Кофейня была одновременно просторной и уютной. Сама будучи дизайнером интерьера, Татьяна прекрасно понимала, насколько сложная стояла задача перед специалистом оформления, однако придраться к неизвестному коллеге не смогла бы при всём желании. По выходным здесь не протолкнуться, но сейчас, днём среды, народу почти и не было. То, что просто необходимо Тане: тишина, уют, тёплый молочный коктейль и капелька веры в себя и сказку.

Девушка разблокировала телефон, посмотрела на время и тут же забыла, сколько там натикало. Знала просто, что сама пришла на встречу заранее, а её визави не имеет привычки опаздывать — ещё одна положительная черта в его копилку. Пальчики снова потянулись к телефону, но в этот раз Татьяна одёрнула себя, предпочтя и вовсе отвернуться в сторону. Взгляд сразу же уткнулся в зеркальную витрину, в которой отражался зал, остальные клиенты, да и она сама.

Девушка откинула назад длинный тёмный локон, выпрямила и без того ровную спину и с некоторым волнением принялась осматривать получившийся образ, словно и не проводила битых полчаса дома перед зеркалом. Чётко. Методично. Проходя придирчивым взглядом снизу вверх.

Сапожки на небольшом каблучке, высокие и тёплые. Шерстяное платье свободного кроя. На руках браслеты, но никаких колец, зато глухой ворот подчёркивается длинным деревянным кулоном на шнурке, а в тон к нему подобраны серьги. Минимум макияжа, на губах только бальзам, и вообще вся Таня казалась сейчас очень мягкой и почти уютной. Даже не скажешь, что за глаза её называют домовой стервой. «Домовой» — потому что специализируется на обустройстве частных домов, и лишь немного времени тратит на коммерческие проекты навроде ресторанов и офисных зданий. А «стерва» — понятно почему. Несмотря на свои двадцать шесть, высшее образование, идеальные манеры и интеллигентную внешность, отстаивать интересы свои и клиентов Татьяна Васильева умеет не хуже, чем прораб с двадцатилетним опытом и тремя отсидками. Трудоголик по жизни, она обожает свою работу и вкладывает в неё всю душу.

В офисе, к слову, с таким подходом Таня не прижилась. Работает по агентскому договору, начальство имеет чисто номинальное, а потенциальных коллег предпочитает обходить стороной. С другой стороны, к чему ей душные четыре стены вокруг, когда творить можно и дома, сидя перед ноутбуком на любимом подоконнике, либо делать зарисовки, попивая кофе вот в таких уютных местечках? А если понадобится выехать на место, то просто садишься в свою машинку и поехала, не завися от расписания водителей и других дизайнеров.

— Может быть, вам принести что-то ещё? — над плечом Тани склоняется официантка, и девушка едва заметно вздрагивает — настолько глубоко она погрузилась в свои мысли. — К примеру, десерт? У нас есть отличные эклеры.

— Нет, спасибо, — вежливая улыбка. Васильева и сама работает в сфере обслуживания, поэтому прекрасно знает, как важно быть доброжелательной к тому, кто полностью зависит от твоего отзыва и настроения. — Я пока жду друга.

Друга. Ну да, наверное его можно назвать и так. Таня прикусывает губу и всё-таки опять проверяет часы на мобильном.

Семь минут до назначенного времени. Через семь минут сюда должен прийти лучший рекламный топ-менеджер второй столицы, и ему она должна будет сообщить очень и очень важную новость.

Потерев ладонь о тыльную сторону другой, Васильева бросает взгляд на безымянный палец правой руки. Обручального кольца там нет и никогда не было. Не то, чтобы это серьёзный недостаток для девушки её возраста, но всё равно повод задуматься.

Татьяна из тех людей, которые твёрдо уверены, что в первую очередь стоит сосредоточиться на карьере и сделать себе имя, а уж потом можно и об отношениях подумать. Семью нельзя создавать просто так, на пустом месте, а фраза «дали зайку, дадут и лужайку» работает не всегда и не у всех. Но это, разумеется, не означает, что она была одинока все свои двадцать шесть лет.

На четвёртом курсе они начали встречаться с Васей — чудесным парнем с её же факультета. Одногруппники даже шутили, мол, Василий для Васильевой. Вместе готовились к экзаменам, вместе ходили по клубам, периодически делили одну постель. Но если вычеркнуть всё общее, то иных интересов вроде и не находилось. Это понимала и сама Таня, и Вася, поэтому сразу после выпускного они вычеркнули друг друга из своих жизней, а Васильева ещё и зареклась заводить служебные романы. Если бы не учёба, расстались с мальчиком на год раньше, существенно сэкономив свои время и нервы.

Спустя полгода у начинающего дизайнера интерьеров Татьяны Васильевой появился новый любовник. Андрей был фитнес-тренером, в зале они и познакомились. Симпатичный, высокий, выносливый. Но, что больше всего нравилось Тане, он совсем ничего не понимал в искусстве. Встречи были взаимно приятными, хотя не прям чтобы ах, и совершенно не мешали ни её карьере, ни его. Вот только с каждым месяцем свидания становились всё реже и короче, а на полтора года отношений Татьяна вдруг поняла, что они с Андрюшей не списывались больше месяца. Ей стало жутко стыдно за то, что со своей работой позабыла обо всём, и даже приехала в его клуб, решив устроить сюрприз с шампанским, клубникой и кружевным бельём прямо под плащом. Правда так и не дошла до его зала: любовник, с той секунды бывший, уже вполне успешно обнимал фигуристую администратора.

Было ли больно Тане, или обидно? Сколько она к себе не прислушивалась, никак не могла найти этих чувств. И логику Андрея также понимала, ведь та молоденькая девчонка работала с ним вместе, всегда была в открытом доступе и не срывалась на работу по первому звонку, игнорируя совместные выходные. Татьяна же ни разу не поставила отношения выше работы. Тогда чему здесь удивляться или на что держать обиду?

Год она проработала в режиме аврала, подтверждая и репутацию, и статус, становясь всё более дорогостоящим специалистом. А потом начальник вызвал её на ковёр и предложил слетать в северный филиал, чтобы совместно с рекламщиками подготовить новый офис к презентации.

Лететь Таня вообще никуда не хотела, к тому же у неё и без того был завал из заказов. Лето — время отпусков, а когда ещё оформить свой домик под ключ, если не пока сам греешь бока на пляже, оставив ключи и смету на совесть дизайнера? Но и отказать начальнику — возрастному дядечке, который по-отечески заботился о ней, Васильева не смогла, и потому высвободила аж двое суток времени, чтобы вылететь самым ранним рейсом, а на следующий день вернуться самым поздним. Ведь если кому и заниматься дизайном в сжатые сроки, то только домовой стерве!

На месте было влажно, душно и как-то серо. Город Тане решительно не понравился, офис филиала — тоже. Работы предстояло с вагон и маленькую тележку, притом всё оказалось не готово до такой степени, что попросту не понимала, за что хвататься. И, кажется, погрузилась бы в истерику, если бы не топ-менеджер отдела рекламы Михаил Максимов.

Он был тем человеком, который сразу взял быка за рога: завёл её в свой кабинет, оборудованный кондиционером, напоил водой со льдом и лимоном, и только после этого выложил перед Татьяной папку с набросками. Они просидели с документами и эскизами до поздней ночи, оставив работу «в полях» на второй день. Сказать, что Таня устала — ничего не сказать. С другой стороны, работа была сделана очень продуктивно даже по меркам самой Васильевой. А если судить по начальному уровню подготовки, то они с Михаилом и вовсе сотворили чудеса.

Уже собирая бумажки в одну папку, Татьяна повнимательнее присмотрелась к своему напарнику. Эффектный. От него так и веяло уверенностью и силой, что как раз нормально для руководителя, но и просто мужская энергетика ощущалась сполна. Про него Таня слышала, правда не столько от своего начальника, который и попросил Максимова взять шефство над дизайнером, сколько от его секретаря: молоденькая Лиза несколько раз громко вздыхала о том, что такой мужчина до сих пор свободен. Впрочем, ларчик открывался очень просто — Михаил был ровно таким же женатым на своей работе трудоголиком, как и сама Татьяна, и это вызывало уважение.

— Безумный день, — протянул Миша, потирая глаза. — Надо расслабиться. Ты пьёшь? Нормальный бар есть через три квартала от офиса.

Татьяна не пила. В принципе, сам Михаил тоже. Но в баре что-то опьяняющее не иначе как добавляли прямо в воздух, потому что стойкая домовая стерва поплыла. Плохо соображала, как они добрались до её отеля, и что говорили друг другу также не помнила. Память выхватывала, что в последний момент она сообщила Мише, что не принимает противозачаточных, и он кивнул на это, обещая всё решить.

На утро она проснулась в постели одна, с ноющими мышцами кажется вообще во всём теле и жутким сушняком. А ещё Таня чётко помнила, что этой ночью испытала самые лучшие четыре оргазма в своей жизни, потому как Михаил Максимов оказался на высоте что на работе, что в постели.

В офисе они оба сделали вид, что ночью ничего между ними и не было. А, в принципе, что здесь такого? Разве два взрослых и свободных человека не могут просто сбросить напряжение взаимно приятным способом? Татьяна отработала день, доведя проект до логического завершения, а вечером улетела домой. Ещё и от начальства получила внеурочную премию и похвалу, что проект был сделан на высоте. Тандем дизайнеров и рекламщиков решили закрепить, и дважды за последние полгода она вылетала в сторонние филиалы, а один раз Максимов прилетал к ним. Днём — просто два специалиста высокого класса. Ночью же предохранители срывались, и страсть перекрывала всё. Татьяна приняла эту модель полностью, до последнего вздоха, ведь никому из них не нужны были серьёзные отношения. А так она хотя бы не забывала, что ещё и женщина.

Последняя их с Михаилом встреча случилась чуть более двух месяцев назад, и вообще-то на позапрошлой неделе ей нужно было снова лететь по работе в филиал. Но Таня отказалась, и её заменила активно пробивающаяся вверх по карьерной лестнице Настя Ларина — яркая блондинка, у которой лучше всего получается найти подход к клиенту, если перед ней стоит мужчина средних лет. Желательно ещё и очень богатый мужчина. В дни после возвращения Анастасии Таня постаралась избегать поездок в офис, чтоб даже намёков не получала, было ли что-то между восходящей звездой дизайна и рекламный топ-менеджером. Ей эти знания абсолютно точно ни к чему.

Колокольчик на двери сообщил, что в кофейню пришёл новый гость, и Таня максимально незаметно пригладила платье. Сердце забилось быстрее, и ей потребовалось даже сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем успокоиться.

— Привет, — Михаил уселся напротив и мягко улыбнулся. — Давно ждёшь?

— Я специально пришла пораньше, — ответила ему девушка. — Привет, да.

Он сам не потянулся обнять или поцеловать, и Таня также осталась на месте. Разумеется, они никогда не афишировали свою связь, и глупо было бы сделать это сейчас.

— Интересное место для встречи, — протянул мужчина, осматриваясь, а после жестом подзывая официантку.

Татьяна отвечать не стала. Ну да, до этого они если и уходили куда вместе, то это был номер отеля. Бар в самую первую их ночь не в счёт. Видимо, Миша предпочёл бы и сейчас пойти по тому же сценарию: встреча вначале в офисе, а после уже в постели. Но — не в этот раз.

Девушка сделала глоток коктейля, с сожалением отмечая, что тот почти закончился, и принялась украдкой разглядывать Мишу, пока тот делал заказ.

Она по нему соскучилась, это абсолютно точно. Притом не как по мужчине и любовнику, а как по какому-то близкому человеку, с которым у вас много общего. И, прислушиваясь к себе, понимала, что хочет с ним настоящей связи. К такому, как Максимов, вообще тянуло. Сильный, уверенный в себе, красивый… С таким хочется быть рядом. За таких мужчин, как он, мечтают выйти замуж. От таких стремятся рожать детей.

— Нам нужно поговорить, — сказала Таня, стоило им снова остаться наедине.

— Слушаю, — кивнул мужчина.

Мягкий взгляд должен был бы подбодрить её, но пока получалось плохо. Эту речь Татьяна репетировала сотни раз, но так и не смогла найти той самой, идеальной, в итоге решив ограничиться простой констатацией факта.

— Миша, я беременна.

Надо отдать Михаилу должное — его лицо почти не дрогнуло.

— Получается, в последний раз мы были неосторожны, — отметил он, взглядом блуждая по зелёной скатерти. Именно отметил, не удивился и не спросил. Рядовая констатация факта. — Ты собираешься оставить ребёнка?

А вот у Тани так не получилось. Едва заметно, она всё же дёрнулась, только в последний момент напомнив себе, что это для неё малыш уже есть. Мужчинам в этом плане проще.

— Да, разумеется.

Официантка принесла Михаилу чай, и на некоторое время за столом царит тишина. Но Таня не торопится её прерывать, ведь тема очень уж деликатна. И явно требует осмысления, ведь кто они, по сути? Просто случайные любовники. Никогда они не встречались, не были на свиданиях, а каждое рандеву проходило под покровом тайны. Когда единственное, чего ожидаешь от партнёра — лёгкий секс, признание о беременности равносильно удару под дых. А честь мужчине делает уже то, что он не уточняет, кто отец.

— Если… — начинает Максимов и слегка прокашливается. Тоже переживает? — Если тебе что-нибудь понадобится — деньги, или какая-либо помощь, то ты всегда можешь ко мне обратиться.

На этот раз Татьяна удержала свои эмоции под контролем намного лучше. Внешне так и осталась спокойна, и только внутри что-то оборвалось. Возможно, это были крохотные осколки мечты о полноценной семье? А может что-то ещё, пока не очень ясно. Зато сомнений не возникает, что этот ребёнок Мише не нужен. Да и она сама тоже. Топ-менеджер, женатый на своей работе, не ищет серьёзных отношений, и семья ему также ни к чему. А если и надумает жениться, то точно не на такой, как она — вполне возможно, просто одна из череды случайных партнёрш.

— Деньги мне не нужны, я и сама неплохо зарабатываю, — мягко улыбается Татьяна, сама даже не понимая, каким трудом ей это далось. — Но за предложение, конечно, спасибо. Я, собственно, просто хотела поставить тебя в известность — всё-таки это достаточно серьёзная тема. Ну и отдать вот это.

Она разворачивается, чтобы из объёмной сумки, в которой хранится миллион блокнотов для зарисовок, огрызки карандаша и два батончика шоколада, вытащить папку формата А4. Запасной план. Побочный повод для встречи, который теперь стал основным.

На стол ложится папка бирюзового цвета, и Миша осторожно касается её кончиками пальцев. Смотрит так, словно внутри может быть что-то опасное, и Тане внезапно становится смешно.

— Там всего лишь мои заметки, — кивает она на предмет, и мужчина наконец открывает папку.

Лёгкое облегчение сменяется удивлением, и на Татьяну направлен строгий и внимательный взгляд.

— Это что, по работе?

— Эскизы, наброски, просто мои мысли по последнему проекту, — поясняет девушка. — Как ты понимаешь, летать я теперь не стану, а полностью дистанционный формат работы невозможен. Так что я отказалась от работы, вернула аванс вместе с неустойкой, и проект будет передан другому сотруднику.

Ещё один повод для сожаления, хотя, конечно, не такой большой. Денег и вложенных усилий Татьяне было жалко, но она уже достаточно взрослая девочка, чтобы уметь расставлять приоритеты. Жизнь научила. И продолжает учить до сих пор.

— Думаю, вместо меня назначат Анастасию Ларину, и она наверняка всё это выбросит и сделает по-своему, — отмечает Таня, с тоской думая о проделанной работе. — Но, возможно, тебе будет интересно посмотреть и мой взгляд.

— Скорее уж не выбросит, а заберёт твои эскизы и переработает под себя, — хмыкает Миша, но в его голосе не слышно обвинения. Простая констатация факта, и ничего больше.

— Вполне возможно, — едва заметное пожатие плечами. — Насте нравится забирать то, чего касалась я.

Она изо всех сил старалась отогнать от себя мысли, было ли что-то между красавицей Настей и Мишей, но получалось до отвратительного плохо. Никак не выходило перестать думать о том, не уводил ли этот мужчина после рабочего дня и новую сотрудницу. Хотя Настасья — та ещё перчинка. С неё бы сталось уговорить Максимова на спонтанный секс прямо в офисе на рабочем столе, среди только что разобранных бумаг.

Поколебавшись лишь мгновение, Таня протягивает ладонь для пожатия. Миша же смотрит на неё с удивлением, и только через несколько секунд соображая, чего от него ждут.

— Приятно было увидеться, — произносит Татьяна с мягкой улыбкой. — Пока.

— Пока…

Она спокойно поднимается со своего места и идёт к выходу. Мелькает мысль завернуть к кассе и оплатить-таки свой коктейль, но вовремя себя одёргивает. Это всего лишь один маленький напиток, и ничего с Мишей не случится, если он за него заплатит. Он никогда не был мелочным, да и гордость свою нужно было проявлять ещё до самой первой ночи, а не пытаться дуться на человека, который никогда и ничего тебе не обещал.

По сути, она ведь и вправду не может обижаться на Максимова. Да, в беременности виноваты оба, но Таня прекрасно видела, что предохранялись они плохо, если вообще успевали это делать. Надо было перебороть себя и всё же пить эти дурацкие таблетки, если так не хотела последствий, а не строить иллюзии о будущей семье с человеком, для которого ты очень может быть одна из череды.

На улице был морозец — непривычно лёгкий для середины зимы. А ещё слегка проглядывало солнышко. Подставив лицо лучам нежданной гостьи, Татьяна сделала глубокий вдох, а после направилась к парковке. Там, пристегнув ремень и заведя мотор, она кладёт ладонь на пока ещё плоский живот и едва заметно улыбается.

— Поверь, нам и вдвоём с тобою будет хорошо, — говорит она очень тихо, но ощущение, что существо внутри её слышит, не покидает. — У меня есть деньги, свой маленький, но очень красивый дом, доходная работа и полка со сборниками сказок. Я научусь готовить для тебя самые вкусные блинчики на свете, и мы будем гулять в парке каждые выходные. Ты даже не заметишь, что на одного родителя у тебя меньше, обещаю. Мать-одиночка в двадцать шесть — не приговор, малыш. И это намного лучше, чем полное одиночество.

