— П-помогите мне, п-пожалуйста... - с ноги влетаю в кабинет гинекологаи выдыхаю свою мольбу. Заикание, от которого я избавилась в десять лет, возвращается стриумфом. Моё лицо — пылающий факел стыда и паники. Потому что я не могу не поджимать бедра. Скрещиваю ноги в отчаянной, бесполезной попытке притупить дикую пульсацию, которая разрывает меня изнутри. Чёртов вибратор. Включённый. Застрявший так глубоко, что без толку пыталась его подцепить и достать. И секс-игрушка только издевательски жужжит, заставляя мои ноги подкашиваться. — Конечно, садитесь, пожалуй….. - начинает говорить врач, поднимая голову от бумаг, и его голос обрывается. Время замирает вместе с моим дыханием. И пульсом. Хотя нет, пульс — единственное, что бешено стучит, смешиваясь с вибрацией внизу живота. — Ася? Кажется, что вибратор начинает неистово биться о мои стеночки. Причиняет мне лютое наслаждение, которого одновременно недостаточно. Смотрю на него широко распахнутыми глазами. Чёрные, как смоль, волосы, которые сводныйвсегда непослушно зачёсывал назад, теперь уложены с хирургической аккуратностью. Высокие скулы, знакомый насмешливый изгиб губ. Богдан — мой сводный брат. И мой гинеколог. Господи, это какая-то злая насмешка судьбы! Или у меня галлюцинации от постоянных оргазмов. Мы с ним не виделись несколько лет, после поступления говнюка в медицинский. И всё, что я о нём знала — сводный станет врачом. Но не гинекологом же! Еше и моим! — Т-ты? — выдавливаю, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а между ног предательски теплеет и сжимается. — Богдан Игоревич, — насмешливо напоминает, и в его зелёных и пронзительных глазах вспыхивает осознание моего жалкого положения. Он медленно обводит меня взглядом: от пылающих щек до моих плотно сжатых бёдер. Что привело тебя в мой кабинет? — мерзавец делает ударение на «мой» и низким и спокойным голосом обволакивает меня, как одеялом. От которого хочется сгореть заживо. Я не могу пошевелиться. Стандартный осмотр? — забрасывает меня типичными вопросами и лыбится. Вибратор выбирает этот момент, чтобы переключиться на какую-то адскую, волнообразную программу. Меня дёргает, и я взвизгиваю. Судорожно хватаюсь за край стола. Прямо на глазах сводного гада, который мастерски превращал мою жизнь в ад. А сейчас мне. Нужна его. Профессиональная помощь. И на гинекологическом кресле я должна раздвинуть ноги. Перед Богданом! Откровенно признаться, что маленькая и овальная секс-игрушка застряла в моей киске! Потому что я давно не состою в отношениях. И справляюсь сама. Вот он ад при жизни! Т-ты не можешь быть гинекологом! — лепечу на грани слез, отчаянно пытаясь вернуть каплю своей женской гордости. — Точно не моим! — ною и сильнее соединяю бедра. По ляжкам обильно течет липкая влага. Тебе еще учиться и учиться! — смотрю в зеленые глаза Богдана. И меня затягивает в омут. Мне нужен другой врач! Женщина! Демидов медленно встаёт и выглядит абсолютно безупречно в белом халате. Держит дистанцию. Но от его запаха стерильности, смешанного с каким-то дорогим древесным одеколоном у меня кружится голова. Диплом висит на стене, можешь проверить, — говорит мягко, указывая взглядом на рамку позади себя. — А что касается женщины... -Богдан делает паузу и взглядом скользит по моемутелу. От вздымающейся груди к низу живота. И я клянусь, он СЛЫШИТ этот приглушённый гул. Его губы растягиваются в едва уловимой, но чертовски знакомой ухмылке. Судя по тому, как ты поджимаешь ноги, милашка, проблема у тебя довольно...специфическая. И требует немедленного вмешательства специалиста. Мужчины, — произносит последнее слово так, что по моей спине пробегает холодок, а внизу живота формируется предательская волна тепла. Проклятье! Вибратор одобряюще гудит под слова Богдана. И я чувствую, как моё влагалище судорожно сжимается вокруг округлой игрушки в мини- оргазме, который сотрясает меня, но не приносит ни капли облегчения. Только усугубляет беспомощность. — Я тебе не сестрёнка, — шиплю, но это больше похоже на стон, потому что игрушка внутри меня снова меняет режим. Пожалуйста. Мне нужен другой... в-врач... - непонятная пеленазастилает взор. Довольная мордаха сводного на секунду расплывается. Потому что я так хочу бурно кончить, испытав облегчение, что готова выть и плакать. Сегодня на приеме только я, милашка, — Богдан невозмутимо возвращается к своемукреслу и садится, откидываясь на спинку. — А у тебя, судя по всему, все крайне серьёзно. Очень интересный гул исходит... - зеленоглазый черт не договаривает, но вульгарно указывает пальцем на мою юбку. — Батарейки сядут не скоро, — соблазнительно закусывает свою нижнюю губу. И я чувствую, как пламя стыда выжигает меня изнутри. Мерзавец видит меня насквозь. В прямом и переносном смысле. Вместо того чтобынезамедлительно оказать мне профессиональную помощь, Демидов наслаждается зрелищем. — Так что же именно у тебя там, Ася? — спрашивает тёплым и полным похабного любопытстватоном. — Потеряла что-то важное? Нужна помощь брата, чтобы... достать?

