Окна в библиотеке открыты, но мне катастрофически не хватает кислорода. Оттягиваю ворот водолазки, но легче от этого не становится.

— Как же меня все достало… — ворчу себе под нос.

Вдох-выдох, вдох-выдох, да помедленнее. Постепенно дыхание восстанавливается.

— Так-то лучше, — подбадриваю себя, чем привлекаю внимание девушки, которая сидит за соседним столом.

Вера Прыгунова — ботаник до мозга и костей. Учится в параллельном классе и в этом году регулярно попадает под пресс недалеких ребят. Ее буллят из-за несуразной внешности. Высокая, очень худая, да еще и очки на половину лица. Плюсом ко всему идут слухи, что она подбивала клинья к местной звезде и отпетому хулигану Роману Стрельнику. Я с ним разве что в коридорах школы пересекалась. Учится вместе с Верой в «Б» классе, а мы с бэшками не особо контактируем. Только если заставляют вместе выступать на школьных праздниках. Все новости мне передает Лиза Мартыненко — активистка школы и моя подруга по совместительству. Как мы сдружились?

Мама Лизы подруга моей мамы, и соответственно, мы с Мартыненко с детства терпим друг друга. В основном я. Лиза — звезда и популярная личность, которая спит и видит, что будет встречаться с Романом. Бр-р-р…

От одной мысли, что можно добровольно пойти в лапы к неадекватному парню, у меня внутренности переворачиваются. Я оставляю ее мечты без комментариев, потому что Стрельник смотрит на девушек постарше. Сама Лиза мне показывала фотки с разными кандидатками. Они точно не школьницы, а студентки.

— Жарко, — зачем-то говорю Вере, но та опускает взгляд и вжимает голову в плечи, словно я сорвусь с места и начну ее бить.

Хм-м-м… Возвращаюсь к книге. Можно было и в интернете поискать материалы для доклада по истории, но мне привычнее в библиотеке. Атмосфера здесь — вау-у-у. Чисто, уютно, стеллажи с книгами и антураж, будто я в прошлом веке. Здание подвергалось реконструкции, но первоначальный стиль не тронули. Из современного в библиотеке только компьютеры. Ну и Агата Викторовна Любимая. Пришла работать в школу сразу после университета. Молодая и красивая. Все удивляются, что она здесь забыла?

А еще дразнят по фамилии. За спиной, конечно. Мальчишки первое время задаривали ее цветами и караулили около двери. Агата похожа на модель. Такую жгучую восточную модель — прямые черные волосы до талии, карие глаза, смуглая кожа, точеная фигура и томный голос. Даже я поплыла… Что уж говорить о парнях…

Любимая, глянув на нас с Верой, выходит из библиотеки, а я тяжело вздыхаю. Мартыненко с одноклассницами в парк ушла. У меня тоже было желание, но его отбили ее поклонницы. Поэтому вместо порции свежего воздуха я получаю дозу знаний. Пишу, фотографирую текст, ведь законспектировать столько информации просто нереально, и с довольной улыбкой откидываюсь на спинку стула. Прыгунова поднимается и собирает свои вещи. Хочется с ней заговорить. Дурацкий порыв. Есть у меня такое. Жалко бедняжку, но и помочь ей ничем не могу. Мама говорит, что нужно самой давать отпор и налаживать контакты с людьми. Вот только как, если буллит стадо баранов?

Я сгребаю все свои принадлежности и тянусь за рюкзаком. Он (конечно же!) падает на пол. Из него вылетают книги и тетради.

Боже!

Как всегда!

Опускаюсь на четвереньки, чтобы собрать все, и слышу, как дверь в библиотеку открывается. Шепотки, шорохи. Очень странно. Замираю, чтобы себя не выдать, когда Вера взвизгивает. Сердце тут же начинает стучать, как ненормальное, словно не ее третируют, а меня.

— Попалась, лупоглазая! — узнаю писклявый голосок Инги Кротовской. — А мы тебя везде искали, — я прикусываю губу и, покачав головой, все-таки решаю подсмотреть за происходящим. — Ничего не забыла? — напирает на Веру Инга. — Где мой доклад? Или что там задавали?

Щелкает пальцами перед носом подружки. Вроде ее Наташа зовут.

— Доклад по истории, — скалится последняя.

Противные какие! Сжимаю кулаки, глядя в щелку между столами. Вступиться? Их больше. Кроме Инги и Наташи еще три девчонки их параллельного. Числовое неравенство. Проиграем… Была бы Прыгунова бойкой, а так… Лихорадочно думаю, как помочь бедняжке, и на ум приходит прекрасная идея! Тихо беру телефон, включаю камеру и навожу ее на девочек. Увеличиваю, чтобы зафиксировать лица. Пусть потом перед директором оправдываются!

— Я сказала, что не буду делать, — мямлит Вера, и Инга тут же толкает ее ладонью в плечо.

— Ты забыла, мышь серая, кто тут главный? Так я напомню. Хочешь, опять водички из унитаза попить? — надвигается на Прыгунову. — Сейчас сделаем. Девочки, помогите, — отдает приказ своим прихвостням, и те со злобными улыбками надвигаются на Веру.

— Не надо… — пытается отбиться Прыгунова.

У меня глаза расширяются от происходящего. Одно дело слухи, а другое стать свидетелем. И возмущение во мне кипит, и страшно становится. Веру хватают за волосы, и я вздрагиваю, да так, что телефон выпадает из рук и громко приземляется на пол.

— Не поняла… Ты не одна, Прыгун?

Зажмуриваюсь. Чудесно в библиотеку сходила.

Поднимаюсь, пряча телефон в карман брюк, и улыбаюсь.

— Привет, — мало глупого выражения лица, так я еще и руку поднимаю, чтобы взмахнуть в знак приветствия. — Тоже позаниматься пришли? — молча, переглядываются, не отпуская Прыгунову. — Классно, — киваю, сгребая рюкзак с пола, делаю несколько шагов вперед. — А я вот уже все.

Чтобы пройти к двери, нужно столкнуться с ними. Печаль…

— Удачи с докладом, — с той же приклеенной улыбкой, быстро шагаю мимо, но не успеваю шмыгнуть к двери.

Инга дергает меня за локоть.

— Стоять!

Думала, пронесет.

Шумно выдыхаю.

Нет.

Не пронесло.

— Подруга твоя? — спрашивает Кротовская, удерживая меня за локоть.

Хватка у нее, как у качка. Вот-вот и кости затрещат. С улыбкой освобождаю свою руку, поглядывая на Прыгунову. Бедняжка бледная, как полотно, а у меня наоборот щеки горят. Наверняка покраснела, словно зрелый помидор.

— Нет, — смысла врать не вижу.

Вера всегда одна ходит, особенно с начала учебного года.

— И чего пряталась? — прищуривается Инга, делая шаг ко мне.

Вид у нее, стоит сказать, устрашающий, и в глазах мелькает неадекватность.

Сглатываю ком в горле. Сердце ускоряет работу, и я на рефлексах крепче сжимаю смартфон пальцами. Все-таки в нем у меня компромат на эту гоп компанию. Устроили тут разборки, понимаешь ли.

— Искала вчерашний день.

— Че? Нарываешься? Я тебе вопрос задала.

— А я ответила, — вкладываю в слова, как можно больше уверенности, и вижу, как Кротовская размышляет, стоит ли продолжать словесную атаку.

Секунда, две… Инга открывает рот, и…

— Что-то случилось, девочки? Помочь литературу найти? — голос Агаты Викторовны за спиной вызывает у меня вздох облегчения.

Компания Кротовской быстро меняет позиции. Те, кто удерживал Веру, тут же ее отпускают, а лица превращаются в маски ангелочков.

— Нет. Мы уже уходим, — пока Кротовская лицемерит, я прощаюсь с Любимой и выхожу из библиотеки.

Кисти мелко дрожат. В горле пересохло, но я настроена решительно. Теперь Инга меня в покое не оставит. Не уверена в это на сто процентов. Интуиция верещит, поэтому я смело сворачиваю к лестнице и поднимаюсь на второй этаж, открывая по дороге галерею. Проверяю сохранилось ли видео с компроматом на Кротовскую и ее прихвостней.

Ура!

Все на месте. Даже улыбка крадется на лицо, но мое счастье длится недолго. На последней ступеньке я сталкиваюсь с группой парней. Один из них практически сбивает меня с ног. Приходится схватиться рукой за перила. По второй кисти прилетает крепким плечом, и смартфон выскальзывает из пальцев. Я с открытым ртом наблюдаю, как он падает вниз. Дзынь!

Разлетается на части.

— Неужели не видишь, куда прешь⁈ — сжимаю кулаки и толкаю ими виновника трагедии. — Ты мой телефон угробил!

Внутри клокочет от злости. Вот как теперь наглую компанию на место поставить⁈

Я поднимаю голову и замираю, ведь передо мной стоит Роман Стрельник. Смотрит так, словно я с минуты на минуту полечу следом за смартфоном. И скорее всего головой вниз.

— Ромыч, тебя уже поклонницы пытаются с ног сбить, — угарает кто-то из его дружков у меня за спиной.

Шумно сглатываю. Будет слишком позорно выглядеть, если я сбегу?

— Какая цаца, — улюлюкает уже другой парень, пока я откровенно пялюсь на главного хулигана школы.

— Цаца у тебя в штанах, а я — девушка, — огрызаюсь, не глядя на того, кто «умничает». — Я жду извинений, как минимум, — это уже адресовываю Роману, который вопросительно поднимает бровь на мой выпад.

— Ты не смотришь перед собой, а я должен извиниться?

И голос у него… Боже… Мои ватные колени пеплом осыпаются на ступени. Крепче сжимаю перила и задираю нос. Я потеряю самоуважение, если трусливо стану мямлить или сбегу. Назвалась груздем, как говорится…

— Получается, и ты перед собой не смотришь, раз чуть не затоптал.

— Хм.

— Парни должны делать первый шаг, — намекаю на то, чтобы поторопился с извинениями.

Глупо, конечно. Где Стрельник, и где джентльменские порывы…

— Извини, — усмехается, обходя меня, — я на тренировку опаздываю.

Улыбка, которая уже ползла на лицо, медленно стекает вниз. Поворачиваюсь. Наглец уже успевает спуститься на этаж ниже. Его дружков нет, и я даже не заметила, когда они так тихо ушли.

— Стоп, — ворчу под нос, — а кто мне ущерб возмещать будет?

Если мама узнает, что я телефон угробила, прибьет. У нас сейчас итак туго с финансами.

Отлипаю от перил и бегу следом за Романом. Вот только скорость у него, как у спринтера!

Успевает исчезнуть из поля зрения.

— Да, черт… — оказавшись на первом этаже, пытаюсь найти телефон, но он, как свозь землю провалился!

Упираюсь руками в бока.

И кто стащил его?

Инопланетяне?

— Украли, — мама качает головой, — в автобусе или на остановке. У людей вообще не осталось ничего святого.

— Потеряла, — в который раз повторяю я, но она меня не слышит, отворачивается к плите и продолжает помешивать суп.

Что я еще должна была сказать?

Что разбила в дребезги смартфон? Что охранник никого не видел, и камеры не работают в том закутке? Что я теперь без средства связи с внешним миром?

А там между прочим не только компромат на Кротовскую находился, но и фотки с инфой из учебников. Я хотела дополнительно почитать. Вдруг Зинаида Петровна спросит. Ей нравится валить учеников вопросами вне программы.

— Потеряла, — мама слегка истерично усмехается.

Я не вижу ее лица, но чувствую, как родительница нервничает. Наверняка думает, где взять денег на новый телефон, и мне стыдно, что угробила тот, который она взяла мне в начале лета. Даже полгода не прошло, а я уже безвозвратно его потеряла. Желание помочь Вере и себе заодно привело столкновению со Стрельником. Вспоминая, как все было, хочу закрыть глаза от стыда. Надо же так красиво опозориться… И перед кем? Перед мечтой всех девчонок из школы!

А-а-а!

— В шкафу, где книги в коробке лежит старый кнопочный мобильник. Возьми его пока.

Ага, помню. Первый мамин телефон. Древний, как мамонты, и не в курсе, что такое Алиса. Вздыхаю. Выбора у меня нет. Придется походить с таким. Ни чатов, ни интернета. Только звонки и смски. Тьма…

Уже через пять минут мы с мамой в молчании поглощаем пищу. Вижу, что она не настроена на разговоры. И хочется извиниться за то, что я у нее такая растяпа, но рот открывается только, чтобы в него попала еда. Так и расходимся по комнатам. Она раскладывает в гостиной диван, а я закрываюсь в своей маленькой берлоге и сажусь за стол, чтобы сделать уроки.

Сегодня пятница.

Моя смена.

Нужно снова незаметно улизнуть из дома, чтобы мама не заметила. Маршрут, конечно, построен за лето, но я каждый раз иду по нему, как по минному полю.

Со вздохом закрыв тетрадь по истории, поднимаюсь и складываю все необходимое на понедельник. За выходные могу потерять связь с мозгом и что-то забыть, поэтому готовлюсь к учебным дням заранее.

После достаю свою копилку и считаю деньги. Не так уж и много, зато мои. На подержанный смартфон хватит. Если немного добавить, то и новый могу взять, но как маме объяснить, откуда он у меня. Убираю коробку под кровать и выхожу из комнаты.

Родительница сидит на краю дивана и смотрит в экран выключенного телевизора. Квартира нам досталась от покойной бабушки. Скромная двушка. Район так себе, но лучше, чем ничего. Подхожу ближе и присаживаюсь рядом. Мама качает головой.

— Прости, Лена, я… Просто все навалилось, и я не знаю, за что хвататься. Обязательно возьмем новый. Обещаю.

Ага… Она итак на двух работах упахивается, чтобы нам на еду хватало, коммуналку и гардероб.

Не маленькая. Все понимаю.

— В рассрочку купим, — с улыбкой приобнимает меня за плечи. — Не расстраивайся. Хуже других ходить не будешь.

— Мне все равно, как там другие ходят. Ты же сама говорила, что за модой не угонишься.

— Верно.

Сидим пару минут в молчании, а после я беру кнопочный мобильник. Мама ложится спать, ведь ей вставать в четыре утра. Работа диспетчером не легкая. Приходится быть жаворонком.

Ухожу к себе, сажусь на кровать и рассматриваю булыжник в руках.

— И как тебя включать, динозавр?

Ужасно! И как с таким убогим гаджетом жить⁈

Я даже такси заказать не могу! Приходится вспоминать номер и идти в ванную комнату, чтобы вызвать машину. Из коробки со сбережениями достаю несколько купюр и запихиваю их в карман джинсов. На цыпочках крадусь к двери, не забыв соорудить на кровати подобие себя. На самом деле там лежат медведь и подушка-кот. Мягкие игрушки мне дарит Лиза. На каждый праздник, словно я пятилетняя девочка, которой не хватает сборников пыли в комнате.

Но мне приятно. Не жалуюсь.

Тихонько впихиваю ноги в кроссовки, накидываю на голову капюшон толстовки и открываю дверь. Хорошо, что она у нас не скрипит, как у других жильцов на лестничной клетке, а то бы я всех в здании разбудила. Аккуратно вставляю ключ и поворачиваю его два раза. Сердце панически кувыркается, пока я не оказываюсь на улице.

Здесь я уже спокойно выдыхаю и смотрю на наши окна. Третий этаж. Темно и тихо. Надеюсь, мои вылазки по ночам так и останутся тайными.

Такси приезжает через пять минут. Я называю адрес ресторана и складываю руки на груди, отгораживаясь от холодного взгляда пожилого водителя. Динозавра я взяла с собой на всякий случай. Вдруг мама обнаружит, что я сбежала, и начнет звонить.

Конечно, такого не будет. Четвертый месяц я подрабатываю, и побеги остались секретными, как миссии опасного назначения.

Пусть так продолжается и дальше.

Прибываю на место вовремя. Сразу обхожу здание и вхожу в него с черного хода, здороваясь с охранником. Снимаю толстовку, оставляю ее в раздевалке. На голову чепчик, фартук повязываю вокруг талии и натягиваю резиновые перчатки на руки. В полной боевой готовности вхожу в кухню, где уже закончились приготовления, и в самом разгаре уборка.

— Мелкая пришла! — горланит Галина на все помещение, оповещая всех о моем прибытии. — Привет, думала, ты не придешь, — криво улыбается и показывает в сторону раковин. — Приступай. Сегодня банкет был. Посуды гора.

Вздыхаю. И правда, кухонной утвари столько, будто весь город приходил. С опущенными плечами иду к зоне своей ответственности и начинаю драить тарелки.

Галина заведует здесь кухней и сжалилась надо мной. Тайно дает возможность подзаработать, когда начальства нет. Подчиненные в курсе, а верхушку я ни разу не видела. Деньги дает каждый раз наличкой. Немного, но в нашем положении и они не лишние. Время за работой летит незаметно, и вот я уже вытираю пот со лба.

В помещении жарко. Мимо меня то и дело кто-то проходит. Приходится быть осторожной, чтобы не разбить дорогущую посуду. К концу смены я выбиваюсь из сил, сажусь на стульчик и смотрю, сколько сделала сегодня. Не удивительно, что после мне не хочется дома мыть тарелки, ха!

— Держи, — Галина протягивает мне конверт. — Сегодня заслужила прибавки. И ещё вот это Маша тебе собрала, — впихивает в руку пакет с контейнерами.

В них полно еды. Очень вкусной. Я много раз видела, как они делят между собой наготовленное. Мне не всегда, но перепадает. Мама уходит на смены. В выходные будет чем подкрепиться.

— Спасибо.

— Не за что, Ленчик. У нас впереди еще один фуршет, так что ждем тебя завтра и после завтра. Сможешь?

Киваю.

Прощаюсь со всеми и выхожу во двор. Темно. Даже луны не видно. Лишь вдалеке светит фонарь. Обхожу здание, накидываю капюшон на голову и вспоминаю, что я теперь с древним телефоном. Со стоном достаю его из кармана, вызываю такси с десятого раза, потому что линия занята, и делаю пару шагов вперед. Машина подъедет к парадному входу. Ежусь. Сентябрь, а уже холодно. Пора доставать ветровку. Завтра так и сделаю. Даю себе мысленную установку утеплиться и, глядя в меню телефона, иду дальше.

Не успеваю понять, как все случается. Мимо со скоростью света проносится спорткар. Пакет вылетает из рук вместе с мобильником. Я сама с трудом удерживаю равновесие.

— Ну что такое, а… — хлопаю ладонями по бедрам и опускаюсь, чтобы собрать контейнеры.

Хорошо, что все уцелело, а то получила бы потом нагоняй от Галины. Телефон тоже в порядке. Вот уж, действительно, древность. Рассматриваю его со всех сторон. Как раз в этот момент спорткар возвращается, а я медленно поднимаюсь, настороженно глядя на то, как тонированное стекло с водительской стороны опускается вниз.

— До дома добросить, сирена?

Нет, ну какой же козел…

А глаза у Стрельника, как у демона. Тем более в полумраке. Одна его рука покоится на руле, а второй он подпирает подбородок и смотрит на меня со скучающим выражением лица. Ночь. И чего ему дома не сидится? И почему именно ЗДЕСЬ Роман решил прокатиться? Мало улиц в городе?

— Язык проглотила? — криво улыбается. — Смотри, а то он у тебя слишком острый, как бы проблем с желудком не возникло.

ГАД!

— Зато тебе нечего бояться, — прищуриваюсь, сжимая телефон и ручки пакета пальцами, — твой-то через забрало свисает.

Свой я вот и проглотить не могу и прикусить не получается. Вместо того, чтобы разозлиться, как все ребята, Стрельник усмехается.

— Садись, — кивает на соседнее сиденье, — а то нарвешься на неприятности.

— С чего вдруг такая забота? А на неприятности я могу нарваться, сев к тебе в машину.

И вообще откуда у него спорткар? Ни разу не видела Стрельника за рулем. Его всегда привозит отец или водитель. Он ведь пташка из высших слоев.

— Даже так, — улыбается, оголяя белые зубы, которые в темноте можно использовать вместо фонаря.

Так блестят, что ослепнуть, как раз плюнуть.

— Так даже, — злюсь на него.

В грудной клетке до сих пор переполох от испуга. Надо же⁈ Второй раз и снова на него нарваться! Вот не пересекались мы раньше, и бед не было, а теперь…

— Что же, — вдыхает и хитро прищуривается, — раз тебе твой телефон не нужен…

— Что? — в порыве эмоций делаю шаг к машине, но тут же застываю на месте, скашивая на него подозрительный взгляд. — Мой телефон? Так это ты его забрал?

— Ты садишься или нет? — темная бровь взлетает вверх и теряется в прядях волос, которые спадают на лоб. — Скучно с тобой стало… — отворачивается, помещая руки на руль.

Только сейчас замечаю, что одет он официально — в белую рубашку с галстуком, который болтается на шее развязанным. Ворот поднят вверх, а рукава закатаны по локоть.

Наверное, не стоит так глупить и садиться к нему в машину? В конце концов, можно походить и с динозавром в кармане. Не убудет же от меня? Единственное, что плюхается на чашу весов с запросом «да», — компромат. Я обязана отнести его директору, если, конечно, информация на смартфоне уцелела.

Пока я размышляю с напряженным выражением лица, Стрельник уже активно жмет на педаль газа, показывая, что ждать не намерен. Ноги дергаются вперед корпуса, и я практически теряю голову около ресторана. И ведь правду, видимо, говорят, что от него девчонки с мозгами прощаются. Лиза, например.

Долго дергаю на себя ручку, пока Роман не поднимает дверь сам. Взгляд насмешливый, словно я тут вместо клоуна. Быстро убираю древний телефон в карман. Стыдится нечего, но антураж в салоне, и я со своими находками с раскопок, уж слишком играем на контрасте. Сажусь и аккуратно опускаю дверь. Сердце срывается на неровные скачки.

Теплый поток воздуха неожиданно расслабляет, а еще в салоне пахнет кожей и парфюмом с древесными нотками. Ерзаю по сиденью, когда машина резко срывается с места. Адреналин тут же прыскает в кровь. Мамочки!

Сильнее прижимаю пакет к себе и смотрю, с какой скоростью несется спорткар по дороге. Ужас!

— Первый раз? — Стрельник скашивает на меня насмешливый взгляд.

И что он имеет в виду, простите?

Мой страх или гонки по горизонтали?

— И последний, — ворчу вполне уверенно, вжимаясь спиной в сиденье.

— Можешь пристегнуться, — посмеивается, а я…

Я опускаю пакет в ноги и дергаю ремень безопасности, потому что слишком жутко находиться в салоне Боинга.

Рывок.

Заедает.

Со стороны Стрельника слышен смешок.

Дергаю повторно.

Та же песня…

— Нежнее, сирена. Это тебе на кнопочный телефон.

Щеки моментально припекает.

Заметил…

Я сцепляю зубы вместе и делаю то, что он говорит. Пристегиваюсь, славам всем богам! Хорошо, что на голове до сих пор капюшон, а так бы Роман увидел, НАСКОЛЬКО эмоционально я воспринимаю каждое его слово. Немного успокоившись, вспоминаю, зачем села в машину.

— И где мой телефон?

— Его здесь нет, — Стрельник спокойно пожимает плечами.

Поворачиваюсь корпусом к нему. Глаза увеличиваются до гигантских размеров от возмущения.

— Прошу прощения, что?

Мои губы сами расплываются в истеричную улыбку. Села-таки в тачку к маньяку! Прям дешевый американский фильм ужасов!

— Прощаю, сирена, — скалится гад, поворачивается и подмигивает мне. — А сейчас держись, прокатимся с ветерком.

Что⁈ Так это мы без ветра ехали⁈

Меня мутит…

Картинки за стеклом меняются нереально быстро…

Я даже не могу понять, где мы находимся.

Скашиваю взгляд на Романа, и поражаюсь!

Он успевает не только следить за дорогой, но и уверенно переключает музыку, которая играет тихим фоном в салоне. От кистей вверх идут узоры татуировок, на которых я залипаю.

Вообще я не фанатка таких «украшений», но не могу отрицать тот факт, что маньяку за рулем они к лицу.

— Пялишься на меня, — не спрашивает, а бетонно утверждает.

И да! Я пялюсь!

Всегда видела его только издалека и намеренно отводила взгляд, чтобы не вставать в один ряд с Лизой и другими девчонками, которые по нему сохнут. Конечно, Рома не единственный симпатичный парень в школе. Все его друзья ничего так.

— Запоминаю черты лица и отличительные особенности, — прищуриваюсь, — чтобы при неприятном исходе событий точно описать тебя полиции.

— Хм, как интересно, — улыбается, бросая на меня насмешливый взгляд, — но, насколько я знаю, трупы не разговаривают.

Открываю рот, чтобы ответить, но так и застываю, возмущенно втягивая в легкие кислород. Надеюсь, что Стрельник так глупо пошутил. Пошутил, конечно. Пошутил ведь?

— Умеешь, как рыбки делать? — улыбается гаденыш и свободной рукой нахально сжимает мне щеки, от чего мои губы складываются бантиком. — Милота, — скалится, когда трескаю ему по пальцам, освобождая себя от вражеского захвата.

А ему смешно!

— Еще раз тронешь, и я тебе руки отгрызу, — шиплю, пока сердечная мышца пытается справиться с шоком.

Меня только что потрогал самый популярный парень в школе! И я не рада! Мое личное пространство нарушено. Границы разбиты. Мы едем в неизвестность! Может, у него вообще моего телефона нет…

— Грозная какая, — усмехается, замедляя ход авто, — надо же было тебя из состояния испуга выводить.

— Идиотским способом?

— Прикольно же, — останавливает спорткар перед высоким кованными воротами.

Оглядываюсь.

Элитный район. Улицы сказочные, как в кино или сериалах про подростков.

— Сейчас вернусь, — Стрельник быстро выбирается из машины и…

…блокирует двери!

— Эй! Никого не забыл⁈

Естественно, он меня не слышит. Встает перед воротами, достает телефон и звонит кому-то. Уже через несколько минут к нему выходит парень в спортивном костюме с капюшоном на голове. Такой же комплекции, но чуть шире в плечах. Поворачивается ко мне, что-то отдает Стрельнику, и они дальше стоят разговаривают, а у меня между прочим время поджимает! Мама вот-вот проснется, чтобы собраться на работу!

И как привлечь внимание, находясь в тесном пространстве его тачки⁈

Не нахожу ничего умнее, чем потянуться к рулю и нажать на кнопку. Вместо сигнала клаксона врубаются дворники. И я пугаюсь от неожиданности. Будь здесь кто-то из прошлого века, непременно сказал бы: «Что за штука диковинная?».

Зато Стрельник сдвигается с места. Выравниваю спину и рисую на лице спокойствие, стоит ему сесть за руль. Прожигает мне во лбу дыру. Не знаю, как, но ему удается взорвать мое сердце перезапуском.

— У тебя СДВГ? Сказал же, что вернусь.

— Мне домой нужно, а не по твоим делам ездить.

— Мои дела — твои дела, сирена. Вот, — достает из кармана телефон. — Благодарностей не нужно.

Не верю своим глазам. Точно мой! Наклейка с медведем на месте. Экран новенький. На старом была маленькая трещина. Ощупываю смартфон так, словно впервые вижу подобное устройство. Включаю и сразу проверяю галерею. Все на месте! Даже заряжен на сто процентов! От радости чуть ли не взвизгиваю, но тут же себя осаждаю.

— Благодарить не буду.

— Я уже понял, — жмет на газ.

— Похвально, что починил, но можно было мне и сказать.

Не верится, что с моим телефоном все в порядке! Прижимаю к груди и смотрю в лобовое. Нужно сказать спасибо, только язык будто к нёбу прирос. Стрельник усмехается.

— Адрес говори, сирена.

— Я — Лена.

Вопросительно поднимает бровь. Ах, да… Вряд ли его интересует мое имя. Со вздохом сообщаю адрес. Остаток пути любуюсь пейзажем и испытываю что-то сродни разочарованию, когда спорткар Романа останавливается около нашего подъезда. Сгребаю пакет, не с первого раза, но сама открываю дверь и бросаю:

— Спасибо, что довез, — в ответ мне он лишь салютует пальцами и не отрывает взгляда от экрана телефона, словно забыл о моем существовании.

Качаю головой. Есть же такие!

Быстро бегу к подъезду, а потом и на свой этаж. В замочную скважину с трудом попадаю ключом. Захожу в квартиру и первым делом ставлю пакет с контейнерами за тумбочку. Прислушиваюсь, но кроме бешенного сердцебиения ничего не слышу. Начинаю снимать кроссовки и…

— Лена? — свет вспыхивает.