Смахнув непрошенную одинокую слезинку и уговорив себя, что раз она беременная, то один раз поплакать и можно, Татьяна наконец снимает ручной тормоз и плавно выезжает с парковки. Среда, середина дня. Она специально сделала паузу в работе ради этого разговора, но впереди немало дел. И у неё появился ещё один повод выполнять проекты на самом высоком уровне.

Кондиционеры в кабинете вроде бы и работали на полную, но почему-то плохо справлялись с жарой. Таня бросила недовольный взгляд на белую пластиковую поверхность сплита, но быстро его отвела. В конце концов, не так уж часто она появляется в офисе, чтобы высказывать начальнику о том, что вызывать ремонтников надо было ещё месяц назад.

— Тебя в очередной раз хвалили, — тянет Вадим Андреевич, вытирая со лба влагу. — Хотят пригласить на ещё один проект, но я пока не дал ответ — хотел спросить твоего мнения. Чёртова жара, как ты с нею справляешься?

— Не очень хорошо, но дома у меня почти круглосуточно работают два сплита, — признаётся Таня, всё-таки делая акцент на слове «работают». — А когда они хотят продолжить по срокам?

— Сентябрь, детка. Ты будешь только после родов.

— Ну не «только» — мне ставят ПДР на середину лета, — не соглашается будущая мамочка. — Но вас как руководителя я понимаю, и ничего не буду иметь против, если вместо меня назначите кого-то другого.

Она многозначительно промолчала, а шеф отвёл взгляд. Ещё каких-то полгода назад Анастасия Ларина числилась восходящей звездой дизайна. Теперь же она считалась фактически матёрой волчицей, с усердием забирая славу у домовой стервы.

— Не нравится она мне… — выдыхает наконец Вадим Андреевич. — Не нравится, и хоть ты тресни.

— Зато нравится клиентам, а разве главное не это? — Татьяна демонстративно приподнимает бровь.

Конечно, грустно, когда пальма первенства уходит в чужие руки, но про приоритеты она прекрасно помнит. А слава… Возможно, всё ещё удастся вернуть.

— Это, да не совсем, — хмыкает мужчина и откидывается на спинку кресла. Ему уже давно хотелось выговориться, а Васильева, в отличие от других, умела держать язык за зубами. — Я много лет стремился к тому, чтобы за компанией была закреплена безупречная репутация. И каждый раз, когда отправлял на презентацию тебя, был уверен, что ты покажешь себя на высоте не только как специалист, но и как человек. Как женщина. Не станешь флиртовать с клиентами и деловыми партнёрами, а все дела будешь вести предельно чётко и прозрачно. С Настей же у меня такой уверенности нет.

— Были… преценденты? — осторожно уточняет Таня. Кузнецов даже служебных романов не одобрял, что уж говорить про интрижки с клиентами.

— Пока нет, но всё к тому идёт, — качает головой начальник. — И мне бы очень хотелось сказать тебе, чтобы возвращалась, но чисто по-человечески наоборот, должен бы отправить в полноценный декрет. Когда ты уйдёшь окончательно?

— Если позволите, хочу работать до последнего. Матери-одиночке деньги всегда нужны.

— Тань, — выдыхает Вадим Андреевич. — Кто отец?

— Ответ вам не понравится.

Особенно в свете того, как очень печётся о репутации. Но тот внезапно замирает, округляет глаза и выдаёт:

— Он что, от меня?!

Секунд пять, не меньше, Татьяна таращится на начальника в ответ, и только потом понимает, что это была шутка. Смеются они уже оба, и шеф даже утирает слёзы из глаз.

— Так всё же?

— Просто нагуляла.

Как это представить по-другому Таня даже не представляла. Они ведь с Мишей не состояли в отношениях, и этот малыш — обычная случайность.

Вадим Андреевич хмыкает, смотря вроде как с укоризной. Но и тепла во взгляде тоже оказалось в достатке, и это заставляет неприятному комку в груди девушки стать несколько меньше.

— Хорошая ты девка, вот только бестолковая. Знаешь хотя бы имя папаши?

— Ну не настолько всё запущено! — а вот на это можно и возмутиться.

— Уже хорошо, — кивает шеф. — Может ты его ещё и в известность поставила?

— Поставила, Вадим Андреевич, — вздыхает Таня. — И вас я, конечно, очень уважаю и ценю, как самое лояльное начальство, но пожалуйста, давайте свернём этот разговор. Если у вас найдутся для меня проекты, буду только рада. Нет — что ж, подождём.

— Не кипятись, Васильева, — сурово осаживает её мужчина. — Я понимаю, что ты у нас дама в положении, и гормоны просто обязаны брать своё. Но всё равно — не кипятись. И не переживай так за работу и за деньги, — добавляет куда как теплее. — Всё будет. Многие хотят видеть в своей команде именно тебя. Но ты и правда подумай, ведь поднимать мальца в одиночку тяжело, а у тебя совсем никого. Может вам стоит ещё раз встретиться и всё обговорить?

Татьяна отвела взгляд. О чём тут вообще думать или разговаривать?

Несколько раз Михаил приезжал в город по работе, и в эти дни она старалась избегать поездок в офис. Неловкие встречи не нужны никому из них, а расставаться друзьями в такой ситуации вроде как не полагается. Но кажется так посчитала только сама Таня, а бывший любовник звонил ей в каждый свой приезд.

Трубку она не брала, а на сообщения с просьбой о встрече каждый раз придумывала новую отговорку: уехала из города, аврал с заказом, к ней самой приехала родня, которой вообще-то нет. Не после первого раза, так после второго или третьего до Миши ведь должно будет дойти, что она не хочет его видеть? Всё, что могли, они уже обсудили. Однако Максимов пошёл ва-банк и с месяц назад подкараулил её на объекте. Сказал, что всё обдумал, и что ребёнку лучше расти в полной семье.

И вот что Таня должна была на это сказать? Замуж за Мишу при таких вводных она не хотела. Вообще больше не хотела, если уж на то пошло. Формулировка «чтобы ребёнок рос в полноценной семье» звучит плохо с самого начала, а подачки Васильевой не нужны. Да и позволь она случиться браку, во что он выльется? Как минимум, в претензии в пылу ссор о том, что испортила мужчине жизнь. В измены, возможно взаимные, а позже всё закончится разводом. Никто из них не будет счастлив в такой семье, это будут просто три разрушенные жизни. Когда заранее известен финал, то лучше и не начинать.

Во время той встречи Таня попросила больше так её не поджидать. Если вдруг захочет поучаствовать в жизни малыша, то Миша сможет к нему приезжать. Но не сейчас: ребёнок ещё не родился, и навещать пока некого. Её репутация и без того испорчена, хотя, казалось бы, домовую стерву уже ничего не должно смущать. Но одно дело знать о шушуканьях за твоей спиной по поводу нагулянного ребёнка, и другое — видеть взгляды различных направленностей от жалости до брезгливости, когда понятно будет, кто ею пренебрёг. И именно поэтому Татьяна планировала хранить тайну отцовства так долго, как это вообще возможно.

— Спасибо за заботу, Вадим Андреевич. Если вы не против, то я пойду — очень уж у вас в кабинете жарко.

Девушка поднимается со своего места с трудом — живот уже давно мешает полноценно передвигаться. Но ко всему можно приспособиться, в том числе и к грации бегемота.

Шеф поджимает губы, но кивает. Гордость Васильевой кажется ему полнейшим ребячеством, но где-то глубоко в душе вызывает и восхищение. Профессионал её уровня вполне могла избавиться от нежелательной беременности и сделать ставку на карьеру. С другой стороны, для симпатичной девушки вряд ли бы составило большого труда найти себе того, кто содержал бы и её, и будущего ребёнка, пусть даже то бы был не родной отец. Но Таня выбрала третий путь, пытаясь охватить обе стороны медали, и с этим приходилось считаться. Даже если это просто попытки удержать лицо, их начинаешь уважать.

— Береги себя, детка, — добавляет Кузнецов, поднимаясь следом.

В планы мужчины входит проводить подчинённую. Не то, чтобы в его возрасте хотелось много бродить по коридорам, но так он будет уверен, что Васильеву не выцепит хотя бы та же Ларина. Звезда или нет, но соперницу она чует за версту, а Таня и сейчас, беременная, может дать ей фору.

Таня поправила лямочку сарафана и осторожно переложила сынишку вертикально. Ношение столбиком, отрыжки, смена подгузником — вот уже десять дней в том числе и из этих моментов состояли её дни. Десять дней счастья, живущего под боком. Тёплого и вкусно пахнущего молоком. С ясными глазками, которые пока ещё неосознанно смотрят на этот мир, но Татьяна умеет быть терпеливой.

Её маленький домик теперь превратился в царство его высочества Александра. Всё нынче вертится вокруг него, всё для него и делается. И даже если на первый взгляд это выглядит как забота о матери, то исключительно потому, что сытая и здоровая мамочка нужна будет ему.

Выписали из роддома их на третьи сутки, как и полагается — после всех прививок, обследований и измерения веса. В комнате у фотозоны они наверняка смотрелись странно — просто новоиспечённая мама с малышом в руках вместо букета цветов, а праздничный макияж заменили мешки под глазами от недосыпа. Забирать молодую семью никто не приехал, и это было логично — Татьяна никого и не просила. В принципе, и некого было. Зато дома их уже ждала Зинаида Петровна — помощница по дому, а заодно и няня Саши.

За три недели до родов Васильева наняла одинокую женщину, у которой уже даже внуки выросли. Не приходящую, а при условии постоянного проживания. Помощница оказалась весьма норовистой и говорливой, но очень доброй и заботливой. Она и с Сашей подежурит, пока Таня допиливает очередной проект, и советами одарит, и сварит молодой мамаше диетический бульон.

При мыслях о диете девушка развернулась лицом к зеркалу и посмотрела в отражение. Разумеется, первым делом взгляд выцепил малыша в белых носочках, голубеньком комбинезончике и с чёрными волосами. Возможно, теперь так будет всегда — малыш станет занимать центральное место в её жизни. Но секунда или две, и молодая мама уже придирчиво осматривает саму себя.

Пока что отражение не слишком-то Татьяне нравилось. Она и раньше не считала себя красавицей, но сейчас на лице хранились следы недосыпа, а под свободным серым сарафаном живот был обмотан простынёй, потому что пока даже не думал спадать. Растяжки, ноющие мышцы таза, постоянно сухая кожа, ведь с этой жарой просто не успеваешь пить... Одна радость — хотя бы голова чистая, и кожа на ногах гладко выбрита. За этим очень яро бдит Зинаида Петровна, стращая Таню, что такими темпами и до состояния разваленной калоши докатиться недалеко. Калошей становиться не хотелось, поэтому волосы держались в чистоте, а на лице даже имелся какой-никакой лёгкий макияж.

Звонок в дверь отвлёк Таню от собственного созерцания. Вообще-то она никого не ждала, а у помощницы имелись свои ключи. Уложив Сашеньку в кровать, одёрнула подол, пригладила волосы и направилась к входной двери.

На пороге стоял Миша. На работе всегда одетый с иголочки, сейчас мужчина смотрелся очень уж взволнованным и даже немного взъерошенным.

— Эм… привет? — проговорила Таня, не очень понимая, как ей быть. Бывшего своего любовника она не ждала, и, разумеется, не приглашала. По идее, Максимов даже знать не должен, где она живёт.

— Почему? — строго спрашивает он. — Почему я узнаю о том, что ты родила, от посторонних людей, да ещё и десять дней спустя?

Татьяна прикусывает губу. Он недоволен. Даже зол. И, кажется, имеет на это право, потому что про него попросту забыли. Она не специально оставила Михаила в неведении — просто не подумала, что это стоит сделать. Десять дней единственным мужчиной, который занимал мысли девушки, был сын, а всё остальное казалось совершенно неважным.

— Я про тебя забыла, — просто и спокойно признаётся Таня. — Извини.

Максимов открывает рот, но тут же его захлопывает. Возможно, он хотел бы много чего ещё сказать, но стоять так вот на пороге в планы Татьяны не входило.

— На улице жарко, проходи внутрь, — говорит она, освобождая проход. — Пойдём, познакомишься с сыном. У тебя есть запасная одежда?

— Я… — кажется, Миша даже застывает на мгновение. — Я не подумал про это. Когда узнал, что ты родила сына, рванул в аэропорт в чём был.

Плохо. Одежды таких размеров у Тани попросту не было. Но и пускать к ребёнку человека, прошедшего два аэропорта и такси, ни в коем случае нельзя.

— Ладно, — принимает решение молодая мамочка. — Ванная комната слева по коридору. Приведи себя в порядок и ополоснись, а я сейчас дам тебе футболку Зинаиды Петровны. Благослови небеса эту объёмную женщину…

А новую вещь ей Таня потом купит.

Приготовления ко встрече отца и сына прошли достаточно быстро. Танюша даже не успела осознать свои мысли: волнуется она, или быть может рада приезду Миши. Опять пригладила ладонью сарафан, поправила выбившиеся из хвоста локоны и взяла мальчика на руки.

— Ну что, Сашенька? Готов увидеться с папой?

Малыш ей, разумеется, не ответил, зато надул пузырь из слюней. И Таня в очередной раз подумала, какой же он красивый. Особенно сейчас, когда сморщенная кожа разгладилась, волосики стали чистыми, а ноготочки аккуратно подстрижены. А ещё зажила царапина на пухлой щеке — Александр прямо с нею и родился, не иначе как расцарапав себя прямо в утробе.

Присутствие мужчины она почувствовала сразу, обернувшись. Но взглядами они не встретились, ведь Михаил смотрел только на крохотного сынишку. Мгновение или два молодую женщину захлёстывали ревность — как посмел любоваться так открыто! Чуть позже это чувства сменились страхом, не заберёт ли малыша насовсем. Но очень быстро все волнения уступили место спокойствию. Всё будет хорошо, она в этом уверена.

— Садись в кресло, я дам тебе его на руки, — Таня кивком указала на широкую качалку. — Только голову придерживай, младенцы её не держат сами месяцев до трёх.

Максимов послушно уселся, как до этого не менее послушно приводил себя в порядок, и девушка отметила, что в чужой футболке со слегка выцветшей розовой пантерой он смотрится нелепо и одновременно мило. Она обернула Сашу в тонюсенькую пелёнку, чтобы лишний раз не травмировать нежную кожу, а потом аккуратно передала сынишку отцу.

На Мишу было любо-дорого посмотреть. Чего там только не было: и страх, и волнение, и неверие. И, кажется, восторг. Но что поделать, маленькие дети — они такие. Татьяна и сама прекрасно понимала, что рождение сына навсегда останется самым ярким событием в её жизни. Не будет существовать ничего, что бы смогло его затмить.

— Как его зовут? — едва слышно спросил мужчина.

— Саша. Сашенька…

Именно так, нежно и ласково, как и он сам.

Малыш заёрзал на руках у отца, ощущая непривычный запах. Так было и когда его брала на руки Зинаида Петровна, но у неё он успокаивался уже минуты через две. Интересно, как будет сейчас?

— А полное имя?

Вопрос с подвохом, но Таня не видела смысла отвечать на него не правдиво.

— Васильев Александр Васильевич.

У мальчика были её фамилия, и от неё же производную она использовала как отчество. Даже на секунду не появилось сомнений в том, что всё делает правильно.

Пауза в разговоре получилась тяжёлой, и Таня это чувствовала. Возможно, ощущал и маленький Саша, потому что перебирал ткань пелёнки своими крохотными пальчиками с удвоенной силой.

— То есть, ты предпочла сразу же вычеркнуть меня из его жизни? — сурово спросил Михаил, смотря женщине в глаза.

— Миш, не нужно так, — а вот Татьяна этого запала не оценила. — Я не отрицаю, что Саша — твой сын. Если захочешь, приезжай и общайся, никто тебе этого не запрещает. Только пожалуйста, предупреди в следующий раз.

— А как нужно? — мужчина только в последний момент сообразил, что тон стоит сбавить. — Ты записала его на себя, не дав даже моего отчества. Не хочешь, чтобы другие знали, кто отец, и отказываешься выйти за меня замуж.

— Замуж? Выйти замуж?!

Слово прозвучало, словно триггер, и Таня понимала, что её понесло. Гормоны, стресс после родов, напряжённая обстановка на работе. Ох, зря Михаил вообще начал этот разговор…

— Не ты ли сразу же и дал мне от ворот поворот?

— Я что, не могу передумать?

— А что, передумать не могу уже я? Ты, чёрт побери, директор рекламного отдела! Любое решение принимаешь за секунду, и оно будет для тебя единственно верным на всю жизнь. Ты моментально дал ответ, как только я тебе сказала про беременность, а значит ни о каком браке и совместной жизни речи быть не может.

— И что теперь? — Миша даже поднимается на ноги, но всё равно осторожно держит сына. — Если захочу, чтобы он был моим по закону, придётся обращаться к тебе через суд?

Таня застыла, словно из неё выбили весь воздух. Суд?.. Это он что… серьёзно?

Не ясно, сколько бы они ещё так простояли и до чего дошли, если бы в этот момент Александр не стал подхныкивать, активно открывая ротик. Действие оказало на родителей отрезвляющий эффект, и Михаил осторожно погладил малыша по головке.

— Что с ним?

— Он голоден, — спокойно ответила Татьяна.

— И… нужно что-то принести?

Это был настолько глупый и одновременно логичный вопрос, что женщина не удержалась и хихикнула. Папаша, называется!

— Бутербродом с колбасой здесь не обойтись, — улыбнулась она. — Дай его мне.

Она приняла свою драгоценную ношу и уселась на кровать, подложив под спину подушки. Саша, почувствовав знакомый успокаивающий запах, заёрзал ещё сильнее, приоткрывая ротик, и стоило матери сдвинуть полу сарафана, моментально приложился к груди.