Блядь! Ахуенное начало рабочего дня! Моя сводная сестра, которая в четырнадцать была нескладным подростком с веснушками и косичками. А сейчас передо мной стоит и вся трясётся взрослая девушка, превратившаяся в гребаную красотку. Стройная лань с длинными ножками. Юбка едва прикрывает колени, но сейчас она их так скрестила, что всё напряжение ушло в эту точку между её бёдер. Грудь под тонкой кофточкой учащенно вздымается. И я вижу, как торчат её твёрдые соски. Блядь! Милое личико раскраснелось, губы влажные и приоткрыты. А в глазах паника, стыд и эта пиздатая смесь, от которой у меня сразу встаёт. И по какой-то чистой случайности, сводная сестренка пришла на прием к гинекологу. Ко мне. С критически-жужжащей проблемой. Слышу этот едва уловимый гул. Асю дёргает, как будто током бьёт. Она пытается сдержаться. Вся зажимается, спасаясь целомудренной позой. Но это разврат в чистом виде. Девчонка на грани. Её прямо выкручивает изнутри, и она не может ничего сделать. Картина сладостного мучения Аси настолько возбуждает, что кровь резко ударяет в пах. Сука! Надо взять себя в руки. В первую очередь я врач. А она моя сводная сестра. Ладно, хватит стоять столбом, — хриплю от перенапряжения и беру её за локоть. Она вздрагивает, как от удара. Кожа горячая. Веду к гинекологическому креслу, но сажать её туда сразу — слишком жестоко даже для меня. Просто усаживаю на обычный стул у стола. И девчонка плюхается, словно у неё подкашиваются ноги от усталости. Из-за оргазмов. Приседаю перед ней на корточки. Мои глаза на уровне ее хорошеньких сисек. От Аськи пахнет сладковато-возбуждающими духами. Рябь неконтролируемой дрожи проносится по ее телу. И я не могу удержаться: бережно кладу ладонь ей на коленку. Кожа горячая. Просто пылает. И такая мягкая. Милашка вздрагивает, но не отдергивается. — Успокойся, — говорю тихо, по-братски, хотя братского во мне сейчас ноль. — Всё хорошо. Расскажи по порядку. Что там у тебя? Она закусывает губу. Её снова дёргает, и девчонка плотнее сжимает бёдра. По лицу пробегает судорога слабого, непроизвольного оргазма. Блядь! Это самая горячая хрень, которую я когда-либо видел! — Я... не могу его достать...- выдавливает через силу, разглядывая невидимую точку у меняна груди. — Его, Ася? — уточняю, хотя прекрасно все знаю. Но пиздец как хочу слышать это от стыдливой девчонки. Она молчит и краснеет ещё сильнее. Её колено под моей ладонью трепещет и трясется. — Вибра... вибратор, — шепчет тихо-тихо, чтобы я не услышал. Но признание её звучит грязно и невероятно сексуального! Меня ошпаривает кипятком. Прямо в лобовую. И я едва не теряю равновесие. Представляю, как она лежит в постели одинокими ночами. Играется с этой жужжащей секс-игрушкой….. Блядь! Ясно, — еле шевелю губами. — И как так вышло? Во время полового акта застрял? — задаю провокационный вопрос. Потому что я должен услышать! Услышать, что у Аси нет парня! Сука! Какая-то нездоровая херня со мной творится! Нет... нет... - девчонка мотает головой, и каштановые волосы рассыпаются по плечам. Тогда как?настаиваю, поглаживая её коленку большим пальцем. Успокаивающе. По-врачебному. Ага, хер там! Я….. просто хотела... — Ася закрывает глаза, желая спрятаться от невыносимого стыда. Доставить себе удовольствие- говорит, разбивая фразу на крошечные кусочки. — И...задвинула слишком глубоко. А он... - запинается и часто облизывает губы. У него такая форма….. - испускает скулеж, пронизывающий пах. Блядь! Самому бы не кончить! — Я не могу его зацепить, а он включённый. Каждое её слово — удар хлыстом по моей пояснице. Меня накрывает волной лютого возбуждения и желания. Помочь своей милашке снять напряжение и получить оргазм, который она заслуживает. Одновременно отчетливо представляю и слышу её стоны. Как она задвигает вибратор всё глубже. А сейчас он внутри ее слегка растянутой киски. Пускает бешеные виброимпульсы по всему ее телу и глухо жужжит на весь кабинет. А Ася неможет вытащить проклятую игрушку. И он до сих пор включён? — хоть я и услышал все с первого раза. Но хочу продлить этот момент. Чтобы посмотреть, как она едва заметно кивает, а тело снова содрогается от вибрации. И киска точно вся мокрая от этого долгого, выматывающего возбуждения. От страха. Стыда. Перевозбуждения. — Блять… - вырывается у меня шепотом, и я поднимаюсь с корточек. Если останусь так сидеть, Ася увидит, насколько я возбуждён. Мой халат — плохая зашита! Стою перед ней, подпирая задницей стол и стараясь дышать ровно. Ладонями прикрываю вставший колом член в штанах. Ася вся пунцовая, глаза опустила в пол, бёдра сжаты так, что мышцы дрожат от напряжения. Каждый раз, когда вибратор внутри неё меняет режим или просто жужжит посильнее, её плечо дёргается. На шее высыпают мурашки. И я вижу, как капля пота скатывается по её виску и исчезает в декольте. Ася, мой голос звучит неприлично низко. Чтобы я мог тебе помочь, мне нужнопонимать масштаб проблемы. Анамнез, так сказать, — пизжу, как дышу. Девчонка возводит на меня взгляд, полный немого ужаса. Её зрачки расширены отвозбуждения и страха. Скажи…..вибратором?делаю паузу, давая слову повиснуть в воздухе. — Ты часто балуешься сОна замирает, словно кролик перед удавом. Губы её слегка приоткрыты. Пытается что-то сказать, но издаёт только сдавленный звук. И, покусывая нижнюю губу, один раз кивает. Словно признаётся в смертельном грехе. — Часто? — настаиваю, чувствуя, как моё собственное дыхание сбивается. Представляю её одну в комнате. В постели. С этой блядской игрушкой. Сука! Я бы посмотрел как её киска заглатывает овальный вибратор и жадно сокращается вокруг него! Иногда… - выдыхает сдавленным стоном. Её тело снова дёргается от внутренней вибрации. И Ася непроизвольно выгибает спину, прижимая ладони к стулу. Эта маленькая судорожная волна наслаждения, которая прокатывается по ней вопреки всему пиздец, как разьебывает меня. — А без него? — продолжаю свой секс-допрос, уже не скрывая, что мне это нравится. Что я пьянею от её смущения и вынужденной откровенности. Как часто ты ласкаешь себя? Пальчиками?