Мама часто моргает. Видимо, только проснулась.

— Ты что тут делаешь? — осматривает меня с ног до головы.

Ой-ой-ой…

Роман

— В школе за такое не похвалят.

Роза качает головой, обрабатывая мою новую татуировку ранозаживляющим кремом.

Усмехаюсь.

На моем теле достаточно чернильных узоров, и ни один препод ничего не сказал, потому что боится даже фамилии. Иногда их нескрываемые страхи раздражают, но в большинстве случаев вызывают улыбку и желание поиграть на нервах.

— Переживу.

Поднимаюсь со стула и натягиваю на себя футболку. Роза — сестра моего друга, Сани Клемёнова. Их семейка под стать моей — мажористая. И в ней аналогично не без урода. Если в нашей выделился я, то у Клемёновых зажгла Роза. Как только ей стукнуло восемнадцать, ушла из дома, замутила себе маленький тату-салон и живет спокойно, несмотря на то, что предки постоянно ее дергают.

— Братишке ответь, а то он волнуется.

Я бы не заикался про их фамильные разборки, но друг попросил по-братски, и я не смог отказать.

— С каких пор ты выступаешь в качестве переговорщика, Стрельник? — Роза криво улыбается.

Ее глаза, выделяющиеся на лице за счет черных стрелок, превращаются в две щелки. Мне не нужно уметь читать по жестам и мимике, чтобы понять, насколько она сейчас напряжена. Сам так же реагирую на любое упоминание о семье.

— Саня попросил, — пожимаю плечами, разминая шею и дергаю толстовку с вешалки. — Пощадила бы братские чувства.

Роза криво улыбается, отвлекаясь на баночку с краской. Обдумывает.

— За татухой следи, чтобы не было, как в прошлый раз.

Да, я слегка забыл про наколку и про крем, которым должен был ее мазать. Небольшое воспаление. Ничего критичного, но Клемёнова помешана на своей работе и на рисунках, которые набила мне на руках. Вместо ответа кланяюсь и дергаю дверь на себя.

— Козлёныш мелкий… — успеваю услышать прежде, чем покинуть помещение.

Глубоко вдыхаю сентябрьский воздух и игнорирую вибрацию телефона в кармане. Знаю, кто звонит. Сегодня годовщина развода родителей. Не то событие, которое принято отмечать, но мне хочется.

Сначала их тихое расставание бесило меня, а потом стало поводом лишний раз пошуметь. Каждый раз я напоминаю отцу, как низко он поступил. И каждый чертов раз получаю ответные неприятности. Не глобальные, нет. Мелкие и пакостные. На другие он не способен. Когда проходит месяц, а при его крепкой выдержке два, мне на счет поступает крупная сумма или к воротам дома доставляют подарок в качестве протянутой руки для примирения. И я принимаю. Не ради себя. Ради матери, которая слишком болезненно воспринимает мои выходки. Хватает ненадолго. Схватки с предком повторяются через некоторое время. Это уже традиция.

Нас у них трое — я, Мирон и Тимоха. Мир — самый старший и живет под руководством отца. В прошлом году он закончил университет и целое лето впахивал у бати на фирме. Сейчас продолжает, но уже в отдельном кабинете, а не на побегушках. Его выбор не осуждаю.

Только звонки продолжаю игнорировать. Сажусь в тачку и еду туда, где можно слегка сбросить пар. В спортзал. Именно там застаю Тима. Без перерыва насилует грушу, выбивая из нее песок. У него дури хватает. Уже половину инвентаря у Барского попортил. Михаил Барский владелец спортзала. Ему чуть больше тридцати. Нормальный мужик.

Подхожу ближе. Братец заметно напрягается. Он младше меня практически на два года. Теперь учится в закрытой школе за городом. Отец решил разделить нас, потому что я плохо влияю на брата. Дурной пример заразителен, так он сказал. Уже год я вижу Тимофея только по выходным. Летом еще реже, потому что Юрий Владимирович, наш папочка, отправлял младшего в спортивный лагерь. Всячески обрывает нам контакты и настраивает против друг друга.

— Чего приперся? — злобно фыркает, продолжая наносить удары. — Вспомнил, что у тебя брат есть? — криво улыбается.

По лбу стекают капли пота. Вся одежда промокла от того, сколько усилий Тим вкладывает в бокс.

— Говоришь, как отец, — обхожу его и придерживаю грушу руками.

Бросает злобный взгляд и останавливается. С силой сжимает челюсти и начинает раскручивать тейпы. Напряжение сквозит в каждом действии. Да, я плохо поступил. Свалил в самый разгар праздника, чтобы не смотреть на новую куклу Юрия Владимировича. Но так для всех лучше. Я в неадекватном состоянии себя не контролирую и могу натворить дичи.

— Ты меня кинул, Ромыч, — цедит сквозь зубы, делая шаг вперед. — Не по-братски.

Извини… Именно таким взглядом его прошибаю. Словесно вряд ли. Не привыкли. Дурной отцовский пример.

Фыркает, проходит мимо и с силой толкает плечом. Тим уже не маленький мальчик, и я отшатываюсь. Плетусь следом за ним в раздевалку. Чувствую себя гадко, ведь вместо того, чтобы держаться вместе на отцовском мероприятии, я колесил по городу весь вечер и ночь. Вспоминаю девчонку из школы. По грудной клетке проходят разряды тока. Смешная. Визжит точно, как сирена. И как-то неуместно в разговоре с братом думать о ней.

— Надеюсь, оно того стоило, — стягивает с себя майку и кидает на лавочку.

Мышцы перекатываются под кожей от каждого движения. Прокачался наш мелкий. Если втащит, то точно не встанешь.

— Если бы я остался, то было бы хуже.

— Так себе оправдание.

Теперь я скриплю зубами. Самый упертый из нас троих и немногословный. Уходит в душ, а я выхожу из зала на крыльцо. Убираю руки в карманы джинсов и жду его. Не пойдет же пешком.

Вот только Тим и тут выделывается. Появляется через несколько минут и проходит мимо, словно мы не знакомы.

— Тимох, хватит обиженку изображать. Ничего криминального не случилось.

Я повел себя, как всегда.

Хмыкает.

Поворачивается ко мне.

— Да, что я такого сделал?

— Я на тебя рассчитывал, брат, а ты свалил.

— Это всего лишь долбанный банкет. Что не так? — психую, сжимая кулаки.

— Что не так? Надо было остаться, тогда бы узнал, — криво улыбается, разворачивается и направляется к такси, которое выруливает из-за угла. — Я теперь сам по себе.

— Тимох…

— Беру пример с тебя, — прыгает в тачку, заканчивая мирную беседу.

Смотрю в зад удаляющейся машине с шашечками.

Дурной пример заразителен.

И как-то противно от того, что батя прав.

— Я знаю, что ты одна, — Лиза с хитрой улыбкой врывается в квартиру, стоит мне открыть дверь.

После утреннего треша, который произошел по вине Стрельника, я пребываю в растерянном состоянии. Мне не нравится врать матери, а тут пришлось, потому что правду я сказать не готова так же, как и потерять источник дохода. Свои деньги греют душу, как ни крути. Когда закончу школу, тогда и поведаю маме тайну о работе в ресторане.

А пока она думает, что я растяпа, которая потеряла телефон около подъезда, а ночью вспомнила детали. Глупо звучит? Да, и даже если мама не поверила, то не подала вида и ушла на работу.

— До тебя не дозвониться, — ворчит подруга, снимая туфли, — а у меня голова кругом, и поделиться не с кем новостями.

Мартыненко плавно поправляет свои кудрявые светлые волосы и вопросительно смотрит на меня. Только тут понимаю, что стою у открытой двери и не двигаюсь.

— Что-то случилось? Ты странная сегодня, — хмурится Лиза, пока я прикрываю дверь и закрываю ее на замок. — Я голодная, — водит рукой по плоскому животу. — И уверена, что у тебя есть вкусная еда, — тараторит, повиснув на плечи, когда направляюсь в сторону кухни. — Вот я тебя люблю за то, что ты умеешь слушать и не перебивать, Лен. Остальные просто мрак, — закатывает глаза, а я тихо выдыхаю.

Да, замечательная черта. Может, причина в том, что другим девчонкам плевать на проблемы Мартыненко, поэтому они не слушают ее, а те единицы, которые улавливают суть, имеют корыстные интересы? Жаль, что подруга этого не понимает и даже мысли не допускает.

— В общем, я расстроена, — падает на стул, наблюдая за тем, как я открываю холодильник и достаю оттуда контейнеры. — О, «Цезарь»! Слава всем Богам, я не умру с голода! — сразу накидывается на салат, а я достаю себе вилку и ставлю чайник.

Вкусняшек у меня так же много, как у Мартыненко новостей. Посиделки обещают быть долгими.

— Расстроена? Чем же? — устраиваюсь напротив нее и ковыряюсь вилкой в салате.

— У Стрельника кто-то появился, — выпаливает довольно-таки гневно и ударяет ладонью по столешнице так резко, что я роняю вилку на пол.

— Надеюсь, не ребенок.

— Что ты несешь, Лен? — кривится.

Ноздри раздуваются от злости. Пожимаю плечами. Парень популярный. Он точно себе ни в чем не отказывает, тем более в удовольствиях. Сама же Мартыненко мне об этом и рассказывала. А последствия удовольствий бывают разные, так что…

— Девушка! У него появилась девушка!

— М-м-м, — мычу невнятно, отводя глаза.

Я решила скрыть, что контактировала с местным хулиганом, иначе Лиза с ума сойдет.

— Что «м-м-м», Лена⁈ Это же ужасно! У меня теперь нет шансов!

Подруга искренне переживает. Примерно то же самое я слышала, когда она показывала мне фотки известного молодого рэпера с его пассией. Слезы тоже были и не менее настоящие.

— С чего ты взяла, что у него теперь есть девушка?

— Вчера у них пятничная туса была, а до нее семейный банкет, так вот, — подается вперед, сверкая голубыми бриллиантами, — с банкета он ушел и на тусу не явился.

— Чумовая логика.

— А ночью катался в компании незнакомки, — победоносно добавляет Лиза.

Бледнею. Чувствую, как от лица отливает кровь, а по вискам начинает стучать, будто кто-то купил барабаны и сейчас проверяет, насколько они рабочие.

— Даже так, — громко сглатываю и запихиваю в рот порцию салата. — Мало ли, вдруг это не его девушка.

— Ага, — смотрит на меня, как на дурочку, — он ее к другу возил.

— Неужели?

— Да, к Сашке Клемёнову.

— М-м-м, — активно жую, запихивая в рот еще еды.

Сердце колотится, как бешеное. Меня никто не мог узнать. Капюшон я не снимала.

— Откуда она вообще взялась⁈ — рычит Мартыненко, пугая меня своей экспрессией.

Ей бы в театре выступать, честное слово. Такие актерские задатки.

— Все мы из одного места, — прочищаю горло, поднимаюсь и завариваю нам вкусного чая с мятой.

Мне точно нужно успокоить нервную систему.

— Очень смешно, Потапова, — фыркает за моей спиной.

Если бы знала, кто с Романом катался ночью, то воткнула бы мне вилку в спину. К тому же… Какова вероятность того, что возил он только меня?

Выдыхаю.

По моему ночному прикиду вряд ли скажешь, что я девушка. Сейчас и парни так одеваются.

— У меня горе, а ты… — отмахивается и тоже налегает на салат.

Ставлю кружки на стол.

— Говорить могут, что угодно, Лиз, — сажусь на свое место, подтягиваю к себе колени.

Мама всегда ворчит, когда я так делаю. Говорит, что я, как петух на жердочке.

— А ты права, — вдруг воодушевляется Мартыненко.

Даже не знаю, что меня пугает больше. Ее переживания или внезапный прилив позитива.

— Какая разница, кого он там катает.

Угу. Киваю, попивая чай.

— Я должна привлечь внимание Стрельника, — прищуривается. — Точно!

Опять вздрагиваю от ее вскрика.

— Скоро ежегодная костюмированная вечеринка. Выберу наряд и влюблю его в себя, — улыбается. — Представляешь, я — принцесса? Отпад. Решено, — кивает, поблескивая глазами, в которых плещется радость. — Мы идем.

— Мы?

Закашливаюсь от неожиданности.

— Ты будешь свидетелем того, как рождается наша с Ромой любовь, — прижимает руки к груди. — Это же чудесно!

Ну да…

Отпад.

Визжу от радости.

Выходные пролетают быстро. И первое, что я делаю, когда оказываюсь в школе, отношу видео директору. Мария Ивановна Ратникова старается держать учеников в узде, но иногда выделяет таких, как Стрельник, потому что его родители спонсируют учебное заведение. На удивление, к моей просьбе усмирить Кротовскую она отнеслась с пониманием и поддержала. Правда, из-за волнения меня продолжает потрясывать даже через десять минут после того, как я покидаю кабинет директрисы.

Говорила я спокойно и держалась молодцом, но этот чертов откат…

Каждый раз после волнительных моментов, которые я стойко выдерживаю, меня накрывает неконтролируемой дрожью. Мозг резко перестает функционировать, и нужно срочно к чему-то прислониться, чтобы вынести все пёрлы моего несчастного организма.

Так я и делаю. Останавливаюсь около окна в коридоре и медленно вдыхаю и выдыхаю, глядя на дрожащие пальцы. Надеюсь, я поступила правильно, иначе они и дальше будут буллить всех, кого не лень!

Поправляю ворот водолазки. Я сегодня вся в черном. Даже резинка для волос и та в трауре, потому что настроение мрачное, а еще есть предчувствие, что покатушки со Стрельником мне вылезут боком. Вон, Мартыненко не затыкается, говорит и говорит о той незнакомке. Раздули из мухи слона, а из-за чего?

Из-за популярности и смазливой мордашки Романа. Наличие мозга в черепной коробке у парнишки их не интересует. Главное, засветиться с ним рядом.

— Вот ты где! — Лиза появляется так внезапно, что я хватаюсь за подоконник, чтобы не рухнуть на пол. — Извини, я думала, ты меня видела.

— Все нормально.

Почти. Если не считать сердечной мышцы, которая от таких эффектных сцен, ушатается раньше положенного.

— Сейчас угадаю, ты ко мне с новостями, — устало выдыхаю.

Нет, я не против ее активности, но мои ресурсы еще не восполнены.

— Конечно! — хмыкает, откидывая назад пружинящие кудри.

Выглядит, как ангелочек. На нее многие парни смотрят, как на желанную конфету. Все. Кроме Стрельника.

— Чат гудит, Лена. Смотри, — практически ударяет экраном телефона мне в лицо. — Ой, прости…

Отдаляет гаджет, а я замираю. На фотографии плохого качества узнаю себя, точнее свою толстовку и кроссовки. И будь подруга внимательнее, тоже признала бы меня. Сглатываю, рисуя на лице тотальное спокойствие.

— И?

Хочется закричать, КТО додумался стать папарацци⁈ Но вместо этого я лишь крепче сжимаю челюсти.

— Её с Ромой видели. Как тебе?

Пожимаю плечами. Как я сама себе?

Убого. Кто еще мог так жестко встрять дважды за сутки? Только я.

— Серая мышь какая-то, — фыркает Мартыненко.

Обидненько…

— В общем, фотку скинула Кротовская, прикинь⁈ — посмеивается. — Она же с первого класса за ним, как щенок бегает. Теперь вот, — стучит ногтем по названию чата.

«Стрельники».

— Почему Стрельники? Их много?

— У него еще два брата, — блаженно произносит Лиза. — Старший, как Аполлон, — вздыхает, — а вот младший точно приемный.

— Почему?

— Мелкий и прыщавый. Сейчас покажу, — роется в галерее и показывает семейное фото Стрельниковых.

— Так они тут маленькие совсем.

Роману лет четырнадцать.

— Да, какая разница, — отмахивается подруга. — У первых таких проблем нет, и стоит он отдельно, как чужой.

— И Кротовская охоту на всех троих открыла?

Мартыненко пожимает плечами.

— Скидывает фотки, пишет новости об их семье так, будто готовится сдать экзамен на журфаке.

Усмехаюсь. Точно. Я тоже это заметила.

— Рада, что у тебя нет такой зависимости, — поздно закрываю рот.

Лиза округляет глаза, удивляясь моему высказыванию.

— В том смысле, что… не сходишь по нему с ума.

До ужасающей степени…

— Он мне просто нравится, и будет круто, если мы станем парой и будем танцевать на выпускном, а какие фотки останутся на память… Кстати! — хватает меня за руку и тащит по коридору. — У нас с бэшками совмещенный урок. Надо спешить, чтобы занять место ближе к Роме.

О-о-о, нет… Мученически кривлюсь. Я не хочу видеть его и уж тем более сидеть рядом!

Только Лизу не волнуют мои желания. Она буквально вталкивает меня в кабинет истории. Успевает занять место справа от Стрельника и его дружка, который тоже был на лестнице, когда мы столкнулись!

Они о чем-то разговаривают и нас не замечают. Готовлюсь к уроку, моля Бога, чтобы сделал меня невидимой и бесшумной. И пока все галдят на перемене, так и получается, а вот потом…

— Лена, он на меня посмотрел! — шепчет на ухо Мартыненко и толкает меня в бок. — Скажи, еще смотрит? Ну, Лен… Я не могу повернуться, будет слишком палевно.

И ресничками своими длинными хлоп-хлоп.

Со вздохом скашиваю взгляд на Стрельника. Твою же Македонию… Роман смотрит прямо мне в глаза и усмехается.

Отворачиваюсь.

— И?

Не успокаивается Лиза.

— Смотрит, — ворчу под нос.

И лучше бы на нее, чем на меня. Подруга рядом. Разбери, на кого именно он внимание обратил. Да и косоглазие никто не отменял.

Сжимаю карандаш пальцами. Левую сторону припекает. Поворачиваю голову.

Кротовская.

Прищуривается и поджимает губы.

Судя по ее недовольному виду, она уже была на ковре у директора.

Роман

Спускаюсь с лестницы и смотрю, как чемоданы новой пассии отца втаскивает в дом Виктор Андреевич.

— С каким пор ты стал лакеем?

Хмыкает в ответ. На лице проскальзывает кривая улыбка. Андреич — водитель Юрия Владимировича. Когда-то работал по контракту и успел побывать в горячих точках. Удачно попал к отцу. Последний по пьяной лавочке называл Виктора другом, хотя сомневаюсь, что он в курсе, что за понятие такое — друг.

— С каких пор ты разговариваешь со взрослыми, словно они твои ровесники? — тут же раздается за спиной голос отца.

Не поворачиваюсь.

Не первый раз он подкрадывается, чтобы подслушать, о чем мы говорим. Андреевич проскальзывает мимо, а я прохожу вперед и падаю на диван. По графику у меня тренировка, но не спешу, потому что к предку есть вопросы.

— Почему Тимоха так и не приехал?

Игнорирует. Отходит к окну и смотрит, будто там транслируют интересное шоу.

— Тимофей больше не будет приезжать по выходным.

— Чего? — лицо вытягивается.

Сердце в отчаянии выплевывает порцию крови. Какого черта⁈

— Это твое очередное наказание⁈ — рычу, сжимая кулаки.

— Нет, — поворачивается, — это желание Тимофея. Не мое.

Не понял…

— Ты врешь.

— Спроси у него сам.

Достаю телефон и демонстративно звоню братишке. Гудки-гудки. Не отвечает.

Странно.

Тим всегда брал трубку, даже если находился на занятиях. Братские отношения стояли выше всего остального.

— Сегодня состоится семейный ужин, и ты обязан на нем присутствовать.

— Не обязан.

— Рома, — скрипит зубами, испепеляя меня взглядом, — Ангелина не виновата в том, что я разошелся с вашей матерью.

— А кто виноват? Может, мы?

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — кривится, показывая часть эмоций, которые, оказывается, у него все-таки есть! — Геля будет жить здесь вместе с нами, но не одна.

— Чудесно. Кто еще идет с ней в комплекте?

Ухмыляюсь. Как в фильмах, у меня появится сводная сестричка?

— Ангелина является опекуном племянницы, а вот и она, кстати. Андреич привез. Проходит, Злата, — его голос становится приторно доброжелательным. — Роман, поздоровайся.

Игнорирую, пялясь в стену перед собой. Она интереснее.

Выводит вперед. С усмешкой веду взглядом по черным берцам, колготкам в сетку, черным шортам, рваной кофте в тон всему остальному и добираюсь до лица. Мать ее — женщина! Пирсинг в губе и в носу. Глаза подведены черным. Волосы русые с розовыми прядями заплетены в что-то слабо напоминающее дреды. И где они ее отрыли? Не на помойке ли?

— Проводи Злату наверх. Мне нужно на звонок ответить, — принимает вызов, не оставляя мне выбора.

Отец уходит, а я рассматриваю чудо. Она дырявит меня своим темным взглядом в ответ.

— Дружить я с тобой не буду. В пространстве и сама прекрасно ориентируюсь. Быть милой, потому что так надо, тоже не собираюсь. Где мне тут покои выделили?

Указываю рукой на второй этаж. Криво улыбается.

— Не в коморке Гарри Поттера, и на том спасибо, — салютует и поднимается наверх.

М-да… Смотрю ей вслед, пока не скрывается из вида полностью. Черное пятно, которое, как Веном ползет по светлому интерьеру, сложно не заметить.

Чувствую, наша жизнь в Хогвардсе станет намного забавнее.

— Видишь, — Лиза указывает на одноклассников, которые шныряют между рядами с одеждой, — все пойдут на вечеринку.

Вздыхаю, рассматривая костюмы на манекенах. Нет, мне хочется повеселиться и провести время в компании, но осторожность орет, что этого делать не нужно. Много людей в неизвестном месте в сомнительном состоянии — так себе перспектива. К чему может привести тусовка без контроля взрослых?

Правильно, к беспределу, а я его не переношу, поэтому всегда нахожу отмазки, чтобы отсидеться дома.

Только Мартыненко на этот раз настроена решительно. Даже маме моей позвонила и «отпросила» меня. А мама… Она ей доверяет так же, как и своей подруге, тёте Лиде. Семья у Мартыненко полная, хорошая, образцовая, как и единственная избалованная дочка.

Вот теперь стою и думаю, что же делать? Как не стать свидетелем зарождения «любви» Стрельника и Мартыненко?

Вздыхаю, когда подруга запихивает мне в руки костюм, потом второй, третий…

Я нагружена настолько, что не вижу, куда идти. Лиза тащит меня к примерочным кабинкам. Из некоторых раздается смех, в других шепчутся. В общем, звуки такие, словно меня в улей запихали. Мартыненко примеряет наряды, а я откровенно зеваю. После той ночной вылазки никак не удается выспаться. То кошмары мучают с Романом в главной роли, то я попросту не могу сомкнуть глаз. Постоянно думаю о том, что Лиза узнает, кто с ним катался.

— Как тебе? — десятый прикид, который смотрится на подруге отпадно.

Показываю большой палец и отворачиваюсь. Скорей бы отсюда уйти.

— Толку от тебя, как от шестого пальца, — ворчит, закрывая перед моим носом хлипкую дверь.

Пожимаю плечами. Если я считаю, что ей все подходит, то как быть? Врать?

Отхожу от примерочной и рассматриваю костюм женщины-кошки на манекене. Смотрится очень красиво, да и сам фильм мне нравится, пусть он уже и не в тренде. Я даже в свое время комиксы читала. Несколько купила. Лежат в шкафу вместе с другим ценными для меня книгами и журналами. Со вздохом провожу по маске и тихо вскрикиваю, когда мне закрывают рот ладонью. С мычаением округляю глаза, но это не спасает от крепкой хватки. Кто-то нагло тянет меня назад и заталкивает в примерочную.

Средь бела дня!

А что будет, если пойти на вечеринку⁈

Пинаю ногой наглеца, который посмел меня тронуть, и слышу тихую брань над ухом. Меня отпускают, и я тут же разворачиваюсь, прилипая спиной к стенке кабинки. Передо мной хмурый Стрельник. Прищуривается, сжимая челюсти.

— Ты что творишь? — шиплю на него змеей. — Совсем из ума выжил? Я же напугалась!

— Сюрприз, — нагло улыбается, подходя ближе.

Не трудно сократить между нами расстояние, когда мы находимся в помещении метр на метр. Чувствую аромат его парфюма и флюиды эгоизма. Напрягаюсь всем телом и задираю голову, чтобы смотреть в глаза.

— Что тебе от меня нужно? — в светлых карих глазах мелькает огонек, и губы расплываются в улыбке.

— Как дела, сирена? По ночам так же гуляешь?

Я думала, что мои глаза не могут стать больше, чем есть сейчас, но они буквально разрываются от удивления. Стрельник интересуется о моих делах? Я в реальности или нырнула в портал между мирами? Может, меня грохнули, и я пребываю в коме?

— А тебе какая разница?

— Беспокоюсь, вдруг украдут, а то и хуже.

Фыркаю. Стрельник помещает руки по обе стороны от меня, вынуждая вытянуться стрункой.

Сердце прыгает на батут, подлетает и достигает горла. Там и застревает.

— Костюмчик подобрала? — внезапно меняет тему, рассматривая меня, как какой-то экспонат в музее.

Я сегодня опять в «трауре». Настроение такое, что поделаешь.

— Мне не нужен.

— Почему?

— Природные дары зачетные, — огрызаюсь почему-то, а он усмехается.

И хорош ведь, гад!

— Я заметил, и с кем пойдешь на тусовку? Опять одна? Или решила пропустить праздник жизни?

И вот чего он так на меня пялится, словно хочет найти замаскированный прыщик⁈

Упираюсь ладонями в его грудную клетку и пытаюсь оттолкнуть. Не дает. Как камень, стоит на месте и прожигает меня заинтересованным взглядом.

Это плохо… Очень плохо… Особенно, когда подруга, сходящая по нему с ума, находится в нескольких метрах от нас и не подозревает, что тут происходит.

— Хочешь предложить свою компанию? Вынуждена отказать. Компания у меня уже есть.

— Значит идешь, — усмехается. — Ну… Тогда увидимся, — отталкивается от стены и выходит из примерочной.

Что это было?

Сердечная мышца не успокаивается.

Стою с прижатыми к груди руками и пытаюсь удержать жизненно-важный орган на месте. Тело начинает трясти.

— Ой, Лен… — Лиза заглядывает в открытую кабинку.

И не прошла же мимо…

— Ты чего здесь? Костюм нашла?

— Ага.

— Какой? — хмурится, осматривая пустую примерочную. — Здесь же ничего нет.

— Человек-невидимка, слышала о таком?

— Блин, шуточки твой дурацкие, — отмахивается. — Давай ищи, я пока за свой расплачусь, — уходит.

Я медленно стекаю по стене на пол.

Колени ватные.

В руках тремор.

Упираюсь затылком в стену.

Свалился же ты на мою голову, Рома!

Роман

— Что у тебя случилось? — Саня пролистывает треки в плейлисте, пока тачка скользит шинами по трассе в сторону закрытого учебного заведения, где сейчас учится Тимоха.

— Ничего.

— Ага, поэтому рожа кислая, — хмыкает.

От Клемёнова вряд ли скроешь правду. Давно друг друга знаем. Он старше. В прошлом году закончил школу и поступил в университет на юридический. По стопам отца и деда. Нам с Тимохой, как и Мирону светит экономический. Продолжение бизнеса, расширение границ власти и тому подобное. Батя еще с пеленок нам это втирал.

— С Тимом не нашли общий язык. Хочу исправить, — частично не лгу.

Я не могу без брата. Вроде не близнецы, а я нуждаюсь в общении с ним, будто с одной пуповиной на двоих родились. Странное болезненное чувство, что теряю его. Плохо. Я так не хочу!

Плюсом ко всему из головы не выходит Сирена. Странная девчонка, за которой бегаю я, а не наоборот. Это выбивается и привычного уклада моей жизни. Хочется понять причину.

— Они целый стадион сняли, — хмыкает Саня, роясь в своем телефоне.

— Кто?

— Леоновы, — убирает айфон, — каждый год закатывают праздник круче предыдущего.

— Тебя это волнует?

— Напрягает.

Киваю. Семейка Леоновых, точнее их отпрыски, — Адам и Николь, прославились на весь город, благодаря тусовкам, которые они собирают несколько лет подряд. Я с ним не знаком, а вот Клемёнов тесно общался и даже дружил с Адамом, когда он приехал из-за границы.

