Оксана Якименко, Дарья Анисимова Новая венгерская драматургия

dramaturgyforeign_dramaturgy

Сборник

d82b1cd1-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7

Новая венгерская драматургия

Национальная драматургия – один из лучших способов познакомиться с культурой страны в конкретный момент времени: театр откликается на происходящее быстрее и непосредственнее других видов искусства. Венгерская драма изобилует как произведениями на злобу дня, так и попытками осмыслить прошлое и настоящее, авторы, отвечая на вопросы, которые ставит перед ними современность, обращаются к различным (в том числе и недавним) периодам ХХ века, ища в них корни нынешних проблем. В настоящем сборнике представлены пьесы традиционные, то есть написанные профессиональными драматургами (Чаба Мико, Чаба Секей), драма в стихах (Янош Тереи), тексты, представляющие из себя сплав режиссерской и традиционной пьесы (их авторы одновременно и драматурги, и актеры, и режиссеры – Бела Пинтер, Саболч Хайду, Адам Фекете) и монодрама (Эва Петерфи-Новак). Все пьесы были высоко оценены венгерской критикой (награждались премиями Цеха театральных критиков как лучшие пьесы года) и получили успешное сценическое воплощение.

современная драматургия,вопросы современности,межкультурная коммуникация,венгерская литература,на злобу дня2017 ru

Майя

Анатольевна

Калмыкова

e61fd665-fd39-11e5-a511-0cc47a5454c6

Дарья

Юрьевна

Анисимова

58199890-0a18-11e4-824d-0025905a06ea

Оксана

Аркадьевна

Якименко

8cb80cec-b15f-11e1-aac2-5924aae99221

Елизавета

Сочивко

e76b31a8-fd39-11e5-a511-0cc47a5454c6

Александр

Умняков

shum29 au.shum@gmail.com

FictionBook Editor Release 2.6.6

13.02.2018

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=29418670

Издательский текст

00cb4980-0d6b-11e8-9a05-0cc47a52085c 1

v 1.0 – создание файла

Новая венгерская драматургия

Новое литературное обозрение М. 2018 978-5-4448-0887-0

Оксана Якименко, Дарья Анисимова Новая венгерская драматургия

Предисловие

Национальный театр и создаваемая для него национальная драматургия (какой бы патиной прошловекового литературоведения ни веяло от этого словосочетания) были и остаются одной из самых непосредственных форм рефлексии конкретного общества и зеркалом его состояния. Современный венгерский театр существует непросто. Во многом крупные столичные и заметные провинциальные театры выживают за счет абонементов. В театр принято ходить на праздники и в выходные, плюс поход в театр остается атрибутом некоей «правильной» буржуазной (в смысле городской) жизни – именно поэтому зрители часто ждут от театра чистого развлечения, а если и готовы к некоторой серьезности, то предпочитают получать ее в классических формах. Массовое сознание по-прежнему воспринимает театр и драму довольно традиционно, пусть и ожидает использования современных технических достижений (особенно в мюзиклах). В силу экономических и политических причин количество экспериментальных площадок, где современная драма, как правило, «обкатывает» новые темы и приемы, стремительно сокращается – от театра, как и от других учреждений культуры, требуют окупаемости, наполняемости и прочих понятных чиновникам показателей. Тем не менее современная драматургия никуда пока не исчезла – авторы продолжают создавать пьесы, режиссеры все-таки пробуют их ставить, и те и другие (причем все чаще автором и постановщиком пьесы является один и тот же человек – в этом сборнике таких драматургов-режиссеров трое) ищут новые способы вывести драматическое произведение к зрителю – вплоть до разыгрывания спектаклей в квартирах и последующего переноса их на экран (как это удачно произошло с пьесой Саболча Хайду «Не мой день»).

В целом венгерская драма развивается примерно по тем же лекалам, что и драма в других культурах Центральной и Восточной Европы, однако есть у нее и свои особенности, во многом связанные с прошлым венгерского театра и логикой формирования корпуса национальной драматургии. С драматургией Центральной и Восточной Европы венгерскую драму роднит историзм и стремление выразить национальное мировоззрение в реалистических пьесах, с одной стороны, и своеобразный гротеск и тяготение к театру абсурда, с другой. Тем не менее ее роль в литературе остается менее заметной, чем у «соседей», на протяжении всей истории существования в силу ряда причин исторического и эстетического характера – в конце 1970‐х годов один венгерский критик даже назвал драму «Золушкой венгерской литературы».

Венгерская театральная традиция формировалась как сплав внутренних театральных практик, главным образом народных, уличных (в отличие от многих европейских государств, до XVIII века стационарных театров в Венгрии не было), заимствованных традиций и «школьных театров» при иезуитских колледжах и протестантских школах. Довольно долгое время основу театрального репертуара составляли иностранные пьесы, поскольку собственной национальной драматургии (как корпуса, а не в виде отдельных произведений) в Венгрии не существовало. В конце XVIII века – на фоне стремительного развития венгерской литературы, благодаря усилиям «обновителей венгерского языка» под предводительством Ференца Казинци (1759–1831), активно переводившего на венгерский язык лучшие образцы иностранной драмы, – появляются оригинальные венгерские пьесы. Позднее, уже в XIX веке, формируется и национальный драматический канон – это прежде всего исторический «Бан Банк» Йожефа Катоны, экзистенциальная «Трагедия человека» Имре Мадача и романтическая пьеса в стихах «Чонгор и Тюнде» Михая Вёрёшмарти. В начале ХХ века романтика уступает место реалистической драме и пограничным жанрам, приближая театр к новым технологиям и медиа – особенно к кино (Ференц Молнар), активно развивается экспериментальный театр и, соответственно, экспериментальная драма, соединяющая протест против «буржуазного» театра с древними поэтическими формами (Бела Балаж). Упор на чистую развлекательность в период между двумя мировыми войнами и, наоборот, чрезмерная идеологизированность и дидактичность второй половины 1940–1950‐х годов во многом затормозили развитие оригинальной венгерской драмы, однако можно говорить о появлении в 1960–1970‐х годах по-настоящему оригинальных авторов (Имре Шаркади, Миклош Хубаи и др.), которые в своих произведениях ставят под вопрос примат идеологии и выводят на сцену негероических персонажей, нередко вынужденных действовать в абсурдных обстоятельствах. Высшую точку соединения гротескного способа описания мира и доведенных до абсурда будничных ситуаций находим у Иштвана Эркеня (1912–1979), создавшего оригинальную театральную традицию, наследниками которой считают себя многие современные венгерские драматурги старшего поколения (Дёрдь Шпиро, Петер Надаш и многие другие). На Эркене мы, пожалуй, и закончим краткий экскурс в историю венгерской драмы. Отчасти еще и потому, что этот автор известен российскому читателю и театральному зрителю куда лучше, чем все остальные венгерские драматурги вместе взятые, по многочисленным постановкам пьес «Семейство Тотов» и «Кошки-мышки». Это отнюдь не означает, будто после Эркеня в венгерской драме не появилось ничего заслуживающего внимания, однако, анализируя тексты представителей новых генераций венгерской драматургии, мы отчетливо видим не только внешние влияния – чеховский театр, абсурд Ионеско и Беккета, элементы английской докудрамы, наследие немецкого экспрессионизма и прочее, и прочее, – но и постоянную отсылку к гротескному, абсурдному, не слишком оптимистичному, но все-таки человечному миру именно этого драматурга.

В 1980–1990‐е годы в венгерской литературе сложилась ситуация, когда драма перестает быть фактом театральной жизни, но превращается в некий «экзамен» на право называться писателем: сложно найти венгерского поэта или прозаика, у которого не вышел бы том «избранных пьес». Еще одна особенность бытования современной драмы в театре связана с так называемым «синдромом первой постановки». О нем неоднократно писали венгерские критики второй половины 1990‐х – начала 2000‐х годов. Проблема состоит в том, что театры редко решаются ставить современные пьесы повторно – как правило, это происходит лишь один раз, пьеса какое-то время держится в репертуаре (если она успешна), а затем навсегда исчезает из театральной жизни, оставаясь лишь в опубликованном виде. Вот и в России с венгерской драмой последнего десятилетия ХХ и начала ХХI века знакомы лишь по двухтомнику издательства «Три квадрата» «Современная венгерская драматургия» (1-й том, «Мавзолей», вышел в 2006 году, 2-й, «Казематы», – в 2009‐м). Приезжая на гастроли, венгерские театры почти всегда везут беспроигрышных Чехова и Горького или западных драматургов, приглашаемые в российские театры венгерские режиссеры тоже обычно ставят исключительно русскую классику или проверенные иностранные хиты, так что шансов узнать что-то о живой, сегодняшней венгерской драме у нас не так уж много.

Если сравнивать с началом 2000‐х, сегодня в венгерской драматургии стало заметнее присутствие стихотворной драмы (в настоящем томе она представлена «Ресторанной музыкой» Яноша Тереи, можно отметить также оригинальные пьесы в стихах Силарда Борбея и Балажа Саллингера), укрепилась и тенденция объединения функций драматурга и режиссера – в 2014 году литературную премию агентства Artisjus (аналог российского РАО), одну из самых серьезных премий такого рода в Венгрии, получил сборник пьес режиссера и актера Белы Пинтера, что вызвало немало споров среди «цеховых» драматургов, однако актуальность и сценичность театральных текстов этого автора ни у кого сомнений не вызывают. Все чаще в театре можно увидеть и монодрамы – синтез традиционного театра, эстрадных форм (кабаре, стендап) и социальной риторики позволяет показывать спектакли по таким пьесам на разных площадках, приблизить театр к широкому зрителю. В сборник мы включили монодраму Эвы Петерфи-Новак «Однаженщина»: с 2015 года исполнительница главной и единственной роли Река Тенки играет ее не только на театральных сценах и фестивалях, но и в актовых залах университетов и больниц; автор и актриса регулярно получают огромное количество писем от женщин, узнающих в героине себя.

Современная венгерская драма изобилует как произведениями на злобу дня (в буквальном смысле «утром в газете – вечером в куплете», как у Арпада Шиллинга или Корнела Мундруцо, например), так и попытками осмыслить прошлое и настоящее с большей степенью остранения, когда авторы в попытке ответить на вопросы, которые ставит перед ними современность, обращаются к 1970‐м или 1980‐м годам, ища в них корни нынешних проблем (среди таких драматургов можно назвать Белу Пинтера и Чабу Мико). Все чаще постановки создаются на конкретный исторический сюжет (их тексты не всегда представляют собой драму в традиционном понимании, поэтому в данный сборник мы их не включили, однако надеемся представить одну из подобных пьес во втором томе): яркими примерами могут служить спектакль братьев Мохачи «Однова живем» – история театральной труппы, практически в полном составе сосланной в советский лагерь за «неправильную» постановку «Витязя Яноша» Шандора Петёфи (2011), и «Илонка Тот» (2016) – сценическая адаптация истории единственного публичного процесса над участницей событий 1956 года, медсестрой Илоной Тот (автор Андора Силади, режиссер Аттила Виднянский).

Если говорить о темах пьес, представленных в настоящем сборнике, сразу бросается в глаза обращение к советскому прошлому – но сейчас это уже более сложный процесс, не простое отрицание и порицание, но поиск собственных ошибок и истоков в этом прошлом. Еще одной ключевой темой практически всех пьес становится семья в самом непосредственном смысле: как ячейка и зеркало общества на разных этапах его существования. Семья дает опору (или иллюзию опоры) в атомизированном мире и в то же время переживает кризис, не выдерживая «вызовов современности». С семейной темой непосредственно связана важнейшая для венгерской литературы и театра в ХХ – начале XXI века проблема «отцов»: собственная нереализованность часто превращает их в монстров («Принцесса пирожных»), они калечат жизни своих детей («Цветок шахт»), парализуют ее своей беспомощностью («Безотцовщина») или вообще самоустраняются («Однаженщина»). Любопытно, что матери при этом часто остаются пассивными. Сознательно или бессознательно женщины стремятся уйти от реальности – оборвав собственную жизнь (как мать Ивана в «Цветке шахт») или погрузившись в религию (как мать Эрики в «Принцессе пирожных» Белы Пинтера), а их бунт (рождение ребенка от советского солдата в «Безотцовщине») почти всегда становится началом катастрофы.

Все пьесы, отобранные для сборника, были высоко оценены венгерской критикой (награждались премиями Цеха театральных критиков как лучшие пьесы года) и получили успешное сценическое воплощение. Три пьесы – «Ресторанная музыка», «Принцесса пирожных» и «Групповой снимок без льва» были поставлены молодыми петербургскими режиссерами в рамках Недели современной венгерской драматургии на Новой сцене Александринского театра в 2015 году.

В сборнике представлены пьесы, созданные традиционным способом, то есть написанные профессиональными драматургами (Чаба Мико, Чаба Секей), непривычные для российского зрителя стихотворные пьесы (Янош Тереи «оживил» в современной венгерской литературе еще и жанр стихотворного романа), своеобразный синтез режиссерской и традиционной пьесы, создаваемый драматургом, актером и режиссером в одном лице (Бела Пинтер, Саболч Хайду, Адам Фекете), и текст, изначально созданный как прозаическое произведение, а затем превращенный в монодраму (Эва Петерфи-Новак).

Оксана Якименко

Ресторанная музыка

Пьеса в трех действиях

Янош Тереи

Térey János. Asztalizene

Творчество Яноша Тереи (Térey János, р. 1970) занимает в современной венгерской драматургии особое место. Этот молодой автор мощно заявил о себе радикальной тетралогией «Жилой квартал „Нибелунги“» (A Nibelung-lakópark). В основе пьес, написанных в размерах классической поэзии с использованием современного сленга, – сюжет вагнеровского «Кольца Нибелунга».

Тереи объясняет свой интерес к стихотворной драме следующим образом: «Мне интересно, можно ли с помощью рифм и колокольных звонов изобразить движение акций мультинациональных компаний и „положить на музыку“ светские ритуалы деловой жизни…»

Иронический, якобы «высокий штиль» у Тереи, с одной стороны, является наследием не до конца реализованного в венгерской литературе жанра стихотворного романа («Протокол» и некоторые другие пьесы автора сначала были опубликованы в форме стихотворного романа и только потом трансформированы в драму для театральных постановок, после чего «зажили» как драматические произведения), а с другой – вновь отсылает нас к традиции театра гротеска. Гротескный эффект достигается не столько за счет ситуации, сколько благодаря контрасту между регистром речи и героем, в чьи уста эта речь вложена; ситуацию же, в которой такой герой вдруг начинает говорить стихами, и вовсе можно назвать абсурдной.

Наиболее ярко этот эффект проявляется при соединении в драме прозаического и стихотворного текста. В уже знакомой российскому читателю исторической трагедии «Казематы» (2006), посвященной одному из самых болезненных эпизодов относительно недавней венгерской истории – событиям 30 октября 1956 года, когда разъяренная толпа линчевала двух офицеров венгерской армии, парикмахера и четырнадцать солдат УВД, и написанной Тереи в соавторстве с Яношем Паппом, герои изъясняются на вполне современном (хотя местами несколько облагороженном, как почти всегда у Тереи) языке то в прозе, то переходят на стихи, словно персонажи исторических хроник Шекспира. При этом читатель/зритель знает, что произносят этот текст не условные английские короли, а секретарь горкома партии и офицер госбезопасности, которые безуспешно пытаются разобраться в происходящем.

Что же касается архаичности языка у Тереи – тут можно вспомнить опыт классика венгерской драмы Йожефа Катоны, который специально заставил героев «Бана Банка» говорить на намеренно «состаренном» языке, отбросив зрителя в эпоху до обновления языка, ради достижения определенного драматического эффекта. Справедливости ради надо отметить, что в своих последующих пьесах автор обращается к более реалистичным сюжетам, не отказываясь, однако, от характерного стиля.

Представленную в данном сборнике пьесу «Ресторанная музыка» (Asztalizene, 2007) называют одним из самых успешных сценических произведений современной венгерской драматургии. После премьеры пьесы в театре Радноти далеко не все зрители (и даже критики) поняли, что она написана белым стихом со сложной ритмической структурой, – настолько актуальными оказались поднятые в ней проблемы и изображенные характеры. То, что посетители будайского ресторана White Box говорят стихами, совершенно не делает пьесу отвлеченной или искусственно состаренной, наоборот, стихотворная форма придает довольно банальной истории новое измерение, превращает совершенно обычных людей, которых мы регулярно видим вокруг себя, в образы поколения и эпохи.

Один из главных мотивов «Ресторанной музыки» – бессилие человека перед мощью природы, беспредельный ужас естественных катаклизмов и столь же неуправляемых народных волнений. Апокалиптические размышления о поведении человека перед лицом стихий впоследствии становятся главной темой романа в стихах Тереи «Самый малый ледниковый период».

…жить в Буде – это мировоззрение.

Шандор Мараи

…с видом на гору Шаш.

Иштван Эркень

Действующие лица

КАЛЬМАН, хирург-травматолог в больнице Сент-Янош

АЛЬМА, жена Кальмана, адвокат

ДЁЗЁ, хозяин ресторана White Box

МАРИАНН, жена Дёзё, косметолог

ДЕЛЬФИНА, оперная певица, сопрано, солистка в Опере

КРИСТИАН, художник-декоратор, оформитель интерьеров

ХЕНРИК, оперный критик

ЖУЖИ, официантка в White Box

РОЛАНД, официант в White Box

ГОЛОС ДИСПЕТЧЕРА

Жужи и Роланду около 20–25 лет, остальным между 25 и 40. Действие происходит в Будапеште в феврале, в субботу, вечером и до полуночи.

Фоном с перерывами играет симфоническая или камерная музыка, итальянское интермеццо, свинг, без вокальных партий. У пьесы не должно быть своей оригинальной музыки.

Музыку «слышат» герои пьесы, но в целом они действуют независимо от нее, иными словами: не стоит возводить их в зависимость от музыки. Дельфина не должна петь. Никто не должен курить. Пьеса должна идти без антракта.

I. Allegro 1

White Box (Белый куб), ресторан Дёзё на площади Кирайхаго в Буде. Внутреннее убранство напоминает интерьер здания 1930‐х годов. Со вкусом оформленное помещение похоже на коктейль-бар пятизвездочной гостиницы. Нелакированный паркет. Барная стойка, два стола, с правого края – круглый стол; столы покрыты белыми дамастовыми скатертями, на столах светильники, бокалы для вина. Сиденья – обтянутые кожей диванчики. На стене черная грифельная доска, на ней мелом написано меню на неделю. Сзади – главный вход с занавесом, окна смотрят на площадь. Два сервировочных столика со светильниками. В углу – экран кассового аппарата, телефон. Справа – кожаное кресло. Изящная дизайнерская вешалка для одежда. Слева – дверь без ручек на кухню. Направо – дверь в туалет с круглым окошком наверху, непосредственно рядом с ней коридорчик: вход в кабинет Дёзё. Над дверью в туалет золоченая табличка-сертификат, дипломы в рамочках. Шикарная хрустальная люстра – она пока не включена, сверкающие бра на стенах. Время – около шести вечера. На сцене Дёзё и Роланд.

ДЁЗЁ

За прошлый год все деревом оделись,Все те, кто украшеньем был на елке,И те, кто для другого елкой был:Священники, лакеи, генералы,Прелюбодеи, дожи, короли.

РОЛАНД

Почти, я бы добавил, есть зазор,Со сцены ты сойдешь или в могилу.Все изменилось. Изменились все.

ДЁЗЁ (Выглядывает в окно.)

Ну что ж, я не завидую соседям,Порывы ветра их сполна проветрят,Платаны ежатся, но процветаютНа нашей славной площади Кюри.

РОЛАНД

Кому Кюри, кому иное имя.

ДЁЗЁ

Кому, пускай проезд, но Королевский,Ты в нашей части инопланетянин,Ты с гор будайских снизошел. Смотри-ка,Напротив больше нет кафе «Манреза»,Хороший конкурент всегда подспорье.Но что им помешало, интересно?Клиентов распугали, прогорели?Круг завсегдатаев усох и сжался?Я помню, в их меню стоял прекрасныйСалат: икра с папайей. Цены лезлиК высотам Эвереста. Жадность губит.

РОЛАНД

Такая атмосферная площадка.«Диаспора» была там прежде, нет?

ДЁЗЁ

Была, недолго.А до того еще кафе «Гвоздика».Гвоздики вянут, имена тускнеют,Все прогорают рано или поздно.

РОЛАНД

И «Орегано» нынче кончил так же.А те были открыты до утра,Живая музыка и все, что хочешь,Приют для глаза, нега для желудка,Но ополчились жители напротив,Дом престарелых, нечего сказать.

ДЁЗЁ

Бар «Тора-Бора», он еще давно.

РОЛАНД

Еще закрылся «Базилик», он былВтороразрядным, но и он туда,Зато живет «Кафе Аутодафе»,Такой кислотный кич для неоснобов,Тинейджеров с горящими глазами,Я ненавижу этих пубертатов,Как прежде ненавидел сам себя,В шестнадцать лет я был ужасный гений,Поэт, художник слова, но не дела,Какой это был год, ты не напомнишь?

ДЁЗЁ

С тех самых пор все в дерево оделись,Остыли пылкие надежды,Истлели чахлые одежды,Горбатая неплохо преуспела.

РОЛАНД

Внушителен и грозен черный список:Букмекеры и звезды караоке,Банкиры, теневые воротилы.

ДЁЗЁ (Загибает пальцы.)

Философы и оперные гранды,Министры, судьи, госсекретари.

РОЛАНД

Убыток превосходит все стандарты.

ДЁЗЁ

Почти все умерли, ужасный год!Лишь мы остались, траурные миныГрядущее готовы подорвать.

РОЛАНД

Почти все умерли, лишь мы живем.

ДЁЗЁ

В ушедшем все ушли, и в тот же годЯ помню всех живыми, было всеУ всех, мы вытянули свой билет,Не черный ящик, наш удел White Box,И Роланд остается на ногах,Здесь, у меня в раю, официантом!

РОЛАНД

Выходит, славный год, ты не считаешь?

ДЁЗЁ

Ты помнишь, здесь пустынно было прежде,Затем пришла весна, затем расцвет,Затем сбор урожая – и расплата.

Звонит телефонный аппарат. Дёзё поднимает трубку.

ДЁЗЁ

Я понимаю. Хорошо. Пока.

(Роланду)

Сегодня Марианна не придет.Упорствует. Ей вдруг взбрело на ум,Что будет холодно. Болеет Бланка,Патриция не в духе. Та не выйдет,Пока не просветлеет, дождь и слякоть,И просто настроение не то,На улице всегда такие толпы,Процессии, процессы, черт-те что.

РОЛАНД

Мне очень жаль.

ДЁЗЁ

Все умерли, наполовину илиДотла сгорели. (Выглядывает в окно.)Наполовину Кальман.Исследуя, он ищет,Как будто палец по прожилкам листьев,В обломках годаНайти он хочет,Кто нынче кто, ведь нынче все иначе,Стал мертвой точкой этот новый год.

РОЛАНД

Я где-то слышал про его дела.Ведь это Кальман Доннер,Хирург в больнице Яноша, я прав?

ДЁЗЁ

Мы прежде с ним учились вместе в Толди[1],Он был меня на класс, на два моложе?

РОЛАНД

Обычно он сюда с женой приходит.

ДЁЗЁ

Обычно да. Но все переменилось,Теперь считаем два по одному.

РОЛАНД

Не говори.

ДЁЗЁ

Но я скажу. В Сент-Иштван[2] он однаждыБыл на дежурстве.Случилась буря. Привезли на скоройВ несчастье привлекательную даму,Которая в аварию попала.

РОЛАНД

Кого же?

ДЁЗЁ

Да Дельфину. Помнишь, Роли,Такая рыжая, с высокой грудью,Вся из себя и в теле,На сцене оперной поет?Она отнюдь не дива и не прима,Такое очень среднее сопранце,Однажды был конфуз, ей дали петьАвстрийцы – в Граце, в Линце – я не помню —Ей предложили Чио-Чио-сан,Та провалила партию. ПуччиниПочти что перекрыл ей кислород.Она успела спеть одну премьеру,Затем с ней аккуратно распрощалисьИ не позвали снова.Сосредоточься. Ужин был заказанЗа сорок третьим. Трюфели в сметане.

РОЛАНД

Так это столик Жужи.Припоминаю, точно. Там был казус,Ей чем-то не понравился гарнир.

ДЁЗЁ

Так вот, авария – я продолжаю,Она была не то чтоб сильно всмятку,Но в общем ощутимо пострадала.Подвывих таза, переломы ребер.Подробностей не знаю, знаю только,Ее в порядок Кальман приводил,Затем случилось, ну, мы понимаем,Какая-то си-си-симпатия.

РОЛАНД

У женщины так быстро все срослось?

ДЁЗЁ

Срослось, конечно, что бы не срастись.У них двоих срослось, Show must go on,Они сюда приходят по субботам.

РОЛАНД

Да вот она. Совсем не мой типаж,Обычно начинает в одиночкуИ с аппетитом ест.

Пауза.

ДЁЗЁ

Все продолжалось месяц с небольшим,А после Кальман слезно, на коленяхМолил его простить и не сердиться,Поскольку страсть, гормон и все такое,Я не уверен, что его решеньеУдачным было.

РОЛАНД

Что он рассказал?

ДЁЗЁ

Что вообще связался с ней, бедняга.С ним Альма в тот же вечер порвала.На свете этом неисповедимыПути, что прочь уводят друг от друга,Любой удар вернется троекратно.С тех пор они не виделись с женой.По-моему. Один остался Кальман,По сути он погиб – он труп живой,Не видно по лицу, но все в нем мертво,Душа его рассыпалась, истлела,Он ходит, что-то делает, он ест,Но пуст внутри. Я душу в нем ценил.Когда мне все успеть, по телефону…Он не был с месяц. И сейчас придет.

РОЛАНД

Он резервировал?

ДЁЗЁ

Нет, для негоВсегда свободен столик у меня.Ты знаешь, что тут самое смешное?Свободна Альма. И с начала годаОна работает в моей команде,Я обожаю Альму. Вот в чем штука.2

Дёзё, Роланд. Входит Жужи без униформы. У нее сиреневая с золотым шитьем сумочка с индийским узором.

ЖУЖИ

Привет. Привет.

(Оглядывается, бросает взгляд на Дёзё.)

Ребята, добрый вечер.

РОЛАНД

Эгей, ты на часы смотрела, Жужи?Отлично выглядишь, прособиралась?

(Поглаживает ее прическу.)

Скажи, кто парикмахер? Превосходно.

ДЁЗЁ

На четверть часа опозданье, ладно,Скажи теперь, ты прибыла из дома?

ЖУЖИ

Нет, я с катка.

РОЛАНД

Охотилась?

ЖУЖИ

Я? Нет.

РОЛАНД

Я спрашиваю, дикая натураВ тебе взыграла, девочка?

(Треплет Жужи по лицу.)

ЖУЖИ

Каталась на коньках. Простой, здоровыйИ славный спорт. Попробуй опровергни.

Роланд уходит на кухню.

ДЁЗЁ (цинично)

Наверняка простойИ очень славный.

ЖУЖИ (вполоборота)

Тебе виднее, шеф. (Уходит.)

Дёзё пишет эсэмэску. Входит Роланд с ведерком для шампанского. Снимает со стола приборы, включает люстру.

РОЛАНД

Вчера она спала со мной.

ДЁЗЁ (сквозь зубы)

Вчера – с тобой? (Поднимает голову.)Ага… Ну что ж, ты был на высоте?3

Входит Дельфина, в руке у нее бордовый ридикюль. На мгновение она останавливается в дверях.

РОЛАНД (в сторону)

Стейк готовится, пылает.Шеф сложил девиз мудреный:«У плиты я не мужчина»,Никогда не угадаешь,Как переродится семя.Непредсказуемость, вся соль моя.

ДЕЛЬФИНА (Подходит к Дёзё.)

Привет, Дёзё.

ДЁЗЁ

Дельфина, что я вижу,Ты заглянула к нам?! Счастливый случай! (Целуются.)

ДЕЛЬФИНА (Целует Роланда тоже.)

Ты тоже получай! Нехорошо,Когда я часом обойду кого-то.

РОЛАНД

Какая честь, мадам…

ДЕЛЬФИНА

Мадемуазель. Давайте лучше «ты»,Тебя зовут Роланд?

РОЛАНД

Оу йес, мадемуазель.

ДЁЗЁ (Дельфине)

За что тебя я обожаюТак это за открытость людям,Ты сразу всех располагаешь.

РОЛАНД (Вытирает лицо.)

Я получил сполна, спасибо.

ДЕЛЬФИНА (Вешает пальто на крючок.)

На улице опять бурлят волненья.

ДЁЗЁ

Не интересно. Не интересует.Не нужно, чтобы интересовало.Там преисподняя, здесь рай небесный.В чем камень мирозданья, есть ли Бог?Возможно ли по мне судить об этом?Не очень. Я лишь тем интересуюсь,Как сделать ароматное жаркое.Опять шабаш на берегах у Стикса,В порочном городе? Скажи, Дельфина?

ДЕЛЬФИНА

На рынке.

ДЁЗЁ (серьезно)

На каком? Их много разных.

ДЕЛЬФИНА

Ох ты проказник, Дёзё.Иди сюда ко мне. Дрянной мальчишка.

ДЁЗЁ

Дельфина, умоляю.

ДЕЛЬФИНА (внезапно)

А что я видела недавно?Ты дал большое интервью в «Элиту»?Теперь распространяешься в журналах?

ДЁЗЁ

Все это абсолютно между строчек.Да кто там заправляет? Маркович,Инициатор премии «Литавры»,Заслуженный старпер с рабочим стажем?

(Звонит телефон.)

Прости, но я беседую с клиентом,Потом перезвоню, Кристиан.

(Вешает трубку и качает головой в знак того, что потом точно не перезвонит.)

ДЕЛЬФИНА (живо)

Кто этот Кристиан? Мой Кристианчик?Ты быдлу демонстрируешь детишек,Зачем? Ты уязвимым станешь, Дёзё,Не стоит бриллианты раскрывать,Бывает всякое.

ДЁЗЁ

Ты демонстрируешь себя лет десять,Напомню. Что бы мне себя не выдать,Ведь я себя не предаю при этомНе то что… Ну, как девушки, ведь прелесть?

ДЕЛЬФИНА

Вот именно, они великолепны,Пусть берегут умильные мордашки,А кстати, мне понравилась статья.И поздравляю с премией.

ДЁЗЁ (изображая смущение)

С чем, с чем?Пустяк. На этот раз давали нечтоНаправо и налево, всем подряд.

ДЕЛЬФИНА (Смеется.)

Ты так хвалился в этом интервью,Мол, я такой талант, такой талант.Спасибо, я не пью – да и за что?

РОЛАНД (услужливо)

Мы снова стали рестораном года.Отдельно был отмечен наш дизайн.

ДЁЗЁ (Смотрит на диплом на стене.)

Меня не поздравляй. Все Кристиан.Ославили, а славы ни на грош.

ДЕЛЬФИНА

Ха-ха-ха.

Роланд уходит.

ДЁЗЁ (Склоняется к Дельфине.)

Ты как сама?

ДЕЛЬФИНА

Сама отлично.

ДЁЗЁ (Обнимает Дельфину за талию.)

Порой мне не хватает… Ну а жизнь?

ДЕЛЬФИНА

И жизнь отлично. Я же говорю.

ДЁЗЁ (быстро)

И что, ты счастлива? (Ждет.)Кто следующий, если не секрет?

ДЕЛЬФИНА

Пока что никого. Я отдыхаю.

ДЁЗЁ

Но кто последний? Он был славный парень?

ДЕЛЬФИНА

Не все ли нам равно, он славным былИли бесславным? Он мужик. Нормальный.Да если хочешь знать, супернормальный.Мы были в «Дикой утке» на хануке.

ДЁЗЁ

Вам повезло: на целых восемь дней,И каждый день преподнесен в подарок.

ДЕЛЬФИНА

Я просто обожаю это место,Там было негде просто продохнутьИ даже негде поболтать о главном,Затем он пригласил меня на кофе,Затем бокал вина – ну ты все понял…И он остался. Чудо. Просто сказка.С тех пор он пишет, иногда звонит.Да только я теперь хочу покояИ не готова к новым отношеньям.Бас-гитарист в какой-то модной группе.

Входит Роланд, несет меню и корзинку с хлебом.

ДЁЗЁ (насмешливо)

Ты любишь местную эстраду, Роли?

РОЛАНД

Венгерскую попсу я не люблю.Поп-музыка мертва.Что я могу подать вам из напитков?

ДЕЛЬФИНА

Домашнее сухое каберне.

РОЛАНД

Я записал. Бокал или бутылку?

ДЕЛЬФИНА (Кривляется, облизывает губу.)

Еще холодный отварной язык.

Роланд уходит. Дельфина намазывает хлеб маслом и откусывает.

Дёзё. Дельфина. Кристиан входит, затем останавливается в дверях.

ДЁЗЁ (Дельфине)

Зачем такие женщины, как ты,Заглядывают в темные местечкиПо типу этой «Дикой утки», хм?

ДЕЛЬФИНА

А ты как хочешь? Там вполне прилично,До Оперы не слишком далеко,А общество не даст тебе скучать.За что ты так не любишь это место?

ДЁЗЁ

За то, что это конура,Заброшенный гараж, вертеп развратаВ седьмом районе.

ДЕЛЬФИНА

А мне там нравится с людьми общаться.

ДЁЗЁ

Скажи на милость, что за люди?(Присвистывает.) ТерчиДа Ферчи?Там все великие артистыНосители печати Божьей,И даже ходят величаво,Словно павлины. Гадко, дарлинг, тошнотворно.

КРИСТИАН (Подходит ближе к Дёзё.)

Привет, Дёзё. Привет, Дельфина.

РОЛАНД (Входит с вином, ставит его перед Дельфиной. Обращаясь к Дёзё.)

А вот и наш сладкоголосыйМальчишка с петушиным гребнем,Вселенский зайка.

ДЁЗЁ

О, Кристиан! Рад видеть.

КРИСТИАН (Кивает.)

Чао.

РОЛАНД (Дёзё) Он каждый вечер отбирает

Часть заработка и часть жизниУ старых и сверхновых звезд.

ДЕЛЬФИНА (шепотом, обращаясь к Дёзё)

Он гениален.

ДЁЗЁ (шепотом, Дельфине)

Он оформляет нам витрину.

Дельфина садится к стойке бара, прихорашивается.

КРИСТИАН

Так я проснулся. Кто-то без зазреньяНа сто тридцатом БПМеЗа двести тысяч децибеломВключил за стенкой кислоту.Сосед напротив стал стучатьсяВ его квартиру с громким криком«Да ты же, мать твою, заткнись».Короче, утро было жарким,Хотя и солнце постаралось.Одна из самых мягких зим,Я думал. После я работалБез перерыва до обеда,Потом я досыта наелся сушиИ все же голоден, как волк.

ДЁЗЁ

Притормози.

КРИСТИАН (Швыряет пальто на стул.)

Притормозить?Дёзё, друг мой, ты позабылМой день рожденья. Даже не поздравил.

ДЁЗЁ

Твой день рожденья? Черт, когда он был?

КРИСТИАН

Еще второго. Мило, не считаешь?

(Кивает Дельфине.)

Сейчас, Дельфина.

ДЕЛЬФИНА (Посылает воздушный поцелуй Кристиану.)

Кристиан. Я с вами.

ДЁЗЁ (Кристиану)

Второго… Ты смотри…

КРИСТИАН (крещендо)

Ты подтвердишь, я не педант,На точных числах не помешан,Поклонникам не поклоняюсьИ не целую отраженьеСвое в источнике прохладном.Я не сошел с ума, ты знаешь,От самомнения пока что,Мой эгоизм столь соразмерен,Что не мешает близким людям,Поэзия календаряМне голову не закружила,В анналы мировых событийЯ не вписал свой личный праздник.Другие, что ж – но ты! Но ты!В забывчивости ты сломалНаш замечательный обычай,Который ныне прекратил существованье.

Пауза. Роланд с тихим шипением открывает бутылку шампанского, наливает Дёзё бокал.

РОЛАНД (обращается к Дёзё)

Французы бьют по донышку бокала,Чтобы сильнее натянулась пленкаИ интенсивней пузырьки шипели.В сухих бокалах не играют вина.Сперва ополоснуть, без этого нельзя.

Дёзё пьет. Входит Жужи, уже переодетая в униформу. Показывает Дельфине в спину язык, затем встает на заднем плане. Дельфина начинает есть.

КРИСТИАН (с пафосом, повторяет)

С сегодняшнего дня обычай мертв.

ДЁЗЁ (многозначительно, Кристиану)

Не даты задают поток событий,События перетекают в даты,Теперь пустым фантомом будет праздник,Я убежден, мой милый Кристиан.

КРИСТИАН

Короче, дата моего рожденьяСобытием не стала для тебя.

ДЁЗЁ

Событие, но не глобальной сферы,Событие интимного порядка.Мой частный микрокосм,Ведь ты рожденным былЛишь раз, не больше, верно? (Кивает Жужи.)

ЖУЖИ (Подходит к Кристиану.)

Что мне вам принести?

КРИСТИАН

Мне пива. Пива. Кружку Карлсберга.

(Смотрит на доску с меню дня.)

Я не ошибся? Суп из пряных травС кусочками копченого лосося?

Роланд уходит. Кристиан садится. Дёзё остается стоять.

Тогда, пожалуйста, мне только суп.Как долго ждать?

ЖУЖИ

Примерно четверть часа. (Уходит.)

ДЁЗЁ (Кристиану)

Так ты спешишь?

ДЕЛЬФИНА (Покачивая головой, смотрит на Дёзё, не верит своим глазам.)

Не может быть!

КРИСТИАН (обращается к Дёзё)

Не слишком. (Стучит пальцами по столу.)Ты очень огорчил меня.И год, и два тому назад,На дождь и снег и бури невзирая,Ты поздравлял меня и угощал,Дарил мне что-то, скажем, книгу,Однажды ты прислалМне греческую вазу. (Ждет.)И дело было не в ее цене,Сам знак вниманья – вот что ценно.

(Ждет, затем смотрит на потолок.)

Признайся, эта люстраТебе не подошла. Я зналОб этом с самого начала.Проблема в том, что я не позволяюТебе манипулировать собой?

ДЁЗЁ

Ты снова что-то навоображал,Поверь, ты передергиваешь факты,Все выворачиваешь наизнанку,Я никогда не злился на тебя.

Входит Роланд с пивом и ставит на стол Кристиану.

КРИСТИАН

Серьезно не сердился?

ДЁЗЁ

Абсолютно.

КРИСТИАН (Пьет.)

Я так решил, ведь ты совсем исчез,Так отчего тогда ты не звонишь мне?В угаре славы ты совсем забылПро старых, преданных тебе друзей.

(Окидывает взглядом комнату.)

Я создал этот интерьер,Я весь твой интерьер придумал.

ДЁЗЁ

И кстати, интерьер прекрасный,Изысканный и органичный,Красивый и эргономичный,Простор для мыслей.

РОЛАНД (Подбадривает.)

Еще, еще, еще!

ДЁЗЁ

При этом легкий и приятный,И не накладный по затратам,Психологически корректный,Мы получили много премий,Прости, ты получил, один!

КРИСТИАН (Рассматривает грамоты на стенах.)

И ты при этом позабылМой день рождения!

РОЛАНД (в сторону)

Я несказанно удивлен,Что он так сильно удивлен.

КРИСТИАН (обращается к Дёзё)

А я в тебя так верил, так мечтал,Что ты тот самый грандиозный мастер,Сама предупредительность и тщанье,Но ты, по неизвестной мне причине,Со мной сквозь зубы говоришь,Поплевывая прямо в душу.

ДЁЗЁ (с легкостью)

Я заплачу. Нет, я заплАчу.Ты так жесток. Ты сердце ранишь.Ах, я ведь женщина в душе.

КРИСТИАН

Не надо пафоса, тебе он не идет.

ДЁЗЁ (Дельфине)

Вот этот человек,Как гладь морская, отражает свет.

ДЕЛЬФИНА (обращается к Дёзё)

Он гений. Он нам обеспечил фон.Один лишь взгляд суть самую подметит,Мою, твою и каждого из нас.

ДЁЗЁ (в сторону)

Конечно, гений. До чего несложноБыть гением в сравнении с тобой.

РОЛАНД (Дельфине)

Могу вам принести еще бокальчик?

ДЕЛЬФИНА (Берет пальто и сумочку, спрыгивает с барного стула.)

Не надо ничего. Прошу простить,Мне нужно перепарковать машину. (Уходит.)

Входит Жужи с супом.

КРИСТИАН (в сторону Жужи, бросая на Дёзё испепеляющий взгляд)

Типично по-венгерски: сам обиделИ сам же обижается на жертву,Ломается: я женщина в душе,Меня в высоких чувствах обманули.

ЖУЖИ (Тихо кивает.)

Ваш суп готов.

КРИСТИАН (Гладит ее по волосам.)

Спасибо, все прекрасно. (в сторону)А я постригся. (Бросает взгляд на Роланда.)Он не оценил.Мне омрачает разочарованьеНачало года. Что же, я не сдамся.

(Принимается быстро есть.)

ДЁЗЁ (Отправляет сообщение.)

Альма, привет, я позвоню тебе,Что, два часа? Я буду здесь весь вечер,Но к десяти уйду в другое место.Бар «Тора-Бора», хорошо? Проинформируй.Существенный вопрос. Целую, Дёзё.

КРИСТИАН (Роланду)

А девушка совсем ушла?

РОЛАНД

Она вернется.Решила вновь запарковать машину.

КРИСТИАН (Быстро вытирает рот углом салфетки.)

Не занимайте столик!

ДЁЗЁ

Суп остынет!5

Дёзё, Роланд, на заднем плане Жужи. Входит Кальман.

КАЛЬМАН

Привет, дружище!

ДЁЗЁ (Обнимает его.)

О, мой славный друг!Отлично выглядишь, поведай честно,На западных фронтах без перемен?

КАЛЬМАН (Ухмыляется.)

Ага. По крайней мере кормят плотно,Но все же надо съесть, озвучь меню,Я завтракал – и больше ничего.

ДЁЗЁ

В субботу нет меню, не забывай,К тому же посмотри, часы не дремлют,Какое тут меню в восьмом часу?

КАЛЬМАН (Смотрит на доску на стене.)

Тогда хотя бы блюдо дня, хоть что-то.

ДЁЗЁ

Роли!

Роланд уходит. Кальман вешает пальто на крючок у двери. Дёзё и Кальман садятся за один из пустующих столиков.

Я слушаю, приятель: как дела?

КАЛЬМАН

Отлично. Все в новинку. Жизнь с листа.

(Подзывает Жужи.)

Пожалуйста, мне очень крепкий кофе.Двойной. (Дёзё) Вчера я был в ночную смену.

ДЁЗЁ

Как, тяжело? Наверняка непросто.

КАЛЬМАН

Непросто, да. Двенадцать человек,Лишь двое на своих ногах пришли,И два ранения у полицейских.Работы стало больше с сентября.Сейчас я словно из-под душа.

ДЁЗЁ

Как так?Как из-под душа? Что, снаружи льет?

Жужи делает кофе за стойкой.

КАЛЬМАН

Смотри, такого прежде не случалось,Во время операции два нашихПоссорились по глупости ничтожной,Хирург и терапевт, все начиналосьВполне себе, рутинная работа,Но слово сорвалось – и завертелосьВсе более жестоко и надрывно:Один рывком с другого сдернул маску,А тот в ответ его ударил с лета,И операцию чуть не прервали,Поскольку оба выбежали вон,И ассистенту зашивать пришлосьРаспластанный живот. На тот момент,Как я пришел: состав потерь был скверным,Подбитый глаз и выбитые зубы,Свернули челюсть, поломали пальцыИ все еще ершились. Даже воздухОт гнева их искрился. Просто ужас.

ДЁЗЁ (Не вслушивается.)

Конечно, в напряжении весь город…

РОЛАНД (Вносит меню и корзинку с хлебом, наливает вино в бокал и минеральную воду с газом в стакан.)

Меню, и хлеб, и как обычно, доктор.

КАЛЬМАН

Спасибо. (Смотрит в меню, захлопывает его.)Не стоит. Я все знаю наизусть.

(Пьет, обращается к Дёзё.)

А напряжение? Так скажем,У медсестры по имени ИлонаОтличный зад, на всю больницу лучший.Мне нравится. Ей нравится. Нам славноВдвоем, и напряженье как рукой.

ЖУЖИ (Приносит кофе.)

Двойной, как вы просили, доктор.

КАЛЬМАН

Славно.Карпаччо я хочу Вас попросить.

РОЛАНД

Карпаччо, записал. Все будет скоро. (Уходит.)

КАЛЬМАН

А ты не ешь?

ДЁЗЁ

Я ел. И буду после.

(Шутливо толкает Кальмана в плечо.)

А в личной жизни как твои успехи?

КАЛЬМАН

Моя душа все так же безутешна,А тело так же в превосходной форме,Конкретно что тебя интересует?Ты что-то хочешь выведать, признайся!

ДЁЗЁ

Да так. Ты три недели не был здесь.

КАЛЬМАН

Я так. Себе. (медленно) Нормально. Абсолютно.Чудесно. Превосходно. Просто супер.

ДЁЗЁ

Дельфина здесь, она куда-то вышла.

КАЛЬМАН (холодно улыбается)

Да, здесь, и что мне до того?Какое мне вообще должно быть дело?И что сказать ты этим хочешь – мне?

Жужи погружается в чтение журнала. Входит Роланд и встает за спиной Жужи, толкает ее, заигрывает с ней. Жужи хохочет.

ДЁЗЁ

Я – ничего. Она весьма развязна,Я был с ней пару месяцев, не больше,Встречался, но не задавал вопросов,Кто мой предшественник. Ведь ты был позже?

КАЛЬМАН

Возможно, раньше. Я был в сентябре.

ДЁЗЁ (заговорщически)

А я в июле-августе конкретноИ ближе к октябрю совсем недолго.

КАЛЬМАН

Днем ранее, днем позже, тут неважно.Я только спал с ней, да и то два раза,И ездил с ней осматривать природу,Не дальше Ваца или Будаерша.

ДЁЗЁ

Дельфина мазохистка по натуре,Но ты, я думаю, не мазохист.Она как экстази: сначала крутит,Ты грезишь, ты блаженствуешь, ты бредишь,Но две недели, и угар слабеет,Меняй ее на ту, что подвернется,Уж женщин в этом городе с избытком.

КАЛЬМАН

С Дельфиной я давным-давно порвал.

ДЁЗЁ (сочувственно)

Порвал, погас, я был в тебе уверен,Но отчего тогда исчезла Альма?

КАЛЬМАН

Неправда. Альма не из-за нее.Наш брак и до того был под угрозой.

ДЁЗЁ

Ты был инициатором.

КАЛЬМАН

Случайным,Все это было для меня сюрпризом.Да, недомолвки, но не до разрыва,Потом она ушла в отдельный офис,Как будто просто – и при этом жестко.Я оглянуться не успел.

ДЁЗЁ

Ты слеп,Она переросла. Ведь ваш союзПродлился восемь лет, за это времяОна тянулась за тобой. ПороюКазалось, что ты младше, чем она,Тянулись годы затаенной боли,Ты должен был внимательней к ней быть.

КАЛЬМАН

Она не объясняла ничего,Да со своим начальником онаОбщалась больше, чем со мной. Я думал,Пускай хотя бы что-нибудь случится,И вот случилось. Но не так же, черт!

ДЁЗЁ

Подумаешь, простой животный акт,Мужчинам он полезен для здоровья.

КАЛЬМАН

Простой животный акт, к тому же быстрый,Полезный для здоровья, но ты знаешь,Что редкий акт проходит без последствий.

ДЁЗЁ

Последствия. Прощай навеки, Альма.Обрадуйся свободе долгожданной,Обычные дела. Дельфину к черту,Ты разве не встречался с ней, ну как же,Встречался, и теперь ты здесь, один.Дельфина вырвала тебе свободу,И это лучший твой поступок в жизни.

КАЛЬМАН

Дельфина просто случай. Катастрофа.

(меланхолично)

Отличное для демонов пространство,Смешать все мысли на минуту, на две,Пока, мой друг, ты не вернешься к жизни,Без всяких демонов, она с приветом.

ДЁЗЁ

Ты прав. Она не демон.(с язвительной усмешкой) Вспоминаешь,Я отговаривал тебя, как мог,А я живой свидетель драмы.Не демоны, а тараканы,Печать безумия на ней.

КАЛЬМАН

Ты тоже так считаешь?

ДЁЗЁ

Я уверен,Она безумна – и притом несчастна.Под маской Снежной королевыДуша испанки. А под платьемВсе тот же холод. Это бездна,Но для нее, не для тебя же.

КАЛЬМАН (медленно)

В больнице, в этом гипсе, мне онаПонравилась, затем все разыгралось,Весь антураж ужасно привлекал,Ее работа, ноты, яркий грим,Я не хотел ее сперва бросатьИ жизнь хотел совместную начать,Но отчего-то не попал в тональность.Мы ездили в Милан и в АмстердамИ ссорились до слез в любой поездке,Я не был ослеплен, да и она,Когда кого-то любишь, с ним весь мирТебе понятен, словно на ладони.Не существует сложных отношений,А если да, то что-то не в порядке,И здесь – по нервам бил любой нюанс,Любое, маленькое – отступленьеОт среднего канона, скажем так,От нормы: шутка, недоговоренность,А ей так нравилось быть несогласной,Порой мы просто пили на балконеЗа глупым бесконечным разговоромО Стиве Ричардсе или не знаю,Затем я оборвал, и все исчезло.

ДЁЗЁ

Так выпьем, я хочу, нам по два, Жужи,И мне еще воды без газа.

Жужи уходит.

Не слишком беспокойся за актрису,Пройдет немного времени, все стихнет,И ты нормально сможешь с ней общаться,Ее судьба известна: петь и петь,Снижать с годами качество подмостковИ умножать количество постелей,Опять ничтожный чей-то интересЕе на сцену выведет в интриге,И кто-то лучший – вновь – ее оставит,Где остановится она? Неважно,Она с обычным волчьим аппетитомСожрет свою очередную жертву,Меняя гардероб, но не начинку,Вращаясь от нуля на нуль по кругу,Вот лучшее, на что она способна,На что угодно, только не на счастье.

Входит Жужи, на подносе у нее рюмки с палинкой. Кальман и Дёзё чокаются.

КАЛЬМАН

Прозит. (оправдывающимся тоном)В Германии когда-тоОна на конкурсе взяла гран-приЗа неплохую партию Сюзанны.Давно, одиннадцать лет? Десять? Позабыл.Могла петь в Ковент-Гардене, в Ла Скала,Но отчего-то угодила в Пешт,К тому же на ролях второго плана.На следующий год ее, однако,Назначили на Лулу Альбан Берга.Все было очень пафосно, но голосЕй отказал, и все пошло насмарку.

ДЁЗЁ

Cheers… А потом еще провалНа Баттерфляй – был в Граце или в Линце?Неважно, но сама судьба… Ужасно.Антверпен, Виолетта, очень слабо,И наконец, Мюзетта, в Пеште, хрипы.На той неделе Кейт прошла нормально,Негусто, восемь фраз, но четко спеты,Все лучше, чем ничто, я так сказал бы.Она взяла реванш! Я примадоннуЛюблю как выразительный типаж.Она неистовствует, так поройНеистовствуют Этна и Стромболи,Пусть дамы вулканические пышутКипящим ядом, это в их натуре,В них очень предсказуема внезапность.

КАЛЬМАН

Твердит, что грудь ее асимметрична.

ДЁЗЁ

Обычно по утрам, ну как же, помню,Реальность в том, что это характерноДля женщин вообще – для всех и каждой.

КАЛЬМАН

Асимметричны люди – все и каждый.

ДЁЗЁ

В нас слева плоти менее, чем справа,А может, справа более, чем слева.Какая разница… Один ГосподьУвидеть сможет, если пожелает.Она распелась в пепел. (Смеется.)

КАЛЬМАН (Реагирует на шутку.)

В Граце? В Линце?Еще неплохо спета Виолетта.

Смеясь, они шлепают друг друга по коленям. На заднем плане перешептываются Роланд и Жужи.

ЖУЖИ (Роланду, шепотом)

Скажи мне, только честно. Эти двоеЧто, влюблены друг в друга? Словно в сказке?На веки вечные?

РОЛАНД (Жужи, шепотом)

Один в другого,Хозяин в гостя: не наоборот.

ЖУЖИ

Но этот Доннер прямо мой типаж,Гарантию даю, он скорпион.Его нельзя в толпе не заприметить,Какой пылающий тяжелый взгляд.А Дёзё притворяется согласным,Но сразу видно, как он раздражен.

РОЛАНД (нервно, обнимает Жужи за талию)

Но нам-то что?

ЖУЖИ (Отталкивает от себя Роланда.)

Уйди в иные сферы!

КАЛЬМАН (Бросает смущенный взгляд на Жужи и Роланда. Тихо)

Себя я ощущаю террористом,Который бомбу бросил в кущи рая.

ДЁЗЁ

Да где тут рай! Могу быть откровенным?Мой друг, я думаю, что ты был жертвой,Так над царем царица воцарилась,Все видели, как Альма подавляетТвою натуру, как тобою вертит!

КАЛЬМАН

Так скажет тот, кто не знаком с ней близко,Все между нами было идеально,С одной поправкой: я хотел ребенка.

ДЁЗЁ

А Альма нет. Карьера и фигура,Комфорт и время. Что ж, я с ней согласен,Своих клиентов не отдашь другому.

(насмешливо)

Заделать крошек слишком грандиозноВ масштабах жалкой жизни.

КАЛЬМАН

Ты-то знаешь.

ДЁЗЁ

Я помню наше первое знакомствоНа родине, нам было лет по двадцать,Она была окружена друзьями,Среди которых явно выделялсяОдин успешный врач. Надежный парень.

КАЛЬМАН

Мы вместе возвращались с вечеринки,Была огромная стена из лесса.На лестнице, обнявшись крепко,Мы наблюдали полную луну.Внизу кафе жужжало неустанно,Все было свежим, каждому открыласьДуша другого. Так тогда казалось.

ДЁЗЁ

Сперва она тебя боялась, факт!Окей, потом прошло, она привыкла,Но как ей быть с натурой неуемной?Сломать ли, переделать, если нет,Тогда, в конце концов… (Пожимает плечами.)

КАЛЬМАН

И что случится?

ДЁЗЁ (Повышает голос.)

Мне Альма иногда напоминалаИстерзанного кем-то мотылька,Молчание, таящее секреты.

КАЛЬМАН

Со мной она молчала очень редко.

ДЁЗЁ

Пойми, она себя не выражала,По крайней мере не передо мной,Не говорила: я люблю, я буду.

(насмешливо)

Умна.Секреты были, есть и будут.

КАЛЬМАН

Скажи, к чему ты клонишь?

ДЁЗЁ (Кладет руку Кальману на плечо.)

Ни к чемуКонкретному. Лишь ты ее склонялИметь ребенка: прессинг патриарха.Нет ничего печальней этой битвы,Сначала ты откладывал ей деньги,Чтобы она арендовала офис,Затем откуда-то явился голосВсей этой модной феминистской дури,В конце концов она решила, чтоОна юрист получше, чем ты врачИли любовник? Или кто решил?Дружище, это глупость, не находишь?

КАЛЬМАН

Конечно, глупость. Ты не знаешь Альму.Она меня всегда боготворила.А я ее.

ДЁЗЁ

Формально так. Она тебе дарилаСмиренные улыбки. Повторяю:Смиренные, она себя смиряла.И, зная больше с самого начала,Она была собой – наполовину.

КАЛЬМАН

Согласен, что она уж слишком частоМеняла тему разговора, еслиРечь заходила о моих заслугах,Рабочих подвигах, и сколько разЯ под столом пихал ее, покаОна молчала, будто бы во сне.Закономерно: я ей изменил.

ДЁЗЁ (Пьет.)

Окей, я, честно говоря, не думалЧто вы могли спасти свой хрупкий брак,С тобой ей было сложно развиваться,Мы все ее как человека любим,И все согласны, в общем-то, в одном:Ты ей поставил шах, решившись первым,А компромиссы не ее стихия.Быть иль не быть измене – не твое.Она к тебе вернется: ты потянешь?Загадка: север, запад, юг, восток,Куда она пойдет, сама не знает.Она тебя простит, если захочет.Точнее, не захочет, хоть и сможет,Итог: ты все еще влюблен в нее?

ЖУЖИ (Приносит карпаччо.)

Карпаччо, попрошу.

КАЛЬМАН

Благодарю.

РОЛАНД (Жужи)

И что тебе так дался этот Доннер?

ЖУЖИ (Роланду)

Ты отчего так за меня боишься?

ДЁЗЁ

Поешь нормально, Кальман! Все прекрасноИ у тебя, и у любовниц бывших.Вчера была премьера у Дельфины,И в этой роли все сошло неплохо.У Альмы практика, и я признаюсьТебе, она наш личный адвокат,Она теперь ведет дела White Box.

КАЛЬМАН

Моя жена.

ДЁЗЁ

Была твоя жена.Ты говорил с ней?

КАЛЬМАН

Меньше твоего.Она вернула мне ключ от квартиры.

ДЁЗЁ

Она сняла на Бимбо.

КАЛЬМАН (тоном хорошо осведомленного человека)

Мне известно.

ДЁЗЁ

Пока, по-моему, она свободна,Но это, очевидно, ненадолго.Да и тебе не стоит горевать.Ведь ты успех имеешь среди женщин?

КАЛЬМАН (Ест.)

Кус-кус-куспех. Кус-кусные бывают.

ДЁЗЁ

Не торопись. Успех весьма непрочный.Все понимают, что твоя харизма,Как гиря, давит, – и сбегают прочь.Ты вновь один, не вправе вокруг пальцаИх обводить, словно брелок с ключами.Тебя не сломишь.

КАЛЬМАН

Мне нужна лишь Альма.Смотри, я протестант.

ДЁЗЁ

Ты атеист.

КАЛЬМАН

Не в церкви ключ к терзаниям моим,Мой прапрапрадед был гребец-невольник.

ДЁЗЁ (заинтересованно)

Что за история?..

КАЛЬМАН

Он принужден был,А после не хотел вернуться к вере:Его продали в рабство на галеру,Он выкупил затем себя из плена,Женился и потомство произвел,Естественно, тут станешь реформатом,Они пытаются переменитьСобытий ход, а если все плачевно,Они умрут, но клятве не изменят.

(Молчание.)

И я ее дождусь.

ДЁЗЁ (Встает.)

Затем ты здесь?!.

ЖУЖИ (Роланду)

Все, стейк готов. Прожаренный на славу.

Роланд уходит на кухню. Жужи начинает мыть посуду.

Дёзё, Кальман, Роланд, Жужи. Входят Кристиан и Дельфина, вешают пальто на вешалку.

КРИСТИАН (шепчет Дельфине на ухо)

Так вот, Дёзё.Послушай, потому что я не верю.Прощаюсь я с ним как-то;Целую его в щеку, все такое,Целую я его: не он меня.И самое смешное: сигаретаГорит в его зубах, нас разделяя,Он не достал ее пусть даже радиТакого друга, как я был ему,Она палила, словно солнцеПеред грозой на Балатоне.Пылала огоньком в туманеПеред посадкой самолета.И даже ей он мне обязан был,Я угостил его в минуту скорби.

(Садятся за крайний левый столик.)

ДЕЛЬФИНА (Гладит Кристиана по лицу.)

Не убивайся так, мой дорогой.Лукавый циник. Фарисей несчастный.Он ни о чем не говорит серьезно.

КРИСТИАН

Ведь я легко могу ему сказать:«Прости, я что-то к Буде охладел!..»Но вновь я здесь, на основной работе.Я основал ее. Я здесь хозяин,Нет для меня ни столика, ни скидок.Хоть я тут организовал пространство,Никто мне не организует время.

ДЕЛЬФИНА

Бедняжка.

РОЛАНД (входит, обращаясь к Кристиану)

Могу я снова разогреть ваш суп?

КРИСТИАН

Пожалуйста.

Роланд уходит с супом.

ДЕЛЬФИНА (смотрит по сторонам)

Но отчего White Box?Я наконец спрошу. Какой тут смысл?Подарок к Рождеству? Кусок зефира?Изящный реверанс всем белоручкам?

КРИСТИАН (умничает)

Бред сивый. Нет, все это слишком зыбко,Все слишком гладко, аристократично,Нет, просто Дёзё бар себе хотел.

(вдохновенно)

White Box по крайней мере – присягаю! —Пространство света, чистая невинность,Мы видим, как сюда приходят люди,Как здесь бурлит общественная жизнь.Свидетель Бог, какой ничтожно мелкойМоя идея в жизни обратилась.Пусть будет место лилии белее,Пускай столы цветут из палисандра,Пусть будет расслабляющая мебель,И вот – я провалился с этой люстрой.

ДЕЛЬФИНА (Смотрит на люстру.)

Не провалился. Люстра бесподобна.7

Дёзё, Кальман, Жужи, Дельфина, Кристиан. Кальман продолжает есть. Входит Роланд с супом. Кристиан начинает хлебать ложкой.

ДЁЗЁ (Встает рядом с Роландом.)

Опять актриса в нашем славном доме.Я нем как рыба: рядом Кристиан.Словно кирпич на стройке, эти дамыКочуют из рук в руки по шеренге;Я был с ней, ты с ней был, какая прелесть,И ты с ней будешь, вот тогда-то, друг мой,Осатанеешь, но потом поймешь,Что та всегда влюбляется в несчастных,На лестнице стоящих много ниже:В жестянщика с усами донкихота,Ватерполиста, теннисного мишку;Она от равных страшно устает:Ей нужно утвердить свою натуру.Теперь твое настало время, Роланд!..

РОЛАНД (самолюбиво)

Ох, Дёзё, не сейчас. Еще успею,Я к диспозиции в любой момент.

ДЁЗЁ

Я пошутил. Смотри! Свой чуткий носикОна уже воздела к небесам,Вынюхивает что-то. Твой парфюм!

РОЛАНД

Шеф, эта женщина не мой калибр.Она закроет солнце грузным телом.

ДЁЗЁ

Я умоляю.

(Становится за столиком Кальмана.)

Войдет, и пропоет: «я поджигаю дом»,Отпетая, споет, сожжет, что было в нем.Нет стен, лишь голая земля, упали ставки до нуля,Играючи погубит вас, мужчины,Вас, жены их, без видимой причины,На минусе, на минусах, фальцетом,Она рывком покончит с белым светом,Прилипнет как репейник, ты ей нужен,Чтоб оплатить или составить ужин.

КАЛЬМАН (Кладет свою вилку.)

Или другие правила воспримут,Ее сожрут. Оплатят и проглотят.

ДЁЗЁ

Нарежет на куски, протрет в пюре,В тебе ничто не уцелеет, личность.

КАЛЬМАН

Ты пошутил? Она не уцелеетПод кулаком моим.

ДЁЗЁ (Поддразнивает его.)

Она убийца,Как вирус. Я серьезно говорю.

КАЛЬМАН

Но у меня стальной иммунитет.

(Вытирает рот, встает.)

ДЁЗЁ (Садится.)

Нет, поздно, поздно. Ты пропал.

ДЕЛЬФИНА (Покидает Кристиана и подходит к Дёзё.)

Приветик.

КАЛЬМАН (быстро)

Хелло.

Дельфина бросает быстрый взгляд на Кальмана, затем садится рядом с Дёзё.

ДЁЗЁ (Дельфине)

Ты ставила под знак? Цела машина?

ДЕЛЬФИНА

Уже была в наручники одетаИ откупалась вздохами и плеткой.

ДЁЗЁ

Ну что ж, ее хотя бы не угнали,Не исцарапали, не подожгли,Не танцевали на капоте, стеклаНе выбили. Воздай хвалу наверх.

ДЕЛЬФИНА

Ну да. Я только что ее купила,На улицах царит такая грязь.

ДЁЗЁ (Подходит к окну.)

Осенняя погода. КалендарьОбманывает, на дворе ноябрь.

ДЕЛЬФИНА

Не говори. Снег был бы очень кстати.Он бы укрыл периной все изъяны.

Кальман стоит в углу и отправляет эсэмэску.

ДЁЗЁ

Был жуткий год, сплошные преступленья.Мораль упала до нуля, друзья,Кто подсидел другого,Кто с толку сбил, кто с ног,Кто, преступив, остался безнаказан.И, кстати говоря, Кесеги умер.

ДЕЛЬФИНА

Ты лжешь, неправда, Кесеги не умер!..Нет, я не верю, не желаю верить.

ДЁЗЁ

А чем он занимался?

ДЕЛЬФИНА

Ты не знал?Он репетитор, лучший в нашей сфере.

ДЁЗЁ

Был лучшим. Я не слишком с ним знаком,Но он ходил на ужин не к соседям,В «Манрезу» или в это «Орегано»,Но только к нам, сюда. Тебе виднее,Но впрочем, я артистов не люблю,Труд авторский, оригинальныйМне уважение внушает.Сама же личность автора не слишком.

ДЕЛЬФИНА

Ты сволочь.

ДЁЗЁ (не моргнув глазом)

Пейте, трахайтесь, пляшитеИ дружно дохните, я не люблю вас.

КАЛЬМАН (Подходит к Дёзё.)

Я начал понимать, к чему ты клонишь.

ДЁЗЁ

Не жмите руки и другие штукиКому попало! (Дельфине) Ты здесь исключенье.Ты мне мила такой, какая есть.

КРИСТИАН (Встает, подходит к ним.)

Привет. О, Кальман! Ты еще здесь будешь?

КАЛЬМАН

Повремени. Тут важный разговор.

КРИСТИАН (немного обиженно)

Дельфина, ты со мной?

ДЕЛЬФИНА (Нежно обнимает его.)

Я вся твоя.

ДЁЗЁ

And the winner is… Глазам не верю.Ты, Кристиан, вдруг женщин полюбил?

(Принимает эсэмэску.)

Решающий звонок: час настает.

РОЛАНД (Жужи)

Бедняга Кристиан так одинок,Что даже с женщиной готов быть рядом,Отвергнут всеми, свой среди чужих,This is the fabulous life of Кristian.

ЖУЖИ (Роланду, с вызовом)

Но он отличный парень. И талант,Почти звезда. Кто он по гороскопу?

Кристиан и Дельфина садятся за дальний левый столик.

Те же. Роланд и Кальман подходят к барной стойке, Дёзё стоит у окна и звонит по мобильному, разговаривает приглушенным голосом, но слов нельзя разобрать.

ДЁЗЁ (Кладет трубку, говорит громче.)

Мы с бабушкой любили всюду ездить.Садились здесь, на Жолио-Кюри, в автобусИ дальше ехали в Вирагвёлдь, илиДо Чиллеберца, или даже дальше,Там, на краю земли, был луг, наш луг,Весной драконы возвращались с юга,Но здесь, в столице, сказки умирают,Здесь только шум, и копоть, и ларьки,А площадь постепенно опустелаИ стала дряблой, как старик в любви,Фонтана нет с его уютным плеском,И блинную закрыли на углу;Исчезли птица и олень из бронзы,Остался лишь кинотеатр «Угоча»,Воскресным вечером здесь так тоскливо,Фасады блеклые с клеймом упадка.

КАЛЬМАН

Но нечто есть до боли здесь родное,Провинциальное, как будто времяНадежно площадь под защитой держит.

ДЁЗЁ

Я бы сказал, здесь островок покоя,Давно ушли те дни, но остаетсяWhite Box,И я в том коробе, я вырос,И все иначе. Девушки из бараНапротив позабыли зов природы,Альфа-самцов высматривая тщетно.Мальчишки, не мужья, за барной стойкой,Конечно, знают: Буда в наших генах,Тут ближе небеса: в предгорьях раяНа реку мы взираем свысокаИ каждый раз во внешний мир снисходим.Глядят на нас украдкой лилипуты.Мечтают к нам попасть наверняка,Без наших пиков безоружны мы.Мы таем, мы бледнеем, если надоОбщаться с правым берегом реки,Издалека они нас обожают,Воистину: какая панорама!Не засорен наш слух, поскольку гулДо нас не долетает городской.

КАЛЬМАН

Немые рыбы, мы глядим из банки;И это не девиз, не кредо горцев,Простое любопытство заключенных.

ДЁЗЁ

Пешт – это люмпен-пролетариат,Дрянные сплетни о движеньях горних.Там действуют всю жизнь. Здесь понимают,Докучным действиям не место в Буде.

КАЛЬМАН

Я чувствую, как силы закипают:Опять. Опять машины поджигают.Опять переворачивают будку.Опять сирены воют поминально.Опять на мостовые льются слезы.

ДЁЗЁ

White Box навек закрыт для этой скверны.Пусть Будапешт с лица земли исчезнет,Мы и тогда слезинки не прольем.Пусть Пешт погибнет; да пускай и Буда,Пускай чума войны летит, пусть станетВесь Будапешт одной могилой братской:White Box гостям всегда откроет двери.

РОЛАНД (обращается к Дёзё)

О господи, какой был год кошмарный.

КАЛЬМАН (Роланду)

Ты помнишь Пешт? Каким он был, когда мыДо темноты катались на трамваях?

ДЁЗЁ

Страна моя не стоит добрых слов,И даже непристойных недостойныВожди ее щедротВ любые времена, в любых границах.

КАЛЬМАН

Не стоит добрых слов и новый год.

РОЛАНД

И непристойных недостойно время. (Уходит.)

ДЁЗЁ (Глядит на люстру.)

Слов добрых недостоин небосводСо всеми небожителями вкупе,Зато под ним наш древний Будапешт.9

Те же. Кристиан, Дельфина.

КРИСТИАН (обиженно, но с любовью)

…Мы встретиться с тобой договорились,И вот отказ, к тому же в смс,Как это грубо. Как неэлегантно.Я нужен был тебе или не нужен?Ты позвонила? Извинилась? Нет.Ты объяснила, в чем причина? Нет.Ты перешла все мыслимые граниБестактности и фальши? Да, да, да.

ДЕЛЬФИНА (нервно)

Но мы не договаривались точно.

КРИСТИАН

Я заглянул сюда, ты тут сидишьНичтожных пять минут, затем уходишь,Я за тобой по улице лечу,Кого ты здесь ждала, скажи на милость?

ДЕЛЬФИНА

Людей.

КРИСТИАН

Окей. Людей, а не мангустов.Суббота для меня день карнавала,И в этот раз такие планы в бездну,Две презентации, три вечеринки,И – о-ля-ля! – потом прием в Мю-Па…

ДЕЛЬФИНА

Так поспеши, ты к ним еще успеешь.

КРИСТИАН

Но отчего ты скрыла, что ты здесь?

ДЕЛЬФИНА

Поскольку я тебе не секретарша.

КРИСТИАН

Но кто ты мне?

ДЕЛЬФИНА

Я мать твоя. ЛюблюТебя по-матерински. Ты не против?

Целует Кристиана в лоб и подсаживается за стойку бара, рядом с Дёзё.

Те же. Входит Хенрик, осматривается, видит единственный свободный столик и направляется к нему.

ХЕНРИК (про себя)

Поужинать бы… По дороге в ПештЗашел сюда. Здесь дорого берут,Но кухня – объеденье. Зал заполнен;Надеюсь, рядом нет моих знакомых.Ага! Свободный столик, просто чудо!

(Садится, бросает свой плащ на соседний стул.)

О, там, где четверо должны тесниться,Блаженство растянуться одному.Никто не выселяет. Что ж, один.Таблички не стояло. Столик мой.

(Растягивается на стуле.)

ДЁЗЁ (Смотрит из дверей кухни.)

О боги, Хенрик! Жажда или голодК нам привели такого исполина,Любителя погромов на бумаге,Он в дверь ввалился и не заплатилЗа вход? А впрочем, он уже присел.Ну что ж, посмотрим, для чего забрел к намНепререкаемый авторитет!

Жужи берет карту вин и направляется к Хенрику. Дельфина следит за Хенриком.

ХЕНРИК (про себя)

Поужинаю. Только, ради Бога,Пусть не подсаживают мне соседаИли соседей… Рядом с чужакамиЯ есть спокойно просто не смогу.Освободи соседний столик, Боже,Тебя я на коленях умоляю,Еще усердней стану я, чем прежде.

ЖУЖИ (Подходит к столику.)

Чего изволите?

ХЕНРИК (отрывисто)

Бокал пино,Кувшин воды без газа.

ЖУЖИ

Минеральной?

ХЕНРИК

Обычной, из-под крана, это важно.Или у вас источник прямо в кухне?..

КРИСТИАН (Хихикает за столиком напротив.)

Хи-хи-хи-хи.

ХЕНРИК

И попрошу меню.

ЖУЖИ

Секунду, принесу… Могу я взять ваш плащ?

ХЕНРИК (В ужасе цепляется за свой плащ.)

Спасибо, но не стоит.

Жужи уходит, затем возвращается с меню и вином.

ЖУЖИ

Вы ждете гостя? (громче) Господин, вы ждете?

ХЕНРИК

Да?

ЖУЖИ

Я спрашиваю, кто-то к вам придет?

ХЕНРИК (очевидно блефуя)

Вот-вот, придут, по меньшей мере трое,Они чуть припоздают, мост закрыли,Ангина бродит в Пеште. Подождем их.

ДЕЛЬФИНА (Бросает взгляд на Хенрика, поворачивается к Кальману.)

Он в нуль меня разнес в своей статьеВ «Вечерних новостях», прошло два года.

КАЛЬМАН

Кто это?

ДЕЛЬФИНА

Это.

ДЁЗЁ

Нет, не это это,А это целый он! Бедняга Хенрик,И до разноса вы вполне общались.

Хенрик замечает Дельфину, вскрикивает, но уходить уже поздно.

ДЕЛЬФИНА

Да, до того мы даже с ним дружилиИ вместе гастролировали в Вене,Он обо всех с презреньем отзывался,Кто импотент, кто гомик, кто бездарность,Кто шепелявит, кто слова не помнит,И каждый день он с кем-нибудь ругался,Статисты, режиссеры, билетеры —Все шли под нож. Он ловко сочеталВ себе невежливость и агрессивность —И постарел за полторы недели.

ДЁЗЁ

Пропащая душа. Не жди чудес.Лет десять он скитается по жизни,Уехав из провинции. Он жизньПустил под хвост небесному коту,Ему ничто не мило, даже секс,Осталось только раздувать пожары.

ДЕЛЬФИНА

Он между нами словно партизан,Хотя пока никто его не гонит,Заела совесть? Впрочем, в этот разМне есть что показать ему. Смотрите.

Дельфина достает из сумочки газету, берет ее большим и указательным пальцами и держит на расстоянии, словно какой-то редкий и важный раритет. Затем она, с газетой в руке, неожиданно подсаживается к столику Хенрика.

ДЕЛЬФИНА (Бросает газету на столик.)

Ну наконец-то позитивный отзывТы смог придумать о моей персоне.«Блистательнейшая Кейт Пинкертон…»Теперь ты сможешь стать авторитетомДля тех, кто вытерпеть тебя способен.

ХЕНРИК (в полном смущении)

Я искренне писал. Не скрою, впрочем,Твои манеры, резкость интонацийНе приведут к добру тебя, ты слишкомНапориста, неженственна, груба.

ДЕЛЬФИНА (Улыбается.)

Но после стольких гневных откровений,Недобрых слов, скупых и беспощадных,Так мило от тебя. Я польщена.

ХЕНРИК

Тогда я тоже правду говорил,Что в роли Баттерфляй ты провалилась.Иначе говоря, роль не твоя,Какое безрассудство было братьсяЗа самого Пуччини, все логично!Затем невыносимая Мюзетта.Провалы чередом. (Смеется.) А в роли Кейт,Почти статистка, ты на нужном месте!

ДЕЛЬФИНА (Смеется.)

Другие и тогда меня хвалили.

ХЕНРИК

Ну, это равнодушные отписки,Ты помешалась. Будь самокритичной.Ты только Кейт, не Чио-Чио-сан,Я снова повторю, не твой масштаб,В тебе все слишком, ты как от сохи…Нет интонации, полутонов,Ты задохнешься в гибкой партитуре,Пусть Чио-Чио-сан навеки будетТвоей любовью, только безответной.

(Берет зубочистку и начинает ковыряться в зубах.)

А реквизит! Безвкусица во всем.

ДЕЛЬФИНА

Ты ветряную мельницу разносишь?Конечно, лучше был бы суши-бар,Не нравится, придумай сам, получше,Но только не у нас. Я никогдаНе буду тыкать носом режиссера.

ХЕНРИК

Фальшивка. Подсмотрел в шести местахИ вместе свел в негодной панораме.

ДЕЛЬФИНА (самолюбиво)

Так утверждаешь, режиссер профан?Ты с автором общался? Персонально?Он все тебе подробно расписал?И знаешь-то C-dur или fis-moll,Невежество за пафосом скрываешь.Мой друг придумал фон. И все хвалили.Я думаю, мне нечего стыдиться.

ХЕНРИК

К чему финальный смех?

ДЕЛЬФИНА

Представь себе,Увидела тебя и рассмеялась.Проблема в том, что ты всегда серьезен,Да, я бревно – в глазу твоем застряла.Ты был в меня влюблен, давно когда-то?..

(Хенрик не отвечает.)

Ответь, зачем ты вечно нападаешь?Вот разбираешь, возишься, зачем?Скажи открыто, что во мне не так?

ХЕНРИК

Ну что ж, скажу. В тебе ни грамма правды.Опять туманно? Ты все понимаешь.Другие голоса берут за сердце,Они естественны, как жизнь сама,Они точны, без ломки и ломаний.

ДЕЛЬФИНА (Торопит его.)

Я слушаю тебя.

ХЕНРИК

Притом, конечно,Твой голос год от года все беднее,Слабей и уже. С этой амплитудойЛететь на крыльях! Ты уже не та,Что в Академии. Ты подавалаНадежды, как Сюзанна, помнишь? ПослеТы амплуа на трагику сменила,Никто не понимает отчего.

ДЕЛЬФИНА

Мне по нутру серьезные задачи.

ХЕНРИК

По сердцу даже, но не по зубам!Сходи к специалисту! Ты сорвешьсяИ потеряешь голос. ЗебринеттуТы выдержала, но верхи дрожали.

ДЕЛЬФИНА

Ну-ну-ну-ну.

Входит Роланд, несет на подносе корзинку с хлебом и фарфоровые тарелки. Дёзё встает и забирает у Роланда поднос.

ХЕНРИК (насмешливо)

Твой фирменный прием: закрытый звук!В регистре среднем ты опять фальшивишь,Опять берешь разбег, теряя ноты,Что очень редко раньше сорока.

ДЕЛЬФИНА (Встает.)

Так я старуха? Я тебя убью.

ХЕНРИК (умоляюще)

Освободите кто-нибудь меня.

ДЁЗЁ (Ставит на стол Хенрику на подносе паштет и крутоны. Старается быть любезным.)

На, Хенрик. Ешь и не теряй зря время.

(Небрежно поднимает крутон, намазывает маслом, затем икрой, поливает лимонным соком и откусывает. Затем протягивает Хенрику миску с икрой.)

Отличный афродизиак, попробуй!

ХЕНРИК

Спасибо. Рад тебе. (обращается к Дельфине)Дельфина…

ДЕЛЬФИНА

Да?

ХЕНРИК

Ты веришь в жизнь за гробом?

ДЕЛЬФИНА (Вновь садится рядом с Кристианом.)

Как же, верю.

ХЕНРИК (про себя, хлопая себя по животу)

Катар желудка!..

ДЁЗЁ (показывает на Хенрика, Кальману)

Вы знакомы?

КАЛЬМАН

Мельком.Он очень долго объяснял проблемуНа чем-то творчески-гуманитарном.У самого него проблемы вечноС компьютером, тот вирусы хватает,С соседями, с подружками, с друзьями…

ДЁЗЁ

Да, если Хенрик вдруг умрет внезапно,Никто его не вспомнит добрым словомНи через месяц, ни через пять лет,А премий у него хоть отбавляй…

(Смотрит на часы.)

Сейчас примерно половина, Роланд?

РОЛАНД

Три четверти.

ДЁЗЁ (Кальману) Мне надо отойти

На час-другой в соседнее кафе.Вы остаетесь? Я потом вернусь.

ХЕНРИК (в сторону Дельфины)

Ты провалила Чио-Чио-санИ даже не мечтай о Турандот.

ЖУЖИ (Подходит к Хенрику.)

Мне принести вам ужин?

ХЕНРИК

Подождите.11

Те же. Дёзё уходит в свой офис, возвращается оттуда в пальто и готовится выйти на улицу. Входит Альма, под мышкой у нее черная сумочка. Она встает в дверях и оглядывается по сторонам. Она чем-то озабочена и напряжена.

ДЁЗЁ (в сторону)

О боги, Альма. Что она здесь ищет?Двойная жизнь раскрыта, я пропал.

КАЛЬМАН (в сторону)

Мой Боже, это явно перебор,Жестокий фокус. Две одновременно,Пожалуй, будет слишком.

ДЕЛЬФИНА (Поднимается на стуле.)

Ну и ну.

ДЁЗЁ (Двумя пальцами хватает кольцо для салфеток.)

Блистательная Альма! Ты прекрасна,Как молодое красное вино,Как обруч для салфеток, благородна.Ты знаешь, что взлетели котировки,С тех пор как вы расстались?

КАЛЬМАН

Ты серьезно?

АЛЬМА (Подходит к Кальману.)

О Боже, Кальман? Ты – сейчас и здесь?

(Смотрит на ДЁЗЁ.)

Привет, Дёзё.

ДЁЗЁ (Поднимает брови.)

Привет.

КАЛЬМАН

Меня здесь нет.

АЛЬМА

И я не я, на самом деле, Кальман,Ты получил письмо? Я отправляла.На той неделе. Ты мне не ответил.

КАЛЬМАН

Я получил. Прости… Я откровеннымХочу быть и тебе отвечу прямо:В дипломатической суровой ноте,В парламентской петиции и дажеВ бухгалтерском отчете больше жизниИ сострадания, чем в этом жестком,Холодном и бесчеловечном мейле.

АЛЬМА

А что ты ждал? Отрывки из Петрарки?

КАЛЬМАН

Все это грустно, чрезвычайно грустно.Ты осенью не поднимала трубкуИ после перезванивать не стала…

АЛЬМА

Я собиралась с силами. ТеперьМы можем разговаривать спокойно?Непринужденно, споро, элегантно,Как два хороших друга. О квартиреИ обо всем ином, что подобает.

КАЛЬМАН (Бросает быстрый взгляд на Дельфину.)

Да, можем. Но сейчас не лучший случай.К тому же как ты это представляешь?Мы встретились случайно. Злая шутка.Здесь ресторан, а я уже поел.Пора идти. Счет принеси мне, Роланд.

ДЁЗЁ

Уже уходишь? А потом – вернешься?

КАЛЬМАН (Пожимает плечами.)

Возможно. Не уверен. До свиданья.

(Роланду)

Запишешь, Роланд? На мой прежний счет.

(Уходит.)

Те же. Дёзё, Альма возле барной стойки.

ДЁЗЁ (Альме)

Мы договаривались в «Тора-Бора»!Не у меня. Где хочешь, но не здесь.

АЛЬМА

А мне сюда хотелось. Ностальгия?..

ДЁЗЁ (Швыряет свое пальто на стул.)

Ужасно. Верно, в десять, но не здесь.Напротив. Я просил, не ошибись…И ты пришла сюда?!

АЛЬМА

Ты мне не рад?..

ДЁЗЁ

Пришла с работы?

АЛЬМА

Нет, из дома. Видел?На площади Сент-Орбан расцвелаЧерешня. Приближается весна.

ДЁЗЁ (Смотрит в сторону Кальмана.)

Конечно, далеко же ты ушел.

(Поворачивается в сторону Дельфины.)

Да, что ты говоришь? Цветет черешняНа площади Сент-Орбан? В это время?В начале февраля? Невероятно.Но холода еще вернутся, нет?

АЛЬМА

Абсурдные настали времена.

II. Andante 1

На часах половина одиннадцатого. Альма, Дёзё, Кристиан и Дельфина сидят вокруг стола. В центре стола светит лампа. Хенрик в одиночестве сидит за крайним правым столиком. Роланд и Жужи стоят возле барной стойки. Так называемая «настроенческая инсценировка», словно в фильмах нуар. Горят только лампы на столах и сервировочных столиках. Постепенно начинает зажигаться свет, сначала бра, затем люстра.

АЛЬМА

Сначала будто все было в порядке.Ничто не предвещало катаклизма.Светило солнце. Город жил как прежде.Не прерывались, так сказать, маршруты.Открыты были, так сказать, кафешки.Скользили по Дунаю теплоходы.И это, в общем-то, момент отсчета.Картина, за которой пустота.Неведомая точка на прямой,Которая определяет вектор,С тех пор возврата нет и нет прощенья.

ЖУЖИ

Я вышла и заметила случайно,Что кто-то классики нарисовалКричаще-ярко мелом на асфальте,Спустя минуту их смело дождем.

ДЕЛЬФИНА

Сигнал был красным. Нас предупреждали.Никто всерьез не принял, даже я.

ХЕНРИК

Помилуйте, стотысячной толпеСорваться по сигналу? Страшный риск.Промокнуть лучше, но в живых остаться.

ДЁЗЁ (Альме)

Ты в Буде находилась в тот момент?Пила шампанское на вечеринке?

АЛЬМА

Я дома, как всегда, на Гюль Бабы.Тогда еще у нас, не у себя!Пила коктейль и просто отдыхала,Ждала, пока начнется фейерверк.

ЖУЖИ (Роланду)

А ты где был?

РОЛАНД

Я вместе с остальнымиЖдал представленья перед Вигадо.А после где-то в арочном проемеПрипал к стене, лицо белее мела.

АЛЬМА (Прислушивается.)

Все смолкло. Тшш! Подвески зазвенели.Я понимала, это ураган,А не обычный дождик проливной.Сначала все померкло и пропало,На город опустилась пелена,А ветер становился все сильнее,Я знала, Кальман на посту, в больнице…

ДЕЛЬФИНА (Кристиану, быстро)

А ты?

КРИСТИАН

Я у себя на Гезы Креса…Ты, Хенрик?

ХЕНРИК

Я пошел на остров Маргит,Чтоб Тороцко чуть-чуть побегал в парке.Мы скрылись в холле одного отеля.

АЛЬМА

Побегал кто?

ХЕНРИК

Терьер, моя собака.

РОЛАНД

Все было поразительно и страшно,С такой агрессией стихия била,А скатерти – их, как пушинки, в воздухПодбросило ужасным ураганом!Столы торговцев раскидало бурей,Сметало зонтики, брезент палатокНа части разрывало с диким скрипом.

АЛЬМА

Затем картина стала оживляться.На набережной вспыхивали искрыИ вот уже покрыли небосвод.Затем пошли, как тайнопись, зигзаги.Хоть я не понимала, что случилось,Какой-то страх, внезапный и безмерный,Мной завладел. Я выскочила прочьИ побежала вниз по мостовой,Я видела, толпа еще бурлит.

РОЛАНД

Сначала фейерверк притих, затемВозобновился. Я твердил: «Кошмар!»И что же в это время вытворялиПроворные собратья по несчастью?Они таскали группами едуИ запечатанные бочки с пивом,Поднялся шквальный ветер, полагаю,Сто двадцать с лишним километров в час,В лицо летело что-то вроде града.Поднялся крик, все словно помешались.

ДЕЛЬФИНА

Ты вроде бы в столице не был, Дёзё?..

ДЁЗЁ

На Балатоне, в стороне от бури.У нас был ветер, сильный, но не шквальный,В тот вечер дети долго не ложились,Капризничали, в остальном нормально.

ЖУЖИ

А я по набережной шла, с подружкой,Хотела ненадолго – и домой,Я не люблю скопления народа,Толпа меня ужасно подавляет.Тут началось. Похоже на цунами,Но только с неба, вот уж дар небесный.Повсюду вспышки. Все сильнее ветер.Я за руку взяла подружку, Майю,И припустила в сторону моста,На нас обрушился стеною ливень,Где мы, кто рядом – ничего не видно.

РОЛАНД

Волнение росло. Теперь я знаю,Что значит быть в испуганной толпеПритиснутым к железной загородке!Друг друга с ног сбивая, мы бежалиК навесам, к аркам, чтоб спастись! ПопутноСигая по коляскам, по животным.

ЖУЖИ

Мой рот, мой нос полны были водой.Я не могла дышать. Я задыхалась.Одежда стала как свинец тяжелой.Деревья, что соломинки, валились.Мы думали, те, кто на кораблях,Они не могут даже убежать.Страшна стихия. Но страшнее люди.Мы пробовали завернуть в подъезд,Но нам не открывали те, внутри.Затем толпа ворота повалилаИ ворвалась, везде тела валялись.Я поскользнулась, подвернула ногу.

АЛЬМА

Мне на мобильный Кальман позвонил.Просил закрыть входную дверь и окна.

ЖУЖИ

Я в сутолоке потеряла Майю,Лилась вода, стихия бушевала,Никто на помощь не пришел.

АЛЬМА

…Он говорил, народ приходит сам,Пока что ни одной нормальной скорой.

РОЛАНД

Вперед бежали тысячи людей,Пока я не добрался до навеса,Я завывал истошно, как шакал,Боялся, вдруг кого-то раздавлю.При этом самого себя не слышал.

ЖУЖИ

Мужчина громко выл. Я узнавала,Ему переломило позвоночник.Сказали, это был бетонный столб…Его умчала скорая тотчасВ больницу, где отважный доктор Доннер…

АЛЬМА

Где Кальман был загружен до отказа,Осколки, черепица, это мелочь.

ЖУЖИ

На Чалогань я отыскала Майю,Она сказала, даже был инфарктУ женщины одной, хотя поодаль,Вне эпицентра, раздавался смех,Фотографировались, веселились,Как будто шоу на заказ. Тупицы.

АЛЬМА

Я вышла на балкон и поняла,Что столик мраморный разбился.Для этого понадобилась сила.

РОЛАНД

Мои бумаги превратились в тряпку.Полиция пыталась удержатьТолпу от паники так неумелоИ безучастно, словно злые зомби.Несчастных не пускали в переходы,Хотя метро могло нас развезти.Как Церберы, стояли стражи адаИ ад лишь на земле приумножали.

ЖУЖИ

В двух метрах жуткая картина,Сердитый врач натужно суетилсяУ тела девочки лет десяти.Сломала череп, пояснила Майя,Ее пытались оживить, с баллоном,Но не могли найти на шее вену,Кричали «Скорую! Сюда! Скорее!»,Кричали раз пятнадцать, все напрасно,Отец стонал, рвал волосы от горя,Ругал судьбу, во всем винил себя.Надеюсь, что с собой он не покончил.У женщины был сломан позвоночник,Она рыдала, «Господи, спаси!»,Когда ей наложить пытались шину,Я слышала, как затрещали кости.

ДЁЗЁ

При этом вы, конечно, оценили:Все вместе заняло минут пятнадцать!

РОЛАНД

Минут пятнадцать, но армагеддон,Как репетиция.

ДЕЛЬФИНА

Когда все стихло,Я с вечеринки подалась домой,Решила сесть за руль. Там было скучно,Смотрели телевизор, пили мало,Но все же пили. Кто-то позвонил,Одной рукой я выкрутила влево,Подумала, что пролила виноНа юбку. Поворот был резким, всюдуОбломанные ветки. Что-то плохоРаботает система тормозная,Решила я. Затем уже не помню.

АЛЬМА

И вот она на операционномСтоле с простым разрывом селезенки.Я не сказала Кальману, но преждеМы с ней встречались бегло в фитнес-клубе.Я знаю, как зовут ее: Дельфина.

ЖУЖИ

Домой мы ехали на электричке.Я в Буде, на Картхаузи, снимаю,А Майя у меня осталась на ночь,Мы видели, повреждены дороги,И тут и там повалены деревья.

ДЕЛЬФИНА

Да, в ноль часов я снова родилась.Когда я выкарабкиваюсь изКакой-нибудь немыслимой болезни,Я страшно человечество люблю.Издалека так прямо обожаю,Покуда не вольюсь в его ряды,Последнее весьма проблематично,Особенно когда от вас отвыкнешь.

ДЁЗЁ (встает, Роланду)

Что там с рулетом, Роли?

РОЛАНД

Я проверю.

ДЁЗЁ (Становится за спиной у Альмы.)

За прошлый год все деревом оделись.Но мы живем. Воистину живем.Я пробегу вчерашние анналыИ вычеркну оттуда мертвецов.

(Пытается обнять Альму, но та отстраняется.)

Но мы живем. Воистину живем.2

Роланд и Жужи уходят. Хенрик пытается жестом подозвать Роланда, но тот его не замечает. Тогда Хенрик сам берет с сервировочного столика меню и начинает нервно листать. Дельфина и Кристиан сидят за крайним правым столиком. Дёзё и Альма садятся за крайний левый столик, входит Жужи и приносит им два стакана воды без газа. Дёзё пытается ухаживать за Альмой, но со стороны его атака выглядит чересчур жадной и напористой.

ДЁЗЁ

Ты заказала?

АЛЬМА

С полчаса…Забыли, может быть?

ДЁЗЁ

Не в этом месте.

(Подвигает свой стул ближе к Альме.)

Сейчас там Кальман, где нам надлежалоСидеть с тобой, в соседней точке,Бар «Тора-Бора», впрочем, с глаз долой.

(Прикасается к бедру Альмы.)

Любой твой жест являет совершенство.Блаженство райское: тебя касаться…Ты видела? Его повергла в ужасНегаданная встреча. Он сорвалсяИ убежал… Счастливо. Мы… успеем?

АЛЬМА (Парирует.)

Сначала я планирую поесть.

ДЁЗЁ

Ты бухгалтерию мою смотрела?

АЛЬМА (с подозрением)

Да, посмотрела.

ДЁЗЁ

И?

Входит Роланд с бутылкой белого вина и ведерком для льда. Показывает бутылку, открывает вино.

АЛЬМА (пробует, обращаясь к Дёзё, холодно)

Весьма занятно.На многое наводит. Если ужТы сам спросил, я отчитаюсь, что…

ДЁЗЁ

Успеем. Ты с дороги, отдохни.

АЛЬМА (ерзает на стуле, строго)

Я не забуду.

Ставит бутылки в ведерко со льдом. Входит Жужи с двумя тарелками и вазочкой для мытья рук.

ЖУЖИ (Ставит тарелку перед Альмой.)

Индейка с имбирем и апельсином.

ДЁЗЁ

С петрушкой, мятой и зеленой спаржей.Вкус офигительный. Изволь отведать.Как немцы говорят, Mahlzeit.

АЛЬМА (Теребит на коленях салфетку.)

Спасибо.

ЖУЖИ (Ставит тарелку перед Дёзё.)

Мясной рулет под соусом сметанным.

ДЁЗЁ

Спасибо, Жужика!

(Посылает воздушный поцелуй.)

Жужи расплывается в улыбке и удаляется к барной стойке.

Как твой развод?

АЛЬМА (Принимается за еду, в это время не сводит глаз с Дельфины. Холодно)

Разводов нет, с начала нашей эры,По сути, нет развода: есть разрыв.Тебя интересует?

ДЁЗЁ

Даже слишком. (воодушевленно-цинично)Поверь, душевный разговор с друзьямиВозносит ввысь и силы придает.Вдвоем легко парить над суетой.

АЛЬМА

Тебе везет.

ДЁЗЁ

Поддерживает бодростьХороший вечер, дружеское слово,Как будто блеск воскресного салона;И даже ужинать вдвоем приятней.

АЛЬМА

Допустим.

ДЁЗЁ

Иногда лишает сна,В смятение приводит разговор,Сбивает с толку, наполняет скорбью.

АЛЬМА

А мне какая роль отведена?

ДЁЗЁ

Увидим. Разговор простой ведь этоЕще не брак. Еще не приговор.

АЛЬМА (Отрезает.)

О чем мне разговаривать с тобой?Кто победил – «Бенфика» или «Барка»?Меня это безмерно занимает.

ДЁЗЁ

Мяч у тебя, бей смело, я ловлю.

(Снова пытается ее обнять.)

Поверь мне, поцелуй не что иное,Как жаркий и глубокий разговор.

АЛЬМА (Снимает с плеч руки Дёзё.)

Ну да. Конечно. Абсолютно точно.

ДЁЗЁ

Позволь, тебя я поцелую в лоб,Пускай в затылок, мне уже довольно

(Целует ее в затылок.)

Как я мечтал об этом. Обещаю,Я изменюсь, как ты того желаешь,Все будет сделано. Я изменюсь.

АЛЬМА

Ты снова начинаешь суетиться.

ДЁЗЁ

О да, я начинаю суетиться.

АЛЬМА

Ты мог бы быть и пооригинальней.

ДЁЗЁ

Как знать.

(Пожимает плечами.)

Но собеседник я отличный.

Входит Роланд, встает рядом с Жужи.

АЛЬМА

Ты стал сердитым и циничным, Дёзё.

ДЁЗЁ (цинично)

А надо быть смиренным и покорным?..Я изменюсь, поверь же. Если тыЗа вечер не увидишь результатов,Пускай меня геенна поглотит…Изысканные муки на твой выбор.

АЛЬМА

Не столь одарена я,Мой сыночек,Воображением, чтобы представить,Что ты изменишься хотя бы каплю.А как была бы рада Марианна…Ты приспосабливаться не умеешь!

ДЁЗЁ

Сейчас как раз я этим занимаюсь.

АЛЬМА

Напомни, поцелуй не что иное,Как жаркий и глубокий разговор?Прости, но что же за мораль такая?

ДЁЗЁ

Веселая. Веселая мораль.

АЛЬМА

Веселого здесь ничего не вижу.Ты не считаешься ни с кем по жизни.

ДЁЗЁ (Складывает губы в трубочку, поднимает брови.)

А я, конечно же, со всеми долженСчитаться? Даже с Кальманом? Как мило.Я буду ваш верховный камергер.

ДЕЛЬФИНА (Гримасничает за соседним столом, Дёзё.)

Давай, давай!

ХЕНРИК (Встает. Подходит к Дельфине. Заигрывая, с наигранным удовольствием.)

Ты и не знала, что ты сотворила.Не ведала, как это грандиозно.

ДЕЛЬФИНА

Кто или что?!

ХЕНРИК

Кейт. Пик в твоей карьере.Тебя бы даже взяли с ней в Ла Скала.

ДЕЛЬФИНА (ядовито)

Идите в жо, милейший.

КРИСТИАН (Дельфине)

Это онОхаял декорацию?

ДЕЛЬФИНА

Кретин.

Кристиан машет рукой Хенрику. Хенрик машет ему в ответ, после чего садится обратно на свое место. Кристиан встает и какое-то время изучает Хенрика. Он отправляется в сторону уборной, но по пути туда останавливается рядом с Роландом и Жужи и внимательно изучает Альму.

КРИСТИАН (Анализирует.)

Прекрасный вырез лодочкой на платье,Он шею делает еще стройнее,Цвет пыльной розы, сапоги велюр,Все гармонично. Стрижка бесподобна…Приятно, если женщина уходит.Обычно в браке женщины глупеютИ страшно запускают внешний вид…Но Альма никогда не опускалась,Она не пользуется тоном: кожаУ Альмы бархатистая, как персик.Какой продуманный и стильный образ.Сережки сочетаются с платком.Сплошное удовольствие смотреть.

РОЛАНД (Смотрит Жужи в глаза.)

Такая женщина не для меня.А может, все же?

(Хлопает Жужи по попе.)

ЖУЖИ (По-боксерски тыкает кулаком Роланда в плечо.)

И не мечтай… Прикосновенья служатРеализации высоких целей.

Кристиан с довольной улыбкой уходит в уборную.

Те же. Альма встает, Дёзё качает головой. Входит Кальман.

ДЁЗЁ

Ты здесь?

КАЛЬМАН

Я был в «Манреза», отдыхал.

ДЁЗЁ

«Манреза» пала. Объявили траур.

КАЛЬМАН

Ну как зовут местечко там, напротив?

ДЁЗЁ

Бар «Тора-Бора». Боги, что я слышу!Переметнулся к нашим конкурентам?

АЛЬМА (Подходит к Кальману.)

Что нового вовне?

КАЛЬМАН

Ужасный ветер.

(Изменяет интонацию, поворачивается к Дёзё, разыгрывает рэкетира.)

Я кое-что скажу вам. От-ступ-ные.Я не хотел, но раз уж вы спросили,Сегодня ваш черед платить по счету.И живо, живо! Нет? Ты кто? Сотрудник?Где шеф? Его здесь нет? Куда он делся?Могу я посмотреть другие залы?

(Внезапно опрокидывает стул.)

Разули зенки! Повторять не буду,За месяц, долю, чем скорей, тем лучше.Сегодня первое, уже пробило.

(Прислушивается.)

Что это за пиликанье, приятель?Поставь мне что попроще, для души,Какой-нибудь шансон, да не французский.

ДЁЗЁ

Ты шутишь плоско. А на самом деле?

КАЛЬМАН

На самом деле дует ветер.

(Подходит к столу Хенрика. Хенрику)

Можно?

ХЕНРИК (Кашляет и продолжает разглядывать меню.)

Кхе.

Кальман бросает пальто на стул и садится рядом с Хенриком. Роланд ставит на место перевернутый стул.

Те же. Входит Кристиан, садится рядом с Дельфиной. За барной стойкой появляются Роланд и Жужи. У Дельфины звонит телефон.

ДЕЛЬФИНА (Снимает трубку.)

Давид… Конечно, милый, я в порядке.Послушай, мы с тобой пересечемся,Как только я смогу – сейчас навряд ли.Сегодня ту би шват?.. Уговорил,Хотя не знаю. Столько разных дел,Полно работы, ну пойми же, глупый.На понедельник я договорилась…На вторник тоже. Я сама свяжусь.Пока-пока, Давид. Целую.

(Кладет трубку.)

Уф-ф.

РОЛАНД (Жужи)

Вот Занятая Женщина тебе,По сути миф: наводит марафет,Наряды ищет, отправляет письма,Общается, при этом вся сияет!

ЖУЖИ (Роланду)

Записывает номера и явки,Летит по жизни, словно ураган!Из бутика вернувшись, лезет в скайпы…

РОЛАНД

Заказывает кофе или сокВ изысканном кафе для некурящих,Бежит из пицца-хата в биобар,Где стульчики оформлены сердечкомКонкретно для ее изящной попки.И все-таки с утра до поздней ночиНе совершает толком ничего.

ЖУЖИ

Пришел соперник… думаю, он быстроСотрет с ее лица улыбку.

КРИСТИАН (С возмущенным видом подходит к Дельфине.)

Чао.

Кристиан усаживается рядом с Кальманом и Хенриком, снова бросает на Хенрика пронзительный взгляд. Хенрик со вздохом захлопывает меню и медленно кладет его на стол, затем смотрит в глаза Кристиану, затем снова берет меню, открывает его и снова принимается листать.

КАЛЬМАН (Кристиану)

Давно не виделись. Ты заказал?Я угощаю, в честь нежданной встречи.

КРИСТИАН (Подлизывается.)

С тобой я чувствую себя как будтоДурнушка при красавице-подружке.

КАЛЬМАН (Намазывает маслом кусок хлеба, откусывает.)

Не прибедняйся. Ты красив, как принц,До невозможности: ты совершенство.И я всегда готов с тобой общаться,Но ты порой прилипчив, как смола.

КРИСТИАН

Любой из нас подчас эгоистиченИ страстно хочет быть кому-то нужным.

КАЛЬМАН

С тобой Дельфина в этом солидарна,Ты нужен ей всецело, каждый день.

КРИСТИАН

Я нужен ей как компаньон, как уши,Когда я догадался, было поздно…

ХЕНРИК (Разглядывает меню, пьет.)

И ты, брат?

КРИСТИАН (Бросает быстрый взгляд на Хенрика. Продолжает, Кальману)

Говорит она подолгу,Но жизнь моя ее не занимает.Когда она с успехом выступала,Ей было все не так до фонаря,Могла жалеть и задавать вопросы,Она брала в ту пору мастер-класс…

ХЕНРИК (Начинает наклоняться.)

Тогда в ней виделся большой талант,Дельфина начинала очень славно…

(Наклоняется.)

Природный дар, я написал о ней.Она Сюзанну пела в «Фигаро»,На вид была такой задорной феей.В те дни она надежду подавала…

(Наклоняется.)

Себя не оправдали ни подача,Ни голос. Кончен бал, погасли свечи.Еще пять лет, и про нее забудут.

КАЛЬМАН (Откидывается на стуле.)

Мой дорогой, ты не проголодался?

КРИСТИАН

Пока я съесть успел один крем-суп.

КАЛЬМАН

И как?

КРИСТИАН

Весьма.

КАЛЬМАН

Давай же, угощаю.

КРИСТИАН (Открывает меню.)

Лишь это я перетерпеть способен,Важнейший принцип коммерсантаГласит: клиент, ты уникален!

(Слегка улыбается. Подзывает Роланда.)

Я выбрал парового судакаИ овощи с грибами на гарнир.Полпорции вы, часом, не даете?

РОЛАНД

Даем, но к сожалению, не рыбу…

КРИСТИАН (Кальману)

Тогда давай разделим. Ты не против?

КАЛЬМАН

Разделим, не вопрос.

КРИСТИАН

А что из вин?

РОЛАНД

Так называемый «Юхфарк» из Шомло.Сперва оттенки косточковых фруктов,Затем едва заметная кислинка!

КРИСТИАН

Тогда его. И два прибора, плиз!

ХЕНРИК (Подзывает Роланда. Тычет пальцем в пункт меню.)

Прошу вас! Это мясо с черносливом,Под острым соусом сегодня есть?

РОЛАНД

Конечно.

ХЕНРИК

И бокал пино-нуар.

Роланд уходит на кухню. Входит Жужи.

КАЛЬМАН (Смотрит на Дельфину. Кристиану)

Однажды – в первое же утро —Проснулся я, она спала,И тут внезапно я прозрел:Потрепанная временем и жизнью,Простая женщина храпела рядом.Сначала я решил, что надо бегствомСкорей спасаться, но куда, к кому?..Я спал с фальшивой Чио-Чио-сан,Она чужой мне стала. Так бывает.

КРИСТИАН

Ей лучше с макияжем, я согласен…Не будем за глаза ее клеймить.

Хенрик оцепенело слушает. Жужи подходит ближе к Хенрику.

ЖУЖИ (про себя)

Я вижу ауру. Наш гость артист. (Уходит.)5

Входит Роланд с ведерком для льда и бутылкой белого вина, открывает бутылку для Кальмана и Кристиана. Кальман пробует вино, они с Кристианом чокаются. Входит Жужи, приносит Хенрику бокал красного вина. Дёзё садится рядом с Дельфиной.

ДЕЛЬФИНА (Издалека разглядывает Альму.)

Ну что же, у тебя отличный вкус.

ДЁЗЁ

Напротив, для меня она чрезмерноНеуязвима. Слишком непорочна.

ДЕЛЬФИНА

Она хорошая: изящный стильИ чувство юмора, местами к месту.К примеру, не здороваться со мной…

ДЁЗЁ

В ней жизни нет, поэтому я пас.А так… она хорошая, конечно.

ДЕЛЬФИНА

Да ты попробуй. Кальман не помеха.

ДЁЗЁ

Но нимб его еще висит незримо,Сейчас я буду выглядеть нелепо…Подумай только: он совсем потерян.Я бы давно уже забыл про этуХолодную, расчетливую Альму.

Входит Жужи, несет на подносе рыбное филе и вазочку для мытья рук и ставит их на столик Кристиана.

КРИСТИАН (тихо, Кальману)

Она не слишком быстро принесла?

КАЛЬМАН

Подозреваешь, это заморозка?

КРИСТИАН (Кальману)

В White Box не существует заморозки.Давай приступим. Я себе отрежу.

(Отрезает свою часть порции.)

ХЕНРИК

Мне не несут. Ну что же, подожду.

Кристиан и Кальман едят.

ДЕЛЬФИНА (Роланду)

Пожалуйста, мне утку в маринаде.Умеренно поджаренную… с рисом. (Дёзё)…Но Господи, как может одномуДругой прийти на смену?! Я не верю,Что это так легко и очевидно!

(Берет из корзинки кусок хлеба, намазывает маслом, откусывает.)

Душой и телом, словом, как угодно.Тебе как будто предложили петьПожизненную партию: ты влезешьВ другую кожу. Это нонсенс, нет?Абсурдно занимать чужое место,Сидеть на чьем-то стуле, спать в кроватиИ все равно самим собой остаться.Für eine Ewigkeit. Per sempre. Навсегда.6

Альма становится за спиной у Кальмана и что-то ему шепчет на ухо. Кальман прекращает есть, споласкивает руки и пересаживается к столику Альмы.

АЛЬМА

Один вопрос. Зачем ты в ноябреУ дома моего стоял так долго?Из ностальгии? Или ждал по делу?..

КАЛЬМАН

Я не был там. Ты можешь мне поверить,Де-юре я там не был ни секунды.Вернее, был, но не из-за тебя.Я вынужден был отвезти на БимбоЧек по работе, скальпели, ты в курсе.Тогда я выяснил: ты там живешь,Затем я разузнал через знакомых.Я видел, рядом строятся соседи,Ограду красили в зеленый цвет…А ты как раз вернулась на машине,Примчалась, как дорожный полисмен.Разгневанно ты на меня смотрела:«Да как ты смеешь, нечестивый смертный,На территорию мою вступать?»

АЛЬМА

Прости, но я к себе домой вернулась;Тебя увидеть я не ожидала.Ты что, меня преследовал? Шпионил?Хотел узнать, встречаюсь ли я с кем-то?Мне было неприятно. Я не вышлаИ с полчаса кружила по районуВ надежде, что ты вскоре удалишься.

КАЛЬМАН

Коралловый пиджак был на тебе,И на лице твоем ожесточенность.Глаза лучились ядом. Сколько желчи!Ошибка роковой была, не так ли?В тот день ты отменила нашу встречу,Да что там встречу! Изменила слову.С тех пор ты отвечаешь мне отказомНа просьбу встретиться. Ужасно больно.Ты не звонила мне, не упрекала,Ты даже не просила объясниться.Теперь нам было нечего терять.И я ушел. Мне солнце жгло затылок.

Пауза. Дёзё встает и отправляется к себе в офис. Дельфина подкрашивается.

ДЁЗЁ (Роланду)

Сложилась панорама, что я вижу?Отель сердец разбитых переполнен,Кругом царит одна сплошная ложь.Все нагло лгут – не меньше – и не больше.

РОЛАНД

У всех был этот год, без исключенья,Одним из худших. Исключая нас.

ДЁЗЁ

Везунчики. (Исчезает в боковой комнате.)

АЛЬМА (Поворачивается в сторону Дельфины.)

Наверно, ты не разглядел, насколькоУжасно выглядит вот эта?

КАЛЬМАН

Кстати,Я думаю, она не так ужасна,Но этот хвост немного огрубляетЕе черты, подчеркивает скулы.На вид ей можно дать слегка за сорок.

АЛЬМА

Анфас она еще куда ни шло,Но профилем напоминает птицу;Не сокола: скорее какаду.Живучая, коварная и столь жеПрилипчивая. Ты не удержался. (с глубоким цинизмом)Сегодня средне. (Смотрит Кальману в глаза.)А вчера прекрасно!Подумал ты хотя бы на минуту,Способен ли найти в ней идеалИ обрести всю полноту момента?Подумал или нет? Подумал, знаю.Она немало повидала в жизни,Зачем ей ты? Конечно, ради спорта.

КАЛЬМАН

Да хоть она была бы совершенством,Но в ней от совершенства нет ни грамма,Ни жеста. Это был несчастный случай.

АЛЬМА

Конечно, дичь не по тебе. Ты простоХотел поставить галочку в карьере,Трофей тебя же погубил, охотник.

(Изучает Дельфину.)

Она тебе не открывала душу:С ней дурно обошлись, теперь онаО вас в отместку вытирает ноги.Когда конкретно вы расстались с ней?

КАЛЬМАН

Примерно на исходе сентября.В тот день мы собирались на концертИ я на четверть часа опоздал,Нет, вру. Я опоздал на полчаса,Но я предупреждал, что опоздаю…Она едва цедила что-то злоеСквозь зубы. Я сначала честно слушалПро слабости мои как человека,Возможно, даже мать мою при этомОна успела приплести?.. Не помню.Но это был последний разговор.

АЛЬМА

Что ж, хороша твоя зубная фея!Фальшивый голос, на лице застылаПолуулыбка: легкая надменностьИ фейерверк притворного экстаза.Она повсюду сеет разрушенье,Она ломает судьбы, словно спички,Использует и выбросит на свалкуИз глупого, пустого интереса.Она немного изощренней в средствах,Чем вор ночной, но суть у них одна.Она продаст, предаст, прикончит, лишь быАльбом дебютный сольный записать,Дурак, нет, дураки… Что заслужилаИзящная и наглая воровка?

КАЛЬМАН

Цирроз, тромбоз и атеросклероз.

Входит Дёзё. У него звонит телефон.

ДЁЗЁ (Отбивает звонок.)

Одиннадцать! Как быстро время мчится.

(Роланду)

Бухгалтер мой опять сердиться будет…Жалеть себя и заставлять другихСебя жалеть, типично по-венгерски.Как он меня замучил, недоумок.

РОЛАНД

Поп-музыка венгерская, явись нам.

КАЛЬМАН (нахмурившись, Альме)

Я думал, ты уже сюда не ходишь.Здесь я бы не хотел с тобой встречаться…Я провожу тут время. Я наследник.После разрыва жизнь табула раса.

АЛЬМА

Общественное место… Ты послалМне ультиматум? У немых детейВ неведении пребывает мать.

КАЛЬМАН

Не ультиматум. Просьба. Просто просьба…Я осенью звонил, ты не брала.

АЛЬМА

Я в тот момент бродила по музею,Тебя я сбрасывала раз пятнадцать.И знаешь, как ты обозначен в книге?Я написала: «С ним не говорить».В великолепном обществеНеловко препираться с бывшим мужем!..

(Посмеиваясь, поднимается со стула и уходит в уборную.)

Дёзё подходит к стойке и заказывает Жужи. Затем делает знак Кальману, Кристиану и Дельфине. Жужи наливает виски всем, за исключением Дельфины, которая интенсивно мотает головой: она переносит свой бокал вина со стола. Они четверо поднимают бокалы. Хенрик встает, вглядывается в сторону кухни, переминается с ноги на ногу.

ХЕНРИК

Меня забыли. Я для них ничто.

Роланд приносит утку, ставит ее Дельфине на стол. Дёзё наливает Роланду. Впятером они чокаются.

Они все сговорились. (Подзывает Роланда.)Извините!..Мое рагу уже готово?

РОЛАНД (С деланным ужасом хватается за голову. Нахально)

Ждите.

ЖУЖИ (Кальману, показывает на тарелку)

Позвольте унести?

КАЛЬМАН

Да-да… (Чокается.)Ну, будем.

РОЛАНД

Ночная жизнь субботняя в разгаре.

ДЁЗЁ

Венгерское вино, шотландский виски,Венец всего кубинские сигары…

КАЛЬМАН

Святая троица сполна снискалаПризнание заслуженное. Выпьем.

ДЁЗЁ

А что, опять ввели сухой закон?

РОЛАНД

Я не имею сведений об этом. (Чокаются.)

Роланд и Жужи уходят на кухню.

ДЁЗЁ (Кладет руку Кристиану на плечо.)

Не слушай ближних после тридцати.Отныне у меня друзей не будет,Поскольку больше я в людей не верю.

(Поворачивается к Кальману.)

Ты был последним. После тридцатиМеня ничья судьба не потревожит:Ничто не ново в мире поднебесном.

КАЛЬМАН

Но Кристиан слегка моложе нас.

ДЁЗЁ (Кальману)

В году истекшем все были при паре,Один лишь Кристиан свободен был:Он по уши влюблен в тебя, противный,Но вижу, безнадежно.

КАЛЬМАН (Дёзё)

Шел бы ты.

ДЁЗЁ (Кальману, показывает на Кристиана.)

Дались ему мужчины! Столько баб!

(Смотрит на Дельфину.)

Он женщину сумел в ней углядеть,Хотя она не женщина по сути;А дивы обожают пидарасов,И вот: союз Дельфины с Кристианом.

(Кристиану)

Постой, ты спал с ней, значит, ты теперьУже не пидарас на сто процентовИ дивам не по нраву. Парадокс.

КРИСТИАН

Я попрошу!

Кальман идет в уборную и по дороге встречается с Альмой, которая идет оттуда.

КАЛЬМАН (Альме)

Приветствую нижайше.

(Входит в уборную.)

ДЕЛЬФИНА (Гладит Кристиана.)

Мой хороший.

(Пересаживается за свой стол и начинает есть.)

ДЁЗЁ (Становится за спиной у Дельфины, шепотом)

Твой Кристиан такой высокий гений,Что до него нам, грешным, не достать.Быть натуралом так ненатурально…Одна любовь владела им: Шимански,Блестящий дирижер. Они порвалиВесьма давно. С тех пор он безутешен.

(Делает жест в сторону тарелки Дельфины.)

Как получилась утка?

ДЕЛЬФИНА (коротко, как тот, для кого это не новость)

Хорошо.

Альма садится рядом с Кристианом.

Те же. Дёзё за стойкой. Кальман возвращается из уборной.

КАЛЬМАН

Я говорил, наверное, тебе…Или забыл? Уборная твояЗеленая, как порция шпината.

ДЁЗЁ

Спасибо Кристиану, автор он.

КАЛЬМАН

Но ты же ознакомился с проектом?Ты расставлял тут вещи или нет?

ДЁЗЁ

Мне нравилось. Тогда. Прошло полгода.Сейчас я думаю, проект был средним,Оговорился, средне гениальным.Наш мастер точно лучик золотой:Он вечно по поверхности порхаетИ никогда в глубины не снисходит,Поскольку он труслив до тошноты.Все эти его тонкости меняНе трогают, понятно? Не волнуют.

КАЛЬМАН

И в этом твоя главная проблема.

(Бросает взгляд на Альму, которая разговаривает с Кристианом. Обращаясь к Дёзё)

Представь себе, однажды мне приснилось:Стою я с Альмой у кинотеатра,Ее за плечи приобнять пытаюсь,Она не позволяет, лишь ритмичноМне головой качает: «Нет, нет, нет».И каждый миллиметр ее лицаСмеется надо мной. Глаза ееУсталостью подернулись, под нимиЛиловые круги, в закатном светеОна прекрасна и недостижима.Так медленно, но с дьявольским упорствомОна меня все дальше отстраняет.Я подчиняюсь, я сбегаю в ночьИ попадаю в темный коридор,Который перекинулся мостомНад сумрачной, поднявшейся рекой.Флоренция, как будто наяву.В полу прогнившем нет одной доски.Я оступаюсь, падаю и вотИду ко дну.

ДЁЗЁ (Кладет руку Кальману на плечо. Насмешливо)

О, я свечу зажгуЗа упокой души твоей греховнойИ тут же погашу.

(Уходит в свой офис.)

КАЛЬМАН

Всего-то?.. Ладно.

(Смотрит на Альму, которая перехватывает его взгляд.)

Хенрик подзывает к себе Кальмана. Дельфина ищет официанта, не находит и потому сама отправляется в сторону барной стойки.

ХЕНРИК

Я не пойму, ты дружишь с этим Дёзё?

КАЛЬМАН

Я прежде с ним дружил, скорее так.Но дружим ли мы с ним сейчас? Не знаю.Он сильно преуспел за этот год,Разбогател, завоевал клиентовИ стал каким-то властным и надменным.Он долго бедствовал, пока однаждыНе приобрел себе White Box: полгодаПристойную недвижимость искал.Здесь он хозяин, а не арендатор.Он быстро нажил двести миллионов…С тех пор он раздобрел и обозлился,Вернул себе позиции былыеИ заодно крестьянский интерфейс.

ХЕНРИК

Он вроде разведен и есть ребенок.

КАЛЬМАН

Нет. Он женат, и не ребенок – дети,У них две замечательные дочки!И Марианн их просто обожает.Я как-то ужинал у них. И что же?Для Дёзё дети значат очень мало…Отец он никакой. Он был при родахИ вроде бы расчувствовался страшно.Гордится ими, но… он в стороне.

ХЕНРИК

Он не остепенился, ты считаешь?

КАЛЬМАН

Конечно, нет. Горит очаг семейныйНе для него. Жена за всем следит…Он редко дома ест: ведь здесь готовят.Такой он семьянин. А здесь, как прежде,Он корчит из себя супергероя.

(Кричит Дельфине)

Дельфина! Приходи, поговорим.10

Дельфина и Кальман подходят к зеркальному окну. Они стоят, держась за руки, хотя Дельфина очевидно пытается пойти на более тесный контакт. В это время Роланд приносит бутылку красного вина для Альмы. Кристиан указывает на пустую кружку и заказывает у Жужи пиво. Тут же он хватается за голову, как тот, кто передумал, отменяет заказ и начинает увлеченно изучать карту вин. Альма следит за Кальманом и Дельфиной. Хенрик берет газету со стойки и с посеревшим лицом погружается в чтение.

ДЕЛЬФИНА

Ты думаешь, как мы смотрелись вместе?

КАЛЬМАН

Весьма пикантно. Очень любопытно.

ДЕЛЬФИНА

Согласна! Мне подумалось однажды:Такой, как ты, был у меня впервые.

КАЛЬМАН

Такой какой? А ну-ка поясни.

ДЕЛЬФИНА

Ты джентльмен, такой весь благородный,Не папик на понтах, не новый венгр.Не знаю, плохо или хорошо,Но ты не строишь из себя звезду,Такой приятный, добрый человек.

КАЛЬМАН

Возрадуйся, несчастная, ликуй!Возрадуйся, что встретила меня!Все было и исчезло: мы с тобойДруг другу совершенно не подходим.Я ждал, что ты сама поймешь. Но нет!Ты продолжала верить! Наши душиДа и тела не совпадали в главном.Мы разные. Мы несоединимы.Имеем нетто жалких две недели.

ДЕЛЬФИНА

Как посмотреть: ведь брутто целый месяц.

КАЛЬМАН

Зато какой насыщенный страстями!..На острове, где мазохистка МаргитКогда-то заложила монастырь,Все началось, ты помнишь, в холле бара.

ДЕЛЬФИНА (с притворным восхищением)

Немного раньше, в операционной,Я рано пробудилась от наркоза.

КАЛЬМАН (безучастно)

Мы делали покрепче, я не верю!

ДЕЛЬФИНА

Все началось с того, что ты хвалилМеня, как ни одна скотина в жизни…

КРИСТИАН (Показывает Жужи карту вин.)

Я посмотрел бы это шардоне.

РОЛАНД (Показывает Альме принесенное вино, открывает его.)

Пожалуйста, сухое каберне,Насыщенное, тельное вино,Которое сначала созреваетШестнадцать месяцев в дубовых бочкахИ лишь затем в бутылки попадает.В его букете ноты спелой сливы,И фоном к ним изысканный вкус почвы.

КАЛЬМАН (Дельфине)

Негаданная, роковая вспышка.

Альма слегка покачивает бокал, поворачивает, смотрит на просвет и втягивает запах, затем пробует. Входит Жужи, приносит для Кристиана бутылку белого вина, открывает ее.

АЛЬМА (Роланду)

Вкус почвы?..

РОЛАНД (Альме)

Да, он придает пикантность.Но я могу вам предложить на выбор…

КАЛЬМАН (Дельфине)

Мы шли с тобой по острову безмолвно,Вела аллея темным коридоромОт стен Орландо к тайнам Казино,Светились огоньки по кромке пляжа,Был непривычно пуст Большой бассейн:Пловцы домой ушли, водой пресытясь;Не зажигали в парке фонарей,И парочки повсюду обнимались.

ЖУЖИ (Показывает на белое вино, Кристиану, с уверенностью)

В основе сусло первого отжима.

КАЛЬМАН (Дельфине)

Мы покатились в сторону мостаПо влажной и пружинистой дорожке,Весь пляж за нами наблюдал в итоге,В нас чуть не врезался какой-то нищий.

ДЕЛЬФИНА

Ты что, стесняешься? Спросила я.

РОЛАНД (Дотрагивается рукой до бутылки. Кристиану, с видом знатока)

…Особенно важна температура.Вино не надо ставить в морозилку,Оно получит шок температурныйИ потеряет первозданный вкус… (Альме)Быть может, принести вам португизер?

АЛЬМА (Цокает языком. Роланду)

Нет. Это мне понравилось, спасибо.

(Бросает взгляд на Дельфину. Кристиану)

Я слышала, ты с ней неплохо ладишь,Но мне как быть? Она мне неприятна.Скажи, ну правда, как? Я не могуНе жить под тем же самым небосводом,Что и она!

КРИСТИАН

Не надо, умоляю. (Чокается с Альмой.)Чин-чин!

АЛЬМА

Твое здоровье… Знал бы ты!Я не хочу с ней говорить, пойми!Я не подам руки ей, но своимиРуками удушила бы ее.

КАЛЬМАН (Дельфине, быстро)

Я думал, жизнь моя перевернуласьИ счастье близко. Как я заблуждался.

ДЕЛЬФИНА

Какой ты скромник, все было отлично.

КАЛЬМАН (Отпускает руку Дельфины.)

Все это было, было и прошло.Все изменилось, поросло бурьяном.

ДЕЛЬФИНА (подумав)

Постой, ты как-то странно говоришь.Я думаю… ты шепелявишь, зайчик.

КАЛЬМАН

Я в жизни никогда не шепелявил.

ДЕЛЬФИНА

Тогда картавишь, но проблема есть,Скажи-ка: на дворе растет трава.

КАЛЬМАН

Ты бредишь? На дворе растет трава.

ДЕЛЬФИНА

Ну вот, я говорила, ты картавишь,Ты плохо произносишь букву Эр.

КАЛЬМАН

А у тебя шипящие хромают,Причем весьма заметно… Скажем честно:Ты потеряла голос. Прежний шармАртистке безвозвратно изменил

(С ударением на звук Р.)

Я видел Зебринетту в декабре,И Хенрик вроде бы отметил, что…

ДЕЛЬФИНА

Мне глубоко плевать, что этот педикИзволил начирикать на бумаге,Он вечно изрыгает клевету.

КАЛЬМАН

Не кипятись. Он написал дословно,Что ты пять нот в одну соединяешь,Чтобы сам зритель творчески додумал,Какая же была в оригинале…Он написал, твой голос потускнел,Ты давишь звуки, ты не та, что прежде,Когда-то ты талантливой была,Но и тогда скорее самоучкой.

ДЕЛЬФИНА (пренебрежительно)

Как ты подкован.

КАЛЬМАН (твердо)

Я решил проверить,Прав он был или нет. Увы, он прав.Я думал, что пойду к тебе в гримеркуИ там спрошу: «Ты что, перед спектаклемПотрахалась?» Но так и не решился.

ДЕЛЬФИНА

Я умоляю, лучше сменим тему.

КАЛЬМАН

Я на премьеру не попал, а то бы…

ДЕЛЬФИНА (холодно)

Я закажу тебе особый пропуск.

КАЛЬМАН

Конечно, все решает постановщик;Но это увертюра. А теперьЯ к сути перейду. Ты подурнела.Не слишком хочется запачкать рукиОб эту разложившуюся плоть…Ты будишь отвращение во мне,Ты неприятна мне. Ты мне противна.

ДЕЛЬФИНА (Парирует.)

А ты, выходит, злой и неприятный.

КАЛЬМАН

Два раза никого не воскрешают…И я не разбужу тебя повторно.

ДЕЛЬФИНА

Окей, а я не очень-то нуждаюсь.

(Встает, отправляется в сторону Дёзё.)

РОЛАНД (Альме, указывает на Дельфину.)

Какая наглость.

ЖУЖИ (Роланду)

Не мешай им. Тихо.

КРИСТИАН (Роланду, насмешливо)

Я думаю, что лучше выпить пива.11

Дёзё и Дельфина садятся на канапе. Входит Роланд, приносит бутылку красного вина, подходит к столу Дельфины, показывает бутылку, затем открывает. На заднем фоне разговаривают Альма и Жужи. Кальман садится рядом с Кристианом, оба слушают разговоры других. Хенрик делает знак Жужи и показывает на свой бокал.

