— Также я с гордостью сообщаю вам, дорогие товарищи народные депутаты, что граница окончательно под замком, — продолжал свой доклад Владимир Жириновский. — С конца января нынешнего года Пограничные войска КГБ Советского Союза предотвратили тысячу восемьсот семнадцать попыток перевозки наркотических средств! При четырнадцати попытках были применены животные, в которых заживо вшивали пакеты с наркотиками! Вы видите, товарищи народные депутаты⁈ Они готовы на всё, чтобы травить наших граждан этой дрянью!

На фоне проектор демонстрирует фотографии с овцами, брюха которых зашиты грубой нитью.

Турецкие наркоторговцы попытались перевезти в этих овцах шестьсот пятьдесят килограмм чистейшего героина, который предполагалось разбавить втрое в подпольных лабораториях в Грузинской ССР, чтобы потом распространить по всему Союзу.

— Но я сказал лишь о попытках провоза по суше! — продолжил Жириновский. — Было пресечено также двести шестьдесят шесть попыток прорыва на гражданских судах практически во всех акваториях! Они пытаются провезти наркотики даже через Охотское море! На наших южных границах за эти полгода сбиты целых четыре иностранных летательных аппарата, перевозивших, суммарно, три тонны наркотических веществ! Но они ухищряются — отправляют в нашу сторону метеозонды, гружённые наркотиками, в надежде, что мы не увидим, но увидят их сообщники, живущие среди нас! Идёт война, товарищи народные депутаты! Война международных наркоторговцев против Советского Союза!

Какая-то часть наркотрафика, неизбежно, просачивается, потому что наркоманы до сих пор находят где-то, чем уколоться или вмазаться… (1)

Происходящее совершенно не похоже на то, что наблюдал Директор в своей прошлой жизни в 90-е годы — нет подъездов, полных наркоманов, на теплотрассах не сидят бесчисленные бомжи, а на улицах не видно коммерсантов, торгующих всем, чем можно и нельзя.

С алкоголем, правда, ситуация непростая, потому что горбачёвский «Сухой закон» официально отменён, ввиду его неэффективности, из-за чего официальное потребление алкогольной продукции начало стремительно расти.

Министерство социальной защиты и труда бьёт тревогу, ведь показатели ухудшаются, но Жириновский спокоен.

Он знает, что сейчас активно закупаются те, кто раньше стабильно пил собственный продукт, нередко приводивший к отравлениям, иногда со смертельным исходом.

Только вот нелицензионное производство алкоголя, по-прежнему, запрещено и теперь крайне сурово карается законом — штрафами до 1000 рублей, а при рецидивах — сроком до 5 лет.

Водка, с помпой и шиком вернувшаяся в продажу, имеет цветущее многообразие форм — есть «Кооперативная», «Русская», «Столичная», «Кубанская», «Московская», «Посольская» и прочие виды. Все виды, без исключения, отпускаются по цене в диапазоне от 8 до 10 рублей.

Это дорого, но зато все желающие могут купить её в любом гастрономе с 9 утра до 10 вечера.

Пусть Жириновский и боролся с соблазном решить часть проблем с бюджетом очень простым способом — понижение отпускной цены до 4 рублей позволит быстро пополнять бюджет примерно 16 миллиардами рублей ежегодно, но цена за это слишком высока.

Уже видно, что рождаемость начала расти задолго до материального стимулирования — это напрямую связано с тем, что отдельные категории граждан стали гораздо меньше пить.

Возвращение прежних цен на алкоголь приведёт к тому, что рождаемость вновь просядет, а Владимир не готов идти на это.

— В связи с обострившей ситуацией, как лидер СДПСС, предлагаю ужесточить наказания за участие в незаконном обороте наркотических веществ! — продолжил он. — Для этого я считаю необходимым учредить специальную комиссию при Верховном Совете СССР, которая и займётся этим вопросом! Выставляю этот вопрос на голосование.

На съезде Верховного Совета СССР остались только три доминирующие партии: СДПСС, Народный фронт СССР, а также Советское единство.

Демократы, монархисты, националисты, а также неолибералы, ранее имевшие депутатские мандаты, были, в большинстве своём, отозваны избирателями, потому что государственная пропаганда, наконец-то, начала оказывать видимый эффект.

Настроения общественности уже сильно отличаются от тех, которых она придерживалась несколько лет назад — социал-шовинизм, которым Жириновский кормит советских граждан, подсаживается очень легко и выглядит привлекательнее, чем та ложь, которую раньше рассказывали о Западе.

К этому прибавились и факты о либералах, спонсированных западными благотворительными фондами, с теперь всем очевидными целями, подробности о политике Горбачёва, а также об ошибках времён Хрущёва, Брежнева и Андропова.

Жириновский решил не жалеть номенклатурщиков и раскрыть всё, что не повредит государственной тайне — аккуратно рассекречиваются старые архивы КГБ, начинается процедура реабилитации политических заключённых, но не всех подряд, как начал Горбачёв, а путём тщательного изучения каждого дела.

Никакого конвейерного метода — каждое дело расследуется повторно, без спешки, с полной серьёзностью. Некоторые сомнительные реабилитации, проведённые при Горбачёве, возвращаются на дорасследование, потому что были обнаружены факты реабилитации уголовников.

Владимир бы и рад свернуть всё это, чтобы не тратить ресурсы, но это уже открытый ящик Пандоры, который нельзя закрыть без политических последствий. Но это не значит, что процесс нельзя организовать по-человечески, чтобы ни у кого больше не оставалось никаких вопросов.

«Старые большевики», вроде Зюганова, используют факт продолжения реабилитации политзаключённых, как аргумент в пользу того, что Жириновский — это такой же поганый номенклатурщик-либерал и тайный враг Советского Союза.

Сейчас уже можно говорить такое, потому что нет никакой статьи за оскорбление первого лица страны, милиция и КГБ больше не занимаются негласным отслеживанием политических высказываний граждан, поэтому «стало можно».

Жириновскому плевать, что о нём говорят сограждане.

«Если шутят и глумятся — пусть», — подумал он. — «Всё равно ничего не смогут поделать…»

Народные депутаты начали перешёптываться, а камеры операторов перевелись на зал, чтобы зрители могли посмотреть на их реакцию.

Вопрос с ужесточением наказаний за наркоторговлю уже решён — в ГКО две недели, как разработали проект изменений, который СДПСС представит «по итогам работы спецкомиссии».

Жириновский знает, из памяти Директора, что мирным методом проблему с наркотиками не решить, поэтому решать её в Советском Союзе будут репрессивными методами.

Хранение наркотических веществ из утверждённого списка массой свыше 50 грамм карается наказанием в виде исключительной меры, то есть, смертной казни.

За хранение наркотических веществ, например, героина, массой свыше 25 грамм, но менее 50 грамм — лишение свободы на срок 15–20 лет, с конфискацией имущества и принудительным трудом. В случае рецидива — 25 лет, без права на условно-досрочное освобождение.

За хранение наркотических веществ, например, того же героина, массой свыше 10 грамм, но менее 25 грамм — лишение свободы на срок 10–15 лет, с конфискацией имущества.

За хранение наркотических веществ массой свыше 2,5 грамм, но менее 10 грамм — лишение свободы на срок 8–10 лет, с конфискацией имущества.

А за хранение наркотических веществ массой свыше 0,5 грамм, но менее 2,5 грамм — лишение свободы на срок 5–8 лет, с лишением права занимать должности в государственных ведомствах на срок до 10 лет.

По другим наркотическим веществам предусмотрены другие градации, но все они, в целом, суровее, чем меры наказания, известные Директору по Уголовному кодексу Российской Федерации.

Но в Российской Федерации ко всему этому пришли уже сильно потом, только когда проблема начала приобретать эпидемический характер.

Владимир же посчитал, что всем станет лучше, если законодательство сразу станет нетерпимым к наркоторговле — возможно, это тысячи загубленных в колониях жизней, но миллионы спасённых.

А «снаружи» КГБ начинает заниматься борьбой с международными наркоторговцами, почему-то считающими, что СССР — это перспективный рынок. Но очень скоро у них выработается понимание, что этот рынок абсолютно бесперспективен и окровавленные руки тоталитарных КГБшников достанут любого и в любой точке планеты.

Жириновский дал приказ — истреблять лидеров картелей и мафий, рассматривающих СССР как рынок сбыта. Цель — сформировать убеждение, что лучше заниматься наркоторговлей в таких безопасных странах как КНР, КНДР или Сингапур.

— Голосуем, товарищи народные депутаты! — призвал Жириновский.

Результаты предсказуемы — депутатов «подогревали» в течение последних двух месяцев, косвенными методами в виде поднятия темы в СМИ и выступлениями инициативных депутатов, всерьёз озаботившихся этим вызовом перед советской общественностью.

Из 1249 народных депутатов за инициативу проголосовали 906 человек.

«Как и ожидалось», — с удовлетворением подумал Жириновский.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 8 августа 1991 года*

— А вот послушался бы меня, Саддам… — пригрозил Жириновский пальцем президенту Ирака, а затем вернулся к поеданию карамелизированной утки.

Торжественный обед проходит за закрытыми дверями и за длинным столом-«кораблём» сидят двое — Жириновский и Хусейн.

Последний был встречен, как полагается, но выглядит сейчас, как бедный родственник, прибывший, чтобы просить.

Саддам взял со стола рюмку, приподнял её на уровень глаз, и выпил залпом. Поморщившись от вкуса дорогостоящей водки, он умелым движением занюхал горечь маринованным огурцом из блюдца.

— Это был провал, Саддам, — произнёс Владимир, запив кусочек утки советским «Буратино». — Ты презрительно отмахивался от моего предложения, а я предлагал тебе — я говорил тебе, что твоя армия срочно нуждается в реформе, потому что в том виде она была неспособна отразить вторжение сил НАТО! Говорил я тебе, но не послушался! Так и получилось, как говорил я тебе…

— Владимир, я признаю, что ты был прав, — ответил на это президент Хусейн, дождавшийся, когда официант вновь наполнит рюмку. — Но ты подтолкнул меня к этому! С твоими ЗРК, переданными просто так, я обрёл уверенность — не снимай с себя этой части вины.

— Всё было совсем не так… — произнёс Жириновский, опустивший вилку с долькой помидора. — Хотя, это уже неважно. Теперь тебе нужно думать, как быть дальше. Мне известно из некоторых источников, что в Ираке скоро начнётся голод — эту проблему я возьму на себя, целиком и полностью. Но не за просто так.

Несмотря на вето СССР, наложенное на экономические санкции ООН, страны Запада наложили отдельные санкции, а также оказали давление на ряд других стран, которые вынуждены были присоединиться к ним.

Ирак теперь «отключён» от почти что половины планеты и у него остался только один «настоящий друг».

— Чего ты хочешь, Владимир? — спросил Хусейн.

Он уже прошёл через все стадии принятия, ещё до того, как завершилась операция «Буря в пустыне», поэтому готов к продуктивному разговору. За этим он и прилетел в Москву — чтобы просить.

А «Буря в пустыне» уже вошла в ряды самых успешных военных операций в истории — несмотря на серьёзные потери в авиации, из-за которых в Пентагоне сейчас разворачивается закулисный скандал, благодаря катастрофическому разгрому иракской армии, эффект был смазан и в западных СМИ больше говорят о «шоссе смерти». (2)

Хусейн смотрит на Жириновского, ожидая ответа — это самая важная часть этой будто бы ни к чему не обязывающей обеденной беседы…

— Твоя армия ужасна — в плохом смысле, — произнёс Владимир. — Будь на её месте армия Афганистана, американцы бы умылись кровью, а то, что показали твои ребята — это позор. Это национальное унижение иракского народа.

— Ты хочешь использовать этот разговор, чтобы поглумиться надо мной? — напрягся президент Ирака.

— Нет, я хочу использовать его, чтобы ты понял — твоя армия, в современном конфликте, практически небоеспособна, — ответил ему Жириновский. — Афганистан — нищая горная страна, практически без каких-либо ценных ископаемых в недрах, сумела построить высококлассную систему ПВО — как, по-твоему, это было сделано?

— Ты знаешь это лучше, чем я, — произнёс Хусейн и вновь залпом выпил рюмку водки. — Кхм! Кхм! Это всё вы — вы дали им это!

— Во-о-о-от! — заулыбался Владимир. — При моей посильной помощи, за какие-то годы был построен современный Афганистан — сильная страна, которой не на шутку боится Пакистан.

Мохаммад Ватанджар гораздо умнее, чем Хафизулла Амин, поэтому никогда не произносит вслух слова о «Великом Афганистане» и пересмотре крайне неоднозначной линии Дюранда.

Но вопрос висит в воздухе, что вызывает опасение у Пакистана — каждый афганский пуштун знает, что граница, установленная в результате соглашения эмира Абдур-Рахмана и секретаря индийской колониальной администрации Мортимера Дюранда, несправедлива и требует немедленного пересмотра.

Британской администрации в Индии больше нет, но есть некий Пакистан, которого, если спросить любого пуштуна, «ещё вчера тут не было», поэтому нужно вернуть утраченные территории силой, при первой же возможности.

Это практически неисчерпаемый локальный конфликт на сотни лет вперёд, в духе британской дипломатии, поэтому всегда есть опасность эскалации, ведь речь идёт о территориальной целостности Пакистана, а усугубляет всё то, что пакистанские власти считают, что вполне уместно пробовать расширить территорию дальше на север…

— Мне нужно, Саддам, чтобы ты позволил помочь тебе, — вновь заговорил Владимир. — Иракское общество должно реформироваться, иначе тебя сметут. Американцы попробовали твою кровь на вкус и нашли её сладкой. Следующее вторжение, по надуманному предлогу, практически неизбежно — они придут за тобой и ты должен быть готовым к этому. Ты веришь мне, Саддам?

— Я тебе верю, Владимир, — без раздумий ответил президент Ирака. — Но как я смогу? Я должен огромные деньги Саудовской Аравии и Кувейту — я не могу позволить себе реформы!

— Можешь, — улыбнулся Жириновский. — Я помогу тебе, а взамен попрошу сущую мелочь… Примерно 80 % от общей нефтедобычи на следующие десять лет.

— Сколько⁈ — воскликнул Хусейн.

— Суровое время требует суровых решений, — развёл руками Владимир. — Зато взамен я обещаю тебе, что твой народ не будет голодать, твоя власть окрепнет, а армия станет настолько могущественной, что сможет достойно встретить американцев, когда они придут в следующий раз. Да и 20 % от доходов с нефтедобычи — это достаточно, чтобы существовать безбедно. К тому же, это лишь жалкие десять лет — глазом моргнуть не успеешь, как они пройдут…

— Почему так много⁈ — спросил поражённый Саддам.

— Ты, наверное, думаешь, что я хочу нажиться на тебе, да? — с усмешкой предположил Жириновский. — Нет, значительная часть доходов с этой доли твоей нефти пойдёт на модернизацию твоей страны и армии, но более эффективно. Только вот это ещё не всё, Саддам. Мне нужно больше — мы будем открывать совместные советско-иракские предприятия, тяжёлой и лёгкой промышленности, чтобы провести полноценную индустриализацию, через которую ты получишь настоящую армию, а не то сборище военнопленных.

— Ты хочешь ограбить Ирак! — воскликнул Хусейн.

— Да, даже монголо-татары столько данью никогда не брали, — согласился Владимир. — Но американцы, когда придут к тебе в следующий раз, заберут всё. А я предлагаю лишь временную передачу части нефтедобычи — это ведь всего лишь десять лет, Саддам! Ты даже сильно постареть не успеешь! Зато я обещаю тебе, что при полной поддержке реформы, аналогичной той, которую мы получили в Афганистане, через десять лет ты проснёшься в могущественной державе, с самой сильной армией на всём Ближнем Востоке!

— Никто не может дать гарантий, что всё получится! — ответил на это Хусейн. — Я не могу пойти на это!

— Ладно, — не стал спорить Жириновский. — Насильно мил не будешь. Не хочешь — как хочешь. Когда голодные люди, чьи дети умерли, начнут собираться у твоего дворца, а вместе с ними будет часть твоей голодной и обескровленной армии, сразу же звони мне — мы организуем тебе эвакуацию по румынскому сценарию. Николашка, кстати, напрашивался на эту встречу, но я не разрешил — разговор слишком серьёзен…

У него в Москве собирается коллекция из бывших лидеров социалистических стран, уехавших или бежавших, чтобы не подвергнуться «демократическим репрессиям» — много денег на их содержание не расходуется, а проблем они не создают.

Владимир вернулся к поеданию деликатесной карамелизированной утки, запечённой с апельсинами. К такому, по его мнению, уместнее всего водка, но просто так он не пьёт — он взял за правило, что пить уместно только когда иначе нельзя.

— 25, — сделал предложение Хусейн, после долгой паузы, потраченной на рюмку водки и обдумывание.

— Сойдёмся на 65? — предложил Жириновский, решивший не тратить время на торг. — Меньше уже не имеет смысла, так как реформы и индустриализация будут идти слишком медленно.

Саддаму такое предложение не понравилось.

— 35? — спросил он.

— 65, — покачав головой, ответил Владимир. — Или ищи другого генерального спонсора, который оплатит твой личный стратегический просчёт.

При самом благоприятном сценарии, СССР получит от всего этого, при 80 %, не более 3,5 миллиардов долларов США в год. Всё остальное, в том или ином виде, пойдёт на индустриализацию и реформы в Ираке.

Но это затеяно Жириновским совсем не ради того, чтобы получить какие-то жалкие деньги, ведь это лишь незначительный бонус.

Главная цель — появление на Ближнем Востоке по-настоящему лояльной страны, которая изменит баланс сил в пользу Советского Союза.

Второстепенная цель — появление на Ближнем Востоке отличного рынка сбыта для советских товаров, которых, в скором будущем, появится очень много. В Ираке, в настоящий момент, проживает около 19,5 миллионов человек, что эквивалентно крепкой союзной республике.

Третьестепенная цель — усилить безопасность Сирии, а также создать постоянную опасность Израилю, любимой игрушке США на Ближнем Востоке, а также Ирану, с которым дружить никак не получится, потому что теперь он сотрудничает с США.

План по снабжению Ирака уже проработан и нужна лишь отмашка от высшего руководства Союза: поставки пойдут через дружественную Сирию, что существенно сократит логистическое плечо. Облегчающим весь процесс фактором служит медленно мелеющая, но всё ещё судоходная, река Евфрат, ведущая из Сирии в Ирак и пригодная для транспортировки огромных объёмов грузов — что продовольствия, что нефти…

Но Жириновский не спешит давать отмашку, потому что ему нужно согласие Саддама, закреплённое письменно.

А дальше Советский Союз зайдёт в Ирак экономически, начав строить совместные предприятия, реформировать правительство, силовые ведомства и армию.

— Мне нужно подумать, — произнёс Хусейн. — Это не тот вопрос, который можно решить в одиночку. Мне нужно всё посчитать.

— Пожалуйста, — улыбнулся Жириновский. — У тебя полно времени, чтобы всё взвесить и принять обдуманное решение.

*СССР, РСФСР, город Москва, площадь Дзержинского, 20 августа 1991 года*

— Ещё раз поздравляю с потрясающим успехом, товарищ Мукимьяр, — протянул Жириновский руку афганскому генералу.

Оказалось, что генерал-лейтенант получил лёгкое ранение в ходе бомбардировки его пункта управления, в самый последний день активности ПВО «дорогих друзей».

— Благодарю вас, товарищ президент, — с улыбкой ответил на рукопожатие Махмуд Мукимьяр.

Жириновский вспомнил недавно, что утверждал его в штаб ПВО ВС ДРА осенью 1986 года. Мукимьяру всего тридцать четыре года, начинал он в рядах правительственных войск, в звании старшего лейтенанта, но за прошедшие годы взмыл в стратосферу — генерал-майора он получил в 1989 году, а генерал-лейтенанта за полгода до командировки в Ирак.

Это объективное подтверждение того, что в Афганистане твёрдо установилась меритократия — Мукимьяр, по когнитивным способностям, находится в «отличниках», в верхней страте. Таких на весь Афганистан не более 1,5–2 %.

Но у него лёгкая форма обсессивно-компульсивного расстройства, выявленная при углубленном медицинском обследовании, обязательном для прохождения всем полковникам, представленным к генеральскому званию.

Военно-врачебная комиссия решила, что служить это не мешает, ведь форма даже не средняя, поэтому его пропустили дальше, но только потому, что он обладает превосходящими абсолютное большинство популяции когнитивными способностями.

— Ирак потерпел поражение в этом конфликте, но вы сделали его героическим, товарищ Мукимьяр, — произнёс Жириновский, зашагавший по площади.

На парадном кителе генерала выделяются медаль «Золотая звезда» и орден Ленина, вручаемые при присвоении звания «Герой Советского Союза» — это награждение, несомненно, уже замечено Западом, но на Западе и так знают, что Афганистан тоже участвовал в операции «Буря в пустыне»…

Пленные иракские солдаты выложили всё, что знают, но американцы не узнали от них ни одного имени, потому что афганцы дислоцировались обособленно, в контакт с солдатами из действующей армии не вступали, а охранение их обеспечивали элитные подразделения из Республиканской гвардии Ирака, не участвовавшие во вторжении в Кувейт.

Но агентура, которой Коалиция наводнила Ирак, уже обо всём доложила, поэтому на заседании Совета безопасности ООН представитель США выдвинул требование наложить санкции на ДРА, а Жириновский не стал накладывать на это предложение вето, потому что было очевидно, что члены Совбеза на это не пойдут.

И, как он и ожидал, на голосовании не набралось большинства и предложение отклонили. А генсек де Куэльяр выступил с заявлением, что предложение США политически мотивировано и предвзято.

А Хусейн ещё думает. И пока он думает, Владимир должен держать своё вето наготове. Если Хусейн откажет, то на следующее предложение об экономических санкциях против Ирака вето наложено не будет, а если согласится, то Жириновский заблокирует любую попытку задушить его пока ещё не очень дорогого друга…

— Я признателен вам за столь высокую оценку, — кивнул генерал Мукимьяр.

— Наверняка, в Кабуле вас ждёт триумф, — улыбнулся Жириновский. — И он абсолютно заслужен. Ирак проиграл, но Афганистан победил!

Примечания:

1 — Вмазаться — это слово из наркоманского сленга, сейчас означающее приём наркотиков в общем смысле, но в советское время, до 70-х годов, когда с инъекционными наркотиками дела обстояли очень тяжело, наркоманы употребляли опиум, который найти было возможно, потому что опиумный мак выращивался в Средней Азии и, в некоторой степени, просачивался на «потребительский рынок». Тот опиум, который могли достать советские наркожабы, практически не подходил для курения, а даже если бы подходил, то запах у опиума резкий и демаскирующий. Это сейчас почти всем плевать, когда у подъезда часами стоит «наблюдатель за дронами», а в советское время общественность следила и участвовала, поэтому такой «дозорный» быстро бы оказался в наркологии. В общем, курение опиума не прижилось не только потому, что доступные формы не подходили. И тогда эти жабы придумали альтернативный способ — вмазывать опиум в кожу, что даёт слабый, нестабильный и больше психосоматический наркотический эффект. Собственно, долгое время термин «вмазаться» имел буквальное значение, а потом, когда появились более удобные и реально работающие инъекционные наркотики, наркожабы дружно перешли на них. Сейчас традиционный опиум употребляют только на юге, например, в Таджикистане, Афганистане, Пакистане и, локально, Иране, но и там старые наркотики утрачивают популярность, потому что их вытесняет ещё более дешёвая в производстве синтетика. Наркобизнес, чтобы ты знал, уважаемый читатель — это, в первую очередь, бизнес, а уже потом нарко. И подчиняется он законам капитализма, как и любой другой бизнес. Там тоже свои инновации, периоды обвала нормы прибыли, а также научно-технические революции с вытеснением всех отстающих.

2 — «Шоссе смерти» — такое название западные журналисты дали эпизоду операции «Буря в пустыне», когда на двух шоссе, ведущих из Эль-Кувейта в Ирак, авиация Коалиции атаковала колонны различной техники, как военной, так и гражданской. В итоге авианалётов было уничтожено или брошено суммарно до 1800 единиц техники, преимущественно гражданской. Данные о том, сколько погибло иракских солдат, разнятся — принято считать, что около 800–1000 человек. А теперь контекст. Когда авантюра Хусейна пошла не по плану, а его армия рисковала попасть в полное окружение, так как силы Коалиции отрезали Кувейт от Ирака фланговым обходом, стремясь к Басре, Саддам объявил вывод войск из Кувейта. Организовано это было через то место, на котором он часто сидел, поэтому иракские солдаты отступали на чём могли. Кто-то уезжал на танках, кто-то на броневиках, а кто-то использовал гражданский транспорт. В результате хаотичного отступления, на шоссе 80 образовалась большая пробка, которую американцы решили разбомбить, потому что когда военный имеет возможность и знает, что ему за это ничего не будет, устоять ему просто невозможно. Не устояли — с военной точки зрения это было бессмысленно, потому что отступала уже не армия, а толпа, но командованию очень уж хотелось потратить деньги налогоплательщиков ради собственного увеселения. Кончилось всё тем, что иракская толпа сбежала, оставив своих мертвецов, а американская армия и кувейтские гражданские начали мародёрство — иракцы везли с собой всё награбленное в Кувейте барахло. Всем было понятно, что это очень сильно похоже на военное преступление, но официальная позиция стояла на том, что мера была нужная и даже вынужденная. Американские власти мотивировали эту акцию военной необходимостью — Буш-старший заявил, что иракские войска отступали организованно, с целью перегруппировки и контрудара. Естественно, это была брехня — там была бегущая толпа. Но Бушу надо было прикрыть своих, поэтому он прикрыл, как смог. Забавный факт: один британец как-то прикупил иракский танк, вернее, советский Т-55, использовавшийся Хусейном для вторжения в Кувейт — обошёлся он британцу в 30 тысяч фунтов стерлингов. Но при замене топливного бака он обнаружил боеприпасы к ПКТ и пять золотых слитков по килограмму каждый. Он не придумал ничего умнее, чем сообщить о них полиции, после чего он их больше не видел. Вполне может быть, что Т-55 был брошен на одном из «шоссе смерти», потому что если бы он своим ходом доехал до Ирака, то экипаж бы точно не забыл в нём пять килограмм золота.

А вот так выглядело одно из «шоссе смерти»:

Уже повечерело, поэтому жара на улице спала, что позволило Жириновскому покинуть кабинет и прогуляться по двору, чтобы подышать свежим воздухом.

Но прогуливается сегодня он не один — с ним Роберт Страусс, новый посол США в СССР, прибывший всего два дня назад. Джек Мэтлок, с которым у Жириновского сложились хорошие отношения, был заменён планово, потому что отслужил послом четыре с лишним года и пришла пора возвращаться домой.

Страусс, пока что, непонятен Владимиру, потому что КГБ знает о нём очень мало — только то, что всю Вторую мировую он служил специальным агентом ФБР, а также руководил избирательной кампанией Джимми Картера, после которой работал торговым представителем США.

— Что я должен знать о вас, мистер Жириновский? — спросил посол.

— Вам должны были дать мою полную характеристику, — с усмешкой ответил Владимир. — Там должно содержаться всё, что сумели накопать на меня ФБР и ЦРУ, а также пакистанская ISI и британская MI6. Но не советую читать мою биографию авторства того недоумка… как же его там зовут? Ах, да — Константин! Лукьянов Константин…

Это сотрудник советского посольства в Греции, бежавший вместе с семьёй в США — сбежал он 11 июля прошлого года, когда началось сокращение штатов посольств, в рамках оптимизации. Оказалось, что Лукьянов работал на ЦРУ, что стало известно от Олдрича Эймса, исправно функционирующего в «советском» отделе ЦРУ.

Лукьянов, уже год как завербованный ЦРУ, подумал, что его отзывают в Москву, чтобы арестовать, осудить и казнить, но о нём просто не знали. Он мог бы работать годами, сливая информацию разной степени полезности американцам, но не выдержали нервы.

— Почему не советуете? — заинтересованно спросил Страусс.

— Потому что там написана сплошная ложь, — заявил Жириновский. — В Афганистане он был по дипломатической линии, чуть меньше полугода и мы с ним никогда не контактировали, я о его существовании узнал, только когда он сбежал к вам! Так что, вся эта бредятина о том, что я лично пытал, допрашивал и расстреливал пленных душманов — это его фантазии. И о расстреле некоего мирного кишлака батареей РСЗО по моему личному приказу — это поклёп! У меня в ОКСВА не было таких полномочий, чтобы я кому-то там приказы отдавал! Тем более артиллерии! Я служил в политотделе штаба 40-й армии, обычным лектором!

— Интересно… — произнёс посол.

— Спрашиваете, чего вам ждать от меня? — посмотрел на него Жириновский. — Да ничего необычного — спросите вашего коллегу, Джека Мэтлока — пусть поделится опытом.

— Я могу быть откровенен с вами, мистер Жириновский? — спросил Страусс.

— В суд я на вас подавать не буду, — улыбнулся Владимир. — Обещаю.

— Меня попросили уточнить у вас вашу позицию по Афганистану, — после короткой паузы, сообщил посол. — Моё руководство очень недовольно тем, что военнослужащие ДРА оказались в Ираке — это опасный прецедент для эскалации конфликта.

— Наверное, неплохим решением было бы восстановить дипломатические отношения с ДРА и задавать такие вопросы афганскому послу, а не мне? — приподнял бровь Жириновский. — Не думаете? Или думаете?

— Мы все прекрасно понимаем, что без участия Советского Союза никакие войска Афганистана не смогли бы… — начал Страусс.

— Ещё раз — это обсуждать нужно с представителями ДРА, а не со мной, — перебил его Владимир. — Это независимая страна, которая сама решает, как вести свою политику.

Американцы сейчас очень сильно не хотят эскалации, потому что она неизбежно приведёт к росту цен на нефть, что усугубится прямыми последствиями эскалации, то есть, локальными конфликтами, которые Жириновский точно может устроить.

Из-за «Бури в пустыне» цена за баррель нефти марки Brent ненадолго подскочила до неплохих 57 долларов, но уже наметилась тенденция к спаду. Ожидается, что, несмотря на планомерное сокращение добычи со стороны СССР, не удастся удержать цену выше 40 долларов за баррель, поэтому держать планку Жириновский не будет и возобновит добычу, чтобы заработать на разнице.

Это значит, что рецессия на западе будет успешно преодолена, а затем начнётся период крайне дешёвой нефти, что обеспечит Западу резкий экономический подъём.

«Саддам преступно медлит», — подумал Жириновский. — «Да дай ты уже ответ, подонок!»

— Но какова ваша позиция по вопросу участия ДРА в Кувейтской войне? — спросил Страусс.

— Однозначная — так делать было нельзя, — ответил Владимир. — Всё-таки, операция Коалиции была санкционирована ООН — надо было уважать это решение. Осуждаю…

— Я вас понял, — кивнул посол.

К ним деликатно приблизился один из сотрудников американского посольства, который шепнул что-то на ухо Страуссу.

— Прошу прощения, мистер Жириновский, — произнёс посол. — Но я вынужден прервать нашу познавательную беседу и убыть в посольство.

— Разумеется, — улыбнулся Владимир. — До встречи.

Вероятно, причиной для срочного убытия Страусса является получение нового пакета инструкций из Вашингтона — американцы до сих пор не выработали окончательной линии поведения с СССР.

Всё-таки, Горбачёв был многократно более предсказуем…

А Жириновский с самого начала придерживается амплуа «безумного президента», что чувствуют все участники международных отношений. Никто не знает, что он выкинет в следующий раз, потому что он никому не раскрывает своих истинных целей, а также не даёт никому понять, что он знает, а чего не знает.

Например, на прошлой неделе, в ходе встречи с иностранными журналистами, он проанонсировал усиление Вооружённых Сил СССР новой ракетой — «Ока-УН», разработкой Сергея Павловича Непобедимого.

«Вот такие люди нам особенно нужны — скрупулёзные профессионалы и гении», — вспомнил Жириновский главного конструктора Конструкторского бюро машиностроения.

Благодаря тому, что Горбачёв обиделся на американцев за то, что они поддержали Иран в войне против Ирака и использовали иранский Белуджистан в качестве опорной базы для душманов, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности так и не был подписан.

Жириновский ничего подобного согласовывать и подписывать не собирается, потому что это критически подорвёт его «безумное» амплуа, а американцы больше ничего и не предлагают, так как прекрасно знают это.

«Любопытный факт: несмотря на то, что „Ока“ не попадала под так и не состоявшийся запрет ракет средней и меньшей дальности», — задумался Жириновский, — «на встрече с нашим дебилом в Рейкьявике американцы настаивали, чтобы „Ока“ была ликвидирована, но теперь это уже неважно».

И к концу этого года должны состояться финальные испытания нового детища КБМ — ракеты «Ока-УН», дальность которой превышает 650 километров, а круговое вероятное отклонение сокращено с 30 до 5–7 метров. Последнее достигается за счёт интеграции наведения по ГЛОНАСС.

Это высокоточное оружие, которое будет производиться массово — Жириновский поставил цель: к 1994 году на вооружении у Советской армии должно быть не менее 200 комплексов, чтобы создать на западе и юге расширенную «запретную зону».

Жириновский, получив на руки результаты испытаний новой модификации ракеты, поручил Генштабу проработать новую концепцию, которая пришла ему на ум в связи с этим: они должны осмыслить понятие «зона запрета доступа».

Что-то такое было в воспоминаниях Директора, но тот мало интересовался ракетными технологиями, поэтому подробностей из его тускнеющих воспоминаний о будущем, которое уже не наступит, выудить не удалось.

Из-за этого Владимир доработал эту концепцию в рамках своего понимания: согласно ей, противник не сможет безопасно перемещаться или дислоцироваться в зоне действия нового высокоточного оружия. То есть, если противник размещает какие-либо силы в зоне досягаемости «Оки-УН», то ему стоит сразу же начать готовиться к неприемлемым потерям.

КВО 5–7 метров при массе боевой части в 715 килограмм — это высокоточное оружие, от которого не спрятаться ни в танке, ни в железобетонном бункере…

А для того, чтобы такая точность обеспечивалась бесперебойно, на Байконуре очень часто стартуют ракеты «Протон-К», поднимая на орбиту спутники «Ураган», которые формируют зону покрытия ГЛОНАСС. Благодаря тому, что «Ока-УН» способна принимать спутниковый сигнал, она корректируется на конечном отрезке пути и поражает цель с заявленной точностью.

Но Непобедимый не останавливается и сейчас активно разрабатывает новую ракету, получившую название «Таруса», в честь левого притока Оки.

«Предлагал же им хорошее название — Вобля, в честь правого притока Оки, но не послушались…» — подумал Жириновский с лёгким расстройством. — «От альтернативы, сволочи, тоже отказались…»

Второе предложенное им название — Убля, в честь левого притока реки Оскол. Непобедимый назвал эти предложения мальчишеским хулиганством и пригрозил, что напишет жалобу в Верховный Совет СССР, если Жириновский продолжит педалировать эти названия, пришедшиеся по душе военным…

«Теперь у меня есть новая возможность для политического шантажа — передача новых оперативно-тактических ракетных комплексов ГДР», — пришла в голову Жириновского мысль. — «Надо, чтобы эти суки сильно не расслаблялись — Красная угроза никуда не делась. Пусть больше денег вкладывают в оборонку!»

Неизвестно, что думают в ЦРУ, но известно, что думают в Белом доме: сейчас не время для обострения международной напряжённости — проблемы с экономикой назрели и созрели. Буш пытается сократить дефицит бюджета, созданный непомерными тратами Рейгана, причём у него даже что-то получается.

Дефицит государственного бюджета США сейчас составляет 296 миллиардов долларов, но Буш смог замедлить его рост — он выполняет сейчас практически те же задачи, что и Жириновский, но для США.

Буш избрался с обещанием, что не будет повышать налоги, чего боялись высшие слои общества, но почти сразу же нарушил своё обещание и поднял налоги для богатых, чтобы стабилизировать дефицит бюджета.

Он повысил налоги для высших слоёв с 28 % до 31 %, а также ввёл акцизы на бензин, алкоголь и табачные изделия и назначил новые сборы. Это резкое повышение цен на всё, что нужно каждому рядовому американцу, не понравилось никому, но мнение рядовых американцев менее важно, чем мнение нерядовых — богатые теряют от повышения налогов многократно больше, если считать в абсолютных числах.

Очень сомнительно, что Буш сумеет выиграть на выборах 1992 года, потому что богатые очень недовольны — он подорвал доверие финансовых элит и вызвал раздражение рядовых граждан.

Но хуже всего то, что дефицит бюджета до 3 % от ВВП он не сократил, безработица выросла до 7,34 %, а рецессия обещает пойти на спад уже при следующем президенте.

У СССР же, в это время, дела с экономикой всё ещё устойчиво печальны, потому что реформы ещё далеки от завершения, ведь промышленные учреждения до сих пор подключаются к единой информационной системе ГКО, что идёт медленно и болезненно.

«Снизу» оказывается сопротивление, потому что подключение к ЕИС ГКО — это, по нынешним меркам, практически микроконтроль, который пусть и эффективный, так как отчёты прибывают в вычислительные центры в течение 30–60 минут, но советские предприятия так работать не привыкли.

Целенаправленное понижение хозяйственной самостоятельности не нравится никому, но ни Жириновского, ни ГКО, ни остальной Совмин такие подробности не волнуют, потому что уже есть первые результаты.

Пилотные проекты, проведённые на ряде заводов Москвы и Подмосковья, показали существенный прирост производительности, исключительно за счёт цифровизации, а затем начался перевод на новую систему ближайших к Москве областей, после чего ЕИС начала распространяться, как сибирская язва в стаде коров.

Заводские руководства в некоторых городах устраивали митинги и забастовки, чтобы остановить цифровизацию, потому что она повышает прозрачность процессов и после её внедрения станет нельзя сотрудничать с цеховиками и подставными кооперативами.

Митинги и забастовки, естественно, безжалостно подавляются силами милиции и внутренних войск, а по телевизору и радио интенсивно разжёвывается официальная версия, которая раскрывает суть этих явлений — желание директоров скрыть хищения и коррупцию.

В Советском Союзе Жириновскому принято верить, поэтому население относится к происходящему с пониманием — несознательные рабочие, конечно, иногда присоединяются к забастовкам и незаконным митингам, но организованного рабочего сопротивления реформе нет, и всё это имеет спорадический, быстро затухающий характер.

Но «Голос Америки» называет это «борьбой Жириновского против рабочего класса» и призывает свергнуть незаконно избранного диктатора, сидящего в Кремле, на троне из штыков, и попивающего рабоче-крестьянскую кровь…

Это однозначно можно трактовать, как стойкую неприязнь Запада к персоне Жириновского.

«Но наши нефть и газ, подонки, покупают!» — подумал он. — «Какие же двуличные мерзавцы — ненавижу!»

«Голос Америки» как прекратили глушить при Горбачёве, так и не глушат до сих пор. Благодаря изощрённой стратегии контрпропаганды, с трактовкой транслируемых текстов, эффект от западной пропаганды получается обратный.

По Центральному телевидению даже начали трансляцию программы «Голос Америки», в которой Трофим Михайлович Лапо, ведущий, выбранный только за то, что его голос и дикция напоминают Николая Николаевича Дроздова, зачитывает лучшие моменты и открыто глумится над работой целого коллектива зарубежных авторов-агитаторов.

Рейтинги телепередачи растут, а собранная статистика показывает, что зрителям больше всего нравится то, что голос Лапо поразительно похож на голос Дроздова и обзор западной пропаганды воспринимается, как выпуск программы «В мире животных».

Сейчас сотрудники Главного управления по телевидению и радиовещанию, входящего в состав Министерства науки, образования и культуры, ищут по всему Союзу человека с голосом и дикцией, похожими на Василия Пескова. Предполагается, что новый ведущий будет вести программу по очереди с Лапо, чтобы повторить очерёдность Дроздова и Пескова.

Но, несмотря на то, что советский «Голос Америки» выпускается еженедельно уже третий месяц подряд, нарративы американских трансляций остаются прежними — Жириновский считает, что это инерция Госдепа, который требует от радиокомпании выполнения оплаченной программы. Высока вероятность, что со следующего года вещание будет изменено, чтобы попробовать что-то сделать с этим изощрённым издевательством и обесцениванием чужого труда.

— Владимир Вольфович, вас вызывают из ГКО! — выглянула из окна Екатерина Георгиевна, его бессменный секретарь.

— Скоро буду! — ответил Жириновский и направился обратно в Сенатский дворец.

«Надо что-то делать с мобильниками — Моторола уже выпустила первую раскладушку, а наши телятся с развитием „Алтая“ и всё без толку», — подумал Жириновский, бросая бычок в урну у входа. — «Нужно полностью полупроводниковое решение, а с этим, как всегда, проблемы».

Советские технологические процессы полупроводникового производства сейчас находятся на уровне 3 микрометров, тогда как Запад уже уверенно переходит на уровень 0,8 микрометров.

Это не значит, что в СССР нет разработок техпроцесса под 1–1,5 микрометра — такие имеются, но всё это на уровне экспериментов в профильных НИИ. Там нет стабильности воспроизведения результатов, но именно на этих разработках и делается упор — нужно «перескочить» через несколько этапов и пускать сравнительно передовой продукт в серию и массы.

Из этого следует, что отставание не такое существенное, какое было у Российской Федерации в 2000-е и позднее, поэтому ещё возможно сократить отрыв японцев и американцев, чтобы твёрдо держаться на один-два шага позади.

Для преодоления отставания Верховный Совет СССР принял программу «Электроника-90», которая ставит целью достижения уровня техпроцесса в 1 микрометр в серийном производстве к концу 1995 года, для чего ГКО разработала подробный план.

На программу ежегодно выделяются 5 миллиардов рублей, то есть, суммарно предполагается потратить 25 миллиардов — 7,6 миллиардов уже потрачено за 1990-й год и первое полугодие 1991-го года, но видимого «выхлопа» нет.

Основная масса этих денег потрачена на модернизацию и строительство инфраструктуры, а остальное на НИОКР и фундаментальные исследования. Но уже в следующем году, когда вся инфраструктура будет готова, подавляющая часть выделяемого бюджета будет расходоваться непосредственно на НИОКР и фундаментальные исследования, а остальное на поддержание инфраструктуры и опытное производство.

Серийный 1 микрометр в конце 1995 года — это критерий выживаемости советской полупроводниковой индустрии. Это будет старт по-настоящему отечественной электроники, которая пусть и будет отставать от западной, но получит шанс развиваться самостоятельно. То есть, это будет снятие смертельного тормоза, который тормозил развитие СССР в сфере информационных технологий.

Владимир прекрасно понимает, что догнать и перегнать Америку в этом направлении не получится, поэтому ставка должна быть сделана на другое.

Ему нужны массовые полупроводники, а не передовые — Советский Союз, в конце концов, должен прийти к насыщению международных рынков доступной и приемлемой микроэлектроникой.

— Жириновский у аппарата, — поднял Владимир трубку у себя в кабинете.

— Владимир Вольфович, — раздался из трубки голос Виктора Петровича Штерна. — У меня для вас хорошая и не очень хорошая новости.

— Порядок выкладки — на ваше усмотрение, — произнёс Жириновский.

— Не очень хорошая новость — массовая забастовка на Днепропетровском комбинате пищевых концентратов, — сообщил руководитель ГКО. — Рабочие, возглавляемые заводским руководством, требуют немедленной отмены внедрения цифровизации и возвращения прежней формы управления.

— Подключите МВД и КГБ, а также, если потребуется, специалистов из Управления безопасности, — дал приказ Жириновский. — Никаких переговоров, компромиссов и прочей ерунды.

— Территория завода уже оцеплена силами внутренних войск и милиции, — сказал Штерн. — В течение полутора часов ожидается прибытие подразделений ОМОН из Киева. Но уместно ли применение ведомства товарища Чебрикова?

При Управлении безопасности ГКО сформировано военизированное подразделение под условным обозначением «Тантал», предназначенное для силового подавления мятежей.

В настоящий момент, личный состав набирается исключительно из ветеранов Афганской войны, но в будущем это изменится.

Во время подавления волнений «Тантал» действует параллельно с подразделениями МВД и КГБ и имеет задачу расколоть толпу на части, а также найти и задержать зачинщиков. Осуществляет он это с применением продвинутых нелетальных спецсредств, разработанных для СпН МВД и КГБ.

Последнее применение «Тантала» произошло 14 мая 1991 года, в Грузинской ССР, в городе Поти, в ходе ликвидации местной ОПГ, решившей вызвать народные волнения, чтобы отменить реформу местного МВД.

Поти является главным узлом снабжения Армянской ССР, поэтому неудивительно, что там сформировалась обширная и стойкая криминальная сеть.

Грузинские воры в законе сидели на трафике грузов в Армянскую ССР, в кооперации с армянским криминалом, а вся связанная с этим официальная власть обеих республик была насквозь коррумпирована и имела с этого сверхдоходы.

Министр внутренних дел, Борис Карлович Пуго, получил разрешение на ликвидацию воров и их ОПГ, но сил МВД оказалось для этого недостаточно, так как СпН были заняты подавлением мятежей на шести заводах в Калуге.

Тогда Жириновский разрешил применить подразделения «Тантала», которым выдали боевое оружие.

Задача была выполнена, но не обошлось без жертв — 38 бандитов погибли, а ещё 126 получили ранения разной степени тяжести и были госпитализированы. Мирное население тоже пострадало — не меньше 18 человек получили ранения. Среди оперативников «Тантала» было убито двое, а ранено девятнадцать.

Борис Карлович отметил в рапорте, что «тантальцы» действуют слишком жёстко, иногда общественно опасно, нередко без учёта возможных жертв среди мирных жителей, поэтому чудо, что никто из мирного населения не погиб.

— Поэтому я и сказал «если потребуется», — ответил на это Владимир. — Оцените ситуацию самостоятельно и примите решение, Виктор Петрович.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — сказал Штерн.

— А теперь хорошая новость — порадуйте меня, — попросил Жириновский.

Начатый в 80-е процесс дезинтеграции советской власти не прекратился, а лишь перешёл в скрытую форму. Это обусловлено тем, что перехватить административный контроль у номенклатурщиков удалось не везде, поэтому в некоторых регионах и союзных республиках слишком велика автономия, из-за чего сопротивление агрессивным реформам там проходит гораздо эффективнее, чем в полностью подконтрольных регионах.

— Хорошая новость небольшая, но приятная, Владимир Вольфович, — чуть повеселел руководитель ГКО. — Сегодня состоялся полный переход всех предприятий Белорусской ССР на цифровой учёт.

«Я просто обожаю белорусов!» — подумал Жириновский. — «Пока остальные качают права и требуют возврата старых времён, в Белоруссии все, единым порывом, бросились переходить на цифру. Но в этом немалая заслуга Витязя…»

Председателем Верховного Совета Белорусской ССР стал Алексей Семёнович Витязь, подполковник в запасе, бывший член ОСпН «Вымпел», сразу после Афгана ушедший из КГБ и взявшийся организовывать Дом воинов-интернационалистов города Минск.

— Это отличная новость! — воскликнул обрадовавшийся Жириновский.

— Но из этой хорошей новости исходит также и плохая… — произнёс Штерн. — Дефицит импортной техники обостряется — у нас есть потребность в сотнях тысяч единиц оргтехники, но по каналам поступает лишь чуть больше половины.

