Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Мир разорвался вспышкой света. Переход через портал был резким, будто кто-то выдернул его из одной реальности и бросил в другую — жёстко, без подготовки, без предупреждения.

Он рухнул на колени, удерживая кинжал в руке. Земля под ним была влажной, покрытой гниющей травой и чёрными мхами. Над головой — тёмное небо, без солнца, без звёзд. Только мутные потоки света, словно потухшее северное сияние.

В голове — голос. Сначала удовлетворённый:

— Да… вот он. Мир, где хранится Маска. Здесь ты сможешь…

Резкая пауза. Тишина.

Потом — другое, более тревожное:

— Нет… нет. Я не чувствую её присутствия. Энергия осталась, следы… но самой Маски здесь больше нет.

Он поднял взгляд. Зрачки расширились, синий свет в глазах вспыхнул ярче.

— Кто-то унёс её… Мы опоздали.

Голос стих, но не исчез. Только стал тише — напряжённее.

— Придётся искать. Или использовать другие пути. Маска позволила бы тебе скрыть развитие… теперь придётся действовать иначе. Абсолют чувствует силу. Нужно будет… обмануть. Или отвлечь.

Он поднялся на ноги. Медленно. Уверенно. Всё изменилось — и всё только начиналось.

Интерлюдия. Песчаный мир.

Ветер шёл полосами между обломками древних арок. Песок шуршал по камню, затирая границы прошлого. Две фигуры, закутанные в чёрные ленты, стояли неподвижно — как будто сами были частью этого безжизненного пейзажа.

— Он всё-таки выбрался, — произнёс первый, глухо.

— Приступили ли они ко второй части плана? — спросил второй, чуть наклонив голову, как будто ленточное лицо могло передать эмоции.

— В процессе, — кивнул первый. — Человек, скорее всего, пришёл не с пустыми руками. Есть смысл организовать экспедицию в первый и второй круги руин древних. Проверить, что он мог оставить за собой… или принести.

— А его самого?

— Направим в третий круг, как и планировалось. Без изменений.

Тот, что задавал вопросы, замолчал на пару ударов сердца. Потом коротко кивнул:

— Хорошо. Ожидаемо. Всё должно идти по плану. Пусть путь завершит начатое.

Они молчали ещё некоторое время, пока ветер не закружил между ними, оставляя между лентами ни единой тени.

Я вернулся в лагерь Синдиката спустя три дня. Песок всё ещё скрипел под подошвами, но в голове звучала только тишина. После портала — слишком. Тишина, в которой не было ни боли, ни смертей, ни тяжёлого дыхания чудовищ. Даже Нарр’Каэль молчал. Не то чтобы исчез — просто затаился. Наблюдал. Но я надеюсь, что он всё же окончательно исчез.

Меня встретили без фанфар, но с уважением. Глава Синдиката, сухощавый мужчина с холодными глазами и голосом, как у военного бухгалтера, поднялся из-за стола и пожал мне руку.

— Игорь. Рад видеть целым. Результаты твоего захода нас впечатлили. Мы ещё обрабатываем данные с артефактов, но уже ясно — ты сделал больше, чем от тебя ждали.

Я промолчал. Не потому что скромничал — просто усталость липкой пеленой затягивала разум. Он это заметил.

— Отдыхай, — кивнул он. — Несколько дней ты вне расписания. Мы собираем экспедицию, в том числе для траты ключей, что ты добыл. Как только всё будет готово — дадим знать.

Он выдержал паузу, затем добавил:

— И ещё. В качестве благодарности мы можем предложить тебе одну из двух привилегий. Первая — доступ к части нашей сокровищницы. Второе — повышенный процент с найденного в подземельях. Ты хорошо показал себя, поэтому заслуживаешь выбора.

Я не раздумывал.

— Второй вариант.

Он слегка усмехнулся.

— Практично. У тебя будет двадцать пять процентов с общей добычи группы. Это максимум, что мы позволяем не-офицерам.

Я кивнул.

— Тогда отдыхай. Когда начнём — ты узнаешь первым.

Он вернулся к бумагам, а я вышел на улицу. Воздух был сухим, но не таким обжигающим, как в день моего прибытия сюда. Возможно, дело было не в погоде, а во мне. Или в том, что за спиной теперь не одинокая дорога, а первый шаг к настоящей силе.

От Синдиката до портала на Землю — почти три дня пути. Я выехал на рассвете, на старом, но надёжном мотоцикле с усиленной рамой и двигателем, питающимся от энергостержней. Песок под колёсами рассыпался с мягким шорохом. Не было ветра, не было слов. Только я, дорога и навязчивое ощущение, что всё впереди станет сложнее.

Первый день прошёл спокойно. Пара мелких монстров, которых я даже не стал записывать в лог. Второй — медленно, но не менее скучно. А вот третий…

Он настиг меня ближе к вечеру. Сначала показалась серая тень, скользящая между скал. Потом — удар, и мотоцикл взревел от перегрузки, пытаясь выровняться. Я успел спрыгнуть, прежде чем когти твари разнесли в щепки заднее крепление.

Монстр. Огромный, черно-серый, будто сплав металла и плоти. Тело покрыто энергетическими трещинами, в которых пульсировала неструктурированная сила. Он не просто был опасен — он был старше этого мира. Настоящий Искажённый четвёртой ступени, может, ближе к пятой.

Я активировал доспех. Система тут же подала тревожный сигнал: "Рекомендуется избегать прямого контакта. Превышение допустимого уровня угрозы — 312%".

Я проигнорировал. Потому что выбора не было.

Первый обмен ударами — чистая ярость. Я нырнул в тень, нанёс резкий удар кинетическим клинком — только царапина. В ответ — лапа с силой обрушивается на камень рядом, вздымая облако обломков. Прыжок, перекат, блок. Я едва держался. Доспех скрипел. Я получал урон, но начинал понимать ритм.

Прошёл час. Потом второй. Всё вокруг сужалось до одного — он и я. Удары, уклонения, расчёт, азарт. Он адаптировался. Я тоже. В какой-то момент я начал угадывать его движения. И двигаться быстрее, чем раньше позволял мой предел.

Но и этого было мало. Он загнал меня в угол. Прыжок — я не успел уклониться. Тварь обрушилась сверху, и в ту же секунду внутри меня что-то вспыхнуло.

Неосознанно — я выбросил наружу всё, что накопилось за бой. Сырую силу. Неоформленную, жгучую, хаотичную. Она вырвалась из моего тела, как крик. Вспышка — и тварь отлетела на десять метров, оставляя на песке борозду, будто её ударило молнией.

Я рухнул на колено, задыхаясь. Сердце колотилось. Я чувствовал, как волны энергии ещё клубятся вокруг, пронизывая воздух, землю, даже мои мысли.

Он поднялся — уже медленно. Повреждён. Я кинулся вперёд, обрушивая на него последние удары. Один за другим. Без изящества. Просто — ломая.

Он рухнул.

Я стоял, дрожа. Внутри — странное чувство. Не триумф, а озарение. Сила, которую я выплеснул, не была обычной. Это не заклинание, не приём. Это была часть меня. Скрытая, дикая, но — настоящая.

Я добрался до ядра, добыл его с боем — даже после смерти тварь не хотела отпускать. Ядро четвёртой ступени. Чистое. Мощное. Прекрасное. Но, как и раньше, оно не могло напрямую усилить меня. Только если поднять уровень доспеха… а для этого нужно гораздо больше ядер.

Я забрал ядро, упаковал его, сложил рядом несколько кусков костяных пластин. Подвесил к рюкзаку. Взгляд всё ещё цеплялся за следы всплеска энергии на месте удара. Камни были оплавлены. Воздух — искажён.

Я вздохнул.

Мне срочно нужны учителя. Или хотя бы книги. Фолианты, свитки, записи. Кто-нибудь должен был уже пройти этот путь — научиться направлять силу, превращать её в инструмент, а не вспышку отчаяния. Без знаний я просто… взорвусь. Или не смогу использовать даже десятой доли того, что скрыто внутри.

Я поднялся и пошёл к останкам мотоцикла. Часть сломана, но если повезёт — смогу восстановить. До портала ещё день. Возможно, он станет началом нового этапа. А может, первым шагом к очередной пропасти.

Повозился с мотоциклом почти полдня. Левая опора — в щепки, задняя часть корпуса — вмята, один из энергостержней — пробит. Но всё не так плохо, как могло бы быть. Уцелели двигатель и центральная система стабилизации. Я снял лишнее, укрепил раму импровизированными распорками, заменил повреждённый стержень на запасной.

Ни на скорость, ни на комфорт рассчитывать не стоило, но ехать — можно. А другого мне и не нужно было.

Когда до портала оставалось меньше пяти часов пути, я начал замечать признаки инфраструктуры. Следы техники, караванные тропы, даже антенны. Мир, в который мы пришли, постепенно менялся. Люди укреплялись.

Через пару часов я увидел башни. Много. Портал, ещё недавно окружённый лишь временными укреплениями, теперь возвышался на холме, окутанный кольцом стен. Башни, контрфорсы, прожектора, дроны на внешнем периметре. Настоящая крепость.

Я свернул в сторону основного въезда и затормозил у шлагбаума.

На стене уже стояли вооружённые люди. Форма — новая, строгая, комбинированная с лёгкими доспехами и защитными модулями. Не обычные солдаты, скорее элита.

— Стоять! — прозвучало через громкоговоритель. — Идентифицируйтесь!

Я медленно поднял руки.

— Меня зовут Игорь. Я с Земли. Прибыл из пустынного мира. Здесь находится один из порталов. Хочу пройти обратно.

Пауза.

— Подтвердите личность. Документы, сигнальный жетон, регистрация в системе?

Я помедлил.

— У меня нет документов. Я был за границей стабильной зоны до начала регистрации. Попал сюда через нестабильный портал. Пожалуйста…

Вдохнул.

— Передайте Марине. Девушка с короткими тёмно-русыми волосами, военный журналист. Она была назначена представителем Земли на этой планете. Возможно, сейчас входит в состав вашего командования.

Несколько секунд тишины.

— Повторите имя.

— Марина. Её зовут Марина. Она связана с армейским корпусом. Мы работали вместе в пустынном мире. Она один из послов в этот мир, скорее всего официальных. Ещё… — я сжал зубы, — она дочь одного из новых лидеров Земли. Может, это поможет.

Разговор на стене стал оживлённым. Один из бойцов, стоящий ближе к визору, что-то быстро проговорил, потом посмотрел на меня пристальнее.

— Погоди… Тёмные волосы, военный жетон с символом СВР… Да. Я знаю, о ком ты говоришь. Она была тут. Сейчас в центральной зоне, на переговорах.

Он кивнул.

— Подожди здесь. Мы свяжемся с ней. Если она тебя подтвердит — впустим.

Я кивнул и отошёл в тень, привалившись к мотоциклу.

Стало понятно: ситуация изменилась сильнее, чем я думал. Портал больше не был дыркой в пространстве — он стал стратегическим объектом. А я — стал чужим без имени.

Нужно было подождать. Надеяться, что она всё ещё помнит меня. И что не передумала.

Я как раз собирался встать, когда неподалёку послышались оживлённые голоса. Не агрессия, нет — просто спор. Настоящий, увлечённый, с жестами и перебиванием.

— …я говорю тебе, именно из-за гравитационной инерции! — возмущался первый голос, сухой, хрипловатый, с гортанным акцентом.

Я обернулся. У скамьи, чуть поодаль от площади, стояли двое. Один — человек лет сорока, в поношенной куртке и с сигаретой в зубах. Второй — ящер. Ростом почти с человека, покрытый изумрудной чешуёй, с золотыми глазами и сложенными за спиной когтистыми ладонями. Оба выглядели так, будто спорят не в первый раз и делают это исключительно ради удовольствия.

— Теория относительности, — продолжал ящер, обводя когтем воздух, — влияет не только на восприятие времени, но и на формирование вектора намерения! А значит, напрямую коррелирует с точкой сборки заклинания. Особенно в тех мирах, где магия базируется на искажённом времени, как у нас. У них же — свежий эфир, легко структурируемый, избыточный потенциал! У них стартовый бонус, понимаешь? А мы — выгрызаем каждую крупицу энергии, как дикари, потому что наши миры выжжены, перенасыщены шлаком старых войн.

— Ну да, — отозвался человек, лениво затягиваясь. — А ещё вы — жертвы обстоятельств, воины света и вообще у вас мама была строгая. Хватит ныть, Рик’Шан.

Он ткнул пальцем в сторону неба.

— Никто не мешал вам подняться, когда эфир ещё был. Пока вы пели свои песни силы и спорили, кто из вас более духовный, другие строили арканомагниты, качали энергию и осваивали трансформации. Вы не просрали бонус — вы его спустили. И теперь жалуетесь, что другие оказались умнее.

— Мы были первыми, кто вышел за пределы Великой Пустоты!

— Да-да, и первые, кто в неё снова заглянул. Не считай гордость, которой у тебя нет, — силой.

Ящер зарычал, но не враждебно — больше от досады.

— Ты человек, у тебя всё просто: раз — и кнопку нажал. У нас так не работает. Магия — это не пульт от телевизора.

— А у нас это необходимость, — отрезал человек. — Потому что мы появились, когда места в вашем "светлом прошлом" уже не было. А теперь догоняем, обгоняем и записываем ваши трактаты в учебники — с пометкой "устарело".

Они замолчали, смотря друг на друга с почти дружеской яростью. Кто-то мимо прошёл, бросив:

— Опять эти двое. Ставлю на ящера, если дойдёт до метания энергетических сфер.

— Да брось, — усмехнулся другой. — Они так каждую неделю. То спорят, то пьют вместе.

Я невольно улыбнулся.

Этот спор был настоящим маркером новой эпохи: магия, наука, гордость, ссоры — всё перемешалось, но никто никого не пытался убить. Пока.

А главное — они разговаривали. И в этом был смысл. Диалог. Пусть громкий, пусть через зубы, но диалог между мирами, расами и эпохами. Земля принимала их всех. И, кажется, неплохо справлялась.

Я снова откинулся на спинку скамьи. Ожидание становилось даже приятным.

Марина прибыла без опозданий. Хотя кто-то из стражей шепнул, что её ждали ещё с утра, и она «вылетела, как только смогла». Но когда она подошла ко мне на площади, с решительным лицом и прижатой к уху гарнитурой, первое, что я услышал, было совсем не «привет».

— Ты охренел, Игорь?!

Я едва успел подняться, а она уже ткнула пальцем мне в грудь.

— Полгода! Полгода тебя не было! Ни сигнала, ни координат, ни весточки. Я думала, ты умер, тебя сожрали, ты сгорел в каком-нибудь магическом пламени или провалился в аномалию! А ты — просто ходишь тут и улыбаешься, как будто вышел покурить!

Я открыл рот, чтобы ответить, но она не дала ни слова вставить.

— И не смей говорить, что всё было под контролем! Я знаю, как там! Я сама в этих пустынных мирах была! С тобой хоть кто-то был? Нет? Конечно. Потому что ты, Игорь, вечно один, герой-одиночка с манией ответственности!

Она выдохнула, сделала шаг назад и… неожиданно обняла меня.

Коротко, крепко. Без слов.

— Я рада, что ты жив, — уже тише сказала она. — Правда.

Я кивнул.

— Я тоже.

Мы стояли молча, пока голограмма над нами не сменилась на рекламу магических стабилизаторов для домашних животных. Тогда она отпустила меня и снова вернулась к деловому тону:

— Я знаю, что ты с Синдикатом теперь. Мне всё доложили. И о ключах, и о походе в срединный мир. Учти: я тоже иду. Земле нужны древние знания. Не только сила. Мы не можем позволить себе остаться в стороне, пока другие расхватывают всё, что осталось от былых цивилизаций.

— Ты думаешь, я возьму тебя с собой?

— Думаю, ты не сможешь меня не взять. Я назначена представителем земного корпуса наблюдателей. А ещё я умею не мешать, если надо. Но сначала…

Она сделала шаг ближе и посмотрела прямо в глаза.

— У нас проблема. Одни зелёные громадины вылезли из нового портала. Название мира ещё не произносимо без трёх ошибок, но они себя называют «аррах-наз». Они требуют поединка чести. Самый сильный воин Земли против их чемпиона. Если выиграем — будет мир. Если проиграем — они будут считать нас трусами и пойдут в наступление. А у нас и так одна война на юге, и между континентами напряжение.

Она прищурилась.

— Я слышала, ты стал… сильнее. Намекни, хочешь ли помочь?

Я на секунду замер.

— Зелёные? Большие?

— Два с половиной метра. Толстая шкура, архаичная система чести, если ты их ударишь по затылку, они тебя, возможно, усыновят.

Она скрестила руки.

— Говорят, их чемпион — наполовину боевой жрец, наполовину тяжёлый снаряд.

Я хмыкнул.

— Ну, хорошей драке я не отказываю.

— Прекрасно. Состязание назначено на завтра. Место уже готово. А после — можешь уходить с Синдикатом, не буду мешать. Только, Игорь…

— Только я не нянька. Если будешь мешать — отправлю домой. Без церемоний. Я уже слишком стар для лишней суеты.

Марина фыркнула.

— Неизвестно, кто ещё кому будет мешать, герой. Я научилась за это время больше, чем ты думаешь.

Мы переглянулись. Спокойно. Уверенно. Без лишней ностальгии. Мы оба знали: это больше не просто встреча старых знакомых. Это начало новой фазы.

Подготовка к поединку началась ещё до рассвета.

Меня встретил военный координатор — сухой человек с платиновыми нашивками и холодным взглядом. Он не тратил время на формальности, сразу перешёл к делу.

— Чемпион аррах-наз — Кха’рруд. Вес около трёхсот пятидесяти килограммов. Рост — два метра сорок сантиметров. Основу стиля составляет сочетание прямых, хлёстких ударов и захватов с последующим ломанием суставов. У них силовая манера ведения боя, без особой грации, но с высочайшей точностью.

Я кивнул.

— Броня будет?

— Нет. Поединок чести — только тело и кулаки. Разрешены бинты, шлемы, накладки — но мы не советуем. Он будет без ничего. Если ты появишься как новогодний торт — они сочтут это за оскорбление.

— Хорошо.

— Ты не обязан убивать. По правилам — сдача или потеря сознания равны победе. Но он будет драться насмерть, если не увидит в тебе угрозу.

— Значит, увидит, — коротко ответил я.

Перед боем я не тренировался. Только разминка, растяжка, проверка дыхания. Всё, что могло смутить разум — оставил за порогом. Внутри осталась только тишина.

Площадка для боя располагалась за пределами крепости, в низине, огороженной энергетическим куполом. Почва была утрамбованной глиной, кое-где — камни. Пыль поднималась при каждом шаге.

Аррах-наз уже ждали. Трое старейшин, облачённых в тяжёлые ткани, сидели в тени навеса, наблюдая за процессом. Справа от них стоял Кха’рруд.

Он был огромен. Спина, как у быка. Руки — как брёвна. Зеленовато-серая кожа, натянутая на мышцы, словно кожа над раскалённым металлом. Лицо почти человеческое, но с массивной челюстью и плотным надбровьем.

Когда я вышел на арену, он смотрел прямо мне в глаза.

Без злобы. Без презрения.

Просто — оценивал.

Голос арбитра прозвучал, как сигнал конца света.

— Бой!

Мы сошлись не сразу. Он двинулся первым — шаг медленный, но каждая ступень вибрировала в земле. Я присел чуть ниже, центруя корпус, наблюдая.

Первый удар — прямой, с разворота бедра. Он бил правой, снизу вверх, на уровне моей груди. Я нырнул под удар, отступил, и в тот же миг он развернулся, попытавшись сшибить меня обратным движением.

Рефлексы сработали — я отпрыгнул, но пыль окатила лицо.

Второй заход — уже ближе. Я поймал ритм. Нырок, два удара по рёбрам — словно бью в резину. Почти без эффекта. Кха’рруд оскалился — и нанёс контрудар коленом.

Меня откинуло назад. Рёбра взвыли, дыхание сбилось. Он шагнул вперёд — попытка захвата. Я рванулся в сторону, ухватился за его локоть, резко опустился вниз — рывок. Ушёл из-под атаки, оставив в воздухе лишь тень.

Он начал менять ритм. Бросался вперёд, давил корпусом. Дважды я уклонялся в последний момент, однажды — не успел.

Прямой в плечо. Звон в ушах. Нога подворачивается. Я падаю, но сразу катюсь, уходя от удара сверху.

Пыль, жар, боль.

Поднимаюсь.

Он всё ещё спокоен. Дышит ровно. Я — уже реже. Надо менять тактику.

Я сближаюсь резко, без подготовки — три удара в паховую зону, потом — левый бок, правый бок, локтем в грудь. Он отпрыгивает назад, впервые.

Я иду следом.

Боковой справа — он блокирует. Разворот — я ухожу под руку, бью в колено.

Он сгибает ногу, но не падает. Зарычал. И — впервые — ударил вслепую.

Попал.

Моё зрение на мгновение вспыхнуло белым. Его кулак рассёк скулу, я пошатнулся. Он замахнулся снова — я обхватил его руку, шагнул вперёд и… ударил плечом под грудную кость. Затем — серией коротких ударов по печени.

Он зарычал — и поднял меня над землёй.

Бросок.

Я ударился о землю спиной, зубы клацнули.

Но в этот момент я почувствовал — он устал.

Немного. Но устал.

И я встал.

Скорость. Это всё, что у меня было.

Я начал действовать быстрее, резче. Прямой — блок, уклон, локтем в челюсть. Боковой — по ребру. Прыжок — по внутренней стороне бедра. Потом снова — уклон, атака, отступление.

Он не успевал. Его удары всё ещё были опасны, но уже не точны.

Через пятнадцать минут такого давления он впервые сделал шаг назад — не по тактике, а от неуверенности.

Я пошёл вперёд.

Левый кулак — в висок. Правый — в живот. Разворот — пяткой по колену. Он упал на одно колено. Я шагнул вперёд — обхватил его шею локтем, подтянул к себе, перекрыв дыхание. Он захрипел, рванулся… и застыл.

Через двадцать секунд он опустил ладонь на землю.

Сдался.

Я отпустил.

Он упал на бок, но уже не вставал. Жив. Дышал.

Я стоял, задыхаясь, с ободранными костяшками и трещащими рёбрами, но победил. Без магии. Без доспеха. Без чуда.

Просто — победил.

Аррах-наз встали. Их старейшина вышел на арену, поклонился мне и что-то произнёс на своём гортанном языке.

Марина перевела позже:

— Он сказал, что теперь ты воин их крови. И что Земля — достойна разговора.

Когда я вышел с арены, у меня всё ещё звенело в ушах. Кулаки гудели, как будто внутри поселился рой ос. А перед глазами — лица. Люди. Земляне. Кричали, хлопали, махали, кто-то даже пытался вручить мне бутылку с надписью "Энергоудар: теперь с ментальным шиповником!"

Я шел сквозь толпу молча. Без триумфа, без позы. Просто знал, что сделал то, что нужно было сделать. Иногда этого достаточно.

Марина стояла в стороне. Скрестив руки, наблюдала за мной с той самой полуулыбкой, которую я помнил — смесь иронии, гордости и, как ни странно… облегчения.

— Хорошая работа, — сказала она, когда я подошёл ближе. — Они уходят. Подписали всё, что нужно. Пока что — мир. А дальше посмотрим.

Я лишь кивнул.

— Тогда пора собираться.

Экспедиция готовилась быстро. Времени, как обычно, не хватало. Синдикат подтвердил, что стабильность трёх древних городов — временная. Если не пройти в них сейчас, доступ может закрыться на годы. Или насовсем.

— Мы пойдём вдвоём, — заявила Марина, глядя на карту. Мы с ней и два земных офицера сидели за столом в штабе, окружённые хламом, планшетами, пустыми чашками и картами энергетических потоков.

— Синдикат распределил ключи, — продолжила она. — Каждому крупному союзнику по два обычных и один эпический. Это значит, что в первый круг городов войдёт двадцать пять человек — это максимум, что пропускает ключевой контур. А во второй — только трое. По числу эпических ключей.

Я молча смотрел на карту. Маршруты, зоны риска, обломки старых цивилизаций. Всё это уже не казалось фантастикой. Я видел руины. Видел, что там осталось. И знал — даже верхний слой может содержать что-то действительно важное.

— Ты не хочешь остаться с основным отрядом? — спросил я.

Марина усмехнулась.

— Нет. Я иду с тобой. Я уже получила допуск. Земле нужны не только артефакты. Нам нужны знания. Любые. Даже поверхностные. Мы не можем позволить, чтобы кто-то другой схватил всё первым.

Я пожал плечами.

— Не мешай.

— Это ещё кто кому мешать будет, — фыркнула она. — Но прежде чем мы нырнём в очередную дыру, надо разобраться с одним вопросом.

Она перешла на более спокойный, почти деловой тон:

— Как у тебя с магией?

Я хмыкнул.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Сейчас без магии ты просто… ограничен. Особенно в таких мирах. А у нас всё непросто. Хочешь освоить хоть что-то — добро пожаловать в магическую школу. Прямо как в старых академиях, только с договорами, обязательствами и надзирателями. Без школы никто и заклинание шёпотом не расскажет.

Я приподнял бровь.

— И как это работает?

— Желающий учиться вступает в школу, проходит базовую адаптацию, а потом… служит. Пять лет, минимум. В интересах школы. То есть не просто учишься, а должен отрабатывать. Контракты серьёзные. Нарушишь — хорошо, если просто память сотрут.

Я на секунду задумался.

Пять лет. Служить кому-то. Работать на чужую структуру, следовать чужим правилам, быть частью их системы.

Нет.

— Не моё, — сказал я. — Пойду как есть. Своя голова, свои кулаки — пока не подводили.

— Своя магия тоже есть?

— Есть… что-то. Пока не оформленное. Но я разберусь.

Она чуть наклонила голову, глядя внимательно.

— Ну ладно, герой. Смотри не развались на первом же пороге. Я бы хотела, чтобы ты дошёл до конца хотя бы один раз.

Я усмехнулся.

— Я тоже.

Утром отряд Земли выдвигался в первый город. Мы же должны были стартовать через трое суток. Свой маршрут, свои ключи, свои проблемы.

Всё по плану.

Ну, почти.

Формирование общего отряда заняло меньше суток.

Сначала прибыли бойцы Синдиката — выправка, холодные глаза, чёткие движения. За ними — представители Земли. Разные: бывшие военные, инженеры, два мага, один даже в рясе. Были и добровольцы из других миров — несколько ящеров, один представитель кочевых народов пустынь, двое с псионическими знаками на коже. Их было двадцать пять. Я знал — большинство из них не дойдут до второго круга. Но они и не собирались. Им было достаточно просто войти в город.

Площадка у портала уже была окружена генераторами, техниками, охраной. Воздух дрожал от накопленного напряжения, от возбуждения, от неизвестности. Над головами завис тактический дрон, записывающий всё, что происходило.

Перед самым входом выстроили стол раздачи. Над ним — эмблема Синдиката: три кольца, сливающиеся в одну точку.

Офицер с холодным лицом зачитал имена. Каждый по очереди подходил и получал ключ — гладкий металлический слиток с вкраплениями странных символов. Эти ключи я когда-то добыл сам. В подземельях, где воздух резал лёгкие, а стены шептали чужими голосами. Странно было видеть, как они теперь просто раздаются.

Я стоял в стороне, не подходя, пока офицер не произнёс моё имя. Без звания. Просто:

— Игорь.

Я шагнул вперёд. Он не стал ничего говорить. Только достал из защитного контейнера эпический ключ. Он отличался — не металл, а что-то живое, словно пульсирующее стекло, будто в нём до сих пор текла память древних.

Я взял его, и он, как будто, узнал меня. Слабое дрожание в ладони, как первое рукопожатие. Знакомство.

— Этот ключ — твой, — сказал офицер. — Только он открывает путь во второй круг. После выполнения миссии Синдикат ждёт тебя в замке. Совет уже постановил выделить тебе долю с полученной добычи.

Я кивнул.

— Обязательно зайду. Если только не забуду, как вы выглядите.

Он не улыбнулся. Лишь едва заметно качнул головой.

— Удачи.

Марина уже стояла у портала. Облачена в легкую броню, волосы собраны в тугой хвост, глаза светятся ожиданием.

— Ну что, герой, готов?

— Как всегда.

— Уверен, что справишься?

Я показал ей ключ.

— Если что, этим можно и по лицу ударить. Не только двери открывать.

— Главное — не мне.

Портал активировался — купол света, энергетическое завихрение, ощущение, что весь мир встал на паузу.

Мы сделали шаг вперёд — и реальность сменилась.

Путь в срединный мир начался.

Перенос ощущался не так, как обычно.

Меня не вывернуло. Не сдавило. Наоборот — словно кто-то осторожно вынул меня из реальности и вложил в другую. Без звука. Без вспышки. Только — глухой удар сердца в груди и ощущение, будто я упал в воду, но не промок.

Следующее, что я ощутил — тяжесть.

Атмосфера нового мира давила не физически, а чем-то... глубинным. Как будто сама земля под ногами несла память о тысячах лет, полном страха, боли и силы. Аура — глухая, вязкая, будто густой туман. Дышать было можно, но каждый вдох отдавался внутри тяжёлым звоном.

Я огляделся.

Плоская равнина, покрытая пепельно-серыми плитами. Горизонт скрыт в дымке. Ветер — холодный, но без запаха. Не было ни пения птиц, ни шума — даже тишина здесь была приглушённой, как если бы само пространство не доверяло чужакам.

— Чувствуешь? — спросила Марина, подходя ближе. — Тут… странно.

— Тяжело, — кивнул я. — И будто кто-то за нами наблюдает.

Она повернулась по сторонам.

— Где остальные?

Мы стояли вдвоём. Больше — никого. Ни отряда, ни следов, ни звуков передвижения.

— Портал нас раскидал, — сказал я. — Вероятно, это было запланировано. Проверка индивидуальных или малых групп. Такое уже бывало.

— И никого рядом? — спросила она, глядя на планшет, но тот показывал только серый шум.

— Даже помехи не постоянны. Как будто сигнал глохнет ещё до попытки передачи.

В этот момент перед глазами вспыхнул текст. Прямо в воздухе. Без проекции, без источника. Словно сама реальность решила обратиться напрямую:

"Поздравляем. Вы ступили в Первое Кольцо Испытаний Древних.

Задание активировано: ВЫЖИТЬ. Срок: 30 дней.

Условия: полная автономия. Поддержка невозможна. Завершение задания — обязательное условие доступа к следующим Кольцам."

Текст мерцал, затем растворился в воздухе.

Я стоял молча, сжав челюсть. Слишком знакомо.

Где-то... я уже видел подобное задание. Не дословно, нет. Но структура, формулировка, акцент на "Кольцах" и выживании — это напоминало один из старых комплексов в заброшенном городе за Пустошью. Там, где из десяти человек выжил только один, и то — обезумевший.

— Ты тоже это видела? — спросил я Марину.

— Видела. — Она сглотнула. — Звучит… мило. Почти как отпуск, только без еды, оружия, карт и гарантий, что не сожрут.

Я поднял голову и медленно провёл взглядом по пустой равнине.

Тридцать дней.

Здесь. Среди этой серости, в этом гнилом молчании и затянутой, скрытой мощи, что пронизывала воздух.

Проверка на прочность? Ловушка? Или — приглашение?

Плевать.

Я уже проходил подобное. Только теперь — не один.

Мы двинулись в сторону от места появления — без плана, просто туда, где горизонт казался чуть менее мертвым. Под ногами — пепельно-серая плитка, будто искусственная, но разрушенная временем. Иногда попадались выбоины, трещины, куски чего-то, напоминающего металл, оплавленный и вросший в почву. Словно тут шли бои… давно. Настолько давно, что даже сама земля забыла, кто победил.

Шли молча. Марина держалась рядом, шаг уверенный, взгляд постоянно скользил по сторонам. Не задавала вопросов. Не паниковала. Только крепче сжимала в руке короткое лезвие из сплава, выданное перед выходом.

— Смотри, — сказал я, указывая вперёд.

Невысокое возвышение. Там, между разломами и покосившимися каменными блоками, виднелись руины. Что-то вроде полузасыпанного здания — углы, выступы, остатки конструкции. Не идеально, но лучше, чем голое поле.

— Это сойдёт за укрытие, — добавил я. — Если мы останемся на открытой местности, то в первую же ночь будем как на витрине.

Мы почти дошли, когда ветер изменился. Порыв — короткий, резкий, и с ним… звук. Не вой. Не рык. Словно щелчок, но многократный, неестественный.

— Назад! — успел крикнуть я, когда из трещины в камне вылетело нечто.

Первое впечатление — паук. Но не совсем. Шесть ног, тело вытянутое, бронированное, голова как у хищника — вытянутая вперёд с челюстями, способными расколоть шлем. Металл на нём блестел, будто натёрт — и, возможно, это был металл. Или хитин, имитирующий его. Размером с телёнка.

Он не был один.

Из боковых разломов выскользнули ещё трое. Один прыгнул в сторону Марины, другой — ко мне, двое держались чуть дальше.

— Держись рядом! — выкрикнул я, вскидывая клинок.

Первый удар я принял на плечо — панцирь твари оказался крепче, чем я ожидал. Удар в грудь — она отпрыгнула. Я сместился, прикрывая Марину спиной, но она уже действовала — короткий клинок впился в шею монстра, тот взвизгнул, отшатнулся. Она двигалась чётко, не паниковала. Только дыхание стало тяжёлым.

— Они координируются! — крикнула она. — Это не просто звери!

— Знаю!

Следующий бросок я пресёк ударом по суставу — нога монстра сложилась, но он тут же развернулся и попытался укусить. Ушёл вбок, ударил ногой под брюхо — шипы, острые, оставили порез, но я устоял. Затем — локтем в основание шеи, резкий выпад клинком в грудную пластину. Отскок. Шипы по ногам. Один крутился сзади, отвлекая.

Марина закричала — не от боли, от ярости. Пронзительный удар в шею одной из тварей, кровь — чёрная, густая — хлынула, заливая землю. Та рухнула, но две другие не остановились.

Я пригнулся, ушёл от броска, врезал плечом в бок, потом — вниз, между пластин. Монстр захрипел. Я вырвал лезвие, откатился назад. Лёгкий надрыв в боку. Не критично. Живой.

Марина снова была рядом. Спина к спине. Мы дышали тяжело, как будто проделали марш-бросок по горам. Ещё один монстр бросился вперёд, я шагнул в сторону, ухватил его за лапу и рванул всем телом вниз. Глухой хруст. Затем — удар по шее, второй, третий — он дёрнулся и затих.

— Остался один! — услышал я голос Марины.

Он не атаковал. Смотрел. Мы тоже не двигались.

Несколько секунд напряжённого молчания — и он развернулся, исчезнув в тумане.

Я выдохнул.

— Живы? — спросил я, оборачиваясь.

— Да, — кивнула она. — Без серьёзных. Кажется.

— Кажется — лучше, чем «пополам».

Она рассмеялась. Глухо, но искренне.

Мы стояли среди тел, кровь медленно впитывалась в пыль. Земля под ногами дрожала — как будто запоминала, принимала к сведению.

— Если бы у нас была магия… — пробормотала она. — Мы бы справились быстрее.

— Но у нас её нет, — ответил я. — Или есть. Просто мы не знаем, как её достать.

— Думаешь, этот мир даст нам ключ?

Я посмотрел на свои руки — в трещинах, покрытые кровью и грязью. Чувствовал лёгкое покалывание, будто что-то внутри реагирует.

— Он уже даёт, — сказал я. — Осталось понять — как это взять.

На третий день мы шли молча. Настороженность въелась в каждое движение, каждый шаг по плитам, будто изношенная пружина внутри постоянно гудела на грани разрыва.

Серость. Безмолвие. И ощущение, будто кто-то наблюдает.

Я почувствовал их раньше, чем увидел.

Трое. Справа, в полутени разрушенной колоннады. Не маскировались. Шли открыто, как те, кто уверен в своей силе.

— Осторожно, — бросил я Марине. — Слишком уверенные. Это не выживальщики.

Средний остановился, бросил взгляд в мою сторону. Его улыбка была мерзкой. Спокойной. Рассчитывающей.

— Дорогу не туда свернули, — сказал он. — Здесь не пропускают бесплатно. Особенно с такой компанией.

Он указал подбородком на Марину.

— Девчонку оставь. Можешь идти. Целым. Если быстро.

Я молча посмотрел на него.

— Повторить? — хмыкнул второй, лысый, плечистый, с налитыми глазами.

— Повторишь, когда челюсть обратно соберёшь, — ответил я и шагнул вперёд.

Он не дал мне закончить. Бросился первым.

Я успел увернуться, но удар плечом сбил дыхание. Он был не просто массивным — он усилил удар сгустком энергии. Чисто, точно, будто бил не человек, а тренированный хищник. Пока я откатывался назад, второй — долговязый — поднял руку. В воздухе заклубился зелёный дым. Магия.

— Марина, прикрой фланг! — выкрикнул я.

Они не стали тянуть. Работали слаженно. Один — в лоб, другой — с магическим отвлечением, третий — сзади.

Я успел перехватить руку первого, ударил по локтю — не сломал, но сбил темп. Получил в корпус с обратной стороны. Грудь вспыхнула болью. Рёбра трещали. Пробил защиту.

— Сволочь, — прошипел я и врезал коленом в пах. Он зарычал, но остался на ногах.

Позади — вспышка. Марина отбросила заклинание кинжалом, срикошетив импульс в камень. Хорошо. Жива.

Я нырнул под следующий удар, попытался достать горло — не достал. Щит. Реагирует быстро. Тренированные. Или прошедшие отбор.

Пинок в бедро — меня разворачивает. Второй уже атакует. В руках — короткий магический клинок, светится.

Я едва успеваю схватить его за запястье. Бросаюсь вперёд, выворачивая его плечо — слышен хруст, но не сдаётся. Удар головой — по переносице. Он дёргается, вырывается, отскакивает.

— Упрямый, — шипит он.

— Живой, — отвечаю.

В этот момент третий — долговязый — делает свой ход. Он поднимает ладони, и пространство вокруг сжимается, как будто втягивается внутрь. Магия. Простая, но эффективная — давление.

Мне тяжело дышать. Колени сгибаются. Марина тоже хватается за грудь.

— Раздавить вас, как насекомых… — бормочет он.

Я не думаю. Бронированный корпус — вперёд. Срыв. Удар плечом — сношу его с ног. Он кричит. Магия гаснет. Я лечу за ним вниз по склону, перекатываюсь, глотаю пыль.

Вижу его рядом. Удар кулаком — не думая, по челюсти. Второй. Третий. Он дёргается, а потом — отключается. Один минус.

Сверху — крик Марины. Я поднимаюсь.

Первый вновь атакует. Он яростен. Удар. Удар. Удар. Я ловлю его за руку, подтягиваю — и втыкаю лезвие в подмышку, между пластин лёгкой брони. Он орёт, но не сдаётся. Бьёт головой. Кулаком. Меня заливает кровью. Его? Моей?

Слепой выпад — я хватаю его за горло, наваливаюсь. Удар ногой под рёбра. Снова. Он хрипит. Отшатывается.

Появляется второй. Магический клинок — и я понимаю: если он попадёт, я труп.

Я отворачиваюсь, подставляя руку. Боль — как будто кость раскололи. Но клинок не вошёл глубоко. Я отталкиваю его здоровой рукой, бью кулаком в висок. Он шатается. Локтем в челюсть. Коленом в живот. Бросок — и он падает. Не двигается.

Первый снова бросается. Я его жду.

Он слишком зол. Ошибка.

Я подныриваю, подхватываю корпус, разворачиваю — и роняю головой о землю. Потом ещё раз. Тело расслабляется.

Конец.

Я сижу. Дышу. Кажется, у меня сломана рука. Рана на боку пульсирует. Кровь заливает глаз.

Марина подходит. У неё тоже порез на лбу, синяк под глазом.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

— А ты? — отвечает.

— Не знаю. Живой. Наверное, да.

Мы осматриваем тела. Всё по минимуму — еда, обрывки снаряжения. И свиток. Рунный, сложный, пахнет силой.

— Магия, — говорит Марина. — Начальная. Возможно — ключ к освоению.

— Пора начинать учиться, — хриплю я. — В следующий раз, может, не повезти.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Кровь капала на пыльный камень, где когда-то стояли алтари.

Мужчина с ярко-синими глазами прижимал кинжал к горлу старика в ритуальных одеждах. Мантия была выцветшей, но символы — всё ещё узнаваемыми. Это был не просто служитель.

Верховный жрец. Бога обмана.

Того, кто, по слухам, должен вскоре пробудиться — как и его собратья.

— Где она? — холодно спросил мужчина. — Маска. Где вы её спрятали?

Жрец дрожал, но не от страха — скорее от возраста и осознания своей беспомощности.

— Я не знаю… — прохрипел он. — Последний раз о маске предателя слышали задолго до моего рождения. Она исчезла вместе с её хозяином. И никто не ищет её. Мы не смеем…

— Бесполезный кусок мяса, — отрезал мужчина.

Лезвие скользнуло по горлу, как будто прорезало ткань реальности.

Жрец захрипел и осел на пол, кровь впитывалась в потрескавшиеся плиты. Символы на стенах словно потускнели.

Голос внутри головы прозвучал спокойно. Буднично.

— Придётся провести ритуал сокрытия сути. Без маски он не сможет прятаться вечно. Абсолют всё равно почувствует. Но мы выиграем время.

Пауза.

— Этот храм подойдёт. Пропавший бог давно мёртв, но его следы остались. Мы используем его силу. А его слуги… станут жертвами. Всё должно быть использовано.

Мужчина вытер кинжал о рясу мертвеца. Глаза его всё ещё светились, но теперь — иначе. Глубже.

И храм начал дышать. Будто в нём снова поселилось что-то древнее.

Ночью было тихо. Слишком. Даже ветер казался чужим, будто дышал в ухо специально, чтобы не дать уснуть. Мы сделали привал в развалинах какой-то древней башни — от неё остался только пол и кусок стены, но укрыться от взгляда и поставить наблюдателя было возможно.

Свиток я держал в руках почти полчаса, прежде чем решился развернуть.

Он был старый, но не хрупкий. Материал — странный, будто ткань и металл одновременно. Символы не светились, не пульсировали, но казалось, что каждый из них живёт. Если смотреть долго, они начинали менять форму. Или мне казалось.

— Энергетический доспех, — пробормотала Марина, склонившись рядом. — Усиление тела. Защита от внешнего урона. Создание полуплотного барьера вокруг тела, синхронизированного с носителем.

Я кивнул.

— Не работает напрямую. Требует активации через намерение. Здесь нет команды. Здесь структура.

Мы начали пытаться.

Сначала ничего. Я чувствовал только глухую тяжесть в груди, как будто кто-то навалился изнутри. Марина ругалась шёпотом — то свиток "тупой", то мир "нереагирующий", то магия "делает назло".

Но я замечал закономерность. Когда я фокусировался — не на словах, не на движениях, а на ощущении защиты, на том, что тело должно стать непробиваемым — в пальцах появлялось напряжение. Словно воздух вокруг меня густел.

Марина поймала свой момент через два часа. Вокруг неё вспыхнул тонкий слой полупрозрачной энергии — как пелена, дрожащая на грани исчезновения. Она держала его несколько секунд, затем сбилась — и он рассыпался, как пыль.

— Видела? — улыбнулась она. — Это было. Почти как включить щит... эмоцией.

Я снова сосредоточился.

Вдох. Мысленно — доспех. Сила. Контроль. Устойчивость.

Рывок внутри — будто потянулся за рычагом.

И вспышка. Тихая, неяркая, но ощутимая.

Энергия облегла тело. Не как броня — как вторая кожа. Я чувствовал её. Тяжёлую, плотную, как гравитацию, прижатую к коже. Каждый шаг — с лёгким сопротивлением. Но при этом — защита. Целостность. Стабильность.

Я пошевелил рукой. Свечение следовало за движением. Плотность выше, чем у Марины. Намного. Я мог удерживать её — пока сохранял концентрацию.

— Вот это… — пробормотала она. — У тебя плотнее.

— Я чувствую. — Я сделал шаг. Второй. Подпрыгнул — доспех дрогнул, но остался. — Он держится, пока я не отвлекаюсь. Но стоит потерять фокус — исчезает. Как дыхание при испуге.

Марина попыталась снова — на этот раз доспех держался чуть дольше. Тоньше, прозрачнее. Но работал.

— Значит, это начало, — сказала она. — Если с этим справились — научимся и остальному.

Я кивнул, глядя в темноту за руинами.

— Главное — не забыть, что это не броня. Это — часть нас. И как мы её чувствуем, так она и работает.

Мы отдохнули до утра. Я активировал доспех на рассвете — и смог удерживать его в течение всего походного часа. Пока шёл молча, вглядываясь в пепельные дали. Он обволакивал тело, не мешая движению. Просто… был.

Силы древних начинали отзываться. Мир отвечал. Пора было двигаться дальше.

Мы двигались медленно. Плотность тумана временами возрастала до такой степени, что даже собственные руки казались призрачными. Пепельные плиты под ногами всё чаще были испещрены глубокими трещинами, как если бы что-то изнутри пыталось вырваться наружу… или когда-то вырвалось.

В какой-то момент, когда я сделал очередной шаг, перед глазами вспыхнуло сообщение:

"Наполнение ядра: 17%

Прогресс зафиксирован."

Я замер.

— Что такое? — Марина чуть насторожилась.

— Система, — пробормотал я. — Ядро. Оно… заполняется.

— Откуда? Мы ничего не поглощали. Не убивали. Только магию освоили.

— Похоже, этого достаточно.

Я сжал кулак. Внутри — лёгкое покалывание. Не боль, а скорее вибрация. Словно глубоко в теле появилось нечто новое. Прочное. Цельное. И растущее.

Это было… неожиданно. И — вдохновляюще.

На следующее утро я проснулся и машинально провёл рукой по боку — там, где ещё вчера горела свежая рана. Но — ничего. Кожа гладкая. Ни боли, ни шрама.

Я сел, осмотрел руки, плечо, приподнял рубашку. Всё целое. Чистое. Как будто организм перезаписался. Не просто зажил — обновился.

Марина тоже заметила.

— У тебя исчезли все следы. Даже синяк с челюсти.

— У тебя тоже.

— Это… уже не просто адаптация. Этот мир меняет нас.

Я ничего не ответил, но мысленно согласился. Магия, восстановление, ядро — всё складывалось в новую структуру. В этот момент я понял, что не хочу возвращаться прежним. Мир, как ни опасен он был, раскрывал то, что прежде дремало.

К полудню мы оказались на холме, возвышающемся над чёрной равниной, исполосованной глубокими бороздами и обломками древних конструкций. Отсюда было видно далеко. И внизу, в глубине мёртвого оврага, мы заметили бой.

Группа разумных. Пятеро. Все — в кроваво-красных одеяниях, накидках, масках. Оружие — странные копья, покрытые рунами, у двоих — мечи, пульсирующие от магии. Они сражались с монстром. Тварь была огромной. Минимум пять метров в высоту. Шкура — как кора дерева, плотная, серо-зелёная, с выступами. Руки — как у гориллы, только с когтями. Челюсти — раздвоенные, как клешни, подрагивали при каждом реве.

Он бил — с яростью. Земля трещала от каждого удара. Один из разумных уже валялся на камнях — возможно, мёртв. Второй отлетел, пробив грудью колонну, и упал лицом вниз.

Оставшиеся трое пытались действовать слаженно. Один отвлекал, второй прыгал сбоку, третий читал заклинание — вероятно, пытался усилить оружие.

Но было видно: они проигрывают.

Монстр двигался не как животное. Он думал. Приспосабливался. Один из атакующих получил выброс энергии прямо в грудь и пролетел несколько метров, оставив после себя кровавый след. Оставшиеся двое отступили, но уже слишком поздно.

— Что думаешь? — спросила Марина, всматриваясь.

Я долго молчал. Следил за движениями, пытался понять, кто они. Откуда.

— Нравятся тебе эти ребята? — тихо спросил я.

— Слишком… ритуальные. Эти их маски, стиль — больше похоже на секту, чем на отряд разведки.

Я кивнул.

— Именно. Что-то в них… не то.

— Вмешаемся?

Я прищурился, наблюдая, как один из них, истекая кровью, кричит что-то на непонятном языке, а другой впрыскивает себе в шею странную жидкость — и начинает светиться, как факел.

— Нет, — сказал я. — Слишком рискованно.

— Пусть тварь сделает своё дело. Победит — тогда добьём его. И хотя бы узнаем, с чем имеем дело.

Марина не возражала.

— Звучит практично. Хотя и холодно.

— Мы тут не для того, чтобы играть в героев. Тем более — ради тех, кто сам выбрал путь крови.

Мы укрылись за выступом и продолжили наблюдать.

Шло время. И я знал — бой закончится скоро.

А потом наступит наша очередь.

Мы ждали.

Секунда за секундой.

Один из красных ещё пытался сопротивляться — ослеплённый, надломленный, с криками, больше похожими на ритуальные проклятия, чем на боевой клич. Но монстр не слушал. Он раздавил его, как пустую оболочку, хрустнув телом о камень. Потом развернулся к последнему.

Тот не закричал. Просто встал в стойку, поднял оружие. Монстр бросился на него с такой силой, что земля вздрогнула. Один удар — и половина тела красного исчезла в хлысте плоти и пыли.

Всё.

Тварь осталась одна.

И это был наш момент.

Я поднялся первым, активировал энергетический доспех. По телу прошла привычная дрожь. Обволакивающее поле сжалось, защитно прильнув к коже. С каждым шагом я чувствовал его плотность, как вторая кожа — почти неосязаемая, но мощная.

Марина осталась позади. Я шёл один.

Монстр услышал. Он повернулся, тяжело, по-звериному. Один глаз был разбит, тело покрыто кровавыми ранами. Дышал резко, с хрипом. В каждой мышце — напряжение. Смерть была рядом, но он не собирался сдаваться.

Он взорвался в прыжке — пять метров от земли, чудовищный вес, лапа как пресс.

Я шагнул вбок, вовремя. Доспех вспыхнул — удар соскользнул по защитной оболочке, разнёс в щепки камень рядом. Без доспеха я бы уже не дышал.

Я ударил в ответ — меч с хрустом вошёл в бок твари. Кровь — чёрная, вязкая — брызнула в стороны. Он взвыл, развернулся, ударил хвостом — и снова доспех принял на себя основное давление. Я скользнул по земле, но остался на ногах.

— Давай… — пробормотал я. — Иди сюда.

Он атаковал снова. Серия ударов — когти, лапа, пасть. Я уклонялся, кувыркался, дрался на инстинктах. Каждый удар — проверка: где граница между удачей и смертью.

Доспех дрожал, но держал.

Я бил. Резал. В пах, по шее, под лапу. Снова и снова. Он замедлялся. Тяжелел. Ревел не от ярости — от страха.

Последний бросок был отчаянным. Он прыгнул прямо на меня.

Я не отступил.

Я шагнул вперёд, поднырнул под грудь и вогнал меч под челюсть, вверх, насквозь. Его масса рухнула на меня, но доспех выдержал. Мы оба упали.

И только он не встал.

— Всё? — спросила Марина, подходя спустя минуту.

Я молча кивнул, оттирая лезвие.

— Это был зверь… не просто животное. Он понимал. Видел. И в конце… боялся.

— Он не первый, кто тебя боится, — усмехнулась она, но быстро замолчала, заметив что-то у тела твари.

На шее монстра, под костяной пластиной, был зажат небольшой цилиндр. Я вытянул его — и почувствовал, как структура энергии внутри среагировала.

Свиток. Активный.

Я развернул его. Символы дрожали, пульсировали в такт моим ударам сердца.

"Заклинание получено: Ночное зрение

Позволяет видеть в полной темноте. Активация через внутреннее усилие и удержание образа восприятия света."

Я прочитал вслух. Марина склонилась ближе.

— Полезная штука. Особенно в этом аду.

— Особенно ночью, — хмыкнул я. — Хотя, тут и днём не светло.

Я свернул свиток, спрятал. Мы продолжили путь молча. Без лишних слов.

Теперь у нас было оружие. Опыт. Магия. И первый шаг — сделан.

Мы продвигались вдоль разрушенного хребта — цепь обвалившихся колонн, торчащих из земли, как останки великанов. Они давали хоть какую-то маскировку, и потому я остановился, когда почувствовал движение.

Не звук — именно вибрацию. Глухую, ритмичную, будто кто-то шёл в броне по каменным плитам, десятки шагов сливались в единый марш. Я жестом остановил Марину и мы оба прижались к ближайшей колонне, осторожно выглянув наружу.

Вниз по склону двигался отряд. Большой. Двадцать? Нет… больше. Тридцать — минимум. Все в черно-красных балахонах, с капюшонами, скрывающими лица. Некоторые шли в доспехах, но легких — обтекаемых, явно усиленных магией. В руках — копья, топоры, артефактные посохи, на поясе — свитки и амулеты.

— Те же, что сражались с монстром? — прошептала Марина.

— Нет. Эти — организованнее. И больше. Те были, скорее всего, отрядом от них. Разведкой. Или просто передовой волной.

Мы затаились. Они шли мимо — без лишних слов. Только один из них, высокий, с посохом, украшенным черепами и обмотанным алыми лентами, сделал жест. В воздухе образовался полупрозрачный экран — и мы услышали.

— …пока не все адепты прибыли. Есть отставшие. Но в течение суток все будут здесь. После чего начнём зачистку кольца.

— Без переговоров? — спросил другой. Голос глухой, словно сквозь маску.

— Кто не встанет под знамена — исчезнет. Этот мир не прощает слабых. Мы первыми его поняли.

Пауза.

— Осталось собрать всех. Потом — катком. От края до края. И в следующий круг войдём не как одиночки. А как Орден.

Экран исчез. Они пошли дальше.

Я молчал. Только смотрел, как их фигуры растворяются в тумане, исчезая одна за другой, словно призраки войны.

Марина первая нарушила тишину:

— Нам это не нравится. Верно?

Я покачал головой.

— Пока — не трогаем. Нас двое. Их — взвод. И они организованы. Это не та толпа, что рвётся в бой на эмоциях. Они планируют. У них есть структура, цель, подчинение.

— И если они действительно пройдут катком…

— То ни один одиночка не выживет. Ни одна пара, ни одна мелкая группа.

Я выпрямился, взгляд уткнулся в бесконечную даль.

— Нужно учесть это. Подумать.

— Собрать других? — предположила Марина. — Устроить… коалицию?

— Если они захотят. Пока ещё не поздно.

Я провёл пальцами по рукояти меча.

— Нам предстоит выживать не только против зверей. Но и против тех, кто возомнил себя избранными. Вопрос не в том, когда мы встретимся. А в том — в каком составе.

Марина усмехнулась:

— Ты звучишь, как командир.

— Я просто не хочу умирать по глупости.

Она кивнула.

— Тогда пора искать союзников.

Я не ответил. Лишь мысленно отметил точку на карте, где впервые увидел этот Орден.

В следующий раз мы встретимся не как наблюдатели.

Мы спустились в долину у подножия разбитых каменных арок, где плотность тумана снижалась. Сквозь разломы и плиту за плитой мы приближались к куполу, погружённому в пепельную землю. Он выглядел как полусфера из обожжённого стекла и металла, но внутри было… больше. Гораздо больше.

— Руины, — пробормотала Марина, проводя пальцами по гладкой, но холодной поверхности. — Настоящие.

— И древние, — кивнул я. — Очень.

Внутри — коридоры. Узкие, спиралевидные. Металл и камень срослись в монолит, а по стенам шли старые глифы, наполовину поглощённые ржавчиной и временем. Освещения не было, но стены как будто светились изнутри, тускло, тревожно. Воздух — как в забытом склепе. Тяжёлый. Содержательный.

В центральном зале нас ждали они.

Стражи.