ДЕЛЬФИНА (Немного отпивает. Заговорщически)

Так Альма…

ДЁЗЁ

Я бы не хотел об этом.

ДЕЛЬФИНА

Тогда о чем бы ты хотел?

ДЁЗЁ (Пьет.)

К примеру,О каталанском сецессионизме.Моя любовь навек, еще люблюЧайковского, шампанское и женщин,Пикантный холод разочарованийМилее мне, чем счастье у камина,Когда весь вечер безупречно пресный;Порой люблю ходить по вечеринкам,Кататься в Альпах на доске. Довольно?Но Альму не люблю. Она безгрешна.

(Массирует себе шею.)

Я думал, что люблю, но обманулся.

КАЛЬМАН

Респект, приятель.

ДЁЗЁ (Дельфине)

Назови мне десятьВещей, которые ты в жизни любишь.

ДЕЛЬФИНА

Устала, нет.

ДЁЗЁ

Тогда я за тебя.Во-первых, ты водить машину любишь.На рынке торговаться, два. ГотовитьНе любишь. Петь Сюзанну в «Фигаро»Ты обожаешь, три.

ДЕЛЬФИНА

Еще люблюСмотреть часами биатлон, четыре.Сплавляться летом на байдарке. Пять.Люблю от глупых фобий избавляться.Я дверь не проверяю по сто раз,Как прежде, я переборола страхИ сплю теперь спокойно. Это шесть.Люблю тратторию в Кишпеште плюсНа Байчи бар в советском стиле, семь.Сольфеджио любила. Восемь. ПаркБлиз Южного вокзала, это девять.Или места мы за одно считаем?..

ДЁЗЁ

Парк для тебя приятнее, чем степь?Не знаю, что мне больше по душе.А Иерусалим? Оливы, горы…

ДЕЛЬФИНА

Мне было страшно. Нет, плохое слово.Мне в ноздри страшно бил горелый запах.Они весь мусор, как велит обычай,Сжигают, прежде чем Пейсах отметить.А так дома, пустыня, пыль и камни.И вся страна. Сначала было классно,Потом нас на автобусе возилиСмотреть на древности, ужасно скучно.Пустыня это явно не мое.

ДЁЗЁ

Смотри на воду. Очень помогает.

ДЕЛЬФИНА

А кстати, я люблю прыжки с трамплина.Ты знаешь, если кто-то прыгнет в воду,К примеру, с вышки десятиметровой,Вода, ты не поверишь, как бетон,Ты можешь руки-ноги поломать.Однажды я попробовала. Ужас.

(Смеряет взглядом Альму.)

А в живописи что ты больше любишь?

ДЁЗЁ

О, живопись! Прибежище для духа!

(в сторону)

Я абсолютно честно сочиняю,Я искренне неискренностью полон.

(громко)

Всегда загадка, есть ли Эден МарффиВ чужой коллекции. В моей четыре…

(в сторону)

Во всех своих делах, больших и скромных,Я вечно вру, непроходимо вру,Боюсь, однажды ложь меня погубит.

(громко)

Два Кашшака, автопортрет Гулачи,Два Отто Дикса, это мой кумир.А также Кернсток, Шрайбер, Аба Новак.

ДЕЛЬФИНА

Ах, Отто Дикс, гротеск, полнейший хоррор.

ДЁЗЁ

Кому ты говоришь?

ДЕЛЬФИНА

А знаешь, чемТы можешь удивить меня?

ДЁЗЁ

И чем же?

ДЕЛЬФИНА (Щурится.)

Есть у тебя Тамара де Лемпицка?..

ДЁЗЁ

Тамары де Лемпицка нет. Пока что.Постой-ка! Или есть? Да не одна?

(в сторону)

Я бессердечно вру, вся правда в этом,Но как мне по сердцу такая ложь.Я в ней погряз и снова принимаюсь.

ДЕЛЬФИНА

Я как-то в Лондоне стояла долгоПеред каким-то из ее портретовИ думала, ведь это прямо я,Изящная и бледная лицом,Не жирная, как рубенсовы шлюхи:У Рубенса сплошная свиноферма.

ДЁЗЁ (с видом знатока)

Вопросов нет. Хотя один остался.Ты любишь хоть кого-нибудь? Ответь мне.

ДЕЛЬФИНА

Я обожаю своего отца.Он у меня бухгалтер при театре,Притом гурман. Как он тунца готовит…А мать я бесконечно презираюЗа квазиполитические шашни,Она не ходит на мои спектакли.

ДЁЗЁ

Я каждый раз хожу тебя смотреть.

(в сторону)

Я вру. Как я внезапно осозналИ как сознательно я врать продолжу.

ДЕЛЬФИНА

Не стоит каждый раз, я не просила.

ДЁЗЁ (Роланду)

Дельфина превзойти себя не хочет.Она как есть, не больше и не меньше. (Уходит.)

РОЛАНД

Не меньше и не больше. Уважуха.12

Хенрик откладывает газету, собирается с силами и садится рядом с Дельфиной. Он что-то спрашивает у нее, но что, непонятно. Позднее Дёзё, Альма, Кристиан.

ДЕЛЬФИНА (запальчиво, Хенрику)

…Не пригласили на прием? Сказать?Ты скучный. Многословный. Негативный.Симпатии не вызываешь в людях.Как почему? Зачем ты им там сдался?Для них ты умер. Ты пустое место.Покинули в беде, ты говоришь?Зачем им тратить силы на тебя?Подумай, Хенрик, ради всех святых,Что можешь ты им предложить взаменОказанной любезности? Ну что?Улыбку? Слово доброе? Идею?Ты надоел им хуже горькой редьки.Им без тебя спокойнее в разы.

ХЕНРИК

Я думал по-другому, принчипесса.

ДЕЛЬФИНА (пренебрежительно)

Стань реалистом. Смокинг раздобудь,Иначе вход закрыт. И кстати, яВсегда твердила: собственные связиИспользуй. Если ты не растерял их.

ХЕНРИК (Берет с тарелки последний кусок хлеба, откусывает, но кусок застревает у него в горле.)

Не будем безответственными…

(Кашляет.)

Знаешь,Есть мышца в теле, пара сантиметровИ бездна силы, под названьем связки:Когда они порвутся, ты пропала.

Входит Дёзё. Он резко стучит Хенрика по спине.

ХЕНРИК (Дёзё)

Ты не напомнишь о моем заказе?

ДЁЗЁ

Да-а-а?

ХЕНРИК (Открывает меню.)

Мой заказ был: мясо с черносливом,Под острым соусом с кайенским перцем.

ДЁЗЁ (удивленно, как будто слышит впервые)

С кайенским перцем? Ничего себе…

ДЕЛЬФИНА (Хенрику, насмешливо)

И эти позабыли про тебя?Я думаю, что речь твоя былаБезвкусное фальшивое бельканто,Актерская харизма слабовата,Как ты меня когда-то в «Новостях»Осмелился характеризовать,Все до последней точки ложь и хамство.

ХЕНРИК (язвительно)

Ты порвала газету? Принчипесса…

ДЕЛЬФИНА

Ты надоел мне, старый графоман.

ХЕНРИК

Насколько ты к себе необъективна.

ДЕЛЬФИНА

Что, думаешь, по плинтусу размазал?Сломал карьеру, испоганил жизнь?

ХЕНРИК

Испортил что? Графиню в Риголетто?Аиду? Норму? Может быть, Татьяну?Как начинала ты! И что теперь?Десятки жалких, простеньких ролей?

Дельфина бледнеет, закрывает лицо руками. Альма горько усмехается, Кристиан кладет голову на локти; сначала он наблюдает с удовольствием, затем с возмущением.

АЛЬМА (Комментирует разговор за соседним столиком. Участливо)

Кто существует от людей в отрыве,Тот плохо отзывается о людях.У Хенрика нет чувственной подпиткиВ семье… Он разуверился в любви,Он одинок и оттого язвит.

ДЁЗЁ

Пожалуйста, общественное место,Где может отдохнуть он посрединеНеобратимого паденья в бездну…Его приют. Его семья. Бедняга.

ДЕЛЬФИНА (Хватает Хенрика за воротник.)

Румынский гастарбайтер, ты приехал,Чтобы столицу с боем покоритьИ нас перекроить на новый лад,Ну, исправляй нас, делай нас другими;А если не получится, ты будешьВ порыве гнева мстить нам, нечестивым?..По кирпичу растащишь Будапешт?

ХЕНРИК (Отстраняет Дельфину.)

Опомнись, что с тобой? Ты помешалась?Ты говоришь немыслимую чушь,Кошмарные бестактности… Стыдись.

ДЕЛЬФИНА

Меня ты оскорбляешь; думал, съела?Где ты рожден?

ХЕНРИК (Выпрямляется.)

В Калотасенткирай.

ДЕЛЬФИНА

О Господи, я не подозревала.Я там была, отличное местечко.А я из Сегеда, представь себе,Приехала столицу покорять.Приезжим надо быть активней местных…Я не сказала ничего дурного.

ДЁЗЁ

Короче, Хенрик, ты ведь от обидыВ себе самонадеянность лелеешь?Ты злой из мести? Или от вина?

ДЕЛЬФИНА (Хенрику)

Питаешься несчастьями чужими?

ХЕНРИК

Как это грубо. Попросту вульгарно.Как может быть настолько закоснелойКультурная и зрелая певица?Но Дёзё, ты? Мне это только снится?Не все ли вам равно, кто где родился?

ДЕЛЬФИНА

Что, испугался, паспорт отберем?..Ступай назад к своим горам карпатским,Здесь я тебя однажды придушу,Катись к своим босоркам и вампирам,Тебе ли поучать столицу, быдло.

ХЕНРИК

Я попрошу.

ДЕЛЬФИНА

Попросишь, я не дам.

ХЕНРИК

Ты с кем-то путаешь меня, Дельфина.Ты перешла все грани. Стыдно слушать.

ДЁЗЁ (Хенрику)

Ты не заметил? Ореолом желчьВокруг тебя витает: ты считаешь,Что поучать других твой высший долг,Священная задача. На спектаклеТы морщишься от колик в пузыреИ хочешь улизнуть. Ты мало ешь,А если да, то сразу же от шлаковТебя освобождает организм,Тогда ты испражняешься словами,Пожизненный бесцельный арт-обстрел.

ДЕЛЬФИНА

И для меня весь этот славный ЭрдейэТакие же координаты, какЛюбые на земле: Уэльс, Аляска,Чукотка, Касабланка, Крым, Прованс,Утерян, не утерян: что страдать.Скучаешь по нему, тебя там ждут.

ХЕНРИК

На это я не знаю что ответить.

ДЁЗЁ

Старик, в столице не ведут себяКак на базаре в городке районном.Это White Box, приличный ресторан.

ДЕЛЬФИНА (Смотрит на Альму, ее лицо проясняется. Хенрику)

Представь себе, как будто на процессеЕсть пять подозреваемых, допустим,Ты, Дёзё, Кальман, Кристиан и я.Кто более других под подозреньем,Ломброзо кто играет? Ни один.

ДЁЗЁ

А кто из нас преступник? Ни один.

АЛЬМА (Обводит взглядом присутствующих.)

И кто из нас сомнительней другихСебя ведет? Пожалуй, ни один.И на кого же мы повесим дело?

ХЕНРИК

Не знаю, мне совсем не интересно.

ДЕЛЬФИНА

Кто скрытный вид имеет, кто любогоНа мысли нехорошие наводит?..Быть может, ни один из нас? Но ведьПреступник элемент асоциальныйИ маргинальный. Хенрик, это ты!

ДЁЗЁ (Хенрику)

Мне все равно, откуда ты приехал.Я лишь сказал, что ты тоску наводишь.И в общем, что ты нового узнал,Покинув сельщину, где жил мальчишкой?Что жизнь твоя бесцельна? Угадал.

(Тычет себя в лоб.)

Тебя уже поцеловала смерть.

АЛЬМА (Кристиану, указывая на Дёзё)

Какой позор.

ХЕНРИК (Дёзё)

Ты про себя сказал.

Хенрик поворачивается спиной к Дёзё. Кристиан встает, подходит к ним и вопросительно смотрит на собравшихся.

ДЕЛЬФИНА (Кристиану)

Я высказала мнение, не больше,Я искренне сказала все как есть.Не нравится, ступай назад в деревню.

(медленно, раздельно)

Не нра-вит-ся, сту-пай на-зад в де-рев-ню.

КРИСТИАН

Так ты серьезно?! Боже, стыд и срам…Сейчас же извиняйся перед ним.

ДЕЛЬФИНА

От этого он городским не станет.

КРИСТИАН (Сначала хочет сесть рядом с Хенриком, но затем решает этого не делать.)

Как я устал, опять одно и то же.

(Садится за стол напротив.)

Хенрик встает и отправляется в уборную. Кальман садится рядом с Дельфиной. Они обиженно и отстраненно смотрят друг на друга. Жужи стоит за стойкой, Альма сидит на барном стуле.

КАЛЬМАН (укоризненно)

А я молился, сохрани ей жизнь,Я Господа просил… Когда в собореМиланском вместе мы с тобой стояли…

ДЕЛЬФИНА

И я молилась… Но не за тебя.Я ничего обычно не прошу.И даже, например, здоровья близким.Я с Господом по жизни не торгуюсь,Добром добро восполнить не пытаюсь.Молитва точно сделка: что я дам,Когда ты сделаешь мне то и это? (задумчиво)И кстати, ты ведь реформатской церкви…

КАЛЬМАН (Допивает бокал.)

В делах духовных это безразлично.

ДЕЛЬФИНА (Слегка бьет по бокалу вилкой.)

Ты мрачный кальвинист, примерный мальчик.А это евхаристия, не так ли?..Сегодня евхаристия в White Box.

Входит Жужи. Еще возле барной стойки она быстрым, практически незаметным движением расстегивает верхнюю пуговицу на блузке, чтобы стать привлекательнее, затем подходит к Кальману.

ЖУЖИ

Мне что-нибудь еще вам принести?

КАЛЬМАН

Еще бокал сухого каберне.

РОЛАНД (в сторону)

Довольно, Жужи.

ДЕЛЬФИНА

Мне вишневый сок.

ЖУЖИ (Ищет взглядом Кальмана, в сторону)

Твои закрыты чакры? Что же, действуй,Ты демонов из головы изгонишьИ грязь энергетическую смоешь:Представь свой Идеал из Прошлой жизни.Хирург отважный. Дерзкий травматолог,Ты каждый день подвержен искушеньям,Но им не уступаешь, даже в мыслях.Вот видишь! Все прошло, ты будешь прежним.

ДЕЛЬФИНА

Не попадайся на уловки, Кальман.

(глядя в сторону Жужи, объясняет Кальману)

Под оболочкой глянцевой таитсяДородная, шумливая крестьянка,Пропахшая лежалым сеном. Видишь,Она заигрывает. Жаль, малышкаСлегка застряла среди книжных полок,Однажды она вырвется из плена.

КАЛЬМАН

Ей лучше так.

ДЕЛЬФИНА

Ох, эта эзотерия!..

КАЛЬМАН (глядя на Роланда, шепчет Дельфине)

А это клон, прямой наследник Дёзё.Он Дёзё-джуниор и Дёзё-ксерокс.Хозяин их зомбирует, похоже.14

Те же. Дёзё показывает Жужи фотографии на своем мобильном телефоне. Роланд приносит для Дельфины ананасовый сок. Кальман пьет.

ДЁЗЁ (тихо, Жужи)

Смотри, Патриция… А это Бланка.У Пати прежде слух был селективный,Она общалась лишь с родными, с нами,Представь себе, со мной и с Марианн…А это мы все вместе на Мадейре.Поменьше Бланка. Чуть повыше Пати.

ЖУЖИ (с воодушевлением)

Какие сладкие… Мои котятки…

АЛЬМА (механически, Жужи)

Дай поглядеть…

ЖУЖИ (Смотрит на Альму, затем на пол.)

Сегодня рано утромНакроет всю страну холодный фронт,Дуть будет ветер северо-восточный,В районе фронта есть опасность ливней,А также вероятность урагана,На севере, возможно, будет град,Лишь завтра к вечеру утихнет буря.

Пауза. Дёзё стоит возле окна. Кальман встает и рассматривает шкаф с винами.

ДЕЛЬФИНА (как Агриппина)

Неверные, убогие, внемлите!Неправда. Ливня вообще не будет.Из плотных набежавших облаковСнег выпадет на землю плотным слоем.Ее укроет всю. Так я хочу.Мне хочется, чтобы карниз исчезПод толстой массой маленьких пушинок,Обрушат небеса свои полкиНа праздники и праздные места,На чахлые посадки Варошлигет,На голую, как правда, гору Геллерт,На расцарапанную плоть Табана,Пусть белым, белоснежным станет город!Пусть отдыхает от забот, укрывшисьУютным одеялом всепрощенья.15

Дёзё уходит в свой офис. Альма, Роланд, Жужи, Дельфина. Кальман садится рядом с Кристианом.

АЛЬМА (Смотрит на Кальмана.)

Как будто вирус: все кругом рожают,Что в общем хорошо. Но у меняИ Кальмана детей уже не будет.

РОЛАНД

Семья – это прибежище для трусов.

ЖУЖИ (самолюбиво)

Те корни, что пустили мы в потомках,Уберегают нас от ураганов.

АЛЬМА

И согревают! Прямо теплый хлев.

РОЛАНД

Да, теплый хлев. Я тоже так считаю.Продолжиться в потомках. Если самНаошибался в жизни, что ж тогда…Родители зовут к себе на ужин,Но ужина как такового нет;Одни печеньки или мармеладки.А до того купание младенца.И лишь один вопрос не возникает:«Гость, как твои дела, чем ты живешь?Что нового в материальной сфере,В делах сердечных, в интеллектуальных?»

АЛЬМА

Ребенок – это выбор, но не долг.

РОЛАНД

Ребенок!.. Он часы твои крадет,Он для всего послужит оправданьем.Для опозданий, глупостей, ошибок…Купать младенца для меня погибель,Показывать его знакомым казнь!..От этого, молю, уберегите.Когда родители сообразят,Что свет очей их, маленькое чудоНе занимает в мире никого,Кроме самих виновников творенья…Я никого не знаю, кто бы послеНе обманулся в собственных потомках,Бессмертным ты не станешь через них.Мы не обязаны иметь детей?

АЛЬМА

Мы не обязаны: и я о том же.Смотри на тех, что есть, и умиляйся:Кто в жизни не добился ничего,Желает, чтоб доделали потомкиНезавершенные его проекты,Те унаследуют лишь недостатки,Но не достоинства: второе редкость.

ЖУЖИ (возмущенно)

Как говорить вы можете такое?..Ребенок есть благословенье свыше.Отрадно созерцать, как он растетИ на ноги встает. Как он лепечетИ говорит слова, а после фразы.Как расцветает он день ото дня.

РОЛАНД

Пока не упорхнет в большую жизнь,Нас он терзает, словно кандалы!Нам помогают мамки, няньки, шеф,И государство… Марианн придет?Она вам скажет: «Дети – наказанье,Ведь как в тюрьме я пребываю дома…»

АЛЬМА

О Боже, дети. Я со стороныВполне люблю их, каждый восхищает,Но сил для восхищенья вам не хватит,Они выматывают вас и душат,Выкачивают время, тянут деньги.

РОЛАНД (шепотом)

Что привлекает нас в комочке этом?Его невинность? Время мчится быстро.Он вскоре станет заурядным взрослым.Потомок шлюшки. Копия придурка.

Дельфина встает, подходит к Кристиану и что-то шепчет ему на ухо.

КРИСТИАН

Я не расслышал, повтори.

ДЕЛЬФИНА

Окей.

(Что-то шепчет Кристиану.)

АЛЬМА

Как расхититель времени и силЯвляется ребенок в этот мир.Пока я к материнству не готова,Я насмотрелась на свою подружкуВ измятом фартуке, с обвисшей грудью,С огромными измятыми сосками.Как фрукты зараженные на ветках,Истлела плоть. Я встретила ееВ купальне Лукача, совсем нагую.Я видела, как материнский долгЕе сломил и превратил в старуху,Она была красавицей когда-то;Осталось жалкое напоминанье.

ЖУЖИ

Ходи на фитнес, килограммы сгонишь,Ходи в салон, разгладятся морщины.

Кристиан прикрывает рот рукой и ошеломленно смотрит на Дельфину.

АЛЬМА

Как будто злоключенья только с телом!Тут я еще держу все под контролем.Я молода, мне только двадцать восемь.Саму идею я не отвергаю,Детей иметь так хорошо… Но быт,Не спать ночами, слушать эти крики!..Непроходимый детский эгоизм!Кто сам никто, не даст ничто взамен,Но сам с меня попросит, и немало,Потребует, конечно, не попросит:На части время раскроит мое,Сведет с ума докучным любопытством.

КРИСТИАН (Остолбенело смотрит на Дельфину.)

Так это правда?

Дельфина опускает глаза. Затемнение.

III. Presto 1

Все сидят порознь за столами. На столах наполовину пустые бутылки. Дёзё стоит в центре. Кристиан сидит рядом с Альмой, Хенрик один, Кальман с Дельфиной; у Дельфины распущены волосы. Время около полуночи.

ДЁЗЁ (Поднимает бокал.)

Настало время моего триумфа.Друзья мои, все те, кто ненарокомСубботним вечером здесь оказался!Позвольте мне восславить это место…Сегодня год прошел с тех пор, как мыВступили в право собственности. Выпьем.

(Чокаются.)

КРИСТИАН (Пересчитывает на пальцах. Альме)

У Дёзё, я пересчитал по пальцам,Одних дней ангела пять или шесть,Но ни один не выпал на сегодня!Сейчас ни Рождество, ни Новый год,Ни Троица, ни День поминовенья,Но Дёзё снова во главе стола!Он гений бизнеса, смотри, как онСпособности свои реализует.Особенно преуспевая в том,Чтобы свести людей полсотни вместе.

АЛЬМА

Одних и тех же каждый божий день.

КРИСТИАН

…И праздновать всем вместе до рассветаПо сорок раз за тот же самый год.Они ему еще не надоели?

АЛЬМА

Полсотни? Для него они не люди.В сравненье с ним мы все живые трупы.

КРИСТИАН (уничтожающе)

За Дёзё выпьем! Выпьем все за Дёзё!Не надо разговоров, просто выпьем.

С улицы доносится вой сирены. Все переглядываются, затем, когда сирена смолкает, снова чокаются. Входят Жужи и Роланд, собирают бутылки, пытаются забрать также приборы.

ДЁЗЁ (Играет с телефоном.)

По каждому однажды прозвонят.Мы все живем в режиме ожиданья.

(Ударяет себя в грудь.)

Как я мечтаю, оскорбите, плюньте,Ударьте, только трупами не будьте!

(Пьет, обходит комнату, поочередно заглядывает в глаза гостям.)

Я всюду чую запах разложенья,Я верю, я ищу. Но не уверен,Что кто-нибудь еще в живых остался.Я пробегу вчерашние анналыИ вычеркну оттуда мертвецов.

(Швыряет на пол телефон.)

За прошлый год все саваном оделись,Погибли или отошли во сне;Но кто остался, те непобедимы,Таких нет денег, нет такого Бога.

Вой сирены. Появляется Марианн с коричневой сумочкой на плече.

ДЁЗЁ (Поднимает мобильник с пола.)

Не ждали, Марианн!

МАРИАНН (Входит.)

Спокойно, просто скорая промчалась.Я няню вызвала на эту ночь.Когда уснули дети, я решила,Раз выдалась свободная минутка,Я загляну на ужин… Как вы тут?

ДЁЗЁ (Посылает Марианн воздушный поцелуй.)

Отлично, что ты вырвалась из дома.

МАРИАНН

Отлично ты работаешь.

ДЁЗЁ

Как Бланка?

МАРИАНН

Гораздо лучше, чем в начале дня…Температуры нет, остался кашель.

(Объясняет остальным.)

Бронхит и воспаление миндалин.Похоже, если нам не удалитьМиндалины, то рецидивы будут,Как утверждает врач, довольно часто…

ДЁЗЁ

Закроем двери, на сегодня хватит.Останутся лишь избранные лица.

(Запирает на ключ входную дверь, после чего продолжает разговор.)

Спасения никто не попросил,Никто не удостоился защиты.Но даже те, кто выжил в эту бурю,Несчастливы от головы до пят.

(Пьет. Шутливо)

Уже над ними волки завывают,Один лишь я недостижим для тлена…Те, кто в живых остался, впали в кому,Они живые трупы, без эмоцийИ без движенья мысли прозябают.Как будто доходяга папа римскийИли министр на службе у тирана.

ЖУЖИ (показывает на Дёзё, Роланду, шепотом)

Он выспался отлично, сразу видно.Уставший человек друзьям обуза;Он совершает глупые ошибки.Как хорошо быть бодрым и веселым.

АЛЬМА (Кальману)

И почему не отречется папа?Зачем он в сане умереть желает?

КАЛЬМАН

Высокомерие не позволяет,Небесной милостью он у престола.

ДЕЛЬФИНА (Прищурившись, наблюдает за остальными.)

Внимание и судороги смертных.И просто человеческое чванство.На склоне лет, когда пора подуматьО вечной жизни, странно, неуместноИ даже глупо за пустяк цепляться.

ХЕНРИК (вмешивается, бормочет)

Капелло, митра, белая сутана?..Какой пустяк…

ДЕЛЬФИНА

Черт с вами. Это подвиг,Высоконравственный в своей основе.

Марианн садится и строго, со светской холодностью смотрит вокруг. Только на Кальмана она смотрит долго и с дружеским участием.

ЖУЖИ

Ну, папа просто следует обету.Ему не подобает отрекаться.

ДЁЗЁ

Да это же отлаженный конвейер,Простая очередь, один уйдет,Объявит, я состарился, нет сил.И сразу претенденты набегут,Такие же альцгеймеры, как тот,Стать папой в их кругах венец карьеры;И он не отречется.

АЛЬМА

Почему же?

ЖУЖИ

Поскольку папе это не пристало.Не подобает отрекаться папе.

КАЛЬМАН

Энциклики писать у края бездны.

ДЕЛЬФИНА

Не благодать, а старческая блажь.

ДЁЗЁ

Священников ужасно не хватает.А тот никак не переменит догмы!

КРИСТИАН

Уверен, целибат не просто догма,А договор во имя дисциплиныВ укромном и смиренном лоне церкви.

КАЛЬМАН (Перехватывает взгляд Марианн.)

Им, бедолагам, не хватает женщин.

КРИСТИАН

Однажды я поехал навеститьВ монастыре двоюродного брата,Сутаны черные до пят скрывалиТаких мужчин, один другого лучше.Не благодать, они решили сами:Сознательно, совместно, добровольно.Отказ от женщин был бы высшим благом,Когда бы общество покорней шлоЗа пастырями мудрыми своими…

КАЛЬМАН

Папистский бред.

ДЁЗЁ

Как ты сегодня строг.2

Те же. Жужи моет посуду. Кристиан садится рядом с Марианн. Дёзё садится рядом с Дельфиной. Роланд уносит приборы.

КРИСТИАН

Ты выглядишь сегодня хорошо.

МАРИАНН

Скажи мне, что ты подразумеваешь?

КРИСТИАН

Надела элегантные сережки,А в остальном ты смотришься банально.

МАРИАНН

Смотрюсь банально? Это хорошо.

КРИСТИАН

Продолжим тему: хорошо, но скромно.Ты серое для маскировки носишь?..Ты думаешь, так меньше пострадаешь?Будь эксклюзивной, будь экстравагантной;Тогда к другим не будет бегать муж.Он муж твой или нет? Он твой по праву.

МАРИАНН

Я все…

КРИСТИАН

Не все. Ты обленилась, детка.Вам выйдет боком эта плодовитость…

МАРИАНН

Пять дней я занималась только домом.

КРИСТИАН

Неверно… В высшей степени неверно.Ты профессиональный косметолог!

Марианн вздыхает, пожимает плечами. Затем она подзывает Жужи и заказывает пиво.

Боишься потерять его? Ты вскореДождешься и реально потеряешь:Боязнь беды всегда влечет беду,Ты знаешь, я не вру, ты за улыбкойОтчаяние и тоску скрываешь.

МАРИАНН

На выставке изделий из эмалиЯ выиграла, все меня хвалили…Я вечно быть хотела самой первойИ не могла решиться, в чем конкретно…

КРИСТИАН

Восстань, взбунтуйся, сделай же хоть что-то.Иначе ты, как лампочка, взорвешься,Когда ее шутник в костер кидает.

Жужи приносит пиво для Кристиана. Марианн встает, с сумочкой под мышкой отправляется к столику Дёзё и Дельфины. Она слушает и ждет, пока те закончат.

ДЕЛЬФИНА

Ты слышал? Тут на днях открылась точка,Кафе нон-стоп напротив «Дикой утки»По имени «Угу». Словечко трэш,Но место выше всяческих похвал.

ДЁЗЁ (Берет Дельфину за руку.)

Я так люблю твои места… ДельфинаРаз в месяц ради острых ощущенийПо кабакам гуляет до утраВ компании угрюмых пубертатов,Обдолбанных, укуренных подростковПод вседовлеющее унца-унца.Профтехучилище, второй семестр.Там некогда гулял и я, но вреден…

МАРИАНН (Подходит к Дёзё, меряет взглядом Дельфину.)

Послушай, Дёзё… Это очень важно.

ДЁЗЁ

Не видишь, Марианн, я страшно занят?Хочу дослушать милый анекдот.Не отрывай меня от разговора.

МАРИАНН

Бухгалтер твой звонил. Он говорит,Что в пятницу тебя достать пытался,Затем в субботу утром, ты не брал…

ДЁЗЁ (Тянет последнее слово.)

В субботу ночью не ищи меня-а-а-а-а-а.

МАРИАНН (Повышает голос.)

Тебе видней, что важно, а что нет;Тебе видней, насколько дело срочно,Тебе решать, что стоит отложить.

ДЁЗЁ

Оставь свои ничтожные делишки,Не докучай своей ничтожной жизнью.Оставь меня. Сейчас мне недосуг.

(Поворачивается к Дельфине.)

Кого же ты с собой берешь в «Угу»?..

Марианн швыряет на стол свою сумочку. Дёзё мягко поднимает ее и возвращает Марианн. Жужи и Роланд уходят на кухню. Марианн возвращается обратно и продолжает разговор с Кристианом.

КРИСТИАН (Бросает взгляд на Дельфину и Дёзё.)

Я вижу, эти двое славно ладят.

МАРИАНН (Поправляет сережку.)

Я знаю, что уже четыре годаДругие для него не существуют.

КРИСТИАН

Ты знаешь только то, что хочешь знать…Ты думаешь, узнать о грустном хуже,Чем вообще не знать о нем?

МАРИАНН

Не знаю.

КРИСТИАН

У каждой примадонны в тех кругахЕсть прочный тыл, богатый старый муж– Дельфина, как на диво, одинока.Она скрывает шрам под левой грудью,Большую бородавку на спине:Весь оперный буфет расскажет, что…

МАРИАНН (Выглядывает на улицу.)

Весь Пешт расскажет, не желаю слушать.Дельфина? С Дёзё?!.. У нее был Кальман!Она немного странная.

КРИСТИАН

ОнаНемного сумасшедшая, не так ли?Вполне нормально, если кто-то странный.Гораздо хуже, если сумасшедший…Все правда странно… Вроде бы оторва,Развязная, не прочь поговорить.Но всем приносит горе, как нарочно… (Пьет.)Ты слышала? Дельфина этим летом,Когда попала с травмами в больницу,Распространила о себе легенду,Конкретно, сознаюсь, через меня,Что умерла. Ей было любопытноУзнать, как среагируют коллегиВ буфете оперном на эту весть.По мне, так это редкостная блажь…К началу сентября она воскреслаИ у коллег с улыбкой выясняла:«Должно быть, вы испытывали радость,Когда узнали обо всем?» Дурдом.

МАРИАНН

Испытывали?

КРИСТИАН

Жалость. Ненадолго.

Марианн встает, достает из сумочки сигарету, отправляется в сторону входной двери. Она машет рукой Хенрику. Проходит мимо стола Кальмана.

МАРИАНН (с интересом)

Как поживаешь, Хенрик? Рада встрече!

КАЛЬМАН

Он одинок, ужасно одинок,Как в минус двадцать пять разносчик пиццы,Как бесприютная душа в аду.

ХЕНРИК (скороговоркой, Марианн)

Они меня в упор не замечают,Пренебрегают: я сто раз просил их,Но ужина все нет… И почему же?Ни объяснения, ни объяснений.Я в ярости, я весь дрожу от гнева.Я голоден, но суть сейчас не в этом…Меня унизили и обманули.

МАРИАНН (Наблюдает за Дёзё. В сторону)

Наказывать себя мы научились.

Осматривается по сторонам. Грустно, с выражением покорности изучает содержимое шкафа с винами, затем надевает пальто, выходит и курит перед рестораном, но на сцене этого не видно.

Те же. Дёзё, Дельфина, Альма возле барной стойки. Кальман с Кристианом. Жужи приносит кофе для Кальмана, Роланд приносит для остальных вино, для Дельфины коктейль. Хенрик на заднем фоне потягивает красное вино.

ДЁЗЁ (Дельфине)

Ты прямо излучаешь позитив,Но отчего ты, черт возьми, так рада?

ДЕЛЬФИНА

Сегодня Ту Би Шват, еврейский праздник.

ДЁЗЁ

Да? Стало быть, сегодня вечеринкаВ твоем «Угу»? А может, в «Дикой утке»?

ДЕЛЬФИНА

Ну, в «Утке» вечеринка каждый день.И будет странно, если вдруг отменят.И я не верю, что отменят пати.

АЛЬМА (тихо, Дёзё)

«На поле дерево не человек,Чтоб в укрепление могло уйти?»

ДЁЗЁ

Что-о-о-о?

АЛЬМА (внимательно смотрит на Дельфину, но обращается к Дёзё)

Моисей так пишет в Пятой книге,Фруктовые деревья вырезатьЗапрещено даже во время войн.

ДЁЗЁ

Как ты сказала, книга Моисея?

ДЕЛЬФИНА (с удивленными глазами)

Как ты сказала, книга Моисея?..

АЛЬМА

Ага.

(Дельфине)

Он дилетант, а ты наивна.

(Выходит на улицу, чтобы закурить.)

С улицы возвращается Марианн, перед барной стойкой она сталкивается с Дельфиной, затем садится рядом с Хенриком. Кальман и Дёзё на канапе. Кристиан за крайним левым столиком. Все пьют, без остановки, но медленно.

ДЁЗЁ (Наливает.)

Вчера бессонница меня нашла,Чтобы от самомнения избавить.Я больше знаний за ночь получил,Чем за все дни с рожденья.

КАЛЬМАН

А конкретней?

ДЁЗЁ

Заснуть, забыться, нам это знакомо;Забвение легко и благозвучно.А человек обычно слишком слаб,Чтоб одному рассудку доверятьВ познаниях своих и днем и ночью.

КАЛЬМАН (Облокачивается на барную стойку.)

Я тоже спать не буду по ночам,Вдруг поумнею.

ДЁЗЁ

Верно. Неужели

(Показывает на входную дверь.)

Она читала книгу Моисея?

КАЛЬМАН

Она читала абсолютно все.

ДЁЗЁ (Бросает взгляд на Марианн.)

О черт, мне надо с собственной семьейПорой побыть… Хм, завтра воскресенье.Быть может, съездим в горы на пикник…

КРИСТИАН (в сторону)

Он приторный, как шоколад молочный.Есть горький шоколад, к примеру Кальман;Но Дёзё – нет. Он мне неинтересен.Вот Кальман человек больших страстей.

КАЛЬМАН (Дёзё, скептически)

С чего это ты вдруг так возлюбилУютное гнездо, очаг домашний?

ДЁЗЁ

Ты не поймешь, поскольку ты бездетный.

КАЛЬМАН

Волшебные слова: «Ты не поймешь,Поскольку ты бездетный». Ну допустим.

С улицы возвращается Альма. Жужи и Роланд исчезают на кухне.

ДЁЗЁ

За прошлый год все саваном оделись,Ты тоже; я – представь себе – живу.Я пробегу вчерашние анналы,И вычеркну оттуда мертвецов…

(Смотрит на Альму.)

Завидую тебе, она красива.Моя, конечно, ничего, да только…

КАЛЬМАН (нетерпеливо)

Вот с этого момента поподробней…

ДЁЗЁ

Не понял!

КАЛЬМАН

Ты обычно мне звонишьВ двух случаях: один из них банальный,Тебя опять бессонница заела,И нужен опытный специалистИли бесплатно редкое лекарство;Второй случается гораздо чаще:Отпраздновать конкретно твой успех.В твоем огромном хоре быть статистомИ петь тебе осанну? Ни за что.Ты снова будешь самоутверждаться,О ноу, май френд. Я больше не позволю.

ДЁЗЁ

Ты все сказал, мне нечего добавить.

КАЛЬМАН

Как холодно, май дарлинг, прозвучалоВ твоих устах «Мне нечего добавить».К своей продажной, настоящей сутиТебе и вправду нечего прибавить?

ДЁЗЁ

Поблекли краски, измельчала дружба?..Где дух субботних прежних вечеров,Когда мы напивались в «Изабелле»…

КАЛЬМАН

Я не считаю должным снисходитьДо новых вечеров, запомни это,Я вам не мальчик в хоре дураков,Я славных гор будайских гордый сын.

ДЁЗЁ (расслабленно)

Окей. Не чокайся со мной. Ты самДовольно чокнулся. Вчера я пил.От первой до второй прошла суббота,Точняк, сегодня я нажрусь, болваны.

(Массирует себе шею.)

Я что-то много пью этой зимой…

КАЛЬМАН

Очистить организм легко: ищиОсобенную точку на затылке,Где жжет: нажми и подержи минуту;Она остынет, с ней остынешь ты:Освободишься от излишней желчи. (Пауза.)Порядочность не хуже очищает.

ДЁЗЁ

О да-а-а-а. А ты порядочен со мной?

КАЛЬМАН (любезно)

Непониманью противостоятьСпособна лишь порядочность, мой милый:Как можно лучше думай, это значит —Как можно лучше думай обо мне.Верь мне. Я друг твой. Настоящий друг.

АЛЬМА (Встает. Кокетливо, Дёзё)

Могу я вашу кухню осмотреть?

ДЁЗЁ

Зачем тебе?

АЛЬМА

Досужий интерес.

ДЁЗЁ

Ты можешь все.

МАРИАНН (Следит за Дёзё. Хенрику)

«Ты можешь все». Кобель.

КАЛЬМАН (Кристиану)

Не он уводит и не из-под носа…Уже давно я чувствовал, что ДёзёНеровно дышит к ней. Но чтобы так?

КРИСТИАН

Полгода истекло, как вы расстались…И он мужчина, у него гормоны…

Альма вслед за Дёзё исчезает на кухне. Входят Жужи и Роланд. Они любезничают возле барной стойки. Дельфина и Кальман молча сидят рядом. Марианн встает рядом с Хенриком, который сидит с убитым видом, ищет в нем союзника; Кристиан подходит к шкафу с вином и по кратком размышлении заказывает у Роланда вино. Он садится, Марианн присоединяется к нему.

РОЛАНД (Бросает взгляд на Дельфину и Кальмана.)

Похожи дни, но сколь различны ночи,Игра идет по-новому всегда.Сегодня ты на высоте, но завтраНе нравишься партнеру. Как тут жить.

ЖУЖИ (Хлопает Роланда по рукам, высвобождается из его объятий.)

Прочь, это зона моего комфорта!..Меняются цвета, и я смущаюсь.

(Бросает взгляд на пальто Альмы, затем снова хлопает Роланда по рукам.)

У каждого мужчины есть мечта,Высокий, недоступный идеал.Ночной дозорный влюбится в итогеВ товарища, соседа по работе.Мы властелины ночи.

РОЛАНД (удовлетворенно)

Possible.4

Дельфина встает, с заложенными за спину руками подходит к Хенрику и, опустив голову, становится перед его столом. Жужи приносит Кристиану вино. Марианн делает заказ. Кальман подходит к барной стойке и начинает непринужденно болтать с Жужи и Роландом.

ДЕЛЬФИНА

Прости меня. Я перегнула, Хенрик.На нервах можно столько наболтать.Я говорила ерунду и ложь.

(Протягивает руку.)

ХЕНРИК

Не обещаю.

(Не принимает протянутую руку. Смотрит на дверь кухни.)

ДЕЛЬФИНА

Что ты там увидел?

ХЕНРИК

Все превозносят Альму до небесИ каждый раз в постель с тобой ложатся.Ты знаешь тайну. Альма безупречна,Так видится, не женщина – алмаз:А муж не устоял.

ДЕЛЬФИНА

Да нет же, нет.

ХЕНРИК

Вот видишь… (Наливает себе вина.)Впрочем, ты не сознаешь.Что лучше: греться в меркнущих лучахНепрочного союза или бытьВовек ничьей, сказать иначе, общей?

ДЕЛЬФИНА

Я не со всеми сплю, я выбираю.

ХЕНРИК

Допустим, но подумай, Марианн,Твоя ровесница, рожала дважды.

(Пьет, бросает взгляд на люстру. Медленно)

И у тебя был шанс, причем двойной.Тогда я утешал тебя, ты помнишь?..Тогда я не был деревенским хламом…

ДЕЛЬФИНА (сперва растерянно, затем твердо)

И вопреки всему меня любил…

ХЕНРИК (Складывает руки как для молитвы.)

Кто скажет – вопреки, благодаря…Ты не рассердишься? Но даже если…Пусть колики вернутся… я признаюсь.Я попросить хотел твоей руки.

ДЕЛЬФИНА

Но отчего ты не сказал? (Пауза.)Прости…Ты не мужчина для меня.

ХЕНРИК (упавшим голосом)

Дельфина…

Встает, делает несколько шагов, затем падает на стенку, его сотрясают рыдания. Берет себя в руки, уходит в уборную. Жужи приносит для Марианн вино и минеральную воду.

МАРИАНН (Пьет. Смотрит в сторону уборной. Кристиану)

Улитка снова в раковину скрылась.Он, впрочем, интересный человек,Не то чтоб он мне нравился, но тот,Кого никто не любит в этом свете,Тот близок сердцу моему.

КРИСТИАН

Удачи.

Марианн встает, подходит к барной стойке и что-то спрашивает у Жужи, но не слышно, что именно.

ДЕЛЬФИНА (Кальману)

Куда ты смотришь, Кальман?

КАЛЬМАН (Становится рядом с Дельфиной, смягчает голос.)

Так легкоПоклонников ты сбрасываешь в грязьИ никогда не цацкаешься с ними,При этом изнутри ты прогнила.Ты растоптала всех, но не меня.Мне жаль тебя, несчастная.

ДЕЛЬФИНА (Улыбается, вздыхает. Насмешливо)

Рыдаю.

ЖУЖИ (Марианн, живо)

Нашла! Шалфей! Шалфеем полощитеТогда… Или прополисом на хлеб!И то, и то на раз поможет Бланке,Или компрессы, слой сухой, слой влажный.Но ты сама как лечишь, Марианн?Ты за традиционные лекарства?Или скорее за натуропатов?

МАРИАНН

Шалфей… Когда Патриция болела,Я не давала ей антибиотик,Поставила горчичники на грудь,Они сожгли ей кожу за два дня,Все шелушилось, волдыри, кошмар.

ЖУЖИ

О Господи.

МАРИАНН

Я пробовала все,Ведь прежде без прививок выживали…Но нет. Обряды явно не мое.5

Марианн возвращается к Кристиану. Дельфина и Кальман садятся. Дёзё и Альма возвращаются с кухни и становятся возле барной стойки. Жужи, Роланд.

ДЁЗЁ

По-моему, обставлено неплохо?..Но что мой адвокат искал на кухне?

АЛЬМА

Чей адвокат? Я просто обещала,Что просмотрю твои бумаги. Точка.Ты получил отпор однажды, помнишьДень твоего рождения, Фельдвар?Осадок неприятный не остался?

ДЁЗЁ

Я занят был и не успел подумать.

АЛЬМА

Ты занят исключительно собой.Готовишь каждый день свое жаркое,А внешний мир тебя не занимает.

ДЁЗЁ

Самозащита, только и всего.

(Протягивает руки к Альме.)

Любовь это другое: вечный кайф.

АЛЬМА

Ты любишь исключительно себя.

ДЁЗЁ

Не только. Только не. То есть неправда.Точнее, не себя я не люблю.

АЛЬМА (Смеется.)

Я, я и снова я… А бедный Кальман?

ДЁЗЁ

Со всем своим неблаговидным прошлым.

АЛЬМА

А Хенрик… Это было безобразно.Ты унижал, высмеивал его.

ДЁЗЁ (Выходит из себя.)

Меня этот бирюк банально бесит.

АЛЬМА (Смотрит на Кристиана.)

Все чаще недоволен Кристиан,Ты с ним себя ведешь как со слугой.

ДЁЗЁ

С чего ты вдруг взяла?

АЛЬМА

Он сам сказал.Мы с ним встречались как-то в октябре.Он был со мной на удивленье мил,Позвал в кафе… Должно быть, отлегло,Что я сменила поле притязанийИ наконец-то Кальман одинок…Шутил, конечно. Мне тогда хотелось,Чтоб счастье обрели герои драмы,Но как же! Все несчастны. Даже ты.Он мне звонил на днях, ругал тебя.Ты позабыл про день его рожденья?

ДЁЗЁ

Еще бы, я не говорю, что онВажнее всех на свете для меня.

АЛЬМА

Ты знаешь, он чувствительный ужасно.

ДЁЗЁ (манерно)

И я чувствительный, но кто бы стал…

АЛЬМА

Согласна, он и ты – нарциссы оба.

ДЁЗЁ

Я обещаю, все будет иначе…

АЛЬМА

Ты в точности как новый президентЗа день до выборов: одни прожекты…Не приближайся и не лги в лицо мне.Дистанция хотя бы метр, окей?

ДЁЗЁ

Ну если так, я вскоре разозлюсьНа всю юстицию в твоем лице.

АЛЬМА

Дистанция хотя бы метр. ИначеЮстиция пойдет ва-банк. Ты злишься?

ДЁЗЁ

Зачем ты хочешь довести меня?

АЛЬМА

Пузырь надутый. Хитрая скотина.

ДЁЗЁ

Самокритично. Но при чем тут я?

АЛЬМА

Заносчивая, наглая скотина.

ДЁЗЁ

Еще один пассаж, и мне конец.

АЛЬМА (Встает.)

Ты должен знать, ничто не будет так,Как ты спланировал в былые годы.

ДЁЗЁ (Складывает руки на затылке.)

Это небесный рай, а я, блаженный,Привольно растянулся на лужайке.6

Дельфина стоит спиной к окну. Кальман внимательно смотрит на Дёзё. Дёзё потягивается на стуле, бросает усталый хмурый взгляд на остальных. Он встает и подходит к барной стойке. Марианн хлопает по спине Кристиана, который, очевидно, плохо себя почувствовал. Кристиан с трудом встает, затем отправляется в уборную. Альма садится рядом с Марианн.

АЛЬМА

Какой был год, особенно конец…Рождественская ярмарка, толпа,Как на пожаре, давка возле кассы,Есть нечто инфернальное во всем.Однажды ты меня таскала в Вестенд:«Под Рождество все, абсолютно всеУладится, притихнет и растает».

Входит Хенрик и медленно ковыляет к столу Марианн.

МАРИАНН (Обнимает Хенрика. Альме, опровергая)

Когда-то мне так мама говорила,Хотя не слишком убежденным тоном:«Родная, что бы в жизни ни случилось,Дела уладятся под Рождество».Но не уладится, ты понимаешь?И не растает, а, наоборот,Еще сильней запутается дальше.Стократ безвыходно и хаотично.

АЛЬМА (бесстрастно)

Отец мой правовед-международник,Он хаос предсказал еще давноИ рьяно отрицал, что все притихнет…Я вообще не придаю значеньяРелигиозным праздникам. Мне важно,Когда клиент хороший попадется,Который был посажен за растрату,Но мне его освободить удастсяВ отсутствие состава преступленьяНа Рождество. Тогда, к примеру, важно.

МАРИАНН

С тех пор вы с Кальманом…

АЛЬМА (Повышает голос.)

И до тех пор,Лет в двадцать я его любила страшно.В ту пору я рассорилась с отцом,А Кальман рядом был и пел мне в ушиВсе в точности как я хотела слышать.И я сдалась. Мы стали вместе жить.До этого отец мой полновластноВсе за меня решал. Ура, свобода!Тогда цвела любовь на Гюль Бабы.Затем я вышла замуж за него.И с той минуты снова я лишиласьСвоей самостоятельности напрочь.Он содержал меня, он делал все,И медленно пожар страстей угас,Мы стали с ним как бы сестра и брат,Но точно не два бешено влюбленных.

Хенрик встает, пошатываясь, идет к двери. Становится рядом с Дельфиной, поворачивает ключ в замке. Выходит на улицу, обернувшись, смотрит на Дёзё, но не закрывает за собой дверь. Марианн наливает Альме вино.

МАРИАНН (перед тем как налить)

Не думай ни о чем и просто пей.Как так случилось, что мы вчетверомНи разу не поужинали вместе?

АЛЬМА (Пьет.)

Ну… Очень сложно время подгадать,Все четверо загружены по горло… (Пьет.)Мне Кальман в октябре звонил, сказал,К ним ночью демонстранта привезли,Француза, тот горланил МарсельезуНа баррикаде, пьяный как сапожник;Его, естественно, слегка помяли,То есть помяли там, на баррикаде.Так от него воняло перегаром,Что Кальман в ходе наложенья швовЕдва не вывернул на стол желудок.И что мне было думать? Пожалеть?Сказать: «Бедняга»? Суть-то: недоумкуСломали челюсть в мелкой заварушке.Он просто выполнял свою работу.Мы абсолютно разные. И точка.

МАРИАНН

Что вообще ты хочешь в этой жизни?Он был отличным мужем, что случилось?

АЛЬМА

Я изменилась, в этом вся проблема… (Пьет.)Ты правда ничего не понимаешь?Подумай только, сколько я могу…

Входит Жужи с десертом. Роланд подходит ближе к Альме и Марианн, прислушивается.

ЖУЖИ (Марианн)

Чизкейк с малиновым вареньем.

МАРИАНН

Спасибо. Выглядит прекрасно.

Жужи уходит. Дельфина возвращается, садится за пустой столик.

МАРИАНН (Ест. Альме, мягко)

Тогда что делает тебя счастливой?Меня десерт. И музыка. И дети.Две звездочки, Патриция и Бланка.

АЛЬМА

Меня, наверно, только тишина. (Пауза.)Мой гинеколог допустил бестактность,Он мне сказал в процессе медосмотра:«Поторопитесь, вам пора рожать,Резервы организма иссякают.Вам следует родить до тридцати».Читал мораль не к месту строгим тоном.Как славно, что закон не принуждаетНас, женщин, обязательно рожать!Как славно этот путь пройти свободной,Как славно оставаться ненормальной.Предел моих мечтаний.

МАРИАНН

Это сложно.С Патрицией меня прокесарили.Дней десять перенос: в роддоме сталиМне делать КТГ, чтобы проверить,Не будет ли у плода гипоксия…Вторую я рожала раньше срока,Ее сердцебиение слабело,И действовать пришлось предельно быстро.Мне сделали наркоз, и я проснуласьЗашитая на следующий день.

АЛЬМА

Вот видишь, сколько нервов и хлопот!

МАРИАНН (Звякает вилкой.)

Но родились Патриция и Бланка!

АЛЬМА

Твои сокровища.

МАРИАНН

Ты феминистка?

АЛЬМА (Разглаживает юбку.)

Ни в коем разе.

РОЛАНД (Вмешивается в разговор. Отрывисто)

Боже сохраниОт этих фурий с вечным недотрахом.Они друг друга сами ненавидят.Хотя обычно среди женщин правитГармония. Если не вы, то кто?Ответьте мне вот на какой вопрос:Как нет двух одинаковых яиц,Двух одинаковых солдат спецслужбы,Двух лампочек, так нет двух феминисток,Которые бы солидарны были.Но отчего, идея ведь одна?

Дёзё делает знак Роланду. Роланд уходит. Альма встает.

МАРИАНН (Смотрит на люстру.)

Нет одинаковых небесных тел. (Альме)Не думай, что я планов не имеюНа много лет вперед. Послушай, яОставлю Дёзё, я тебе клянусь,Я, как и он, открою… где-нибудьШикарное, большое… что угодно. (Пьет.)С меня довольно. Мразь. (Пьет.)А где же Хенрик?

АЛЬМА

Он на террасе. Спутал зиму с летом.

МАРИАНН

Он храбрый. (Садится рядом с Кальманом.)7

Те же. Кальман с Марианн. Входит Роланд с бутылкой красного вина, показывает и открывает. Кальман и Марианн за столиком, Альма возле барной стойки. Дёзё сначала стоит рядом с ней, затем уходит на кухню.

РОЛАНД (Кальману, умничает)

Мой шеф всегда мне говорит, что этоЕго любимое вино, под маркойФалерно дель Массико. СуществуютИ в Будапеште вина класса люкс.Фалернское… Но будьте осторожны,Им можно основательно напиться.

КАЛЬМАН (Пробует вино.)

Роскошное вино, ты угадал.

МАРИАНН (Берет под руку Кальмана.)

Прими слова моей поддержки, Кальман.

КАЛЬМАН

Ну что ты. Все в порядке. Все прекрасно.Но я не ожидал тут встретить Альму…

МАРИАНН (Меряет взглядом Дельфину. Та тоже пьет.)

Зачем тебе понадобилось спать с ней…

КАЛЬМАН (Вздыхает, пожимает плечами.)

Представь себе, теперь я стал аскетом.Один, как солнце, в ста квадратных метрах.Приходит домработница по средам.Я только требую, чтобы онаВсе расставляла на моем столе,Как я привык с тех самых славных пор.

МАРИАНН

Все точно к миллиметру миллиметр?

КАЛЬМАН

Не в этом дело! Я не параноик.Примерно по налаженной системе.

МАРИАНН

Ты ждал, пока жена расправит крылья?И что в итоге? Даже без ребенка!Она детей не хочет? Отчего?

КАЛЬМАН

Ну как же, хочет. Только не сейчас.Она не то чтобы фатально против,Но до сих пор инстинкт не пробудился…Ей дети нравятся, но много большеПолотна Гойи, фрески Рафаэля;Ее истории мамашек бесят.Конечно, у нее в активе естьИстория культуры: лишь красотыОна на свете признает… а детиПлюс ко всему крикливы и докучны.

АЛЬМА (в сторону)

Я вспоминаю прежние прогулки,Концерт Вивальди по абонементу,Цветение сирени в старом парке,Прелестный май, апофеоз любви;Апофеоз тоски: октябрь печальный,Как хороши платаны в эту пору.Я вспоминаю золотую нежностьПеска в огромной куче возле стройки,Когда закладывали новый дом…Теперь все это кажется наивным.

Кальман спрыгивает со стула и мчится в уборную.

В чем дело, Кальман?8

Альма садится. Появляется Кальман, волосы влажные, он заметно пьян; садится рядом с Альмой. Марианн приводит Дёзё с кухни, они ссорятся за заднем плане, слов не слышно, видно только два профиля в движении.

КАЛЬМАН

Он заперся… Не выдержал нагрузки.Я выдержал. Ты к выдержке привыкла,Прекрасное фалернское вино?

АЛЬМА

На прошлый новый год, припоминаешь,Землетрясенье было в Будапеште?

КАЛЬМАН

Четыре балла, очень ощутимо.

АЛЬМА

Дом сотрясался, звякала посуда,На стенах фотографии плясали.В тот день была у Доры вечеринка.

КАЛЬМАН

Домашних вечеринок нет в поминеУже сто лет.

АЛЬМА

Весь вечер я сиделаОдна в углу, напротив двери в спальню,Хозяева забыли про меня,К тебе они адресовали речи,А я была предметом интерьера,Народу набралось не меньше сотни.

КАЛЬМАН

Сперва я верил, будет интересно,В гостиной погасили верхний свет,Горел фонарь во внутреннем дворе,Включили параноидальный фанк.Без нот, без мысли, просто голый ритм.На кухне бушевали силы зла;Слетелись отовсюду алкаши,Обклеить их акцизом, и готово.

АЛЬМА

А после?

КАЛЬМАН

Я боялся, ты сегодня,Как и в тот раз, у Доры, будешь мнеС умильным видом выносить мозги:«Проснись. Ты где? Что делаешь и с кем?Не я, конечно? У тебя другая.И что в итоге?.. Оперу к чертям».

АЛЬМА

А кстати, мысль, позволь тебя спросить:Как ты провел… к примеру, Рождество?

КАЛЬМАН

Ну, Рождество весьма традиционно,По ощущеньям не насколько скверно,Как я вначале думал. Первый вечерВесьма душевно я провел с родными —Ты знаешь, с мамой, сестрами, друзьями…Затем опять померкли небеса,Как саван, пустота меня накрыла.А вот под Новый год я утомился,Не рассчитал насыщенность программы:Корпоратив, гулянки, связи на ночь…Лихие были дни, но все же лоб мойПечать отчаянья не омрачила.Ты видишь, я не выгляжу разбитым. (Пауза.)Я постарался, чтобы… Ну а ты?

АЛЬМА

В Табане был почти терпимый вечер.Хороший, только много сальных взглядов…Что в целом правильно. Часа в четыреЯ на такси отправилась домой.Когда проснулась, сразу за работу,Одно весьма запутанное делоО вымогательстве. Состав серьезныйИ тьма улик, но у меня был шансОсвободить клиента в понедельник…Когда сошел рождественский запал,Отчаянье меня пошло трепатьВолнами, как лихой прилив дунайскийКрушит и топит брошенные елки,Которые Крещенья не дождутсяИ, заживо погребены, плывутДо Мохача в неумолимой толще:Так я стояла на мосту и, глядяНа ледоход, поверила в себя.Все удалось: я выиграла битву.

(Смотрит на часы, затем на Дёзё.)

Нас с Дёзё ждет серьезный разговор.

КАЛЬМАН (нервно)

Я думал, вы довольно обсудили.

АЛЬМА (С интересом смотрит на Дёзё и Марианн.)

Недавно я была у них в гостях.Он комнаты в одну объединил,По ощущениям Средневековье,Какая-нибудь трапезная. Прелесть.

КАЛЬМАН (Смотрит на Дёзё.)

Он за тобой ухаживал, конечно?

АЛЬМА (Дразнит Кальмана, со смехом)

За мной? Конечно, кто бы сомневался,Чуть из штанов не выпрыгнул, женаОтправилась укладывать детей…Но он не мой типаж. С ним все в порядке,Когда дела касаются работы,Но в остальном кошмар. Лишенный такта,Заносчивый напористый нахал,К тому же на любви к себе помешан.В ней киснет он, как килька в маринаде.Он до меня и пальцем не коснулся.

Исчезает. За зеркальным окном появляется Хенрик. Он подглядывает, изучает собравшихся.

КАЛЬМАН

Когда ты из квартиры выезжаешь,Ты уезжаешь навсегда, как будтоУ наркомана отобрали шприц,А впереди еще остаток жизни.Ты чем живешь? Наверное, работой?

АЛЬМА

Работа, например, дас ист фантастиш.

КАЛЬМАН

Я думал, отчего ты так упорноНе забеременеешь, а на делеТы прятала таблетки от меня,Хотя твердила, что не принимаешь.Обман раскрылся. Ты детей не хочешь.

Хенрик исчезает.

АЛЬМА

И как бы мы теперь детей делили?

КАЛЬМАН

Я думал, нам с тобой еще осталось…

АЛЬМА

Нам остается лишь договориться. (Смеется.)Хотя чего нам, в сущности, делить?С квартирой я простилась, не вопрос.Гюль Баба полностью тебе отходит.

На заднем фоне Марианн дает пощечину Дёзё, который, улыбаясь, поглаживает щеку.

КАЛЬМАН (Поворачивается в их сторону, затем обратно.)

Ну… Тот, кто предан кальвинистской вере,Как я, тот будет ждать до самой смерти.

АЛЬМАН

Кого, чего?.. Бесплодные мечты.Нет смысла, Кальман. Ровно никакого.

КАЛЬМАН

Зачем сопротивляться: ты права.

АЛЬМА (Встает.)

Тогда признай мои права на правду.9

Марианн садится. Кальман садится рядом с Дельфиной. Альма садится рядом с Марианн. Дёзё один. На заднем фоне Жужи и Роланд. Дельфина внезапным движением опрокидывает бокал с вином. Входит Хенрик, еще более потерянный и растрепанный, чем прежде.

РОЛАНД (Покорно меняет скатерть.)

Венгерская поп-музыка мертва.Венгерская, вернее, не рождалась.Венгерская попса ее убила.

ДЕЛЬФИНА

Мы как-то были на похоронах.

КАЛЬМАН

Вы были? Ты и…

ДЕЛЬФИНА

Кристиан. Он плакал.

КАЛЬМАН

Я соболезную, скажи ему.Но кто несчастный?

Хенрик потерянно стоит посредине зала.

ДЕЛЬФИНА

Я скажу, конечно,Хотя покойнику уже неважно.Шимански, лучший в мире дирижер,Мы вместе выступали с ним в «Богеме».Сорок пять лет! Он был живой легендой!При этом скромный. Он в Шанхай поехал,Когда был обнаружен…

(Бросает взгляд на Хенрика.)

Рак яичек.Представь, в разгаре творческой карьеры.

КАЛЬМАН

Ты с ним спала?

ДЕЛЬФИНА

Тебе я не скажу.

Хенрик садится за пустой столик и засыпает. Кристиан, чуть пошатываясь, возвращается из уборной, садится рядом с Марианн.

КАЛЬМАН

А что ты скажешь?

ДЕЛЬФИНА

Зайка, он был педик.Приятель Кристиана много лет.

КАЛЬМАН

Так ты спала с ним?

ДЕЛЬФИНА

Пару раз, не больше.

КАЛЬМАН

Должно быть, он был страшно одинок. (Пауза.)И… у могилы много собралось?

ДЕЛЬФИНА

На удивленье мало. Но со мнойЗаигрывало несколько мужчин.

КАЛЬМАН

У гроба.

ДЕЛЬФИНА

Да, представь себе, у гроба.Не все, как ты, меня считают страшной…

КАЛЬМАН

Они ослепли. Узнаю тебя.Кокетничать на кладбище, над гробом!Скорбят наружно, а на самом делеОценивают прелести твои.

ДЕЛЬФИНА (насмешливо)

Я тоже их оцениваю, милый.

КАЛЬМАН

Ты как всегда.

Роланд на цыпочках подходит к столу Хенрика.

РОЛАНД

Еще вина?

ХЕНРИК (в полусне)

Ага.

Марианн говорит «нет» вместо Хенрика. Роланд разводит руками и возвращается в бар.

ДЕЛЬФИНА (Кальману)

Недавно я была на свадьбе.

КАЛЬМАН

Нынче?..

ДЕЛЬФИНА

Зима порой подогревает страсти.Венчанье, после пьянка в Нормафа.

КАЛЬМАН

Красивая была невеста?

ДЕЛЬФИНА

Средне.Не то чтоб совершенно фам-фаталь,Мне нравилось, но не на сто процентов.Невинный белый, мини и чулки.Она себя считает страшно секси,Теоретически на то похоже…Но шпильки делают из каждой леди,Сам посуди… Из десяти все десять.

КАЛЬМАН

Из десяти как максимум одну.

ДЕЛЬФИНА

Тот самый шанс. Грудь, как у порнодивы,И талия каких-то шестьдесят,А также голени как у инфанты,Хотя вверху огромный нос картошкой,Но впрочем, он скрывался под фатой,Она неплохо все предусмотрелаИ обыграла символ чистоты.

КАЛЬМАН

Ее зовут?

ДЕЛЬФИНА

Я называю Фанни…Мы держим с ней контакт еще со школы,Я даже как-то у нее спала.

КАЛЬМАН

С ней, у нее, ты разницы не видишь.

(Непродолжительная пауза.)

Ты, детка, никогда не выйдешь замуж.

(Поднимает бокал.)

МАРИАНН (Делает знак Жужи.)

Что будет с Кальманом?

ЖУЖИ (Подходит.)

Два пальца в рот,И он избавит организм от ядаИли отравлен будет навсегда.

КРИСТИАН (Встает.)

Он выстоит. Такой харизматичныйМужчина не останется внакладе.

Кристиан поворачивается к Марианн и что-то шепчет ей на ухо. Марианн смотрит на Дельфину и бледнеет. Альма смотрит на них, закрывает глаза.

ДЁЗЁ (Прислушивается за соседним столиком.)

Хм? Новости?

МАРИАНН (Потрясена, однако собирается с силами. Ошеломленно смотрит на Дёзё.)

Что? Где? Когда? Но как же…Невероятно, гнусно, вот ведь сука.Какой позор. Какой идиотизм.

КРИСТИАН (Марианн)

Я очень сожалею, дорогая.10

Те же. Марианн опускает голову и поправляет сережки. Дельфина встает, берет под руку Дёзё, пересаживает его за другой столик, затем делает знак Роланду. Роланд входит.

ДЕЛЬФИНА (обращаясь к Дёзё, хнычет)

Я голодна.

РОЛАНД

Какой-нибудь десерт…

ДЕЛЬФИНА

Нет. И не мясо. Рыбу, например?..

ДЁЗЁ

Огромная копилка твой живот,И ты в него все мыслимые деньгиС энергией швыряешь день и ночь.

РОЛАНД (Дельфине)

Что я могу вам предложить? К примеру,Лосося с козьим сыром и рукколой?

ДЕЛЬФИНА

Рукколу я де-факто не люблю.Есть в ней какой-то неприятный привкус.

(обращаясь к Дёзё)

Ты знаешь, что бы я сейчас хотела?

ДЁЗЁ

Твой аппетит воистину безмерен.Тот, кто насытиться не может, пустьНавеки остается ненасытным.

ДЕЛЬФИНА

Все очень просто: с уксусной заправкойЯ попрошу салат из огурцов.

ДЁЗЁ (Роланду)

Что? Кислое? И вправду удивила. (Дельфине)Воистину ты стала беспринципна,Ешь все подряд, не различая вкусы.А ну-ка поглядим, глазам не верю.Ты пополнела, впереди животик?Тут рядом есть отличный фитнес-клуб.

Тишина. Дёзё неподвижно смотрит на живот Дельфины. Роланд покашливает, он смущен, затем он возвращается за стойку бара. Марианн многозначительно переглядывается с Кристианом. Кальман наблюдает, переглядывается с Альмой.

ДЕЛЬФИНА (Прищуривается.)

Ну не смотри так глупо.

ДЁЗЁ

О Боже? От кого? Не от меня ли?Ты завела копилку даже в матке,Любой внести готов туда свой вклад.Но чей он, мой или его?..

ДЕЛЬФИНА

Не знаю.

ДЁЗЁ

Как ты считаешь, мой или его?

ДЕЛЬФИНА

Не важно, чей он, лучше сменим тему.

ДЁЗЁ

Конечно, важно. Очень даже важно.

ДЕЛЬФИНА (Отталкивает его от себя.)

Отстал, окей?

ДЁЗЁ

Скажи, который месяц.

ДЕЛЬФИНА

Четвертый.

ДЁЗЁ (Гладит живот Дельфины.)

Мальчик, девочка, ты кто?Тебе сказали пол на ультразвуке?

ДЕЛЬФИНА

Мне говорили, он так повернулся,Что разобрать нельзя…

ДЁЗЁ (насмешливо)

Но кто же папа?

ДЕЛЬФИНА

Я, в сущности, не знаю, от кого он.Ты лучше расскажи нам, что случилось,Пока ты был на отдыхе в Дубае?

ДЁЗЁ

Я должен был отправиться в Дубай.

МАРИАНН (Кристиану. Повторяет за Дёзё)

«Я должен был отправиться в Дубай».Тебя заставили?..

ДЁЗЁ (Дельфине)

В Дубае лучше,Чем в Приштине. Я знал наверняка,По выходным ты с Кальманом мутила,Тот, кто захочет, обо всем узнает;Проблема в том, что никому не надо.А я усвоил слово: западня.

ДЕЛЬФИНА

Конечно, ты сознательный мужчина.

ДЁЗЁ

Не знаешь, от кого он? Что за бред?Какое легкомыслие, однако…И ты консерваторию кончала?Или училище для идиотов?

ДЕЛЬФИНА (Прикрывает глаза, неподвижно смотрит на стол.)

Не знаю. Я подумаю немного.Мне нужно время. Время все решает.

Дёзё встает и за барной стойкой быстро наливает себе коньяку.

МАРИАНН (Встает, подходит к Дельфине.)

Ну что же, ты отлично постаралась.Кто из двоих тебе был нужен, Дёзё?Пожалуйста, он твой.

ДЕЛЬФИНА

Ты пошутила? (Встает, уходит в уборную.)11

Возле уборной. Кальман прижимает к стене Дельфину, та сразу же высвобождается, защищая свой живот. Кристиан с Марианн, Хенрик один.

КАЛЬМАН (Стискивает в ладонях лицо Дельфины.)

Я страстно жажду заклеймить тебя.Оставить след на этом гладком лбуНожом для рыбы, тесаком для мяса.

ДЕЛЬФИНА

Ну, в матке ты уже свой след оставил.

КАЛЬМАН

Он от меня?.. Ты все предусмотрела.

ДЕЛЬФИНА (Высвобождается. Резко, рассказывает)

Когда у меня был второй аборт– А я всегда мечтала о ребенке,Ты понял? от кого бы ни был он —Я вышла из подъезда, вдруг потокомКровь заструилась по моим ногам,Остановить ее не удавалось.Обычная, незначащая связь.Лишь три недели, ничего такого,И он не принц, хотя от всей душиХотел помочь, но сделал только хуже.Ребенок мой, а от кого, плевать.И я его рожу, я так решила.

Кальман опускает голову. Дельфина уходит в уборную. Хенрик просыпается.

МАРИАНН (Кристиану, как будто ничего не случилось.)

Я что хочу сказать… Мне говорили,Что у тебя на кладбище заказ.

КРИСТИАН (безучастно)

Да-да, уютный черный интерьер.

РОЛАНД (Моет посуду.)

Венгерская поп-музыка мертва.Стал призраком поганый рок-н-ролл.

КРИСТИАН

Поп-музыки венгерской больше нет.

ХЕНРИК (Стонет на заднем плане.)

Ты веришь в жизнь загробную? Я верю.

КРИСТИАН (безразлично)

Ты как, в порядке?

ХЕНРИК

В том же, что и ты.12

Марианн, Дёзё, Альма и Кристиан сидят вокруг стола. Хенрик просыпается за своим столиком. Кристиан чувствует себя еще хуже, он бледен. Входит Дельфина, садится одна. Кальман один. Роланд, Жужи.

ЖУЖИ (Роланду, указывая на Дельфину)

Ты слышал, что она?

РОЛАНД

Ходили слухи.

МАРИАНН (Дёзё, строго)

Ты сделал ей?

ДЁЗЁ

А ты откуда знаешь?

МАРИАНН (Бросает взгляд на Кристиана.)

Я информаторов тебе не выдам.

ДЁЗЁ (обращаясь к Марианн)

Я умоляю, Кальман и ДельфинаПредохраняться бросили, и вотПонятный результат. Четвертый месяц,На вид не скажешь. Где-то май по срокам…Увидит свет девчонка или парень.

АЛЬМА

Еще бы на отцовство свет пролить.

ДЁЗЁ

Теперь Дельфине следует проститьсяСо злачной атмосферой «Дикой утки».Прощай, карьера! Плачьте, оркестранты.

ХЕНРИК

Жеребая кобыла.

МАРИАНН

Что с ней станет?

АЛЬМА (любезно, старается быть выше всего этого)

Кто позаботится о… малыше?

РОЛАНД (насмешливо)

Ма-лыш-ка мыш-ка и ма-лыш о-па-рышЗа столиком вдвоем вино лакают.

АЛЬМА

Не лучший повод для скабрезных шуток.

МАРИАНН

Она не знает, от кого ребенок.Помилуйте, тут вовсе не до шуток.Какая мать из этой потаскушки…Я даже не могу себе представить.

ЖУЖИ

Возможно, замечательная мать.Порой людей меняет материнство.Ведь это радостная новость, верно?Беременность к тому же не болезнь,А в общем-то естественный процесс.

(Подчеркивает нараспев.)

Мистерия… Начало новой жизни…

РОЛАНД (шепотом, Жужи)

А если Дёзё запустил… процесс?

Кристиан вскакивает, его начинает рвать, он распахивает дверь уборной, и его вырывает в раковину. Входит Дельфина. Кальман встает и отправляется за Кристианом.

ДЕЛЬФИНА

Бедняжка. Отравление, должно быть.Судак был тухлым.

ДЁЗЁ

Ничего не слышу.

КАЛЬМАН (из уборной)

Мы ели пополам, и мне паршиво. (Кристиану)Два пальца в рот!

АЛЬМА (к Марианн)

Или какой-то вирус.

КАЛЬМАН (Входит, садится.)

Но заразился раньше, не в White Box…

ДЁЗЁ

Мне заложило уши. Я не слышал.

МАРИАНН (Смотрит на дверь уборной.)

Ты будешь с ней при родах, дорогой?

ДЁЗЁ

На мне лежит проклятие, серьезно.

(Собирается.)

Ты постоянно возражаешь мне,А стрелки тикают, проходят годы,И не решить проблем. Но кто всегдаИз нас в итоге прав? Конечно, я.

КРИСТИАН (Входит. Измученным голосом.)

Расстроился желудок…

МАРИАНН (Пытается успокоить Дёзё.)

Все мужчины…

ДЁЗЁ

Ты снова начинаешь: «Все мужчиныТакие-растакие». Мне противны,Мне отвратительны такие речи.Из «всех мужчин» по сути каждый – личность.

МАРИАНН

Могу я досказать?

ДЁЗЁ

Нет. Ни за что.Ты нудная, как десять старых дев.И кстати, я уверен, что ты скажешь.

МАРИАНН

Анетту и Эдину я простила…

(Смотрит на Дельфину, затем на Альму.)

ДЁЗЁ (как тот, кто только что осознал)

Ну что ж, удар засчитан, наказала.

МАРИАНН

Господь накажет, я с тобой порву.

ДЁЗЁ

Как странно это слышать от тебя.В мозгу моем пульсируют слова:«Не рви со мной. Не уходи, молю».Я от себя уйти уже не в силах.Весь год я вкалывал, и вновь проблемы.

МАРИАНН (твердо)

Сначала совладай с самим собой,Аутотренинг, милый, сдвинет гору:Проблемы сгинут как по волшебству,Когда ты над собой работать будешь.

ДЁЗЁ

Ты говоришь.

МАРИАНН

Я говорю.

ДЁЗЁ

Поможешь?

МАРИАНН

Я не хочу присутствовать при том,Как ты нажрешься. Уходи домой.

ДЁЗЁ

Ты говоришь?

МАРИАНН

Не я.

ДЁЗЁ

Ну погоди же.

МАРИАНН

Я подожду. (Поднимает сумочку.)Поговорим потом. (Уходит.)

КРИСТИАН (оторопело)

Она ушла? И больше не вернется?13

Те же. Альма садится рядом с Кальманом.

АЛЬМА

Бедняга Кальман спал и видел сны.Пора проснуться: ровно месяц длилосьЕго блаженное небытие,Загадка, что произошло за месяц.Я вижу, надвигаются проблемы.

КАЛЬМАН

Как раз недавно мне во сне приснилось,Что все это приснилось мне во сне.

АЛЬМА (Смотрит на Дельфину.)

Судьба слепа! К последствиям серьезнымПривел вас этот мимолетный флирт.

КАЛЬМАН

Мне кажется, что я тут ни при чем.

АЛЬМА

Из теста ДНК ты все узнаешь… (Ждет.)Возрадуйся, ведь ты хотел детей. (Ждет.)Господь ответил на твои молитвы.Господь придал кусочку плоти… формыОн их тебе явил как искушенье;И он же дал тебе довольно сил,Чтоб искушенью противостоять.

КАЛЬМАН

Ты и Господь…

АЛЬМА

А ты с ним больше дружишь?Ты что, зафрендил Бога на фейсбукеИ, верно, в курсе, как он сомневался,Не зная, стоит ли ломать наш брак?Ты ночью ходишь к Богу в инстаграм?И как дела на небе? Скинешь селфи?

КАЛЬМАН

А ты с ним дружишь?

АЛЬМА

Я в него не верю.

КАЛЬМАН

Ты твердая по жизни, как алмаз.

АЛЬМА

А ты о бижутерии мечтаешь?Все это дурновкусие в одежде,Фальшивый голосок и нуль морали.

КАЛЬМАН

Нет. Стиль послушницы монастыряНе примеряй, тебе он не идет.

АЛЬМА

Пойми, нам вместе быть не суждено.Ты повстречаешь женщину однажды,Любую, просто женщину. Твою.Солидный, обходительный мужчинаОбязан завоевывать сердца.

КАЛЬМАН

Про нас ты вспомнить ничего не хочешь?К примеру, о помолвке в Лиссабоне,На улице, ведущей в небо, помнишь?Манхэттен в середине февраляИ Калифорния в июне, помнишь?Литва на Масленицу, осень в Альпах,Ты все это, должно быть, ненавидишь?

АЛЬМА

Две мелочи испортили наш брак.Одну ты знаешь. Тут весьма банально,Все эти шуры-муры с примадонной.Довольно сказано. Вторая хуже:Твой взгляд всегда рассеянно скользилПо мне, ты, словно бриллиант, таскалМеня по свету, не интересуясьНи мнением, ни личностью моей.В Неаполе ты вел себя по-свински,А это наша первая поездка.

КАЛЬМАН

Ты говорила, осень там кошмарна.

АЛЬМА

Да там нет осени, нет увяданья.Дождь не идет, а ломится лавиной;И в довершение всего преступность,Везде бродяги, воры и цыганки,Весьма напоминает в БудапештеТрущобы близ Восточного вокзала,Конечно, Западный Неаполь чудо,Там все культурно, только мы с тобойЗачем-то поселились на востоке,На пьяцца Гарибальди, боже мой.Уже семь лет прошло с тех самых пор.

КАЛЬМАН

А что ты делаешь по будням, кстати?

АЛЬМА

Все как и прежде. У меня есть офис.Где, не скажу. А впрочем, что скрывать.На Флориса, тридцать четыре, в Буде.Есть подчиненные, представь себе.

КАЛЬМАН

И что, так лучше? Ты себя нашла?

АЛЬМА

Не буду врать, что я довольна всем,Но быть одной определенно лучше.

КАЛЬМАН

Могу я попросить об одолженье?Давай поужинаем как-нибудь…

АЛЬМА

Прости, я не могу пообещать.Сейчас давай оставим все как есть.

КАЛЬМАН

Кто кальвинист, как я, тот ждать умеет,Я до могилы буду ждать тебя.

АЛЬМА

Мы встретимся однажды.

КАЛЬМАН

Ты о чем?

АЛЬМА

Пешт невелик: хотим мы или нет,Обломки целого сойдутся вместе,Мы встретимся, к примеру, на суде,На выставке или аукционе,В кино, в подземке или в суши-баре,Гермес переплетет дороги наши.

КАЛЬМАН

Я ненавижу суши.

АЛЬМА

ПосрединеПроспекта Ваци, просто: где угодно.

КАЛЬМАН (прочувствованно)

Мне хватит и того. Я ждать умеюИ свято верю в вечную любовь.Теперь я буду жить одной надеждой.

АЛЬМА (Выглядывает в окно)

Ты только посмотри: снаружи снег.Большими хлопьями, я не шучу.

КРИСТИАН

Снег начался.

АЛЬМА

Впервые за всю зиму.Не верится, но факт: снег повалилКристально чистый, ярче небосвода.

Снаружи начинает идти снег.

Дельфина с Дёзё. Входит Жужи, становится рядом с Роландом на заднем фоне.

РОЛАНД (в сторону)

Вчера она спала со мной, и что же?Не воплотился явью сон совместный.

(Внезапно.)

П-п-привет, малышка.

ЖУЖИ (скороговоркой)

Радостная новость,Расположение созвездий нынчеВам сдвиги позитивные сулит…

Роланд кидается к Жужи, они целуются.

ДЕЛЬФИНА (с завистью)

Развратной стала нынче молодежь.Уже утратили последний стыд.Они все время тискают друг друга,Все время ищут уголок укромныйИ тут же начинают обжиматься…Как пошло. Нет интимности домашней,В White Box показывают порнофильм.

ДЁЗЁ

Случаются романы на работе.

ДЕЛЬФИНА

По-моему, они еще не спали вместе.

ДЁЗЁ

По-моему, уже. Или почти?

ЖУЖИ (Роланду)

Как долго ты способен продолжать?

РОЛАНД (Высвобождается из ее объятий.)

До одурения. И даже дальше.Я наблюдал, весь вечер ты не ела.Ты брезгуешь континентальной кухнейИ после нескольких занятий йогойПитаешься лишь тофу, как нектаром?

ЖУЖИ

Я не успела. Тут полно работы.

РОЛАНД

Исполнятся ли замыслы мои?

ЖУЖИ

Пока не знаю, что ты замышляешь.

РОЛАНД

А если звезды нынче благосклонныИ замыслы мои воплощены?

ЖУЖИ

Тогда ты должен обрести другие.

РОЛАНД

К примеру, чтобы Жужи назвалаМеня по имени. Ты никогдаПо имени ко мне не обращалась.Ты, кстати, знаешь, как меня зовут?

ЖУЖИ (сладким голосом)

Ты Роланд. Между прочим, ты Телец?Теперь в Тельце растущая Луна.Все это предвещает нам удачу…

РОЛАНД

Все это романтические бредни…

ЖУЖИ

Каков твой асцедент?

РОЛАНД

Стрелец, малышка.

ЖУЖИ (Поднимает журнал с барной стойки, читает.)

Ага, Стрелец. А вообще Телец…На выходных господствует на небеВенера, главная твоя планета.Венера – Марс, связь будет гармоничной.Единственный и неблагоприятныйАспект, по счастью, не настолько в силе.

РОЛАНД (нетерпеливо)

Так что в итоге?

ЖУЖИ

Только позитив.

РОЛАНД

Maybe. Could be. Possible. (Целуются.)15

Дельфина поворачивается к Роланду и Жужи, встает. Дёзё пересаживается к Кальману. Жужи приносит бутылку «Реми Мартин». Альма в это время внимательно смотрит на бутылку. Роланд и Жужи, не прекращая обниматься, уходят на кухню.

ДЁЗЁ (Заговорщически качает головой, поднимает бокал.)

За нашу дружбу – мы друзья, не так ли?Я думал, ты уже не любишь Альму.

КАЛЬМАН

Ты к ней нарочно клеишься при мне?

ДЁЗЁ

Чтобы помочь тебе ее забыть.

КАЛЬМАН

При мне она тебя же послала.

ДЁЗЁ

Обычно ты смотрелся рядом с АльмойКак дед ее. Внушительный, степенный.

КАЛЬМАН

Ты повторяешься, не будь занудой.

ДЁЗЁ (с услужливым высокомерием)

И перспектив у брака было нуль.

КАЛЬМАН

Спасибо, знаю. (Пауза.)Это у тебяНет перспектив. Но есть двойной стандарт.

ДЁЗЁ

Двойной стандарт, чтобы в живых остаться…Скажи мне лучше, от кого ребенок.

КАЛЬМАН

Откуда же мне знать? Спроси Дельфину.

ДЁЗЁ

Не думай на меня его повесить.

КАЛЬМАН

Ты говорил, что мы друзья! А сам…

ДЁЗЁ

К чему эти докучные обиды?Везде и всюду нынче амнезия!Мы забываем, кто что обещалИ кто кому что говорил конкретно!..Забыть, забыться, чтобы выжить: памятьМешает моралистам жить и строить.Забыться и забыть: за рамки выйти —Мораль сегодняшней безумной ночи.

КАЛЬМАН

Ты выжил из ума.

ДЁЗЁ

Непостижимо!Сначала ты объятия раскроешьИ забываешь после затворить.

КАЛЬМАН (Взрывается.)

А что же ты, судьбы своей хозяин?Все время рассуждаешь о делах,Но жизнь твоя стерильна, точно бокс,Тебе до дел реальных дела нет.Ты не рискуешь никогда, ничем.Пускай весь мир подохнет, ты живешь,Не пропуская ни одних трусов,Лишь бы они порой чуть приспускались.

(Ходит от стены к стене.)

Ты царствуешь на ста квадратных метрахТаким князьком из хрестоматий школьных,Все прочее тебе неинтересно.

ДЁЗЁ (Встает, рассматривает дипломы на стене.)

Я, знаешь ли, нуждаюсь в небольшой,Но осязаемой реально вещи,Которая симпатию ко мнеНеплохо подтверждает: это деньги.Мне очень нравится, когда мне платят.И нравится не очень, если нет.

КАЛЬМАН (Кривит рот.)

Как все легко. Ты в чем-то обыватель.Успешный и богатый мещанин.

ДЁЗЁ

Тот обыватель, кто нормальный, нет?Кто ограничен рамками чрезмерно,Кто не считает нужным рисковать,Кто подвиги считает шутовством.Так ты твердил в конце восьмидесятых.Я не таков. И никогда не буду.

КАЛЬМАН

Выходит, ты рискуешь, в чем конкретно?..Или повсюду у тебя друзья?

ДЁЗЁ

Но социум не просто звук пустой,Это реальность. Как ты полагаешь?Я не хвастун и не пузырь надутый,А просто адекватный человек.

КАЛЬМАН

Ой-ой.

ДЁЗЁ (Вскипает.)

Так в чем проблема, ты сказал?

КАЛЬМАН (Прикрывает глаза.)

Ни в чем, забудь, практически ни в чем.Ну максимум, всего-то и решить,Ты надоел мне. Я не так давноСообразил: ты словно жирный гусь,Нырнешь под воду, вынырнешь потомИ все равно останешься сухим.Тебя не потопить, не замочить,Ты выплывешь, поскольку ты дерьмо.Мне неприятны эти посиделки,Развязный стиль и хитрая улыбка,Твоя бестактность, наглые манеры.Да, ты не обыватель: ты крестьянин.

ДЁЗЁ (в оцепенении)

А ну-ка повтори.

КАЛЬМАН

Крестьянин, быдло.Не продолжаю, не хочу мараться.

ДЁЗЁ (Угрожающе приближается к нему.)

В чем дело? Кто-то начал забываться?!

КАЛЬМАН

Меня не подавить, ты сам сказал.

ДЁЗЁ (Оскорбленно отворачивается.)

Тогда не утруждай себя. Хелло.

КАЛЬМАН

Что наши отношения разбило,Так это мерзкое соревнованье,Как уравниловка. Но ведь и дудкаУ Дафниса так сладко не играла,Когда бы состояла из семиОднокалиберных стандартных трубок.А если демократия, представь!

ДЁЗЁ

Я больше в демократию не верю.

Тишина. Жужи и Роланд за барной стойкой.

РОЛАНД (Жужи)

Ты заслужила рай. Чего ты хочешь?

ЖУЖИ (Читает вслух журнал.)

Январь: ищите в ближних знаки свыше,Приметы Божьи, вам сполна воздастся.Февраль: все ваши отношенья выйдутНа новый уровень, вас озаритСоздатель одобрительной улыбкой.

ДЕЛЬФИНА (тихо, холодно)

Вновь эзотерия, как это жутко.

ЖУЖИ (внезапно, Дельфине)

Когда же… ты планируешь родить?

ДЕЛЬФИНА

Пока мне ставят на конец июня.

ЖУЖИ

Рак, мамочки!

ДЕЛЬФИНА (расплывается в улыбке, с чувством)

Положим, даже еслиНе Рак, а Лев, то мамочки уж точно.

Кристиан потягивается, ему заметно лучше. Альма становится напротив Дёзё и Кальмана. Дельфина зевает.

КРИСТИАН (Подзадоривает Кальмана.)

Устрой ему. Ну как же я люблюТакую вот порой «борьбу тиранов».Как это жестко! Как это брутально…И как заводит. Не сбавляйте темп.Определенно что-то в этом есть.

АЛЬМА (Кальману и Дёзё)

Я вас прошу, сейчас же прекратите.

КРИСТИАН

Вам предостережение: земнаяЛюбовь вас просит ссору прекратить.Помилуйте, ведь вы друзьями были.

ДЁЗЁ (Поднимает руки в знак примирения.)

Согласен. Дружба-жвачка.

КАЛЬМАН

Никогда. (Уходит в уборную.)16

Альма, спиной к зрительному залу, стоит у окна. Дёзё, Дельфина, Кристиан, Хенрик.

ДЕЛЬФИНА

Я что-то мерзну… Боже, ну и снег.Когда вы отправляетесь отсюда?

ДЁЗЁ

Сперва я вызову огромный грейдер.

ДЕЛЬФИНА (Прищуривается.)

Ты можешь пальцем двигать горы, цезарь.

ДЁЗЁ

Давайте выпьем что-нибудь покрепче.К примеру, кальвадос. Окей, ребята?С устатку дернем и потом бай-бай.

КРИСТИАН

И что теперь: кам он, вива ла диско?Вы остаетесь? Не хотите в клуб?

ХЕНРИК

Вперед, к ночным утехам. Прямо в гущу.

КАЛЬМАН (Входит.)

Возможно.

АЛЬМА (весело)

Невозможное возможно.

Роланд приносит на подносе кальвадос, каждому по рюмке. Дельфина не притрагивается к своей. Все чокаются.

ДЕЛЬФИНА (Кристиану)

Мы здесь, так расскажи нам без утайки.

КРИСТИАН

Я знаю замечательное место.На склоне Геллерта. Хозяин Миллер.

ДЁЗЁ

Дресс-код?

КРИСТИАН (Окидывает взглядом самого себя: он в черном.)

Все в белом. Ладно, перебор.

ДЕЛЬФИНА

Во всем?! Немного жутко, не находишь?

КРИСТИАН

Допустим, обувь может быть цветной.

ДЁЗЁ

Как это мило. Ну а фейс-контроль?

КРИСТИАН

Нет. Обещаю, я договорюсь…Сейчас поп-музыка была бы кстати:Пусть правит хаос. Присоединитесь?

КАЛЬМАН

Исключено.

ДЁЗЁ (Цедит слова сквозь зубы.)

Я не хочу мараться.Меня не проведешь. Отныне яНе собираюсь с кем попало пить.

КРИСТИАН

Есть комната отдельная, ты можешьОстаться там, если не хочешь шума.

ДЁЗЁ (важно)

Похмелье точно смерть, я одинок.

КРИСТИАН

Ты заступаешь на Великий пост?

(Делает знак Жужи.)

ДЕЛЬФИНА (шутливо)

Быть может… в «Дикой утке» лучше?

ДЁЗЁ

Нет.

ДЕЛЬФИНА (с надеждой)

А может, пригласишь меня на кофе?

ДЁЗЁ

Дельфина, кофе все равно что ебля,Тогда зачем размениваться малым?

ДЕЛЬФИНА (вцепившись в Дёзё)

Пойдем? Снегоуборочные чистят.

ДЁЗЁ

Я знаю, за рулем ты просто ас,Сам Моисей так не водил, как ты…Нет, ни за что. Тебе употреблятьСпиртное вредно… Думай о ребенке.

ХЕНРИК (внезапно, Дельфине)

Теперь ты откликаешься на Кейт?

ДЕЛЬФИНА (Принимает шутку.)

Но лишь на Кейт… Других не существует.

(Кальману, с каменным лицом)

Пока.

Дельфина уходит. Снаружи валит снег. Входит Жужи, приносит счет, кладет его перед Кристианом.

ДЁЗЁ (Напевает.)

По тверди зыбкой звезды южные дрожат. (Хенрику)Женись на ней. Сейчас тот самый шанс.

КРИСТИАН (Расплачивается наличными.)

Опять я здесь потратил кучу денег.

ДЁЗЁ

Ты и в нужнике тратишь кучу денег.

КРИСТИАН

Я говорил тебе десятки раз,Зачем ты только расточаешь силы.Тут скучно и сплошные натуралы.

ДЁЗЁ (не моргнув глазом)

Всего хорошего.

КРИСТИАН (угрожающе)

Что ты сказал?

ДЁЗЁ

Всего хорошего. Это немало.Немало, потому что здесь есть все,И есть хорошее. Чего ты хочешь?

(Ухмыляется, напевает.)

Happy birthday to you…

КРИСТИАН

Подохни.

Кристиан в упор смотрит на Дёзё, затем уходит.

Альма подзывает Дёзё к левому крайнему столику, до конца действия они разговаривают вполголоса. За круглым столом Кальман и Хенрик. Время от времени голова Хенрика начинает заваливаться на стол, но когда Альма и Дёзё повышают голоса, Хенрик вскидывает голову. Жужи и Роланд прислушиваются, облокотившись на стойку бара.

АЛЬМА

Есть пять минут?

ДЁЗЁ (Садится. В сторону)

Развязка состоится:Я ночью буду счастлив или нет.Она кусает губы, морщит нос,Сердито смотрит. Грозный судия,Озвучь мне свой вердикт неоспоримый.

АЛЬМА (Садится.)

Ко мне на днях заехал твой бухгалтер,Я просмотрела все твои счета.

(одобрительным тоном, но лаконично, холодно)

Мне нравится, когда процесс отлажен;Тебе я ставлю твердую пятерку.Всегда выписывал финальный чекТвой человек, Роланд?.. Я наблюдала.Его коллега принесла коньяк,Я наблюдала, есть ли там акцизы…

ДЁЗЁ

Но ты вполне могла меня спросить…

АЛЬМА

Акцизы были. Все здесь идеально.Мне было не к чему придраться, Дёзё,Здесь днем и ночью безупречность правит.Все восемь служащих твоих на месте,Обязанности четко исполняют!Разделены на кухне так, как нужно,Две мойки, гигиена в лучшем виде.Пять звезд как минимум… ты это зналИ без меня: тогда зачем я здесь?Есть кухня, философия, размах.Есть класс. Тут все же не кабак вокзальный.

(Улыбается. Резко)

Ты сукин сын. Вопрос, нужны ли намСчастливчики. От вашей белизныНас антарктический пронзает холод.

ДЁЗЁ (раздраженно)

Ты шахматную партию играешь,Желаешь мне тайком поставить мат?..

АЛЬМА (Поднимает меню и швыряет на стол.)

Чем ты гордишься? О, я понимаю,Как этот логотип, ты точно так жеНеприкасаемо интеллигентен,Ты ставишь на профессионализм:Удачный микс из разных направлений.И ни одной черты своеобразной…Тебе не говорили? Ты безликий!Ты вкладываешь деньги, но не душу. (Пьет.)Весь антураж придумал Кристиан.

РОЛАНД (шепотом, Жужи)

Она решила прочитать мораль?

ЖУЖИ (шепотом, Роланду)

Похоже… Но таков состав планет:Сейчас в другую фазу вышли Солнце,Венера, Марс, Нептун, Уран, Плутон.

РОЛАНД (Прислушивается.)

А если целый дом его покинет?

Дёзё встает, расхаживает по сцене туда-сюда, заложив руки в карманы. Кальман улыбается, облокотившись на стол.

ХЕНРИК (Вздрагивает, прислушивается, прищурившись, разглядывает Дёзё.)

Ну, как ты ей парируешь, приятель?Все плохо, дорогой, все безнадежно.

РОЛАНД (Насвистывает.)

Венгерская поп-музыка мертва.Вернее, в коматозном состоянье,Под арт-обстрелом ритмов агрессивных,Под натиском отчаянных врагов…

ЖУЖИ

Молчи.

АЛЬМА (Дёзё, холодно)

В финансовом и в правовомАспектах все прекрасно… В плане кухниБезукоризненная чистота.В итоге пародийный ресторан.

ДЁЗЁ (цинично)

А я уж испугался, конкурентыТебе порядочную взятку далиИ жаждут извести White Box… но нет.Никто не хочет нанести ударПри полном попустительстве закона?Я разрешаю! Я вас не боюсь.

АЛЬМА (разочарованно)

Молчи, ты не способен унижаться.Ты исполин, ты вечно торжествуешь.Как это мерзостно.

ДЁЗЁ (Пьет, смеется. Взволнованно)

С ума сойти…Но если что, ты нападешь? Признайся,Могла бы ты меня унизить, Альма?

АЛЬМА

Я как доносчик? Что же ты молчал…

ДЁЗЁ

Не надо, Альма, не играй со мной.

АЛЬМА

Ты заслужил пощечину, быть может,Но я не стану. Я твой адвокат.Ты настоял на этом. И теперь…Мне нужно кое-что тебе сказать.Все сложно. Наша дружба под угрозой. (Пьет.)Прости. Тебе юрист не нужен был,Ты хочешь привязать меня к себе.

ДЁЗЁ (удивленно выкатывает глаза)

Найди хотя бы мелкий недостатокИ расскажи о нем всем остальным.Испорченная рыба, что угодно.

АЛЬМА (Смеется. Повышая голос)

Клиенты разберутся без меня,Они все знают о тебе, дословно:Они тут ужинают каждый вечерИ никогда не жаловались, дажеНаоборот, здесь культовое место!

ДЁЗЁ (Обнимает Альму.)

Но почему ты холодна со мной?..

АЛЬМА (Не позволяет, отталкивает Дёзё.)

Оставь меня, своди, как прежде, смету,В ней ни малейших отклонений нет.Ты этим так отчаянно гордишься…Вперед и с песней, будь всегда такимНапыщенным, но без меня.

ДЁЗЁ

Послушай…

Дёзё закрывает лицо ладонями. Тишина. Кальман берет наполовину пустую бутылку, наливает себе. Жужи и Роланд перешептываются.

АЛЬМА

Твои сотрудники уже смеются.

ДЁЗЁ (медленно, уверенно)

Конец. Нет, не конец. Конечно, нет.

(Пьет, направляется к Альме.)

Не конец света здесь, сейчас.

АЛЬМА

Твой добрыйБухгалтер бы поспорил, он на дняхОставил в ресторане зажигалкуИ был не слишком рад…

ДЁЗЁ

Он фетишист?..

АЛЬМА

Вернешь ему потом, договорились?

Дёзё гримасничает, затем уходит в свой офис.

Кальман встает и направляется к Альме. Альма делает знак Роланду. Жужи за барной стойкой отправляет эсэмэску. Хенрик спит за своим столиком.

АЛЬМА (Роланду)

Я заплачу. (Бросает быстрый взгляд на дверь уборной.)

КАЛЬМАН (торжествующим тоном)

Я верно понял, вы порвали?

АЛЬМА

Верно.

КАЛЬМАН

По-моему, он был не слишком рад.

(Выжидающе смотрит на Альму, ждет.)

Просил проверить, как ведет дела?

АЛЬМА

Я все весьма придирчиво смотрела,Доходы и расходы, представляешь:В делах он совершенно безупречен,Придраться не к чему – и ни к чему.

КАЛЬМАН

Тогда зачем он все это затеял?

АЛЬМА

Хотел понравиться.

Входит Роланд, приносит счет. Альма достает кошелек, платит.

Не надо сдачи.

(Смотрит на часы, Кальману)

О Господи, почти что пять утра.

Роланд пересчитывает деньги, затем садится рядом с Жужи. Альма смотрит на часы.

Все, мне пора, я вызову такси.Прости. (Встает.)

Кальман обнимает Альму, кладет ей голову на плечо. Секунду Альма покоряется, затем отводит плечо и одним движением высвобождается из его объятий.

КАЛЬМАН

Могу я проводить тебя?..

АЛЬМА

Спасибо, я отлично доберусь.

КАЛЬМАН

Хотя бы до вокзала… Я не знаю,Когда любовь ко мне перерослаВ презрение и ненависть. НаивноЯ думал, время все смягчит. Но нет.Ты, как Эриния, караешь всех?

АЛЬМА

Я не хочу карать. Я ухожу.

КАЛЬМАН (Поднимает бокал.)

И я не буду в панике бесплоднойСпасаться бегством. Этот я допью.

АЛЬМА (Заказывает такси по мобильному.)

На Кирайхаго, ресторан White Box.Есть только крупные… Готовьте сдачу.

На заднем фоне появляется Дёзё. Кальман наливает, пьет, садится.

ЖУЖИ (Роланду, шепотом)

Что ж, я такой расклад предполагала.То, что со стороны мы наблюдали,На что ответили кивком простым,На что глаза покорно закрывали,Пребудет с нами, что бы ни случилось.Тут каждый месяц разные проверки.

РОЛАНД (Пожимает плечами.)

Я сразу понял по ее глазам.

ХЕНРИК (Просыпается. Жадно поворачивается к Роланду.)

Падет? Падет? Пойдет ко дну хозяин?

(Видит выражение лица Роланда, растягивая гласные, практически нараспев)

Конечно, не падет и не пойдет.Увы, он реноме не растерял…

ЖУЖИ

Наш ресторан вне всяких подозрений.

ДЁЗЁ (Выходит на авансцену. В сторону)

Краснейте, овощи, я человек:Краснейте вы, мне нечего скрывать,Пускай на вас показывают пальцемНа всех углах ехидные знакомцы,Их интерес вас поразит быстрее,Чем взгляд Горгоны. Я кристально чист.Секунду, Альма… Альма, подожди.

Альма вздыхает, опускает глаза. Дёзё делает вид, что занят своими книгами, но на самом деле пытается совладать с собой: он шмыгает носом, трет глаза.

АЛЬМА

Ну это лишнее. Ну-ну, не стоит.Ну будь мужчиной.

(Поднимает сумочку со стола. Кальману)

Мне пора. Пока.

Альма машет официантам, затем уходит. Жужи по очереди начинает снимать скатерти, за исключением круглого стола, за которым сидят Кальман и Хенрик. Роланд стирает с доски, выключает бра. Музыка смолкает. Жужи уходит. Дёзё бросает долгий взгляд на люстру, затем тоже уходит.

Кальман встает, делает знак Роланду.

КАЛЬМАН

Прошу. Вначале был двойной эспрессо…

Роланд с каменным лицом приносит счет. Кальман бросает на него быстрый взгляд, присвистывает. Он протягивает Роланду кредитку, Роланд проводит картой, возвращает ее. Кальман дает чаевые, машет остальным, уходя, медлит на пороге. За сценой голос радиотакси.

ГОЛОС

Луизы Блахи, на Луизы Блахи

ДИСПЕТЧЕРА

Еще машину… Номер сто двенадцать.Проспект Кристины. Улица Сент-Дьердь.Кебанья, Йожефварош, Андьялфельд.На площадь Кирайхаго две, White Box.

КАЛЬМАН (в сторону)

Все это просто непереносимо:Ты понимаешь, не вернуть былого,Когда в такси знакомый слышишь адресИли знакомое до боли имя– Опять волнение в твоей душе,Такое же, как много лет назад, —Способен ли ты противостоятьСоблазну и не выйти тот же час,Проследовать маршрутом новой жизни?Быть может, в ту же самую машинуСадится кто-то: путь его проложенОт А до Б, в четыре ночи, только,Как знать, он счастлив? Может быть. Увидим. (Уходит.)20

Роланд подходит к выключателю. На сцене гаснут все огни, «боковой свет» болезненно яркий. Входит Жужи уже в обычной одежде, с лиловой сумочкой. Входит Дёзё, волосы зализаны назад. Он становится перед кассовым аппаратом. Хенрик продолжает сидеть, навалившись на стол.

ДЁЗЁ (Собирается.)

Ну, Роли, можем подводить итог?

РОЛАНД

Поверишь ли, Дельфина не платила.

ДЁЗЁ

Немыслимо. Мы платим за нее?

РОЛАНД

Они считают, мы. Есть варианты?

ДЁЗЁ

И кто последний гость? Конечно, Хенрик…

ХЕНРИК (Просыпается.)

Да?

ДЁЗЁ (Подходит к Хенрику.)

Тут Дельфина выставила счет.Платить тебе. Неловко, но что делать?

РОЛАНД

Наличными или кредитной картой?

ХЕНРИК (Сидит совершенно уничтоженный.)

Да?

ЖУЖИ

Четверть пятого.

ДЁЗЁ

Ну как, уходим? (Повышая голос)Жужи, Роланд, жду вас! (Хенрику)Ариведерчи. Бай. О ревуар.Столы накрыли, со столов убрали,Таков круговорот столов в природе.Финал, по крайней мере на сегодня.Конец, любезный! Отправляйся вон!Мы закрываем. Закрываем, ясно? (Хенрику)Ты заплатил?

ХЕНРИК

Нет.

ДЁЗЁ

Сделай одолженье.

Музыка. В окно врывается снег. Полное затемнение. Занавес.

Принцесса пирожных

Бела Пинтер

Pintér Béla. A sütemények királynője

Оригинальное издание на венгерском языке: 2013, Budapest, Saxum Kiadó

Бела Пинтер (Pintér Béla, р. 1970) – яркий пример характерного для современного венгерского театра явления, когда автором пьесы, режиссером поставленного по ней спектакля и одним из актеров, занятых в постановке, становится один и тот же человек. При определении жанра, в котором создает свои произведения драматург, режиссер и актер Бела Пинтер, венгерские критики употребляют определение «пинтербеловский» – то есть признают, что ему удалось создать свой, оригинальный жанр. Театр Белы Пинтера носит синтетический характер и соединяет элементы музыкальных жанров (оперы, оперетты, мюзикла), гротескного фарса (и трагического, и комического), а также народной драмы. Все пьесы Пинтера исключительно театральны и неразрывно связаны с музыкальным, визуальным, техническим оформлением спектаклей, бóльшую часть которых можно увидеть на сцене театра «Скене» – культового будапештского театрального пространства, выросшего из театральной студии Технического университета. Герои пьес не абстрактные персонажи, автор сам признается, что пишет свои тексты в расчете на конкретных актеров. В своих произведениях Бела Пинтер постоянно обращается к венгерскому прошлому – историческим событиям (гротескный фарс «Kaizer’s TV. Ungarn», посвященный событиям 1848 года, или своеобразный ретромюзикл «Дьевушка» о ностальгии по «великой Венгрии»), фольклору (сделавшая Пинтера по-настоящему известным «Крестьянская опера» – барочная псевдонародная опера на сюжет Камю с крестьянскими плясками и песнями, «Крестьянский декамерон», основанный на венгерских «заветных сказках»). В 2013 году вышел сборник драм Белы Пинтера – уникальный для венгерского театра случай, когда пьесы, написанные актером и режиссером, могут восприниматься и как часть современной литературы. В 2014 году венгерские театральные критики признали пьесу Пинтера «Наши тайны» лучшей драмой года. На этот раз объектом интереса драматурга стали 1980‐е годы и движение «танцевальных домов» («танцхаз») – для венгерской молодежи того времени обучение народным танцам под руководством этнографов и специалистов по народной музыке было не просто возрождением интереса к собственной истории, но и своеобразным протестом против официальной власти.

Творчество Белы Пинтера глубоко укоренено в венгерской культуре, и представлять его зарубежному читателю довольно сложно, поэтому мы выбрали для сборника пьесу, в которой поднимаются проблемы, актуальные не только для советской Венгрии, где происходит ее действие, но и для сегодняшней России да и для любого современного общества. «Королева пирожных» (A sütemények királynője, 2004) соединяет жесткую, в духе британской новой драмы, семейную историю со стилистикой позднего кадаровского социализма. Героиня пьесы – семилетняя Эрика Кошар живет в обстановке непрерывного домашнего насилия. Насилие это не обязательно физическое: личные слабости и давление невыносимых обстоятельств настоящего (и прошлого) делают из ее ближайших родственников настоящих монстров. Уязвимость ребенка в мире среди жестоких и потерянных взрослых, детские и исторические травмы и способность (или неспособность) с ними справляться, деконструкция семейных отношений – эти и другие острейшие вопросы, стоящие перед современным обществом, рассматриваются в контексте детективной истории о маньяке-детоубийце с неожиданным финалом.

Премьера спектакля по пьесе «Принцесса пирожных» состоялась в 2004 году на сцене театра «Скене».

Действующие лица

ЭРИКА, девочка семи лет

ДЯДЯ ЛАЙОШ, классный руководитель Эрики

ТИБИ/ТИБОР, мальчик, двоюродный брат Эрики

ЗОЛИ, мальчик, двоюродный брат Эрики, брат Тиби

АНИКО, мать мальчиков, жена Мишки

ОЛЬГА, мать Эрики, жена Пишты

ПИШТА, отец Эрики

ПАПА, отец Пишты

ДЯДЯ МИШКА, брат Пишты

(Сцена: поворотный круг, в середине сидит Эрика, вокруг нее Ольга, Тиби, Золика, Анико, Мишка и Папа. На сцене несколько табуреток, доски, кирпичи – словно мы находимся в недостроенном доме. Несколько предметов: кассетный магнитофон, цитра[3], ведро для помоев, собачья цепь.

Пишта сидит вне круга: на нем костюм литейщика, защитная маска и приделанные к голове рога, на шее – тяжелый хомут, привязанный к краю сцены. Костюм литейщика, маску и искусственные рога можно заменить, но герой должен выглядеть пугающе и забавно одновременно, словно он сошел с детского рисунка.

Дядя Лайош стоит поодаль и наблюдает за Эрикой.

Важно, чтобы актеры, играющие детей, избегали клише травести. Менять голос и изображать из себя милых деток не надо. Текст и ситуации они должны анализировать и разыгрывать в соответствии со своим реальным возрастом.)

Затемнение.

ПИШТА (голос звучит в записи). Я, Иштван Кошар, пою эту песню на магнитофон. С любовью, на день рождения дочери, Эрики, 13 апреля 1984 года. Жизнь может дать тебе много всего прекрасного – сокровища, звезды, сласти, кукол, но одного она тебе больше не подарит – нового папу.

(Звучит цитра, начинается песня.)

Расцвела в моем садочке незабудка голубая,Сердце бедное болит, тяжко я страдаю,Как умру, на погост меня отнесите,На могилку незабудки, эх да положите.

(На последней строчке зажигается свет.)

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Повернись ко мне, будь добра! Ладно, если тебе так удобнее, меня это никак не смущает. Директор меня попросил как классного руководителя, чтобы я с тобой поговорил немножко. Перейду к делу. Попробую примерно описать проблему. Ты четвертый раз обкакалась в школе.

ЭРИКА. (Щиплет струны цитры.) Третий.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Нет, Эрика, извини, четвертый уже. Директор считал, а я ему верю. Но вообще-то неважно, третий или четвертый. Меня куда больше интересуют твои внутренние мотивы, то есть семейный контекст. Тут я должен заметить, что с мамой у тебя тоже серьезные проблемы.

ЭРИКА. Она что, тоже обосралась?

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Нет, до этого мы еще не дошли. Хотя лучше поздно, чем никогда. Она тоже – по моему мнению – натура крайне лабильная. Такую, как она, в школу не то что учительницей венгерского, уборщицей пускать нельзя.

ЭРИКА. Можно!

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Эрика, я тебя понимаю, но если бы твоего папу и нашего директора не связывали давние товарищеские отношения, скажем прямо, дружба, мама бы твоя уже давно здесь не работала! Но поговорим о другом! Мне стало известно, что в прошлый раз на большой перемене ты отслужила для своих одноклассников католическую мессу. Мне это, если честно, очень даже нравится, но папа твой, полковник Кошар, разве этому обрадуется?

ЭРИКА. Нет, наверное.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. У вас дома случалось такое, чтобы ужина не было?

ЭРИКА. Нет, такого ни разу не было. Только один раз, в прошлый раз, когда по средам не бывало обычно, но это только один раз было, что не было. Ну и в другие разы тоже.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Несколько раз?

ЭРИКА. Было раз, что несколько раз не было.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Отвечай честно, это очень важно. Я помочь тебе хочу.

ЭРИКА. Какой вы славный.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Я хочу стать тебе другом!

ЭРИКА. Ух ты!

ДЯДЯ ЛАЙОШ. У тебя много друзей?

ЭРИКА. Сколько надо, вообще-то только двое, и я их ненавижу.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Почему ты ненавидишь своих друзей?

ЭРИКА. Ну, я их не ненавижу.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Но сначала ты сказала, что ненавидишь?

ЭРИКА. Я?

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Да, ты.

ЭРИКА. Ладно, скажем, я их и вправду ненавижу!

ДЯДЯ ЛАЙОШ. А кого ты любишь?

ЭРИКА. Маму и Султана – нашего пса.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. И никого больше?

ЭРИКА. Нет… других тоже люблю.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Султана я знаю по твоим рисункам. Интересно, что у него на рисунках всегда пистолет зажат в лапе.

ЭРИКА. Да.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Почему?

ЭРИКА. Потому что тем, кто хочет меня обидеть, Султан из пистолета башку разнесет.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Да, это очень милая детская… деточка… Расскажи мне о своей маме!

ЭРИКА. Она часто ходит в церковь.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. А папа?

ЭРИКА. Папа целыми днями работает, как вол, как собака, как зверь, а потом напивается.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Пьет? А мама твоя как на это реагирует?

ЭРИКА. Сначала злится, а потом и сама напивается.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. А ты в такой ситуации что делаешь?

ЭРИКА. Ну, тоже пью.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Что делаешь?

ЭРИКА. Пью.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Кока-колу.

ЭРИКА. Да, кока-колу. А еще вино. Палинку, правда, не пью, мне от нее плохо.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. А от вина не плохо?

ЭРИКА. От вина бывают цветные сны.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Какие цветные сны?

ЭРИКА. Вот вы снитесь, например.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Я?

ЭРИКА. Да.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Эрика, я здесь по-настоящему.

ЭРИКА. Нет, потому что раньше вас нигде не было, а теперь вы тут.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Я и раньше тут был.

ЭРИКА. Во имя папочки, мамочки…

Пишта тянет хомут и медленно-медленно начинает поворачивать круг.

ДЯДЯ ЛАЙОШ. Эрика! Посмотри на меня! Не начинай!

ЭРИКА. Во имя папочки, мамочки и собаки моей Султана.

ВСЕ ВМЕСТЕ. Во веки веков.

ЭРИКА. Да пребудет с вами милость Винни-Пуха, любовь Серого козлика и объединяющая сила звезды Ариэля!

ВСЕ ВМЕСТЕ. И с тобой!

ЭРИКА. Товарищи! Обратимся к своей совести и осудим грехи свои, чтобы должным образом отпраздновать мой день рождения!

ВСЕ ВМЕСТЕ. Исповедую всемогущему Спасителю и вам, братья мои, многажды и много согрешил я мыслями, словами, делами и недеянием своим.

ТИБИ. Я новые песни записал, хочешь послушать?

ВСЕ ВМЕСТЕ. Грех мой, грех мой, великий грех мой. (Хор затихает и тихо молится, пока Тиби и Эрика беседуют.) Пресветлая чистая Дева Мария, все ангелы и святые и вы, братия мои, молитесь за меня Господу нашему Богу (поют до тех пор, пока Анико не произносит)

Господи, помилуй, Господи, помилуй,Христе Боже, помилуй…

ТИБИ. Не хочешь? Ладно, тогда письку покажи. Боишься? Небось вся в говне. опять!

ЭРИКА. А вот и нет!

ТИБИ. Чего стыдиться? Ну обосралась, чего тут стыдного? Я уже тыщу раз пробовал, но не получается. Признаюсь, к этой вони привыкнуть невозможно!

ЭРИКА. А вот и не воняет!

ТИБИ. Покажи трусики!

ЭРИКА. Оставь меня в покое!

ТИБИ. Понимаю тебя, Эрика! Неприятно, когда обосралась. Не бойся, я много кому не расскажу!

ЭРИКА. Я не обосралась.

ТИБИ. Покажи трусики!

ЭРИКА. Давай лучше новые песни послушаем.

ТИБИ. Расхотелось. (Рассматривает трусики Эрики.) Уй-юй-юй. А я сошел с ума, сумасшедший я, сошел с ума. (Нажимает на магнитофоне кнопку записи и с микрофоном в руке подходит к Золике.) Раз-раз! Раз-два, раз-раз! Доброе утро! Я корреспондент карманного радио, хочу спросить, чем мастер занят?

ЗОЛИКА. (Вяжет шарф, на голове у него – индейский головной убор из перьев.) Рад приветствовать пустоголового корреспондента карманного радио и желаю ему, чтобы его укусила за жопу гигантская ядовитая анаконда в балаклаве!

ТИБИ. Благодарю за пожелания, господин говножоп, разрешите передать выигранный вами скромный приз! Тюбик вкуснейшего сгущенного молока!

ЗОЛИ. Спасибо, тупая деревенщина, но мне этой сгущенной отравы не нужно!

ТИБИ. Это не отрава, господин Скобарь! Это вкусное сгущенное призовое молоко.

ЗОЛИ. Слушай сюда, ты, скользкий слизняк-корреспондент! Засунь себе этот тюбик сгущенного говна в задницу!

ТИБИ. (Напевает.) Как увижу я тебя в платьице в горошек!

ЗОЛИ. Шел бы ты куда подальше!

ТИБИ. Извиняйте, да только эту песню шлет Тибор Кошар из Лос-Анджелеса и передает, что очень вас любит.

ЗОЛИ. Ага, и поэтому ты мне нос сломал?

ТИБИ. Это ж понарошку было, придурок! Из любви к тебе! Иди сюда! Давай как щеночки потузимся!

ЗОЛИ. Можно вас кое о чем попросить, товарищ Кошар первый?

ТИБИ. Всегда пожалуйста, товарищ крот!

ЗОЛИ. Пиздуй-ка ты отсюда, пока я тебе ноги не оторвал!

ТИБИ. Что, жердяй, жопа зачесалась?

ЗОЛИ. Можешь спокойно высосать весь этот жир из моей жопы своими пухлыми губками!

ТИБИ. Ладно, начнем сначала! Отдай перья, и я сразу уйду!

ЗОЛИ. Не отдам! Сдохну, а не отдам! Понял?

ТИБИ. Понял, жиробас! Как не понять, бегемотина! Хоть ты и жирный, но понять тебя еще можно. (Срывает перья у Золи с головы.)

ЗОЛИ. А ну отдай сейчас же, дрянь! Я своими руками это делал!

ТИБИ. Но тебе не идет! Куда тебе с таким-то пузом – как на корове седло. Ты ж не индеец.

ЗОЛИ. Нет, я индеец! Индейский вождь!

ТИБИ. Нет, вождь тут я! Если ты кем-то и можешь быть – так это максимум моим жирным, пузатым конем!

АНИКО. А ну-ка поди сюда.

ТИБИ. Не пойду! Почему только Золике можно играть с перьями? А мне никогда?

АНИКО. Я сказала, иди сюда!

ТИБИ. Мам, не сердись! Я больше так никогда не буду! Обещаю.

АНИКО. Ближе!

ТИБИ. Так нормально, мам?

АНИКО. (Бьет Тиби.) Я тебе говорила, не обижай младшего? Пока по попе не получишь, не успокоишься, так?

ОЛЬГА. Оставь их в покое! Они же играют.

АНИКО. Почему у меня дочка не родилась? Почему? За что мне эти чудовища-матереубийцы?

ОЛЬГА. Дочка тоже может много горя причинить. Правда, доча?

ЭРИКА. Да уж.

ОЛЬГА. На меня раз посмотришь – и все ясно. Стоит только посмотреть на меня, и никаких секретов. Достаточно посмотреть – по мне все видно. Все.

ЭРИКА. Но раньше ты ведь не такая была?

ОЛЬГА. Нет. Раньше у меня никаких проблем не было. Я была блестящей, неповторимой, таинственной, демонической, но в то же время соблазнительно похожей на маленькую девочку интеллектуальной секс-бомбой. Анико, пепел можешь прямо на пол стряхивать, я потом подмету. Но во время родов у меня в районе позвоночника лопнул сосуд (показывает на локоть), где-то здесь, и теперь я стала вот такая. И кто же виноват, что я такая несчастная?

ЭРИКА. Я, мамочка!

ОЛЬГА. Кто мне всю жизнь поломал?

ЭРИКА. Я, мамочка!

АНИКО. Завидую я тебе, Оленька, как ты хорошо и разумно умеешь разговаривать с ребенком! Но эти-то – жертвы аборта! С ними только криком.

ЗОЛИ. А я тоже жертва аборта?

ТИБИ. Он ведь тоже жертва аборта, правда, мам?

АНИКО. Ладно, ты не жертва!

ЭРИКА. (нараспев) Грех мой, грех мой, великий грех мой.

ВСЕ ВМЕСТЕ. (нараспев) Попроси благословенную, навеки непорочную Деву Марию, всех ангелов и святых…

ОЛЬГА…и меня, твою мать,

ВСЕ ВМЕСТЕ…помолиться за тебя Господу нашему.

АНИКО. Я молилась, чтобы у меня родилась дочка, малышка Маргит! Была бы мне помощницей во всем! Тихая, кроткая Маргит! А вместо этого родился этот монстр Тиби! Все тело шерстью покрыто! Что это, спрашиваю, обезьяна, что ли? Визжал так, будто с него кожу сдирают. Я неделю не спала! (Тиби меняет кассету в магнитофоне. Звучит песня группы ABBA «Dancing Queen».) А потом, два года спустя, этот гнусный товарищ опять меня обрюхатил! Я три тысячи шестьсот форинтов заплатила Пресвятой Деве, чтобы у меня родилась дочь. Три тысячи шестьсот форинтов! Но нет! Даже это не помогло! Как сказали, что опять мальчик будет, я два дня ревела.

ОЛЬГА. Ты Богородицу-то не вини! Сама грешница, вот и платишь! Мы все грешники. Я, правда, не знаю, какой такой грех я совершила, но Господь Всемогущий наверняка знает, почему мне, невинной, приходится страдать, вот почему я такая спокойная и умиротворенная. Настанет день, доченька, и я все равно пойду повешусь, вот тогда-то ты глаза свои и выплачешь.

Перемена света.

ЛАЙОШ. Я быстренько пробежал твое сочинение. Прочту кусочек из того, что мне больше всего понравилось. Заголовок: «Штурм Зимнего»: «…старый близорукий муравей дал знак. Ушастый Винни-Пух запалил пушки на „Авроре“, а они покорежились, и одна попала как раз в товарища Ленина. Ленин, бедненький, умер мучительной смертью и его похоронили, но на третий день, согласно писанию, он воскрес». Хочешь к этому что-то добавить?

ЭРИКА. Нет.

ЛАЙОШ. Вообще-то мне очень понравилось, Но подобные конфабуляции характерны для трехлетних детей. А тебе, Эрика, уже семь. Можешь это как-то объяснить?

ЭРИКА. Типа, нет.

Перемена света.

ПАПА. (Выключает магнитофон.) Тиби, Золи! Идите заниматься!

ЗОЛИ. Папа, я не могу заниматься, готовлю сюрприз для Эрики.

ПАПА. Тиби, зайчик!

ТИБИ. (Включает магнитофон обратно.) Я тоже готовлю сюрприз!

ЗОЛИ. Товарищ Кошар первый не готовит сюрприз, дедушка может спокойно с ним позаниматься.

ПАПА. Тиби, ты об этом не пожалеешь!

ТИБИ. Отстань, дедуля!

ПАПА. Давайте разучим «Эх, красиво селезень плавает в пруду».

ТИБИ. Да отстань ты, дедуля, а не то стукну!

ПАПА. У меня тут для тебя еще кое-что есть!

ТИБИ. Сколько?

ПАПА. Триста.

ТИБИ. Пятьсот.

ПАПА. Только триста, сынок. Остальное на лотерею.

ТИБИ. Сказал же, меньше чем за пять сотен с места не сдвинусь!

ПАПА. Тогда держи, сынок… Я как-нибудь разберусь…

ТИБИ. (Выключает магнитофон.) Ну, посмотрим, что это за дерьмо!

ПАПА. Не бей по всем струнам сразу! Вспомогательные струны только для ритма…

ТИБИ. Отвянь, дедуля! (Играет на цитре.) Как-то так?

ПАПА. Спасибо, внучек! Вот и ты ничего из моего таланта не унаследовал.

ТИБИ. Конечно.

ПАПА. Не пейте, мальчики! А то станете как ваш отец!

ЗОЛИКА. Он нам не отец! Он – гнусный товарищ!

ТИБИ. Псих!

МИШКА. Шандор Каняди. Два тополя…[4]

ПАПА. Помолчи, ослина бесталанная! Тиби, зайчик, вот тебе еще сотня, сыграй еще разок! (Тиби снова начинает играть, остальные подключаются.)

АНИКО. (Раздает детям конфеты.) Не успокоюсь, пока не достану вам обоим на дни рождения по золотой цепочке. Откуда возьму на них деньги, не знаю, надо будет – украду, но, может статься, попрошу в долг у товарища Пишты, а потом не отдам, скажу, не могу, но пусть я сдохну, если не достану вам по золотой цепочке! Твоя, Золи, будет плоская, золотая, в 18 карат, а на подвеске – Козерог, а твоя, Тиби, – плоская, золотая, в 18 карат, а на подвеске – Козерог.

ТИБИ. А почему Козерог?

АНИКО. А потому, дубина, что Золи родился под знаком Козерога, а ты – Водолей.

ЗОЛИ. Мамочка!

АНИКО. Что, сынок!

ЗОЛИ. Я хочу на тебе жениться.

ТИБИ. Так нечестно! Я первый хотел на тебе жениться – еще в прошлом году перед Рождеством!

АНИКО. Оба вы бабуины!

Свет на Лайоша.

ЛАЙОШ. Эрика, повторяй за мной медленно, по слогам: я не боюсь дяди Лайоша, он хочет мне помочь!

Перемена света.

Тиби включает магнитофон, звучит песня группы Alphaville «Forever Young».

ЭРИКА. Не надо вешаться, мамочка!

ОЛЬГА. Назови причину, одну-единственную причину, ради которой мне стоило бы жить!

ЭРИКА. Ради меня.

ОЛЬГА. Ради тебя? В школе мне за тебя постоянно стыдно: плохая ученица, неряха, беспричинно какаешь в штаны и наврала Лайошу Тихани, будто я пьяница.

ЭРИКА. С сегодняшнего дня я стану совсем другой!

ОЛЬГА. Я тебе не верю.

ЭРИКА. Помоги мне, Господи!

ОЛЬГА. Не поминай имя Господа всуе! Благословен будь, Иисусе Христе, Боже наш!

МИШКА, ПАПА (вместе). Служим трудовому народу! (Ольга выливает помои в таз, из которого Папа и Мишка начинают есть.)

ОЛЬГА. Хочу быть вечно молодой и никогда не стариться!

АНИКО. К обеду будет готово?

ЗОЛИ. Ну, если очень постараться…

ТИБИ. Я тоже помогу!

АНИКО. Вот и Тиби тебе поможет!

ЗОЛИ. Пусть лучше не помогает! Он все испортит!

ТИБИ. Что я испорчу? У меня с первого раза получится. Я быстро схватываю.

ЗОЛИ. У тебя же руки-крюки! Ты даже шнурки завязать не можешь!

ТИБИ. Нет, могу!

ЗОЛИ. Покажи тогда!

АНИКО. Тиби, зайчик, неужели научился?

ТИБИ. Научился, но сейчас показывать не буду!

ЗОЛИ. Жалкое животное!

ТИБИ. Ладно, хотя бы мое имя на нем напиши!

ЗОЛИ. Не помещается.

ТИБИ. Поместится!

ЗОЛИ. Влезает только «Эрике от Золи в день рождения. От сердца сердце сердцу посылает!».

ТИБИ. Неужели? А что, если я заткну эту иголку прямо в твой распухший зад?

ЗОЛИ. Мама!

АНИКО. Тиби! Еще раз увижу у тебя в руках иголку, пальцы переломаю!

ОЛЬГА. Не получилось остановить. Что-то взорвалось!

АНИКО. Оленька, ты же молодая, красивая, здоровая, не понимаю, что ты все время в панику впадаешь?

ОЛЬГА. Да, Анико, ты молодая, красивая…

АНИКО. Сейчас речь не обо мне…

ОЛЬГА. Но я-то старая, уродливая…

АНИКО. Ну, раз ты так считаешь, очень трудно будет тебе помочь! Не поверю, будто тебя этому в церкви учат!

ОЛЬГА. Но я старая, уродливая…

АНИКО. Вовсе ты не старая!