— Я уже решаю эту проблему, — заверил его Владимир. — Мне нужно не больше года и положение с оргтехникой станет кратно легче.

Советские компьютеры в значительной степени не соответствуют современным требованиям ГКО, а ещё их производство оставляет желать лучшего, поэтому Союз зависим от внешних поставок.

А поставки осуществляются через Сирию, Швецию, Финляндию, ГДР и Индию — в случае Сирии и Индии применяется сложная сеть подставных компаний, закупающих технику якобы для стран третьего мира, а в случае со Швецией, Финляндией и ГДР, поставки идут почти официально.

Западным производителям, по большому счёту, всё равно, кому продавать, лишь бы платили долларами, франками, фунтами стерлингов или марками, но есть COCOM, Координационный комитет по экспортному контролю, специально созданный, чтобы контролировать экспорт в СССР и другие социалистические страны.

На СССР санкции накладывать, как стало ясно ещё в 20-е годы, не очень продуктивно, поэтому COCOM действует иначе — он накладывает санкции на западные компании, рискнувшие сотрудничать с любой соцстраной.

Компьютерная техника, естественно, попадает в перечень запретных товаров, поэтому покупать её приходится через третьи и четвёртые страны, что требует грандиозных многоэтажных схем.

Но, в отличие от Горбачёва, Жириновский уверен, что проблему можно решить. Конец 1995 года — вот крайний срок для реализации амбициозной программы по достижению полупроводниковой автаркии.

«А сейчас, похоже, придётся прибегнуть к политическому террору…» — подумал Владимир.

«Совсем не похоже на то, как было в прошлой жизни Директора…» — подумал Жириновский, делая вид, что слушает доклад.

Он на очередном заседании Совета министров СССР, проходящем, как обычно, в Сенатском дворце.

Владимир давно желает выдернуть правительство из Кремля и разместить где-то за его стенами, но не сильно далеко.

Перед Совмином выступает Анатолий Иванович Киселёв, директор КБ «Салют», активно размахивающий руками и с выражением говорящий правильные и сильные слова.

Киселёв прибыл сюда, чтобы выжать из Совмина дополнительное финансирование для программы «Энергия-Буран».

— … и спутники этой системы, при должном насыщении ими околоземной орбиты, будут способны вывести из строя все вражеские спутники-шпионы! — продолжал Анатолий Иванович. — Это позволит полностью ослепить разведку и армию противника и обесценить его многолетнюю работу по постановке орбитальных спутников-шпионов!

Он говорит сейчас о боевой лазерной орбитальной платформе «Скиф», которую предполагается разместить на низкой околоземной орбите. В первоначальном проекте конструкторы хотели приспособить её для сбивания межконтинентальных баллистических ракет, но оказалось, что для такого нужен лазер мощностью не менее 5–6 мегаватт и то, с крайне низкой вероятностью успеха.

Но такой лазер, даже если его удастся разработать, что практически невозможно, на нынешнем технологическом уровне, будет иметь крайне серьёзную проблему с отведением тепла, что делает проект неосуществимым.

Только вот работы по увеличению мощности лазеров идут уже давно.

В 1987 году, как узнал Жириновский из документации проекта, разработали лазер ГДЛ РД0600, мощностью в 100 киловатт, чего с натяжкой хватит только для не гарантированного ослепления спутников.

В 1989 году, согласно той же документации, разработали относительно компактную версию, ГДЛ РД0750, мощностью в 250 киловатт.

На этом успехи закончились, потому что экономику начало лихорадить, бюджетных средств стало не хватать, из-за чего было решено, что «Энергия-Буран» важнее и нужно сфокусировать все усилия только на ней.

А в 1991 году, когда жизнь, в первом приближении, начала налаживаться, Киселёв начал приходить к Жириновскому и просить увеличения финансирования, потому что Советскому Союзу очень нужны эти орбитальные лазеры.

— Лазер необходимой мощности практически разработан! — продолжал директор КБ. — В течение года будет доведён до рабочего состояния прототип, способный выдавать мощность до 700 киловатт — этого с лихвой хватит, чтобы ослепить спутник-шпион на дистанции до двух тысяч километров!

— А отведение тепла? — спросил Жириновский, сидящий в зале.

— Мы работаем над этим, но нам нужно финансирование, — ответил Киселёв. — Товарищи! Вам нужно понять: в случае тотального конфликта, от того, сколько вражеских спутников находится на орбите, будет зависеть выживание нашей страны! Также от этого будет зависеть эффективность нашей армии в этом конфликте, потому что уничтожение вражеских спутников-разведчиков ей сильно поможет — это ослепит вражескую армию!

Эти же аргументы он приводил Совету обороны, поэтому Жириновский слышит это не в первый раз — все понимают, что он прав, но денег на это выделять никто не будет, потому что их практически нет.

Чем-то приходится жертвовать: сотни перспективных проектов были закрыты, лишь бы сохранить десятки наиболее перспективных, за счёт перераспределения финансирования.

Четыре десятка проектов перспективной бронетехники разного назначения были безжалостно зарезаны Жириновским, чтобы направить средства на разработку универсальной боевой платформы, которая положит конец «зоопарку» тяжёлой гусеничной бронетехники.

Также он зарезал восемнадцать проектов перспективных самолётов, но авиация — это более тонкое дело, поэтому «зоопарка» избежать не получится.

Около трёх месяцев назад Жириновский присутствовал на очередном этапе войсковых испытаний Як-141, сверхзвукового палубного истребителя вертикального взлёта и посадки.

По итогам испытаний стало ясно, что надо брать, поэтому Як-141 принят на вооружение ВМФ СССР, а в заключении приёмной комиссии сделана пометка, что рекомендуется форсировать разработку Як-43, предназначенного для ВВС СССР.

Як-43, из-за условностей внутренней кухни ОКБ имени Яковлева, получивший обозначение Як-143, отличается от «собрата», в первую очередь, двигателем НК-32, способным выдавать на форсаже тягу 25000 кгс, а в нормальном режиме выдающим 14000 кгс.

Из-за более высокой топливной эффективности, Як-143, который впервые взлетел в феврале этого года, имеет боевой радиус в 1400 километров, что и обуславливает заинтересованность ВВС СССР — в таком изделии, определённо, есть смысл.

Максимальная скорость изделия — 1600 километров в час у земли и 2480 на высоте 11 километров, а практический потолок составляет 17 000 метров.

На Як-143 были побиты все не так уж и давно поставленные Як-141 мировые рекорды, все двенадцать штук — пусть там речь о превосходстве на секунды, но Як-141, в своё время, потряс этими рекордами всех причастных.

Жириновский тоже был потрясён и горячо поддержал идею увеличения финансирования проекта Як-143 и даже ходатайствовал перед ГКО о выделении финансирования на проект Як-146, с двумя синхронными двигателями изменяемого вектора тяги — как оказалось, это просто непаханое поле, в которое американцы ещё даже не совались.

Британский Хэрриер II, принятый на вооружение в 1989 году, уступает по ряду характеристик даже Як-141, который уже померк в глазах Минобороны, на фоне Як-143, но конструкторы утверждают, что можно лучше.

По их расчётам, на перспективном Як-146 можно реализовать все самые свежие «хотелки» военных: технологию снижения заметности, которую реализуют уже на Як-143, развитую цифровую РЛС, увеличенный до 3000 километров боевой радиус, а также ракетно-бомбовую нагрузку не менее 7000 килограмм.

Технологию снижения заметности, также новомодно называемую «стелс», военные начали выдвигать, как важное условие, потому что у них есть итоги операции «Буря в пустыне».

Афганские подразделения ПВО, задействованные в воздушной обороне Ирака, больше всего пострадали от малозаметных штурмовиков Локхид F-117A «Nighthawk».

Несмотря на то, что осторожные американцы применили их на заключительном этапе воздушной фазы операции, «дорогим друзьям» всё равно было очень неприятно — большая часть радаров фиксировала эти штурмовики слишком неуверенно, поэтому захватить их не удавалось, что озадачило не только афганцев, но и советских специалистов.

Насколько известно Жириновскому, это решаемая проблема, но нужна модернизация радаров, что уже спешно реализуется в профильных КБ.

Советское командование знает о F-117A уже давно, минимум с 1985 года, но восприняты эти перспективные самолёты были очень скептически и, как показала практика, зря.

За всю воздушную фазу «Бури в пустыне» не было сбито ни одного F-117A, хотя «дорогие друзья» утверждают, что отработали минимум по двум самолётам, которые удалось взять в захват. Но фактов сбивания не подтвердили ни агентура, ни американцы, хотя от последних этого никто и не ждал…

Также советское командование уже давно знает и о разрабатываемом американцами B-2 Spirit, но теперь оно переоценило своё отношение к нему и КГБ с ГРУ усиленно копают всю доступную информацию, чтобы оценить степень опасности этих самолётов.

Жириновский как-то упустил этот момент, по причине наличия 1000 и 1 более важной и актуальной задачи, которую ему нужно решить на посту высшего руководителя СССР. Да и Директор никогда особо не интересовался стелс-технологиями, потому что ему гораздо интереснее было совершенствование управления школой.

Но даже Директор слышал о том, что в Югославии, в 1999 году, был сбит один F-117A — его засекли старинные, времён раннего Хрущёва, радары. Жириновский, опираясь на эту информацию, провёл небольшое тайное расследование и установил, что во времена раннего Хрущёва были радары метрового диапазона, которые, как оказалось, могут видеть малозаметные самолёты.

Это привело к тому, что в Ирак вылетела специальная комиссия, которая провела опрос выживших иракских зенитчиков, работавших с РЛС П-12 «Енисей» — были получены показания, что в ходе последнего боя иракских ПВО радарами фиксировались неясные объекты, принятые за помехи. Собственно, это и послужило Жириновскому подтверждением этого эпизода из смутных воспоминаний Директора.

— И всё же, требуемого объёма финансирования мы вам выделить не можем, — заключил Виктор Штерн, председательствующий в Совмине СССР, как руководитель ГКО. — Через три года ожидается высвобождение значительного объёма средств — тогда мы будем готовы обсудить расширение вашего проекта. Пока же, прошу заниматься им в условиях финансовых ограничений.

Жириновский вынужден был вернуться к обдумыванию лазерных орбитальных платформ, потому что обдумывать Югославию, в которой происходят нехорошие вещи, ему неприятно.

Слободан Милошевич, 19 марта этого года, ввёл войска в Хорватию, провозгласившую свою независимость — незадолго до этого, 27 февраля, о независимости объявила Республика Сербская Краина, что вылилось в большую кровь.

А 15 июля этого года Милошевич ввёл войска в Словению, но там всё обошлось малой кровью и война закончилась за девять дней.

«Ну, вот, стоило только задуматься…» — недовольный Жириновский поправил галстук и взял со стола бутылку минералки.

В Югославии уже идёт полноценная гражданская война — счёт пошёл на тысячи убитых и десятки тысяч беженцев.

ООН проявляет обеспокоенность, а позиция СССР в этом вопросе однозначна — он поддерживает территориальную целостность и предлагает Милошевичу провести референдум, чтобы мирно разойтись и не трепать всему остальному миру нервы.

Но уже видно, что мирно не получится, поэтому необходимо вмешательство. Жириновский готов вмешиваться только с санкции ООН, потому что ему эта война даром не сдалась и он очень не хочет повторять историю с Афганистаном.

А ведь в Югославии, армия которой всё время своего существования профессионально готовилась к партизанской войне против ОВД или НАТО, легко может получиться второй Афганистан, с неясными перспективами.

Только вот не очень понятно, за кого там воевать, потому что Милошевич окончательно отвернулся от СССР и не упускает случая, чтобы рассказать в интервью и на выступлениях о «великом предательстве Жириновского», но за остальные стороны разгорающегося конфликта Владимиру воевать тоже не очень хочется.

Там махровый национализм, почву для которого создали либеральные реформы, с документальной точностью повторившие реформы Горбачёва, усугубляется высокой степенью размытия национальных границ, что делает какие-либо линии фронта весьма условными, прямо как в Афганистане…

Слободан Милошевич — сербский националист, Франьо Туджман — хорватский националист, Алия Изетбегович — боснийский националист, Ибрагим Ругова — косоварский националист. Все перечисленные много говорят о демократии, но из этих речей становится ясно, что это очень странная демократия, маскирующая националистические амбиции каждого из этих говорунов.

То есть, какую сторону ни поддержи, ничего хорошего не получится — стабильности не будет, а будет лишь большая кровь и большие расходы.

«А у нас на орбитальные лазерные платформы денег не хватает…» — подумал Жириновский. — «Но решать что-то нужно уже сейчас».

НАТО, несомненно, захочет поддержать сепаратизм, потому что блоку невыгодно, когда под его боком находится такая большая страна с Милошевичем во главе. Ему выгоднее, чтобы Югославия раскололась, а поддержанные страны присоединились к блоку, в рамках дозволенного Жириновским расширения.

В этом расширении НАТО очень мало смысла, так как Владимир уже давно списал Югославию и его мало волнует, что будет происходить «за Румынией».

Очевидно, что этот конфликт затянется и отнимет сотни тысяч жизней — без прямого военного вмешательства этого не изменить, но вмешиваться Владимир очень не хочет, по указанным причинам.

«На лазерные платформы на орбите денег не хватает…» — повторил он про себя предыдущую мысль. — «А на модернизацию промышленности денег хватает прямо впритык. Сантиметр влево, сантиметр вправо — расстрел!»

Цена за баррель нефти марки Брент рухнула до 28 долларов, с тенденцией дальнейшего падения, поэтому нефтяные доходы советского бюджета сокращаются, но СССР уже «устранил неисправности», поэтому продаёт нефть в прежних объёмах.

Скоро следует ждать падения цены до 10–15 долларов за баррель, что срежет доходы всем участникам нефтебизнеса.

Саудовская Аравия, как хорошо известно Жириновскому, сняла ограничения на добычу из-за закулисных переговоров с США, чтобы облегчить течение рецессии — поэтому арабы сейчас наращивают объёмы нефтедобычи.

Из-за этого, с экономикой дела обстоят тяжеловато, несмотря на временное облегчение из-за войны в Персидском заливе.

С природным газом дела тоже обстоят не очень, потому что цена за 1000 кубометров газа на рынке составляет примерно 35 долларов.

Газ ещё не стал дорогим, потому что основная масса предприятий Европы до сих пор снабжается энергией от угля, а на биржах до сих пор не видят спекулятивный потенциал кубометров газа, по причине того, что в США до сих пор не отменили до конца государственное регулирование цен на газ.

Но надежда уже проглядывается: в мае этого года США отменили регулирование цен на газ из недавно пробуренных скважин, а в течение следующих нескольких лет собираются полностью либерализовать цены, чтобы невидимая рука рынка сама всё отрегулировала, как ей угодно.

Жизненный опыт Директора подсказывает Владимиру, что невидимая рука рынка, почему-то, всегда хочет, чтобы цены росли. Это вселяет в него уверенность, что газ будет неуклонно дорожать.

Также в это вмешивается экология — властям в США и Европе не нравится то, что над городами висит смог, прерываемый на кислотные дожди, поэтому в прошлом году в США были приняты поправки к «Закону о чистом воздухе», а в Европе задумались об этом ещё три года назад и приняли закон о снижении выбросов.

Всё это ведёт к тому, что промышленные предприятия будут переходить на природный газ, как более экологически чистую альтернативу углю, что увеличит спрос, что увеличит интерес биржевых брокеров, а уже это начнёт поднимать цену.

«Надо как-то дожить до этих славных времён, когда цена за тысячу кубометров газа поднимется хотя бы до 100–150 долларов», — мечтательно подумал Жириновский. — «Мы не будем, в отличие от некоторых, прятать сверхдоходы от нефти и газа в резервы, а займёмся беспрецедентной модернизацией промышленности, на фоне которой то, что мы делаем сейчас, покажется мышиной вознёй».

Но было бы глупо иметь 40 % мировых запасов природного газа и думать только о том, как бы его продать подороже.

Советский Союз питает энергией от природного газа около 56 % промышленных предприятий, но уже начата программа по модернизации, которая предполагает доведение доли газа в электроснабжении промышленности до 90 %.

Это, по расчётам ГКО, сократит расходы тяжёлой промышленности на энергоносители на 25–30 %, сократит выбросы углекислого газа на 55 %, снизит заболеваемость в промышленных регионах минимум на 12–13 %, а также сократит зависимость от угля.

Только вот на эту модернизацию промышленности нужно не менее 10 миллиардов рублей — эти траты размажутся по периоду до 2000-го года, когда с программой будет покончено.

Из-за этой плеяды амбициозных проектов, экономику будет, время от времени, потряхивать, с погружением бюджета в пучину дефицита, но ни один из проектов не отменить, потому что нужно делать всё.

ГКО оценивает, что перевод 90 % промышленности на природный газ увеличит ежегодный рост ВВП на 1,5–2 %, причём этот сценарий рассматривается как консервативный — оптимистичный сценарий указывает на 2,5–3 % ежегодного роста.

Природный газ ведь дёшев, добыча его гораздо проще, а в СССР уже есть развитая сеть газопроводов, которую нужно лишь модернизировать и расширить, чтобы доставлять газ в каждый уголок страны, делая ранее нерентабельные производства рентабельными.

В Европе и США не недооценивают газ — они всё прекрасно понимают, поэтому та же Европа, желающая получать дешёвое топливо, не реагирует на действия Жириновского слишком остро. Контракты есть, альтернатив дешёвому советскому газу, пока что, нет, поэтому никто не рвёт с ним дипломатические отношения, хотя на камеру тот же немецкий Коль рвёт и мечет, а французский Миттеран сравнивает Жириновского со Сталиным.

«Это очень лестно, но судя по тону, он хотел оскорбить меня этим сравнением», — подумал Владимир.

На фоне продолжается полемика министров, проходящая под арбитражем Штерна — всё и так предельно ясно, но обговорить тематику необходимо. Не зря ведь собирались…

— Так, у меня нет времени… — прошептал Владимир и встал с места. — Товарищи — я вынужден срочно покинуть вас. Приношу свои глубочайшие извинения…

В кабинете Жириновского, вопреки обыкновению, не накурено. Он выработал решение, чтобы повысить комфортность пребывания в его кабинете посетителей — в кабинете напротив организовано специальное помещение для курения.

Там установлена инновационная вытяжка, разработанная специально под задачу, размещена мягкая негорючая мебель, а также столики с пепельницами.

Поэтому в кабинете теперь слегка пахнет ландышами, от нового моющего средства, применяемого уборщиками, а также запахом краски принтера отечественного производства — Электроника МС-6312.

— Сколько хотят, столько пусть и выдвигают — мне всё равно, — отмахнулся Жириновский. — Вето, вето, вето, вето! И пусть утрутся! Но о запрете химического и биологического оружия — это здравое решение, поэтому Александр Александрович, позаботьтесь о том, чтобы эта тема, отдельно, была выдвинута на следующем заседании.

Совбез ООН, по инициативе США, предложил ввести контроль над военной промышленностью Ирака, чтобы наказать Хусейна и точно знать, сколько и чего у него производит оборонная промышленность.

Это невыгодно Жириновскому, поэтому он приказал накладывать вето на все подобные предложения.

— Сделаем, Владимир Вольфович, — кивнул Бессмертных. — Но что именно от нас требуется по упомянутому оружию?

Идея о запрете химического и биологического оружия, которое есть и разрабатывается в Ираке, действительно, заслуживает внимания и позволит выставить Хусейна в чуть лучшем свете перед мировой общественностью.

— Я хочу чётко обозначить, что все образцы химического и биологического оружия будут уничтожаться под контролем СССР и в присутствии экспертов от ООН, — потребовал Владимир. — США, если захотят, тоже могут прислать своих экспертов.

Химическое и биологическое оружие в следующей войне Ирака против НАТО не потребуется, потому что любое применение будет чревато ассиметричным ответом со стороны агрессора. Из этого следует, что лучше Хусейну не тратить бюджетные средства на недешёвые разработки, а израсходовать их на что-то более полезное — например, на подготовку расчётов ПВО.

А в целом, сделка с Хусейном скоро начнёт приносить в бюджет СССР сумму в эквиваленте около 13 миллиардов долларов США в год — такова оценочная прибыль с продажи 80 % добываемой нефти, при условии, что цена за баррель удержится на отметке 20 долларов.

Выигрыш для СССР абсолютный, потому что большая часть этих денег останется в советской экономике: поставки продовольствия, медикаментов, гражданской техники и иного оборудования будут оплачиваться в рублях, а доллары, вырученные с продажи иракской нефти, направятся на внешнюю торговлю.

Ситуация с Ираком — это уникальная возможность, которую нужно было просто не упустить. США сами поставили Хусейна на грань выживания и, буквально, толкнули его в тёплые, но цепкие, объятия СССР.

Вторжение Хусейна в Кувейт — это практически фантастическое событие, в основном по уровню глупости и необдуманности, потому что всё было понятно с самого начала и возможные последствия легко читались, но Саддам всё равно сделал это.

В воспоминаниях Директора нашлось утверждение, будто бы в 2020-е годы политики все разом отупели и начали совершать предельно глупые поступки, но так могут говорить только те, кто не знает историю. Случай с вторжением в Кувейт, рейганомика, политика Тэтчер, политика Горбачёва — это только 80-е и 90-е годы…

Жириновский не собирается пополнять этот список идиотов у власти, поэтому действует обдуманно и решительно. Он знает, что политика вторична, а экономика первична, поэтому руководствуется, в первую очередь, экономическими интересами Советского Союза.

И вот один из плодов верности взятого им курса: Хусейн, до ужаса боящийся потерять власть, принял невыгодное предложение и теперь вынужден довольствоваться жалкими 2–3 миллиардами долларов в год.

Саддам долго колебался, склонялся отказаться или серьёзно пересмотреть условия, но затем началось то, что уже назвали интифадой Шаабания — восстали мусульмане-шииты на юге, а также иракские курды на севере.

Восстание уже подавляется на юге, но в самом разгаре на севере, поэтому Хусейн растерялся, отчаялся, прошёл все стадии принятия и согласился на условия Жириновского.

Гаськов, уже прибывший в Багдад, назначен на пост главного советника президента Ирака и принимает дела. В первом рапорте он сообщил, что ведёт переговоры с курдами о даровании им расширенной автономии, так как военной силой их подавить видится невозможным.

С шиитами он тоже предпочёл договориться — связь с восставшими удалось установить через Иракскую коммунистическую партию, играющую в восстании далеко не последнюю роль.

Гаськов предлагает гарантии, амнистии, а также места в новом парламенте, который будет учреждён после завершения боевых действий.

Шииты думают, а курды уже согласны, но при условии, что будет принята новая конституция, на что Гаськов легко согласился.

Хусейн недоволен и даже звонил Жириновскому, чтобы обсудить «необдуманные» действия генерала. Владимир велел ему терпеть и не переживать, дал гарантии, что его власть не пострадает, а также заверил, что вся эта демократия — это лишь ширма, чтобы успокоить народ.

Президент Ирака слегка успокоился и отпустил ситуацию, в основном потому, что его власть сейчас висит на волоске и всё может рухнуть в бездну гражданской войны.

А американцы, тем временем, подзуживают иракский народ на полномасштабное восстание: Буш сыплет на страну агитационные листовки, а также выступает перед камерами с призывами свергнуть диктатора, но реально влияющее на что-то население Багдада повело себя крайне пассивно, поэтому восстание не приняло всеиракского масштаба.

Тем не менее, ситуация, действительно, висит на волоске — Хусейн может взбрыкнуть и начать действовать так, как он привык, курды и коммунисты с шиитами могут выйти из переговоров, а ещё американцы могут вмешаться. Вариантов развития событий очень много, поэтому Гаськов работает в очень напряжённых условиях…

— Какова наша позиция по вопросу Эфиопии? — сменил тему Бессмертных.

— А какая у нас может быть позиция? — развёл руками Жириновский. — Не получилось — обидно.

Гражданская война в Эфиопии, наконец-то, завершилась. Поддержка режима Менгисту Хайле Мариама обходилась СССР в копеечку, причём никаких видимых результатов не наблюдалось, поэтому Жириновский только вздохнул с облегчением, когда, 13 сентября, президент Эфиопии прилетел в Москву и заселился в гостиницу «Украина».

Менгисту, вместе со своей семьёй и ближайшими родственниками, до сих пор живёт в гостинице и дожидается, когда ему подготовят апартаменты в Белеутово-7, массиве элитного жилья для Героев Советского Союза, Героев Социалистического Труда и матерей-героинь.

— Новое правительство требует, чтобы мы выдали беглого президента, — сказал Александр Александрович.

— Перебьются! — отрезал Жириновский. — Не для того Комитет проворачивал эту непростую спасательную операцию, чтобы мы потом отправили нашего Миньку обратно, на верную смерть!

— Асрат Вольде предупредил, что в случае отказа, Эфиопия разорвёт с нами дипломатические отношения, — сообщил Бессмертных.

— А вот тут уж мы как-нибудь перебьёмся, — ответил на это Жириновский. — Передача нашего Миньки этим подонкам даже не стоит на повестке! Минька останется в Москве — точка! И Володька хорошо устроился, подлец! В посольстве сидит, требования передаёт — перешёл на сторону контрреволюции, получается⁈

Асрат Вольде — это действующий посол Эфиопии в СССР, назначенный Менгисту ещё в середине 80-х годов.

— Зная ваш возможный ответ, он просит политического убежища, — ответил на это министр внешних отношений.

— Удовлетворить, — без раздумий ответил Жириновский.

Это компонент его политики по обращению с дружественными режимами — в случае провала, любой государственный деятель из дружественной страны может с уверенностью рассчитывать на то, что его спасут и доставят в Москву, где ему гарантирована достойная жизнь.

Из-за этого в Москве и Подмосковье собрался целый «зоопарк» из бывших президентов, председателей и иных должностных лиц, ранее союзных или дружественных стран, по тем или иным причинам вынужденных бежать.

— Забудь об Эфиопии — это провальная партия, — сказал Владимир. — Лучше давай подумаем о нашей позиции по восстанию в Латвии…

Прибалтика, как и ожидалось, начала переживать тяжелейший экономический кризис. Вызван он тем, что независимые Латвия, Литва и Эстония стремительно лишаются некоренного населения, которое спешно переезжает в СССР, вслед за передаваемыми в счёт долга промышленными предприятиями.

Жириновский только на прошлой неделе награждал аж двадцать четыре строительные бригады государственными наградами за стахановские темпы возведения жилых домов в десятках городов Союза.

В строительстве участвует практически весь СССР — и профессионалы, и армия, и добровольцы, решившие неплохо заработать на масштабном государственном проекте.

Это обусловлено тем, что население практически бежит из Прибалтики, так как там феноменально быстро падает уровень жизни — без тех, кто обречён был стать негражданами, экономика отказалась работать, из-за чего всё начало рушиться.

Европейское экономическое сообщество шлёт сотни тонн гуманитарной помощи, чтобы спасти своих новых союзников, но это никак не способствует сохранению хотя бы лёгкой промышленности, а, скорее, наоборот.

Жириновский знал, что так будет. Его даже не удивило то, что все страны Прибалтики объявили всех некоренных жителей равноправными гражданами, чтобы прекратить отток населения. Но старт исходу уже был дан, а государственная машина пропаганды непрерывно и во всеуслышание вещает населению Союза, что Прибалтика обречена стать вторым Сомали, третьей Намибией или даже четвёртой Эритреей…

Это подстёгивает людей, чьи родственники проживают в странах Прибалтики, действовать косвенной пропагандой и призывать своих родных поскорее бежать из этих обречённых стран.

Примерно 550 000 человек уже переехали из Прибалтики в РСФСР — мужчины, женщины и дети, целыми семьями.

В Литве ситуация тяжела, но далека от критической, но это почти полностью парализовало экономику Латвии, потому что в Риге численность населения сократилась на 31 %, а в Даугавпилсе на целых 44 %.

Эстонию тоже лихорадит от происходящего оттока населения, но не так, как Латвию.

Жириновский, считающий себя великим гуманистом, убеждён, что делает всё правильно: это ведь 550 000 человек, спасённых от унижений и ущемлений.

Но также он считает себя прагматиком, что лишь укрепляет его убеждение в правильности действий: остальные союзные республики внимательно следят за опытом Прибалтики.

Всё это лишь укрепляет Советский Союз, так как все убедились, что слова Жириновского не расходятся с действиями, поэтому нечто подобное он легко организует для любой другой республики, которая захочет выйти из состава Союза.

Но это не всё, что происходит в Прибалтике: глубокий экономический кризис не мог ударить только лишь по экономике — в Латвии сформировалось движение за возвращение в состав СССР, которое обрело значительную силу и начало выводить народ на улицы. Правительство отреагировало чрезмерно остро — в города введены лишь недавно сформированные войска, занявшиеся подавлением восстания.

В Риге начались уличные бои, несколько раз применялась бронетехника, в незначительных количествах оставшаяся после вывода советских войск, с первыми жертвами.

В Литве и Эстонии сразу же объявили подсудными призывы к возвращению в состав СССР, после чего выпустили на улицы крупнейших городов армию и полицию. Им удалось не допустить сценария Латвии, но недовольство просто перешло в подпольную форму…

— Мы хотим, чтобы Латвия вернулась в состав СССР? — сразу же спросил Бессмертных.

— М-м-м… — Жириновский сделал вид, что задумался. — Нет, мы этого не хотим.

У него нет планов принимать ещё какие-то страны в состав Союза — существует слишком много нерешённых проблем, чтобы вешать себе на шею ещё кого-нибудь.

Разрыв с Прибалтикой был болезненным, но он уже произошёл. Демонстрация последствий выхода прошла с наглядным эффектом, а большего Жириновскому и не нужно.

— Тогда вам следует сделать официальное заявление, — сказал министр. — Возможно, это поспособствует прекращению огня.

— Что тебе известно о реакции Запада? — поинтересовался Владимир.

— В происходящем обвиняют нас, но вы это и так знаете, — ответил Бессмертных. — ЕЭС собирает гуманитарную помощь, а также ищет средства, чтобы поддержать экономику прибалтийских стран — это вам тоже известно. Также делаются заявления с осуждением наших действий.

— А именно США? — уточнил Владимир.

— Президент Джордж Буш больше занят Ближним Востоком, поэтому уделяет Прибалтике мало внимания, — ответил министр.

Стратегическая ценность прибалтийских стран, учитывая существование в регионе дружественной к Союзу ГДР и вынужденно нейтральной к нему Польши, околонулевая. Наоборот, включение их в НАТО создаёт огромную проблему на пустом месте — Сувалкский коридор является признанной территорией СССР, в рамках заключённого с Литвой договора, но через него разрешено перевозить в Литву иностранные грузы.

Прибалтика уже сыграна и возня с ней принесёт Западу крайне сомнительную пользу в виде трёх проблемных стран с острым дефицитом рабочей силы, только набирающим обороты экономическим кризисом и трагическим падением уровня жизни.

Хуже всего тут то, что Сувалкский коридор может быть перекрыт решением Жириновского, как и морское сообщение с Прибалтикой.

В таком виде эти три страны совсем не нужны НАТО, но могут быть полезны будущему ЕС, поэтому страны ЕЭС сейчас шлют собранную в складчину гуманитарную помощь и страшно ругают Жириновского в СМИ.

Но происходящее в Прибалтике не может перебить то, что творится сейчас в Югославии и на Ближнем Востоке, поэтому обеспокоенный взгляд мировой общественности направлен в другую сторону.

— Сделаем официальное заявление, — произнёс Жириновский. — Я недвусмысленно проясню, что денонсации заключенных с Литвой, Латвией и Эстонией договоров не будет. Также я сообщу, что будет послана гуманитарная помощь, чтобы ослабить последствия кризиса.

— Мне составить текст? — спросил Бессмертных.

— Пришлите мне на почту черновой вариант, — кивнул Владимир.

— Вот это нужно прочитать очень внимательно… — подвинул Жириновский тонкую папку по столу.

Николай Николаевич Долженков принял папку осторожно, как спящую ядовитую змею.

— Что здесь? — поднял он взгляд на Владимира, прежде чем открыть папку.

— Читайте, — потребовал Жириновский. — Там нет ничего, к чему у вас нет доступа по секретке.

Долженков коротко кивнул и решительно раскрыл папку.

А в ней содержатся идеи Жириновского, которыми он очень гордится.

Это практически приснилось ему, хотя он не уверен в этом до конца — просто утром, во время чаепития с женой, он начал обдумывать одну идею, которая повлекла за собой целый каскад очень ценных мыслей.

— Что думаете, Николай Николаевич? — спросил Владимир.

— А почему я? — спросил тот вместо ответа.

— Мне нужно понять, имеет ли это вообще какой-либо смысл, — объяснил Жириновский.

— Определённый смысл, конечно же, имеет… — осторожно ответил Долженков. — Но это совсем не мой профиль — с этим надо обращаться к туполевцам или миговцам…

— И всё же, — покачал головой Владимир. — Если мы переделаем наши хранимые МиГ-19 и МиГ-21 в ударные беспилотники… Это вообще возможно технически?

— Технически это осуществимо, но потребуется разработка специальной аппаратуры, — ответил конструктор.

— Разработаем, — махнул рукой Жириновский. — Но задачу свою такие дроны выполнять будут?

— Здесь написано, что они предназначены для «перегрузки» ПВО вероятного противника… — прочитал Долженков. — Но чтобы был смысл их сбивать, они должны представлять опасность для наземных объектов.

Жириновский видит в этих самолётах ударные дроны, летящие в один конец: на них должно быть адекватное высокоточное вооружение, способное нанести существенный урон инфраструктуре противника, но, в то же время, не очень дорогое, чтобы не было слишком жалко.

Важным моментом является то, что самолёты уже неактуальны, потому что их боевая эффективность в классических конфликтах приближается к нулю, но в роли ударных дронов…

«МиГ-19 — 1452 километра в час на высоте 10 километров», — припомнил Жириновский вычитанные сведения. — «А МиГ-21 — 1800 километров в час на высоте 10 километров».

Ударный БПЛА Ту-301, успешно взлетевший в начале прошлого месяца, показал скорость 1070 километров в час на высоте 6000 метров, но его боевой радиус составляет всего 650 километров.

А беспилотные ударные МиГ-19 и МиГ-21 — это машины, возвращение которых на аэродром изначально не предполагается, поэтому и боевой радиус МиГ-19, по любительским расчётам Жириновского, должен составить не менее 1700 километров, а у МиГ-21 — не менее 1900 километров.

Это уже очень глубокий тыл врага: можно достать до Лондона, Марселя, Тель-Авива и Каира.

— Будут они представлять опасность! — заверил Жириновский конструктора. — На каждый мы навесим до двух тонн корректируемого вооружения — КАБ-500Кр или даже КАБ-250С, если последнюю доведут до ума, конечно же! Каждый прорвавшийся ударный БПЛА будет способен нанести такой ущерб, что никто потом не сможет спать спокойно!

КАБ-250С — это корректируемая по ГЛОНАСС бомба, разрабатываемая сейчас специально для ударного БПЛА Ту-301.

— Выходит, что планеры и двигатели практически бесплатные — они уже отслужили свой срок и больше не представляют ценности… — начал размышлять вслух Долженков.

— В этом вся гениальность моей идеи! — азартно воскликнул Жириновский. — Можно переделать около семи тысяч самолётов — это уже прямо очень существенное усиление наших наступательных возможностей!

Данные о наличии самолётов на хранении по всем аэродромам СССР он уже запросил и ожидает ответа в течение трёх суток. ВВС уже собрали комиссии, которые будут брать под контроль реальные запасы хранимых самолётов, чтобы в скором будущем начать их восстановление.

Такие же запросы Владимир направил в ГДР, где тоже есть некоторое количество МиГ-19 и МиГ-21.

Из стран бывшего ОВД тоже планово доставляются различные самолёты, с которыми, до сегодняшнего дня, было непонятно, что делать.

Договорённости с США по поводу бывших соцстран однозначны: не менее ¾ техники, артиллерии и авиации будут переданы СССР, потому что теперь это нейтральные страны, которым совершенно нечего опасаться. Американцы не возражали против этого пункта, но в основном потому, что собираются насыщать «освобождённые» страны своим вооружением. Дорого.

— Данные о семи тысячах самолётах — это неточно, — пояснил Жириновский. — Но в ближайшее время я узнаю точное количество. А вас, товарищ Долженков, я прошу проработать теоретическую часть: нужно будет убрать катапультируемое кресло, остекление заменить на металл, убрать противоперегрузочные устройства и всё остальное, в чём больше не будет нуждаться самолёт. Всё это облегчит его, но лишь для того, чтобы заполнить освободившиеся массу и пространство оборудованием для дистанционного управления.

— Может, всё-таки, лучше, чтобы этим занимались профильные специалисты — туполевцы или миговцы? — с сомнением спросил конструктор.

— Эти сразу же присвоят разработку себе, — поморщился Жириновский. — А мы с вами выступим, как соавторы! На мне — идея, а на вас — теоретическая часть!

Назначать себе высокое жалование непонятно на какой основе ему не хотелось, хотя все бы отнеслись к этому с полным пониманием, поэтому единственным источником безбедного существования Жириновский видит только патенты.

Предыдущие разработки очень сытно кормят его, но хочется чуть большего, поэтому он продолжает думать в этом направлении. Патент на одноразовый ударный дрон обещает принести ему очень серьёзные деньги, потому что это разработка вооружения стратегического уровня, несмотря на то, что это всего лишь заглушка до принятия на вооружение многоразовых ударных дронов.

— В итоге, разрабатывать модернизацию будут, скорее всего, миговцы, но уже на нашей с вами теоретической базе, — добавил Жириновский. — Патентные отчисления делим честно — пятьдесят на пятьдесят, в мою пользу.

Николай Николаевич поднял на него озадаченный взгляд.

— Как… — начал он.

— Да это шутка! — сказал Жириновский и засмеялся. — Шестьдесят на сорок, в вашу пользу.

— Но идея-то ваша, — возразил конструктор. — Считаю, что лучше семьдесят на тридцать, в вашу пользу.

— Вот не надо! — потребовал Владимир. — Пятьдесят на пятьдесят и это последнее предложение!

— Хорошо… — не стал больше спорить Николай Николаевич. — Я проработаю теорию и подготовлю все материалы для патентного бюро.

— Вот и договорились, — довольно улыбнулся Жириновский.

В стране полно разного рода оппозиционеров, которым стало можно говорить и писать всякое, поэтому Владимир внимательно следит за финансовой стороной. И он с уверенностью может сказать, что не присвоил незаконно ни рубля — живёт исключительно с патентов.

А то, что патентные отчисления приносят ему по 15 837 рублей ежемесячно…

«… зато очень честно», — подумал Жириновский.

Со своего заработка он ежемесячно отчисляет 6000 рублей в Фонд президента, средства которого расходуются на премирование лучших советских школьников ценными подарками.

Среди всех советских школ проводятся ежеквартальные президентские олимпиады — это он позаимствовал из прошлого Директора, который специально держал целые классы «отличников», чтобы быть на хорошем счету у руководства и входить в Топ-500 лучших школ Российской Федерации.

В Президентский фонд вкладывается не только он один, но ещё и предприятия, а также кооперативы — набирается, в среднем, от 20 до 25 миллионов рублей ежеквартально, что позволяет не только организовывать олимпиады всех уровней, но и щедро премировать победителей.

Выгода тут в том, что этот механизм возвышает самых лучших, которые потом входят в кадровый резерв ГКО — дальше их проверяют и отправляют на обучение в лучшие вузы, в соответствии с выявленными наклонностями.

Жириновский не собирается учреждать систему, в которой слишком надолго задерживаются «старички» — кадры, сколько угодно компетентные, должны обновляться, а для этого нужно откуда-то брать «новичков».

И уже ясно, что это работает, по тому, как ведут себя будущие «новички», отчётливо осознающие, что всё это не просто так и на них возлагаются большие надежды: их мотивация растёт, они показывают лучшие результаты и обещают стать высококлассными профильными специалистами.

Но основную массу перспективных кадров, в данный момент, государственная система получает из ДОСААФ и Советской армии — среди членов Общества и военнослужащих-срочников проводятся всеобъемлющие тесты, на основе которых и производится отбор.

Целая армия специально обученных людей ищет среди советской популяции те самые 15 % «отличников», а затем фильтрует их в поисках 2–3 % «гениев».

Вырастить их невозможно и это установлено опытным путём ещё Директором. Он, ради эксперимента, завёл в своей школе коррекционные классы, в которых предпринимал попытку довести сильно отстающих до уровня «отличников», путём развития их когнитивных способностей. Но из «двоечников» получались твёрдые «троечники», с небольшим процентом «ударников», из «троечников» получались крепкие «ударники», с некоторой незначительной долей «отличников».

И как позже установил Директор, небольшие аномалии в виде учеников с более высокими показателями, являются лишь проявлением неточности изначального отбора, который был, на основе этого исследования, усовершенствован.

Из этого следует, что если сфокусировать усилия и ресурсы на выправлении отстающих учащихся, то можно улучшить их результаты, но лишь на ступень.

«В будущем, когда в бюджете появятся средства, нужно будет заняться этим», — пообещал себе Жириновский. — «Нужна усовершенствованная школьная программа, которая подтягивает отстающих, ведь это только Директору они не были нужны, а мне нужны. Пусть даже удастся поднять их результаты хотя бы на ступень, в масштабе государства это будет иметь колоссальные последствия».

— Я могу быть свободен? — спросил Долженков, прервавший затянувшуюся паузу.

— Конечно, Николай Николаевич, — отвлёкся от своих тяжких размышлений Владимир. — Можете быть свободны. Но чтобы результаты вашей работы были у меня на столе в течение следующих двух недель!

— Это я, что ли⁈ — удивлённо воскликнул Владимир, разглядывая бронзовую скульптуру.

Он слышал, что на площадке рядом с дворцом Тадж-Бек был поставлен памятник в честь воинов-интернационалистов, но не ожидал, что скульпторы используют его в качестве образца для вдохновения.

Это ансамбль из тринадцати бронзовых скульптур в стиле реализма, изображающих воинов-интернационалистов — он создан по мотивам монумента на Таганской площади в Москве, где воссозданы два десятка бойцов разных родов войск и специализаций.

Правда, на Таганке присутствует БМП-2Д, с решётчатыми экранами, а здесь решили поставить экранированный БТР-80.

— А ведь похож… — озадаченно произнёс Аслам Ватанджар.

Центральная скульптура точно копировала Жириновского образца 1986 года — тогда он был в выдающейся физической форме, с лицом, будто бы вырезанным из гранита, пугающим собеседников одним своим видом.

На скульптуре он изображён в панаме, с бронежилетом на голое тело, висящим на груди автоматом и кулаком, поднятым в останавливающем жесте.

По сторонам от него мотострелки, артиллеристы, явные СпНовцы из «Омеги», вертолётчики, танкисты, а также бойцы ХАД и Царандоя.

Скульптуры смотрят на Кабул и видны издалека — ансамбль поставлен с претензией на монументальность, но чуть-чуть не дотягивает.

— Это я лично попросил, — заулыбался Ватанджар.

— Нехорошо ставить памятники человеку при жизни, — покачал головой Владимир.

— Так это же какой-то безымянный воин-интернационалист, — усмехнулся президент Афганистана. — Впрочем, не будем задерживаться — впереди нас ждёт обед, а затем визит в президентский лицей. Твоего имени, кстати говоря!

Вся делегация, в составе полусотни человек, направилась во дворец, где её ожидал обеденный зал, столы которого уставлены роскошными блюдами.

Когда все расселись, Ватанджар поднял бокал с виноградным соком:

— Хочу выразить свою признательность товарищу Жириновскому за то, что он порадовал весь афганский народ своим визитом! Предлагаю поднять свои бокалы в честь Владимира Вольфовича!

На столе ни грамма алкоголя, из-за специфики страны, но Жириновский даже рад такому обстоятельству, потому что он старается не пить зазря.

Он сильно сдал по форме, из-за высокой занятости, о чём ему напомнил только что виденный памятник.

— Благодарю тебя, товарищ Ватанджар! — сказал он, сделав глоток из бокала. — Мне очень приятно видеть, как изменился Кабул за время моего отсутствия, а также очень приятно осознавать, что в Афганистане, наконец-то, воцарился долгожданный мир…

— Звучит, как тост! — заулыбался Ватанджар. — Товарищи — не отстаём!

За столом сидят не только делегаты из Советского Союза и члены принимающей стороны, но и представители Лойя-джирги, то есть, Совета старейшин.

Чтобы легитимизировать свою власть в глазах племенных жителей, Ватанджар решил учредить аналог советов разных уровней — джиргу.

Теперь есть Верховный Совет ДРА — Лойя-джирга, Провинциальный совет — Вилаяти-джирга, Городской совет — Шахри-джирга, а также Районный совет — Волесвали-джирга. В отличие от классических джирг, это постоянно действующие органы власти, при которых есть Эджраиви комитэ, то есть, исполнительные комитеты. Но при Лойя-Джирге не исполком, а Риясат-е хейат, то есть, Президиум.

Это копия советского устройства власти, которое Ватанджар счёл рабочей моделью, лучшей из доступных.

Так он дал власть старейшинам всех уровней, которые решают в Афганистане больше, чем племенные вожди и официальный Кабул, что способствовало национальному примирению — моджахеды не обещали ничего даже приближенного к подобному.

Постоянно действующие джирги более эффективно улаживают конфликты и обеспечивают организованный постоянный контроль, что не очень нравится рядовым племенным жителям, но те не могут организоваться и противодействовать уважаемым старикам — это харам, официально признаваемый Кабулом.

Так Ватанджар обеспечил себе лояльность старейшин, которые кровно заинтересованы в том, чтобы власть Кабула сохранялась и гарантировала их полномочия, а то, что старейшины теперь лезут в политику — это лишь досадное неудобство. В политике у Ватанджара и партии опыта кратно больше, поэтому старейшины не представляют для них особой угрозы, так как ограничены интересами своих общин.

Со временем это изменится, но к тому моменту Афганистан будет совсем другим.

ДРА исправно выплачивает долг Советскому Союзу, поставляя часть опия-сырца в счёт выплат, а также отгружая различную продукцию от Организации ДРА.

Ватанджар, действующий с неприкрытой оглядкой на опыт Жириновского, учредил Государственную координационную организацию, которую поставил во главе Совмина ДРА, воспроизведя нынешнюю советскую модель.

Кооперативы Организации работают по тем же протоколам, восстанавливая экономику и проводя свою собственную цифровизацию, на советских ЭВМ.

Поэтому-то Афганистану есть, что предложить Советскому Союзу — фрукты, орехи, текстиль, опий-сырец, а также специи. По состоянию на середину 1990-го года, экспорт из Афганистана составил около 1 миллиарда рублей, причём почти половина поставляется в счёт выплаты долга.

Общий долг ДРА перед СССР составляет около 7 миллиардов рублей, без учёта того, что Союз продолжает отгружать товары на сумму около 250 миллионов рублей ежегодно, поэтому платить ей ещё долго, но зато примерно виден конец выплат. А те же Ирак и Сирия находятся в состоянии вечных должников…

«Без Афганистана и его богатств нам было бы гораздо тяжелее», — подумал Жириновский, жуя жареную баранину в овощном соусе. — «Где бы ещё брать свежие фрукты в зимнее время, ещё и так дёшево?»

