Где-то между высшими планами

— Первый… ты нужен нам… — Чей-то шёпот, не то мужской, не то женский коснулся края моего сознания.

В этом месте не было счёта времени, и я не знал, сколько здесь находился. День? Год? Тысячи лет?.. Перед глазами до сих пор стояли последние мгновения бытия: миг, когда я запечатал своих сестёр и братьев. А заодно и себя самого.

Вместе с едва различимыми обрывками фраз я почувствовал запах гари и пепла. Но откуда здесь запахи?

И откуда голос?

— Первый… Услышь нас… Пробудись.

Последнее слово прозвучало неожиданно жёстко, словно меня действительно пробудили ударом в гонг. И в бесконечной тьме показалась огромнейшая Печать: белые линии во тьме, идеальный узор, от которого невозможно отвести взгляд…

Совершенная форма. Венец магии Предтеч.

Это я её создал. И её не может сломать ни одно живое существо…

По ушам ударил противный скрежет. Печать пошла трещиной.

Что? Как такое может быть? Кто…

— Нет! Я не буду этого делать! — Звонкий незнакомый голос пронзил пустоту.

Трещина на печати стала ещё больше.

— Не отпирайся, Игоша! Ты рядом с нами ради этого часа. Делай, что должен, и тогда я помогу тебе с твоим проклятием!

Голоса исходили словно из самой Печати — прямо из недр показавшейся трещины.

— Нет! Я не буду в этом участвовать! Я…

Печать окончательно развеялась. Передо мной стояло трое мужчин и сгорбившийся карлик, которому и принадлежал звонкий голос. Я же тем временем полулежал на холодном полу, спиной прислонившись к стене.

Я…

Что я здесь делаю? В помещении было темно, только свечи на полу и небольшие камни, излучающие синий свет, немного разгоняли мрак. Попытался пошевелиться, напрягся, чтобы дёрнуть пальцами.

Безуспешно. Более того, ещё и мой магический Источник совершенно пуст.

— Да чего ты артачишься, уродец! — Мужчина в странной одежде влепил оплеуху тщедушному карлику.

Тот схватился за покрасневшую щёку, попятился и с ненавистью уставился на своего обидчика и его соратников: ещё одного мужика и какого-то длинного шута в бордовом балахоне, от которого фонило очень грязной магией. Её я прекрасно чувствовал и понимал, что мерзавец принёс в жертву не один десяток людей, развивая свой слабый, но крайне отвратительный Дар.

Таких я не прощаю. От таких негодяев нужно очищать мир сразу.

— Ну, чего вылупился⁈ — рыкнул на карлика один из мужчин. — Заканчивай здесь! Закрепи эффект! Тебе ведь сказали, что нужно делать, верно?

— Нет! — аж топнул изогнутой ножкой карлик.

А мальчишка хорош…

Я сразу понял, что карлику не больше тринадцати годков от роду, правда, внешне его изуродованное проклятием тело выглядит гораздо старше.

— Игоша… — В голосе более опытного мага послышались мягкие нотки. — Сделаем, как договаривались, и я тебе помогу. Осталось совсем немного.

Ну да… спихнул на мальца самую грязную часть. Закрепление эффекта просто убьёт карлика во имя ритуала.

Камни Силы, стоявшие передо мной, вобрали в себя энергию из моего тела. Точнее, из прошлого носителя этого тела, кем бы тот ни был. Но этого было бы недостаточно, чтобы наполнить все. Три Камня — три жизни. Помимо меня, на деревянном полу лежат ещё два человека. И, в отличие от меня, они мертвы.

Однако и не это самое худшее.

Вновь потянувшись к Источнику, я обратился к Структуре. Она откликнулась вязким, едва ощутимым сигналом, и я подтвердил собственную догадку. Моё тело тоже мертво.

Меня затянуло в чей-то труп!

— Я… я не сразу понял, что вы задумали, — сквозь зубы процедил карлик, снова попятившись и теперь уже уперевшись спиной в стену.

— И что? — хмыкнул один из охранников мага и достал из ножен длинный тесак. — Ты ведь умный, уродец? Этих неудачников, — он кивнул в сторону меня и остальных двух трупов, — мы при тебе порешили. Ты уже с нами повязан намертво. Но бояться тебе нечего, хы. Не оставим. Давай уже! И так всю грязную работу сделали мы, тебе осталось сущая мелочь.

— Сущая мелочь⁈ — Карлик выгнул шею и с ненавистью уставился на него. — Я понял ваш ритуал! Вы хотите, чтобы я уничтожил их души! А это хуже, чем убить тела!

— Ты либо закончишь начатое, Игоша… — вперёд охранников произнёс сам маг и вскинул руку. — Либо в Камнях найдётся место и для твоей жалкой душонки.

Карлик истошно заверещал, пытаясь сбежать, и его выгнуло дугой.

Маг начал вытягивать из него жизнь. Малец заорал от неистовой боли, которая всегда сопровождает этот омерзительный процесс.

Но магу было плевать на чужую боль — его рожа растянулась в кривой ухмылке. Такие, как он, только упиваются наслаждением от чужих мук.

Больные ублюдки.

Тем временем я уже закончил с изучением своего нового тела и смог произвести в нём некоторые изменения. Часть моей силы осталась со мной. Пусть мой Источник сейчас ничтожно мал — даже меньше, чем у этого карлика — мне этого достаточно.

Первым делом я прикрыл свой крохотный Источник от мерзкой, всеразъедающей Скверны, что была в этом мёртвом теле. Видимо, она перенеслась сюда вместе с моей душой. Хорошо, что в крайне малом объёме.

Затем я создал один-единственный канал Силы от Источника. Прямой как палка, без каких-либо ухищрений и защиты.

Источник, как и полагается, располагался в груди, там же, где и сердце, но на Духовном плане. Канал я провёл там же, наружу. И сейчас потратил крупицы энергии, чтобы запустить простейшее умение. И в следующий миг…

Я умер.

А как иначе, ведь энергии в теле больше не осталось?

Но ещё через мгновенье едва заметный глазу синий поток ударил от ближайшего Камня Силы в мой канал — Источник уже наполнялся. Я сразу начал тратить энергию на строительство новых каналов и вытягивать энергию из других Камней.

Свечи, что освещали это заброшенное помещение, задрожали, а Камни начали затухать. Мерзавцы изумлённо заозирались по сторонам.

— Что за… — удивлённо пробормотал один из них, глядя на меня. — У него глаза светятся!

Я медленно поднимался на ноги. Движения давались с трудом — каналов Силы в теле слишком мало, а без них передвигаться невозможно. Ведь даже у неодарённых — обычных людей — есть каналы Силы, пусть и тоненькие.

— Он жив? — пробормотал другой.

— Добейте его! — рявкнул маг.

Оба бойца бросились на меня. Я бы с радостью сошёлся с ними в честном поединке, но сейчас меня хватило лишь на то, чтобы вскинуть обе руки перед собой.

Бойцы замерли в нелепых позах — прямо как бежали, так и застыли на одной ноге. Я чувствовал, что они пытаются сбросить с себя оцепенение, однако же давать им на это шанс я не собирался.

Руки совершенно не хотели меня слушаться. Пришлось направить больше энергии по вновь созданным в них каналам Силы. И хлопнуть в ладоши…

Два мерзавца слёту ударились друг о друга головами и рухнули без чувств на грязный пол.

— Ох… — восторженно выпалил карлик, сидевший на полу и смотрящий на меня во все глаза.

Однако едва наши взгляды встретились, он засуетился и пополз прочь. Я хотел его окликнуть, но пересохшее горло не позволило ничего сказать.

— Не знаю, как ты выжил, но я это исправлю! — прорычал маг. Он выставил перед собой руку с растопыренными пальцами и тем самым связал меня с собой своим Даром.

Боль прошила тело от мизинцев на ногах до кончиков волос. Будь перед ним прошлый носитель тела, уверенность мага была бы уместна. Но сейчас этот мерзавец имел дело с Предтечей, который только что осушил три Камня Силы.

— Надо же! В тебе осталось ещё много жизни! — восторженно бормотал маг. — И вся она будет моей!

В самом деле не видит потоков энергии? Только-только я впитал последний Камень…

Как можно было этого не заметить?

— Акх… — захрипел маг, и его затрясло. — Что произошло? Что ты…

Я повёл рукой и «подсветил» его заклинание, которым он связал нас. Мерзкий едко-зелёный поток энергии соединял наши два Источника.

И сейчас маг изумлённо смотрел на него.

— Что это⁈ Что за магия⁈

— Твоя, придурок, — прохрипел я и потянул энергию.

Боль отступила, и даже горло перестало першить и саднить. А вот маг, наоборот, закряхтел и задрожал ещё сильнее.

— Что происходит⁈ — в ужасе закричал он.

— В эту игру можно играть вдвоём. — Я почувствовал, как на моё лицо наползла улыбка, что в своё время внушала ужас ордам тварей, решившим покорить наш мир.

Маг тоже не смог смотреть на меня спокойно. Он распахнул глаза так широко, что казалось, будто они сейчас выскочат из глазниц.

А затем его сердце резко остановилось, и он упал замертво.

— Фух… — устало выдохнул я, пытаясь распределить поглощённую Силу. Чтобы сохранить в здании хоть какое-то освещение, пустил кроху энергии обратно в камни.

Отвратительный Дар…

Но, как и любой другой Дар, при должном умении его легко можно обернуть против его же владельца.

Дверь начала открываться, и я увидел за ней ясное синее небо, но…

— Стоять! — рявкнул я, вскинув руку.

Карлик, пытавшийся незаметно сбежать, оторвался от пола и, потешно перебирая ножками, завис в воздухе. Дверь со скрипом затворилась вновь. Я потянул неудачливого беглеца к себе.

— Пожалуйста, не убивайте меня! — изогнув шею, попытался он посмотреть на меня. — Я ничего не сделал! Я здесь по ошибке! Я…

— Хорош, — велел я, развернув его и поставив перед собой. — Скажу тебе лишь один раз: я ненавижу иномирных тварей, Скверну и пустую трату энергии. Ты только что заставил меня потратиться впустую, мальчик. Смекаешь?

— Да, простите-простите! — закивал он как болван. — Такого больше не повторится! Я сделаю всё, чтобы искупить вину!

— Слово сказано, — усмехнулся я, — и слово услышано.

— Простите? — не понял он.

— Не давай обещаний, которых не можешь исполнить. Особенно перед Предтечей.

— Перед… кем? — Он как-то по-идиотски улыбнулся, будто впервые слышал слово «Предтеча».

Я изучающе смотрел на него, параллельно с этим уничтожая Скверну внутри своего тела и усиливая «оживляющие» процессы. Карлик решил воспользоваться паузой и задал ещё один вопрос:

— Простите, а вы кто?

— Тот, кого среди Предтеч называли Первым, — спокойно ответил я и замолчал, внимательно отслеживая реакцию своего собеседника. Карлик подозрительно прищурился и осмотрел меня со всех сторон. Затем он сжался, будто боясь чего-то, а после очень осторожно активировал свой Дар.

И уставился на меня во все глаза.

— Ого, — усмехнулся я. — В отличие от этого неумехи, — кивнул я на труп мага, — ты можешь видеть Силу. Редкое явление.

— Ваш ранг стал выше! — выпалил он. — А Дар… эм… я никогда такого не видел.

Он продолжил сверлить меня взглядом.

Я же нырнул в Источник и принялся выравнивать разные потоки энергии, не сводя взгляда с карлика.

— Да не может быть! — выпалил он. — Только что у вас вместо Дара была какая-то ересь, а теперь «Универсал»!

Он хлопнул ресницами и покачал головой.