Трое. Высотой чуть выше человека, широкоплечие, с телами из сплава металла и неизвестного полупрозрачного материала, будто закованных в оболочку мёртвого света. Их маски — гладкие, без черт. Движения — синхронны. На руках — оружие: алебарда, клинки, цепь с якорем.

Их активация была беззвучной. Просто шаг — вперёд. И всё стало ясно.

— Сражайся, — сказал я, уже активируя доспех.

Но на этот раз было иначе.

Когда я призвал энергетическую броню, она не наложилась поверх, как раньше. Она впиталась в мой доспех. Огонь слился с металлом. Символы, выжженные внутри кирасы, начали светиться, а по краям наплечников прошла искра.

Живой импульс силы — и сообщение вспыхнуло перед глазами:

"Руна принята. Энергетическая структура синхронизирована.

Доспех Посланника Бога Войны укреплён.

Уровень: 4/7."

Я почувствовал его. Он стал другим. Глубже. Не просто бронёй — он стал продолжением тела. Защитой, которая откликается на намерение. Я сжал кулак — и броня усилилась. Представил прыжок — и она подсказала, как перенести вес. Почти как разумный.

Страж с алебардой атаковал первым. Резкий рывок — и удар сверху. Я шагнул в сторону, ударил мечом в сустав — металл вскрикнул, но не поддался. Второй страж обрушил цепь — меня отбросило в стену, но доспех смягчил удар, распределив нагрузку. Только звон в ушах остался.

Марина скользнула по полу, уходя от выпада. Её новый клинок — чёрное стекло с пульсирующими жилами — рассёк воздух, и страж отшатнулся. Я заметил — при попадании лезвие вибрирует, будто настраивается на структуру противника.

Я врезался в третьего — с клинками вместо рук. Он бил быстро, сериями. Доспех держался. Даже когда удар пришёлся в грудь — я не упал. Меч в ответ — два удара, третий — в ядро, пробив панцирь. Свет внутри замерцал — и погас.

Один — готов.

Марина сражалась рядом. Она маневрировала, как опытный боец — не силой, а точностью. Один резкий выпад — и клинок пробил ядро второго стража.

Я остался против последнего. С алебардой.

Он кружил. Не нападал сразу. Я понял: адаптировался. Умел. Изучал стиль.

— Иди, — прошипел я. — Покажу, чему научился.

Он атаковал. Я шагнул вперёд, нырнул под алебарду, обрушил меч сбоку. Треск. Он ударил рукоятью — я парировал. Вихрь движений — удар, шаг, толчок, разворот, колено. Всё слилось в бой на инстинктах.

Последний выпад — меч в грудь. Я чувствовал, как доспех усиливает каждый удар. Мой доспех. Настоящий. Живой.

Он замер.

А потом рассыпался.

Они исчезли. Только две находки остались в зале.

Руна, чёрная, вплавленная в плиту. И клинок, закреплённый на пьедестале — словно ждал.

Я дотронулся до руны. Она уже была активна. И я понял — это был не просто апгрейд. Это был этап. Новая ступень.

Марина забрала меч. Он пульсировал в её руке, отзываясь на каждое движение. Я видел в её глазах то, что ощущал сам: оружие было живым. Не мыслящим, но чувствующим.

— Мы теперь не те, что вошли, — сказала она.

Я посмотрел на ладони, затянутые в новую броню. Слегка сжал кулак — по перчатке прошла рябь, будто доспех откликнулся на мысль.

— Да, — кивнул я. — И это только начало.

К середине дня мы вышли на открытое плато — остатки древней платформы, у которой стоял лагерь. Пятеро. Без сектантских тряпок. Обычные — ну, насколько здесь вообще бывает "обычное". Пара в боевой броне, один с посохом, двое в лёгких доспехах, но с видами тех, кто уже не первую неделю живёт на ножах.

Они нас заметили сразу. Никаких предупреждений, просто чуть плотнее встали, кто-то положил руку на оружие. Мы не приближались резко, держали открытые ладони.

— Мирно, — сказал я. — Мы не сектанты. Красно-чёрное в гардеробе закончилось.

Один из них — крепкий тип с квадратной челюстью — шагнул вперёд.

— А вы кто?

— Туристы. Походный маршрут по развалинам, редкие виды, нападения монстров — полный набор. Только вот гостиниц не видно.

Он фыркнул, чуть расслабился.

— Ладно. Без шуток?

— Без. Мы вдвоём, шли через центр кольца. Увидели несколько групп сектантов. И слышали, что они собирают отряд. Планы у них наполеоновские — зачистить кольцо и собрать под свои знамёна всех, кто дышит. Остальных, так и быть, закопают.

— Знаем, — отозвался второй, парень с бритой головой. — Их люди пытались с нами поговорить. Мы отказались. Пока всё нормально.

— Потому и подходим, — пожал я плечами. — Может, объединиться, обменяться инфой, заодно не дать себя перебить поодиночке.

Они переглянулись. Маг с посохом выдал фразу, как будто заранее заготовил:

— Мы ждём основную группу. У нас всё по плану. Сектанты — шумная толпа. Не в первый раз.

— Ну, отлично, — кивнул я. — Значит, всё у вас замечательно. Размышлять о выживании не приходится, и никакие злобные фанатики вам не страшны. Завидую.

— Не стоит, — усмехнулся их командир. — Просто у нас есть с кем и чем воевать. Объединение? Нам не нужно. Без обид.

— Ноль обид, — развёл я руками. — Ваш выбор. Мы просто предложили. И если что, будем махать из-за ближайшего обломка, когда начнётся веселье.

Марина сдержала смешок. Я кивнул им на прощание, развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Они не пытались нас остановить. Мы для них — лишняя статистика.

Когда мы отошли, я пробурчал себе под нос:

— Очень самоуверенные ребята. Прямо как один голос в моей голове пару месяцев назад…

— Что? — не расслышала Марина.

— Да так. Был тут один бывший бог, который поучал и вещал. Теперь его нет, и как-то сразу стало тише. И спокойнее. Хорошо, что выкинуло его из головы вместе с формированием ядра.

Она бросила на меня взгляд.

— Ты не шутишь?

— Ты удивишься, сколько у меня было голосов, пока мы не остались вдвоём.

Пауза.

— Ну, теперь, похоже, придётся воевать. Не армией, не знаменами. А как обычно.

— Обычный бой?

— Скорее, обычная партизанка. Меньше героизма, больше подножек в темноте.

— В твоём духе, — заметила она.

Я усмехнулся.

— Надо как-то соответствовать. А ты, если что, не отставай. Один бог в голове — это уже было. Второго я не потяну.

Мы уже начали подумывать о привале, когда до нас донёсся глухой, рваный звук — как будто кто-то лупил по металлу с яростью и без такта. Потом — вспышка. Вторая. И крик.

Я остановился. Взгляд сквозь щель между обломками.

— Что там? — спросила Марина, чуть приподняв клинок.

— Пять сектантов. И двое против них. Похоже, обычные. Парень и девушка.

— Ситуация?

— Парень держится. Девушка ранена. Долго не протянут.

Она уже собралась задать следующий вопрос, но я шагнул вперёд.

— Вмешаемся.

— Так сразу?

— Пока не поздно. Если мы собираемся когда-нибудь строить коалицию, начинать надо хотя бы с помощи тем, кто ещё не умер.

Я сорвался с места. Доспех активировался с лёгким треском — чёрные пластины слились с энергетическим покрытием, плотно облегая тело. Знакомое ощущение тяжести и контроля. С каждым шагом — больше сосредоточенности.

Я влетел в бок сектантской формации с полной силы, меч врезался в спину ближайшему. Панцирь треснул, человек упал с хрипом. Остальные обернулись.

Марина уже была рядом. Её клинок скользнул по воздуху, оставляя за собой дрожащую линию. Один из врагов едва успел поднять посох — и получил выпада под рёбра. Не смертельно, но отключило.

Парень — светловолосый, лет двадцати с лишним, в доспехе явно кустарной сборки — воспрял духом и ринулся в бой. Его удар был груб, но точен — в живот одному из сектантов. Тот согнулся. Девушка, хромая, отбивалась кинжалом, дыша тяжело, но с яростью.

Оставшиеся трое сектантов перегруппировались. Один активировал защиту — полупрозрачный купол. Второй — потянулся к свитку, третий начал читать. Я узнал ритм. Заклинание подавления. Если завершит — всё пойдёт наперекосяк.

— Я беру чтеца, — бросил я.

Марина уже катилась вправо, прикрывая раненую. Я рванулся вперёд, прямо на заклинателя. Он попытался сбить меня волной — энергетическая вспышка в грудь, но доспех выдержал. Гудение в ушах, но шаг не сбился. Я ударил — меч отскочил от магического барьера.

— Умно, — пробормотал я, — но упрямо.

Я ударил ещё раз — не в барьер, а по полу, вызвав трещину. Он пошатнулся. Следом — удар в плечо. Пробил. Барьер дрогнул. Ещё раз — в грудь. Свет погас.

Он упал.

В это время парень сработал быстро: перехватил посох у одного из врагов, ударил по голове — кровь, крик, падение.

Остался один. Он понял, что проиграл, и бросился бежать.

Марина не гналась. Я — тоже. Мы не были охотниками. Не сегодня.

Когда бой стих, мы подошли ближе.

Парень всё ещё держал оружие, хотя видно было — на грани.

— Свои, — сказал я. — У нас нет флагов, лозунгов и божественных манифестов. Только остаться живыми — и желательно с руками.

Он медленно опустил посох. Девушка села на камень, вытирая лицо.

— Спасибо, — хрипло выговорила она.

— Были силы помочь, — пожал я плечами.

— Вы вдвоём?

— Пока да. Но если хотите — можем быть вчетвером. Вчетвером, знаете, чуть веселее.

Парень глянул на девушку. Та кивнула.

— Я — Ян, она — Лейла. Мы не из отряда, просто шли… ну, как могли.

— Я — Игорь, это Марина. У нас один принцип: если кто-то лезет первым, он не умирает. Мы делим трофеи по вкладу. Или — если трудно сказать, кто что сделал — по равным долям. Без жадности. Без детских истерик.

— Устраивает, — кивнул Ян. — Особенно вариант с неумиранием.

Я усмехнулся.

— Тогда пойдём. Скоро вечер, а по ночам здесь веселятся не только сектанты.

Мы тронулись в путь. Вчетвером. Пока что.

И, знаете, стало немного спокойнее.

Огонь, даже самый крохотный, в этом мире казался наглостью. Мы не разводили пламя — лишь слабый магический светильник, найденный Мариной в руинах, и тлеющая кристаллическая палочка на подогрев воды. Тепло — минимальное, свет — не броский. Но достаточно, чтобы почувствовать себя хотя бы наполовину живыми.

Ян и Лейла сидели напротив. Уставшие, но уже спокойные. У Яна под глазом — ссадина, у Лейлы на бедре перевязка. Марина молча чистила клинок. Я ковырял в банке с мутной пищей из сублимированных грибов и мяса неизвестного происхождения.

— Вы говорили, что тоже здесь впервые? — спросил я, глядя на Яна.

Он кивнул.

— Мы из одного из развитых миров. Не самый передовой, но с постоянным доступом к магии, инфраструктурой, стабильной системой обучения. Нас отправили сюда в составе отряда. Человек тридцать. Только… — он махнул рукой. — Портал при переносе сработал не как ожидали. Разбросало всех. С тех пор ни связи, ни сигнала.

— Стандартная практика? — уточнила Марина.

— Почти. Само испытание — да. Но форма… — он замялся. — Слишком жестокая. Обычно задания состоят из проверок: выживание в экстремальных условиях, зачистка руин, извлечение артефактов, иногда сдерживание временного портала. Но "продержаться 30 дней" без описания локации и доступа к снабжению? — это что-то новое.

— Сбой?

— Или чья-то инициация вышла за рамки. Такое бывало, но редко.

Я поставил пустую банку в сторону.

— Нам такое никто не объяснял. Мы… из нового мира. Только вошли в этот цирк.

Лейла, до этого молчавшая, фыркнула.

— А. Варвары. Объясняет уровень снаряжения.

Я бросил на неё взгляд, не без улыбки. Марина слегка подняла бровь, но ничего не сказала.

Ян среагировал быстрее.

— Лейла. Напоминаю: эти "варвары" тебе жизнь спасли. И лично я не вижу ничего дикого в том, чтобы остаться живым в бою с пятерыми.

Он прищурился.

— Если ты снова перепутаешь класс аристократки с поведением дворовой девки, я предложу Игорю обменять тебя на грибной обед. И то не факт, что он согласится.

Лейла фыркнула, но осеклась. Потом, через минуту, буркнула:

— Ладно. Спасибо.

Я ухмыльнулся.

— Почти как извинение. Запишу в календарь.

— Так, — вмешалась Марина, — если вы из развитого мира, то зачем вообще проходить это испытание? Вы и так при школах.

— Не совсем, — объяснил Ян. — Это… как вступительный экзамен. Если хочешь попасть в хорошую школу без пожизненного контракта — нужно что-то принести. Артефакт. Свиток. Что-то ценное. Так тебя примут на равных.

Он поднял взгляд.

— Но выживание месяц без доступа к базовой инфраструктуре? Такого не было. Это перегиб. Либо что-то сбойнуло, либо кто-то намеренно вывел за рамки.

— Или этот мир сам по себе не совсем… нормальный, — заметил я.

— Не исключаю, — кивнул Ян. — Тут многое не сходится. Даже сама структура кольца — нестабильная, местами сплетается с другими зонами. Такое ощущение, будто его переписывают на ходу.

Я ничего не ответил, только уставился в пустоту.

Может быть, переписывают. Может быть, кто-то всё ещё смотрит. Бог? Система? Или просто глюк. Я невольно вспомнил ту тень, что сидела в моей голове, шептала, тянула за мысли, пугала и учила одновременно.

Хорошо, что выкинуло её, когда я сформировал ядро. Стало… тише. Но и более одиноко.

— Завтра с утра — по маршруту, — сказал я. — Пока не наткнулись на кого-то, кому красно-чёрные всё же понравились.

— Ты думаешь, они нас ищут? — спросила Лейла.

— Я думаю, они ищут всех. Просто пока мы на ногах, у нас есть шанс быть не в списке следующего жертвоприношения.

Огонёк погас. Мы легли поочерёдно, в боевом порядке. Кто-то дремал, кто-то лежал с открытыми глазами. Тишина кольца — странная. Будто само пространство выжидает.

И я начинал думать, что самое интересное — ещё даже не началось.

Мы шли по хребту, среди расколотых плит и заваленных арок, когда Ян замер и подал сигнал рукой. Я приподнялся из-за укрытия и всмотрелся в пыльную долину.

Двадцать человек.

Сектанты.

Всё те же чёрно-красные балахоны, чёткие ряды, уверенные шаги. У некоторых — жезлы, у других — массивные мечи, шипастые щиты. Двое несли знамёна. Само их появление излучало: "мы здесь власть, остальные — статисты."

— Идут как хозяева, — буркнул Ян.

— Самоуверенность лечится, — отозвался я.

Марина глянула на меня вопросительно.

Я ничего не сказал. Просто смотрел, как они приближаются по дороге, абсолютно не ожидая сопротивления.

И тут вспомнил.

Один раз, давно, в другом мире, я использовал голос в голове — бывшего бога, тень чего-то великого и раздражающе разговорчивого. Мы тогда устроили западню на особо умных зверей. Он дал схему. Я — силу.

Я хмыкнул.

— Ну, хоть в чём-то был полезен, старый ворчун.

— Что? — спросила Марина.

— Ничего. Воспоминания.

Я развернулся к остальным.

— Уходим с дороги. На восток, через валуны. Пятнадцать минут — и встречаемся за скалами.

— А ты?

— Я — устрою теплый приём.

Ян хотел возразить, но Марина лишь кивнула. Она уже знала, когда я говорю серьёзно.

Я выбрался на дорогу чуть раньше, чем отряд вошёл в видимость. Ландшафт — идеально ровный. Место — узкий проход между двух обломанных колоннад. Отличная звуковая ловушка, отличная точка поражения.

Я достал один из рунных кристаллов. Начертил схему. Руна импульсного захвата, усиленная ударной волной.

А потом — ядра.

Я извлёк из рюкзака десяток ядер третьей ступени. Каждое — кристаллизованная ярость убитого монстра, тяжёлая, почти звенящая от энергии. По отдельности — они усилили бы меня. Вместе, в цепи, они питали руну, как зверь, сорвавшийся с цепи.

Я замкнул схему, оставил примитивный триггер — давление и шаг.

Отошёл в тень, взобрался на скалу. Ждал.

Первые сектанты вошли в зону.

Я услышал хлопок. Вихрь пыли. И через секунду — взрыв.

Глухой. Широкий. Волноподобный.

Свет рванул вверх, воздух завизжал. Камни полетели в стороны, одного сектанта отбросило метров на десять, у другого не осталось ног. Пять тел — сразу. Остальные — в панике. Кричали. Смотрели по сторонам.

Я спрыгнул в самый центр хаоса.

Доспех — активен. Меч — уже в руке.

Первый — под дых. Вскрылся, как консервная банка.

Второй — в спину. Даже не понял, откуда.

Третий обернулся — получил локтем по лицу, а потом мечом в горло.

Те, кто остался — не ожидали. Они были в колонне. А теперь — в крови.

Я прошёл сквозь них, как нож через кость. Без пауз. Без команды. Без вопросов. Остался один — с жезлом, начал читать, — и тут я швырнул в него один из обугленных осколков ядра. В грудь. Он упал.

Огляделся. Тишина. Только кровь шипела на горячем камне.

Я подошёл к телам. Руки работали быстро.

Кольца. Амулеты. Поясные сумки. Пару ящиков с маркировкой. Я не разбирался — просто забирал.

Два рюкзака — пища, бинты, какие-то фиалы. Один амулет, что дрожал в пальцах. Забрал.

Подошёл к сектанту с жезлом. Тот ещё дышал. Тяжело. Хрипло. Смотрел на меня, как на грозу.

— Ты… не должен…

— Да ты уже всё должен, — ответил я и вогнал меч в грудь.

Когда вернулся к отряду, Ян смотрел на меня с выражением "ты жив?", Лейла — с выражением "ты псих?", Марина — просто кивнула.

Я бросил им один из рюкзаков.

— Ужин. Плюс амулеты на выбор. Остальное потом разберём.

— Они шли сюда, — добавил я. — Теперь — не дойдут.

И всё. Ни фанфар, ни речей. Только немного крови на сапогах. И два лишних ядра в кармане.

Иногда вся война — это просто хорошо поставленная ловушка.

Мы устроили короткий привал за массивным обломком колонны. Достаточно укрытый, чтобы не привлекать внимание, и достаточно открытый, чтобы видеть приближающихся. Ян и Марина разбирали припасы, Лейла лежала с закрытыми глазами — усталая, но живая. Я рассортировал трофеи, выложив найденное на ровный камень.

Кольца — шесть штук, разного вида. Одни простые, почти без отделки, другие — с вкраплениями рун, пульсирующих тусклым светом.

— Ну ты и нахапал, — прокомментировал Ян, подходя и поднимая одно из колец. — Вот это, кстати, полезно. Очень.

— Надеюсь, не проклято? — хмыкнул я, наблюдая, как он вертит кольцо на пальце.

— Нет, это пространственный артефакт. Объединён с внутренним карманом. Грубо говоря — портативное хранилище. Размер — как у среднего рюкзака, но вес не ощущается.

Я поднял бровь.

— То есть… вот это кольцо заменяет весь мой мешок?

— Если активируешь — да. Хочешь, покажу?

Я кивнул. Ян взял одно из простых колец, провёл по нему пальцем и пробормотал:

— Открытие доступа. Поток – нейтральный. Привязка к носителю.

Кольцо вспыхнуло на секунду. Затем он повернул ладонь ко мне — и прямо над кольцом в воздухе развернулось небольшое окно, будто свиток в воздухе.

— Вот. Простой интерфейс. Управляется мысленно. Хранилище уже встроено — нужно только привязать. Остальные предметы — просто переложи внутрь.

Я взял одно из колец, повторил движения и слова. Почувствовал, как в кольце что-то щёлкнуло внутри. Не физически — больше как ощущение, будто часть пустого пространства вдруг захотела слушаться. Появился доступ.

Внутри — пустота. Но с приятной вместимостью.

— И не мешает в бою? — уточнил я, крутнув руку.

— Нет. Вес — ноль. Реакций — никаких. Даже если получить удар в палец, с кольцом ничего не произойдёт. Главное — не теряй, а то всё, что внутри, тоже исчезнет.

— Значит, теперь можно не таскать с собой этот музей на спине, — усмехнулся я, заталкивая в кольцо ядра, фляги, бинты и два свитка.

Ян между тем перебирал амулеты. Один, явно с символом когтей, отбросил в сторону.

— А вот это… советую выбросить. Амулеты, скорее всего, принадлежат какому-нибудь богу или культу.

Он показал один — тёмный, с вкраплениями багрового света и гравировкой в виде стилизованной пасти.

— Это знак привязки. Служебный. Может быть маяком, или каналом влияния. Такие лучше не носить — особенно если ты не знаешь, кому они служат.

— Пусть тогда лежат там, где лежат их бывшие хозяева, — пробормотал я, беря амулеты по очереди и отбрасывая в пыль.

— Иногда их можно переплавить или переработать, — добавил Ян. — Но для этого нужны мастера. А у нас — кустарные условия.

Я кивнул, убирая последнее кольцо в карман.

— Значит, теперь у нас есть мобильный склад, без риска свернуть себе спину. Уже приятнее.

Марина подкинула мне сухой паёк.

— Главное, не положи туда случайно Лейлу, пока та спит.

— Она туда не влезет. У неё характер слишком острый, пространство порвёт, — отозвался я, перехватывая еду.

Смех прошёл по группе. Даже Лейла с закрытыми глазами издала нечто похожее на фырканье.

— Завтра двигаемся ближе к центру кольца, — сказал я уже серьёзно. — Если сектанты идут с флангов, рано или поздно мы либо столкнёмся лбом, либо сможем ударить сбоку.

— Теперь, с этими кольцами, у нас меньше ограничений. Можно действовать быстрее.

Ян кивнул.

— Я с тобой.

И пусть ночь ещё держалась, но впервые за долгое время я чувствовал, что у нас появляется структура. Инструменты. Люди. Подготовка.

И всё это — к большому столкновению, которое всё ближе.

Мы остановились на короткий привал. Место было безопасным — насколько вообще бывает «безопасно» в этом кольце. Обломки древних колонн образовали естественную нишу, куда не задувало ветром, и не доносилось эхо чужих шагов.

Я сидел, просматривая найденные свитки, когда мысль, крутившаяся с утра в голове, всё-таки вырвалась наружу:

— Ян, а скажи… можно ли вообще отобрать ключ к следующему кольцу у кого-то? Ну, скажем, если очень надо.

Лейла не успела даже дослушать.

— Варвар. Конечно. Другого от тебя ожидать сложно. Только и думаешь, как бы кого обобрать.

Я посмотрел на неё, приподняв бровь.

— А что? Вон те двадцать сектантов были не против отобрать у нас жизнь. Разве это не честный обмен?

Она фыркнула и отвернулась. Ян, к счастью, воспринял вопрос спокойно.

— На самом деле ты не так уж не прав, — сказал он, задумчиво поглаживая подбородок. — Ключи к кольцам — вполне материальные предметы. Пластина, медальон, руна… зависит от школы, кто выдал. Они могут быть привязаны к владельцу, но только до его смерти. Потом — свободны. Любой может подобрать и использовать, если знает, как.

— Значит, и украсть можно?

— Или забрать с трупа, да.

Он сделал паузу.

— Более того, сейчас для этого… идеальное время. Ведь никто не сможет покинуть первое кольцо в течение месяца. Оно заблокировано. Значит, у всех, у кого есть ключи, — они сейчас с ними на руках. Без доступа к порталам. И они не могут их спрятать в закрытом контуре. Всё как на ладони.

Я кивнул, обдумывая.

— У сектантов, скорее всего, есть не только обычные, но и редкие ключи. Может даже эпические.

— Очень вероятно, — подтвердил Ян. — Такие организации редко действуют в таких масштабах без серьёзной базы. И да, эпический ключ может сразу провести владельца в третий контур. Но это обходной путь.

Он посмотрел на меня.

— Уловка в том, что блага второго кольца тогда для тебя будут закрыты. Там артефакты, знания, руны, возможно даже древние контракты — всё останется недоступным. Пройдёшь мимо.

— А если пройти второй круг отдельно?

— Только с соответствующим ключом. Или пройти сначала второй, потом третий. Пропустить — можно, но возврата не будет.

— Заманчиво, — пробормотал я. — Но не рационально. Хотя, если будет эпический — можно хотя бы запасной маршрут открыть.

Ян кивнул.

— Или продать кому-то, кто в этом заинтересован. Некоторые из тех, кто пришёл сюда с заданиями, готовы выложить состояние за ключ — особенно, если их собственный был потерян.

Лейла, всё ещё сидя в стороне, буркнула:

— Вот только и разговоров — кто у кого что отобрать. Ни слова о чести, традиции или духе испытания.

Я глянул на неё.

— Лейла, знаешь, что такое честь, когда на тебя бежит шестеро сектантов с жертвенными кинжалами?

— Что?

— Это когда ты не бросаешь своих. А всё остальное — факультатив.

Она отвернулась, но на этот раз — без яда. Может, всё-таки усваивает.

Когда мы снова пошли, я подумал:

ключи — это цель. Их можно найти. Но проще — забрать. Главное — знать, у кого.

А теперь я знал, где такие люди ходят строем, со знаменами и манией величия.

Мы поднялись на очередной хребет ближе к центру кольца и замерли почти одновременно. Перед нами раскинулся настоящий укреплённый лагерь. Не просто стоянка — фундаментальные укрепления: башни из обломков, укреплённые стены, сторожевые посты.

И главное — люди. Много.

— Считай, пара сотен, — тихо сказал Ян. — Если не больше.

Сверху было видно, как они организованы: патрули, склады, посты магов, жрецы у алтарей. Красно-чёрные балахоны двигались между шатрами как муравьи. Но самое интересное — не все были в этих балахонах. Некоторые — в обычных доспехах, без символики. Оружие у пояса, головы опущены.

— Примкнувшие, — пробормотала Марина. — Те, кто не захотел умирать. Или решили, что проще подчиниться.

— Или потеряли отряды, — добавил Ян. — Им предложили "выбор".

Я смотрел на это организованное безумие и молчал.

— Нам туда не пройти, — сказал кто-то вслух. Наверное, я.

Лейла хмыкнула.

— Внезапно. А я думала, мы вломимся через парадный, поздороваемся с их верховным жрецом и попросим унести немного ключей на память.

— Сарказм в тон — приятно, — отозвался я. — Но да, ты права. В лоб — самоубийство. Даже если раздобыть десяток союзников, они нас просто утопчут.

— Есть другой вариант, — сказал Ян, глядя вниз, но с каким-то другим прицелом.

— Я слышал: под этими руинами есть катакомбы. Целый подземный уровень. Старый, полуразрушенный, полный ловушек, мутантов и всякой древней дряни.

— Уже звучит уютнее, — прокомментировала Марина.

— Но! — поднял палец Ян. — Там нет сектантов. Неофициально — они туда не суются. Боятся или просто не считают нужным. А мы…

Он посмотрел на меня.

— Мы не собираемся здесь строить форпост. Нам надо продержаться месяц. Катакомбы — сложнее, но реальнее.

Я кивнул.

— И у нас есть ночное зрение, — напомнил я. — Мы не будем идти на ощупь. Смогли пережить диких монстров — переживём и архитектурные капканы древности.

— А пока они тут скапливаются, молятся и маршируют, — добавила Марина, — мы можем выходить наверх. Вылазки. Бить их по краям, забирать ключи, припасы. Исчезать до того, как они очухаются.

Я посмотрел ещё раз на укрепление.

Знамёна, доспехи, алтарные костры. Всё это — большая угроза. Но с другой стороны — истощаемая.

Если к ним приходят одиночки и мелкие группы, они сжирают их сразу.

А если тянуть… и резать кусками…

— Идёт, — сказал я. — Катакомбы звучат как родной дом.

— Отлично, — улыбнулся Ян. — Потому что вход, по слухам, где-то совсем рядом.

— Как всегда, да? — бросила Лейла. — По слухам, через развалину, где когда-то нашли треть трупа мага.

— Только треть? — усмехнулся я. — Значит, кто-то же прошёл.

Марина встала, застегнув ремень.

— Пошли, пока нас не заметили. Лучше тьма под ногами, чем стадо фанатиков за спиной.

— И не забудьте, — добавил я, — катакомбы катакомбами, но по ночам можно возвращаться. Пощипать сектантов, как надоедливых комаров. Только больнее.

Я почувствовал, как доспех слегка отозвался — словно поддержал идею. В этот момент я понял:

мы ещё не проиграли.

Просто теперь игра будет идти под землёй.

Мы обошли укреплённый лагерь по дуге, стараясь не попадать в поле зрения патрулей. Каменные останки древних построек становились всё плотнее. Плиты под ногами — с глифами, поросшие трещинами, но местами даже светились слабо — как нервная система руин, медленно оживающая от присутствия чужаков.

— Где-то здесь должен быть вход, — бормотал Ян, склонившись над обломком стелы. — По символике, мы рядом. Руны меняются на подземный формат…

— Осторожно, — резко сказала Марина.

Порыв ветра донёс запах гари. И тухлой плоти. Мы замерли.

Из-под ближайшего холма, из трещины между полуразрушенными опорами, вдруг начал подниматься туман. И вместе с ним — звук. Скрежет, как будто металл вгрызается в кость. Камень под ногами задрожал.

А потом он вышел.

Монстр.

Ростом в два с половиной метра, покрытый слоями хитина и металла. Тело — будто склеено из обломков древней брони и мёртвых костей, между пластин — мясистые пульсирующие ткани, испускающие дым. Четыре руки — по две с каждой стороны. Нижние — длинные, когтистые. Верхние — закованные, с вросшими в плоть обломками оружия. Вместо лица — маска, гладкая, с прорезями для дыхания, но без глаз. Он чувствовал нас иначе. По запаху. По магии. По… страху?

— Контакт! — выкрикнул Ян.

Я активировал доспех.

Уже через секунду первый удар отбросил меня в сторону. Грудь загудела, в ушах зазвенело. Доспех держался, но трещал по швам. Словно даже он чувствовал, что на этот раз — не равный бой.

Марина прыгнула вбок, рубанула по ноге — отскочила. Пластина на твари дрогнула, но не раскололась. Лейла пустила поток пламени — из свитка. Монстр не отреагировал. Только шагнул вперёд, как будто разогревается.

Я подскочил сзади, ударил по шее — меч прошёл, но лишь частично. Ядро в груди монстра мигнуло багровым светом. Он развернулся невероятно быстро — и ударил обеими руками одновременно. Я с трудом выставил блок.

Удар — как молотом. Воздух вышибло из лёгких. Я рухнул на спину, но доспех поглотил большую часть удара. Ещё держится.

— Он усиливается! — прокричала Марина, уклоняясь от выпадов.

— Чем дольше живёт — тем сильнее! — добавил Ян. — Были упоминания об аналогах — адаптирующиеся охотники. Выходят из подземных ядер.

Мы били по ногам, рукам, корпусу. Он приспосабливался. Когти меняли форму. Удары становились всё точнее. Ян получил удар — отлетел. Кровь. Лейла пыталась отвлечь, но даже её ловкие атаки сбивались на грани.

Я встал, шатаясь.

— Отходим?

— Он догонит. Он помнит каждого, кто его ранил! — крикнула Марина, цепляясь за ещё один блок.

Я активировал максимум из доспеха. Пульсирующий свет окутал тело. Почувствовал, как защитный слой проседает. Удар. Ещё один. Еле держусь. Концентрация — на грани.

— Ещё держу, — прошипел я, заходя сбоку. — Бейте по центру. Там, где ядро.

Монстр вдруг замер.

Потом — всплеск энергии. Из спины вырвались жёсткие отростки. Он начал меняться. Форма — ещё выше, ещё массивнее.

— Он переходит в следующую стадию! — закричал Ян, вскакивая.

— Тогда мы его гробим прямо сейчас! — рыкнул я и прыгнул вперёд.

Меч — под нижнюю руку. Скользящий удар. Вторая рука ловит, но я срываюсь, бью в шею. Марина идёт с другой стороны — её клинок вспыхивает. Она бьёт в то же место, куда я ударил раньше.

Свет в ядре монстра мигнул. Он зашатался. Кричит — но глухо, словно ломается изнутри.

— ЖМИ! — кричу.

Ян выбрасывает аркан из артефакта, тянет за кость в боку. Лейла бросает кинжал — попадает прямо в глазницу маски.

Я вбиваю меч в грудь, до самой рукояти.

И тварь падает.

Тишина. Долго никто не говорит.

Доспех гудит. Уровень энергии — на нуле. Если бы бой продолжился — я бы не выдержал.

Все стоят. Все дышат. Значит, живы.

— Он… был на выходе из катакомб, — наконец произносит Ян. — Значит, вход где-то рядом.

Я вытираю лезвие. Смотрю на поверженного монстра. Даже мёртвым он выглядит как предупреждение.

— Отлично, — хриплю. — Значит, мы по адресу.

Мы стояли над телом мёртвого монстра — огромного, тяжёлого, до сих пор источающего слабый жар. Запах гари, крови и чего-то горько-металлического висел в воздухе, въедаясь в одежду и кожу. Даже Лейла молчала, не отпуская своих обычных язв.

— Сюда он вылез, — пробормотал Ян, присев рядом с расщелиной в склоне. Камень вокруг был выгнут наружу, словно что-то действительно вышибло путь изнутри.

— Там внизу… темно, — добавила Марина, заглянув в дыру.

— Глубоко. И пусто. Похоже, после этого парня больше никто не рискнул выбираться.

Я заглянул внутрь. Спуск — не крутой, но естественный, сформированный давлением изнутри. Похоже на старый проход, разрушенный взрывом. Камни покрыты пылью, местами — следы расплавленного металла, будто здесь была не только сила, но и энергия.

— Местечко, — хмыкнул я. — Похоже, мы всё же нашли дверь в наш новый дом.

Ян огляделся.

— Здесь никого. Ни сектантов, ни разведки. Видимо, та тварь достаточно хорошо воспитала местных. Они сюда больше не суются.

— Тем лучше, — сказала Марина. — Предлагаю на сегодня остановиться. Обустроить лагерь. Восстановиться. А потом — внутрь. Планомерно.

Я кивнул.

— Без спешки. Катакомбы — это не просто укрытие. Это древний уровень. Там могут быть ресурсы, знания, артефакты… и кое-что похуже.

— Но и интереснее, — вставил Ян. — Многие из таких руин хранят библиотеки заклинаний, фрагменты технологий, уснувшие стражи… Если повезёт — мы не только переживём месяц, но и выйдем отсюда богатыми, живыми и на уровень сильнее.

— А если не повезёт… — начала Лейла.

— Тогда нам всё равно некуда больше идти, — перебил я. — Либо вниз. Либо под топор фанатиков.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Огни в храме вспыхнули сами по себе — тускло, рваными импульсами, как умирающие звёзды. Воздух дрожал, пол трескался, а стены покрывались тонкой сетью трещин, словно сама суть места начинала расслаиваться.

Мужчина стоял в центре зала, кинжал в руке, кровь — на алтаре. Голоса затихли. Ветер исчез. Всё замерло.

Именно в эту тишину оно и вошло.

Внутренний толчок. Давление. Как будто кто-то изнутри схватил его душу и начал выталкивать — не ломая, не уничтожая, а просто занимая место.

Он попытался сопротивляться. Понять. Сказать что-то — но голос уже не слушался. Руки — больше не его. Он чувствовал, как тело дышит… но уже без него.

Глаза вспыхнули ярким синим пламенем, пульсирующим из глубин черепа.

И голос, произнесённый устами уже не его:

— Наконец-то. Достойный экземпляр.

Мир вспыхнул надписью:

"Вы принесли в жертву храм погибшего бога.

Выполнены условия для получения: масштабируемое средоточие духа.

Получено: частичное сокрытие сути".

Тело — теперь чужое — расправило плечи. Легко. Уверенно. Оно сделало шаг вперёд.

Улыбка появилась на губах.

— План удался, — прошептало оно. — Но это… лишь начало пути.

Храм затих. Только в глубине подземелий начинали просыпаться забытые символы — призванные не человеком, но тем, кто шёл за силой сквозь века.

Лагерь мы разбили аккуратно, без лишнего шума: расчищенная площадка рядом со склоном, свет от свитков ночного свечения, один артефактный купол — малый, но скрывающий тепло. Ян выставил магические метки-ловушки, Лейла занялась бинтами, Марина — разбором припасов.

Я сел у края прохода и ещё раз глянул вниз. Тьма смотрела в ответ.

Но в этой тьме теперь у нас было преимущество — ночное зрение и решимость.

— Завтра спускаемся, — сказал я, больше себе, чем остальным. — А пока — отдыхаем. Кто знает, что нас там ждёт.

Ответом была тишина. Но… спокойная.

Мы спустились глубже, пройдя пару сотен метров от лагеря. Туннели тянулись, как чёртов кишечник старого титана: тёмные, холодные, с выступами, напоминающими позвонки. Стены хранили древние гравировки — стертые, но всё ещё ощутимые пальцами. Где-то капала вода. Где-то — просто было слишком тихо.

— Словно кто-то построил всё это, а потом намеренно забыл, — пробормотал Ян.

— Или запер и бросил ключ в лаву, — отозвался я. — В общем, отличное место, чтобы отдохнуть от мира.

— Если не считать твари, которая пыталась нас вчера размазать.

— Детали.

Мы свернули в боковой тоннель, широкий, с трещинами на потолке. Марина шла первой, я — чуть позади. Лейла замыкала, старательно не спотыкаться, но при этом бурча под нос что-то про "грязь, ржавчину и глупое решение вообще сюда соваться".

И вот тогда мы их услышали.

Щелчки. Сухие. Быстрые.

— У нас гости, — сказал я, останавливаясь.

Первые трое спрыгнули с потолка почти бесшумно. Полированные, как жуки, но с резкими углами, вместо глаз — шипящие щели, между суставами — вспышки внутреннего жара. Паукоподобные. Металлические. Оживлённые, кажется, чистой злобой.

— Отлично, — сказал я. — Только подумал, как тут уютно.

Я успел активировать доспех — и через секунду удар. Один из тварей влетел в меня, как арбалетный болт. Прокатился по полу, но устоял. Доспех заскрипел — ещё держит.

— Без паники! Магии у нас нет, артефактов нет, зато есть ножи и энтузиазм!

— Твой сарказм не помогает! — выкрикнула Лейла, отбиваясь обломком трубы.

— А ты попробуй его острить, может получится лучше меча!

Бой шёл тяжело. Их было много, и они умели координироваться. Пока я отбивал одного, другой подползал сбоку, и приходилось прыгать в сторону, ловя рёбрами камень.

Марина уже рассекла одну тварь пополам, но та ползла дальше, как будто не знала, что должна умереть. Ян сражался больше как боец, чем маг — посохом, ударами, прямыми подсечками. И вы знаете — справлялся.

— Кто вообще называет это "испытанием"? — огрызнулся я, отрубая ногу ближайшему пауку. — Это скорее групповое наказание.

— Добро пожаловать в систему образования, — отозвался Ян, выбивая клинок из сустава твари.

Третий паук прыгнул на меня сверху — я встретил его лезвием, с хрустом вбивая меч в грудной отсек. Оттуда посыпались осколки металла и что-то, что я не захотел разглядывать.

Через несколько минут всё закончилось. Дыхание — рваное, пальцы — в крови, доспех трещит, как старый кувшин. На полу — куча изуродованных тел, щепки металла, и этот знакомый запах перегрева и чего-то мерзкого.

— Все целы? — спросил я, не слишком надеясь.

— Да. Потрёпаны, но стоим, — ответила Марина.

— Один чуть руку не откусил, — буркнул Ян.

— А у меня волосы в паутине, — сказала Лейла.

— Значит, выжили, — подвёл я итоги. — По местным меркам — ещё один успешный день.

Мы замерли. Прислушались.

Из глубины коридора донёсся еле слышный щелчок. Потом ещё.

Потом глухое шипение.

— Это не всё, — сказал Ян.

— Конечно не всё, — вздохнул я. — Это были разведчики.

— Сама компания, судя по звуку, скоро подтянется. Отлично.

— Уходим? — спросила Марина.

Я покачал головой.

— Нет. Теперь мы знаем, что мы здесь не одни. А значит, кто-то охраняет что-то ценное.

— Вопрос не "уходим ли". Вопрос — насколько глубоко идём?

Следующий уровень катакомб встретил нас не стенами — скелетом зала.

Когда мы спустились по сужающемуся проходу, пространство вдруг разверзлось — потолок ушёл вверх, стены отдалились, пол стал неровным, будто вытоптанным веками. Здесь было… иначе. Воздух стоял тяжёлый, влажный, с резким запахом гнили, плесени и чего-то едва знакомого — органического, но чужого.

— Чую проблемку, — буркнул я. — В идеале, разворачиваемся. В реальности — идём дальше.

Впереди — движение. Не два, не три — десятки.

Сразу стало ясно: это логово.

Не дозор. Не разведка.

Полноценный отряд пауков.

Металлические, многоногие, с обвисшими гнездовыми мешками. Некоторые — больше всех, кого мы видели раньше. Блестели в тусклом свете ночного зрения, щелкали хищными конечностями, как будто уже ждали.

— По-быстрому не получится, — сказал Ян, напрягая пальцы.

— Мы всё равно уже здесь, — ответила Марина. — Отбиваем — и сматываемся. Или остаёмся тут как эксклюзивный музей трупов.

Я хмыкнул:

— Главное — не делать паукам одолжение. Вперёд.

Бой начался жёстко.

Мы били их по флангам. Ян и Марина держали центр, я отсекал тех, кто пытался обойти. Лейла… удивила — сражалась холодно и точно, без лишних слов. Мы работали слаженно. Доспех держался, хотя местами чувствовалось, как удары выбивают из него остатки энергии.

Твари были агрессивнее. Умнее. Использовали пространство, окружали. Один прыгнул на Янa — я сбил его в полёте, меч ушёл в шею. Другой вцепился в Марину, чуть не прокусив плечо. Лейла добила его сверху.

— Да сколько вас тут?! — крикнул кто-то.

Я уже не считал. Просто рубил. Один. Второй. Третий. Вскоре поле было усыпано металлическими останками, а под ногами — вязкая субстанция из внутренностей и смазанного масла.

Когда всё стихло, мы стояли, тяжело дыша.

— Всё? — спросила Марина.

— Если есть ещё, пусть знают: мы не принимаем посетителей без приглашения, — ответил я.

И тут мы увидели то, ради чего они здесь были.

В углу зала, чуть за выступом, где тьма казалась особенно густой, — куча коконов. Десятки. Нет — сотни. Сплетённые из живой паутины, вплавленной в потолок, стены, пол. Некоторые — уже почерневшие, другие — шевелились.

— Это… кладовка, — хрипло выдавил Ян. — Они… запасались.

— Класс. Буфет самообслуживания, — пробормотал я.

Мы подошли ближе. Я разрезал первый кокон. Внутри — тело. Мёртв. Второй. Третий — пустой. Четвёртый — шевелится.

Марина вскрыла осторожно. Изнутри — человек. Живой, но в тяжёлом состоянии. Обессиленный, с гнойной раной на боку. Он только выдохнул, но сознание не потерял.

— Есть! — крикнула она.

Следом нашли ещё двоих. Один — подросток, почти невесомый. Второй — женщина, тоже едва живая. У всех — признаки сильного истощения, обезвоживания. Но живы.

— Тащим, — сказал я. — Немедленно. И валим отсюда.

Мы отступили в одну из боковых ниш, найденную заранее — с каменным перекрытием, труднопроходимым тоннелем и узким входом. Не идеально, но лучше, чем ждать, пока подойдёт основное гнездо.

Марина занялась ранеными. Ян укрепил вход ловушкой. Я привёл в порядок доспех. Лейла… впервые выглядела не циничной, а задумчивой.

— Мы не можем их оставить, — тихо сказала она.

— Никто не говорил, что можем, — ответил я, садясь у входа. — Просто теперь нас не четверо.

— Нас семеро. И тянуть всех — будем вместе.

Я глянул на тьму, распластавшуюся за пределами зала.

Катакомбы не хотели отпускать.

Но теперь у нас было больше причин пройти до конца.

Они спали почти сутки.

Первый — темнокожий мужчина лет сорока, с магическим узором на шее. Второй — мальчишка, возможно, лет пятнадцати, но с руками, на которых больше шрамов, чем у большинства бойцов. Женщина — седая, сухощёкая, с глазами, которые при пробуждении сразу просканировали всё помещение.

— Вы кто? — спросил я, пока они приходили в себя.

— Твои новые головные боли, — ответила женщина, откашлявшись. — Но мы не бесполезные. Если дашь воды — покажу фокус.

Мы дали. Через пару часов они уже сидели, обмотанные одеялами, пили разведённые энергетические смеси и рассказывали, кто они.

— Ученик огненной школы, — представился мальчишка, смущённо. — Я на последнем этапе допуска. Меня… выдернули.

— Ритуал не завершён, — уточнил мужчина. — Я — защитник группы разведки. Маг земли и артефактной стабилизации. Нас вырезали почти всех.

— А я просто старая ведьма, — улыбнулась женщина. — Умею в резонанс, щиты и немного в боевую гармонию. Можем быть полезны.

Я смотрел на них с лёгкой подозрительностью, но, откровенно говоря — они умели держать спину прямо, несмотря на голод и боль. А это уже половина дела.

— Мы не уходим, — сказал я позже, когда собрались в круг. — Там могли остаться другие живые. Или… будущие жертвы. И пока это гнездо не выжжено — риск остаётся.

— Ты хочешь зачистить логово пауков? — уточнил Ян. — До конца?

— Я хочу чтобы они больше не шевелились вообще.

Марина только кивнула. Лейла закатила глаза, но ничего не сказала. Новички переглянулись — и никто не возразил.

Мы двинулись по спирали, с внешней стороны гнезда к центру. Так, чтобы никогда не быть между двух групп. Катакомбы были построены странно — всё сходилось к одному ядру, но тоннели образовывали кольца, расходящиеся от центрального зала. Это позволяло нам двигаться обходными путями, зачищая слой за слоем.

— Если пауки умные — они ждут. Если глупые — выскочат сразу. В любом случае, мы им не понравимся, — пробормотал я, проверяя крепление доспеха.

И мы начали резню.

Первая группа — восемь пауков. Средние по размеру, но быстрые. Их атаковали внезапно, из ниши в потолке. Но мы были готовы. Женщина активировала звуковую волну — от неё у нескольких пауков сорвало ориентировку. Ян с Мариной приняли удар, отбили троих, я прорубил путь к тем, кто пытался отступить.

— Работаем как кузня, — бросил я. — Один держит, второй бьёт, третий добивает.

Мальчишка — несмотря на возраст — выпустил тонкую струю пламени по суставам одного из пауков. Тот завизжал и сгорел на месте. Я отметил про себя: хоть и юн, но точен.

— Один готов, — сообщил он тихо.

— Ты теперь официально в списке, — кивнул я. — Добро пожаловать в ад.

Вторая группа была жёстче.

Они ждали в боковом зале. Десять штук, двое — тяжёлые, с усиленной броней, третья — мать. Огромная, малоподвижная, но с длинными щупальцами, вросшими в потолок.

Она кричала, но без звука — магическая вибрация прошивала голову, вызывала тошноту. Щит ведьмы едва удержал волну, пока Ян накрыл всех куполом земли, сбив первую атаку.

Я швырнул камень в сторону и ринулся к одной из больших тварей. Удар — в бок. Металл. Меч скользит. Второй — в сустав. Есть! Отрубил ногу. Она падает, визжит. Вторая хватает Марину — я подныриваю, перехватываю. Её меч пробивает глаз, я — добиваю в грудь.

Пока пауки бились с нами, мальчишка и ведьма уничтожили мать. Один — огнём по основанию щупалец, вторая — резонансом в центр груди. Тело дрогнуло и рухнуло, издав плеск, словно мешок гнили.

— Ещё одна — к краю! — закричал Ян.

Я метнулся — и успел. Меч в горло, кровь на доспехе.

Когда всё стихло, мы стояли среди обломков. Сердце — в ушах, ладони дрожат.

— Все живы, — сказала ведьма. — Это победа.

— Не спеши, — ответил я, — пока не пройдём центр.

Я посмотрел на то, что осталось от паучьей "царицы".

— Если это была мать… где яйца?

Все замолчали.

— Похоже, продолжаем, — вздохнул Ян.

— Конечно. Веселье только начинается, — пробормотал я и шагнул вглубь.

Запах ударил сразу — густой, тягучий, похожий на гниющий мёд, вперемешку с металлом и кровью. Он будто обволакивал изнутри, просачиваясь в лёгкие. Центр гнезда распахнулся перед нами, как открытая рана.

Пол был склизким, покрыт старой слизью и запёкшейся паутиной. Вдоль стен — ряды яиц, разного размера. Некоторые подрагивали, другие были вскрыты изнутри. Между ними — стражи. Массивные. Плечистые, если бы у пауков были плечи. Броня — сегментированная, покрытая чем-то вроде наростов, между пластин — багровый свет. Все двигались слаженно, без лишних звуков.

За ними — она.

Королева.

Не такая, как прошлые. Даже не монстр — скорее, конструкция, сросшаяся с залом. Лапы уходили в стены и потолок, тело переливалось, как чёрный обсидиан в сердце вулкана. Маска вместо лица — гладкая, зеркальная, с пульсирующим символом по центру.

Я сделал шаг. Щит — на левую руку. Меч — правее. Сухо щёлкнул сустав в плече.

— Сейчас будет больно, — сказал я. — Всем.

Первый паук прыгнул без предупреждения.

Удар лапой — по щиту. Массивный толчок. Сила пробила через руку, отозвалась болью в локте. Я отшатнулся, скользя по полу. Второй — уже рядом. Блеск лезвий — и я едва успел опустить меч в защиту.

Впереди вспыхнула резонансная волна — ведьма активировала щит, но стена дрогнула. Ян подхватил одного паука с земли, швырнул в другую сторону — хруст, но он не умер. Только затормозил.

Марина двигалась бесшумно, как нож сквозь воду. Её меч входил в сочленения — быстро, точно. Один паук начал разваливаться, второй поймал её удар и обрушил лапу по плечу. Я услышал глухой хруст и её резкий вдох — но она не упала.

Слева — Лейла, её кинжалы — не больше гвоздей на фоне этих существ, но она искала щели, двигалась быстро, срывая внимание.

И всё это — под давлением Королевы.

Она не двигалась. Но воздух гудел. Щекотал кожу. Где-то в ушах — тонкий, едва слышный звон, словно кто-то водил пальцем по стеклу прямо в твоем мозгу.

Один из раненых пауков дернулся. Мы уже прошли мимо, и он встал — задом наперёд, словно время потекло обратно. Я увидел, как его тело подтянулось к королеве тонкой паутиной, как будто она держала их за внутренности.

— Она не просто смотрит, — крикнул Ян. — Она управляет.

Я оттолкнул очередного стража, вскинул меч и метнулся к центру. Один, два удара — доспех звенит от каждой отдачи. Лапы пауков царапают щит, когти скользят по пластинам, я ловлю их лезвием, отбиваю.

Марина подныривает слева, на секунду мы встречаемся взглядами. Она кивает. Секунда — и мы вдвоём летим прямо к центру. Паук хватает меня за ногу — я бью его в "лицо", выдираюсь.

Я вижу Королеву вблизи. Тело словно пульсирует. Символ в центре маски бьётся в такт её сердцу — если оно у неё есть. Я поднимаю меч. Лейла с другой стороны кидает кинжал.

Кинжал вонзается в маску — вспышка, резкий гул, как разряд тока по позвоночнику. Я добиваю ударом в корпус. Ткань и металл расходятся. Королева дёргается. С треском отрываются лапы от стен.

Она вибрирует. Волна идёт по залу. Мы отлетаем назад, грохаясь об пол, пыль сыплется сверху.

И тишина.

Пауки падают. Один за другим. Без крика. Без движения. Просто выключаются.

В зале остаётся только запах. Горячий. Прогорклый. Победный.

Мы стоим среди тел. Все целы. Ранены — да. Устали — до дрожи в пальцах. Но целы.

И в центре — клад.

Ядра. Сотни. В гнезде, под сводами, в нишах. Разных размеров. Разного цвета. Некоторые встроены в оружие, другие — в щиты. Марина берёт рукоять меча — вытаскивает. Я нахожу щит — широкий, тяжёлый, исписанный рунами, с ядром в центре. Он тёплый. Как будто живой.

И — пространственные кольца. Три.

Я активирую одно — внутри книга. Чёрная обложка, серебряные плетения.

"Основы магических плетений."

Я пролистываю. Формулы. Связки. Алгоритмы построения энергии. Сложно. Интересно. Моё.

— Забирай, — говорит Ян. — Нам важнее, чтобы ты это понимал. И использовал.

Я киваю.

— Остальное делим поровну. Без политики.

И все соглашаются. Молча. С облегчением.

Гнездо — уничтожено.

Мы выходим медленно, с тяжёлыми шагами.

И я чувствую: я стал другим.

Теперь у меня есть не только меч.

Теперь — знание.

Я нашёл время ночью, когда остальные уже спали. Мы закрепились в отдалённой камере катакомб — вычищенной, сухой, с хорошим обзором. Стражей не было. Трупов — тоже. Только тишина и книга в моих руках.

"Основы магических плетений" начиналась с вводной, написанной скучно, но честно:

"Если вы открыли этот том ради силы, не тратьте время. Это не сборник чудес. Это алгебра магии. Сначала — понять. Потом — построить. Лишь после — применять."

Я хмыкнул.

— Приятный тон. Почти как у старого знакомого, которого я выбросил из головы.

Чтение шло медленно. Формулы. Схемы. Энергетические узлы, точки стабилизации, потоки и обратные ветви. Всё это поначалу казалось нагромождением, но где-то на десятой странице я начал узнавать.

Некоторые плетения уже были знакомы. Неосознанно. Я чувствовал их, когда вызывал доспех. Когда энергия шла по телу. Когда щит реагировал на удар.

Именно это чувство, интуитивное, как дыхание, теперь обретало структуру.

— Так вот ты как устроен, — пробормотал я, перелистывая главу о базовых схемах усиления и обнаруживая конструкцию энергетического доспеха.

Никакой поэзии. Просто схема. Примитивная по меркам автора, но по моим — вполне работающая. С определённым недостатком.

Я провёл пальцем по руне на запястье, активируя доспех.

Плетение вспыхнуло внутри. Не глазами — чувствами. Я увидел, как потоки складываются. Как связываются между собой — туго, нерационально. Энергия в узле гуляла петлёй, теряя часть на каждом витке.

— Неудивительно, что он жрёт, как голодный зверь, — буркнул я.

Я вспомнил одну из схем из книги — вариант сглаженного перехода, с обходным направлением. Осторожно, мысленно, провёл замену узла. Сначала — один. Потом второй.

Плетение дрогнуло.

На секунду показалось, что всё развалится — вспышка в висках, легкое давление в груди. Но потом линии встали на место. Замкнулись. Встали ровно. Без натяга.

Я активировал доспех полностью.

Он вспыхнул — и… сел плотнее. Не сжав, не сковав — просто облег тело. Как броня, которая знала, куда именно ложиться. Шум энергии стал тише. Не такой рваный. Ровный.

Я пошевелился. Проверил баланс. Щит в руке. Вес — тот же, но удар в пол вызвал едва заметную отдачу. Раньше было больше дрожи. Теперь — гасилось сразу.

— Прочнее, — сказал я вслух. — И… тише.

Я закрыл книгу, не пряча — просто положил рядом.

Эта ночь ничего не изменила.

Но теперь я знал, почему доспех держится.

И знал, как его усилить.

Это была не просто магия.