Благодаря Афганистану, в гастрономах СССР появилось солидное количество фисташек, а также очень дорогостоящего шафрана — последний также поставляется на международные рынки, конкурируя там с альтернативами.

Торговля шафраном стала возможна только благодаря тому, что Иран сейчас под международными санкциями и не может торговать своим шафраном напрямую, что открыло окно возможностей для Ватанджара.

Шафран — это самая дорогая пряность в мире, что обусловлено трудоёмкостью её получения. На международных рынках килограмм шафрана стоит 1000–1500 долларов США, поэтому культивировать его гораздо выгоднее, чем тот же опиум, хотя это не очень интуитивно.

И Ватанджар хочет пустить все пригодные площади под шафран, чтобы вытеснить иранцев, пока они слабы, с международных рынков.

Это крайне длительный и затратный процесс, но более выгодный, чем опий-сырец, который стоит дешевле, но и обрабатывается многократно проще.

«О, а вот и он, шафран», — увидел Жириновский на столе пряные бараньи рёбрышки.

На кухне дворца Тадж-Бек, насколько ему известно, применяют не какой попало шафран, а его версию премиум-класса, стоящую на международных рынках 3000–5000 долларов США за килограмм.

Ватанджару будет нетрудно организовать сотни кооперативов, производящих высококлассный шафран и заколачивать на этом сверхприбыли.

«Афганистан — это страна с потрясающими возможностями», — подумал Владимир, жуя тающее во рту мясо с бараньего ребра. — «Ему просто исторически не повезло. Но мы исправляем эту несправедливость».

В конце концов, через 10–12 лет, значительная часть пригодных площадей будет переведена на шафрановые плантации, с целевым показателем годового производства в 400–450 тонн шафрана, включая 20–25 тонн шафрана премиум-качества.

Это позволит полностью легально выручать около миллиарда долларов, до вычета накладных расходов. Чистая прибыль ожидается в пределах 700–800 миллионов долларов — это очень много для такой маленькой страны.

«Совсем не нефтяные доходы, но надо прибавить это к доходам от опия-сырца — получится стабильный источник прибыли», — обдумал это Жириновский. — «А это уже даёт повод смотреть на будущее оптимистично».

Советский Союз поможет своим «дорогим друзьям» — есть планы по строительству серии из пяти атомных электростанций, которые обеспечат Афганистан сравнительно дешёвым электричеством, а также привяжут эту страну к Союзу ещё крепче.

Принимать ДРА в состав СССР, пока что, рано — необходимо помочь Ватанджару сократить социально-экономический разрыв, довести экономику до уровня среднеазиатских республик, а также нежно сломать родо-племенной строй.

Он работает над этим — в настоящий момент грамотность составляет 37 %, тогда как до вывода ОКСВА уровень грамотности оценивался в 22 %. В этом сухом числе кроется проблема — учитывается общая грамотность, без разделения по полу. А если брать отдельно мужчин, то грамотных среди них уже 63 %, тогда как у женщин грамотность составляет всего 11 %.

И что-то сразу же поделать с этим нельзя, потому что культурные и религиозные особенности региона. Но Ватанджар действует тихой сапой — он уже «выжал» целых 2 % увеличения доли грамотных среди женщин. В 1987 году было всего 9 % грамотных женщин.

Зато есть позитивный момент — уровень рождаемости составляет 7,5 рождений на женщину. Это инерция от недавней войны — афганские женщины рожают «компенсацию», то есть, для восполнения убыли, которой больше нет.

Из-за того, что уровень афганского здравоохранения почти достиг советского, младенческая смертность резко упала, но женщины рожают и рожают…

По оценкам Министерства социальной защиты и труда СССР, тесно сотрудничающего с Минздравом ДРА, ожидается снижение рождаемости до 6,8–7 рождений на женщину в течение следующих 4–5 лет, но падение рождаемости до уровня СССР можно ожидать только через поколение.

В настоящий момент численность населения ДРА — 14,1 миллиона человек, но такая безумная рождаемость обещает, что скоро их будет ещё больше. Минсоцтруд СССР оценивает примерную численность населения ДРА к 2000-му году в 20 миллионов человек, а затем будет неизбежное падение рождаемости, из-за высокого уровня жизни, женской грамотности и прочих атрибутов цивилизации.

И тогда Ватанджар столкнётся с той же проблемой, что Жириновский, вынужденный выжимать из рожавших женщин дополнительных налогоплательщиков…

«Зато уже есть результаты — матерей-героинь в Мытищах здорово прибавилось», — подумал Жириновский.

В основном это из-за того, что в элитные новостройки Мытищ заехали многодетные матери, имеющие по 5–6 детей. Причём, как оказалось, среди них немало особ с претензией на полный статус, то есть, 10 детей. Большая часть пути ведь уже пройдена, поэтому им осталось «поднажать» совсем чуть-чуть, а там и сокращение рабочего дня на 4 часа, государственная пенсия на 75 % больше, а также стимулирующие выплаты по 2500 рублей за каждого ребёнка.

Владимир поставил целью превратить рождение детей в самый лёгкий способ пробиться в жизни: огромные деньги за каждого ребёнка, большая квартира класса люкс, почёт в обществе, а также иные социально-экономические блага. И для этого даже не нужно образование — нужно лишь рожать.

«Многие рабочие мужики даже не думали, что скоро станут отцами-героинами, ха-ха-ха…» — подумал Жириновский и улыбнулся. — «Но ничего, приспособятся…»

Он затеял очень опасную игру, потому что нагрузка на бюджет уже велика, но, в то же время, это здорово оживляет экономику, так как растёт спрос на детское питание, детскую одежду — многие уже всерьёз начали заниматься исправлением своего социального положения посильными методами. Это началось ровно в тот момент, когда все граждане Советского Союза поняли, что Жириновский не шутит и всё это реально.

Минсоцтруд СССР прогнозирует, что к 2001 году в СССР будут проживать около 340 миллионов человек, при условии, что программа будет продолжать исполняться в нынешних масштабах.

Тенденция без стимуляции населения показывала, что прирост должен был составить около 35 миллионов, но со стимуляцией населения ожидается не менее 50 миллионов новых граждан СССР в 2001 году.

Это, определённо, стоит всех затрат, потому что в долгосрочной перспективе это сильно «смажет» демографическое эхо Великой Отечественной и больше не придётся принимать экстренные и малоэффективные меры, чтобы компенсировать недобор рабочих рук.

«А ещё ведь у нас автоматизация идёт полным ходом», — вспомнил Жириновский, поднимая бокал в ответ на очередной тост. — «И результаты уже есть».

Кто-то называет его идеи безумными и утверждает, что технологии ещё не достигли нужного уровня, но он владеет актуальной статистикой и внимательно отслеживает по ней динамику автоматизации народного хозяйства.

В СССР, в настоящий момент, только 15,3 % парка металлорежущих станков в тяжёлой промышленности оснащены ЧПУ, хотя технология давно известна и доказано, что она сокращает потребность в рабочих руках.

За прошедшие полгода доля станков с ЧПУ увеличена до 15,9 %, что освободило около 9500 квалифицированных рабочих рук.

Программа «Промышленность-90» предполагает насыщение тяжёлой промышленности станками с ЧПУ типа вариаций серии «Электроника НЦ», «Размер-2М», 2С42, 2Р22 и «Контур-2П» до 50 % к 2000-му году.

Это освободит 400–550 тысяч квалифицированных рабочих рук, а также повысит общую производительность тяжёлой промышленности на 30–40 %, но это и есть та самая модернизация промышленности, на которую нужны огромные деньги…

Поэтому программу растянули на десять лет, чтобы размазать по годам расходы на модернизацию.

«А в это время китайцам будут массированно завозить передовые западные станки…» — с недовольством подумал Жириновский, выпивая очередной стакан гранатового сока. — «И, в придачу к станкам, в них будут вливать безумные инвестиции».

ГКО предлагала пятилетний план 50 % автоматизации станочного парка тяжёлой промышленности, но Владимир не готов жертвовать ради этого частью социальных и оборонительных программ. Делать нужно всё сразу, одновременно, а ещё у него есть отчётливое понимание, что промышленность только выиграет от десятилетнего внедрения, так как будут совершенствоваться ЧПУ и прочая электроника, что продлит актуальность оборудования.

Также интенсивно развивается робототехника — уже имеются модульные манипуляторы серии «Универсал», промышленные роботы «Бриг-10», ПР-5, ТУР-10, МП-9С, ИЭС-690, а также «Сфера». И это только то, что уже есть в промышленности и производится, а ведь существуют ещё перспективные разработки, над которыми трудится целый каскад НИИ робототехники.

Тем не менее, в настоящий момент, актуальная статистика показывает, что на 10 000 рабочих в СССР только 27 роботов, тогда как в Японии, лидере в отрасли, в прошлом году было 190–210 роботов на 10 000 рабочих.

Программа «Робототехника-90» предполагает, что к 2000-му году в советской тяжёлой промышленности будет 150 роботов на 10 000 рабочих — такую цель поставил Жириновский, который пристально следит за реализацией этой программы.

ГКО прогнозирует, что достижение целей программы высвободит 1,2–1,5 миллиона квалифицированных рабочих, даст 25–35 % роста производительности, уменьшит фонд оплаты труда на 20–25 %, а также снизит процент брака и частоту простоев.

Также, в прошлом году была начата программа «Поток-90», предполагающая внедрение гибких поточных систем в тяжёлой промышленности. Это автоматизированные цеха, в которых широко применяются промышленные роботы и ЧПУ, что обещает рост производительности на 30–50 % в разных отраслях тяжёлой промышленности.

ГКО прогнозирует высвобождение около 600–800 тысяч квалифицированных рабочих, с охватом 35–50 % ключевых операций в тяжёлой промышленности.

1991 год ещё не закончился, но Жириновскому известны промежуточные результаты внедрения гибких производственных систем — на различных предприятиях установлены и запущены 187 ГПС, при плане — 200 ГПС ежегодно.

В совокупности, предпринятые меры по модернизации тяжёлой промышленности поставят точку в хроническом дефиците рабочей силы в СССР, но это будет достигнуто только к 2000-му году. То есть, ситуация будет улучшаться постепенно.

«Всё же было уже — ничего принципиально нового мы не внедряем!» — подумал Жириновский с негодованием. — «Всё уже разработано задолго до — внедри ты массово, подонок! И деньги на это были! Но нет, надо в носу ковыряться и лизать жопу Рейгану! Зря я Горбачёва, дегенерата паршивого, посадил — надо было расстрелять этого негодяя и предателя!»

— Хочу ещё раз поблагодарить великого товарища Жириновского за то, что он сделал для Афганистана, — взял слово очередной старейшина, седобородый и одетый в нарядный деловой костюм бордового цвета. — Великий воин не тот, кто метко стреляет из ружья, но тот, кто может примириться со своим врагом…

Застолье на 95 % состоит из хвалебных тостов в честь СССР и Жириновского, а также восхваления президента Ватанджара, чтобы не обижался и оценил чувство ранга своих подчинённых.

Но, к счастью, застолье закончилось вместе с тёплыми словами в устах и едой на столе.

— Нашим дорогим гостям нужно отдохнуть, — сказал Ватанджар. — Но перед этим завершающий тост в честь нашего дражайшего гостя, Владимира Вольфовича…

Афганистан бурная автоматизация труда ждёт ещё нескоро — Советский Союз просто не имеет столько ресурсов, чтобы потянуть на себе ещё кого-то. Но как только цели ряда программ модернизации будут достигнуты, промышленная мощь позволит модернизировать и Афганистан, и Ирак, и даже Сирию.

С Западом подружиться, увы, не получится, поэтому Владимир решил, что нужно поднять до своего уровня «безусловных и дорогих друзей» — это увеличит товарооборот и позволит меньше зависеть от «безусловных и не менее дорогих врагов».

Пусть это займёт десятилетия, затребует огромные ресурсы, но в итоге СССР выиграет от этого — индустриализованные стратегические союзники лучше, чем отсталые и безнадёжные «дорогие друзья»…

После завершения завершающего тоста Ватанджара, было официально объявлено окончание торжественного обеда, уже перетёкшего в торжественный ужин и Жириновский, наконец-то, смог выйти на балкон и закурить.

— Как тебе Кабул? — спросил вышедший за ним президент ДРА.

— Он изменился, — ответил Жириновский, прикуривая сигарету. — И я вижу, что в лучшую сторону.

— Два месяца назад был завершён снос последних трущоб, — поделился Ватанджар. — Вместо них мы начали строить жилые комплексы, как в лучших районах Москвы — твои люди очень сильно помогают нам.

Владимир же видел вдали бетонные скелеты будущих жилых комплексов, стоящие каскадами на тех местах, куда раньше было лучше не заходить в тёмное время суток.

Кабул преобразился: все дороги асфальтированы, жилых многоэтажек стало многократно больше, видны длинные и высокие производственные цеха, а на улицах стало заметно больше машин и существенно меньше гужевых повозок.

Примерно в трёх километрах к востоку, в районе Дохабад, отчётливо видно грандиозное здание гостиницы «Узбекистан», построенной при участии архитекторов и строителей из Узбекской ССР.

Красные лучи закатного солнца отражаются от сплошного остекления гостиницы и слегка слепят Жириновского, который завороженно уставился на здание, которого здесь и сейчас просто не должно было существовать. Но оно существует, потому что он сумел добиться части поставленных перед собой целей.

— Я хотел бы обсудить с тобой кое-что, Володя, — вновь заговорил Мохаммад Ватанджар.

Жириновский лишь медленно покивал.

— ОТРК «Ока-УН», — произнёс президент Афганистана.

— Зачем? — спросил Владимир, переведя на него озадаченный взгляд.

— Ты знаешь не всё о происходящем сейчас в нашем регионе, — сказал Ватанджар. — Пакистанские спецслужбы начали провокации на границе, а аятолла Хомейни объявил Афганистан «ещё меньшим шайтаном» и раскачивает свой народ… Что-то грядёт, Володя. И я хочу быть полностью готовым к этому. Высокоточное оружие поможет мне спать чуточку спокойнее.

— Тебе понятны все последствия такого решения? — нахмурившись, поинтересовался Жириновский.

— Я же не прошу тебя разместить на своей территории ядерные ракеты! — воскликнул Ватанджар. — Хотя, это было бы неплохо…

— Никаких ядерных ракет, — покачал головой Жириновский.

Последствия такого действия могут быть какие угодно. Из Афганистана подлётное время до ключевых целей на Ближнем Востоке и в Пакистане сократится радикально, что ослабит позиции США в регионе.

Это будет что-то сильно похожее на Карибский кризис, только с более нервными участниками…

— Поэтому я и прошу у тебя ОТРК «Ока-УН», — улыбнулся президент Афганистана. — Я клянусь тебе, что не собираюсь никого атаковать, но это нужно мне в оборонительных целях. Если пакистанцы и иранцы узнают, что у меня есть такое оружие, это охладит их пыл.

— Они и так знают, что у тебя одна из сильнейших армий в регионе, — покачал головой Владимир. — Наши аналитики оценивают риски эскалации конфликтов в вашем регионе как пониженные. Аслам, успокойся: операция «Циклон» завершилась полным провалом, а «Парфия» близка к завершению.

Операция «Парфия» — это деятельность ЦРУ по поддержке движения моджахедов, дислоцированных в Иране, не без участия самого Ирана. Но душманы, за всё это время, не сумели закрепиться даже в приграничных регионах, поэтому, понеся потери в людях и технике, сократили активность до минимума.

В ряде попыток они применяли танки и даже вертолёты, но безуспешно.

И если раньше кто-то мог подискутировать об эффективности афганских вооружённых сил, то после того, как Афганистан самостоятельно удержал врага на границе и даже предпринял ряд «дипломатических скандалов», то есть, глубоких заходов войск на территорию иранского Белуджистана, дискуссиям был положен конец.

Все в регионе прекрасно поняли, что нынешняя армия Афганистана — это уже совсем не одно и то же, что было в начале 80-х годов. Это сила с очень высокой боеспособностью, приспособленная для ведения боевых действий в условиях горной местности, ведь она впитала всё лучшее от ОКСВА и беспощадно вытравила из себя всё худшее. Но главное — у неё есть реальный боевой опыт современной войны.

У Ирана тоже есть боевой опыт, но на примере Ирака можно увидеть, чего он реально стоит. Армия Ирака воевала десять лет, но опыт этой войны оказался абсолютно бесполезен против армии Коалиции.

— Ничего не обещаю, — произнёс Жириновский. — Я обсужу это с Советом обороны, а также с Верховным Советом Союза. Если выгод от этого решения окажется больше, то ты получишь желаемые ОТРК. А если нет, то максимум — «Точка-У», но в ограниченных количествах.

— Я буду рад и этому! — заулыбался Ватанджар. — Но хотелось бы получить «Оку-УН», конечно же…

— … и это, как вы понимаете, вызывает дополнительное недовольство, — произнёс Виктор Штерн. — Но это сугубо политическая проблема, а не экономическая.

— Понимаю, — ответил на это Владимир Жириновский.

Исходя из того, что он знает о сложившейся в СССР ситуации, всё выглядит так, будто кто-то целенаправленно раскачивает страну на массовое восстание.

Но из рапортов КГБ и МВД он также знает, что все эти акты выражения недовольства рабочих и крестьян никем не координируются.

— И тем не менее, модернизация должна продолжаться, — сказал президент СССР и налил себе стакан подарочного гранатового сока.

Ватанджар подарил ему восемьсот бутылок, поэтому Жириновскому ещё долго пить этот сок, который, к его удивлению, до сих пор не приелся, хотя уже должен был.

— Возможно, стоит изменить подход? — предложил Штерн.

Из-за болезнетворных процессов перестройки, доверие к официальной власти, как таковой, рухнуло до беспрецедентных пределов — Горбачёв подрывал его осознанно, чтобы остаться чистеньким на фоне раскрытого бардака.

Это напрямую отражается на самом главном, что делает сейчас Жириновский — на модернизации.

Рабочие на заводах и крестьяне в колхозах и совхозах, видя то, что происходит, не на шутку опасаются, что скоро начнётся дефицит рабочих мест, что подогревается разными слухами.

А СМИ вдохновенно вещают из всех утюгов о том, что в Москве и Московской области удалось провести модернизацию 32 % станочного парка тяжёлой промышленности, а также внедрить 24 гибкие поточные системы, в приоритетном порядке, что позволило высвободить около 41 000 квалифицированных рабочих, которые были директивно направлены на другие предприятия.

В глазах рабочих, наблюдающих за этим процессом, всё это выглядит неприглядно, потому что факт — рабочие места сокращаются, а ещё есть декларированное Жириновским намерение довести автоматизацию до физического максимума.

Объяснять, что рабочих мест ещё полно и хватит на всех, как оказалось, бесполезно, потому что население уже не верит в официальные заявления, несмотря на высокую народную поддержку президента.

Жириновский нравится советским гражданам за то, что делает на международной арене, что восстанавливает национальную гордость советского народа, а вот за внутреннюю политику он им нравится не сказать, чтобы сильно…

Но в статье 40 Конституции СССР до сих пор написано, что у каждого гражданина есть право на труд, что гарантирует рабочее место каждому. Не лживая формулировка «право на свободу труда», а настоящее право на труд, благодаря которому каждый высвобожденный рабочий получает место не хуже предыдущего.

Только вот гражданам Советского Союза просто не с чем сравнить, чтобы осознать, насколько ценна именно эта формулировка в Конституции и как много она даёт…

Но либеральные реформы уже познакомили советских людей с таким явлением, как безработица — через кооперативы, часто открывавшиеся и не менее часто разваливавшиеся, оставляя участников без средств к существованию.

И происходящие процессы с автоматизацией очень беспокоят граждан, что с охотой используют недобитые заводские директора из «старой гвардии», имеющие традиционно высокое влияние на рабочих.

Многим директорам совсем не с руки вводить у себя цифровизацию и автоматизацию, потому что они увеличивают прозрачность производственных процессов, поэтому Жириновский даже не удивлён, что руководители на местах используют все подворачивающиеся возможности, чтобы саботировать модернизацию.

Но каждый подавленный заводской бунт сопровождается массовыми посадками организаторов, что позволяет избежать повторных вспышек.

— Не нужно нам менять никаких подходов, — покачал головой Владимир. — Я веду переговоры с ВЦСПС — точки соприкосновения найдены и всё идёт к заключению соглашения.

Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов — это горькое лекарство от резко обострившейся болезни.

Жириновский раньше не обращал особого внимания на ВЦСПС, потому что не предвидел, что всё сложится именно так, но теперь его внимание сосредоточено на нём и начат конструктивный диалог.

Из-за дезинтеграции КПСС, осуществлявшей партконтроль над Советом профсоюзов, он ослаб и лишился значительной части полномочий, но теперь Жириновский готов дать ему очень много, лишь бы он сумел обуздать рабочих и вывести их из-под влияния нелояльных официальной Москве заводских руководителей.

— И всё же, несмотря на периодически вспыхивающие забастовки, — произнёс Виктор Петрович, — у нас есть устойчивый рост производительности труда, что обещает нам лучшие показатели в следующем году. Но темпы цифровизации замедляются, Владимир Вольфович.

— В начале следующего года всё решится, — пообещал Жириновский. — Процесс уже запущен и скоро всё станет видно…

— А что именно вы хотите услышать? — поинтересовался Владимир, поудобнее устроившись в кресле.

— Владимир Вольфович, телезрители, наверняка, хотят услышать ответ на старый, но весьма актуальный вопрос, — улыбнулся Виталий Иванович Севастьянов, ведущий передачи. — Зачем нам нужен космос?

— Наверное, некоторым телезрителям сперва надо что-то почитать по заданной тематике, обдумать прочитанное, сделать на основе обдуманного какие-то выводы, а уже потом задавать такие вопросы? — задал Жириновский встречный вопрос. — Может, с этими выводами, и вопроса никакого не будет?

— Всё-таки, хотелось бы услышать развёрнутый ответ… — качнул головой Севастьянов.

— Что ж, ладно, — поправил Жириновский галстук. — Вам-то, Виталий Иванович, всё это известно, но объясню для уважаемых телезрителей. Итак, космос, а вернее, наша отечественная космическая программа, нужна нам по трём причинам.

— И какие же это причины? — поинтересовался ведущий.

— Первая — научная, — загнул Владимир палец. — Всех же сейчас беспокоит программа «Энергия-Буран», я правильно понимаю? Так вот вам ответ — у нас такие научные проекты на неё завязаны, что все просто с ума сойдут, если узнают! Но не узнают, пока что! Но я уверяю вас, что это будет революция! Кто-то болтает на весь Союз, что у «Энергии-Бурана» нет практических целей — запомните выражения их лиц! Запомните тщательно! Потом сравните с тем, какими они будут, когда реализуются замышленные нами программы!

Разного рода скептиков полно, не только в СССР, но и на Западе — они утверждают, что для ракеты-носителя с такой грузоподъёмностью просто нет задач на орбите, поэтому смысла в ней нет, а «Буран» и вовсе бесполезен, как и «Шаттл».

— Вторая цель — практическая, — продолжил Владимир, загнув второй палец. — Скоро будет первый пилотируемый запуск — не скажу когда точно, но скоро. Одной из целей полёта будет отработка ремонта спутника прямо на орбите, а также забор спутника, вышедшего из строя! Это продлит срок службы многих важных для нас спутников, а также даст нам очень много важной информации.

— Подобное уже делали американцы, в рамках программы «Спейс шаттл», — произнёс Севастьянов.

— Да, делали, — согласился Жириновский. — Но мы такое будем делать впервые. Запомните — на данном этапе, это делается не для того, чтобы утереть кому-то нос, а с научно-практическими целями.

— Я понимаю… — кивнул Виталий Иванович.

— И третья причина — военная, — загнул Владимир третий палец и замолк.

Возникла пауза.

— На основании этих трёх причин, я утверждаю, что «Энергия-Буран» нужна и будет доведена до конца, — разорвал эту паузу Жириновский.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — улыбнулся Севастьянов. — Это исчерпывающий ответ.

— Но «Энергия-Буран» — это, знаете ли, далеко не всё, чем занимается наша космическая отрасль, — сказал Жириновский. — На орбите сейчас находятся все 24 спутника, необходимые для штатной работы системы ГЛОНАСС — если кому-то было надо почувствовать, как американцам утирают нос, то вот, пожалуйста! Спутниковая группировка системы NAVSTAR, в данный момент, насчитывает лишь восемнадцать спутников, чего недостаточно для полного покрытия планеты сигналом, а у нас на орбите все 24 спутника, что обеспечивают полное покрытие!

Срок «жизни» у «Ураганов» оставляет желать лучшего, но альтернативы только разрабатываются, а спутниковая навигация нужна уже сейчас.

Как показывают разведданные, американцы уже давно знают, что Жириновский форсировал работу по ГЛОНАСС, поэтому тоже ускоряются, чтобы нивелировать временное преимущество СССР — вероятно, скоро начнётся парад запусков…

— Американская GPS работает в режиме частичного покрытия, что снижает эффективность системы, — сказал Жириновский. — А у нас покрытие полное — в любом уголке планеты советский самолёт или корабль, оснащённый специальным модулем, получает свои точные координаты! Сбиться с курса теперь практически невозможно, если есть приёмник на борту и голова на плечах!

В первую очередь к ГЛОНАСС были подключены военные, а затем гражданские самолёты и корабли, но раньше всех подключились подводные лодки.

Маршал Язов и ряд членов Группы генеральных инспекторов выступали против оснащения гражданской авиации и торгового флота приёмниками ГЛОНАСС, но Жириновский настаивал — в конце концов, это повышает эффективность работы, поэтому должно быть внедрено.

Точность геолокации низкая: 10–30 метров по горизонтали и 20–50 метров по вертикали, но это только для военных, а для гражданских — 60–80 метров по горизонтали и 80–150 метров по вертикали.

Это частично губит идею Жириновского, на которой он хотел зарабатывать десятки тысяч рублей ежемесячно с патентных отчислений — концепцию корректируемых по ГЛОНАСС снарядов и бомб.

С корректируемыми бомбами ещё что-то возможно, так как для 500-килограммовой бомбы не очень важно, если она упадёт где-то в радиусе 30 метров от цели, а вот со снарядами игра, определённо, не стоит свеч. Но только пока что — до тех пор, пока не будет увеличена точность ГЛОНАСС.

Последнее собираются достичь с помощью добавления в группировку дополнительных спутников, что требует дополнительных запусков.

Михаил Фёдорович Решетнёв, возглавляющий красноярское НПО прикладной механики, обещает точность 5–10 метров, если добавить в группировку ещё 9 спутников.

Жириновский дал добро, потому что это вопрос стратегической важности, поэтому теперь подчинённые Решетнёва занимаются проработкой теоретической части и производством дополнительных спутников.

— В ближайшем будущем, мы начнём производство портативных версий ГЛОНАСС-приёмников! — продолжил Владимир. — Туристы и геологи смогут брать их с собой в походы, чтобы не теряться и не вынуждать наши многострадальные спасательно-поисковые службы искать их потом на вертолётах и с собаками…

Портативность, правда, весьма условна — готовящаяся к серии модель «ГЛОНАСС-ГП-20», то есть, гражданская и портативная, весит 18 килограмм, поэтому нужно отряжать отдельного человека, чтобы он носил на спине только её.

Сейчас на вооружение советских СпН поступает АСН-50, весящая «всего» 12 килограмм — это изделие из трудоёмких и дорогостоящих в изготовлении компонентов, поэтому гражданским лицам такое продаваться или выдаваться не будет. Разница в массе невелика, но вот в точности — очень существенна. Да и не нужна гражданским, пока что, такая точность.

— А почему в СМИ об этом говорят очень мало? — нахмурил брови ведущий.

— А я не знаю! — изобразив недоумение, развёл руками Жириновский. — Наверное, не интересно — мы всего-то опередили американцев в развёртывании глобальной навигационной системы на каких-то жалких пару-тройку лет! Подумаешь!

Севастьянов бросил взгляд на лист с предложенными к обсуждению темами.

— Тогда к следующему вопросу, Владимир Вольфович, — решил он сменить тему. — Недавно в «Правде» публиковали текстовую версию вашей знаменитой лекции, прочитанной в далёком 1986 году, в не менее далёком Афганистане.

— Да, была такая лекция в «Правде», — согласился Жириновский. — О робототехнике и снижении нормы прибыли.

— Прошло уже шесть лет, — произнёс ведущий. — Как, по-вашему, сбываются ваши прогнозы?

— Сбываются ударными темпами! — воскликнул Владимир. — Более того, я прилагаю все усилия, чтобы ускорить этот процесс — у нас в стране идёт интенсивная модернизация, которая включает в себя широкую автоматизацию труда! Скоро на Западе тщательно протрут глаза и увидят, что наша производительность стремительно растёт, при сокращении количества задействованных рабочих — тогда-то эти буржуи поймут, что наши товары производятся дешевле, быстрее и эффективнее! И Запад будет вынужден вкладывать средства в роботизацию, чтобы просто не отставать от нас!

Никого и ни к чему это, конечно же, не толкнёт, потому что есть КНР с парой сотен миллионов крайне дешёвых рабочих, готовых работать стахановскими темпами ради миски риса, (1), но Жириновский сейчас даёт пропаганду для внутренней аудитории.

Хотя он никогда не забывает, что любые «экономические чудеса», основанные на непомерно дешёвой рабочей силе, имеют свойство заканчиваться, поэтому, рано или поздно, но западным промышленникам придётся заниматься роботизацией, а у СССР, к тому моменту, будет богатый опыт на этом поле.

— Наверное, уже есть какие-нибудь результаты отечественной роботизации? — поинтересовался ведущий.

— Ещё какие результаты! — заверил его Жириновский. — Годовой план по внедрению гибких поточных систем выполнен в точности — на разные заводы поставлено ровно 200 систем. Они уже установлены и демонстрируют нам верность выбранного курса! Возьмём машиностроение, в котором ГПС установлены и отлажены на 65 заводах — производственный брак снизился с 7,9 % до 2,5 %! Чуть больше, чем в три раза, Виталий Иванович! Вы только вдумайтесь в это! На эти же заводы были поставлены новые станки с ЧПУ — там теперь все станки такие! Справедливости ради, надо сказать, что станки с ЧПУ внесли немалую лепту в снижение процента брака, но главным образом повлияли именно ГПС — это величайшее наше достижение, которое нужно лишь масштабировать!

А для этого нужны деньги и ресурсы, которые у Союза есть и которые Жириновский щедро сыплет в модернизацию.

— К нам в редакцию поступали сведения, что эта модернизация, помимо увеличения эффективности производства, также влечёт за собой негативные последствия, — произнёс Севастьянов. — Авторы писем сообщают, что опасаются массовой безработицы…

— Да не будет никакой массовой безработицы! — раздражённо воскликнул Жириновский. — Я почти на каждом своём выступлении говорю — рабочих рук остро не хватает! Какая ещё, к чертям, безработица⁈ Эти люди, которые такое пишут, в своём уме⁈ У нас дефицит рабочей силы — я давно говорю об этом! Те безработные, которых мы, внезапно для себя, обнаружили в конце прошлого года — они уже испарились с тихим «п-ф-ф-ф» — все они уже работают!

2,6 миллионов трудоспособных граждан, всё это время занимавшихся непонятно чем, ГКО уже обработала и распределила, а затем потребовала найти где-то ещё хотя бы 3–4 миллиона, желательно, вчера, а лучше позавчера.

И спрос на рабочие руки будет только усиливаться, потому что каждый год на пенсию уходят, в среднем, 3,5 миллиона человек, а им на замену выходят 2,5 миллиона человек. Ежегодный дефицит — 1 миллион человек. А есть ведь ещё фактор, что качество новоприбывших ниже, чем у ушедших, что дополнительно отягчает этот дефицит.

Жириновский всё так же часто ловит себя на мысли, что находится на войне, в которой неуклонно проигрывает — он теряет по миллиону в год, несмотря на то, что есть неплохой рост населения…

Поэтому-то автоматизация и роботизация — это единственный выход для СССР. Больше нет никаких вариантов и Владимир готов решительно сложить голову, но добиться полного исполнения комплекса программ «Модернизация-90».

— Обращаюсь к вам, обеспокоенные сограждане! — твёрдым взглядом посмотрел он в камеру. — Вашим рабочим местам не угрожает абсолютно ничего! Единственные, кто должен испытывать реальную угрозу — нечистоплотные руководители и их прихлебатели, обстряпывающие свои грязные делишки под ширмой повышенной автономии! У нас страна Советов! Статья 40-я Конституции СССР 1977-го года! Почитайте, для разнообразия и общего развития! Там всё написано!

Владимир пригрозил камере кулаком, а затем посмотрел на ведущего.

— У нас народ добрый, но наивный! — воскликнул он. — Слушают всяких «надёжных людей», переносящих всякие побасенки, как венерический букет! Я зачем избирался, по-вашему⁈ Чтобы лишить честных людей рабочих мест и потом… А зачем мне это делать⁈ Я требую логичного объяснения!

— От меня⁈ — удивился Севастьянов.

— А может и от вас! — ответил Жириновский. — Какое, на ваш взгляд, может быть объяснение этой, придуманной за меня, якобы моей цели⁈ Согласно этой якобы моей цели, я хочу лишить честных людей рабочих мест, чтобы… чтобы что⁈

— Я так не считаю, Владимир Вольфович, — сразу же мотнул головой ведущий.

— Допустим, гипотетически, что вы так считаете! — раздражённо воскликнул Владимир. — Вот просто представим, что вы считаете — какое объяснение вы можете придумать?

— Ну… — задумался Севастьянов.

— Не спешите — время у нас есть, — посмотрев на часы, сказал Жириновский.

— Я не могу ничего придумать, Владимир Вольфович, — признался ведущий. — Это нелогично.

— Вот! — ткнул в его сторону пальцем Жириновский. — Вот!

Он взял со стола стакан с водой и сделал несколько глотков.

— Кхм, — кашлянул он. — Есть ещё какие-нибудь вопросы?

— Разумеется, Владимир Вольфович, — облегчённо улыбнулся ведущий. — Следующий вопрос, правда, несколько политический…

— Спрашивайте! — решительно ответил Жириновский, махнув рукой. — У нас, с недавних пор, политику обсуждать не просто можно, а нужно!

— Вопрос касается ослабления санкций КОКОМ, о котором не так давно сообщали «Правда» и «Известия», — собравшись с духом, произнёс Севастьянов. — Правда ли, что в обмен на ослабление санкций Советский Союз отказался размещать новые оперативно-тактические ракетные комплексы на территории Германии?

— Правда, — подтвердил Жириновский. — План размещения этих ОТРК был разработан ещё при Горбачёве, но и он не его автор — это задумал ещё сам Андропов! Я лишь начал проводить его в действие, на что сразу же отреагировали в НАТО — пришлось договариваться.

— А в чём был стратегический смысл размещения ОТРК в Германии? — поинтересовался ведущий.

— О-о-о, смысл был! И ещё какой! — с улыбкой ответил Владимир. — Насыщение ГСВГ и ННА ГДР новыми ОТРК позволило бы расширить «зону запрета доступа» в радиусе 650 километров! Это бы лишило смысла накопление живой силы и техники для нанесения наземного удара. Противнику пришлось бы накапливать их слишком далеко от передовой, но даже это бы ничего не дало, так как в ходе наступления наши ОТРК бы просто били по их логистическим узлам, с очень высокой точностью уничтожая боеприпасы и технику.

Первые испытания ОТРК «Ока-УН» показали, что кругового вероятного отклонения в 5–7 метров добиться не удалось — ГЛОНАСС, пока что, не позволяет такой точности, поэтому КВО составляет лишь 12–15 метров. Но это, тем не менее, всё ещё высокоточное оружие, так как боевая часть ракеты 9М853Ф имеет массу в 450 килограмм. А есть ведь ещё ракета 9М853К, оснащённая кассетной боевой частью, имеющей массу 715 килограмм, но в её случае КВО некритично, потому что она бьёт по площади.

— Но с точки зрения НАТО это ведь выглядит, как агрессивное действие… — произнёс ведущий.

— Если смотреть без контекста — да, выглядит агрессивно, — ответил на это Жириновский. — А если взять контекст в виде сокращения численности Советской армии, то есть, общего уменьшения нашей опасности для НАТО, то это уже выглядит не как агрессивное действие, а как перестраховка. Как нам не перестраховываться, если мы сокращаем численность нашей армии, а они продолжают держать в Европе полный контингент? Но мы пришли к соглашению и президент Буш заверил меня, что он тоже сторонник сохранения мира в Европе.

— Теперь мне всё понятно, — улыбнулся Виталий Иванович. — И всё-таки, хотелось бы вновь вернуться к тематике космоса…

«Союз, к этому моменту, уже должен был быть надёжно мёртв», — задумался Жириновский, откинувшись на спинку кресла. — «Стервятники уже должны были пировать на его руинах, азартно деля социалистическое имущество».

Но скоро вторая половина февраля, а Советский Союз всё ещё здесь, не мёртв, пусть и чувствует себя не очень хорошо.

Экономика упорно пытается рухнуть в пропасть, но ГКО разработала комплекс методик по недопущению этого — сильно помогает строгая дисциплина бюджета, с безжалостным пресечением неосвоения и перерасхода средств. Это не панацея, но очень мощное симптоматическое лечение, способствующее более мягкому ходу экономических реформ.

— Интересно, что сейчас делают прибалты… — произнёс Геннадий Орлов, сидящий на диване и увлечённо играющий в «Тетрис».

Эту сравнительно примитивную портативную игровую консоль серийно производят в НПО «Интеграл», в Минске — производство расширяли в течение полутора лет и сейчас объём выпуска исчисляется пятью сотнями тысяч единиц в месяц.

ГКО верно рассчитала внутренний спрос, но недооценила экспортный потенциал — население выкупает всё практически мгновенно, поэтому товары не задерживаются в универмагах и кооперативных магазинах, а спрос на поставки изделий в дружественные страны сильно превышает возможности промышленности.

— Эх… — с сожалением вздохнул Орлов, когда консоль издала сигнал о провале.

— Что делают прибалты, говоришь? — переспросил Жириновский, отвлёкшийся от таблицы на экране. — Вроде бы, у них всё стихло.

В Прибалтике, после резкого обострения внутренних противоречий, всё пошло на спад. Реальную гражданскую войну затевать никто не хотел, но столкновения начались, а затем ТАСС передал заявление, что возвращение стран Прибалтики обратно в состав СССР невозможно и обсуждаться этот вопрос не будет.

Но многим уже стало ясно, что оставаться там нельзя, поэтому усилилась эмиграция из Прибалтики на Запад. Люди переезжают в ФРГ, Австрию, Францию, Великобританию, Испанию и даже в Португалию, лишь бы подальше от тяжелейшего экономического кризиса.

Только вот европейцы не очень рады мигрантам, что очень опрометчиво с их стороны — пока что, они ещё не до конца осознали, что Европу ждёт депопуляция, бороться с которой нужно уже сейчас.

От Прибалтики, с её малочисленным населением, в этом отношении мало толку, но это хоть что-то, для начала.

Когда осознание придёт, будет уже поздно — в воспоминаниях Директора есть сведения, что та же Западная Европа, в его последние годы насчитывавшая около 200 миллионов населения, устойчиво теряла людей и сохранение темпов депопуляции обещало сокращение населения до 130–140 миллионов к 2100-му году.

Но важнее даже не численность населения, а его возраст — ожидалось, что средний возраст западных европейцев в 2100 году составит 50 лет, то есть, людей возрастом свыше 65 лет будет около 30 %. А это уже неподъёмная нагрузка на здравоохранение и социальное обеспечение.

«Не хочу такого же будущего для Советского Союза — нужно менять что-то в головах людей и способствовать росту естественного воспроизводства», — подумал Жириновский, почесав подбородок.

— Хорошее ты нам прорубил окно в Европу… — произнёс Орлов, вновь начавший играть в «Тетрис».

Он имеет в виду новый канал для засылки нелегальной агентуры в страны Европы. Массовая миграция прибалтов позволяет засылать десятки и сотни подготовленных агентов, которые распространяются по всему Западу и начинают свою шпионскую деятельность в разных отраслях.

Роберт Майкл Гейтс, относительно новый директор ЦРУ, даже сделал официальное заявление, в котором предупредил, что КГБ и ГРУ СССР не спят и пользуются новой возможностью, поэтому принимающим мигрантов странам следует заняться тщательной фильтрацией. И он прав — у агентов КГБ и ГРУ есть преимущество перед остальными, так как они точно не вернутся в «родные» страны, по причине финансовой несостоятельности или разочарования.

Программы внедрения предусматривают получение гражданств целевых стран и инфильтрации в государственные ведомства и важные производства.

Это расширит мировую паутину советской внешней разведки, что увеличит её вредоносный потенциал…

— Кстати, оцени, что пишут, — поднял Жириновский со стола журнал «Time».

На обложке журнала его фотография, времён Афганистана — она сделана примерно в середине 1985 года, во время рейда в очередной кишлак.

На фотографии изображён танк Т-62, на башне которого сидит улыбающийся своей самой характерной улыбкой Жириновский, сжимающий сигарету в зубах.

Издатели журнала решили поднапрячься и покрасили фотографию, а также подписали её как «The most charming dictator», то есть, «Самый обаятельный диктатор».

— Сейчас, доиграю… — ответил Орлов.

Через несколько минут снова раздался звук поражения и Геннадий отложил портативную консоль.

— О-о-о, на передовице тебя разместили, — удивился он, рассмотрев обложку. — Это кто фотографировал?

— Не помню, — ответил Владимир. — Кто-то из «Вымпела».

— И что пишут? — раскрыл Орлов журнал.

— Да всякое, — ответил Жириновский с усмешкой.

Статья, посвящённая его персоне, повествует о его биографии, делает упор на то, что отец его — еврей, а мать — работница институтской столовой, образование у него юридическое, на войну пошёл добровольно и не очень понятно зачем, а затем начал рваться в политику и, в конце концов, дорвался.

Также там, в целом, достоверно передаётся официальная версия восхождения Жириновского на советский политический Олимп, а затем у автора статьи закончились сторонние материалы и он начал сочинять.

— «Неофициальный преемник Горбачёва»? — с недоумением спросил Орлов. — «Утверждён в этом качестве на секретном заседании Политбюро ЦК КПСС»⁈

— А как ты хотел? — с усмешкой развёл руками Жириновский.

— «Участвовал в совершении военных преступлений на территории оккупированного Афганистана»⁈ — прочитал Орлов. — Вижу, что героин из Золотого треугольника гораздо забористее афганского, судя по тексту статьи…

— Эта часть творческой интеллигенции предпочитает героину кокаин, — усмехнувшись, возразил Владимир.

— Ты это просто так оставишь? — спросил Геннадий.

— Собака лает, а караван идёт, — ответил на это Жириновский. — Все эти западные журналюги строго следуют линии партии, поэтому просто должны писать такое. У них с пропагандой строго и хитро. Если не будешь следовать линии партии, то тебя никто по партийной линии песочить, конечно, не будет — просто лишат части колонок в издании. А если после этого не поймёшь, то уволят, с волчьим билетом. Надёжная система — надо попробовать принять на вооружение что-то подобное…

Но сформировать что-то такое в советских СМИ будет тяжело, потому что управляются они централизованно, оттуда, откуда поступает финансирование.

Официальная политическая цензура, конечно, отменена, но самоцензура есть и будет всегда, поэтому главные редакторы, предоставленные сами себе, опасаются вызывать гнев руководства и поэтому не пускают в печать, на их взгляд, слишком провокационные статьи.

Только вот это касается главных изданий, а на региональном уровне уже началась информационная вольница — местные издания осваиваются и действуют всё смелее и смелее.

— Кстати о вооружениях, — произнёс Орлов. — Крючков докладывал уже?

— Само собой, Гена, — кивнул Жириновский. — Ты о «Тарусе»?

— О ней, конечно же, — подтвердил Геннадий.

MI6 сумело пронюхать о проекте разработки перспективного ОТРК, поэтому активность агентуры повысилась и началась подковёрная возня. Крючков предполагает, что англичане нарыли какие-то сведения, но подставили тем самым нескольких агентов.

Впрочем, это не особо важно, так как «Таруса» всё ещё пребывает в состоянии эскизного проекта, ведь Непобедимый стал жертвой строгой дисциплины бюджета и занимается менее дорогостоящей доработкой ОТРК «Ока-УН».

В связи с этим, «Таруса» поставлена на паузу и разработка её возобновится только в середине года, когда высвободятся средства.

Жириновскому хочется увидеть «Тарусу» не меньше, чем самому Непобедимому, ведь эта крылатая ракета обещает дальнобойность до 1600 километров, на конечном отрезке достигая скорости в 3,5 Маха, что сделает её перехват почти невозможным. При этом она сможет доставить к противнику боевую часть массой в 550–600 килограмм.

Сергей Павлович Непобедимый уверенно движется к гиперзвуковой ракете, в чём Жириновский готов ему решительно способствовать — ему необходимо лидерство в этом направлении.

— Хотели узнать что-то о моей «Вобле», но наткнулись на «Ублю», — сказал Владимир и рассмеялся.

— Я наслышан об этой истории о «Вобле» и «Убле», ха-ха… — посмеялся Орлов.

— Нам обещана очень хорошая ракета… — сказал Жириновский. — Кстати о ракете другого рода — что у нас с «Ифритом»?

— Мы, наконец-то, окончательно переехали, — сообщил Геннадий. — Но монтажные работы идут каждый будний день — ставим новые серверы.

Главное Аналитическое Управление разместилось в новом здании на Ленинской площади у Павелецкого вокзала — строительство завершилось только в конце января.

Здание выглядит со стороны неприметно, ведь оно имеет всего четыре этажа, на которых разместилась административная часть главного управления, а всё самое ценное находится на пяти подвальных этажах, построенных по технологиям бомбоубежищ.

Там и механическая вентиляция с фильтрацией воздуха, и водоснабжение, и гермодвери, и параноидального уровня охрана — всё сделано для надёжной защиты государственных секретов.

И в такой атмосфере круглосуточно работает «Ифрит», суперкомпьютер КГБ, занимающийся прогнозированием роста или падения инвестиционных портфелей на суммы, исчисляемые десятками миллиардов долларов США.

— Я имею в виду, как у нас дела на фондовом рынке, — уточнил формулировку Жириновский.

— С этим всё отлично, — с улыбкой ответил Орлов. — Нефтяная отрасль, как и предсказал «Ифрит», продолжает просадку, но без трагических обвалов, а вот ИТ-отрасль, тоже в соответствии с его предсказанием, устойчиво растёт. Мы плавно сбрасываем нефтяные акции, а на выручку закупаемся в ИТ-отрасли.

— Сколько уже выведено в наш доход? — поинтересовался Жириновский.

— За январь — 212 миллионов долларов отправились на Узел, — ответил Орлов. — В течение полугода легализуем, если не будет проблем.

Легализация вырученных на бирже денег — это очень сложный процесс, исполняемый КГБ по запутанному протоколу, который ещё и постоянно совершенствуют.

Деньги, заработанные подставными компаниями, вывозятся из США физически, а затем оказываются в нейтральных странах, где подвергаются «отмыванию» с помощью местных производств, сотрудничающих с предприятиями, сотрудничающими с СССР.

Эти предприятия покупают советскую продукцию за валюту, в чём нет ничего необычного, но по завышенным ценам, что позволяет легализовывать солидные объёмы валюты и включать их в торговый доход Советского Союза.