Богдан...- её голос звучит как предупреждение и как мольба одновременно. Ася зажмуривает глаза, её ресницы, мокрые от слёз стыда, дрожат. Это... не имеет значения. — Имеет, — возражаю мягко, но непреклонно. Приближаюсь к сводной сестре так, что её пустые губки на уровне моего паха. Блядь! Гребаный рай! Она жадно дышит. И её горячее дыхание идеально касается моего паха. Член аж дергается в штанах от столь интимного контакта. Нуждается в темноте её горячего и влажного ротика, в который я могу кончить. Обильно. Глубоко в глотку. И глядя в заплаканные глаза Аси. Сука! Никогда ничего подобного не испытывал к этой бесячей девчонке, а сейчас жестко клинит. — Это говорит о твоей чувствительности, — костяшками глажу скулу и залипаю на карие глаза Аси. Настоящий растопленный шоколад! — О том, насколько тебе сейчас сложно себя контролировать. Вижу, как её горло содрогается в нервном сглатывании. Она борется с собой. С позором, который заставляет её признаваться во всём этом мне. Мужчине. Брату. Часто… срывается наконец с её губ тихий шёпот, что я почти читаю его по губам. Почти... каждый день. От признания Аси у меня перехватывает дыхание. Каждый день, блядь! Эта стройная и скромная девушка. Моя сводная сестра мастурбирует каждый день. И сейчас она сидит передо мной. С вибратором глубоко внутри. На грани постоянных мини-оргазмов, и вынуждена мне в этом признаваться. Это какой-то пиздец! Ладони, прикрывающие пах, сжимаются в кулак от напряжения. Чувствую, как кровь пульсирует в висках и где-то гораздо ниже. Воздух в кабинете становится густым, сладким и невыносимо сексуальным. Понятно, — еле заставляю себя ответить сиплым голосом. — Значит, у тебя повышеннаявозбудимость. Конечно, блядь! Сидит с вибратором внутри, что включён на полную мощь! И сейчас ты, наверное, уже вся...намеренно обрываю фразу, позволяя ей самойдодумать. Ася не отвечает. Лишь смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными слез, стыда. И какого-то отчаянного, животного возбуждения, которое уже не скрыть. Её грудь тяжело вздымается, а губы влажно блестят. В этот момент вибратор внутри неё издаёт особенно громкое, настойчивое жужжание. И с немым стоном на губах Ася выгибается дугой. Вскрикивает, закусывая кулак, чтобы заглушить звук. Но её бёдра непроизвольно подрагивают, предательски выдавая пик наслаждения. И словила сестренка его прямо на моих глазах. Сука! Представляю насколько влажные и пропитанные вязкой влагой ее трусики! Тишина после её тихого вскрика кажется оглушительной. Воздух трещит от напряжения. Несчастная малышка сидит, э вся обмякшая. Дыхание прерывистое, глаза стеклянные от только что пережитого. И этот ебнутый вибратор всё ещё жужжит внутри, не давая ей прийти в себя. Уверен, что её киска отчаянно пульсирует. Вся мокрая и разгорячённая. Блядь! Я больше не могу просто стоять. Профессионализм летит в пизду. Опускаюсь на одно колено перед ней, прикрывая пах халатом. — Всё, Ась, хватит мучить себя, — наши глаза на одном уровне. Мой голос — это голос не врача, а мужчины, который не на шутку завёлся. Ты не можешь ходить с ним. Придётся доставать, заявляю категорично, мечтая прикоснуться к ее плоти. Ася смотрит на меня, и в её глазах читается паника, но сквозь дымку неконтролируемого возбуждения. Хорошо, — соглашается с таким смирением, что меня переёбывает. Но для этого, — медленно веду ладонью от её колена вверх по внутренней стороне бедра. Кожа как шёлк, горячая. Дрожащая под моими пальцами. — Тебе нужно расслабиться. Или... наоборот. И перестаю её касаться в сантиметре от того места, где сходятся её бёдра. Откуда исходит тепло и этот гул. Ты хочешь, чтобы я помог тебе его достать, Ась? — смотрю ей прямо в глаза. — Скажи. Сестренка замирает. Губы её дрожат. Она хочет сказать «нет». Хочет вскочить и убежать. Но тело, измученное долгим возбуждением, предаёт её. Ася снова чувственно содрогается от вибрации внутри, и по её лицу пробегает судорога сладострастия. — Д-да... - выдыхает, и это похоже на капитуляцию. — Только... быстро, пожалуйста. бесила. Быстро?поднимаю бровь, и на губах появляется та самая ухмылка, которая всегда еёСомневаюсь. Там, наверное, всё очень... туго. И мокро. Нужно действовать аккуратно. И ладонью давлю на лобок поверх тонкой ткани юбки. Вклиниваюсь между бедер. — Б-Богдан... — Ася вздрагивает всем телом, и тихий стон вырывается из её груди. Чувствую под ладонью жар, влагу и неумолимую вибрацию. Слегка надавливаю и вывожу пальцами круги. Имитирую движения, которыми она ласкает себя ночами. Богдан, что ты...бедненький клитор и массирую. и её голосок срывается, когда я нащупываю пальцами через ткань её- Успокаиваю, — Цежу сквозь зубы, чувствуя, как сам готов взорваться. Смыкаю пальцы её дрожащей коленочке. — Расслабься, сестрёнка. Доверься мне. — Шепчу изадыхаюсь, Скажи, он всё ещё жужжит? — наклоняюсь ближе, и мое дыхание смешивается с её. — Илиты его уже почти не чувствуешь?сильнее давлю на пульсирующий клитор. Настолько твоя киска опухла от постоянных оргазмов? Богдан...Ася смотрит на меня потерянно. Её губы приоткрыты, а глаза темнеют с каждой секундой. Подмахивает бёдрами в такт моим круговым поглаживаниям. Сестренка уже не может сопротивляться. — Боже! — глухо взвизгивает в ладошку и дергается всем телом вперёд. Сиськами врезается мне в лицо. И именно в этот момент раздаётся звук уведомления на моем телефоне, и Ася на вздохе читает гребаное сообщение с неконтролируемыми нотами удивления:- Зай, у тебя там уже зажило? Вот же пизлец!