Это было ремесло.

А ремесло — я уважаю.

— Катакомбы ещё не закончились, — сказал Ян, сидя у карты, начертанной прямо на полу углём. — Мы прошли примерно две трети внешнего кольца. В центре, возможно, есть соединение с более глубокими уровнями. Но путь — нестабильный.

— Путь никуда не денется, — отозвался я, привалившись к стене. — А вот соседи сверху — могут.

Марина подняла взгляд.

— Думаешь, стоит выйти?

— Думаю, стоит узнать, не варят ли они там зелье из наших черепов.

Я повернулся к остальным.

— Глубже мы успеем. Но если фанатики на поверхности собрались идти в наступление, лучше знать это заранее.

— Разведка? — уточнил Ян.

— Лёгкая. На краю. Я и Марина. Остальные — сидеть тихо и ждать сигнала.

К утру мы вернулись. Не то чтобы потрёпанные, но напряжённые. Ветер наверху был горячий, сухой, как дыхание больного зверя. Лагерь сектантов разросся. Больше знамен. Больше постов. И главное — больше тишины.

— Они никуда не идут, — сказала Марина. — Не маршируют. Не кричат. Не бьют в барабаны. Просто стоят.

— Как перед бурей, — добавил я. — Как будто ждут. Или…

— Или готовятся. — Голос ведьмы прозвучал мягко, но уверенно.

Все повернулись к ней. Она сидела у своего котелка, где обычно варила то ли чай, то ли нечто подозрительное, и медленно размешивала отвар.

— Я чувствую... сдвиг, — продолжила она. — Энергия вокруг лагеря сжимается. Притягивается в узлы.

Она ткнула пальцем в воздух.

— Они готовят ритуал. Не обычный. В нём нет очищения. Нет подношения. Он... жрёт. Жрёт как пасть.

Ян нахмурился.

— Ты уверена?

— Довольно. Я видела такие схемы в старых текстах. Один в один. Призыв. Только не демона — такие давно запрещены.

Она посмотрела на нас по очереди.

— Они попытаются вытянуть существо. Не просто сильное. А связанное с ними. Чтобы оно не разрушило всё — только врагов. А потом исчезло, оставив трофеи.

— Монстра на поводке, — пробормотал я. — Шикарный план. Если бы хоть раз в истории он сработал.

— Обычно он не срабатывает, — спокойно ответила ведьма. — Но иногда — работает достаточно долго, чтобы успеть сжечь всё вокруг.

— И мы в этом «вокруг», — подвела Марина.

Пауза.

— Что делаем? — спросил Ян.

Я потёр подбородок. Щит у стены блестел даже в полумраке, и будто напоминал: в мире всегда найдётся, чем тебя ударить, — вопрос только в том, когда.

— Разведка катакомб продолжается, — сказал я. — Но теперь ещё и с параллельной задачей.

— Поджечь им ноги?

— Нет. Пока только понять, что именно они вызывают. А потом — либо сорвать ритуал, либо…

— Либо убить результат, — закончила ведьма. — До того как оно разнесёт полкольца.

Я пожал плечами.

— Лучше действовать, пока оно ещё не вышло.

Все кивнули. И впервые с момента начала похода я почувствовал не просто тревогу — а предчувствие.

Что-то шло к нам. Не пауки. Не голодные. А запрограммированная ярость, которую кто-то собирался выпустить как оружие.

И если это случится — уже не будет разницы, где ты прячешься.

Я сидел в отдалении от остальных, при свете слабого кристалла, вгрызаясь в очередную главу книги. "Основы магических плетений" оказалась не просто учебником — это был ключ, но только к первому замку.

Знания складывались в голове, как мозаика: поток энергии — форма — устойчивость — разворот. Всё это я уже чувствовал, но теперь начал осознавать. Однако чем дальше углублялся, тем яснее становилось: одного плетения недостаточно. Основа любого сильного заклинания — это структура, а структуру держат руны.

И здесь у меня начинались дыры.

Да, в книге были примеры. Элементарные. Но всё, что касалось рунической архитектуры, упоминалось вскользь — как будто автор считал, что читатель уже знаком с этой частью.

Я закрыл книгу, провёл пальцем по обводке щита. Руны там были — сложные, переплетённые, с активным ядром в центре. Я ощущал их силу, но не понимал почему они работают.

Это злило.

— Мне нужно больше, — пробормотал я. — Больше, чем догадки.

Руины древних… Они явно не только гробница и логово пауков. Здесь хранили что-то. Не просто артефакты. Знания. Формулы. Рабочие связки. Библиотеки, может быть не в привычном смысле, но в форме стен, колонн, хранилищ с гравировками и схемами.

Я встал, подошёл к карте, размеченной Яном. Центральный сектор, помеченный как «заваленный», по предположениям должен был соединяться с внутренним кольцом. Если там и остались следы цивилизации — то именно там будут архивы.

— Думаешь, пора снова вниз? — спросила Марина, подходя сзади. — Мы же только передохнули.

— Пора, — ответил я. — Сектанты пока заняты танцами с тьмой. У нас нет ни сил, ни информации, чтобы их остановить.

Но если я правильно понимаю, что нашёл…

Я постучал пальцем по броне.

— Руны, совмещённые с ядрами монстров, могут создать оружие, которое не надо размахивать перед носом врага. Его можно запускать. Направлять. Активировать дистанционно.

— Что-то вроде… магического лука?

— Или минного поля. Вариантов много. Но для этого мне нужно разобраться, а не тыкать пальцем по старым схемам.

Я снова ткнул карту.

— Руины. Центр. Нам нужно туда. Там должны быть чертежи, фрагменты конструкций. Механизмы, построенные на рунической основе. Всё, что поможет создавать, а не просто копировать.

Марина кивнула.

— Остальным скажешь?

— Скажу. Не сразу, не всё. Но скажу. Мы не уходим от боя. Мы идём за инструментом, который позволит его выиграть.

Я снова посмотрел на книгу, лежащую на расстеленном плаще.

И впервые подумал, что этот мир — не просто поле боя.

Это — мастерская, в которой можно перековать себя.

Если знать, как.

Отряд устроился на привал в одной из боковых пещер — сухая, просторная, с каменными выступами, на которых можно было лечь без риска провалиться в трещину. Ян что-то чертил в пыли, Лейла расчесывала волосы с таким видом, будто это важнейшая боевая процедура, а Марина мирно стругала сухарь ножом.

А меня тянуло.

Сначала это было просто ощущение — будто шорох где-то в глубине уха. Потом — давление. Лёгкое, но настойчивое, словно кто-то в другой комнате звал по имени, не голосом, а присутствием.

Я поднялся.

— Только не говори, что опять хочешь полезть в самую тёмную дыру в одиночку, — сказала Марина, даже не поднимая головы.

— Не скажу. Просто пойду и всё.

— Подожди, я с тобой.

— Не надо. Если что-то случится — щит грохнет громко.

— Не переживай, — отозвалась Лейла, не поднимая взгляд. — Никто за тобой и не собирался. Удачи там, варвар.

Я усмехнулся и ушёл в тоннель, который вёл вниз, где камень становился темнее, и стены начинали дышать сыростью.

Путь оказался коротким — я прошёл метров тридцать, прежде чем оказался в тупике. Никакого ветра. Никаких звуков. Только паутина, густая, старая, как будто её не касались веками. Я поднял руку и смахнул её в сторону, открывая то, что пряталось за ней.

Плоский прямоугольный выступ. Гладкий, с небольшой выемкой в центре. Форма — знакомая.

Я не раздумывал. Пальцы сами потянулись к рукояти. Каэрион отозвался — тихим теплом, как будто он знал.

Клинок скользнул в выемку легко, как будто его делали именно для этого. Раздался щелчок — глубокий, с эхом, будто что-то пробудилось в камне. Стена сдвинулась вбок, открывая вход.

За ней — зал. Прямоугольный, без украшений. Пустой.

Почти.

В центре стояла фигура. В чёрных одеждах, с капюшоном, скрывающим лицо. В правой руке — меч, удивительно похожий на мой. Чёрное лезвие, изогнутая рукоять, странное отражение на поверхности, будто клинок был жив.

Мы смотрели друг на друга. Я шагнул вперёд.

Он — тоже.

И без единого слова, без предупреждения — удар.

Мечи встретились в звенящем касании. Его удар был быстрым, но без ярости. Чистая техника. Плавность. Цепочка движений, будто пляска. Я блокировал, отступил, атаковал — он уклонился, парировал, резанул сбоку. Шаг — выпад — поворот.

Клинок в моей руке вдруг стал откликаться. Не просто слушаться — вести. Я не понимал, куда иду, но не мешал — и попадал. Лезвие скользило по воздуху с новой уверенностью. Удары стали точнее. Звуки от столкновения — будто ноты, а не звон стали.

Мой противник усилился. Двигался быстрее, но и я — видел. Не глазами, а каждым суставом.

Он нанёс серию ударов, я ответил такой же. Он отступил. Раз — и снова вперёд.

Дыхание сбилось. Я чувствовал тяжесть, как будто дрался с самим собой.

В какой-то момент — он остановился.

Разорвал дистанцию. Поднял клинок к лицу, затем — плавно склонился в поклоне.

А потом… исчез. Как будто никогда не существовал.

Перед глазами вспыхнула надпись:

"Связь с Каэрионом усилена."

И тут же — видение.

Мужчина. Молодой. В боевой стойке. Вокруг — враги. Десять человек, одетых по-разному, но все с оружием. Он не атакует первым — ждёт. Первый удар — отражён. Второй — отброшен. Клинок танцует в его руке, не разя, а отвечая. Тот, кто нападает, умирает. Остальные — тоже. Ни одного удара в пустоту. Ни одной ошибки. Только движение, как будто он и клинок — одно.

Картинка погасла. Я остался в тишине.

Но внутри… что-то изменилось.

Теперь я знал: Каэрион — не просто оружие. Это навык, ждущий, когда я его догоню.

И я стал к нему на шаг ближе.

Когда я вернулся, в лагере уже успели подумать о плохом. Не сказать, что кто-то бегал в панике, но выражения лиц были показательные.

Первой меня заметила Лейла.

— О, живой. Какая неожиданность. Даже без дыма, огня и кишок за спиной.

— Разочарована? — спросил я, проходя мимо.

— Немного, — буркнула она, но уголки губ всё же дёрнулись.

Марина встретила меня взглядом, в котором перемешались злость, облегчение и скупо скрытая забота.

— Ты в порядке?

— Был бой. Короткий. Полезный. Вернулся целым.

— Хочешь рассказать?

— Пока нет.

Я сел рядом. — Лучше спроси, что я теперь чувствую, когда держу этот меч.

— Что?

Я посмотрел на клинок, лежащий у колена.

— Уважение. И, кажется, взаимное.

Мы дали себе ещё день отдыха. Отряд нуждался в переваривании увиденного и в восстановлении. Раны залечились. Пища — хоть и скромная — поступала с гнезда пауков: сушёные капсулы, стабилизированные протеины. Местами приходилось импровизировать.

Но к следующему вечеру мы снова двинулись вглубь.

Катакомбы менялись. Стены — плотнее. Потолки — выше. Вместо щелей и пещер начались искусственные залы. Гладкие, с вкраплениями металлических вставок и световыми контурами, погасшими века назад. Воздух стал суше. Отдалённо пахло пеплом и… электричеством?

И враги — изменились.

Это были не пауки. Двуногие механические твари, словно доспехи, забытые воинами, но вставшие по зову чужой воли. Они несли в себе ядра, но не живые — синтетические. Оружие у них было встроено: клинки, молоты, шипы.

Первый бой начался внезапно. Один из автоматонов вырвался из стены, схватил Лейлу — и только удар Марины в локтевой шарнир спас её от перелома.

— Это уже не монстры, — выдохнул Ян, когда мы уничтожили троих. — Это охранные машины.

— Кто-то что-то охранял, — пробормотал я. — Вопрос — что именно.

Нам пришлось учиться работать вместе. Не как группа выживших, а как боевой отряд.

Я — шёл первым, с щитом и мечом. Принимал удары.

Марина — фланговала. Точная, расчётливая.

Ян — держал стены, закрывая от обвалов и подстав. Порой поднимал барьеры.

Лейла — теперь реже язвила, но чаще точно втыкала клинок в уязвимые места.

Мальчишка — держался рядом с ведьмой. Его огонь стал направленным, выверенным. А её резонанс усиливал каждого из нас. Буквально — звучали лучше.

Мы продвигались медленно. Но с каждым шагом руины раскрывались. Теперь стало ясно: это не просто сеть туннелей. Это — часть города. Или лаборатории. Или храма. Но не культа — цивилизации.

— Здесь была структура, — сказал Ян однажды, стоя над фрагментом стены с выгравированными символами. — И она не рухнула. Она — спряталась.

— Тогда найдём её. Или то, что она хранила, — ответил я.

Мы отдыхали теперь чаще, но и двигались осторожнее. Никто уже не воспринимал катакомбы как убежище. Это стало ясно каждому: мы — внутри механизма, который ещё дышит.

И чем ближе мы к центру… тем громче становился этот ритм.

Переход в очередной зал оказался неожиданно гладким. Ни ловушек. Ни стражей. Ни магических искажений. Только тишина и странный, едва слышный гул под ногами — будто мы ступали по живому телу, у которого сердце давно остановилось, но кое-где ещё дергались нервы.

Перед нами открылось помещение, отличающееся от всего ранее виденного: полностью каменное, но с вкраплениями полупрозрачных кристаллических панелей. Потолок — в арках. Вдоль стен — алтарные конструкции с металлическими вставками, покрытые пылью и трещинами, но без единого следа боя. Посреди зала — массивный постамент, на котором лежали свернутые в бронзовые трубки свитки.

— Похоже на… архив, — прошептал Ян.

— Похоже на ловушку, — ответил я. И не успел закончить, как он появился.

Из тени у дальней стены выдвинулся силуэт. Высокий, почти трёхметровый. Поначалу казался человеком в тяжёлых доспехах, но потом стало ясно — это нечто другое.

Тело — из цельной пластины, чёрное, полированное. Лицо — шлем без глазниц, с единственным узором руны на лбу. Руки — как мечи. Движения — без звука, плавные, но в них чувствовалась громадная инерция, как у древнего механизмa, который только что проснулся.

— Контакт! — крикнул я, активируя доспех.

Он двигался быстрее, чем должен был.

Первый удар я едва успел отразить — волна от него отбросила меня на два шага. Щит загудел, в лезвии меча пробежал резонанс. Корпус стража дрогнул — в нём не было ядра, но его магия будто пронизывала всю структуру.

Ян выстроил стену, но та лопнула от прямого удара. Марина атаковала с фланга — и отскочила: клинок не оставил ни царапины. Мы начали работать группой — переключая внимание, изматывая. Ведьма наложила резонанс — на секунду страж дрогнул, и Лейла вонзила клинок между пластин. Металл треснул. Мальчишка выпустил точечный поток огня — в трещину. Я — вбил меч сверху.

Он зашатался. Повернулся ко мне.

И в последний момент — рухнул на колени, а затем — навзничь. Тело разломилось пополам.

— Всё? — выдохнула Марина.

— Нет, — сказала ведьма и резко повернулась к свиткам.

На постаменте вспыхнули руны. Панели на стенах загудели. Зал дрогнул.

"Система архива повреждена. Угроза доступа неавторизованных пользователей.

Протокол самоуничтожения активирован.

Отчёт: 40… 39… 38…"

— Брать! Всё, что можно! — рявкнул я.

Мы кинулись к трубкам. Ян схватил три. Марина — две. Лейла — одну и что-то в кристалле. Ведьма выбила панель с полки.

…14… 13… 12…

Мы вырвались в коридор за секунды до того, как зал позади осветился белым светом. Затем — треск, и ударная волна прокатилась по камню. Пол под ногами подогнулся, но не рухнул.

Мы замерли в переходе, задыхаясь. Живы.

— Осталось… — Ян посмотрел на свитки. — Шесть. И один кристалл.

— Надеюсь, это стоило, — буркнула Лейла.

Я развернул первый попавшийся свиток.

Схемы. Подписи на старом техническом языке, который книга помогла частично понять. Артефакт. Плетение вокруг ядра. Удерживающий контур. Разгонный вектор.

"Устройство точечного разрушения: адаптивная руна-бомба с ядром четвёртой ступени".

— Это… — Ян сглотнул. — Это оружие, Игорь. Бомбовое. Идеально против монстров. Или лагерей. Или… ритуалов.

Я молча проверил снаряжение.

— Ядра?

Марина открыла кольцо, пересчитала.

— Три четвёртой ступени. Всего.

Я кивнул.

— Значит, три бомбы, в лучшем случае.

Пауза. Все смотрят на меня.

Я убрал свиток в отдельную ячейку.

— И если сектанты действительно вызовут нечто… это будет наш план Б.

Катакомбы снова молчали. Но теперь в нашей группе был огонь. И тот, кто встанет у нас на пути — почувствует, что он только разгорается.

Следующие два дня прошли в тишине, где каждый шаг эхом отзывался в пустых залах, а каждый новый поворот туннеля приносил лишь пыль и разочарование.

Мы обошли ещё четыре зала. Один — заваленный. Другой — пустой. В третьем — разрушенные механизмы и сгнившие руны, едва уловимые даже на стенах. В последнем — останки кого-то вроде древнего хранителя, давно мёртвого, но сжимающего в пальцах пустой кристалл.

— Всё, — сказал Ян, опуская руку. — Это тупик. Или… следующее — уже не здесь.

— Значит, время двигаться вверх, — подтвердил я. — Мы взяли от катакомб всё, что могли. Остальное — на совести мёртвых.

Перед выходом мы собрались в главном зале, где всё началось. Положили перед собой всё, что нашли. Ядра. Свитки. Металл. Обломки артефактов.

— Начнём, — сказал Ян.

В основе артефактной бомбы был простой принцип: стабильная руническая оболочка удерживает ядро четвёртой ступени до момента активации. Контур подачи — внешний. Пусковой механизм — магический импульс или, при желании, контактный детонатор. Всё это выглядело не сложнее походной плиты, если бы не одно «но»: стоимость ошибки — смерть.

Мы работали все вместе. Ян и ведьма — за руническую оболочку. Марина — сборка. Я и мальчишка — подготовка ядер и проверка структуры.

— Осторожно. Если треснет оболочка — разброс осколков будет… — начал Ян.

— Я знаю, — перебил я. — Работаем дальше.

К утру были готовы три бомбы. Каждая — размером с голову, металлическая, с врезанными рунами и укреплённой сердцевиной. Мы изготовили к ним простейшее метательное устройство — нечто между катапультой и импульсной рампой, собранное из арматуры, остатков механизмов и пары стабилизаторов. Дальнобойность — двадцать–тридцать метров. Больше — только вручную.

— Не идеально, — прокомментировала Марина.

— Но лучше, чем кидать рукой, — ответил я.

Сбор завершён. Всё упаковано. Кольца — полные. Оружие — проверено. Ядра — учтены. Каждый знал, где его место, кто за что отвечает, и когда придёт пора действовать.

Мы подошли к выходу из катакомб в полной боевой готовности. Теперь нас было семь. И каждый… знал, ради чего он выжил.

Снаружи, над землёй, нас ждали фанатики.

А мы шли не как жертвы. Мы шли как те, кто может поставить точку.

Мы выбрались на поверхность на рассвете. Пыль ещё не рассеялась, небо было мутным — будто и оно не решилось встретить нас чистым светом. За каменным хребтом, вдалеке, дымились высокие башни лагеря сектантов. Они укрепили его за прошедшие дни: стены выросли, патрули утроились, над главным алтарём поднимался тёмный вихрь, похожий на свернувшееся облако.

— Последний шанс, — сказал Ян, разглядывая лагерь в подзорную линзу. — Если не ударим сейчас, ударим позже. Только позже будет больнее.

— Позже, возможно, не будет нас, — буркнула Лейла, подтягивая ремни на поясе.

Я ничего не ответил. Мы уже знали, что делать.

Катапульту поставили на естественном уступе. Скрытность — не идеальная, но нам хватало дистанции. До лагеря — чуть больше двухсот метров. Снаряды — обычные камни — вошли в цель дважды подряд. Один ударил в смотровую башню, второй — в навес у склада. Никаких отклонений.

— Заряжаем, — коротко скомандовал я.

Ян аккуратно вставил первую бомбу. Усилил плетения. Щёлкнул замок стабилизации.

— Пуск.

Металлический скрип. Визг. И бомба ушла в воздух — изящной дугой, точно по прицельной линии.

В следующую секунду лагерь вспыхнул.

Взрыв был тихий, почти глухой — но его последствия говорили за себя. Вся правая часть укреплений разлетелась, словно её сдуло изнутри. Мгновение спустя вторая бомба, запущенная Мариной, вошла в центральную часть лагеря.

И там уже был гром.

Алтарь содрогнулся. Пелена над ним задёргалась, искры пошли по воздуху. Что-то внутри храма рухнуло, и огромная башня пошла трещинами от фундамента.

— Катапульта... — начал Ян.

— Трещит! — выкрикнула ведьма.

Щелчок, хруст — и вся передняя балка сломалась пополам, шестерёнка вылетела из паза, ударив Марину по плечу, благо — не сильно.

— Всё, — сказал я, сжав зубы. — Убираем третью.

Я вложил последнюю бомбу в кольцо. Бережно. Словно клинок.

— Отступаем!

И тут… мы услышали ЭТО!

Звук был не рёвом. Это был глухой, утробный, тяжёлый выкрик, который вдавливал воздух обратно в грудь. Камни задрожали под ногами. Над лагерем заструилось нечто чёрное, будто не тело, а шрам, рвущийся наружу сквозь ткань мира.

— Мы опоздали, — тихо сказала ведьма. — Оно уже здесь.

— Ну хоть дверь ему придавили, — ответил я и развернулся. — Живо в укрытие. Пока оно ещё не видит нас.

— Думаешь, оно будет видеть? — спросила Лейла.

— Думаю, оно будет искать, — сказал я, чувствуя, как даже меч в ножнах отзывается на эту силу.

За нашей спиной крепость горела. Люди кричали. Каменные блоки рушились. Над всем этим возвышалась сила, чьё появление невозможно было не почувствовать.

И впереди нас ждала война.

Катакомбы дышали тревожной тишиной. Пламя на поверхности уже не гудело, оно ревело, отбрасывая красные отблески даже сюда, в полутьму. Мы затаились в одном из нижних отсеков, под самой горой.

— Это слишком близко, — прошептала ведьма, прижимаясь к стене.

Я молча смотрел в направлении выхода. Пламя не просто полыхало — оно жило, будто сам воздух пытался убежать от силы, что вырвалась из алтаря.

И я знал — мы слишком близко.

— Оставайтесь здесь, — сказал я, поднимаясь.

— Что ты задумал? — Марина сразу напряглась.

— Если оно чувствует энергию — оно почувствует меня. Если оно помнит боль — оно вспомнит меня.

Я застегнул ремень на груди.

— А вы останетесь живы. И придумаете, как добить это чудище потом. Когда оно не будет разрывать землю за каждый шаг.

— Игорь… — начала Лейла.

Я обернулся, усмехнулся криво.

— Не переживай. Просто прогуляюсь. Разомнусь.

На поверхности было жарко. Но не от солнца — от разрушения.

Крепость сектантов теперь напоминала обугленный кратер, из которого вырывались клубы дыма и вспышки магии. Башни были разрушены, но центр алтаря ещё пульсировал. А потом — земля вздрогнула.

Изнутри вылезло нечто.

Монстр.

Кроваво-чёрное тело, высокое почти в два человеческих роста, с изогнутыми конечностями, будто каждый сустав был поставлен вопреки анатомии. Спина усеяна костяными выступами, из груди — всполохи искажённой магии. Лицо? Его не было. Только щель, откуда вытекал густой красный пар.

Он оглянулся. Не глазами. Чем-то другим.

И я поднял меч над головой.

— Эй, уродина! — крикнул я. — Я здесь! Это я разнёс вам дворец!

Монстр замер.

Затем вскрикнул. Звук был, будто чья-то душа сорвалась в бездну и не захотела уходить молча. В следующий миг он рванул вперёд.

— Пошло-поехало… — пробормотал я и бросился бежать.

Под ногами — пепел, щебень, обугленные доски. Я лавировал между разрушенными постройками, целенаправленно шумя, оставляя след. Монстр громыхал за спиной, разрывая землю когтями, сдирая остатки фундамента с корнями.

И тогда я заметил движение в дыму.

— Серьёзно?..

Из пылающей крепости выбежали люди. Но не обычные. Сектанты, в чёрно-красных одеяниях с утяжелёнными рукавами, с плетёными масками, скрывающими лица. Их было не меньше двадцати. Каждый двигался уверенно, слаженно. Магия от них текла как яд — спокойный, смертоносный.

— Элитники, — выдохнул я. — Конечно, почему бы и нет.

Они заметили меня. Один поднял руку — указал. Остальные, не теряя ни секунды, пошли следом. Бежали. Не сломя голову, как звери. Тактически. Разрезая фланги. Попытка окружить?

— Не сегодня, — выдохнул я и свернул в сторону, скользя по склону.

Погоня началась всерьёз.

Позади — ревущее чудовище, чьи шаги вызывали толчки земли. Позади — двадцать обученных убийц, умеющих работать в группе.

А впереди — разрушенные земли, мёртвые поля, и шанс отвести их подальше от моих.

— Бежим, Каэрион, — сказал я мечу. — Бежим, пока хватит ног.

— А потом…

Я сжал рукоять сильнее.

— Потом будет весело.

Пыль вздымалась под ногами, щебень хрустел, земля шла волнами — как будто весь мир начал вгрызаться в себя. Я мчался по изломанным равнинам, усыпанным руинами древних поселений: обвалившиеся башни, заросшие ржавчиной обелиски, куски некогда гладких стен, изломанные корнями деревьев и временем.

Слева проплывали обугленные поля, где когда-то росли искусственные леса. Стволы — черные, искривлённые, будто их пытались вырвать из земли, но не дотянули. Справа — холмы, усеянные вросшими в камень арками, словно позвоночники гигантских зверей. Всё это — молчаливо, мертво. Но воздух дрожал.

И сзади гремел кошмар.

Монстр догонял. С каждым шагом — ближе. Тяжёлый, кровавый, жаждущий. Его дыхание было словно порыв пламени в спину. А сектанты… они не спешили. Не мчались. Они шли уверенно, с холодной решимостью.

У них был враг, и он — я.

Ветер хлестал лицо. Лёгкие горели. Камни срывались из-под ног, но я не останавливался, пока не услышал шумное, захлёбывающееся рычание. Оно раздалось сбоку.

Я повернулся — и он был там.

Монстр вышел из пыли, как живая скала. Он не прыгал — он нависал, как лавина. Один шаг — и земля вдавливалась. Взмах лапы — и с дерева, где я только что проскочил, остался только древесный туман.

Я поднял щит. Опоздал.

Удар.

Мир вздрогнул. Я полетел назад, прокатившись по камням. Щит — трещит. Грудь — гудит. Доспех поглотил часть удара, но челюсти сводит от отдачи. Песок в глазах. Пыль во рту. Но я жив.

Я встал. Еле.

Монстр шагнул вперёд. Беззвучно. Уверенно. Каждая его конечность заканчивалась чем-то неестественным — будто изнутри его собирали по чужим чертежам, без понимания, как должно быть. Он вытянул лапу — и ударил. Я среагировал — отскочил, прокатившись по земле, оставляя за собой борозду.

Сбоку — клинок. Я врезал ему в грудь.

Блеск. И… ничего.

Клинок не вошёл. Только царапнул. Место удара будто покрылось живой жидкостью, затянулось в ту же секунду.

— Прекрасно, — выдохнул я. — Его можно ударить, но нельзя поранить.

— Отличный план, Игорь. Просто гениально.

Монстр снова рыкнул. Я метнулся в сторону, уклонился, сделал обманный выпад — тот коротко сбился с траектории. Этого было достаточно.

Я побежал.

Снова. Лёгкие горят, плечо саднит, спина гудит от предыдущего удара. Щит трещит с каждым шагом. А он — сзади.

Топот. Лязг. Рык. Проклятия, шепчущие на границе слуха.

Но я знал: если он увлечён мной — отряд в безопасности.

Если я жив — у нас ещё есть шанс.

Я ускорился, спрыгивая с выступа.

Пыль снова поглотила мир.

Погоня продолжалась.

Бежалось хуже.

С каждой минутой воздух становился тяжелее, ноги — ватнее, а сердце — глухим барабаном в висках. Я пересекал каменистую равнину, местами усеянную обломками древних построек. Башни, сломанные арки, куски оплавленных стен — будто само время здесь упало и раскололось.

Позади — топот. Сначала глухой, потом всё ближе. Земля дрожала. Секунда — и тень нависла.

Я прыгнул в сторону.

Удар.

Целое дерево — некогда росшее посреди склона — разлетелось в щепу от когтей чудовища. Визг. Хруст. Я перекатился, поднялся и снова побежал. Глаза щипало от пота, горло жгло. Щит — висел криво, но пока держал.

Впереди показалась башня — высокая, но обрушенная с одной стороны. Узкая арка уходила под основание. Справа — отвесная стена. Слева — завал. Только вперёд.

— Ну, раз уж ты так хочешь догнать, давай, — пробормотал я, забегая внутрь.

Башня встретила меня гулом и осыпающейся пылью. Я пробежал внутрь, вывернул вправо и рванул по каменному уступу вдоль внутренней стены, прыгая через проломы и прогнившие лестницы. Позади — рев. Он близко.

Слишком близко.

Секунда.

И он влетел.

Монстр не стал останавливаться. Не замедлился. Просто прошёл сквозь арку, как ударная волна. Башня дрогнула, камни хрустнули. Огромное тело чудовища врезалось в несущую опору.

И — обрушение.

С грохотом осыпались верхние ярусы. Камни, балки, металл — всё рухнуло ему на спину, на голову, на грудь. Пыль взметнулась в небо. Башня села под собственным весом, и, наконец, затихла.

Я остановился — запыхавшийся, в пыли, в грязи, с подкашивающимися ногами.

— Ну… теперь-то ты понял?..

И тут, из-под обломков, раздался приглушённый, раздражённый рык. Камни дрогнули, внутри пошёл свет — то ли магический, то ли что похуже.

— Ясно, — выдохнул я. — Ты у нас упрямый гад.

Я не стал ждать. Не стал смотреть, вылезет ли он через минуту или через десять.

Развернулся.

И снова побежал.

Шаг. За шагом. Склон. Камни. Пыль.

День только начинался.

А мне предстояло пережить всё оставшееся.

Бежать стало тяжело. Настолько, что каждое движение казалось отдельной битвой с собой.

Камни хрустели под подошвами, ритм сердца сбился, дыхание хрипело где-то внизу живота. Щит висел на лямке, едва не срывая плечо, а меч — стучал в ногу при каждом шаге. В висках гудело. Внутри — пульс из злости и выживания.

Топот. Позади. Опять.

Монстр не сдавался. Его тяжёлые, яростные шаги прорезали тишину, как удары молота по раскаленному металлу. С каждым мгновением он был ближе. Я чувствовал это кожей, позвоночником, инстинктом.

Рывок. Прыжок. Перекат через поваленный обелиск. Вскидываю щит.

Удар.

Он пронёсся рядом, раздирая землю, как плуг. Камни летели в стороны, один срикошетил мне по доспеху — громкий треск, но пластина выдержала.

Бой. Или бег. Или и то, и другое.

Он метался. А я — уклонялся. Пластика из последних сил. Ступни скользили по осыпи, ладони царапались в кровь. Иногда — встречный выпад мечом. Бесполезно. Он был толще, чем боль, быстрее, чем страх, и живучее, чем здравый смысл.

Я отпрянул. Снова. Почти упал.

Монстр остановился. Поднялся в полный рост.

Пасть разъехалась. Раскрылась вглубь, как разверзшаяся бездна, где вместо горла — плавящаяся кровь.

— Вот и шанс… — выдохнул я.

Пальцы — рывок к кольцу. Мысль — чёткая, чистая. Последняя бомба — в руке.

Тело — бросок вперёд. Ловкость — вся, что осталась.

Бомба влетела в пасть, как будто всегда была частью этого чудовища.

— Жри, скотина! — выкрикнул я, оттолкнулся и сорвался прочь.

Десять шагов. Пятнадцать.

Взрыв не был громким.

Он был тяжёлым.

Словно кто-то сломал воздух. Сзади — глухой удар, как если бы разом рухнула гора. Мгновение — и меня накрыло.

Кровь. Куски. Клочья брони, мяса, осколки костей. Я едва не потерял равновесие. Сражённый не взрывом — обрушившимся весом мёртвого врага.

Я стоял, чуть пригнувшись, с одной мыслью:

Я ещё жив.

Перед глазами вспыхнуло сообщение:

"Наполнение ядра: 21%"

— Ну вот… — выдохнул я. — Хренов день, но всё же продуктивный.

Я оглянулся. От чудовища не осталось ничего, кроме вспоротого кратера, запачканной земли и лужи горячей слизи. Он исчез. Навсегда.

Но тут же… движение.

Вдалеке. Чёрно-красные фигуры, пробегающие по краю холма.

Сектанты. Они всё ещё были на ногах.

И, судя по всему, знали, куда бежать.

— Конечно… — пробормотал я, поднимая меч. — Монстра мало? Теперь вы хотите поиграть?

Я глубоко вдохнул. Кровь пульсировала в ушах, но страх уже уступил место усталой решимости.

— Ничего. До конца месяца осталось уже меньше половины. Выживу.

— Или вы сдохнете раньше.

И я снова пошёл — не торопясь, но не сбавляя темпа.

Вперёд.

Навстречу новым врагам.

Я уходил прочь, не оглядываясь.

Силы были на пределе. Плечо гудело от удара, мышцы ног уже не болели — они просто перешли в другой режим, где боль превратилась в фоновый шум, как звон в ушах после боя.

Небо над головой потемнело — не от времени суток, от пепла, от дыма, от последствий ритуала, который я только что прервал. И всё равно… воздух казался свободнее.

Я свернул в узкий овраг, где некогда, судя по обломкам, проходила канализация или техномагическая артерия. Камень был влажным, но прохладным. Здесь, в глубине, можно было спрятаться на время.

Привал. Первый за весь день.

Я сел, прислонился к скале и закрыл глаза. Но не спал. Просто не двигался.

Позади — сожжённая крепость, уничтоженный призванный монстр, и два десятка фанатиков, которым, похоже, было мало.

Они не отступят. Не такие.

И мне было ясно — отдохнуть я смогу.

А вот уйти от них насовсем — вряд ли.

— Видимо, придётся играть в охотника и приманку одновременно, — пробормотал я, глядя на небо. — Отлично. Просто идеально.

Сколько там времени осталось?

Меньше половины месяца. Почти две недели.

Если всё пойдёт по плану, испытание завершится, и меня выдернет из этого мира… куда-то. Или хотя бы даст передышку.

Если не пойдёт — умру. Но не сегодня. Сегодня я слишком много сделал для этого.

Шаги я услышал заранее. Слишком тяжёлые для зверей. Слишком слаженные.

Сектанты шли.

Методично. Уверенно. С магией и фанатизмом.

Я поднялся. Откинул лишние мысли. Поднял меч.

Проверил, на месте ли кольцо с оставшимися артефактами.

Всё было в порядке.

— Идём, парни, — усмехнулся я, разворачиваясь в сторону противоположного склона. — Будет весело. Но вы за мной не успеете.

Я соскользнул вниз по расщелине, снова перейдя в бег, мягкий, размеренный, цепкий.

С каждым шагом отдаляясь от отряда, от друзей, от всего, что могло быть уязвимо.

А сектанты — пусть бегут за мной.

Я — приманка.

Я — угроза.

Я — жив.

Путь вёл меня всё дальше от взорванной крепости и пепельных руин. Ландшафт менялся — холмы переходили в низины, скалы становились все выше, а грунт — более рыхлый и пыльный.

Я начал замедляться.

Не потому, что мог — потому, что нужно.

Нельзя вечно бежать. Особенно когда за спиной не просто враги, а враги с мозгами. Эти сектанты были не тупыми марионетками. Они знали, как выслеживать. И рано или поздно начнут думать.

Поэтому я свернул в сторону, засыпав основной след. Пыль помогала. Я прошёл по мелким камням, поднялся по руслу давно высохшей реки, оставив следы туда, куда идти не собирался.

Затем — аккуратно спустился в расселину между двумя отколотыми массивами породы. Здесь было тихо, прохладно, пахло железом и мхом.

А главное — видно с двух сторон. Узкий вход, изломанные выступы. Отличное место для отдыха и засады, если понадобится.

— Подходит, — пробормотал я.

Я откинулся спиной к стене, проверяя обстановку. Вставил заклинивший замок на ножнах, вытащил флягу. Сделал глоток. Настоящая роскошь.

Теперь — время.

Несколько глубоких вдохов. Пульс снижается. Слух очищается от пульсирующего гула. Я чувствовал, как тело, будто протестуя, начинает расслабляться, позволяя отдыху хоть немного проникнуть внутрь.

Один глаз прикрыт. Ухо настраивается на шаги. Рука всё ещё на рукояти меча.

Мозг работает.

Я ещё раз прокручиваю карту местности в голове.

Если они повернули налево — мои ложные следы уведут их к пересохшему плато. Там — ничего. Глухая мёртвая зона, где даже звери не ходят. Пара часов в пустую.

Если свернули вправо — наткнутся на овраг, где я подпалил остатки растительности. Там следы сбиваются окончательно.

— У вас часа два, если не больше, — сказал я вслух. — Если найдёте, куда я ушёл, раньше — значит, вам повезло.

А мне… меньше.

Я закрыл глаза.

Впервые за последние сутки — по-настоящему.

Не спал. Но позволил себе остановиться.

Хоть на полчаса. Хоть на несколько вдохов.

И когда придут — я уже буду готов.

Тишину расселины нарушило движение — еле уловимое, но я почувствовал его ещё до звука. Камень соскользнул где-то сверху. Кто-то двигался осторожно, но не скрывался полностью. Я напрягся, выпрямился, сжал рукоять меча.

Минуты спустя я увидел их.

Трое.

Шли с разных сторон, но синхронно. Один — прямо, через основной вход. Второй — по верхнему уступу, с луком. Третий двигался сбоку, явно планируя заход в спину.

— Разумные, да, — пробормотал я. — И в тактике не глупы.

Я не стал ждать. Вскочил, броском оказался у входа, встретив первого сектанта в лоб. Щит пошёл вперёд, отразив первый удар. Меч — в живот. Лезвие чиркнуло, но не вошло глубоко — броня была усилена рунами.

Слева — вспышка. Второй активировал щитовую волну, и меня отшвырнуло на камень. Грудь свело. Земля под ногами качнулась.

Удар сверху — я перекатился в сторону, срывая камень с уступа. Тот с луком упал, вскрикнув. Я врезал мечом в плечо, с хрустом пробивая ткань и плоть. Тот отшатнулся, упал на одно колено.

— Один есть! — выдохнул я.

Но второго и третьего это только разозлило. Один обрушил поток магии — жгучая энергия, от которой воздух задрожал. Я укрылся за щитом, ощущая, как металл трещит, как жар прорывается сквозь доспех.

Третий ринулся в ближний бой. Удар. Ещё удар. Я едва парировал, а затем понял — слишком сильны. Координируются. Прессуют. Ждут ошибки.

— Чёрт. Пора валить.

Я подбил ногу ближайшему, активировал короткий рывок вбок — и выпрыгнул за пределы укрытия, укатился по склону и тут же вскочил, ныряя между скал.

Позади — крики. Всплеск магии. Но погони не последовало.

Я затаился за ближайшей каменной плитой. Прислушался.

— Он тяжело ранен, — сказал один из сектантов.

— Перевязываем. Потом — дальше.

— Они не побежали. — Я выдохнул. — Отлично.

Плечо саднило. Щит расколот. Доспех поцарапан. Но я жив.

И оторвался.

Ненадолго. Но теперь — мне решать, где ждать следующую встречу.

Я шёл по уступу, стараясь не шуметь — трещины под ногами, обломки, рыхлый грунт. Сектанты могли быть где-то поблизости, а у меня всё ещё не было времени на новую схватку. Пульс замедлился, дыхание выровнялось, я начал почти расслабляться.

И в тот момент, когда нога пошла вперёд — земля ушла из-под неё.

Камень с глухим хрустом провалился вниз, и я — следом. Рывок — щит вперёд — но всё бесполезно. Подо мной оказался наклонный, гладкий туннель, покрытый чем-то вроде застывшего мха, и меня понесло.

Падение не было вертикальным. Это было скольжение — долгое, контролируемое лишь иллюзией. Я прижимался к стенам, цеплялся руками, но ничто не помогало. Всё скользкое. Всё ведёт вниз.

— Ну… прекрасно, — выдохнул я в темноту.

Спустя, кажется, вечность, я вылетел из узкого отверстия, перекатился и грохнулся на твёрдый камень. Щит отлетел в сторону, кольца загремели.

Я замер. Несколько секунд — только дыхание.

Жив. Всё цело. Болит, конечно. Но жив.

Я поднялся, проверил снаряжение, стряхнул пыль. Достал щит, поправил ремни.

Тьма вокруг была плотной, как вода. Но срабатывающее ночное зрение дало первое представление о месте.

И сразу — неприятное открытие.

Пещера была огромной. Стены — далеко. Потолок терялся в серой пелене. А под ногами — кости. Много. Слишком много. Целые завалы, будто здесь хранили падаль тысячами лет.

— Чудное местечко, — пробормотал я. — Где же тут табличка “Добро пожаловать”?

Подняться обратно… не вариант. Стены гладкие, лаз никак не зацепить. Даже если бы я мог — слишком крутой угол, слишком длинный спуск.

Это была ловушка, причём старая. Возможно, созданная ещё до появления сектантов.

Но… я был здесь. Значит, вперёд.

Я двинулся, ступая аккуратно, стараясь не шуметь. Кости — старые, сухие. Некоторые с обломками оружия, остатками одежды. Человеческие. Монструозные. Неопознанные. И все покрыты пылью веков.

Здесь давно никто не ходил. Не жил. Не умирал.

И всё же воздух… шевелился. Лёгкое движение. То ли сквозняк. То ли дыхание чего-то.

— Надеюсь, это просто ветер, — сказал я себе.

Но рука уже легла на рукоять меча.

На всякий случай.

Я шёл медленно, ступая по каменным плитам, под которыми давно уже никто не дышал. Кости остались позади, воздух сменился — стал сухим, пропитанным чем-то… древним, будто время здесь остановилось, чтобы не мешать.

Стены начали менять форму: неровные уступы сменились высеченными арками, а те — прямыми, плавно загибающимися проходами, с уцелевшими фрагментами резьбы. Символы были стёрты, но сама структура кричала: это не природа. Это — чьё-то творение.

Я замер.

Где-то впереди раздался кашель. Затем — чей-то шёпот, словно соскальзывающий со стен. Я сделал шаг вперёд.

— Не приближайся, — голос, скрипучий и хриплый, прозвучал так резко, что я автоматически шагнул назад.

Из тени выступил силуэт. Высокий, сутулый. В лохмотьях, с седыми спутанными волосами и глубоко посаженными глазами. Вокруг его ладоней вспыхивали символы — руны, как ожоги, пульсирующие жёлто-красным.

Магия в них была живая. Дикая. Нестабильная. Но чудовищно мощная.

— Я… не враг, — сказал я, не поднимая меч. — Просто ищу выход.

— Враги всегда так говорят… — прохрипел старик. — Тьма говорит чужими ртами. Притворяется мясом. Словами.

Он шагнул ближе. Символы на его коже вспыхнули сильнее.

— Ты... пришёл снизу? Или упал сверху? Упал… как проклятые. Как они…

Я напрягся, но не двигался. Даже моргнул медленно.

И тогда он замер.

В глазах — мгновенное изменение. Сначала — безумие, затем — ясность.

Он склонил голову.

— В тебе… нет её. Пока нет.

Заклинание рассыпалось, руны погасли, как огонь, лишённый кислорода. Он выпрямился, насколько мог.

— Хорошо. Ты не один из них.

Он кивнул, будто сам себе.

— Но запомни, мальчик… если однажды тьма войдёт в тебя… я найду. Я увижу. И я превращу тебя в пепел, прежде чем она успеет сказать твоим голосом: "прости".

Я выдержал взгляд. Не ответил.

— Мне нужен выход, — сказал я наконец.

Старик ткнул костлявым пальцем в один из боковых проходов — узкий, с плавным поворотом, ведущим куда-то вглубь.

— Там. Он ведёт наружу. Или... куда тебе нужно.

Он усмехнулся.

— Иногда это одно и то же.

— А ты?

Он пожал плечами.

— Я уже не выхожу. Я остаюсь смотреть. До тех пор, пока один из вас не принесёт конец. Или начало.

Он повернулся и медленно пошёл, растворяясь в тени, как будто никогда не существовал.

Я остался один. В проходе, где воздух становился легче, и камни — ровнее.

Я не знал, кто это был.

Но теперь знал — я здесь не первый. И точно — не последний.

Проход сузился, потом — снова расширился. Воздух стал прохладнее, свежее. Камни под ногами сменились чёткими плитами, украшенными симметричными узорами. Некоторые были выщерблены, другие покрыты пылью, но всё равно — ощущение порядка здесь ощущалось до дрожи.

Я сделал ещё несколько шагов — и вышел в зал.

Он был огромен.

Колонны поднимались к потолку, теряясь в темноте. На стенах — барельефы: сцены битв, жертвоприношений, создания мира или его разрушения. Кто-то давно, возможно, тысячи лет назад, вложил сюда силу и веру.

Сейчас же — всё мертво. И всё равно… не пусто.

В центре зала возвышался алтарь. Покрытый трещинами, но всё ещё зловеще целый. В нём чувствовалась сила — не текущая, но спящая, как остов кита, лежащий на дне океана, и всё ещё страшный.

Я остановился, глядя на него издали.

И тогда увидел — свет.

В противоположной части зала, сквозь огромный пролом в стене, пробивались лучи дневного света. Они проходили под углом, рассыпаясь на пыль и освещая часть пола, словно отмечали путь наружу.

Я почти почувствовал, как кожа реагирует на свет — тёплый, реальный, живой.

Но перед тем как двинуться, я снова посмотрел на алтарь.

Мысль мелькнула.

А если здесь что-то осталось? Что-то, что могло бы помочь?

Артефакт? Ответы? Сила?

Рука потянулась к мечу. Я сделал полшага.

И остановился.

— Не стоит, — сказал я себе вслух. — Не сегодня. Я уже взорвал одного мёртвого. С богами лучше — не торговаться. Даже если они — пыль.

Я поклонился — не им. Месту. Его возрасту. Молчанию. Предупреждению.

И пошёл к пролому.

Свет становился всё ярче. За ним — выход. Скалы. Свежий воздух. Свобода.

И наверняка… новые враги.

Но по крайней мере теперь я знал, что пережил ещё один круг, ещё один бой, ещё одну бездну.

Пусть этот храм и остался позади.

Пусть боги молчат.

А я — всё ещё иду.

Свет ослепил меня в первые секунды. После часов в подземелье глаза отказывались верить, что небо снова над головой, а ветер — настоящий.

Я успел сделать только пару шагов из пролома, прежде чем услышал щелчок.

— Стоять.

Я замер. Меч — в ножнах, щит — за спиной. Вытащить не успею.

Вокруг, из скал, оврагов, кустов — вышли сектанты. Больше десятка. Те самые. Остатки отряда, который выжил после моего маленького фейерверка в лагере.

Все в чёрно-красных мантиях. Лица — закрыты. Но я чувствовал: улыбаются.

— А вот и наш герой, — проговорил один. Голос — как мёд с ядом. — Цел, жив, и, похоже, без присмотра.

— Судьба подвела, — буркнул я. — Бывало и хуже.

— Нам-то, может, и да. А тебе... — он наклонил голову. — Вопрос философский. Вот ты разрушил лагерь, убил нашего чудища, ранил братьев.

Он развёл руками.

— Просто убить — скучно. Это... не компенсирует моральный ущерб.

— Есть предложение, — сказал я и кивнул за спину. — Идите вы все нафиг.

— А я пойду вот туда. Только, умоляю, не заставляйте меня возвращаться в тоннель, откуда я вылез.

Они переглянулись.

— Почему? — хмыкнул один. — Что там? Демон? Ловушка? Ещё одна твоя игрушка?

Я вздохнул.

— Нет. Старик. Сумасшедший. Маг.

— Руины старые, глубокие, а он не даёт к ним притронуться. Реагирует быстро. Сначала кричит, потом светится, потом… не успел проверить, что потом. Ушёл по-хорошему.

Повисла пауза. Один из сектантов сзади присел на корточки, провёл пальцем по земле.

— Он не врёт, — сказал он тихо. — Магия там есть. Старого типа. Живёт сама по себе.

— И след оттуда идёт. Только один.

— Хм... — протянул тот, что был впереди. — Выходит, мы нашли доступ к нетронутым залам, куда никто не совал нос? И всё из-за тебя?

Я пожал плечами.

— Может, повезёт. Может, сгорит кто-нибудь первым.

Он рассмеялся.

— Весёлый ты. Жаль, что это не спасёт.

Он махнул рукой.

— Связать. Живым пригодится. А потом решим — что с тобой делать, когда вычистим руины.

Меня связали артефактным жгутом — светящаяся печать оплела руки, будто из воздуха. Жгло кожу, но не обжигало. Просто напоминало: не рыпайся.

— Не переживай, — сказал один из них. — Ты же хотел избежать тоннеля. Мы тебе его устроим с сопровождением. Почётный эскорт, всё как положено.

Я скривился.

— А можно тогда ещё и ковёр? Или хотя бы табличку: "Не кормить"?

Они только хмыкнули. И поволокли меня вперёд.

В руины.

К старому магу.

К тому, от кого даже я предпочёл удрать.

Проход становился всё уже. Стены — всё гладче. Арки — древнее. В начале пути сектанты шли уверенно, с лёгкой бравадой. Но теперь…

— Уже два часа ходим по этим камням, — проворчал один.

— Снова развилка. Опять пусто, — отозвался другой.

— Ты говорил, тут старый маг, — один из них ткнул пальцем мне в бок. — Где он?

Я усмехнулся, не сбавляя шага.

— Я говорил, не лезьте сюда. Вы же, как все умные, решили: "Ага, маг — значит сокровища".

Я оглянулся.

— А теперь идёте по кишке из камня, где даже пауки перед смертью от скуки решили вымереть.

— Ты дерзкий, учитывая, что связан, — процедил сектант с рунами на лице.

— Я уставший. А дерзкий я даже когда сплю, — буркнул я.

— Но вы, правда, могли просто пойти нафиг. Это, кстати, был мой первый совет. Бесплатный, между прочим.

Один из сектантов, шедший сзади, сплюнул.

— Он специально нас водит кругами. Это всё ловушка. Надо было убить сразу.

— Да-да, конечно, — кивнул я. — Потому что все местные обитатели руин просто мечтают заманить к себе дюжину фанатиков, чтобы потом…

Я сделал вид, что задумываюсь.

— А, нет. Они обычно сжигают таких на входе. Ну, ничего. Скоро убедитесь.

Молчание стало плотнее. Шаги — тяжелее. Магический свет от артефактов сектантов плясал по стенам, делая их похожими на чешую мёртвого змея.

Старика всё ещё не было видно.

И сокровищ — тоже.

И всё же, внутри у меня было ощущение, будто что-то уже смотрит.

Ждёт.

Переход за переходом. Каменные стены — будто дышащие, пульсирующие в ритме чужой, древней магии. Мы шли всё глубже, и каждый шаг отзывался под ногами пустым эхом, как стук в гробницу, которую следовало бы оставить в покое.

— Где все? — пробормотал один из сектантов. — Слева было двое, за нами трое…

И тут щелчок.

Стены дрогнули. Потолок будто выдохнул, и с глухим стоном две массивные плиты сместились, отсекая нас от остальных. В коридоре остались только я и двое сектантов — один со светящимся посохом, другой с клинком, выдранным, похоже, из чьего-то жертвенного алтаря.

— Что за… — начал один.

И тут воздух сгущается. Холод поднимается от пола, как туман, но без влаги. Просто сила, древняя, уплотнённая временем. Пространство дрожит, искажается, и из полумрака вплывает фигура.

Он уже не казался тем старым, трясущимся сумасшедшим. Сейчас он — величественен и опасен, как буря, запертая в человеческом теле. Глаза светятся тусклым янтарём, вокруг ладоней — пульсирующее плетение, будто руны срослись с кожей.

— Ну наконец, — хрипло сказал он. — Давно ко мне тёмные не заглядывали.

Он смотрит на сектантов, как на грязь на сапоге, потом — на меня.

Сектанты подняли оружие — один даже начал говорить, но не успел.

Щелчок пальцев.

Они обрушились на колени, глаза закатились, тела вжались в землю. Посох погас. Меч звякнул о камень.

— Молчи. — Голос старика прозвучал не громко, но пробрал до костей. — Тысячелетия назад таких, как вы, я превращал в золу. И что изменилось? Снова ползёте за тайным, не понимая смысла.

Он прошёлся вдоль стены, не глядя больше на сектантов.

— Тебя не трону, — бросил он через плечо мне. — Пока ты не переступишь.

— Переступлю… что? — спросил я, тихо, сдерживая дрожь в коленях. Магия была слишком близко, слишком живая.

Он остановился.

— Линию. Грань. Себя.

Он снова посмотрел на меня. Теперь — внимательно.

— Но ты и так на грани, не так ли?

Пауза повисла в воздухе. Один из сектантов дернулся — вяло, будто вспомнил, что он вообще существовал. Старик лишь качнул головой, и того снова вдавило в пол.

— Разделение активировано, — сказал он себе. — Осталось… посмотреть, кто дойдёт.

Потом он повернулся и пошёл обратно в тень.

— Идём. Тебе ещё рано умирать.

— Или… слишком рано понимать.

И шаг за шагом исчез в полумраке, растворяясь, как сон на рассвете.

А я остался.

Со связанными руками.

С обездвиженными сектантами.

И с ощущением, что теперь всё только начинается.

Я не успел сделать и пары шагов по коридору, как воздух снова задрожал. Тот самый холод вернулся, но теперь без гнева — скорее с вниманием, будто на меня смотрели из-за шахматной доски.

Из темноты снова вышел старик.

Он двигался легко, без напряжения, несмотря на возраст. В его взгляде уже не было прямой враждебности — только ирония и что-то похожее на скуку.

— Думаешь уйти так просто? — произнёс он, почти лениво. — Нет-нет. Ты мне пригодился.

Я остановился, не дергаясь, но уже чувствуя, как правая нога машинально ищет устойчивую позицию — на случай боя.

— Пригодился… для чего?

— Для игры, — сказал он с лёгким вздохом. — Мне лень гоняться за каждым мелким тёмным, ползущим сюда за силой. А ты, — он ткнул пальцем в мою сторону, — ты довольно шустрый.

Он приблизился, вгляделся в глаза.

— И идёшь… по интересному пути. Даже очень интересному. Жаль, ты этого не понимаешь.

— Мне это постоянно говорят, — буркнул я.

— Удивлён, что ты ещё не сгорел, — хмыкнул он. — Ты вечно на грани.

Пауза.

— Но пока держишься.

Он начал медленно обходить меня по кругу.

— Давай так. Я — предлагаю тебе игру.

— Ты помоги мне с моими… гостями, — кивок в сторону тоннелей. — А я, в случае успеха, научу тебя кое-чему. Настоящему.

Он щёлкнул пальцами — и на секунду пространство разорвало светом. Символы, плетения, руны — сложная схема мелькнула в воздухе и тут же исчезла.

— Вот только предупрежу сразу. Я не учу криворуких идиотов, которые путают потоки с амулетами, а инерцию с “силой воли”. Современное поколение — позор магии.

— Обнадёжил, — усмехнулся я. — А игра в чём?

