Интерлюдия

Замок рода Черновых. Челябинск.

Кабинет был обставлен тяжёлой тёмной мебелью, словно созданной для того, чтобы давить на каждого, кто осмелится сюда войти. Сквозь высокие окна пробивался тусклый свет просыпающегося солнца, ложась на массивный стол из чёрного дуба.

Перед главой рода стоял небольшой прозрачный флакон. Внутри густо переливалась золотая жидкость, оставляя на стекле тягучие следы, будто не хотела отпускать.

Он смотрел на него долго, почти с благоговением, и в то же время с жадностью.

— Наконец-то… — тихо произнёс он.

Эликсир. Результат редкой сделки, тайных поставок и множества устранённых свидетелей. Всё ради того, чтобы оказаться выше остальных. Чтобы занять место, которое, по его убеждению, ему принадлежало изначально.

Недавно выбранный Романовский… Слишком мягкий. Слишком осторожный. Императором должен быть тот, кто способен держать страну железным кулаком, а не растягивать улыбки перед советом родов.

Он поднял флакон. На мгновение задумался, будто взвешивая все последствия, но лишь усмехнулся.

— Теперь — моё время.

Одним резким движением он выдернул пробку и залпом выпил содержимое.

Холодная волна прокатилась по горлу, тут же сменившись жгучим теплом. В висках зазвенело, сердце пропустило удар. Он закрыл глаза, позволяя волне силы заполнить его изнутри.

Когда открыл — в них полыхал яркий золотой свет. Но через несколько секунд он начал темнеть, пока не превратился в чёрный, испещрённый тонкими золотыми прожилками, словно трещинами.

Глава рода Черновых медленно улыбнулся.

Тронный зал оказался на удивление холодным. Мраморные колонны, глухие стены и царский трон, на котором сидел человек, способный одним словом лишить тебя всего — и при этом улыбался, будто мы просто обсуждали погоду.

— Союз, — сказал он, слегка подаваясь вперёд. — Равноправный. Ты получаешь защиту и статус, я — надёжного союзника. Но… есть одно условие.

— Знал, что просто так мы тут не расстанемся, — вздохнул я. — Давайте уже, выкладывайте.

— Мне нужен кристалл энергии, — царь говорил ровно, без нажима, — редкий. Такой, что способен черпать силу прямо из окружающего мира. На его основе можно создать и защитный купол, и боевые барьеры.

— Прекрасно. И где же, по-вашему, валяются такие безделушки? — приподнял бровь я.

— В нестабильных мирах. — Улыбка чуть потускнела. — Я раздобыл координаты нескольких. Но учти: экспедиции в два из них уже не вернулись. И, возможно, не вернутся вовсе.

Я усмехнулся.

— Звучит как тонко завуалированная попытка избавиться от меня.

— Напротив, — царь чуть нахмурился. — Ослаблять родную планету мне незачем. Но без достойной платы я могу принять тебя лишь как вассала.

— Вассала? — фыркнул я. — Нет уж, спасибо. Попробую достать ваш кристалл. Давайте координаты.

Он кивнул, и слуга подал мне узкий свиток с печатью.

— Только один мир, — предупредил царь. — В остальные уже отправлены экспедиции.

— Прекрасно, — сказал я, пряча свиток в сумку. — Выйду через неделю. Нужно навести порядок в своём городе, чтобы к моему возвращению его не растащили по кирпичам.

Царь лишь кивнул, и встреча была окончена.

Дорога обратно тянулась серой лентой, а мысли — ещё дальше.

Не смотря на уверения царя, всё это и правда походило на аккуратно поданную попытку убрать неудобного конкурента. Кто знает, сколько времени уйдёт на поиски этого кристалла… и есть ли он вообще в том мире. За это время мой город могут захватить, сжечь, развалить изнутри, да вариантов масса — и все "приятные".

Но и отказываться нельзя. Этот союз мне нужен. Не мне — жителям.

Тонкая разница, но от неё многое зависит.

Я хмыкнул, глядя на сжатые в кулаки руки. Когда это я начал думать о пользе для кучки почти незнакомых людей? Ещё год назад я бы просто развернулся и пошёл своей дорогой, а теперь… теперь планы строю так, чтобы у них был шанс выжить.

Пожалуй, новые правила игры меняют и игроков.

Медленно, но верно.

Самое неприятное, что я не заметил, когда это случилось. Не заметил, как стал тем, кто без колебаний перережет горло врагу и в то же время рискнёт собой ради тех, кто ему не враг.

Противоречивый образ, да.

Но, похоже, я уже давно не тот, кем был.

Ещё издалека стало понятно — город изменился. И сильно.

Стройка, которая ещё недавно выглядела как хаотичный лес кранов и лесов, была завершена. Каменные стены теперь тянулись ровной линией, без прорех, а на их гребне неторопливо шагали часовые. Над городом мерцал полупрозрачный купол, едва заметный в свете дня — защита работала в фоновом режиме.

Чем ближе я подъезжал, тем больше чувствовалась разница.

Внутри кипела жизнь. И не просто жизнь — организованная.

На центральной площади стояли несколько десятков отрядов, готовых выйти за город. На первый взгляд — обычные работники, но у каждого за спиной оружие или хотя бы зачарованный инструмент. Их направляли за стены, на обработку культурных полей — да, оказывается, уже успели наладить выращивание нужных растений под защитой и при помощи магии.

В другой части города слышалось мычание и блеяние — там, похоже, отвели квартал под скотный двор. Развели не только привычный скот, но и кое-каких тварей из соседних миров — мясо и шкуры будут не хуже, а иногда и лучше.

У северной стены я заметил Илью. Он, как всегда, был в рабочей одежде, с рукавами, закатанными выше локтя. В руках — резец и кисть, а перед ним — камень, в который он вписывал новые руны. Видимо, усиливал защитный контур.

Я хмыкнул.

Похоже, без меня тут не просто выживали, а ещё и развивались.

У северной стены Илья заметил меня первым. Бросил резец, вытер руки о штаны и двинулся навстречу. Саня тоже подтянулся откуда-то из-за угла, таща за собой свиток с какими-то планами.

— Ну, здорово, командир, — Илья ухмыльнулся. — Вернулся как раз вовремя. У нас тут… весёлое.

— В последнее время возле города трутся какие-то странные личности, — добавил Саня, кивая в сторону дальних ворот. — Нина пробила — часть из них из родов, что подчиняются Черновым.

— Шпионы? — уточнил я.

— И не только, — вздохнул Илья. — Нескольких поймали, уже внутри города. Притворялись переселенцами. Теперь проверяем каждого, а это, на минуточку, больше сотни тысяч человек.

— Молодцы, — сказал я, глядя на них обоих. — И справитесь, особенно с новыми силами.

— Какими ещё силами? — Саня прищурился.

— Добыл несколько ядер пятой ступени, — пояснил я. — Хочу поднять ваш потенциал до божественного. Чтобы вы оба могли стоять на одном уровне с главами родов и управлять городом полноценно, без моей подписи на каждом документе.

Саня тяжело выдохнул, глядя куда-то в сторону.

— Знаешь, когда всё это начиналось… я представлял себе совсем иную жизнь. Думал, будут приключения, подвиги, вся эта романтика. А в итоге я командую толпой людей. И, если честно, это не то, что я люблю.

— Не всё в этой жизни соответствует нашим мечтам, — пожал я плечами. — Но пока мы живы, у нас всегда есть шанс воплотить эти мечты как надо.

Саня криво усмехнулся.

— Ну, раз ты так говоришь…

В кабинете пахло свежей бумагой, чернилами и чем-то травяным — Нина, как обычно, принесла с собой чай в маленьком глиняном чайнике. Она сидела за моим столом, просматривая стопку свитков, и подняла взгляд, когда я вошёл.

— Вернулся, — отметила она спокойно, но уголок её губ дрогнул. — Есть новости.

— Начни с хороших, — уселся я в кресло напротив.

— Во Владимире, в гильдии убийц, внезапно скончались несколько ключевых фигур. Совпадение, конечно, — Нина пожала плечами, — но так вышло, что трое наших знакомых заняли их места.

— Забавно, — я чуть усмехнулся. — Это многое нам упростит.

— Но есть и плохие новости, — её взгляд потемнел. — Черновы явно что-то готовят. Их люди постоянно вынюхивают вокруг города, мешают налаживать контакты с другими родами. Несколько раз доходило до открытых стычек. Пару наших пытались убить на дуэли. Пока мы их отвадили, но за стены города плохо обученные люди и так не ходят.

Я молча покрутил в руках перо.

— Значит, ускоряемся. В ближайшее время попробую решить вопрос взаимодействия с новой империей через договор с царём. Если получится — у нас появится защита и новые каналы связи.

Нина кивнула.

— Хорошо. Тогда я займусь очисткой пригородов от чужих людей.

— Действуй, — сказал я. — Но аккуратно. Не хочу, чтобы у Черновых появился повод кричать о нашем «нападении».

Она лишь усмехнулась и снова склонилась над бумагами.

Ритуалы заняли почти весь день.

Мы с Ильёй и Саней работали в зале под центральной башней, где пересекались основные линии защитных контуров города. Здесь энергия стекалась сама по себе, густая, вязкая, как мёд, и идеальная для таких процедур.

Я вложил в процесс всё, что было нужно, — ядра пятой ступени, подготовленные артефакты и своё время. Потенциал у обоих теперь был на уровне глав родов. Осталось «всего лишь» развить его до соответствующего уровня силы, но это уже задача попроще. Тем более, они всегда находятся в месте силы и знают, как с ним работать.

Когда последний символ на полу погас и купол зала дрогнул, завершая обряд, в поле зрения всплыло системное сообщение:

«Вы помогли трём существам шагнуть на путь становления божеством. Выполнено второе условие для формирования якоря души».

Я хмыкнул.

— И как, интересно, такое можно угадать?

Сообщение погасло, оставив после себя больше вопросов, чем ответов.

— Трем… — пробормотал я, — или я разучился считать, или система решила меня подколоть.

Илья и Саня переглянулись.

— Мы-то тут при чём? — спросил Саня.

— Да вы-то при чём? — отмахнулся я. — Я вас двоих продвинул… а кто третий, — я пожал плечами, — понятия не имею.

Впрочем, чем дальше я думал, тем сильнее понимал — ответ может оказаться таким, что мне не понравится.

Я вертел в голове варианты. Может, система имела в виду тот плод, что я отдал Мастеру Тени? Или каким-то образом подтянулся ещё кто-то, на кого я даже не подумал? Да хоть кошка с соседней улицы — с этой системой я уже ничему не удивлюсь.

Размышления прервал скрип двери. В кабинет, без стука, зашла Марина.

— Вот это наглость, — сказала она, уперев руки в бока. — Уехать из столицы и даже не заглянуть ко мне в гости.

Я мысленно выругался. Из моего кабинета уже сделали проходной двор. Завтра сюда сам глава рода Черновых забежит и будет предъявы катать.

— Как обычно, весь в делах, — ответил я вслух. — Мне некогда гулять по гостям.

— А мне плевать на твои дела, — отрезала Марина. — Ты мне должен свидание.

— Простите… что я вам должен? — я чуть не поперхнулся.

— Если ты настолько идиот, что не в состоянии пригласить девушку на свидание, — продолжила она, — то я сделаю это за тебя.

Я завис. С чего вдруг такое возмущение? Я ведь никаких особых знаков внимания не оказывал. Некогда мне личную жизнь устраивать. Может, потом…

— Может, потом, — озвучил я свои мысли.

— Учитывая твою любовь вляпываться в дерьмо, — Марина сузила глаза, — «потом» у тебя может и не наступить.

— Ладно, убедила, — кивнул я. — Свидание прямо сейчас. Тем более, что дело к вечеру.

— Что?! — девушка округлила глаза. — Я не готова! Мне нужно одеться, накраситься… и вообще о таких вещах предупреждают заранее!

Мысленно я хмыкнул: большая часть свиданий заканчивается раздеванием, так что можно сразу не одеваться.

Вслух же сказал:

— Там, куда мы пойдём, твой макияж никто не увидит. Даже я.

Марина ворчала всю дорогу, но, поднявшись на верхнюю площадку самой высокой башни, замерла.

Под нами раскинулся город, окутанный мягким светом защитного купола, а над головой тянулось бездонное звёздное небо.

— Красиво, — признала она, подходя к ограждению.

Я лишь кивнул и достал из сумки термос и две кружки.

Сначала разговор шёл натянуто — несколько вежливых фраз, редкие взгляды. Но постепенно, под мерцание звёзд и лёгкий ветер, Марина стала говорить более откровенно.

— Я с детства росла в аристократической семье, — сказала она, глядя куда-то вдаль. — Тогда это казалось просто традицией: балы, собрания, старые обычаи. Пробуждение средоточий, развитие — всё проходило в кругу семьи. Но ни с кем из друзей этим не поделишься. Слишком много секретов, ограничений. Друзья исчезли один за другим. Остались только те, кто был обязан быть рядом.

— А я, — усмехнулся я, — из обычной семьи. О магии узнал примерно за месяц до того, как всё началось по-настоящему. Помнишь, какой тогда был хаос?

Она повернулась ко мне.

— Куда ты всё время бежишь, Игорь?

Я пожал плечами.

— Сам до конца не понимаю. Но чувствую, что так правильно. Остановлюсь — и что-то важное упущу.

Потом мы заговорили о магии, о других мирах. О том, можно ли до них добраться на космическом корабле.

— Представь, — сказала Марина, — вместо портала — звёздный корабль, и ты смотришь в иллюминатор на мир, который видишь в магическом зрении.

— Ага, — хмыкнул я, — а потом к тебе пристаёт инопланетная таможня и требует декларацию на ядра.

Мы оба засмеялись, и разговор стал легче.

Рассвет застал нас сидящими на краю крыши башни, укутанными в один большой плед. В кружках парил горячий чай, а внизу город просыпался, будто за эту ночь в нём ничего не изменилось.

Утром, когда солнце уже успело подняться над куполом, Марина заявила прямо:

— Я хочу остаться здесь, пока ты путешествуешь.

Я потянулся за кружкой с остывшим чаем.

— Не против. Но учти, в моё отсутствие городом командуют Саня и Илья. Это не обсуждается.

— И не нужно, — пожала она плечами. — Я просто хочу отдохнуть от светской жизни. Здесь хоть воздух другой.

Я кивнул. Мне было всё равно, чем она займётся, пока не мешает рабочему процессу.

Перед уходом я обошёл город, поговорил с Ильёй, Саней, Ниной. Проверил, чтобы все ключевые дела были распределены, а защита — на максимуме.

Когда всё было готово, я попрощался с ними коротким кивком и направился к первому порталу.

На этот раз я решил никого с собой не брать. Чем меньше людей в нестабильном мире, тем выше шансы, что хоть кто-то вернётся.

Портальная арка уже ждала. Я вдохнул, ещё раз проверил снаряжение… и шагнул вперёд.

После первого портала я оказался в так называемом мире-перепутье.

До следующего перехода — ещё несколько дней пути. Здесь не было ни ярко выраженной магии, ни развитых технологий. Что-то вроде раннего средневековья, только с редкими вкраплениями примитивных чар.

Зато воздух… я вдохнул полной грудью и почти улыбнулся. Чистый, свежий, без вони промышленных кварталов или затхлости больших городов.

Дорога шла через низкие холмы, поросшие жёсткой травой, местами пересекала редкие рощи. В кронах щебетали птицы, а на дальнем склоне я заметил стадо мелких рогатых существ, похожих на помесь козы и оленя. Людей почти не встречалось — редкие крестьяне на обочине, да одинокий путник с телегой, гружёной мешками.

Монстров я не ощущал вовсе. Странный мир. Для нестабильной зоны это подозрительно тихо.

К вечеру, когда на горизонте уже показались первые крыши, я поймал себя на мысли: может, дело в порталах? Здесь их множество, ведущих в разные миры. Если чужеземные охотники постоянно забегают сюда ради трофеев, то вполне могли вычистить почти всю местную опасную живность. И местным просто не дали развиться — зачем, если ресурсы и так под ногами?

Теория рабочая. Но проверять её я не спешил.

К моменту, когда я дошёл до ворот первого города, солнце уже садилось, окрашивая каменные стены в тёплый золотистый цвет. Внутри, судя по шуму, жизнь кипела.

Чем ближе я подходил к городу, тем яснее становилось — этот мир будто застрял во времени. Дома вдоль дороги были одинаковые, простые, с соломенными крышами и кривыми ставнями. Каменные стены города выглядели добротно, но явно построены много десятков лет назад, если не столетий. Ни следов серьёзных перестроек, ни признаков роста — словно кто-то нажал паузу и ушёл по своим делам.

Ворота встретили меня сонным охранником и двумя крестьянами, спорящими из-за мешка с зерном. Всё тихо, размеренно… и подозрительно.

Таверна оказалась в двух шагах от центральной площади. Запах тушёного мяса и пряностей в тёплом зале был почти домашним. Хозяин — лысый мужчина с густыми усами — окинул меня взглядом и назвал цену за ночь.

Я заплатил ядром первой ступени. Высокая плата за одну ночь отдыха… с такими расценками они должны были давно вырваться из первобытно-общинного строя. Но нет — всё тот же застой, только чуть более ухоженный.

Да и чёрт с ними.

Я поймал себя на мысли, что слишком часто лезу туда, куда не надо. Разбираться в каждой проблеме, спасать каждую заблудшую овцу — не моя обязанность. В конце концов, это их мир, их выбор. Даже если этот выбор за них сделал кто-то более сильный.

В любом случае, завтра меня здесь уже не будет.

Я уже собирался подняться в комнату, когда за соседним столом один из посетителей, широкоплечий мужик в поношенной куртке, глухо выругался:

— Лорд опять поднял налоги. Совсем с ума сошёл.

— Не думаю, что это по его прихоти, — отозвался второй, худощавый, с усталым лицом. — Все знают, он живёт не богаче нас. Ест ту же похлёбку, носит ту же одежду. Просто он тоже платит дань. А те, кому он её платит… они никогда не насытятся.

Я хмыкнул в кружку. История стара как мир: кто-то посильнее захватил эти земли и выжимает их досуха. Вот и весь «застой». Когда у тебя забирают всё, что можно, на развитие ничего не остаётся. Тут бы выжить.

Я поднялся из-за стола. Разбираться с «нехорошими» поработителями я не собирался. Так можно всю жизнь решать чужие проблемы, оставаясь в заднице — тёплой, но всё же заднице — и так и не выбраться хотя бы на шаг выше.

Пора спать.

Я проснулся мгновенно, словно кто-то дёрнул за невидимую ниточку. В темноте комнаты что-то шуршало у двери — осторожно, медленно, но слишком целенаправленно для простого сквозняка.

Неужели решили ограбить?

Щёлкнул тихий звук, и под дверь прокатился небольшой стеклянный шар. Он ударился о ножку кровати и замер, выпуская густой зеленоватый дым.

Я не стал ждать, чем он закончится. Воздух вокруг меня сгустился, образуя плотную сферу, а на кровати в моём месте уже лежала иллюзия — тело, будто бы мирно спящее. Сам я нырнул в дальний угол и активировал невидимость.

Прошло не больше двадцати секунд, и дверь тихо приоткрылась. В комнату вошли двое, лица замотаны тёмными платками, в руках кривые кинжалы.

— Подождём ещё немного, — пробормотал первый, окидывая взглядом «меня» на кровати.

— Да нет, цель уже готова, — отозвался второй. — Может, и помер. Осталось убедиться, забрать трофеи — и уходим. Глава будет доволен.

Я присмотрелся к их силуэтам. Не крестьяне, не местные ремесленники… одежда, снаряжение — всё слишком качественное для этого мира. Скорее уж гости из срединного мира.

Точно. На меня ведь до сих пор объявлена охота. Похоже, это ещё один привет от гильдии убийц.

Поубивал бы их всех… да пока руки коротки. Не в смысле сил не хватает — просто не время устраивать громкие разборки в чужом мире. Да и сил может не хватить.

Я решил, что шум в городе поднимать не буду. Зачем? Если эти двое действительно из гильдии убийц, то громкая возня только привлечёт лишние уши и глаза. Аккуратно вырубив парочку, я надёжно связал их и прислушался к окржающему пространству. Тишина.

Тихо проскользнув в коридор, я двинулся к выходу. Город спал — редкие фонари едва освещали мостовую, лишь сторожевые псы лениво подняли головы, когда я проходил мимо. Тащить за собой два связанных и обмякших тела — удовольствие сомнительное, особенно по каменной улице.

Ну неугомонные же твари, эти охотники за головами.

Мало того, что я заплатил за номер и толком не отдохнул, так теперь ещё и тащу за город двух идиотов, которых всё равно придётся прибить — на всякий случай.

Добравшись до ближайшего леска, я уложил их на землю и проверил верёвки. Живы, дышат, но спят крепко. Одного я привёл в чувство — щёлкнул по щеке, пока он не застонал.

— Давай без глупостей, — сказал я, присаживаясь рядом. — Как меня выследили?

Они оказались не самыми стойкими. Видно, силы и впрямь немного. Выяснилось, что за мной следили ещё в моём мире, а маршрут передали через агента из столицы Империи.

Все дороги ведут к царю. Пахнет подставой. Вопрос только в том, кого хотят подставить — меня или его? А может, нас просто хотят столкнуть лбами, чтобы не допустить союза.

Сложный вопрос.

От бесполезных убийц пришлось избавиться. Возвращаться в таверну и пытаться снова уснуть смысла уже не было. Лучше двигаться дальше, пока город ещё спит. Следующий переход к нестабильному миру — в соседнем крупном городе.

Впереди был долгий путь, и, похоже, ещё более неприятные ответы.

Дорога была ровной и тихой, пока впереди не послышался шум — рваные крики, бряцанье металла, топот. Я сбавил шаг и увидел картину: десяток воинов в хороших доспехах и с зачарованным оружием окружили крупного, но неповоротливого монстра.

С виду тварь была опасной — массивные лапы, толстая шкура, пасть, способная перекусить человека пополам. Но двигалась она медленно, будто устала ещё до начала боя.

Воины работали слаженно, явно не первый раз. Слишком уж они выделялись на фоне тех заморённых, худых крестьян, что я видел вчера. Броня без ржавчины, оружие не самопальное, лица откормленные, уверенные.

Похоже, стервятники, — подумал я. — Растаскивают остатки былой роскоши. А то не дай бог, местные начнут крепнуть и дадут отпор.

Кстати, о богах. Я ведь так и не почувствовал здесь ни единого намёка на их присутствие. Неужели среди местных нет своих покровителей? Или они не дожили до сегодняшнего дня? А может, всё это происходит с их молчаливого согласия.

В любом случае, мир этот явно гниёт изнутри, а кто-то наверху аккуратно следит, чтобы он не ожил.

Я не стал вмешиваться. Пусть играют в своих хищников и жертв — мне в эту игру лезть незачем. Пройдя стороной, я лишь отметил для себя пару лиц, слишком уж ужившихся с местной нищетой, но явно не принадлежавших к ней.

К вечеру показался новый город. Он выглядел чуть лучше первого: стены выше, крыши домов аккуратнее, а на площади даже виднелись лавки с товаром. Но стоило приглядеться к людям — и иллюзия благополучия исчезала.

Те же усталые лица, сутулые спины, осторожные взгляды. Полуголодные, вымотанные, они больше напоминали тень от города, чем его жителей. Тут и там проскакивали люди в чуть более приличной одежде — явно из той прослойки, что живёт за счёт чужого труда.

Я направился к таверне у центральных ворот. Портал, к которому мне нужно было добраться, находился неподалёку от этого города, но идти туда сегодня смысла не было — лучше отправиться утром, с ясной головой.

Мысли о том, что стоило бы хоть чем-то помочь местным, время от времени лезли в голову, но я отмахивался.

Синдром героя никого до добра не доводил. В лучшем случае — к воротам рая, если он вообще существует. А в худшем… ну, о худшем я знал не понаслышке.

Так что я просто снял комнату, запер дверь и решил, что этой ночью меня ничто не вытащит из постели.

И действительно — никто не постучал, не шуршал за дверью, не пытался подбросить мне газ в комнату.

Тишина, покой, и даже матрас оказался не таким уж плохим.

На этот раз я выспался.

Утром я выдвинулся к порталу. Дорога сперва была обычной — утоптанная, с редкими телегами и путниками. Но чем ближе я подходил к месту назначения, тем хуже становилась местность.

Трава поднималась выше колена, кустарники вползали прямо на тропу, а деревья смыкались кронами так, что солнечный свет пробивался лишь редкими пятнами. Такое ощущение, что здесь никто не ходил уже много лет.

И вместе с этим — странное чувство под кожей. Мир вокруг будто оживал. Воздух был плотнее, тяжелее. Здесь, в отличие от остальной выдохшейся и обеднённой территории, энергия буквально кипела, пробивая всё живое.

Я замедлил шаг. Источник силы был где-то совсем рядом. И, судя по ощущениям, находился он почти вплотную к точке, где должен был быть портал.

Что-то подсказывало — просто пройти мимо в этот раз не получится.

Я приблизился к краю леса и сразу почувствовал её — давящую, тягучую ауру.

Она была, как липкая плёнка, тянулась к коже, цеплялась, словно хотела проникнуть внутрь. Нечто скользкое, неприятное… и при этом до краёв напитанное мощью.

На миг в голове мелькнула вполне разумная мысль: развернуться и уйти.

Но я этого не сделал. Никогда не умел отступать. Не самая полезная черта в этом мире, да и в любом другом тоже, но… какая есть.

Тяжело вздохнув, я поправил ремень сумки и продолжил идти вперёд. Каждый шаг вглубь леса будто утягивал меня вглубь вязкой, невидимой воды. Сердце билось ровно, но где-то на краю сознания скреблось ощущение, что за каждым деревом меня кто-то ждёт.

Может, и ждёт.

Шёл дальше, и вдруг в голове начали проступать чужие голоса. Не мои мысли — именно голоса, тихие, как шёпот из-за плеча.

Зачем ты идёшь дальше? Это не имеет значения.

Лучшее решение всех проблем — смерть.

Острейшее лезвие клинка прекратит твои мучения… нужно только достать клинок…

Я сжал зубы, мотнул головой, смахивая наваждение, будто мошкару с лица. Не в первый раз меня пытаются продавить, но этот яд был особенный — липкий, цепкий, он не уходил, а только глубже просачивался в сознание.

Голоса продолжали давить, повторяя одни и те же слова, лишь меняя интонацию. Где-то на краю разума это уже звучало как совет старого друга, который якобы желает мне добра.

Смерть — лёгкий выход. Клинок рядом. Всего один шаг…

Я втянул воздух и усилил защитный контур вокруг сознания, но ощущение, что кто-то водит по нему ногтем, не исчезло.

Из сгущённого воздуха прямо передо мной словно вырезали кусок реальности, и на его месте возникла фигура человека.

Точнее, когда-то это было человеком. Судя по внешнему виду, он уже много лет не был среди себе подобных: волосы спутаны и слиплись в грязные пряди, одежда — рваные, выцветшие лоскуты, кожа бледная, почти прозрачная.

Во взгляде его подрагивали тонкие, бьющиеся молнии — будто глаза были окошками, за которыми бушует гроза.

— Ты явился без приглашения в моё святилище! — его голос рванулся вперёд, как удар грома. — Здесь смертным не место. Нарушитель должен умереть!

Я тяжело выдохнул.

Ну вот, ещё один сумасшедший на мою голову.

Только вот энергия от него шла такая, что и боги позавидовали бы. Значит, ситуация у меня — хуже некуда.

— Найду того, кто дал царю координаты этого леса, — процедил я сквозь зубы, — и притащу его сюда. Лично. Скормлю тебе.

А сейчас мне нужно выбираться.

Я уже начинал прикидывать варианты, как уйти, не проверяя, что именно он делает с «нарушителями».

Он двинулся без предупреждения.

Вспышка — и пространство между нами сжалось, как пружина. Я едва успел активировать щит.

Удар был таким, будто в меня влетела стена. Щит лопнул, как мыльный пузырь, а меня швырнуло назад — метров на десять, если не больше. Падение вышибло воздух из лёгких, в ушах зазвенело.

— Смертный… — его голос звучал так, словно раскаты грома катились по костям. — Ты заставляешь меня расходовать драгоценную энергию.

Я поднялся, выругался сквозь зубы и попытался перейти в наступление. Но это было похоже на попытку кулаком сбить с неба молнию.

Он двигался слишком быстро, каждый его удар был точным и мощным, а сама аура давила, ломала волю.

Я бил, уходил в сторону, снова бил — и ничего. Даже не царапнул.

Чёрт… он и правда местный бог. Или что-то настолько близкое, что разницы нет.

Каждое столкновение давалось всё тяжелее, и становилось ясно: в этом бою шансов у меня нет. Вопрос только в том, удастся ли хотя бы выжить.

Он бил методично, без лишней спешки, словно разбирал меня на части.

Каждый удар сопровождался сухим хрустом веток и треском костей в поваленных стволах — это меня в очередной раз отправляло в полёт.

Я даже не пытался контратаковать — смысла не было. Всё, что я мог, это держать глухую оборону, укрепляя щиты и пытаясь смягчать удары, чтобы не остаться без рук и ног.

Время от времени его ладонь или кулак накрывали меня целиком, как крошечную фигурку, и тогда я летел сквозь кусты, валя древние деревья, будто они были сухими прутиками.

Враг не спешил убивать. Он словно проверял, насколько долго я смогу держаться, и при этом его энергия всё так же давила, мешая даже дышать.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что перестал считать удары и падения. Теперь было только одно — выстоять хотя бы ещё минуту. Может, появится хоть какой-то шанс.

Очередной удар — и я снова в полёте.

На этот раз траектория оказалась удачной: я рухнул прямо возле каменной арки портала. Даже сквозь звон в ушах и гул в голове я почувствовал — энергия, что наполняла этот лес, шла именно отсюда.

Соседний мир щедро изливал силу наружу, а эта тварь, похоже, тянула всё в одну харю, не оставляя ничего живому вокруг.

Вот же паразит…

Я рванулся к порталу. Ещё шаг — и я уйду, получу передышку. Но не успел.

Мгновение — и железная хватка сомкнулась на моей ноге. В следующий миг меня дёрнули так, что воздух вырвало из лёгких, и бросили в сторону, словно тряпичную куклу.

Поваленный ствол встретил мою спину, боль отозвалась по всему телу. А эта скотина уже шла ко мне, явно не собираясь давать второй шанс на побег.

Ещё один удар — и я снова лечу, сбивая по пути кусты и мелкие деревья.

Пара таких «перемещений» по лесу, и я уже начал понимать, как использовать его силу против него самого.

Я перевел дыхание и бросил в сторону пару колких фраз, намеренно задевая его гордость. Голос был хриплым, но смысл он уловил — во взгляде мелькнула тень ярости.

— Смертный… — прорычал он, и пространство вокруг дрогнуло.

От его атаки воздух буквально взорвался. Я чуть сместился, зная, что сопротивляться сейчас бесполезно. Главное — угол удара.

Всё сработало. Удар подхватил меня, словно таран, и отправил прямиком в сторону, отливающего голубым, портала. В объятьях которого я и оказался на излёте.

Мир дёрнулся, раскололся на вспышки цвета и шума, а потом… всё исчезло.

Ну его к чертям, такого противника. Жить хочется куда больше, чем победить.

Я рухнул на влажную землю, сшибая пару кустов и придавив их плечом. Лес вокруг был плотным, почти непроходимым — ствол к стволу, ветви вцепились друг в друга, и ни одной просеки.

Воздух здесь был густой, плотный от силы, и она буквально дрожала на коже, словно я стоял рядом с работающим генератором. Уровень энергии — очень высокий. Слишком высокий, чтобы считать это место безопасным.

Я выдохнул, с усилием поднялся и огляделся. Никаких признаков жизни — ни людей, ни зверья. Даже птиц не слышно. Только тихое потрескивание ветвей на ветру.

— Чёрт… — вырвалось у меня, когда в памяти вспыхнули последние минуты в том лесу. Удары, как из пушки, лопающийся щит, та тварь с глазами, полными молний… и то, как я вылетел сюда чудом, а не по плану.

Жив остался — и на том спасибо. Но чувствовалось, что в этом мире опасности могут оказаться ничуть не слабее того, от кого я только что сбежал.

Я пробирался сквозь лес медленно, как через вязкую смолу. Каждый шаг — то зацепишься сапогом за корень, то плечом врежешься в очередную ветку, которая решила, что мои глаза — отличная мишень.

Ветки хлестали по лицу, колючки цеплялись за одежду, а иногда приходилось буквально проталкивать себя вперёд, раздвигая стволы и кусты. Пару раз я всерьёз задумался достать клинок и просто прорубить себе дорогу, но тут же отбросил мысль — в этой глуши лишний шум не к добру.

— Чудесно… просто чудесно, — пробормотал я себе под нос, уворачиваясь от особенно злой ветки. — Сначала один псих с глазами-молниями, теперь это…

Несколько часов этой монотонной возни, и впереди наконец-то забрезжил просвет. Сквозь густую листву пробивался свет, мягкий и тёплый, как обещание, что на этот раз там не будет очередного «добродушного» хозяина с желанием свернуть мне шею.

Хотя… кто знает. В моей практике просветы редко заканчивались чем-то хорошим.

Даже вспомнилось стихотворение одного интересного автора:

Я вижу свет горит в конце тоннеля.

«Пойду туда», — сказал я, чиркнув спичкой.

Мне говорили: свет — это спасенье,

А оказалось — просто электричка.

Я вышел из глухой тени леса — и мир передо мной развернулся в ширину.

До самого горизонта тянулись поля, аккуратно разделённые дорогами и ровными межами. Всё это было явно рукотворным: ровные линии, чёткая структура, и сплошь культурные растения.

Значит, здесь есть разумные. Причём достаточно организованные, чтобы не угробить свою планету, несмотря на уровень силы, который, судя по насыщенности мира энергией, у них вполне может быть. Уже неплохая новость.

Оставался вопрос: где искать тот самый кристалл, который запросил царь?

А ещё один — отдадут ли они его мне, даже если я его найду?

Последнее, честно говоря, казалось куда сложнее.

Я шёл по ровной, утоптанной дороге, когда впереди показались первые люди. Обычные крестьяне — корзины, инструменты, работа на полях. Только, в отличие от тех, что я видел в предыдущем мире, эти выглядели… очень хорошо.

Одежда добротная, ухоженная, без заплат. Лица — довольные, здоровые, без той вялости и голодных теней под глазами.

— До ближайшего города далеко? — спросил я, когда мы поравнялись.

Они охотно ответили:

— Город в полудне пути, если идти без остановок.

Потом один из мужчин прищурился, разглядывая меня с головы до ног.

— Вы, похоже, издалека. Вид у вас… потрёпанный. Может, помощь нужна?

Я поблагодарил и отказался, а про себя отметил: странные люди. Предлагать помощь незнакомцу, который выглядит так, будто только что вылез из драки с чудовищем? В других мирах на всякий случай добили бы, чтобы никаких проблем потом не было.

Тут явно другие порядки. И, возможно, это стоит держать в уме.

Я шёл по дороге дальше, наблюдая, как крестьяне спокойно и размеренно работают на полях. Воздух был чистым, тёплым, с лёгким запахом свежескошенной травы.

И всё же в этом мире что-то не сходилось. Люди выглядели довольными, но ни в ком не ощущалось и капли магии. Ни одного средоточия, ни даже намёка на простые чары — только руки, инструмент и упорный труд.

Для мира, переполненного энергией, это было странно. Такое чувство, что они просто живут, не зная, что вокруг них разлиты целые океаны силы. И главное — никто этим не возмущается.

Почему? Ментальные маги, стирающие лишние мысли? Тайная добавка в пищу или воду, притупляющая любопытство?

А может, всё куда проще — они не ищут возможностей, о которых даже не подозревают. Живут, работают, рассказывают сказки детям… и этого им достаточно.

А для меня — очередная загадка, за которую, возможно, придётся заплатить, если я копну глубже.

К полудню я добрался до города.

Высокие крепостные стены из серого камня, башни с дозорными на верхушках. И снова — ни единого мага. Но хотя бы эти воины были вооружены: луки, копья, мечи, всё в хорошем состоянии.

По дороге я успел привести себя в порядок — отряхнул одежду, смыл грязь с лица в ручье, так что теперь никто не подходил с обеспокоенными предложениями помощи.

Ворота оказались распахнуты настежь. Ни стражи, ни очереди — входи, кто хочешь.

Я переступил через порог города и поймал себя на том, что с каждым шагом всё страннее и страннее.

Слишком мирно. Слишком открыто. И в то же время — ни намёка на то, что здесь кто-то умеет или хотя бы пытается использовать ту магическую силу, что буквально пропитывает этот мир.

Вскоре после прибытия в город у меня всплыла первая проблема.

Здесь никто даже не слышал о торговле ядрами — и это, в общем-то, неудивительно. Магии в мире нет, ядра и артефакты тут не используют, а фолианты по магии, если и встречаются, то считаются чем-то вроде художественных сказок.

Пришлось искать, что из моего барахла можно превратить в местные деньги. В итоге я кое-как набрал немного драгоценных металлов — по факту это были артефакты, но местным об этом знать совсем не обязательно.

В лавке с вывеской в виде резного ключа я продал несколько украшений. Торговец осмотрел их без особого трепета, взвесил и выложил на прилавок мешочек с монетами.

— На эти деньги, — сказал он, — вы сможете прожить здесь пару-тройку лет безбедно.

Я лишь кивнул и забрал мешочек, про себя отметив, что в любом другом мире за такие вещи началась бы драка между коллекционерами и магами. Здесь же — просто красивая побрякушка. И чем дольше я здесь находился, тем больше вопросов копилось.

Двигаясь по городу, я заметил его сразу — не потому, что он что-то делал, а наоборот, потому что он вообще ничего не делал.

Старик сидел на скамье в тени центральной площади, глядел на проходящих мимо людей спокойным, отстранённым взглядом. Остальные будто и не замечали его присутствия — обходили, не задерживаясь, и точно не пытались завязать разговор.

Но в энергетическом зрении он выглядел как глыба, выделяющаяся среди ровного фона. У него был магический источник. Причём весьма внушительный.

Только вот энергия из него текла… странно. Каналов не было вообще. Из всего энергетического тела — одно ядро. И то с прорехами, будто его когда-то пробили насквозь, а заделать так и не смогли.

Энергия лилась из этих трещин без остановки, растекалась по округе мягким тёплым фоном. Но ядро не пустело.

Он сидел там, как живой генератор, обогревающий весь район, и, похоже, даже не подозревал, что происходит.

И вот это уже было любопытно.

Я подошёл ближе и поздоровался. Старик даже не пошевелился — взгляд всё так же был устремлён куда-то сквозь людей и площадь.

— Эй, — повторил я чуть громче.

Он моргнул, будто вынырнул из глубокой задумчивости, и медленно повернул голову.

— Не узнаю тебя, парень… Откуда будешь?

— Издалека, — ответил я уклончиво.

Старик прищурился, пару секунд что-то обдумывал, а потом сказал:

— Не вижу в тебе зла. Живи здесь, мне всё равно. Но… должен предупредить. Скоро нашествие Скрул. Когда начнётся — город не спасут даже высокие стены. Хотя… бежать уже поздно, да и некуда. Эти твари находят разумных везде и уничтожают.

— Забавно, — заметил я, — я что-то не видел, чтобы люди переживали по этому поводу.

— В этот раз я их не предупреждал, — спокойно произнёс старик. — Только попросил выставлять дозорных, чтобы наблюдали за округой.

А старик и правда необычный, — подумал я. — А вот с остальными всё куда сложнее.

Хотя, может, он просто сумасшедший, и никаких тварей нет?

— А почему вы рассказали это мне, а не всем? — спросил я.

— Потому что у местных нет шансов выжить. А чужак… может попытаться. Скрул уничтожат города и уйдут спать, пока они не восстановятся.

— Если убьют всех, то кто города-то возродит?

Старик пожал плечами:

— Через месяц после их ухода люди начинают приходить. Может, умеют прятаться. А может, такие же чужаки, как ты.

— И вы не уходите?

— Твари меня не трогают, — спокойно сказал он. — Просто игнорируют. И я каждый раз вижу, как гибнут десятки тысяч родных душ. — его взгляд стал тяжелее.

— Никто не пытался дать им отпор? — спросил я, глядя старику прямо в глаза.

Он усмехнулся без радости.

— Пытались. Я пытался. Создавал армию, строил укрепления, разрабатывал военные технологии. Но каждый раз люди всё равно гибли. Такое ощущение, что число этих тварей бесконечно.

— А если напасть первыми? На спящих, пока они не могут сопротивляться?

Старик покачал головой.

— Я искал их логово. Долго искал. Но так и не нашёл.

Я прищурился. Ситуация становилась всё интереснее. Либо старик действительно бредит, зациклившись на несуществующей угрозе… либо здесь происходит что-то, с чем мне ещё не доводилось сталкиваться.

И чем больше он говорил, тем сильнее я склонялся ко второму варианту.

— Сколько осталось до нашествия? — спросил я.

— Примерно неделя, — ответил старик спокойно, будто речь шла о смене времени года.

Решил проверить всё сам. Купил запас провизии, пару бурдюков с водой и кое-какой инструмент. Транспорта здесь не было, но удалось найти что-то вроде местной лошади — массивное, широкогругое животное, ленивое, но всё же лучше, чем идти пешком.

Двое суток пути — и впереди показался новый город. Люди там жили точно так же спокойно и благополучно, как и в первом. Но самое интересное — на центральной площади сидел всё тот же старик. Или его точная копия.

Я подошёл ближе.

— Приветствую.

Старик поднял взгляд и кивнул.

— Почему вернулся? До нашествия осталось совсем немного. Беги, прячься. Скрул не знают жалости.

— А как вы так быстро сюда добрались? — спросил я, присматриваясь к нему.

Он нахмурился.

— Я? Я Никуда не уходил.

Я на миг застыл, переваривая сказанное.

Либо этот дед меня нагло дурачит, либо я вообще не понимаю, что здесь творится.

И ведь играет он свою роль без единой фальши — Станиславский бы сказал «верю».

А может, он действительно говорит правду?

Или я каким-то образом просто сделал круг и вернулся в тот же самый город?

Придётся проверять.

Я выбрал тихое, безлюдное место у стены, вырезал в камне небольшую метку и отправился обратно по тому же маршруту. Если я и правда заблудился, то всё в порядке — только в моём случае это слово уже давно звучит странно.

Если же окажется, что я попал в какой-то замкнутый круг… значит, я начинаю сходить с ума.

Хотя, по словам этого странного старика, в этом мире «хорошо» закончилось уже очень давно.

Ещё два дня в седле — и я снова у первого города.

Метка, которую я оставлял, исчезла. Вернее, её здесь никогда и не было. Значит, это другой город, а не просто круг, который я намотал по глупости.

И да, на площади опять сидел старик.

Что это значит? Да чёрт его знает. Кроме одного: до нашествия тварей осталось всего трое суток.

Четыре дня вылетели в пустоту, и теперь времени почти не осталось.

Неужели этому миру снова суждено погибнуть?

В глубине души всё ещё теплилась надежда, что старик просто бредит… но с каждой новой встречей она становилась всё слабее.

Я оставил у города новую метку и пошёл в противоположную сторону.

На мой вопрос, откуда именно приходят монстры, старик только неопределённо махнул рукой — направление можно было описать одним словом: отовсюду. Отлично…

Два дня пути — и впереди снова город. Метки нет, значит, это уже третий.

Сколько же их вообще?

Честно говоря, я немного побаивался идти на площадь, но всё же пошёл.

И — как и ожидал — старик сидел на том же месте. Город был такой же, словно его построили по одному и тому же чертежу: те же дома, улицы, даже запахи.

Я так ничего и не сумел выяснить, ни одной зацепки, ни единого ответа.

А до «дня Х» оставались сутки.

Вариантов немного: встать на защиту города и сдохнуть или убежать и… тоже сдохнуть.

Перспективы — так себе.

И всё же я цеплялся за мысль, что, возможно, где-то тут есть шанс спастись. Пусть даже он пока выглядит как призрак.

На следующий день энергетический фон изменился. Он стал плотнее, тяжелее, словно воздух начал давить на плечи невидимой плитой. Люди вокруг этого не замечали — продолжали свою размеренную жизнь, как будто ничего не происходило.

Я вышел за пределы города, чтобы хотя бы иметь пространство для манёвра, если придётся драться или отступать.

Ровно в полдень поднялся гул, к которому быстро добавилась дрожь земли — такая, что казалось, сама планета ускорила движение своих плит, пытаясь убежать от чего-то опасного. Минут через тридцать мне самому захотелось бежать вслед за этой метафорической планетой.

Горизонт заволокла тёмная волна, несущаяся прямо к городу.

Хорошая новость была одна: она шла не со всех сторон, а из одного направления. Плохая — тварей было не просто много, их было бесчисленное множество.

Я глубоко вздохнул, признавая, что старик всё это время говорил правду… либо я окончательно свихнулся и наблюдаю свой собственный бред. Честно говоря, на второе я сейчас очень надеялся.

Щиты активировались автоматически. Параллельно я начал формировать заклинания. Мои любимые — огненный вихрь и воздушный вихрь. В тандеме они могли разнести в пыль целую армию, и, похоже, пришло время проверить, смогут ли они сделать то же самое с этой ордой.

Орда накатывала, словно лавина из плоти и когтей. Мой вихрь успел выжечь приличный кусок переднего фронта, но радость была недолгой — пустое пространство мгновенно заполнилось новыми рядами. Я едва успел отойти в сторону, как первый десяток уже рвался ко мне.

Клинок сам ложился в руку. Раз за разом я перехватывал удары, скользил в сторону, бил по шее, по суставам, по глазам — и каждый раз на место убитого вставали двое. Попробовал снова ударить магией — либо сбивало плетение, либо энергия уходила в пустоту.

Пришлось экономить силы и сосредоточиться на выживании. Даже в таком насыщенном магией мире, где воздух будто звенел от энергии, большие заклинания выжигали резерв быстрее, чем он успевал пополняться. Не хотелось сдохнуть в шаге от финала просто потому, что выложился на старте, пытаясь впечатлить толпу монстров.

А впечатлять их, судя по отсутствию страха в их пустых глазницах, было явно бесполезно.

Бой тянулся, словно вязкий сон, из которого невозможно проснуться. Каждый взмах клинка давался тяжелее предыдущего, мышцы горели, лёгкие сжигало от постоянного темпа. Магические резервы я уже давно перестал тратить на атаки — всё уходило в поддержание щитов и усиление тела. Но даже этого становилось недостаточно.

Щиты то и дело рвались под ударами когтей. Иногда я не успевал перестроить защиту — и тогда по телу проходился холодок стали или кости, оставляя рваные полосы боли. Лезвие вонзалось в плечо, коготь скользил по боку, вырезая длинную, пульсирующую рану, тупой удар сбивал дыхание. Пальцы сжимали рукоять клинка так сильно, что суставы побелели, но бросить его было бы равносильно смерти.

Пот заливал глаза, щипал, мешал видеть, и я моргал слишком часто, пытаясь сохранить хоть какой-то обзор. Дышать приходилось рвано, и каждая попытка вдохнуть глубже вызывала ноющую боль в рёбрах. Единственным утешением было то, что твари не имели крови — их тела после рассечения не пачкали одежду. Если не считать собственных порезов, я оставался чистым.

И всё же, несмотря на десятки, а может, сотни убитых, земля под ногами оставалась странно пустой. Не было гор трупов, которыми можно было бы перегородить улицы. Казалось, что каждое павшее тело тут же исчезало. Лишь мельком я заметил, как несколько тварей в глубине орды утаскивают раненых и мёртвых прочь, растворяясь в толпе. Будто кто-то тщательно скрывал следы боя, не позволяя накопиться хаосу и гниению.

А значит, эта мясорубка могла продолжаться бесконечно.

Ещё несколько часов мясорубки — и я начал терять счёт времени.

Каждый мускул горел, ноги наливались свинцом, руки дрожали, когда я перехватывал клинок.

Пару раз усталость валило меня с ног — тело просто отказывалось слушаться. Но падать здесь было равносильно смерти. Каждый раз я заставлял себя подниматься мгновенно, даже не успев вдохнуть, пока волна тварей не успела завалить меня своей массой и похоронить под собственными тушами.

Я держался только на злости и инстинкте выживания. Каждое движение было выверенным — никакой лишней траты сил, только то, что удержит меня на ногах ещё минуту.

Смерть была совсем рядом — ощущалась почти физически, стоило только замешкаться. Но пока я дышал и мог поднять клинок, она не получала своего.

Я уже почти не чувствовал собственное тело. Каждый взмах клинка отзывался тупой болью в плечах, руки казались чужими, а ноги двигались по инерции, лишь потому, что мозг ещё отдавал приказы.

И всё же я заметил — поток тварей начал редеть. Не резко, а словно кто-то перекрывал кран, и густая масса постепенно сходила на нет.

Я стиснул зубы, собрал остатки силы в кулак и продолжил биться. На автомате, без лишних мыслей, но с одной чёткой эмоцией: в гробу я видел союз с Новой Империей, царя, этот мир и всех, кто устроил вечную войну в магически напитанных мирах. Хотят они держать всё в бесконечной бойне — пусть сами и воюют.

Последние минуты тянулись, как часы. Я бил и бил, пока они не перестали лезть. Ещё несколько секунд я стоял, всматриваясь в пустоту, а потом просто рухнул на землю, без сил.

Я не пытался подняться несколько часов. Слишком устал.

Мысль, что сейчас меня легко смогли бы прикончить даже самые заштатные убийцы из гильдии, проскользнула сама собой. И даже те, что работают на Земле, справились бы с такой добычей.

Но здесь никого не было. По крайней мере, я на это рассчитывал. Да и добраться в этот мир… тот ещё квест.

Я поднялся с земли с трудом — мышцы гудели, голова была тяжёлой, но оставаться на пустом поле не имело смысла.

Передо мной простиралась ровная, абсолютно пустая равнина. О нашествии напоминала только вырванная с корнями и утоптанная трава.

Я взглянул в сторону города — и внутри что-то сжалось.

Да, я видел смерть. Много. И, можно сказать, уже привык… хотя как к такому вообще можно привыкнуть?

Но там, за стенами, должно быть иное: тысячи растерзанных тел или лужи крови, а то и всё сразу. Кто знает, что эти твари делают с людьми.

Тем не менее, идти нужно. Хоть бы поговорить со стариком, если он ещё жив… если его не сожрали вместе со всеми.

Я перешагнул порог ворот и остановился, не понимая, что вижу.

Вокруг — ни одного трупа.

Следы боя есть, но это скорее следы избиения: выбитые окна, побитые стены, разбросанные инструменты, перевёрнутая мебель. Но ни крови, ни тел. Словно орда ворвалась в пустой город, пошумела, побесилась — и ушла в закат.

Осталось только одно — дойти до центральной площади.

И узнать, сидит ли там всё тот же старик.

Я дошёл до площади.

Старик, как и в прошлые разы, сидел на своей лавочке, только теперь взгляд у него был особенно грустный — он медленно скользил по пустым улицам и безжизненным домам.

И было одно отличие от того, каким я видел его раньше: ядро в энергетическом теле почти опустело. Пустота зияла так явно, что даже не требовалось всматриваться. Казалось, он одним махом выплеснул всю свою силу… возможно, именно это и спасло ему жизнь.

Он поднял взгляд, заметив меня, и на его лице мелькнуло удивление.

— Рано ты. Обычно в город возвращаются не так скоро. Или твари в этот раз убили не всех…

Я усмехнулся, хотя силы на улыбки уже не было.

— Иногда думаю, что меня вообще невозможно убить… Но каждый раз кто-то пытается доказать обратное. В этот раз почти получилось. Не хватило чуть-чуть.

Старик кивнул, будто оценив это как хороший знак:

— Радует. А сейчас… мне нужно поспать. Устал.

Он лег прямо на лавку, закрыл глаза — и, похоже, забыл обо всём: о сотнях пустых домов вокруг, о следах нашествия, о тишине, которая теперь давила на уши.

Я же смотрел на него и видел, как энергия в ядре начинает восстанавливаться — медленно, по капле. Но едва она появлялась, значительная часть тут же вытекала наружу, через те же прорехи, что и прежде. Словно он был живым источником, который никогда не научится держать силу при себе.

Внезапно я вспомнил, что вообще-то прибыл сюда не для того, чтобы разбираться в странностях этого мира и уж точно не для того, чтобы сражаться с ордами монстров.

У меня задача конкретная — найти кристалл. Проблема только в том, что никто не удосужился показать хотя бы рисунок или макет. На словах, конечно, заверили: «Не перепутаешь». Ну-ну. Я бы с радостью посмотрел, что у них там считается «невозможным спутать».

Пока мысли бродили сами по себе, ноги унесли меня к окраине. Здесь стояли большие ангары. Я заглянул внутрь — и удивился. Склады ломились от мешков и ящиков с провиантом. Значит, люди успели собрать урожай до нашествия. Получается, те, кто придёт сюда после, не умрут с голоду хотя бы первое время, пока будут восстанавливать поля и дома.

Город, кстати, почти не пострадал. Да, кое-где выбиты окна, треснули стены, кое-что валяется на улицах, но это мелочи. Пара бригад — и всё снова будет как новенькое. Вот только бригад нет, и когда они появятся, неизвестно.

Я собрал всё необходимое и направился в путь. Лошадь, на которой я сюда приехал, найти не удалось — скорее всего, её постигла судьба большинства обитателей города. Новых животных поблизости не было, да и приручать я всё равно не умею. Пришлось отправляться пешком.