Но подставные компании зарабатывают многократно больше денег, чем могут отмыть имеющиеся мощности, поэтому в офшорах и физических хранилищах в нейтральных странах копятся и пылятся огромные суммы, за которые можно и убить…

— Хорошо… — удовлетворённо произнёс Жириновский.

212 миллионов долларов США через полгода — это не спасение для бюджета, но заметное облегчение ситуации.

— Только вот «Ифрит» прогнозирует резкий рост ИТ-сектора в ближайшие четыре года, — сказал Орлов. — А это значит, что мы будем зарабатывать миллиарды. Как быть с этим?

— Ответственные люди уже думают, как быть с этими гипотетическими деньгами, — ответил Владимир. — Пока что, рабочим проектом видится масштабная благотворительность. В Намибии дела обстоят очень не очень, как ты знаешь — возможно, необходимо проработать масштабную благотворительную кампанию, в которой и будут тонуть сотни миллионов долларов.

В США просто обожают благотворительность, поэтому масштабная кампания по спасению детей Намибии не будет выглядеть слишком подозрительно.

Вообще, «Ифрит» дал не только обычные деньги, но ещё и новую возможность финансирования завербованной агентуры на территории капиталистических стран.

Самые ценные агенты покупают акции компаний, которые, по прогнозу «Ифрита», точно взлетят в ближайшее время — и чем ценнее добытые сведения, тем выгоднее акции.

Примечателен случай Олдрича Эймса, который стал счастливым обладателем целого портфеля акций, на сумму в жалкие 120 000 долларов, которые он якобы скопил за всё время работы. Согласно прогнозу, это принесёт ему, к 1994 году, около 3 500 000 долларов, что является наградой за сливы завербованных в КГБ и ГРУ агентов ЦРУ.

И эти 3,5 миллиона долларов — это абсолютно легальные деньги, ведь сотрудникам ЦРУ не запрещено владеть и распоряжаться акциями, за исключением ряда случаев.

Таким образом каждое вознаграждение надёжно легендируется, что позволяет агентуре не сидеть на деньгах, без возможности их потратить.

— Нам нужно больше вычислительных мощностей, — попросил Геннадий. — Недавно состоялся системный прорыв с алгоритмами — МИАНовцы выработали новую модель, которая обещает увеличение точности оценки рисков ещё на 15–20 %. Но для её реализации нужно расширять вычислительный парк минимум в полтора раза. Или же ставить более мощные машины.

Над совершенствованием алгоритмов безвременно почившей системы «Aladdin», возрождённой в виде «Ифрита», работают восемь НИИ математики и кибернетики — тысячи математиков днями и ночами бьются над нетипичными задачами.

И модернизационный потенциал, судя по всему, почти безграничен, потому что Орлову, возглавляющему Главное аналитическое управление, требуется всё больше и больше вычислительных мощностей.

— Бюджет позволяет? — уточнил Жириновский.

— Нет, — ответил Орлов. — Мы уже исчерпали его на прошлом плановом расширении.

— Пиши рапорт — протащим через ГКО, — сказал Владимир. — Штерн точно постарается найти средства для курицы, несущей золотые яйца. Я поддержу.

*СССР, РСФСР, город Климовск, ЦНИИточмаш, 2 марта 1992 года*

— И вот этим предлагается стрелять из винтовок и пулемётов? — с сомнением посмотрел маршал Язов на патрон в своей руке.

Патрон этот выглядит необычно: на опытный взгляд Жириновского, с его размерами что-то не так — он не похож ни на 7,62×54, ни на 7,62×39 и, уж тем более, он не похож на 5,45×39 миллиметров. Но сильнее всего выделяется круговая выемка ближе к основанию гильзы, назначение которой неочевидно.

— Да, товарищ маршал, — подтвердил Владислав Николаевич Дворянинов, создатель этого патрона.

В закрытом выставочном зале присутствуют другие генералы и маршалы из Группы генеральных инспекторов, но они больше заинтересованы экспонатами в витринах.

— Пороховой заряд был усовершенствован и нам удалось добиться начальной скорости 1150 метров в секунду, при стрельбе из экспериментальной винтовки СВК, — сообщил Дворянинов. — Превосходство над патроном 7,62×54 миллиметра более чем двукратное, в среднем, на всех стрелковых рубежах, но наибольшее превосходство зафиксировано на дистанции 970 и 1030 метров.

— 6×49 миллиметров… — покрутил Жириновский экспериментальный патрон в руке. — А вот эта выемка зачем?

— Это накат, товарищ президент, — ответил конструктор. — На ранних прототипах было замечено, что при выстреле гильзу раздувает, что затрудняет экстракцию и препятствует работе автоматики. Этот накат, при выстреле, принимает на себя часть энергии детонации порохового заряда и распрямляется, из-за чего гильза не раздувается и экстракция проходит в штатном режиме.

— Вот оно как… — произнёс маршал Язов. — А какова дальность прямого выстрела из этой вашей СВК?

— 750 метров по ростовой цели, — без промедления ответил Дворянинов. — А по грудной цели — 550 метров.

Сейчас обсуждается вопрос, будет ли патрон отправлен на войсковые испытания, на которых и решится, примет ли его на вооружение Советская армия.

Жириновский уже видит превосходство нового патрона перед «старичком»: у патрона 7,62×54 миллиметра начальная скорость 830 метров в секунду, тогда как у кандидата аж 1150 метров в секунду, что делает «новичка» практически обязательным для принятия на вооружение.

Обуславливается это тем, что более высокая дальность прямого выстрела существенно упрощает прицеливание, что в реальном бою увеличивает частоту попадания по целям на несколько десятков процентов.

Также, новый патрон имеет меньшую массу и меньшую отдачу, что увеличивает кучность огня и снижает утомляемость стрелка, что тоже напрямую влияет на частоту попаданий по цели.

Но одним из важнейших факторов служит то, что патрон изначально проектировался, как средство для противодействия противнику, носящему средства индивидуальной бронезащиты. Благодаря массе пули 5 грамм и её скорости 1150 метров в секунду, обеспечивается высокое бронепробитие, превосходящее 7,62×54 миллиметра на всех дистанциях боя.

На самом деле, истинной причиной, почему вдруг советские конструкторы-оружейники получили задания на разработку новых боеприпасов, является то, что такие задания получили западные конструкторы.

КГБ, когда-то давным-давно удалось добыть сведения о программе SPIW, (1) что расшифровывается как «Special Purpose Individual Weapon», то есть, «Индивидуальное оружие специального назначения» — с этой подачи началась разработка стреловидных оперённых пуль.

А вот ГРУ сумело накопать информацию о программе ACR (2) — Advanced Combat Rifle, для которой частные компании успели создать четыре функциональные штурмовые винтовки. Но эту программу уже закрыли — это случилось в позапрошлом году. Причиной стало то, что техзадание требовало превзойти винтовку М16А2 по вероятности попадания на 100 %, чего не смог продемонстрировать ни один перспективный образец.

Но сведения о самой интересной разработке поступили от нелегальной агентуры, которая сумела достать информацию о патроне 6×45 мм SAW.

Американцы разработали этот патрон, тестировали его до конца 80-х годов, а затем признали негодным и отказались от принятия его на вооружение. Характеристики, и вправду, получились не очень впечатляющими — при массе пули 6,8 грамм, начальная скорость составила всего 770 метров в секунду, что даёт лишь 2015 Джоулей кинетической энергии.

Только вот советские учёные увидели в этом патроне потенциал, который, в итоге, оправдался — патрон 6×49 миллиметров можно принимать на вооружение хоть сейчас, но сначала нужно разработать к нему адекватное вооружение.

В настоящий момент имеются экспериментальные пулемёты ТКБ-0170Б и ТКБ-0150, ижмашевский экспериментальный пулемёт на базе ПКМ, экспериментальные снайперские винтовки СВК, ТКБ-0145, ТКБ-0145М и ТКБ-0145К. Некоторые из этих снайперских винтовок видятся конструкторами, как самозарядные винтовки, но военные видят всё это иначе…

Уже понятно, что экспериментальные снайперские винтовки кроют СВД по точности, дальнобойности и бронепробитию, поэтому принимать это оружие на вооружение нужно, ведь это сэкономит в будущем сотни миллионов рублей. Экономия будет достигнута на унификации боеприпасов — патрон 6×49 миллиметров полностью избавит Советскую армию от устаревших патронов 7,62×54 и 7,62×39 миллиметров и оружия ими питающегося.

Все устаревшие образцы можно будет выгодно продать, а то, что продать не получится, законсервировать на случай большой войны, которая вполне возможна в отдалённом будущем.

— Товарищ маршал, мы уже давно удостоверились в том, что патрон стоит вложенных в его разработку средств, — сказал Жириновский. — Нам нужно лишь принять окончательное решение о войсковых испытаниях. Я считаю, что Советской армии нужен новый патрон, который сохранит актуальность в следующие 40–50 лет. А мосинскому патрону уже давно пора на пенсию.

Очень малое количество патронов может похвастаться таким количеством жертв, как патрон 7,62×54 миллиметра — им убивали начиная со времён императора Александра III и продолжают убивать до сих пор. И будут убивать следующую сотню лет точно, а может и дальше.

Советские запасы мосинского патрона огромны и тратить их предстоит ещё очень долго.

«Жаль, конечно, пулемёт Калашникова и снайперскую винтовку Драгунова, но время патрона, увы, пришло», — подумал Жириновский.

— Считаете, что нужно? — спросил маршал Язов.

— Убеждён в этом, — кивнул Владимир.

— А казна вытянет такое масштабное перевооружение? — спросил Дмитрий Тимофеевич.

— ГКО всё рассчитала — казна справится с такой нагрузкой, — уверенно ответил Жириновский.

— Тогда ГГИ не возражает, — сказал маршал Язов и тяжело вздохнул.

Примечания:

1 — Special Purpose Individual Weapon — началась она ещё в 1950-х годах, проектом SALVO — этот проект был начат тогда, когда американские военные заинтересовались оперёнными подкалиберными пулями. Сначала они решили зарядить это дело в дробовик — компания AAI разработала патрон 12 калибра, содержащий в себе 32 флешетты, которые были способны пробить стандартный стальной шлем на дистанции 460 метров, но разброс получился такой, что стрельба чем-то подобным была сочтена бессмысленной. Но потенциал был замечен, поэтому компания AAI, в рамках того же проекта, разработала патрон 5,6×53 мм XM110, содержащий в себе одну флешетту массой 1,2 грамма, разгоняющуюся до скорости 1160–1430 метров в секунду, что обеспечивало проникающую способность на уровне стандартного патрона 7,62×51 мм НАТО. Военные отметили для себя, что дальность прямого выстрела составила 370 метров, а сам патрон весит значительно меньше — всего каких-то жалких 5,1 грамм, что смехотворно на фоне 12-граммового патрона 5,56×45 мм и 25-граммового 7,62×51 мм. Ну и отдача была настолько слабой, что военные сразу захотели себе что-то очень скорострельное. У военных и конструкторов, в связи с этим, сформировалось видение оружия будущего: масса — 1,6 килограмм, техническая скорострельность — не менее 2300 выстрелов в минуту, магазин — 60 патронов. Практика показала, что это нереально, поэтому военные временно утёрлись и приняли на вооружение злополучную AR-15, которая сразу была хорошей, потому что Юджин Стоунер херни не делал, но вмешалось армейское квадратно-гнездовое мышление — впрочем, это совсем другая история. Проект SALVO был продолжен проектом NIBLICK, в котором всем хотелось реализовать оружие, стреляющее со скоростью свыше 2000 выстрелов в минуту, но теперь ещё и оснащённое подствольным гранатомётом, чтобы помимо «пиу-пиу» можно было делать «бам-бам». Только вот это уже стрелково-гранатомётный комплекс, к которому надо относиться иначе, ведь надо как-то впихнуть невпихуемое во впихуемое, а всё ещё и усложнялось тем, что со стреловидными пулями ещё ничего не понятно. Конструкторы компаний-участниц никак не могли влезть в требования по массе, поэтому извращались, как могли. Годы анальных мучений, терний и корпоративных интриг привели к тому, что военные потеряли интерес к проекту NIBLICK, но забрали себе разработанный AAI подствольный гранатомёт, который используют до сих пор — его называют M203. В общем, программа SPIW воплощалась мучительно и закончилась почти ничем.

2 — Advanced Combat Rifle — эта программа началась в 1982 году, когда американские военные занялись статистикой и узнали кое-что нехорошее об американских солдатах, после чего решили, что надо менять штатную винтовку М16А2 на что-то новое. Статистика показала, что в условиях боевых действий средний американский пехотинец может уверенно поразить противника на дистанции 45 метров, а на дистанции 220 метров его точность падает до 1 попадания из 10. Техзадание поставили строгое — нужно было превзойти М16А2 по показателю эффективности огня на 100 %. В результате на свет появились замысловатые образцы. AAI, оставшись верной себе, разработала штурмовую винтовку с оперёнными пулями, калибра 1,6×41 мм, Heckler Koch разработали свою безгильзовую G11 (не специально под конкурс — просто они до этого провалились с конкурсом на винтовку для Бундесвера и попытали удачу с ACR), Steyr тоже разработали винтовку под оперённую пулю, но в пластиковой гильзе, а Colt разработали винтовку под боеприпас с двумя вольфрамовыми пулями. Решения разные, но цель одна — сделать так, чтобы повысить частоту поражения цели до значений кратно превосходящих базовый образец. Какие-то образцы добились превосходства в эффективности огня перед М16А2 на 20 %, какие-то на 50 %, а кто-то даже на 80 %, но 100 % не добился никто, поэтому военные оставили свою старушку на вооружении и закрыли программу. Некоторые детища конструкторов, кстати, были вполне жизнеспособны и годились для принятия на вооружение, но оказались слишком смелыми, поэтому их слили под предлогом строгого техзадания. В результате, на программу ACR суммарно потратили 300 миллионов долларов США, которые улетели коту под хвост, а на вооружение был принят карабин M4. Кстати, из всех образцов программы ACR медийный успех получила только не очень жизнеспособная HecklerKoch G11 — её можно увидеть в фильме «Разрушитель», где Слай сражается против Уэсли Снайпса, а также в легендарной и краснознамённой игре «Fallout 2».

А вот и G 11 (компания Хеклер и Кох предоставила киноделам отлитый из пластика макет):

— Застрелили⁈ — удивлённо спросил Жириновский. — Эти африканцы там совсем чокнулись⁈

— Кортеж был расстрелян из автоматического оружия, в ходе чего государственный президент Фредерик Виллем де Клерк получил тяжёлые ранения, — кивнув, ответил Владимир Крючков. — Он был оперативно доставлен в больницу, но умер через два с половиной часа.

— Виновники установлены? — спросил Жириновский.

— В данный момент, известно только то, что это были какие-то чернокожие мужчины в масках, — ответил председатель КГБ. — Прошло слишком мало времени, поэтому нужно ждать, пока не появятся дополнительные подробности.

Де Клерк собирался нанести визит в СССР в следующем месяце — обсудить возможности торгового сотрудничества с ЮАР.

Он известен как сторонник упразднения Апартеида, поэтому его официальный визит в Советский Союз Жириновский рассмотрел как вполне приемлемый.

В конце концов, де Клерк освободил Нельсона Манделу, а также, ещё в прошлом году, отменил все законы расовой сегрегации и начал процесс освобождения политических заключённых.

— У вас есть данные о политических раскладах в ЮАР и возможных причинах этого убийства? — поинтересовался он.

— Конечно, Владимир Вольфович, — кивнув, ответил Крючков и раскрыл папку. — Фредерик де Клерк был ненавидим практически всеми политическими партиями ЮАР: члены Национальной партии ненавидели его за усилия по устранению апартеида и освобождение Манделы, партия свободы Инката ненавидела его за слишком медленные реформы и желание создать многорасовое правительство, а наши ненавидели его за то, что он антикоммунист.

— А что там могут наши? — спросил Жириновский.

— Южно-Африканская коммунистическая партия насчитывает около 50 тысяч человек, — перелистнув несколько страниц и найдя нужную информацию, ответил Крючков. — Но этой численности они достигли только благодаря тому, что де Клерк разрешил все ранее запрещённые партии и у них появилась возможность вербовать сторонников. Могут они немного, пока что. И у меня есть основания считать, что за убийством стоят не они. Я думаю, это сделали либо члены нацпартии, либо инкатцы. У них на это есть множество причин.

— А инкатцы — это кто? — уточнил Жириновский.

— Это сторонники традиционных зулусских ценностей и чёрные националисты, — ответил председатель КГБ. — Специалисты предупреждают, что Африканский национальный конгресс — это не союзник Инкаты, потому что в АНК руководят представители коса, тогда как Инката представляет интересы зулусов. Мангосуту Бутелези, лидер Инкаты, антикоммунист и поэтому антагонистичен Нельсону Манделе, до недавнего времени, поддерживаемому нами. Мандела, кстати, меньше месяца назад требовал применить против Инкаты армию…

— Кто станет врио госпрезидента? — спросил Жириновский.

— Вероятнее всего, министр обороны Магнус Малан, — сверившись с документом в папке, ответил Крючков. — Африканерский националист, но с относительно умеренными взглядами — он выступает за улучшение условий в чёрных районах, но также ярый антикоммунист.

— Паршивая ситуация… — произнёс Жириновский, после чего встал из-за стола. — В курилку.

В помещении для курения он щёлкнул тумблером мощной вытяжки и закурил.

— Насколько высоко оцениваются риски гражданской войны? — спросил он, выдохнув сигаретный дым.

— Аналитики считают, что риски и до этого были довольно высокими, но сейчас, после такого громкого политического убийства, стали очень высокими, — ответил Крючков, поправив очки. — На это накладывается издавна существующий трайбализм между племенами коса и зулу, на котором любят играть африканеры-националисты.

Владимир докурил сигарету и направился обратно в кабинет.

— Какие возможности для нас это открывает? — спросил он, решив мыслить позитивно.

— Если Гражданская война начнётся, то нам придётся выбирать, кого мы поддержим… — осторожно ответил председатель КГБ. — Этот вопрос лучше обсуждать на заседании Совета обороны, а не в ходе личной беседы.

— Вы, как оно нередко бывает, правы, Владимир Александрович! — хлопнул ладонью по столу Жириновский, а затем нажал на кнопку селектора связи. — Екатерина Георгиевна! Организуйте мне на вечер, примерно на 17:00, срочное заседание Совета обороны.

— Тематика? — уточнила секретарь.

— ЮАР, — ответил Владимир. — И предупредите, чтобы никаких опозданий!

— Хорошо, Владимир Вольфович, — ответила Екатерина Георгиевна. — 17:00, срочное заседание Совета обороны, тематика — ЮАР.

Жириновский отпустил кнопку и поднял взгляд на Крючкова.

— Мне нужно понимать, на кого мы можем положиться в ЮАР, — сказал он. — Мандела?

— Его позиции сильны, но у нас нет уверенности, что он готов вести войну, — ответил на это председатель КГБ. — И всё же, я бы попросил провести обсуждение в составе Совета обороны, Владимир Вольфович…

Контргоспереворот, организованный Крючковым — это был пик его смелости. Он, по собственному признанию, сам ужаснулся этой своей смелости и многое переоценил в своей жизни.

Больше, с тех пор, никаких актов смелости с его стороны не происходило и вообще, он предпочитает всегда решать критические проблемы коллективно, для чего ему очень удобен Совет обороны, делящий ответственность за последствия между всеми участниками.

— Ладно-ладно… — поморщившись, произнёс Жириновский. — Тогда не задерживаю — жду вас в 17:00. Екатерина Георгиевна скажет, где будет проходить заседание.

Постоянного места у Совета обороны СССР нет, потому что встречи происходят нерегулярно, как правило, в ответ на что-то плохое или экстраординарное.

— До встречи, Владимир Вольфович, — встал председатель КГБ.

— До встречи, Владимир Александрович, — почтительно встал Жириновский в ответ.

Несмотря на то, что Крючков не хватает звёзд с неба, он очень удобен — фактическим руководством КГБ занимается Орлов, который превратил своё ГАУ КГБ СССР в некий аналог ГКО для Совмина СССР.

В этом есть своя логичность: ГАУ приносит нешуточные сотни миллионов долларов, благодаря которым КГБ больше не стеснен в средствах и может финансировать зарубежные операции любой сложности.

КГБ больше не нужно клянчить средства у высшего руководства, не нужно придумывать сложные схемы по нелегальному заработку валюты, а достаточно просто запросить и обосновать нужный объём средств у ГАУ, в котором открылось Управление Финансов.

Это дало в руки КГБ долгожданный финансовый инструмент, позволяющий активно участвовать в иностранной коррупции, то есть, подкупать должностные лица в других государствах, в интересах Советского Союза.

Особенно эффективно это выразилось в Анголе, где в конце прошлого года на сторону просоветских МПЛА перешли целых четыре батальона повстанцев. Командиры их были физически куплены с потрохами, после чего во всеуслышание объявили о том, что всегда были марксистами-ленинистами и, в целом, им никогда не нравилась УНИТА.

Это очень тяжёлый удар по повстанцам, которые могут и не оправиться от него, потому что имеет место деморализация остальных повстанцев и недвусмысленный сигнал для их полевых командиров…

КГБ эта акция обошлась в 4 миллиона долларов США, по миллиону долларов на комбата — вероятно, им пришлось делиться с подчинёнными, но это малозначимые нюансы.

После такого выправления финансового положения, все подкупленные командиры и офицеры немедленно уехали в соседние страны, вместе с семьями. Смысла воевать на стороне МПЛА для них нет, так как жизнь уже удалась.

«Подкупаем негров, шантажируем белых, а что делать с остальными?» — задумался Жириновский.

Он открыл блокнот и начал изучать свой сегодняшний распорядок.

— Космонавты перенесены на следующую неделю, пионеры перенесены на завтра, а сегодня встреча с председателями… — прочитал он. — Ох, да это же почти что сейчас! Екатерина Георгиевна, машину мне!

— … очень ограниченно пересылаем лёгкое стрелковое вооружение и боеприпасы к нему, — продолжил доклад председатель КГБ. — Передача производится через дружественный нам режим Намибии — около 5000 единиц вооружения уже передано, но на подходе ещё 5000.

— Почему так мало? — спросил не очень довольный услышанным Жириновский.

Заседание Совета обороны СССР проходит в конференц-зале недалеко от кабинета Ленина, превращённого в музей.

В помещении, несмотря на весеннюю прохладу, работают кондиционеры с функцией вытяжки — многие присутствующие нещадно смолят трубки или сигареты.

— Мы ещё не уверены, удастся ли коммунистическому подполью устоять, поэтому не рискуем, поддерживая его масштабно, — объяснил свою позицию Крючков.

— Я изучал ваш доклад о Южно-Африканской компартии, — сказал Жириновский, затушив сигарету в пепельнице. — Товарищ Хани выглядит надёжным и компетентным лидером сопротивления реакции. Я считаю, что он заслуживает всесторонней поддержки с нашей стороны.

Крис Хани, генеральный секретарь компартии ЮАР, прошёл военную подготовку в Советском Союзе и имеет богатый боевой опыт — он сражался среди бушей в Родезийской войне, длившейся почти пятнадцать лет, а в 80-е организовывал повстанческое движение в Южной Африке.

— Это африканский Че Гевара, обожаемый в народе, — охарактеризовал его Жириновский. — Нужно поддержать его оружием, разведданными, может быть, техникой… Мы ведь можем поддержать наших южноафриканских товарищей разведданными?

— Можем, — уверенно заявил министр обороны Варенников.

— Так поддержим же их! — улыбнувшись, призвал Владимир. — На Манделу нет надежды — он слишком мягкий и оттого растерялся. Хани — вот наш кандидат!

Гражданская война в Южно-Африканской Республике началась две недели назад, 2 апреля, причём даже установлен момент, когда именно она началась — в 18:33 по времени Претории, с выстрелов в Криса Хани.

Покушался на него радикально настроенный зулус Айтач Лечолоньяне, попавший в генсека Хани одним из шести выстрелов. К счастью, ранение оказалось несмертельным — пуля попала в правую икру. К несчастью, Айтача взяли живьём, и он дал признательные показания, в которых указал на человека, с чьей подачи он пошёл на это покушение — принца Мангосуту Бутелези, лидера Инкаты.

Когда показания несостоявшегося убийцы были обнародованы и Хани призвал арестовать преступника, Инката призвала к оружию население бантустана Квазулу, направив его убивать коммунистов и представителей народа коса.

К ещё большему несчастью, африканеры, активно вооружавшиеся последние два года и готовившиеся оборонять свои дома, не знали, что это внутренние разборки негров, поэтому решили, что эти вооружённые толпы идут по их души…

Очень быстро начались бои на африканерских фермах, пожары и беспорядки в городах. Армия не сумела взять ситуацию под контроль, несмотря на то, что врио государственного президента, коим сейчас назначен генерал Магнус Малан, почти сразу ввёл режим чрезвычайной ситуации.

Сейчас, спустя две недели, хаос гражданской войны всё ещё силён, но хотя бы видно, кто, где и против кого воюет.

Если посмотреть на карту бантустанов ЮАР и сличить её с актуальной картой боевых действий, то можно увидеть, что эта гражданская война ведётся между бантустанами.

Бантустан Квазулу, в котором проживают зулусы, сражается против бантустанов Транскей и Сискей, в которых живут коса, а бантустан Бопутатсвана, населённый народом тсвана, начал воевать против всех, когда его президент, Лукас Мангопе, понял, что африканерское правительство не сумело подавить волнения и кризис обещает длиться очень долго.

Тем временем, армия ЮАР постепенно разваливается, потому что чернокожие солдаты агитируются всеми сторонами и переходят на сторону своих народов — из-за этого разграбляются склады с оружием, угоняется бронетехника, а противоборствующие стороны усиливаются компетентными военными кадрами.

Нельсон Мандела, конечно же, после одного дня ошеломлённого молчания, выступил перед населением по телевидению и радио, увещевая сражающихся и взывая к миру, но уже слишком поздно — к этому моменту пролилось слишком много крови.

— Ещё остаётся шанс, что государственный президент Малан восстановит контроль над страной, — произнёс министр внутренних дел Пуго.

— Крайне маловероятно, — не согласился с ним маршал Язов. — И всё же, я не понимаю, зачем нам поддерживать кого-либо в ЮАР?

— Затем, что ЮАР — это новая Ангола, — ответил на это Жириновский. — В Анголе-то ситуация близится к закономерному финалу, поэтому нам нужно куда-то приложить наших военных советников и неизрасходованные оружие и боеприпасы.

Повстанческая УНИТА лишилась снабжения от ЮАР и дела на фронте сразу же пошли хуже: всего четыре дня назад закончилось очень успешное наступление Народных вооружённых сил освобождения Анголы, в ходе которого были испытаны опытные образцы БМПТ.

Действовали эти БМПТ в составе танкового батальона, на второй линии, в роли непосредственной поддержки танков, что дало впечатляющий эффект — батальон был задействован в штурме крупной деревни, занятой повстанцами и не понёс в ходе этого штурма никаких потерь.

В то же время, по двум БМПТ были нанесены удары ПТРК — комплексы оптико-электронного подавления сумели отклонить все ракеты и уничтожить вражеские расчёты.

Жириновский читал подробный рапорт о ходе боя и остался доволен — Объект 783, сконструированный на базе шасси ещё не готового к серии Т-80УМ, в принципе, можно принимать на вооружение в таком виде, но опытное применение в Анголе выявило ряд технических недостатков, которые уже устраняют конструкторы. В основном, претензии испытателей касаются ненадёжности поворотного механизма и уязвимостью системы боепитания.

— Ангола кончается, а нам нужно где-то испытывать перспективные образцы бронетехники и вооружения, — добавил Жириновский. — У нас Пчела-2 уже готовится к войсковым испытаниям! Где вы предлагаете искать боевые условия для её испытания?

Новый БПЛА, предназначенный для разведки, корректировки и лазерного целеуказания, являет собой глубокую модернизацию БПЛА Пчела-1У. Он оборудован более совершенным двигателем и более крепким корпусом, увеличивающим его ресурс и дальность действия, а также более совершенными оптическим прибором и тепловизором.

Пчела-1У уже прошла крещение огнём в Анголе, где благодаря группам операторов БПЛА были уничтожены десятки единиц бронетехники и сотни единиц живой силы. Стрелять «Краснополями» по пехоте — это бить по мухам микроскопом, но это входило в комплекс испытаний.

Опытным путём установлено, что в боевых условиях эффективное целеуказание удаётся обеспечить на дистанции не более 15 километров, несмотря на то, что НИИ «Полюс» разработал мощный лазер-целеуказатель, устойчиво облучающий, в условиях полигона, цели на дистанции в 25 километров. То есть, это очередное доказательство, что на полигоне очень сложно добиться приближения к боевым условиям и «на полях» всё, как правило, будет иначе.

— Так это делается ради испытаний? — спросил нахмурившийся Пуго, далёкий от военных дел.

— Не только ради испытаний, — покачав головой, ответил ему Жириновский. — Также, если удастся провернуть всё, как в Анголе, у нас может появиться союзное государство, которое будет нам очень обязано.

Сценарий победы компартии в ЮАР маловероятен, несмотря на поддержку СССР, которая, к тому же, будет очень ограниченной, но так как это обойдётся очень недорого, Жириновский решил, что может себе это позволить.

В любом случае, это уже произошло, поэтому будет ошибкой не воспользоваться такой возможностью. Тем более, что в Анголе достигнут впечатляющий успех и укрепление режима.

«Но меня беспокоит то, что они теперь боятся отказываться от идеалов марксизма-ленинизма и строят у себя социалистические государства — что Ангола, что Афганистан…» — задумался он над проблемой.

В ГДР, где у власти до сих пор Хонеккер, тоже считают, что дело Ленина до сих пор живёт, поэтому не меняют никак идеологию, тогда как Жириновский уже успешно насадил в СССР обыкновенный социал-патриотизм, на базе наднационального советского народа…

— Как вы считаете, товарищи? — спросил он. — Стоит ли поддерживать коммунистов ЮАР оружием, разведданными и, в перспективе, техникой? Голосуем.

— Я выступаю за всеобъемлющую поддержку разведданными, но очень ограниченную материальную поддержку, — сказал маршал Язов.

— Аналогично, — поддержал его министр Пуго.

— Придерживаюсь схожего мнения, — произнёс председатель КГБ Крючков. — И предлагаю исключить участие наших военных советников, хотя бы на начальном этапе.

— Я разделяю позицию товарища Жириновского, — сказал гвардии генерал-лейтенант Валерий Марченков.

Герой «ГКЧП» заседает в Совете обороны как постоянный член, потому что Жириновскому нужно было его поощрить и подчеркнуть особую важность его поступка. В результате он получил полностью своего человека, который всегда имеет мнение, поразительно часто совпадающее с мнением Жириновского…

— Считаю, что необходимо исключить участие наших военных советников, — выразил своё мнение генерал-полковник Диков.

Сергей Алексеевич Диков шёл «в комплекте» Совета обороны — он единственный, кто остался в составе со времён Горбачёва.

Всех остальных членов Совета обороны из его состава исключили, а Диков остался, как благонадёжный и полезный — он остался на должности ответственного секретаря, так как успешно прошёл «чистку» личного состава Генштаба ВС СССР и сохранил должность заместителя начальника.

— Возможно… — не стал спорить с ним Жириновский. — Но сейчас на повестке принципиальный вопрос — помогаем или нет. Есть возражения по этому вопросу?

Но возражений не имелось — резон ограниченно поддерживать коммунистов ЮАР существует, из рациональных соображений, но вся проблема в уточнении необходимого объёма помощи…

— Тогда принято единогласно, — заключил Владимир. — Пока что, ограничимся разведданными, а также оружием и боеприпасами. Но возможность расширения поддержки рассмотрим на следующем заседании Совета, который состоится, я думаю, в течение следующего месяца.

— … и в этот трагичный для каждого нашего соотечественника день, я хочу отчитаться перед советским народом о промежуточных результатах моей работы за прошедшие полгода, — продолжал вещать Жириновский. — Товарищи! За шесть месяцев, прошедших с начала года, мы добились заметных успехов в реализации курса на технологическую модернизацию и экономическую стабилизацию!

Это его очередное публичное выступление перед кишмя кишащей людьми Красной площадью, с мавзолея Ленина.

Официальная цель митинга — почтение памяти красноармейцев, погибших в годы Великой Отечественной войны. Но это также хороший повод отчитаться об успехах народного хозяйства.

— В тяжёлой промышленности завершена автоматизация и модернизация оборудования на 47 предприятиях стратегического значения! — вдохновенно провозгласил Жириновский. — Внедрение станков с числовым программным управлением и гибких производственных систем позволило повысить производительность труда в среднем на 18–22 % и снизить процент брака на 65–75 %. Это уже дало прирост выпуска металлопроката, машиностроительной продукции и химических удобрений на 12 % по сравнению с первым полугодием прошлого года!

Тысячи проблем, которые пришлось решить для того, чтобы наладить процесс модернизации, способны были вызвать невыносимую мигрень даже у камня, но ГКО их решила — процесс модернизации и автоматизации будет лишь ускоряться с каждым месяцем…

— Цифровизация охватила более 1200 крупных промышленных объектов! — продолжил Владимир. — Единая всесоюзная информационная сеть «Интерсеть», запущенная в испытательном режиме в марте-месяце, уже соединяет наши братские республики друг с другом. К сегодняшнему дню сеть охватывает 35 % предприятий тяжёлой и средней промышленности, обеспечивая оперативный обмен данными, мониторинг производства и автоматизированное планирование! Это позволило сократить бюрократические задержки на 40 % и повысить эффективность использования ресурсов на 15–20 %!

Большая часть слушателей понимает лишь отдельные слова из его речи, потому что «Интерсеть» не афишировалась в СМИ, а если и афишировалась где-то, то очень смутно и обрывочно.

А это аналог Интернета, но только в рамках СССР и, в перспективе, союзных государств. Никого постороннего в эту сеть Жириновский пускать не собирается, потому что его цель — сделать советское общество самодостаточным.

У КНР в прошлой жизни Директора это прекрасно получилось, а у Жириновского есть для этого уникальная возможность — разработан свой закрытый протокол передачи данных, который просто не позволяет подключиться к TCP/IP.

Интерсеть распространяется от промышленных предприятий, по всем городам Союза, в рамках программы «Сеть-1991» — к упомянутому в его речи марту, она была готова на физическом уровне, а теперь лишь идёт переход с предыдущей системы связи на Интерсеть. Это существенно увеличивает пропускную способность единой сети, что повышает скорость обмена данными между предприятиями и координационными узлами ГКО.

— А с сегодняшнего дня будет начато плановое подключение к Интерсети всех советских школ! — сообщил Жириновский зрителям и слушателям. — Советские школьники, в скором времени, получат возможность общаться друг с другом посредством Интерсети, по всему Советскому Союзу! Также, в течение следующего полугодия, будет реализована возможность подключения к Интерсети домашних ЭВМ!

ГКО с трудом справляется с подключением к Интерсети промышленных предприятий, потому что масштаб работы огромен. Но зато успешное завершение сулит грандиозные преференции в виде значительного ускорения процессов координации работы промышленности. А это баснословная экономия на бюрократических издержках, перерасходе сырья, простоях и прочих неприятных факторах, воздействующих на советскую промышленность.

Школы к Интерсети подключают уже на основе проведённых к каждому крупному городу коммуникаций, с перспективой всесоюзного охвата. В других странах этим начали заниматься частники или не занимается вообще никто, но в СССР это всесоюзная программа, с должным размахом и объёмом вложенных ресурсов.

Смысл подключения школ максимально прагматичен — знакомить советских граждан с Интерсетью с младых ногтей, чтобы они хотя бы понимали, что это такое и зачем оно вообще нужно.

— А теперь о космической отрасли! — не давал Жириновский своей аудитории передышки. — Как вы знаете, 20 мая этого года произошёл первый пилотируемый полёт космического корабля «Буран»! Хочу ещё раз от всей души поздравить Игоря Петровича Волка, Магомеда Омаровича Толбоева, Александра Владимировича Щукина и Токтара Онгарбаевича Аубакирова!

Все четыре члена экипажа «Бурана» удостоились званий Героев Советского Союза, за успешное завершение миссии на орбите — они выполнили весь перечень задач и благополучно вернулись на Землю вместе с вышедшим из строя спутником-шпионом.

Это первое в истории СССР возвращение спутника в неповреждённом состоянии, поэтому учёным было очень интересно детально исследовать деградацию материалов и систем под воздействием космического излучения.

Помимо этого, экипаж «Бурана» произвёл корректировку орбиты и заправку сразу двух спутников, что продлило срок их службы на несколько лет.

Но обо всём этом советское общество и так прекрасно знает, потому что СМИ вели трансляцию с борта «Бурана» и демонстрировали кадры корректировки спутников, а также забора повреждённого спутника манипулятором.

Успех миссии у всех на слуху и общество почти не заметило, как Жириновский ненавязчиво увеличил «налог на яйца» (1) до 8 %…

Его, конечно, спрашивают всякие журналисты, зачем он протащил это через Верховный Совет СССР, но он всегда выдаёт официальную версию — будто бы обеспокоен низкой рождаемостью и всеми силами пытается выправить ситуацию.

Но реальная причина — выуживание денег из населения. Это временная мера и этот налог будет полностью отменён 21 ноября 1996 года, что зафиксировано в новом дополнении к Указу Президиума Верховного Совета СССР от 21 ноября 1941 года, принятом Верховным Советом с подачи Жириновского.

Несмотря на то, что предпринятые меры по сокращению денежного навеса уже работают, дисбаланс советской экономики никуда не делся и население всё ещё зарабатывает больше, чем есть в стране товаров народного потребления. Налог на бездетность — это неплохой способ сократить общее потребление у советских граждан, до тех самых пор, пока не будет восстановлен баланс.

— Но мы не забываем и о социальной сфере! — продолжил Жириновский. — Доступность здравоохранения в отдалённых регионах увеличилась в значительной степени — это стало возможным благодаря тому, что мы перераспределили расходы бюджета и увеличили долю здравоохранения, образования и социального обеспечения ещё на 0,7 % от нашего ВВП!

Штерн хотел переводить на социалку и здравоохранение гораздо меньше средств, потому что есть, по его мнению, гораздо более актуальные проблемы, но Верховный Совет СССР, ознакомленный с ситуацией в здравоохранении, решил, что требуется больше денег. В итоге расходы на здравоохранение увеличили на 0,2 % от ВВП, на образование — на 0,1 %, а оставшиеся 0,4 % ушли на социальное обеспечение, в основном на поддержку матерей-героинь.

— Но и это не всё из огромного списка достигнутого! — поднял указательный палец к небесам Жириновский. — Введены в эксплуатацию 43 миллиона квадратных метров жилой площади — лишь за полгода!

Он выдаёт это за личное достижение, но Советский Союз, даже в годы поздней Перестройки, вводил в эксплуатацию 75–80 миллионов квадратных метров в год, поэтому 43 миллиона квадратных метров за полгода — это не самый впечатляющий результат. А если знать, что около 12 миллионов квадратов сдали строительные кооперативы ГКО, то станет понятно, что государственное строительство чувствует себя не очень хорошо…

Несмотря на то, что на публику Жириновский всегда говорит, что экономика СССР начала оздоравливаться практически со дня его инаугурации, в голове он всегда держит один факт: 90-й и 91-й годы ГКО титаническими усилиями замедляла падение ВВП, как и первую половину 92-го года. И весь Совмин с нетерпением ждёт следующего квартала, который должен подтвердить начало роста ВВП.

Нулевая отметка роста ВВП в июне 1992 года — это то достижение советского руководства, о котором никогда не скажут официально, потому что государственная пропаганда все эти годы пела сонеты о беспрецедентных темпах восстановительного роста.

Практически все советские граждане убеждены, что с экономикой всё просто отлично и дальше будет только лучше, но реальный рост будет виден только в следующем квартале и в 1990 году никто в правительстве не знал, удастся ли выполнить амбициозный план Жириновского.

Пройдёт время и реальные данные будут обнародованы, но в те времена Жириновскому будет уже всё равно — ещё один президентский срок и он уйдёт в тень…

— Темпы жилищного строительства будут лишь расти, дорогие сограждане — клянусь вам! — приложив руку к сердцу, пообещал Жириновский. — К 2000-му году мы планируем достичь темпа строительства в 120 миллионов квадратных метров в год!

Массовое строительство жилья планируется обеспечить за счёт освоения новых технологий: на заводах железобетонных изделий осваивают разработанные ЦНИИСК имени Кучеренко трёхслойные панели для жилых домов, обеспечивающие не только теплоизоляцию, но ещё и шумоизоляцию.

Жириновский присутствовал на полигоне, где испытывались новые панели. Находясь в построенной для испытаний квартире из новых панелей, он с трудом расслышал, как по этой квартире выстрелили из АК-74М. Немалую роль в этой звукоизоляции сыграли также и новейшие пластиковые стеклопакеты, производство которых освоили в столице Киргизской ССР, в городе Фрунзе.

— И какие это будут дома! — воскликнул Владимир. — Под проекты жилых многоэтажек нового типа разработан и освоен целый комплекс технологий! Это будут очень тихие дома, очень тёплые и крайне долговечные — наши учёные-строители прогнозируют, что при должном обслуживании, новые дома простоят по 120–150 лет! И зная это, мы заведомо делаем их максимально комфортабельными, чтобы в них было комфортно проживать и через 100 лет!

По сравнению с хрущёвками и брежневками, новые проекты будут иметь более высокий класс энергоэффективности, а теплопотери сократятся на 50–60 %. Также каждый дом высотой от пяти этажей, включительно, будет оснащаться лифтами — это резко повысит класс всего нового жилья.

А вот долговечность панелек до впечатляющих 120–150 лет ЦНИИСК собирается обеспечить за счёт применения более продвинутой арматуры, новых демпферов и гибких соединений — также это увеличит их сейсмостойкость.

Но процесс модернизации строительства только начался, и где-то до 96–97 года будут строиться преимущественно модернизированные серии домов брежневских времён.

— Это наш общий вклад в светлое будущее! — провозгласил Жириновский. — Мы строим его вместе — всем советским народом! Сытое будущее! Высокотехнологичное будущее! Будущее, в котором хочется жить!

Благодаря стараниям советской государственной машины пропаганды, население уже начало неуверенно верить, что это возможно — и Владимир собирается воплотить в жизнь очень многое из того, о чём говорит.

— Но я должен вернуться к тематике, по поводу которой мы все здесь сегодня собрались, — резко сменил он тему. — А собрались мы здесь, чтобы чествовать память воинов-красноармейцев, погибших на фронтах Великой Отечественной войны… Благодаря колоссальным усилиям поисковых отрядов, только за эти полгода удалось найти тела 78 тысяч павших за нас с вами бойцов… Их имена устанавливаются и переносятся из списков пропавших без вести в списки павших — мы информируем родственников, дождавшихся этих скорбных и запоздалых вестей…

Для него настоящая загадка, почему ни Брежнев, ни Горбачёв не занялись этим всерьёз — у Жириновского, например, есть цель достичь символического завершения поисковых работ к 2020 году, чтобы перезахоронить большинство погибших красноармейцев.

К тому же, в процессе поисковых работ обнаруживаются относительно свежие тела, не относящиеся к периоду ВОВ — так открываются новые уголовные дела или закрываются старые «глухари».

Но главная цель — это оружие. Его находят так много и в таких местах, куда не лезут даже «чёрные археологи».

Например, в Крыму недавно обнаружили советский склад с 2000 артиллерийскими минами калибра 82 миллиметра. Сапёрная бригада вывезла их в поле, подальше от села, рядом с которым был обнаружен этот склад, и подорвала всё это.

А в Новгородской области поисковики наткнулись на немецкий склад со снарядами, артиллерийскими минами, а также с противотанковыми минами — суммарный тротиловый эквивалент оценили в 270 килограмм.

Различные боеприпасы по всему Союзу находили регулярно, но сейчас частота достигла неадекватных масштабов, потому что в поисках задействованы десятки тысяч человек, прошедших специальную подготовку.

По рапорту от МВД СССР, только на территории Украинской ССР, за первое полугодие обнаружено 87 тысяч единиц вооружения, из которых примерно 20 тысяч были пригодны к эксплуатации после незначительного ремонта.

В Белорусской ССР было обнаружено 114 тысяч единиц вооружения, с 36 тысячами пригодных к эксплуатации.

А в западной части РСФСР обнаружено всего 75 тысяч единиц вооружения, с 19 тысячами функциональных.

Сложись всё иначе, многие из этих винтовок, автоматов и пулемётов попали бы в руки злоумышленников.

Поиск оружия производят специальные группы МВД, которые выезжают на обнаруживаемые поисковиками локации, так как оружие, как правило, находится рядом с мертвецами…

— Товарищи, почтим павших воинов-освободителей минутой молчания, — сказал Жириновский и замолк.

— Наши рвут всех… — произнёс Жириновский, выйдя во внутренний двор отеля. — Ну, почти всех…

— Футбол, да? — поинтересовался Бессмертных.

Министр внешних отношений прилетел сегодня утром, как раз на вторую встречу с испанским бизнесом.

Первая встреча прошла без каких-либо соглашений, но никакие соглашения и не предусматривались — и Жириновский, и крупнейшие испанские бизнесмены оценивали позиции друг друга.

На той встрече он увиделся с Амансио Ортегой, владельцем компании «Индитекс», Рафаэлем дель Пино, но не близким соратником Фиделя Кастро, а крупным испанским бизнесменом, владеющим компанией «Ферровиаль», а также с Алисией Копловиц, вместе с сестрой владеющей компанией «Конструксьонес у Контратас СА».

Жириновский озвучил предложения ГКО — в случае с Ортегой, это предложения в сфере лёгкой промышленности, а в случае с дель Пино и Копловиц речь о строительной отрасли.

ГКО желает наладить пошив одежды «Индитекса» на текстильных фабриках СССР, что будет гораздо дешевле, чем в странах Западной Европы, но не так дёшево, как в КНР или других странах с крайне дешёвой рабочей силой.

«Индитекс» владеет такими сетевыми магазинами, как «Zara» и «Pull and Bear», а также держит контрольный пакет акций «Massimo Dutti» — из неформальных источников, ГКО известно о том, что Ортега прощупывает почву в КНР и Вьетнаме, на предмет удешевления производства, но логистически дешевле будет наладить производство в Советском Союзе, который гарантирует качество и масштаб.

А дель Пино и сестёр Копловиц ГКО рассчитывает заманить дешёвыми стройматериалами. Они сейчас осторожно залезают на строительный рынок Восточной Европы, где свеженезависимые капиталистические страны начинают что-то строить.

Но вылезла «неожиданная» проблема — местное производство стройматериалов, из-за разрыва производственных цепочек и связей с СССР, начало загибаться, поэтому все, кто мчится занимать нишу в этих странах, сталкиваются с нехваткой материалов.

Строительный бум, который переживают успешно вышедшие из рецессии западноевропейские страны, не помогает — уже возникла нехватка материалов на внутренние проекты.

Географическая близость СССР с его очень дешёвыми стройматериалами может создать дель Пино и Копловиц убойное конкурентное преимущество перед остальными застройщиками, рванувшими осваивать новый рынок. Вырисовывается следующая картина: им — сплошная выгода, а СССР — твёрдая валюта за стройматериалы.

«Они откажутся — найдём других», — подумал Жириновский. — «Но это слишком сочный кусок — они не смогут устоять».