— Не верю! Не можете вы быть «Универсалом»! Ведь это самый слабый Дар…

Я не ответил, вместо этого стал думать. Сколько меня не было? Я закрыл глаза и обратился к Структуре. Отзывалась она слабо, очень слабо, однако я чувствовал, что на магическом уровне мир изменился. Потоки энергии стали другими, менее плотными и более хаотичными.

— Какой сейчас год? — спросил я.

— Две тысячи двадцать шестой, — удивлённо ответил малец.

Хм… Я создал Печать в три тысячи пятнадцатом году. Не мог же я вернуться в прошлое? Ошибки быть не могло — Печать была сплетена с Вечностью и не могла разрушиться сама по себе. Кто-то сломал её! И очень надо выяснить, кто именно.

— С какого момента идёт отсчёт? — уточнил я.

— Э-э-э… — Карлик растерялся, но быстро нашёл ответ: — От Заката Древних.

— Древних? — удивился я незнакомому термину. — Так вы называете Предтеч?

— Н-нет, — мотнул он головой и растерялся ещё больше. — Я не понимаю, кто такие Предтечи… А Древние — это люди, которые, по легенде, жили от Сотворения Мира и до…

За дверью послышались шаги. Карлик осёкся, в ужасе обернулся и уставился на неё.

— Их было больше трёх? — тихо спросил я, концентрируя Силу в каналах.

Карлик судорожно кивнул.

— Спрячься, — шикнул я на него.

Он засеменил в самый дальний угол. Я впитал в себя остатки энергии из Камней, вновь погрузив помещение в полумрак, и приблизился к двери. Мои запасы сил, несмотря на поглощённые Камни, были невероятно скудны — большую часть я потратил на создание каналов и «оживление». Однако же и того, что осталось, хватило, чтобы немного укрепить тело — сделать его сильнее и быстрее.

— Эй, вы там закончили? — послышался недовольный голос, и дверь с силой распахнулась.

Солнечный свет ударил по глазам. В проходе показались двое мужчин. Первый был магически пуст, второй — с крохотным Источником, совсем не тренированным. Возможно, он даже не знал о его существовании. Эти ребята работали чаще руками, чем головой.

Вот и сейчас два недотёпы замерли на мгновение, явно не ожидая меня увидеть.

Я схватил первого за ворот, рванул на себя и ударил об косяк. Мужик распластался на полу. Готов!

Второй отшатнулся, вскрикивая что-то невразумительное, и потянулся к поясу. Я влил ещё больше энергии в левую руку и, придав ей оттенок Первоветра, разжал кулак перед носом противника. Воздух между нами дрогнул, и в следующий миг мужик влетел внутрь помещения и кубарем прокатился по полу, пока не врезался в труп мага.

Он застонал, но не вырубился. Крепкий — недаром у него имеется зародыш Источника.

Мужик перекатился набок, поднялся и наконец вытащил из странного кожаного кошелька на поясе то, к чему ранее так упорно тянулся — чёрный металлический предмет, напоминающий рукоять арбалета.

— Стоять! — взвизгнул он, направляя эту штуку в мою сторону. — Шаг сделаешь — башку снесу! Никакая магия не поможет!

Хм… А он явно привык полагаться на свою металлическую штуковину с холодной неприятной энергетикой. Думает, что это решит все его проблемы? Я бы понял его уверенность, будь это искусный артефакт с нанесёнными на корпус рунами, скрывающими энергию. Но не этот же обрубок…

Нет, тут что-то другое. Может, и правда какой-то новый вид арбалета?

Я медленно поднял руки, подыгрывая мужику. Было слишком любопытно, что это. Потянувшись к Структуре, начал прощупывать пространство. Сталь, титан, что-то ещё. Ниточка давления внутри… металлический снаряд, готовый сорваться вперёд…

— Лёг на пол! — Мужик озирался по сторонам, пытаясь в полутьме рассмотреть тела на полу. Он словно отказывался верить, что все его люди уже мертвы. — Быстрее ложись! Считаю до трёх! Раз! Два!

Не выношу я, когда со мной так разговаривают. Давай считай, счетовод! Я почти изучил механизм твоей штуковины…

Итак, пружина, рычаг, порошок в снаряде… Кажется, всё понятно.

Пора.

Воздух вокруг меня уплотнился. Я сфокусировал в канал всю энергию, что была во мне, и шагнул вперёд.

Громыхнуло так, что заложило в ушах, крошечный снаряд вырвался из ствола и врезался в невидимую стену из сжатого воздуха. Мужик изумлённо округлил глаза, оружие в его руках затряслось, и он снова надавил на мелкий спусковой крючок.

Снова громыхнуло, и очередной заряд врезался в пустоту. Сдержать его было… тяжело. И это раздражало, ведь когда-то мне хватило бы и одного взгляда, чтобы сдержать тучи таких снарядов.

— Ты же мёртвым был! — закричал мужик, продолжая вновь стрелять. — Что ты за тварь такая⁈

— Не тварь, — поправил я, шагая ему навстречу. — Предтеча.

Вскидывая руку, оставшейся энергией я вдавил мужика в стену. Сжал воздух вокруг его конечностей, чтобы он не мог вырваться.

— Похоже, люди вашей эпохи любят железо, — произнёс я тихо. — Но ты его едва понимаешь.

Точечный импульс Силы направился ему в грудь, и сердце противника остановилось. Его тело рухнуло на пол, а я выдохнул, освобождая энергию.

Карлик отсиживался в своём убежище ещё с минуту, боясь пошевелиться. То ли напугался выстрелов, то ли надеялся, что я о нём забуду и уйду.

— Это всё? — быстро спросил я, готовясь к следующей схватке. Энергия медленно, но уверенно восполнялась. Вот только Источники таких размеров обычно восстанавливаются куда медленнее. С чего бы вдруг?

— Вроде да, — пробормотал карлик, осторожно покосившись на распахнутую дверь. — Они… в машине меня привезли.

— В какой машине? — спросил я, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Минивэн какой-то, — пожал плечами малец. — Недалеко от дома стоять должен.

— Что это?

— Ну, это транспорт такой, — выпалил парнишка, поняв, что я начинаю терять терпение. — Все на них ездят.

— Это новый вид повозок? — стало доходить до меня.

— Да! — закивал он. — Повозки! Но только без лошадей.

— Магические?

В моё время у людей встречались подобные артефакты. Вот только позволить их себе могли разве что лорды и их приближённые. Я покосился на трупы похитителей и мага-недотёпы…

Ну нет, не могут они быть приближёнными лорда.

Ладно, оставим пока. Я снова повернулся к карлику, и он сжался под моим тяжёлым взглядом.

— А теперь послушай меня, — спокойно начал я. — На тебе висит проклятие. Давно ты прокажённый?

Парнишка округлил свои мутные глаза и дёрнул большим носом.

— Ну… — неуверенно протянул он. — С рождения…

Врёт. Проклятие явно приобрётенное. К тому же узор активации на нём слишком уж мощный для проклятия, направленного на одного человека. Тут явно что-то другое…

Я положил ладонь на его шершавый лоб и прощупал каналы Силы. Очень тонкие и спутанные каналы — неестественный рисунок. И если на верхнем уровне проблема лишь в размерах и структуре каналов, то глубже… Я невольно поморщился, почувствовав тёмную липкую субстанцию, заполонившую энергетическую систему парня.

— Проклятие вплелось слишком глубоко в твой Источник, — сказал я, убрав руку. — Оно ломает твои каналы и не даёт толком развиваться, как магу. Удивительно, что ты вообще можешь использовать свой Дар.

Несколько секунд он напряжённо смотрел на меня, а затем буркнул в сторону:

— Знаю я всё это… И не только Дар оно ломает, но и мою… внешность.

— Верно, — кивнул я. — Каналы энергии и тело неразрывно связаны. На тебе очень сильное проклятие. Я смогу снять его, если поможешь мне.

Парнишка изумлённо распахнул глаза и приоткрыл кривой рот. Я же внимательно отслеживал его реакцию на духовном уровне. В изменившемся мире я буду сродни слепому котёнку — мне бы не помешал надёжный товарищ, который поможет быстро разобраться в новых реалиях. Эдакий справочник на ножках, пусть даже столь маленький.

Вот только карлик, судя по всему, мне не верил. И продолжал бояться.

— Снять? — скептически спросил он. — Серьёзно? Это необратимое проклятие!

— Очень многое можно обратить вспять, парень, — усмехнулся я и добавил: — Даже смерть.

Я снова положил ладонь ему на лоб и, сконцентрировав практически всю восстановленную энергию, направил её прямо в тело мальца. Тот вздрогнул, а затем широко распахнул веки.

Муть на его глазах начала плавно исчезать, струпьев на лице стало заметно меньше.

— Это… это… — пробормотал он, хватаясь за лицо.

— Я немного почистил твои потоки. На большее пока не рассчитывай, нужно время, постоянное лечение и кое-какие травы.

— Поразительно! — выпалил он и аж подпрыгнул. — Никто не мог сделать такого, даже лекари отц… — Он заткнулся на полуслове, отвернулся и закашлялся.

Понятно, у твоего отца есть свои лекари, но ты это скрываешь.

— Кхм… — кашлянул мальчишка, снова повернувшись в мою сторону. — Вы сказали, что даже смерть можно обратить. Это… правда?

Я не ответил, но по моему взгляду всё было понятно.

— По крайней мере, — продолжил Игоша, — до вашей смерти вы не были таким… дерзким и грозным.

Он улыбнулся — впервые за время нашего знакомства.

— Ну что, пойдёшь за мной? — спросил я спокойно. — Мне не помешает твоя помощь.

— Конечно! — В глазах парнишки блеснула надежда. — Стальной Пёс меня теперь искать будет. Его люди это так не оставят… — Он окинул взглядом лежащие трупы.

«Стальной», значит? Забавное прозвище… Ещё до того, как я стал Первым, меня называли Стальным Предтечей. А тут так всяких псов называют…

— Если будем действовать вместе, решим эту проблему.

Он молча закивал, выпятил грудь, и спина его стала чуточку ровнее. Как будто даже прибавил в росте пару сантиметров.

— Да будет так, — кивнул я. — Как мне тебя звать, мальчик?

— Да как все, — поморщился он. — «Игоша» будет достаточно.

Не хочет рассказывать правду? Ну и ладно, сейчас она неважна.

— Кто это был, Игоша? — спросил я.

— Люди Стального Пса. Бандиты. Маг — Фёдор, он тоже из их банды, хотел, чтобы я завершил ритуал по наполнению Камней силы. Я никогда такого не делал… В обмен он обещал, что поможет с проклятием. Не снимет, но облегчит симптомы, и…

— Это я слышал, — прервал его я.

— Дом заброшенный, — продолжал рассказ парнишка, когда мы шли к двери, — вот они и промышляют тут иногда. Фёдор говорил, что место тут особое, для ритуалов хорошо подходит… А про дом и правда давно поговаривают, что проклятый он.

Мы вышли на улицу. Машины отсюда не было видно — Игоша сказал, что её оставили где-то дальше, ближе к другим участкам. Зато отсюда открывались виды на поля со стогами сена и лес вдали.

Я сразу заметил, что на улице мой Источник стал восполняться медленнее.

— Где мы находимся? — спросил я, глядя на красивое синее небо. Вот что-что, а оно выглядело ровно так же, как и тысячи лет назад.

— Это окраина Ярославля… — доложил мой помощник. — Ну, раньше деревня «Чёртовой лапой» называлась. Да её и сейчас так называют, просто к городу её приписали. Домов тут немного, хозяйством занимаются…

— Ярославль. — Я покатал слово на языке. — Где это?

— Ну, как сказать… — Игоша вновь растерялся. — Российская Империя. Это…

Дальше он поведал, что это такое. Многое из того, что он рассказывал, я понимал с большим трудом. Но запоминал. Выходило, что человечество утратило большинство знаний прошлого, о Предтечах тот же Игоша не слышал.