Таня не столько увидела, сколько почувствовала по движению матраса под ней — Миша сел рядом. Не вплотную, разумеется, а на другую сторону кровати, но всё равно они стали довольно близки. Запоздало подумалось, что, наверное, стоило отправить мужчину в другую комнату, или хотя бы попросить отвернуться, потому что процесс кормления — штука весьма интимная. С другой стороны, Михаил уже не раз видел её без белья. И делал с нею много всего, правда еды этот процесс не касался…

От непрошенных воспоминаний резко заныло внизу живота, а молоко прилило сразу с двух сторон. Татьяна едва слышно чертыхнулась и тут же прикусила язык — ругаться при ребёнке! Хорошо хоть по заверениям Зинаиды Петровны после двух месяцев эти молочные реки можно будет хотя бы немного контролировать.

Всё-таки набравшись храбрости и подняв голову, она увидела, каким же взглядом смотрит на их сына Миша. Тоска в нём плотно переплелась с нежностью, но ни агрессии, ни жадности не наблюдалось. Может она, конечно, зря так переполошилась: не тот Максимов человек, чтобы взять и отсудить у неё мальчика. Но этот вопрос им стоит разрешить с самого начала.

— Миша, — тихонько позвала она, когда переложила сына на другую сторону. Ей чисто по-человечески было жалко мужчину, который может и решился на радость отцовства, но его в нём обделили. С другой стороны, отбрасывать свои интересы хотелось Тане меньше всего. — Миш, просто так получилось. Этот малыш — случайность. Его никто из нас никогда не планировал, но он есть. И я нужна ему, притом не только сейчас, пока совсем крошечный.

Максимов медленно кивнул, соглашаясь со всем услышанным, и Таня продолжила уже чуть бодрее.

— Ты в своём праве видеться с сыном, и я отдаю себе отчёт в том, что можешь его забрать. А если женишься к моменту суда, то в полную семью Сашу отдадут легко и просто, но я прошу этого не делать. Ни одна женщина не будет любить постороннего ребёнка так, как любила бы родная мать. Да и к чему он ей? Она родит тебе своих, сколько захочешь, и всё у вас будет хорошо. А этого оставь мне.

— Я ни за что не стал бы отнимать у тебя ребёнка, — Миша мотает головой, и взгляд его теперь кажется болезненным. — Таня…

— Всё хорошо, — Татьяна продолжает уже шёпотом — малыш заснул, наевшись, и теперь его стоит переложить на плечо. — Мы оба просто погорячились. Но, повторюсь, захочешь — приезжай, общайся с ним. Сашенька подрастёт, и вы обязательно сможете проводить время вместе интересно и легко. А не захочешь — насильно навязывать тебе его никто не станет. Я приму любой твой вариант, но очень прошу, не поднимай больше вопросов брака и того, что нам стоит воспитывать его вместе. Это не нужно ни тебе, ни мне.

Возможно, Михаил и собирался что-то сказать или возразить, но в это время послышался стук входной двери. И если мужчина напрягся, то сама Васильева только вздохнула с облегчением.

— Ну и жарища! — произнесла весьма дородная женщина, заполняя собой практически весь дверной проём. — В последний раз такое было, когда в наш колхоз привозили новые сорта индюшек в… запамятовала каком году.

Возрастом ближе к семидесяти, Зинаида Петровна полностью сохранила и активный настрой, и ясный ум, и цепкий взгляд. Особенно последнее, потому что смотрела на сидящего с краю кровати Максимова она весьма и весьма оценивающе.

— Дорогой дедушка Мороз, — продолжила Татьянина помощница по хозяйству уже через несколько секунд, и смотрела при этом в потолок. — Если ты наконец принёс мне толкового мужика в качестве подарка, то сильно припоздал — мне уже шибко давно не семнадцать. И почему упакован в ту старую футболку, в которой я мою полы?

— Зинаида Петровна, не нужно столько патетики, — Татьяна с огромным трудом сдерживала улыбку, за месяц совместной жизни не только привыкнув к манере разговора женщины, но и полюбив её. — Это Михаил, отец Сашеньки. Он иногда будет заглядывать к нему в гости.

Взгляд старушки опять вернулся к мужчине, в котором смущение было серьёзно потеснено удивлением, а после еле слышно хмыкнула.

— Ну хвала небесам! Не от святого духа понесла, как я переживала. Лимонаду-то этому Михаилу плеснуть? Холодненького.

От холодного лимонада не отказалась бы, пожалуй, и сама Татьяна, но Миша покачал головой и поднялся на ноги.

— Я пойду уже, — произнёс он, смотря не столько на женщину, сколько на сына. — Действительно, свалился вам словно снег на голову. Не против, если прилечу на следующих выходных?

— Я уже сказала, приезжай, когда самому удобно. Просто предупреди.

Буквально на минуту Максимов скрылся в ванной, переодеваясь в свою одежду, а после направился к выходу. Таня со спящим сынишкой пошла его проводить.

Уже стоя в дверях, мужчина обернулся и наклонился поцеловать Сашу в висок. Девушке показалось, что в этот момент она перестала дышать: слишком близко Миша был, слишком родным казался. Но миг, и они вернули прежнюю дистанцию.

— Береги себя, — проговорил Михаил, обращаясь вроде бы и к Тане, но не смотря на неё. — Пока.

— Пока.

На улице было и вправду жарко, и девушка поспешила закрыть за гостем дверь. Да и какой был смысл смотреть ему вслед?

Она вернулась в спальню и уложила Сашу на кровать, сама устраиваясь рядом. Вообще-то детская кроватка у них тоже имелась, но пока не использовалась по назначению. Зинаида Петровна утверждала, что будет стоять скорее как манеж, а спать лучше ложиться с ребёнком под боком. Разумеется, соблюдая технику безопасности.

А вот, кстати, и сама женщина. Явилась, держа в руках два стакана с напитками и поглядывая на подопечную с такой хитринкой, что Таня сдалась первой.

— Можете спрашивать всё, что захотите.

Старушка же хмыкнула и уселась в то кресло, где четверть часа назад сидел Михаил.

— А чего спрашивать, если и так всё понятно, — она демонстративно пожимает плечами. — Хороший, кстати, мужик. Видный такой, симпатичный. Женатый, что ли?

— Нет, — Татьяна помотала головой. Только подобных глупостей ей не хватало!

— Тогда чего не берёшь себе? — подивилась Зинаида Петровна. — Сейчас, когда сына увидел, он же прям тёпленький! Такого можно сразу в загс тащить, не отказал бы.

— Сейчас — разумеется. А мне надо было сразу.

Старушка посмотрела на поджатые губы Тани и с тоской покачала головой.

— Гордая, значит? Не боишься потом своей гордостью умыться, каждую ночь окропляя подушку слезами? Его, такого уязвимого, сейчас любая краля может утащить.

— Не боюсь, — Таня со вздохом переводит взгляд на сына, и слабая улыбка трогает уголки губ. — И так знаю, что буду сожалеть об этом решении. И что рыдать буду ночами, тоже в курсе. Но если я не нужна сразу, то обойдусь как-нибудь без подачек из милости. Если хотите, можете осуждать.

Именно поэтому Татьяна и не рассказала никому из родни про беременность. Особо близких у неё и не было, а те, которые остались, подобной родственнице вряд ли образуются. По мнению многих, родить ребёнка без мужа — позор, и с этим ничего не поделать. Ничего, им и вдвоём с Сашенькой будет хорошо.

Но Зинаида Петровна не осуждает, а смотрит весьма весело.

— Да вот ещё! И вообще, так ему и надо, этому папашке, — хмыкает она. — А ты себе кого получше найдёшь, с таким-то подарком. Получше, покрасивее да побогаче.

Вот в этом Таня сомневалась, но спорить с женщиной — себе дороже. Тем более, сейчас самое главное в её жизни сокровище дремлет под боком, а второе счастье — работа — как раз ждёт внимания, чтобы закончить последний эскиз. Вот это было тем, на чём стоит сосредоточиться, а остальное подождёт.

— Уверена, что потенциальные клиенты окажутся довольны, — закончила свою речь Анастасия Ларина и широко улыбнулась слушателям.

На финальном слайде, который демонстрировала прима агентства, стаяла картинка будущего интерьера частной медицинской клиники нового направления. Клиенты дизайнерской студии оказались весьма нерешительными, и несмотря на близость открытия так и не определились с концепцией, а значит и предстоящей рекламной компанией. Решено было предоставить несколько вариантов дизайна на выбор, и второй из них Антон Игнатьев только что просмотрел.

— Спасибо, — сказал мужчина, чуть натянуто отвечая на улыбку ведущего специалиста агентства. — Думаю, этот вариант намного ближе к тому, что мы и хотим получить.

— Мы тоже делали ставку на него, — кивнул Вадим Андреевич Кузнецов, оглядываясь по сторонам. — Верно, Миш?

Максимов не ответил. Он ждал совершенно не этого выступления, но Таня опаздывала и неизвестно, успеет ли вообще. Как раз она должна была представлять свой проект второй, но до сих пор так и не появилась.

Ещё один взгляд на клиента. Игнатьев показался ему не слишком-то надёжным и совершенно нерешительным. Про таких ещё говорят «ни рыба ни мясо», хотя как-то же он умудрился основать компанию и вести дела немало лет. Медтехника и оборудование — вещи достаточно тонкие, с нахрапа такое не взять. Как знать, вдруг это просто специальный ход со стороны мужчины? И за невыразительным, почти как и его внешность, характером, скрывается настоящий стержень. Но это всё будет видно в процессе работы, а чтобы к ней приступить, им просто необходимо определиться с концепцией. Интересно, почему же Таня так опаздывает? Вдруг с Сашенькой что-то произошло?

Выгнав из головы тревожные мысли, мужчина ещё раз осмотрел зал, задержав взгляд на экране проектора. Ларина показывала отличный результат, действительно выбившись за последний год в лидеры. Оно и немудрено, ведь прошлой приме сейчас не до полного погружения в проекты. Кузнецов задумал эти показательные выступления как раз с целью вернуть Васильеву в большой бизнес, но, кажется, шанс так и пройдёт мимо Татьяны. А Настя уже чувствует себя победительницей, что и логично — «зелёный» Жорик попросту не смог бы составить ей конкуренцию, особенно когда дело касается таких крупных площадей.

— Раз других вариантов нет, то может сразу и начнём согласовывать планы? — протянула Анастасия, подходя к ним вплотную. — Тем более, раз Михаил Евгеньевич уже здесь.

Мужчина внутренне подобрался — намёки Насти становились очевиднее от встречи к встрече. Ларина была, разумеется, красива и талантлива, но… беспринципна, что ли. И это было одним из факторов, заставлявших держать девушку на расстоянии. Но, разумеется, не главным, ведь основную причину он вчера держал на руках, показывая, как нажимать кнопочки на музыкальной книжке, пока его мамочка сидела в кабинете и подбивала последние данные в проект. Жаль, что все её старания так и прошли впустую…

— А как же третий вариант? — протянул Игнатьев.

— Видимо, его мы даже не увидим, — хмыкнула девушка, а Максимов и Кузнецов переглянулись.

Обычно в такие моменты Ларина начинала, как говорится, брать клиентов в оборот. И если перед ней стоял мужчина, то и весьма активно флиртовала. Не то, чтобы речь можно было расценить как откровенные намёки или обещания, но факт имел место быть. Однако не в этот раз: по всей видимости, сорокасемилетний Антон был не её полёта птица.

— Прошу прощения за опоздания. Уделите мне буквально пять минут?

Компания обернулась на голос вошедшей, и у Михаила буквально перехватило дыхание. Он не Танюшу даже увидел сперва, а просто общее пятно. Образ, излучавший мягкость и нежность, и только после этого удалось рассмотреть детали.

На Тане были мягкие сапожки и тонкое шерстяное платье, а длинные волосы водопадом стелились по спине, лишь слегка убранные с висков. Если сравнивать с нею же, но полтора года или даже год назад, то она явно набрала вес, вот только все эти изгибы и плавность шли ей исключительно на пользу. В футболках и домашних сарафанах это не бросалось в глаза, но сейчас у Максимова от этого зрелища практически перехватывало дыхание. А главной его изюминкой был светлый, в тон остальной одежде, слинг, откуда проглядывали маленькие пяточки в носочках и темноволосая с медным отливом макушка.

Зинаида Петровна вчера слегла с болью в пояснице, хотя сам Миша видел, что старушка усердно симулирует, позволяя отцу взять на себя заботы о Саше. Скорее всего, это же знала и Татьяна, но дёргать старушку не стала, и сегодня сына привезла с собой. Хотя наверняка понимала, что далеко не каждый готов видеть в своей компании младенцев.

— Георгий, вас не затруднит отключить свет с этой половины зала? — попросила молодая женщина, обращаясь к своему коллеге. И тот, по сути, ещё мальчишка, едва ли не вприпрыжку побежал исполнять это указание. Всё-таки подход к людям Таня находить умела, используя для кого кнут, для кого пряник, а кому хватало и ласкового взгляда.

Пока Жорик разбирался с рубильниками, сама Васильева поставила на стол небольшой приборчик и осторожно размотала слинг. Теперь мальчишка был уже у неё на руках, с интересом оглядываясь по сторонам, а девушка полезла в телефон, явно запуская какие-то приложения.

— Надеюсь, она не начнёт менять ему подгузник прямо тут, — негромко фыркнула Ларина, смотря на действия коллеги с презрением. — Только такого нам не хватало!

Миша скосил взгляд на Анастасию, но быстро выбросил девушку из головы. Понятно, почему она злится: Ларина всерьёз рассчитывала выступать последней, чтобы именно её презентация запомнилась клиенту. Но Таня со своим опозданием, скорее всего не случайным, её переиграла.

Верхний свет частично погас, образовывая полумрак над центральным столом, и в этот момент одновременно с музыкой покоившийся до поры до времени приборчик засветился мягким светом.

— Когда я только обдумывала концепцию будущего проекта, — начала Татьяна, используя очень мягкие интонации в голосе, — то представляла себе тех, кто придёт сюда. Кто эти люди? Что будет для них самым важным? И в голову сразу же пришло: нежность и надёжность.

— Хороша, чертовка! — шёпотом проговорил Вадим Андреевич, с восторгом смотря на свою протеже. — Ох, хороша…

И Михаил не мог с ним не согласиться. Татьяна всё продумала: и своё опоздание, и внешний вид, и то, как образ молодой матери будет сочетаться с её концепцией и видением клиники, куда будут приходить родители с детьми. Мягкий голос и приятная музыка служили великолепным фоном для совершенно короткого, минуты на три ролика, но тот был представлен не в виде слайдов, а голограммой на проекторе-вентиляторе, который Таня не поленилась сама запрограммировать и принести. Картинки появлялись в воздухе одна за другой, играя с воображением и заставляя любоваться ими. Аура дизайнера окутывала всех вокруг, и совершенно ожидаемым стало, что Антон Игнатьев смотрел на женщину, не скрывая восхищения.

— Это то, что мне и нужно, — негромко проговорил он, когда последняя голограмма растворилась в воздухе, а верхний свет был вновь включён. — И хочу, чтобы проект вела вот эта фея.

Стоит ли удивляться, что проект Игнатьева зацепил? Особенно если учесть, насколько точно подготовилась к нему Татьяна, задействовав всё и вся, создав специальный антураж и превратив презентацию в шоу: краткое, но весьма зрелищное. Сказать, что клиент был очарован — ничего не сказать, и вот они уже обсуждают общую концепцию проекта, пока Вадим Андреевич Кузнецов со своей командой оговаривает нюансы договоров с юристами. Правда если крючкотворы так сходу ничего решать не любят, то разговор домовой стервы и Антона Валерьевича как следует затянулся. В какой-то момент Кузнецов даже перехватил у Тани сына, чтобы освободить девушке руки, и они отбыли в смежное помещение.

Некоторое время Вадим Андреевич действительно возился с Сашенькой один, но буквально через пару минут компанию ему пришли составлять Максимов, которому до подписания договора особо здесь делать и нечего, и Анастасия Ларина. Вот к Лариной, кстати, вопросов не возникло — она сидела на соседнем стуле исключительно чтобы оказаться поближе к директору рекламного отдела. С чего явился Михаил понятно не было, хотя их шеф был рад компании. Он ностальгически припоминал, как лет эдак двадцать пять назад возился со своими детьми и как жалеет, что те ещё не собираются организовывать ему внуков. Но предаваться воспоминаниям оказалось гораздо удобнее со свободными руками, пока рекламщик забрал малыша, с которым они очень быстро нашли общий язык.

— Кажется, нет ничего более сексуального, чем мужчина с ребёнком на руках, — словно бы невзначай высказалась Настя, бросая на Максимова заинтересованные взгляды.

— Никогда бы не подумал, что у тебя ещё нет своих, — протянул и начальник, и вот его проигнорировать у мужчины уже не получилось. — Так ловко справляешься, будто в свободное время подрабатываешь няней в ясельной группе.

— Набрался опыта с племянниками, — пожал плечами Михаил.

— Ну это правильно, — кивнул шеф. — В твоём возрасте лишним не будет. Тебе ведь тридцать два?

— Тридцать три даже.

— Миш, а ты и правда решил сюда на постоянку перебраться?

Ларина пододвинулась чуть ближе, явно не желая, чтобы всё внимание мужчин перешло к ребёнку. Но те, а в первую очередь объект её вожделения, словно бы не замечали ни интереса девушки, ни намёков, ни глубокого выреза декольте.

— Да, решил, — Михаил вновь не удостоил девушку взглядом.

— И даже квартирку себе прикупил?

— Крохотная студия, мне ведь только переночевать там и нужно, — отмахнулся мужчина. — И кто это тут такой большой и красивый? Ты ведь хорошо кушаешь овощи, да?

Мальчик растянул беззубую улыбку и ладошками прижался к лицу мужчины. Тот же, поймав пальчики губами, сделал вид будто собирается их укусить и этим вызвал у Александра приступ заливистого смеха.

— Студия или нет, но жилье должно быть удобным и эстетичным, — протянула девушка, посматривая на эти игры с лёгким недовольством. — Хочешь, помогу тебе с дизайн-проектом?

— Ни к чему.

Ответ был скор и весьма категоричен. Однако и Ларина не привыкла проигрывать так быстро.

— Ты действительно очень эффектно смотришься с ребёнком на руках, — теперь она решила зайти с другой стороны. — Уже подумывал о своих?