ГКО посчитала всё за дель Пино и Копловиц — экономия на стройматериалах, исходя из нынешних средних цен на стройматериалы в Европе, составит до 60 %, потому что СССР предлагает свой товар сравнительно недорого, в больших масштабах и с крайне дешёвой логистикой.

Холодная война продолжается, но миллионы долларов — это миллионы долларов, поэтому Жириновский не видит особых препятствий этим сделкам.

— Футбол… — произнёс он, возвращаясь мыслями к олимпиаде. — Ну, вот как можно было проиграть Гане?

Ещё не всё потеряно, советская сборная по футболу может отыграться на голландцах, но это последний шанс — если проиграют в предстоящем матче, то вылетят с олимпиады.

— Это спорт, — разведя руками, изрёк Александр Александрович. — Так вы заинтересовали наших потенциальных партнёров?

Жириновский, очень на многое готовый ради официальной валюты, устроил испанцам целую презентацию, в формате из времён прошлой жизни Директора, поэтому не просто заинтересовал их, а произвёл неизгладимое впечатление.

— Очень заинтересовал, — кивнув, сказал он, после чего достал из кармана пачку дефицитного в Испании «Ростова». — Я думаю, сегодня они придут с готовыми контрпредложениями. Эти наивные испанские бизнесмены не знают, чем именно обернётся это возможное сотрудничество с нами…

Технологии производства массовой модной одежды, коими владеет Ортега, очень скоро станут советскими технологиями — ГКО интересует доктрина «fast fashion», то есть, «быстрой моды».

Эта доктрина идеально ложится в канву цифровизованной плановой экономики, которую Жириновский уже давно отделяет от предыдущей версии плановой экономики, называемой им аналоговой. Следующая ступень развития — цифровая плановая экономика, но до неё ещё далеко…

Быстрая смена моды предполагает гибкие производственные линии, адаптированные под молниеносную переоснастку под новые модели массовой одежды, что есть на заводах Ортеги и что появится на новых советских заводах, через несколько лет плодотворного сотрудничества.

В случае с дель Пино и Копловиц всё ещё проще — они будут применять европейские технологии строительства в восточноевропейских странах, где до крайности сильно влияние КГБ и ГРУ, так как там полно людей, сочувствующих Советскому Союзу, что позволит перенять всё самое лучшее.

Пусть советское строительство не отстаёт технологически от Европы, а кое-где даже превосходит, благодаря масштабу и централизации управления, но всегда есть нюансы, которые можно изучить и перенять…

Испанцы не единственные, с кем Жириновский будет разговаривать в ходе Олимпиады — завтра приедут представители французского крупного бизнеса, а послезавтра — итальянские бизнесмены.

У Союза есть много чего, что заинтересует западный бизнес, а у западного бизнеса есть валюта и технологии. В первую очередь, Жириновского интересует валюта, а затем технологии — для того, чтобы перейти к полной автаркии, нужно взять или купить у окружающего мира всё самое лучшее.

Это займёт годы, ведь преодоление зависимости — это очень долгий и затратный процесс, но у ГКО есть грандиозный план длиной в двадцать пять лет, подробно описывающий, что нужно делать.

И к тому моменту, когда цели будут достигнуты, СССР станет готовым к любым мировым потрясениям — а эти потрясения точно состоятся, так как у Запада есть лишь страны Восточной Европы, добровольно согласные на разграбление. Но их слишком мало, чтобы поддерживать роскошную жизнь достаточно долго, поэтому обязательно нужен кто-то ещё.

«А ещё неолиберализм, от которого всё сильнее и сильнее млеют на Западе — это пылающий паровоз с конечной остановкой в пропасти», — подумал Жириновский. — «И эти мерзавцы могут захотеть утащить нас с собой».

— Вы будете присутствовать на вторых переговорах? — спросил Бессмертных.

— Разумеется! — ответил Владимир. — У меня установился с ними контакт и они очень впечатлены тем, что с ними вообще разговаривает первое лицо сверхдержавы — их даже можно слегка продавливать на некоторые уступки! Пользуйся преимуществом, Александр Александрович!

— Мы им обязательно воспользуемся, — с улыбкой пообещал Бессмертных, а затем посмотрел на наручные часы. — До встречи всего полтора часа.

— Партию в шахматы? — предложил Жириновский.

— Не откажусь, — с готовностью ответил министр внешних отношений.

— Сколько самолётов было угнано⁈ — спросил разъярённый Жириновский. — Сколько было ударов⁈

— Товарищ президент, мы знаем о шести самолётах, — ответил неожиданно хладнокровный Крючков. — Но ударов по Барселоне было пять…

— Значит, где-то ещё летает шестой самолёт⁈ — выпучив глаза, спросил Жириновский.

— Никак нет, — ответил Крючков. — Шестой самолёт был сбит военно-воздушными силами Испании.

— Чьей стране принадлежал самолёт? — спросил чуть успокоившийся от новости Жириновский.

— М-м-м… — замявшись, протянул Крючков. — Эм…

— Отвечайте! — потребовал Владимир.

— Это был самолёт Интерфлюга, Ту-134… — ответил председатель КГБ. — В Брюсселе на его борт поднялись туристы из США и Великобритании, направлявшиеся в Барселону на олимпиаду. Мы предполагаем, что среди них были террористы, захватившие самолёт и направившие его в Барселону.

Интерфлюг — это авиационная компания ГДР и всё это грозит огромным дипломатическим скандалом. Вообще, вся ситуация в Барселоне грозит грандиозным дипломатическим скандалом и колоссальными последствиями для всех…

— Как его вообще сбили? — спросил Жириновский.

— После третьего удара всем самолётам, направлявшимся в Барселону, было приказано возвращаться и не пересекать воздушное пространство Испании, под угрозой уничтожения, — объяснил Крючков. — Два самолёта с террористами успели проскочить, но к моменту подлёта последнего в небе уже были истребители, которые попытались принудить нарушивший воздушное пространство самолёт к посадке. Он не подчинился и командование ВВС Испании приказало сбить его. В настоящий момент мы располагаем информацией, что никто из пассажиров не выжил.

Это была очень тщательно спланированная террористическая акция, которой Владимир не смог предусмотреть.

Память Директора подсказала, что нечто подобное сделали арабские террористы 11 сентября 2001 года, атаковав Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, но Жириновский был уверен, что сумел предотвратить организованную террористическую деятельность, когда, фактически, уничтожил Аль-Каиду. (1)

Но свято место пусто не бывает, поэтому появился кто-то ещё, вне Афганистана — теперь главной задачей КГБ является установление ответственных и их наказание.

— Я хочу, чтобы ответственные были уничтожены, — потребовал Жириновский. — Найдите мне их, Владимир Александрович!

— Мы найдём их, товарищ президент, — ответил Крючков. — Уже ведётся проработка подозреваемых.

— Мне нужно заниматься другими делами, — сказал Жириновский. — До встречи.

— До свидания, товарищ президент, — с ощутимым облегчением попрощался председатель КГБ.

Это и его просчёт — он виноват в том, что такой сложный террористический акт был проведён прямо под носом КГБ и ГРУ, которое тоже занимается антитеррористической разведкой.

— Может, вам всё-таки стоит покинуть Испанию, Владимир Вольфович? — вновь спросил Александр Александрович Бессмертных.

— Нет, — отрезал Жириновский. — Мне необходимо лично проконтролировать, чтобы наша делегация получила необходимую помощь и всё прошло без дополнительных сложностей!

Его личное участие не нужно — власти Испании на удивление оперативно справляются со смягчением последствий теракта.

Жириновский скоро отправится в больницу Олимпийской деревни, а затем в несколько городских больниц, чтобы поддержать пострадавших советских делегатов.

— Я, как начальник охраны, возражаю против запланированных визитов в больницы, — вступил в беседу Краско.

— А я, как президент СССР, отклоняю твоё возражение! — раздражённо ответил ему Владимир. — Твоя работа — обеспечивать безопасность, а не думать, куда я могу или не могу ехать! Готовьте машину!

— Последнее, что нам всем сейчас нужно — это война на Ближнем Востоке или в Азии! — продолжил вещать Жириновский. — Мы не хотим войны и приложим все наши силы, чтобы не допустить их! Я уже предпринял меры, чтобы не допустить эскалации между Афганистаном и Пакистаном — мною проведены переговоры с президентом Ватанджаром и президентом Ханом, в ходе которых я и добился отвода войск обеих стран от границы!

На него направлены десятки камер, а также сотни пар глаз народных депутатов Верховного Совета СССР.

— Террористический акт на Олимпиаде в Барселоне, осуществлённый террористами-смертниками — это не повод обвинять друг друга во всех бедах! — заявил Жириновский. — Подонки, мерзавцы и выродки, организовавшие это, очень дорого заплатят за свои действия — это я вам обещаю, товарищи! Но сначала нужно выяснить, кто именно это сделал! Международные СМИ распространяют версию, будто это организовали какие-то конкретные государства, но у нас, в настоящий момент, нет подтверждающих или опровергающих эти заявления данных!

На самом деле, эти данные уже есть — КГБ проделал отличную работу и достоверно установил имена арабских шейхов, финансировавших боевую подготовку тех террористов-угонщиков, включая и лётные курсы, что указывает на знание этими шейхами некоторых подробностей будущего теракта. А со стороны Пакистана есть девять имён разных граждан, пребывающих сейчас в стране, так или иначе участвовавших в подготовке террористов. И среди них есть трое завербованных агентов ISI, о которых сообщил ХАД.

То есть, ISI знала о планируемом теракте и, возможно, опосредованно участвовала в его подготовке.

Также теперь известно, что всё это организовала и исполнила террористическая группировка «Джунд ат-Тавхид» — в этом признался её лидер, Аднан аль-Хамади, во время интервью панарабскому каналу MBC.

КГБ подтвердил эти данные, через отработку саудовских шейхов — установлено даже то, что без их участия не было бы никакой «Джунд ат-Тавхид».

Есть три конкретных саудовца, отваливших на дело мирового терроризма суммарно около 2 миллиардов долларов: шейх Абдулла бин Абдул-Азиз аль-Тувайджри, шейх Сафар бин Абд ар-Рахман аль-Хавали аль-Гамди, а также принц Турки ибн Фейсал Аль Сауд, начальник Общей службы разведки Саудовской Аравии. Последний — это самое плохое для Саудовской Аравии, так как предыдущих двоих можно, при желании, очень легко списать, но вот Турки — это член правящей династии и с ним всё очень и очень непросто.

Пока что, раскрывать эти подробности Жириновскому невыгодно, ведь это лишь выступление перед Верховным Советом и гражданами Советского Союза, а такая информация имеет потенциал в тротиловом эквиваленте и лучше «взорвать» её на заседании Совета безопасности ООН, после чего выдвинуть предложение о введении международных санкций против Пакистана.

А информацию о саудовских шейхах и принце Владимир решил придержать ещё дольше, до наиболее благоприятного момента.

Американцы прекрасно знают о саудовских террористических делишках, но будут молчать, как рыбы в воде, потому что цены на нефть должны сохраняться на нынешнем уровне — чем дольше, тем лучше, но они не знают, что обо всём этом знает КГБ.

— Я не хочу обвинять никого, до тех пор, пока не удостоверюсь в обоснованности обвинения! — заявил Жириновский. — На поиски доказательств выделены все силы нашей внешней разведки, поэтому виновники террористического акта — я обращаюсь к вам! Спасайтесь, прячьтесь в самые глубокие норы, потому что возмездие грядёт!

Схема с Пакистаном проста и понятна — уничтожить экономику дипломатическими методами и остановить ядерную программу. Для Жириновского это личное — он никогда не забудет, что именно из-за Пакистана стала возможна Афганская война. Без плацдарма за границей душманы бы смогли, откровенно говоря, мало что, поэтому ключевую роль в длительности и характере этой войны играл именно Пакистан.

И Жириновский хочет нейтрализовать эту страну не меньше, чем Ватанджар, а может и больше — слабый Пакистан равнозначен сильному Афганистану, а сильный Афганистан равнозначен долгосрочной стабилизации всего региона.

Но силовой метод — это напрашивающаяся ошибка, которой следует избежать. Гораздо больше можно сделать международными экономическими санкциями ООН, которые обяжут всех членов ООН прекратить любые поставки чего угодно в Пакистан.

А вот с Саудовской Аравией придётся действовать грубее. Нужно будет плавно и ненавязчиво портить её международную репутацию, параллельно накачивая Сирию, Ирак и Южный Йемен оружием, боеприпасами и техникой.

Западу останется только держать в Саудовской Аравии свои войска, чтобы обеспечить её безопасность, но само по себе наличие американских войск ничего не гарантирует, потому что к тому моменту, когда начнётся основное действо, то есть, война Сирии, Ирака и Южного Йемена против Саудовской Аравии, три этих страны будут обладать высоким военным потенциалом.

С Народной Демократической Республикой Йемен ситуация сложна и неоднозначна — страна в разрухе, есть затяжной конфликт с Йеменской Арабской Республикой, также известной, как Северный Йемен, а внешний долг перевалил за отметку 2 миллиарда долларов США.

В Йеменской Арабской Республике всё тоже не очень хорошо, но там есть серьёзная финансовая поддержка от Саудовской Аравии, поэтому как-то переманить её на советскую сторону не удастся, если, конечно, не начать платить больше, чем саудовцы…

Но Жириновскому нужен хороший плацдарм с боеспособной армией, а не «дорогой друг» на Аравийском полуострове, поэтому он решил ограничиться Южным Йеменом, в котором уже давно трудятся советские специалисты, которые недавно, к слову, полностью решили проблему с питьевой водой для населения, а также обнаружили в недрах новое месторождение нефти.

Вообще, только благодаря советским специалистам, южные йеменцы узнали о том, что у них есть нефть. И у Жириновского, опробовавшего методику на Ираке, появилось не очень выгодное, но зато очень интересное предложение для Южного Йемена…

В сутки в Южном Йемене добывается 150 тысяч баррелей нефти, которая теперь целиком уходит в пользу СССР, а тот, взамен за это, инвестирует в йеменскую инфраструктуру, строит школы, поставляет оружие и технику, а также проводит реформы в обществе. Также, в качестве дружественного жеста, СССР выплатил внешний долг Южного Йемена, но на условии запрета взятия внешних займов до полного восстановления экономики.

У Али Салема аль-Бейда, президента НДРЙ, просто не было выхода — по состоянию на 1991 год он находился в «интересном» положении: он усиленно обсуждал с властями Северного Йемена перспективу объединения страны и пытался выбить себе условия получше.

Но пришёл Жириновский и «спас положение» — теперь НДРЙ вынуждена постепенно готовиться к войне, которой никто не хочет, но она неизбежна.

Уничтожение Саудовской Аравии — это не вариант, потому что последствия такой войны несложно предсказать. Это практически гарантированная Третья мировая война, НАТО против СССР, без шансов на победу ни у одной из сторон.

Но уничтожить Саудовскую Аравию и создать угрозу для неё — это две разные вещи. И создание этой угрозы способно повлиять на котировки нефти. ГКО всё посчитала — если удастся обеспечить цену марки Brent 120–150 долларов США за баррель и удерживать её хотя бы 5–6 лет, то это с солидной лихвой окупит все вложения в Сирию, Ирак и Южный Йемен.

«Да, это можно сделать ради нефти», — решил Жириновский, на многое готовый ради улучшения экономического положения СССР.

Ему очень понравилось то, что он получил в Ираке — Советский Союз обрёл там не только 80 % от всего объёма добываемой нефти, но и западные технологии нефтедобычи, которые существенно продвинули советскую нефтедобычу и грозят новой программой модернизации.

— В завершение хочу сказать ещё кое-что, — произнёс Владимир. — Мною предлагается заведение списка государств — спонсоров терроризма. И если мы узнаем, что какие-то страны поддерживали террористов, совершивших террористический акт в Барселоне, то они будут внесены в этот список. А что будет после этого — узнаете.

— Рассказывайте, Юрий Михайлович, — попросил Жириновский, крутя между пальцами тяжёлую золотую ручку.

Как и все подарки, вручаемые ему кем угодно, эта ручка прошла всестороннюю проверку на предмет жучков и ядов. Но королевский набор ручек оказался чист и содержит в себе только красные чернила из кармина, добываемого из мексиканского жучка кошениля.

Владимир взял за правило подписывать все свои указы исключительно этими ручками, потому что его подпись, с таким необычным цветом чернил, напоминает роспись кровью и выглядит роскошно.

Ему сказали, что кармин является очень стойким красителем, поэтому продержится дольше, чем сама бумага, на которой им пишут, что тоже играет на пользу лёгкой степени тщеславию Жириновского.

— Всё прошло даже лучше, чем мы ожидали, — сообщил Юрий Михайлович Воронцов, постоянный представитель СССР в ООН. — Американцы очень легко согласились на международные экономические санкции против Пакистана, но взамен потребовали не накладывать вето на их следующее предложение — на следующем заседании они хотят, чтобы мы не блокировали предложение о вводе санкций против Ливии.

Муаммар Каддафи не является «дорогим другом» СССР, как и союзником, поэтому Жириновскому плевать на него. Ливия, к тому же, имеет не такую значительную стратегическую ценность, так как соседствует с проамериканским Египтом, досадную потерю которого Владимир никак не может простить Леониду Ильичу.

В случае конфликта на Ближнем Востоке, условия для которого Жириновский целенаправленно создаёт, Ливия не сможет помочь, поэтому он списал её заблаговременно.

Американцы знают об этом, поэтому вольнее реализуют свои стратегические интересы в её отношении, что и проявляется в виде подготовки международных санкций за совершённый в 1988 году террористический акт.

В 1988 году был взорван самолёт Боинг 747 компании «Пан Американ», летевший по маршруту Франкфурт-на-Майне — Лондон — Нью-Йорк — Детройт. Обломки самолёта рухнули на город Локерби и общее количество жертв составило 270 человек — 259 человек на борту и 11 человек на земле.

Расследование, завершившееся в августе 1990 года, показало, что за этим терактом стоит ливийская спецслужба, поэтому США очень хотят ввести международные санкции на Ливию, о чём министр Бессмертных уже давно ведёт активные переговоры. У американцев есть опасение, что СССР будет блокировать предложение, так как не очень понятно, какие планы у Жириновского на Каддафи.

Владимир, в целом, нещадно эксплуатирует амплуа «безумного президента», от которого неизвестно, чего ждать: сегодня он делает заявление о том, что надо изо всех сил стремиться к миру, а завтра «исполняет обязательства, взятые предыдущим правительством» и рассылает по всему миру бронетехнику, ракеты, оружие и боеприпасы.

И если раньше на Западе хотя бы примерно понимали, что Горбачёв думает по тому или иному вопросу, то теперь, что думает Жириновский и думает ли он вообще, никому решительно непонятно.

А всё дело в том, что у Владимира есть своё мнение на международную политическую ситуацию, своё видение диспозиции на условной политической шахматной доске и свои комбинации для улучшения позиций, радикально отличающиеся от тех, какие использовало предыдущее руководство страны.

На такое насильственное сближение с Ираком, например, Горбачёв бы никогда не пошёл, да даже Хрущёв бы на такое не решился, такое грубое и утилитарное обращение с союзниками тоже бы никто из предыдущих руководителей себе не позволил.

Да даже Договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности до сих пор не подписан, хотя все в руководстве СССР не на шутку боятся ракет Першинг-2, но не Жириновский.

Наоборот, он придерживается мнения, что чем опаснее и разрушительнее у обеих сторон оружие, тем меньше вероятности, что его всерьёз применят — к тому же, наличие Першингов-2 в Европе держит советские РВСН в состоянии тонуса, а РСД-10 «Пионер» держат в тонусе западных ракетчиков.

Применение ракет сейчас — это гарантированное взаимное уничтожение, без каких-либо шансов, что полноценно осознают обе стороны.

Вот в таком состоянии просто невозможно потом собирать военных и говорить им, что применение ядерного оружия — это не конец света… (1)

Новейшие советские ОТРК «Ока-УН» способны выжечь всё пространство в радиусе 650 километров, а РСД-10 «Пионер» достанут любую цель в радиусе до 5000 километров. У противника есть примерно эквивалентное вооружение, поэтому поддерживается статус-кво.

Разработка ОТРК «Таруса» всё ещё заморожена, из-за нехватки бюджета, но план в силе — её вновь начнут разрабатывать в июне 1993 года, одновременно со стартом разработки РСД-20 «Комсомолец», дальность которой планируется довести до 5500 километров, массу доставляемого груза увеличить до 2,5 тонн, а время приведения в готовность к пуску сократить до 1,5 минут.

Но и это ещё не всё, что готовится в СССР для ядерного сдерживания Запада.

Сергей Павлович Непобедимый приступил к разработке крылатой ракеты воздушного базирования, на основе наработок «Оки» и «Тарусы».

Концепция новой ракеты была навеяна Жириновскому воспоминаниями Директора, который кое-что помнил об авиационном ракетном комплексе «Кинжал», продукте будущего, которое уже не наступит.

Идея её заключается в запуске ракеты из нижних слоёв стратосферы, с предварительным разгоном самолёта до скорости в 2 Маха, которая будет передана ракете, что кратно увеличит её максимальную дальность.

Название проекта, на котором настаивал Жириновский, как единоличный автор концепции — «Вобля», в честь правого притока Оки, но Непобедимый был решительно против и согласился только на компромиссный вариант — «Злодейку», в честь правого притока реки Рожайки, от которой он тоже отказался…

«Нет, когда-нибудь, я протолкну Воблю и Ублю — хорошие же реки!» — пообещал себе Владимир. — «И Рожайку тоже пропедалирую в ряды советских ракет! Это же какая мощная реклама государственного курса на воспроизводство населения — Рожай-ка!»

— А наша позиция по Ливии окончательна? — уточнил Воронцов.

— Разумеется, окончательна! — подтвердил Жириновский, вынужденный отвлечься от ракетных размышлений. — Каддафи не проявил чувства чина, не воспринял мои предложения всерьёз и пусть теперь расплачивается сполна.

На Ближнем Востоке лучше никогда не оставаться одному, даже если ты находишься в Северной Африке…

— Какие там подробности по пакету санкций против Пакистана? — спросил Жириновский, раскрывая папку. — О, текстиль и хлопок?

Для него собрали полный перечень товаров, на которые будут наложены санкции — продовольствие не затронуто, но зато в списке есть всё непродовольственное, что составили в ООН, при участии Бессмертных и Воронцова. Это делается для того, чтобы «наказать» правительство, но страдать будут рядовые пакистанцы, что лишь способствует их дальнейшей радикализации.

Запрет импорта тоже коснулся практически всего, за исключением продовольственных товаров — основной фокус на военных технологиях, промышленном оборудовании и товарах двойного назначения.

Бессмертных практически полностью слизал предложенный США пакет санкций против Ирака, отклонённый с помощью вето СССР.

Тут уже никто не возражал, хотя масштаб проступка, явно, не сопоставим с хусейновским…

От КГБ к документу приложена аналитическая записка: ожидается, что ВВП Пакистана упадёт примерно на 15 % в течение следующих трёх лет, что обеспечит значительный рост безработицы и бедности.

Денег на ядерную программу у Пакистана станет сильно меньше, что должно отложить её реализацию на годы.

КГБ, исходя из известных ему данных по пакистанской ядерной программе, предполагает, что это откинет её на 4–5 лет. В конце записки рекомендация — желательно добиваться остановки программы политическими методами, так как её реализация, несмотря на международные санкции, неизбежна.

И Жириновский собирается всеми силами добиваться недопущения успешного завершения этой программы, так как ему не нужна недружественная ядерная держава прямо под боком.

— Кстати, а что по поводу санкций думают китайцы? — спросил он.

— Их представитель воздержался от возражений, — ответил Воронцов.

Владимир предвидел что-то подобное — КНР сейчас тоже не нужны скандалы и порча международной репутации, так как обсуждаются очень крупные инвестиции.

На кону примерно 64 миллиарда долларов США — столько в экономику КНР, в период 1993–1994 года, будет напрямую инвестировано средств от Гонконга, Японии, Тайваня, США, Великобритании, Франции и прочих стран Европы. Если покопаться в документации, то можно увидеть, что Гонконг и Тайвань — это тоже деньги Запада, но официально западные инвестиции составляют около 20 % от общего объёма.

Исходя из этих предпосылок, КНР сейчас нельзя выставлять себя в негативном свете, чтобы не отпугнуть инвесторов, поэтому её постоянный представитель в ООН смолчал и не стал накладывать вето на санкции против Пакистана.

Но потерь от этого, для КНР, меньше, чем выгод — прецедент Ирака показывает, что наложение международных санкций на какую-либо страну можно использовать себе на благо. Дэн Сяопин, несмотря на весьма преклонный возраст, сохраняет трезвость мысли и внимательно следит за происходящим в мире.

Скорее всего, Дэн захочет привязать к себе Пакистан, как Жириновский привязал к себе Ирак — для КНР поддержка Пакистана обойдётся весьма недорого и даже увеличит темпы экономического роста, за счёт полного захвата пакистанского рынка.

Дэн знает, что Запад будет против открытого нарушения санкций, но закроет глаза на масштабный скрытый трафик товаров и технологий, потому что, если этого не видеть, то этого, как бы, нет.

К тому же, КНР — это практически готовый анти-СССР, поэтому Запад решает не только задачу вывоза капитала за рубеж, но и создаёт плацдарм для возможной атаки на СССР, накачивая его будущего главного врага деньгами и технологиями.

Это шахматная доска, на которой играют десятки игроков, решающих на ней свои задачи, пусть и в ущерб всем остальным.

— И это замечательно, — произнёс Жириновский и довольно улыбнулся. — Будем придерживаться достигнутых соглашений, и выполним наше обещание американцам.

— Эдвард Пёркинс, на нашей недавней встрече, предложил поднять вопрос о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, — сообщил Воронцов. — У президента Буша имеется желание возобновить переговоры.

— А у меня такого желания нет, — ответил на это Владимир. — Мою позицию вы знаете: чем катастрофичнее будут последствия применения ядерного оружия, тем меньше будет вероятность применить его. Пусть этот Дамоклов меч остаётся над нашими шеями — мне так спится крепче.

Советские ракетные НИИ плавно переходят к разработке гиперзвуковых ракет, которые невозможно будет сбить — того же Жириновский желает для США. Помогать им в этом он не будет, но и переживать, если они разработают что-то подобное, тоже не начнёт.

Но СССР должен быть первым и у него есть существенное опережение именно по этой технологии — США сделали ставку на высокоточные ракеты, летящие на сверхмалых высотах и скрывающиеся в складках местности, что радикально затрудняет их перехват.

И когда они узнают, что именно разработал СССР, они будут вынуждены поспешно настигать его, потому что военное командование США почувствует себя беззащитным. Даже если умом оно будет понимать, что гиперзвуковые ракеты почти никак не защищают СССР от ответного удара, сердце его тревожно отобьёт сигнал о тотальной уязвимости перед новой угрозой.

А это уже новые расходы, которые будут более значительными из-за спешки. Жириновский считает это важнейшим стимулом для разработки гиперзвуковых ракет — их можно разрабатывать планово и хранить в секрете, а потом противник, узнав о них, решительно пойдёт на значительные расходы, чтобы устранить отставание.

— Ещё бы я хотел прояснить вопрос по поводу ЮАР, — сказал Воронцов. — Наша позиция не изменилась?

— Нет, конечно! — ответил Жириновский. — Мы поддерживаем коммунистов и мулатов, американцы поддерживают африканеров и зулусов — все довольны и счастливы! И пусть победит сильнейший!

— Не знал, что вы придерживаетесь социал-дарвинистских взглядов… — произнёс постпред СССР в ООН.

— А я их и не придерживаюсь, — с усмешкой ответил на это Жириновский. — Я имею в виду, что мне плевать, кто там победит. Ситуация вышла из-под контроля, начался хаос, мы ничего с этим не можем поделать и у ЮАР больше нет будущего. Единственное, что мы можем — поддерживать лояльную нам сторону за счёт наших африканских ресурсов и надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

В ЮАР ситуация даже хуже, чем в Югославии, которая уверенно сошла с передовиц газет на время теракта в Барселоне, но так и не вернулась — теперь там обосновалась ЮАР.

Специальная комиссия ООН уже зафиксировала факты геноцида, военных преступлений, а также гуманитарную катастрофу с первыми намёками на массовый голод.

Коммунисты Криса Хани взяли под контроль бантустан Сискей, а также отбили вооружённым путём портовой город Ист-Лондон, через который теперь получают военную и гуманитарную помощь от СССР.

Объёмы помощи небольшие, их не сравнить с теми объёмами, которые получают зулусы Инкаты, которых поддерживают Великобритания и Израиль.

США, что несколько удивительно, определились с конкретной стороной — они поддерживают практически обессиленное официальное правительство, защищающее африканеров, то есть, белое население ЮАР.

Одного конкретного участника конфликта, имеющего все шансы на победу, увы, не определилось, потому что экономические связи между регионами ЮАР нарушены, инфраструктура разрушается прямо сейчас, а ВВП падает в бездонную пучину, из чего следует, что сейчас худшее время, чтобы воевать…

Но они воюют — даже Нельсон Мандела, возглавляющий Африканский национальный конгресс, вступил в войну — он контролирует бантустан Транскей и пользуется поддержкой, неожиданно, КНР и СССР.

«Ласковый телёнок двух маток сосёт», — с неодобрением подумал Жириновский.

Все хотят кусок южноафриканского пирога, ведь там есть очень много ресурсов, которыми было бы неплохо опосредованно завладеть, через победу дружественного режима.

Владимир тоже хочет свою долю, но не любой ценой — Крису Хани, генсеку ЮАКП, донесли прямым текстом: размеры советской поддержки напрямую зависят от процента контролируемых территорий и успехов на поле боя.

ООН уже вмешивается в процесс и генсек Бутрос-Гали рассматривает возможность ввода миротворческих сил, что должно стабилизировать страну и прекратить кровопролитие.

А это будет означать стабилизацию контролируемых противоборствующими сторонами территорий, поэтому, если исходить из принципов реальной политики, Жириновскому следует интенсифицировать помощь коммунистам, чтобы они завладели как можно большей площадью будущей бывшей ЮАР.

Но он не желает тратить деньги и ресурсы на это сомнительное мероприятие, поэтому держит Хани на голодном пайке. И ждёт.

А ждёт он окончания проработки новой программы помощи, осуществляемой совместно КГБ и ГРУ — появилась она из идеи направить зарабатываемые КГБ в США средства в ЮАР, чтобы «отмыть» их в хаосе войны…

Если Хани будет официально платить СССР за сверхлимитное оружие, боеприпасы и бронетехнику деньгами, якобы взятыми из «внутренних резервов», то это позволит легализовать их и использовать для чего-то ещё.

«Но нужно знать меру, чтобы не вызвать подозрений», — охладил свой пыл Жириновский. — «У коммунистов ЮАР просто не может быть миллиардов долларов США наличкой, поэтому нужно ограничиться десятками миллионов долларов, что тоже неплохо».

Сверхдоходы компаний, подконтрольных КГБ, увеличиваются день ото дня — ИТ-сфера стремительно растёт, потому что инвесторы начали видеть в ней деньги.

Некоторую косвенную помощь этому «прозрению» оказал СССР — сделки с Dell, на сотни тысяч персональных компьютеров, сделали компанию фактическим лидером отрасли.

Практика «ракетного метода ведения бизнеса» позволила разобраться с КОКОМ, поэтому в Советский Союз ежедневно завозятся десятки тысяч персональных компьютеров, которые оседают на складах, проверяются КГБ, перепрошиваются под отечественные операционные системы и наполняются отечественным программным обеспечением.

Далее, после завершения проверки и перепрошивки, компьютеры централизованно распределяются между отраслями промышленности и способствуют цифровизации.

В США уже знают о том, что делает СССР, поэтому разработан план по стимуляции цифровизации частного сектора — Буш организует частникам скидки на оборудование, чтобы «невидимая рука рынка» направилась в нужную сторону и ускорила так необходимый стране процесс.

Раньше всё это делалось как-то само, а теперь в США есть государственная воля, желающая ускорить завершение цифровизации и окончательно закрепить отставание СССР.

— Это очень апокалиптичный взгляд на мир, — произнёс Воронцов.

— Я реалист, — ответил на это Жириновский. — И трезво оцениваю наши возможности — никто не может дать нам никаких гарантий в ЮАР. А если нет никаких гарантий, то это авантюра, которую никто не контролирует. В казино я не играю, поэтому не готов жертвовать чем-то без надёжных оснований на преференции в случае успеха.

— Больше у меня нет вопросов, — сказал советский постпред в ООН. — Могу быть свободен?

— Не задерживаю, — отпустил его Жириновский.

Как только Воронцов ушёл, Владимир откинулся на спинку кресла и задумался.

«И где теперь это пресловутое послезнание?» — спросил он себя. — «Профукано! Предано и продано! Директор, подонок и мерзавец, не смог спрогнозировать на 90-е годы абсолютно ничего!»

Память Директора молчала о гражданской войне в ЮАР, о теракте в Барселоне, а Жириновский ещё и сам усугубил разрыв своими действиями.

С каждым днём разрыв будет лишь увеличиваться и, в конце концов, Владимир останется сам по себе — это тревожит его почти непрерывно. Раньше у него была уверенность, а теперь её почти нет.

Всё, на что он скоро сможет положиться — это на свою врождённую склонность к аналитике.

«Почему так⁈» — спросил себя Жириновский. — «Это кошмар!!!»

— Потери? — поинтересовался Жириновский, нервно крутя гранёный стакан в руке.

В стакане гранатовый сок, на который он «подсел» — он выпил его так много, что все остальные соки теперь кажутся слишком пресными и недостаточно терпкими.

— Трое раненых, — ответил генерал армии Варенников. — Со стороны боевиков потери кратно тяжелее — девятнадцать человек убитыми и ещё восьмерых взяли пленными.

— Какими ещё пленными⁈ — удивлённо выпучив глаза, вопросил Владимир. — Вы с ума сошли⁈

— Ну, не убивать же их? — задал резонный вопрос министр обороны. — Их разместили в отделении милиции Югославии, под охрану.

— И что вы прикажете с ними делать? — спросил Жириновский.

— Я не могу вам приказывать, товарищ президент, — покачав головой, ответил Варенников. — Но я могу предложить временно вывезти их в СССР, для содержания в надлежащих условиях, а когда война закончится, передать в руки местных правоохранительных органов.

— Что об этом думает объединённое командование контингента? — спросил Владимир.

— Оно предпочитает не обращать на это внимания, — ответил министр. — Из-за потерь, понесённых французским и британским контингентом, разразился скандал, и командованию миротворцев сейчас не до каких-то там пленных боевиков.

— А чьих они будут, кстати? — уточнил президент СССР.

— Босняки, — ответил Варенников. — Из группировки некоего Нермина Хайровича, который погиб в ходе стычки.

— Ладно, перевозите этих подонков в Союз, — дал Жириновский разрешение.

Поначалу, миротворческая операция проходила гладко — контингент занял границы между Сербией и Хорватией, а также между Сербией и Боснией и Герцеговиной.

Численности контингента, естественно, не хватило, поэтому Бутрос-Гали согласовал дополнительные силы ряда стран, в число которых входят ещё два мотострелковых батальона Советской армии, но они прибудут только через полтора месяца, а проблемы есть уже сейчас.

И проблемы эти серьёзны — боевики всех трёх воюющих сторон в первую неделю сидели тихо, а затем начали прощупывать границы дозволенного, затевая короткие перестрелки с миротворцами.

«Видимо, нащупали, мерзавцы…» — подумал раздражённый Жириновский.

Последние трое суток идёт полноценное противостояние — боевики очень хотят попасть на территории враждебных народов, чтобы продолжить физическое вырезание мирных жителей, но на их пути стоят миротворцы.

Кое-где им удаётся пройти незаметно, после чего поступают жалобы о том, что какую-то деревню обстреляли или полностью вырезали, но иногда их вовремя обнаруживают, и тогда начинается полноценная война.

В зону контроля советского контингента, до вчерашней ночи, никто заходить не рисковал, чего не сказать о зонах контроля остальных контингентов, но прямо сейчас, в семь утра, Варенников докладывает Жириновскому о том, что произошёл тяжёлый бой.

Один из разведывательных БПЛА «Пчела-1УР», лишённый лазерного целеуказателя, но оснащённый чуть более мощными оптическими приборами, обнаружил отряд боевиков, скрытно приближающийся к советскому блокпосту.

Генерал-лейтенант Рохлин, оперативно получив информацию, принял решение о перехвате — были отправлены две роты, которые сразу же вступили в бой и уничтожили противника.

Жириновский приказал не сюсюкать — боевики обязательно воспримут гуманизм, как слабость, поэтому позволять его себе нельзя.

«К тому же, эти боевики не привет передать через границу идут…» — нашёл дополнительный аргумент Владимир.

Но это была не единственная группа — почти в то же время группы боевиков попытались пересечь зоны контроля французского и британского контингентов, что привело к потерям у всех сторон.

Французы потеряли троих солдат убитыми и двенадцать человек ранеными, а британцы одного убитым и пятерых ранеными — это очень большие потери, как для миротворческого контингента, поэтому скандал неизбежен.

А в американской зоне контроля, за последние две недели, произошли уже две попытки пересечения границы, но всё закончилось перестрелками, без людских потерь.

— Как себя показывают наши «пчёлки»? — поинтересовался Жириновский и отпил из стакана.

— Очень хорошо, — с улыбкой ответил генерал Варенников. — Качество контроля границы поддерживается на высшем уровне — БПЛА отлично дополняют пешие патрули.

У «афганцев» очень много опыта именно такой войны, когда враг приходит в произвольное время, действуя скрытно, с целью проскочить через контролируемую территорию и нанести ущерб инфраструктуре или дружественным ОКСВА кишлакам.

В Югославии никаких дружественных кишлаков, конечно же, нет, но задачи сильно похожи — нельзя никого пропускать через границу, иначе будет плохо.

— Должен сообщить, что генерал-лейтенант Рохлин выражает недовольство тем, что советскому контингенту дали худший участок, — сообщил министр обороны.

— Это я и так знаю, — отмахнувшись, пробурчал Жириновский. — Но мы и так сильно давили на генсека, поэтому было бы некорректно ещё и вытребовать себе участок получше.

Советский миротворческий контингент отвечает за участок границы между Сербией и Боснией и Герцеговиной, простирающийся от реки Дрина до сербского села Рача, что на реке Лим.

Пятьдесят два километра границы — это было бы приемлемо для четырёх мотострелковых батальонов в мирное время, но сейчас в Югославии время отнюдь не мирное, поэтому два дополнительных батальона будут очень кстати.

— Всё из-за этих подонков и трусов, которые боятся решать проблемы! — раздражённо проговорил Владимир. — Я с самого начала говорил, что контингент выделяется слишком маленький и надо вдвое больше! И мы придём к требуемой численности, но только после того, как потеряем достаточно бойцов! Суки!

Бутрос Бутрос-Гали пытается избежать некой эскалации, поэтому с самого начала выступал за очень малочисленный контингент, которого совсем не хватало на удержание всей протяжённости границы.

А последнее расширение контингента он одобрил только потому, что произошла резонансная резня в сербском селе Ратково, в ходе которой хорватские боевики убили сорок три человека, включая семерых несовершеннолетних.

Но не успела ООН отреагировать хоть как-то, как уже сербские боевики пересекли французскую зону контроля, как вода решето, и учинили резню в хорватской деревне Патечин, отняв жизни у тридцати одного мирного жителя, включая четверых несовершеннолетних.

Французы лишь развели руками, потому что они контролируют восемьдесят шесть километров границы силами четырёх батальонов.

— Я согласен с вами, Владимир Вольфович, — кивнув, произнёс Варенников. — Суки.

Только после того, как трупы селян показали по западным телеканалам, генсек ООН признал, что действующего контингента слишком мало и нужно больше, но разрешил лишь по два батальона каждой стране.

— Нет, я буду звонить этому недоумку! — решил Жириновский и нажал на селектор. — Екатерина Георгиевна! С Бессмертных меня соедините, будьте добры!

— Сейчас соединю, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Жириновский поднял взгляд на министра обороны.

— Не знают, сволочи паршивые, как правильно принуждать к миру! — воскликнул он. — Ничего, мы научим! Вот подонки…

— Министр внешних отношений Бессмертных на линии, — сообщила секретарь.

— Алло, Александр Александрович⁈ — заговорил Жириновский.

— Да, Владимир Вольфович, — ответил Бессмертных.

— Мне нужно связаться с генсеком ООН и побеседовать с ним по душам! — сообщил ему Жириновский. — Два дополнительных батальона — это слишком мало для полного контроля границы! Они там режут друг друга! Это необходимо остановить! Я не потерплю!

— Владимир Вольфович, я бы посоветовал не совершать поспешных действий, — попросил его министр внешних отношений. — Я лично с ним поговорю и приведу рациональные доводы в пользу увеличения миротворческого контингента.

— Да он же ничего не понимает! — воскликнул Жириновский. — Там наши ребята стоят, обороняя границу с двух сторон! А боевики прут! И скоро они почувствуют слабость миротворцев!

— Зато я всё понимаю, Владимир Вольфович, — спокойно ответил Бессмертных. — И я сделаю всё возможное, чтобы контингент был увеличен хотя бы вдвое.

— Поговорите с ним, Александр Александрович, — попросил Жириновский, взявший себя в руки. — И свяжитесь с Валентином Ивановичем — он приведёт вам дополнительные аргументы. До свидания.

Ему очень хочется остановить Югославские войны, но подставлять, ради этого, свои подразделения под расстрел ему не хочется.

ООН почти никак по-настоящему не решает вопрос с Боснией и Герцеговиной и Сербской Краиной — это тоже заботит Жириновского.

Пока миротворческие контингенты занимаются двусторонней обороной границ, в Боснии и Герцеговине происходит другая война, в которой сначала резали друг друга босняки и сербы, а затем в эту бойню ворвались хорваты.

Международный миротворческий контингент нацелен на остановку сербско-хорватского, хорвато-боснийского и сербско-боснийского конфликтов, загородив собой границы, но Боснийская война происходит, как нетрудно догадаться, на территории Боснии и Герцеговины, то есть, вне зоны контроля миротворческого контингента.

Всё это произошло в течение последних трёх месяцев, то есть, по меркам ООН, секунду назад, поэтому сейчас согласовывается ввод дополнительного контингента миротворцев в Боснию и Герцеговину.

СССР приготовил двадцать отдельных усиленных батальонов, которые сидят на чемоданах и ждут отправки, но ООН медлит, и из-за этого гибнут люди.

— Наши руки связаны, — произнёс Жириновский, упёршись взглядом в стол, а затем стукнул по нему кулаком. — Проклятые бюрократы! Ненавижу!

— А вот и БМПТ-80… — тихо произнёс Жириновский, внимательно следящий за ходом парада.

Несмотря на то, что идеологический вопрос до сих пор висит в воздухе, так как КПСС больше нет, а СДПСС занимается идеологией сугубо формально, все государственные праздники остались в силе, и официально проводятся в полной мере, особенно парад в честь Октябрьской революции.

Всё это нужно для того, чтобы общество чувствовало стабильность — пусть есть около 22 % населения, которым всё это уже давно осточертело, но около 78 % населения хотят стабильности.

Большинство хочет, чтобы порядок вещей оставался прежним, чтобы на Первомай была демонстрация, чтобы на 9 мая крутили патриотические фильмы, а в годовщину Победы устроили грандиозный парад, и чтобы 7 ноября снова был парад, не менее грандиозный, и чтобы всё шло своим ходом…

Советская экономика переживает сейчас радикальную модернизацию, которая сказывается также на советском обществе — Жириновский преследует цель, чтобы всё оставалось, как обычно, но, в то же время, иначе, и при этом — без потрясений и волнений.

Пока что, всё выглядит так, будто он справляется — праздники проводятся так, будто ничего не изменилось, а КПСС никуда не делась.

Но все в Союзе знают, что КПСС куда-то делась, а вместо неё не очень понятно что, в которое нельзя попасть просто так, потому что какие-то экзамены, по итогам которых чаще отказы, чем приём в партию…

Висящий в воздухе вопрос с идеологией, со временем, ответит сам на себя — Главное управление идеологии плавно переводит фокус с очернения Горбачёва и его команды, а также прочих либералов и иных номенклатурщиков, на возвеличивание достижений Советского Союза под чутким и мудрым управлением СДПСС.

«Надо форсировать производство БМПТ», — подумал Жириновский, продолжая наблюдать за ходом парада.

Очередным подтверждением эффективности БМПТ-80 стал конфликт в Боснии и Герцеговине, где бронемашина показала свою выдающуюся эффективность в боях против разведывательно-диверсионных групп боевиков.

Эта выдающаяся эффективность обусловлена, в основном, тем, что широко применяются «Пчёлы-1УР», ради чего Жириновский приказал ввести новую штатную единицу на уровне батальона — операторы БПЛА.

Аналоги у «Пчелы» есть, практически у всех стран НАТО, но их производство совершенно точно не достигает таких же масштабов, как в СССР — военные склады ежемесячно пополняются 250–300 единицами «Пчёл-1У» разных модификаций, с упором на разведывательную версию.

Неуклонно растущий в численности профессиональный компонент Советской армии проходит специальную подготовку по взаимодействию с БМПТ и БПЛА — со скрипом и визгом, а также, что самое главное, с существенным опережением потенциальных противников.

Благодаря тому, что Минобороны СССР преобразует подразделения в профессиональные не методом постепенного сокращения срочников, а полным переформированием, получается сразу заложить новую организационно-штатную структуру.

И в новой структуре заранее предусмотрены места для БМПТ и БПЛА, поэтому ожидается, что армия усвоит новую технику раз и навсегда, но постепенно…

К несчастью, миротворческая деятельность советского контингента попала на камеры CNN — у всего мира появились первые изображения БМПТ-80 в боевых действиях, по которым можно понять, что может новая машина.

Но хуже от этого эксклюзивного репортажа даже не то, что новейшая машина попала на камеру, а то, что на камеру попала её деятельность.

Жириновский, с удивлением для себя, увидел на экране телевизора процесс уничтожения сербских боевиков, которые пытались пересечь зону контроля советского контингента в Боснии и Герцеговине.

Происходило это днём, поэтому журналисты полностью засняли процесс того, как спасительная для боевиков роща была изрешечена из двух пушек 2А42 и двух АГС-40, а затем по ней шарахнули четырьмя фугасными ракетами. А сразу после этого, в рощу ворвались советские штурмовики, добившие выживших.

Затем журналисты снялись с места и бежали, чтобы советские миротворцы не забрали у них плёнку.

Постпреда в ООН Воронцова вызвал к себе Бутрос-Гали, решивший выгородить себя в уже начавшемся скандале. «Обеспокоенная мировая общественность» ошарашена тем, что увидела, поэтому требует, чтобы мандат всего миротворческого контингента был немедленно сокращён.

Но «обеспокоенная мировая общественность» может требовать, что ей вздумается, без какой-либо надежды на удовлетворение, потому что у Владимира есть надёжные данные от самой ООН — количество жертв среди гражданского населения Бывшей Югославии резко сократилось с момента введения миротворческого контингента.

Если до этого, в среднем, гибло около 900–1200 человек в сутки, в настоящий момент это число сократилось до 200–300 человек. А самое главное — сильно изменился «качественный состав» жертв, ведь убитые, большей частью, являются подтверждёнными боевиками, что задокументировано фотографиями и видеозаписями.