ОЛЬГА. Но я очень старая, страшная, как грех, и к тому же больная!

АНИКО. Ну вешайся тогда! Я уже и правда не знаю, что на это сказать.

Тиби выключает магнитофон, Пишта встает, круг продолжает вращаться. Пишта снимает хомут, маску и верхнее пальто. Под пальто у него форма подполковника милиции.

ПИШТА. Эрика, у твоей мамы рак. Она умрет. Ничего тут не поделаешь, дочка. Надо принять это как есть. (Вкручивает лампочку.) Вы поели?

ОЛЬГА. Да!

ПИШТА. Я не тебя спрашиваю. Вы поели, папа?

ПАПА. Поели, сынок.

ПИШТА. Вкусно было?

ПАПА. Вкусно, сынок.

ПИШТА. Привет, Золика!

ЗОЛИ. Здравствуйте.

ПИШТА. Занимались? Я тебя сейчас спрашиваю!

ОЛЬГА. Да.

ПИШТА. Тиби, слушал дурацкую музыку?

ТИБИ. Нет.

ПИШТА. Точно?

ТИБИ. Точно.

ПИШТА. Привет!

ТИБИ. Здравствуйте.

ПИШТА. Ты как меня поцеловал?

ТИБИ. То есть как «как»? Нормально!

ПИШТА. Я тебе противен?

ТИБИ. Мне? Наоборот!

ПИШТА. Почему ты тогда меня с отвращением поцеловал?

ТИБИ. Вовсе и не с отвращением!

ЗОЛИ. Теперь, когда вы сказали, точно: с отвращением поцеловал, Тиби.

ТИБИ. И вовсе мне было не противно. Я как следует поцеловал!

ПИШТА. Как следует? Это, по-твоему, как следует? Смотрите, как я сейчас поцелую вашего дедушку! Вот как надо целовать! Иди сюда, папуля, будь добр. Привет, Анико!

АНИКО. Привет.

ПАПА. Не надо, сынок!

Пишта долго целует дедушку, остальные тем временем снова начинают петь песню «Эх, красиво селезень плавает в пруду».

ЛАЙОШ (непосредственно с краю круга). У нее не рак! Я видел результаты анализов в школе! Это обычный полип – можно удалить простой операцией.

ЭРИКА. Но она умрет.

ЛАЙОШ. Она не умрет! Твой отец ничего не знает! То, что он говорит, неправда! Я – настоящий! Я к тебе подойду можешь меня потрогать!

ЭРИКА. Пожалуйста, не надо ко мне подходить!

ЛАЙОШ. (Поднимается на поворотный круг.) Но я хочу тебе доказать, что я реальное существо!

ЭРИКА. Нет!

ПИШТА. Добрый вечер!

ЛАЙОШ. Добрый вечер!

ПИШТА. Вы кого-то ищете?

ЛАЙОШ. Извините, я вам помешал музыкой заниматься!

ПИШТА. Мы можем вам чем-то помочь?

ЛАЙОШ. Извините, меня зовут Лайош Тихани, я из школы. Я классный руководитель Эрики.

ОЛЬГА. А, это вы, Лайош, ой, как я рада! Простите, вы еще не познакомились с моим мужем!

ПИШТА. Привет, я Кошар!

ЛАЙОШ. Лайош Тихани, к вашим услугам.

ПИШТА. Ты! Будем на «ты», а то я на «вы» только в песнях привык! Так что привет!

ЛАЙОШ. Привет!

ПИШТА. Значит, это ты тот самый товарищ Тихани, который собирается уволить мою жену?

ЛАЙОШ. Послушай, Пишта, это сложный вопрос… Но я сейчас не по этому поводу пришел!

ПИШТА. А я тебя иначе себе представлял.

ЛАЙОШ. Да?

ПИШТА. Твой отец как относится к тому, как ты одеваешься?

ЛАЙОШ. Никак. Его уже нет в живых.

ПИШТА. Зачем тогда пришел?

ЛАЙОШ. Типа как посещение семьи.

ОЛЬГА. Ой, я забыла! У Эрики в дневнике было написано!

ПИШТА. Что это еще за посещение семьи?

ЛАЙОШ. Хотелось бы побеседовать о проблемах, связанных с Эрикой.

ПИШТА. Каких еще проблемах? У этой девочки нет никаких проблем!

ЛАЙОШ. Да, но все равно надо поговорить.

ПИШТА. Ладно, поговорим! Эрика, поставь какую-нибудь музыку получше (Эрика включает магнитофон. Звучит «Интернационал».) А ты знаешь, что у Эрики сегодня день рождения?

ЛАЙОШ. Правда?

ПИШТА. Другого времени посетить семью не нашел, так?

ЛАЙОШ. Извините, я не знал.

ПИШТА. Не проблема. (Представляет Лайошу папу.) Познакомьтесь: мой отец.

ПАПА. Кошар!

ЛАЙОШ. Очень приятно, Лайош Тихани.

ПАПА. Во веки веков аминь!

ПИШТА. Да уж! А вот и следующее поколение. Моя невестка!

АНИКО. Кошарне!

ЛАЙОШ. Очень приятно! Как это мы раньше не встречались на родительских собраниях?

АНИКО. Не знаю! Наверное, потому, что я не хожу на родительские собрания?

ЛАЙОШ. А зря – в случае с Тиби тоже было бы о чем поговорить! Где он, кстати?

ЗОЛИ. Спрятался! Как увидел учителя, сразу спрятался!

ПИШТА. Садись, Лайош, дорогой!

ЛАЙОШ. Прости, но ты меня, кажется, этому господину забыл представить!

ПИШТА. Не забыл. Это мой старший брат, к сожалению, психически нездоров. Я им не очень-то горжусь! Была у человека нормальная работа, но ему показалось, что слишком вонючая, – ушел актером в любительский театр, пропил последние мозги, превратился вот в это… хочешь, можешь ему представиться, но я в этом большого смысла не вижу.

ЛАЙОШ. Тогда ладно!

ПИШТА. Нет уж, представься моему брату, будь добр!

ЛАЙОШ. Добрый вечер! Меня зовут Лайош Тихани! Я учитель Эрики. Мне сказали, вы психически нездоровы. То есть… я не это хотел спросить! А в каком любительском театре вы играли? Я спрашиваю только потому, что у меня тоже есть любительская студия. (Мишка убегает.)

ПИШТА. О том и речь! Давай, садись! Что там не так с Тиби?

ЛАЙОШ. У него двойка намечается по венгерскому.

ПИШТА. А ведь это ты у него по венгерскому?

ЛАЙОШ. Да.

ПИШТА. Спорим, не будет у него двойки. Мы с дядей директором потренируемся. Понял?

ЛАЙОШ. Понял. Конечно…

ПИШТА. Вот и славно. Выпей лучше смородинового вина. О чем ты хотел со мной поговорить как с родителем?

ЛАЙОШ. Я, честно, не хотел мешать, но у нас с Эрикой был один разговор… я хотел некоторые вещи раз и навсегда прояснить.

ПИШТА. Ну, доченька, о чем ты беседовала с дяденькой учителем?

ЭРИКА. Ни о чем.

ЛАЙОШ. Я бы эти вещи не хотел при Эрике обсуждать.

ЭРИКА. Я никогда этого дядю не видела.

ЛАЙОШ. Как же так, Эрика! Ты что, не помнишь наш разговор?

ЭРИКА. Нет.

ПИШТА. Не помнишь, как беседовала с дядей учителем?

ЭРИКА. Нет.

ЛАЙОШ. Это какая-то детская шалость, наверное.

ПИШТА. Доченька, так что это за человек?

ЭРИКА. Не знаю. Он хотел меня потрогать!

ПИШТА. Вот как?

ЛАЙОШ. Нет! Я хотел, чтобы она меня потрогала!

ПИШТА. Вот как?

ЛАЙОШ. Не сердись, Пишта, но мне кажется, ты сейчас что-то совсем не так понял.

ПИШТА. Доченька, ты этого человека видела когда-нибудь?

ЭРИКА. Нет, никогда. Можно я пойду выгуляю Султана?

ПИШТА. Иди!

ЛАЙОШ. Ерунда какая-то! Кошарне! Скажите уже ему, кто я такой!

ОЛЬГА. Вы там побеседуйте друг с другом! Я не могу отойти – дела домашние.

ПИШТА. Одним словом, ты хотел, чтобы девочка тебя потрогала?

ЛАЙОШ. Да, но только чтобы доказать ей, что я реально существую!

ПИШТА. Удостоверение личности предъявите! Девичья фамилия матери?

ЛАЙОШ. Балог.

ПИШТА. Где вы родились?

ЛАЙОШ. В Мишкольце.

ПИШТА. Где прописаны?

ЛАЙОШ. В Сабадсаллаше.

ПИШТА. (Говорит в рацию.) Марика, у нас тут один хиппи нашелся – Лайош Тихани, паспорт номер AU 732 423 – пробейте его, пожалуйста.

Резко выключается свет.

ОЛЬГА.

В сумрачном лесу РадваниБене Барци мертвым найден.Прямо в сердце был он ранен.Душегуб его убил,Бог свидетель, порешил.

ЛАЙОШ. (Зажигает спичку.) Ольга!

ОЛЬГА. Этот стишок надо читать просто, без выражения, Лайош. Как будто вы новости читаете по радио.

Свет снова включается.

ПИШТА. Все в порядке. Извини, Лайош, что я тебя по нашим каналам проверил. Беда в том, что с тех пор как у Эрики сдох пес, она стала всякие глупости говорить. Вот и сейчас – я ей говорю: поставь какую-нибудь нормальную музыку, а она ставит «Интернационал»! (Выключает магнитофон.)

ЛАЙОШ. Я правильно понял – у нее песик умер?

ПИШТА. Как это случилось – понятия не имею. Золи повел его гулять, что он там с ним делал, неизвестно, но пришлось закопать труп в дальнем углу сада. У меня, правда, и без этого пса нервы ни к черту.

АНИКО. Это у него из-за того типа в балаклаве. Мужчина в балаклаве – из-за него.

ЗОЛИ. Он уже четырех детей убил. Перерезает им горло бритвой, потом насилует. Его уже дважды видели, но никто не узнал в лицо, потому что он всегда в балаклаве.

ПИШТА. Кто?

ЗОЛИ. Человек в балаклаве.

ПИШТА. Тебя кто-то спрашивал?

Тиби смеется.

ПИШТА. Тиби! А ну неси сюда дневник!

ТИБИ. Я должен тете Оле с котлетами помочь!

ПИШТА. Меня это не касается! Сейчас же чтобы стоял передо мной с дневником в руках.

ТИБИ. (Лайошу) Зачем вы пришли, вас никто сюда не звал!

ПИШТА. Ты как с учителем разговариваешь? А ну давай сюда дневник!

TИБИ. Не могу его найти, дядя Пишта. Я везде искал – и в портфеле, и среди учебников, и в школьной форме, нигде нету!

ПИШТА. Когда ты его потерял?

ТИБИ. Не знаю. Делал уроки, заметил, что нету.

ЗОЛИ. О Господи!

ЛАЙОШ. Не беда, приятель, в классном журнале все твои оценки сохранились. Выдадим тебе новый дневник.

ЗОЛИ. Извините, что вмешиваюсь, но мне кажется, я могу помочь. Я тут случайно нашел один дневник в мусорном ведре. Посмотрите, дядя Пишта! Это не Тибора, случайно? Я без очков не вижу.

ТИБИ. Чтоб ты сдох, скотина вонючая! Жирная свинья!

АНИКО. Тиби!

ПИШТА. Анико, почему ты мне не сказала, что у Тиби по стольким предметам двойки?

АНИКО. Потому и не сказала, что в этом году Тибиного дневника не видела.

ПИШТА. Ты, конечно, извини, но это разве не ты расписывалась?

Эрика включает магнитофон. Тихо звучит «Полюшко-поле».

АНИКО. Тиби…

ТИБИ. Мамочка, не бей! Я больше никогда так не буду! Обещаю.

ПИШТА. Шла бы ты на кухню!

АНИКО. Может, ты мне еще скажешь, чем мне там заняться? А то если ты вдруг думаешь, будто я хоть пальцем до этой дряни дотронусь, фига с два!

ПИШТА. С Ольгой поболтай!

АНИКО. Охренеть как заманчиво!

ПИШТА. Ты расписался за мать в дневнике?

ТИБИ. Да, я.

ЗОЛИ. Бога ради, дядя Пишта! Вы можете представить, чтобы Тибор, с его-то косорукостью, мог за кого-то расписаться? Он же максимум крестик в состоянии поставить. За маму расписался Дюси Балог!

ТИБИ. Неправда!

ЗОЛИ. А вот и правда!

ЛАЙОШ. Дюла Балог из четвертого «Б»?

ЗОЛИ. Да! Он за это деньги берет!

ЭРИКА. Ужин готов!

ПИШТА. Чтобы этот гребаный, блядский… (В начале второго куплета «Полюшка» музыка становится громче. Ольга и Анико по-военному четко подают ужин. Движения их скорее напоминают отточенные движения красноармейцев, когда те возлагают венок. Вся компания – за исключением Пишты, Эрики, папы и Мишки – начинает с жадностью поглощать еду. В конце третьего куплета Пишта выключает магнитофон.)

ПИШТА. Эрика, скоро ужин закончится, а ты еще ни кусочка не съела!

ЭРИКА. А я не хочу! Я только потом съем кусочек принцессы пирожных!

ОЛЬГА. Тот, кто не съест ужин, сладкого не получит!

ЭРИКА. Нет, получит!

ОЛЬГА. Я не для того готовила, чтобы потом все в мусор выбрасывать!

ПИШТА. Радость моя! У Эрики сегодня день рождения – что хочет, пусть то и делает. Что останется, отдадим Мишке и папе. Тебе им что, еды жалко?

ОЛЬГА. Нет.

ЭРИКА. Мою порцию отдайте Султану.

ПИШТА. Конечно! Папа, сыграй уже что-нибудь, а то я с ума сойду от этой тишины!

ЛАЙОШ. У вас в семье все на цитре умеют играть?

ПИШТА. Практически!

ЛАЙОШ. Это здорово.

ПИШТА. Я тебе расскажу, как это все получилось. Дети все ныли, мол, купи магнитофон. Ладно, говорю, будет вам магнитофон, только научитесь на цитре играть! Понял? Пусть разучивают нормальные венгерские песни, а не только всякую дребедень! И, представь, научились! Поначалу им не нравилось, но потом, как бы это получше сказать, это стало частью их жизни. Тиби, расскажи, будь добр, что у нас было недавно!

ТИБИ. Не хочу.

ПИШТА. Сынок, ты бы встал и рассказал, а не то в бетон закатаю!

ТИБИ. На днях сел я поиграть на цитре…

ПИШТА. Не с этого места, с самого начала рассказывай!

ТИБИ. Я на днях сильно разнервничался! Прямо на стенку был готов залезть! Сел поиграть на цитре, и так это меня успокоило – никогда раньше со мной такого не бывало. В жизни не был таким спокойным. А на другой день уже ничего не помнил.

ПИШТА. Так все и было, слово в слово. (Ольге) Заноси, радость моя! Эрика! Сейчас появится принцесса пирожных!

ЭРИКА. (в радостном возбуждении) А-а-а-а!

ПИШТА. (Лайошу) Ты мне скажи, что с ней не так!

ЛАЙОШ. Сейчас неподходящий момент, Пишта!

ПИШТА. Ты уж извини, но если сейчас неподходящий, зачем ты именно сейчас пришел?

ЛАЙОШ. Я не знал, что у нее сегодня день рождения.

ПИШТА. Не знал. А знаешь, что мой отец и Мишка заняли четвертое место в «Что? Где? Когда?».

ЛАЙОШ. Четвертое?

ПИШТА. Ну ладно, мне пришлось, конечно, замолвить словечко перед товарищами.

ЛАЙОШ. Все равно отличный результат. Я тут подумал, кстати, у вас эта любовь к цитре от отца, наверное.

ПИШТА. Да уж, мы у старика все трюки выведали.

ПАПА. И тогда командир батареи посмотрел на меня…

ПИШТА. (Лайошу, тихо) Ага, сейчас начнутся истории про то, как он на Дону воевал, не обращай внимания…

ПАПА. Кошар, сынок, говорит, вы с Ребеком и Кодером должны притащить обратно рацию!

ПИШТА. Но чтобы ни звука!

ПАПА. Но чтобы ни звука!

ПИШТА. Я всю эту историю наизусть знаю…

ПАПА. Нам там было не до шуток! Слушаюсь! Кругом, шагом марш, по-пластунски, в минус двадцать, под колючей проволокой…

ОЛЬГА. (Входит с тортом.) Гори, свечка, ясно, чтобы не погасла! Хочешь видеть огонек, забивайся в уголок. Гори, свечка, ясно, чтобы не погасла! Эрике Кошар исполнилось семь лет, Эрика Кошар, живи сто лет без бед!

ПИШТА. Видишь, какая счастливая девочка! А у тебя с ней проблемы.

ЛАЙОШ. У меня не с ней проблемы.

ПИШТА. А с кем?

ЛАЙОШ. Я бы с глазу на глаз хотел поговорить!

ПИШТА. Не с глазу на глаз, а сейчас!

ЛАЙОШ. Но почему именно сейчас?

ПИШТА. Потому что я так хочу, вот почему!

ЛАЙОШ. Пожалуйста! Я пришел к вам, потому что Эрика в школе постоянно какает в штаны, и я бы хотел понять почему. На самом деле я сейчас как раз оцениваю вашу семейную ситуацию.

ПИШТА. Ты уж прости, но я-то какое отношение имею к тому, что ребенок в школе какает в штаны? Я ей сказал: если тебе надо в туалет, подними руку и выйди! Почему я должен отвечать за то, что вы ее не выпускаете из класса?

ЛАЙОШ. Уверяю тебя, если бы она просила, мы бы ее выпускали. Но причину этой проблемы надо искать здесь, в семье.

ПИШТА. Слушай сюда! Ясно одно: ты пришел сюда затем, чтобы выгнать мою жену с работы!

ЛАЙОШ. Нет. К нам поступил не один сигнал о том, что ты регулярно напиваешься и терроризируешь семью – вот поэтому я и пришел.

ПИШТА. Что я делаю?

ЛАЙОШ. Нажираешься, орешь на них, бьешь. И все такое прочее.

ПИШТА. Золи, детка! В шкафу, за моими рубашками стоит четыре бутылки коньяка! Принеси сюда две, будь добр!

ВСЕ ВМЕСТЕ. (нараспев) Агнец божий! Ты забрал грехи мира. Смилуйся над нами!

ПИШТА. (нараспев ) Золика! В шкафу, за моими рубашками стоит четыре бутылки коньяка! Принеси сюда две, будь добр!

ВСЕ ВМЕСТЕ. (нараспев) Агнец божий! Ты забрал грехи мира. Дай нам покой!

ПИШТА. (нараспев) Золика! В шкафу, за моими рубашками стоит четыре бутылки коньяка! Принеси сюда три, будь добр!

ЛАЙОШ. Прости, ты понял, что я сказал?

ПИШТА. Понял я, что ты сказал, а то. Эрика, задуй свечку! С днем рождения, доченька!

АНИКО. С днем рождения, Эрика!

ОЛЬГА. Дай бог тебе здоровья на долгие годы!

ЭРИКА. Большое спасибо.

ЗОЛИ. Счастливо обосраться… сраться… (давясь от хохота) Дай бог тебе здоровья на долгие годы!

ТИБИ. (хохоча) Счастливо… Бог… Извините!

ЛАЙОШ. Эрика, поздравляю с днем рождения, и если будут какие-то проблемы, обращайся ко мне.

ПАПА. (Протягивает Эрике сто форинтов.) Держи, Эрика, дай бог тебе здоровья!

ПИШТА. Ну что… именинница только от дедушки получит подарок или как?

ОЛЬГА. Мой подарок – торт. Я столько над ним трудилась. Большего я сделать не в состоянии.

ЭРИКА. Большое спасибо.

ЗОЛИ. (Протягивает шарф.) Дорогая Эрика! Позволь передать тебе этот скромный подарок от меня и моей драгоценной мамочки по случаю твоего дня рождения.

АНИКО. Ты приглядись – ребенок две недели над подарком сидел.

ЗОЛИ. Там еще и записочка есть!

ЭРИКА. (Читает записку.) Эрике от Золи в день рождения. От сра… сердца сердце сердцу посылает!

ЗОЛИ. Нравится?

ЭРИКА. Да. И так интересно салом пахнет.

ЗОЛИ. Салом пахнет? Где?

ЭРИКА. Тут везде. Такой жирный запах сала. Ты разве не чувствуешь?

ЗОЛИ. Нет. Я никакого запаха не чувствую!

ЭРИКА. Может, потому что человек свой собственный запах не чувствует.

ЗОЛИ. Ты об этом еще пожалеешь, Эрика! Горько пожалеешь.

ЭРИКА. Не я начала.

ЗОЛИ. Сколько раз я тебе говорил, что ничего не мог поделать! Он вырвал поводок у меня из рук, когда захотел погнаться за бездомной собакой! А я трижды намотал его на руку! Вот, посмотри! У меня до сих пор шрамы на запястье! Я его вывел погулять, чтобы он немножко поразмялся, чтобы не стал таким же толстым, как я, чтобы его все не дразнили, как меня!

ЭРИКА. Ничего страшного, у него уже все хорошо, он уже вылечился там, в земле.

АНИКО. Все равно его уже пора было усыплять. Старый стал. Прицеп ему прямо по спине проехал. Разок взвизгнул и привет-пока.

ЭРИКА. Но у него уже все хорошо, он уже вырыл сам себя из земли.

ПИШТА. Хорошо! Тема закрыта! Тиби, а где твой подарок?

ТИБИ. Не знаю. Я его так хорошо спрятал, что теперь не могу найти. А подарок-то был хороший. Коробка вишни в коньяке.

АНИКО. Тебе не стыдно? Собственной двоюродной сестре не можешь подарок подарить?

ТИБИ. У меня денег не было.

АНИКО. Не покупать надо было! Золи вон своими руками сделал подарок, потому что любит свою сестричку двоюродную.

ТИБИ. Я тоже люблю.

АНИКО. Недостаточно просто чувствовать любовь! Ее надо еще и демонстрировать!

ПИШТА. Тибор, а тебе было бы приятно, если бы тебе на день рождения не подарили подарок?

ТИБИ. Нет.

ПИШТА. Ты ко мне обращайся, сынок, если такая проблема возникнет, но чтобы больше такого не было. Понял?

ТИБИ. Да.

ПИШТА. (Протягивает Эрике пятьсот форинтов.) Держи! Купи себе, что захочешь.

ЭРИКА. Большое спасибо.

ПИШТА. Какой у тебя папа, а? Какой у тебя папа?

ОЛЬГА. Хороший.

ЭРИКА. Хороший.

ПИШТА. Хороший. И что ты на эти деньги купишь?

ЭРИКА. Тостер.

ПИШТА. И это еще не все. Тиби! Поставь желтую кассету в магнитофон!

ТИБИ. Желтую? Но ведь… Желтую?

ПИШТА. Да.

ТИБИ. Но ведь… она пустая, дядя Пишта.

ПИШТА. А вот и нет. На ней мой настоящий подарок Эрике.

Тиби вставляет желтую кассету в магнитофон. Звучит текст, знакомый нам по началу пьесы.

ПИШТА. Я, Иштван Кошар, пою эту песню на магнитофон. С любовью, на день рождения дочери, Эрики, 13 апреля 1984 года. Жизнь может дать тебе много всего прекрасного – сокровища, звезды, сласти, кукол, но одного она тебе больше не подарит – нового папу.

Треск, слышится характерный звук, когда на одну запись вдруг накладывается вторая, затем звучит еще один знакомый нам по предыдущим событиям диалог.

ТИБИ. Раз-раз! Раз-два, раз-раз! Доброе утро! Я корреспондент карманного радио, хочу спросить, чем мастер занят?

ЗОЛИ. Рад приветствовать пустоголового корреспондента карманного радио и желаю ему, чтобы его укусила за жопу гигантская ядовитая анаконда в балаклаве!

ТИБИ. Благодарю за пожелания, господин говножоп, разрешите вручить вам скромный приз! Тюбик вкуснейшего сгущенного молока!

ЗОЛИ. Спасибо, тупая деревенщина, но мне этой сгущенной отравы не нужно!

ТИБИ. Это не отрава, господин Скобарь! Это вкусное, сгущенное призовое молоко.

Пишта выключает магнитофон.

ПИШТА. Золи!

ЗОЛИ. Уже несу, дядя Пишта!

ОЛЬГА, АНИКО. Пишта, не пей! Пожалуйста, не пей!

ПИШТА. Я вот этой вот рукой никогда никого не бил! Если на то причины не было.

ЛАЙОШ. Могу поверить, но мне кажется, что ребенка надо передать в органы опеки.

ЭРИКА. Верую в Бога единого. Папа, очень тебя прошу, не пей.

ПИШТА. Ты что, совсем рехнулся? Моего ребенка хочешь в интернат запрятать? Да я сотрудник МВД, придурок! Подполковник милиции!

ЛАЙОШ. Ага! Не обижайся, но я тебя ввел в заблуждение! Мой отец вовсе не умер. Представь себе, он тоже милиционер. Только он в министерстве работает, и он не подполковник, а генерал-лейтенант. Так что будешь много выделываться, я и тебя могу запрятать в какое-нибудь местечко поспокойней.

ПИШТА. Приколоться решил, да?

ЛАЙОШ. Ты что, правда такой тупой? Фамилия Тихани тебе ни о чем не говорит?

ЗОЛИКА. (Вносит три бутылки коньяка, одну дает Пиште.) Вот твой коньяк, дядя Пишта!

ПИШТА. Ты как будешь пить, Лайош, из стакана?

ЛАЙОШ. Кончай дурить! Ты что, думаешь, я буду пить эти помои? Меня от твоего смородинного вина уже чуть не стошнило.

ПИШТА. А я подумал, дай-ка угощу тебя, сам знаешь, как говорят: только осел пьет в одиночестве.

ЛАЙОШ. Да уж.

ПИШТА. Значит, ты такой отморозок? Круче нас только яйца? С таким-то папочкой можно себе позволить. А ничего, что я тоже отморозок? (Поет) У меня одно, и любовь одна, счастье тоже лишь одно будет у меня…

Выпивает одну бутылку коньяка. В это время члены семьи начинают читать Символ веры.

ЭРИКА. Верую во единого Бога,

ВСЕ ВМЕСТЕ. Отца Всемогущего, Творца неба и земли, видимого всего и невидимого…[5]

ПИШТА. Так, конечно, очень легко – молитесь себе, а делать ничего не делаете! Я с утра до вечера пашу как вол, как зверь, как вьючное животное! Если б не я, тут бы все остановилось! (Поворотный круг начинает вращаться сам собой. Пишта падает, остальные продолжают молиться.) Твою мать, Тиби! Ты зачем стер мои песни?

ТИБИ. Это не я, дядя Пишта! Жизнью клянусь! Маминой жизнью клянусь! Это не я!

ПИШТА. Золи! Ты зачем стер мои песни? (Замечает, что Лайош собирается уходить.) А ты, Лайош, куда собрался?

ЛАЙОШ. Не твое дело!

ПИШТА. Твоя правда, но ты уж сядь, где сидел, будь добр.

ЛАЙОШ. Спасибо, не хочу!

ПИШТА. (Стреляет в пол и тащит Лайоша обратно.) На колени! Стань на колени, на пол! Золи, ты зачем мои песни стер, а?

ЗОЛИ. Я? Дядя Пишта? Я – да вы что? У нас по этим делам Тибор специалист. А я не такой! Вы же сами знаете, что я не такой!

ПИШТА. Разве я не твой голос слышал на записи?

ЗОЛИ. Мой! Конечно, мой, но это он меня заставил! Мешал мне работать. Неужели я должен отвечать за чужие грехи!

ПИШТА. Золи, а ну слезь со стула и ляг на него кверху попой!

ЗОЛИ. Я? Дядя Пишта! Да где это видано? Чудовищная несправедливость!

ПИШТА. А я сказал «Золи»? «Тиби» хотел сказать – просто я вас двоих вечно путаю!

ЗОЛИ. Господи помилуй! Ой, сердце болит! Мне плохо!

ПИШТА. Тиби! Ты ложись на стул!

ТИБИ. Дядя Пишта! Я больше никогда так не буду, обещаю.

МИШКА. (нараспев) Пишта, не трогай моих сыновей!

ПИШТА. Ты смотри! Папаша ваш голос подал!

ЗОЛИ. Он не наш отец! Он псих!

MИШКА. (нараспев) Пишта, не трогай моих малюток!

ПИШТА. Сюда слушай! Вот будешь кормить детей, работать на них, готовить-стирать для них, вот тогда будешь меня учить, как я должен их воспитывать!

Пишта бьет Тиби ремнем, тем временем все остальные дочитывают Символ веры.

ПИШТА. (обращается к Лайошу) Очень тебя прошу, выпей коньяку.

ЛАЙОШ. Спасибо, не хочу.

ПИШТА. Ладно, прямо сейчас пить не обязательно, можешь домой забрать!

ЛАЙОШ. Спасибо, не надо!

ПИШТА. Почему?

ЛАЙОШ. Я с тех пор как женился, не пью.

ПИШТА. Неужели? Да ты еще более отмороженный, чем я ожидал! Жена не разрешает, да? Тявкает много? А ты попробуй прийти домой и так ей в физиономию закатать, чтобы она под стол упала. Сразу тявкать перестанет. Веришь?

ЛАЙОШ. Верю.

ПИШТА. Золи, поставь какую-нибудь дурацкую музыку – такую, которая моему приятелю Лайошу понравится. (Золи включает магнитофон. Звучит песня группы Deep Purple «Child in Time».) А ты иди домой, Лайош, и скажи жене: «Зайку дорогую крепко поцелую!» А потом бац! и двинь ей по морде как следует! Идет?

ЛАЙОШ. Идет.

ПИШТА. Как тебе музычка?

ЛАЙОШ. Хорошая.

ПИШТА. Достаточно педерастическая? А?

ЛАЙОШ. Да.

ПИШТА. Я это так себе представляю: приходишь домой, сразу, с порога: Зайку дорогую крепко поцелую. Бац! А бутылку возьми с собой, скажешь папе, я передал!

ЛАЙОШ. Он не любит коньяк.

ПИШТА. А что он тогда любит?

ЛАЙОШ. Виски.

ПИШТА. А! Скажи ему, что виски не было, только коньяк.

ЛАЙОШ. Ох, пожалеешь ты об этом, товарищ Кошар! Горько пожалеешь!

ПИШТА. Не надо мне такие гадости говорить, Лайош. Мы виски не любим. Мы коньяк любим. Правда, Тиби?

ТИБИ. Да.

ПИШТА. Что да?

ТИБИ. Мы не любим виски.

ПИШТА. Золи?

ЗОЛИ. Мы не любим виски!

ПИШТА. Громче!

ЗОЛИ. Мы не любим виски! Мы любим коньяк!

ПИШТА. Ну так примем по одной! Пьем за Лайоша, моего друга!

ЛАЙОШ. Забери уже отсюда эту долбаную бутылку!

ПИШТА. Что такое? Распсиховался? Успокойся уже!

Музыка вдруг становится громкой. В этот же момент Пишта разбивает о голову Лайоша бутылку и выталкивает учителя с круга. Важно, что Лайош, несмотря на удар, продолжает держаться на ногах и уходит сам. Пишта разбивает еще одну бутылку и в конце концов разбивает об пол магнитофон. Музыка замолкает.

ПИШТА. Кто из вас настучал этому учителю, что я пью? Признавайтесь, ничего вам за это не будет! Если кто-то из вас сейчас подойдет ко мне и честно скажет: «Дядя Пишта, это я сделал», ничего ему за это не будет. Золи!

ЗОЛИ. Это не я, дядя Пишта, не я!

ПИШТА. Правда? А почему ты ему не сказал, что я вам магнитофон купил? А? Почему не выдал ему этот маленький секрет? Знаешь, что будет, если я этой вот рукой со всей силы кого-нибудь ударю? Показать на тебе, сынок?

ЗОЛИ. Почему на мне-то, дядя Пишта? Что я вам сделал?

ПИШТА. Разве ты только что не признался, что сдал меня учителю?

ЗОЛИ. Иисус Мария и Отец небесный! Я как раз сказал, что это не я!

ПИШТА. Значит, не ты?

ЗОЛИ. Нет! Конечно, нет! Я? Дядя Пишта, сами подумайте! Я? Господь с тобой! Благословенная Дева Мария! Благодати полная!..

ПИШТА. Значит, не хотите говорить? Ничего, когда меня не будет, вот тогда вы заплачете горькими слезами, зарыдаете, чтоб никто не видел! Запричитаете: был у нас Отец, мужчина, дядя Пишта, который все для нас делал, а мы стерли его песни и сдали его учителю. И была у него любимая песня про голубую радугу…

ВСЕ ВМЕСТЕ.

Голубая радуга небо рвет на части,Милый мой любимый предал наше счастье.Я благословляю, я не проклинаю,Пусть живет он мирно, горести не зная.

Пишта плачет. Аника подходит к нему, чтобы успокоить. Пишта хватает ее и задирает юбку.

АНИКО. Тиби, Золи, отвернитесь! Отвернись. Я сказала: отвернись! Не слышишь, что ли?

ПИШТА. (В слезах отворачивается от Анико – у него не встает.) Не сердись на меня, Анико! Не сердись!

АНИКО. Ничего страшного… ну… Еще раз попробуй!

ПИШТА. Не сердись на меня!

АНИКО. Что теперь скажешь, Оленька! По-твоему, я могу что-то сделать?

ОЛЬГА. Не можешь.

АНИКО. Честно скажи, разве я не готова была помочь?

ОЛЬГА. Готова.

АНИКО. Просто я не хочу, чтобы я потом еще и в этом была виновата.

ОЛЬГА. Не в тебе дело.

АНИКО. У отца Михаила день рождения двадцать четвертого или двадцать пятого?

ОЛЬГА. Не знаю.

АНИКО. Конечно, не знаешь!

ПИШТА. Эрика! Твоя мать уже два года не живет со мной половой жизнью! Два года, Золи! Можешь себе представить: два года не спит со мной. Я очень страдаю. Страшно страдает твой папочка, Эрика.

ОЛЬГА. Я больна, Пишта.

ПИШТА. Врачи полгода назад сказали, что у тебя рак. Полгода? А до этого полтора года что было, а?

ОЛЬГА. Я и тогда была больна, только не знала об этом.

ПИШТА. Ты меня за дурака держишь? За дурака? Самато нормальная? А? Я сотрудник МВД. Тебе не стыдно? А? Не стыдно?

ОЛЬГА. Стыдно.

ПИШТА. Смотри, Эрика, какая у тебя мать дрянная. Ни у кого больше нет такой дрянной матери, только у тебя. Меня за дурака держит, а сама с другими мужиками встречается!

ОЛЬГА. Я не встречаюсь с другими мужиками.

ПИШТА. (Плачет.) А почему тогда со мной не спишь?

ОЛЬГА. Меня от тебя тошнит.

ПИШТА. Что?

ОЛЬГА. Прости, Пишта! Меня всю жизнь от тебя тошнит.

ПИШТА. (Поет.) Только тайно, только тайно…

ВСЕ ВМЕСТЕ. (Поют.)…я хотел тебя любить, но с тобою наше чувство не смогли мы утаить.

ПИШТА. Громче! Я не слышу.

Пишта валит Ольгу на пол. В этот момент начинает играть песня группы ABBA «Dancing Queen». Эрика пытается схватить отца, за это Пишта ее привязывает на собачью цепь. Мишка выпивает полбутылки отбеливателя. Остальные это замечают и вместе с Пиштой заставляют его проблеваться. Свет выключается, потом постепенно включается, музыка, наоборот, постепенно затихает, потом замолкает.

ПИШТА. Зачем ты это сделал? А? Чтобы меня опозорить, да?

МИШКА. Не за этим.

ПИШТА. Зачем тогда?

МИШКА. Не знаю, Пишта, я очень страдаю.

ОЛЬГА. (Трясет косточкой перед привязанной Эрикой.) Опа. Молодец! Опа! Молодец.

ПИШТА. У тебя что, крыши не было над головой?

МИШКА. Была.

ПИШТА. Ходил куда хотел.

МИШКА. Ходил куда хотел.

ПИШТА. Делал что хотел.

МИШКА. Делал что хотел.

ПИШТА. И зачем тогда это сделал?

МИШКА. Не знаю, Пишта, я очень страдаю.

ОЛЬГА. (Отбрасывает кость.) Апорт! Апорт! (Эрика не может дотянуться до кости из-за цепи.) Плохая собака! Плохая собака.

АНИКО. Чем это пахнет? Чем пахнет, Эрика?

ЭРИКА. Не знаю.

АНИКО. Ты не чувствуешь запах?

ЭРИКА. Нет. Я никакого запаха не чувствую.

АНИКО. Ребята, вы тоже не чувствуете никакого запаха?

ТИБИ. (Вместе с Золи ест торт.) Ну, мы что-то чувствуем.

АНИКО. Чем пахнет?

ТИБИ. Ну, мы знаем, но лучше говорить не будем.

АНИКО. Не говном ли это пахнет?

ТИБИ. Не знаю, мама! Я уж лучше промолчу.

АНИКО. (Эрике) Почему ты не сказала, что тебе надо в туалет? Что молчишь? Я тебя спросила.

ЭРИКА. Не знаю.

АНИКО. Ты это делаешь, чтобы нас опозорить.

ЭРИКА. Это не я.

АНИКО. Конечно.

ПИШТА. Зачем ты в прошлый раз зубы себе выковырял перочинным ножиком? А? Тоже хотел меня опозорить?

МИШКА. Это я не поэтому.

ПИШТА. Разве я тебя не водил раз в два года в зоопарк?

МИШКА. Водил.

ПИШТА. И не забирал твою чертову пенсию?

МИШКА. Забирал.

ПИШТА. Почему ты тогда выпил отбеливатель? А?

МИШКА. Я выпил отбеливатель, потому что это я наговорил на тебя учителю.

ПИШТА. Что ты сделал?

МИШКА. Сдал тебя учителю.

ПАПА. Не ври, это я сказал учителю.

МИШКА. Я не вру. Это я сказал.

ПАПА. Говорю же, это я.

ПИШТА. Вы что, оба отморозки? Нашлись отморозки. Товарищ Тихани, у вашей матери рак… Сердце у меня одно и любовь одна… Твою-то мать. Гражданка Тот, почему ты не живешь со мной половой жизнью? (Папа привычным движением бьет Пишту, тот заваливается и засыпает.)

ПАПА. Оглянулся я, вокруг русские, человек десять-пятнадцать, метрах в восьми-десяти от меня, сидят на крышке котла с балалайками. Я сам себе говорю: ну, Кошар, пришел твой конец. Дай сюда, Эрика, я вынесу. Мама потом постирает.

Эрика скрючившись, чтобы остальные не видели, снимает обкаканные трусы и передает дедушке.

ОЛЬГА.

Вечер, тихий вечер. Сладко спит деревня.В темноте ветвями шелестят деревья.Жук гудит и в стенку сослепу влетает,Шлепается наземь и навек смолкает.

ПАПА. (Отбрасывает трусы в сторону.) Наверх я посмотреть боялся, если бы они меня заметили, тут бы мне был и конец. (Тиби и Золи находят трусы и намазывают их содержимое на торт.) Уж и не знаю, сколько раз я «Отче наш» тогда прочел. Раз двести, наверное. Потом смотрю вверх, а русских уже нигде и нет. Но тогда уже солнце начало садиться. В жизни такого красивого заката больше не видел.

Поворотный круг останавливается.

ТИБИ. (Протягивает Эрике торт.) Эрика, ты же еще не попробовала принцессу пирожных! Держи. С днем рождения!

ЗОЛИ. Мы почти все тебе оставили, ты же у нас именинница.

ЭРИКА. Спасибо большое.

ТИБИ. Приятного аппетита! (Эрика ест.) Вкусно?

ЭРИКА. Да. Очень. Самый вкусный торт. Принцесса пирожных. И еще вкуснее оттого, что мама испекла. Но вкус какой-то странный. Может, мамочка случайно пересолила, бедная.

ТИБИ. Может быть!

ЗОЛИ. Но крема положила – не пожалела.

ЭРИКА. Это да.

ТИБИ. Можно нам тоже немножко?

ЭРИКА. Нет, потому что вы дразнитесь. Это только для меня и для мамочки.

ТИБИ. Жадничать нехорошо. Тебе жалко вкусного торта для своих бедных двоюродных братьев.

ЭРИКА. Держи!

ТИБИ. Спасибо, я не хочу, уже наелся. А мой младший брат на диете, так что ешь все сама!

ЭРИКА. Золи, точно не хочешь?

ЗОЛИ. Точно, Эрика. Можешь быть уверена, я бы ни кусочка этого торта съесть не смог…

ЭРИКА. Раньше ты бы не смог устоять перед такой вкуснятиной.

ЗОЛИ. Так это когда было. Слава Богу, прошли те времена, когда я не мог устоять перед такой вкуснятиной.

ЭРИКА. Жаль. А то я одна не смогу съесть. Мамочка бедная очень расстроится. Помогите мне, пожалуйста.

ТИБИ. Нельзя, Эрика! Не по душе мне есть чужое!

ЗОЛИ. Мне тоже не по душе есть чужое де… (Мальчики давятся от смеха.)

ПИШТА. Ольга! Любовь моя единственная! Прости меня, умоляю! Никогда больше не буду пить. Не буду больше пить, Оленька. Ты ведь не веришь, что я перестану пить? А вот увидишь! Ты еще удивишься, как я изменился! Глазам своим не поверишь! Я стану другим человеком! Придется тебе познакомиться с новым Пиштой! Ольга, Ольга! Дай коньяку, а то я так страдаю!

ОЛЬГА. Поешь торта, уровень сахара и поднимется.

ПИШТА. (Ест.) Ольга! Что ты… Что? Что я хотел сказать… Тебе, наверное, никогда еще так не удавалась принцесса пирожных.

РАДИО. Пять часов тридцать минут. «Мелодии ушедших лет».

Под звуки молдавской «Господи, помилуй» поворотный круг делает один оборот.

ЛАЙОШ. Мерзнешь? Обидели тебя? Правильно сделала, Эрика, что пришла ко мне. Никто не знает, что ты здесь? Вот и хорошо. Тогда открой глаза, посмотри вокруг и повторяй за мной: я в безопасности, никто меня не может обидеть.

Эрика пытается ответить, но не может говорить.

ЛАЙОШ. Бедный ты ребенок. Папу твоего я посажу. Жалко только, напрасно он в тюрьму сядет, ты все равно навсегда уже травмирована… Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла? Здоровому олененку легче перепрыгнуть через поваленное дерево, чем олененку со сломанной ногой. А ты будешь как бы здоровый олененок, но чувствовать себя будешь так, будто у тебя нога сломана, и будешь спотыкаться перед каждым препятствием. (Натягивает на голову балаклаву.) Тебя ждут бесконечные и жестокие мучения, поверь! Сложи ручки! Отче наш, сущий на небесах… (Приближается к Эрике. Эрика пытается ответить, но по-прежнему не в состоянии раскрыть рот.) Да святится имя Твое. (Вытаскивает из кармана бритву.) Да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя.

Раздаются три выстрела. Лайош падает, Эрика сдирает с шеи веревку.

РАДИО. Шесть часов тридцать минут. Новости.

Эрика надевает на шею хомут и пытается сдвинуть круг. У нее не получается. Остальные сидят на сцене и начинают играть на цитре простую старинную мелодию, похожую на марш.

РАДИО. После следствия, которое длилось более двух лет, полиция сегодня утром задержала серийного убийцу детей, известного как «маньяк в балаклаве». Тридцативосьмилетний Лайош Т. был задержан на месте преступления в тот момент, когда он пытался убить семилетнюю Эрику К. Полиция комитата Бач-Кишкун разыскивает неизвестного, который тремя выстрелами ранил убийцу. Другие новости…

Эрике удается сдвинуть с места поворотный круг, она начинает медленно его тащить.

РАДИО. В сумрачном лесу Радвани Бене Барци мертвым найден.

Прямо в сердце был он ранен. Душегуб его убил,Бог свидетель, порешил.

Звуки цитры все громче, заглушают радио. Свет медленно уходит с Эрики, которая тащит круг. В самом конце мы видим, как над головой Эрики полощется вырезанный из бумаги пес Султан с пистолетом в лапе.

Конец

Цветок шахт

Чаба Секей

Székely Csaba. Bányavirág

Чаба Секей (Székely Csaba) – венгерский писатель из Трансильвании. Окончил филологический факультет венгерско-румынского университета Бабеш-Бойаи в городе Клуж-Напока (Румыния), затем получил степень магистра на кафедре драматургии в венгерском Университете искусств города Марошвашархей. Первые произведения Секея были написаны в прозе, затем он опубликовал пьесу на английском языке. Широкая известность пришла к писателю после выхода публикуемой в сборнике пьесы «Цветок шахт» – первой части «Трилогии шахт» («Цветок шахт», «Слепота шахт» и «Вода шахт»).

Венгерские критики часто отмечают близость «Цветка шахт» творчеству Чехова. Уточним, что речь идет лишь о нескольких аспектах чеховского дискурса – хронотопе периферии и связанных с ним мотивах замкнутости и стагнации. Конечно, параллели с творчеством русского писателя не удивительны, учитывая, насколько Чехов популярен в Венгрии. Интересно, что Секей не привлекает чеховскую проблематику для описания ситуации трансильванского поселка – наоборот: в университете он получает задание написать пьесу по мотивам классического произведения и выбирает «Дядю Ваню» Чехова и уже потом создает сюжет «Цветка шахт». Учебная, студенческая работа неожиданно принесла автору широкую известность: пьесу начали регулярно ставить в театрах, перевели на несколько языков. Дело тут, возможно, в том, насколько органично чеховский дискурс встраивается в сюжет «Цветка шахт» и насколько новое звучание получают здесь некоторые чеховские мотивы.

Территория Трансильвании, где разворачивается действие пьесы, постоянно переходила из рук в руки и после Первой мировой войны в результате Трианонского договора была передана Румынии. При этом многие венгры остались жить в ставших румынскими поселениях. Отношения венгров и румын до сих пор остаются напряженными. И если горожанин в Трансильвании, возможно страдая от жизни на периферии, все же ощущает себя частью мира Центральной Европы, то герои Чабы Секея оказываются в значительно более сложной ситуации, так как живут в небольшом поселке. Затерянный городок, деревня или поселок – это уже периферия, но затерянный шахтерский поселок с недействующими шахтами, жители которого составляют национальное меньшинство, которое местное население не очень жалует, – периферия в кубе. Трансильванские деревни романтизируются в Венгрии за счет того, что в них сильны венгерские народные традиции и фольклор. С годами здесь формируется некий пафос борьбы венгров за свою национальную идентичность. Однако сохранение традиций вряд ли может быть смыслом жизни, если сама жизнь не получает поддержки, и борьба за национальное самосознание тоже мало интересует людей, которые предпочли бы иметь возможность наладить быт и пытаются бороться за это, постепенно теряя мотивацию.

Сближает пьесу Секея с чеховскими произведениям и сочетание иронии по отношению к быту с трагедией одиночества, отделенности от жизни и, наконец, бедности. Быт и рутина тоже представлены в пьесе не самым привычным образом. В «Цветке шахт» они не признак ограниченности или духовной слабости. К беспросветной жизни героев принуждают отнюдь не слабоволие и скука. По ходу пьесы можно проследить, как каждый герой совершает, возможно, лучшее, на что способен, – но ситуация при этом не меняется. Герои «Цветка шахт», хотя и склонны к некоей стагнации, остаются в поселке не потому, что не способны на духовное перерождение, а потому, что жертвуют своими интересами ради кого-то другого. На первый взгляд их жизнь – это, как выражается главная героиня, болото, в которое забросили улей с пчелами, и он там тонет, однако в рамках рутинных описаний незаметно раскрываются их одиночество, их трогательная, в чем-то детская неумелость в обращении с языком и при этом постоянные навязчивые попытки пошутить, их беспомощность и благородство.

Комичность трагических по сути ситуаций, изрядная доля гротеска и любовь к своим нелепым героям сближают мир, созданный Секеем, и с лучшими образцами венгерской драматургии – пьесами Иштвана Эркеня.

Пьеса также помогает лучше понять некоторые тонкости венгерской культуры, дает возможность увидеть последствия Первой мировой войны и Трианонского договора глазами людей, которых произошедшие изменения коснулись напрямую, для которых эти ставшие историей события все еще актуальны.

Действующие лица

ОТЕЦ, лежит в соседней комнате, болен, мы его не увидим

ИВАН, его сын

МИХАЙ, врач

ИЛОНКА, сводная сестра Ивана

ИЛЛЕШ, сосед Ивана

ИРМА, жена Иллеша

Кухня-гостиная деревенского дома. Справа входная дверь, на заднем плане диван, кухонный шкаф, печь и дверь в комнату, где лежит отец. На первом плане стол, два стула. На столе две стопки и перочинный ножик. Иван стоит у двери и что-то бурчит себе под нос. Достает бутылку палинки из-за дивана и подходит к столу. Перочинным ножиком вытаскивает из бутылки пробку, ножик кладет в карман. Михай заходит в комнату, у него в руке сумка, штаны мокрые. Ставит сумку на пол.

ИВАН. (Разливает палинку.) Угощайся, дорогой доктор!

МИХАЙ. А, так теперь я уже «дорогой доктор»?

ИВАН. И всегда был.

МИХАЙ. Всегда, значит, был?

ИВАН. Ага.

МИХАЙ. И вчера тоже?

ИВАН. И вчера.

МИХАЙ. Правда?

ИВАН. А как же! Пить-то будешь?

Михай берет стопку, пьют.

Пауза.

ИВАН. Как там старый хрен?

МИХАЙ. Что ты сказал?

ИВАН. Ну, ты ведь в соседней комнате отца осматривал? Так я тебя спросил, как он.

Пауза.

МИХАЙ. Штаны мне заблевал.

ИВАН. Точно, вижу. Хорошие штаны.

МИХАЙ. Дома постираем.

Пауза.

Иван подливает Михаю палинки.

ИВАН. Сколько еще?

МИХАЙ. Отцу твоему?

ИВАН. Да нет, я все за штанишки волнуюсь… Но расскажи пожалуй и про хрыча. Сколько он еще протянет?

МИХАЙ. Немного.

ИВАН. Это сколько?

МИХАЙ. Ну… сколько суждено.

ИВАН. Не увиливай.

МИХАЙ. Какой смысл в этих оценках?

ИВАН. И все-таки ответь, пожалуйста, на вопрос, а то как бы эта бутылка не разбилась случайно о твою голову.

МИХАЙ. (Вздыхает.) Месяца три.

ИВАН. Три?

МИХАЙ. Или четыре.

ИВАН. Четыре месяца?! А полтора года назад говорил два!

МИХАЙ. Сказал же, не хочу давать прогнозов.

ИВАН. Да уж, могу тебя понять. С такими дерьмовыми прогнозами надо метеорологом становиться, а не врачом.

МИХАЙ. Раньше у меня лучше получалось. Плохой из меня врач. (Выпивает палинку.) Я уже вообще не знаю, кто я на самом деле. Всегда думал, что быть хорошим врачом и хорошим человеком – одно и то же. Ан нет! Веришь, Иван?

ИВАН. Уж как скажешь. Я ни того, ни другого не пробовал.

МИХАЙ. Это место меняет людей. Драки, алкогольная кома, самоубийства. Вечно куда-то вызывают, всегда надо спешить… А не придешь к больному – так его родственнички сами приходят к тебе с ножами.

ИВАН. На то он и нож, чтобы им пользоваться.

МИХАЙ. Я ведь раньше спиртного и в рот не брал, а теперь каждый день пара стопок…

ИВАН. Или бутылок…

МИХАЙ. Эй, хватит из меня алкоголика делать!

ИВАН. Да что там из тебя делать! Сам уже все из себя сделал.

МИХАЙ. Устал я, Иван. Устал от этих дегенератов, от этой паршивой гнилой деревеньки…

ИВАН. Поселка.

МИХАЙ. Чего?

ИВАН. От этого паршивого гнилого поселка.

МИХАЙ. Точно.

Пауза.

ИВАН. Так, говоришь, он еще долго протянет?

МИХАЙ. Да, из него бы гвозди делать!

ИВАН. В жопу бы ему напихать этих гвоздей.

Раздраженно наливает.

Пауза.

МИХАЙ. Ты, Иван, тоже сильно изменился.

ИВАН. Я-то?

МИХАЙ. Ты, ты.

ИВАН. Ни хера не изменился.

МИХАЙ. Раньше ты не попросил бы меня убить твоего отца.

ИВАН. У тебя что кукушка съехала? Когда я о таком просил?!

МИХАЙ. Тебе еще повезло, что я человек благородный. А то бы всем вчера рассказал о твоей просьбе, ты заслужил.

ИВАН. Да не просил я такого!

МИХАЙ. Хватит уже прикидываться. Вчера сказал, чтобы я больше не приносил ему лекарств.

Пауза.

ИВАН. Так чего зря лекарства переводить… Сам же в последнем прогнозе предсказал, что ему осталось три месяца. Это не убийство.

МИХАЙ. Для врача – убийство.

ИВАН. Но ты-то ответил, что будешь продолжать его лечить.

МИХАЙ. Да. А сегодня все равно не принес ему лекарств.

Пауза.

ИВАН. (Молча смотрит на Михая, потом хлопает его по плечу.) Теперь видишь, какой ты отличный доктор? Дорогой ты мой докторуля!

МИХАЙ. (Стряхивает руку Ивана.) Но вчера-то не был таким прекрасным.

ИВАН. Был.

МИХАЙ. Да? А не ты вчера перед Яни Сасом, Миши Пушкашем, дебилом Фери Шантой, приходским священником и его любовницей проорал, что засунешь мне в глотку цепную пилу и заведешь ее моим языком?

ИВАН. Ну… Было дело… Но это я не всерьез.

МИХАЙ. То есть это не ты потом принес желтую цепную пилу и начал раскрывать мне рот, продолжая орать?

ИВАН. Вообще-то нет.

МИХАЙ. Ты еще имеешь наглость это отрицать?

ИВАН. Так ведь пила-то была не желтая, а красная. Это она от старости так потерлась.

МИХАЙ. От старости, значит…

ИВАН. Ага. Давно пользуюсь.

МИХАЙ. Да подавись ты своей пилой! Все, я пошел! (Собирается уйти.)

ИВАН. И палинки больше не хочешь?

Пауза.

Михай возвращается.

МИХАЙ. Ладно, еще чуть-чуть посижу.

Допивает стопку.

Пауза.

ИВАН. И коли уж мы затронули эту проблематику, расскажи все же, почему ты решил не приносить отцу лекарств?

Пауза.

Иван смотрит Михаю в глаза, тот отводит взгляд и вздыхает. Собирается что-то сказать, но в дверях появляется Иллеш. Он слегка сутулится и постоянно улыбается.

ИЛЛЕШ. Добрый день, друзья!

ИВАН. А, ну проходи, соседушка. Руку-то не отбил, пока стучал?

ИЛЛЕШ. (весело) Отличная сегодня погодка!

Иван продолжает смотреть на Михая.

Пауза.

ИЛЛЕШ. И ветерок такой приятный!

Иван принюхивается.

ИЛЛЕШ. На небе ни облачка!

ИВАН. (раздраженно) Что, правда ни облачка? А ты уверен? Проверь-ка еще раз, может, хоть пол-облачка-то на том конце поселка и завалялось?

ИЛЛЕШ. Понимаю твои намеки. Не волнуйся, я скоро уйду. Пришел вам кое-что рассказать. Доктор, вы же не спешите?

МИХАЙ. Вообще-то спешу. Меня ждет больной. Всего доброго, Иллеш. Пока, Иван.

ИЛЛЕШ. Что ж, как говаривала моя бабушка, когда шла в сортир на задний двор, «надо так надо».

Иван кивает Михаю, тот отворачивается, но никто этого не замечает. Михай выходит.

ИЛЛЕШ. Слушай, Иван, чем ты всегда так недоволен?

ИВАН. Я-то? Да что ты, разве ж я недоволен? Отец вот только валяется да отдает приказы, я к нему прикован, мне одиноко, у меня нет работы, денег, личной жизни. А так вообще настроение у меня супер! Прямо до потолка от радости прыгал как раз перед тем, как ты заглянул.

ИЛЛЕШ. Ты, сосед, не только в последние два года такой. Никогда не видел тебя в хорошем настроении. Хоть бы порадовался, что Илонка помогает со стариком.

ИВАН. Илонка здесь всего месяц. А перед этим сколько я его мыл, лечил, заливал в него компот твоей жены, укрывал, чтобы нигде не поддувало, прямо как укрыли бы центнеров десять свежевскопанной земли!

ИЛЛЕШ. Но теперь-то тебе попроще, разве не так?

Иван не отвечает и наливает еще палинки.

ИЛЛЕШ. А ведь красивая девушка эта Илонка… Не будь она твоей сводной сестрой, я бы сказал…

ИВАН. (Перебивает его.) А вот не надо ничего говорить!

ИЛЛЕШ. Почему это не надо?

ИВАН. Да боюсь, знаешь ли, что твоя голова будет травмирована при помощи этого стула. Есть такая опасность.

ИЛЛЕШ. Ты ведь даже не знаешь, что я хотел сказать.

ИВАН. А ты вообще сказал за свою жизнь что-нибудь путное?

Иллеш задумывается.

ИВАН. И не делаешь ничего, только ухмыляешься да болтаешь.

ИЛЛЕШ. Я-то?

ИВАН. Ты-ты. Лыбишься, рот до ушей.

ИЛЛЕШ. У меня-то?

ИВАН. А у кого же еще?

ИЛЛЕШ. (ухмыляясь) Не-е, ну это неправда.

ИВАН. Нет, значит?

ИЛЛЕШ. Нет.

ИВАН. А когда хоронили мою бедную маму, что ты сказал? А?

ИЛЛЕШ. «Царствие ей небесное!», а что еще я мог сказать?

ИВАН. А когда мы везли ее на кладбище, не ты ли размахивал руками как полоумный и орал: «Смотрите, гроб шевелится!»?

ИЛЛЕШ. Ну а если он шевелился?

ИВАН. Это повозка тряслась. У нее колесо сломалось.

ИЛЛЕШ. Так я же не знал, что он от этого шевелится…

ИВАН. Из-за тебя пришлось переставлять крышку гроба посреди улицы.

ИЛЛЕШ. Я ведь уже тысячу раз перед тобой извинялся…

ИВАН. И мою маму вывалил на дорогу пьяный гробовщик, который переставлял крышку.

Иллеш понуро опускает голову.

ИВАН. Ты что там, ржешь, что ли?

ИЛЛЕШ. Нет.

ИВАН. Забавно вышло, а?

ИЛЛЕШ. Уймись уже, Иван.

ИВАН. Это я-то уймись?

ИЛЛЕШ. Как говаривала моя бабушка, возвращаясь из сортира, «что было, то прошло».

ИВАН. Не понимаю, почему, мать твою за ногу, у тебя всегда такое хорошее настроение. Если бы ты хоть пил как человек… Но ты ведь единственный в поселке не пьешь.

Иван пьет.

Пауза.

ИЛЛЕШ. А когда Илонка придет?

ИВАН. Она еще на работе.

ИЛЛЕШ. Много работает…

ИВАН. У нее хоть работа есть. Чего тебе от нее надо?

ИЛЛЕШ. Я вам только новость хотел сообщить: телевидение приехало.

ИВАН. Какое еще телевидение?

ИЛЛЕШ. Из Венгрии.

ИВАН. С чего это они сюда притащились? Опять мне секейские рейтузы натягивать?

ИЛЛЕШ. Даже и не знаю, Иван, нужно ли тебе опять натягивать секейские рейтузы.

ИВАН. Надо Илонке отдать, чтобы зашила. Пусть ваше бройлерное телевидение ими подавится, пусть они застрянут в его цифровых кишках!

ИЛЛЕШ. Тебя хоть петь не заставили.

ИВАН. Зато рассказали на всякий случай, вдруг я не знаю, как у нас тут в Трансильвании красиво и как мы замечательно соблюдаем традиции.

ИЛЛЕШ. Так ведь мы и соблюдаем. Разве нет?

ИВАН. Конечно, соблюдаем. Я вот каждое утро, как проснусь, сразу пособлюдаю немножечко традиций, потом салютую старику и снова бегу соблюдать, пока Илонка не придет домой. А тут и доктор зайдет, я ему тоже наливаю стопочку-другую-десяток традиций. Так что он у нас тоже хорошо их соблюдает, прямо как следует за воротник закладывает.

ИЛЛЕШ. Ну вот, опять сплошное недовольство!

ИВАН. Да все наши традиции – это напиться в говно, подраться и пойти в лес воровать древесину. Вот наши поганые традиции.

ИЛЛЕШ. Поэтому телевидение и приезжает.

ИВАН. Из-за краж?

ИЛЛЕШ. Нет. Мы ведь в лесу не только воруем. Некоторые там еще и вешаются.

ИВАН. А, ну со мной такого пока не случалось. Я только за древесиной ходил.

ИЛЛЕШ. Говорят, у нас в селе высокий уровень самоубийств. И телевидение интересуется, почему так происходит.

ИВАН. Ну, этот уровень пока что не отвечает потребностям нашего дома. (Смотрит в сторону комнаты отца.)

ИЛЛЕШ. А когда ты в последний раз был на похоронах, где человек умер естественной смертью? Например, от того, что его топором зарубили?

Пауза.

Иван задумывается.

ИЛЛЕШ. Твоя бедная матушка, царствие ей небесное, повесилась. И сколько еще людей с нашей улицы… Муж Илонки повесился, а ему и пятидесяти не было.

ИВАН. Это не считается, он в городе повесился.

ИЛЛЕШ. Но приехал-то он отсюда. Перенес свою болезнь в спальные районы.

Входит Илонка. Это красивая девушка, одетая нарядно, но в стиле восьмидесятых.

ИЛОНКА. Привет, Иван! (Дарит Иллешу очаровательную улыбку.) Добрый день, дядя Иллеш.

ИВАН. Что так рано сегодня?

ИЛОНКА. Нас отпустили из-за забастовки. (Показывает на сумку в углу.) А это не доктор забыл?

ИВАН. Да он бы и яйца свои где-нибудь забыл, если бы мог их отвинтить. Пойду догоню его.

ИЛЛЕШ. И я, пожалуй, пойду. Всего доброго, Илонка!

Илонка машет ему рукой, Иван берет сумку и выходит вместе с Иллешем. Илонка садится на диван, вздыхает. Потом достает из сумки мужской свитер и рассматривает его. Стучат, входит Ирма с пакетом, в котором банка компота.

ИРМА. (сухо) Здравствуй, Илонка. Хорошая сегодня погода.

ИЛОНКА. А тут же ваш благоверный только что лыбился! Не встретились с ним по пути?

ИРМА. Я зашла через сад. (Поднимает пакет.) Принесла старику компот. Иван дома?

ИЛОНКА. Можете мне отдать.

ИРМА. Да я бы отдала, не будь ты такой растяпой. Две руки, и обе левые! Сразу разобьешь. Так где Иван? В комнате?

ИЛОНКА. Не такая уж я растяпа, как вы говорите. Особенно если учесть, что я вообще не растяпа.

ИРМА. Не растяпа? То-то в прошлый раз мой компот разбила.

ИЛОНКА. Я споткнулась.

ИРМА. Вот, значит, у тебя и ноги тоже обе левые, не только руки!

ИЛОНКА. Да что вы ко мне прицепились?

ИРМА. Вовсе и не прицепилась.

ИЛОНКА. Такого даже не бывает, чтобы две ноги были левые. Только руки бывают.

ИРМА. Тут ты права.

ИЛОНКА. У меня ноги очень красивые. Показать?

ИРМА. Буду я еще смотреть на твои расфуфыренные левые ноги!

ИЛОНКА. Тогда оставьте компот на столе. Ивана нет.

Ирма подходит к столу, но продолжает держать компот в руках.

Пауза.

ИРМА. (спиной к Илонке) Ему мал будет.

ИЛОНКА. А?

ИРМА. Этот свитер – ты же его Ивану на день рождения купила? Так он ему будет мал.

ИЛОНКА. Что, правда?

ИРМА. (Поворачивается.) Еще бы. Рукава короткие. (Илонка поднимает рукав свитера.) Да и сам свитер тоже. Иван красивый высокий мужчина. Красивый. И высокий.

Илонка встает с дивана, подносит свитер к столбу и мелком отмечает длину.

ИРМА. В таких случаях нужно заранее подумать о размере. Нельзя бездумно хватать все, что понравится.

ИЛОНКА. А, ну вы-то ведь эксперт по таким случаям, правда? Вспомню ваш совет, когда придете сюда с мужем, который ниже вас на целую голову.

ИРМА. Попридержи язык! Болтовня вредна для зубов. Того и гляди кто-нибудь выбьет.

Илонка прислушивается. Кладет свитер обратно в сумку.

ИЛОНКА. Зовет, кажется. Пойду, посмотрю, что с ним. Спасибо за компот. (Уходит в комнату.)

Ирма еще некоторое время стоит в раздумьях, потом ставит компот на стол и идет к выходу. Возвращается к столу и кладет компот обратно в пакет. Выходит, в дверях встречается с входящим Михаем.

МИХАЙ. Извините, Ирма, я только…

Ирма кивает и выходит. Михай ищет свою сумку, замечает на столе палинку. Подходит, оглядывается, наливает и быстро выпивает. Из комнаты выходит Илонка.

ИЛОНКА. Здравствуйте, дорогой доктор!

Михай быстро заглядывает под стол, как будто ищет там сумку.

МИХАЙ. (Выпрямляется.) Илонка! Ты уже дома!

ИЛОНКА. (Улыбается.) Меня пораньше отпустили. Выпьете палинки?

МИХАЙ. Нет, я почти не пью. Ты мою сумку не видела?

ИЛОНКА. Видела. У Ивана в руках. Пока он ее в печку не бросил.

МИХАЙ. Что сделал?!

ИЛОНКА. Да шучу я! (Садится на диван.) Он как раз за вами побежал.

МИХАЙ. (Успокаивается.) А, ну тогда придется его подождать.

ИЛОНКА. Похоже на то. Садитесь сюда, на диван. (Михай садится к столу.)

ИЛОНКА. Или к столу. Точно не выпьете глоточек?

МИХАЙ. Не хочется. Мне вообще уже ничего не хочется.

ИЛОНКА. Что, совсем ничего? (Проводит руками по телу, Михай не замечает.)

МИХАЙ. Совсем ничего.

Михай наливает стопку палинки.

ИЛОНКА. Вы ведь молодой и сильный мужчина. Не позволяйте профессии отбивать у вас охоту к жизни.

МИХАЙ. Не так уж я и молод, да и не профессия отбивает у меня охоту к жизни, а реальность.

ИЛОНКА. Реальность нужно принимать такой, какая она есть. Вы, доктор, как во сне живете.

МИХАЙ. Я-то? Да уж, видно, и в эту поганую деревню я во сне приехал.

ИЛОНКА. В поселок.

МИХАЙ. Вот-вот, похоже, я приехал в этот поганый шахтерский поселок во сне… Точно во сне. Несчастный наивный лунатик. Мне бы и не просыпаться… Но жить как во сне помогает только палинка.

ИЛОНКА. А мне казалось, она скорее помогает жить в жопу пьяным.

МИХАЙ. Ой, вот только ты тоже не начинай!

ИЛОНКА. Ничего я не начинаю, господин доктор, просто стараюсь вернуть вам присутствие духа.

МИХАЙ. Спасибо, Илонка, что стараешься вернуть мне присутствие духа. Это лучше, чем пытаться запихнуть мне в глотку цепную пилу.

ИЛОНКА. Видите, доктор, стоит только захотеть, и сразу станет веселее.

МИХАЙ. Если бы все было так просто.

ИЛОНКА. А все так и есть. Вместо того чтобы постоянно хандрить, лучше действуйте. Меняйте то, что не нравится, и оставляйте то, что нравится. (Снова проводит руками по телу и садится за стол.)

МИХАЙ. Мою жизнь уже не изменить. Она кончена с тех пор, как я сюда переехал. Женился, родился первый ребенок… То есть наоборот. Потом второй. Третий. И когда я понял, что мне здесь не место, было уже поздно.

ИЛОНКА. Как же не место, господин доктор! Вы такой же, как все здесь. Только красивее.

МИХАЙ. В том-то и беда, что я такой же, как все здесь. А здесь все дегенераты. А с тех пор как шахту закрыли, еще больше отупели. Безработица – лучшая среда для развития идиотизма. (Пьет палинку.) И хотя это место изменило меня под себя, мне так и не удалось приспособиться. Я здесь уже десять лет, но все еще приезжий.

ИЛОНКА. По-моему, вы запросто могли бы приспособиться, если бы захотели. Вон как вы хорошо вписались в мужской церковный хор.

МИХАЙ. Конечно, вписался, у меня ведь тоже голоса нет.

ИЛОНКА. И все-таки вас повысили до хормейстера, разве не так?

МИХАЙ. Повысили. Но только потому, что я один могу отличить 42-й псалом от «Вот моя деревня, вот мой дом родной».

ИЛОНКА. Не стоит смотреть на всех свысока.

МИХАЙ. А я разве смотрю на всех свысока?

ИЛОНКА. Только пока они живы. Когда они уже повесились, вы, конечно, смотрите на них снизу вверх.

Михай задумывается.

Пауза.

МИХАЙ. Я тут с Ирмой столкнулся в дверях. Опять компот принесла?

ИЛОНКА. Принесла. Правда, не знаю, куда поставила. Она у нас просто рекордсмен по компоту. В неделю раза два-три приносит.

МИХАЙ. Ну и хорошо. Пока ты не приехала домой, она иногда вместе с Иваном ухаживала за стариком. Теперь, когда ты ее сменила, помогает чем может.

ИЛОНКА. Это не помощь.

МИХАЙ. Почему?

ИЛОНКА. Изголодавшаяся Красная армия и то не выпьет столько компота, сколько сюда таскает тетя Ирма. А пьет его только старик: Иван не любит сладости, а я слежу за фигурой.

МИХАЙ. Оно и видно, что следишь.

ИЛОНКА. Что, правда?

МИХАЙ. Правда.

ИЛОНКА. (Наклоняется ближе.) А как вы считаете, я симпатичная?

МИХАЙ. Мне кажется, «роскошная» будет гораздо точнее.

Илонка встает, опирается локтями на стол, повернувшись спиной к двери. Заходит Иван с сумкой врача, смотрит на нее сзади.

ИЛОНКА. Выразитесь еще как-нибудь точно.

ИВАН. А мы тут как раз с твоей тупой сумкой прогуливались.

Илонка выпрямляется, Михай вскакивает со стула.

ИВАН. Ей все очень понравилась, но она говорит, что лучше бы погуляла со своим хренодоктором. (Протягивает сумку Михаю.)

МИХАЙ. Спасибо. Ну, я пошел.

ИВАН. Ну, ты иди, да.

МИХАЙ. Ну, Бог в помощь.

Михай выходит, Иван садится к столу и наливает палинки.

ИЛОНКА. (Опирается о стол локтями так же, как около Михая.) Устал, Иван?

Пауза.

Иван смотрит на ее грудь, потом с грустью на стакан. Илонка гладит его по лицу.

ИЛОНКА. Спину помассировать?

Пауза.

Илонка заходит за спину Ивана, руками измеряет расстояние от шеи до талии, потом идет к столбу, чтобы сравнить мерку с меловой отметкой.

ИЛОНКА. Твою мать! И правда мал.

ИВАН. Что ты говоришь?

ИЛОНКА. Так, задумалась. (Снова подходит к Ивану, массирует ему спину.)

ИВАН. И правильно, Илонка, это полезно – иногда задуматься о том, чего ты на самом деле хочешь.

ИЛОНКА. На что ты намекаешь?

Пауза.

ИВАН. Ни на что. Разве только что с некоторыми людьми ты чересчур любезна.

ИЛОНКА. Я-то?

ИВАН. Ты.

ИЛОНКА. Не твое дело. Захочется мне быть с кем-то чересчур любезной, так буду, а не захочется – так плевать я на них хотела.

ИВАН. Дело-то, конечно, твое, но что-то ты только с доктором все время любезничаешь.

ИЛОНКА. Все время, говоришь?

ИВАН. Поносному голубю не так часто хочется посрать, как тебе поворковать с доктором.

Илонка прекращает массировать ему спину.

Пауза.

ИЛОНКА. У доктора вообще-то семья есть.

ИВАН. Вот и я к этому веду. Только еще не довел. Намеков не хватило.

ИЛОНКА. Отлично, тогда на этом и остановимся.

ИВАН. Остановимся, если ты скажешь, чего хочешь.

Пауза.

ИЛОНКА. Тебе правда интересно, чего я хочу?

ИВАН. Правда.

ИЛОНКА. Ладно, Иван, расскажу, раз тебе так интересно. (Делает глубокий вдох.) Я отказалась от съемной квартиры и уехала из города ради отца, так? Ведь он нас воспитал, и я обязана о нем позаботиться, хотя подмывать старого хрена то еще удовольствие. И вот я притащилась в эту тюрьму, где даже мужчин нет, только двуногие канистры со спиртом. Ты пройди по главной улице в любой день и посчитай, сколько увидишь трезвых мужчин. Спорим, что все от десяти до семидесяти будут в жопу пьяными? Вот в какое место я приехала. И что получила взамен? Все только жалуются и огрызаются, да еще вы тут с доктором напиваетесь до одурения. Вы только о себе и думаете. Вы как улей, который забросили в болото, и он там тонет.

Пауза.

ИЛОНКА. А сегодня в полдень я выдернула седой волосок. Ну или часов в 11. Знаешь, что это значит?

ИВАН. Часы, что ли…

ИЛОНКА. (Перебивает.) Нет, Иван, это значит, что и ко мне прикоснулась рука времени. И это прикосновение холодное как лед, мать его.

Пауза.

ИЛОНКА. Не хочу так жить. И здесь жить не хочу.

ИВАН. Так чего же ты хочешь?

ИЛОНКА. Хочу, чтобы меня кто-нибудь увидел. По-настоящему. Как женщину. Пока я не состарюсь и не помру в этой тюрьме.

Иван встает из-за стола и кладет руку Илонке на плечо.

ИВАН. Я тебя вижу, Илонка. По-настоящему.

ИЛОНКА. Ничего ты не видишь. Ты мой брат.

ИВАН. Да, и тут старый пень сумел насолить.

ИЛОНКА. Вечно ты его обвиняешь. А чем он хуже тебя?

ИВАН. Я не хочу быть твоим сводным братом. Хочу быть тем, кто видит женщину, которую ты хочешь, чтобы видел тот, кто не видит того, что мог бы видеть, если бы… (крепко обнимает Илонку)… если бы ты дала ему понять, что хочешь, чтобы он увидел.

ИЛОНКА. (Высвобождается из его объятий.) Ты пьян.

ИВАН. Нет! Думаешь, я не знаю, каково это, когда тебя никто не любит?

Заходит Иллеш – с улыбкой.

ИЛЛЕШ. Добрый день, соседушки!

ИВАН. Слушай, иди-ка ты заведи свою дерьмовую машину и засунь выхлопную трубу в свой дерьмовый рот.

ИЛЛЕШ. Иду-иду, я просто вам кое-что принес.

ИВАН. (Бросается к нему, хватает за воротник и прижимает к стене.) Ты что, не слышал, что я сказал? Засунь это кое-что в свою улыбчивую задницу.

Иллеш достает конверт и, улыбаясь, подносит к своему и Иванову лицу.

ИВАН. Это еще что такое?

ИЛЛЕШ. Я шел в магазин и встретился с почтальоном, а он как раз шел сюда с этим письмом. Так что я сказал, что занесу его вам, раз уж мне по пути.

Иван отпускает Иллеша и вырывает у него из рук конверт.

ИВАН. По пути, говоришь?

ИЛЛЕШ. Да, сосед, от этого многое в жизни зависит. Как говаривал мой дедушка, «я бы и зашел в церковь, но что поделаешь, если от дома до кабака ни одной не попалось».

ИВАН. Да, семейка у тебя была – обхохочешься. (Пытается прочитать имя отправителя.) Дэ-рэ… Др. Александер, адвокатская контора… это еще кто? (Продолжает рассматривать конверт.)

ИЛЛЕШ. Ну, откроешь или так в сервант поставишь?

Иван бросает конверт на землю и угрожающе наступает на Иллеша.

ИВАН. Хочешь, чтобы твои почки с пола шпателем отковыривали? И вообще, какого черта ты везде лезешь? (Хватает Иллеша за воротник.)

ИЛОНКА. Иван!

ИЛЛЕШ. (улыбаясь) Да разве же я лезу? Я просто подумал…

ИВАН. А вот нечего думать. Ты вообще как сыр в масле катаешься! (Отпускает его.) Пока мы на работе себе руки в наждачку стирали, ты веселился со своими дойными коровками и фруктами. Тебя-то вообще не волновало, что с нами будет, когда закроют шахту. У тебя ведь все есть, никаких проблем! Вот ты и ухмыляешься всегда над чужой бедой. Тебе и думать ни о чем не надо. Только в какой банк положить деньги за коровье дерьмо и хватит ли на всех ваших запасов компота.

ИЛЛЕШ. Ты уж меня прости, но у нас нет компота.

ИВАН. Что значит нет компота? А что за пойло нам Ирма постоянно таскает?

ИЛЛЕШ. Нет, ты пойми меня правильно. Я не говорю, что у нас его никогда не было. Потому что он был. Но закончился. И с тех пор Ирма покупает его в городе и переливает в свои банки, как будто сама приготовила.

ИВАН. Как так? Зачем?

Пауза.

ИЛЛЕШ. Мне кажется, ты знаешь, зачем.

Иван удивленно на него смотрит и поворачивается к Илонке. Иллеш идет к двери.

ИЛЛЕШ. (Возвращается от двери.) А телевидение у вас уже было?

ИВАН. (Не глядя на него.) Не было здесь никакого телевидения. Да и тебя бы лучше здесь не было.

ИЛЛЕШ. И не будет. Прости меня, Иван. Вы все меня простите. (Уходит.)

Иван и Илонка молча смотрят друг на друга.

ИЛОНКА. Похоже, старик там стонет, пойду проверю, на месте ли подушка… И может ли он нормально дышать.

ИВАН. Ладно, и я пойду проверю, на месте ли мой шланг… и могу ли я нормально мочиться.

Илонка выходит из комнаты, Иван провожает ее взглядом, идет к выходу, но встречается с входящим Михаем.

ИВАН. (ворчливо) Давно не виделись, доктор ты мой.

МИХАЙ. Слушай, Иван, я тут подумал…

ИВАН. Что, и ты тоже? Да что с вами такое сегодня?

МИХАЙ. Мне нужно с тобой поговорить.

ИВАН. Подожди минутку, сейчас вернусь. Садись пока, налей себе… Ничего не наливай, просто посиди. (Идет к выходу.) Задумались они все!

Поспешно выходит.

Михай замечает на полу конверт, поднимает, читает надпись и кладет в карман. Подходит к столу, берет стопку, налитую Иваном.

МИХАЙ. Я не наливал. (Пьет.)

Стучат. Заходит Ирма с компотом в пакете.

ИРМА. Здравствуйте, господин доктор. Я вроде бы видела, что Иван вернулся, не подскажете, где он?

МИХАЙ. Сейчас придет.

ИРМА. Тогда я подожду.

Пауза.

ИРМА. Как старик?

МИХАЙ. Я бы так о нем не беспокоился, Ирма.

ИРМА. Да я о нем особо и не беспокоюсь, больше об Иване, сколько он еще продержится.

МИХАЙ. Другие тоже живут с больными людьми. Вам ли не знать…

ИРМА. Тут дело не в болезни.

МИХАЙ. А в чем же?

ИРМА. В человеке. Со здоровьем всякое бывает, важен человек. Какой он.

МИХАЙ. (задумчиво) Да уж, у старика и до болезни был непростой характер.

ИРМА. Непростой характер? Это еще мягко сказано, если учесть, что он себя вел как последний кусок дерьма.

МИХАЙ. Не преувеличивайте, Ирма.

ИРМА. А я и не преувеличиваю, господин доктор. Этот мир сильно ошибся, когда решил взрастить в себе такого человека, как он.

МИХАЙ. Мир создавал людей и похуже.

ИРМА. Да?

МИХАЙ. Да.

ИРМА. И они тоже загоняли людей в шахтах, как скот?

МИХАЙ. Вполне возможно.

ИРМА. И тоже довели своих жен до смерти?

МИХАЙ. Ирма, ну откуда нам знать, что доводит людей до смерти?

Пауза.

ИРМА. По-моему, это самый страшный грех – медленно довести кого-то до смерти. Если бы муж медленно доводил меня до смерти, я бы этого не пережила.

МИХАЙ. Уверен, что это не только он. Мать Ивана была слишком чувствительной женщиной. Сколько она плакала, когда отравили ее кошку!

ИРМА. Из-за дохлых кошек люди обычно не вешаются, вам не кажется?

МИХАЙ. Я и не говорил, что она сделала это из-за кошки. Только что она плакала. И что повесилась не из-за старика.

ИРМА. А что это вы его так защищаете?

МИХАЙ. Вовсе не защищаю. Но мне кажется, просто так без причины назвать кого-то куском дерьма – это уж слишком.

ИРМА. Вовсе не просто так, он постоянно делал какие-нибудь гадости.

МИХАЙ. Какие, к примеру?

ИРМА. К примеру, вас, господин доктор, он всегда угощал разбавленной палинкой, потому что считал, что вы слишком много пьете. А ведь вы бесплатно лечили его подагру.

МИХАЙ. Разбавленной?!

ИРМА. Иван рассказал.

МИХАЙ. Вот дерьма кусок!

ИРМА. Видите? (задумчиво) А Иван все равно его когда-то любил.

МИХАЙ. Да, я помню. Прямо обожал.

Пауза.

ИРМА. Потому что раньше у него были мечты. Он верил старику, думал, что благодаря шахте они разбогатеют. Всегда верил. Работал день и ночь, хотел здесь построить купальню. Чтобы приезжали туристы, чтобы у всех была работа. А теперь у него ничего нет. Зря проработал эти двадцать лет.

МИХАЙ. (задумчиво) Да, с тех пор как закрыли шахту, ему кажется, что старик украл его мечты. Во всем его обвиняет.

Пауза.

ИРМА. Вот если бы кто-нибудь смог вернуть ему эти мечты…

МИХАЙ. В смысле?

ИРМА. Если бы нашлась такая женщина, с деньгами… И они вместе могли бы построить все, что тогда не сбылось… Как вы думаете, в Иване проснулась бы надежда? И он захотел бы жениться на этой женщине?

Пауза.

МИХАЙ. Ну, пока у этой женщины есть муж, мне сказать нечего.

Открывается дверь в комнату, выглядывает Илонка.

ИЛОНКА. Доктор, как хорошо, что вы здесь! Скорее!

Михай спешит в комнату.

ИРМА. Нечего сказать, значит…

Заходит Иван.

ИВАН. Привет, Ирма!

ИРМА. Иван!

Ирма с улыбкой отдает ему пакет, он заглядывает в него.

ИВАН. О, компот! Спасибо большое!

Ставит пакет на стол, оглядывается, берет стакан, осматривает, потом берет бутылку с палинкой, заглядывает в нее, смотрит на свет, заглядывает под стол.

ИРМА. Что ты делаешь?

ИВАН. Доктора ищу, только что был тут.

ИРМА. Он зашел к твоему отцу, тот плохо себя чувствует.

ИВАН. Ну, слава Богу! (Снова осматривается.) Ты тут конверта не видела?

ИРМА. Не видела.

Иван садится за стол, наливает себе палинки, предлагает Ирме присоединиться.

Пауза.

ИРМА. Сегодня уже не так холодно.

ИВАН. Ага.

Пауза.

ИРМА. Наверное, теперь только теплее будет.

ИВАН. Наверное.

Пауза.

ИРМА. Иван, ты не в настроении?

Иван устало поднимает глаза.

ИРМА. Дурацкий вопрос, да?

Иван кивает.

Пауза.

ИРМА. Можно тебя спросить?

ИВАН. Спрашивай, конечно, Ирма. А то ты все молчишь…

ИРМА. (Собирается с духом.) Иван, а почему ты не женился?

ИВАН. Я-то?

ИРМА. Ты.

ИВАН. Так ведь я был женат. На своих заоблачных планах, на работе… Вот с чем я был связан узами брака. Дерьмовый был брак. Безответная любовь. (Допивает палинку.) Но тебе этого не понять.

ИРМА. Да, так, как тебе, – не понять. Но я спросила, почему ты не женился на женщине?

ИВАН. На женщине… Так ведь, если собрался охотиться на лань, одного ружья недостаточно. Нужна еще и лань.

Пауза.

ИРМА. А по-моему, ты уже нашел лань.

ИВАН. Куда там! А если бы нашел, она ко мне и приблизиться не осмелилась бы. Лани не такие глупые, какими кажутся со стороны.

ИРМА. (Садится поближе.) Почему не осмелилась бы?

ИВАН. Сама знаешь почему. Такой уж я человек.

ИРМА. Какой?

ИВАН. Какой? Такой. Как эта наша шахта: вход взорвали, а внутри ничего не осталось, только темнота. Великое ничто. Если кто и заглянет, сразу испугается этой пустоты.

Пауза.

ИРМА. А я думаю, тот, кто на это способен, обязательно заметит, что там не так пусто, как ты говоришь: в глубине, в расщелинах, спрятанных от чужих глаз, растут сталактиты, цветы шахт. (Садится еще ближе.) И если кто-то соберет эти цветы и вынесет на поверхность, они засверкают.

Пауза.

ИВАН. Да, это ты, Ирма, зашибись, красиво сказала… Хоть я и не понимаю, что ты, собственно, хотела сказать.

ИРМА. Что не все потеряно.

ИВАН. Ну, как скажешь.

ИРМА. Ты только подожди, и увидишь.

ИВАН. Да я задолбался уже ждать.

ИРМА. Ну а чего же ты тогда хочешь?

Пауза.

ИВАН. Продать дом, переехать в город, работу найти. Жить. Не через три-четыре месяца, не через год. Сейчас. Но нет, я должен сидеть тут со старым хреном! Я бы на его месте уже сто раз повесился! Эгоист паршивый, чтоб у него башка треснула.

ИРМА. Ну что ты опять раскипятился?

ИВАН. Чтоб у него помои из глаз полезли!

ИРМА. Хватит тебе, Иван.

ИВАН. Чтоб короед под Рождество прогрыз ему кишки!

ИРМА. Перестань.

ИВАН. Да чтоб он обосрался…

ИРМА. Иван, я же сказала, прекрати!

ИВАН. Ну дай хоть это закончу.

ИРМА. Ладно, только последнее.

ИВАН. Да чтоб он жесткими капустными кочерыжками обосрался в собственный рот!

Пауза.

ИРМА. Ну что, легче стало?

ИВАН. Немножко.

Пауза.

Иван наливает палинки.

ИВАН. Вот я скотина.

ИРМА. Нет, ты ослеплен злостью, но я-то вижу, что ты вовсе не скотина.

ИВАН. Разве нормальный человек пожелает кому-то смерти?

ИРМА. Ну, тогда и я тоже скотина.

ИВАН. С чего бы это? Ты помогаешь о нем заботиться.

ИРМА. Речь не о нем. Я тоже страдаю, тоже связана обязательствами, как и ты. Тоже мучаюсь от бесцельности и отсутствия любви. Я хотела бы встретить человека, который может не только слоняться по улицам, но и действовать. И я знаю, что ты, Иван, на это способен. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

ИВАН. Понимаю.

ИРМА. Правда?

ИВАН. Ирма, ну я же не вчера родился. И даже не на прошлой неделе.

ИРМА. И что ты скажешь?

Пауза.

Иван допивает палинку.

ИВАН. А вот что я тебе скажу, Ирма, не приноси ты нам больше свой поганый компот.

ИРМА. Что? (Встает со стула.) Я…

ИВАН. Ненавижу компот. И в отца его пихаю, потому что он тоже ненавидит. (Тоже встает.) Может быть, ты этого не знала, но тебе в этом доме никто не рад. А особенно я. Понимаешь?

Пауза.

ИРМА. Какой ты жестокий. (Сдерживает слезы.) Но я знаю… ты жесток ради меня. Ты уважаешь мой брак. Потому что ты хороший человек. Как бы ты это ни скрывал. Ты не хочешь, чтобы я страдала. Но поверь мне, я не буду страдать.

Подходит к Ивану и обнимает его, но он ее отталкивает.

ИВАН. Иди-ка ты домой к Иллешу, и начните уже обсуждать действительно важные вопросы: как лучше обрезать плодовые деревья – наискось налево или накрест направо! А меня оставьте в покое.

Ирма хочет что-то сказать.

ИВАН. Ты что, не слышала, что я сказал? Проваливай и больше сюда не возвращайся!

Из комнаты выходит Михай. Ирма закрывает лицо руками и убегает.

Пауза.

МИХАЙ. Снова поддержал приятную беседу?

Иван садится к столу, ставит на него локти, прячет лицо в ладони.

Пауза.

МИХАЙ. Что случилось? Мне нужно об этом знать?

ИВАН. Ни о чем тебе не нужно знать.

МИХАЙ. Я дал твоему отцу успокоительное.

Пауза.

ИВАН. (Приходя в себя.) Что ты ему дал?

МИХАЙ. Да не волнуйся, ему это не поможет. Просто поспит.

ИВАН. Я не волнуюсь. Он заснул?

МИХАЙ. Еще нет.

ИВАН. Ну, иди тогда спой ему колыбельную. Нам тут с палинкой есть что обсудить.

Наливает палинки.

МИХАЙ. Мне тоже нужно с тобой поговорить. Только Илонку подожду.

ИВАН. (Поднимает глаза.) Зачем тебе Илонка?

МИХАЙ. (Достает из кармана конверт и кладет на стол.) Знаешь, что это?

ИВАН. (Узнав конверт.) Я бы знал, если бы ты его не стащил, говняный ты ворюга.

МИХАЙ. Почему сразу говняный ворюга?

ИВАН. Не сразу. Только после того, как ты украл мой конверт.

МИХАЙ. Я его не крал. Вот он, перед тобой. И адресован, между прочим, не тебе, а твоему отцу.

ИВАН. Может, и отцу, но ты-то все равно его спер, вор говняный.

МИХАЙ. Я же сказал, прекрати меня так называть! Если уж тут кто-то и вор говняный, так это ты.

ИВАН. (Встает со стула.) Я?

МИХАЙ. Ты.

ИВАН. А ну-ка повтори.

МИХАЙ. Ты.

ИВАН. Нет, то, что ты до этого сказал… Хочу услышать, как меня в собственном доме называют говняным вором!

МИХАЙ. Это не твой дом. И ты – говняный ворюга.

Иван бросается на него. Дерутся.

ИВАН. (Продолжая драться.) Почему это я говняный ворюга? Может, я стянул у тебя парочку конвертов, пока тебя не было дома?

МИХАЙ. Нет. Зато ты взял у меня из сумки склянку с морфием.

Расходятся.

ИВАН. Не брал я у тебя никакого морфия из сумки, да и вообще… это же пять лет назад было.

МИХАЙ. А, ну тогда не считается! Может, и закон такой есть: через пять лет все кражи называть рождественскими подарками?

ИВАН. Я же тебе сказал, это отец взял.

МИХАЙ. Ага, вали все на него.

ИВАН. Ну хорошо, я взял! Но это он меня попросил. Он его кошке хотел дать.

МИХАЙ. Ну конечно! Ты стащил у меня из сумки морфий, чтобы твой отец дал его кошке!

ИВАН. Он и дал.

МИХАЙ. Погоди, то есть вы действительно такие дебилы, что украли у меня морфий из-за кошки?

ИВАН. Она мяукала.

МИХАЙ. А что ей надо было делать, чирикать? Они, знаешь ли, всегда мяукают.

ИВАН. Да. Но эта перебарщивала. Отец из-за нее заснуть не мог.

МИХАЙ. А что же он ее не утопил?

ИВАН. Потому что мама была в нее просто влюблена. И отец хотел, чтобы она подумала, что кошка умерла от старости.

МИХАЙ. Как шестимесячный котенок мог умереть от старости?

ИВАН. Ну, отец подумал, что может. Он же не знал, что мама после этого повесится.

МИХАЙ. Мама… что?!

Пауза.

МИХАЙ. То есть ты хочешь сказать, что твоя мать повесилась, потому что умерла ее кошка?

ИВАН. Она была очень чувствительной.

Михай плюхается на стул, хватает стопку Ивана, пьет.

МИХАЙ. Ну, вы просто тупейшие из всех кретинских дебилов, с которыми я когда-либо встречался.

Пауза.

Илонка выходит из комнаты отца.

ИЛОНКА. Он заснул.

МИХАЙ. Хорошо. Тогда я расскажу вам, зачем пришел.

Иван садится на стул, Илонка – на диван.

Пауза.

МИХАЙ. Я забрал конверт, потому что не хотел, чтобы ты его открывал, пока я с вами не поговорю. Ты все равно не поймешь, о чем здесь речь.

ИВАН. Я что, читать не умею?

МИХАЙ. (Откашливается.) Можно налить?

ИВАН. Наливай, не жалей, не твое же.

Михай наливает себе и Ивану.

МИХАЙ. (Глядя на стопку.) Дело в том, что… Я скоро отсюда уеду.

ИВАН и ИЛОНКА. (хором) Что?!

МИХАЙ. Я уже все решил.

ИВАН. И куда же ты поедешь, придурок эдакий?

МИХАЙ. Отсюда.

ИВАН. Но куда?

МИХАЙ. В город, а там посмотрим. Перееду туда, где меня будут ценить… и… любить.

ИВАН. Прямо сердце разрывается.

ИЛОНКА. Но, господин доктор, вы же знаете, что вас здесь ценят… и я думаю, даже немножко любят.

МИХАЙ. Ценят, говоришь?

ИЛОНКА. А то как же!

МИХАЙ. С чего ты взяла? Может, кто-нибудь приходит меня поблагодарить, что я спас его несчастную жизнь? Держи карман шире! Все воспринимают как должное, что я день и ночь в их распоряжении, бегаю, прививки делаю, реанимирую, роды принимаю, если нужно… Даже ампутацию один раз делал. И где благодарность? Да срать им на это с высокой сосны. Никому до меня дела нет, они даже не знают, что я за человек. Только и заговорят со мной, когда помирают. Да и то чтобы сообщить, что выпустят мне кишки, если я их не спасу.

ИВАН. Ну так это… Ты же врач, это твоя работа, разве нет?

МИХАЙ. Спасибо, Иван. Спасибо за сочувствие и понимание. Вот об этом я и говорю. Здесь я никому не нужен.

ИЛОНКА. Как не нужен? Как же мы без врача?

МИХАЙ. Я не единственный в мире врач, приедет кто-нибудь другой.

ИЛОНКА. Но ведь не такой, как вы.

МИХАЙ. Уж точно не хуже.

ИВАН. Да уж, это точно.

ИЛОНКА. Люди не обрадуются, что вы уезжаете.

МИХАЙ. Не обрадуются, потому что не заметят. Они для этого слишком пьяны. А если бы заметили, еще и праздник бы устроили. Я, Илонка, иллюзий не питаю. Никто и не вспомнит, что я когда-то существовал.

ИЛОНКА. Неправда.

МИХАЙ. Еще какая правда.

Пауза.

ИЛОНКА. И семью с собой потащите? Они ведь здесь всю жизнь прожили, в отличие от вас.

МИХАЙ. А вот это уже мое личное дело.

Пауза.

ИЛОНКА. (Задумывается, неожиданно вспоминает.) И мужской церковный хор тоже бросите?

МИХАЙ. Мужской хор?

ИЛОНКА. В следующем году они могли бы поехать на конкурс и что-нибудь выиграть. Тогда люди увидели бы, как много вы, господин доктор, для них сделали.

МИХАЙ. Да наш хор и дохлым воронам бы проиграл. Нет, все это не для меня. Вся эта ваша гребаная деревня.

ИВАН. Гребаный поселок.

МИХАЙ. Гребаный поселок.

ИЛОНКА. Но вы же знаете, доктор, как мы благодарны вам за все, что вы для нас делаете.

МИХАЙ. Да уж, вижу я, как вы мне благодарны.

ИЛОНКА. Зачем вы так?

МИХАЙ. У меня прямо бензопила в горле поворачивается от вашей благодарности.

ИВАН. Не сердись, это все оттого, что я думал, что ты поганый бесчувственный урод, который и дальше собирается помогать моему отцу. Но с тех пор ты доказал, что в тебе есть сочувствие, так что слово «бесчувственный» я беру назад.

МИХАЙ. Как мило с твоей стороны. (Допивает палинку.) Знаете… в последнее время я постоянно размышляю о своих решениях. (В задумчивости.) Когда Арпи Шимон свалился с крыши, я был там через две минуты и обколол его обезболивающим. А вот скорая приехала значительно позже, они где-то застряли и добрались только через два часа. Когда они наконец приехали, Арпи уже умер. Он все равно умер бы от травм, но причиной стали не они. А то, что я вколол ему слишком большую дозу. Я знал, что у него слабое сердце, и все равно накачал его лекарствами. Как врач я совершил ошибку, но зато спас его от многочасовых страданий. (Снова наливает.) Когда Йоцо Тёрёк замерз, я без раздумий принялся за лечение и спас его. И помните, что он сделал через неделю? Задушил свою жену. Я ведь знал, что это психованный мерзавец, опасный для общества, особенно для женского. Но я действовал как врач. И как тут поймешь, что правильно, а что нет?

Пауза.

МИХАЙ. В общем, я решил, что перед уходом устрою все по совести. И поведу себя с вами по-человечески.

ИЛОНКА. С нами? А с нами-то что не так?

Пауза.

МИХАЙ. Ваш отец пару дней назад попросил меня принести ему ручку и бумагу и никому об этом не рассказывать. Он написал адвокату. (Берет со стола конверт.) Вот этому адвокату.

ИВАН. На кой черт ему адвокат? Пришил кого-нибудь во сне?

МИХАЙ. Он хочет написать завещание.

ИВАН. Это еще зачем? У нас не принято писать завещание. Каждый наследует то, что ему причитается. Так что дом и земля будут поровну разделены между мной и Илонкой.

МИХАЙ. (Вздыхает.) Поэтому я решил, что не буду больше приносить ему лекарств: думал, может, он умрет раньше, чем оформит это завещание и оставит вас ни с чем.

Иван вскакивает со стула.

ИВАН. Как это ни с чем?!

ИЛОНКА. Что?

МИХАЙ. Что тут непонятного? Он хочет написать завещание, потому что оставляет имущество не вам.

ИВАН. Как не нам? Кому же еще-то, чтоб его черти взяли?

МИХАЙ. Ну, в общем, ты угадал. Он чувствует себя виноватым и хочет завещать все имущество церкви.

ИВАН. То ли мир сошел с ума, то ли я. Мой отец, который видел церковь изнутри только по телеку, хочет им оставить мое и Илонкино имущество?

МИХАЙ. Выходит, что так.

ИВАН. (Бьет кулаком по столу.) Да чтоб его слюни стали ядом! После всего, что мы для него сделали?! Он у меня жизнь отнял, а теперь это… (Вынимает из кармана нож и направляется к комнате.) Я тебе покажу «на церковь»!

ИЛОНКА. Иван!

МИХАЙ. Иван, нет!

Хватают его за руки, пытаясь удержать.

ИВАН. Я тебе покажу святое католическое, мать твою, пожертвование. В прямом эфире!

Отталкивает их, вбегает в комнату и запирает за собой дверь. Илонка и Михай колотят в дверь снаружи.

ИЛОНКА. Не надо, ну прошу тебя!

МИХАЙ. Иван, не делай этого! Можно и по-другому! Я все продумал.

Слышно, как за дверью беснуется Иван. Илонка рыдает.

МИХАЙ. Я все продумал…

Грохот медленно стихает, Илонка и Михай тоже перестают стучать. Михай сползает по стене и садится на пол, Илонка бросается на диван, продолжая рыдать.

МИХАЙ. Я ведь все… продумал… Нужно просто не отдавать ему письма… Адвокат решит, что старик передумал… Вот и все… Вот и все.

Пауза.

Дверь распахивается, на пороге, тяжело дыша, стоит Иван. Михай и Илонка вскакивают. Иван медленно идет к столу. Михай и Илонка бросаются в комнату. Иван садится к столу и прячет лицо в ладони. Вскоре возвращаются Михай и Илонка.

ИЛОНКА. Спит.

МИХАЙ. Даже не проснулся.

ИЛОНКА. У него весь матрас изрезан, а он даже не проснулся.

Пауза.

ИВАН. Я не смог.

Михай подходит к Ивану и кладет руку ему на плечо.

МИХАЙ. Ты правильно поступил.

ИВАН. Я не смог… не смог…

МИХАЙ. Ты все правильно сделал. Вот увидишь, все будет хорошо.

ИВАН. Не будет. Ничего не будет хорошо.

Пауза.

ИЛОНКА. Ты прав.

ИВАН. Я хочу, чтобы ты приносил ему лекарства. Слышишь, Михай? Лечи его… как раньше. А если ты уедешь… пусть его лечит твой преемник. Пусть он подольше поживет в этом убожестве. (Смотрит на Илонку.)

Пауза.

ИЛОНКА. На меня не рассчитывай. Я не буду больше ухаживать за этим дерьмом.

ИВАН. Илонка…

ИЛОНКА. Не буду. Он не заслуживает моих страданий. Хватит.

ИВАН. (Уставился в пространство.) Даже не проснулся…

Вбегает Ирма.

ИРМА. Доктор, скорее! Иллеш повесился!

Возгласы удивления. Все выбегают из дома.

Ирма остается.

Пауза.

Она достает из кармана письмо, читает вслух.

ИРМА. Дорогая Ирма! Когда ты будешь читать это письмо, я уже буду путешествовать по извилистым дорогам иного мира. Здесь заканчивается наше долгое плавание на корабле брака. Для меня оно было не таким долгим, как для тебя. Для меня все недостаточно долго… Вот видишь, и жизнь моя тоже. Прошу тебя, продолжай заботиться о ферме и фруктах. Я знаю, что ты предпочла бы связать свою жизнь с Иваном, и если вы и правда свяжете свои жизни, то заботьтесь о ферме и фруктах вместе. Я о них позаботиться не смогу, потому что смерть позвала меня в свою долину теней. Я хотел облегчить тебе жизнь, чтобы тебе не пришлось заботиться о больном раком, страдать у моей постели, когда ты хотела бы быть с другим. По прогнозам доктора, мне осталось максимум полгода. Хотя прогнозы у него довольно дерьмовые. Поверь, так будет лучше для нас обоих. Обнимаю тебя. Иллеш.

P. S. Деньги в банке «Централ Интернациональ», пароль: «счастье».

(Кладет письмо обратно в карман.) Не так я себе это представляла, видит Бог, не так! (Выходит.)

На сцене темно, слышен колокол, включается свет. Входят Иван и Михай. Они в черных пиджаках, оба навеселе. Иван подходит к столу, наливает две стопки палинки.

МИХАЙ. Хорошие были похороны.

ИВАН. Хорошие. Много народу пришло.

МИХАЙ. Люди часто приходят, когда дают бесплатную палинку.

ИВАН. И то верно. Славная у Ирмы палинка.

МИХАЙ. А как ее много!

ИВАН. Много. Хотя после похорон уже поменьше.

Пауза.

МИХАЙ. И настоятель хорошую проповедь сказал.

ИВАН. Хорошую.

МИХАЙ. Если учесть, как он был пьян, он даже не ошибался.

ИВАН. Да, почти не ошибался.

МИХАЙ. А что, все-таки ошибся?

ИВАН. Да раза три назвал Иллеша «прекрасным певцом Левенте Сёреньи[6]», но в целом все правильно сказал.

МИХАЙ. А я и не заметил.

ИВАН. Ну так ты же был пьянее настоятеля.

МИХАЙ. Я-то?

ИВАН. Ты.

МИХАЙ. Не так уж я и напился.

ИВАН. Может, и не так уж, но лицом антиалкогольных соревнований ты бы точно не стал.

МИХАЙ. Что еще за антиалкогольные соревнования? Таких не бывает.

ИВАН. Может, и не бывает, но если бы были, я бы твою дебильную рожу точно на плакат не поместил.

МИХАЙ. А твою сказать, куда бы я не поместил?

ИВАН. Ну скажи.

МИХАЙ. На плакат соревнований «Мы не воруем морфий из чужих сумок, а особенно из-за паршивой кошки».

ИВАН. Да я же уже сто раз… Ладно, не будем спорить. Только не сегодня.

МИХАЙ. Ты прав.

Михай поднимает стопку, Иван тоже.

ИВАН. За Иллеша. Царствие ему небесное.

МИХАЙ. За Иллеша.

Пьют. Иван снова наливает.

Пауза.

ИВАН. А хорошо пел ваш мужской хор.

МИХАЙ. Ты правда так думаешь?

ИВАН. Правда.

МИХАЙ. Спасибо, Иван. Для меня это важно.

ИВАН. Я думал, вы гораздо хуже поете, но вы меня приятно удивили.

МИХАЙ. Я рад.

ИВАН. Не ожидал, что вы споете «Едем в горы, в Харгиту».

МИХАЙ. Какую еще Харгиту? Мы пели сто тридцатый псалом!

ИВАН. А, ну извини. Может, вы и его пели, но звучало как «Едем в горы, в Харгиту».

МИХАЙ. Иди ты в пень со своей сраной Харгитой!

ИВАН. То есть вот так, да?

МИХАЙ. Да.

ИВАН. Я что, виноват, что вы пели как стая комаров с птичьим гриппом?

МИХАЙ. Сейчас я тебе покажу, кто тут комар с птичьим гриппом! Мать твою… Нет, не будем сегодня.

ИВАН. Правильно

Поднимают стопки, чокаются.

МИХАЙ. Тем более мы действительно пели как стая комаров с птичьим гриппом. За Иллеша.

ИВАН. За Иллеша.

Пьют.

Пауза.

МИХАЙ. (Садится на стул.) А жаль, что Илонка не приехала на похороны.

ИВАН. Да, жаль. Сказала, что видеть больше не хочет этого места.

МИХАЙ. И правильно делает. Она молодая красивая девушка. Ей будет лучше в городе.

ИВАН. Это точно.

Пауза.

МИХАЙ. Иван, открыть тебе тайну?

ИВАН. Давай, Михай.

МИХАЙ. Не будь я женат и не будь у меня троих детей, я был бы близок к тому, чтобы сделать ей предложение.

ИВАН. Вот это сюрприз, я прямо обосрусь сейчас от удивления.

МИХАЙ. Что?

ИВАН. Так это ведь уже давно ни для кого не тайна.

МИХАЙ. Как же не тайна, я ведь никому не рассказывал.

ИВАН. Может, и не рассказывал, но это и так всем ясно. Особенно если учесть, что полсела были близки к тому, чтобы сделать ей предложение. Или даже лучше сказать, пол-области. Да я бы сам ей сделал предложение, не будь я ее братом. Вот такие хреновые у тебя тайны.

МИХАЙ. Э-э, не оскорбляй мои тайны!

ИВАН. А я и не оскорбляю, просто у тебя их нет.

МИХАЙ. А у тебя, значит, есть?

ИВАН. Есть.

МИХАЙ. Ну-ка, ну-ка, послушаем.

ИВАН. Что, правда рассказать?

МИХАЙ. Правда.

ИВАН. Ну слушай. (Глубоко вздыхает.) Я люблю Ирму.

МИХАЙ. Чего? Ирму?!

ИВАН. Да.

Пауза.

МИХАЙ. А почему ты тогда не…

ИВАН. Потому что она замужем! Была. А я не разрушаю браки. Это мой принцип. Нет, и все тут. Это во-первых. А во-вторых… Ты же видишь, какой я человек, как живу. Не то что Ирма с Иллешем. Было бы просто подлостью вмешаться и увести Ирму жить в моем дерьме. Подлостью.

МИХАЙ. Но… Я ведь собственными ушами слышал, как ты ее отсюда выгнал.

ИВАН. Поэтому и выгнал.

Пауза.

МИХАЙ. А теперь… поздно?

ИВАН. Поздно. Ирма завтра уезжает. И больше сюда не вернется.

МИХАЙ. Может, ты ей как-нибудь дашь знать?

ИВАН. Да она меня и видеть не хочет. На похоронах даже не заговорила со мной, а когда увидела, что я стою рядом, отошла подальше.

МИХАЙ. Жаль, что отошла.

ИВАН. Жаль.

Пауза.

МИХАЙ. Значит, и она тоже отсюда уезжает.

ИВАН. И она. Все уезжают. Останемся только мы со старым хрычом.

МИХАЙ. Нет, не все. Рассказать еще тайну?

ИВАН. (Прислушивается.) Погоди, он зовет. (Уходит в комнату.)

Пауза.

МИХАЙ. (Не замечая, что Иван ушел.) Когда я вам сказал, что уезжаю, я не то имел в виду. Я имел в виду – насовсем. Думал, возьму веревку, пойду в лес и уйду отсюда навсегда. Так я лучше всего впишусь в эту задрипанную деревню. Поселок. В общем, я уже все решил. Даже продал пару склянок морфия, чтобы заплатить долг в кабаке. И знаешь, почему я все-таки передумал? Из-за Иллеша. Помню, как он тебя раздражал, да я и сам иногда так и захерачил бы токарным станком по его улыбчивой роже, но, видишь ли… он был хорошим человеком. Лучше меня. Он покончил с жизнью, чтобы помочь жене. И тебе тоже, Иван. А я? Наоборот, навредил бы всем, кого люблю. Паршивей всего пришлось бы моей жене и детям. Они остались бы ни с чем, им было бы просто не на что жить. А все из-за чего? Из-за моего эгоизма. Из-за того, что я устал от этой суеты, устал хотеть нормальной жизни. Но знаешь что, Иван? Нет никакой нормальной жизни? Веришь? Есть просто жизнь.

Пауза.

МИХАЙ. Ну что же ты молчишь? (Оборачивается.) Эй, ты где вообще? Я тебе тут душу изливаю, а тебе, значит, насрать? (Встает со стула.) Всем на меня насрать. Ну и пошли вы все! А особенно ты, Иван! Чтоб тебе в свой день рождения наесться дерьма, чтоб оно у тебя из ушей полезло!

Быстро уходит.

Выходит Иван в секейских рейтузах и свитере, который ему подарила Илонка. Свитер ему узок, и рукава не достают до запястий. Он садится на стул и напряженно, с волнением смотрит в камеру перед собой и натянуто улыбается.

ИВАН. Я начну? Ладно… Меня зовут Иван Вайда, мне 42 года, я местный житель. Живу здесь уже… больше сорока двух лет. Мой отец тоже здесь живет, но он в соседней комнате и нас не слышит. К сожалению, он болен, я о нем забочусь. Мой дедушка тоже жил здесь, и его дедушка тоже, хотя с ним я не встречался. Вот и живем… Да. Живем-поживаем. Живем, работаем и сохраняем традиции. (Показывает на секейские рейтузы, смотрит на руки.) А свитер… Свитер я получил от Илонки на день рождения. Она привезла его из города. Илонка моя сестра. Сводная. У нее хороший вкус, когда дело касается свитеров. Мне так кажется. У нас тут все есть, нам ничего не нужно, потому что мы живем в согласии с традициями и довольны тем немногим, что имеем. Так вот мы и живем. Поживаем. Уже пора петь? Нет, попозже? Хорошо. Что вы говорите? Как мне кажется, почему такой высокий уровень самоубийств? Я даже не знаю, как мне кажется, почему он такой высокий. Правда не знаю. Мы же тут вполне счастливы. Живем, работаем. Как можем. Живем-поживаем. Жаловаться не привыкли, живем-поживаем, как можем, живем, пока Бог дает здоровья. А некоторые и дольше. (Смотрит в сторону комнаты отца.) Сегодня у нас был адвокат, потому что мой отец хочет составить завещание. Это у нас здесь такая традиция – оставлять завещания. Мы любим традиции и святую католическую церковь. И мужской церковный хор тоже, они так красиво поют «Едем в горы, в Харгиту». Сходите, послушайте. Хорошо? Очень вас прошу. Здесь хорошо жить, нас окружают эти прекрасные горы, еловые леса, а какой-нибудь дерьмовый лесной ручеек журчит, как целая река. Только не зимой, когда замерзнет. Тогда, правда, тоже журчит, но мы этого не слышим. Здесь красиво, как во сне. Как во сне. И мы в нем живем. Да. В нем.

Занавес

Безотцовщина

Семейная история в 7 частях

Чаба Мико

Mikó Csaba. Apátlanok

Выпускник драматических мастерских будапештского Театра комедии (Вигсинхаз) Чаба Мико (Mikó Csaba, р. 1980) – автор множества пьес, две из которых – «Папа, или Анатомия убийства – симфония памяти» (2001) и «Безотцовщина» (2013) – были удостоены награды Гильдии театральных драматургов Венгрии («Безотцовщина» была также отмечена как лучшая венгерская пьеса сезона в 2013 году), и киносценариев. Пьесы Мико переведены на несколько европейских языков и периодически ставятся в Германии.

Главной темой «Безотцовщины», как следует уже из названия, становится проблема присутствия (в данном случае отсутствия) отца в семье как объединяющего, фундаментального центра, защитника, советчика, «человека, который решает проблемы», роль отца (отцов) в формировании личностей детей, ответственность отцов как поколения за грехи прошлого.

Многочисленные дети, мама – хранительница домашнего очага, отец, готовый отдать все силы ради блага семьи, – все эти стереотипы ячейки общества, которые так любят эксплуатировать самые разные идеологические системы, в «Безотцовщине» оказываются не просто пустышками, а опасными бомбами замедленного действия.

Автор представляет «краткий дайджест» двадцати лет, прошедших с момента вывода из Венгрии советских войск. Советский солдат (отношение к этому топосу в Венгрии всегда было крайне неоднозначным: с одной стороны, освободители, с другой стороны, оккупанты) в пьесе – удачное воплощение вечных love-hate relationships между Венгрией и СССР, а затем и Россией. Увы, ребенок – символ этих отношений, зачатый и рожденный в момент абсолютного экстаза (со своим законным мужем Мама – героиня «Безотцовщины» никогда ничего подобного не переживает), оказывается болезненным и нежизнеспособным. Он все время присутствует в разговорах, как и отец, но не произносит ни одной реплики, а затем и умирает, так никем и не услышанный. Слова отца, кстати, также даются исключительно в пересказе, косвенной речью.

Для членов семьи эти два десятилетия «новой Венгрии» проходят по-разному. Выросший при социализме отец учит детей скептицизму и подозрительности, ведь для него эти качества были залогом выживания. Однако в новых условиях нужны совсем иные навыки, и дети, лишенные адекватной ролевой модели, оказываются «сиротами», не приспособленными к трудностям изменившейся реальности.

Действующие лица

МАМА

ТОМИ

ДОДА

ЛАЦИ

ЙОША

ФЕСТЕР

ШИМОН

Раз: рождение Йоши

ГОЛОСА

Зачем надо рожать?Потому что семья – это важно!Почему семья – это важно?Потому что только на родных и можешь рассчитывать!Почему я не могу рассчитыватьна кого-то другого?Потому что все остальныемогут обокрасть, обманутьи использовать тебя в корыстных целях!Почему они так поступают?Из-за Сталина! Из-за Брежнева! Из-за Ракоши! Из-за Кадара!

Слышится мужской и женский стон, затем свет. На столе лежит Мама.

МАМА. Мужчина думает больше о женщине, чем о себе, только в двух случаях: первый раз, когда ею наслаждается, и второй – когда она рожает от него ребенка.

Друг за другом выскакивают трое детей.

МАМА. Путь от первого ко второму – паломничество. Между семьдесят седьмым и восемьдесят вторым я трижды пыталась проделать второй путь, превратиться из женщины в мать. Семьдесят седьмой…

ТОМИ. Томи.

МАМА. Восьмидесятый.

ДОДА. Дода.

МАМА. Восемьдесят первый.

ЛАЦИ. Лаци.

МАМА. Случилось это в восемьдесят втором. Было воскресенье, мы всей семьей гуляли по бульвару Эндре Ади – у нас такая семейная программа была: воскресная прогулка по бульвару Эндре Ади. Трое детей с отцом уже вышли из замка, когда у ворот казармы появился русский солдат. Мол, не куплю ли я у него автомат Калашникова. Или шлем. Или ботинки на шнуровке, да что угодно, только купите, пожалуйста. Тогда-то я и поняла: скоро все изменится.

У женщины вырастает живот. Слышится русская колыбельная, все громче, а она с еще большей радостью пытается перекричать песню.

МАМА. 19 мая 1983 года! Все так ясно и однозначно. Воскресенье, мы идем в сторону парка Эржебет по бульвару Эндре Ади. Я шагаю: раз-два, правой-левой. Из-за гигантского живота не вижу уже ничего, только пальцы ног! Дети с папой были уже далеко, когда русский солдат окликнул меня у ворот казармы. Щеки у него пылали, и он так прогудел свое пожалуйста, что меня дрожь пробила аж до пупка.

Встает на столе.

МАМА. 19 мая 1983 года! Я стою у ворот, семья моя вдалеке, а я чувствую себя так легко! И все легче, словно по воде иду! Потом смотрю: солдат уже не улыбается, лицо искривилось, руки развел, будто хочет через забор притянуть меня к себе, а я вдруг чувствую – вся мокрая! Юбка, ноги – все мокрое!

Ложится обратно на стол.

МАМА. Началось. Наконец.

Томи начинает ходить взад-вперед перед двумя другими детьми.

ТОМИ. Я расскажу, как я себе это представляю. РАЗ: у мамы в животе сидит ребенок, ДВА: поступает какой-то внутренний приказ – пора; и ТРИ: ребенок вскидывает голову.

ЛАЦИ. Как скаковая лошадь перед стартом?

МАМА. Я раздуваюсь. Пять часов я раздуваюсь. Будто мне там внизу ломают кости пневматическим молотом – прорыв плотины, всемирный потоп, конец света!

ТОМИ. ЧЕТЫРЕ: ребенок ввинчивается в самое первое отверстие, вообще оно там единственное, и ПЯТЬ: начинает ползти.

ДОДА. Скаковая лошадь не ползает.

ТОМИ. Хорошо, тогда как крот.

МАМА. Он хочет меня разорвать – так бьется. Пусть бьет, если надо, только бы вылез поскорее.

ТОМИ. ШЕСТЬ: он выползает наружу, словно маленький командир на первых в своей жизни учениях…

МАМА. Раньше при родах я всегда сжимала зубами подушку, это помогало, но теперь я откидываю голову и начинаю стонать!

ДОДА. СЕМЬ: перед тем как выбраться наружу, он хочет вернуться обратно.

МАМА. Я рожаю перемены!

ЛАЦИ. ВОСЕМЬ: он даже не хочет осмотреться, потому что внутри все лучше, чем снаружи.

МАМА. Я рожаю того, кто сделает мир лучше!

ДОДА. ДЕВЯТЬ: он вопит, чтобы его вернули обратно.

МАМА. Я рожаю самого Бога в эту ужасную жизнь!

Мама тяжело дышит, дети благоговейно стоят вокруг.

ДОДА и ЛАЦИ.

ДЕСЯТЬ: десять, чистая вода!А не чистая вода —Выпьет кошка без следа! (считалочка)

МАМА. Когда он родился, я испытала оргазм. Слышала и читала о таком, но никогда не верила. Я лежала с раздвинутыми ногами, тяжело дыша, и когда услышала детский плач, с облегчением закрыла глаза. Родился. Будущее. Йоша.

Два: Томи становится взрослым

ТОМИ. Терем-теремок, где ты живешь? Я живу в городе Гёдёлле!

ЛАЦИ. Здравствуйте.

ТОМИ. Здравствуйте, товарищ!

ЛАЦИ. Дам тебе калашникова.

ТОМИ. Не нужен мне твой говеный автомат и сам ты не нужен! Убирайся в свою страну и никогда не возвращайся! Ра-та-та-та-таа!

ЛАЦИ. Ой, здравствуйте, пожалуйста, никто не отсутствует![7]

Лаци падает.

МАМА. После девяностого года все стало по-другому. Русские ушли, страна опустела.

ДОДА. Мама изменилась.

ЛАЦИ. Ходит взад-вперед по квартире, словно ищет что-то!

ТОМИ. Мама стала настоящей мамой!

ЛАЦИ. Потому что родила еще двоих детей.

МАМА. Восемьдесят шестой.

ФЕСТЕР. Фестер.

МАМА. Восемьдесят седьмой.

ШИМОН. Шимон.

ДОДА. Мама стала совсем как тетка без возраста с шестью детьми от отца, которого вечно нет дома!

ЛАЦИ. По телевизору все время показывают поезда с русскими солдатами, и я дико жалею, что так и не сумел, пока они не уехали, раздобыть у них калашников или хотя бы армейский шлем!

ФЕСТЕР. А я еще слишком маленький, и мне очень обидно, что они уезжают. Такие красивые! Одни головы да зубы в телевизоре! Похожи на животных в клетках в зоопарке: кричат, улыбаются, протягивают руки! Так и хочется их погладить или выпустить на волю!

ШИМОН. А мне всего три года, первый переходный возраст.

ТОМИ. А я в этом году стану гимназистом! Мы с папой рисуем на транспаранте надпись: РУССКИЕ, УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ! Мама считает, что нечего на это гуашь тратить, ведь русские все равно уйдут, но папа непреклонен. «Я из-за них до сорока лет взаперти просидел в этой проклятой стране», – говорит он, так что теперь он намерен бросить им в лицо все, что накипело.

Дети хором скандируют: УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ!

ТОМИ. Один труп – не труп, два трупа – полтрупа, четыре трупа – целый труп, один труп – не труп. И тут на своих гиперсупергусеницах вкатывается американский танк М4! Подминает под себя другой горящий танк, пересекает болото, которое как раз с бульканьем поглощает ЦЕЛУЮ дивизию спецов-взрывателей, потом с помощью сверхсекретной космической летающей установки поднимается в небо, пролетает над вражеской русской армией – хиросима, нагасаки, БУММ!!!

ДОДА. Лаци поранился, поэтому мы играем в доктора. Ты меряй температуру, а я буду держать его за руку и подбадривать.

ЛАЦИ. Куда градусник суешь? Не сюда!

ДОДА. Спокойно, Лаци, малыш, не волнуйся. Сейчас мы тебе измерим температуру, дадим лекарство, ты уснешь и поправишься, хорошо?

ФЕСТЕР. Я меряю Лаци температуру, а сама смотрю на Доду. Какая она добрая, великодушная, какая красивая! Ангел! Прекрасный ангел, всегда готовый прийти на помощь! Я тоже хочу стать такой – спасительницей! А ты, Лаци, кем хочешь стать?

ЛАЦИ. Горцем. И стану им. Но не сейчас, потом, когда мне будет двадцать. А еще – миллионером. Буду самым богатым миллионером на свете!

ФЕСТЕР. А я стану Питером Пэном!

ДОДА. Питер Пэн – мальчик.

ФЕСТЕР. А я буду девочка – Питер Пэн! У него есть своя команда, и с ней он спасает мир от пиратов! Летает повсюду и, если где случится беда, исправляет плохое на хорошее, как ангел!

ДОДА. А я хочу быть женщиной! Ужинать в шикарных ресторанах! Спускаться по лестницам сверкающих золотом салонов, где все будут смотреть на меня, когда я появлюсь на верхней ступеньке! Хочу кружить головы мужчинам! Но так, чтобы совсем теряли рассудок, чтобы ни есть, ни спать, ни жить не могли без меня! И чтобы хотели умереть за меня в ожесточенном бою! Я хочу стать женщиной! Не взрослой, не ребенком, а настоящей женщиной!

Поворотный круг. Звучит композиция венгерской трэш-метал- группы «Моби Дик» «Лай, пес, на смерть пойдем мы вместе!». Лаци слушает музыку, входит Томи и приглушает звук магнитофона.

ТОМИ. Мы живем в четырехкомнатном доме с большим садом – это наше королевство, наши ВЛАДЕНИЯ, как всегда говорит папа. Папа такой веселый. Он все время улыбается и строит серьезные планы. Постоянно говорит о том, как теперь наконец можно. Есть будущее! Есть свобода! Надо только захотеть, и чего угодно сможем добиться! Ты, сынок, теперь кем хочешь можешь стать! И я верю ему, я обожаю папу.

ТОМИ. Только потом все сложилось не так, как ожидали родители. Однажды утром мы все проснулись, а Йоша заболел.

ФЕСТЕР. Йоша заболел. Словно все те поезда увезли вместе с русскими и его здоровье. Просто не смог встать с постели однажды утром, и весь дом из-за него стал одна грусть и блевотина.

ЛАЦИ. Когда Йоша заболел, маме пришлось выйти на работу.

ТОМИ. Когда Йоша заболел, папа почти перестал бывать дома – ему все время приходилось работать.

ДОДА. Когда Йоша заболел, мама стала работать кассиршей в торговом центре через дорогу от больницы.

ТОМИ. Папа нанялся дальнобойщиком. Сказал, на них сейчас спрос. И ему не страшно, если неделю спать не будет, ведь мы одна семья, и он будет до тех пор зарабатывать, пока не скопит денег на лучшего в мире врача.

ФЕСТЕР. Мама, когда не была на работе, все время находилась рядом с Йоши.

МАМА. Он приезжал домой раз в неделю. Ради семьи – только это и говорил. Заходил, ложился, спал полтора дня и снова исчезал на неделю.

ШИМОН. Описался! Йоша опять описался!

ТОМИ. Так нельзя! Тебе уже восемь, нельзя издеваться над больным братом.

ШИМОН. Тысяча девятьсот девяносто пять минус тысяча девятьсот восемьдесят семь будет пять.

ТОМИ. Тебе не пять, а восемь лет. Не пять, а восемь! Тебе восемь лет, соображаешь?

ШИМОН. КТО ЗАССЫХА И НАХАЛ, ВСЕ КРОВАТИ ОБОССАЛ!

ШИМОН. Мне восемь лет, а я все равно умнее всех. Умнее меня только папа. Папа у меня – суперпапа. Лучше его нет никого. Двумя руками грузовик может поднять. Одной рукой. Одним пальцем. И ездит он на грузовике, а не грузовик на нем только потому, что грузовик быстрее.

Томи подходит к Шимону.

ТОМИ. Капитализм: капитализм – это такая экономическая система, в условиях которой факторы производства преимущественно находятся в частной собственности и используются для получения выгоды, а распределение большей части произведенных благ и услуг регулирует свободный рынок. Да здравствует капитализм!

ЛАЦИ и ДОДА. Ура-а-а!

ТОМИ. Капитализм – наше будущее!

ЛАЦИ, ДОДА и ФЕСТЕР. Ура-а-а!

ЛАЦИ. Давай еще в доктора поиграем!

ДОДА. Но ведь ты даже не ранен.

ЛАЦИ. Тогда в лапитализм.

ДОДА. Во что?

ЛАЦИ. В ла-пи-та-лизм.

ДОДА. Это как?

ЛАЦИ. Лапитализм: лапитализм – это такое объединение на эмоциональном уровне, участники которого – мужчина и женщина – вступают во владение телами друг друга на неопределенное время, что отвечает интересам их обоих, и в котором подавляющее большинство частей тела и оказываемых услуг определяют чувства, испытываемые ими друг к другу. То есть я тебя лапаю за грудь, а ты мне разрешаешь это делать.

ДОДА. Почему?

ЛАЦИ. Потому что за лапитализмом будущее.

ТОМИ. Это мерзко.

ДОДА. Томи состарился уже.

Свет направляется на Томи.

ТОМИ. Тысяча девятьсот девяносто пятый! Сегодня мне исполнилось восемнадцать! Я ждал этого дня с тех пор, как папа позвал меня в гараж рисовать транспарант! С того самого дня я мечтал стать полноправным членом и строителем нового и прекрасного мира! Сначала выучусь на юриста, потому что порядок должен быть, потом – на экономиста, потому что стране нужны деньги, и наконец стану политиком! Исправлю все, что за последние сорок лет наворотили в этой стране!