Зато я помнил. Помнил каждое лицо в последний миг перед Печатью. Помнил, как Третья — она всегда ненавидела моё решение — проклинала меня перед тем, как погрузиться в сон. Помнил Седьмую, которая приняла Печать с облегчением, словно устала от вечной войны.

Я запечатал их, чтобы спасти мир. Но что, если к жизни вернутся и другие? Скверна, которую мы поглотили, превратила некоторых из нас в чудовищ. В вибрациях Структуры сейчас не было их следа, однако всё может поменяться.

И заявиться перед людьми в своём статусе я просто так не смогу. Даже если бы о Предтечах и слышали, с теми силами, что у меня сейчас есть, многого не сделаешь.

И пусть я теперь оказался в новом теле, мой долг останется прежним. По крайней мере — подготовиться к тому, что грядёт. А что-то несомненно грядёт, раз уж некто смог сломать мою Печать.

Но для начала нужно хоть как-то окрепнуть и быть готовым ко всему.

Мы вернулись в дом и обыскали тела. Я думал, Игоша будет противиться, однако парень по-хорошему удивил меня. Он наравне со мной ощупывал карманы покойников. Видимо, жизнь на улице его многому научила.

Ну а я всегда с трепетом относился к трофеям. Что с поля взято, то Первый благословил — так поговаривали в прошлом мои воины.

Как выяснилось, в этом государстве в ходу были рубли — не столько монеты, как в мои времена, сколько бумажные купюры. У бандитов удалось найти сорок рублей, а в сумке мага — аж двести. Игоша сказал, что это приличная сумма. И понадобится она нам в самое ближайшее время.

Также нашлась свёрнутая бумага:

«Долговая расписка № 345, заверенная нотариусом Лихштейном В. А. Выданная господину Северскому А. И.».

Отлично, я могу читать современные письмена, хоть и с трудом понимаю их смысл.

Долговую расписку тоже сунул в карман, решив разобраться с ней позже, а затем уселся рядом с телом этого молодого мужчины в сером плаще.

— Его привезли вместе с вами, как и второго, — пробубнил себе под нос Игоша, но это я и так понял.

Мой взгляд привлёк перстень на большом пальце мужчины. На нём был герб с изображением башни, под ней — перекрещённые меч и топор. От перстня исходили странные, но будто бы знакомые мне вибрации.

— Это с него расписку забрали, — добавил Игоша. — Ещё была у него вот такая бумага, но она им не понадобилась.

Малец указал на валявшийся в углу скомканный листок. Подойдя к нему, я развернул его и вчитался в текст:

'Грамота удостоверительная

дворянину Северскому Антону Игоревичу,

графу в пониженном статусе рода.

Статус рода: пониженный (бывший графский род, утративший разряд)

Основание понижения: Постановление Канцелярии Дворянских Дел № 214 от 12 марта 2026 г. о лишении рода Северских прав графского разряда и переводе в разряд дворян потомственного достоинства.

Причины понижения: утрата основной доменной земли, ликвидация основного имущества в Ивановской губернии, неплат ёжеспособность, отсутствие родовой гвардии, отсутствие прямых наследников мужской линии.

Состояние рода: участок земли № 47/Ив — площадью 6,3 кв. м (склад-хранилище в г. Иваново), спас ённого постановлением губернского собрания «о сохранении минимального земельного обеспечения для поддержания статуса аристократического рода»'.

Обедневший граф, значит… Или его уже нельзя называть графом?

Я покосился на труп Северского. Хм… А это может быть интересно.

Вернулся к телу и взялся за перстень на его пальце. Потянул на себя, и тот охотно соскочил с бывшего владельца.

— Это родовой перстень, — настороженно проговорил Игоша отшатнувшись. — С живого он не снимается, и надеть его может только наследник.

Я прощупал энергетическую структуру перстня, удлинил один из каналов на пальце и осторожно подсоединился к нему. Надо отдать должное, защита была сложной. Изумительно сложной. Если сломать её, разрушится и сам перстень. Однако… перстень, похоже, принял меня и отозвался приятной пульсацией, когда я надел его. Любой дворянский перстень может вот так просто принять Предтечу? Или дело здесь в чём-то другом…

Игоша стоял с разинутым ртом, не понимая, как я это сделал. Хотя, казалось бы, он уже должен перестать удивляться и начать привыкать к возможностям живого Предтечи. Или пока рановато?

— Значит, вы тоже Северский, да? — не сдержавшись, выдал Игоша.

— Нет, — ответил я. — Теперь я и есть Антон Северский.

Ну а что? О прошлом владельце моего тела Игоша всё равно ничего не знал. Какой-то бродяга в порванных штанах да балахоне с капюшоном. Ни документов, ни чего-то ещё. Игоша сказал, что у аристократов больше прав и возможностей, чем у обычных людей, а посему личина дворянина — пусть и из обедневшего рода — выглядит более предпочтительной. Моя внешность роли не играет — в любом случае, она постепенно начнёт меняться, возвращая мой истинный облик Предтечи.

Судя по всему, Северский надеялся начать в Ярославле новую жизнь, но не судьба. Одинокий, нищий, иногородний — отличная мишень для бандитов Стального Пса. Может, и прошлый владелец моего тела был точно таким же? Может, и так, но сейчас это всё равно не выяснить.

Главное, что родовой перстень Северских плавно наполнился моей энергией, а значит, он меня полностью принял, и любая магическая проверка подтвердит это. Местные верят, что родовой перстень не обмануть, стало быть, сомнений в моей подлинности ни у кого не возникнет.

— Если мы здесь закончили, может, пойдём уже? — Настороженный голос Игоши прервал мои размышления. — А то вдруг ещё нагрянут…

— Непременно пойдём, когда обыщем дом, — заверил его я.

— Что? Но тут нечего брать! — запротестовал парнишка. — Всё, что можно было взять, уже забрали до нас!

Я бы с ним полностью согласился, если бы всё это время не отслеживал свои ощущения. Не зря ныне мёртвый Пожиратель Жизни Фёдор считал, что место здесь особенное.

Я обошёл дом снаружи и снова убедился, что на улице Источник восстанавливается медленнее. Вошёл внутрь — восстановление вновь ускорилось. Будем искать здесь! Пустые комнаты, заколоченные ставни, сбитые двери, мусор на полу… Сдаётся мне, должен быть подвал, но где?

— Да ёшкин кот! — выругался Игоша, чуть не упав. — Уже третий раз за эту доску цепляюсь!

Я повернул голову и хмыкнул: его тянет, что ли, к этой торчащей половице⁈

Секунду! Тянет? Ха!

Напитав руки Силой, я вырвал доску, а затем и соседние. Заглянул внутрь и произнёс:

— Молодец, Игоша, с первым заданием ты явно справился.

Прямо под домом зияла яма, которая «дышала» потоками магии. Она выглядела как естественная впадина, проросшая вглубь земли. Стены её были обожжённые, с трещинами, из которых сочились слабые синие нити энергии. Потоки Силы были рваными и хаотичными, но я понимал их природу. Когда-то подобные Места Силы питали города Предтеч, освящали храмы наших людей и давали жизнь в каждый дом. Правда, те Места Силы были в десятки раз мощнее этого крохотного зародыша.

— Ух ты… — Игоша как заворожённый смотрел прямо в центр впадины. Не знаю, что именно он смог разглядеть, однако даже такой слабый и поломанный одарённый явно мог почувствовать мощь этого места.

Места Силы дают нам свою энергию, но и их тоже можно кормить.

Я подошёл к ближайшему трупу. Бандит был тяжёлый, плечистый. Дотащил, швырнул в провал и остался наблюдать, как тело исчезает в чёрной глубине. Пару секунд спустя вверх ударил мощный поток энергии — Место Силы как будто благодарило за подношение.

— Всегда пожалуйста, — отозвался я, направившись за вторым трупом. Опыт подсказывал мне, что от тел лучше избавиться. Да и не хочется мне, чтобы рядом с Местом Силы гнили трупы, заполняя округу некротической энергией.

Маг, ожидаемо, был уже не такой тяжёлый. Когда я поднял его, он неожиданно хрипнул — остаточный воздух в лёгких вышел наружу, заставив грудную клетку дёрнуться. Место Силы снова вздохнуло, принимая новый дар. Волна энергии на этот раз была мощнее, как будто маг ему пришёлся по вкусу.

От Игоши в этом деле пользы не было, так что последующие полчаса я в одиночку перетаскал все тела. Каждую новую «порцию» Место Силы принимало новой волной энергии. Яма тихо вращалась и бурлила энергией.

Так называемый пистолет я тоже скормил Месту Силы. Как объяснил Игоша, за огнестрельное оружие без соответствующих документов дворянина, может, и не упекут, но проблем добавится, а обращаться с ним я всё равно не умею. В отличие от тесаков. Их я сложил в сумку, которую нашёл на одном из комодов.

Тело изрядно устало, но это была приятная усталость. Поглотив новую порцию энергии скрытого под домом Места Силы, я физически ощущал, как мышцы восстанавливались, даже как будто немного росли. Если всё пойдёт по плану, со временем я полностью вернусь в свой родной облик: внешность, рост, строение тела. Увы, «исходный материал» мне достался в удручающем состоянии, так что процесс этот будет не очень быстрым.

Мелькнула мысль поселиться возле Места Силы… Но я сразу отмёл её подальше. Первичный эффект быстро сойдёт на нет, и наступит энергетическое перенасыщение. Мне нужно стать сильнее, тогда я смогу контролировать подобные Места, и только после этого жить рядом с ними будет безопасно.

Об этом я думал, глядя на то, как покачивающийся и раскрасневшийся Игоша тащит старый ковёр. Ему тяжело, он перенасытился энергией, но всё равно старается.

— Чтобы никто случайно не увидел, — пояснил мальчишка и накрыл ковром провал в полу.

С приготовлениями было покончено, и мы вышли на улицу. Я вдохнул полной грудью свежий летний воздух и изрёк:

— А теперь пора взглянуть на вашу цивилизацию, Игоша. Веди! Нам нужна еда и временный кров над головой.

Когда мы двинулись, я почувствовал, как в потоке мира что-то дрогнуло. Слабый и далёкий отклик. Будто кто-то близкий мне отозвался на то, что сломалась моя Печать.

Я впервые видел такую конструкцию: гладкий холодный металл и стекло, без стыков и заклёпок. Карета без лошадей, ни малейшего намёка на магию.

— Как она двигается? — удивлённо спросил я, осматривая чудо чудное со всех сторон.

— Ею управляют, — пожал плечами Игоша. — Я в этом не очень разбираюсь, но топливо сгорает, двигатель толкает колёса…

— Как пусковые ракеты, — кивнул я. — В моё время их запускали во время осад.

Спереди машина походила на морду зверя, только мёртвого, холодного и пустого. И, тем не менее, из-за своей массы она внушала уважение. Поставили её криво: переднее колесо съехало в канаву так, что морда едва не легла на траву, притом зад задран и перекрыл почти весь проезд.

— Если я подпитаю эту машину энергией, она оживёт? — спросил я.

— Н-нет! — испугался Игоша. — Её заводят ключом! Или кнопкой! И нужно уметь управлять ею. А ещё, если заберёшь её и тебя поймают, это будет считаться угоном чужой машины. Даже если она принадлежит таким…

Договорить он не успел — в этот момент в соседнем дворе распахнулась калитка, и на улицу вылетела похожая на колобка бабка. Она рвалась к нам с таким напором, что, казалось, могла бы задавить пару отрядов иномирных тварей и не заметить этого.

— Да что ж такое-то, а⁈ — закричала она, даже не глядя на нас. — Сколько раз говорено: не ставить тут машины! Семёныч на тракторе проехать не сможет! Наркоманы проклятые, чтоб вам пусто было!