Ради последнего, в каждой роте советского контингента есть штатные фотографы и операторы — это позволяет ответить на обвинения в каждом зафиксированном эпизоде «военных преступлений».

И Бутрос-Гали всё это знает, но боится за себя, поэтому легко поддался давлению западных СМИ, которые в каждом действии советского контингента видят признаки военного преступления.

Впрочем, на реальность их заявления влияют мало, так как юридически всё безупречно — фиксируются данные с БПЛА, затем фиксируется ход непосредственного боестолкновения, а после и его результаты.

Да и сложно обвинить миротворцев в том, что они поступили неправомерно, когда уничтожили группу боевиков, вторгшихся в советскую зону контроля, с намерением пересечь границу и убить и изнасиловать побольше мирных жителей…

БМПТ-80 проехали, и Жириновский увидел едущие Т-80УМ, красивые и футуристичные на вид, имеющие даже свою линию игрушек — лёгкая промышленность производит стальные миниатюры, стреляющие из пушек резиновыми снарядами и управляемые проводным пультом.

«Хотели изготавливать из алюминия, но решили, что из стали проще», — припомнил Жириновский. — «Ну и из-за размеров электродвигателя на аккумуляторе танк получился огромным — 1:15».

Один такой танк есть у него дома — он купил его Игорю, но тот им не особо заинтересовался. Зато Владимир может иногда походить по дому и поуправлять стальной бронемашиной, оборудованной встроенным в башню магазином на пять снарядов…

35 рублей за игрушку — это неприлично дорого, но он не пожалел ни об одном рубле.

Есть более дешёвая версия, из алюминия и без электродвигателя — она стоит всего 11 рублей.

Кооператоры изготавливают игрушки в виде всех известных науке моделей военной техники, но качество разное, а завод «Детская игрушка», расположенный в Красноярске, производит ограниченную серию, но зато массово и по единому стандарту. Во всяком случае, Владимир стал ярым поклонником именно красноярского завода…

— Замечательный парад, товарищ Жириновский… — оценил действо Эгон Кренц.

Кренц — новый Генеральный секретарь ЦК СЕПГ, а также новый Председатель Государственного совета ГДР, то есть, транзит власти в ГДР осуществлён планово и Эрик Хонеккер может спокойно лечиться от рецидива рака.

Германское общество восприняло изменение положительно, потому что Кренц сравнительно молодой и твёрдо заявивший о том, что общество будет реформироваться в сторону развитого социализма. Оно такое любит, особенно из уст сравнительно молодых.

— Благодарю вас, — кивнув, ответил Жириновский. — Как только парад закончится, ожидаю вас в Большом Кремлёвском дворце — нам нужно обсудить нюансы дальнейшего сотрудничества.

— Разумеется, Владимир Вольфович, — с улыбкой ответил Эгон Крэнц. — Товарищ Хонеккер предупредил меня, что этот разговор состоится после парада в честь Октябрьской революции.

Жириновский лишь ещё раз кивнул и продолжил наблюдать за парадом.

Настал черёд парадных колонн союзных государств — Германии, Афганистана, Сирии, Ирака, Кубы, Анголы, Мадагаскара, Конго, Кореи, Шри-Ланки и Вьетнама.

Это нынешний просоветский Соцблок, оставшийся после «парада революций», в ходе которого из советской сферы влияния отторглись все страны Восточной Европы.

И Владимиру эти страны гораздо ценнее, чем исчезнувшие союзники, потому что, в отличие от стран Восточной Европы, у этих союзников есть либо очень большие запасы различного сырья, либо очень ценное географическое положение.

А некоторые страны соседствуют со странами, в которых есть очень большие запасы различного сырья.

Например, сегодня, ближе к вечеру, у Жириновского встреча с Дени Сассу-Нгессо, президентом Народной Республики Конго, соседствующей с Республикой Заир, которая раньше называлась Демократической Республикой Конго.

Последняя, пока что, не славится наличием крупнейших в мире запасов кобальта, германия, алмазов и тантала, а также очень солидными запасами урана, меди и вольфрама.

Жириновскому нужен доступ к этим ресурсам, но там всем заправляет президент Мобуту Сесе Секо, который крепко дружит с США и КНР. По мнению Бессмертных и КГБ, с Мобуту никак не удастся договориться, поэтому возможен только один сценарий — экспорт революции через реку Конго…

Именно перспективы этой акции и будут обсуждаться на ужине с президентом Дени — Жириновский мыслит стратегически и готов ждать хоть десять лет, для того, чтобы заполучить ресурсы Заира.

Их, в любом случае, кто-то получит — либо Запад, либо СССР. Третьего исхода нет — КНР ещё не того полёта птица, чтобы принимать решения по таким серьёзным вопросам.

Жириновский смотрит в будущее и видит там огромную ценность редкоземельных металлов, солидная часть которых лежит в толще заирской земли.

Против Заира у него есть лояльные ему Ангола и Конго, которые, в нынешнем виде, не потянут полномасштабную войну, но всё может измениться в будущем.

Вот в этот проект Владимир готов вкладываться очень серьёзно, потому что стоимость кобальта и тантала будет только расти, но это, само по себе, ерунда. А что не ерунда — только тот сможет конкурировать в информационной сфере, кто будет получать эти элементы очень дёшево.

Впрочем, гораздо ценнее редкоземельные элементы, но с ними безусловным лидером является КНР, контролирующая 40 % мировых запасов. Второе место по запасам редкоземельных элементов уверенно удерживает СССР, но стоимость добычи в тех краях, где они содержатся, гораздо выше, чем у КНР.

Важнейшие месторождения в СССР — лопаритовые руды Ловозерского месторождения и апатит-нефелиновые руды горного массива Хибин на Кольском полуострове. Там зона локальной вечной мерзлоты, глубиной до 100 метров, что очень серьёзно осложняет добычу. Но добыча возможна и ведётся, пусть и ценой дополнительных расходов — в любом случае, это менее рискованно, чем покупать редкоземельные элементы на внешних рынках.

Также геологи сейчас шерстят Казахскую ССР — память Директора содержит сведения, в рамках информационного шума, якобы запасы РЗЭ были обнаружены там в будущем.

В любом случае, геологические группы сейчас шерстят уже ранее разведанные участки — все эти десятилетия в СССР проводилась массированная геологическая разведка, есть карты, благодаря которым не нужно носиться по всем республикам вслепую, а можно уточнять разведданные в перспективных местах.

Это была огромная работа, которую Жириновский счёл недостаточной и лишь интенсифицировал процесс, чтобы геологи носились по всему Союзу, как проклятые, и уточняли данные в хороших местах, чтобы у государства сложилось чёткое понимание, сколько, чего и где лежит. А уже на основе этого понимания ГКО и будет разрабатывать план по освоению недр.

И эта грубая оценка сэкономила те самые десятилетия — основные капиталовложения ещё впереди, но зато сэкономлена прорва времени.

Он рассчитывает, что к тому моменту, когда все эти редкоземельные элементы реально понадобятся в огромных количествах, стартуют горнодобывающие комбинаты, которые дадут их в нужном объёме.

Собственно, в том числе для этого и проводилась вся эта беспрецедентная по масштабам геологическая разведка — не для отчёта, не для достижения ради достижения, а с прицелом на будущее.

Парад, планово, подошёл к концу — Владимир зачитал пламенную речь, в которой коротко «пробежался» по новым достижениям народного хозяйства и заверил советский народ, что дальше будет только лучше.

Народу, как отчётливо видно с Мавзолея, больше пришлась по душе демонстрация военной мощи Советской армии, но и речь Жириновского понравилась.

А после парада Владимир, вместе с Эгоном Кренцем, поехал в Кремль.

— Итак, товарищ Кренц… — заговорил Жириновский, усевшись в кресло-вертушку.

Торжественный обед в честь 75-летия Октябрьской революции состоится через два часа сорок минут, чего достаточно для обстоятельного разговора.

— Товарищ Хонеккер ознакомил вас со списком моих предложений? — поинтересовался Жириновский, вытащив из кармана пиджака пачку «Ростова».

— Да, ознакомил, — подтвердил новоиспечённый руководитель ГДР. — И по нескольким пунктам у меня есть вопросы.

— Задавайте, — закурив сигарету, разрешил Жириновский.

— Насколько целесообразно так радикально перестраивать государственную систему управления промышленностью и сельским хозяйством? — спросил Кренц.

— Максимально целесообразно, — ответил на это Владимир и стряхнул пепел в стеклянную пепельницу. — Ваша нынешняя система, полагающаяся на рабочее самоуправление, пусть и очень хороша, но неспособна в полной мере решить проблему инерции плана. Мы оцениваем её, как неплохую, но не отличную. Предложенная система управления позволит раскрыть потенциал германской экономики и существенно упростит её взаимодействие с советской экономикой, что выгодно всем нам. У нас проработаны механизмы быстрой реакции на спрос — технология совершенствуется непрерывно и скоро, в ближайшие пять-шесть лет, такой проблемы в нашей системе планирования просто не будет. Чтобы не отставать, вам следует сокращать разрыв — потом это будет происходить гораздо болезненнее.

Почти полное подчинение одного из аспектов хаоса рынка было осуществлено и доказано транснациональными корпорациями из прошлой жизни Директора, реализовавшими сложные алгоритмы, которые не только реагировали на спрос, но и использовались для его перенаправления или даже формирования.

Но подчинить хаос рынка полностью они не могли, потому что действовали внутри рынка, подчиняясь его законам, а у СССР особая ситуация — он строит государственный капитализм, вернее, его более глубокую вариацию, на аналоговом плановом исходнике.

ГКО, высшее руководство которой прекрасно знает, что именно сейчас строится в Союзе, пришла к выводу, что незачем следовать бессмысленным условностям и можно сразу устремиться к чему-то, что уже видно на горизонте, но что ещё беспрецедентно в человеческой истории — к цифровому государственному капитализму.

Это предполагает максимально возможную интеграцию народного хозяйства в цифровую систему, с автоматическим учётом на всех производственных этапах — добыча сырья, его обработка, производство продукта и его распределение, с цифровыми платформами, собирающими данные о предпочтениях граждан, гораздо быстрее, чем это может рынок, с модульной структурой управления, а также многокритериальной оптимизацией с постоянным совершенствованием систем.

Описанное — это то, к чему нужно стремиться, это конечная цель, после исполнения которой в руках у Жириновского будет сверхэффективное государство, не расходующее мегатонны сырья напрасно и способное динамически адаптироваться к изменяющейся окружающей среде.

Для этого нужны огромные вычислительные мощности, но если Amazon смог позволить себе такое, то СССР точно сможет.

К тому же, алгоритмы для машин будущего разрабатываются и совершенствуются уже сейчас — в некоторой степени этому поспособствовали математические модели системы «Aladdin», но её не следует переоценивать, так как в СССР и без того крайне мощная математическая школа, в которой нашлись зачатки в перспективе даже более продвинутых и эффективных математических моделей.

В это вкладывают огромные деньги, потому что это задел на будущее — его нужно сделать уже сейчас. Идеально было бы, чтобы его упорно нарабатывали с 1930-х, как в случае с геологической разведкой, но ещё не слишком поздно.

К моменту, когда вычислительные мощности позволят полноценно развернуть принципиально новую систему управления народным хозяйством, теоретическая база будет готова и апробирована на локальных испытательных проектах.

— А я могу ознакомиться с подробным описанием этих механизмов? — уточнил Кренц.

— Можете, — улыбнувшись, ответил Жириновский. — Более того — я настаиваю на этом. Когда вы ознакомитесь с тем, как именно работает Совмин СССР, вы сами захотите, чтобы у вас появилось нечто подобное. Быстродействие может потрясти вас, но я уверяю — это только начало.

Когда Владимир наблюдает за метриками быстродействия нынешней системы управления народным хозяйством, он кривится, как от зубной боли — это очень медленно, но примерно в шестнадцать раз быстрее, чем аналоговая плановая экономика.

Ускорение может кого-то впечатлить, ведь шестнадцатикратное увеличение быстродействия — это феноменально, но вся проблема в том, что это эффект низкой базы и всё легко и точно объясняется массовой цифровизацией экономики.

Но цифровизация, в конце концов, будет завершена, а дальнейший прирост быстродействия может быть обеспечен либо эволюционным увеличением вычислительных мощностей, либо совершенствованием применяемых алгоритмов.

Также, некоторый прирост даст повышение качества входных данных и скорости принятия решений, но это тоже исчерпаемый задел, который, к тому же, даст прирост на проценты и закончится.

Следовательно, доступные СССР способы увеличения быстродействия, обещающие оставаться актуальными в долгосрочной перспективе — увеличение вычислительной мощности и совершенствование алгоритмов.

«Железо и софт», — вспомнил Жириновский сленг из прошлого Директора.

Но ему всё ещё обидно, что теорией не занялись хотя бы начиная с 60-х — сейчас у него в распоряжении имелись бы зрелые алгоритмы, предусматривающие если не все случаи жизни, то хотя бы их часть. Это бы очень сильно помогло сегодняшней советской экономике — только вот их нет…

И самое ужасное в этой ситуации — попытки были, но не было руководящей воли, а наоборот, было сильное сопротивление со стороны руководства.

— А теперь по поводу вашего предложения о создании Союза Экономического Сотрудничества, — продолжил Эгон Кренц. — В чём отличие его от СЭВ? Я изучил пояснительную записку, но совершенно запутался — тогда я обратился к своим специалистам и они сказали, что фундаментально это одно и то же, но в деталях очень много отличий.

— Если предельно упрощённо, то это углубление интеграции экономик стран-участниц, — ответил Жириновский. — Я вижу в СЭС некий аналог того, что смогли построить европейские капиталистические страны — ЕЭС, но даже его интеграция не настолько глубока, как та, которую я планирую реализовать в СЭС.

— В чём именно выразится эта глубина интеграции? — с беспокойством спросил председатель Госсовета ГДР.

— В конечном счёте, я вижу единое экономическое пространство, с возможностью взаимного пользования ресурсами и производственными мощностями, — ничего не выражающим тоном ответил Жириновский. — Цифровизированная плановая система экономики уже требует как можно большей интеграции всех сегментов, а уж полностью цифровая… В этом почти нет политики — это целиком экономический вопрос. Эрих охарактеризовал вас, Эгон, как человека, стремящегося к совершенству — я предлагаю вам экономическое совершенство.

Кренц ничего не ответил, а лишь застыл с каменным выражением лица. Он увидел в этом не экономику, но политику.

— Вы должны понимать, что наши экономики, в настоящий момент, находятся в не очень завидном положении, — потушив бычок в пепельнице, продолжил Владимир. — Но экономика СССР, в отличие от экономики ГДР, демонстрирует первые признаки экономического роста. Напоминаю, если вы забыли — впервые за два года. Как думаете, могла ли советская экономика, летевшая в пропасть, вдруг начать набирать высоту просто сама по себе?

— Я ознакомлен с этим вопросом, — поправив галстук, произнёс Эгон Кренц. — Результаты ваших усилий, действительно, впечатляют. Но каким образом будет сохранена политическая самостоятельность Германии, при подобном уровне интеграции экономики?

— Тут необходимо подробно остановиться на модульной системе устройства будущего СЭС, — начал объяснять Жириновский. — При реализации СЭС нами установлено, что необходим высший координирующий орган, который будет управлять экономиками всех стран-членов Союза. Его состав будет избираться из кандидатов от всех стран-членов, а задачей его будет координация государственных координационных организаций. То есть, это будет надгосударственный координационный орган — всё останется, как прежде, вы — у себя, я — у себя, но план экономического развития будет спускаться нам из Союзной Координационной Организации.

— Вы хотите поставить над всеми нами кого-то ещё? — нахмурившись, спросил Кренц.

— Да откуда вы взяли это «над всеми нами»? — раздражённо спросил Жириновский. — В непосредственное управление страной СКО лезть не будет — из-за отсутствия таких полномочий. Смысл её существования — координация! Объединение экономик для совместного выполнения задач, которые не по плечу отдельным экономикам! Политически всё останется точно так же, но вот экономически — это будет совершенно другой ландшафт.

— Мне следует обсудить это со своими специалистами, — не очень уверенно произнёс Кренц.

— Я предвидел, — с улыбкой сказал на это Жириновский. — Подробную документацию получите в самолёте. Рекомендую тщательно изучить её, вместе с вашими специалистами, а затем не менее тщательно обдумать. Это проект, выполнение которого займёт годы, поэтому лучше начать сейчас, пока мы на самой заре информационной эры, товарищ Кренц…

— Ты с ума сошёл, Гена⁈ — выпучив глаза от ужаса, вопросил Владимир и нервно затянулся сигаретой.

— Это была существенная недооценка последствий — с этим я согласен… — кивнув, ответил на это спокойный Орлов. — И проблема решаемая.

— Да они же увидят это! — воскликнул Жириновский. — Как ты спрячешь такие деньжищи!

— Если сделаем всё правильно, то никто ничего не заметит, — не согласился с ним Геннадий. — Нужно лишь больше подставных компаний в разных капстранах, а также больше благотворительных и образовательных фондов.

Проблема возникла крайне серьёзная: прогноз «Ифрита» показал возможный резкий рост акций «Dell Computer», поэтому 514 подставных компаний закупились акциями на сумму около 115 миллионов долларов США. Это было сделано в самом начале года, без переоценки прогнозов в контексте «оперативно-тактической сделки» Жириновского с Бушем.

А потом, через месяц с момента подписания сделки, СССР закупил разом около 70 000 компьютеров компании «Dell Computer», а ещё через месяц сразу 90 000 компьютеров. Но хуже всего было то, что затем был подписан меморандум на приобретение СССР ещё 400 000 компьютеров до конца года.

Прогноз «Ифрита», из-за этого изменения, полностью обесценился и вместо ожидаемой аналитиками к 31 декабря прибыли в размере примерно 250 миллионов, подставные компании зафиксировали прибыль около 530 миллионов долларов США, которые сейчас лежат мёртвым грузом и с ними срочно нужно что-то делать.

— Как вы вообще упустили это⁈ — спросил всё сильнее раздражающийся Владимир.

— Извини меня, Вольфыч, но у нас тысячи подобных компаний! — ответил на это также начавший злиться Орлов. — Я одновременно слежу за компаниями, залезшими в КНР, компаниями США, Великобритании, Франции, Бельгии, Голландии, Японии и прочих! Все они непрерывно шуршат, принимают решения разной степени важности, сливаются или разделяются — как мне отследить всё, если это происходит одновременно⁈

Жириновский лишь гневно потушил бычок в пепельнице и прикурил новую сигарету.

— Мы что-нибудь придумаем с этими деньгами — мне видится возможным «похоронить» излишек в Габоне, Намибии и Иране, — продолжил Геннадий. — Многолетние инфраструктурные проекты способны втянуть в себя сотни миллионов, не вызвав лишних подозрений. А мы, под этими проектами, вытащим то, что нам причитается. Ну, может, чуть больше, раз подвернулась такая возможность.

ЦРУ и АНБ даже представить себе сложно, что СССР торгует на американском рынке на «честных условиях», потому что это, если вывести за скобки «Ифрит», начисто лишено смысла, так как все понимают, что биржа непредсказуема и слишком сильно напоминает казино, поэтому что-то серьёзное на её основе строить нельзя.

Но самое прекрасное в этой ситуации то, что у СССР есть сверхсекретный «Ифрит», который бережётся пуще, чем коды запуска ядерных ракет или подробности устройства системы «Периметр».

Подробность прогнозов повышения или снижения рисков, если сравнивать с первым годом эксплуатации, существенно возросла, что напрямую сказалось на прибыльности поведения подставных компаний на бирже, но «Ифрит», вероятно, так и не получит финальную версию, ведь совершенствованию математических моделей нет предела.

Есть фундаментальные потолки, после достижения которых всё совершенствование моделей имеет, скорее, косметический характер, но их очень сложно разглядеть — они могут появиться когда угодно.

Тем не менее, это не машина предсказаний, которая способна точно сказать, что будет, а чего не будет. Скорее, это машина оценки рисков.

«Ифрит» унаследовал от системы «Aladdin» модель работы: в него вносят подробные данные об инвестиционном портфеле, после чего система проводит оценку рисков этого пакета, по нескольким сценариям.

Его задача — не предсказание гарантированной выгоды, а расчёт распределения возможных потерь и чувствительности портфеля к ключевым рыночным факторам — например, к изменению процентной ставки ФРС, падению рынка на определённый процент или волатильности валюты.

Предсказанием объёма выручки занимаются аналитики, работающие с опорой на оценки «Ифрита», но точность у них, как показывает практика, плюс-минус аршин…

То есть, «Ифрит» — это, скорее, не очень подробная карта минных полей, показывающая, куда идти не надо, а не куда надо идти. И, из-за этой недостаточно подробности карты минирования, подставные компании нередко теряют деньги, но делают это ощутимо реже, чем остальные игроки на бирже.

Но случай с «Dell Computer» — это абсолютно предсказуемый сценарий, являющийся упущением Главного аналитического управления. Фактор крупнейшей в истории компании сделки привлёк пристальное внимание других игроков, которые начали усиленно скупать акции, пока не подорожало. И на этой волне подставным компаниям удалось вытащить целое состояние.

Если смотреть со стороны, то не происходит ничего подозрительного — сотни компаний, неожиданно для себя наварившись на непредсказуемой сделке СССР с «Dell Computer», поспешили зафиксировать прибыль, что является интуитивно понятным и объяснимым действием.

А вот если бы какая-то одна крупная компания купила акции «Dell Computer», а потом, в нужный момент, слила их, практически на пике — к этому были бы кое-какие вопросы. В любом случае, это бы вызвало некоторый интерес у ФБР.

— Ты ручаешься за то, что излишек удастся безопасно «закопать»? — уточнил Жириновский, испытывающим взглядом вперившийся в Орлова.

— Ручаюсь, — с уверенностью ответил тот. — Есть схемы, как всё это оформить, чтобы ни одна собака не докопалась. Часть средств, я думаю, можно вложить в наш хедж-фонд, а уже оттуда распоряжаться ими относительно вольно.

Некоторые ключевые сотрудники подставных компаний даже не знают, что работают с КГБ — они считают, что это какие-то криминальные группировки «отмывают» так свои деньги. Это нисколько не снизило мотивацию этих людей, потому что платят очень щедро.

— Ты лучше меня разбираешься в этой абракадабре, — махнув рукой, сказал Жириновский. — А что будете делать в Африке?

— Инфраструктурные проекты в Намибии, добыча марганца в Габоне, текстиль в Иране, — ответил Орлов. — Рентабельность оценивается, как низкая и средняя, но дело не в рентабельности, а в схемах. В Габоне и Намибии всё просто отлично — каналы уже налажены и мы сможем официально вытащить оттуда неплохие деньги. А в Иране мы будем «хоронить» основной излишек, потому что стало можно — как ты знаешь, Буш разрешил компаниям иметь дела с аятоллой.

Генеральная линия обеих партий в США плавно изменилась — раньше аятолла Хомейни и его Иран считались чуть ли не главными врагами Соединённых Штатов на Ближнем Востоке, но теперь всё иначе.

Риторика Буша и Хомейни изменилась практически одновременно и оба, фигурально выражаясь, практически в один голос, говорят, что «больший сатана» — это СССР, а «меньший сатана» — это Афганистан.

Санкции со стороны США последовательно снимаются, начинается робкая экономическая активность американского бизнеса в Иране, что открыло возможность проникновения подставных компаний на иранский рынок.

— Ясно, против кого это всё — против нас… — произнёс Жириновский с негодованием. — Ну и чёрт с ним, с Ираном.

Раньше у американцев был идеальный шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, который устраивал также и советское руководство, но потом произошла исламская революция 1979 года, на Иран натравили Ирак, началась десятилетняя война, закончившаяся ничем.

Это выглядело бы как плохой фундамент для налаживания партнёрских отношений между США и Ираком, если бы не тот факт, что США резко переметнулись из «иракского лагеря» и не начали поддерживать Иран, ради исполнения операции «Парфия», по дестабилизации Афганистана.

Вероятно, правящим элитам США стало ясно, что Афганистан — это теперь долгосрочная проблема, поэтому необходимо что-то делать для подготовки к её решению.

А чтобы всё точно получилось хорошо, нужны союзники на границах проблемы. Раньше у них был Пакистан, но всё изменилось теперь и он есть только у КНР, а это значит, что остался только один кандидат в «дорогие друзья», с которым уже есть хороший контакт.

Бывший шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, наверняка, крайне недоволен тем, что США начали активно снюхиваться с «идеологическим противником», но его мнение никого не волнует, так как он в США на птичьих правах и держится только как резервный вариант на самый крайний случай.

Открытие доступа американским компаниям — это громкий сигнал о том, что теперь США и Иран обязательно «подружатся» и Иран обречён стать для США «дорогим другом».

Это значит, что в Иран снова будут поступать щедрые инвестиции от компаний США и Европы, как в старые добрые времена шахиншаха, что должно восстановить баланс на Ближнем Востоке — американцам стало неприятно от того, как сильно Жириновский вцепился в Ирак…

— Слышал я слух, будто Крючков собирается просить об отставке… — с задумчивым видом произнёс Владимир. — Знаешь что-нибудь об этом?

— Слухи ходят уже несколько месяцев, — кивнув, ответил Орлов. — Но пока неясно, почему.

— Может, чувствует, что его подпирают снизу, а он уже стар, — пожав плечами, предположил Жириновский. — Если он поддастся, то придётся выдёргивать Гаськова из Ирака и ставить новым председателем Комитета. Не хотелось бы — он там отлично справляется.

Сказав это, он уставился на Геннадия.

— Не смотри на меня так! — воскликнул тот. — Я в Ирак не поеду! У меня и здесь работы столько, что за век не разгребёшь!

— Нет, тебя я трогать не буду, — ответил на это Жириновский. — Некого, пока что, поставить на твоё место. Но нужен кто-то ещё, чтобы временно занять пост до возвращения Гаськова.

Гаськов, как от него и ожидалось, успешно проводит реформы в Ираке, пока Хусейн смотрит на происходящее с нескрываемым страхом.

— Эдуардыч, — твёрдо заявил Орлов. — Только он может быть следующим председателем Комитета. Никто не поймёт, если поставят кого-то другого. «Временно» — это у нас синоним «надолго».

— Да, никто не поймёт… — согласился Владимир и задумался о Гаськове и его «иракской кампании».

Благодаря его действиям, курды получили расширенную автономию и места в воссозданных Сенате и Палате депутатов Республики Ирак — это позволило примирить их с Хусейном и начать вести конструктивный диалог, ведь у них появился голос.

Естественно, вся эта демократия является ширмой, так как плюрализм мнений сильно мешает проведению реформ, поэтому была избрана модель Жириновского — помимо представителей меньшинства, в виде иракских курдов, болотных арабов, туркменов, ассирийцев и армян, остальные депутаты избраны от лояльных членов партии Баас.

Для этого Гаськову пришлось провести политические чистки — из иракского крыла Баас были исключены тысячи членов, не прошедших политическую проверку, а взамен выбывших прибыла «свежая кровь».

Без сопротивления от «старых баасцев» не обошлось, поэтому Управлению общественной безопасности, Амн-эль-Амм, пришлось заниматься недовольными и не обошлось без убийств и посадок.

Но, благодаря всей этой деятельности, удалось продвинуть в Сенат и Палату лояльное большинство, за которое проголосовали избиратели, с которыми основательно поработали профессиональные агитаторы с весьма щедрыми бюджетами.

И пусть, формально, были проведены абсолютно честные выборы, под бдительным присмотром международных наблюдателей, но весь окружающий мир чувствует некоторую неискренность, которая имеет под собой веские основания…

Хусейн был крайне доволен этой схемой, провёрнутой генералом Гаськовым — это добавило решениям президента, со свистом проводимым через двухпалатный парламент, существенную степень легитимности, что несвойственно ни одному режиму на Ближнем Востоке.

А реформы, тем временем, идут полным ходом: со спецслужбами уже покончено, а армия в процессе.

С армией есть большие сложности, так как проблемы те же, что и при реформах Советской армии — командование полностью устраивает нынешняя ситуация, менять что-то и меняться оно не хочет, поэтому оказывается сопротивление.

Это неповиновение очень не понравилось Саддаму Хусейну, и он начал точечные чистки в армии, с помощью своих спецслужб.

Но, по опыту реформ в Советской армии, даже полная замена верховного командования не позволяет реформировать армию в адекватные сроки, поэтому Гаськов применил опыт Афганистана.

На нынешнюю армию Ирака он махнул рукой и, при полной поддержке президента, сформировал специальные подразделения «Баирум» и «Редум». (1)

Позиционируются два новых подразделения, названия которых выбраны Гаськовым, чтобы потрафить мании Хусейна к наследию Древнего Вавилона, как вторая и третья гвардии, созданные якобы для конкуренции Республиканской гвардии.

Реальное предназначение этих двух специальных подразделений заключается в постепенной замене и армии, и гвардии.

Новые советские вооружения, поступающие в Ирак согласно заключённому договору, поступают на снабжение новых воинских формирований «Баирума» и «Редума», а остальная иракская армия и гвардия снабжаются по остаточному принципу.

Уже сформированы три мотострелковые дивизии, личный состав которых набран из прошедших экзаменацию и проверку воинских навыков кандидатов из действующей армии и гвардии.

Чтобы не расширять дыру в бюджете, были расформированы три мотострелковые дивизии действующей армии, а всё их материально-техническое имущество распределено между остальными формированиями.

Пока что, существуют две дивизии «Баирума» и одна дивизия «Редума», но последнего будет меньше — на уровне численности Республиканской гвардии, так как её заменит именно «Редум».

Так Гаськов собирается пересобрать новую армию Ирака, из имеющихся «строительных материалов», что позволит устранить нынешнее тотальное разложение, усугублённое тяжёлым поражением от сил Коалиции.

И у него это уже отлично получается, потому что в новых формированиях иракское военное сообщество видит начало с чистого листа, без тяжкой и позорной печати поражения, с новой техникой, новым командованием и новыми военными доктринами.

— Да, никого другого назначать нельзя… — убеждённо произнёс Жириновский. — Ладно, поговорю с Крючковым, чтобы ничего не объявлял. Попрошу его потерпеть ещё годик-полтора, а там и Эдуардыча можно будет вернуть из командировки и огорошить новым назначением.

— Он давно уже заслужил это, — сказал Орлов. — И многие в Комитете считают, что Крючков не тянет, а единственный, кто, действительно, может потянуть — это Эдуардыч.

— А кто эти «многие»? — уточнил Владимир.

— Да любого спроси, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Эдуардыча уважают, потому что все видели, что он добился всего сам — своими руками. По общему мнению, только так и должны восходить к самой вершине Комитета. Я хочу сказать, что ни у кого не найдётся возражений против него и многие встретят его последнее повышение с воодушевлением.

— А сам-то? — с усмешкой спросил Жириновский. — Не думаешь, что кресло председателя Комитета как раз под размер твоей задницы?

— Успею ещё, — уверенно ответил Орлов. — А вот Эдуардычу самое время…

— Ладно, тогда точно обсужу этот вопрос с Крючковым, — решил Владимир и потушил очередной бычок в пепельнице. — Твою мать… Опять в кабинете покурил — да когда же я уже привыкну к курилке⁈ Это всё ты, подонок, виноват!

— Я-то тут причём⁈ — возмущённо спросил Геннадий. — Я тебе сигарету в зубы не совал!

— Ох, да иди ты… — отмахнувшись, проговорил Жириновский.

— Здравствуйте, дорогие товарищи! — приветствовал Владимир выстроившиеся батальоны.

Это не планировалось, но милиции пришлось прислать ещё две роты, чтобы усилить оцепление площадки у Мавзолея.

Но есть ещё кое-что, чего не планировал Жириновский — сегодняшней отправки очередного советского миротворческого контингента, но уже не в Югославию, а в Южно-Африканскую Республику.

Совет безопасности ООН принял предложение выступившего с речью Нельсона Манделы и принял резолюцию о вводе международного миротворческого контингента.

Отказаться было можно, но это было бы невыгодно, поэтому шесть батальонов миротворцев едут в Африку, чтобы попытаться остановить бушующее кровопролитие.

Также туда прибудут ангольские, конголезские, вьетнамские, кубинские, американские, французские, итальянские, египетские, норвежские, шведские, ирландские, германские и британские миротворцы — советский контингент будет сотрудничать не со всеми.

Генштаб ВС СССР выработал конкретные инструкции: полное взаимодействие осуществлять только с ангольскими, конголезскими и кубинскими миротворцами, которым всеми силами нужно постараться выбить соседние контингенты с советской зоны контроля.

Ситуация с Гражданской войной в ЮАР выглядит не менее отчаянной, чем в Югославии, потому что уровень насилия только растёт день ото дня, официальные власти расписались в собственном бессилии, а противоборствующие стороны готовы драться до конца.

Коммунисты ЮАР, поддерживаемые СССР, прекратят получать военную помощь в тот момент, когда будут установлены миротворческие зоны контроля, предназначенные для «развода по углам» всех сражающихся сторон.

Прекращение военной помощи — это условие, на которое Союз должен пойти, чтобы США и Нидерланды прекратили поддержку африканеров, а Великобритания и Израиль прекратили поддержку зулусов. Бессмертных добился этого соглашения с очень большим трудом, так как все остальные до сих пор надеются, что их сторона пересилит и выиграет в Гражданской войне.

Но южно-африканские коммунисты показали, что их зря не восприняли всерьёз — народ коса, увидев бессилие Нельсона Манделы, начал видеть лидером генсека Криса Хани, поэтому бантустаны Транскей и Сискей теперь под контролем последнего.

— Здравия желаем, товарищ верховный главнокомандующий!!! — почти слитно гаркнули советские миротворцы.

— Как все вы знаете, в Южно-Африканской Республике сильно ухудшилась обстановка! — продолжил Владимир свою речь. — Я прошу вас снова выполнить интернациональный долг и принести туда мир — положить конец Гражданской войне! Ежедневно гибнут тысячи человек, среди которых очень много мирных жителей! Ваша высшая задача — минимизировать потери мирного населения! И весь Советский Союз будет наблюдать за вами, с гордостью и надеждой!

— Служу Советскому Союзу! — с готовностью ответили миротворцы.

Всё это обходится в копеечку, но Жириновскому претила мысль, что там, в ЮАР, будут умирать люди, мужчины, женщины, дети и старики, а он никак им не поможет, исходя из соображений экономии.

Плюс, это был бы репутационный ущерб — все отправили миротворческие контингенты, а СССР воздержался. К тому же, это бросит тень на последовательность советской внешней политики — настроенные на изменение статус-кво силы в других странах дважды подумают, прежде чем принимать помощь СССР, который легко может отказаться от их поддержки из невнятных соображений.

Владимир всё взвесил и решил, что ущерб от содержания очень ограниченного миротворческого контингента в ЮАР будет меньше, чем от отказа его ввода.

И в то же время, он всё ещё питает надежду, что удастся зацепиться за ЮАР. Вернее, не за ЮАР, а за один из её осколков, который будет находиться на южном побережье — бантустаны Транскей и Сискей, а также, записанный, пока что, карандашом, Лесото.

Крис Хани уже месяц с лишним ведёт переговоры с генерал-майором Джастином Лекханьей, возглавляющим военную хунту, управляющую Лесото — есть хорошие шансы на то, что удастся уговорить его присоединиться к Конфедерации бантустанов Сискей и Транскей.

Также коммунисты Хани, в союзе с силами обороны Африканского национального конгресса, ведут наступление на запад, чтобы отхватить, пока есть возможность, как можно больше прибрежных территорий и важных городов.

Прибытие миротворцев, в идеале, приведёт к замораживанию конфликта, а затем ООН должна устроить переговоры и разделить ЮАР на новые республики, по фактически удерживаемым территориям.

И уже сейчас нужно стремиться к тому, чтобы республика поддерживаемых СССР южно-африканских коммунистов заняла наиболее выгодную территорию, чтобы контролировать часть морского трафика.

— Напра-во! — скомандовал командир полка. — Шагом — марш!

Батальоны миротворцев строевым шагом направились к грузовикам, на которых их доставят на аэродром, откуда они полетят в Армянскую ССР, а уже оттуда в Народную Демократическую Республику Йемен. Там они погрузятся на корабли ВМФ СССР, которые доставят их и уже прибывшую материально-техническую часть в Ист-Лондон, что в ЮАР.

Собравшиеся люди начали расходиться, а Владимир пошёл к кооперативному торговому вагончику.

— Здравствуйте, — приветствовал он продавщицу. — Мне кофе, пожалуйста. Без сахара и молока. И покрепче.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — с улыбкой ответила она. — Пять минут.

Жириновский кивнул и отошёл в сторону, чтобы перекурить.

Боевое охранение держится поблизости, чтобы предотвратить возможное покушение, но Владимир почти не переживал о таком — дело-то не в его персоне, а в том, что изменения в Союзе накопились и несут с собой эффект снежного кома. Уже ничего не вернуть, ничего не изменить — реформы будут доведены до конца, с ним или без него.

Но ему очень хочется увидеть, к чему всё это приведёт, поэтому у него с собой боевое охранение и покоящийся в кобуре тяжёлый АПС, который он уже давно требует заменить чем-нибудь более лёгким, но с сохранением огневой мощи.

Советские конструкторы разрабатывают новый пистолет для армии, авиации, флота и милиции, отвечающий новым требованиям, но работы ещё далеки от завершения.

Также Жириновскому выдали новый бронежилет скрытого ношения, способный удержать стандартную пулю из АКМ с дистанции не менее 30 метров.

Ему надоели все эти меры безопасности, из-за которых он не может делать определённые вещи, например, спокойно погулять с сыном и женой по Москве. Такое мероприятие потребует задействования большого количества охраны, а это лишние расходы, поэтому Жириновский гуляет с семьёй только в специально отведённых местах, то есть, на закрытых территориях.

Все понимают, что ключевое лицо произошедших в Союзе изменений — это Владимир Жириновский, поэтому желающих убить его до сих пор много.

Четверых злоумышленников, собиравшихся устроить покушение на президента, захватила группа «А» 5-го отдела 7-го управления КГБ СССР. В этом случае снова всплыло оружие времён Великой Отечественной, в виде одного пистолета-пулемёта ППД-38, но не только оно, ведь также у заговорщиков обнаружился списанный ещё в середине 80-х годов АК-74.

Они собирались взрывать Жириновского в машине, для чего планировали использовать 500-граммовую тротиловую шашку, которой должно было хватить, чтобы разрушить дверь. Затем они собирались расстрелять беззащитного президента из автоматов, отступить во дворы, сменить машину и выехать из города до того, как объявят план «Перехват».

Злоумышленникам было известно, от завуча средней общеобразовательной школы № 91, в какое именно время прибудет Жириновский, чтобы провести встречу с учениками — она состоится 14 декабря.

Собственно, о планируемом покушении КГБ узнал только благодаря тому, что завучу показался подозрительным звонок из Кремля и он сообщил о нём директору.

И таких планируемых покушений может быть гораздо больше, чем всем кажется — Владимир нажил себе очень много врагов внутри страны.

Кто-то обижается на него за то, что он дал «не ту демократию», кто-то не может простить ему разрушения независимых кооперативов, кто-то зол на него за уничтожение цеховиков, а кто-то вообще из националистов, желающих выхода своей республики из состава СССР, но без выплат долгов.

— Вот ваш кофе, Владимир Вольфович, — поставила продавщица на прилавок стакан из непрозрачного пластика.

— Благодарю вас, — ответил ей Жириновский и бросил бычок в урну.

Взяв свой кофе, он отошёл к лавке, на которой и собрался насладиться отличным напитком.

Впереди целый вечер, который он потратит на изучение уже готового финансового отчёта за первое полугодие 1992 года — данные за второе полугодие Владимир получит только в первой половине января следующего года, потому что это небыстрое дело, которое, обычно, завершается в весьма сжатые сроки.

Он должен удостовериться, что экономика перестала загибаться, и уже пошла на выздоровление. Особенно его интересует особый раздел, тематика которого освещает состояние денежного навеса, который отягчал и без того тяжёлое положение.

«Качество стаканчиков заметно улучшили», — отметил про себя Владимир.

Спрос на одноразовую посуду, благодаря тотальному развитию сетей общественного питания, резко возрос, поэтому в Горьком было развёрнуто масштабное производство, которое постоянно совершенствует свою продукцию.

Была идея разработать картонные стаканы с ламинированием их полиэтиленом, но потом в НПО «Пластполимер» всё посчитали и поняли, что это было бы простым решением, при должном масштабе производства, но не очень понятно, как их потом перерабатывать на вторсырьё.

В результате, было решено, что одноразовые стаканы и тарелки будут производиться исключительно из полипропилена, наиболее пригодного для переработки. Также, все предприятия общественного питания обязали сортировать мусор, чтобы облегчить отделение пластика и его дальнейшую переработку.

Владимиру не понравилось то, как в будущем обращаются с пластиком, поэтому он начал направлять советское народное хозяйство на формирование культуры переработки мусора, пригодного для переработки.

ГКО всё посчитала и Жириновский увидел в этом смысл: при достижении доли использования вторсырья при производстве пенопропилена и полиэтилена до 50 %, можно добиться экономии около 1,5–2 миллиардов рублей ежегодно, но окуп столь масштабного проекта ожидается только в течение 4–5 лет.

«1,5–2 миллиарда рублей — это огромные деньги, которые мы всё это время могли бы пускать на разработку по-настоящему важных вещей — ракет и бронетехники», — подумал Владимир, отпив из стакана. — «И атомных подводных лодок. И авианесущих крейсеров».

Сейчас строятся тяжёлые авианесущие крейсеры — «Варяг» и «Ульяновск». Последний является атомным и примерно эквивалентным американским атомным авианосцам типа «Нимиц» и «Энтерпрайз».

Тяжёлые авианесущие крейсеры — это дорогое удовольствие, но они очень нужны, так как у СССР есть свои экономические интересы по всей планете, которые нередко требуют оказания «лёгкого» давления с помощью военно-морского флота.

В ЮАР, например, миротворцы отправятся в сопровождении тяжёлого авианесущего крейсера «Минск» в ордере с 10 вымпелами.

Также Жириновский подписал одобренные Верховным Советом СССР указы об интенсификации разработки и строительства новых атомных подводных лодок, которые должны будут усилить подводный компонент ядерной триады.

Это очень дорого, денег не хватает, поэтому Жириновский активно занимает у Запада и даже КНР, что увеличивает долю внешнего долга, способного вызвать ужас у любого националиста, который желает выхода своей республики из состава СССР.

Но внешние займы вполне управляемы, потому что занимает Жириновский осторожно и осмотрительно — исключительно под реальные проекты, которые точно отобьются в будущем, а не потраченные на них бюджетные средства направляет на оборонку.

Общая ситуация с финансами постепенно улучшается, благодаря оптимизации расходов: во всех республиках Советского Союза ещё полно бардака, вызванного халатным отношением предыдущего руководства, а также вседозволенностью Совмина СССР, полученной в последнее десятилетие.

Во многих союзных республиках были закрыты абсолютно нерентабельные производства, актуальность которых уже давно утрачена, а рабочую силу с этих производств распределили по остальным предприятиям, существенно ослабив локальную нехватку рабочих рук.

Также было обнаружено немало предприятий, которые занимались непонятно чем и существовали непонятно ради чего — их тоже безжалостно закрыли, а оборудование и рабочую силу распределили между другими предприятиями.

В республиках Закавказья, например, была обнаружена масса предприятий лёгкой и пищевой промышленности, которые являлись полностью дотационными и отличались аномально избыточной занятостью.

В эпоху массовых приписок они чувствовали себя вольготно, но ГКО быстро выявила несостыковки, которые потом окончательно подтвердились в ходе цифровизации промышленности. Виновников пересажали, их сообщников тоже, часть предприятий закрыли и разобрали, а часть преобразовали и поставили новое руководство, с проведением аттестации кадров.

Это вызвало массу недовольства, потому что всем было удобно просто приходить на работу и плевать в потолок, ничего толком не производя или работая на себя, как цеховик, на заводских мощностях, но дальше недовольства это не пошло. После жёсткого уничтожения местных ОПГ, людей, желающих рискнуть и вызвать гнев Жириновского, не нашлось…

Несмотря на напряжение, создаваемое реформами, эффект виден невооружённым глазом — денег на реализацию всесоюзных программ хватает, оборонка, несмотря на существенное сокращение бюджетов, развивается, а народ начинает постепенно забывать о годах дефицита, которые всё крепче и крепче ассоциируются с персоной Горбачёва.

Грузовики с миротворцами окончательно уехали, а Владимир почти допил кофе. Он посмотрел на картонку, предназначенную для теплоизоляции — пластиковый стакан слишком хорошо передаёт тепло.

Отпив из стакана, он вдруг задумался именно о стакане.

«Что-то не так…» — подумал он, посмотрев на кофе. — «Чего-то не хватает…»

И тут он вспомнил — у кофейных стаканов в кафе, современных Директору, были крышки. Они нужны для лучшего сохранения тепла.

«Надо записать, чтобы не забыть», — решил он.

Жириновский поставил стакан на лавку и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.

«Ещё один патент, почти на пустом месте», — довольно заулыбавшись, подумал он.

Он уже официальный миллионер и признанный изобретатель — за ним закреплено девяносто семь патентов, которые приносят ему в месяц по 314 тысяч рублей.

Пять тысяч рублей он вручает жене, чтобы ни в чём себе не отказывала, сто рублей вручает сыну, чтобы тоже ни в чём себе не отказывал, примерно на двести тысяч рублей регулярно закупает игрушки и одежду для детдомовцев по всему Союзу, тысячу рублей оставляет себе, а всё остальное перечисляет в президентский фонд.

Владимир и так на полном государственном обеспечении: в жилье не нуждается, машины есть, кокаин он не употребляет, проститутками не интересуется, двухсотметровая яхта ему не нужна, а это значит, что деньги ему тратить почти не на что.

А раз они не нужны, то ему захотелось использовать их на незамутнённый пиар — по всему Советскому Союзу ходит молва, что президент из личных средств каждый месяц покупает подарки для детдомовцев, оплачивает им путёвки в «Артек», а ещё есть официальная информация, что он вносит немало денег в президентский фонд.

Он специально приказал официально не афишировать то, что он дарит подарки детдомовцам — это холодный расчёт на сарафанное радио, что позволит подчеркнуть не только его щедрость, но и невероятную скромность…

«О яхтах надо подумать», — решил Жириновский. — «Но не для себя, а в качестве подарков ударникам труда — пусть ходят по Чёрному и Балтийскому морям, в свободное от работы время. Это же тоже качественный пиар!»

Кому-то будет трудно понять, что когда ты фактически владеешь сверхдержавой, когда каждый день ты вынужден сражаться с соблазнами злоупотребления этой абсолютной властью, деньги обесцениваются.

Для кого-то они самоцель, но Владимир уже давно, ещё в Афганистане, перешёл на более высокий уровень.

«Абсолютная власть…» — крепко задумался он. — «Никто не понимает меня, ведь ни у кого больше нет такой же власти, даже у Буша».

По его приказу его квартиру могут хоть до потолка заставить палетами с настоящими рублями, по его запросу ему могут выдать хоть миллиард рублей наличными, но это несусветная глупость.