Дода, Фестер, Шимон, Лаци и Мама садятся за стол.

МАМА. Папа еще не вернулся, но он очень хотел. Поверь, сынок, очень хотел успеть на твое восемнадцатилетие.

ЛАЦИ. На границе держат, как пить дать.

ДОДА. Досматривают грузовик.

ШИМОН. А он не может найти паспорт.

ФЕСТЕР. Папа работает. Сидит в своем огромном грузовике, один-одинешенек за рулем, и никого с ним рядом нету. Только он, да грузовик, да бетонная полоса дороги, что все время заворачивает за горизонт.

ТОМИ. Папа не приехал, потому что ему работать надо. Папа ради нас работает, ради семьи.

Мама разливает суп.

ЛАЦИ. А я бизнесом займусь. Поеду в Польшу, закуплюсь там, потом вернусь и пойду на рынок торговать. День буду работать, шесть дней отдыхать: вот и бизнес.

ДОДА. Я не буду.

ТОМИ. Съешь.

ДОДА. Мне нехорошо.

ТОМИ. Это никого не волнует.

ДОДА. Ненавижу яичный суп. И всегда ненавидела! Меня сейчас стошнит, все кишки наружу лезут!

ТОМИ. А где-то люди голодают.

ДОДА. Вот ИХ и корми своим яичным супом!

ТОМИ. Если не съешь, расскажу всем, чем вы с Лаци в саду занимались.

ДОДА. Съем!

ТОМИ. Ложку за семью, за Йошу, за папу. Мы впустую ничего не тратим, каждый филлер на счету.

Дода выбегает из-за стола, ее тошнит, Лаци выходит за ней. Мама, Фестер и Шимон вносят торт.

МАМА. А теперь именинник загадает желание! Лаци, Дода! Идите сюда! Томи будет свечки зажигать и загадывать желание!

Мама зажигает свечи.

ТОМИ. Я знал, что хочу загадать. То же, что всегда загадывал на свой день рождения, с того момента, как папа отвел меня в гараж рисовать транспарант: Я ДОЛЖЕН СТАТЬ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ!

МАМА. Загадал? Теперь быстро задувай, чтобы исполнилось!

ФЕСТЕР. Задувай! Задувай!

Томи готовится задуть, но Шимон опережает его и задувает все свечи на торте, затемнение.

ШИМОН. Тысяча девятьсот девяносто пять минус тысяча девятьсот семьдесят семь. Бог тебя благослови, Томи!

МАМА. Зачем ты это сделал?

ШИМОН. Чтобы желание загадать.

МАМА. День рождения-то у Томи, что у тебя такого важного было, чтобы испортить брату желание?

ШИМОН. Я очень важное загадал – чтобы Йоша поправился!

Мама начинает плакать.

ТОМИ. А я не мог даже отмутузить этого засранца мелкого как следует.

Мама гладит Йошу по голове и напевает.

МАМА. В такие периоды, когда он уезжал и долго не возвращался, я наконец могла быть наедине с ним, с Йошей. Сидела у его кровати, держала за руку и все время молилась, чтобы сын поправился.

ТОМИ. Папа вернулся через два дня после моего дня рождения.

ЛАЦИ. День проспал, потом поругался с Томи.

ФЕСТЕР. Я Томи таким бледным ни разу до того не видела.

ЛАЦИ. Папа сказал, что Томи надо идти работать.

ФЕСТЕР. Я подслушивала и услышала, как папа сказал: «У взрослого человека есть не только права, но и обязанности».

ЛАЦИ. Я подслушивал и услышал, как папа сказал: «На первом месте – интересы семьи, и ты должен семье помогать».

ДОДА. Я подслушивала и услышала, как папа сказал: «Йоша болен, нужны деньги на лекарства и одежду, поэтому учиться ты не пойдешь, придется пойти работать!»

ФЕСТЕР. Как мне жалко стало Томи, Йошу и всю нашу семью. Я правда хочу стать ангелом, ангелом, который спасет Землю. Я ощущала глубокую боль и часто смотрела диапозитив с историей Ионы, как его мотало по холодному и бурному морю в чреве кита. Неприятно было, что девочки все больше готовят, стирают да рожают, и ни ион, ни ангелов среди них не бывает.

ШИМОН. В тот день, когда Томи ушел из дома, папа сказал: мы с сегодняшнего дня образуем союз, союз, скрепляющий нашу семью, Армию Добра.

ДОДА. Я радовалась, что Томи уходит.

ШИМОН. В тот день, когда Томи ушел, папа возложил ответственность за будущее на меня.

ЛАЦИ. В тот день, когда Томи ушел, мы с Додой принялись орать в саду:

КТО-ТО СЛИШКОМ УМНЫЙ БЫЛ —ВСЕ ГОВНО РАЗВОРОШИЛ,ТЕПЕРЬ, ГРАМОТЕЙ, ИДИ, ПОПОТЕЙ!

Три: поминки по свинье<a type="note" l:href="#n_8">[8]</a>

ДОДА. Потом два года ничего не происходило.

ТОМИ. Подъем! Все во двор!

ДОДА. Тысяча девятьсот девяносто седьмой. Очередная папина акция по укреплению семейного духа. Томи приезжает в четыре утра, привозит свинью, привязывает к дереву, потом они с папой выгоняют всю семью в сад. На улице холодно, темно, свинья хрюкает под деревом. Томи раздает всем пластиковые стаканчики, папа кричит: «Сначала выпьем за упокой свиньи!»

ТОМИ. За здоровье!

МАМА. За здоровье!

ФЕСТЕР. За здоровье!

ЛАЦИ. За здоровье!

ДОДА. Томи стал приходить домой. Нашел работу в автосервисе, помирился с папой и теперь думает, будто он крутой до невозможности.

ТОМИ. Я сбегаю в погреб за ножом. А вы пока убедите свинью, что ничего страшного не будет!

ДОДА. Все смеются, кроме меня. Я смотрю на несчастную свинью, привязанную к дереву, и думаю: сейчас они тебя с хохотом убьют и вспорют живот.

Металлический звук точила. Входит Шимон.

ШИМОН. Что делаешь?

ТОМИ. Точу.

ШИМОН. Что точишь?

ТОМИ. Нож точу.

ШИМОН. Зачем?

ТОМИ. Чтобы кожу проткнул.

ШИМОН. Папе?

ТОМИ. Что?

ШИМОН. Если ты пришел, чтобы уничтожить Добро, лучше тебе уйти.

ТОМИ. А если не уйду?

ШИМОН. Тогда я подойду к бетонной стенке и буду биться об нее головой, пока все тут не будет в крови.

ТОМИ. Как может ребенок быть такой сволочью?

ШИМОН. Тысяча девятьсот девяносто семь минус тысяча девятьсот восемьдесят семь равно десять. А теперь пойдем и проткнем кожу.

ТОМИ. Кому?

ШИМОН. Свинье, конечно, дурак, что ли.

ДОДА. Прошло два года – напрасно Томи тогда ушел, напрасно папа все повторял, мол, теперь все будет хорошо, – ничего не изменилось. Йоша принимал кучу лекарств, папа придумывал все новые затеи, снова и снова повторял, что будущее принадлежит нам, – все напрасно.

ФЕСТЕР. По Доде видно, что ей жалко свинью.

ДОДА. Потихоньку из дома исчез телевизор, потом мебель, полсада – все превратилось в еду.

ФЕСТЕР. Мне тоже жалко. Томи сказал, чтобы накануне вечером ей уже не давали есть, чтобы какашек в кишках не было. Бедное животное – мало того что убьют, еще и голодом перед этим морят.

ДОДА. Папа весь вечер говорил. Говорил о новой жизни, об изобилии, но главным образом о свиных поминках, которые собой все это воплощали. «И это станет еще одним событием в чреде наших ежегодных семейных праздников!» Как будто восьми дней рождения, именин, Рождества и Нового года было мало, как будто и так уже меня все эти праздники не достали!

ФЕСТЕР. Я только собираюсь предложить Доде создать группу за гуманный забой свиней, как из погреба вылезает Томи.

Входят Томи и Шимон.

ТОМИ. Итак! Забой свиньи проходит в четыре этапа! Раз: чистим! Два: режем! Три: обрабатываем! Четыре: набиваем! Но! Первым делом: забиваем!

ШИМОН. Я!

ТОМИ. Ты за хвост будешь держать.

ШИМОН. Почему?

ТОМИ. Потому что это мужское: держать свинью.

ФЕСТЕР. А девочки?

ТОМИ. Они варят, набивают колбасу, моют кишки.

ЛАЦИ. Говно снимают.

ДОДА. Хватит!

ФЕСТЕР. Предлагаю все делать вместе – одной командой. Чтобы сплоченно.

ЛАЦИ. А мы?

ТОМИ. Мы обрабатываем. Опаливаем, чистим, режем. Но! Первым делом забиваем!

МАМА. Нож.

ФЕСТЕР. Папа стоит с ножом рядом со свиной мордой.

ЛАЦИ. Мне досталась задница.

ШИМОН. Мне хвост.

ТОМИ. Я зажимаю голову свиньи между ног.

ДОДА. Свинья брыкается, хрюкает, щетина у нее грязная.

ЛАЦИ. Я представляю, как она вырывается, бьет меня ногами в грудь, я отлетаю на десять метров и стукаюсь о распорку рядом с котлом.

ДОДА. Я делаю вид, будто держу, но даже не дотрагиваюсь до свиньи.

ТОМИ. Папа наваливается с ножом.

ФЕСТЕР. Ужас, как визжит поросенок – прямо как младенец!

ЛАЦИ. Чувствую, как свинья содрогается, потом оседает.

ТОМИ. И падает прямо у меня между ног.

МАМА. Нож. С ножа капает кровь.

ТОМИ. Я смотрю на отца, он на меня, потом глубоко выдыхает и улыбается.

ШИМОН. Мама хватает меня за руку.

МАМА. Я беру Шимона за руку, и мы идем в дом, к Йоше.

ДОДА. Когда папа убил свинью, мама ушла в дом. Конечно, если бы ушел я или Лаци, папа бы наверняка запер нас на неделю, или есть бы не давали, или денег на проездной, пришлось бы по утрам пешком в школу ходить.

ЛАЦИ. Классно было щетину палить! Мы ее такой газовой горелкой жгли! Воняло жуть, но круто было смотреть, как она сворачивается, чернеет и наконец исчезает! И тогда я подумал: надо нам устроить мини-бойню! Только для тех, кто у нас на улице живет. Мы бы выращивали свиней, забивали их и продавали. Такое государство в государстве: МЯСНОЙ ГОРОДОК!

ДОДА. Вскоре свинья уже лежала голая, точно гигантская морщинистая кукла.

ФЕСТЕР. Не нравится мне, что Дода так странно себя ведет последнее время. Но недолго ей осталось. Пойду к ней и прямо в глаза скажу всю правду: я тебе нужна. Красивые девушки всегда ходят парой с какой-нибудь толстухой или уродиной, так мир устроен. Некрасивая следит, чтобы с красивой ничего плохого не случилось.

Садится на стул, раздвигая ноги как циркуль.

ДОДА. Все как во сне. Я сижу на стуле, раздвинув ноги как ножки циркуля. Хочу свести ноги, не получается. Хочу сдвинуться с места и не могу. Потом вдруг начинает болеть там, внизу. Что со мной происходит? Между ног болит все сильнее, ощущение такое, будто внутри переворачивается ржавая цепь. Одно звено повернулось – уже легче, потом второе, и я снова напрягаюсь.

Мама и Дода едут в автобусе.

ДОДА. Началось с того, что меня стало часто мутить. Я бледнела, меня тошнило и не хотелось жить.

МАМА. Поди сюда. Завтра в школу не пойдешь – утром поедем в больницу.

ДОДА. Мне шестнадцать лет, и я еду с мамой в автобусе.

МАМА. Мы с дочерью едем в автобусе. Поглядывая в окно, я все время думаю о сыне.

ДОДА. Я делаю вид, будто смотрю в окно, а сама тем временем гляжу на мамино отражение в стекле.

МАМА. Я думаю про обед, про Йошу – поел ли он как следует.

ДОДА. Она меня презирает, терпеть не может, знаю.

МАМА. Я поручила Фестер покормить брата и теперь боюсь, что она наверняка передержала обед на плите, пока разогревала.

ДОДА. Я смотрю на мамино лицо и думаю, как она постарела.

МАМА. Йоша не любит, когда слишком горячо.

ДОДА. Смотрю на мамино лицо и думаю, что она меня ревнует.

МАМА. Йоша любит, чтобы чуть теплое.

ДОДА. Смотрю на мамино лицо в автобусном окне и думаю, какая я молодая и красивая, вся жизнь передо мной, и тут вдруг начинаю ее жалеть. Хочу притянуть маму к себе и обнять.

МАМА. Чувствую, что Дода вдруг дернулась.

ДОДА. Мама смотрит на меня, и от ее взгляда я непроизвольно дергаю головой.

МАМА. Она никогда мне этого не простит.

ДОДА. Заметила, что я ее жалею – какая она уродливая и старая, думаю я.

МАМА. Она никогда не простит мне этот день, эту больницу и то, что я всему была свидетельницей.

ДОДА. Но она и правда старая. Глаза у нее старые и зубы, даже кожа между грудей старая.

МАМА. Буду лучше смотреть в окно, чтобы не заметила.

ДОДА. Буду лучше смотреть в окно, чтобы не заметила.

МАМА. Мы едем на автобусе домой из больницы, но я не в состоянии следить за тем, что видно за окном.

ДОДА. Я смотрю на поля через грязное автобусное окно и думаю, сдержит ли она свое обещание.

МАМА. Постоянно думаю, поспал ли сынок, поел ли, хорошо ли ему.

ДОДА. Если кто-нибудь когда-нибудь узнает, я умру.

МАМА. Скажем, что ты отравилась, хорошо?

ДОДА. У меня все болит, чувствую себя пустой, но все-таки довольной. Все позади. Я жива. Никто не узнает.

Поминки по свинье.

ДОДА. Придя в себя, я вижу, как свинья висит с раздвинутыми в форме буквы V ногами, похоже на циркуль, все вокруг смеются: испуг, вид крови, цыган-то пахать не привык, приговаривают. Только мама молчит, и я благодарна ей за это.

ТОМИ. А теперь будем рассекать!

ДОДА. Свинья висит на козлах, у папы нож: он вонзает его обеими руками в шею туши, наваливается всем телом и тянет вниз.

ФЕСТЕР. Кожа разъезжается с таким звуком, будто одежда рвется.

ЛАЦИ. Когда мы заканчиваем, плечо у меня ноет, я весь в крови, но испытываю неземной восторг. Получилось, мы это сделали, мы победили!

ЛАЦИ. Мы разбираем мясо на куски, потом папа и Томи относят их в погреб.

ФЕСТЕР. После того как папа с Томи спускаются в погреб, я начинаю думать о свинье: сначала было живое существо, а потом, когда все внутренности из нее вынули, она превратилось в чистое, розовое мясо. Если у человека все вынуть из живота, можно ли по-прежнему воспринимать его как человека или он тоже станет мясом и больше ничем? Поворачиваюсь к Доде, чтобы спросить, почему она ведет себя так странно. Сестра отталкивает меня, обзывает дурой и, бледнея, хватается рукой за живот.

ДОДА. С меня хватит, пойду в дом.

МАМА. Никуда вы не пойдете! Лаци, помоги мне вытащить мясорубку – кишки набивать! Дода, вы с Фестер начинайте мыть кишки!

ДОДА. Но мама!

МАМА. Я сказала, БЕГОМ!

ФЕСТЕР. Мамин голос прозвучал так резко – даже у соседей было слышно.

ДОДА. Я только на минутку хотела зайти! Ты же к своему драгоценному Йошке заходила, а он только и делает, что зависает там целый день и в телик гребаный пялится!

ЛАЦИ. А вот это не надо было.

ДОДА. По маминому лицу вижу, что не надо было этого говорить.

ФЕСТЕР. Мама бледнеет, поджимает губы, отчего рот вытягивается в ниточку, подходит к Доде.

ДОДА. Бьет меня.

ФЕСТЕР. Господи!

МАМА. Ты, малолетняя…

ФЕСТЕР. Голос у мамы, точно ветер.

ЛАЦИ…шлюшка?

ДОДА. В животе у меня пустота – ее словно затолкали туда.

ЛАЦИ. Мама хватает Доду за руку и притягивает к себе.

МАМА. Меня не интересует, кто и когда тебе брюхо набил! И сколько раз ты будешь выскабливаться, когда, по своему обыкновению, в очередной раз на весь мир наплюешь, но если ты еще раз, один-единственный раз скажешь что-нибудь дурное про моего больного сына, то от меня больше ни слова не услышишь, поняла?!

ФЕСТЕР. Господи! И еще раз: Господи!

ДОДА. Я бледнею.

ФЕСТЕР. Меня бросило в дрожь – но не от прозвучавшей угрозы, от того, что мама сказала до этого.

ЛАЦИ. Вся сцена кажется мне довольно театральной, хотя история с абортом меня несколько поразила. После случившегося мама поворачивается на сто восемьдесят градусов и уходит в дом.

ФЕСТЕР. Мама идет в дом, но в дверях останавливается.

МАМА. Плевать я хотела на все на это, ясно? Мне только одно нужно, чтобы сын мой поправился. Больше меня ничто не интересует, понимаете? Можете вы это понять своими жалкими мозгишками?!

Мама выходит. Дода начинает плакать.

ФЕСТЕР. Когда мама ушла, Дода заплакала, а я почувствовала: время пришло, больше откладывать нельзя. Подойду сейчас к Доде и спрошу, готова ли она вступить в группу «Дочери Иова».

Пауза.

ФЕСТЕР. Дода не отвечает. Надо набраться терпения. Дочери Иова. Да придут все страждущие. Лаци подхватывает меня под руку и тащит.

ЛАЦИ. Дочери Иова? И сколько в группе человек?

ФЕСТЕР. Один.

Дода начинает истерически хохотать.

ФЕСТЕР. И тут я поняла: я не Доду должна спасти, а весь мир. Сразу хочется отправиться в путь! В экспедицию на Северный полюс, протестовать против забоя тюленей на берегах Гренландии, приковать себя к подножию айсберга в бушующем море, отправиться куда угодно, туда, где я могу умереть во имя Земли, во имя людей, во имя добра! Но в итоге я плетусь обратно в дом, поскольку денег у меня ни на что нет.

Фестер выходит. Остаются Лаци и Дода. Дода обнимает Лаци.

ЛАЦИ. Она меня обнимает.

ДОДА. Выделим себе квартиру, как отдельная семья – брат и сестра, будем сами себя содержать, идет?

ЛАЦИ. И что я на это должен ответить? Мне шестнадцать, ей семнадцать, я не работать хочу, а мир менять.

ДОДА. Я буду готовить, стирать все, что нужно, только давай отсюда съедем, а?

ЛАЦИ. Если мы сейчас переедем и я начну работать, то превращусь в Томи.

ДОДА. Я прижимаю его к себе еще крепче.

ЛАЦИ. Слушай. Я стану богатым. Миллиардером. Зуб даю.

ДОДА. Знаю.

ЛАЦИ. Буду предпринимателем, ведь будущее за предпринимателями.

ДОДА. Знаю.

ЛАЦИ. Но для этого мне сейчас надо остаться дома, понимаешь?

ДОДА. Но до каких пор?

ЛАЦИ. Сколько потребуется. А тебе нужно иногда закрывать глаза.

ДОДА. Но почему?

ЛАЦИ. Потому что ты хочешь многого добиться. Или не хочешь?

ДОДА. Хочу.

ЛАЦИ. Или ты не хочешь стать художницей?

ДОДА. Хочу.

ЛАЦИ. Тогда надо обеспечить себе возможность развиваться. Или ты хочешь стать как Томи?

ДОДА. Ни за что!

ЛАЦИ. Видишь. Потому-то и надо иногда закрывать глаза, чтобы потом больше никогда не надо было это делать, понимаешь?

Входит Шимон.

ЛАЦИ. Всего год, а там и университет, всего год – и уедем отсюда! До тех пор я придумаю, чем заняться, найду денег, начну свой бизнес! Но не как папа. И если получится, а у меня получится, тогда и отселимся, окей?

ДОДА. Окей.

ЛАЦИ. Успокоилась?

ДОДА. Успокоилась.

ЛАЦИ. Обнимает меня.

ДОДА. Обнимаю его.

ЛАЦИ. На дворе девяносто седьмой год, и будущее – за предпринимателями, понимаешь?

ДОДА. Как приятно к нему прижаться.

ЛАЦИ. Папа поздно врубился. Поздно сел за баранку, поздно бросил это дело, поздно придумал, чем займется, а теперь вот обанкротился. Только вещает, мол, так будет и сяк будет, а потом ничего у него и не выходит.

ДОДА. Обнимаю Лаци и закрываю глаза.

ЛАЦИ. А у меня получится, я не буду таким как папа.

ДОДА. В этот момент я слышу голос Шимона.

ШИМОН. Папа спрашивает, промыли ли вы кишки.

ДОДА. Нет, не промыли!

ШИМОН. Ты чего кричишь?

ДОДА. Я не кричу!

ШИМОН. Кричишь и хочешь съехать.

ЛАЦИ. Не хочет она съехать.

ДОДА. А если и хочу? Почему Лаци сказал, что не хочу?

ШИМОН. Никуда ты не съедешь.

ДОДА. Еще не хватало, чтобы этот придурок мелкий нас шантажировал!

ШИМОН. Я не шантажирую, просто говорю. Мы одна семья, а семья – это единственное, на что ты можешь рассчитывать.

ДОДА. Совсем ему мозги промыли!

ЛАЦИ. Иди лучше сюда, поможешь промыть. Тащи шланг.

ШИМОН. Принесу, когда закончу.

ЛАЦИ и ДОДА. То есть как?!

ШИМОН. Сказал же, принесу, когда закончу.

ДОДА. Я тебя придушу!

ЛАЦИ. Плюнь ты на него, он же просто ребенок.

ШИМОН. Тысяча девятьсот девяносто семь минус тысяча девятьсот восемьдесят семь равно десять.

ЛАЦИ. Слушай сюда. Если сейчас помолчишь чуть-чуть, с завтрашнего дня каждый день буду с тобой играть, договорились?

ШИМОН. Во что?

ЛАЦИ. В горца. Крутая игра. Горец бессмертен, убить его можно, только если голову отрубить, но того, кто останется последним, даже так не убьешь.

ШИМОН. В терминатора лучше поиграем. Терминатор куда круче.

ЛАЦИ. Почему?

ШИМОН. Потому что он круче всех. Модель Т-1000. Жидкий металл, может форму менять. Миметический полипептид. Обновленная версия. Ничто его не берет. Ты его проткнешь, а он обратно сольется. Взорвешь – опять сольется. У него даже голова заново отрастает, если отрезать. Он привяжет к твоему горцу машину величиной с дом и бросит в Марианскую впадину, вот тогда действительно останется только один, но это будет не горец.

ДОДА. Ладно, я пойду.

ШИМОН. Если ты съедешь от нас, я сяду в ванну с кипятком, вскрою себе вены на запястьях и щиколотках, а потом напишу кровью на стене: Дода.

ДОДА. Мне насрать.

ШИМОН. Хорошо. Тогда раздобуду крысиный яд.

ДОДА. Еще лучше.

ШИМОН. И незаметно подсыплю тебе в еду. Когда-нибудь. Неожиданно.

ЛАЦИ. Тут во мне что-то срывается, и я начинаю его бить.

ШИМОН. Что-то шлепает мне по лицу, я чувствую, как падаю наземь. Тут же вскакиваю, но ощущение такое, будто это и не я вскочил.

ДОДА. Лаци ударил Шимона.

ЛАЦИ. Шимон упал, вскочил, но я уже набросился на него. Хочу оторвать ему голову, выдавить глаза, содрать эту мерзкую ухмылку вместе с лицом. Разодрать, порвать на мелкие кусочки, только чтобы не мог больше никогда говорить, двигаться, существовать!

ШИМОН. Сначала больно, потом нет. Сворачиваюсь в клубок, как гусеница, и жду, когда он устанет.

ЛАЦИ. Рука натыкается на что-то твердое. Чувствую, как будто в кулаке укололо, слышу треск и только потом начинает болеть рука.

ШИМОН. Что-то трещит, в голове изнутри будто вспыхивают искры, все становится белым.

ЛАЦИ. Я останавливаюсь, тяжело дыша.

ДОДА. Грязный, весь в крови Лаци стоит над лежащим без движения Шимоном.

ШИМОН. Я не двигаюсь.

ДОДА. Смотрит на меня.

ЛАЦИ. И что теперь?

ДОДА. Я остаюсь.

Четыре: Рождество всей семьей

ЛАЦИ. Она, конечно, не осталась. Через год Дода поступила в университет и уехала в Будапешт. С той поры она стала приезжать домой только на семейные праздники.

В центр стола устанавливают елку и начинают ее украшать.

ЛАЦИ. Она уехала, а я остался. В девяносто девятом – когда мне исполнилось восемнадцать – был момент, чувство, что лучше бы в университет поступить, но тут случилось солнечное затмение и БИЗНЕС С СОЛНЕЧНЫМИ ОЧКАМИ! Тогда-то я окончательно убедился, что рожден заниматься бизнесом. За неделю до затмения я вырезал несколько сотен цветных пластмассовых кружочков и попросил Доду сделать для них оправы. Она же этому учится, в конце концов! Потом приклеил маленькие цветные кружочки к оправам, и мы с парнями отправились в окрестности Дебрецена. Зависли там, а я начал эти штуки продавать. Все продал, до последней оправы. На вырученные деньги купил мотик, о котором столько лет мечтал.

Заканчивают украшать елку, встают вокруг нее.

Приди, приди, Рождество,Приди, приди, Рождество,Приди, приди, Рождество,С чистым сердцем ждем-встречаем.Сядем кругом у стола,Взглянем друг на друга,Нас в рождественскую ночьНе пугает вьюга.

Фестер хочет водрузить на елку верхушку.

ШИМОН. Это папа сделает.

ЛАЦИ. Ага, можем подождать.

ШИМОН. К восьми будет дома.

ЛАЦИ. К восьми утра.

МАМА. Хотя бы в рождественский вечер можно друг друга не подзуживать, ради бога!

Мама выходит

ЛАЦИ. Мама старела на глазах, а папа продолжал искать работу. Прежний энтузиазм посещал его теперь только в дни семейных праздников: он постоянно усаживал всех за стол – святое место, как он повторял, держит семью вместе, – хотя мы давно перестали быть семьей. Может, никогда ею и не были. Потом он вдруг перестал садиться с нами за свой священный стол. Нашел работу в такси, теперь ему всегда приходилось работать в праздники, ведь в такие дни люди больше всего на такси ездят.

ФЕСТЕР. Поверить не могу – последнее Рождество тысячелетия!

ЛАЦИ. Знаешь, как часто такое бывает? Раз в тысячу лет!

ШИМОН. И не говори.

ЛАЦИ. Знаете, сколько миллиардов миллиардов умерло за последнюю тысячу лет? Последним слова КАНУН НОВОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ мог произнести Святой Иштван[9]! А потом добавил: «В наступающем тысячелетии я стану самым первым королем!» А я скажу так: я стану в наступающем тысячелетии самым первым миллиардером!

ШИМОН. Еще и первым бомжом, по-моему, если будешь продолжать в том же духе.

Лаци направляется к Шимону, входит мама с тарелками.

МАМА. Помогите разложить. Дода?

ШИМОН. Позвонит. Как всегда.

ЛАЦИ. Говори, братец, что хочешь, а все равно будет как я сказал. И кстати, новое тысячелетие наступит только в будущем году, значит, у меня еще год есть, разве не так?

ФЕСТЕР. Если переживем эти новогодние праздники, то да, будет у тебя еще год.

ЛАЦИ. Если что?

ФЕСТЕР. Если не наступит конец света.

ШИМОН. Это ты лучше на своем собрании активистов обсуди со своими повернутыми на экологии приятелями, ладно?

ФЕСТЕР. Ты сейчас делаешь вид, будто я не права! Мы уничтожаем Землю, и она нам за это отплатит. Точно так же как это было во времена всемирного потопа.

ШИМОН. Фигня.

ФЕСТЕР. А солнечное затмение?

ШИМОН. Что затмение? А там, где ночь в это время, например в другом полушарии, там что, не будет конца света? Совсем мозгов нету?

Входит Дода.

ДОДА. Извините, все время что-то вклинивается. Мы устраиваем вечеринку, такой расслабон после сессии в универе, вот постоянно и приходится заниматься организацией.

ФЕСТЕР. А ты знаешь, что мобильные телефоны вызывают рак мозга?

У Доды опять звонит мобильник.

ДОДА. Мне надо ответить, сорри. (Берет трубку.) Привет! Конечно, все в порядке. Ничего. Болтаем тут, нормально. Позвоню, как домой приеду.

ШИМОН. Ты и так дома.

ДОДА. Я общежитие имела в виду. Ой, вы бы знали, как там классно! Что за жизнь в Будапеште! Вам обязательно надо как-нибудь приехать! Перформансы, выставки, литературные встречи и всякие вечеринки с самыми актуальными людьми!

ЛАЦИ. Дода опять начинает свою тему про Будапешт: сколько там художников и как в ней тоже видят талант, и что они элита, избранные, те, кто вошел в их число, и что они будут художниками будущего, а это серьезная ответственность. С ответственностью, значит, им теперь надо нажираться, укуриваться в хлам, а потом в тридцать лет со всей своей ответственностью кассирами в магазин садиться.

ДОДА. И все это как одно большое братство!

ЛАЦИ. Тогда девушек охмурять там непросто.

Стук в дверь.

ШИМОН. Это папа! Сейчас открою!

МАМА. Фестер, иди сюда, помоги вынести еду.

Входят Шимон и Томи.

ДОДА. А, Томи пришел.

ЛАЦИ. Салют.

ШИМОН. Папа может прийти в любую минуту.

ДОДА. Что это ты один?

ТОМИ. Юдит с ребенком у тещи…

ЛАЦИ. Но ведь Рождество.

ТОМИ. Завтра с ними отпраздную. Я подставку для елки принес.

ШИМОН. Папа уже принес.

ДОДА. Пусть будет про запас. Если Шимон и Ласло опять подерутся.

ЛАЦИ. Пошутить решила.

Пауза.

ТОМИ. Где мама?

ДОДА. Вышла с Фестер на кухню.

ШИМОН. Садись, Тамаш.

ТОМИ. Спасибо.

ЛАЦИ. В таких ситуациях Шимон у нас вместо папы.

ТОМИ. Как папа? Мы с ним давно общались.

ЛАЦИ. Стареет.

ШИМОН. Работает.

ДОДА. Лучше ты расскажи. Ты у нас человек семейный.

ТОМИ. Да нечего рассказывать. Работаю. Живем.

Пауза.

ДОДА. Ну, тогда еще пара лет, и внуки пойдут!

Смеется.

ТОМИ. Сначала братик или сестричка.

ДОДА. Да ты что? Лаци, а у тебя как с девушками?

ЛАЦИ. А что?

ДОДА. Все ищешь ту самую?

ЛАЦИ. Знакомлюсь с видовым разнообразием.

ДОДА. А ты, Шимон?

ШИМОН. Мне еще только тринадцать.

ДОДА. Мне еще только тринадцать, проскрипел старый отшельник и залез обратно к себе в пещеру.

ЛАЦИ. У Шимона вместо девушек книги. Учится, ходит в церковь – он наш непрошеный борец за единство семьи.

Входят мама и Фестер с супницей ухи.

МАМА. Ну вот и наша вкусная уха! Здравствуй, Томи, сынок! Значит, мне не послышался звонок. А Ютка где? У Илди?

ТОМИ. Да.

ДОДА. Представляешь, мам, у них уже еще один ребенок на подходе.

МАМА. Да ты что?! И я вот так должна об этом узнавать? Положи туда ложки! Вот так. Фартук сюда. Скатерть все время сползает.

ТОМИ. Мы только планируем.

ДОДА. Это все равно что уже завели.

ЛАЦИ. Странно так – я и вдруг дядя.

ФЕСТЕР. Странно, что я тетя.

ДОДА. А я бы рада была, если бы у меня уже был ребенок.

ТОМИ. Вот тогда бы ты узнала, что такое жизнь. Работа, семья, ответственность.

ЛАЦИ и ДОДА. А-ха-ха!

ФЕСТЕР. Подожди, мама, сейчас помогу.

ТОМИ. Смейтесь, смейтесь. Думаете, вы все знаете.

ЛАЦИ. Куда нам. Ты же нам все расскажешь.

ФЕСТЕР. Тогда я впервые почувствовала, что дело дрянь.

ТОМИ. Я в вашем возрасте уже работал, а не мечтал, как оно будет. Пахал вовсю, а сам потихоньку сюда откладывал, туда откладывал, постепенно и на ноги встал. Женился, ребенка родил, потому что такой должен быть в жизни порядок. И вас могу кормить. Вот ты в состоянии семью прокормить? С тобой бы они уже с голоду все померли.

ЛАЦИ. Твою мать, Томи, ну не женился я на первой женщине, с которой переспал, что я теперь, сразу дерьмо собачье, по-твоему?

ФЕСТЕР. Делодряньделодряньделодрянь…

ДОДА. Может, и тебе надо было пару лет пожить еще, а не бросаться сразу с первой попавшейся?

ТОМИ. Я просто говорю, что семья – это главное. Правда, мама? Семья – самое важное…

ЛАЦИ и ДОДА. Потому что кроме семьи больше ни на кого рассчитывать нельзя!

ТОМИ. Вот именно. Родственники – это единственные…

ДОДА и ЛАЦИ. Кто придет тебе на помощь, когда ты заболеешь, и похоронит, когда умрешь!

МАМА. Все говорят, и говорят, и говорят. А я бы с радостью перевернула бы на них стол.

ТОМИ. Поймешь еще.

ДОДА. Окей. А пока, если можно, я университет окончу – выучусь тому, чем потом буду деньги зарабатывать. И не беспокойся – и работа у меня будет, и семья.

Звонит телефон, Дода берет трубку и выбегает из-за стола.

МАМА. Все говорят, и говорят, и говорят. Думают, время этими словами можно остановить. Думают, жизнь – это нечто большее, и мы не просто едим, пьем, а потом умираем. Говорят, потому что не знают: приходит день, и ты понимаешь – время не останавливается, лучше не будет, и смысла нет ни в чем. Когда понимаешь: мало того что веры у тебя нет, но и в обратном уже не можешь себя убедить – слишком уже стара для этого.

Дода возвращается.

ТОМИ. Хорошо же некоторым.

ДОДА. Приходится. Это все из-за университета. Бешеный ритм. Все время что-то происходит, ни минуты свободной. Пары, потом выставки, театр, встречи. Сейчас как раз готовим один перформанс – будем своими телами привлекать внимание к тому, насколько важно искусство.

ТОМИ. Почему не к тому, как важно детям хорошо питаться?

ЛАЦИ. Голые, что ли, будете выступать?

ДОДА. Тело – самая непосредственная форма самовыражения. Я вот, например, сфотографировала себя в голом виде, разрезала фото на маленькие кусочки, наклеила их на открытки и разослала друзьями. Это был мой подарок им на рождество.

ФЕСТЕР. Себя в голом виде?

ЛАЦИ. И не боишься, что кто-нибудь сложит все кусочки вместе?

ТОМИ. Иными словами, ты выкачиваешь деньги из родителей, чтобы развлекаться и резвиться голышом.

ДОДА. Прекрати.

ТОМИ. Должен же кто-то за все это платить – за мобильник, за жрачку, за жилье.

ДОДА. Но не они. И чтобы ты знал: университет немножко отличается от твоего автосервиса. Мы там все одна семья. Все друг другу помогают.

МАМА. Говорят, и говорят, и говорят. Подначивают друг друга и не догадываются даже, что я принесла себя в жертву. Что моя жизнь прошла рядом с мужчиной, который ничем не отличался от любого другого прохожего на улице.

ТОМИ. В жизни ничего бесплатно не бывает.

ДОДА. Ты что этим хочешь сказать?

ТОМИ. Просто говорю.

ДОДА. Блин, Томи, круто ты судишь о том, о чем никакого представления не имеешь!

МАМА. Они еще не знают, что все обман, что приходится выбирать. Решать, любить до смерти, идем, вот она, жизнь! Выберешь раз – и все будет хорошо! А потом вечером легла, а утром проснулась рядом с лысеющим пузатым стариком. У которого пахнет изо рта. Который стонет, когда садится, а стоит ему ботинки снять – уже вся кровь к голове прилила. Любить, рожать, ненавидеть. А потом стоит только носки его на полу увидеть – уже блевать тянет.

ТОМИ. Я смотрю, тебя малость занесло.

ШИМОН. Ну и?

ТОМИ. Что «ну и»?

ЛАЦИ. Рождество же.

ФЕСТЕР. Я все больше начинала бояться, что вот-вот случится что-то невыразимо ужасное и страшное. Что они и убить тут друг друга могут на Рождество. Да уж, Рождество! И к тому же – последнее в этом тысячелетии!

ТОМИ. Может, проблема в том, что я попытался высказать то, о чем догадался?

ЛАЦИ. Это не проблема. Только дико бесит, когда ты думаешь, будто знаешь все лучше всех.

ТОМИ. Уж всяко лучше тебя.

ШИМОН. Они говорили, а я молчал. Вот сейчас папа придет, и они тоже замолчат.

ТОМИ. А у тебя, кстати, как дела? Что с университетом?

ЛАЦИ. Ничего.

ШИМОН. Лаци не учится в университете.

ТОМИ. Почему ты тогда не работаешь?

ЛАЦИ. Слушай, отстань от меня, ладно?

ТОМИ. Раз не учишься, должен работать, разве не так, мама?

ЛАЦИ. Маму только не впутывай во все это, а?

ЛАЦИ. Идеи. Весь день, с утра до вечера, в голове крутятся идеи. Целый мир бушует в голове. Томи работает, Дода учится, а я создаю из ничего. И не позволю, чтобы у меня из жизни забрали пять лет. Не позволю сесть себе на голову. Потому что они садятся на голову. И как раз в тот момент, когда ты в самой силе. А ты и сам этого хочешь, блин, ведь это университет, это деньги, и ты думаешь – ОХУЕННО! И вот тут-то, в этот самый момент они и промывают тебе мозги. Приучают к порядку, вживляют в сознание привычку приспосабливаться – а сами тем временем потихоньку превращают тебя в раба. В послушную скотину, чтобы ты потом уже никогда не смог их победить.

ТОМИ. Знаешь, кто ты, Лаци? Ленивая скотина, которая целыми днями только дохнет и идеологии разводит, чтобы только ничего не делать.

ЛАЦИ. Да?

ТОМИ. Да.

ЛАЦИ. Тогда иди-ка ты на хуй.

ФЕСТЕР. Я должна что-то предпринять.

ТОМИ. Слушай сюда, мне все равно, что тут мама, я тебя так отсюда вышвырну в жопу…

ФЕСТЕР. Представляете, а мы как раз против Путина будем выступать! Вы знаете, что у Путина черный пояс по джиу-джитсу? Он и политику свою на этом строит. А мы считаем, что общество, построенное на принципах джиу-джитсу, может стать только диктатурой. Вы что про это думаете?

МАМА. И когда наступил вечер, когда я молча, без единого слова легла рядом с этим стариком и осознала: вот я не взбунтовалась, не ужаснулась, не сбежала, а просто закрыла глаза, тут-то я и поняла: ничего лучше уже не будет. Даже если и будет, все равно слишком поздно – меня уже не сдвинешь с места. И вот стою я здесь, в центре, у стола, как елка новогодняя, дети вокруг меня ругаются, становятся все старше и ожесточеннее, а я потихоньку загниваю среди них, а я даже душу излить не могу из-за всей этой навалившейся на меня грязи.

МАТЬ. Ужинать пора! Неизвестно, когда придет ваш отец. Дети, идите к столу!

ШИМОН. Как ты красиво накрыла на стол, мама.

ЛАЦИ. Не хочу есть.

ТОМИ. Тут сиди, хрен, с нами будешь жрать, потому что мы одна семья, ясно тебе?!

ЛАЦИ. И че ты сделаешь, побьешь меня нафиг?

ФЕСТЕР. Слушай, Томи, Дода сказала, вы планируете завести еще одного ребенка. Я целиком за большую семью. А что, если они переедут жить к нам? Ведь тут живем мы, тут живут и отец, и мать, то есть бабушка с дедушкой. Мы это часто обсуждаем в кружке активистов. Это модель большой семьи, где ребенок вырастает, став свидетелем и старости, и смерти.

Мать внезапно встает.

МАТЬ. Кушайте, кушайте. Я отнесу еду Йоше.

Выходит.

ДОДА. Молодчина, Фестер.

ФЕСТЕР. Молодчина, Фестер. Доду остается только пожалеть. Подумаешь, королева бала. Даже и не подозревает, что Всемирный потоп произошел как раз из-за таких, как она. Когда до нее дойдет, меня уже тут не будет. Если она однажды прозреет, осознает, что я пропала в одном из океанов, вот с этого-то дня мир и станет лучше. Тогда-то она поймет, тогда-то у нее сожмется сердце, тогда-то она научится уважать свою младшую сестру! Только поздно будет. Некого будет обнять, не у кого будет в слезах просить прощения, потому что меня уже не будет.

ТОМИ. Да не из-за нее, а из-за всей этой херни.

ДОДА. Заткнитесь уже! В чем дело-то?

ТОМИ. Вот и я спрашиваю.

ДОДА. Фестер! Что с мамой?

ФЕСТЕР. Ничего.

ДОДА. Ты сказала что-то, и она вышла.

ФЕСТЕР. Она всегда так делает.

ДОДА. Лаци! Что с мамой и папой?

ЛАЦИ. А что с ними? Папа работает, мама все с Йошей сидит. Папа с мертвой точки не сдвинется, а мама так долго не работает, что уже и не хочет.

ФЕСТЕР. Неправда.

ЛАЦИ. Еще как правда. Папа всегда говорил, чтобы мама не работала. Чтобы только он! Вот с тех пор денег ни на что и нет.

ТОМИ. Это ты мать довел.

ЛАЦИ. Опять за свое?

ТОМИ. И отца! Это из-за тебя они так состарились!

ЛАЦИ. Бред.

Направляется к выходу.

ТОМИ. Ну давай, беги! Выметайся на хрен! Когда надо что-то сделать, ты вечно сбегаешь!

ДОДА. Да прекрати уже, Томи, серьезно! Ты за этим домой приехал? Чтобы всех обосрать и научить, как правильно все делать?

ТОМИ. Так он и не делает ничего! Ты вон хоть в университет пошла!

ДОДА. Ну и он пойдет. Не хочет он автомехаником быть, смирись.

ТОМИ. Не хочет, не может… Я, на хрен, и хотел, и умел! Только выбора у меня не было! Мне работать надо было, чтобы вы, нафиг, могли есть и учиться. Пошел бы я из-за вот этого вот хрена, которому на всех насрать, и сам считает себя невесть какой шишкой?!

ДОДА. Вот и не ной по этому поводу.

ТОМИ. Что, на хрен, значит не ной? Я и сейчас содержу эту дерьмовую семью, только вы об этом ничего не знаете! Вот этими, блин, рукам! Только хватит с меня. Теперь я свою семью заведу. (К Лаци) Тогда посмотрим, что вы на хрен есть будете!

Пауза.

ДОДА. Я про это не знала. Но все равно, не умничай! Ради бога, Томи! Почему ты должен решать, что нам делать? На дворе девяносто девятый год! Не пятидесятые. Сейчас есть возможность жить. И я хочу прожить как минимум до сорока! Успею еще и замуж выйти, и ребенка родить, когда уже не буду такой молодой!

ТОМИ. Я на минуту зависаю.

ФЕСТЕР. Томи зависает.

ТОМИ. На мгновение задумываюсь – вспоминаю: а ведь и я так хотел. Жить, за девушками ухлестывать, стать премьер-министром. А потом сразу думаю: ну и не страшно. Так я хотя бы не мечтал впустую, хотя бы сделал что следует.

ТОМИ. Послушайте. Поймите вы, я уже знаю: семья – это самое главное. Никого с нами не останется, только семья, потому-то и нам надо держаться вместе, понимаете?

ДОДА. Ну так будем держаться вместе, но только надо друг друга уважать. И предоставим друг другу свободу самим решать.

ЛАЦИ. А я и раньше твоих гребаных денег не просил, так что оставь меня в покое.

ТОМИ. Нет, но у родителей просил, а им я давал!

ЛАЦИ. Ладно, я правда пойду.

ДОДА. Стой, все стойте! Мы сейчас успокоимся, сядем за стол и поужинаем. И ты, Лаци. Садись к столу, давайте.

ЛАЦИ. Я сейчас с ума сойду! Он же как папа сейчас говорит, буквально теми же словами! Почему я должен его слушаться? Что такого папа совершил охуенного? Тебе легко говорить, ты здесь не живешь. Не видишь, как это дерьмо распадается на кусочки. Они же даже не разговаривают уже друг с другом. Семья? Что нам теперь, сдохнуть всем вместе, плечом к плечу, с улыбкой на губах? Папа – жалкое ничтожество, против него не побунтуешь даже! Максимум можно его пожалеть. А ты – точь-в-точь как папа! Пытаешься верить в то, чего не существует.

ШИМОН. Когда Томи начинает лупить Лаци, я выхожу во двор. Ненавижу его. Никого так не ненавижу. Это он разрушает нашу семью.

ФЕСТЕР. Потом случилось то, чего я так боялась. Братья начали говорить друг другу гадости, Томи принялся колотить Лаци, а Шимон вышел во двор.

ДОДА. Послышался даже не треск, а глухой стук, после чего Лаци упал на стол.

ШИМОН. Я вышел, спустился в погреб, потом вернулся во двор с кувшином масла.

ФЕСТЕР. Я, конечно, знала, что будет дальше. Когда мы ходили митинговать за Горбуна – гориллу, которую отделили от братьев и сестер, и он впал в депрессию, я много читала о соперничестве между альфа-самцами у млекопитающих. У людей это тоже бывает. Поколотят друг друга, один победит, потом пойдут, выпьют вместе пива, и все продолжается как было.

ДОДА. Пожар!

ТОМИ. Что?!

ФЕСТЕР. Тут вдруг за окном заплясали огоньки.

ЛАЦИ. Удары разом прекратились, и я встал, пошатываясь.

ДОДА. Что-то горит!

ФЕСТЕР. У Лаци все лицо в крови, но он все равно бросается к окну.

ЛАЦИ. Мой мотоцикл!

Выбегает.

ДОДА. Мать моя! Мотоцикл! Лацин мотоцикл горит!

ТОМИ. Мы стоим у окна и смотрим.

ДОДА. И что теперь?

ФЕСТЕР. Не могу двинуться с места, только смотрю на языки пламени и чувствую: конец пришел. Надо пойти потушить!

ТОМИ. Конечно, чтобы мама теперь действительно совсем уж расстроилась!

ДОДА. А если на дом перекинется?

ТОМИ. Он же на камнях стоит – сгорит, и все.

ФЕСТЕР. Ты зачем занавески сейчас закрыл?

ТОМИ. Уймись уже! Или хочешь еще и маме Рождество испортить? Мало тебе, что у нас его уже нет?

ДОДА. А я есть хочу.

ФЕСТЕР. Твою-то мать, Дода.

ТОМИ. И я.

ФЕСТЕР. Твою мать, Томи. Здесь что, все такие бездушные сволочи?

ДОДА. Фестер?

ТОМИ. Ты это зачем сейчас сказала?

ФЕСТЕР. И смотрят на меня как на дурочку, потом отходят от окна, оставляют меня там одну.

Едят.

ТОМИ. А ты? Ты чем занимаешься?

ФЕСТЕР. Я оборачиваюсь. Наконец-то и мной кто-то интересуется. В старшей школе учусь, в гимназии. Второй год уже.

ТОМИ. В гимназии? С этим далеко не пойдешь. Кем хочешь стать?

ДОДА. Фестер у нас будет активисткой. Да она уже активистка. Против чего вы там сейчас митингуете? Против велосипедистов или против автомобилистов? А может, за права китов?

Входит Шимон.

ШИМОН. Этот идиот Лаци заливает масло водой. Капец мотику.

Вбегает Лаци. Набрасывается на Томи.

ЛАЦИ. Это ты, ты, скотина!

ТОМИ. Совсем, что ли, рехнулся! Я из комнаты не выходил даже!

ЛАЦИ. Значит, это ты, дрянь мелкая! Больше некому! Убью!

Хватает со стола нож.

ДОДА. Лаци!

ТОМИ. Положи на место, слышишь?

ФЕСТЕР. Все пропало.

ШИМОН. Попробуй только.

Лаци замирает на месте, видно, что он сейчас взорвется; оглядывается, словно ждет помощи от кого-то, потом бросается к двери и выбегает.

ТОМИ. Закрой.

ФЕСТЕР. Почему я?

ТОМИ. Тогда я закрою. Все равно вернется, когда успокоится.

ДОДА. Он совсем расклеился. А тебе зачем это было надо, скажи!

ШИМОН. Устал я, всем спокойной ночи.

Шимон выходит.

ДОДА. Вот же козлина.

ФЕСТЕР. Томи, ты что-то спрашивал?

ТОМИ. Когда?

ФЕСТЕР. Ну, до этого.

ТОМИ. А, это. Спросил, чем будешь заниматься.

ФЕСТЕР. Мы тут как раз группу одну организуем с активистами. Наша цель – защита прав студенток. Ужасно, что им приходится спать за деньги с богатыми столичными стариками – и только из-за того, что им нечем платить за съемную квартиру.

Дода хочет ответить, но в этот момент у нее звонит мобильник, она смотрит на экран и выбегает из комнаты.

ФЕСТЕР. Дело обстоит следующим образом: им звонят по телефону, но ехать к богатому старику надо только в том случае, если он тебе не противен.

ТОМИ. Ты о чем?

ФЕСТЕР. Я не отвечаю на вопрос. Только думаю: через год наступит конец света, а до тех пор надо еще Землю спасти. Повсюду знаки приближающейся гибели, и мы всегда в первую очередь можем их заметить в своем ближайшем окружении.

И тут слышен звон ключей.

ТОМИ. Это папа.

Фестер и Томи поворачивают головы влево, с другой стороны входит Шимон.

ШИМОН. Папа пришел! Наконец-то!

Пять (интерлюдия): свадьба Доды

ФЕСТЕР. Входит Дода.

ТОМИ. Начинается.

ЛАЦИ. Я так выворачиваю голову, чтобы посмотреть назад, что чуть шея не ломается.

ШИМОН. Входит Дода.

ЛАЦИ. Совсем как в церкви, только здесь священник женщина.

МАМА. Дода идет между рядами скамеек.

ДОДА. Я вхожу и, двигаясь в сторону регистраторши, смотрю на папу.

МАМА. Две тысячи второй год, моя дочь выходит замуж, и я думаю: вот и конец.

ФЕСТЕР. Папа рядом со мной вздыхает, словно что-то отпустило.

ДОДА. Я иду к регистраторше, смотрю на папу и думаю: ни гроша не дал на свадьбу.

МАМА. Обменяются кольцами, распишутся в книге, а я уйду от мужа.

ДОДА. Я иду к регистраторше, смотрю на папу, который все время сморкается и потеет, и думаю: как противно у него волосы прилипли.

МАМА. Мне и смотреть на него не надо – я и так знаю, что он потеет.

ЛАЦИ. Дода доходит до меня, а я думаю: когда папа снова вдохнет.

ДОДА. Прежде чем остановиться перед регистраторшей, я смотрю на Шимона.

ФЕСТЕР. Дода с женихом стоят от меня в паре метров, и я сбоку как раз вижу ее плечо и вздымающуюся грудь!

ДОДА. Дрянь мелкая.

ФЕСТЕР. Какая она милая и прекрасная! Словно белый ангел распустил крылья!

ДОДА. Перед свадьбой Шимон позвонил моему будущему мужу и сказал: не женись на ней. Призывал отменить свадьбу, пока еще можно, потому как я только использовать его хочу для достижения своих целей. Чтоб он сдох, чистоплюй хренов!

ТОМИ. Ребенок вдруг начинает плакать.

ДОДА. Твою мать.

ТОМИ. Говорил я ей: покорми его до, но она ни в какую. Ей, понимаешь, поспорить надо. Всегда и везде!

ШИМОН. Прежде чем регистраторша начинает поздравлять новобрачных, я смотрю на папу и вижу, как он улыбается.

ФЕСТЕР. Когда регистраторша начинает говорить, ребенок Томи принимается орать как резаный.

ШИМОН. Жена Томи встает и уходит с ребенком.

ЛАЦИ. Машина для воспроизводства.

ФЕСТЕР. Уже третьим беременна.

ЛАЦИ. Готовит, стирает, рожает.

ТОМИ. Ютка выходит с ребенком, а я, извиняясь, смотрю на папу. Какой он бледный.

ЛАЦИ. Толстая Томина жена выползает со вторым ребенком, и я не могу удержаться – представляю, как эта корова и Томи трахаются.

ФЕСТЕР. Я не хочу злиться, поэтому разглядываю платье Доды. Такое красивое. И шлейф – метра два, не меньше! Чистый ангел! Белый ангел раскинул крылья!

ЛАЦИ. Корова и пастух.

ТОМИ. Я смотрю на Лаци, как он с ухмылкой пялится на мою жену.

ЛАЦИ. Поворачиваясь обратно, замечаю папу. Какой он бледный, старый, и волосы налипли на лоб.

ШИМОН. Когда жена Томи наконец выходит, а регистраторша начинает свою речь, я замечаю, с каким презрением Лаци смотрит на отца.

МАМА. Я смотрю на мужа. Он потеет.

ЛАЦИ. Все время потеет.

МАМА. Смотрю на него и повторяю про себя: «Вытри уже лицо, блестит».

ЛАЦИ. Рубашка у него грязная, костюм лоснится.

ТОМИ. Смотрю на Лаци. Он бы и мою жену выебал, наверняка.

ЛАЦИ. Два года его не видел, а постарел на все десять.

ШИМОН. Чувствую, как во мне разгорается гнев, поэтому снова смотрю на отца.

ЛАЦИ. Вдруг ощущаю на себе взгляд Томи.

ТОМИ. Смотрю на Лаци и представляю, как он трахает мою жену.

ЛАЦИ. Мелкий обыватель Тамаш. Начинающий лысеть, пахнущий картошкой обыватель Тамаш.

ФЕСТЕР. Детские вопли вдруг замолкают.

ЛАЦИ. Наконец-то тихо.

ДОДА. Давно пора, твою мать!

ФЕСТЕР.

Идет гонец и машет: «До свидания».Без новостей мы жить обречены.Застрял в депо трамвай «Желание»,и нет ни мира, ни войны[10].

ЛАЦИ. Я смотрю на свой мобильник. Почти полвторого уже.

ФЕСТЕР. Регистраторша рассказывает сейчас волшебную историю о двух людях, разделивших судьбы друг друга, а у меня в голове почему-то так и крутится припев: «Издательство „Европа“, Издательство „Европа“».

ТОМИ. Не надо было им деньги давать, вот о чем я думаю. Не давал бы, все, может, и по-другому бы вышло. Глядишь, и Лаци с Додой поняли бы: мы одна семья, а семья должна держаться вместе.

МАМА. Муж вдруг сжимает мне руку.

ШИМОН. Регистраторша говорит о трудностях совместной жизни, а я складываю в уме наугад выбранные числа.

ЛАЦИ. Тетка выдает тот же текст, что и папа с Томи вечно толкают.

ШИМОН. После той истории с мотоциклом мы с отцом много беседовали, теперь я знаю: насилием проблему не решишь. Надо иначе дать им понять, в каком направлении всем нам следует двигаться.

МАМА. Он держит меня за руку, и я не отдергиваю ее. Небось нашу с ним свадьбу вспоминает. Уверена, о нашей свадьбе думает.

ДОДА. Я стою перед регистраторшей и думаю, как я правильно все сделала.

ЛАЦИ. Вот-вот два часа, и мне надо будет отсюда сматывать.

ФЕСТЕР.

Застрял в депо трамвай «Желание»,и нет ни мира, ни войны.

ЛАЦИ. Свадьба свадьбой, но тут такой шанс.

ФЕСТЕР. Уже несколько недель подряд слушаю только эту группу. Родись я чуть пораньше, сама могла бы написать эти песни вместо Меньхарта, это точно.

ШИМОН. Мы много говорили с папой, и я понял: надо менять сознание. А для этого человека необходимо как следует узнать.

ДОДА. Я стою перед регистраторшей и думаю об искусстве.

ШИМОН. В тот же день я впервые начал по-настоящему наблюдать. Наблюдать, слушать и учиться.

ДОДА. Это уже не университет, не пьянки, не вечеринки. Это жизнь, искусство, то, к чему я всегда стремилась.

ФЕСТЕР.

Застрял в депо трамвай «Желание»,и нет ни мира, ни войны…

ЛАЦИ. Я опять смотрю на мобильник. Перетрем, а к банкету уже и вернусь.

ТОМИ. Лаци, совсем охренел, в такой момент и продолжаешь пялиться на свой мобильник.

ШИМОН. Я наблюдал, изучал и со временем понял: каждым человеком управляют две вещи – страхи и желания.

ДОДА. Все мне говорили: дура, не связывай себя, поживи еще. И до каких пор? Всегда найдется что-то получше, посвежее. Всегда кто-то почему-то будет нужен.

ТОМИ. И Дода, конечно, выходит замуж, чтобы кто-то ее содержал. До сих пор я за все платил, теперь вот муж будет.

ДОДА. И я кому-то все время нужна. Вечно приходит тот, из-за кого я живу не ради того, чего по-настоящему жду.

ТОМИ. Дода, по сути, меня должна благодарить за то, что может сегодня выйти замуж!

МАМА. Держу мужа за руку и думаю: хороший человек, работящий, семья для него все, а добиться чего-то большего так и не смог.

ШИМОН. Наблюдал, изучал и понял: желание и страх – в конце концов любого человека эти две вещи выдают.

ДОДА. Но теперь одно осталось. Скажу «да», и с этого момента искусство окончательно выйдет на первый план.

МАМА. Держу мужа за руку и думаю: годы, десятки лет бьется, а так и не смог продвинуться ни на шаг.

ТОМИ. Сейчас будут спрашивать, согласны ли.

ЛАЦИ. Спрашивают, согласны ли брачующиеся, я смотрю на Доду.

ТОМИ. Осторожно оборачиваюсь. Искренне надеюсь, что Ютка не зайдет с ребенком и не испортит финал бракосочетания.

ФЕСТЕР. Брачующихся спрашивают, согласны ли они, и я вижу, что Дода нервничает. Грудь у нее вздымается и опускается все чаще.

ЛАЦИ. Потерпи, вот-вот и наступит твое Счастье, детка.

МАМА. Держу мужа за руку и тоже вспоминаю нашу свадьбу.

ЛАЦИ. Обвела его вокруг пальца. Дода всегда разбиралась в мужчинах.

ФЕСТЕР. Сейчас должны сказать «да» или «нет».

ЛАЦИ. Доду спрашивают, согласна ли она.

ФЕСТЕР. Говорит «да».

ДОДА. Да.

ТОМИ. Сказала «да».

ШИМОН. Произнесла свое «да».

ЛАЦИ. Решительное «да».

ФЕСТЕР. Теперь жениха спрашивают, согласен ли он.

ДОДА. Говори «да»!

МАМА. Говорит «да».

ШИМОН. Говорит «да».

ФЕСТЕР. Сказал «да».

ТОМИ. Конечно, «да», а то.

ЛАЦИ. Дода все равно быстрее свое «да» произнесла.

МАМА. Не было бы русских, может, по-другому все было бы. Это из-за них ничего не получилось. Из-за них не научился добиваться желаемого. Хотел, да не научился.

ЛАЦИ. Настоящая столичная штучка стала – кого хочешь выбирай.

МАМА. Раньше всегда кто-то другой за него решал, чего он хочет, а он просто делал что дóлжно. А потом, когда и сам уже мог хотеть, не смог приспособиться к новым временам.

ЛАЦИ. Папочка адвокат, мамочка врач, а сынок у них столичный фуфел с прилизанными волосами.

ФЕСТЕР.

Застрял в депо трамвай «Желание»,и нет ни мира, ни войны…Издательство «Европа»Издательство «Европа»

У Ловаши тоже хорошие тексты, но эти лучше. Если бы я родилась мужчиной, стала бы Меньхартом, а не Ловаши. Ловаши – такой домик с садиком, а Меньхарт – вся страна.

ЛАЦИ. Он уже родился в рубашке. Бороться ему уже ни за что не надо. Первый миллион уже есть, можно остальные добывать.

ШИМОН. Наблюдал, слушал, изучал. И довольно быстро понял: больше всего люди любят слушать собственные мысли. А мне остается всего лишь сделать так, чтобы они думали то, что нужно мне. Сначала потренировался на Фестер.

ФЕСТЕР. Сейчас будут свечи зажигать. Обоим дадут по горящей свече – символ прежней жизни каждого, до свадьбы, – а потом они зажгут третью свечу как знак новой совместной жизни.

ДОДА. Мы зажигаем свечи и улыбаемся друг другу.

ФЕСТЕР. Это зрелище меня почему-то шокирует. По всему залу вдруг загораются свечи. Сначала на столе, потом на рояле, на стенах. А посредине стоит Дода. Голая.

ЛАЦИ. Гори, свеча, гори, не гасни. Еще минута, и этого парня никто у тебя не заберет.

ФЕСТЕР. Поначалу я думала, будет сплошной воск, потом свечи стали по очереди превращаться в мужчин – всех тех мужчин, с которыми у Доды уже что-то было, – и эти бесконечные свечи-мужчины тоже были все голые, как и Дода.

ДОДА. Свеча горит, регистраторша нам улыбается. Наконец-то. Еще минута, и кольцо у меня на пальце.

ЛАЦИ. Кольцо.

ДОДА. Еще минута, и я замужем – наконец-то!

ЛАЦИ. Даже издалека видно: кольцо ого-го.

ДОДА. Я протягиваю палец.

ЛАЦИ. Его бы как раз хватило на фундамент для моего будущего.

МАМА. Держу мужа за руку и нащупываю кольцо на пальце. Всю жизнь его носил. Ни разу не снимал.

ЛАЦИ. Будь оно моим, я бы за полгода в сто раз его стоимость увеличил, а потом купил Доде другое – еще дороже.

ТОМИ. Жених с невестой надевают друг другу кольца, и я замечаю, что мама с папой держатся за руки.

ДОДА. Вот и кольцо у меня на пальце. Наконец-то!

ТОМИ. Папа, конечно, не стал подлизываться к этому ее мужу, денежному мешку, выдержал дистанцию, все как надо.

ДОДА. Наконец-то я замужем!

МАМА. Сжимаю руку мужа, но он не реагирует. Смотрю на него. Господи, какой же он бледный. Весь в поту, бледный, но улыбается! Десять лет так не улыбался, десять лет не видела его таким полным надежды!

ШИМОН. Первый раз потренировался на Фестер. Дал ей выговориться и только иногда задавал вопросы. Не спорил, только выражал интерес.

ЛАЦИ. У жениха явно таких проблем нет. С рождения на всем готовом. Даже не подозревает, что это мафия. Можешь быть каким угодно гением, они никого к себе не пустят заработать первый миллион.

МАМА. Он откидывается назад, стул скрипит.

ЛАЦИ. Тот самый миллион, с помощью которого можно сделать миллиард.

ФЕСТЕР. Рядом со мной раздается скрип папиного стула – как раз в тот момент, когда Дода с женихом надевают друг другу кольца.

МАМА. Ему плохо. По лицу вижу, что плохо. Хочу повернуться к нему, но он сжимает мне руку.

ТОМИ. Смотрю на Доду с мужем и думаю: а ведь я тоже сильный. Как папа. У меня не было папочки-адвоката и мамочки-хирурга и яхты в Хорватии, и я не получал в подарок от родителей квартиру в престижном районе – на Швабской горе, а все одно сумел чего-то добиться.

ФЕСТЕР.

Ни мира, ни войны…Все напеваю эту песню, не могу остановиться.

ШИМОН. Пять предложений, четко сформулированных. Хватило, чтобы ее убедить: вместо «Секс Пистолз» слушай лучше венгерскую группу «Издательство „Европа“».

ТОМИ. Я не родился с этим, сам все построил. Этими вот руками все построил.

ФЕСТЕР. Когда женщина говорит «объявляю вас мужем и женой», меня аж до костей пробирает. Как это красиво! Последний раз это было так возвышенно, когда я поняла: интересы личности всегда разрушают общество. А панк-рок – коллективная мастурбация.

ЛАЦИ. Теперь они муж и жена.

ТОМИ. И имущество у них общее.

ЛАЦИ. Молодец, Дода. Ты это сделала.

МАМА. Чувствую, как пальцы мужа выскальзывают у меня из ладони.

ДОДА. Я замужем! Наконец-то замужем! Прочь из этой нищей семьи! Лаци, естественно, сразу подскочил. Только из-за денег с ним и заговорил. А какое ему вообще дело! Мы не одна семья! Есть он и есть мы – я и мой муж!

ЛАЦИ. Я уже и в тюрьму готов бы пойти за этот миллион, только чтобы начать наконец, но тут вмешалась судьба – Дода сообщила, что выходит замуж за этого богатого парня.

ДОДА. Лаци, конечно, тут же подхватился. Уже начал что-то затевать. О семье заговорил, мол, надо держаться вместе.

ЛАЦИ. Мы быстро подружились.

МАМА. С момента, как они друг другу кольца надели, я ни о чем другом думать не могу, только бы скорее закончилось. Мужу плохо, знаю, что плохо, живот у меня сводит из-за него судорогой – такого уже много лет не бывало.

ЛАЦИ. Подошел к нему и посмотрел в глаза. Здрасьте. От этого все зависит.

ДОДА. Я засмеялась, когда он так высокомерно о нем заговорил.

ЛАЦИ. Хороший бизнесмен умеет себя подать. А я отлично умею себя подать.

ДОДА. Глупый. Он это слово употребил. Мол, говорит, говорит, а ничего и не сказал.

ЛАЦИ. Я ему сразу понравился.

МАМА. Последнее время с ним были проблемы. Он часто терял сознание, у него болел живот, но все говорил, мол, ничего, не обращайте внимания, да и работать надо.

ЛАЦИ. У него есть деньги, перед ним все двери открыты, а я пробивной, и идей у меня что надо.

МАМА. Я вот думаю: хороший он человек. Все делает ради меня, ради семьи. А мне в лепешку надо было разбиться ради него, ради того, что когда-то я его могла выбрать.

ФЕСТЕР. Зовут свидетелей расписаться в книге. Издательство «Европа», издательство «Европа»…

ШИМОН. В тот день, когда я сумел изменить музыкальные пристрастия Фестер, я понял: мне многое дано. И в то же время осознал: такую власть и знание нельзя тратить на собственную семью. Надо идти дальше, решать более серьезные задачи.

ТОМИ. Сейчас будут расписываться, я оборачиваюсь посмотреть, где там Ютка.

МАМА. Надо встать, и я думаю: теперь уж все действительно будет хорошо. Муж у Доды богатый. Дода родит ему деточку и сама будет при деньгах.

ЛАЦИ. Зовут свидетелей, а я опять смотрю на мобильник. До двух часов всего две минуты осталось, но я успею.

МАМА. Мы встаем и идем расписаться.

ТОМИ. Ютка с ребенком стоит в дверях, я нервно ей киваю.

МАМА. Я наверняка знаю: теперь все будет хорошо, и мы это заслужили. Дода родит ребеночка, и нам нечего бояться. До сих пор дотерпели, а теперь и получили что заслужили.

ДОДА. Он, конечно, хочет ребенка, но я не хочу. Еще лет десять как минимум не хочу детей. А он поймет. Вынужден будет понять, потому что так и будет.

ФЕСТЕР. Чувствую, будто чем-то тупым давит в грудь.

МАМА. Он расписывается в книге свидетелей, но какой же он бледный. Господи, совсем белый! Словно вдохнуть едва в состоянии! Глупый, гордый, самонадеянный, не делай этого, слышишь?!

ЛАЦИ. Рядом с родителями жениха папа имеет очень бледный вид.

МАМА. Я думаю: дело плохо. Что же со мной будет, скажи, что со мной будет без тебя?!

ФЕСТЕР. Дода теперь замужем. С сегодняшнего дня мы ей больше не семья.

МАМА. Держись!

ТОМИ. Ютка снова садится ко мне, но я на нее не смотрю – слежу за папой.

ТОМИ. Папа застыл перед книгой – как будто он не в себе.

МАМА. Поедем куда-нибудь, слышишь?! Вместе! Только ты и я! Как раньше!

ШИМОН. Какой папа бледный. Сжимает ручку так, что, боюсь, она у него сломается сейчас.

ФЕСТЕР. Замечаю, что Дода хихикает.

МАМА. Я только на него могу смотреть, больше ни на что!

ФЕСТЕР. Какая она красивая! Чистый ангел! Настоящий ангел с белоснежными крыльями!

МАМА. Скорей бы все закончилось! Ради Бога, пусть все закончится!

ШИМОН. Папа улыбается Доде, потом вдруг заваливается набок.

МАМА. Я не хочу тебя потерять! Не понимаешь, что ли, – я без тебя пропаду!

ДОДА. Папа падает.

ФЕСТЕР. Кто-то вскрикивает. Дода раздраженно смотрит. Бедная Дода. Что-то произошло.

ЛАЦИ. Все вскакивают, я иду к выходу. Мне уже там надо быть, блин.

МАМА. Господи!

ДОДА. Он это нарочно. Наверняка.

ТОМИ. Папа падает. Доктора вызовите! Папа!

ЛАЦИ. Папа падает, но мне надо спешить. Серьезный шанс, большой бизнес. Наконец-то я окажусь у цели.

ДОДА. Меня это не интересует. Ни капельки. Я красивая. Замужняя. Свободная.

Шесть: годовщина свадьбы

ФЕСТЕР. Две тысячи седьмой год. Тридцать лет как папа с мамой поженились.

Лаци и Дода едут на машине.

ЛАЦИ. По местам! Роуд муви!

ДОДА. Фестер!

ФЕСТЕР. Прошел год, как Дода развелась. Йоша умер, а я вернулась на тот путь, который для меня определила судьба: буду спасать мир.

ФЕСТЕР. Привет всем! Шимон? Томи?

ДОДА. Шимона подберем по дороге, Томи приедет на своей.

ЛАЦИ и ДОДА. А-ха-ха!

ФЕСТЕР. Сначала все было прекрасно. Я училась в университете, работала волонтером в реабилитационной клинике и каждый день просыпалась с сознанием того, что достаточно указать правильный путь хотя бы одному человеку, и через пару лет подтянутся миллионы.

ЛАЦИ. Классная тачка! Фургон и семейный автомобиль в одном флаконе – мультикомфорт! Жми давай!

ДОДА. Сейчас, как же.

ФЕСТЕР. Первый год, проведенный в университете, стал счастливейшим годом моей жизни. Второй был похож на любой из предыдущих. К третьему мне уже все надоело. Сначала наркоманы, потом алкоголики, к концу меня уже трясло от любого, кто только приближался ко мне на улице денег попросить.

ЛАЦИ. Мы же не здесь живем.

ДОДА. Заберем Шимона.

ЛАЦИ. Упросил.

ДОДА. Хотел на автобусе приехать.

ЛАЦИ. Только чтобы ты предложила его подвезти – а ему не придется на автобусе ехать.

ДОДА. Какой ты вредный.

ЛАЦИ. Я вредный?! Да он мне, блин, мотоцикл сжег!

ФЕСТЕР. Шимон очень изменился.

ДОДА. Такой милый стал!

ФЕСТЕР. Прошлый раз притащил транспарант: ПРОТЕСТ – ЭТО СЕКСУАЛЬНО!

ДОДА. Серьезно?!

ФЕСТЕР. Клянусь! Столько фоток с ним сделали! Все от него просто тащились! Все время теперь спрашивают, когда он опять придет.

ДОДА. Умный, как черт.

ФЕСТЕР. Лучший ученик в классе! А выяснилось это, когда он выиграл какой-то конкурс в школе и маму позвали на вручение награды.

ДОДА. Значит, еще и скромный.

ФЕСТЕР. И тихий такой.

ЛАЦИ. Но уж если говорит, то только умные вещи, да?

ДОДА. Ты зачем стебешься?

ЛАЦИ. Еще оду про него сочините!

ДОДА. Насколько я знаю, он попросил прощения за мотоцикл.

ЛАЦИ. Потом что меня тоже хотел наебать, как и вас обеих!

Пауза.

ЛАЦИ. Лет сколько?

ДОДА. Кому?

ЛАЦИ. Машине.

ДОДА. Три года.

ЛАЦИ. Значит, шесть протянет. И бензин почти не жрет. За этим ведь следят, а, Фестер?

ФЕСТЕР. В смысле?

ЛАЦИ. Да здравствуют, говорю, спасители Земли с их солнечными батареями!

ДОДА. Я смотрю, ты в настроении.

ЛАЦИ. Красота какая! Весна, я еду в авто с двумя красавицами! И тендеры евросоюзовские пойдут один за другим! Надо только пятьдесят кусков достать на документы, и все будет чики-пуки. Уже и название есть!

ФЕСТЕР. Для чего название?

ДОДА. На какой конкурс будешь подавать?

ЛАЦИ. А на все!

ФЕСТЕР. На все нельзя.

ЛАЦИ. Не поверю, будто вы там со своими бомжами про еэсовские конкурсы трете, ты уж извини.

ДОДА. Название для чего? Ты сказал – уже есть.

ЛАЦИ. Для фирмы. ТОО ДБ – думай и богатей.

ЛАЦИ. Я смотрел на Доду и думал только об одном: ну давай, улыбнись хоть разок!

ЛАЦИ. Важно, что наконец-то может преуспеть тот, у кого мозги на месте. Раньше как было: идеи у тебя хорошие, но все впустую, если эти суки денег на нее не дадут. Но уж теперь-то мы заживем! Вперед, к благосостоянию! Ух!

ДОДА. Я больше всех буду рада, если у тебя получится, правда.

ЛАЦИ. Но?

ДОДА. Что «но»?

ЛАЦИ. Ты это сказала с такой интонацией, после которой всегда следует какое-нибудь «но».

ДОДА. Ничего я не имела в виду.

ЛАЦИ. Тебе легко. Машина, квартира, деньги на счету. А я тут задыхаюсь, блин.

ЛАЦИ. Все капиталисты виноваты! Ты только посмотри! Двадцатилетние все рванули в Англию! С детьми сидеть, пиццу разносить, потом торчат годами в какой-нибудь дыре – дома бы даже не зашли в такую. И все почему? Потому что там они еще смеют мечтать. Вот почему. С этой-то страной что, блин, не так? Все капиталисты виноваты. Папу тоже они убили.

ФЕСТЕР. Он еще жив.

ЛАЦИ. Но на самом деле как будто умер.

ДОДА. Я просто хочу быть. И никто пусть мне не указывает, кем я должна быть или кем я могла бы стать. Ни телевизор, ни радио, ни интернет, ни мужчина. Если б можно было, я бы и на улицу не выходила, год хотя бы.

ФЕСТЕР. Он ее бил. Уверена, бил.

ЛАЦИ. Мы вот-вот приедем, надо успеть Доду умаслить!

ЛАЦИ. Ты из-за мужа такая, да?

ФЕСТЕР. Из-за бывшего мужа.

ДОДА. Мы просто стали другие.

ЛАЦИ. За три года кто хочешь изменится.

ДОДА. Не понимаю.

ЛАЦИ. По статистике, любовь в среднем длится три года.

ДОДА. Наша и столько не продлилась.

ФЕСТЕР. Тогда однозначно и не было любви.

ДОДА. А вот и была. Просто мы разного хотели. Он – ребенка, я – искусством заниматься. И он сказал, что уходит. Тогда уже и я захотела ребенка, только бы он остался, только бы не бросал. Три года хотела: ребенка, семью, все – но не случилось. Потом мы пошли к врачу, и выяснилось, что у меня никогда не будет детей из-за аборта, который я сделала в подростковом возрасте. Потом я от него ушла. Не хочу, чтобы со мной кто-то из жалости был.

ЛАЦИ. Дода, послушай, я тебя понимаю. Ты сильная. Сильная и талантливая.

ДОДА. Ты даже ни одной моей работы не видел.

ЛАЦИ. Мы уже полпути проехали. Эта дорога – мой единственный шанс.

ЛАЦИ. Дода, я в искусстве не разбираюсь, но даже если бы и разбирался, меня бы наверняка интересовали только дела разных отморозков, таких как ты. Тебе хотя бы есть что сказать! Ты много пережила. И теперь тебе надо творить, чтобы и другие что-то могли из твоего искусства почерпнуть!

ДОДА. Да. Только до сих пор всегда было что-то или кто-то, кем надо было заниматься.

ЛАЦИ. Вот поэтому ты и не должна позволять собой командовать! Ты должна стать независимой, чтобы показать, кто ты есть на самом деле! Ты должна стать свободной!

ДОДА. И тогда я наконец смогу жрать и срать как мне вздумается!

Смеются.

ФЕСТЕР. Со мной было точно так же! Долго-долго пустота, потом вдруг бум-м! Я будто нашла то, что столько лет искала. Работаю в ночлежке для бездомных, и мне страшно нравится. Не так-то просто возвращать умирающих людей к жизни, уделяя им хотя бы каплю внимания! Если бы вы знали, какое это потрясающее чувство!

ДОДА. Вся эта учеба в университете была обманом. Площадкой для молодняка, где нам разрешали резвиться, но не говорили, что это не настоящая жизнь. Мы всюду бегали, с выставки на выставку, только никто нам не объяснил, что все это самообман. Что работы наши годятся только на то, чтобы радовать друг друга сегодня, а завтра…

ЛАЦИ. И я о том же! Дурят тебя, чтобы не дай Бог не стала лучше их!

ДОДА. Потому что от тебя ждут, что ты будешь играть в эти игры. И даже хотелось в них играть – все ведь играют. И чувство такое: вот она, жизнь, все вместе, да здравствует искусство, вперед, в будущее! Только никто не сказал, что вечно ты играть не сможешь, ведь придут те, кто еще моложе, и эта площадка будет нужна им. И если ты не стал хорошим художником – а хорошим художником можно стать, только если не играешь, если уходишь оттуда, – то можешь катиться ко всем чертям, потому что ты уже не нужен. Ведь пришли те, кто моложе, теперь их очередь резвиться. А ты стоишь у забора и вроде поиграл бы, да только все, нельзя уже.

ЛАЦИ. Видишь, вот поэтому и хорошо, что есть теперь Евросоюз! Можно хотя бы ни от кого не зависеть! Осталось только малость денег раздобыть, чтобы…

ДОДА. Я дам!

ЛАЦИ. Нет, нет! Ты должна их потратить на свое искусство!

ФЕСТЕР. Со мной тоже так было! Сначала я хотела стать героиней, приковать себя к айсбергу, чтобы меня раздавили китобойные суда! Потом я сообразила: куда полезнее будет заняться одним-двумя людьми, которым я действительно могу помочь! И это так здорово!

ЛАЦИ. Надо быть свободным!

ДОДА. Вот именно! Я тоже так думаю!

ФЕСТЕР. А я думаю, ничего не изменилось. Что бы я ни говорила, им на меня плевать – как когда я маленькая была, так и сейчас.

Пауза.

ДОДА. На самом деле это он от меня ушел.

Пауза.

ДОДА. Он бы, конечно, все равно ушел. Хотел ребенка, а у меня детей быть не может. Но ведь ничего случайно не бывает, правда?

ЛАЦИ. Ой, правда!

ФЕСТЕР. Идиот.

ДОДА. Ох, Лаци, как же я рада тебя видеть!

ЛАЦИ. И я тебя! Товарищество на паях!

ДОДА. Товарищество на паях!

ФЕСТЕР. Поверить не могу.

ЛАЦИ. Тут я уже понял: все, что было, было ради этого дня – и аборт, и свадьба, и развод, и теперь вот товарищество. Товарищество на паях на Додины деньги.

ДОДА. Как я тебе рада!

ФЕСТЕР. В эту вот минуту мне очень захотелось выйти из машины.

ЛАЦИ. А ты, Фестер?

ФЕСТЕР. Я?

ДОДА. У тебя как дела?

ФЕСТЕР. В каком смысле?

ЛАЦИ. Как у тебя с парнями?

ФЕСТЕР. Я ошиблась. Вот в эту минуту захотелось срочно выйти.

ФЕСТЕР. Есть один.

ЛАЦИ. Опа!

ДОДА. Ого!

ЛАЦИ. Рассказывай!

ФЕСТЕР. Морской биолог.

ЛАЦИ. У нас и моря-то нет.

ФЕСТЕР. Ученый и активист. Изучает миграцию тупоносых дельфинов.

ДОДА. Значит, часто в разъездах.

ФЕСТЕР. Мы на одном собрании Гринпис познакомились.

ДОДА. И как, подходите друг другу?

ФЕСТЕР. Не понимаю, в каком смысле.

ФЕСТЕР. На самом деле понимаю.

ДОДА. В смысле в постели.

ЛАЦИ. Я-я! Все ли у вас в порядке в постели?

ФЕСТЕР. Вон Шимон, смотрите!

ДОДА. Господи, стоит на шоссе с такой серьезной физиономией!

ЛАЦИ. Премьер-министром себя возомнил уже, не иначе.

ФЕСТЕР. Привет, Шимон!

ЛАЦИ. Салют!

ДОДА. Давай, запрыгивай скорее!

ФЕСТЕР. Шимон сел в машину, и я так обрадовалась ему, словно глобальное потепление остановилось.

ЛАЦИ. А теперь роуд-муви!

ДОДА. Представляешь, Шимон, Фестер нам как раз рассказывала про своего приятеля.

ЛАЦИ. Он моряк!

ШИМОН. У нас и моря-то нет.

ФЕСТЕР. Меня зовут Фестер, мне 21 год, и я девственница. У меня нет и никогда не было парня.

ФЕСТЕР. Представляете, а у Томи есть любовница!

ДОДА. Кто?!

ЛАЦИ. У Томи?!

ДОДА. Ты откуда знаешь?

ФЕСТЕР. И только Шимон молчит.

ФЕСТЕР. Странно, правда, что мы теперь только на семейные праздники встречаемся?

ЛАЦИ. Ни за что не поверю, будто Томи изменяет жене!

ФЕСТЕР. Вы что везете в подарок? Все-таки тридцать лет свадьбы! Я аппарат для чистки лица купила. Такой с ингалятором, куда можно лечебные травы класть. Оттуда дует травяной пар и естественным путем дезинфицирует кожу. Ты почему сейчас остановилась?

ДОДА. С места не сдвинусь, пока не расскажешь, в чем там дело!

ФЕСТЕР. Рассказали.

ЛАЦИ. И кто она?

ФЕСТЕР. Сестра одной моей однокурсницы.

ЛАЦИ. Твою мать.

ДОДА. Поверить не могу…

ЛАЦИ. Томи?! Жена, семья, трое детей…

ЛАЦИ и ДОДА…Томи, который все время говорит, что родственники – единственные, кто придет на помощь в беде, этот Томи?!

Шимон открывает дверцу, чтобы выйти.

ЛАЦИ. А ты куда собрался?

ШИМОН. Не могу это больше слушать.

ФЕСТЕР. Шимон, дорогой! Ты меня сегодня уже второй раз спасаешь!

ДОДА. Шимон, перестань! Вернись! Торжественно обещаем, что не будем больше Томи обсуждать, договорились?

Шимон садится обратно.

ЛАЦИ. Но ты же понимаешь: не так просто принять тот факт, что Томи… образцовый отец!.. пошел налево с какой-то студенточкой!

ФЕСТЕР. У нее сестра в университете, сама она нет.

ШИМОН. Останови машину.

ЛАЦИ. Ладно, ладно. Молчу.

Пауза.

ДОДА. Тридцать лет. Вот же мама с папой. Как это прекрасно. Тридцать лет вместе. И все так чисто, так достойно, так…

ЛАЦИ. Скучно?

ФЕСТЕР. Большая любовь длится долго.

Пауза.

ЛАЦИ. Правда, Фестер! Что там у тебя с этим китобоем? Ты даже не рассказала, какой он в постели.

ФЕСТЕР. Я смотрю на Шимона. Он молчит. Лаци ржет. Дода ведет машину, а я хочу выйти.

ДОДА. У Фестер наверняка такая же большая и чистая любовь, как у папы с мамой.

ФЕСТЕР. Любовь у них, может, и большая, но уж никак не чистая, это факт.

ФЕСТЕР. Тишина такая, что хоть ножом ее режь. Все, включая Шимона, смотрят на меня.

Появляется Мама, потом, во время монолога, появляется и Йоша. (Папа говорит голосом Томи. Если режиссер хочет показать папу – его должен изображать только Томи.)

ГОЛОСА.

Зачем надо рожать?Потому что семья – это важно!Почему семья – это важно?Потому что только на родныхи можешь рассчитывать!Почему я не могу рассчитыватьна кого-то другого?Потому что все остальные могут обокрасть, обмануть и использовать тебя в корыстных целях!Почему они так поступают?Из-за Сталина! Из-за Брежнева!Из-за Ракоши! Из-за Кадара!

Слышится мужской и женский стон, затем свет. На столе лежит Мама.

МАМА. Случилось это в восемьдесят втором. Было воскресенье, мы всей семьей гуляли по бульвару Эндре Ади – у нас такая семейная программа была: воскресная прогулка по бульвару Эндре Ади. Трое детей с отцом уже вышли из замка, когда у ворот казармы появился русский солдат. Мол, не куплю ли я у него автомат Калашникова. Или шлем. Или ботинки на шнуровке, в поход ходить, да что угодно, только купите, пожалуйста. Тогда-то я и поняла: скоро все изменится.

Русский солдат/Йоша, протянув к женщине руки, стоит за забором.

Ложится обратно на стол.

МАМА. Началось. Наконец-то.

Йоша исчезает. Долгая пауза.

МАМА. И тогда там что-то во мне оборвалось. Ребенок родился слишком рано, а он уехал. С тех пор я его и не видела.

Мама исчезает.

ШИМОН. Откуда ты знаешь?

ФЕСТЕР. Слышала. Мама папе рассказывала.

ШИМОН. Когда?

ФЕСТЕР. После того как Йоша умер.

ЛАЦИ. Вот почему она так над ним тряслась!

ДОДА. Мама всегда вела себя как человек, у которого есть тайны.

ШИМОН. Это все обман.

ЛАЦИ. Успокойся, Шимон.

ШИМОН. Если не обман, то предательство.

ДОДА. Они между собой это уже обсудили. И потом, нас это не касается.

ФЕСТЕР. Мне надо было показать Доде, что я уже не ребенок. Шимон, у папы с мамой сегодня тридцатилетие свадьбы, было бы разумнее тебе помолчать. Договорились?

Шимон презрительно поджал губы. Прозвучало как-то по-дурацки, а Лаци так легко это произносил.

ШИМОН. Слушай, Фестер.

ФЕСТЕР. Я ухмыльнулась и попробовала перехватить взгляд Доды в зеркало заднего вида.

ШИМОН. Не надо пытаться всем угодить. Запишись в театральный кружок и почувствуй себя человеком. А если не найдешь тех, кто будет с тобой этим заниматься, сделай себе табличку: ИЩУ СВОЕ ПОКОЛЕНИЕ и обойди с ней все университеты, окей?

ДОДА. Приехали!

Входят мама и Томи.

ТОМИ. Ну наконец-то!

ДОДА. Мама!

ЛАЦИ. Цветы для главного цветочка!

ТОМИ. Шимон, ты что, уже и не здороваешься?

ШИМОН. Я должен что-то сказать. Мам, послушай…

ФЕСТЕР. А папа? Где папа?

ФЕСТЕР. И от того, что на это ответила мама, земля разверзлась под ногами.

МАМА. Папа в больнице.

ДОДА. Что случилось?!

ЛАЦИ. Но ведь ничего серьезного?!

ФЕСТЕР. И только Шимон молчал, а Томи тем временем уже начал все разруливать.

ТОМИ. Я поеду на своей машине. Специально приехал на Транзите, чтобы все поместились.

ДОДА. Ты знал?!

ШИМОН. Мама, почему мы об этом не знали?

МАМА. Боялась, вы тогда не приедете.

ТОМИ. Давайте, давайте, поехали! По пути все обговорим!

ФЕСТЕР. И тут наступает самая унизительная минута моей жизни. Почему-то я решаю сказать, что с больницами надо что-то делать, мол, они умирающих лечат и ради этого сжирают общественные деньги, и поэтому на профилактику болезней нет средств. И что те мужчины и женщины, которые уже состарились, но у которых еще есть власть, забирают у будущего поколения возможность жить из-за своего страха перед смертью. На это Шимон сказал ужасно обидную вещь:

ШИМОН. Проблема с лесбиянками, которые отрицают собственные желания, состоит в том, что фрустрация у них соединяется с невероятной глупостью, и поэтому они умудряются жестоко обижать других людей.

ФЕСТЕР. Я не знаю, что ему ответить, хочу кого-нибудь убить. Пока едем в больницу, выдумываю сорок способов, как бы убить Шимона.

ЛАЦИ. Нет, мама! Ты не должна нам ни в чем признаваться!

От крика Лаци Фестер приходит в себя.

МАМА. Есть кое-что… Поймите вы, что-то, о чем вы должны знать!

ДОДА. Самое главное сейчас – успокойся!

МАМА. Вы должны знать: папа всегда хотел сделать все хорошо! А теперь лежит там в больнице… весь в трубках… не двигается, рот открыт… Если б вы знали, какой он хороший человек! Всегда хотел перемен! Ради этого и говорил, и работал! Бог свидетель, до последнего работал и призывал, чтобы все изменилось. Но ничто не изменилось. Какой он был хороший, а я его не уважала! Он все сделал, что мог, а я не могла, просто не могла его любить!

ФЕСТЕР. Мама плачет, трясется от рыданий. А мы сидим рядом с ней, перед ней, за ней и думаем: такие вещи обычно не говорят. Такие вещи НЕЛЬЗЯ говорить. А потом мама просто перестает существовать. Только плачет и обнимает нас всех, а сама говорит, говорит, но ее уже нет с нами.

МАМА. Вы должны пронести его с собой! В вас есть частичка его! Вы – тоже он! Он будет продолжать жить в вас, когда… когда нас уже не будет!

ШИМОН. Мы приближаемся к больнице, к папе, и я все больше убеждаюсь в том, что папа заболел из-за мамы.

ФЕСТЕР. Мы приближаемся к больнице, и я думаю: надо родить ребенка. Людей не изменишь. Но ребенка еще можно воспитать так, чтобы он не уничтожил эту Землю.

ЛАЦИ. Мы приближаемся к папе, к больнице, а я смотрю на Доду. Наконец-то получилось.

ФЕСТЕР. Мы приближаемся к больнице, и я уже улыбаюсь. Меня никто и ничто не интересует – я знаю, все это было ради того, чтобы я поняла: я должна родить ребенка. Он может потом стать и немножко ребенком Доды. Если сестра захочет, может даже ко мне на время переехать.

ДОДА. Мы приближаемся к папе, к больнице, и я жду не дождусь, когда наконец вернусь домой. Теперь у меня получится! Буду одна, стану художницей, все наконец будет хорошо!

ФЕСТЕР. Мы приближаемся к больнице, к папе, и я так счастлива – никогда, наверное, не была так счастлива.

Семь: похороны

Входит Шимон. Вынимает из кармана мел, рисует на полу полукруг – если бы он дорисовал его дальше, то включил бы в этот круг и публику; потом обводит контуры стола – кругом поменьше, после чего встает в большой круг.

ШИМОН. Это мой круг. Но круг этот не только мой, этот круг – весь мир. А это – папин круг, круг семьи – для папы это и был мир.

Получается, есть мой круг – весь мир, и папин круг – семья. А между двумя кругами – пустое пространство, которое – если второй круг мы считаем миром – тоже отдельный мир.

Однако продолжим.

Если семейный круг – это папин круг, то без папы семейного круга не существует, таким образом, если нет папы, то нет и круга, нет семьи и того мира, который так называется. Одним словом, остаются пустота и мой круг.

Если же семейного круга нет, а есть только мой плюс пустота, то это уже не пустота, но некий гигантский, недоступный глазу круг; точно так же как мой круг, внутри которого тот мир, который я себе представляю миром, миром уже и не является.

Мама, Фестер, Томи и Дода встают вокруг стола по окружности.

ШИМОН. Две тысячи десятый – похороны. Осень, холодный, пронизывающий дождь. Дорога от похоронного зала на кладбище по проспекту Дёрдя Дожи до участка номер 106.

Все поднимают стол на плечи.

ШИМОН. Это папин гроб.

Мама с детьми обходят по окружности малый круг со столом на плечах. Идти приходится точно по линии, поэтому все двигаются неуклюже.

ШИМОН. Стой.

Входит Фестер. Издалека – пока Шимон произносит свой монолог – приближается Дода.

ШИМОН. Мы давно знали, что папа умирает. Сначала эта история на свадьбе, потом три года назад, когда он попал в больницу, – тогда-то все и началось. Жизнь моя, которая обрела смысл вместе с Армией Добра, а потом в девяносто девятом, в день, когда я сжег мотоцикл, получила истинную цель, по-настоящему началась, когда я разменял третий десяток. Готовился я долго. Как солдат, которого тренируют для выполнения одной-единственной задачи на протяжении долгих лет. Я наблюдал, слушал, изучал. И все это время смотрел, как мои братья и сестры мучаются в плену своих желаний и страхов. Признаюсь: Армия Добра была создана не ради них. Более того, Армия Добра – это не мы с папой. В нее вошли я и мои ровесники. Все, кто сказал себе: чтобы построить будущее, надо похоронить прошлое.

Две тысячи десятый год. Последние десять лет я все время менялся. И эти изменения были всего лишь ПОПЫТКОЙ ПРИСПОСОБИТЬСЯ, стать для каждого тем, кого он или она хочет видеть. Я стал терминатором. Оборотнем. Миметическим полипептидом.

И только Лаци по-прежнему мне не доверял.

Однажды осенью две тысячи десятого года мне позвонил Томи, и я понял: время пришло.

Входит Дода.

ШИМОН. Когда Дода добралась до четвертого этажа больницы, ее сестра уже стояла у дверей палаты.

ДОДА. Фестер, конечно, уже здесь.

ШИМОН. Начинает торопиться. Словно хочет убедить всех, насколько ее подкосила эта трагедия.

ФЕСТЕР. Когда Дода заворачивает в коридор, видно, как волосы мягко подрагивают у нее над головой. Как красиво.

ДОДА. Кто еще мог прибыть сюда первым, если не Фестер, кто еще?

ФЕСТЕР. Ее всегда кто-то будет любить. Всегда будет кто-то, кто будет готов за нее умереть.

ДОДА. Привет.

ФЕСТЕР. А она красит волосы.

ФЕСТЕР. Привет.

ДОДА. Какая молодая. Господи, какая молодая!

ДОДА. А остальные где?

ФЕСТЕР. Мама с Томи в палате. Ждем только Шимона.

ДОДА. Бедный Шимон. Как это все ужасно!

ФЕСТЕР. Сначала Йоша, теперь папа.

ДОДА. Бедная мама!

ДОДА. Зайдем?

ФЕСТЕР. Сказали подождать.

ДОДА. А Томи, значит, там с мамой?

ФЕСТЕР. Да.

ДОДА. Но почему?..

ФЕСТЕР. Не у меня спрашивай.

ДОДА. Вместо того чтобы оставить отца в покое! Он все время теперь так делает, с тех пор как развелся. То забор рвется покрасить, то перестроить чердак, то организовать совместный забой свиньи…

Смеются.

ФЕСТЕР. А мне его жалко. Шимон, кстати, его заранее предупреждал. И теперь что? Пытался между двух стульев усидеть да под стол и свалился.

ДОДА. Членом сюда…

ВМЕСТЕ…членом туда.

Смеются.

ДОДА. Если честно, я тут подумала – нас все меньше становится. Помнишь, когда еще не надо было ни о чем думать и мы просто играли?

ФЕСТЕР. Чаще всего в доктора, насколько я помню.

ДОДА. Томи хотел стать премьер-министром! А ты… Кем ты хотела стать?..

Шимон и Фестер.

ФЕСТЕР. Две тысячи десятый год. Каждый день я занимаюсь одним и тем же. Мечу, как положено, бисер перед алкоголиками, наркоманами или просто какими-нибудь сволочными бездельниками, потом прихожу домой и смотрю в фейсбуке, как мир катится в тартарары.

Создаю в фейсбуке группы. По одной каждый день. У меня уже сто семнадцать групп, в каждой ежедневно рассылаю по одному воззванию членам группы. Люди по природе своей тяжелы на подъем, но если я зароню в них зерно, то в потомках деревом прорастет знание.

Выходные провожу в кровати. Мне страшно. Кажется, только меня не хватает, чтобы случилось непоправимое. Боюсь, что если я встану и сяду в машину, то собью когонибудь, кто попадется мне на пути. Иногда подумываю купить колокольчик, чтобы предупреждать тех, кто ко мне приближается.

На самом деле во всем виноваты Иона и киты.

В этом году летом я поехала на фестиваль электронной музыки в Озору. Захотелось новых впечатлений, и я их получила. У меня случился приход от каких-то грибов, и я поняла: все было для того, чтобы я нашла этот путь. Нашла, успокоилась, рассчитала. Если тратить деньги только на базовые нужды, за девять лет я смогу накопить на биоферму для женщин.

ШИМОН. Завоевать доверие сестер и братьев было несложно. Последние три года они спрашивают у меня совета даже по мелочам.

ФЕСТЕР. Наверняка в пробке застрял.

ДОДА. Кто?

ФЕСТЕР. Шимон. Иначе ни за что бы не опоздал.

ШИМОН. Как только Томи позвонил, я тут же сел за руль.

ДОДА. Мы как раз вчера с ним говорили.

ФЕСТЕР. А мы во вторник. Он такой славный!

ДОДА. А еще умный и правильный! Не будь он моим братом, ей-богу, не удержалась бы.

ШИМОН. Паркуюсь у больницы.

ДОДА. Кем он тогда хотел стать?

ФЕСТЕР. Терминатором. Но в последней версии – миметическим полипептидом!

ДОДА. Это что значит?

ФЕСТЕР. Форму может менять.

ШИМОН. Я уже в больничном лифте, сейчас будет четвертый этаж, отделение травматологии.

ДОДА. Слава Богу, он не терминатором стал. Если бы не он, не знаю, что бы со мной было.

ФЕСТЕР. Хороший человек.

ДОДА. И умный!

ФЕСТЕР. Если что решил, обязательно сделает.

ШИМОН. Если я что решил – обязательно сделаю.

ДОДА. Юридический он уже окончил, сейчас на экономиста учится.

ШИМОН. Сначала право – чтобы быть в состоянии защитить свои интересы, потом экономический, чтобы знать больше, чем конкуренты.

ФЕСТЕР. А ты хотела быть царицей бала, очаровывать всех мужчин…

ДОДА. (Закуривает.) Будем хотя бы трахаться, если уж гениями не довелось стать, правда?

ФЕСТЕР. Да уж… А Лаци…

Пауза.

ФЕСТЕР. Прости.

Шимон и Дода.

ДОДА. (Курит.) Ему два года дали. У меня ничего не осталось, но он через два года выйдет.

Работаю официанткой.

Боюсь быть одна. Боюсь состариться и умереть, если останусь одна.

Позвонила тут как-то бывшему – мы после развода не разговаривали, – но сказала только: не тот номер набрала, извини, не тебе хотела позвонить.

Лица даже не всегда запоминаю, помню только, какая выставка или спектакль были вечером, почему именно в тот день было настроение. Дошла уже до того, что сплю с кем-то только ради того, чтобы человек выслушал, кем я хочу быть.

Пару раз закроем глаза, чтобы потом больше никогда не надо было зажмуриваться.

Смеется.

ДОДА. Это он так говорил.

ШИМОН. Кто?

ДОДА. Лаци.

ДОДА. Начинается все обычно так: чем интересуешься, чем занимаешься? Я отвечаю. Мужчина воодушевляется, я тоже. Потом меняет тему. И так всегда. А я ведусь на это, потому что все время попадаюсь. Почему-то всегда верю, ну вот сейчас все будет как надо. А они только расписывают, мол, ты особенная, за тобой будущее, с таким-то сердцем ты можешь стать круче всех! Но надо быть открытой, мир не так велик, мы должны отдавать себя другим, чтобы стать кем-то большим! Потом рассуждают о саморазрушительной спирали искусства, которая подталкивает тело к могиле, но душу поднимает в небеса, а потом они меня трахают, потому что ТРАХАЮТ, потому что этим всегда все заканчивается.

Последний был писатель. Все время повторял, что искусство – это обман. Жажда любви. Что на самом деле мы все делаем ради мяса. Все спрашивал, почему мы не святые дурачки, для которых мясо ничего не значит. Потом напивался, плакал и орал, что хочет быть гением, которого другие не интересуют, только он сам. А потом хотел секса и постоянно повторял, мол, хоть потрахаемся, раз мы не гении. На этом этапе он уже шептал и хотел меня съесть, брал мою руку и тянул к своему члену, приговаривая, что моя обязанность его спасти.

Я только одного хочу – чтобы меня любили.

ЛАЦИ. Дорогой папа! Надеюсь, мое письмо найдет тебя в добром здравии! У меня все в порядке, условия работы тут просто фантастика! У немцев как – если у человека хватает ума, можно и разбогатеть, и успеха добиться!

И я как раз на пороге этого!

Ах, папа! Я мог бы наконец обеспечить всей нашей дорогой семье безбедное будущее! Для этого мне нужно временное вливание капитала – в объеме, который для тебя сейчас не составит никакой проблемы. Деньги переведи, пожалуйста на счет: 10400494-81565557-52521003.

Твой любящий сын Лаци

ШИМОН. Когда я добираюсь до них, обе бросаются мне на шею. Сеанс ностальгии. Рассказывают о своих профуканных жизнях, убеждают, что это все временно, скоро будет лучше, и все в таком роде. Я не успеваю ничего спросить про папу, как открывается дверь в палату.

ТОМИ. Я выхожу из палаты и вижу членов своей семьи. Бедной, грустной, осиротевшей семьи.

ШИМОН. Папа?

ТОМИ. В три ночи…

ФЕСТЕР. Разве?..

ТОМИ. Уснул, и все.

ДОДА. Господи…

ФЕСТЕР. Как мама?

ТОМИ. Осталась с ним.

ДОДА. И что теперь?

ДОДА. Эта твоя группа, Дочери Иова, еще существует? А то я бы сейчас вступила.

ФЕСТЕР. Блин, Дода!

ТОМИ. Дорогой Лаци, папа наш любимый в прошлую среду на рассвете от нас ушел. Похороны в воскресенье. Насколько мне известно, тебя до сих пор держали в тюрьме в Ваце, поэтому письмо направляю туда.

С приветом, Тамаш

ЛАЦИ. Сначала новость действует как укол в сердце. Потом я вдруг понимаю: это ЗНАК. Именно сейчас, когда я признался сам себе, что на самом деле нужен один-единственный серьезный толчок, а потом можно жить, наслаждаться и ничего больше не хотеть, именно в этот момент!.. Как будто папа умер только ради того, чтобы я мог отсюда выбраться!

ЛАЦИ. Дорогой Тамаш, твое письмо меня потрясло до глубины души. Надеюсь, у ТЕБЯ уже все наладилось. Развод, наверное, самая сложная штука. Как дети справляются? Искренне надеюсь, что их отдадут тебе! Кто, кроме тебя, сможет с такой беззаветной любовью передать будущим поколениям папино наследие – веру в семью, в тех, кто единственные не бросят в беде. В связи с этим прошу тебя, попроси у директора тюрьмы, чтобы меня отпустили на похороны, ведь папа для меня был самым важным человеком на земле, если не считать всю нашу семью.

Твой любящий брат Лаци

ШИМОН. Томи, как только вышел из палаты, сразу весь собрался. Руки у него словно выросли – стали длиной с больничный коридор.

ТОМИ. Страшная трагедия, но мы справимся.

ШИМОН. И тут же обнял всех, словно безутешная мать.

ТОМИ. Прежде всего надо обсудить, что будет с мамой. Потом надо глубоко вдохнуть и выполнить все наши печальные обязанности – организовать похороны. Экономить ни на чем не будем! Все-таки папа умер, не абы кто.

ДОДА. Гроб металлический закажем?

ФЕСТЕР. Он десять тысяч лет в земле пролежит!

ТОМИ. Деревянный?

ФЕСТЕР. Ты правда хочешь, чтобы ради этого срубили дерево?

ТОМИ. Тогда кремируем его, тоже достойно.

Шимон и Томи.

ТОМИ. Это ведь папа тогда меня отправил работать. Не хотел, чтобы я учился, ведь Йоша у нас болеет, а семья – это главное, и я должен зарабатывать деньги.

И я работал. Потом женился на первой же женщине, заделал ребенка, потом еще одного и еще, потом появилась она, и все остальное потеряло смысл.

С этого момента была только она. Ни семьи, ни работы, только она.

Потом настал день, когда она мне сказала: все, конец. Мол, я слишком ее люблю, и что я не нагулялся по молодости, а для нее это все слишком, что она задыхается, хочет, чтобы я ушел из ее жизни и чтобы никто ее так сильно не любил.

Потом, со временем, стало легче. Потом – еще хуже. Теперь была нужна каждая – естественно, если ей лет двадцать, не больше, потому что тогда и я себя двадцатилетним чувствовал.

В итоге и она ушла. Терпела, ждала, потом и ребенка забрала, хватит. Я-то думал, хуже уже не будет, но тут понял – худшее еще только впереди.

ШИМОН. В общем, не можешь выбрать?

ТОМИ. Нет.

ШИМОН. Как это – не можешь?

ТОМИ. Не могу.

ШИМОН. Хорошо. Представь: горит дом, балкон, обе висят над пропастью. Ты можешь спасти только одну. Протягиваешь руку. Которой из них? Только честно.

ТОМИ. Это не так просто.

ШИМОН. Наоборот. Надо сделать выбор. Одна будет жить, вторая умрет. Которая будет жить?

ТОМИ. Она.

ШИМОН. Кто она?

ТОМИ. Она.

ШИМОН. Жена твоя?

ТОМИ. Нет.

ШИМОН. Это к вопросу, можешь ли ты выбрать.

ШИМОН. Разум, планирование, выдержка. Я представляю себя шахматистом, который сметает с доски пешки в сложной партии, держа перед глазами единственную цель. Я умен, силен и хорошо подготовлен.

ТОМИ. Идите сюда. (Снова всех обнимает.) Вот так. А теперь поговорим, что делать с мамой.

ДОДА. Бедная мама.

ФЕСТЕР. Сначала Йоша, теперь папа.

ТОМИ. Она совершенно убита.

ФЕСТЕР. Сказала что-нибудь?

ТОМИ. Я подумал: а что, если нам съехаться?

ДОДА. В смысле?

ТОМИ. Есть же большой дом. Стоит пустой. Что, если нам съехаться на время? Хотя бы ради мамы. Чтобы она глупость какую не сотворила.

ШИМОН. Комедия.

ДОДА. Я сейчас не могу. Не обижайтесь. Я работаю в ночную смену, потом инвентаризация, домой только к утру добираюсь.

ФЕСТЕР. К утру?

ДОДА. Потом сплю до полудня, и опять на работу.

ТОМИ. Зарабатывай мы как следует, могли бы и повара нанять! (Смеется.) Шимон?

ШИМОН. Ради мамы.

ФЕСТЕР. Если ты в три заканчиваешь, то домой приходишь примерно в полчетвертого. До полудня, предположим, спишь, так у тебя на все времени хватает.

ДОДА. У тебя только что папа умер, блин, а ты уже придумываешь, чем мне в свободное время до утра заняться?!

ФЕСТЕР. Мне тоже не подойдет. Из-за парня моего. Он не поймет.

ЛАЦИ. Привет, сестренка! Как дела? У меня не очень. Мечтам моим, о которых я тебе рассказывал накануне того дня, когда меня арестовали, похоже, не осуществиться. А ведь я хотел только покоя. Ферму, свое небольшое хозяйство, где можно было бы укрыться от всей этой суеты.

Но даже по сравнению с тюремными мучениями меня еще сильнее тяготит то, что, когда я уже решил отказаться от своих прежних планов, меня арестовали из-за банального недопонимания. Милая моя сестричка! Как мне тебя не хватает! Ты всегда для меня олицетворяла семью, и я уже ничего не хочу, только бы снова с тобой увидеться! Пожалуйста, напиши ходатайство, чтобы меня выпустили на похороны! Если бы мы могли пообщаться, я уверен, у меня хватило бы сил выдержать эти ужасные семнадцать месяцев!

Сердечно обнимаю. Твой брат Лаци

ТОМИ. Поверьте, будет хорошо! Приспособимся друг к другу! А я возьму на себя расходы! Пока все устроится! Мне не в тягость, честное слово! Я и тогда ради семьи пошел работать, и сейчас готов! Может, это у меня судьба такая! Может, именно поэтому все так и случилось, как случилось…

ДОДА. Погоди, Томи, погоди. Не надо. Успокойся. Иди ко мне.

Обнимает его.

ДОДА. Ты не сердись, но у меня правда сейчас не получится. Знаешь, я ведь снова с ним встречаюсь.

ФЕСТЕР. С ним?

ДОДА. С бывшим мужем.

Шимон оборачивается.

ДОДА. Для меня это сейчас очень важно. У нас что-то получается… в общем… Шла речь и о ребенке. Так что никто не может от меня требовать, чтобы я отказалась от ребенка только ради того, чтобы быть с мамой – она-то уже свою жизнь прожила!

ФЕСТЕР. У меня та же история. Я целыми днями на работе. Даже по выходным. Прихожу домой, ложусь, сплю. Никем другим заниматься я сейчас не могу. Понимаю, она моя мама, но они – мои больные, твою мать!

Смотрит на Шимона.

ЛАЦИ. Дорогая Дода! Если бы ты знала, какие сомнения и горести меня терзают! Как я переползаю под их грузом в этой камере от стены к стене, словно должен перетащить корабль через бескрайнее поле. Ах, Дода, если бы ты понимала! Если бы знала! Если б я только мог тебе рассказать, ты бы все поняла, это ведь я ради нас с тобой сделал! Не из чувства вины, ведь мы тогда были совсем детьми, но из чувства самой глубокой и искренней любви, какую только могут испытывать друг к другу мужчина и женщина! Если бы ты знала, как я проклинаю судьбу, которой было угодно, чтобы мы родились братом и сестрой! Проклинаю тот день, когда у меня не было еще сил возразить, сказать, чтобы ты не делала аборт! Ах, Дода, с семнадцати лет я по ночам живу параллельной жизнью – С ТОБОЙ! Умоляю, попроси отпустить меня на похороны, чтобы я мог заглянуть тебе в глаза! И ты бы поняла: все было ради тебя, чтобы ты больше никогда не плакала! Ах, Дода! Ты станешь большим художником, я знаю! Если мне и придется провести жизнь за решеткой, благодарю за возможность узнать тебя и за то, что ты меня когда-то давно любила!

Лаци

ТОМИ. Скажи им, Шимон! Скажи, что это их долг! Мы теперь должны ухаживать за мамой! Сообща! Это наш долг! Она нас воспитала – минимум, что мы можем сделать, – это на время вернуться в наш дом, быть вместе и…

ДОДА. Как это она нас воспитала? Где? Когда?

ФЕСТЕР. Ее никогда не было рядом!

ДОДА. И папе она изменила!

ФЕСТЕР. С русским. Что она за человек, если изменила такому замечательному папе, как наш?!

ДОДА. По сути, она просто насрала на семью!

ФЕСТЕР. Шимон еще тогда сказал, что это предательство. Он уже тогда все понимал.

ДОДА. Изменила папе, для которого была всем – она и семья! Спуталась с коммунистической сволочью, твою-то мать!

ФЕСТЕР. Папа ради нас душу положил, а она унизила его, с дерьмом смешала!

ДОДА. Ей только ее ублюдок был важен, на нас ей было наплевать! И после этого пусть никто не ждет, что я буду перед ней на задних лапках плясать!

ЛАЦИ. Дорогая мама, я написал братьям и сестрам, но никто не ответил. У них все в порядке? Если можешь, спроси, получили ли они мои письма? Спасибо.

Лаци

ДОДА. Да я под одной крышей не смогу с ней быть. Как я буду ей в глаза смотреть?

ФЕСТЕР. А она будет понимать, что дети ее ненавидят, и это еще хуже.

ТОМИ. Думаете, меня это не волнует? Думаете, меня не выворачивает от всего этого? Но мы одна семья. И если возникла такая проблема – МАМА, – надо сжать зубы, съехаться и решить вопрос! Шимон, скажи же что-нибудь, наконец!

Входит мама.

ШИМОН. Привет, мама.

Мама молча уходит.

ШИМОН. Две тысячи десятый – похороны. Осень, холодный, пронизывающий дождь.

Все поднимают стол на плечи.

ШИМОН. Дорога от похоронного зала на кладбище по проспекту Дёрдя Дожи до участка номер 106.

Обходят по окружности малый круг со столом на плечах.

ШИМОН. После сцены в больнице я понял: этой семье конец.

Идти приходится точно по линии, поэтому все двигаются неуклюже.

ШИМОН. Я должен был все осознать, должен был появиться. Их несовершенство сделало меня совершенным. Меня сотворила пустота, чтобы я ее уничтожил. Я – настоящее, сегодняшний день, моя задача – закрыть прошлое, чтобы могло родиться будущее.

Ставят стол в середину малого круга.

ШИМОН. Папа и мама!

Мама входит в малый круг, становится у стола, поднимает руки к глазам и опускает голову.

ШИМОН. Коммунизм запугал и изуродовал их. Они предавали, обманывали и использовали друг друга. Они верили в семью, но сами и были этой семьей. Будущее им доверить нельзя.

Мама встает на стол.

ШИМОН. Томи, Дода!

Томи и Дода подходят к столу, но не входят в круг.

ШИМОН. Они поверили родителям, тому, во что те верили. Откажись от себя, от своих планов, от всего во имя семьи. Но семья вместе с папой потерпела крах, так что в итоге остались они сами по себе. Будущее им доверить нельзя.

Томи и Дода встают на стол.

Фестер!

Фестер подходит к столу, останавливается между малым и большим кругом.

ШИМОН. Она поверила родителям, тому, во что они верили, но при этом поверила бы кому угодно. Но все это делала только ради себя, в итоге никого кроме себя не нашла. Будущее ей доверить нельзя.

Фестер тоже встает на стол.

ШИМОН. Остался только Лаци, но я и про него не забыл. Мой план был прост и изящен.

ШИМОН. Дорогой Лаци. Позволь я отвечу тебе вместо мамы. Ведь все твои остальные письма тоже получил я, а не Томи с девочками. Ты пишешь, что все члены семьи для тебя важны. Именно это ты утверждаешь и в каждом из писем подчеркиваешь: именно адресат и только он (или она) – самый важный для тебя человек.

Я с детства наблюдаю за вами. Я был частью семейной истории, но эта история не имеет к семье никакого отношения. Вы никогда не были семьей и не будете ею. Не жди, что они тебе помогут. Будущее нельзя доверить ни им, ни тебе.

Шимон

ЛАЦИ. Дорогой Шимон. Знаешь, я ведь не случайно не стал тебе писать. Пишут только людям, а ты – не человек. Человеку свойственно желать, бояться, бороться и ошибаться, но у тебя есть только планы.

Ты пишешь, что мы не семья. Ты так решил.

Ты пишешь, что это правда. А знаешь, не бывает одной-единственной правды, есть только точки зрения. И семейных историй ровно столько, сколько в семье членов. Но ты никогда не говорил о семье.

Лаци

Долгая пауза, Шимон тащит за собой по сцене длинную раздвижную дверь и будто крышей закрывает пространство сцены от зрителей.

Конец

Групповой снимок без льва

(при естественном освещении)

Адам Фекете

Fekete Ádám. Csoportkép oroszlán nélkül (természetes fényben)

В 2015 году пьеса «Групповой снимок без льва (при естественном освещении)» открыла для венгерского театра новое имя – Адам Фекете (Fekete Ádám, р. 1991). На тот момент он как раз оканчивал будапештский Университет театра и кино. После успеха своей первой пьесы (которую сам же и поставил) Фекете успел сняться в целом ряде фильмов, в том числе в картине «Чистое сердце, или Киллеры на колесах»[11], получившей призы сразу на нескольких международных фестивалях, написать с десяток сценариев и театральных текстов и сыграть в нескольких спектаклях.

В центре «Группового снимка» современный человек, вынужденный «ужинать в одиночестве». Часто цитируемый в пьесе Ричард Бротиган сравнивает это состояние со смертью. Герои пьесы еще живы, но существуют в некотором оцепенении: они ходят на работу, едят, пьют, слушают и играют музыку, ходят, сидят, но практически не общаются (даже беседуя, часто друг на друга не смотрят). Один из персонажей, Саболч, в традициях театра абсурда, во сне, а потом и наяву обнаруживает, что люди его попросту не видят.

Пьеса составлена из отдельных сцен – живых картин, изображающих фрагменты жизни обитателей многоквартирного дома. Все они к чему-то стремятся, кого-то или чего-то желают, испытывают недостаток общения, внимания, любви. И эти стремления, и ощущение пустоты сопровождают их постоянно, в каждом, даже самом будничном действии. Увы, большинству желаний так и не суждено исполниться.

Картины о телефонах, кассетных магнитофонах, электрических лампочках и одиноких людях, в том числе и по следам произведений Ричарда Бротигана «Ребенок стоит неподвижно.

В руках он держит бутылку.

И смотрит на нее немигающим взглядом.

Не может понять, куда может поплыть кораблик, если он заключен в бутылку, как в тюрьму.

Пройдет пятьдесят лет, и ты поймешь, капитан Мартин, что море (огромное, как оно есть) – всего лишь очередная бутылка»

(Р. Б.)

Действующие лица

АНА

БАРБАРА

БАРНАБАШ

БОТОНД

ДАВИД

ЭМЕШЕ

ЭМЁКE

ЮДИТ

КОРНЕЛ

РОЗИ

САБОЛЧ

Важный реквизит: кассетный магнитофон – на сцене или за сценой; из него периодически доносится латинская музыка. Не менее важный реквизит: кораблик в бутылке, который постоянно находится в руках персонажей. Они часто рассматривают его, словно вблизи разглядывают собственное одиночество и отчаяние. За сценой часто слышен телефонный звонок – кому-то звонят, но этот кто-то не берет трубку. У каждой комнаты и пространства, а также у каждого из героев свое музыкально-шумовое сопровождение, собственный покой или беспокойство. Сквозь него часто слышны шумы других комнат, пространств и героев, как будто в квартире, где слишком тонкие стены. Все герои знают игру. Суть этой игры: если ты подумал об игре, то проиграл. Когда проиграл, надо сообщить: «Я проиграл». Из-за этого те, кто находится рядом с проигравшим, тоже вспомнят об игре.

1. Саболч и Эмёке

Квартира Саболча и Эмёке. Саболч и Эмёке лежат в кровати. Эмёке беременная. Оба спят. Саболч внезапно просыпается.

САБОЛЧ. Эмёке! Эмёке!

ЭМЁКЕ. Чего тебе?

САБОЛЧ. Ты видишь меня?

ЭМЁКЕ. Чего?

САБОЛЧ. Видишь меня? Я здесь?

ЭМЁКЕ. Конечно, здесь. Что случилось?

Саболч вылезает из постели, подходит к столу, наливает себе стакан воды и выпивает. Чувствует, как вода льется по пищеводу прямо в желудок. Начинает ощупывать себя, чтобы проверить, все ли на месте.

Что с тобой?

САБОЛЧ. Не знаю. (Продолжает ощупывать себя, затем возвращается к кровати, присаживается.)

2. Эмеше

Квартира Эмеше и Барнабаша. Эмеше сидит за столом. Из другой комнаты слышится колумбийская музыка, одна песня, которая то и дело начинает играть снова. Эмеше варит кофе в кофеварке на столе. Кофеварка булькает. Эмеше берет со стола табличку, светящаяся надпись на которой пока не включена. Включает. Появляется светящаяся надпись ОТКРЫТО. Выключает. Включает. Выключает. Включает. Кофе тем временем уже сварился, Эмеше наливает его в чашку. Подносит чашку к губам, но передумывает, ставит обратно на стол. Выходит. Какое-то время сцена пуста, мы слышим только повторяющуюся снова и снова музыку. Через полминуты Эмеше возвращается с пылесосом. Ставит его у стола. Включает, пылесос шумит. Эмеше садится обратно и рядом с шумящим пылесосом, который кое-как заглушает музыку, начинает медленно попивать кофе.

3. Ботонд и Рози

Квартира Ботонда и Рози. Ботонд сидит в центре комнаты. Вот-вот должен отправиться на работу, сидит полностью одетый, одет он тепло. Он занят своими мыслями, проявляется это в том, что он сидит неподвижно. Рози находится в другой комнате, ее не видно.

РОЗИ. (Голос за сценой.) Ботонд! (Пауза.) Ботонд!

БОТОНД. Да-да?

РОЗИ. Ты еще здесь? (Долгая пауза.) До скольких ты сегодня?

БОТОНД. Допоздна.

РОЗИ. Что, прости?

БОТОНД. Я говорю, допоздна. После десяти буду. Или позже.

РОЗИ. Ой. (Пауза.) Ты не подойдешь?

БОТОНД. Сейчас не могу, я тороплюсь… вчера опоздал на пять минут, и хозяйка офигела от этого.

РОЗИ. Тогда беги, конечно, уже без пятнадцати.

БОТОНД. У, точно. Я побежал. (Встает и медленно идет к двери.)

РОЗИ. Береги себя.

Ботонд выходит.

4. Барнабаш

Квартира Эмеше и Барнабаша. Барнабаш сидит за столом. На столе кассетный магнитофон и коробка. Из магнитофона слышится постоянно повторяющаяся колумбийская музыка. Барнабаш слушает. Долго слушает, затем в такт колумбийской музыке начинает стучать по столу. Бьет с такой силой, что его ладони краснеют, пальцы распухают. Внезапно перестает. Слегка запыхался, устал.

5. Юдит и Рози

Квартира Ботонда и Рози. Рози лежит на полу на матрасе возле кровати. Юдит стоит около нее на коленях.

ЮДИТ. Правая рука: сжимаем… и разжимаем… и сжимаем… и разжимаем… и сжимаем… и разжимаем…

Рука Рози не двигается. Юдит помогает поднять Рози руку, рука падает.

Теперь левая рука: сжимаем… и разжимаем… и сжимаем… и разжимаем… и сжимаем… и разжимаем…

Рука Рози не двигается. Юдит помогает поднять Рози руку, рука безвольно падает.

Правая нога: напрягаем… и расслабляем… и напрягаем… и расслабляем… и напрягаем… и расслабляем…

Нога Рози не двигается. Юдит помогает Рози поднять ногу, нога безвольно падает.

И теперь левая нога: напрягаем… и расслабляем… и напрягаем… и расслабляем… и напрягаем… и расслабляем…

Нога Рози не двигается. Юдит помогает Рози поднять ногу, нога безвольно падает. Пауза.

Пожалуйста. А вот и все. Ляжем обратно?

Рози кивает. Юдит обхватывает Рози, приподнимает и укладывает на кровать.

6. Корнел и Барбара

Квартира Корнела. У Корнела гитара, у Барбары мини-синтезатор и/или аккордеон. Они сидят рядом. Сначала слушают, затем принимаются за песню Кинкс «I’m on an island».

КОРНЕЛ. I’m on an island / And I’ve got no where to swim / Oh what a mood I am in / I’m on an island // I’m on an island / Since my girl left me behind / She said that I’m not her kind / I’m on an island

КОРНЕЛ/БАРБАРА. But there is no where else on Earth I’d rather be / Then if my long, lost little girl was here with me

БАРБАРА. I’m on an island / And I’ve got no where to run / Because I’m the only one / Who’s on the island // (I’m on an island / And I’ve got no where to go / Oh why I feel so low / On the island?)

Барбара солирует.

КОРНЕЛ/БАРБАРА. But there is no where else on Earth I’d rather be / Then if my long, lost little girl was here with me

КОРНЕЛ. I’m on an island / And I’ve got no where to run / Because I’m the only one / Who’s on this island

КОРНЕЛ/БАРБАРА. I’m on an island / I’m on an island

Конец песни. Долгая пауза. Барбара смотрит на Корнела. Корнел смотрит вперед, а не на девушку.

БАРБАРА. Корнел. (Пауза.)

КОРНЕЛ. А? (Пауза.)

БАРБАРА. Может, придешь ко мне на ужин? (Пауза.) Я б приготовила. (Пауза.) Поболтаем. (Пауза.) Просто так.

Долгая пауза.

КОРНЕЛ. А и приду.

Пауза. Барбара радуется.

7. Ана

Квартира Аны. Ана сидит за столом, на столе телефон. Берет трубку, набирает номер. Долгие гудки, затем раздается сигнал автоответчика.

АНА. Dear N,[12]

After I got the telephone call from your friend, I was of course deeply shocked, stunned would be a better word. I just sat beside the telephone for a few moments, staring at it, and then I called a close neighbor M and asked her if she wanted some watermelon. I had bought a watermelon a few days ago for some company, and we didn’t get around to eating it, so there I was, stuck with too much watermelon.

My neighbor said she would like some watermelon. Why didn’t I bring it over in half an hour and have dinner with her and a friend T who was visiting.

I said, I think because of your friend’s telephone call, «I’ll just bring it over now.» I think I probably just wanted to see somebody at that exact moment.

«OK,» my neighbor said.

«I’ll be right over,» I said.

I went to the icebox and got the watermelon and walked over to my neighbor’s house, which is just a short distance down the road. I knocked on her kitchen screen door. It took a minute or so for her to answer it. She came downstairs from her bedroom.

«Here’s the watermelon,» I said, putting it on the kitchen counter.

«Yes,» she said, her voice obviously very distant and her physical presence hesitant.

There was something I wanted to show her about the watermelon that required her to get a knife and cut into the melon. It’s not important what I wanted to show her about the watermelon, which after doing so, she continued to be hesitant, as if she were someplace else, not actually there in the kitchen with me.

I wanted to talk to her for a few moments about the telephone call that I had gotten from your friend, but then suddenly her hesitancy and growing uncomfortableness made me feel hesitant and uncomfortable.

Finally, I guess, only a couple of minutes had passed and then she said, looking down at the floor, «I left T upstairs writhing around on the bed.»

T was a man.

My bringing over the watermelon had just interrupted their lovemaking. My first thoughts were: Why had she answered the telephone while she was making love to somebody and then why didn’t she think up some excuse for me not to come over at that time? I mean, she could have said anything and I would have come over later, but instead she had said yes to my coming over.

Anyway, I apologized and went back home.

Then I thought about the humor in the situation and wanted to call you on the telephone and tell you what had just happened because you have the perfect sense of humor to understand it. It’s just the kind of story you would have enjoyed and responded to with your musically screeching laughter and said something like «Oh, no!» while still laughing.

I sat there staring at the telephone, wanting very much to call you, but I was completely unable to do so because the telephone call I had gotten from your friend a little while before told me that you had died Thursday.

I had gone over to my friend’s house to talk about it when I interrupted her lovemaking. The watermelon was just some kind of funny excuse to talk about my grief and try to get some perspective on the fact that I can never call you again on the telephone and tell you something like I’ve just done that basically only your sense of humor could appreciate.

Love

Кладет трубку.

8. Эмеше и Ботонд

Ресторан Эмеше. Эмеше курит за столом и смотрит в окно. Ботонд стоит позади. На столе табличка «ОТКРЫТО».

ЭМЕШЕ. Как думаешь, почему рестораны не процветают? Мой, например. Может, ты знаешь, почему мой ресторан не процветает?

БОТОНД. Нет.

ЭМЕШЕ. Я тоже. (Пауза.) У нас хорошая кухня и недорого. Место с хорошей проходимостью – я же вижу в окно, сколько людей тут проходит каждый день. Много, разве нет? Иногда мне вообще кажется, что весь мир проходит мимо этого окна. (Пауза.) Но никто не заходит. В этот ресторан никто никогда не заходит. (Пауза.)