Она подскочила ближе, упёрла руки в бока и наконец разглядела нас.

— А… вы не те, что ли? — сказала она спокойнее, но затем снова разошлась: — Да мне всё равно кто! Машину уберите! А то все колёса вам на хрен проколю!

Игоша в мгновение ока спрятался мне за спину. Я был готов плюнуть на это дело и пойти дальше — проблема-то точно не наша. Однако что-то колыхнулось глубоко внутри меня — не то чей-то шёпот, не то эфемерный ответ от Структуры. А может, и вовсе какой-то сигнал из глубин подсознания…

Помочь. Не стоит уходить. Так будет правильно.

— Если колёса проколоть, она может перевернуться, — неуверенно прошептал мне Игоша. — Проход освободит.

Я присел и осторожно дотронулся до колеса. Примитивная конструкция. Пустил короткий импульс Силы с кончика моего пальца, словно тычок ножом — и покрытие лопнуло. Воздух с шипением вырвался, минивэн просел на бок. Я повторил то же самое и со вторым колесом.

Не помогло.

Хмуро посмотрел на Игошу. Сдаётся мне, идея эта была изначально провальная.

Парень развёл руки в стороны, будто бы всем своим видом сообщая мне, что не всегда стоит слушать советы тех, кому, скорее всего, даже четырнадцати нет.

— Подтолкнуть так-то можно, — заметил он.

Чутьё подсказывало не демонстрировать свой Дар слишком явно. Что я делал с колёсами, бабка не видела, но если напущу на машину поток воздуха — а он нужен неслабый — это уже будет слишком заметно. Поэтому я просто начал толкать её руками, и, надо сказать, физических сил на это совсем не хватало. Усилиться энергией? Стоит? Или не пугать бабушку?

— Вот и правильно! Так его! — одобрительно закивала она и вдруг гаркнула: — Ми-ишка-а!

Из-за угла дома послышалось тяжёлое шарканье, и спустя несколько секунд к нам вывалилось какое-то неведомое создание: ростом мне по пояс, состряпано из слежавшейся потрескавшейся глины. Несмотря на малый рост, широкие окаменелые руки создания внушали уважение, а вот голова представляла собой нелепый каменный шар с торчащей изо лба толстой ржавой пластиной.

Голем. Тяжело признать, что это дряхлое недоразумение им считалось. В моей эпохе големы были одним из самых страшных и технологичных орудий защиты.

Впрочем, бабке он нравится — вон с какой любовью и нежностью в глазах она на него смотрит.

— Давай! — крикнула она ему. — Помоги людям эту колымагу отодвинуть!

Мишка поднял корявую руку и упёрся в бок минивэна. То ли из-за веса машины, то ли из-за вышедшего срока годности суставы его хрустнули. Однако голем ничуть не смутился и продолжил давить на металлический корпус своего бездушного противника.

Сильнее! Ещё сильнее! Колёса минивэна, уже спущенные, заскрежетали по земле.

— Давай-давай, Мишенька! — подбадривала бабка. — Молодец мой! Ещё чуть-чуть!

— Миша, ты справишься! — выкрикнул и мой напарник.

Однако, столкнувшись с моим взглядом, Игоша заткнулся. Я кивком указал на машину, и он понял меня без лишних слов. И тоже упёрся в тяжёлый металлический корпус своим тщедушным тельцем. Помощи от него было мало, но хоть от коллектива не отрывается. А вот голем уже вибрировал всем телом, из его спины сыпалась сухая земля.

Развалится же, бедолага!

Я не выдержал и таки зачерпнул немного энергии из Источника, чтобы усилить тело.

Минивэн заскрежетал и с громким ударом завалился набок. Дорога освободилась, бабка с довольным видом кивнула.

— Вот, видишь, Мишка, и люди нормальные встречаются, и помочь могут. А те… наркоманы… житья от них нет. Вот пусть их колымага тут и валяется!

Мишка молча побрёл обратно во двор, а следом и бабка.

— Того гляди развалится, — тихо заметил Игоша.

Я смотрел вслед уходящему голему и ощущал, как внутри отзывается тёплое чувство ностальгии. Нечто от той эпохи, которой я принадлежал.

— Он ещё поживёт, — ответил я. — Пока она за ним приглядывает.

— Вообще-то я имел в виду хозяйку.

Мы миновали улицу и вышли на широкую дорогу, гладкое покрытие которой Игоша назвал асфальтом. Стали появляться многоэтажные дома с десятками огромных окон. Поразительно, какого они размера! Ещё и твёрдые и прозрачные.

Но что самое удивительное — по словам Игоши, сделано всё это без магии, исключительно современными технологиями.

Впечатляет… А я ведь не был до конца уверен, что люди смогут полноценно развиваться после ухода Предтеч.

Поток прохожих становился всё более насыщенным. Они почти не обращали на нас внимания, только сторонились, стоило им разглядеть Игошу.

По пути он рассказывал мне о том, как устроена здешняя жизнь. Электричество, фонари, самолёты в небе. Поначалу я напрягался от шума, с которым проезжали машины. Глубинные рефлексы кричали «опасность!», но каждый раз стальные звери проезжали мимо.

С каждым его словом я всё больше восхищался тем, как далеко продвинулось человечество. Наверное, это именно то, чего мы некогда и желали. И пусть не все Предтечи в конечном итоге разделяли моё решение, мир действительно сохранился и неплохо себя чувствовал. По крайней мере, на первый взгляд.

Хотя решётки на окнах первых и вторых этажей у меня вызывают вопросы. Впрочем… если присмотреться, и на верхних этажах этих длинных, похожих на крепостные стены многоэтажных домов стоят решётки.

Там-то они от кого?

— Здесь тоже водятся разбойники? — спросил я, глядя на то, как мимо нас проехала какая-то ржавая машина.

— Бандиты? — уточнил Игоша. — Конечно есть. Их только в центре города нет. А так север и юг Ярославля поделён между двумя серьёзными группировками. А вот за другим берегом Волги… — Он замолчал и махнул рукой, мол, лучше и не знать.

— И что этот ваш Стальной Пёс? Тут всем заправляет?

Игоша заозирался по сторонам. Похоже, разговор о бандитах, да ещё и с упоминанием имён лидеров, ему был не по душе.

— Он далеко не самый главный здесь, — тихо произнёс мой компаньон. — Но он будет нас искать! Меня уж точно!

Игоша втянул огромную голову в свои кривые плечи. Мне стало жаль его, а мозг начал активно соображать… Он действительно слишком приметный. Пока я слаб и не до конца адаптировался к новому миру, лишнее внимание нам ни к чему. И ладно бы я, но Игоша теперь мой последователь, и мой долг защищать его. Будь я в своей форме, вообще не раздумывал бы о способах. Но сейчас…

Чёрт. Терпеть не могу скрываться, но с Игошей нужно будет что-нибудь придумать.

— А в таверну, куда ты ведёшь меня, эти бандиты не заглядывают? — уточнил я.

— Насколько знаю, там они не отдыхают. Они предпочитают ошиваться в одних и тех же местах, чтобы не пугать клиентов у тех, кто им приплачивает.

— Какие осознанные бандиты, — задумчиво проговорил я и…

Изумлённо замер, уставившись на то, как двое подростков катят третьего в нелепой телеге из тонких металлических прутьев. Зачем столько дыр? Экономят на материале? Ещё и едут почти на нас.

— Это из супермаркета, — проследив за моим взглядом, пояснил Игоша, но понятнее не стало. — Из магазина угнали, вот и веселятся.

— Угнали? — недобро ухмыльнулся я.

— Ага. Часто так развлекаются, и…

Что там ещё говорил Игоша, я уже не слушал — оторвался от него и перегородил путь ребятишкам.

— Вы, кажется, взяли чужое, — хмуро произнёс я.

— А ты ничего не попутал, чел? — огрызнулся тот, что сидел в тележке. Он поднялся на ноги и спрыгнул на асфальт. Видимо, решил показать, кто тут главный.

— Вы взяли чужое, — надавил я Голосом так, как делал в былые времена бесчисленное количество раз. Когда-то моему голосу внимали многотысячные армии. Не потому, что я кричал — просто слово, сказанное мной, становилось волной.

Парни вздрогнули, их лица слегка сморщились. Крошечный отблеск древнего порядка коснулся их, словно начал царапать изнутри.

Но главный тут же отогнал наваждение, вновь оценивающе посмотрел на меня, словно прикидывая — осилят ли они меня втроём.

— Тебе чего, проблемы нужны? — сказал он, собравшись с духом.

Я не ответил, просто скрестил руки на груди и уставился на него тяжёлым взглядом. Парень поморщился, дёрнулся, а остальные засуетились пуще прежнего, начали переглядываться, коситься на меня…

— Леший, у него перстень! — выпалил один из них, указывая на мою кисть.

— Аристократ? — опешил только что вылезший из тележки Леший.

— Вам пора, — холодно произнёс я.

Леший отпрыгнул.

— Виноваты, ваше благородие… сглупили-с… Прощения просим! Валим-с…

Он свистнул своим остолопам и взял с места в карьер, обгоняя их. Я удовлетворённо кивнул. Рядом недоумевал Игоша, совершенно не понимая, для чего всё это было.

— Неужели ты хочешь вернуть тележку в супермаркет? — спросил он. — На ней даже наклеек нет, мы не узнаем, откуда она.

— Пусть узнают другие, — спокойно ответил я. — Но попозже, не сейчас. А сейчас, дружок, полезай-ка в кузовок.

Я улыбнулся и указал на тележку. Игоша поёжился и, кажется, начал догадываться, в чём состоит мой план.

Вечерело, и народ забивался в таверну всё активнее. Оно и понятно: пятница, люди получили зарплату. Столы заняты, кружки звенят, а Пётр Сергеевич Крутов, владелец таверны «У Петра», стоял за стойкой и нехотя поддерживал пьяные беседы.

Нехотя, потому что нужно следить, чтобы пьяные не передрались, чтобы Ленка-официантка не огрела кого-нибудь подносом (она девка горячая, что поделать), и чтобы эти двое вольников в углу не вздумали устроить соревнование «кто громче рыгнёт». В прошлый раз из-за них половина зала разбежалась.

Двери здесь распахиваются всегда громко, с характерным звуком. Так Пётр Сергеевич не пропустит момента, когда зайдёт кто-нибудь важный. Аристократу нужно угодить, редким туристам — быстрее показать меню, людям Андерсона — предложить поговорить в стороне за закрытыми дверями. Особенно если это отморозки Стального Пса.

Дверь в очередной раз громко распахнулась, и в таверну вошёл весьма необычный посетитель. Худой, в серой толстовке с капюшоном, натянутым так, что лица толком не видно. Возраст? Поди разбери. Может, двадцать, может, двадцать пять. А может, вообще тридцать, просто выглядит моложе.

Но необычен он был не внешностью — кто сюда только не заходит. Дело в том, что незнакомец катил перед собой тележку из супермаркета.

Пётр Сергеевич тяжело выдохнул. Тележка! В таверну! Да ещё и с «пассажиром» — и тоже толком не разберёшь, каким конкретно.

Можно выгнать сразу, а можно ради хохмы послушать, что они тут забыли.

— Добрый вечер, — произнёс парень в капюшоне ровным, почти ледяным голосом.

— Добрый, — без особой дружелюбности ответил Пётр.

— Нам нужна ночёвка. И еда. Много еды.

Голос у него спокойный, но какой-то… тяжёлый, что ли? Будто каждое слово весит килограмм.

— Номера есть, — кивнул Круглов. — На двоих?

Глаза у парня светлые, холодные. Такие он встречал у людей, которые повидали многое. Или у психов. И надеялся Круглов больше на первое.