По привычке я оставил метку у ворот, а затем двинулся по протоптанной дороге в сторону следующего населённого пункта.

Окрестности угнетали своей пустотой. Слева от дороги тянулись поля — часть ещё зеленела, с недоеденными и не вытоптанными посевами, будто монстры не добрались сюда или просто прошли мимо. Этот живой островок хоть как-то напоминал, что здесь когда-то жили разумные.

Справа же открывалась совсем иная картина. Земля полностью вытоптана и перемешана с серо-коричневыми ошмётками растительности, от которой осталась лишь труха. Никаких кустов, ни единого стебля — только сухая, спрессованная под ногами сотен тысяч тварей почва. Словно сама жизнь сюда не заходила уже много лет.

На фоне этой тишины дорога казалась единственным ориентиром и символом того, что ещё можно куда-то дойти. Но ощущение было такое, что она ведёт не к следующему городу, а в ещё одну пустоту.

Я продолжил идти до тех пор, пока сумерки окончательно не поглотили дорогу. Никакого укрытия поблизости не было, и я решил не искать его — просто остановился прямо посреди пути, сместившись в сторону вытоптанных земель. Там хотя бы меньше шансов, что мимо пройдёт кто-то из тех, кого я не хочу встречать.

Развёл небольшой костёр, приготовил себе нехитрый ужин и замер, прислушиваясь к ночи. Полная тишина. Ни стрекота насекомых, ни шороха травы, ни далёкого воя — только потрескивание огня. Словно мир перестал дышать.

И ведь по факту так и было — всё здесь мертво. Вопрос только, куда исчезли твари. Их орда была огромна, но ни малейшего намёка на их присутствие не осталось. Не могли же они просто раствориться в воздухе.

Мысль засела в голове, как заноза: если я раньше не найду кристалл, стоит проверить это направление, откуда они пришли. Правда, направление это очень расплывчатое — в пылу сражения я не заметил чёткой линии. Но хотя бы общее чувство есть. А если я туда пойду… кто знает, что найду на самом деле.

Путь тянулся дальше, дни сливались один в другой, пока впереди не показались очертания нового города. Здесь я ещё не был. Надежда на перемены, пусть и слабая, всё же шевельнулась — а вдруг хоть что-то окажется иначе?

Но нет. Всё по старому сценарию: пустые улицы, обветренные и потрёпанные здания, ворота, распахнутые настежь, будто их выломали, а потом решили оставить как есть. Тишина, в которой шаги кажутся громче выстрелов.

В центре, на знакомой лавочке, дремал старик. Может, он так и не просыпался с того раза… или просто лег заново. Я проверил ядро — заполнено процентов на пять, не больше. Энергия поступает, но тут же утекает наружу через неизменные прорехи. Замкнутый круг.

— Так и проспит, пока всё не восстановится? — пробормотал я себе под нос. — Даже поговорить не с кем… с ума же сойти можно.

Вздохнул, оглядел ещё раз безжизненные улицы и, не найдя смысла задерживаться, собрал вещи. Дорога звала дальше, а этот город — всего лишь ещё одна пустая точка на карте мира, который всё больше походил на чью-то плохую шутку.

По моим расчётам, с момента той бойни с ордой прошёл уже месяц. За это время я успел обойти все города и накидать карту — картина получилась странная: девять населённых пунктов, расположенных почти идеальным кольцом вокруг воображаемого центра.

В каждом — один и тот же сценарий: пустые улицы, тишина, и старик на лавочке. Восемь так и спят, едва дыша, с ядрами, из которых утекает энергия. А в последнем, девятом, старик уже очнулся. Правда, толку от этого немного — силы в нём почти нет, но хоть поговорить удалось.

— Скоро вернутся жители, — сказал он, будто речь шла о чём-то обыденном.

Я удивился:

— В каком смысле вернутся? Их же перебили монстры.

— Они всегда возвращаются, — спокойно ответил он.

Я хмыкнул. Странно. Раньше он говорил, что приходят новые. А теперь — что возвращаются те же самые. Может, он просто путается в собственных словах? Хотя… в этом месте будет чудом, если хоть кто-то сумел сохранить рассудок.

В ближайшие дни я понимал — ничего нового тут не открою. Передо мной всего два пути: рвануть к воображаемому центру кольца городов или, наоборот, уйти подальше, надеясь наткнуться на другие поселения или хоть что-то любопытное.

И вот что зацепило меня сильнее всего — монстры шли вовсе не из центра, а с противоположной стороны. Если бы они появлялись в точке, окружённой городами, всё было бы проще простого: провёл бы линии между ними, нашёл фактический центр и пошёл туда. Но сейчас всё иначе — их направление расплывчато, и понять, откуда именно вылезает эта бесконечная орда, почти нереально.

А ещё больше меня интересовало, куда они потом исчезают. Вот найти место их появления я хотя бы теоретически могу. Но точку, куда они уходят после налёта… это уже задача совсем другого уровня.

Я проснулся ранним утром и первым делом заметил странное — в городе начали появляться люди. По одному, по двое, они спокойно входили через раскрытые настежь ворота, будто ничего необычного в этом не было.

Выскочив за пределы стен, я попытался понять, откуда они идут. Сделал круг вокруг города — и везде та же картина. По полям, по дороге, с разных сторон — шли люди. Лица спокойные, даже довольные, как у тех, кто возвращается домой после недолгой прогулки. Ни усталости, ни тревоги, ни следов бегства.

Я бегал между ними, вглядывался, пытаясь уловить хоть какой-то признак переселенцев или тех, кто пережил осаду. Но всё напрасно — казалось, они прекрасно знали это место, и жили здесь всегда.

И вот тут меня накрыла мысль, что я начал понимать в происходящем ещё меньше, чем раньше.

Я подбежал к одному из идущих мужчин и задал прямой вопрос:

— Ты видел нашествие Орды? Где они? Откуда вы все идёте? Где прятались?

Он посмотрел на меня, словно на больного, и усмехнулся:

— Что за орда? Может, тебе нехорошо? Плохой сон приснился?

Я пошёл к следующей женщине — и услышал то же самое. Никто из них не знал о монстрах, не помнил ни осады, ни боя. Все отвечали одинаково: живут тут всю жизнь, просто возвращаются домой. Кто — с прогулки, кто — с работы, кто — от родственников из соседних посёлков.

Чем больше я расспрашивал, тем яснее становилось — так ничего не выяснить. Либо они врут, либо их память стёрта. В любом случае, придётся искать ответы другими способами.

Я вернулся к старику и без всяких вступлений выдал:

— Что здесь, чёрт возьми, происходит?!

Он поднял на меня усталый взгляд и только пожал плечами:

— Не знаю.

— Не знаете? — я прищурился. — Тогда зачем морочите мне голову? Это всё представление для кого? Откуда берутся орды монстров? Куда пропадают люди?

На этот раз его лицо изменилось — уголки губ дёрнулись, взгляд стал тяжёлым.

— Чужак, — сказал он резко, — ты думаешь, если бы я знал, что здесь творится, я бы продолжал это терпеть? Думаешь, мне нравится сидеть и смотреть, как всё это повторяется снова и снова?

В голосе старика просквозила злость, но и отчаяние, как у человека, который слишком долго живёт в кошмаре, не имея сил его изменить.

Я сбавил тон и решил зайти с другой стороны:

— Ладно, давай без криков. Может, попробуем организовать оборону? Закрыть города, отбить атаку монстров.

Старик только покачал головой.

— Первые раз сто я так и делал, — сказал он устало. — Стены ставили, ловушки готовили, оружие ковали. Но они всё равно прорывались. Ломали стены, рушили дома, людей рвали в клочья. А через месяц… люди возвращались.

— Как часто твари появляются?

— Когда-то между нашествиями проходило лет сто, — старик щурился, словно вспоминал далёкое прошлое. — Потом каждый раз на один день меньше. Я перестал считать, но теперь — примерно год.

Я посмотрел на него с новым уважением… и недоверием. Сколько же он прожил? И главное — как вообще сохранил рассудок?

— Я сюда прибыл за одним кристаллом. Где он — чёрт его знает, но даже если найду его раньше нашествия, хочу понять, что тут творится. Для начала — как ты можешь быть в девяти городах сразу?

Старик поднял бровь:

— Город один. Я его не покидаю.

— А люди, которые возвращаются… что помнят?

— Всё, кроме дня нападения. Чуть удивляются разрушениям, но быстро привыкают.

Я на секунду замолчал, потом предложил:

— А если сделать из них воинов? Подготовить, вооружить… дать отпор.

— Бесполезно.

— Посмотрим, — я сжал кулаки. — Я приложу столько усилий, сколько нужно. Мы прервём эту цепь, и точка.

Я начал агитировать народ учиться держать оружие, строить укрепления, готовиться к обороне. В ответ — взгляды, полные недоумения, словно я предлагаю им биться с привидениями. Старик позже объяснил:

— Поколениями никто не воевал. Они уверены, что им и не с кем. Для них войны не существует.

В их картине мира орды монстров — мой бред, а страдает от них, по их словам, только он один. Он уже привык.

Я не привык. Потратил месяц, чтобы объехать все девять городов, поговорить едва ли не с каждым жителем. И вот что заметил: лица повторяются. Не в переносном смысле, а буквально. Одни и те же люди — в каждом городе. Не только старик живёт в девяти местах сразу. Городские улицы, дома, даже вывески — полные копии друг друга.

Это было уже не похоже на совпадение.

Я выбрал один город и начал, используя магию, возводить вокруг него несколько линий обороны — земляные валы, рвы, уплотнённые барьеры. Люди останавливались, поглядывали, кто-то даже пытался прикинуть, что я делаю, но особо не лезли. Скорее всего, записали в городские чудаки. Зато не выгоняли — уже плюс.

В разговорах со стариком я пытался понять, была ли тут вообще магия. Он только пожимал плечами:

— Фокусников видел, лекарей, травников, гадалок… А вот чтоб маги, как в сказках, да с огненными шарами и стенами из камня по щелчку пальцев — такого не припомню.

И чем больше он говорил, тем сильнее у меня росло чувство, что я тут единственный, кто может хоть что-то противопоставить Орде.

Я провёл несколько вечеров над старыми фолиантами, листая хрупкие страницы и вглядываясь в выцветшие строки. Искомого не находил — ни одного упоминания о подобных нашествиях или странных временных циклах. Словно история этого мира была вырезана из книги и выброшена в огонь.

Зато оборона вокруг города росла на глазах. Каждый день я усиливал стены, выкапывал и углублял рвы, вплетал в защиту магические плетения, проверял их на устойчивость. Хотелось верить, что всё это не зря и в этот раз город выдержит.

Утром старик встретил меня на площади. Лицо у него было непривычно серьёзным.

— Скоро они будут, — произнёс он коротко, без лишних слов.

После этого всё пошло быстрее. Я обошёл каждую линию обороны, проверил магические узлы, ещё раз осмотрел ворота. Затем загнал людей внутрь — и это оказалось самым трудным. Пришлось буквально заставлять их оставить всё и запереться за стенами.

Оставалось только ждать. Завтрашний день покажет, насколько я был прав… или насколько ошибся.

Я стоял на одной из возведённых мною стен, вглядываясь в даль. Там, где горизонт ещё дрожал в мареве, уже вырисовывались смутные силуэты. Пальцы сами начали собирать плетение заклинания.

Сотни ядер четвёртой ступени я заранее выложил в виде минного поля — густая сеть, перекрывающая подступы к городу. Ещё столько же лежало рядом, чтобы питать мою магию. В этот раз я решил не ограничиваться собственным резервом — ударю так, чтобы надолго отбить у этих тварей желание сюда приходить.

Монстры приближались, а передо мной уже вращались два смерча, напитанные энергией до такой степени, что руки сводило, удерживая их. Когда расстояние сократилось до критического, я отпустил заклинания. Они сорвались с места, набирая скорость, и слились друг с другом прямо перед ордой.

То, что родилось на месте их столкновения, было похоже на магическое цунами. Водяные и воздушные валы сминали всё на своём пути, а твари исчезали тысячами, не успевая даже взвыть. Стихии успокоились только через час, оставив после себя жалкую горстку выживших.

Я активировал мины, взрывая оставшихся. Взрывы разрывали землю, но несколько тварей всё же прорвались, обогнули меня и рванули в город. Я расправился с теми, кто шёл в лоб, и бросился следом, но собственные же укрепления замедлили меня.

Когда я, наконец, ворвался в город, улицы встретили меня тишиной. Ни тварей, ни тел — только пустые дома и старик на своей лавочке, с ядром, опустевшим до нуля.

— Да что за... — выдохнул я, ощущая, как реальность снова ускользает.

Где монстры? Где хоть какие-то следы боя? Может, я реально грибов наелся и сейчас ловлю затяжные галлюцинации?..

Впрочем, при нынешних обстоятельствах это было даже не худшее объяснение.

Я присел рядом со стариком, который, как обычно, заснул на своей лавочке. Обхватил голову руками, пытаясь собрать в кучу всё, что видел и пережил за последнее время. Пустые улицы. Люди, которые будто ничего не помнят. Монстры, исчезающие без следа. И старик, который в одном лице сидит в девяти городах.

С каждой новой мыслью мне становилось всё очевиднее: я трачу время. Здесь, в этих городах, я ничего нового не узнаю — круг замкнут, и выхода внутри него нет. А если выхода нет, значит, надо искать вход… туда, откуда всё это приходит.

Мысль была проста и, пожалуй, единственная, что выглядела здраво: отправиться в сторону, откуда появляются орды. Я видел лишь смутное направление, но оно лучше, чем топтаться на месте, дожидаясь очередного «чуда».

Вздохнув, поднялся. Привёл себя в порядок: проверил снаряжение, ядра, оружие. Пальцы машинально прошлись по лезвию клинка — без привычной суеты, просто чтобы убедиться, что всё готово.

И направился туда, где над горизонтом уже поднималось солнце. Или как здесь называют эту местную звезду? Да какая, к чёрту, разница — пусть будет солнце. Главное, чтобы оно привело меня к ответам.

Через несколько дней пути я начал замечать перемены. Держался строго на восток, чтобы не бродить кругами — местность была однообразной, и без компаса или ориентира можно было легко потеряться.

Здесь уже чувствовалась дикость, настоящая, нетронутая. И вот я наткнулся на странную границу — с одной стороны земля вытоптана, словно по ней прошли бесконечные полчища тварей, а с другой — живая природа: трава, кустарник, редкие деревья. Разделение было резким, будто кто-то прочертил черту и сказал: «Вот отсюда — пустошь, а вот отсюда — жизнь».

И ещё интереснее — следов перехода здесь не было. Всё выглядело так, будто монстры просто появляются на этой линии, а не приходят издалека. Никаких цепочек отпечатков лап, ведущих из глубины леса, только резкая смена пейзажа.

За границей же царила тишина и… нормальность. Пели птицы, стрекотали насекомые. Даже животных удалось заметить. И тут я увидел его — хищника, отдалённо напоминавшего Скрула. Знакомый силуэт, знакомая манера двигаться… только чешуя чуть иного оттенка, и голова массивнее.

А вот это уже было действительно интересно.

Переступив черту, я оказался в другой реальности. Здесь всё казалось… спокойнее. Воздух пах травой и влажной землёй, а не гарью и пылью. Даже шаги звучали иначе, мягче, будто земля под ногами была живее.

Ощущение, что эта часть мира живёт по собственным правилам, и, возможно, так оно и есть. Лишь бы не нарваться на местных разумных… хотя, с другой стороны, их бы стоило поискать. Но стоило мне сделать пару десятков шагов, как я заметил ещё одно отличие.

Энергетический фон — тот самый плотный, вязкий, давящий — исчез. Вернее, ослабел до привычного уровня, как на других планетах, где мне доводилось бывать. Выходит, в городах я всё это время находился в ненормальной среде. Либо это аномалия конкретного участка, либо… наоборот, именно эта территория исключение.

Я шёл, ожидая, что через пару километров фон вернётся к прежней плотности. Не вернулся. Шёл сутки — всё так же ровно, спокойно, почти естественно.

Разумных я не встретил. Только монстров становилось больше. И не тех, что приходят толпами в города, а других — одиночных, территориальных, осторожных. И это было… даже хуже, чем встретить орду.

Ещё через несколько дней пути я заметил движение впереди. Сначала — одинокую фигуру, идущую по тропе. Потом, за ней, крыши низких домов, едва выглядывающие из-за деревьев.

Человек был, на первый взгляд, самым обычным сельским жителем — холщовая рубаха, грубые штаны, руки, загрубевшие от работы. Позднее средневековье во всей своей красе. Но когда я всмотрелся глубже, через энергетическое зрение, стало ясно — он не так прост.

Внутри него горело неяркое, но устойчивое пламя магии. Основа слабая, но вполне сформированная, а энергетическое тело — развитое, с чёткой структурой. Этот знал о магии не понаслышке. По сравнению с теми, что жили в городах, он был почти мастером.

Деревня за его спиной выглядела живой. Здесь не было ощущения застоя или искусственной декорации, как в тех девяти городах. Люди двигались по делам, кто-то чинил крышу, кто-то носил воду, дети бегали у колодца. И всё это — под обычным, не искажённым энергетическим фоном.

Я поднял руку в приветствии, остановив идущего навстречу мужчину. Он ответил коротким кивком, без особого удивления — будто случайные встречи тут дело привычное.

— Как деревня называется? — спросил я.

— Лугова́я, — без паузы ответил он, поправляя мешок за плечом.

— Далеко ли до ближайшего города?

— День пути до переправы, потом ещё два по тракту. Если пешком — три дня, — пожал он плечами.

Я уточнил, кто правит этими землями, на что мужчина посмотрел на меня так, будто я только что спросил, какого цвета у него руки.

— Знамо кто — Лорд, — ответил он, словно иного варианта в природе не существует.

Пара следующих вопросов ничего нового не принесли — всё было буднично, без намёка на ту странность, что творилась в девяти городах.

Поблагодарив, я решил не задерживаться. До города — три дня пешком. Не так уж много, если сравнить с кругами, которые я уже намотал по этому миру.

У переправы я встретил путника — худощавого, в дорожной пыли с ног до головы, с торчащим из-за плеча древком копья. Решил, что момент подходящий, и задал вопрос, который уже несколько дней зудел в голове.

— Слушай, а что вон там, — я кивнул в сторону, где остались девять одинаковых городов, — что за земли?

Он щурится, будто пытается разглядеть вдалеке что-то, и отвечает без особых раздумий:

— Там степи да пустоши, непроходимые места.

— А дальше? — уточняю.

— Дальше проклятое место, — буднично произнёс он, словно говорил о плохой погоде. — Туда уж много поколений никто не ходит.

— Чем оно проклято?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Далёкий предок нашего Лорда сказал, что место проклято, и запретил туда ходить. Вот и всё.

— Никто не пытался проверить?

Путник посмотрел на меня с лёгким укором, как на ребёнка, который задаёт слишком глупые вопросы:

— Как можно ослушаться Лорда? Если он сказал, что туда нельзя, значит и правда нельзя. Он же о народе заботится.

С этим он поправил ремень сумки и, не теряя времени, направился к переправщику.

Я остался стоять, провожая его взглядом. Странный мир. Хотя, может, для средневековья это и нормально. Я ведь не так много видел изнутри этого времени.

Два дня пути я шёл строго на восток, внимательно разглядывая местность и людей, что встречались на дороге. Мир здесь жил своей, тихой, но какой-то странно вязкой жизнью.

Первым мне попался крестьянин с телегой, гружённой мешками зерна. Разговорились. Я спросил про ту сторону, где остались девять одинаковых городов. Он скривился, будто укусил что-то кислое:

— Никто туда не ходит. Зачем? Там ничего хорошего нет.

Дальше встретился пастух с десятком овец. На вид — парень лет двадцати, глаза прищуренные, в руках посох. Спросил у него то же самое — ответил почти слово в слово. Только добавил, что слышал от деда про «плохие земли», но подробностей не знал.

Позже на постоялом дворе разговорился с трактирщицей. Та, вытирая кружку, хмыкнула:

— У нас туда даже дураков нет, чтобы сунулись. Лорд сказал, что не стоит — значит, так и есть.

Всё повторялось: одни и те же ответы, одни и те же интонации, словно им это с детства вбили в головы.

Я шёл дальше и крутил в голове варианты. Может, плюнуть на эти странные города и заняться поисками кристалла? А то и вовсе забыть про этот мир, как про дурной сон. Без союза с новой Империей обойдёмся. Насобираю ядер, соберу армию полубогов и богов — и царь сам придёт просить союза. Мысль, в общем-то, здравая. Даже сейчас его требование платы за союз выглядит откровенно унизительно.

Раньше я об этом не задумывался, а теперь глянул иначе: я, как боевая единица, тяну на целый город на Земле, если не считать столицу. А мой город уже не уступает большинству, а то и превосходит их. Вот только есть одна проблема — по ту сторону портала сидит псих, который просто так не даст вернуться. Хоть забудь вообще про портал, про Землю и про все другие миры…

Я добрался до города ближе к полудню. Стены — каменные, ровные, метра шесть в высоту, да ещё и ров по периметру. Перед воротами — подъёмный мост, сейчас поднятый. На стенах туда-сюда прохаживалась стража, и, судя по их энергетическим основам, не простые мечники, а с неплохим магическим потенциалом.

— Эй! — крикнул я, подойдя поближе. — Впустите!

Один из стражников, высокий, в плащ-накидке цвета выцветшей крови, отозвался громко, так чтобы слышали и на другой стороне рва:

— Валяй отсюда ко всем чертям! Вместе со своим хозяином!

Я моргнул, не до конца понимая, с чего такая радушная встреча.

— С каким ещё хозяином?

— Не притворяйся! — стражник перегнулся через зубцы стены. — Мы шпионов Лорда Бергмана в город не пускаем. Лорд Артур ещё покажет тебе, кто здесь избран богами, чтобы объединить все земли под его великой дланью!

— Честно? — крикнул я, — ни черта не понял.

— Да мне плевать! — отрезал он. — Мост никто не опустит.

Он махнул кому-то в сторону, и двое других стражников, переглянувшись, продолжили маршировать вдоль стены, как будто меня здесь вообще не существовало.

Я уже разворачивался, собираясь уйти, как в затылке кольнуло чувство опасности. Чуть сместившись в сторону, я краем глаза уловил, как рядом пролетела стрела и, звякнув, отскочила от камня.

— Чужак точно шпион! — донеслось сверху. — Обычный путник бы так быстро не увернулся!

— Отличная у вас проверка, — крикнул я обратно. — Если не шпион — значит убить, а если не убили — значит шпион. Логика, достойная… ну, ладно, не буду уточнять.

Сверху кто-то фыркнул, а я продолжил:

— Если не прекратите хулиганить, пойду знакомиться с вашим Барбосом. И не факт, что вашему Артуру это понравится.

— Чужак оскорбил Лорда! — возмутился один из стражников. — Назвал его просто по имени! Теперь ты обязан умереть.

Другой, уже целясь из лука, произнёс с каким-то театральным пафосом:

— Не двигайся. Прими смерть как мужчина.

Я ухмыльнулся.

— Парни, у вас силёнок не хватит, чтобы меня убить.

На стене начали появляться десятки солдат. Командир выкрикивал команды, строил их в линию, и вскоре арбалеты щёлкнули, заряжаясь. Чужаков здесь явно не любили — каждый прицелился в меня так, словно собирался спасти мир.

Я активировал пару щитов — не из страха, а скорее из любопытства, до чего дойдёт эта комедия.

— Залп! — раздалась команда, и десятки болтов рванули в мою сторону.

Энергетический барьер звякнул, принимая удар. Стрелы, бессильно отскочив, падали к моим ногам, а солдаты сверху начали выкрикивать ругательства, проклиная чужака, который «сопротивляется справедливому возмездию».

— Даже сектанты были менее фанатичны, — буркнул я себе под нос.

Похоже, от этого города толку не будет. Возвращаться назад? Нет уж, по старику я ещё не успел соскучиться, да и вряд ли соскучусь.

Развернувшись боком к городу, я двинулся дальше по дороге. Закат, правда, был в другой стороне, но какая разница. Арбалетные болты всё ещё врезались в щиты, не пробивая даже первый слой. Никто сильнее командира стражи так и не появился. А сам командир… максимум эпическая основа, и то под вопросом.

Шёл я по дороге не торопясь, болты из города уже давно перестали меня догонять. Часа через три-четыре, когда солнце начало клониться к закату, впереди показался лагерь.

Военным его можно было назвать разве что для красного словца. Пара сотен человек, и из них ровно половина выглядели как те самые стражники со стены — крепкие, но без особых талантов. Остальные — кто с кривыми мечами, кто с копьями, кто вообще с луками, явно снятыми со стен сараев.

— Так это, значит, и есть армия захватчиков под управлением этого… как его там… Барабаса? — пробормотал я себе под нос.

Впечатления она не произвела. Ни дисциплины, ни строя, половина уже к кострам прилипла, спорят, пьют, размахивают оружием так, что соседи едва не лишаются ушей.

Что там полторы калеки на стене, что здесь. Хотя, может, это я просто зажрался. Последнее время приходилось драться с адептами, которые по силе недалеко ушли от богов. После такого на любого средневекового вояку смотришь, как на мальчишку с палкой.

Интересно, а их командир в том же стиле «воюет», или хотя бы способен меч поднять, не вывихнув при этом плечо?

Скрылся я в тени ближайшего куста и принялся разглядывать их «армию». Хотя, если честно, язык не поворачивается назвать это армией — так, шумная компания с оружием. Полупьяные часовые, один за другим клюющие носом. Половина из них уже отрубилась прямо на посту, вторая же продолжала бодро наливать друг другу и обсуждать, кто кого обманул на делёжке.

Артём… тьфу, Артур… да он мог бы прямо сейчас взять их голыми руками, если бы решился. Видимо, с разведкой у него всё плохо, раз подобная «угроза» существует на его землях. Если бы его стражники вели себя прилично, а не стреляли в случайных прохожих, я, может, и намекнул бы, что к их городу подбирается пьяная толпа с амбициями. Но нет, пусть теперь сами разгребают.

Командир этого балагана, похоже, прячется в той самой палатке, что одиноко стоит в центре лагеря. Остальные спят где попало, под телегами или у костров, а здесь — единственное жилище с тканевыми стенками и наверняка с мягкой подстилкой. Всё в лучших традициях «великих полководцев» — солдаты валяются в грязи, а начальство пьёт в тепле.

Пожалуй, задержусь ещё немного. Интересно посмотреть, как такие «воины» собираются вести осаду.

Я устроился в стороне от дороги, под ветвями раскидистого дерева, и наложил невидимость. Даже успел выспаться, пока эта «армия» собиралась в путь. Выдвинулись они, как и положено, к полудню — раньше, видимо, никак: пока кто-то дошёл до умывальни, пока нашёл сапоги, пока осознал, зачем вообще его разбудили.

Дольше всех копался Лорд. Судя по обрывкам разговоров, именно он ночевал в той единственной палатке. Удивительно, но я оказался прав. На Карабаса парень не походил, так что зря стражники в городе называли его так. Бледный, худой, высокий, с магией — но без особой мощи. По ощущениям, командир отряда выглядел крепче и увереннее, чем его «господин».

Двигались они неровным строем, напоминали скорее деревенскую процессию на ярмарку, чем войско. Орали песни, надрывались в призывах к победе, радовались будущей добыче. Один рассказывал, что купит себе, другой уже показывал, что именно сделает с трофеями — и, к счастью, у него плохо получалось.

К вечеру они снова встали лагерем. До города, если верить их бодрости и дисциплине, километров десять. При их темпе — через месяц доползут.

Ночь выдалась тихой. Я устроился на возвышении, откуда было видно их костры. Лагерь жил своей «военной» жизнью: половина спала прямо у огня, вторая — пыталась спорить о стратегии.

Стратегический совет выглядел… трогательно. Пятеро мужиков, судя по ауре — средней руки маги и пара без магии вообще, сидели на бревне, чертили палкой по земле какие-то линии и точки. Один объяснял, что стену можно поджечь, другой предлагал «сначала всех перебить, а потом уже жечь». Лорд Барбос молча кивал, иногда задавая вопросы уровня: «А с какой стороны стена толще?» или «Сколько у них стрел?» — будто собирался всё это запомнить.

Я слушал и понимал — их штурм вряд ли переживёт первый залп защитников. И то, если до него вообще дойдёт.

На следующий день армия проявила чудеса дисциплины: снова сон до обеда, снова неторопливые сборы. К стенам города они подошли к закату, посмотрели на них, видимо, прикинули масштаб задачи… и логично решили лечь спать.

Пробираться в их лагерь было даже как-то неловко — настолько у них всё открыто, что можно было идти в полный рост, и максимум кто-то спросил бы: «Ты кто?» — но даже не дождавшись ответа, снова завалился бы спать.

Я решил подойти с классикой — невидимость и тишина. Но, честно говоря, и без этого никто бы не заметил. Первый часовой сидел, прислонившись к копью, и сладко похрапывал. Пнул его носком ботинка — тот только сильнее уткнулся в плечо и забулькал во сне. Второй сидел у костра, глядя в пламя пустыми глазами. Подошёл вплотную, сорвал с ветки сухой лист, хрустнул прямо у уха. Ноль реакции. Пришлось крикнуть: «Бу!» — он лишь дёрнул плечом, махнул рукой и отвернулся.

Дальше было ещё веселее: один, увидев движение, что-то пробормотал про «не мешай, я на посту» и повернулся ко мне спиной. Другой подумал, что я кто-то из своих, и попросил передать кувшин.

Я прошёл так весь лагерь, убедившись, что их «охрана» скорее годится на роль массовки в пьесе про глухих сторожей. Махнув рукой на весь этот цирк, я отошёл подальше, нашёл себе удобное место на холме. Отсюда была видна и их нестройная кучка, и стены города.

Впереди обещала быть великая осада. Вернее, великая комедия под названием «Лорд Скоморох и его верные сонные воины». Я устроился поудобнее, достал немного сухпайка и приготовился смотреть представление.

Утро началось с пафоса. Вернее, с того, что эти «воины» кое-как построились и начали выкрикивать боевые речёвки. Смысл сводился к «сдавайтесь, и мы вас убьём быстро», но звучало так, будто они репетировали деревенский спектакль.

Со стен им не остались в долгу — в ответ полетели крики про «вонючих бродяг» и «мы избранники богов». Один особенно голосистый защитник города выдал длинную тираду о том, как Лорд Артур, избранник самих небес, поведёт их к победе. Я ухмыльнулся — Артур, похоже, умел появляться в любой точке мира, кроме той, где реально нужно что-то делать.

Когда словесная дуэль наскучила, началась «атака». Два десятка смельчаков под прикрытием дощатых щитов побежали к воротам. Сверху их встретили камнями, стрелами и парой магических сгустков — силы в них было, как в дохлой лампочке.

Итог предсказуем: несколько раненых с каждой стороны, в основном синяки, царапины и помятое самолюбие.

Лорд Артур на стенах так и не появился, но Лорд Крахобор удивил. Он проявил выдающуюся стойкость — проспал весь день, даже на малую нужду не вышел. Лежал в своей палатке, словно полагал, что победа сама приплывёт к нему в котелке.

Сидя на своём холме и жуя сухарь, я невольно подумал: «Это надо же иметь настолько крепкие нервы, чтобы спать, когда твоя «армия» ломает копья о чужие ворота».

Второй день начался почти так же, как первый — с громких обещаний победы и позорной гибели врагов. Только на этот раз к речам добавили новый «секретный» план: штурм с лестницами.

Собирали их, судя по всему, всем лагерем, и каждая выглядела так, будто её сколотили из того, что осталось после забора чьей-то деревни. Я бы даже поспорил, что одну сделали из дверей, снятых с кривого сарая.

К обеду первый герой, решивший прославиться, ухватил свою самодельную лестницу и потащил её к стенам. Честно скажу — у него в глазах горел тот самый огонь, которым обычно горят только настоящие фанатики… или люди, сильно перебравшие накануне.

Он поставил лестницу, начал карабкаться… и тут дерево предсказуемо застонало, треснуло и сложилось пополам, как хлипкая игрушка. Бедняга рухнул в ров. Удар был такой, что даже мне стало неприятно смотреть. Судя по неестественному положению головы, шею он себе сломал сразу.

Ров затих, а из лагеря донеслось растерянное:

— Ну… бывает…

Да, для них это была просто неудача, а не сигнал, что, может, стоит переосмыслить стратегию.

Я же устроился поудобнее на своём наблюдательном месте и невольно подумал: если эта осада продолжится ещё пару дней, то они сами себя перемелют без всякой помощи со стороны.

Третий день начался с новой тактики — по крайней мере, так они её называли.

Утром лагерь оживился раньше обычного, и я даже подумал, что Лорд Крахобор наконец-то решил повести своих героев в бой лично. Но нет — он по-прежнему торчал в палатке, а на командование вышел его крепыш-капитан.

Новая идея была проста и глупа: сделать «стенобойный отряд» из десятка самых здоровых мужиков, вооружённых длинными бревнами, и попытаться этими бревнами… выбить ворота. То, что ворота были окованы сталью, а ров и подъёмный мост никто не отменял, никого не смутило. Они торжественно потащили бревно к краю рва, переглянулись, начали совещаться, как бы это всё дело перетащить… и в итоге уронили снаряд в яму.

Вторая попытка была с лестницами, но теперь они решили их держать вчетвером, чтобы «не сломались». Правда, к моменту, когда они дошли до стены, сверху уже лился кипяток, а стрелы с арбалетных полок щедро поливали их энтузиазм.

В результате на третьем дне осады у них появилось пятеро раненых, один обваренный и абсолютно нулевой прогресс.

Я сидел на своём наблюдательном месте, жевал сухой паёк и думал, что у этой войны есть только два исхода: или город умрёт со смеху, или осаждающие уйдут домой, потому что забудут, зачем вообще пришли.

Лёжа на склоне, я смотрел на тёмный силуэт города. Каменные стены ровные, аккуратные, без явных слабых мест. Да, по меркам крупных держав это не столица, а скорее большой замок на тысячу человек, но построен он был на совесть. Сразу видно — делали люди, которые знали, что делают, и умели строить так, чтобы выдержать серьёзную осаду.

Вот только сами жители… ну, по тем обрывкам, что я слышал от защитников и видел их действия, — выглядели довольно тупо. Не сходится. Или строители были приезжими, или город достался им уже готовым.

Тем временем, в лагере напротив шёл военный совет. Осаждающие, судя по всему, решили, что победа близка. Один из них с умным видом заявил:

— Ещё немного, и у них еда закончится. Вот тогда они сами опустят мост и откроют ворота.

Второй поддакнул, добавив с ухмылкой:

— Тогда их и убьём.

Нашёлся и третий, чуть более… прагматичный:

— Может, в этот раз, хотя бы женщин оставить в живых?

Первый фыркнул:

— Сначала выиграй, а потом рассуждай.

Я тихо хмыкнул. Выходит, это не первая их осада. Значит, где-то уже есть уничтоженный ими город… или деревня. А может, и не один.

Утро началось так, как будто я уже видел это вчера. Лагерь сонно шевелился, кто-то матерился, зацепившись за канат, кто-то искал потерянный сапог. Даже командир не выглядел как человек, готовый к великому подвигу — скорее как тот, кого разбудили слишком рано и без завтрака.

К полудню они собрались и двинулись вперёд, гордо неся на плечах свежесбитые лестницы. На этот раз план был, как они уверяли друг друга, безупречным: поставить лестницы сразу в трёх местах, чтобы защитники не успели перебросить силы.

Смотрелось это всё как театральная постановка низкого качества. Первая лестница ушла в ров, когда её носильщик оступился. Вторая застряла, не дойдя до стены, потому что её держатели решили, что лучше подождать, пока первая «сработает». А третью скинули с крепостной стены обратно в ров с такой силой, что один из нападавших ушёл туда вместе с ней.

Сверху раздавались пафосные речи защитников о том, что враг никогда не возьмёт их город, и не менее пафосные крики атакующих о скорой победе и славе.

Я же сидел на склоне, жуя сухой паёк, и думал, что при таком темпе осада затянется до следующего урожая. И главное — Лорд Кровосос снова весь день проспал. Это надо же иметь настолько крепкие нервы… или настолько пустую голову.

Ночь выдалась шумной. Я уже почти задремал, когда из палатки, словно из театральных кулис, выскочил сам Лорд Скорострел — бледный, вытянутый, с видом человека, который не привык ходить без свиты. Народ вокруг моментально выпрямился, зашептался: «Мой Лорд…», «Смотрите, Лорд вышел…» — и всё в таком духе.

Он осмотрел лагерь, словно проверял состояние личной коллекции редких тараканов, и грозно спросил:

— Почему город всё ещё не захвачен?

Кто-то из офицеров нерешительно отозвался:

— Они… сопротивляются, мой Лорд.

Лицо Лорда вытянулось ещё сильнее, и он выдал фразу, которую, наверное, считал убийственным аргументом:

— Да как они смеют?!

После чего, не моргнув глазом, объявил, что лично возглавит завтрашний штурм. Приказал готовить лестницы, таран и, судя по вдохновению в голосе, возможно, даже музыкальное сопровождение.

Армия, подгоняемая его воодушевлением, возилась почти до рассвета, таская брёвна, верёвки и что-то, что смутно напоминало будущий таран. К утру все дружно выдохлись и рухнули спать.

В итоге «утренний» штурм начался уже ближе к вечеру, когда солнце коснулось горизонта. Я сидел на пригорке, наблюдая за этим цирком и думая: если они ещё и победят, то это будет лучшее подтверждение теории о том, что Вселенная любит шутить.

Штурм начался с таким пафосом, что я уже приготовился увидеть Лорда Грободела во главе своей армии, размахивающего мечом и крича что-то героическое. Но нет — он уютно устроился позади, на кресле, которое, видимо, прихватил из своей палатки, и, прикрывшись плащом, больше походил на зрителя в первом ряду, чем на полководца.

Несколько лестниц, после долгих мучений, всё же перетащили через ров. Одному особо везучему удалось вскарабкаться на стену, но его встречали с таким радушием, что в результате короткой, но насыщенной стычки, он и один из защитников синхронно полетели вниз. Удивительно, но оба остались живы.

Атакующие, хоть и с потерями в виде пары лестниц, отступили, но не с пустыми руками — они умудрились прихватить пленника. В лагере начался настоящий праздник: все восхваляли Лорда за «смелое руководство» и уверяли, что только его гениальные приказы позволили добиться такого «прорыва».

Я сидел в стороне и думал: ну да, сидеть в кресле, пока другие лезут на стены, — это, конечно, высший пилотаж командования. Ещё пару таких «побед», и им впору воздвигать ему памятник.

Лорд Грободел, как и положено великому полководцу, тяжело вздохнул, театрально обвёл взглядом своих подчинённых и выдал:

— Ну что с вас взять… Без меня и палку правильно поставить не можете. Вот и приходится лично участвовать.

С таким настроем начался допрос пленника. И, честно говоря, я ожидал чего-то драматичного — угроз, шантажа, пыток… Но нет. Человек, видимо, был из тех, кто и на рынке скидку выбивает, просто потому что не любит держать в себе. Он без особых уговоров выложил всё: запасов еды в городе — на год вперёд, потому что урожай собрали всего неделю назад. Лорд Артур жив, здоров и, по словам пленника, мудро руководит обороной, явно не собираясь отправляться к праотцам.

— Ага! — удовлетворённо протянул Лорд, будто это открытие века. — Значит, будем брать измором… или как там оно у нас обычно бывает.

После «удачного» допроса пленника отпустили. Тот, довольный, что остался жив, побрёл к стенам родного города. И вот тут началась вторая серия комедии: стража на стенах встретила его криками, что он теперь шпион и предатель, и под таким предлогом обратно не пустила.

Я смотрел на него, стоящего посреди поля между двумя лагерями, и невольно подумал: вот ведь редкий случай — оба Лорда считают тебя врагом. И ведь не поспоришь, с точки зрения каждого, они правы.

Я глядел на бедолагу, стоящего посреди поля, как ненужная вещь между двумя мусорками, и подумал — да чёрт с ним, пусть идёт. Но потом, глядя, как он топчется, не зная куда себя деть, вдруг поймал себя на мысли, что даже для этого цирка это слишком.

Подошёл, наложил на него невидимость — пусть хотя бы перестанут в него целиться — и тихо увёл в сторону, подальше от стены и лагеря. Он шёл за мной молча, без малейшего сопротивления, будто его вообще не волновало, куда я его веду.

— Как тебя звать? — спросил я, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Пётр… — ответил он, глядя куда-то вбок.

— И что тут у вас творится? Почему город с соседями враждует?

Ответы… ну, как сказать… Словно я беседовал с ребёнком лет пяти, который застрял в теле взрослого. Простые слова, обрывки фраз, логика — примерно как у курицы, решившей перейти дорогу. Чем дальше я слушал, тем больше закрадывалось чувство, что дело тут не только в воспитании.

Решил проверить энергетическое тело — мало ли. Провёл анализ внимательнее, и вот тут меня реально кольнуло удивление: в районе головы, прямо в проекции мозга, я заметил нечто вроде чёрной субстанции. Небольшое скопление, едва заметное на первый взгляд, но с энергетическим привкусом, который точно не из этой оперы. Мимолётным осмотром такое и не заметишь, особенно если не знаешь, куда смотреть.

Я решил, что оставлять это в голове парня — плохая идея. Если эта дрянь там сидит давно, она наверняка и мозги подпортила.

— Ладно, Пётр, — сказал я, — ты сейчас немного поспишь.

Он даже не успел спросить, что я имею в виду — пара точных нажатий на нужные точки, и тело обмякло, дыхание стало медленным.

Сел рядом и принялся аккуратно «разбирать» его энергетическое тело. Эта чёрная зараза въелась в структуру так, словно росла вместе с ним. Зацепишь резко — разорвёшь поток, и тогда уже не починишь. Пришлось работать почти ювелирно.

Часы тянулись бесконечно. Я резал, счищал, восстанавливал потоки, снова резал. Пару раз казалось, что дрянь сама пытается зацепиться за меня — приходилось отводить руки и гасить отклик.

Петю колотило: то бросало в жар, кожа покрывалась потом, то он холодел, словно замерзал посреди зимы. Но заклинания, которые я наложил заранее, не давали ему дёрнуться или открыть глаза — всё было под контролем.

И вот, когда я уже начал думать, что придётся оставить часть этой гадости, последний фрагмент отцепился. Сразу почувствовалось, как потоки пошли ровнее, а дыхание стало глубоким и спокойным.

Я откинулся назад, вытирая пот со лба. Интересно, что будет дальше. Вернётся ли ему нормальный разум? Или за годы эта зараза успела так переписать его голову, что убирать её уже поздно?

Петя зашевелился, моргнул пару раз и медленно открыл глаза. На этот раз в его взгляде не было той мутной, полусонной пустоты, что раньше. Зрачки сфокусировались на мне почти сразу, и я даже заметил, как он слегка нахмурился — похоже, пытался сообразить, кто перед ним и что происходит.

— Живой? — уточнил я.

— Живой… — протянул он, и голос уже звучал иначе, увереннее. Не как у ребёнка, который заученно повторяет чужие слова, а как у человека, который хотя бы понимает, что говорит.

Но чуда, конечно, не случилось. Мозги у него не заработали в два раза быстрее только потому, что я вычистил паразита. Интеллект — это не скорость работы каналов, а ещё и опыт, навыки, понимание. А у него, судя по всему, весь опыт укладывался в схему «слушать Лорда» и «не лезть туда, куда запретили».

Он огляделся, явно пытаясь понять, где находится, и нахмурился ещё сильнее.

— Мы… не в лагере? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — и поверь, тебе там делать больше нечего.

Петя задумался, но вопросов больше не задал. Похоже, в голове у него только-только начала выстраиваться собственная цепочка мыслей, и торопить я не стал.

Я коротко, без лишних подробностей, объяснил Пете, что в его голове сидел какой-то энергетический паразит. Чёрная дрянь, въевшаяся в структуры, будто плесень в старое дерево. Теперь её нет, и, возможно, он начнёт воспринимать мир чуть иначе.

— Откуда мог подцепить? — спросил я.

Он пожал плечами и замотал головой:

— Не знаю. Всю жизнь тут живу. В деревне.

Я ожидал что-то подобное, но всё равно разочаровался. Значит, источник либо старый, либо слишком распространённый, чтобы кто-то обращал внимание.

— Сиди тихо, — сказал я. — Ешь.

Дал ему пару сухих лепёшек и бурдюк воды. Пусть переварит не только еду, но и новую реальность.

А сам ушёл. Под невидимостью вернулся в лагерь… и тут меня реально передёрнуло. Абсолютно все заражены. Один в один — как Петя. Та же степень поражения, та же чёрная дрянь в голове, впившаяся в энергетические структуры.

Хорошо, может, это только с «армией»? Нет.

Пробрался в город, посмотрел на жителей — и картина один в один. Поголовно. Мужики, женщины, подростки — все с этой мерзостью в голове. Кто-то постарался на славу, заразив целый город. Пусть тут всего тысяча человек, но результат впечатляющий… в плохом смысле.

Я устроился на краю лагеря, подальше от костров, и вытащил из инвентаря пару старых фолиантов. Теперь мне было уже не до смеха. Ни к их пьяным попыткам штурма, ни к глупым речам, ни к тому, как Лорд Скоморох восседает на своём кресле в «передовой» — всё это стало фоном. Настоящая проблема оказалась куда серьёзнее.

Перелистывал страницы медленно, сверяясь с тем, что видел в энергетических структурах людей. Наконец, в книге о древних проклятиях наткнулся на описание, подозрительно похожее на то, что я нашёл в голове Пети. По сути — тонкая, но устойчивая энергетическая порча, блокирующая развитие разума и часть эмоциональных реакций.

Лечения… как такового нет. По крайней мере, классического. «Снятие возможно лишь индивидуальным вмешательством опытного целителя, способного разорвать корни проклятия, впившиеся в сущность жертвы» — так там и было написано.

Я откинулся на спину, глядя в потемневшее небо. Получается, что единственный вариант — оперировать каждого лично. Да, я могу это сделать. Но это не час работы, а дни, если не недели. И это только на тысячу человек в городе.

И вот как их заставить? «Добровольно» они не пойдут, особенно если сами не считают себя больными. Тащить силой и укладывать на операционный стол, как мешки с зерном? М-да… отличный план. Прямо мечта любого диктатора и маньяка в одном лице.

Я вздохнул. Даже с моей репутацией такого никто не воспримет как благородный жест. Скорее — как массовое помешательство на почве магической хирургии.

Несколько дней я гонялся за идеей, как снять это проклятие сразу со всех. Но хоть убей — ничего толкового в голову не приходило. Фолианты были бесполезны: максимум, что там предлагали в разделе «массовых мер» — это зачистку территории до голой земли. Отлично, только я сюда не за геноцидом приехал.

Тогда мысль пошла в другую сторону — а если их всех усыпить? Спокойно, без лишнего шума, уложить и пройтись по одному. Проблема в том, что заклинаний с таким эффектом у меня нет. Зато алхимия… алхимия у меня есть.

Пришлось перекопать половину окрестных лесов и полей в поисках нужных ингредиентов. Звери косились, птицы молчали, а я таскал травы, корни и прочую дрянь, что в обычной жизни человек даже руками не возьмёт. Через пару дней бочка мутно-зелёного варева стояла у костра, тихо булькая, словно намекала, что готова творить чудеса — или кошмары.

Оставалось придумать, как накрыть разом и лагерь осаждающих, и сам город. Пришлось повозиться ещё сутки, создавая воздушную сферу, способную медленно распылять зелье в нужном радиусе.

И вот, когда оба лагеря спали, я поднял конструкцию над их головами. Плавное распыление, ровный поток — и один за другим люди начали проваливаться в более глубокий сон. Хорошо, что никто не свернёт себе шею, упав с лестницы или стены. В этот раз всё должно пройти тихо.

Я начал с первой группы, работая по старой схеме — аккуратно срезать чёрную дрянь, вытаскивая её из энергетической структуры. Но через пару часов этого однообразного ковыряния я устал до зевоты. Да и темпы такие… если так продолжать, мы тут и к зиме не закончим.

Решил поэкспериментировать. Выжечь. Взял энергию света — самая подходящая для работы с подобными гадостями. На первом же пациенте результат превзошёл ожидания: субстанция не просто отступила, она сжалась, словно пыталась сбежать, а потом рассыпалась в прах. На всё ушло пару минут. Следующий — ещё быстрее. К концу дня я уже довёл время операции до минуты.

Через сутки вся тысяча человек была здорова. Правда, все они всё ещё мирно спали и проснутся, дай бог, через неделю, но это уже мелочи. Зато без побочек — ни боли, ни головокружений, ничего.

Пётр, тем временем, углубился в чтение. Я снабдил его подборкой книг: магия, политика, психология, да и общие науки впридачу. Парень впитывал знания как губка. Видимо, мозг у него сохранил детскую эластичность — или это просто личная особенность.

Из разговоров с ним я узнал любопытную деталь. Есть два города — первый и второй. Между ними несколько деревень. Проблема в том, что этот город местные зовут вторым, а вот жители «первого» уверены, что их город первый, а этот — второй. Смешно, но от этой путаницы легче не становилось.

Вывод был прост: придётся пройтись по деревням, проверить всех, а лечить теперь можно и без усыпления. Минуты работы — и человек чист.

Я шёл от деревни к деревне, вычищая людям головы от этой чёрной дряни, и всё больше ловил себя на том, что картина вокруг какая-то… странная.

Каждое поселение, без исключений, имело своих «наблюдателей». Скрул. Не впритык, а на приличном расстоянии, за полем, за рощей, на пригорке. Держались так, чтобы их заметить было сложно, но я-то уже знал, куда смотреть. И что-то в их поведении меня настораживало.

Это ведь должны быть безмозглые твари. Инстинкты, жажда крови, стандартный набор. Но эти — нет. Они двигались медленно, целенаправленно, словно выверяя траекторию, чтобы не попасться на глаза. Как зверолов, что идёт по краю, приглядывая за стадом.

И вот тут в голове щёлкнуло: а не медвежью ли услугу я оказываю?

Я же даже не знаю, откуда это проклятие взялось. Может, оно не просто так тут сидело. Может, это чья-то система ограничений. Чтобы люди не выходили за свои рамки. И пока рамки целы — надзор за ними чисто формальный.

Но что будет, если вдруг выяснится, что рамки исчезли? Что стадо теперь без ошейника?

Оставался главный вопрос: кто кукловод? Если это какой-нибудь местный лорд — одна история. Если же за этим стоит кто-то из главных Скрул… тогда ситуация меняется радикально.

В любом случае, я уже полез в эту яму — значит, разберусь до конца. Хоть бы там внизу шевелилось что-то очень зубастое.

Я решил — сначала доделаю начатое. Проклятие надо выжечь до конца, а потом уже можно будет думать и про Скрул. Если силы останутся.

Три дня ушли на зачистку второго города, всех деревень между ним и первым, а также на вылавливание всяких одиночек — охотников, пастухов, просто гуляк, что шастают по округе. Хотелось бы управиться быстрее, но, как оказалось, территория тут немаленькая. Даже если бегаешь так, что камни из-под ног летят, всё равно успеваешь заметить, как солнце дважды встаёт и садится.

Когда закончил, переключился на «соседей». Начал наблюдать за Скрул.

На первый взгляд — всё, как и должно быть: безмозглые твари, повадки хищников, никакой сложной тактики. Но чертовски раздражало, что поймать хоть один намёк на их иерархию или на то, как они вообще передают информацию, не получалось. Они просто... есть. И в то же время я знал, что они что-то делают.

Иногда ловил себя на мысли: а может, это я сам всё усложняю? Может, мне просто хочется, чтобы за этим стояла какая-то продуманная система, а на деле это обычный набор инстинктов, подогнанный под обстоятельства? Версия рабочая. Но, чёрт возьми, она мне не нравилась.

Мало кто готов с радостью признать, что всё это время гонялся за собственным воображением.

Сутки кружил по округе, выискивая хоть что-то, что даст зацепку. Пусто. Никаких сигналов, никаких «главных» — просто те же патрулирующие силуэты на горизонте.

Тогда я решил проверить гипотезу в лоб. В буквальном смысле. Нашёл одиночного Скрула, вышел из невидимости ровно на секунду, чтобы разрубить его пополам, и снова растворился в воздухе.

Реакция была мгновенной. Едва тварь успела захрипеть, как со всех сторон к месту падения сбежался десяток её сородичей. И что удивительно — ни одного звука. Только обмен взглядами. Секунда, две, и они начали расходиться, словно всё это в порядке вещей.

На место убитого вскоре подтянулся новый. Старого... съели. До крошки.

Я наблюдал за этим, чувствуя, как внутри начинает подниматься знакомое чувство — смесь отвращения и настороженности. То ли они действительно умнее, чем кажутся, то ли просто инстинкты у них такие. Но что-то мне подсказывало: это не просто хаотичный звериный мир. Тут есть порядок. И, возможно, кто-то этот порядок поддерживает.

Вышел за зону, где обычно бродят «надсмотрщики», и тут меня реально перекосило — за грядой холмов паслось стадо Скрул. Не десяток, не сотня — тысячи.

Чёрные, кривые, как кошмар безумного скульптора, и при этом… мирные. Жевали что-то, перекатывались с боку на бок, некоторые валялись в пыли, как коровы в жару. И ни одного, кто бы выделялся размером или осанкой.

А если их тут столько, то сколько же их дальше, за горизонтом?