«Зай, у тебя там уже зажило?» Сообщение повисает в воздухе, как пощечина. Мой мозг, затуманенный волнами принудительного удовольствия, с трудом расшифровывает СМЫСЛ.И от этого шока, дикой неловкости, которая должна была сжечь меня дотла, внутри что-то щелкает. Адреналин? Злорадство? Интерес, чёрт возьми! Кажется, что вибратор затихает. Или его жужжание тонет в громком стуке моего сердца. Внезапно я перестаю быть просто жертвой обстоятельств. Сквозь туман стыда и возбуждения прорезается острый, колючий интерес. И желание. Желание укусить слова сводного говнюка покрепче. Медленно отвожу ладонь ото рта. Богдан замирает. Его рука все еще касается моего лобка, но давление ослабевает. Он смотрит на телефон, и я вижу, как по его лицу проходит волна раздражение. Быстро сменяемая маска безразличия. O-0-0... - выдыхаю, и в моем голосе появляется хриплая, неприличная нотка. — Какая заботливая. Интересно, где это у тебя зажило, Бодя? Специально называю его детским прозвищем. Бешу сильнее. И вижу, как у него дергается скула. Демидов отводит взгляд от телефона и смотрит на меня. В его зеленых глазах уже нет прежней уверенной насмешки. И что-то очень темное, горячее. — Не твоё дело, сестрёнка, — бросает, но ладонью бережно накрывает мой лобок. Большим пальцем снова начинает водить медленные круги по ткани юбки. Прямо над тем местом, где пульсирует мой клитор. — Лучше давай о твоей проблеме. А я думаю, это как раз моё дело, — огрызаюсь, но голос предательски срывается, когда сводный гад сильнее давит на мой комочек. Ловлю себя на том, что слегка приподнимаю бедра. Охочусь за прикосновениями этого мерзавца. Чёрт! — Если у моего сводного брата-гинеколога что-то... там... болит, я как просто обязана проявить участие. Взглядом скользит вниз к его паху. Раньше я боялась смотреть. Теперь — смотрю. И перестаю дышать. Халат не скрывает очевидного. Под тонкой тканью медицинских штанов, четко вырисовывается внушительный, твердый бугор. Большой. Очень. И я представляю его длинный, толстый член. Вероятно с выразительной головкой, натянутой кожей, проступающими венами. Нереально горячим на ощупь. Упругим. Тяжелым. И... травмированным, получается? От этой мысли по мне пробегает новая волна жара. И уже не от вибратора внутри моей туставшей киски. А и от того, что я не могу отвести взгляд от конкретного стояка братишки. Влажность между ног становится ощутимой. Пропитывает ткань трусиков и, кажется, даже юбки. Богдан следит за моим взглядом. Вместо того чтобы смутиться, его губы растягиваются в наглой ухмылке. И гаденыш специально дергает бедрами, демонстрируя товар. Любопытная маленькая кисуля, да? — низко хрипит и по-хозяйски массирует мо киску через ткань. Вздрагиваю и издаю непроизвольный стон. — Переживаешь за братца? Ну ладно... — Богдан наклоняется ко мне, и его дыхание, пахнущее мятой, обжигает ухо. — Мне прикусили... краешек. Чуть-чуть. При минете. Девчонка была слишком... старательная. Яркая, откровенная, грязная картина мгновенно вспыхивает в голове. Почти физически чувствую эту боль-наслаждения. Тепло чужого рта. Член Демидова, упирающийся в горло. У меня перехватывает дыхание. И я понимаю главное. — У тебя есть девушка, — говорю не своим голосом. Констатирую факт. И внутри что-то ёкает. Не ревность. Но что-то острое. Колкое. Богдан откидывается назад, изучая мое лицо. Его ухмылка становится еще шире и соблазнительней. — А что, сестрёнка? — наглядно облизывает губы. — Ревнуешь? — и снова кладет обе руки мне на колени, широко их раздвигая. Я даже не сопротивляюсь. Покорно сижу, развалившись на стуле. В мокрых трусиках и диким, нездоровым интересом в глазах. Представляешь, как это было? — воркует, и голос сводного — сплошной, бархатный соблазн. — Она была на коленях вот так... - показательно устраивается у меня между ног. — ... а я держал её за волосы и смотрел, как её щёки втягиваются. Как на губах появляется слюна. Но она слишком глубоко взяла, зубками зацепила. Было больно, но чертовски приятноКаждое его слово — как ласка. Как пощечина. Как запретный плод. Чувствую, как моя киска пульсирует в такт его речи. Вибратор внутри будто оживает, но его жужжание — просто фон для голоса Богдана. Сводный гад заставляет меня мокнуть сильнее любой игрушки. Заткнись, — шепчу хриплым от желания голосом. И к кому? К раздражающему придурку, который всю юность меня задирал! Ненавижу! Не хочешь знать, как она потом зализывала, чтобы зажило? — бросает так небрежно и похабно, что у меня темнеет в глазах. Я не ревную! Нет! Но я хочу, чтобы Богдан не переставал говорить все эти грязные пошлости мне. Киска болезненно-сладко пульсирует, жадно обхватывая вибратор. Замолчи...повторяю слабо и совершенно разбито. На что Богдан смеётся ипохабнопроводит ладонями от моих коленей вверх по внутренней стороне бедер. Его пальцы шершавые, а движения обещающие. Демидов останавливается в сантиметре от того места, где ткань юбки пропиталась влагой от насквозь мокрых трусиков. — Почему? Разве тебе не интересно? — шёпот сводного полон дьявольского веселья. Зажмуриваюсь, чтобы сбежать от стыда. Потому что я абсолютно уязвима в доступной позе перед сводным братом. И не пытаюсь это изменить. Хочу, чтобы его пальцы коснулись моей истекающей киски. Ты чёртов извращенец, — выдавливаю дрожащим голосом. Зато какой внимательный, — парирует и нахально задирает подол юбки. И одним пальцем касается меня через шелк трусиков. Вздрагиваю, чувствуя какой он горячий и тяжёлый. Скажи, Ася, вибратор хоть немного напоминает настоящий член? Или ты так, для разминки?