«Но власть…» — продолжил размышлять Жириновский. — «Каждое утро приходится сражаться с соблазнами. И самое подлое в этом то, что люди никогда не смогут определить то утро, в которое ты проиграл это сражение».

— Вы что, думали, что я буду удивлён? — с недоумением уставившись на Орлова и Варенникова, спросил Жириновский. — Я вообще не удивлён!

— И всё же, нужно что-то делать с этим, — сказал Геннадий Орлов, врио председателя КГБ.

Владимир Крючков уехал в Крым, в Евпаторию, в ведомственный санаторий, вместе с женой — там он собирается провести минимум два месяца, а затем, отдохнувшим, отправиться на дачу, догуливать оставшийся месяц отпуска.

— Да что мы можем? — всплеснув руками, спросил Владимир. — Пусть приезжают и умирают, подонки несчастные!

Новая проблема в Боснии и Герцеговине — туда, мотивируя это защитой мусульман, начали съезжаться исламисты со всего света.

Ещё не обнаруженный нигде Аднан аль-Хамади выскочил ненадолго в эфир и очень коротко сообщил, что объявляет очередной джихад против неверных, в связи с чем призывает всех желающих присоединиться к боснийским боевикам в их непримиримой борьбе.

Его активно ищут почти все спецслужбы мира, потому что никто не забыл 30 июля — имеются сведения, что он залёг на дно в Пакистане, который это яростно отрицает.

Президент Гулам Исхак Хан провёл демонстративные судебные процессы над козлами отпущения, набранными из действующих членов движения душманов, всё ещё делающих вид, что они отчаянно борются с кровавым режимом Ватанджара, но в это никто не поверил.

Санкции никто не снимет: США абстрагировались от Пакистана, так как в нём больше нет смысла, поэтому педалировать подобную инициативу в Совбезе ООН не будут, но вот официальный Пекин уже аккуратно готовит почву для разговоров о том, что виновные уже наказаны и можно снять хотя бы часть санкций.

— У нас имеются данные, кто снабжает всех этих боевиков оружием и боеприпасами? — спросил Жириновский.

— Именно импортным? — уточнил Орлов.

— О местном оружии я и так всё знаю, — раздражённо поморщившись, ответил Владимир. — Конечно же, об импортном!

Будто специально, чтобы увеличить тяжесть гражданской войны, руководство Югославии распределяло всё устаревшее оружие по складам территориальной обороны, (1) которые, после начала отделения республик, были частично разграблены.

ЮНА пыталась вывезти эти склады на территорию Сербии, чтобы не допустить вооружения сепаратистов, но успех был частичным, потому что сепаратисты оказали сопротивление, а Милошевич, в тот момент, не рискнул применять насилие.

По оценкам КГБ, суммарно ЮНА удалось вывезти до 40 % от общей массы лёгкого вооружения, зато у боевиков практически нет бронетехники и артиллерии, которые ЮНА оперативно эвакуировала, что ощутимо облегчает работу миротворческого контингента.

«Сейчас, наверное, сильно жалеет о том, что не начал сразу жёстко изымать оружие у населения, — предположил Жириновский. — 'Хотя, это бы всё равно ничего не изменило».

— Есть следы террористических группировок Ближнего Востока, — сказал Геннадий. — Помимо этих следов, имеются очень неявные следы ЦРУ и MI6. Относительно последней — они слишком неявные, на грани исключения.

— Любопытно… — произнёс Жириновский, а затем встал из-за стола. — В курилку.

В помещении, которое бывший президент США Ричард Никсон, посещавший Кремль перед самым Новым годом, назвал сигарной комнатой, Владимир занял массажное кресло и включил на нём массаж области шеи, после чего закурил.

Массажёры с тихим механическим дребезжанием начали отбивать чечётку по его шее, вызывая физическое и психическое расслабление.

— Мы не сможем остановить это, — сказал он, выпустив дым из лёгких.

— Не сможем, — согласился с ним Орлов, севший на обычное кресло. — Но сможем сократить поступающие объёмы. Есть методы.

— Если это не вызовет международного скандала — валяйте, — разрешил Жириновский. — Ладно, тема Югославии, на сегодня, исчерпана. Переходи к ЮАР. Что удалось нарыть на Инкату?

Боевые действия, после вмешательства международного миротворческого контингента, свелись к минимуму — были зафиксированы пять попыток атаковать миротворцев, но без тяжёлого вооружения они были заведомо обречены на провал и провалились.

— Точно установлено, что между бантустанами идёт наркотрафик, — ответил Орлов. — Инката осуществляет поставки наркотиков, прибывающих из «Золотого треугольника», по всем бантустанам.

— Наш контингент пресёк уже девятнадцать попыток провоза крупных партий, — кивнув, сообщил Варенников. — Конфискованные наркотические вещества были сожжены в присутствии международных наблюдателей. Но наркоторговцы перешли на передачу мелких партий курьерами.

— Меня не волнуют какие-то там наркотики, — пренебрежительно отмахнувшись, сказал на это Владимир. — Я думал, что это будет что-то серьёзное.

Мангосуту Бутелези, возглавляющий «Партию свободы Инкаты», пользуется поддержкой Великобритании и Израиля, благодаря чему у него есть доступ к каналам по поставке лёгкого вооружения и боеприпасов, но, как оказалось, ничего не бывает бесплатно.

Раньше Жириновский полагал, что Монгосуту поддерживают в кредит, за перспективу, но теперь стало ясно, что он оседлал наркотрафик и оплачивает всё за его счёт. Или же, его поддерживают в долг, но ему мало, поэтому он создал стабильный дополнительный источник дохода.

— Тогда нам не удалось нарыть ничего серьёзного, — сказал Геннадий. — Это возможно использовать, чтобы продемонстрировать нечистоплотность Инкаты и выставить её в неблагоприятном свете.

— Больше, чем уже есть? — с усмешкой спросил Владимир. — Британцы и евреи, уж будь уверен, знают о его делах всё, куда больше, чем мы. И их не смущает даже то, что он и есть главный инициатор этой гражданской войны. Они будут поддерживать его, даже если он будет есть младенцев.

— А может, устранение? — предложил Орлов.

— Вместо него племенным вождём станет кто-то другой, — не согласился Жириновский. — И вообще, наша главная задача — не обеспечить перевес коммунистам Хани, а добиться стабилизации страны. Пусть окончательно разведутся и потом уже выясняют между собой отношения, кто прав, кто виноват, надо сходиться обратно, не надо — но уже без ввода миротворческого контингента.

У него позиция по ЮАР точно такая же, как и по Югославии — необходимо предотвратить гражданскую войну и дать странам разойтись, с минимумом материальных и людских потерь.

А уже потом, после того, как установятся границы, сформируются регулярные армии, пусть занимаются, чем хотят, ведь в таком случае можно рассчитывать на то, что следующие войны будут конвенционными, с соблюдением традиций войны, а не то, что происходит сейчас.

Что в Югославии, что в ЮАР, мирное население было застигнуто врасплох и оказалось прямо посреди поля боя, а у всех противоборствующих сторон нерегулярные подразделения, с отсутствующей дисциплиной и поразительно единодушной любовью к военным преступлениям…

— В кабинет, — выключив массажное кресло и встав с него, сказал Жириновский.

Уже в кабинете он вновь уселся в своё рабочее кресло и уставился на генерала армии Варенникова пристальным взглядом.

— Какая обстановка в войсках? — спросил он.

— Если вы спрашиваете о ходе реформы — она идёт по плану, — ответил Валентин Иванович, устроившись на стуле поудобнее. — Осуществляется плановый переезд частей на Дальний Восток, а также проводится пополнение штата профессиональных подразделений за счёт добровольцев, прошедших срочную службу.

Жириновский продолжил смотреть на него ничего не выражающим взглядом.

— А если вы хотите услышать общую оценку обстановки, то у меня нет замечаний, — добавил министр обороны. — По итогам прошлого года, частота случаев неуставных взаимоотношений снизилась до исторического минимума, а общий уровень боевой готовности возрос, не побоюсь этого слова, беспрецедентно. Если сравнивать это с последними десятью годами, конечно же.

Жириновский имеет объективную оценку боеспособности Советской армии — действительно, даже Группа генеральных инспекторов восторгается тем, как изменилась армия за последние три года.

Сокращение общей численности войск позволило улучшить оснащённость подразделений, а проведение строгой переаттестации позволило исключить из действующей армии худших, оставив и, в ряде случаев, повысив лучших.

Помимо этого, произошло резкое снижение частоты случаев неуставных взаимоотношений, что было достигнуто не только за счёт сокращения срока службы до одного года и сепарации призывов друг от друга, но и за счёт более качественной подготовки нового офицерского состава.

А ГКО ещё и «усугубила» ситуацию введением своей системы контроля над материально-хозяйственной частью армии, внедрив электронный учёт и встроенные в Министерство обороны контролирующие службы, что позволило значительно сократить коррупцию, путём выявления давно существующих схем и преступных группировок внутри армии.

Благодаря этим решительным действиям, армия разительно преобразилась и в обществе начало восстанавливаться почти утраченное за последние полтора десятилетия положительное мнение о Вооружённых Силах СССР.

— Хотите сказать, что Советскую армию хоть сейчас в тотальную войну? — с усмешкой уточнил Жириновский.

— Она не ударит в грязь лицом, — заверил его Варенников.

— Армия-то не ударит, — сказал на это Владимир. — Но вот экономика не просто ударит в грязь, а шмякнется в неё. И не лицом, а всем телом…

Советский Союз, в настоящий момент, не готов к полномасштабной войне — ещё идут интенсивные реформы, а также накопилось слишком много до сих пор нерешённых проблем в обществе и экономике.

Жириновский не питает иллюзий — в настоящий момент, шансы на войну против НАТО низки, но совсем не равны нулю.

Возможно, законы военного времени, общий воодушевлённый настрой населения, снова верящего в положительные перемены, помогут стране мобилизоваться и достойно встретить врага, но страна ещё не готова.

Слегка успокаивает Владимира только то, что НАТО тоже не готова, как и не готова КНР. Вероятно, в случае тотальной войны, экономика стран НАТО рухнет раньше, но практически сразу, прямо на её труп, рухнет советская экономика…

— Учения «Восток-93», — произнёс Жириновский. — Мы должны знать, что могут наши войска при отражении угрозы на Дальнем Востоке.

Это один из актов амплуа «безумного президента» — полномасштабные общевойсковые учения на Дальнем Востоке, которые, действительно, преследуют цель проверки боеготовности войск.

Он понимает, что проблемы с западного направления решены на ближайшие 20–25 лет, благодаря манёвру с Восточной Европой. А это значит, что остались проблемы с восточного направления.

Есть КНР, в которую Запад не только вливает десятки миллиардов долларов, с перспективой вливания сотен миллиардов, но ещё и ограниченно делится с ней военными технологиями.

Это убедительное свидетельство того, что всё уже решено.

Анти-СССР был избран и утверждён на высшем уровне, поэтому тут же началась его накачка средствами и военными технологиями, чтобы превратить в мощный таран, на случай возникновения совершенно непримиримых противоречий.

Потенциал Китая огромен, он может стать настолько большой проблемой, что на его фоне Третий Рейх покажется чем-то скоротечным и неубедительным.

1,18 миллиарда человек, рождаемость 21 миллион в год, 800 миллионов трудоспособного населения — а теперь на всё это посыпались безумные деньги, которыми управляет сравнительно разумное руководство.

И всё это уже начало работать, чтобы стать достойной анти-СССР.

На Западе совершенно не думают о том, что если КНР нельзя полноценно контролировать, то не пройдёт десятилетия, как придётся «прощать» ей различные «мелкие шалости», такие, например, как аннексия Тайваня или присвоение каких-нибудь спорных островов в Жёлтом море или где-то ещё…

«Проблемы Запада», — подумал Владимир. — «Наша проблема — это сама КНР».

— Учения будут начаты по графику, — уверенно заявил Варенников. — Логистические проблемы решаются, а также утрясаются последние детали с министром обороны МНР.

— Это радует, — улыбнувшись, ответил на это Жириновский.

Генеральный секретарь ЦК Монгольской народно-революционной партии, Жамбын Батмунх, был совершенно не рад перспективе проведения части учений на территории своей республики.

У него достаточно своих проблем — экономика находится в упадке, народ жаждет реформ, о чём сообщает эпизодическими незаконными митингами, но советские войска, дислоцированные в МНР, вынуждают недовольных соблюдать приличия.

Монголию Владимир потерять никак не может, ни в коем случае — его очень сильно интересуют разведанные ещё в 70-е годы залежи редкоземельных элементов, которые добывать будет легче, чем те, что лежат под локальной вечной мерзлотой Кольского полуострова.

В Союзе много где можно прокопаться к редкоземельным элементам, но Жириновскому нужен масштаб — потребность будет расти стремительно и безостановочно. Что-то делать с этим нужно было ещё в 70-е годы, а сейчас почти нет времени.

Электронная отрасль уже готовится к наращиванию масштаба и для этого есть всё, кроме достаточного количества сырья…

— А что у нас с Монголией, кстати? — обратился Владимир к Геннадию.

— Фабрикуется связь нескольких групп оппозиционеров с иностранным благотворительным фондом, — ответил Орлов. — В течение следующего полугодия всё будет запущено и начнётся кампания по дискредитации.

— А реальные связи не нашли? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— А эта связь и станет, в скором времени, настоящей, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Реальные связи тоже есть, но ЦРУ начало гораздо серьёзнее маскировать каналы финансирования, после инцидентов с МДГ.

То, как ЦРУ финансировало межрегиональную депутатскую группу — это был грандиозный провал, который раскрутился в профессиональное унижение.

Все замешанные члены группы были задержаны примерно через полгода после президентских выборов, включая Бориса Ельцина, который пусть и умер, как политик, но имел отношение к «благотворительным» деньгам, а это значит, что он тоже финансировался извне.

А так как МДГ финансировалась ЦРУ с прицелом на дестабилизацию СССР, то это измена Родине.

Чтобы не создавать резонанс на Западе, Жириновский запретил применять к бывшим депутатам смертную казнь и приказал заменить её максимальными сроками в колониях строгого режима.

— Подонки… — охарактеризовал Владимир ЦРУшников. — Ладно, это всё неважно — фабрикованная или настоящая связь поможет вам их дискредитировать. Важно, чтобы власть Жамбына окрепла и больше никто не мог пошатнуть её.

— Это я могу обещать, — кивнув, ответил Геннадий. — Оппозиция в МНР малочисленна и не очень хорошо организована, поэтому мы сможем быстро разбавить её проправительственными и ложными антиправительственными формированиями.

«Придётся вкладывать огромные деньги в инфраструктуру Монголии…» — скривившись, как от зубной боли, подумал Жириновский.

Директор, когда был молод, всегда возмущался тому, что СССР вкладывался деньгами в своих союзников, и мыслил в духе «лучше бы пенсионерам раздали».

Жириновский, до тех пор, пока не начал управлять страной, тоже придерживался подобного мнения.

Но реальность быстро отрезвила его и прояснила все непонятные моменты: Союз не может позволить себе западный подход, потому что с ним согласны взаимодействовать только слаборазвитые страны, многие из которых только позавчера перестали быть колониями.

Развитым странам гораздо приятнее получать доллары, фунты стерлингов, франки и марки, а не советские рубли, на которые в мире практически ничего не купишь, кроме советских товаров. Но даже это не самое плохое — если будешь покупать, то попадёшь в «чёрный список» Запада, что отрежет тебя от его технологий и денег. Следовательно, из чувства самосохранения, развитые страны с СССР если и взаимодействуют, то очень ограниченно.

Значит, у СССР остаётся лишь один вариант — взаимодействовать с неразвитыми странами, а у них нет ничего. Вернее, у них есть ресурсы, которые нужно как-то начать добывать.

А налаживание добычи ресурсов — это инвестиции сначала в инфраструктуру, а затем непосредственно в добычу.

И на это тратятся деньги, не розданные пенсионерам…

Это не какая-то прихоть, не блажь парафиновых старичков, засидевшихся у власти, а суровая необходимость.

Советский Союз, нравится это кому-либо или не нравится, противостоит Западу просто по причине своего существования. А Запад контролирует большую, и самую развитую, часть мира — это факт, с которым ничего не поделать.

США, Западная Европа и Япония создают до 80 % мирового ВВП — это ещё один факт. То есть, на весь остальной мир, включая СССР, приходятся лишь 20 % мирового ВВП.

Как можно противоборствовать странам, совокупно создающим 80 % ВВП? По законам здравого смысла — никак.

Но есть единственное, что удерживает Владимира от немедленного сжигания своего кабинета и бегства в тайгу, к волкам и медведям — Запад уже достиг пика своей эффективности. Он просто не может стать существенно эффективнее, чем есть сейчас, потому что откатился в своём системном развитии на ступень назад — в неолиберализм.

Воспоминания Директора демонстрируют крайне неприглядную картину 2025 года, сложившуюся даже после полного уничтожения СССР — и эта картина вселяет во Владимира робкую надежду.

Надежду, что Запад можно банально пережить.

А для этого не нужно рвать жилы, как во время индустриализации 30-х годов и не нужно выигрывать в мировой войне.

Производственная база для того, чтобы пережить Запад у СССР есть — её создали поколения советских рабочих и крестьян.

Нужно лишь модернизировать промышленность, развивать ключевые отрасли и не сильно отставать от Запада технически.

Всё необходимое для этого Владимир уже делает — в этом его генеральный план, главным компонентом которого является выстраивание устойчивой и эффективной системы управления.

«Нет, я, почему-то, уверен, что Запад мы точно переживём», — прислушавшись к чувствам, пришёл к выводу Жириновский. — «Но что делать с КНР?»

Китай просто пережить не получится, потому что он имеет куда больший запас прочности, чем СССР.

Плана, как переживать КНР у Жириновского нет — здесь у него тоже имеется в наличии только надежда.

— Йемен! — вдруг вспомнил он. — Как обстановка с исламистами, Гена?

— Изучение инцидента показало, что президент аль-Бейд сильно переоценил степень угрозы от этих исламистов, — с готовностью ответил Орлов. — Это завербованные радикалами бедняки, устроившие несколько не очень успешных террористических актов, а не полноценная ячейка крупной группировки. Но аль-Бейд так боится, что у него появится «своя» террористическая группировка, что сразу поднял напрасную панику.

Али Салем аль-Бейд, ещё при первой встрече, показался Владимиру нервным человеком и перестраховщиком — он ведь, когда начало казаться, что всё, надежды больше нет, устроил переговоры с Северным Йеменом, чтобы объединиться и решить проблемы вместе.

Ему даже успели пообещать пост вице-президента Объединённого Йемена, но Владимир сделал переговоры бессмысленными, пообещав аль-Бейду посильную поддержку.

— Никогда не надо недооценивать повстанцев, — посоветовал Жириновский, посмотревший на Орлова с осуждением. — Занимайтесь каждыми с полной серьёзностью, будто противостоите движению душманов. Из маленького вырастает большое, поэтому надо давить радикалов, пока они ещё чайники…

— Мы уже занимаемся этими повстанцами, — ответил Геннадий.

— В остальном, в Йемене всё спокойно? — уточнил Владимир.

— Там, в целом, после наращивания объёма нашей помощи, стало гораздо спокойнее, — с улыбкой ответил Орлов.

НДРЙ — это тоже стратегически важная для СССР страна.

Она позволяет контролировать Баб-эль-Мандебский пролив, а это путь на Суэцкий канал. Ещё под контролем НДРЙ находится вулканический остров Перим, расположенный посреди пролива и пригодный для размещения на нём противокорабельных ракет и артиллерии, что позволит надёжно перекрыть его, если в международных отношениях что-то пойдёт не так.

Предыдущее советское руководство выиграло настоящий джекпот, когда марксисты взяли власть и в Нижнем Йемене, и в Эфиопии — это обеспечивало двусторонний контроль за проливом.

Но в Эфиопии произошёл полный провал, который, всё же, не обесценивает стратегическое значение НДРЙ, за которую Владимир будет держаться изо всех сил.

— Главное, чтобы Алик держался… — произнёс Жириновский с тревогой. — Без Алика и Йемен не Йемен…

— Хотите посмотреть на президента — смотрите! — заявил Жириновский, ткнув себя большим пальцем в грудь. — Это я к вам в студию прихожу редко, но меня всегда можно увидеть на многих открытых заседаниях Верховного Совета, а также на всех, без исключения, заседаниях Съезда народных депутатов СССР!

— Не все наши телезрители смотрят Политическую программу, — ответил ему Владислав Листьев, ведущий сегодняшний выпуск «Взгляда».

На проведение довольно редко случающегося интервью с президентом претендовали постоянный ведущий Игорь Кириллов, прорвавшаяся в штат «Взгляда» небезызвестная Владимиру Елена Масюк, а также второй постоянный ведущий Александр Любимов.

Только вот Листьев, очень влиятельный на советском телевидении человек, решил, что он самый достойный, а Жириновскому без разницы, кто именно будет озвучивать заранее согласованные вопросы.

— А вот надо смотреть, уважаемые товарищи телезрители! — призвал Владимир, требовательным взглядом уставившись на работающую камеру. — На заседаниях обсуждаются вопросы, влияющие на жизнь страны — вы сами выбрали депутатов, которые теперь ответственны за это! Надо следить за тем, что они делают, следить за моими действиями и всем остальным, что происходит в стране! Депутаты должны выполнять свои мандаты, а я должен выполнить предвыборные обещания — и я выполняю их! А депутаты? Кто проследит, кроме вас, товарищи?

— Полагаю, у народных депутатов и без того очень нервная работа… — произнёс Листьев.

— Так это же хорошо! — воскликнул Жириновский. — Пусть нервничают — может, будут от этого лучше работать⁈ Депутатский мандат — это не привилегия, а честь, оказанная им советским народом! На них лежит великая ответственность — они обязаны оправдать её! Пусть думают лучше, пусть тщательнее взвешивают свои решения и пребывают в тонусе всё своё рабочее время — это минимум, который советский народ должен ждать от них! И следить, чтобы никто не расслаблялся! Я не расслабляюсь — я в отпуске был уже не помню когда!

— Если не считать ваш визит на Олимп… — не сдержался Листьев.

Владимир уставился на него твёрдым, как сталь, взглядом.

— Прошу прощения, Владимир Вольфович… — сразу же извинился ведущий.

— На первый раз прощаю, — кивнув, ответил Жириновский. — Но если вы отдыхом называете то, что случилось в Барселоне — у вас очень странные представления об отдыхе, Владислав Николаевич. Это был огромный стресс — люди погибли! Олимпийская деревня горела — я был рядом и видел всё своими глазами! Террористы очень дорого заплатят за это…

Ведущий сделал паузу.

— Вы можете поделиться с нами статусом охоты на организаторов теракта? — спросил он, спустя несколько десятков секунд.

— Не могу делиться секретной информацией, — ответил на это Жириновский. — Но могу заверить, что охота идёт полным ходом, и Комитет Государственной Безопасности сидит на хвосте у этой сволочи. Спрашивайте что-то ещё — мне не хочется говорить о мерзавцах и подонках!

— У нас есть информация, что вы посещали премьеру фильма «Удивительный волшебник из страны Оз», — сказал Листьев. — Как вам фильм?

— Замечательный фильм, — похвалил картину Владимир. — Мне понравилось то, как бережно отнеслись создатели к первоисточнику — практически буквальное следование сюжету книги. То, что им удалось реализовать подобное, заслуживает особого уважения. И я выражаю своё особое уважение Георгию Николаевичу Данелии и остальным причастным к картине — это была роскошная работа, заслуживающая высших наград.

— А что вы можете сказать о диссонансе, который картина вызвала в США? — поинтересовался ведущий.

— Вы о том, что коренные жители вышли на митинги с требованием запретить прокат? — уточнил Жириновский.

— Именно об этом, — подтвердил Листьев.

— Я понимаю, что они не очень рады тому, что говорил покойный Лаймен Фрэнк Баум, но какое отношение они имеют к нашей отечественной экранизации? — спросил Жириновский. — Почему они ничего не говорят о том, что книги Баума до сих пор печатаются в США и рекомендованы в качестве школьной литературы? Почему их негодование вызывает только советская экранизация?

— Напоминаю, уважаемые телезрители, что Фрэнк Баум проявил высшую степень шовинизма к коренному индейскому населению Соединённых Штатов, — посмотрев в камеру, сообщил Листьев. — После печально известной Бойни на ручье Вундед-Ни, состоявшейся 29 декабря 1890 года, Фрэнк Баум написал в своей газете «Абердинский субботний пионер», цитирую: «Пионер» уже заявлял, что наша безопасность требует полного уничтожения индейцев. Притесняя их в течение веков, нам следует, чтобы защитить нашу цивилизацию, ещё раз их притеснить и стереть, наконец, этих диких и неприручаемых тварей с лица земли'.

— Всё, что нужно знать о великом наследии США, — с усмешкой прокомментировал Жириновский. — Но решительно непонятно, почему они молчали до сих пор и накинулись только на советскую экранизацию. Не исключаю, что эта экранизация просто стала последней каплей в чаше терпения многострадального индейского народа, но столь ярое возмущение сильно удивляет меня…

Он прекрасно понял, для себя, что это одно из первых проявлений «повесточки» — как только эта новая сила наберёт достаточно влияния, так сразу же начнутся попытки модерации общественного мнения.

КГБ очень много делает для продвижения «повесточки» в США: через благотворительные фонды финансово поддерживает чернокожих активистов, феминисток, гомосексуалистов (1), а также учреждает специализированные фонды по правовой защите всяких прочих меньшинств.

Индейцев Комитет тоже поддерживает деньгами, чтобы они начали пробуждаться и расшатывать нетрадиционные ценности, привезённые на их земли мигрантами с востока.

Не будь эта «повесточка» закономерным процессом, ставшим результатом тяжёлого и травматичного поражения США во Вьетнамской войне, Жириновский бы не одобрил выделение денег на это дело, так как оно бы не имело никакого смысла.

А всё, что будет потом, Владимир связывает именно с поражением США во Вьетнамской войне — 28 января 1973 года, после подписания Парижского мирного соглашения, окончательно умерла Старая Америка, но на её месте ничего не выросло, так как власти продолжили и продолжают держаться за старое.

Более того, при Рейгане произошёл консервативный откат, обостривший и без того острые социальные противоречия.

Единственный выход из этой ситуации — пытаться следовать политике соглашательства и попустительства, чтобы молодёжь отвлекалась на всякое нетрадиционное и экстравагантное, но не задумывалась о том, что происходит в реальности.

И в этом Жириновский увидел отличную возможность вмешательства в жизнь Америки — форсировать процесс, задать ему неконтролируемый масштаб, чтобы события происходили быстрее и аукались сильнее.

Радикализацию молодёжи и активных меньшинств не стоит недооценивать, поэтому Владимир оценивает её очень высоко и готов ей всецело содействовать.

— И всё же, не сочтите это за рекламу, но я советую сходить на этот фильм в кино — это выдающееся произведение, которое в будущем имеет все шансы стать классикой, — произнёс он.

В Европе у киноленты успех, несмотря на то, что её выпустили в начале года — возможно, это и стало причиной успеха, так как всем заведомо известно, что зима нового года является мёртвым сезоном и никто не делает в это время никаких значимых премьер.

Но власти Великобритании запретили прокат советской ленты, поэтому права на неё не купил ни один британский прокатчик — сходство Злой Ведьмы Запада с Маргарет Тэтчер усмотрено слишком явным…

— А вы можете рассказать нам, как обстоят дела с нашим миротворческим контингентом? — спросил Листьев. — Всё-таки, многие наши граждане волнуются о его судьбе и полемизируют о том, нужно ли было вообще отправлять в Югославию и ЮАР наши войска…

— Совет безопасности ООН счёл, что это необходимо, — разведя руками, ответил Жириновский. — После этого я проконсультировался с Президиумом Верховного Совета СССР, а также побеседовал с членами Совета обороны СССР — после этих консультаций и было принято решение об отправке миротворческого контингента.

— А как же слухи о том, что наши миротворцы активно участвуют в боевых действиях? — нахмурившись, задал Листьев не согласованный вопрос.

Жириновский вновь уставился на него холодным взглядом.

— Это лживые слухи, — сказал он. — Наш миротворческий контингент занимается обороной собственной зоны контроля — это нельзя назвать, в полном смысле, боевыми действиями. Он обороняется от боевиков и наёмников, пытающихся пересечь зону контроля, чтобы атаковать мирные поселения. Или вы предлагаете нашим воинам-интернационалистам пропускать этих подонков, чтобы они вырезали женщин, детей и стариков⁈

— Я просто спросил… — виновато улыбнувшись, ответил ведущий.

— Там идёт худшая из войн — гражданская война! — воскликнул Жириновский. — И в Югославии, и в ЮАР! Там сколачиваются банды боевиков, которые устраивают резню ради резни! У них есть только одна цель — вырезать как можно больше представителей «враждебного» этноса, чтобы физически освободить от них желаемую территорию! И между боевиками и мирными жителями стоят только миротворцы!

— А президент Милошевич… — начал Листьев.

— Президент Милошевич, несмотря на то, какие громкие выражения он себе позволяет в адрес меня и Советского Союза, полностью потерял контроль над ситуацией! — перебил его Владимир выкриком.

Он осознал, что начал кричать, поэтому быстро взял себя в руки. Взяв со стола стакан с гранатовым соком, он сделал несколько глотков.

— Мы вынуждены делать то, что он не смог — я так это вижу, — произнёс он, окончательно успокоившись и поставив стакан обратно на стол.

— А что делается, чтобы конфликт прекратился? — спросил ведущий.

— Ведутся переговоры в Тиране, — ответил на это Жириновский. — Сербо-хорватская часть войны, в первом приближении, близится к завершению — возможно, через три-четыре месяца, объединённому командованию удастся снять миротворческий контингент с сербо-хорватской границы, что позволит ему полностью сфокусироваться на Боснии и Герцеговине.

— А как обстановка в Боснии и Герцеговине? — спросил Листьев.

— Идёт гражданская война — вот какая там обстановка! — раздражённо ответил Владимир. — Благодаря международному миротворческому контингенту, потери среди мирного населения сведены к возможному минимуму, но ситуация сложная. Осложняется она тем, что иностранные радикальные группировки отправляют своих боевиков, многие из которых имеют опыт боевых действий против советских войск. Да-да, это те самые недобитые душманы, которые теперь путешествуют по миру и продают свои услуги всем желающим.

Следы бывших моджахедов обнаружились в Африке — там полно группировок, которым остро нужны квалифицированные солдаты, с богатым боевым опытом.

Но, в основном, они склонны доступными способами попадать в Боснию и Герцеговину, где есть возможность поквитаться за поражение в Афганистане.

«Страна совершенно другая, но почти всё те же люди…» — подумал Жириновский.

— А достигнуты ли хоть какие-то успехи в переговорах по Боснии и Герцеговине? — спросил Листьев.

— Пока что, говорить не о чем, — ответил Владимир. — Все участники конфликта желают продолжить эту бойню, а мы им в этом мешаем. Были уже четыре попытки договориться, но все они закончили провалом.

Вчера ему сообщили, что зафиксировано первое применение боевиками бронетехники — это был самодельный броневик с установленным на него пулемётом ДШК.

В ходе боестолкновения была повреждена американская M3A1 «Брэдли», а боснийская «шайтан-арба» была взорвана. Потерь со стороны американского контингента не зафиксировано.

Но потенциал для эскалации у этого конфликта просто огромный: можно резко усугубить всё добавлением бронетехники, авиации и тяжёлой артиллерии.

— То есть, пока не видно перспектив, что конфликт в Боснии и Герцеговине закончится в ближайшее время? — уточнил ведущий.

— Я таких перспектив, в данный момент, не вижу, — ответил Жириновский. — И это не просто конфликт — это гражданская война.

— Тогда следующий вопрос, — произнёс Листьев. — Касается он ЮАР — меня интересует ваше мнение по поводу перспектив завершения этого конфликта. То есть, этой гражданской войны.

— Там всё одновременно и хуже, и лучше, — ответил на это президент СССР.

— Можете, пожалуйста, объяснить ваше выражение, — попросил ведущий.

— Лучше — потому что границы бантустанов строго очерчены, поэтому миротворцам стало легче оцепить их, — начал объяснять Владимир. — Хуже — потому что каждая из сторон претендует на лидерство в стране. То есть, это будет очень сложно закончить разделением противоборствующих сторон по контролируемым им территориям. Но всё ещё есть надежда на дипломатию — возможно, удастся договориться о коалиционном правительстве, с равным представительством всех участвующих в войне сторон. Это будет очень тяжело, так как пролито слишком много крови, но всё ещё возможно.

Владислав Листьев посмотрел на часы.

— Наше интервью, к моему большому сожалению, подходит к концу, — произнёс он, качественно изобразив лицом искреннее сожаление. — У нас осталось время лишь на небольшой блицопрос…

— Давайте, — кивнув, разрешил Жириновский.

— Как вы относитесь к идее возвращения прибалтийских республик обратно в состав Союза? — спросил ведущий.

— Отрицательно, — ответил Владимир. — К тому же, это невозможно по ряду причин, о которых мы можем поговорить как-нибудь в другой раз.

— Как вы оцениваете новый виток Гражданской войны в Эфиопии? — спросил Владислав Листьев.

— Негативно! — ответил Жириновский. — А как ещё мне к этому относиться? Радоваться, что ли⁈

— Как вы оцениваете начавшуюся в прошлом году Гражданскую войну в Алжире? — спросил Листьев.

— Что за вопросы такие⁈ — возмутился Владимир. — Негативно отношусь! Исламисты, пытающиеся отнять власть у социал-демократов — это какая-то бесовщина!

Возможно, это десятилетие назовут десятилетием гражданских войн, потому что войны вспыхивают по всему миру. Но на слуху у всех, конечно же, только Югославия и ЮАР — Жириновский считает, что это только потому, что речь идёт о белых людях. А арабы, берберы, эфиопы и прочие «цветные» всю «обеспокоенную мировую общественность» волнуют мало.

В Сьерра-Леоне тоже, в конце апреля прошлого года, началась гражданская война, а на турецко-иракской границе, с августа прошлого года, происходит неясная суета, связанная с курдами, турками и иракцами.

— Вы считаете, что траты на программу «Буран-Энергия» всё ещё оправданы? — спросил Листьев.

— Считаю, — ответил Жириновский. — И с каждым годом её актуальность будет только расти!

— Как вы относитесь к идее об отмене смертной казни? — задал следующий вопрос ведущий.

— Отрицательно, — сразу же ответил Жириновский. — Дальше.

— На этом всё, — произнёс Владислав Листьев. — Благодарю вас, Владимир Вольфович. Мы очень хорошо поговорили сегодня. Надеюсь на скорую встречу.

— До свидания, Владислав Николаевич, — попрощался Жириновский.

Девяносто третий год идёт лучше, чем ожидал Владимир, но хуже, чем мог бы — непредвиденные дополнительные расходы тяжёлыми гирями повисли на только-только оправившемся государственном бюджете, поэтому пришлось вносить коррективы в план и искать дополнительные средства.

— Сколько они готовы дать? — поинтересовался Жириновский.

— 5,5 миллиардов долларов США, — ответил министр внешних отношений. — Под стандартный процент — 10 % годовых.

— Берём, — решил Владимир. — Это выгодно.

Уже третий год идёт методичное изменение долговой политики Советского Союза: раньше крупнейшими кредиторами являлись ФРГ, Италия и Франция, но Жириновскому это не нравилось, поэтому он начал сокращать их долю.

В настоящий момент, в результате массового погашения советских долгов перед ФРГ, Италией и Францией, основную долю составляют Швейцария и Австрия.

Эти две страны являются официально нейтральными, поэтому политическое давление от задолженности перед ними гораздо ниже.

Но сути это не меняет — внешний долг СССР вырос на 25 миллиардов, по сравнению с 1991 годом, и составляет сейчас 95 миллиардов, с перспективой дальнейшего увеличения.

Холодный расчёт Жириновского оправдывается — с каждым годом республикам всё дороже и дороже стоит выход из состава СССР.

На Съезде народных депутатов СССР был проработан порядок выхода, предполагающий выплату своей части внешнего долга Союзу, по самой честной методологии — пропорционально доле республики в численности населения Союза.

В настоящий момент численность населения СССР — 296 миллионов человек.

РСФСР населяют 156,16 миллиона человек и доля внешнего долга составляет 50,13 миллиарда долларов США.

Украинскую ССР населяют 54,66 миллиона человек и её доля внешнего долга — 17,54 миллиарда долларов США.

Узбекскую ССР населяют 21,02 миллиона человек и её доля внешнего долга — 6,75 миллиарда долларов США.

Казахскую ССР населяют 17,55 миллионов человек и её доля внешнего долга — 5,64 миллиарда долларов США.

Белорусскую ССР населяют 10,77 миллионов человек и её доля внешнего долга — 3,46 миллиарда долларов США.

Остальные союзные республики занимают меньшую долю численности населения, и их доля внешнего долга находится в интервале от 1 до 2,5 миллиардов долларов.

РСФСР добровольно из состава Союза не выйдет, за это Жириновский ручается, а остальные просто не могут — вернее, могут, но это обойдётся им во всю их экономику, которая после такого точно не оправится.

Для сомневающихся есть пример — республики Прибалтики, в которых до сих пор критическая ситуация и никто не может назвать конкретные сроки, когда всё наладится.

— Согласуем этот займ с Верховным Советом и начинайте состыковку со швейцарцами, — сказал Жириновский. — По датчанам и разным прочим шведам что-то прояснилось?

— Шведские коммерческие банки готовы работать с нами только вместе с западноевропейскими банками, — ответил Бессмертных. — Бельгийцы проявили заинтересованность — они могут ссудить нам 2 миллиарда долларов, вместе с группой банков, включая шведские.

— Нет, это не очень интересно, — покачав головой, сказал Жириновский. — Нам нужны отдельные долгосрочные кредиты. Попробуйте добиться меньшей суммы, чтобы они не волновались о возможных последствиях со стороны НАТО.

— Я проработаю с ними этот вопрос, — пообещал министр.

— Надеюсь на это, — улыбнувшись, ответил на это Владимир. — Кстати, как европейцы готовятся к объединению? Не волнуются?

— Всё уже, де-факто, решено и сейчас они лишь оформляют бумаги, — произнёс Александр Александрович. — К 1 ноября всё будет кончено.

Несмотря на целый ряд неблагоприятных факторов, не способствовавших европейскому единству, 2 марта 1992 года был подписан Маастрихтский договор, официально называемый «Договором о Европейском союзе».

Он вступает в силу 1 ноября 1993 года, то есть, ровно через восемь месяцев, и с того момента начнёт существовать новое политико-экономическое объединение, построенное на основе Европейского экономического сообщества.

Евросоюз — это глобальный вызов для СССР, так как теперь это политически единый блок, который сможет оказывать объединённое экономическое давление и лучше координировать соблюдение экономической блокады.

Поэтому-то Владимир и старается набрать побольше долгов у отдельных стран Европы, пока их не начала бить по рукам Еврокомиссия.

Все институты скорого Евросоюза уже давно существуют, но они имеют сравнительно мало политического влияния — Маастрихтский договор расширяет интеграцию и, внезапно, превращает эти институты в могущественные ведомства, способные влиять на политику каждой страны в Союзе.

С одной стороны, это ухудшает положение СССР, а с другой, ослабляет позиции НАТО в Европе, пусть и незначительно.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — сказал Жириновский. — К следующему…

В этот момент зазвонил телефон.

— Жириновский у аппарата, — поднял он трубку.

— Пап, привет, — раздалось из динамика. — Это Игорь.

— Да я узнал, — ответил Владимир. — Что хотел? Только быстро — у меня люди.

— На обеде можем встретиться? — спросил сын.

Жириновский бросил взгляд на открытый блокнот с планом на сегодня.

— Да, можем, — ответил он. — Приезжай в Кремль ближе к обеду.

— Хорошо, пап, — сказал Игорь. — Спасибо.

— Да не за что, сынок, — с улыбкой ответил на это Владимир. — Всё, конец связи.

Положив трубку, он вернулся мыслями к работе.

— М-хм… — задумчиво хмыкнул он. — Итак, следующий вопрос — Финская сделка.

— Со сделкой всё идёт в предсказуемом русле, — сообщил ему Бессмертных. — Они согласны заплатить по 1,3 миллиона долларов за 30 танков Т-80М-1.

Т-80М-1 — это экспортная версия танка Т-80УД-2, отличием которой от серийной версии является то, что на неё установлена система управления огнём предыдущего поколения, тепловизионный прицел предыдущего поколения, а также динамическая защита «Контакт-1» вместо «Контакт-5».

— Всего тридцать девять миллионов? — нахмурившись, спросил Жириновский. — А с модернизацией старья что-то выгорело?

— Финское руководство не проявило заинтересованности в модернизации танков Т-55, — ответил министр. — По цене не сошлись.

Следуя совету Леонида Ильича, который как-то сказал, что экономика должна быть экономной, Владимир предложил всем желающим услуги по модернизации устаревшей техники, поставленной СССР в прошлом.

Модернизация, естественно, не касается техники вроде Т-34–85 или СУ-100, которую модернизировать попросту бессмысленно, но всё остальное, начиная от Т-55, имеет выработанные варианты модернизации.

Т-55, например, УВЗ может довести до современного стандарта, с двухплоскостными стабилизаторами, новой системой управления огнём, с интегрированным баллистическим вычислителем, комбинированной лобовой бронёй корпуса и башни, а также новым орудием, допускающим применение специально разработанных новых снарядов и управляемых ракет.

Это не сделает старый танк конкурентным с современной бронетехникой, но зато превратит его из морально устаревшего в просто устаревший и применимый в современных конфликтах.

И по сравнению с покупкой современных танков, модернизация стоит каких-то смешных денег — усовершенствование Т-55 обойдётся всего в 350 000 долларов, что существенно дороже, чем он сейчас стоит, но почти на миллион дешевле, чем, пожалуй, самый мощный танк современности, который можно купить за деньги…

— Зато финны очень заинтересованы в покупке боеприпасов, — сказал Бессмертных. — Они готовы договариваться о поставках 152-миллиметровых снарядов.

— С этим проблем не будет, — уверенно заявил Жириновский.

Орудие Т-80УД-2 оказалось «продающим», что связано с опытом применения этого танка в Югославии и ЮАР — миротворцы не стесняются использовать танки в обороне зон контроля, что очень часто попадает на камеры военных корреспондентов.

В ЮАР, например, в начале прошлого месяца, произошла первая танковая битва — боевики Инкаты попытались прорваться в бантустан Транскей, рассчитывая на прорывную мощь захваченных у армии танков Olifant Mk.1B.

Итогом боестолкновения стало уничтожение восьми южноафриканских танков на дистанции боя свыше трёх километров. Захватить удалось только три подбитых танка, а остальные пять были полностью уничтожены в результате подрыва боекомплекта.

Запечатлённая на камеры демонстрация тотального превосходства новых танков значительно повысила их коммерческую привлекательность, что сподвигло финнов форсировать до этого вялотекущую сделку.

Также экспортную версию хотят получить саудовцы, опасающиеся за свою безопасность — они готовы приобрести 100 единиц, по 1,5 миллиона долларов за штуку.

Таиланд всерьёз рассматривает приобретение 5 единиц на пробу, чтобы оценить их и, возможно, докупить ещё 45 единиц для своей армии.

Но самый привлекательный контракт наклёвывается с Индией — премьер-министр Рао желает приобрести 400 танков Т-80М-1 для индийской армии, в связи с ростом напряжённости в регионе.

Американцы продают свои М1 «Абрамс» по 2,5–4 миллиона долларов за штуку, а ФРГ торгует своими Леопардами 2 по 3–5 миллионов долларов, что делает Т-80М-1, стоящий от 1,3 до 1,5 миллиона долларов за штуку очень привлекательным.

Жириновский, помимо танков, предлагает к продаже ещё и дроны «Пчела-1У» с лазерными целеуказателями для наведения корректируемых боеприпасов, но берёт дорого, потому что это высокие технологии, которые просто не могут быть дешёвыми.

К сожалению, комплексы «Пчела-1У» и корректируемые боеприпасы «Краснополь» желающих покупать не нашлось — никто ещё не разглядел в них «продающих качеств».

А ведь «продающие качества» есть — именно «Пчёлы-1У» и «Краснополи» наносят основной ущерб вовремя обнаруженным группам боевиков, заходящим в советскую зону контроля.

БПЛА облучает невидимым лучом центр группы боевиков, а затем на указанное место прилетают два-три снаряда, уничтожающие или выводящие из строя большую часть целей.

Это очень дорогое удовольствие — для поражения живой силы применять снаряды, стоящие по 9,5 тысяч рублей за штуку, слишком роскошно, но у миротворцев есть бюджет, который позволяет подобное. Всё-таки, советскому командованию нужна не экономия, а результаты боевых испытаний новых видов вооружения…

— Нужно расширять военное сотрудничество с Индией, — сказал Жириновский. — Как раз, время подходящее… Что, кстати, по индийско-пакистанским отношениям?

— Всё неоднозначно, — ответил Бессмертных. — Международная изоляция Пакистана вызывает удовлетворение у индийского руководства, но вновь начались пограничные конфликты. Риск начала полномасштабного конфликта оценивается нашими экспертами как средний.

— Как и всегда, — кивнув, сказал на это Владимир. — Тем лучше — пусть покупают больше нашего оружия. Кстати, премьер-министр Рао уведомлён, что у нас грядёт перевооружение армии и скоро мы будем готовы вывалить на рынок очень много пулемётов и винтовок?

Патрон 6×49 миллиметров с блеском прошёл войсковые испытания и официально принят на вооружение Советской армии.

В этом свете, боеприпасы и вооружение под калибр 7,62×54 миллиметра начали утрачивать актуальность и нужно куда-то девать часть накопленного.

Основную массу вооружения и боеприпасов, конечно, отправят на склады долговременного хранения, чтобы применить их в случае тотальной войны, которую никто и никогда не исключает, но в войсках слишком много вооружения, поэтому рассматривается вариант продажи излишков на международных рынках.

Индия видится основным покупателем ПК, ПКМ, ПКТ, СВД и прочих образцов вооружения — Жириновский даже готов сделать очень хорошие скидки…

— Индийская сторона проявила сильную заинтересованность, — ответил Бессмертных. — Но помимо Индии, заинтересованность проявил ряд других стран. К нам поступали заявки от Сирии, Кубы, Вьетнама и КНДР. Они рассчитывают на скидки.

Ирак и Южный Йемен участвуют в этой «распродаже» по умолчанию — Владимир собирается укреплять их военную мощь, в том числе, и за счёт поставок устаревшего вооружения.

Это ведь только для Советской армии калибр 7,62×54 миллиметра более неактуален, а вот в странах Третьего мира — последний писк моды.

— Будут им скидки, — улыбнувшись, сказал на это Жириновский. — Но переход начнётся в июне следующего года, поэтому пусть готовятся заранее.

Ему жаль все наработки по выжиманию из мосинского патрона последних соков, наработки по новым видам вооружения под этот патрон, но патрон 6×49 миллиметров обещает качественно новый уровень поражения целей, поэтому в советском оружейном деле открывается новая страница.

Снайперская винтовка Адова, разработанная под новый патрон и в компоновке «булл-пап», уже испытана в боевых условиях в Анголе, в ЮАР и в Югославии. Военные советники и миротворцы оставили отзывы — в основном, восторженные, несмотря на первоначальную предвзятость.