— Разумеется, — и наконец ответный и открытый взгляд. — Шеф правильно сказал, возраст вполне соответствующий.

— Я бы хотела хотя бы двоих. Мальчика и девочку.

Анастасия придвигается чуть ближе и кладёт ладонь на предплечье мужчины. Кузнецов, про которого Ларина и вовсе позабыла, даже прокашливается, настолько это всё кажется… откровенным.

Он знал, что их нынешний ведущий дизайнер давненько положила на Максимова глаз. Не она одна, кстати, потому что мужиком Михаил был видным, к тому же имел солидную должность, к которой бонусом шла приятная зарплата. Можно сказать, комбо, вот только слишком уж прямолинейно начала действовать Ларина. Интересно, это она в ком-то почувствовала соперницу, или просто надоело, что Мишка на неё не реагирует так, как подавляющее большинство? Но до того, как успел додумать эту мысль, перед ним как из-под земли выросла Татьяна Васильева, приближение которой они все дружно умудрились проворонить.

— Спасибо, что присмотрели за Сашенькой, — молодая мамочка подхватывает сынишку, устраивая на своих руках. Мальчик сразу же тянется к ней, утыкаясь носиком в шею — соскучился. — Вы меня очень выручили.

— Да не особо и присмотрел, если честно, — хмыкает Кузнецов, к которому и обращалась девушка, и поднимается на ноги. — Мишке нужно спасибо сказать, он намного больше моего возился. Как Игнатьев?

— Всё в порядке, — кивает Таня, лишь мельком взглянув на не сводящего с неё глаз молодого мужчину. — Кое-что обсудили сейчас, но в деталях будем разбираться уже завтра.

— Приедешь в офис? — тут же уточняет начальник. И получает отрицательный кивок.

— Нет, мы встретимся в кафе.

— В кафе, значит…

Анастасия, которая и произнесла эту фразу, говорит растянуто и словно бы двусмысленно. Липко даже и как-то неприятно. Впрочем, не первая и вряд ли последняя подколка со стороны соперницы по проекту — та уже не раз пыталась намекнуть, будто бы и Таня общается с клиентами неформально.

— Прошу прощения, но Сашеньку пора кормить.

Васильева разворачивается и довольно быстро покидает помещение. Находиться здесь и дальше становится некомфортно, и ясно почему. Лучше как можно скорее устраниться от источника раздражения, а полный отчёт для шефа предоставить уже по телефону. Зато если сбежит прямо сейчас, хотя бы сможет сделать вид, будто её совсем не трогает воспоминание о руке Настасьи на плече у Михаила, притом улёгшаяся именно тогда, когда он держал их общего сына.

Ну и зачем ему вообще приспичило лезть к Саше? Тем более, что отдавали мальчишка не ему, а шефу. А вдруг кто-то догадается, что они с малышом друг другу не чужие? Надо будет ещё раз поговорить с Мишей, как только он придёт. Но уже в следующую секунду девушка одёргивает себя: чем меньше они будут видеться и общаться, тем лучше. И без того после каждого приезда Максимова она с огромным трудом засыпает, а сны в ту ночь могут быть весьма волнующими и горячими. Одного лишь взгляда на сосредоточенное лицо Михаила, когда он возится с Сашенькой, или его оголённые предплечья оказывается достаточно, чтобы избыток окситоцина, который должен был бы полностью придавить либидо, начинает работать в иную сторону.

В последнее время Таня даже начала ловить себя на мысли, что ждёт, когда их сынишка подрастёт настолько, чтобы они и вовсе не встречались с Мишей на одной территории. Пока что Сашенька слишком привязан к ней и кормлению, и потому максимум, что можно себе позволить — уйти в другую комнату, оставляя вместо себя няню. Но чем меньше они с бывшим любовником станут пересекаться, тем ей же будет спокойнее. Возможно даже удастся уговорить себя, что личная жизнь Максимова и вовсе не её дело. Пусть общается с кем хочет, а ей давно уже пора «переболеть».

Пока все эти соображения одолевали Васильеву по пути до парковки, мысли оставленных коллег были совершенно различной направленности. Михаил, к примеру, старался как можно скорее выбраться из накатившей меланхолии, потому что двадцать минут рядом с сыном — это категорически мало. Хотелось больше, и не так, тайком и под прицелом посторонних взглядов, а в открытую прижимать малыша к себе, перебирая мягкие волосы и зарываясь носом в его тёплую шею. От Саши всегда очень вкусно пахнет молоком и — совсем чуть-чуть — цитрусовыми нотками. Совсем как от его мамочки теперь. Вначале это просто умиляло, но с каждым своим визитом мужчина всё сильнее ощущал, что подсел на эти запахи, чувства и эмоции, которые проявляются дома у Тани.

Вадим Андреевич выглядел скорее задумчивым. Некоторые сомнения начинали закрадываться в его голову, но спрашивать о чём-либо домовую стерву было пока слишком рано. Зато взгляд Лариной воспринимался как гремучая смесь раздражения и недовольства. Что было в принципе логично, ведь в работе девушки являлись прямыми соперницами.

— Надо же… — протянула она, отворачиваясь в сторону бывшей сцены. — Такие, как Васильева, из всего пытаются извлечь свою выгоду. Вначале залетела непойми от кого, а теперь при помощи ребёнка пытается выбить себе проекты повкуснее. А заодно окрутить свободных мужчин. Бедный её малыш, как же мне жаль мальчика…

— Вообще-то концепция Татьяны действительно намного лучше подходила к проекту Игнатьева, — не согласился Кузнецов. — И ты, Настасья, сама это прекрасно видела. Тогда к чему столько возмущений в голосе?

— Видела. Как и то, что она вцепилась в этого… Антона Валерьевича, словно клещ, — фыркнула Настя, особым тоном выделяя имя клиента. — Впрочем, в её положении наверняка и такому будешь рада.

По мнению Лариной, такие, как Игнатьев, не заслуживают даже рассматривать её спину, не то, что работать с нею над одним проектом. Потенциальный клиент оказался совершенно не импозантен, и не был во вкусе дизайнера от слова совсем. Ростом чуть выше среднего, сухопар, рыжие волосы были стрижены под короткий ёжик, а из растительности на лице имелись лишь усы щёточкой. В общем, современным трендам не соответствовало ничего. И то, что Игнатьев являлся весьма состоятельным владельцем бизнеса, казалось девушке жестокой усмешкой судьбы: если тебе сорок семь и в наличии имеется куча денег, то просто обязан выглядеть как полубог и не вылезать из спортивного зала. Вот на такого мужчину она бы с удовольствием потратила свои силы и время, а этим недоразумением пускай занимается домовая стерва. Уж ей-то точно не светит ничего получше.

— Что значит «в её положении?» — переспросил Максимов, и Настя обернулась к нему с лёгкой улыбкой.

— Миш, ну что ты как маленький! Если женщина не нужна даже отцу своего ребёнка, то достойный мужчина попросту не обратит на такую внимание. Да и мальчик… Если неизвестна генетика, то где гарантия, что он не вырастет каким-то там ущербным?

— Насть, тебе бы молчать хотя бы иногда для разнообразия, — Кузнецов в недовольстве покачал головой. — Говорить такие вещи про детей вообще грех. И сейчас ты выглядишь так, будто завидуешь.

— Чему тут завидовать?

По мнению Насти, совершенно нечему.

— Хотя бы тому, что проект достался Тане. А ещё у неё уже есть чудесный ребёнок. Выйдет же она со временем замуж или нет, только её дело.

— Вот пусть она и тешит себя подобными надеждами, — Ларина передёрнула плечами и повернулась к Максимову. — А ты что скажешь, Миш?

— Прошу прощения, но я, пожалуй, поеду домой.

Мужчина резко поднялся со своего места и направился к выходу из зала. Теперь Вадим Андреевич провожал взглядом уже другого своего подчинённого, а вот Настасья в недовольстве цокнула языком.

— Блин. Не успела попросить его подбросить меня до дома.

— Лучше бы ты успела вовремя прикусить язык, — в недовольстве отметил шеф. — Болтаешь что ни попадя, портя репутацию компании.

— А что я вообще такого сказала? — напоказ удивилась девушка. — Если кто и портит репутацию, так это ваша драгоценная Васильева, везде таскающая своего спиногрыза. И хорошо пока только одного.

Мужчина покачал головой — Ларину порой было не переспорить. К тому же, в офисе далеко не только она не любит Васильеву. То ли из-за того, что домовая стерва никогда и ни с кем не была слишком любезной и общительной, то ли из-за карьерного взлёта, но Таню не особо любили. И потому вцепились в тему беременности и родов, словно терьер в лисий хвост, с усердием полоща сотруднице косточки. Кузнецов всё ждал, когда же им надоест, однако тема всё не приедалась, словно её усердно поддерживают, подливая масла в огонь. Хотя может и вправду подливают. И тогда как знать, вдруг кто-то, подобный Игнатьеву, действительно станет для девушки спасением её репутации?..

Раз уж проект проходил в практически семейной обстановке, но и отпраздновать его предложили так же. Никаких ресторанов, зато была снята крытая площадка с зоной барбекю, небольшими беседками для отдыха и, разумеется, огромным столом, который буквально ломился от яств. Один раз даже не метафорически.

То и дело Михаил, который на правах знатока дежурил у мангалов, высматривал знакомые фигурки и сам же себя ловил на том, что делает это слишком часто. Ох уж эта девчонка со своими правилами! Почему они вообще не могут обсуждать что-то помимо сына во время их встреч? Но Таня в этом вопросе непреклонна, и всё также не хочет, чтобы об их связи знала хоть одна живая душа на работе. А значит, рабочие вопросы решаются на работе, а всё, что касается сына — дома. Про остальное не говорят и вовсе. Конспирация для неё возведена в ранг культа, и потому Миша до сих пор не в курсе, приедет ли Татьяна одна, или всё-таки возьмёт Сашу с собой. А может и вовсе не приедет, а в последний момент придумает для Игнатьева отговорку. Хотя последний вариант наименее вероятен. С Антона Валерьевича станется приехать за дизайнером лично, бросив всё на заместителей, и дело не только в успешно выполненной работе. Когда мужчина бросает на женщину подобные взгляды, то ясно, какие у него на неё планы. Особенно сейчас, когда проект завершён, и у Васильевой, никогда не смешивающую рабочую и личную жизнь, больше нет повода отказывать в приватных встречах. Хотя как знать, вдруг они уже были? Ради него ведь Таня когда-то пошла против своих принципов. Или то, что было между ними, можно не считать?

Она появилась в зоне его видимости внезапно. Вот только что Миша смотрел в пустую точку, и вдруг увидел её, в тёплой куртке, брюках и тканевом ободке чтобы ушки не мёрзли. В очередной раз девушка олицетворяла собой образ уюта и комфорта, и эти её ямочки на щеках почти не исчезали с обозрения мужчины.

Татьяна болтала с начальником и с Игнатьевым, о чём-то им рассказывая. Выходит, Саша сейчас дома с Зинаидой Петровной, но надолго их одних мамочка не оставляет. Интересно, няня с малышом подъедут позже, или сама Васильева вернётся к ним через пару часов? Скорее первый вариант — стоит хотя бы раз взглянуть на хозяина вечера, и становится ясно, что быстро эту гостью он не отпустит.

Антон Валерьевич курировал достаточно много вещей в проекте, включая и рекламу. У них с Мишей случились три полноценные встречи и несколько созвонов, и каждый раз, когда вопрос касался дизайна, Игнатьев говорил о Татьяне с восторгом. Разумеется, Максимов знал, что девушка является специалистом высокого уровня, мягко подталкивая клиентов к принятию решения и никогда не ограничивающаяся полумерами. Но видно было, что восторг касается не только работы профессионала — Таня нравилась клиенту ещё и как человек. Как женщина, красивая и очень приятная в общении. И это, разумеется, удручало Максимова.

Недолго думая, он присоединился к компании, стараясь влиться в разговор. Правда если с Кузнецовым и Игнатьевым это получилось довольно легко и просто, то с Таней этот фокус не прошёл. Она явно старалась, чтобы эту отчуждённость не заметили остальные, но Михаил прекрасно видел, как она чётко выверяет расстояние между ними, количество взглядов и сказанных друг другу фраз. Видимо, будь у неё такая возможность, оставила его без внимания и вовсе, как это происходило у неё дома. Но вот сейчас такой роскоши, как игнорирование коллеги по работе, Таня позволить себе не могла, а Миша совершенно бессовестно этим пользовался.

Довольно быстро от обсуждения законченного проекта и приглашения на открытие мужчины перешли на более земные темы. В частности, еда, пикники и туристические походы с ежевечерними приготовлениями каши и рагу в котелках над огнём.

— Романтика, гитара, песни у костра… — тянет Вадим Андреевич, и взгляд его становится уж очень мечтательным. — И тушёнка, куда же без неё!

— А я так и не научился играть на гитаре, — хмыкнул Михаил, припоминая времена своей юности.

— Я тоже, — пожал плечами и Игнатьев, и этим вызвал недоумение со стороны Кузнецова.

— Ребят, вы как вообще девчонок кадрили? — возмутился он. — Тань, ну хоть ты им скажи. Разве может в семнадцать лет быть что-то привлекательнее, чем парень с гитарой?

— Может, — фыркнула Васильева, припоминая свои семнадцать и сложный первый курс. — Пицца с ветчиной и грибами. И вообще, не у того человека вы спрашивайте, товарищ начальник.

— Но ты же девушка! — не согласился он.

— И что? — Татьяна пожимает плечами. — Одной только гитарой в походе впечатление не произвести. Я, вон, и сама умею играть — несколько аккордов показал парень, с которым мы встречались в универе, но разве это что-то значит?

Она слегка поморщилась. Вася любил всю эту атмосферу: походы, костры, романсы… Но даже в свои юные годы Таня не понимала, к чему вся эта ерунда? Она создаёт уютное пространство, чтобы жить в нём, а не для того, чтобы уходить от любимого дивана, обустроенной кухни и комфортабельного туалета к палатке и кустам позади неё. А каша с тушёнкой полезнее из мультиварки.

— То есть, это вокруг тебя собиралась компания? — теперь шеф откровенно ухмылялся. — И как оно?

— Никак. А гитару и романсы я терпеть не могу. Ещё и рыдаю, если приходится брать высокие ноты.

— А я бы с удовольствием послушал.

Татьяна обернулась к Антону, встретив его восторженный взгляд своим слегка растерянным. Категорическое «нет» произнести теперь было неловко, хотя будь воля девушки, с огромным удовольствием забыла события прошлых лет как дурной сон. Не её оно всё. Вот даже колыбельные для Саши петь не любит.

Некоторое время они ещё болтали на отвлечённые темы, а после Игнатьева выдернули помощники. Оставшись втроём, сотрудники компании переглянулись и выдохнули с явным облегчением.

— А ведь я до последнего боялся, что ничего у нас с этой конторой не выйдет, — покачал головой Вадим Андреевич, разглядывая свой стакан из-под сока. Хотелось добавки, но идти к столикам самому было лень, а мелких подчинённых поблизости не наблюдалось. Гонять же домовую стерву или рекламного директора вроде как не с руки. И ладно бы за чем покрепче, но сок — ну ерунда же! — Давненько у нас не было настолько нерешительных клиентов.

— Полностью согласен, — кивнул Михаил. — Боюсь, если бы не дизайн Татьяны и её мягкая корректура всего остального, мы бы ещё долго возились.

— Будем считать этот проект триумфальным возвращением нашей домовой стервы в строй! — воскликнул шеф, уже найдя себе будущую жертву среди клерков. — Танюш, напомни, чтобы выписал тебе дополнительную премию.

— За предложение и похвалу спасибо, но напоминать не буду, — мягко ответила Васильева, не смотря на начальника. — Стандартной оплаты более чем достаточно.

— А вот капризничаешь ты совершенно зря, — мужчина в недовольстве покачал головой. — Тебе так-то ещё мальца поднимать. Проект-другой, и хотя бы к морю его свозишь в сентябре.

Татьяна опустила взгляд. Да, деньги лишними не будут. Хотя почти наверняка после такого замечания проспонсировать подобную поездку ей предложит Михаил. Он каждый раз приходит с подарками для Саши, раз уж она отказывается принимать деньги, а в последнее время перепадает что-то и для Зинаиды Петровны. Покупает продукты, игрушки, берёт вещи для сына. Пытается участвовать в жизни мальчика, как может. Похвально, разумеется, и девушке неплохо бы этому участию порадоваться. Но хотелось всё равно другого, и в первую очередь — видеть Мишу пореже.

Ладно. Максимум ещё год, и Сашу можно будет отдавать папе на выходные. Ну или два года: всё же сейчас он ещё совсем малыш…

— Он, кстати, сегодня дома? — поинтересовался Вадим Андреевич.

— Нет, они с няней уже в пути сюда.

— Тогда обязательно зови понянчить своего богатыря. Хоть детям фотки покажу, а то от этих оболтусов внуков ведь так и не дождёшься!

На этой ноте шеф всё-таки покинул их с Мишей, и для мужчины это оказалось словно знак свыше.

— Получается, Сашенька будет здесь уже через четверть часа, — с улыбкой проговорил Михаил. — Давай тогда я возьму его, пока…

— Миш, — Татьяна не даёт ему договорить, и смотрит одновременно строго и внимательно. — Не думала, что мне придётся проговаривать это вслух.

— Проговаривать что?

— То, что нам ни в коем случае нельзя пересекаться. Как я объясню окружающим, почему мой сын называет тебя папой?

По мнению Михаила, объяснить всё можно весьма легко и просто. Не выдумывать ничего, а рассказать, что они друг другу не чужие люди. Но Таня, кажется, иного мнения. И всегда его была.

— Пожалуйста, держись вне поле зрения Саши, — добавила она, едва заметно выдохнув. — Потом, в другое время и когда вы будете наедине, общайтесь сколько хотите. Но сейчас я тебя очень прошу воздержаться от контактов.