Мне хочется ударить Богдана. Или притянуть к себе. Открываю глаза и вижу его лицо так близко. Зрачки расширены, в зелёных глазах горит чистое, неприкрытое желание. И торжество. — Это просто вибратор, — срывается у меня. — Он не такой...Господи, что я вообще несу? — Не такой, как что? — настаивает Богдан и совершает пальцем крошечные, едва заметные круги меж половых губок. Вся дергаюсь, и кожа покрывается колкими мурашками. Сводный говнюк ласкает меня через мокрую ткань трусиков. И это в тысячу раз чувственнее, чем любая игрушка. А я не в состоянии ответить на его похабный вопрос. Только часто и прерывисто дышу и наблюдаю за Богданом. Взглядом прилипает к месту, где его палец соприкасается с самой интимной частью моего тела. — Ты не представляешь, как ты выглядишь, Ася, — шепчет почти с благоговением, но в нём нет нежности. Только вожделение. — Вся трясёшься. Вся мокрая. Сидишь в кабинете у брата и течёшь, как сучка в течке. И из-за чего? Из-за пары грязных слов? — блядски скалится, резко переставая меня трогать, а я испускаю стон разочарования. Но вижу с каким голодом Богдан вдыхает мой запах на подушечке своего пальца. И закрывает глаза от наслаждения. Блядь...Настоящий. выдыхает с хриплым стоном. У тебя такой запах. Сладкий. Пряный. От неприкрытой животности сводного у меня низ живота сводит судорогой. Это слишком пошло! Слишком возбуждающе! Достань его, — от напряжения связок даже хрип дается с трудом. — Пожалуйста. Достань его сейчас, или я... — Или ты что? — Богдан широко распахивает глаза. В них азарт охотника. — Кончишь прямо здесь, на стуле? Не добравшись до кресла? И по-хозяйски лезет ко мне между ног, жестко врезаясь ладонью в мою пульсирующую киску. Натирает через ткань трусиков, надавливая сильно и властно. И вибратор внутри, будто почувствовав давление извне, снова оживает. Его жужжание становится громче. Резче. Волна нарастающего, знакомого напряжения прокатывается по мне. Нет! Пожалуйста! Только не сейчас! Ни на глазах Демидова! — Кажется, секс-игрушка ожила, — с фальшивым сочувствием говорит Богдан. И начинает двигать ладонью в такт вибрациям. — Бедняжка. Она не знает чьему приказу подчиняться. Моей руке или своей программе. Беспомощно вцепляюсь в край стула. Это невыносимая пытка! Горячая ладонь сводного гада на моей промежности, власть, слова и эта тупая, механическая вибрация внутри толкают меня к краю. Я теряю контроль и выгибаюсь в неестественной позе, запрокидывая голову. Богдан... - это стон, мольба, проклятие. — Останови... или...Или, — и внезапно с силой прижимает меня к спинке стула, не убирая руки. Через щелочки глаз вижу, что лицо сводного прямо перед моим. Кончай. Кончай, сестрёнка. — Горячий шёпот парня опаляет щеки и обжигает губы. — Покажи мне, на что ты способна. А потом я достану твою игрушку. И посмотрим, чем её заменить, — уголок его губы дергается в нахально-сексуальном оскале.И я зависаю на губах сводного, которое хочу поцеловать. И почувствовать на своейисстрадавшейся киске. Боже! Б-Богдан... - повторяю имя брата молитвой. И его грубая ладонь с неумолимым гулом внутри разносят меня. Всё это сливается в один ослепляющий, сокрушительный спазм. Кричу глухо и отчаянно, подкидывая бедра и впиваясь ногтями в плечи сводного. Оргазм бьёт по мне, как электрический разряд, выжигая стыд и страх. Оставляет только белое, пульсирующее наслаждение. Когда я открываю глаза в попытке вернуть свою потерянную женскую гордость, весь мир плывёт. Тяжело дышу и не могу отдышаться. Демидов все ещё бережно прикрывает мою промежность ладонью. А на его лице чистейшее, самодовольное удовлетворение, которое я когда-либо видела. — Богдан Игоревич? — мой голос звучит хрипло, но без дрожи. И с нарочитой небрежностью отвожу его руку от своей промежности. Он позволяет, но в его зеленых глазах мелькает удивление. — Получил удовольствие?бедер стекает влага. выпрямляюсь на стуле, чувствуя, как по внутренней сторонеВо мне осталась только липкая, животная реальность и эта новая, колючая смелость! Ухмылка брата слетает, взгляд становится оценивающим, настороженным. Меня все же волнует твоя проблема, — строю из себя невинную козочку и на удивление ловко закидываю ногу на ногу, скрывая дрожь в коленях. И смотрю прямо на пах Богдана. На внушительный бугор, который всё ещё отчётливо виден. И не спадет, пока не спустит... — Очень переживаю за здоровье любимого брата, — дую губки. — Вдруг осложнения? Вижу, как у Демидова дергается щека. — Какая заботливая выросла, — цедит сквозь зубы. В его голосе появляется металлический отзвук. Сводный говнюк привык доминировать, пугать, соблазнять. А не к тому, чтобы над его мужской гордостью стебались. А тебе так не терпится упасть на мой член, сестренка? Ой, как грубо, — делаю круглые глаза, притворно шокированная. А у самой киска сжимается в спазмах. Богдан, — зову тихо и нуждающе, — Покажи мне, где у тебя болело?переключаюсь наневинную овечку и закусываю нижнюю губу. Тереблю зубами и взглядом стреляю на пах сводного. И нетерпеливо ерзаю на стуле. — Чтобы я лучше залечила твоё бо-бо... - канючу и пальцами цепляюсь за резинку штанов его врачебной робы.