Указывается, что СВА отличается несравненно более высокой точностью, чем СВД, благодаря превосходящим баллистическим характеристикам нового патрона, жёсткому запиранию ствола, а также отбору порохового газа от дульного среза — это новый стандарт точности, близкий к стандарту винтовок с продольно-скользящим затвором.

Конкурс на единый пулемёт выиграл АО-64 от конструкторов Куликова и Суслова, трудящихся в ЦНИИточмаш. Они подошли к вопросу творчески и оборудовали пулемёт встроенным четырёхкратным оптическим прицелом, чтобы максимально реализовать весь потенциал нового патрона.

На войсковых испытаниях удалось добиться кучности в два с половиной раза выше, чем у ПКМ, а после серии доработок удалось довести отказоустойчивость нового пулемёта до высоких стандартов военных и АО-64 рекомендовали к принятию на вооружение.

И пулемёт принят на вооружение, под обозначением ПКС — сейчас он ограниченно применяется миротворцами в Югославии.

Но помимо пулемёта и снайперской винтовки, на замену оружия калибра 7,62×39 миллиметров, всё ещё присутствующего в Советской армии в значительных количествах, предлагается ручной пулемёт системы Никонова.

Никонов, о котором Жириновский, к своему лёгкому удивлению, осведомлён из воспоминаний Директора, который многое слышал об автомате АН-94 «Абакан», участвовал в разработке единого пулемёта под патрон 6×49 миллиметров.

Никоновский образец единого пулемёта не прошёл войсковые испытания, но он не отчаялся и, на основе имеющихся наработок, разработал ручной пулемёт под новый патрон.

И Жириновский даже не знает, что и думать: РПК-74 армию уже давно не удовлетворяет, потому что это хорошо известный «переавтомат-недопулемёт», но унификация боеприпаса, в этом случае, сворачивает совсем не туда. Идея ручного пулемёта в том, чтобы у него был тот же патрон, что и у отделения, а здесь получается, что ручной пулемёт будет питаться совсем другим патроном, что невыгодно логистически.

В итоге РПН-92 на вооружение не приняли и даже не рекомендовали, но Жириновский побеседовал с Никоновым и попросил его ждать новый промежуточный патрон, чтобы разработать для него автомат и ручной пулемёт.

— Я передам нашим потенциальным покупателям всю необходимую информацию, — сказал Бессмертных.

Владимир посмотрел на настенные часы.

— Через десять минут обед — не задерживаю, Александр Александрович, — сказал он. — До встречи.

— До встречи на заседании Совмина, Владимир Вольфович, — улыбнувшись, попрощался Бессмертных.

Министр внешних отношений покинул кабинет, после чего Жириновский встал из-за стола и подошёл к окну.

Машина Игоря уже на месте — он купил себе «Волгу» на доходы от кооператива, которому осталось существовать исторически недолго.

ГКО уже почти год вплотную занимается решением «нерешаемой» проблемы ИТ-кооперативов, заколачивающих сверхприбыли на цифровых товарах — всем кооперативам разрешено торговать своими продуктами и иметь с этого сверхприбыли, облагаемые беспощадными налогами.

Но практически во всех отраслях, где работают кооперативы, есть масштабные альтернативы кооперативов ГКО за исключением отрасли информационных технологий.

Это вызывает естественное желание программистов бросать работу и переходить в перспективную отрасль, чтобы быстро обогатиться и потом жить, поплёвывая в потолок.

Даже Игорь, сын Владимира, несмотря на то, что изначально не видел коммерческой перспективы в своём кооперативе, открытом вместе с подругой детства, стал очень успешным кооператором, владеющим дорогой машиной и копящим деньги на собственную квартиру.

«Запретом дело не решить», — размышлял Жириновский, идя по коридору. — «Надо создать альтернативу».

ГКО сейчас занимается формированием серии крупных ИТ-кооперативов, которые будут обречены заполнить собой исторически десять минут назад родившуюся в СССР нишу компьютерных игр и иного программного обеспечения.

Как известно, порядок бьёт класс, а ГКО ещё и собирается добавить к порядку масштаб, поэтому независимые кооператоры должны будут разрабатывать что-то совсем уж выдающееся, чтобы иметь на рынке хоть какие-то шансы. Но, в таком случае, по мнению Жириновского, они заслуживают тех материальных благ, которые даёт успех.

Поэтому-то Владимир пусть и помогает сыну кое-какими идеями, но это ему не поможет, так как скоро начнут выходить проекты от ИТ-кооперативов ГКО, которые, в конце концов, в финале их развития, должны будут стать неотъемлемыми компонентами Совмина СССР, в составе Министерства науки, образования и культуры.

Компьютерные игры — это полноценный экспортный товар. Их уже продают на Запад, где имеется спрос на советские игровые хиты. И пусть, в настоящий момент, западные компании покупают их за бесценок, зарабатывая на их реализации баснословные сверхприбыли, растущий спрос сделает своё дело.

Жириновский уже играл в стрелялку «Скиталец подземелий» — на его взгляд, игра бедновата на содержание, но на Западе она понравилась очень многим, а компания Atari, купившая эту игру, уже заработала примерно от 4 до 5 миллионов долларов только на рынке США. По Японии и Европе информации до сих пор нет.

— Привет, пап! — приветствовал Жириновского сын. — Как работа?

— Не буду жаловаться, — ответил он. — Ты из университета?

— Да, до следующей пары ещё полтора часа, — кивнув, ответил Игорь. — И я не просто так пришёл. Нужен совет.

— Ну, давай, спрашивай, — разрешил Владимир и достал из кармана пачку «Ростова».

— Нужна идея для новой игры, — сказал Игорь. — Мы взяли к себе ещё двадцать человек, сформировали новый отдел, распределили задачи и оказалось, что ещё семеро остались не у дел.

— Проблемы с планированием? — с усмешкой спросил Владимир.

— Были, но мы их уже устранили, — ответил ему сын. — Но срочно нужна концепция. У тебя же чутьё на хорошие идеи. Подскажи, пожалуйста.

Всё самое перспективное Владимир уже передал ГКО — всё, что он помнит из прошлой жизни Директора. Тот в игры не играл, вернее, играл, но только в рамках ознакомления и с рядом исключений.

Главным исключением была игра «Zuma», аналог которой разрабатывают сейчас кооператоры ГКО. Директор остался верен ей до конца — он систематически уничтожал разноцветные шарики с помощью крутящейся на платформе лягушки, выпускающей шарики произвольного цвета изо рта.

— Есть одна идея… — произнёс Жириновский, после недолгого раздумья. — Итак, доставай блокнот.

Игорь сразу же вытащил блокнот и шариковую ручку из кармана своей кожаной куртки.

— Концепция такая… — заговорил Владимир, когда сын приготовился записывать. — Действие происходит на заднем дворе частного дома — в мире начался зомби-апокалипсис, как в фильмах Ромеро. Главный герой забаррикадировался в своём доме, но зомби атакуют. Он придумал способ борьбы с ними — высаживать растения, которые стреляют или взрываются, уничтожая зомби. Нужно делать разные виды растений, с возможностью повышения их уровня, чтобы они били сильнее и быстрее. Ну и можно наклепать кучу стадий, с повышением сложности.

— Пап… — произнёс Игорь. — Ты же, вроде бы, непьющий…

— Ничего ты не понимаешь в игровой индустрии! — раздражённо ответил ему Владимир. — Я чувствую, что концепция перспективная! Можно будет делать продолжения — три, четыре, а может даже и пять! Детям очень понравится — это же зомби, но в шутливом тоне! И не только детям! От сердца отрываю эту идею, сынок! Бери или я передам её нашим ребятам!

— А что-то ещё есть? — спросил сын. — Мне срочно нужно что-то надёжное, чтобы коллектив работал не зря!

— Пошли запрос в Союзмультфильм, — предложил ему Жириновский. — Начните разработку квеста о крокодиле Гене и Чебурашке. Или о Винни-Пухе и Пятачке. Это непаханая нива, ориентированная на детскую и подростковую аудиторию. Наймите ещё художников, а лучше наладьте взаимодействие с самим Союзмультфильмом, чтобы получилось качественно. Народ голоден до зрелищ, а Чебурашка, Гена, Винни-Пух, Пятачок, Сова и прочие — это прямой удар по ностальгии о детстве!

— Это… — начал Игорь. — Это гениально, пап! Как я сам до такого не догадался⁈ Как тебе вообще в голову приходят такие гениальные идеи⁈

Советская игровая индустрия на самой заре и сейчас всё выглядит так, будто скоро начнётся её золотая эра…

— Поэтому я и президент, — усмехнувшись, ответил на это Жириновский и сделал затяжку сигаретой. — Вот Горбачёв смог бы придумать такое? Не думаю!

— Но самое лучшее ты, конечно же, передаёшь своим ребятам, да? — вдруг спросил Игорь.

— А как ты хотел? — вместо ответа, спросил Владимир. — Государственное дело…

Компьютерные игры — это мощнейшее оружие пропаганды, которое нужно использовать тонко. За увлекательным геймплеем можно спрятать ненавязчивое пропагандистское послание, как это будут делать западные разработчики.

Разработчики из кооперативов ГКО прямо сейчас разрабатывают аналог игры «Wolfenstein 3D», но с отечественным колоритом, правда, тоже о борьбе против фашистов.

В разработку игры «Красный-41» вложено два миллиона рублей, в ней задействованы 25 программистов, 8 сценаристов, 6 историков и 37 художников, поэтому обещано что-то грандиозное.

От КГБ известно о том, что компания id Software разрабатывает игру Doom, над которой трудятся шесть-семь человек, которые делают всё сами, в адском режиме переработок, на грани возможностей.

ГКО решила, что тема шутеров перспективна и можно заработать очень много денег, если вовремя выпустить продукт, превосходящий иностранного конкурента по качеству, нарративу и геймплею. Отсюда и такой бюджет и большая команда лучших специалистов.

— Спасибо, пап, — поблагодарил Игорь. — Я пойду тогда — надо ещё пообедать.

— До вечера, сынок, — улыбнувшись, попрощался с ним Владимир.

Владимир открыл пришедший на почту документ и начал очень внимательно изучать его.

В документе содержатся сведения об итогах очередного запуска «Бурана».

Это уже четвёртый пилотируемый полёт, в ходе которого было осуществлено размещение четырёх новых спутников на геостационарной орбите.

Предыдущие два полёта занимались тем же — суммарно на геостационарную орбиту были выведены шесть новых спутников, а также осуществлено обслуживание двух военных спутников.

Но основная задача «Энергии-Бурана» — это станция «Мир-2», которую решено не отменять, потому что отмена слишком сильно расслабит американцев, которые сейчас всерьёз раздумывают об отмене проекта международной космической станции «Freedom».

Такое Владимир им позволить никак не может, поэтому решительно финансирует проработку станции «Мир-2», обещающую стать крупнейшим искусственным объектом на орбите.

Самым главным компонентом станции будет орбитальный док, который позволит захватывать спутники и осуществлять их ремонт и модернизацию, что продлит срок их существования, потенциально, на десятилетия.

Орбитальный док будет оборудован тяжёлыми манипуляторами, которые позволят осуществлять сборку конструкций прямо на орбите, с перспективой самосборки станции из прибывающих с земли модулей.

Помимо функции ремонта и модернизации спутников, орбитальный док будет иметь отсеки для экспериментов — будет испытываться производство материалов в стерильных условиях и в невесомости, а также отрабатываться технологии для лунных и марсианских миссий.

«Вот тут-то американцы и европейцы обалдеют…» — с предвкушением подумал Жириновский. — «Они вмиг выделят максимум средств на свои лунные и марсианские программы, лишь бы не признавать наше безусловное лидерство».

Он реалист, поэтому не верит, что удастся отправить что-то на Марс или на Луну в обозримом будущем, но вот навязать гонку и заставить Запад тратить на это деньги — вот что очень реалистично.

Билл Клинтон, новый президент США, инаугурация которого прошла 20 января этого года, уже начал вести иные внутреннюю и внешнюю политики, больше напоминающие рейгановские, нежели бушевские.

Он не видит особой проблемы в дефиците бюджета, но, тем не менее, пытается урезать расходы и уже анонсировал повышение налогов для богатых — всё это делается ради повышения оборонного бюджета.

В отличие от Буша, Клинтон, к великому удовлетворению Жириновского, считает, что Холодная война не закончилась и сейчас, именно сейчас, начался её кульминационный виток.

У Владимира давно не было такого же хорошего настроения, как после прослушивания инаугурационной речи Клинтона. Он громко и заливисто рассмеялся, когда услышал слова о необходимости демонстрации национального престижа, об американских космических достижениях, а также о важности расширения американского военного присутствия в Европе и по всему миру.

Всё это обойдётся США в огромные траты, от которых сильно не поздоровится американской экономике.

Клинтон прямо в первый месяц реанимировал ранее закрытые Бушем оборонные проекты — у КГБ и ГРУ нет полного списка, но им известно, что речь идёт о десятках проектов.

Также Клинтон льёт воду на мельницу Жириновского, когда заводит разговоры о необходимости расширения международного военного вмешательства в Югославии и ЮАР — Владимир говорит об этом с самого начала.

Он дошёл в документе до раздела с анализом повреждений эвакуированного с орбиты спутника Космос-2165. Его задел какой-то очень мелкий кусок алюминия, пробивший насквозь солнечную панель.

«Досадно, но бывает», — подумал Владимир, листая документ дальше.

Благодаря тому, что удалось вернуть с орбиты уже четыре вышедших из строя спутника, а также привести очень много деталей от обслуживаемых спутников, советские учёные узнали массу информации о деградации материалов и электроники под действием космической радиации.

В том числе и на основе этой информации, были разработаны новые спутники.

Например, ближе к осени начнутся запуски новых спутников для глобальной навигации — «Глонасс-М», которые не прибавят точности, сохранив её на нынешнем уровне, но зато продержатся на орбите не менее 9 лет.

«Глонасс» — это официальное наименование модели спутников, но Жириновскому больше нравится конструкторское наименование — «Ураган», поэтому он, про себя, называет эти спутники «Ураган-М».

Троекратное увеличение живучести спутников достигнуто совершенствованием позиционирования, а также добавлением усовершенствованного механизма коррекции орбиты, предусматривающего также обслуживание с помощью «Бурана». При условии своевременного обслуживания, спутник может держаться на орбите вдвое дольше, а затем своё слово скажет деградация электроники.

Ввиду того, что на орбите находится группировка из 33 основных и 6 резервных спутников «Глонасс», замена их всех на «Глонасс-М» обеспечит солидную экономию средств — ежегодные траты сократятся примерно на 610 миллионов, до 300 миллионов рублей, а на горизонте десятилетий экономия составит десятки миллиардов.

Но реальная экономия будет гораздо больше, потому что описанное касается исключительно затрат на замену спутников, а есть ведь и коммерческое применение ГЛОНАСС — американская GPS, в настоящий момент, не способна дать гражданским потребителям точность 20–30 метров по вертикали и 40–60 метров по горизонтали.

У западноевропейских стран нет даже близкого аналога, поэтому они вынужденно покупают услуги ГЛОНАСС, чтобы получить беспрецедентную точность для гражданских авиации и флота.

С европейскими авиакомпаниями заключены договоры на общую сумму 137 миллионов долларов США в год, но настоящие деньги поступают от судоходных компаний — 369 миллионов долларов США в год.

Это стабильные полмиллиарда долларов в год, в твёрдой валюте, которые европейцы вынуждены платить СССР, так как Минобороны США не стали развёртывать дополнительные спутники, ведь им нужна их GPS не ради коммерческой выгоды, а ради оборонных задач.

А Владимир изначально видел коммерческую выгоду от спутниковой навигации, поэтому и позиционировал её, как предмет для выгодных сделок.

И теперь корабли почти всего цивилизованного мира получают сигналы от советской ГЛОНАСС, тогда как американские военные довольствуются нынешней точностью своей навигации, которой вполне достаточно для выполнения их нынешних задач.

Даже более того, в GPS сейчас применяется «выборочная доступность», которая округляет точность геолокации неавторизованных пользователей до 100 метров, чтобы разного рода недружественные страны не могли задарма пользоваться высокоточным инструментом, предназначенным для Вооружённых сил Соединённых Штатов Америки.

Они временно отключали «выборочную доступность» на время проведения операции «Буря в пустыне», потому что произошла накладка с военными приёмниками, которых перестало хватать и пришлось задействовать гражданские приёмники.

Но стоило операции закончиться, как «выборочную доступность» снова включили, поэтому гражданские пользователи успели порадоваться очень недолго.

Правда, достаточно долго такая ситуация на рынке международной спутниковой навигации не продержится — частные компании уже оказывают давление на власти США, чтобы спутниковую группу расширили до 33 спутников, а также дали авторизованный доступ гражданским пользователям.

Государство делится подобными технологиями крайне неохотно, но сейчас на орбите находятся советские спутники, дающие точную геолокацию за вполне разумные деньги, поэтому Клинтон, наверняка, расчехлит мошну, чтобы «не ударить в грязь лицом».

«А ведь мы только на середине пути к сверхприбылям», — подумал Жириновский. — «Ещё далеко не все авиационные и судоходные компании подключились к ГЛОНАСС».

ГКО прогнозирует ежегодную прибыль в пределах 800 миллионов долларов, что частично окупит содержание и совершенствование спутниковой группировки.

Ввиду того, что это надёжный источник валюты, сотрудники профильных НИИ сфокусированы на увеличении долголетия спутников, что должно помочь сэкономить существенные средства на плановой замене выбывающих спутников, а это сотни миллионов рублей.

«А уж военная выгода…» — подумал Жириновский и улыбнулся.

В Анголе, где Гражданская война всё ещё только близится к финалу, были впервые применены бомбы ФАБ-500М-62 с модулем планирования и коррекции.

Круговое вероятное отклонение составляет 10–15 метров, что совсем не критично для 500-килограммовой бомбы, но главное даже не то, что они очень точны, хотя это тоже важно, а то, что тактические бомбардировщики Су-24М запускают их с дистанции 35 километров.

Это только первая версия модуля планирования и коррекции, с классическими «детскими болезнями», поэтому ведётся разработка следующей версии, с увеличением дальности запуска до 50 километров.

Тактическое преимущество от применения МПК переоценить крайне сложно — пусть у ангольских повстанцев слабо развита ПВО, у них есть, чем сбивать самолёты, поэтому возможность бомбить цели, не заходя в потенциальную зону действия вражеской ПВО, просто бесценна.

После успеха в Анголе, Советская армия хочет получить версию МПК под 1500-килограммовые и 3000-килограммовые бомбы, желательно, запускаемые с дистанции не менее 50 километров, а лучше, чтобы сразу с 70 километров.

Насколько известно ГРУ, в США уже знают о применении некоего нового оружия в Анголе, поэтому наблюдается активизация ЦРУ, которое старается выведать все подробности о новинке.

Зазвенел телефон.

— Да? — поднял Владимир трубку.

— Владимир Вольфович, к вам генерал Гаськов, — сообщила секретарь. — Ему назначено.

— Запускайте, — сказал Жириновский. — И чай, пожалуйста, обеспечьте.

Спустя десяток секунд, в кабинет вошёл Константин Эдуардович Гаськов, вопреки обыкновению, одетый в деловой костюм, а не в форму.

— Здравия желаю, товарищ президент! — приветствовал он Владимира.

— Ну, здравствуй, Эдуардыч… — встал Жириновский из-за стола и протянул ему руку. — Как добрался?

— Хорошо добрался, — ответил Гаськов, пожав руку.

— Садись, — указал Владимир на кресло. — Сейчас Екатерина Георгиевна принесёт чай с десертами.

— Могу закурить? — спросил генерал.

— Идём в курилку, — сказал Жириновский и указал на дверь.

В курилке он с комфортом устроился на массажном кресле и включил режим массажа всего тела.

— Ц-ц-ц… — поцокал Гаськов с притворным неодобрением.

— Купил на свои деньги, — ответил ему Жириновский и прикурил сигарету. — И тебе советую — расслабляет мышцы и, одновременно, держит их в тонусе.

— Наверное, дорого, — с сомнением произнёс генерал и прикурил сигарету.

— Уж тебе-то по карману, — с усмешкой сказал Владимир. — Итак, как обстановка в Ираке?

— Проблем хватает, но ничего критического, — ответил Гаськов. — В основном, проблемы создают местные кланы…

— Восток — дело тонкое, — произнёс Жириновский. — Как наш Саддам поживает?

— Вовремя кушает и хорошо спит, — заулыбавшись, ответил генерал. — У него, в последнее время, практически нет поводов для нервного напряжения. Зато вот у меня…

— Ну, рассказывай в подробностях, — попросил Жириновский.

И Гаськов начал фактический рапорт о положении дел в Республике Ирак.

— Главный треплющий мне нервы фактор — курды, — заговорил он. — Рабочая партия Курдистана не признаёт нас, потому что мы сотрудничаем с режимом Хусейна, который с ней в контрах. Это создаёт почву для глубокого взаимного непонимания, несмотря на то, что я сделал серию демонстративных шагов им навстречу, открыто предложив, при этом, диалог. Но…

— Что не нравится этим подонкам? — возмущённо спросил Жириновский.

— В основном, им не нравится персона Саддама Хусейна, — ответил Гаськов. — Слишком много между ними обид, а ещё курды хотят полной независимости — у них есть мечта о Народной Демократической Республике Курдистан. Мечта несбыточная, в нынешних реалиях, но стойкая в умах курдских коммунистов.

— Надо как-то договариваться с ними, — произнёс Владимир. — Какие шаги сделаны?

— Расширенную автономию мы им предоставили, места в парламенте они получили, наше снабжение доходит до их региона в том же объёме, что и в остальные, — перечислил генерал. — Но им мало — требуют большего. А я не знаю, что ещё им можно предложить. Мы даже разрешили переезд курдов из других стран — никто на Ближнем Востоке не имеет таких же привилегий, как курды в Ираке.

— Я слышал, что турки что-то хотели обсудить с тобой… — припомнил Жириновский.

— Да, был такой инцидент, — кивнув, ответил Гаськов. — Ныне покойный президент Тургут Озал хотел наладить контакт по «курдскому вопросу» — ходят слухи, что имели место тайные переговоры с РПК, с целью мягкой и окончательной интеграции Северного Курдистана. Но сначала загадочно погиб его самый главный советник, Аднан Кахведжи, а теперь и Озал неожиданно скончался от инфаркта — это значит, что военные получают власть и будут решать «курдский вопрос» по-своему…

— Вот оно, — произнёс Жириновский. — Озал ведь умер больше месяца назад?

— 17 апреля, — ответил Гаськов.

— Похоже, что у иракских курдов, до недавнего времени, была надежда на что-то с турками, — убеждённо заявил Владимир.

Он специализируется на Ближнем Востоке в силу образования: ему очень хорошо известны процессы, происходящие в Турции и вокруг неё, в основном потому, что тематика ему очень интересна и он пристально следит за политической ситуацией в регионе.

— Озал ведь заявлял что-то о том, что Хусейн — это главная угроза для Турции? — уточнил Жириновский. — Ну и вёл переговоры с иракскими курдами, а также поддерживал их оружием и боеприпасами во время недавнего восстания. Значит, они были уверены, что если что, их поддержит Турция с лояльным к ним руководителем. Это положительный расклад для них. Но теперь это в прошлом.

К власти в Турции пришёл президент Сулейман Демирель, о котором ему известно только две вещи — он не верит в возможность мирного урегулирования, а также утверждает, что курды никогда не были отдельным этносом и являются горными турками.

А раз не будет дипломатического диалога, то скоро нужно ждать начала военных операций турецкой армии в Северном Курдистане.

— Демирель скоро выбьет почву из-под ног иракских курдов, — сказал Владимир. — Когда им в спину начнёт упираться штыком турецкая армия, я полагаю, с ними станет гораздо легче договариваться.

— Я рассматривал ситуацию с этой точки зрения и склонен согласиться с тобой, Вольфыч, — кивнув, ответил Константин Эдуардович.

— А в остальном? — спросил Жириновский. — Как идут реформы?

— Они идут медленнее, чем шли в Афганистане, — пожаловался генерал. — Сопротивление иракских элит до сих пор сильно, несмотря на меры, предпринятые Хусейном. За время моего пребывания в роли главного советника президента, было раскрыто одиннадцать заговоров, три из которых грозили перерасти в государственный переворот.

— Об этом я читал, — сказал Жириновский. — Правда, тогда речь шла о семи заговорах…

— А они не устают пробовать, — улыбнувшись, ответил на это Гаськов. — Уже казнено восемьдесят два заговорщика — у Хусейна с ними разговор короткий, но вот не перестают — очень хотят вывести его из-под «советского манипулирования» и вернуть контроль над нефтью.

— Вот мерзавцы… — пробурчал Владимир и потушил бычок в пепельнице. — Идём в кабинет.

На письменном столе уже стоит поднос с чаем и десертами, поэтому они вынуждены были взять паузу на угощение.

— Кхм… — кашлянул Жириновский и вытер рот салфеткой. — Значит, никак не угомонятся, да? Как спецслужбисты справляются?

— Неплохо справляются, — ответил Гаськов, промакнув губы салфеткой. — К ним уже давно нет никаких вопросов — они исправно ловят мышей и без моего пристального контроля. Я больше занят армией и гвардией. Но реформа идёт полным ходом — к концу 94-го года, по моим оценкам, всё закончим.

Этого времени хватит с запасом — американцы точно не сунутся в Ирак так скоро, но то, что они сунутся — это даже не обсуждается.

Ещё при Буше в обществе началась демонизация Хусейна, который, конечно же, не подарок, как личность и правитель, но точно не представляет такой угрозы, какую рисуют перед американским обществом профессиональные пропагандисты.

Но для американской попытки ликвидации режима Хусейна должны сложиться специфические условия — просто так, без повода, войны начинать нельзя.

Жириновский специально, чтобы дать американцам повод, ведёт «ядерное заигрывание» — КГБ создаёт видимость, будто Ирак получает какие-то данные для разработки ядерного оружия.

Естественно, никто и ничего Хусейну не передаёт, но советско-иракское сотрудничество по перспективам строительства АЭС, всё же, существует, пусть и на стадии разговоров.

Владимиру нужно, чтобы США, примерно после 1996−97 годов, начали прорабатывать возможность вторжения в Ирак, чтобы свергнуть Хусейна и завладеть немаленькими запасами иракской нефти.

Самим США эта нефть не особо-то нужна, всё-таки, в мире достаточно крупных нефтепроизводителей, но то, что слишком незначительно для государства, является очень значительным для частного бизнеса.

Если провокация закончится успехом, и США начнут продавливать ООН в сторону формирования коалиции для вторжения, СССР им препятствовать не будет.

— Только к экономике есть некоторые вопросы… — произнёс Гаськов.

— Это совсем не твоя проблема, — покачав головой, сказал ему Жириновский. — У ГКО всё, как всегда, рассчитано. Уже в этом году ожидается плавное выправление ситуации — денег должно начать хватать.

— Но средства на реформы нужны уже сейчас, — сказал Гаськов. — Могу ли я использовать «резервы»?

— М-м-м… — поморщившись, будто от зубной боли, протянул Владимир. — Можно, но очень осторожно.

Под «резервами» понимаются средства, выручаемые ГАУ Орлова — десятки и сотни миллионов долларов тратить совершенно некуда, потому что их солидно больше, чем может «переварить» система по легализации денег.

Правда, передача денег в Ирак потребует хлопотной и затратной процедуры по конвертации долларов во франки, марки, фунты стерлингов и обратно в доллары, чтобы основательно запутать след и сделать невозможным их отслеживание.

Потери, в таком случае, ожидают в пределах 10–12 % от общей суммы.

Но эти деньги «заработаны» в американском аналоге казино, коим Жириновский считает биржу, поэтому ему их совсем не жалко.

— Предельно осторожно, — произнёс он. — И только на то, чтобы заткнуть критические дыры. Злоупотреблять и пытаться форсировать процессы не нужно — ты укладываешься в график и спешка неуместна.

— Конечно, — кивнув, ответил Гаськов. — Да и речь не об ускорении, а о сохранении темпов.

— А вокруг Ирака как обстановка? — поинтересовался Жириновский. — Помимо курдов, я имею в виду.

— В Саудовскую Аравию перебрасываются дополнительные силы США, — сообщил Константин Эдуардович. — Это делается в ответ на запрос от короля. Король Фахд ибн Абдул-Азиз Аль Сауд, несмотря на очевидное отсутствие агрессивных планов у Хусейна, всё ещё очень опасается иракского вторжения.

— Да, это я знаю, — сказал Владимир. — Он докатился до того, что готов покупать бронетехнику даже у нас — если ничего не случится, будет сравнительно крупная танковая сделка…

— Хусейн вовремя платит по счетам, поэтому отношения с Кувейтом относительно нормализованы, — продолжил генерал. — Доверия, конечно же, нет, поэтому Джабер III тоже запрашивает у американцев расширение военного присутствия и те, насколько мне известно, негласно удовлетворили его запрос. А вот с персами всё напряжённо…

— А что с персами? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— Последние две недели участились случаи пограничных провокаций с иранской стороны, — сказал Гаськов. — Вряд ли аятолла решится на начало новой войны, ведь у него и своих забот хватает, с экономикой и внутренней политикой, а ещё это плохо воспримут западные инвесторы. Но, тем не менее, обстановка напряжённая — население, проживающее в приграничье, на всякий случай, мигрирует западнее, чтобы не оказаться в эпицентре возможного конфликта.

— Не будет ничего, — уверенно заявил Владимир.

— Склонен согласиться, — ответил генерал. — В остальном — всё стабильно и спокойно. Внутри Ирака, за исключением курдов, национальное согласие, а снаружи он изолирован, поэтому не происходит ничего хорошего, но и ничего плохого. Вот…

Повисла пауза.

— Давай, я знаю, что ты хочешь спросить! — подначил его Жириновский.

— По поводу поста председателя КГБ — это ведь не утка? — спросил Гаськов.

— Какие ещё шутки тут⁈ — возмущённо вопросил Жириновский. — Кроме тебя-то и поставить некого. Ваши комитетские душонки хотят видеть в кресле председателя тебя и только тебя. Поэтому заканчивай с Ираком и, наконец-то, возвращайся в Москву — а то Крючков мне письма пишет, справляется, как у тебя дела…

Жириновского уже ждут в зале заседаний на втором этаже — из-за того, что он принял делегацию из Народной Демократической Республики Йемен, решено, что заседание Совета обороны СССР будет проведено в БКД.

Делегация НДРЙ, как и ожидалось, привезла много подарков, с национальным колоритом — например, Владимиру вручили древнюю мамлюкскую саблю, украшенную золотом и инкрустированную бриллиантами.

Этот визит ничего не значит, потому что с Али Салемом аль-Бейдом Жириновский уже давно обо всём договорился, достигнутые соглашения остаются неизменными, и прибытие южнойеменской делегации в Москву — это лишь красивый жест для прессы.

И пока, на публику, декларируется братская дружба народов, значительная часть южнойеменской нефти передаётся СССР, на месте открываются десятки совместных предприятий, а на острове Перим, что стоит посреди Баб-эль-Мандебского пролива, строится советская военная база.

Никому из местных «игроков» такой ход не понравился, но НДРЙ в своём праве — может пускать или не пускать на свою суверенную территорию кого захочет. Да и у СССР есть надёжный предлог для размещения военной базы на Периме — борьба с пиратством.

Советский Союз не участвует в миротворческой миссии ООН в Сомали — Жириновский знает, что это заведомо бесполезно, так как местные силы слишком мотивированы и имеют сильную поддержку мирных жителей.

Войска ООН в Сомали, по мнению Сомалийского национального альянса, это враги, против которых нужно сражаться до последней капли крови.

Жириновский не стал мешать Бушу, тогда ещё президенту США, проталкивать через Совбез ООН предложение о применении военной силы.

Меньше месяца назад завершилась операция «Возвращение надежды» и началась операция «Продолжение надежды» — Бутрос-Гали пришёл к выводу, что это успех и скоро можно будет записывать в свой послужной список законченную гражданскую войну…

Но вот четверо суток назад местные боевики начали воевать против миротворцев. Наиболее тяжёлые потери понёс индийский контингент — двадцать один убитый и семьдесят четыре раненых.

Сопротивление миротворцам оказывает генерал-майор Мохамед Фарах Айдид, председатель Сомалийского национального альянса и Объединённого сомалийского конгресса. Немного иронично то, что с 1984 года по 1989 год он был послом в Индии — теперь его боевики убивают индийских миротворцев.

Жириновский держит руку на пульсе конфликта в Сомали, а также не забывает делать заявления об участившихся случаях пиратства.

Соседние страны, из-за того, что власти в Сомали, де-факто, больше нет, начали заниматься рыболовством в её территориальных водах, из-за чего сомалийские рыбаки вооружаются и выгоняют чужаков самостоятельно. Но кое-кто уже увидел в этом деле материальную выгоду, ведь можно не просто выгонять чужих рыбаков, но и забирать их лодки, в качестве материальной компенсации морального ущерба…

Бутрос-Гали воспринял новую советскую военную базу нормально — в основном потому, что ему не хочется пробуждать в Жириновском «безумного президента», но ещё и потому, что проблема пиратства имеет место и кто-то должен защищать важнейший для планеты трафик нефти через Красное море.

Американцы сейчас доминируют в Персидском заливе, поэтому генсек ООН счёл, что пустить СССР в Красное море — это нужно для баланса.

— Здравствуйте, товарищи! — воскликнул Жириновский, ворвавшись в зал заседаний.

— Здравия желаю, товарищ президент! — встав, приветствовал его маршал Язов.

Остальные члены Совета обороны тоже встали и приветствовали Владимира.

— Садитесь, — сказал им тот, усаживаясь в своё кресло во главе т-образного стола. — Нам нужно обсудить одну важнейшую вещь… Но прежде чем мы начнём, внимание на экран. Захар Иванович — включайте.

Его новый ассистент, Захар Иванович Веригин, вставил видеокассету в магнитофон.

На здоровенном экране японского ЭЛТ-телевизора, Sony Trinitron KX-45ED1, началась демонстрация видеозаписи особых испытаний.

В специальном ангаре стоит танк Т-72Б, оборудованный динамической защитой «Контакт-1».

Качество изображения на экране не идеальное, но максимальное, какое только можно получить на ЭЛТ — Жириновский уже смотрел это видео и знает, что то, что нужно, все увидят.

Пару десятков секунд ничего не происходит, а затем к камере подлетает «Оса-1», миниатюрный БПЛА, который даже нельзя назвать экспериментальным — скорее, демонстрационным.

Его разработали специально для того, чтобы показать саму возможность — возможность уничтожать танки новым способом.

— Это мини-БПЛА «Оса-1», — сообщил Жириновский всем присутствующим, поставив видео на паузу. — Вы видите продолговатый предмет под ним? Это выстрел ПГ-7В, крайне дешёвый и примитивный. На нём установлен ударный взрыватель, инициирующий подрыв гранаты при не самом сильном ударе. А теперь прошу смотреть предельно внимательно.

Он нажал «Play» на пульте и видео продолжилось.

«Оса-1» взлетела на пару метров над танком, а затем начала резкое пике, нацелившись на крышу башни. При контакте ПГ-7В с люком командира, произошёл яркий взрыв, а в защитное стекло перед камерой вонзился длинный металлический осколок.

Когда дым рассеялся, оператор снял камеру со штатива и вошёл в зону испытаний, поднялся на корпус танка и продемонстрировал результат работы «Осы-1».

В командирском люке зияет продавленное кумулятивной струёй сквозное отверстие, с оплавленными краями.

— Очевидно, что танк можно считать уничтоженным, — заявил Жириновский, вновь поставив видео на паузу. — Случись такое в боевой обстановке, члены танкового экипажа в башне были бы выведены из строя, а также была бы ненулевая вероятность детонации боекомплекта, даже несмотря на то, что он расположен почти у днища боевого отделения.

— А насколько далеко способны летать эти мини-БПЛА? — сразу же спросил генерал-полковник Диков. — И как скоро они поступят на вооружение Советской армии?

— Не о том думаете, Сергей Алексеевич! — посмотрев на него с неодобрением, произнёс Владимир. — На вооружение Советской армии что-то подобное поступит очень нескоро, потому что технологии, пока что, не позволяют освоить их серийное производство. Да и сама «Оса-1» обладает отвратительными боевыми характеристиками — наносить прицельные удары по бронетехнике удаётся только в специальных условиях.

Каждый из семи экземпляров «Осы-1» обошёлся оборонному бюджету в 1,2 миллиона рублей — изделие, в значительной степени, импортное, так как советская электроника ещё не позволяет добиться подобной компактности. Западная, к слову, тоже — конструкторам ОКБ имени Яковлева пришлось проявить изобретательность, чтобы обеспечить нужную грузоподъёмность изделия.

Максимальная дальность полёта «Осы-1» составляет около 600 метров, но на такой дистанции её никто даже не испытывал — она нужна была ради другого…

— Пока что, — отметил маршал Язов.

— Вот именно, — сказал Жириновский. — В конце концов, такие средства поражения бронетехники — это неизбежность. Даже более того! В Югославии зафиксирован случай изобретательства — наши миротворцы начинили почти исчерпавшую свой ресурс «Пчелу-1УР» взрывчаткой, оснастили её взрывчаткой и превратили в телеуправляемый одноразовый снаряд. Им удалось ударить этим БПЛА-камикадзе по опорному пункту боснийских боевиков. В результате удара уничтожено не менее двадцати единиц личного состава. То есть, идея уже витает в воздухе…

Суммарно, на «Пчелу-1УР» было загружено двадцать пять килограммов тротила и десять килограммов готовых поражающих элементов — оператор БПЛА-наблюдателя насчитал двадцать с лишним человек только убитыми, а количество раненых не поддалось подсчёту.

— К чему я всё это говорю? — задал Жириновский риторический вопрос. — А к тому, что наша бронетехника, в настоящий момент, беззащитна! И чёрт с ними, с БПЛА-камикадзе, ведь в НАТО уже принят на вооружение ПТРК BGM-71F TOW-2В, наносящий удар сверху, в наиболее уязвимую область любого вида бронетехники!

Его слова заставили всех присутствующих задуматься.

— И что вы предлагаете, Владимир Вольфович? — нахмурившись, спросил маршал Язов.

— Я предлагаю начать думать, — ответил Владимир. — Разрабатываемая КОЭП «Штора-2», по моему мнению, решительно недостаточна для защиты танков и БМП от данного вида угрозы. Нам нужно средство физического уничтожения — я предлагаю увеличить финансирование разработки следующей модификации КАЗ «Арена».

Комплекс активной защиты «Арена-Н» успешно прошёл войсковые испытания в марте этого года, причём в ходе испытаний было установлено, что он уверенно уничтожает имитаторы ПТУР TOW-2В, попадающие в диапазон скоростей фиксируемых датчиками целей.

Но вот БПЛА-камикадзе, как показал опыт испытаний «Осы-1», могут успешно поражать цели с существенно меньшей скоростью, поэтому «Арена-Н» его просто не видит.

— Возможно, вы заметили, что на танке установлен КАЗ «Арена-Н», — сказал Жириновский. — А если не заметили, то внимание на экран.

Он вновь запустил видео. Оператор перешагнул через ствол орудия и навёл камеру на элементы КАЗ, чтобы продемонстрировать, что все заряды на месте, а датчики не повреждены.

Далее он открыл люк наводчика, после чего аккуратно залез в боевое отделение и показал аппаратуру управления КАЗ «Арена-Н» — она включена и до сих пор работает.

— Причин, почему комплекс не сработал, сразу две, — произнёс Жириновский, поставив видео на паузу. — Первая — низкая скорость мини-БПЛА, а вторая — он зашёл в мёртвую зону. Эти данные уже переданы ответственным конструкторам, и они уже прорабатывают возможные решения. Но нужны деньги — нам необходимо повлиять на Верховный Совет. Это вопрос стратегической безопасности.

— Я полностью согласен с вами, Владимир Вольфович, — сказал Борис Пуго, министр внутренних дел.

— Я тоже поддерживаю, — сказал генерал-полковник Диков. — Но также считаю, что нужно интенсифицировать разработку мини-БПЛА «Оса-1» — Советской армии такие очень нужны.

— Да, — согласился с ним маршал Язов. — Мне хотелось бы увидеть тактико-технические характеристики этих мини-БПЛА — нам срочно необходимо оценить возможность внедрения чего-то подобного.

— И снова думаете не о том! — возмущённо посетовал Жириновский. — Это оружие далёкого будущего — одна «Оса-1» стоит дороже, чем два танка Т-72Б с установленными на них КАЗ «Арена-Н»!

Стоимость одного танка с КАЗ оценивается в 670 тысяч рублей — существенно дешевле, чем Т-80УД-2. Из-за этого Минобороны педалирует предложение о модернизации имеющегося парка, чтобы продлить актуальность стремительно устаревающих танков…

— Пройдёт несколько десятилетий, прежде чем подобные БПЛА станут дешёвыми и, соответственно, массовыми, — произнёс Владимир. — Но к тому моменту, когда это станет повседневной реальностью, мы уже должны иметь бронетехнику, устойчивую к новому виду вооружения.

На самом деле, у него есть лично для себя установленный порог стоимости дронов-камикадзе, после которого они начнут становиться массовыми — около 50 тысяч рублей за единицу.

Можно ведь не ограничиваться эрзац-решениями вроде выстрелов от РПГ-7, а разработать специальные боеприпасы, оптимально и надёжно уничтожающие бронетехнику.

Советские оборонные НИИ точно смогут разработать боеприпас, адаптированный под дрон-камикадзе, более лёгкий, более бронебойный, а в перспективе ещё и с электронной начинкой и датчиками.

— Но и это ещё не всё, товарищи, — сказал Жириновский и взял со стола пульт. — Смотрим дальше.

Оператор покинул зону испытаний, оставив люк наводчика открытым, и укрылся за бронестеклом.

Появилась вторая «Оса-1», отличающаяся от предыдущей тем, что на ней оборудовано устройство для сброса гранат.

Конкретно под этим образцом подвешена граната РКГ-3ЕМ, противотанковая кумулятивная граната, пробивающая примерно 220 миллиметров гомогенной стали.

«Оса-1» нависла над башней танка, на высоте не менее шести метров, а затем сбросила гранату, которая залетела точно в люк — этот приём отрабатывался несколько недель, потому что точность манёвров у мини-БПЛА низка, что требует от пользователя высокой квалификации.

Граната взорвалась в боевом отделении и зону испытаний заволокло чёрным чадом.

— Как вы видите, есть дополнительный вариант применения мини-БПЛА, — прокомментировал фрагмент Жириновский. — Против этого нам тоже нужно средство противодействия. Иначе наши танки из главных носителей огневой мощи превратятся в беззащитных жертв войны. Думайте, товарищи.

— Всё же, я считаю, что приоритет нужно дать разработке и совершенствованию мини-БПЛА, а защита от них должна быть второстепенной, — сказал пребывающий под впечатлением маршал Язов.

— Дмитрий Тимофеевич, — обратился к нему Владимир. — Вы видите оружие, а я вижу угрозу. Нам нужно позаботиться о том, чтобы наша армия была готова к встрече с чем-то подобным на поле боя. И чем раньше она будет готова, тем лучше.

Он уже давно готовит Советскую армию к войне нового типа, поэтому в перспективной бронетехнике заложен ряд решений, повышающих стойкость к поражению сверху.

Объект 1001, например, обзавёлся новой башней, крыша которой оснащена комбинированной бронёй — металлополимерная конструкция уже испытана и демонстрирует бронезащиту против кумулятивных боеприпасов, эквивалентную 450 миллиметрам гомогенной стали.

Это добавило к общей массе танка ещё 7 тонн, но это ещё не всё, ведь к этому добавляется ещё и встроенная динамическая защита «Антик», увеличивающая массу на 5,7 тонн.

Объясняется это тем, что конструкция танка позволяет обеспечить сплошное покрытие его поверхности элементами ВДЗ, потому что Объект 1001 проектируется с учётом возможности их оптимального размещения.

Конструкторы пытаются компенсировать возросшую массу применением композитных материалов — это позволило сэкономить примерно 1,5 тонны массы за счёт облегчения других узлов, без снижения прочностных характеристик.

В любом случае, танк получается тяжёлым — не менее 65 тонн.

Разработка ведётся уже чуть более года, проект полностью перечерчивали свыше двадцати трёх раз, потому что задача сверхсложная, с постоянно добавляющимися переменными.

Конструкторы рекомендовали уменьшить калибр орудия до 125 миллиметров, но Советская армия не готова идти на компромиссы и настаивает на том, чтобы на новом танке было 152-миллиметрове орудие, потому что теперь, по её мнению, это базовый минимум.

Жёсткие требования создают множество проблем, поэтому на Уралвагонзаводе очень напряжённая обстановка — настолько амбициозный проект, практически с нуля, не разрабатывался уже очень давно.

У конструкторов есть время до начала 1996 года — к этому моменту танк должен быть доведён до войсковых испытаний.

Это будут очень дорогие танки, которые, как максимум, будут произведены в количестве не более 1200 единиц, но зато Жириновский будет уверен, что они не станут лёгкими жертвами для дронов-камикадзе, как все остальные.

— Мою позицию вы услышали — надеюсь, теперь вы её разделяете, — сказал он. — Нужно убедить Верховный Совет в том, что дорожающие танки — это неизбежность.

Верховному Совету СССР сильно не нравится, впрочем, как и маршалу Язову, что Жириновский пытается нормализировать стоимость новых танков в пределах 6–8 миллионов рублей за единицу.

— А кто разработал «Осу-1»? — спросил генерал-полковник Диков, никак не желающий уняться.

— ОКБ имени Яковлева, — ответил Жириновский. — Но концепцию предложил я.

Он запатентовал изделие, взяв соавтором Николая Николаевича Долженкова — в долгосрочной перспективе это принесёт им миллионы рублей…

Таким образом, Владимир строго соблюдает «правила игры» и ни один оппозиционер, обожающий копаться в бухгалтерии, не может обвинить его в том, что он ворует государственные деньги.

Недавно список пополнили освоенные в производстве пластиковые крышки для стаканов, начавшие приносить ему по девятнадцать тысяч рублей в месяц, с перспективой роста доходности.

— Эти мини-БПЛА, в настоящий момент, бесперспективны, — повторил свой основной посыл Жириновский. — Электродвигатели слишком слабы, батареи слишком недолговечны, а электросхемы чрезмерно переусложнены — не говоря даже о том, что нам пришлось очень долго готовить оператора. В горизонте двух десятилетий всё в корне изменится, и если мы не приготовимся заранее, нам придётся спешно перестраивать инфраструктуру, срочно разрабатывать решения для противодействия «неожиданной» угрозе и заниматься иной ерундой. Вы поддержите мою инициативу?

— Да, Владимир Вольфович, — ответил майор Язов. — Нужно готовиться заранее. Если вы считаете, что такое вооружение возникнет неизбежно, то…

— Полностью поддерживаю вашу инициативу, товарищ президент, — сказал генерал-полковник Диков. — Также поддерживаю концепцию мини-БПЛА и считаю, что нам нужно двигаться в этом направлении.

— Не имею возражений против инициативы, — произнёс генерал-полковник Пуго.

Крючков до сих пор в отпуске, но он передал своё право голоса Жириновскому.

— Тогда я подготовлю подробную аналитическую записку, — сказал удовлетворённый услышанным Владимир.