Даже если кто-то и заходит, то выглядит это так, будто человек вообще не сюда шел и ошибся дверью и совершенно не понимает, как тут оказался. Как будто растерялся и чисто случайно, по ошибке или от безнадежности сюда забрел. (Пауза.) Но и это редкий случай.

Пауза.

ЭМЕШЕ. Вчера я видела человека.

БОТОНД. Я тоже.

ЭМЕШЕ. Вчера я видела человека. Он остановился перед рестораном. Я видела, как он остановился и заглянул в окно. По нему было видно, что он заинтересован. Потом он подошел к табличке у двери, на которой написано меню на день. Я каждый день пишу меню на день на этой табличке у двери. У меня нет котов в мешке. (Пауза.) Каждый день меню написано. (Пауза.) Этот человек подошел, прочитал, потом снова заглянул в окно. Он был доволен. Я видела по нему, что он доволен. Он с интересом смотрел внутрь. Осмотрел накрытые столы, скатерти, посуду, столовые приборы, стулья, кафельный пол в клетку, который как вчера да и как всегда сиял чистотой. А потом ушел. С интересом все осмотрел, был доволен увиденным и ушел. Так же довольно продолжил свой путь, который вел его бог знает куда, но уж точно не в этот ресторан. Почему он ушел?

БОТОНД. Почему ты хочешь продать ресторан?

Пауза.

ЭМЕШЕ. Думаю, ему не понравилось то, что в ресторане никого нет. Наверно, в мыслях у него было что-то вроде «Да, выбор тут хорош, да и цены невысокие, но почему за столиками никто не сидит? Почему ресторан такой безлюдный, безнадежный и пустой? Как это вообще возможно во время обеда, когда везде все занято? Наверно, здесь не случайно нет посетителей». И задумался о том, что ресторан без гостей – не ресторан, не так ли? (Смеется, затем пауза.) Да. (Пауза.) Вполне возможно, что именно так все и было.

Пауза.

Поэтому для надежности я купила эту табличку. В конце концов, люди могут думать, что мы закрыты. Закрытый ресторан с ежедневным обновлением меню. (Смеется.) Глупость, конечно, но все может быть, правда? (Пауза.) Боже мой, такая неразбериха из-за отсутствия таблички «ОТКРЫТО».

Пауза. Эмеше берет табличку и вешает ее на дверь.

9. Корнел, Саболч и давид

Рабочее место Корнела, Саболча и Давида. Корнел и Саболч работают за компьютерами.

КОРНЕЛ. Будучи пригвожденными к самим себе, мы не в силах сойти с пути, вписанного в наше врожденное отчаяние[13].

САБОЛЧ. (Не поднимая головы.) Хм?

КОРНЕЛ. Вот и приходится упорно вдыхать воздух, ощущать, как он жжет нам губы, накапливать в сердце сожаления по поводу нежеланной реальности и отказываться от попыток понять, что такое зло и почему оно ведет нас к погибели.

САБОЛЧ. (Поднимает голову.)

КОРНЕЛ. Какие уловки могли бы помочь нам предаться иллюзиям, чтобы отправиться на поиски другой, новой жизни? Все дело в том, что люди, бросив взгляд на свои прошлые невзгоды и стремясь избежать невзгод грядущих, воображают, что им по силам начать совершенно новую жизнь. Они дают себе торжественные обещания и ждут какого-нибудь чуда, которое вытащит их из невзрачной рутины, куда их поместила судьба. Однако ничего не происходит.

ДАВИД. (Входит.) Не видели ключ от переговорной?

КОРНЕЛ. Мы видим вокруг себя лишь увядшее вдохновение и угасший пыл: каждый человек обещает все, но при этом каждый человек живет, чтобы познать недолговечность искры своей жизни и отсутствие в жизни гениальности.

ДАВИД. Замечательно. А с ключом-то что?

КОРНЕЛ. Подлинность всякого существования подтверждается его крахом. Расцвет нашего становления – это внешне блистательный путь, ведущий к поражению… А расцвет наших талантов – это не более чем прикрытие нашей гангрены… Под солнцем всегда торжествует весна падали. Даже сама Красота – это всего лишь смерть, прикрывающая свою гнусность весенними почками…

САБОЛЧ. (Корнелу) Ты о чем?

ДАВИД. Эй, вы меня вообще видите?

САБОЛЧ. (Давиду) Да, видим, видим. Что такое?

Длинная пауза.

ДАВИД. КЛЮЧ! Ключ от переговорной. Пропал. Вы понимаете? Эй! Я, по-вашему, что, ключи нанимался искать? Да, конечно, задача ведущего руководителя этой фирмы день и ночь гоняться за ключом, и больше мне нечем заняться, как только искать этот гребаный ключ, чтобы провести эти гребаные переговоры в этом гребаном офисе? (Неподвижно стоит и кричит.)

10. Ботонд и Эмеше

Эмеше сидит за тем же столом, затягивается сигаретой и смотрит в окно. Разглядывает табличку «ОТКРЫТО», которая стоит перед ней на столе. Из глубины слышится шорох. Эмеше оглядывается.

ЭМЕШЕ. Ты все еще здесь? Мы закрываемся в четыре.

Выходит Ботонд.

БОТОНД. Я убираю со столов.

ЭМЕШЕ. Зачем? Сегодня не было ни одного посетителя.

БОТОНД. Пыль.

ЭМЕШЕ. (Смеется, пауза.) Иди домой. Тебя там ждут.

БОТОНД. Я не могу пойти домой. Не могу… Иногда мне кажется, что я проживаю не свою жизнь. Это не может быть моей жизнью. Кажется, что там, наверху, что-то напутали. Конечно, я никогда этого не узнаю. По пути сюда я видел крысу, которая перебегала дорогу, и подумал: «Смотри, Ботонд, это ты бежишь, бежишь от своей жены, бродишь один по улицам, только чтобы не идти домой, пока она не уснет». (Пауза.) Ты мог бы бежать. (Пауза.) Зачем я женился. (Пауза.) Теперь я не могу ее бросить. Нет. Это невозможно. Особенно теперь, когда… Отвратительно уже то, что я тут о ней говорю. Я говорю о ней, чтобы мне стало легче, пока она сидит дома…

Длинная пауза.

Когда-нибудь что-то произойдет. Еще никогда такого не было, что ничего не произошло, правда? Что-нибудь произойдет.

Пауза.

(Зрителям) Кто-нибудь, избавьте меня от этого! Умоляю. Избавьте.

11. Юдит и Рози

Квартира Ботонда и Рози. Юдит купает Рози. Рози лежит в корыте на спине. Юдит обтирает ее тело мокрой губкой, вытирает. Диалога между ними мы не слышим: они то ли поют вместе, то ли читают друг другу стихи. Процедура длится довольно долго. В конце Юдит целует Рози.

12. Барнабаш и Давид

Барнабаш лежит на полу под столом, на голове коробка. На столе кассетный магнитофон, идет музыка. Давид стоит рядом со столом, смотрит на Барнабаша.

ДАВИД. Барнабаш. Прошу тебя. Я понимаю… я все понимаю, но… К чему все это? Твоя мама очень переживает за тебя. Я тоже очень переживаю за тебя. Мы все очень переживаем за тебя. Хватит себя так вести. Все уже сыты по горло.

Пауза.

И как можно постоянно слушать эту ужасную музыку… я никогда этого не понимал, что твой отец в этом находил, нет, я понимаю, для тебя это важно, но ты только представь, каково нам. Всего на минутку представь себя на нашем месте. Ты слушаешь?

Пауза.

И что это еще за коробка? Ты это серьезно? Да как я вообще могу тебя воспринимать всерьез? На тебя посмотришь, и ржать хочется. Так умные люди не поступают. У всех у нас бывали тяжелые периоды в жизни, ты, конечно же, тут не единственный, кто страдает, все переживали минуты кризиса, когда ты в отчаянии, все бессмысленно и нет выхода, когда остаешься совершенно один, когда не на что опереться и когда тебя тошнит от жизни, потому что всегда нужно вешать этот гребаный ключ не куда-то, а на свое место, на гвоздь его вешать нельзя. Что в этом такого непонятного?

Пауза.

Ты понимаешь, что это отравляет мне жизнь? По-твоему, мне так нравится носиться по офису за ключом от переговорной? Это что – цель моей жизни? Я бы так не сказал. Но я же не натягиваю себе из-за этого коробку на голову. Коробку. А сейчас представь, что я ее натянул… Кто такое всерьез воспримет? Скажут: «А у этого коробка на голове, да этот тип несерьезный». Ведь я прав? Выползай уже оттуда и сними с себя это говно!

Пауза.

Хочешь, чтобы мы вечно с тобой тут нянчились, я прав? Хочешь быть в центре внимания. Ты же к этому клонишь, да?

13. Эмёке

Квартира Саболча и Эмёке. Эмёке перекладывает вещи дома, они все время падают у нее из рук, укатываются или разлетаются, падает кипа бумаг, вещи бьются на части, как тарелка. Эмёке приходится наклоняться, залезать под стол, за стол, чтобы достать упавшие вещи, собирать в стопку бумаги и каким-то веником или лопатой заметать разбитые части тарелки. Так как живот ее становится все тяжелее, делать это на самом деле обременительно. Между делом она периодически глубоко вздыхает, садится на кровать и отдыхает. Но в итоге справляется с своей задачей.

14. Сон Саболча

Сон. Место действия – ресторан. За столами сидят люди, их лица не видны. Тихий шелест разговоров, чавканья, стук приборов. Очень издалека звуки музыки. Входит Саболч: он бледный, усталый, в длинном зимнем пальто, в руках портфель. Он подходит к единственному пустому столу на заднем плане, садится.

САБОЛЧ. Официант! (Пауза.) Официант! (Пауза.) Официант! (Пауза.) Официант! (Пауза.) Официант! (Пауза.) Официант! (Краткая пауза.) Официант! (Краткая пауза.) Официант! (Краткая пауза.) Официант! (Пауза.) Официант! Официант! (Пауза.) Официант! Официант! Официант! Официант! (Краткая пауза.) Официант! (Пауза.) Официант!

Затемнение. Долгая пауза.

Официант!

Свет. Саболч в одиночестве сидит на том же месте, обращается к зрителям.

Мне все время снится один и тот же сон. В общем-то, кошмар. Ужасный кошмар. Он начинается так: я вхожу в ресторан. Среди огромных колонн ряды столов, людей полно, хорошо одетые, богатые мужчины и женщины, среди них суетятся, носятся официанты с серебряными подносами. На мне зимнее пальто, еще рабочая одежда, офисные шмотки, ничего особенного. Нахожу свободный стол, есть свободные. Присаживаюсь. Мне холодно, я хочу есть, мне уже хотелось бы чего-нибудь поесть. Я вижу, что один официант двигается в мою сторону, поэтому я машу ему и кричу, но он не слышит и отходит в другую сторону. Не беда, говорю я себе, ведь тут их много, вот уже и другой на подходе. Говорю: «Официант», но и он не замечает. Следующему я хочу подать знак немного погромче, но мой голос такой же бесцветный и тусклый, как и до этого. Официант! И он торопится не сюда, проносится прямо передо мной… Официант! Официант! Ни один не замечает. Странно, вроде несколько раз на меня смотрят, правда, безо всякого выражения, но все же на меня смотрят, видят, что я машу и что кричу: «Официант!» Только и надо, чтобы они услышали, это же не бессмысленный звук, думаю я и напрягаюсь, чтобы мой голос стал полнозвучнее и значительнее, он все такой же бесцветный и тусклый, на меня смотрят, но как будто не хотят со мной знаться, я здесь и не здесь. Интересно, кажется, официанты обслуживают кого угодно, только не меня, а я чувствую, что от вопля у меня уже разрывается горло, но мой голос все еще бесцветный и тусклый, всех других замечают, только меня нет, это, конечно, интересно… Я кричу: «Официант!» Мой голос такой же, как и до этого, официант, официант, никакой реакции, вокруг меня все едят, все, а я не ем, официант, официант, это интересно, я чувствую, я такой же бесцветный, такой же тусклый, но затем я думаю, что и я cуществую, но сразу после этого приходит мысль: а что, если на самом деле я никто? Тут все кем-то являются, кроме меня, потому что я никто, я не здесь, меня здесь нет, я здесь никто, я не я, меня нет, интересно, конечно… официант, официант!

Я живу на пятом этаже. В лифте нашего подъезда освещение включается только тогда, если пол лифта реагирует на вес. Вот уже пару недель я езжу вниз в темноте, когда ранним утром отправляюсь на работу, а когда вечерами возвращаюсь домой, так же в темноте еду вверх. Я никому ничего не говорю, только прыгаю в лифте. Ничего. Человек скачет в темном лифте. Иногда мне везет и я заскакиваю вместе с кем-нибудь из рано встающих или поздно возвращающихся жильцов. Так хорошо ехать в светлом лифте. Гораздо лучше, чем в темном.

В туалете у меня на работе инфракрасный датчик уже очень давно не спускает за мной. Напрасно я пытаюсь сделать ощутимей разницу между моим существованием и отсутствием существования. Нужник ее не видит. Кран не чувствует моих рук, если я их подставляю. С какого-то времени я ношу с собой гигиенические салфетки.

Сегодня, когда я ехал на работу, в метро на меня уселась женщина. Напрасно я подавал голос. Она уселась. Она не была довольна своим местом, чувствовала, что что-то давит. Я еще раз попробовал дать о себе знать: «Дама, здесь я сижу», потом, совершая мелкие червеобразные движения, я из-под нее выполз. Когда я приехал, исполнительный директор зашел в наш офис, поговорил со всеми моими коллегами без исключения, а я два раза с ним поздоровался. Добрый день, господин директор, добрый день. Дважды. Потом, во время обеденного перерыва, один японский коллега основательно изучал плакат, прислонившись к которому я смотрел на себя в зеркало. Он встал между зеркалом и мной и исследовал мой живот. Я помахал ему. Ку-ку.

После этого я присел в ближайшем ресторане. Я был один. Я крикнул «Официант!» только раз. Не больше. Не осмелился. Только раз. Ну, может, кто-нибудь ко мне подойдет?

15. Эмеше и Ботонд

Квартира Эмеше и Ботонда. Эмеше в своей спальне. Лежит на кровати в нижнем белье лицом к зрителям. Ботонд стоит ближе к краю сцены, в профиль к зрителям. Начинает раздеваться. Снимает сначала штаны, потом поло, трусы. Эмеше внимательно на него смотрит. Когда Ботонд снимает трусы и остается в одних носках, он сотрясается в беззвучных рыданиях, которые внезапно становятся очень громкими.

ЭМЕШЕ. Тише. (Подходит, приобнимает.)

БОТОНД. (Орет.) ПРОСТИТЕ МЕНЯ! Ну извините меня! Извините, не я властен над своей судьбой. Не я виноват в этом… я просто устал! До смерти устал. Вот и все. Я ни в чем не виноват/ничего не могу поделать. Не виноват.

ДАВИД. (Стучит из соседней квартиры.) Тише там! Я спать хочу!

БОТОНД. Простите! Я грешен. Прошу вас, извините меня!

ДАВИД. (Из-за стены.) Кайтесь там потише! Два часа ночи!

БОТОНД. (Трезвеет.) Два часа.

ДАВИД. Два часа ночи.

Входит Барнабаш.

ЭМЕШЕ. Барнабаш. Иди в свою комнату.

БОТОНД. Я не могу. Как же я пойду? Я не могу. (Держится за голову, смотрит на себя, на окно, затем – почему-то – на Барнабаша.) Простите меня.

16. Барбара и Эмёке

Квартира Барбары. Посередине – стол. Барбара накрывает на стол, она взволнована, одета празднично. Приносит тарелки, бокалы, свечку, столовые приборы, поправляет скатерть и наконец вносит в кастрюле ужин. Заглядывает в кастрюлю, довольно улыбается. (Ставит какую-то музыку, посматривает на часы.) Вскоре уже все готово: она еще раз поправляет скатерть, еще раз заглядывает в кастрюлю, меняет тарелки, напевает себе под нос. Садится. Хмурится, затем снова веселеет. Достает телефон, хочет набрать номер, но передумывает: пока еще рано. Потом все же набирает – пошли гудки, но трубку не берут. Задумчиво смотрит перед собой, потом наливает вина, ставит музыку погромче, пьет. Снова смотрит на телефон. Набирает номер – гудки идут, но трубку не берут. Хмурится, снова наливает вина, пьет, теперь уже энергично, затем снова начинает набирать номер, но все же кладет трубку. Снова наливает вина, пьет. Задумывается. Снова наливает вина, пьет. В дверь звонят. Барбара вскакивает, поправляет одежду, подходит к двери, открывает. В проходе стоит Эмёке.

ЭМЁКЕ. Извините за беспокойство. У вас, случайно, нет лампочки? У нас в комнате перегорела, а тащиться в магазин не хочется.

БАРБАРА. Может, еще осталась. Сейчас принесу. (Уходит.)

Эмёке остается на сцене, послушно ждет у двери. Смотрит на накрытый стол, принюхивается.

ЭМЁКЕ. (громко) Вкусно у вас пахнет!

Из квартиры доносится странный шум. Эмёке прислушивается, заходит поглубже в квартиру, останавливается.

Все в порядке?

БАРБАРА. (из глубин квартиры, нормальным голосом) Сейчас найду, где-то здесь была.

Пауза. Выходит Барбара с лампочкой в руке. Отдает.

Нашлась.

ЭМЁКЕ. Спасибо. Вкусно у вас пахнет.

БАРБАРА. (Кивает.) Да, я слышала. (Она еще держит себя в руках, но потом начинает трястись, тихо плачет.)

ЭМЁКЕ. Что случилось?

Барбара говорит, что все в порядке, садится на корточки и продолжает плакать. Эмёке смотрит на нее, не зная, чем помочь. Так продолжается некоторое время. Она бы и присела с ней, но из-за живота потом сложно будет вставать.

Ну-ну. Ничего, ничего.

Барбара от этого плачет только сильнее. Поворачивается к зрителям.

БАРБАРА. Неужели я никому не нужна? Неужели меня никто не хочет взять замуж? Ну хоть кто-нибудь. Никто не хочет, никому я не нужна?

17. Корнел

Корнел приходит домой с работы. В коричневом костюме, на голове шляпа. В одной руке у него портфель, в другой пакет. Кладет все на стол. На столе лежит полученный от Барбары подарок. Достает из пакета завернутую еду. Корнел смотрит на еду. Берет в руки, подходит к микроволновке, засовывает еду. Устанавливает режим, включает. Микроволновка шумит. Корнел смотрит. Микроволновка подает сигнал, выключается. Корнел достает еду и ставит на стол. Смотрит. Достает из портфеля ноутбук. Включает, что-то ищет. На ноутбуке начинается японский фильм о боевых искусствах. Корнел смотрит. Начинает есть. Где-то вибрирует мобильник. Вибрирует. Через какое-то время перестает.

КОРНЕЛ. Нельзя ходить на свидания. (Пауза.). Нельзя. (Пауза.) И о чем бы мы говорили? (Пауза.) Я ничего путного не могу сказать. О чем? (Пауза.) (Пауза, телефон снова вибрирует, через какое-то время перестает, Корнел чуть ли не плачет.) Глупость какая бы вышла. Хорошо еще, что не позвонил. (Пауза.) Встретиться. Просто так. Поговорить просто так. Музыку поиграть, это я еще могу, но просто так… (Пауза.) Из этого ничего хорошего бы не вышло. (Телефон снова вибрирует, долгая пауза.) На свидания нельзя ходить.

18. Ботонд, Юдит и Рози

Квартира Ботонда и Рози. Рози и Юдит лежат рядом на кровати. Дышат в унисон. Слышно, как кто-то пытается открыть дверь ключом, шумно.

БОТОНД. И почему я не могу открыть эту чертову дверь?

В конце концов попадает ключом в замок, поворачивает ключ, заходит.

Знаю, знаю, знаю. Уже очень поздно. Очень поздно.

Очень пьян, едва держится на ногах, натыкается на что-то, ругается, шумит. Подходит к кровати, смотрит на женщин. Не понимает, что видит. Начинает раздеваться ко сну. Это ужасно долгий процесс, во время которого он постоянно замирает с верхней одеждой на голове, пытается скинуть обувь и штаны, затем, когда все удается, очень шумно падает на кровать. В процессе переодевания кто-то где-то поет мелодию «Das Wirtshaus» («Постоялый двор») из «Зимнего пути» Шуберта. В это время женщины мирно спят.

19. Саболч и Эмёке

Квартира Саболча и Эмёке. Эмёке сидит на кровати, рядом с ней Саболч, все еще тепло одетый, будто только пришел домой. У Эмёке в руке лампочка.

ЭМЁКЕ. Вкрутишь лампочку? В ванной перегорела. (Пауза.)

САБОЛЧ. А что, если и наш ребенок будет таким прозрачным?

ЭМЁКЕ. Да не будет он прозрачным.

САБОЛЧ. Тусклым и бесцветным, как его отец.

ЭМЁКЕ. Тебе спать надо побольше.

Саболч берет лампочку, выходит. Эмёке готовится ко сну, ложится в кровать. Долгая пауза.

САБОЛЧ. (еле слышно, из ванной, тусклым и бесцветным голосом) Официант. (Пауза.) Официант. (Это продолжается с тем же интервалом, что и раньше.)

Эмёке приподнимается в кровати.

ЭМЁКЕ. Саболч, что-то случилось?

САБОЛЧ. (продолжает из ванной) Официант. Официант.

Эмёке выбирается из постели, идет к Саболчу. Пауза.

ЭМЁКЕ. Саболч!

САБОЛЧ. Официант.

ЭМЁКЕ. Саболч!

САБОЛЧ. Официант.

Эмёке возвращается, останавливается у стены.

ЭМЁКЕ. Саболч! Ты где там?

Продолжает звать официанта, его слышно все дальше и дальше.

20. Эмеше, Барнабаш и Ана

Ресторанчик Эмеше. Барнабаш сидит за столом, перед ним кассетный магнитофон, из которого звучит все та же повторяющаяся мелодия. Эмеше сидит позади, курит, как всегда, смотрит в окно. Повсюду разбросаны коробки, видно, что они собирали вещи, более того, они уже их все собрали. Заходит Ана, в руке чемодан. Внимание: кто-то вошел.

АНА. Вы открыты?

Эмеше кивает. Ана садится за стол, невдалеке за другим столом сидит Барнабаш.

Замечательно. Можно, пожалуйста, кофе! Точнее, капучино.(Эмеше смотрит на Ану.) Извините, что-то не так?

ЭМЕШЕ. Да нет. Все в порядке.

Ана сидит, смотрит, слушает музыку. Барнабаш пока вообще не обращает на нее внимания.

АНА. Привет. (Барнабаш не смотрит, словно не слышит.) Привет. (Барнабаш вздрагивает, и смотрит на нее.)

БАРНАБАШ. Привет.

АНА. Тебе нравится кумбия?

БАРНАБАШ. Не поняла.

АНА. Тебе нравится музыка? Кумбия?

БАРНАБАШ. Да.

Пауза.

АНА. Меня зовут Ана.

БАРНАБАШ. А меня Барнабаш.

АНА. Барнабаш.

БАРНАБАШ. Да, «ш» на конце.

АНА. Барнабаш-ш-ш. Поняла. А я Ана, просто Ана.

БАРНАБАШ. Ана.

АНА. Да, да.

БАРНАБАШ. Откуда вы?

АНА. Из Португалии. Точнее, из Лиссабона. А ты?

БАРНАБАШ. А я… местный.

АНА. Местный. А ресторан чей?

БАРНАБАШ. На самом деле он мамин.

АНА. Правда? Она твоя…

БАРНАБАШ. Да.

АНА. А-а. А она очень милая.

БАРНАБАШ. Спасибо вам большое.

Пауза.

АНА. Почему она повторяется. Песня?

БАРНАБАШ. Это была любимая песня моего отца. (Эмеше приносит кофе.) По правде говоря, ресторан был тоже его идеей.

АНА. И много у вас посетителей?

БАРНАБАШ. Нет. Поэтому мы закрываемся. Пакуем вещи.

АНА. Ой, извините, я и не знала.

ЭМЕШЕ. Ничего.

Пауза.

АНА. Я тоже потеряла человека недавно. Любовь – ну или типа того. Несколько недель назад. Сейчас я только скитаюсь по свету, путешествую от города к городу и ничего не делаю.

БАРНАБАШ. И вы сейчас уезжаете…

АНА. Через час. Я просто увидела этот ресторан по пути на вокзал и решила выпить свой последний венгерский кофе. (Пауза.) Это мой последний день здесь, и у ресторана последний день. И, правда, это была последняя возможность нам встретиться. (Пауза.)

Ана подымается и начинает танцевать под музыку.

Как его звали? Твоего отца?

БАРНАБАШ. Ричард.

АНА. Мою любимую звали Ники. Она была японкой. Не присоединитесь?

БАРНАБАШ. Да нет, наверное.

АНА. Хорошо, я не настаиваю. Но под такую музыку стоило бы потанцевать.

Танцует. Эмеше и Барнабаш смотрят. Песня заканчивается, Ана садится, и выпивает свой кофе.

Мне пора идти. Сколько я должна? (Ищет деньги.)

ЭМЕШЕ. Да скажи ей, что не надо.

БАРНАБАШ. Это за счет заведения.

АНА. Да, спасибо. Ну, было приятно познакомиться.

БАРНАБАШ. Мне тоже было приятно познакомиться.

ЭМЕШЕ. И мне.

Ана выходит с чемоданом. Долгая пауза. Барнабаш встает из-за стола и вместе с Эмеше берет коробку и выносит. Оба возвращаются. Выносят следующую коробку. И это повторяется много раз. Играет музыка.

21. Все действующие лица

Каждый сидит за своим столиком. Перед кем-то стоит стакан, бокал или чашка, перед кем-то ничего не стоит. Все прислушиваются к музыке, звучащей за пределами сцены. Все поднимают глаза вверх.

Однаженщина

Эва Петерфи-Новак

Péterfi-Novák Éva. Egyasszony

Эва Петерфи-Новак (Péterfy-Novák Éva, р. 1961) опубликовала свой дебютный роман «Однаженщина» («Egyasszony») в 2014 году. Книга выросла из персонального интернет-блога. Писательница начала его, чтобы справиться с психологическими травмами молодости, о которых тридцать лет не решалась заговорить вслух. В октябре 2015 года состоялась премьера созданной на основе романа одноименной монодрамы.

«Однаженщина», как называют ее некоторые критики, – квазидокументальная пьеса: вымыслом в ней не являются ни события, ни имена. Стилистически язык пьесы повторяет язык блога: от первого лица в настоящем времени, короткими, простыми предложениями героиня рассказывает свою историю взросления и становления. На страницах монодрамы уложилось около восьми лет, от первой беременности героини до смерти ее первенца вследствие тяжелой родовой травмы. Именно рядом с ней – дочкой Жужанной, которой из-за врачебной халатности никогда не суждено повзрослеть, – взрослеет, превращается в зрелую, мудрую и сильную женщину героиня. Эва Петерфи-Новак – один из тех редких авторов, которые решаются переступить через табу и откровенно заговорить о том, о чем говорить не принято: что значит быть матерью ребенка-инвалида, пережить насилие в семье, потерять двоих детей. Писательница обладает удивительным талантом выбрать из рутины жизни моменты, ярче всего передающие суть психологического состояния героини, а у читателя от них по спине начинают бегать мурашки: например, когда молодая мать говорит, что наблюдение через стекло за тем, как дочь кормят ее недавно сцеженным молоком через зонд, заменяет ей таинство кормления.

Пьеса позволяет заглянуть в Венгрию эпохи 1980‐х. Хотя при перенесении романа на сцену от прямых указаний на время действия было решено отказаться, русская аудитория без труда обнаружит отсылки к социалистической системе. В пьесе ее оплот – это больницы, куда героине приходится возвращаться снова и снова. Снисходительно-покровительственное обращении врачей и медсестер с пациентами, взяточничество, полное отсутствие эмпатии, неумение разговаривать с пациентами, а иногда и некомпетентность специалистов – из этих элементов складывается норма медицинского обслуживания в пространстве драмы. Именно в эти моменты рядом с голосом неопытной, робкой, наивной девушки, живущей в той реальности, обнаруживает себя критический голос уже повзрослевшей героини, смотрящей на происходящее с позиции сегодняшнего дня.

И хотя история героини драматична, в целом пьеса носит оптимистический характер. Рядом с представителями системы всегда находятся те, кто остается за ее рамками: это, например, тетя Жока – врач, которая наблюдает Жужи, готовая, если надо, примчаться на вызов даже в рождественский вечер, или детский дом в Эгере, работники которого смогли создать атмосферу, полную любви, внимания и сочувствия. А еще, конечно, жизнеутверждающий тон пьесе придают бесконечный юмор, ирония и самоирония героини, которые не покидают ее даже в самые трудные моменты.

В настоящее время Эва Петерфи-Новак руководит рекламным агентством, возглавляет гражданскую организацию по защите прав женщин и готовит к публикации новый роман. На двоих c мужем в их семье пятеро детей.

Глава 1. Больничная атмосфера

Поздравляю, вы на седьмой неделе. Приходите после родов.

Странное это чувство, когда от такой новости тебя охватывает не радость, а страх… Хотя не то чтобы я не рада.

Теперь я совсем взрослая. А ведь мне всего лишь двадцать два. Мы живем у моей мамы в Диошдьёре, на шестидесяти квадратных метрах в маленькой комнате в глубине квартиры. Муж служит по призыву, дома его почти не бывает. Господи! Что же со мной будет? Как страшно рожать. Без конца мучаюсь от головокружения и тошноты, но это меня не останавливает, и я продолжаю работать. Выхожу из дома рано, обычно в полпятого-пять, потому что по пути приходится несколько раз выходить подышать. Теперь я совсем взрослая.

Как же я люблю работать в этой огромной выкрашенной в красный цвет парикмахерской. Я косметолог и обожаю свою профессию.

Коллеги меня любят, и я их тоже. Зовут меня Крохотулей, решили, что я у них самая младшая. Вообще-то это не так, но я не спорю.

Стараюсь не думать о тошноте. Хочется работать до последнего. И все-таки иногда охватывает панический страх. В голове крутится единственная мысль: какими будут роды. Сто раз слышала от мамы историю своего появления на свет: родила она от поноса, который начался за день до кесарева, когда ее готовили к операции. Вот, в общем-то, и все, что я знаю о беременности и родах.

В шесть месяцев выхожу на больничный. Так как меня больше не тошнит, учусь шить у своей подруги Жужи и готовлю для одной семьи за хорошие деньги. Время летит, беременность, в сущности, проходит чудесно. Я не толстею сильно, а ребенок прекрасно развивается. У меня и врач есть, доктор Кадар. Один из самых популярных акушеров-гинекологов в Мишкольце, даже устраивает обследование ребенка под ультразвуком, а это большое дело. Естественно, на ультразвуке результаты тоже превосходные. Малыш прекрасно развит, он в точности такой, каким ему положено быть.

Роды могут начаться в любую минуту, а потому каждый день я на автобусе еду в больницу, меня проверяют на аппаратах, а потом отсылают домой. Часы напролет я просиживаю в коридорах приемных с другими будущими мамочками. Выслушиваю ежедневно не одну дюжину страшилок, но они меня ни капли не пугают.

Я уже на шесть дней переносила ребенка.

Третье декабря, вечер. У меня начинается понос, мне кажется, от стресса. После полуночи я время от времени заглядываю в унитаз, вдруг туда ребенок вывалился, мама ведь тоже от расстройства желудка родила. Еще никогда в жизни я так не боялась. Муж в части, естественно. На рассвете в полпятого бужу маму, она тут же вызывает скорую. Спрашивают, есть ли у меня боли. Так как я не совсем понимаю, о чем речь, отвечаю, что есть.

Мы приезжаем в больницу. Пока возятся с моим оформлением, у меня все проходит. Может, я лучше домой пойду. Что-то подталкивает меня сбежать, но я, конечно, остаюсь, смотрите на меня все кому не лень. Я не волнуюсь и не боюсь, я хочу спать, мне все безразлично. После осмотра дежурный врач спрашивает, ведет ли меня кто-то из докторов.

– Да, доктор Кадар.

– Обрадуется он, когда его из отгула вызовут. Мы уже на целый палец раскрыты, мамочка, так что сегодня будем рожать.

– Да я уже неделю как на палец раскрыта.

Я смотрю на медсестер: вдруг кто-то из них поможет, но у них своих дел хватает, плевать им на меня. Мне становится хуже. И чего это я именно сегодня собралась рожать, когда мой врач в отгуле. Но поздно, его уже вызвали.

Мне делают клизму… бреют…

А вот и Он! Доктор Кадар! Меня всегда поражает то, какие же у него невообразимо холодные зеленые глаза. В целом-то он симпатичный, но этот его взгляд портит все впечатление. С сонным видом он осматривает меня, говорит, что будем рожать и чтоб я потарапливалась, потому что времени у него в обрез: в десять надо на теннис. Мне делают инъекцию, чтоб ускорить процесс. Доктор шлепает меня по попе и треплет за щеку.

У меня начинаются боли, совершенно внезапные и очень интенсивные. Но раскрытия все нет. Над моей головой продолжают обсуждать теннис, мол, позарез нужно быстрее закончить, играют-то они с начальником и опаздывать нельзя. Он копается во мне и одновременно в деталях расписывает сестре, что если все пойдет хорошо, то совсем скоро он будет главным врачом, но для этого, конечно, необходима рекомендация старика. Если со стороны Партии не будет никаких возражений – да и откуда им взяться, он товарищ благонадежный, – то все прокатит. Главный врач. (Он смакует эти слова.) Не будь я такая молодая, совсем еще девчонка, обязательно бы сказала ему, что на мой зад тоже не помешало бы иногда поглядывать. Но я сношу все молча.

Врач говорит акушерке, чтобы она ввела мне еще одну дозу, некогда ему тут целый день возиться. Хоть мне и ужасно больно, я не ойкаю, потому что мама сказала, что это очень стыдно. Двери в родильную то открываются, то закрываются, входит почтальон и, пока раздает письма, все зыркает в нашу сторону. Водопроводчик возится где-то у моей головы.

– Давления недостаточно, здравствуйте, девушка!

C важным видом прохаживается взад-вперед, а между тем через каждые два шага заглядывает нам между ног. Еще один час проходит в кошмарных болях. Чувствую, что мне надо в туалет, спрашиваю акушерку, что делать, она убегает за врачом, тот пьет кофе снаружи в компании «девочек из грудничкового». Доктор Кадар ленивой походкой возвращается, а акушерки в это время натягивают мне на ноги пакеты и орут, чтоб рожала.

– Не могу!

Доктор осматривает меня, говорит, что какой-то там край еще не исчез. А у меня от потуг ужасные боли, после третьих появляется голова ребенка. Доктор начинает вопить, что пуповина намоталась на шею и чтобы я тужилась, а не то ребенок задохнется. Да тужусь я, как могу…

И вот родилась.

Девочка!

Назвали Жужанной.

Жужочка не плачет, только тихонечко похныкивает. Ее у меня, шушукаясь, забирают. Не плачет. Кто-то выходит, чтобы сказать маме, а она говорит, что я тоже не плакала. Я счастлива, у меня девочка. Почему-то думаю, что к мальчишке не знала бы, как подступиться. Чудесная, без всяких изъянов девочка. 2850 грамм, 52 сантиметра. Она тихо глядит, не отпускает моего взгляда, мы несколько минут смотрим друг другу в глаза. Я рассматриваю ее лицо, выразительные, почти темные брови, на концах слегка загибающиеся вверх, в точности как у ее отца. Совсем крошечный, чуть ли не с горошинку, носик и чудесно изогнутый, сочного розового цвета ротик. Я любуюсь ею, ведь она моя, я произвела ее на свет. На мгновение мне в голову приходит Иштван. Немного жаль, что он не может быть тут и не видит этого чуда. Я горда, как не была горда еще никогда в жизни.

Тут появляется высокая женщина в очках из отделения для недоношенных. Она осматривает мою дочку, говорит, что все в порядке. Но все-таки решает забрать ее к себе, на рентгене проверить, не наглоталась ли она околоплодных вод. Я не сопротивляюсь, я устала и обессилела. Пусть забирают.

На следующий день у меня гости. Они приносят для Жужи чудесное розовое в рюшечках и бантиках кукольное платьице с плиссированным подолом. Муж тоже приехал: получил недельное увольнение. Пришел вместе с мамой, но совсем ненадолго. Наведываются они и в отделение для недоношенных, там посещение каждый день. Я немного опасаюсь, что Иштван останется недоволен тем, что ребенок нездоров. Но напрасно. Он счастлив, что у него родилась дочка. Со мной он мил и нежен.

Ребенку два дня, но я о нем ничего не знаю, кроме того, что он спит, потому что устал при родах, в целом же с ним все в порядке. Мой врач вбегает в палату и хвалит меня за то, что я быстро иду на поправку. Треплет за щеку, шлепает по попе, думает, что ему все это полагается, но моего взгляда неловко избегает.

Ко мне заходит высокая пожилая сестра с высоким начесом, я ее раньше не видела. Спрашивает, где молоко, которое я сцедила. Какое еще молоко, спрашиваю. Сестра осматривает мои груди и приходит в ужас. Она забирает меня в отделение для грудничков, где тщательно массирует мне грудь, по ее словам, еще немного, и все бы воспалилось. Она показывает мне, как использовать больничный молокоотсос. Поскольку к советам я прислушиваюсь и мне в радость, что наконец-то у меня есть дело, я целый день занимаюсь своим молоком. Когда остальным роженицам в палате приносят младенцев на кормление, я тут же встаю и иду сцеживать. В грудничковом меня каждый раз спрашивают, как там моя, и я всегда отвечаю, что хорошо, просто спит много, потому что устала при родах.

Время проходит спокойно, молока у меня пруд пруди, со своей задачей справляюсь. Мне слегка непривычна смесь запахов молока и тела после родов. Пять раз на дню я принимаю душ и все-таки чувствую, что от меня воняет.

На четвертый день я все еще не знаю ничего о своей дочери.

После обеда меня разыскивает врач из отделения для недоношенных. Просит пройти с ней в ординаторскую, хочет со мной поговорить. В голове проносится: хорошо еще, что женщина, наверное, без шлепков обойдется. Я ее узнаю, это она приходила в день родов осмотреть Жужи.

Она садится напротив и спрашивает, знаю ли я, что с моей дочерью. Все хорошо, отвечаю я, муж и мама каждый день ее навещают. А она мне: нет, не хорошо. Я ничего не понимаю. Мне нужна помощь, но обратиться не к кому, в комнате только мы двое. Высокая, сухопарая брюнетка в очках. Некрасивая, не нравится она мне, и смотрит на меня так странно с высоты своего роста. Чувствую себя маленькой, вонючей и тупой. Не хочу слышать ее слов.

Она просит меня сходить проведать Жужи в отделение для недоношенных. В этот момент врывается мой врач. Я с облегчением выдыхаю – лучше уж шлепки по попе, чем этот разговор! Кадар вопит, что матери надо восстановиться, а докторша – что у матери есть право знать правду. Она пулей вылетает из кабинета, но перед уходом успевает сказать, что плохо я выбрала себе врача. И хлопает дверью.

Доктор Кадар в некотором замешательстве, но он быстро берет себя в руки. Коллега чересчур переживает, не нужно верить ни одному ее слову, а вот он, напротив, столько раз уже такое видел и спешит уверить, что ничего серьезного нет – такие уж они, эти педиатры. У него самого жена в детском работает, ему-то не знать, как они любят сгущать краски. Нравится им из мухи делать слона.

(Сама себя похлопывает по щекам и щиплет за них).

Через пять дней после родов нас отпускают домой. Я чувствую слабость, легкое головокружение, но, по мнению доктора Кадара, со мной все в порядке. С невозмутимой естественностью принимает он три тысячи форинтов, заранее вложенные в конверт. Это три мои месячные зарплаты. Теперь к Жужи!

Доктор Гёрёг – главный врач отделения интенсивной терапии – вопросительно смотрит на мою маму и мужа, все ли в порядке. Они кивают, но он рассказывает, что, когда Жужи принесли из родильного, у нее были судороги, и с тех пор, чтоб избежать их повторения, Жужи держат в состоянии медикаментозного сна. Надеемся, что она отдохнет от родовой усталости и в два счета поправится.

Проверка глазного дна показала, что кровоизлияния в мозг не было – вот еще, с чего бы ему вообще было быть? О чем он говорит, доктор Кадар же сказал, что все в порядке. Ох уж эти педиатры со своими страхами. Ну и ладно, буду делать все, что говорят, и тогда Жужочка раз-два – и поправится. Главный врач туда же клонит, мол, по их мнению, все тут будет в порядке, хотя они, конечно, не ясновидящие.

Отделение для недоношенных находится в самой тихой, самой запрятанной части больницы. Интенсивное на втором этаже, нужно подниматься по широкой лестнице. Щербатые серые ступени из искусственного камня. Светло-желтая, ярко освещенная стена, я опираюсь на нее. Стерильный запах чистоты и глубокая тишина. Поднимаюсь я всегда медленно и на каждой ступеньке останавливаюсь отдохнуть. Я не заговариваю ни с кем, чтоб не начались расспросы.

Жужочке восемь дней. Она самая красивая в отделении интенсивной терапии, ведь она родилась доношенной. Кругленькая, чудесная, свеженькая. Я прихожу на рассвете в пять. Сцеживаю молоко и тут замечаю, что в коридоре забегали и закричали. Наверняка нового больного привезли, здесь большая текучка. Я беру сцеженное молоко и иду в палату, куда, конечно, меня никогда не пускают. Шесть раз в день я смотрю на нее через окно… Я всегда смотрю, как ее кормят через зонд моим молоком. Такое у меня таинство кормления.

А сейчас я вижу, что все столпились вокруг ее инкубатора. Жужочка вся синюшная, но с виду спокойная. Одна из сестер выходит и просит, чтобы я отошла от окна, мне смотреть нельзя.

– У вашего ребенка судороги.

Я не спрашиваю ничего, не хочу знать, что именно случилось. Снимаю стерильную одежду и выхожу на лестницу. Вниз лестница лучше… Вниз всегда проще, только бы выбраться отсюда. Я слоняюсь по больничному двору и возвращаюсь через два часа.

Преодолев ненавистные ступеньки, захожу на этаж – сестричка мне улыбается. Тогда я уже знаю: Жужи жива. Захожу, и вот она, лежит как ни в чем не бывало. У нее были сильные судороги, ее реанимировали, и, кажется, Жужи уже лучше. Хотя они, конечно, не ясновидящие.

На следующий день, придя на утреннее кормление, прежде чем сцеживать молоко, я иду посмотреть на Жужи. Инкубатор пустой. Кто-то стучит по стеклу у меня перед носом. Это сестричка, она во весь рот улыбается. Показывает на Жужи, которая лежит на столе перед окном и широко раскрытыми глазами рассматривает мир вокруг. Она только что искупалась, первый раз в жизни! Ее сняли с аппарата искусственного дыхания, ей лучше. Она уже не спит, и кажется, что осматривается, хоть и немного с подозрением. Я счастлива, и рот сам собой расползается в улыбке.

Мне разрешают зайти в палату и на пару минут взять ее на руки. Странное, все собой заслоняющее и больше ни разу не испытанное чувство: вот он – мой первенец. Это даже не любить, это быть единым целым. За секунду мы становимся неразделимы. Все это так естественно и понятно без объяснений. В выходные, счастливая и гордая, я уже показываю папе, какая у нас складная, крепенькая дочка.

Время идет, мои страхи уменьшаются, я становлюсь все радостнее и счастливее. Сестрички иногда немного волнуются, но главный врач говорит, что Жужи к году полностью нагонит своих ровесников, вот видите, у нее уже все рефлексы совершенно нормально функционируют. И вообще младенцы на чудеса способны! Я киваю, мол, конечно-конечно, а сама думаю: а в чем вопрос? Естественно, нагонит, зачем столько об этом говорить?

Все так же каждый день хожу в больницу, Жужи выглядит все лучше. Рождество и Новый год мы проводим в больнице, но мне-то какая разница! И вот наступает этот момент… четвертое января. Нас отпускают домой.

Глава 2. Домашняя атмосфера

Дома, в маленьком мирке дальней комнаты мы чувствуем себя роскошно. Жужи потихоньку начинает улыбаться, особенно ей нравится моя младшая сестра. Целый день я пою дочке, а слушать меня, честно говоря, не такое уж удовольствие. По мнению Иштвана, лучше б мне просто рассказывать, но для дочки я почему-то люблю петь. И, по-моему, ей даже нравится. Особенно агитационные марши. Я часами читаю разные книги о детях, что и когда им надо уметь, и высчитываю, насколько Жужи отстает. Нам кажется, что она очень хорошо развивается. Все, кто приходит на смотрины, не нарадуются, какая она чудесная, и все сходятся в одном: этот ребенок совершенно нормальный!

На первых прогулках я ощущаю себя словно в раю. Диошдьёр – городок маленький, ежеминутно меня кто-нибудь да остановит, дай-ка на дочку твою посмотрю. А я качу коляску в неколебимой уверенности, что в ней самое большое сокровище на свете.

Однажды, делая с дочкой гимнастику, я замечаю, что она время от времени очень странно моргает. Сначала, ничего не подозревая, я проверяю глаз: вдруг соринка попала. На следующий день приглядываюсь уже внимательнее: мелкое помаргивание не проходит, к тому же она будто слегка закатывает глаза. Я иду за глазными каплями в ближайшую аптеку, закапываю ей, но странное моргание не проходит. Я звоню в отделение для недоношенных и прошу назначить нам внеочередной осмотр. Нас могут принять не раньше чем через неделю. Но пару дней спустя она уже не только моргает, но и делает мелкие обнимающие движения своими крошечными ручками. Я тут же звоню в отделение для недоношенных. Мне говорят, чтоб привозила ее немедленно.

Мы приезжаем, нас осматривают и отправляют к доктору Кидьёши. ЭЭГ… Гипсаритмия… Я ничего не понимаю. Лекарства, анализы, осмотры, еще лекарства.

Эпилепсия.

Причину установить невозможно. Может, это все тонизирующие мозговую деятельность лекарства, которые ей давали, чтобы она быстрее наверстала отставание после снотворных, а может, кровоизлияние в мозг, которое, как выяснилось позже, все-таки было, я не знаю. За каких-то пару недель она деградировала… Куда мы только не обращались с бедняжкой. К самым известным докторам, но все бесполезно. Диагноз повсюду один и тот же.

Тяжелая родовая травма в результате форсированных, стремительных родов.

Нам из всего этого понятно только то, что они не ясновидящие и с возрастом все может пройти. Кто-то советует нам адъюнкта Добаи. Он хоть и «взрослый» невролог, но очень хорошо в этом разбирается. Идем к нему. Жужи девять месяцев, но она все еще как новорожденная. Доктор ее осматривает, усаживает нас и говорит, что, по всей вероятности, у нашей дочери серьезное отставание. Хорошо, говорю я, в таком случае к какому возрасту она нагонит других детей?

– Никогда. На большее, чем есть сейчас, не рассчитывайте.

– Она и взрослая такая будет?

– Скорей всего, она не повзрослеет. Эпилепсия – самое тяжелое заболевание у младенцев, организм ребенка ослабеет настолько, что она умрет от воспаления легких или другого заболевания, не достигнув десяти-пятнадцати лет.

– А… А это точно?

Есть учреждения, где мы можем увидеть таких детей, не мешало бы нам на них посмотреть.

Я не понимаю, о каких еще учреждениях идет речь, не понимаю ничего. На мне васильково-голубая юбка с оборками. Когда мы снова дома, я укладываю ребенка и звоню маме. Я не плачу, комкаю юбку в ладонях и с телефоном сажусь на корточки в угол зала. Мама пару минут, пока я пересказываю ей слова доктора, ничего не говорит. Может, она поймет, о чем речь. Ничего, дочка, если уж так сложилось, мы свой долг выполним. Да. Мы выполним свой долг.

Я с головой погружаюсь в работу, шью и шью, как оглашенная. Жужи все равно не спит, ночью времени хоть отбавляй. А утром я сажусь в машину и вперед, в Будапешт – продать сшитое и купить еще ткани…

Для Жужи на заднем сиденье маленького зеленого фиата «Польски» я устраиваю лежанку из толстых губок, и так мы разъезжаем вместе. Широко улыбаясь, я пою ей часами. Такое у нас развлечение.

Поет.

Шагай вперед, комсомольское племя,Шути и пой, чтоб улыбки цвели.Мы покоряем пространство и время,Мы молодые хозяева земли.

А тем временем доктор Кадар действительно стал главным врачом.

Нам песня строить и жить помогает,Она, как друг, и зовет, и ведет,И тот, кто с песней по жизни шагает,Тот никогда и нигде не пропадет.Мы все добудем, поймем и откроем,Холодный полюс и свод голубой,Когда страна быть прикажет героем,У нас героем становится любой.

И она громко хохочет. Ладно, наплевать…

Первый день рождения – очень важный день, объясняю я ей утром, когда меняю подгузник. Если будет слушаться, кушать как следует и прибавит хотя бы килограммчик, то на два года разрешу ей надеть капроновые колготки – мне не жалко. А пока это исключено, она, конечно, немного прибавила от гормонов, но… Так что никаких взрослых штучек – простые плюшевые ползунки, и нечего меня умолять.

Мы устраиваем большой семейный обед, все мои, кто в состоянии прийти, здесь. Иштван не очень охотно подпускает кого-либо близко к дочери, а потому никого из своих родных он не позвал. Потому что мы разные, очень разные… Я хоть и не знаю настоящей причины того, почему он не зовет свою семью, но не допытываюсь у него.

Мы с мамой и другими женщинами завладеваем кухней.

Все эти женщины без исключения всегда были рядом, вместе со мной, поддерживали меня.

Иштван чокается с мужчинами в гостиной, у него хорошее настроение. Он тоже рад, что Жужи уже такая большая. Хотя во время фотографирования беспокойно теребит усы.

Мы все любим Жужи так, что словами не описать. Обожает ее и наш детский врач, тетя Жока, которая хотя бы раз в неделю приезжает к нам. И никогда не берет денег. Например, когда Жужи на Рождество становится плохо, она, ни слова не говоря, проводит Сочельник у нас. Я пробовала давать ей деньги, но она их не брала. Бывало, и в карман ей запихивала, но на следующий день они появлялись в почтовом ящике.

Первый шок настиг нас у овощного киоска на нашей улице, когда Жужи, утомившаяся, тихо и жалобно похныкивала.

– Она что, вот так только умеет плакать? – спрашивает немного насмешливо продавщица.

– Так. А что, недостаточно хорошо?

По дороге домой я говорю Жужи, чтобы она даже и не думала принимать это на свой счет, эта продавщица ненормальная, сама не знает, что городит. А Жужи понуро уставилась перед собой и понятия не имеет, что и кому я говорю, она все сильнее деградирует, дела внешнего мира ее не очень трогают. Она молчаливо сносит мою бесконечную болтовню, хотя наверняка я у нее уже в печенках засела.

Когда нас дома двое, живем мы весело, и как-то не так весело, если с нами муж. Он демобилизовался, работает на заводе, а поскольку мой бизнес идет хорошо, он и дома много помогает: выучился кроить и у него хорошо выходит, но ему хочется командовать, указывать мне, что и как делать, а мне часто проще отмолчаться. Иногда он на меня кричит, наверное, ему обидно, что шитьем я начинаю зарабатывать больше, чем платят ему как начинающему инженеру. Я часто хвалю его за то, что он очень мне помогает, но, видимо, недостаточно. А от него взамен слышу бесконечные уничижительные замечания по поводу моей внешности. Ему никогда не нравится то, что я делаю или говорю.

Иногда я жалуюсь Жужочке, пока кормлю ее.

– Вот так, только папе не говори. – Она смотрит на меня, что случается довольно редко… все реже.

Агрессия Иштвана растет прямо пропорционально тому, как я мало-помалу начинаю вести себя по-взрослому. И по мере того как растет его агрессия, мои похвалы идут на убыль. Конечно, знаю, что это и от меня зависит, разумеется, я не в достаточной мере люблю и уважаю его.

Жужочка мало спит, да и то только под действием сильных препаратов, и очень много плачет. Иногда я затыкаю уши. Иштван терпелив с ней настолько же, насколько нетерпелив со мной. Ему не нравится, в кого я превращаюсь, потому что я все чаще поднимаю свой голос против него. Даже когда я занимаюсь с Жужи, он все говорит и говорит, перечисляет мои огрехи, когда, на что я реагирую неправильно и когда, в чем недостаточно хороша. И в то же время нашу дочку он обожает, лучше отца не найти.

Первый раз он меня бьет во время пеленания, когда на его категорическое указание начать записывать в тетрадь, на что и сколько я трачу, я просто отвечаю «нет» и получаю такую огромную оплеуху, что отлетаю на середину комнаты. Ошарашенная, говорю: все, ухожу от тебя. Он белеет. Начинает умолять, мол, это же я не всерьез… Чувствую, что у меня в руках появилось оружие.

После взрывов агрессии он становится как шелковый, чуть ли не ухлестывает за мной весь следующий день, и я каждый раз с наслаждением купаюсь в этом. В такие моменты я чувствую свою значимость, меня ослепляет иллюзия, будто меня настолько любят. Это похоже на наркотик, я почти желаю его агрессии, потому что ее последствия я хочу переживать еще и еще. Нас потихоньку затягивает в этот порочный круг.

Между тем Жужочка сильно теряет в весе, накормить ее требует все больших усилий. Тяжело разжать ей рот так, чтобы не причинить боли и чтобы она не поперхнулась положенной в рот едой. Я говорю ей то же, что когда-то моя мама говорила мне:

– Будешь такая худенькая – никто замуж не возьмет. Ну-ка соберись.

Когда она уже не в состоянии есть сама, я учусь вводить питание через зонд. Знаю, что дома это небезопасно, но не хочу, чтоб она сидела на капельницах или жила в больнице.

Почти каждый день случается что-нибудь из ряда вон, по крайней мере дважды в неделю мне нужно сломя голову бежать с ней в больницу то за кислородом, то за расслабляющей инъекцией, то просто за лекарством, которое больница на руки не выдает.

Главный врач Кидёшши рекомендует похлопотать о месте для Жужи, не пойдет так, дома кормить через зонд опасно, но папа не хочет, чтобы мы ее отдали. Мне тоже тяжело, ужасно тяжело даже разговаривать об этом, но я боюсь. Боюсь, что делаю ей хуже. А Иштван, видимо, боится, что потеряет меня, если Жужи не будет дома. Да, он боится, что, если отпустит поводок, я убегу. Жужи – это мой поводок…

В феврале 1988-го я забеременела. Чувствую себя в ловушке. Знаю, что никогда не вырвусь отсюда, если этот ребенок родится. Уже несколько месяцев у меня в планах окончательный переезд. Иштван, конечно же, радуется, он хорошо понимает, насколько сильной скрепой между нами станет ребенок. У него в руках будет новый поводок, и даже если первый оборвется, на подходе следующий.

Глава 3. Больничная атмосфера

Я на тринадцатой неделе, когда во время осмотра лицо доктора Холлоши становится немного серьезнее и он говорит, что не помешало бы показать ультразвук генетику в Дебрецене, на всякий случай.

– Что-то не так? Если не так, то я утоплюсь!

Доктор растерянно хохочет и говорит, ну что вы, просто сходите к другому врачу – одна голова хорошо, а две лучше.

И вот мы едем в Дебрецен в прославленное генетическое отделение местной клиники. Там нас успокаивают, что все в порядке и в следующий раз надо прийти на шестнадцатой неделе на АФП-тест.

Результаты АФП-теста из Мишкольца и из Дебрецена катастрофически плохие. Обратно в Дебрецен, ультразвук, всевозможные анализы, а после профессор Папп, которого мой гинеколог просит уделить мне особое внимание, любезно сообщает, что не видит никаких отклонений, чтобы я, конечно, ходила на осмотры каждую неделю, но причин прерывать беременность он не видит. Мне становится легче, хотя этот проклятый комок все так же стоит в горле. Я решаю, что крепко-крепко буду любить своего ребеночка. Иштван молча принимает известие о возможных проблемах. Он не бранится, не жалуется, а, наоборот, будто притих. Мы снова сближаемся…

Я уже примерно на половине срока, когда после очередного ультразвука профессор говорит, что что-то не так, но что именно, сказать не может. Просто чувство такое, будто что-то не так. Ну-ну, думаю я про себя, еще одна идиотская фраза из серии «мы не ясновидящие», а вслух спрашиваю, уж не хочет ли он сказать, что сам не ясновидящий? Профессор странно смотрит на меня, у него вообще наружность странная, растерянный с виду мужчина. Без конца носится вверх-вниз по больнице, голову повесил, халат – рукава длинные, длиннее рук размера на два. Мы договариваемся, что чуть чаще будем ходить на осмотры, скажем, раз в два-три дня.

Когда мы возвращаемся домой, мама в кухне лущит горох, Жужи хнычет в спальне. Потухшими голосами сообщаем, что с беременностью что-то не так. Мне хочется просить прощения, но я не нахожу слов. Я полностью уверена, что все это – моя вина, наказание за то, что я хотела бросить мужа. А мама все так же лущит горох…

– Время покажет, девочка моя, а ребеночку я рада. Все будет хорошо!

Через пару недель после «большого ультразвука» профессор ласково гладит меня по руке.

– Ну вот, с этим разобрались.

Киваю: я тоже думаю, что пора домой. Но доктор просит нас с мужем зайти к нему в кабинет. У меня недоброе чувство…

– Спокойно, молния не бьет в одно место дважды. Не глупи!

– Дорогая Эва, даже если бы вы были моей дочерью, я бы и тогда посоветовал вам закончить все сейчас.

– Окей, а к вам в кабинет-то зачем было за этим идти?

– Ввиду того что у вас есть дочка с отставанием в развитии, я советую прервать эту беременность.

– Я на тридцать пятой неделе, не на двенадцатой!

Он объясняет мне, что, по его мнению, я чем-то заразилась, заражение перекинулось на плаценту, а она от этого воспалилась и не могла надлежащим образом питать ребенка. Да, говорю, я заметила, что мой живот почти не растет и малыш двигается мало, но он ведь потом вырастет здесь, снаружи, разве нет? Доктор отвечает, что нет. И любезно объясняет, что нехватка питания вызвала нехватку кислорода, а это значит…

– Не надо, доктор, не продолжайте, с этого момента я в теме профи.

– Тогда договорились?

Мы с мужем смотрим друг на друга и киваем. Хорошо. Мысленно я понимаю, что не слышу его слов. Я чувствую равнодушие. И боюсь.

– Вы бы хотели лечь в свою больницу или раз уж вы здесь, то здесь и сделаем?

– Конечно, хорошо, давайте сделаем здесь.

Вообще-то я понятия не имею, о чем он, но сделаем, конечно. Сделаем. Да, сделаем. И пусть все это поскорее кончится.

Тема Бабули/песня Бабули

Я думаю о Бабуле, как и всегда, когда у меня проблемы. Бабушка, Бабуля из детства, у нас с ней была очень тесная, особенная связь. Мы не были родственниками и все равно значили друг для друга больше всего на свете. У Бабули и у ее мужа Пишты был один ужасно огромный петух. Я помню, что я его очень долго боялась, потому что тот повадился без всякой причины клевать меня или вырывать из рук еду. Однажды я, сытая этим по горло, как была – злая, в соплях и слезах – разбудила Бабулю и пожаловалась ей на то, как меня лишили хлеба. На следующий день с утра петуху пришел конец. Бабуля просто-напроcто перерезала ему горло. Из петуха приготовили пёркёльт, а я успокоилась и весело болталась по двору в совершенной безопасности.

Я и сейчас жду защиты от Бабули. Мне не нужен никто другой, только она и ее объятия, которые оградят от всего плохого и защитят. Но ее здесь нет. Мне говорят, чтобы я располагалась, скоро придет врач. Я думаю о Жужи, может, все-таки лучше было домой поехать, но потом внутри пересиливает что-то, что нашептывает: поскорее бы все это кончилось. Равнодушно я занимаю свое место в четырехместной палате. Запах немного горьковатый, но чистый.

Меня зовут в амбулаторию. Гинеколог – приятная, коренастая женщина. У нее маленькие белые руки, на них белесые – еще белее – пятна. Она приятная и корректная.

– Сейчас мы впрыснем ядовитое вещество вам в матку, так сказать, наполним ее.

И надевает на руки резиновые перчатки.

– К утру плод погибнет.

– Угу.

Она делает укол.

Я возвращаюсь в комнату и пробую читать. Муж купил мне целую кучу газет, чтоб я не заскучала, пока во мне умирает мой ребенок. Вечером сестричка приносит мне лекарство и спрашивает, есть ли у меня уже боли. Нету, говорю я, и напускаю на себя такой вид, будто я уже виды видала в этих родовых делах.

Наутро я просыпаюсь очень рано, ребенок уже не двигается. Я спрашиваю у сестры, должно ли так быть, она отвечает, что конечно. Вы же знаете, мамочка… пациентов они называют мамочками, очень мило… ребенок уже умер. Хорошо, говорю я, теперь знаю, она еще пару раз повторяет то же самое, на случай, если до меня не дошло.

Затем мне ставят капельницу, больше с кровати вставать нельзя.

Через час врач спрашивает, сколько минут у меня боли. Я говорю, что нисколько, но так я хотя бы могу читать… Он говорит сестре, чтобы увеличили дозу. Правильно, пусть только все поскорее кончится!

В капельницу вводят инъекцию, и через двадцать минут на земле разверзается ад. У меня такие боли, что я не знаю ни кто я, ни где я. Как в тумане помню, что время от времени заходит медсестра, осматривает меня и ворчит, что пора бы уже раскрыться. Могла бы, конечно, ответила бы, что пытаюсь, но не могу. Но от боли я потеряла разум…

Сразу после обеда начинаются пульсирующие боли. Приходит сестра, я говорю ей, что сейчас буду рожать, она с любезным видом отвечает, что вовремя я собралась, как раз в пересменку, нужно потерпеть. Ну конечно, пересменка, чуть не забыла. В эти полчаса и трава не растет.

Сестра спешно привозит кресло-каталку, и тут я чувствую, как из меня что-то выскальзывает. Я говорю, что так не пойдет, я не могу сидеть, из меня висит ребенок. Сестра равнодушно отвечает: «На него садись, не бойся, он ведь уже мертвый». Ах да, а я забыла! Я сажусь на своего мертвого ребеночка, и меня везут в направлении операционной. Собирая все свои силы, двумя руками опираясь на ручки кресла, я держу тело на весу, чтобы не наваливаться всей своей массой. Не хочу раздавить его. И все время упорно смотрю вверх, напрягая шею, чтобы не ничего видеть, иначе мне этого никогда не забыть.

На пороге операционной коляска подпрыгивает, и малыш соскальзывает на пол. Я не смотрю туда, только кричу, что он упал. Его поднимают и отбрасывают в сторону, а я все так же таращусь в потолок. После того как его уносят, я наконец расслабляю напряженные мускулы шеи и кручу головой. Медсестра копается в бумагах, а ассистентка в зеленой одежде готовит инструменты для выскабливания матки.

Я смотрю на нее, и тут меня пронзает мысль, что я почти двадцать четыре часа не думала о Жужи. Я начинаю рассказывать о ней этой женщине, которая машинально раскладывает инструменты, а потом вводит мне большую инъекцию и помогает перебраться на кровать. У меня дома ребенок с тяжелым отставанием в развитии, и этот тоже не вышел, что-то не так со мной, это точно. Ассистентка снисходительно улыбается… Инъекция начинает действовать. Больше я ничего не помню.

Через шесть недель мы с Иштваном возвращаемся в Дебрецен в клинику за результатами. Везде чистота, свет и любезность. Будто это не то место, где мы были шесть недель назад. Нет того гнетущего чувства, только улыбающиеся сестрички и любезные ассистенты. Мы бредем к врачу, который принимал роды, результаты вскрытия у него. Был бы мальчик.

Результаты, говорит врач, подтверждают подозрения профессора Паппа, мы приняли правильное решение. Генетически никаких отклонений нет, а вот в крови у меня обнаружили заражение под названием листериоз. Из-за него воспалилась плацента и перестала питать ребенка. Бедняжечка – в нем было всего семьсот грамм. Доктор меня утешает. Не будь я беременна, бактерия спровоцировала бы воспаление головного мозга.

– Замечательно, значит, мой сын спас мне жизнь.

Он кивает и переходит к тому, что, когда забеременею в следующий раз, нужно будет обязательно показаться им до шестнадцатой недели.

– Конечно-конечно, в следующий раз обязательно.

Иштван смотрит на меня. Я не смотрю на него.

Глава 4. Детский дом

Жужи почти постоянно болеет, все меньше спит. Я боюсь, что она окажется в критическом состоянии. Нужно искать для нее место. Нам рекомендуют один дом малютки в Эгере, который, как говорят, не похож на другие. Мы едем туда и видим чудо. Везде чистота, ароматно и светло.

Иштван чувствует, что, если исчезнет ребенок, исчезну и я. Он агрессивнее, чем когда-либо раньше. Недоволен, когда я готовлю и когда не готовлю. Недоволен, когда у меня короткие волосы и когда я их отращиваю. Недоволен, когда я улыбаюсь и когда не улыбаюсь. Недоволен, когда я крашу ногти и когда их не крашу. Свою брань он разнообразит толчками и пинками, почти уже без предупредительных сигналов. Не в счет теперь даже то, что в этот момент у меня на руках Жужи…

Он педантично следит за тем, чтобы бить и пинать по тем местам, которые закрывает одежда. В основном по бедрам.

В конце ноября мы едем в детский дом. Жужи сразу же получает место, и нам тоже разрешают оставаться, сколько пожелаем.

У Жужочки чудесные соседи по комнате. Пока мы обустраиваемся, я замечаю, что около нас вертится маленький мальчик. Спрашиваю у сестры, кто он. А, всего-навсего Руди. Местный сердцеед. Руди – мальчик четырех лет на госопеке. У него больное сердце, и он слегка отстает в развитии. Он увидел, что прибыл кто-то новенький, вот и пришел разведать обстановку. Ему нравятся красивые девочки, все в отделении – его «бывшие». Жужи тоже не избежать этой участи.

Руди пристраивается на детском стульчике. Он терпеливо ждет, когда мы закончим раскладываться и Жужи окажется на своем месте. Потом он берет книгу сказок и устраивается рядом с кроваткой. – Буду тебе рассказывать. Что-то такое он говорит, но мне трудно понять его речь. Я замечаю, что книгу он держит вверх ногами, но не переворачиваю ее. Вдруг так сказка выйдет лучше. Жужи явно начинает трепыхаться при появлении нового ухажера. С ума сойти, молокососы!

Все остальные обитатели комнаты молчаливо улыбаются. Те из них, кто умеет общаться, издают разные звуки и этим дают знать, что рады новенькой.

Ферике очень хочет сказать что-то. С большим трудом он наконец выдавливает из себя: какой сегодня день? Его навещают по воскресеньям, всю неделю он ждет родителей. Отвечать ему нужно всегда и всегда говорить, что суббота. Тогда он успокаивается: значит, завтра воскресенье и приезжают родители. Ну хорошо, а в понедельник, что, то же самое говорить? Да, то же самое.

Дорога домой проходит в молчании, я уже не боюсь, что муж меня побьет, когда мы вернемся. Мне это просто безразлично. Я обхожу квартиру, она ужасно-ужасно пустая. Ночью вскакиваю на каждый звук. Снова и снова мне нужно говорить себе, что ничего страшного не произошло, можно спать.

Много раз я вижу во сне один момент, который произошел два года назад в мамином доме на берегу реки. Жужи гуляла с бабушкой, а меня на надувном матрасе убаюкивала вода. Несколько минут я была почти в эйфорическом состоянии. Да, вот это настоящий отдых, не нужно каждую минуту быть наготове, не нужно вечно ждать, что моя дочь задышит странно или ее сердце забьется медленнее. Я слушала журчание воды, и мне казалось, что это настоящий рай. А этот звук – это не меньше, чем небесный водопад, под который так хорошо можно расслабиться. Похожее абсолютное счастье я испытала в последний раз, когда во втором классе гимназии мама моей одноклассницы Кристы Ковач достала для меня альфёльдские тапочки. В магазине обуви «Шайо» за нереальные сто шестьдесят восемь форинтов…

Вода укачивает меня, и я совершенно отдаюсь чудесному, переливчатому журчанию. Потом медленно открываю глаза и несколько минут смотрю в небо, густо усеянное барашками-облаками. Журчание все не пропадает, будто его источник где-то рядом с моей головой. Медленно, осторожно я поворачиваю голову, стараясь не спугнуть момент. И вижу местную корову, которая в этот самый момент писает рядом с моей головой. Водопад… Ага.

Главы 5 и 6. Домашнее настроение

В первый день Рождества мы с Жужи собираемся ехать на обед к моей маме. Иштван всю дорогу кричит на меня. Я веду, а он придирается к каждому моему движению – естественно, водитель из меня тоже никудышный. Орет, что я жалкая гнида. Не реагирую, но чувствую, что я на пределе. Приехали. По пути наверх в лифте он меня толкает, мол, какая я неуклюжая, даже ребенка держать нормально не умею. Убила бы, думаю я. И даже воображаю себе это. Раньше я старалась сначала убрать эмоции с лица и только потом звонить в дверь. А сегодня мне не хочется, меня уже не волнует, увидит ли мама что-то на моем лице. До этого я никогда не говорила о том, что происходит с нашим браком, она знала только, что отношения у нас не лучшие. Но в этот раз я выкладываю ей, что Иштван толкнул меня, да и вообще, бывает, поколачивает. Говоря это, я инстинктивно прячусь за маму. Я стою за ней, в безопасности. В один момент, уж не знаю, из каких низких побуждений, я выставляюсь из-за маминой спины и влепляю ему огромную пощечину. Как же мне хорошо! До сладострастия. Иштван ошарашен. Говорит, что мы сейчас же едем домой, никакого обеда не будет. В машине он кричит, напоминает мне, какая же я неблагодарная. И это действительно так, думаю я, ведь я наконец-то дала ему причину для ругани, ударила его. Но про себя я улыбаюсь.

Мне хочется только, чтобы кто-нибудь обнял меня, чтобы можно было смеяться и муж не обзывал бы меня…

Больше всего я мечтаю о свободе. Я знаю, что будет сложно, но я больше не боюсь, нечего.

Глава 7. Квартирная атмосфера

А потом… я познакомилась с одним мужчиной, которого не волновало то, что моя дочь не похожа на других. Я окончательно переезжаю. То есть… Иштван ведь не очень-то хочет меня отпускать, и поэтому я сбегаю. Одежду взять с собой я не могу, а замок мой муж сразу же меняет. Мой новый любимый в свою очередь прикладывает все силы, чтобы я не возвращалась никогда больше.

Развод проходит относительно спокойно, мы не спорим почти ни о чем. Иштван больше не бьет меня, теперь он только умоляет. В материальных вопросах ведет себя порядочно. Через два месяца я наконец могу войти в квартиру, чтобы забрать личные вещи. Мони, моя младшая сестра, идет со мной, она, естественно, ругается с Иштваном, но и над этим я теперь только смеюсь. Мной уже овладел ветер свободы.

Я хочу быть свободной и хочу жить. Я клянусь, что всегда буду собой, всегда. Я не позволю себя унижать, но и себе не позволю стать мелочным, мстительным монстром из-за своих злосчастий. Не позволю! Если отношения испортятся, лучше уж уйду. Никогда больше не позволю, чтоб меня унижали. Ни одной минуты своей жизни больше не растрачу понапрасну.

Как только оглашают развод, ком у меня в горле тает. И я улыбаюсь во весь рот, не перестаю улыбаться. Ничто не имеет сейчас значения, только то, что я свободна! Мы приезжаем домой, и в календаре на стене я удивленно замечаю, что сегодня девятое мая. День победы. И от этого я тоже улыбаюсь.

Я снимаю квартиру в Диошдьёре и, когда позволяет работа, езжу к дочери в Эгер. Жужи оказывается рядом с окном в углу, это лучшее место в каждой комнате. К тому же номер комнаты – три, счастливое число! Руди стойко ухаживает за Жужи, но, признаться честно, она нравится всем. Без преувеличения, она самая красивая девочка во всем отделении.

Персонал здесь будто не замечает, что ухаживает за тяжелобольными. С пациентами они обращаются как с равными, со всеми до одного. Убеждают решиться на еще одного ребенка или просто без слов дарят любовь.

В начале февраля я выхожу замуж. Я влюблена и меня любят так, как я всегда себе воображала. Я почти никогда не думаю о том, что замужество может быть адом или тюрьмой, но свою свободу я оберегаю ревностно.

В октябре у меня рождается сын.

Я немного переживаю, все ли с ним в порядке.

Смотрю на него, даже звук этого слова такой чужой: сын. Странный маленький человечек появляется на свет, с силой закусив нижнюю губу, и на мгновение он кажется мне страшно некрасивым. Ну и ладно! Доктор Холлоши, счастливый, показывает, вот, мол, смотрите, какой славный паренек. А я говорю ему, что наверняка потому он так счастлив, что я точно уложилась в часы дежурства.

Жомбор. Он появился ночью, спустя две-три минуты после двенадцати. Как только мы заканчиваем с послеродовой волокитой и мне наконец можно встать, я тут же иду и проверяю, в порядке ли он. Я прошусь в отделение для новорожденных, распеленываю Жомбора и проверяю некоторые рефлексы. Нянечки смотрят на меня как на полоумную. Я убеждаюсь, что все в порядке, возвращаюсь в комнату и забываюсь счастливым десятичасовым сном.

Жду не дождусь, когда же малыш подрастет и я смогу отвезти его к Жужи. И вот приходит этот момент.

Глава 8. Детский дом

Когда мы там, я много раз кладу его рядом с сестрой в ее кроватку, хочу, чтобы они подружились. Жомбор очень мило прижимается к Жужи, по-своему, немного по-мужски, ласкается к ней. Жужочка сначала с испугом осознает то, что какое-то живое существо копошится на ее маленькой территории, но потом, как старшая, снисходительно терпит его рядом с собой. Брат и сестра. Такие хорошие слова. Я еще никогда не была так счастлива.

Так и ездим мы по выходным в Эгер: мой сын и я.

Где-то в конце лета мы вдвоем с Жомбором едем в Эгер. После Эмёда я чувствую сквозняк и поднимаю окно. Ужасный крик: я прищемила Жомбору пальцы. Меня поражает, как выглядит его рука. Кажется, есть перелом. Пальцы, пальцы, перелом, пальцы. Ужасное зрелище. Всхлипывая, я выпрямляю его ручку и не перестаю казнить себя, зачем я вообще тащу куда-то здорового ребенка, он ведь повсюду лезет! Со временем я привыкаю, что есть и такие дети. Да, такие дети тоже есть.

Поет.

Глава 9. Больница

В конце октября звонят из детдома, говорят, что Жужочка попала в больницу. Она еще на прошлой неделе чувствовала себя неважно, сильно кашляла. Я отправляюсь к ней посмотреть, как она, но машина ломается на полпути. Механик, нервы, наконец с большим трудом приезжаю. По пути откуда только звоню ее отцу, но не могу дозвониться и оставляю сообщение.

Жужи в отделении интенсивной терапии, ее несколько раз приходилось реанимировать. Ночью у нее была очень высокая температура и не раз останавливалось дыхание. Тут же звоню маме, с которой оставила сына, потому что знаю, что у Жомбора температура под сорок. Весь день он плакал, мама просит, чтоб я, если могу, побыстрее ехала домой. Конечно. Могу я. Я сажусь в коридоре, готовая разреветься. Снова захожу к Жужи, смотрю на нее, глажу. Кажется, температура спала, я говорю ей, что мне нужно бежать домой, но я вернусь. Мне кажется, она разрешает, я сажусь в машину и мчусь в Мишкольц, потому что мой сынок болен. Дома несколько лечебных поцелуев, сбивание температуры, и теперь уже у Жомбора, который больше не температурит, я отпрашиваюсь в Эгер, потому что его сестра больна.

Я приезжаю в потемках. Всю дорогу я ехала в непроглядном тумане. В коридоре больницы ни души, я стучусь в ординаторскую. Молодой незнакомый врач открывает дверь, в глаза мне он не смотрит.

– Вашу дочь снова пришлось реанимировать.

Я залетаю в интенсивное, сажусь рядом с Жужи. Она, конечно, хочет, чтобы все мое внимание было приковано только к ней, а я не могу не думать об оставленном дома плачущем сыне. И от этого чувствую себя паршиво.

Хорошо еще, что у тебя не братики-двойняшки, обязательно бы оба теперь заболели, чтоб с ума меня свести.

Чувствую, что от шуток мне немного полегчало, поэтому я поглаживаю ее по плечу и шепчу на ушко, как я ее люблю, что она самое важное на свете, только брату пусть не говорит. Она не реагирует. Потом вдруг открывает глаза и смотрит на меня. Мне в лицо, своими огромными голубыми глазами. Я вспоминаю ее рождение, когда мы несколько минут смотрели друг другу в глаза. Это мгновение в точности повторяет то, и я чувствую, что она прощается. Я ужасно пугаюсь, но не показываю этого, а только поглаживаю ее, вдруг уснет и сможет отдохнуть. Я не решаюсь остаться, я боюсь смерти. В моем воображении только серый холод. Серый, страшный, отвратительный холод. Себе я объясняю это тем, что я нужна дома. Хотя я просто трушу, у меня нет смелости остаться. Я не хочу, не перенесу этого момента. Жужочка тяжело засыпает, и я, хоть и со сжимающимся сердцем, отправляюсь домой. Оставляю ее одну.

На рассвете я просыпаюсь в пять часов двадцать три минуты, смотрю на горящее на видеомагнитофоне время. Болит желудок и грызет совесть, какая же я трусливая скотина, что не осталась там. Я знаю, что это конец, я знаю, что она ушла. Я знаю. Я знала. И все равно поехала домой.

Утром звоню в больницу, говорю, мол, я такая-то, а в ответ только тишина. И, немного погодя, тонкий, тихий, смущенный голосок спрашивает, не получила ли я телеграмму. Какую телеграмму, когда у них есть мой номер? Да, говорит тихий голосок. Ваша дочь сегодня в половине шестого скончалась. Мне становится противно, я чувствую себя вонючей.

Пауза.

Как проходили похороны, я почти не помню, больше помню то, что им предшествовало. Взявшись за руки с Иштваном, мы механически ходим по инстанциям. Он меня утешает, не обижает, в ту неделю он мой лучший друг, моя опора. Никогда больше мы не были так близки друг другу, никогда мы не понимали друг друга настолько. Как жаль.

Мы выбрали детскую могилку на областном кладбище, пусть лежит вместе с детьми. Одинаковые красивые белые детские могилки кажутся мне игровой площадкой.

Мы идем в ближайшее похоронное бюро, по пути я спрашиваю Иштвана: что будем делать, если у них не будет детского гробика? Но гроб, конечно, есть. Как и одежда, размер по росту. Сто сорок подойдет, только пусть не будет слишком нарядный. Мы выбираем простенький белый красивый с простым белым красивым покровом.

А ночью мне снится, что Жужи холодно и она боится быть одна. Я вижу во сне папу. Он просит, чтобы внучка была с ним. Утром звоню бывшему мужу, готовая, что он, конечно, даже слышать не захочет о том, чтобы положить нашу дочку рядом с моим папой. Я ошиблась. Тихо, с любовью он говорит: пусть будет так, как тебе хочется. Мчимся в Диошдьёр на кладбище, оттуда в местный приход. Милый пожилой священник принимает нас. Мы говорим ему, что не нашли документов на семейную могилу, но хотели бы похоронить дочь рядом с моим папой. Может быть, в приходе есть копия бумаг. Священник показывает на огромную гору документов. Если найдете, то никаких препятствий нет. Иштван поднимает среднюю стопку, и первая бумага, которую он берет в руки, это сертификат на могилу отца. Спасибо, папа!

Снова Эгер. Иштван просит, чтобы мы пошли в прозектуру, потому что он хочет еще раз видеть Жужи. Я с трудом даю уговорить себя, но в конце концов мы все-таки спускаемся на минус первый этаж. Серый, странный, широкий коридор. Горький запах дезинфекции. Стеклянная стена. Жужи вывозят за стекло, чтоб мы могли ее видеть. И оставляют там одну. Бледную и застывшую. Прекрасную, бледную и застывшую. Ужасное чувство, она наверняка мерзнет, нужно ее накрыть. Вижу, как ее отца трясет, он в ужасном состоянии. Но я думаю только о том, какой же здесь холод. Я говорю, что наша девочка мерзнет, пусть ее накроют. Иштван обнимает меня за плечи, и мы выходим. Я в первый раз утешаю его. Он плачет. Опустошенно, не стесняясь, сокрушается, почему не был там, почему не смог попрощаться.

Мы идем дальше, нужно купить ей платье, красивое белое платье. Продавщица вежливо спрашивает, сколько лет нашей дочке. Семь, говорю я, но она у нас худенькая, не любит есть. Красивое белое платье, как у невесты, такое нужно. Продавщица шутит, что она будет самой красивой на празднике. Конечно, говорю я, праздничек будет зашибись. Спрашивает, нужны ли туфельки. Мы тревожно смотрим друг на друга. Нужны? Я киваю. Какой у нее размер? Не знаю. Жужи никогда не носила обуви. Я не знаю, какой размер носят семилетние. Господи, что подумает эта женщина, что же я за мать такая, что не знаю, какой размер у моего ребенка?

Я понятия не имею, но выдавливаю из себя, что двадцать седьмой. Покупаем красивые белые туфли двадцать седьмого размера, к ним колготки и белье. Все красивое, в большое путешествие нельзя отправляться в чем попало.

Мы возвращаемся с одеждой в больницу, снова спускаемся на минус первый, снова горький запах. Отдаем вещи патологоанатому. Я показываю ему, какие красивые туфельки мы принесли, патологоанатом меня гладит – все будет в порядке, – а потом исчезает за огромной двустворчатой белой дверью. Там моя девочка. Самое большое сокровище на этом свете. Вдруг вокруг меня сгущается серость, на секунду мне не хватает воздуха, но я беру себя в руки. Мы поднимаемся и оставляем ее одну. Оставляем ее в холоде одну.

В следующий раз я вижу ее одетую, накрытую. Я хочу наклониться к ней поближе, но не могу. У нее на лице пленка. Я хочу снять пленку, но не решаюсь. Не решаюсь, потому что нельзя. Мысль, что она может задохнуться, пробегает у меня в голове. Потом я понимаю, что уже нет. И я шепчу ей, что она навсегда останется моим главным сокровищем.

Мы с сыном часто ходим на кладбище, я всегда показываю ему, что вот здесь могилка дедушки и старшей сестры, и мы их очень-очень любим. Он повторяет это за мной каждый раз, когда мы приходим, и гладит могилку. Иногда он тайком целует холодный камень, а после, когда уже научился говорить, всегда прощается словами: «Береги себя, родная». И мое сердце сжимается, сжимается и бьется сильнее от счастья, ведь мои дети любят друг друга. Любят, потому что они брат и сестра. И таков порядок вещей.

Конец

Не мой день

Саболч Хайду

Hajdú Szabolcs. Ernelláék Farkaséknál

«Эрнелла с семейством у Фаркаша и его семьи» – так называется пьеса Саболча Хайду (Hajdú Szabolcs, р. 1972) в оригинале, однако специфическая венгерская конструкция не очень удачно «пересаживается» на чужую языковую почву. Чего не скажешь об истории, рассказанной в пьесе.

По признанию автора камерной, по вуди-алленовски многословной и связанной с самыми «актуальными» семейными страхами и проблемами драмы, идея написать ее пришла при трагических обстоятельствах: сразу несколько человек из его окружения добровольно ушли из жизни, причем в относительно молодом возрасте, в расцвете сил. Общаясь с семьями умерших, актер, режиссер и драматург не мог отделаться от мысли о дисфункциональности современной семьи, неспособности людей сохранять любовь, которая одна только и может удержать нас на краю экзистенциальной бездны.

Герои и ситуации, в которые они попадают, абсолютно узнаваемы. Практически любой современный зритель так или иначе может себя с ними отождествить. В то же время в пьесе присутствует и некое параллельное, абсурдистское измерение, связывающее ее с традициями европейской гротескной и абсурдной драмы. В авторской постановке этот эффект достигается тем, что детей играют взрослые актеры, говорящие нормальными, взрослыми голосами, а так называемые «балетные», или «хореографические», эпизоды разыгрываются действительно как балет.

Спектакль по пьесе обрел большую популярность; актеры уже не первый год играют его в квартирах – жилых или переделанных из жилых. Когда Саболч Хайду перенес его на экран, декорациями послужила собственная квартира семьи Хайду. По мнению драматурга, камерность (ограниченность и обусловленность пространства и небольшое, «семейное» количество зрителей) – одно из главных условий адекватного восприятия пьесы.

Таким же камерным, но менее абсурдистским и, в силу использования другого типа медиа, более реалистичным и объемным стал одноименный фильм – в русской фильмографии Хайду он фигурирует под названием «Семейное счастье» (2016). На 51‐м Международном кинофестивале в Карловых Варах фильм получил Хрустальный глобус, а сам Хайду – приз за лучшую мужскую роль.

1. Укладывают ребенка спать

Место действия – гостиная в доме Фаркаша. Поздний вечер. Эстер рассказывает Бруно сказку. Фаркаш неподвижно сидит в кресле в глубине комнаты.

ЭСТЕР. Жил-был человек – деревянная башка, и была у него собака-деревяка, а у гуттаперчевого человека была собака-ластик. Привязал деревянная башка собаку-деревяку к деревянному дереву, а гуттаперчевый человек привязал собаку-ластик к каучуковому дереву. Увидел деревянная башка собаку-ластик, а гуттаперчевый увидел собаку-деревяку. «Псу под хвост твою деревяшку», – сказал гуттаперчевый человек собаке-деревяке. «К чертям собачьим!» – ответил деревянная башка гуттаперчевому человеку. «Деревянная твоя башка!» – рассердился гуттаперчевый человек. «Дерьмо собачье!» – воскликнул деревянная башка. «Постучи по дереву!» – сказал гуттаперчевый человек деревянной башке. «Дерьмо собачье!» – тявкнула собака-деревяка. «Тупая деревяшка», – обиделась собака-ластик. «Не твое собачье дело!»

БРУНО. Еще раз!

Эстер рассказывает сказку еще раз. Бруно засыпает. Эстер подходит к столу и наливает Фаркашу вина. Фаркаш поднимается с кресла. Бруно вскакивает.

БРУНО. Что сказал резиновый человечек деревянной собаке?

ФАРКАШ. Засыпай давай, мне тоже хочется с мамой поговорить.

БРУНО. Еще раз!

ФАРКАШ. Я сказал, никаких больше «еще раз!». Мама уже двадцать раз рассказала.

БРУНО. Мама, еще раз!

ФАРКАШ. Не смей ему больше рассказывать! Так не пойдет.

БРУНО. Ты не главный!

ФАРКАШ. Я как раз и есть главный!

БРУНО. Нет!

ФАРКАШ. А вот и да!

БРУНО. Нет!

ФАРКАШ. А вот и да!

БРУНО. Нет!

ФАРКАШ. Да! Посмотрим, кто тут главный, если завтра никто кино смотреть не будет. А завтра никакого кино не будет, это точно, за такое поведение.

БРУНО. Тогда я тебя взорву!

ФАРКАШ. Теперь уже точно никакого кино завтра не будет.

ЭСТЕР. Будет, я разрешила.

ФАРКАШ. Если ты начинаешь его защищать, он никогда не научится. Он же ищет слабое место, ты что, не замечаешь?

ЭСТЕР. А ты не замечаешь, что делаешь ровно то же, что и он?

ФАРКАШ. Но когда ты его защищаешь, он начинает думать, будто он прав!

ЭСТЕР. Я б ему еще раз прочла, и он бы уснул. Ты его совершенно выматываешь тем, что начинаешь…

ФАРКАШ. Ну не может же быть, чтобы все происходило так, как ему вздумается!

ЭСТЕР. А что? Все должно быть, как ты хочешь?

ФАРКАШ. Через десять лет он нас с потрохами сожрет. И косточки обглодает. Сведет под корень. Его ничто не интересует – только чтобы его развлекали. Пять лет сплошной крик. Дня не было, чтобы не орал. Только глаза протрет – сразу кино ему подавай, домой пришел – сразу давай кино смотреть или чтобы ему рассказывали постоянно.

ЭСТЕР. Потому что он такой – ты это хочешь сказать? Плохой, ни на что не годный…

ФАРКАШ. Он не меня сожрет, а тебя. Увидишь – будет приходить домой пьяный, включать телевизор… раз уже в пятилетнем возрасте так себя ведет…

ЭСТЕР. Потише…

ФАРКАШ. Привыкнет… Заснул?

ЭСТЕР. С трудом.

ФАРКАШ. С чего ему меняться, если ты даешь ему понять, что это абсолютно нормально? Каждый день ложится после одиннадцати! По-твоему, это нормально? У нас в детстве в семь уже в постели надо было быть! Посмотрели «Спокойной ночи, малыши», и баиньки. Я не в том смысле, что надо все, как у меня в детстве, делать, но пусть уже знает, где граница, или хотя бы… бог с ним, делай, как знаешь… сама потом поймешь… мне все равно… и вообще, ты права, он просто действует мне на нервы, вот и все. Что делать – не знаю, он будто у меня в мозгу все нервы… по ниточке… по ниточке… на нервах…

ЭСТЕР. Почему мы не разойдемся?

ФАРКАШ. Не знаю. Стоит мне слово сказать – ты сразу с комментариями. Слова доброго от тебя сегодня не услышал.

ЭСТЕР. Потому что ты всегда с крика начинаешь на пустом месте… Можно было просто сказать: все, спи давай, правда, мама с папой хотят поговорить?

ФАРКАШ. Я ровно это и сказал.

ЭСТЕР. Нет, ты сразу начал на него наезжать, мол, никаких больше сказок! А потом – не смей ему читать, почему всегда должно быть, как он хочет.

ФАРКАШ. Не передергивай! Я его сначала как следует попросил, сказал, будь добр, засыпай, мы хотим…

ЭСТЕР. Нет, ты сразу принялся орать!

ФАРКАШ. Охренеть! Жалко, на камеру не сняли. В следующий раз сниму – умереть не встать.

ЭСТЕР. Снимай!

ФАРКАШ. Ты нарочно? Нарочно все наоборот рассказываешь, не так, как было на самом деле. А ребенок так и запомнит, что я плохой, что я всегда на него сразу начинал орать.

ЭСТЕР. Ничего он не запомнит – заснул уже.

ФАРКАШ. Я вообще…

ЭСТЕР. А вот что терпения у тебя по отношению к нему нет ни капельки, это он точно запомнит.

ФАРКАШ. Если я, например, говорю, что эта стена белая, ты потом будешь рассказывать, будто я сказал, что она черная, – ровно наоборот. Я теперь понимаю, почему мне всегда казалось, что во всем был виноват папа – наверняка мама точно так же все переворачивала с ног на голову.

ЭСТЕР. И поэтому он вас каждый день бил.

ФАРКАШ. Потому что чувствовал свое бессилие. Мама явно будила в нем зверя своими выдумками.

ЭСТЕР. И поэтому надо было всех бить смертным боем.

ФАРКАШ. От бессилия. Не мог справиться. Когда тебе человек говорит все наоборот, а не так, как было на самом деле, что ты с ним сделаешь.

ЭСТЕР. Поэтому надо было бить. Интересно, до сих пор ты всегда маму свою защищал.

ФАРКАШ. Это я только теперь понял, как оно работает. Всегда виноваты оба. Папа, бедный, так и умер, ничего не смог изменить, все его винили… но он смирился, что он мог сделать…

Раздается звонок в дверь.

ФАРКАШ. Кто это? Ты ждешь кого-то?

ЭСТЕР. Нет.

Звонят.

ФАРКАШ. Сколько времени?

ЭСТЕР. Почти полночь.

ФАРКАШ. Откроешь?

Снова раздается звонок. Эстер выходит в прихожую. Слышно, как она открывает входную дверь. Музыка. Gaslini Play Monk. Фаркаш выглядывает в коридор. Слышно, как пришедшие здороваются, незнакомый женский голос. Фаркаш быстро уносит спящего Бруно в детскую.

2. Явление Эрнеллы с семейством

В гостиную входит Эрнелла, внимательно осматривает комнату. Музыка постепенно затихает. Эрнелла собирается снять обувь. Шепотом говорит с идущей следом Эстер.

ЭРНЕЛЛА. И в довершение всего на двадцать третьем километре кончился бензин…

ЭСТЕР. (насчет обуви) Не надо…

ЭРНЕЛЛА. Я все равно сниму…

ЭСТЕР. Правда, не надо…

ЭРНЕЛЛА. Ладно… Пыталась тебе дозвониться, но телефон сел… шесть километров толкали машину до заправки, а там выяснилось, что дизеля у них нет, пришлось там и оставить…

ЭСТЕР. Как вы сюда-то добрались?

ЭРНЕЛЛА. Пешком.

ЭСТЕР. Мамочки…

В гостиную входит Альберт с двумя сумками.

ЭРНЕЛЛА. Поставь, потом занесем. Притащите пока остальные.

Альберт ставит на пол сумки, Эрнелла их забирает.

ЭРНЕЛЛА. Куда поставить? Чтоб не мешали?

ЭСТЕР. Давай сюда, в спальню.

Эрнелла направляется с сумками в спальню.

ЭРНЕЛЛА. Я вечно спрашиваю, не пора ли бензин залить – уже стрелочка на красном, а он – нет, нет, еще на 20 километров хватит. Хорошо еще не посредине тоннеля встали, как в Италии было. Точно не помешаем?

ЛАУРА. Добрый вечер.

ЭСТЕР. Да что ты.

Лаура заходит – в руках у нее еще две сумки.

ЛАУРА. Добрый вечер.

ЭСТЕР. Привет, Лаура! Как ты выросла!

ЛАУРА. Куда поставить?

ЭСТЕР. Дай сюда, я занесу. Там еще много?

ЛАУРА. Есть еще.

Лаура выходит. Эстер заносит сумки в спальню. Входит Альберт с новыми сумками, которые Эрнелла уносит в спальню.

ЭРНЕЛЛА. Ферма там на самом деле была просто чудесная, погода только кошмар. Ветер, сырость. Топить они дома не топят, внутри не разденешься даже. Ну и сами шотландцы. Поначалу такие дружелюбные, а потом зубы-то показали. Альберту с ними трудно было уживаться. Под конец совсем тяжело стало…

Заходит Лаура – в руках у нее еще сумки.

ЛАУРА. А еще там сад был, красивый, и целое стадо коз. Мистер Колл дал мне козленочка, он только родился, то есть он мне сказал, что пока мы там живем, этот козленочек будет мой, а у мамы-козы воспалилось вымя, она не могла его кормить, и я его поила из бутылочки…

Эстер выносит вещи. Альберт заходит с новыми сумками. Эрнелла выходит за сумкой.

ЭРНЕЛЛА. Альберт вообще, если ему что-то интересно, очень хорошо может это сделать, но почему-то все время теряет запал и впадает в скуку… Сил нет, только бы принять горизонтальное положение, лечь в кровать рядком, в обнимку…

Заходит Лаура еще с одной парой сумок.

ЛАУРА. И все время дул ветер, даже внутри приходилось кутаться, они дома не топят, мы всегда в одежде спали, рядком, в обнимку… мышей в доме было полно, одна мне аж в джинсы залезла, потом на руку…

Эстер выносит сумки. Альберт приходит с новыми. Эрнелла уносит их в спальню.

ЭРНЕЛЛА. В доме было полно мышей, они всюду залезали, вообще-то они очень дружелюбные, но потом зубы-то показали, мы уже и яд сыпали, и мышеловки ставили, а их только больше стало…

Заходит Лаура с сумками.

ЛАУРА. Шесть километров толкали кровать, в обнимку. К концу стало уже совсем тяжело. Лежали рядышком у заправки, все время шел дождь, не топили…

Эстер выносит сумки. Заходит Альберт с сумками.

ЭРНЕЛЛА. Потому что у него жена недавно умерла, и он один остался со всей живностью, а с животными выходных-то не бывает, они в отпуск не ходят, поить-кормить их надо…

Заходит Лаура с сумками.

ЛАУРА. Животных там было очень много, лошади, голуби декоративные, еще нутрии, гуси, свиньи, коровы, козы, индюки, павлин… а павлина я один раз загипнотизировала в часовне, он там стоял на алтаре во время мессы и сказал: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

В конце всего балета Эрнелла, Лаура и Альберт оказываются в спальне, но потом снова выходят из прихожей и рассаживаются вокруг стола. Эстер выходит из спальни и говорит, обращаясь внутрь спальни. Музыка постепенно затихает.

ЭСТЕР. Если замерзнете, в шкафу есть еще одно покрывало, но можете батарею подкрутить на потеплее, только ничего на нее не кладите, а то термостат вылетит. Нужно будет что-то, говорите, не стесняйтесь…

Эстер закрывает дверь в спальню. Из детской в гостиную выходит Фаркаш.

ФАРКАШ. Что происходит?

ЭСТЕР. Эрнелла с семьей…

ФАРКАШ. Это я понял… Но что они у нас забыли? Случилось что?

ЭСТЕР. Бензин кончился – прямо на шоссе, шесть километров толкали машину до заправки, а там выяснилось, что нет дизеля, телефон сел, позвонить не могли, пошли пешком.

ФАРКАШ. Как это пешком? Альберт – идиот… почему не мог на попутке до другой заправки доехать с канистрой?

ЭСТЕР. Не знаю.

ФАРКАШ. А почему они вернулись? Что произошло?

ЭСТЕР. Понятия не имею. Эрнелла сказала, что Альберт не поладил с местными.

ФАРКАШ. А когда они уезжали, чего он только не плел, типа, десять лет ноги его в этой стране не будет. Спрошу у него завтра: Альбертик, помнишь, как ты год назад сказал, что…

ЭСТЕР. Ради бога, не начинай опять. Какой смысл ворошить…

ФАРКАШ. Ему везде через какое-то время вонять начинает.

ЭСТЕР. Будь великодушен, оставь его в покое…

ФАРКАШ. Да, да, конечно, я и не хотел вспоминать… в конце концов, он своим возвращением признает, что я тогда был прав… Они в кровати-то поместятся? Матрац не надо надуть?

ЭСТЕР. Сказали, им так нормально. Так и лежат рядком, одежду сняли, как селедки в банке.

3. Доказательство

Альберт, Эрнелла и Лаура сидят за столом. Фаркаш и Эстер – на диванчике рядом.

ЭРНЕЛЛА. Не ссорьтесь. Почему это сейчас вдруг так важно стало?

АЛЬБЕРТ. Я не говорил, что еще десять лет ноги моей здесь не будет, просто сказал: через десять лет вернемся.

ФАРКАШ. А вот и нет. Ты сказал, что десять лет ноги твоей в этой стране не будет. Сто процентов помню, четко помню.

АЛЬБЕРТ. Не надо мне объяснять, будто ты четко помнишь, что я десять лет назад говорил.

ФАРКАШ. Не десять, а один только год назад. А помню я, кстати, потому, что подробно записал все, что в тот день произошло, себе в дневник, когда вы ушли.

ЭСТЕР. Правда, хватит ругаться. Неприятно все это слушать…

ФАРКАШ. Мы не ругаемся, просто беседуем.

Фаркаш выходит.

АЛЬБЕРТ. Точно, не говорил я этого…

ЭРНЕЛЛА. Хорошая квартира. Жалко, что съемная. Сколько, кстати, платите в месяц?

ЭСТЕР. Очень много.

ЭРНЕЛЛА. Ипотеку взять не хотите?

ЭСТЕР. Тридцать лет выплачивать придется. Умереть можно, пока выплатишь. И потом, не факт, что мы тут всю жизнь захотим жить.

Лаура водит пальцем по краю винного бокала. Эрнелла забирает у дочери бокал.

ЭРНЕЛЛА. Но так получается, что у вас ничего нет. Все ваши деньги идут в карман хозяину. Сколько платите в месяц?

ЭСТЕР. Если посмотреть, какого размера квартира, плюс в самом центре – не так уж и много.

ЭРНЕЛЛА. Сколько?

ЭСТЕР. Не так уж и много.

Лаура начинает водить пальцем по краю другого бокала. Эрнелла и его забирает.

ЭРНЕЛЛА. Не представляю, как бы я всю жизнь могла прожить в съемной квартире. Сад хотела бы?

Входит Фаркаш, листая дневник.

ФАРКАШ. Вот, нашел. Среда. Альберт опять оставил… так, не суть… вот оно: «И когда обратно собираетесь?» Это Эстер спросила. Эрнелла: «Посмотрим, мы ничего не теряем, если не получится, всегда можем вернуться сюда. Разве нет?!» Альберт: «Ноги моей не будет в этой гребаной стране еще лет десять как минимум. Человек не выбирает, где ему родиться, но может выбрать, где подохнуть». Я: «Если все так будут думать и все уедут, кто тогда дома останется? Да вы через год сюда вернетесь». Альберт: «Черта с два! Десять лет, я сказал. Минимум». Я: «Поживем – увидим. Пусть я ошибусь». И так далее… Альберт берет пиво из холодильника…

Пауза. Фаркаш, торжествуя, поднимает голову.

ЭСТЕР. Ну что, теперь доволен?

ФАРКАШ. В смысле?

ЭСТЕР. Доволен?

ФАРКАШ. Я не доволен, но он действительно так сказал.

Выходит.

ЭРНЕЛЛА. Ой какая чашечка!

ЭСТЕР. Папа подарил. Давно с ним говорила?

ЭРНЕЛЛА. Давно.

ЭСТЕР. Могла бы позвонить.

АЛЬБЕРТ. Принеси отцу пива.

Лаура выходит за пивом. Эстер в этот же момент встает.

ЭРНЕЛЛА. Курите в квартире?

Эстер садится напротив Эрнеллы.

ЭСТЕР. Нет, только на площадке.

ЭРНЕЛЛА. Тогда бог с ним, не важно.

ЭСТЕР. Можем выйти.

ЭРНЕЛЛА. Не важно.

ЭСТЕР. Давно опять куришь?

ЭРНЕЛЛА. Не знаю, давно. Но теперь и правда хватит.

Лаура входит, спотыкается в дверях о порог, растягивается на полу.

АЛЬБЕРТ. Доброе утро! Позвольте представиться. Меня зовут Лаура Штерн, мне десять лет. Я занимаюсь плаванием, баскетболом, играю на пианино, родители тратят на меня кучу денег, но ходить нормально я до сих пор так и не научилась…

ЛАУРА. Я не увидела!

АЛЬБЕРТ. Чего ты там не увидела?

ЭРНЕЛЛА. Почему она тогда на полу, если не увидела?

АЛЬБЕРТ. Что она должна была увидеть? Там нет ничего. Она куда ни пойдет, все кругом валится.

ЛАУРА. Не все.

ЭРНЕЛЛА/АЛЬБЕРТ. Куда собралась?

АЛЬБЕРТ. Волосы поправь.

Лаура поправляет волосы, но тут же снова их взъерошивает.

ЭРНЕЛЛА. Поправь волосы.

Лаура поправляет волосы, но тут же опять их взъерошивает.

АЛЬБЕРТ. Что улыбаешься?

ЛАУРА. Я не улыбаюсь.

ЭРНЕЛЛА. Волосы поправь. Зрение испортишь.

Лаура нарочно громко топает. Опять что-то опрокидывает. Захлопывает за собой дверь. Альберт встает, направляется следом.

АЛЬБЕРТ. Дверью не хлопай!

ЭРНЕЛЛА. Не приставай к ней… не надо…

АЛЬБЕРТ. Лаура…

ЭСТЕР. Лауру не слишком выматывают все эти переезды? Мы когда поехали с Бруно в Португалию, он заикаться начал.

ЭРНЕЛЛА. Вовсе нет! Она вообще не заикается.

ЭСТЕР. Я не то хотела сказать, не в смысле, что она заикается, просто… Как она там с шотландскими детьми, нормально?

ЭРНЕЛЛА. Моментально вписалась, язык выучила – моргнуть не успели. К концу года уже была среди лучших учеников – даже тех, у кого английский родной. Написала тут сказку на английском – двадцать страниц, с кучей разных шотландских выражений.

ЭСТЕР. Бруно тоже всякие сказки придумывает. Фантазия потрясающая.

ЭРНЕЛЛА. И у Лауры.

ЭСТЕР. И у Бруно.

ЭРНЕЛЛА. Я ее еще в баскетбол отдала, чтобы каким-то спортом тоже занималась.

ЭСТЕР. А плечи у нее от этого не будут слишком широкие?

ЭРНЕЛЛА. Я только на уровне хобби разрешаю. О профессиональном спорте и речи не идет.

ЭСТЕР. Профессиональный спорт – самая большая дикость.

Возвращается Фаркаш.

ЭРНЕЛЛА. Соревнования зато – дело полезное. Соперничество.

ЭСТЕР. Соперничество я тоже не люблю.

ЭРНЕЛЛА. Вся жизнь – игра на выбывание. Соревнования учат.

ЭСТЕР. Чему?

ЭРНЕЛЛА. Соревноваться.

Возвращается Альберт. Садится туда, где сидел до этого.

ЭРНЕЛЛА. Ну что?

Альберт садится.

ЭСТЕР. Забавно, что ты всегда садишься именно туда. В прошлый раз тоже там сидел.

АЛЬБЕРТ. Разве?

ЭСТЕР. Это теперь твое место… Когда вы у нас.

ФАРКАШ. Вообще-то это мое место.

АЛЬБЕРТ. Я пересяду, я не знал…

ФАРКАШ. Ни в коем случае, я не для этого сказал, сиди спокойно. Мне и тут… и тут хорошо.

ЭСТЕР. Ну и как там было? Расскажите что-нибудь.

ЭРНЕЛЛА. Хорошо было. Не сравнить.

ЭСТЕР. А что там не так, как у нас? Зарплаты выше, это понятно…

ЭРНЕЛЛА. Не в этом дело, а в этой, как ее… mentality?

ФАРКАШ. Ментальности.

ЭРНЕЛЛА. Да, ментальность другая. Вот, к примеру, когда Лаура последний день пошла в школу, я сказала учительнице, мисс Уильямс, что у Лауры это последний день в школе. И учительница зашла в класс и сказала: дети… у Лауры… Лаура…

АЛЬБЕРТ. Лаура сегодня с нами последний день…

ЭРНЕЛЛА. Это ее последний день в школе. Лаура приехала из Венгрии и теперь уезжает обратно домой. Учительница достала карту Европы, показала, где Венгрия, и они целый день говорили про Венгрию. Можешь представить, чтобы у нас, в Венгрии какой-нибудь учитель проделал бы то же самое с ребенком из Пакистана, скажем…

АЛЬБЕРТ. Или из Черногории…

ЭРНЕЛЛА. А тут что? Альберт вчера подходит у заправки к одному типу, просит довезти до следующей заправки. И что он слышит в ответ? Как он сказал?

АЛЬБЕРТ. Это тебе не такси, извини.

ЭРНЕЛЛА. Это тебе не такси, извини.

АЛЬБЕРТ. Да, так все и было…

ЭРНЕЛЛА. Так завелся, что сказал: пойдем пешком.

АЛЬБЕРТ. Очень уж он меня достал…

ЭРНЕЛЛА. Но вообще-то он был прав…

ФАРКАШ. Да, но если один – дурак, это еще не значит, будто все дураки. Своих придурков везде хватает.

АЛЬБЕРТ. Только здесь на десять человек девять придурков, а там придурок – один из десяти.

ФАРКАШ. То есть тут у нас все дураки, получается, за исключением одного.

Пауза.

ЭРНЕЛЛА. Пойдем покурим?

ЭСТЕР. Я так рано с утра обычно не курю.

ЭРНЕЛЛА. А я выйду.

Эрнелла выходит. Пауза.

ЭСТЕР. Пойду покурю.

Выходит. Альберт и Фаркаш остаются вдвоем. Из детской слышен голос Бруно.

БРУНО. Мама! Мама! Я проснулся!

Фаркаш поднимается, заглядывает в детскую.

ФАРКАШ. Хорошо, Бруно, я вижу, что ты встал. Тише! Не вопи, ты не в зоопарке! Мама вышла… В магазин пошла. Сейчас вернется. Представляешь, Лаура с родителями приехала! Помнишь Лауру? Иди, поиграйте с Лаурой!

Фаркаш и Бруно выходят из детской.

ФАРКАШ. Лауру позовешь?

АЛЬБЕРТ. Ага.

Альберт заходит в спальню.

АЛЬБЕРТ. Лаура! Иди сюда, поиграйте с Бруно!

Лаура выходит из спальни. Дети смотрят друг на друга, но играть не начинают.

ФАРКАШ. И что? Не забыли друг друга? (Лаура делает шаг вперед.) Смотри, как Лаура выросла. (Бруно подходит поближе.)

АЛЬБЕРТ. Ну! Поиграйте во что-нибудь. (Лаура делает шаг вперед.)

ФАРКАШ. Постройте что-нибудь вдвоем или, не знаю, порисуйте!

АЛЬБЕРТ. А? Лаура! Сколько всяких игр! (Лаура делает шаг вперед.) Бруно! Ты любишь играть?

БРУНО. Совсем дурак, что ли?

ФАРКАШ. Бруно, ты как разговариваешь?

АЛЬБЕРТ. (Смеется.) Не страшно… ребенок еще…

ФАРКАШ. Знаешь что? Покажи-ка Лауре Молнию Маккуина и Дока Хадсона.

Лаура и Бруно уходят в детскую.

ФАРКАШ. Ничего, притрутся еще друг к другу. Еще пива?

Из соседней комнаты слышен плач Лауры. Девочка с ревом выбегает из детской, обхватив голову руками, исчезает в спальне. Альберт вскакивает и заходит вслед за Лаурой в спальню.

АЛЬБЕРТ. Сказал же, дверью не хлопай!

Фаркаш открывает дверь в детскую.

ФАРКАШ. Бруно! Что ты натворил?

Фаркаш хватает Бруно за руку повыше локтя и тащит через гостиную. У Бруно на голове маска Дарта Вейдера, в руке – ножка от стула.

ФАРКАШ. Иди сюда! Идем! Проси прощения!

БРУНО. Не могу.

ФАРКАШ. Здрасьте!

БРУНО. Ты что, дурак?

Оба заходят в спальню. Оттуда слышны крики и плач.

АЛЬБЕРТ. Дай посмотрю! Всего-то царапина.

ЛАУРА. Больно. Очень!

ФАРКАШ. Проси прощения!

БРУНО. Дурак, что ли?

ЛАУРА. У меня две дырки в голове.

АЛЬБЕРТ. Хватит симулировать! Какие дырки, не видно ничего. Зачем ты притворяешься? Кто из вас начал?..

БРУНО. Не я!

ФАРКАШ. Прощения попроси, будь добр!

Из прихожей появляется Эстер. Смотрит в сторону спальни. Из прихожей слышен голос Эрнеллы.

ЭРНЕЛЛА. Я закрою дверь?

ЭСТЕР. Да, только задвижку приподними чуть-чуть!

Бруно выходит из спальни и сразу направляется к Эстер.

БРУНО. Мама! Мама! Папа мне руку зажимал!

Из спальни выходит Фаркаш. Эстер сразу начинает на него кричать.

ЭСТЕР. С какого ляда ты ему руку зажал?

Эрнелла входит в гостиную.

ЭРНЕЛЛА. Что произошло?

ФАРКАШ. Он стукнул Лауру по голове ножкой от стула!

ЭРНЕЛЛА. Кто? Альберт?

ФАРКАШ. Нет! Бруно!

Эрнелла поспешно ретируется в спальню. Оттуда слышна ругань, потом голоса постепенно затихают.

4. Фаркаш с женой ссорятся

ЭСТЕР. Какого черта надо было ему руку зажимать?

ФАРКАШ. Он девочке голову до крови разбил ножкой от стула!

ЭСТЕР. И поэтому надо было ребенка покалечить?

ФАРКАШ. Не кричи так! Все же слышат…

ЭСТЕР. Мне плевать, пусть слышат!

ФАРКАШ. Ей-богу, как цыгане…

БРУНО. Она Дока Хадсона забрала!

ФАРКАШ. Видишь, что происходит, когда ты там себе покуриваешь спокойненько…

ЭСТЕР. На пять минут нельзя с тобой ребенка оставить?

ФАРКАШ. Как что, так сразу я! Не он, а я. Вот он убьет кого-нибудь – я и тогда наверняка буду всему причиной.

БРУНО. Не ссорьтесь! Вы оба правы.

ФАРКАШ. Из-за тебя и ссоримся, сыночка! Если бы ты не полез драться, ничего бы этого не было.

ЭСТЕР. Вот именно об этом и пишет Векерди – опаснее всего разбудить в ребенке сознание вины.

ФАРКАШ. Хватит этих теорий. У каждой эпохи свои дурацкие теории, а потом выясняется, что все они – полная фигня.

ЭСТЕР. На две минуты – и то нельзя его с тобой оставить, с ума сойти…

ФАРКАШ. Будь он нормальный, можно было бы и оставить. Но если у него первый позыв – человеку ножкой от стула по голове настучать! Мы что, и это теперь должны терпеть! Откуда это у него? Я таким не был, это факт. Спроси у мамы у своей!

ЭСТЕР. Потому что вам всем слова не давали сказать.

ФАРКАШ. Но я все равно таким агрессивным не был. Как отец твой, как твоя сестра. Смесь деда и тетки – такой же скрытный и агрессивный…

ЭСТЕР. Как ты можешь говорить такое о собственном ребенке?

ФАРКАШ. Не буду врать. Не буду делать вид, типа, ой, лапочка какая, если чувствую совсем другое.

ЭСТЕР. Это ужасно! Очень больно.

ФАРКАШ. Мне тоже больно, но я не знаю, что делать. Я это с самого его рождения чувствую. Он когда кричал – и то не потому кричал, что у него живот пучит, а потому что уже тогда нарочно все делал.

ЭСТЕР. Что он делал нарочно? Двухмесячный младенец?

ФАРКАШ. Я могу отличить, когда ребенок плачет, потому что у него болит, от того, как он кричит, когда хочет специально подействовать на нервы.

ЭСТЕР. Двухмесячный младенец! Ты хоть соображаешь, что говоришь?

ФАРКАШ. Соображаю.

ЭСТЕР. Тогда давай, скажи, что думаешь!

ФАРКАШ. Что я думаю?

ЭСТЕР. Почему не хочешь сказать? Боишься? Смелости не хватает?

ФАРКАШ. Что я не хочу сказать?

ЭСТЕР. Что ты его не любишь. Что он тебя раздражает.

ФАРКАШ. Речь не о том, что я его не люблю, но бесить меня он бесит, это факт.

ЭСТЕР. Ты его не любишь…

ФАРКАШ. Зачем это с таким пафосом повторять?

ЭСТЕР. Не любишь собственного ребенка…

ФАРКАШ. Это ты во мне разжигаешь. Ты хочешь, чтобы я его не любил.

ЭСТЕР. Я хочу?!

ФАРКАШ. Зачем заладила тогда?

ЭСТЕР. Поверить не могу, вот зачем.

ФАРКАШ. Во что? В то, что сама придумала? Это ты все придумала. (Встает.) Ну все, с меня хватит! Где моя сумка? Серьезно… И эти еще сюда заселились… Потом зайду за вещами, а вообще, можешь себе оставить.

Фаркаш выходит. Эстер остается одна, начинает плакать.

БРУНО. Мама, ты обещала, что не будешь курить.

ЭСТЕР. Я не курю.

БРУНО. Нет, куришь.

ЭСТЕР. Не курю.

БРУНО. Куришь.

ЭСТЕР. Бруно, если мы так будем друг с другом разговаривать, лучше вообще не будем говорить.

БРУНО. Тогда не будем говорить.

ЭСТЕР. Будем, только как следует.

БРУНО. Нет, плохо будем говорить!

ЭСТЕР. Пойдем поиграем на площадке. Идем, прекрати!

Эстер вытаскивает Бруно, схватив за обе руки.

5. Принюхиваются

Альберт высовывает голову из дверей спальни. Выходит в гостиную, смотрит в сторону прихожей. Заходит обратно в спальню. Эрнелла выходит из спальни.

ЭРНЕЛЛА. Ушли?

АЛЬБЕРТ. Ага…

Альберт и Эрнелла обходят квартиру. Принюхиваются. Начинают чувствовать себя как дома.

ЭРНЕЛЛА. Смотри, какая славная детская!

АЛЬБЕРТ. Я видел.

ЭРНЕЛЛА. Здорово они все устроили! Гляди-ка, я тоже говорила, что письменный стол надо под кровать-чердак поставить. Лаура! Тут пианино есть. Не хочешь поиграть?

ЛАУРА. Видела уже. Говно, а не пианино.

ЭРНЕЛЛА. Как это говно?

АЛЬБЕРТ. Не говори так.

ЛАУРА. Ты же говоришь.

АЛЬБЕРТ. Девочкам нельзя.

ЛАУРА. Почему это девочкам нельзя?

АЛЬБЕРТ. А по-твоему, почему?

Лаура выходит.

ЭРНЕЛЛА. Да, такую квартиру топить никаких денег не хватит.

АЛЬБЕРТ. Ага. И печка работает? Нет. Просто так приварена. Декоративная. Но вообще роскошно.

ЭРНЕЛЛА. Ее им тоже папа подарил. Знаешь, сколько такая стоит? Полмиллиона, не меньше.

АЛЬБЕРТ. А то и больше. Начало века.

ЭРНЕЛЛА. Вот бы нам такую, в наш дом.

Лаура заходит, проходит в другую комнату.

ЛАУРА. В какой такой наш дом?

ЭРНЕЛЛА. Ну, когда у нас будет дом. Сколько они за квартиру платят?

АЛЬБЕРТ. Сотни две, точно.

Альберт встает.

ЭРНЕЛЛА. А то и больше двух. Сколько тут квадратов? 120–130?

АЛЬБЕРТ. Какие 130? Не будет 130. Изоляция-то, смотри, дрянь. Так и тянет холодом. Улицу топят.

Альберт поверяет пальцем изоляцию на среднем окне.

ЭРНЕЛЛА. А удобно, наверное, когда у тебя все под рукой (выглядывает из окна на улицу) – не надо десять километров бежать до ближайшего магазина. Выскочил – тут тебе и 24 часа, и химчистка, и аптека, и кафе…

АЛЬБЕРТ. Хватит, нечего весь город перечислять.

ЭРНЕЛЛА. И комиссионка, и чай и специи, и итальянские деликатесы, правда, все рядом, с ума сойти.

Пауза.

Альберт стоит неподвижно посреди комнаты.

АЛЬБЕРТ. Что-то они долго!

ЭРНЕЛЛА. Поесть не хотите? Я жутко проголодалась.

АЛЬБЕРТ. Я тоже.

Снова входит Лаура.

ЛАУРА. И я.

ЭРНЕЛЛА. Посмотрю, есть ли там что перекусить.

Выходит.

АЛЬБЕРТ. Сегодня какой день недели?

ЛАУРА. Пятница.

АЛЬБЕРТ. А я думал, понедельник… Почему я думал, понедельник… Эрнелла! Почему я подумал, что сегодня понедельник?

Входит Эрнелла, выставляет на стол еду.

ЭРНЕЛЛА. Все у них био. Биокетчуп, биочипсы, биокола… С ума сойти…

АЛЬБЕРТ. Почему я подумал, что сегодня понедельник?

ЭРНЕЛЛА. Не знаю. Может, потому что на работу сегодня не пошел.

АЛЬБЕРТ. Но я и по пятницам не ходил.

ЭРНЕЛЛА. Тогда не знаю. Сядь на свое место.

АЛЬБЕРТ. Ой, и правда, что это я! Приятного аппетита!

Музыка постепенно начинает звучать все громче – King Crimson – Larks’ Tongues In Aspic.

ЭРНЕЛЛА/ЛАУРА. Приятного аппетита!

Все трое начинают есть. В конце обеденной хореографии музыка медленно затихает.

АЛЬБЕРТ. Надолго же они.

Лаура встает, идет в сторону детской.

АЛЬБЕРТ. Ты все?

ЛАУРА. Да.

АЛЬБЕРТ. А спасибо сказать?

ЛАУРА. Это же не вы купили, а Фаркаш и тетя Эстер.

АЛЬБЕРТ. Лаура!

ЛАУРА. Что?

С грохотом захлопывает за собой дверь детской.

ЭРНЕЛЛА. Оставь ее в покое… По-моему, все эти переезды ее немножко вымотали.

АЛЬБЕРТ. Конечно… Что это за разговоры – Фаркаш и тетя Эстер купили?

Входит Лаура с красками в руках.

ЛАУРА. Можно я этими порисую?

ЭРНЕЛЛА. Что это?

ЛАУРА. Витражные краски.

ЭРНЕЛЛА. Можно, наверное, только следи, чтобы на стену не попало.

Лаура начинает рисовать на средней створке окна.

Пауза.

АЛЬБЕРТ. Охрененно большая эта квартира. Я б тут хотел пожить.

Эрнелла находит альбом с фотографиями, начинает его листать.

ЭРНЕЛЛА. Да уж… Но ты видишь, как они между собой? И зачем вся эта огромная квартира, печка, гиперсупердетская. Не дай бог такую жизнь, чтобы с утра до вечера друг друга ненавидеть…

АЛЬБЕРТ. Да, тяжело небось с Фаркашем.

ЭРНЕЛЛА. Всегда оба виноваты.

АЛЬБЕРТ. Ага. Мы с тобой хотя бы любим друг друга.

ЭРНЕЛЛА. Ты меня любишь?

Альберт что-то бормочет.

ЭРНЕЛЛА. Что? Какой Фаркаш юный был… Думала, он никогда не постареет…

Альберт подходит к Эрнелле.

АЛЬБЕРТ. Ага. Конкретно поседел. Но ничего удивительного. А Бруно-то они действительно многовато свободы дают…

ЭРНЕЛЛА. По крайней мере, ребенок хоть чувства свои выплескивает…

Альберт с Эрнеллой вместе рассматривают альбом.

ЭРНЕЛЛА. Тебе бы тоже такая белая рубашка пошла.

АЛЬБЕРТ. Это где они?

ЭРНЕЛЛА. В Италии, по-моему.

АЛЬБЕРТ. В гостинице жили…

ЭРНЕЛЛА. Да…

АЛЬБЕРТ. А это где?

ЭРНЕЛЛА. Не знаю, классное местечко.

АЛЬБЕРТ. Ой, смотри! Мехико.

ЭРНЕЛЛА. А это Париж.

АЛЬБЕРТ. С чего это ты взяла?

ЭРНЕЛЛА. Там сзади Эйфелева башня.

АЛЬБЕРТ. И правда. Но это же пригород какой-то.

Эрнелла откладывает альбом с глубоким вздохом.

ЭРНЕЛЛА. Катаются по всему миру.

АЛЬБЕРТ. Ты что, делаешь вид, будто мы с тобой по всему миру не покатались уже?

ЭРНЕЛЛА. Когда мы с тобой последний раз туристами ездили?

АЛЬБЕРТ. Ты только что из Шотландии приехала, твою-то мать. Всю Европу насквозь прочесали.

ЭРНЕЛЛА. Ну, турпоездкой я бы это не назвала…

АЛЬБЕРТ. Другие вон всю жизнь в своей деревне сидят.

ЭРНЕЛЛА. Ты про бабушку свою? Куда мы ездили туристами за последние пять лет?

АЛЬБЕРТ. А на какие шиши?

ЭРНЕЛЛА. В том-то и дело.

Пауза.

АЛЬБЕРТ. Спросила Эстер?

ЭРНЕЛЛА. Нет еще. Не хочу сразу с этого начинать. Но ты не волнуйся, спрошу.

АЛЬБЕРТ. Сколько хочешь попросить?

ЭРНЕЛЛА. Сколько попросить? Сто? Сто пятьдесят?

АЛЬБЕРТ. Думаешь, у них есть столько?

ЭРНЕЛЛА. Не дури, вокруг-то посмотри.

АЛЬБЕРТ. Тогда двести проси.

ЭРНЕЛЛА. А с машиной что будем делать? Не дай бог ее заберут, я тогда точно с ума сойду!

АЛЬБЕРТ. Не заберут…

ЛАУРА. А что с машиной?

АЛЬБЕРТ. Ничего.

ЭРНЕЛЛА. Давно надо было тебе за ней сходить!

АЛЬБЕРТ. Уймись! Как я пойду? Я на ногах еле стою.

ЭРНЕЛЛА. Почему тогда Фаркаша не попросил, чтобы он отвез?

АЛЬБЕРТ. Да уж, отвез бы он…

ЭРНЕЛЛА. Что «да уж»? Всяко бы отвез.

АЛЬБЕРТ. Конечно… А на что я заправляться буду? Я тебя спросил: ты у Эстер спросила уже?

ЭРНЕЛЛА. Спрошу.

АЛЬБЕРТ. Возьмешь у нее деньги, и я съезжу на такси. Плевать.

ЛАУРА. Мы тут долго еще пробудем?

АЛЬБЕРТ. А что? Тебе здесь плохо? Мы ж только приехали.

ЛАУРА. А потом куда?

ЭРНЕЛЛА. Сначала машину надо сюда привезти, потом подумаем, куда дальше.

ЛАУРА. Жить-то мы где будем?

АЛЬБЕРТ. Лаура!

ЛАУРА. Что опять не так? Я только спросила, где мы будем жить.

ЭРНЕЛЛА. Действительно! Спросила и спросила, что такого? Интересно ребенку.

АЛЬБЕРТ. Мне тоже интересно, но я с вопросами ко всем не пристаю.

Пауза.

Эрнелла сидит у стола.

Альберт – на скамеечке у печки.

ЭРНЕЛЛА. Вот бы хорошо было, если бы они не вернулись!

ЛАУРА. Они не вернутся?

ЭРНЕЛЛА. Вернутся, это я просто сказала, как было бы хорошо, если бы… если бы.

ЛАУРА. Почему хорошо?

ЭРНЕЛЛА. Потому что тогда бы мы здесь жили. Ты бы не хотела?

ЛАУРА. Нет.

ЭРНЕЛЛА. Почему?

ЛАУРА. Потому что здесь животных нет.

ЭРНЕЛЛА. Зато у тебя была бы своя комната.

ЛАУРА. Но я очень скучаю по животным.

Сдерживает слезы.

ЭРНЕЛЛА. А теперь что?

ЛАУРА. Обратно хочу! По козочке очень скучаю.

ЭРНЕЛЛА. Вот будет у нас дом, там всякие животные будут – козочки, уточки, жеребятки.

ЛАУРА. Но я в Шотландию хочу, обратно.

ЭРНЕЛЛА. Туда мы сейчас не поедем.

ЛАУРА. Почему?

АЛЬБЕРТ. Лаура, прекрати, будь добра!

ЛАУРА. Не хочу быть здесь. Ненавижу. Тут все только хуже.

6. Кража

Из прихожей слышны голоса. Фаркаш заводит Бруно в детскую.

ФАРКАШ. Привет. Ну как, все путем?

ЭРНЕЛЛА. Привет.

Эстер тоже входит в комнату. Они с Фаркашем о чем-то шепчутся.

ФАРКАШ. Нашла?

ЭСТЕР. Нет.

ФАРКАШ. Сколько раз тебе говорил: положи куда-нибудь в нормальное место.

ЭСТЕР. А ты, случайно, сам не взял заплатить за что-то?

ФАРКАШ. Мне-то они зачем? Может, Бруно взял?

ЭСТЕР. Он все время был со мной. Да он бы и не дотянулся.

ЭРНЕЛЛА. Что-то пропало?

ЭСТЕР. На кухне в шкафу за тарелками был конверт – не видели, случайно?

ЭРНЕЛЛА. Какой конверт?

ЭСТЕР. Простой, белый такой. Не попадался где-нибудь?

ЭРНЕЛЛА. Нет. Мне – нет. В нем что-то важное было?