Я вернулся к Петру. Он уже бодро листал одну из книг, но отложил, когда я начал говорить:

— Слушай внимательно. Когда все очнутся — объясни им, что надо учиться, развиваться… но без резких перемен в образе жизни.

Пётр нахмурился:

— Почему?

— Потому что вокруг творится что-то странное. — Я махнул рукой в сторону холмов. — И пока я не пойму, что это и кто за этим стоит, лучше не дергаться. Резкая смена привычек у таких, как вы, может закончиться очень плохо.

Он кивнул, но по глазам было видно, что половину смысла он всё ещё не понимает.

Проверка дальних территорий затянулась почти на месяц.

Скрул встречались повсюду — стаи по несколько сотен особей бродили в своих зонах, редко выходя за привычные границы. Между их ареалами тянулись огромные пустые пространства, иногда на сотни километров.

Я быстро заметил закономерность: только у людских городов тварей собиралось особенно много. Но и там они не спешили сливаться в чудовищные армии по несколько сотен тысяч голов — такое я видел только возле тех девяти городов, откуда сам пришёл.

Здесь же всё было тише, и, похоже, местные о тех землях даже не слышали. Им вбили в головы: «туда нельзя», — и на этом тема закрыта. Ни слухов, ни историй, ни попыток выяснить, что там на самом деле.

Главных среди Скрул я так и не нашёл, как не нашёл и новых поселений людей. Похоже, кроме этих двух городов и тех девяти, немного в стороне, ничего больше нет. Но я-то знал, что там, за этой «запретной» линией, идёт своя война — целые армии Скрул регулярно накатываются на стены, а потом бесследно исчезают.

Мысль о том, что возможно есть и другие поселения, с другой стороны от земель старика и его вечно умирающих людей, не давала покоя. Но чем больше я собирал обрывков информации, тем сильнее ощущал, что топчусь на месте.

Я устал от этого расследования. Слишком много догадок, слишком мало фактов. А решение всё равно придётся принимать — и, скорее всего, вслепую.

На чистом упрямстве я шёл ещё два дня, пока впереди не вынырнула из марева тьмы стена.

Не просто стена — чудовище из камня и магии, высотой… да чёрт её знает сколько. Метров сто, а может, и выше. От горизонта до горизонта, ровная, как черта по линейке, и настолько гладкая, что глазу не за что зацепиться.

Обрадовался я было, что наконец нашёл хоть что-то новое, но эта радость быстро сменилась прагматичным интересом. Пошёл вдоль стены, проверяя каждую её пядь на наличие чего-то полезного. Шёл быстро, почти бегом, и всё равно до конца дошёл только через неделю.

Конец оказался… ну, «разочаровывающим» — мягко сказано. Стена обрывалась вместе с землёй под ногами. Ни холмов, ни равнины — просто пустота. Обрыв.

Я попытался заглянуть вниз, но там, за серым маревом, ничего не было видно. Да и сверху стена была нашпигована таким количеством рун, что пробиться взглядом сквозь неё было бессмысленно. Даже энергетические силуэты — и те глохли в этом каменном массиве.

Я вздохнул.

Вход где-то должен быть… но где? С этой стороны шанс найти его стремился к нулю. Может, стоит пойти вдоль обрыва и посмотреть, что на другой стороне — там, где девять городов?

Вопрос оставался открытым, а я — всё дальше уходил в ту сторону, где ответы были не факт что приятные.

Ещё две недели ушли на то, чтобы дойти до противоположного края стены. И всё — безрезультатно. Ни тебе прохода, ни намёка на ворота. Та же картина, что и раньше: стена обрывается вместе с землёй. Дальше — пустота.

Сложно сказать, что именно тут произошло, но ощущение складывалось неприятное. Будто кто-то просто отсёк этот кусок суши от остального мира и забыл о нём. Или, что хуже, специально не хотел сюда заглядывать.

Я провёл ладонью по рунной вязи в стене — холод камня и слабое покалывание магии. Настолько плотное плетение, что даже на миг просканировать пространство за ней не получалось. Что там — неизвестно, но явно ничего хорошего.

Вздохнув, я развернулся. Стена — тупик. Пора было вернуться к главной проблеме. Людей надо спасать, раз уж ввязался. А значит, снова к Скрулам.

Вот только один вопрос не давал покоя: зачем они вообще держат рядом с собой людей с притуплённым разумом? Просто как источник еды? Или же есть причина куда глубже…

Я уже перестал считать дни. Солнце поднималось и опускалось, а я шёл, шёл, шёл… Не ради цели — по привычке. Земля за землёй, и везде одно и то же: Скрулы да их добыча. Не люди, нет. Огромные звери, чем-то похожие на косуль, только каждая особь — с дом в холке. Слоны с рогами.

Людей поблизости не было, и это раздражало. Всё, что я видел — хищники и жертвы, жертвы и хищники. Монотонный круг.

Я решил зайти с другой стороны. Если Скрулами кто-то управляет, то он должен заметить, когда одна из стай исчезнет. Я не видел, чтобы именно эта стая охотилась на людей, но… их сородичи год за годом вырезали девять городов подчистую. Значит, они способны на подобное.

Совесть пыталась шептать про «невинных зверей», но я её быстро заткнул. Здесь нет невинных. Здесь есть только те, кто выживает за счёт других.

Я выбрал цель: стая, чуть меньше остальных, но всё равно внушительная. Если я прав, бой будет долгим.

Я проверил снаряжение, продумал пару десятков вариантов отхода и… начал готовиться.

Я вышел из-за скалы, сбросив невидимость. Пусть видят. Пусть знают, за кем идти.

Первая тварь почуяла меня мгновенно — рванулась, раззявив пасть, полную кривых зубов. Я шагнул в сторону, рубанул клинком по шее. Шея хрустнула, и туша повалилась, даже не успев понять, что произошло.

Дальше всё слилось в ритм: шаг — удар, уклон — добивание. Магию я приберегал, работая руками и клинком. Звери были сильные, но неуклюжие. Их удары можно было читать, как открытую книгу.

Я отслеживал каждое движение вокруг, краем глаза отмечал, где ещё кто шевелится, кто заходит сбоку. Противники шли волнами, пытаясь смять числом. Я уходил из-под ударов, ломал шеи, вбивал клинок под лопатку.

Через час всё было кончено. Последняя тварь рухнула на землю, вздыбив облако пыли, и в наступившей тишине я отчётливо услышал тяжёлый топот.

Со всех сторон ко мне спешили новые стаи — десяток, если не больше.

Я вытер лезвие о шкуру ближайшего трупа, невольно усмехнулся.

— Ну что ж… — пробормотал я. — Вот теперь начнётся веселье.

Они шли стеной. Пыль поднималась такой завесой, что солнце поблёкло, и казалось, будто наступает буря. Только вместо ветра — запах гнили и мокрой шерсти.

Я двинулся навстречу. Отступать было некуда, а тянуть время — значит дать им сомкнуть кольцо.

Первая волна ударила быстро. Я нырнул под прыжок, вогнал клинок в брюхо, выдернул — и сразу шаг в сторону, чтобы не зажали. Лезвие мелькало, как вспышка, а руки работали на автомате. Магию я включал только тогда, когда удар мог проломить мне кости — короткие щиты, вспышки света, чтобы сбить прицел.

Слева промелькнула тень — я едва успел присесть, и над головой пролетела лапа, снося целый пучок волос. Ответил резким тычком в шею. Хруст.

Они давили числом. Одних я успевал укладывать, другие уже обходили сбоку. Пришлось вызывать силовые импульсы, чтобы отбрасывать сразу по трое-четверо. Энергия уходила, но медленнее, чем я ожидал.

Минуты тянулись, как расплавленный металл. Мышцы гудели, дыхание стало рваным. Я уже не считал, сколько их полегло. Главное — оставаться на ногах.

И тут я заметил, что они перестали прорываться вперёд. Передние ряды замерли, рыча и пружиня, но не нападая. В их рядах шевелилось нечто крупнее и тяжелее, продираясь сквозь стаи.

— А вот и главный, — выдохнул я, перехватывая клинок поудобнее.

Из-за спин вывалилось нечто, что вдвое выше остальных. Кожа, как старая кора дерева, глаза — два тёмных угля. И в этих углях было… осмысленное внимание.

Гул в голове накрыл, как удар колокола. Сначала я подумал, что это эхо собственного пульса, но затем слова сами сложились в ясную, чужую мысль:

— Ты нарушаешь договор.

Я замер, но только на секунду. Клинок не опустил.

— Я ни с кем в этом мире ни о чём не договаривался, — ответил я вслух, хотя и понимал, что звук тут не обязателен.

Монстр чуть склонил голову, словно прислушиваясь к моим мыслям. Остальные Скрулы стояли неподвижно, их глаза были пусты, как у сломанных кукол. Я начал догадываться: эти — просто марионетки. А тот, что передо мной, — лишь посредник. Не вершитель, а низшее звено среди тех, кто дергает за ниточки.

— Не важно, знаешь ли ты. Договор есть. Люди — под нашей защитой, они не покидают своих рамок. Мы — не трогаем их. Баланс сохраняется.

— Защита? — я хмыкнул. — Притупленный разум, жизнь в загоне, а вокруг сторожевые твари — это по-вашему защита?

— Они живы.

Слово упало в голову, как камень в колодец.

Я медленно выдохнул.

— А если мне не нравится ваш «баланс»?

Командир не ответил сразу. Лишь короткая вспышка раздражения — не эмоция, а сухой, холодный импульс. Потом:

— Тогда ты станешь врагом. И уже не только им.

Где-то на краю восприятия я ощутил: кто-то ещё слушает наш разговор. Дальше. Гораздо дальше.

— А что, — я чуть прищурился, — если я вас всех перебью и продолжу убивать тех, кто попадётся мне на глаза?

— У тебя не хватит сил, — спокойный, как лёд, ответ прозвучал без тени сомнения.

Я усмехнулся.

— И не таких ломал.

Краешком губ тварь скривилась — то ли от презрения, то ли от старой памяти.

— Однажды люди уже поверили в себя… и потеряли столицу своей империи. Вместе с императором.

Я даже шагнул вперёд.

— Повтори.

Но Скрул промолчал. Только эта фраза осталась в голове, как заноза. Важная, но пока непонятная.

— И что вы мне сделаете? — я медленно обвёл взглядом замершие стаи. — Я бродил по вашим землям сколько хотел, а нашли вы меня только тогда, когда я вам это позволил.

Мгновение — и клинок рассёк воздух. Голова «командира» ударилась о землю, а я уже разворачивался, вырываясь в гущу. Пока марионетки приходили в себя, я успел разорвать почти половину стаи. Вонь, горячая кровь, крики в голове — всё слилось в одно. Остальные, очнувшись, рванули разом, но было поздно: я уже прорубался сквозь них, как через заросли сухого тростника.

Я добил последнего из отряда, и тишина вокруг оказалась обманчивой — в следующее мгновение на меня обрушилось нарастающее ментальное давление.

Вокруг, из тумана и переломанных стволов, выплывали новые стаи. Десяток командиров впереди, как чёрные клыки в пасти.

Они ударили разом — мыслью, волной, приказом.

На миг в голове закружилось, защита пошла трещинами, словно кто-то сжал мой череп в стальных тисках.

Я встряхнулся, распрямился, выдохнул — и шагнул к ближайшему, разрывая хватку.

Чужие мысли, резкие и чужеродные, прорвались сквозь шум боя:

— Скрулы не лезут за стену. Люди не ходят на эти земли. Договор заключён, клятва дана. За нарушение — смерть.

Я не сдержал усмешки. Возможно, она вышла слишком… безумной.

— Так сдохните, — сказал я, перехватывая клинок. — Чего языками чешете?

Я рванулся вперёд, пока они ещё пытались продавить мою защиту, и вонзил клинок в шею ближайшего командира.

Скрул дёрнулся, захлестнув меня волной боли и ярости, но я только ухмыльнулся и выдернул оружие.

Остальные зашипели — не ртом, а внутри моей головы, каждый звук словно царапал кость изнутри. Давление усилилось, но теперь я уже знал, что делать: вместо того чтобы гасить их натиск, я прорвался сквозь него, как нож сквозь старую ткань, и обрушился на следующего.

Чужие мысли бились в сознании, выстраивая образы — обугленные города, крики людей, чёрные знаки клятв, запаянные в каменных залах.

— Ты не понимаешь, — кричали они. — Мы держим вас в живых. Вы не должны…

— Должен только я сам себе, — отрезал я и перерубил позвоночник очередному.

Они пытались отступать, но я не собирался давать им времени. Мой доспех работал как влитой, движения были быстрыми, дыхание ровным, и каждый взмах клинка уносил ещё одну жизнь.

Через несколько минут на ногах осталась лишь пара командиров. Те, кто ещё пытался давить на меня разумом, уже шатались, силясь удержаться.

Я сделал шаг, потом ещё — и их ментальная связь захлебнулась, оборвалась, словно её перерубили топором.

Вокруг лежали тела, земля пропиталась густой чёрной кровью, а в воздухе стояла странная, почти осязаемая тишина.

И вот в этой тишине я впервые почувствовал, что меня кто-то наблюдает — не с края поля боя, а откуда-то… выше.

Я присел на одно колено, поправляя ремни на доспехе и проверяя, не слетели ли фиксаторы на наручах. Пара секунд — и всё в порядке.

Активировал невидимость и скользнул по полю боя, петляя между телами.

Тысячи трупов. Кровь тянулась вязкими чёрными нитями к трещинам в земле, словно стремилась уйти вглубь.

Странно… эти Скрулы выглядели более живыми, чем те безликие мясные машины, что год за годом штурмуют девять городов. В их движениях ещё недавно была координация, в глазах — пусть скудный, но разум.

А вот те — тупые куклы.

Ладно, разберёмся и с ними. Но сперва… сюрпризы.

Я мельком взглянул на небольшие отметки в памяти, — ловушки и заряды, спрятанные по округе. Их время ещё не пришло, но проверка показала — всё даже лучше, чем я рассчитывал.

И тут земля под ногами дрогнула. Сначала чуть заметно, а потом так, что мелкие камни заскакали по сухой почве.

Далеко впереди поднялось марево, будто от жары. Но марево быстро стало плотнее, темнее… и прорезалось множеством кривых силуэтов.

Орда.

Без командиров, без координации — просто лавина тел, мясо и зубы. Но мясо, которое несётся так, что трещит земля.

Не от горизонта до горизонта, но десятки тысяч точно.

— Значит, хотите задавить числом? — пробормотал я, вставая.

Улыбнулся, чувствуя, как привычное предбоевое спокойствие разливается по телу. — Ну, попробуйте.

Я отступил на десяток шагов и активировал первый узел.

В стороне, куда уже вбегала передовая волна Скрулов, земля рванулась вверх, и в воздухе на миг вспыхнула ало-золотая пентаграмма. Из её центра, с хрустом камня и визгом воздуха, вырвались каменные пики, пробивая тела монстров и вбивая их в землю, как тряпичные куклы.

Вторая ловушка сработала чуть дальше — тонкие линии вспыхнули в воздухе, словно кто-то чертил их раскалённым клинком. Лезвия ветра рассекали всё на своём пути: плоть, кости, даже чешую командных особей. Пара десятков тел рухнула, так и не успев понять, что произошло.

Я двигался зигзагом, активируя закладки одну за другой. Пентаграммы вспыхивали короткими яркими всполохами — здесь взрывная вязь поднимала в воздух каменную крошку и острые осколки, там — гравитационный узел сбивал монстров с ног, сбивая темп их атаки.

И всё же орда продолжала напирать. За первой волной шла вторая, за ней — третья. Каждый метр приближал их ко мне, но и каждый метр был усеян сюрпризами, в которых я предусмотрел всё: от подрыва магических жил в земле до банальных острых кольев, замаскированных под траву.

— Ну, давайте, — выдохнул я, включая следующий узел, где земля под десятками лап вдруг раскрылась, уводя их в тёмную, глубокую яму, стены которой тут же обросли шипами.

Грохот, вой, запах крови — всё смешалось в одно вязкое, тянущееся полотно боя.

Ловушки гасли одна за другой.

Запасы заранее вложенной энергии таяли, как вода в песке, и орда это почувствовала. Давление усилилось. Монстры уже не шарахались от вспыхивающих узлов — те, кто видел, как их собратьев пронзают пики и режут воздушные лезвия, лежали мёртвыми, а остальные шли вперёд, давя массой.

Я выдернул клинок и сорвал пару печатей с доспеха — поток силы вернулся, пробежав по телу горячей волной. Магия поднялась, подчиняясь воле, и вокруг загустил воздух.

— Ладно… теперь по-взрослому, — пробормотал я, шагнув вперёд.

Первая сотня ворвалась в радиус досягаемости. Клинок пошёл по дуге, вплетая в каждый удар импульс силы, и монстров буквально вышвыривало в стороны. В свободной руке пульсировала сфера сжатого воздуха, которую я швырнул в сгрудившуюся толпу — взрыв отбросил их на десятки метров, ломая кости и выворачивая суставы.

Ментальное давление попыталось пробиться снова — значит, где-то в глубине всё же были командиры. Я перехватил этот импульс, сорвал с него защитный «шум» и отправил обратно. Крик десятка тварей слился в одно протяжное, почти человеческое, прежде чем их головы лопнули, как перезрелые фрукты.

Кровь уже текла ручьями, и земля под ногами стала скользкой. Но орда не отступала — она катилось дальше, теперь уже без тактики, в тупом, но упорном желании задавить.

Я поднял руки, разрывая энергетическое поле прямо перед собой. Из трещины вырвался огонь, в одну секунду превративший первые ряды в факелы. Их крики сливались с ревом живых, но новые всё шли и шли.

Где-то внутри я ощутил, что время уходит. Либо я переломлю их прямо сейчас, либо меня просто затопчут числом.

Позади рваных рядов, среди обугленных тел и дыма, поднялась фигура, от одного вида которой по коже пробежал холодок.

Не командир стаи, не рядовой мясник, а нечто куда опаснее. Сила от него шла, как от буревестника перед штормом. Я уже знал — в прямой драке мне его не перетереть. И он это чувствовал тоже.

Он остановил орду одним взглядом и, словно смакуя каждое слово, произнёс:

— Ты слишком поверил в себя, человек. За это люди заплатят. Через пару месяцев мы пробьём брешь у стены, и священный огонь орды сожжёт их города.

Я криво усмехнулся:

— Знаешь, какую магию я люблю чуть больше, чем проклятия и тёмную магию?

Скрул прищурился:

— Какую же?

— Хорошо, что спросил, — я сделал шаг вперёд. — Это магия крови. Особенная штука. Требует уйму нюансов, условий, подготовок… но есть один простой способ обойти всё это.

— Какой? — спросил он, явно уже предчувствуя подвох.

— Рад, что тот, кто ещё недавно был тупым монстром, тянется к знаниям, — кивнул я. — Так вот, если у тебя есть море крови и тысячи трупов… то можно плевать на все остальные условия.

Я хлопнул в ладони.

В ту же секунду всё поле вокруг дрогнуло, и десятки тысяч тел обмякли, высохнув в серые мумии. Из их тел поднялись алые жгуты, впившись в тело главного. Он рванулся, но с каждым движением кровь лишь крепче стягивала его.

— Вот что, — сказал я, глядя ему в глаза. — Я с самого начала предполагал, что среди вас есть кто-то уровня бога. Не ты, конечно — ты на пару ступеней ниже. Но вашему богу надо показать, что может с ним стать, если мы не найдём решения нашей маленькой проблемы.

— Чего… ты хочешь? — мысленный голос был рваный, каждая «фраза» обжигала болью.

— Кристалл, способный держать защитный и атакующий барьеры для большого города.

— Это… обсуждаемо. Отпусти младшего.

— Не умею отменять это заклинание, — пожал я плечами. — Сдохнет он в любом случае. Вопрос в том, продолжу ли я этот крестовый поход… или у нас будет перемирие.

— Нет… гарантий, что, получив кристалл, ты не продолжишь…

— Гарантий нет, — согласился я. — Но первым я вас не трону. Только если придётся защищать себя или людей.

— Нам… нужно подумать…

— У вас есть сутки, — я щёлкнул пальцами.

Командир разлетелся на кровавые ошмётки.

Я стоял посреди выжженного поля, глядя, как ветер гоняет пепел и высохшие оболочки некогда живых тварей.

В груди ещё бурлила энергия заклятия, но в голове уже начинал зудеть тихий, неприятный вопрос: а не перегнул ли я палку?

Ведь за этой армией явно стоит кто-то куда более сильный, чем тот, кого я только что разорвал. С тем, кто командует ими всеми, такой трюк провернуть будет куда сложнее, а может — и вообще невозможно.

С другой стороны… пусть считают, что я сильнее, чем есть на самом деле. Пусть опасаются, пусть думают, прежде чем сунуться. Иногда страх — лучший союзник.

Но и расслабляться нельзя. Если решат проверить, блеф это или нет, всё закончится быстро и, скорее всего, плохо.

Значит, пока они думают — я буду готовиться. Усилю ловушки, пополню резервы, найду пару сюрпризов, которые можно будет вытащить в самый неподходящий для них момент.

Я спрятался в тени каменной арки, активировал невидимость и дал себе пару секунд, чтобы восстановить дыхание. Пальцы уже привычно перебирали сумку — проверка снаряжения перед тем, как заняться новым делом. Последний монстр оставил после себя ядро пятой ступени. Вот оно-то сейчас и пойдёт в ход.

На этот раз я не собирался делать простую иллюзию. Нет, нужен полноценный двойник, кукла, которой я смогу управлять дистанционно. Что-то на стыке големостроения и магии иллюзий. С виду — идеальная копия меня, внутри — плотная энергетическая структура, подпитываемая ядром. В бою он бесполезен, но с этим и не придётся сталкиваться. Его задача — появиться в нужном месте, создать иллюзию моего присутствия и сбить с толку тех, кто слишком пристально следит.

Работа шла быстро — привычка. Я не показывал серьёзных магических способностей в недавнем бою, и теперь это сыграет мне на руку. Пусть уверены, что это я, пусть тратят ресурсы и внимание. А настоящий я буду в другом месте.

Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло — слишком далеко я уже залез, и дальше будет сложнее. Но отступать поздно. Да и… я бы всё равно не отступил, даже зная наперёд, что это путь в никуда.

Когда голем был готов, я вывел его из укрытия всё в той же невидимости. Примерно через пару километров он «проявился» — шаг уверенный, взгляд прямой. Он знал, что за ним наблюдают. И я знал.

Голем неторопливо шатался по полю боя, обходя груды трупов. Порой наклонялся, поднимал звериную тушу за шкирку или просто вгрызался в пробитый панцирь когтистой рукой, выдёргивая изнутри тусклое ядро. Большинство — первой или второй ступени, редкая третья, но хоть что-то. Занятие простое: вынул — проглотил, впитал в структуру, чтобы тело казалось насыщенным энергией.

Через время, которое я заранее отметил, силуэт появился на горизонте. Двигался быстро, но без спешки, словно знал, что его ждут. Я оценил энергетику — основа примерно четвёртой ступени, достаточно, чтобы впечатлить обычного, но не меня.

В голову упёрся чужой мысленный голос: «Старший хочет с тобой поговорить».

Я усмехнулся и мысленно ответил:

— Не против прогуляться. Тут я уже закончил.

Голем, словно по моему настроению, отряхнул с себя брызги запёкшейся крови, проверил оружие на плече и направился следом за посланником.

Я сидел в тени, наблюдая через связку, и был доволен: подмену либо не заметили, либо решили сделать вид, что не заметили. Оба варианта меня устраивали.

Я шёл за посланником, и мысли сами собой вертелись вокруг того, чего я до сих пор не понял.

Как у них вообще устроена жизнь? Одно дело — орда на поверхности, без намёка на порядок и структуру, кроме силы. Но ведь не может быть, чтобы вся их организация сводилась к «кто громче рычит, тот и главный».

Поселений я так и не видел. Лагеря, стоянки, места, где пасутся тупые стада, — да. Но настоящего города или хотя бы деревни — ни разу.

Если только… они не прячутся там, где я не искал.

Ответ я получил только спустя пару часов пути. Тварь вывела меня к зияющему в земле провалу, вокруг которого торчали грубо вбитые каменные столбы с вырезанными символами. Спуск — винтовая лестница, уходящая вниз, как в колодец.

Около сотни метров шагов по камню, и передо мной выросли массивные ворота, сложенные из цельных глыб, так плотных, что стыков почти не видно. Камень серый, с прожилками, отполированный до тусклого блеска.

Пахло сыростью, старой пылью и чем-то ещё… металлическим, как будто сама порода впитала запах крови.

Проводник не стал задерживаться у ворот — массивные створки, с глухим каменным звуком, разошлись в стороны, и мы шагнули внутрь.

Я ожидал увидеть ещё один тёмный туннель, но вместо этого передо мной распахнулась панорама подземного города. Свод пещеры уходил так высоко, что терялся в дымке, освещённой мягким, ровным светом от вкраплений кристаллов в потолке. По каменным улицам текли размеренные потоки разумных, и все — вооружённые, в броне, с осанкой тех, кто привык отдавать приказы.

Сомневаюсь, что всё это построили именно скрулы. Слишком уж аккуратно выведены арки, слишком ровно подогнаны плиты мостовых, и даже грубые башни выглядели не так, как примитивные жилища на поверхности.

Может, кто-то другой воздвиг это место, а они просто заняли его.

И да, ни одного обычного, тупого, низшего скрула. Лишь командиры, офицеры, да те, кто явно перешагнул через ступень развития, недоступную для стада.

Впрочем, логично — никто не захочет жить в «цивилизации» рядом с соседями из каменного века. Хотя, глядя на местные порядки, я не был уверен, что это слово здесь вообще уместно.

Мы шли всё глубже, почти через весь город, и я уже начинал улавливать закономерность — чем ближе к центру, тем меньше случайных прохожих и тем больше тех, от кого ощутимо тянет силой.

Пару раз среди этой массы монстров мелькали фигуры людей. На первый взгляд — обычные, хоть и с каким-то пустым выражением лиц. Я уже накопил достаточно энергии, чтобы через голема воспроизводить часть заклинаний, и решил проверить.

Включил энергетическое зрение — и увидел, что-то, от чего внутри похолодело. Чёрная субстанция, та самая, что я встречал раньше, пропитывала их не только в районе головы, но и глубже — по нервным линиям, по средоточиям. Но здесь она была словно подавлена, заглушена, как будто кто-то держал её в узде.

Это не заражённые в обычном смысле. Эти люди были полностью под контролем. Не просто марионетки — скорее, встроенные элементы механизма.

Зачем же они нужны скрулам? Рабочая сила? Живые контейнеры? Или… что-то хуже, о чём пока лучше не догадываться.

Меня провели в самую середину города и завели в здание, которое, судя по охране, имело особое значение. Внутри, за массивным каменным столом, сидели восемь скрулов. Все — с основой пятой ступени.

Одного подобного мне уже доводилось убить, но тогда я действовал с подготовкой и при поддержке заёмных сил. Лоб в лоб… результат был бы совсем другим.

— А где же ваш глава? — спросил я, обводя их взглядом.

— Нам поручено решать все вопросы от его имени, — ответил ближайший к центру, слегка склонив голову.

Отмечаю про себя: значит, есть кто-то сильнее, но либо не хочет показываться раньше времени, либо не может.

— Где тогда мой кристалл?

Один из скрулов положил на стол камень величиной с кулак. Он сиял всеми цветами, будто внутри медленно переливалась радуга.

— То, что вы просили.

Я забрал кристалл. Миссия выполнена, теперь можно было возвращаться домой.

Но один из скрулов поднял руку:

— Мы просим вас задержаться.

— И по какой причине?

— Нам нужна помощь, за которую мы готовы заплатить, — голос его был ровным, без намёка на просьбу.

— В чём же помощь?

— Мы знаем, что людей двое. Сейчас к нам пришёл не самый сильный. Мы хотим, чтобы главный отправился в центр долины и устранил причину, по которой нам закрыт путь к столице этих земель.

Я сразу понял, о чём идёт речь — о девяти городах. Но виду не подал, наоборот, постарался вытянуть больше о самой столице.

— Когда-то там была война, — начал скрул. — В последнем сражении мы собрали все силы и штурмовали человеческую столицу. Мы победили, но потеряли почти всё войско. Наш глава был ранен, но сумел убить правителя людей и вернуться. С тех пор никто из нас туда пройти не может — зона вокруг города стала закрыта для скрулов. Туда могут войти только люди.

— И что мне за это будет? — спросил я, глядя прямо на говорившего.

— Ещё один кристалл, — без колебаний ответил он.

Я перевёл взгляд на сияющий в руках первый трофей. Молчал пару секунд, оценивая. Кристалл мне, безусловно, пригодится. А со столицей… точнее, с девятью городами и тем, что прячется в центре их кольца, всё равно придётся разбираться.

— Допустим, — сказал я наконец. — Условия?

Скрул чуть наклонил голову:

— Вы остаётесь здесь. Для связи. Если возникнут непонятные ситуации, мы свяжемся с вами, а вы — с напарником.

Я усмехнулся. Уж больно аккуратно прозвучала эта «официальная» причина. Я прекрасно понимал: голема хотят взять в заложники. Но это был мой же голем. Моё тело. По сути, я оставлял самого себя в камере под присмотром этих тварей. Хотя, даже в случае смерти голема, я максимум всплакну за рюмкой чаю.

— Ладно, — кивнул я. — Согласен.

Внутри скрулы переглянулись. Похоже, они ожидали торгов, попытки сбить цену или хотя бы время на размышления. А я уже мысленно видел, как использую эту ситуацию в свою пользу.

— Отправляли уже туда людей? — спросил я, глядя в узкие зрачки собеседника.

— Отправляли, — скрул кивнул, не отводя взгляда, — но никто не вернулся.

В голове щёлкнуло. Так вот для чего им нужны эти два города людей — под рукой всегда есть живой материал для экспериментов и поиска решения.

— А способ контроля людей? — уточнил я.

— Это знает только старший, — в голосе мелькнула тень раздражения. — И делиться с человеком он не станет. Мы лишь следим, чтобы они не поубивали друг друга. Слабо развиты… в плане разума. Когда-то, — он чуть склонил голову, — люди правили всем миром.

Я отметил для себя, что в его тоне не было зависти или злобы, скорее усталое констатирование факта.

— Что за стеной?

— Люди, — ответил он. — С ними заключён пакт о ненападении. Война сейчас не нужна никому.

— А в будущем? — я хмыкнул.

Скрул пожал плечами:

— На всё воля богов.

Я решил перевести тему:

— Чем мне заняться здесь, пока мой старший будет решать ваши проблемы?

— Можешь свободно ходить по городу. На поверхность не выходи. Провиант и место отдыха предоставим.

— Ладно, — согласился я. — Передал информацию старшему. Он заинтересован.

Я оставил около десяти процентов своего сознания в големе, чтобы управлять им на месте, а сам — в основной оболочке — двинулся в путь. Снова эти девять городов и странный старик…

До границы я добрался быстро. Здесь всё было почти так же, как в прошлый раз: тянулись цветущие поля, слышался звонкий смех рабочих, пахло свежескошенной травой и тёплой землёй. Люди трудились, не подозревая, что через полгода на них обрушится волна чужаков.

Единственным, кто знал правду, оставался старик.

По пути я зашёл к Петру и к тем, кого мы сумели вытащить из болезни. Люди медленно, но верно приходили в себя. И что любопытно — место Лорда теперь занял сам Пётр. Я оставил ему немало книг с базовыми знаниями по ремёслам, медицине, магии — парень не растерялся. Видимо, понял, что лучше взять власть в руки самому, чем ждать, пока кто-то другой наведёт тут свои порядки. Молодец, справился.

Но сейчас мне нужно было разобраться со стариком и его девятью городами.

Он оказался на той же самой площади, сидел на старой лавке, подперев тростью колено. Я подошёл, поприветствовал:

— Ну что, как скоро ждать нашествие?

— Полгода, — ответил он, даже не глядя на меня. — Примерно.

Я кивнул и пошёл дальше — туда, куда не добрался в прошлый раз.

Если соединить девять городов прямыми линиями и продлить их до центра, они сходились в одной точке. Именно туда я и направился.

Дорога до этого центра заняла два дня, и всё это время я перебирал в голове возможные причины, почему старик так упорно избегал разговоров об этой точке.

Когда, наконец, добрался — понял.

Передо мной раскинулся город, вокруг которого, как каменные холмы, лежали горы побелевших от времени костей. В основном — гуманоидные скелеты, но с явными деформациями: вытянутые конечности, странные изгибы черепа. Похоже на диких скрулов. Между ними попадались и человеческие останки, без сомнений.

Я включил энергетическое зрение — и сразу заметил девять ярких потоков, тянущихся от города в разные стороны. Если бы не знал, куда они направлены, мог бы подумать о случайности. Но я прекрасно видел — это те самые направления, где находятся девять других городов.

Пришлось буквально разгребать кости, чтобы пробраться внутрь. Стены были то разрушены, то оплавлены — характерно для магических боевых приёмов. Скорее всего, здесь шла настоящая война, и явно не вчера.

Несколько часов ушло на то, чтобы выйти на центральную площадь. И… планировка, улицы, даже расположение домов — всё один в один, как в девяти городах.

На лавке в центре лежал старик. Тот самый.

Я подошёл ближе. Он был без сознания, дыхание едва уловимое. В энергетическом зрении всё было до боли знакомо: ядро, изрешечённое девятью пробоинами, из которых медленно, но неуклонно утекала энергия. Точно такая же картина, что и у старика в каждом из девяти городов.

Девять ран. Девять городов.

Пазл начал складываться. Возможно, девять из этих десяти городов — просто проекции. И вся эта «картинка» последних лет жизни настоящего города питается за счёт этого человека.

Звучало безумно… но я ведь сам создавал копию себя, которая оказалась вполне реальной. Что мешает кому-то создать целые города?

Вопрос только один: что теперь делать с этим открытием? Остановить этот поток и разбудить старика — или оставить всё, как есть, рискуя, что полгода превратятся в считанные дни?

Я остановился в паре шагов от старика, присел на корточки и ещё раз внимательно посмотрел на ядро.

Да, оно было развалено в хлам. Девять дыр, каждая — как пробитая стена крепости. Если он сейчас придёт в себя, энергия пойдёт в расход лавиной, и всё закончится быстрее, чем я успею открыть рот.

Восстановить ядро… в теории возможно. Я слышал о такой процедуре, но никогда не делал её лично. Платки на ядро — это уже не просто латание трещин в средоточии, это хирургия по живому. И делать её на такой мощности — всё равно что чинить плотину, за которой ревёт океан. Одно неверное движение, и меня просто снесёт.

Да и вопрос моральный. А если он — та самая древняя напасть, с которой миры воевали столетиями? Может, его специально вогнали в этот полусон, а города — способ изолировать или удерживать его?

С другой стороны… девять потоков тянут энергию из него, а значит, кто-то уже давно пользуется его состоянием. И явно не на благо.

— Вот и думай теперь, — пробормотал я себе под нос.

Оживить его — значит вписаться в историю, последствия которой могут быть катастрофическими. Но оставить всё как есть — тоже не вариант.

Всё решит вопрос: смогу ли я поставить хотя бы временные заплатки, чтобы стабилизировать ядро, а потом уже вытаскивать его из этого коматозного состояния.

В любом случае придётся искать материалы. Много и очень редких. И, судя по состоянию старика, времени у меня будет не так уж много.

Я нашёл одного из главных скрулов у голема — невысокий, сухой, с глазами, как полированные камни.

— Что в столице искать? — спросил я без лишних предисловий. — Чтобы решить вашу проблему с доступом.

Он повёл плечами, будто стряхивая с себя пыль ненужных объяснений:

— Там должен быть артефакт. Он подпитывает систему защиты. Может, энергии в нём уже немного, но щит всё ещё держит огромную площадь.

— Как он может выглядеть? — уточнил я.

— Понятия не имею, — честно ответил он. — Мы с таким не сталкивались.

Я кивнул, развернулся и пошёл прочь.

Похоже, я и сам уже догадался, что за «артефакт» они ищут. Старик. Его ядро. Пока оно хоть как-то живо, столица и округа закрыты для скрулов.

Но тогда чего они добиваются? Если его добить, получат лишь доступ к руинам и горе костей. Орды, которые там бродят, — всего лишь зацикленная проекция последнего года жизни города. Настоящей угрозы там нет.

Вопрос в том, что же прячется под этой картинкой?

Что-то заставляет их спешить. Но зачем? Раньше, судя по словам старика, эта осада тянулась тысячелетиями, и их это устраивало.

Значит, либо внутри есть то, что может изменить расклад, либо кто-то ещё уже нашёл способ туда пробраться.

Ещё один вариант всплыл в голове сам собой — чья-то жизнь зависит от того, что спрятано в столице. И чем больше я крутил эту мысль, тем яснее становилось: для скрулов это может быть только один вариант — их глава… или их бог.

В таком случае план вырисовывался сам: найти этот самый предмет, а потом попробовать восстановить ядро старика.

Да, риск очевидный. Старик вполне может оказаться не добродушным дедушкой, а чем-то похуже, но в теле человека. Всё же тысячелетняя осада и закрытый город — не случайность.

Но, как ни крути, я человек. А они — монстры. И даже если рассуждать холодно, без сантиментов, общечеловеческая солидарность всё же перевешивает.

Даже если этот выбор потом окажется ошибкой.

Я попытался осторожно наложить небольшую «латку» на одну из трещин ядра старика, но довольно быстро понял — энергии у меня не хватало. Потоки внутри ядра срывали любую фиксацию, будто намеренно отталкивали моё вмешательство.

Чёрт с ним, подумал я, и оставил старика в покое. Сейчас надо было разобраться с тем, что ищут скрулы. Проблема в том, что я даже не имел ни малейшего представления, что именно мне нужно найти.

Вокруг — унылая декорация чужой войны. Осколки стен, изломанные доспехи, выбеленные временем кости. Глядишь на всё это — и понимаешь, что победителей здесь точно не было.

Мысли снова вернулись к ядру. Чинить его, когда оно полное, — плохая идея. Слишком большой риск, что любое вмешательство сорвётся и всё станет ещё хуже.

И тут меня осенило: после нашествия скрулов у старика в девяти городах ядра были полностью пустыми. Такие можно чинить без сопротивления энергии. Если это и правда проекции, то и у «основного» должно происходить то же самое.

Минус в том, что ждать придётся полгода. Но и плюс есть — за это время можно заняться поиском того самого артефакта… или чего бы там ни было, что так беспокоит скрулов.

Я связался со скрулами через голема и сообщил, что город нашёл, но здесь — сплошные завалы и горы трупов. Чтобы добраться до мест, где может быть их артефакт, придётся разгребать всё это. На это уйдёт не один месяц.

Скрулы были недовольны, но в итоге сказали, что главное — результат. Время у нас ещё есть.

Я начал медленно расчищать город. Человеческие кости собирал и сжигал на импровизированных погребальных кострах. Кости скрулов просто распылял, без почестей. Спешить мне теперь было некуда — даже если я найду нужную вещь, уйти сразу нельзя.

К тому же меня теперь куда больше интересовал вопрос: можно ли починить ядро старика? Да, цель не самая гуманная, но чего уж себе врать — мне и правда интереснее результат эксперимента, чем жизнь этого мира.

Это не значит, что я считаю местных грязью под ногтями. Помочь им я готов, но в рамках разумного. Если относиться к каждой жизни, как к своей, и пускать в ход совесть и сочувствие без оглядки, то своя жизнь закончится быстро — в петле или на асфальте у подножия двадцатиэтажки.

И я всё же надеюсь, что это не делает меня бездушной сволочью. Хотя… уверенности в этом нет.

Я полностью очистил крепость. Камни стен, перекрученные и треснувшие, снова смотрели на мир пустыми бойницами. На площади — ровные площадки, где недавно дымились костры из человеческих останков. Я стоял и смотрел на окрестности с тяжёлым чувством.

Горы костей тянулись дальше, чем хватало взгляда. Словно сама земля стала кладбищем, а я — её молчаливым сторожем.

Но останавливаться нельзя. Придётся перекопать весь город. Я здесь не только похоронная команда — ещё и мародёр, ищущий то, чего не знаю. Каждый камень, каждый завал, каждая щель может скрывать то, что ищут скрулы. Или то, что поможет мне самому.

Работа предстояла долгая. Пепел, руины и тишина — вот мои спутники на ближайшие месяцы. И мысль, что где-то под этим всем может лежать ключ, за который идёт эта игра.

Я взялся за перекоп города без лишнего энтузиазма, но с привычной методичностью. Тут не спешка нужна, а упорство.

Сначала я расчистил центральные улицы. Камни, пепел, сломанные балки. Под завалами попадались кости, одежда, оружие. Иногда всё это было так плотно сплавлено огнём, что приходилось откалывать куски ломиком.

Я складывал человеческие останки в отдельные кучи и сжигал на погребальных кострах. От костров шёл густой дым с приторным запахом, но зато место постепенно очищалось. Кости скрулов я обращал в пыль — слишком много злости в них оставалось даже после смерти.

Чем глубже копал, тем страннее вещи находил: сломанные статуи с непонятными символами, часть которых явно не принадлежала ни одной из известных культур; запечатанные сосуды с сухим прахом — возможно, когда-то это были артефакты или ритуальные предметы; обугленные книги, которые разваливались в руках, оставляя только намёк на буквы.

Ничего из этого не выглядело «ключом», но создавалось впечатление, что город был чем-то больше, чем просто столицей. Здесь явно происходило что-то, что объясняло и упрямство скрулов, и появление старика.

Я понимал: искать предмет в руинах, где всё сожжено и разрушено — занятие почти бессмысленное. Но у скрулов явно была причина. Они не тратили бы столько сил ради горы костей. Значит, где-то под этим всем может быть то, что им действительно нужно.

Я продолжал копать, потому что теперь у меня был двойной интерес:

Найти артефакт — чтобы понять, чего ради скрулы устроили эту гонку.

Проверить свою догадку о старике. Если починить ядро в момент, когда оно будет пустым — шанс появится.

И да, пусть звучит жестоко, но мне действительно важнее был результат эксперимента, чем жизнь этого мира. Хотя, если получится совместить одно с другим — я бы не возражал.

Я закончил с крепостью и теперь смотрел на окрестности. Горы костей, каменные поля, изрезанные трещинами. Но больше всего меня давил сам город.

Он словно стонал — под каждым шагом слышался тихий хруст, будто эхо тех, кто когда-то здесь жил.

Я понимал, что искать придётся долго. Настоящее мародёрство: камень за камнем, слой за слоем. Но другого пути не было.

Я слишком явно сказал скрулам, что город нашёл. Отступить назад нельзя.

В одном из кварталов я наткнулся на колодцы. Все завалены, вода ушла, но сами шахты уходили глубже, чем я ожидал. На дне некоторых ещё блестела влага, будто под землёй что-то продолжало течь.

Дальше — странные каналы, проложенные под стенами. Они были засыпаны пеплом, но всё равно угадывался рисунок. Сеть шла вниз, к центру города.

Чем глубже копал, тем больше ощущал: весь город построен не просто так. Он словно стоял на чём-то. Или — вокруг чего-то.

Скрулы явно знали, зачем им это место. Я же пока оставался в темноте. Не артефактами едиными. Здесь было нечто иное, скрытое под камнем, глубже, чем я пока осмеливался идти.

Я продолжал копать, вычищая улицы и дома, и с каждой новой находкой убеждался: случайных совпадений не бывает.

Я связался со скрулами через голема и задал вопрос прямо: зачем им эта столица?

Ответ был холодным и резким:

— Разве мы спрашиваем, зачем тебе кристалл?

— Кристалл мне нужен для обмена на услугу, — возразил я. — А второй, чтобы защитить город. Ну или наоборот.

Скрул замолчал на пару секунд, затем всё тем же бесстрастным тоном сказал:

— Подобные секреты не подлежат разглашению.

Я не отставал:

— А если я найду здесь нечто, что вам нужно, и посчитаю это артефактом, мешающим добраться до цели?

— Нам не нужен артефакт.

— Хорошо, — я прищурился. — А что если вместо артефакта я уничтожу то, что вам действительно необходимо?

Скрул ответил без колебаний:

— Тебе не удастся этого уничтожить.

Голем передал последние слова с лёгким дребезгом, и я отключил связь. Ничего нового я не узнал. Одни намёки и загадки. Но кое-что всё же стало яснее: им нужно не зелье, не камень, не предмет. Они ищут место. Возможно, алтарь или что-то похожее. Хотя и алтарь, по большому счёту, можно разрушить.

Я оставил голема нарезать круги по подземным улицам, фиксируя каждый сдвиг энергии и любые странные отклики, а сам продолжил копать. Подземелья манили и пугали одновременно. С каждым шагом вниз я понимал: там, под городом, скрыто то, ради чего всё это устроено.

Я всё глубже уходил в раскопки. Подземные коридоры открывались один за другим, и постепенно я начал замечать закономерность.

На первый взгляд — обычные руины: трещины в стенах, осыпавшиеся своды, пустые залы, заваленные мусором. Но чем дольше я двигался, тем яснее вырисовывалась странная симметрия.

Улицы наверху, галереи внизу, шахты и вентиляционные шахты — всё складывалось в узор, словно город строили не для удобства жителей, а для того, чтобы обрамить нечто, спрятанное в самом сердце земли.

Я вытащил из-за пояса резец и начертил на полу схему. Картина становилась всё более очевидной. Все дороги, все тоннели — рано или поздно сходились к центру. Не к храму, не к дворцу, не к складу — а в пустое пятно под городом, где не было ничего.

Или, точнее, где ничего не должно было быть.

Я нахмурился. Значит, скрулы ищут именно это. Не артефакт и не камень, а место. Какую-то точку, которая с виду пуста, но по их словам «невозможно уничтожить».

Я провёл ладонью по камню и задержался, чувствуя едва заметную вибрацию. Словно глубоко-глубоко внизу пульсировала энергия. Она была неравномерной — словно два разных ритма сливались, перетекали друг в друга, но так и не становились единым целым.

Это было похоже на дыхание. Но дыхание не живого существа, а самой земли.

Подземные коридоры встретили меня тишиной, которая давила сильнее любого крика. Каменные стены источали древнюю магию, сперва еле ощутимую, но чем глубже я продвигался, тем плотнее становился этот фон. Будто вязкая ткань прилипала к коже и не хотела отпускать.

Иногда мне казалось, что сами стены следят за каждым шагом. Под ногами попадались следы тех, кто пытался пройти сюда до меня: обугленные скелеты, расплавленные пластины доспехов, черные пятна на плитах. Я задержался возле одного такого места — камень был выворочен, словно его выжгли изнутри. Похоже, тут недавно кто-то пробовал прорваться. И не добрался.

Я обошёл стороной и невольно усмехнулся. Скрулы говорили, что им не нужен артефакт. Не зелье. Не оружие. Значит, они искали что-то другое. Место? Алтарь? Источник? Всё это выглядело логичнее, чем их молчание.

Чем глубже я спускался, тем сильнее нарастал гул. Сначала лёгкий звон в костях, потом — ритм, похожий на биение сердца. Камень под ногами отдавал теплом, словно под ним что-то жило и двигалось.

Я остановился. Вдохнул спертый воздух, пропитанный гарью и сыростью. Впереди была только тьма, но я уже чувствовал, что здесь прячется нечто важное. Ради чего умирали. Ради чего убивали.

Я решил не доверять чужим ходам. Слишком уж правильно они выглядели — будто приглашение. А приглашения в таких местах всегда заканчиваются одинаково.

Я выбрал площадку рядом с обвалившейся стеной и начал пробивать вниз. Камень был плотный, но поддавался — с глухим треском осыпались обломки, воздух стал тяжелее и влажнее. С каждой новой трещиной до меня доходил запах — смесь железа, земли и чего-то ещё, слишком живого, чтобы быть просто камнем.

Вскоре удар по стене вызвал вибрацию — будто я задел нечто большее, чем пустую породу. Гул усилился, перешёл в низкий, тянущий звук, который отдавался в груди. Я замер, прислушался. Внизу билось что-то своё, чужое, независимое от меня.

Я продолжил копать. Осторожно, но целенаправленно. Камень начал менять цвет — из серого в темный, с прожилками, напоминающими свёрнутые сосуды. Тёплые. Я приложил ладонь — и ощутил пульсацию. Настоящую.

Меня не покидала мысль: скрулы ищут не предмет, а место. И это место сейчас было подо мной.

Я прорубился глубже, и камень наконец поддался, открыв узкий проём. Сначала пахнуло сыростью, потом на меня дохнуло чем-то свежим, как будто из-под земли вырвался кусок живого мира. Я пролез, выпрямился и увидел зал.

Неровные стены, подсвеченные фосфоресцирующими жилами, и два ручья, стекающие из противоположных углов. Один золотисто-мутный, с мягким светом, другой — чёрный, но не грязный, а прозрачный, будто в глубине текла сама тьма. Каждый ручей образовывал свой пруд: один светился янтарём, второй поглощал всё вокруг, даже отражения.

Я сделал шаг вперёд, камень под ногой поехал, и я сорвался вниз. Удар о воду глушанул слух, щит вспыхнул, вспенившись, но тут же начал осыпаться — словно его облепили тысячи мелких пиявок. Я рванулся к краю, выскочил на камень, скинул с себя остатки воды.

В энергетическом зрении всё стало очевидно: к щиту прилипла вязкая чёрная субстанция. Она пульсировала и тянулась, как живая, прожигая защиту. Я поднял руку, вложил силу в простейшее заклинание света, и с коротким треском чёрное сгорело, оставив после себя пустоту.

Щит стабилизировался, перестал проседать, но я остался стоять, тяжело дыша, и смотрел на чёрный пруд. Он будто звал. Слишком правильное место, слишком опасное, чтобы быть просто водой.

Я медленно обошёл зал, стараясь держаться подальше от воды. В энергетическом зрении картина выглядела ещё более жутко.

Золотой пруд разливался мягким светом, струился наружу волнами тепла и ровного ритма, словно пульсирующее сердце. Чёрный же тянул всё в себя, как воронка. Его энергия не просто гасила свет, она его пожирала.

И вот в одном месте, у дальней стены, ручьи пересекались. Не прямо, а едва касаясь — тонкая полоска золотого стекала рядом с чёрным и на границе рождалась вспышка. Мгновенный хлопок, ни света, ни тьмы — лишь серое ничто, как будто кусок реальности проваливался в пустоту. И исчезал.

Я замер, всматриваясь. Там не было следов — камня, воды, даже энергии. Просто чёрная прореха, затягивающая взгляд. Секунды две — и она схлопнулась. Но стоило воде стекать дальше, как новый участок снова начинал искрить и гаснуть.

— Взаимное уничтожение, — выдохнул я, сам себе.

Получалось, что эти источники не просто противоположны — они несовместимы в принципе. И если скрулам нужен именно чёрный… значит, золотой для них — помеха.

А для меня это звучало как возможность.

Я опустился на камень у самого края золотого пруда и какое-то время просто смотрел, как прозрачные струи сливаются в поверхность, оставляя на ней лёгкие рябящие круги. Мысли крутились сами собой.

Чёрный источник явно был чужеродным. По своей природе он не просто влиял на энергию — он её искривлял. Если люди вокруг заражались, то, скорее всего, именно он и был первопричиной. Скрулам зачем-то нужна эта дрянь. Может, они сами уже заражены и ищут способ стабилизировать себя? А может, наоборот, используют его как топливо. Я понятия не имел, потому что никогда всерьёз не разбирал энергетическую структуру скрулов. Всё, что видел — уродливые, тяжёлые линии, но, будь они заражены или нет, я бы всё равно этого с ходу не заметил.

По-хорошему, чёрный источник следовало уничтожить. Только вот как? Сам пруд можно высушить или взорвать, и усилий на это уйдёт немало. Но ведь источник течёт откуда-то снизу. Уничтожь пруд — и он появится снова. Значит, старик не зря тут сидел, не зря умирал и воскресал на охране. Его работа — держать эти потоки под контролем. И выходит, он делает это до сих пор.

Меня же другое заинтересовало: что будет, если использовать золотой источник? На человека он действует так же разрушающе или наоборот?

Я вытянул ладонь, поднял небольшую каплю прозрачной жидкости и осторожно капнул на поверхность щита. Взглянул в энергетическом зрении — ничего. Просто скатилась вниз. Тогда я отключил защиту и позволил капле упасть прямо на кожу.

Она впиталась мгновенно, словно вода в сухую землю. На миг сверкнула золотым огнём — и я вздрогнул. По телу прошла мягкая волна тепла, и я заметил, как в энергетических линиях начали затягиваться старые микротрещины. Те самые повреждения, что я копил месяцами, накапливая их после каждого боя. Они не мешали в повседневности, но постепенно ослабляли основу. И вот теперь они начали исчезать, словно кто-то аккуратно подлатал ткань моего собственного ядра.

Я замер, не веря глазам. Это был не простой источник — это было лекарство, настоящее.

Я решил не торопиться. Золотой источник выглядел слишком уж благостным, чтобы верить ему с первого глотка. Мало ли, может эффект обманчивый — затягивает раны, а потом через день развалит основу, или вовсе привяжет к себе. Поэтому я просто уселся рядом, позволив ощущению тепла утихнуть, и стал наблюдать. Никаких побочных последствий пока не проявлялось, но внутренний скепсис не отпускал. Проверять на себе дальше — глупо. Сначала надо понять природу самого места.

А для этого следовало разобраться с чёрным источником. Если золотой лечил, то чёрный, скорее всего, калечил. И если он тянул заражение снизу, значит, где-то глубоко в породе скрывался исток.