— Ловко задай вопрос, — он кивнул с лёгким одобрением. —

Поиграй в охотника.

Пока разделённые группы тёмных плетутся по моим старым проходам, лови их. Выводи наружу. Или… оставляй здесь навсегда.

— А если они всё-таки меня прикончат?

— Значит, ты был слишком медленным. Или глупым. Или не готов. — Он пожал плечами. — Твои ошибки — твоя смерть. Моё вмешательство — ноль.

— Щедро, — кивнул я. — И если я выиграю?

— Тогда… — он повернулся ко мне лицом, и его глаза стали на миг пугающе молодыми, как у существа, которое видело больше, чем должен был любой смертный, — я открою тебе первую дверь.

— Первую?

— Не спеши. Если справишься, — с этими словами он разжал кулак.

Печать, сковывавшая мои руки, испарилась, оставив лишь слабый жгущий след.

— Начинай. Мои залы — твоя охота. Только помни…

Он исчез почти без звука, но его голос всё ещё звучал в ушах:

— Охотник — это всегда чья-то цель.

Я выдохнул. Руки — свободны.

Сектанты — где-то впереди.

Маг — в тени.

Шанс — один.

— Ну, раз уж игра, — пробормотал я, — значит, пора играть всерьёз.

Шаг за шагом я углублялся в тоннели. Воздух дрожал — не от магии, а от тишины, слишком плотной, чтобы быть естественной. Где-то далеко скрипели плиты, стонали стены, словно руины сами наблюдали, задерживая дыхание.

Затем — движение.

Я укрылся за обломком колонны, выглянул.

Двое.

Один с клинком, украшенным алыми рунами. Второй — с жезлом, уже разогревавшим воздух вокруг магией. Они двигались быстро, но осторожно. Понимали, что не одни.

Я не стал медлить. Выждал момент. Прыжок — и бой начался.

Первый удар с мечом — блокирован. Второй — скользит по щиту. Я отступаю, уводя одного подальше. Второй сектант запускает магический заряд, который срезает кусок стены в метре от меня.

— Вижу, весело будет…

Я бросаюсь вперёд, заставляю мечника принять клинок на рукоять, пробиваю коленом корпус — тот отлетает.

Сразу — перекат.

Поток магии срывает мне плечевой ремень. Щит трещит.

Я кидаю осколок в мага. Он отклоняется — я сокращаю дистанцию, падаю, скольжу, бью снизу.

Оба дышат тяжело. Но я быстрее.

Сначала маг. Потом клинком — в бок мечнику.

Он не успевает блокировать.

Тишина.

Я стоял, облокотившись на стену, ловя дыхание, когда заметил слабое свечение у пояса одного из убитых. Руна, встроенная в бронзовый жетон.

Редкий ключ.

Не просто артефакт — проход в следующее кольцо руин.

Именно за этим охотятся целые группы.

Я только коснулся ключа, как воздух вновь задрожал.

— Убил-таки, — прозвучал голос. — Хоть и с лицом, как будто штаны с утеса снял.

Старик стоял прямо у входа в коридор. На этот раз — улыбался, будто видел детскую попытку сложить башню из камней.

— Криворук, — констатировал он. — Но не безнадёжен.

Он шагнул ближе, посмотрел на трупы.

— Удивлён, что ты ещё не умер. Хотя... возможно, тебя уже давно нет, просто никто не удосужился сказать.

Он на миг задержал взгляд на ключе.

— Любопытно… — пробормотал он. — Что ж, игра продолжается. Посмотрим, как долго ты продержишься против самого себя.

И как появился — так и исчез, оставив в воздухе отголосок хохота. То ли весёлого, то ли очень уставшего.

Я опустился на корточки, перевязал плечо, подобрал ключ.

— Конечно, криворук, — пробормотал я. — Только это не мешает мне вас всех хоронить, одного за другим.

В груди колотилось сердце. В ушах — пульс. В теле — слабость.

А на лице…

Улыбка. Старая, усталая, ироничная.

— Жизнь висит на волоске. Как обычно.

Я посмотрел на пустой проход.

— Ну, раз играем — значит, продолжаем.

Дальше шёл медленно. Плесень на стенах начала светиться слабым синим. Воздух — гуще. Стены начали сужаться, пол стал кривым, словно кто-то пытался изменить форму пространства, но забыл закончить.

Шаг.

Ещё шаг.

И тут я почувствовал: не один.

Два силуэта — впереди, у разрушенного перекрёстка. Один стоял с копьём, другой — с коротким клинком и полупрозрачной сферой в левой руке. Боевик и маг поддержки. Их шаги синхронны. Плетения — наложены заранее. Эти — не новички.

— Ну здравствуйте, — выдохнул я.

Они уже шли ко мне.

Первый удар пришёлся по щиту — тяжёлый, пробивающий, рассчитанный на то, чтобы заглушить звук и сбить дыхание. Я отступил, развернулся вбок, избежал второго удара копья — и едва не поймал импульсную волну, которую запустил маг.

Волна ударила в стену, выбив кусок камня.

— Приятная компания, — буркнул я, отпрыгивая в сторону и ударяя мечом по полу, поднимая пыль и осколки.

Я ушёл в тень, а сам выскочил сбоку. Меч — к шее мага. Тот успел активировать защитный контур — клинок звякнул, отлетел вбок. В ту же секунду копьеносец атаковал. Я едва успел отбить удар, и тот накатом врезался в меня корпусом, отшвырнув к стене.

Доспех загудел, предупреждая о перегрузке.

— Ладно… меня учили не биться в лоб. Придётся по-партизански.

Я отступил — нырнул в узкий проход, где копьё теряло преимущество. Те пошли следом, но — аккуратно.

Я ожидал.

Первый прошёл, второй начал движение — и я резко рванулся назад. Удар — в колено копьеносцу. Тот завалился.

Щит в лицо мага.

Тот отпрыгнул, но я не дал ему уйти — серия ударов, клинок в живот, в грудь. Контуры дёрнулись, сгорели.

Маг попытался уйти в сторону, но щит сбил его с ног. Я добил, не давая подняться.

Один.

Копьеносец поднялся. Уже с кровью на губах, но жив. Он ринулся вперёд. Я — назад.

Он бил точно, методично. Но слишком злой. Слишком прямолинейный.

Я выдержал два удара, перекатился под третий и ударил снизу вверх, клинок вошёл под рёбра. Тот закашлялся — и упал.

Я стоял, тяжело дыша, с кровью на руке и шумом в ушах.

— Вот же... — выдохнул я. — Всё ещё двое. И всё ещё больно.

В тишине зала раздался хлопок, словно кто-то пригласил аплодисментами сам себя.

— Ну надо же, — голос был тёплым, почти весёлым. — И это ты называешь победой?

Старик стоял в углу, опираясь на посох, покрытый полустёртыми рунами.

— С такими слабаками ты возишься, будто перед тобой ветераны Битвы Семи Реальностей.

Он покачал головой.

— У меня один подмастерье как-то пнул демона в грудь без магии и убежал. И то — быстрее справился, чем ты.

— Приятно, что ты следишь, — отозвался я, плюхаясь у стены. — Но, если ты не заметил — я один. Они вдвоём. И не самые бесполезные.

— А ты всё равно жив. Удивительно, — старик прищурился. — Ты — как гриб. Отравить не можешь, убить не получается, а в темноте растёшь.

— Благодарю за сравнение, — хмыкнул я. — Очень… поэтично.

— Продолжай. Может, к концу игры ты станешь не только живым, но и вменяемым.

Он исчез.

Без света. Без звука. Просто исчез.

А я… остался. В тени древнего коридора. С парой мёртвых тел. С кровью на доспехе. И с мыслью:

— День идёт отлично. Чудесно. Просто замечательно.

Я встал.

— Ну что, вперёд, гриб. Расти дальше.

Я свернул в боковой проход почти машинально. Угол, чуть просевшая арка, странный символ на полу — всё это казалось не таким, как остальное. Интуиция, усталость или простое упрямство — неважно. Я шагнул в тень, потому что в ней часто прячется правда.

Прошёл два десятка шагов — и всё изменилось.

Пол вспыхнул рунами, воздух над головой загустел. Пространство дрогнуло, как будто само время замерло на секунду, делая вдох.

— …чёрт, — только и успел сказать я.

С потолка сорвались цепи из чистой энергии, рванули вниз, как змеевидные кнуты, пытаясь схватить за плечи, грудь, шею. Я рухнул на колени, дёрнулся вбок — и поток магии ударил в стену, прожигая камень до сердцевины.

Следом — заряды, вспышки рун на полу. Я катился по плитам, отбивая удары щитом, пока один не попал прямо в грудную пластину. Доспех загудел, краска задымилась, металлический узор чуть не расплавился.

Боль — терпимая. Удар — оглушительный.

Я вскочил, ударил мечом в центр одной из рун, — сработало. Ловушка сбилась, потоки магии разошлись, воздух снова стал дышать.

Я остался стоять. Тяжело, но на ногах.

Грудь дымилась. Край наплечника был обуглен. И всё же…

— Цел, — выдохнул я. — Ну, почти.

И, конечно, как будто по команде — хлопок, слабая вибрация воздуха.

Из тени, скрестив руки, вышел он.

Старик.

Он посмотрел на дымящийся доспех, хмыкнул, поднял бровь.

— …Ты.

— Ты вообще в курсе, куда свернул?

— По-моему, уже да, — буркнул я, отряхивая сажу. — Сюрприз: не туда.

— Ясен пень, что не туда.

Он подошёл ближе, ткнул пальцем в одну из обугленных полос.

— Это, между прочим, ловушка для мародёров. Старый, как мой позвоночник, механизм. Сделан для того, чтобы отбивать тёмных и любопытных.

Он оглянулся.

— Причём особенно любопытных.

— Ну, выходит, я достаточно не-тёмный, чтобы выжить?

Старик уставился на меня, щурясь.

— Выходит, да. Хотя я до сих пор не понимаю, ты это по удаче, по дурости или по упрямству.

Я криво улыбнулся.

— Комбинированный эффект.

— Пф, — он вздохнул. — Следующий раз, может, не лезь в сияющие боковые туннели с рунами на полу, а? Или, хотя бы, пинай камень вперёд, а не себя.

Он щёлкнул пальцами — и одна из обгоревших полос на доспехе потускнела, словно кто-то снял верхний слой ожога.

— Всё равно криворукий, — добавил он. — Но… живучий, зараза. Это зачтём.

И снова исчез — как всегда: внезапно, без шума, как мысль, которую забыл на полуслове.

Я остался один. Запах озона ещё витал в воздухе. Грудь саднила. Но дыхание стабилизировалось.

— Ну вот, — выдохнул я. — Один шаг в сторону — и опять чуть не умер.

— Кто бы сомневался.

Я повернулся и пошёл обратно в основной тоннель, к следующей цели.

Скорее всего, она меня тоже попытается убить.

Зал встретил меня тишиной, столь глубокой, что мои шаги казались не звуком, а нарушением равновесия.

Высокие стены покрыты письменами, потускневшими от времени, но всё ещё шепчущими на грани восприятия. В центре — три круга, высеченные в камне, светящиеся слабым янтарным светом. В воздухе витала сила — не угрожающая, но сосредоточенная, как судья, ожидающий ответа.

Передо мной вспыхнул символ, и в пространстве раздался голос. Он был многоголосым — то низким и скрипучим, то тихим и женственным, будто говорили все, кто когда-либо входил сюда.

— Испытуемый. Выбор твой. Первое: сразись с хранящим и получи награду — или смерть. Второе: принеси в жертву разумного, и получишь свиток силы. Третье: покинь зал без награды. Без крови. Без пользы.

Я не колебался.

— Первое, — сказал я. — Сражаться — привычнее.

Я шагнул в центральный круг. — А жертвы — не мой метод.

Пауза. Потом — глухой гул.

Пол начал дрожать. Пространство передо мной раскололось, как треснувшее зеркало. Из тени выступила фигура — огромная, с массивными рогами, широкими плечами и копытами, стучащими по камню. Тело покрыто рунами, плоть — как сплетённая из каменной кожи и жил. Лицо — звериное, но с человеческим осознанием в глубине взгляда.

Минотавр.

Он зарычал — низко, тяжело.

И бросился вперёд.

Первый удар — щитом. Я едва успел поднять руку — вес врага был сокрушителен. Меня отнесло назад, по полу.

Меч — вперёд, в бок. Тот отступил, держа равновесие, и ударил копытом, выбивая из-под меня опору. Я перевернулся, катясь в сторону, и вскочил.

Второй раунд.

Меч скользнул по рогам, вызвав сноп искр. Ответный удар — кулак, тяжёлый, как плита. Я отступил. Щит — трещит, но держит.

Сражение напоминало танец. Я искал слабости, он — давил. Каждый мой манёвр он читал. Каждый его выпад я чувствовал костями.

Я нанёс три удара — по шее, по бедру, по спине. Ни один не прошёл глубоко. Кожа — как броня. Раны были, но неглубокие. Он же разбил мне наруч, повредил бок, отбросил несколько раз.

Дыхание — рваное. Сердце — как барабан в ушах. Он тяжело дышал тоже, но глаза не мерцали. Усталость была, но не сомнение.

Минотавр рванул вперёд, опуская голову, готовясь к таранному удару. Я поднырнул, ударил вверх — рог отлетел, он зарычал, резко развернулся, задев меня рукой.

Я улетел, грохнулся на пол.

Боль — жаркая, хлещущая.

Но я поднялся. Меч в руке. Щит — треснувший, но целый.

— Ну давай… — прошипел я сквозь зубы. — Потанцуем ещё.

Он тоже шагнул вперёд.

С той же решимостью.

Никто не сдавался.

Бой продолжался.

И пока победителя не было.

Я не знал, сколько времени мы дрались. Минуты? Час? Целая вечность, спрессованная в удары, блоки, рывки, перекаты, дыхание с хрипом, кровь, впитывающуюся в пыль древнего зала.

Минотавр двигался, как поток камня — мощно, неумолимо. Каждый его выпад мог бы проломить плиту, каждый удар требовал от меня всей силы и точности, чтобы не пропустить его насмерть.

Я пробовал всё — короткие выпады, финты, удары в суставы, под дых, по глазам. Он уходил, парировал, реже — пропускал. Кровь стекала по его руке, но шаг не сбивался. Он учился на лету, адаптировался, менялся.

Я был уставшим, покрытым потом и пылью, правый бок саднил, правая нога ныла после неудачного прыжка. Но я стоял. А он рвал вперёд.

И вот, наконец, момент.

Он пошёл на повторный захват плечом, чуть быстрее, чем раньше. Я прочитал движение, отклонился влево, соскользнул вдоль стены и, вместо обороны, ударил наотмашь по подмышке, туда, где даже у зверя кожа мягче.

Клинок вошёл. Не глубоко — но вошёл.

Минотавр взревел. Не от боли — от ярости.

Глаза налились красным. Мышцы надулись, как будто его кожа готова была лопнуть. Жила под глазом задёргалась. Из горла вырвался гортанный, нечеловеческий рык. Он вздрогнул всем телом, схватился за рану, и вместо того чтобы отступить — рванул вперёд.

Берсерк.

Он атаковал без плана. Без техники. Только сила.

Щит у меня разлетелся от удара, словно игрушка. Я отлетел к стене, едва не потеряв сознание. Только инстинкт заставил перекатиться в сторону, прежде чем кулак с хрустом вломился в камень, где только что была моя голова.

Я вскочил, меч перед собой.

Он — уже рядом. Удар — отражаю. Второй — не успеваю. По ребрам. Доспех гнётся, воздух выбивается из груди. Третий — по бедру. Я падаю, но сразу же режу по колену, заставляя его взвыть и отступить на шаг.

Он поднимается в полный рост. Дыхание хриплое, грудь вздымается.

Я тоже поднимаюсь. С трудом. Вся левая сторона пульсирует, правая нога подгибается.

Мы стоим. Смотрим друг на друга.

И понимаем — это ещё не конец.

Он делает шаг вперёд.

Я поднимаю меч.

И бой продолжается.

Он снова пошёл в атаку.

Массивное тело минотавра с трудом, но неумолимо двигалось вперёд, раз за разом обрушивая на меня удары, каждый из которых мог бы разворотить стену. Я парировал, отскакивал, отвечал короткими, выверенными выпадами — не ради урона, а ради выживания.

И тогда я заметил.

Шаг стал чуть медленнее.

Рывки — чуть короче.

Рычание — хриплое.

Или это я стал быстрее?

Нет — привык. Начал слышать ритм.

Не просто реагировать — чувствовать бой.

Тело двигалось само. Меч — не как инструмент, а как продолжение мышц и воли.

Я сделал обманный выпад — минотавр повёлся.

Щит я потерял, но теперь каждый поворот корпуса, каждый шаг — был уклонением.

Каждая встреча оружия — осмысленным действием, а не паникой.

И в этот момент —

"Наполнение ядра: 25%"

Словно из ниоткуда, прямо перед глазами — бледное, пульсирующее сообщение.

Я вздрогнул. Глаз дёрнулся. Концентрация на долю секунды ушла.

Этого едва не хватило.

Удар рогом — вскользь по плечу, но хватило, чтобы отшвырнуть меня на спину. Камень ударил в лопатку, грудь сжалась, дыхание перехватило.

Минотавр взревел, замахнулся, чтобы добить.

Я перекатился вбок, ударил по ноге — слабее, чем хотелось. Он пошатнулся. Но не упал.

Я вскочил, отступил, рана пульсировала.

— Чёртова система, — выдохнул я. — Могла подождать секунду.

Но теперь я знал:

Суть не только в убийстве.

Ядро — растёт от преодоления. От столкновений, где шаг от смерти.

Минотавр бросился снова. Я шагнул навстречу. Меч — вперёд, плечо — вниз, перекат — под удар.

И бой продолжился.

Не просто схватка.

Испытание.

Переход.

Рост.

Минотавр снова бросился вперёд, низко опустив голову, рога нацелены на грудь.

Но я уже знал этот темп.

Этот рывок.

Этот звук тяжёлого дыхания за миг до удара.

Я шагнул в сторону, увернулся и в движении чиркнул лезвием по боку. Не глубоко — но срезал кожу.

Кровь — тёмная, плотная — капнула на камень.

Он взревел. Повернулся. Слишком резко.

Я отступил.

Он снова — вперёд.

Я — вниз, клинок по голени.

Опять кровь.

С каждой минутой минотавр сильнее зверел, но с каждым рывком его удары становились всё менее точными.

Гнев пожирал его равновесие.

Ярость — заменяла силу на хаос.

А я продолжал.

Резал по руке.

По бедру.

По шее, не входя вглубь — но открывая порез за порезом.

Он заливался кровью.

Он дышал, как умирающее пламя.

Он бил — но не попадал.

Рычал — но уже без власти.

Последний рывок.

Последний шанс.

Он бросился вперёд, пытаясь схватить меня за грудь.

Я скользнул в сторону, развернулся — и вогнал меч между рёбер, прямо в сердце.

Лезвие вошло до самой крестовины.

Он застыл. Дёрнулся. И упал вперёд, медленно и глухо, как обрушившаяся башня.

Я стоял, тяжело дыша, прижав руку к ребру.

Грудь вздымалась. Меч — в руке. Кровь капала с пальцев.

— Всё, — выдохнул я. — Конец.

Я ждал.

Миг.

Другой.

Ни шума.

Ни вспышки.

Ни едкого комментария с оттенком бессмертного сарказма.

— Хм, — пробормотал я, утирая лоб. — Обычно после такого где-то рядом должен возникнуть...

Я посмотрел на пустой угол зала.

— "Искромсал бедную животинку. Изверг", или типа того.

Тишина.

— Эй, дед, — сказал я вслух. — Неужели проигнорируешь моё величественное выступление?

Ответа не последовало.

Лишь затихающий пульс зала, будто руины сами сделали выдох.

Я поднял взгляд на символы, зажёгшиеся над алтарём.

Система. Ядро. Магия. Всё это — на месте.

Но старика… не было.

Я хмыкнул.

— Значит, всё-таки умеет иногда затыкаться.

Я развернулся и пошёл к выходу из зала, где ждал свет и, наверняка, новая головная боль.

Свиток был запечатан серебристой печатью, на которой бегали слабые молнии. Когда я коснулся его пальцами, кожа чуть защипала, будто сама магия проверяла, достоин ли я.

Я развернул свиток.

"Заклинание: Пространственный сдвиг

Позволяет переместиться в пределах прямой видимости (до 10 метров).

Расход энергии — средний. Требуется концентрация, фиксация точки и понимание пространства. Ошибка может привести к "смещению в материю"."

— Замечательно, — пробормотал я. — То есть, если промахнусь — окажусь внутри стены?

— Это даже хуже, чем взорваться.

— Именно, — подтвердил знакомый голос. — Но, знаешь, ты был бы таким… интересным пятном на мозаике. Вечно кривой, вечно не по делу.

Старик вышел прямо из стены, будто его ткань времени выдала по запросу.

— Вот ты где! — Он развёл руками, как недовольный режиссёр. — Я тебя, значит, бросаю на ответственную задачу: развлекать меня, гонять сектантов, направлять их в ловушки, сбивать с курса, а ты тут в зал зашёл, сражение века устроил, и даже без комментариев не дождался!

Он ткнул пальцем в воздух.

— Это же твоя работа! Ты — моя забава!

Я пожал плечами.

— Так получилось. Слабость. Захотелось выжить. Ну, ты же знаешь, глупость молодости.

Старик пыхнул, будто хотел что-то сказать, но вместо этого уставился на свиток в моей руке.

— Пространственный сдвиг? — он прищурился. — Это ж ты себе ноги оторвёшь. Или печень в другой плоскости оставишь.

— В лучшем случае — телепортируешься вверх ногами в лаву.

Я скосил взгляд.

— Поддержка и забота — твоё второе имя?

— Нет. Но меня бесит смотреть, как ты маешься. — Он щёлкнул пальцами, и из воздуха возникла миниатюрная голограмма руноплетения, вращающаяся медленно.

— Смотри. Вот это — точка фиксации. Вот — волновой фронт. Привяжи к этому взгляд. Почувствуй место, а не только его образ.

Он обошёл меня, словно готовился к драке, а потом неожиданно толкнул в спину. Я едва не упал.

— Ну? Телепортируйся. Попробуй.

Я сжал зубы, сосредоточился.

Пульс. Место. Цель.

Мир дрогнул — я щёлкнул… и исчез, появившись в пяти шагах, на выступе колонны.

— Ого, — выдохнул я.

— Ну, кривовато, но сойдёт, — буркнул старик. — В следующий раз не на острый камень, дурачок.

Он подошёл, погрозил пальцем.

— Запомни: не просто смотри, а привязывай точку в уме. Магия — не глаз, магия — чувство.

Он посмотрел на меня пристальнее, и, впервые за долгое время, голос его стал тише.

— Удивляешь, мальчишка. Я всё ждал, когда ты сдохнешь. А ты — учишься.

И с этими словами он, как обычно, исчез.

Даже шагов не оставил.

Я остался на камне, чувствуя, как энергия вибрирует в пальцах. Новое заклинание. Новый шаг. Новый инструмент.

— Значит, теперь и телепорт, — пробормотал я. — Главное — не в стену.

— А остальное, как обычно… на ходу разберёмся.

Я усмехнулся.

И пошёл дальше.

Я нашёл их случайно.

Просто свернул в один из боковых проходов, и наткнулся на них, будто на призраков. Один — высокий, в чёрно-красной мантии, из рукавов которой виднелись костяные наплечники. Второй — в доспехе с угольно-чёрными полосами, меч за спиной и глаза, которые не мигали. Вообще.

Они тоже меня заметили.

Мгновение — и оба бросились в атаку. Без слов. Без угроз. Только движение и жажда убивать.

Первый сектант рванул вперёд, рубанув изогнутым клинком по диагонали. Я едва успел поднять щит, и удар звонко ударил в центр, отдав в руку пульсацией. Второй обошёл с другой стороны, явно желая взять меня в клещи. Почти получилось.

Я отступил, увернулся, прыгнул вбок — меч скользнул по моему доспеху, оставив искры и вмятину. Ударил в ответ, но клинок отскочил от защитного поля.

— Отлично, — выдохнул я. — Парочка заряженных уродов.

Я шагнул вперёд, сделал ложную атаку, резко развернулся и ударил по ноге второго. Он дёрнулся, но устоял. Щит в левую — отбить выпад первого. Меч в правой — перехватить следующий. Всё в ритме. Всё на грани.

Но силы у них были серьёзные.

Каждый удар — как молот.

Каждое движение — выверено.

Каждый взгляд — хищный.

Мы двигались по кругу, как три зверя в клетке, каждый ждущий, кто первым оступится.

И я оступился.

На камне под ногой был мох. Скользкий.

Я потерял опору — и в этот же миг сектант в броне ударил точно в грудь.

Я видел, как клинок идёт к сердцу.

Почувствовал, как мир сжимается.

И в этот момент…

Пространственный сдвиг.

Мир дёрнулся. Всё потускнело — и я исчез, появившись в пяти метрах за спиной атакующего.

Сектант застыл. Он не ожидал.

Я тоже — не ожидал, что успею.

— Спасибо, дед, — выдохнул я и рванул вперёд, вколачивая удар в бок противника, пока тот не обернулся.

Он зашатался, я добил — по шее, по ключице, ещё и ещё.

Один упал. Второй взвыл.

Он налетел на меня, забыв об осторожности. Я принял его клинок на щит, отбил, пробил защиту. Ударил в живот.

Он рухнул на колени.

И я добил его — с коротким, точным звуком.

Кровь растекалась по камню.

Я вытер лезвие.

Руки дрожали.

Щит был треснут. Щека — в крови.

Но я стоял.

Перед глазами мелькнуло уведомление:

"Пространственный сдвиг — освоено: базовый уровень".

— Ну, хоть что-то, — пробормотал я, — а то эти двое чуть не превратили меня в котлету.

Я обернулся, ожидая появления старика…

Но вокруг — только пустой, тяжёлый коридор.

— Даже не прокомментирует? Пожалуй, это и пугает.

Я забрал с тел своих врагов пару амулетов, ядра… и редкий ключ.

И пошёл дальше. Осторожно.

Теперь — с возможностью исчезнуть, когда нужно.

И с нарастающим чувством, что всё это — лишь разогрев.

Следующий бой начался внезапно — как и все лучшие проблемы в моей жизни.

Я только свернул за угол, как в меня ударил поток силы — плотный, давящий, как паровой молот. Вовремя поднятый щит — тот самый артефактный, который я по-прежнему отказывался использовать — принял удар, но не выдержал. Сталь треснула, рукоять чуть не вырвало из рук.

— Отличное начало, — пробормотал я. — Прямо вот праздник какой-то.

Я отпрыгнул и, не теряя времени, достал из кольца запасной — обычный щит, без рун, без особых наворотов, но проверенный. Он, по крайней мере, не взрывался от избытка магии. Пока.

Двое сектантов. Один с массивным клинком, другой с двумя кинжалами и странным фиолетовым свечением вокруг тела.

Мы танцевали по камню.

Клинок гремел о щит, воздух резали вспышки магии, я парировал, бил, снова парировал. Один из сектантов явно был мастером ближнего боя, и я едва поспевал за его выпадами.

— Вы, ребята, как будто на кофеине. Или у вас просто хороший менеджер, — пробормотал я, перекатываясь в сторону от особенно злобного удара.

Я перехватил ритм.

Лезвие — в бок.

Щит — в грудь.

Подсечка — и первый упал.

Клинок — в горло. Конец.

Оставался второй.

Он не убежал. Не попытался сдаться. Он просто воткнул себе кинжал в грудь, глубоко, уверенно — с мерзкой усмешкой на губах.

— Ну нет. Нет-нет-нет, — выдохнул я, чувствуя, как волосы на шее встают дыбом.

Тело его вздрогнуло. По полу разлилась густая, багровая кровь, будто расплавленное железо. От неё тянулись тонкие линии — в воздух, в камень, в само пространство.

Сквозь них пробилось низкое, дрожащие биение энергии, как пульс из недр самого кольца.

— Вот только этого не хватало…

— О да, — раздался знакомый голос.

Старик появился сбоку, словно просто шагнул из воздуха.

— Поздравляю, мальчишка. Твой тёмный активировал маяк. Это как развесить над головой табличку: "Свежее мясо здесь!"

— Ты выглядишь... немного обеспокоенным, — сказал я, медленно оборачиваясь.

— Не льсти себе, — фыркнул он. — Я не беспокоюсь. Я стар. Я опасен. И я умею договариваться.

Он посмотрел на остатки ритуального круга, который начал медленно тлеть фиолетовым пламенем.

— А вот ты — нет.

— Этот тёмный принёс себя в жертву, чтобы приманить Хозяина зоны. Возможно даже… не одного.

Я сглотнул.

— То есть… ты хочешь сказать, что монстр с хорошим аппетитом сейчас идёт ко мне?

— К тебе, к твоим костям, к твоим друзьям, — старик пожал плечами. — Вопрос философский. Главное — ко мне не идёт. Я уже пообщался с местным однажды. И, по иронии, остался жив. А вот ты...

Он наклонился чуть ближе.

— Ты ведь ещё даже к чаю не пригласил.

Он улыбнулся. Насмешливо. Почти с добротой.

— Держись подальше от центра зоны, если не хочешь стать жеванкой. И, да — спасибо за шоу. Правда. Особенно момент с новым щитом. Такой драматичный, почти театральный.

Он исчез, растворившись в воздухе, оставив только запах палёной пыли и ощущение, что что-то большое уже смотрит в мою сторону.

— Отлично, — выдохнул я. — А я ведь думал, день уже испорчен.

Я взглянул на рукоять меча, затянул потуже ремень на доспехе и побрёл вперёд — подальше от ритуального круга и ближе к неизбежным проблемам.

— Готовься. — Голос старика раздался откуда-то из темноты, как всегда внезапно. — Он близко.

Я хотел что-то ответить, может быть даже саркастическое, но не успел.

Мир впал в бездну.

Тело словно придавило тысячами каменных плит.

Я рухнул на колени. Дыхание сбилось. Грудная клетка — будто в тисках.

Даже мысли замедлились, прилипли к черепу, как жевательная резинка.

И тогда он появился.

Фигура — вытянутая, окутанная живыми тенями, будто ткань на нём была соткана из змеящихся щупалец ночи.

Он не шёл — скользил по воздуху, как иллюзия, как кошмар, ставший реальностью.

От него разливалась аура, давящая, словно само пространство отказывалось существовать рядом с ним.

И голос.

Не слова — раскаты грома, вгрызающиеся в кости:

— Кто посмел меня побеспокоить?!

И тут, совершенно спокойно, даже лениво, раздался знакомый голос старика:

— Изыди из храма света, слуга тьмы.

Тени вокруг фигуры шевельнулись, и голос стал ещё громче, с металлическим лязгом:

— И кто меня изгонит? Немощный старик?..

Пауза.

— Или, быть может, вот этот полуживой человечишка?

— И не таких роняли, — спокойно бросил старик.

Секунда — и в его руках вспыхнул шар пламени, огромный, ревущий, живой.

Он метнул его.

Пламя взвыло, пронеслось через зал, озарив стены. Воздух задрожал.

Тени метнулись навстречу, поглощая огонь, будто всасывая его в себя, но на мгновение фигура вздрогнула.

Это её задело.

Тьма сгустилась, вздрогнула... и рассосалась.

На её месте теперь стоял... молодой человек.

На вид — лет двадцать пять. Приятное лицо, немного уставшее, с лёгкой щетиной. На нём была тёмная, но вполне обычная одежда.

Голос тоже стал обычным, живым:

— Велигор, старый ты колдун... Опять тёмных изводишь?

Старик, теперь — Велигор, усмехнулся, резко сменив тон:

— А я их не звал. Сами приползли. Чай будешь?

— Конечно буду. А это что за еле живой парнишка? Не похож на тёмного.

— Да вот, свалился на мою седую голову. Криворукий, но живучий. Учить приходится понемногу.

Давление сошло на нет, как будто с меня сняли бетонную плиту. Я жадно вдохнул, ощутив, как в тело возвращается сила.

— Я... ещё жив? — хрипло выдавил я.

— Угу, — буркнул Велигор. — И не скажу, что заслуженно.

Молодой человек наклонился ко мне, улыбнулся тепло:

— Не завидую тебе, парень. Но, если хочешь, я могу задержать эту развалину, а ты — беги на волю.

— О, не начинай, — проворчал Велигор. — Ты уже разок вышел на поверхность. Притащил с собой дюжину тёмных. Хорошо хоть не свадьбу.

— Они были милыми. Почти не кусались.

— Ага. С ядами и проклятиями вместо обручальных колец. — Старик фыркнул, налил себе из ниоткуда дымящийся чай и махнул рукой в мою сторону. — Садись, молокосос. И ты садись. Чай попьём. Полезно будет.

Я оглянулся, потом на них, потом снова на зал.

— Вы оба — сумасшедшие, да?

— Немного, — сказал один.

— Нам с этим жить, — сказал другой.

Я сел. Потому что если на выбор — либо пить чай с двумя безумцами, либо снова лезть под раздачу тёмных — чай казался не такой уж плохой идеей.

— …И тут, представляешь, — гость отхлебнул чай и продолжил, — крепость горит, как факел на ярмарке! Вся эта их «непобедимая цитадель ночи» — в пепел. А потом, бац — рев, будто дракона кастрюли переварили. Выходит их «зверушка» — весь в кровищи, сгорающий, орёт, как будто налог на души подняли. А за ним — кто бы ты думал? Один-единственный придурок, несущийся с воплем «Жри, скотина!»

Он рассмеялся. Звонко и искренне.

— Прям театр. Уж не знаю, кто так постарался, но я бы поставил ему пьедестал. Или хотя бы налил чаю.

Я нервно глотнул — почти поперхнулся.

Старик, по имени Велигор, только фыркнул:

— Так им и надо. Тоже мне — великие повелители, решили, что могут навязать свою волю руинам древних. Да ещё и призывать всякую дрянь. Пусть теперь сами с последствиями и разбираются.

— Вот-вот, — поддакнул гость. — А ещё хотели заключить руины в оболочку из своей силы, мол, «теперь это наш храм». Ага, сейчас. Эти стены жрали тьму ещё до того, как первые из них вылезли из своих обрядовых ям.

Я сидел молча. Слушал.

Виновато не прятался, но и не высовывался.

Сказать «это был я»?

Зачем? Пусть лучше думают, что это кто-то более достойный. Или безумный. Или оба сразу.

— …Помнишь ту дуэль на мосту над озером света? — лениво протянул Велигор, вращая чашку в пальцах. — Мы тогда чуть школу не утопили.

— Чуть? — хмыкнул гость, поставив чашку и наклонившись ко мне, будто делился шуткой. — Деймона вынимали из астрального пузыря трое магистров, а этот… — он ткнул пальцем в сторону Велигура, — …всё пытался добить бедолагу, пока тот булькал в закольцованном измерении.

— Молод был, — ухмыльнулся Велигор. — Горячий. Да и ты не лучше. Два лучших ученика двух враждующих школ. Мы тогда думали, что победим всех. А в итоге…

Он замолчал.

— …А в итоге победил тот, у кого не было ни школы, ни гордости, — сказал гость. — Абсолют. Последний из Первородных. Самый слабый. Даже собственной сферы не имел. А теперь — у руля всего. Ничего личного, конечно, но… мир странно устроен.

Я молчал. Чай обжигал ладони, но было странное чувство, будто я сижу рядом не с двумя чудаковатыми дедами, а с живыми обрывками легенд, застывшими между строками старых свитков. И они вдруг решили поспорить, чья молодость была безумнее.

— А остальные Первородные? — спросил я, сам не зная, почему заговорил.

Гость и Велигор переглянулись.

— Ушли, — ответил Велигор. — Кто растворился в своих сферах. Кто был забыт. Кто-то — исчез в вечности. А кто-то...

— …сошёл с ума и попытался уничтожить всех, — договорил гость. — Изгнанник. Один против двенадцати. Без поддержки. Без системы. Только меч и воля. Ты бы с ним поладил, парень. Такой же упрямый, небось.

Я усмехнулся.

— А что с ним стало?

— А кто его знает, — развёл руками Велигор. — Одни говорят, исчез. Другие — что стал частью самой ткани мира. Третий — что он до сих пор где-то скитается, изредка вмешиваясь в чужие судьбы.

— Или воткнул свой клинок в землю и ждёт, пока кто-то новый его поднимет, — добавил гость.

— Не нам решать, — буркнул Велигор. — Нам теперь чай пить да молча за молодежью наблюдать.

Я сделал глоток. Чай был странный — густой, терпкий. Но с каждой каплей по телу расходилась тёплая волна. Ядро отзывалось глубже, чем обычно. И тут прямо перед глазами:

[Наполнение ядра: 27%]

Я чуть не поперхнулся.

— Вот это… чай, — выдавил я.

— Цени, — не оборачиваясь, сказал Велигор. — Сам собирал. Ну почти. Половина из ингредиентов растёт на костях надежды, другая — в трещинах между мирами.

— А ещё помогает таким упрямым как ты не сдохнуть на полпути, — добавил гость. — Пей. Запоминай. Кто знает, может лет через сто сам будешь кому-то наливать и говорить: «А ведь когда-то я бежал от монстра, кинул ему бомбу в пасть и не забыл кричать: жри, скотина!»

Я фыркнул, но промолчал. Да, жизнь иногда вешается на волоске… но чай был хорош.

— Прогуляйся, мальчишка, — Велигор допил чай и хрустнул чем-то подозрительно похожим на засушенный глаз. — Тут недалеко трое тёмных болтаются. Заблудились. Сами не знают, куда идут. Помоги определиться.

— С направлением в сторону могилы? — уточнил я, вставая.

— Ну… ты же у нас не жрец, чтобы отпускать грехи, — он подмигнул. — Так что вполне подойдёт.

Я кивнул и направился в нужную сторону. Каменные плиты под ногами скрипели, воздух становился чуть тяжелее — тьма чувствовала меня. С каждой ступенью росла напряжённость, будто стены сами затаили дыхание, ожидая схватки.

Их силуэты я увидел почти сразу. Один стоял, как часовой, другой водил руками над каменной стеной, словно что-то ощущал. Третий… третий смотрел прямо в мою сторону. Его голос раздался до того, как я шагнул ближе:

— Гость с кровью на руках. Идёшь — значит, хочешь умереть.

— Уже был мёртв пару раз. Привыкаю, — буркнул я и шагнул вперёд, активируя доспех. Плетение подхватило мою волю, сгустилось в тончайшие слои энергии, и я почувствовал, как защита обволакивает тело.

Первым бросился ко мне тот, что стоял у стены. Быстрый, как змея. Меч, короткий и кривой, нацелился мне в шею. Я едва успел подставить клинок, сталь встретила сталь с сухим звоном. Отошёл назад, едва не нарвавшись на удар второго — тот обошёл сбоку и рубанул по щиту. Щит задрожал, искры сыпанулись веером.

— Вперёд! — рявкнул третий, и они пошли троицей, по отработанным движениям видно — не новички.

Сначала я просто защищался. Увороты, короткие отскоки, удары щитом, чтобы сбить ритм. Дважды едва не нарвался — спасло то, что держал дистанцию, не давая окружить себя полностью.

Один из них — тот, что командовал — оказался с сюрпризом: из его руки вырвался тёмный клинок, сотканный из чистой боли, и метнулся в меня. Я прыгнул вбок, чувствуя, как заклинание касается доспеха и с шипением разъедает край.

— Вот зараза.

Отвечать пришлось быстро: короткий прыжок — и я оказался вплотную к тому, что бил сильнее всех. Мой клинок ударил в стык доспехов, прошёл под рёбра, и тот с глухим стоном опрокинулся назад.

Осталось двое.

Они стали осторожнее. Один ушёл в оборону, другой пытался снова пробить меня с дистанции. Магия царапала по щиту, и я чувствовал, как он не выдержит ещё долго.

Пора.

Рывком приблизился к магу. Пространственный сдвиг, — короткий импульс в груди, и я оказался за его спиной, удар пришёлся точно между лопаток. Он выдохнул что-то невнятное, повалился вперёд. Остался один.

Мы остались вдвоём — и оба измотаны.

Он бросился в атаку, зарычав, как зверь. Удары стали яростными, без выверенной техники, но с бешеной силой. Я отступал, ловил ритм… и когда его клинок пошёл по круговой дуге, нырнул под удар, резко выпрямился и ударил вверх.

Металл вошёл глубоко. Глаза врага расширились. Он осел на колени, а потом рухнул.

Я стоял над телами. Сердце колотилось. Доспех трещал, меч гудел от напряжения.

— Ну, Велигор? — бросил я в пустоту. — Доволен прогулкой?

Ответа не последовало.

Только слабое мерцание — три ключа, один из которых от следующего круга, засветились у ног убитых. И ощущение… будто кто-то следит. Опять.

— Всё, мальчишка, веселье закончилось, — раздался голос Велигура, когда я как раз пытался отдышаться. — Тёмные закончились. Кто-то сам сдох, кто-то сбежал, одного я пальцем прихлопнул.

Я хмыкнул.

— И не оставил мне развлечений? Бессердечный старикан.

Он появился словно из воздуха, привычно теребя бороду.

— Хватит тебе. И так наплясался. А вот тебе два свитка, заслужил.

Я принял первый. Он пах сухими травами и пылью времени.

— Это моё. "Ветряное лезвие", простое, но гибкое. Срежет тебе неприятеля, если руку не будешь трясти. Основано на импульсной проекции воздуха. В идеале — через жезл, но и так сойдёт.

— А второй? — переспросил я, беря второй свиток. Тот был оформлен иначе — более аккуратно, с изящной каллиграфией и ленточкой цвета сажи.

— Это тебе от гостя. Передал "за весёлое зрелище горящей крепости самонадеянных идиотов". Он вообще был в восторге. Просил, чтобы ты знал: у него, оказывается, чувство юмора тоньше, чем твой доспех. Это "Стрела тени". Сложнее в освоении, но тоже полезно. При правильном использовании может пробивать защиту, особенно магическую.

— Прям подарки на именины, — пробормотал я, уже предвкушая, как это всё использовать.

— А инструкции?

Велигор вздохнул.

— Ну куда ж без них. Давай уши развесь и запоминай. Смотри...

Он принялся объяснять плетения, движения пальцев, активацию через ядро и особенности направления потока. С его подачей всё запоминалось легко. Логично. Даже приятно. Особенно когда я смог в первый раз соткать вихревое лезвие — воздух завыл и срезал с каменной колонны приличный кусок.

А "Стрела тени" вовсе ощущалась как нечто личное. Как будто ты направляешь не энергию, а свою злость, сжатую в тонкое копьё.

— Запомнил? — уточнил Велигор.

— Вроде бы.

— Вот и отлично. Всё. Уходи отсюда. До конца испытания меньше недели. Не нравится мне, как здесь всё зашевелилось. Лучше выберись на поверхность и разбери, что делать с ключами. Не думаю, что тебе нужны все пять. Подари, продай, съешь — дело твоё. Но лишние при себе таскать — глупость. Приманишь не тех, кто нужен.

— Учту, — кивнул я, пряча свитки в кольцо и проверяя, всё ли при мне. — Старик…

— А?

— Спасибо.

Он молча махнул рукой. А потом добавил: — И не забудь, Игорёк… ты, может, и не герой, но кое-что из тебя всё же выйдет. Если не сдохнешь раньше времени.

С этими словами он исчез в воздухе, как будто и не стоял рядом.

Я же направился к выходу. Поверхность ждала. А ещё — группа, торговля ключами, и решение, кому доверять в последние дни этого странного, изматывающего, но полезного испытания.

Когда я выбрался на поверхность, воздух показался особенно свежим. Или, может, это просто контраст после мрачных тоннелей, переполненных магией, ловушками и философствующими стариками.

У костра, что догорал среди обломков, меня ждала только Марина. Сидела с видом усталой, но довольной. Увидев меня, она встала и, чуть прищурившись, спросила:

— Ну что, жив?

— Ага. Разве меня так просто прикончишь?

— Остальные ушли.

— Ушли? — я поднял бровь.

— Да. Объединённые силы собрались на зачистку тёмных. Секта окончательно обвалилась. Видимо, ты приложил к этому руку. Тут о твоих подвигах легенды слагают — мол, огнём и мечом, и даже чуть-чуть мозгами.

Она ухмыльнулась.

Я уселся на камень и с облегчением выдохнул.

— Приятно быть полезным. Хоть иногда.

— Остался только я. Кто-то же должен за тобой присматривать. Без меня ты бы опять забыл, как тебя зовут. Или полез бы обниматься с очередным монстром.

— Это было один раз, и я тогда просто отвлёк его! — возмутился я.

— С грудью вперёд? Очень эффективно, — съязвила она.

Я достал из кольца один из редких ключей.

— Держи. Пойдём в следующее кольцо?

Марина чуть прищурилась, потом взяла ключ.

— А кто-то должен за тобой смотреть, верно? Куда ж ты без меня.

— В бездну, очевидно, — хмыкнул я.

— Не сомневаюсь.

Я встал и потянулся.

— Осталось продать или передать ещё три ключа. Не люблю, когда на мне висят такие штуки. Они как приманка — только не для рыб, а для особо амбициозных идиотов.

— Разумные направились на север, к центральному лагерю. Говорят, там сейчас кипит жизнь — торговцы, бойцы, наёмники… даже представители школ магии. Думаю, твои ключи там уйдут влёт. Особенно если упомянешь, что они от тебя.

— А что, я уже стал брендом?

— Ты стал ходячей легендой. Упоминают с осторожностью, но с интересом. Местами с ненавистью.

Я усмехнулся.

— Ну, значит, всё как надо.

Мы тронулись в путь. Куда-то между хаосом, магией и будущим, где, возможно, нас ждало нечто большее, чем просто выживание.

Дорога к лагерю оказалась не такой уж мирной, как хотелось бы. То и дело попадались монстры — не такие уж сильные, но достаточно настырные, чтобы мешать идти спокойно. Один особенно упорный прыгал между обломками, словно кошка, мутировавшая от слишком большого количества магии. Приземлился метрах в пяти от нас, клацая зубами, как костяным кастаньетами.

— Твой, — сказала Марина, махнув рукой. — Ты же у нас тут демоноборец.

— Почётная должность, ничего не скажешь, — проворчал я, активируя энергетический доспех и сжимая меч.

Монстр рванулся вперёд. Я применил пространственный сдвиг, резко оказавшись у него сбоку. В тот же момент — резкий удар щитом в шею, и пока тварь дёргалась, отправил её в забвение точным уколом меча. Брызнула густая чёрная кровь, и в воздухе вспыхнула еле заметная надпись: наполнение ядра – 28%. Приятный бонус.

— Вот это было красиво, — заметила Марина. — Определённо завидую.

— А ведь недавно ты ещё смеялась, когда я заговаривал с минотавром.

— Потому что ты тогда выглядел как человек, пытающийся приручить трактор. А сейчас... Ну, ты хотя бы научился нажимать нужные кнопки.

Я рассмеялся и достал из кольца один из свитков.

— На, попробуй это. Это воздушное лезвие. Простая штука, но полезная. Вроде как магический хлыст из воздуха — режет неплохо, особенно если вложить в него немного злости.

Марина взяла свиток, нахмурилась, покачала головой.

— Ну, попробуем.

Потребовалось с десяток попыток, но в какой-то момент заклинание сработало — воздух перед её рукой дрогнул и разорвался вспышкой, оставив на камне тонкую прорезь.

— Вот это мне нравится, — удовлетворённо произнесла она, разглядывая след. — Думаю, теперь я официально маг. Хоть немного.

— Главное — не пытайся использовать второе. Стрела тени требует понимания направления потоков, а у тебя с этим пока как у курицы с орбитальной механикой.

— Что ж ты так заботливо обо мне?

— Я просто не хочу, чтобы ты взорвалась у меня на глазах. Эстетически будет неприятно.

— Романтик, — фыркнула она.

Дальше путь продолжался под мерный топот, под редкие разговоры и под шум дальних раскатов — кто-то где-то сражался, и магия всё ещё витала в воздухе. Через пару часов на горизонте появился лагерь. Палатки, укреплённые рубежи, столбы света от магических факелов. Там точно можно будет продать ключи. Или хотя бы не умереть в первые пять минут.

— Ну что, — сказала Марина. — Готов окунуться в очередной балаган?

— А у нас есть выбор?

— Только если лечь и притвориться трупом.

— Хм. Слишком банально. Пошли.

Лагерь оказался намного больше, чем я ожидал. Ряды палаток тянулись до самого горизонта, перемежаясь кострами, укреплёнными стенами и чем-то вроде магических куполов. Повсюду сновали разумные — с рюкзаками, артефактами, иногда — с ранами. Кто-то кричал, кто-то спорил, кто-то переговаривался на ходу, жестикулируя так бурно, будто от этого зависела судьба мира.

— О, торговый район, — заметила Марина, указывая на участок лагеря, где было особенно шумно.

Там действительно было чем поживиться — столы с расстеленными тканями, на которых красовались артефакты, оружие, бутылочки с надписями вроде «Не пей — взорвёшься», и, конечно же, таблички: «Покупаю ключи», «Обменяю на заклинания», «Продам свиток защиты от боли (временно)».

Я не спешил. Просто бродил между рядами, впитывая атмосферу, ловя обрывки разговоров.

— …говорю тебе, за редкий ключ можно выбить два артефакта и полсвитка знаний. Если не торопиться…

— …дурак он, не надо было к тёмным соваться. Вот и остался без головы. А я говорила — сперва ключ, потом геройство…

— …а я за один ключ фолиант урвал. Правда, пока не разобрался, как он работает. Может, и не фолиант вовсе, а меню ресторана древних. Но выглядит внушающе.

Цены прыгали от наглых до безумных. Кто-то предлагал мешок золота. Кто-то — три боевых свитка. Один тип, весь в синих татуировках, выложил артефакт — браслет, исписанный рунами. А другой — пытался впарить «магическое перо» и «свиток великого зельевара», который оказался инструкцией к домашнему пиву.

— Весело у них тут, — заметил я, наклоняясь к Марине. — Продашь ключ — получишь либо полцарства, либо рецепт супа из ящера.

— Думаешь, сколько они реально стоят?

— Судя по суете — много. А судя по тому, как на меня косо смотрят, когда я просто прохожу мимо с видом человека, у которого есть что-то, — ещё больше.

— Так может, продадим один?

— Не спеши. Пусть цена поднимется. А то ещё подумают, что мы отчаявшиеся. Или голодные.

— Но ты же голодный, — ухмыльнулась Марина.

— Это — моя естественная форма существования.

Мы продолжили идти, наблюдая за этим маленьким безумием. У Игоря было время, а у толпы — желание тратить. Рано или поздно, нужный покупатель сам объявится. А пока — стоило держать уши открытыми. Чем меньше шума, тем дороже товар.

Я остановился у одного из импровизированных костров, где зажаривалась чья-то гигантская нога — надеюсь, не разумная. Марина присела на ближайший валун, расправляя плащ. Мы осматривали лагерь не как торговцы, а как разведчики. Здесь было слишком много лиц, и далеко не все из них были доброжелательными.

— Смотри, — я кивнул в сторону южной части лагеря. — Вон те в чёрных доспехах. Видишь символ на наплечнике?

— Похоже на змею, свернувшуюся в кольцо, — хмуро отозвалась Марина.

— Это «Круг Удержания». Наёмники, специализирующиеся на защите артефактов. Из старого мира. Если они здесь — значит, что-то интересное скоро всплывёт.

Рядом с ними обосновались представители магических школ. Отличить их было легко: мантии всех цветов, символы стихий, горделивая осанка. Один из магов буквально парил над землёй, сверяясь с голографическим планом руин. Другой, в лиловой накидке, громко вещал что-то своим спутникам — те внимали, кивая, будто слушали законы мироздания.

— Угадай, кто это? — Марина ткнула локтем мне в бок, кивая на группу людей с серыми ленточками на предплечьях.

— Псионики?

— Ага. Их немного, но они всегда держатся вместе. Я слышала, их глава может общаться с разумными на расстоянии без посредников. Крутая штука… если ты не боишься, что тебе в голову залезут.

Я заметил ещё одну группу. Тихие, молчаливые. Ни на ком не было брони, только простая одежда, в основном тёмных тонов. Но они не выглядели уязвимыми — наоборот, в их тишине ощущалась сдержанная угроза.

— Ассасины?

— Нет, хуже. «Свободные клинки». Те, кто отказался от школ и гильдий. У них собственные методы. Иногда их нанимают, иногда они действуют по своему усмотрению. Если им что-то интересно — они это получат. Или разрушат.

Я вгляделся в северную сторону, где был установлен странный купол, мерцающий рунами.

— А вот и техномаги, — пробормотал я. — Видишь генераторы вдоль стены? Что-то они тут строят.

— Или чинят, — пожала плечами Марина. — Или добывают. В любом случае — к ним лучше не лезть. У них взрывается всё, что плохо лежит.

Периодически через лагерь проходили одиночки. Некоторые были обвешаны артефактами, как новогодняя ёлка, другие — почти без снаряжения, но со взглядом, будто они лично уничтожили полмира. Были и такие, кто держался особняком — парочка представителей зверолюдов, трио рептилоидов, один здоровяк, чей шлем был сделан из кости какого-то чудовища.

— Всё это — к первому кольцу? — удивлённо спросил я.

— Первое — лишь начало, — ответила Марина. — Но здесь скапливаются те, кто ищет способ пройти дальше. Вот и тусуются.

Я молча кивнул. Уровень участников был высок. И если бы я не был таким… «варваром», как любит говорить Лейла, возможно, я бы ощущал себя маленьким человеком в мире великанов.

Но теперь — я был частью этого мира. Не чужим. Просто — другим.

— Ян? — я прищурился, разглядывая приближающуюся фигуру сквозь пыль и свет артефактных фонарей. — Ты ещё жив?

— А ты ещё с претензией на сарказм, — фыркнул он и хлопнул меня по плечу. — Рад видеть, Игорь. Говорили, ты сгинул в катакомбах или стал трофеем у тёмных. А ты, оказывается, не только выбрался, но и не потерял чувство юмора.

— Скорее, обострил, — усмехнулся я. — Выжил, сбежал, даже немного отдохнул… ну, как сказать. А ты сам что, тоже выжил, не потерялся и, судя по виду, даже спишь иногда?

Ян рассмеялся, но почти сразу стал серьёзным.

— Я искал тебя. Думал, может, пересечёмся. Тут разговор один есть. Скажи… ты ведь разжился редкими ключами?

— Ну, допустим, — я приподнял бровь. — А ты, выходит, решил не останавливаться на достигнутом? Вроде собирался просто выжить, как все.

— Угу. А потом наш старший решил, что мы слишком неплохо справились, чтобы топтаться в первом кольце. Говорит, во втором больше артефактов, больше знаний, больше всего. Осталось только… ключи добыть.

— Вот как, — я скрестил руки. — И сколько вам не хватает?

— Трёх. Или двух, если сильно уплотниться, — честно признался Ян. — У меня только один. Тебе ведь столько не нужно?

— Мне нужен один. Остальные… потенциально подлежат продаже. Или обмену. Смотря что вы предложите.

— Это лучше обсудить с нашим старшим, — серьёзно ответил Ян. — Поверь, он человек слова. И если договоритесь, ещё и прибавку получишь.

— Надеюсь, не в виде обещания “не убить в следующем круге”? — я прищурился. — А то у меня уже были такие сделки.

Ян хмыкнул:

— Нет, у нас всё по-честному. Ты не из школы, не из гильдии, но тебя уважают. Особенно после слухов о том, как кто-то взорвал сектантскую крепость и вывел из себя местного монстра…

Я пожал плечами, стараясь сохранить каменное лицо.

— Слухи — они такие. Иногда врут. Иногда — не очень.

— Тогда, может, подойдёшь? Он как раз сейчас собирает вокруг себя тех, кто готов к следующему шагу. И, судя по твоему виду… ты готов.