— Тогда этот фант…

Игнатьев сделал вид, что размышляет, но у него в голове наверняка имелся определённый список заданий. Гости уже успели и потанцевать, и рассказать стихи со стульчика, и сделать максимально высокий бутерброд, а после — попытаться его же и съесть. Народ веселился весьма активно, делая и без того тёплую обстановку ещё приятнее, и даже меланхоличное настроение Михаила постепенно развеялось. Тем более, ему в качестве задания выпало рассказать анекдот или курьёзную ситуацию из жизни, так что пришлось натягивать на лицо улыбку.

Таня на некоторое время пропала из виду, а после появилась уже в компании няни и Сашеньки. Зинаида Петровна моментально влилась в коллектив, и некоторые даже спрашивали, из какого отдела эта старушка. А вот сына Михаил видел лишь издалека и мельком, следуя просьбе Татьяны не показываться мальчику на глаза. Их сладкому и вкусно пахнущему малышу, который без умолку болтает своё «па-па-па», когда они на пару собирают башенку из пластиковых кубиков.

Один за другим из коробки вытаскивались так называемые фанты, и каждому здесь находилось дело. Постепенно бумажек становилось всё меньше, и даже Кузнецов уже успел отбыть своё “наказание" — поцеловать сидящих рядом с ним людей. Глава компании плевался и бурчал, что если знал бы — обязательно уселся рядом с бухгалтерией. А так ему пришлось чмокать в щёку главного юриста Игнатьева и собственного зама.

Татьяна изо всех сил ёрзала, поглядывая на ёмкость с бумажками. Хотелось как можно быстрее отделаться от обязательной повинности и сбежать. Сборища людей она и раньше не любила, а уж теперь, когда едва ли не каждый всматривается в единственного ребёнка в компании, интересуясь чей он и кто отец, только и мечтала оказаться дома как можно скорей.

Просто чудо, что Саша ведёт себя очень прилично, хотя сейчас у него режутся очередные зубки. Ещё одно приятное событие вечера — сын до сих пор не заметил папу. Своего обожаемого папочку, приход которого приравнивается к празднику. Который зацеловывает сына, нежно обнимает, а после обязательно усаживается играть или читать какие-нибудь сказки. Глазки мальчишки загораются особым светом, стоит ему увидеть Мишу, и сейчас такое поведение будет особенно некстати. Вот бы сбежать домой… Но сделать это, не предупредив Антона Валерьевича, будет равносильно оскорблению. И так понятно, что мужчина относится к ней по-особому, и рушить всё после финала проекта будет совсем неловко.

Ещё один взгляд на коробку, и почти сразу Таня ловит ответный, от самого Игнатьева.

— А этот фант, последний, пусть сыграет для нас на гитаре, — говорит мужчина, смотря на неё в упор. — А может и споёт.

Все взгляды, в том числе и Михаила, задержались сейчас на Тане. Максимов, как и остальные, видел, как та едва заметно закусила губу, но всё же мягко улыбнулась и кивнула. И почему-то этот жест вызвал нехилое такое раздражение, но не на девушку, конечно, а на самого Игнатьева. Клиент ведь понимал, кому даёт задание. А ещё видел, что Татьяне неприятна игра на гитаре. Тогда к чему творить подобное и заставлять девушку идти у тебя на поводу? Просто показать, что именно твои желания превыше всего?

Гитара появилась в руках у Тани довольно быстро: примерно в тот момент, когда она передала Сашу в руки няне, сама усаживаясь поудобнее. Игнатьев же покинул кресло ведущего и сел неподалёку от Кузнецова, заняв таким образом самое удобное место, чтобы наблюдать за игрой.

Сперва Татьяна просто взяла аккорд, привыкая к инструменту. Немного подкрутила струны под себя, пальчиками перебрала их ещё раз, а после, кивнув самой себе, начала играть. Вначале — просто перебор, словно ещё не знала, какую из песен выбрать. Но потом… Потом их с Михаилом взгляды столкнулись. Буквально на секунду, и девушка очень быстро отвернулась, как будто устыдилась этого действия. Но видимо хватило даже тех мгновений, чтобы Татьяна наконец решилась и начала играть мелодию.

Эту песню Миша знал, правда не в таком исполнении, а более простом. Бардовском, что ли. Но Таня и не хотела обычный романс — раз уж её заставили играть, то теперь ей необходимо было донести свою историю.

«Ты несла свою Беду

По весеннему по льду.

Обломился лёд, душа оборвалася…»

Голос у девушки оказался на удивление сильным, что плохо вязалось с общей мягкостью образа. А ещё, очень красивым. Понятно теперь, почему в юности её просили играть снова и снова.

«И Беда с того вот дня

Ищет по свету тебя.

Рядом с ней идут молва с кривотолками.»

Михаил перевёл взгляд на Сашу, который с удивлением рассматривал свою мамочку. Это что, отсылка к тому, как много ей приходится выслушивать гадостей с момента появления беременности? Сколько поводов для сплетен вокруг, но в стенах офиса почему-то никак не могут оставить тему рождения Таниного ребёнка. До перевода Максимов даже не догадывался, что разговоры могут не затихать неделями и месяцами, ведь, казалось бы, причина не такая и критичная. Почему же когда дело касается домовой стервы, у окружающих не получается забыть?

«И от страха сам не свой

Он поплёлся за тобой,

А за ним Беда с молвой увязалися…

А за ним Беда с молвой увязалися.»

Это он только и делает, что ставит её под удар, пытаясь находиться рядом? Это она пытается сейчас рассказать?

Красивый переход вроде бы и сбросил градус накала, но не особо. Зато позволил насладиться отличной техникой Татьяны. И, кажется, мало кто среди гостей мог оторвать сейчас взгляд от тонких пальчиков дизайнера компании, опять вернувшей себе пальму первенства.

«Он настиг тебя, догнал,

Обнял, на руки поднял.

А за ним Беда в седле ухмылялася.

Хоть остаться он не мог —

Был всего один денёк,

А Беда на вечный срок задержалася.

А Беда на вечный срок задержалася.»

Кажется, это было слишком сильно. И для самой Татьяны, которая уже давно играла с закрытыми глазами и по щекам которой текли слёзы. И для маленького Саши, ёрзавшего на руках у нахмурившейся няни. И для гостей, казавшихся теперь притихшими. И, разумеется, для Михаила.

Последний аккорд. Музыка затихла, и ненадолго пространство погрузилось тишину. Но — только на несколько секунд.

— Очаровательные пальчики… — выдохнул Антон, смотря на девушку с восхищением. — Прошу прощения, мне нужно отойти.

«Отойти» ему понадобилось, разумеется, к Татьяне, и уже через пару минут они о чём-то мило беседовали. На долю секунды Михаил пожалел, что не умеет читать по губам, но после отвернулся в противоположную сторону. Нечего ему и вовсе смотреть сейчас на Таню.

Пробыл он, правда, в таком состоянии недолго, а потом едва не навернулся со своего места, получив подзатыльник. Не больно, но обидно. Особенно если учесть, от кого отхватил.

— Кузнец, ты в край берега попутал? — Максимов развернулся, с укором смотря на мужчину. Начальство начальством, но они вроде бы достаточно близко дружили. — С чего это вдруг?

— За дело, разумеется. Миш, какого чёрта?

— «Какого чёрта» что?

— Ты меня прекрасно понимаешь.

Вадим Андреевич уселся на скамейку рядом и толкнул мужчину в бок. По-дружески, или скорее по-отечески, ведь разница в возрасте в двадцать лет давала о себе знать.

— Игнатьев сейчас пойдёт и пригласит её на свидание. А она возьмёт, да и согласится.

— Пригласит и пригласит, какие проблемы? — Максимов потёр затылок и нахмурил лоб. Всё-таки посмотрел в сторону Тани — разумеется, они так и разговаривали. И даже больше: Антон взял Сашеньку, перешедшего на руки к матери, за руку, и тот улыбался ему в ответ. — Она девушка свободная, а он вроде как нормальный мужик.

— Нормальный, — кивнул Кузнецов. — Только ребёнок у неё от тебя.

Миша перевёл на шефа тяжёлый взгляд, но тот только отмахнулся.

— Ты его тогда, на первой презентации, просто на руки взял, и можно никаких генетических экспертиз не проводить. Мальчик же твоя копия. Я задним числом потом думал, как же в первую секунду не сообразил? И радуйтесь, что тогда рядом с тобой были только я да Ларина, которая спит и видит, как на тебя запрыгнуть.

На это отвечать Максимов тоже не стал: он ведь дал слово никому не рассказывать. Но если шеф и без того обо всём догадался, то, наверное, можно просто продолжать молчать?

— Докатались друг к дружке с проектами, получается? Вот только отчего до сих пор не поженились?

— Не хочет она за меня замуж.

Миша ещё сильнее нахмурился и посмотрел на носки своих ботинок. Обещал, не обещал… Он тоже не железный, и ему просто необходимо с кем-то поделиться! А Кузнецов как раз тот человек, который не станет болтать. А может даже и поможет советом.

— Не может баба не хотеть замуж за такого мужика, от которого решилась родить, — наставительно заявил Вадим Андреевич. — У них это, знаешь ли, быстро решается, и раз не скинула мальчишку до срока, значит изначально на что-то надеялась. Признавайся, где ты накосячил?

Кузнец верно подметил — накосячил. Миша всего-то не сразу взял себя в руки. Растерялся, замешкался и упустил время. Ему и нужно-то было просто обдумать ситуацию как следует, и если бы знал, что всё так повернётся, обязательно тогда ответил по-другому.

— Такие, как Игнатьев, не будут приглашать просто приятно провести выходные, — вполголоса продолжил шеф, заметив, как мимо них проходит компания замов клиента. — Не из того теста мужик. Месяц-другой повстречаются, и она выскочит за него замуж. Может он и мальчишку твоего усыновит.

А вот об этом думать не хотелось совершенно. Терять ещё и Сашу, который сейчас улыбается Игнатьеву двумя своими белыми зубками, будет больно до тошноты. Но что он мог сейчас поделать? Просто отойти в сторону, надеясь занять хотя бы небольшую часть в жизни сынишки.

— Ещё чаю? Или лучше десерт?

— Ни в коем случае! — улыбается Татьяна, и от этого за столиком словно бы становится светлее. — Я целый год потратила на то, чтобы у меня опять появилась талия, и не собираюсь лишаться её из-за быстрых углеводов после восьми вечера.

— Как скажешь, — покладисто соглашается Антон. — Тем более, твои успехи выше всяческих похвал.

Таня опускает взгляд и прячется за чашкой, делая глоток. Антон же внутренне хмыкает. Интересно, она хотя бы понимает, как действует на мужчин подобная стеснительность? Не наигранная, а натуральная. Естественная. Ровно такая, какая нравилась мужчине, особенно если припомнить его прошлый брак.

С Тоней они жили достаточно хорошо и дружно. Антон и Антонина, многие указывали, что они похожи не только именами, но и вообще во всём: возраст, статус, уровень образования, ну и внешность.

Они были довольно счастливой семьёй, а через год после свадьбы ещё и родили сыновей-близнецов — их главный дивиденд. Антон в те времена особых звёзд с неба не хватал, работал в среднем звене, и всё, что было у них — тоже средненькое. Машина, жильё, зарплата… Но счастья, кажется, было побольше. А потом случилось то, чего они не ожидали: один из проектов Игнатьева «выстрелил», и он впервые в жизни решил рискнуть, открыв своё дело.

То ли судьба любит новичков, то ли проект и вправду оказался стоящим, но в семье завелись деньги. Машина сменилась на дорогую, квартира тоже подросла в квадратуре, да и район теперь был другой, престижный. У сыновей появились гаджеты и возможность посещать те секции, о которых они раньше только мечтали. Но больше всего деньги изменили Тоню. А может и не изменили, а просто открыли её истинную сущность, но женщина вдруг поняла, что из среднестатистической может превратиться в красивую. Или и вовсе роскошную.

Вначале это были какие-то рядовые процедуры навроде ботокса, нарощенных ресниц и татуажа бровей. Спа-салоны стали обыденностью, а дальше в ход пошла и пластика: губы, нос, едва заметные коррекции формы ушей. Грудь стала больше, а вот жирок с живота наоборот, ушёл, и дело было, разумеется, не в посещении тренажёрного зала и диете. Косметолог и хирург видели женщину чаще, чем муж и сыновья, которые как-то постепенно перешли под крылышко бабушки, но и этого Антонине оказалось мало. В какой-то момент Игнатьева решила, что прежний, посредственный и скучный муж, её, такую яркую, попросту недостоин.

О том, чтобы заранее подписать брачный контракт, Антон не подумал, поэтому при разводе Антонина получила половину всего. Тринадцатилетние близнецы же остались на попечении отца, ведь мать в тот момент увлеклась как раз новым мужчиной, молодым и весьма эффектным. И вполне пронырливым, потому как уже через полгода от её откупных осталась весьма скромная сумма. Пару лет назад Тоня даже пыталась возвратиться к бывшему мужу, но Игнатьев в этом вопросе оказался непреклонен. Теперь он искал себе женщину совсем другого склада, и сразу обратил внимание на мягкую Васильеву с её чудесным голосом, изящными пальчиками и милой скромной улыбкой.

Материнство девушку украшало. Конечно, Антон бы предпочёл, чтобы родила она уже от него, но в принципе они ещё с этим успеют — в его возрасте не поздно, а ей так и вовсе сам бог велел выносить второго. Или вообще дочку — как раз недостаёт до комплекта. Да и мальчишка у Татьяны в принципе хорошенький и ладный, о таком можно и позаботиться. Ещё бы и с отцом его вопрос решить…

— Ты очень задумчива, — отметил Игнатьев, глядя на свою спутницу. Та действительно периодически бросала взгляды на лежащий на столе телефон. Хотя, к её чести, ни разу не взяла в руки. — Переживаешь из-за сына?

— Немного, — призналась Таня, опять смутившись. — Всё-таки сегодня я впервые оставляю его одного так надолго.

— Ну он же не один, а с няней, — не согласился Антон. — Как я понимаю, эта женщина мастерски обращается и с малышом, и с хозяйством.

— Да, Сашенька сейчас с няней и с отцом. Они должны справиться.

Ещё один глоток чая, и девушка даже не замечает, как слегка поморщился её собеседник.

Про Сашиного отца Антон Валерьевич Игнатьев узнал случайно, когда приехал впервые пригласить Татьяну на свидание. После тех посиделок в апреле прошла неделя, и мужчина решил заглянуть в гости к симпатичному дизайнеру и пригласить немного посидеть в кафе. Днём и в субботу — что может быть пристойнее? Тем более, что адрес Тани он прекрасно знал.

В конце февраля они с Васильевой столкнулись на исходе рабочего дня на парковке, где и выяснилось, что у девушки проблема с ключами от машины. Дома, разумеется, есть запасные, но до них ещё предстоит добраться, а у такси сейчас как раз час-пик. Недолго думая, Антон предложил Татьяне свои услуги, и дизайнер хотя и поколебалась немного, довольно быстро дала согласие. Таким образом Игнатьев убил сразу двух зайцев: заполучил себе полчаса уютной беседы в собственной машине, и узнал, где именно живёт Таня. Он бы не отказался и отвезти её назад к офису, подтверждая статус доблестного рыцаря, но встречать девушку вышла та самая экономка, да ещё и с мальчишкой на руках. Само собой, дизайнер мгновенно переключилась в режим ответственной мамочки, и к своему автомобилю предпочла отправиться не с ним, Антоном, а на такси. Мол, у водителей есть детские кресла, а оставлять малыша ещё на два часа ей не хотелось. Обидно, конечно, но это ей мужчина с лёгкостью простил. А ещё, запомнил адрес и полтора месяца спустя приехал пригласить на свидание, раз уж теперь они не связаны работой и могу позволить себе выйти за рамки отношений подчинённая-начальник.

Ему очень понравился домик Васильевой — маленький, но аккуратный и уютный, как и сама женщина. Сразу видно, что ко всему она подходит с душой, и именно такую хозяйку уже в свой собственный дом искал Игнатьев. Было бы здорово, возьмись она за воспитание и его сыновей, но те уже давно выросли в здоровых семнадцатилетних лбов. Оставлять таких в одном пространстве с женщиной, которая всего-то лет на десять их старше, могло быть чревато всякими последствиями. Нет уж, пусть лучше пересекаются поменьше хотя бы первое время.

— Михаил хорошо справляется с сыном, — продолжила Таня какие-то собственные мысли.

— Ты сказала ему, что будешь со мной?

Вопрос с подвохом, разумеется, и для Антона был весьма важен ответ. Но девушка только пожала плечами, то ли не понимая намёка, то ли делая вид.

— Мы не обсуждаем личную жизнь друг друга, — сообщила она спокойным тоном. — Вообще ничего, помимо сына — я ведь говорила.

Говорила. Но это не означает, что Игнатьев не волновался. Это волнение поселилось в его душе с той самой злополучной субботы, когда приехал к Тане пригласить её на самое свидание, но почти одновременно к тому же домику подъехало и авто директора рекламного отдела Михаила Максимов, с которым Антону также приходилось плотно работать весь проект. Даже плотнее, чем с самой дизайнером.

«— О, вот и папаня подъехал, — выдала экономка Татьяны, которая стояла чуть сзади удивлённой визитом Игнатьева девушки и держала пацанёнка на руках. И продолжила намного громче, стоило Максимову выйти из машины. — Мишань, ты вовремя! Танюшку тут на свидание пригласили, а я одна с мальчиком могла бы и не справиться.»

Пауза вышла неловкой для всех. Вообще-то Татьяна своего согласия пока не давала, и теперь застыла, смотря на гостя чуть нахмурено.

«Понял, — кивнул Максимов. — Разумеется, помогу.»

В его взгляде на Антона не было ни ревности, ни недовольства, ни презрения. Просто спокойное равнодушие, и это слегка пугало.

Они обменялись едва заметными кивками, проигнорировав рукопожатия, и Михаил, перехватив сына, скрылся в доме первым. Татьяна же некоторое время стояла, смотря куда-то перед собой, но через пару секунд обратилась к Антону.

«— Если твоё предложение ещё в силе, то нужно ли мне переодеться? — уточнила она, почти не выдавая эмоций, и осторожно пригладив подол серого тонкого платья. — Или мы можем просто сделать вид, что тебя здесь и не было.»