Я отмерил несколько шагов от края чёрного пруда и начал копать. Не руками, разумеется — магией и резцом, но всё равно приходилось помогать себе физически: камень словно сопротивлялся. Каждый удар отзывался вязкой тяжестью, словно сама порода была напитана той же мерзкой субстанцией, что и вода. Он не крошился, не ломался легко, как обычный базальт, а будто жил своей тёмной жизнью, выгрызая у меня силы.

Я углублялся медленно, прокладывая тоннель чуть ниже уровня пруда. По логике, если источник действительно питается снизу, я должен был наткнуться на жилу. Но чем глубже я пробивался, тем сильнее ощущал давление. Словно сам камень не хотел раскрывать тайну.

Иногда я останавливался и вглядывался в трещины в энергетическом зрении. И видел: чёрные прожилки, уходящие вниз, словно корни. Живые. Они слабо пульсировали, то расширяясь, то сжимаясь.

И тогда меня накрыла мысль: а если это не просто вода? А если чёрный источник — живой?

Я выбрался обратно к залу и рухнул на камень рядом с золотым прудом. Тоннель отнимал слишком много сил — камень сопротивлялся, как живая плоть. Да и зачем гнать? Всё равно придётся ждать, пока ядро старика опустошится.

Минуты тянулись, я прислушивался к телу. Никаких побочных эффектов от золотой влаги не чувствовалось. Наоборот — внутри было легче, будто кто-то прошёлся по изношенным связкам энергетических каналов и починил их. Может, я зря напрягался? Конечно, бывает и так, что под маской света скрыта тьма, но здесь всё ощущалось куда проще, прямее.

Я зачерпнул ладонью ещё несколько глотков. Жидкость была прохладной, почти безвкусной, но с каждым глотком по телу разбегалось ощущение свежести, как после долгого сна. Живительная влага действительно работала.

Решив не упускать возможность, я набрал ведро воды из золотого источника и поднялся наверх. На этот раз не для себя — ради эксперимента.

Старик лежал там же, его тело давно уже было пустой оболочкой, держалось только за счёт ядра. Я вылил содержимое ведра прямо на него. Часть жидкости просто стекла, не дав никакого эффекта — энергетического тела не осталось. Но другая часть впиталась в ядро.

Яркая золотая вспышка пробежала по его поверхности. На мгновение показалось, что трещины начали стягиваться, как заживляющиеся раны. Но сразу же изнутри ударила волна той же гнетущей энергии, что раньше, и золотое сияние тут же распалось, свёрнутое чужой силой.

Источник пытался лечить, а ядро отторгало любое вмешательство. Получалось, они гасили друг друга.

Я стоял и смотрел на это зрелище, и внутри росло неприятное чувство: старик действительно был не просто сторожем. Он был завязан на эти источники куда глубже.

Мысль, конечно, выглядела как бред, но от неё трудно было отделаться.

Я смотрел на ядро старика, на то, как золотая влага пыталась его исцелить и каждый раз отбрасывалась прочь, будто чужеродное вторжение. Для обычного человека это выглядело бы спасением — но тут, похоже, всё было наоборот.

— Может, ему и правда нужна чёрная жидкость? — пробормотал я себе под нос, тут же поморщившись. — Чушь какая-то. Он же человек, а не скрул.

Но чем дольше я думал, тем настойчивее эта идея сидела в голове. Возможно, ядро за долгие годы охраны источников напиталось их силой и теперь жило по их законам. И то, что для меня смертельно, для него могло быть подпиткой.

Я решил проверить гипотезу хотя бы на полшага. Аккуратно накладывал латки на ядро, потом добавлял несколько капель золотой влаги. Результат был странным: золотая энергия пыталась срастить трещину, но от внутреннего сопротивления латка тут же распадалась. Будто я пытался починить ткань клеем, который отталкивается от самой материи.

От этого в висках неприятно заныло. Попробовать чёрную жидкость напрямую? Да ну его… Я сам едва не угодил в тот пруд, и только щит спас от полного разложения. Рисковать так глупо.

Я сидел над ядром, глядя на него и чувствуя, как внутри спорят два желания: проверить до конца и отойти подальше, пока не поздно.

Я копал медленно и упрямо. Камень сопротивлялся — не просто плотный, а словно пропитанный чёрной дрянью. Каждый удар резца отзывался глухим, вязким эхом, будто я лез не в скалу, а в живое тело, которое не желает, чтобы его вскрывали.

Дни тянулись один за другим. Я возвращался к прудам, отдыхал, жевал сухой паёк, проверял, как чувствует себя старик. Его ядро оставалось таким же разбитым, но ещё теплилось — значит, время у меня есть. Потом снова в тоннель — долбить, грызть, пробираться вперёд.

Неделя прошла прежде, чем мне улыбнулась удача. За стеной послышался иной звук — шорох воды. Я с удвоенной силой врезался в камень и наконец пробил проход. Передо мной открылась небольшая подземная река. Вода в ней была обычная, без той мерзкой примеси, что текла в пруды.

Я выбрался немного назад и обошёл русло сбоку. Там оказалась просторная каменная комната, через которую протекала река. И вот там я его увидел.

Посреди комнаты лежал кристалл — огромный, килограммов на десять. Половина золотая, сияющая мягким светом, вторая чёрная, словно сгусток ночи. Поток воды, проходя сквозь него, разделялся: одна струя уходила в золотой ручей, вторая — в чёрный.

Я застыл. Форма кристалла была слишком уж знакомой. Почти сердце. Человеческое. Увеличенное в десятки раз, выточенное из живого камня. Я помнил картинки из учебников анатомии — и эта штука походила на рисунок слишком точно, чтобы это было простым совпадением.

Я подошёл ближе и присел. С золотой половины исходило тепло, от чёрной веяло холодом. И, что хуже всего, внутри я явственно чувствовал биение. Медленное, тяжёлое — сердце.

Я коснулся золотой стороны. Она отозвалась, будто приветствуя. Провёл пальцами по чёрной — и тут же отдёрнул руку. Она тянула силу наружу, пытаясь выжечь до костей.

Я выдохнул и вытер ладонь о штанину. Мысли крутились одна другой хуже:

Уничтожить чёрную часть? Тогда золотая рухнет вместе с ней.

Оставить всё как есть? Значит, позволить этому миру дальше гнить.

Забрать кристалл целиком? Самый соблазнительный вариант, но и самый опасный.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Настоящая дилемма: спасать, уничтожить или стащить.

Я посмотрел на реку. Может, попробовать отколоть кусочек? Маленький фрагмент — и проверить, как он себя поведёт. На ядре старика, на себе, хоть на каменной стене. Но одно неверное движение — и неизвестно, что будет.

Я ещё раз оглянулся на кристалл. Он лежал спокойно, но во мне крепло ощущение, что он наблюдает за мной.

Я взял резец покрепче, прикинул угол и ударил в ребро кристалла — как раз там, где золотая часть переходила в чёрную. Хотел всего лишь щепотку отколоть, посмотреть, как она поведёт себя отдельно.

Результат оказался... зрелищным.

В ту же секунду вокруг «сердца» вспыхнула прозрачная плёнка, похожая на хрупкий пузырь мыльной воды, только вместо радужных переливов — резкий бело-золотой свет. Она не просто отразила удар — она ударила в ответ.

Меня швырнуло в стену, словно я оказался пушечным ядром. Камень встретил жёстко, дыхание вышибло, и я пару секунд лежал, не в силах даже вдохнуть. В глазах плясали чёрные мушки, в боку кольнуло так, что я почти уверен — одно ребро треснуло.

Я медленно поднялся, держась за стену.

— Ясно, — выдохнул я сквозь зубы, кашляя. — Силовой вариант — не вариант.

Я посмотрел на кристалл. Он по-прежнему лежал посреди комнаты, невозмутимый и величественный, будто вообще ничего не произошло. Лишь плёнка на мгновение дрогнула, словно показав, что ей плевать на мои попытки.

Ну что ж. Значит, придётся искать другие пути.

Я подошёл к кристаллу осторожно, на всякий случай сдерживая дыхание. Плёнка молчала, будто ждала подвоха. Я протянул руку — лёгкое касание. И ничего. Ни вспышки, ни толчка. Он позволял прикасаться, но стоило мне только попробовать толкнуть — словно сам воздух сжимался, упираясь в ладони.

Я навалился всем телом, даже плечом упёрся. Результат тот же: он будто намертво прирос к камню, а может, и к самому этому месту. И при этом — без агрессии, если не дерзить.

Я отпрянул, смахивая пот со лба.

— Ладно, понял. Уничтожить — никак. Украсть — тем более.

Варианты заканчивались быстрее, чем мне хотелось.

Я присел рядом, глядя на пульсирующие переливы. Золотая половина мерцала мягко, ровно. Чёрная — словно живая, она тянулась куда-то внутрь, вгрызалась в саму воду и камень. И всё это в одном сосуде. Две противоположности, насильно сшитые в единое целое.

Оставить всё как есть?

Я фыркнул. Да ну.

Мы на такое не подписывались.

Может, раньше я бы махнул рукой. Сказал бы: «Ну его к чёрту, моя хата с краю». Но после всего, что я пережил, отвык от этой привычки. Разучился сдаваться.

И теперь вопрос стоял только один: как?

Я попробовал направить русло. Камень поддавался медленно, и вода нехотя уходила в новое ложе. Вскоре поток стал задевать только золотую половину кристалла. Чёрная осталась сухой, и через пару минут второй ручей действительно иссяк.

Я хмыкнул. Получилось.

Теперь оставалось добить чёрный пруд. Я спустился к залу с источниками — и правда, золотой ручей ещё журчал, а чёрный превратился в вялую лужу, постепенно уходящую в камень. Я решил не ждать и начал заливать его золотой водой. Энергия шипела, когда сталкивалась с остатками тёмной влаги, но постепенно пруд начал сдуваться, словно гниющий нарыв.

Вот только радости это не приносило.

Я сидел на корточках и думал: «Ну уничтожу я чёрный источник. И что дальше? Кристалл-то на месте. Река ведь живая штука, захочет — пробьёт себе старое русло. И тогда снова два потока. Снова два источника. И всё вернётся».

Я поднял взгляд на свод. Гул воды отдавался где-то в глубине тоннелей.

Выходит, я не решаю проблему, а всего лишь отодвигаю её. Сломать кристалл не вышло. Унести — тоже. А если его оставлять, то рано или поздно он вернёт всё на круги своя.

Я стиснул зубы.

Нет, так не пойдёт. Надо придумать что-то более радикальное.

Я ещё раз упёрся плечом в боковую грань кристалла. Ноль эффекта.

Попробовал зацепить его магией — и словно в стену ткнулся. Никаких нитей, никакого отклика, будто это не кристалл, а кусок пустоты. Подкопать? Ха. Камень под ним был плотнее, чем броня древних тварей. Резец даже не оставлял царапины.

Я обошёл «сердце» по кругу, пару раз дотронулся ладонью. Оно не отталкивало, но и не подпускало. Ни грамма движения.

— Твою же… — пробормотал я, вытирая пот. — Значит, поднять не выйдет. Сместить — тоже. Унести… мечтай.

Сел прямо на холодный пол. Камень подо мной отдавало гулом, вода журчала где-то сбоку. Всё внутри зудело от злости: я терпеть не мог тупиковых ситуаций.

Получалось, что этот кусок «сердца» сам выбирал, что позволить, а что — нет. Он был не просто кристаллом, а чем-то… большим. Своим собственным законом. И мой закон здесь не работал.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул. Значит, грубой силой не возьмёшь. Придётся искать обход.

Я перепробовал всё, что пришло в голову.

Попытался наложить латки на ядро кристалла — он никак не реагировал. Пробовал «золотой полив» — результат ноль. Даже обратное: энергия стекала, как вода с гладкого стекла, не впитывалась.

Попробовал настроить ядро на его частоту — никакого отклика. Словно я тыкал пальцем в безжизненный камень. Хотя прекрасно чувствовал: внутри что-то бурлило.

Даже вариант с разделением энергий — тоже мимо. Я пытался аккуратно «разрезать» границу между золотой и чёрной половиной, но тут же получал такой откат, что зубы сводило.

— Прекрасно, — буркнул я, садясь рядом. — Значит, ты не двигаешься, не разбиваешься и не слушаешься. Великолепный собеседник.

Кристалл, разумеется, молчал.

Я ещё раз протянул руку — и снова ничего. Он позволял дотронуться, но не более. Ни тёплый, ни холодный. Противный, потому что равнодушный.

В итоге у меня оставался лишь один вывод: я здесь не хозяин. Этот кусок сердца работал по своим правилам, а я даже ключа к ним не подобрал.

И всё равно — сдаваться? Ха. Не дождутся.

Я почувствовал, как землю тряхнуло, будто где-то под ногами выдохнул сам мир. Волна силы прошла сквозь меня, волосы на руках встали дыбом. Я вылетел наружу, ожидая увидеть нечто чудовищное… но там всё было как прежде. Пустыня, полумрак, старик в обломках палатки.

Я перевёл взгляд на него — и сердце ухнуло в пятки. Его ядро светилось пустотой. Совсем. Будто оно выгорело дотла, осталась только хрупкая скорлупа.

— Ну и вовремя же, — пробормотал я, падая на колени.

Сначала я пошёл по привычке: латки, быстрые швы, попытка закрыть дыры, чтобы не рассыпалось окончательно. Но стоило едва-едва пустить в него энергию — и вся работа осыпалась прахом. Словно ядро само отвергало помощь.

Я скрипнул зубами, достал пузырёк с золотой жидкостью, обмакнул пальцы и ещё раз положил латки. Держатся. Не идеально, но дольше. Только всё равно — хватает на минуты.

Пришлось рискнуть. Я глянул на сосуд с чёрной жижей, вдохнул и капнул несколько капель прямо на грудь старика. Там, где под кожей едва теплилось ядро.

И — получилось. На миг оно перестало фонить, сбросило сопротивление. Я врезал туда всю силу, что мог, латал и сращивал трещины, пока пальцы не затряслись. Золотая жидкость пошла следом, вплелась в мои швы, скрепила их и вытолкнула остатки чёрной мерзости.

Ядро дрогнуло. Потом засияло. Сначала тускло, потом всё ярче. Старик дернулся, дыхание стало ровным, тяжёлым, но уверенным.

А я откинулся на спину, тяжело выдохнув и смахивая пот.

— Ну, дед… ты обязан мне теперь, — пробормотал я, чувствуя, как собственные руки гудят от перенапряжения.

Я с трудом поднялся на ноги. Казалось, каждая мышца ныла, суставы скрипели, а в груди гудело так, будто туда загнали кувалду. Я глубоко втянул воздух — лёгкие отзывались болью, но дыхание постепенно выровнялось. Кристалл, к которому я только что пытался лезть, стоял недвижим, ни намёка на реакцию.

И тут в голове дрогнул слабый сигнал от голема. Я сосредоточился — и увидел, как ко мне приближается скрул.

— Сколько ещё будет возиться твой напарник? — спросил он без всяких вступлений.

— Тысячи лет ждали, — буркнул я, — неужели ещё неделю не выдержите?

— Старшему стало хуже, — пробросил он почти машинально, но тут же сменил тему: — Нужно спешить. Если не справишься за неделю, наш контракт потеряет смысл.

Я запомнил эти слова. Значит, и правда что-то пошло не так у их «старшего». Может, поэтому они такие нервные.

— Напарник уже добрался до подземелья, — ответил я. — Нашёл два источника, чёрный и золотой. Но артефакт, подпитывающий щит, не удалось обнаружить.

Скрул скривился, будто ожидал другого:

— Тогда пусть твой старший добудет побольше чёрной жидкости. Принесёт к границе.

— Нет, так не пойдёт, — качнул я головой. — У вас и так один заложник. Старший не станет рисковать. А вдруг это ловушка?

— У тебя нет выбора! — рявкнул скрул, и в его голосе впервые прорезалось раздражение.

— Я привык контролировать ситуацию, — сказал я холодно. — Могу сам сходить к старшему и забрать жидкость.

— Это слишком долго! — шагнул ближе скрул, сжав руки в кулаки.

Я упёрся и не собирался уступать.

— Мы заключили договор! — скрул шагнул ближе, его голос звенел от раздражения.

— Там не было пункта о риске и срочности, — холодно ответил я. — Ты прекрасно знаешь.

Он прищурился, оценивая меня.

— Чего ты хочешь?

— Ядра. Знания. Фолианты, — перечислил я, не давая ему паузы на торг.

— Десяток ядер пятой ступени, — буркнул он после короткой паузы.

Я кивнул.

— Сойдёт. Через два дня жидкость будет в условленном месте. Я покажу тебе точку на карте, когда товар окажется там. Но ядра я забираю прямо сейчас.

Скрул недовольно зашипел, шумно выдохнул и, ворча, всё-таки кивнул.

Я не сразу заметил, что старик пришёл в себя — слишком увлёкся. На коленях стояла литровая бутыль, наполовину заполненная золотой жидкостью. Я аккуратно капал её по стенкам, фиксируя вязь удержания, чтобы она не расплескалась при переноске.

— Что произошло?.. — хриплый голос заставил меня вздрогнуть. — Где я?

Я поднял голову. Старик уже сидел, оглядываясь по сторонам. Пустые здания, обрушенные улицы, выжженные площади — всё это отразилось в его взгляде, в котором читалось непонимание и тревога.

— Хороший вопрос, — пожал я плечами. — Мне самому интересно, что тут произошло. А так… ты всё там же, где тебя чуть не прикончили. Наверное.

— А где горожане?.. — голос его дрогнул.

— Скорее всего мертвы, — ответил я спокойно, без смягчений. — Я тут полгода торчу. Ни одного живого не встретил.

Старик прикрыл глаза.

— А скрулы?

— Скрулы цветут и пахнут, — усмехнулся я. — Только светлого будущего им не светит.

Он сжал кулаки.

— Значит, всё было зря. Люди погибли, скрулы завладели источником…

— Ошибаешься, — перебил я. — Ничем они не завладели.

— Но как?..

— А так, что благодаря тебе путь сюда для них закрыт.

Он долго молчал, переваривая услышанное. Наконец его взгляд скользнул к моим рукам.

— Чем ты занят?

Я ухмыльнулся и покрутил бутыль, в которой золотая жидкость мягко светилась.

— Готовлю сюрприз нашим торговым партнёрам.

— Что последнее ты помнишь? — спросил я, чуть прищурившись.

Старик задумался. Лоб его нахмурился, пальцы сжались в дрожащий кулак.

— Сражался с главным скрулом, — выдавил он. — Я ранил его. А потом… очнулся здесь.

— Значит, битва всё-таки была, — кивнул я. — А что с источниками?

Его взгляд оживился, и в голосе прозвучало уважение, словно он говорил о чём-то великом.

— Это живая и мёртвая вода. Скрулам нужна мёртвая — для роста, для силы. Для них это ещё и лекарство от любых болезней. Есть даже версия, что именно благодаря мёртвой воде скрулы перестали быть обычными тварями и стали разумными.

Я скептически хмыкнул.

— Интересно… а что вы знаете об истоке этих ручьёв?

Старик тут же покачал головой.

— Никто не посмел бы. Источники считались священными. Вести раскопки — кощунство.

Я усмехнулся.

— Ну, кое-что я выяснил. Там стоит кристалл. Очень похожий на сердце кингконга.

— Не слышал о таком божестве, — нахмурился он.

— В этом мире его и не было, — пояснил я. — Но он был очень большим.

— Скажи-ка, — я чуть подался вперёд, — а чего вообще скрулы хотят? Их цель какая?

Старик опустил глаза, пальцы машинально перебирали край его поношенного рукава.

— Они всегда были хищниками этого мира. Но однажды… стали разумными. Между собой общаются мысленно. С людьми могут — и так, и так, голосом или прямо в голову. Но самое страшное, что они вдруг решили: они избранные. А избранным, по их мнению, положено уничтожить человечество.

Я скривился.

— Классика жанра.

— Ты про стену спрашивал, — старик продолжил, будто боялся замолчать. — Её начали возводить, когда орда скрул пошла на столицу. Хотели успеть до штурма.

Я усмехнулся, глядя куда-то в темноту улицы.

— Ну, достроили. Теперь она, похоже, отделяет ваш мир от их мира. И обратно дороги нет.

— Быть не может, — старик резко вскинул голову. В глазах мелькнуло что-то вроде гнева, но тут же погасло, оставив только усталость. — Стена планировалась настолько грандиозной, что строить её должны были не одну сотню лет. Даже если бы весь народ встал к камням и раствору… Нет, это невозможно.

Я покачал головой.

— Возможно. Она стоит. Высота — не меньше ста метров. Каменные зубцы уходят в облака. И построена она давно.

Старик молчал, морщины на лице будто застыли. Он даже дышал неглубоко, будто боялся вдохнуть лишнего.

— Понимаешь, — сказал я мягче, — скорее всего, ты находился в состоянии… ну, между жизнью и смертью. Не годы, не десятилетия — а не одну тысячу лет. Мир уже давно живёт без вас.

Он закрыл глаза, пальцы задрожали.

— Тысяча лет… — прошептал он. — Значит, всё, что мы делали… все жертвы… давно забыты.

Я пожал плечами.

— Забытого не бывает. Но мир изменился. И теперь он такой, какой есть.

— Тысячи лет… — старик покачал головой, словно хотел стряхнуть сон, но только стал выглядеть ещё старше. — Нет, это неправда. Мои товарищи не могли погибнуть зря. Мы стояли насмерть. Мы должны были удержать столицу.

— Удержали, — сказал я сухо. — Только ценой всего остального. От столицы и людей ничего не осталось. Ни живого, ни мёртвого я здесь не нашёл за полгода.

Он резко выдохнул, как будто ударили в грудь. Сжал кулаки, но в тот же миг лицо исказилось недоумением. Он закрыл глаза, напрягся, пальцы задрожали.

— Я… я чувствую магию в себе, — прохрипел он. — Она есть. Она живая. Но я не могу её… вырвать наружу. Будто заперт внутри.

— Потому что так и есть, — ответил я. — У тебя из энергетического тела осталось только ядро. Ни одного канала. Чистый камень, запаянный со всех сторон. Оно есть, но энергию выплеснуть невозможно. Сначала нужно восстанавливать каналы.

— Никогда о таком не слышал, — он смотрел на меня, словно требуя опровержения. — Ни один наставник не говорил, что такое возможно.

Я пожал плечами.

— Я тоже не слышал. Но попробуй. Совсем без выхода ситуаций мне видеть не доводилось. Значит, и тут выход найдётся.

Старик молчал. В его взгляде метались отчаяние и слабая, почти болезненная надежда.

— На нынешней территории скруллов стоят два человеческих города, — сказал я, чуть приглушив голос. — Совсем недавно их жители поголовно были заражены какой-то чёрной слизью. Она будто выедала разум, притупляла любое развитие, оставляя людей полупустыми оболочками.

Старик напрягся, подался вперёд.

— И что стало с ними?

— Я разобрался, — ответил я. — Слизь снята. Люди потихоньку приходят в себя, восстанавливают разум, пытаются снова учиться. Магия у них есть, но слабая. И пользоваться они ей почти не умеют. Скруллы… их не трогают.

На лице старика мелькнула тень надежды. Он сжал кулаки, зашептал, словно сам себе:

— Это они… это могут быть они. Остатки наших. Или их потомки. Если прошло столько времени, сколько ты говоришь… Они могли сохраниться. Две крепости, два очага жизни — это уже чудо.

Я видел, как его взгляд ожил, будто внутри вспыхнул огонёк. Впервые за всё время в нём появилось нечто похожее на веру.

Старик выпрямился и с дрожью в голосе попросил:

— Отведи меня туда. В один из этих городов. Я должен увидеть их. Должен знать, что хоть кто-то уцелел.

Я покачал головой.

— Сейчас ещё не время. Пока мы не разберёмся окончательно со скрулами — идти туда слишком опасно. Их вожак… возможно, тот самый, с которым ты когда-то сражался, — сейчас висит между жизнью и смертью. И именно поэтому скрулы требуют от меня одно: сотвори им чёрную жижу.

— Ты не можешь! — резко оборвал меня старик. — Если главный скрул восстановит силы — всё, всё, что было, окажется напрасным.

Я усмехнулся краем губ.

— А если он умрёт, есть риск, что города людей станут кормушкой для обезумевших скрулов. Мне нельзя позволить, чтобы они остались без защиты. Поэтому у меня есть план. Сложный, запутанный, но другой дороги нет.

Я достал бутылку с золотистой жидкостью и поднёс её ближе к свету.

— Первый пункт — иллюзия. Лучшая из тех, что я когда-либо создавал.

На моих глазах содержимое бутылки начало темнеть. Я направил энергию, и сияние ушло, будто его вытянули, оставив лишь вязкую, мёртвую тьму. Жидкость сгустилась и стала похожа на ту самую чёрную субстанцию, которую так жаждали скрулы.

Я хмыкнул и посмотрел на старика.

— Ну вот и всё. Первый пункт выполнен. Они не должны отличить живую воду от мёртвой.

Старик нахмурился, и в глазах его мелькнула тревога.

— Даже если ты сумеешь обмануть их, города всё равно под угрозой. Эти чудовища не знают удержу.

Я кивнул.

— Именно поэтому второй пункт плана — восстановить твою энергетическую структуру. Если у тебя появятся силы, ты сможешь удержать ситуацию под контролем. Кстати, как тебя зовут?

Он замялся, будто слова застряли в горле.

— Всегда называли Второй. Настоящего имени я не помню. Причин… тоже.

— Второй, значит, — протянул я, обдумывая услышанное. — А кто правил столицей?

Он посмотрел прямо в глаза, без тени сомнения.

— Я.

Я присвистнул.

— Тогда тем более стоит попробовать. Есть у меня одна идея… но рискованная.

— Я готов, — не раздумывая сказал он.

— Тебе придётся погрузиться в пруд с живой водой.

Старик резко отшатнулся.

— Это кощунство!

Я пожал плечами.

— Боги простят. Если они ещё живы. А если нет… то у меня нет другого способа гарантированно спасти людей из двух городов.

Долгая тишина. Только треск огня и слабое журчание воды где-то неподалёку. Наконец старик выдохнул и едва заметно кивнул.

— Хорошо. Пусть будет так.

Я качнул головой.

— Живую воду подстроить нельзя. Она сама по себе закон. Но у меня есть теория. Если бы ты изначально был создан только с ядром, без каналов и оболочки, — никакая вода не помогла бы. Она не добавляет нового, она возвращает то, что потеряно.

Старик нахмурился, но слушал внимательно.

— Но ведь у тебя когда-то было энергетическое тело. Каналы, оболочка, всё это существовало. Иначе ты не смог бы править столицей.

Я сделал паузу, стараясь говорить максимально чётко:

— Оно есть и сейчас. Просто спит. Погребено глубоко. И живая вода может его разбудить. Если ты выдержишь.

Второй тяжело выдохнул, словно сам себе напоминая прошлое.

— Я чувствую магию… но будто сквозь толщу камня. Она есть во мне, но не откликается.

— Вот именно, — кивнул я. — Это не пустота. Это заблокированное. Значит, шанс есть.

Он поднял глаза, в которых впервые за долгое время мелькнуло что-то вроде надежды.

— Если ты прав… тогда я обязан попробовать.

— Вопрос не в том, обязан ли, — сказал я. — Вопрос в том, готов ли ты рисковать.

Второй медленно кивнул.

— Готов.

Я отвёл взгляд от пруда, где тихо поблёскивала живая вода, и сказал:

— Слушай внимательно. Здесь сила не похожа ни на что, что ты знал. Она мягкая, но беспощадная. Если попытаешься ей сопротивляться — она разорвёт тебя изнутри. Если будешь держать застывшее в себе, она вытолкнет его силой. Единственный шанс — впустить её и позволить течь, как она сама захочет.

Второй сжал губы, кивнул.

— Принять… а не бороться.

— Именно, — подтвердил я. — Помни: это не враг, не яд. Но и не дар. Это испытание. Вода покажет, что в тебе ещё живо. Всё остальное смоет.

Он шагнул ближе к краю. Вода в пруду тихо колыхалась, словно ждала.

— И что будет, если я не выдержу? — спросил он негромко.

— Тогда тебя не станет, — честно ответил я. — Но если мы ничего не сделаем, погибнут города. Выбора всё равно нет.

Он задержал дыхание, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом бросил короткий взгляд на меня:

— А ты останешься рядом?

— Конечно, — сказал я. — Если что-то пойдёт не так, я попробую удержать. Но дальше придётся полагаться только на тебя.

С этими словами он сделал шаг в воду.

Вода сомкнулась вокруг его тела без всплеска — будто приняла его сразу. Лишь лёгкая рябь прошла по поверхности, и я почувствовал, как от пруда исходят волны энергии.

Сначала ничего не происходило. Второй стоял, держа плечи напряжёнными, будто готовился выдержать удар. Но живая вода не ударяла — она медленно проникала внутрь.

Я видел, как его кожа покрылась мурашками, мышцы задрожали.

— Она ищет, — выдавил он, не открывая глаз. — Словно щупальцами… проникает вглубь…

Я наблюдал энергетическим зрением. Долгие, мёртвые пласты его структуры начали шевелиться. Словно камень, пролежавший тысячелетия в земле, вдруг ощутил дыхание ветра.

— Каналы… я чувствую их! — голос его был полон удивления и страха одновременно. — Они пустые, ссохшиеся… но они есть.

Живая вода потянулась глубже. В этот момент старика выгнуло, он сжал кулаки и закричал, но я остановил движение — не вмешивался. Нужно было дать процессу завершиться.

Его энергетическое ядро вспыхнуло — тускло, неровно, как уголь, в котором раздувают забытый жар. Потоки воды начали втягиваться прямо туда, и я понял: идёт пробуждение.

— Я… я помню… — Второй говорил сквозь сжатые зубы. — Когда-то всё было иначе. Легко. Потоки текли сами… А теперь боль. Словно меня снова строят из обломков.

Вода закружилась вокруг него, завихрилась, словно пруд сам хотел подтолкнуть процесс.

И тут я заметил: часть воды темнела. Совсем немного, но достаточно, чтобы насторожиться. Живая вода вытесняла из него чужеродное — старые сгустки тьмы, прилипшие к остаткам его каналов.

— Держись! — сказал я резко. — Это не вода тебя рвёт, это твоя собственная гниль выходит.

Он стиснул зубы и кивнул.

Я следил: каналы постепенно наполнялись, выстраивались вновь, будто их рисовала невидимая кисть. Второй дрожал, но стоял.

И я понял — он выдержит.

Я шёл к границе и ловил себя на странном ощущении — лёгкости. Не часто удаётся провернуть что-то подобное, тем более с таким результатом. Второй действительно возродился, и не просто ожил, а вернул себе силу, которая на порядок превосходила мою.

Но главное было не это. Он не начал устанавливать свои правила, не попытался взять всё под контроль. Он выслушал, оценил и принял мой план. Не возражал даже тогда, когда речь зашла о том, что придётся довериться людям. Для того, кто веками считал себя выше всех, это было чем-то немыслимым. А он сделал шаг назад — ради дела.

Теперь он шёл к Петру. Тот ещё раньше получил инструкции: что делать, как встречать, куда вести. Всё должно было совпасть по времени. Если мы ошибёмся хотя бы на полшага — вся схема рухнет.

Я чувствовал, что начинается самая опасная часть. Иллюзия сработает, но ненадолго. Скрулы не идиоты — слишком быстро поймут, что вода не та. Однако, я надеюсь, что поймут это они, когда будет уже слишком поздно, для них. Их вожак, ещё живой или уже при смерти, станет центром этого противостояния. От того, как именно всё пойдёт, зависела судьба не только городов, но и всех, кто вообще ещё держался в этой ветви.

Я поймал себя на мысли: мне больше не страшно. Есть план, есть союзники. Но готов ли я к любому исходу?

Нужно быть готовым.

Я оставил эликсир на территории скруллов. Маленький сосуд, наполненный иллюзией, казался безобидным — словно чья-то случайная находка. Но я точно знал: в нём нет ничего живого, только искусно созданная копия.

Голем донёс сообщение. Координаты, никаких лишних слов. Я знал, что они проверят десятки раз, но всё равно отправят кого-то за мёртвой водой. Их вожак висел между жизнью и смертью, и для них любая надежда стоила риска.

Я устроился неподалёку, так, чтобы видеть всё, но не выдать себя. Скрулы двигались быстро и осторожно — целая группа, явно не простые воины, а проверенные. Два разведчика шли впереди, сканируя местность, остальные прикрывали фланги. Словно ждали подвоха, но слишком уж велик был соблазн.

Когда они добрались до сосуда, один из них коснулся его. Я заметил, как по его телу пробежала дрожь — чёрная жижа внутри реагировала на приближение. Воины зашипели, что-то переговариваясь между собой. Я не слышал слов, но видел их нетерпение: они боялись опоздать.

Я молча наблюдал. Сердце билось ровно, почти спокойно. Первый пункт плана уже сработал, теперь оставалось смотреть, как иллюзия поведёт себя в руках врагов.

Если они поверят — выиграем время. Если раскусят — придётся действовать жёстче и быстрее, чем я рассчитывал.

Они не говорили вслух — никогда не говорили. Только быстрые движения, резкие жесты, повороты голов. Внутри они переговаривались мыслями, и я видел лишь отражение этого разговора в их поведении. Один тянулся к сосуду, второй резко отдёргивал его руку, третий в отчаянии бил хвостом по камням.

Я не слышал их мыслей и не мог угадать, о чём они спорят. Но суть была очевидна. Перед ними стоял выбор: рискнуть прямо здесь и проверить содержимое или отнести сосуд к своему вождю.

Я затаил дыхание. Если они догадаются испытать жидкость на себе — конец всей затее. Иллюзия раскроется, и тогда придётся действовать лоб в лоб, без подготовленного плана.

Я снова посмотрел на сосуд. Чёрная субстанция переливалась под светом, обманчиво живая, но на деле мёртвая. Настолько идеально я ещё никогда не создавал иллюзий. Даже сам, если бы не знал, не отличил бы её от настоящей.

Только бы они не решились на проверку... Только бы страх потерять вождя оказался сильнее любопытства.

Я сжал рукоять оружия, готовый к худшему. Всё зависело от их выбора.

Скрулы схватили бутыль так резко, словно боялись, что она растворится в воздухе, и почти бегом скрылись в глубине своих туннелей.

Я только тогда позволил себе выдохнуть. Первый барьер пройден. Теперь очередь за вторым — отдадут ли они зелье своему вождю, или всё-таки кто-то из помощников решит проверить содержимое на месте?

Это был самый тонкий момент плана. Если хоть один из ближайших к вождю скрулов окажется достаточно хитрым или осторожным, иллюзия рассыплется, и всё пойдёт прахом.

Проследить за ними я не мог. Даже если бы и хотел, уходить дальше купола — самоубийство. Барьер ещё держался, пусть старик его и не подпитывал уже. За его пределами я был бы как на ладони, без права на ошибку.

Оставалось только ждать. Сигнал от голема должен был появиться, когда сосуд окажется в нужном месте.

Я сел на корточки, опершись локтями о колени, и смотрел в пустоту. В такие минуты время тянулось особенно медленно. В голове вертелась одна мысль: либо они поведутся и тогда всё закончится быстрее, чем я надеюсь… либо придётся перестраивать план прямо на ходу.

Через глаза голема картинка была резкой и чужой — словно я смотрел на мир сквозь мутное стекло, где всё подсвечено изнутри чёрными прожилками.

Бутыль уже несли вглубь. И скорость, с которой двигались скрулы, меня удивила: меньше суток прошло, а они уже протащили её до подземного города.

Взгляд голема дрогнул — и я увидел, как сосуд попадает в руки одного из тех, кто теперь командовал их ордой. Этот не стал мешкать: схватил бутыль и, пригнувшись, понёс её к одному из крайних зданий.

Спешка была такой, что у меня внутри всё похолодело. Они даже не пытались проверять содержимое. Ни тени сомнения, ни капли осторожности. Значит, у них нет времени. Совсем нет.

Я сжал зубы. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что ловушка почти наверняка сработает. Плохо — потому что, если они настолько отчаянные, то всё происходящее указывает на скорый перелом. У них явно начались внутренние проблемы, иначе не стали бы так рисковать.

Теперь оставалось только дождаться следующего сигнала.

Интерлюдия.

Подземный город скруллов встретил их тишиной, прерываемой только эхом шагов по каменным плитам.

В глубине храма, где стены были исписаны чёрной вязью, возвышался алтарь — массивная плита из чёрного камня, покрытая сетью трещин. На нём лежал их бог. Тело его походило на гниющий сосуд: кожа в язвах, дыхание едва слышное, взгляд пустой, но ещё удерживающийся за грань жизни.

Скрулл, державший бутыль, не колебался. Он приблизился к алтарю, сорвал крышку и одним движением вылил внутрь умирающего всю жидкость до капли. Тягучая чёрная субстанция скользнула по губам и горлу, будто живая, будто сама стремилась войти в тело.

Мгновение — и казалось, что всё кончено. Грудь на алтаре застыла, дыхание оборвалось. В комнате воцарилась мёртвая тишина, тяжёлая, давящая.

Но затем произошло нечто странное. Изнутри, прямо под кожей, забрезжил золотой свет. Сначала слабый, похожий на искру, затем всё ярче. Язвы начали стягиваться, словно их слизывало невидимое пламя. Мёртвое тело стало наполняться силой, жилы вновь обрели плотность, мышцы подтянулись.

Свет разливался всё шире, выталкивая остатки чёрной жидкости из ран и пор. Тело, которое должно было умереть, наоборот оживало — и каждый миг превращался в чудо, которое скруллы не понимали.

Они ждали гибели. Но получили возрождение.

Я устроился удобнее, отключив посторонние сигналы. Голем показывал картину: каменные стены подземного города, тусклые кристаллы на сводах, скруллы сновали туда-сюда. Они не подозревали, что перед ними не я, а игрушка — искусственная оболочка. Это было моё преимущество. Но не повод расслабляться.

Меня терзала мысль: а вдруг не сработало? Вдруг жидкость не добила их «хранителя», а наоборот — помогла? Глупо надеяться, что план всегда идеален. Но если ошибка допущена именно здесь, последствия будут… неприятные.

Ко мне подошли трое скруллов. Через голема я чувствовал их приближение: тёмные силуэты, вытянутые головы, искажённые физиономии. Их «голоса» я не слышал — только вибрацию, которую голем переводил в образы.

— Идёшь.

— С нами.

— Глава очнулся. Разговор.

Меня словно толкнули внутрь чужой воли. Слова не были словами, но суть ясна: меня вызывают.

Я прикусил губу. Значит, действительно очнулся. Значит, бутыль не просто приняли, а использовали. И теперь вопрос — он жив благодаря моему зелью… или несмотря на него?

Одно радовало — это всё равно не я сейчас иду по их тоннелям. Это лишь голем. Мой проводник, мой щит, моя ширма. Даже если его раскроют, у меня будет время отреагировать. Но легче от этого не становилось.

Я заставил голема кивнуть и шагнул вслед за ними. Впереди было здание, которое они называли храмом. И именно там меня ждал их воскрешённый лидер.

Голем шагнул в зал, и картинка перед глазами стала чётче. Высокий свод, резные колонны, стены, будто из чёрного обсидиана, и в центре — возвышение. На нём трон.

На троне сидел скрулл. Нет, не совсем скрулл. Он выглядел слишком… похожим на человека. Лицо правильное, лишённое уродливых искажений, кожа гладкая. Только глаза — золотые, переливающиеся, как расплавленный металл. И от него шёл поток силы. Реальной, ощутимой даже сквозь оболочку голема.

Я невольно нахмурился. Сила этого существа уже превосходила мою. И с каждой секундой он становился крепче, оживая, наполняясь. Словно золотая жидкость внутри продолжала работать, отстраивая его заново. Если сравнивать… по мощности он напоминал Старика. Значит, и есть главный.

Глаза на троне уставились прямо на меня.

— Кто ты? Откуда взялся в нашем мире?

Я не стал юлить. Отпираться бессмысленно, да и лишние версии только накрутят подозрений.

— Я не из этого мира, — сказал я голосом голема. — Пришёл сюда по просьбе союзника. Я ищу кристалл, о котором уже упоминал твоим.

Он чуть склонил голову, и мне показалось, что уголки его губ тронула усмешка.

— Я знаю. — Его «голос» не был голосом. Это было давление, прямое внедрение смысла в сознание. — Я знаю о кристалле. Знаю о твоих поисках. И знаю, что вас сюда пришло двое.

Я кивнул.

— Так и есть. Нас двое.

— Твой напарник, — продолжил он, и глаза полыхнули ярче. — Ты называешь его Старшим. Именно он решил подставить тебя. Передал нам не то, что должен был. Повезло, что эта жидкость сработала не так, как он рассчитывал. И я выжил. Но факт остаётся фактом: попытка уничтожить последнюю надежду моей расы зафиксирована.

Я напрягся. Они приняли голема за меня. Значит, Старший для них — реальный, неизвестный союзник. И теперь на него ложится вся вина. Это открывало простор для манёвра.

Оставался только один вопрос: насколько долго я смогу поддерживать эту игру, прежде чем они поймут, что «Игорь» перед ними — лишь оболочка?

Главный скрул выслушал меня и склонил голову чуть вбок. Его золотые глаза горели ровным светом, и от этого становилось неуютно.

— По-хорошему, — сказал он, — следовало бы убить и тебя, и твоего так называемого Старшего. Но есть проблема. Его мы найти не можем. Он появлялся всего несколько раз, и ни один из наших не пережил встречи. Мы даже не знаем, как выглядит его энергетический след. Так что ловить его — всё равно что охотиться на тень.

Он наклонился вперёд.

— Вот моя сделка. Ты помогаешь нам поймать Старшего. А мы позволяем тебе уйти. Более того, оставим тебе кристалл и ядра, уже уплаченные ранее.

Я помолчал, словно обдумывая, хотя ответ был очевиден.

— Старший намного сильнее меня, — сказал я наконец. — Даже если я захочу, у меня не выйдет его подставить. Найти — тоже. Он сам прячется, и если не захочет показаться, я его не достану.

Скрул усмехнулся без веселья.

— В таком случае, ты для нас бесполезен. Проще избавиться от тебя прямо сейчас.

Я хмыкнул.

— Не стоит спешить. — Я приподнял руку, словно предостерегая. — Я предполагал, что меня могут подставить. Или что даже в случае твоего освобождения, если Старший принесёт всё как положено, итог окажется… неожиданным. Поэтому я подготовился. Если вы сейчас меня убьёте — весь ваш город превратится в руины.

В зале повисла тишина.

— Да, — продолжил я ровным голосом. — Глубоко под землёй. Купол, стены, своды. Всё рухнет. Никто не выберется. Вся твоя раса сдохнет здесь, даже не попытавшись возродиться.

Главный скрул долго смотрел на меня. Я чувствовал, как он проверяет мои слова — щупает, пытается уловить фальшь, нащупать брешь. Но её не было.

— Я не замечаю лжи, — произнёс он наконец. — Значит, мы упустили твою подготовку.

В его голосе не было страха. Лишь признание факта — и что-то похожее на интерес.

— На данный момент, — сказал я, — заминировано несколько основных несущих мест вашего города. В качестве взрывчатки там стоят ядра пятой ступени. Те самые, что вы сами мне передали.

Я сделал паузу и добавил:

— Если вдруг решите обезвредить — даже случайное прикосновение приведёт к срабатыванию механизма. Не советую проверять.

Главный скрул нахмурился. Его глаза полыхнули сильнее.

— Я не понимаю, в чём твоя выгода, человек. В случае взрыва ты погибнешь вместе с нами.

Я усмехнулся.

— А ты думаешь, у меня много вариантов? Вероятность, что я выйду отсюда живым, мизерная. Но если уж погибать, то пусть не я один.

Скрул медленно склонил голову набок.

— Просто так отпустить тебя мы не можем. Ты выйдешь, а потом активируешь свои заряды. Город всё равно погибнет.

— Логично, — согласился я. — Но и убить меня не выйдет, сами понимаете.

Скрул задумался, потом произнёс:

— Можно вывести всё население вместе с тобой. Эвакуировать. Тогда мы будем свободны в действиях.

Я качнул головой.

— Не пойдёт. Стоит мне почувствовать, что началась эвакуация — и заряды сработают.

Он снова замолчал. Секунды тянулись, как часы. Наконец он произнёс:

— Тогда мы в тупике.

Я усмехнулся.

— Тупиков не бывает. Решение есть всегда. Вопрос только — какое и для кого.

— Есть вариант, — сказал я. — Мирное соглашение. Пакт о ненападении.

Я выдержал паузу и добавил:

— Системная клятва. Ты, от лица всех скруллов, клянёшься, что вы никогда не нападёте на человеческие города и не будете пытаться истребить людей. Взамен я обезвреживаю заряды и ухожу.

Главный скрулл замер, а затем медленно прищурился.

— Ты предлагаешь мне поклясться за всю расу? Это слишком сложное условие. Даже если я соглашусь, где гарантия, что люди не начнут истреблять нас?

— Если бы хотели, уже давно бы продолжили, — ответил я. — Но вместо этого возвели стену. Отгородились.

Он качнул головой.

— Это не аргумент. Сегодня так, завтра иначе. Кроме того, отвечать за каждого, даже за неразумного скрулла, — опрометчиво.

Я усмехнулся.

— Значит, ты не можешь отвечать за расу? Тогда, может, стоит передать полномочия кому-то другому. А самому лишить себя жизни и завершить проблемы скруллов раз и навсегда.

Скрулл расхохотался. Смех был грубый, но не без оттенка горечи.

— Интересное предложение. Но, знаешь, я всё же хочу ещё пожить.

— Тогда остаётся договор, — спокойно ответил я.

Главный скрулл тяжело поднялся со своего места, развернулся к остальным и сказал:

— А ведь сейчас мы в патовой ситуации.

Он сделал шаг ближе к голему и уже мне, прямо в глаза, продолжил:

— Две наши орды окружили два последних города людей на этой стороне. И если мы не договоримся… или если твои заряды всё же сработают и похоронят нас в этом подземелье, — тогда мы атакуем. И от вашей расы не останется ничего.

Я молчал, давая ему договорить.

— А твой старший спокойно уйдёт в свой мир, — продолжил он. — Да, он не выполнит просьбу союзников, но и не погибнет впустую. Кристаллов в этой части мира больше нет. Было два — оба здесь, в нашем городе. Так что решать тебе, человек.

Я улыбнулся краем губ.

— Выходит, мы оба держим друг друга за горло. Красиво вышло.

— Даже если вы уничтожите всех людей с этой стороны стены, — сказал я спокойно, — за той стороной они всё равно останутся.

Главный Скрулл расхохотался, глухо, словно через каменные плиты:

— А откуда у тебя гарантия, что за стеной действительно люди? Может, их давно уже нет. Может, их подчистила какая-нибудь иная раса и теперь просто носит их шкуру, готовясь к следующей войне.

Я чуть усмехнулся.

— Гарантий нет. Но и у тебя доказательств обратного нет. Мы оба оперируем догадками. К тому же… это не мой мир. Мне, если честно, плевать, что здесь с вами станет через сотню лет.

— Тогда я вообще не понимаю, зачем спорим, — Скрулл склонил голову набок, в глазах мелькнула насмешка. — Если тебе плевать на этих людей, давай решим мирно. Твой старший остаётся, мы живём, развиваемся. Ты уходишь. Всё.

— Всё? — я прищурился. — Вот только если вы закрепитесь, то завтра вам станет мало этого куска суши. Потом всего мира. А потом вы полезете в другие. И рано или поздно дойдёте до моего. А мне совсем не улыбается наживать новые проблемы. У каждого мира их и так хватает.

Скрулл помолчал, поигрывая когтями по каменному полу.

— Логично. Но ведь в нашем первом разговоре о свободном уходе речи не шло. Я хотел отомстить за вашу попытку подставить нас.

— Было, — согласился я. — Но обстоятельства изменились. И, похоже, даже тебе уже не так просто стоять на своём.

Скрулл расхохотался снова, только теперь смех был не насмешливым, а каким-то глухим, упрямым:

— Ты хитрый. Хитрый и упрямый. Но я ещё не решил, выгодно ли мне соглашение.

Главный Скрулл прищурился.

— Заряды… это всё, что ты приготовил как страховку?

Я усмехнулся.

— Ты меня недооцениваешь. Если бы всё ограничивалось взрывчаткой, я бы не стал тратить время на такие разговоры. Тебе разве не рассказывали твои ближайшие помощники, что случилось с первым вашим старшим, одним из девяти, который пытался диктовать мне условия?

Скрулл моргнул, но уголок губ дрогнул в хищной улыбке.

— Слышал. Ты якобы разорвал его магией на куски, не прилагая особых усилий. Но в это трудно поверить.

— Трудно поверить? — я чуть склонил голову. — А зря.

— Я не вижу ничего, — упрямо повторил он, с каким-то странным нажимом.

— Конечно не видишь, — согласился я. — Одна из ваших главных ошибок была в том, что вы позволили мне свободно бродить по всей территории. Пока вы думали, что я просто осматриваюсь, я постепенно размещал ядра — от первой до четвёртой ступени — в нужных местах. Рисунок складывался медленно, но верно.

Я сделал паузу и позволил ему переварить сказанное.

— А последние десять ядер пятой ступени… — я ткнул пальцем в пол, — те самые, что вы же сами мне и отдали, завершили картину. Теперь здесь не просто мины. Здесь печать. Огромная, прожорливая печать, которой достаточно одного импульса.

Скрулл нахмурился, и впервые в его глазах мелькнуло что-то вроде беспокойства.

— Взрыв — не самая большая проблема, — продолжил я, не давая ему опомниться. — Энергия взрыва лишь станет спусковым крючком. После него печать оживёт. И она высушит всё живое, что останется шевелиться в этих стенах. Никакая плоть не выдержит.

В помещении повисла тишина, тяжёлая, давящая. Даже охранники Скрулла чуть шевельнулись, хотя пытались держать видимость невозмутимости.

Главный Скрулл шумно выдохнул, словно сбрасывая лишнюю браваду. Его взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным.

— Допустим, ты говоришь правду. Допустим, эта печать действительно существует. Тогда я предлагаю сделку. Ты разрядишь её, уберёшь взрывчатку. Взамен я поклянусь за весь наш народ: мы не будем препятствовать твоему уходу. Ни из города, ни из этого мира.

Я чуть прищурился, разглядывая его.

— Слишком красиво звучит. А что будет с моим старшим?

На мгновение на лице Скрулла мелькнуло раздражение, но он тут же спрятал его под маской равнодушия.

— Если ты так беспокоишься о том, кто тебя подставил, — холодно ответил он, — я готов пойти дальше. В обмен на обезвреживание ловушки клянусь, что и его мы выпустим. Пусть уходит.

Я усмехнулся.

— Великодушие от тех, кто обычно предпочитает рвать жертв на куски. Интересно…

— Не путай великодушие с холодным расчётом, — сухо бросил Скрулл. — Нам нужен выход из этой ситуации. Две орды уже стоят у стен последних человеческих городов. Если мы сейчас начнём резню здесь, конец придёт всем.

Он замолчал и уставился на меня, давая понять, что его предложение — последнее.

— Только что я говорил с твоим старшим, — сказал я ровно. — И знаешь что? Его твои условия не заинтересовали. Да, мы все хотим выйти отсюда живыми. Но что дальше? Просто уйти с пустыми руками? Нет. Мы не солдаты, которых гонят на убой. Мы торговцы. Мы те, кто ищет выгоду. Мы хотим уйти не просто живыми, а живыми и сильнее, чем были до этого.

Скрулл скривился, обнажив клыки.

— Чего ещё вы хотите?

— Всё того же, — пожал я плечами. — Ядра. Фолианты. Знания.

— Ты требуешь слишком многого, — прорычал он.

— Тогда у нас нет соглашения, — холодно ответил я. — И всё закончится уничтожением.

Я увидел, как его плечи вдруг расслабились, а взгляд стал спокойнее, почти насмешливым.

— Вот как, — протянул он. — Ну что ж… Теперь можешь пытаться уничтожить всё, что угодно.

Я напрягся, открыл энергетическое зрение — и понял. Снаружи всё исчезло. Стены, улицы, даже мои собственные метки — пустота. Взгляд бился о невидимую границу.

Купол.

Главный Скрулл склонил голову, наблюдая за моей реакцией.

— Пока мы здесь с тобой болтали, — сказал он с удовлетворением, — мои подчинённые возвели антимагический купол. За его пределы не выходит ни один сигнал. Ни твои заклинания, ни твои игрушки. Твоя ловушка — бесполезна. Мы убьём тебя здесь. Подождём, пока печать сама развалится без подпитки. Эвакуируем своих. А в это время орды сожрут оставшихся людей.

Он чуть наклонился ко мне ближе.

— И твой блеф превратится в твою могилу.

Связь с Големом начала рваться, словно кто-то вставил клин в канал. Я чувствовал, как купол давит, обрубая нити. Но мне и не нужно было прорываться. Я лишь дал последний приказ.

— Скажи им пару слов, — мысленно бросил я Голему.

В ответ в груди прозвенел тихий отклик согласия. Я включил функцию активации.

Голем поднял голову, встретил взгляд главного Скрулла и вдруг улыбнулся — не своей, а моей усмешкой.

— Пора прощаться.

Пол ушёл из-под ног. Точнее, это он пошёл ходуном. Внизу что-то задвигалось, словно гигант, спавший века, ворочался в постели. Стены завибрировали, в воздухе пронёсся низкий гул, от которого закладывало уши.

Скруллы вскочили, зашипели, их мысли в панике ударили по залу, будто рой мошкары. Я видел их реакцию даже без слов: страх, недоумение, ярость.