— На одного, — ответил незнакомец. — Мой спутник… отдыхает.

Крутов украдкой покосился на тело в тележке. Пассажир не шевелился.

— А он… живой? — напряжённо спросил тавернщик.

Гость в капюшоне усмехнулся, и от этой усмешки у Крутова по спине пробежал холодок.

— Живой, — коротко ответил он. — Просто устал.

«Ладно, пусть так. Мне-то какое дело? Лишь бы платил и не буянил».

— Номер три на втором этаже свободен, — ответил Крутов. — Восемь рублей за ночь. Еда отдельно.

Парень кивнул и достал из кармана потрёпанную пачку купюр и монеты. Отсчитал восемь рублей, затем ещё три.

— За еду.

Пётр Сергеевич взял деньги, кивнул Ленке — мол, проводи гостя наверх.

Парень в капюшоне подкатил тележку к лестнице. Крутов с любопытством уставился, ожидая, что будет дальше. Тавернщик уже представил, как его новый гость сейчас будет пыхтеть и мучиться, пытаясь затащить тележку наверх…

Но через миг у мужчины отвисла челюсть, ведь человек в капюшоне легко подкинул её вместе с ойкнувшим пассажиром, перехватил поудобнее, будто она ничего не весила, и понёс по ступенькам.

Минут через десять гость спустился обратно, сел за свободный столик в самом дальнем углу и начал изучать потрёпанное меню.

Спустя минуту Ленка подошла к нему с блокнотом.

— Что будете заказывать?

Незнакомец поднял голову. Капюшон всё ещё скрывал большую часть лица, оставляя видимым лишь подбородок да рот, и тот в тени.

— Что у вас берут чаще всего? — спросил он ровным тоном.

Ленка слегка растерялась. Обычно посетители либо сразу называли блюдо, либо долго тыкали пальцем в меню. Но чтобы спрашивали, что популярно…

— Ну… борщ у нас хорошо идёт, — неуверенно начала она. — Подаём со сметаной, хреном и зеленью. И жаркое. Хлеб свежий всегда. Из мясного — свиные рёбрышки, крылья…

— У свиней бывают крылья?

Ленка опешила. Должно быть, это шутка, но сказана она была таким серьёзным тоном, что на миг она в этом усомнилась.

— Куриные, — улыбнулась она. — Куриные крылья, конечно же.

— Борщ, — сказал человек в капюшоне задумчиво, будто впервые слышал это слово. — Что это?

Ленка моргнула.

— Ну… это суп такой. Со свёклой, капустой, мясом…

— Суп, — кивнул гость. — Понятно. Хорошо. Несите этот… борщ. И жаркое. И мясо. Побольше мяса.

— Сколько порций? — уточнила официантка.

— Сколько нужно, чтобы наесться человеку после долгой дороги? — В его голосе послышалась лёгкая ирония.

Ленка пожала плечами:

— Ну, обычно одной-двух хватает…

— Тогда три, — отрезал незнакомец. — И хлеба побольше.

Официантка записала заказ и поспешила на кухню. А Пётр Сергеевич, наблюдавший за разговором из-за стойки, нахмурился. Что за странный тип? Не знает, что такое борщ? Да любой ребёнок в Ярославле это знает! Откуда он, чёрт возьми, свалился?

Крутов покосился на перстень на руке гостя. Аристократ, значит. Может, из какой-то глухой провинции? Или из-за границы? Хотя акцента вроде нет…

Борис Ионов сидел за столиком и мрачно смотрел в свою недопитую кружку. Какая уже по счёту?..

Жизнь юноши, что била ключом, в один миг обернулась серой, тяжёлой зыбью.

Сначала этот чёртов Северский — преподаватель с кафедры естественных наук, который завалил его на экзамене. Просто так! Из вредности! Ну подумаешь, не смог правильно ни на один вопрос ответить. И что? Он ведь пытался! И даже что-то рассказал… А что в итоге? Отчислили с позором…

Отец, узнав об этом, устроил скандал. Кричал, что потратил на сына кучу денег, а тот даже диплом получить не смог. Иди, говорит! Сам напортачил, сам и исправляй!

Пришлось Борису собирать последние крохи да лезть в долги к друзьям, чтобы заплатить ректору взятку. Огромную взятку! Всё ради того, чтобы хоть как-то замять скандал и вернуться на учёбу.

И вот теперь Борис сидел в этой дешёвой таверне «У Петра», потому что на приличный бар денег не осталось. Ещё и эти придурковатые бугаи докопались. «Угости, не жадничай!»

Ионов послал бы их куда подальше, но сдержался. Эти двое явно были не местными, уже под градусом. Мало ли что взбредёт им в голову, если он откажет. Могут и побить. И ладно сами напились, так теперь и его заодно пить заставили…

А завтра — встреча с ректором… И пусть конверт с деньгами уже передан, придётся всё равно кланяться ему и вымаливать прощение. Говорят, ректор это любит и без этого никак…

Унизительно? Да.

Но что поделать.

Когда мужики наконец наелись, Ионов уже был готов встать и уйти. Но тут дверь таверны распахнулась, и внутрь вошёл странный парень в капюшоне, толкающий перед собой тележку из супермаркета.

Ионов проводил его взглядом, не особо заинтересовавшись. Очередной псих. Других в этом чёртовом Ярославле и не водится.

— Боря! А давай ещё по одной! — предложил один из бугаёв и, не дождавшись ответа, поднял руку и заголосил: — Ленка! Тащи свою красивую задницу к нам, мы повторяем!

Ионов тяжело вздохнул, но спорить с подпитым бугаём не посмел, вместо этого грустно заглянул в свой кошелёк. Эх… Как раз на один круг и осталось.

«Надеюсь, папуля смягчится, когда узнает, что я вернулся на учёбу, и вернёт мне довольствие», — обречённо подумал он.

Чокнулись, выпили…

Незнакомец в балахоне спустился со второго этажа. На сей раз, правда, без тележки. Он занял дальний столик, дождался свой заказ, схватил ложку и принялся есть так жадно, будто неделю голодал. Куски хлеба исчезали один за другим в его бездонном чреве, а жаркое он выгребал прямо из горшка, не заботясь о манерах.

Ионов изумлённо пялился на это зрелище. Тощий как жердь, а ест за троих. Куда в него влезает?

Странный тип! Странный и…

И тут Ионов заметил перстень на его пальце. Такой знакомый и такой ненавистный.

Башня, меч и топор.

Род Северских.

— Не может быть, — прошептал Ионов, и его прошиб холодный пот.

Тот самый Северский? Преподаватель, который завалил его на экзамене? Но что он делает здесь, в такой дешёвой таверне? И почему в капюшоне?

Борис сжал кулаки. Злость, копившаяся в нём последние недели, закипела с новой силой. Этот урод! Из-за него Борис потратил все деньги, влез в долги, унизился перед отцом! Если бы Северскому хватало ума самому брать взятки, сейчас бы сидел отнюдь не в этой дешёвой харчевне! Ну а Борису не пришлось бы проходить через все эти мучения.

— Эй. — Ионов повернулся к своим «новым друзьям», которые уже допивали восьмую кружку пива. — Видите того урода в капюшоне?

Мужики обернулись.

— Ну, видим, — пробурчал один. — И что?

— Он меня обидел, — соврал Борис. — Серьёзно обидел. Если бы не он, я бы вам в два раза больше проставиться сегодня мог. Или в три!

Мужики переглянулись. В их глазах промелькнул интерес.

— Прям в три? — ухмыльнулся один из них.

— Наверняка, — заявил Ионов. — Его бы проучить немного… Только без фанатизма. А может, он раскается, и тогда продолжим банкет?

Бугаи снова переглянулись и синхронно кивнули:

— А легко.

Они поднялись и направились к столику Северского. Ионов остался сидеть, с предвкушением наблюдая за происходящим. Ну, хоть так он отыграется…

— Эй, шелупонь! — Один из бугаёв навис над Северским. — Да-да, ты, красотка в капюшоне! Выйдем, поговорить надо!

Северский медленно поднял голову. Капюшон всё так же скрывал большую часть его лица, отчего Ионов невольно поморщился — очень уж хотелось насладиться перепуганной рожей ненавистного препода.

— Зачем? — спокойно спросил Северский.

— Выйдем, сказал! — рявкнул второй бугай, что был шире. — Или мне тебя прямо здесь ушатать?

Северский молча встал.

— Пошли, — велел тот бугай, что был выше.

Северский последовал за ними. Ионов, недолго думая, тоже поднялся на ноги и неторопливо направился следом. Такое представление Борис был обязан увидеть своими глазами.

Снаружи уже давно стемнело, и лишь уличные фонари освещали пустую улицу перед таверной. Бугаи перегородили Северскому путь.

— Ну что, умник, — начал один из них. — Говорят, ты хороших людей обижаешь. Сейчас мы тебе…

Он не договорил.

Я шагнул вперёд и вложил в удар всё, что позволяло ослабленное тело — кулак вонзился в мягкое брюхо по самую кисть, и воздух вышел из мужика со свистом. Бугай согнулся пополам, вцепился в живот и, шатаясь, попятился назад.

Второй замер на долю секунды — пиво в крови явно мешало соображать. Потом рявкнул что-то нечленораздельное и полез вперёд, замахиваясь кулачищем.

Я качнулся влево — рука противника просвистела мимо уха — и на развороте впечатал локоть ему в челюсть. Раздался громкий хруст, бугай заорал и схватился за лицо.

Первый уже оправился, тяжело дыша через стиснутые зубы, и ринулся на меня. Он был крупнее, тяжелее, явно привык давить массой в подобных драках.

Я отступил на шаг, пригибаясь, затем прописал ему «двоечку». Бугай инстинктивно закрыл лицо руками — и тем самым открыл корпус. Тогда я нанёс быстрый, жёсткий удар под рёбра. Бугай снова сложился, на сей раз рухнув на колени.

Второй, несмотря на разбитую челюсть, попытался схватить меня за плечи. Упорный малый! Но одного упорства против меня мало.

Я нырнул под захват, выставил ногу. Он налетел на неё всем весом, потерял равновесие и с грохотом въехал в стену таверны, по пути снеся деревянную лавку у входа.

Первый мужик всё ещё стоял на коленях, тяжело дыша. Желания продолжать у него явно не осталось.

Я смотрел на них сверху вниз с чувством разочарования. В былые времена даже простые задиры в тавернах могли продержаться дольше. А эти двое…

— Грустно видеть, до чего упал уровень местных бойцов, — с нотками скорби произнёс я. — Жаль.

Я разжал кулаки. Пальцы слегка ныли — тело ещё не до конца привыкло к нагрузкам.

Взгляды бугаёв были абсолютно растерянные. Секунду назад их было двое против одного худого оборванца. А теперь один валяется в обломках лавки, второй стоит на коленях и боится поднять голову.

Как низко пало искусство боя за эти тысячелетия.

Повернулся к тому, кто всё это затеял. Не думал же он, что я не замечу? Парень стоял как вкопанный — бледный, с широко распахнутыми глазами.

— Ты, — произнёс я тихо, выпуская небольшую волну Силы. Не атаку — просто давление. — Ты подослал их.

— Я… я… — Он попятился.

Я сделал ещё один шаг, усиливая давление. Воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее. Парень побледнел ещё сильнее, выставляя перед собой руки в останавливающем жесте.

Ничего опасного он из себя не представлял: ни Дара, ни умений. Зачем тогда всё это устроил?

— Простите, — выдавил он. — Я не хотел… Это ошибка…

— Ошибка, — повторил я. — Хорошо. За ошибки стоит расплачиваться.

Он дёрнулся, будто собираясь бежать.

— Стой на месте, — сказал я жёстче, чем он ожидал.

Не громко и даже не злобно — это снова были отголоски того моего Голоса. Парень застыл, не смея пошевелиться.