Наверное, факт несостоявшейся дружбы его и напрягает.

— Пойдешь? — спрашиваю про костюмированную вечеринку и тут же перед глазами пролетают кадры с Сиреной во главе.

Как она смотрела на костюм женщины-кошки, как касалась тонкими пальчиками изящной маски.

Черт!

Скриплю зубами, концентрируясь на дороге. Вот только бурную фантазию не остановить. Она ярко рисует мне то, как визглявая девчонка могла бы выглядеть в этом наряде. Красиво! Фигура у нее зачетная. Это видно даже по стремному шмоту, в который она одевается.

— Не знаю. Зачем?

— А незачем? — вопросительно поднимаю бровь.

Клемёнов вздыхает, складывая руки на груди.

— Вообще-то я хотел, — недовольно цедит сквозь зубы. — Розу бы пригласил. Ей нравятся шоу, которые Леоновы устраивают.

Ничего не отвечаю. Пусть думает. Сам я уже решил, что потусоваться стоит. Даже светлая мысль озарила голову — я хочу увидеть там Сирену.

— Ничего себе у них тут охрана, — присвистывает друг, когда вдалеке появляется высокое ограждение и ворота.

Рядом с ними пост охраны. Ни разу не был в месте, куда сослали брата. Отец позаботился о том, чтобы Тим приезжал и уезжал с Андреичем.

— А если не пустят? — вполне серьезно спрашивает Саня, стоит остановить тачку около ворот.

— За бабки, которые отец отваливает им? Они мне ковровую дорожку постелют.

Криво улыбаюсь и открываю дверь. К воротам подходит мужик в обмундировании. Даже пистолет есть в кобуре. С виду все серьезно у них. Спрашивает документы, к кому приехал. Отчитываюсь. Уходит.

Клемёнов подпирает бампер машины задом, насвистывая песню, пока охранник не возвращается.

— Тимофей Стрельник не ждет посетителей и отказывается от встречи с вами, — прибивает еще одним неприятным фактом.

— Я — его брат.

— Ничего сделать не могу. Договаривайтесь с ним сами. Часы посещения с двенадцати до четырех дня в будние дни.

Отходит. Переговаривается с напарником, а я сжимаю кулаки.

Какого черта, Тим⁈

Со всей дури луплю ладонью по воротам, на что охранники срываются с места. Поднимаю руки вверх и с улыбочкой идиота отхожу к другу.

— Я ж говорил.

— Пророк Моисей, — скалюсь, договариваясь с разумом, что на этот раз чудить не стану, но чувство самосохранения напрочь отбито, и я уже скольжу взглядом по периметру, выискивая брешь.

— Ром, — прочухивает сходу мой настрой Клемёнов, — давай без экшенов просто поедем домой.

— Боюсь, не получится, дружище, — улыбаюсь, киваю ему на тачку. — Сейчас встряхнем улей.

— У меня аллергия на укусы пчел.

— А у меня есть антидот.

— Это меня и настораживает.

Усмехаюсь.

— Прыгай на сиденье. Раскрасим их боевые будни.

Роман

— Всё-таки доброта меня погубит, — ворчит Саня, прыгая следом за мной через ограждение.

Толку от охраны ноль. Может потому что никто не пробовал сюда проникнуть обходными путями, а может из-за лени сотрудников. Кто ж знает? Мне лично на руку, что нет обхода территории, и мы с Клемёновым удачно приземляемся в парковой зоне. Плотно растущие деревья скрывают наши обнаглевшие тела. Сжав челюсти, осматриваю местность. Жаль, что нет карты. Поисковик не выдает. Я сюда двигался со слов Андреевича.

Запрятали моего брата. Хоть собак-ищеек бери.

— Не ворчи, как старик. Лучше посматривай, чтобы нас не засекли.

Иду вперед. Под ногами шуршат листья. Белые кроссовки тут же покрываются слоем пыли. Блеск!

Обязательно поблагодарю Тима за предоставленные приключения.

— Нет, ты мне объясни, Ром, — продолжает Клемёнов, шагая за мной, — какого черта мы сюда залезли? Дождись, когда приедет домой, и поговорите.

Если бы все было так просто!

Младший братец у нас характер показывает. Очень «вовремя».

— Я сейчас хочу поговорить, а не потом.

— Семейка, — качает головой. — Хотя… И у нас не лучше. Куда дальше?

Выходим на тропинку. Вдалеке виднеется просвет и часть здания. Интуитивно двигаюсь в этом направлении.

— Когда поймают, что делать будем?

— У тебя много вариантов? — усмехаюсь.

От адреналина вены скручивает. Давненько так не чудили. Обычно вытворяли дичь с Тимохой, а тут…

— Мне косячить нельзя, Ромыч. Батя итак последнее китайское выписал. Думаю, после него последует что-то серьезнее блока кредитки.

— Например?

— Не знаю, — пожимает плечами, останавливаясь рядом. — Он как-то грозил меня к бабке в деревню отправить на исправление.

— Не так уж и страшно. На доярок полюбуешься.

— Ха-ха, мне девчонок и здесь хватает, а в глубинке они древние и тупые.

— Проверял?

— Земля слухами полнится.

Выходим на открытое пространство. Впереди здание. Около него спортивная площадка. На турниках группа парней. Среди них узнаю знакомую фигуру. Тим наяривает под аплодисменты.

— А вы, как на подбор, — хмыкает Саня.

Вопросительно поднимаю бровь.

— Лишь бы понтануться.

Пожимаю плечами. Я не специально. Это заводские настройки. В большинстве случаев я сначала делаю, а после думаю, но не страдаю от принятых решений, считая себя правым.

Наплевав на то, что нас явно рассекретят, шагаю к спортплощадке. Неподалеку затихают девчонки. Троица, которая пялится на парней. Видимо, не хватает внимания и дозы тестостерона. Усмехаюсь. Братец-то в малине.

Парни расходятся, заметив меня, а вот Тим не спешит радоваться. С угрюмым видом спрыгивает с турника и разминает шею. Взгляд далек от дружелюбного.

— Чего тебе? — сдержанно проявляет агрессивный настрой.

Весь взмок от упорной работы на снарядах.

— Нам нужно поговорить.

— Мне нет, — отворачивается.

Дергаю его за рукав футболки, разворачиваю к себе лицом, но неожиданно получаю кулаком по носу. От неожиданного братского хука ловлю звездочки глазами.

— Вот так прием, — скалится позади Клемёнов. — Озверел что ли, Тим?

Стискиваю пальцами переносицу, пытаясь поймать фокус. Тимоха — давно не маленький мальчик, и бьет со всей дури.

— Сказал же, не хочу видеть. Или еще раз объяснить? — сжимает кулаки, а я выпрямляюсь.

— Готовься к беседе, братишка, — криво улыбаюсь. — Она обещает быть долгой.

Роман

— Всего хорошего, Валентин Александрович! — с улыбкой выходит из кабинета Мирон, жмет руку мужичку в костюме и поворачивается ко мне.

Хмурится.

Выглядит, как офисная крыса. Волосы зализаны назад. Пиджачок сидит, как влитой. Взгляд цепкий. Сконцентрирован на решении поставленных задач. Отец его полностью перекроил. Если когда-то в его голове мелькали бунтарские мысли, то сейчас там лишь цифры и схемы по выведению компании на новый уровень развития.

— Пойдем, — командует.

Спрыгиваю с подоконника и следую за ним на выход из злачного заведения, где учится наш младшенький. Разговор с ним был эпичным и, к сожалению, безрезультатным. Зато последствия ощущаются — правой стороной лица теперь можно улицы освещать. Жесткий удар у Тима. Я слегка отстаю.

— Ты мне скажи, Ром, — оживает, стоит только оказаться на улице, где на нас глазеют любопытные ученики. — Какого черта ты сюда поперся?

— Надо было, — запихиваю руки в карманы джинсов.

Еще бы я ему не отчитывался!

— Надо было, — усмехается, скашивая на меня взгляд, — ты хоть понимаешь, что тебе отец устроит, когда узнает?

— А он узнает?

После драки с Тимохой я не слишком надеюсь на братскую солидарность, но все же…

Мирон улыбается. Мы проходим мимо поста охраны возле ворот. Скалятся идиоты, будто перед ними цирковая обезьянка пробегает. Сжимаю кулаки и челюсти. Да, мне не хватило! Подавленная злость курсирует по кругу и не находит выхода. А еще мне не дает покоя вопрос, почему брат так со мной? Из-за ужина, который я пропустил?

Мир игнорирует. Останавливается около своего джипа, а я хмурюсь. Моей детки нет. Клемёнова тоже. Чудеса.

Старший скидывает с себя пиджак, открывает дверь и кидает его на задние сиденья. Закатывает рукава и расстегивает рубашку сверху.

— Махыч устроим? — криво улыбаюсь, когда он поворачивается ко мне.

Ему бы на ринг. Рослый. Каждый день по вечерам зависает в зале, прокачивая пресс. Девчонкам нравится рельефное тело. Вот только Мирон на них не смотрит. Все время проводит за компьютером и в переговорной. Работяга.

— Что вы не поделили?

Молчу. Зрительно показываю ответ.

Вздыхает, стискивая переносицу пальцами. У меня от его движений фантомные боли, а может и настоящие. Мышцы расслабляются и ноют.

— И деретесь дружно, и молчите. Молодцы, — качает головой. — О твоей вылазке отец не узнает. Скажи спасибо другу.

— Где он?

И моя тачка!

— Отгонит спорткар к дому, — Мирон кивает на открытую дверь джипа. — А ты со мной. Прыгай.

— Куда?

— Выгонять дурь.

Обходит машину, садится за руль.

Стою на месте, тяну в легкие кислород и дергаю ручку передней пассажирской. Заблокировано.

— На задние, — вполне серьезно произносит брат.

— Издеваешься? Я тебе че, пятилетка?

Поднимает одну бровь. Не комментирует.

— Да, ладно… Мир, не смешно.

— Мне и не до смеха, Ромыч. Садись назад и погнали. Не хочешь, звоню отцу, и пусть он с тобой разбирается.

Скрипя зубами, прыгаю назад.

— Скажи хоть, куда едем, чего ждать?

— Мне мебель привезли.

— Отмечать будем?

— Ха, — скашивает взгляд в зеркало заднего вида. — Собирать, Ромыч, и не мы, а ты.

В прошлом году наша школа прошла абгрейд по всем фронтам. Теперь у нас уроки физкультуры часто проходят в бассейне, и учебники с прочими необходимыми для учебы принадлежностями лежат в шкафчиках, от которых есть ключики. Директриса решила сделать все под европейский лад. Даже команду черлидерш собрали. Именно в ней звездит Мартыненко. Самое ужасное, что там же состоит и Кротовская с подружками.

Раньше меня это не интересовало, потому что я не ходила жаловаться на буллинг с их стороны, а сейчас, узнав, что у нас будет совмещенный урок, испытываю волнение. Не могла же Мария Ивановна сдать источник информации?

Сказать им, кто дал видео, все равно, что кинуть в клетку к шакалятам. Разорвут.

— Я так жду вечеринки, — Лиза только о ней и говорит, будто на свете нет ничего более интересного. — Мне даже сны вещие снятся, представляешь? — хихикает заговорщецки, пока я поправляю шапочку для плавания.

Выгляжу, как инопланетянка. Вот есть девушки, которым очень идут закрытые купальники и чертовы шапки, а я похожа на несуразную обезьяну. Фигура так себе, на троечку еле тянет. Грудь маленькая, ягодицы большие. К тому же от холода постоянно покрываюсь мурашками, а купальник не спасает от таких эксцессов. Приходится закрывать зону груди руками и прятать то малое, чем наградила природа. Вот Лиза ни капли не стесняется выставлять свои данные на показ, ведь есть, чем похвастать. У нее талии очень тонкая, будто над изгибами работал скульптор. В моем случае был доморощенный мастер, который только начал свой путь. Жизненная несправедливость, что поделаешь.

— Мне сегодня Рома приснился, — наклоняется и шепчет мне на ухо, чтобы другие девчонки не услышали. — Мы с ним танцевали на вечеринке, а потом долго целовались у всех на глазах.

О-о-о, мрак… И почему я это слушаю?

Хлопаю дверкой шкафчика в раздевалке и направляюсь в зал. Мартыненко не смущает мое молчание. Она продолжает посвящать меня в свои мечты. Только вместо привычного пофигизма я испытываю раздражение. Сколько можно говорить о том, чего не будет⁈

Нет. Они бы с ним были прекрасной и очень красивой парой, но факт в том, что Стрельник на нее внимания не обращает. Ему вообще девочки из школы не интересны. Малы, видимо.

Занятие у нас проводит новый препод, Максим Георгиевич. Фамилию не помню, потому что витала в облаках, когда он представлялся. Он разделяет зону бассейна. С одной стороны занимаются парни, а с другой — девушки. Хоть какое-то спасение от идиотских плоских шуток. Сегодня они в двойном размере.

— Он выглядит, как Бог, — умиляется Романом Лиза.

Закатываю глаза, даже не глядя на Стрельника. Зачем лишний раз провоцировать парня?

Он итак повел себя неадекватно в примерочной. Я гадала, что ему нужно от меня, но так и не нашла достойного ответа на этот вопрос. К черту!

Пусть наши пути больше не пересекаются. Телефон теперь во время ходьбы не достаю. Второго полета он точно не переживет, и я тоже…

— Лен, ну посмотри, — толкает меня Мартыненко острым локотком в бок.

— Ауч, — потираю нежную кожу через плотную ткань купальника. — Зверь.

— Неженка, — улыбается Мартыненко, прикусывая губу.

Я все же стреляю взглядом в том же направлении, что и она, и, конечно же, жалею об этом. С противоположной стороны бассейна стоит Рома и пялится на нас. Я надеюсь, что на мою подругу, ведь если наоборот, то гореть мне в аду на костре с заядлыми грешниками.

— Он меня точно приметил, — Лиза отворачивается, а Стрельник подмигивает мне, заставляя покраснеть, как рак.

Сердце тут же подпрыгивает вверх и падает вниз на максимальной скорости. Божечки… Только бы не додумался подойти и что-то ляпнуть…

— Смотрит?

— Угу, — а что мне еще ей сказать?

Прости, подруга, но твой возлюбленный мне подмигивает?

В таком случае я останусь тут в бассейне плавать брюхом вверх, как оглушенная рыба, ну или мертвая. Тут уж, насколько повезет.

Лиза радуется, словно ребенок, которому не отказывают в исполнении прихотей, а я переключаюсь на занятия. Новый учитель нас не щадит. За каждое неправильное движение хлестко бьет словом. Не оскорбляет, нет. Дает оценку. Грамотно. Так, что самые дерзкие из нашего класса и параллельного молча сопят. К концу урока я вымотана физически и морально, потому что жду подвоха со стороны Романа, но, к счастью, он исчезает из зала в числе первых. Я выбираюсь на бортик последней и совершенно не ожидаю, что ко мне вдруг подлетит злосчастная компания обиженных во главе с Кротовской.

— Что, крыска, попалась? — поднимаюсь на ноги, чтобы Инга не смотрела на меня свысока.

Позади нее стоит Наташа. Двери в зал закрыты. Помощи мне точно не откуда ждать. Сглатываю.

Ненавижу конфликты! Особенно с численным превосходством противника.

— Ты меня, наверное, со своим отражением в зеркале перепутала. Та и быть, прощу, — мило улыбаюсь, хотя во мне все органы вибрируют от страха.

Мало ли, что придет в голову этим полоумным.

— Смотри, она еще и нарывается, — прищуривается Кротовская.

Если честно, выглядит смешно. Не только мне не идет шапочка и купальник.

— Мы в курсе, кто на нас донес. Это могла сделать только Вера, но у нее кишка тонка, а кроме нее в библиотеке была лишь ты.

— И? За свои поступки надо отвечать. Чего вы к ней пристали?

— И правда? — улыбается. — У нас теперь есть кандидатка получше.

Инга делает шаг вперед, а я назад. Ступив, на край бортика, теряю равновесие и с писком падаю в воду.

Резкое погружение в воду и страх — плохие спутники. Я начинаю глотать воду и бесцельно разрезать ее конечностями. В бассейне не так уж и глубоко, но мне в какой-то момент кажется, что меня кинули в океан, из которого не выбраться самостоятельно. Секунда-две-три… Я теряю счет времени, пока меня не хватают за руку. Кто-то тянет наверх, позволяя наконец-то вдохнуть живительную порцию кислорода. Прижавшись грудной клеткой к бортику, я закашливаюсь и прихожу в себя.

Сердце готово с разгона разбиться о ребра. Оно быстро-быстро стучит, а легкие горят от того, какими жадными глотками я пускаю в них воздух. Боже…

— Напугала ты меня, Лена, — визжит над ухом Лиза. — Что случилось? Почему Кротовская тебе не помогла?

Я даже пожать плечами сейчас не могу, чтобы избавить себя от лишних вопросов. Просто часто дышу и крепко держусь за бортик, да так, что костяшки пальцев белеют.

— Что ты уже натворила, а? — подруга помогает мне выбраться из бассейна.

Сажусь на край и теряю силы. Лиза качает головой и рассматривает меня, как узоры на ткани. Внимательно. Придирчиво. Была бы ее воля, залезла бы в мой мозг и навела там свой порядок. Навесила бы плакатов с репером и покрасила стены в розовый.

Немного отдышавшись, решаю рассказать ей правду о видео и издевательствами над Верой. Мартыненко, наверное, впервые слушает и не перебивает.

— И зачем тебе эта чертова борьба за справедливость, м? Инга же полоумная. Сейчас не оставит тебя в покое.

— Еще раз к директрисе схожу, — поднимаюсь на ноги, не чувствуя собственного тела.

От пережитого испуга подкашиваются колени и в районе солнечного сплетения образуется тугой узел. Одно дело — видеть издевательства над несчастными ребятами, и совсем другое оказаться на их месте.

Становится не по себе.

— И наживешь себе пол школы врагов, — Лиза качает головой.

Мы входим в пустую раздевалку. Я бы сейчас не отказалась от горячего душа, потому что все тело пробивает дрожью, и я не контролирую этот процесс. Но вместо этого я быстрее переодеваюсь и кутаю руки в рукава толстовки. На сегодня уроки подошли к концу, и можно смело бежать к остановке и прыгать в автобус.

— И даже мне не рассказала.

— Что бы ты сделала? Пошла против них? — скептически задираю одну бровь.

Нет. Мартыненко бы не пошла против Кротовской из-за моего желания справедливости. Подруга пожимает плечами. Ее кудри пружинят от каждого движения. Лиза — источник ангельского флёра. И я иду рядом с ней к шкафчикам, чтобы забрать учебники и рюкзак.

— У нас такое классное мероприятие на носу, а ту устраиваешь разборки века. Зачем? — искренне удивляется Мартыненко, открывая свой шкафчик. — Ох, Лена…

— Тебя они не тронут, — буркаю под нос, пока она копошится среди своих тетрадей и учебников.

— Ага, сама-то веришь? Ты Ингу не знаешь, как я. Она теперь начнет вставлять мне палки в колеса по поводу и без.

— Не ты отнесла видео директрисе, — щелкаю замком.

Я не надеялась на то, что Лиза меня поймет. Уж слишком она помешана на себе и своем счастье с Стрельником. Открываю дверку и застываю, глядя внутрь.

— Ты — моя подруга, и об этом каждый в школе знает, — продолжает Мартыненко. — Кротовская из вредности подставит мне подножку. Теперь ходить и бояться, — ворчит, хлопая дверкой. — Почему ты молчишь? Ого! — встает рядом и тоже пялится на большую коробку, перевязанную красным бантом. — Что это?

Пожимаю плечами. Понятия не имею, откуда она взялась в моем закрытом на замок шкафчике! И что там? В связи с последними событиями наверняка ничего хорошего.

— Открывай! — толкает в бок Лиза. — Подарок? И кто тебе его подкинул? — улыбается, а я пребываю в ужасе. — Давай! Интересно же, — потирает ладошки.

Я с тяжелым вздохом достаю коробку и после недолгих сомнений снимаю крышку. Лиза разводит в стороны шуршащую бумагу и присвитсывает, удивляя меня своими способностями. Кто бы мог подумать, что местный ангелочек, может вести себя, как Соловей-Разбойник?

— Все-таки купила себе костюм, да? — радуется вдруг Лиза, ведь в коробке лежит костюм, явно предназначенный для вечеринки.

Дергаю коробку на себя, потому что замечаю записку внутри. Закрываю крышкой, а Мартыненко с удивлением подает мне маску женщины-кошки.

— Странно ты себя ведешь, — кладет ее на крышку. — Купила и купила. Просто говорила, что не пойдешь, а сама прикид приобрела и точно круче, чем у меня.

Отходит. Я вытягиваю записку и запихиваю внутрь маску. Сердце точно не выдержит резких перепадов. То падение в бассейн, то подарки от…

Сглатываю, заглядывая в послание.

Буду ждать тебя на стадионе, Сирена.;)

Стрельник…

Комкаю картонку и прячу ее в карман брюк. Надо же!

Запихать бы ему этот костюм в…

— Идешь? — Лиза складывает руки на груди, стоя посреди коридора.

— Иду, — хлопаю дверкой, закрываю шкафчик и ловлю на себе подозрительный взгляд Кротовской.

Черт!

А как же сохранность личных вещей и безопасность личного пространства в школе?

Халтурщики!

Потапова.

Смотрю на дверь, за которой она находится, сидя на подоконнике. Мимо шмыгают мелкие пацаны с девчонками, препираются, а некоторые и дерутся. Школьный вайб плещет, в общем.

Жду, когда Сирена выйдет из класса, но она, как на зло, сидит в кабинете и не радует своим появлением.

Жаль.

Не знаю, зачем прицепился к ней. Захотелось отвлечься и посмотреть на ее фигуру в облегающем костюме. Должно быть зачетно, и я облизываюсь на картинку, которую мне рисует воображение.

— Привет, Рома, — Кротовская нарисовывается ниоткуда.

Если быть честным, то она уже меня достала. С первого класса пасет меня на каждом углу. Иногда мне кажется, что у нее задатки породистого маньяка. Иначе как объяснить не утихающий интерес к моей персоне?

Вместо ответа скупо киваю и не смотрю на нее. Там есть на что, но проблем не оберешься, если позаришься.

— Ром, а ты на вечеринку идешь?

— Какую?

Приглашений пришло много, но в приоритете, конечно же, пати Леоновых. Есть шанс отвлечься от разборок с братом, который оставил на моем лице след своего недовольства.

— Которая на стадионе будет, — отвечаю с ленцой.

Потаповой нет, хотя сейчас большая перемена, и все высыпались из классов в коридоры и на школьный двор. Зубрилка мне понравилась, что ли?

Хмурюсь.

Сам себе признался в симпатии к девчонке, которую заметил только на последнем году обучения.

— Круто, я тоже пойду туда, вот только… — замолкает.

Бросаю на нее вопросительный взгляд. Инга строит из себя скромницу, хотя под этой личиной скрывается настоящая хищница и королева по издевательствам над слабыми.

— Компании нет, — забрасывает удочку в очередной раз.

Усмехаюсь. Ей и не с кем?

Бред.

— Печально, — отворачиваюсь и выпрямляюсь, заметив Сирену, которая с рюкзаком сваливает из класса.

Спрыгиваю с подоконника, игнорируя Кротовскую и ее возмущенный взгляд, которым она прожигает мне спину до самой лестницы. Там я перепрыгиваю через две ступеньки и со скоростью рыси оказываюсь на первом этаже. Хвост Потаповой мелькает на входе.

Кто-то решил прогулять занятия?

Иду по горячим следам за своей жертвой. В груди приятно вибрирует от предвкушения приближающегося общения с ней.

Что на этот раз скажет?

Во дворе прохладно. Со всех сторон летят звуки. Парни, заметив меня, пасуют футбольным мячом. Отбиваю. Присвистывают, привлекая тем самым внимание Сирены.

Поджимает губы и смотрит, по каким путям от меня сбежать. Поздоровавшись с пацанами с параллельного, успеваю перекрыть ей дорогу.

— Далеко собралась? — притискиваю к шершавой кирпичной стене.

Удивляется. Поправляет лямку рюкзака. На миг кажется, что ее пальцы мелко подрагивают, но уже через мгновение она переводит на меня свои дурманящие глаза.

Подвисаю от того, как томно при этом порхают темные реснички.

Костюм женщины-кошки точно ей подойдет!

— За угол. Покурить.

Врет.

— Компания нужна?

— Нет, кошки гуляют сами по себе, — смешно прищуривается и цедит каждое слово сквозь зубы, намекая на мой подарок в белой коробке с красным бантом. — Ты не знал?

— У них всегда есть любимый хозяин.

— Которому они гадят в тапки.

Щеки Потаповой розовеют.

Улыбаюсь, как дурак, улавливая среди многочисленных запахов тонкий аромат сладкого парфюма. Напоминает Баблгам. Облизываюсь.

— Из-за чего траур? — дергаю за ворот черной водолазки.

— Похоронила спокойствие и веру в лучшее, — фыркает мне в лицо, задерживая взгляд на пострадавшей от кулака брата скуле. — Из-за чего «косметика»?

— Углы острые, как твой язык.

— Надо было обходить.

— А я не смог пройти мимо, — подмигиваю. — Притягивают, как магнитом.

И чего он ко мне прицепился⁈

Смотрит так, будто у меня в мозгах копошится и находит там что-то смешное. Ухмыляется, а мое сердце падает в ноги и захлебывается кровью. Так жарко становится, что на лбу выступают капельки пота. Хорошо, что волосы частично закрывают этот позор. Не хватало еще, чтобы Стрельник увидел, как меня колбасит от его близости.

— Долго пялиться будешь? — раздражаюсь от его внимания.

Не на что так смотреть! Я сегодня не в форме, потому что не выспалась из-за очередной смены в ресторане. Обычно они выпадают на выходные дни, а тут меня попросили выйти вне графика. Я и не против, только сбегать по ночам из дома стало страшнее. Вдруг мама что-то заподозрила и поймает меня на «свершении преступления».

— Долго, — улыбается, оголяя ряд белоснежных зубов.

Про костюм не спрашивает, и я не упоминаю. Из вредности хочется оставить его себе. Не идти на чертову вечеринку и обломать гада! Ведь если я открыто кину коробку ему в лицо, то это не останется незамеченным, а я светиться с Романом нет желания. Скриплю зубами, стискиваю пальцами лямку от рюкзака и шумно выдыхаю.

— Мне уйти нужно, — произношу с нажимом, глядя ему в глаза, — срочно.

Мне мамина коллега позвонила. Сказала, что маме стало плохо, и надо бы ее сопроводить до дома.

— Прогульщица?

Красивые глаза поблескивают от смешинок. Стоит заметить, что они не карие и не темные, как может показаться издалека. Медовые с зелеными вкраплениями. Сейчас при свете дня светлые. Если я продолжу в них смотреть, то пропаду. Взгляд уплывает на густые брови. На левой выбриты две тонкие полосы, будто она рассечена. Ресницы черные с изгибом, которому позавидует любая девушка. На бигуди он их накручивает что ли?

— Угу, — бурчу под нос еле слышно.

Пусть думает, что прогульщица, и нечего за такой следить!

Я заметила, что все перемены Стрельник находится рядом, хотя уроки у них проходят в других кабинетах, и мы редко пересекались до столкновения на лестнице. Могу и ошибаться, но интуиция вопит, что не просто так он крутится поблизости.

— Серьезное что-то? — перестает улыбаться и прищуривается. — Помочь?

Ха! Удивленно поднимаю брови.

— Такой, как ты вряд ли мне поможет, — не контролирую речь.

Закрываю рот слишком поздно. Могла бы и промолчать, Лена!

— Такой, как я? — его рассеченная бровь ползет вверх. — Это какой?

Чувствую, как напрягается. Ноздри раздуваются от того, как Роман втягивает через них воздух.

Мамочки…

Вспоминаю все рассказы Лизы о «боевых подвигах» Стрельника и пытаюсь побороть нелепый страх. Не станет же он при всех бить меня.

— Беззаботный, — не жду его реакции, проскальзываю под рукой и спешу покинуть школьный двор, пока Роман снова не догнал.

Нужно успеть на автобус, чтобы не ждать следующий больше тридцати минут.

Когда оказываюсь у ворот, слышу грохот. Оборачиваюсь.

— Стрельник, ты чего⁈ — возмущенно голосит парень из параллельного.