— Как… это возможно?! — мысленно пронеслось от одного к другому.

Главный Скрулл шагнул вперёд, но уже поздно. Под Големом камень треснул, и оттуда рвануло что-то древнее, тяжёлое, неведомое. Энергия перекосила пространство, словно весь город оказался на краю пропасти.

А сам Голем — просто растворился. Ни вспышки, ни взрыва. Словно его и не было никогда. Осталась лишь тень улыбки, что врезалась в память Скруллов хуже любого удара.

Я торопился к условленной точке. Связь с Големом уже оборвалась, я ещё чувствовал как город за моей спиной дрожал, словно сам воздух там горел. На последних пристанищах людей скруллы вот-вот сомкнут кольцо, и каждая секунда могла стать последней.

И вдруг — свет факелов. Передо мной старик. Спокойный, с той же неизменной морщинистой ухмылкой, будто всё идёт по плану. Рядом — Пётр, выдохшийся, но живой. А за ними… толпа. Не десятки — сотни людей, собранные из обоих городов. Мужчины, женщины, дети, даже старики с котомками и оружием кто во что горазд.

Я замер.

— Это… все?

Старик кивнул.

— Все, кто был в городах.

Я обернулся, не веря своим глазам. А ведь орды Скруллов уже должны были сомкнуться вокруг стен.

— Как?! — выдохнул я.

— Древние знали, что города рано или поздно будут окружены, — старик говорил ровно, будто всё это уже происходило однажды. — Были ходы. Старые, полузасыпанные. Я помнил лишь часть. Остальное пришлось искать… но время у нас было. Ты отвлёк их. Пока они смотрели туда, мы уводили людей сюда.

Я заметил, что лица людей больше испуганные, чем счастливые. Им всё ещё грозила смерть, но хотя бы не неминуемая.

— А в городах? — спросил я.

Старик усмехнулся.

— В городах остались животные. Чтобы запах был, чтобы разведчики думали — жизнь ещё есть. А на башнях — иллюзии. Манекены, заклинания, кто как смог. Пусть Скруллы тратят силы на пустое.

У меня по спине прошёл холодок. Иллюзия обмана была почти совершенной. Орды ринутся вперёд, города падут… а на деле они возьмут лишь пустые улицы.

— И что дальше? — спросил я.

Старик кивнул в сторону дальнего прохода, уходящего вниз, в тень.

— Дальше будет самое трудное.

Я обернулся к старику:

— Выводи людей. Веди их к столице. Там им будет безопаснее, чем в окружённых городах. Пусть начинают обживаться там.

Он кивнул, и по лицу скользнула тень усталости.

— А ты?

— А я останусь, — ответил я. — Разберусь со Скруллами, которые ещё шастают по этим землям. И заодно проверю, насколько безопасно сейчас жить за пределами купола.

Старик нахмурился.

— Ты и так сделал больше, чем кто-либо. Спас несколько тысяч жизней. И снова рискуешь собой.

Я усмехнулся, отмахнувшись.

— Риск уже не тот, что был раньше. Самая тяжёлая часть позади. Ничего страшного со мной не случится.

— Будь осторожен, — старик сказал это без нажима, но взгляд у него был жёсткий, как камень. — Ты слишком много сделал для этого мира, чтобы закончить вот так, по глупости.

Я пожал плечами.

— Если бы я боялся глупостей, давно бы уже не был здесь.

Пётр молча сжал мне руку, и люди начали расходиться, уходя в сторону скрытого прохода.

Я остался.

Я вышел за пределы купола — и сразу почувствовал, как фон изменился. Словно само пространство трещало под давлением чужой силы. Потоки энергии больше не были ровными, они рвались, искажались, будто воздух над пламенем.

Первый город встретил меня картиной хаоса. Скрулы, оставшиеся в живых, разбредались по улицам, выдирая камни из стен, сжигая дома, разрывая на части скотину. Иллюзии и манекены, оставленные стариком, сбили их с толку лишь на время. Теперь же они окончательно убедились, что людей здесь нет — и просто уничтожали всё подряд.

Я не стал ждать. Спустил доспех, выхватил оружие и ударил первым. Несколько часов — и улицы наполнились дымом, пеплом и тишиной. Последний из скрулов рухнул, когда солнце уже клонилось к закату.

Я двинулся дальше.

Второй город встретил меня тишиной, но не пустотой. На главной площади, среди развалин, происходило нечто иное.

Трёхметровый силуэт возвышался над обезумевшими скрулами. Гуманоидное, но искажённое тело — словно демон из древних сказаний. Кожа иссечена, суставы выгнуты под неестественными углами, глаза горят тусклым багровым светом. Его пальцы вытягивались, превращаясь в подобие щупалец, и каждое касание обращало врагов в высушенные оболочки. Скрулы кричали, рвались бежать, но он лишь вытягивал из них жизнь, один за другим.

Я замер, наблюдая. Монстр не нападал на людей — людей тут и не было. Только на скрулов. Он убивал их с жадностью, с какой зверь пожирает стаю мышей.

И вот что кольнуло в голову: это не случайность. Такое существо не могло появиться само. Слишком специфично, слишком целенаправленно.

Я вспомнил взрыв подземного города, печати, вибрации, сдвинутые пласты. Может город скрывал ещё более древнюю печать или тюрьму? Может, именно там держали эту тварь? И теперь, когда я разнёс подземелье, она вышла на свободу.

Я уничтожил одну угрозу.

И, похоже, пробудил другую.

Вопрос только в том — кто страшнее: Скрулы или то, что стоит сейчас передо мной?

Монстр иссушил последнего скрула, которого смог достать, затем замер, будто прислушиваясь к чему-то. Его голова повернулась в мою сторону, ноздри дрогнули.

— Человек, выходи. Я тебя слышу. Я тебя чувствую.

Я сжал зубы. Первым порывом было — уйти. Скрыться, пока это чудище занято остатками своих развлечений. Но здравый смысл подсказал: далеко я не убегу. Слишком он силён, слишком явно ощущает присутствие. Прятаться бессмысленно. Придётся решать вопрос здесь и сейчас — либо разговором, либо боем.

Я снял невидимость и вышел из-за развалин, держа дистанцию — метров пятьдесят, не ближе.

Монстр замер, его глаза сверкнули. На искажённом лице появилась подобие улыбки.

— Мы встретились.

— Первый раз тебя вижу, — ответил я.

— Естественно, — хрипло засмеялся он. — Ты первый раз меня видишь. Мы ведь не встречались… во плоти. Но именно ты и твой напарник стали причиной гибели моего рода. Скрулы мертвы. Может быть, пара десятков затерялась в лесах, но это уже не имеет значения.

Я нахмурился, не понимая.

— Кто ты вообще такой?

Он расправил плечи, словно гордился собой.

— Я был их главным. Их богом. Владыкой Скрулов. Но твой союзник… хитрый ублюдок. Ловушка, которую он оставил, сработала. И у меня не осталось выбора. Я применил древнюю печать, найденную много циклов назад. Только благодаря ей я выжил.

Он поднял руку — багровая энергия пробежала по его телу, как разряды молний.

— И не только печать. Тысячи моих соплеменников… отдали мне жизнь. Не погибшие — нет. Необходимые жертвы. Осознанно или нет — неважно. Их силы перетекли в меня. Я вытянул всё до капли. Я сохранил себя. И, возможно, стал сильнее, чем прежде. Если нет — то стану. Время работает на меня.

Его слова звенели, как удары в глухой колокол. И от каждого звука становилось всё очевиднее: передо мной не просто монстр. Передо мной — существо, бывший бог Скрулов.

Монстр поднял голову, втянул воздух, будто наслаждаясь. Его грудь ходила ходуном, кожа трещала от переливавшейся под ней силы.

— Теперь у меня нет выбора, человек. Мне остаётся лишь завершить печать и призвать сюда союзников.

— Союзников? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Кто они такие?

Глаза чудовища блеснули, в них мелькнуло торжество.

— Они — те, кто уничтожат людей окончательно. Начнут с этого мира… а потом доберутся до всех, что сумеют достичь. Человечество исчезнет. Как болезнь. Как гниль. Как опухоль, от которой пора избавиться.

Я сжал кулаки.

— И где же твоя печать? Кого ты хочешь призвать?

Скрулл расхохотался — тяжёлый, утробный смех прокатился по развалинам.

— Ты думаешь, что это важно? Названия, слова, определения? Как их зовут — не имеет значения. Твои уши всё равно не воспримут их истинное имя. Главное — людям осталось совсем немного.

Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами дрогнула.

— И ты, человек… и выжившие твои сородичи станете основой. Камнем и кровью для моей печати. Вы — материал. Я — проводник.

Я молчал, чувствуя, как внутри зарождается знакомое ощущение. Нет, не страх. Это было то самое холодное спокойствие, которое всегда приходило перед боем.

Я замолчал, прикидывая.

В том подземелье он был целым — исцелённым, восстановленным. Даже так я бы не смог его одолеть воткрытую. Только ловушка спасла. Я видел, как вспышка смела всё, как их род погиб до последнего. Я был уверен, что покончил с ними.

Но вот он стоит. Живой. И силы его никуда не делись.

Он воспринял моё молчание по-своему.

— Каяться поздно, человек. Переживать не стоит. Ты не мог предугадать такого исхода. Хитрости твои — больше не помогут.

Он развёл руками, словно показывая весь город вокруг.

— Я уже доказал, что ловушки против меня — ничто. А потому теперь мне здесь нечего бояться.

Он сделал шаг вперёд, плиты под его ногами треснули.

— Ты слабее меня. Всегда был и остаёшься. У тебя нет ни малейшего шанса.

Я молчал. Он считал, что ловушки закончились. Что хитрость не сработает второй раз. Может быть, так и есть.

И я слишком хорошо знал: в лобовую здесь действительно не выстоять.

Я атаковал, стараясь не дать ему опомниться после первых обменов ударами. Но вскоре стало ясно — всё бесполезно. Его тело гнулось, как будто было сделано не из плоти, а из вязкой тьмы. Каждое моё попадание лишь оставляло кратковременные следы, которые тут же затягивались.

Прошло несколько минут — и я уже задыхался, чувствуя, как силы тают. А он будто только разогревался.

Я попробовал отступить. Один раз. Второй. Снова.

Каждая попытка заканчивалась одинаково: он перекрывал путь, гнал меня всё дальше от столицы, будто нарочно отрезая возможность позвать Старика.

Сражение тянулось, время теряло смысл. Я не понимал, сколько уже прошло — час или десять минут. Только знал: чем дальше, тем меньше у меня шансов.

Наконец мы оказались у стены, разделяющей континент. Гигантский вал, построенный древними.

Я едва успел уйти от его удара — и раздался звонкий треск. Тёмная энергия врезалась в камень, оставив сеть трещин.

Я скосил взгляд. Если так будет продолжаться, он сам разрушит этот барьер.

Ещё несколько обменов ударами. В один момент он рванул в рукопашную, пытаясь размазать меня по земле. Я нырнул в сторону, и его тело со всего размаху влетело в стену. Грохот, будто рухнула половина города. Каменные блоки посыпались, накрыв его с головой.

Я стоял, хватая ртом воздух, не веря в то, что только что произошло.

Но испытывать судьбу не хотелось. Он уже доказал, что переживает и худшее. Наверняка выберется.

Я развернулся и ушёл прочь, стараясь держать темп, пока не отвалятся ноги. Может, Старик подскажет, как прикончить эту тварь окончательно.

Сейчас же — даже многотонные завалы вряд ли сделают то, что не смогли мои удары.

Я ворвался в столицу запыхавшийся, едва держась на ногах. К счастью, Старик был там же, вместе с остальными переселенцами. Я быстро нашёл его и пересказал всё: встречу, бой, завалы стены.

Он слушал молча, но чем дальше я говорил, тем мрачнее становилось его лицо.

— Всё очень плохо, — наконец произнёс он. — Ты хоть и замедлил его, но не остановил. И если ему удалось частично разрушить стену... значит, он сможет пройти на ту сторону.

— К чему это приведёт? — спросил я, хотя уже подозревал ответ.

— Там тоже живут разумные. Люди или нет — неважно. Он принесёт их в жертву, проведёт ритуал. И тогда миру придёт конец.

Я сжал кулаки.

— В открытом бою с ним невозможно ничего сделать. Даже видеть его толком тяжело.

— Это понятно, — Старик слегка кивнул. — Но не всё решает грубая сила. Нужно искать варианты.

Я замолчал, размышляя. И вдруг вспомнил — кристалл под столицей. Огромный, пульсирующий, с той энергией, которой хватило бы, чтобы разметать всё на куски.

— Мы могли бы использовать его, — сказал я. — Но я не понимаю, как его передвинуть.

Старик усмехнулся безрадостно.

— Иногда нужно думать не о том, как поднять гору, а как уговорить её сойти с места. Попробуй.

Эта мысль была странной... и одновременно слишком очевидной. Я спустился в подземелье, к кристаллу. Его чёрно-золотые грани мерцали мягким светом.

Я положил ладонь на поверхность и сосредоточился. Сначала — тишина. Потом показалось, что что-то отозвалось. Я мысленно начал объяснять — показывать образы: монстра, его силу, разрушение стены, угрозу миру. Просил о помощи.

Мгновение — и мне показалось, что кристалл слушает. Понимает. А затем — соглашается.

Вспышка. Волна жара и холода одновременно. Кристалл дрогнул и... потёк. Он словно растворился и перелился на мою броню. Передняя часть доспеха покрылась тонким слоем чёрно-золотого кристаллического покрытия, словно новый панцирь, дышащий силой.

Я поднял руку и увидел, как кристаллические линии медленно ползут по металлу, закрепляясь, словно всегда должны были быть здесь.

Я чувствовал — теперь у меня появился шанс.

Мы стояли на площади, где ещё недавно кипела работа. Люди из двух освобождённых городов пытались хоть как-то отстроить жилище, вычистить пространство, собрать уцелевшие камни. Всё вокруг напоминало кладбище: вместо земли под ногами — спрессованные за тысячелетия кости, остатки великой бойни. Столица так и осталась могилой, просто слегка прикрытой тонким слоем свежих построек.

— Я пойду с тобой, — упрямо сказал Старик. Голос его звучал глухо, без всякой торжественности. За тысячелетия на лавочке он так и не превратился ни в мудреца, ни в пророка — лишь в человека, который видел слишком многое.

— Нет, — отрезал я. — Не стоит. Кто-то должен остаться здесь. Ты знаешь больше, чем любого из них, — я кивнул на переселенцев, которые пытались ставить первые стены. — Если я не вернусь, ты должен сохранить этих людей. Дать им шанс.

Он хмыкнул, оглядывая толпу.

— Шанс? Здесь? На костях? Это даже не город. Это могила, и ты это знаешь.

— Тем более, — я сжал кулак. — Ты должен остаться. Если мы оба попадём в ловушку — конец всем.

— По-твоему, один ты справишься? — в его голосе не было пафоса, только усталость.

Я посмотрел на руку, покрытую чёрно-золотыми кристаллами. Внутри глухо отозвалась сила.

— Я не знаю. Но я хотя бы попробую.

Он замолчал, ссутулившись, как всегда. Потом тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Делай, как хочешь. Ты всё равно не послушаешь. Но знай: если вернёшься — я скажу тебе всё, что думаю. И тогда тебе точно будет хуже, чем от этого чудовища.

Я усмехнулся и развернулся в сторону пролома в стене. Там, за границей города-кладбища, уже ждал мой путь.

Я добрался до пролома быстрее, чем ожидал, хотя путь всё равно занял слишком много времени. Стена теперь выглядела иначе — часть её обрушилась, и пролом стал сквозным. За ним открывался вид на ещё одно кладбище, куда страшнее прежнего.

Я остановился. Передо мной лежали тела. Сотни, может, тысячи. Но главное — это были люди. Солдаты, вооружённые по всем правилам, с изодранными знаменами, уже начинающими впитываться в землю.

Я сжал зубы. Значит, там, за стеной, действительно есть люди. Живые. И если этот монстр добрался до них…

Я шагнул вперёд, скользя взглядом по мёртвым. Никакой пощады. Вырванные сердца, распоротые животы, пустые глаза. Работа скрула.

Мысль врезалась в голову ледяным клином: я не знаю, сколько времени уходит на его ритуал. Сколько нужно жертв. Десять? Сотня? Тысячи? Он говорил — сила, отданная добровольно или вырванная. Для него нет разницы.

А сколько уже было убито, пока я тащился сюда? Сколько он успел забрать?

Я ускорил шаг, почти бегом проскальзывая мимо тел, стараясь не задерживать взгляд. От каждого мертвеца тянуло холодом, будто само пространство знало, что эти жизни были сорваны неестественным способом.

Спешить. Успеть. Пока он не довёл начатое до конца.

Я шагнул в пролом и сразу ощутил перемену. Воздух был другим — тяжелее, будто густой от запаха крови и гари. Солнце пробивалось сквозь серые облака, высвечивая целые полосы земли, усеянной телами. Там недавно кипела битва, но следы были слишком свежи, слишком кровавы, чтобы считать это далёким прошлым.

Я двинулся вперёд. Сначала осторожно, потом быстрее, пока трупы не начали сливаться в единый сплошной ковер. На каждом шаге чувствовалось, что он всё ближе. Я не видел Скрулла, но ощущение его присутствия не покидало — будто он впитался в саму землю, в воздух, в каждую каплю крови.

Кое-где среди мёртвых попадались уцелевшие: раненые солдаты, те, кто ещё дышал. Они стонали, тянули руки, но взгляд у них уже был пустой. Я не задерживался. Знал: помочь им не смогу. А если задержусь — дам монстру ещё один шанс закончить начатое.

Сквозь разрывы в облаках на горизонте виднелось пламя. Там, дальше, должен быть город. Его крыши торчали из-за холмов, будто зубы, ещё целые, но уже обугленные на концах.

— Опоздал… — выдохнул я, чувствуя, как холод сжимает позвоночник.

Но отступать не собирался. Даже если город уже пал, ещё оставались живые. И если ритуал начат — его нужно сорвать, пока не поздно.

Я крепче сжал рукоять клинка.

Впереди ждала охота.

Я добрался до города и остановился, осматривая руины. Стены обрушены, башни — пустые остовы, от домов остались лишь исковерканные каркасы. Камень местами почернел, будто город пытались испепелить.

Трупов оказалось мало. И почти все — в доспехах. Солдаты. Они держали оборону до конца, чтобы остальные успели уйти. Один лежал прямо у разбитых ворот, крепко сжимая меч, словно и после смерти не хотел его выпускать. Я наклонился, поправил оружие на груди павшего.

— Отвоевали своим время… спасибо, — тихо сказал я.

Мой собственный меч отозвался привычным весом за спиной. Я теперь чаще держался за его рукоять — в ближнем бою он куда надёжнее, чем копьё.

Я прошёл по центральной улице, внимательно всматриваясь в тени. Но Скрулла нигде не было. Ни намёка на жертвенный круг, ни символов, ни следов ритуала. Пусто.

Я выдохнул, чувствуя, как внутри что-то сжалось и тут же отпустило. Время ещё есть. Он где-то рядом, готовит почву, но не начал главное.

Я сжал рукоять меча и двинулся дальше, вглубь города. Нужно найти его до того, как он снова превратит улицы в кладбище.

Я шёл по разрушенному городу, пока не заметил. Камни под ногами будто запомнили чьи-то шаги — слишком тяжёлые для обычного человека. В воздухе витало искажение, словно сама ткань пространства дрожала от чужой силы. Я прикрыл глаза, всмотрелся в энергетический след. Тонкие нити тянулись наружу, за стены города, дальше, к равнине.

— Значит, пошёл за ними… — пробормотал я.

Я двинулся по следу, и вскоре лес расступился. Передо мной открылась огромная поляна, залитая серым светом облачного неба. В центре, на выступе из камня, стоял Скрул. Его фигура казалась ещё выше, чем прежде, чёрный силуэт с распластанными руками, словно он ждал поклонения.

И оно было.

Вокруг него, на коленях, склонив головы, стояли тысячи людей. Старики, женщины, мужчины, дети — все. Они замерли, будто лишённые воли. Лишь тяжёлое дыхание и редкие всхлипы нарушали тишину.

Голос Скрула раскатывался над поляной, словно удар колокола:

— Ваши жертвы не будут напрасны! Сегодня вы станете чистыми. Эта вселенная погрязла во тьме, её душа гниёт, и только через очищение она обретёт новое дыхание! Ваши жизни станут топливом для великого перерождения!

Толпа не двигалась. Но я видел, как от них начали тянуться тонкие нити энергии — струи света и тьмы, уходящие к фигуре Скрула. Он собирал их души, высасывал самую основу.

Я сжал рукоять меча.

— Ну уж нет, — сказал я и шагнул вперёд. — Хватит спектакля.

Голос мой прорезал тишину, и тысячи голов одновременно дрогнули, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить. Скрул медленно обернулся.

— Смотрю, ты живучий, — крикнул я. — Но, может, сделаешь всем одолжение и сдохнешь сам? Чтобы не марать артефактное оружие об такую падаль.

Его глаза сверкнули яростью, и потоки энергии пошатнулись.

— Ты мог уйти, смертный, — произнёс он. — Уйти и прожить ещё несколько дней. Но ты сам выбрал смерть.

— Да ладно, — я ухмыльнулся. — Пропустить такое представление? Да и кто-то же должен обучить манерам полуразумного монстра. А то неудобно будет выпускать тебя в общество в таком виде.

Я видел, как его лицо исказилось. Он мог простить дерзость, но не насмешку. Слова попали точно в цель.

— Ты умрёшь! — взревел он и взмахнул рукой.

Заклинание — сгусток тьмы и огня — сорвалось в мою сторону. Я увернулся, потом ещё раз, и ещё. Земля вздымалась от ударов. Скрул ярился всё сильнее, раз за разом обрушивая на меня чёрные молнии и пылающие копья.

Я скользил между ними, но он, наконец, собрал силу и ударил всерьёз. Я не успел отскочить.

Вспышка — и удар в грудь. Но боли не было. Заклинание отлетело, отброшенное кристаллическим покрытием доспеха, и с рёвом врезалось обратно в Скрула.

Тот завопил, пошатнулся, рухнул на одно колено. Его аура рассыпалась, а нити энергии от людей оборвались.

Я почувствовал, как кристаллическая субстанция в доспехе оживает, перетекает к мечу. Лезвие окутала мерцающая смесь золота и тьмы, словно клинок стал частью чего-то большего.

— Подсказка принята, — тихо сказал я.

Я активировал смещение. Пространство дрогнуло, и в следующее мгновение я оказался прямо перед Скрулом. Меч пронзил его грудь.

Он попытался сопротивляться, но клинок сам тянул его силу. Плоть скукоживалась, чернела, покрывалась трещинами. Ещё миг — и передо мной осталась лишь высохшая оболочка. Она рассыпалась прахом, унесённым ветром.

Я вытащил меч, стряхнул невидимую пыль и оглядел поляну.

Люди всё ещё стояли на коленях, но заклятье больше не держало их. Медленно они начали поднимать головы.

— Всё, цирк окончен, — сказал я. — Вставайте.

Я уже собирался перевести дух, когда воздух дрогнул. Давление нарастало, словно сама земля затаила дыхание. Я ощутил — сила сгущается вокруг. Тяжёлая, чужая, но упорядоченная, как сталь в строю.

Через несколько секунд лес раздвинулся, и из него вышел отряд. Они двигались синхронно, слаженно, и каждый из них источал мощь, не намного уступавшую убитому мной скрулу. Я понял сразу: это не рядовые стражи, а элита.

Внутри боролись два чувства. Первое — горькое: значит, зря рвал жилы, пока настоящая помощь шла спокойно по дороге? Люди могли бы выжить и без меня, а я выложился почти до дна. Второе — тревожное: слишком уж сильные пришли, и если они решат, что виноват я, то выкрутиться будет сложно.

В этот момент клинок в моей руке начал стремительно нагреваться. Секунду спустя металл вспыхнул и исчез, оставив на коже татуировку — сердце, пронзённое клинком. Почти сразу доспех растворился, превратившись в тонкий символ на груди — узор, который едва тлел тёплым светом. Я машинально коснулся груди и ладони — пусто, но ощущение силы осталось, словно артефакты теперь стали частью меня.

Отряд подошёл ближе. Жители, прятавшиеся за моей спиной, оживились и начали показывать на меня, переговариваясь с командирами. Их пальцы дрожали, но в голосах слышалось не благодарное «он нас спас», а облегчённое «разбирайтесь с ним сами».

Командир вышел вперёд. Его взгляд прожигал, даже несмотря на забрало.

— Взять его, — холодно приказал он.

Я едва не усмехнулся. Ну вот, значит, всё-таки второй вариант.

Железные шаги сомкнулись вокруг меня. Кольцо воинов двигалось без суеты, спокойно, но так, что сразу становилось ясно — вцепятся мёртвой хваткой, если дёрнусь.

Я поднял ладони, показывая, что не собираюсь сопротивляться.

— В честь чего такой тёплый приём? — спросил я с тенью сарказма. — Я ведь только что спас этих людей.

Командир шагнул ближе. Голос его прозвучал глухо, как удар молота:

— От кого спас? Здесь нет никого, кроме горожан и… чужака.

Я хотел ответить, но заметил, как жители, ещё недавно жавшиеся ко мне спиной, теперь с готовностью кивали и указывали в мою сторону. Словно всё зло этого места свалилось только на меня.

— Нам сообщили о проломе в стене, — продолжил командир. — И от пролома до этого места прошёл лишь один посторонний.

Сопротивляться было глупо. Я видел — каждый из них держался так, будто может одним движением раздавить меня, как жука.

Они шагнули ближе. Сначала сняли с меня пространственные кольца — аккуратно, методично, даже не заглянув внутрь. Будто знали, что лишние вещи найдут при обыске позже. Затем на запястьях защёлкнулись массивные браслеты с вырезанными в металле рунами.

Я ощутил, как они сработали — привычный ток силы внутри слегка приглушился, словно кто-то убавил звук до едва слышного. Следом на шею лёг ошейник, холодный и неприятный. Его руны вспыхнули, и волна глушащей магии прошла по телу.

Я сделал вид, что ощущаю полный блок, слегка пошатнулся, даже выдохнул с усилием. Но внутри спокойно отметил: действует не так, как должно. Часть силы всё ещё циркулировала, медленнее и тяжелее, но доступ к ней оставался. Значит, эти игрушки для меня лишь ограничители, а не замки.

Конечно, эту радостную мысль я оставил при себе. Никто вокруг знать об этом не должен.

— Веди, — коротко бросил командир.

И отряд потянул меня в сторону города. Люди расступались, глядя настороженно и… облегчённо. Будто они действительно ждали, что «виновного» уведут.

В голове крутилась одна мысль: теперь на меня можно повесить всех убитых скрулом.

Мы прибыли в уцелевшее здание — бывший дом наместника, судя по архитектуре. Стены были треснуты, окна выбиты, но внутри уже успели навести порядок.

Меня усадили за длинный стол. Передо мной — командир отряда, мужчина с выправкой и холодным взглядом. За спиной у него — двое вооружённых, готовых в любую секунду вонзить копья мне в бок.

— Ты понимаешь, что натворил? — голос сухой, без лишних эмоций.

— Если вы про разрушения… — я прищурился. — Это не я.

— Не ты? — командир наклонился вперёд. — Люди видели, как в городе появился чужак. Видели, как он прошёл сквозь стены. А потом — гибель тысяч.

Я вдохнул через нос и сжал зубы. Вот оно. Никто не видел самого скрула. Никто не слышал его шёпота в голове. Никто не заметил, что именно он прорвал оборону и уничтожил гарнизон. Для них всё просто: есть один чужак — и он же виновный.

— Это был не человек, — тихо сказал я. — Существо. Сущность.

Командир нахмурился.

— Удобно. Монстр, которого никто не видел, и который, конечно же, исчез, как только ты пришёл.

— Я его убил, — отрезал я. — Но от него не осталось тела.

— Как удобно, — в голосе прозвучала явная насмешка. — Ты убил того, кого никто не видел. И теперь мы должны поверить тебе на слово?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Если бы это сделал я, от города не осталось бы даже руин.

Мы молча смотрели друг на друга. В его взгляде читалась уверенность: он уже вынес приговор. Для него всё очевидно, и мои слова ничего не значат.

— Ты ответишь, — наконец произнёс он, — за смерть тысяч.

И я понял: доказательств у меня нет. Ни праха врага, ни следов боя, только собственные слова. Всё, что у меня есть, — это вера в то, что правда хоть когда-то выйдет наружу.

Командир шумно выдохнул, словно стряхивая с себя раздражение.

— Я не имею права решать твою судьбу, — сказал он наконец. — И, если честно, не собираюсь. Слишком велика цена вопроса. Ты обвиняешься в гибели тысяч. Такую вину может рассмотреть только один человек.

Он сделал паузу и чуть подался вперёд:

— Император.

Внутри всё сжалось. Столица. Значит, меня поведут туда — как пленника, как обвиняемого.

— Мы доставим тебя в столицу, — продолжил он, и в голосе не было ни жалости, ни злобы. — Там будет вынесен справедливый приговор.

Я усмехнулся, хотя внутри было не до смеха.

— Справедливый? — повторил я. — Интересно, что в ваших краях называют справедливостью. Сжечь на костре? Повесить? Или просто вспороть брюхо для острастки?

Он не дрогнул.

— Справедливость у нас одна. Император решит, кто ты. Герой, убийца или… кто-то иной.

Я опустил глаза. Люди вокруг напряжённо держали копья. Они действительно верили, что я виновен. И в то же время… я чувствовал от них силу. Не простые солдаты. Каждый из этого отряда был опасен. Даже если бы я попробовал вырваться сейчас — вряд ли получилось бы.

Клинок и доспех снова лежали на теле татуировками — немым напоминанием, что в любой момент я могу призвать их. Но стоит ли? Побег означал бы признание вины. Побег — это кровь. А я уже видел её слишком много.

Я поднял взгляд и кивнул.

— Хорошо. В столицу, так в столицу.

Внутри же холодной волной прошла мысль: если уж мне придётся встретиться с этим Императором, я хотя бы посмотрю ему в глаза.

Меня не повели пешком. Слишком много любопытных глаз собралось у ворот, когда заговорили, что убийца тысяч будет доставлен в столицу. Для показательной процессии нужна была клетка. Железная, с толстыми прутьями, без намёка на удобство. Меня загнали внутрь, заперли тяжёлым замком и погрузили на телегу.

Колёса заскрипели, и процессия двинулась по центральной улице.

Я видел лица. Одни — искажённые ненавистью, другие — полные боли, кто-то плакал, кто-то ругался. Камни били по прутьям, глухо звенели и отскакивали. Один из булыжников едва не попал в висок, но застрял в решётке.

— Чудовище! — выкрикнула женщина, указывая на меня дрожащей рукой. — Из-за тебя мой сын не вернулся!

— На костёр его! — подхватил кто-то из толпы.

Я сжал зубы. Не было смысла оправдываться. Никто здесь не хотел слушать. Для них я — образ врага, виновный во всём, что случилось.

И где-то глубоко внутри кольнула мысль: а стоило ли тогда вообще лезть за ту стену? Если бы остался в стороне, то, возможно, и города не было бы уже… но и меня не объявили бы врагом.

Колёса телеги подпрыгнули на булыжнике, клетку тряхнуло. Толпа шумела всё громче, словно каждый плевок и каждый камень становились их личной местью.

Я прикрыл глаза и выдохнул.

Ну что ж. Теперь познакомлюсь с вашим Императором. А там — посмотрим. Из любой клетки есть выход. Главное — найти его вовремя.

Отряд держался собранно. Командир ехал рядом с телегой, взгляд у него был жёсткий, но без злобы. Он уже видел толпы, и умел отличать их настроение от настоящей опасности.

— Держать строй! — бросил он своим.

Несколько воинов выстроились полукругом, заслоняя клетку от особо ретивых, кто пытался пробраться ближе. Щиты поднимались, принимая на себя камни. Один мальчишка попытался ткнуть прутья палкой — получил удар по руке плоской стороной клинка и с визгом отскочил назад.

— Мы везём его к Императору, — громко произнёс командир, не столько для меня, сколько для толпы. — Не вам судить. Справедливость будет там.

Шум на мгновение стих, но ненадолго. Люди продолжали плевать, кто-то проклинал меня, кто-то просто смотрел с молчаливой ненавистью.

Я сидел, сжав зубы, и молчал. Любое слово только разожгло бы толпу сильнее.

Один из солдат, ехавший слева, бросил на меня быстрый взгляд. В нём не было ненависти — скорее осторожность, любопытство. Может, он и сам не до конца верил в то, что я — виновник всего. Но приказ есть приказ.

Колёса телеги скрипели, уводя меня всё дальше по улице, под гул человеческой ярости.

Теперь я понял, каково быть козлом отпущения.

Когда телега покатилась по булыжной дороге к воротам, я ощутил облегчение. Толпа постепенно редела, выкрики стихали, и оставались лишь редкие проклятья вслед. За воротами — степь и тянущаяся в сторону столицы дорога.

Командир махнул рукой, и воины выстроились плотнее. Два всадника по бокам телеги, остальные — чуть впереди и сзади. Сразу стало тише. Только стук копыт, скрип колёс да порывистый ветер.

Я поймал себя на мысли, что даже ненависть толпы была легче, чем это тягостное молчание. Тогда хотя бы всё было понятно: они хотели моей крови. А тут… холодная обречённость. Воины смотрели вперёд, никто не пытался завести разговор. Словно каждый понимал: едем не просто в столицу, а к приговору.

Я смотрел на их спины и чувствовал исходящую от них силу. Это были не простые солдаты, а люди, прошедшие многое. Их присутствие давило не меньше клети, в которой я сидел.

Зачем я тогда пошёл за ту стену? — мысль крутилась, как назойливая муха. — Мог бы остаться в стороне. Жил бы себе. А теперь…

Кристалл в клинке и доспех, ставшие татуировками, молчали. Я ощущал их тяжесть на коже — будто напоминание: оружие есть, но воспользоваться им сейчас невозможно. Не хватит ни времени, ни сил. Да и смысл? Прорваться через этот отряд — значит окончательно стать врагом.

Я откинулся на прутья и прикрыл глаза. Решать придётся позже.

Ночь выдалась холодной. Отряд разбил лагерь неподалёку от дороги: костры, охрана, палатки для офицеров. Меня же оставили в клетке у самого края стоянки, в тени.

Я сидел, обхватив колени, и думал: бежать — бессмысленно, силы не хватит; доказывать — тоже глупо, мне не поверят. Значит, остаётся ждать…

Шаги вывели меня из мыслей. Тихие, нерешительные. К клетке подошёл один из молодых воинов — ещё без усов, с чуть неуклюжей походкой. Он с интересом заглянул между прутьями.

— Скажи… — его голос звучал приглушённо, будто он боялся, что его услышат. — Это правда, что за стеной жили разумные монстры? Похожие на людей?

Я посмотрел на него. Любопытство в глазах светилось сильнее страха.

— До недавнего времени жили, — ответил я. — Но их больше нет. Погибли. По причинам, которые от них не зависели.

Парень кивнул, но, кажется, не всё понял.

— А как… — он запнулся и сглотнул. — Как тебе удалось проломить Великую стену?

Я хмыкнул.

— Это не я. Это сделал их глава. Тот самый «монстр», как вы их называете.

Юноша нахмурился, всматриваясь в меня.

— А ты… кто? Человек или один из них?

Я выдержал его взгляд.

— Человек, — сказал я. — Но не отсюда. Я пришёл из другого мира.

Он отшатнулся, словно я только что признался в чём-то ужасном. Лицо побледнело, и он, не говоря ни слова, резко развернулся и почти бегом помчался к командиру.

Я тихо выругался.

Вот и отлично, Игорь. Теперь ты сам ляпнул что-то не то. Из огня да в полымя.

Я снова прислонился к прутьям и прикрыл глаза. Всё становилось только хуже.

Я ждал, что командир подойдёт, вытащит меня за шкирку и устроит допрос. Но он не подошёл.

Наоборот — к клетке приблизились ещё двое воинов, но он резко поднял руку:

— Никому не подходить. Запрещаю.

Тон у него был такой, что даже самые смелые сразу остановились.

Я приподнял бровь. Что это вдруг?

Командир ещё какое-то время смотрел на меня, не моргая, словно взвешивал. В его взгляде читалась не ненависть, не презрение, а… опасение. Я заметил, как пальцы сжались в кулак, потом разжались — и снова сжались.

Он повернулся к своим и сказал тихо, но отчётливо:

— Держать дистанцию. Пленный останется живым до столицы. Ни одного шага к нему без моего приказа.

Отряд гулко ответил «Есть!», и всё.

А у меня в голове не уходила мысль: кого же он так боится?

Неужели людей из других миров? Серьёзно? Значит, я не первый, кто пересёк эту стену? Или, может быть, слухи о пришлых уже ходили раньше, и этих слухов хватило, чтобы держать в напряжении даже местную элиту.

Если они реально боятся пришлых, то какими же сильными должны быть те, кто был здесь до меня?

Я усмехнулся, хотя в клетке это выглядело скорее как нервный тик.

А если они решат, что я один из таких… тогда всё только хуже. Страх делает из людей фанатиков. А фанатики редко умеют слушать.

Оставшаяся часть пути прошла однообразно. Колёса телеги гремели по камням, цепь клетки звенела в такт ухабам, а взгляды — тяжелые, настороженные — не отпускали меня ни на минуту.

Если раньше воины смотрели на меня с ненавистью и презрением, то теперь всё изменилось. В каждом взгляде — опасение, будто они везли не человека, а ядовитую змею, которую лучше не трогать, но и отпускать нельзя.

Я молчал. Говорить здесь было бессмысленно — каждое слово лишь укрепляло их страх.

Так и ехали — день за днём, час за часом.

И вот впереди показалось нечто, от чего даже я невольно задержал дыхание.

Столица.

Она раскинулась на горизонте, будто сама земля поднялась, чтобы показать своё величие. Стены — такие же, как Великая, только ниже, но уходящие вдаль, пока взгляд не терял их в дымке. Башни поднимались к небу, сияя отблесками магии, а над ними реяли флаги с символами, которые я ещё не понимал.

За стенами — море крыш, каменных и черепичных, перекрытых дымом и паром. Город жил, бурлил, гудел, словно гигантский улей.

И всё это величие я видел сквозь прутья клетки.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Вот бы войти туда самому. На своих двоих. Глядя по сторонам, изучая, запоминая. Не как узник, которого в ближайшие дни, возможно, казнят за чужую вину.

Я сжал зубы, но лицо оставил спокойным.

Ладно. Раз уж оказался здесь — придётся искать выход. Я всегда его находил.

Повозка, в которой меня везли, скрипнула, въезжая в ворота столицы.

Я поднял голову и впервые увидел город целиком. Башни с золотыми шпилями, стены из светлого камня, широкие мостовые. Всё выглядело так, как и должно выглядеть сердце целого мира — богато, мощно, внушающе. И мне в этот момент особенно хотелось оказаться здесь не пленником в клетке, а свободным человеком, который сам решает, куда ему идти и зачем.

Толпа у ворот заметила меня почти сразу. Взгляды — полные ненависти и страха. Камни, грязь, проклятия. Кто-то плевал, кто-то смеялся, кто-то крестился, словно я и правда был чудовищем. Я едва не фыркнул. Спасать этих людей за стеной не стоило и пальцем пошевелить — благодарность у них всегда одна и та же.

Повозка медленно тянулась дальше по центральной улице. Чем глубже мы ехали, тем выше и богаче становились дома, тем громче звучали крики. Я сидел, сжав зубы, и думал: "Вот ведь ирония. Я мечтал попасть сюда, но мечтал прийти на своих двоих. А вместо этого еду, как дикий зверь в клетке. И, вполне возможно, к собственной казни."

Воины вокруг держали лица каменными. Но я всё видел. Теперь они смотрели на меня с опаской. Не как на пленного, а как на что-то чужое, слишком опасное, чтобы подпускать близко. В их взглядах было больше страха, чем ненависти. И это меня беспокоило сильнее всего.

Я усмехнулся про себя. Вот так оборачиваются все усилия: хотел помочь — получил решётку и петлю на шею. Хотел увидеть столицу — вижу её изнутри клетки. Хотел свободы — получаю суд Императора.

Повозка, скрипя колёсами, въехала на центральный квартал. Широкие улицы были выложены светлым камнем, здания — высокие, с арками и балконами, украшенными флагами. Здесь всё дышало порядком и властью, даже воздух казался другим — сухим, но насыщенным запахом ладана и жареного мяса с уличных лавок.

У ворот дворца стояли ряды воинов в одинаковых кирасах. Их шлемы блестели на солнце, копья были выстроены под углом, словно единое острое поле. Чуть ближе к лестнице собралась знать: в дорогих плащах, с надменными лицами, они рассматривали меня так, будто я был редкой тварью, вытащенной из дальних земель для потехи.

Повозка остановилась. Командир отдал короткий приказ, и воины расступились, образуя коридор. Толпа за их спинами зашумела — кто-то выкрикивал проклятья, кто-то швырял в клетку камни. Плевки уже не долетали, слишком много стражи, но ненависть чувствовалась почти физически.

Я сжал пальцы на железных прутьях. Отряд вёл себя сдержанно, но я ясно видел, как изменились взгляды. Раньше они смотрели просто на пленного, а теперь — с настороженностью, будто за решёткой сидело нечто большее.

Командир махнул рукой, и повозку потянули вверх по ступеням к дворцовым воротам. Огромные створки из тёмного дерева были окованы золотыми пластинами, над ними поднимались башни с куполами. Всё здесь кричало о силе и богатстве.

А у меня внутри всё сильнее росло чувство, что от этой силы сейчас зависит моя жизнь.

Дворцовый двор уже ждал нас. Когда клетку сняли с повозки и с грохотом опустили на каменные плиты, вокруг стояло слишком много народа, чтобы поверить в случайность.

Толпа знати, стража, чиновники в длинных одеяниях с печатями — все были здесь. Они знали, что именно я за решёткой, знали, откуда пришёл и что сделал. Иначе бы не собрали такое представление.

Взгляды были разными. Кто-то с презрением и ненавистью, как обычные горожане по пути сюда. Другие — внимательные, изучающие, сдержанные. Так смотрят на редкого зверя, которого прежде видели только в легендах.

Я поднял взгляд и заметил чиновника в широких золотых наплечниках. Он держал в руке свиток и переговаривался с командиром отряда. Каждое слово слышно не было, но суть была очевидна: меня ждали, и моя судьба уже обсуждалась наверху.

По краям двора стояли простые воины и горожане, которых допустили сюда специально. Им нужно было показать — вот он, чужак, разрушивший покой, угроза за Великой стеной. Теперь он в цепях, и справедливость восторжествует.

Я сидел, облокотившись на железные прутья, и понимал: император ещё не появился, а спектакль уже начался.

Толпа на площади взревела, когда ударили в огромный бронзовый гонг. Его раскат ушёл далеко вглубь улиц, заставив людей подтягиваться к центру города. Я видел, как воины выстраиваются в плотное кольцо вокруг моей клетки, но вскоре ряды дрогнули — появился он.

Император. Высокий мужчина в пурпурном одеянии, расшитом золотыми нитями. На голове — корона, напоминающая пылающий венец. За ним двигалась свита, а впереди — глашатай, который требовал тишины.

Тишина и правда наступила — гнетущая, ждущая.

Император вышел на возвышение перед дворцом, и его голос разнёсся над площадью так, будто сами стены усиливали каждое слово:

— Народ мой! Сегодня перед вами стоит преступник. Он виновен в гибели тысяч наших подданных, в проломе Великой стены и в том, что привёл смерть к нашим землям. Но это не всё. — Он указал на меня. — Этот человек — не из нашего мира. И вы знаете, что жители иных миров никогда не будут нам друзьями. Они всегда были и останутся врагами!

Толпа загудела, выкрики подхватили слова императора. Он продолжил, подняв руки:

— Вы помните, как они уже однажды едва не привели наш мир к гибели. Мы заплатили кровью и страданиями, чтобы выжить. И сейчас, когда один из них оказался в наших руках, я принимаю единственное верное решение.

Он сделал паузу, будто смакуя момент, и его голос ударил, как молот:

— Этот преступник будет брошен в пропасть!

Гул перерос в ликование. Люди кричали, поднимали руки, топали ногами по каменным плитам. Воины стукнули копьями о землю. Решение было принято, и никто не сомневался в его правильности.

Я же сидел за прутьями, слушал их восторг и думал только об одном: у меня остаётся мало времени, чтобы придумать, как выбраться из этой клетки и из-под взгляда императора.

Телега дёрнулась, и клетка вместе со мной заскрипела на колёсах. Я надеялся, что стража хотя бы вытащит меня наружу, поволокут на казнь — тогда был бы шанс. Маленький, но шанс. Но нет. Они решили не усложнять себе жизнь: клетку просто погрузили на повозку и потащили к краю города.

Я попробовал активировать доспех. Ничего. Лишь слабая пульсация, лёгкое тепло под кожей — будто напоминание, что он ещё здесь, но не более того. Меч откликнулся так же: лёгкая вибрация и тишина. Словно оба артефакта держали нейтралитет, ожидая подходящего момента.

Мы приближались к краю. Я понял это ещё до того, как увидел помост: ветер стал свежее, резче, с примесью сырости и чего-то тухлого. Вскоре из-за домов показался обрыв. Узкий деревянный настил уходил вперёд, заканчивался у края пропасти. Толпа теснилась вдоль, выкрикивая проклятия.

Я дёрнул прутья клетки, вложил в это всю силу — бесполезно. Металл даже не дрогнул. Попытался выломать замок, вырвать петли, но клетка была сделана основательно. Пот струился по спине, сердце колотилось всё быстрее.

Клетку закатили на помост. Я подполз к прутьям и посмотрел вниз. Там — пустота. Серый туман заволакивал всё дно. Ни глубины, ни того, что скрыто внизу, было не разобрать. Только гулкий вой ветра, словно из самой бездны.

Телега дёрнулась в последний раз, и клетка полетела.

Удар воздуха в лицо, тяжесть, сжимающая грудь. Я выдохнул и закрыл глаза. В ту же секунду доспех ожил. Металл лёг на тело, собрался в чёткую форму, перекрыл страх и дрожь. В груди вспыхнуло знакомое ощущение силы.

Туман сомкнулся со всех сторон, и я почти ослеп. Только гул ветра да глухой скрежет клетки, летящей рядом. Но теперь я мог действовать.

Смещением я ушёл в сторону, вырвавшись из траектории падения. Сразу же подавил инерцию заклинаниями, иначе кости переломало бы. Падение перешло в мягкое скольжение, и я приземлился на камни, тяжело, но без травм.

Когда туман рассеялся хоть немного, я посмотрел туда, куда летела клетка.

Она рухнула в груду костей. Огромное кладбище, дно пропасти было усыпано останками. Черепа, обломки рёбер, вытянутые позвоночники. Некоторые кости торчали вверх, заострённые, как пики. И я понял: если бы упал вместе с клеткой, то в лучшем случае проткнул бы себя насквозь.

Я выдохнул. Мне повезло. Но только в этот раз.

Я упал на камни, перекатился и тяжело опёрся рукой о землю. На секунду мне показалось, что я в безопасности — доспех сработал, падение я пережил. Но в следующую секунду накатила пустота. Словно кто-то вырвал из груди всю энергию разом.

Я дернулся, пытаясь вдохнуть глубже, но не вышло — лёгкие словно сдавили. Оковы на руках холодно блеснули, а ошейник на шее будто затянулся сильнее. Я только сейчас до конца понял: блокировка никуда не делась. Я выжал всё, что мог, лишь на мгновение пробив ограничения ради активации доспеха и мягкого приземления. Теперь же — пуст. Совсем.

Я попытался снова вызвать хоть искру силы — ничего. Даже привычного фонового тепла в груди не было, словно я снова стал обычным человеком.

Кости под ногами хрустнули. Я медленно выпрямился и огляделся. Вокруг — серый туман, рваные тени, и горы останков. Словно всё дно этой пропасти веками кормили телами. Некоторые кости почернели от времени, другие ещё белели свежим блеском. И среди всего этого я стоял сейчас абсолютно пустой, беспомощный, как в первый день своего появления в этих мирах.

Мысль врезалась в голову: если сейчас что-то выйдет из тумана — у меня нет ни одного шанса.

Я сделал пару шагов, стараясь не шуметь, и ощутил дрожь в ногах — не от страха, от слабости. Сил не осталось даже на то, чтобы идти уверенно.

И это было только начало.

Я замер. Слишком громкий треск костей под ногами, будто специально, чтобы выдать моё присутствие. Сначала я подумал, что это эхо, но нет — тишина вокруг дрогнула.

Показалось… или в самом деле? Где-то глубже, в сером мареве, раздался гул. Низкий, тяжёлый, словно его выдавливала сама земля. Через мгновение к нему присоединились шаги. Не человеческие. Слишком ровные, слишком уверенные. Каждый удар будто вбивал что-то в кость, и эхо отдавалось глухим хрустом.

Я втянул воздух, прислушался. Шаги то стихали, растворяясь, то возвращались снова, ближе. Я не видел ничего, только обрывки теней в тумане, но нутро уже кричало: там есть кто-то. И этот кто-то идёт ко мне.

Я дёрнул рукой, проверяя оковы — железо ответило мерзким лязгом. Ошейник тянул шею, высасывая остатки сил. Металл сидел плотно, будто врос. Всё, что у меня осталось после активации доспеха, уже потрачено. Пусто. Совсем.

Я опустился на корточки, стараясь стать ниже, спрятать хотя бы силуэт. Сердце било так громко, что казалось, его слышит вся пропасть.

И шаги не прекращались. Они становились ближе.

Я поймал себя на мысли, что не я ищу выход… а меня уже давно ждут.

Я затаился, прислушиваясь. И вдруг почувствовал — не звук, не движение, а запах. Тонкая, удушливая нота гнили пробилась сквозь туман. Не мёртвое разложение, нет — что-то свежее, влажное, словно мясо, которое только что вырвали из живого тела.

Гул шагов сопровождался едва уловимым шорохом. Будто когти скребли по камню, но приглушённо, не напрямик, а как бы сбоку. Я вскинул голову, стараясь различить источник, и заметил — в сером тумане, там, где он чуть колыхался, вспыхнул огонёк. Тусклый, жёлтый, как уголь под золой. Потом второй. Сначала я решил, что это отражение, но они моргнули… синхронно. Глаза.

Моё дыхание сбилось. Казалось, туман сам втягивается внутрь лёгких, давит, душит. Я сделал шаг назад — и услышал ответ: рык. Глухой, низкий, совсем близко.

Я понял: оно не просто идёт. Оно ищет меня. И оно уже знает, где я.

Я сжал кулаки — бессмысленно. Силы ушли, доспех спит. Оковы давят. В голове пульсирует только одна мысль: либо сейчас я придумаю, как выжить, либо останусь здесь костями среди сотен других.

Я медленно попятился, делая шаг за шагом, пока пяткой не нащупал пустоту. Камень обрывался вниз — дальше лишь туман и кости. Сердце ухнуло куда-то в живот. Я отшатнулся, удержался от падения, но понял — дальше отступать некуда.

И тогда сорвался. Развернулся и бросился вперёд, почти вслепую, лишь бы оторваться от той твари.

Шаги отозвались гулко, камень под ногами скользил, но я не останавливался. Сзади раздался глухой рёв, будто туман сам взорвался от ярости. Монстр понял — жертва вырывается. Но слишком поздно: у меня появилась фора.

Я слышал, как когти скребут по камню, как туман рвётся за моей спиной. Он мчался следом, но я бежал быстрее, чем думал, что способен. Адреналин заливал каждую клетку, заставляя мышцы работать на пределе.

И в этой гонке за жизнь не было правил — только скорость и тьма впереди.

Я бежал, не разбирая дороги. Камень под ногами был холодным, местами скользким, но в этой темноте я видел достаточно, чтобы не споткнуться и не рухнуть прямо в пасть твари. Мутный туман стелился по полу, поднимался волнами, будто сам хотел схватить меня и удержать.

Гулкие удары когтей всё ближе, но монстр ещё не нагнал. Я слышал его дыхание — тяжёлое, прерывистое, наполненное злостью. Каждый вдох будто втягивал туман, и от этого казалось, что воздух вокруг меня тоже разрежается.

Я не оборачивался. Знал: стоит хоть на миг замешкаться — и меня настигнут. Но и впереди ничего не видел, кроме вязкой серой мглы. Коридоры вились, уходили в стороны, и я лишь на инстинктах выбирал путь, надеясь, что он не приведёт в тупик.

Всё вокруг выглядело одинаково. Каменные выступы, разломы, обрывки костей, обглоданные временем и чем-то ещё. На некоторых ребрах висели клочья ткани, едва заметные, но слишком узнаваемые. Я знал, что не первый здесь. И если не найду выхода — стану одним из этих костяков.

Я ускорился, сжав зубы, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках. В груди пусто, магии нет. Лишь доспех чуть дрожал на коже, словно и он понимал — мы бежим на пределе.

Но туман впереди оставался всё таким же. Ни света, ни намёка на спасение. Только неизвестность, давящая сильнее самого монстра за спиной.

Шаги позади становятся всё громче, тяжелее. Монстр явно сокращает дистанцию, и каждая секунда словно вбивает гвоздь в затылок. Я заставляю себя ускориться, но ноги уже налиты свинцом, дыхание рваное. Силы уходят, и я понимаю — долго этот бег я не выдержу.