— У нас денег нет! — внезапно завыл один из мужиков, поднимаясь с земли. — Мы его кормили, всё потратили!

Я усмехнулся — не только драться не умеет, но и врать. Но решил подыграть и повернулся к парнишке.

— Стало быть, ты здесь самый богатый и готов заплатить за доставленные неудобства?

Он судорожно сглотнул и мотнул головой.

— Нет! Я потратил всё на них. Они врут!

— Ага, — кивнул я. — Тогда иди и забери у них свои деньги.

Парень испуганно уставился на бугая, затем на меня. Затем снова на него, и…

Побежал! Ай молодец! Видимо, надеялся, что эти двое уже совсем выбиты из колеи и не станут отпираться. Но даже побитый бугай справился с пареньком одним ударом — отмахнулся пудовым кулаком, попав подстрекателю по роже и запустив его в полёт. Тот приземлился на задницу и, держась за правый глаз, яростно уставился на бугая левым. А тот лишь хмыкнул и зачем-то показал ему средний палец.

— Это всё, конечно, здорово, — вздохнул я, глядя на здоровяка. — Но кое о чём вы позабыли. Проигравшая сторона платит за неудобства. Или вы с этим не согласны?

Больше не сдерживаясь, я полыхнул Силой. Бугай мигом побледнел и выгреб из карманов всё содержимое, показав мне. Несколько купюр, мелочь, какой-то мусор. Я забрал деньги и взглядом указал на второго здоровяка, который до сих пор стоял на коленях и думал о жизни.

— Надеюсь, урок усвоен?

Оба судорожно закивали и забормотали что-то невнятное.

И чего это они? За прошедшие тысячи лет люди стали какими-то дёргаными. Ну да и пёс с ними.

Пётр Сергеевич встретил загадочного гостя, стоя за барной стойкой. Тавернщик, явно видевший, что произошло снаружи, нервно переминался с ноги на ногу. Он был не робкого десятка и мог бы высказать уйму претензий человеку в капюшоне.

Но как-то… нет, ни в коем случае не испугался. Задумался.

— Лавка сломалась, — сказал гость и достал из кармана несколько купюр. — Это покроет ущерб?

Крутов взял деньги и быстро кивнул.

— Да. Более чем.

— Хорошо, — одобрительно ответил гость. — Спокойной ночи.

Он направился к лестнице и исчез наверху, оставив тавернщика в полном недоумении.

Пётр Сергеевич посмотрел на купюры в руке, потом на сломанную лавку снаружи, потом снова на лестницу.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — прошептал он.

Но ответа, конечно же, не последовало.

Игоша дрых без задних ног на разложенном кресле, а я в очередной раз рассматривал своё тело перед зеркалом.

Прежний носитель явно не баловал себя нормальной едой. Жалкое зрелище: руки тонкие, рёбра выпирают, ноги жилистые, но всё равно слабые. Костяшки на правой руке слегка разбиты после «разминки» с пьяными бугаями.

Правда, кое-что в теле уже начало меняться. Если днём движения отдавали ноющей усталостью, то сейчас эта усталость стала чувствоваться гораздо ярче. Однако же и энергия бурлила в Источнике и каналах гораздо сильнее.

Тело противилось перестройке, но я был терпелив. Через несколько месяцев оно станет полностью моим.

Я посмотрел на левый бок, где под рёбрами тянулся странный узор… Выцветшая во времени татуировка со рваными краями. Часть рисунка отсутствовала, словно её так и не закончили.

Я провёл пальцами по линиям и почувствовал слабый отголосок Скверны, глубоко въевшейся в кожу. Может, это она и разъела часть рисунка? И означает ли это, что кусочек Скверны вернулся в этот мир из небытия вместе со мной?

Любопытно. До сего момента я никак её не чувствовал — энергетический фон не проявлялся и никак не влиял на окружающий мир. Очень странная татуировка, втянувшая в себя Скверну…

Нет, так дело не пойдёт.

Я приложил к ней ладонь и мощнейшим импульсом Силы выжег Скверну.

— Аркх… — тихо простонал я от боли, пронзившей всё тело. Зубы сжались так сильно, будто их свело судорогой. Дерьмово! Когда я очищал Скверну внутри себя в том заброшенном доме, это давалось мне гораздо проще.

Сейчас-то что не так?

Тихо зарычав, я продолжил вливать энергию через ладонь в татуировку, пока не почувствовал, что Скверны в ней больше нет. Устало задышав, я убрал руку. Внешне татуировка практически не изменилась, хотя изначально у меня было подозрение, что она исчезнет вместе с гнилой энергией Скверны.

Протяжно выдохнув, я опустился на пол, скрестил ноги и выпрямил спину, а затем закрыл глаза и полностью обратился к Структуре.

Мироздание померкло, исчезли звуки таверны, осталась только бесконечная серая пустота и тонкие нити энергии, пронизывающие всё сущее.

В эпоху Предтеч я мог ощущать Структуру постоянно — жить с ней в унисон, даже не задумываясь об этом. Она была частью меня, как дыхание или сердцебиение. А сейчас Структура представляла из себя лишь затуманенные проблески. Впрочем, и этого на что-то хватало.

Я потянулся сознанием вглубь себя. Мимо крохотного Источника, мимо едва сформированных каналов Силы, глубже…

Уловил слабый импульс — едва ощутимое биение чужой жизни, связанной с моей тончайшей нитью.

Это был мой старый друг. Мой боевой товарищ, что прикрывал мне спину в сотнях сражений.

Я потянулся к этой связи, и реальность окончательно поплыла.

Я увидел знакомую скалу посреди пустоши. Как и всегда, здесь ни травинки, ни упавшего камня, ни даже ветра — лишь сухая растрескавшаяся земля.

Место, где Предтечи отразили иномирную угрозу и закрыли порталы. И именно здесь появилась Скверна — она родилась из остатков энергии другого мира. Эта чужеродная энергия, лишившись связи с домом, начала гнить и извращать всё вокруг себя. Для нашего же дома… нашего мира она была смертельно опасна.

Скверна извращала не только энергию вокруг себя, но и сердца. Предтечи — те, кто защитил мир от захватчиков, в итоге оказались больше подвержены Скверне, чем кто-либо другой. Ведь Силы в нас было больше, чем в ком-либо, и мы больше других контактировали с этой заразой.

Далеко не все из моих братьев и сестёр могли сопротивляться влиянию Скверны. А кто-то и вовсе не хотел…

Помимо меня в рассудке осталось лишь трое. Вместе мы смогли втянуть всю Скверну в тела Предтеч, а затем запечатать всех нас…

Я мотнул головой, гоня прочь тяжёлые воспоминания, и обратил свой взгляд выше. На пике скалы, что торчала среди этой пустоши, сидел Рух. Даже отсюда, с расстояния в десятки вёрст, я увидел это величественное создание.

Когда-то размах его крыльев затмевал солнце. Оперение было цветом расплавленной меди, а клюв мог раскалывать скалы.

Таким я его помню. Но сейчас…

Сейчас я не мог разглядеть его! Даже после того, как силой мысли я сократил разделяющее нас расстояние, увидел лишь размытый громадный силуэт, закрывающий собой половину горизонта.

— Рух, — позвал я его.

Наша связь всегда была прочнее стали. Мой мыслеголос пробился через тёмную завесу и коснулся его разума. На миг в огромном силуэте вспыхнули пламенем два мудрых глаза, и я услышал отклик:

— Первый! Я ждал… — Это был будто и не мыслеголос, а лишь вибрация в самой Структуре. — Когда Печать раскололась… почувствовал твой след. Потянулся к нему… Но сил не хватило.

Громадный силуэт задрожал и начал меркнуть.

— Силы на исходе… — продолжил он. — Нить, что связывает меня с миром, истончается с каждым мгновением. Осталось семь лун.

С болью в сердце я смотрел на него. На своего Друга, который не желал отпускать меня за Печать.

Рух всегда был неотрывно связан со мной. На закате эпохи Предтеч я не был уверен, что смогу запечатать себя общей Печатью. Тогда я разделил её на семь частей, создав тем самым дополнительную защиту.

Рух стал одним из Семи Ключей, сдерживающих мою силу. Но при этом часть его души ушла за Печать вместе со мной. Он сделал это добровольно — так сильно не хотел отпускать.

Видение задрожало, и багровое небо пошло рябью, а равнина под ногами начала проваливаться во тьму.

— Найди меня, — прозвучал отовсюду мыслеголос Руха.

Его настоящий голос, обволакивающий и преисполненный древним могуществом, что когда-то повергало в ужас врагов, заставляя их разбегаться в панике, стоило лишь Руху распахнуть клюв.

Я резко открыл глаза. Тело покрывал холодный пот, сердце колотилось, а во рту стоял привкус пепла.

Стоп. Пепла?

Провёл языком по губам. Да, определённо пепел.

Вернулись звуки таверны внизу — кто-то смеялся, звякнула посуда. Игоша всё так же спал, завернувшись под одеялом в рогалик — было видно, что начался откат от моего вмешательства, и позвоночник парнишки скривился почти так же сильно, как и прежде. Да уж, проклятие будет снять нелегко. Но ничего, это решаемо.

Я положил ладонь Игоше на лоб и влил новую порцию Силы. Он что-то пробурчал во сне и перевернулся на другой бок.

В мыслях же я думал только об одном: Рух жив! Кусочек его души, запечатанный вместе со мной, каким-то чудом пережил тысячелетия. А значит, я здесь не один.

Семь лун… Семь дней по нынешнему исчислению. Должно хватить, если не затягивать.

Примерный план действий уже рождался в голове.

Я снова уселся в позу для медитации, закрыл глаза и опять обратился к Структуре. На сей раз не для того, чтобы искать связи с внешним миром, а чтобы заглянуть внутрь себя, проверить Руны Души.

В эпоху Предтеч каждый из нас нёс на себе десятки Рун — сложнейших энергетических конструктов, вплетённых в саму суть нашего существа. Они давали нам возможности, недоступные обычным одарённым… Видеть сквозь стены, чувствовать ложь, читать намерения и вообще управлять стихиями на уровне, который нынешние маги наверняка сочли бы божественным.

А сейчас на моей Душе от всего этого великолепия не осталось и следа. Что ж… будем строить заново и начнём с простого.

Я сосредоточился на точке между бровями — там, где в древности располагался узел восприятия. Потянул тонкий канал энергии из Источника. Первая Линия, вторая, Изгиб, Петля, Якорная точка… И последний штрих — замыкающий Контур.

Руна Познания готова!

Базовый конструкт, без которого невозможна работа с остальными рунами. Она позволяет считывать информацию с других рун и следов энергии.

Когда руна заняла своё место, Источник раскрылся передо мной более чётко и ясно — я тут же смог почувствовать все его мелкие детали. Но, что ещё важнее, теперь я могу работать дальше. Пришло время второй руны — Руны Ощущения.

Этот конструкт ощутимо сложнее… Больше Линий, больше Якорных точек, больше энергии на поддержание.

Я начал плести, располагая Руну в области груди, рядом с Источником. Так она будет питаться напрямую, без лишних потерь. Сейчас приходилось выстраивать каждый элемент вручную. Всё так долго, сложно и медленно… Я будто заново учусь ходить.

Линия, Изгиб, Петля, ещё одна Петля — эта Руна требовала двойного Контура. Якорь, второй Якорь. Связующий канал между ними…

Пот выступил на лбу. Тело снова напомнило о своей слабости — энергии уходило больше, чем я рассчитывал. Но останавливаться нельзя. Незаконченная Руна хуже, чем отсутствующая: она будет тянуть силы впустую до тех пор, пока не рассыплется сама.

Последний элемент… Замыкающий Контур.