Заманчивое предложение. Можно было бы всё и свернуть, но этой своей зрелостью и тем, что оставляет последнее слово за ним, Таня опять прибавила себе очков. И потому Антон, недолго думая, сообщил, что по-прежнему будет рад, если она поедет вместе с ним в кафе, а платье подойдёт к заведению идеально.

Почти треть пути они проехали молча, но стоило оставить коттеджный посёлок за спиной, как девушка не выдержала и предложила задавать вопросы. И пообещала честно на них отвечать.

Разумеется, Игнатьеву было интересно узнать про Михаила и его статусе лично для женщины: после такой сцены и вопросов не возникало, кто именно является отцом маленького Саши. Другое дело, что у мальчика была фамилия матери, да и о факте отцовства Максимова большинство вроде как не в курсе.

Татьяна сообщила, что беременность — просто случайность. Они с Михаилом никогда не состояли в отношениях и не планируют этого делать впредь. Пока мальчик маленький, встречи происходят здесь, на территории самой Васильевой, но на этом их общение и заканчивается.

Само собой, это стало не самой приятной новостью для Антона: знать, что у женщины, за которой ухаживаешь и на которую имеешь определённые планы, не просто есть ребёнок, но его папаша ещё и имеет привычку заглядывать в гости. С другой стороны, это даже немного грело душу. Максимов был красавчиком, на которого заглядывался противоположный пол. Знать, что от такого женщины уходят к кому-то навроде него, Игнатьева, было в какой-то мере приятно. Получается, есть в нём что-то, что ценится намного выше личика, роста или размаха плеч.

Свидание прошло довольно успешно, хотя и не так долго, как надеялся Антон. На прощание ему был позволен поцелуй в щёку, зато он выторговал у Тани обещание сходить на следующей неделе в ресторан.

С тех пор они встречались один или два раза в неделю. Татьяна не провоцировала его на форсирование событий, но и не отвергала ухаживания. Покладисто следовала его темпу, некоторые подарки принимала, но от дорогих пока отказывалась. Они дошли до стадии поцелуев: вначале в машине, на прощание, а после и просто так. И снова не покидало ощущение покорности партнёрши, которая слепо идёт за тобой, и это подкупало. Заставляло чувствовать себя главным. Ведущим.

Они встречались уже четыре месяца, хотя изначально в планах Антона было продержаться на стадии ухаживания от силы два. Но было в этом какое-то особое удовольствие: знать, что в любой момент можешь получить свой приз, но нарочно оттягивать это событие. Держать себя в напряжении, проходить по самому краю. Но как бы там ни было, он всё-таки мужчина, и смысла затягивать дальше не видел. Поэтому сегодняшняя ночь будет принадлежать только им, а завтра он поднимет вопрос о том, чтобы съезжаться. Разумеется, отдельно придётся оговорить тему Михаила, но это всё потом. Сегодня же ему хотелось наконец получить полный контроль над этой послушной девочкой, которая только во время работы и показывает свой характер.

— Для твоего сына это тоже станет неплохой тренировкой, — отметил Антон, жестом подзывая официанта. — Ему ведь уже год, самое время становиться самостоятельным и переходить в отдельную комнату. И знаешь, — продолжил мужчина весьма наставительным тоном. — Мальчик не должен расти изнеженным. Ему нужна чёткая дисциплина, и мать ни в коем случае не должна своею чрезмерной опекой оказывать ему медвежьи услуги.

Татьяна подняла на него взгляд резко, но удивление и сомнение в нём почти сразу же сменилось спокойствием. Она опять не спорила, и внутри Игнатьева разлилось приятное тепло. Послушная, мягкая, нежная. И очень хорошенькая, особенно когда вот так прикусывает губу или отводит взгляд. Или оправляет подол тонкого и лишь слегка облегающего приятные формы платья.

— Раз ты не хочешь десерта, то предлагаю закончить с рестораном, — добавил Антон, прикладывая карту к поданному терминалу. — Готова?

Она замешкалась лишь на секунду, а после кивнула. Молодец. Хорошая девочка.

Татьяна была уверена, что сейчас они поедут к нему, но Антон удивил. Отель располагался совсем недалеко от ресторана, и оказался ровно таким же, как и сам мужчина — не пафосным, но держащим марку. Изо всех сил старающимся быть на высоте.

Внутри номера было красиво. С натяжкой, но наверное его можно назвать уютным. Предполагающим, что на нейтральной территории пара сможет с лёгкостью настроиться на романтический лад. Однако несмотря на задумки местного дизайнера, никакой романтики Таня не ощущала — внутри была лишь нервозность, которая с каждой минутой становилась всё сильнее. Они словно не предаваться сейчас страсти собирались, а просто начнут действовать по заранее задуманному сценарию, не вкладывая в это ничего личного. Механика вместо чувственности, ответственность вместо доверия. Обязательства вместо любви.

Антон отправился в душ первым, и Васильева потратила время его ожидания на размышления. Лишь мельком взглянув на мобильный и отметив, что новых сообщений ни от Михаила, ни от Зинаиды Петровны там не появилось, девушка уселась на кровать и просто уставилась в стену перед собой. Она прекрасно понимала, чем они будут заниматься этой ночью. В конце концов, Игнатьев станет уже четвёртым её партнёром, и вроде как всё должно пойти по накатанной. Но отчего-то не шло. Что-то мешало, не позволяя успокоиться и заставляя пальчики на руках дрожать. Может, нужно было попросить в номер хотя бы шампанского или вина? Или и вовсе накачаться им как следует ещё в ресторане?

Дверь в ванную открылась, и Антон в накинутом сверху халате показался перед ней.

— Ванная свободна, — он кивнул в сторону яркого прямоугольника света. В самой же комнате царил полумрак, хотя Татьяна не была уверена, что он приятный. — Идёшь?

— Да, разумеется, — кивнула она. — Кстати, я увидела фрукты, но не обнаружила ни вина, ни шампанского.

— Потому что я и не заказывал, — пожал плечами Игнатьев. — Женщины и алкоголь вообще не должны совмещаться. К тому же не хотелось бы, чтобы этот момент туманило хоть что-то.

— Тоже верно.

Таня кивнула и юркнула в сторону ванной. Там было влажно, хотя вытяжка неплохо справлялась с нагрузкой, а зеркало чуть запотело. Проведя по гладкой поверхности ладонью, девушка с трудом себя узнала, настолько потерянной выглядела она сейчас.

— Надо просто перетерпеть, — прошептала Татьяна своему отражению. — Первый раз всегда сложновато, но потом пойдёт проще. Антон — хороший вариант. Сейчас и вовсе единственный.

Она стянула с себя платье, с тоской осматривая чёрный кружевной комплект. Кажется, красиво раздевать её никто не собирался, и от этого становилось ещё тоскливее. Вся партия заранее расписана и просто обязана быть разыграна по нотам, но этого ли хотела Таня? Не факт.

Убрав волосы под одноразовую шапочку для душа, она встала под упругие струи воды и постаралась настроиться на предстоящий процесс. Там, за дверью, её ждал мужчина. Надёжный. Спокойный. Не бедный, что тоже плюс. Но самое главное, он был в ней заинтересован несмотря на наличие ребёнка от другого мужчины. Таня прекрасно знала, что её цена на брачном рынке весьма невелика: возраст пока позволял перебирать кандидатов, а вот фигура и статус диктовали свои правила. А ей нужно замуж. Как бы она ни фыркала во время беременности, но одиночество диктовало свои правила. Она отдавала себе отчёт в том, что Сашенька рано или поздно вырастет, и в его жизни появятся другие люди и новая семья. Ей просто необходимо подготовиться к этому моменту, чтобы не стать обузой, и Антон всё также кажется единственным выходом. Он ведь… хороший. И не против взять на себя ответственность за неё и за Сашу, а кому ещё нужен посторонний ребёнок, помимо своих родителей? Чёрт…

Татьяна уткнулась лбом в мокрую плитку и крепко зажмурила глаза. Перед внутренним взором появились цветные пятна, но это всё равно лучше, чем видеть Мишу. Михаил Максимов: топ-менеджер, гуру рекламы, объект грёз едва ли не половины женской части компании, притом не только их филиала. А ещё, самый лучший папочка для своего сына, который рассказывает ему сказки, кормит с ложечки, меняет подгузники с виртуозностью заправской нянечки и стремится быть рядом с их малышом каждую свою свободную минуту.

А ведь у него получилось. Таня не верила в него, и первые месяцы всё ждала, когда же он наиграется в отцовство. Бросит это гиблое дело и займётся чем-то другим. Но нет, Миша вначале мотался к ним каждые выходные, терпя перелёты и дорогу, а после и вовсе перебрался в их город и, соответственно, филиал. Что бы ни происходило у него на личном фронте, сын явно находился в приоритете, потому что ни одной встречи Максимов не пропустил. А кроме того, своей деликатностью он и её сбивал с толку, потому что за четыре месяца, которые она встречалась с Антоном, не получила ни единого упрёка что бросает сына, и ни одного косого взгляда. Он берёг её нервы и репутацию, и как бы ни отмахивалась от помощи, оглядываясь назад понимала, что без поддержки Миши ей бы было в разы тяжелее.

Во время каждого его визита она старалась, чтобы они пересекались как можно реже. И чем дальше, тем яснее понимала — это не уязвлённая гордость в ней говорила, а страх. Таня боялась начать любоваться некогда обожаемым мужчиной. Боялась признаться себе, что до сих пор нет-нет, да и видит после его прихода пикантные сны. Но больше всего переживала из-за того, что стоит разрешить себе хотя бы лишний вздох рядом с Михаилом, и может начать размышлять, что не всё между ними потеряно. Но — всё. Она уже слишком далеко зашла.

— Антон — хороший, — прошептала Таня себе, срывая с головы шапочку для душа и запуская её в урну. — И всё у нас будет хорошо.

Вот только лучше бы он разрешил ей напиться…

Мужчина ждал её, наполнив бокалы соком. Татьяна с жадностью влила его в себя, только потом сообразив, что Антон наверняка хотел сказать какой-то тост. Буквально на мгновение во взгляде Игнатьева промелькнула укоризна, но говорить что-то вслух он не стал, и девушка была ему за это благодарна.

Антон поцеловал её, как и всегда осторожно и деликатно — именно такими и были его поцелуи каждый из тридцати восьми раз. Уже тридцати девяти. Татьяна подсчитала их не специально. Просто пыталась отследить, когда же помимо механических действий начнёт работать и химическая составляющая, но никакой эмоциональной подоплёки так и не дождалась.

Её халат упал на пол, немного опередив его. Антон Валерьевич вёл уверенно, и ощущался его опыт. Пожалуй, на такого партнёра она смогла бы положиться и в постели, и в жизни, и оставалось лишь настроиться самой. Ещё чуть-чуть, и Таня точно будет готова.

Поцелуи стали глубже и настойчивее, а прикосновения — откровенней. Губы мужчины уже побывали на плечах Татьяны, шее и ключицах, сейчас спускаясь ниже, и от щетины на лице Антона оставались следы, неприятно покалывая кожу. Очень хотелось замереть и просто не двигаться, но вряд ли партнёр оценит, что в первый же их раз Таня покажет себя в постели бревном. Значит, сейчас самое время брать себя в руки и…

— Тебя трясёт.

Таня даже не сразу поняла, что Антон сейчас разговаривает с ней. Настолько погрузилась в свои мысли и попытки настроиться, что начисто пропустила момент, когда мужчина отодвинулся от неё, заставляя поёжиться от прохлады кондиционера.

— Что? — переспросила она.

— Трясёт, — Игнатьев и вовсе сел на кровати, внимательно смотря на девушку. — Притом сразу, с самого начала. Я чувствую себя, словно какой-то насильник, который принуждает жертву.

— Я… Извини, — чуть стушевавшись, пробормотала девушка. — Кажется, мне просто нужно ещё немного времени.

— Времени?

Антон приподнял брови, и как-то сразу перестал казаться таким же добрым и надёжным, как раньше. И да, теперь Татьяна ощутила, что её действительно потряхивает.

— Буквально пару минут, — попросила она ещё тише. — Просто это немного…

— Немного что?

Он поднялся на ноги, вышагивая по комнате и совершенно не смущаясь собственной наготы. Таня же искоса посмотрела на простыню и задумалась, можно ли ей натянуть на себя хотя бы этот кусок ткани.

— Тань, давай откровенно, — мужчина развернулся к ней лицом и смотрел совершенно серьёзно. — Мы с тобой знакомы с зимы, и общались не раз и не два. Четыре месяца как встречаемся, видясь минимум дважды в неделю. Ходим по кафе, болтаем, обсуждаем какую-то ерунду. Чёрт побери, я нянчусь с твоим сыном и даже планировал переселить его к нам вместе с тобой! И ты всё ещё считаешь, что тебе нужно время? Или тут дело в чём-то другом?

Таня еле заметно вздохнула, прекрасно понимая, как это выглядит со стороны Антона. Несколько месяцев она водила его за нос, принимая ухаживания и подарки, а в самый ответственный момент решила дать поклоннику от ворот поворот. Получалось низко, даже скорее отвратительно. Всё равно, что наобещать клиенту индивидуальный подход и первоклассный дизайн, а в последний момент кинуть. Особенно печально, что в плане работы Игнатьев как раз таки получил свой первоклассный проект, и наверняка рассчитывал, что и в жизни дизайнер окажется настолько же исполнительной.

— А знаешь, что самое отвратительное? — спросил Антон, подходя ближе и усаживаясь перед девушкой на корточки. — Я даже разозлиться на тебя не могу. Смотрю в эти твои наивные напуганные глазки, и понимаю, что не в состоянии тронуть тебя против твоего желания, хотя и хочется, очень хочется. Чёрт знает, чем ты меня приворожила…

В гостиную Таня входила практически на цыпочках. Время было без малого полночь, а в этом доме довольно строгий распорядок дня: Зинаида Петровна отходит ко сну в половину десятого, и примерно тогда же Сашенька обычно засыпает и видит свои сладкие сны.

Мысли о сыне заставили Татьяну поёжиться. Всё-таки хорошо, что у них с Антоном всё завершилось, так толком и не начавшись. Зато в очередной раз она убедилась, что опыт чужих поколений не врёт: сложно, очень сложно мужчине полюбить чужого ребёнка. Они и о своих-то не всегда заботятся, и как знать, насколько бы сильно пришлось страдать Александру. Может она и мягкотелая бесхарактерная мать, но твёрдо убеждена, что малыша нужно баловать и купать во внимании, а не отселять подальше, прививая самостоятельность. Но у Игнатьева явно был свой план действий, и таким же отцом, как Миша, он точно не стал бы.

Переключившись мыслями на бывшего возлюбленного, девушка потёрла плечи руками, словно слегка озябла, и осторожно проскользнула внутрь, к ванной комнате. В отличие от той, в отеле, она не была настолько просторной, зато давала чувство уюта и защищённости. И Таня, стоило ей встать под струи душа, принялась с остервенение оттирать кожу, чтобы смыть ощущение чужих прикосновений.

Потратив на это минут десять, а потом ещё некоторое время растирав себя полотенцем, она размышляла о своей несостоявшейся личной жизни. Получалось как-то… не очень радужно. Притом не только с Антоном, но и вообще. И чем дальше, тем всё казалось хуже.

Два года с Васей теперь выглядели целой жизнью, хотя по факту помимо общих лекций они виделись совсем немного. Андрей продержался намного меньше, и всё закончилось так же печально. С Михаилом их связывали четыре очень горячие ночи и маленький сын, но не более. С Антоном в итоге даже не дошли до постели. Она не смогла. И что же это? Может, какое-нибудь родовое проклятие?

Покачав головой, что начинает рассуждать в духе Зинаиды Петровны, девушка надела на себя домашнее платье и выскользнула из ванной в свой кабинет. Там есть диванчик, на котором можно поспать до утра, ведь тревожить сон сына и его папочки совсем не хотелось. А ещё больше не хотелось отвечать на наверняка возникнувшие бы вопросы.

С чего она вообще взяла, что ей нужны отношения с мужчиной? Спотыкалась столько раз, и вновь захотелось наступить на те же грабли? Нет уж. Проще оставаться одной, не портя жизни ни себе, ни другим, ведь посмотреть перед уходом в глаза Антону она так и не решилась.

Кто она для него? Бесполезная вертихвостка. И для других, скорее всего, была ровно такой же.

Потерев разнывшиеся после трудного дня виски, Таня бросила взгляд на часы — почти что полночь. Надо хотя бы попытаться поспать, а значит ей необходима нормальная подушка и одеяло, которые можно раздобыть в гардеробной. Но до того, как поднялась с дивана, услышала по ту сторону двери знакомый тонкий голосок.

— Ма-а-ам… — тянет тоненький голосочек, и у Татьяны сжимается сердце.

— Я тоже скучаю по ней, — негромко отвечает сыну Михаил. — Давай посидим немного в её кабинете. Почитаем сказку, чтобы ты смог заснуть. А утром откроешь глазки, и мама будет уже рядом.

Дверь отворилась, и на пороге застыл Миша с сыном в руках. Мальчик был уже в пижамке, но глазки, которые при ней всегда светились радостью и любовью, сейчас были грустные и, если только тусклый свет светильника не исказил, даже немного красноватые.

— Таня?..

Она не понимала, что говорить и делать. Оправдываться? Требовать отчёта самой? А, впрочем, всё равно, потому что её маленькое сокровище встрепенулось на руках отца и громко проговорило «мама».

Секунда, и малыш был у неё на руках. Татьяна прижимала его к себе, целовала мягкие щёчки и повторяла, что никогда больше так не поступит. Как ей вообще в голову могло прийти, что в год он уже достаточно большой, чтобы провести без неё целую ночь? Что справится без неё и не заскучает. Что кефирчика перед сном и безусловно любимого, но всего лишь папы хватит, чтобы заснул спокойно. Да пропади они пропадом, все эти свидания! Тем более, что толку с них никакого. Обойдётся как-нибудь без этой личной жизни, ведь ещё много месяцев, а то и лет только один человечек останется для неё самым важным.

— Тань…

Ох, мамочки! Она начисто забыла о том, что Миша вообще-то стоит сейчас рядом. И если сыну хватит объятий, поцелуев и того, что она просто с ним, то его папочке придётся дать ответ как минимум на несколько вопросов.