Я глянул на Марину — та стояла немного поодаль, лениво крутя в пальцах камешек и явно прислушиваясь к нашему разговору. Она уловила мой взгляд и кивнула — мол, делай, что считаешь нужным.

— Ладно, — кивнул я Яну. — Веди к своему «старшему». Посмотрим, что он за птица.

Ян провёл нас сквозь палатки и суету лагеря, туда, где кипела чуть иная жизнь — люди не торговали и не тренировались, они обсуждали стратегии, проверяли снаряжение, просматривали карты. В центре одной из таких групп стоял высокий человек лет сорока на вид, с серебряными прядями в волосах и спокойным, цепким взглядом. От него веяло уверенностью и хищным спокойствием.

— Это Тирон, — представил Ян. — Наш лидер и координатор.

— Игорь, — коротко представился я, протягивая руку.

— Наслышан, — ответил Тирон, пожимая. Его ладонь была тёплой и крепкой, без лишней показной силы. — Говорят, ты приложил руку к уничтожению сектантской крепости. А ещё у тебя есть то, что нам очень нужно.

— Предположим, — я чуть усмехнулся. — Но всё в этом мире имеет цену.

— Согласен. Поэтому сразу к делу. У тебя, как я понимаю, минимум три редких ключа. Я предлагаю тебе один из наших обучающих паков — технику быстрого перемещения. Рабочая, проверенная, с фокусировкой на боевые ситуации и избегание ударов. Это не свиток, не одноразовая вещь — ты получаешь методику, закладку и ментальную конструкцию для обучения.

Он сделал паузу, скрестив руки на груди.

— И ты сам понимаешь, в каких ситуациях она может спасти тебе жизнь.

Я медленно кивнул. Возможность мгновенно переместиться в бою — это, мягко говоря, полезно. Особенно с учётом скорых переходов в более опасные зоны.

— И всё это — за два ключа? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Тирон. — Обучение займёт пару дней. Сопровождение обеспечу лично.

Я обернулся на Марину — та едва заметно кивнула: «бери». Потом посмотрел обратно.

— Хорошо. Но есть условие. Ты добавляешь к обучению три ядра четвёртой ступени. Для укрепления доспеха, — пояснил я. — Уж извини, сражаюсь я часто.

Тирон усмехнулся.

— Торгуешься — правильно делаешь. Ладно, будет тебе три ядра. Один ключ — обучение, второй — за безопасность и компенсацию риска. По рукам?

Мы обменялись кивками и ударили кулаками — в этом мире формальности были простыми. Я передал два ключа, он вручил мне кольцо с заготовкой плетения и металлическую пластину с выгравированными линиями — визуализатор структуры перемещения.

— Обучение начнём завтра, — коротко сказал он. — Отдохни, подумай, и, если есть лишний ключ… продай с умом. Такие вещи легко терять, если держишь их слишком долго.

— Обязательно, — хмыкнул я.

У меня оставался один лишний ключ. Вещь ценная. Стоило решить, кому и за что он достанется.

Следующее утро началось не с кофе, а с того, что меня чуть не унесло в ближайшую стену.

Тирон, как и обещал, начал обучение технике быстрого перемещения. И уже через пару минут я понял — это не магия. Это издевательство над законами физики, здравым смыслом и, по-хорошему, — над моими суставами.

— Весь фокус в сохранении целостности, — сказал он, стоя рядом, пока я потирал грудную клетку. — Мгновенное ускорение — это не фокус, а способ самоубийства. Ты должен научиться разгоняться за доли секунды, выдерживая нагрузку. А потом — ещё и останавливаться.

— Звучит так, будто проще умереть.

— Это и произойдёт, если не сосредоточишься.

Он дал мне специальные наручи с встроенными стабилизаторами — не магическими, а алхимическими, подстраивающими потоки энергии под биометрию.

Первые попытки выглядели… болезненно. Я преодолел метр за мгновение — и рухнул на землю, как куль с картошкой.

Мышцы не справились, сухожилия жаловались, позвоночник прислал официальную ноту протеста.

— Это нормально, — сказал Тирон. — Сейчас ты просто тренируешь тело. Скорость — это не цель. Цель — контроль.

Он показал, как напрягать определённые участки мышц заранее, как подавать импульс в ключевые точки, как стабилизировать дыхание, чтобы тело не разваливалось при резком ускорении.

— У тебя будет окно ускорения — две, максимум три секунды. За это время ты можешь проскочить десяток метров. Но если перегнешь — мышцы не выдержат. А если замешкаешься — потеряешь импульс. Вот и весь фокус.

Мы тренировались весь день.

Поначалу я просто кувыркался. Иногда успешно. Иногда — получая под дых воздухом.

К обеду у меня получалось пробегать рывком три-четыре метра и не падать.

К вечеру — я уже мог атаковать с ускорением, смещаться и уходить от удара, опережая движение противника.

— У тебя талант к выживанию, — прокомментировал Тирон. — Даже когда не умеешь — всё равно умудряешься не умереть.

— Это мой скрытый дар. Неудобный, но полезный.

После очередного ускорения я почувствовал, как тело будто «щелкнуло» — словно пазл стал на место. Движение не было идеальным, но оно было моим. Не инстинкт, не копирование, а понимание.

Перед глазами мелькнула надпись:

"Освоена техника: Быстрое перемещение.

Длительность ускорения: 2.3 секунды

Максимальная дистанция: до 10 метров

Физическая нагрузка: высокая

Стабильность: удовлетворительная"

— Это твоя стартовая точка, — сказал Тирон. — Если продолжишь тренироваться, продлишь окно до пяти секунд. А там уже и серьёзные вещи станут тебе доступны.

Я кивнул и вытер пот.

— Остался один лишний ключ, — пробормотал я. — Пора узнать, кто предложит за него что-то полезное. Или интересное.

Я не спешил — просто бродил по лагерю, прислушиваясь к голосам, лавируя между торговцами, магами и бойцами всех мастей.

Но стоило повернуть за одну из палаток, как меня окликнули.

— Кальден?

Я поднял взгляд — и чуть не усмехнулся.

Синдикат. Почти в полном составе. Двадцать человек, выживших из двадцати трёх.

Пыльные, поцарапанные, кто-то с перевязкой, кто-то с новым оружием, но живые и собранные.

В центре стоял их командир — крепкий мужчина с густой бородой, которую он, похоже, подравнивал заклинанием точности.

— Удивлён, что вы выжили, — честно признался я.

— Взаимно, — кивнул он. — Говорили, ты один спалил полк сектантов и зверушку из ада прихлопнул.

— Слухи немного преувеличены. Всего-то один полк. Ну и зверушка. Ну и ещё немного катакомб…

Командир усмехнулся и перешёл к делу:

— У тебя есть лишний редкий ключ. Мы считали. Ты всегда был немного… эффективнее других. Предлагаю сделку.

Руна улучшения доспеха за ключ. Без торга. Цена честная, особенно для своих.

Я задумался. Руна, по сути, значила многое. Особенно если она совместима с моим доспехом, который уже достиг четвёртого уровня.

Я кивнул:

— Покажи руну.

Он достал металлический цилиндр, покрытый плавными линиями и выжженными знаками. Энергия пульсировала, резонируя с моим доспехом, будто старый друг протянул руку.

Я передал ему один из ключей. Сделка была заключена.

В тот же день, в тишине у костра, я активировал руну.

Она раскололась, растворившись в воздухе, и потоком впиталась в доспех.

Ткань и металл вновь зажили, изменились. По краям накинутой на плечи накидки проступили новые символы. Сам доспех стал плотнее, массивнее, и вместе с тем — легче. Магия не просто усилила его, она переписала основу.

Перед глазами вспыхнуло:

"Доспех посланника Бога Войны

Уровень: 5/7

Сопротивляемость: высокая

Стабильность плетений: улучшена

Слияние с носителем: 72%"

Я выдохнул.

— Осталось совсем чуть-чуть. Хотя, зная этот мир, — сказал я себе, — «чуть-чуть» может затянуться до конца жизни.

Позади Марина что-то буркнула о том, что "самовлюблённый герой наконец-то перестал сверлить доспех взглядом" — и мы двинулись обратно в центр лагеря.

Мы с Мариной устроились у края лагеря, чуть поодаль от самых шумных палаток и торговых рядов. Вокруг царила привычная суета: кто-то торговался за амулеты, кто-то скупал свитки с подозрительными подписями, кто-то тренировал магические плетения прямо в воздухе, выписывая искрящиеся фигуры. Лагерь кипел, словно улей, но нас это волновало всё меньше.

— Значит, всё-таки вдвоём? — спросила Марина, потягивая воду из фляги.

Я кивнул:

— Безопасность в группе — это, конечно, хорошо. Но вот делить всё найденное на двадцать ртов — нет. Даже если трофеев будет много, срывешься с ног, а потом получишь полтора кольца и кусок кости от древнего артефакта.

— А потом слушаешь, как командир объясняет, что «вклад у всех одинаковый, ведь вы все вместе стояли рядом». — Марина фыркнула. — Было уже.

— Вдвоём проще. Если попадётся что-то ценное — решим, кому нужнее. Если попадётся что-то опасное — вместе и сдохнем, — отозвался я и усмехнулся. — Романтика.

Она усмехнулась в ответ, но в её взгляде было серьёзное согласие.

— Впрочем, если попадётся что-то очень ценное, — добавил я, — я первый, кто предложит продать это и купить себе дом. С видом на болота и сторожем из скелета с колокольчиком.

— Только если у колокольчика будет встроенный свиток с варевом на случай, если я решу остаться у тебя в гостях.

— Учту, — отозвался я, проверяя содержимое кольца. Щит, клинок, несколько свитков, три запасных артефактных амулета, фляга, три ядра, один запасной доспех, на всякий случай. И ключ. Один. Самый нужный, если не считать эпический и личный, но до их использования ещё дожить нужно.

Мы подготовили всё необходимое. Уточнили маршрут к вратам второго кольца. Погода в это утро стояла почти хорошая — небо было серая муть, но без дождя и падающих ядовитых комет, что для этого мира уже радость.

— Готова? — спросил я, в последний раз осматривая доспех.

— Ага. С кем ещё мне идти в сердце развалин, если не с безумцем, у которого ядро переливается, как новогодняя ёлка?

Я усмехнулся и сделал шаг к порталу второго кольца.

Он ждал нас — и всё, что лежало за ним, тоже.

Мы появились резко, как будто нас выплюнуло из пасти древнего чудовища. Вокруг — обломки. Каменные своды лежали грудами, куски арок торчали из земли, как сломанные рёбра. Место, где нас выбросило, когда-то было замком. Теперь же это просто часть мёртвого мира. Пыль висела в воздухе, медленно оседая на развалины.

— Жива? — бросил я, оборачиваясь.

— Более-менее, — отозвалась Марина, отряхивая плечо.

Я кивнул. Хотелось пару минут тишины, но, конечно же, их не дали.

Глухой топот. Земля дрогнула. Сначала один шаг. Потом второй. Рёв — глухой, как будто кто-то задыхался от собственной ярости. А затем из пролома в стене вышло оно.

Медведь. Нет, даже не медведь. Это нечто громадное, покрытое толстой, блестящей, как обсидиан, шкурой. Мускулы перекатывались под кожей, а глаза светились тусклым жёлтым. Каждый шаг отдавался глухим грохотом по каменным плитам.

— Замечательно, — процедил я. — Добро пожаловать.

Он не стал медлить. Один рывок — и зверь уже несётся на нас. Я едва успел оттолкнуть Марину, сам же перекатился в сторону. Камень треснул, когда лапа врезалась в то место, где я стоял. Осколки прошлись по щеке, оставив горячую полоску.

— Он… непробиваемый, — бросила Марина, запустив заклинанием и уже готовя новую технику.

Я ничего не ответил. Просто двинулся. Прыжок — и удар клинком в бок зверю. Металл прошёл едва ли на пару сантиметров и с противным звуком выскользнул обратно. Моё запястье отдало вибрацией, будто я бил по броне.

Он разворачивается, размахивая лапой. Я уворачиваюсь, ухожу вниз, но касание всё же есть — шипы на его лапе рвут доспех, сдирая краску и царапая металл. Боль — тупая, сдавленная, но терпимая.

Марина метает удар — её лезвие врезается в морду, заставляя зверя отвлечься. Он отшатывается, рычит, и бьёт лапой в её сторону. Девушка отскакивает, падает на колени, но не теряет равновесия. Я снова бросаюсь вперёд, целясь в сустав задней лапы — и снова удар, снова отскок.

— Не пробить! — кричу. — Нужно измотать!

Бой затягивается. Мы кружим, не давая ему сосредоточиться на одном. Он гонится за мной — я ныряю в проломы, путая следы, наношу короткие удары. Иногда клинок находит уязвимые места — мягкие ткани под шеей, внутренние части лап. Но зверь будто не замечает боли. Он яростен, как шторм, и каждый его удар — угроза смерти.

Я начинаю ощущать усталость. Движения становятся тяжелее. В какой-то момент, уходя от очередной атаки, я теряю равновесие. Камень под ногами уходит, я падаю, едва не ломая себе локоть. А зверь уже здесь — тень нависает, и только чудом Марине удаётся отвлечь его взрывом камня.

— Вставай! — кричит она, подавая руку.

Поднимаюсь, тяжело дыша. Кровь пульсирует в висках.

Монстр жив. И, судя по всему, только разогревается.

Я знал, что долго так не протяну.

Каждое движение давалось с усилием — мышцы гудели, дыхание сбивалось, внимание рассыпалось. Монстр всё ещё был полон ярости. Его шкура покрылась прорезями, где сочилась чёрная кровь, но на его мощь это влияло слабо. Он ревел, сшибая каменные арки одним движением головы, и крушил всё вокруг, будто не замечая преград.

Но я всё-таки начал замечать ритм. Он был не просто чудовищем — он уставал. Медленно, неохотно, но всё же. Его движения стали чуть короче, удары — тяжелее, будто лапы налились свинцом.

Я начал кружить, как хищник. Уходил в тень, в обломки, выскакивал на секунду, наносил удар и исчезал. Один за другим — неглубокие, но точные. Бока, шея, сухожилия.

Марина старалась держаться позади, отвлекая монстра короткими выпадами, пока я создавал давление. Её клинок не мог пробить шкуру, но она мешала ему сосредоточиться. Мы работали, как механизм, почти без слов — выкованное в бою понимание.

Наконец, он начал сбиваться. Один удар, другой — и он промахнулся, врезавшись в каменную колонну. Я бросился вперёд, вскочил по обломкам вверх и вогнал клинок в мягкое место у основания шеи. В этот раз я давил, вкручивал, пока не почувствовал, как металл прошёл глубже.

Монстр взревел — оглушительно. Лапа взметнулась вверх и снесла меня прочь, как щепку. Я отлетел, врезался в стену, осел, задыхаясь. В глазах потемнело, но я видел, как он пошатнулся… и рухнул.

Прямо на бок. Словно гора обрушилась.

Некоторое время мы не шевелились. Я ловил дыхание, лежа на холодном камне, а Марина осторожно подходила к телу. Она ткнула его мечом в бок — без реакции.

— Он мёртв? — выдохнула она.

— Надеюсь, — хрипло отозвался я. — Я больше не могу бегать.

Она села рядом. Несколько секунд — только наше дыхание. Запах пепла, крови и каменной пыли витал в воздухе.

— Ну, добро пожаловать во второе кольцо, — пробормотал я и усмехнулся. — Кажется, нас тут уже ждали.

Перед глазами мелькнуло системное сообщение: "Наполнение ядра — 29%". Отлично. Всего лишь бой на грани смерти, и вот оно — развитие.

Мы обменялись взглядами. Слов было не нужно.

Отдохнём. А потом — осмотрим развалины. Возможно, зверь что-то охранял.

После боя мы позволили себе немного передышки. Каменная ниша у основания обрушенной башни оказалась достаточно укрытой, чтобы спрятаться от посторонних глаз и порывов ветра. Я устроился у стены, позволив телу расслабиться, насколько это было возможно. Марина тем временем осматривала останки зверя, но, похоже, ничего полезного он при себе не имел — разве что груду мяса и костей.

Мы не стали задерживаться. Когда дыхание выровнялось и дрожь в руках утихла, я поднялся и мы двинулись дальше, исследуя руины. Обломки стен, полуразрушенные коридоры, заваленные лестницы — всё дышало древностью и чем-то… несказуемо важным. Будто сами камни помнили времена, когда этот замок стоял нетронутым.

Именно тогда мы и наткнулись на него — высокий каменный обелиск, закопчённый, но уцелевший почти полностью. Он стоял в самом центре разрушенного зала, возвышаясь метра на четыре и исписанный странными символами с каждой стороны.

— Это что, очередной артефакт? — Марина провела пальцами по резьбе. — Или могильный камень?

— Не уверен, — пробормотал я, подходя ближе. — Но это точно что-то важное.

Я коснулся надписей.

И тут возникло странное чувство. Я читал... но не понимал. Буквы были знакомы — почти родные. Алфавит, который мы все используем с тех пор, как система активировалась. Более того, некоторые слова действительно казались осмысленными. «Путь», «ключ», «ткань», «связь»… Но они не складывались в нормальные предложения. Логики не было. Будто я читал вслух набор фраз, которые что-то значат, но только не для меня.

— Это зашифровано, — сказал я, отступая на шаг. — Возможно, послание для тех, кто достиг определённого уровня. Или… для тех, кто знает, как смотреть.

— Что значит «знает, как смотреть»? — хмуро спросила Марина.

— Ну... — я пожал плечами, — если кто-то не хочет, чтобы его сообщение было понято посторонними, он не будет писать шифр прямым текстом. Возможно, это магический язык. Или древняя версия текущего. Может, даже нужна определённая структура ядра, чтобы видеть истину.

Марина присела у основания и внимательно осмотрела нижние символы.

— Некоторые буквы повторяются. — Она указала на ряды. — Может, это циклический код? Или... как в головоломках: каждая буква заменяет другую?

— Может быть, — кивнул я. — А может, обелиск реагирует на развитие. Чем выше уровень ядра, тем больше ты начинаешь понимать. Это объяснило бы, почему я вроде бы вижу смысл, но не могу его собрать.

Мы обменялись взглядами.

Это место определённо хранило секреты.

— Что ж, — сказал я, присаживаясь на разрушенный пьедестал, — похоже, у нас появилось

новое хобби. Расшифровка древних посланий.

Марина усмехнулась:

— Только бы не оказалось, что в конце будет написано «Не забудь купить молока».

Я хмыкнул и снова взглянул на обелиск.

Нет, тут было кое-что большее. Намного большее.

Интерлюдия. Песчаный мир.

Небо над песками было тусклым и мутным, как старая ткань, натянутая над миром. Каменные столбы древних руин отбрасывали длинные тени, в которых прятались двое. Их чёрные ленты шевелились в такт пульса мира — едва заметно, но не хаотично.

— Как продвигается работа с руинами? — произнёс старший, не поворачивая головы.

— Всё идёт по плану, — ответил младший. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась натянутость. — Агенты, направленные в первое кольцо, уже вернулись. По их словам, человек, которого называют Игорем, уничтожил целый город кровавых сектантов. Полностью. Самостоятельно.

Пауза. Ветер усилился.

— Он ещё опаснее, чем мы думали, — медленно сказал старший. — Один уничтоженный город можно было бы списать на случайность. С натяжкой. Но два… это уже система. Закономерность.

Младший кивнул.

— Адепты ушли во второе кольцо. Человек — в их числе. Всё в пределах допустимого, но…

Он замолчал.

— Но ты сомневаешься, — сказал старший.

— Да. Он не похож на обычного носителя силы. Ни один из прежних не развивался так быстро. И не вызывал столько… шума.

Старший отвёл взгляд, уставившись на дрожащий горизонт.

— Следите. Но не вмешивайтесь. Пока он двигается по плану — пусть живёт. Если же пойдёт в сторону, которую мы не предусматривали — исправим. Как и всегда.

Спустя пару часов моих попыток взглянуть на обелиск под разными углами, активировать магию, сосредоточиться на плетениях и даже просто тупо прищуриться — я почувствовал, как символы словно начинают складываться. Поначалу это было ощущение, будто мозг спотыкается на каждом слове. Но потом — клик.

Как будто что-то соединилось. Пошёл поток смысла. Строка за строкой.

— Кажется… — пробормотал я. — Кажется, я понял.

Марина выпрямилась, глядя на меня с интересом.

Я медленно начал читать вслух, переводя полученное:

«Вскипятите воду в котле из обсидиана. Добавьте стебли травы пыльника и два корня луноцвета. Варите до момента, когда вода окрасится в серебристый оттенок. Нарежьте мясо молодого дракона...»

Я замолчал. Потом перечитал последнюю строчку. Потом — всё с начала.

Марина приподняла бровь:

— Это… кулинарный рецепт?

— Да, — мрачно ответил я, — и не просто рецепт. Это, мать его, рецепт супа.

— Полезного супа? — осторожно уточнила она.

— Не знаю. Тут мясо молодого дракона. Ты видела тут поблизости драконов? Мне вот что-то не попадались ни древние, ни юные, ни средней степени прожарки.

Я устало сел на обломок, глядя на обелиск с такой злобой, будто он лично оскорбил мои усилия.

— Несколько часов расшифровки, магических размышлений, тонких плетений… И всё ради рецепта чёртовой стряпни. Гениально. Просто великолепно.

— Ну... — протянула Марина, еле сдерживая улыбку, — может, это не простой суп. Если подумать, ингредиенты-то магические. Может, он лечит ядро. Или даже укрепляет его. Драконы — они ведь не просто так на слуху.

Я ворчливо хмыкнул:

— Это ещё если мы найдём дракона. И если он не сожрёт нас первым.

Тем не менее, я переписал рецепт. Если древние оставляют рецепты на обелисках, значит, поварское искусство тут действительно на высоком уровне.

— Ну, хоть ужин будет… вдохновлённым, — пробормотал я, складывая записи в кольцо. — Главное — не искать ингредиенты в ближайшие дни. Я слишком уважаю свою шкуру, чтобы пытаться разделывать дракона ради супа.

Марина усмехнулась и хлопнула меня по плечу:

— Ладно, кулинар. Пошли дальше. Может, в следующем зале будет десерт.

Мы с Мариной сидели у небольшого костра, разжигаемого с осторожностью — чтобы не выдать своё местоположение. День был тяжелым, но сейчас — редкий момент тишины. Пламя мерцало, отбрасывая на стены руин странные тени, похожие на древние письмена.

Я вытянул ноги, положил голову на сложенный рюкзак и, глядя в небо сквозь трещину в потолке, негромко спросил:

— А как там… дома?

Марина отвлеклась от своих записей. Её лицо стало чуть мягче, задумчивее.

— Все называют это «пришествием Абсолюта», — произнесла она. — Но, знаешь, мне больше нравится, как ты это называешь — пробуждение душ.

— Звучит романтичнее, — хмыкнул я. — Ну и менее… сектантски.

— Согласна, — усмехнулась она. — Но смысл тот же. Всё изменилось. Мир как будто треснул, и через щели потекло… что-то иное. Энергия. Существа. Врата. И самое страшное — люди.

Я посмотрел на неё:

— В смысле — «страшное»?

— Потому что часть людей была готова. До всей этой истории, — она обвела воздух рукой, — уже существовали группы, которые владели силами. Тайные общества, кланы. Они не светились, не лезли в политику открыто. Но, когда всё началось, они вышли из тени.

— Теневая элита. Всегда считал, что такие байки — для желтых газет.

— Многие считали. А теперь эти «байки» называют себя Советом Двенадцати. Они взяли власть. Неофициально, конечно. Но у кого силы — у того и правила.

— И как? Диктатура? — прищурился я.

Марина покачала головой:

— Не совсем. Это… сдержанная анархия. Они открыли свои кланы для обычных людей. Вербуют тех, у кого проснулась сила. Обучают, дают структуру. И взамен — люди сражаются на границе. Защищают остальной мир.

— От монстров?

— Да. Из временных порталов. Они появляются спонтанно, выплёвывая тварей. Сначала хаос. Потом границы. Теперь — стены. — Она замолчала, уставившись в огонь. — Мы живём внутри стен. Всё, что снаружи — Пустоши.

— А другие материки?

— Неизвестно. Связи нет. Кто-то говорит, что Советы были не только у нас, что аналогичные группы управляли другими регионами. Но доказательств нет. Может, и правда есть кто-то там… а может, остались только кости и пепел.

Я тихо вздохнул, провёл пальцами по рукояти клинка.

— Значит, всё же удалось… сохранить мир. Хоть какой-то.

— Пока да. — Марина повернулась ко мне. — Но это всё висит на волоске. Порталы не прекращаются. А с каждым новым поколением у чудовищ — всё больше разума.

— Вот это уже пугает, — пробормотал я. — Монстры с интеллектом — худшее, что можно придумать.

— Мы ещё мало что знаем, Игорь. Но люди не сдались. И, как ни странно, всё держится.

Я кивнул, глядя на угасающий огонь.

— Тогда стоит дожить до возвращения. Вдруг мы там ещё понадобимся.

— Я уверена — понадобимся, — ответила Марина и легла, отвернувшись. — Особенно ты.

— Это ты так тонко намекнула, что я вечно попадаю в неприятности?

— Нет, — сказала она, зевая. — Это я так прозрачно сказала, что ты магнит для катастроф. Но они почему-то после этого перестают быть катастрофами.

Я хмыкнул. Может, в этом и был мой дар. Притягивать беду… и выживать после.

Мы с Мариной продвигались медленно, стараясь не шуметь. Местность вызывала странное ощущение: словно тишина здесь была неестественной. Монстры мелькали на горизонте, но всё как-то неохотно. Их движения были резкими, но ограниченными — будто их что-то останавливало.

— Смотри, — я показал рукой. — Они не переходят эту черту.

— Граница? — нахмурилась Марина. — Магическая?

— Возможно. Или просто страх. — Я замолчал, вглядываясь в невидимую линию. — В любом случае, интересно.

Мы добрались до обломков и заняли позицию чуть выше, с видом на предполагаемую границу. Сначала ничего, просто ветер и пыль. Но потом из-за руин вышел он.

Туша. Огромная. Лапы как у медведя, грудная клетка как у грузовика. Морда вытянута, в пасти ряды зубов. Шерсть тускло блестит, а по телу словно скользит слабое мерцание энергетической защиты.

— Оборотень? — спросила Марина, затаив дыхание.

— Похож. Но явно не тот, что бегал по лесам. Это… что-то иное. Усиленное. Возможно, древнее.

Я уже собирался вызвать заклинание сдерживания, чтобы попробовать замедлить его, но тут заметил движение. Несколько разумных — пятеро, может шестеро — появились со стороны. Экипированы прилично, видна даже эмблема одной из старших гильдий. Они явно не новички. И, судя по их мимике и движениям, они собирались вступить в бой.

Я почувствовал, как магия начинает течь в их контурах. Один концентрировался на формировании энергетических стрел, другой начал сжимать воздух вокруг ладоней, создавая вихревой заряд. У остальных были вариации защиты и усиления. Они атаковали почти одновременно.

Заклинания полетели — всполохи света, искажения воздуха, вспышки молний. Всё это с шипением ударилось о тушу… и ничего не произошло. Магия просто скользнула по нему, как дождь по гладкому металлу.

— Он не глушит магию, — прошептала Марина. — Он просто… неуязвим к ней?

— Или броня встроена в плоть, — пробормотал я. — Или его структура… нет, стоп. Смотри.

Один из бойцов переключился на физическую атаку. Копьё с энергетическим наконечником рассекло воздух — и врезалось в монстра. Был звук удара, но крови не было. Существо даже не вздрогнуло.

— Вот чёрт, — выдохнул я. — Он не просто защищён. Он… адаптирован. Их магия ему как укус комара.

Разумные быстро осознали проблему. Один из них что-то крикнул, и началось отступление. Слаженное, чёткое. Но слишком поздно. Монстр метнулся вперёд, двигаясь гораздо быстрее, чем можно было ожидать от такой громилы. Один из магов не успел и… мы отвернулись.

— Что делаем? — спросила Марина глухо.

— Ничего. Пока он увлечён ими — мы не светимся.

Она кивнула. Я уже собирался что-то сказать, но в этот момент один из разумных, отступая, оказался совсем близко к нашей позиции. Монстр прыгнул.

Я сжал кулаки. Энергия рванулась в мышцы, готовая сорваться… но монстр развернулся и бросился вдогонку за остальными. Видимо, мы ещё не выдали себя.

— Мы сюда не сунемся. — Я поднялся чуть выше, наблюдая, как остатки отряда исчезают вдалеке. — Во всяком случае, пока не узнаем, что это за зверь и как его можно пробить.

— И желательно не проверять это на себе, — добавила Марина.

— Желательно, — согласился я. — В идеале вообще не проверять. Никогда.

Ночь выдалась ветреной. Гул ветра за стенами будто нашёптывал проклятия на мёртвом языке — или просто гнал пыль по развалинам, но настроение он создавал знатное. Мы с Мариной сидели в полуобвалившейся комнате, что когда-то, наверное, была частью башни. Каменные плиты защищали от холода, а магический факел в углу, вырезанный из куска кварца, давал ровный тёплый свет.

Я вытянул ноги, уставился в потолок, где между трещинами едва угадывался тусклый свет звёзд, и проговорил:

— Ты ведь видела, сколько энергии у него было?

— Видела, — Марина зевнула и завернулась плотнее в накидку. — И как всё в него летело — а потом... стекало.

— Представь, если его уничтожить. Столько энергии. Наполнение ядра бы рвануло вверх. Может, даже и не на один уровень.

— Но как? — Она повернулась ко мне. — Мы даже не уверены, что его можно ранить. Заклинания — мимо. Физическое оружие — отскакивает. У него ещё и щит энергетический был, ты сам говорил.

— Поэтому и думаю. Ловушка. Механическая или магическая. Может, заманить его в развалины, обрушить башню. Или зажать в узком проходе.

— А потом что? Будем кидаться камнями? — усмехнулась она.

— Нет, ну... — Я приподнялся. — Смотри. Если найти слабость. Например, глаза. Горло. Суставы. Возможно, он не весь такой непробиваемый. Или этот щит сжигает энергию, тогда можно его исчерпать.

— А если он от этого только сильнее станет?

— Тогда у нас проблемы.

Мы замолчали. Ветер выл, закручивая в проёмах сухие листья и пыль. Время тянулось вязко, как мед. Я то прокручивал в голове сражение, то пытался представить монстра под завалами, но всё упиралось в одно — как нанести ему хоть какой-то урон.

— Он как цель, — наконец сказала Марина. — Слишком большая. А ты, как охотник с одним ножом, но очень хочешь медвежью шкуру.

— Ага. Только медведь с магическим щитом и выдает по два удара в секунду. И горит не хуже фейерверка.

— Знаешь... — она потянулась и села рядом, подложив под себя мешок с припасами. — А давай пока не трогать его?

— Что? — Я уставился на неё.

— Я серьёзно. Пока не трогать. Не лезть. Но следить. Быть может, найдём других, кто тоже охотится на таких. Или хоть информацию.

— Я... — я хотел возразить, но махнул рукой. — Да. Ты права. Пока не трогать.

Мы просидели до самого утра, перебирая безумные идеи: залить его смолой, сбросить в яму, использовать цепи, метательные копья, отраву... Всё казалось либо неосуществимым, либо бесполезным. И всё равно внутри меня гудела мысль: если его уничтожить…

А на рассвете я просто встал, потянулся и сказал:

— Ну, день начался. И, похоже, у нас нет плана. Что может пойти не так?

Мы с Мариной притаились в тени развалин, наблюдая, как хищник-гигант снова вступает в бой. Сердце билось глухо, будто предчувствовало, чем всё закончится. Отряд из шести разумных выстроился в полукруг, явно с умыслом, но даже издалека было видно, что монстр сильнее. Намного.

Он рванулся, и всё завертелось. Один из бойцов — высокий, с массивными наплечниками — метнулся вперёд, ухитрившись рассечь плечо зверю. Кровь. Тёмная, густая, настоящая. Оборотень зарычал, но не остановился. Боец, не теряя времени, метнул копьё — и в следующий миг оно взорвалось у монстра в боку.

— Что?! — Марина приподнялась. — Это было...

— Копьё? — я хрипло ответил. — Взрывное?

Монстр заревел, вырвал его из себя, отбросил с яростью и снес половину отряда, словно смёл пыль с пола. Оставшихся он просто разорвал. Никто не убежал. Ни один.

— И всё ради одного попадания, — пробормотал я. — Но ведь оно сработало...

— Оно его не убило, Игорь. Даже не ранило толком. — Марина схватила меня за плечо. — Только разозлило. Не думай. Не надо. Он ещё где-то рядом.

— Я быстро. Серьёзно. Он ушёл. Видела? — Я уже вставал, проверяя, чтобы доспех сидел как надо. — Я бегу, хватаю, возвращаюсь. Всё.

— Да ты ненормальный.

— Мы выяснили, что у него есть слабость. Я хочу понять, почему. Это важно.

Она что-то ещё сказала, но я уже сорвался с места. Развалины, камни, обломки, запах гари и крови — всё мелькало фоном. Тело работало автоматически. Упал — перекат, зацепился — срыв и снова вперёд. Я добрался до места, где лежало то самое копьё. Монстр вырвал его, но выбросил не слишком далеко.

Металл. Тёмный древко, украшенный выжженными рунами. Но самое главное — наконечник. Серебристый, матовый, с небольшими вкраплениями потемневшего металла.

— Это... серебро? — прошептал я и провёл пальцем по кромке. Лёгкое покалывание. Определённо особый сплав. Но основа — серебро.

Бред какой-то. Сказки. Мифы. Фантазии.

Или нет?

Я сунул копьё в пространственное кольцо и тут же рванул обратно. Сердце колотилось как бешеное, но не от усталости — от мыслей. От возможностей.

— Жив? — Марина, кажется, перестала дышать всё это время. — Что ты там нашёл?

— Серебро, Марина. Серебро. — Я сел рядом, вытянул ноги. — Это копьё сделано с серебряным наконечником. Именно им тот парень его ранил.

Она нахмурилась, не сразу поверив.

— Думаешь... это работает?

— Думаю, мы только что подтвердили, что земные легенды не такие уж и сказки.

Мы переглянулись.

А потом я сказал то, что крутилось у меня в голове всё это время:

— Если мы сделаем правильное оружие... мы его убьём.

Вечер выдался на редкость тихим. Тени от угасающего солнца ложились длинными лентами на потрескавшиеся плиты пола, а мы с Мариной сидели у костра, обложенного обломками кирпича, и перебирали варианты. Монстр, огромный и почти неуязвимый, до сих пор бродил где-то за границей зоны. Мы оба это чувствовали — по редким рёвам, по беспокойному поведению мелких существ, по той гнетущей тяжести в груди, когда ветер доносил запах зверя.

— Копья — бесполезно, — сказал я, вертя в руках наконечник того самого копья. — Мы не сможем подойти достаточно близко. Да и... ну, ты видела, что стало с тем отрядом.

Марина вздохнула, потянулась и, не глядя на меня, заметила:

— Даже если бы смогли. Нас всего двое. Один шанс. Один промах — и нас просто сотрёт в кашу.

Я кивнул. С этим спорить было бессмысленно.

— Лук? — предложил я, хотя сам понимал, насколько это слабо.

— Наконечники слишком мелкие. — Она пожала плечами. — Даже если мы сделаем стрелы полностью из серебра, они не пробьют. Только разозлим.

— Значит, остаётся что-то массивное. Что-то, что нанесёт урон сразу.

Она замолчала на минуту, потом посмотрела на меня, прищурившись, словно оценивая.

— А ты когда-нибудь слышал про настенные самострелы?

— Только в книгах. Большие такие, арбалеты, как баллисты?

— Вот именно. — Марина чуть оживилась. — Мы не сможем его утащить, зато можем сделать один, огромный. Закрепить в руинах, на высоком уступе. Настроить на цель. Зарядить один раз. И ждать.

Я усмехнулся.

— Ты серьёзно предлагаешь построить древнюю машину смерти из подручных материалов?

— А у тебя есть другие идеи?

У меня не было. Совсем.

— Ну что ж. Построим арбалет для гигантов.

Мы обсудили, что понадобится: крепкое дерево, жилы для тетивы — их можно добыть у крупных монстров, что нам уже встречались — и металл. Много металла. Для шестерён, болтов, усилителей. Остальное — инструменты, крепления, корпус — можно найти в руинах. Они буквально усеяны обломками прежних цивилизаций.

— Начнём с поиска дерева, — сказала Марина. — Нам нужны не просто брёвна, а очень прочные. И сухие. И желательно уже не растущие.

— Что ж, прогулка по окрестностям в поисках стройматериалов звучит почти как выходной.

— С той поправкой, что если монстр нас учует — выходной будет последним.

Я встал и потянулся. На душе было странно спокойно. Мы не знали, получится ли у нас, но хотя бы появился план.

— Ладно. Идём собирать материалы. Убивать монстра — дело благородное, но требует основательной подготовки.

— Ты только не забудь: мы строим арбалет, а не боевую колесницу, — улыбнулась Марина. — Хотя зная тебя, ты и её попробовал бы построить.

— Если не сработает с арбалетом — будет план Б, — усмехнулся я. — Колесница, серебряные пилы и крик души.

И мы пошли.

Мы потратили два дня на сбор и обработку дерева, подгонку креплений, выравнивание направляющих и создание тетивы из прочных жил. Старались, как могли — каждую деталь вымеряли, проверяли, укрепляли. Грубый, но грозный самострел возвышался на каменной площадке, где когда-то стояла башня. Мы закрепили его на остатках фундамента, вбитых в камень арматурных штырях и каменных блоках. Всё выглядело надёжно… на первый взгляд.

— Натягиваю, — сказал я, скрипя зубами, вращая усилительный рычаг. Натяжение шло туго. Каждый оборот требовал усилий, и я чувствовал, как вся конструкция поддаётся натяжению с хрустом.

— Стоп, хватит! — крикнула Марина, когда уже было видно, что дерево на грани.

Я замер. Мы оба посмотрели на механизм. Он дрожал. Один из брусьев натянутой дуги треснул — негромко, но предательски.

— Чёрт, — выдохнул я. — Он не выдержит выстрела.

— Лучше сейчас, чем когда рядом будет зверь, — мрачно ответила Марина.

Решили попробовать всё же выстрелить, но не заряжая снаряд, чтобы посмотреть, выдержит ли сама рама. Я осторожно отпустил блокираторы. Резкий хлопок — и конструкция дернулась, словно ожив, но в следующую секунду правая сторона дуги лопнула окончательно. Самострел чуть не опрокинулся, и мы с Мариной еле успели отскочить.

— Ну что, инженер, — сквозь зубы произнесла она, — попробуем ещё раз?

— Только если дуга будет из металла, — проворчал я, отряхивая одежду. — Никакое дерево такое натяжение не выдержит. Нам нужен гибкий, но прочный металл. С пружинящими свойствами.

— Сталь?

— Что-нибудь похожее. В старых механизмах может быть. Пружины, усиленные элементы, рёбра жёсткости...

Так и начался новый этап.

Мы отправились вглубь руин — в те части, где завалы, сорванные перекрытия и обвалившиеся колонны скрывали металлоконструкции старого мира. Разбирали по частям всё, что выглядело хоть отдалённо подходящим. Порой приходилось сражаться с монстрами, порой просто пробираться по опасным проходам, где каждый шаг мог закончиться падением.

Параллельно я собирал серебро. Никаких слитков, конечно, в руинах не валялось, но мы находили амулеты, обломки украшений, старые приборы с посеребрёнными деталями. Я даже разобрал несколько статуй, заподозрив в них серебряный сплав. Всё шло в дело — собиралось, плавилось, откладывалось на изготовление настоящих наконечников. Толстые, тяжёлые, с полой выемкой под взрывную начинку, если удастся её соорудить.

К концу дня у нас уже была небольшая куча пригодного металла и пара идей, как усилить следующую версию арбалета. Эта была не просто игрушкой для охоты — она должна была пробить нечто, от чего шарахались даже боевые маги.

— Когда-нибудь я напишу книгу, — пробормотал я, опуская очередную металлическую балку в импровизированный склад. — «Как убить сверхмонстра из говна и подручных материалов».

— Только не забудь главу «Как не умереть при сборке», — отозвалась Марина. — Или хотя бы напиши завещание.

Я усмехнулся. Планы становились всё более безумными. Но мы уже не отступим.

Мы с Мариной закончили последние штрихи. Самострел стоял, будто из легенд: массивная металлическая дуга, мощный каркас, точно выверенные шестерни. Он уже не казался хлипким изобретением двух сумасшедших выживальщиков — это было оружие.

— Если рванёт, — мрачно произнесла Марина, — это будет красиво.

— Значит, надо стрелять до того, как всё рванёт, — хмыкнул я, проверяя крепления.

Самой большой проблемой стало серебро. Его у нас было немного, и я чувствовал, как Марина переживает за каждый грамм.

— Как ты собираешься его плавить? У нас нет ни печи, ни кузни.

Я улыбнулся и достал книгу.

— «Основы магии», глава пятая — термоформирование. Мы её ещё в первом круге нашли. Помнишь?

Я вытянул ладонь, сосредоточился. Воздух над ней задрожал, и тонкий поток пламени вырвался наружу, обжигая поверхность земли. Я всё ещё с трудом удерживал поток, но температура была достаточной. Этого хватит.

— Похоже, тебе действительно стоит написать ту самую книгу, — пробормотала она, разводя руки.

Мы изготовили простую форму — листовидный наконечник, с утолщённой пяткой для баллистического удара. Потом переплавили половину всего серебра, что у нас было. Не без труда, но получилось. Десять наконечников. Тяжёлых, грубых, но смертоносных. Именно столько у нас было материала, и именно столько стрел мы могли позволить себе сделать.

Древки отыскали неподалёку — древние арматурные прутья, зачищенные, обрезанные и отполированные до ровных цилиндров. Каждую стрелу пришлось собирать вручную, балансировать, укреплять. Всё заняло не меньше двух дней, но когда мы вставили первую стрелу в самострел, это выглядело… внушительно. Монстр ещё даже не появился, а я уже почувствовал, как адреналин пробежал по спине.

— Ты уверен? — спросила Марина, когда мы заняли позиции. — Если мы его разозлим…

— Он уже знал, что мы здесь. Лучше атаковать первыми.

И мы ждали.

Он пришёл ближе к закату. Сначала казалось, что это просто тень на горизонте, но потом зашевелились кусты, затрещали деревья. Громадная туша вынырнула из леса и ступила на открытую площадку.

— Сейчас, — прошептал я.

Мы навели прицел. Сердце грохотало.

Щёлк!

Тетива с визгом сорвалась. Стрела взвизгнула в воздухе и вонзилась в бок монстру, почти по самую основу наконечника. Монстр взревел — звук был настолько мощным, что затряслись камни. Он дёрнулся, схватился за стрелу, вырвал её и отскочил в сторону, скрываясь за руинами.

— Заряжай! — крикнула Марина.

Но я уже понимал — второго выстрела не будет. Он двигался слишком быстро. Мы и одного выстрела с таким трудом дождались. А теперь он знал, откуда мы стреляли.

— Прячемся! — сказал я, хватая Марину за руку.

Мы сорвались с места и рванули в укрытие. Где-то позади загрохотали шаги, слышался тяжёлый рык.

Монстр выжил. И он был зол.

Но теперь мы знали: серебро работает. И если уж не убить, то ранить — возможно. А значит, шансы есть.

Мы с Мариной затаились, наблюдая, как раненый монстр метался возле самой границы. Я держал руку на спусковом механизме, но новой стрелы не было — всё, что мы могли, мы уже выпустили.

Он остановился прямо у черты, по ту сторону, где мы установили самострел. Зарычал, зарычал громко, грозно… и не сделал ни шага дальше. Просто стоял, сверля нас глазами, полными ярости и боли.

— Он… не может перейти границу, — прошептала Марина.

Я тоже чувствовал это. Как будто нечто невидимое удерживало его, не позволяло ступить дальше. Но и у нас не было желания снова выйти из-за укрытия.

Я присел рядом, прижавшись спиной к стене и выдохнул:

— Мы выжили.

— Пока, — отозвалась Марина.

Мы обсудили всё позже, когда стало ясно, что монстр ушёл обратно в чащу. Он был ранен — тяжело, но не смертельно. Серебряный наконечник вошёл глубоко, но слишком легко вышел, не успев разрушить ткани изнутри. А ведь это была основа идеи: впустить серебро внутрь и не дать ему вытащить.

— Надо менять форму, — сказал я.

— Согласна. — Марина присела, доставая карту с чертежами. — Если мы хотим, чтобы он не мог вытащить стрелу, она должна… зацепиться. Вот так, смотри.

Мы нарисовали новую форму — что-то вроде массивного ёршика: центральное острие с боковыми ответвлениями, которые раскрывались внутри тела. Чтобы вытащить такую стрелу, нужно было бы разорвать плоть, а не просто выдернуть. И даже тогда серебро останется внутри.

— Сколько у нас ещё серебра? — спросила она.

— Немного. Хватит, если расплавим старый наконечник. Всего на четыре стрелы.

Я кивнул. Этого должно было хватить… или мы погибнем.

Изготовление новых стрел заняло день. Новая форма, новый баланс. Мы проверили каждую, будто собирались отправить не стрелу, а собственную жизнь вперёд.

На закате — он появился. Опять. Точно так же, как в прошлый раз. Удивительно, насколько у тварей может быть постоянство.

Вжух!

Первая стрела вонзилась прямо в плечо. Монстр зарычал, схватил её… и не смог выдернуть. Он дёрнул, второй раз — ничего. Стрела осталась.

Я почувствовал, как похолодело внутри. Это работает.

Вторая — в бок. Опять удар, рык, бесполезные попытки избавиться.

Третья пролетела мимо — ветер, дрожь в руках, кто знает. Но четвёртая… четвёртая вошла под лопатку, прямо в спину. И застряла.

Монстр завыл. Его движения стали хаотичными, он кидался из стороны в сторону, бился о деревья, валил колонны, ломал остатки строений… но стрелы держались.

Прошёл час. Второй. Потом третий.

Он замедлился. Рёв превратился в глухое рычание. Потом в хрип.

А потом он упал.

Не так, как зверь, что ложится спать. А так, как умирающий колосс. Грохот прошёлся по округе. Земля вздрогнула.

Мы не шевелились.

— Думаешь, всё? — прошептала Марина.

— Не знаю, — выдохнул я. — Подождём.

И мы ждали.

Прошло ещё два часа, прежде чем я поднялся и взял оружие.

— Пошли смотреть. Только осторожно.

Монстр лежал неподвижно. Тело всё ещё источало опасность, но жизни в нём не чувствовалось.

Серебряные наконечники торчали из его плоти. Каждый удержался. Каждый сделал своё дело.

Я глянул на Марины, и она улыбнулась.

— Кажется, мы его правда завалили.

Я посмотрел на труп.

— Кажется, теперь мы и вправду начали игру по-крупному.

Монстр дёрнулся. В последний раз — коротко, но с такой мощью, что я едва не выпустил оружие из рук. Мы оба вздрогнули, и Марина прижалась ближе, хватаясь за меня.

— Он… мёртв? — выдохнула она.

Я уже был на полпути к ответу, когда перед глазами вспыхнуло сообщение:

[Наполнение ядра: 35%]

Я моргнул. Вот так просто — без ритуалов, без дополнительных слияний… Просто скачок. Огромный. Энергия монстра, казалось, проникла в сам воздух.

— У меня… тридцать пять, — сказал я, поворачиваясь к Марине.

— У меня — пятьдесят два! — радостно сказала она, чуть не подпрыгнув. — Никогда раньше не росло так быстро!

Я улыбнулся. Она действительно радовалась — чисто, искренне. А я всё пытался осознать, сколько силы мы только что забрали у этого чудовища.

— Значит, всё-таки не зря столько сил вложили, — произнёс я, подходя ближе к телу.

Монстр был окончательно мёртв. Его тело начало слегка мутнеть — словно растворяясь в воздухе, но на груди, ближе к сердцу, пульсировало ядро. Ядро пятой ступени, не меньше. Я почувствовал его энергию, как только подошёл ближе. Не плохо он здесь отожрался.

Марина присела рядом. Мы переглянулись.

— Оно твоё, — сказала она просто. — Ты в бою чаще, тебе и нужнее. Да и... — она усмехнулась, — я не собираюсь до конца жизни бегать по руинам и драться с монстрами. Так что пусть поможет тебе не сдохнуть в следующий раз.

Я кивнул. Спорить было бы глупо. Мы оба знали, что в наших сражениях именно я обычно лез в мясорубку первым. Я осторожно достал ядро, ощущая, как оно пульсирует у меня в руках, словно живое сердце.

— Я пока не знаю, как его применить, — сказал я. — Не хочу сломать что-нибудь в себе, если использовать неправильно.

— Тогда пусть полежит. — Марина указала на моё кольцо. — Когда-нибудь найдём способ.

Я спрятал ядро внутрь пространственного кольца, где оно спокойно затухло, погружаясь в спящее состояние.

— Что насчёт стрел?

Мы подошли к телу монстра, но как только я попробовал вытащить одну из стрел, та даже не шелохнулась. Проклятые ёршики… Зацепились как надо. Я потянул ещё раз, сильнее — и почувствовал, как треснул древко, не сдвинув наконечник ни на миллиметр.

— Забудь, — буркнул я. — Слишком глубоко. Нужно разбирать тушу, а я не уверен, что хочу к ней прикасаться вообще.

Марина согласно кивнула.

— Если у него есть друзья, — сказала она, — думаю, мы заслужили пару дней тишины, прежде чем их встретим.

Мы ушли оттуда, унося с собой усталость, запах крови, воспоминания и чуть больше силы, чем было утром.

И нам действительно нужен был отдых.

Утро выдалось странно тихим. Будто сама земля замерла, осознав, какое чудовище было повержено накануне. Лишь лёгкий ветер шевелил сухую траву, а над горизонтом медленно поднималось бледное солнце.

Я встал первым. Проверил снаряжение, ядро на месте, меч на боку, доспех немного почистил. Марина проснулась почти сразу — она уже привыкла к нашему ритму.

— Пора двигаться, — сказал я, когда мы свернули лагерь. — Нужно найти портал. Один для тебя — на Землю. Другой… — я помолчал. — Для меня.

— Ты не собираешься брать меня с собой? — спросила она тихо.

Я кивнул:

— Ключ всего один. Эпический. Он у меня. А дальше — будет только сложнее. Ты сама говорила, что не хочешь жить вечно в сражениях.

Она вздохнула, но не возражала. Мы оба понимали, что так будет правильно. И всё же, я собирался проводить её до самого портала.

Мы шли через руины, где недавно валялось тело монстра. Теперь его почти не осталось. Лишь тёмное пятно на земле, куски плоти, остатки крови и рваная броня на острых камнях. Пахло гарью и металлом. Настоящее поле боя.

Рядом с местом схватки начинались древние развалины. Огромные арки, наполовину обвалившиеся башни и разрушенные здания, которые раньше могли быть величественными храмами или магическими академиями. Теперь всё было мертво… почти.

— Смотри, — Марина указала на кучу камней, из-под которых торчала человеческая рука. — Похоже, оборотень кого-то поймал тут.

Мы осмотрели место. Там было не одно тело. Несколько. Различные остатки — доспехи, обуглённые обрывки плащей, оружие, даже несколько рюкзаков и поясных сумок.

Я присел, осмотрел ближайший труп. Судя по броне — кто-то из местных охотников. Щит разрублен, кости переломаны, на поясе всё ещё висела фляга, а в сумке оказался почти нетронутый набор магических принадлежностей.

— Смотри, — сказал я, передавая Марине небольшой тубус. — Свитки.

Она раскрыла его. Внутри было три свитка — один с базовой магией воды, второй с укреплением тела, и третий… незнакомый.

— Этот мне не знаком, — сказала Марина. — Но звучит интересно. Что-то о «поглощении импульса».

— Забирай. Всё равно скоро возвращаешься.

Мы продолжили осматривать тела. Иногда попадались неплохие артефакты: зачарованные кинжалы, редкие кольца, даже один медальон, который пульсировал слабой защитной магией. Мы распределили находки между собой. Я забрал клинок с рунной гравировкой — он казался мне удобным как вспомогательное оружие, а Марина — пару лёгких артефактов и зачарованное кольцо. Защитная магия ей пригодится.

Когда сбор был завершён, я поднялся и огляделся:

— Осталось найти портал. Думаю, он где-то в глубине этих руин.

— Ты уверен, что я смогу вернуться? — спросила она, на ходу поправляя плащ.

— Уверен. Если порталы ещё работают, ты попадёшь на Землю. А если нет… — я замолчал. — Тогда я найду способ, обещаю.

Мы двинулись дальше. Осталось не так много времени до расставания. И, возможно, до нового витка пути.

Мы с Мариной едва пересекли невидимую черту, отделяющую земли убитого монстра от остального мира, как почувствовали — что-то не так. Воздух стал плотнее, будто сгущённый, каждый шаг отзывался вибрацией где-то внутри груди. И тогда мы увидели фигуру.

Из-за поворота вышло человекоподобное существо. Высокий, почти два метра ростом, в чёрной маске, украшенной плавными резными линиями. Одежда — как у древнего воина или жреца, покрытая символами, которые будто переливались при каждом движении. Он шёл неторопливо, уверенно. И мы оба сразу же потянулись к оружию.

— Спокойно, — раздался голос. Не хриплый, не металлический, а... странно живой. — Если бы я хотел драться, вы бы уже чувствовали это.

Я нахмурился, но не атаковал. Марина, стоявшая чуть позади, была готова прикрыть.

— Кто ты такой? — спросил я.

— Один из хранителей, — ответил он. — Тот, кто сторожит эти земли с момента, когда люди ещё не называли себя людьми. И вы, те, кто убили безумную псину, заслуживаете хотя бы разговора. Потому что, возможно, вы — наш шанс на свободу. Второе кольцо поделено на семь зон и теперь две из них безопасны.

Я сдержал раздражение.

— Мы едва выжили в бою с этим монстром. Ты хочешь сказать, что таких как он ещё пять?

Хранитель кивнул.

— Пять. И почти все сошли с ума. Превратились в чудовищ, забывших, кто они и зачем были оставлены. Мы не могли покинуть свои зоны — нас сковывает печать. Когда-то это было необходимо. Сейчас — это проклятие.

— Ты хочешь, чтобы я их всех убил?

— Уничтожил. Освободил. Как хочешь это назвать. Если падут все шесть, включая уже мёртвого, печать будет снята. А вместе с ней — и границы. Я и мои союзники сможем выйти и снова сделать выбор. Или исчезнуть.

— Замечательный план, — фыркнул я. — Только один такой "освобождённый" чуть не разорвал нас с Мариной на куски. Ты правда думаешь, что я справлюсь с остальными?

— У каждого есть слабость, — ответил хранитель. — Я расскажу о них.

Я молчал. Слишком много. Слишком опасно. Но в то же время... Это был путь. Возможность. Шанс.

— Сначала я отправлю Марину домой, — твёрдо сказал я. — Ей незачем в этом участвовать.

— Это возможно, — кивнул хранитель. — Портал на Землю находится в восточной части этого кольца, но дорога туда не так проста. Я знаю безопасный путь. Проведу вас сам, если потребуется.

Марина подошла ближе. Она молчала, но я чувствовал, как напряглась. Всё это было не просто. Неожиданно.

— Если ты нас обманешь... — начал я.

— Тогда вы погибнете. Но не от моей руки. А от тех, кого вы не видите. Я пришёл с предложением. Решать вам.

Хранитель вытянул руку в сторону одного из узких проходов в руинах.

— Там начало пути. Выбирайте. Я подожду.

Я посмотрел на Марину. Она кивнула. Мы знали, что делать. Но теперь игра изменилась. И ставки стали выше.

Перед тем как отправиться в путь, мы с Мариной решили немного передохнуть и собраться. Я проверял снаряжение, затягивал ремни на доспехе, перебирал накопленные свитки, камни и ядра. Марина тем временем перепроверяла карту местности, которую успела нарисовать по пути — пусть и грубую, но вполне рабочую.