Блядь! Сводная крошка меняет пластинки быстрее, чем вибратор в её киске режимы. Секунду назад огрызалась, как раненная рысь. А сейчас смотрит на меня снизу вверх своими карими глазами, в которых плещется то ли вызов. То ли настоящая потребность. И эта её фраза: «чтобы я лучше залечила твоё бо-бо», сказанная невинным лепетом отстреливает в пах. Всё сжимается болезненно-сладким спазмом. Сестричка жестко обстебала меня. Сучка просто поимела мою мужскую гордость. И грязно предлагает свои услуги. По. родственному. С подтекстом толщиной в мой ниспадающий стояк. Показать? — мой голос звучит сипло, я сам его почти не узнаю. Делаю шаг ближе, так что её колени упираются мне в бёдра. — Ты уверена, сестрёнка? Это не царапина на коленке. Ася не отводит взгляд. Её дыхание становится чуть глубже. Она чувствует меня. Пялится на мой стояк. Чувствует и не отодвигается. Наоборот, голодным взглядом таранит мой ноющий член в штанах. И сексуального сглатывает слюну. Блядь! Не нравится мне, что кто-то вот так просто может сделать тебе больно, — в её голосе появляется едва уловимая дрожь. Не от страха. От возбуждения. Притворно-приторная забота сводной поясницу простреливает. Обливаюсь потом под врачебной робой. Как мило, — глухо смеюсь, строя из себя незатронутого козла. А сам нежно, но крепко обхватываю тонкое запястье Аси. Подношу её руку к своему паху. К самой выпуклости. Нежно кладу ладонь поверх неё. Тепло ее кожи проникает даже через ткань, будто жжёт. Ася вся вздрагивает: от кончиков пальцев до плеч. Её пальчики сначала замирают, а потом рефлекторно смыкаются сильнее. Обхватывают. Бля-я-я-ядь! Вся кровь отливает от головы в пах. В этот единственный эпицентр вселенной. Она держит мой член. Моя сводная сестра. Через одежду, но касается. И не отпускает. Глазенки этой распутной сучки расширяются. Смотрит на свою руку, будто не веря, что это происходит. И неумело и робко шевелит пальцами. — Вот... здесь, — вырывается у меня хриплый шёпот. Накрываю её ладонь своей и прижимаю сильнее. Чтобы сестричка чувствовала каждую вену. И ВСю мою ДлиНУ.Самостоятельно вожу её ручкой то вверх, то вниз. Создаю лёгкое, безумное трениеБлядь, это сводит меня с ума! Её робкие, неуверенны прикосновения горячее любой ласки опытной женщины. Потому что это она. Ася. Та самая. — Она прикусила чуть ниже головки. Чувствуешь? Там небольшая неровность. А я, сука, конкретно плыву. И ни хрена не чувствую, кроме её прикосновения. Но я должен продолжать этот гребаный театр, иначе взорвусь на месте. Легко могу кончить от одного только вида опущенных ресниц и разгоревшихся щёк Аси. Девчонка мнет мой стояк сквозь ткань. И это самое пиздатое и запретное ощущения в моей ЖИЗНИ. — Сначала была адская боль, — продолжаю, и мой пресс напрягается. Каменным становится. Двигаю её кистью быстрее, настойчивее. Ширинка трусов и штанов врезаются в член, добавляя остроты. — Пошла кровь. А потом стало горячо. И боль смешалась с удовольствием. Вижу, как губы Аси приоткрываются. Она дышит ртом. Её грудь вздымается. По горящим глазам понимаю, что сестренка чувствует, как мой член твердеет. И дико пульсирует. — Ты просто каменный, Богдан, — выдыхает от восхищения и вздрагивает. То ли вибратор снова переключил режим, то ли от прикосновения к моему члену. Блядь! Неуверенные и чертовски сладкие поглаживания Аси пробирают до мозга костей. И тот факт, что она позволяет мне вытворять с ней такие развратные вещи сводят с ума. Всё сжимается внутри, готовясь к позорному финалу. Ещё пара секунд, и я кончу прямо в трусы. — И знаешь что было дальше? — шепчу, наклоняясь близко и соприкасая наши лбы. Управляю и вожу её рукой быстрее. Грубее. Ткань брюк натянута уже до неприличия. Она не остановилась, а зализала рану. И это было самое грязное и самое возбуждающее, что со мной происходило, — замолкаю, боясь сорваться на стонСбивчивое дыхание и запах Аси...Всё это сейчас уничтожит меня. Но я пиздец как хочу гребаного продолжения. И наслаждаясь ладошкой сестренки на своём члене, приспускаю штаны. Ровно настолько, чтобы Ася касалась моего стояка через боксеры. Богдан...аж всхлипывает от наслаждения и поджимает бедра. Сука! Проклятый вибратор! Представляю как игрушка растревожила её киску до безумной и неутихающей пульсации. Давно нужно было его вытащить. Но смотреть на Асю в постоянной дрожи от оргазмов — мой новый фетиш. Через тонкий хлопок боксеров прикосновения сводный сучки — это разнос. Кожа под тканью горит. Все нервные окончания кричат. — Я чувствую твои нахубшие вены, — Ася хрипит и вжимает ладошку у основания члена, где пульс бьется, как сумасшедший. Это уже какая-то интимная эротика! — И как ты пульсируешь, её частое и прерывистое дыхание ощущается членом даже через трусы. Стискиваю челюсти до скрежета. И двигаю её ладошку к головке. От проступившего предэякулята ткань мокрая. И Ася неуверенно, почти благоговейно проводит по этому влажному пятну. — Черт...срывается с её губ шёпот, больше похожий на стон. Стон сводной сучки, смешанный с возбуждением — последняя капля. Живот сводит стальной пружиной, а поясница немеет от кайфа. Ась...хриплю её имя. И внезапно перестаю ощущать жизненное необходимые касания пальчиков сестры. Открываю глаза и вижу самодовольный блеск во взгляде этой сучки. Ты серьёзно повёлся, Демидов? — ядовито шепчет, а губы растягиваются в роковойулыбочке. Меня перетряхивает невъебенная ярость! Оборвать мне, сука, оргазм! Тебе пиздец, сестрёнка!