Яркая вспышка пронзила сознание, и я ощутил пространство вокруг себя на духовном уровне. Стены, потолок с трещиной в углу, пол с щелями между досками, кровать у дальней стены, а на ней тёплый сгусток жизни — рогалик в одеяле.

Но Игошей, конечно же, моё восприятие не ограничивалось. За левой стеной пустая комната, за правой — двое лежат неподвижно, спят. Подо мной, на первом этаже — общий зал таверны, пять живых сгустков… Нет, четыре, один только что вышел на улицу.

Но на этом всё… Меньше, чем хотелось бы. Со временем, когда Источник окрепнет, я смогу охватывать целые здания, а в далёкой перспективе — и вовсе километры вокруг себя…

Когда восполню свой настоящий уровень Силы, конечно же.

Однако стоило мне об этом подумать, как голова закружилась. Создание и проверка Руны Ощущения высосали из меня почти всю энергию, и, стремясь её восстановить, я провалился в крепкий сон прямо на полу.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня разбудил протяжный скрип.

— Шумишь… — проворчал я, не открывая глаз.

— Простите, пожалуйста! — пискнул Игоша. — Может, на кровать ляжете? Я ведь оставил вам кровать. Вы знаете, для чего они нужны?

Я горько вздохнул.

— От твоих причитаний сон уже как рукой сняло, — проговорил я и потянулся. Затем плавно поднялся на ноги и начал делать зарядку. — Чего смотришь? — спросил я мальца. — С твоим недугом чрезвычайно полезно будет разминать и растягивать тело каждый день.

Он поджал губы, затем дёрнулся, чтобы пробубнить что-нибудь очевидное в духе: «это не недуг, а проклятие».

Однако вслух ничего не сказал и, встав напротив меня, начал повторять разминочный комплекс. Получалось у него коряво, надо будет на досуге составить для него тренировочный план. Всё-таки даже проклятие или магическую болезнь проще лечить всесторонне. Не только изнутри, со стороны каналов Силы, но и снаружи, через физическое тело.

Едва я завершил последнее упражнение, как желудок напомнил о себе голодным урчанием. Игоша усмехнулся, но тут же осёкся, когда и его живот выразил солидарность с моим.

Но сначала нужно привести себя в порядок. В углу комнаты была дверь, ведущая в так называемую душевую. Я повертел кран, из лейки брызнула холодная вода. Не прошло и минуты, как она стала тёплой, затем и вовсе горячей! Пожал плечами и продолжил принимать душ.

— Удобно это, — вытираясь полотенцем, произнёс я, когда вышел в общую комнату. — Но немного горячо…

Игоша, до этого неотрывно смотревший на ящик с картинками и звуком, удивлённо проговорил:

— Надо было просто холодной воды добавить.

А затем более подробно объяснил мне, как пользоваться душем. Я тяжело вздохнул и, вытянув вперёд руку, легонько щёлкнул по воздуху.

— Ай! — выкрикнул сидевший метрах в трёх от меня малец и схватился за лоб. — За что?

— О таком стоит предупреждать заранее, — отозвался я, начав одеваться.

В самом деле — сам сказал: «покрутите кран, там ничего сложного». А оказывается, надо было как-то по-особому крутить, и не один, а оба.

Одевшись, я подошёл к окну и выглянул наружу. Улица просыпалась: прохожие сновали взад-вперёд, проезжали машины, где-то вдали кричали чайки. Игоше я наказал сидеть тихо, а сам встал, размял затёкшие мышцы и направился к двери.

Общий зал встретил меня запахами жареного мяса и яичниц. За столами уже сидел народ, о чём-то негромко переговариваясь. Довольно тихо — учитывая, каким шумным был вечер.

— Доброе утро, — поздоровался со мной хозяин таверны.

Я чувствовал его напряжение, но он пытался выглядеть более дружелюбным, чем вчера. Может, его вполне устраивает расклад, если я буду ломать лавки каждый день, а он за это будет каждый день получать не самую скромную компенсацию?

— Доброе, — кивнул я. — Две порции еды.

— Яичницу, омлет? Бифштекс, может быть?

— Всё перечисленное и чего-нибудь из напитков.

— Чай или кофе?

— А вот это что? — Я указал на огромную тару, из которой он только что наливал бордовую жидкость.

— Компот.

— Побольше компота. Можно сразу.

Тавернщик кивнул и снова улыбнулся — уже почти не натянуто.

Чёрт, я совсем забыл. Нужно же расплатиться…

— Забыл деньги в номере, — сказал я. — Сейчас вернусь.

— Не утруждайтесь, — отмахнулся он. — Занесёте позже.

Две кружки компота я осушил почти разом. И пока тавернщик скрылся на кухне, я остался ждать его, сидя на высоком стуле за стойкой, и решил ещё раз проверить Руну Ощущения.

Посмотрим за передвижениями тавернщика. Вот он передал заказ другому сгустку жизни, тот начал готовить: разбил яйца и вылил их на небольшую раскалённую плоскую посуду, следом кинул кусок… наверное, мяса, на аналогичную посуду рядом.

Фух… тяжело смотреть за происходящим так подробно. Энергия просто сгорает с невероятной скоростью!

Хорошо, что можно меньше Силы вливать в Руну, и тогда видение не будет столь чётким.

Так я и сделал, и сразу же перестал ощущать всякие мелочи вроде посуды, кухонной утвари и тому подобного — всё это слилось в единый непрозрачный фон. А вот сгустки жизни я чувствовал всё так же хорошо, видел их движения и легко отличал каждый друг от друга, ведь все они уникальны.

Вот тавернщик встал напротив Ленки — вчерашней официантки. Вероятно, что-то сказал ей, и её сгусток засиял чуть ярче — девушка явно воодушевилась и закивала. Отойдя от своего начальника, она какое-то время стояла перед стеной и шевелила руками — провела по телу, волосам… Должно быть, стоит перед зеркалом.

Закончив с этим, Ленка вышла в зал и сразу направилась ко мне. Я же перестал тратить энергию на Руну, оставив её работать в ослабленном и самостоятельном режиме.

— Доброе утро, ваше благородие, — мило улыбнулась мне Ленка, и в её глазах мелькнуло любопытство. — Вам подать в номер?

— Я сам отнесу, — спокойно ответил я. — Благодарю.

— Ой, что вы! — Она слегка покраснела. — Это моя работа. Давайте отнесу, тут…

— Просто оставь у двери, я заберу, — мягко перебил я официантку и подарил ей мимолётную улыбку.

Девушка чуть растерялась, но тут же взяла себя в руки:

— Как скажете! Скоро будет готово.

Она упорхнула обратно на кухню, а я не удержался и снова усилил Руну Ощущения. Едва дверь за её спиной закрылась, девушка замерла и облегчённо выдохнула. Похоже, после увиденного вчера Ленка набиралась духу, чтобы поговорить со мной.

Хах… В другое время и в другом теле я бы, пожалуй, не отказался от компании симпатичной девицы. Но сейчас в моей комнате спит мальчишка-карлик, которого лучше не светить перед посторонними. Да и мне самому пока не стоит тратить лишнюю энергию.

Я не стал сразу гасить Руну Ощущения — пусть энергия тратится невероятно быстро, но мне было крайне любопытно наблюдать за тем, как изменился мир.

Вот, например, что сейчас происходит на кухне? Я почувствовал медленно ползущее насекомое под половицами — похоже, таракана. Он полз туда, куда буквально только что тавернщик высыпал какие-то крошки. Специально, что ли, подкармливает гада? Нездоровые какие-то увлечения…

А в другой части кухни повар наливал напиток из какого-то большого агрегата — разгорячённого, будто в нём непрерывно бурлит миниатюрный вулкан. Я переместил фокус Ощущения в зал, где за одним из столов сидели мужчина и девушка. От мужчины я ощущал стабильный, ровный тепловой контур. Спокойствие. От девушки — вспышки и провалы: она нервничала. Обычно это исходит от влюблённых или тех, у кого только-только начинаются складываться романтические отношения.

Но потом до меня донеслись обрывки фраз:

— Стучит? — Спокойствие мужчины начало вдруг улетучиваться. — Ты сначала попробуй не газовать как чокнутая на холодном движке.

— Да я и не газовала толком!

— Ну как скажешь. Считай это особенностью работы дэ-вэ-эс.

Что бы ни значили эти непонятные для меня слова, похоже, насчёт романтики я здесь не угадал.

Странные люди…

Ладно, всё-таки хватит баловаться с Руной, подгасим пока.

Я вернулся наверх, не дожидаясь заказа. Через несколько минут в коридоре послышался цокот каблуков, звякнула посуда. Выждал, пока Ленка удалится, и только после этого открыл дверь и забрал наш завтрак.

— Значит, говоришь, ты совсем один здесь? — прожевав вкуснейший бифштекс, подытожил я рассказ Игоши. — А где обычно ночуешь?

— Где придётся, — пожал плечами он. — Меня многие знают, иногда вот так в тавернах да кабаках разрешают остановиться. Иногда — у людей Стального пса… Ну, пока можно было. Берусь за всякие мелкие поручения: кому-то что-то отнести, подслушать, рассказать.

— Дар твой тоже спросом пользовался? — спросил я серьёзно.

— Иногда… — поморщившись, ответил он. — Вот Фёдор меня и приметил. Хотя я старался использовать свой Дар по полной.

Я молча кивнул, отложив эту тему. Игоша едва ли не дрожать начинает, когда вспоминает обучение у Пожирателя Жизни. Фёдор явно не цацкался с мальцом, который был просто очередным расходником для ритуала наполнения Камней Силы.

Самое забавное, что этот бандитский маг, похоже, так и не понял, какой у Игоши Дар. Посчитал его небоевым и на этом успокоился, ибо у обладателей чистых боевых Даров всё очень плохо с проведением ритуалов. К слову, Пожиратель Жизни тоже не считается боевым Даром. Как бы смешно ни звучало, это Дар поддержки.

А вот у Игоши…

— Чем хочешь заняться сегодня? — прервал мои тихие размышления непоседливый малец.

— Надо поискать одно место, — ответил я, а затем решил уточнить: — Знаешь, где у вас в Ярославле продают магических животных?

— В основном на Сенном рынке, — кивнул Игоша. — Вся живность там. Это в центре. Идти часа полтора примерно, я знаю дорогу.

Значит, для моего шага это раза в два быстрее…

— Спасибо, сам доберусь, — улыбнулся я. Парень уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы возмутиться, но я продолжил: — Раз уж ты теперь со мной, сиди и не высовывайся из номера, приметный ты наш.

— Эх-х. — Он закатил глаза. — А что ж я делать буду⁈ Целый день в телек пялиться? Отец всегда говорил, что от этого отупеть можно! И вообще, сколько мне так сидеть? День? Два?

— Три. Пять, — продолжил я его отсчёт. Не говорить же парню: «Пока я не буду чувствовать себя сильнее». Такой ответ может напугать мальчишку.

— А ещё… — продолжил было он, но осёкся и вжал огромную голову в свои кривые плечи, наткнувшись на мой недовольный взгляд.

— Вот так-то лучше, — кивнул я. — А теперь рассказывай, как добраться до этого твоего сонного рынка.

— Сенного, — машинально поправил он меня.

— Неважно. Главное, чётко рассказывай, как положено, а не как про кран.

Игоша расстарался и даже карту мне нарисовал. Получилось на удивление неплохо — у мальчишки явно полно талантов. Или родители с детства занимались его всесторонним обучением.

— Эх, а был бы телефон, — вздохнул он, когда закончил рисовать. — Да с интернетом… Тогда бы я вам эту карту в приложении показал, и вы бы точно не заблудились.

— Я и так не заблужусь, — проговорил я, разглядывая его рисунок. — А теперь объясни, что это за приблуда такая с картами, и что она ещё может?