Хранитель всё это время стоял в тени обломков. Безмолвный. Почти как статуя. Но когда мы подошли к нему, он сделал шаг вперёд и жестом подозвал Марину.

— Ты уходишь, — сказал он тихо. — Это мудро. Твоя судьба не здесь, среди пепла старого мира. Но ты достойна большего, чем просто память об этих землях.

Он протянул руку — и из воздуха материализовалась небольшая стопка книг. Толстые, в потёртых, но крепких обложках. Двенадцать фолиантов, каждый с уникальным символом на корешке. От них веяло старой магией, но не грубой и дикой, как у тёмных. Это была древняя, упорядоченная сила.

— Это собрание знаний, — продолжил хранитель. — Теория и практика магии, собранная за века. Некоторые школы давно забыты, другие — были запрещены. Но в них суть. Не сила, а понимание. Передай это людям. И, если судьба позволит, научи тех, кто готов учиться. Это моё прощание с миром.

Марина осторожно приняла книги, удивлённо глядя на них.

— Почему мне?

— Потому что ты задаёшь правильные вопросы. А значит — у тебя есть шанс понять суть. Знания — это валюта, которая никогда не теряет в цене. Они не дают бессмертия, но позволяют дожить до утра.

Он замолчал, и в этот момент в его голосе было нечто... человеческое. Усталость, сожаление — и надежда.

Марина прижала фолианты к груди.

— Спасибо. Я сохраню их. И, если смогу, передам дальше.

— Этого достаточно, — кивнул хранитель.

Мы двинулись в путь. Впереди была дорога к порталу, а потом — прощание. Но и я, и она знали: даже если миры разделят нас, мы всё равно останемся частью одной истории. Истории, в которой знания — не просто слова на бумаге, а ключ к выживанию.

— Вы перейдёте в сектор Тиар’Зоула, — сказал Хранитель, когда мы уже стояли у самого края его территории. — Там всё ещё жив его первый хозяин. Древний ящер, созданный теми, кто построил эти руины.

Я вопросительно посмотрел на него, но он не дал времени перебить.

— Он слеп, но слух его безупречен. Не издавайте звуков — и сможете пройти к порталу без лишних проблем.

— Без проблем, — пробормотал я. — Ага. Конечно.

Мы пошли. Путь пролегал среди сломанных арок, мраморных плит, испещрённых трещинами, и рухнувших колонн, обвитых мёртвыми лианами. Сначала всё шло спокойно. Даже Марина, хотя и напряжённо, но двигалась уверенно. Книги, перекинутые в моё кольцо, больше не мешали, но груз ответственности висел куда тяжелее.

На середине пути я заметил движение.

Он вышел из-за полуразрушенной башни, словно гора с ногами. Тело в каменной чешуе, с шрамами, прорезанными временем. У него были крохотные глаза, тускло блестевшие под слепыми веками, и массивная морда, вытянутая как у крокодила, только страшнее. Он втянул воздух — и в тот момент я понял: если издам хоть звук — он нас почует.

— И это я должен убить? — вырвалось у меня мысленно.

Тиар’Зоул развернулся и медленно пошёл в другую сторону. Мы затаились за сломанной аркой, не дыша. Когда его шаги затихли, я только сильнее сжал рукоять оружия.

Марина взглянула на меня. Я кивнул. Мы продолжили путь, ступая осторожно, как по стеклу.

Ты должен уничтожить ещё пятерых таких же, — вспомнились слова Хранителя. Конечно. Отличный план. Может, у него и имя-то не было не потому, что он загадочный... а потому что он просто долбанутый?

Хотя... если он сумасшедший, почему я всё ещё слушаюсь его слов? Или... может, он и правда разумный, просто слишком старый, чтобы сохранять человеческую логику?

Но одно я знал точно — мне нужно дальше. Не потому, что я хочу. А потому что иначе не могу. Что-то внутри тянет. Говорит, что там, за следующим порталом, есть нечто, что я должен увидеть. Или понять.

А пока — главное довести Марину. Она получила больше, чем могла надеяться. И теперь у неё есть шанс сделать то, чего не может ни один из нас — передать знания дальше. Сохранить человечность.

А я... я потом разберусь с ящерами, безумными Хранителями и всем этим театром древнего абсурда. Потому что другого выбора у меня просто нет.

Мы стояли у портала. Последнего на пути Марины.

Марина сжимала в руках небольшой мешок с трофеями, а за спиной — надёжно закреплённый рюкзак с книгами. На лице — странное выражение: смесь беспокойства, раздражения и нежности. Я знал этот взгляд.

— Только попробуй снова исчезнуть на полгода, — сказала она, стиснув губы. — Я тебя найду и пробью. По-настоящему.

Я усмехнулся, чувствуя, как что-то щемит внутри.

— Постараюсь вернуться раньше. Если, конечно, меня не сожрут.

— Да уж. Похоже, у тебя на это особый талант.

Мы немного помолчали. Потом она шагнула ближе, обняла меня крепко и быстро, будто боялась передумать, и так же быстро отступила.

— Береги себя, Игорь.

— Ты тоже, Марина. И… спасибо. За всё.

Она кивнула, шагнула в портал — и исчезла, будто её вырезали из мира.

Я остался. Один. Опять.

Возвращаться к Хранителю было странным. Словно я не просто прошёл дорогу обратно, а перешёл из одного состояния в другое. Теперь не нужно было ни притворяться, ни отвлекаться. Только я и следующая цель. Только бой.

Хранитель ждал у входа в проход. Всё в той же маске, как будто вылепленной из камня, и с тем же голосом, в котором звучала древность и усталость.

— Она добралась?

— Да. Передала, что если я снова исчезну, она меня пробьёт.

Хранитель хмыкнул.

— Значит, она тебя точно дождётся.

Я кивнул.

— Ты говорил, что ящер атакует звуком?

— Мощными звуковыми волнами. Это его главное оружие. — Он склонил голову. — Аура страха, вызванная давлением, — лишь побочный эффект. Основной удар ты почувствуешь, когда он начнёт втягивать в себя воздух. Это сигнал. Через несколько секунд он выпустит волну.

— И как мне, по-твоему, выжить после этого?

— Спрятаться. Если успеешь. — Хранитель помолчал. — Или… перехитрить. А ещё — в нижней части пасти шкура тоньше. Но добраться до неё сложно.

Я посмотрел в сторону туманных руин, где обитал этот… Тиар’Зоул.

— И всё?

— Всё. — Он чуть наклонил голову. — Если бы древних было легко убивать, они бы давно умерли.

Я выдохнул. Значит, всё просто. Прокрасться к древнему ящеру, пережить звуковые волны, найти момент, когда он открыт для атаки, и всадить удар точно в горло. Легкотня.

Я потрогал рукоять оружия, сжал пальцы, стараясь нащупать внутри ту решимость, которая всегда появлялась перед боем. И, к счастью, она была там.

— Ну что ж, — сказал я. — Пора выяснить, кто из нас окажется упрямее.

Я затаился на возвышении, среди руин полуразрушенной башни, частично заваленной обломками. Отсюда открывался неплохой обзор на территорию Тиар’Зоула — огромный открытый зал, некогда, возможно, тронный, теперь же — логово древнего чудовища.

Вначале я подумал, что ящер отдыхает: он лежал на боку, медленно и ритмично дыша, массивные грудные пластины при каждом вдохе приподнимались и опускались. Но стоило появиться движению — он сразу ожил.

Из дальнего тоннеля вынырнул отряд разумных — шестеро. Судя по всему, они хотели проскочить краем зала, не вступая в бой. Слаженные движения, отсутствие разговоров, скрытность — выглядели профессионально. Почти получилось.

Почти.

Ящер дернулся. Резко. Почти мгновенно оказался на ногах. Его морда повернулась в их сторону. Он не рванулся за ними, не прыгнул. Он просто встал. Затем — распахнул пасть.

Всё внутри меня напряглось.

Воздух, будто потянуло к нему. Сильный втягивающий поток сорвал с пола пыль и мелкий мусор, и я увидел, как тела бегущих разумных вздрогнули, один из них оступился.

— Это оно… — выдохнул я.

Следующим мгновением мир сжался в гул. Не звук — давление. Волна, плотная, тяжёлая, оглушающая. Башню затрясло, с потолка посыпались камни. Меня прижало к полу. Даже на этом расстоянии это было почти невыносимо.

А тех, что бежали…

Первые двое просто рухнули, как тряпичные куклы. Остальные пытались отползти, но ящер уже мчался к ним. В два прыжка он оказался рядом.

Раздался хруст костей. Один — разорван. Второй — отброшен и размазан о стену. Последнему почти удалось скрыться — почти. Монстр выстрелил второй звуковой волной в его спину. Человек упал и больше не поднялся.

Я закрыл глаза на пару секунд.

— Вот тебе и слабое зрение, — пробормотал я. — Слепой, но всё видит.

Холод пробирал до костей. Теперь я точно знал, с чем предстоит столкнуться. И не просто знал — прочувствовал на себе.

Он может убить с расстояния.

И не обязательно подходить ближе.

Но в этом была и слабость. Атака требовала подготовки. Промежуток в несколько секунд… если успеть распознать.

Я тихо отступил вглубь руин. Пора было планировать. Спонтанно атаковать такую тварь — самоубийство.

Ящер был чудовищем. Даже издалека он казался воплощённым кошмаром древних — нечто между реликтом прошлого и оружием возмездия. Его движения были медленными, но в них чувствовалась угроза. Гибельная мощь.

Сражаться с таким напрямую — самоубийство. Даже ловушки сработают лишь в лучшем случае. А у меня есть только одна идея… старая, но проверенная.

— Если в прошлый раз сработало, может и сейчас поможет, — пробормотал я, вытаскивая из кольца три ядра четвёртой ступени.

Руки двигались почти автоматически. Тряпка с рунами, проволока с замками, несколько пластин от разобранного артефакта и внешняя оболочка из полой трубки. Нестабильное, потенциально смертельно опасное устройство, которое сработает либо как концентрированный огненный шторм, либо как шаровая молния, разрывающая всё в радиусе десяти метров.

— Если выживет после такого… тогда это точно не зверь, а божество, — буркнул я, затягивая последнюю скобу.

Бомба пульсировала в руке. Не громко — но с ощутимой вибрацией. Четыре раза я её проверил. Пятый уже был бы излишним — или просто признаком страха.

Я огляделся. Зал, где он обитал, был усыпан обломками. Подходящих точек для укрытия не так уж и много, но в тридцати метрах от входа была разрушенная колонна — достаточно большая, чтобы спрятаться. Если успею.

Главное — не умереть раньше времени.

Подполз ближе. Каждый шаг отдавался стуком в голове.

И тогда он шевельнулся.

Голова ящера медленно повернулась в мою сторону. Воздух завибрировал — дыхание изменилось.

Он втягивал воздух.

Сейчас.

Я вскочил, оттолкнулся и метнул бомбу в его пасть. Мгновение — и она исчезла между зубов.

Звяк.

— Да ты издеваешься… — выдохнул я, видя, как она застряла прямо между челюстями.

Я даже не стал ждать.

Техника ускорения. Мгновенный рывок, резкий удар по ногам, словно мышцы выворачиваются наизнанку. Всё вокруг слилось в размытую линию. Один… два… три!

Я успел. Нырнул за укрытие и едва пригнулся, как…

БУМ!

Весь мир сотрясся. Сначала вспышка, потом ударная волна, и наконец — рёв. Не крик боли. Рёв ярости.

Оглушающий, тяжёлый, словно сам воздух возмущён.

Я поднялся, дрожащими руками смахнул с лица пыль. Передо мной — клык. Огромный, обломанный, всё ещё дымящийся.

Я повернул голову.

Он стоял. Шатался. Один глаз выбит. Половина пасти — кровавое месиво. Но он стоял.

— Твою же…

Я опустился на колено и закрылся обломками стены. Пульс гудел в ушах.

Он искал меня.

— Видит, слышит… Чует? — прошептал я. — Или просто злится, что его ужин посмел огрызнуться?

Теперь у него нет одной стороны морды. Может, теперь моя магия пробьёт его? Или хотя бы стрела…

Но у меня нет ни стрел, ни серебра. Только желание выжить.

И вот тут я впервые подумал — а вдруг это не последний из таких?

Монстр завёлся снова. Его шея выгнулась, пасть распахнулась в преддверии звукового удара. Воздух задрожал. Всё вокруг начало вибрировать — от обломков руин до костей внутри моего тела.

Сейчас или никогда.

Я не думал. Действовал на инстинктах. Руки сами сформировали плотную сферу из воздуха — я начал сжимать её, уплотняя до предела. Каждая секунда тянулась, как вечность. Сфера дрожала, сопротивляясь, но я удерживал форму.

И когда дыхание зверя стало низким, грудь его расширилась — вот он, момент! Я метнул заклинание в раскрытую пасть.

Сфера влетела точно в глотку.

Мгновение — и всё застыло. Воздух замер. Ни звука. Только напряжённый взгляд — его единственный глаз расширился до немыслимых размеров.

Потом…

ХЛОП!

Не взрыв — не грохот. Просто резкий, глухой внутренний удар, словно кто-то ударил кулаком изнутри. Словно монстр сам себя разорвал изнутри, не сумев выпустить накопленную звуковую волну.

Он закашлялся.

Мощное тело дрогнуло, лапы разъехались. Он с трудом пытался удержать равновесие, из пасти капала кровь. Взгляд — смутный, затуманенный. Он пытался понять, что только что произошло.

А я уже призывал копьё.

В этот раз — всё, что могу. Ядро гудело внутри, словно жаждало вырваться. Пламя обвило руку, энергия хлынула, и за секунды в воздухе сформировалось огненное копьё, пульсирующее жаром.

Я выждал. Монстр снова закашлялся — и в этот миг метнул копьё в его пасть.

Вспышка. Запах горелого мяса. Вой боли.

Но он выжил.

Я не ждал — создал второе копьё. Снова в глотку. Ещё один удар. Он пошатнулся, но не упал. Всё ещё жил.

Третье копьё. На этот раз он даже не успел взреветь — только дернулся. Огромное тело дёрнулось, лапы подогнулись, и ящер рухнул, подняв клубы пыли.

Секунды тишины. Я не верил.

Потом перед глазами появилась надпись:

"Наполнение ядра: 43%"

Я выдохнул. В груди пульсировала боль, руки дрожали, сердце колотилось так, будто собиралось вырваться наружу.

— …И это только второй, — прошептал я. — А их, напомните, шесть?

И снова тишина. Зловещая, давящая, но… беззвучная.

Хищник пал.

Энергия выгорала во мне, как свеча на сквозняке. Тело словно налилось свинцом, даже простое движение отдавалось ноющей болью в каждой мышце. Я с трудом поднялся, пошатываясь подошёл к телу ящера и, тяжело дыша, извлёк ядро. Оно было огромное, искрящееся, пульсирующее — внутри колыхалась первобытная сила, настолько чуждая, что от одной её близости хотелось отползти подальше и спрятаться.

— Твою же… — выдохнул я, бросая его в пространственное кольцо. — Лишь бы не взорвалось там.

Разворачиваясь, я направился в сторону логова Хранителя. Ноги словно наливались камнем. Земля качалась под ногами, небо пульсировало — то тёмное, то светлое.

Хранитель ждал. В его облике не было и намёка на удивление или сочувствие — только спокойная, почти отстранённая удовлетворённость.

— Хорошая работа, — произнёс он, подходя ближе. — Тиар'Зоул был одним из сильнейших. Не самый умный, но… живучий. А теперь ты стал на один шаг ближе.

Я молча кивнул, едва не упав. Он продолжил:

— Пять ядер. Если соберёшь пять ядер древних, я покажу тебе ритуал. Он позволит не просто поглотить силу, но укрепить само ядро, увеличить вместимость, скорость восстановления, глубину понимания магии.

Я поднял взгляд:

— Прекрасно… — выдавил я. — Только я сейчас сдохну… от радости.

Голос был пустой, безжизненный. Я не чувствовал себя живым. Я чувствовал себя… выжатым.

Хранитель неожиданно помог мне под плечо, подвёл к каменному выступу и аккуратно уложил на покрытую пылью ткань.

— Отдыхай, — сказал он спокойно. — Без отдыха ты не выдержишь даже одного следующего боя.

— Ага, — прошептал я. — А ты ведь, возможно, сумасшедший…

— Возможно, — усмехнулся он. — Но ты всё равно пришёл.

Я хмыкнул и закрыл глаза. Всё затихло. Даже мысли.

Лишь последняя, упрямая:

Я доверился монстру. И… чёрт, может, это не худшее из решений.

Потом — тьма и долгожданный сон.

Я проснулся резко, словно вернулся из глубины, где не было ни сна, ни мыслей. Воздух был холодным и влажным, в теле ощущалась тяжесть, но всё ещё пульсировала жизнь. Я пошевелился, садясь. Побаливали плечи, грудная клетка отзывалась лёгкой болью при вдохе.

— Очнулся. Это радует. — Голос Хранителя был спокоен, как всегда. Он сидел рядом, поджав ноги, и разглядывал меня сквозь маску. — Ты упрямый. Мало кто выживает после встречи с Тиар’Зоулом.

Я промолчал, только кивнул. Сил пока было немного — я ощутимо сжёг почти всё, что мог.

— Пока ты был в отключке, — продолжил Хранитель, — я кое-что... почувствовал. Не то чтобы я специально пытался копаться в тебе. Просто Лик — слишком необычный артефакт, чтобы оставаться незамеченным.

Я сжал челюсти. Лик Первородного. Он был со мной с тех самых пор, как я победил в Храме Обмана. С тех пор стал частью меня. Моей бронёй и маской, скрывающей мою суть.

— Ты понимаешь, что он делает, да? — Голос Хранителя стал чуть жёстче. — Он закрывает тебя даже от Высших. Подавляет сигнатуру души. Стирает твою принадлежность к миру. Даже Абсолюту не так просто будет найти тебя… или распознать. Это мощь. Но и опасность.

Я молчал, глядя в пол.

— Я не осуждаю. Мне всё равно, кто ты на самом деле, — продолжил он. — Но я дам тебе совет. Как союзнику. Или хотя бы как тому, кто пока не желает тебе зла.

Он выпрямился.

— Когда ядро будет заполнено — вернись на свою планету. Там, и только там, ты сможешь сформировать якорь души. Иначе, если кто-нибудь всё же прорвётся сквозь маску, тебе конец. Без якоря ты — просто энергия в теле. Мощная, да. Но не зафиксированная в реальности.

Я провёл рукой по груди, чувствуя знакомый импульс от Лика. Он всё ещё был там. Он скрывал меня… но, как и сказал Хранитель, это только временное прикрытие. Не защита, а маска на время побега.

— Учту, — хрипло ответил я.

— Надеюсь. Ты не первый, кто носил этот Лик, — тихо добавил Хранитель, — но, возможно, будешь последним, кто сумеет снять его по собственной воле.

Он поднялся, отряхнулся и пошёл прочь, оставив меня в полумраке пещеры — с новыми мыслями, вопросами… и лёгкой дрожью в пальцах.

Пора готовиться к следующему шагу… пока ещё есть шанс выбирать путь самому.

Хранитель сидел неподалёку, чиня что-то в своей маске. Когда я окончательно пришёл в себя, он повернулся ко мне и, не поднимая взгляда, сказал:

— Пора рассказать тебе о следующем, мальчишка. Ты же понимаешь, с одним ящером дело не закончится. Нужно пять ядер… А значит — пятеро древних.

Я кивнул, чувствуя, как от усталости внутри ещё всё гудит, но голос уже был ровным:

— Кто следующий?

Хранитель вздохнул, отложил инструмент и медленно повернулся ко мне. Говорить он стал уже другим тоном — размеренным и даже чуть уважительным, будто речь шла не просто о чудовище, а о чём-то более древнем, почти сакральном.

— Следующий… дракон. Водный. Когда-то он был создан, чтобы охранять Великие источники в болотных секторах. Теперь же всё болото — его логово. Имя его, если верить хроникам, — Мираз’Киэль. Ходячее бедствие, туман с зубами.

— Какие у него слабости? — спросил я, уже не надеясь на простой ответ.

Хранитель качнул головой:

— Вот тут-то и загвоздка. Его сильные стороны понятны — он подавляет ментальную энергию. Магия в его зоне работает... своеобразно. Будто мысли вязнут. Были те, кто пытался использовать волю, давление, телекинез — всё разбивалось в кашу, как будто сам воздух отторгает воздействие разума. А вот слабостей я не знаю. Или их никто не нашёл, или не успел рассказать.

Он на мгновение задумался, будто решая, стоит ли продолжать.

— Знаешь, что меня беспокоит больше всего?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Я его давно не видел. Совсем. За остальными я хотя бы изредка наблюдаю. Те движутся, рыщут, кричат. А этот… молчит. Никаких колебаний, даже сквозь магические поля. Либо он ушёл в спячку, либо готовит что-то очень неприятное.

— Может, я успею прикончить его, пока он спит? — спросил я, с долей иронии, хотя внутри росло подозрение, что всё будет далеко не так просто.

— Может, — отозвался Хранитель, — но не надейся слишком сильно. Разумные туда шли. Не толпами, конечно — слишком уж болота опасны — но я веду учёт. Шли… и не возвращались. Даже следов не оставили. Как будто растворялись.

Мы оба замолчали. Я представлял себе туманную топь, в глубине которой таится древняя сила, выжидающая. Или спящая. Или мёртвая — но что-то подсказывало, что в этой истории никто не умирает просто так.

— А если я погибну там?

Хранитель пожал плечами.

— Тогда ты не первый. Но, возможно, станешь последним, кто хоть что-то понял перед смертью. Так что подумай хорошенько. Подготовься. Возьми с собой всё, что поможет оставаться собой, даже когда мысли начнут путаться. Если тебе есть что защищать — держись за это.

Я молча кивнул.

Болота ждали.

И, похоже, в них уже кто-то просыпался.

Я двигался вперёд шаг за шагом, словно пробирался сквозь кисель. Болота Тиар’Киэля встретили меня мрачной тишиной. Ни крика птиц, ни шороха насекомых — только чавканье моих шагов и вязкая тишина, от которой звенело в ушах.

Сперва ничего необычного. Мутная вода, кочки, затонувшие руины. Но чем дальше я углублялся, тем ощутимее становилось утопление. Не физическое — энергетическое. Как будто само пространство начинало… всасывать мою волю. Мой разум.

Внутри головы что-то пульсировало, в такт шагам, словно невидимая сила подбиралась к самому центру моего сознания. Шаг. Пульс. Шаг. Пульс.

Я увидел её.

Сферу. Огромную, как храм. Чёрная, мерцающая, будто состояла из текучего дыма и воды одновременно. Она не стояла на земле — она висела, закрывая собой большой кусок суши. Изредка по поверхности пробегали волны, как будто что-то внутри двигалось и дышало.

Я сделал ещё шаг.

И рухнул на колени.

Не от боли. От пустоты. Меня как будто выключили, оборвали соединение с самим собой. Не было магии, не было мыслей. Только беззвучное давление, давящее с такой силой, что я инстинктивно стал пятиться назад, прочь.

На сотом метре меня скрутило спазмом, я отполз, упал на спину, и в небе надо мной закружились черные птицы, которых, как я знал, там не было.

Вернуться было еще сложнее, чем идти вперёд. Болота будто не хотели отпускать. Я двигался на одних остатках инстинкта, ощущая, как каждая капля в теле тянется обратно к сфере.

Я не знаю, как дошёл. Просто в какой-то момент провалился в траву у границы сектора, и уже там, на сухой земле, воздух наконец стал настоящим воздухом.

Я лежал, тяжело дыша, и только тогда понял — я едва не растворился.

Когда я добрался до лагеря хранителя, тот уже ждал. Он молча протянул мне флягу с чем-то горьким и терпким. Я выпил. Всё тело горело от напряжения.

— Сильно, да? — наконец спросил он, присев напротив. — Ты хоть понял, что это было?

Я кивнул. Еле слышно.

— Печать... — прошептал я.

— Не просто печать. Это ментальное болото, которое сам дракон разлил вокруг логова. Против воли. Против сознания. Он запирает не просто землю, он ломает разум. Всё, что подойдёт слишком близко, становится его. Снаружи — тело. Внутри — пустота.

Я молчал. Не потому, что не знал, что сказать. А потому, что сейчас мне требовалось только одно — восстановиться. И придумать, как пробиться сквозь это.

Потому что я не собирался сдаваться.

Хранитель долго молчал. Я уже начал думать, что он просто ушёл, как вдруг тот произнёс, глядя куда-то в сторону болот:

— Пожалуй, этого лучше оставить на потом.

Я поднял на него взгляд. Он стоял, заложив руки за спину, с той же спокойной, почти ленивой интонацией, но глаза у него были серьёзными.

— Этот водный дракон… он слишком. Даже для тебя. Сейчас — точно. А вот если ты соберёшь пять ядер, — он обернулся ко мне, — тогда всё может измениться. После ритуала ты станешь другим. Не просто сильнее. Структурно другим. Ядро будет держать больше энергии, тело выдержит сильнейшие перегрузки, сознание станет устойчивее к ментальному подавлению.

Он сделал паузу и хмыкнул:

— Может, даже хватит, чтобы пройти сквозь болото и не сломаться.

Я кивнул, обдумывая его слова. Логично. Если дракон подавляет даже на расстоянии, если одного взгляда достаточно, чтобы превратиться в тряпичную куклу, то сейчас мне туда не дорога. А вот после ритуала…

— Значит, — медленно сказал я, — мне нужно ещё три монстра. Три ядра.

— Именно, — подтвердил хранитель. — Ты уже победил двоих. Осталось трое. Один — в ледяных пиках. Другой — в зоне вечной грозы. И третий — в храме, где не умирают души.

Я приподнял бровь.

— Звучит... вдохновляюще.

— О, ты даже не представляешь, насколько вдохновляюще, — усмехнулся он. — Но главное — не трогай болотного дракона до поры. Он не уйдёт. Он спит… или притворяется. В любом случае, он дождётся. А ты пока займись тем, что посильнее.

Я встал. Тело уже не болело, мысли прояснились.

— Что ж, — сказал я, — значит, начнём с того, кто в ледяных пиках.

Хранитель кивнул:

— Хороший выбор. Его называют Молчаливым Колоссом. Он не рычит. Он не нападает первым. Он просто ждёт. А когда кто-то заходит слишком далеко… он движется.

Я глубоко вдохнул.

— Прекрасно. Тогда пошли.

Молчаливым Колоссом оказался… огр-переросток. Точнее, так я его мысленно окрестил, когда впервые увидел эту тушу издалека.

Он был огромен — не просто рослый, а по-настоящему колоссальный. Массивное, покрытое инеем тело, бледная кожа, испещрённая трещинами, из которых медленно сочилась парящая кровь. Кажется, он даже не чувствовал боли — просто шагал, перемалывая кости и руины, как булыжник катится с горы. У него был тяжёлый, неторопливый шаг, как у хорошо откормленного зверя, которому некуда торопиться.

Я прятался за уступом и наблюдал, как он медленно перегрызает какого-то несчастного монстра, вцепившись в него обеими руками. Потом, не торопясь, развернулся и побрёл в другую сторону. Каждый шаг его отдавался лёгкой вибрацией в земле.

— Невероятная регенерация и аура холода, — напомнил мне Хранитель, стоявший рядом. — Но глуп. Очень. Если ты построишь ловушку, он в неё влетит с радостью. Вот только...

Он многозначительно замолчал.

— Да. Я понял, — пробормотал я. — Ловушку ещё нужно построить. А потом, даже если поймаю — как его убивать?

Хранитель хмыкнул:

— Ну, ты у нас парень не глупый. Придумаешь. У тебя теперь и серебро есть, и опыт, и голова вроде работает. Главное — не пытайся сражаться с ним в лоб. Это не тот, с кем можно устроить дуэль. Ударом он сносит стены. А вот слабых мест почти нет, если не считать…

— Если не считать его башки, — закончил я за него. — Которую он, видимо, даже сам толком не использует.

— Именно, — кивнул Хранитель. — Там кость потолще, но с магией… может, и достанешь. Главное — заставь его стоять на месте. Или хотя бы не двигаться слишком быстро.

Я глубоко выдохнул, глядя на силуэт огра вдалеке.

— Значит, ловушка. Большая. Очень большая. И желательно с кольями. Или кислотой. Или... чёрт, надо подумать.

Мы с Мариной как-то уже строили самострел. Вышло неплохо, но с тех пор ставки сильно выросли. Этот противник — одно сплошное исключение из правил. Если я не убью его с первого раза… то второго раза может и не быть.

Я отошёл от края склона и в последний раз глянул на Колосса. Он остановился посреди разрушенной улицы, повернул голову, как будто что-то почувствовал, но потом просто уронил себя на землю и… заснул сидя. Как гигантская замёрзшая скала.

— Ну, — вздохнул я, — раз он не торопится, у меня есть время подумать.

Я выбрал удобную позицию на приподнятом участке, чуть в стороне от центра сектора. До огра — метров двести. Достаточно, чтобы не попасться, но достаточно близко, чтобы проверить гипотезу. Я уже догадывался, что лобовая атака — плохая идея, но лучше убедиться в этом заранее, чем потом на собственных костях.

Сконцентрировав энергию, я вызвал в руку огненное копьё — плотное, жаркое, с пульсирующей сердцевиной. Не самое слабое заклинание в моём арсенале, особенно если вложить немного больше резервов. Магия окутала мои пальцы, воздух сжался, и я бросил.

Копьё с оглушающим свистом пронеслось над руинами, ударилось в плечо монстра и… разбилось, словно бросил стеклянную палку в валун. Даже не обожгло. Только слегка окрасило его бледную кожу копотью. Огромная туша застыла, потом медленно повернула голову в мою сторону.

— Чёрт, — выдохнул я и отпрянул за укрытие.

Застыл на месте, задержал дыхание. Прошло пять, десять, пятнадцать секунд.

Монстр не двигался.

Потом, наконец, тяжело поднялся на ноги, повернулся в мою сторону и… сделал шаг. За ним второй. Но я уже был по ту сторону границы, и Хранитель говорил, что древние монстры свои территории не покидают. Это правило всё ещё действовало.

Огр остановился. Тупой и медлительный, как и предупреждали. Но с кожей, будто выкованной из ледяной брони. Огненное копьё даже не оставило царапины.

Я прищурился, оценивая.

— Лучше бы ты был менее толстокож, приятель, — пробормотал я. — Тогда мы бы пообщались.

Он ещё минуту смотрел в мою сторону, потом, будто забыв, что произошло, сел прямо на землю и опустил голову. Уснул? Или задумался? Кто их знает.

Я развернулся и пошёл обратно.

Нет, огонь не подойдёт. Как, впрочем, и любая обычная атака.

Придётся действовать… иначе.

Я долго бродил по округе, вглядываясь в каждый холм, каждый выступ, каждый клочок затоптанной земли. Сектор был почти пуст — лишь пара древних, полусгнивших деревьев и остатки стен, выщербленных временем. Казалось, здесь и прятаться-то негде, не то что устраивать ловушку.

Но вот что-то привлекло внимание: огромный провал в земле, наполовину засыпанный камнями. Я спустился, сбивая пыль с выступов, и понял — это подвал. Вероятно, часть старого здания. Внутри был лишь один зал, но он поражал размерами. Потолок — метров двадцать, стены — в толщину моей вытянутой руки. Всё, как будто построено под рост самого огра.

— Интересно, — пробормотал я, оглядываясь. — А что, если…

Мысль пришла внезапно и засела крепко. Заманить огра внутрь.

Если правильно всё подготовить… если подкопать боковые выходы, обрушить потолок в нужный момент или запереть массивной плитой, — можно удержать его внутри, а там уже закидывать чем угодно, хоть огненными копьями, хоть «магическими кирпичами».

Главное — чтобы он не выбрался.

Я осмотрел пролом в потолке — именно через него подвал и был заметен. Придётся подчистить подход, расширить проход, чтобы чудовище смогло спокойно пройти… а потом сделать так, чтобы оно уже не выбралось.

— Никаких зениток, конечно, — усмехнулся я. — Но если вбухать всю магию в мощь, то и моё ядро сгодится за боевую установку.

Я пошёл за инструментами — точнее, вызвал из кольца несколько зачарованных клинков и магический резец, которыми пользовался раньше. Работы было много: укрепить нужные опоры, подкопать лишнее, выставить усиления там, где потом можно их обрушить.

Я работал в поте лица, вспоминая всё, чему научился — и на Земле, и здесь, — чтобы построить самую опасную ловушку в этом забытом богами секторе.

А монстр тем временем бродил где-то далеко, лениво выслеживая следующую жертву.

— Потерпи, громила, — шепнул я. — Скоро у нас с тобой будет встреча.

Последние приготовления отняли не только силы, но и остатки терпения.

Я стоял на краю подвала, вглядываясь в тень, что с каждой минутой становилась всё более зловещей. Путь отступления был готов — узкий тоннель, ведущий к внешней стене руин. Там я оставил заряд на обрушение, если всё пойдёт не по плану. Хотелось бы верить, что не пригодится… но кто знает, как поведёт себя эта туша.

В глубине ловушки, внизу, в арматурные колья, воткнутые под углом, как острые зубы гигантского капкана, капало густое, вонючее масло.

— Даже не знаю, зачем я его тогда взял… — пробормотал я, снимая пробку с последней бочки. — Наверное, интуиция. Или паранойя.

Масло растекалось по каменному полу, ползло по стенам, делая их скользкими, будто покрытыми льдом. Я чуть не навернулся сам, когда пытался выбраться наружу после нанесения последнего слоя.

Пахло… мерзко. Что-то между протухшим жиром и гнилым грибом. Зато неприятно — это плюс. Возможно, огру запах ударит по носу — и он полезет, не раздумывая.

Я отошёл на безопасное расстояние и оглядел всё ещё раз. Колья выставлены. Масло нанесено. Путь к подвалу очищен. Обход заложен.

Оставалось только вызвать зверя.

Я закрыл глаза и вздохнул:

— Ну что, здоровяк. Идём танцевать.

— Эй, жирный! — выкрикнул я, наполняя голос вызовом и насмешкой. — Я здесь, иди, покажи мне свою грацию!

Ответом стал глухой рык, сотрясший землю под ногами. Из-за руин вынырнула массивная туша, покрытая сероватой шкурой. Он не бежал — он несся, как лавина, сотрясающая всё на пути. Я уже стоял у края подвала, и как только его тяжёлые шаги приблизились, резко отскочил в сторону.

Огр не сбавил хода. Огромная масса с хлюпающим звуком влетела в замаскированную яму. В следующую секунду послышался громкий глухой удар, за которым последовал вопль боли и ярости. Видимо, колья всё-таки сработали — не смертельно, но явно неприятно.

Я выглянул краем глаза. Огромные лапы метались по краю, цепляясь за уступы, но масляные стены делали своё дело — он соскальзывал каждый раз.

— Хорошо… — прошептал я и вытянул вперёд обе руки.

В левой ладони начал вращаться вихрь воздуха, формируясь в плотную, быстро крутящуюся воронку. В правой — пульсировал огонь, словно живой, готовый вырваться наружу.

Ядро ныло. С каждой секундой концентрация энергии снижалась, но я тянул, уплотнял, соединял… пока не почувствовал, что достиг предела.

— Пора спать, приятель, — прошептал я и выпустил оба заклинания.

Огненный и воздушный потоки взвыли, соединяясь в один гигантский смерч, переливающийся жаром и ревущим ветром. Он метнулся вперёд, врезался в подвал, и в ту же секунду…

ВЗРЫВ.

Меня отбросило, как тряпичную куклу, и я пролетел несколько десятков метров, прежде чем шмякнулся спиной об откос и остановился, задыхаясь от боли.

Пыль. Жар. Грохот.

В ушах звенело, мир покачивался, но я всё же приподнялся на локтях и посмотрел в сторону подвала.

Там клубилось пламя, извивался дым… но рычаний уже не было слышно.

— Кажется, сработало… — выдохнул я.

Я брёл по руинам, раз за разом прокручивая в голове финал той атаки. Смерч, взрыв, огонь — тогда казалось, что это было лучшее решение. Сейчас же я не был так уверен.

Два дня. Два дня пламя всё ещё вырывалось наружу из трещин и проломов, ветер выдувал раскалённые угли, а плотный дым полз по округе. Я просто ждал. Следил, думал, пытался понять — не сжёг ли я всё к чертям, включая то, зачем, собственно, всё и затевалось.

На третье утро наступила тишина. Остатки огня угасли, только сизый пар поднимался от камней.

— Ладно… — хрипло выдохнул я, поднимая с земли инструмент. — Смотрим, что осталось.

Разбор завала оказался медленным, грязным и изматывающим делом. Камни, балки, куски полуобрушившихся стен. Всё это перемешалось с пеплом и обугленными останками. Несколько раз я спотыкался, падал, пару раз чуть не вывернул себе плечо, вытаскивая особенно упрямые глыбы.

Каждый раз, когда очередная плита с грохотом отлетала в сторону, я замирал, надеясь увидеть блеск ядра. Но — только пыль и расплавленный мусор.

— Чёрт бы побрал эту гениальную идею, — пробормотал я, облокотившись на обгоревшую балку. — В следующий раз… поставлю просто табличку: "Умереть, пожалуйста".

Когда я уже почти отчаялся, под очередным обломком мелькнул слабый голубой свет. Сердце екнуло. Я вытащил последнюю плиту, отшвырнул в сторону и… замер.

Ядро.

Тускло светящееся, тёмно-синее с прожилками, почти сливающееся с землёй. Обугленное, но целое. Я медленно поднял его и почувствовал знакомую тяжесть энергии, текущей внутри.

— Живучий ублюдок, — усмехнулся я и аккуратно опустил его в пространственное кольцо. — Третье из пяти.

Я вытер руки о штаны и присел на обломок. Усталость висела на плечах, словно груз. Но глубоко внутри я чувствовал удовлетворение. Пусть это и была дикая затея, но она сработала.

— Осталось всего два, — сказал я себе. — Два. И тогда… будет ритуал.

И, может быть, тогда хоть что-то станет проще.

Когда я вернулся к хранителю, тот уже стоял на прежнем месте, уперев руки в бока и тихо посмеиваясь. Стоило мне подойти ближе, как он разразился громким хохотом, едва не свалившись с ног.

— Это… это было гениально! — выдохнул он сквозь смех. — Ты залил ловушку драконьим маслом! Да ещё и поджёг его двумя смерчами! О, Абсолют… я давно так не смеялся.

— Рад, что развлёк, — пробормотал я, устало опускаясь на валун. — А чего ты сразу не сказал, что оно настолько ценное?

— Так ты хоть сам знал, что это? — он ткнул в меня пальцем, едва сдерживая улыбку. — Драконье масло! Его ищут экспедиции десятками лет. Ты же у нас — взял, потому что «воняет подозрительно»!

— Ну да… — я потёр висок. — Учитывая, что я огра в этом масле жарил, получается, что сжёг на нём целое состояние?

— На нём можно было купить малую планету! — торжественно сообщил хранитель. — А ты устроил на нём фейерверк для полоумного огра.

— Он не такой уж полоумный, если выдержал две бочки этой дряни и смерч. Я, между прочим, двое суток мусор откапывал, боясь, что ядро разлетелось в труху.

— Но ведь не разлетелось, — напомнил хранитель и хмыкнул. — Третье ядро у тебя. Осталось три монстра, и ты знаешь, кто один из них.

Я помрачнел.

Спящий дракон. Ментальное давление уже в сотне метров делает из головы миску с пульсирующим киселём.

— Да, дракон… — пробормотал я. — Его пока лучше оставить.

Ты говорил, что покажешь ритуал усиления после пяти ядер?

Хранитель кивнул:

— Всё верно. Пять ядер древних монстров — и ты сможешь провести ритуал. Усилишь ядро, тело, сознание. Ментальное сопротивление тоже вырастет. Тогда, может, и до дракона доберёшься. Не зря же ты столько сил вкладываешь, верно?

— Не зря, — вздохнул я. — Хотя если бы ты сказал с самого начала, что дракон подавляет сознание, я бы лучше первым огра сжёг.

— А ты бы послушал? — хранитель рассмеялся. — Ладно, отдыхай. Впереди ещё двое, и один из них точно не любит гостей.

Я закрыл глаза, чувствуя, как остатки энергии возвращаются в тело.

Три ядра есть. Три врага впереди.

Значит, осталось сделать невозможное всего… три раза.

Хранитель нахмурился, когда я упомянул, что пора бы узнать, кто следующий в моём списке безумных целей.

— Следующий, — начал он, медленно чертя пальцем по воздуху, — обитает в зоне, которую мы зовём Грозовым венцом. Представь себе бесконечную бурю. Молнии сверкают каждую секунду, гром гремит, не умолкая ни на миг. Небо над этим сектором разорвано на части, как будто в самой атмосфере поселился гнев богов.

— Звучит… романтично, — пробурчал я, поджимая губы.

— В центре этой симфонии хаоса живёт Грозовая птица. Огромная. Пернатая. Скорее, полуживая стихия, чем зверь. Она питается самой бурей, поглощает молнии, будто это вода для неё. Быстро летает, ещё быстрее убивает. Но…

— Вот сейчас будет часть про «но», да? — с надеждой спросил я.

Хранитель кивнул:

— Но… к ней редко кто заходит. Она не ждёт угроз. Поэтому почти не следит за округой, не патрулирует, как тот же ящер. Не отлавливает случайных разумных, как огр. Она лениво дрейфует в самом центре.

Это её слабость — самоуверенность. Тебе не придётся бегать от неё по всей зоне. Всё, что тебе нужно — добраться до неё незамеченным. Ну или почти незамеченным.

— Добраться до центра грозовой зоны, наполненной молниями и звуками, — я прищурился. — Скрытно. Прекрасно. Почему бы ещё и барабан не взять, чтобы не так скучно было?

Хранитель усмехнулся:

— Не забудь зонтик.

Я закатил глаза и посмотрел на растрескавшуюся землю у своих ног. Следующая цель — буря на крыльях. И мне нужно либо пробраться к ней и нанести удар первым, либо… ну, на второй вариант лучше не рассчитывать.

Я вздохнул.

Грозы, молнии, летающая смерть.

Отличный день, чтобы поджариться.

Дорога к границе зоны гроз не была сложной — земля выжжена, деревья обуглены, а воздух несёт в себе постоянный гул напряжения. Даже не войдя в зону, я уже чувствовал, как волосы на руках встают дыбом от накопленного электричества в атмосфере.

Я остановился у разлома в земле, за которым начиналась настоящая буря.

Небо там было постоянно в движении: тучи клубились, сверкали и взрывались, испуская молнии с такой частотой, что глаз просто не успевал фиксировать вспышки. Пыль, искры, статический воздух — каждый вдох будто пощёчина.

Я невольно отступил на шаг.

«Одна молния — и меня можно выковыривать из земли щепоткой соли».

Шанс выжить там без защиты… стремится к нулю.

Слишком плотные разряды. Слишком частые удары.

«Нужен громоотвод. Да какой громоотвод?.. Я что, буду бегать с шестом из меди и надеяться, что молнии в него попадут, а не в мою башку?»

Я обернулся, глядя на руины позади себя. Может, где-то там ещё остались остатки древнего оборудования? Или хотя бы что-то из металла, что можно использовать?

— Мне бы зенитку, громоотвод и костюм из резины, — пробормотал я и хмыкнул. — Или хотя бы храбрость уровня самоубийцы.

В голове всплыл старый принцип — электричество всегда бьёт в самое высокое и самое проводящее. Значит, если сделать высокую мачту, которая примет на себя удар, а сам спрятаться ниже — есть шанс.

Но тогда возникает другая проблема:

«А как это перетащить на территорию? И не расплавится ли она с первого же разряда?»

Размышления сменялись идеями, идеи — сомнениями.

Но ясно было одно: без плана я туда не сунусь. Это не ящер, которого можно взорвать. Это не огр, которого можно заманить в яму. Это — ходячий ураган, и мне нужно либо стать молнией, либо научиться её переживать.

Я выдохнул и взглянул на зону.

— Пожалуй, начнём с поиска куска железа. Или чего-нибудь похожего.

Я сгребал в кольцо всё, что напоминало металл: обломки древних механизмов, остатки арматуры, куски колонн. На вид — мусор, а по сути — мой шанс не превратиться в поджаренного голубя.

Рядом, как из воздуха, возник Хранитель.

Он молча наблюдал, как я обрабатываю очередной прут и натягиваю на него заострённый кусок меди.

— Что ты творишь, дитя техногенного безумия? — наконец не выдержал он, скрестив руки на груди.

— Изготавливаю громоотводы. Хочу воткнуть их по границе сектора, сделать коридор для прохода. Если повезёт, выживу и даже не задымлюсь.

Хранитель прищурился.

— И ты правда веришь, что пара железяк спасёт тебя от птицы, питающейся самой бурей?

Я пожал плечами.

— Это лучше, чем просто шагнуть туда и ждать, когда из меня вылетит душа. Ты же сам сказал: она не следит за территорией. Может, удастся подкрасться.

— Ох, — он тихо хмыкнул. — Сразу видно — дитя мира машин и технологий, только недавно вынырнувшее в магическую реальность.

Он подошёл ближе, коснулся одного из металлических прутов.

— Знаешь что? Ты на правильном пути… почти. Но такие штыри — нужно усиливать рунами. Простая железка — это просто металл. А вот руна-притяжения молнии… Она не просто притянет разряд — она возьмёт его на себя.

Я приподнял бровь.

— Ты знаешь такие руны?

— Знаю. Покажу. Но ты сам будешь их вырезать, я не ручной мастер. И учти, наконечники лучше из серебра, а если не хватит — медь сойдёт. Эти металлы более «чувствительны» к энергии. И магии тоже.

— А если всё равно шарахнет?

— Тогда постарайся не орать слишком громко, я не люблю крики боли. Нарушают атмосферу.

Я кивнул и усмехнулся.

— Значит, вырезаем руны, расплавляем серебро и делаем штыри. Ужасно не хочется умирать от молнии после всего, что я пережил.

Хранитель сделал жест рукой, и передо мной возник светящийся символ — узор рун, похожий на спираль и стрелу одновременно.

— Начинай с этого. Это основа. Если выживешь — я научу тебя усиливать молнию. Вдруг решишь кормушку этой птицы отобрать.

Первые руны я вырезал дрожащими пальцами, чувствуя, как металл сопротивляется. Уж не знаю, магия ли, напряжение ли от предстоящего похода сквозь ураган, но каждый удар резца будто требовал от меня не только силы, но и концентрации. Когда первые десятки штырей были готовы, с выгравированными рунами-приманками и наконечниками из меди и серебра, я взглянул на них с удовлетворением — настоящая колючая стена между мной и смертью.

— Красиво, — хмыкнул Хранитель. — Почти жаль, что их сейчас начнёт поджаривать один за другим.

Я промолчал. Перекинул связку готовых штырей в пространственное кольцо и направился к границе зоны.

Первый шаг внутрь сектора бурь — словно вошёл в гнев богов. Воздух вибрировал, волосы вставали дыбом. Я вбил первый штырь — и почти сразу в десятке шагов от меня ударила молния. Приземлилась на штырь. Работает.

Дальше — ещё один. И ещё. Постепенно, по мере вбивания, я начал прокладывать узкий коридор. Каждый шаг вперёд давался с трудом, и с каждым ударом молнии становилось жарче, хотя дожди лились сплошной стеной.

На тридцать третьем штыре молния попала не в него — а в меня.

Меня отбросило назад, в доспехах пошёл дым, и только привычка падать правильно спасла от перелома шеи.

— Уф… — выдохнул я, лежа на холодной земле за пределами сектора. — Ну хоть не на голову.

Хранитель появился рядом, ухмыляясь:

— Один удар молнии — минус неделя жизни. Так говорят у меня в деревне. Жаль, деревни уже нет.

— Ага… ну я не планировал жить вечно.

Встал, пошатываясь, и снова направился к зоне.

Второй удар я словил на шестидесятом штыре. На этот раз доспех буквально засветился изнутри, и я рухнул на колено, с трудом удерживая сознание. Даже Лик Первородного дрогнул, и на миг перед глазами пролетели чужие воспоминания. Стиснув зубы, я отступил… чтобы вернуться снова.

Упрямство — не магия, но оно порой сильнее ритуалов.

Я продолжал. Сотня… сто пятьдесят… двести. Я продвигался. Я создавал живой коридор молний, сотканный из вбитых в землю артефактов и желания выжить. В какой-то момент я заметил, что разряды всё чаще выбирают штыри, а не меня. Значит — всё работает.

К утру следующего дня я был уже на половине пути к центру. Доспех почернел от гари, волосы торчали в разные стороны, но сердце било ровно — я выжил. И собирался дойти до конца.

Я шагал вперёд с той сосредоточенностью, которая приходит, когда осознаёшь — путь назад всё равно уже отрезан. За спиной — пылающий след из штырей, каждый из которых был как замершее "не сегодня" от смерти. Впереди — сердце шторма.

И там, в самой гуще молний, я увидел её.

Птицу.

Огромная, с раскинутыми крыльями, покрытыми тёмным, будто закопчённым пером, она будто бы парила в вихре молний. Они не били в неё — они плясали вокруг неё, как слуги, как восхищённые дети. А может, как прикованные цепями рабы. Она не охотилась. Она впитывала бурю, и с каждым импульсом, пронзающим небо, внутри неё вспыхивал отблеск ярости.

Я затаился за обломком исполинской колонны и достал из кольца ещё штыри. Их у меня было больше сотни. Даже с небольшим запасом.

— Значит так, — прошептал я себе. — Построим тебе клетку, королева грозы.

Сначала я двигался по кругу, держась на безопасной дистанции. Шаг за шагом, штырь за штырем. Некоторые сразу вспыхивали — птица что-то чувствовала. Несколько раз она резко поднимала голову, но не поднималась в небо — то ли не замечала меня, то ли не сочла угрозой.

Я продолжал. Ветер рвал одежду, молнии били в небо в каких-то безумных ритмах, но я вбивал штыри, формируя круг. Каждый штырь укреплялся рунами, проверялся, зарывался в землю как можно глубже.

На середине круга птица издала звук.

Он не был криком. Это был — раскат. Как будто гром вышел наружу и обрел голос.

Я едва удержался на ногах, в ушах звенело, кровь закапала из носа. Но я продолжал. Всё ближе, всё плотнее. Я вёл круг не просто замыкая его — я делал двойной рубеж. Первый — широкий. Второй — узкий. Чтобы молнии шли по контуру, не позволяя вырваться наружу.

И вот, когда я установил предпоследний штырь, птица поднялась в воздух.

Молнии на миг исчезли. Не одна. Все.

Мир застыл в безмолвии.

И в следующий момент небо взорвалось, будто само осознав своё пренебрежение.

Я бросился к последнему штырю, вбил его с надрывом, вложив остаток сил, и, едва успев отпрыгнуть в сторону, увидел, как первая молния ударяет в новый замкнутый круг.

И что-то изменилось.

Внутри круга молнии теперь начали биться внутрь. Не вовне. Они больше не плясали вокруг птицы. Они начали пожирать её, вырываться у неё из-под контроля.

— Работает… — прошептал я, весь в копоти и сгоревшей одежде. — Чёрт возьми, работает.

Птица взвилась, закричала-громыхнула вновь, но молнии уже не слушались её полностью. Она билась, крутилась, сбивала штыри, но в какой-то момент, я видел, один из разрядов ударил ей в крыло. И тогда она закричала по-настоящему. Болью.

Штыри вибрировали от переполняющей их энергии. Руна за руной начинали светиться ослепительно-белым светом, а серебряные наконечники пульсировали, словно живые. Казалось, сами небеса подчиняются этим глупо выглядящим железкам, вбитым в землю упрямой рукой выжившего.

Гроза смолкла.

И вместе с ней смолкла птица.

Её огромные крылья больше не подпитывались молнией. Напротив — с каждым новым ударом в штыри, энергия, что раньше искрилась на её оперении, начинала тускнеть. Перья теряли блеск, тело сотрясалось судорогами.

Она пыталась взлететь.

Раз, другой, в отчаянной надежде разорвать невидимые цепи. Но воздух будто стал вязким. Каждое движение давалось всё тяжелее. А молнии больше не приходили на зов.

Нет, теперь они вытягивались из неё самой. Из её груди, крыльев, глазниц. Прямо в штыри.

И в этот момент я понял: грозовая птица была не носителем силы, она была сосудом. Хранилищем. Молнии любили её, потому что она хранила их в себе.

А теперь… теперь я украл у неё это право.

Птица взвизгнула. Нота боли в этом звуке была такой чистой, что по коже прошёл холод. И всё же — это был конец.

Она захлопала крыльями в последний раз и, будто в замедленной съёмке, рухнула в центр круга. Пыль поднялась столбом. Один из штырей загорелся от перегрева, но оставался на месте.

Я стоял на границе круга, тяжело дыша. Всё моё тело дрожало — от усталости, напряжения, от осознания того, что это получилось.

Птица была жива, но разряжена. Пустая. Обессиленная. Её грудь вздымалась медленно, а по обожжённым перьям полз дым.

Я не знал, сможет ли она восстановиться. Может быть, если оставить — она снова впитает грозу и станет прежней. Но я пришёл не за этим.

Я шагнул вперёд.

— Прости, — пробормотал я. — Но мне нужно твоё ядро.

Я стоял над павшей птицей, глядя, как остатки силы покидают её тело. Она уже не дышала. Осталась лишь громада искривлённого пера, обугленных когтей и разорванных нервов.

Сжав кулак, я сосредоточился. Ледяная энергия заклубилась в моей ладони, вытягивая остатки сил из ядра. Копьё выросло из воздуха — длинное, прозрачное, сияющее трещинами инея. Я медленно поднял его и метнул прямо в грудь птицы.

Глухой удар.

Тело дрогнуло — и затихло окончательно.

Я подошёл ближе, на всякий случай наготове. Но птица не двигалась. Осторожно, почти с уважением, я вырезал ядро — переливающийся, пульсирующий сгусток молниеносной энергии. Оно било током, даже когда я убирал его в пространственное кольцо.

Четвёртое.

Осталось ещё одно. И тогда… ритуал. Усиление. Ответы.

Я оглядел зону. Молнии уже не били, не разрывали небо. Буря, некогда вечная, затихала. Лишь слабые всполохи играли над горизонтом, точно огоньки памяти. Молниеотводы больше не пульсировали — кроме тех, что я с собой забрал.

Я поднял один из первых — тяжёлый, металлический, руны на нём светились остатками энергии. Он был словно аккумулятор стихии. Может, потом придумаю, как использовать. Сейчас — не до этого.

Я забрал пять таких штырей — самых насыщенных. Остальные… оставил. Пусть стоят. Пусть рассказывают другим, кто сюда доберётся, что здесь был кто-то, кто повернул бурю вспять.

Когда я вернулся к хранителю, тот, как обычно, стоял спокойно, будто всё это время просто смотрел на облака.

Он обернулся, усмехаясь:

— А я уж почти с тобой простился. Был уверен — поджарит тебя на медленном огне. Или точнее… на очень быстрых разрядах. Но ты, смотрю, ещё держишься на ногах.

Я устало усмехнулся:

— На зубах, если быть точным. Но птица побеждена. Ядро у меня.

— Тогда поздравляю, — хранитель кивнул. — Остался один. А потом мы начнём.

Я не стал говорить, насколько был выжат. Не стал упоминать, что ноги гудят, а ядро еле светится. Это уже было не важно.

Я был ближе, чем когда-либо.

Хранитель долго молчал, глядя куда-то за горизонт, будто видел нечто, скрытое от моего взгляда. Я ждал. Он заговорил, не поворачиваясь:

— Последний из пятерых… — голос его звучал непривычно тихо. — Когда-то он был первым жрецом. Прямым связующим звеном между богом и смертными. Говорят, имя его покровителя было вырезано из самой ткани мира, стерто не просто с камней, а из памяти. Осталась только оболочка. Без имени. Без сути. Без веры. Только боль.