Гулкая и звенящая тишина нарушается только тяжёлым дыханием Богдана. И жужжанием внутри меня, которое усиливается, чувствуя ярость этого мерзавца. Лицо Демидова — шедевр: смесь невыносимого возбуждения, обрубленного на самом пике, и чистейшей, животной злости. Он стоит, сжав кулаки, а его член всё ещё отчётливо выпирает под боксерами. Влажный от первых капель удовольствия. И нуждающийся. — Богдан... - меня начинает люто трясти от понимания. Я оборвала оргазм сводному! Всё произошло не со злости. Не из желания отомстить. Мой мозг отключился, перегруженный ощущениями. Ладонь, вжатая в его пах, вдруг перестала слушаться. Онемела, как от удара током. А током бил именно его член. Боже! Даже в боксерах член больше, чем я представляла. Твёрдый, но при этом упругий. Живой под моими пальцами. Пульсирующий. Тяжёлый и горячий, даже сквозь ткань боксеров. Чувствовала каждую толстую, набухшую вену. Это не силиконовая секс-игрушка. Это настоящая, мужская, агрессивная плоть. И от осознания того, что я касалась члена сводного брата, всё внутри меня сжалось и тут же распустилось горячей, стыдной волной. Вибратор в киске взвывает на высокой частоте. И ещё одна судорожная волна удовольствия прокатывается по телу. Испугалась? низкий, бархатный голос Богдана звучит без единой нотки прежнего хрипа. Господи, да! Я испугалась! Молодая трусливая девчонка, которая ничего не знает об удовольствии. Совершенно неопытнаяИ я испугалась этой животной власти, которую Богдан имеет над моим телом. Испугалась того, как сама хочу, чтобы он кончил. На моих глазах. От моих неуверенных прикосновенийПрямо в трусы. И я впервые увидела бы сперму, пропитавшую ткань и капающую с боксеров на пол. — Я просто... - кусаю губу и пытаюсь отвести взгляд. Но не могу. Зелёные омуты Богдана завораживает. Испугалась, какой он большой?продолжает свое сексуальное давление, делая шагвперёд. Инстинктивно откидываюсь на спинку стула. — Испугалась, что почувствовала, как хочешь его? — самодовольно скалится и натягивает штаны. — Настоящего. Не эту жужжащую подъебку. — Замолчи, — шепчу умоляюще. Есть только сдавленная дрожь. И никаких сил не остаётся сопротивляться Богдану. Лишь дрожь в коленях и оглушительное жужжание между ног, напоминающее, кто здесь на самом деле в уязвимом положении. Почему? — Демидов наклоняется, упираясь руками в подлокотники моего стула. Его лицо так близко. Ощущаю горячее дыхание брата. И вижу каждую ресничку. Ты ведь сама начала. Спросила про «бо-бо». Потрогала. А теперь делаешь вид, что ничего не было? — кончиком указательного пальца касается моего горла. Ведет по шее к вырезу кофточки. Перестань… скулю от желания и обуявшей слабости. Пытаюсь встать, но ноги ватные. И я делаю неловкий рывок, чтобы проскользнуть под рукой Богдана. Но спотыкаюсь и почти падаю. Демидов ловит меня легко, почти не прилагая усилий. Вминается пальцами в мои бока и разворачивает, прижимая спиной к стене. Плотно. Без возможности пошевелиться. — Никуда ты не пойдёшь, — говорит тихо и почти ласково. Мощными бедрами вжимается в меня, и я чувствую конкретный стояк сводного. — Пока не закончим приём, — и большим пальцем проводит по моей нижней губе, заставляяеё дрогнуть. — Ты вся мокрая, — шепчет влажно. Его взгляд падает на мою грудь. — И не толькотам, внизу. Смотри. Послушно опускаю взгляд. И замираю. Тонкая ткань моей кофточки прилипает к коже из-за пота. И под ней отчётливо видны очертания моих твёрдых, напряжённых сосков, выступающих бугорками. От стыда и возбуждения у меня темнеет в глазах. Чувствительные, да? — плавно и не спеша обводит мои напряженные соскиПо спине пробегает судорожная дрожь. Закусываю губу, чтобы не застонать. От простого прикосновения? — говнюк хмылится и плотно сжимает мой бедный сосочек. — Или от того, что внутри тебя всё ещё мечется игрушка? — распихивает коленом мои ноги и давит на промежность. Вздергиваюсь и ползу по стене, едва ощущая, что бесстыдно трусь киской о колено брата. Он сейчас вибрирует? Отвечай. — Д-да... - выдыхаю, не в силах солгать. Вибрирует! И каждый жужжащий импульс игрушки отдаётся эхом в мои набухшие, болезненно-чувствительные соски. А тебе нравится, — жестко констатирует. — Твои трусики настолько промокли, что влагой пропитали мои штаны, — задирает юбку и демонстрирует мокрое пятно на ткани. — Боже... - испускаю стон, а Богдан вырисовывает медленные круги по ареоле. Надавливает и теребит сосок. Ощущение невыносимое. Унизительное. Невероятно возбуждающее. — Тебе нравится эта смесь. Боль от застрявшей игрушки. Стыд. И то, как я тебя трогаю. Верно, девочка? — ласковый тон сводного захлестывает волной. Я не могу ответить. Могу только часто-часто дышать. И смотреть, как его глаза темнеют, наблюдая за тем, как мой сосок становится ещё твёрже от ласк. Вибратор внутри снова меняет режим. Переходит на долгую, низкую волну. Проклятая игрушка заставляет меня выгнуться… Верно, — сам отвечает на свой вопрос, и его губы растягиваются в улыбке, в которой нет ничего доброго. Только похоть и торжество. — А теперь скажи мне, сестрёнка, чего ты на самом деле хочешь? Чтобы я вытащил вибратор? Или чтобы заменил его? — жмется губами к ушку и совращает сладко. — Своим членом.