Около него валяется мусорный бак, который, судя по всему, отфутболил Роман. Зрительно состыковываемся.

Ой-ой-ой, гроза района…

Убирает руки в карманы брюк и таранит рассерженным взглядом.

А что?

Я ведь правду сказала. Такой, как Стрельник, вряд ли меня поймет. Он не работает. Родители подарили машину и вытягивают его из передряг, в которые он не перестает попадать. Мы живем в разных мирах, хоть и пересекаемся в школе.

Ухожу с гулко стучащим сердцем.

Напряжение спадает только в тот момент, когда сажусь в автобус. Народа мало. Вжимаюсь в твердое сиденье и наблюдаю, как за стеклом пролетают серые здания. До окраины долго ехать, а мне так хочется спать…

Невольно зеваю.

Настроение мрачное, благодаря местному хулигану.

Если бы Мартыненко увидела, что он ко мне подошел?

Страшно подумать, как сильно бы она удивилась и разозлилась. Надо держаться от него подальше.

Вот что решаю. И костюм…

По почте голубиной ему отправить?

О-о-о…

Как все сложно. Можно отмотать назад к тому моменту, когда я врезалась в него?

С понурым видом выхожу на остановке и спешу к двухэтажному зданию. Дорожная компания, в которой мама работает диспетчером, расположилась в дебрях. Как она сюда добирается каждое утро?

Шагаю смело к черному входу. Парадный у них только для важных посетителей.

Уже на пороге меня встречает Светлана Борисовна, та самая коллега.

— Наконец-то, Леночка, — она аккуратно берет меня за локоть и отводит в сторону, поглядывая на дверь диспетчерской. — Ты бы проследила, чтобы Анюта в больницу сходила.

— А что случилось?

— У нее голова закружилась. Рухнула на пол, напугала нас всех до смерти. Обязательно пусть посетит врача. Я пока ее заменю.

— Ладно, — еле шевелю языком, пугаясь не на шутку.

— Пойдем, а то начнет опять геройствовать.

Ведет меня через небольшой холл к темной двери. Входим внутрь. Мама сидит на маленьком диванчике. Бледная и уставшая. У меня аж сердце сжимается.

— И зачем ты ее с уроков дернула, Свет?

— Потому что ты себя не жалеешь. Всех денег мира не заработаешь, Потапова. Ребенку мать нужна, а не загнанная лошадь.

И ведь не поспоришь…

— Мам, точно все нормально? — прижимаю телефон к уху, глядя на то, как Лиза красит губы нежной розовой помадой.

Она выглядит не просто принцессой, а убойной принцессой в корсете, пышной юбке аккуратных туфельках и с маленькой короной в волосах. Вздыхаю.

Парни, держитесь!

Мартыненко сегодня точно не останется без внимания, к которому так рвется.

— Да, Лена, все хорошо. Я, как и обещала, отдыхаю, смотрю сериал. Можешь спокойно веселиться с Лизой. Только будьте осторожнее.

Кривлюсь.

Мама не видела костюм, в который меня насильно хочет впихнуть подруга. Скупо прощаемся. С родительницей все хорошо, но чувство тревоги не отпускает.

— И что ты сидишь, Потапова? — Мартыненко поворачивается ко мне и упирается руками в бока. — Скоро выезжаем, а ты еще не одета.

Есть такое упущение. Не могу побороть свой страх. Как я буду выглядеть?

С тяжелым вздохом поднимаюсь и начинаю переодеваться.

— Ого… — Лиза округляет глаза, когда я натягиваю на себя вторую кожу, иначе наряд не назовешь.

Бросаю взгляд в круглое большое зеркало и застываю.

Проще пойти голой…

— Я знаю, что нужно сделать, — подруга с довольной улыбкой подбегает к раскрытому шкафу и выуживает из коробки черные ботильоны.

Будь на моем месте кто-то другой, я бы присвистнула, ведь они идеально вписываются в картинку, но я — не женщина-кошка. У меня смелости не хватит пойти в них на вечеринку. Да, и дело-то не в смелости. Я просто НЕ СМОГУ ПОЙТИ в них. Каблуки и я — мы по разные стороны баррикад.

— Не смотри на меня так, — Мартыненко впихивает мне в руки ботильоны. — Твой образ будет идеальным. Садись, — толкает меня к стулу, на который я приземляюсь от неожиданности. — Не хватает только удачного мейка.

— Нет-нет-нет, и еще раз нет, — отрицательно качаю головой. — Я все равно буду в маске.

— Издеваешься, Потапова? Без томного кошачьего взгляда шмотки останутся шмотками, — удерживает меня за плечи, когда я предпринимаю попытку подняться. — Стрелки и не простые, а под цвет глаз, — разговаривает явно не со мной, а с собой. — Да! — трогает косичку, пуская по моему затылку табун мурашек. — И волосы поднять наверх. О-о-о, Ленка, ты будешь самой сексуальной сегодня. Я уверена.

— Пф-ф-ф, — закатываю глаза.

Сексуальность — понятие, которое ко мне только сбоку в качестве шуточного плаката можно приклеить.

— Увольте, — снова дергаюсь, чтобы встать, но Мартыненко с силой давит мне на плечи.

— Черт, Лен! Не порть праздник! Когда мы еще сможем так нарядиться и повеселиться⁈ — срывается на истеричные нотки.

Поднимаю руки вверх вместе с ботильонами.

— Капитулирую.

— Так бы сразу.

Плотоядно облизывается и начинает колдовать над моим лицом.

Издевательство.

Стойко терплю, когда Лиза зачесывает волосы в высокий хвост. Тщательно прилизывает гелем каждую волосинку, чтобы все было идеально. С последним вечные проблемы.

Через полчаса я чувствую, что уже устала, а ведь мы еще и не на вечеринке!

— Я — визажист от Бога, — улыбается подруга, поворачивая меня к зеркалу.

Не моргаю. Что это? Кто это? Зачем это?

Сердце застывает на месте, пока рассматриваю свое отражение.

Сверху вниз.

Туда, обратно.

И все…

Микроинфаркт…

Роман

На стадионе шумно. Музыка эхом поднимается вверх и вот-вот взорвет темное небо.

Ни одной звезды. Чувство, что с минуты на минуту начнется гроза, не проходит.

Я стою ближе к выходу и не свожу глаз с каждого приходящего на вечеринку. Уже все старшие классы пронеслись мимо меня, а Потаповой нет.

Напрягаюсь.

Запихиваю руки в карманы джинсов и жду.

Придет.

Должна.

А если нет, то что?

Не критично, но я расстроюсь. У меня были планы на Сирену. И руки чешутся, чтобы воплотить их в жизнь. Заявление Потаповой дергает настолько, что конфликт с братом отходит на второй план.

Беззаботный.

Я? Правда?

В озвучке Сирены прозвучало так, словно я безответственный человек, на которого нельзя положиться.

А можно, Рома? На тебя можно положиться?

Вот Тимоха согласиться с Потаповой и даст ей пять, потому что вместо поддержки от меня на семейном торжестве получил пустой стул рядом. Всезнающий Мирон не стал углубляться в подробности о том вечере, точнее он ничего не сказал. Что критичного произошло? Почему мелкий не стал разговаривать, а зарядил мне по лицу, отказавшись от общения?

Понимание бьется пульсом на виске, но злость на Тима не проходит. Накосячил? Скажи мне. Поговорим и все решим, а устраивать кулачные бои и игнорить как-то по-детски.

— Ты в охранники заделался? — Саня с усмешкой подходит ближе, откручивает крышку с бутылки и делает пару жадных глотков.

Скриплю зубами. Веселье проходит мимо меня. В этом Клемёнов прав. Я очень напоминаю секьюрити на входе в элитное заведение.

— Где Роза? — меняю направление его мыслей.

Поворачиваюсь к входу спиной, чтобы увидеть довольную физиономию друга. Он сегодня в костюме Джокера. Даже на грим согласился. Жутковато и много заморочек. Я отделался маской и плащом. Остальное в тоже в черном цвете — джинсы и водолазка. Надеюсь, Потапова оценит отсылочку к ее повседневному прикиду.

— Потерялась, — пожимает плечами. — Лишь бы с Адамом не пересеклась.

— Почему?

— Неважно.

Забираю бутылку, пока он стискивает челюсти. Представляю, что испытывает, находясь на вечеринке Леонова. Могли бы выбрать место попроще, чтобы не сталкиваться с врагами.

— Парни в отдельной зоне, — указывает в противоположную сторону стадиона.

Там что-то вроде небольшого шатра. Отдельная часть для ВИП-персон.

Вздыхаю.

Мог бы уже отрываться со всеми, но тормозит желание полюбоваться на аппетитную фигурку в латексе.

— Беспределят вовсю, — хмыкает, глядя на то, как я глотаю воду.

Жажда мучает. Облизываю губы, а Клемёнов присвистывает, глядя в сторону парадного входа.

— Вечер обещает быть горячим, — говорит, пялясь за мою спину.

Поворачиваюсь и роняю челюсть на пол, потому что вижу женщину-кошку. И да, когда-то сопляком я смотрел фильм, но Холли Берри отдыхает и нервно курит в сторонке, ведь Потапова в образе киношного персонажа выглядит потрясающе. Черная ткань плотно прилегает к коже и подчеркивает каждый изгиб девичьего тела, а там есть, ЧТО подчеркнуть, особенно сзади. Залипаю на красивую картинку. На стройные ноги, длинные хвост, бьющий плетью между лопаток, и красные губы, которые даже на расстоянии притягивают.

Сглатываю слюну и не замечаю, что вода из бутылки плещется мне на джинсы.

— О-о-о, Стрельник, да ты потек, — ржет рядом Саня.

Плевать.

Я глаз от нее оторвать не могу.

И да.

Согласен.

Я потек.

Уф-ф-ф…

Оказавшись на стадионе, во все глаза смотрю на окружающую обстановку. Незнакомые ребята в костюмах рассекают по полю, а на нем чего только нет — столики с напитками и едой, шатры с развлечениями, отдельные зоны для танцев. У меня глаза разбегаются от обилия развлечений. Я никогда не была на вечеринках, которые закатывают богатые детки.

— Как здесь классно, Лен! — взвизгивает рядом Лиза.

В отличие от меня она с первых минут чувствует себя, как рыба в воде. Здоровается с каждым, кто проходит мимо. Со многими знакома, а я, словно приложение к основной программе на компьютере, тащусь за ней и стараюсь не упасть с чертовых каблуков!

— Улыбнись уже, — толкает в бок острым локтем. — Умеют же Леоновы устраивать праздники.

— Леоновы? Знаешь их?

— Еще бы. В первую очередь с Николь познакомилась, — фыркает Лиза, по привычке закатывая глаза. — Если бы ты внимательно меня слушала, то помнила бы. Я тебе рассказывала о них.

Ой… Не всегда слух включен на полную, когда Мартыненко погружается в монологи.

— Нужно найти ее, кстати, — дергает меня за локоть и тянет за собой в сторону танцпола, — познакомлю вас. Николь тебе понравится. Очень крутая девчонка.

— Не уверена, что мне это надо, — выдергиваю локоть из захвата подруги.

Лиза останавливается, и я перевожу дух. Ноги уже гудят с непривычки. Подруга недовольно раздувает ноздри.

— Извини, я сегодня, как черепаха. Лучше бы кроссовки обула, — ворчу, кусая губы.

Нормально будет, если я сниму ботильоны и буду ходить босиком?

— Пусти в свою жизнь каблуки и радуйся, — Мартыненко вдруг меняется в лице, заметив кого-то в толпе.

За мгновение становится улыбчивой девочкой, у которой в голове нет злых помыслов.

— Николь! — машет рукой.

Мне даже поворачиваться не хочется, чтобы ноги лишний раз не испытывали стресс.

— Привет-привет, — целуется в щеку с девушкой в костюме Клеопатры.

Стоит заметить, выглядит Леонова потрясно.

— Николь, Лена. Лена, Николь, — представляет нас друг другу.

— Очень приятно, — льется сладкой патокой голос организатора вечеринки.

— И мне, — откликаюсь, выжимая из себя улыбку.

— А мне-то как приятно, — даже мурашки бегут вдоль позвоночника от бархатного мужского голоса.

Невольно поворачиваю голову в сторону и вижу высокого светловолосого парня. И он точно уверен в себе, потому что одет в костюм греческого бога. Какого? Да, черт знает! Но оголенный торс определенно привлекает внимание. С истеричным смешком перевожу взгляд на Мартыненко.

— Адам, не смущай девочек, сгинь, — с улыбкой поет Николь.

— Еще увидимся, — подмигивает мне прежде, чем окатить кипятком внимания других девушек, которые на него глазеют.

У меня дар речи пропадает от уровня тестостерона, который исходит от Адама. Был бы веер в моих руках, я бы точно применила его по назначению. Ух…

— Забудьте, — отмахивается наша Клеопатра. — Так пить хочется, не принесешь нам воды? — обращается ко мне.

Лиза тоже хлопает ресничками и поднимает брови, потому что я теряюсь и не сразу понимаю, что от меня хотят.

— Столик там, — указывает Николь в сторону ближайшего места подкормки. — Спасибо, — переключается на Мартыненко, а я стою и обтекаю, пока они мило беседуют, словно я обслуживающий персонал.

Открываю рот, чтобы сказать Лизе, что думаю, но вместо этого отхожу от них. Не к столику, нет. В противоположную сторону. Там, где находится выход. И с чего я взяла, что мне здесь понравится?

Решительно иду к выходу, коря себя за то, что понадеялась на веселое времяпровождение. Не знаю, кому и что я хотела доказать. Наверное, себе. Что я способна влиться в компанию и покуражиться.

Нет.

Лиза не воспринимает меня, как подругу и близкого человека. И другие видят во мне лишь чертов обслуживающий персонал.

А ведь о своих ночных вылазках я рассказала ей по секрету…

Сжимаю маленькую сумочку пальцами и поджимаю губы.

Мне обидно.

Что из всех слов Мартыненко вычленила лишь эти и поделилась ими с Леоновой. С девушкой, которую я не знаю и вряд ли сближусь с ней. Мы по разные стороны баррикад. Стоит только посмотреть, какого масштаба вечеринку закатила их семья, и сразу все становится понятно.

Качаю головой.

Глупая, Потапова!

Все старания Лизы были направлены на то, чтобы Николь все пришлось по душе, не иначе.

От осознания собственной ненужности становится тошно. Горло будто в тиски попадает. До заветной двери остается лишь пара шагов, и меня вдруг разворачивает на сто восемьдесят градусов.

Еле удерживаюсь на каблуках и утыкаюсь носом прямо в шею незнакомому парню, который резко дергает меня на себя. Воздух выбивает из легких. Меня буквально расплющивает об массивную грудную клетку. Открываю рот, как рыбка, и поднимаю голову вверх, упираясь руками в широкие плечи.

— Ты⁈ — шиплю, понимая, кто передо мной.

Стрельник, чтоб его!

Улыбается. Глаза лукаво поблескивают под маской.

Волоски на коже становятся дыбом, когда вижу, в кого он нарядился.

Бэтмен.

Костюмчик ему явно к лицу, но…

Женщина-кошка и Бэтмен?

— Да, ты издеваешься? — улыбка Романа становится шире.

Он нагло сжимает руками мою талию и не спешит отпускать. Мы стоим возле выхода, привлекая ненужное внимание, а мне бы лучше скрыться от посторонних глаз. Тем более от высокомерных взглядов Мартыненко и Леоновой.

— Оценила, да? — наклоняется к уху, обжигая его теплым дыханием.

У меня сердце подпрыгивает, и во рту пересыхает. Волнение острыми иглами рассыпается по внутренним органам и стягивает их в бесформенную массу. Непривычные ощущения смешиваются с паникой. Чувствую, если буду стоять с ним и дальше, то мое сердце вылетит из груди от частоты сокращений.

— Парные костюмы, — продолжает мурлыкать мне на ухо, слегка покачивая в такт музыке. — Здесь таких мало.

— Ха-ха-ха, — выдаю самую логичную реакцию и с силой давлю ладонями на его плечи.

Бесполезно. Напрягается и не дает сдвинуться с места.

— Я вообще-то ухожу. Будь добр, отпусти.

— А как же я? — слегка отстраняется и удивленно округляет глаза.

В сочетании с маской смотрится комично. Еле сдерживаю улыбку.

— Бросишь меня тут, да?

— Забыл? — под маской вряд ли видно, как одна моя бровь взлетает к корням волос.

Стрельник прищуривается и некоторое время молчит.

— А, кошка, гуляющая сама по себе, — щелкает пальцами и кивает. — Не в этот раз. Теперь у нее есть кот.

— Так все, — упираюсь сильнее, пользуясь тем, что Роман отвлекается, и у меня получается скинуть с талии его крепкие кисти. — Пошутили, и хватит. Пока, — делаю шаг в сторону, чтобы наконец-то уйти, но Стрельник не дает, загораживает мне путь.

Раз.

Второй.

Третий.

— Ты не успокоишься? — упираюсь руками в бока.

Несчастная сумка бьет по бедру, лямкой повиснув на запястье. Улыбка на его лице становится шире. Вот же…

— Не-а.

— И что тебе от меня нужно, а? — выдыхаю с мучительным стоном.

У меня еще эмоции от поведения Лизы не прошли, а тут хулиганище проходу не дает…

— Боюсь, тебе не понравится мой ответ, — скалится Стрельник.

Щеки тут же припекает, потому что взгляд у него говорящий.

— Извращенец.

— Нужен танец, Сирена, а ты о чем подумала?

Ой… Скриплю зубами.

Выкрутился, остряк.

— Придется вылавливать другого зверя, потому что этот, — указываю на себя, — не танцует.

— Ничего, — ухмыляется, ступая вперед, — я научу.

— Нет-нет-нет, не смей! — взвизгиваю, когда подхватывает меня на руки и несет к танцплощадке.

И кто б меня слушал⁈

Сердцебиение настолько громкое, что заглушает все остальные звуки, даже музыку. Я не понимаю, быстрая композиция включена или медленная. Вижу только хитрые глаза Стрельника и чувствую его наглые руки у себя на талии. Обжигающие прикосновения через плотную ткань костюма доводят меня практически до истерики, ведь ни один парень никогда меня так не тискал!

Роман же делает это и не парится, судя по довольному выражению лица.

Что еще удивительнее, я оставляю попытки сопротивления!

Не потому что растаяла от его красивых глаз, нет.

Причина другая.

Я привлекаю слишком много внимания отчаянным желанием избавиться от его общества. На нас глазеют, будто посреди стадиона вдруг появилась Эйфелева башня. Еще бы!

Сам Стрельник обзавелся женщиной-кошкой!

Новость дня, очередная сенсация, которую начнут обсасывать в чатах, как только какой-то умник зальет информацию.

Пока Стрельник пытается раскачать мое коловое тело в медляке, я лихорадочно соображаю, как выйти из воды сухой и самоустраниться с праздника жизни, на который меня притащила подруга.

Кстати, о Лизе… Вот бы она не увидела, как объект ее обожания сжимает меня своими крепкими натренированными ручищами и смотрит, будто кот на отборные сливки, а то беды не избежать.

— Не будь такой грустной, Сирена. Тебе не идет, — скалится Рома, пока я, не моргая, пялюсь в одну точку — изучаю шов на его плаще.

— А тебе, значит, идет заставлять девушку медляки танцевать?

С полуулыбочкой хмыкает.

— Есть и другие развлечения, — шепчет на ухо, заставляя покраснеть. — Только сомневаюсь, что ты согласишься.

— Какие? Озвучь весь список, пожалуйста.

— И тогда ты станешь ласковой кошечкой?

— Вряд ли.

— Печально.

— Но обещаю не выцарапывать глаза.

— Хм-м-м, — делает вид, что задумывается, — хорошо.

Резко разворачивает меня к себе спиной. Горячие пальцы оказываются на животе и выводят на нем круги. Подбородком упирается в плечо и покачивает, как будто мы реально парочка среди одиночек. Напряженно хлопаю накрашенными ресницами и чувствую, что тело превращается в камень, настолько я шокирована происходящим.

— Там есть что-то вроде мини тира. Можем пострелять, выиграть игрушку, посмеяться с того, как ты мажешь и не попадаешь ни в одну мишень.

— Эй! — толкаю локтем в живот, вызывая у Стрельника лишь усмешку.

Попробуй пробить его стальной пресс!

— Есть ВИП-зона, но туда я тебя не поведу.

— Почему?

— Там нехорошие мальчики отдыхают и делают плохие вещи.

Неужели? Страшно подумать, какие именно.

— Что еще?

Пока меня ничего из перечисленного не привлекает.

— Есть фотобудка, — указывает пальцем, но я не вижу ничего.

Только снующих мимо ребят в разных костюмах.

— Игровая, — посмеивается.

— Игровая?

— Ага. Картишки и прочие азартные игры.

— Не вечеринка, а пародия какая-то, — ворчу вслух.

— Организаторы слишком долго жили за границей. Сказывается, — все так же опаляет мое ухо дыханием, задевает щеку своей, и все.

Дрожь пробегает волной по телу. Начинаю часто моргать и пытаюсь убрать руки Стрельника с живота, где они уже долго хозяйничают. Не удается, а потом мой взгляд останавливается на принцессе, которая застыла у танцпола.

Сердце ухает вниз.

Лиза…

Я сглатываю.

Вот он конец…

— Пусти! — отталкиваюсь от Романа и спешу догнать убегающую подругу.

В висках стучит. Сейчас она все неправильно поняла, точно!

Хватаю ее за запястье, настигая в толпе наряженных ребят.

— Чего тебе⁈ — цедит сквозь зубы. — Хорошо за водичкой сходила? — откидывает мои пальцы, как что-то очень мерзкое, и не сдерживается — высказывается довольно-таки громко.

— Лиз, ты не так все поняла, — начинаю, но она истерично посмеивается.

Глаза сверкают от злости. Мартыненко шагает вперед и тычет мне пальцем в грудную клетку.

— Ты знала, как он мне нравится, и что? Решила своим дешевым развратным костюмом привлечь внимание? Дерзай, подруга! Тебя просто поюзают!

— Что ты несешь?

Ошарашено смотрю на Лизу, которая из ангелочка резко трансформируется в демона. Нет, я понимаю, что Стрельник ей нравится, но говорить ТАКОЕ мне… Низко.

— Вот почему ты около меня постоянно трешься. Чтобы парни тебя замечали.

— Хватит говорить ерунду. Мы дружим с детства.

— Дружим? Подруги не уводят парней!

— Лиз, он — не твой парень.

— Но был бы, если бы ты сейчас не влезла!

— Если бы ты ему нравилась, то…

— Что⁈ — взрывается криком, дергает рукой и задевает бокал мимо проходящего парня.

Тот взлетает вверх. Содержимое выплескивается прямо на Мартыненко. Весь ее наряд покрывается бурыми пятнами.

Губы Лизы трясутся. На глазах появляются слезы. Она с ужасом смотрит на окружающих, которые замирают и с интересом пялятся на нашу разборку.

— Больше не подходи ко мне никогда, никчемная, жалкая нищебродка!

«У-у-у» — пролетает по толпе, а у меня внутри все холодеет. Вскрылась правда псевдо дружбы. Не было ее никогда. Я — глупая и наивная. Верила в то, чего нет.

Мартыненко все-таки убегает, но я уже не стремлюсь останавливать и что-то объяснять. Зачем нищебродке делать это? Дальше унижаться?

— Чего вылупились? — это уже Стрельник нападает на всех зевак, которые обсуждают нас. — Пришли веселиться? Веселитесь, — встает передо мной. — Подруга твоя? — кивает в сторону, где исчезла Мартыненко.

— М-х-м, — издаю непонятные звуки и пожимаю плечами.

— Прям королева драмы, — усмехается и потирает ладони друг о друга, будто в предвкушении. — Ну что? Готова проиграть мне в тире, Кошка? Или будешь и дальше убиваться?

Совсем отключиться от произошедшего не получается, потому что на парочку Бэтмена и женщины-кошки глазеют, словно в цирке. Я иду рядом со Стрельником, но своего тела не чувствую. Ощущение такое, будто душа отделилась от него и пребывает в другом измерении. Мыслями я все еще в разборках с Лизой.

Назвать меня нищебродкой, как она могла?

Хотя после выходки с Леоновой, не стоит удивляться. Если подумать и вспомнить, то окажется, что я многого не замечала или не хотела видеть. Мартыненко всегда выбирала между мной и шумными популярными компаниями последних. И сейчас она не переживает за то, что сделала мне больно. Ее волнует лишь собственная персона и то, как она выглядит в глазах окружающих.

Глупо было надеяться, что этот вечер пройдет иначе, чем остальные.

Я в компании заносчивого парня, а подруга с мажористыми девочками. Все так, как и должно было быть.

— Прибыли, — воодушевленно произносит Роман перед небольшим тиром.

Тиром его и назвать нельзя. Так, маленькая лавочка, где развешаны воздушные шары и другие мишени, по которым можно стрелять.

Улыбчивая девушка в костюме пирата сразу переключается на нас. Справа от нее на стене висят мягкие игрушки. Конечно же, по классике среди них есть белый медведь с заплатками. Красивый.

— Сколько попыток? — меня не замечают.

Невидимка!

Девушка рассматривает лишь Бэтмена. И я расстраиваюсь, ведь и тут выступаю в качестве приложения к богатому мальчику…

В грудной клетке неприятно скребет от этого ощущения. Я складываю руки на груди и, прищурившись, изучаю девушку. Может, так заметит, что парень идет в комплекте. По крайней мере сегодня.

— Пока пару раундов, — улыбается гаденыш и протягивает ей карту.

Да, черт! Я и не подумала, что удовольствия здесь платные…

Прикусив нижнюю губу, гашу в себе желание развернуться и бежать, куда глаза глядят, а глядят они в сторону выхода.

— Хоть раз стреляла? — усмехается Стрельник, принимая маленькое ружье от пирата. — Или у нас будет что-то из серии «новичкам везет»?

Поджимаю губы, пока Рома потешается. Он ведет себя так, будто не понимает, как важны для меня были отношения с Мартыненко. Интересно, у него друзья есть или только их подобие?

— Дамы вперед, — подает мне оружие.

Смотрю, как в его ладонь насыпают пульки. М-да, давно в детство не впадала, Потапова?

Мастерски заряжает и снова впихивает мне в руки. И нет, я никогда не была в тире. Мартыненко такие развлечения не по вкусу, а других близких друзей у меня нет, что очень печально.

Делаю вид, что мне все понятно, и я каждый день луплю из настоящего пистолета по банкам, как в том заезженном американском фильме. Прицеливаюсь в мишень в виде маленького зайчика, нажимаю на курок и, конечно же, не попадаю в цель.

— О-о-о, — присвистывает гад, явно наслаждаясь моим промахом, — все будет проще, чем я думал.

Ну все… Последняя капля в чан с моим терпением. Толкаю детское оружие в руки Стрельника и собираюсь уйти по-английски. Не дает. Перехватывает за талию и прижимает к себе одной рукой.

— Расслабься, Сирена, — возвращает меня к мишеням.

Девица-пират только в этот момент замечает, что рядом с Бэтменом кто-то есть. Ловит мой вопросительный взгляд и отводит глаза в сторону.

— Обязательно лапать меня? — раздражаюсь повышенной тактильности Стрельника.

— Я еще и не начинал, хотя очень хочется, — снова посмеивается надо мной. — Держи, — Впихивает ружье в мои дрожащие пальцы.

Сам прижимается сильнее и фиксирует положение, помогая мне прицелиться. Я даже вдохнуть боюсь из-за его близости.

— Вот так, — не обращая внимания на то, что я в стрельбе отсутствую, продолжает Рома. — И нажимаешь.

Бах!

Пуля попадает точно в цель. Стрельник довольно присвистывает, а я не моргаю. Оказывается, так классно, когда рядом с тобой парень!

Непривычно, но приятно. Правда, внешне никак не показываю, что общество Романа вдруг становится комфортным. Его итак заносит на поворотах. Если поймет, что я не против общения с ним, то с цепи сорвется и точно облапает.

— У нас неплохо получается, Сирена, — улыбается во все зубы Стрельник, сбивая одну мишень за другой.

Я косвенно в этом участвую, переключаясь на ощущения от его натренированного тела. Жарко. Хочется стянуть с себя лактексный костюм и переодеться в удобный спортик. Жаль, что я послушала Лизу и напялила подарок Стрельника.

