы вместе с ним отскочили в сторону после того, как от стены стали отваливаться и падать с оглушающим эхом куски бетона.

Я тут же прикрыл вояку своей фигурой, попутно надевая шлем и поднимая руку со щитом. Прямо рядом с ухом раздались характерные металлические щелчки вставшего в паз доспеха. Экран вспыхнул.

— Витязь, камера, щит! — дисплей поменял угол обзора, но это было бессмысленно.

Из-за клубов пыли я смог лишь увидеть, как в ангар экспериментальной техники влетели мои охранники. В полной боевой готовности они побежали ко мне, загородив собой от чего бы то ни было. Так мы простояли секунд десять в полной нерешительности, пока оседала пыль. А затем еще десять, так как каждый из нас неотрывно пялился на огромную металлическую дверь, плавно открывающуюся вовнутрь…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.