— Мама, ам!

Оба взрослых застыли. Маленький, волшебный, просто замечательный Сашенька оказался маминой палочкой-выручалочкой, позволяя ещё на несколько секунд отсрочить свой ответ и тайком вытереть мокрые от слёз щёки.

Сынишка пальцем указал на диван, и Таня устроилась сама, усаживая сына на колени и прикладывая к груди. Надо же… А ведь совсем недавно был таким крошечным. Сейчас же еле умещается на её коленях попой, ноги и вовсе ставя в сторону. Большой мальчик, но при этом ещё и очень маленький.

Михаил присаживается рядом, и Таню накрывает волна смущения. Она не кормила сына при нём уже очень давно, оставляя этот процесс на время вокруг снов. Сейчас, разумеется, было не до стеснений — Саша требовал свою порцию внимания, но близость мужчины всё равно сбивала с толку. А ещё, позволила вновь осознать, что там, в номере, она бы просто не смогла. Даже просто обнимая сына после прикосновений постороннего человека, Татьяна чувствовала себя странно, и искренне радовалась, что приняла душ. Как-будто в их мирок едва не проник кто-то посторонний, кого пускать ни в коем случае нельзя. Что было бы с ней, зайди они с Антоном дальше? И как бы чувствовала себя, смотря Мише в глаза?

Несколько минут Саша ещё казался перевозбуждённым, но постепенно успокоился, находясь в привычном тепле материнских рук. Глазки мальчика начали закрываться, и вот он уже мерно посапывает, уходя в глубокий сон.

— Такой забавный, когда спит, — прошептал Миша, а у Татьяны пробежали по телу мурашки. Как у него получается произносить слова, что она на них так реагирует? — Забрать его в кроватку?

— Дай ему минуту или две, чтобы заснул покрепче, — в тон ответила девушка. — Иначе может проснуться, и придётся начинать всё сначала.

Максимов кивнул, и пару минут они действительно просидели в тишине, стараясь даже не двигаться и изо всех сил делая вид, что им не неловко в обществе друг друга. Впрочем, о неловкости Татьяна быстро позабыла. От Миши исходило какое-то тепло, и температура за окном тут не играла никакой роли. Скорее это было ощущение на уровне инстинктов, и они твёрдо указывали, что на сидящего рядом мужчину можно положиться. Надёжный и заботливый самец, который до сих пор будоражил её мысли и вызывал чёткое желание уткнуться в его грудь. Другое дело, что здравый смысл Таню не покинул окончательно. Вот что бы Миша сказала, сделай она это? Она — женщина, в ночи вернувшаяся со свидания с другим. Теперь дело уже не в ней и её гордости. Это Михаил достоин более честной и порядочной женщины.

— У тебя всё в порядке? — словно подслушав эти мысли, негромко спрашивает Максимов, и поправляет её выбившийся из хвоста локон. Так нежно и так… интимно, что ли.

— А что со мной может быть не в порядке? — она постаралась ответить максимально невозмутимо. — Поможешь отнести его в спальню?

Мужчина осторожно перехватил сына, прижимая к себе, и уже через минуту мальчик посапывал на большой кровати.

— Ты ляжешь вместе с ним?

Татьяна бросила на Мишу быстрый взгляд и помотала головой.

— Лучше ты. Из нас двоих именно тебе не уместиться ни на одном из диванов: ни в кабинете, ни в гостевой.

Мысль о том, что гостя можно и вовсе отправить домой, казалась кощунственной. Максимова вообще не хотелось никуда отпускать. Он был островком спокойствия в её полуразрушенном мире, хотя ещё недавно Таня была уверена, что тот может рухнуть от одного его присутствия.

— Не бойся, он проспит всю ночь, — улыбнулась она, поймав скептический взгляд мужчины. — К тому же, вам всё-таки надо потренироваться быть вместе.

Потому что как бы ни старалась, из головы не выходили взгляды Лариной на Михаила, и её ладонь на его плече. И размышления секретаря о том, что Миша с кем-то явно встречается. Когда же у него появится своя семья, вряд ли новая супруга окажется рада, что он так часто наведывается к ним, а значит Сашу придётся отдавать папе на день или выходные.

Он медленно кивнул, и девушка воспользовалась этим, чтобы поскорее сбежать. Вытащив из шкафа в гардеробной подушку и плед, она направилась в свой кабинет и постаралась устроиться там с максимальным комфортом. Улеглась на один бок, потом перевернулась на другой. Сон не шёл, что в принципе логично — уж слишком нервным и волнительным получился вечер.

Промучившись ещё минут десять, девушка поднялась с дивана и направилась на кухню. Кажется, где-то там был мятный чай, который Зинаида Петровна всегда рекомендовала при расстройствах, и сейчас он придётся как нельзя кстати.

На цыпочках пробравшись в коридор, Татьяна юркнула в сторону кухни, но замерла на пороге. Там, за столом, уже сидел Михаил. По правую руку от него стояла рация радионяни, а слева дожидался своего часа чайник с явно только что заваренным чаем.

— Привет, — негромко проговорил мужчина, встречаясь взглядом с хозяйкой дома. — Чай готов, я как раз ждал тебя.

— Эм… — такой прозорливости Татьяна не ожидала. — Спасибо.

Сбегать назад в кабинет теперь было бы неловко. И, если честно, не хотелось этого делать.

Устроившись за столом, девушка смотрела, как Михаил наливает ей в кружку чай, а после взяла ту в руки, грея ладони. Не то, чтобы в июле существовала такая необходимость, но ночь выдалась не слишком жаркой, а важным казался сам ритуал.

— О, чуть не забыл!

Миша по-хозяйски открывает один из верхних шкафов на кухне и достаёт оттуда бутылку коньяка. Кажется, его для выпечки использует Зинаида Петровна… Хотя может и в кофе себе добавляет, с этой старушки станется. Но больше удивляет не осведомлённость мужчины, а то, как плещет немного напитка вначале в свою кружку, а потом и ей.

— Это же алкоголь! — возмущается Таня, неверяще глядя в получившуюся жидкость. — Мне ведь нельзя, я кормлю.

— Здесь граммов семь в лучшем случае. Они выветрятся из тебя уже через полчаса, а к следующему кормлению и вовсе ничего не останется. Зато с коньяком ты хотя бы перестанешь быть такой напряжённой.

Девушка прикусывает губу и взглядом утыкается в стол. А ведь и правда, ничего с ней из-за такого количества не случится. И Миша никогда не оперировал отдельными категориями, всегда рассматривая картину целиком.

Несколько минут они просто сидят, каждый наслаждаясь своим напитком. Татьяна чувствовала разливавшееся по телу тепло, но вряд ли дело исключительно в коньяке. Скорей уж тут сказывалось присутствие Максимова.

— Вы поругались?

Она вскинулась, не сразу сообразив, о чём её спрашивают. Поругались? С Антоном? Да вроде бы нет — просто расстались, и потому мотает головой, не проговаривая словами ничего.

— Он сказал что-то не то? Или сделал? Повёл себя грубо?

— Миш, да всё в порядке! — Таня никак не ожидала сейчас подобной реакции. Миша волновался за неё. Не высказывал претензий, не ругался, а просто беспокоился. Искренне и в открытую. — Просто мы сошлись на том, что больше не стоит видеться друг с другом.

Пауза. Небольшая, разве что пару вздохов сделать, а после Михаил интересуется уже несколько строже.

— И какова причина расставания с его стороны?

— Причина?

Разумеется, можно сейчас взять и отмахнуться. Или сказать, что не его, Максимова, это дело. В конце концов, напомнить, что он и вовсе не имеет прав устраивать допросы. Но Таня прекрасно понимала, насколько измотана сейчас. Ей очень хотелось выговориться. Позволить себе этот миг слабости, хотя бы один-единственный раз.

— Я просто не создана для отношений с мужчиной, — выдохнула она. — И раньше у меня не получалось, но сейчас… Это апофеоз какой-то! Четыре месяца встречаться с мужчиной, но пойти на попятную, когда вы наконец должны были… дойти…

Как досказать всё Мише она не понимала, если учесть их общее прошлое. Но взрослый же мальчик, должен и сам догадаться.

Видимо, догадался, потому что выражение на его лице сменилось со строгости на удивление.

— Погоди-ка, — начал он. — Вы что, до этого ни разу...?

Кажется, ни у неё одной проблемы с называнием вещей своими именами. Но почему такое удивление?

— Миш, я сегодня вообще-то впервые собиралась уйти с ночёвкой. До этого меня не было дома от силы час или два. И что можно успеть за такое время?

Она могла бы и продолжить, но осеклась. Два часа… За это время они с Михаилом успевали очень многое. Таня была зацелована вся от макушки до самых пяточек, её успевали красиво раздеть, а душ они и вовсе принимали вместе. И это не считая основного процесса, после которого она засыпала, совершенно измотанная, с искусанными губами и парочкой засосов на теле. Теперь понятно, что думал о ней Максимов.

— В общем, — Таня слегка прокашлялась. — Я решила, что лучше сосредоточусь на Саше. Ему я нужнее, а всё остальное — не самый обязательный сценарий.

— Тань, — выдохнул мужчина, отодвигая от себя стакан с остатками чая. — Игнатьев имел на тебя весьма определённые планы. И явно собирался жениться. Но… — он выдохнул ещё раз, и только в последний момент удержался, чтобы не взять ладони Тани в свои. — Ты ведь сама понимаешь, что если какая-то часть тебя и хотела выйти за него, видя в Антоне надёжного партнёра, то было и что-то, что не давало покоя. Тормозило всё это время, и остановило сейчас. Так что же это?

На несколько секунд Татьяна застывает, не зная, стоит ли продолжать, подпуская Мишу ещё ближе и давая надежду самой себе. Скорее всего, пустую. Но эти секунды проходят, и приходит осознание: если не расскажет ему, то просто с ума сойдёт.

— Он… — запинается, но продолжает. — Он словно ломал меня. Пытался сделать такой, какая будет ему удобна. То есть, в целом-то я его устраивала, но были какие-то моменты, которые пытался исправить, словно дошлифовывал статуэтку до идеала. В его понимании, спутница жизни должна быть послушной, мягкой, покладистой. Сидеть дома, забыв о работе. Возможно, рожать детей. И мне стало страшно. Как быть с тем, что он может запретить мне и дальше заниматься дизайном? Или, что ещё хуже, не будет любить Сашеньку так же, как своих детей? Глубоких чувств между нами и не было, но рисковать так сильно, просто цепляясь за единственный вариант — этого я допустить не могла.

— Ты ведь отдаёшь себе отчёт в том, что Антон — не единственный вариант?

Миша смотрел очень внимательно, не позволяя даже подумать об иных кандидатах. Разумеется, он имел ввиду себя, но если ещё полгода назад Татьяна бы выставила главной причиной свою обиду, то сейчас всё обстояло намного хуже.

— Миша, — вздохнула она. — Я четыре месяца встречалась с другим. Мы общались, ели вместе, ходили на свидания. Целовались, в конце концов.

— Но так и не дошли до главного, — не соглашается Михаил. — Милая, давай попробуем ещё раз?

— Попробуем что? — хмурится девушка. Разговор заходит куда дальше, чем она рассчитывала. — У нас были всего лишь четыре… даже не ночи — встречи!

— У нас было больше двух лет, хорошая моя, — не соглашается Михаил и мягко улыбается. — Знаешь, как всё это закрутилось?

Татьяна знала и не знала одновременно. Никогда они не обсуждали свои чувства и мысли до этого: всегда у кого-то из них на такое не было желания.

— На работе был аврал, — начал Максимов. — Хотя нет, настоящая катастрофа, когда до запуска оставались считанные дни, а ничего ещё не готово. Сами мы элементарно не справлялись, наш дизайнер слёг с температурой, да и не то, чтобы до этого с него был особый толк. И я позвонил Кузнецу. В смысле, Вадиму Андреевичу, и в частном порядке попросил об одолжении. Он поразмышлял недолго, а после пообещал отправить к нам, как он выразился, домовую стерву. Мол, она хоть и не коммерческий дизайнер, но умеет структурировать информацию и работать в сжатые сроки. Я был готов хоть на чёрта в ступе, не то что на какую-то там стерву, и согласился встретить дизайнера, окружить заботой и организовать досуг. А потом приехала ты, — взгляд Михаила потеплел, а Таня ощутила приятное волнение, какое охватило её тогда. — Хорошенькая такая, с сосредоточенным личиком, и буквально с первых минут полностью погрузилась в работу. По тебе было видно, что ты — профессионал, и я весь день только и делал, что старался разглядывать тебя не так откровенно.

Васильева спряталась за ободком чашки, делая глоток. В тот момент она думала только о том, что у них всего два дня и ворох работы. Ей даже в голову бы не пришло, что директор рекламного отдела, о котором ходило столько слухов, станет на неё как-то там смотреть.

— За восемь часов ты сотворила чудо, обработав весь материал и подготовив для нас основу. Но стоило рабочему времени подойти к концу, как вместо сосредоточенности на твоём личике появилась усталость. Я был уверен, что в баре после двух-трёх бокалов выпивки тебе станет легче, но ты стала такой рассеянной и хрупкой, словно воздушной, что вместо того, чтобы заняться твоим досугом, а потом спокойно проводить до номера, я окончательно потерял голову. А когда не оттолкнула после первого поцелуя, то понял, что не смогу остановиться. И ты не сможешь.

— Мы оба не смогли, — кивнула Таня, улыбаясь чуть печально. — Но это ведь ничего не значило. Не для тебя так точно, иначе бы на следующий день не стал делать вид, будто ничего и не было.

Михаил с удивлением посмотрел на неё, а после медленно покачал головой.

— Я не стал первым проявлять инициативу с утра, потому что помимо прочего Кузнец предупредил, что ты не заводишь интрижек на работе. Мол, именно поэтому мы с тобой сможем подготовить проект максимально быстро — надёжнее отправить только кого-то из пацанов. Я был уверен, что если для меня ты сделаешь исключение, то как-нибудь покажешь это. Хотя бы один взгляд, одна улыбка, но она будет только для меня.

А вот теперь настал черёд Тани удивляться. Получается, они просто не поняли друг друга?

— Я не смогла бы сделать первый шаг. Женщины его вообще не должны делать. И в тот момент подумала, что когда с вечера ты говорил, что нужно расслабиться, то именно это имел и ввиду, а не алкоголь, который я всё равно не употребляю.

Они оба помолчали. Совершенно дурацкое недоразумение, стоившее им двух лет.

— Таня… Прости, — он ловит удивлённый взгляд девушки. — За то, как отреагировал на новость о беременности — прости меня. Просто у меня был определённый план. Я думал, что со временем наши встречи станут чаще, ты постепенно привыкнешь ко мне, и мы начнём встречаться как нормальная пара. Приезжать друг к другу. Пить кофе по утрам, чтобы взбодриться после жаркой ночи. Болтать о работе и создавать общие проекты. Съездить вместе в отпуск. Поклеить обои в нашей квартире, разругаться из-за этого вдрызг, а потом мириться там же, срывая друг с друга одежду среди банок с красками и эскизов. Но мы умудрились перепрыгнуть через всё это, куда-то деть несколько лет и перейти сразу к стадии родительства. Я оказался не готов.

— Вот это я как раз и поняла, — опять невесело хмыкнула Таня. — Хотя кто был бы готов на твоём месте? Мне стоит быть благодарной уже хотя бы потому, что ты ни разу не оспорил факт отцовства.

— Не нужно так, милая, — Михаил мягко покачал головой. — Но мне действительно потребовалось время. Я пришёл в себя, понял, что ребёнок — это не помеха, и мы сможем сделать всё то же, просто в другом порядке. Собирался сказать тебе об этом, но ты стала прятаться от меня. А стоило наконец нам встретиться, и я получил отказ.

— Мы оба наломали дров в то время, — выдыхает Таня. — Просто моя охапка в конечном итоге оказалась больше. И я совсем не уверена, что при таких вводных данных у нас хоть что-то может получиться. Антон — он…

— Я правда пытался тебя забыть.

Татьяна замирает, не рискуя продолжать, а взгляд Максимова становится твёрже.

— Саше было месяца три, ты относилась ко мне по-прежнему холодно. Вообще перестала разговаривать, каждый раз закрываясь в кабинете и оставляя нас с Сашей на Зинаиду Петровну. Я решил, что пора перевернуть эту страницу, и пригласил девушку на свидание.

— Анастасию? — поинтересовалась Васильева, изо всех сил стараясь изобразить на лице равнодушие. И тут же отшатнулась, увидев, насколько скептическим стал взгляд мужчины.

— Мозги я всё же окончательно не растерял. Нет, это была девушка с сайта знакомств. Я зарегистрировался на одном и написал весьма симпатичной особе, сам представившись автослесарем. Она же работала официанткой. Действительно миленькая, активная, и наверняка кому-то станет отличной женой. Меня она наверняка посчитала импотентом, ведь до главного мы так и не дошли. Не смог. Прикипел к вам. Целую её, а перед глазами всё равно ты, с нашим сыном на руках. Я искренне надеялся, что если ты начнёшь встречаться с другим, то для меня это послужит знаком, но результат видишь и сама.

— Миша…

Он поднялся со своего стула и подошёл к девушке вплотную.

— Хорошая моя, давай хотя бы попробуем. Я не стану торопить тебя, мы будем идти в том темпе, к которому готова. Но очень тебя прошу, нарисуй наш дом.

— Дом? — эхом переспрашивает Татьяна.

— Два этажа. На первом обязательно кабинеты — у каждого свой, огромная кухня-гостиная и комнатка для Зинаиды Петровны, потому что без неё мы не справимся, — улыбается мужчина. — А сверху пусть будет наша комната, зона библиотеки и обязательно три детских.

— Сколько детских?!

— Нарисуй, — он продолжает, нежно прижимая девушку к себе. — А я его построю.

Они стоят так, замирая на несколько минут, а после Таня осторожно кивает.

— Давай.

— Но всё это завтра. А сейчас пойдём спать.

— Миш…

— Просто спать, — и она получает поцелуй в лоб. — У нас там, если ты забыла, ребёнок в кровати.