Мой вопрос зависает в воздухе, раскаленный, как мой член. Вижу, как по лицу Аси пробегают тени стыда, страха и жгучего интереса. Ее прелестные губы приоткрыты. Дыхание сбивчивое. Она вся — сплошной комок нервов. Дрожь от моего прикосновения. От вибратора внутри. От моих слов, которые вгоняют ее в еще больший жар. — Я. Хочу. Услышать. Ответ. Сестренка. — Лезу к ней под юбку. И просовываю пальцы под тонкую, мокрую ткань трусиков. Встречаюсь с ее горячей, влажной кожей. Богдан! — она вскрикивает, пытаясь сжаться, но мое колено между ее бедрами не дает. Отвечай, Ася, — приказываю тихо, но со стальной решимостью в голосе. Средним пальцем веду по разгоряченной и скользкой киске. Девчонка вся трепещет. А я прокладываю влажный путь от напряженного клитора до сокращающейся дырочки, где засел вибратор. Ася вздрагивает всем телом и ногтями впивается мне в предплечье. — Пока ты думаешь, я могу провести тут осмотр. Насколько ты... готова. И на чуть-чуть ввожу в нее палец. Всего один. Горячие и тугие интимные мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Блядь! Она такая узкая. И мокрая. Мокрая от возбуждения. От страха. От всего этого безумия. Подавляю рычание и невъебенное желание застонать. Потому что член распирает от возбуждения. И я, сука, так хочу заполнить тугую киску сестренки. — Ты такая тесная, — констатирую, двигая пальцем медленно и выписывая внутри нее тнезначительные круги. Ася издает звук, среднее между стоном и всхлипом. Затылком импульсивно ударяется о стену. Этой игрушке явно тесновато в твоей прелестной киске. Не находишь? — добавляю второй палец и раздвигаю ножницами. Слегка растягиваю ее. — Богдан! — Ася вскрикивает на грани стыда и невероятного удовольствия. Бессознательно двигает бедрами, подталкивая мою руку. — Она жужжит прямо тут, — шепчу ей в губы и подушечками пальцев ощущаю тупую вибрацию. Прямо рядом с моими пальцами. Хочешь, чтобы я его нашел? Прямозастрявшего предмета. сейчас? Или...И внезапно вынимаю пальцы. Ася аж подпрыгивает от неожиданности, а ее глаза полны немой мольбы. Или...медленно облизывая свои пальцы, с которых стекает ее сок. Взгляда оторвать не могу от прекрасного личика сестренки...ты хочешь, чтобы я просто взял тебя прямо здесь, у стены? Вытащил бы на ходу вибратор и занял его место? Быстро. Грубо. Без нежностей. Прижимаюсь к ней всем телом, давая почувствовать выпирающий член. И размер того, что ей предлагают взамен. Жестко вминаюсь в ее бедра. Я готов! Готов трахнуть сводную сестренку у стены! — Выбирай. Сейчас. Или я делаю выбор за тебя. В глубине души я уже знаю ответ. Вижу его в ее глазах. Как ее тело тянется к моему в дрожи. Дыхание срывается, а терпение лопается. Резким, но точным движением разворачиваю Асю лицом к стене. Она взвизгивает от неожиданности, но сопротивление нулевое. Ладонью давлю ей на затылок, вжимая щекой в стену. — Ш-ш-ш, — выдыхаю ей на ушко. — Ты сама этого хотела. Задираю подол и заправляю за резинку юбки на талии. Упругая и аппетитная попка чуть блестит от пота. И совсем рядом тонкая полоска мокрой ткани, скрывающая то, что сводит меня с ума. Оглаживаю ягодицы и звонко шлепаю по заднице. Невъебенная отдушина, чтобы сладко отомстить Асе за прерванный оргазм! На белой коже расцветает ярко-розовый отпечаток. — Боже... — Ася взвизгивает и выгибается. Не от боли — от шока. От стыда. От возбуждения. — Вот так, — цежу и отвешиваю второй шлепок. Её кожа горит под моей ладонью. Это за то, что пришла сюда, вся такая... беспомощная. Довела меня. Трогала. Сука, я конкретно поехал на этой девчонке! Пиздец! От мягких ударов её попка вздрагивает и розовеет. Вижу, как между её слегка раздвинутых ног ещё сильнее темнеет от влаги ткань трусиков. Ася скулит, как сучка. Издает тихие, прерывистые звуки, которые бьют прямо в мой пах. Нравится? — провожу ладонью по разгорячённой коже, чувствуя мурашки. — Твоя первая порка? В ответ Ася прижимается лбом к стенке. Хрупкие плечики трясутся. — Богдан... - виляет попкой и нуждающе зовёт меня. И моя злость с бешеным возбуждением трансформируются. Сквозь похабность и грубость пробивается что-то острое, почти нежное. Вжимаюсь губами в место, где пульсирует жилка на шее. Кожа Аси солоноватая от пота. Пахнет её духами. Едва прикасаюсь губами. Мягко покусываю, засасываю, оставляя метку.- Ax... - обессиленная вздрагивает, и из её горла вырывается долгий, дрожащий стон. — Бо...Богдан...её голос разбит, и мое имя звучит сплошным выдохом. Я здесь, — шепчу, не прекращая выцеловывать шею. Кусаю плечики. И обнимаю за талию, прижимая к своей груди. Здесь, сестрёнка. Всё хорошо. Болезненно-чувствительным стояком упираюсь в отшлёпанную попку. Просто жмусь. Бешено давлю членом на упругие ягодицы до потемнения в глазах. Это невероятно интимно. Грязно. И безумно возбуждающе. Ася откидывает голову мне на плечо. Её глаза закрыты, а реснички мокрые. — Хочешь кончить? — хриплю нежным шёпотом. И накрываю ее измученную киску ладонью через трусики. Нащупываю клитор меж складочек и едва ощутимо массирую. Наконец-то кончить от моих прикосновений. От моих пальцев. Богдан... - тихий и сдавленный вопль застревает у неё в горле, когда я перестаю её трогать. И отступаю, больше не поддерживая её своим телом. За дрожащие плечи разворачиваю на месте и вижу абсолютно потерянный взгляд. Одновременно переполненный желанием. Теперь на кресло, детка!