И в тот момент, когда лёгкие готовы взорваться, я цепляюсь ногой за выступ. Тело летит вперёд, я падаю, больно ударяюсь локтем, сдираю кожу о камень. Вздох вырывается рывком, и в тот же миг слышу позади — торжествующий рёв. Тварь поняла, что дичь сама легла под когти.

«Ну вот, сейчас должна вся жизнь промелькнуть…» — мелькает мысль. Но нет. Перед глазами только одно — летящая на меня туша, раскрытая пасть, когти, готовые вонзиться в горло.

Секунда — и всё должно было кончиться.

Но сбоку раздаётся хлёсткий удар, и во тьме появляется нечто огромное, продолговатое, будто бревно. Оно врезается в бок чудовищу с таким хрустом, что меня самого передёргивает. Тварь с рёвом отлетает в сторону, во мраке что-то рушится, с грохотом валится вниз. Камни осыпаются, гул разносится эхом по пропасти.

Я остаюсь лежать, ошарашенный, сердце колотится в горле. Жив. Всё ещё жив. Но рядом, в темноте, явно кто-то есть.

Я лежал, глотая рваное дыхание, когда вдруг рядом раздался голос:

— Долго ещё мёртвым прикидываться собрался? Туманники тебя и мёртвого бы сожрали — плохая стратегия против них. Так что вставай и пошли отсюда.

Я подскочил на ноги, сердце всё ещё колотилось в горле. Передо мной стоял мужчина средних лет. Кожаная броня, в руках копьё. На запястьях — браслеты-блокираторы, на шее — тот же ошейник, что и у меня. Значит… ещё один «казнённый»?

Я промолчал, всё ещё не до конца веря глазам.

— Ты немой, что ли? — мужчина прищурился.

Я замотал головой, пытаясь прийти в себя.

— А, ну хоть не глухой и не немой, — хмыкнул он. — Чего тогда встал столбом? Может, тупой? Честно сказать, лучше бы немым был, с тупыми куда сложнее.

Я не знал, как реагировать. Сказать что-то в ответ? Улыбнуться? Ударить? Слова застряли в горле.

Мужчина махнул рукой и бросил:

— Ладно, пошли уже, говорю. А то набегут туманники и завершат дело собрата.

Я наконец взял себя в руки, собрал дыхание и представился.

— Неужто заговорил? — ухмыльнулся он. — Вот и славно. Пойдём. По дороге расскажешь, как ты докатился до жизни такой… подземной.

Он уже шагнул в сторону тьмы, явно не собираясь ждать моего согласия.

Мы шли молча какое-то время. Шаги отдавались гулким эхом по каменному коридору. Тишина тянулась, пока наконец мужчина не сказал:

— Ты первый, кого я вижу в доспехе. Обычно сюда падают без шкур и без защиты.

— Снять его всё равно невозможно, — ответил я спокойно. — По крайней мере, с живого меня.

Он скосил на меня взгляд, прищурился:

— Проклятье, что ли?

— Вроде того. Но сейчас именно оно меня и спасло.

— Хм, — он крякнул. — За двадцать лет ни один ещё не выживал после падения. Ты первый.

Я задумался и спросил:

— А почему просто не расчистить место приземления? Сделать его безопасным?

— Делали, — пожал плечами мужчина. — Первые годы пытались. Но потом там стало слишком опасно. Как ни крути, а мы не маги. — Он ткнул пальцем в железный ошейник на шее и потряс браслетами на запястьях. Металл звякнул глухо, будто издевательски. — А туманники слишком сильны для обычных разумных.

— То есть способа снять это нет? — кивнул я на ошейник.

— Есть, — усмехнулся он безрадостно. — Магия нужна. Или ключ. Либо уйма времени и та же магия.

— Время, как я понял, у вас есть.

— А вот ни ключей, ни магии — нет. — Он криво усмехнулся. — Вот и живём.

— Зови меня Артур, — сказал он наконец. — Здесь я уже больше ста лет.

Я приподнял бровь.

— Сто лет?

— Ага. Эта пропасть появилась давным-давно. И первым, кого сюда скинули, оказался сам Император. Тот самый, что когда-то объединил материк.

— И как же его сюда забросили? Неужели случайно?

Артур хмыкнул.

— Случайно… Это был переворот. Его подставили, обвинили в резне нескольких деревень и в попытке тёмного ритуала. Якобы хотел портал открыть в другой мир.

— А почему тут так боятся иномирцев? — уточнил я.

— Тут? — он мотнул головой. — Здесь никого не боятся. А вот наверху — да. Один иномирец был… Первый ученик первого императора. Он устроил геноцид организаторам переворота. И знаешь… — Артур криво усмехнулся. — Неплохо их проредил. Жаль только, не всех раздавил. Вот с тех пор боятся.

Он перевёл взгляд на меня и прищурился.

— А чего ты так про иномирцев расспрашиваешь? Неужто сам не местный?

Я пожал плечами.

— Верно. Я не отсюда.

— Хм. — Он шумно втянул воздух. — И как же ты сюда угодил?

— С той стороны Великой стены есть портал. Он ведёт в другой мир.

Артур остановился, уставился на меня.

— Так ты ещё и через стену перелез?

— Прошёл сквозь пролом, — поправил я.

— Пролом? — он присвистнул. — Да это кто же смог Великую стену сломать?!

— Главный скрул, — ответил я без лишних подробностей.

— Слышал про них, — кивнул Артур. — Эти восставшие вроде заключили мир с тварями и стену достроили. Видно, надоел им мир.

Я промолчал. Про то, что стену сломали благодаря мне, рассказывать не стоило.

— Слушай, Артур, — я нахмурился. — Ты говорил, что живёшь здесь больше века. Но выглядишь… ну, максимум лет на пятьдесят. Как это возможно?

Он остановился, внимательно посмотрел на меня, будто прикидывал, стоит ли говорить.

— Ты случайно не из нового мира? — наконец спросил он. — Из того, что только недавно встал на путь развития?

— Так и есть, — подтвердил я. — Прошло всего несколько лет, как всё изменилось. Я успел чуть-чуть подняться, и мир тоже изменился. Стал магическим.

Артур кивнул, будто пазл у него сложился.

— Тогда всё ясно. Видишь ли, чем сильнее маг изначально, тем дольше он живёт. И тем медленнее стареет. Это не легенда и не байка — проверенный факт. Некоторые маги могут прожить тысячи лет. А может, и вообще вечно.

— Даже с блокировкой? — уточнил я.

— Даже с блокировкой, — серьёзно сказал он. — Лишить мага сил можно, но лишить его времени — нет. Этот параметр не меняется.

Я нахмурился.

Если он прожил здесь больше ста лет… то сколько же ему на самом деле? Может, тысяча? Две? С виду — обычный мужчина, чуть постаревший, но далеко не древний старик. Значит, либо он скрывает истинный возраст, либо магия действительно способна растягивать жизнь до абсурдных масштабов.

А если так… кем он был наверху, прежде чем оказался здесь? Император? Советник? Великий маг, который знал больше, чем стоило?

Я поймал себя на том, что в его словах нет прямой лжи, но и правды он выдаёт ровно столько, сколько считает нужным.

— Ты говоришь так, будто сам прожил не одну жизнь, — осторожно заметил я.

Артур усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

— Скажем так, время здесь течёт иначе. Но в реальном счёте… да, возможно, я старше, чем выгляжу. Гораздо старше.

Я невольно задержал взгляд на Артуре.

Если он и правда прожил здесь больше ста лет, сохранив вид простого мужчины… то что будет со мной через сотню, тысячу лет?

Я поймал себя на мысли, что мой путь только начался. Все эти пройденные храмы, наполненные средоточия, ядро… — лишь первые шаги. Настоящая дорога впереди. А значит, срок у меня может оказаться куда длиннее, чем я привык думать.

— Ты хочешь сказать, — осторожно произнёс я, — что время больше не властно над теми, кто ступил на путь магии?

Артур пожал плечами.

— Властно, но по-своему. Мы всё равно умираем. Но не от старости. Только от меча, яда, магии… или предательства. — В его голосе прозвучала горькая усмешка. — Впрочем, иногда и от собственной глупости.

Я хмыкнул.

— Значит, жить можно вечно, если не суёшься куда не надо?

— Вечно? — Артур покачал головой. — Слишком громкое слово. Но да, жить можно долго. Очень долго.

Я задумался. Если такие, как Артур, действительно могут тянуть тысячелетия, то мои страхи насчёт времени, оков судьбы и даже богов становятся лишь временными помехами. Я могу успеть. Всё.

Главное — дожить.

Артур посмотрел на меня пристально, словно угадывая мысли.

— Не спеши радоваться, — сказал он спокойно. — Долголетие — не подарок, а испытание.

— В каком смысле? — я нахмурился.

Он усмехнулся, но без радости.

— Вначале кажется, что у тебя впереди бесконечность. Время, чтобы исправить ошибки, накопить силу, достичь всего. Но потом… оно превращается в бремя. Ты переживаешь друзей, врагов, целые эпохи. Сначала думаешь: «ничего, будут новые». Но чем дольше живёшь, тем больше понимаешь — пустота внутри растёт быстрее, чем сила снаружи.

Я молчал, вглядываясь в темноту пропасти за его спиной. Слова Артура резонировали слишком сильно.

— Так ты считаешь, лучше умереть вовремя? — спросил я тихо.

— Не знаю, — ответил он после паузы. — Наверное, лучше иметь цель, ради которой живёшь. Иначе бессмертие становится худшей из пыток.

Я хмыкнул.

— Ну, с целями у меня проблем нет. Вопрос только, хватит ли времени их выполнить.

— Времени у тебя будет столько, сколько сам сможешь удержать, — сказал Артур. — Но помни: цена долгой жизни — это не только усталость. Это чужие ожидания, долги, обещания. Иногда даже цепи.

Его взгляд скользнул по мне так, будто он видел во мне нечто большее, чем я готов был признать.

Мы укрылись в чем-то вроде ниши между каменными плитами, куда Артур ловко проскользнул, словно знал каждый выступ и камень на ощупь. Я последовал за ним, и вскоре тяжёлые шаги снаружи и приглушённое шипение растворились в темноте.

— Здесь переждём, — сказал он негромко. — Сейчас пик активности. Лезть наружу — значит подставиться.

Я устроился на холодном камне, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты говорил — туманники… Кто они такие вообще?

Артур посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, будто проверяя, насколько я действительно ничего не знаю.

— Видел туман, что обвивает материк? — спросил он.

— Видел. Когда добирался до края, он будто стеной висел.

— Вот. Всё, что там живёт, зовут туманниками. По легендам — это люди, сбившиеся с пути. Одни говорят, что они сами ушли в туман, другие — что их туда сослали. Туман изменил их. Сделал сильнее, быстрее… но уже не людьми. Теперь они больше похожи на зверей. Волков, если точнее.

Я нахмурился.

— А сам туман? Что это за штука? Откуда он взялся? И что за ним?

Артур замолчал на мгновение, словно решал, стоит ли говорить. Потом покачал головой.

— Наверху эти вопросы запрещены. Боятся даже думать. Истинное происхождение тумана не знает никто. Есть только сказания: раньше весь мир был укрыт им. А потом кто-то очистил часть земли, и люди смогли жить на континенте.

— То есть, если следовать логике… туманники — настоящие хозяева мира? — произнёс я медленно.

Артур хмыкнул и уселся поудобнее.

— Выходит, что так. Мы лишь временные гости.

Мы сидели в нише, тишину нарушало лишь редкое капанье воды где-то глубже. Я уже начал думать, что тревога прошла, как вдруг Артур поднял ладонь и прижал палец к губам.

Сначала я услышал — низкое рычание, будто в груди у кого-то копошился огонь. Затем — шорох когтей по камню. Не один, а сразу несколько. Шаги перекатывались, будто звери двигались на полусогнутых лапах, скользя вдоль стены.

Я осторожно выглянул из щели. Сквозь редкие просветы тумана проступили силуэты. Высокие, сгорбленные фигуры, длинные руки почти касаются земли, а глаза светятся мутным, серо-зелёным светом. Пасть вытянутая, с оскалом, больше волчьего, чем человеческого.

Они шли медленно, втягивая воздух. Один остановился прямо напротив нашего укрытия и повёл головой из стороны в сторону. Я замер, даже дыхание остановилось.

— Туманники всегда чуют живых, — едва слышно прошептал Артур. — Но у нас преимущество: пока мы в скале, запах сбивается.

Существо склонило голову, ударило когтями по камню, отчего на щеке у меня дрогнула вибрация. Сердце ухнуло куда-то вниз. И лишь спустя несколько мучительных секунд оно двинулось дальше, присоединившись к остальным.

Их шаги растворились вглубь пещеры. Артур выдохнул.

— Запомни. Никогда не поддавай виду, что они ушли. Всегда проверяй тишину дважды. Они любят оставлять одного сзади, чтобы добить тех, кто вылезает раньше времени.

Я кивнул, пытаясь унять дрожь в руках.

— Красивые хозяева у вашего мира, — пробормотал я.

— Ага, — хмуро усмехнулся Артур. — И если повезёт, скоро познакомишься поближе.

Мы просидели в укрытии, пока шаги туманников окончательно не растворились во мраке. Лишь после этого Артур откинулся на стену и устало провёл ладонью по лицу.

— Ладно, — сказал он, глядя на меня исподлобья. — Сидеть тут до утра — глупо. Я отведу тебя к нашим. У нас есть поселение, не то чтобы рай на земле, но жить можно.

Я насторожился.

— Поселение? В такой дыре?

Артур усмехнулся уголком рта.

— Мы его сами сделали. Подземелья большие, а если знать, где укрепить, где прокопать, где загородить — выходит вполне сносный дом. От туманников держимся, они уже давно не так опасны, как когда-то. Научились от них отбиваться.

Он выдержал паузу, и я сразу почувствовал — дальше будет что-то важное.

— Но, — продолжил он, — есть правила. Для всех, без исключений. Новый или старый — без разницы. Если жить хочешь — веди себя как человек. Не спорь, не заводи ссор, не шуми, не пытайся гнуть свою линию за счёт других. Мы держимся только потому, что держимся вместе.

Я молча кивнул.

— И если кто-то начинает мутить воду, — Артур посмотрел прямо в глаза, — проще избавиться от одного, чем подставить всех. Это жёстко, но по-другому никак. Здесь нет второго шанса.

Я снова кивнул, но внутри у меня кольнуло чувство тревоги. Звучало всё логично… слишком логично. Система выживания — холодная и простая, как нож. И если я оступлюсь, никто вытаскивать меня не станет.

Артур хмыкнул и встал.

— Ладно. Пошли. Там сам всё увидишь.

Мы двинулись вперёд, осторожно пробираясь по влажным коридорам. Каменные стены блестели от конденсата, а под ногами хлюпала вода. Артур шёл уверенно, будто тысячу раз проходил этот путь, иногда поднимая руку, чтобы я затаился и дал туманникам время уйти в сторону.

Через какое-то время впереди показался слабый свет — ровная полоса, будто чья-то рука провела углём по скале. Когда подошли ближе, я понял: это тонкая трещина, из которой пробивался огонь факела. Артур приложил палец к губам, пригнулся и повёл меня дальше.

Мы вышли к укреплению. Узкий проход перегорожен массивными деревянными воротами, усиленными железными полосами. Перед ними — грубо вырезанные в скале бойницы, из которых виднелись силуэты часовых. Они держали в руках копья, а рядом с ними я заметил арбалеты, самодельные, но крепкие.

— Свои! — крикнул Артур. — Я новичка привёл!

Послышался лязг цепей, и створки ворот медленно разошлись, пропуская нас внутрь.

За воротами я застыл. Передо мной открывалась огромная пещера, будто выдолбленная в сердце горы. Высокий свод терялся во тьме, где едва угадывались каменные сталактиты. Повсюду горели факелы, тянулись верёвочные мостки и лестницы, связывая разные уровни. Вдоль стен располагались ответвления — небольшие пещеры, каждая из которых явно служила жильём. Где-то слышались голоса, детский смех, где-то глухо стучал молот — кто-то работал по камню или металлу.

Артур остановился, давая мне время оглядеться.

— Вот оно, — сказал он тихо, но с заметной гордостью. — Наш дом.

Я отметил, что несмотря на суровые условия, тут царила какая-то жизнь. Люди двигались с делом, не выглядели загнанными или отчаявшимися. Пахло дымом, хлебом и сыростью.

— Каждое ответвление — отдельное жильё, — пояснил Артур. — Кто-то живёт семьями, кто-то группами. Делим работу, еду и защиту. Если хочешь остаться — придётся влиться. Здесь не любят одиночек, которые тянут одеяло на себя.

Я молча кивнул, всё ещё разглядывая их укрытие. В голове вертелось одно: это больше походило на маленький город под землёй, чем на лагерь выживших.

Навстречу нам вышел высокий, сухощавый мужчина с длинной седой бородой. Его движения были спокойными, но глаза сразу зацепили — острые, внимательные, как у человека, привыкшего замечать малейшие детали. На нём не было ничего лишнего — плотный кожаный жилет поверх простой рубахи, нож на поясе и тяжёлый браслет на запястье, такой же, как у Артура.

— Артур, — голос его прозвучал глухо и чуть устало, — ты снова кого-то притащил?

Я заметил, как вокруг нас притихли несколько человек — видимо, жители поселения, случайно оказавшиеся рядом. Они переглядывались, явно ожидая, что будет дальше.

Артур поднял ладонь, успокаивая.

— Снова? Да я двадцать лет никого не приводил. И то — тот парень тогда едва неделю протянул. Этот же… — он кивнул на меня, — сам по себе до сюда добрался. Живым.

Седой мужчина скептически склонил голову.

— Удивительно, что кто-то вообще умудрился выжить после падения. Обычно таких находят только по крикам… и то ненадолго.

Артур усмехнулся, но без веселья.

— Я сам крайне удивлён. Но этот парень не так прост, как кажется. Выжить там, куда он угодил, — уже о многом говорит. И, судя по всему, он нам не враг.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом, будто пытался заглянуть глубже, чем в глаза. Я выдержал его, не отводя взгляда. Внутри всё же скользнула мысль: если они решат, что я опасен, то никакой доспех не спасёт. Их было слишком много, а я пока не понимал правил этой новой игры.

— Посмотрим, — наконец сказал он. — Если Артур поручается, значит, ты заслуживаешь шанс. Но знай: здесь за каждым поступком наблюдают. Ошибки дорого стоят — и нам, и тебе.

Он слегка кивнул, и люди вокруг разошлись, словно давая дорогу.

Мы шли по узким коридорам пещеры, и я внимательно всматривался в окружающее. Неровные стены кое-где были укреплены каменными блоками, в других местах висели примитивные факелы или странные кристаллы, дававшие ровный тусклый свет. В глубине слышались голоса и стук — кто-то колотил по камню или разделывал тушу.

— И чем вы вообще тут питаетесь? — спросил я, пока мы шли по одному из проходов. — Не похоже, что у вас есть поля или даже доступ к охоте наверху.

Артур хмыкнул.

— Поля… Ты забавно шутишь. Тут хватает мелкой живности. Туманники — это зверьё крупное и опасное, но кроме них есть существа поменьше, на еду вполне годятся. Что-то вроде подземных кабанов, мелкие ящеры, даже крысы… мясо как мясо.

Он повёл рукой в сторону одной из ниш, где несколько подростков разделывали тушу серого, длиннохвостого зверька. Те бросили на меня быстрые взгляды и снова вернулись к работе.

— Это — основной источник пищи, — продолжил Артур. — Но не единственный. В некоторых пещерах растут грибы. Видел? — он ткнул в сторону стены, где из камня торчали массивные шляпки, похожие на каменные наросты. — Они съедобные. Да и ещё кое-какая зелень тут встречается. Растения, которым солнце не нужно — хватает влаги и энергии от породы.

Я нахмурился.

— Выходит, у вас тут замкнутый цикл. Мясо, грибы, растения… и всё это без выхода наверх.

— Именно, — подтвердил Артур. — Не сказать, что вкусно, но жить можно. Главное — осторожность. Чем дальше от поселения, тем выше шанс, что вместо добычи сам станешь ужином.

Я ещё раз окинул взглядом поселение. Люди здесь выглядели собранными, не праздными — каждый чем-то занят. И было очевидно: случайных или праздных здесь не держат.

Мы шагали по тоннелю, когда неподалёку раздался глухой удар. Потом — звон металла, крик. Люди сорвались с места и побежали в соседный ход. Артур только коротко выругался:

— Проверка сетей, пошли.

Я двинулся следом.

Запах сырости ударил в нос сильнее, чем прежде. Вскоре мы выскочили в широкий проход, освещённый факелами. Там, в нескольких шагах впереди, извивалась тёмная тварь — волчья морда, вытянутое тело, лапы, будто обтянутые серой кожей. Глаза светились мутным голубым.

Она рвалась из петли, перетянутой вокруг шеи и лап. Металлический трос звенел, каждый рывок отдавался в стенах.

Люди держали дистанцию. Двое уже натянули арбалеты, но не стреляли, ждали команды. Ещё один держал длинное копьё, готовый метнуть в горло твари.

— Вот и они, туманники, — спокойно сказал Артур. — Силы у них хоть отбавляй. Но голова пустая. На петлю всегда идут.

Я присмотрелся — тварь пыталась рвануться вперёд, в сторону добычи, совершенно не понимая, что её держит.

— И много таких? — спросил я.

— Хватает, — усмехнулся Артур. — Слишком много для жизни на поверхности. Потому и держимся под землёй.

Туманник сделал последний рывок, трос врезался ему в шею, и он рухнул на бок, захрипев. Один из мужчин тут же шагнул вперёд и метнул копьё.

Я молча наблюдал, как зверь затихает. Всё было предельно просто: никакой магии, никаких сложных приёмов. Только петли, ямы и грубая сила.

— Понимаешь теперь? — тихо спросил Артур. — Здесь выживает не сильнейший, а тот, кто умеет быть терпеливым и не лезет напролом.

Я кивнул. В какой-то мере это было даже ближе мне, чем всё то, что я видел в других мирах.

Из бокового зала доносился запах дыма. Там жгли костёр — обычный, на дровах. Я не удержался и спросил:

— Откуда у вас вообще всё это? Металл, огонь… Неужели всё находят здесь, под землёй?

Артур усмехнулся, поправил ворот и махнул рукой в сторону тьмы:

— Думаешь, здесь только камни да твари? Нет. Туманный мир огромен. Есть рудники, где можно добыть железо, медь, иногда даже серебро. Есть подземные леса — деревья растут прямо в темноте, светятся мхами. Их древесина хуже сухопутной, но горит.

Он сделал паузу, глядя на меня внимательнее:

— И не думай, что наше поселение одно-единственное. Людей здесь хватает. Некоторые держатся вместе, некоторые грабят всех подряд. Даже общая ненависть к нынешнему императору нас не объединила. Да и, если честно, сюда многих сбрасывали не зря. Воров, убийц, тех, от кого наверху давно хотели избавиться.

Я кивнул. Логично. В таком месте не могло быть только жертв.

— А с огнём? — уточнил я. — Добыть искру без магии — не так-то просто.

— Ошибаешься, — Артур усмехнулся. — Огонь — это самое простое. Сухая кора, кремень, железо — и вот уже искра. А уж поддерживать пламя проще простого: деревьев хватает, грибницы горят хуже, но дымят так, что туманники лишний раз не суются.

Он замолчал, явно приглядываясь ко мне — как я всё это воспринимаю.

Мы с Артуром шли дальше по пещерному коридору. Воздух здесь был сухим, с привкусом дыма, и чем глубже мы спускались, тем отчётливее становились голоса и гулкие шаги.

— Вот и ответ на твой вопрос, — сказал он, кивнув вперёд. — Увидишь сам.

Через несколько минут проход расширился, и я впервые увидел настоящий костёр в этих каменных недрах. Пламя плясало на грубо сложенном очаге, а вокруг него собрались люди. Кто-то помешивал котёл с тёмной похлёбкой, от которой тянуло грибным ароматом. Пара мужчин сидела чуть поодаль, проверяя лезвия самодельных копий. Сухие коряги и светящиеся мхи были аккуратно сложены в кучах, готовые для следующей подкладки в огонь.

Я невольно задержал взгляд: огонь здесь выглядел как нечто живое, яркое и упрямое, словно сам бросал вызов темноте.

— Значит, вот откуда у вас металл, дрова и всё остальное, — тихо сказал я.

Артур усмехнулся, явно довольный моей реакцией.

— Говорил же, Туманный мир не так пуст, как кажется. Всё здесь есть, если знаешь, где искать. А дальше всё зависит от людей: кто-то добывает, кто-то крадёт, кто-то убивает за кусок железа.

Он замолчал, пропуская мимо проходящих мимо нас двоих подростков с охапкой грибов. Потом добавил спокойным тоном:

— Но огонь — самое простое. Кремень, железо, сухая кора — и искра уже твоя. В этом мире сложнее сохранить человечность, чем добыть пламя.

Я кивнул и снова перевёл взгляд на костёр. Люди вокруг жили своей жизнью — кто-то спорил о чём-то, кто-то молча ел, кто-то чинил порванную одежду. Всё выглядело удивительно обыденно. И в этом обыденном было больше надежды, чем в любых словах Артура.

Я присел к очагу вместе с остальными, не отрывая взгляда от котла. Запах похлёбки был густым, тягучим — грибы давали землистую ноту, мясо — что-то резкое, чуть горьковатое.

— Попробуй, — протянул мне глиняную миску Артур. — Тут у нас рацион однообразный, но питательный.

Я осторожно зачерпнул ложкой. Грибы были мягкими, почти растворялись во рту, а мясо... на вкус напоминало сразу всё и ничего: чуть похоже на жилистую говядину, но с металлическим привкусом.

— Это что? — спросил я, проглотив и чувствуя, как внутри будто разливается тёплая тяжесть.

Артур чуть усмехнулся.

— Туманник. Молодой, мелкий. Если правильно разделать и сварить, есть можно. Взрослые пострашнее — у них мясо жёсткое, пропитано... ну, чем-то. После таких в животе неделю буря.

Я кивнул, снова взглянув на миску. Поесть монстра, с которым недавно мог бы драться насмерть — ощущение странное. Но я не стал спорить: голод сильнее брезгливости.

Я ел молча, наблюдая, как люди вокруг с привычностью разделяют порции, как женщины раскладывают сушёные грибы по корзинам, как мальчишка точит костяной нож, даже не глядя на нас. Всё это казалось настолько естественным, что я понял — для них жизнь под землёй давно стала нормой.

— Видишь? — сказал Артур тихо, когда я вернул ему пустую миску. — Мы не только выживаем. Мы научились жить.

Я кивнул Артуру. В животе стало тепло и тяжело, как будто кто-то зажёг внутри костёр. Но отдыхать мне не дали — рядом началось движение. Несколько мужчин и подростков вытащили из боковой ниши целую кучу костей, камней и верёвок, и прямо на полу пещеры начали собирать что-то, похожее на механизм.

Я подошёл ближе.

— Это у вас что?

Артур усмехнулся.

— Ловушки. У нас нет магии, зато есть руки и головы. С их помощью можно завалить даже туманника. Смотри.

Они работали слаженно: один сплетал верёвки из жил и сухожилий, другой вставлял каменные клинья в расщелины, третий аккуратно подпиливал кость так, чтобы она стала частью спускового механизма. Получалось что-то вроде самодельного капкана — только размером с человека.

— Ставим их вдоль троп, — пояснил Артур, не отрывая взгляда от процесса. — Туманники любят ходить одинаковыми путями. Заскочит в такую штуку — и дальше дело техники. Мы добиваем копьями, или если крупный — обваливаем на него камень.

Я присмотрелся внимательнее. Всё было сделано грубо, но умно. Даже без магии эти люди нашли способ бороться с тем, что, казалось, было им неподвластно.

— А если промахнётесь? — спросил я.

— Тогда убегаем, — спокойно сказал Артур. — Потому и тренируемся. Ловушки мы тут собираем, а ставим ночью. Чтобы меньше риска, что твари заметят.

Я молча кивнул. В их мире всё решала не сила, а хитрость и настойчивость.

Мы отправились вечером. В пропасти понятия «небо» не существовало — только чёрный свод где-то высоко и сероватая мгла, стелющаяся между скал. Света хватало лишь от факелов и редких грибов, светящихся холодным сиянием, будто чужим.

Артур жестом остановил меня у края тоннеля:

— Дальше осторожнее. Сейчас начнут выходить.

Я впервые увидел, как работает их система обороны. Четверо мужчин тащили длинный мешок, набитый камнями и обтёсанными кольями. Другие двое раскладывали сеть, сплетённую из жил и сухих волокон. Всё выглядело слишком примитивно на фоне угрозы, о которой говорил Артур… но стоило дождаться первых шагов из тумана, и я понял, что ошибался.

В серой завесе проступили тени. Сначала они казались обрывками дыма, но вскоре оформились в тела. Длинные лапы, вытянутые морды, белёсые глаза без зрачков. Двигались они почти бесшумно, будто сами были частью тумана.

Первый туманник угодил в яму — земля осыпалась, и раздался хруст, когда колья пробили его тело. Второй и третий попались в сеть, захрипели, извиваясь. Каменный блок, сорвавшийся сверху, раздавил ещё одного, брызнув серой слизью.

Я стоял и смотрел, как всё это происходит. Ладони сами сжались в кулаки, и я едва не вызвал энергию, чтобы ударить… но понял, что не нужно. Люди справлялись. Справлялись тем, что у них было: хитростью, ловушками, упорством.

Артур тяжело выдохнул и сказал:

— Вот так и живём. Каждый день, каждую ночь. Если не ставить ловушки — нас бы давно не было.

Я медленно кивнул. Здесь не было неба, не было солнца. Но у этих людей было упрямство, и оно держало их живыми сильнее, чем любые стены.

Мы вернулись в поселение уже ближе к «ночи» — хотя здесь понятие времени условное. Вход в пещеру скрыт каменными плитами, которые отодвигаются только изнутри. За ними — ощущение облегчения: как будто серый туман остался за границей, а тут есть что-то похожее на дом.

Внутри жило несколько десятков человек. Кто-то чинил сети, кто-то складывал связки грибов, суша их на деревянных решётках. У кострища — пусть и слабого, дымящего от сырого топлива — собрались дети. Да, дети. Я не ожидал их увидеть. Они смеялись, когда один из мужчин показывал, как правильно натягивать петлю для ловушки.

Я остановился, смотря на это. После того, что мы только что видели в тумане, подобная сцена казалась почти невозможной.

— Видишь? — Артур хлопнул меня по плечу. — Мы не только выживаем. Мы ещё и живём. По-своему, но живём.

И правда: на фоне каменных стен и холодного сияния грибов поселение казалось странно тёплым. Женщина протянула кружку густого настоя, сделанного из местных растений. Кто-то в углу бренчал на струнах, натянутых на деревянную раму — инструмент звучал глухо, но ритмично.

Я поймал себя на мысли: люди, даже загнанные в пропасть, умудряются сохранять привычку радоваться, создавать уют, петь и смеяться. Может, именно это и было настоящей защитой, а не ловушки у входа.

Артур посмотрел на меня, заметив моё молчание.

— Привыкай. Если уж остался тут, то без таких мелочей с ума сойдёшь быстрее, чем от клыков туманника.

Я лишь кивнул и сделал глоток настоя. Горько, но тепло.

Я устроился в небольшой нише у стены, где стояла деревянная лежанка, устланная чем-то вроде сухого мха. Люди вокруг начали расходиться по своим ответвлениям, огонь у центрального костра постепенно затухал. В пещере становилось тише, только редкие шаги и шёпоты нарушали спокойствие.

Но настоящая «тишина» длилась недолго. Где-то снаружи, у укреплений, раздался хриплый вой. За ним — глухие удары, словно что-то тяжёлое бросалось о камни. Я напрягся, машинально проверил оружие.

— Спокойно, — Артур тихо заговорил из соседней ниши. — Это туманники. Ночью они становятся настырнее. Пытаются пробиться внутрь, ломятся в ворота.

Словно подтверждая его слова, по залу прокатился металлический звон — цепь, натянутая на одном из проходов, сработала. Потом треск дерева и короткий крик караульного. Через пару мгновений всё стихло.

Я вглядывался в темноту, прислушивался к каждому звуку. В груди неприятно тянуло от осознания: никакие каменные стены не гарантируют безопасности. Всё держится только на людях, их внимании и ловушках, которые они расставляют с надеждой, что этого хватит.

— Привыкай, — снова сказал Артур, будто читал мои мысли. — Здесь каждую ночь так. Если хочешь выжить, надо научиться спать под эти звуки.

Я кивнул, хотя понимал: спать мне сегодня вряд ли удастся. Впервые за долгое время я почувствовал себя не хозяином положения, а просто человеком, которому приходится доверять чужим рукам и чужим ловушкам.

Утро началось с хруста шагов по влажному камню и коротких окриков дозорных. Я выбрался из ниши, где едва задремал, и вместе с Артуром направился к выходу из пещеры. Воздух здесь был тяжелее, пропитанный гарью от ночных факелов и чем-то кислым, словно от разложившегося мяса.

Мы миновали ворота — массивный заслон из переплетённых брёвен и металлических цепей, за которым начинался широкий коридор, уходящий вверх. Здесь и стояли основные ловушки.

Первое, что бросилось в глаза — растерзанный туманник, попавший в примитивный зажим из двух каменных плит. Его тело дергалось ещё в судорогах, но голова уже была размозжена ударом тяжёлого бревна.

Я невольно остановился. В прошлый раз, когда один из этих тварей бросился на меня, всё произошло слишком быстро. Я видел только расплывчатый силуэт, пасть, полную кривых клыков, и серый туман, который будто жил собственной жизнью. Тогда мне повезло, точнее помогли.

Сейчас же я мог рассмотреть его спокойно. Кожа — серо-зелёная, словно покрытая плесенью. Лицо — нечто среднее между человеческим и волчьим: вытянутые челюсти, но глаза располагались почти как у людей. Руки заканчивались когтями, длинными, как ножи.

— Вот они, хозяева тумана, — хмуро произнёс Артур, глядя на то, как двое караульных добивали существо. — Скажи спасибо, что ночью он попался в ловушку. В открытую с таким лучше не сталкиваться.

Я кивнул, не отрывая взгляда. Страх мешался с любопытством. Теперь я понимал, почему их так боятся и почему поселение живёт в постоянной настороженности. Эти твари не выглядели просто мутантами — скорее, чем-то чужим, вырванным из самого тумана.

— И это только мелочь, — добавил Артур, заметив мой взгляд. — Бывают такие, что целый отряд угробят в один миг.

Я перевёл дыхание, и внутри возникло странное ощущение — не только опасности, но и вызова.

— Скажи, а чем я могу здесь заняться? Не хочу сидеть без дела.

Он усмехнулся, провёл рукой по бороде.

— Тут работы хватает. Видел сам: кто-то чинит ловушки, кто-то добывает еду, кто-то в дозоре. Выбирай, что ближе. Главное — не бездельничай, бездельников у нас не держат.

Я помолчал пару секунд, потом спросил:

— А если я стану свободным охотником? Ну, ходить по округе, валить тварей, туши таскать в поселение.

Артур приподнял бровь.

— Своих охотников у нас мало, вот уж где всегда нехватка людей. Думаю, никто против не будет. Отряд опытный, быстро подтянут, научат всему.

Я покачал головой.

— Я бы хотел охотиться один.

— Один? — он даже остановился, развернулся ко мне. — Ты серьёзно? Здесь даже самые отъявленные головорезы сбиваются в стаи. В одиночку выжить сложно.

— За последнее время я привык полагаться только на себя, — ответил я спокойно. — Так проще.

Артур тяжело вздохнул.

— Странное у тебя желание. Здесь мы почти обычные люди, без магии. И твой доспех — не панацея. Но заставлять тебя не могу. Попробуешь — твой выбор. Жалко будет, если ты едва выжил после падения и тут же сгинешь. Но, если уж решил… что ж, посмотрим.

Он пожал плечами, а в голосе прозвучала смесь сомнения и уважения — как к безумцу, который сам выбирает свой путь.

Я выбрался из пещеры ранним утром, когда туман ещё не густел до предела. Шёл осторожно, слушая каждый звук, проверяя шаги. Внутри у меня было странное ощущение — будто в груди снова теплился огонёк магии. Немного, но достаточно, чтобы почувствовать знакомый поток. Я попробовал — и понял: в случае чего смогу уйти в невидимость, раствориться в дымке и скрыться от тварей. Не бесконечно, но на несколько минут должно хватить.

Эта мысль успокаивала. Не оружие, но шанс.

Всё равно оставался открытым вопрос, от которого никуда не деться: как избавиться от оков?

Каждый раз, когда я глядел на браслеты, чувствовал, как они словно холодят кожу. Плотные, чужие, не ломаются, не царапаются. Артур говорил, что без ключа или сильной магии их не снять. Но если магия понемногу возвращается… может, со временем я смогу найти способ?

Сейчас это было всё равно что думать о скале, нависшей над головой: уберёшь её или нет, но жить пока приходится прямо под ней.

Я присел у поваленного камня, огляделся и начал мастерить простую ловушку. Ветви, верёвка, пара острых костей — всё, что было под рукой. Ничего особенного, но если сработает, будет мясо. Если нет — проверю хотя бы реакцию туманников.

Невидимость, ловушки, осторожность. Пока так. А дальше придётся искать путь — и к свободе, и к ответам.

Я выбрал для охоты место неподалёку от склона, где камни образовывали естественный коридор. Если туманник сюда зайдёт — пути для отхода у него будет мало. Там же я расставил три ловушки: простую петлю из верёвки, сделанную из жилы предыдущей добычи, каменный обвал на подпоре и костяные колья в земле. Всё примитивное, но в таких условиях ничего лишнего не бывает.

Сел неподалёку, будто случайно сделал из себя приманку. Ждал.

Первым пришёл туман. Сначала лёгкой дымкой между валунами, потом плотнее, тяжелее. И в этой белёсой пелене мелькнула тень. Серый силуэт, слишком низкий для человека, слишком быстрый для обычного зверя. Я впервые смог разглядеть туманника по-настоящему.

Он был похож на зверя, но в глазах ещё теплился отблеск разума. Морда вытянутая, клыки длинные, кожа покрыта серыми наростами, словно сама дымка въелась в плоть. И всё же в движениях угадывалась почти человеческая осторожность. Он проверял запахи, прислушивался, обходил стороной камни, будто понимал, что здесь может быть ловушка.

— Умный гад, — пробормотал я.

Он приблизился. Я дал ему чуть глубже войти в коридор и лёгким усилием сдвинул подпор под камень. Огромный булыжник сорвался вниз, ударил о землю. Туманник отскочил, не попав под обвал. Но это отвлекло его ровно настолько, чтобы он угодил лапой в петлю. Верёвка рванула вверх, и его поволокло, перевернув на бок.

Я поднялся, выхватил обломок железа, служивший копьём, но в тот же миг монстр дёрнулся так, что верёвка затрещала. Пара мгновений — и он сорвётся.

Пришлось рискнуть. Я сосредоточился и шагнул в невидимость. Туман накрыл меня, растворил очертания. Существо дернулось, осматриваясь, не понимая, куда делась жертва. И именно в этот момент я ударил копьём в бок, пробив шкуру у ребра.

Туманник взвыл, затрепыхался и замер.

Я тяжело выдохнул, снова став видимым. Сердце колотилось, а руки дрожали от перенапряжения. Ловушка сработала наполовину, невидимость помогла добить. Значит, шанс есть.

Осталось понять другое: сколько таких мне придётся убить, прежде чем я найду ответы на главный вопрос — как снять эти чёртовы оковы?

Я вернулся в поселение, таща за собой изуродованную тушу туманника. Груз был тяжёлым, и каждые пару шагов я чувствовал, как силы уходят, но бросать добычу посреди пути было бы глупо. Пусть видят, что я не зря ушёл один.

Когда я подошёл к воротам-укреплениям, караульные сперва переглянулись, потом один из них хмыкнул:

— Гляди-ка, живой вернулся. И не с пустыми руками.

Второй скептически протянул:

— Случайность. Удача новичка. Посмотрим, сколько он протянет в одиночку.

Я лишь усмехнулся и не стал отвечать. Зачем спорить? Здесь ценятся поступки, а не слова.

Внутри поселения люди заметили добычу и стали собираться вокруг. Кто-то присвистнул, кто-то прищурился недоверчиво. Женщина с ведром воды остановилась и пробормотала:

— Сам один? Без охотников?

Я кивнул, бросив тушу на каменные плиты.

— Один.

Толпа зашепталась. Одни — с уважением, другие — с сомнением. Но главное, я заметил, как несколько молодых парней смотрели на меня с завистливым азартом. Для них это было чем-то вроде вызова: если новичок смог, значит и они попробуют.

Артур подошёл чуть позже, осмотрел тушу и хлопнул меня по плечу:

— Ну, парень… я думал, ты вернёшься ни с чем, а то и вовсе не вернёшься. Но вижу — ошибался. Ладно, эту тушу пойдёт в общий котёл. А ты… отдыхай. Но имей в виду, здесь каждый поступок оставляет след. Теперь от тебя будут ждать большего.

Я лишь кивнул, пряча усталость за короткой усмешкой. И внутри поселения, и снаружи действовали одни и те же правила: выжил — молодец, оступился — никому до тебя дела не будет.

Но я чувствовал другое. Эта первая добыча была не просто доказательством того, что я способен. Она дала мне уверенность: мои силы возвращаются. Чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы в следующий раз рискнуть больше.

И всё же мысль об оковах не отпускала. Они тяжело висели на запястьях, словно напоминание: пока я в них, я всё ещё пленник.

Глава поселения собрал людей в центральной пещере. Здесь обычно решались вопросы, которые касались всех: распределение пищи, защита, редкие споры между жителями.

Я оказался в центре внимания. Ощущение было неприятное, словно меня рассматривали не как человека, а как добычу или редкую диковину.

Седовласый глава, опираясь на резной посох, обвёл толпу взглядом и заговорил:

— Артур снова притащил кого-то из живых. И этот «кто-то» уже успел в одиночку убить туманника.

Шёпот пробежал по толпе. Одни смотрели с интересом, другие — с явным недоверием.

Глава продолжил:

— Мы живём здесь ради одного — выжить. И каждый из нас вносит вклад. Новичок решил, что может охотиться один. Обычно это путь в могилу. Но сегодня он вернулся с добычей. Это факт.

Он сделал паузу, разглядывая меня так, будто хотел увидеть, выдержу ли я его взгляд.

— Вопрос в том, кем он станет для нас. Охотником-одиночкой, который принесёт больше мяса? Или угрозой, что подорвёт порядок?

Я не удержался и ответил сам:

— Я не ищу проблем. Могу добывать мясо — буду добывать. Могу приносить шкуры и кости — принесу. Всё просто. Но я привык сам решать, когда и как выходить за стены.

Толпа снова загудела.

Глава постучал посохом о камень:

— Пусть будет так. Но помни, здесь не место для личных игр. Одно неверное решение — и погибнешь не только ты.

Артур, сидевший сбоку, кивнул мне с лёгкой усмешкой. Он явно был доволен, что разговор прошёл относительно спокойно.

Но я понимал: моё решение охотиться одному сделали темой номер один в этом каменном улье. И теперь каждый шаг будут обсуждать — с уважением или с ненавистью.

Я выходил за укрепления без лишних слов. Теперь это не казалось чем-то необычным — охота стала частью распорядка. Взгляды всё равно провожали, но в них уже не было прежней насмешки или обречённого «ну, сгинет и ладно». Теперь следили иначе — как за тем, кто уже доказал, что может вернуться с добычей.

Мне даже показалось, что в толпе кто-то шепнул:

— Смотри, одиночка пошёл.

И в этом не было яда. Больше любопытство, чем злость.

Но расслабляться нельзя. За мной наверняка ещё присматривают. Я чувствовал это — лишние движения, слишком настороженные взгляды. Они ждут ошибки. Ждут момента, когда я проявлю нечто «чужое». Поэтому магия оставалась под замком.

Я вышел в туман, и привычная тишина накрыла меня. Здесь не было ни криков детей, ни гулких разговоров, только шорохи, дыхание земли и редкий вой туманников. Копьё лежало в руке привычно, мышцы слушались лучше, чем когда-либо. Даже без магии я чувствовал себя хищником, а не добычей.

Добыча сегодня будет не первой, но и проверка — не последней. Нужно показывать результат снова и снова, иначе всё, что я уже сделал, быстро забудут.

Я шёл медленно, не торопясь. Теперь у меня был опыт, и каждая охота превращалась в проверку — не только добычи, но и меня самого.

Туман шевелился, скрывал звуки, но я научился ловить мелочи: шорох когтей по камню, едва слышное дыхание, колебание воздуха. Всё это выдавало тварь задолго до броска.

Из трещины впереди вынырнул туманник — рванулся, но я уже знал, чего ждать. Серый силуэт, разодранный мех, длинные лапы с когтями, хватка больше похожая на хищную машину, чем на живое существо. Пасть щёлкнула рядом, но копьё оказалось быстрее — удар в бок, движение точное, как будто отработанное.

Тварь захрипела и рухнула. Я спокойно ждал, пока её тело затихнет. Теперь это больше не было потрясением — просто часть работы.

«Теперь я не самоубийца-одиночка, — подумал я. — Теперь я охотник. И пусть они смотрят. Всё равно придётся привыкать».

Я скинул добычу в поселении, даже не задерживаясь. Усталость почти не ощущалась — наоборот, меня подталкивало ощущение свободы. Здесь никто не дёргал, не держал за руки. Захотел — пошёл. Захотел — сразился.

Поэтому я снова вышел в туман. Сначала охота шла привычно: следы, осторожный шаг, шорох впереди, быстрый удар. Но в какой-то момент я понял, что зашёл слишком далеко. Путь обратно я помнил — память на маршруты у меня всегда была неплохая, — но всё равно это было дальше, чем я рассчитывал.

И именно тогда я услышал голоса.

Я замер, пригнулся, вслушался. Глухой смех, приглушённые слова, шаги по камням. Я осторожно двинулся ближе, стараясь оставаться в тени.

Из тумана показались люди. Не наши. Доспехи поношенные, но ухоженные. Лица спокойные, движения уверенные — такие не выживают случайно, за ними опыт.

Они заметили меня почти сразу. Несколько взглядов, рука одного скользнула к оружию, но нападать не спешили. И вражды я тоже не чувствовал. Просто настороженность.

Они переглянулись. Один шагнул вперёд — широкоплечий, с тёмной бородой, явно старший среди них.

Я задержал дыхание, ожидая ответа.

Они переглянулись, и бородатый фыркнул:

— Гляди-ка, один из Артуровских прихвостней пожаловал.

Я вскинул брови, но промолчал. В голове мелькнула мысль: «Артур? Прихвостни? Забавно. Он ведь никогда не выглядел главой.

Но, может, играет роль куда серьёзнее, чем показывает».

Я выпрямился, не делая резких движений, и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Не похоже, что мы встречались раньше. Вы не из нашего поселения.

Я чуть развернул плечи, показывая, что руки у меня пусты.

— Я не ищу проблем, — сказал я ровно.

Бородатый прищурился, усмехнулся краем губ.

— Те, кто не хочет проблем, не заходят на чужую территорию.

Он шагнул ближе, остальные будто бы лениво, но синхронно переместились, слегка окружая меня. Ничего откровенно враждебного, но сигнал понятный: чужак здесь лишний.

Я ощущал напряжение, но в то же время — странный азарт. Эти люди были опасны, опыт сквозил в каждом движении. И в глубине души я понимал: разговор с ними может закончиться чем угодно.

Я задержал взгляд на их оружии — явно кованый металл, ухоженный. Значит, у них есть ресурсы, кузнецы, а возможно и своё поселение. Значит, я только что наткнулся на ещё один кусок этой странной карты.

— Может, проверим его? — предложил один из них, высокий, с узким лицом и цепким взглядом. — Пусть сделает для нас мелкое дело. Сразу станет ясно, стоит ли он чего-то или пустое место.

Я скривился, но голос мой остался спокойным:

— Я не собираюсь бегать по поручениям, тем более от непонятно кого.

Бородатый ухмыльнулся, качнув головой, словно это был ожидаемый ответ.

— Слышь, парень, здесь так не принято. Или показываешь, что чего-то стоишь, или тебя списывают в расход.

Я пожал плечами.

— А мне всё равно, что у вас принято. Я здесь случайно оказался и живу, как умею. Хочу — охочусь, хочу — ухожу. Но плясать под чужую дудку не собираюсь.

На какое-то время повисла тишина. Воины переглянулись. Один из них, помоложе, шагнул ближе, будто собираясь сказать что-то резкое, но бородатый поднял руку, останавливая его.

— Смотри-ка, — протянул он, внимательно глядя на меня. — Говорит уверенно. Не каждый из Артуровских так держится. Может, и правда не совсем «прихвостень».

Я не стал отвечать. Просто держал их взгляды, позволяя им первыми сделать следующий ход.

— Слушай, умник, — один из них, молодой, но с тяжёлым топором на плече, шагнул ко мне ближе, с вызовом в голосе. — Ты либо с нами, либо против нас. Здесь нет середины.

Я не шелохнулся.

— Я никому не враг, пока меня не трогают, — ответил я спокойно.

Бородатый усмехнулся, поправив ремень с висящими на нём ножами.

— Хорошо говоришь. Но вот беда — эта территория наша. И любой, кто сюда заходит без спроса, уже выбрал сторону.

Он чуть подался вперёд, глаза прищурились.

— Считаешь, что сможешь уйти один против пятерых?

Я скользнул взглядом по их оружию: два копья, топор, пара клинков. Все явно знали, как ими пользоваться. Я пожал плечами.

— Если придётся — попробую.

На лицах нескольких мелькнула ухмылка. Они явно чувствовали за собой силу — численность, опыт, оружие. Их голоса стали жёстче:

— Смотри, парень, тебе тут повезло выжить после падения. Но удача не вечная. Или ты договариваешься с нами сейчас, или в следующий раз мы найдём тебя в тумане — и тогда никому не будет дела, куда делся Артуровский любимчик.

С этими словами они медленно окружали меня, как бы невзначай сокращая дистанцию.

Я видел, что слова уже ничего не решат. Пальцы у ближайшего с копьём дрогнули, мышцы напряглись.

Они рванули почти одновременно.

Первый — копейщик — получил кулаком в грудь, и его вышибло назад, будто он налетел на стену. Второго я поймал за запястье и резким рывком ударил плечом в челюсть, выбив из равновесия.

Третий оказался шустрее, ударил клинком сбоку, но я шагнул вперёд, перехватил руку и просто впечатал его в землю. Четвёртый замахнулся топором, я ушёл в сторону, подбил локтем под рёбра — топор вылетел, стукнувшись о камень.

Пятый попытался зайти сзади, но стоило мне развернуться, как он сам отлетел от прямого удара ногой.

Они поднимались, хватаясь за оружие, но уже без прежнего задора. В их глазах мелькнуло то самое чувство — страх, смешанный с растерянностью.

Я стоял на месте, даже не тяжело дышал.

— Я сказал, что не хочу проблем, — произнёс я тихо. — Вы сами их выбрали.

Они медленно отступили, переглянувшись. Лидер процедил сквозь зубы:

— Это тебе так просто с рук не сойдёт. Мы ещё встретимся.

И, не дожидаясь ответа, вся пятёрка скрылась в тумане.

Я остался один. На руках ни крови, ни порезов. Но теперь стало ясно: мир под туманом живёт по своим законам, и враги здесь находятся куда проще, чем друзья.

Я возвращался в поселение молча. В голове крутилась одна мысль: оковы. Пока они на мне — я в любой момент могу «случайно» сдохнуть. Не важно, от чего именно — нападение туманника, подлянка от соседей, или просто глупая случайность. С руками, скованными железом, я вдвое уязвимее. А ведь силы во мне снова начали откликаться — не так, как раньше, но достаточно, чтобы я чувствовал их под кожей. Вопрос только в том, сколько я ещё смогу скрывать это.

Поселение встретило привычным шумом — разговоры, стук камня, треск костров. Я зашёл в свою пещеру, собрал пару кусков вяленого мяса, несколько грибов и бурдюк с водой.

Когда Артур заметил, как я собираюсь, только нахмурился:

— Ты что, опять? Едва вернулся и снова уходишь?

— Хочу осмотреть местность дальше, — ответил я спокойно. — Пара дней, не больше. Вернусь с добычей.

Он смотрел недолго, но в глазах мелькнуло то самое выражение, когда слова застревают где-то внутри и вылезать не хотят. Потом махнул рукой:

— Ладно. Ты же одиночка. Никто тебя держать не станет. Но если уйдёшь слишком далеко и не вернёшься — не обижайся. Здесь за каждым никто бегать не будет.

— Понимаю, — кивнул я.

Несколько человек, сидевших неподалёку, переглянулись. Я чувствовал на себе взгляды. Им не нравилось, что я действую сам по себе, что выхожу за рамки привычного распорядка. Но никто не сказал вслух ни слова.

Я натянул плащ, поправил нож за поясом и вышел из пещеры. Туман снова встретил меня влажным дыханием.

В груди холодным камнем сидела мысль: «Пора снять эти чёртовы оковы. Иначе всё закончится быстрее, чем я успею что-то изменить».

Я шёл всё дальше от поселения, стараясь выбирать тропы, где туман висел редкой пеленой, а стены пещер не сходились в тесный коридор. Мне нужно было место, где никто не увидит и не услышит.

Оковы звякали при каждом движении, напоминая о себе. Сколько бы я ни пытался, простая сила здесь не поможет — металл держался так, будто его создали именно для того, чтобы ломать надежды. И единственное, что могло с ним справиться, — магия.