После пары обучающий раундов Роман оплачивает еще два, и тут мы уже активно соревнуемся за победу. Я напрочь забываю про Мартыненко, ее загоны и обидные слова. Увлекаюсь процессом, получая от него настоящее удовольствие. Бэтмен раз за разом «дает мне пять». И я не против, скорее за.

— Медведь наш, — после очередной ничьей говорит Рома, указывая на мягкую игрушку.

— Несколько раз промазали. Плюс не затронули главные мишени, — вредничает девушка-пират, намекая на зону с микроскопическими зверушками.

В них разве что с увеличительным стеклом стрелять. Только Стрельник отказов, как показала практика, не принимает. Он, глядя в глаза несчастной девице, подходит к стене и сдергивает с нее медведя.

— Не разоритесь, — цедит сквозь зубы и даже с улыбкой. — На чаевые не рассчитывай, — сгребает в охапку игрушку и, цепляя меня за локоть, отводит в сторонку.

— Жестокий Бэтмен, — пребывая в том же приподнятом настроении, принимаю заслуженный подарок и втискиваюсь в него носом.

У меня никогда не было таких игрушек. Огромных. Куда мне его потом поставить?

— Нравится? — Стрельник наблюдает за мной с интересом.

Хочу сказать что-то едкое, но замечаю неподалеку Кротовскую с ее свитой. Инга держит телефон и стреляет в нашу парочку злобным взглядом. Нажимает на экран смартфона и улыбается. У меня внутри что-то с хрустом надламывается. Тревога вырывается на свободу. Пихнув медведя обратно в руки Роману, я достаю телефон и тут же проверяю чаты.

Точно!

Кротовская уже успела скинуть фотографию, от вида которой меня невольно бросает в дрожь.

От картинки, которая оказывается перед глазами, становится не по себе.

На фотографии Мартыненко. Вид у подруги, мягко сказать, плачевный. Тушь потекла. Наряд испачкан. Странно, что она не потрудилась его застирать в уборной. Обычно Лиза трепетно относится к своим вещам, а тут проигнорировала несовершенство. Только ужаснее всего не это, а то что она сидит в незнакомой компании парней. На столе бутылки и кальян. Лица смазаны, но даже те, которые четко видны, мне не знакомы.

— Ты привидение увидела? — с характерной для него усмешкой спрашивает Стрельник и без разрешения заглядывает в мой телефон. — Ого, — присвистывает. — Занесло к нашим.

— Ты знаешь, где она? — тут же оживаю.

Мы все-таки пришли вместе с Мартыненко. Ответственность за нее прошибает кипятком вдоль позвоночника. Как отнесутся ее родители к тому, что их дочь сейчас творит дичь, о которой на утро пожалеет. Еще и с парнями…

Сглатываю ком в горле. Рома же спокойно кивает.

— Да, — указывает в сторону. — Там в ВИП-зоне.

Без вопросов шагает в нужном направлении, не забыв схватить меня за руку.

— Хочешь вместе с ней повеселиться? — не удерживается от вопроса, пока мы пробираемся сквозь толпу развлекающихся ребят.

— С ума сошел⁈ Ее нужно забрать и отвезти домой! — кричу, чтобы услышал, потому что мы проходим мимо танцплощадки, где вовсю зажигают пришедшие на праздник.

Если бы не негативные события, то мне бы на вечеринке непременно понравилось, но кто-то свыше будто намеренно издевается, не давая насладиться простыми радостями.

— Да? — скашивает на меня удивленный взгляд. — Странно.

— Что странного? Она — моя подруга.

— Которая при всех тебя унизила, — напоминает с усмешкой, крепче сжимая пальцы, когда я хочу вырвать их из его захвата.

— Ее действия не отменяют моего к ней отношения. Я поступаю по совести.

И не хочу вставать в одну линию с такими, как Кротовская, которым плевать, что они испортят жизнь человеку своими выходками и сливом позорных фоток в чат.

— Мне повезло, — улыбается Стрельник.

— Что? В чем повезло?

Мы вообще-то про мою совесть ведем речь! К которой Рома не имеет никакого отношения.

— Поймал Сирену с нимбом над головой.

— Ты вообще в курсе, кто такие сирены? — вопросительно поднимаю бровь.

Вряд ли он увидит под маской, как она ползет к корням волос, но она так и делает. Причем поднимается очень высоко.

— В курсе, Кошка, — усмехается, одаривая горячим взглядом, от которого по коже несутся мурашки. — В том и парадокс. Смесь ангела и дьявольского существа. М-м-м, мне нравится.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Стрельник отпускает мою руку. Мы стоим перед небольшим шатром, из которого доносятся мужской смех и женские визги.

Черт!

Неужели Лиза там?

Делаю шаг вперед, но Роман не дает мне войти, перекрывая собой вход.

— Я сам, — произносит с нажимом. — Ты здесь подождешь.

— Нет. Я пойду, — складываю руки на груди.

— Не доверяешь мне? — опасно прищуривается. — А! Забыл, — кивает. — Я же беззаботный.

Из его уст звучит так, словно я на него порчу навела.

Хмурюсь и складываю руки на груди.

— Беззаботный все решит. Стой на месте.

— Я тоже иду.

— Нет, — выдает мне агрессивно.

Верхняя губы подрагивает, будто у него лицевой нерв свело.

— Если ты туда зайдешь, то можешь не выйти.

— Пф-ф-ф, и кто меня там удержит?

— Поверь. Я знаю, о чем говорю, — цедит сквозь зубы, превращаясь из милого парня, которым он был в тире, в злобного.

Скрывается внутри, а я стою, как приклеенная, не сводя взгляд с полоски света.

От любопытства сводит все мышцы. Я пытаюсь заглянуть внутрь, но не получается.

Чтобы открылся вид на обитателей ВИПки, нужно в нее войти, а мне и хочется, и нельзя. Интуиция солидарна со Стрельником. Да и фотография, на которой Лиза сидит в кругу незнакомых парней, говорит сама за себя.

Там точно не в салочки играют.

Сглатываю ком в горле и потираю влажные ладони о бедра.

Волнуюсь. Кусаю губы до боли.

И когда нервная система дает сбой, и я делаю шаг вперед, он выходит оттуда злой, как тысяча чертей.

— Ну? — не выдерживаю. — Где Лиза?

Стрельник без слов хватает меня за локоть и тащит против движения, словно боится, что нас засосет в этот шатер порока.

— Её там нет, — отпускает, стоит нам оказаться за несколько метров от эпицентра хаоса.

— Что? Как нет?

— Вот так, — злится.

Какого черта⁈

Я должна быть злой, а не он. Моя подруга непонятно, в каком состоянии, неизвестно где и с кем.

— Куда рванула? — задерживает, когда я срываюсь с места, чтобы продолжить поиски.

Не прощу себя, если с Мартыненко случится что-то непоправимое.

— Лизу искать, разве не ясно?

— Стой! Вместе искать будем, — стискивает мою кисть до хруста.

— Я сама в состоянии, — дергаю руку, но Стрельник вцепился в нее мертвой хваткой.

— В состоянии, не спорю, но не в том прикиде, чтобы разгуливать в одиночку.

— Напомнить, кто мне прикид подогнал?

Скрипит зубами. Взглядом прожигает во мне дыру.

— То-то же!

— Не то-то же, Сирена, — дергает на себя так сильно, что я практически впечатываюсь в крепкое тело.

С трудом успеваю выставить перед собой свободную руку и упереться ладонью в грудную клетку Романа.

— Костюм парный, забыла?

Поджимаю губы. Заладил. Парный. Не парный. У меня подруга потерялась в коматозном состоянии, а он о парах рассуждает.

— Мне Лизу нужно искать, — напоминаю, вздергивая бровь.

И мы ищем.

Около часа шатаемся по всем стадиону и спрашиваем о Мартыненко. Я пытаюсь найти Леонову, ведь с ней была Лиза, но та тоже, как под лед ушла. Зато Наташа, подружка Кротовской, с милой улыбкой сообщает Стрельнику, что неадекватная принцесса направилась в сторону подвала с бутылкой в руках.

Мы идем туда. За трибунами есть одноэтажное маленькое строение, напоминающее склад. Заходим внутрь. Рома ведет меня к двери, ведущей в подвал.

— Ты здесь был раньше?

— Да. Обычно здесь инвентарь хранят и всякое барахло, — кривится, глядя вниз.

Тусклый свет, лестница — антураж надвигающихся неприятностей.

— Сомневаюсь, что Лиза там.

— Если накидалась с горя, то могла уснуть, — пожимает плечами Стрельник.

Толкаю его в бок. Мне неприятно слышать о подруге в таком свете, пусть она и наговорила мне гадостей.

— Ладно, жди здесь. Я проверю, — Рома делает шаг вперед, медленно спускается по лестнице и опять решает за меня!

Не пойдет. Тут точно нечего бояться.

Сжав кулаки, иду за ним. Ботильоны мешают нормальному передвижению, и ноги уже гудят от усталости, но я смело передвигаю их. Вот найдем Лизу, вызову такси и поедем домой, где я освобожу свое тело от пытки красотой.

Стоит мне преодолеть несколько ступенек, как дверь резко захлопывается, и свет гаснет.

— Какого?!. — рычит внизу Стрельник.

Одновременно с этим раздается грохот. Я даже уши закрываю, так громко что-то приземляется там, во мраке.

— Ты жив? — произношу, как только наступает тишина.

— Мог быть и живее, — снова рычит Рома из темноты. — Какого черта ты свет вырубила?

— Это не я.

— А кто?

Мне откуда знать? Пожимаю плечами, словно Стрельник это видит, и со вздохом добавляю:

— Полтергейст, наверное.

Роман врубает фонарик на телефоне, пролетает мимо меня и активно дергает за ручку на двери. Ожидаемо, что чуда не происходит.

Нас заперли.

Упираюсь бедрами в перила лестницы, достаю смартфон и истерично усмехаюсь.

— Что смешного? — злобно рыкает на меня Стрельник.

— Связи нет, — убираю телефон в сумку и иду к коллеге по несчастью.

Пробую открыть. Теперь Рома криво улыбается.

В полумраке смотрится жутковато, если честно. Встаем перед дверью, как два идиота. Пинаю носком ботильона. Черт!

— Гениально, — комментирует Рома, когда я страдальчески кривлюсь. — Решила с пинка открыть врата в рай?

— И что делать?

Здание находится в стороне от стадиона. Там вечеринка, и вряд ли кто-то додумается искать нас здесь. Поисковый отряд на мое спасение точно не пойдет, а вот местную звезду должны потерять.

— Ждать, когда откроют, — Стрельник пожимает плечами и со спокойным видом спускается вниз, оставляя меня без освещения, а мне жутко в подвале, да еще и без света!

Потихоньку шагаю за ним.

— А если не откроют?

— С утра придут за инвентарем для уборки, — подает мне руку на последней ступеньке, уберегая от падения. — Освободят.

— Тебе это нравится?

— Что именно?

— Что мы будем здесь сидеть? Надо ведь что-то делать, чтобы нас услышали.

— У тебя есть предложения? — сдергивает с лица маску, кидает за спину и начинает освещать окружающее нас пространство.

Коробки, лопаты, веники, но что хуже всего — пыль. Она толстым слоем покрывает пол и некоторые предметы.

— Давай поищем окна, — тоже сдергиваю с себя маску.

Мы точно уже не повеселимся.

— Сирена…

— Я — Лена,

— Будь здорова, — хмыкает. — Так вот, Сирена Потапова, мы в подвале, если ты не заметила. Тут нет окон.

— Не поверю, пока не увижу, — достаю свой телефон из сумки и тоже включаю фонарик.

Хочется ответить едко на его Сирена Потапова, но я стискиваю зубы и отхожу в сторону.

Подвал большой, и Стрельник оказывается прав. Окон здесь нет. Только вентиляционная решетка. Тру предплечья по очереди, согреваясь. Холод здесь собачий…

— Убедилась? — Рома стряхивает с ящиков пыль, садится на один и дружелюбно похлопывает по второму, предлагая мне присоединиться.

Убираю телефон и, скрестив руки на груди, иду к нему. Недоверчиво смотрю на ящики.

— Почему ты такой спокойный?

Присаживаюсь. Расстраиваюсь. Лизу не нашли и сами встряли. Тотальное невезение.

— Кто тебе сказал, что я спокоен? — усмехается, придвигаясь ближе.

Напряженно выпрямляю спину.

— У тебя вид такой.

С улыбкой сокращает расстояние между нами сильнее. Сердце колотится от того, что я чувствую его тепло. Дергаюсь, чтобы встать, и замираю в наклоне, потому что раздается треск латекса.

— Только не говори, что…

— О-о-о, — присвистывает гад, направляя свет фонарика в район моих ягодиц.

…штаны порвались…

— За гвоздь зацепилась, — спокойно комментирует мою трагедию Стрельник, пока я позорно прикрываю руками ягодицы.

Спешно поворачиваюсь к нему лицом. Рома водит пальцем по краю ящика. И правда, там виднеется небольшая шляпка от гвоздя.

Повезло мне. И почему не он туда сел?

Переключает внимание на меня.

Краснею.

— Вот, — поднимается, снимает с плеч плащ и протягиваете мне. — Прикрой, а то застудишь.

Усмехаюсь, но от такого щедрого жеста не отказываюсь. Накидываю на плечи плащ и кутаюсь в него. Так теплее.

Стрельник снова устраивается на ящики, только уже в другой позе. Нагло закидывает ноги на все пространство и упирается спиной в стену.

— Залазь, — хлопает по коленям.

— Еще чего!

Отрицательно качаю головой. Как в ромкоме, честное слово.

— Холодно, Лена, — говорит без капли ехидства. — Нам всю ночь тут сидеть. Замерзнешь.

Игнорирую, хотя холод, пробирающийся от бетонного пола, намекает на то, что нужно бы прыгнуть к Стрельнику в объятия. Уверена, что с ним будет не тепло, а жарко.

— Напоминает фильм ужасов, — бубню под нос, рассматривая устрашающую обстановку вокруг.

Не хватает только атмосферной музыки.

— Любишь ужастики?

Пожимаю плечами.

— Больше триллеры по душе.

Присвистывает.

— Нравится ломать мозги над сюжетом?

— А тебе нет?

— Иногда.

Прищуривается, глядя на меня. Свет от фонарика падает нам на лица. Обстановка, действительно, как в фильме. Крепче сжимаю себя руками.

— Еще скажи, что тебе нравится читать, — фыркаю, чтобы не затягивать зрительный контакт.

Слишком уж искренним сейчас выглядит Рома. Нельзя терять бдительность. Рядом со мной мечта девчонок. Он это знает и нагло пользуется.

— Да.

— Странно.

— Что именно? Что беззаботные тоже знают алфавит?

И чего прицепился к моему высказыванию⁈

— Тебя так задело? Выскажись!

Тоже прищуриваюсь, а Стрельник усмехается.

— Твое банальное мнение не обосновано.

— Неужели? Не ты ли сбегаешь с уроков, дерешься и меняешь девчонок, как перчатки?

— Поэтому беззаботный? Немного поверхностное суждение для умной девочки, не считаешь?

— И чем же трудна твоя жизнь? — вспыхиваю. — Может, ты работаешь по ночам, чтобы помочь матери? Или усердно учишься, чтобы удачно сдать ЕГЭ и поступить на бюджет? Ой, нет! Тебя, наверное, буллят, потому что ты хочешь добиться хоть какой-то справедливости! Угадала? Все про тебя? — сарказм из меня так и лезет вместе со словами, а Стрельник сильнее хмурится.

— А папочка где потерялся? — огорошивает вопросом, да так, что я открываю рот и теряю запал на дальнейшее словесное сражение.

— Умер.

— Образно, надеюсь?

— Угу, — отвожу взгляд.

Тема не самая приятная для обсуждения, тем более с Романом.

— Мои предки тоже разошлись. У отца новая пассия.

Удивленно перевожу взгляд обратно на местного хулигана, который закатывает глаза и разводит руки в стороны.

— Что, Сирена? Богатые тоже плачут.

Чувствую себя неловко, потому что сейчас мы задеваем довольно-таки щепетильную тему. Переминаюсь с ноги на ногу, пока Стрельник спокойно смотрит мне в глаза.

— А твоя мама? Ты с ней общаешься?

— Пф-ф-ф, конечно, — говорит так, будто я задала самый глупый вопрос. — Садись уже, — хмыкает, хлопая по коленкам, — не буду я к тебе приставать.

Сомневаюсь. Глаза у него больно хитрые.

Побеждают гудящие от усталости ноги. Делаю шаг вперед и тут же оказываюсь затянутой на колени. Сердце трепыхается в груди, не зная, куда ему деться. Руки Стрельника фиксируют меня спиной к его грудной клетке. Жар от этого парня исходит такой, словно его вытащили из печи. Напряжение не проходит, чего не скажешь о Романе. Дыхание у него ровное и энергетика умиротворяющая. Я же, как натянутый нерв, не могу расслабиться.

— Сидеть долго, — басит мне на ухо. — Можешь поспать на мне. Я не против.

Гад!

— Нет уж, спасибо, — стягиваю полы его плаща сильнее, чтобы хоть как-то укрыться от внимания Стрельника.

— Есть другие варианты развлечений?

— Есть.

— Какие?

— Поговорить.

— М-м-м, будем вести светскую беседу. Жаль, чая нет, и пальчик не оттопыришь. Ау! — толкаю локтем в живот. — Понял-понял. О чем Сирена хочет поговорить?

Пожимаю плечами. Уснуть я точно рядом с ним не смогу. Бдительный разум не позволит. Нужно отвлечься от мыслей. Только как?

— Моя мама с ума сойдет, — констатирую факт.

Я уже должна была быть дома.

— Везет тебе. Про своих такого не скажу.

— А ты с кем живешь?

— С отцом, — недовольно цедит сквозь зубы, а я вспоминаю смутно, что говорила Лиза.

Вроде у Стрельника братья есть.

— А братья?

— Младший учится в закрытой школе, а старший живет своей жизнью.

— Хорошо с ними общаешься?

— Очень, — хмыкает, дав понять, что ответ наполнен сарказмом.

— Ругаетесь?

— Мхм, — отвечает неопределенно.

— А я бы хотела, чтобы у меня была сестра или брат, — произношу со вздохом.

Но, увы, судьба распорядилась иначе. У мамы помимо меня есть еще важный ребенок — работа. С ней она неразлучна.

— С отцом что? Моряк?

— Почти. Дальнобойщик, — говорю с неохотой, но, раз Стрельник решил со мной поделиться семейными проблемами, то я и я могу слегка приоткрыть завесу. — Ушел сразу после моего рождения.

— Что так?

— Мама сказала, не поверил, что я от него.

Видимо, судил по себе. Мне уже не обидно. Я привыкла к тому, что мы с мамой вдвоем. Даже родственники о нас не вспоминают. В городе есть тетушка Мария, но ей не до нас. Родная мамина сестра, а такое ощущение, что чужая. Я видела ее за всю свою жизнь пару раз — на похоронах у бабушки в тот день, когда она у мамы денег занимала. Так и не вернула кстати. Наверное, долг у родственника — не долг вовсе.

— Печально.

Замолкаем. Я искусываю губы. На языке вертится логичный вопрос.

— Зачем ты мне костюм купил?

— Захотелось.

— Это не ответ.

— На глупые вопросы только такие ответы.

Вспыхиваю, сжимая кулаки. Невыносимый!

— Значит, я глупая, — ворчу дальше, — и не понимаю, что к чему. Чего ко мне прицепился?

Сжимает меня сильнее. Да так, что не вдохнуть!

— Понравилась.

— Очень смешно.

— Я серьезен, как никогда. Не веришь?

— Нет.

— Зря, Сирена. Ты прекрасна, — убивает словами. — Особенно с порванными штанами.

После комплимента, который щедро отвешивает мне Стрельник, пыл на общение с ним убавляется.

Заметно.

Я напряженно сижу, прижимаясь спиной к разгоряченному телу, и думаю, как мне его не убить, пока кто-то не откроет дверь.

Стоит признаться, руки так и чешутся дать оплеуху. Да, такую, чтобы у него искры из глаз полетели. Мысленно представляю эту картину и злорадно улыбаюсь. Смелости у меня, конечно, не так много, чтобы нарываться на хулигана, но помечтать-то можно!

— Ты притихла, — комментирует мое молчание Рома. — Это плохо. Задумываешь что-то гадкое?

— Угу.

— Расскажи.

— Зачем?

— Сделаем что-то гадкое вместе.

— Нет, ты в этом гадком — пострадавшая сторона.

Хмыкает будто удивленно.

— За что?

— Восемнадцать лет мальчику, а до сих пор не умеет делать комплименты.

— Ложь, — ухмыляется.

Мне даже смотреть на его лицо не нужно. Итак знаю, какое там выражение. Надменное и самодовольное. Из этих двух определений состоит Роман.

— Просто на тебе система дала сбой, — добавляет со вздохом. — Во всем.

— Так, стоп! — начинаю елозить по нему, чтобы держаться дальше от маньяка.

Слишком активно он говорит о своей симпатии ко мне. Не хватало, чтобы проявил ее физически.

— Э-э-э, нет! — удерживает меня на месте стальными объятиями. — Прости, сморозил глупость. Рядом с тобой мозги совсем не работают.

Так и хочется спросить, а они вообще есть?

Успокаиваюсь, вдыхая и выдыхая.

— О чем еще поговорим? — отвлекает от своих косяков гад.

— Почему твой брат в закрытой школе? Обычная ему не подходит?

Чувствую, как напрягается после моего вопроса каждый мускул Стрельника. Он шумно выдыхает и не спешит открывать рот, как до этого момента. Начинаю жалеть, что спросила.

— Отец так решил. Я для Тима — плохой пример.

Хм-м-м. Тут я с его отцом, пожалуй, соглашусь.

— А ты так не думаешь?

— Нет!

Ой! Сжимаюсь от его резкости.

— Нам лучше вместе, а сейчас… — замолкает.

Хватка становится сильнее, словно он меня расплющить хочет.

— Что сейчас?

— Ничего. Тим обиделся и даже на выходные больше не приезжает.

— И что ты сделал?

— Че сразу я-то⁈ — фыркает, как ежик, мне в ухо.

Пожимаю плечами.

— Может, ты ему такой же комплимент выдал.

— Ха!

Злобно дышит мне в затылок и не торопится говорить.

Зря все-таки завела об этом разговор.

— Тимоха для меня все. Брат братский. Я без него всякую дичь творю, — произносит Стрельник тихо. — С ним спокойно.

— И больше ни с кем? А второй брат?

— Нет. С Мироном у нас меньше общего, — будто выталкивает из себя слова. — Есть еще один человек, с которым я спокоен.

— Кто? Друг?

— Типо того, — выдыхает. — Ты. С тобой, Сирена, мне легко и просто. Почти.

Почему-то становится и приятно, и неловко. Еле сдерживаюсь, чтобы не поерзать для успокоения.

— А ты вроде нормальный даже.

И сказать больше нечего. Итак краснею, как рак, и кусаю губы, сдерживая идиотскую улыбку, которая просится на лицо.

— Вроде нормальный? — смеется. — И после этого я косячу с комплиментами?

— Конечно.

— Я угадаю, почему. Парни должны делать первый шаг, — припоминает мне мои же слова, брошенные ему на лестнице в день столкновения. — Я же говорю, Лена, ты прекрасна.

— Ага, как порванные штаны.

Одновременно взрываемся, и подвал тут же наполняется нашим громким хохотом.

За разговорами со Стрельником утро наступает незаметно. Я успеваю узнать, что мечта девчонок очень любит своего младшего брата. Рома делится воспоминаниями из детства. Например, как они с Тимохой спасали соседского кота, который оказался на дереве. Хотя до этого ужасного момента парни сами его туда и загнали. Тимофей упал и сломал руку. Все тумаки достались Роману за то, что не усмотрел за братишкой. Я слушала и не перебивала. Иногда вклинивалась со своими мини вставками о своих детских приключениях, о которых никто не знает. Даже Лиза. Нам было весело.

Пока не заскрипела входная дверь. Весь флер от совместного времяпровождения исчез, стоило только работнику стадиона переступить через порог. Я отпрыгиваю от Романа и поправляю плащ, чтобы не было видно вчерашнего казуса. Мужчина удивленно нас разглядывает, ворчит что-то под нос. Мол, совсем оборзели и осквернили его хранилище.

Сбегаем из подвала.

Я блаженно вдыхаю свежий воздух. Пусть ветер и пронизывает до костей, и небо хмурится, но свобода окрыляет. Достаю телефон из сумки и вижу, как экран вспыхивает раз за разом, оповещая меня о том, что мама беспокоится. Звонить не решаюсь. Мне не нравится оправдываться по телефону. Тем более я не знаю, как объяснить свое ночное отсутствие. Правда ее добьет.

Я в подвале с парнем всю ночь…

Мама точно подумает что-то плохое или вообще не поверит в этот бред.

Я бы не поверила.

— Пойдем, Сирена, — выводит меня из зависшего состояния голос Стрельника.

Он зевает, стоя рядом со мной, причем делает это очень мило и привлекательно. Отвожу глаза в сторону. Всё. Потапова, успокойся! Побеседовали и хватит. Больше наши дорожки не пересекутся.

— Куда?

— Домой тебя отвезу. Или ты хочешь в таком виде по автобусам или такси зажигать? — усмехается, подталкивая меня вперед.

И я иду. Снова оказываюсь в его крутой тачке, но сопротивляться или язвить не могу. Нет сил. Усталость и желание встретиться с мягкой подушкой перевешивает на чаше весов. Я даже забываю про ссору с Мартыненко и не вспоминаю о ней, пока не оказываюсь около подъезда. Скупо прощаемся с Бэтменом. Ему удается улыбнуться, а я, как выжатый лимон, выбираюсь из машины и топаю к двери. С долей разочарования слышу, как шуршат шины по асфальту.

Уехал.

С тяжелым вздохом вхожу в подъезд и морально готовлюсь ко встрече с мамой. Пока преодолевая короткий путь до квартиры, успеваю проиграть самые ужасные сценарии в голове, но в коридоре стоит звонкая тишина. Я на цыпочках крадусь к своей комнате и скидываю с себя плащ с костюмом. Если макияж я как-то могу оправдать, то прикид мамулю точно удивит. Скидываю все в коробку и запихиваю под кровать. Накидываю на плечи теплый махровый халат, так же тихо крадусь в ванную и успеваю смыть макияж до того, как дверь открывается.

— Лена… — лицо матери бледное.

Уставший вид кричит о том, что она не просто беспокоилась, но еще и не спала всю ночь из-за меня.

— Мам, — вытираю лицо полотенцем, поднимаю руку, чтобы остановить поток ее речи, — я все объясню.

Начинаю тараторить о том, что мы с Лизой поругались, высказываю обиды не в полном объеме и причину скрываю так же, как и то, что меня закрыли со Стрельником. Умалчиваю о его наличии в подвале. Говорю, что была там одна до самого утра. Мы плавно перемещаемся на кухне, где мама, качая головой, ставит передо мной чашку с горячим чаем и пододвигает корзинку с пирожками. Вчера их не было. Значит напекла, пока моя пятая точка наслаждалась приключениями.

— Извини, доча, но больше я тебя на такие мероприятия не отпущу. Еще и Лиза выдала. Почему так?

— Новую подружку нашла, — пожимаю плечами, вспоминая про Леонову.

Неприятно. Но нужно позвонить Мартыненко, узнать, добралась ли она до дома, и где вообще находилась, пока мы ее искали.

— Кошмар какой, — мама тяжело вздыхает, — сейчас позвоню Розе.

— Мам…

— Не спорь. Она тебя обидела, а ты собираешься унижаться. Нет уж, — уходит, оставляя меня одну.

Слышу, как говорит в коридоре, и жую пирог с мясом. Боже… Оказывается, я очень проголодалась.

Интересно, а Стрельник уже спит или тоже что-то точит, как я?

Встряхиваю головой. Прочь! Брысь из моих мыслей, чертов Бэтмен!

Не хватало еще пополнить список его поклонниц. Нет желания быть такой, как Лиза, помешанной на его персоне.

Хотя там есть на чем помешаться…

Он веселый, харизматичный и… Тот еще гад!

На последнем лучше и сконцентрироваться, только не получается. Мысли утекают в сторону наших разговоров, и я томно вздыхаю, потому что хочется повторить.

— Дома твоя Лиза, — мама с недовольным лицом останавливается в дверном проеме. — Привезла какая-то Николь.

— И почему ты такая?

Перестаю жевать и с набитыми щеками смотрю на родительницу.