ЭСТЕР/ФАРКАШ. Деньги…

ЭСТЕР. Понять не могу. Когда мы уходили, я взяла оттуда пять тысяч и положила конверт на место… В комнату не заходила потом, это точно.

АЛЬБЕРТ. Может, завалился куда?

ЭСТЕР. Не мог он никуда завалиться.

ФАРКАШ. А вы тарелки не трогали, случаем? Он за расписной такой тарелкой лежал.

АЛЬБЕРТ. Я отсюда с утра никуда не выходил.

ФАРКАШ. Дверь была закрыта?

ЭСТЕР. Закрыта.

ФАРКАШ. Тогда не понимаю, как он мог исчезнуть, ведь здесь кроме вас никого не было.

ЭРНЕЛЛА. Хочешь сказать, что это мы взяли?

ФАРКАШ. Просто спросил: когда вы разглядывали декоративные тарелки…

АЛЬБЕРТ/ЭРНЕЛЛА. Не разглядывали мы!

ФАРКАШ…вы, случайно, не выложили конверт, когда тарелки смотрели?

АЛЬБЕРТ. Я отсюда вообще не выходил.

ФАРКАШ. Но ведь кроме вас здесь никого не было.

Пауза.

ФАРКАШ. Край не торчал?

ЭСТЕР. У конверта? Не знаю. Может, и торчал.

ФАРКАШ. Странно…

ЭСТЕР. Точно, кто-то забрал, иначе просто не представляю, как…

ЭРНЕЛЛА. Так, стоп-стоп… Ты тоже думаешь, это мы взяли?

ЭСТЕР. Нет, что ты.

ЭРНЕЛЛА. Тогда что тут странного? Как вы оба могли подумать, что мы сюда к вам придем и украдем ваши деньги?

ЭСТЕР. Ничего мы такого не думаем.

ЭРНЕЛЛА. Тогда что тут странного?

АЛЬБЕРТ. Я тут сидел все время.

ФАРКАШ. Я не сказал, что это ты взял.

ЭРНЕЛЛА. Кто тогда? Я?

ФАРКАШ. Я только сказал: вы были здесь.

ЭСТЕР. А Лаура, случайно, не могла…

ЭРНЕЛЛА. Что значит Лаура? Отлично! Это уже слишком… Лаура была здесь, с нами все время, вы вообще что думаете – мы ее так воспитали…

ЭСТЕР. Нет, конечно!

ФАРКАШ. Ничего мы не думаем.

ЭРНЕЛЛА. Знаю, мы в ваших глазах ничтожества полные, и вы нас презираете, потому что мы, не знаю, не такие крутые, как вы, но подозревать из-за этого не обязательно…

ФАРКАШ. Мы вас не презираем.

ЭРНЕЛЛА. И разговариваете всегда свысока…

ФАРКАШ. Кто? Я?

ЭРНЕЛЛА. И ты, и Эстер, только сами не замечаете.

ЭСТЕР. Я с тобой никогда свысока не разговариваю. Наоборот, всегда пытаюсь говорить так…

ФАРКАШ. И я. Никоим образом.

ЭРНЕЛЛА. А я, типа, не понимаю, да?

ЭСТЕР. Не об этом речь. У тебя паранойя, Эрнелла…

ЭРНЕЛЛА. Вот именно, ты считаешь, что у меня паранойя…

ЭСТЕР. Эрнелла, ей-богу…

ЭРНЕЛЛА. А еще у меня комплекс неполноценности, и еще, не знаю, что ты про меня думаешь…

ЭСТЕР. Ничего я не думаю…

ЭРНЕЛЛА. Ты не знаешь, что мне приходится выносить постоянно и что я пережила…

АЛЬБЕРТ. Она и виду не подаст… никогда, но я-то знаю… Вижу же, изо дня в день…

ЭРНЕЛЛА. Тебе никогда ни за что не надо было бороться, а я вечно выкручивалась как могла… с трудом пробивалась…

ЭСТЕР. Это-то здесь при чем?

ЭРНЕЛЛА. Я тут прочла недавно, что старшему ребенку в семье всегда тяжелее, и это правда, тебе вон всегда все прощалось, или нет? Вечно я была во всем виновата. Так, конечно, просто быть в себе уверенной!

ЭСТЕР. По-твоему, я прямо такая вся в себе уверенная?

ЭРНЕЛЛА. Когда это мне папа дарил печку или сервиз фарфоровый?

ЭСТЕР. А машина у вас откуда?

ЭРНЕЛЛА. И теперь все время надо выслушивать…

АЛЬБЕРТ. Мы у него ничего не просили, а то до конца жизни придется потом выслушивать…

ЭРНЕЛЛА. Сколько раз еще надо спасибо ему сказать за эту колымагу?

ЭСТЕР. Не за машину спасибо надо говорить, а внимание проявить хоть чуть-чуть. Чтобы он почувствовал: вы его любите.

ЭРНЕЛЛА. Любим.

АЛЬБЕРТ. Любим. Это же естественно… Он знает, что мы его любим.

ЭСТЕР. Ты ему говорила когда-нибудь: папа, я тебя люблю?

ЭРНЕЛЛА. Перестань! Так чтобы прямо, – нет, конечно.

АЛЬБЕРТ. Это и не надо говорить…

ЭСТЕР. Даже на Рождество позвонить не удосужилась! Знаешь, как ему это неприятно?

ЭРНЕЛЛА. Как же…

ЭСТЕР. Он не скажет, но я-то вижу – все праздники мрачный ходил. И как ты можешь после этого рассчитывать на то…

ЭРНЕЛЛА. А я не могу звонить ему только затем, чтобы он мне печку антикварную подарил, не могу ему говорить «папа, я тебя люблю», только чтобы он за квартиру мне заплатил. Я так не могу.

ЭСТЕР. Он и не платит, только добавляет иногда, если не хватает. И что, ты хочешь сказать, я ему только поэтому звоню?

ЭРНЕЛЛА. Добавляет, как же…

ЭСТЕР. Я ему звоню, потому что нормально иногда спросить у собственного отца, что с ним и как.

ЭРНЕЛЛА. А я ему как ни позвоню, он через минуту начинает наезжать, почему мы это да зачем мы то. До конца никогда не дослушает, только гнет свое. Этого мне только не хватало!

АЛЬБЕРТ. Только и знает: на что вы будете жить, зачем собрался за границу, почему домой не еду, и что это за вид, почему бороду не сбрею…

ФАРКАШ. Давай честно. Может, если с его точки зрения посмотреть, он в чем-то и прав…

ЭРНЕЛЛА. Он так и не смог смириться, Альберта вообще ненавидит, что бы я ни делала, все ему не так.

ЭСТЕР. Да, потому что когда человек все делает кое-как, суетится, ничего до конца не продумывает, решения принимает исключительно под настроение, а если что-то не получается, сразу начинает обвинять в этом всех остальных. Когда тебе восемнадцать, это еще терпимо, но не думай, будто тебе это до смерти будут прощать.

ФАРКАШ. Приехали посреди ночи, ей-богу, как в студенческие годы, мы – с радостью, не подумайте…

ЭРНЕЛЛА. Скажите уж сразу: мы вам в тягость?

ФАРКАШ. Я не поэтому сказал, просто…

ЭРНЕЛЛА. А я подумала, о таком-то одолжении можно попросить, раз уж у нас машина развалилась…

ЭСТЕР. Да мы всегда вам рады, ты что…

ЭРНЕЛЛА. Хорошо, тогда мы уйдем.

АЛЬБЕРТ. Уйдем.

Оба встают, направляются к двери, но Эстер их останавливает.

ЭСТЕР. Перестаньте! Что за ерунда!

ЭРНЕЛЛА. Нет, пойдем лучше. Альберт!

ФАРКАШ. Это мы разнервничались, вот и наговорили ерунды, прекратите эти глупости…

ЭРНЕЛЛА. Раз мы вам так в тягость…

АЛЬБЕРТ. Мы никому мешать не станем.

ЭСТЕР. Ну, вот опять. Разобиделись, вместо того чтобы как следует все обдумать. Никто за тебя решать ничего в жизни не будет, Эрнелла. Ты как будто все время от других ждешь, что все разрешится. Ты сама должна все привести в порядок. А ты свои негативные, мрачные ощущения проецируешь на остальных.

ЭРНЕЛЛА. Да потому что жизнь у меня опять так сложилась, что я не нахожу радости в том, чем занимаюсь, потому что я полная неудачница…

ЭСТЕР. Перестань…

ЭРНЕЛЛА. Я вообще никто, ноль без палочки, но и не воровка. Никто не может обвинить нас в непорядочности.

ФАРКАШ. Никто и не обвинял.

АЛЬБЕРТ. Порядочность – единственное, что мне досталось в наследство от отца. Денег он мне не оставил, но у нас в семье порядочность была главнее всего. Потому-то мы и бедные, честным-то путем денег не заработаешь.

ЭРНЕЛЛА. Обыщите нас. Вот. Пожалуйста. У меня ничего нет. И в вещах можете спокойно поискать, если считаете, будто мы воры.

АЛЬБЕРТ. Да меня заставь, я украсть не смогу. В жизни ничего не крал. Даже на улице когда найду что-нибудь – сразу несу в полицию.

ФАРКАШ. Ладно, ладно, верю. Мы верим, но давайте тогда вместе попробуем выяснить, что произошло. Мы ушли, тогда конверт еще был здесь. Вы сидели дома, а когда мы вернулись, конверта уже не было.

АЛЬБЕРТ. Я здесь все время сидел, твою мать, непонятно, что ли!

ЭСТЕР. Давайте лучше поищем. Я могу у вас в комнате посмотреть?…Без обид, просто мало ли, случайно взяли и забыли. У меня тоже бывают провалы памяти.

ЭРНЕЛЛА. У меня провалов памяти не бывает, но смотри, пожалуйста.

АЛЬБЕРТ. Я в жизни ничего не украл.

Эстер заходит в спальню.

ФАРКАШ. Альберт, а тебе сколько лет?

АЛЬБЕРТ. Тридцать девять стукнуло.

ФАРКАШ. Время не стоит на месте…

АЛЬБЕРТ. Ага… скоро сорок.

ФАРКАШ. Да… тридцать девять плюс один будет сорок…

АЛЬБЕРТ. Всего год остался…

ФАРКАШ. Да… Никогда не думал, что это так на всем сказывается, сам чувствую: после сорока все иначе. Но не надо забывать… В двадцать, когда у тебя есть пара джинсов, койка в съемной квартире, да покурить, – ты всем нравишься…

АЛЬБЕРТ. Так оно и есть…

ФАРКАШ. Но потом постепенно должен сформироваться характер, а в большинстве случаев этого не происходит.

АЛЬБЕРТ. И правда…

ФАРКАШ. В двадцать лет у любого есть какая-то грандиозная идея, а потом, со временем, годам к тридцати-сорока он потихоньку от нее отказывается и растворяется в повседневных заботах. Превращается в зомби. Умирает. Это я вспомнил – у тебя же тоже были крутые идеи, и сейчас, наверное, есть, только в этом возрасте уже куда труднее начинать, по опыту тебе говорю…

Из спальни выходят Эстер с Лаурой. У Эстер в руке конверт.

ЭРНЕЛЛА. И где он был?

ЭСТЕР. Ничего страшного. Мы все обсудили.

ЭРНЕЛЛА. Что вы обсудили?

ЭСТЕР. Лаура повела себя очень достойно: призналась и очень сожалеет.

АЛЬБЕРТ. То есть как сожалеет? Ты действительно взяла деньги?

ЛАУРА. Да.

АЛЬБЕРТ. Но почему?

Лаура не отвечает.

ЭРНЕЛЛА. Лаура, зачем ты взяла деньги?

АЛЬБЕРТ. Зачем взяла?

Альберт дает дочери пощечину. Лаура плачет.

ЛАУРА. Я для вас хотела!

ЭРНЕЛЛА. Не сердитесь только, пожалуйста.

АЛЬБЕРТ. Прощения просим.

ЭРНЕЛЛА. Я даже не знаю…

ФАРКАШ. Ничего страшного. В таком возрасте это нормально. В психологии это называется «детская клептомания»… дефицит любви. Со мной тоже такое было.

ЭРНЕЛЛА. Какой дефицит любви? Никто тебя больше, чем мы, не любит.

ЛАУРА. Хочу, чтобы у меня был папа, как Фаркаш.

АЛЬБЕРТ. Что?

ФАРКАШ. Понятно, что она этого хочет, это совершенно нормально.

Лаура выбегает из комнаты. Альберт выходит за ней следом.

ЭРНЕЛЛА. Альберт! Лаура!

Уходит за ними. Пауза. Эстер начинает пересчитывать деньги.

ФАРКАШ. Мрак какой. До такого уровня дойти… уже притупленное какое-то сознание… Когда они тут начали делать вид, будто сейчас уйдут… бог ты мой, какое детство!.. Почему мы вынуждены с этим всем разбираться…

ЭСТЕР. Потому что она – моя сестра. Если ты принимаешь меня, прими и это.

ФАРКАШ. Но я-то не сестру твою выбрал…

ЭСТЕР. Но она – моя, какая бы ни была.

ФАРКАШ. Эти эмоции дешевые напоказ…

ЭСТЕР. Жалеют себя и сами же друг в друге эту жалость поддерживают. А Альберт…

ФАРКАШ. Вообще дроид. Я ему попытался объяснить, что к сорока пора уже прийти в себя…

ЭСТЕР. А он не понял.

ФАРКАШ. Ни слова. Думал, я про кого-то другого ему рассказываю. Рефлексии ноль. Они надолго собираются здесь засесть?

ЭСТЕР. Без понятия.

ФАРКАШ. Не знаю, как я это все выдержу.

ЭСТЕР. Ты и одного дня уже выдерживаешь.

ФАРКАШ. Мы с тобой ссоримся вообще без перерыва. Посчитай, какой раз сегодня сцепились?

Эстер подходит к окну, смотрит, что происходит на улице.

ЭСТЕР. Этого еще не хватало! Альберт реально больной!

ФАРКАШ. Что там?

Встает, выглядывает в окно.

ФАРКАШ. Натуральная деревня! Чистые цыгане. Я это имел в виду, когда сказал, почему Лаура деньги украла. Не повезло ребенку.

ЭСТЕР. Пойду разберусь.

ФАРКАШ. Зачем?

ЭСТЕР. Попробую как-то…

Эстер не слишком решительно собирается на улицу. Из детской раздается музыка из какого-то фильма. Музыка начинает раздражать.

ЭСТЕР. Скажи уже ему, чтоб не смотрел.

7. Бруно исчезает

Фаркаш подходит к детской, открывает дверь. Возвращается к окну, выглядывает. Снова заходит к Бруно, выключает фильм.

БРУНО. Почему ты выключил?

ФАРКАШ. Мама будет сильно ругаться, если узнает, что ты это смотришь.

БРУНО. Тогда почитай!

ФАРКАШ. Бруно, у меня сейчас не то настроение, чтобы тебе читать, смотри тогда лучше свой фильм.

БРУНО. Читай!

ФАРКАШ. Что будем читать?

БРУНО. Про улиточку и божью коровку.

ФАРКАШ. Про них – точно не будем. Давай лучше вот эту. Тело человека.

БРУНО. А я хочу про улиточку.

ФАРКАШ. Но эта куда интереснее.

БРУНО. Почему?

Бруно подсаживается к Фаркашу, заглядывает в книгу.

ФАРКАШ. Потому что в ней рассказывается, как работает человеческое тело. Ты только посмотри! Вот зубы, вот язык. Спереди резцы, а сзади – коренные.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Потому что когда ты что-то берешь в рот, яблоко например, то сначала резцами откусываешь кусочек, потом языком проталкиваешь его назад и перетираешь коренными зубами.

БРУНО. Зачем?

ФАРКАШ. Чтобы проглотить.

БРУНО. Зачем?

ФАРКАШ. Чтобы не быть голодным.

БРУНО. Зачем?

ФАРКАШ. Затем, что человеку нужно есть, иначе он умрет.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Потому что из еды человек получает энергию, а если не ест, то слабеет и умирает.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Потому что человек так устроен. И все живые существа в этом мире так устроены. Им нужно питание, иначе они умрут.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Потому. Так задумано.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Не знаю, Бруно.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Потому что не знаю. Никто не знает.

БРУНО. Почему?

ФАРКАШ. Иди лучше фильм посмотри у себя, а?

Бруно продолжает рассматривать книгу. Фаркаш открывает свой ноутбук.

ФАРКАШ. Папа сейчас немножко поработает.

БРУНО. А мама когда придет?

ФАРКАШ. Скоро.

Пауза.

БРУНО. Папа! У меня не такие чувства, как у тебя.

ФАРКАШ. Это как?

БРУНО. У тебя есть дерево боли?

ФАРКАШ. Что? Нету.

БРУНО. А у меня – есть. А корневая система боли?

ФАРКАШ. Нет.

БРУНО. А у меня – есть. А манговое сердце у тебя есть?

Фаркаш не отвечает.

БРУНО. Манговое сердце есть?

ФАРКАШ. Бруно, пожалуйста…

Бруно выходит.

Фаркаш сидит перед компьютером.

ФАРКАШ. Бруно!

Фаркаш встает, уходит в детскую. Зрителю виден экран ноутбука – на нем открыт пасьянс.

ФАРКАШ. Бруно! Ты где?

Выходит из детской, зовя Бруно. Заходит в спальню.

ФАРКАШ. Бруно!

Выходит из спальни. Снова ищет в гостиной. Заглядывает под стол, за печку, выходит в прихожую, продолжая звать Бруно.

ФАРКАШ. Бруно! Отлично спрятался, молодец! Но выходи уже!

Разъяренный, возвращается в гостиную.

ФАРКАШ. Бруно! Поиграли и хватит!

Снова заходит в детскую, заглядывает под стол, за печку, смотрит в спальне. Двигается с нарастающим беспокойством. Выходит из спальни еще более растерянный. Открывает окно, зовет Бруно. Выходит в прихожую, на лестницу, там зовет. спускается вниз, на улицу, оттуда слышно, как он продолжает звать Бруно. Возвращается совершенно измотанный. Достает мобильник, ищет нужный номер.

ФАРКАШ. Привет, это я. Бруно куда-то исчез… Не знаю… Я уже везде посмотрел… И там тоже… да… не знаю… Зашел в туалет… сказал ему, посмотри пока весеннюю книгу, а когда вышел – его уже нигде нет… Один он, конечно, никуда не уйдет… Не знаю… Не помню, слишком разнервничался… Кажется, была закрыта, но я не уверен. Может, и открыта… Что мне делать? Вы где сейчас? Посмотрите там, вдруг он за вами пошел… Ладно… ладно… пока.

Вешает трубку. Растерянно смотрит перед собой. Подходит к окну, высовывается насколько может, смотрит направо, налево.

ФАРКАШ. Бруно!!!

Закрывает ноутбук. Снова достает телефон.

ФАРКАШ. Может, в полицию позвоним? Я уже подумал: вдруг кто-то зашел и увел его… Нет… Точно, нет в квартире. Я всюду посмотрел… Не знаю… или дверь была открыта, или он сам ее как-то открыл… Что?… В замке был… Пойду еще раз сбегаю на площадку, вдруг он туда пошел. Хорошо. Хорошо. У меня очень нехорошее чувство… ладно… пока.

Выходит в прихожую. Возвращается совершенно подавленный. Делает глоток вина – бутылка стоит рядом с ним на столе. В гостиную со стороны чулана заходит Бруно. Фаркаш давится вином.

ФАРКАШ. Где ты был?

БРУНО. Под кроватью.

ФАРКАШ. Под какой кроватью?

БРУНО. Под маленькой.

Фаркаш дрожащей рукой ставит стакан на стол.

ФАРКАШ. А ты туда помещаешься?

БРУНО. Да.

Фаркаш звонит Эстер.

ФАРКАШ. Нашелся… Не будем больше.

Музыка – Gaslini – ’Round About Midnight. Балет.

8. Тайна

В финале хореографической мизансцены Фаркаш снова оказывается сидящим за столом. Входит Альберт.

ФАРКАШ. Все в порядке?

АЛЬБЕРТ. Ага.

ФАРКАШ. А остальные?

АЛЬБЕРТ. Там дом загорелся – смотрят на пожар.

ФАРКАШ. Где?

АЛЬБЕРТ. У рынка. А вы не хотите сходить посмотреть?

ФАРКАШ. Нет.

АЛЬБЕРТ. Можно я еще пива возьму?

ФАРКАШ. Конечно.

АЛЬБЕРТ. Я у тебя кое-что спросить хотел, когда время будет.

ФАРКАШ. Вот сейчас есть.

АЛЬБЕРТ. Я не в смысле прямо сейчас, просто…

ФАРКАШ. Спрашивай.

Альберт не решается. Смотрит на Бруно.

ФАРКАШ. Фильм хочешь посмотреть?

БРУНО. Да.

ФАРКАШ. Можешь сейчас посмотреть.

БРУНО. Какой?

ФАРКАШ. Какой захочешь.

Бруно уходит в детскую.

ФАРКАШ. Ну?

АЛЬБЕРТ. Ничего особенно, только ты… ну вот что бы ты сказал, то есть как ты думаешь, если кто-то… женщина например, втайне того… с другим мужчиной… ну то есть у этой женщины уже есть, например, муж, а она с другим мужчиной того…

ФАРКАШ. Решила замутить?

АЛЬБЕРТ. Да. А ты, скажем, узнаешь, что Эстер, например, с другим мужчиной…

ФАРКАШ. Убил бы.

АЛЬБЕРТ. Так сразу и убил бы? Кого? Того другого мужчину? Или Эстер?

ФАРКАШ. Мужика бы кастрировал. Эстер привязал бы к стулу, сфотографировал с гигантским бананом в заднице и вывесил в интернет.

АЛЬБЕРТ. Эстер?

ФАРКАШ. Как это, Эстер? А что с Эстер?

АЛЬБЕРТ. Ничего, ничего…

ФАРКАШ. Что значит «ничего»? Ты что имел в виду, когда сказал про Эстер?

АЛЬБЕРТ. Это не важно.

ФАРКАШ. Что значит «не важно»? Что ты тут бормочешь? Начал, так скажи, что случилось с Эстер?

АЛЬБЕРТ. Ничего, я в качестве примера только. Есть одна тема…

ФАРКАШ. Что за тема? Попытайся как-то сформулировать, а то я не въезжаю…

АЛЬБЕРТ. Сам знаешь, у нас особых друзей никаких нет, вы нам самые близкие люди… Ты не сердись, что я о таких вещах… но ты – мой самый близкий друг.

ФАРКАШ. Я? Твой самый близкий друг?

АЛЬБЕРТ. Тебе, может, так не кажется и я для тебя не…

ФАРКАШ. Нет, но это все не так просто… то есть я это, скорее… родственники, как-никак, семья, все дела, что ближе-то…

АЛЬБЕРТ. Да.

ФАРКАШ. Не обижайся, но я уже малость запутался.

АЛЬБЕРТ. Да.

ФАРКАШ. В чем дело-то?

АЛЬБЕРТ. Я просто спросить хотел: вот если бы, к примеру, Эрнелла бы сделала то же самое, что и Эстер, что бы ты подумал?

ФАРКАШ. А что? С Эрнеллой что-то произошло?

АЛЬБЕРТ. Типа того.

ФАРКАШ. Что…

АЛЬБЕРТ. Голову, так сказать, потеряла.

ФАРКАШ. Ага. И это ты наверняка знаешь?

АЛЬБЕРТ. Наверняка. Зашел вечером в конюшню – до этого газон стриг, надо было еще навоз из коровника вынести, а она там у стеночки с мистером Коллом.

ФАРКАШ. Это еще кто?

АЛЬБЕРТ. Владелец фермы.

ФАРКАШ. И?..

АЛЬБЕРТ. Ну…

ФАРКАШ. Что они делали-то? Не все ведь равно, если только целовались…

АЛЬБЕРТ. Там все покруче…

ФАРКАШ. Покруче…

АЛЬБЕРТ. Ну, когда я их увидел, дело уже шло к концу, но я потом у Эрнеллы выспросил. Все у них было.

ФАРКАШ. Жесть.

АЛЬБЕРТ. По-твоему, жесть?

ФАРКАШ. То есть вполне естественно, секс – значит, секс, ничего не попишешь.

АЛЬБЕРТ. И то верно…

ФАРКАШ. Мы так устроены, биология. Так нас природа создала. Ничего не изменишь.

АЛЬБЕРТ. Да. Жалко, но так оно и есть.

ФАРКАШ. А Эрнелла?

АЛЬБЕРТ. Нормально. Для нее все уже в прошлом. Мы все обсудили. Она сказала, что ни разу его не любит. Сама не понимает, как это все случилось, говорит, ей кажется, как будто кто-то другой у нее внутри сидел и указывал, что делать.

ФАРКАШ. Ага. Главное, не влюбилась.

АЛЬБЕРТ. Вот и я говорю.

ФАРКАШ. Да, это самое главное… Он хоть симпатичный?

АЛЬБЕРТ. Хозяин-то? А я почем знаю? Я же не женщина. Простой такой шотландский парень.

Листает фотографии в мобильнике. Находит одну – показывает Фаркашу.

АЛЬБЕРТ. Вот он.

ФАРКАШ. Я думал – старикан какой-нибудь. А этому сколько лет?

АЛЬБЕРТ. Двадцать один.

ФАРКАШ. Жесть.

АЛЬБЕРТ. Считаешь?

ФАРКАШ. Нет, просто… не знаю… В двадцать один и уже хозяин фермы…

АЛЬБЕРТ. По наследству досталась…

ФАРКАШ. Посмотрим, не профукает ли он ее.

АЛЬБЕРТ. Этот может. Ты прав… И что я теперь, по-твоему, должен делать?

ФАРКАШ. Ничего. Было и прошло. Дело закрыто. У тебя теперь есть абсолютное моральное преимущество перед ними обоими. Прояви великодушие. Больше ничего и не надо.

Альберт согласно кивает.

АЛЬБЕРТ. Я пытаюсь, но не знаю, что делать, постоянно вылезает.

ФАРКАШ. Оставь все в прошлом. Подумай о Лауре.

АЛЬБЕРТ. Да, да. Лаура, Лаура.

ФАРКАШ. С машиной-то вашей что?

АЛЬБЕРТ. Да забрать бы надо.

ФАРКАШ. Поехали, вместе заберем.

Входит Эрнелла.

ФАРКАШ. Привет, Эрнелла!

АЛЬБЕРТ. Лаура?

Входит Лаура – чуть не валит с ног Эрнеллу. Девочка в полном экстазе.

ЛАУРА. Представляете, вся крыша сгорела, пришлось всех эвакуировать, а потом упала большая горящая балка – и прямо на машину, ее отогнать не успели. А пламя было такое, что пожарные даже не могли ближе подъехать, только соседний дом поливали, чтобы и он тоже не загорелся. Дым отовсюду видно. Слава богу, никто не умер. А один дядечка сказал, что загорелось явно из-за того, что рабочие сигарету там не потушили. Даже на щеках чувствовала тепло, а ведь мы далеко стояли, по всей улице воздух дрожал.

ФАРКАШ. Большой, наверное, пожар. Удалось потушить?

ЛАУРА. Нет, нет, до сих пор тушат.

Входит Эстер.

ЭСТЕР. Бруно?

ФАРКАШ. Смотрит там что-то.

ЭСТЕР. Я же говорила, чтобы не смотрел.

ФАРКАШ. Ну что? Поехали за машиной?

АЛЬБЕРТ. Да, только не знаю, где мой кошелек. Эрнелла, ты мой кошелек не видела?

ЭРНЕЛЛА. В пальто нет?

ФАРКАШ. Перестань, у меня есть деньги, потом отдашь.

Фаркаш и Альберт выходят. Эстер выходит из детской.

ЭСТЕР. Лаура! Бруно тебя зовет.

Лаура заходит в детскую.

9. Альберт, Фаркаш

Эрнелла и Эстер остаются вдвоем в гостиной.

ЭСТЕР. Кофе будешь? Не знаю, погода такая – давит как-то все.

ЭРНЕЛЛА. В Шотландии все время так… Устала?

ЭСТЕР. Просто днем так бывает – мертвый час после обеда. С двух до трех на меня вечно накатывает.

ЭРНЕЛЛА. Потому итальянцы и придумали сиесту.

ЭСТЕР. Да, сиеста – это тебе не просто так.

ЭРНЕЛЛА. Всегда хотела жить в Италии. Классно у них там все придумано! Утром – кофе в маленькой кофейне, сиеста, потом еще немножко поработал, потом домой, готовишь ужин, ужин, прогулка, мороженое…

ЭСТЕР. Из всех европейских стран я бы тоже там хотела жить больше всего…

ЭРНЕЛЛА. Так поезжайте туда, мы в гости приедем!

ЭСТЕР. Мы пока, судя по всему, никуда отсюда не поедем.

ЭРНЕЛЛА. Почему?

ЭСТЕР. Для этого нужно немножко…

ЭРНЕЛЛА. Денег?

ЭСТЕР. Нет, не денег, деньги, конечно, тоже… энтузиазм. Или какое-то общее… не знаю, общее стремление. Или вера, как бы это получше сказать, ну что мы оба верим в эту семью.

ЭРНЕЛЛА. А ты не веришь?

ЭСТЕР. Я-то верю.

ЭРНЕЛЛА. И?

ЭСТЕР. Фаркаш. При таком раскладе и я не верю, потому что вижу: Фаркаш не верит…

ЭРНЕЛЛА. А со стороны посмотреть, так очень даже гармонично…

ЭСТЕР. В принципе, есть гармония… когда мы вдвоем, например, идем куда-нибудь и Бруно с нами нет, то все так, будто никаких проблем не существует, но эту историю с ребенком мы почему-то никак не можем переварить. Не получается из двух три. Они по природе своей настолько друг на друга похожи, одинаково на все реагируют, и Фаркаш не может с этим…

ЭРНЕЛЛА. Смириться?

ЭСТЕР. Не то, Эрнелла…

ЭРНЕЛЛА. Извини.

ЭСТЕР. Справиться не может.

ЭРНЕЛЛА. А. Понимаю.

ЭСТЕР. Я вижу: он все больше отдаляется… хочет соскочить. Самоустраняется отовсюду, сбегает из дома, а когда дома – совершенно замыкается в себе.

ЭРНЕЛЛА. Я и то заметила, что он какой-то весь в себе последнее время…

ЭСТЕР. Весь в себе, да, и в напряжении. Знаешь же, чем подобные истории заканчиваются? Появится какая-нибудь курица двадцатилетняя, которой папочки не хватает. А Фаркашу только того и надо (щелкает языком). Не хочу дожидаться.

ЭРНЕЛЛА. А что ты тогда собираешься делать?

ЭСТЕР. Не знаю. Скорее всего, скажу, что хочу развестись.

ЭРНЕЛЛА. Представить себе не могу… Сколько лет вы знакомы?

ЭСТЕР. Восемнадцать. Мне двадцать было, когда мы познакомились.

Эрнелла начинает плакать.

ЭРНЕЛЛА. Только не… Мы… вы для нас пример, если уж и вы… Во что тогда верить…

ЭСТЕР. Верь в свою семью.

ЭРНЕЛЛА. Я верю. Все больше верю. Альберт такой… Вы не знаете… У него такое большое сердце. Он такой великодушный… я не знаю, как и сказать…

ЭСТЕР. Я рада, что вы здесь.

ЭРНЕЛЛА. И я. Я тоже рада.

ЭСТЕР. Папа звонил.

ЭРНЕЛЛА. Ты ему сказала, что мы здесь?

ЭСТЕР. Сказала.

ЭРНЕЛЛА. Как ты ему объяснила, почему мы вернулись?

ЭСТЕР. Что я должна была ему объяснить? Вы же не рассказали. Он придет сегодня на ужин.

ЭРНЕЛЛА. Ну вот, пожалуйста! Надо будет собраться с духом.

ЭСТЕР. Перестань… зачем так дергаться…

ЭРНЕЛЛА. Пойдем покурим?

ЭСТЕР. Давай.

Обе выходят.

10. Представление

Лаура и Бруно выходят из детской. Оба переоделись в костюмы. Выносят стулья и прикрепляют на спинки бумажные номера, подходят к входной двери.

ЛАУРА. Можно заходить!

В дверь по очереди заходят взрослые. Лаура дает каждому билет, Бруно отрывает корешки.

АЛЬБЕРТ. Добрый вечер!

ЛАУРА. Партер, правая сторона, второй ряд. Приятного вечера!

АЛЬБЕРТ. Спасибо.

ЭРНЕЛЛА. Добрый вечер!

ЛАУРА. Балкон, первый ряд. Приятного вечера!

ЭРНЕЛЛА. Спасибо.

ЭСТЕР. Добрый вечер, госпожа билетерша.

ЛАУРА. Партер, правая сторона, десятый ряд. Приятного вечера!

ФАРКАШ. Мое почтение.

ЛАУРА. Балкон, первый ряд. Приятного вечера!

ФАРКАШ. Спасибо.

АЛЬБЕРТ. У нас рядом места?

ЛАУРА. Да, на балконе.

АЛЬБЕРТ. А где балкон?

ЛАУРА. Вон там. Посмотрите, места написаны!

ЭРНЕЛЛА. Мы рядом сидим…

ЭСТЕР. Спектакль длинный?

ЛАУРА. В трех действиях с двумя антрактами.

ЭСТЕР. Давайте не слишком долго – вечером дедушка придет, а мне еще ужин готовить.

ЛАУРА. Ладно, тогда мы покороче.

Лаура подходит к Бруно и что-то шепчет ему на ухо.

ФАРКАШ. Ну? Когда начнется?

ЛАУРА. Уважаемые зрители, выключите, пожалуйста, мобильные телефоны. Фото- и видеосъемка запрещена. Спектакль называется «Многоумный Давин и звери». В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был мальчик, и очень он любил животных. Только вот жил он в городе, в двухэтажном доме, где ему не разрешали… держать дома животных. Мальчик сильно горевал и всегда гулял по улицам в одиночестве, да, еще забыла сказать, что он умел очень красиво свистеть. И вот идет он однажды по улице, свистит, и подлетел к нему попугай. Привет, говорит, мальчик, я понимаю, о чем ты свистишь. Мальчик – а звали его, кстати, Давин Многоумный – страшно удивился: он ведь тоже понял, что ему говорит попугай. «Скажи, ты ведь тоже понимаешь, что я говорю?»

Бруно свистит.

ЛАУРА. «Я улетел из клетки – хозяин забыл закрыть дверцу, не хочу больше жить в доме, пойду с тобой, если хочешь».

БРУНО. Идет.

ЛАУРА. Пошли они дальше и на автобусной остановке увидели на табло хамелеона.

БРУНО. «Ты что тут делаешь, хамелеон?»

ЛАУРА. «Вот вылез из аквариума, не хочу больше в доме жить. А вы куда направляетесь?»

БРУНО. «Мы – просто так, гуляем».

ЛАУРА. «Тогда и я с вами». Ладно. Идут вместе дальше. Раз – видят: через дорогу перебегает морская свинка, а к ней на скорости приближается автомобиль. Многоумный Давин быстренько выскочил на дорогу и остановил машину. Тормоза как заскрипят, но машина все-таки остановилась. «Спасибо, что спасли мне жизнь!» Давай, спроси: «Что ты тут носишься?»

ЭРНЕЛЛА. Давайте покороче немножко, а то скоро дедушка придет.

ЛАУРА. Хорошо… тогда… уже много разных зверей отправились за Многоумным Давином, и пришли они к реке, и там был пришвартован большой корабль, и был он ничей. Теперь скажи: «Слушайте меня, звери…»

БРУНО. Слушайте меня, звери! Уйдем из этого дурацкого города и бросим его к черту, я буду капитаном! Ура!!!

ЛАУРА. Сели они на корабль, плыли, плыли по ущелью, и всюду были красивые горы, только река эта была очень бурная, и всем животным стало плохо, и все очень испугались. И тогда Многоумный Давин пошел в магазин и купил утюг. Вернулся к кораблю, и животные увидели, что он делает с утюгом. Многоумный Давин взял утюг и принялся гладить волны на реке, чтобы их разгладить, но утюг был такой горячий, что вода все время кипела, и ее становилось в реке все меньше, и вот уже осталось только большое облако пара, а когда пар рассеялся, в реке уже не было ни капельки воды. «И как мы дальше поплывем?» – растерянно спрашивали друг у друга звери.

БРУНО. Дураки вы, мы дальше не поплывем! Здесь останемся – и все!

ЛАУРА. И тогда начался дождь, но в реке воды больше не стало, зато в русле выросли прекрасные деревья и цветы, а посредине стоял корабль, и это стало самое красивое место на земле. Звери увидели, что Многоумный Давин все хорошо сделал, а то иначе так бы не было. И захотели на всю жизнь там остаться. И жили они долго и счастливо, пока не умерли.

Взрослые кричат «браво!», хлопают. Дети выходят, взрослые остаются одни.

ЭСТЕР. Ну что, соберемся с духом!

ЭРНЕЛЛА. Что-нибудь помочь?

ЭСТЕР. Стулья расставьте.

ЭРНЕЛЛА. Не хочешь побриться?

АЛЬБЕРТ. Хочу.

Все выходят. Фаркаш остается один.

11. Мужчина

ФАРКАШ. Эстер!

ЭСТЕР. Что такое? Что случилось?

ФАРКАШ. Ничего.

ЭСТЕР. Зачем ты меня звал?

ФАРКАШ. Ты куда собралась?

ЭСТЕР. Ужин надо готовить. Не поможешь?

ФАРКАШ. Нет.

ЭСТЕР. Что с тобой такое?

ФАРКАШ. Хреново мне.

ЭСТЕР. Почему?

ФАРКАШ. Ничего не вижу. Сплошная пустота внутри.

ЭСТЕР. Но почему?

ФАРКАШ. Не знаю. Ты раньше на меня смотрела с уважением. Как на божество. При других никогда на меня не наезжала. Мне казалось – я для тебя все. А теперь это место занял Бруно. Вся твоя любовь, вся энергия направлены на него, а я тут болтаюсь, как огрызок какой-то. Все делаю не так, только мешаю.

ЭСТЕР. Это неправда.

ФАРКАШ. К сожалению, правда. Смотрю в зеркало, а там человек, который ко мне никакого отношения не имеет. Говорю то, что не хотел бы говорить, делаю то, что не хотел бы делать.

ЭСТЕР. Ты даже не представляешь, как я тебя уважаю, какой ты для меня авторитет.

ФАРКАШ. Ты это просто так говоришь…

ЭСТЕР. Я искренне так считаю.

ФАРКАШ. Почему? Почему ты меня уважаешь?

ЭСТЕР. Потому что ты умный, чувствуешь тонко, в тебе много мужского.

ФАРКАШ. Мужского?

ЭСТЕР. Да. В тебе очень много мужского.

ФАРКАШ. Но что во мне такого мужского?

ЭСТЕР. Все.

ФАРКАШ. Что конкретно?

ЭСТЕР. Руки… голос, как ты двигаешься, как говоришь… Или я уже говорила это?

ФАРКАШ. Может, я совершенно счастлив, только понятия об этом не имею.

ЭСТЕР. Эрнелла попросила в долг двести тысяч.

ФАРКАШ. Зачем им эти деньги?

ЭСТЕР. Я не спрашивала.

ФАРКАШ. Дашь?

ЭСТЕР. Дам.

ФАРКАШ. А чем мы за квартиру будем платить?

ЭСТЕР. Попрошу у папы, не знаю.

ФАРКАШ. Тебе Эрнелла не сказала, почему они вернулись?

ЭСТЕР. Нет.

ФАРКАШ. Сколько они планируют тут пробыть?

ЭСТЕР. Пока не знают.

ФАРКАШ. Ладно, как-нибудь поместимся… Какая ты красивая. Красиво стареешь.

Пауза.

ФАРКАШ. Мне переодеться?

ЭСТЕР. Да, будет лучше, если переоденешься.

Фаркаш выходит. Эстер начинает накрывать на стол. Разрезает салфетки. Ставит на стол ноутбук, включает композицию «Life in Vain». Выходит. Слышно, как она вытаскивает приборы.

Примечания

1

Одна из старейших и самых известных будапештских гимназий (с 1854 года), находится в Буде.

2

Больница Святого Иштвана.

3

Может быть заменена на гусли – в пьесе принципиально важно, что это народный инструмент, а не поп-музыка.

4

Известное лирическое стихотворение венгерского поэта, уроженца Трансильвании Шандора Каняди.

5

Члены семьи читают полностью Никейский символ веры: Верую во единого Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли, видимого всего и невидимого. И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков, Бога от Бога, Свет от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного Отцу, через Которого все сотворено. Ради нас, людей, и ради нашего спасения сошедшего с небес и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и ставшего Человеком; распятого за нас при Понтии Пилате, страдавшего и погребенного, воскресшего в третий день по Писаниям, восшедшего на небеса и сидящего одесную Отца, вновь грядущего со славою судить живых и мертвых, и Царству Его не будет конца. И в Духа Святого, Господа Животворящего, от Отца и Сына исходящего, Которому вместе с Отцом и Сыном подобает поклонение и слава, Который вещал через пророков. И во единую Святую Вселенскую и Апостольскую Церковь. Исповедую единое крещение во отпущение грехов. Ожидаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь.

6

Вокалист известной венгерской рок-группы «Иллеш».

7

Типичный словарный запас венгерского школьника после обязательного курса русского языка, сюда еще можно добавить обмен репликами: «Кто дежурный? – Я дежурный».

8

Так в Венгрии принято называть ужин, следующий за традиционным ритуалом забоя свиньи. Обычно свинью режет специально приглашенный мастер, затем члены семьи и приглашенные соседи и родственники обрабатывают тушу, готовят припасы – колбасы и сало, а также блюда непосредственно для «поминок» – например, голубцы.

9

Иштван I Святой (ок. 970/975–1038) – первый король Венгерского королевства из династии Арпадов. За христианизацию венгров был причислен к лику святых.

10

Куплет из песни группы Európa kiadó (Издательство «Европа»).

11

В оригинале название фильма Аттилы Тилла «Tiszta szívvel» – буквально «С чистым сердцем» – отсылает к первой строчке стихотворения одного из крупнейших венгерских поэтов ХХ века Аттилы Йожефа.

12

Фрагмент романа Ричарда Бротигана «Несчастливая женщина» в слегка измененном переводе А. Грызуновой. В оригинале – английский текст.

Дорогая Н!

Когда позвонил твой друг, я, конечно, была потрясена – точнее сказать, огорошена. Я посидела у телефона, поглядела на него, а потом звякнула соседке М и спросила, не хочет ли та арбуза. Пару дней назад я купила арбуз для одного сборища, а съесть его мы так и не собрались. Вот я и осталась одна с целой арбузной горой.

Соседка ответила, что от арбуза не откажется. Предложила мне занести его через полчасика, заодно поужинать с ними – с ней и ее приятелем Т, он как раз в гостях.

А я сказала, наверное, из-за звонка твоего друга:

– Я лучше сейчас принесу. – Наверное, мне просто хотелось немедленно кого-нибудь увидеть.

– Ладно, – сказала соседка.

– Я сейчас приду, – сказала я.

Я открыла ледник, достала арбуз и пошла к соседке – это на той же улице, совсем недалеко. Я постучала в летнюю дверь на кухне. Соседка шла минуту или около того. Спускалась из спальни.

– Вот арбуз, – сказала я и положила его на кухонный стол.

– Да, – ответила она. Голос раздавался будто издалека, и вообще казалось, будто она не здесь находилась.

Что-то я хотела ей насчет арбуза показать, поэтому соседке пришлось достать нож и разрезать арбуз. Неважно, что именно я хотела показать, – она сначала еще колебалась, будто была где-то в другом месте, а не со мною на кухне.

Я хотела немного поговорить о звонке твоего друга, но она колебалась и, казалось, чувствовала себя не в своей тарелке, от этого всего мне стало не по себе.

Прошло минуты две, наконец она сказала, глядя в пол:

– Я оставила Т наверху, он там в постели валяется.

Т – мужчина.

Они занимались любовью, а мы с арбузом им помешали. Мне тут же подумалось: зачем она тогда подошла к телефону, если занималась любовью, и почему не выдумала предлог, чтобы не принимать меня сейчас? Ведь что угодно можно было сказать, я бы зашла попозже, но она сказала, чтоб я пришла.

В общем, я извинилась и вернулась домой.

Потом я подумала, что история вышла ужасно смешная, захотелось позвонить тебе и рассказать, что со мной приключилось, – у тебя ведь отличное чувство юмора, ты бы поняла. Как раз такие истории тебе и нравятся, ты бы в ответ звонко, музыкально рассмеялась и сказала бы сквозь смех что-нибудь типа «О боже!»

Я сидела и смотрела на телефон, очень хотелось тебе позвонить, но просто не было сил, потому что твой друг сообщил, что ты умерла в четверг.

Я хотела поговорить об этом с приятельницей, но отвлекла ее от занятий любовью. Арбуз был просто забавным предлогом поговорить о моем горе, как-то осознать, что я никогда больше не смогу позвонить тебе и рассказать, что со мной произошло, ведь такое можешь оценить только ты со своим чувством юмора.

С любовью

13

Здесь и далее фрагменты из эссе Чорана «Искушение существованием» в переводе В. Никитина.