А значит, пора рискнуть.

Я нашёл углубление в скале — каменный навес, отрезанный от основной тропы. Внутри было сухо и тихо. Я присел, положил сумку в сторону и вытянул руки перед собой.

Силы во мне едва теплились, как угли в почти затухшем костре. Но всё же они были. Нужно было собрать их воедино, сжать, заставить работать против замка.

Я закрыл глаза. Внутри тела будто натянулись струны — хрупкие, дрожащие. Малейшая ошибка, и я мог потерять остатки контроля. Но выбора не было.

«Магия держала эти оковы, значит, магия их и снимет. Вопрос только — чья победит».

Я начал аккуратно направлять энергию в металл. Оковы отозвались сразу — холодной вибрацией, словно кто-то невидимый ощутил мой вызов. На поверхности засветились тонкие линии рун, и я понял: сейчас начнётся эксперимент, от исхода которого будет зависеть моя свобода.

Я сосредоточился, втягивая каждую крупицу силы внутрь. Оковы будто ожили — по ним побежали светящиеся жилы рун, вспыхивающие и угасающие, как дыхание хищника.

В тот же миг я почувствовал давление — не физическое, а чужое. Будто чьи-то пальцы легли на моё горло, пытаясь задавить ещё в зародыше мою попытку.

— Значит, в тебе и правда сидит чужая воля, — прошептал я сквозь стиснутые зубы.

Металл холодил кожу, но внутри него разгоралась сила, пытавшаяся вытеснить мою. Я видел, как нити энергии скручивались в узлы, отталкивая меня. Это не просто защита — это замок, который сопротивляется, словно разумный.

Я усилил поток. Оковы затрещали, руны вспыхнули ярче. В груди нарастало жжение, голова закружилась — слишком много сил уходило слишком быстро.

«Не сдавайся. Либо ты — либо они».

Я начал дробить чужую вязь, будто шаг за шагом разрывал сеть. Каждый узел давался с трудом — рвался с треском, откликаясь болью в мышцах и суставах. Пальцы свело судорогой, но я продолжал, вбивая свою энергию в чужую матрицу.

И тут оковы вздрогнули. На миг показалось, что они поддались, металл ослабил хватку. Но затем чужая сила ударила в ответ — волной, от которой я рухнул на колени, едва не потеряв сознание.

Я выдохнул сквозь хрип:

— Хорошо… значит, будем драться.

И собрал остатки сил для следующего рывка.

Я снова втянул в себя воздух и резко выплеснул энергию, заставив её пройти вдоль рук и врезаться в металл.

Оковы ожили — на этот раз не просто сжались, а будто ответили рывком, втянули часть моей силы обратно, словно пьявка. Я едва удержался на ногах — внутри всё зазвенело, кровь в висках стучала.

— Хитро, — выдохнул я. — Значит, ты питаешься мной же?

Я позволил оковам ещё немного тянуть. Вдох, выдох. Пусть думают, что я слабее, чем есть. Пусть напьются.

Пара минут — и я почувствовал, как меня клонит в темноту. Мир поплыл, туман перед глазами стал гуще. Но в самой глубине, там, где оставалась последняя капля силы, я собрал ядро своего потока и сжал его в иглу.

— Ешь… — прошептал я. — Но подавись.

Я вбил эту иглу в центр рунной вязи.

Металл взвыл. Настоящий визг, но слышимый не ушами, а нутром. Волна жара прошла по коже, и оковы дернулись, будто живое существо, которому вбили клинок в сердце. Они попытались сжаться, ломая мне запястья, но я уже держал узел.

Ядро заклятия билось, как сердце умирающего зверя. Каждый удар отзывался в моей голове вспышкой боли. Но я не отпускал.

— Ломайся, — сказал я. — Это мой выбор, не твой.

И в последний рывок ударил всем, что у меня было, загнав силу прямо в самое ядро.

Оковы вспыхнули. Металл треснул, руны вспыхнули белым светом и взорвались россыпью искр. Я упал на колени, прижимая руки к груди.

Тяжёлое дыхание. Боль в теле. Но руки… свободные.

Я рассмеялся хрипло, почти по-звериному.

— Ну что ж… один ноль.

Я ещё долго сидел в укрытии, ощущая лёгкость в руках — будто снял не просто железо, а целый пласт чужой воли. Но радость гасилась здравым смыслом. Рассказать об этом в поселении? Глупо. Я не знал, как они отреагируют: насторожатся, испугаются, решат, что я что-то скрываю или стану угрозой. Да и помочь всем я сейчас не мог — слишком мало сил вернулось. Даже для себя их едва хватало.

Поэтому, возвращаясь, я сплёл простую иллюзию. Серый металл на запястьях, чуть потускневший, но всё такой же убедительный. Никто не заметил подвоха.

— Вернулся? — кивнул один из охотников, проходя мимо. — Ну и живучий же ты.

Я только усмехнулся. Пусть думают, что всё по-старому.

В своей нише я лёг на жёсткую подстилку и позволил себе закрыть глаза. Тело требовало отдыха, но в глубине души теплилась мысль: я больше не пленник. Теперь главное — восстановиться. Силы вернутся не сразу, но они вернутся. И тогда можно будет подумать, как двигаться дальше.

Ночью я лежал без сна, прислушиваясь к себе. Магия возвращалась медленно, но верно — едва заметными ручейками, словно кто-то после долгой засухи начал отпускать воду. Я пробовал осторожно управлять ею, следя, чтобы ни искры, ни вспышки не выдали меня.

Но куда тяжелее было удерживать в узде мысли.

С одной стороны, я мог бы помочь этим людям. Снять оковы, освободить их, дать шанс на нормальную жизнь. Я видел в поселении детей — тоненьких, угрюмых, но не закованных. И каждый раз думал: неужели и их ждёт участь ещё хуже, чем взрослых?

С другой стороны, воспоминание о том, как те, кому я уже помог, обернулись против меня, было ещё слишком свежим. Обвинили во всех бедах, заковали и сбросили вниз. Благодарность умирает быстрее, чем страх.

И, наконец, был третий довод, самый холодный и трезвый. Сейчас я был единственным с магией. Это давало пусть шаткое, но преимущество, относительную безопасность. Если же все вдруг окажутся свободны — нет никаких гарантий, что завтра кто-то сильнее не решит взять власть и поставить меня на колени.

Я ворочался до самого рассвета, а утром подошёл к Артуру.

— Видел у вас детей, — сказал я прямо. — Они без оков. Но почему тогда не пользуются магией?

Артур только качнул головой, словно вопрос был наивен:

— Туман. Он блокирует всё развитие. Средоточия они даже получить не могут. Вот вырастут — и станут такими же, как мы.

Я уже хотел ответить, но крик с заставы перебил разговор. Тревожный, резкий — не перепутаешь.

— Туманники!

Всё завертелось. Люди выхватывали оружие, бросались к частоколу, кто-то подталкивал детей и женщин вглубь пещеры. Я вместе с остальными выбежал к воротам. Серые силуэты выплывали из тумана, ощеренные, отвратительные, десятками. Лязг железа, крики, запах крови — всё смешалось.

Мы сражались яростно. Ловушки рвались, копья ломались, но твари лезли и лезли. Я видел, как прямо передо мной один из молодых парней, ещё вчера улыбавшийся у костра, рухнул, разодранный когтями. Он даже не успел вскрикнуть.

Это стало последней каплей.

Я перестал сдерживаться. Иллюзия оков дрогнула, распалась, и в ту же секунду сила хлынула наружу. Плетения вспыхнули сами собой, и туманники начали падать один за другим. Я резал их огнём, ломал молниями, рвал тенями. Каждое движение — смерть. Они попытались отступить, но я не дал им уйти. Ни одна тварь не должна вернуться в свой туман.

Через несколько минут всё было кончено. Земля под стенами была устлана мёртвыми телами, а я стоял среди дыма, тяжело дыша.

Тишина поселилась быстрее, чем ожидалось. Я почувствовал на себе десятки взглядов. Люди, взрослые и дети, смотрели так, будто впервые видели меня по-настоящему.

И я понял: теперь нам предстоит очень тяжёлый разговор.

— Как… как ты это сделал? — Артур первым нарушил молчание. Его взгляд метался между моими руками и обугленными телами тварей. — Как тебе удалось снять оковы?

Я пожал плечами, стараясь говорить спокойно, будто речь шла о пустяке:

— Похоже, мне попались бракованные. Часть силы сама вернулась, а остальное… дело техники.

Он нахмурился, но не спорил. Только сделал шаг ближе, понизил голос:

— Ты можешь… помочь нам? Снять это проклятие с остальных?

Я задержал дыхание. Сотни глаз смотрели на меня, ждали ответа. Внутри кололись сомнения, но после того, что я увидел — после смерти этого парня — у меня уже не оставалось оправданий.

— Не вижу причин для отказа, — сказал я наконец.

И всё изменилось.

Сначала люди не верили. Когда я коснулся первых кандалов и они рассыпались, оставив после себя только металлическую пыль, хозяин этих оков стоял, будто оглушённый. Он поднял руки, медленно, словно боялся, что всё это сон. А потом — дрожащими пальцами потянулся к воздуху, и слабое свечение впервые за долгие годы окутало его ладони.

Он заплакал. Настоящими, сдержанными мужскими слезами.

Следующие освобождались один за другим. Недоверие сменялось шоком, потом восторгом. Кто-то просто стоял, глядя на свои руки, кто-то сразу пробовал вызвать искру или поток воздуха, кто-то падал на колени, прижимая руки к груди, будто сердце разорвётся. Женщины закрывали лица ладонями, старики дрожали, подростки смотрели, как в первый раз видят чудо.

Я двигался от человека к человеку, ломал чужие цепи, и с каждым разом чувствовал, как стены вокруг трещат — не из камня, а из отчаяния, привычки к безысходности.

Они уже не рассчитывали когда-либо ощутить магию. И теперь не знали, как жить дальше.

А я понимал: началось что-то, что уже не остановить.

Сначала вокруг меня царила эйфория. Люди кричали, смеялись, кто-то обнимал соседей, кто-то поднимал руки к серому туману, будто туда, где должно быть небо. Даже воздух будто ожил — искры магии чувствовались в каждом вдохе.

Но радость длилась недолго.

В стороне стояла группа подростков и детей, смотрели на всё это с завистью и растерянностью. Они пробовали повторять жесты взрослых, пытались вызвать хоть искорку, но у них ничего не выходило. Лица вытянулись, кто-то сжал кулаки, кто-то отвернулся. Радость взрослых обернулась для них чужим праздником, в который им вход был заказан.

Я видел, как в толпе радость перемешивалась с чем-то иным. Одни смотрели на меня с благодарностью, почти со слезами на глазах. Другие уже прикидывали, что смогут сделать с новой силой — слишком прямые спины, слишком цепкие взгляды. Я знал этот взгляд. Сила редко остаётся просто силой.

Артур тихо подошёл ко мне, в его голосе слышалась тревога:

— Ты понимаешь, что сделал? Люди жили без магии десятилетиями. А теперь они снова могут её чувствовать. Кто-то будет защищать поселение, кто-то — охотиться. Но… — он замялся, — кто-то решит, что теперь можно править.

Я молча кивнул.

Внутри меня разрывали противоречия. Старик с дрожащими руками смеялся, когда в ладони вспыхнул огонёк. Женщина прижимала к себе ребёнка и плакала — теперь у неё появился шанс защитить его. Но рядом двое мужчин переглядывались так, что не требовалось слов: они уже видели в этой силе возможность взять верх над другими.

Я глубоко вздохнул. Сделанное не вернуть. Оковы падали, и каждый теперь решал сам, что делать с этой свободой.

Поначалу люди радовались, как дети. Каждый новый огонёк, каждая искорка магии сопровождались криками восторга. Но долго это продолжаться не могло.

Я заметил, как двое мужчин — здоровяки, охотники — переглянулись и шагнули в центр площадки. Один поднял ладонь, в которой вспыхнуло пламя, другой тут же вызвал вокруг себя поток воздуха, подхвативший пыль и мусор. Улыбки быстро сменились вызовом.

— Думаешь, твой огонёк сильнее? — ухмыльнулся один. — Смотри, как я его задую.

Огненный шар взметнулся в воздух, ветер рванул навстречу. Искры разлетелись, задели кого-то из стоящих рядом. Вспыхнули крики, кто-то попытался разнять, но мужчины уже забыли обо всём — глаза горели азартом, в жилах играла давно утерянная сила.

Я вздохнул. Всё это было слишком знакомо. Сначала восторг, потом — соревнование, а после всегда драка.

Я шагнул вперёд, поднял руку и одним коротким импульсом магии погасил обе вспышки. Пламя исчезло, воздух стих. Люди ахнули и уставились на меня.

— Довольно, — сказал я ровно, стараясь не повышать голос. — Вы только что едва не подожгли дом и не покалечили детей. Магия не для того, чтобы меряться у кого она больше. Она для того, чтобы выжить.

Молчание. Только тяжёлое дыхание охотников, которые не смели больше поднять глаза.

Я обвёл взглядом толпу и понял: мне придётся не просто освободить их от оков. Придётся учить. Иначе они сами себя сожрут быстрее, чем туманники успеют снова напасть.

Я попытался говорить спокойно, без давления.

— Вы только получили свободу. И первым делом решаете, кто сильнее, кто главнее? — я покачал головой. — Серьёзно? Не время и не место устраивать разборки. Хотите власть — получите её потом, когда выживете.

В толпе кто-то хмыкнул. Один из охотников, тот самый, что дрался за огненный шар, шагнул вперёд.

— А с чего это ты решил, что можешь нам указывать? Ты здесь никто. Новичок. И не забывай — оковы снять было твоей обязанностью, а не подвигом. Ты мог — значит должен был.

Сразу несколько голов закивали, недовольные шепотки пронеслись по площади. Я усмехнулся — горько и устало.

— Понятно. Освободил, а теперь ещё и виноват. Классика. — Я обвёл всех взглядом. — Ну и ладно. Если для вас это лишь «моя обязанность», значит, дальше я вам не нужен. Как распорядитесь своей свободой — ваша проблема.

Я развернулся, давая понять, что разговор окончен. Пусть переварят.

Я уже собирался уйти, как услышал за спиной спокойный голос Артура:

— Подожди.

Я обернулся. Артур стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо, без осуждения и без попытки спорить.

— Молодец, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали и другие. — Что не стал развивать конфликт. Слишком легко было бы сорваться, а ты этого не сделал. Решение уйти и развеяться — тоже верное. Сейчас людям нужно время. Мы жили одним образом, а за день всё изменилось. Многим трудно это принять.

Я прищурился, стараясь уловить в его голосе подвох, но не заметил.

— Ты же понимаешь, — продолжил он, — вернуть магию — это одно. Вернуть разум — совсем другое. Я дам им пару дней. Попробую унять самые горячие головы. Вернёшься тогда, и будет проще.

Я кивнул, соглашаясь с доводами. В нём чувствовалась твёрдость, опыт. Словно он сам много лет назад проходил через подобное.

— Хорошо, — ответил я. — Через пару дней.

Он коротко кивнул в ответ. А я развернулся и пошёл прочь, радуясь возможности хотя бы немного отдохнуть от всей этой бурлящей толпы.

Я покинул поселение без лишних слов. Люди смотрели мне вслед — кто с любопытством, кто с тревогой, а кто с откровенной неприязнью. Но я не задерживался. Мне действительно нужно было уйти.

Чем дальше я уходил от поселения, тем тише становилось. Шум голосов и звяканье оружия сменились вязким молчанием тумана. Здесь, в стороне, не было ни дымка костров, ни ощущения толпы за спиной. Только серые клубы вокруг и влажная, холодная тишина.

Я нашёл место под обрывом, где скалы образовали что-то вроде укрытия. Там можно было разложить еду и отдохнуть, не опасаясь, что кто-то подкрадётся слишком близко.

Сел, прислонившись к камню, и позволил себе немного расслабиться. В голове крутились противоречия. Я дал людям свободу, но что они сделают с ней — вопрос. Одни начнут помогать, другие наверняка попробуют рвануть к власти. А я между ними вроде как чужак.

И всё же внутри было странное чувство… лёгкость. Как будто после долгих месяцев тяжести и ограничений я наконец снова мог дышать. Пусть не полной грудью — туман всё равно не отпускал, — но всё же дышать.

Сквозь эти мысли я ловил себя на том, что пальцы снова тянутся к магии. Лёгкие, почти незаметные плетения. Я проверял, насколько далеко восстановился. Нужно было убедиться, что силы действительно вернулись, а не исчезнут в самый неподходящий момент.

Интерлюдия.

Артур поднялся, оглядел людей и заговорил. Голос его был твёрдым, даже резким:

— Вам дали шанс на новую жизнь, а вы что устроили?

Несколько человек попытались возразить, загудели, кто-то начал оправдываться. Но Артур поднял руку, и шум стих.

— Это ваша благодарность за спасение? — продолжил он. — Парень ведь мог нас не спасать.

— Он обязан был! — буркнул кто-то в толпе. — Раз смог, значит обязан.

Артур резко повернулся в сторону говорившего.

— Обязан? Кому обязан? Вам? Мне? — он обвёл взглядом собравшихся. — Он даже не из этого мира. Ему должно быть плевать на всех нас. Но он всё же снял оковы.

Толпа замолкла. Только тяжёлое дыхание и тревожное переминание с ноги на ногу нарушали тишину.

— Слышал ли кто-нибудь о бракованных оковах? — спросил Артур после паузы.

Никто не ответил. Молчание повисло вязко, как сам туман вокруг.

— Вот и я не слышал, — продолжил он. — Таких не бывает. А что это значит? Не понимаете? Даже мне трудно это принять, но факт остаётся фактом: он сильнее оков. Они не смогли его сдержать.

Среди людей прокатился ропот. Одни переглядывались, другие нахмурились, кто-то впервые по-настоящему задумался.

Артур смотрел на них серьёзно, как будто пытаясь вбить эти слова каждому в голову:

— Хотите вы или нет, но рядом с вами оказался тот, кого оковы не удержали. И вместо того, чтобы устраивать дрязги, стоит подумать, что это значит для всех нас.

Я вышел за пределы поселения, туда, где туман ложился особенно густо. Здесь даже звуки глохли, будто вязли в плотной вате. Хорошее место для проверки себя.

Первый туманник появился бесшумно — привычный силуэт, который раньше заставил бы сердце колотиться чаще. Но теперь всё было иначе. Они всё ещё считали меня добычей, а значит, подходили слишком близко. Ошибка, стоившая им жизни.

Я двигался легко, без лишних усилий. Удары — точные, быстрые, с силой, которой раньше у меня просто не было. С каждым падением очередного туманника я чувствовал, что стал для них чем-то чуждым. Не жертвой, не врагом даже — скорее хищником, вторгшимся в их привычную охотничью территорию.

Впервые за долгое время я позволял себе действовать без сдерживающих рамок. Оковы были лишь иллюзией, и это знал только я. Остальным оставалось гадать. Но туманники никаких догадок строить не умели, и потому становились мишенью.

После очередного боя я остановился, прислушался. Туман снова был пуст, только слабое шуршание далеко впереди говорило о том, что охота продолжится. Я усмехнулся.

Теперь это они были в роли жертвы.

Я шёл по краю тумана, двигаясь так, чтобы не оставлять ни малейшего следа. Невидимость скрывала меня, но ловушки оставались проблемой. Каменные гнёзда, натянутые жилы, даже пара рунных закладок — явно постарались. С таким набором они могли бы держать небольшой гарнизон на расстоянии.

Через пару минут осторожного обхода я вышел к поселению. Сразу бросалось в глаза — ни детей, ни стариков. Только взрослые, и каждый с лицом, словно высеченным из камня. Атмосфера была совсем иной, чем у Артура: здесь люди не жили, они доживали, цепляясь за силу и злость.

Я не стал приближаться слишком близко, устроился на развалинах и слушал.

— Да сколько можно ждать? — глухо бросил один, широкий в плечах мужик с заросшей щекой. — Артура давно пора прикончить. Его это… поселение, — он сплюнул, — позор. Он только мешает нам.

Второй, с длинным шрамом через нос, хмыкнул.

— Ты забыл, сколько он здесь живёт? Он пережил тех, кого и поминать уже некому. Думаешь, всё так просто?

— Тогда, наверху, может он, и был не так прост, — скривился первый. — Но теперь мы все мусор. Под когтями туманников разницы нет, Артур он или кто.

Я тихо усмехнулся. В этих словах было что-то правдивое — туман действительно не делал различий. Но вот что меня настораживало — их готовность идти на прямое уничтожение соседей. Это не просто недовольство. Это была стратегия, пусть и примитивная: убрать конкурентов и остаться сильнейшими.

И таких людей я точно не собирался освобождать от оков, если только сама судьба не поставит меня перед фактом.

Уже через несколько минут наблюдений стало понятно — здесь всё построено на грубой силе и постоянной готовности к бою.

Жилища выглядели иначе, чем у Артура. Там люди пытались наладить хоть подобие дома: костры, очаги, крытые хижины. Здесь же — укрытия из камней и досок, больше похожие на укреплённые точки, чем на дома. Каждый угол был удобен для обороны, каждый проход перекрывался заграждением или ловушкой. Даже вода в бочках стояла не у костров, а под присмотром часовых.

Ни смеха, ни разговоров о чём-то кроме еды и оружия. Каждый второй — со шрамом, у всех на лицах напряжение, будто в любую секунду готовые броситься в драку. Видно было, что они живут не ради чего-то, а вопреки всему.

Если у Артура поселение держалось на попытке сохранить остатки человечности — здесь правили правила охотничьей стаи. Сильный диктовал, слабый подчинялся или исчезал. Это чувствовалось даже в том, как они смотрели друг на друга: не как на соседей, а как на конкурентов.

Я наблюдал молча, стараясь не выдать себя. Всё это было подтверждением моих мыслей: такие люди не заслуживают свободы просто потому, что в их руках магия станет ещё одним инструментом для подавления. Если они и выживут — то будут только множить разрушение вокруг.

Я задержался на краю поляны, слушая спор ещё несколько мгновений. Потом убедился, что невидимость держится, и начал медленно отступать, запоминая каждую деталь.

Где растяжки, где выдолблен ров, куда поставлены дозорные — всё это я отметил в памяти. Пригодится, если вдруг придётся сюда вернуться, пусть даже не по доброй воле.

С каждым шагом мысль крепла: это не союзники. Эти люди держатся не вместе, а за горло друг друга. Дай им магию — и они перегрызут себе же глотки, а выживут только самые жестокие.

В груди неприятно кольнуло воспоминание о своём поселении. Там тоже хватало тех, кто видел в магии лишь способ власти. Разница лишь в том, что Артур хотя бы пытался удерживать порядок. А здесь — сплошной культ силы и страха.

Я втянул воздух, развернулся и ускорил шаг. Возвращаться прямо сейчас смысла не было — лучше расширить круг поисков. Возможно, где-то есть иные — не такие прогнившие.

На обратном пути несколько раз пришлось врубаться в бой. Туманники чувствовали запах крови и словно нарочно лезли толпами. Но теперь у меня не было нужды скрываться за иллюзией оков — я бил их магией вперемешку с физикой, не давая даже подойти. Каждый бой заканчивался быстрее, чем успевал толком разогреться.

Я шёл дальше, расширяя круг поисков. Лес редел, туман становился светлее, и уже начинало казаться, что здесь пусто. Но спустя пару часов набрёл на следы — тропинка, топтанная босыми ногами, отполированные камни, свежие угли кострищ. Я пошёл по следу.

Третье поселение оказалось куда беднее двух предыдущих. Жалкие хижины из веток и шкур, стены из грубо сложенных камней, никаких ловушек по периметру. Но бросалось в глаза другое — люди держались вместе. Не было брани, не было скрытых ножей за спиной. Женщины и старики работали рядом с мужчинами, дети носились меж костров, и даже при моей скрытой под невидимостью слежке чувствовалась спаянность.

Я задержался на границе поляны и долго смотрел на них. Эти не строили крепостей и не гнались за силой любой ценой. Они держались за счёт того, что были общиной.

И вот теперь внутри всё сжалось. Первых я уже освободил — и едва не превратилось в хаос. Вторых трогать нельзя — они разорвут сами себя и, скорее всего, всех вокруг. А этих… этих освободить можно. Но именно поэтому я и колебался: смогу ли я удержать их от тех же ошибок?

Я задержался в тени, наблюдая. Дети бегали меж хижин, смеялись и играли, будто на них вовсе не давил этот проклятый туман. На их руках не было оков — и в этом была вся разница. Они родились здесь, внизу. Не были закованы и не помнили той жизни, где магия могла бы стать частью их пути. Но я видел пустоту — туман глушил их развитие, словно отрезал будущую искру ещё до того, как она могла вспыхнуть.

А вот взрослые… всё иначе. На руках блестели кандалы, потемневшие от времени и влаги. Их сюда сбросили уже готовыми — преступников, изгнанников, тех, кого мир наверху счёл лишними. Они несли с собой прошлое, скованное железом.

Я вышел из укрытия, невидимость соскользнула, и несколько мужчин настороженно подняли головы. Но оружие не схватили — скорее отступили на шаг назад, глядя настороженно.

— Я не враг, — сказал я. — Пришёл только поговорить.

Высокий жилистый мужик шагнул вперёд, явно лидер. На его руках тускло поблёскивали оковы.

— Чего хочешь? С чужаками разговор короткий.

Я оглянулся на детей, что смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

— Хочу понять, как вы живёте, — ответил я. — Слышал, что у соседей с этим по-разному. Одни воюют друг с другом, другие держатся миром.

Мужик скривился.

— Мы держимся вместе. Друг у друга — последнее, что осталось. Врагов нам хватает и без того.

Я кивнул. Эти отличались. Но бросаться снимать оковы сразу — глупо. Равновесие у них хрупкое, и не факт, что оно выдержит резкий удар.

— Тогда скажи, кто здесь принимает решения? С кем стоит говорить серьёзно?

Он снова прищурился, будто проверял, не вру ли я, потом махнул рукой в сторону центральной хижины.

— Там старейшины. Если хочешь слов — скажешь им.

Хижина старейшины оказалась просторнее других, но внутри всё так же грубо и утилитарно: стол из досок, пара скамеек, куча старых тканей в углу. За столом сидел седой мужчина с тяжёлым взглядом. Он не поднялся, лишь слегка кивнул, приглашая.

— Садись, — произнёс он хрипловато. — Ты не из наших. Что ищешь здесь?

Я присел напротив, не спеша.

— Ответы, — ответил я просто. — И возможность понять, есть ли у нас общий путь.

Он щурился, рассматривая меня, словно пытался угадать — кто я на самом деле.

— У нас давно нет общего пути, — наконец сказал он. — Каждый держится за то, что имеет. Одни кланяются силе, другие строят из себя миротворцев. И все одинаково быстро ложатся в землю, когда приходит туман.

Я промолчал, позволяя ему продолжать.

— Ты видишь детей, — он кивнул в сторону выхода. — Они родились уже здесь. Мы можем защищать их, кормить… но дать им то, чего у них нет, мы не способны. Они не вырастут магами. Они навсегда останутся слепыми.

Он тяжело вздохнул, а потом прищурился:

— А теперь вопрос к тебе. Зачем тебе всё это знать? Что ты собираешься делать?

Я выдержал его взгляд и ответил без обиняков:

— Пока только одно — понять, кто вы такие и чего хотите. Решать за вас я не собираюсь.

Старейшина усмехнулся, но в смехе не было радости.

— Тогда мы с тобой похожи, — сказал он. — Я тоже давно понял, что за других решать бессмысленно. Каждый выбирает, как прожить свои дни внизу.

Он какое-то время молчал, будто обдумывая мои слова, а потом резко наклонился вперёд, уперев ладони в стол.

— Скажи прямо, — его голос стал холодным, — ты за Артура или против него?

Вопрос прозвучал как вызов. Не просьба, не любопытство, а проверка. Я видел в его глазах — он не раз задавал такой вопрос другим. И не все из тех, кто отвечал «не так», дожили до утра.

Я сделал паузу.

— Я не за него, и не против, — сказал я спокойно. — Я сам по себе.

Он чуть приподнял бровь.

— Сам по себе? Здесь так не бывает. Здесь, или ты становишься частью стаи, или стая разрывает тебя.

Я хмыкнул.

— Тогда пусть попробуют.

Несколько мгновений мы молчали, просто глядя друг на друга. Потом он откинулся на спинку и медленно усмехнулся.

— Знаешь… я давно не видел таких ответов. Все обычно начинают юлить. Ты либо очень глупый, либо действительно уверен в себе. Впрочем, это одно и то же.

Он махнул рукой, как будто разговор был закончен.

— Иди. Я получил то, что хотел.

Я поднял ладонь, прервав его очередное ворчание:

— Старик, слушай. Я могу снять ваши оковы. Так же, как с других.

Он нахмурился, губы вжались в тонкую линию.

— Ты правда думаешь, что мы ещё верим в сказки? — в голосе прозвучала усталость, но за ней чувствовалась жёсткость. — Даже если можешь… какая цена? В этом мире ничего не бывает бесплатно.

Я выдержал его взгляд и медленно ответил:

— Цена простая. Когда магия вернётся, вы получите в руки оружие. И единственное, чего я хочу — чтобы этим оружием не ударили мне в спину.

Он всмотрелся в меня, как будто пытаясь определить, шучу ли я. Несколько секунд — тишина. В зале слышалось только дыхание сидящих рядом людей. Потом старейшина усмехнулся.

— Вот и всё? — он покачал головой. — Ты или очень наивный, или очень хитрый. Но мне нравится твой ответ.

Он посмотрел на остальных.

— Что ж, если этот чужак говорит правду — у нас будет шанс. Но если он врёт… — он резко постучал костлявым пальцем по столу. — То ни одна пропасть его не спасёт.

Я хмыкнул.

— Договорились.

Я протянул руку к мужчине, которого выбрали для испытания. Тот нервно сглотнул, плечи дрожали, но он не отстранился. Оковы на его руках слегка дребезжали, будто чуяли, что их время подходит к концу.

Я сосредоточился — и вплёл магию в замки. Металл сначала сопротивлялся, шипел, искрил тусклым светом, но потом — разломился с сухим треском. Железо осыпалось на пол, словно простая ржавчина.

Мужчина несколько секунд просто стоял, глядя на свои запястья. Потом сжал кулаки, поднял их — и тихо выдохнул:

— Я… чувствую. — Его голос дрожал. — Боги, я снова чувствую!

Он провёл рукой в воздухе, и вокруг пальцев заискрились слабые огоньки. Едва заметные, но настоящие. Его глаза широко распахнулись, он обернулся к остальным:

— Это не сон! Магия… она вернулась!

Крики разнеслись по залу. Кто-то воскликнул, кто-то поднялся с места, тянувшись ближе.

Мужчина продолжал, торопливо, сбиваясь на полусловах:

— Все эти годы… я думал, что всё потеряно. Что мы умрём как скотина под когтями туманников. А сейчас… — он снова посмотрел на меня, — он сделал невозможное. Я чувствую силу, я снова человек, а не пустая оболочка!

Толпа зашумела, кто-то перекрестился по-своему, кто-то плакал. Атмосфера накалялась — страх и надежда смешивались в одно.

Я смотрел на них и понимал: назад дороги уже нет.

Толпа зашумела. Кто-то рванулся вперёд, протягивая руки, кто-то кричал, требуя снять оковы прямо сейчас, у кого-то в глазах стояли слёзы. Гул голосов с каждой секундой нарастал, превращаясь почти в панику.

— Мне тоже! Сними с меня! — перекрывал других один мужчина.

— Я жду дольше всех, начни с меня! — кричала женщина, расталкивая соседей.

— Если он смог одному, то и с нас обязан! — слышался чей-то озлобленный голос.

Я видел, как люди буквально ломились вперёд, и ещё немного — толпа могла сорваться, смести всё на своём пути. Казалось, они забыли, что только что сами спорили, нужен ли им этот дар.

Я резко поднял руку, в которой ещё дрожали искры магии, и с силой ударил ею в воздух. Взрыв глухого звука раскатился по залу, заставив многих вздрогнуть.

— Стоять! — мой голос сорвался в рык. — Или хотите, чтобы я ушёл и оставил вас в этих железках навсегда?

Тишина опустилась мгновенно, как будто кто-то перерезал крик ножом. Люди переглядывались, тяжело дышали, но больше не рвались вперёд.

— Я не буду делать это в хаосе, — сказал я уже спокойнее, но твёрдо. — Один за другим. Без истерик, без драк. Иначе — всё.

Я видел, как в их глазах отражался страх потерять только что обретённую надежду. Они замолчали. Даже самые горячие головы.

Я выбрал второго сам. Не того, кто громче всех кричал, не того, кто протянул руки вперёд, а мужчину постарше, который стоял чуть в стороне и молча наблюдал. В его глазах не было жадности, только усталость и слабая надежда.

— Ты, — сказал я и кивнул ему. — Подойди.

Толпа зашевелилась, кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то начал недовольно ворчать, но никто не осмелился выступить открыто. Они понимали: спорить со мной сейчас — значит потерять шанс.

Я снял с него оковы так же, как и с первого. Магия прошла по телу, ломая металл, высвобождая то, что десятилетиями было задавлено. Мужчина судорожно вдохнул, потом выдохнул, будто только сейчас впервые ощутил настоящий воздух. На его лице проступила растерянная улыбка, смешанная с недоверием.

— Живой… — прошептал он. — Я снова живой.

Он развернулся к остальным и поднял руки.

— Он не врёт! Это не обман! Магия вернулась!

Шум снова поднялся, но теперь это был совсем другой шум. Восторг, ликование, почти безумие. Люди понимали, что чудо реально.

Я шагнул вперёд, холодно посмотрел на толпу и сказал:

— Будет порядок — продолжим. Не будет — уйду.

Они стихли. Теперь каждый понимал: решение за мной.

Людей отпускал по одному. Каждый раз — словно ломал старую печать, и каждый раз результат был разным.

Один мужик, едва почувствовав магию, захохотал, как безумный. Слёзы текли по щекам, но он всё повторял: «Вернулась, вернулась…» — и вокруг него спонтанно загорелись крошечные искры пламени, срываясь с пальцев.

Женщина средних лет упала на колени и прижала руки к груди. Она не смеялась, не кричала, только тихо шептала что-то вроде молитвы. Я уловил: «Неужели снова?»

Кто-то наоборот застыл, уставившись на ладони, будто ожидал, что из них польётся свет или огонь. Когда этого не произошло, лицо перекосилось злобой: «Мало… слишком мало…»

Я заметил, как по толпе прокатываются волны эмоций. Одни смеялись, другие плакали, третьи уже переглядывались с жадным блеском в глазах — и я знал, о чём они думают. Не благодарность, а новая борьба за власть.

— Слушайте внимательно, — сказал я, перекрывая шум. — Я не ваш пастух и не ваш царь. Магия вернулась — пользуйтесь с умом. Но если хоть один из вас решит, что теперь может ткнуть мне нож в спину… поверьте, пожалеет.

Шум смолк, но ненадолго. Люди снова заговорили — только теперь уже тише, осторожнее.

Я поймал взгляд старейшины. Он ничего не сказал, но я понял — в его глазах мелькнула благодарность.

К вечеру поселение ожило так, как, наверное, не оживало многие годы.

Кто-то зажёг костры без привычного трута и искр от камня — прямо ладонями, вспыхнувшими огненными сполохами. Дети сбежались к огням, ахая и визжа от восторга, словно впервые увидели чудо. Женщины смеялись, пробуя поднимать ведра воды, не касаясь их руками, — пусть неловко, пусть проливая половину, но сама возможность заставляла их сиять.

Старики сидели в стороне. В их взгляде мелькала смесь надежды и страха. Они шептались между собой, вспоминая прошлое, словно сами себе не верили.

Я видел и другое — как некоторые молодые мужчины уже начали собираться в кучки, переговариваться о чём-то слишком серьёзно. Их взгляды скользили по толпе, останавливались на людях послабее. Слишком знакомая картина — власть всегда ищет, на ком показать зубы.

Я отвернулся и отошёл в тень. Пусть радуются. Пусть пробуют жить заново. Но я знал — радость быстро пройдёт. Потом придёт жажда большего.

Я присел у стены полуразваленной хижины, глядя на пламя костров. Артур подошёл позже, сел рядом и молча протянул кружку с чем-то горячим.

— Ну, — сказал он тихо, — похоже, праздник вышел. Хоть и на один вечер.

Я усмехнулся.

— На один вечер — тоже неплохо.

Мы замолчали, слушая, как в поселении гул радости перемежается с шёпотом будущих раздоров.

Ночью меня разбудил странный звук — шаги, но не в сторону костров, а от них.

Я осторожно приподнялся, прикрылся тенью и увидел: несколько мужчин, те самые, что днём кучковались и перешёптывались, крадучись выбрались из поселения. Двигались быстро, но явно не в сторону охоты или дозора.

Я накинул поверх себя невидимость, сдерживая дыхание, и пошёл следом.

Тропа вела к окраине, где туман становился гуще, и я уже начинал догадываться, что всё это значит.

— …сказал же, ждать дальше нельзя, — шептал один. — У Артура кишка тонка, а этот пришлый вообще не местный. Сегодня праздник, завтра снова будем мусором.

— Тише, — шикнул другой. — Ты забыл, что он сделал с туманниками? А если услышит?

— Услышит — значит, тем более пора действовать. Чем дольше мы тянем, тем сильнее он становится. Сегодня освободил всех, завтра скажет, кто главный. А я не собираюсь снова жить под чужой пятой.

Третий молчал, но по его движениям было видно — он уже принял решение, и оно не в пользу Артура или меня.

Я шёл за ними всё дальше, пока они не остановились в развалинах старой сторожки. Там начался спор — одни требовали ударить сразу, другие предлагали выждать, пока я снова уйду в туман.

Я слушал их и думал: вот и цена свободы. Радость, восторг — всё это было лишь поверхностью. А глубже — та же человеческая жажда власти и страха потерять своё место.

Я слушал их в полутьме. Сначала их слова показались мне пустым ворчанием, но постепенно разговор обретал очертания плана.

— Нам нужны те, — сказал один, низкий и хриплый голос. — Воинственные. Они живут за перевалом. Не такие как мы — там каждый сам за себя, каждый готов драться до последнего.

— Да они же звери, — фыркнул второй. — Ты видел, как они сражаются? Лучше самому туманнику в зубы полезть.

— Именно. Вот потому они нам и нужны. Освободим их от оков — и у нас будет сила. Настоящая. Вместе возьмём долину.

Третий усмехнулся, не скрывая злобы:

— Артур со своей шантрапой первым пойдёт под нож. А потом и пришлый. Глядишь, через пару сезонов вернёмся на материк, и Император ещё пожалеет, что кинул нас сюда.

Я сжал зубы. Вот оно — подтверждение того, что я правильно сделал, когда прошёл мимо той второй деревни. Там действительно жили те, кто видел в магии не свободу, а оружие. И теперь эти трое хотят объединиться с ними.

Вмешиваться сейчас смысла не было — слишком рано. Если я выложу всё сразу, они затаятся, и я потеряю шанс проследить, куда их заведёт эта затея.

Но теперь у меня был выбор: ждать и наблюдать или опередить их и самому навестить воинственных, пока они ещё не почувствовали вкус новой силы.

Я шёл в сторону второй деревни, держа невидимость плотным коконом, когда почувствовал что-то странное. Воздух впереди дрожал, словно от жара. Шаг — и я замер.

Из тумана вышло существо, больше всех тех туманников, что я встречал. Оно напоминало остальных — те же серые клочья плотной дымки, те же неясные очертания — но масштаб был иным. Ростом с двухэтажный дом, массивное, словно собранное из самого тумана и камня, оно двигалось медленно, но каждый шаг отзывался в земле гулким ударом.

А главное — оно повернуло голову прямо ко мне.

Иллюзия скрывала меня от глаз, но не от его чувств. Я ощутил на себе этот взгляд — холодный, вязкий, будто вязь самого тумана впивалась в душу. Оно знало, что я здесь.

Внутри кольнуло знакомое ощущение — смесь страха и злости. Этот гад чует меня, даже под невидимостью. Уйти просто так не получится.

— Ладно, — пробормотал я сквозь зубы. — Тогда пойдём погуляем.

Я начал отступать, осторожно, шаг за шагом, ведя тварь прочь от поселений. Она не торопилась, но двигалась за мной уверенно, как охотник за добычей. Когда расстояние стало безопасным, я сбросил невидимость и позволил энергии свободно заполнить тело.

Туманник зарычал — низкий, дрожащий звук, будто рушился горный склон. Вокруг заклубилась пелена, скрывая его очертания.

Я поднял руки. Магия в пальцах откликнулась охотно, словно сама ждала этого момента.

— Ну что, посмотрим, кто из нас мусор, — тихо сказал я и шагнул вперёд, навстречу бою.

Я ударил первым. Потоки энергии сорвались с рук, выжигая туман, но тварь даже не пошатнулась. Огромная лапа, больше меня самого, рассекла воздух рядом — если бы я не рванул в сторону, меня размазало бы по земле. Удар врезался в камни, и те пошли трещинами, как лёд на весенней реке.

Она не спешила — знала, что силы на её стороне. И от этого становилось только хуже: каждое движение монстра было тяжёлым, но неотвратимым, словно лавина. Я отвечал скоростью. Магия подталкивала мышцы, и я скользил мимо ударов, всаживая вспышки силы в дымчатое тело.

Туманник зарычал громче. Клубы серого сгустились вокруг, скрывая всё, кроме двух раскалённых точек, словно глаз. Оттуда ударил поток, похожий на сжатую волну — меня отшвырнуло назад, дыхание перехватило, а зрение потемнело. Я прокатился по камням и с трудом поднялся.

— Ну, значит, умеешь и такое, — прохрипел я.

Я вогнал в землю резной знак, мгновенно насыщая его энергией. Вспышка света прорезала туман, выжигая дыру в теле твари. Та качнулась, но тут же затянулась дымкой, и от неё дохнуло ещё большей силой.

Становилось ясно: просто перебить его магией не получится. Нужно не дать дыму собраться, заставить его распасться, пока ядро не останется голым.

Я рванулся вперёд, атакуя ближе, чем следовало. Лапа ударила сверху, но я проскользнул под ней и всадил энергию прямо внутрь клубящейся груди. Свет вспыхнул изнутри, тварь завыла — и я не дал ей передохнуть. Второй удар, третий. Каждый раз — в тот же разрыв.

Она дернулась, потеряла равновесие и рухнула на колени. Я собрал остаток силы в ладонях и вогнал её прямо в зияющую дыру.

Мир вспыхнул белым.

Когда зрение вернулось, от туманника остался только разорванный на клочья серый туман, медленно рассеивающийся в воздухе. Я стоял на коленях, тяжело дыша, и только теперь понял, что руки дрожат так, будто я держал на них целую гору.

— Чувствуешь, значит? — прошептал я в пустоту. — Ну вот, попробовал. Надеюсь, было не по вкусу.

Тишина вокруг казалась звенящей. Но внутри глухо отдавалось понимание: если такие монстры здесь водятся, значит, место это гораздо опаснее, чем я думал.

Когда туман окончательно рассеялся, я заметил среди обугленных камней странный блеск. Сначала подумал — осколок ядра, но, наклонившись, замер. На земле лежал кусок металла, обугленный и деформированный, но всё ещё легко узнаваемый.

Ошейник.

Тяжёлый, кованый, с остатками шипов и заклёпок. Те самые, что накидывают на бойцовских собак, чтобы сразу было видно — зверь не дикий, а чей-то. Только вот собака вырастает в волка, а волк, оказывается, в такую вот тварь.

Я сжал металл в ладони, чувствуя, как тот всё ещё хранит слабый след чужой энергии. Это был не блокиратор — наоборот, знак принадлежности. Метка.

Значит, монстра когда-то держали на цепи. Кто-то кормил его, растил, а потом… позволил вырасти в подобное.

Холодок пробежал по спине. Одного факта хватало: если у твари был хозяин, значит здесь есть тот, кто не просто выживает, а умеет подчинять и использовать даже туманников. И это не люди, не скрулы. Кто-то третий.

Я глянул в пустоту, туда, где ещё недавно клубилось чудовище.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — Значит, мы тут не одни.

Внутри неприятно сжалось: не факт, что новые соседи окажутся лучше тех, кого я уже видел.

Я ещё раз осмотрел останки туманника. Хищное тело медленно рассыпалось в пепел, но железный ошейник остался. Потёртый, деформированный, с характерными зубцами для удержания цепи. Такими пользовались, когда натаскивали бойцовских псов.

Я нахмурился. Значит, этих тварей не только не боятся, их держат как оружие. Кто-то в этом мире сумел подчинить себе даже туманников. И это был, пожалуй, куда более тревожный знак, чем сама схватка. Люди? Скрулы? Или кто-то ещё? Ответов пока не было.

Я отряхнул руки от липкой слизи, оставшейся после схватки. Ошейник убрал в сумку — как доказательство, а сам ускорил шаг в сторону второго поселения. В голове всё ещё гудело после боя, но нельзя было тянуть: троица наверняка не сидела без дела.

Так и оказалось. Когда я вышел к опушке, люди уже стояли группами, многие с сорванными оковами. Троица мелькнула среди них — довольные, но на удивление тихие. Видно, местные быстро показали им, кто хозяин. Атмосфера в деревне была непривычной: не шум, не хаос, а скорее собранность, будто воины готовились к строю.

Я не стал сразу вмешиваться, но понял — тянуть бессмысленно. Вышел из невидимости, прошёл вглубь, отыскивая глазами того, кто тут главный. И вскоре он сам вышел навстречу.

— Не ты ли тот, кто побил моих людей? — спросил мужчина, глядя прямо.

Я напрягся, но кивнул:

— Я.

Его губы тронула усмешка, и он протянул руку.

— Тогда честь имею. Сильных уважают. Те пятеро получили урок. Если не усвоят — следующего раза может и не быть.

Рукопожатие оказалось крепким. Мужчина говорил уверенно, но без вызова. Я задал прямой вопрос:

— Какие у вас планы теперь, после освобождения?

— Если думаешь о нашей буйной натуре, можешь не тревожиться, — он улыбнулся шире. — Троице, что нас развязала, мы уже объяснили, что бездумные выходки ни к чему. И своим объяснили. Нам свобода важнее крови.

Я всмотрелся — и действительно: никакой суеты, никакой ярости. Только спокойная собранность. Они были похожи на людей, которым вернули оружие, и которые знали, как с ним жить.

— Мы в курсе твоей роли, — продолжил он. — И благодарны за неё.

Я выдохнул. Пока всё выглядело лучше, чем я ожидал.

Я чуть наклонил голову:

— Благодарность — дело хорошее. Но, думаю, вам сейчас стоит задуматься о другом.

— Например? — мужчина смотрел спокойно, но в глазах у него мелькнула искра интереса.

— О том, что здесь происходят странные вещи, — я достал из-за пояса находку, показал деформированный ошейник. — Такой штукой не туманники обзаводятся. Кто-то им надел.

В толпе раздался гул, люди переглянулись. Мужчина медленно вытянул руку, но брать находку не стал, лишь посмотрел пристально.

— Значит, слухи не врут, — сказал он негромко. — У нас тоже пропадали люди на охоте. Возвращались изувеченные тела. Словно кто-то… дрессирует этих тварей.

— Слышали? — я обвёл взглядом собравшихся. — Это не просто место, где вас держали в оковах. Здесь есть ещё кто-то. И далеко не факт, что он окажется лучше императора, который вас сюда отправил.

Некто из задних рядов пробурчал:

— Лучше враг известный, чем хозяин в тени.

Мужчина усмехнулся, но без веселья.

— И потому нам нужен порядок. Если ты решишь, что мы достойны доверия, мы будем держать строй. Но если кто-то думает, что это игра в свободу… такие долго не протянут.

Я кивнул. Пока что всё выглядело именно так, как мне и хотелось — дисциплина, трезвые головы и понимание, что враг не обязательно снаружи. Иногда он рядом.

— Есть ли шанс объединить поселения? — спросил я. — Времени мало, а мне нужно провести более детальную разведку. Было бы спокойнее, если бы вы действовали вместе.

Мужчина нахмурился, но в его взгляде не было ни раздражения, ни насмешки — скорее задумчивость.

— Шанс есть, — ответил он наконец. — Но объединение — это не только слова. Первые должны будут согласиться, что мы не соперники, а равные. У них свой нрав, и они долгое время жили под гнётом. Так что без недоверия не обойдётся.

Он сделал паузу, глядя куда-то поверх моих плеч.

— Но я постараюсь. Если не попробуем, останемся лёгкой добычей для любого врага.

Я кивнул. Ответ был именно таким, какой мне был нужен: не обещания ради красивых слов, а готовность взять на себя ответственность.

Люди вокруг уже начинали заниматься делом — кто-то собирал оружие, кто-то чинил жилища, кто-то просто отдыхал, сидя у костров. Спокойная, уверенная суета.

— Тогда решайте, — сказал я. — А я займусь разведкой. Вернусь, когда будут новости.

Мужчина снова протянул руку, и я заметил в его взгляде ту же собранность, что и у остальных.

— Договорились.

Чем дальше я уходил от деревень, тем гуще становился туман. Туманники попадались всё чаще, и это уже были не случайные выродки, а стаи. Слишком много для случайности.

Первый налетел почти без предупреждения — вытянутая тень с клыками и когтями, будто волк и ястреб в одном лице. Я едва успел шагнуть в сторону, клинок сам нашёл цель. Разрезал тварь от груди до хвоста, и она рассыпалась серыми клочьями. Но следом вынырнули ещё двое.

Я не стал возиться: выпустил молнию прямо в морды. Воздух взорвался озоном, туман на миг отступил, оставив обугленные силуэты. Красиво, но слишком шумно. Я рванул дальше, не дожидаясь, пока остальные сбегутся на всполохи.

Через пару сотен шагов туман снова ожил. На этот раз вывалился громила — пасть до ушей, туша размером с медведя. Когда он вдохнул, воздух вокруг будто сжался, а туман втянулся в его тело. Сила от него шла тяжёлая, вязкая — я ощутил её даже через защиту.

Я ждал. Когда он прыгнул, я шагнул под удар и вогнал клинок в брюхо. Мало толку. Тварь развернулась, занося лапу, чтобы смять меня. Я подбросил в разрез накопленный заряд, и вспышка рванула изнутри. Рёв сотряс воздух, и туша разлетелась в серый пар.

Я выдохнул. С каждым шагом становилось очевиднее: эти монстры уже не были просто хищниками. Слишком организованные, слишком разные формы. Будто кто-то не просто дал им вырасти, а направил их развитие.

Я решил не лезть вглубь сразу. Чем дальше уходил, тем гуще становился туман, а это значило только одно — впереди будет хуже. Поэтому я выбрал другой путь: вырезать их с краю, шаг за шагом зачищать периметр.

Первый отряд попался быстро. Пятеро тварей бродили вдоль условной границы, как будто патруль. Я не стал тратить время на игру в прятки. Снял ближайшего ножом в горло, а двоих других накрыл сетью молний. Остальные рванулись в рассыпную, но далеко уйти не успели — клинок уже резал воздух. Пара ударов — и только пар да обугленные ошмётки.

Я двигался дальше. Старался не шуметь, но каждая вспышка всё равно отзывалась эхом в тумане. Слишком уж вязкая здесь среда, она будто сама тушила любой звук. На новом участке на меня вывалились сразу трое — длиннорукие, с хребтами, как у горных ящеров. Один прыгнул прямо сверху. Я не стал даже смотреть — только вскинул руку, и разряд снёс ему голову. Остальные вцепились, пытались сбить с ног. Пришлось гасить их голыми руками, переламывая суставы и рёбра, пока они не растворились.

Я вытер лицо — пальцы были мокрые, хотя ни крови, ни воды не было. Только холодный пот.

Но вместе с этим я заметил важное: чем ближе я продвигался, тем плотнее становились их стаи. Не хаотичные вылазки, не звериная охота, а будто расставленные заслоны. И это было куда хуже любых слухов о диких туманниках.

Я двигался по кругу, не торопясь соваться глубже. Чем дальше, тем плотнее цепи, но до самого ядра ещё сотни, если не тысячи шагов. Я не торопился — сначала хотел понять, с чем именно придётся столкнуться.

И постепенно картинка складывалась. Это не было хаотичное скопление тварей. Я видел, как группы туманников занимали позиции почти равномерно, как будто кто-то расставлял их на сетке. Между стаями оставались проходы, слишком ровные, чтобы быть случайными. Там можно было пробраться, но каждый такой проход перекрывался двумя-тремя более крупными тварями.

Я уничтожал их одну за другой, осторожно зачищая фланги. Но чем дальше уходил, тем сильнее ощущал давление. Не физическое — скорее внутреннее. Будто сама среда пыталась вытеснить меня, намекала: дальше не лезь.

Один раз я нарвался на особенно хитрую заса́ду. Четверо обычных туманников выманили меня на открытый участок, а сверху рухнул тот, что явно превосходил их всех размером. Я едва успел активировать защиту — его когти прошли рядом, срезав верхушку каменной гряды. В ответ я всадил ему в брюхо импульс, а когда он взвыл, разорвал горло клинком. Остальные не выдержали и бросились назад в туман, но я их настиг.

Я задержался, переводя дыхание. На карте, что я держал в голове, уже вырисовывался узор. Плотность неравномерная: кольца, как охранные рубежи. Центр далеко, но если я продолжу в том же темпе, то рано или поздно доберусь.

Я сжал зубы. Это займёт недели, а может и месяцы. Но другого пути не было.