— Теперь и мы с Розой поругались.

— Из-за чего?

— Ты Лизе не нянька. Ложись спать, и я мне тоже надо.

Не спорю. Думаю, если сомкну веки, то провалюсь в глубокий сон.

Не задевая тему с Мартыненко старшей, мою кружку и иду к себе. Кровать встречает меня теплыми объятиями. Стоит голове коснуться мягкой подушки, и я тут же отрубаюсь. Вот только снятся мне не розовые пони или единороги, а ненавистный Бэтмен и его коварная улыбочка.

Долгожданные выходные. После неудавшегося праздника они — настоящий рай. Мне не нужно смотреть на лица девчонок в школе.

Как сталкиваться нос к носу с Лизой, не представляю.

Наверняка она обвинит меня в том, что наши мамы поругались. Если вспомнить, то не припоминаю, чтобы они не разговаривали. Получается, стычка с Мартыненко повлияла на дружбу наших мам.

Становится неприятно и стыдно, будто я нелестно высказалась в адрес подруги.

Мама не показывает, что ее задевает вчерашнее происшествие, и спокойно уходит на работу, оставляя меня одну.

И тут начинается.

Меня накрывает флэшбеками о ночи со Стрельником. Я прогоняю раз за разом наши откровенные разговоры и кусаю губы. Могла бы и по-другому реагировать на него. Более адекватно что ли.

Против воли краснею над некоторыми моментами и, раздевшись до нижнего белья, кручусь перед зеркалом и оцениваю то, что открылось глазам Романа. Ё-моё… Стыд и срам. Не то чтобы у меня некрасивые ягодицы, но их не мешало бы подкачать прежде, чем выставлять на обозрение.

— Мрак, Лена… — натянув на себя безразмерную футболку, падаю лицом в подушку.

Мне не должно быть дело до мыслей Стрельникова, но почему-то в области солнечного сплетения противно ворочается уж недовольства. Неидеальная я. И точно не дотягиваю до уровня популярного парня, который (к ужасу!) мне понравился, потому что оказался вполне нормальным под слоем толстой скорлупы самодовольства и эгоизма.

Лежа на кровати звездой, тянусь рукой к телефону, который трещит от уведомлений. Чаты заспамлены после вечеринки, но первое сообщение в списке от… Романа!

Я присаживаюсь на кровати, округлив глаза, и приглаживаю волосы, словно Стрельник на меня смотрит.

Бэтмен: Я хочу тебя увидеть.

Читаю. Сердце охватывает огнем, и я открываю рот от удивления. Зажмуриваюсь, открываю глаза и снова смотрю на его сообщение.

Нет.

Не показалось.

Руки трясутся. Приходится отпустить телефон. Теперь он лежит на покрывале и сигнализирует о том, что нужно ответить. Стрельник онлайн.

Сирена: Одна из фраз маньяка.

Действительно, его настойчивость слегка пугает. К тому же, мой мозг отрицает тот факт, что я могу понравиться ТАКОМУ, как Рома. Я видела и не раз, с какими эффектными девушками появляются парни его круга. Я точно не отношусь к их категории.

Бэтмен: Хочешь, чтобы я начал засыпать тебя комплиментами?

Сирена: Нет!

Машу перед лицом ладонями, прогоняя жар со щек. Не помогает.

Кажется, что Стрельник сидит напротив и наблюдает за всеми реакциями, которые я не в состоянии сдерживать.

Бэтмен: Надеюсь, ты свободна вечером.

Сирена: Почему?

Бэтмен: Потому что я заеду за тобой, и мы пойдем гулять.

Что-о-о⁈

Сирена: Я не соглашалась!

Бэтмен: Поэтому ставлю перед фактом. Мы идем гулять. Будь готова.

Ко всему прилагается улыбающийся смайлик. Вот прям во все зубы.

Бэтмен: Если не выйдешь, подниму на уши всех соседей.

Сирена: Как это?

Бэтмен: Буду петь под окнами. Поверь, медведь мне не просто на ухо наступил, он на мне всей тушей повалялся.

Улыбаюсь.

Вот дурак!

Нет. Я не собираюсь сдаваться без боя. С чего вдруг он раскомандовался?

С такими мыслями я брожу по квартире первые полчаса, а потом меня накрывает волнением.

Если судить по поступкам Стрельника, то он точно приедет и начнет горланить песни под окнами.

Любопытно, конечно, и на камеру можно заснять для прикола, но почему-то я позорно капитулирую, особенно после звонка Галины.

У них опять какой-то важный фуршет и требуется помощь. Я не против. Мне нужны деньги, пусть и не миллионы, но все-таки что-то.

Прогулка с Романом откладывается. Придется ему принять этот факт.

Спокойно, но с долей разочарования (что уж скрывать⁈) переодеваюсь в теплый прогулочный костюм. Погода ухудшается. Выглянув в окно, высовываю руку и оцениваю, насколько там холодно. Накидываю на плечи ветровку. Возвращаться придется в ту еще дуборину. И болеть мне категорически запрещено. Маминых обмороков хватает.

Волосы заплетаю в тугую косу и смотрю на отражение в зеркале. Обнять и плакать, честное слово. Какие мне свидания?

Ведь он именно это имеет ввиду под прогулкой?

Или я себя опять переоцениваю?

Отмахиваюсь. Плюю на макияж. После Лизкиного мейкапа у меня веки припухли, появилось раздражение на коже. Издалека незаметно, а вот вблизи… О-о-о…

Кривлюсь, услышав, как под окнами сигналят. Вот точно Стрельник! Кто бы еще додумался?

Выглядываю в окно. Его спорткар стоит около подъезда и сверкает от чистоты. Даже слабого света фонаря хватает, чтобы двор захлебнулся роскошью.

Закатываю глаза. Повторяю себе, что мне плевать. Он сам напросился.

Вот только когда оказываюсь около двери, ведущей на улицу, сердце принимается плясать бабуинские танцы, хоть я такие и не изучала.

Совсем уже, Лена!

Открываю дверь, выхожу и застываю, увидев идеального Стрельника. Стоит в белоснежном спортивном костюмчике и с улыбкой во все белоснежные зубы. Я даже на мгновение теряюсь. Уж слишком велика разница между откровенным Бэтменом и начищенным до блеска Стрельником.

— На небесах праздник? — спускаюсь к нему.

Ноги желейные. Мышцы дрожат, но внешне стараюсь не показывать, насколько мне хочется провалиться сквозь землю, оставив рядом с ним лишь любопытные глаза и уши.

— Послали своего гонца, чтобы ослепить грешников, — ворчу под нос, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

Растаяла от Ромочки?

Позорище.

— Садись, ворчунья, — подмигивает, садясь за руль.

Дверь с пассажирской стороны открывается. Помещаю свое тело внутрь, все еще не веря, что это происходит со мной. В салоне тепло и пахнет шоколадом, а еще очень вкусно его парфюмом. Невольно вдыхаю этот запах всеми легкими.

— Держи, — вручает мне стаканчик с эмблемой кофейни. — Не знал, что тебе нравится, поэтому взял какао. Сейчас актуально.

Себя тоже не обделил. Цедит через трубочку напиток и лукаво смотрит на меня. Щеки тут же опаляет жаром. Я не привыкла к такому вниманию и хочется защитить себя колкими фразочками.

— Прогулка по набережной или поход в кино? Выбирай, — произносит с довольным видом.

И весь он такой… милый, что у меня язык не поворачивается размазать словом.

— У меня работа, — вроде стойко говорю, а выходит жалобно.

— Какая работа? — улыбка плавно стекает с его лица.

Хмурится. Брови сползаются на переносице.

— Обычная, как у всех людей.

Делаю глоток какао. М-м-м… Рецепторы улавливают сладость. Настроение тут же улучшается.

— В такое время? — вопросительно вздергивает бровь.

Мне не хочется уточнять, что я всего-то мою посуду.

— Помогаю по кухне в ресторане. Сегодня моя смена, извини, — уже касаюсь пальцами ручки, но Стрельник блокирует двери.

— Я отвезу, — разочарованно выдыхает. — Пропустить ведь не согласишься?

Отрицательно качаю головой. Мне нельзя. Галина не расстроится, но не факт, что в следующий раз позвонит мне первой. А мне очень надо!

— Я так и думал, — криво улыбается.

Уточняет, куда именно ехать, и хмурится, когда называю адрес.

— Разве там школьников берут на работу?

Наслаждаюсь теплом и какао, пока машина плавно двигается по дороге в сторону ресторана.

— Мхм, — мычу неопределенно.

Галю подставлять не хочется. Лучше уж промолчать.

— Нелегалом пошла значит, — по-своему интерпретирует мой ответ.

Кивает.

Когда останавливает спорткар около черного входа, у меня возникают сомнения, что я правильно поступила, сказав ему адрес.

Улыбается странно, когда открывает дверь, и вдруг заявляет:

— Я провожу.

Мне не нравится контроль. Отчитываться тоже не царское дело. Мама — исключение.

Имеет право, но Стрельник…

Мало того, что Бэтмен, действительно, провожает меня до двери, так еще и потом закидывает сообщениями. Содержание смсок лишь определениями различается, а смысл один — когда я закончу?

А я сама без понятия…

Работа кипит. Мероприятие заканчивается, и стрелки часов переваливают за полночь. Я все натираю до блеска каждую тарелку. И хоть подмогу кинули. Нет. В одиночку дышу парами моющего средства и пытаюсь удержать веки на месте, потому что они норовят сомкнуться. Телефон в очередной раз вибрирует, оповещая о сообщении, и я закатываю глаза. Угораздило же связаться с настырным парнем!

Нет бы домой отправиться! Он, судя по активности, находится где-то поблизости.

Хотя сама мысль о том, что Стрельник ждет меня, пугает до чертиков.

Непривычно. Страшно. Волнительно. И хочется его увидеть.

Задумавшись, чуть не разбиваю тарелку. Кожа покрывается липким потом. Еще не хватало вкинуть половину заработанных денег за нанесение ущерба.

Через пару часов с чувством выполненного долга покидаю стены ресторана. Стараюсь быстрее, чтобы Галя не вручила мне пакет с едой. Если Стрельник меня ждет, то будет стремно. Ничего такого нет в том, что я беру оставшуюся еду. Это же не с тарелок у гостей собрано. Но тем не менее я решаю в этот раз не тащить ничего с кухни. Получив конвертик, двигаю в раздевалку, а потом на улицу. Ветровку застегиваю уже на ходу.

С часто бьющимся сердцем смотрю по сторонам, но спорткара нигде не вижу. Странно…

Так активно меня закидывал сообщениями, а теперь исчез.

Усмехаюсь своей глупости. Зачем ему меня ждать?

Наверное, нашел вариант поинтереснее. Ему есть, с кем провести время. Желающих хоть лопатой откидывай.

Пожав плечами, ежусь от порыва ветра и иду вперед. Открываю приложение, чтобы вызвать такси, как раз на повороте за здание, и врезаюсь в парня. Еле удерживаю телефон в руке.

— Осторожней, красавица, — хрипит, скалясь.

За ним стоит еще один. Лица не видно. Темно. Капюшон скрывает половину. Делаю шаг назад и в сторону, чтобы пройти, но они преграждают мне путь.

— Пропустите, — голос звучит ровно и спокойно, чего не скажешь о поджилках.

Они-то трясутся. И плохое предчувствие затапливает грудную клетку, будто едкой кислотой.

— Торопишься? — первый противно улыбается.

Лицо у него такое, как у маньяков. Шрам на левой щеке. Короткие волосы. И запах. Бухие черти.

— За мной парень сейчас приедет, и лучше вам с ним не пересекаться.

Блеф чистой воды, но нужно же как-то от них избавляться.

— Все вы так говорите, — хватает за запястье и тянет на себя, — а потом оказывается, что цену себе набиваете. Может, сразу к делу приступим.

— К де… делу? Каком делу? — дергаю руку и отворачиваюсь.

Противно жуть просто.

— Повеселимся, вот к какому, — грубо толкает к стене.

Второй без слов преграждает возможный путь побега. Вот тут-то паника уже полностью овладевает моим телом. Зубы стучат друг о друга, и дрожь такая, словно меня в морозильную камеру кинули.

— А я не хочу.

— Так мы тебя и не спрашиваем, — придвигается ближе, а мне хочется врасти в стену.

Нужно биться с ними до потери пульса. Я ведь могу. Все лучше, чем быть униженной.

И когда чужие руки лезут под ветровку, я начинаю брыкаться. Получаю по лицу. Слышу отборный мат и визг тормозов около нас. Глаза ослепляет свет фар, ну а знакомый голос и вовсе вытесняет из реальности.

— Свалили!

— Слащавый решил себя показать, — от меня отступают.

Но страх не проходит. Их двое, а Стрельник один…

— Лена, в машину, — рычит, стреляя в меня злобным взглядом.

— Так это твой парень, красавица, — смеется урод, — ничего. С ним разберемся и уделим тебе внимание.

— Я сказал, — Рома сжимает кулаки, глядя на меня, — села в машину. Быстро.

И вид у него… Такой… Как у дикого зверя перед нападением.

Сглатываю и передвигаю ноги в сторону спорткара.

Сейчас его побьют из-за меня.

Чувство вины перекрывает доводы рассудка. Я открываю дверь, но не сажусь, потому что вижу под сиденьем Стрельника знакомую рукоять. Тянусь к ней.

Точно!

Вытягиваю из-под сиденья биту и улыбаюсь, как безумная.

Пока я отвлекаюсь, парни уже начинают махать кулаками. Рома сцепляется с разговорчивым, а второй хочет ударить его исподтишка. Крыса!

Побегаю к нему и трескаю по спине. Не сильно. Я же не дура. Но получается переключить его внимание на себя.

Страшно до икоты. Что и происходит, после того, как я замахиваюсь битой и ору во все горло:

— Я — больная! Бегите, пока не поздно!

— Всё-всё, отпусти, — Стрельник пытается забрать биту из моих рук, но они, как приклеенные. — Ладно, понял, — усмехается, приобнимает за плечи и толкает к машине, потому что самостоятельно я вряд ли с места сдвинусь, несмотря на то, что пару минут назад махала битой и дрыгалась так, будто меня током шарахнуло.

Бережно усаживает меня на пассажирское сиденье, где я начинаю осознавать весь треш произошедшего. Сердце срывается с места и выдает такие биты, что любой музыкант позавидует. Сотрясает все тело от них, словно меня швырнули на дискотеку к одной из колонок.

— Удивила ты меня, Сирена, в очередной раз, — Рома садится за руль.

В салоне загорается свет, и я смотрю на биту в своих руках, потом на Стрельника. Вид, видимо, у меня говорящий. Роман тянет руки к орудию и вопросительно поднимает бровь, когда забрать ее снова не получается. Еле как разжимаю пальцы. Вижу кровь на его нижней губе. Невольно застываю взглядом на ссадине.

— Вот так лучше, — убирает биту опять под сиденье, — если честно, даже я испугался, — истерично усмехаюсь с его тона.

— У тебя кровь, — указываю на губы.

Улыбается. Тянется и проводит подушечкой большого пальца по уголку моих губ.

— У тебя тоже, — скрипит зубами, а я чувствую легкое жжение.

Не заметила, когда получила по лицу. Вот как действуют страх и адреналин.

Рома достает влажные салфетки из бардачка и вытирает кровь сначала мне, а потом затрагивает и свою рану. Вручает мне стаканчик с какао. Опять. На колени кладет коробку с чем-то очень вкусным. Ошарашенно взираю на его дары.

— Тебе вроде понравилось, — пожимает плечами. — Попробуй, — кивает на колени, — клубника в шоколаде — горьком, молочном, белом и с орешками. Какой больше нравится?

Глаза так широко раскрываются, что я становлюсь похожа на комичного персонажа из мультика. Что точно смешит Стрельника. Я испугалась до смерти, особенно его адской стороны, а он изволит надо мной потешаться, причем открыто, не скрывая своего приподнятого настроения.

— Жуй, — открывает коробку и запихивает мне в рот клубнику в молочном шоколаде. — Хах, — улыбается, пока я изображаю хомяка, ведь ягодка огромная, и мои щеки тут же увеличиваются в размере. Чудесно…

— Надо было мне ответить на сообщение, — хмурится.

Настроение Бэтмена резко меняется. Он сжимает стаканчик с какао и жадно делает глоток.

— М-м-м… — мычу, прожевывая сладость.

Вкусно до отвала носа. Честно.

— Больше туда не пойдешь, — выдает, и моя челюсть отвисает.

Вовремя ее подбираю, чтобы изо рта ничего позорно не вывалилось. Проглатываю.

— Пойду, потому что это единственная работа, которую я могу себе сейчас позволить и потерять ее не могу.

Сжимает челюсти, прищуривается и подается вперед.

— Мало? Хочешь еще раз нарваться на таких ублюдков? — каждое слово, будто выплевывает.

Поджимаю губы. Нет. Не хочу. Мне бы от этой схватки отойти и состыковать милого и опасного Стрельника в одну личность.

— То-то же, — отворачивается, пьет какао.

— Я не из вредности это делаю, а из-за необходимости. Мне нужно матери помочь. Она вкалывает на двух работах и уже не вывозит.

Шумно выдыхает.

Ему не понять, что некоторым нужно убиваться на работе, чтобы прожить. Как побитая собака, смотрю на клубнику. Даже эта сладость наверняка влетела ему в копеечку. И если на моем бюджете отразиться подобная покупка, то на его вряд ли. Плечи опускаются.

— Могу взять тебя к себе охранником, — произносит вполне серьезно.

Поднимаю голову.

Парни сбежали, когда я разоралась и начала махать битой. Покрутили около виска прежде, чем скрыться за зданием. Так себе характеристика для резюме.

— Не боишься? Я же больная.

— Не страшно. Моя психиатрия твою уже приняла, как родную, — вгоняет в краску, заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Но работенку придется сменить, Сирена.

Роман

Лежу пластом на кровати. Таращусь в потолок с идиотской улыбкой на побитом лице. Костяшки ноют. Губу саднит. В груди вибрирует.

И думаю я вовсе не о том, как мог начистить физиономии тем шакалам, а о Сирене. Ее испуганные глаза и грозный вид, с которым она активно махала битой, впечатались в память и не хотят исчезать.

Мне нравится эта девчонка.

Чем?

Не похожа на других. Ее порывы искренние. Она не пытается мне понравится и не стыдится выглядеть смешно или глупо.

Что бы на ее месте сделала другая?

Спряталась бы в машине, охала и ахала, может, даже всплакнула бы и восторгалась тем, что я всех побил такой вот «молодец» во всех смыслах этого слова, но не Потапова.

А как она клубнику жевала…

Чёрт!

Переворачиваюсь на живот и вжимаюсь лицом в подушку, чтобы прогнать прочь иллюзию, которую подкидывает мне гнусная фантазия. Издевательство…

Тянусь к телефону, захожу в переписку с Леной и вижу, что чертовка тоже не спит.

Меньше часа прошло с того момента, как я отвез ее домой.

Сбежала без лишних сантиментов, а я и не держал, хотя хотелось ее потискать и ощутить тепло девичьего тела.

Нажимаю кнопку вызова. Должна ответить. Она не будет мариновать, а в лоб скажет…

— Что тебе надо, Бэтмен? На часы смотрел? Ой, подожди, — хмыкает, — угадаю. Соскучился по мне? — говорит с ехидством, а я еще больше растягиваю губы в улыбке, да так, что рана трескается сильнее.

Провожу по ней языком и чувствую привкус крови. Черт.

— А ты обо мне думала, поэтому не спишь? Угадал, — лыблюсь, представляя, как смешно Сирена сейчас морщит нос, а может и глаза закатывает, хотя нет, последнее не про нее.

Скорее всего прищуривается и представляет, как меня душит.

Я бы даже пожертвовал своей шеей, чтобы ощутить прикосновение тонких пальчиков. Р-р-р.

— Угадал. Вспоминала, какой ты надменный.

— И беззаботный, — хмыкаю.

В связи с последними событиями ее высказывание задевает не так сильно, как в первые минуты.

— В общем, я тут решил, что буду возить тебя до рестика, — сам офигеваю от своего заявления.

На том конце провода возникает подозрительная тишина.

— Ты там вырубилась резко? Чего молчишь?

— Оцениваю твою шутку, а еще ставлю диагноз.

— Какой?

— Биополярочка прогрессирует. То говоришь найти другую работу, то сам ко мне в водители нанимаешься.

Ха-ха-ха.

— Не смешно, Рома.

— Но ты же не согласишься бросить шляться по ночам?

— Мхм, — вздыхает.

Прекрасно понимаю, что не всем так «везет» с богатыми родителями, как нам с братьями, поэтому не наседаю. Хотя хочется.

— Тогда буду тебя отвозить и забирать, ок?

— Ты невыносим!

— Вот и договорились, — криво улыбаюсь.

По грудине растекается приятное тепло. Прикрываю глаза и разговариваю с Сиреной еще около часа, а потом меня вырубает. Кажется, у нас завтра состоится еще одна встреча. И я хочу ее удивить и порадовать одновременно. Хорошие идеи выветрились. Просыпаюсь от шума в коридоре. Отец пытается достучаться до меня. Зевая и держа телефон, иду открывать. С некоторых пор предок не знает о том, что такое личное пространство и нагло заходит, когда ему приспичит, поэтому я закрываю дверь на замок.

Впустив отца, просматриваю переписку с Леной. И там странное сообщение.

«Ну ты и козел, Стрельник!»

Не успеваю понять, за что получил такое определение. Батя вырывает айфон из рук.

— Ты чего?

— Научись меня слушать, Роман, — убирает телефон к себе в карман.

— Не понял. У нас что дедовщина пошла?

— Сегодня ты проводишь день с семьей. Телефон получишь позже.

— Да, бать…

— И бать, и мать, и брат, и сват, — кивает на выход. — Приводи себя в порядок. Родина ждет.

Роман

— Не проще работников нанять?

Смотрю на Мирона, который закатывает рукава по локоть и усмехается. Комната в его квартире похожа на поле боя. Голые стены, только что переустановленное окно, ванночки с краской, шпатлевка, лопатки и валики.

— Молодец, Мир, — хвалит любимого сына отец, скидывая с плеч свитер. — Уже основную работу сделал.

Проходит вперед, разминает шею, как перед боем.

Складываю руки на груди, прищуриваюсь и прилипаю боком к косяку, не спеша хватать инструменты.

Скриплю зубами.

Я рассчитывал по-другому провести день. С Сиреной, которая словила загон, и я не могу узнать, по какой причине вдруг превратился в парнокопытное.

Злюсь на отца за его рвение соединить семью. Нельзя из невозможного сделать возможное.

— Тебе особое приглашение нужно? — Мирон берет валик и принимается пропитывать его краской.

— Я согласие на эксплуатацию труда не давал.

— Роман, — с нажимом произносит отец, вздергивая бровь.

Я думал, мы в состоянии оплатить ремонт, а не марать руки. Делаю шаг вперед и с тоской смотрю на футболку с автографом известного футболиста. Ей уже пять лет. Лучшее воспоминание с похода на чемпионат.

Снимаю. Оставляю только брендовые спортивные штаны. Мирон усмехается, глядя на меня.

— Че? — огрызаюсь. — Слишком дорогой ремонт будет. Не расплатишься со мной потом.

— Ну-ну, — бесит своим идеальным поведением.

Тоже беру валик, но его из моих рук выхватывает отец. С непониманием таращусь на него.

— Сами хотели, чтобы я работал.

— Да, — кивает в угол, где стоит ведро со шваброй, тряпка валяется рядом. — Твои инструменты на сегодня.

— Шутите? Я не буду полы мыть.

— Будешь, — произносит уверенно батя, принимаясь за дело.

— Заставишь?

Какая-то идиотская шутка, не иначе.

Такого унижения я с детского сада не испытывал. Только там это считалось нормой, потому что ты еще сопливый и жизни не вкусил.

— Привыкай, — Мирон переглядывается с отцом, который с невозмутимым видом занимается покраской потолка.

— К чему?

— К армейским нормам.

— Не понял.

Предок выравнивает спину. Серьезный такой. Аж по спине холодок пробегает.

— Твое поведение и отношение ко всему, в том числе и семье, мне уже вот здесь, — стучит ребром ладони по горлу. — Не хочешь добровольно меняться, я тебя отправлю в казарму, а там будут ломать.

Криво улыбаюсь, воспринимая его речь, как стеб.

Но Мирон качает головой. Батя хмурится. И обстановка не «Камеди».

Стискиваю зубы и кулаки.

Армия — не мое.

Со вздохом беру ведро и иду в ванную, чтобы набрать воды.

Роман

К концу дня я выжат, как лимон.

Пот стекает по спине ручьями. Комната братишки вылизана до блеска, потому что батя включил режим взводного и не щадил меня.

Я-то думал, что квартира Мирона готова к заселению, ведь в прошлый раз меня использовали в качестве сборщика мебели, но они будто издеваются надо мной, подкидывая трудовые будни вместо заслуженных выходных.

Мысли о Сирене всплывают, когда я падаю брюхом в кровать, и я хочу подняться через пять минут, чтобы получить обратно телефон и разобраться с «козлом» от боевой девчонки, вот только организм решает иначе.

Отрубаюсь.

Утро начинается с чашки крепкого кофе и недовольного лица предка. В голове шум, словно я вчера заходил на тусовку к друзьям, а не корячился на новой хате старшего брата.

Избегаю столкновений с его новой пассией и ее родственницей.

Аккуратно и грамотно сваливаю до того, как меня поймают и заставят общаться с девочкой из фильма ужасов.

В школу на своей детке езжу редко. Сегодня как раз такой день.

Зеваю. Вспоминаю, что нужно было сделать по предметам, когда останавливаю тачку во дворе.

Суета вокруг заставляет недовольно скривиться.

Мне бы еще один денек на то, чтобы выспаться. С ночными заездами к ресторану и батиными загонами кажется, что я не спал подряд суток трое.

Жалею, что по пути не купил себе стаканчик эспрессо.

Двойной.

Без сиропа и прочей чепухи.

Такой, чтобы глаза на лоб полезли.

Беру рюкзак, выбираюсь из детки, закидываю на плечо груз и выискиваю среди учеников Потапову.

Никогда никого не выслеживал, а сейчас испытываю желание стать ее персональным сталкером.

Хлопаю по карманам и, скривившись еще сильнее, провожу рукой по лицу.

Так торопился свалить от бати, что забыл про свой конфискованный телефон.

Чтоб тебя!

Встретив пацанов, жму им руки и иду вместе с галдящей толпой в здание.

Первый этаж заполнен учениками. Кто-то тусуется у поста охраны, потому что «дежурный». Некоторые у раздевалки. Мизер трется около окон или расписания, но нигде не вижу Лены.

Зато ее кудрявая подружка с насмешливым взглядом прожигает во мне дыру, и вообще девчонки как-то странно на меня косятся, как будто моя корона внезапно потеряла блеск.

Иду к расписанию, нахожу класс Потаповой и направляюсь к кабинету, где у нее первым уроком проходит химия.

Моя «химия» тем временем вспыхивает от реагентов.

Сирена бросается в глаза сразу своим траурным прикидом и пунцовыми щеками. Налетает на меня, выходя из класса.

— Воу-воу, — улыбаюсь, придерживая ее за талию.

Рад ее видеть чертовски. Аж скулы сводит.

— Пошел к черту! — шипит сквозь стиснутые зубы. — Руки убрал! — жгуче хлопает мне по кистям.

Поднимаю руки в знак капитуляции.

Радость от встречи утихает, потому что Потапова точно не в восторге от моего появления.

— Вот сейчас самое время объяснить, какого черта ты не в настроении, — посмеиваюсь, выдавая остатки положительных эмоций.

Лена опасно прищуривается.

Хорошо, что бита в машине, а не в ее умелых руках.

— Серьезно, Стрельник⁈ — шипит, поглядывая по сторонам. — Не понимаешь⁈

Вопросительно поднимаю брови. Она тянет меня за рукав в сторонку, но от любопытных все равно не спрятаться.

— Я жду.

— Я тоже жду, — прищуривается сильнее. Глаза превращаются в щелки. — Извинений, как минимум.

— Э-э-э, за вчерашний день? Я не смог, извини. Дела нарисовались. Обещаю устроить прогулку в ближайшие дни.

— Сказать, куда ты можешь пойти со своей прогулкой⁈

— Не надо. Направление я понял, а вот причину твоего загона — нет. Поясни.

— Посмотри в телефоне.