— И сам жрец остался? — уточнил я.

Хранитель кивнул.

— Остался. Только… уже не человек. Не разумный в обычном понимании. Он — пустая оболочка, набитая остатками силы и безумием. Потеря бога отозвалась в нём… болезненно. Жрецы, особенно древние, связаны с высшими силами куда сильнее, чем может показаться. Когда бог умирает — в них что-то ломается.

Я прищурился:

— Значит, он сумасшедший?

— Не совсем. Или не только. Он всё ещё помнит ритуалы, формулы силы, знания древнего бога. Он слаб, по сравнению с остальными древними чудовищами, но его смертью цена высока. Если проиграешь, он поглотит твою душу.

Я замер.

— Поглотит?

— Ты исчезнешь. Не будет ни посмертия, ни перерождения. Если у тебя вообще был шанс на перерождение. Душа станет частью его безумия. Пищей. И он станет чуть сильнее. А ты — навсегда забудешь, кем был.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Как будто до этого было не страшно. Значит, не могу проиграть. Совсем.

— Да. И вот ещё совет, — хранитель посмотрел на меня с необычным выражением — почти человеческой тревогой. — Никогда не становись жрецом. Даже если кто-то предложит. Даже если это будет казаться выгодным. Боги не вечны. А их падение всегда калечит тех, кто был ближе всего.

Я кивнул, запоминая.

И впервые за всё время почувствовал, как леденеет спина.

Потому что теперь я знал:

Следующий бой — это не просто бой за силу.

Это бой за свою душу.

Хранитель развёл руками:

— Методов борьбы с ним у меня нет. Жрец потерял разум вместе с богом, которому служил. Осталась оболочка, полная силы и безумия. Сам по себе он не так опасен, но если проиграешь — он поглотит твою душу. А она у тебя, парень, не из простых. Так что действуй осторожно.

Я лишь кивнул. Без лишних слов.

Оборотень, ящер, огр, грозовая птица — каждый из них был по-своему чудовищем. Но они были… физическими. Даже если в них была магия, они действовали по законам, которые можно понять. А вот жрец, особенно одичавший, да ещё и переживший смерть бога… это уже нечто совсем иное. Сложнее. Глубже. Опаснее.

Я перебрал своё снаряжение. Проверил оставшиеся ресурсы. Привёл в порядок заклинания. Особое внимание — защите сознания. После болотного дракона я больше не собирался недооценивать ментальные удары.

Снял с лица Лик Первородного, взглянул на него. Холодный, гладкий. Как зеркало. Маска всё ещё скрывала мою суть, но на жреца она может не подействовать. А может, наоборот, именно она вызовет у него интерес. Неизвестность — самое сложное в предстоящем бою.

— В этот раз всё может закончиться иначе, — пробормотал я.

Укрепил волю. Вспомнил Марину, как она исчезала в портале. Вспомнил рев ящера, ревущий ветер грозовой зоны, запах гари от горящего драконьего масла. Всё, что я прошёл. Всё, что пережил. Всё это — не зря.

На всякий случай подготовил несколько ловушек. Простейшие, но эффективные, если всё пойдёт не по плану. Проверил ядро — энергии было не так уж и много, но на один бой должно хватить. Главное — не дать ему затянуться.

Хранитель наблюдал за мной в молчании. А потом усмехнулся:

— У тебя уже четыре ядра. Ещё одно — и я покажу ритуал. Не сдохни по пути, Посланник.

— Подумаю, — ответил я и направился в сторону сектора жреца.

Остался один. Самый опасный.

Но и самый нужный.

Я переступил границу сектора жреца. Ничего не произошло. Ни вспышек, ни грома, ни криков проклятых душ — разочарование прямо с порога. Только вязкая тишина, от которой сводит зубы.

Я шёл медленно, не потому что хотел — просто каждый шаг требовал усилий, словно воздух стал гуще, как кисель, и сопротивлялся движению.

Ладони вспотели. Серьёзно? Я после всего пережитого ещё и потею от нервов? Чудесно. Уверен, Хранитель бы оценил.

С каждым шагом ощущение усиливалось. И тут я понял — это не просто тяжесть. Где-то внутри, прямо в груди, что-то начинало гудеть. Не... не сердце.

Я остановился. Прислушался.

Нет, точно не сердце.

Это ядро.

Оно... стучало. Да-да, именно так — будто внутри моего тела начинался шторм. Волны энергии сотрясали его, раскручивались всё сильнее, словно хотели вырваться наружу.

— Так, стоп, — пробормотал я себе под нос, — не сейчас. Я только зашёл. Можешь не позориться перед врагом хотя бы первые пять минут?

Я попытался взять себя в руки. Вдох — выдох. Энергия не утихала. Напротив — нарастала.

И тут в голове вспыхнула мысль:

Всё в порядке. Это просто усталость. Успокойся. Не сопротивляйся.

Мгновение — и холод пробежал по позвоночнику.

— Прости, что? — пробормотал я вслух. — Кто вообще это сказал?

Ответа не последовало. Только чуть тягучее эхо: усталость... успокойся...

Я прищурился.

— Ага. Прекрасно. Только начал прогулку по храму безумного жреца, и в голове уже кто-то завёл уютные разговоры. Не хватает ещё чашки чая и пледа.

Я вновь сконцентрировался. Да, это не моя мысль.

Скользкая. Липкая. Как будто кто-то пытается не внушить, а всучить тебе мысль, завёрнутую в тепло и заботу.

Только я-то знаю: если кто-то говорит тебе "успокойся", когда ты на территории маньяка — лучше не слушать.

Я усилил ментальную защиту. Закрылся. Энергия в ядре будто бы вздохнула — странный эффект, но чувствовалось, как вихрь внутри постепенно приходит в норму.

Это не было просто утомлением.

Жрец уже начал охоту. Не топотом, не заклинанием, не рыком из темноты. Он просто вложил в меня чужую мысль. Без предупреждения. Мягко. Почти по-дружески.

— Вот только друзья в голову не лезут, — пробормотал я. — Придётся объяснить старичку границы личного пространства.

Я продолжил путь. Теперь ещё тише. Каждый шорох, каждый отблеск — под контролем.

Сюда явно не зайдёшь с огненным копьём наперевес.

Но ничего. У меня есть и другие способы вести диалог.

Особенно, если собеседник — сумасшедший.

До храма я дошёл без происшествий — если не считать ещё пары попыток внезапного "успокоения" моих мыслей. Всё это только больше злило. Когда наконец показались развалины древнего здания, я сразу почувствовал — здесь он. Источник этой липкой, удушающей энергии.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Монстр рухнул на землю с глухим, сочным ударом, поднимая облако песка и крови. Его тело — размером с дом, покрытое костяными наростами — дёрнулось в последний раз, а потом затихло.

Мужчина вытер лицо тыльной стороной руки. Он даже не запыхался.

Кинжал в его руке дымился. Не дымом — силой. Её было слишком много, и она искала выход.

Он наклонился и легко, почти небрежно, вырвал из груди монстра пульсирующее ядро. Оно горело синим светом, гулким, глубинным, от которого дрожала сама земля.

Вспыхнула надпись:

"Уровень средоточий повышен до 75."

Он довольно кивнул.

— Осталось не так много, — проговорил он вслух, больше для себя, чем для кого-то.

Но внутри, в голове, голос уже затих. Даже он понимал — приближается черта.

Мужчина поднял взгляд на горизонт, где в пустоте мерцал бледный круг портала. Именно там, по следам, исчезала энергия Маски.

Он нахмурился.

— Руины… — прошептал. — Проклятые древние руины.

Он не хотел туда идти. Ещё нет. Не сейчас.

Слишком велик риск.

Если он войдёт туда, его заметят. Абсолют, и не только он. Маска могла бы скрыть его суть… но её нет.

Он сжал кинжал крепче. И впервые за долгое время — колебался.

Храм был в руинах, как и всё в этом мире, но внутри чувствовалось… присутствие. Как будто само пространство затаило дыхание. На фоне разрушенных колонн стояла фигура в темной мантии, с массивным посохом. Лицо скрыто капюшоном, но при приближении тот сдвигается — и мне улыбается... старик?

— О, гость, — с лёгкой улыбкой произнёс жрец. — Не думал, что сегодня у меня будет компания. И такая интересная. Быть может, ты пришёл, чтобы стать моим учеником? Я охотно поделюсь своими знаниями.

— Ага. Заманчиво, — фыркнул я. — А может ты просто самоубьёшься, чтобы не расходовать кислород попусту?

Жрец хмыкнул.

— Такой грубый. Впрочем, все сильные такие. Самоуверенные. Упрямые. Зато как потом удивляются...

Он ударил посохом о землю. Звук был… глухим, но разнёсся, как колокол.

Мгновение — и всё вокруг закрыло тонкое, но прочное сияние.

Купол.

Непроницаемый. Я чувствую это кожей, костями… и ядром.

Точнее, тем, как оно начинает слабеть.

— Что ты сделал? — Я уже знал ответ, но спросил скорее для проформы.

— Всё просто, — спокойно пояснил жрец. — Я лишь активировал поле, которое подавляет магическую активность. Ты ведь почувствовал?

Я молчал, чувствуя, как с каждой секундой внутри меня тухнет свет.

Это была не просто блокировка. Он вытягивал энергию. Медленно. Уверенно.

— Ни один не соглашался. Сильные всегда уверены, что справятся. — Он наклонил голову, как будто в сочувствии. — Слабым я не предлагаю. Это было бы жестоко.

Я сжал кулаки. Внутри всё клокотало, но заклинания не отзывались. Воздушное копьё — ничего. Огненная сфера — только жалкий всполох. Даже простейший магический щит — не сработал.

— А простое оружие? — продолжал жрец. — Увы. Пока остатки благословения моего бывшего покровителя всё ещё со мной… — Он развёл руками. — Меня не пронять железкой.

— Слушай, старикан, — хрипло выдохнул я. — Всё это очень трогательно. Но есть одна маленькая проблема...

Он прищурился.

— И какая же?

Я усмехнулся, чувствуя, как капля пота скатилась по щеке.

— Я терпеть не могу, когда на меня давят.

Внутри было пусто. Но пустота — тоже энергия. Её можно наполнить. Осталось только найти, чем.

Потому что сдаваться — точно не входило в мои планы.

— Я знаю, кто тебя сюда отправил, — вдруг произнёс жрец, отойдя на пару шагов в сторону. Голос у него был спокойный, почти ленивый. — Старый лис. Всё ещё живой. Удивительно.

Я хмыкнул, не отвечая. Пусть говорит. Мне полезно — тянуть время. Может, энергия хоть чуть-чуть стабилизируется. Я ощущал, что магия не исчезла совсем. Просто её стало в разы труднее вытянуть наружу. Всё равно, что дышать через мокрое одеяло, натянутое на лицо.

— Он всегда мечтал быть единоличным хранителем этого кольца, — продолжал старик. — Но древние, такие упрямые, считали иначе. Распределили власть. Разорвали территории. Проклятые бюрократы.

Жрец сделал шаг ближе. Его посох отбивал мерзкий, сочащийся мерзостью звук.

— Сколько нас осталось? Трое? Если считать и его. — Он усмехнулся. — О, он близок к своей цели. Может, объединит все зоны. А может — сдохнет, наконец.

Я посмотрел на него, не скрывая презрения.

— Мне плевать на мнение сумасшедшего, — отрезал я. — Я сюда пришёл не ради вашего междусобойчика. И не ради политики. Я пришёл, чтобы пройти дальше. А ты — очередная преграда.

Мои пальцы медленно сжались в кулаки.

Поле подавляет магию. Да. Но не глушит её полностью.

Я чувствую тепло в груди. Едва уловимый пульс — будто костёр, прикрытый пеплом. Нужно лишь раздуть.

— Ты думаешь, у тебя есть шанс? — жрец насмешливо приподнял бровь.

— Думаю, — усмехнулся я. — Что ты слишком увлёкся разговорами. А я — не из тех, кто сдаётся, когда немного труднее, чем обычно.

Ярость — хороший катализатор. Даже лучший, чем спокойствие.

А у меня сейчас был целый вулкан в душе.

Я шагнул вперёд, сжав в руке меч. Ладонь вспотела, но я не отпускал рукоять. Энергии в ядре — на донышке. Заклинания пока — мимо. Приходится действовать по старинке.

Размах. Удар.

Меч с лязгом ударяется о невидимую стену — и отскакивает, будто я ударил по камню. В месте соприкосновения на куполе вспыхивает тонкая сеть трещин, но тут же затягивается.

— О, ну хоть попытался, — раздался голос жреца, насмешливо тянущий слова. Он будто искренне наслаждался происходящим. — Обычно они просто в панике бросаются на меня с криками. А ты решил проверить защиту. Похвально. Бесполезно, но похвально.

Я выдохнул и вновь занял стойку.

Меч немного дрожит. Руки тоже. Но не от страха. От злости.

— Ты можешь играть со мной вечно, — продолжил жрец, заложив руки за спину. — Я не спешу. Мой бог умер, да, но его благословение... О, оно всё ещё течёт по моим костям. А ты — просто мальчишка с глупыми идеями и сломанной системой.

Он сделал шаг, прозрачная пелена вокруг него дрогнула, но не исчезла.

— Знаешь, что самое интересное? — Он посмотрел на меня с мерзкой, почти отеческой улыбкой. — Ты ведь всё ещё веришь, что у тебя есть шанс. А я могу раз за разом наблюдать, как ты ломаешься. Снова. И снова.

Я не ответил. Просто стиснул зубы.

Плевать. Если трещины есть — значит, защита не вечна.

Значит, есть шанс.

А мне больше и не надо.

Если он заглушает магию — значит, она для него опасна.

Логика простая, как дверь. И, похоже, рабочая.

Я отклонился от удара, скользнул в сторону, и, пока жрец вновь тянулся к посоху, ударил клинком. Трещины. Есть. Не исчезли.

Но они снова начали затягиваться.

Чёрт.

Бомб нет. Да и если бы были — не взрывать же их здесь, как какой-нибудь одержимый. Я не шахид, чтобы уносить врага с собой.

Хотя...

В голове вспыхнула мысль.

А что, если...

Я рванул руку в кольцо, и пальцы почти сами нашли то, что нужно — штырь, один из тех, что побывал в самой глотке бури.

Металл ещё хранил слабое покалывание — остаточное послевкусие молнии. Магия? Конечно магия. Только безо всяких заклинаний.

Я снова ударил клинком, выбив очередную волну трещин. И, пока купол дрожал, пока защитная вязь не успела сомкнуться, я всадил штырь в зазор между её нитями.

С хрустом.

С искрой.

И, к моему искреннему удивлению — с результатом.

Штырь прорвал защиту. А за ней — плоть.

Жрец дернулся, уставившись на торчащий из груди серебряный наконечник.

Его глаза расширились. Он уронил посох.

— Это... — прошептал он, глядя на тонкую струйку крови, стекающую по штырю.

Я не дал ему договорить.

Клинок Каэриона пронёсся по воздуху и разрубил всё — плоть, кости, гордость.

Голова упала к ногам тела, с хлёстким звуком.

Миг тишины.

Потом вспышка интерфейса:

[Наполнение ядра: 49%]

Я стоял, тяжело дыша. Кровь звенела в ушах.

— Неужели… — выдохнул я, глядя на останки. — Неужели справился?

Жрец, вечный, безумный, бессмертный — лежал мёртвым.

А я всё ещё стоял.

Живой.

И даже, возможно, стал сильнее.

Пятое ядро слабо пульсировало в руке, будто чувствовало, что его ждёт. Я аккуратно опустил его в кольцо и направился в сторону зоны с порталом. Осталось совсем немного — и я смогу провести ритуал, наконец-то почувствовать, что не просто выживаю, а действительно становлюсь сильнее.

Но на подходе что-то пошло не так.

Я почувствовал магический всплеск, ещё до того как увидел всполохи заклинаний в небе. Рванул вперёд. Бой.

Хранитель сражался, отбиваясь от целого отряда — не тех безликих монстров, к которым я уже привык. Это были разумные. Настоящие. Опытные. Один из них швырнул сгусток черного пламени, и хранитель едва успел отразить. Его плечо окутал дым.

— Что за… — я не договорил. Пальцы уже формировали знаки.

Два заклинания. Одно огненное, другое — чистый воздух, спрессованный в остриё. Я метнул их подряд, как копья. Один из противников пошатнулся.

— Второй! Это он! — раздался крик.

Вся группа замерла на миг. Затем — отступление. Яркая вспышка портала. Они ушли.

Я бросился к хранителю.

Он сидел, привалившись к стене, кровь стекала из раны в боку, а лицо… лицо было спокойным.

Даже с какой-то усталой улыбкой.

— Не всё… выходит, как задумано… — прохрипел он. — Но это неважно. Ты… ты уже другой. И ты… справишься.

Он протянул мне кольцо.

— Здесь… всё, что я хотел тебе передать. Знания. Записи. Формулы. И ещё немного… личного.

Ты… используй моё ядро. Не для мести. Для будущего. Понял?

Я кивнул. Не сразу. Но кивнул.

Хранитель закрыл глаза.

Последний вздох.

Мир стих.

— Спасибо, — прошептал я. — Ты был… хорошим безумцем.

Сжав кольцо в руке, я почувствовал, как в нём пульсирует ещё одна жизнь.

Шестое ядро.

Теперь — моё.

Я не знал, как хоронят хранителей. Не знал их ритуалов, богов, философии. Да, может, и сам он их уже не знал. Но что-то же надо было сделать. Я собрал хворост, уложил тело по центру, аккуратно — как мог. Сверху положил его посох и кольцо, которое он мне отдал. Кольцо я потом заберу, но сейчас оно — часть прощания. Молча поджёг основание.

Пламя разгорелось быстро. Я стоял, глядя, как уходит тот, кто вроде бы был сумасшедшим, но стал… союзником? Наставником? Нет, скорее человеком, который видел во мне что-то большее. Или надеялся. Это, по-своему, даже важнее.

— Прощай, Лис, — пробормотал я. — Если это твоё настоящее имя. Спасибо, что поверил.

После — привычная рутина. Проверка кольца. Наследство.

Первое, что бросилось в глаза — книги. Много. Не просто фолианты, а настоящие труды по разным направлениям магии: стихийная, ментальная, пространственная, даже пара редких по ритуальной. Несколько десятков ячеек забиты под завязку. Кроме того — ядра. Почти с десяток. Разных ступеней. Возможно, собирал про запас. Или... для чего-то большего?

И наконец — свиток. Пергамент плотный, старый, но ухоженный. Разворачиваю.

"Ритуал Усиления: Путь Пяти и Путь Семи."

Я прищурился. Два варианта.

Первый — при использовании пяти ядер древних. Ритуал усилит ядро, улучшит восприятие энергии, даст прирост ко всем параметрам. Неплохо. Более чем.

Второй… при семи ядрах. Значительно более сложный. Усиление не только ядра, но и тела. Увеличение предельной ёмкости. Потенциал к следующей ступени. Даже намёк на формирование облика сущности. Почти миф.

Я опустил свиток. Смотрю в сторону затянутого туманом сектора.

Болотный дракон.

Он всё ещё там.

Я вспомнил то ощущение, как энергия рвалась из ядра, а разум словно погружался в чёрную топь. Я отступил тогда. Ушёл.

— Может, зря? — вслух сказал я. — Может, надо было просто дожать?

Я поднялся.

Пять ядер — это хорошо.

Но семь…

Семь — это шаг за грань возможного.

И, черт подери, я не для того прошёл всё это, чтобы сворачивать на полпути.

Я бросил взгляд в сторону последнего Хранителя. Остался один.

Плевать, что я до него даже не дошёл. Теперь я знаю, за что борюсь.

И это меняет всё.

Я стоял у границы сектора и молча наблюдал, как бушует хаос. Молнии рассекали небо, ураган рвал остатки растительности, туман заволакивал всё, как старое покрывало. Где-то в глубине слышалось низкое гудение — как будто сама земля стонала от напряжения. Всё это — работа одного существа. Последнего.

Дракона.

— Ну и погодка, — пробормотал я, прикрывая глаза рукой. — Даже зонт не поможет.

Вариантов было немного. Лезть туда — самоубийство. А вот переждать… это я умею. Я устроился в укрытии под выступом камня, достал одну из книг, оставленных Хранителем, и углубился в чтение.

"Современные аспекты слияния стихий."

"Формирование резервной схемы энергоподачи."

"Базовые контуры астральной защиты."

Читал, как голодный. Впитывал знания, стараясь не просто понимать — запоминать, связывать с тем, что уже знал. Книги были хороши. Практичные. Глубокие. Гораздо круче той «Основы магии», с которой я когда-то начинал. Кажется, тогда я радовался, что могу зажечь огонёк на пальце…

Смешно, да?

Так прошли почти двое суток. Сфера за границей стихии не утихала, но временами оседала. Я ждал подходящего момента и продолжал читать. Когда открыл очередную книгу с выцветшей кожаной обложкой, мой взгляд скользнул по названию:

"Размышления о сущности бытия".

Я фыркнул. Ну да, как раз самое время пофилософствовать, ага.

Но любопытство пересилило. Я перелистнул первую страницу, и из книги выпал сложенный вчетверо листок. Бумага старая, но плотная, с выведенными от руки символами. Я развернул его, но…

Буря стихла.

Молнии прекратились. Туман рассеялся. Воздух больше не дрожал от напряжения.

Я убрал книгу в кольцо. Лист — в карман. Потом. Сейчас — дело.

— Пора. — Я встал, потянулся, проверил, не забыл ли чего важного, и направился в сторону центра сектора.

Последний монстр. Последнее ядро. И, возможно, конец этой главы.

Я шагал, будто сквозь вязкую патоку. С каждым шагом воздух становился гуще, мысли — медленнее, а сердце — громче. Но не так, как в тот раз. Не было того безысходного ощущения, когда ты знаешь, что сейчас рухнешь на колени и заплачешь, не понимая почему.

Нет, на этот раз я двигался.

Я стал сильнее? Или... он стал слабее?

Ответа не было, но это и не важно. Главное — я приближался. Мои шаги оставляли следы в илистой жиже, мрак расступался неохотно, а впереди — мёртвая тишина. И в этой тишине лежал он.

Дракон.

Черный, как затмение. Огромный, покрытый трещинами, будто старинная статуя. Он лежал на небольшом островке, окружённом болотом, голова на лапах, глаза закрыты.

Я остановился в нескольких шагах. Вдох. Выдох. Ни шороха. Ни дрожи. Ни дыхания.

— Ты же не из тех, кто прикидывается дохлым, чтобы потом сожрать неосторожного путника? — пробормотал я, подняв меч.

Тишина.

Я резким движением вонзил клинок в его шею. Кровь не хлынула. Даже не сочилась. Только кожа разошлась, как старая ткань, и показалась плоть цвета пепла.

— Ну... это даже немного разочаровывает, — пробормотал я, вытаскивая лезвие.

Вырезать ядро оказалось делом непростым. Оно глубоко сидело в груди — тяжёлое, с пульсирующим светом внутри. Но вот оно — у меня в руках. Седьмое.

Я бросил взгляд на безжизненное тело и выдохнул:

— Прости. Хотя... за что?

Развернулся и направился назад. И только тогда понял — давление не исчезло полностью. Оно притихло, как зверь в засаде. Но не ушло. Ядро в моих руках — оно жило. Оно давило. Оно хотело продолжить дело своего создателя.

— Чудесно, — буркнул я. — Одно ядро с зачатками сознания. Что может пойти не так?

Я ускорился. Чем дальше я уходил, тем легче дышалось. Но что-то мне подсказывало: это ядро — особенное. И, возможно, ритуал с ним будет... не таким, как с остальными.

Я устроился в небольшой нише у подножия руин. Здесь не было ветра, не было зуда болотных испарений, не было... ничего. Только я, тишина и тяжесть в голове, как будто всё произошедшее пыталось уместиться в черепной коробке и требовало объяснений.

Я вспомнил о том листке, что выпал из книги. Достал его из кармана и аккуратно развернул. Бумага шуршала сухо, словно старая кожа, и на ней были выведены всего несколько строк:

«Когда падут шесть хранителей, седьмой последует за ними. Хранители усиливают друг друга и живут в этой реальности до тех пор, пока живы хотя бы двое.»

Я перечитал. Потом ещё раз. Потом снова.

И понял.

Лис всё знал.

Он знал, что шестеро сойдут со сцены. Он знал, что станет последним. И он знал, чем это закончится.

Он не хотел власти.

Он хотел покоя.

Он, как и все остальные, просто устал жить.

А я... я стал инструментом этого их тихого самоубийства.

Нет, не так — добровольного ухода.

Хитрый, старый, уставший лис...

Я сжал листок в кулаке, но не порвал. Не выбросил. Просто положил рядом.

Мысли бились в голове, как пчёлы в банке. Но я не стал разгонять их. Завтра будет тяжёлый день.

Я закрыл глаза.

И мир медленно исчез.

Я проверил рунную вязь — всё на месте. Линии чёткие, завитки замкнуты, пересечения отмечены серебром. Семь ядер, выложенных по кругу, сияли в полумраке, словно глаза древних чудовищ, готовые передать часть своей сути. Я сел в центр круга, на место, отмеченное знаком сплетения. Закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. И активировал ритуал.

Сначала ничего не происходило.

А потом — удар.

Я чуть не рухнул лицом в землю. Сердце рвануло, как будто его пытались вырвать из груди. Ядра начали вибрировать. Медленно. В такт моим собственным ударам сердца.

Тук… тук…

Тук-тук…

ТУК-ТУК-ТУК.

Потоки энергии потянулись ко мне. Сначала тонкие, осторожные, как пальцы младенца. А потом — бурлящие реки силы, магии, боли и чего-то ещё. Чужого. Древнего. То, что пыталось пролезть в моё сознание и разорвать его изнутри.

Моё тело горело. Мышцы сводило судорогами. В висках пульсировало, а из ушей, похоже, пошла кровь.

А внутри... внутри начинался шторм. Мощный, безжалостный, но... мой.

— Принимаю, — выдохнул я. — Давайте всё. Всю вашу суть. Всю боль. Всю силу.

Ядрёная смесь боли, безумия и триумфа хлынула в меня, заполняя всё до последнего миллиметра. Я чувствовал, как ломаются старые границы, как сама ткань моей магии переписывается. Они пытались оставить след, я — собирал их следы и выжигал на собственных костях.

И вот... всё стихло.

Ядра потускнели. Умерли.

Я сидел, покрытый потом, грязью, собственной кровью. Казалось, даже воздух во мне гудел, как раскалённый металл. А внутри медленно утихал ураган. Он не ушёл. Он просто лег и свернулся кольцом, ожидая нового сигнала.

Перед глазами вспыхнуло уведомление:

"Поздравляем!

Вы успешно завершили ритуал поглощения силы древних хранителей.

● Концентрация энергии в ядре: +200%

● Физическая оболочка усилена: +200%

● Разум усилен: +200%

● Открыт доступ в секретные локации 3-го и 4-го круга руин древних"

Я рассмеялся. Глухо. Надсадно. По-честному.

— Ну и куда теперь, чёрт вас побери, мне идти?

Сила бурлила.

Ответа не было.

Но я знал — теперь я доберусь до самого центра.

Я стоял на краю круга, глядя на потемневшие ядра. От них больше не шло ни света, ни жара — пустые сосуды. Их сила теперь во мне.

Оглянулся на опустевшую зону — следы боя, остатки ловушек, несколько разрушенных башен и затонувший подвал, в котором когда-то дёргался огр.

Я сделал всё, что мог. Забрал всё, что нужно.

Во втором круге мне больше нечего делать.

Теперь — дальше.

В третий круг.

Портал был неподалёку. Я чувствовал его, как пульс под кожей. Он больше не прятался, не ускользал от взгляда, не требовал ритуалов или ключей. Я прошёл свой путь. И получил допуск.

Старый Лис, Хранитель — я почти понял, зачем он всё это затеял. Он знал, чем всё закончится. Он видел дальше, чем позволяли глаза.

Но теперь его больше нет. И всё, что осталось — я, портал и знание, что теперь никто не сможет меня остановить.

Я дотронулся до каменной арки. Поток энергии окутал меня, размывая грани между мирами.

— Пора, — прошептал я. — Третий круг, встречай.

Свет захлестнул, и я сделал шаг вперёд.

Я появился в третьем круге без вспышек, без грохота — просто шагнул, и всё изменилось.

Площадка переноса была выложена из чёрного камня, гладкого, как зеркало. От неё расходились четыре тропы — ровные, вымощенные, уходящие в стороны света. Прямо, налево, направо и назад. Но за спиной — лишь портал, который медленно терял свечение.

Четыре направления… Значит, четыре зоны? Или четыре типа руин? Возможно, каждая ведёт к разной части мира древних.

Я едва успел сделать шаг, как заметил движение. На правой тропе ко мне направлялась делегация.

Четверо впереди — в лёгких плащах, с открытыми лицами. За ними — ещё шестеро, вооружённые, но не сжимавшие оружие.

Подошли спокойно, без угрозы.

— Добро пожаловать в третий круг, — сказал один из них, слегка поклонившись. — Нас зовут Наблюдающие. Город Гре’Алм ждёт всех, кто преодолел второй круг. Просим вас последовать за нами.

Я кивнул. Пока что осматриваться и слушать — лучший выбор.

— Ведите, — ответил я. — Мне и правда есть что посмотреть.

Внутри же бурлило. Кто они такие? Что за город? Кто правит третьим кругом, если вообще кто-то ещё живёт тут?

Я шёл за ними по ровной дороге, стараясь запомнить каждую деталь. Надо понять правила этого круга, прежде чем начну их нарушать.

Город, в который я попал, скорее напоминал осаждённую крепость, чем жилое поселение. Всё было слишком правильным. Прямые улицы, каменные дома без излишеств, башни на углах, патрули на каждом шагу. Тут не жили — тут выживали, подчиняясь уставу.

Меня без лишних слов привели к главному зданию. Внутри пахло металлом, пылью и старыми бумагами. За тяжёлым столом сидел человек в мундире без знаков различия. Комендант, судя по поведению. Спина прямая, голос — отточенный, без эмоций.

— Имя?

— Игорь.

Он чуть поднял взгляд.

— Уровень развития?

— Наполнение ядра, — ответил я спокойно. Без деталей.

Он кивнул, даже не посмотрев на меня.

— Здесь все такие. Почти весь гарнизон на этом этапе. И почти все начинают с нуля. У нас нет героев, Игорь. Только бойцы. Хочешь жить в городе — добро пожаловать в армию. Рядовым.

Он сделал пометку в журнале. Ни подозрений, ни интереса.

Идеально.

— Есть альтернативы? — спросил я, сохраняя безразличный тон.

— Можешь уйти в другой город, — пожал он плечами. — Там свои порядки, но, думаю, тебе не понравится. Да и путь туда не самый лёгкий. А жить тебе тут придётся долго. Так что советую определиться со стартом как можно раньше.

— Подумать можно?

Он лишь коротко кивнул, как будто это уже не его дело.

Интерлюдия. Песчаный мир.

Ветер завывал между каменными арками, выточенными временем и песком. Над горизонтом висело блеклое солнце, похожее на выцветшую монету. Две фигуры в чёрных лентах стояли у основания полуразрушенного обелиска, молча наблюдая за дрожащим горизонтом.

— Агенты вернулись, — заговорил младший. Голос был глухим, но тревожным. — Из второго круга. Цель… ушла дальше. В третий.

Он сделал паузу, как будто не решаясь продолжать.

— Но это не самое главное.

Старший чуть наклонил голову, не подавая ни одобрения, ни гнева — только внимание.

— Все семеро Хранителей второго круга — мертвы. Следов почти не осталось. Только пепел и разрушенные конструкции. Есть… подозрение, что это дело рук Игоря.

Долгая тишина. Песок бил в камень с настойчивостью дождя.

Старший наконец проговорил:

— Будем надеяться, что он не вернётся из руин.

Он поднял взгляд в сторону, где находился скрытый от глаз портал.

— Господин ещё не готов к столкновению с тем, кто способен убивать Хранителей. Даже руины не могли его остановить…

Ленты его одежды зашевелились сильнее, словно подхваченные ветром, которого не было.

— Если он и оттуда выйдет живым… боюсь, нам придётся сменить планы. И приоритеты.

Меня никто не воспринял всерьёз. И это устраивало. Пусть думают, что перед ними очередной выживший без родословной и связей. Чем тише сижу — тем громче будет, когда придёт время действовать.

Я не сразу стал расспрашивать о выходе. Сначала слушал, наблюдал, запоминал, с кем можно говорить, а кого лучше обходить стороной. Здесь не любили любопытных. Но однажды вечером, когда один из местных вояк, старший по званию, неформально заговорил со мной у костра, я спросил:

— А где здесь выход? Портал, переход в четвёртое кольцо... или хотя бы обратно?

Он сначала подумал, что я шучу. Потом, увидев моё лицо, усмехнулся — но не злорадно, скорее с оттенком жалости.

— Отсюда нет выхода, новичок.

— Ты серьёзно? — уточнил я, сжав кулаки.

— Серьёзнее некуда. Тебе "повезло", как и нам всем. Добыть эпический ключ — это билет в один конец. Руины нас приняли, а теперь не отпустят.

Я молчал. Хотелось проверить, соврал ли он. Но выражение его лица, чужие разговоры, молчание офицеров, когда кто-то пытался поднять тему порталов... всё это говорило в пользу одного вывода — он не врал.

Я не верил. Не мог поверить.

Но и доказательств обратного у меня не было.

А главное — зачем им всем врать?

Те, кто остался здесь, были измучены, сломлены или просто смирились. Некому было строить легенды. Некому было врать.

Они не знали пути назад.

Но я знал одно: даже если выхода и правда нет — я его найду.

Потому что не собираюсь гнить здесь вечно.

Сначала был просто шум. Непонятный гул голосов, шаги, команды, звуки бегущих ног. Я поднял голову от чашки и огляделся. В городе началась суматоха.

— Что происходит? — спросил я у ближайшего прохожего, но тот только отмахнулся и поспешил дальше.

Люди носились туда-сюда, вооружались, закрывали ворота, сгребали снаряжение. Паника — нет, скорее отработанный механизм. Такое здесь случалось не впервые. Я прислушался. Из всей этой какофонии отдельных голосов и криков удалось выцепить несколько обрывков:

— …аномалия опять…

— …по периметру выставить!

— …эти твари…

— …не продержимся, если в этот раз…

— …три дня назад было тихо…

Пазл сложился. Где-то в окрестностях активировалась аномалия, и скоро город окажется в эпицентре нашествия монстров.

Отлично. Просто замечательно.

Я хмыкнул.

Впервые за всё время нахождения в этом милом и гостеприимном месте, мне стало немного… весело.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, вставая и потягиваясь. — Пора размяться. Давно я не охотился на толпу.

Судя по всему, сегодня будет весело.

Я поднялся на стену, когда прозвучал призыв к добровольцам. Отказаться было бы странно, да и кому я обязан что-то доказывать? Лучше быть там, где можно самому контролировать ситуацию.

Сверху открывался отличный обзор. Простор, заваленный тварями. Вдалеке — пляшущие в мареве аномалии. Внизу под стенами — ревущая, злобная масса. Монстры были не особо организованы, но численность перекрывала все их недостатки. Толпа наступала, не боясь смерти. То есть вообще.

Я мельком осмотрел остальных бойцов на стене. Кто-то натягивал тетиву, кто-то создавал примитивные щиты. Магов было немного. И заклинания у них… странные. Выцветшие, будто больные. Словно искра, которая гаснет, не родившись. Один создал что-то вроде огненной струи, но та с трудом подожгла даже шкуру хилого монстра.

Я напрягся.

То, что я считал "средним уровнем", здесь, похоже, считалось роскошью.

И это была проблема. Очень большая. Выделиться — значит вызвать лишние вопросы. А ещё возможные неприятности. Зачем кому-то сильный неизвестный?

Сделав вид, что тоже сосредоточен, я сформировал в ладони воздушную пулю — маленький, тугой сгусток энергии. Минимум затрат, максимум пробивной силы. Прицельно. Точно. И без вспышек.

Пф-ф!

Голова особенно рьяного монстра взорвалась, как переспелый фрукт.

Я не улыбался. Просто продолжал работать.

Пф-ф! Пф-ф!

Один за другим, выстрелы уходили в цель. Я не спешил. Не пытался всех спасти. Просто помогал.

И следил. За тем, как мало магии вокруг. Как быстро устают местные. Как измождённо они смотрят на стены, как будто не на врага, а на приговор.

Значит, здесь не принято тратить силу. А у меня её — с избытком.

Интересно. Очень интересно.

После нескольких часов напряжённой обороны враги начали отступать. Или закончились. Неважно.

На стене — облегчение. Кто-то опускается на колени, кто-то садится прямо на камни, вытирая пот со лба. Некоторые начинают обмениваться шутками, натянутыми, как их нервы. Эйфория, смешанная с истощением. Они выжили. Это главное.

Потери? Почти нет. Только те, кто поскользнулся, не удержался, кто-то неудачно прыгнул... случайности. Хотя в этом мире случайности — это способ естественного отбора. Упал? Значит, не должен был жить.

Я прислонился к камню, наблюдая за оживлением вокруг. Всё же в каком-то смысле мне даже повезло. Теперь я точно знал, насколько превосхожу здешних бойцов.

Хмыкнул, не сдержавшись. Прятать силу — не самая весёлая задача. Быть "рядовым", когда ты мог бы в одиночку перевернуть эту стену. Не очень-то и вдохновляет.

А что если… не прятаться? Хотя бы ненадолго. Уйти за стены. Свободная охота. Без зрителей, без границ, без необходимости прикидываться. Просто я и этот мир.

В голове мелькнула мысль: проверить, насколько далеко я продвинулся. Насколько я теперь силён на фоне того, кем был ещё месяц назад. Или неделю.

Я спрыгнул с выступа, отряхнулся и направился к коменданту.

— Спасибо за бой, — сказал я. — Думаю, немного пройдусь за стены. Осмотреться. Вдруг выжившие остались… или ресурсы.

Комендант лишь кивнул, не особо удивлённый. Здесь никто не задаёт лишних вопросов, особенно к тем, кто не лезет в глаза.

Отлично. Пора поохотиться.

Я укрылся за очередным холмом и активировал новую технику — плетение сокрытия. Простое на первый взгляд, но элегантное. Тончайшие нити энергии скрутились в нечто вроде купола, искажающего свет и преломляющего вибрации. Я стал практически невидим для наблюдателей, если только не подойдут вплотную.

Плетение держалось стабильно. Никаких сбоев, утечек, резонансов. Видимо, я всё-таки начинаю что-то в этом понимать.

Через пару километров заметил всполох — аномалия. Та самая, о которой говорили в городе. В центре колеблющейся воронки клубилась энергия, из неё неторопливо вываливались монстры. В основном, гуманоидные, искажённые, костяные наросты, щупальца, излишние конечности. Всё стандартно.

Я стоял с холма, наблюдая. Они были не старше, чем пару минут с момента «рождения». Рваные движения, неустойчивые позы. Только выбрались.

— Ладно, — пробормотал я. — Проверим калибровку.

Я махнул рукой, не вкладывая даже названия в движение. Просто импульс, направленный в точки напряжения их тел.

Головы монстров взорвались. Мягко, смачно, будто переспевшие арбузы, попавшие под кувалду.

Я лишь кивнул сам себе. Никакого вызова, никакой опасности. Просто мясо, едва сформировавшееся в существ. Развитие не идёт ни в какое сравнение с тем, что я видел во втором круге. Эти — всего лишь пробоины в обороне. Выбросы. Мусор системы.

Медленно, не торопясь, я спустился с холма. Аномалия продолжала плеваться тварями. Значит, можно немного потренироваться. Уточнить мощность. Потренировать контроль.

И, может быть, понять, откуда всё это вылезает.

Я неспешно шагал среди тел, оставшихся после короткой разминки. Вылезшие твари даже не попытались спрятаться или сопротивляться — просто вывалились из аномалии и тут же умерли. Пару раз мне даже пришлось швырнуть пульку с задержкой, чтобы дать им хоть шаг сделать. Не люблю убивать тех, кто ещё не понял, что жив.

Очередная партия начала вылазить из искажённого разлома.

— Хватит, — сказал я, скорее себе, чем им.

Я поднял руки. Слева — воздух, справа — огонь. Два смерча начали формироваться, сплетаясь в спирали. Давление вокруг выросло, но ядро реагировало ровно. Без перенапряжения, без перегрузок. Тело держало.

— Это будет громко, — пробормотал я и выбросил заклинания в центр аномалии.

Они врезались в разлом почти одновременно. Огненно-воздушный вихрь рванул внутрь, закручиваясь, как буря, порождённая небом. Землю затрясло, от разлома полетели искры, а потом — вспышка, рев и... тишина.

Аномалия затихла. Не исчезла, нет, но словно зажалась, потеряв напор. Как рана, стянутая жгутом.

Я выдохнул, скорее по привычке. Ощущения внутри? Ни малейшей усталости. Ну, может быть... процентов двадцать пять резерва ушло, не больше.

Перед глазами мелькнула надпись:

"Наполнение ядра: 53%

Данные обновлены. Продолжайте в том же духе."

Я хмыкнул.

— Видимо, кто-то там наверху решил, что я старался.

Интересно, кто этот "кто-то"? Система? Боги? Или сама реальность оценивает усилия?

Как бы там ни было — я становлюсь сильнее. И это чувствуется каждой клеткой.

Окрестности города оказались скучными до зевоты. Пара редких монстров выныривала из кустов или вылезала из ям, но ни один не прожил дольше пары секунд. Уровень угрозы — ноль. Уровень интереса — отрицательный. Даже руины оказались пустыми. Не в смысле — обезлюдевшими, а буквально — вылизанными. Камень к камню. Пыль к пыли.

Похоже, здешние обитатели давно утратили надежду, что найдут что-то ново

е, и перешли в режим вечного ожидания. Ожидания чего — вопрос открытый. Может, смерти. Может, чуда. А скорее всего — просто хоть какого-то смысла.

Я прошёл ещё с десяток километров и вернулся в город. Остановился у стены и посмотрел на небо. Всё так же. Слишком спокойно.

Портал. Вот что действительно важно. Не тот, что ведёт домой — туда я всегда успею, если захочу. А тот, что откроет путь в четвёртое кольцо. Я знал, что он существует. Просто... пока не знал где. Никто здесь о нём даже не слышал. Или делали вид, что не слышали.

— Третье кольцо — центр руин. Последняя остановка, — сказал мне один из местных.

— Центр — не значит конец, — ответил я, но он только пожал плечами.

Значит, искать придётся самому.

Если здесь никто не знает о существовании четвёртого кольца, значит либо портал хорошо спрятан, либо не предназначен для обычных проходцев. Возможно, он реагирует не на местоположение, а на уровень развития. Или на определённые предметы. Или на само ядро.

Что ж, игра становится интереснее.

Я коснулся груди, чувствуя тепло сконцентрированной силы. Пятьдесят три процента. Путь только начинается.

Комендант вновь вызвал меня. Вид у него был, как у человека, которому не нравится тратить время на болтовню, но приходится.

— Ну что, — начал он без приветствий, — ты решил, чем оплатишь своё пребывание в городе? За помощь на стенах мы тебя не выгоняем, но этого мало. У нас не принято просто жить за счёт других.

Я пожал плечами.

— Быть рядовым солдатом — не мой путь.

Он прищурился.

— Никто не становится генералом в первый день службы.

— Я и не собираюсь становиться генералом. Предлагаю работать свободным охотником. Устранять угрозы за пределами города, исследовать, если потребуется.

Комендант скривился, как будто я предложил ему съесть тухлое мясо.

— Нам не нужны бродяги, которых не контролируем. Хочешь помогать — вступай официально. Нет? Тогда покинь город в ближайшие два дня. Быть может, в других крепостях нужны бездельники.

Я коротко кивнул.

— Убедительно. Соберу вещи — и в путь.

Он не стал ничего добавлять, просто вернулся к бумагам.

А я вышел из здания штаба и посмотрел на серые улицы, стены, одинаковых людей в одинаковых доспехах.

Зачем вообще здесь оседать? Это место не станет моим домом, не будет моим будущим. Это лишь временная точка на длинной дороге. Я не пришёл сюда, чтобы врос в стены или носил чужую форму. Я пришёл, чтобы пройти дальше.

И я пройду.

На выходе из города я заметил отряд из шести человек. Все молча двигались по дороге, ведущей на восток — одной из троп, уходящих от точки переноса. Их шаги были уверенными, осанка — прямая, а энергетика… да, тут явно не те, кого ставили на стены. В каждом чувствовалась внутренняя мощь, не демонстративная, но вполне ощутимая, особенно для того, кто привык чувствовать потоки.

Один из них, высокий парень с платиновыми волосами и необычно светлыми глазами, повернулся ко мне:

— Тоже решил, что тут делать нечего?

Я кивнул.

— Кажется, мы одинаково оценили местные перспективы.

— Мы идём в сторону второго города. Говорят, там немного иные порядки. Хочешь — присоединяйся. Люди в дороге — не лишние.

Я не ответил сразу. Просто пригляделся к ним. Их энергия ощущалась по-другому. Она не была заблокирована, как у тех, кого я видел на стенах. Они не просто сильнее — они свободнее. Может, это и есть настоящая причина, по которой их выдворяют? Неуправляемые, слишком самостоятельные. Угроза для дисциплины.

Или кто-то сознательно чистит город от тех, кто может изменить правила. Делает всё, чтобы здесь осталась только серая масса, неспособная что-либо менять. Трудности, загнанные внутрь.

Я пожал плечами.

— Почему бы и нет. Всё равно иду без карты.

Отряд принял меня без лишних расспросов. Мы молча двинулись в сторону горизонта, скрытого в утреннем тумане. Время узнать, что скрывают остальные города третьего круга.

— Это был военный центр, — пояснил тот же парень, пока мы двигались по дороге. — Первый из четырёх. Самый жёсткий. Там все по уставу, всё по приказу. Солдат — идеальная единица. Мы не вписались. Кто-то не захотел влиться в строй, кто-то слишком сильный, чтобы слушаться, — он кивнул в сторону плечистого парня с топором. — Ну и всё, чем можешь быть — это проблема. А проблемы у них не задерживаются.

— А остальные? — спросил я, продолжая шагать с ними вровень.

— Остальные проще, хотя каждый по-своему. Духовный центр — странное место. Там всё через внутренние поиски, баланс стихий, медитации и ритуалы. Ты не входишь туда — ты будто растворяешься. И если ты слишком прямолинейный, тебя выкидывает обратно. Бывали случаи.

— Научный центр — ещё та головоломка. Магия, формулы, конструкции, преобразование стихий через руны. Если ты не любишь копаться в деталях, тебе там не рады. Могут использовать, если ты силён, но ты для них лишь инструмент.

— Мы идём в торговый центр, — сказал кто-то из женщин в отряде. — Самое живое место из всех. Там проще. У тебя есть товар — артефакт, знание, магия, охотничьи трофеи — ты получаешь за это оплату. Никаких клятв, уставов, медитаций. Просто польза и плата.

— Звучит… разумно, — пробормотал я.

— Да. И именно поэтому там больше всего людей. Но и больше всего грязи, — добавил кто-то сзади. — Там можно жить, если умеешь играть по правилам. Или создавать свои.

Я задумался. Свободный город, где маги не считаются угрозой, а сильные не вызывают паранойю у комендантов. Может, именно оттуда и стоит начинать поиски выхода в четвёртое кольцо.

А может, и этот город окажется очередной иллюзией свободы.

Впрочем… я не привык верить на слово.

— Мы сюда пришли пару недель назад, — поделился один из разумных, невысокий, с перевязанной рукой. — Ещё с того боя толком не отошёл. Командир у нас был амбициозный, решил, что раз мы добрались до второго круга, то и хранителя портала одолеть сможем.

Он на секунду замолчал, лицо его помрачнело.

— Почти получилось. Мы его дожимали. Половина отряда, правда, легла. Но он уже шатался. И тут, как назло, второй вылез. Словно из воздуха. Или… может, он всегда был рядом. Командир успел крикнуть, чтоб отступали. С тех пор пути и разошлись. Кто-то погиб, кто-то не дошёл до портала… А мы вот здесь оказались.

— Хранителя убили? — не удержался от вопроса кто-то из отряда.

— Нет. Упустили. А жаль. Его ядро стоило бы столько, что на вырученные за него ресурсы можно было бы скупить полгорода. Даже целый клан смог бы подняться.

Он вздохнул, и пожал плечами, будто сбрасывая с себя воспоминания.

Я кивнул сочувственно, ничего не добавляя.

Пусть так и считают.

Кто сколько потерял и не получил.

Моя доля — моё дело.

А уж сколько ядер было у меня — это знание для избранных. Желательно для меня одного.

Я шел в хвосте отряда, краем глаза наблюдая за попутчиками. Разговоры стихли, каждый варился в своих мыслях. У меня же в голове стучала одна настойчивая мысль: а с чего я решил, что знания, полученные в песчаном мире, бесполезны здесь? Тактика, стратегия, инженерия — я ведь учился у тех, кто выживал в куда более жестоких условиях, чем эти древние развалины. Там меня учили мыслить, адаптироваться, использовать даже то, что казалось бесполезным.

А я... словно забыл всё это, увлёкшись новыми возможностями.

— Глупо, — пробормотал я себе под нос.

Магия — всего лишь инструмент. А вот подход, мышление — вот что делает победителя. И если соединить магию с методами технологичного мира… Не просто палить по врагам шарами, а строить логистику, отвлекающие манёвры, расставлять ловушки, использовать местность, выстраивать плотную оборону — не импровизацией, а системой. Здесь так никто не воюет.

Я перевёл взгляд на своих спутников. Они двигались вяло, не смотрели по сторонам, не проверяли фланги, не вели наблюдение. Хорошая группа... но вряд ли они понимали, как правильно воевать.

— Поторопился я с решением, — мысленно хмыкнул я. — Всё-таки, соло-режим имеет свои преимущества.

Наверное, стоило остаться одному. По крайней мере, тогда я бы мог тестировать новые идеи — без взглядов через плечо, без вопросов, без риска привлечь лишнее внимание. Впрочем, отряд пока был кстати — и как прикрытие, и как источник информации. А уж отделиться от них — вопрос времени.

Мы разбили лагерь у подножия небольшого холма, откуда открывался неплохой обзор на окрестности — редкость для этих мест. Один из разумных поставил защитную плетёнку, другой занялся костром, третий принялся разбирать тушу очередного монстра — не опасного, но шумного. Я же сел чуть в стороне, якобы дремать, но на самом деле наблюдал.

За день мы пережили несколько стычек. Монстры — ни о чём. Лезли как мясо, без тактики, без силы. Раньше я бы их уничтожал одним взглядом... но сегодня приходилось "повозиться". Делал вид, что устаю, что трачу силы, что стараюсь — так, чтобы быть своим, но не угрозой.

Это раздражало. Сдерживать силу — всё равно что сжимать кулак, зная, что можно было бы снести пол-леса одним ударом. Но пока так было нужно.

— Через пару дней будем в Торговом, — сказал кто-то из отряда, устроившись рядом. — Говорят, там проще живётся. Свобода действий, работа по контракту, маги-одиночки не в загоне.

Я кивнул. Да, туда я и шёл. Там я смогу устроить себе укромный уголок для экспериментов. Там, возможно, найду хоть часть ответа на вопрос: как уйти отсюда дальше.

Ночью я не спал. Вместо этого прокручивал в голове бои, наблюдал за техникой применения магии у других и составлял в уме новую схему плетения — взрывную, но направленную, с элементами изолированной задержки. Хотелось уже попробовать, но до города — ещё два дня. Значит, подождём.

Интерлюдия. Где-то в далёкой галактике.

Полумрак зала был плотным, как вино. Стены, казалось, дышали — не воздухом, а давлением. Здесь не было окон, не было времени, не было лишних слов. Только двое.

Младший стоял на одном колене, не поднимая головы.

— Один из серых миров открыт, — произнёс он. — Ищейки обнаружили следы одного из артефактов Первородных. Но сам артефакт уже исчез. Кто-то опередил нас.

Тишина затянулась, как всегда, но ответ всё же прозвучал — не громко, но так, что воздух вокруг задрожал:

— Это… не очень хорошо.

Фигура в центре зала поднялась, медленно подошла к стене, где стоял массивный стеллаж. Несколько витрин из чёрного стекла отбрасывали едва заметные отсветы.

— С момента великой битвы прошло слишком много времени, — продолжил он. — Их разум мог… притупиться. Всё же их души были заточены в мёртвый металл и разбросаны по всей грозди миров. Ни один из них не вернулся прежним.

Он провёл пальцем по стеклу первой витрины. За ней — щит, тускло мерцающий внутренним светом. Во второй — изогнутый браслет, исписанный знаками, которых не было ни в одной известной системе. В третьей — корона. Изломанная, будто кто-то попытался её уничтожить, но не смог.

Остальные шесть постаментов — пусты. Без намёка на то, что когда-либо были заполнены.

— Если одному из них удастся вырваться, — тихо сказал он, не поворачиваясь, — это станет проблемой. Для всех нас. И в первую очередь — для тех, кто думает, что управляет порядком.

Младший не проронил ни слова. В этом зале сомнения не допускались. Только приказы. Только расчёт.

И время. Которого становилось всё меньше.

Утро встретило нас резким порывом ветра и гулом, от которого земля дрожала под ногами. Над горизонтом колыхалась аномалия, полупрозрачная и мутная, как треснувшее стекло, сквозь которое пробивалась извивающаяся тень. Через пару секунд стало ясно — из портала пыталось выбраться нечто крупное и ящероподобное. Лапа, покрытая чешуёй, когти, морда с зубами... и всё это — застрявшее, не имеющее полного контроля над телом.

— Пока он там застрял, можно прирезать, — лениво сказал я, оглядывая остальных. — Быстрая охота, трофей и, быть может, хороший ужин.

На меня посмотрели как на законченного идиота. Один из магов, тот, что всегда старался держаться поближе к центру отряда, фыркнул:

— Дракон, пусть даже молодой, это тебе не жирный кабан в лесу. Сожрёт и не подавится. Хочешь сдохнуть — твой выбор. Мы пойдём.

— Не знали, что ты из самоубийц, — добавил другой. — Похороним, если что. Если найдём, что хоронить.

Я пожал плечами. Ну, конечно. Меньше десятка человек, точнее разумных, ни одного желания заработать славу или ресурсы. Осторожные, как крысы, трусливые, как обычные горожане. Неужели в этом круге все такие?

Пока они удалялись, я остался. А в голове… в голове всплыл рецепт супа, найденный на том самом камне, который по ошибке назвали обелиском. Основной ингредиент — мясо молодого дракона, желательно свежее. Я тогда посмеялся. Подумал, что даже для мира магии — это перебор. Кто вообще будет варить суп из дракона?

А теперь... теперь мне казалось, что в том рецепте был смысл. И да, он мне больше не казался таким уж бесполезным. Похоже, пришло время проверить его на практике.

Я шагнул вперёд, вытянув руку и начав плетение, в котором закладывалось всё: скорость, мощь и точность.

— Ну что, завтрак... ты идёшь ко мне или мне идти за тобой?

Я приблизился осторожно, подбирая удобный угол для атаки. Дракон, застрявший наполовину в аномалии, рвался наружу с таким остервенением, что казалось, он вот-вот прорвёт границу реальности. Чешуя переливалась синим и золотым, а из пасти вырывались сгустки огня, обжигая воздух. Один такой сгусток пролетел рядом, и только активированный заранее доспех, напитанный энергией, спас меня от участи подгоревшего шашлыка.

Щит задрожал, энергия в нём таяла, словно масло на раскалённой сковородке. Один рывок — и я уже перекатом ухожу за камень, ощущая, как от жара хрустят волосы. Чуть задело — а всё равно ощущение, что кожа вскипела.