Я понимал: если ломиться напролом, то долго не протяну. Да и смысла нет. Центр слишком далеко, а плотность туманников только растёт. Поэтому я остановился.

Для начала выбрал подходящее место — скальный выступ с хорошим обзором. Здесь я расчистил небольшую площадку, поставил метки и укрепил её так, чтобы можно было возвращаться и отдыхать. Временная база, но с неё удобно вести зачистку.

Первые дни я действовал осторожно: выманивал одиночных монстров, резал их, изучал реакцию остальных. Понемногу выстраивалась тактика. Простые туманники — стаей, слабые, но быстрые. Их лучше перехватывать в узких проходах, где скорость не играет роли. Более крупные — упрямые, прут напролом, зато слепы к манёврам, и если обойти сбоку, можно всадить удар в шею.

Раз за разом я проверял разные подходы, словно обкатывал оружие. Иногда специально делал вид, что отступаю, чтобы увидеть, как они ведут себя в погоне. Иногда оставлял ловушки из рунных печатей — и наблюдал, как они срабатывают.

С каждым днём граница, где я держал оборону, становилась всё чище. Я чувствовал — вокруг меньше тварей, но и туман будто густел, становился тяжелее. Это означало лишь одно: я был на правильном пути.

Пусть медленно, пусть шаг за шагом, но я собирался дойти до самого центра.

Я заметил движение раньше, чем услышал. Словно сама завеса тумана сгустилась в одном месте и рванулась вперёд. Обычные твари шли прямолинейно, но эта замирала, отступала, меняла угол, будто выбирала момент.

Я вытащил клинок и активировал защитные чары. В тот же миг чудовище метнулось, не просто в лоб, а по дуге, стремясь ударить сбоку. Я едва успел отразить выпад, и всё же когти прошлись по доспеху, оставив рваную борозду.

Сила у него была несопоставима с прежними. Каждый удар отзывался в костях. Я уходил в перекаты, ставил рунные печати, но тварь не прыгала на них вслепую — она замирала, изучала, будто понимала, где опасно.

Мы кружили так несколько минут, но усталость накатывала на меня быстрее. Я решился на риск: сделал вид, что оступился, и дал чудовищу шанс. Оно повелось — рвануло прямо, и тогда я вогнал клинок ему под челюсть, одновременно активируя вязь.

Взрыв разорвал плоть изнутри, но и меня швырнуло на камни. В висках стучало, дыхание сбивалось, ладони дрожали, будто я часами дрался без передышки.

Монстр рухнул, но даже умирая, его глаза не потухли сразу. Они следили за мной, осмысленно, как будто тварь понимала, кто её убил.

Я тяжело поднялся, оттолкнув тушу сапогом. Этот бой дался мне слишком трудно. Если такие здесь не редкость — путь к центру окажется куда опаснее, чем я рассчитывал.

Вернувшись на базу, я первым делом ощутил, как тяжесть, сковывавшая плечи после затяжных боёв, наконец-то немного отпустила. Туман постепенно редел — признак, что я близко к безопасной зоне. Под ногами снова заскрипел утоптанный камень, и знакомые силуэты укреплений начали проступать сквозь белесую мглу.

У ворот меня встретили дозорные. Они молча переглянулись, заметив кровь и рваные следы когтей на броне, но вопросов задавать не стали. Здесь давно привыкли: вернулся живым — уже победитель.

Я прошёл внутрь. Люди в лагере заметно изменились. Те, что недавно ещё боялись выйти за пределы своих хижин, теперь держались увереннее: у кого-то в руках были простейшие копья, кто-то учился плести защитные чары. Освобождённые из оков постепенно вливались в общую жизнь.

Я отметил для себя: база живёт, и это главное. Но вместе с тем тревога не отпускала — за пределами укреплений туманники явно собирались в более плотные стаи, а появление зверя с ошейником оставляло слишком много вопросов.

Перекинувшись парой слов с охраной, я направился к дому, где собирались старейшины и те, кто пытался наладить подобие совета. Там нужно было обсудить итоги разведки и решить, как действовать дальше.

Хоть дыхание ещё сбивалось после схватки, я уже знал: времени отдыхать не будет. Чем дольше мы остаёмся в неведении, тем выше шанс, что эта долина превратится в ловушку для всех.

Я присел за грубый стол, на котором лежали лишь пара пустых мисок да свёртки сушёного мяса. Старейшины второго поселения собрались, лица их были усталые, но в глазах мелькал твёрдый огонёк.

Я отметил про себя: несмотря на склоки и недоверие, два поселения уже действовали сообща. Не полностью, не без шероховатостей, но это всё же было объединение. Пусть хрупкое, но реальное.

Вслух я сказал другое:

— Я видел туманников. Их становится всё больше. Сидеть на месте — значит ждать смерти. Что вы предлагаете?

Старейшины переглянулись. Один из них, с густыми бровями и голосом, больше подходящим воину, чем старцу, произнёс:

— Мы советуем уходить прочь от скоплений. Там есть путь, но он ведёт к скале. Дальше дороги нет.

— Знаю, — кивнул я. — На вершине материк. Тот самый, с которого нас сбросили.

Старейшина сжал губы и едва заметно дернул подбородком.

— Мы все знаем, откуда пришли. И знаем, что обратно нас просто так не пустят. Но если выбора нет — придётся искать способ.

Я провёл ладонью по лицу. Мысли крутились одна за другой. Тупик — не лучший вариант, но лучше, чем оказаться в кольце туманников.

— Тогда готовьтесь, — сказал я после паузы. — Я займусь разведкой у подножия. Нужно понять, с чем столкнёмся при подъёме.

Ответом было молчаливое согласие. Люди знали: выбора действительно не осталось.

Я ушёл на разведку один, оставив остальным инструкции ждать и держать оборону. Дорога к скале не заняла много времени, но уже на подходе стало ясно: подняться по ней всей толпой невозможно. Стена высотой в сотни метров, гладкая, словно отполированная. Даже с магией мне было бы тяжело выбраться, а без неё людям и вовсе нечего было думать о подъёме.

Я обошёл окрестности, надеясь найти трещины, выступы, хоть какой-то след древних лестниц или старых дорог. Но ничего подобного не нашёл. Лишь следы туманников — широкие полосы утоптанной земли, следы когтей на камнях. Они явно патрулировали местность. Значит, пробиваться вверх придётся не только через скалу, но и через их засады.

Вернувшись, я долго сидел молча, обдумывая увиденное. Вывод был очевиден: если вести наверх всех разом, то погибнут почти все. Даже с учётом того, что часть людей обрела магию, этого недостаточно.

— Придётся искать другие варианты, — произнёс я вслух, когда старейшины собрались вокруг. — Возможно, временные. Сначала пойдёт небольшой отряд. Если ему удастся выбраться, мы поможем остальным подняться. Но пока штурмовать всем вместе — самоубийство.

Я видел в их глазах страх и усталость, но спорить никто не стал. Все понимали: другого выхода пока просто нет.

Я дал людям время подготовиться — проверяли снаряжение, верёвки, оружие, даже самые простые заклинания отрабатывали заново. Пусть тренируются, пусть пробуют свои силы: в реальном бою всё это может оказаться решающим. Но я знал — на главном направлении прорыва их встретят туманники, и встретят плотно.

Значит, моя задача проста и сложна одновременно: отвлечь их на себя. Перетянуть внимание, устроить шум, вынудить бросить основные силы за мной. На крайний случай у меня оставалась невидимость и смещение — уйти я смогу. Вопрос только в том, сколько успею унести жизней этих тварей с собой.

Я обошёл людей, остановился у выхода из пещеры и сказал:

— Готовьтесь к подъёму сами. У вас есть всё, что нужно. Я займусь туманниками.

Кто-то хотел возразить, но я отрезал взглядом: спорить бессмысленно. Если сейчас их силы распылить, погибнут все. А если я устрою представление — у них появится шанс.

Я шагнул в темноту и улыбнулся краем губ.

— Ну что, твари… посмотрим, кто кого.

Я выбрал направление подальше от скал, где готовились люди, и двинулся в сторону, где туман был гуще. Не пришлось идти долго — уже через несколько минут на границе видимости начали шевелиться тени. Я нарочно сбросил невидимость, позволил им почувствовать добычу.

Первая стая выскочила из тумана резко, но я ждал этого. Копья туманников ударили вперёд, а я ушёл в сторону и разрубил ближайшего одним движением. Второго встретил ударом ноги, отшвырнув в каменные стены ущелья. Я не играл в героя — сражался быстро, на шум, чтобы каждый их рык и падение эхом разносилось по округе. Чем громче, тем лучше.

Я двигался дальше, отрезая монстров один за другим. Невидимостью не пользовался — наоборот, оставлял кровавые следы, будто подзывал их. Через полчаса меня преследовал уже десяток стай. Идеально. Пусть собираются. Чем больше их будет за мной, тем меньше достанется тем, кто полезет наверх.

Силы уходили быстро. Я чувствовал, как дыхание сбивается, мышцы наливаются тяжестью, но останавливаться было нельзя. Я нарочно прорывался ближе к центру скопления — туда, где туманники роились плотнее. Каждый новый бой давался тяжелее, но я видел главное: направление их охоты сместилось. Теперь они искали меня, а не людей у скалы.

Я ухмыльнулся и оттолкнул очередную тушу, разрубив её пополам.

— Ну что, твари… идём дальше. Я с вами надолго.

Я сделал шаг в сторону, противоположную скале, и развернулся туда, где туман стоял плотной стеной. Именно туда и нужно было вести эту орду. Пусть чувствуют запах крови и следуют за ним — так проще. Главное, чтобы даже в самых тёмных их инстинктах не промелькнула мысль вернуться и проверить, где ещё можно найти добычу.

Монстры выли, рычали, тянулись следом. Иногда казалось, что с каждой сотней метров их становится только больше. Я чувствовал, как они сливаются в единый рой — не стаи, а лавина тварей, которую я сам и вызвал на себя.

Каждый бой становился короче. Не потому, что я слабел, а потому что приходилось бить быстрее, резче, без излишних движений. Ошибиться сейчас — значит оставить за собой путь, по которому они легко выйдут к людям. Это было недопустимо.

Я уже не убегал, а именно вел их. Отмечал приметы местности, намечал обходные маршруты, чтобы потом суметь вернуться назад. Иногда приходилось останавливаться и принимать удар лоб в лоб, чтобы замедлить их продвижение, сбить темп. Туманники злились, но это лишь ещё крепче привязывало их внимание ко мне.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что ухмыляюсь. Всё было слишком похоже на охоту, только роли поменялись. Теперь я был не жертвой, а приманкой, ведущей за собой целую армию.

Я всё дальше уводил стаю в сторону, но вскоре заметил, что общий вой стих. Туманники начали рассредотачиваться, будто что-то почувствовали. Я сразу понял — дело плохо. И не ошибся.

Из серой пелены вышли двое. Огромные, раза в полтора выше обычных, с когтями, что длиннее моих предплечий. В их взгляде не было бездумной ярости — только хищное внимание. Эти знали, с кем имеют дело.

Первый прыгнул сразу, не дав ни секунды подумать. Я ушёл в сторону, доспех сдержал удар, но камень за спиной треснул, словно это была глина. Второй тут же подрезал траекторию и попытался зажать меня в кольцо.

Я перехватил клинок и встретил атаку лезвием. Вспышка — металл звякнул, но кристаллическое покрытие на мече не дало ему сломаться. Клинок вошёл глубже, чем я рассчитывал, но тварь даже не дёрнулась. Она рванула меня вместе с оружием, и только смещение спасло от того, чтобы меня раздавили в её объятиях.

Второй не стал ждать. Сгусток тумана сорвался с его пасти и полетел прямо мне в лицо. Я инстинктивно поднял щит — удар был такой силы, что на пару секунд мир вокруг побелел. Когда зрение вернулось, я увидел, как первая тварь уже рванула ко мне снова.

Пришлось включить всё, что осталось от магии. Я разогнал тело, смещаясь из одной точки в другую, и ударил по глазам первой твари, вложив в клинок остатки накопленной энергии. Та завыла и пошатнулась, но не упала.

Вторая прыгнула сверху, и я едва успел уйти, оставив ей вместо себя кусок камня. Мгновение — и я уже за их спинами. Серия быстрых ударов, один за другим. Первый рухнул, затрясся и обмяк. Второй успел дотянуться когтями, порвав мне доспех на плече, но запоздал. Ещё один удар в шею — и тварь осела рядом с первой.

Я тяжело выдохнул. Силы уходили, а впереди было ещё слишком много пути. Но теперь я точно знал: чем ближе к центру, тем сильнее будут враги.

Я откинул тело первой твари и заметил на её шее не просто ошейник, а широкий обод, покрытый узорами, похожими на татуировки. Но это были не рисунки — они светились еле заметным тусклым светом, будто что-то внутри продолжало жить.

Вторая тварь выглядела ещё страннее. Под шерстью на груди у неё чётко проступала метка — круг с пересекающимися линиями, словно печать или знак клана. Я коснулся её клинком — и метка погасла, будто окончательно лишилась силы вместе со смертью хозяина.

Значит, эти твари были не просто мутировавшими туманниками. Кто-то пометил их, подчинил себе, сделал оружием. Ошейники, метки, татуировки — всё это выглядело как часть системы.

Я вытер лезвие о густую шерсть и поднялся. На секунду мне стало холодно не от усталости, а от понимания: в этой бездне действует сила, которая умеет приручать даже таких чудовищ. И мне, похоже, ещё предстоит узнать, кто стоит за этим.

Я не стал задерживаться, слишком уж сгущался туман. Слишком тихо стало вокруг — и тишина эта давила, будто ждала от меня шага не туда. Я сместился подальше, к каменной гряде, и решил, что пора возвращаться к людям. Пусть они видят во мне чужака, но сейчас им нужна правда.

Мы с Артуром и остальными старейшинами сидели у огня в глубине пещеры. Воздух был тяжёлый от копоти и напряжения. Я рассказал им о находке — об ошейнике и метках на туманниках. После короткой тишины Артур поднял голову и сказал, что это слишком серьёзно, чтобы бросаться в бой вслепую.

— Поселение нужно укрепить, — твёрдо сказал он. — Здесь пещеры, один вход. Мы можем держать оборону неделями. Провиант есть, воду добудем. Если туманники полезут, им придётся идти лоб в лоб, а там у нас преимущество.

Остальные закивали. Решение было очевидным — держаться в обороне. Я же понимал: долго так не протянешь, рано или поздно твари придумают, как пролезть.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда так: вы укрепляетесь и ждёте. Я попробую разобраться с туманниками. Если получится расчистить путь — поведём людей наверх. Если нет… значит, искать будем другой выход.

Старейшины переглянулись. В их взглядах было и сомнение, и надежда. Артур только коротко хмыкнул:

— Ладно, парень. Но смотри… если уж решил играть в героя — не подведи.

Я усмехнулся. Подвести? Да мне и самому хотелось знать, что скрывается за всей этой историей.

Я вышел из пещер, оставив за спиной гул голосов и стук камней — люди укрепляли вход, закрывали его заслонами, тянули балки. Там оставалась жизнь, шумная и тревожная, а впереди ждала только тьма и туман.

Шаги отдавались эхом в пустых коридорах, пока я пробирался наружу. Чем дальше уходил, тем сильнее становилось ощущение одиночества. Внутри поселения я ещё мог чувствовать себя частью чего-то большего, а теперь оставался только я и враг.

Холодный воздух ударил в лицо, когда я вышел на поверхность. Вдали слышались приглушённые завывания — туманники метались в поисках добычи. Они чувствовали запах живого, чувствовали, что за стенами пещер скрываются люди, но пока не решались идти в лобовую атаку.

Я проверил снаряжение, коснулся клинка, ощутил едва заметное тепло от кристалла. Всё было на месте. Оставалось только одно — перетянуть внимание монстров на себя.

Я двинулся в сторону, противоположную от лагеря. Каждый шаг давался легко — тело отдыхало, магия понемногу возвращалась, хотя блокираторы ещё давали о себе знать. Но даже так я был куда опаснее любого туманника.

Путь вёл всё дальше в туман, и вскоре его завывания стали громче, а тени задвигались ближе. Отлично. Пусть думают, что нашли лёгкую добычу.

Из тумана вынырнули первые силуэты. Два туманника, крупнее обычных, двигались уверенно, без той звериной суеты, что я видел раньше. Эти знали, на кого идут. Их движения были слаженными, будто они работали парой давно.

Один сразу пошёл в обход, смещаясь влево, второй же медленно надвигался прямо, опустив голову и рыча так, что воздух дрожал. Я остановился и сжал рукоять клинка. Магия в теле едва теплилась, но этого хватит, если действовать точно.

Первый бросок оказался резким. Левый рванул, пытаясь сбить меня с ног. Я успел уйти в сторону, скользя по влажным камням, и разрезал воздух клинком, оставив на шкуре твари неглубокую, но яркую рану. Она взвыла, но не отступила.

Второй навалился тут же. Тяжёлые лапы ударили рядом, и земля содрогнулась. Я ушёл вниз, перекатился и ударил в шею, но кристалл в клинке лишь вспыхнул, оставив ожог на коже монстра. Мало. Эти твари были крепче, чем всё, с чем я сталкивался до этого.

Схватка превратилась в танец. Они пытались замкнуть меня, загнать между собой, я же уходил, шаг за шагом отводя их дальше от пещер. Рык и грохот лап сливались в один сплошной шум. Каждый удар давался всё тяжелее, но я не останавливался.

Клинок в очередной раз прошёл по зверю — и кристалл внутри вспыхнул, потянув энергию из раны. Туманник дёрнулся, осел, а я резко развернулся и встретил второго прямым ударом в грудь. Лезвие вошло глубоко, кристалл затрепетал, и монстр рассыпался в прах.

Я тяжело дышал, чувствуя, как дрожат руки. Это была всего лишь пара. А впереди наверняка ждёт куда больше.

Едва я перевёл дух, как почувствовал, что туман вокруг начал шевелиться, будто ожил. Из серой пелены показались новые силуэты — не пара и не десяток, а целая стая. Гулкий рык заполнил всё пространство, перекрывая собственные мысли.

Я стиснул зубы. Значит, правильно сделал, что оттащил бой в сторону. Эти твари шли за мной, и теперь внимание туманников сосредоточено здесь, а не на людях в пещерах. Но цена этого выбора может оказаться слишком высокой.

Первая волна налетела без промедления. Клыки, когти, тяжёлые тела, наваливающиеся с разных сторон. Я разнёс троих, почти не глядя, клинок сам находил цель, тянул из них силу и превращал в прах. Но их становилось только больше. Каждый удар давался всё тяжелее, тело наливалось свинцом.

Я уходил перекатами, отбрасывал магией тех, кто лез слишком близко, но при этом осторожно держал резерв. Полностью тратить силы было нельзя.

Когда седьмой туманник рухнул у моих ног, остальные вдруг отпрянули и окружили меня, сжимая кольцо. В их глазах сверкало что-то осознанное, нехорошее. Я понял — это не просто животные. Кто-то или что-то направляет их.

Я сжал клинок крепче, готовясь к новой волне. Отступать было некуда — но и отступать я больше не собирался.

Они и правда начали действовать так, словно кто-то сверху отдавал команды. Одни бросались в лобовую, отвлекая внимание, другие заходили сбоку, заставляя меня разворачиваться, тратить силы на лишние движения. Удары стали приходиться ближе, когти скользили по доспеху, оставляя борозды, в которые тут же затекал серый туман.

Я понял, что если буду просто отбиваться — долго не протяну. Нужно было сломать их строй.

Первым делом я выбрал самого настырного — тварь, что заходила сбоку, выжидая, пока я отвлекусь. Я позволил ей приблизиться, почти подставил бок, и в последний момент сместился, воткнув клинок ей под рёбра. Остальные рванули на меня, но я уже кувыркнулся в сторону, и их строй распался.

Несколько секунд я использовал только тело — удары ногой, локтем, броски. Монстры не ожидали, что человек сможет сопротивляться без магии, и это дало мне чуть больше пространства. А потом я активировал всё, что успел накопить. Щит света взорвался вокруг меня, отбрасывая ближайших тварей, и я врезался вперёд, прорубая путь через плотное кольцо.

Они рыкнули, пытаясь сомкнуть кольцо снова, но я уже вырвался. В груди горело от усталости, дыхание сбивалось, но всё равно я улыбнулся — пусть и криво. Я выжил. А теперь их очередь догонять меня.

Я рванул вперёд, но понял почти сразу — просто убежать не выйдет. Эти твари не просто гнались за мной, они действовали так, будто сами по себе были частью огромного организма. Несколько мгновений — и они уже окружали меня дугой, загоняя в сторону каменного кряжа.

Я скользнул влево, пригибаясь к земле, и резко активировал иллюзию — оставил после себя фантом, бегущий прямо. Двое туманников клюнули на приманку и врезались в него с рёвом. Остальные, опытнее, удержали внимание на мне. Значит, придётся действовать хитрее.

Прыжок на выступ, затем короткий рывок вдоль склона. Один из них оказался слишком быстрым — когти полоснули воздух у моего лица, оставив глубокую царапину на камне. Я резко вогнал клинок ему в шею и сбросил вниз, прямо на приближающихся сзади. Хруст костей и рёв боли подсказали, что сразу трое выбыли из охоты.

Но свора не останавливалась. Они выли, загоняя меня, и я понял: они хотят не просто убить — они играют. Я использовал эту самоуверенность. Прыжок, смещение на шаг в сторону — и один из туманников налетел на каменный выступ, сломав себе лапу. Остальных я встретил в узком проходе. Здесь численность уже не имела такого значения.

Я сбил первого ударом плеча, второго поддел мечом, третьему дал коленом в грудь. Когти впились в доспех, воздух звенел от рёва, но я держал оборону, отступая ровно настолько, чтобы они сами подставлялись под удары.

Их натиск ослаб только тогда, когда земля под ногами стала вязнуть от крови. Я тяжело дышал, меч дрожал в руке, а свора, наконец-то потеряв азарт, завыла и попятилась в туман.

Я вытер лезвие о шкуру ближайшего трупа и оглянулся. Лес вокруг был пустым, но я понимал — это лишь передышка. Они вернутся.

Я обосновался среди тел павших туманников и принялся действовать. Времени у меня было немного, пока свора не вернулась с подкреплением, и я решил превратить местность в западню.

Первым делом я перетащил несколько туш в узкий проход. Они будут приманкой. Кровь и запах сами по себе сделают своё дело — сюда сбегутся все, кто чуял бой. На камнях я вырезал руны-ловушки: простые, но надёжные. При контакте они вспыхнут пламенем и ударят осколками камня, если твари рванут через проход толпой.

Дальше — тонкая работа. Я закрепил обрывки тканей с пропитанной кровью грязью на ветках, создав иллюзию движения и запаха. Пусть думают, что жертва ранена и скрывается в лесу. Это заведёт их в нужное мне направление, прямо на рунические круги, где я оставил несколько усиленных печатей с отложенным действием.

Последней я поставил иллюзию себя самого, сидящего у костра и перевязывающего рану. Костёр был ненастоящим — свет, жар и даже треск я создал иллюзией, но для тварей этого хватит. Они слепо верят глазам и запаху, а магия обманет их чувства.

Я отступил повыше, на скальный выступ, с которого всё поле боя было видно как на ладони. Сердце билось быстрее обычного, и я сжал рукоять меча, чувствуя, как кристалл внутри лезвия вибрирует, будто предвкушая предстоящую жатву.

Я глубоко вдохнул. Сцена готова. Теперь оставалось дождаться, пока хищники сами сунутся в мясорубку.

Туманники не заставили себя ждать. На запах крови они сбегались со всех сторон, и вскоре из тумана начали выныривать первые силуэты. Крупные, волкоподобные, с парой глаз, светящихся в полумраке, они рванули прямо к тушам.

Как только первый вонзил зубы в приманку, каменные руны вспыхнули, и воздух взорвался градом острых осколков. Твари завыли, несколько упало замертво, остальные отскочили, но уже поздно — запах дыма, крови и движение иллюзий вели их дальше, прямо в ловушки.

Следующая группа, не разбирая дороги, бросилась на свет костра. Когда они оказались в круге печатей, земля под их лапами вспыхнула огненным орнаментом. Вспышка, гул, и полдюжины туманников просто разнесло в стороны, обугленные ошмётки ударились о скалы. Те, кто уцелел, замерли, ощерившись и рыча, но впереди по-прежнему сидел «человек» у костра. Иллюзия. Они рванули к нему, и в этот момент я активировал последнее заклинание — клинки воздуха полоснули по их телам, разрывая шкуру и кости.

Выживших осталось мало. Я спрыгнул со скального выступа, активировал смещение и оказался прямо перед одной из тварей. Удар меча — и кристалл в лезвии втянул жизнь монстра в себя, превращая его в сухую оболочку. Остальные, видимо, поняли, что бой проигран, и попытались отступить. Но я не дал им уйти — два быстрых прыжка, резкий взмах клинка, и всё было кончено.

Я остановился, тяжело дыша, ощущая, как сердце гулко бьётся в груди. Пахло гарью, кровью и сыростью тумана. Но внутри было ощущение странного удовлетворения — я только что показал туманникам, что даже в их мире можно поставить правила и загнать их в угол.

Я собрал ядра в один из мешков, сделанных на скорую руку из звериных шкур, и задумался. Стаю нужно добить полностью. Если у некоторых туманников уже начали попадаться ядра, значит, я срезал самых слабых. Дальше будут только сильнее, и если оставить их в покое, они соберутся вновь.

В энергетическом зрении я видел, как остатки выживших медленно стягиваются в глубину тумана, туда, где их больше. Значит, гнездо ещё существует. Разрушить его — значит на какое-то время зачистить местность и дать шанс людям наверху.

Жаль только, что у меня нет запасов пространственных колец. Несколько десятков ядер первой и второй ступени я уже насобирал, и тащить всё это на себе — ещё то удовольствие. Я скривился: стоило всё-таки прихватить у «любезного» императора компенсацию за его приговор. Надо будет заглянуть к нему на огонёк и забрать своё с процентами, когда появится возможность.

Но пока придётся довольствоваться тем, что есть. Я проверил меч, поправил доспех, активировал невидимость и двинулся в сторону, куда уходили следы. Сегодня будет длинная охота, и, если повезёт, эта стая станет последней.

Я шёл по следу, и чем ближе подходил к центру скопления, тем тяжелее становилось дышать. Туман здесь был плотнее, будто живой, лип к коже и мешал двигаться. В энергетическом зрении линии силы извивались и сходились в одну точку, словно сотни тонких прожилок тянулись к общему узлу. Это и было гнездо.

Я остановился на краю каменного обрыва и посмотрел вниз. Внизу клубилась серо-чёрная масса, из которой поднимались силуэты туманников. Десятки, может сотни — их было слишком много. Но главное не они. В самом центре зияла яма, обложенная камнями и костями. Оттуда шёл основной поток энергии. Я сразу понял: именно там размножаются или пробуждаются эти твари.

Я активировал невидимость и стал продвигаться вдоль периметра. Замечал их патрули — пара монстров, рыщущих по краю, — и уходил в сторону. Силой я здесь не возьму, но можно измотать их. Для этого и нужны ядра. Я расставлял их в заранее просчитанных точках, связывал линиями магии, создавая замкнутый круг. Если всё сработает, то при активации удар пройдёт по всему гнезду сразу.

Когда закончил, я ещё раз посмотрел вниз. Туманники рычали и двигались неспокойно, словно чуяли чужака, но не понимали, где он. Мне оставалось только подождать. Я лёг на каменную плиту и сосредоточился, собирая остатки сил. Времени было немного — либо я уничтожу гнездо сейчас, либо через пару дней отсюда выйдет новая орда.

Я сжал в руках меч, проверил доспех и мысленно повторил последовательность активации печати. Всё должно было сработать.

Я нервно перебирал пальцами по рукояти меча, наблюдая за гнездом. Сомнения грызли меня изнутри: ядра первой и второй ступени — слишком слабый материал. Нормальные бомбы из них не сделаешь, взрывная волна едва ли способна снести даже десяток тварей разом. Но выбора не было. Если я сейчас уйду, завтра их станет вдвое больше, а послезавтра сотни людей будут лежать трупами у подножия скалы.

Я активировал схему. Магические линии вспыхнули, словно сеть из тусклых молний, и ядра разом отдали накопленное. Гул прошёлся по скалам, воздух содрогнулся, и гнездо рвануло серым облаком. Небо заволокло пылью и криками — туманники ревели, не понимая, что произошло.

Я не стал ждать, пока они опомнятся. Рванул вниз, скрытый невидимостью, и первым же ударом снёс голову ближайшей твари. Вскоре в гнезде начался настоящий хаос: часть туманников металась в поисках источника взрыва, часть бросалась друг на друга, не различая врага. Я двигался быстро, без остановки, и убивал одного за другим.

И каждый раз, когда лезвие меча проходило сквозь очередную тушу, я ощущал, как доспех нагревается, принимая энергию погибших. Это не было облегчением — скорее, напоминанием: сейчас я играю с огнём, и малейшая ошибка превратит меня в такого же высушенного урода, как те, что валяются под ногами.

Я вёл свой собственный бой внутри их хаоса — не ради славы и не ради крови, а ради того, чтобы гнездо начало трещать изнутри.

Я чувствовал, как суматоха в гнезде постепенно начинает утихать. Те туманники, что не попали под первый взрыв, сбивались в группы, и из ямы в центре всё прибывали новые. Чем дольше я рубил их поодиночке, тем яснее становилось — простое истребление тут не сработает.

Их было слишком много. Каждый убитый туманник не сокращал численность стаи, а лишь давал время оставшимся сориентироваться. Из глубины доносился рык, низкий, гулкий, от которого волосы вставали дыбом. Значит, ядро гнезда — где-то там, внизу. Вожак. Он держал их волю в кулаке, и пока он жив — на место каждого мёртвого выйдут двое.

Я тяжело выдохнул, понимая, что вступил в игру с другими правилами. Обычная охота на монстров превратилась в осаду.

Ядра первой и второй ступени, собранные мной, уже не выглядели жалким трофеем — теперь это были ресурсы для следующего удара. Их мало, они слабы, но, если соединить всё правильно, можно пробить дорогу к самому центру.

— Ну что, — пробормотал я сквозь зубы, обводя взглядом скалы. — Придётся идти до конца.

Я поднял клинок, и кристалл в его сердцевине отозвался гулом, будто тоже понимал: без уничтожения вожака всё это бессмысленно.

Я продвигался всё глубже. В темноте пахло сыростью и гнилью, а стены пещеры были испещрены глубокими бороздами — следами когтей. Каждое эхо моего шага отзывалось сотнями хрипов и скрежета, но я продолжал двигаться.

Первая группа туманников выскочила из бокового туннеля. Я бросил вперёд ядро второй ступени, и взрыв отбросил их к стенам. Пока они пытались подняться, я уже был рядом — клинок прошёл сквозь одного, второго я впечатал в камень ударом ноги. Остальные разбежались.

Дальше — сложнее. Пещеры начали расширяться, и из темноты вырвались крупные твари. Они двигались согласованно, не как безмозглая стая. Один рванул в лоб, другой зашёл сбоку, третий обрушился сверху. Я ушёл в перекат, активировал смещение и оказался у них за спиной. Два быстрых удара — и туши рухнули, но третий успел задеть плечо когтями.

Боль вспыхнула огнём, но доспех сдержал часть удара. Я стиснул зубы и ударил ещё раз — клинок прорезал тварь от груди до шеи. Она рухнула, а её ядро вспыхнуло в моих руках, слабо, но ощутимо усиливая поток внутри.

Я шёл дальше, оставляя за собой след из крови и праха. Чем ближе к центру, тем сильнее становилось давление, и тем яснее я понимал: это не просто логово. Здесь собиралась сила, концентрировалась, словно сама тьма стекалась в одно место.

И где-то впереди, за последними коридорами, меня ждал тот, кто держал вожаковый зов.

Я продвигался дальше по коридорам, и вскоре пещера резко расширилась, превращаясь в огромный зал. Потолок терялся где-то в темноте, а стены были испещрены глубокими трещинами, будто сюда не раз обрушивались лавины камня. Но главное — давящее присутствие, от которого волосы вставали дыбом.

Я остановился на краю зала. В воздухе густо висел запах гнили и металла, а в энергетическом зрении передо мной клубился чёрный узор, словно паутина, стекающая к одной точке. В центре поляны возвышалась туша — вожак. Он был раза в три больше обычного туманника, с широченными плечами и когтями длиной в руку. Его глаза светились тускло-алым, а в груди пульсировало ядро, по силе не уступавшее магам высших ступеней.

Я сделал шаг вперёд, и взгляд чудовища тут же метнулся в мою сторону. Оно не видело меня глазами — оно чувствовало. Туман сгустился вокруг, и каждый вдох стал словно глотком тяжёлой воды. Вожак поднял голову и разразился рёвом, от которого задрожали стены.

Я сжал рукоять клинка, чувствуя, как чёрно-золотое покрытие отозвалось теплом. Это была уже не охота, а настоящий бой. И в этом бою второго шанса не будет.

Я сделал несколько быстрых шагов вбок, проверяя реакцию вожака. Он не кинулся сразу, а медленно двинулся следом, будто выжидая. Его глаза горели спокойной уверенностью — он не видел во мне угрозы. Это раздражало.

Я первым рванул вперёд, разрезая туман клинком. Удар получился быстрым, точным, но вожак отбил его когтями, будто это не меч, а тонкая ветка. Искры осыпались в стороны, и по ладони пробежала вибрация, от которой пальцы чуть не разжались.

В ответ монстр ударил лапой сбоку. Я успел сместиться, но поток воздуха от удара всё равно впечатал меня в стену. Камень треснул за моей спиной. Хорошо хоть доспех выдержал.

Я оттолкнулся и снова атаковал, но на этот раз не прямо — клинок вёл отвлекающий финт, а настоящая цель была в связке заклинаний, вплетённых в движение. Магия едва проснулась, и поток силы ударил по чудовищу золотисто-чёрной вспышкой. Вожак взревел и пошатнулся, но устоял, будто это было лишь лёгкое раздражение.

Я выдохнул, чувствуя, как сердце бьётся в груди. Теперь всё было ясно — простыми приёмами его не сломить. Он силён и вынослив, и каждая секунда боя будет истощать меня сильнее, чем его.

Значит, нужно искать слабость. Любую.

Я сделал ещё пару шагов назад, стараясь не терять концентрации. Вожак двигался медленно, но в этом и крылась опасность — он не спешил, будто точно знал, что я рано или поздно выдохнусь.

Я начал присматриваться. Каждое его движение имело ритм: сначала шаг, потом короткий рывок, когти всегда шли с одной и той же стороны, будто тело само выбирало удобный угол атаки. Уловив эту закономерность, я понял, что атака в лоб не сработает, а вот если подловить его на привычке — шанс появится.

Следующий раз, когда он двинулся вперёд, я сделал вид, что снова уворачиваюсь влево. Монстр предсказуемо ударил когтями в ту же сторону. В этот момент я сместился в противоположную, клинок проскользнул по его предплечью, оставив длинный чёрно-золотой след. Не глубокий, но явно болезненный.

Вожак взревел, туман завибрировал от звука, а камни под ногами посыпались вниз. Я отскочил, готовясь к ответному удару. Теперь он был зол, и осторожность сменилась яростью. Это было хорошо: ярость делала его менее внимательным, а значит — у меня появлялся шанс.

Я крепче сжал рукоять и мысленно отметил: если удастся выдержать несколько таких обменов и заставить его ошибиться, то бой можно будет закончить. Но каждая секунда будет стоить мне сил, и магии оставалось не так уж много.

Я держал темп, заставляя вожака снова и снова бросаться на меня с одинаковыми движениями. Он привык к лёгкой добыче, привык, что никто не выдерживает его напора больше нескольких мгновений. А я держал, пропуская удары мимо себя и отвечая короткими контратаками.

Каждый мой выпад оставлял на его коже новые тёмные трещины, куда вгрызалась энергия клинка. Я видел, как бешенство всё больше заслоняло ему разум: движения становились резче, удары — сильнее, но точность уходила. Я дождался момента, когда он выставил плечо слишком далеко вперёд, и вместо уклонения шагнул навстречу.

Клинок с хрустом вошёл в бок, вырвав клок плоти. Вожак завыл, ударил хвостом, сбив меня с ног. Воздух вышибло из груди, но я перекатился, поднялся и снова приготовился. Магия внутри горела тускло, но ещё держалась.

— Ну что, приятель, устал? — выдохнул я, стараясь удержать улыбку, хотя каждая мышца в теле ныла.

Он бросился вновь, но уже с яростью загнанного зверя. Я ждал этого. Отскочив назад, я бросил в землю несколько ядер, которые припрятал заранее. Вспышка света и ударная волна сбили монстра с равновесия. Этого хватило: я рванул вперёд, клинок вспыхнул чёрно-золотым светом и вонзился прямо в грудь.

Вожак дёрнулся, когти скребнули по камню рядом, и он завалился набок. Тело содрогалось, энергия вырывалась наружу, пока, наконец, не стихло. Я вырвал меч, тяжело дыша и ощущая, как усталость накатывает целой лавиной.

Я осмотрел поле вокруг: разрушения, запах крови и дыма. Но вожак пал. Это значило, что стая потеряла опору. Теперь у людей был шанс задержаться здесь ещё немного, а у меня — время, чтобы придумать следующий шаг.

Я опустился рядом с тушей вожака и, тяжело дыша, вонзил свой клинок в грудную клетку. Металл с треском раздвинул рёбра, и я нащупал источник силы. Сердце давно уже остановилось, но ядро внутри сияло, словно уголь, в котором ещё тлела жизнь.

Пришлось приложить усилия — кости держали находку, как тиски. Наконец я вырвал ядро наружу. Оно оказалось величиной с кулак и переливалось багрово-серым светом, пульсируя, будто живое. Пятая ступень. Никогда прежде я не встречал у туманников ядра такого уровня — и это многое говорило о том, кто был этот вожак.

Я сжал его в ладони. Трофей мог стать и оружием, и проклятием. Из него можно сделать бомбу невероятной силы, но в то же время я чувствовал в глубине — там есть что-то ещё. Связь. Не просто сила, а тонкая нить к самому туману, к его обитателям.

Сунул ядро в сумку. Экспериментировать сейчас — самоубийство. Вожак мёртв, и это главное. А ядро… оно ещё проявит себя, и не факт, что мне понравится результат.

Я поднялся, вытер клинок о траву и перевёл дыхание. Теперь оставалось понять — распадётся ли стая без своего лидера или у туманников найдётся новый вожак.

Ядро вожака оказалось переломным моментом. Стоило мне убрать его трофей в сумку, как в лесу воцарилась тишина. Ни шороха, ни воя — будто вся округа замерла в ожидании.

Стая туманников, ещё минуту назад рвавшихся в бой, замедлила движения. Я видел, как их силуэты колебались в дымке — они не понимали, что делать. Часть бросилась врассыпную, растворяясь в тумане, другие замерли на месте, словно искали новый центр силы. Но нового лидера не было.

Без вожака их агрессия потухла. Они оставались опасными, но уже не действовали как единое целое. Я впервые увидел в их глазах то, что можно было назвать растерянностью. Стая больше не была стаей, а превратилась в беспорядочную толпу.

И это было не только облегчением, но и предупреждением. Если такие существа рождаются из тумана или выводятся кем-то — значит, в любой момент может появиться новый вожак. Ядро у меня в руках это подтверждало: их сила была не просто животной, а какой-то… направляемой.

Я выдохнул. Пока у меня есть время. Стая дезорганизована, и именно сейчас можно нанести удар по их гнёздам, окончательно ослабив давление на поселения. Но в глубине души я понимал: ядро пятой ступени — это ключ. Вопрос только в том, откроет оно мне выход из этого мира или новую проблему.

Я рванул вперёд, пока туманники не пришли в себя окончательно. Беспорядочная масса чудищ не представляла былой угрозы — каждая тварь действовала отдельно, и это делало их куда уязвимее.

Я использовал скорость и опыт: короткие рывки, удары клинком в уязвимые места, добивание точными движениями. Взрывы ядер второй ступени, собранных заранее, вносили хаос в их ряды. Монстры отлетали в стороны, а остальные шарахались, не понимая, откуда пришёл удар.

Ни одна стая не выдерживает без вожака, и я видел, как страх медленно вытеснял их ярость. Часть пыталась отступить, но я не давал: перерубал сухожилия, добивал тех, кто не успел скрыться в тумане.

Через полчаса бойня утихла. Лес вокруг был усеян трупами, а воздух пах кровью и гарью от моих взрывных заклинаний. Я вытер лицо, понимая, что впервые с момента падения сюда у меня получилось переломить ситуацию.

Но радость была короткой. В груди тянуло странное чувство — ядро пятой ступени словно звало меня. Оно пульсировало в сумке, будто живое. Я невольно задумался: а что если именно такие ядра и формируют новых вожаков? Если да — значит, уничтожить их не выход. Нужно понять принцип, иначе туманники будут снова и снова рождать лидеров.

Я поднял взгляд на серый туман, заполняющий горизонты. Сегодня я сделал шаг вперёд, но знал: настоящая битва ещё впереди.

Я обошёл поле боя медленно и осторожно, стараясь не оставлять за спиной возможных живых тварей. Туман ещё клубился среди тел, пряча очертания, но по энергетическим всполохам я чувствовал, что угрозы уже нет.

Ядра попадались почти в каждом втором трупе. В основном — первая и вторая ступень, редкость — третья, и всего одно ядро четвёртой. Пятую ступень я уже достал из тела вожака, и оно всё ещё ощущалось тяжёлым грузом в сумке, словно живым сердцем.

Я складывал ядра в отдельные кожаные мешки, деля их по степени. В голове прикидывал: десятки первых, около двадцати вторых, пяток третьих. На взрывчатку их хватит, но для собственного развития — слишком мало. Ядра слишком слабые, структура рыхлая. Разве что использовать в качестве материала для экспериментов.

Воздух стоял тяжёлый, будто насыщенный кровью и дымом. Я сел на валун и оглядел место битвы. Оно больше напоминало кладбище. «Интересно, сколько таких гнёзд ещё скрыто в тумане?» — подумал я, сжимая в руках ядро четвёртой ступени.

В какой-то момент меня кольнула мысль: а если не уничтожать ядра, а попытаться объединить их в нечто большее? Риск огромный, но перспектива... всё равно придётся экспериментировать.

Я собрал всё до последнего, чтобы не оставлять следов — ни для туманников, ни для людей, которые могут прийти сюда позже.

Я сидел на валуне, сжимая ядро четвёртой ступени, и мысли сами собой закрутились в хаотичный круг.

Первое — эти десятки слабых ядер. Для развития они почти бесполезны. Их структура рыхлая, энергия разбавлена, словно вода в вине. Но если собрать их в одну матрицу? Может, получится сгусток, в котором слабая энергия сложится в нечто цельное. Конечно, риск: энергия может дестабилизироваться и разорвать всё вокруг. Но ведь это уже не просто материал для питания, это ресурс для экспериментов.

Второе — ловушки. Ядра первой ступени идеальны как одноразовые зарядники. Их можно начертить в простейшие пентаграммы и использовать как мины. Пусть не убьют, но отвлекут или сбросят концентрацию врага. Особенно если враг сильнее. В таких играх секунды решают всё.

Третье — оружие. Я прикинул, можно ли встроить ядра в рукояти ножей или в наконечники стрел. Тогда даже простая царапина станет смертельной — ядро взорвётся внутри плоти. Но тут тонкая грань: оружие одноразовое, да и нужно ли мне тратить ресурсы на такое, когда клинок в моей руке куда надёжнее?

Четвёртое — ядро пятой ступени. Вот это действительно сила. Его можно использовать как сердце конструкции, как основу голема или даже как резервное хранилище магии. Вопрос в том, стоит ли делать ставку на что-то громоздкое, что потребует времени и сил, или сохранить ядро как последний козырь.

А ещё был вариант самый простой — обмен. Если удастся выбраться к императору или в его сокровищницы, эти десятки ядер можно обменять на артефакты или редкие материалы. Хотя у императора лучше просто забрать всё, что удастся унести.

Я усмехнулся. Столько планов, а сил пока ни на один толком не хватает. Но что-то из этого придётся попробовать — иначе я так и останусь бегать по туману с мешком мелочи.

Я заметил движение сбоку, и в груди неприятно сжалось: это были не обычные туманники. Трое. Каждый массивнее обычного, с вытянутыми лапами, когтями словно из кованого железа и плотным энергетическим фоном. Не вожаки, но уже близки к этому уровню.

Я сбросил лишние мысли и приготовился. Бомб у меня не осталось — всё, что мог, я уже использовал. Приходилось рассчитывать только на клинок, скорость и то, что в жилах ещё оставались остатки магии.

Первый бросился в лобовую. Я ушёл в сторону, клинок скользнул по его шее, но вместо привычного разлёта праха — лишь глубокая рана. Существо взревело, ударило лапой, и я не успел полностью уйти: когти полоснули по боку, доспех удержал, но всё равно дыхание сбилось.

Второй прыгнул сверху, как будто дождался момента. Я перекатился, пропуская его мимо, и ткнул клинком в грудь. Сработало — тварь отлетела, но снова встала на ноги. Слишком живучие.

Третий всё это время держался позади, будто ждал, когда я выдохнусь. И мне было ясно: именно он — мозг этой троицы. Взгляд цепкий, движения выверенные.

Я попытался перехватить инициативу. Сместился, уходя от синхронной атаки первого и второго, и нанёс удар в живот. Клинок прожёг плоть, выдернул сгусток энергии и обратил её против врага. Один упал, задыхаясь.

Но оставшиеся двое не дали ни секунды. Один врезал в плечо, и только благодаря смещению доспеха я не потерял руку. Второй вцепился когтями в клинок, пытаясь вырвать. Мы сцепились в тяжёлой борьбе, и я, сжав зубы, врубил остатки магии.

Резкий толчок — и клинок прорвал его защиту, рассёк череп. Второй рухнул. Но сил на последний удар почти не оставалось.

Третий всё понял. Он не стал рваться сразу — начал кружить, вынуждая меня расходовать последние силы. Я сбросил дыхание, удерживая клинок так, будто это продолжение руки.

Рывок. Я ушёл в невидимость — на секунду, всего на миг. Этого хватило, чтобы появиться сбоку и вогнать клинок под ребро. Чудовище взвыло, дёрнулось, а потом осело на землю.

Я стоял над ними, еле дыша. В груди жгло, руки тряслись. Победа, но слишком тяжёлая. Если впереди таких троиц будет больше, то в одиночку я долго не протяну.

Я собрал ядра с павших тварей — руки дрожали от усталости, но привычное действие немного успокаивало. Одно ядро оказалось крепче остальных, тянуло энергией, но сил разбирать его прямо сейчас у меня не было.

Я сделал пару шагов в сторону и заметил, что дальше склон уходит вниз. Не крутой обрыв, а пологий спуск, будто вся эта площадка, где мы сражались, лишь уступ огромной скалы. Я подошёл ближе, присел на корточки и посмотрел вниз.

Туман ниже постепенно рассеивался, открывая вид, от которого внутри холодком повеяло. У подножия скалы, внизу, раскинулся лагерь. Настоящая армия — сотни, а может и тысячи фигур. На первый взгляд они походили на туманников, но в их движениях не было хаотичности. Слишком правильные построения, слишком упорядоченные действия.

Я прищурился, усилил зрение, чтобы рассмотреть лучше. Некоторые из них явно выглядели более разумными, чем обычные звероподобные твари. Там было что-то вроде караулов, организованных костров, движения группами, словно по команде. Это не была орда дикарей, скорее армия в привычном смысле.

Я выдохнул. Вот и ответ, почему туманники стали активнее. Значит, за ними стоит кто-то, кто умеет управлять, организовывать и держать дисциплину. И если они поднимутся вверх — даже объединённые поселения вряд ли смогут выстоять.

Вопрос только один: кто именно их ведёт? И что им нужно?

Я задержался у края, пытаясь охватить взглядом всё, что происходило внизу. И чем дольше смотрел, тем сильнее мрачнело настроение. К лагерю стекались новые группы. Сначала десятки, потом сотни. Они подходили организованно, не толпой, а чёткими отрядами.

Издалека было видно, как их ставят в строй, как распределяют по секциям лагеря. Одни занимали места у костров, другие уходили вглубь, третьи выходили наружу в роли караулов. Всё выглядело слишком правильно. Это не бездумные твари, это дисциплинированная армия.

Я нахмурился. Случайное скопление туманников так себя не ведёт. Их собирают, и собирают целенаправленно. И явно не ради того, чтобы устроить дружеский пир на свежем воздухе. Здесь чувствовался подготовленный план, стратегия.

Значит, где-то рядом должен быть тот, кто ими руководит. И если он в силах объединить такие орды, то впереди у меня и у этого мира проблемы куда серьёзнее, чем обычные звероподобные твари.

Мысли метались: идти вниз на разведку, рискуя не вернуться, или вернуться к Артуру и старейшинам, чтобы обсудить увиденное и выработать план.

Я пригнулся к земле и подкрался ближе к караульным. Сначала казалось, что они переговариваются жестами и рычанием, но вслушавшись, я понял — это речь. Грубая, ломанная, с акцентом, но вполне внятная.

Они обсуждали предстоящее наступление. Говорили, что скоро люди будут окончательно изгнаны из туманного мира. Мол, этот мир принадлежит им — туманникам, и только их. Один из караульных даже сказал, что когда-то весь континент был их охотничьим угодьем, а люди здесь лишь паразиты, которых пора вырвать с корнями.

Я сжал зубы. Всё это выглядело слишком уверенно, словно они давно уже готовятся. Значит, лагерь внизу — это не сборище, а полноценная армия, готовая к войне.

Поднимался обратно медленно, стараясь не выдать своё присутствие. В голове бурлили мысли: как быть дальше? Сказать людям? Они могут не поверить. Оставить всё как есть? Тогда их просто сметут, и не будет ни малейшего шанса на спасение.

Чем выше поднимался, тем яснее понимал: скоро придётся сделать выбор. Или стать тем, кто первым ударит по этой армии, рискуя всем, или попробовать объединить людей и готовить оборону.

Я устроился на каменной кромке и смотрел вниз. Потоки пополнения не иссякали, наоборот — всё новые отряды вливались в лагерь. Если сначала это напоминало просто крупное сборище, то теперь я видел чётко выстроенные колонны, палатки, склады. Армия.

Их количество росло на глазах. Я прикидывал: ещё пара дней — и там будет не десятки тысяч, а сотня тысяч, а то и миллион. Даже если часть — слабаки, это всё равно слишком много. Для трёх поселений внизу — приговор. Для Империи сверху — угроза, о которой они даже не догадываются. Хотя, если честно, на империю мне плевать. Они меня приговорили, скинули сюда и наверняка уже празднуют мою смерть.

А вот людям здесь, внизу, некуда деваться. Сотня тысяч тварей против кучки бывших заключённых, которые только-только вернули себе магию… шансов почти нет.

Я сжал зубы. Даже если подтянуть все силы, объединить поселения и отбиться — это будет только отсрочка. С такой массой противников оборона вряд ли продержится долго.

Оставалось лишь два варианта: либо искать способ ударить по ним ещё до начала наступления, разрушить сам лагерь, либо найти то, что заставит туманников рассыпаться сами собой.

Мысли бились в голове, но одно я понял точно — времени на раздумья почти не осталось.

Я всмотрелся в центр лагеря и у меня похолодело внутри. Сначала я заметил несколько всплесков энергии — ровные, тяжёлые, как будто там сидят такие же вожаки, как тот, с которым я недавно бился. Их оказалось около десятка. Этого уже хватит, чтобы одним махом снести все поселения и вырезать каждого жителя.

Но хуже было другое. Среди них отчётливо выделялся один силуэт — настолько мощный, что даже издалека его присутствие давило, словно тяжёлый камень на грудь. Эта тварь была минимум на порядок сильнее вожака. Не просто крупнее или ярче по энергетике, а именно другой уровень. Я впервые задумался: а если он не один? Если где-то в глубине лагеря есть ещё такие же или сильнее?

Да даже один — это уже слишком. Один способен разнести в щепки любую оборону, даже если объединить все поселения. Я ощущал, что его сила сопоставима с той, что когда-то исходила от скрулла-бога. И если этот монстр действительно возглавит наступление, то шансов на выживание у людей практически не останется.

Я поймал себя на том, что сжимаю зубы так сильно, что челюсть затрещала. Радоваться найденным слабым ядрам было поздно. Передо мной вырисовывалась угроза, против которой даже мои уловки и хитрости могут оказаться бесполезны.

Интерлюдия

Пятеро разумных, закутанных в одинаковые серые плащи, бесшумно двигались по склону к городу. Их шаги будто гасили собственные следы, а лица скрывались под капюшонами. Они знали, кого ищут. Претендент. Опасность для всего порядка, что был выстроен веками.

— Разговоры лишние, — коротко бросил один из них мысленно. — Он слишком опасен. Уничтожим сразу.

Остальные лишь молча кивнули. Решение было принято заранее.

Но мир словно подшутил над ними: едва они сделали ещё десяток шагов, воздух над улицей резанул тихий свист. Пятеро вскинулись одновременно — слишком поздно.

В шею каждому вонзилась стрела с наконечником, сияющим всеми цветами радуги. Яркий свет на мгновение озарил мрак, и в ту же секунду всё пространство вокруг содрогнулось от синхронного взрыва.

Когда пыль улеглась, на земле остались лишь обугленные пятна. От отряда «Истребителей» не осталось ничего.