— Хм, нет его у меня.

Нервно достает свой, раздувает ноздри, пока ищет что-то в чатах, а потом практически припечатывает мне его в нос.

— Полегче, ну, — беру и смотрю видео, где я и Клемёнов стоим у входа на стадион.

— Закроешь нас в подвале, — отрывки моих фраз. — Я получу свое. — Кадры нашего с ней танца.

По спине ползет липкий и неприятный холодок.

— Уложил ее?

Снова моя рожа на весь экран. Довольная. Пьяная.

— Так точно. И не раз.

В ушах звон. Остального не слышу. Перевожу взгляд на Лену, которая горько усмехается.

— Скажи, что тебя подставили. Ты не при делах, да?

Сжимаю челюсти. Я что совсем на дебила похож?

— Вот поэтому, Рома, пошел к черту, — толкает меня, — козёл!

Проходит мимо, а я тяжело вздыхаю.

И ведь не поспоришь.

Роман

— Весело как, — ухмыляется Клемёнов, глядя в экран телефона.

Он, оказывается, тоже был не в курсе того, что происходит в новостных чатах.

Присвистывает, рассматривая видос с разных углов.

— Мастерски собрали кадры, не придерешься.

— Да ну⁈ — хлопаю по рулю и стискиваю зубы. — Ты еще премию выпиши гению за МАСТЕРСКУЮ подставу!

— На меня-то че злишься? — Саня убирает телефон в карман и хмурится. — Не я же это сделал. Вообще не в курсе местных муток. Давно не интересно.

Не врет.

У него были причины удалиться из всех чатов.

Протягиваю руки, ложусь на них и пялюсь в лобовое. Перед глазами до сих пор стоит разгневанное лицо Сирены.

Раньше бы наплевал, а сейчас свербит во всех местах.

Есть за мной косяк. Да, я попросил Саню закрыть нас в подвале, но все остальное — бред редкостный. Фразы, брошенные мной в разное время, кто-то додумался снять и записать.

И кто?

Чтобы слышимость была хорошая, нужно стоять близко. Максимально близко. Значит, кто-то из близкого окружения. Понятия не имею, кому понадобилось воткнуть мне палки в колеса.

— Что делать будешь?

Для начала стоит поговорить с Леной, а потом уже выяснить, кому рожу начистить.

— Доказать свою невиновность.

Саня цокает и как-то странно на меня смотрит.

— Чего?

— Ты бы сам поверил словам после такого сочного видео? — Клемёнов задирает бровь, глядя на меня и не моргая.

Сдуваюсь.

Нет.

Не поверил бы, а значит…

— Сначала доказательства нужно найти, а потом уже к девчонке подкатывать.

Вижу, как Потапова выходит из-за поворота. Припекает.

Друга не слышу.

Мне. Нужно. С ней. Поговорить.

Хотя бы для того, чтобы оценить масштаб предстоящей операции по обелению своей скромной персоны в ее глазах. Перехватываю четко около двери в подъезд.

Удивляется, но тут же закрывается, сложив руки на груди. Ноздри, как у маленького дракончика, раздуваются, и вот-вот лупанет пламя.

— Я не при делах, Сирена.

— Хочешь сказать, что ты не просил кого-то закрыть нас в подвале? — бровь выразительно ползет вверх.

— Просил, но вину мою это не доказывает.

— Думаешь? — прищуривается. — Думаешь, я поверю, что ты белый и пушистый после всего, что увидела и услышала? Стрельник, ты вообще в адеквате? Или прилетело битой случайно?

— Мхм, — затрудняюсь ответить.

Как-то прилетало, но на функции мозга не повлияло.

Надеюсь.

— Там все фразы, которые я когда-то говорил.

— Ха!

— КОГДА-ТО, Сирена, — выделяю с нажимом, но она дергает ручку на двери, пытаясь избавиться от меня.

Не даю.

Перекрываю движение и ожидаемо отхватываю по лицу.

Стопорюсь.

Сжимаю кулаки.

— Ты просто фирменный козёл, — цедит сквозь зубы. — Мало того, что поссорил меня с подругой и облил грязью, так еще и не отрицаешь этого. Мрак!

Все-таки вырывается и хлопает дверью перед носом.

Чудесно.

Возвращаюсь к тачке, сажусь за руль и скриплю зубами.

Ни одна девчонка мне еще по лицу не хлестала.

Ощущения смешанные.

Наказать? Или обнять? Или все вместе?

— И как? — спрашивает друг осторожно.

— Как-как? Обнять и плакать, вот как, — завожу мотор. — А лучше найти того, кто меня подставил.

— Что сделаешь, когда найдешь?

Криво улыбаюсь.

— Будет сюрприз.

Я не могу поверить в то, что происходит со мной.

Косые взгляды в школе. Обсуждения за спиной. Я, конечно, видела в фильмах, как из-за позорного видоса начинают гнобить девчонок, парней в редком случае, да и в реальности сталкивалась с подобным, но испытывать всеобщее внимание на своей шкуре — другое.

Меня, словно помоями облили.

Домой лечу пулей и не испытываю желания снова оказаться в школе.

Во мне столько чувств сейчас намешано, что могу взорваться в любой момент.

И жаль, что у меня нет биты, как у Стрельника, а то раскрошила бы все вокруг, чтобы как-то успокоиться.

Как он мог⁈

Мало того, что подстроил наше заключение в подвале, так еще и нагло выловил меня, чтобы…

Чтобы ЧТО?

Посмотреть, насколько я разбита?

Хватит ли унижений?

Да он даже отрицать не стал!

С одной стороны, я даже рада, что Рома не притворяется ангелочком, а с другой…

Мне больно.

Две версии парня никак не состыкуются. Вот он добрый и заботливый, укладывает мордой в пол моих обидчиков. И вот другой, говорит о том, как повеселится со мной. Да мне каждый кадр и его слово въелись в сознание!

Со злостью кидаю рюкзак в сторону. Он задевает тумбочку. С нее все падает на пол с грохотом. Плевать. У меня внутри все ломается с высокочастотным звоном.

Я так ждала прогулки со Стрельником, а теперь я хочу его прибить. Смогла бы, наверное, даже подушкой.

Долго хожу из стороны в сторону, запускаю пальцы в волосы и с силой оттягиваю их у корней.

Но эта боль ничто по сравнению с той, которая кислотой разъедает грудную клетку.

Мамы нет дома, и я схожу с ума. Переодеваюсь, начинаю убираться, тру полы до блеска, мою посуду, хотя она вся чистая!

Мне просто необходимо отвлечься и не думать о видео, судя по которому я со Стрельником в подвале… ну… того… А он⁈ Подтверждает это все. Ведь не опровергать значит подтверждать, так? И его красивые глазки никак не состыкуются с тем, что сотворил.

Слишком честные для скотины, которой он оказался!

Пока я мысленно расчленяю хулигана, в дверь звонят.

Очень сильно удивляюсь гостье.

Лиза с видом королевы проходит вперед, закрывает дверь и кидает на пол пакет, из которого выпадают мои вещи. Я же так и не забрала их у нее…

— Вот, — говорит слишком уж любезно, видно, что каждое слово выдавливает из себя, — твое.

Киваю. Я тоже не особо настроена раздавать благодарности.

Убираю руки за спину и борюсь с едким чувством обиды на нее.

Пусть. Она выбрала себе друзей, а меня оттолкнула. Мама права. Иногда лучше показать характер и показать, что с тобой ТАК поступать не стоит.

— Знаешь, Лен, — говорит, не скрывая раздражения, — я думала, ты мне подруга.

— Я тоже так думала.

— А ты мне нож в спину воткнула.

Усмехаюсь. Я воткнула⁈ Серьезно⁈

— Мало было из-под носа увести парня, который мне нравится, так еще и… с ним… Кто ты после этого?

Очевидно, падшая девушка. С более красочными описаниями воздержусь.

— Лиз, ты зачем пришла? Оскорблять меня? Винить в своих проблемах? Если так, то развернись и уйди, — указываю ей на дверь.

Хотя внутри все клокочет. Никогда мы вот так серьезно не ссорились. А сейчас кажется, что мир рушится. Мартыненко поджимает губы и вздергивает нос.

— А где же оправдания? — усмехается, но я вижу по глазам, что там есть и волнение, кроме раздражения и злости, которые она активно демонстрирует. — Я не хотела или что там говорят в таких случаях.

— Есть смысл? Ты ведь все равно считаешь меня предательницей.

— Не ожидала от тебя…

Скриплю зубами. Мартыненко качает головой и открывает рот, вот только вместо слов мы обе слышим стук в дверь.

Лиза находится ближе. Открывает.

На пороге огромная корзина с белыми пионами. У меня дыхание перехватывает. Мартыненко же вспыхивает от эмоций. Лицо покрывается красными пятнами. Сжимает кулаки и зыркает на меня злобно.

— Конец дружбе, Потапова. Поняла⁈ — пролетает мимо корзины, сбивая с бутонов несколько лепестков.

Поняла. Не дура.

Роман

Корзина с цветами получена час назад.

Эффекта ноль.

Смотрю на экран телефона, проверяю чат нашей переписки с Сиреной. Мелькает онлайн, но мне не пишет даже слова.

Косяк, Ромыч…

— Николь ответила, — отвлекает меня от рефлексии Саня. — Она дома. Можем заехать.

Смотрит на меня.

Угрюмо киваю.

Мне срочно нужно найти виновника «торжества» и порвать его на куски. Помочь в этом может Леонова. С Адамом контактов нет, а вот его сестричка — самое то.

Рулим по адресу, который прислала дама сердца Клемёнова. Хоть он и скрывает, но от одного имени Леоновой его начинает потряхивать. Давно заметил, как они друг на друга смотрят. Искры из глаз, и все остальные становятся лишними. Вот только она нос задирает, а он тупит.

Элитный район со сверкающим стеклами многоэтажек. Во двор въехать нельзя. Стоим перед шлагбаумом. Ждем царицу.

Является.

У меня глаза на лоб лезут.

Где же эффектная Клеопатра?

Перед нами простая девчонка в спортивном костюме. Без грамма косметики на лице. Только надменный взгляд выдает в ней представительницу голубых кровей.

— И чего вы от меня хотите? — спрашивает, без энтузиазма посмотрев смонтированный ролик. — Аплодисментов?

— Нет, — скрипит зубами Саня, не дав мне слова вставить. — Стадион был утыкан камерами. Сможешь помочь с записями?

— У тебя много свободного времени, Саш? — усмехается, оголяя ряд ровных белоснежных зубов. — Ты хоть представляешь, сколько смотреть придется?

— Нам все камеры не нужны, — вклиниваюсь в их разборки. — Только запись с тех, которые направлены на вход. Все.

Один кадр точно оттуда. Я даже могу встать на том же самом месте. Чтобы поймать нас за языки при таком шуме, необходимо подобраться очень близко.

— Не знаю, — дует губы.

Судя по выражению лица, желания ввязываться в эту историю у нее нет. Да у меня тоже, но я хочу оправдаться перед Сиреной. Пусть не считает меня отмороженным козлом. Мне это не по душе.

— Что ты хочешь? Завернуть Саню, как подарок?

— Э! — рявкает друг, толкая меня в бок.

Глаза ошалелые.

— А можно? — вздергивает нос.

Клемёнов таращится на нее и теряет дар речи.

Смешной у меня друг.

— Договоримся, — протягиваю руку.

Леонова кусает губы. На Саню не смотрит. Щеки покрываются румянцем.

Ну-ну, Клеопатра, хоть ты не теряйся, а то Саня, кажется, катапультнулся в космос. Выражение лица, как у блаженного.

Вкладывает свою миниатюрную ладошку в мою лапу.

Сделка скрепляется крепким рукопожатием.

— Мне с хозяином стадиона нужно переговорить. Лично.

— Мы подбросим, — киваю на тачку.

Отвлекаюсь на вибрацию телефона. Сообщение от Сирены.

Вместо слов вложение. Открываю файл. Там фото.

Букет пионов в мусорном баке.

Вздыхаю.

Характер у тебя, Лена, тяжелый. Чего вредничаешь?

Закрываю переписку, захожу на сайт цветочного магазина, заказываю корзинку побольше.

Убираю айфон в карман.

Я тоже упертый.

— Что это? — мама удивленно рассматривает цветы.

А они везде!

Если первые три корзины я унесла к мусорным бакам, то остальные просто оставляла в коридоре.

Стрельник не останавливался, пока я не написала ему грозное ХВАТИТ в сообщении.

Вот куда их теперь девать?

Не выбрасывать же.

Жалко…

Эмоции на него немного утихли, и сейчас мне, как дурочке, хочется трогать нежные лепестки и вдыхать аромат пионов.

Глупо ведь, да?

Он вообще-то меня обидел и унизил видео, а еще теми посиделками в подвале.

Разве можно быть до такой степени двуличным⁈

— У тебя появился ухажер? — мама проходит через оранжерею в кухню.

Ее глаза удивленно округляются, потому что там на столе тоже стоит маленькая корзинка с цветами.

Мне даже подумать страшно, сколько Роман потратил.

Но меня и не должны волновать его расходы?

Если некуда деньги совать, не моя же проблема?

— Лена? — она ставит пакет с продуктами на стул и дотрагивается до розовых бутонов.

Мне нравятся пионы, и я не представляю, как он догадался. Я Лизе и той не рассказывала о пристрастиях к цветам. Да она и не слушала бы.

— Он не ухажер, мам, а провинившийся, — сажусь на соседний стул, подтягиваю коленки к подбородку и заглядываю в пакет.

Я не ела ничего. Аппетита не было. Сейчас желудок скручивается и молит о пощаде.

А там виднеются пончики и что-то на вкусном. Салатик вроде.

— Провинившийся? — бровь вопросительно ползет вверх.

Мама удивлена. Еще бы!

Я сама в шоке от происходящего, потому что моя спокойная жизнь за один миг превратилась в американский ромком, где я выступаю в роли неудачницы, над которой все издеваются.

С тяжелым вздохом достаю телефон и открываю видео.

Лучше ей я покажу, чем Мартыненко, а с тех не убудет. Обязательно подгадят. У них это семейное.

Мама внимательно смотрит и начинает выкладывать содержимое пакета на стол перед моим сверхчувствительным носом.

— Ты ничего не скажешь?

Обычно я скрываю часть правды.

— Ты ничего не сказал про то, что тебя закрыли с парнем, — не глядя на меня, продолжает манипуляцию с продуктами. — Решила сегодня потратиться на готовую еду. Ты же не против?

— Мам, прости, я не хотела, чтобы ты волновалась, — плечи опускаются.

Мне нужно было с кем-то поделиться. Лучше с мамой…

— Очень симпатичный мальчик, — усмехается, когда я открываю контейнер с салатом. — И, судя по количеству букетов, не из бедной семьи, да?

— Мхм, — кручу рукой в воздухе. — Это мясо?

— Да.

Загребаю контейнер с еще теплыми приготовленными на гриле ножками цыпленка. Боже… Вгрызаюсь в одну, а мама посмеивается.

— Я не стану его защищать, или журить тебя за то, что скрыла, но, — она прищуривается, глядя на нежные розовые бутоны, — тебе не кажется, что парень слишком старается?

Перестаю жевать. В смысле?

IQ резко упал, или я отупела?

— Думаю, парня стоит выслушать, если он так активно пытается до тебя достучаться.

Не защищает она его, ага…

— Или ты боишься услышать правду?

Кажется, я уже всего боюсь, но, наверное, больше того, что просто сдамся. Крепость падет. Доспехи рыцаря будут блистать, а я так и останусь «звездой» чатов…

— На видео прямо сказано.

— На видео? — мама моет руки и садится за стол. — Я вижу лишь неудачный трейлер к, возможно, хорошему фильму.

— Я не понимаю твоих намеков, — устало закатываю глаза.

— Потому что ты и без них все поняла. Просто выслушай парня, а потом делай выводы. Иногда дружишь десяток лет и не знаешь о человеке ничего. Думаешь, хороший и не предаст, а оказывается… Эх…

Киваю. Тут не поспоришь.

Роман

— Давно не заходил, — Клемёнов смотрит по сторонам, пока я выискиваю виновницу торжества. — Не изменилось ничего.

По коридору носятся ученики. Учителя орут на них. У меня же в голове звенит сирена.

Сжимаю кулаки и иду к расписанию.

Надо же!

До видео за мной хвост всегда был, а сейчас пусто, словно крыс потравили. МНОЙ.

— Ромыч, ты давай полегче. Девчонка же, — пытается усмирить меня Саня, пока я отыскиваю взглядом нужный день и кабинет.

— Ошибаешься, Саня. Там не девочка, а кусок маньяка.

Посмотрев, где искать поклонницу, иду к лестнице. В грудной клетке вибрирует от каждого шага. Как заметил на видео знакомое лицо, так накрыло и до сих пор не отпускает. Можно было и догадаться, кто за моей спиной в режиссера решил поиграть, но мысли мои далеки от этих проблем.

Потапова не отвечает. Кроме ХВАТИТ, от нее ни слова больше не добился.

Обычно цветы срабатывали на ура, а тут…

Тяжелый случай в общем.

Не хочет она со мной разговаривать и видеть тоже. В школу не пришла. Из дома не выходит.

Я не сталкер, но другого варианта поговорить не видел. Просидел в машине около ее дома чуть ли всю ночь. Окна отыскал. Гипнотизировал их. Ноль внимания. Оставалось только поскулить.

Не выспался.

Батя меня в очередной раз прессанул за «самоволку».

Я злой.

Так что достанется крыске все мои «обаяние и любовь».

— Ладно, — вздыхает друг, — тогда я подстрахую. С самоконтролем у тебя в последнее время плоховато.

Скриплю зубами. Какое к черту самообладание, когда мне палки в колеса вставляют!

Находим нужный кабинет. Около него толпятся одноклассники из параллели. Инга стоит поодаль от них со своей подружкой. Заметив меня, округляет глаза.

Поняла, что по ее душу пришел.

Разворачивается и хочет слинять, но не тут-то было! Я сегодня действую со скоростью Бэтмена. Догоняю у лестницы и затягиваю в закуток, чтобы из коридора никто не видел, как ее разорву на части.

Дышу надсадно, пытаясь быть адекватным.

Плохо.

Злость накатывает горячими волнами. Все тело, как будто в огне. Хватаю за горло, прижимаю к стене и чувствую, как Саня тянет меня назад.

— Ну ты че, Ромыч⁈ Без жести, а то посадят, и папка не отмажет. Пусти ее, — цедит сквозь зубы на ухо.

Кротовская вылупляет на меня свои глазенки. Ручонками цепляется в запястья. Натурально так пугается девочка.

— Пять секунд у тебя, чтобы объяснить за каким лешим ты видео наляпала, крыса, — отпускаю, но не отхожу.

Трет горло, будто я веревкой ее задушить пытался. Говорить не спешит, смотрит поверх моего плеча, словно кто-то придет ей на помощь. Главной-то затравщице в школе. Ха!

— Извини, но я понятия не имею, о чем ты говоришь, — вдруг становится слишком улыбчивой и ласковой, протягивая ко мне свои пальцы.

Реакция запоздалая, и я отталкиваю Кротовскую уже после того, как она присасывается к моим губам. Мерзко.

Вытираю губы тыльной стороной ладони. Саня тихо покашливает.

— Чего⁈ Видишь у нее обострение шизофрении, — рычу, оборачиваясь.

Натыкаюсь взглядом на Потапову, которая замерла на лестничном пролете. Не моргая, переводит взгляд с меня на Ингу и обратно. Да черт…

— Продолжим наши игры, Ромочка? — Кротовская совсем теряет адекватность и страх, вешается мне на шею и улыбается, словно ее кинули на красную голливудскую дорожку.

Лена еле заметно кривится, проходит мимо, кинув через плечо:

— Больные.

Отдергиваю руки Инги от себя, крепко сжимая запястья.

— Ай-ай-ай, Стрельник, — хлопает ресницами. — Девочек нельзя обижать.

Отпускаю.

Черт!

Роман

Время на «подумать» у меня не остается.

Тело работает на автомате.

Срываюсь следом за Потаповой, оставляя Ингу наедине с Саней. Пусть мирно придержит жертву, пока я разбираюсь с Сиреной. Мало мне непоняток с видео, так теперь еще и выходки Кротовской объясняй!

Догоняя Лену около гардероба, затягиваю между рядов с вешалками и перекрываю путь отступления.

Нет уж!

Хватит от меня прятаться.

Складываю руки на груди, часто дышит и убивает взглядом. Щеки моментально приобретают розовый оттенок.

— Вот сейчас ты точно неправильно все поняла, — делаю шаг вперед.

Потапова тут же ступает назад. Вид такой, словно находиться рядом со мной ей противно.

Непорядок.

Не хочу, чтобы она ВОТ ТАК на меня смотрела. С презрением и ненавистью.

А я ведь вообще не при делах, так-то!

— У меня есть уши и глаза, Рома, — цедит сквозь зубы. — Если ты не заметил.

Заметил. И глаза красивые, и уши аккуратные с сережками-гвоздиками. Я каждую деталь рассмотрел.

Почти.

— Ты же сама знаешь, что Кротовская — неадекват, — делаю еще один шаг к Потаповой.

Поджимает губы. Пятится от меня до тех пор, пока не упирается лопатками в стену.

Попалась.

Приближаюсь, оставляя между нами расстояние в спичечный коробок.

Вздергивает нос. Прищуривается.

У меня же в этот момент мотор срывается с места. Как там болезненные оправдываются, кроме цветов?

— Она, может, и неадекват, а ты?

Шумно выдыхаю, стиснув зубы. Сердце барабанит за ребрами, будто я стометровку только что осилил и поставил мировой рекорд.

— Я не снимал то видео, — не моргая, смотрю ей в глаза.

Обиженно фыркает.

Не верит…

И мне иррационально обидно. Общалась же со мной несколько дней. Неужели не поняла, что я на такое не способен даже в порыве злости?

— А кто снимал? — прищуривается, а я подаюсь вперед. — Не прижимайся ко мне, Стрельник! — шипит в лицо.

Пусть ниже меня, но смотрит свысока, разбивая мое самолюбие в прах.

— Почему? Парень ревнивый? — вылетает стёб.

— Может быть, — глаза Потаповой и вовсе превращаются в щелки и сверкают, как алмазы.

— Чего?

Какой еще парень?

Я себя имел в виду вообще-то!

— Что? У меня не может быть парня? — голос повышается на тональность.

Щеки еще ярче.

Может быть. Я!

Правда, озвучить не спешу, потому что внутри копошится противное чувство собственности.

— И кто он? Где он был, когда тебя зажали ночью?

— Мы недавно познакомились.

— Где?

Где успела, если я за тобой, как собачонка таскаюсь⁈

— В интернете, — нос еще выше, во взгляде вызов. — Очень хороший парень, а главное порядочный.

— Неужели?

А я значит далек от порядочности?

Мотор ревет, замирает. Криво улыбаюсь.

Я беззаботный и непорядочный, так что терять?

Пока Потапова наслаждается маленькой победой, подаюсь вперед и не даю ей шанса опомниться. Рукой фиксирую голову, второй ныряю за спину, прижимаю к себе и впиваюсь в губы, которые она распахивает в удивлении.

Чертова секунда, а меня размазывает.

Мягкие, нежные, дрожащие губки, м-м-м.

Секунда.

Толчок в грудь. Щеку опаляет от удара. Не хилого такого.

— Ты… — смотрю, как яростно Лена вытирает губы тыльной стороной ладони. — Ненавижу!

Глаза наполняются слезами, а я столбенею.

Потапова протискивается к выходу. Сдерживаю порыв остановить ее.

Перевариваю реакцию.

Слезы из-за чего?

Реально парень есть что ли?

Потираю щеку, по которой она зарядила.

Хорошо, что не битой.

Роман

Замечательно!

Кидаю телефон на стол под удивленный взгляд матери.

Сирена меня заблокировала. Теперь даже строчку написать ей не могу.

Бесит!

Какого черта выделывается⁈

Почему не может выслушать нормально⁈

— Рома, — мама ставит передо мной чашку с чаем, который пахнет мятой.

На самом деле там много всяких трав намешано. Мама любит такой. Заварник даже специальный. Кто-то из подружек подарил. На нем непонятные китайские символы. Пузатый такой. Черный. Символика белая.

— Что с тобой происходит? — садится рядом, пододвигает тарелку с десертом.

Пропитанный сиропом черемуховый корж, слой нежного белого крема. Один вид вызывает обильное выделение слюны. Все, как надо. С сахарозаменителем. Знает, что я поддерживаю форму, да и она не так давно перешла на правильное питание. Активно худеет. Щеки уже сдулись. Скулы заострились. После развода с отцом, будто помолодела.

— Ничего, — брякаю десертной ложкой по тарелке.

Совсем не культурно. Жаль, отца рядом нет. Перекосило бы от проявления «воспитанности».

— Не ври мне, — мама ухмыляется. — Никогда просто так ко мне не приезжаешь. Только если что-то тебя тревожит.

— Мне уехать? — скриплю зубами.

Ложка зависает в воздухе на половине пути.

— Перестань, — отбивает мою нападку спокойно, пьет чай. — Лучше расскажи, почему такой напряженный. Отец опять вас стращает?

Хмыкаю. Батя не перестает диктовать свои условия, но сейчас он меня меньше всего волнует.

— Все, как всегда. Ничего нового. Привез свою ненаглядную вместе с дитятком.

Кивает. На лице ни одной эмоции. Наверное, ее уже отпустило.

— Как Мирон?

Смотрит в чашку с чаем. Губы едва заметно вздрагивают.

О как!

Любимчик тут пролетел.

— Нормально, а ты разве не в курсе?

— Нет, — пожимает плечами. — Мы последний раз плохо поговорили. Не поняли друг друга.

Ну да. С Мироном, как и с отцом, бесполезно вести беседы. Проще со скалы прыгнуть, да сразу об камень головой.

— Он в своей квартире теперь, ремонт делает, обустраивается. Я с ним мало контактирую, мам.

С Тимохой совсем все плохо, но язык не поворачивается озвучить.

Молча лопаем десерт. Черемуховый. Просто отпад!

Вкусный очень. С детства люблю. Только тогда нам его бабка пекла. Жирнючий. Из натуральных продуктов.

Вот ты бы таким Лену угостить. Ей бы понравилось. Уверен.

— До Тимофея не дозвониться. Что у него там в школе? Такое ощущение, что не школа, а зона какая-то, — жалуется, убирая со стола. — Меня не пустили в прошлые выходные, когда хотела его проведать.

С кухни перемещаемся в гостиную. Квартира у мамы в центре. Просторная трехкомнатная. Спальня пустует. Сегодня планирую остаться здесь, и плевать, что скажет предок.

Мама садится на диван. По привычке падаю на спину, кладу голову ей на колени, пялюсь в потолок.

У нее светло и уютно. Мебель не вычурная. Простая.

Мне здесь хорошо, как никогда.

Мама водит по моим волосам пальцами, будто успокаивает.

И да, мне это надо.

— Мне девчонка понравилась, — выдаю признание.

Ведь правда. Нравится мне Потапова. Губы ее, глаза… и характер вредный.

— Мне радоваться или печалиться?

Вздыхаю.

Сам не знаю.

— Она меня ненавидит.

Теперь.

И как исправить ситуацию, не представляю.

— За что? — искренне удивляется.

Раньше бы шутканул, а тут злюсь.

— За то, что я не делал.

Почти.

Поймали не в тот момент и сыграли против меня.

Не убивать же Кротовскую за ее выходку?

Еще бы я девчонок не бил, хотя очень хочется Ингу придушить…

Даже кулаки сжимаются на рефлексах.

Мама тяжело вздыхает.

— Объясни.

— Пробовал.

— И?

— Не слушает.

— Ещё попробуй.

— Мхм, — хмурюсь.

Сколько еще пробовать? А если опять накосячу?

Поцелуй ей не зашел. Вот мне, да. Зашел. Хочу повтора.

Но повторения не намечается…

Если только я не достучусь до Потаповой.

И как это сделать?

Осеняет внезапно. Есть идея, как пробить броню Сирены.

С улыбкой закрываю глаза.

Гениально, мам.

Я отвлекаюсь от мыслей о Стрельнике, как могу, но не так-то просто забыть о поцелуе, особенно когда он первый!

Он всё испортил!

Всё!

Как посмел меня целовать после Кротовской!

Мне противно, и хочется промыть рот с мылом, хоть он и не пострадал, но всё-таки. Очень неприятно.