Она прячет улыбку на его груди, прижимаясь чуть сильнее. Её любимый мужчина не торопит её. Он готов подождать, и это… великолепно!

Татьяна открывала глаза медленно и даже с некоторой опаской. Действительно ли всё, что произошло вчера, ей не привиделось? Или она сейчас всё-таки в номере отеля, а рядом спит Антон?

Но нет, Антона не было, а окружали женщину родные стены. На кровати буквально в нескольких сантиметрах от неё посапывал маленький сын, а вот Миша не спал. Он внимательно разглядывал любимую, и стоило их взглядам встретиться, как потянулся убрать локон с её лица.

— С добрым утром, — проговорил он, почти не снижая тон. — Девятый час, вам обоим пора просыпаться, иначе испортите режим дня.

— Конечно.

Таня кивнула и приподнялась на локте, слегка поглаживая, а заодно и будя Сашу. Утренние обнимашки и прочие ритуалы помогали малышу проснуться, а ей — прийти в себя и отбросить смущение. Получается, теперь они с Мишей вместе? Как настоящая семья?

Она бросила быстрый взгляд на мужчину и тут же отвернулась. Спал Михаил в домашних брюках, а вот футболки на нём не было. Дыхание перехватывало от того, насколько он красивый и желанный, и приходилось осаживать себя и напоминать, что они сейчас не одни. И очень может быть, пока ещё рано переходить на другой уровень.

Мужчина потянулся к футболке, а после забрал сына, чтобы помочь ему с утренними процедурами. Горшочек голубого цвета стоял в ванной, как и подставка для раковины, чтобы начать умывание и чистку маленьких молочных зубов. Татьяна же, воспользовавшись паузой, быстро переоделась в домашний сарафан и собрала волосы в хвост. Пальцы вообще-то так и тянулись к чему-то более красивому, но женщина отдавала себе отчёт в том, что наряжаться сейчас будет как минимум странным. Её одолевали сомнения по целой куче вопросов, касаемых их с Мишей отношений, однако все они достаточно быстро потеряли актуальность, стоило любимым мальчикам вернуться в спальню, а ей — рассмотреть рисунок на футболке Михаила.

— Это… — запнулась она. — Это вообще что такое?!

— Подарок Зинаиды Петровны, — совершенно спокойно хмыкнул мужчина.

Таня раскрыла рот в возмущении, но тут же его и захлопнула. А ведь со старушки станется отчебучить что-то подобное… Подарок няни был, скажем, так, с перчинкой: линейный рисунок на белом фоне изображал лежащую на спине обнажённую женщину, над которой… будем считать, склонился мужчина. Особой пикантности добавляла надпись на английском, которую можно было бы перевести как «завтрак чемпиона», и Васильева покраснела, не сдержав эмоций.

— А давай-ка ты наденешь что-нибудь другое.

— В чем проблема, солнышко? — улыбнулся Михаил, и посмотрел на возлюбленную весьма многозначительно. — Саша ещё не умеет читать, а твою экономку мы подобным не смутим, если учесть, что выбирала вещь именно она. Или ты стесняешься своих же мыслей и желаний?

Если Татьяна думала, что покраснеть ещё сильнее у неё не получится, то это не так. От воспоминаний почти двухгодичной давности стало жарко. Хотелось поскорее взять на руки сына, уткнуться в его макушку и хотя бы так попытаться скрыть своё смущение, но Миша, разумеется, ей этого не позволил. Он подошёл вплотную, оставляя лишь совсем чуть-чуть пространства между ними, и, наклонившись, прошептал на ушко:

— Если продолжишь делать такое невинное личико, то мне будет очень сложно продолжать держать дистанцию. Или ты хочешь, чтобы я нарушил обещание?

Он отодвинулся, подхватывая их малыша на руки и первым выходя из спальни, а Таня чувствовала, как внизу живота запорхали совершенно обезумевшие бабочки. Что с ней только что было? Это вообще нормально, так чутко реагировать на мужчину?

Из кухни доносились умопомрачительные ароматы яичницы с беконом и блинчиков — Зинаида Петровна расстаралась так, словно сегодня праздник.

— Ну надо же, действительно дома, — хмыкнула старушка, едва удостоив Татьяну взглядом. — А я с утра смотрю, и босоножки твои стоят, и вещи в стиралку убраны. На родной постельке спится лучше ведь, да, детка?

Таня молча юркнула за стол, решив не отвечать. Экономка в её отношениях с Антоном избрала ровно ту же тактику, что и Михаил: не комментировать и позволять делать всё, что вздумается. Вполне возможно, эти двое просто спелись, чтобы девушка набивала свои шишки самостоятельно.

Первые несколько минут завтрак проходил в тишине, нарушаемой лишь болтовнёй Максимова, который решил сам покормить кашей сына. Сашенька же изо всех сил пытался показать, что ничего не имеет против блинов или бекона с тарелки папочки. А вы когда-нибудь пробовали отказать годовалому малышу, который мастерски умеет строить глазки?

Татьяна то и дело ловила себя на мысли, что сидит сейчас какая-то до неприличия счастливая. Груз, уже давно опустившийся на её плечи, наконец испарился, и наступило время затишья. Впрочем, и оно оказалось недолгим.

Тарелка её с кашей не успела опустеть до конца, когда Зинаида Петровна поднялась положить свою посуду в мойку и первой заметила остановившуюся неподалёку машину.

— Ну надо же… — протянула экономка, заглядывая в окно. — А к нам тут гость приехал, с утра пораньше.

— Гость?

Васильева переспросила с удивлением, так как сама она этим воскресным утром никого не ждала. Но ей, в отличие от старушки, даже подниматься на ноги не пришлось. Лежавший на столе мобильный завибрировал, а на экране высветилось лаконичное «Антон Валерьевич Игнатьев».

На мгновение Татьяне показалось, что внутри у неё всё оборвалось. Разве вчера вечером они не обсудили всё, что было можно? Не решили, что лучше им и вовсе больше не встречаться, раз уж своею нерешительностью она ставит их обоих в неловкое положение?

Взамен этим мыслям почти сразу же пришли и другие. Антон предположил, что всё это время девушка водила его за нос исключительно ради того, чтобы позлить бывшего возлюбленного. А может и не бывшего. Татьяна это предположение решительно отвергла, но какие-то несколько часов полностью изменили ситуацию. Теперь они с Мишей вместе, и это всё придётся как-то рассказать Антону, смотря ему в глаза и краснея. Получается, он оказался прав…

Так и не ответив на звонок, Таня всё продолжала гипнотизировать телефон. Погаснув, экран вспыхнул снова — Игнатьев решил во что бы то ни стало дозвониться.

— Вы только посмотрите, какой настырный! — хмыкнула Зинаида Петровна, которая везде успела: и в окошко подсмотреть, и на экран мобильного. — Ну и чего с ним теперь делать?

— Я… — начала было Татьяна.

— Подождите меня в доме, я недолго.

Михаил поднялся из-за стола, одним махом допивая свой кофе. А после, поцеловав растерявшуюся возлюбленную в макушку, направился к выходу из дома.

Опешившая, Таня поднялась было за ним, но тут её уже перехватила экономка.

— А ты куда собралась, детонька? — хмыкнула она, смотря в глаза своей работодательнице. — Там чисто мужской разговор, не для твоих глазонек и ушек.

— Но это… — растерялась девушка. — Разве это правильно? Я заварила всю кашу, мне её и расхлёбывать. Миша не должен…

— Очень даже должен, — отрезала Зинаида Петровна. — Дай мужику почувствовать себя мужиком и отстоять своё семейство. Ты и так ему больше года это не позволяла.

Девушка закусила губу и выглянула в окошко. Она видела, как Антон вышел из машины и встал напротив Михаила, зажимая мобильный в руке. Лица своего любимого она разглядеть не могла — тот стоял к дому спиной. Но то, каким сердитым выглядел Игнатьев, увидеть не составляло труда.

— Так что, дала старикашке от ворот поворот?

— Зинаида Петровна!

Татьяна обернулась к стоявшей позади её плеча женщине, смотря на неё весьма сердито. Ну да, поклонник был сильно старше, но сорок семь — не самый дряхлый возраст. И явно не экономке, которой самой скоро исполнится семьдесят, его так называть.

— Я уже знаешь сколько лет «Зинаида Петровна»? — наставительно фыркнула женщина. — Так что у вас вчера было? Не впечатлил тебя в постели, и ты сбежала при первой же возможности, эту ноченьку проведя с более горячим мужиком?

Таня собиралась было возмутиться, но спорить с этой дамочкой — себе дороже. И потому, еле заметно вздохнув, отвернулась от окна и решилась говорить откровенно.

— До постели дело не дошло. Я… — Таня опустила взгляд. — Испугалась. Разумеется, Антон не был в восторге, и мы вроде как решили больше не видеться. Не думала, что он захочет приехать сюда, да ещё и с самого утра.

— Десять часов — не так и рано, — пожала женщина плечами. — Эх, надо было мне с Мишкой на деньги спорить! Я ведь сразу ему и сказала, что ничего у вас с этим хмырём ещё не состыковалось. Болтик не нашёл свою гаечку, и…

— Ну хватит уже этих ваших странных ассоциаций! И он не хмырь, а нормальный мужчина. Просто…

— Просто не твой, — чуть улыбнулась ей экономка, подхватывая на руки уже заскучавшего в креслице Сашеньку. — А твой сейчас как раз и расставляет все точки над каждой буквой алфавита.

Видимо, уже и закончил, потому что в этот момент Михаил вернулся в дом, а с улицы послышался рёв отъезжавшего автомобиля.

— Ну давай, рассказывай нам всё в подробностях, — тут же потребовала Зинаида Петровна, передавая Сашеньку на руки отцу. — Ты же не хочешь, чтобы из-за любопытства старая и больная женщина замучилась бессонницей?

— Там нечего рассказывать, — пожал плечами Михаил, и Таня тут же поняла — очень даже есть. Просто полную версию им никто и никогда не выложит. — Антон решил, что им с Татьяной стоит дать своим отношениям второй шанс, а я сообщил, что шанс у него априори был только один. Упустил — его проблемы. И давайте закроем эту тему. Ещё блинчики есть?

Женщины переглянулись, но продолжать расспросы не стали. Экономка направилась к плите, вытаскивать из-под крышки парочку тоненьких почти ажурных блинов, а Татьяна принялась варить новую порцию кофе. Некоторое время на кухне царила тишина, нарушаемая болтовнёй маленького Саши, которому всё же достался кусочек блинчика, да стук ложечек о стенки кружек. Но вот с едой и напитками было покончено, и Зинаида Петровна берёт мальчика за ручку.

— Ну всё, родители, на вас уборка кухни, — с важным видом заявляет она, вытирая щёчки Саши от остатков варенья. — А у нас с этим парнем по плану час прогулки на свежем воздухе. И мы даже не подумаем заходить домой раньше этого времени!

Татьяна и Михаил переглянулись и тут же отвели взгляд. Час наедине — это много, или всё же мало?

— Я помою посуду, — Максимов поднялся из-за стола, подхватывая свои тарелку и кружку.

На долю Тани оставалось только убрать баночки с вареньем и сгущённым молоком, и с этим делом она справилась достаточно быстро. Расставила на столе салфетки, поправила шторки, заодно рассматривая, как в дальней части двора, рядом с клумбой, маленький Саша с интересом собирает пирамидку из пластиковых кубиков, а Зинаида Петровна сидит рядом, взяв в руки очередное вязание.

Сколько бы ни пыталась девушка найти себе занятие, взгляд то и дело возвращался к Мише. Вид крепко сложенного мужчины, который моет на твоей кухне посуду, приводил её в смятение, но вместе с этим заставлял мысли двигаться во вполне определённом направлении. Таня всё продолжала разглядывать спину мужчины и его руки, сильные и мягкие, и вспоминалось, как он прижимал ими к себе их сына. А ещё, как своими пальцами касался её.

Бабочки в животе опять запорхали, собираясь в тугой и весьма горячий комок. Она сама хотела взять паузу в их отношениях. Начать всё заново, но в этот раз действовать неспеша, постепенно переходя от нежности к страсти. Вот только тело требовало совершенно другого, и если прошлым вечером с Антоном ей хотелось просто замереть и дождаться, когда всё наконец закончится, то сейчас не собиралась упускать ни одной минуты.

Закусив губу буквально на мгновение, она отложила полотенце, что до этого терзала в руках, и сделала шаг к своему любимому, обнимая и утыкаясь лицом в его спину.

— Таня? — он замирает, так и держа в руках последнюю тарелку.

— Просто постоим так, хорошо? — шепчет она, не в силах совладать с эмоциями. — Мне это нужно.

— Что тебе нужно ещё? — тарелка всё же опускается на сушилку, но сам мужчина разворачиваться не торопится.

— Стоять вот так, вдыхая твой запах. Чувствовать себя защищённой. Знать, что есть в моей жизни человек, который готов взять на себя заботу обо мне, и о моём ребёнке.

— Нашем ребёнке, милая, — поправляет Михаил, и Таня чувствует улыбку в его голосе. — Я могу развернуться и обнять тебя?

— Не… не уверена, — чуть сбившись, отвечает девушка.

— Почему?

Почему? Потому, что всё так же не хочет упускать ни минуты рядом с Мишей. Но так и не решила, готовы ли они оба к такому.

— Потому что чувствую себя девчонкой с гормональными качелями, которая никак не может определиться в своих желаниях, — выдохнула она, ещё крепче прижимаясь к широкой спине. — Извини.

— Где-то я читал, — протянул Максимов, — что для женщин это нормальное и практически естественное состояние. Особенно для беременных и недавно родивших. Давай всё же посмотрим, что там с твоими желаниями?

Он развернулся, тут же ловя девушку в свои объятия, и в очередной раз Таня поняла, что пропала. Рядом с этим мужчиной у неё никогда не получалось держать себя в руках, если только он сам ей не подыгрывал. Но стоило оказаться как сейчас, наедине и в полной безопасности, как начисто срывались все предохранители.

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, а после время растворилось для них двоих. Михаил чуть наклонился, ловя своими губами губы возлюбленной, и позволяя первому за столько месяцев поцелую наконец случиться.

Мягкий, нежный поцелуй, позволяющий просто вспомнить друг друга. Короткий вздох, и вот тот поцелуй сменяется на другой, куда как более горячий. Объятия становятся теснее, пальцы блуждают по ткани, то и дело задевая открытые участки тела, а расстояния между телами, кажется, и вовсе нет.

Отрываться друг от друга — последнее, чего бы хотелось обоим, но эта пауза им просто необходима.

— Хорошая моя, ты ведь понимаешь, что это значит? — выдыхает Максимов, переводя дыхание. — Уверена, что уже готова?

— Готова или нет, но останавливаться я не хочу. Пойдём в спальню?

Потому что каждая секунда промедления приносит откровенную муку. И как она вообще смогла столько продержаться без его объятий и ласк? Как получилось убедить себя, будто спокойно будет жить без Миши дальше?

— Спальня подождёт, раз ты так замечательно привела в порядок стол, — мужчина качает головой, а глаза Тани расширяются в удивлении. — Привыкай, милая, что пределами кровати мы ограничиваться не будем. Особенно если учесть, что дети ещё долгое время будут рядом с нами.

— Милый…

— Потом. Всё потом, потому что я тоже соскучился по тебе, твоему запаху и по твоим стонам.

Шаг, и вот они уже рядом с обеденным столом. Татьяна даже опомниться не успевает, как оказывается усажена на него, а подол сарафанчика до неприличия высоко задран. Впрочем, все мысли вообще довольно быстро покидают её голову, и последнее, что запоминает пока страсть не затопила её окончательно — как футболка с провокационной надписью падает на пол.

Когда спустя час Зинаида Петровна входила в кухню, поддерживая топающего Сашеньку двумя руками, Михаил уже заканчивал заваривать чай. Женщина внимательно осмотрела помещение, мужчину и сам стол, а после весьма многозначительно хмыкнула.

— Мама? — малыш смотрел на папу, но искал не только его.

— Мамочка пока отдыхает. Давай-ка нальём тебе компотика, сынок.

— Ты только глянь! — наконец выдаёт няня. — Кухня чище, чем я её оставляла, наша девочка спит, а ты сияешь, словно кот, дорвавшийся до сметаны. Что-то подсказывает мне, что ты не успокоишься, пока она тебе ещё и дочку не родит. И не стыдно так изматывать Танюшу?

— Вот за что мы вас любим, Зинаида Петровна, так это за тактичность и прозорливый ум, — улыбается мужчина, усаживая сынишку на стульчик и подавая ему поильник с напитком. — Чаю?

— То есть, угадала?

Женщина усаживается, с благодарностью принимая кружку, и продолжает внимательно смотреть.

— И что теперь будете делать?

— Жить, — Михаил уселся напротив, заодно поправляя на Сашеньке футболку. — Работать и строить карьеру. Рожать ещё детей. Создавать свой собственный мир. И вы нам, кстати, очень в нём нужны.

— Ну разумеется, — фыркает няня. — С таким-то настроем!

— Мама!

Александр был первым, кто увидел входящую на кухню Татьяну. Действительно сонная, со взъерошенными распущенными волосами и в рубашке любимого мужчины. Она уселась между ним и сыном, гладя последнего по головке.

— Может всё-таки поспала бы? — заботливо спросил Михаил, стойко игнорирую ехидные взгляды пожилой женщины. — Мы справимся сами.

— Потом посплю, вместе с Сашей, — отмахивается Таня. — Сейчас же хочу побыть всем вместе.

Теперь она утыкается в плечо Миши, и тот сразу обнимает её, притягивая плотнее.

— После обеда нарисуем его вместе?

— Наш будущий дом?

— И обязательно несколько детских.

— Сбавили бы вы пыл, парочка, — в шутку ворчит Зинаида Петровна. — Я — старая и больная женщина, на всех ваших отпрысков меня может не хватить!

— Не переживайте, мы будет о вас очень хорошо заботиться.

Старушка качает головой, но больше не комментирует. Пожалуй, с такой семейкой ей действительно будет интересно жить и дальше. Особенно если в новом доме для неё организуют комнатку побольше и персональное кресло-качалку.