— Ага, значит ты всё же не овощ. Плохо... — пробормотал я, отдышавшись.

Пару секунд я размышлял: доспех долго не протянет, а лезть в огненный фонтан — сомнительное удовольствие. Но вот только отступать... не в моём стиле.

Я вынырнул из укрытия, и в груди вместо страха заклокотал азарт.

— Серьёзно, я не справлюсь с курицей-переростком? Да я таких на завтрак ем. Ну, максимум — на обед, если пересолено…

Снова взмах руки — и два вихря начинают формироваться. Один — водяной, другой — каменный, специально для подавления пламени и пробивания шкуры. Но прежде чем атаковать, я ищу слабое место. Похоже, его задние лапы ещё не вышли из аномалии — значит, подвижность ограничена.

Отлично. И я всегда любил бой с ограниченными условиями… для противника.

— Ну что, суповой набор. Сейчас посмотрим, кто из нас подгорит первым.

Вихри взвились в воздух, взревели, сталкиваясь с огненной стихией, вырвавшейся из пасти дракона. Пламя с ревом рванулось вперёд, заглатывая вихри, но те не отступали. Минуты две они боролись за господство, пока в небе не раздался хлопок — и всё стихло. Огонь погас, вихри рассыпались в пыль. Ничья?

Дракон всколыхнулся и издал рык, больше похожий на разочарование. Он хотел вырваться на свободу, а его заставляют играть в войнушку с каким-то мелким магом.

— О, не злись. Это только начало, — пробормотал я, и в ладони начало формироваться копьё. Каменное, с остриём как у гарпуна. Простое, грубое — но оно изменилось через секунду.

Стихии начали покрывать его одна за другой. Сначала жар солнца — огонь, затем налёт инея — лёд, следом воздух, что заставил поверхность копья вибрировать. Камень треснул, но остался цел — за ним пришла вода, впитавшаяся в поры, и наконец — молния, заструившаяся тонкой паутиной. Копьё сияло, как артефакт из легенд.

Я улыбнулся.

— Ну что, ящерица. Посмотрим, понравится ли тебе мой подарок.

Копьё пульсировало в руке, готовое к броску, а в голове вспыхнула мысль, яркая, как молния:

«А давно ли я стал получать удовольствие от этого? Стал кровожадным? Или всегда был, просто магия сняла тормоза?..»

Я не стал отвечать. Сейчас был бой — а вопросы к себе я задам потом. Если останется, кому.

Копьё вспарывает воздух, сверкая всеми стихиями разом. Оно оставляет за собой раскалённую борозду и вонзается прямо в пасть дракона в тот самый момент, когда тот собирается выпустить новый столб пламени.

Вспышка. Грохот. И рык боли.

Пламя вырывается, но уже не в полную силу — копьё пробило внутреннюю часть пасти, разрывая ткани, прежде чем рассыпаться в пепел под давлением огня. Даже будучи уничтоженным, оно сделало своё дело: дракон впервые за бой вскрикнул от боли.

Я стою на расстоянии, с прищуром наблюдая, как он дёргается, мотает головой, словно пытается вытряхнуть занозу.

— Ну хоть не зря делал, — бурчу я себе под нос и уже формирую второе копьё. Камень, следом воздух, вода, огонь, лёд, молния… Всё быстрее, чётче, с меньшими потерями на стабилизацию. Руки работают, как машина. Тело слушается.

— Посмотрим, у кого резерв больше, тыща зубов в одной пасти, — хмыкаю я, чувствуя, как ядро откликается на каждое движение, пульсируя синхронно с моими мыслями.

Дракон в это время поднимает голову и делает глубокий вдох — он тоже не сдался. С каждым раундом бой становится опаснее.

Но теперь я знал главное — он уязвим. И это значит, что он может умереть.

Пламя и камень столкнулись в ревущем вихре стихий. Моё копьё, напитанное до предела энергией, пробивалось сквозь поток огня, исходивший из пасти дракона. Он выдохнул всё, что мог — в буквальном смысле. Но уже на излёте. Его пламя ослабевало, копьё приближалось.

За секунду до удара копьё разлетелось на куски, исчерпав заряд. Монстр громко, с облегчением, выдохнул… и в этот самый миг второе копьё, отправленное вдогонку, влетело прямо ему в пасть.

Я вложил в него всё — стихии, силу, намерение. И оно сработало.

Глухой хрип, взгляд, в котором металась обида, и дракон рухнул обратно, так и не выбравшись из аномалии. Его тело затрепетало и затихло. В воздухе поплыла гарь, кровь и… да, определённо что-то поджаренное.

Я выдохнул и хмыкнул:

— Всё-таки стоило тебя послушать, старый я. Второе копьё — отличная идея. Никаких разговоров, просто в морду.

Подхожу ближе. Он больше не шевелится. Пламя между чешуёй тухнет. Мёртв. Окончательно.

И ведь отряд оказался прав — если бы полезли все, скорее всего, никто бы не вышел. А так — один идиот, один труп дракона и куча ресурсов. Почти честный обмен.

Я достал один из своих клинков, одновременно освобождая одно из пространственных колец — то, что мне оставил Хранитель второго круга. Ядра, фолинты, артефакты — всё туда. Основное кольцо — под тушу.

— Ну что, цыплёнок, приступим к разделке. Только не надейся, что я буду нежным, — буркнул я, подходя к туше.

Пока резал плоть, вспомнил тот рецепт. Мясо молодого дракона… Ну, теперь хотя бы проверю, насколько шутка была близка к правде.

И если из тебя получится суп — я съем до последней капли, просто из принципа.

В пещере было тепло и пахло… вкусно. Да, по-настоящему вкусно, хоть я и не ожидал, что от драконьего мяса может быть что-то кроме запаха жжёного хряща. Но котелок уверенно булькал, напоминая мне, что суп — не фантазия, а вполне реальный результат моих гастрономических усилий.

Я присел ближе к костру, подтянул колени и уставился в огонь.

— Ну что, — пробормотал я, — осталось выяснить: я великий маг… или просто выживший гастроном с проблемами на голову.

И ведь самое странное — ингредиенты действительно нашлись. Даже не специально. Видимо я собирал их машинально, пока разбирался с хранителями второго круга.

Главное — не пересолить. Это была бы ирония: пройти три круга, убить хранителей, древних монстров, дракона, и сдохнуть от пересола.

Я помешал суп. Цвет — приятный. Аромат — вызывает слюноотделение. Пар — обволакивает, как одеяло.

— Ну давай, покажи, чего стоишь, — пробормотал я, зачерпывая первую ложку.

Густой, насыщенный вкус обволакивает язык. Немного остроты, сладость корней, терпкость древесной пыли и… плотная, но мягкая текстура мяса.

— Хм… А ведь ты ничего, цыплёнок, — сказал я, откинувшись на спину. — Если бы ещё бокал вина и отсутствие проблем — это был бы отпуск.

Но, конечно, я не настолько наивен.

Пока я ел, чувствовал, как что-то внутри оживает. Словно суп не только восстанавливает силы, но и раскрывает резерв. Где-то в глубине ядра вспыхнула искра, как будто часть энергии, спрятанной в пище, пыталась синхронизироваться со мной.

Интересно…

Очень интересно.

— Похоже, это блюдо древние тоже недооценили.

Перед глазами вспыхнула надпись:

Вы поглотили мясо молодого дракона.

Плотность энергии в ядре повышена на 50%.

Наполнение ядра — 61%.

Я хмыкнул и поставил котелок на камень рядом.

— Ну, кто бы мог подумать, — пробормотал я, — что рецепт супа окажется ключом к усилению ядра. Повар-архимаг… почти звучит.

Шутка не помогла отогнать мысль, что я приближаюсь к финишу. Или к новой отправной точке. Осталось совсем немного, и придётся вернуться на Землю. Не потому что скучаю по воздуху родного мира или безумно тянет в многоэтажки, а потому что… там я должен оставить якорь.

Якорь души. Связь. Опора.

Стабилизатор между мирами.

Звучит красиво, вот только я до сих пор не вспомнил ничего, что могло бы стать этой опорой. Ни семьи. Ни друзей. Ни даже цели, с которой всё началось.

Лишь… бар.

Тусклый свет. Запах алкоголя.

Коктейль. Маленькое солнце пульсирует в центре бокала. Бармен улыбается, будто знает что-то, чего не знаю я.

Может быть, якорь как раз и поможет найти ответы. Или хотя бы расставить всё по полочкам. Потому что жить с амнезией, где прошлое — это не пустота, а мерцающая бездна, заполненная эхом чужих воспоминаний, — откровенно стрёмно.

Я дотронулся до груди. Ядро внутри тихо пульсировало. Оно стало плотнее. Сильнее. Почти живое.

— Осталось чуть-чуть, — прошептал я. — И тогда… может, наконец-то узнаю, кто я такой. И зачем всё это.

Мысль пришла внезапно, как удар молнии — только приятнее.

А что, если попробовать построить бизнес на мясе дракона?

Конечно, ещё одну тарелку супа я в себя не впихну — остатки не дали ни грамма прироста, только распирающее ощущение, будто проглотил горячее колесо обозрения.

Ядро не дрогнуло. Даже не вспыхнуло. Видимо, один эффект — одна награда. Остальное просто пища.

А вот для других магов…

Я прищурился, глядя на оставшиеся куски в кольце. Плоть молодой драконьи твари, впитавшая огонь, силу, природную магию и… кое-что, что я сам не мог пока распознать. Да, не каждый сможет переварить это без последствий, но маги же не идиоты. Верно?

Хотя, глядя на коменданта военного центра, не могу быть уверен.

Но всё же — я пришёл в этот мир за знаниями, артефактами, заклинаниями.

Ради силы. Ради ответов. И пусть я не ищу богатства, но деньги — это универсальный ключ.

А в торговом центре, куда я направляюсь… там этот ключ может открыть больше дверей, чем любое заклинание.

Мясо дракона. Свежевыделанное, аккуратно упакованное, готовое к продаже. Или обмену.

Даже не обязательно рассказывать, как добыл. Пусть сами гадают.

Легенды продаются лучше, чем товар.

Я улёгся на бок, вжавшись в тёплый мох у стены пещеры. Желудок бурлил, в голове крутился бизнес-план, а тело требовало отключки.

— Ну что, маг-предприниматель, — пробормотал я, закрывая глаза, — поспим, а потом будем делать из драконьей туши первоклассный капитал.

И кто знает…

Может, к якорю души я подойду не только сильным, но и обеспеченным.

Следующим утром я отправился в путь.

Дорога до торгового города прошла на удивление спокойно. Пара монстров, слишком вялых, чтобы всерьёз заинтересовать. Один раз — стая мелочи, решившей, что я лёгкая добыча. Не решились повторить.

Честно говоря, после всех плясок с вихрями, копьями и драконьим барбекю, мне даже было скучно. Но эта скука сменилась удивлением, когда я, наконец, достиг врат города торговцев.

Он напоминал средневековый базар на стероидах: высокие каменные стены, башни с баллистой на вершинах, мост через ров, под которым валялись останки тех, кто, вероятно, пытался сэкономить на визе.

А за воротами… начался хаос, оформленный в архитектурный стиль "торговый коллапс".

Палатки, лавки, телеги, прилавки, сундуки с замками и без, магические и обычные вещи, запахи еды, алхимии и пота — всё смешалось в одно живое, пульсирующее существо. Здесь торговали всем. От артефактов и фолиантов до туш сушёных монстров и благословённых трусов. Не удивлюсь, если и душами кто-то приторговывал — с наценкой.

Я шёл вдоль улочек, скрыв лицо капюшоном, и оглядывался.

Именно здесь я и заметил их.

Один из моих бывших спутников — высокий, рыжий, с мечом за спиной. Рядом — молчаливый тёмнокожий с посохом. Мы расстались у той аномалии, где я прирезал молодого дракона, а они решили не становиться хрустящим гарниром.

Сейчас они что-то активно рассказывали здоровяку в золотистых доспехах, скорее всего, командиру крупного отряда. Судя по эмоциям и жестикуляции, речь шла о ком-то очень… опасном.

Обо мне, что ли?

Вот уж будет весело, если они рассказывают про безумного одиночку, который с голыми руками (ну, почти) завалил молодого дракона, а теперь, наверное, съел его и стал архидемоном.

Не хотелось проверять эту теорию лично. Поэтому я отошёл в сторону, свернул за угол, пригнулся и остановился в тени у стены. Отсюда я мог услышать разговор, но оставаться незаметным.

Прямо как в старые добрые времена — я шпионю, они строят теории, город шумит, жизнь кипит.

А я — в тени.

Как всегда.

Следующим утром я отправился в путь.

Дорога до торгового города прошла на удивление спокойно. Пара монстров, слишком вялых, чтобы всерьёз заинтересовать. Один раз — стая мелочи, решившей, что я лёгкая добыча. Не решились повторить.

Честно говоря, после всех плясок с вихрями, копьями и драконьим барбекю, мне даже было скучно. Но эта скука сменилась удивлением, когда я, наконец, достиг врат города торговцев.

Он напоминал средневековый базар на стероидах: высокие каменные стены, башни с баллистой на вершинах, мост через ров, под которым валялись останки тех, кто, вероятно, пытался сэкономить на визе.

А за воротами… начался хаос, оформленный в архитектурный стиль "торговый коллапс".

Палатки, лавки, телеги, прилавки, сундуки с замками и без, магические и обычные вещи, запахи еды, алхимии и пота — всё смешалось в одно живое, пульсирующее существо. Здесь торговали всем. От артефактов и фолиантов до туш сушёных монстров и благословённых трусов. Не удивлюсь, если и душами кто-то приторговывал — с наценкой.

— Да, я же говорю, молодой дракон застрял в аномалии. Половина тела — снаружи. Сам видел. — Голос рыжего звучал с привычным самодовольством. Видимо, решил, что рассказывает о чём-то, что перевернёт расстановку сил в этом круге. Или хотя бы принесёт ему прибыль.

— Ты же понимаешь, — отозвался здоровяк в золотистых доспехах, очевидно, командир, — что информацию нужно проверить.

Он сделал шаг вперёд. За его спиной двое громил в полутяжёлой броне одновременно напряглись, словно кто-то приказал им морально готовиться к побоищу.

— Если подтверждается — десять ядер третьего уровня.

Я непроизвольно приподнял бровь. Неплохая цена.

Хотя с другой стороны — слишком уж хорошая. За неё обычно либо продают душу, либо покупают смертельную проблему.

— Цена достойная, не спорю. Но надо поторопиться. — подал голос второй, более молчаливый, — Если дракон вдруг вырвется…

— Если бы он мог — не застревал бы, — отмахнулся командир.

— Случай редкий, но безопасный. Поверь, кроме нас туда никто не полезет. Остальные на такие риски не идут. А мы — можем.

Молодцы, парни. Настоящие хищники. Только вот туша, которую вы собрались жрать, уже лежит в моём пространственном кольце. Сварена, пережёвана и частично переварена.

Я невольно усмехнулся. Десять ядер, говорите?..

При таком раскладе мясо дракона резко выросло в цене. И не только на бумаге.

Проблема теперь заключалась не в том, как его использовать, а в том, как это сделать незаметно.

Если всплывёт, что кто-то не только добрался до дракона первым, но и разделал его, приготовил и с удовольствием сожрал — без кучи тел охранников и свиток — интерес ко мне взлетит в небеса.

А интерес в этих землях — это почти всегда приглашение на похороны. Свои.

Надо будет подумать. И действовать очень аккуратно.

Я остался в тени, слушая разговор дальше.

Я дослушал, убедился, что меня не заметили, и, не теряя времени, отправился прочь от стены. Разговор был интересным, но сейчас меня куда больше интересовало другое — кров и, желательно, горячая вода.

Сколько можно ночевать на голых камнях, под утренним дождём из ртути и вечным песком в сапогах?

Было бы неплохо найти что-то цивилизованное. Комнату, постель. Ванну.

О, да. Ванну. Настоящую. С горячей водой и мылом, а не с зачарованным песком и потёртым платком из артефактного шёлка, которым я последний раз вытирал лезвие.

И, конечно, в идеале — с девушкой.

…Хотя, стоп.

Марина.

Даже в этой глуши, даже здесь, где законы физики подчиняются эмоциям, я чётко слышал её потенциальный взгляд. Тот, от которого, кажется, умирают деревья и перестают работать магические артефакты.

Она узнает. Обязательно узнает. Даже если я не скажу, даже если никто не скажет — Марина каким-то образом всё равно узнает. А потом пробьёт. Без шанса на реинкарнацию.

А мы вообще… вместе?

Я замедлил шаг, раздумывая.

Сложный вопрос. Слишком сложный.

На всякий случай — вторую часть плана отдыха вычеркнем.

Просто ванна.

И здоровый сон.

Желательно без голосов в голове и видений, где ты становишься богом или тенью.

Иногда всё, что тебе нужно — это горячая вода и немного тишины.

Городская суета мне нравилась. Она была шумной, живой, но не душной — как пульсирующий организм, который сам не знает, зачем живёт, но продолжает это делать изо дня в день. Я прошёлся по рядам, заглядывая в лавки, оценивая товар. Торговцы были бойкими, шумными, местами откровенно хамоватыми.

В одной из лавок, завешанной амулетами, кольцами и прочим хламом, меня едва ли не затащили внутрь.

— Господин, взгляните! Артефакт из крови павшего бога! Уникальная реликвия! Возьмите в руки — и сами всё почувствуете!

Я почувствовал. Развод на уровне барахолки за третьим кольцом. Магии — с гулькин нос, да и та нестабильная.

Если этот бог был настоящим — то максимум, что он повелевал, это мухами.

— Благодарю, но нет, — вежливо отказался я.

Продавец надулся, как пузырь, но не стал спорить. Видимо, почувствовал, что впарить чепуху не выйдет.

Приятно, когда знания приносят пользу. И когда тебя не принимают за наивного идиота.

Хотя многие всё ещё принимали. А я это даже поощрял.

С другой стороны, не всё в этом городе было фальшивым. Например, мясо дракона.

Я осторожно расспрашивал у нескольких торговцев, не поднимая лишнего шума. Интересовался, мол, бывает ли, продаётся ли, насколько пользуется спросом.

Оказалось — бывает. Но редко. Очень. Особенно молодые особи.

Цена высокая, но не запредельная.

— В ядро добавляет процентов десять, если грамотно зачистить, — сказал один старый торговец. — Но больше и не нужно, один кусок — и хватит. Остальное впустую.

Ага. Значит, про суп никто не знает. Отлично.

В лавках — скромные остатки: какие-то жилы, вырезки, кровь в застывших фолиантах. Так, мелочь.

А у меня — туша.

Причём с рецептом, который даёт не десять процентов, а пятьдесят.

Именно в этот момент мне пришла идея.

Даже не идея — сценарий.

Перед уходом я закупился одеждой. Разной.

Шёлк, кольца, какие-то бесполезные, но красивые аксессуары. Плащ. Капюшон с вышивкой.

Всё, что придаст мне нужный антураж.

Через пару часов город вновь принял меня, но уже совсем иным.

Высокий, уверенный в себе, в богатом наряде, с лицом, скрытым под аурой статуса.

Маска Первородного изменила моё лицо до неузнаваемости — ни одна иллюзия не справилась бы с этим лучше.

Доспех принял более утончённую форму — не грубая броня, а нечто, похожее на доспехи генералов высокого ранга.

Никакого сияния. Никакой показной силы. Только уверенность и холодная элегантность.

Я прошёл через ворота спокойно.

Ни один страж не спросил ни имени, ни цели визита.

А ещё вчера я был просто странником.

Сегодня — возможность.

И мне было очень интересно, как местные пройдохи будут себя вести, когда узнают, у кого единственного в городе есть настоящая туша дракона.

Я устроился в одной из полузакрытых таверн на втором этаже — с видом на центральную торговую площадь. Приятный чай, мягкое кресло, тень от навеса. Всё, что нужно купцу с замашками гурмана и связями в других мирах. Именно таким я сейчас и выглядел.

Надо признать, образ получился на удивление удачным. Даже самому себе казался важным хмырём, который зашёл ненадолго — купить, обогатить, убыть.

А пока я неспешно прихлёбывал чай, город уже жил новостями.

Все знали, что отряд, отправленный к аномалии, должен вот-вот вернуться с драконьим мясом. Торговцы перешёптывались, заклинатели в тавернах обсуждали, как быстро скупят всё и продадут втридорога. Цены на мясо уже начали расти. Хотя мяса ещё и в городе не было.

Вот это называется — подготовка к разочарованию.

Пора было разыграть второй акт спектакля.

В качестве купца, я направился в гильдию торговцев.

Внешне вежлив, в голосе — лёгкая надменность.

Говорю, мол, прибыл из другого сектора, временно, ищу молодого дракона — не одного рёберного хрящика, а мясо целиком. Несколько тонн.

— Пять тонн мне не нужно, — медленно произнёс я, оглядываясь на присутствующих. — Достаточно трёх.

— И? — спросил глава гильдии. Солидный тип, со шрамом на лице, но с гладкими руками. Не воин. Торговец.

— Всё мясо забираю сразу. Неделя — и я покидаю город.

— Цена?

— Одно ядро третьей ступени за килограмм.

В зале повисла тишина.

Это было в два, а то и в три раза выше текущей стоимости.

Кто-то кашлянул. Кто-то переспросил — не ослышались ли.

А глава гильдии… он сразу понял суть.

Не цену. Власть. Я как будто подставил им зеркало: или город покажет себя деловым и состоятельным, или станет посмешищем третьего круга.

Он коротко кивнул:

— Гильдия торговцев берёт это под личный контроль. Через неделю вы получите три тонны мяса молодого дракона.

Вот и славно.

Им кажется, что на подходе отряд с добычей. Они приготовились к покупке. Они даже цену уже знают.

Вот только мяса не будет.

А я, между прочим, единственный владелец того самого дракона.

Ах да.

Пока вёл торг, между делом уточнил у гильдейского секретаря эквиваленты цен:

1 ядро четвёртой ступени = 10 ядер третьей,

1 ядро пятой = 10 четвёртых, и так далее.

Толпа возле здания гильдии торговцев гудела так, что казалось — стены дрожат от напряжения. Я шёл по переулку, оставаясь в тени и под плетением сокрытия. Ни ауры, ни энергетического фона, ни лица, за которое могли бы зацепиться чужие воспоминания. Обычный прохожий в потертом плаще, коих в этом городе сотни.

Идеальный наблюдатель.

Рядом разгорался скандал.

У входа в гильдию стоял командир того самого отряда. На лице — злость, растерянность и попытка держаться хоть немного уверенно. Его окружили разъярённые торговцы, включая представителя гильдии, судя по красноречию и массивной цепи на груди.

— Ты обещал! — почти визжал один из купцов. — Обещал мясо молодого дракона, а привёл... ничего! Где туша? Где клыки? Где шкуры?!

— Сделка с богачом под угрозой! — рявкнул второй. — Ты подвёл главу гильдии!

Командир поднял руки, будто отбиваясь:

— Я ничего не обещал! Я передал информацию, которую мне же и продали, — процедил он сквозь зубы. — И ещё не заплатил за неё, между прочим. Мне сообщили о драконе в аномалии, я пошёл проверить. Вышли мы быстро, чтобы не терять людей, когда не нашли даже следа! Может, информация была ложной, может, кто-то добыл тушу до нас. Но дракона там больше нет.

— Мы в тебя вложились! — напирал представитель гильдии. — У нас сделка с человеком, которому нужны тонны мяса! А теперь мы выглядим как шарлатаны!

Командир только сплюнул в сторону:

— Это вы подписали контракт на то, чего у вас не было. Надеялись, что мы всё добудем. Не вышло? Ну, теперь выкручивайтесь. Я вам ничего не должен.

Толпа загудела ещё громче. В воздухе повисло напряжение, как перед бурей.

Я хмыкнул про себя. И всё же… забавно. Один слух, пара правильно подобранных слов — и весь город уже трещит по швам.

Мясо молодого дракона, оказывается, выросло в цене в нескоро раз.

Но вместе с ценой — вырос и риск. Теперь сдать его тихо не выйдет.

Придётся быть осторожнее. Очень осторожным.

Следующие три дня город жил на грани нервного срыва. В гильдии торговцев — паника. Лица у старших — серые, глаза дёргаются, каждый третий ходит с зажатыми в кулаке успокоительными амулетами. Казалось, ещё чуть-чуть — и кто-то из них выкинет одного из своих же в окно, просто чтобы сбросить напряжение.

Я, тем временем, обитал в тени. Днём — в образе бродяги, крутился у рыночных прилавков, слушал разговоры, пил дешевый кисло-сладкий настой, ел что попало. Ночью — возвращался в комнату богатого купца, где, по мнению всех, я и должен был сидеть. В роли богача я появлялся редко, но с эффектом.

Уверенная походка. Невозмутимое выражение лица. Пара лениво брошенных слов в адрес главы гильдии, небрежный интерес —

— «Как дела с заказом?»

— «Когда могу рассчитывать на выполнение?»

— «Уж не подвели ли вы мою репутацию?»

Глава гильдии вытирал пот со лба, вытягивался в струнку и говорил:

— Всё под контролем, господин. Осталось всего ничего. Через два дня — всё будет.

Конечно будет. Обязательно. Где-нибудь. В мечтах.

Тем временем в подворотнях и лавках обсуждали только одно — драконье мясо.

Я сидел на площади, прикидываясь грязным фокусником, и слышал, как два молодых торговца ругались возле бочки с водой:

— Говорю тебе, я дал два ядра за полтора кило! А сейчас он просит три за один!

— Так спрос бешеный! Все с ума посходили!

— Ты вообще видел этого купца? Я один раз мельком взглянул — у него плащ из ткани, что сама светится, и сапоги с зачарованной подошвой. Такие даже главы городов не носят!

Чуть позже в переулке я слышал, как пожилой торговец со злыми глазами говорил своему приятелю:

— У меня уже две сотни килограмм. Думаю, сегодня ещё достану с десяток. Ядра третьей ступени летят, как листья по осени. Зато если сдам всё — куплю себе место в совете.

— Если сдадим, — усмехнулся второй. — А вдруг он передумает? Или… передумает жить?

Они переглянулись и замолкли.

Хм. Похоже, некоторые готовы идти на всё, лишь бы не прогореть.

Да, ставки выросли. Цена — почти та, что я обозначил. Интерес — выше крыши.

Но вот что по-настоящему приятно — паника гильдии.

Их лица… стоят дороже любого мяса.

Я сидел у фонтана в тени, жуя жареный орешек, который купил у старика с повозки. На вкус — как прогорклый хруст, но жевать было приятно. Смотрел, как торгаши бегают туда-сюда, переговариваются, шепчутся. Паника в гильдии росла — и это меня радовало.

Некоторые из них начали скупать мясо дракона дороже, чем цену, что я же сам и озвучил в образе богача. Значит, поняли: сделка крупная, и шанс урвать кусок от жирного пирога — последний. А кто-то, похоже, вообще задумал перепродажу уже купленного — вот это особенно греет душу. Всё, пора.

Я поднялся и начал работать.

Образ за образом, лавка за лавкой.

Сначала — загорелый южанин в пыльном плаще, со свёртком в руках. Говорю, что у дяди был контракт, да не справился, осталась туша — куда мне, пацану, столько мяса?

Потом — вечно озлобленный маг с сизыми бровями, который рычит, когда цену сбивают.

Потом — ремесленник с тележкой и историями о племяннике-охотнике, что, дескать, погиб, но мясо оставил.

А один раз даже пришлось прикинуться купцом с Северной Гряды: акцент, ухмылка, дурацкая шляпа и постоянное: «Слышишь, брат, давай по-честному».

Каждый раз — по 10, максимум 20 килограммов. Иногда торговался насмерть, будто последние гроши выбиваю. Иногда, наоборот, сбрасывал цену — «мол, порчусь я с этой тушей, сгниёт ведь». Главное — не выделяться, не дать засечь повторяющийся почерк. И, конечно, никто не видел лица под маской.

К вечеру у меня оставалось около пятисот килограмм. Всё остальное — ушло.

Четыре тонны продано.

И самое приятное — никто не отнёс мясо главе гильдии.

Все копят, ждут, надеются подняться. А между тем, время идёт.

Я прошёл мимо одной из лавок, где торговец нервно пересчитывал ядра и потирал руки.

Усмехнулся.

И исчез в переулке.

Пускай ещё чуть-чуть побегают.

Я откинулся на спинку стула и сделал вид, что увлечён потрёпанным трактатом по основам плетений. Страницы в пятнах, корешок треснутый — всё как у любого начинающего мага, у которого вместо опыта — теоретическая каша в голове. В руке остывал чай, больше для антуража, чем для вкуса. С веранды открывался отличный обзор: шумный перекрёсток, суетливые торговцы, и главное — гостиница, где должен был остановиться богатый заказчик с запросом на тонны драконьего мяса. Ну, вы поняли — я.

Солнце только добралась до середины неба, когда дверь гостиницы со скрипом распахнулась, и на улицу вывалилась процессия в панике. Во главе, как и полагается, сам глава гильдии торговцев — красный, потный, с лицом «я-щас-кого-то-убью». За ним бежала охрана, двое писцов, и, кажется, даже повар. Все выглядели так, будто не только сделка провалилась, но и весь их смысл жизни растворился в кипятке.

Я сделал глоток чая и постарался не выдать себя ни взглядом, ни жестом. Просто очередной серый адепт на веранде таверны, переваривающий скучные магические теории и ещё более скучный обед.

А в голове при этом — арифметика.

Полторы тысячи ядер третьей ступени. Сто — четвёртой. И десять — пятой.

Вот что теперь лежало в моём кольце после распродажи драконьего мяса.

Четыре тонны товара ушли в разные лавки, в разных обликах, по разным ценам, но в среднем получилось даже больше, чем я рассчитывал. Кто-то отдавал по ядру за кило, кто-то — по полтора, особенно в последний день, когда начали паниковать. Некоторые заплатили ядрами повыше, когда третьеступенчатые закончились. Я даже не возражал. Главное — не привлекать внимания к себе как к источнику.

Теперь это всё их проблема.

Они остались с кучей мяса, собранного по завышенной цене.

Я — с кольцом, полным энергии, которую можно будет использовать с гораздо большей пользой.

Сейчас они носятся по городу в поисках следов «богача». Завтра начнут перекладывать ответственность. Послезавтра начнут продавать мясо друг другу в попытках минимизировать убытки. А недели через две, может, и смирятся.

А я?

Я просто адепт.

Сижу. Пью чай. Переворачиваю страницу.

И улыбаюсь.

Я лениво развалился в кресле на втором этаже таверны, в полутени, с видом на центральную улицу. Здесь можно было без спешки наблюдать за разворачивающимся фарсом. Торговцы бегали туда-сюда, как муравьи, у которых сожгли муравейник. Кто-то нервно спорил, кто-то с пеной у рта доказывал, что богач точно вернётся, он ведь такой... представительный был, серьёзный! Кто-то уже открыто злился — сроки вышли, склад ломится от мяса, а выкупа всё нет.

Я потягивал фруктовую настойку и хмыкал.

Вот уж действительно — ничего так не обостряет надежду, как страх признать убыток. Идеальное прикрытие. Пока они мечутся в поисках несуществующего заказчика, я могу спокойно подумать, куда потратить свалившееся богатство.

Полторы тысячи ядер третьей ступени, сто четвёртой и десять — пятой.

Хорошая цифра. Тёплая. Практически обволакивающая.

А значит… самое время вкладываться.

Доспех посланника бога войны до сих пор держал форму на четвёртом уровне. Слишком долго я игнорировал его развитие, полагаясь на силу заклинаний и изворотливость. Но дальше будет только сложнее. Слишком много противников, у которых есть свои артефакты, свои защиты и свои амбиции.

По моим расчётам:

Пятый уровень требовал 25 ядер четвёртой ступени.

Шестой — 5 ядер пятой.

Седьмой... минимум 25 ядер пятой ступени, а скорее всего и больше, если захочу получить особые эффекты.

А что там выше?.. Ха. Про шестую ступень я только слухи слышал. Один раз. Где-то в полуразрушенной книге, которой место было в музее, а не в библиотеке.

Но с нынешним запасом — пятый уровень доспеха был мне по силам прямо сейчас.

Шестой — тоже достижим, если не быть жадным.

А вот седьмой... уже потребует усилий. И жертв.

Впрочем, оно того стоит.

Я отпил настойки и поставил бокал на подоконник. Пальцы сами собой перебирали рунные формулы — прикидывал, как перераспределится защита, если влить ядра разом. Где ослабится структура, где усилится. В голове уже выстраивалась конструкция обновления доспеха.

Пора действовать.

Но не сейчас. Сейчас — я просто обычный парень, отдыхающий в городе торговцев.

Пусть шумят. Пусть надеются.

А я пока подожду.

Я покинул город незаметно, в старом облике простого адепта. Торговцы были слишком заняты своими убытками, чтобы обращать внимание на очередного ушлого бродягу. На этот раз я направился не в сторону известных аномалий, не в охотничьи земли и не на поиски порталов. Моей целью были ближайшие руины, те самые, что местные уже десять раз разобрали по камешку. Пустые. Бесполезные.

Идеальные.

Пара часов неспешной ходьбы, и я оказался среди заросших остовов зданий. Пыль, валуны, перекошенные арки. Здесь никто не появлялся годами. Именно то, что нужно.

Я устроился в одной из полусгнивших башен, укрывшись под сломанным перекрытием. Рядом — пара тревожных сигнальных плетений, на случай если кто-то вздумает подойти. И только после этого достал ядра.

Двадцать пять ядер четвёртой ступени. Каждое — мерцающее, плотное, холодное. Я знал, сколько крови пролито за такие штуки. Сам когда-то проливал — и немало. За ядро третьей ступени мог неделями рисковать жизнью, а уж четвёртая…

Я усмехнулся. Всё меняется. Сейчас эти ядра — просто топливо.

Я приложил ладони к доспеху, запуская поглощение. Один за другим кристаллы уходили в броню, растекаясь энергией по её структуре. Плетьми, нитями, потоками.

Жар, будто расплавленный металл, струился по коже. Внутренний ритм сбивался. Сердце стучало слишком часто, или наоборот — замирало. Было трудно понять, где заканчиваюсь я, и начинается артефакт.

На десятом ядре доспех завибрировал. На пятнадцатом — на плечах проступили новые руны. На двадцать первом — меня пробило искрами боли. Доспех сжался, как будто тестировал меня на прочность.

Я стиснул зубы и не отступил.

Двадцать пятое ядро медленно растворилось в металле.

Перед глазами вспыхнула надпись:

"Уровень доспеха посланника бога войны повышен: 5 из 7.

Активированы новые структуры. Базовая защита увеличена. Доступны улучшенные боевые протоколы."

Я откинулся на спину, дыша тяжело, но с удовлетворением.

Пятый уровень.

Было больно. Было тяжело. Но я справился.

И пусть весь мир считает меня бродягой. Пусть бегают в поисках вымышленных заказчиков.

А я… я просто продолжаю идти.

Я смотрел на доспех, всё ещё мерцающий мягким светом после поглощения последнего ядра. Металл, словно живой, ещё дышал внутренним жаром, будто проглатывал и переваривал всю ту мощь, которую я в него влил. Пятый уровень. Почти у предела. Почти.

Рядом в сумке покоились десять ядер пятой ступени — цена, которую многие бы даже озвучить боялись. Я мог бы сейчас… прямо сейчас перейти к следующей фазе усиления. Но…

Я медленно провёл пальцами по наплечнику. Металл был горячим. Не физически — энергетически. Как перегретая цепь перед тем, как лопнет.

Нет. Сейчас нельзя.

Я помнил, откуда узнал способ прокачки доспеха через ядра. Не из книги, не от древнего учителя, не в храме. От духа бога обмана, который пытался вытеснить меня из собственного тела, когда я собирал маску Первородного. Он шептал, как улучшать артефакты, как срезать путь, как использовать силу, которую никто больше не осмелится использовать.

Я тогда выстоял. Победил. Но часть знаний осталась со мной. Опасных. Скрытых. Чужих.

Я чувствовал, что если сейчас влить в доспех ещё больше, он просто не выдержит. Или я не выдержу. Поток энергии слишком нестабилен. Металл вибрирует. Рунные структуры едва справляются с перераспределением. Это как наливать расплавленную сталь в сосуд из стекла — нужен перерыв, чтобы не треснуло.

Я вздохнул, откидываясь на стену. Доспех постепенно гас, оседая энергетически — будто втягивал в себя излишки. Это был не просто кусок брони — артефакт, обладающий волей. Или… остатками воли кого-то иного.

Он должен был привыкнуть ко мне, а я — к нему. Только тогда можно будет снова сливать в него силу. Иначе — перегрузка, разрушение, откат.

— Поторопишься — останешься в лохмотьях, — пробормотал я себе под нос и закрыл глаза.

Нужно подождать. Энергия уляжется. Тогда и решим, куда двигаться дальше.

Как только я вышел из холмов, взгляд тут же зацепился за искажение в воздухе — будто само пространство дрожало, переливаясь, как над раскалённой плитой. Свежая аномалия. Ещё не устоялась.

Я прищурился.

Из неё начали выпрыгивать первые создания. Сначала одиночные — поджарые, резкие, на четырёх конечностях. Потом выпрямлялись и бежали на двух. Маленькие, поджарые... мартышки? Нет, не земные. Эти были куда злее на вид: обнажённые хвосты, грязная чёрная шерсть клочьями, клыки — как у хищника, и... оружие? Кто-то волок за собой копья, другие махали палками с острыми каменными наконечниками.

— Ну и зоопарк, — буркнул я.

Пока я наблюдал, поток усиливался. Их становилось всё больше. Десятки. Потом сотни. Все как один двигались в одном направлении — к ближайшим холмам. Будто знали маршрут. Организованно.

И тогда меня переклинило.

Что-то внутри меня решило, что стоит «помочь» этим созданиям адаптироваться.

Я поднял руку, и в пальцах начала формироваться стрела — чистейшая энергия, сжата в тонкий раскалённый сгусток. Огонь колыхнулся, когда я отправил стрелу в воздух. Она прочертила дугу и взорвалась прямо в середине передовой.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Горелая шерсть. Визг.

Мелкие туши затрепыхались и обуглились.

Я ожидал паники. Разбега. Хоть какой-то реакции самосохранения.

Нет.

Толпа мартышек мгновенно остановилась, как по команде. Сотни глаз уставились на меня. Затем, словно по невидимому сигналу, они все одновременно развернулись и кинулись в мою сторону. Без визга. Без сумбура. Как единый организм.

Из аномалии продолжали сыпаться новые — уже не по одному, а целыми роями. Некоторые начали карабкаться по бокам склона, другие старались обойти меня дугой.

— Ну супер… — выдохнул я.

Левый глаз дёрнулся.

Я действительно решил атаковать их первым?

Ну убили бы они пару адептов — и ладно. А теперь, по ходу, вся их мартышачья армия решила, что я главный враг их клана.

Я снова поднял руки.

Ладно. Хотите драки — будет вам шоу.

Я вытянул руки вперёд, и воздух передо мной задрожал. Вихрь энергии закрутился, пульсируя теплом. За ним — второй. Потом третий.

Огненные спирали рванулись вперёд, к надвигающейся стене обезьяньих тел.

Я уже почти почувствовал удовлетворение… но тут над головами мартышек вспыхнул купол — бледно-зелёный, полупрозрачный, будто плёнка, покрытая рябью. Энергетический щит.

Не индивидуальный. Коллективный.

Плотный. Спаянный.

— Что за… — выдохнул я, но договорить не успел.

Огненные вихри, как мячики от стены, отскочили от барьера. Один распался в воздухе, второй вильнул в сторону, а третий рванул прямо на меня. Я успел нырнуть в сторону, откатившись в кусты, но жар прошёл по бокам, обжигая кожу сквозь доспех.

Скатившись вниз по склону, я перекатился на спину, смотря в небо и тяжело дыша.

— Отлично, Игорь. Гениально. Устроить разогрев для орды с общим щитом. Аплодисменты, — буркнул я себе под нос.

Поднялся. Сбил с плаща пыль.

Прикинул шансы.

Щит явно не простой. Слишком плотный, слишком отзывчивый. Попробуй его пробей — вон, вихри мои отлетели, как комар от ладони.

А главное — они идут. Быстро. И теперь не виляют, не путаются — они целенаправленно движутся за мной.

Сотни. А может уже и тысяча.

— Так… стратегическое отступление, — кивнул я сам себе. — Не побег. Плановое изменение дислокации.

Я сорвался с места и рванул прочь, прыгая через кусты и валуны, стараясь при этом не использовать слишком сильные заклинания, чтобы не выдать своего резерва.

Но ощущение, что за мной несётся коллективный разум, не отпускало.

И этот разум явно не любил шутки.

Я несся по холмам, прыгая через рассыпанные валуны и пересохшие ручьи, а за спиной грохотало — небо, кажется, дрожало от количества лап, бегущих по земле. Орда мартышек с копьями и палками — звучит глупо, если не видеть, как они несутся, слаженно, как единый организм, по следу. Моему следу.

На горизонте замаячили стены города торговцев. Вот бы сейчас — в ворота, в укрытие, и пусть стража разбирается с моей проблемой.

Но как только я приблизился, стало ясно: шансов нет.

Ворота были плотно закрыты, задвинуты с внутренней стороны, а на стенах, будто в театре, стояли стражи. Кто-то махнул мне рукой. Кто-то даже крикнул:

— Сожалеем, брат! Не обижайся!

Они смотрели на меня как на покойника.

Добрая половина даже с уважением — мол, держался неплохо.

— Спасибо, очень поддерживает, — пробормотал я, не сбавляя хода.

Я пронёсся мимо ворот, и город остался позади. Ни одного залпа, ни одного заклинания в мою защиту. Торговцы не стали бы рисковать своими товарами, даже ради зрелищного побега.

Но… я оторвался.

Совсем немного, но расстояние между мной и первой волной увеличилось. Возможно, сказалась усталость монстров, возможно, я просто быстрее, когда горит под хвостом.

Однако расслабляться было рано. Эти твари явно ощущали мою энергетику — слишком уж точно шли по следу. Орда не разбредалась, не сбивалась с пути.

Они гнались именно за мной.

— Игорёк… — пробормотал я себе. — Ты же просто хотел немного карму почистить. Помочь людям. Очистить округу от шлака…

В небе завывал ветер, под ногами пылило.

А за спиной рвался ко мне гнев всей мартышечьей цивилизации.

Я бежал, но уже не в панике — с расчётом. Голова работала быстрее, чем ноги. За спиной всё ещё грохотала толпа, но я начал вспоминать, что кое-что, всё-таки, умею. Магия — это не только огненные смерчи и копья в глотку. Магия — это и тактика. Ловушки. Манипуляция.

Я резко свернул, спускаясь в небольшую ложбину между холмами, где почва была рыхлая и податливая. Самое то. У меня было не больше минуты — но её хватит.

— Давайте сыграем в крота, — прошептал я, оседая на колено.

Магия земли закрутилась под пальцами. Пальцы быстро, почти инстинктивно, вычерчивали рунные сплетения на пыльной поверхности. В воздухе повис запах влажного камня.

За несколько секунд передо мной появилось пять широких ям, глубиной метра по четыре. Дно — сплошной лес каменных шипов, острых, как копья. Сверху же — лёгкая иллюзия: чуть дрожащая пыль, будто только что прошлись копыта. Поверхность — как соседняя местность, с камешками и сухими травами.

Успел.

Я развернулся и побежал дальше, магией ветра ускоряя шаг. В голове неслось: если сработает — часть их точно останется на шипах. А если часть — щит станет слабее. Или вовсе исчезнет. Первый раз он не сработал сразу, а значит зависит от количества... или от плотности.

Позади уже слышались первые визги.

Не боли — радости.

Мои «гости» радостно вопили, приближаясь к ловушкам. Слишком быстро. Слишком жадно.

— Ну давай… наступи.

Грохот — один, второй, третий. Вскрик. Вой. И сразу за ним — будто взрыв хрусталя. Один из щитов, видно, лопнул. Или ослаб. Энергия в воздухе стала тоньше, струящейся, а не вязкой, как прежде.

Я остановился и присел за ближайшим камнем. Тень скрывала меня, а я… слушал.

Позади — паника, визг, возня. Они не ожидали сопротивления от земли.

Я ухмыльнулся.

— Партия началась.

Я выглянул из-за камня, медленно, не спеша. Сердце ещё грохотало, а ладони зудели от скопившейся энергии. Передо мной — хаос, превращённый в безмолвие.

Ямы сработали идеально.

Почти вся орда глупо и весело сиганула в «пропасть с сюрпризом». Пара десятков успела затормозить или обойти стороной — но они стали лёгкой добычей. Несколько воздушных клинков, два игольчатых шипа из льда — и мартышки складывались пополам, с писком и брызгами чёрной крови.

— Не такие уж вы и опасные без своей стаи, — пробормотал я, вытирая руки о плащ.

Подошёл ближе, краем глаза глядя, не вспыхнет ли снова щит, но… нет. Пусто. Энергетика в районе почти выжжена. В воздухе стоял запах металла и магии, перемешанный с чем-то вроде палёной шерсти. Бр-р.

Я вздохнул.

— Ладно. Завершаем представление.

Сложив руки, я начал сплетать очередное плетение. Камни под ногами отозвались вибрацией. Почва задрожала. Глыбы, каждая размером с быка, поднялись с боков и, по моему указанию, одна за другой рухнули в ямы. Каменные лавины обрушились на шипы, на тела, на всё. Гул стоял такой, что уши заложило.

Пыль поднялась стеной, закрыв обзор. Я отступил на шаг, щёлкнул пальцами, вызывая лёгкий ветер, чтобы развеять завесу. Когда осел последний вихрь, я посмотрел на дело рук своих.

Ничего.

Просто ровная, едва потрескавшаяся поверхность. Ни одного движения. Ни одного писка.

Покой.

Я медленно выдохнул и сел прямо на землю.

— И всё? — спросил я вслух, глядя в небо. — Победа?

Смешно. Как-то… легко. Даже обидно немного.

Но, если честно — приятно.

— Доброе дело для кармы зачтено, — пробормотал я и, усмехнувшись, поднялся.

Время возвращаться.

Интерлюдия. Песчаный мир.

Песок скрипел под ногами, ветер был тёплым и вязким, как дыхание старого зверя. Две фигуры в чёрных лентах стояли у обломков древнего обелиска, смотря вдаль, туда, где горизонт терялся в песчаном мареве.

— Спутница объекта добралась до портала на Землю, — произнёс младший. Ленты на его капюшоне колыхались, словно от внутреннего напряжения.

Старший не сразу ответил. Его взгляд оставался прикованным к мерцающему на горизонте отблеску — след от давно закрытого разлома.

— Мы своё дело сделали, — сказал он наконец. — Пусть живёт. Нам не с ней воевать.

Он чуть повернул голову, будто прислушиваясь к песку под ногами мира.

— Всегда есть шанс, что этот странный человек вырвется из руин… и сметёт ещё пару городов, разыскивая свою подружку. Мир и так на грани развала — если рушить дальше, нам останутся лишь обломки. А на руинах сложнее возродить Империю.

Младший едва заметно кивнул.

— Вряд ли она унесла что-то ценное. Разведчики докладывали, что она покинула второе кольцо почти сразу после перехода. Едва ли она успела хоть к чему-то прикоснуться.

— Тем более, — произнёс старший, и в голосе его зазвучала лёгкая насмешка. — Пусть уходит. Кто знает, возможно, в следующий раз она приведёт его к нам сама.

Они замолчали.

Ветер завыл сильнее. Где-то далеко, за границами слышимого, пробуждались глубинные течения древней воли. Но здесь, на песке, всё оставалось прежним — пока.

Я неспешно брёл обратно к городу, отряхивая с плаща пыль и мох. На душе было спокойно, почти расслабленно. Победа — это, конечно, хорошо, но оставался осадок… как будто я наступил на грабли, а они не хлопнули по лбу. Подозрительно.

Город, как и прежде, был закрыт. Стража на стенах напряжённая, с оружием наготове. Завидев меня, кто-то махнул рукой, и с глухим лязгом опустилась верёвочная лестница.

— Пропускаете? — уточнил я, вскидывая бровь.

— Ты один из ушедших, верно? Быстро поднимайся, — ответил парень сверху. — Тут такое творится...

На стене мне кивнули, даже не задав ни одного вопроса, просто провели внутрь. Честно говоря, это меня насторожило даже больше, чем радовало. С чего бы вдруг такая гостеприимность?

Я огляделся. Люди нервничали. Маги сгрудились у баррикад, у башен, даже у крыш домов. Тяжёлая аура сгустилась над городом, словно сама реальность затаила дыхание.

— Что за цирк? — спросил я первого попавшегося охранника. — По какому поводу вся эта суета?

Он бросил на меня недоверчивый взгляд, но потом махнул рукой: — Ты разве не слышал? Эти… обезьяны — поганцы! — так мы их называем. Поганцы вышли на охоту. Наши патрули засекли несколько отрядов неподалёку от города.

— Поганцы? — переспросил я.

— Ну да, — кивнул тот. — Та самая дрянь, что двадцать лет назад прорвалась в Третье кольцо. Тогда они вырезали Пятый город подчистую — магов там было больше, чем во всех остальных вместе. Лучшие из лучших. А теперь — руины, пепел, и парочка памятных обелисков.

— И как их тогда остановили?

— Собрали все силы четырёх городов, пошли врукопашную. Потому что магия от них… — он замешкался, — отскакивает. Отражается, будто ударил в зеркало. Кто не успел отскочить — сам себя и спалил.

Я медленно кивнул.

То есть, выходит… я только что разобрал не орду, а так, разведотряд?

— Они уже были здесь? — уточнил я.

— Судя по следам — да. Кто-то умудрился проредить толпу. Даже сильно. Но это, скорее всего, была их разведка. Основной силы пока не видно. Но это пока.

Я постоял, впитывая услышанное.

Поганцы.

Разведка.

А я ещё шутил про карму…

Я криво усмехнулся.

— Ну, выходит, добрые дела ещё и авансы выдают. Интересно, что будет, когда придёт основной счёт?

Впрочем… я не жаловался.

Я подошёл к стражнику у ворот и кивнул в сторону внешнего мира:

— Прогуляюсь. Гляну, что там с вашими поганцами.

Он даже не удивился.

— Каждый сам выбирает, как умереть, — пожал плечами. — Только если встретишь смерть — передай от нас привет.

Я усмехнулся и шагнул за пределы города.

Путь занял пару часов — не спеша, с оглядкой, и с приглушённой энергетикой, чтобы не засветиться раньше времени. Чем ближе я подходил, тем ощутимее становилась плотность окружающей энергии. Воздух был вязким, как тёплый мёд. Пахло гарью, злобой и… каким-то странным щелочным тоном, почти как у протухших зелий.

Я замер за холмом и поднялся повыше.

Передо мной раскинулась жуткая картина.

Аномалия зияла в центре поля, будто пробоина в ткани мира. Из неё продолжали вылезать твари — мартышкоподобные, с длинными руками, цепкими лапами, оружием в лапах и злобой в глазах. Их было… слишком много.

Я медленно втянул воздух.

Десятки тысяч. Возможно — больше. И они всё прибывали. Поток не ослабевал ни на секунду. Визг, рёв, топот — всё сливалось в один гул, от которого звенело в ушах.

Периодически среди рядов мелькали более крупные особи. Те были выше, массивнее, покрыты странными наростами, похожими на природную броню. Движения у них были точнее, а взгляды — куда умнее. Командиры? Возможно.

Я отступил чуть назад, присев в тени.

Если эта орда доберётся до города, несясь в полной силе… торговцам не спастись. Даже при всей магии, артефактах и стенах. Если количество тварей перевалит за сотню тысяч, а всё к тому и идёт, — здесь начнётся бойня.

И это я ещё не видел, что творится по ту сторону аномалии.

Я тронул рукоять кинжала на поясе и тихо выдохнул.

— Ну что, Игорёк… Добро пожаловать в новую головную боль.

Я сидел в тени, скрестив руки на коленях, и раз за разом перебирал возможные варианты, глядя на эту орду.

Прокопать тоннель под ними и обрушить? Заманчиво. Но это не пыль с обочины смести. Нужно время, а значит — заметят. А как только заметят, эти мелкие твари среагируют мгновенно. Сомневаюсь, что они будут спокойно ждать, пока земля у них под лапами провалится в бездну.

Взорвать к чертям всю эту зоопарковую братву? Отличная идея. Если бы не одно "но" — как именно? Даже отсюда видно, как над всей этой шевелящейся массой дрожит энергетический купол, едва различимый, будто марево над раскалённой сковородкой. И это марево, по ощущениям, куда мощнее, чем у того разведывательного отряда. Ломиться в него в лоб — значит просто подарить свои заклинания обратно себе в лицо.

Я ещё раз прикинул: если выжечь всё дотла, можно было бы попробовать устроить пожар, используя горячие потоки и усиление кислорода. Но у них, похоже, даже внутри щита есть контроль над температурой. Не просто же так там всё стабильно, несмотря на плотность и масштаб. Да и жалко мне ядра. Потратить десятки четвёртой ступени на неработающий фейерверк — глупость.

Внизу тем временем суета не утихала. Твари начали сбиваться в группы. Строить что-то вроде лагеря. Вот палатка — из костей и шкур. Вот канавы. Вот костры. Всё по науке. Они не просто вылезли. Они собираются остаться.

— А вот это уже плохо, — пробормотал я.

Если они устраиваются лагерем — значит не просто напасть, а взять штурмом. Долго, планомерно, с разбивкой на волны. Сначала ослабить стены, потом прорвать. А если у них тут будет логово — новые твари будут валить без остановки. База посреди третьего круга. Плацдарм вторжения.

Меня передёрнуло.

Варианты… Мне нужны варианты. Только не те, что хороши на бумаге. А те, после которых я проснусь утром живой, желательно в кровати, а не в желудке одной из этих прыгучих крыс.

Пока же оставалось одно — следить. Смотреть, как растёт их численность. И молиться, чтобы другие города тоже были начеку.

Интерлюдия. Проклятый кинжал в песчаном мире.

Песок вокруг был усеян обугленными пепельными кругами — следами от ритуала или пытки, а может, и того, и другого. Слабые отблески боли ещё витали в воздухе, стягиваясь к центру, где на коленях стояла фигура в чёрных лентах. Ленты были порваны, опалены, местами залиты кровью. Адепт Культа Возврата дрожал, но всё ещё был жив.

Перед ним — мужчина с ярко-синими глазами и кинжалом, покрытым тонкой чёрной паутиной трещин. Он не задавал вопросов снова. Он уже получил то, что хотел.

— Повтори, — произнёс он спокойно. Но в голосе уже сквозила ярость, как лезвие под кожей.

Адепт закашлялся, сплёвывая кровь.

— Он… он единственный, кто вышел… из серого мира. До того, как он перестал быть серым. Остальные сгнили в песке… Только он. Ушёл в третье кольцо руин… и всё. Никто оттуда не возвращается.

Мужчина замер. Сердце билось глухо, пульс — в висках, в пальцах, в самой стали кинжала.

— Значит, маска... тоже там, — выдохнул он.

Пламя в глазах вспыхнуло сильнее. Лента кинжала на миг дёрнулась, будто сама хотела продолжения.

Он шагнул вперёд.

— Ты бесполезен, — произнёс он, — и слишком много знаешь.

Кинжал вошёл в грудь адепта, пробивая ткань, плоть и тишину разом.

Фигура в чёрных лентах дернулась, изогнулась и обмякла, повалившись на бок. Кровь впитывалась в песок медленно, будто с неохотой.

Мужчина вытер клинок о остатки робы. Ни сожаления. Ни тревоги.

— Придётся искать другой способ, — проговорил он. — Другую маску. Другой путь.

Он развернулся и исчез в сгущающемся мареве, не оборачиваясь.

А за его спиной мир продолжал дышать… будто ожидая, когда именно этот шаг нарушит баланс.