/9j/4AAQSkZJRgABAQEASABIAAD/2wBDAAIBAQIBAQICAgICAgICAwUDAwMDAwYEBAMFBwYHBwcGBwcICQsJCAgKCAcHCg0KCgsMDAwMBwkODw0MDgsMDAz/2wBDAQICAgMDAwYDAwYMCAcIDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wgARCAOfAjoDASIAAhEBAxEB/8QAHQABAAEFAQEBAAAAAAAAAAAAAAUBAwQGBwIICf/EABsBAQACAwEBAAAAAAAAAAAAAAADBAECBQYH/9oADAMBAAIQAxAAAAH7+AAAAMdjhHfuEd4j54SdEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABxjs3AdKHZZo2uhnYAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACA57C92j510SdEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABSvOcRaN3/Rd61rhvdAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAcA7rxKPnd2qSdEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADi3UuL9/j5wSdEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABruxcD1qT3XrdxIG04AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADmXTeUYi6u5xNZl21xndzb3Dt2N7cpmze3JPJ10AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAD5U+q/m81V0fOZ37523WQY4lvMfuDOHAW5Q1GS3OJPpkMAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAChVQVUFVKgoVUFVBVQVUFVKhSoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA+dvon51j5mLsWkZcfKxJ/pnM8zbDagNyzvpHnoXMsRWpDrfNG2BsOdzprvevdk47mbYZLQ5vGILZuedbxDzf6P+TPsDe3eEvaAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAaltrGmpzueY0vI2xjXWLO2s5gMyTNtP5H9GalrSt7VazNreiSG1sa65i7aztpWRtrGNals9ncM7gAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAANA3/j5rU/oOQzsXTbfzYx0TqPzp11m7j/ADZiH13qebxBju2i94+bzd9n5duBTB1npDMlpnNe/sa9M8l1Fn6i57tHzsx9JdI4P3gAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAp8v/UMefL2B9e/P7OVm9L2Fj5f3DuA+Zbn0sPnrW/qka5yfvdCF41Z7+fLO32e4HLNw3cfM+4doHFcfuQ5B18AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAClQApUAAAAAAAAAAAAAAAA+eeh85unUdzcoOpXeZZhv1r566uSM9xzZTx0fheznSq8msnXrnP+gDzZ+fz6FfP0sdtsaVz479ZiePHffHONKO++ud7ETOT83fQRl+/mv6HM63c48WOz8M2k6M5LOmN0rhPQTcq8Lod38cilzot3h/cAAAAAAAADWKRFJIplDiYRNGZhECXrER2Fimu74ze4N0L5u1kndf49c857b6Y9aRoPOv8AYN85zOxzzUVi6HJp1qW4jP43ltp5O0l6tqem+843m3pNjSzvV7nF7fXtPN4vWt4/pOB5XNxSTmNqGtSZ32Z43Bzw9X6V8s7lrjs3M9c0zfHY8rjNL8PaYHlMbmp2fb/nOTr1+va9znQOnxfor188TNibqe8fOrOv0hc+bWJPozV/muMt+d+oPXyg3q/V/T/gjY8Z/Xv3rOZLiaQzCZpDCapDC9StNFa0M1BUCqpwH560nVqHd+t+Jefc3OwsKV1Pzvuu3altOrcfs9uuZcdWsTvKu1cMtUcjaNI22O7D3Y6U0sY2PF+pYdlj5nXIbNySipDbbOjpO7jPOuj8x2aWvM6ls2vx3ImJk4e5Twdm1Oc3r7Bqm56lFZhp7Wtgtc7zB7Tpk+L03om1zcCU51sXq1HgrXu7FXUNg0+xxZLFi8mfk+seQwdobHqzcbZOJfsYx+o/Svln6m3z68+qbYKGFaUZviLZ681FQArgZ9D544F9+atDb5n80e+UxY3XFsyvE9t0nWMmG4/f+kImMhq8vd+BbpqdvkaZuvPJmPsymxansFa1A+JbXJYN3gsmzBcsyetTG+JvIjMnTXD5h1/UJ68ha0baszREVnRNmCOloXLsc/pGk7xoNLqQ+xQWw3OVXVNh1eXS5l4t25Xt3cau0Vu1IwVvm69geY/peOzsf173h9VrbYxvCxjbOtVyc6/SH3t+WP6jtsihJqKAoXxFt6pSpUYVUZFTFvhfcOSay8K4T9efE9WeQ3blXaOT7C14x5bl+gzJvr+fDnhetfQcLLF882t5hdtsDdYeXgtTWm9R1mvLHTGl7Ni1CSWJa30krOuRNint0Hr925z8HzNepa+v29wwcxwd+zhSw9n0PDtc3u5Uxr+34zr+uTsPc5shFzmlWqF/6H+a+8c2TjV/zpHo+TuGJp+3zc+Z0veoDWzodcvo+/K5Vi/TXIqXS1LJwZLrebfrN+Rv6b436nceJdPRTAoznIURK1oZqpVmoYVoMeMkos4f8a/YfxxRuRPQNB3WHs52Nm6ryfT/AF9oGJxrn9Wfxfo7v/qvnv52yslzSC31jqPzFK8f0f1new+jci1w3T/pTmml3l1rZdXltw+F4jbtXOw47FucvMnKQ9rndB88pwddex4vKZuC/ssdnXKvUsSlu7DYhI6VwLVCT1zKWobWZiU2eITYNe6HDwoj1G9Dyc5hQ3WIrE77iNN4nqdi2nRekJ/nzP2TVO94Ox98fA/2LLB9i18Vl1q81yqoYvqVjzWtGM1BWtBWtBaipeEw+Zvlf7B+P6PUux2ywW/Qxdjw9rodDq+FNZHB9j3XffkP6k9L86/PHUfsvhdqCPT2Dwfa946HHyHHzNcq6pzOrNz7S9606XsazD7hgdGlquw5MPZqyP2HxnsvX8X8/wDyr9O/OfR4mdDyvQY7PI9mypPn9vKmouU8/wC6wbklHZW4WdgLdPG93/dir6jJ7W5+Tr2RYdjyluc9SFXpRG/bDa876rRelaH2qPpfP/Luk879J8489x4duN7l/qm8XJ9fNfA9KVMitEStfPpmqgrXzU9UC1hZ+McL+Ef0J+DqdvM9QVvPY1f6++RvrnnWJHo+lbHwfZ6xqffbU9T5ip3XAzPyTqE1sGkmwZuNlV+PXn2x6jU7eqa1PYDoQeFs8f0uTg0pWSTG7NzWIkrdh5npGF0OTvmsa7IQ34joObF87rSnvMyKV+AgNy1SbSJhJC90OVC5nqzNws2CmIe3ysC97vX6urS65Hv1HP03oPlvZ6x1Tn20bx/K2BhZ3svmNrNsXNtP1T2Th3cd1bfvzJr59UoZdaViyrSpWhhWtGVQLGRaOZ/nr+jn5t1bWPiTUZPrh/Tvyh9xcP0G3ykHNcH2Unft5kkcdHbBjo8GVYekMn5irkKH1HbtOg9Dr9PEYnnKanh3aO3YMrre+mxXuU5dtvkduFK+/Dtj2rV7kOv5/bZWHX5+numwdaTR4TaIHXa/q09rG/Iw/FPHd4N+ybw34XdNGitbNtUtj87rxXTNU2KpZxOU9x+O+lxcuL6BpPo/G+LF2skP1j9ifAH3xHLfpStmHzWlvDPURK1pXJWlcFaVyVpUUqNI/NT9HfzZq2paKl8DMuq/cHxh9ZczqdKmYWQ4HtJ+5j3t9LuRh22uLE5ETFZuZsbL4r2IHeteiu8517dOdbVpeQ1Sc3r7fPR24ST+ZvEkZHml3zlbjb+NrJgw0pAabRUHJQWseLC5kNpXg4mRjejQw/R2eKs5N3TbaNW8TXL68xd2eJoW9ryrGNm1onB/O4+l8Rs/NOr8711g7mdgdbjdY+9Pzt+7atno9Kr9Nb9sZylGmPSlcKqD0oyr681KlDhPwf8Ac3yPUtwliEmtt4T6R+cO5Ueh3eV1eZ877afrGY+s0jHRGj412md5j2DSG7JwO1SLut7Dre2dF53vWsRaxUza2JjG6JyqSzntGboM1tPstcHzJmkdejsb2YTPgWuHr8hAxw4sDJwGsGHF5mJ2ePT1XKt08G7hysVj31nV57jdb3m1vxb2fnCR0fvcGnWNc2vNWW5x0fRadmMhNohvQ8PO+7vz6+vNdfqNRfo09U85ZdaIc19ealVBWvmuVa0HryMfM/yF9b/KVS7ou76fuEscbu/P9mqX/pqWgczzPs5WJ861HZxdJ8dL003HKzcDG+u7/wAfm5qu8abF6BpvNxWhwdul3/L4Hbxvt++ct7jFPjzuHBwzdSv6hL725XAxsLbF2FvQ2dcGEy4OGLAwb9qStjYty91OTgX8el2jb2PmWt7afV2u4mwcPu7RynS+eX6NelalvPW4t+YwZHzHoKQ0vgbQ6/HzcX3ORDdp41sFmt+nFYOb6POrZuUMqvmsataMZ9UUY9V81yrXzXBT1TL5g+S/sL4ur247ZoaVbR+V4uQ2vqnG83fMepx9Q3HXa1+O7Fr+2a4yoea8bS6PqXS9d3r8t1fpOjS1ua7TsM3erabObRMUOhhbSzo5blq7XGYCasxWWxRyPk2uRFInGPEJIweuLVPfmanj2M6M6HMs4WXB9bkalCTeJe4tibipnG0JJZNnbSU2yAn+d3ZuUw73lPQYnquVNX1+Pl4fpUYP15xO1yf0N6f89fQtioEsd/15rFmoKqVYVpUrXzXKtDLg3xT96/AlK9YxPV6bSb9Z3vk9rrO4cu6rzOlfSsnzu1hQ2x8w0136Q+ctjs79ixOa39bW2xMrK7V9Prs8Q1wcm3k419XbGHnTL8wVMa7Tr89laSw2JtERJpqkbPYO8UBFz0ZjSPrlWtosOHzYrr8nE12a1ns8FFSW8oo2O2PVtLODhzcfYpbRfkonn9zbsqB2fzPasWbuOi9Yvu1Lpp0RtOv+n8/9DfZ35z/ovNWuULNe/WiPNa+ala0YVr5qelK5xWvmuXNvz2/Sb85+b0tezbuftLtfibh/Kehd2+dOyXIegTunbDz+3ehZu/BY49zf6c5pYs8hpu8pZtc5md+1iWtrORMWtooy3bgcJbBivVjneM2R3mvDuWyQs/zLs/CbTqsmdSh5zX7FOMiJiMxDgYWXAzw2MG7hd7iR+sSsfe4+z77GQ3B9DD52doHV5WJuWq9hizGavnwubGybro+3cXrYlzAx4Y5e7mYFazrmvblA+h4mZ+hv5ufbd+h22hdp31KxqqGfSjD0pXJ681YrXzTKC/Pf7++Ceb0o2QkM7zfociHl1G1japu3z32uZ9rT3PNzpdPdK+blPp40BOx20mnRPSISS9he8TLmlvRdLGca1Y23Ghxpt/a5DWGH2n3lx1aTEbMax5Gmymj2IrURXAnp1jLkYixIbOhutzreDeh+tyLE/bhY8bDskzAcPs6rCz8V3+Ni9s0fP4vV0C3W16DgbPtepbNw/RRmHHZWlfqkFsETwezFQUr67HM1L6W+Z+pdrl/elfPrpcu+ojzWtBWtGM1rRnWtfFWfSjONf+Jft35G4XZ06Rxq+X9HmZFMnTeI4B3vg/oeRtv1B8JfWVmt3GT1jZ/P+sxo6Vsx2I3xLWt867A7hi7oDIl8lrGx07Gtcb3mWNMecf1dYkpvA86tc0vYdStUrcfkYG9fHi8yEsw4sZ7xu7xPOtXoi3zcjrepdg4HajdJ2CNodOI1yT2fscyf5vteuV7ODrs9r3d87t2xQ8lzu1o2TAzU3O7Xi4WZ4/1mt7FovQb9PmUxgy/T5/6LZfPehd3g3q0YxWvmuFSh6r5rlWiuSlfGGt/I3evnvyPqIi5DTnL6Unay8CKeF5Bv2m+s89rczc17scL7f3v5K+ovIe1lsixm0e1XIZKbC8yHrfGF4z7OMa9Gzkbojo/KxMx42djXttJKIpq0tWNh/Fufn3MP1iZxHQVYbt8r3F+4bp8iMz8HpUbeoj3MeM9fDxEhnTx4+b6j4bEPiy2k+g5UJOR2/wDQ5UFh2ta20szcJP7V+i5sFNeW9dofStUmbFOClY+5vF9W93+XvqDtcW6LNWqlMZ90oy9V8VPVPLDzE5HMq1jlnK7Uf5H1mdNxs1St5sTmweN+d4+be9v5qD1yZxbvF1r7f+Ienc+99uSepbL5j28jes+dbNymHaxvJMOhgQ2ZH4YeLWxtX92EJJX96jXW5aORIwfrOmZpSK69C3i3Y3rcfzhT15rBdM1fO53TmL97ZfO9nXJ3OiqdrCxbmu9CCJ129snpvNyGPL6FVveNPlojr+dv7hq3QI5fWdrGXT6V3cucbzWkt4ElhQTd5+svkP68v8y8Ohzwznx59wumZtqsZHvusBwnh9a19DfN8FN8nr2Z2xj8vpyU1i5VG1c5vsul9apf85EF3+LgwGw+L3I1XN+gIaJuvX/k7qHE9D3S/wA+zOb3dv8AWrV1k27BhcLEklDY0NnElWD87VpXVMDUZ6UhG4FnoUZKLvWretjAxoy/yrubd3mle9650bk3J687tOkTOa+44WsWqFvZMbT4/oVZXXpTYOnRiJrH1nST1hU1no8SzcyMiarf2rHiY7TzWLkr5e4adtVa1L4dbfO6Xefrn5m+mLnOv1ou0laBrGy6DBL89cR61BcPs6HmbPFw2bd6VyaNzDzfWBSu+/PnEnxB2/cT3+ViY2Y6PJ2n7AjeryU+Tap36U20+NOY/cMLjPG9c+uoyle+Xb/1jode5xzzqkTy+rumJqNqKbYIPEx548axfwuvz5PH1eOt1JyC9SVmjG7HKbFye3Z2i3N+b7ur8h6zzrtcuF2SNkevxsmm+65xOzrfq7Xr8u3BZ2tWqGZfsXpa0VYltthl1DapPWormNC5NbvL9Q+Xd2ivT8XLQW8rcNB75z7/AFXt3Leo3+fkV81mr181ozjQU5x2vJKc85PY5PT6rn8gtc7o7lq0Xl8/o40zeg4p7+p+obtczN61OfU/W4nFNZ+lr1qniZt73aiwct6FPbJRUUVy+YeO/Vfy15b0sfH7Jj8jtarh7ZiX49VxdqdGlqN/aL+EHLysjzOhiTNM2nN7zkhviL1voNnVwfWu76t0+dzSdnMD2/zfX9c2vExNo0ztEdlj3/eQztFjFiPP+kxovDs9DnSfnAxpIb0tGVwlMtKV7nj6a0rv1KbctktXuvzbqjVWvkedQ3Lxpt8i8z+/eH8+98gzfcek1rvzjLfW+waa/KukfcWFepfC/Ze/S88UVL09W6/n0FaDNa+ashnBSuAZYXwr97/IfK6en28i/wCW9NF2ZWsc0LSYMxeTm385xczIzJFnKv5O21M3xknn1lUaxnHMrWvoXy3MzLWB67w8hFS+HnGPfyjOF5pgNr8Rm5FW/rmX0rIpWeYQOyVxLmdE5nhVLnXtj499W8rr9GlM+qe9WiSO9WlY8gzVQV8+jPj2qwKMvVGVVBUCtKhQzUFaAAGVeJ9s0yGT5Bl4SR8Z7LKVvaS2bl31nPi6yM7Uy/WZttavszXNrN8ZONnJ8fT/AKD8rwMrz79b4vLjbs1tHGZFPOu0ZcmonKkdmZMc+F0OAkY99dtZWt17NMrMt9rkVt4+YjwfEvXR276f/N6f4Hpv0LpzLpfJ9Bk1orzq0MVUM1BUFaDNVGVaVoVUqK0FVDNVKgFVK5DmG2k1+eUDE669u2jReg+N9l6vesiC9TI9ZOc2chczm5etXddr1/xnFzifnW/e/Mr97xd9b4anmxZ3185mDRtjV2GBZvSFbmuMLpuow1e3EyO+69R6NjYNexuhy8bH3TGuUeeZu0avtinu7izR4q7YrW6bNEWYdv0pKeL+hVrQK0qyrRlWtGFRkAUZVr5qAyrSor5qVoZVrTmWdY/4G940kOOzMLCb6/wL6G856iTycS5yOxm343M1ly7+PkZxdv2Z7XONyST5z7v5v4y7+L67xHnxlYucTGuSsfvpbWZjSXMx8mI3gkYnJnKt6J69FchrWYHoeqZHQp9J1qDnod4uemPcU2BfgsqWthYuTMzwapnZcPb5+Pj+MHS1+mqlPB/R/SgqpVmqlSrzU9KMqqVZUMKjKtAVoK1oK1pznOLXwBXHtVcPL84+u1vB92Yt47sXIu+8Ts9F1W9I8jv6h0fUMGh0Iik/N9CtN6LZ1b1ngKZViP8AZ+EmonK84z5kvGHJDGZ92usvvIw5veCK2DKuQT58hqvqrcg4rQek2Y70TIW+lycTJ8+sSV2bUsWGbqVNLgKlrOubDN17cZIQeq7xb/qPSK71/sweS92r5qVUqzWtGCtKitK5CmVRjNVKsgxQbPSkexCfnhNajcpeL/vxY0sxuZj1JcKH2iIq2esdP3XmPzP6FkdB5z0zqKYWxYm28RFTXF/QeTx5GNxfpPySxkw7WykcSV3isR1zKzhhSFzOuX4zaxbxut7p1ypfs/HO+6Vyuztm3eI/2Picy0xY9/F/3l7I+/Yvba+HmSzphYd2/FNldE5lhUb22ahKdDo9H7RUec9VWtBVSpVQVrQVr5rnNVGFVB6UqzWgyGcU+Iet/Hd/l2fObYnxTGu40M09BWc/EEF9JcE+7fn/ALfnul1keR6mO6lo/TL0F/EmeDdTm4miXr/074xGW7GdYhx8zNwd4qSGPkbRx/i9nM4eLMbZhq/vBzq12euz3zBzejr3XtW37o1IrMpJdbg4KtjSTEz8CR3xiZ+M3i826ZILLWPmomShtX4+vmGX9H61eH+hUqArjNKgrSoK5xSqrNAzVSuADTtx+Q56/wA8U3O51+NovjcsiC3zm7vONWn0OH7jrmmOxbp0XQvkP1Pnu1bbM99z7eaY09bmPNelevpnxnktnfoLoc7n87L5mtjV7u1Z2Y9ZwN2wZq8FXZLGm/P9r3K3HLoPR95jqN/gnLN43el1dfy9xr63xWj+tyxYpYTH2e5jOp29x9z19D8bla0nhLG+x0tTXY/cUVjUpnJQT6RF9LwK3R//xAA6EAABBAEEAQIDBgUEAQQDAAADAQIEBQYABxESExQhFSIjCBAWJDAxICUyQGAXJkFQGDM0N0I1cLD/2gAIAQEAAQUC/Szj/ee6P+DSpLIcbZaM+5d/g299wSLimPUw8eo/8GD/AL23t/wbKb1mM49snRPrMN/wbeMrsgsQBbHD/g23afjHcT/Bt1sl/CuD7b4z+EsM/wAGzP8A3nut/g0yUyDE2UiPtWf4NvfbEDjFDUDoKb/Bof8Avbez/BssvmYxjeytA+owv/Bt4COyS4ENoRf4NT4TIDuH/g+abuw8Fusy3Kj4LRUOYAvMai7wpbQaLN4OU4xU74gyJcE3Dr9woUndYB7fANwoO4tRP3hgjyXGN4IuU5P/AN79owpAZTv1kV5P2u3knlg/ZmwuIODiGw71gbnbR3NxVX32efAljiORwYkv7L/dY1K+bszulslINM3l/wC93gxa/wAqy3eejuc42+Fg5sy2jxywy7E8b2x2+lbd0W3dBl2BT9sttbOryvbjGcw2zgbP4dfbZl20wy2Hl+3OK5DR7of/AKQ5/wC93eA6NlmWR1wzMt3stLXSsys6zAjbxjJFyHeGL8M28LV8bNYniBsn2xy7J5cUeR29bg2Q7oBnQc/3MxImEUmd7jmg7dXG05fgW8YpECVk8J2VWeQ47dspMzhiwTMt8smm0FNuzj4sOwyngMrK3/s98ACl3+6EKu2/dvMz4Tmby43Ci76BHKtd3MApaPb8zk/0Q2XXnbHddB0W6jn49XJuyVoNwd87FsfAN2cbPRbbw82q5dJvr4p7bYabQbhbsXJvxPuHBpqTMt5shHR4VuXt3DwzbMC8h/7O2wSnvZtVgtNRybKrj3EKj28pMbk22C097MsMMq7WJ+BKdaqkxauxvVtTRb2FQ4BTYwbeEYJWe0+A09JMkRhywVm2VBTzrfB6i/mTsSrrOll4LUT6V+3dI+nJgtQayusPrMjNWVkemhf97PwSmtJcCvDVxP8AvNwc2LgdPab6npE3B3gTbmtv955lHWgziskYfO3slx8YNlfqMS2r3bhbrQ9xt4Iu3tzlu4sXCKORu5KochuNzjQ8xjfaJ9ZitpvU6uzPcLcUmAtzTe0OB2WQ72S8Q1ne47cLxey3slVGNZfu8/Eso3F3JXbihqczbIw+DvNLu6TbXcBdx6X/ALDfF/mwL7QTUZk32sP/AIuyeKOTgmzFnXV32cdwrq5u9mMCN6bZPAG/6W5puS9buTunkVRRSd4JF3LycdFGh2X2Z6kF9tB9oygJVUbLIW4uefaLajr/AH3AyRtHaue/7HmMUcbJdqN6jjg7ub0jNm+2rcYZme0OH5Tdi22+zV/8Nf8AYT5GQ5tunuljOXZEzf69dlGwd1EzDKsayfZ0FhtBOwbMc2wKjoMihbR5LtRa5Vs5ubtXbZFQblYBd5LMznbnLM1k2RbNKHY3BbvbipyOsj3NB9m7FPw7tx9pbzLa5fjuT7mVe5+Czr3bvb2BZVGLbs7Y3W4GY7w4jcZ7hMyBlUTbSn23mYds/stiVrgmIf8AYQaqPWkexCs3c2vssyxfGviTa39HI8OzHKckjRmQ4+7O3uQZ1f07pj6//wDgOZ+w0DOstkMh1uK4o6ijaQzHP0r0boskYI+L5KLKa6Sb08eipJVtda8reSEaJgytK37u6JpHo5rHoRFXhASxSvuWQxC68iaV6N+5kwRDacVrE+4pWhZLeQO7+vM3kxPCKpppV/d6UrWtc9GIi86KVoGCMw7P7vdfzfjzB8kJjuV63OuzxnZZgkJcb25yEmWYdjOMCu8xJi0SqwrZaniriWZ1PqrSNLYDd3dyL5MIxjAok2JuVYPpbfEm1ljYalR0lA2wxyPkFdgmPCmW+FQmY7uZntKS5h3lgAGd5JMNX49T0kLINp9q4q/hHPa0OJZpfxQ5FleV10m2x7Onwq3Cenr6/AsQBlUStgMq6/WOkZnOWnqQVO9O7MbyYRi2AxJ1fm9Qs+QSaOPupuHG8+H45hcLINudusfBmeF7NHf8EySramV4rL8O6v8AY/GS6+Ml18ZLr4yTXxkuvjJdfGCa+ME18YLr4wTV3SCvrvLaCNmYKuUWtg/aFypaaiifaIubigwje6yoK6oz2ZT3Cb5W9kCjzrI8Uj3mTnk265ZJsMszHdKfb0MfdmyqJkrdWxUlZkpcdv3b1WzdSd67YEOg3En4iao3CmUd3C3FnAyu+3KnZDJudw5d7YpvRauWPnZYIazduwl1uS7hS8jpKDcWfjY8g3ctMmqr/cubd0ED7QVy4eK7xWOOiXfS29C/f23Y2m3is8Ttl3ntJWS5Pvxa5FWQPtCXlPW5Jv3YWtxZb3XE27sd/LS+qQb4XuK02J/aCucWpMa32tsXGu+9wXJpf2hLyuy+P9qS/ML/AMn7/Sfadvl1I+1NdRBO+1/kT9f+YOS8v+2BkjdG+19krHbQfaRts6yhl8ZVW8Lr42XXxwuvjhdfHC6+OF18cL+lb+pWpwH8QpV6lWMiov8AemjflNrGH6IVKJRrY8DrqhOsqlb31eu6uqR9zW/s131dxVX5XvV5DuXpZIhYo2q+yZ/6zvkkp7m/pYxOmrpjgWGMTuHyU4JJTq97uHOX2C9QmOvgNWFSRUOXyQrf30IyEd176L7alwUKgxq8srmPrI58Qz0sfCZLZyH1zzpv79dFXxsNHJPPIb43Jp/9J/dm39+/GcuinQ6L+39huPvIbCSV2+F9AyfKd68St9bqbvycuslE6RU1c5WyLFXOhVRvLZY8H61sTzS6MX1b1fFb1j+2e2P00A/saZzrukg1dL5b4umpS9ZTPdeOyRfZl5FWVEjS/SyDyfUxJfzaevyv9xlb83fyy8aJxF6dY89OwWO7S8dd+euezrA70aorhoJ0ow5Me2xgb8OBF7O59mIr3HOkMR70xTivTMD6sh3PTwGdyml92duU/cCLwTaq8+PYOv7frt93ZPINMyMy6wLZ2wzxm623ULFb/FJHrMdb2hzJB/UVuMs8tlTfTFIXsWiFw3OEfEtqiZ/vCyN9ZheXSW8gSUsOaFvpZ0tyLHmlVSMXjSOVdCXgaNXtdRVqbTGrDsAr/FFJ8umO512/Otd+Zxtes7x8AkcMlx3eORQJ/Mb1fomTsQoHGlGRooMW2kxamdOcaT240OR4z301GRlF213+c3KI7iRHRe7Udrj5gu7gc3lfsxXDD4z/AGAXSVsNy9j0yeyqdsxpuNaXQNnNv92Erp+VYqdYLb6P6ckBqHrcberLlrvFWif5yVQekTc6MrLeKfizsCoU0f5tI9DavE76cZZChcp49h8woz+xO2gJ2GN6qO4gpZQQvfWzBTPKCR8pJBPzCr/MTp1lxi+myN39Fov1JY/G6kcvqr13ISLqN4+6P5WU3VXFWYsoHpJKuYNL9WEOxeNPRo3NJ2c36enpy9yIx4ne0b5HlT3+zHc+myb91/sEN3kX2MxbqVmm1j8Ru8gk2qkx3og7N3qq/HJC+gsHfD7AN8jq9MsDAfG3KjjHnmRhvY9eYYnMsUckA/51q+5o/mZV/V1WyvIk4XcdfKQj0euop/bt1XpxrIqxThrrBo3wjebUv5JjX/zE68yTG/PqPrEtfcjU8waxPA28dwB4/UJGjJGdHVFYLyzJiLKoJ086zWGhOOtn6gCjN42sd8sVwmnIRrzI5ODl7aG7qol4KdGqm1dp8JzuMXyj/sH+2sw3OxeRQYnvSH4HlmTOv7uimdzWA/CehVYZpDvikSupJ1rAbtvKAkvFJUBhReHTFUJyGXUOesdBWXqRdHHDZG9BcVhnO09/d/Hikeo5f8R8Wi3/AEc7JumjZS5HnlfmByHNcKa98n4moXOO1znv7hUyrDtPd1Mnco2K199/Q16tc7hgLEzI8LF7QgrDJILLZrWdH+ZgdF9LYSfw1GQ744iguKxK8jyoqsXnRncaRfca9Sy/6a46xJlHJ9dVI7j9X/n7pK8My/aimvgbsQayLAsJCT7avGoHSUWS6Ofo7AVRMshwAxGFkoxCWPzzZDJWsmphtWJWjnKbF3qtTTkAOth+nTJapAT/AAEprMZfMMrVbNL7OORRSOj3afCeqgrlVWVLSuTHCPczG3+EVCj2zKpR6DDI3XxuUMcWestK7v3MJGLZr5iL7Osx9UtWOKuJj81kW9ZEw3j55rE+JWCBHMoJr5QONZMdg6+FXknPpseZH16ERI2X4mlXrv8AORPkAvvs3b/F9vNft+ov3yPdDv7k3rksbCv4ooR2jb6elyIMetsGo2VSzvR5CKZ5It9lSx3Tbx8h/pZNu8HlrUDad2Qc1FG1XOBZBjRBzhzsedL1c0hRw/TOChAr0m+yFVqI6Xyz1XuWzaJPxI5XQcgluQd95GrMjveev9URa9sR8yMnjdHSNHFXeN85yjZOf0ixQcyJcj1lYWSTvFX0NhUw1nTDAfHJa1r7FI1ckQEmpZDPMyN7JEIJbqVUUjRAtLoFTo+VukOquL2BLjLAnMcrRonV/wBmaYpcN/W4+6Q7rojfze9JhIHKE8c1F7hoFihk29jHs3xndpb7vw1M2BIubrbnayvZAFikWJW7o46fF59dN8z7ELvVY9ZS8csaqYyxiRF8zLKIi6soTU1MD1cV3DZa8O56uO7ooKt9k/0AaiMS8KiTrOW9jsildRXchqRczdqJaxrF0zqQw3/TsnpIFNThoXOEunaRvzO9nnI4zpnqtDvZXeTXOjaYzu/HYHpw5DlHgaCvcbQoSM1gwlZZbmV/osliu7R3coT7MFojJCpr3TXOuf1Sp20Z3L914JT2tsz4pP8AhvTUl6MkChSq90RkZJleLvHsYwa+VhJhlrMwiyT4nkt3YZTqJjx5RvQpZ2/xT4Nb49XtgRKV/wAlm1PHZs97JONS28aIHlTs4WPCdMPY2I6UGC7fztyLXHtmqXHQb+4tFq4sWWgZc+VDsZro6zY8R3D4k0oFjyO7E6uhzBuM4b0fNkjaawdojG+dy8KsV3gJ8o2TWODKbHnRINc3z2lm4A6aheRza8YxePk2EQlZb7yN/m0b/wBBfduwFn6DcJFXXb7l0muf0/8A7GYq63W5DRRl/MN1bw+gQZcBBMxVYGsfRro+V0RbOmwTPX0ZqjLo8yJuPglXkh34ceMQzAVMSsxZZUyhrGipK1vBJzuIs/3dZpxqSPlSxuGsrvM9xkrGVWOusg4BY+hbFMq63ow4iTSVLD6DFbABU496GpsKsLFSEjgx4HGmxlIKUBUarfHJEiCiP0FinckdNcflpBFYr47l0wCLpipDFDx95XRwt8ckPUYBeaVSj6TN4ZKEu4icMf8A0YBZfCMvG7n7lbpHfqv9myx/PncFZeNEcqTYz/M2UJCxQDGQuSSPBjuGx/BV18qO5krFIdysvGZoHNDZmf8Aho6oHFO78dp/TJHe5gIzfHq1Knp5S6sk5UrOdFboyKNsRrNGrACJWONj86FnseQI2TAmDt8TrbAkWhr6JmQZEw7oFYpitgtexIvsOMjXTRdtSk+qZiOGxikVsJ0YcfnjniMX+pWJy0P1LwnmkY5fmhrBnJI0UXyUbENdxE8MHMLH4vk0b5XqnVkFfDLxOy+K4/z/AAc/puT2kj88XJH8DyWKkK0SU6DJsrR5o9UnmuzY2O0KzAq87bLFW20YEIMOASuQjpuE18g8agFEcOuTUSL0dGDxpz+q2kjssgnyyndl66dG50aN8xYit0JvlR0FvjnVX0p1O/g0aTHQcXypAgtIWFEYwdpZIJ8IyT4n7akB7pYNcioVdPt+znPQzRF413+ivuQbe7huRhQQfVyDVvojUb15LF5iY8HrbZta/AcahDUmhEVkhqr4QvTtsnfutKFPuTS6T9v0l1/9c1Cg4N9KfLu5iK6MdvmHX1zollU5cDLp0RviGH3RURGontKjKrCRV5BFREHH8at50RvKWv7zV4G5nbXTTURz/AivPE5RkRE0EXTSx2mQtWxyzYIIoGJ1SsB6asFAPId+GbBWxPiFc8t0wB5V/GCWyKKYrYIYDLIA1VE8Duere/bT28ar4ykKZ35jHILpFjlkRh5tNG6qRiDh4xD/ADe9d35zV0BXQBIr3gb3cBPfYuy9G1F5TSaf+36j286y56sorpEZZdPUQ+v048lyWNVAjxWi56RmImuvdBt9kE55BxvqfTA11m1q/GW8sthvdZe75zeUkGSGMl+1jZOXtjsh5wrpbbWOeviXJLEs2aj3VNVZzFhYvbSo0nbF03U/auZF0bHban1iFcSHUSTIuik4YRjUOesjq59SBVkmUbJxF6vJ2a/TP3O7nVSzpHT5pGGFFF1bEbIPSQFe+1XyEbxVV97PW9yGHH9PXxl7Ca7q9E8Eva2Z0kRSoeP+/wB3765/UXWYJxQ3o1dYVpU9G35HWEZ0WXjr/U1gPbQXoj+fb356qul+VDua9XJxpX/NAXq6ebyanwCsbNA4aSy+8NrAtSqizGQKGKIA8ZhEfCrY8ZBB6I5EE5yIjiJxpfmQy8vO1jtSOBvkk0eR8sk/QcjlCnXq937L7KPlHL7mY1sKrpYYp0lE6ICI80iO1IYIIkc/dHKfQ1WPwvM6zYjKEIvypB8AnpyTbqW2HcYpJ9VQc8a/f9fcKX6THbQzlbR/mYluz0djNYqC27lrJxoa8uCXlzeOrf6GlTUgyacVqaPM9xKqNiN90hCbqx+uli3rqYXxlBKRdRJvXVWbuyIX6YB9tMXlVK1dF7aM5XNe5O0h3bR/pqflNS+eDE4YQnfT39lMvXSorl4+f9mVwUkTcmuOD4jj75izIzY8SKj1lRIny3dsyujX9y7JLfFoCo+zb1rKYPmiOF3CZOYmGjWRO2xneuoOPuX9bfUypg9jFf1oHtAIzVsdGd6ip2tM52KxycoH92FXSS+dKVGLKsE0e67EqALLa5qPLGF0093CTuOk3hi2jm9q6KsrToL2PrJyjPAnd9Bk6aRCLx9Rzuqd/Gp+enf2m8u0Z/RJZVah3dmy1+cifMb6hXLoafNI1Wl8OqTH2WEyN9AUkbpT4wEBqXaNiCzrK3Wxquu5IEXppFozpGhNSIQTEUw181bjdh6A21xhIvH3c8r+in8G+7kTb3Jl8swsrg1cZqWB2eJm1U5xaUEj3EXjSSNLI6JKsUY2zuvGyhR1icKpDiQDdjBROT6nFTxzxo10tqKyi7eERfIK0K0Lqu1XrCt/IOHKcxGzVI3z8aIbTzddHKjdSXK/RH+8iRzqS5WoR/ZpUQjvfykHqP8AsdFc6uhefUVvp2xyd0jMXtKf4mZ1l7yGq6zyagQ0bGkM6mvCNHDtxKK8gD/mMUXWfWu4dsbfJKl86/f7u36nOvtESPFg9gV6Rov/ALikjed14LrrbE6iuAv66GX5iE7DNL4Syt+uh+a9m0VayBEtuyDq7RWEHZcjkWbm6ssh8DZWRIVx5jz6puIwJk1iDvLxFJQBd6QpfTrBtXEc2T2Y2RxpxedFeqsK7o2UXR3fUkP6ull82nLypfdoUdoifPzxqeVPJjZGP0kPuyCsitlNlDYzOcySuBAE6TKhxeI0UXEBPzD8n+Wkyrj1XVWstVSHlLB+Kw2tuEr7Jfv4/T/bX7p9oyKhsLzGOkOyjiT1FS9Qm862DMJMsbIv6XNkcNfI9psvhtgRxyYvRekB18TZD1Vhxug2I7fwanXHZJ5HyCWmUAgPTMJbkHl9ijX30yQmO1BJUuC3oMoe7GjdBJEl/KjkeiOcmjSlVzyKrpRO+jkXU4iu09UQjU7ufwqtXo9H9tOcjVurBQip78tVKpsvBIixLgEmqsM8VglUlhIpRIshj0a+MziNHb2l5SdHY5ehQmOhH9DJ29lnu6yKQ7o9vjth8WotL+r119o0ajwa8Mky2pGKY4CepIQLAhpy+IhU4do7/azc7WM1nqJMEKDb4/I0oG+WbH5WdFVUkTHs1ezivjR6trXRK1NfDVK6DRjBqBF8eowl4a3hTiQrG8xHjKvRxOWnOgdOPy2SZGKQ/KSGdWeTle6acPlXrw1V4WQ9OtsXzSHC1I5YCBKPHpQxfGnXxsp28LEbzOi8ota7tc5GxfgJwc4g9fFByBiSMakJ3q6qYoJu0k31WGp+36v/AB9pESrt7YKrDxx+CTKf8PijZ6kKx1ZV15vWVaJ8xm9my4ivXG4Hp4jdDd8pWo5pRdklwfayrOdTcdcbQKBAuBV8aBWcaBX9dDjo1Wt6tQnOvIiJJGhBxi9HL8rpLEkaOXRF4IqN7SHdnKNGIjfZydUevDneySzdWKPyOMPxJG+ppQrpokC0vKLTcqWP/wC/iN8Y4j+lllyfyCvck/ChDV4IoFlYpGTzVg3NRdhZyEpv1vbX2gWd9uTwnCsIxuYkhV6xA/ReL+TYBK9bhyN50yJyi1zXaCL08Yk5o9RZqFRStentrp5iTK5E18IRqvq/mWr8SMj+FFGqNGi8cdU5Ry9+y+H5J0ZWPEnkYX20VqI93D3FF4xINEYb+treGEIvVy+5kVdTiaROo2xSWEmFVJTx0jt4TmQVzvPIq2cOYX842X89cifEcoT+S4irJGPVw2pDoIvVYYkGVvys+z9ZOFkbF5T9beSG2Vg5T+rMw3DUBySNGRKeN89FtSVfhTE4dHH200a6kp1HeDexocwLEkjy1z0bkRF0HKXR1h5FFskaYSuLYgHp9mN+mT2uMslrl8rOp5bU0+ejdAnoropPONYSPWLX9Ypx9CSIyKpW+NHNVdP+VXt66evOpTtOfxqQ76MknZSr7UNQghz2d9OR1iScZAthBYWR6VsKtTgcgBOyU6dZ+eu8OPYAxTQ8fesiBIV4pEqMjzWIusnbe6+D5az9/wBbdQXmwiCJG68XJJw1VWARKDxJGj4pO+FFT2dDdygCe0r51LXpIZb4yMqTqc9U9bt4U+Ot6ht0e8949o1vFe1lhyqW3Ckvfkdkb00fKT8GyozEp7Y00lCRUitkdGQA/krIfOih0ZOqzE6aYztoy8skk8TiL7Edysw3bRCckxapWdJspTRJN73k+YUVNDKV8gmHV3qH5CT04EJwWrVFHRMVpdyH/wAj2/k/lKrmGdG+K4sW8ybJvgI9g4L8Ts/i+OfrZdG9XS28T4eOLHVRDieqmGZ1hEcjnzo7gVOJ3XxmiAbjUVydXfOgmcJOhtkDlg6vkVzFLWQGCQ+J1s1bbbNXOHtWrVk7YvCeXgpImloSKeVTHDpMTOQ8bBWMfUUQo7xjd2jh+Vg/EKxfo7kah3KpDezXL005GiQ68I/3Uq8umE51WwX2c31CQklI6WcyMp4EojpJnD8TMfhJW0V/I89oF/Gse4IuOdnz90C9K/bw/jAYSDyexd4ZR4yFgWovU18IBJNRsTa+vwT9Pn78hXrBzaN4cvr0VsWkj+eZPJ10KOqSrUf8p2sv/Q2yu6ugG7qFqK3/AJNzxLgslJMpurQgUDxD5K1nCtenlkTmjZIIadIADwI47XPG5XkDWuO2LAQDWxfeGFGrJN1ZZy+NSpKPQhOzCv4aRezjl5SQTlXL7yi8ABXHs9BI2tjxXuc2PXNhwZyEszNGjVr43xS0uVbD02QvmRfHCpV7gxwyssN1pPEnBl41bt4y22F5HRV5vis6JUJwn2cbT6jf6f1OOq5c3vj+4Yv92mhNhwI0bwx5CdkYP+YWDOKOc51XKxm8ZkdJXk94y/Kv9LnfLz0Vw0dqfF5Qa+MppHGvUOcq/wBXRSaWo7uZRj0yKwagTw68/si6avUNgfqkw6u0R/D3mXRTdtSHaK9F0UnZ/KlJM+Z0WzbUVsNi2D6WhaoshsH2E2WBSmsUaFcIrFR2TWHe2VqtDYv4ZVL44+O/UlbkyFlXW3p/ztyvM+3e0UdH+CZawvRSET09ns/ZfBtxGf0/qL76yRyNq8igeszu1X1BXL1J4+qsZ0tZhP8AbGSj6y9qMm+D2oSdSQHqrFbyhG+xRfM1ONP08DC6JRtIQVOxumwWorWIzRCI4vTsqcIrvbSL7xWcaXhgrORwQpvI569kO9E0Qmim40YiqPlNFL42nk9jfMbWJ424z7+2XyGXwvIX4UkaIsqSHx1UGyL3nnj+mMR/mkQnKGDi7u9jlplPd4OXxWVwT8tfIooJzNl4/YB9Q2WnimRzvrb6DKbNi/o88a51zrnqlz7xrsY0yjx9JLGqc6r3NET3ml/ktvyUr29FwTJPxFS1puWtXlvHKr/T4UVXxOUfGVF9Gqr6RzdNj90NGVEZD9/F10RnGnJzpg+2gj95ZU6WZvfvp699E44kk6aMf2e/vp7+G2MvokbnWNVnr5FvOZj0Nytr4kRixQHX1LKPHPIGVJSVJMNp7G6mKUo2eVTcBBjJOFsnqWRhf/5GabjH7fktdUkb6eI7z4xbj50V/q02um+uwj9RdZFL9LBlcSXqdG6puXSYH9M4vw+jypfRwJzFa58blmOZA/GL6qmtkMjk7MKruHM7aRmmj04CLpgfdIqaUaKklnzv93P/AGRHa4V6C+RUJ1bLmctnS/I9jlkaevyL8iySJo5e2im40c/CGf5Swo6yz14Y9FWRVdYSDMWbNyAqmdTUnqVu7JpH2DerLF6QwTCeTVTB5far0PJnejppC8ux1PHZXPtj84yPpgxXMZjD2yccmM/OwAMPU7DTvLjnP6jna3FvPFHK308OQXssYTo0Qf04VonqD5jK8smczkro/aVIZ2XabLNV5uRtd8zONMH78cIjeNdU0v7OThJA/c/GiORqqTyj6qmv6dPP8ttK66ObSvVGuVztTzeFsiV20U/bRCall+RjOdYzXIMcpvxIsn8tGMdkOJV0bpJruasbTow6iH2SM2bMQo6uGpnQGJGd5fPPupSqSP8AVFi/vZX0lfhYytRhD9n4qXpSk/M28A35PYc6jtf4k/g5418z1tJ3pA5faI2dYWSvWCJOwCIdJDvzIlRrpb1l2c4fj1L/AC8ZqdgAkvgTMPvm3NSFe2mJpqcaX3TunHfSO0RedSyeDUh6rpStfp7/AG/Z5idXTJfTUuT8zOXqvCvkSWJHnznSHOfojuEe/nUofUdfGUh4omwogLF5CkGiPpqh9kadNeiNalQ1jfa0sEktj8yzVsZK0VsdIcVh0hAVVMQfPNMLqTIZSvnXh+lK6S59hizkDVM4Hd17tbME8WW/wc+6/cjtL7666RiN1Il/Pm+VAx4VlcrMILkr/wCjVS1BoJFllvZTA6rRoieNChtpKzZaM/Kqzu3avJnVFrWze+hm+Vj+dPdpTddKTTH+3PDJT+7iv0/oukXrohdTJXj1Mm8OIXnSFV2jSxgSXJUz3++nrwhCcrCgKZ1pDRqwSNji7Pm6rYbgjiV8fxtsPI40r0aKvqnW1uj2Fc0q18JIeo5PAAx3zyWBPKfhVcznjH46MNKP6u1uDfRkG+nTH8dLJa34vWPRJe2ZPBmn8H76V3Gmka7XPOl9tFkeIcm/Zxlu7Yq0NreSLeTXw3GMhGQmRgeZz29VkSEr42QmV2ungHKI30kQPMk5uBjCpNWcAlWXBcpdY10Sd5GtmI3TpycPKmmG0peuiSkVXmVUmSvYcjyaedW6kSuiTbNHpIlcv8yDa6WrdPer1VONHOjdPIr1hw1K6vrOgriMx8qDUGnah1jIwkC7xziPbpZj3NPIjAHKtXHeYqKOthrFEEHkW9tCXlgeWwAG8vVoemgj7uLxAhQ0+eebuQz0Wthn4qhs8rgh4nbfAVNwP4VTRl9Odtm5rrTJGwB3e8cCHq+3Es8iK2M4CQ4JJTQm8zOuoYugmEax8mes18Zyypp2+MzrBGzHD9EWoxiXkBnbcDx4GaAJk97uPCJgmZYtmLLqCK076bZcr63nUeyXXredOPxo83sh5XdzZXTRpqIOZc+FZNj7Okq9EXsqC7oYzA6k2HK9lKsOAr3VtbwpF9MKbKIaeK5QL2XxHDdclGwlzLOx1iTs6QQ5YtaSUoqmHTPkWo0fY2z3PQbauNJkKQLA+GHXw3zTxhtRJ8lZBReyTi/UMq+ji/NHhorBVru7tuANJmSft/Aq8avJjQhznMpMM8o5JLhBG0ITPkKKLGho0hrp7ieo0kZo9NM47yqthq8nI94UbEj2Mx8nQ46NbguJFzi0qcQi0FVn1XJVmN7fEXKPtIURDP2QE/8AFOT4/IxdgLcnQeT/ADNue7kuPlJaIrVsuUJMY1si1a1ZdurtFkqTTQK5UgLwaYCLqTcK/RJLnqIDiar63ssKEg9RIyu1kJlYMz/KRRPJqNFI4bK9I73QlPpwCAUUxrNOundXHe5Xy3Lr5K4chXSCek8YlgJ1ZFHBinI468qV5HINvHZ3T68NijiTi+GJR4+skG2kBiX6ft/A5NZZHPIjXGOzXODgks7Z9D8KGjpBVi1CJqQRqNjj76nWSokSscNuQWLawcKC2IyW9ZRkhqpJkJ8TW1tEtdhcaM0epYU+ICitYu4GMNyCrxrbSHA1f48lxFxDDg0MCwwurtdWWylXI1d0T6O2RhOXNcui9n6cBqaegWq+wjC0bIHIkieY+ndnabGcTUav7ujV3GosTQIKaEPhMmApxSoate6C2OlSVCGKbwiO9NEqyKrKdVWdbAia9QWcYcR5WygeJvwmVP1WYqkePYSY1e9S+rNMP5CRheAUzlqxh+Q5OJ06ZwpytWXLwOMx9ntXGcOi4/gVOdGRzGTZzRAvJZHwz4tYmIzDK2AZJsWqjT5LS6MYcPTyFn6jxUh6srz0scY2wkKR5iYftlJtQUeAR4qA2zLbX9dESNCQfDiM7aYippzeyDb0b/BvLU+nu/GjtPiaJC0+Hp0PjSxudOi69DocBNR4HOgQvcUL3AFBtE3TR92rXo7VnUNSZPgEcZySQEDkMoR5GRINTZOpWT7ybYuSK8ix4q9EtHQUjWkuWWEKV4rKd42WRkcaRM4WIDnRZPOmfPqsRAOgK55Tk4dXRjOPFrPh+PYvWpV4/wBv4TjUjM3NNixpl2z1US+c5GyBsca4YrnzzzXBqhhcjGRh2VwhmPltYkYrp8jBtsnNdDrmQoaAbw2P1Ejeqf8ALf6W+yfxbvVXr8WH76czSs08CacP3WN2VIPGvSJpI2gwtMEjdDFoQ100fXTB+zW8LKiIbU6r7SJ9MnMeiCCRIjuLHPCYAQaYpnejCGKjFXQoCqVte5piR3uhTzuaWTJ8asIpNGmJ0km5aFquFFE6STztjOhVqxYW2mIut5gK31EtjPGzj+F/7XdOC1HlG27WPssGm1QgkVz47ERsUyN1EoLO2Imz08r5O3ck1hkuCniiwDaVtQ2BWigtX30jfvX3/RsIbbCEQCw5jUVW9dK3Thca8fOvCq6bG40g/dqc6YHQx+zI/uMXv+2kbxrpysroAOR3TZkh9W6WwhHRHKVXPWO2O+NXlY+fEcxxo6if9OKKGjXaLE7Ry1pfCSyjuUuIssgSqsdW7DakUqih4RDgBq9sHnSPtw63lwqdkSICN9f+NW8qcfyZZic7JEg7Emfqo2aq4DKzEoVXpBNHpRJxHrWDWRRhlHRqJpP190qv4PmMd3ZOvsjOVcz2VioiCXSC4VgfdgPmELnQ2c6Y3nSNXTW8aaLRVbGFfZUtxKjm9Coid4s2U9RiUaQyy2v0wz9MY0c6tXxilq3zTu3hqn8Bxy7bPfd4rDfNPceKKCp9Mig4D4GnWmzSyxwm2+5UDJgtHoTeF/RX30jPu/41+6/2W9VR56aORE039lT3UWms5Tx8KjE01nOmCRNI32anTSaCxumomnuYEWS5F8T06MV0ssg3jsHidGBF8wyMEY75Bla8LQWLkEaxnHe2tdAIkAQmmKkmoyCWXAj1NjkeWfHV9IyPGAH6stiGGgkkK+K1RtCQa4FveSMyHLFOjfqr/aZ9Nhw8WA35RPRukI3nXvymkFpoUboYudIz5WA1/wAMHxpytGLJcsdLmMjPMshHFmGMxg5zXoxGFGYkh7SSJnjErkgB4YjotS6RqJPjWT/WVdtWRtuO65ZfmbX45VETU2vaON3crZJVejXt1Fjsku8THRkA0zsWzSwxKThW50PKR8/3+Z57X4PA3K3Hmbg2eHzPW0iiRVSN7IF3UYddURUG3Qxt1+2h/s330NONewmZRk77+RFCyZIINYsiP5XxUjgYjRmkkJKDHFGI4dfHK4x5k03xDHussxbAEyyhmqpldPwGTEtL/JfwtS4lGiDhX+PkRSAfLjwe70k91OKajmMY+JovUTVYhxPG8wSPcAibk3g0/vdzdyI+AU95ezMmslBwzBz+nouvOmfs33RG6brxoumDRNInCt0xnOk+RmS5Sa/kxhgHXNjeiKbmBAEhTPkN8pJZnRnPRSlhh5hyxjcasKk2/ubNY7x4/c1EeDisp9tmOSpjNJR7ZDyGsyyUe7kyc2Hj0RJEOfFk48WuSdSvfFOY8JzpqsG8PZ4wuUQ2kKI1d4V9IL+93S3UBgEG3upeS2TR8J49RZnWgp5ay4Q1VNDfwg10j9NTTXa550xOdDZwmX5SSxI4pHymTRzpJRo+MNqnEisji8LIw57vU1yQvECN+YWDHa8vpG1NZWw2zK+sz6VUAl5k2qxWDMLa275MqkkjvoGZLk2JG1ay+aQ986mq/iAjUAFg3FfMbCmx7IT4CMejiMaACdvV6+mn95uZuKDA6e1s5GQWCM6o4ejykC2mIOPZQcYmxWtZ21zxpr9D4cnTjQmOI4Kp5xxurcsyb1ivMQ1jHN1i+lRrZi+pgRYhAvsuZCNA0VeZFPLGiRhP8fovTHLHs44rA0LO1hmjNo7GJkE1cnsmwyMR5XzUsiNGyvvrPFZIbKoy587b+W6Fl1k47K6QGBRAyKNG0CoJI0QgYNdIqZAJlicoJ6ROU/utydxo+A1V5dysntEaunCV+pcpRhENe84ix37Y7iWUNsnJq+a3JsijVkXG8hfZT2FC0t1uG9J1NnUieVMqosdBkWcSbuPG8gHssEMsziU2Y5xDoTrMUbZMtyesST1c+t7Bgo3wucc0h0eMY+O44kePGLhFbalzbKRLHrGh9HKZ6eG2SSNLlR0lPiOkgJCvRngV0yRXEj5skcMzGhWdEzHvw1Yz7UyT7GykVUCsBGvHHgtCq4vPav8AcJrcXcSLgNTfZFKyi0GL5GicmpJvEiMUL3K6MSSJ8w0XE2Y1Q1cdskZsaCdCYiNri4496xMSYqCxAHOQxwheHmNHeHrCFK+ZpG+gp5HpBpYGYSxIpGDa547IYhlc4nnU4pQpgmx66thQ8s1P23ltPmF+zGKemU9vYd/ooZsmUZUj6jyEeOTOf6SJ0axjm+cM5Xtixz1Uup3D9MyJjlNkorrDDxjW9zMvDts0qKgWIRHi/uM0y6PhlHkmQyMvtxxurVb8xpnsBqIs0RIjSSVXW1OJ/EZ2ZkR0qpd45AWI5FBp4U7Mbxq8tfh0MPd9XJX80aSyfGsxfDVNPLPIWR5ZPkaUslUk2h5CRdIQo4pzDkNx2m+NSmRZlnYysgmgsrHI/Q41kl4uR2VHBUMM5Fcogd1kgVRDZ42O55T6URYRDaXzSAi6mH3H6daDyRa3OJ9GY0jH81iTMbtKOIwBkb/b2lmGmgbg5ubPbtG/MxeGmIj08Cy0LI4V8hpwV9IS5tKaoFjdDPN8QmC+kWCzuzxa8PGpJWxwzZj7J75EVkYswjpEZyltPMQr4rvWTYzfJDazkfzuLKreREGscc2wEINxlLI1dEt6rHbBLavn126GQvLPxyo9WfhK4MF/WSQLp8homnWcVCAhmI2K7mbIc5G6V6lQYWO1GjkHqwlHhyHv8gZFKGeyqyafh2v9W4H9u5yMbvVuUuTzxprq7qNysaR7Z0l358NzB66r2eods/iHiFnNt6YAIyDGZnKVQV8Kh4WSnXWWXCWJJaq2JLd6EUWOhJSJ6cU144RPQNBbQQvI/o1+g8iKbh2rWS+Oeix2NIrI0KzSuorwWdTcvyhMRrIrXTJNRC9JXSXoshoOseG5BCkjaFxFSU5wUGMqNSeQSK57Gq8hWgc0bY2jdAFAr40o6jjSKdGllfgyOT+33t3C+DQnJ3QZfBoxFlSCk9QZzU8Tz8L6xJEfDMdJkOQjjjo6sx/jV+MfdSxtVbOIxXIEWXbhddOtVZGa8cmRPm8lrTrM0MzZtkjWypvo2vNKAwN2+W52uG1oZhgmf8Di5TV3UOK+elZa0DPWyquqyy8XJb2krujuqgF6ZSyAcekJDcso/aQ4T2SGj8IGBY0SksWnksmr2KRJToLOC+Jh2sEQb3xSSgDkek0y4nqz7k/s87y0eGY7Z2R7exI7qnh4Rpug3p6NldLRHWUJQHM5QJsZjPhrdwrl0Gvq6xY8SLA6tNE5fBH4xZ3fvc2PUR2iZX9Y5Siiw0M4lnDKMiEb6YTIbXQRDJBYpWSp5QMe4T+7hw2z7Na8j40Q1pj0PbvJJ1w/crLvPqthd1DCZH0g/NMihTwtKwOok5QR7eYxixehtIUsR72eJZAuskdc44jMUxV4BWhE+THEJoyRXj7W4SgT1Bk1wuuuuNca411+7jXGuNca41xrj7+P4d34dzmF/wD6f3HmftrcN0m3N09Ym31zCYzBLwkiDtpcPn2u39oSP/prdWFniePuq6nMMRlz7uBih2a+AGai0UhXW8aWyvbiNhMhX2JWE978RtWQ523dmh423lsXUXbuyAUu2lrNmT9uLZYw8PtE0DC7Z51wq5rxx8Fszvk4PaxhfhSfcTabESVsTJaSelYbbnIbe0qttbcAkwiyZEgYPbiN+A7VzjbdWY9FwK3NHHg1v3jYLaib+DrOU6LgVq+UTALghX4TbowODWnWdgtzONHwi4Ef/T648wsBu4jpeA20nSbc2mv/xABDEQABAwIDBAQLBwEHBQAAAAABAAIDBBESITEFEyJBEFFhcQYUIzAygZGhseHwIDNCUFLB0RUkNEBDU2LxYHKCkLL/2gAIAQMBAT8B+zs8YmuqD+M39XL3fke0XHd7pur8v59ya0NGEfkbfK1ZdyYLes6+635HNKI2GR2gVBEWQjH6RzPefyOt8o9lP15nuHzt+SUnlJXz/wDiO4a+/wDI62YxQlzdeXedFTwiKJsY5fkckLXkF3LP/qza/wDdj6viFNI6NkzRlm3TQA/WaqocEEhBH4chyz/dPDvGJMYtwfz3KVm7o2TMyuG37srlVUOCFxxc25DlmB71WYoHTbjIYR6jf+FXRQtpnvh7Pjr80ZGBsjpcnXAyPLK1uzt71e0dS0HDa2nLL1arZ4PjMl24cm5e3/FPja8WcLoRMAwgZLxeLDgwi3cjBHrhCEbA3BbJVdHjh3UQAzHuN1HG1rbAWQpog3DhFu5GCM6tC8Xi/SPYhGwOxAZ/+ny6uVdXPQ7I2TG5qHZtOWtuzkv6TS48O7C/odEJbBmql2VRjLdhUux6NzjeMKTY1EP8sJuxqK/3YTtiUH+kF/RKH/TCn2LRAAiMKLYlDzjCfsOhv92EdjUWL7sKDY1ESWujCm2NRBlxGENkUf6AqvZMIYd1GLp9DR24WqphpopbclFDTSeiE2gjEmI6I0sDRctVTM1xtG2wVymknJYisRVyrn7UlEyJmeqALiIwVDJ5KOTr1Tx5Vqv5UlF2KRyovSKlQOadpdBYQ4FpVO+zt25SN0T+ShdaQFSt4bKB15B3/stouLAcKpJZZceMfPkpqWF+GUixsMu1Y2g8S2pVOEm7YU+aRws89I1TtfMXQq5MOBxTCGm5zVLZ9FYIm8bJFM8RguKhlvIe1UTwNU/PMLDx96tdiZmESpxfjbqoqkP1UjuId6x5kjkQp/RVG0mfFy+S2k83LW5lUu9aGseA3XJSPY528tkDYqrGE+TF1UnFISckBc26OXQ7zMeH8Svw3C8G37yJ0ZRdhwx8ipIGHKyZsxut7LcOBwgpolZqnnEMlBLcWKBwqeR/4UTVHIBeK1d78kdn1v4X59q3lXG8tey9+pP2hE/yfNUDbx3W0GnHvAVtCtliY5rRc6e4LwbkvC4Sqvm8X0ChnjmlwStF+tbQgY6IuOoVBsyaqdZmi2h4OzUse9acQ59B9HzTPu1sKV7KgbsgXyz061WztE7QxwNz9fx61tCt3MdoRdxW0dovjlLZDcqk25u7DkqTbMkj8BGSlmMfE1U1QJQnBOfZVddKDu4RdyftJ8DrTSXPU0BN8K2A8TSofCejeeMWV4Z27yIgoMDG2apoQ52akicfRdZNa0HILazW2sQSFLJEWjA3RUbJKyYMeclPtIQf2aibchbPdVyXNRmFWwbmd0fUUPRPmqZrZLMcqykDWYohoqaCK8firsYyv/t67aKq9C4W2aI7zfNGJv1koKQS2s1UNIWM7SpJhI1wWyxYFSmwXpKaF58nHqea2ns6VkhANgjG61lSUbpn4Fs6gqY5SGusR7+xQ4rcSkZzQaRdPLY7nrVXUjPEt4/0XC6oqd9sEOp17AqGhjp22Cc6zFt0g1j7dnwCj6vNMJwobRj3RD9V4OHicVJJcWCMQOZVPBFqVM9rRwpgzsFQw4WKYcKbe5TCdVU7P32bs1/QWh2YUWz8IwsyVNSR0zFhBzCkGSkKllw8CqeJRQXKpYKgS79miOikkAFzoqmUyyGQ81HqnCxt5lnoJ7c14Pvs+45Jruac5b2ywufmmtIVIeAKSRo1Kdg5FWC39kagAZKOSxuj2JlS5idWkixVTKQ1SyXN1qFueBg6yohhfhHJSC+S23Pu6fDzdl/Kniw2TNVOOLzLPuzdOacActiG0pCanNQjzRyCbqmVGHJillxG5QeUHEjoHRdEolVjskU1tyGprw6TAz8KD7ZJuarqjxurs30RktpxeUaOxYbKpHCD5mNt2psmK0ZWzHWnCidl0XTpLoHJNcnm6DMkDhKAB0Vugp5RKqnXyQGapRilyTWBgs1ALau0taWH1/wtn0+EYitpt4g5Oj09afxReZYbRqmHFmqZ3lcYUL8liunG+QWAYbJji3JyLlJtKnjdhc7NN2nCRlf2KPE/icmuLSg5YkSipCpTdyL7Kn2o2Kbi0VVKN1vWFV+2Y42YIDd3wWz2X43KJtmhVguXAdQ+KnZaO/cf2TRq1W8wz0FCMLc1A3O/YoHXCaU3rV7qSO6ew4S0Kn2eyPNNjaM7K/QDZYkXLEpSpslPJYLFcq56NnjId6YMgpR5dzf9qqG3GHrHwzQ1BUws8+YgHAvSyUUdgB2KidwC6Y0J4NslA3EjTuTorardox9GJDNEEJxWNOKqXqpcqemMrsIVREGcIWHPCmsMYaFE/FZSn+2YexOtha9Pbhy6lUjiv5ik9C/Uo4CcutBgCjdhdh+tVC+46Ig1y3EvJyeZBqEJpP0ovmtlGp3Vh4WRqOlqsV5iLJuRTgnK6mksFM9SXe/CFDhp4sDc3Kpdu8z6RWy6feTZ8lWTAzmyoXcLE+S20SOz5pwtH3FVMev13/BVGbA7zFHoo4sxfkitpuMb2SBU0txcIFB1swoavkUZAVdqNS0J1WOSL8WqupHpzkSqmVSvyTMLLYM3H6/5TId2zG5VLMy4qgG4pjK7Upzls4/dhOfi2me/5KQcLlK24v2/HNPZ5MjzGzGXKHWmDNbcPk2rZVV/llRuuEFhWAotci1Wt0OUj1dSvsFLJdSyXNlsykGHevUuf1oEIDNJYaKvddoY3RTkYsLVRuwzMB5Knlx1Yf1lSZh/d+yiOP1gINzI+upPbhcW/b2ZDhZi6ALDJbZdidYckwljrhbPqhIy6YVdYlfociVLIi667VUT3yU0io6feyYVhGg0Cc0ycAQAYMDPWVXkMHafgqKm3j8btFLNxFzVS/fN70593Pb2BUlmyYR2/BAceXaq1mGYj7UERc4BR5NwpreScbZqZuNuLmVLbHYLZlVupLHQqKRB32HPT5FI+6GWZVTUX4QpHLxV5ZjKoGiIX1KZE544kxga2wU0rIm4j6lZ9TLicquRsMIY3n8Ov1onkqRuKUBOq/vHdaoJvK371+P1raf31+kBbsqKl61Tw4cmhRAAIZC6qn8OD9XwVRIBl6k+PkgwWWz9oX4HapsyEyEoRlUjlJMAjNc5KRxtxKSYXs1UOznSnE/RbTbHHCGWVNNTtHanVsaftIcgtzNPxOyHWU+eGBthnb396nmc9xc/UqxJsE3yTb8yieGypXWJ7lGdFtA3kHTELuzTI2AapgCYOQQyzKc7C3G9VDyON2pTgScTlI8lX5LkodoSMbnmmbWb+JRz3F1jKkLk/djN7lJXNb901eWmOaotlW4pE2zcgtqxPksQoIsL7PT6SNg1TmyA8IVRUEmxddcWpUNHLMcgjCynNtT9a/wFIcTlzUI5rF1KqPlD0xtuVFA7ko6P9RUTQ3JqLw3MqeqF8lUVWeS3x+1sua8digAU6mY5P2fdM2W2+aip42aInouqqkY6772VR4VPEuCE3b1pvhBvRxOyXjzQm7Zja6xcmbUj3XAVLKXG6J5JozUbOSxgFOOI36Q6yhqTfNCujbqpNsO0YEa6Q+knVBPmNlyWeWoOWJYkHdA6HENFyvCTwkNS7xan9D/6+SaC4hpTDmcKxuxXemNJfgJyChL2jetPV/Kj2i8utMLdyZXywC87sjoOf171Ht//AG5KHajZD1LF/gYZMDw5NQVkOkkDMrwm8JjUXpaf7vmev5fFHism8LLBAG1gg8lQttws5HNBt32ORGn8qWbDH4xKc+XzTp3PbfrWF7WD6C8ac0qj2xbhlUUzZG4mG/n3OXa5UL8ULSUOgdF7Lwn8JN9elpjw8z1/L4rI5NRF32VibEprwSclYu4AM0GMaMLf+Uwk4XTZ2Tot+7McR7F4vIGkajsR4wIyMwgCTd6B6ioqxrRcE+ec6wuVe+ZV1sp3ktez90HIq6xC114R+Ee/vS0h4eZ6+zu+Kbh0er3bxJhs3XVSOLGhrfZ2K2LIZfwo2u3d2i7j8E3CLO0HNVFTil3jDYD6soqsOw48uq/7H+Vucgb3UpaGnet1Pd70+g0LfYnR/qyCZDw3JsPOuNsyiTq7p2XTukdiGg1UdOWvx39SdJfkpGOeMLtO5eE3hFrQ0h/7j+w/dYMWYTeFt1hJssQxYUcji61HxekEyM3sMyfatsNbFaAa/uoGkZEXKdjvu+WiEpDzu8vgqWtDuGbIj2fJPjLzjf8AL2rDjymHr6l4vnihOvmB9gmye/EbrE6+aY4ei1QguNuapqMU1KGcymhYV4VbYNHBuYvTf7h1pzbrdjQafupiAbAfRTeFbxuEN5qmxWwgaqIWyLbjl/KpGNgiNVNyU8pqpHTn6+tE0EcV097rb1cQ4utOdYZqN8jH4YHZqLaTLWkFu35JsTJG4tR2X85U1Y3m7HrUTnl1rZdat7VHBJC4YTw+/wCa8Htn7ybfu0CndiKYM1tbbNPQNvJm46AaqrrZaqc1U2pUgcI8SxZ3cnODsr8kbjVQWxAuCbmM9T8PmqGDeyWtkF4R12K0DFvOEAK1ziB1Ut22aPYnl7iMPJWIPHorAvzKmAc4OKYJ2kuhdhv22+KsrFW6bfZqZCxmSawktLm/8qS7W5i55fX1kntO7dvByWzp5JYgXtt3qhMUFKGBwW9jP4gqzaEFNGZCb9gW03VFVO+Z4Nz8E2mlxWcD7CpYSeEA5didFJlYFeKy5lzT814rKW+iUyGd7gS3IIRyHPD7lKTSU9mjNTR1BBeWlR00jvSB9iNK4HFhKdBNiPASE2nmDrEHTqUdPU+kWn2FMpZgy+E31TtnyHW/s5/XNQh+7wyMz7l//8QAPxEAAQQABAMFAwgJBAMAAAAAAQACAxEEEiExBRNBECIyUfAwYXEgI0JQUoGhsQYUFSQzQJHB4UNgYtFykPH/2gAIAQIBAT8B+Szz+o37V9Sbu+oyaFpg0+o366fUjdST9RvNBNFCvqMj/dknhRNWnDQrqV9C04UE7S6TwMui87XRyZ4v5ohUso2VBUnN0oIBZQqCyhV/6fKVKlSpCk8gBSYuQZu8osfiCwuzI8UxJb4lHj8QfpqXiGIaB30OIYn7a/aGIrxocRxP2yv2hiPtqPiGIJrOn8RxIPjKZxDEH6aGNnrxKXGzgWHKLGzk0XIYl++ZR4iQv7zlicXLo1rtVgnyyRBz90S4LmGkHOTGeaoIgBZAsoWQLK35TZi46JzqGYpzLc9hUP8ADchso91iOnZl0TN0USR3lOy25wodk1TN7iiOqmHdKwj7ACxWHZbS3dYUyx2xxvU18FqoGaWUGgdpTD3VfsDC27CkBOgUvdxNpjKc+NRRucaAQgkaQSFPHZTwmnu/BN0ent1VKB9dw7J0RaU0aIt0r3KDdTHuUsGzQWpKJsLXKWA95Yd2Zve3TNvkx+XsXX0VfOUei4oMsgcsvik6puJeNUeIOOhCErSMyeY3aqM06ipGa2Fuo4W7lBkA1XNhpDEwdQssLmgtcmYV7O8sR41hXU2lhAH6n1quNRnnsdHv6/6UIzBOaQLCiccynxLIhblheKxzPyEUexvi9l/rLiLGui74uvJQRExnMFg8JndcmwWEga9vcFLEcNzOPmsRwxobmB1Twboqy1MNprVDh2eJ+yGEa8d1unvR4OehTuFzNGmq77DlciSXaqImqCiaGaJ2u26wpKAPVTvELC5Q4J0552JOnksbFDHH81oVhpeZEH+aunD2Wzy5Rvs6qV79RKK8veoDT6KwM1dy6KkkrUlYiUOcsQKKmWHWyieB3nLD4xtbJztbUsmUZliJ43N1Ckq9EzUKE6Us42KwhJVDdYiVje9JssVjXylPJK4WP3Zqf7L6a5RvRcTID25kQwuu903EOCkxJ6IGxblKcyl3URorMOxkwbsm8QNUn4k7lPlfM+gi4g0VAbNK3jYWhmc3XdYUVaL6WIMT28p6cyjSAvQKGMMYGjon7KN2Zt+xdXNTSuL1pe62QCOicSqKeU1jjsmQyEXSZmK/VrGpQj11KfleKaU/EuCkcx5tzUwxt1FrD5nSXaYzzWxUM+aR/uUkufvFOK4ZFnlvyUb81orDHcexd/F0THDMWriw7rT21WqJR2XJ81lpNJGyBKHvVI9hCKwbddUE9+UFxTGmOEyv3cuZ2QR/q2Ht264ZLcbne9WsMalLfYudUiyZbeuJN+av39pPYAiir7A5X17XFBYVtC0XaLFOAi7yfK6Q2VVLh2Cr56T7lxGezkHrULgz+6W+uiDxdJvdnvsr5btZFNeXRYlh5JaUU7RDzKG6I8uxnDp3jMAv2XP1pStazut+QUUwKPRtIMvRYjA8yLKN1DC8OyOCwnC3udmm2WKdQoLEPtxXDnZchP2iPwCjk+eDfiP7qXbMrvX2BHfT9SpzplT9E9X2AqFzWyBzliOJF2jE6eRwq0Gopp7CgE2lBqoWqlXZjDofgpTbneuiidUDH/8ANROAOfycPx0ThoQsO64x7CQnPS2U02/uI/ssS3vlPKadUW/JPYU09lILCx6KIKecRtzFQvzC1fVZhJZCxUfLDvXkoh+4F3/JDNnfEon5tfNYbqPYYk1LXnSknDdT0XOLr+NojMC/1sE9vZG8hB0Z6LlNKOHZ5rkRdXJkGFGrnLEz4UNyxDVWmdhWHjsqFlLRrbKlzTzZ36D1qoBmGmwXEsRyotNysHGRCL3XFW+L3JkV8M+//Cu5f/ILBy6D18PwKw+j69hi/wCIpsVbXV1TDQXCWc2F7PWylYQaKI1Q7BIEZkSSiiOxjewBYWJMankuvPsjiOfLy49up9egoXCgAsZeIxYiGzQgFxRnzbymx5OFge6/xtRPOZh91LDPpwHu/LT/AKTXVIHew4s/LqjtScdFwFviXE8PrzAnDXsBXxWYBZlfYAmjsgjzFRR0E0UuK4x18iLcrCUxun/0p+JbBHmduuHRlrjI/cqO6srGNzQvU8YGGLPcmsyuZ8a/FYxpiqvP80+Xuh3rzUbszQ75fFps0mVHZCi4WuCxZYQT1T2B7aKxeHMb8pRagFXaEAmt7ALNBYXD0NUxqxM3KjLldanxOTZGxVI7psmkvcJZPuH91ggXfcp5sjaCazQAqf8AhlOiqNrj9p391xG3wEnex+dJ38H7h+SwD80A+ViJg1pKe0l2cqR3VRMzHKoyGU0dE3ZcRw/MZmG4RCpX2hqDUAqJNBYTB5e85NC5ovKsbcmmwU07GO7vr10TpHSPsj4BYaB8jqG/U+vyQywsyhYYGWQuPT1+CpTGmlDDCmDyXEobgoeY/Nf6f3BcIPzH39rjS54UmJJ8KxEgPeedPwUxL3a+vj/0jqaC4bBTs56fmom2LXMA1XOt1LF4Mt77dkWLIsqpBRxOdsmYXTVRRNGya3zWMxzYW+9cMllmlc8lY2DEvO+ij4bLdmlFwo9SuZFD3G7+5CGSXU6euiija1oazYImt14iq1U7bGvmpRQcuFNqI/HtncQ3Rc116hPkJ/ynza3ufy+C1ccrVEzM/lxevesOGVy2bDr5oSNAytTGXquVZtEG8qk4e1ztNE/hT/olSMymj2QxsJ1UbX7MamYcnxldxgWM4mB3WKVznmyuDPY1tHdTutltUOOkkN0hJGR3ioo2gaClpspcVHHuUyR0wvYetk3Qdkh6KQaUsE2oR2zOyi1NM3dwT8X9hqk11egC/utGiwuGys8h196gw2bfZfqrUAq+RxaHLLYTZHN2UXEHBN4k0J/FR0U2OkkVeapEeSwvEXCo3C1H+jsbmZpRRX7E5fhCGCcU/hTy2wEcDIJLcExtCuw7KSQDVPaXJjcoDe1zMwoqXDZfCn4SR+2ij4I27eUOHRt8CZha0KAoUh8ri0VsDk5qpAKkB2gFxoLgXAP1f94n8f5f5W1lfFUKpqJ0tShpOVwUmFYNWL9RZO75lv39FLwE/bUvC3M3XL/kZ488ZanIhAKu2rNBcB4DyKxE/j6Dy/ym6I6utddex7upTn92/NQxcx/KaO6mxtaUSC5GAOCxPDurE5haad/IfBYxoE7gPNUh2/BcA4FyqxGI8XQeX+VtqUPDfZWyutSiSdXI9Ws0TXcod3Zc9t6oOo5gr6NThfRPw17j2wCyrZcVjF39/wCQVfI4FwPlViMSO90HkjfRddFWtlMFmyrrVOcM2qdbu6NSocKGx5HDVPwzm3k1Hr1ouYCSKpMB+gUzFEbpr72Rf0q/ahMjR03RK4tio42hh3dsm4kZcpasQwvd82aCjnjjAyt1C4BwEGsZitT0H90DSO6ta1a6Unmh3U+QVa4WC8GYqRCqzJ0Ac3vKbCObrHqmyZe76/oryj5tCbo/2sUVbohuVPvdymc1gzHZOxjsbjTP0GyB7P0f4WMTNzZPC38Sm6bLMUwXqUdUGm7U1b+Skd71Lc0vJi6qOMQMEQW+iAHgRrZUnsa5vzgUnDzuw2jI+M0dPaYfD2M5UgbW+qcenRPkZINd1+lnE8kYwjNzusFBy2BvXs4dwubFu7m3msLhGYeLkR7BMrNSHuQ0QKlcQKCc7+ixcuRq4JhMgMzt0RqgeiZrqm5Rv1Vj6K2GiaSBSfynaSC1fZavsCvttQsDnUs7QCAUHtvQ0mOGcZSsaxkbjlKkbNiuIGWRhr4JsLx0WHwcs0gYBSwIigibG0ilz460ITJW1dhNlZ1IXPj0AcEJ478SfNE0GinSMGlrDtGImtx0TJYRQDgnzxjYhCdh0zBCeLTvBHEREeIJ08G2Yf1RxEWbxCkMXGNiE9zM1tf+K//EAFYQAAEDAgMFAwgGBgYIBAQHAQEAAgMEERIhMQUTIkFRMmFxEBQjQlKBkaEGYrHB0fAVIDNAcuEkMENggpI0UFNjorLS8RYlRJM1c4PCVHB0o7Czw+L/2gAIAQEABj8C/qtj7EHFTbO/p9UOX1Qfz639x5JZDhjiaXuPQBbW+kc7fS7XqCIr+rE3T8/V/uOzZ1N/pe2ZRSRjuPa/D3qloouxSxiMd9uf9x3v7VH9GosI6b535/4f7j1lfJ2aWIv8TyHxTauozq9rPNXKTqcWnyz9/wDcfY30ahJvtKfez25RN/J/yprGANYwYWgch/cfbf0gdxU9OfMKQ8rDU/n2v7j1s7TaeRu4h/jdl+J9yoaMi0rWY5f43Zn8939x9kbGHFTbLHn1UOV/VH2f5v7jyzSnDHC0vcegC2p9Iqhtpts1B3d/Vjbp+e7+48WzKb/S9tzNpWDu9b7h71TUUX7OljEY77f3Hmm7VH9G4t23pvnfk/5f7j1le/SmiLh3nkPio6if/S9qPNXKTqcWny+3+4+xfo1ET/5hNvqi3KJv5PwTWNAa1osB0/uPtHblZLDJvYxBSMbe8TO/v/E/3Ip6Kr2dteR9Y4Mp3wQteyd2XC3i1zUG0a7Z+1PNpADJu42uNNe1g/i7+V1+lnQ1Oz6Qs3t6sBh3dr49TlZPrtnbB27tDZbL/wBLijY0SAaljXODnD3L9K7ML6+DCSGRD0hcPUsbWd4qqbs7YP0hrH0L93UNbDG0xO6Zv1U8tCZmPpZN1PBOzBLA7oQquh2Ts7aG3KigOGpNKGCKF3sl73AYu4J9VRCaMwSmGaKZuGSJ45FVGydn0W09s11H/pDaOIFsHc5ziBdTbIh2XtiKspTap3sTA2m/iIf9n+vvoO+GLfzM2kSyPFh3hvHYX5LaMVb9HfMKcmPFP5/HLg9IPVGa2eIiQKimo4n29nCD9y2XDE0NjjpImtt/CF9OtnxDDSR1u8a3k043j8+C+mY2VsVu1S7ar7l1Y2ARm77DPVfSR1TLI36RVNXvdo0r48Ap8zYNzOIZnNbRpPoV9H3VkQqSaqrdPuaUzc+J2Jzv8IX0n3ga2T9LPxBpuAbZraezqemj29/4kkNXFDBKG1MAu43fi4cOZzvyX02lqKd1JM8xl8Lnh5jNzlcZf6+2FPs7ZkE1PsKpFVjfVtZv+ycNrZdnVfoyh2dGZ68MdNjqmtFNYtdb6ybsDbFMKCVtOymuyUTWLAMMg940UOy5tgN2nU0Ue5hq4qyNkEoGTS7FxNy1yK2lVVBZtHbm1JHVVRgdgY5+dmAnlmc+9bdm/QFFVfpmqNUB+k2s3WuXZz1W2vpBtuWmFftkYNxTElkLPE6nIfBV2wqbZdDVQSVDpabaMlUGxxg83M7R00W36WahFdHNMamCq84azzo20w8ie/ILb30n21TNgr9oeipabeh5hiHK4yzs34LbW1qzZUMVJt1wJw1jXuprd1s//wAzvo9uqqvgbtOqEFQ2Oqexrm3byBy15LYcewqutfUVc+GopHVL52vjyu4hxNua2Vsinq/MDtSW09TiwmGK4vny8e5bLr9g7UEkvnIjqYBXGcVEZ1LgSfj3rYBgrNoU36RqhBOIqp7GubdvK9gc1LPTVNbBNs8NETmVTwc3NHFnxe9b/wA62h5wKHz3e+dybzebu+t9O7RRVw2ltr9Jz073NcK+S2ME2yvbkvoxsCWsk2bJWwRv2hUOlwyMaBmMXIkh2a2LUbC2kJGVFRuKunbWmobIw24iCTn3rYApNq18X6SqC3AX3ih7Iu1vvOt1+m9kV20Y6uje3e7ypfKJwTbiB77KgraK0dbtkRsh/wB0XC5PuTDs3aFXHtyMtd55LVSekPrXGlvctgvZW1sM1ZUspqjcVD42PGXq3sFB9GqGsqYKWkj3tdNHIXSN5Rxlx5k559FsjZezayTdNLY66sMmGfdi2nec19HDsuoqIn1VVualjqp8m9bdvaDiepVDHSTuo21tRupqlusTfHl/JQVezq3aYqHzsjM/n0rjI0g99lFBG6VzWDWSQyOPiTn/AK0+ikU4a6GStLZGu0Lbsutn1X0ewUW131AYIqd37dnRzeYvZfRvbFVCJKGM7qcFuJrc7/YT/lUdSf0OyN5G7eGx8R5WX0XilDXRSV2F7ToRdt1X1NLs+mgqGYML2jMcYWo/+Df/AOS2V/A7/nctg7VrY2ybOezcS424mt7X/Vf3KCX/AMoj3rmiFzWx3e46YbL6HPe5rGtqnXJNgM2KelHFU7QeyCGMdqQ4gch7l9HnBuM7FdHvrcuH/qFvem7QFdTMpXNxYnSAYe496+jV8L4Z65uujmmy2fLSXp9g7YO6nhv6OKT2u7kfitgbJdUy0eztoyHzmSN+AvzHDi5D8V9GaLZkFNFNFWsfUbvNwu5uHE7W+uqlbuoamorHCCCORgeC487Hp+CoHBl9ob+NsspecyQS4AaAJnh/rR1RWbOpKmZwsXyMuVvqTZlFTyjR7IhiHvT6eqhjqIJO0x4uCt9RbNpYZv8AaYbuHgSjUVmzqWpmItjkZcqngqaGmnhpBhhY9txGO5eY/o6l80Em93ODgxdbKTzCjgpN7bHu22xJ1NWQRVMD9WPFwt5Q7OpqeX2w27/ic19EoZxE+J07hIx9iC0lmqFTS0MLJgOF5u8s8L6e5OjlY2SN4wua4XDgvOafZVIyYG4dhxYfC+i84rdn0tTNbDjkZc2TdnT0cMlEy2GIjJttLdFFs+aggfRw5sjI7HgdU2g/RtKKRr96GBtuLrfW6p6t1BTmopAGxOt2LaZaZJkldQ09U+MYWmRt7BMpqWJkEEfZYwWDf9fPnqNl0M80ubnvhBc5Mgp4mQwx5NYwWDf9evr/ANG1FfSQNL53RSMaYR1s45+5bN86+jG1of0u8R0gM0N5XG2VsWWo1VLPWbH2i7zgNu5uDcwuPqOffXwC/Sn/AIY2lLsLI+d71jX4Pb3XaDfGyG3fOWt2YYd/vTyb+PK3VHb0f0brH7DAD9++pjZM5l7YxH08SotrbOpJtpMnibPHExzWPc0i/rG2iq5KWGamfRvDXxykYrEZHL3/AAWztnupKiurNp/s44XNFuINF8XUn5KlqdoQztqq1zYoaKK0k0kh9Qcvfotl0W29hTbMj2xJuaeYVTJ7PyyeBpqOqqdi0Ww9obTqKSBlRK+KSNjGtdp2iOiqdtRfRva0mzaRxZLMJYeAi18sV+YVNsMbCr5autYJKY72JrJmkXvcnuPwVG87IrNoR1sjYGmney+9d2WWJvmqGm2hsnacPnhYDMQ3csuBisQTiLb6AKGq2r9GNp0WyJ3hoqjLG97L6Y4x2fC6j2yyin2ls4tD3ywSMG7abYXcRzBvyTdsVH0W2szZr2Mk3wmgdwu0Ng6/NUeynbDrqmXaRtRvjmiDZ9Opy15qHaNTs2onp3WEu7ljBhcdBmc/d0R21X08myqYRb+0z2uIjtfFw3+Gql2tQfRnaM2yImvf5xLPFCXtbqQ0m/JfpBmzqiipH/sXyyMO+zIOQ0tbn/rF9A39ttipgoIx1xyC/wDw4l9BAMgNrD7WJn/66L/7lXxSAbp9DI13huyp59vsbNsqOWXHG9mMSDELC38Sr5Idi0Oxdh+aDdxyzYqgxXGGzGjC3lzWzJPY2S13/wC2vojXdjZ30r2VDBN0E+Fufxw/5itn/SgjhrfpDHT0julNDdo/zPD3fBbH882WNsbXkqLbMpw0F+8y4gTk0aZr6FybWptnUbHbVZuoqeZ0z28TL4nEAfBVtfHHaqrmMbM+/aDAcP2lbSoqpm8pqutnikbpiaWtBWyfpFQNtVfRqdjvGK4H22+JWwnwcdBs2i/Sx6byUYIR4hu8K+hAOYO1m/axbdElrNp8Y8QQR803eXxeZx69N8LfKy2ZQVke9pqrZsLJG3tcbsL6BySvbHFDLK5znGwaBhzK2l9I6pskVHHu2bIp3ZEML2g1Dh7Txp0b4qn2XJI6Jtbs2KPGPU4G2PxW2tiUlDQ7X2fsWnmpDtJlQYGEYXXAaW8RA6LZP/1f/wCx3+saiSjo9myUX0TmMULKmd8bZJnxj0mTTchp+a2dtOaj2G3/AMOymuEcNXI50+Gxw5sHsrZW0XMbE6umppy0G4biaSn7H822RQCqi3M20GVTpBgIzwRYQbkdSj9F6GTcCKNu5kfzeHYru8Tf4r9B7Tk2Ts2GGAR44HulfWOYOAHKzG3AvqVHsg0uzGbQZTeZNvVOwYMOHGTg17vmqbYlTFQRbS2TuW0ckM5c12ABpJJaLcN8lsjY2yItmQ0GxnxSRSzTuD34G2thDPndfR/btAKGPbWxXYn0z5SYZL2uA6w+zmtlbXndsxtZsqqZJDs6OV26DbguJlIzfkOVrK9NT0T9ouaLxyTubCDz4sN/ln3KbZu0G7NkppJXVAlgmcX4jbhwlumWt1W0lXbzaohdHKTyaRmVDPIS+baTt/iOu70j92HP/Evob5uYxP8ApP0e87OLhtfuX6HrKfZ+xtnyvHnk8VUaiSZoN8MYwi1+9f8Ah3YsVDHTvjbCXTyubuWMLS2wDTfRUtFtOOjZNRRtgaaeVz2yNa0C+YFj3LZlWym2NLs/ZLrtiqKh4NVfCSHWZlp3r9E0Mez4/OsJnfLO4brCQbNs3P5KPZ9JS7K/SbYPNMYq3BrG4Q0SC7Ne75r9AbOFHUV08L45pJZHRx4pAcTtCTbl4KPZO0m0JbSE7qWnlc7HicSbgtFv9Y1DoImRuq5d9KR/aPsBc+4BFrhcOyIVJsPY7dk0WzKXA4GV7w5uC4DQA0i1u9Bu1I6FlQ3L+iyOewi2vEB/VV9DNtSih+i9a8Yt23+k7mwvEMsr8z3+5MiiaGRxNDGtGjQOS2VNRO2PDTbHqBUw76STHK7LJwDbAZJhr2U0dV64geXx+4kA/L/+Ad2PTU9bXwQbQcBKxtS+3btlnlqmbMpBPNtCoB83Y2d4cz/eOde+Ed6YaitrK6qtxPkmcW+5t7eQtDmlw1F8x5MyBbNGV72tiaMRcTkAjVQjDEZHsZfVwBtdPfbFgF7XAv8AFN2vX1YxR3EFLBJeKAHqfWd5AMQu7TPVFziGgcygWuDgeYPlOeiuCLK4II7vId3IyS2uF1/Jgxtx+zfPyahajyGMSRl41aHZjyElwAbr3eXE9wa0cybLZkbaqolp5qZ82Ay3ZeztB5AMTeLTPVOdrhF1HtWuqsLacnzejgluyL+MjtO+XkuSAFckAeTE9zWtHMmyxMc17TzBuP3z6P8Am+Df39Hj7OLGLXVZs7bbWt2hVyXFWf7boL+z0+Hk2Zs2nkdA7atQInyNNnNZcXt8VKaKCOkq6RhkgmiGGQEZ66m6hnnJ33FFI4ZXI5r6SUNRNVSUjHNGEyuu7W13a5J+zsJnpoInWE3FfU/aqas83h87xSDe4ePXqtnVdVWU8Oy6JxdNDLpK71fFUjaSGSlgraN28aY92JrYrOw+5Vk28mY6AAjBIWg8Q16rYu1JZKl1ZBDG8O3mR4cm26DuWyqyop31WyIC/fsAuGvPZcR3clPtLZckJiqI2skjYMOFwJzI5HPyOjcXgOyOFxafiFtJtcZqqGKte0RvkOEmw4j1PitubKmkmk2bQVPo6fGcJvfXrppotsbNpcTKLcMmbFe4YcvxVN/TIaSjgnEtUJezKwcivo7Ns6E07Kh7onvEW7bOw2+IVbPTjFPFA57PGydUuDH1hhkmfUn9qJRc3xa/yVLVSecb+qju/eSuffM2OZyyWzdublhpJZN1Utw5A+34/wDStmUhjjlZSg1sptfLssHvNz/hVVT0lQKWeVtmy+z1+Sp/0e1jqjZ8kY88p47NDxrx87+/vQDy4b1ovgcWn4hbapq2apkijrC1vpDe/tHqbdVBTR4iyBgjbiNzYeTas9WBNTbMk83poXZsBzxPt1WzRTsETJaV78DeyDxaDkqyUSTMdA3EMEhaDmNbarYm05pKl1ZTwxva7eWFsOTbdB3LZ881ZBT7No5d7UxzdmbotkuooX00NZA9kno90JwLkG34qvdjmjdFC57THIWZgdyppatr55jTHduc8+h1thGip5Nq72twYoo2vecMYBtl395zVbSue57KKsfFHiOjVS7Qr6un/R0EZYymkbfFKeYHM/NbSggifTUs9K2XcluDiy4sPL9y0YtGLRi0YtGLRi0YtGLRi0YqGvlMjZqA3jDeyc75pjapmF8R4JI8nju8FHBvXVG6Fscubz4qhr2Op211JVNMDXHtC4vlzzsnufBs5j5C6M4Y3aE29rpf4JtDTU1DuRLk57XYji65qqr446cy7T45g5ps3COWfenxup6BrZvRjgdzyPrKKj2YzZNTRRScQmY8TWJzzxWKotoytjfJRg7qIj0QJ9a3VU21HMhFRTRmJrQDhIN/xVXSTRUjY5rMu1pvr49y2fsuCCkMTKYDE9pvpYc/BVF46N8YvHgLCWnv1UldRQU8BmG7dC0HdH3XUXoKHjF+w7r4p0ggoLtdh7Duvipqelhp3CqkdO/eNJId3ZqtqYY6Yv2m7ey42mw8M+9Ve1BHS7+eMQkYThsLd/cqQ1EdMY6OTeiINOCQ/WF81s6tljp2ybOeXMDQbE5a59yHoKCx+q78VUtNDQHHJimZ6QRSZ82B2H5JjhDRNda1sBsPmpKSogpN3MM7A3ab8s1KWCCd72sZjlBJwsFgNVNRyNpoYpMnuiBDj3aobMfT0UNKwNwbphB4dOaawU+zb4bN4H8v8SqXQw0ZdWymZ+8a7J3O2a3u5oL/AMDvxRO42fl9R3/Uqx8ENEfP5ccjXNdZpudM+9Uu15qaj84pozEGBrg0g37+9VFE+moY4KgYTZrsQ+apqeOl2a6OGMMbdjrkNy9pbMqnQ0l6PjELmOMWL2tdVR7TdBs41VC1wjaGOwOv14lNTPp6FkdVGWGzHXF9eaZs3zTZ4jjh9GXsdd7Tz7SjpIKXZz2Mkd22uLuvtKpbTwbPd51MZ3Y2O1PTiQ2o+Cgknji3UbHMdgj728WqdtSKioH1FRCIT6N+Af8AF3IO802WD03T8v8AiX+i7K/9t/8A1L/Rdlf+2/8A6kXSU+ysv92+/wDzK7KHZDWk2F433/5l/oexf/ak/wCtN/oexs/91J/1rKj2Nbl6KT/rTqCvptnRtMeJhha4G/vcUQWsyWjFoxaMWjFoxaMXZj/qqnzPB55unbjF2cdsr+9SD6ReZGpDvRugOo+tbL4eSY1BazZksLcE8tQ0BsuK27DLdM73UwfQQbylpi6K1Y5szmB9muthLM3O7JzTuQa7Ce7hP3qJuHia8E99lYHVzge7hUDbnXH8r+RregTVu7gufPJl04lTtxC2Qy/PcpD1enAZKntbm093NOjHax41GT0GI+KOmVgEQOYRR6IZ36LFpFUNz7inxk9o3Tm9c0fBOHVNN+5A+xIntvliv81hyyNli5/zQf3os9dvzWXFbomt0wEq+LsjooGhzQJtG2OJvei0AANyabqDcRyROawMfiIs8hOvHcuPLVYHU8gPdn+rkQD8U7dNnkublxb+clb2fJ3hMPcqSsF7MfZ46tORTXjR7b/uUtJHT0km0N7wN3he1sNsnP0s4+ypNoSTecQzO9JRk2ht0b7Pj8bqhqJ4to1U8HEIRFYRHvuQCo6SglqKXZzWAuYeB0j7Z4vBMnOlTC13yLSojqWYb96kJOARt+JsUDe/CQmD3lHxQ96ef9jO74FzSmO1AuG93CnAf7Ryd9VN0ysR1VSAc3AOTjoXMZb5pt8uxdNPdZP+qQverdMk7rGcQ70yQYiwfJv8ihMNW5/ir9UT0zRU1vquUpPS6nZ7JBTxf1lM3LLiTfrNCk7gnOLSB2QUDq4aKBzyW4ARa/aut7ezT1UdexzjLj47nKx0smvfqOXksBcrG69h0WFvom9yDMr64tSvSlzmu0uu4iyK93l8FsyfFidut27xH7iFtCWpvv31EmMHkcRy8janHHR0Jv6Z/EXW1wtUMFJVhxbTh0jHAbwu5uPipaIgvNN3dfz80082p7r5WBKYBbmnvOgFvIHclV4nENMoLe7vTOENxy3Fvgpj1mdb4o2usR1PCFHe93NwkdbFVDCci4Wy0TT/ALoe+xUbvrEFS+PkBOl/IW57mXMfeE+F1zbS/MIt1wZfgnC2n4JzehsnN6xpo9pTs9qO6kPgs9HXaVE4371L3ZLwk8hfyjuUI7Xdu9b5C6kpX5xyxiMtPq2dcEd6xl0UhdEGkiO3L7e/yZEtcNCi15vJMff4rMZt5K+YJPuCZrw8uiw+zorHULvXuRHRX6Koo8XpIJ95Y8gf3GYPbAKUNbuiHEyOPrX5AJ1fsyaKmqZ3Xnjk/Zv+sLc1J9HtrTzRy4LwyU44ZTbENeVr/BNip5Idoy0ZbGIpZ2skczFnkOgVRtWjqWzb1gEr2yB7HPtn7+XuW9DsTZIXOI7unyWLnfPv71IwdnCG/FqjxdbLB/tDiKPyQ0WLXei3vUdQNcIeO4okaP4kQNbox6cCgkaLhj7eIKfMdJQMj3WQaeQcB3q45kP/ABTx5LHmu9uSLPXGhXPetNiPvHcoiefC7uUy1zR/hX+NW5Pbh+Sd3uRUVtHtxKY8ypP/AJqJuB4p2B2IuRb018kjIzGZSw8Dm3uOZ8U6PEH4eYWJ5a0dSmyMmx8reyg/IgZFYhxdFnni1QQdpiyPcVfr8kQivFVNKT/pEVx7v3J0eF/AAblvCb30PuTp92yKubA+GOsa30sOIWyPvUVLRU1Xtud8BqJJZISGa92vfcpzK+F1Nu2cLNwIWtGXIDooI8R4obH5qJ39pA3duHVvI/noqjALBjY3hvuzWNum8xtTi915ABGOvigzELt5XUbXMkcTya3JYo2Fpvz/AD+bqA8Jw3Yb9Dom9eym+N0DzBPvCdGNHNxtVRTSCzmZt7yoj2hLHj9/NSM8Rdd7h80O5WV+XNX5Lfw4d/FmPrDorvzhd2m82lTB0gOAgYvay1R0NwjfwV/rqOa1rPA+5N+rd9/FH4qHqyTD8c076vzKaPrZrWwCvfEVibo7mpogy+AAsAFy65smvLJIJW8nttdCUvgJ5hjbFFzJXRvtZNinJcet7h3gsPLrzV7ZK8zXuj6NNk/B2eWJfaj1Pk+aPIgrZst8IMuAnxyQP7jqpmSV9DWyftIYwHSekZmy9vrJzNs19XXVla70hEAw0rR6uXav8lPKHExAOc1rm2zRdyic13fh0/BHKzdHDqCpI3OtiGEH/Dkg9vqu+K3uMcZtmvRviPPO4ui7dXv/AIkWYH5+0rHRx+CJvnog5xPpNO9MKbJH+0h/JTXgdrPTianWcD6TeN+8IcsQT7CxYb+KyN+a6kK3MqxIsNFwk27gnSNPb170XR5Hm1cwRmVvHauTednLI54skyRw9QcKHwU0ftNx/DREE9kKMczmVlp9qjJ7UhTg1+AkcOFSSFxc6KISX6cYKbexZUR2Hc4afaiDqMlxPY3xK3cga97Rdueqx8dvZvkt05jTH7KxNvu39nuVhe6u5wv05ldk/DyNyCJHOxUMzbcDw5U81v2sYf4LP9wuqQ+bto3Ub8Q82a1m90u13VRRCmpm1lO0zRYGYXRt5kWU8oBaJRoeWSdKOyOFw7imuyO/p2yX6p+K/o8Fuv5zT4H6ZlvxuiGgC/wVuiOas8Ndfqg+EYQHZW+Scx1xe3FZWBIFrNHJcZx2yPeFHjvxAxO8eqiu1xbIziIQjcLxvNmyW+CBdkRmU0nNj7i6xc2mzkXdEb3PTvWgXUjks2D3I4ScljuH5ZeKdjyczRAZ5lczzQjcMWSkv/ZjLxV2khzjZAc8OaHiQsIzJ5rZuWQa5x/z2TWNa4uz0VYy2tO9o9w/kqSU2fMcox38/ITK1zYy6562R83JMWoKcJDfAbA9fJhd2nOyWQwt+aHCL9VgkY0j6wXnNNnTuObfY/kmJvRH6q2Y86sZuneLcv3G3UhQjxJUTCXDeOGE8rppjmMzS2+PpmUbus3HrbVU8dRw7i7A/q0ouDvRO59VS1APa4XeKDtU4YsDW+ta6u2plm/3cclj8NU5tPQ1+8tmOI2WGpfJGRKLsvfkVduTWHLDnkU2OoZjjtbE3VvuQlppWyMPMFPikFnSD5qIu4jGfushC65wmzXc2oNsL2y7+oQN+w7F8ljGujldaDyeC9HGZPDKytuAb96IfA+PH70OPCMr3Fk5+uIXFlboLIoN0Pb8VcXyGVk1p1tqmdSXZ+9Mvl6x8AqfIB8Upb2utv5oBkeIc815xG1u9wltzzBFkyEWc4hwY12hNkWPa5j26hwsUzC5ow9VLHM18QlFt43iFvuUJfM18D3dtqO4w7oZC41WJ+aug24L+jeS4IyApYnjJ4s5PhfrE7Cro206KpgJvuKjL3j9xv0zWed22+ao4X4SS+/a7nXTIC/sNF8tEyIetmjDM2LE3sl3JExSBz25OtyWXXF7+aBBu8i1sQTI5Hv9JxOsdAo5ZIWvc/PiGYU2CNkWR7IsojV1Danzpu8wtbZrLZWTxwxC2gOG4QD8sfZeMg5bxgNhk8erIEyeP+IIEcwsRHcrFrbtOSN14ZKy7lZZ5MV3dvovRvwN5FoAKEhlmtyN7Bftg4c8Vii7BicfWY6xRxOx8sL8nfFWLt272Xarh7KHINTDo0NQJ5aDqsepKA8gvossuixOc5x6k3Tix7GNbmsJeHXysVaQWd06q1kPtXmtMeL1neysTrrRYcOISNOScQMIlbiTr8vJWUZPE9gkaPDX9xd4Jr+SkqC50sUbfWw2p7tsQOfEViBtw881iY7iAsp3jp9yiqoIZZIJW2Oip8EznVJdxx4cm+9Wc4D+FuaopA3AXS4MXiFA5p4g3C7xCqXUElqjBdmXNbuvme+anJADxbD3INIwt6qGJo9HSgZ9wXC3exO4ZI/bH4r0WIwv4o78u7xVuhV80T0RRCv5A1CKJglnLdL9nxWAOMcIJMs1rhncAsHm8ckoz30ucjr/AGc1SGnNPcSEOa17cViMsho3JAyDFEDmApPMaZ8MQaDmU95biwnPqFupDk7su6LBIb96KYDmT9qaPyMgqdn9m3ICyn5MZHj95sgmvzD9PHyYrhO8ERLTRvkPdhyQkdiicOANabrIlzOtrIU8OT3akcldwVrZqya4jINNlCdL3T/BDuNlBr6Zpj/cnM+H2raErcPpMDQ7XW+XxTwdcj5JJWk8ZzHyXm+BzMIDVTV75OObMR4OXW6D+1iT93nJARI1qa2oDrP7Xf8AzV4pmPbzF8x7k6qhlFLU8y31vFYTVxlvUJ0Mc7BIe16zvemSumc7CcWTUGHESTjcT1T/AB8h8neV1RupDCwyTd3qhSTY8ZPbAOYd96khgkMI6Mda6ucWfVfpOnbiba0gWNsmDqLaIiK8kjuE5arDIPSPOJ/QK/ZcTlZWtZ45IZEcyneN1fmUx3sEKtBIvlEO8XPkwi1+9DGND8VhsbBWCxdq+vd5BoC7IIS64s7prcIyFj5LDmU+2TY2BqhYNWNuUO+6C2fP7Mzb+BXj+4FMdpfgW12F4ZuXCRo5HK/23WIHPMkrUG2Se1yZGWS71zh8UIZYoQBhFOQ+7/G3LJBz5BhdxAnINTsEjZQBjOE3+eilex7C6wxmM8DO7oT+ckRFN6JmeM9s+Ca0SxHn+1xob2ZxQ7kMtE1g6eQaZ8kf1BZcTcnar+ikxk+0VvZGh/Fbgk+Ss9j4yzW+VkWlwLT1RcGbu+pBwhbzgy9a+IrBTOdhHIc/FNke3L7ELtC0COWvkPRF2Rtb3rCmMccx33siHG4Tvggenk0WEaMyW7eS9nJYuvkz7N7p8h1kKqXjNrTgHuWHuQ7nJh6O1VJKe2YwH+P7ge9WW02yRiRs9M0gfWGR+5VLQ8vfZsbsuy63EPiFlYhxAKeywYL2KpA71ZG/apKmuxUry/BwvDg9o7JUJDZHNZyMhtJ4qGF876elj7VPAA1jh0TIIomRws0YBktLFGWSCLea3GSfgDsLjcNcbhvguEXWSuTmivciitNVp5MtV3rMY7aA5hWD3tvZt7/NDjuNO9AecOwtZYAcs0cchPvTGtHFzVrtPJMbCRdpuTy8E2TDh6rwV+iybcdUbeNlxNDR9VY+fejY34lbmSj3LCvBW5uK0zCACHVGw5KSTIFjMvFF5zzuURyzUjctLoG2R5JsTwLxxssfayt937i4KV5vZ92ZajE38bKZzrhz5nE/FRu5uThzuo5nhrowQ8jFqE+mjj3cUTg5r39px8FkDYZeS66BXA+KDf1PDyEc/JmrHRG608gR7lm0FOe86d68dVNUt7buBiAjhleSL5N1V/M5reCazcT4fYc02K3b4p2lv7Qln7PxQbjx31LdAmbqZhe42FuaHC2UjUlWawXVjbCgMkM0Si72U8Dqo7Mcc+SMjWtb1sheyv3KR/JQ0bT9dyJAvy+Sa4q3NzVkqQ3/AGsrqZ4v2crt/ce9Vzxf0bA8KR3EC95Ib0QJtk46fFZeuEy73BocL+F0DFBFEXDVjAFqUOtvKS3Ic76I/b1WbgtLhW3blhs4X7vJ4IvcHEDk0XJXBBVSO6YMPzKxClmGYHForTRsEBPaF8QCknjex0bASeVkWFnmbmtL3ktuGjKyYY5pnPI9Jc5X7kfM4Ko4tS0WHxQE5pIXe1cuPwCG92nI5zdPRCy9FUQSjvu0onzaUBwtdnEopJnkzSMvh0wDp4pwcV2rreOAL7WUjxE0B+vTxX7HCfquQaHLLU/NWshbXyW6pxR7yi54Z2U7vTboRjkiTyF1Uz8r2b4JpdkMeR9xTdOnzUR6OsuiqImj0vDPH4sz+y6Y8aOF/wBxr87Y6ZzVUPPDaxz5J8B1BPF4IsN7WxeCvy9oKB/J0bT8le2iHUoaK4WqFrKzkb6cvI4nN3f5L2179FpmULetkiwdnoUMcEB/wJ0LYwyN5uQNCnSOponyP7Tn54leKmgiv0YFexV7aq+eazXEBks1fInRG99Fmc1bXvV+ys+Y06oDoiij3LwVz0T3SvEbOqwQ3LBz6rPIK9yt8/JOhYeObhClvyamPbcZhyuOTk/ucmO9pt1HM4dkX1y/Oapz0GH4fuMpuASx2vc0lEOtxhoHgmuyOZcfGzWfeuuA4U0+qSWqkJH9nbqu7VDvXiu7yXxYVqsjks11WLDYhOab5K1ys1exahqr9lZ6q1z1Wassjp80e5Z5ALhNkT7SPNyOgJRAyVjzC/OSKF/J4pvTVebtdkNVvJAQ3kFkEeVkC4pzicgnPJ4BkwKo5WYAt3rZgKkZ3Ej4KoHMKBx1HCmRZ8RLfiFIDrDM5n7jtHDa8dPf4uAVMSP2jMV1GJMIjEZk4uZum8Iu45q3sy/co7uvZ5936ht8FnqFrZYRosR0VhyQ7vI7vRzXM36BZaIdyAz+KzIV0cOqDT5LOOa7+Xk5lao+0UATojfl8lYZDRYhoRZZ68kTyR7k5989E+onzJKwtVtAvWzR5ZJ1PEeEdqyYeqqNP2bfegB67R7s1UMuRguVUtOZc0kfAqVhH7F2Ie9MmH9i4SfAraEMZy3jZPi3+X7jWk5GaVrB3/myoY8NjFRsY4DTEG3uixpxAYW/BZkhrufS6fFzc8uHcpo3eo8EZ9fJbyE6lHkURi15q+dvt8nj5c19VHuUmDNw0XGAHc1iBtbya2V7jvXLNar85q3JHuVtBqsuLxX8le3CnauxLXRHW2tk1Z+PkH5usIWV13LonU8Lu7JcXrZKN3VSC+e6v9iuPVjB+anZhIuLDv1UZOjw37bKpp3c2keNk5ntZfFRB2TqinwE9XMP4fuMTfarG/8A3Jxc+7sA+Bysr/WCnkyLYdfeUx4aR6No9+qdFfhmidYd4N/J3KxunZ3TgFgaeEanomgZLh96BBuzTwWWqOaOI3K4V0ustSjoEI25uJTS+90CL4fsVjmFnl5MirH7Fa90c1qs75oMNszlZYLId4WfgvAfBBvWwKsNBksN80VPiJdFERfuDjYFYr2RYwgyuyACxvN3OOasdQ5Rjmx5y+BUnQw/gpXWud21UdQ3SRjc/cmOGoZI371j1Y/C/wBxCLRyeWqFwFm0lYDro2QYft/cabiLf6T8eEqenixYIo7DFqbWRtm3Div7luzmxzuLvQB5yF359y2cfVMr4z7/ACdUeSOfvWBmZcmjmcyVZWWIfs3dr8VhuuEq/JGNo3rxllouCGMD3qwZE33FcZue5b6XNyzRV/VKGJHMZo5twrL3q6I5BZXIVuYQxNXiVlzbqvBZonoFl2ig65c3mhmLFfSN2LIbMsP4t6yy3cXHIfkjJIcTnIW0ui2/9pyT2gZtkv4ogC/oxb4qYW0a0eGaojlfAD9yBPZ3rfg7IrZklv2lMGHxBLUJmC28aJB4qZjDwz/9wqSp130TXfL9wpXAnKsaD4EFSm2TwQ0dFh7rHwJQkDQBIXuaO7OyhwdDfvsVSPxYd1K14PcSrjmj5OqMjh2EPI63v8mWoQBu1buI2xalZm5XZyVgLBXLc1wjyXPwWeiseytfgsiuKwvouLwXcNVyvdYcRJLle/wRN1i08nSysMlb2fJCWkjK2RVQMbiKnJ3eOQ+K+sV+clG31nOv4LBldziqjoQgNcTch0VRc3c/B96o3uz3fCVIR6rcX+Vyp5G/+nqZIvC/EFE/2H29xzVPLfOItvdQN/2TnMHhf9wuNGVcd/moXjPDhVVudNL9ya2MYHlgb1sOayFmsbl8UeWrG37v+6pZfbib9ivl5LIHrmuizK6Eo3sreQEA+C7x5c1p5Oaz0WXxWE6hYlZwBHjorN68lqV4ogHU6qw0OS/h1TmrvWfvXenO6rvK3eHGsHMa25K/zTfafy6BM62usQ9R1/HvU7SM9Fdvaa0/G4Uthm4R+7VVIJGIMDhdPa/MyNc34hbQbzYY6kfYVI2/ZH/L/JDLUKpivxNcH/cf3CpbreaL7VTbwCzmsf2uWanI/aNztbKyhJ4nHM35qW3YjPXkpc8QbJl3Yhn/AMqpcRu6K8fz/U05LWyy0Wq1+CcMrBcXPRHCChw66LNZ8R8ELALuVzl5LIrGPVV+RR4Vd2X3I4U5vavp3Ik8uXO6w9PtV+1yWvNXzssROSyXgrRtxOujg46h7e17HeuEjdj4lE6Nbn4In3W6J77fs22TMJthtn4qpFs8DD8UQDqzXvUnXcj7FVsI/wDTuyHcqeTVoINjyzUkJItLBJF8HK2g0/8At/BDFqx9kYSeGSMxnx1H2fuFVisA2xupbuvu4XNHxyTRfVufvP4KMPNm48/AKp7yB4qRrr33sf3qohcf7U28uQHis07DyRiccJ5X5q2a1K1Q3mHEEbFFaIgiw5HqtQtVqu0tfIL52C/gNk4WP4riF1bRFx5I+0eqaRcm6A6n4p2egXTqh3rvKDBqt5JwR2xfzKc4gsiHtet3lcPZccmhblvpLdpyjGbR2iLp7r5Ps29uqd7NsQCLuZiA+B/mut2AlSjS7mAf5VbnI0j/AISsLgP2bsPwupN0bSNncW272hyrSHWc0iZgOrmuz/BSAaOs8KkmvZt24kf6+sb3tv8A5lUXHbeIh7yT9yfYZb23uAVOy+fY96ZkcT3IDVrrYvn+KkfowVeA+8eTVaWP2+Q5JwdG23WyODib0Ks+J4KF7g94Wqtitb6xRu9w967Zsu1osnBalZPWbvehhTcVwVkLrxRtZWXI55I88kSVYZ36dESF4hd3JdB5N44Xa3romhobw5tvp3lbthLms7Rd9p6LAyxdzNs3fyVie8qeW3Zs1vRQxt9UXd4qXqG4EObsTm+OSBOpZzQB9aYf8qp8Ou8VRDzbK5gCidnc7l/2t+5UcrrdndP/AMD7fZZNdytb4FUtRFxx8/w+aoKm9zLCL+P9fLF7dvtU3Xzg+5NFjne6itfHAN4e+6gt2W8rJjAdXWW0iP8AbNLfgoZSbyAWd4og81nn5MwrdU4PF8PZR4MvsTmljC12V7JrPNo8d9cwXL+jTEAns3vhXpKmTvsLINbUy2tzbdPG/e5zejLhFgMhyy0Xa1W7LjqG3vkscuTfirthj+C0HuQbzKAuufk5LPNyHfnZFx11QuVfM30XcNfIGMHPM9Eyko495ING3+1GGJ28LeOeb1B3eCbyaeIDm76x+5F7r2HJEanVyhPCJqjO3Qfn7U23Zv8ACynf702+QFypQf7NipY+ZeXf8Kdc/s5YneC2g058ZcPtUZt2YgNekn//AEqvEeOkqz/lkCdJzAEn3FPkaLsizd3cvvCYwm5pZCz7/wCvcelvtUsLuCKMlzh0FyU17s22+0/gpp5NMG7Hx/ksA/7JjtcMunVV4y7TDl70aOQ8FR2b8nDyC+XkPlyzQ5Xcg36ugTO3ftHwWG5065p+JznNvawGqOCPA09BdYnPsb5j3IuFr6aIAMzPkCvor9PJYuyWWYCt9iGYuU4+oEc9StABy8ninmJuMM1Xm1PnI8cb0Iqc23gu+Tu/Bb97XGDF6Jv+3d18E6VxBYD2jkD/ACCx6sbpyuooc93e7vrKG+kcRcpJDcNTiUG/VJJVTzxNCpo8jhY4/cqpo9eMH4G6a/O08Y+xdMpB/wAN/uVbAf8A1tM1w/i5JrA27XB0ZVRECbFvy/NltGjdza2Vo+R/ribnP5Kfra/gtpYSfTObr32QHsMBPicgE2EG7n6lZXsVAPrFx+SrOm8HvyUUzDhkjOIKGqbq4WcPZd+v2SbLtW8Vk63DYHEnEuD7q/CD3BXzKz5K9lYN08g71lqrldPILajVFa8I+asCc/ksuyVfVHorBBtO/wDpMuIuPscs/ddbmP8AYj9q8+v3J0tRwU7M3u9vuRa3gY0YAxujR0/FblnqkA3RZbsDJvM+KdK62I9eV8vx+CLGm8cfB9yw83GyZGOZTun8lI7IHIBOH+ziYz5kp3e1UD9bxj5KZ3+zdj91sJWz6jtejwuPW1ipWathmu3wRtpfCfA6KlDsmzEwn/EPx/r5za4awp7XXw4mSSZdyLdA6UBPPsjVRs55L+Fik6yEluXuTma7oBqdRyuAhqzlfk/9Xw8uYXaWqyAWay0Pkt1WqCv1Wa52tqs7lZ6q2vcr2HcnHInqrdfku77UQsLVu2883KHIDmAeyPrH85oU1PnHFfBcdt3N6ZHEDvPs71hj458N7u9U9U2LNznWc880y2jQXn62SnfrZw+1Oc/kTh70Xezkj/Au4yfcqhxw9q2Xch7NlsqX+KMquA1MHx4gqct1juO/85qGf/8AEQtJ8Rkmn2xg+CbMBYxSMlCZMzsytDx7/wCuw2uDqq2qBxDeWHS/8lcfs4mYjfmU2I5GWymI0Zk1Vcv+zZYKkjyAw4vvUpPrOv8Aag4at5prnH+kQ8Ev4+9Du8tzkPLor5rRaeS6v0WS8Flmh08hRtmste5EC+Szz7la2qNzl5MtSr83dUGsaXNGb3kdo9PBbiCxmlYLu6Bb2b9scyObe5PqZC1r35C4yjA5/ZksYacU7uFp1f4oYn2aTeWTn4DxTizhpYcmDqqhzuGIPyt6yJ6gfYgE1nXP4BSE/wBmwkIEixeMWvVC5tmqEnVk7gpz7VO6/uKkhNuy4e9Q9YHujPcqjnuJftCimd/awcuRCoXE3LG4Ph/XOPQEpxvwBxA+8pwccnHGfAaBPlJzDb+CGQwOcT8E9/OXNNj0fGzB8s1I3rJ9yA6rejOHJsjeoTXxvDmPFwRz8nBqunk0y8mhV/KfIbrS2fk1yRubNCN1lkhyaciTzRdpZZgW1AKJzF/KSUxg1d8kL5Yczb1u5edPybe9yjjIYyI5893+LlHCGWib6gN8R9n8ShJM5pIN3kaAeyEKSlyDNbeqhDCOVr81q0G2SY3noe4IEtuGp7AcQi9F4nmrZXm59FvOTzcJjR4ql6b9yfyvTu+9YixzWuFwdFVYjnvW/wDKq5vJwDlFe4wtkb79fvU8F84JdOl/658bD2csuqEZOqNhrkvrm1/ei63q7tviVRw6siOIjrh/nZNiBvhzK7rlxTiMmNJspXdEdmzuHB+yPXu8hXf+rZZq4t3+S/NXXRWWqyOasbXWR96xW7rrVmWXj3qxs4/qBF3rauP3JrM90OXOQoRswmoeMLc+GJvM3QjhufrafDpf85puLkLOdyb3AJlJSD0rjyzwdff3rAC5879bauPRPmkObRlbRqMrhkAQ1vVHVx+09EBoyHN3eR/NNAzDdT1cdUIRowItPLiHigdLKijPLGVT30dFL9ipmu5iQEe7+Srm9Y2SfAqa/rsTI+WLGD4j+SroeT48XvDv5/1fReyE4Dl0Rj5s4j3FG2pFvBY3OOXL700c3m57kyL1YuM+KmqSeFuTe/P73fYpDe+ZCdiOXZVzldTHlr81HOw2ex2IHwUFQ3LeDMdD5B5Lfqcl2b3KOYsiL3WSuUbrLVcyhiKDByzWfLouoGnf+pnzQsCXaBYdbfC/ehFDm9/akPTu7lZ+IwtGOU85j0/hunTynDGDixH7l5vTBzS7Tr4q0Xpql4zJ9XxTiO2wEyTHRgQay4pGaX7Unejf1jZt1Hh/aS3wX+b02O3G/ROf1Itf8+CLj2jmhbJOeOeagh/2UeH4qK2oY6/vUPSNuL/hVVcZ4Wt+ZWLw+xFoF8J+FkW+3C77v6rU+Tdsvj68giy4kqAPcxHXiOZ6oNALjlkFbIyG3u7k+TVjOH4IuB4n8N0xkYAih4vHLJFzssKbK7LduPuusuy3IeCqh0jv8wiPevNpXHcVByzyYfJf9Tv8mq7xor3yRIyK63yVunk1RzXOyP2dV0v+pdMxcLFisWsPZ9t6OL0TSOyV6O+PV7rZjoEMeKY9p1smtWFhw4fZRPC1nM8ye88/Bb194oTn9Y963EbGiNhu1vLxd+CL5L7sfF631QMLmjNrR2OjfFT11WCx0rbNb7LeQHinzuyLzbwagy+UeZ8fINUxjsIt6S/RSScnOTIweQv8brHzMYH2j7lNbmWi6He7CFN6ocHe9UeH+0Ba74fr6+W7rABZSNDLXy5rdUuEyuHLMhXJ3sjvV9lbvEMXrEeqEYYrH2nI4f8AsmRDst1K09JLp9Rn4lCP+0kNyOiETM3ORhbc2GMf7x109pNy5rgfGy7pELKPhs4faoi8kTBuff3+TXyX6eUi4V9D5Mllnf5IBGw0R58z3rNZa/Z5M1l5b5IXeMXqtevTCEs6jJXbASxvLUIBxDmuzIxWBTWvOPngZk3+aDWbqPu7RWP9pIMg92YHgNE7icOpJu7+SzBN9ANXLzqosJNIx7HgOZQfVZRsJwR83O6oRh1w05dO8qxtaPId/f79U5yzWeQGvcEbn0kn2LPmrpmWeIhMb1bjP+YBb2+bXnxKkDc8LeaohbSMn/h/XJBw3+F1hfh7srJxmq6Slw64np3m4mrZbG0mHC0H3pwDpLHRoOQWKaSz3+9yyf5vSjU83/ivN6NhipubwM3rdxjn2uqAF7E38SnOcGmOLU37Xd+KlqJew3PPonzyajNHQySdfVCFuL1Xu6jmAsA7QNlanic9jMnHooWSDe1Eha5zm6Rtv9qoKClibHE+XdRHrbVRPpOFpgbYWyyyOSEzOWTx7JRsQu0tVxCx8dUbrLNZqyyyXL8UW2xOPJW/JV/LnZZeUZLW351W8xuY3qOiwNxS39oXTYjK0BgzwOt8eSDMXE7LN9/inYXsjivrcC6sC+Z/LkwItmnP8LMymsgsy/rO9XvR9IaiQan2kC2PGTzPLuHRENzdply+qFc8c8ptkdf5Ld68d7q5txFYGt0zJOjW96BP7Jp8N4U5xN1i58lkqWLpid8T/JPOKzY7Rj3Z/amOzuQXBSPJtisPFUpYMoaIknxP65u+3uRZBUukBFrZZeC9NLO4D2hf5rGKiHAPqH8FalcQObsGZ95WObHM89Twqx9DSt1tkFuIOwBxFDtOyyF9VuWODC7tP9kKOmpmnctybf1upK80pziYztu/2juqubcPzTreFuqa3Rx5qKwLIg7ifblp9i8xoGYMT8Mj+ago6KnxvnaQ999BzKpquaRxbQMwRMPXmVQzMZmMYKdTEMwzR6P7ljkeOI6AZBbxrS+P2m5q3NA4j4LVa6oDJXutVkVw4rnyZ6LW5Vm8I8vVBZZIsuMFuI9e5EjMX4Vh17kwZQxDPUF570w7ph9nFn71je/C9vIjh/krvbYfBHdtY3rZuqwk5c8Iss+ELBHcu5nomjtVDhc5ZRBZXxkZfUarHCM+qi3xsC29vFF8uKOndxNiHbm8UZXANAyaBoxWGQXgs8rJt/UjCazTeZnu/OXxRI5NDGrZUAA3tc8zu+qy+Fv3rakjc20+CBh8P1zZrSBn3rihMoPRmnit4Io4/f8Adqm+cPj3nIA5j3LDHAxwPrLHOBJ3WQ4tNAG6K+Ddt70YqZpPIu5uT4s3vl/aO7ui8xpTeZ+Ur28vqhXkyJXMAHgHRNY0E2Gae2TtP4PBUrWgNLs9OajwjL1vFAn2cIWQ0WG3GwgtUVRuQ2douDzaUWOAcbc01uBt7k/NXnoqd7jzwZomndPTO7nXCnpTM68TiMxqv2zSu233IWerkt95suKVvuzWTXPVo42sXE9x/VyCBKyGawN5o2Fl6Q2sMx1QxkYRo2y7QjaBpf7FpLLi52w/NXxho6cliJhY0fWLvnosMfpO8qzG3K9BeTD23jT3d3em3a672jJ39p3/AMK0wB2fVzvcoo8I35u67tWj+H8UbR+dTnWR+bY/d1RknxSOd2GBbtrrhup0F1idq7shBnPmomEYmkjJPIGCN78R7h0Qa3sg8R62/wCyhgaM3OvbxVRW48cNI3dxO6tbkPib/BSzvHHVTGQ/rZF3uRu+Vzhy0V6edxEnDYWd8leoq3UsPLPicETNMIScuPic9YaemiZvNHSfn8E/DI1xfmbR4c+iu51z0sjZri3p+KyaZpuXqhqFNS5yP7cg5ouPHMeugTrknPhCxuaG56u5dyle6Ns2dhcZADp702aoY0U7HYg0JkYFmt0Vx0z70D3+W36sNSBlUMz8R+of1tFoFby2Weabw96dliwoFsjo8PRWbgeSdHi+Ed6v5hDL9cuNj7liDIGeALnD7kcbtOujR4LjLs+vNGPiZGe0G9qXxPIJzI22B0aNFfet3judsUhQ9JK8Pzdhdl8kyG12Bovu/aPI8yg2wFrYWDwTo4c3HtP/AAXEQ0NzKMluFuTGrG7Up8zjbdMJH2D7Vit/CEByiaA49TqoxkyoqX2BPqA8/go6dnAJ7MYOZHVU8AN8Ldev63asUXM9IAdBbE73p24kmpvqXGXci2WeokGltfmiSTkPWcB9iBB3r0OLBfvsvSuG86au/krudhYNByW7i4GeseZRwnvLuZRteyiqapodzMf2BNiYAANcloMlZeH9UZh2qRwk92h8tvIVp5bAZrNZW/WbfkgeRyKOKwGqmjIsRhdI4C7u5o8U4Dd4oRibYZkH1bfnRPDYXPMguPq/jZNiZEHOAunmQ72fXdxtyZ3ko3thdpyBKju05uspMDsmdroe5Bu8fiOkbO074aBYIThwDC6T2OWvIfaiyMEMIF3W4nfnosm4GhYBlGNer0zDew1vzKFs+7qsPUq7PVZ15qOeZrXNfm1hP7Tv8F+k6puJsgOHwvmfemOLblg4O4aBNaNBl+uRK1r/ABBFlJufOOLMYXfy+9OkLKrdj13ZXRaInvPW69M9sOfI3JR3ERaeb8N3LDS0Up5l8gwgL+lVLMfsjO3vT4IxI8DuUcTGP3vrc9FHNUND5raEZR/zTI2NsyPTx/rpYH5tlaWlSwv7UTy0+TRaK65+TNaeTTydVotPJmnPeWsY0XJPJW9LHTdOyXu/BBrHgvw4nkgDPomFr42YrEki+G3x71NI5p3UmULSRbF+T8VDu6puN5uWjKw/PJSb5pwaGLsk93cgzCIGx5YTxOH4khPEQMfnAytxFg6d6jic8Fthch2JGVtmukxXw8u7vUrxhY0uHPmmOlyh1aW535Z9Fu2QxyNPrAYLdybPT5FzsAj1uVaWTGOgVTgr6OCesdut082exo7zyP3LOppZ91xPLXD0nd3+5GsqgcDuwxval6BM4D5vo/F0vomwtAawDTS6Z0aLn+p5fanCGDK9muns0D6wsrVFa9/c3IBcTTI4c8S9DBG0nU4VkLBXssWEYjqUxzm5Mzt18h/r5XjKOrAlH3rX9bPyX5rPyaW8ll1TpJHYWDU9E2Ntm09rsBNrnqevgvOThbLHlFfS/tJ7MMbRM64kwgcPMA+9CC+5wECQ5NxW0TJL2w9kc7ff/wB02V0DY2xOBePVPQA8kdCHDEDixNA6fNEtmbJCOFrJHG3ut0TmOaQ+3omPzF7owl8MuJ4xODRe/PNSNa1owuHIN8c0DNUCINkbu43x4g8a3N+QXm8kcb4GvzfhsXdCpHyRimiGJ3nEZwhp6W/PJCioI85cnTaOI9nwRL8LnP1kJujZ8GfJANDRYa96Zuat7448t284mD3KOnka2krRpGTwyfwnms+eqJ/1FBWNGdNJhd4O8mf6uf6ma08miL5HNZG3Mk8kWxfsmaN9aS33JrHFsbJm9eFvj9q3cpBDTa1rN7wn5XIbuw1rO0e9DA30IOIyDRjeamAtJgta18V7ZBBnnEjzZmJr8gTbsoQ3xOHac/K1h9yM9OHMY4ejyu7/ALoHfNxyOLbjIjvUZbbC43Dr5Bf0iOcU7w6z4v7U+J9UZp1NPvpMdnh7u0Tayc6nm/o4dnJbst+xNoKct3NPHZriCMR9s8l6Oz3O9bT5r2/rXxlNMr3RtaOTeaDxeTLME3xrets7MADomygljmZtwO0KbS7aa5zWkMFV0/iTZYXskjfm1zTcH/UVX59K2OKRhaL8zy8nXydV3eXx8mivzXeuic95wNaLlx5JzIsT6WPk09s9fcnkSN3WHeG+IOkz8FxS1OOoPEOY0P59yfaVhwu0IF8R1Pgg15L2nK4GR7/fa3hdNbjL3EB1g3E8e/n1UeENeWXax7ciXc3fHJM83e0y1I7Gtv8AsmR6E9noWePzUjMXF2pML+yPA6EKXetfDF2mgBNG0IHtooceHd4gC62TR3/Yo4o6ioaWYY7zHRv4fihUQ1voQbsfkfG3JDZ1KTPAzPFlxnvPT7U0g3kf6SQu9bmo3lpwuNm/W9ywtaA4nKxF2+KIc4kjnyd8VE6Jly7hz0AtyRszDbiPJ5QLnXLM24fzmnGV72jtXIyWOjmuxxzhPZP57k2OUspavTdud2j3f6gM1ZMA+3BGO29bybgpo/2UIOTP5qEnMsGA+7yXuV3rNBarL9W7nANGZJXm1MWebA5AHOTqT3Ju73gpmAtzyx/VvbVYYXWDO203xMw8rHuUla0PubFpfZx71C/F6FgsGloyOuK3zW5ZjZEHEnK9zy+AyWbnPfhwjCbZ+78dViLW4Ol+M+9b+TFLJFm8ZXw8x71LOHXlLRg4ey3qen81eSJojDAXYjkO/rbqUyknkbTU4ksXBv7McyPu71BQRTh7i3SY9i5JLb9ftTWwbzdSkjEPZQ2ZDIZ5ey97XDCfq5H8FDNUvtUS8bi68sGL641Zl0yQ3W6paa12yt/tSR6pGoQY5vHGOHK/XLxWAHFFG3M6Xzv8brGe03O17hel43P0+rmhLINTYl3JOdvu4XzXIvacji1KY6UueHCzOLRNBdgfGfUFjfxWFu0KvCMhxfvxdcSVkotDF1PXwT6utldNLJzPLuC/OSZc8O+c33+Tmrf1BcThA1PJOpqZuClZfNwPplvBxTSvwWaRcW1Pd7kLSjeR2eI79roD4fmyklwSeneRFhlDr87ddLrC9rux2QBwOvmPFDC1r207MJDiQHuvoff/AMqDGBzJ5LOlMhGC3ROGsVPwsxeGqidCx4gbm4vaNfzksYxvdM8vc3Ww5XTXbyRxw4nudxNd+CdDBuopXSDDuz6x5DuU0cZp6oPlu53NxAsLk8gjG6GUZ4sIdb3t+Wq3YdvKydutgCwdcPW9+QVJWQzSVdW7DJLGcmPB9Rp5O8dbritQw0jiLWwkdwHNRR7NZIzQ4nnEJf4m6J25tRTBu93L+OEH6r9Qe53xVScMkOz93oxwlxnriGWZ+ScwOjdBBa5c7V/u6JsQYGSx6YRqgxzCHjVuVnfzQZY42DloTbuQYAeD1hzKbd7gxmrevenZ9tvbtwhdf8X77gYBNXyj0cfTvKkq6yUyyyak8kF3faqunHC9r2TtsdOSje7tObfy9/kv5MvJcmwAXmtK5opx+0v6yAbLunPAY4g3wDr8EQyPespBnJFkcLTmffdY5XY2VBxhrG6nwPcr4JnQmw4nYi49B+eSbun7t2IHHK3K/j8/chGS9lryuvY3B08f5p80+N0hk3cb+x4i351Tn3JMp1tiDR1usfFJTwEnC6zeAfi5b17rPNyMVm2H4hOqmVFqiOzo75k9ApnzUlRJVBjdzw2Yxmpd9lvFMie2JzI3WDXZFvU96kr+DeTjDEXN4fyF5/JaUtN/SC+M+0UdoUMm43+ASMDfRznU/wCFRw7ThDKs444BliZdusbvXF/aUL4Gxfo5gHpIG3lYPr5ZFQCE+abPjI3rY3ZzP8eZTJw19LUhvDFTjC2MH23cyRbI9Uysq9nMjjfKRvKZ25x9OoHwRZQOM+uOCT0dS46gYvX55DuyXo5XmaKxfHo1rimxyjDK42yGbOenguOOUMvmSMLlhZjlceN2Vr21Hf8AyWD0mEXuL8Nr65r1z/8AUP4/vhdcPrZRaGPqevgpaqqlMs0pu4nyAN+egW7YMbk0TtMuPtgGybM0MfTSRhwjj/su7vVswV2lmufkwtu4u0CMZyezUcwi9xayPm5xyCMFDJJgjdZ7g3tpz3OxQuBdcMvhtp4Gymka6SQvJiiu3M9bKISY4+DfvMbcXAOw34oNl3g84thwsF8P3fnROcyVkbInC2IDAPeo2TjDCON27zbfp9nxTOMOmmcQ1pcbWusNOcTKXhDxxNe7W6bGWNwOGK7OdghRt4S7OQFpuw/n79E6KDFM5rsT75xW5JwZWNpxFBikH1shgaB1PwF1K2Q+eYnNBmYMo/8AD0sPkjtWWONsERALHA5HlYJzS0QU0bjwtzDRfS/M5eCuA5jm5ZgWsFCA55giHZ0LjfP5p9LJDxyOFyMwO4dwXo8W0KZhZcSmzxbo4JsVfSgV+C3pTuJb39rskW963cNYwQ3Do4JRgLueEu7Lji71DRVFNPTTRgWEnC1mWbhyK3dGzzqQHN8wtZ3UKj8/3W0qmI+rdskdjkN5obdCnHZtX505geRHKzBVS3Nzh5Oy5gqRxkfLUOlEcmK43ZtmM8ygXxmK9njWzR4ogNuGgcORt8FrJ7m/veI2lq5P2UV9e/wT6urkMssnXl3DyDJYdTpZWB/pB+S54xqU6F0nnEEbbNa/8VG6WJ0cj23OHqqcUw3j5RcvJyZ3LcvMHFnfs2Qj30X8V8lLFS4GsY6weRclGnMkbJJW4WPwc/5Kwj31QwcTzxPmd1KfE/DBCcsDb3CtE/HKHftAbtZz588lk4uEjcRjLeEOWbdy2nZu2vEd2Bo1I/PNR5tvO28mFtt3yH2D4qOVuONrM7N1y19yd5w3Hfj4OZ/P2JgBuC4X9YtHK/zKnqLhr24RELgh3f7h9qx7sXcLNwZWAOuSmnheIo4hiLxkHD1deqqKmKOOnfO6+PHmclRw0rt5UTOPAdGC2p+rkmUtZTU0cm6wt4ep1J6pr4sEUHOUG4Atz6fzUVDQtMbCOBgaG7w/7U25dOqMfFGYsgXDI9fz3rcxsjaXPvfFn+QhLTk4mus27cz1KdOcbYnkgPtcuda/Loi4TNDGx3v1+K80roGzx7wPDvWGeYv0ThQbYZSRcoJvSNGegQg2lSijiD93v4xvIcteA6Xvy6qQbKqGUULm74saccL89MeunI5A80520KKoy/YRnNsz9b30IQxTNqKzJoiiOGOM8h4jJQu2uKXacpNsD22kaO6QZ/FCqgrXythIPmlXwYe4O0dmpmbsUBnb/or2Wne7w8bqxhguOrv3oyPIfUyZRRXzcU+rq5Mcjzz0A6BWyuua7RXFnM7TuQPraoNa275DawVK0gb+U3kPuRa4aLshXDbEZghdt9vFcQue9DhCdFTC8jO24D5ImRp42XAH596wtazFffSFvqt1Fz1/OallbKy4GViQQ493PJMhc1vpO3q3hbrc8rlb5mHFIPRt53vqCo3buIYSHgt9f7v+6Eb7SVH7Tljb0zB6Z+9OkccfnLd1g/tQB0+QULHOZKyBuADMOkd3+/L3IQn0AYA/F2t2PttZTRSBzXTnN17X5tBHL+ajdKz+j4AWhml9PnmmEVFZDwOAb2WxtyGHvP8AJM3dW+xueMdkd902ma2B7Yrb0OB9O/2fxUtXMZJZpXXc5YuYbxHW+iLjjG9dur4chdSyNfibTndgtOG57kOJ74YQd0L8J/n+Ke0FrnHXgwlqc913YezZPe0jEQcRcsMuCS4F8Webl5zsupkpJDkGtPb/AJIR7QgkiZI700kbccU3UvYe17kZtnTRxS3v/R3m7D3xuzPuKMn+mQRNAcYLk3+vfMZrcQ5MFocLP2dh0/kom1lUNsz5NjYG45Ycs8DtR78sk0jaNJYi43kEwf789f3mWrncOEWY3m93RS1lS/FI/QDRo6LTM8kTllyR5X1W9k1P7NvVYnXu/mgOi8+lHo4+wqeNujc0B1Q8mnkLY776TJthfD3pr5MBeDYuxYef3n7FHDu3tnjFn3y5fFXY5obGziaHZ9NFS0sZ3c4YHSs7JLiPhpZNHE+J9msEmdwFG8gSRQWiz5Dx/Oqa6SMHjxFpjviATCISXygng6308L/Yt5ia+OmbeM2Fw/vPPO5QNnGwvcv3lzfksWB0dPTtD3se3CLdMWuamrKkviAcZHSOdoLfBY4jE+CiqLND+yTrhtzyGaZiBxtc4uOgeSVGP2U00W8lxcTqdg1db5eJXAzdwR8MTL3sOvieajAzL+Xs+9ERsJOl+p52T22aSPRh2ufNy3RDBEAWte/IO71DBg3cgOInkR/P8FvwIy2I3c0/2nRSBwDHuOaJYwFkbbYQL+J+CIDbNIvZo+Sa64a62g7RNk30Ze1uTW2W/jxxSAksw5G3W6jNY11fTw2Y0h2GSPnk7qnbuWGmyPabu5Yud7aOP5upaWjj3jHn0ssRvO4HMcOoyQ/8sq3d+7dn+8S1NQ8RxRNxOJTp3OIp4zaFnJo/FHDoFmb8lcm1jbxRlcwto4jmfaPRXNyz1B0XHnb5KOCJpJe7Mjko4W8IjanyctAmHvXd5M0ZXZNbqn1Tmlhx4Rjb2B4p0rXyFzRwtv6M5Dl3j8hCXdnetjOIcmDuTZ7jDFxdnp+fmpZyWyipdgvfsOOvwb9qlwDDFfC0HRreXvVuwyHm3i+zROZEzHvhhc5h4WZ5X96ihYxjHsbo1uvLxyCiYxrD5sLzAes7w7kMG7Zc4iOxj65KSC7pMbm8LeZPL3I0cB3bpSWkgHgvz/7fNFraWowhws5wdd7Rzty62Tq5oZPTxYX2txl2jW5/9lJSY8dS7KrLW2aLG7Yx4dea4mu0uiGvGM6BuqE7XFhjOGMXzuUGU+EAOsDbCMkdQIzbPM+P56rB2pARbLt+9OgdBus7n7ExsUdngEjmi2SPBjI7Ls+qw7yzC7Dong2duw4xSHLNCMHOdmWHT8/zWFuBthw27k92CN+9aCnFkebRckm1kyOT+nUQku6B/q+BWVdUxjk3du4e793ucgEdn0T70VO7icNJXfgrDorX0Cy/7IMvhY3tu7kYqeR3mcXFGw5X702RvTTosGV0+slZbH2Vuo/2khwtQHRNtyKHkuhTxRmRgJubkNNgm3ldFvn4P92Oun5zURGF2rbx+PZc34/EKUSsGHDxcRyN7XzUTJHP3MpzDDjuL5Aph9eP0T2gEhp9Y35ote57myNyw2u1SCNwEsfNpsb9LaH+SeGxl5fc5jBf8j7U4HC6NvpL3w7z8n7FGxzdzLN2mgiznX4fcpo7ZMda7zcYVPNVOEWPKG7+A5XN1LWeZxubURs3bo8zEwOvk361h7vFeYbTpW+cG7RII8x4p8VMWNFHipqVpNyZT2n6aMGXii55Jc43LisXHc92qY573Xt708BoDg0OsSOJx/knYpMh6MG9sN+fgh6TFvGZ7s2BH5usBbewydzspDcvAG7bc5uuny7tpjZw4cWRHXrmsAkBLWZZYSDe6a7N0jzxDmhhDm8Yyun3c5shtbK2XTwWMudne1hqmtzbvAMjmCi5rr5ZC+fLMp7aoAyEdhurug/PRYgZ7HPKL93/AEXSv/pVSPSEf2bUAL5IZXzRfbXpohFH23ZdywRtdZp43e0m24brA92ibTC4bfE4hCNuQY2yln/sqbgZ/Fz8gQHNcSkipXBoOjvWcmWkma8txXidn4KSMtGGI5O+tz7gDn/lW9fm8W+o9nchvt55tKQSAdCOpOvNOqZjG22TWtcBhOQbdv4dEwPlJbFwvxOvn1+P2ovkLJA1wGEA8JCaaQ4mmIAiQdl/QfnqicnGN+EAtbwk3zv0OaZE4ukbG/evxC2J3/ZSTODsdhgwObYHlkoaWKoY2btvcciTrYqj2bvZXiDHj3LcRt0Hv5+KE1G6R8T7HA/PFy0UHnNPTwbRmvu3saMUQ5uPuGqe5jiaeLgivzHtHvOpUYcC0nPPpa6jYOEuF25/cr4/SOuC61tNU3geWOcXPIaMkGwkncniZYYncyfgnvkG7AAe22V28vemPbvI5CcNr5EdVO53HuxwjFkg98ZOHN1hq0q28cG+HEnSZcTcxoE0vwxlrf7PJPI9JyJz4QpGukaMDi4YmZEIYXODntxWaM1E5ob27Nj9v6ye8Sw425Njw9v62YQtHUW7nG37tNWPzcBaNvtOUk9Q8vlnON7kxozPXqi9x06LTMnhRFi6V54urFuz2TkrX4OqwXOZTquQekm0TmN/aO4B4lRxakdo9StEAmiykILvMqV3FhyMr+TbptTNu7zngjOQF/sQk3bHzRyf5emuo5oECQyvdphysc8NvgmtLQ4Rask0TyMJjc8vwlvEwczfmU2XLeRvxOdhHacL4e4hqknfhxyX1vdufVPEUsjTYHedoSO8U9hAGPha4XIDtfz4qp3jmMNJGJGsLQQ53T7vco8b/wClWL3EBpI7vgsTg1jHd+dv5qJsczmbRllswSnT+d0wNpopJd5LI94OJ0pyb8By96niroo9xEN4XkEAWT2RtG+rma2s6KDFdrf8WTvggSFd2AY2+tk3PK2aDZX4XRi+InXopZTKWho4hzN8sk+XG3FIBbL4WUpFt6/Iuw8Wevut/wAylOFzZajPo4fyTXsa1scbNXZZ9fC63b908Wv7QYSsDgTyu4rh43do2N2lRAZi2M9Fhwi174m9yw7zDvLgANtc9E98kZexhF8rlx5BB28FgL2OTs/DwUxmxMxt4XPYXYW88+/RMDSHN14XYxF0APvWbp7/AMX7tu4aV/mdJkwbxgxHrqv9BcT/APNj/FB3mfaGLKVn4ol1GbDlvY/xXnPmZM9/Qt3kfB39pOkkoS58naO9jz/4lxUJDP8A5sf4oCOhdw8t5H+KixbPwsDhf0sen+ZRxYMOEaXVM9seOIXceIarij/4gv2fzC/Z5eIUzWQvyac2uaDp4qJ1TSh9PT2mDA5vpMQ016/amONHwubxxiRpHcdU7FTlrpJN5u2yNLWXGva6WTWtglcIXE4sUYLu/tKSeSitM9wGLesOvvXpaJ0zA7eEbyPQctetlA00oexw3klpWtBcczzT70gxsIFt805ddVifQl5YyzDvW/Pi/NyjUPoGYLuwNxsz8eL82UO6pGSh0W9fd7LOf0IJUjTQFrbl/DLHp0Gahkio2PNw6QCRrLHlz5BRVlRTVEAilYxrWSx43e04m/T7VNFT0ha0u0fKHBw1+xCKmosEM8e9layVrXPt6uts+eel1JUT0JL5XYnemj/6k14iMbx6pezL5oxeaOxMdbFvGWt7yjvKWS9gAd8w/ejhpBkMruZbp7SL20QPHl6Vug96jAo7YeMjet5+/ovS0bjGwZBsseXzTWto/Wz447WGnNF5oSLg4iXsvIb/AMS3jqKzW6Detv8AbyRcaT3CRn4pp3AJAxG7mZ396sKSQnETczMA+1YTSnhzZ6VmXzXBSuw4fWkZkfinSyUrsTiHHDJGRbra686FK2KQkPAbI33ZYrIxvoyHHied5Hmfiv8A4c//AN2L8V//xAAtEAEAAgICAQMEAgMBAQEBAQEBABEhMUFRYXGBkRChsdHB8CDh8WBQMEBwsP/aAAgBAQABPyH/APLi5don6Un/AIYm7J6Ja/BHJHKBFA8Xj2f+HtQT3tQ/CokuXZ4M+5t9/wDwzgmRe8zd7mf/AA+iihD1fcoe8swF9/R+5/8ADnhG5Wa/ygJ69ERQfH/hmUIyC9FeuH3f+HdWwRtwq8hAVKz2v4Fa/wDDsMa+Wsbf72/8OfVV+Fa/BEoJ6MqQHi7Pb/4d4lKe7pb0hO2sH8FX7tvv/wCH/Jr1l+5+D/w9a9LPp+8g94TKgd6j8H3f+HvGB52b/D9sNGY2AGA/8PkLfELeRtXH/iBk3iZbFWiCkNy5oYeKB1pWmixzD6iCnguoB5Zb8RQa5iisKs6yqYl8lNxb6FI2cZj+YkI3nXeDguLQ9/rMt08PTNzaQkZh4OyEswpRLIU52M3DMLui/Cr3jYynB5wVi03oy/8AvYs8Pq5Hizi3UTTx0RTDa2j3izEHsceig94KCQHBLGJZ76K6sD4RiCpGbiq23iPMLtLbzR3c4wYsaOaWOFwPKB6xroE4hQXZd5qViTDZSADCsby7JvIvkkFV7PP/AN6+YY67YWNcLd6ls5Aw5zW6JZRi4IJ5QvsA7PcQlnC49GhsKFlY3Bqde4mvByDaxU5cxgVd86d8a1N87tuMVGAzHuvBQoyghRFyjSs2XWYe7u4bDcty7HLMIcbp+8VoYeTzG1boxdLG3WNef/8ABrly5f8AjcuX9Fy5cuXL+l//AFV0wDWHFBUs0mW4WpeBC5Y1fECDXgFAh7Nv+yDRgyU5FY6Zg+hTtEwMAshLsyTcRtlhzdlKB9xzb8/1QDa1Zg9c0IZIRBaX3YFrsO4CzFOEYDF+6ocQYvwcMrTVsqGm5syiUo5Yaq8al/sjvBq98DykJbLH5+U2ZoOB5iNdHbEgsZchcRfs6mwlbztdecSaGEuUvPkGcGdsHVYYuF+oj9Qtt8RUvHZlvdOK3nDRV81DgmFR+9WVWrL3/wDUa5gGQNvFS/SgreN2UwOTn4DvYPICack7gPtuqk0lrdazOe+sWIfFSkGpguFrPSzK4KF34w6KNEwt0krMNrHGA+51KsraAA1LW01HkEeWEzlDu1mGxx9xE8hxkKgvpRaLLk+t82OBqt3GZm0YBW9qfvMUCEnUqPl6ROUNtDgFWUvNdIgjCIAYzJUgV1nmN5xWa8JpaeYeLYI5GCg4KNEJwiJpPT/6gBTEXAoIA0aH6GxCzxQ/tmdbqHy4T2gMrMNZomjqUKBQ9AiAscaFa9ap1IpVpdX8s7vIHcPh8xu+YxDwXA9GUav9IqDw+ZRJM4Lptr7Ig24ZzYjsgixx3LvIeyKE80FTRCtCPzmKeI4TbRl3ZRbbbzFwR6N4xZUxa6jHU2sTVfgNYqZqWT7rolpkTOJto9X/AO8h6rdlVlYF78IW6D/7tTcf41kBGe1VHp/QNhRd+LuMjr8VvdljS5BNLDXmp80WNjhupLC4Y71mndZuj5NJZtoJIGS5PA1mqiAZZV1sFjhcarnbkhs4aHqo/wB6lO9iQaR6phOgBFpbUuberJK0yR1gCTfQjPrL9KgpcnOyx4Yncz6gNU2VWYNbTsbSGqpRzfolfiLFZgiaOTEtsi4sAWYxyEx3PI2BEQqvK3G8QIY2jTgNDyrmBIgBCm9IGmzF5heNsBqxjatHHua0CNEtCzV57Oo/NTo9lXGR/guF4klnW/AW+Jdv9JNKFVCppfH/ANFcv7TD/EL2gEAEOiIvy/jmq9gTBBvBCkMPNXjzMza4+AXui6OJejWY9Lysre71r3NxdFbrvE8e4It4Vy+mDW68dYUAQ7XgT1p7zN4hLQRWiuLuBRuPaHLMmHZEdBlZUoLyA9sH3ruVOR/sVQSgEjzAaLGw19uRHi6meE5MvrdXuUyepB6dPt1R0ASuu430nKBd/blPBr2pajmgY5l5uEdpKWngOM5t4nf/ANBuCPp6SEWzSgUBna6213eQ6LHaXC1DWmF3Vx0F2GSOiYlUl7dzljsJrh6ytaaqKEgAuMkJRWysBAL2BRtRF51KitdylIpGrFeQzFQJThL2AZvKvUW90jyVrcJkWLSStTL57rCJ4IGLZRaggLpaDjGAqC+4zYJsfsSrHrwZPYM+0d5wDRa+dUBOLwhIzcKb45nKrrNTA9y8rQ9Bl46Yap67QFwuLaV5gvd/oB30rt6xoQCsoSgbrQ256l4+SpY4rVRLcA1nGiYF2ZwvfOqxlqXVwKABpnACiwZIiwFlOjULilvxz/8AQRKg3KJ81L2hyDKNIx9gvdijwoy28QtJ61THJjd4z6//AIupTrcUig3ZVEXCqC+8LQVA8AREo9Wl1BYphX01MovU+zjg6t//APAdcbSIQTbYcJyApPIcMvu1loLgb/t9TImD1t+mtqKH2PpfYBa3R3FOzGBM3fUdDYh0J4vdTLOzWinFoPlCM8FX+KauLbq+6JqceSzt6ICOrUoJkbUWB+qBIDbOoQYWbHEtqXKsgXLQQDKtUK/H0CMUWU29vpT+6MZDnL9NENwfa39NzrC17oNn0TbGUhLw9vHVvRVB9OXGZ/BBRGxQQv5x8wmdQq4VaqQ2GHmalwMatcR+JbVogCzIxbsIIHvDeuAk9z/+wokXkunLUzVwk6PbX8ZoM0v6YBsjjQuF5+sqUpKvgngU2u7ic2ab4la0pTjmIKCtd6Ni7QtLV3UAbDqNYV4xpjFEafAPhcrlqU4h/mFeC6H2zM6pjJdyuBaDBMy7/QQDQp5h2nogq9ELil83cxTgiACGHbLF3zUyBxtmdmMsZofoHB7PbaCe0ZYAaTQt1UZNViZjlsvFcgBtllFmwJUq8b9f26gXqCmau68OGcTiK3IYqvDVZKZUBK1eLTHMrx6Gp2dGQ5gy6MldKIYtRxUBGNkXjVNYW335R6Q7HkPS0czcXbLDI2Ml2LNXFc3WjyvIrsGFSztQdg4QT2hOP8Kkq7qAZBnGYzDeWIUW9/QyPT+eDwusLo1ES18FIvBara5zKiO6fJAqFdwtCkWE656S83dzWquxFVeHN4cZ5hWMfFGgrWKQfEC3jwsguxZ4cRQ2VErgBpVbq3lYp20ucKCX6rQ0QbrGsQrHzfzLVqrOxWXjqsOGCE75aatfMRenv/8Ai/5b+5/y39z/AJb+4f6d/c/4b+5/wn9y/wDU/uX/AKmf8J/cP9c/uHjGyChxJezhJkvgqrzZvLqI/CeI8WKt8yguIVayWug18zAZqiACXtb3w3jWRWluldBoiCK2by/E2sX9VxbXyAL8QT7UdX2G0GsEs8EhkOa/XfBOS9lBBLu8uZylgdF3PoRBCdG5wT6sQETaSN5XZ11Upn/7uzZmGzujOJtnSuRsY+MaYxbXYv4xDDS0DVBRjmDQcCVLor9y4l866ZIQyv1Qug6t9JdgP5gZIMm2q1qw1UxoFzukUg+YDwFBjHAzcKO7iKnFcI60AYjBFchIiOmG6PGAv3WYTIDwc2Vh5mFdAMDAtle0r6GZuwLi1XHo4VDj1iCDXo1Kwrp88X7CTrpeNPUuJy8f6aObeUGDVEZh3js6jNJuqBlW0tCh8zAbjjqoGcaXN8nPDEHBdCGjjctx+P7isOQswviLStroUZxMklLa3FBiJ4oom7DIXLfMKVhrHZWMrw5i+eMoVck3fR/BD5KYLl+JVGGJuEnMuoHAWn3IdjUXaBpXaziXfQYDC+D+4E/jf3P+e/uf8d/c/wCO/uf8d/c/47+5/wAx/f0vMH6bPpv6kVjJVpdu4wlUgNEteaCqOuQ5nEsPQyNYM52V1H5FQD5tgPuekBj0xWX6gmuGhOSsSppnYLqs+5NlQqt/2y/Ey3KtD6ykbwRl0blMbp4gl/eZxmAaoA/zmQcn9+WY8gFPKkBftfoD+sq4pfWNogfMsfaxGbSf6ljFvXzMIZFlbBppjWJYckPNk4Ezlg8cBv8AcG5qjjeKv7Q28mF88/xGDoYfEZzOE1Fxdx7NQMY7+unxHAuF4NxHQFG7ILvYIxNWfYdxtTNg0tgbxqSqc1uCmqcosspoGJQZPCscxrTHkFxt6zNbrTI3RzcYlIHc/wAwTNzcac5e+4NuoMYytIvVviXiha/XpgjwGxjNN5z6we2dzIaVEqHnrpMZoj8I+8ymmD3HlLjiV9aPEWH1uv8ADc4hh7m5dUstqzjN5LDOEsUSqcrDQ5haSFoTB3GPV66mV+RiWxrZkANZXqqrMnOH84Thyh6Xv7xfnqOgnQZPipmWvwS5jehM6GapKZHkHqiUVmo3lv8AmVxt/A5lgbofPFQFpljNFuZPNPwWFEt8sPJ3lFnh291yje/wf9w3rz9xOTUYjdqMXisS8NnxBbkCpmzHzR8SjPOrxj5FMdAtggGhcDfiMz6vmYZ6/DK2in9n4nGxVPUOhlXu3/MWusfta/mJVvE9LxCtLy4fV/UJjrhYxN0jjdS/uWUDGPFErDIXhitzcot/0lWfMzq2HEe5lBhCaAtY8zSsM3BuHyVFTystIld/brqYu+HtOaiJa7zjP9ucDrOIFK24QyazV1LPDeZ2hweoXMk7438R/P8A/HiEuX/gMjuFQHtyo+FV7Sklrm0CmqQbLEtQu9xhhRiRaTrCjiqMRc0sLgCyD61D1rC53nMcG64u6qq+ZkkBT83AcaW+2cjvMsm9jUcBch932QwAC9YdPzEtWLXeiKAQtX5mXgBxXWk/mG+Am1yJVgGaKKoffXmZH22QA7B9i/1A9p+JqNOrIBgFRrj+s7GrrMvEseYG/uc+0FzSMGKsfaXcmQ+jHYRRS0XD0Y5FxS+ozNGrUpzipbbYaeqT9wKHN34I3Z+kMlTWQUU5qW8RTL0WYqcS+/08WGPRd4oDti5w4rKF695XEwmzSj+rY6AzA6Xjpr0SmzV4JiKnSxd9fEcTdb7X90AtvU5lBvN8Q7lzzwrtK4lTW0WL2de04yTPcXOCmGGzlp6RqK3lNG2zL773gMx8Rbr/AAf8GH+JOZglOMHToYCsszoMCJm2CjxZVO8O7fOg9mY3bo2yKRalqz3Wmgvu8xcVsnBFXpVNQTHrgzyr7vWOgCiacOn95iWGHXdin3qOu9KEYLcJzhjoLpah2XsWscYaRxeAfcj2G1k3bn4v4JgLxy73L7REIgmH53mHgmLOjn7/AJmJwAwZuUOMD6zJCpr0vEZYYzXiiApM2D8VFtVeSBfXoyh6zI3KPVzzHh2DoOpLwAPZnPH3xKXbQQ+xKVVBS+YGEp+/JMKYdPmUBbLTsQv4lMeSk80EN0QUvDOdXx83KSu9HGOsfDBYDk1fhqVe4dJSVvCvMI67dQNWQ5QhhkUHgUV6wA8TxXiCgjwQE1uLAOnknCQpu/6Tbkl+PrMyqcm2BwNHD0wqUiBPltDdg1FUHdkwKs8IB6Y95X+mIel9bzL+nvGMr6n0qL9BpNbYcJyJt1Z3K5rMVpbuLJ1mquGCBUQQmdaZctVKkMlMBQAGx8xrSPSlPs18xsIiqZ5D8Rc3T3sB8jMwKNTDVm6PlhdDw7Ffw+8yseux5+iiNCoQCtjP5s+6UstHXB+F/aB64jGMUrLXiH609WZCFTEFGPCV6xFbzmroH75IAGECOgUfWyWY0CB86YBtol/ZFAe4wi7ZB8/Tr6wQvRy6mMwfQdzyGuKqn8fxDv5omGkVOIWe8t42fwlLXYaiuWqU5oBfmCc2OhSxPAcIZAXKuqwfe4L6wBvlHP3YibovRcsurO/ZdzS4zkoImPNflC7k8VE/JmsiKKORHYks/UMlJefJqMO1VZLgONLsyL211HpVlbT4ekWyfC6wcwJ5qYlVUbjsnnzLW76tvwy6N7Ih+ZdvOIMAabsltUK5VH7mAa5rJ19H6P0+frf0v63Uy+JWNsTnhK5sQhmQjFA2h7RbCyXYwN8q4GH0pQqm8j/cQmBt3ky+8CgQHFYEIDOMLl8oW0MB6kD1x95kjGCqSsYrn9Ta5oZnqlYbyWsvSpVYjIvnuj/cOhRCv69Za3WeayZi0SKfXn+I95fDisXMi8SC0P8AQRqtDZwXp8XiWEjYcZ/d9/ELwnns/moWXxGq2TKoC/19pS6AK65mmXwLo8xQsYEte0sFlpARjYo+CGvXK7vSF7MT6wSoutrPMb7AAw7sZufi5iAIcKKxf95gama275IuVTC8r88zEEH3wBFT2/0UKcGyNVqAcOX9feDMVCqb8SzpEOh+Mfec5znIyPMJsSqdbOkgF4EieqZXAqbvdfzK0RqlBFAKrffkf4lSEJlCe7Bsq75aXDz3KUpi7rLORYBLPmKexv4xCrxTV2NRjv6y5z9Lr6a/z4fQl3hQfnETOIdckCsGjOzPc3/AgAKEvKY9GLk5WJFSvtGkdS5D+MMbSBHBVmveHkmamhp+IbW8tWLMVeizeQdBtywXtoYmSwzgNeWNGRroIFXMncAKKwwwVqytit+upyMMbVfh59bj7AtY8Gr59/ERmS466+6pgewGxCs/FX8xe7hxRLy9NniYMaB2cnqTEWUBYpklarXqI4ZVCy2K8Q05Lpx5S8KOsMy3yEqljV9v4h4SnJBZY0pjLd+0HDcKdZuVgbx5lwDgwqDEEoXmiEIxkVu+P5mQQYTwwFYFk8Zi7KlH0lLEVXQJoT1hbA+Kl58aNZ3/AHqPxojsIEtydHJKt4MPxF2Vtc3H5yNMFNKoyMPh3MX3LciteZiwS1iSbxuHM3yGXvGaeY2zS25ARmKGk3XilniK3WoSL4lfqcy4Svs7P0JuBbxGX9PeXD6cfTmEHJBs+grpofeODV2b0/pGCwrHDdrXRCpeuG0hWcuKczJq1zOOMTR+simRTXmY5Bg9zH8RaAVX8IH9UywDcyLcAHLHYG6Bh40hTbjoR9quPec8CgjyODR3HHeIRSylPklw1anfn7HpO0F61w834Zzvc8CrPMIRf0Vht/ylwVTuDJb2cPqRPAfg/tzCai4VkNocJYwnPmUu8VTuOdYIXspX4l2MbesaHyGD3SwGeW/xLYDBdIZBwnZTrOojtUBy/wCf6m/rKlQGq38SgF/yaPjMAmWCybelvRf+oAy7xhu07+TJXv8AqUW8ChbmMb3a9QtlXJpU3UkhYwrPRmWpZMnRspXnuphJxSHtDLN8DfvB9Ibd6M7Kmw+Jp8zL+ruZfXatmorNS+EzvipaE2zNZVpjASvaEbC3jkTmBkgbhd1lDwG49yDjE9Ya+t+X6GYTia+gzmNvEp7iBwAflDMCny0cI5lhDSqby5NeIXrygVWHpmUM7KLvKyuSDh87FxuCLWlf0wSztJOg1DPeAxt97lM09kB13jxN6HgvRncCDOKK+0REZMvkG3O/EqHZ0aGaHvmW26rQ4a59ZTJWjnyYq+6yfab5BM0ErRLz3H+sPjK/a2GbpXqTB3m6/Evcs6g7nwTsjJbX3hXK2LIFCwZIoCVswxBJXe09KxFDrAfc1G+l4WXxLQKj/RLg+3/0eJb9gD6YJTRwF8Sgen7vfzlh06k2Ph9pp61d5GaUI8UYuYjtt6xMRvRvsTHM6tJ92UpRUbP5jao0lDfkqJNXpDw7vVSkKVfiGujWe0ahLKL7DzBLLOVdxntEQoJ5FQagDxvTKtp9kK75LxNs4J4EZbKP5noJMeMeIW19L9PoQgTj6H0v6YCT54GerP3K20iwFRNqLVuqgZ3orZdBfglauri/7uZ4KpWqbSvk9tt10aPLMiBbddZywusF6mOgtGH5zfBfbaTb36zBUw/JNkvQGhk3iDUlQJLkBVahOri08XHAfzx4PeYDarOk666PcCi6sodo4DhJUNoKqyXMNwLVQMm/SMivP0Iihl5xAMKGNbl66X5MAU0jCl9hdFx2sqMUFJbppQc4Ya8y0QtdRY6jFqDreJokUQqbaMF4a8RChrSVi75gjb97wL0pK3G8VllpqrRoBofaCKhWg4gIQNCh5/LUrej06LVjwXXzObUKpYgq6pe/mbWKr2UnUVhrCdXxF0xS4H2cx9K0JQPEuAw72PtLARVwP7hOsbVNzGrD1jZBReJmzkqhJtHH0hzeqbT9BlTxvq0D39pQ7ueUMPjiCvWK57I/TmE39X6M5MZ5Av50mNrwMK+ljCgFKg3hJgwrYBZrRhGvMDVL4qKOiKK4Vy531EFgL9fESKqAYxwBpr3xKiiS2mc+O0UIhoe5tNqSsK9DuKXB8qRo1ZbH0StiWgT8xBR18Exy6cJnqL7j8zqZDWWWW4WHh6QG4eLqUAg6WdkVm8ykcXyK5MXiZkEW4mj9RmvsXawDYiAyVpmLdgvsJliV5MvREHV28vcADJuwc8ylaDPh2QK6D61TErZQdcRCqH+1BfvUdk3nwD/2USPK3aien8kw8wxS1BVcQChS0cDg8TfgGOpdmu3aRlTkvDMVmR8zfT5eWLDNQM4fdPMJEvruNy3CRj19zQmfJPuP+pU3VT6QXV1fxE4oVHaVMJNZfTqwywyZjhv66nE5h9Ll/S47vULMw/6fzHhNCUjTf2paSV0nEtUQrVr+1KwKpbeHhlRgTkptT7VGX40KbwYermF1P7LxmZGvlBHWP8oWKYMd1YwOsvjZDhsm4OKdxRMWKsK4c5Zlx9dTJrrbqL+G2zqbW3LFe8IBlwdy6z7MsAdzZwzjviPfvqVUJwd2cs9vk9v5mVh1yLl21eY2wSryclNc9QeT8BJyvqwvPUVWx8PZtxG9ZXbQ65c+hD/W9yRPANhqFjd69RQcfuiNvN58EERq2Yw3RDno38HzKG243BD1PJe7mW+SjxMord5X8R367BaGFIVOEQbavlzBxDy2SiF+EuTit4hsNBr2gXQS+pLjHgeoIawGz3uPZK2ekt5pNPRFT34YID+4BJxA46nfX4hhp+nP+D9OPpqXF0mzUtI9PczkAylxT72hiZcUUA3ohL8Omh8whCKrKkBtZkfOKfnjAFqwpxMjNfRk6HpEDdf3Bz+6lbLiqGb1657mhtj5ln0d1+rVRD+D4nlXvGu0/EaqymccMHeUmpSxKzYHiclxOYbgKv0IYNPMRIAxo/DLAVOw5CIoIskydzNv0g/W33lGKTWzK9X3GgGcHpfiFe/yswkzzdSlqHBv/kXepLPT1Qwq2lafHcoXZlBwLzv0jLGZek0feY5DMsutI1iUhsZpmzqWAAB8QDjbFeM/qGmjV9wyBnP4jAVxzCPaJ6GrczKCmcqscQbtY8sPJMDe1gm1z3XLLP7UssLLiaDKUqz2j+wVZhvqhcNvrh9HE5TGLCEv6XNf4H0Fk/kwUL7OpV+MZx5nd4fuZyOT4xAxX5SFeHKEHPHiEyWm+iOD3Ytqc5rUTQo/mYfVc+suujRxCZreksw+4z0lzxDxhW5YlkVspDsAaK9JVC26ZkcsUlDH0gGoM4DuCmFaxHs7XZwy9Y46hRRyobnuoCG8APkvRL0GqV5EfPCQMvn++JQBlvadxwvXpfiZOW0FWdRAEMkF9ejzCH6xft9oLEAE78MxrLuPfoRqe2tVnqXhU7t7heOXHEuw4Mr8f7ggL3qXa60xANsIIIQAuazA544viBsL++Zqb/MzIF4HrBACepXJ/iOoZD8VBwKTjljIFdPxLvsbkKj102/EzHc0TEm07g41/gfUm/ruZlaajSPHAcXnDMlENsrtjbho4WhVPxGtsyn31KNEwOMPEIhRU78TiBejhjJqnb0gx71GwR9AljtNPRAx1T0hUGLvxLsOzvcKv3JNbpt0gVq9fEuPcT8cxAgn9Zn5gDbDMDzyLmtS1AdfAWbitzhsLgerxGaerHSVV278RtPL1q/XiP5NL5s2WqId0lfK0K+8L1uCRv3luhuP3RKOU8Mo9Vr8w82hTx6c4ZuOZRyniWYYrrkqElzg46Zb4UNZejj2lkrwqHvUTzWrd3E3tZekYKkF0y611thxuYa41Ar6nxEoLdkut2l3E6RouJThTm1uGWg3bHx/wlngyGorc+2Bog3BhRsspZUwvSo49b74l/nYfvK/K2+BlHvRNRDPvmLavpvfEuS5zNkPacfQnP1Y6Ll0p8prEcPbizZCo0qs+N0MeiP2jpINWM8rIopWxoc3YzPZ6hbEH90inivPZN7OoNdh1NJJeei5Wqw5jiijEtkBxVmNdD1uGEE1TzuIgL9e4ORfQPdDtmzFZqVnQtvn3hmWm3JHpW82BfiBLklaY3foSjQlRXr8YnD0Gp/ECkCvLc4ibsMD0NVOarmbxLYiOgy4ilG1bOod4Fac1Fa0cekoSEV4D5gNsOUhuZoaY5n5mPMJvhrUuJ5rJuBFxiXJvm15jT3gGJiZe0NW843MWLWMr1wsLn3mHy1GnmUvE6viYC9c5rll27+fUgsECdXUzeZ/hjIrcwRHxjUJQaTRVv7QiLzuOkoOJ8SVUqXN/S/qP+BHUYhYLoH8NCUyR4ZJaoAtdp2PZAeioPzWP3LH2Jemr/UqaUKZWGYpqA7Avc5nojTbT3hLtXNF5mydD5mZ/CXI6UsFHPzDQXl4iFToZYaYL73KbkNZl/36/EzbpeZbTY+8tui88RHYU+WUQg3bxLnSsV3HBhAqq8KjjBXPEcMCY8zMzO91LgVeNTfinnEIosK7j1FJzywNT1MyyGzFWfdLHIE5uaKXYeIJBi1m/fvho1RtNOqa9+JyQFuZSa3XvBxMGMS23cwwIN9ESp6MD/cUdjL7eZhtgS+7zLU2wACnKfaLaQ1ezLx2xu/6BHxFIdaf5lDj6YH0vMv6am4MPpzH66UE85IlrAGFyWl/IxhqRDK4p5o+0RuB/TmUJxZR5/4liBAVrwiUv/Ig4XN6jDiIkl4KRwei4Iq7oN5uXFApkG7PnxCx2YhEA2ffCNuufWXJn8orNvLmayz8iUiIrXPRLqNxsdwAEE0i9zTineY27zqpYhduPWZeSOeZc7pDtKddcdyhuj5IoGx4mBuMl9WVXzLdHPWPlLr7k61yRW6a8Z94Qb2K98rQWDFHOSYU1Rf4nNigrM2DqELAVoluNGu4Qho5Y1LQwjQeXy8RMZyzCo4YceDBMiHc+KaZBW0pX+oLFiO1/QTLmgnIcIuaepY38S4VVU41R62UnMPYf4E2f44Qly8xqOl+CtekDxGWgKHrFsFWOf8ATLAWVxpthfyzwe/yKCakLhuf7TB1nqcdd9MIE3zCtOTcZ1oyyrbG3SduPMVNoatZWN3JQZzHRsoJcCqoabrgSnCtorNl7GBlSksU0MEDeV6hMEQ8blDRV1ubBNfwmyh7S5dL5ZRtGmmGKhKYLxOI+UVbUO0S2wauMzgMLp/2YVUfXES5SqHm/wCcQdkW41fEsJyZuYI2ve+2PNpgufj9xnwMR8CMYYIzlyYe4qz6PMG1cMyhO7W1GN2tWajvEohfDkoheZD2jMUNt2Ywk4LkW/EZcyb6Nv5mMV+XUpUmz9BX6lkafUr9oVmfCJiVh9D66JeJcIQbjS4mWay+KUOcCby2D4VCFzpK75lwUGKdVfeCb7oOxqh9CpcLfs6Bge7PvZfXHR3NQDuGDEbviejV5mZhttCHDrvuNq7Ew5iMUcO3MpF36tQhcIdMgYFpx5hlaYMsxDsblmeXNZlhdWG8Q6GC4rtLbzG5VAqSEq+pzMGqS2ckMcEVPb3gMrAG9zGk45dsTSlIXCt7jeodgHcZiNiRrVh/f4mGuzs8TYSoV88xkBh/MjmLF5OiE4fR1bMdxFXMBrPN2x6dG5hX5FHvGo9BLhRD2nzLErJPLA6o2eWUo/2x8sotzTHTmkVMEB6MsAyaPq2Phikqwlq6K/FT04DyK/zGINgfx9yKVctkhe2U2HvEv6Zf8+ty8/QnP0u/pcOeXSj1vDPmYoMSnYtY7hLWYaZ/pnLgxrev3Uso2RbtWvwJiwKT0KYCl5hBm3iLwAjlwD0RS16gILhxrawQUrHvGSR8xhi+94gs/viYxvzEaumUgm8cPD1ZT/JLSsk8fslZFOBCN7N0wQwKKgCrieyl2S25qc7DuOJ6kOnFy4IgWLxCC1Y+srdgenvCENDVaz1cqAusU81Lgb5Al5ndnrrmGFJtk04/ZOGbeX+9y9pX3Iheieser7gv4iykd7y/1iHFhP6eY7cwMa90QW7bFY6S5vrKeFJB4bjpz+JVLYOmkKZdf2WZjmpu9P8ACX8an0P5Ia1bwFX/AAghoHsAy/hjEKaPPPBIfuWl/eOSZS/puBT/AIrib+lXE/1hYtjveBhuobG6U1uA62I9A39rgFEzKP8AYYw0oJVtsiXtdmJs+JoCsioC+DK+V+sc40PeZ3uHrOCHY9QqK+fWczoh4sdcHmcV4/U6lWKsIRUxmteIEzzfcwGD6lQIA5DljlAF1iFFv+5mUOhHJgOKmQl7TIAp7am1FebuBlvNczPKopiiWpmA5VlIaK0PHdR3IBvK6lxyc9Vj+/MKm0umzxuCIuzJqzn++YBFWqX52wmo2xiGhUvaKogpePkbgsIl7aDfuZe02ZfD1NLTWajGhnW9T+kEbUK71ZLx6JwmX9wMcPWgkGVkXnDj8Qldsk4LIuEAo9B/DMn/APWbWGecCt+B+ZqGTsBr8QwnGfaFj7P0H6MPrqEu5xCX9DGGiBztjx4S76qg83FEiuHoJDAMT7GFnlzMZqM9A18zMdAZ2ZcZyc630H8RPuIfm6i6mXfiFSWWTqbFVh8SrgDvueog43PVB8QefxKLRZ43LAFtNswwBBwz9LEFicqE6sg499Sh0e4VGByrxHgT8JmZMMagzrFyuIm+EDWzQf5QNkpS8Ta1nYph8TN55hR3K/fkOqlZ0aXbF6jpUn39JaGDC176+IbsAr7szNjanlVi4/CdmKmYQZoBZYtfIWPA/cQKit9DolS0pX3EdGbTUvg5NU3S8/13Mzxy9FJmhLeiIkPL/Db7wxhg9X5gHYdfbmTia9gSHbrD3fsTXIy+E3Mg789rPsQ59fpU1DP1uDLz9D6XFXJAwaYEoSyY6f8AKWRvaUobccopuGud3Xk0XM+dF4aB+I2j43YPyh7whFy4wl4Kt76jZuZb2XWXEOjCHc+t1Gij1MtHAiHP+rzGgCwespsKwsymCttxhhmc81RAp5cSjshqoRWN5is6hyUG5mP6StDCOR6mdGQg+kdjuOTOSMaLHLtZp5XPUNzLGs0TRnkY9EpirmeSWoN44zGZYHTbLBANCmap/v8A1hKvYCC3HpWBLtEwOPV8EqUZzrdwZq0t4o8dcRrOUX8pgWqKfAe8elYEaFsxMeRspq7L/epQxFCjZlm46sKuHaFejTA96S8jdKVoM9UszQYv3mS8A84D8S4W5F4sV94OoUM7El5/2yfy/pVZl/QfpxOYTma+l/Tcs0BcORuMm7mvBT8mA5SorhUjPsJhDsicqxXpDO8t39ogYrB8flDZce3Nk60zxtlSzcbX9jiUZQxnGLmhjZ9J0N9pBS4fDKBfE9RzYT8Ex96B/Mf8O84K8QWiNF6jG26+hBTzy9dQzE0Z9Yg1RDrZFrTYbhgyV+JfZaqLmCi0lYGFNrxcfSZuLQnb9QsanNcThFoeXU1uW9ExALhg9fSErTFUFeAwe3Ue+rP/ABHQVz33GQ5ZRl+UrZVRfPXqcG2NW2vKn7D2mID0Rrt17xypTdGXoGUttNA6+8yswODI/gmMA/BTCwh65BWba/riZqz1whdYl40iImz92X5h1o2u/wAmJjIRjZWfeBzDRXCOMZQ6D99D/MsGxV1pP9/MRh0tkf8AO5xN/Tib+lmVVluqRL86XwkWpWh1af1ERhLebZ+0DruS50zNuZN1ebH9cQ/ijaDn3ng58yg7PctRTZ48oeCqM3L7DfEPEtgSLoLWz0uHvWi4X1t7sCJWsDeJUnauFvK4xacm+qYrUN2z3Etg+PkiqUTCFfLMZlptZSxBplnk1omI0OxDwLPM0Wt/iWh4DeYRrWT1l/8A4ppMWp7OWdLbCzBZGAWlF+L/AEQrLqiD+ZeAsMBM7nDiUkbNPu/U3n1Onb/L7FQ8hSmvPW6JlC6HyfPQ6l4NOM16RmsApPU/gmRzgntKFf3BCofUUL2IxzpHsiBYXBHox0xnt7j+5ZlnhBkmfFkA00/4zAQK6rbP3Q3Hmbz68qWdo3pwq6x9k/EIsU/cj9OIfTf0JuE5+nP06iYfSk2m7BWUav2zDdZR5Nj+CG8JKaM1fj7wEUM9sjGX7QI2XUxzv2iAUfYEqqAr6E2FAO4VBiNP3lXgI4rps77g2JWX2/vpFQWA0Zz4v0mCgPMn65gJvJq+rU69Ji6w10681zBNs4h8HMETdsC9cOvWO4EcxvpxrmcA3aDd8/fUR2UaKslrDMVcpSR4RbP9Yr4CrgA2+GI2lYW+ZtVRi9wciZcnMGOaZgDtVhgYabD6P5hAN8lLlBWdDuCazC3eVlnRof7TE3QZQk8XGyV6Icw1mHWXt9/YIOXnPFodjg5c9Q3C2o2/3pPUQT7RVC3/AIRxWL5AtaeiiL/gCvNMqnWq+TOIhXfhPzLnmW/UYO0wwxQCEIvjCh8ZghK6PaQuOWL2HMCzNn3yfmoV/wAw/pmj7zAQVj24xf41ewPy/T4+hGXNsuvreZpBmyWNpWO8IzV4Rg/Uin5NHOR/KLjSWW/6qAPKNudG3+YALxXn/Vy9R8YsH6mE03Nj/Qg3FQCh7XCbweZhEFpiymQyR8pXoQMBz43ggdk5R4K58RGsmFOjKy5mxqNU/wCRYwqXsDfU0nyMY+zm+pRh9uMl4t8RL0qdXSmtbzB2erXAYjRHHYZ8sEDnN61LmKxtgJDt3uc00wQN+eczL2PPEyQIxnbMwrWOkGgleT8wNgNWanRBaMH+4Gd4wWvaABw+jqFZZeVHEAwIEOT22+0BbAJqu88EtVlo16uxZrvccKILchy8K/MxCQ5F/T4i3BjZKdPvFLFkf71xU9qFHI0ROJnHp+4PIC8+WUGav2sNfmJd2veuC5eZnzTlNo4aaROSgH6eKLk0ttVe2OupXMcP2D5mDwMm3Z/EDKVZxbpz7kUuV6yC/wAUVj0lHX019blyrnEMEMwm1Hk49ErOBVO9huboVOwZCPesKfF/IhWwhu478w83IzW6YKPKNGnX9y+0tC/BRfQD+Y6p6JGyafA3LMfiG78794xnXUybsH4nVAzfdkbIGynGPiod9Gg8K5IspDN5MFVKNIhVovM1BvDioZJo38st5nOCGhG2oZcZ3nmAUw8Jbj70ZAya4ljw3La8XBRlZlySnR2USg3Tk9PUW4DeGeLezz60zzZgepcOGi7uK7WcvBMlwG3x9Nn7kzREHE3x6PHqxll9NysUPLrweYGprk9M5/Q7lt21Olua/n4IvFWSfc8PurMQ6EUVZR/L2QzVQTsshB4vzjLDw6or0jrBaKxV1yx3rEYtfCKiEChSmXyRHTKleX+4/S6kXpP8kdi16GoPxAHve28E+xK1er8z2oqa1670fYQ1TrH1vP8Ahz9LxCXLitWfMZ7uQcy6BzjkaHqv2nG0IZGn8GvaAf1+GggtDirjv+Zq3/e3ORu+NsU+8K+fwPP3lIxOotfOviIaYvviAOprrAg7y0J7CKDgJiZ+8KwZjVXTxc5xXrBdEPvMvQr4ldtZeIMBKL7hXSvKUKafnzMg10ZlbkrMdjCOglqq2icShnlQYJTJ4Z+ZUr2YX1/ftFOUGupRBneuEUFHFxXKBYFpxG+S9o0Fjmw7/wBQiFa7DyPNHyaicvwrFSkPBde0uQUUvTOT0PPLcud0ZUJ/TbD9YobXrPC/b2hwQYQ7gfTBR16wi1w98uUodxvr36Xj2l88KPmMScDW7YoNLq91f+JpZUcWv+4gXZnrDc6hQNbmswXZ/RmO/wCdw0fiMP8AIdbM8qqerY/BESDD0R/JHctT8C5XpOJv6GZxOPo5J2QrzMjER/XMylbY9+J8YV6UfC33iRqt8xnH8fMLuwE6yWwble+biU8ovXZkNiz5fxJXbJL1bR3SUIMN9ym/EHK8QCysjfuc7iUFQONR8CYxGY29VE1uvEt8twO2pqF3qbjh4lOjLvrxKHlpvUpjkvEzMPhLZQS1HzafEBs3+fEDY2fbzOa1NPfmML4N8Jf5ub8yxnQzhUsbQC65YyfiUTxFedS7IwLxSoVg8xOjy5cOh/eIBR0Nto168V3cYjQnBuLcd/EWGdHOy/Jp2rzM6X5I/d+PWYwqGwr5O/sPWZoZi8Tb9pZBYIWpto8vfEfm2emGDwfljg29Y3e4eZ5L6Z/LKzUeXNa/MoaAzKt/5mAUMsy+TXPQuEXuk3o/gjkeRuuw/aclur0X+o26gfEhDjpVwK/kjkCL91H2lS/q7+t3Bom4WPcvxB1v8QMFSinj8xbiAqj0O1gdtvl39kueUhM+BC0I2VLaES+tXFyrgPmDbAC9afhfzHw/gc/3KL2Nwleh8t+5C2P1wdMpe+ZQ9hvrmcXbnxBUpxFvS2/EtDDfHLCuUV8QFvEU0O+YNrpTg4ibhjiKnrERZ4NVKrOmkWKhlzoi3MxB+6qZo0XWqOpTYZZdVCAKQQypbAQWWyislormB6ID1MgEznUt+I94TUtzs44QVRsXSuA+f9zCVaA2vB6FY6DuON4Fo/644WXP15D0edWuoehAFgB4cUelyrsrX7j2+OI7q2Fsrz8v8zixD7bf71G8D6A4PvLpMqja8EqLGW3fmnsRef8AhkDf7lgKKNwdkXIVTDyn8RNVBUQLaw/nT5l9h0nCrx6fmC2OieoLl/8Aomr+JmEEeSlfhS3W2fQf6/xbmpeP8D6WWGWFlM6rtx8lZVt83O7jAN+kRvgvKjcNv1yZfxK4wwtbPuhBX83hef74hCuH6QUfufZSRX6JlTGF15j0IVbORz7eJXOL9ZlsNEsfKbnPcF4JiWD5ljVfEY7pkOXUDBw5Rmqxj3lxC04JdKz2lrKjQdzJE7i2DbBNepYxKxwDizcRFt4dSK7KMvPcPEAqLldZ6TeAKDVoRr2tcyrA65lyzFeyfliMoVLPiGSpmCHiH91CDVdFeQdAN7/MFjAPO535HOw90tKNaytPefBvlme5ANMmFfPB0NHc10Dv6Dx+fSJ543i/u/uNUsMZV7/vUWqsilWrqOZi1Y1V+B6RFkzK9z/adzG9ZnYqsDvsFV1opY4TiDxgmsRF9ZfuNdr46ulEW2aDxYQ4PGDi2ppr6sulPsnGIb9D8Rfib+pLmDX0JcRksJi191/Uy4x8M9HmGmm7JZ/P/qNGVY8DqWOFWeP7fic421YBgPXfzLOx1adD70e0LRSemR9x9nLKLArN8fyy0i0AFq2stUXFPdBr++ZcpgGXmEDki7UHrsV+C5j8Mx8LPpVbylFsyrQsp1uVIwK5r17jFg4ExBo214j7Bzd+YHmN25i4bRVMRA0pLsFN29VLlR65gQCyK8efmUxFCv8ATuMlrAVVCVla9ZZcS5RFCvhGl1hrmCLCtY/ddEzAihbH2Rl9ZeAafJgxz8zNChSF+Hf44nMOJdeewedvgierZYC9uDoNxsYYE+ZR/fPUMJfPf7HAsvmVYZnj2mEGJVlxk/EDNMlnboX0tYyq1mS81F+iinuE1np2xsQq15W6r8yuQlz12ZamYhenD+SOGBlnzaOJ4Tzf+qBQcIc83HOPZ1tftki4uvWf1X+F5hREUZ2f6gpOH5ZYpvvbEckt6ftZnCzu3derzGkbXWb+O4QgMm1XmKlLUNY8EZIYC+fD1YWLtPXJ8rD8MGnhQ/H9zMQwW4yxWo7nOhvy8RhqYFa4/eY7ihYlzgmExuwXwPPvKoPywjo3iUCm5Qs1htT0mWDHM6/lCOn12pVSH8oD0hyeYqzl2R9Gzy5lh+ZyY98y/bti49WnR3LCtpotQvLLMHRU4awQZPuhhjUH13PfpKdx3o+PHp94UgMJn1n49ZahYWfcGgBXxHCRanhW8+0BDUVjXsOj8yisrI/nC8M9wVujDXhH8v8AqMCk5J++8kKU0wDl69+fiXIrnkOR8z45lM5y9/kD+FsqZSHiOPX+ZV52PHJ/UagKCB+BjP3iC4Ktgf7Z2B6zo4hak/3XgI4Lje/Sz8JZrb5y5v8AMRiXDemoT4r/ALjH2hWhYi+OZPf6pZNPMpN8ShxWadVMN6hO3JPEY6TY7Hw6IuxiCpIxTlJb/wBo3Ssd56ICKXg21uIwXXLy8zGKu/J4g+yHXAqz8G+vWPDoE7Zr2wfMcWIrPpv2y+0MPhbkcn2H+1CNF2aLED3CJccp7VUaobwCTMBIjXD9QqTszEA3Z58zUtriIL9oLS/DmeNvm2O6vMMiXLiu7vUW7eC+ZU6JjtmiZqc6QLjN1iFpcLTMfIHyNw1CtrmG1oN8Q+u2zNcRQ6BBaye5jUE4la6UXmINUOmPr0eJUKpwzc8NlXHClwtv43m4J+dXylu2GaZ1a+t+6EAN6fd6gLc4Qnjw+8Fs1/MfHhKdZfznv9y8A+K/2PggXbNK0Zt3nbzBU1nDyfHHzK8Uyjf+5foqC1Xz03CYYqW4zUXAR6mr+VxMtgyzqn6mHs94pNMqnpoiE5TvYU/liXdBheXF/mZUsDf9OoTFCdOSVpmo8bQ1xDH1cy3PUNhPEaXkVUtQL52XAq173JXR3ANrUPmH4mngkaK/u6lbT7THtftxLmh+71H/AIgPlLEObz+WaDapo2/TqVq5QZkw4c+C3n1W3XrFeXA12v2ujHQE60BfDwfzLs4b24tfaaGmxu/HTK55ibvUccHyRHXEBjzf3FTf9KGvMcVE2Cnn5W4w4YCirS+ojMo1Tv8AXBsR3F40M1eYfxLjttZQ12U9DDS4DzDFYXrMtQrWKg1sKZRtGemjTUyfBvtu8wklL9iPZVXqLkbhja3gjsYk7yGrLviccNwmdBedFfwig6MxX6obTUaNvV/MypULZfYbQp2TnEPIu/iIQzJk4SrD8Oxni8v2lyfVW3nto+IXw9Wv3RCUTcnyzj5mDAwxI6OH3Y7whf7P8k4mBNjr0cypnG8G2qf74mXqZG8wAoReV2ukGpbgPofQPsQ4GT7n9r4jvSFKHlhYY7r01AtEw/YjWiO7i/mjPR6o9wKDcK8m/wAEaJbx5xx4/wCI7JH0anEO7ZRlftGWQEaw+5lcFrsKny/7QVxLo+FD2g7d1129tzJigCyHR3/cQcesYKxe3o/LOSJEZSjFMc9e0bE7rnO/VOWHgL8PIvBxKagzRxbv1uIi1NDlIooGencMarnw4PqRYh5Ber3UxEGNq5PGoaIgBYm/I9sQG2wO6a+zGml5130O6m/QqqhcY96x1EsE5a/aXU47ckpdq4YuG9oG2VsMBeKyiO6LdnLzKoB1qDF+DMS9YV16TkKnXE3mhu+JYVT4IYgeCKsuYzyypxHAPViBhTbA2Jv4WvTe+6jukKCsEUAoFw/uWFHMNsNeWH4qdpFat5wHPv8AeWaz0CAemvsl0amzc7swzzQiOvcSlXaKf9e8SPiERyvHJ7pQtL/7b5f9Q9xAlp+1/bMBFXeyAGXr0gLUCsz0W/FSwZLDRyt16+xAd99iv5lXjO+P9ygaeTwxd2rm4k0MjPi/yzaAB3tn8Q5mZv3mbIgfSGfVtLXROHAWHD67hKCwzDstbWglGyxkAeX7iIS6U2+zKEx2wL7DT7M1sPjXzywQsWswe3Utsh+oDv7+kIIFO8bIZAcktfHiXKrrNmD9+/ATFzum/wB7eJc4BnxLiYF0jmYOkKsv/YaHMGnnA9Q45W/0feVkQHybjrdVvXctpilPeC86R0xU6ZJXPT9eZi7zfKXDjlF7tUvOnkfIgPC/HezM+vEfQ4ZsO0tkTHn5TrDo5jyJ6MWD0slSwODARmIcXtl7QdXieZKjc84myodMURU0HiXRKk5MPmZKJi0ar+sD1JqipcKGYxtqaAcBT/kv6yTUNeyotoFkUm/y+IStjSE+TeZkFJU8zMAX0v8AEfyxvCotbo5Xwd6JSLvVHwOny6goWgBlH2dDmFOvLvYDL7EyQN89gqjvUAK1LFisUMQ7LFEzfD4qB1JpZyo6JbXODq8xUWgfJ3CoOVHKOwSURMWOLsWl5k+IVv2ExMl6mh7S1nFqs+r4EZz2nsVDGH04jYYrzGFZ8bjn0wNNxqwTc14Dbn1ntQr9lQPiJzBATyu4tsVF/ctuuyh6ylZPs/o8faH1ncGisMABpDQer+Nws3KmA+/EM+g2t+r4/MHA7+x5XuJiOFFq9xNVyraH7QY8FMCXXr/AjZ/apXNe0qxKh0VG5xwcQppTyhhkcTE1f0QwxN/TFFUVY/5pAjf5h8U34lK4xAXkP2lziH5QXipm85gtmSUcc5WahYEleNwEfaK1ZXiJQojXzRQwE9zFyqGR05hQNWpp9iJctDHnNPncsxieMcOT973qX2hlK24zh8QEZvZt9k95a0bkKtADyDH8hj3i8TG777tcnvKxd7SfmGI5gJgRerX4uHcFlFGRE6HzKbChWXDLwRkGgBg8eE2/MJjtgO4Z59r/ADAtS+yU2HebdXnb2h06eWsX+CcS2ixkR8y05g3QFPghStnCVMYRlDzdi3cpDX+DQHRjGCAA0yIDBQ3nxm5VgslhybU2v91CE4a3wotePEGLKLZYOKGnL9+YWdEr/s/MsiOFX7mBMcUv8jy/aUn7mLhW5tfB+5UOltTmIKbORb9/lgqQ0wZa4h2HbCQefuyoOI1aZiD6l/4J93s/2IQi/wDZcc/Ny7+UZrIQ+D4i4LzdSoM5hUfwEzCtcBURwoe85KfaEdUw65y8Sq268Qzxay7Cr4WGabAlg5EuK/UobAAo2iyrJfWLg+O7oZJtz/xM9TS1YCyzIwvvHUx9GLsXnx/xgmbjpsxwd8Ev9BBl4LzEijUxT59phi3kfUavqtesHTlkqLtDCvnBuIlAzN0AQfhF+UPx8BnnogX103g9YdOrMt390RKmnfByfaviM+QddqBtsiGqg2drU8li/wAxkitasYt6vwxwxs30C4LYPAsGowMPE/KvxCwwQe308fS/pa+aIzE9WeESZcHNsBeM+7t1K43swx3kE+CaCl/Yz0rj0uBLny1Tnjk+0P8A+7gEOuiz0Xq6JgIJZjXL6RutLcKB08d9YiGSHUXn+uZSDN+S2wfwge139OZgz/hc1L+pcHo6So/SXF2NTG8ktLeF8wLUuCWD9pYqk+0LPN8Q6cODuGKqJhL+YuOIDldPtKzeXniYOMjqVqbZuacQpsSlA8wFiAyCyx+DrnUJqtZm6tYO9VwxPKgo3FVw7Wc0YhQubuzdVTu2PwiYEdJgWOg7y77iqZKCiuhW2bx5ljVgVshgarQV1qUwRFQCzKqTXFTmvrrHWyrv2rmKYdVfA5eXXUG2Drw3s7xLZC2iOqWo/dusdylQtvLWnj7xLXIi1F3jRXOoawxRRb8ePPMacEy5Y4BHiM2YW8pMGm/gK3Co82Q3AHHiDKKbsEG3vPXFwPasClCjHAHEp86u3R8RLZc5+hub+mWVfeFZQh2fzxAvuWQei1+jUPtNFHvZuAeXrw9ImoEAAWtZlYETwbYpUCa8RlQ4TLCOW4DHQfF5lzRVwZ+p/wAeP8D61o8Ch19x95pAwVtzjbngehOQPEpXv1nBJTp7sNoLEo5WeJb1/uV2rIyvPtCGGYq1ViFSDfACASBUhXjxPy3K20S7sbsPOfM3qGUmyGnB4xhmNkuWjOnF876PE5Z3Dxq4DLtvtCrsh6m/GMvr4iEgQKkNMN6ZTjiXgTZbA0jloZwsvI1KD6KXXP6zGG5mqNeHkAfMrwHCalFBxVdQ9RndVsYCqjNrqoD+OlAoyvnjqOK7DO/dlPCANX3yy4ddnnFalS1qul/ivMXPGLtXpLUbENP8JVfaGnvILAeSBxlySdp9m5iXJl2wxmPrcfpuVcNtX6wKbzfHEqJWECp8R95z/jv/ABr/ACv6UU+uNX5D5hBY3GbMMHAaPzGw8EosZ5neb8cy/wCWNSjxXUwHiJxM4h8mdxhg97udzPiV6sQnG2VAmT9iOwLb1TP2gRBZ7N4IJaYek3B2FR0F7vP3nB9lHRviu/zGadi4d8U5zz7XMMstxNHRkwtDxxKsla9VF0V1y9wAUXCJLpvQyc/MAIBQBObspd+q3EnfK5VGVFDWPaBs1rIOlz2/mc7csFh/YXVTVAg60A9d/abWOTlbeRj/AFHyeWUnN7luhOfBDg8XS3qrzn2jBx5fZDxvEItYwNbW4isXP3keIi9XDhiyvEaJIijZuwofSFAoBluj94K98GPh/wAn/Dn6X9F8sCib/wDxv6cQ/wAhlMp5Xgct1LQ15uCBaOuoC71xHIbEsDBCvdFEs99zasbdOOJuFnohb+yBVasQhnyxDyWwYHmFkW0AA5Js6ekbMVuicV5cTnth0U4H0/naDLgFsirvoVz+YxZseByMWOA9O8M9RBtoHYN23x1CVnsC7bZOCPHe4B0+Ktm9PlXvV6zMODqGnDoVnKFd64YZhDFQV6wAF1z6yjX8VlhVUabwdZ4mUQ4h131hqZ92Klm67ud4KURl1GN61NPJY7YdNeWNFuqXQ9GicORWrj6AnAGFr76mlMQmF5rpdl+IptgXynGlOuY4rLEH8K5mDtvcDdblzrCAIfGcEErUkq+39bigQKp47K3ecRkgAe/H/MKgNaTzefTcrD/K5qEZc5uH+Oia/wDy5+iSIlVr0EsQsTEHb35TM60H2TAMVuY4sdnENhjbccayh1BhDOjqbOk3sMdEToUSrp44Iia5OoDzDoK9ZnYYpXNLxuKmQy+RyRSy1p3Cgs3GGWbTkVjOQ1UoLVtW8OgzdVWS6qNpKEDQm/HoWtxDWAoNGCfI7VxEhYAsaFWPU405RGQdaF3Xoqq61m4gXeHCcvVErkmKhlytWAzYPU9UwG4r9gB0/QuF3E+QGwbtxkbEfoBLyiChW1lZBe5ZJutg7NcevUUKLhw2lR25pocZj06wNYoUbrYSKL3EjHK1ulzyjXiDMBhLgNN/L0hWm/uqcnVpc9Ygyy74FV6HUzBj0N026G/MQOwBN5b8uftBmu1uW9PW4twUMCzBU5Y1RhgK9ftFTMVRnXaP6QgFhGyEv/G4fQz9OYzX/wCD9Nf5vd0E57HQnO54weA4IOTLBvvuNYVJMFn2lUGCMed8RpRw8eI+B3GMXUquoq9Yyzlj5A7YBGsA5ML3jWMHjuN8DYw5dofyN5C3U27B5bWQnMXweZe0sz7h28znQCsNFDYwFvWTULPgbJRZ76ccpUaYQuAvb/vBAMhKUPBRXPn09IiXRmC90Vnlp9iGKE3kGhfXJnn0lmkWSphKKRWL4q7IRWjJb1bxlt+WANQIuzFB31W3OYlssbBV2tNj/S4SXUeIFloqDZ6EqQJsuVIptATZg8RINSlVs5ouno9XUaDZkmu2/a78+SDCW2l5LAGlwcbS7GZD7gvZkFZ24nCOUqFIcrYtXOo71Kx0Vm7Pz1LEkCCqM+kCvsrRZrsCX64m/DarwY9N0kFVxxaOKV6ESjROqR2lt3r3uDmW3aC/v9L+o/Q+vP8AlcJc3/hv61D6c1XHB+2fmNm+0YPQcHiZaDULimN4fIROxdj8S00EjzOB+ZtLIqbeisz9cS0yZWX8ykKfngiOJZV6lQ6uG2m30r7ksYWi6Msrjh+bmUWNQswrOQBzam9RrYO9g8WY0L4vioyGsCJXRnGKzyi5QiJRYwsWU5brqcomTVrudKsxtOsCoKOZbz93iGOA2dC3Nc6+8dxcWNqXeC6St5cYlptXZkaeLNZoepleVhVX+VyVnuCeOvk7n1lwtik9SncQbW6dAr714iDvnxu3z0Or06jg+XWFdBnBXBiXlpunQ0TGxjWhnGR8FcKvAoNLwl1EiaxsecKPDmiz3lZXmA4OVOc4IdvRW32Q0mx2uVvCaTQYZVj0rqIochOvtqeAIXSign1yrQqquzVc4lzsFsawVi9rvTU0TUeA5qnldSh+dBuxw8L5uDaL2AKNNst/EVKAjnd/g2S/pqXmDLh9LqLL+p/+Ny22XL7HhGrf0Xp4DqFgoqW5DZl/Ig5VFDzfidrCuPEu2rstywXnbLDyUtjip+hHvIfJKJq05GwgEFKHbFAaDxMRRdMEpgnKFOzs6DLZeIILCioZcCYLnzEyjKhUDWC9YBzxDiJsW2CYzlT4y6lOMG1VW5DONcVnwUNdFpm2b2Vb/M9DG45W3YA521CygMwuba4q98SqEy1f5MeKswcQr9fa5cmNaa+YWYJqCh3bw278Iv6CdgbguuppldZap2ju0B0yPFKbUFII1CqP4TF4uQXDIo9HLszHTll5eBs2GXsnASGl4HWhuu6nSswatj5pXjcLRYkElZjJ4IzE7YU8GdQcNkRfRYUL0aFgWW7gxRs/Hkmi56Z4gWTr1ewAyPV6dTJcLYW4rox388SrZorycHhWhWyOg7F9Am7lyKGic4g4MdpONQkivgBZt9IEI/jkHyPe4xO7OGvo4+nM1/hc4g/S7+nEYfTiczn/AAr6KKpQKK7dCKfjawejgiuEBxB+QxUyvc0OojyX49esWGHqFyhceTovXKWUEJquqwcb1vreHcGNUb3RuKz7Q95eo7FzjXmLSgZDdKejZ9pjDEa8v3qwsleEMYa8fnxHQ2QLTMDb0r95ebRfpUDjjGPAZxULzJAlFmw/jTUejYdSMG2ytGCFWEL1QbGzl6MPcU2dPJZqslvnlYSfq2pU4Cnp6hKg7NTjTBQteGo71CNrW7ZZzgzi6dzLKCrJr2G/XN8KMsrOM1ZaG7r4hynziAlR1RX6azK54WtssSmyt56OMJeC/EcomW7XgEEIN4BfABi5TeKjlFU6p5r3jHbtKoWibI3fs/rKTUUq3/D5IyOEKAI4fokDnjKNejtz6QeHcrNil2DjqVPhi07gDop1v7QCsquq1NRGTwg9NAaGgC1a1XQdIL20CNAPReDdx1ZXg8UqJ6DUAJ1DDK5N8218h6QNxUWcPkXiwjorPausa6ezPUc2ZTs/EPpf02/Xmc/WqnH0qc/4X9DP05ihAmR+oPQdxtP4Ag4I1Nk26j+PUvEPxnHLMQALK6/uPJG1nlmJFzcrDOO1F4e0KFcGXZD1/wCkZWFTxwl+EM4bi7CrxBWU803WbGmtvmYCNGW22VfOuHFwL4pwFWBe/wDoi5uZmo6Bmg5x6QFH2rVWgnoM8eYrAXCrXyRaL3xycUFlbDOq3sb85VzBuvmtBvJjpa27ymtoiooatp1kLcY5jkmWlOUYVdtOAY3A4GEV2FTyKJTf54MgvyH7pWVNXUGz3S2ceuoHUwfNoBDNVrpwrctL8SLPZXfPnMVCdYNAgpB7YVgFuY2rsK/OJgatRfOoKHx0S751L3XOB9JwTV2m23C9dQCzwrLi8cq+OkFgmrAcge1eZXXEXQ8P49s+IklAZ8V5uaZUoOYJ+XeWNGFgO3PDbitQnUGcl4FlVhYoCpU7y4rQVpmG8jfiMwaXhq26h9kS7M1t2y3Hb6pcsyMLA0tG+7hCzDAdPEqdq5/z39d//lv/ABsacjrhCP2Y73CPRKW7aFL0IcjoyvXkadTOOy0MecrmtPjGXfVKjjIe+4pTS/KEpo8QR8TMta8S9Y0q1iNaB7xC+luQVaCmcR7J8x6VMlcLG3LGacVb5jeyYw9YVjWXtyyyJkr0Vnhdb2yy5SYqqBeNO9sEiKvC7QducfZGmCJZA1jWMVpvmPgyuzxOeDu1kgeCdEYVy+QuChwUI5CNONesE5UiO51EvzxxwJe7tLcrsM1eiLg2zZnsIyLqjmKJclWC0el6/wCbceZUal3UwNEAF20isyr58ruLAtSmHHD6rh5UWthOjO73NrYEU9I9aoziBNgGCfpjjnEKsDou3qvO0bwyE0rweK194M4OuI0pWtG4Y1mrDRaXnar5zKh9wCIYS+hf+oqInJ0T9s+jMaA0qcqXZwlblBZk5odBzfEMC9KS9L15f4h6px198jp2NLwCZ6uUgS0YKaFILYhVlfLf0W5p+l3OPro/zuH+JucR6tksARuefnn1cxhKgVXczXQespmFhgomhRXiMKy0X2eorPGzmCKRMivLNFQjysS+wbO6ni+DUpPRGq0WJzHLQjqmZbUt6A2J8FD3+8vpfMNAAjIYN7WBT5sGF+Q5+eZQ/tu2wLqqvN8+6UAgzLuqOHVej5xh3Tt6RVtVht+05zjoYFlOHKyP2yAOjLo8Xg3Ks/rGs7egvjnBubiycNOFbRQ+b3NUrw/cN40936R94zIslisy5OWvECEmQKgPKs2ciCTx6ZVcFHSmLJp7bGfVKOXlfdllKiqNjIhk58kwagtTg5lRKk1ym28Bz7zDwRnExeM8yoYHFRVrm8pHwSzrYcWPbHlCGAZ45WN6GGiX9RW1YcuwF1uIsXMdD14q5XYTv5DnH5jkJk+67rj9wQ4WPp5h6y+0u4cOsZjV4KjJSsmcuXvMekKGazWWowGlnhfHVkXrb4VDS9tD4gnrlSnlfEv/ABvH039CX9b/AML+tfRQgC1eI4SgRh/kfmA4zHTcqWBAZcjkrNYgmjL/ALNwF6/kzleZhJsy4QFa9+cXEu+sf5nMVLvlm9Ot9zEWi45KFwkQ2t9zRektU3CFOuvvKgsnXLXgxR6fZvQCNVC6oYpEPUBYeFX80GdtfiIQt5QZUqrQx0DKSLuTIdc6VeghRbU2XXTWANoMY0DqVLtoYuu4s0N6i0ujTVD8pgyN9pmjHAjn2S7WiwjBY9jOMJz4QUY7d2b1A5OcI2Zt6n3Z4M/y1DSEreFw2QKjSDIz3zeezkVtAle4g4JrDluXQ2vawbFLEu4eiveFiJLV4uiq5xuFvMyRac9fDXMKUAvVCzUp8P5mdCBzSaVetu+Zik+hLxWMb94zQNGU0cdeNV7QIpDIwtnYyxDlBIApoEXeLm8wXtt/C6hjTBlxjvRqUxFHND2L0LfFQkvFTfeuOK6hArSYSuLrdfmWtSg1bFiry1/qXLJ2Fqld4zZYcQuo8ItD0+l4nH1H/C8Q1/juH+WNJkLb+Fgm+23mXtFuNgTCJfNKh9IOWB3BEfyB/qZ9SAxjEcvwbN4ldnAnFwL8cipt2dLyfxO7TxFQVtMS9rqYYpUAFq6i4JQWcmU4CCD2FmzZbGDi3uUMwRpMFuXkvg9JsWuCqhpd6D2cSwLCDGNyNlhNxU2lU7wGAcvK+o9i8jQb4CP+yUWlxaGTRw6763F4NUF2OC6cX44FzSlSwsMnM8nB7RQdwZWFAbTD1owc2BhLCjtunABjXiN6jC73Lgwfe/WCCnK/OPUHarVsFAjLleWtevAcQMUsqmMRcgjQ9yO0rgt1+p2nbAtWboMOB5qKpxM39T+s1MUy8E0cs+B94clk4bbB6w67xGcarFjsPH8hla6ZGKUE8KKPWNKLBWhdvP8AdQLjZc/alxlQ6i513YO1f/SH+opag3T5vqKQW68OKeoThajIi5UrKd/EKhPCyydPPl1OANg6IDq+iYV7HYvB9/aCJguhDQ3nOfGdQXlaBew6KwX7REuCzUePEucRTiXD/AlzicfW/pf0ualVmWu7RLfj5nf8EE2XtjXWAui+aYJngvEZV8S1qi4eCI6H+1hEl4HU+KAi5fG7sOJkZqE9CE3AvsNs4ESjDAzoAQWARW2XgUc80MJ+349Y/KvmZClN3bNXQNr6d3UKkoOSW3W7iduYbh9FQP2dnxuOlRLlN2RovrXtFcaa0BSLwVheX3j6MqYiwrGrv+8Rj8JV3z2MmHGL1BPDvERZOcl4P3lDeghvvc9re0xBLmB235FXffgGOiEljFaqSsqT0DxBKCppfABT4UO4rhWOposKoHo256bNcgKHmnH+4oB7F2YJnijd1SiFiK82P9zLGgGi+RgcsR+sNwBg1y1DC3Brfm+D9ogDVUzcUAcV7wQKh/FXgcnb0lQVOQ6NVvX8TCNQ5AuDBhnYglCG/IVHa4nFFOcXQLXrUwxKcTwMVV1n7wwQTptiyz8kvymk1GWnkOpvXM50gnm9xBHq6TTvR94AtwB2G86vTGPWYpK4WMKjyqAjSqhazsymlXu5piGHT+YdUV1L9S8vLSkloOXirlpY+imV9FNSpX0EZGrbnq+2VhdguKWm6LBzpnZE1M0nHZ6as92AtQ7bs+UXqfl/ilEBoNb1zNBJg7rtmE7rADHwxaqwJpw2zs3+vM/or8w3nT++5a8iEh2rwiCQDt8iNatzXol7HOy1bmObv0IQ0z0otnLDDRXpQWGxz3h8s8xDNmbVMtca6+8BFT2V7heGHsvUKJA8oy5O8e3Mu9rMBigujjFPUAKKAbWaBTIar1OIgOLNBbsdF2dMQ+ruUI1iOMlnd+YAboOM04FJzsmmcRs3XTZb55jo+90Wl4kCm7XEsgyK4fK8Dnx7Ig5VTirUWLK0G42IzAngOAYDoJu1IgYGSur9ouriStF9rlSNCLBrFY9k7fp011X7m5p4OT2GcU3r06mYZ5velX1oeh7TqVPvPei8X3LlKWCXIb5sWDlF6eUHgUXMPTpjF+mtr8sDO5H8ivjxO9EUPD++CJF2ihHwOY891Kk1bWvoT7Yg7dHO9LxCl2tkWMlm1ePJkjB2BoDpb1H0heIwoatB8QQUhwy//9oADAMBAAIAAwAAABAAAAAFsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABiMAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABoAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEsAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA6AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAACIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAWMAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAwAwgUAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABEg3RSwAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQwwgQwQwwggAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAVS7jwlgHutwAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABKGKBIVFODKAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABQwkShHkHBmCWgAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAADDxHFFHSE0CEEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAgAgAAAAAAAAAAAAAAAB6QDwRwygj4wQQAxQBbRj4qgAAAAAAAB8dSSZLQwYWomPE4ewymUdhZiTXPy1hXEAJppXT3TBRtDsmiMgKS2yqrIILMilFhK/Ww/RIuVAzDRR7NTWPd1NAcrKZg1fYYYoXwfjaYAJwWfxjMy0OEykaJv/AKoiI8xbJPe4c2PFp6UcSlzsLk4CmhGTuGl13DG+KepJmRuUIssjJw6U5CwH9k0GsLxAZSD9B46XJiDOexXxVdmGAVX6sJhwjqEuU5P0SdvmGhDp9EiuMOjIf7aqYETjfDR3oEb+0igUraKorPMugTUgbjx2V7/cEaQckIAWPo/4yiqI3WzicwXhBWLCoBhJVDd1vO9kZuSeEbVkkCdOUAWFPcAw12PQdhzFf1aqWvIiwgPlnqGtlTRr1P6+ePuWLbKoTkjP28NJWMM88MeEs2GMr2ELY177XvpVcp1QjA0DuCFKJZQawR4SuQDzpMyBkYYLadc4wwhCS6JhI37rmIhM4RSKo8yuREfCskyoEBxwU3v4lN10wPPNIMoRiFxS5WGQjZMoKqD/AD/umU7Gi4vp5HO1eGV40DejIIIZs7tTTw1/AmbYmTBy6WgfZbpo1sNaqwkYvJL1ylClu+b/AAkgFp68gssIi1CDnCMmlIZODMIFYynNnwxWCJmNdXvGP0jx415mJmmsTGMaj8LOiviUJ/geGeDgOOMRIiMlc6rPzBUGziYjKfCf+8UQgEQbDimDZdlhfjSdQmihvNNlWS3lSSys5tjrIB3YWqtJtmbiRlAFVw9aAAMhVM0qXfkw2NrRZZQV98iHujHVliuXK/eShAQnQfxDaRqnAQLkA65OM6FP/wADCXFdgP6+rvxJ70xyCoR0ElczRMdQfneK9AQuF27Y2QCFY0oSw17gDciH2Ci0mVzNBwipWG8TBg9XJNljynEb6G15S6PTFZ64cFIaQJvlE5zx4RLMQ0jtH7dRfhckN3uNwNQAyhViAz8WL8ZZSoUn4YihSsAGxPNJgpz3OmIFlkP/AHUuulhLe5E5iGeZ1mEL56gNIAsWhYgyjD247Hr7J2R6prU3j+XoMtfu9PukdQIGzP/EACsRAQACAQMCBgMBAQEBAQEAAAEAESExQVFhcRCBkaHR8LHB4fFQIEBgkP/aAAgBAwEBPxD/AMKBbG1hQ7ce1fdf+GgtSB6Dq8gveoRGgKOx/wAPtJPLfRR5v/D0PFXynLh7xb6XXY/4eJ6P0N96Oy/8TL9L/IvNvof8PXE4HKV7k8pppgO/L5uf+GKl3p3pL8r9c+FSpUp/+818X/8ACjOajXba17Ndoq5W0SvA04RodBRScxq1KjAKgurVNaOdcxBlQoCpqLyUcBpoGYSyxXeLNj1pdaWLVAXFQujfFOxvETcWa3EKcOtrgY/BaaXGisN20dScwzEUlFJpTohzQc9kWAncqYVDloapt5hqJGM3V5bGWi+2r/8AVREOEv8AMZjFqAV6QCjeVSr7VUSqsStDTjtKQPRRXppMXiyqowaA3qpTuHUAq99j8Sid5VKvmql3Yspwacdumk9u2babbbcRQQWrRb56/wD1ENpWI6XKLgTHhjHgGkCP/wBBBly5cHxvwuX/APwzvzCFqnUgq1ctkX2iUVsdO/nxCcL1PL/f1MLcVA4KZI2h26Z9sRpGh93g4iu/z0jghfe8VR2uecwCcnX5jd83zKU7R138/txQKvX5gBXvfMCDE9+nWWVQfd51l2j8xJQ0SKitfK9zrHpOzHO1359fQZUdbNL4eNdtPWWVLWuE/MXAK0K0jg1EqIDjfu/E63gDqTqeFdv414VBNLRl+JaiTQWgNXXBmYnmgd2/o3+JWhu/Ebj2A/fxKxwH7hVObhsqVlNtfepZ8iG9YaAnEuNT9/2WMLK+8S8N1PUufgJ3D8kVxbj3f1tLrjyjpgHKqxtUsRKxd2XRvy1vzoLVbUx5gZrDfV7VDTUNM48KiqNX/wAD/wCCkcLwFHJxKpbvXmUeCjbNJTf7rpU6Y/P8iwgrfn9x5QLKOW8vzdEOFir/AKD4icUZYSpuHXQe/wDYEOr+fv5hgRQ3BeW8sZxBzX54fMcLYFF1yudqj1iyi3XTLu5brbeCbLmCkpp/mzGfGcmmm2+a01jjrbmdfNZUJq+YlKQIdZnT4sCEPHPr8pU0dsTVJSdbsvtgPKGH1E7Ox7MJAl5V9oV1msF5MWccwSXSI/f3LzGkyg5++0tIIjhRyWpvDSPJe/s78wqbhT0VeppfnDlfHsPveU90WKRMhbHDqU7Xj585oqcaatbef+yxAYKN5squr6kdhY25zdOfWyPTNbWWgiZq7QyNdd+jvxDoAMP6/kFHW5dCVGjsKTrVtnXbio8wWOj4ngTfxNJywopVm3Yc9MUje8AUAiNliXVL1pBBi8OC8FsaHuUtHNXGJts5t/z0jq/ovjf8eTs7RLafZhhqmVX1jqiZdz0OrLud+gPNL95R6nOL/JM0E7p+fguYSOgjev4j0aahI2/feJ5dN0Ftdx/EfYC7cVa0vfvzLt441xnMAGTc4rN01hHPDHK52mx2Jh9gLsP7fYijbREQPxOO0Dtt7Q3Co+IvgeBpKi403zWefveY3NSdhyX7+UUFQou7CtTKdf3A3O2sb/bg8yeeu4+dSOBKNgry0r0mClILkKrB1iQ1H16x0RrJqsjOjqjUOnV+kqKnq9V6zKG03laYxr12h9qLhwHdt65Jh7oxhvMi3b/nlKBoteOa3zl8iKE6Kxj7+YLZAlZDybMr5xKxa4/0lE7eXVhKG4xS+hDJ6oPPiEPDXwGaY0jf7mVLVK58+u8EQcGnfjfO8cyoPWGp12afOZgL3f8AI0BUy9z8xe7FawEIho0z/KmLFldzeVhF/NlNDDnqv7gQhXdIQXUeiCjTsH3SLAIR3pdTfec9TiuIgDzFb4FvYtZqmpfV/UqGXvgTjwJXiEvZ4qJlyRmwiFMW4ap6PSIltWXFTCtzKA1EcGYSDMGRHe9SUuJXCpbFbDuZ1rpELwgFDfeOiKfb3iBuMlrg5GBAdSUw4FeussAlmHYdtf0POUb6pc0mVhleFQ8Vm8qfRpCbMo8mAfuD99Zplmk3kWhBbXSUwdNbjNrzZQwXpFdInFwsIYV4SXcpxjtjgbsPaWp4fvvEVIDd5wz4R7q+b7VLyn9zAnn71Lw9PvrCBiE6R8WYHn5IS0F0+x7VKg61XpLIsqUMy9hxKMJR4IHKYSAXAtGEe/gUFy9wllWPYNJVKry9XdZe3HROXD/T9+nM5cw+o/MClqUet/Ealyj1ye8NLwfhmZfPjcPDeXkIL9ce8Guhj8g/mUiEnUloKStcTNINQFr0xKh7wjBCr0Nw69WAB0hpEeBnKCoF0KzMWZYXiBpUEcOpZ+o2tG+3yfYgX3LlQ5D2x+px8b0UZTqPofJhoPPs/wAjRqEvx18LizXp+WBZoMvrivR9Y2Ex+lfuVLLiCm0CJuIrWHGtTIAv1iVMoDaYdYqqHhNOI1kRolxcVY7wqlMEfo/sYDr+25YD6tYig1fp1SOtsh7Y+JWuvidZ1leIN+v4gIB9z9JhDVP5jp8CUCYyGwEx4e1QqHAiEqpizB4QrHZGS4V1Ns3hXzYwFpp1++/aLqG3fvGS51fNfiM11v1Vlv05WA0rx+av2GaYak++kwOZ+IQ6eGPBjMlTc+pMINn5F9JSPBX3vKNlYfyIIXBtqO1onGsQFNOE+Kg6EvevvrC6+8j7WeZFGi8qfMxHcD5hwQkWLxFdcBBtYdcmqc8HbfjV4iJy6/QePnfzle6Rb+D3ZsAGjsEJR3x6BA6APaAJd72Ui2jVL8zHuUAZ9uBLleKxeJr/AHSVDsD5wWk00C77LDJMMeriOFMX8MAyzD3GwiuHKyYa8VxUStMOfoZ6XscYroz2m+LoH3bd5eSK6zeXl/kAhlK/XpliZV59WWo62+lVCR1HoQYDpd/hZebhelP2YqXUv2z/ACEDwrwrwxXnBSxaIAB9q39kLX0yfsmQmRM4Dox2biPhAxAeHnrDulm4lWAWkafd/mNdXV5+m7p/kPHjofd01ePKFXwNHo29vz5y50L9ZZbGr8vtGU1t9WPA3t6wZV3GOTD6Cwe/v8r3iIbNQ8FZUYZmbasC2oyuqvzAXinz+YOakcQkPrDiajByjUyYJMURXFotpLyItURC2bwACrT6sXQ1q39dft4i3EH+B1d/mLm6DBwPv3SOGH6+sXRLs8n+YntkEx2/UPmAaWV+B/csvose9/ueUT6+G0OJcYFC3j9sNQhYgDbQzHRbj8/eksWQLiCnJASWQSWRalb4F6iGlkztHwVAsSuC32+9fSWX+O3zzpLUd2Xkxs5/Z314q43Bjd2D9FaHAvWGXSMG5yGzT0w6S/oIgHMRzcDsVXsS5J0F7V+oqYc/eoAo3DwJZiFlRL2/diAMZdefPjz94LTLz+jnvKXIiQ0+zc/HnHXSPoPufuUxTOf1DWHMAD4e8OoPgroOsJyxIE3VEdq2EcEArUntvtMRzucPlcCVTfaHKveuh716QTabmh5G/kd4Meuzlzy0GtNLaAi1XrdOCAAXcovafPx59IpVHrb09r/kJsmVv2nlwjpCGAoAofe0Bvjpd/nEvKaOOe7CH8cJvJN+3dlv2Lg4+6sV5GIVx9uDCFAJrBAsIrQnvHIDTBslynRR3Y2y3gL/AJ7zGeY59v8AYurQKwpGiQgNh99CUJZev53lUfJ/mftTL47/ADDlgcfO/lBVh57Hbr9M1Kw3d+7+kaNPbO7fzC9VyRUV7sc0lSntLjewr76y0uMehXihEqU68poM9wXlmTLZU2t24O3XrHaPPM1c6zeXz4VGVe1iasTRIKxAWgXDMswQMYhRg2XMrddbWK6Q1bfqDePes1tBZqXLr1o4caRtNnrDzQC7FozW29xoLFrK3fQPzb+bikbygpGohGAgI6ffzHV75g+DOyIFveayX70+YowZbquF484ttxiy5t4LOvv6jBDTEQYtlwVGIHoNWKnTSph4VxbveqVUWQrOK0Hp7Vz0iVDGmhtgw37bucowZMFaUY9NL6pfOIuRqWatFDedDBns6sQ4d4KrRQDW3QCtnrHD0Yp1V5tCn330hdajbVzldQPNadr2wA3vTvYb4xfOkoGp04e0HmDLh4h4EphBhXg3O3hx+OZpmmU3lNoreYawRag3jLaGPwT63YIcKGllD622553q402tVd60/Pfs4agQvG/HOMFD28rlxrdVzZecaBp02zeEWNLFRgTGBLrShrGmal9dpVXnl33rbTYhuNJQxrrysxvr3WkYbU2uHbrtxRXpKsOc1oDF9HPN7aCQKLbEM6hWhTXd68xBqBWc483X75hDBlwlzp/4LgQJeIMXeXAC2Fr7ETVVfzwoazlGICrgi9jT2ffkMq7v0xz1q+eMxKCAcP39VAiKKxVDxd51UrpnE0Fa/wCN6Xm86yoDvXl5V5t3WdMxQ989WLrSun8lmkWoNVrS9V+03co9QaqlVoI4aNsNGc0ShuQcjjuefVi6Ymao75xeu5u1NIfaqQ46DiznvKLpoeqgjpWlp5XmBctxj2x23hB8aiy5cu8y4sGXAkKW5+IJ0mtdGjzQ+9QtGWMxIWwDJiYc1H9V9eTUJocce7pbsBpeutzNVTa76XRVdelYVh05W28832tb0w4m+ZnowarQwDR1HrmuLOV5bv3jmFGsCmpROmuxfXrNKVXg3joVrsGtxDGCq1xraym3TnXCSzMTeTHFpjfTyOagw1g3rTTwjS51t2rGrhkCsWDsOm/VhUmzNLDVal6l8a6ORmuKrThT7285WL8CArrlut9O/WPhfhfhmW+CTEekEwc+kcf2GXEACibVD4BBJaG5sv2iVwO1kVsK1OHGsw6JgXLy2x0HTS71vUr84dXSqwFXbGos5o/3UpFzgq4JRijU2zY7OLyrvLgHGcau1m16U3tm47Vora4xjc09yAV4rOb6FrxtsXEn1AW2L39cbsDzBlR0W1cBgxqvOAcoM3orRm+tGvNR0EHkNNOmENbcaBiLtyGmtmtnT01oqJYGFKK3bryvJ2hi1DTN4bV21WqXdDENOLqqgHA+XU7xzWjkn7S+MedeISpX/geFwBaxS0cf3vBOLn0+/cNXZ16PHfSziHGaqxvxETtK9f5pNjwCF1grXc7nQe7tEdprfTPGePjWVOwLp5YpdMZXp1qEqlVp0b9axjfN1iUdjshmqK1wrrRnvpo6Ibb4wc1peXzNEYnZnPpj83l4AOoKmOLFXjOibDLHQ57v3WBDi1Nc3obY0tnFrbBbUrNVk4dfre1ShZlc263ql5p0OHfeARuyTDWQ0vgxl4xqjVhbtxVZvW8Xm8b6TUJK2rSdtNbvs9pQ2d5FJoa2Kzwna5UIsuXq3vc7OODm5cOvjfgTXwWIB2Grb+xzhreWbvj17JELZhmuMDdL71rnzjJdbJW4yqalytDfpHTp/f8AkK/YweCN28hL4OrDxyL2BoC7ALObplLlXhb3w0b3rrQ7dUYGAVrl237a3oQC2QLwVisdbMfMoOq8VnXk4AoMUrvQluHOpwqadjrxmYi7vq7xatchT23zCfBmd/LraX23gB1GrpSF+2P5KaqHOl3emMahu9N8bEyeemKvrj5lwCU+qwxt0xjXpCwqHXbHr14u+krgqDnfiuDTtm9YIjUBbWUStKaNNdYvGEp2vjXtW++Qmj0LwHkbOKuuWW8C3EBlMVKZmU1KZagq4KLjEjF6LaHXfBzRpvUvBGQAIXWC9jVVwctHMjFlM56aabfMTcsjSmzRrr0xLdys5NXV1l6n1D5mFs0yK7BX+EuYR2ewMaGhyRorrfg3o2872j1VQNWd1NtdGxq+0e6o5w4L023z0KCC7S1pu1VXOl132jmU8ntp11r+xFwOlLgHHnVcMyGi7iOwbVtt+JeAvWhcvYcG2Ki6rmrG3azHGpnaN0e/ZjDZzm/i4GvU3VJdUUYzdDTB+bI2a11tz3xtbMsLVlVu2OlXoXxUYuG02Ltu6Olfi5W1nLCVm6ENznccWEJsWoClwawaXehxxcKEoXyO9rn4q8z/xAArEQEAAgECBQQDAQEBAQEBAAABABEhMUFRYXGB8BCRobHB0eHxUCBAYJD/2gAIAQIBAT8Q/wDOYvf62/4b0NXH7+IFFH/DMrw+3/hki2iGerl/4eQ4/o/4nxH2/v8Aw1VNZQf8MLV7f/rPxfcYDmdAlDDwiObhEoDerlg3uadSWfJ8+IBPJFKWrT6rt/ZsDX+QZWVg/P8A9QJSQAUEwYYm9UAFVLdNACgmGqxFtSciAGw//i7X/wB9eErKSnCI4QIuqiB4RpC1xyjod1+4UFlYsxfWNFqVCrQmitK7W3+io6+BDjogS/z+RoAQ5VRqzuHH1cvxlAs04y4NWdPOkLZiz20++HOXgW445cXrrNaYoQ1imhlBatnKjF1HVCcucmBan/i/RfaghphN8TecNnSsfExu2gx5wgCazyJonOVucivgZlTrMG/NooDUlB5keRDqSxHIfmZCdZTyj81LIKAr2h77QPI1/MKIKi7KNK3d9iuSUagtXMQsPXIiU9vQSq9D1qCp03KNqznpwhec+m/PaMpv+v7LxGoqQCKCbStpgNz/AAv7gaGIQqWN157R1Wn9ms5SwLdHeMVUOr107X/kKzQX+JaMpjM0WKWD7nbjWkQb1oevsa9JQAReEuyX6LWCXxh6Vv6Ho61LbUU1lNaNn1/WKvYA/v7IhRA4UQrIgFkBo5hMGEYdMwxMOkaRPs3KaGpxj70dMedI0QVx6wBxQ4PaYM6e9H+TMyKiYy+yK+PmU5wQxzMezaa8yzuIIBoy/wD2loiaXo/30xo7kuVMf+94bxYpqG7hfzzlhQhSPBPHtLVq+aoZQG1mWEDZ28Ziy+3n+kEIOLtMdNpaRRfX2l7M4k29iOLL5/szyePNaiUNN4acpc7twqhZnjv3hb2pFX717SqKg+aS/lrDqZJdMLTdX4PuFAUoiM5dh77/ADMhFhesPR9K9LjYGsQB6xZcGynVQ66doNjRdMo38Gtx7Zruy+Lgx1iGakVpFeINLYdqBpeneU62XzEBBKIaKvqFW4fjnOiXMmtSM8Ao+Ne8STUI2jx+JsGpXLhpe7LndHAghfKMC8/tmBfCJwlsvf8A8FejpiYKcT8wruiLKoLfk8YhayvT9a/ExJk5xIXp6RrCGivCA2zMQYLmKrUiwYPxKMJmJXLXYm9g9iMMSayhDE7mcnThC563JvaWbcZWa1qalWt/uA42iE13B1aCaCQD2ILZKlPhDnCnWco+hMQlAOJMFQaW0IOxkvEC1S/SHgiioI2x1bjAnEpjRATZg15fmORR1h41nLN9I6sMl3vyitAYmAB5eec4mUE6Z7SsSteMajd5mBQGkS3oSoqsyzCrKVaZvVwfvtLgNBmmXnBfU9blQJevJ+SK3n6lnAqee0rMCyrrpAyuYNEd7y8IaZNQVBN3litGEMotkqVYJzS2/jzzaIqFooIuFLg5f36llZS1Z25y41mXvWO37l+cfsxtHS80/ESLLqPoEsYM1Ln9RwGvn3Eaub3iZmTErxDjvLnMqaRZlBqGTEXeBCks0IZ9A2wuIqEXInN0sDyDgcCJyZgdccOb+IIJin4/RGu72+36MctwD+GALifsqYhwetSoTMoB5tLma/xv8RmoU/V/iGIhY3JvMBzCukNUzm18R34OsSHtNXny6QZXCBukwIdoeFlqm8Si2jWuGnNlgI6aQCVDbj15RT68vJsr7o/mVN92T+ohu0TuP6EaDeZ7iQI4GOfW/TMOEEHf6IHBuefiA3OVr3v8QKYo7YCZmGiaQJ3g+brL1w81nEg3gmGbYisoljUIupbXtLWaIl1lTAju99ofSfhT8RhNhfsEAp1l+ezLOcfmXN4fWJrM6kCdJpGEM9lfeJiy+Ylih0Xjukqr4v3FuBkxilNYVDMQqCGIjjLKiIaZiS0rVRsuMrl3enm8Sy66zTaOuhp8H7g0DavYErbwJ2qJ2qtW+FXXykEnAHz3jo4L9+Mq5yZUqXvCEAL1SnZuFWbvrwgobKXnKUK4UPk/MYWI3iG0tnOYhp0f3cFCPxcRp8YX18DAKjEFnijcuNwQPRqe0pVB0AEoMLoPDi66HHQvKEWnS51x/WhOeyj7e1EFdYt6rbFojoF7r/IxvV8wX61D5BgpOg17t/AjXbx+G/3G9fRlZmYnH0wDpj7xfaXTUk7av494qVuP1CQ1UrqCvqOAyegGQgQhbArDFMEC6zLEzUqzAJfK8pM5cvgouL3rd76ccR7etXQ58duTSlKBpVYOUsbkL3w/YQMEBVpR9jGQM0gYTXB7oQnNEe93FgaNfOH7l8JpCGvpfD0c01cHnmY7B019/wDJQvNYl8N/w+mVjfw9dmVQNPoiOibA9dcSxmGBwiaGIFUpXDHnXTnw/XWJSLpr7uxd/WsaPSxfPtwdDjjWXiJ2+4h1zptptMXVlyDKPzg+YL9CvsVGt7P2Xiqxp+2f2TB9xPgHxOegM2lQNoaw5RaItTQ8YKvuxBaLt7RNc3fnEaFYxJsfJ6C3c0RI49FsEblVHDUiExQQ0dotLW7bwPNdiA6C1PzW33wzapra9MOI4G36uGBtqeK6y4yNTfmqe/8AuZ8F+o4TRPZXzURxQ0OH6iYgdRPp+IrTaz5m03o9M+jcaN38ERDjWuURv2xq+rj8vvpNsVDzzeWqusxp+jf9yuNNIxllDiYfW2u7hVyP1MsRqcypdp18/XuSvnBw1vjy5NDCF1WZ2ugcPN5S612OXBrbRxuqiPqbcV36q6vFmlSsuy8DiW987w3S3cphPi7o38rMBaj7D9sAWv8AlcdrwX4fRlK4iXBsfnHd/wBmqYaa5cjftrxCODEw1p34PdUS+xLU/LB+4ha9+r+tjyiwnGI4gxvMBZfES48EFpMdI4jRhEEaOZWXDwOyYEgeEwwHBkxxq/1ylOlObX1+OEM3Qb1q/F11hVO+AW93buxpG7vuHDg3zrwBWHhWhAFqN0bE3JR04vmNScBXz+Jg26/HokYombb51mgFvRX0X8dIhY8FdOhxgaJ42+6so8rrexxXI2+MsMOdcTd80O0EJKlt/rhKRrVLJxTQOQZYIWbQy0tQA2ehcrFE4uP78TPdkhooC5GIntYoak+ecpaZq5X7bTSK8dfvBjnCVD9e2ZaqDFsBhOLzPtBpHibvRt1aeBvBQRaLiId0It3y+fMsPHPu3Lm0tARTYe+Ijet55tHe+uRn5jZQ8a/yXgG5xdXLkSpWHBpDBygBUKTm+hxlgWuYpamJcwbLBlSxQ0QTmOCKZxYhSmgot4VULXE0Mdmqtmc1zlp3eWdZgq+PPePDq4pC9B3lJ2FwFd16cCGC2hxlVDMw7QXr59QBNgJcYVBcqfSv9mDNHzf9d5rn84ykMIeRg0IFD0VCb+hKt2x7+jjEvSD3nHlegA7WGAL2G3+XtobxQD96+fUWgtz808I1A/fv+CHSuXGevbV5fiatlOdrcPTm3vDBBNbS7rg/zvLDBVXllwDf4PyoaVvL+/f3Gxdhv+5THmkt2nSLC4mJU29L/wDG0EqHOELl/wDk1TiegU1gYjcEAWsOktZ/I8V1jz+bZrm3nt07RpsPOXfzMQNdLvhn78uEmipRlz9+8IGo1N7cD8c/eMFANrn2NMvLT2gAqgqg/wA/MT44dXPcx5iZ0frrMrj5RYVMWXcOMIsCE6xZcrMxDhN8TeNuI0FrfuUgly4C0apSFlqfLxjroCtDzvMLC1igu+d79vaLAX5xx5UQlKC/P85TKVcORz/P9jHdKt2OdedqmusDd/Jn7yy8ODwccOz25Q2TDy36fUrWp1vX97+EtFq05Z016f5FdFjj4/ic4DDE5S8Qx616BUZ0iLRCsTdMaKV+iHXAwVWS9oF4IjdTLTR+Q8/rroqSACmKD/bjehp/MfquZBbS48/MTcZ4dYxCoKo4uHnprCqVmn9z8ywxWb+LNyvjSXLmK/Iffs3lycDiX306Ubx6aAdT2eu0YTvdunLEtDkwVRYa3R7XtCEqGn/jb1tfQLghODWAGES7ZmTahvjK9Kx3mLTz3/Mvi1aUOeN/5LuqMK5vjpEBqZbQ4UoL3LtNddA1ffnlw3U88uuMdW98fZPjHSALNfK49Y944zXGz/WEV6Duda2mOAdL4f117cIh0aD8eX7Q5rnXG/nzrDmKr0a8+MzXEOpef799YOEp6U+741OVxFiehq9TxihXScB/TN5n0Y1D0dJrGiMBdJTvUwWEzDdP304c45agWrtOIbBwNu7q+gMoBv502Dtq9jeJEYrdb+Dfz6jCy/5+Ov3LYvE84afqLWkrzX27RByv6PmhFCxC618Ert5nrw6Hmk2rSnz5qKPC/wAy9Xt205Y+YnymD5/efeF2zPXz+SzYdKow+VLu0aNns5/MY1LnX+PlyuHos0gQh6FehH9nlbXQ5eVFCjY+U2PzGAK4rxyA2AwEXin5Db3h8MW9XbsSqiINHVaH7eUCcE6uqtVaxK/PL4vpAhS4VfLy/mByrVfOWYDVeHP5itNP1v3mZTR8vTXEfC2uD99rrrKw5YOV18xrLr5/spMdPOPbMQV1nfl530gFuZffnOKGWXl5/sFtBe2eHO4rGt3088thExWmF9634/UBLJSAcXB2iJSWSyAlyIG9tRBPhqYPrzhECgUqqPfrpRrfCWsstU4xz67yj9NcZ7TI4LLVUaF1ALXfRnPRFwBxzKMwG5ruvN1ZrLWNzzznC2taup0PNLg8e+MwF9wGh9QWI9zrrBo7Xia8e2sGpo4p78fuVxA4oY7pKZB1PNYflVzPfXz4hVAs1sfz2lXCep5Wn+yylF8Tbfz8zCGTk5Y1ecfR2Gp8i+e8QrcLaad+W36h0IH5dNvNp//EACwQAQEAAgICAgICAgIDAAMBAAERACExQVFhcYGRobHwwdHh8RBQYCAwQKD/2gAIAQEAAT8Q/wD1aFsiFgSfAZ4wIf8Aw3P/ALRK70I/WDGXQ0bT/s//AA48FfG1I9KbAxB8JYje7ntf/DKjhmunVui+R+KcCEOD/wCGof4Cjj53PBqM1AlSr0xHT/8ADjOD26yj6UH2MB6SEJAPAA+v/hlDCjFiKor/AEKf/D0C5mtw0dvAehVScledD6H/AMMsMG+HuAUXjw+Mgh/8NxxW0bd8I5fmRFO7/aH/AMPVfMbbWjtU9LAfqQhAp+6Htf8AwywuG2bSlnH4on5zCH/w1lPAdPDpAZr5nQnfGPT/APD0gd/myl9MHvIRQxwwA6AA+v8A4Z4ZzkAgLkW4ghd0uzeHH/w8NnCDyhbNthKbx2Vwn0ADRVEI0sobJuQnMhKBUau3I0ZQOx2XSAUmUJoAZriCyJqWhSJCRkpqBLa18VclQTLvLLoUFK0DuPdrp2ajYiMRMP6D8dJhoIgdmkQGK2noxBw7BaPAAjFILUojEaLV4goNP/e8wmFeulo4VV0YnZ5rQWCPpdbOhxLcKRtD2N5I4cGsawCW67Wq9quLm6fW4cQmuvFhOneUQBA5cZPeLEcJZMQOG+QoVlYzyXALtEoqE0FfnQzZAwjIQUBQWZobccRWFpJAbcJkcIU7ZwGseTP/AHxrg63o8BLYrRBumGyO7sUDicmwRh0KApZE24wR3cgUq3fbYCiqq6B8OUki04G21ADDqjW8sbTGxr5NGnMb1NMBDQCVU4TtZ5lmYTzUmrIx3VW6BviRQQizf8YqFo/IUU1wA/AiGkbkVlNIuHH/AMBP/hft+MD7PkmIO8C+fsmWefxly5cQGBfP2TJO8j3+Mg7yff4yP6YgMnzgV7+zFmBXv8Oc/wDtColJjYLM0E2td4RmkfCTQNigoRbgfAJazwO7BBAm2Lox3lZDKABAzYYIcaCBTtomW1qCSqX8RYWrdhNRFaQzAGpBrYpz/NvDNKbBfWwUThWjvOBilZSGS2ABar6V7z0icgEVe1Ms58uYTQiKVxrGd9fDoaqQDRjYsmRAIgARbWpQjIt/XhQLwsLikHTUP89VC9pUBCVYQHOV87oAFREvDAK0TQCYgOQlPRw2X3jY9hQNDcSIyo78QQjuBQSAJXGXJPEyN7sM8QwfCafqxCpzoQIAH/syzwCD63I0i0x7LeNgMgIcjJWYOEEUnfIoiI7OwxxhnmFIWoC1lvQdmzYNkj85aaNymq5JOOFwKg4ollL5uvnAlA4Nian3k8tziJmdFkqObwspOwy2i0Dac6C4DMhQJ1NBXvCgQ23emAmw0h2YsbL6ylNT0DTzg/CH2qCCypmiS4/KEyF6sb38Q6ZaPJ0KFRuUEo+AAW8cECWECULZYZfhkUANSc4McmguM+jWVOgY/LCoq40o5qAcHtVQsWiiRsf/AGlMbL1wXoNTN469Ks4ODwmRWG2I0vYOxNiURx9tOzZzXf7GM974jlHoOslNAXcAaCL4DHkGSaL9HRghE0HzKDSn7MRmAnqOAeDoROkwnzunjygh2AOBFSBIGmlTSOUSUrHmphqQmAM0SBByIaRI5SvaNOgtJ0knWNRRbbdr0V1jfP4gWJCIFBQgpYuacu1FtJwIKpq3HXjsgkNSgpC6NNZJ8fkNsKQAiYRIYvfptpKnAquCD6ABC6BR+/8A3qUmD+CIUAmVgBvxjZBnXFgaCq/f/vUS5nCkSdayg1MdrqOCmQg4E8pGNzibqAxAuhF4GAVZrUFXKItsIWNWEDQEEYKoDCRdYVMzzY69BBdENsb9ILohKcqyqIVmKDoRqeJbb2eli6IVLHBhjWbVAyLbgH+FuQjFNoKKCPn0LCJSNqgieOMcEcvgbLQEFEHmJmuJbZFgqwU1ozRlOSJCEI2qNqGuHCgRJSKYYwcP/B8ZCzRMGjON/ZLobo1Yc1wq0RDMqAhcgDc8/gBt+1yNHTNPAzV2qTwHUKby52bM+imDSQZNsHWX5KMJvF7QaBjXkAmL8yPFUFRMfsTcNLdgg2cgv/saqABtnQ9t8DcEufuAIPwGGZBBJ5OLITRVWg69H8YeGqgLm58GnFoCigivBUUXsKpusOSGfC1frH0F/wAJRXQ0LNdY50MqTsN2KPSJ4wuKc9oMBHkojBaxzoeiDCHADluxj6EUj50ojgFabrFPo6RgQRSIIxETHj1lI07YO3vvLl+r/q+egUeQPCQkFQcSYkww0q48Og+8S4vbvxBMepm2y75Sg4lBEEQTGO/cfSQIFV0GFG5oxnxHvppqwv7GaioBFogSluEVs9FAf1UMPFkQBUJr2f8AsJ0fBjHGtLtVL30cjBtCWuCQiUnazmVopNErIEaBQWdYwVJQM8SqNtdWByhSIk57LmOVDCrMaFQVOs4kFTL+hheoyLDF2bAhwWLbM/MNJ0L5Z4vQTNKC6XKiO7WgzGzksGgW2o5oR7AcqrxRclXmrryYLtpcKLbXoWILGFWj8TkSwB0Wl6Q9YW02waE2TjFYGiq3vkkfGLkm5hBILS1SbMuQByD2+z2cBVDut3VMYbn70ioklNoRkjmbmd5gt0LnxuZeiKaZg2xizZWoyigBsioippsgoXWYV2RgFfhHxGWURS7Ef+wJSZCcwpDK7fwRwilQ0SInhFMLMGmJDG5hRIlTFPmuIl3FyADZUP8A9FVOes33+CAnB5CUkWI/+mAmdAAeDNbL2fsM1F4bVhIJebxtQtkCKgoV/wD96ly5f/0Xf/8ARRf/AMLv/wBEFOvdLdDZEgIQMDoVwiAJxpAAlAcHGW5IYPSO2nAsz95qxANPvLrPC00OTa8GnfGsO5lc6m2AN2yZyfpueFo6Y5Al3htxMoQoAKuh2G0N5Q+9Y0nxFwBiRBQbwbf1IiFUXZ8ZECZZ/Kug+cLt8UfyJpP/ADu4S0Brd+NecCA0EUebxMA8eCJ9mOBAqrAPOMA1Ap+GmPz/AOK9DQC8l1PrBuJqiWWebMhGZoBrzl1lBb6WOaWPsy6wYACWK4p4+8AkRHYnf/jadkz5aoGUkglqNM6DTJpxZgomJgUhVF2fGAYFGEFgoC8bB5TnAeDVzHfIfAAQb4YWlIKJsl4ucBUWD5XWA0AURombx7fOGkDP1KC8ER//ALAdZCIgDsMKG0JnnvDY21AQMhSg5jTHKmKMLe5xDQIluUzPSnEMAtkabLgMBTFuxF1mIlJrKU1Umu4eRSgYGJz2ACaQUlADQCGMNJLrdqdICXjF3ZZrCRZ3hsdhWHjwR2BABIJ0dRqAvohR3KQhZaTPLHYY1yqHZLas7OncYPMvhcgljSycIT0dCCO05/8AEHtjEpyj9ocNux0QgEYEgoCqiEVWJEpEtKlSCMcVdsFlMNPmQ2MSCthdipDY25YvAL9+rQgYKmruRuu3PUqh6Es7ky8oDmVywFIKAJMH2zzH142iGj4yulCL5ownpVpzWUhRDiPLV94DtlYz9Jp4KcxsOMN8aiRYpB5GeDgkPVUIsPfKH3gvqSGa2zAc12oXO4cjZuYNuLDDWizCjaHIJWkbwdzxX3y0SAA1FVRvrKCmMUkhQuo46NGRC8gSAU3O2L3l5VBJMA3ksQGKTECSZRRKVolwCLGDB4Mt0VdZO9u2mCKgqS2TRp6oq8FY+gAEAx6LyCjCvAUnBU1gTS6DxpiLQDTYubsjPNIBlKol0H/+OgNvOCc4SPiyDTmwDOcBa9Pdjrf1vebtx4yJxBlxLoCwiJ0LlR5WRcQB0VDsEiXIXIfC9QwBDSsFrVl5p1+mTb8AzPnQEBRUrCqdM1jJtLeTQUgSGBucluDAEJoRyeU2kRxY/IRZLwckNY8vRslFk8ulYzD84U6EScWg5oXAIt3U4a0Bo15RqyBjTkyj0cXzpmLrbWUEpDZqkuEgGlqwLSAxfRd5PfZUMGgVAKEAFMKUjjWnooIN819Y7CIuAGy4i35wWPa1IsfoAX3mqpDQkQQ2tcDOHCc5WAaaqNus34xsLKCkYCSnFOBc2QUT1V23hAIYO5HHrjH7KutumxNXyGL1lq18jUET040+h8YRgBFEiiNyE3xaxpblsVUu8KoZYfIkTglTVi18wsBpgDyPpMD/AInaIDss3J9YOoci5qk5oU8bx7dVsvZDf94Aw8WyaLrBtgqmDAAbPAeLgkKdPrpoGGzjThcTk2Xj3e3p+8Wlx+Y1gVqoBbrEJBZhUBXqWJoe2lxJloDKrmsPvAAklpTawFiia4zYIdCo6ZUghIU8gyRBQqz+0m9nOF5qJYDQmuhr7yRziq3UjdhRHEARhfJmgCsNyLxsM1U3cDk9EcKiT5MDsdebRGU/VCbedXjF20jygqhDTZ8bwEIHUGuLg60/Q+mCRhuyJ3h2q9WOIibIA6xREakkxVmt+q4lzfIgXOPRPJZ1P/zDihrd8Zye8B084TQYp/qzn6z0znzHODU584sZEkKJoJNGiQ2YUNo+dSAAK5DRNu/4e8QC1rUjLQVFgCOB+/8ATlpBaGzoI4NcOy0vvHYa9+cdSJ4NUPky794YvBPKb2Vp7+MoLOEgNKj3eDEotRPpv/f3iLtMXeLkJR2c239YjAGq38BRr85TG3H7O8OtnxeZlpgIKmmVrgqEi3s0T0z7xmgGLUGPS1b94tKXNpr10HDq47Bra9Mb8TTEww4oqNv7P1k/m5qW5QbIi8kDFPF8mrtX7CuCmcVaJRH1mrnESBL8a0+MZjtCL/kV+sAJ+Rqh/l94sIt0X+94ZEGl5VgzFWYlKbK+PvHDyZAQo/GWN0bwFCD2n8YaygR1dv8AjGREAFIh4+Mk9CmbEQv4D844oYNnkA/HOBWthKfGs7r6JWz+QT7yigI4mutm96zWxr9FEhsElFnOFtVHUrwcnHvKNw7IB2ESdqaQAlwuHRD9rtrEaRi7CumQpN4oPZzMZuY7r9vOMDkKvvNoGDlcRBdQKpZX5QyyCCEIQkcjd0a33jQwUhgdcHPgnMzZIFTtwO7Pz+MKScZCk5MI1lr7Zsvvf6xngzEWm1rivoxt1VuqEfxMNkmjxh8vGbOMUFn6x24MHf5z1/hi7/Ws0XAhxgj6wQ157ya2TBjp1hX3iqzjjt85swbGBjW9BgbjAoUyxIUJJUq7AKZddzslaBUFhalY3a2HfANVSFlcG7dJb2wvrdecPeiiulH2I/GNRuRIfYTdVD5TN4kaHmAvmafm5zlX0n/D+M0bBJ5Dh+8UYNS8s4xhVxDV6e1p8YJbvHCIuvD1c1Wn9osFPN69ZaGzOIlNnvf4zs26Ng1eogkwKsIZhFeNEZ4OZgRxE6H+E8ezEGEVLxJb7qYittom+H+MAHDS301hSgCnmUTj+cW0rCFhyb9iYH4Mm8HR50xKoq7MT6E35eclewPYgB+E+jKgVyOgf55wCA3OLyRvpwMNxQVbt5xDcV4e1PvJ2TwWx5n5Oa01K8Kz9JjGON2Hhq9YeTRHvkTzwfrEZldTboRlf0hCVSFOP+WEOahGiQe93/WNnZNcKIqDxLkvFrSC0sDwhyS9NuN7YdF3Sxv1jTkSyCQAIaFTuOMBVoiezVO+NdY9hmaeXrfADbguEXIC0D43quIMKBA3VRPgM7CjiKnnyCRnGph3MTozfAxsnhO8eSEQejmeNfhkotSwtziZXSCdt/3rJQCj4MSIqeqKPeAU6A0ff++MZmkqVwS+dfzjXqcN/Jlql+MUudZYdmW8/cw/u87vnD8fGFPJ9OUcrnlcj7yl06yFlxQ3MAEIm+ymcB5rCz4EA6BlsJiedr60xEtS5Gji2amApUAaQOpLh9krIp5KGzw/kAowsIBAfPGF5eUajhb2l3gplSNAPHd9zG4ATfYPkwKuzdPecChDlaZvSAkVKPLVw3x4wCfwtDAnshrDeGuToLefii/ZhtNbe20de8I5GgjmBegb+ZgOkykBQc6Dr1jLh3ZIB7BjoI3m7NsSUm/kr+ccobfRaEwoyxdDtB/jPGQEdguIaBqUPDPhPsx4UR5Gp2fDhzFuvhhvGkHlxMJ5iUCHu0fjCR0rBryL7EPkwi0oUNMQP8/rKKX8YDf4ckiBAPSAfrDSrYDauPxlWYrqfyYxiqzUnI8f7weSieh1PSn4xrEJWXgZ+MuZZFdVP7w12xVnJk74cd0Yzns3M3m4FrcCdkZescyaF6VBtEW+MTdOMVBlAbK3ReIINHusmgXsNuxgggn8j4/nGBMsKQUUeKPrBocS9RT86HzXEHkKnDp9A89yYHRCKDyB2N+pjQFEpJVA9EUPOIRdG25Xjy2nc1jrHfDSJrntD9YJhiYXpZ/f94sBtlOcIwgvJ0N36xCATQN6TX85U6u4gA+i7e7hMk22Xxl0ecTnd9Yb5fxivZl/Fxd85/nvN3jjBXX1m9aNeM7/AHl3eHjLV5MHf5xZyp5wUIDEkpQQhTBVCGCeuA7Kw97K5GC/5OUHbxbGFQlMYXCrzSjiD9hgJDwUTA5khQsRAN4C4bCtNhar9AmI3Kx0snodOdx66Vrl4pc9Ya2yV4dsj3T9YHkLSQHd44v04DOwItjP+8gIiW1ZrXizWTIciIsiahbd73cNxt9EV3rb9lxFqBggJd/J+8CK2y2XeFcKAU4KV+Zx+MKQI5XDaHRv28ZBvZEcUWz8tvjILbMBA/bj84HgZA0K/IG/NxGhfvuz9ZdKhRH6cndHxQvn94wWgROzhnhtvvGpivY9V5EMeWrXRU8RXfi+tAW1HmF36KV9ecpoyQoHF90wgcWhXo1+rrDcfG8AauAboFB5YJ+cRThM0IP2ctNDDwCN8axuI6E6blECdyTR+QRhV6eNkAq84cpJPTgfkcYy5Ys/qOEZwZYdA/PPxjWLbyg2S9xP1nmbh940lCOsppLdl0wLKhCKDJWSxPWO9sBwC8Fe8dQzWTLXgi773bOGPDEFiaOOw/fyZQEIk1cldyfbiIimuRVvzz88Yy7HA2ax9cfvCjYSDX+h5PswnD0tyWP7wLFQngIuJEbA5dmj5uGE1UPy1hezjmMs/prCCTTrUuFCXHjbJ4w4DJPMxk85T/pi2dvrBx8/Zmz94JG8O8E1eH94lQ595d9Zt5zR7w08j6mE8IUIRwOInk8MWE7SN6jbQdilKLuLvvgQlURASiww2pliqnkM25MUAsGM4B8nTFckCkR8zTb5HnCpUQtYReRPwM9YSGJYcMDfrFwu+84M5ugvg7XmkeYhPKldautfOLQ+VNDqtbvz31h9Vk5cqCwVN8YPFbmFUPV7H6awSu7GgBoc62MXFWG9GgGn94boBCokD9O/Wa2jqJjXG0oY61rNCiJtuHPUGTUzf64Gk2dgpv8AzgupTdkX5KmQrUVLCKfYv3hBip/Fb1+skB8EePjNdXjXQXS8B36fWJUcJPMfZkES2nmOTacnymPWkgpoF8lW86PJhYzx1eK3VA87HxjbhIN1Ml+n85AsBAHUEH8OaQ6laW8b+sRXdCCQ84UiGg1LfpOfjE8MT0eRxAf1V0h9EfngPPbVS+xsPgxHm1GkKv24dBgf7B8YzbdtoSPB1rN+VhWq7Y8ccYBxKZwiWvSHTievVFUgg4BDp+8qONZKyXbyE1Ra4ZC6yI4Ub8a2YrTZKgahuSpHp9tSImADJbfw4uIZCyUJ08dWY7aGzKU75Q3qjZvLVdDRfBs8ruuIJIqHBOD2YzGhZ4XWx+s1Ko0S84y0AD4ZjUk0tRKR5Pu/OJqEQjkF4kM3NALbQcP3izOWh/jNo9f4xB5X3iCGprzl9Ydvev3n1ITOJuZefGcHy9ZTp2Ycb3iBdn+cI3UdcuD9j3kk0ib2GrfwONZq25DslXcHNpzgGhZZaAwtCCHLN8x2x1WOuJQUw7Z3gUi/XQQuaAhkrmv7p4Zg1oi7RHXAn2cmBTDMdFIV7fHDxjcSK/aY1ZDnhFmG0ohD1LW+lLyvgyzyMTiiV2eKPTpzb3aHxKKBVbAJvcwQVEJZSRm/CesaEiOklI7gok94umh1IyyuqgnmmUDhrSRsb4SutO9GTmEcFulXVBvd3xjBn2wafIFU+RTlw/JWDYcvAgsCBlWQcSgBs5x9EfMzVaWmuMfBzR9OaC1qkYiPwiqdfjHysAMULzzvWcEM8SPPk9GbaFCSeV2z3zpxcg20F3ugX25VVitBTzQ17zdplNHm+R3Mlra4KBSeVTjAHJaA7KU/Lml0A3xsP05vR4AAIU+/4wji78DB5I3RrCZrSPA/4L+MZAjDOLge6HxjMXUHgJO41+sSsBA55f4ExGE5Dauj+8YkUQs5Nh8D+X0zpcGwfINJR/OCZ2KUaP5MRc0pOSV0DTyHhweAC/CKP7MNjiTqdXt8ZCYpbDir2Otjs54bjvYJ8FtNPVw3IAGh4SSJ5MbGECg9vdutx7tmAENZLfWBrWANca4BnyvWA0lFX8hfOOqwVddZ2hFs9H+MaRwydNCNwQksugY+zL8vrGJGRxjUPZszVQvHI+HNgdI+Ma9NGUOMILqe8R9Z+3zkN95ddf7ygurmk+MGvRjx46wrR0F4wWkpi8zWacShHhP+TCKGk0gSV+4w7GKMWKdDQIrUHQQcAXGUjD4gA7gZqyVgWO7vYD2GRgua9meIZ8zEPS1SB1DyoM/qOpgYkI+h/a8YKFlTaAI8oHfWARUKK3/X+MPUhhkb2fMmjrNVnW2mJTSoDOLhYnr1IQmqxOuEw+ExgwOXJtF52XWI1JI0DRQqDtd+TjixYIWAyKiU0b2xIEChoFbrgL7y8/QknsedwOp7Z5kfFig7o0br3gho4JABHsTYTp+cIA59Yy+NMf8AExCoCfCcs76X/WcGHPFsxP2fMwBLbRSmz8EDsrxlSGaJHXK97wJqDfDri9Jk3pqWj4VgPZcFEVEjQbFHXzxgBE0VQ0togQyQs3M0kvjQb3gJIKOrlHzxkK0hTaaX95FYJ1wnYUP1msRBIooPL/i41rb+M3K9Gn54yn/IREQ35h+XDAhhO0XfjlyQSSByNz177xEsngh+FA/bLMB7WGKn5wdn15oDTNgGZwSkKfuJDGbVQbdCQIUuVdrgQ6otwr8MYmCGlkomXxB+H+cNwzyoqnsTnlu8Nh184nDkrt1fEZfeKyNBUH75T+zNyfyA/Y7xcZ0fIpc1vAF3XUe06Ls0YURS63WIQQkGR2f5+vjNUYLcpQB7usuBtutPPsmz3i9QnZ5MAizw8YPOm46VuD8OUwRyd4tXxjFffXWV9t/nKXXeaP5e85eufjGJsTBZt+eTHXWVgIz8bP8AGJQk6OYl+BVhxoADESKiNNadWTOLYJyoNEkeVmwyEHrtUE6ppu3nKkjT6MKkQXhl12ZMUYssSw5btvoMVECLrZu/dH5MdLUqPXkYQyh2828o34iujO/UFLlC1fBh/arxTUF8FQ/RBsLR2xxVgkO9YVAwhdQ18oqRdQmO0eKAPJPd2sE8OPyc1vIBIIbAZz1nEyXkCBfWiD1rDvQVGjXvdj9YdakVg2xxa8CPYmAhxIIipXY9OZRKLhSUmqZGho5eurjMMOgQpD4Xn1joKbNo8j8cbwhIPcdh1fh/nESd2z+GCnnRdiu1xU4unGfS/XrAE6AiM59HVvzgH/RlIR2eAOuHrBIBahqtDRD2usCg1bougDoqfJ4YVcULbQP8mGMsZ3OQeuf1ktqrlXlXwI/PblA6IsRNKfffLlfgaOpY140ufcw/KTEUb/jJBoRvAT8kH5wm/oQIbrgFO5nWav2PTF3XW+j/AGYPAB5AFI7Iu9GWx2N3BSECVIoTWOresSa2tjggS9dbOBfHE94dJBChIWVrypJNmCjMLETbRKMmy4TKIrZJO+Xz1vDqoE46OA6D0Ylk0pNa7WSWn4wkEqpfh6PvBWloavsDA4nZdxNfHkfJhaxqnNS/ZHIwAK9EH16wBsKzuIj9fxhLoPaYq7KP3hNIJyTNJKL57y/dx3xz84I+8AGDDWr84h8zDFbz4w5budOdYpDx584F9L+MHA78uKOI62PjKQBpnGh/nND6Ctzqhrh/WTKMqQ4QoASjseM0twppDSW0t71PGS1WWphie0detYeI+AV3wBBvhi42yTbY2Wkj08Rw7lslSEDxY894LB36LyPdMPqQS3W2Q1M0K985GQg2mGEQzlEfjOARh0mlg54vO8R7W0K1RIcphr6N3CEo2WgpQdqTHqIiwjtoIrICzhxIYIrT2DinSbE12YtNRtLxv4Nn3hJYQIczjFgMK3ipp8cvjNoqMtGA/AvhPGC8UageQHynFeQwzKabh1sJ4SayY9LpL6c5+oYvkytj0fB3fxjlOAqMbxf8ec3Y4Wh5dkH7Xri4K3e4rOW71qbON85WQIwSdAudheHxgXvilU4pF8P/ADh98OsYmmiRmzAo4gYHkkkcbDB+ado3Ujxy5uA9w6hs3JxuWfPeIVm2t69zvvAWBwdnpo1X4jLSt2i0UPAu367yJLg4C834f4weE7Kbk7y3QNb3rNGK5Paqj7LLka1zLtNmzseHAkOQ0DRRdGvUx1cjhQtGHfm64xkd1BmTdHfnO9gC1HUbBJziQ0QG/dnf3ieO0nLfGdt5H258S/XzlKi21T5V2/eaInhxm3aKRIROrmv20vDdn0ZX71eU6uO0bk7HWstI48ZwXmo+Y4mn5AuKO/YaJgiuy5djA5uO8Xe9OfL8sTTfznJHY8LiRbE/OQx9bceWl9YF2MuDG6/ObPIfGP6xAJVZPLzhhvEPgL8QfeHddALJBIQCABgt+jxHJ4KAcBrjN087mgRUnCBPtw34UK1KE8FPxhbUJT4kReaAHJg+BwfEyT4B2vm7MZBKTSv5DWRdKdDO2qkC9NZEWCWQ5p51z7MfJxpIhNg8R8mSCepggoWk9Z40/wDkCh94BQqM1yGaEjT5x4huRUivoWhwC0XOrjWjXyQcATxMt0rCsg7/AM4FsFrNHLXwfGRVWFIc8/3zgYQR1jWahqfv/GXCCRCqObkAkRHxidhOyOj+d4nmaEBSECfAoz1jNhGk5amnRN88CFL41I9NpQiV0OH4OxBCqEOim6WulnnqrS0cnIOnjvR1Rajbv2l3NK85CBYnNQ4DXDvFFjOU06LyVnxj4o8mzz7y5hdgKa1+C4G0oOwCx8pIeTeDBa3QU+gtfvK54YDzF1tVbxdYHNoFBpBxwxeDEOiAXfC5R5MY9ADU28XzjI7RjTn4ygg4dKYG+G3rJs4YgUXXe8IFARAjztt4mBOJN9QaDUbbv5yGSOE+ZynfeHn3Fn6Hy/RiOAaJ9n5w2UStKPZ8YbVQDlxHjUiRJtycUC8kxZC7ID04TYMk9NJ+8rbQnFRX0oPlyCiH0jgGAnvEQGrkPGRUhw+fnIt6mkuzFnf4YJPXWGzcuPhxgBnLes6YPu4as08fOcuP3hLd/jLfzgxnAy/WFjkb5XxOtz6cpMaBpj1g9W7ZxipRmIpYv5/eL4HEiln2ndc+57xLHDXpoaHx3MeTgAz1hloCDhvV0pzpuXQfVziKAIOQPIZKnZMb/GoYxIbIeREDlNacRn2BSPxMEo3dByvavPOcJnjbCbePzgMRF1klWhzxdXAg/EO0Squql12dZRHkbYQpNiUe8HWPm+8ASzPkf1wncJlbXLJRkfU9vxlu+ILr8ZLJCCBt5/1iYFPAaWM9Hlzw0EIG/E+XjIrixDamugdGw2YoOW0LQFic7V84CYZ2i81bz3c2fke6ROp1mnpdCTc+OcdaWwUdGnVmXGOcNKAnQAgvlnMwkksgN4VDicHzkBwkTajX9Jlo0xeHDj6/eFcA2aQUfifjHI2SqLUrrYT585EbAE0Fdeq/GQ4MLqCh3qB6MCggUk9Y8yRAU4nt9YsBYt6B4cXvE0AAA1b/AJ3frCYjdJH1B1+cTfekUdrPG+s3rc4PPieMXl2ET2uKmWx88uKeiaRSrHxQ+jGghLOXGi9MMBHJRgc65wrUqvewflyHLl53AwkaQr3AP99ZPvi07d/4MsJdchQb9UfrAKNYdeTFFR2e8vV9hOH6xOC04dZexp04Pzlj4c0vGsvgFweXOIhnJP8AOabM25+s/V94L3HEA5Wr8TIk7UnSlZ7P5ZNyaITDvfMJEFtwhGolOi34XjjXWBRGgTyP2Pu5GSyxAi7ONhg9wwsY3JdmjzWzKD+pEFyNBE0oI84a0yxJHJhpFvFcOUrxTN6Cgk2DoMSowu1vgw5aSAmCjZ2rmwfOnPAzbUTrAVDULsLZrW6GIxT0dJEVHaxd6HwQxCACqKqiceN9+cAUIyC9xsv10eMuozQ262P0nGAC3ut87/1i3Ip4I7/usq6+/wDozYI7c/7xUaA+dhilXwPGsBC3VL8n75wgl9SIPPfj55xGxewqF0MocABtd6y1tRqHUDgFOWQN7FU65s0FEKQci+MQZASS7NU/eFU283HZke80ZG2AI8gAljeTvjF+GjSkDdkFACII+QxHYTh6PEhl/wBkEET0ZtrQ0ip0+MnIhS92f4MvZbiE2QA8SYAOzRrc4vzjEQaBJUF6r7KzadaVlj3fP+cEAS3CKgvkCV/GsbMs6t1yHd0PfPGUKdLapXTrQ3zvDTDc3etEf5wAwgBx69JrAlD5gfjOJpgGq3+2vrFNBy6+y+MhgGpUv11/xiqIjk3J6wv7xCpFNaHjGWCaG6P1kwwxewa9W4rzoA4QL6usZEYHz9j6LvOYmThVpfCab1nMEJV+XNSE5EcF73MdcqeFygxKZ6x0D7GGnwecNnmmBOnzznH1tLhYa3kEm74yOHTjsveeGpgzUx7d/rIQb0a4TLA9o5uvo4ZoEQnb2gorrfWNPMAIxGrq3Ij3iAEQiFOE4QfuYostaEneoPZ7yKRF28IdN6DXrjIbQV5FmzT3RpvnD/1xQOFHa3U7O8NfER4JQHMtb8GIPFwg3IruBLU+8OapFDfkv94xvRTtEOzS+96uFG3QDAa6oLGKu8qFBwml0r713xfWATTpckc/jrmb7wCxwxoEb+3KSIxWQmsR9QEXwnPfOXIPQebjLAGjrHNIFEYGWFduKl/3i6mCeC9/jN4hNCgqwQP7v6yAde/2I9PQfOAW1cGUGeSrfO+Y4qvlSmoiVF3BxZrJrBppFajdob1rNxeygkPxTZ1wZXubVXDiv9/jHOkamia/j+c5/spMRdfhPPnLp/DeDTw7eiG7giihlCY+i8P+nEJdAiacTNwUblG/gZgswHUg8TDNSRMTkt9AfgysBHMVB87a9y5ftUiS0WPI8f6wNuCSKvxs1v3MKXSHFRJ+WM8N/om7+v4wTAWg6433T/OEENEvUwoAzOqq43exRxPk6xokfHQ4wDsCl/WAc9KdJOOrXN0hnCaP5cLKgmeWbMaRNQViGJ76xly89Sc9jbyJiRenTqao8j7371jPV9Jcl6b9cuCKbTffG8djXGB097x7IkSOF3cGCXX74xhGYa2d7wXJp513m1rR4wmpb7yw7nreAqYlrx8YEeOM4Lnk9YF4PJPHk+n+cWyM4QrAdSvaA7yllOdYqs2i3ijgDV2yL9j+cZEBaTad36PnDVMuSIHtOHfFMmPDBlqFEqb/AI8QkmG+vHveOwUIqafy7x4isXt/1nAqXhx2+sZkKrXV3x3HUMHNjHWptrG+t4mg6WgVsk+d+cDaoaYBTejFMobeuOPvJNul6n/GN56KctXWbwTDwHnFezwbwWhVsNhhKQCq/onOEgO30QO57y6gVEU457nyZdBUKnzdd82uXz7k6ke3b+MRLsaEDUof8cZTAHHLhItoio0XKrNZdgzjRqY+shoYuMlTl2j8VkSLle84GzZvjeBZzTQPlNPsxlXNAi4SaV4jL04OESgHQ5rw14uQtLdfJoU7fKfrDjsVIg0cPe/HvBFnQVeMA9F145u8GC6hU9xGHycr6wS5yZ000nDxeeM1jogOIeEe+MQi2cO3fP6/WSa3KzmpPmfxjE67px2H+sU/JlG0vvFmAlo6avr5xFElEABXyzDroiN+RiWQlRNjAO61Ua3v1i051CHBTzv9Zt/bpQWJXRpfPGIHy0bqia9GOChSmQ510k/ePAEScrw+OsIX1+PDggHyfeaByri8l1n5LVcdBt4Yc+mMq5QcA48/rFr0ZychvnFnQ/OOPH4MtR+tbwk4mKK+XLTsphhDUu0vkvvE/RxFCChHRu5cdzBStufQcsV1KZADhLjSs4X1jixCssAv7GOAbHgdAgmSPDz3iagujDlBX3v1kCTHIqc7PjIU3Py9/wCPWGUrNO0/HGEEMKir6fXGVaIa0m9f3zlwtqQEa8TTl6A0WVbr166ydQigJmRSqgvF/f3k6RvO7aBiv6w3oIYvZmbuXgGr8/WGX4BaFgDl/wCcjlTBIXtSBr5xQmzEFokMGNV51ipjgOTCiFJxC3eJZmUmKNKlwlieZmpg1ck+KlIkIa4+HRV97CIzYTie8gInA/wAO+cMFwzCkRF9zW5yoqMVuBz98zvDy4UCAN9fuwhgQUyVbVIGwIw3VrPBtIgCtizXdn4QsTs35mDRDihQUE5PrxlDh6C3anZvh1owcSGGZqOLNNli4UqB3dDgHTI67vnBTFLDRI9z/O/eKyG8EIgr71+sImC+G+NevWEoDSqdip3xqecCEHBJvz/lya+CDbIA/n84QNW0ga7fxivGyDY3II1lKs6fmcYxCl5IuFRorknnKmCJDu6DWFRj8BxVvredPq3f/LD95W2QFLbA73J94jPQjKH2Oee8dUU7uUzf05AqCid8MtFXdxATt/Dxjk1hvII/ThQdcv8AjF658e85enR7w1bxrN+7N7xfCf5xTZ1mxOmLNSPizBL6/wA5FWcbw3RrWdldfvEJ18ZtxgB4GQ5u+YK7HQ7d+85up87hMBeWmtYeplsKg+BM5t8YQFhwPEgedDruOJ9KjtGR8R58iMRxQ7o77AqvN3lQ71WOv13/ALcA+2A6478U/jAJIb8w8mGmvEcOp+MSghv7hwk01ttdf84Dj2BK3nWIMNENB4fGI1thIniz4w0kjzPR4mfAWjGk06DD0VxgkYVJfPbicsAHl3jToIg3tj1ocLadyo89Hj94hmjvOgVvo47w6CaPk4LIjUmuMGFOZb42UcYw1IsQTrrEYd6BUOsPewbELyjl0IR5wXxzcU9gJlZ8c2c49FV9fb6M3KcMTydY5QU/Ja2fPeA8JadcfPh/nvEu0ggQf8uO84TdACDNB489cTHBSCk7afKdPGTRNUtFAJ5B2eM7YAJ5AMfr/GElhQ3Rrc/L9YYCug0cg/WLmjsVizj51jNw/tdscFejaaqAQ+f1iqOiGklXpMOospqONHjG3DBBfOYw3i/So8THa7oQFxeNa+8IBoIC34O94CWpqEWB40h8YLdazWgQ9/nWE5W8dcx/WUESBs2o+9uRHQ4AgD9pvzlkLGdimX3osxHrp4ecbZFPy4gASZDvz6zl56xTbx7mGkwhd4ulNYSw0uaOtcrlF5NYF27yfO9YnqXCUeeZxhqdzqIp3skdNyCwOcq7ve59YnCHgwEaeyMNu8IRCTogP52D3cfxWJ4SE+gP7MpeWahYKzUCy9+seir4a4kMYJKg5J58UxTptKNX1goS2lDsf4xImSMVfeKp3R4Xz85LJUrXZfJrjEC1emv+sdEKQ3I7Z/ecIKhGRTxfVwhZe6A+ZUt784G8A8h/3XCHSgqtB8ca/wA4jGi6Vd7vpqYupdRVo54/MyevVOE0esBRpC1I9fxkF1wXSGt88d4CKdVVev0zjIQeF6veKDXnRw8T1gEQVPA6H/PrHOoqhZ7051/jGLaL4Xa/XOBvFFNfR+eJxgfCyLZUv5v1iZphHReX4+MGxshX20db3vFogauD1x51+Mv6Aa0o4ZwtPGyYcEQyCBLt9/lzx0GxFbqdP735xuaHJpF/5XEWrbva889zLKnRrkG7+Jhii3TcOvzguEMRK5B9JgNLUCB8uEBKQ2KHg9axwbES6vrX9mQWjts58fOKJuqmg8euZ6xmhlGgrX55fjJDOL6QleZ/OS4MvIExHwDmwHyAiAfVTfrJiE2suwj12/nE0AR16Hx84tgGhsvIXzL6y1SyBUDfSpPSY0oLnen4xVw0B4yAHnBfjHc9+MRBzcBR1/nPtvGK/wCcK3+uDV5f3ii8OG8seHeGjQIwpiJvQuv+s4Oz9OevEHzlN5gbWESwc6Dtj5GZ5MqnRofzjxSjCw387BjpHeIUOdik+lcsva6TT2+MpkCR81NU/nEDMKq7X2ef9ZQhalFvPuYmTZY1Q413kEz7RH2J/HnGcvaBvH8BgjkLOo6j6/BhPEwcXv8Axl4NHLX2vW88zyDGi60E0PbiUpBHRfB9GKTWw2RUf4xNBHIkE5485rIhVHp359+sZvKVhY8B44/Gdo0RRXf88/OGx27IMk5/GsgzUir9pz8cY65QSppvH7znxUXYHj40ZwoXoX03esTzqk3j/OOtzIi5G9eMa2VAQLfPfWXkKKqodX33i6FBQ1C2vIkx0FBaKbdd6et/jAAEqDZUZ2ugwtviJsloMiM594QABBVSOncSX4xpt0ULar8bcezKCo0H7n4xLTfSaOhr6/eSwAAr15/5x4io9SOr6n8YM84SnHr1hx2o7Qf98Yh4AKi68e+cauihIvwYAEzYfcnPvDJGwVzC6HGaLjOe9nBH9GPhZGtBo/NfxjqWU0Lj63lw8KGoiHi/gzw6aT268G9ZNxoGzYy9aPrJLd8qB0+/2zTe/wCcWar5MiCJf7y+v3hzjJj3Hm54sOWdfvPc94Nd/wDWaby5sE44xaNf8Zw3iwvT+s59KTS4nlVOs3j4aJE4Y3e1vnLOl02Qqj0to04fnTQXoHg5vFwdXHA0ib4UT/vAu9ZmdzpAjf04ozTAA4+N4ahBocnnnKDEgqpOuXC9sbcvrx3hAyVEh3/XNQRqtBz8W/OCuPYmo9+spAEB0rxPqZPHZj184kqTfSYC8wgcfBkogHY+DmZztUttPfr/AHjzHX647j1fwTT942pUaKpp88YHBQNovYfGUGh1rTyXzm+30seuMFMysDdu1d7vX6zXXRYNb1N6/wCcXO8orQ5/1iA2oyAqc6wKGiU5fn7HA6hUAydOzr/WGBkSbrjVzeghYoBuuxnxv+cn3+Ce771t663m4ap1QHaPxisUi4ARb5VD18YC6KUpp2+L/OK0NLkhQ569U8ZviHSuS61zo/TiupOjhU/Dw+sVTQvHBow/egsNN7ydI0nC9394pYCnTCqwHWPy9fOP7yjyTyYyjldhYVTt+dY7Gkmqtn7P3lMALYqvsp3i1Qm+XgE+/e/WDUTqINM13N794305M0ATgj/Jwiq2vRfi1tkuStCIUPFhd+MICSxo0M/OAKaYy50eRYii7NOpi7ARze8LQ0hrJc85Bpni5aMtPWP52YMk8bcpzMuj84LbxhDo2d4if5cV8ZyPHvKBohRO80mQjcbADlmsVG/YiDPYSZrWEiLIFi1fZOMURAAcC1TcCzl15wZxSdaZ2iHw884jg1GYVwcIvqYbHUAtbX+/xkJx0A2eCef9ZdYCujvW9XvxhhgBCA5h1kznXMZHi/jjHXxLYSeDl6MCnB02r+9+8IW/UqhyY4QK0vEHwicYIupdjDlAWp58GHSgbQQfjxvH7JJPeef7xgAtFtsm9+cG2Uwif7zmJDXxOMIEINY4cdYNMQgNSce/+8f8kB4N4AcDUug1hgpNkF1Z/nH2NdNwnnx9YUKLOkD35464wqygRyHL0f1yZlVVB71MLrQvYPS43g5Lb54ln5McqFoKR0WRNEesIjJXAmhOfx4y5ilFKiJH94kJSGcZq+uPpmC346W8lp6upzvNC3Kzkq/jc+cLhDBC2k/HeKuGMiTb8/4mDD5wv2/eIsOKA8HPreQIYiKAQtHyhR25sNCmw1dN/u8W1BQ2nPoYgjQ1URrmtJQKwgL9u/nFp+iKSOny/wCTnGvKCoFbO0p/OIDdgJBCPZQcYYU6tH+A49SUWG/9gz1jbVTunFH1eLcEQXu/qYk/TWClJNCvuYpzKrETXNx1vFJdbxa/vZl1vreA6a/nNNNgZ1fON40nvvBxS+cODzgxC5SeU9dYTuE16zhf0SC2k/ZwtK0p9Sbt6TrKzgolNcnpTNnG3lKDaxRNjprjbCE1S3fADXh84MrRG3evEUfrJuI3Vgb/AF11lEk3y0Ov7P1jiXgCqd8eTz3hlmIQp8h/v1kEF8w71v4f5wGK4Dsbd5E1PIGvU/nLpC8rSdeMOdlkNMQDp1HyZxjQSNzV/j6zY+MrfTPvE9dooPt8HHz7xRC6Nr55VvjNJDgcD85/pPO23Bl7anX/AIwzdIGz/jBtxJ4j8GQVEXqn11/xgzV2BYF/vGSgMC10vF31is8IrqzvWSITxNrrn+95eBU4Hy07zTe0Q1D1/n/WNTRcFeHnWtfWBDYNL37OW8gZgtUQbcN+eYnjIkRJRnIE3rX4w4lBDyN486P3xnDwhGkCXpu3XGjNaQ85HpfLL7MqXYE5Fk19n8YCN2vRCB76xEqTB4XL9f5ykZrj3zX8ZCMOuou6c9tesZJnKSrfz1+HEzLs985eH43jNEBqDfB0BchhGsHVC79uPbkjx2G/Nd48rljIicNlDja8hnQ0b7J4rkb8N1SD5bDCc7SVo5HGyvkM2iUr28y8T9cDgGo2CfYr8THCN8LCA/P5MIFbJRhl9jxht65vf/IYiv4wOiges06x+b1g/L/GAFb95dryYLecaefWC/eByd4BU3j5dhkagXzizlHyIzdVFtIq9cYIJTIQAOyGvxxhBKEdT6PCvgcH4nANGvAHBxrAmgygmNdjWTnAHAa0RXwgY+o9ZrTRDwd38ONAtKaVnzinto2kMPcxVYHbIH0ffOGeXDxIr9yZGxBDHjxMRoGwvI7wDuIniGp73zhuuxp/v9mFW4wDqW66+feEIrdl2T678aMqZZrHjed63ybMWAuJ27xdwkgcJfJjmTbZ+C4xRXexHs3xkaoDIA7Pn5xz8+jn2cgNQiNe35+cbSwNTr0/eVnds9Pv8YDYHbTbY34MaQTBxfM3gkNENLwt/wAc4UHejVq8T1vN0GhTbqdHG8u78xVu+NeL8feWYoLUM0HaXUenK/UoqtDTTT/ORFMM3l5PhAD6YhEHRFKNON++DHbukCgin5SfCwj7FPULPwIfJiYKugbCQ3zufjKFcS8W40XY73jc1hUDT184E+XYnEt0NHrgQ2YRt9fnCUI8SdPB/n6yBsDilMEnK1+POOSwpS1fWkMVEakKup/bAuLtEKcvdq/LiBa1NmL2ZPkMh6vYrJfcf3kN1QPBz4Z+sQGmUZBkB2Yb74wy4y+CQH4n4MGQWrhpPsifeVACTTA36/xiWPDP3ii/2ZPj85QpcFOh84NW/rBKw9wwXp3jXff8YWNfOLI59znIbtLnA1cXwP1zgIaaNZdfRu7lfln3il1lF2MnKLS/xlpke9zMeDdrq5X2BVbIeAq15UDWMdfjl1PyXb84CB0MQCl8U71HCBmwlRED1ar7uVwMCctv+DFcBNsa8x+DBAHcDgLq9Ze5KRTXCOkbE56mvq5FrpUip/zlDBCBqk1/BiqO/I/D+N4/Q7XRdY4ATYCfK40u9AO74zkCiwbF5wkkmr348e84F3GWE8795piAtr/1v8YZiQ7obJP955AcLZ8X+8ZLdNkGzf8AZi9S1bS8TB3BqbcuH4mb9IoDo4+sWHYoKAejGQwhRWc+VwiYY0oXtrWaMHfOWb3ff1jEscEAIbJK03bgnhLmH6A7nSZancBDkPgdh7+3DoKOAeEHKfPOdyYZ0BSOOwvvKPRy9WfXQ3fL4wQbi7WuxvoP2YNDoK9vNyhboS3rlziI8rP256tDBfIG3ejneOgpGAxrXxOH6HeJSIpHwU3/AL+8UM90t/L36+c7mwO2ui+OPxgYSnGwQSchN+vljsfEdoiN+RDxc16TWhrfxMvGQHgRVXXW/GayO3CDNvAFN+efOSGvQAUdbyIb7yUY892A9g4YlJY3V4+fw8WhX/BJp5Eb85PxH3hWT0rfeaPgYCulmfTLR/nvFHEz54ON4Mb25o+dfjKKdecPgPnjBh4cU1/nBhDnOfwdYa2nkZgDERJVnv8AOSYQECdW8Td6mMqudwsM5NQ9HjWV2yit01zVr94QGgTaNFXQu3xkGq6jknR5H8h7y954uy5fEw4XkEV/veOJ328j374wGkOlX0w55+8J8CPR3b7/AMYlslvY9D2uSYLTYzyD+MFptOHnGOZhwsOFWkAjvTn494oNuwi/Hv4xbKRz6JlK2cdDvf8AesGIJE9uH1z3lC6LEWuiXj/vA8cUkhwt8zBgAOZxb1ef+MKYGu6u+/8AfrHd1u+Nq/j1nPT0sq7Hs/GKYoYXk3/ziQHaHR5n2fznjsnXCcP4Med47Xom9ePzg2dVG6e/1+c4sEDEvlctAlJIB3V3rXswVd+bgRIb+fjGYLS9Eiczf/GIpr6nQOXhN3zMZ0fgs2tdhfxZ4wCg0iaQaF8O+mxyQgpM8LT6PziJ0AUL56/jC7IejXeMEqnyhVHQG1dGcrFodbV7ag6m0nIxt3Wx6dtJTx5y3dAmgdjt6Dz8YnG2DmmD7X85VCqLAgPJwYxZ2KKqfZFPhlIvysESOtaPjBArJRdkPKpd4PczAG7p9UNZvH3SjNqO4eMtx0WAVQ0kOv4w2Iaii492z8sZzEJUMHfHNht8ptA/BMJBW7HYk7sPn5zYu+B6z4PzvE+/79Y6vrNHG3eb/wAYFHL948P4cq3k/WbafrHhscnjZ63jW4Fylt36xC3zgnsVmRp4WQerl198g4VeD+bGDUfmCI5MR0yLGkch3NY6StZXkeih9SfOHPBSCcTvoo9Ubh8qhXj2Hv8AWOGnoiuzjJmtnXDNeclWw8aIxj/OI0R3noPzi8hwSu1wnXrHQx71goI3f4sftCdHhpze2gKbpZ+8q6D52gi/n1Mlh7gQeXD4waVs5epT24CB1mR1I137zfIYzzCuANrVaNj/AFgAiFI1Xn4zQkjCqUJvjK8OyNmr+/OPxbIU+EPCf4xCTOjZWu8Ui0LEvN6csWAq42Fe5i6J1adLqZcCW95rp3wT/nJSAARvws61igQYJjyPLq8/84RnIoiGx5+JrBElYaiE5co6d6xxDoZpxmjoCfMwEUpyNp+nR84A6aqrYGuO2/jJFJSj2Y/M/OEqPKDgP6ZJ1JoznbXx3iMBcQKeEixGvgskjWilUQxSm2wvubcBmpKIOL0BSihIYKdAaYcDE3xzAuE5iAKb14qpzm4RAEtpvhUyRZfECepNB3fGUN3mhHo7p9MQ5qx4u36r1kVhULgVV9vHrHslI01Z9k1hOAXIBAPtr7MrMOw8WfadenPEu2FLPJDkB8Y1Y1DnmT6fvDpz6aK1Pr8FghdpPIhvFEdZp8fnL9ucclMuzeD3Z85ufWFMP5wQneILvJvg/ODozXFyxe+us2sOs0dOIuiJ96PvAo7QkjSeECuU6Co9Db8bzqJhinfvnV/rh4AS7iFQ8UH8YR94kAC1yP0w0d4zsbj05Xw5AJGrrTtyfLgyn6uaRS8voesmBzz4YFMmm19u9OWYGkDWS9979Y0Ot9Q3h8NnPXnDavgBJw/2YYtxYpN3ubmRkH2y+zBLvmD0Czd5ybAwrBrW/jConLvR4J32mA6TYcbp/LO8d4DkM88fn4xEX7gPibVOvWKkDwnPz69Oe4IpWpv664ytVQu9Hf8AfOJgnmhD43g7haGsPjAZg1l8/wAZqv0bb11jtSUt3a5/k952fy7EBZ43d4jBUHwG7nXGh4zjQyx0b6r75wk0i5BqQfM18PnLoAIUV2/DNa4+ckQpFWqg+P6TWIGDb6Yu5e/5uLIDT16/MypQ1dL6xiiRBvnaQQ5Ex5dG01EMUUWrn2lgQbwslxDPynR8Dwe1FpvASeuj8T33VcMG6QgPTizt84S93w1Ht45p6wzxvrRsH8n6MBggmzmBh0MZ7AZv84xCNQUZLOjTiaLiA/ct3kwUGh0kH3R9OUAghgq4fGQNwtm9Pnb8ZdquOgrY62vVwSEElq6D5Dv7x+3uxseQCR52wDBafib7pip41mnznhuGLT+MFAJcKDgLjrECw/1lpmvrBfnu5fh4w2BZ5POTbouDHo94kESN9j6+estEJFKDIbOUfOVcE02zF+0+sdmSmQX3wG6+uXbUuU02cAL7cU7R5oLfhsAG+80V6g4bk8NHAU39AdiHkjkKJiI+Tr3hU6ArsPrZjhWXHP2fHxlpspQ6/wBYoECEQvgwjfqnjSd8jgdBajBIJGtHXJvD8TYSNE3rSuSsxv4+YAAGHcnATvBMgJbgALVH8upgDuSAw1A53yTDjX3ZVQcAOeVNDrLT8tJUVWrnAecNVwkRCl6kUVXWKi6QlLpOnZhhUAQFbemE/wCs2xKagoPPaEDnZybxC4EWMhCnCw7JecHwlBIcOAOPnFMIToF36D/GELuIVXJvwa/nNGju6QTIZ56MPj8P91la40o0OJ4srxpxqRXQjTkah8evWO5y6sAOtavH5yhoUliTT8XfuMIYjMFJ7dsvj999Y3mwdiBp+EJ94l2yIJA6/H8ucBp7R5/pl5CNG07N7Dr1gkmBAr5Jpe1WG6eYexCmrRNrs5zLYe0873i9ul0ad8tU1Hnl2Hy+XtwGAxgvJQvmW+JeDGpXqTgTukh7p7xxqZ7HIPuTyGL0idJaCpdabgRClJb4vtY/GICo12J1D0YZEerGyT7zkCgu1sP6azakMUbA/DyY6FY+ibHwL6zW3glra/31hMCCrmgp8l+cBSJz8h1rjmZ384yJ1VqP+i8YtP7vKnWKcczvHsOs9Mn5+cOznlzR0F7y169ZZOblPTWCYW+cS+n1kORvrBF2XMmib1E5wkIxQkgmhRP4xZ7gkHH32gP3k2RQIKANPIJPlxUZpTI1BvU+1xkkDsCcp54k4wnksAtU18zAXu9NlhvQOn0YzgDzzOsj5LVqQl1wOBT4FO8WdEEeOLx8Yxm6JIB4MmBOwYnnj3+sUQUt0QgFJTbrvJDkLdL5fJL1K4QBNJeAMYal+NcYqwKPkHFV1Ok1OXAwyCA2NaCAy18ec8Qpo0SrCF2gH3hfR974pgEx7b8XNiJwiLkAAFBzZ0uN1asAoLhq02t4MLEZIUrsZau/BfRk+0xIbhon0TXXMzdu5ja9n/PvCyxwIY6wE4WF1Sz/ADheCzbTU/3kBa9ADTJxvAQIV6HBs8f6zhy0hVpd614/eF3wAZpXGg7ub/zPC28PbB+TCYpAEO0/LZ1q8ExnAjAIAo7Y1+nIJALwQ7Kehr3sZvKuNY9Q8fo/WPuQEXRVBwArCgXEW1mIhUdPdacO4XFoPsktjZ4A6mkQHQg1AiJ6DudB8sUOBS7XheCGeqmwzXB+gBBI7ahT0HThDYX2oS/HAeDO3Bh6qhWg9lD5hllu6OqlFvOxlaEPd2EnnRiJNAlKb4Ip+zDTpQhsKj+XXeEaCu4lyPO+bsxCqNEy0TV2T4ys5acCiw02H4xM01F1TDzsPzcJQW00FX8yXDPgkFpr+kfeamrKlgegi+fjGBb8dv6VbytW3p/4Ds5v1gR5OcTX3gQ6ZjSd9OFdh85s5s5wZyz2veARufOJDjS4BESGUgTTo1flxHUAo2DPqC4yPkyAoHUVvXWDrphKgEPiq+sUUjXCkT4cw9mPG5thoA/g8HjL3CIYiG5dYK+RK3TdeN09mcBuyO//AHcTJjTue51vjyNyBZQASV8nnDJheq5wxYyUD/LGDRHR495MBGHhvWGWI3T33hcENafJ+cW3QAqL6J1rANi9xFMcnXnvDX2AgNDQODZzuaxvQGRI3Gat8+NBjvgNK7Dk7PrHEWQtNBxbz+8AVLbnLefRhJoRObxz3/jKUgbaVdcdayKwbCxH48fxjJGtFkTfD47x089hEpHc45zuUKjvTQPG++8YUGODfIfPz8YpJJSbDgukNuNIkEOg4qe/PjxjjSGEAha7Q61u+8PAaSqtTceaB8P4yN1jGiHa9EupMJtLaASQ1dK/oAwWeR40Xl88fbhq+RtrkV+83/UtA3cnIArrssP17baijptCDaCaCHRYYGafoIA6w2pSEdECIXgyMceTDShlVQ/A7HGstbAYSBBTezoNi6I53ud8ER5NPg6suaV81/nyQ34wU0Ck1G6/aGHqI4kppfhb+M1rAhwdvjVwpoL+kIK9qHvjN6B4uv4cB9ZDFs8hKJ8YT9IXraP15esSjVqBPH1+ZiiFgjR/uBMQQM2zJC93INeLl6ReBf4x0M7oKb4EFbW/g5fRik+fePBi8n9MPmYIF5yjw7wbW9TjJY5QzZ51l9d73hD/AMZJ6N+nrG6aOgkk/eGWICkDPXpedscNEKcW10Qj5uKTRL105D0tZjSFUKoEpfmvxkAsUA2/xqGbkbQ7FArsqHvBwBNXh/52OOMpdI74P5YbTVRUFeMoLtEOzzz/AHeISqKl0jyZWTFFGxOLl4vP2CPOUbZB+fGW6NJF4BvgwiqhR1VG3HbUHYAOBiBpS9+biuog6Ud/fWMrwIohF48N8+jPs0ItdT+cVM+vfvf91gxuNNgfPvjElABCaoN+ms2XNORuz+mDfQGmUOvOJqwNbx/XP6TVA+MRISBafSnW/wA4qVsIDQnB6279YKPgqVoirxfq9YyugNig63E1ynpblpqThFrPRzx51xkUtWoYvDeC8bwwyoHLvfzDNViDU14wQWhsPBtv8azTC6mTTXo9r/LjQzZ+YFOFGOwcalHaS1QbSohwLEExTrnosx7LSrVXWyMETiuUrpq9CLLzqGuhQKXoFXeqrwyJQKmwAOZA6PbDeeINzATzrjK1BK61S792e2nmacvPqOzQ9V+kwTH2WhvzC5vScD3t+xk+kLKIgvtXfdy/L5HTWfl/WAlNAB5MOPPrD0oPYCaeORzk2tsACBrObweTAeoICOEfLEb7x21KN2Cn4cHqvQRNC+Ih94fU+NiM/wA411+WXl+MIjuYHMz7GZfPU+Mpp2H1ljrvxgPBrXrLvgeQwYuDgHfbxiHt59rHG9zOtV+nf1ignErRerZa6o8YKQUjyaPFXAGBhcBkeSsL0GMWgQRVYdeCusql0mVhLfr+cjNjp0V6fAc94N2AeHgPxi2uUIB0Hz/rDn8TdA/SL6bh6tAVtxBttCO8g6tNKyM6wXFP8B9bz8cGm3DEzeHX/WVQPohfWaoq4It+Xz/nLoCiKfnjXYdYw6HJ3PxgBge1v9YxrYB7eUGu8FCKvSMNIUMefN5mboCT4eb5y74omEsf1z84BAxUXSDlvjDYSl41v/Lj7x3ON42NYRBgQsBpK4vAeq4xv4VI27X744J3iiClOVsDXUJz7nOUFUE5pKUe4epTC2IajRtXzz+c1OARIdvHnXfvWEUADT0Ia+/85WzxDf3jDjJgC9vOJWYpFqgcbzOVK7ABpWqjZRaGgmlylxnAKcjkWlEULXwMAbVYEyGqKNioJUBWjTdhWx7ChqItUsfQlig9w0pwvEY8CQUDSGzgHQ5ozWL07ZKlWTdpaFegQeBMDogeiye28OahFQdq2/OU8Ii6f5kBPWQ1HhRjUvlH8cHJ1IpL9gY7PGIB4RUNknzvX3gjkoS7nd/RiaDQtrPz5B+sDGINqC3rX8cpRoibo/u8vWODYYzci/V395ZCDzIVfZLnJ3mdsHD9MdsKIrgqzKPw4ppnIOW6OPeOjjX1i7Jgg1sfWDR04neLXrfeV0h516eZlVb6qI4W8l/GIrc2X1W4KJ5gGAKTVtpDdn8mQTFjZHkCcq/gMelOnTp+l5+c5jCmFvt0fThZlKar7OjQHyxkAkodin4B+c44bHI3oD6xvjYMulBxyI/PnHiU5wyCcifjeQxEAjr5/vrHSFQU6o2PMwAUqVANDZHhcnCKoe/WGJQFVPpOc1WGwtf7MHvHNkWuv9/GNFUcCQNeMBvJcFxwycNAPjvrxgZtQjXPvJl4A+f7MRKgwJR4+8sECStvhW+JkGNbZy+sMqkIRQ9ZWu9g/o7+8RG1kU4SLj4+caMdMqTAF+H684AzkGobAfRfjjnaOjIQTrd4lJy2YRkiQYa1uuuvGHCAOw8Dj28+9e8RqxA4ScA/GN94Um/ORJLp6/5wegAQUv8Apx6dyQ5yEqheAMCABqGLUOAIMgOznCWzfBzYlAJtLIY5Q5WKxHNRSkp74RhCswgEJB0VNGww1U6ZE6qdL6DVVcE7cFNUn4K9J4mF2iFpUgEOdht8DpxoOeg3aV87L5V8YUoAhVMI8rHAH8XkIcLNr6ze8GnkR8a/YxS7gppNbfDIdCYRfGDhW/YEfvNqD453th42YhqtA8tor5b+j5xcgHbG0o8p4cA349kTx8oX2OatapeRANcdsGA7MgVfb42sAcA0dsd+28Vevxg/GDw3jNsc2r+cNI8YBDxcsIjrBnrKnj6xLr1xxkp4v6zpE0oUuJnO1FvfDGHzfGSFEloiKteVNccuaDw1TBweW9flzdYupV0RPPP4wIBGU9mTkK+JhieUsEIR/wBIcQJK957P6DG9Vx4A/umI8KA7FS36DxXWBPogETR79YNJaTofR5Q9phuCTD/D5zdGAgH8fOb9qp1xDAa7HANmbVSik0D3hcQPJ2mSUh3KkMZbNg3U+8rJXQprmnV15Kcp87whySPK968YArbVGXr9Yt1tU0QvBMQdgFd2PfhyaPp4irzN8c3LECpnKXT4DnjG3irFxuFvV3lItZrcjy873fLiHrLNOtzyup7uELJuUJ9t+PAYf5tfzAHQLr2/OcaCVcIlGN3BNXxgaBwHnJHlWAn4xWgvBXLN2HtTQHtsxhDahNkPUNvi98IQ3tY8D1aq9KF6DYgAUKJwleZWLjc7agM0NZQRUJKsKCKV+8zZATZqWw5Jgn0gx0NfbcQ8YIDOwDkbX06FfvKiUaeQNK7VSEMVNc5yg3xsfaDi4pXmXAAnwi/BnPG6KbDTm/nHLhXeoXX7B6mIZqeyj/XXvNPQdnTSeqankMiOkhdGvz3lABwZBTR1XnDhr6+Egv1eJahkGrSd7X5+c4wkwDWg96PzhhqKOT2HPG8kIIIYA3X/AKMU0X/h0vsM/tc6fnDy+cq/zisu5yYae85D6vZg+9OLzzgq9+M50nWyjm7OCsX6+n7+MKmb2h1xur2d6N4rWkYc3t8LtruMRedRo6jxe3n84oLaCE7IuuRDjbvIjHwXHLsAj59cDvW1woB3tT3wmAvRdKm+1PPgYg6lCiNfl/Bh14IECCdKp+M0hnabAvsqF9q7zawoqqgP7TEPSgiEZT4/eXYSIiTHoS/GAGgzeC+/jAEvpFR95a61O23/AHgNBRoNav8AvGAsmodesBABYQR84UiVadY5Gx35Jlbhgg7f1vN1q2agnL7xao6hK7+MBIDsF+X6y4SqVcbgv6mE28toSefjLuQdWkNTv8YCrerphWfLz6wKdFbaa8STtq3xhQK7Aj29t/7xCAOwQ3t6UPLukWYz4gQ1gCHVm/LvFx2Ly+76/vGBvV/OKyJ943ciF67xXKcitdHc1hWTVKp20kNhdo+M4bRmcRB0XaE2G1yQHAGQDWmE71FhiVDgO09sMFgKCWyIlJgTsUq8oNAKMemWcBMXQaF2kG4t4EnWENQSA1sDlnTifE5iy7iXaF0ZpGQY0iVOhfq+cVITtzNI8Fo8fOX/ABUoyjfI+17M2chqEDHwCn4DvFJXgXZavv8AnDDQhpsrt95fCSHJ/SYxEuUNVK3vZivcUJWyT3+wxCJJ0BvL8117wEwJ2ghZ8EGQiFQU5ZP7xjEG1zXapwpt8GOsIKpAgoffbxi7/wCMqc89YO8EE061lMedj585CIw7wCSybvjAYKeHtgUbopOsKA2fE48ML26ny84wcDX9Af09cs1dFk1PCjdlybVl1rF8E8lyz+Z4udallBWPCl+LitVVg8AbUOf58ZDELwxovsr3vCJuhqR0PAD9guDRylB0j3Ba81e2XkV7Cx18risSw6uFXUSD3ZBwEE4zA1XtVX2YFEQVqRoPTy36yDhpHQhs+zf0YqIQGhMB10Z3GY6kV8jdYMV+wGDFgNgy3zmhF1DenJ/WzQ8rfnGTJprUF8Zsxr74cK0h4rn78/OJLqvgs7LFwodLabnj94aqvkL4HVcFqTitIHDgw0/5T0884LVB7Dbd2dffrNSqLpWwcbNvH5PebFutnZN2aecMpbS2mn54NT1hk3bkAJDdlMKxQvseW9eL2Y0AQlAu3bl49de8JhtfnFNm+cH1vXKicnl+eOC4nQgIDcs8EngHK6ZCTeho5kiBFWKvejB7QjAyBsVCkUg7tZmXMYNV3BdC1djMCeX7c1GUONFS8XeDI9txSjQU+weGsdG1Nr4WvGpXfUCj8XQOQngnb8Kh0idVrpwnahFhpwuFjINAAId7SPAvgtoSASSp9gcwvOQiPDcC7aEMH58uNFEgNkdHiH0M28ykaHu94qCnhFt7/KZvZPuJoKaFB37uM9sANcUfQGNQQgnad8FYuNbaR8oPxgqCi7EhGTz/AFcNQygZD6uKfWIFUpd6AvT/ACxCMyRp8A3bvAZ/rg7ff6w8dZQ8ma2aHvZ7MZ+4GodYYlbpYfXnNwFraXeIXYPO6fjB00q0g87/AIxzZV2XmqAyVbi5KUuFbd7u/HcdY7ZWD1astdvATHNuL0fAOD7K4chaHcolNQeQZvzlnffW0Yo6VqW8GWnaCcojHKgAE5y3JjpubvihHBQkZVcI0JB+F9xiTN0aGkqfAt6HHOCU5QnSPcXrgeNY273F9qiekTWKbtCaWgvw7xSQkhu2fzhc1hMIKHlSXIgocAdH2DxPjHTNtrXgM/vGM7hcHQkx1Cw9Ldf35x8VgDUK4PrENMHKSL1hHZ0DkO3IJTZy4SkFyHsH6wG9dKQTXWNdcyIJ7zQWca4Nqf3nObwl0BqtOWQ9eMFAp2SQr8u+PWLLzRbVQOIjOusaHcs7oE35c3QImGgc+RvGaSCaK1uA92cZQHOvfHvETBeXv/rAgl9zG9bEVTk9YhALK0Af3swnDdBt0xfgda7y8dCDHQ8FABJyADhkgClI421yTRQ44zYixkVY9NggFvLnAArecChIHc3TxrG+Nnkt6ENLpZ6cZQyH6eRKNQOTVwSJdVU892a7AwwIaWJEXa8F5UtaHBHBXeAHe0CcKrcl/wCbQb7dFTaE0EzTdFirZ0CuTztxDNfaniNaHl0jAHDCbvGwovX+M0ucJXohy/jkx3BdyNLrXBffjGMwqd8B9V9rlghaEaFb+g/eLBbQ2Bh+DGGG+EQmNJRG5QX3OHjCkL5W8khza/g+M3/aBNaMfLfbky+1oIX2VY+8almx5xV6xe+M5e8Eef5MVAW7D2YSW0EqSCLZ/b7xunI7wurZz6DLYSgOhe1A0OP1gHzkIUohzy+Os3soWaTZq/MPWQxFEG71aV80dYBRGYSvKge0EdYIhRzhHe5rZoPrLiBBBQQDlJXe+5syewusQzg2zf8ALjRDsI5VuDsbqAkUVfQIQAU7JEcZhjc4Grb+YNvaGOtiFWoDWg0K9CvIY9pY1AGByabyW7Oa9rnlsOw9iesIudeI58BbVrO6kjXjB5hqps1m0LLI26N1Jew840RMjBIMmzTvb3i+eGSWonkbE1uc5aESrmEpkEDiVO9fzjEVTQdr4He/xkqIIYiPnDGMBOBf0f8AOOKbFYm7szpiyUl3rAIGkmk7vJ/1gVoJzZePx6w8PkVNfabnrD3QdiNABUaHKHcLrKhmmjaG3ynXHfOc1nq6D/c4949A2lO09/rHC8BCw5vDjFBOAqdZBQdfWEHh6/nF9XEjX3hXgKblHDMwLsrz23om8vc1SeA25YcFa8Y1vRJKJNjU2q66zRGMHFClSgBygG6Yz6e3QLMAUpQY1RXAPAsWyEqnjF70lDLNCQdslvGDQ8zUmi+Xxptripy5WKxgYxwAu9Yu0TcJPMU1SkNS3DSIrhtpwqkUmFUhSTRQJo27HveA+Bg2RrPJtwqHS5ycSYK0vZoC6AZxMA4klgeHW/TimASlJW6zheaTaGclePR1J5Veab24TIlom7QfgHcw6EwRq6NPX3jKIeCBtHHw4JgYFOTfWvvMlFJACywXyz4y9jvEDhPkq/cxOSxTYZV6gJ5XNopGJrry6/jOw6Ms9384vngw067zv5wZgh3iT5u1jqvJD2JkX9MkYa9ihssPXGIw6AIFRaH91iATR1KRkV5IftmvCzcRtUJeicXI+IQ9zQHT3yb5wwcQYZgH8mHhOFhyhwzCmgZxbufOIJOfNPJZyvl185u2tJBVlZoNTwF5ioXRCIPYw+k6JbVobC/YpHaHrNGwIUDtXlL3X4MsL3RuhV7Q16xEUa7UdtdT+MIOZpA4nhZ86HNYAHR3U1NQCcArhINqwT9lOR4TNubvKAQiIPJudZoGYOgCT8Q35x06gOVb2JJOUXOvYlDWpolbH0w0uQuZqu82cITB3yu1Gm3TunTgL4EIgeHbxzfbix1obK+v38Y6qW2aPFzmcAt0rbfuTFOlEFoHY1zlQwEGzb/oPzhSRQT64Txb+sWLfs5InpOXzgddIIIdvjnOKig3pev7z4yNM8dx99Z1hAcp85tZe5u4Mgj6uLsUesXCc54fRmpt1Zf7cTx4zArk6SH2OjKSALQu4HPzN4BDzhF7UN9kNHbloshFbSTohUGc7w/ypuAqSqq3QvpnkYq0oCQdmkG8ErwtR0jSPFLrvKJRBUUGUl5e24K1AZhxdzecpvjCleWNB75wIRiA0uoLh9/AZTeM6NE2d461UbbGK5mY5QvKitNt7DFv1OpNIFgHXL7x+LgkHIQ08ZGhXmMnXRTAjqEtqQ8jkpmKQIp4qWuVctTSqIj/ACsoyBdloML6MZgCiE7oZKoWPbe3nuJPWIBeBoa5+YXuDvKWnNSUsH7uEHAGsOHBAryes0qrs2EPTzgLb4OsFEvjFJPOG3nFHx8YKA8NYDNMmgahHfw7mA+ZXYZstHODR7UzeCqvVC+JnDnLA6Tsoc05wZKG7J4TonlnrJCCm6Cd9x5k1ocI+FADmAWz3bBhjddkgZW9+gxhp1kbgXhbrU5TEYOVG3sPDo9AEOMkVa+34Xpjs8ry4vsiLX4rvzHla+MbgsJwCXrlZPlfGPkYHYWs7VanMcbASfKnVLwJQskxV7dmOms6C+MHNKQHGxPl6b5w6tuwAal86/jDDjJJSV/eb5FZSNHvsU+8E5AexCDgYr7POL+4PLwu+qD+XGOuKKjbJ1wHjHNSS0/wP7x5jHa9Iuh8OODlDpd+ASa8OEBY2TfedicawE6kyr4oa6wANOjpPLd/6mVApuKnxa5GAdtU+usPD3QDsI+kIl/i4kKPSn8DOxocdYpXF8XCQjD2MmnsbN/8fGHwOiNs6nGE6Fj+sNCE40B/xgZVACmxn7XzMHQXQRYPz/rIaW00qBrwcL48Vwqq9CQkkNLNI81bgBQqWi7dD8srtsx7UYkH0bgvYFwQS8ZovLs6u/g4wtGRwQpfWeDeJarjv+5k8aHuGscb4GwG0wA5TDa5DNyu+VdE2Ki6Bwp21+utIZ3Kd1swpiRtHNFR1QIZKMefkQ1atYDNc4gsgusYB0FBXW0LhLcaJcKbKdxnQu8RUQUflHwAdqLy4E9CU5ar/wA/MxUKoLY1p/X1hBFdFw5BYvephLozRbtBYakL0XKoibsaBc6g/eIkSB7YPqH4MYe7eJ4D0jB7ZFBF0pD8BxQSh9YvOsvf5uHtMIYfYr/GIxJ0Iw+G4APGi1joBoe8ZxOIGJApw3Gt5rYwWHdKCQGU3xchoTo0WRRYlXReM05gSECj6puwedsfhI2HArCjuDwlzXiXzGB45DyvWaXhVp4VdGuG3rEFZS6IbVaHl4Ntcsy4VKW17B6dMUhyMXFBOQEbW+Dl5dTFa/lFm2Hjg9/GNFRJZHhtUW4cjvWQpwDWLdd1qqlMPvOia8jga2/GLp1eCMTXesWLLH5PnphL+c0IBQF1zdOuMRUjChL4wFWzYPeCIdDcQ9YAwhP1lrE6MO7RqKJz5fxMgxRLOWFXQ0L09OEZNN637x6B5FP5ZQIzxN3HQlV1ODNPUaKXvBa5OGpkJbk3/rA2ENAMvru/H24cQXcbf6zeYBgDn78ZtmLY/wB4mRycH+XBoqW0bPj9ZSR099V+j+c9F67KmvBoW5IK4n0BLOH7uLTd5AoJDfLs7wRTSNIAAA2u/BBcvBHQibkNOUg+cNpStgOYJXWwrqTBbYUoeO/2ccaylyNFYjcA8EDlGIVkpI/FqQA65DuazYoNMzwsE6gByBhjFoZjEMCTgnydZMiYdF5hTgHs6q4mi3B1UR/yA7mEKLpw933yl5d8WZFJxBgHPRQ+NoZHQokXl0d8r/rNhrQVq836rjn/ADrTA/JTlxQ2TARRs2nI9vvAom1gV0Hu32HjFTuH4QUomjztm8cw1wBW9cFdc8uEwBQiwvtc+b8OPl5y7DBzbxizYqCp1oS/nKJJcIqqTaAEIhtyNAWvQAionLAemEFLOaJBJucgm47zldLlIsEzfbbXGYUKa0k3r4WBngKYOfQn2X6YMEolKlWA9leuHEdidIjOh8kOXOKd/VD7faE716cgpRDgeT51t19YCO2eV9SbhWHVXlw0ETvBiTjY7ihzwZx4QIFQPFxSawwBpK/eQA3xS12OGHISfrAooE36w0xBVieblA5Lo8Ysk/4y7+f/AAhdbz0ZbrHuhgm3YfgP1kqAPJoeR6zh1jZITzrBA0dRpgY2RyGYUACbPPNvq9BrzlunnhfjNFzwA3B70NoaHtyag8sEmt5LG4btf94CFnZ4fLkbNrIq+94YoO4Ua8BkKLFQiejEhsR8TExQsBq617xhfBXIx69/zhYmFKBZV6HNyQa+JzBaNXoMYhxpRbzQm0STdrK/1K0wxaC4CfIZdH6Fu+Q7CSo78DnnjQIAzsIoojtHHTCiq/Ru7PcNnBhkp6FWzty3vhhveNrAXswAAioU1jYxXinmnZgOwlpOXSbdKwVbsKzgCOUOOJMjrlBsHHLXhE8fskPPTy/0xtUKc0dpy+eg24PFXVUux6Ie8MgKByPfHLCPq48V2kUDa+4H6wK44NrSR75LxMpiyoSIHms6E3ZUwJxDBbUK2BhvQLbAiwgvyOmGByQhJAQyH/rNvk5PeHKUy69dYoEGbV18YXZOtYcVjgmmLQE02ScmukODZeI+nlh7CesGA3kRTkRKHKxwpWQ1h1HEJ5leMCZbsha0ab1qrhQtlBLNABXUFXF3VSugKMAKVLuBjoE493xrqDveuC7TpK2KuxAVEIqBeTCQnKNgKSgvkvDWAekQ3tN2vt84iIwf5YBdPAPjHgPdw9v+c4S08k5x6MmdDymNus1w248DOed4a4w6Ze8Kl/OCBs9Ir/DFtjCyb+sQio6B4PeFYhLQv53lx9Dz849fnTWGMMM32ztkTWlPnDykcGsGSgmjRvCK1djRgFB6F4lwX7R5BgsSAAwJT3W2/GILKbYQ+832QkMgfBgJaLeUThLDhnMSqvF3aQqkwarWMGCIUBSRS7g8qwgIJ5IfFKsvUKj5yUNK2oEW8YqZ4DzVU0RGOU3l+kpJYSh4tQcmOgCLPaDd83CtaB01RNgkEmSlgLAxEuER1NGtbQ5m8HB+BUa52qgG0Gi8uN3LQ5ESNIetD1yrtpIhUqFLEXQN4EpMrpFeGIlqwbTHxVETA4riVyvQypwkNNSeQ0qEU1keX1DzKNuXUG+sHiYIq6qAohAilcB4cpIQEMJZ6VZy+bnbyJVUTQnLwtbYxQnQ6EgPOE4Nk2hwH4ATEBOAcryZ8nWV1vFpk2cdifhwfgdoZ3uCXfQgOGrSfjoqwDUU095JGsuJDS/xbeO8vf3GnkJNeZX2ZbjqKloFI71tdrha6rLBLCqINeXy4TdOlhuvyrXJz70EW+RoR2heM0oWzO8e0Kv6mDCfvHRg4/WWzr/GdnA4X1ij85PsfvKrxl/WCv1iQ5zzrfGOs2vGiKdc+7EgC5gRPfrHMrXj3TWA5QGjaYyBAnR/rNIGXTxgUx22qXrApCwANHVuHpZqnj7mPhgCpSXOpHcEHCYUBqO/LJotkUtmOFQ4wdP9YKFJ2prJl4Bde7iGRs4hVe+sWNphJ7py+oQIUc0EU0EBoQHTYQohp2CJxVNGshhtaQA1sGnJvSYWejoHA8dtO8dCjyQ5AcKVAih3ESNF2BMQjiKE1mAPapOzgDgRuRapVUgdQ5KrZKtAQrHWqbdCsKgZhdICArsAkbALEWli2SAjliRXe3JefXI+A1IZwKlxC1DGCZhqaqgjIKvK7w4ychyBXIT5YPgkoaqt2ClsmZU92C8HGya5whdBawg1TZSLjoXaYrp2CtNczHlfk+2hU8KPvK3HlA90pVfO884ch2k+OjLEcJ8S473rxn2/GX7yVTjAJrFH9YO+cWdaydHdyUcXah/zkoQbsT8M2AAnrjKYN9f7wSHRnOc/tYaX5yXrLTfXeSdZ1bMNCv5xaasy14+/GUmzD8fWATx/jFln1nD5XHR8fvHXP3lp04Rx11gx8+MZs0AbAD6Mi4pGr8ZCjAYch5yKEOpMA1HhOsoBm9brhIMzNd1hhfOp4ecJHccB63hIDXItN4SDoGh/XDynGkq48r2Sy7b66x1Nruln3lGBdt58TOJoGIbVx9oBv5KgRkRW6XBZt7igBsGgNqZ4QXWKwpkVzfkxxrTpgI+6IXYUNRwVLCeAoJbSx0mO5mBnwYvtbgEEamAnfpeTi7GhVUbCDpnERfeDUYNIiqsJ+6TSIAKg0EEICbDkjmCFON9KVWbLK2wsSGJLZeXW8Rm0amAQRJJQZZeZLpCCTQSAdAgJEGgvTdpAV6UQ7Gk4FgxS7uSKaPzHAkCyn4+RUa4XWwWZx6oVi0hwCaUKw9Z0xE+EQAKnSru4yklLggEAgPeoeMIyoBdqY9l+AuK4/wAMo5QA+CcGcpjhQQwrDjvWx5wF7wLnCDHHa3eNf+sHZlrB9GDsyrX4wdesOe+M5K6uKP8AJznhz1O8f3kND4MlHBxj66ctJvFF04KuH+cU8YGsXWautnOcN5bvxlVYtzePzl37xdZx5wZqbMOhICFq3kgN6wdgHTmPv4cFiZSH5GBBnIhY+9cYTfAaQiXGRSJu+MVSugzR/eMBNLXkw+fGd78udM4zUkDyTCAkvo94rf5kQDCUewODA7zsHLXWLS9NB2q6m8iIUSDdR5SdC7XOKjT2jqmkSCG14Vscpo6IiQg8ksxVlnmAQWDZeubRiA2dW4OgREbiKY0ggRN03sqEAARQTj0URXYWxJBDkO+BMN4zXKbgjqimAYpG7ueMkorTWcSqFKEIYWRTpVmAG9uQN4qNG2/SFrYQpZUWxMKxAVlbaffOAmhO2zCvetadqOyPWbOBVTbtAAJiMYZ0MYwhIkYBu3w+Mj/iZASlRdMu0IkUUvVI1INAw9qOpjIuMDgLTkR0nGzvNNFECJq6kIIAjqrhcVZZDAKSUXmTV3NgaJZOHYDCDpXbRMKoZMUbbqALXcxJ7lRFRtSo6QXz1gSQQOltbhR2g43Mr3+LiZUussweHvO5zgcYd3vBWHDnTnNO95Vn+c2514yBu3/BiQneX1MW/OPW8NYcEnecA5w0U5y71N4b7/ec884M++su9fWDPn+cHQ48a36wb4dZAfbgKkHF/L55XR25f2JCjVOEOY9GF5eCF0PvUzbwRVP3lQ35B4+crmI6PTi6zZEm48cbPWHCCkZm0jp6OWEkPK84OoKWcBm6objrXe8AJbaSH3h4o7rSb1jDeRwOa+J9mG5DKFXggGRdwcaouvAwQIsSwIEuAl1GEVFWhOqEODrBIVCaJZPZ0tmbVlDHWEYVIIBwEo7A0CTU4BCAkpDJ+429bU8QWoqggxjYFbZmcqYUb2haOpuTduhCPaTRNGsrsnAEAAXYi73KkfdkWi8B0UYXBzIhWdAggCjWrTJNENqEEwlggQBzY4cw6ClF9yU0d0MRqovYLGMKgpvOP29ZVllIkIA0CJiXvaxTQLTRNYXA+p1aPCqCHfjNstKdQKBFR8UmMw1BJIxwAdJXXrA9lcAqIEBAlVCs3lAQawKsWkBSTSZJRKjo77DprFA38o5oZVGlY6C0k3d5cdnjcZfYJ12kxEoYIIKiMkGp6YPPyKHQL2yYq/GX1O8Hfe8scHWeHjNGcrnJq4lfrGj0YjprWcDRg8MN+s4Jsx1/eMKhMDxJnV77xY3x+sSZrxvBF4x5nOakmVHx1hevzhsw1f5wpwIGaR8ir3wbyzmLFR4AeAP5wTFE4LXzmsaMgsI97v7yJpXpcnOEIRCF0TBmjqaOpzhtyabzHfjIjmPomvHWTTghGKjf1F2TxgQaS8YT3y4rp+cNyvbOPwYRURTCjlXQYpfvwTIqqmR2tEI2ZUkiTUoGhdjwbuVNQooRGwXZWi5UlMzdjWjoFEwMbVL2UZi4NA2u54cygSAkKjwYXlj27CaCFbycaIHRri/AmUmgkujeSUDnO3CrlGTkFbyEUlAclnjS6CPfCRcOZaaFJAKTgaMqR110Ph5WbVkMMO44s32VHy4JijariZLZKioacFgKhCu6WBBbXbkyIUCuAYAgBs45XK3E0hQsAJaYgc9XOqmy3CDWCUwAZNsYqKCpDG5Ln0LVB2gQGcsOWwlGDajmhTCFx6uIKAAtEvI3Wt7rEGQOSgtNSaJ7QSRpxDQHsB3VVEyTr1wJU3gdg1ovCNiFIzKAqFB1SjtcT2YlCgShrUdk5rgBRCrZeUbH07wbiHxrjPReMk+OY5s6M3HvEz0fnCrrxcG+Zi/KYu3k7xdODvFhvFnsMdpc24/GcJ3lOkxJ8eMWzHeByM63i3XGbNmCOc/GWOxP5AOF65WjzjP+7AuOu3QzuMS/H9uATE1hqOdecmQAAPARvzvrAcvokgvrfOHnj5c/DlF2HjlG+cAi0SghiM2nkR+Ma6pyj1cYdgl14wAtPtNrjLJaKNQmM3SwAPNeg3hlEjiyoREFJ5w1znl60aERp0zSsRchIX79G8SCHJI4UPaIECQI0tDBIKCpgSIsQ6AKlh4tzG0LSa1Jq0RlELWiu6odQqbXfMlLmQUFE7dVKNFE9hdLvRtHyQ5ZR/Q74o1JC2Nx2eNlShoMrSlJasmTINrCzITQaQAdjGpM/IDnQ1N7MJMDubzhEQIPnkxfqztiQRrmIEoRMw1AhKDJyCn/ADSj1IdJdhA3I5CAFHQQ20mQALwtLoLVHgQx3iqAKnA4fRsDniBwoXkU8MrMSUbsDgtAwTLYCR2UQdhDaU0cMsjvZBBtwaJsxbWoVSUn0JtpLm4We7wldqGKAq51n16JQupQrYjzlnriKIpVGBggmDrDZoJW4qoui04APOItCB3HnhhXfTvJHvN13ZxcXBV0Yt3dYPDWaLxiXyeMemf1cT3kDeUwh46y74wY604uu3K3r4wavGHPeG+8Nd2+sGEmsG+8twi6sw5DrtjkTZyL3Jy4ngDfwHGgA0BhMSDl0Pxjy0SaYFjoQtc2PWFtiigeS3yhXqs3hmOe3pFHPUc3iDAqQ7E6fnCqRsq54wR22jQmIzJqnnDy87dJ9fxkxYFFfGXh4W5fJ/DmvuJGfBfLkcOVm1XXeDzhIgR+JqCpTTjEU225NkybBErsAERrwjmIIe8jOS9LdiJyVE8v6lEc0MGAue4kqHmlVu01yynQEwQSaoIRAaRaxLT64aTloV12WAjhWm3qIIJloEW7wZY02DNJwRSmO4RDsSxXDiJ0ELqchxI/yDiDR2JqmjmpwjDYkKqtUBoMSSmGatUESnGJVwE47U2EU010Jhl2I7uXyo6oBocWaFeVQbSAQFUOVwxXtvncEcJWA6TLhmQyA/uB2e2pzERadJcc4GgilTGfY1hEGUgRJTIC2dG9SUbHRQ4CG3ID6UMpUZyN4bMsS2bPigVC11oCZ1aJmm4wqHVYa+wwrNEAFZOCFEUzCyI0i0wi0ZIeRIV2EQDm7is8zOJS54zspSjvZ5TE6ckQb4pZ85dx+s2WW8Y7uzfnFnl/nOHUu8NE/ed8z+MOvJhvDc95fLKPvHkxEE3/ADk6ufDEj0YkeskbdOfbJ2z8MuDvCA/2Ye11iXd1g4D3Ynzolfo3jZYKgt1wD6D55wISWp4h/nKjpUGAfPVwsNvVU3T85GBZUOvEevbAWV3gNefOKVGoJlTP0qyZpz3/ACGvN8G+MdYLRgFGVD3NYb5E1sXojrrnD1qhuXetOSb8aysH/ipSMgIpSzw4RruGPfiDbS6d4YHuscVciKCgDqGGnOEDWgIAoF6oK7bIgonKeggDuGGxh1PaWlWV2bImgRhbjXBcFTcAeQwcSZMrACNGgmxCs2gFUlKQUE+CgQNubVM6nRSkJQhE0LSp2Iv1LZvNCSh0Uk7WUyAFDCiWvBlmToIgBb4TSVMbuwgm4oBQYlVKlMOWGyhyMCrRku218rKivxGkQtN7JnI46DDgq9ICQixpLMZC6UdEiCDulmWHDCA0ypdhApjzaBRSBdwiIldN6XAtYBc2DBV8pwzcyfS9bUqEcTxJkYa/6lFBRonKlooVLroGNEoIkHOeBPuIaSTl1atDu4ifiYOKaXdEW9SmIYUwAM1pNLtAHLJPueVDkSQNK5a+dZ/nFCo0Q1KZodIngBeBxEJ1cHpw067+OEGQ7FMMOovuPN2zS0dhCM8livnnMTcVLth+aIBZpo6OcNHOU07DAduDXmeesHocWO2kuSma8vODyr5y+Xnh5wY1Y/8Ag/r1j/1lJ6z2/ZkmcHMy7xg/1jozyYNJ4x7HGQP85Gdgibo9pXxzjm9NrafCNgfbvKwMDxC93/BgJbOScHsPGHlucXzcGayAuBvODQmntTj6uAYMHvGAeXGcn7NDt4WjHTGSp1iDkNUI4faEEPs/u8NaLDV+OaUSqr8/OUC+UNXqPWdB2UJocABVWQRxSZp5W2AqClQlhGt/OuUW4O1rEVE2MB/Ki6oZNgi0iug6VPOVwvp2QCjQDCmrt7IhBNY0jEcJgSytTqGJqK7WmAxQcRsCgCAEGrvLlg1AAAEEQIixXF7Ar5fOoEQjMfLPEtyW60ts07cCokiqQYA8xE3oDHNsSYI2NuU3QOuFzKbQh52GskhCrzISTUIgtmoG0gBQhrRpgAHx1WI6PzINg9FqABIBrNBAuGE90SYUOeZrS8oHYhKV+M4b5c89LcaAq2KaM8THW0jAGOkQrooldKfp+mAFAFKPBSxjZDsx6KK7oKENk43+bUKz+SEA32XBm6ia2Su9TWOTsyCsYA5W0tC0oWsGkbQKStIFVxYWGKgWrEhDfFogulWF4uAVGkp3l5ANJpSsgUVoCIaIzKfbQnBmoFW1RKYrxIUAQ1R46FTWBp4wZtzta+s9fvBHzgce8oNlOcYPGC+/WLJznPkzz4zre8utOWP7nnIB7zmduPPjC8dY2tYIc9ZfjHVwK8uDPMWUjX8ry9FcELYlswPQP217xmgrZtTrxhmYiLAesSSbRVjjCU24FLL8n+sXp9WKtWTrnWVzKDs5ANoZR4u3M3jID44lBsqddZbs32JTBBHhxkVrSoaGFYFR6tOsDijzedb/AJy0UhGjWigosBdvxjtRhISEhkfgKAsEv4khOABWxABOXO1SnLnQIrs8XYKmh7LgG1UuJlJMBd5IUAQSoHKFEhj8ZBrESpWbQgjgXEpewNFSCUASG6YCF5HfikJAXECG8grFfCkCQtAOhXcO4+rvQSBW0ojljqeaOCSlUUgAQAhhSf8AACCOSKhIaGRvSxN0KMQYAlFdyjcQZAIFZQ0hBDWLmDoAI0hj1MtNsqPUKVPSvIm1rQGOSlFqDQFoWuNRmDCxICUSHahTrdhcUFsePQ1ZDQcF8ot3E2amoqqOSngq4CbvpAWG+KgU7SDasEtGj3A2NMbnYtg92IAqIxywi2hjEWjyMCAQA2iLyuGHGRt0oFOBoDoW2HQ31mIKhHejgxZ6O8UmIgA6Trca7QflGjQKjoM0pqVi3mHnYCJkBdRXRVHZlrBeNWhFCESIOlbUnjNgrbRdN96QTkuy84u74co94TR85pLhTrFm7xnnnE+rg8HeDrDibwNYNesT68ZD+9413i2b0ZVPnKyTbl28PzlnFjg6YH5ZAhoYT+XoO8givjE8zvSrrR1mlHEaW7t8e8BRsSiu3euZk54AtKaS/GEYvesNs5WdYvNla2OB8YQlzvUCBrCXG6h0r8Fc1Bk3UG1984A1sjcLb+cdZ4W9vX3k0xBs7U7xqRbSh8/P+8psPBuw84HuNqVwA+V0e3NkI41K3ARDwvBERYyGSHmJFs502macghVgjwAk3zSq5wn9XfaGqjdCBEwCgOVOo02kw+EYKok8b2CB9ArXsRqM6E1cJQ002l21ShPpUg5oKYiJOEaATUSQ7ugLSrgwQtFSBRxMUF0HUSkBnyaGCmmFUg6zLMBcZWYYBbTlay0rO2gBoriGg6IL4w44rbHqgTZpdJIxWNiCzcS6YPurR5Rhs87veDaqip9mVJ3r2dYAbiYmWvwLqN5DEqRaJaX7WPfDNKZBaIkdwqDv3CkFIt1gyXkVSDrKXdsztOtIAAGkXeM7T20mC1pC0qblG9YBoo2qExWByvBiBAySFAIlCsdcRrtplKNgaagOlTlBgfzuFg0gdaACCtE4PTwSe53vQul0kecFuDxBA1EBGlNL2Qbj+Li2OBHdkIzvI/kSYaqloEK2AVTC/ScZAHgwNROYYKKLaD1KtjVrZzm5OJ5yTj4wU5g4Ic+csN9Yjs8548+8hXc3j14cEH1lB6uDo8Z541hCf1wSYt1/ODtxg+Ms31gVu5iJnXNnHrEHAQgDlwBL1wojx8HpF6M2mWThT0ZWHZFa3j6wKYcVSeW+TCPMrFg2ofbHfHkimQ7a9+cjAAJ1Z594TSkg4+Uw18itgchw7aAXbjs9G/rGkpBXmDa+7vEgdhOu+f1mvEQ93pwG0rYtPrIGwbngwm+6kw8NiKVBUK8OMUUUpfMoU6W7ZgaykSEpi4uhMMJrk0z8IPFIXh8rMGtdv95AB6JIBpdZsNsQAFaRwBUrGmvVyJEIYnQ0N5aMROFdKGMnQOqsUcMCkSBuIJdSzCjSqZoEGUC0srlcrYC3BOECjtnDrFTaopStBIIKQMXLi0L7404W4R0bAxPcb3qarYZNxABuCKZmIhETYBAaFwi0mGgicPI4NRcVMZA1ahqr75cOA+5BtUp2NDJCXA/g4S0Wcjy4WskxehZIG9yFucipoQWFsGdLII5JtIDORRWopCq2F3E0DYt0FhpQsbE1To7xxx9CoF0m6WgGbRXzKfURQykBsN4PvggNpSjoxCnGs4zfIWkXpJpyxaGKB6dEQuhQQw3o8VPFWkNhU0CHZSvC63sLKjdHYRCljzwiKrzRERYtebynGbVjfqwW5B2ZOocDKxlB/ThBM81xuhYATsF2eHBp5cH6TOOH1lpzs6wk7/GfZg3TDHnoblj0HrG+UmK8uOc6y6431l9szTDb1iRvFH2ecdedY6eKnGOvjOExBd8+ssz73NRKeWHquGQgGBdtpDj94NZW1QE18mWFdtQngMIQ05oDsefnETAXgUda4H7w07ROohuecNXoBSuF83+MUiLHQBC9XBMDTOWc6ytxeWuH4OXtx4oJq6X1iDg3BxvJcAHY0ygtjwAVa8axjWgkBLKw64ret5xcZqUFVG9CU1c5gzUQBgwltoVWShXRLIJjQiUEtAVNipwpBRAIKEojwJ98CUKggEl2ANyPJEm4EUtyckF5jaMVc0IbBQRKFLa1QrDGrhsBCygi71TCh0pKMAIFYYNVkZsigAoGCAS5gYovbYQaIUUtaQoImqsEWrPA0QtskcoHwyCKaKCANYNRKqPqWkJdEQlZBHCYCyq1BDW4xFkoN/QV4wcgQACUPUspRoa4bLdbykumSRmk9K7lVcNxKcHOQZcOlHiLg2SHUXmNAA8a7K28IK6+TJxtiE1kEW8hQFFAiRF2NkCFdzAcbVIs5IbOa8nlRaICA5URO9CcyoOgl3al2EusGkGIpIZaiiRSrwGJ7reFHiGomudtdzNFH0hAx0UCq+GC3W9LgSpq7Hkb3UgjwuAJE7NHO94zgfcq0YJoqnlrjEjSWi429ClQINBkCSWC29QAFM3wRB9g6naNTdRx6w5PnFa9bMTavOB2fnOE6OzPhfHrIWymd7hi6ubnKXGkiJ84PaYcKc4dTvJLznKJfeF5pcFN/wAYJDeekwaNfvFjvNDrn97fQ4kBKF1aDwGp0BmtJCIHl8bzxB3N+xjgNE0GvcA5HjXeM+UjdRr7Pf4wvCmVTk4ej3igiASoT/GKfA+D/wAYP4aHq6/TCVpTVUj+blW6K9hn5cVEJ2pKd5UpIE+f94FgQB8zNNXSngHylSCkGLrK2z2uheml4IOXIApfO1KVANoYJhRtSEDdLT0hjIaCzCqCO32aVq26uHB8HaxyGU0jKXDi8jWCjFRAi20wrjYMgEkEgBIBQbAITjBCASQB7TfYADLSkU9tJ0S80ckcr92xXmhdhyKK5/CI1zq35GAmAc1LryR7JeAYWWRFjLHAeORpGK2oesESwDAqMahm1YelYgKoKJSKJFSSXHIZjEI6pAAxIIrfKODVtUnrDGeW0KkNDNN12FR2N8018hQpCQd4PJa5RWNIIggNHS4IpwmuzeiKvJ3CZc8KuSNBTs+FBdYYEpLiLm5NI7SMC4zlmxIh7AQXyq6Tcy/ZjlIJgV3BKYqigUcoigB01p2ZRJXuCGOQCAKU8HHrqSvQFeCKw7W3GewDmi0bsIO1nBouUpKB403ZEV1FRhFhEFtxbEvIHRWwKDRKgDcTolaTcYoQDWzUghFqkvNMFvW9MKHYdoO53nj8W4TnRB8GbRt/jAhpr3gn/LAx1r5yvJr5w8HPvJuN/OIKy95BJfvCvAYHh+MJcTCzBHUMUTTPnFKzFhMcg58YtTnInWJlXJj5wo9KaB0XE5mEEjoOeIvVzulGz1utbxB4GI468cN7RosGzFOQLuZa0DKqtVSpbcXg9Vq9sVPrNGzAkOVWrrFSfmADCCXWuN4NQGwhPkOME0YCIDY3ldDgLbTpLmOEovGnCVRNO5/u5utH2wtokSWVegrV0IP4eZoUWmhRMWe1QhEOtMBSk2xF2fdBQMqbRSImJdRyJbQ2RHZahDY7hfJ80Og0BCDvTAs3JdwmqQ92R3eWi/j0rDkDjvdwSnCyGxpqgqAbCJufH4QwFgqBRQ4IuLdCgxKAENaGDEceIylW4RKw3BL82qWipgiRR47VSVAO9NUyDlkmmHSnS5w5AFp2gY1vendo2GBIOAPOFf8AD4wGhQQ7Q1SjQql4ZogBoAZXGG5kKMOzlq9eWvBkva0QpGh5FALoaac0KdxCSS97w3CTCoGKTkIZ46wc82n4YZmotlDKcI5eqZScuCYRhxi2xAaFGgr1eIUtbk74jhJRo0EDSG95BMjeawbAB7sTbj8oSyL0M9iHwcZYnANvDuHTSqtmjNsCKp2mBCRbfmwXWJGTgQR97Awi6QXll4CAAQ9QtbDtQRbk6tIErtx6yNEZSYvDTk0ReelTxkgI6mlKNXNCdA0I0AALiqtXBI+bCp5mP//Z