Всю дорогу до магазина и по пути домой тихо ругаюсь себе под нос, привлекая внимание прохожих.

Кутаюсь в куртку и не могу согреться. Зубы стучат друг о друга.

На повороте к дому практически врезаюсь в высоко парня, который почему-то преграждает мне дорогу.

— Привет, — поднимаю голову и скриплю зубами, — Лена, да?

Друг Стрельника. Видела их вместе. Они и на лестничной площадке с Ингой тусовались.

— Чего тебе? Дружок подослал?

— Успокойся, — усмехается, выставляя руки ладонями вперед. — Я поговорить приехал, а не драться.

Прищуриваюсь. Еще не хватало, чтобы друзья Ромы мне пороги обивали.

— Будешь Стрельника защищать? Могу сразу сказать, что бесполезно.

— Так, — перестает улыбаться, становится слишком серьезным, — Ромыч не в курсе, что я здесь. Он меня ни о чем не просил и вряд ли обратится, потому что «не по-пацански».

Хмыкаю. И я должна поверить?

Вопросительно поднимаю бровь и крепче сжимаю ручки пакета с продуктами. Симпатичный у Стрельника друг. И такой же наглый наверняка.

— В общем, я тебе расскажу, как было, а ты сама решай, верить мне или нет, — прищуривается. — Ваша эта… Кротиха сняла видео, — достает телефон, поворачивает экраном ко мне и показывает отрывок.

На нем не совсем четко, но видно, как Инга снимает Стрельника и его дружбана. Не моргая, смотрю до конца.

— Я — Саня, кстати, а то не представился. Так вот, — убирает телефон в карман куртки, — пришли мы разбираться с Кротихой. Ромыч чуть не придушил. Я подстраховывал. У братишки с самоконтролем траблы.

Молчу. Поджимаю губы. Несчастное сердце заходится в радости, но я его осаждаю. Слишком много видео, а правды нет…

— Она, видимо, тебя заметила, — продолжает Саня, — то тряслась, а то кинулась к нему на шею и к губам прилипла. Так что, завязывай дуться.

— Ты нас закрыл? — губы трясутся от злости или обиды, не знаю.

Вздыхает. Вместо слов кивает.

— Он просто попросил закрыть, а разговора про остальное не было.

Брови взлетают вверх. Как не было, если голос Ромы есть.

— Он говорил так, но не про тебя, и было это еще, когда я в школе учился, — кривится. — Кротиха ваша — маньячка помешанная на Ромыче.

Открываю рот, но ничего не произношу. А что сказать?

Неправда?

Очень похоже на реальность. Кротовская и правда слегка помешана на Роме.

Задумываюсь.

Вредность и упрямство не дают мыслить осознанно. Я все равно зла на него!

— Почему ты мне это говоришь?

— Слушай, Лена, — устало выдыхает, поправляя воротник куртки. — Ромычу сейчас нелегко. У него дома проблемы. Ты хоть на ровном месте не буксуй.

Качаю головой и усмехаюсь. Я, значит, буксую.

— Он меня обманул с подвалом.

— У него были другие варианты к тебе подкатить?

— Подкатить?

— Какие вы тугие оба, — смеется, постукивая по виску указательным пальцем. — Нравишься ты ему.

Угу…

Хмурюсь еще сильнее. У меня стараниями Стрельника лицо скоро превратится в урюк.

— В общем, думай. Я сказал, как есть. Теперь сами, — салютует рукой и уходит к машине.

Смотрится инородно среди серого двора. Весь такой лощеный в светлых шмотках. Скрипя зубами, иду домой. Мама сегодня на смене, и мне не с кем поделиться чувствами, которые разрывают грудную клетку.

Снимаю верхнюю одежду и сразу иду к холодильнику. Выгружаю в него продукты. Желание готовить пропадает. Мне хочется скрутиться в позу эмбриона и отключить мозг. Но он работает!

Переваривает информацию и давиться ей!

Сажусь на стул, открываю коробку с шоколадным десертом и откусываю от него большой кусок, пачкая пальцы, щеки и губы. Плевать. Никто не видит моей слабости.

Жую.

Телефон в кармане вибрирует.

В одном из чатов ссылка на онлайн-трансляцию.

Надоели!

Кладу смартфон на стол. На экране всплывает сообщение.

Стрельник с ума сошел!

Я расстроена… Девушка… Я думала, он свободен…

Медленно тянусь к телефону, снимаю блокировку и нажимаю на ссылку.

Не работает.

Что там за трансляция? Что он опять сказал⁈

В один из чатов прилетает запись. Вижу кадр с лицом Ромы. Волосы влажные. Весь такой… домашний.

И красивый.

И козёл!

Нажимаю на плей.

Роман

Я у матери.

Расслаблен после душа.

В шкафу нарыл старые шмотки. Удобные.

Гениальная идея готова к воплощению, но уже заряжая трансляцию, понимаю, что не могу подобрать слов.

Шума в голове добавляет ругань матери с отцом по телефону. Мама говорит, чуть повысив тон, а вот предок отрывается по полной программе, требуя, чтобы я вернулся домой.

Идиотский пунктик, что рядом с мамой мы размякаем и превращаемся в слюнтяев, которые ни на что не способны, кроме как гадить по всем углам и ныть. Такая у него позиция. Ничем в сторону не сдвинешь.

Закрываю дверь в комнату и выдыхаю, проводя пятерней по влажным волосам.

И что говорить?

Как-то в мыслях все ровно звучало, а сейчас ни одно слово на ум не приходит.

Стучу телефоном по раскрытой ладони. Как девчонка перед первым свиданием, честное слово.

— Так все, — падаю спиной на кровать, врубаю камеру и впервые не улыбаюсь.

Все-таки не покорять сердца собираюсь, а наоборот, избавляться от надоедливых поклонниц.

— Небольшая новость для фанклуба имени моей семьи, — хриплю какого-то черта, — в уголовном кодексе есть несколько статей для тех из вас, кто сочиняет про меня истории и переводит их в формат видео. Сейчас я очень добрый и даю время, чтобы материалы были удалены. Если нет, то информация попадет в отдел юристов, а те займутся вами основательно.

Вижу, как всплывают гневные смайлики, непонимающие, вопросики и комментарии, мол, а что случилось? Разве это был не спор?

Черт! Скриплю зубами, пробегая взглядом по последним строчкам.

— Кроме меня, вы еще задели близкого мне человека. Оклеветали порядочную девушку, — вместо голоса выходит рык.

Сдерживаю себя с трудом. Нужно говорить культурно, но на язык просятся нецензурные эпитеты, которые я проглатываю.

— И я хочу попросить у нее прощения, — рожу начинает припекать.

Нет, я привык к вниманию, а тут совсем другое.

— За то, что она пострадала из-за меня. Мне жаль, — снова перехожу на хрип и, кажется, что вместо своей говорящей головы вижу Сирену, ее бровки, сведенные в недовольстве на переносице и поджатые губы, которые хочется целовать и пробовать.

Уплываю не в ту плоскость. Сажусь и хмурюсь, просматривая комментарии.

— Нет, она не моя девушка, к сожалению, — хмыкаю. — А мне бы хотелось, чтобы была моей, да.

Рома, скажи, что твое сердце свободно…

Раньше такое льстило, а в данный момент раздражает. Повышенный интерес к моей персоне негативно сказывается на отношениях с Сиреной.

— Занято, — выдаю с уверенностью, встряхиваю мокрые волосы, чтобы хоть как-то сбросить внутренний нервяк.

Что тогда было в подвале?

— А в подвале было свидание, которое превратили в фарс. В следующий раз, которого, я надеюсь, не будет, берите информацию из достоверного источника.

Неужели влюбился? Не припоминаю, чтобы Стрельник ради кого-то так выступал!

Комментов тьма, особенно с фейковых аккаунтов. Пропускаю большую часть. Скупо что-то отвечаю и заканчиваю трансляцию, которая моментально разлетается по чатам.

Ведь попросил же…

Этот народ не победить.

Просматриваю список тех, кто смотрел. Сирены среди нет.

Опускаю телефон экраном вниз на грудную клетку. Пялюсь в потолок, ожидая чуда.

Нет, не думаю, что Потапова вдруг начнет мне названивать, если каким-то образом посмотрит запись трансляции. Не в ее характере.

За ребрами противно давит.

Удачная идея? Идеальная?

Сомневаюсь.

А как еще до нее достучаться?

— Ром, — мама тихонько входит в спальню, подходит ближе, ставит на тумбочку кружку с какао, как маленькому.

Усмехаюсь. Приятно.

— Печальный мой мальчик, почему? — взъерошивает волосы мне на лбу.

Пожимаю плечами.

Не прокатило.

Быть противным и ненавистным Потаповой не хочу.

— Я завтра хочу еще раз к Тимофею съездить. Составишь компанию?

Плохая мысль. Тим точно пошлет нас обоих. Из-за меня еще и матери достанется.

— Нет, мам. Я — пас.

— Вы должны помириться, что бы между вами не произошло.

Знаю. Только Тиму в голову не вдолбишь.

Сажусь, пью какао, как пятилетка. Захожу в чат с Сиреной.

Мотор делает кувырок.

Разблокировала!

Мартыненко косится на меня, будто я самый ненавистный в мире человек. Ко мне не подходит и с подружками своими не разговаривает, дуется в одиночестве, как и я.

Только я не дуюсь, а пытаюсь абстрагироваться от внимания ребят вокруг. Если до трансляции Стрельника они откровенно меня обсуждали и тыкали пальцем, то теперь делают это тихо, а вдруг я ему пожалуюсь⁈

Даже не знаю, что хуже…

Концентрируюсь на учебе и предстоящих экзаменах. Сейчас они важнее, чем видео или трансляции.

Только звучит настрой хорошо лишь в мыслях, а вот на деле… Мне сложно сосредоточиться.

Проходя по коридору, постоянно ищу взглядом Рому, но его нет.

День без его персоны проходит вполне спокойно, зато на следующий день я сталкиваюсь со Стрельником нос к носу, ступив за ворота на территорию школы. Он загораживает путь к парадному входу и угрюмо смотрит мне в глаза. Молча, таращусь на него в ответ. Что сказать-то⁈

Я злюсь. За то, что все вот так обернулось, а могло иначе, если бы…

Этих «если бы…» очень много.

— Привет, — басит без привычной улыбки и выглядит каким-то печальным.

Киваю, отводя взгляд в сторону.

Так-то он перед всеми сказал, что хотел бы, чтобы я была его девушкой.

Можно было бы подумать, что все постановка со злым умыслом, но… Нет. Я так не считаю. Рома слишком свободолюбивая личность, чтобы так разбрасываться словами. У меня было время, чтобы перебрать все возможные варианты его поведения, и чаша весов с его искренней симпатией перевешивает остальные.

— Оттаяла? — прищуривается, пробегая по мне внимательным взглядом.

И нет в этом ничего такого, а я вспыхиваю тут же. Щеки горят, и перед глазами сцена в гардеробе.

Складываю руки на груди, чтобы оградить себя от его убойной энергетики.

Я не боюсь, что набросится с поцелуями. Вряд ли. Мы же посреди школьного двора у всех на виду, в том числе и у учителей. Должен же он хоть их стесняться⁈

— Я все равно злюсь.

Шумно выдыхает. Напрягается. Молчит.

Я тоже.

Между нами начинают пролетать разряды раздражения.

Что я должна сделать? Извиниться за то, что он решил запереться со мной в подвале, а потом все это обернулось позором для обоих? Супер! Нет! Не стану!

— Твоими стараниями мой дом превратился в цветочную лавку, — ворчу, не зная, как заполнить тишину.

Вместо привычной усмешки прищуривается и скрипит зубами.

— Не обязательно было так тратиться.

Игнорирует. Продолжает испытывающе на меня таращиться.

А-а-а! Просто, а-а-а!

Крепче стискиваю лямку от рюкзака на плече. Вот почему молчит⁈

Шагает ко мне и сдергивает рюкзак с плеча, перекидывает через свое.

— Ты что творишь? Отдай! — шиплю на него.

Бесполезно. Все тот же убийственный взгляд. И глазки грустные.

Чтоб его, а!

Теперь я чувствую себя виноватой.

Поджимаю губы, а Рома берет меня за руку, переплетает пальцы и буквально тащит через двор.

— Отдай мой рюкзак.

— Нет, — не оборачивается, даже когда я стираю подошвы лоферов в попытке затормозить.

— Чего ты вцепился в меня?

Останавливается. Я тоже.

— Провожаю девушку, которая нравится, до класса, — бросает на меня раздраженный взгляд. — Или проще на плечо закинуть? — бровь взлетает вверх, а я краснею еще сильнее, понимая, что сейчас происходит.

Он так типо ухаживает за мной⁈

— Не надо, — выдыхаю, — так пойду.

Добровольно.

Роман

Пялясь в экран телефона, вхожу в дом. Написал братишке тысячу и одно сообщение, но он так их и не прочел. На звонки не отвечает. С мамой пообщался, с Мироном тоже, а я в черном списке, и это, как бы, не радует.

Я без настроения уже несколько дней. Оно поднимается только в компании Сирены, а потом снова падает в минусовые отметки.

Роман: Тихома, хватит дуться. Давай уже поговорим.

Отправляю последний месседж. Если и сейчас не ответит, то поеду в его чертову школу и разнесу ее по кирпичикам. Адреналин во мне бурлит. Точно разнесу.

Убираю телефон в карман, стряхиваю с волос капли дождя и натыкаюсь взглядом на странную картину. Злата сидит на чемодане посреди гостиной, но впечатляет не сам кадр, а то, как выглядит сводная… Кто она там мне? Сестра? Брат? Сват?

— Не понял, а что за революция? — удивлен.

На девчонке платье с рукавами фонариками. Длина по колено. Простые колготки. На лице ноль косметики. Волосы прямые без розовых прядей. Если бы смачно не жевала жвачку и не надувала пузыри, то не узнал бы.

— Ссылка неугодных, — усмехается, закидывая ногу на ногу.

— Уезжаешь?

Подхожу ближе. В духе папочки. С глаз долой тех, кто не слушается. Жаль, мне так не повезло. Моей персоне он лишь армией угрожает.

— Угу.

Немногословна. Складывает руки на груди. Губы в уточку. Надувает большой розовый пузырь. Ну и характер.

— Че натворила?

Не просто так же в ссылку.

— Родилась.

Как бритвой, честное слово. Не язык, а яд. Чем-то Потапову напоминает. Наверное, взглядом. Так же полосует, будто я пустое место. М-да. Повезет кому-то.

Вздергиваю бровь, а она пожимает плечами.

— Я была собой. Высказалась. Плеснула в рожу водой какому-то важному дяденьке.

— И все?

— Немного побила посуду, и, да, все, — произносит ангельским голосочком, да и выглядит так же.

Судя по всему, деточку взяли вместо меня на важный прием, а она устроила шабаш. Отличный ход, но предок не оценит.

— И куда тебя?

— В какую-то закрытую школу.

Ага. Пункт назначения для неугодных детей тот же. Вот Тим обрадуется…

— Сочувствую.

— Ой, да перестань, — кривится. — Ты меня знать не знаешь. Должен быть рад. Ангелину же не жалуешь.

Пожимаю плечами. На самом деле мне все равно. Злата не вызывает негативных эмоций, а вот Геличка батина, да. Сам ее вид злит. Вроде и не сделала она мне ничего плохого, но бесит факт, что она на месте матери. Спит, ест, сопровождает отца.

Отвлекает звонок.

Тимоха!

Быстро отвечаю и отхожу подальше к двери в столовую. Заглядываю внутрь. Пусто. Перемещаюсь туда.

— Чего тебе? — тут же звучит наезд.

— Почему я в черном списке, Тим?

— Потому что я так хочу.

— Причина какая? Че я тебе сделал? На ужин не пришел? Ну, сорян.

Хмыкает.

— Ты всегда так.

— Как?

— Если что, сорян. Не прокатит, Ромыч.

Твою же налево! Сжимаю телефон крепче.

— Объясни нормально, где я так сильно накосячил, что ты меня видеть не хочешь?

Молчит. Сопит в динамик, а у меня нутро наизнанку выворачивается.

Не хочу я так разговаривать. Хочу, как раньше.

— Дело не в ужине, Ромыч. Дело в тебе.

— Поточнее можно. Что со мной не так?

— Эгоист ты, Ромыч, и думаешь только о себе.

Зависаю с открытым ртом.

— Нет. Ты не прав, Тим.

— Прав. Вспомни все наши косяки перед отцом. Кто думал о двоих, а кто только за себя?

— Тимох…

— Я за двоих впрягался. Всегда. Ты же постоянно сливаешься, потому что ТЕБЕ так ХОЧЕТСЯ. Ужин это или еще что-то. Не важно. Я здесь тусуюсь только из-за тебя.

— Чего?

— А ты вспомни, кому захотелось кулаки почесать? Мне?

Сглатываю. Нет, не Тиму. Я драку затеял. Осознанно.

Итог — ущерб, моральная компенсация и отъезд брата в закрытую школу. Отец хотел, чтобы я был у него на виду, под контролем, а Тимоха типо осознанней.

Молчу.

— Вот и все, Ромыч, — усмехается не весело. — Будем видеться по праздникам на семейном ужине, если повезет.

— Я…

Черт! Что говорить⁈

В солнечное сплетение ударяет осознанием. Я брата сейчас теряю, да?

— Я думал, брат за брата, а получается только я за тебя, а ты меня кидаешь постоянно, — бросает напоследок и отключает вызов.

Стою и прижимаю телефон к уху, слушая, как частит пульс.

Замечательно поговорили…

Словами ударил, как будто руку отрубил.

Больно.

Идём по набережной.

Солнце слепит, и я щурюсь. Морщин точно не избежать…

Вздыхаю.

Рома идет рядом, больше не пытается взять за руку, как в начале прогулки. Убрал шальные пальчики в карманы джинсов и хмуро смотрит перед собой.

В сторону не косится.

И да, мне хотелось, чтобы хоть на секунду взглянул на меня!

Ощущение, что у него что-то случилось, не покидает.

И связано ЭТО ЧТО-ТО не со мной.

Печально становится не только ему, но и мне. Тяжело так в грудной клетке, ужас просто!

Показательно вздыхаю.

Бесполезно. Не замечает.

Останавливаюсь. Делает пару шагов и оборачивается.

Я складываю руки на груди. Так не пойдет!

Верните мне наглого Стрельника и заберите Пьеро!

— Ты чего? — брови практически слипаются на переносице.

По его виду сейчас можно лет десять накинуть, а то и больше. Не идет Роме серьезность. Вот совсем не идет!

— Могу у тебя спросить то же самое, — теперь и я хмурюсь.

У нас обоих лица, как скомканные листы бумаги. Мрак!

— Ты вроде здесь, — активно жестикулирую, показывая на асфальт под ногами, — но тебя нет. Понимаешь?

Молчит.

А-а-а!

Биту в студию!

— У тебя что-то случилось? Кто-то заставляет со мной гулять? Почему вид такой, будто кого-то похоронили, а я не в курсе?

Отводит взгляд на спокойную гладь воды вдалеке.

Чудесно!

— Случилось, — идет ограждению, упирается в него ладонями и не сводит глаз с реки.

— Что?

Передвигаюсь ближе к нему. Чувствую, что готов рассказать. Жду.

— С братом поругались.

— Помиритесь.

— Нет. Я теперь у него в ЧС.

Оу…

— Не в телефоне, а в голове. Тут блок так просто не снимешь.

Киваю. Давать советы, когда у самой нет ни брата, ни сестры, сложно, да и смысла нет. Стрельник — это Стрельник, а я — это я. Ситуации разные, характеры и статус. Да много всего. Мы, как небо и земля.

Молчу.

— И он прав, — зло пинает кроссовкой по прутьям ограждения, кривится.

— В чем?

— Я никогда не впрягался за обоих. Только за себя. И будь я на его месте, сломал бы нос еще раз за такое.

— Извинись.

— Не поможет, — криво улыбается. — Не сработает.

— Со мной же сработало.

Замолкает. Качает головой, словно размышляет.

— Ты — это другое. С тобой проще.

— Мне обидеться или порадоваться? — хмыкаю, а Рома поворачивается ко мне лицом.

— Я не умею делать комплименты.

— Помню.

Стрельник хмурый. И мне хочется его развеселить. Помочь. Жаль, что нечем.

— Покажи ему, что он тебе дорог.

Мне ведь доказал свою симпатию, и дело не в цветочном магазине, который он скупил, а в отношении. Роме пришлось переступить через границы и разбить свой образ свободного хулигана, чтобы я его услышала. Это ведь не эгоизм. Может, отчасти, но эту часть я отбрасываю в сторону из-за своего эгоизма. Вот такой парадокс.

— Попытаться стоит, — пожимаю плечами, якобы равнодушно, но я переживаю.

Вполне искренне за него беспокоюсь. Видеть печаль в темных глазах не так уж и радужно. Лучше пусть веселится и острит, как раньше.

Пожимает плечами, тянет на себя за руку, прижимает к себе спиной и поворачивает к реке.

Руки блуждают по талии и закрадываются под куртку под мое ойканье.

— Холодные!

— Так я погреться, — со смехом бубнит мне в ухо, и я делаю вид, что сопротивляюсь, но мне хорошо.

Откровенно не улыбаюсь. Поджимаю губы, чтобы спрятать радость.

Долой Пьеро! В путь, Бэтмен!

Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Беззвучно шевелю губами, чтобы Стрельник окончательно не оттоптал мне ноги. Неуклюжий жуть просто!

В актовом зале жара, а нас заставили переодеться в наряды для выпускного, чтобы «видеть картинку». На мне светлое голубое платье с юбкой-солнышком. Сверху видимость корсета. Длинные прозрачные рукава.

Красивое платье, которое я купила на свои кровные. Зря что ли по ночам сбегала в ресторан⁈

Мне еще и на первые месяцы обучения в университете хватит.

Правда, репетиция перед важным днем все портит. Придется бережно постирать платьице.

Парням, конечно, проще в этом плане. Рубашка, пиджачок и брюки. Особо не напрягаются, а вот девчонки…

Ко мне на протяжении нескольких месяцев повышенное внимание не только со стороны девичьего состава одиннадцатых классов, но и от учителей. Последних напрягают наши отношения с Ромой. Даже классная руководительница выделилась — вызвала маму на беседу о последствиях «любви» в подростковом возрасте.

Мрак…

В кабинете сидела мама, а в коридоре краснела я. Каждое слово слышала, ведь кто-то не потрудился полностью прикрыть дверь. И все их «контрацептивы», «ответственность», «какая любовь в восемнадцать?» долетали до моих ушей и оседали в мозге слоем пыли. Испанский стыд не меньше.

Я ждала, что мама прочтет мне лекцию о безопасном сексе, но нет. Вместо этого она повела меня в кафе и купила шоколадный торт с чашкой кофе. Беседовали мы о предстоящем поступлении и тему с Ромой не затрагивали. Наверное, потому что Стрельник был настолько наглым, что приперся в гости под предлогом знакомства с будущей тёщей. За столом на нашей скромной кухне я краснела в тот день больше, чем в коридоре перед дверью в класс.

Зря.

Маме Рома понравился. Мне кажется, что она приняла его заочно еще в тот момент, когда он сделал из нашей квартиры оранжерею. Со своей Стрельник меня тоже познакомил. Правда, чая с плюшками не было. Лишь мимолетная встреча, но и ее хватило, чтобы понять, насколько родительница у него классная. Добрая, милая и позитивная. Кстати, неприлично красивая, стройная и молодая, по крайней мере не выглядит на свой возраст. Его отца я не видела, но по маме понятно, в кого сын такой смазливенький.

Вряд ли в ближайшем будущем я пересекусь со старшим Стрельником. Отношения между Ромой и отцом оставляют желать лучшего и с младшим братом тоже. Они так и не помирились…

— Рома-а-а… — шиплю, когда Бэтмен наступает мне на ногу.

Опять…

У меня ступни скоро превратятся в конечности рептилии, а он лишь улыбается. Вижу, что старается вести и передвигать ноги, но мы похожи на двух неуклюжих ежей.

Финал мучений наступает через час. Я мокрая, как мышь после потопа, а Стрельник довольный. Сдергивает с себя пиджак и тискает за талию.

— Перестань, — хлопаю по рукам, потому что на нас косятся учителя и завуч.

Но Стрельнику плевать. Он продолжает меня обнимать и крепче прижимает к себе, привлекая к нам внимание.

Мартыненко стоит около Кротовской и ее гоп компании. В последнее время все чаще вижу их вместе. На душе сразу становится гадко, но уже не так, как было в начале учебного года.

Отпустило.

Маму тоже.

Она не общается с Розой, мамой Лизы. Видимо, не так уж сильна дружба в несколько лет…

— Куда ты опять меня тащишь? — страдальчески завываю, когда Рома тянет меня к выходу из актового.

Лиза косится на меня. Для нее я — предатель. Пусть. Теперь у нее другие подруги. Под стать, так сказать.

— Надоела нудятина. Все равно ничего нового не скажут. В чаты продублируют, а мы время проведем с пользой.

— Какой пользой? Мне переодеться нужно, ну-у-у…

Бесполезно. Стрельник вытягивает меня из школы в праздничном виде. Не сопротивляюсь. С ним не получается. Только если биту взять, что я и делаю, когда сажусь в машину.

— Ой-ё, успокойся, Сирена! — выставляет руки вперед. — Прокатимся просто, ну…

Не боится меня совсем… Надуваю губы, которые он тут же чмокает.

Прижимаю биту к себе и прищуриваюсь. Со смехом заводит мотор, выезжает со школьного двора и направляется в знакомом направлении. На набережную.

Есть там закуток, где мы часто тихоримся и целуемся до онемения губ. Роме мало, и я каждый раз сбегаю. Еще не готова к важным шагам в жизни, но он и не торопит. Лишь тискает сильнее и дольше.

— Отец меня на экономический факультет запихнул, — говорит хмуро, когда мы встаем у ограждения.

Так уж повелось, что серьезные разговоры у нас происходят именно тут, у реки.

— Ты не хочешь?

Пожимает плечами. Знаю, что хочет, но не под давлением, как получается.

Вздыхаю.

Я в этот момент очень благодарна маме, что она дает мне выбор. Жизнь ведь моя, а не ее. Почему отец Стрельника не понимает, что делает сыну только хуже своим давлением?

— Если откажусь, то он отправит меня в армию, — усмехается, а я застываю.

В армию?

Нет-нет-нет!

Не представляю Рому в армии. Он же вспыхивает моментально, как спичка.

— А ты чего хочешь?

— Я сам выбирать хочу. К матери переехать для начала, учиться, работать, с тобой быть.

У-у-ух… От его слов щеки припекает. Я отворачиваюсь и смотрю на реку. Каждый раз словно в чан с кипятком ныряю, когда он на меня ВОТ ТАК смотрит. Будто сейчас съест.

— Тогда выбирай то, что для тебя лучше.

— Армия?

Ухмылка на его лице становится ярче. Пожимаю плечами.

— Ждать меня будешь?

Все-таки так, да?

— Буду.

— И письма писать будешь?

— Буду.

— И плакать на перроне?

— Чуть-чуть.

— И любить без золотой карты в кармане?

Хмурюсь показательно.

— А вот это уже беда…

— Чего? — его лицо вытягивается, а я смеюсь.

— Шучу, — бью его по плечу, да посильнее.

Как будто мне его деньги важны.

Долго смотрит в глаза, шумно выдыхает и притягивает меня к себе.

— Черт с ним, — ворчит на ухо. — Экономический, так экономический. Переживу.

— Шутишь?

— Нет. А то пока я буду на плацу стоять, тебя тут кто-нибудь с золотой картой украдет.

— Эй! Я не продажная! — толкаю локтем в бок. — Не доверяешь мне?

— Тебе доверяю, а тем, кто слюни на тебя пускает, нет.

Ревнивец.

Молчим, переваривая сказанное.

— Никуда я не денусь. Дурацкая шутка была.

— Угу.

— Значит, армия?

— Мхм, — прижимает меня сильнее.

Соврала я, что чуть-чуть плакать буду.

Я с ума сойду. Мы же каждый день вместе проводим.

Сильно плакать буду.

Сильно!

И часто!

Но не говорить же ему.

Передумает сразу.

Поэтому молчу. Ловлю волну смирения. После чего поворачиваюсь и впервые сама целую его.

Пусть идет в армию, раз так он сможет показать отцу, что он не игрушка, и у него есть свое мнение.

А я подожду.

С битой.

Вместе мы справимся.