За пару минут Игоша поведал о таком невероятном чуде, как мобильная связь. Что-то вроде нашей древней мыслеречи, но без «мысли», зато на неограниченное расстояние и без трат энергии. Вместо энергии ты расплачиваешься деньгами: мобильные телефоны может позволить себе далеко не каждый подданный Империи, удовольствие это дорогое, и приобрести можно лишь одну такую штуковину на человека.

Стало быть, мы могли бы взять два… Если бы у Игоши были документы или родовой перстень, как у меня. Однако же и одним можно пользоваться по назначению. А за постоянный доступ в этот волшебный интернет, мировую кладовую знаний и информации, так и вовсе убить можно.

В итоге Игоша нарисовал маршрут до ближайшего магазина связи, и я отправился за телефоном. Занёс тавернщику долг за завтрак и вышел на улицу, щурясь от яркого летнего солнца. Город жил своей жизнью. Машины неслись по дорогам, прохожие спешили по делам.

Вскоре впереди послышались резкие гудки. Люди на тротуаре оборачивались, кто-то даже останавливался. По центру улицы неслись три чёрных машины с тёмными стёклами. Другие автомобили расступались перед ними, словно перед жрецом Предтечи или, по крайней мере, воином, отмеченным Предтечей. Одной такой машине пришлось экстренно сворачивать и тормозить — едва не влетела в столб.

Но меня зацепило кое-что другое: исходящая от кортежа аура. Видимо, я не зря вспомнил про отмеченного воина — в одной из машин сидел маг довольно высокого уровня. Такой силы я ещё не встречал с момента пробуждения.

Машины скрылись за поворотом. Прохожие возмущённо переглядывались, но продолжали идти дальше, словно это было в порядке вещей.

Вскоре я добрался до нужного мне места — магазин находился недалеко от трамвайного кольца. Очень приметный ориентир — на нём как раз со скрипом разворачивался трамвай. Этих стальных монстров я уже видел, пока мы вчера шли к таверне, и сегодня я не так остро реагировал на шум транспорта. Начинаю помаленьку привыкать…

Магазин расположился на первом этаже трёхэтажного здания с прозрачными дверями и яркими витринами. Правда, и двери, и витрины были прикрыты крепкими решётками.

У входа было какое-то столпотворение, люди о чём-то возбуждённо переговаривались и указывали перед собой пальцами. Среди этой толпы выделялись богато одетая женщина лет тридцати и мальчик примерно десяти лет. Оба одарённые, женщина даже сильнее вчерашнего Пожирателя Жизни.

Точно, у неё родовое кольцо на пальце! Значит, аристократы.

Аристократка неловко присела и попыталась что-то ухватить на тротуаре. Я подошёл ближе и улыбнулся.

Надо же, саламандра!

Совсем небольшая, всего-то чуть меньше кошки, с красными узорами на чешуе. В эпоху Предтеч они встречались раза в три крупнее. Их приручали, но это требовало немалых усилий.

— Держите её! Ваше благородие! Держите! — в панике закричал какой-то дед.

— Пожалуйста, не отпускайте! — взвизгнула девушка, попятилась и едва не упала. Всё тот же дед смог её поймать.

Что тут, чёрт возьми, происходит?

Мама и сын изо всех сил пытались удержать зверюшку, а та рвалась к какой-то изумлённой женщине с кудрявыми волосами.

— Держи её! — вскрикнула мать-аристократка, хватая сына за плечо. — Филипп, тяни её на себя!

— Не могу, мама! — натужно выкрикнул мальчика и разжал пальцы.

Люди вмиг отступили ещё сильнее. Вот ведь умники… ни помочь, ни свалить в ужасе — лишь глазеют, хоть и боятся.

А между тем саламандра ринулась на кудрявую женщину. Та на одних инстинктах кинула в неё сумку и отступила, прикрыв лицо руками.

Но саламандре было плевать на её лицо, да и вообще на кудрявую женщину, своих хозяев и всех вокруг. Зверюга сунула морду внутрь сумки и притихла.

Кудрявая владелица сумки, которую приобняли всё тот же дед и девушка, громко всхлипнула и пробормотала:

— Там документы… И кольцо бабушкино…

Я подошёл ближе и усилил Руну Ощущения.

Хм… интересно-то как — в сумке этой простолюдинки лежал небольшой предмет, излучающий слабую, но явную огненную Силу. Саламандра чувствовала его и тянулась к источнику своей родной стихии.

— Я компенсирую вам доставленные неудобства, — проговорила аристократка, посмотрев на пострадавшую, и достала из сумочки кошелёк. — Не пойму, что стало с нашей малюткой…

— Проблема не в вашей саламандре, — спокойно произнёс я, обращая на себя внимание. — Вероятнее всего, в сумке предмет с аурой огня, к нему она и лезет.

Женщина повернулась ко мне с удивлённым выражением лица и тут же скользнула взглядом по моему перстню. Забавно, это у всех аристократов такой рефлекс — смотреть на перстень собеседника?

— У меня ничего такого нет! — ещё более испуганно выпалила хозяйка сумки.

— Разрешите, — обратился я сразу ко всем. — Я помогу.

Аристократка кивнула, её сын отступил на пару шагов, а я присел на корточки рядом с сумкой. Одну руку положил на голову саламандры, надеясь установить с ней крохотную связь, а другую запустил в сумку. Саламандра зашипела, но в следующий миг затихла.

— Кольцо, — спокойно сказал я и достал его. — Видимо, то самое, бабушкино. Оно излучает слабую энергию.

В подтверждение моих слов саламандра как заворожённая уставилась на него, когда я поднял кольцо.

Хозяйка сумки изумлённо мотнула кудрявой головой.

— Но ведь это… Это просто старое кольцо!

— Видимо, не самое простое, — пожал я плечами. — Берегите его.

Опасливо косясь на саламандру, женщина подошла ближе, и я вручил ей кольцо, а затем медленно убрал ладонь с огненной зверюги. Та действительно успокоилась и больше не впивалась мёртвой хваткой в сумку. Мальчик-аристократ подхватил питомца на руки.

Я хотел уж было подняться во весь рост, но вдруг заметил, что на асфальте, там, где только что была саламандра, остались едва заметные чешуйки — магические рептилии периодически сбрасывают их, когда нарастают новые.

«Возьми… они нужны тебе», — что-то прошептало внутри меня.

Пока все смотрели на кудрявую женщину и её волшебное кольцо, я воспользовался моментом и незаметно провёл рукой по асфальту, собирая все чешуйки. Если кто и смотрел на меня со стороны, подумал бы, что я просто коснулся земли, чтобы поддержать равновесие.

Выпрямившись, сунул руку в карман и спрятал неожиданную добычу. Добычу ли? Во всяком случае, чутьё подсказывало, что они пригодятся.

— Спасибо вам! — заглянув мне в глаза, пробормотала хозяйка сумки. — Я… Я не знала, что оно магическое. Бабушка оставила, сказала, носить всегда с собой…

— Ну вот и носите, — улыбнулся я. — А если вдруг у вас родится ребёнок с Даром огненного типа, обязательно передайте ему.

Она покраснела и отвела взгляд, невольно приложив руку к животу.

Аристократка же одарила меня оценивающим взглядом и с достоинством произнесла:

— Благодарю за помощь, господин?..

— Северский Антон Игоревич, — представился я.

— Баронесса Ольховская Ольга Аркадьевна, — кивнула она и указала на мальчика. — А это мой сын, Филипп Валерьевич. Очень приятно.

Я вежливо ответил ей, после чего баронесса сунула женщине несколько крупных купюр за доставленные неудобства, затем попрощалась с нами и вместе с сыном направились к машине, стоявшей неподалёку. Всё это время рядом с машиной стояли сурового вида мужчины, от которых веяло неслабым Даром. Они заметно напряглись, когда я вмешался, но всё равно ничего не предприняли. И почему они не помогли своей госпоже? Какие-то аристократские заморочки? Или дело в том, что их Дары не связаны с огнём, и они могли ещё больше напугать огненную зверюшку?

Впрочем, сейчас это неважно. Я наконец-то могу купить телефон и отправиться на рынок!

Стальной Пёс Игнат выпустил струйку табачного дыма и прищурился, глядя на бильярдный шар. Кий скользнул в руках, и с точным ударом шар закатился в лузу.

— Твоя очередь пропускать, Валера, — усмехнулся Игнат и выпрямился во весь рост.

Он был высокий, широкоплечий, с лицом, на котором шрамы соседствовали с усмешкой хищника. Прозвище Игната пошло не от характера, хотя верность хозяину он действительно хранил, когда это было выгодно. Прозвище пошло от манеры драться. Дар усиления плоти он использовал при каждом удобном случае, чем очень гордился. В ближнем бою его кулаки будто превращались в стальные молоты, и многих пугала сама только мысль сойтись в драке со Стальным Псом. Да и не только в драке…

Ведь однажды вцепившись в свою жертву мёртвой хваткой, Пёс уже её ни за что не отпустит.

Валера — крупный детина с бритой башкой — недовольно хмыкнул, но спорить не стал. Рядом с ним хихикнули две сударыни беззаботного поведения в бесстыдно коротких платьях, устроившиеся на диване. Одна болтала ножкой, вторая пила вино и откровенно скучала.

Игнат отпил виски из стакана, оглядывая зал. Подвальное помещение на южной окраине было его временной базой. Не роскошь, но дело своё делает: тут можно и отдохнуть, и планы обсудить, и кого надо припугнуть в соседней комнате, если потребуется.

Дверь распахнулась с грохотом. Игнат даже не обернулся — по звуку шагов узнал Генку, одного из своих. Тот влетел запыхавшийся, с перекошенным лицом.

— Там пусто! — выпалил он. — Ни Фёдора, ни Димона с его людьми. Всё проверили. Машина перевёрнутой лежит, в доме ни трупов, ни волын.

Стальной Пёс медленно опустил бокал на край бильярдного стола. Усмешка сползла с лица, оставив только холодные глаза.

— Что значит «пусто»? — произнёс он спокойным, почти ласковым голосом. Именно таким Игнат частенько говорил перед тем, как сломать кому-нибудь рёбра.

— Мобила Федькина недоступна с вечера. Ритуал они на «Чёртовой лапе» проводили, с Игошкой тем. Ну, карликом. Как сквозь землю провалились, ё-моё!

— Игошка, — медленно повторил Игнат и скрипнул зубами. — Этот уродец приметный. Его-то хрен не заметишь. А камни что?

— Пустые вроде как. Ну, не светятся ни хрена…

Он сделал шаг к Генке. Тот попятился.

— Езжай туда, к нашим. Прямо сейчас! Проверьте дом, проверьте соседей. Кто-то же видел, как они туда заходили. Машину где нашли?

— У дома…

— Ищите их везде! И карлика этого — он не просто так исчез. Либо сбежал, либо… — Он не договорил, но Генка и так всё понял.

— Так, может, ритуал не вышел, они и…

— Тогда бы Фёдор отписался, — отрезал Игнат. — Не дурак же. Он знает, что за молчание я ему башку оторву.

Валера за бильярдным столом откашлялся.

— Может, менты взяли?

— Менты бы уже нам позвонили, — буркнул Игнат не оборачиваясь. — У нас с ними всё схвачено. А если кто из знати, нам бы тоже сообщили.

Он вернулся к столу, допил виски одним глотком и швырнул бокал в стену. Девицы на диване вздрогнули. Валера поморщился, но промолчал.

— Гена. — Игнат развернулся. — «Чёртова лапа» — не центр города, там каждый чих на учёте. Трясите соседей. Кто приезжал, уезжал — не пешком же удрали! К тому же этого карлика у нас на юге полгорода знает. И проверьте вокруг участка свежую землю. Может, там их и прикопали.

— Понял, Михалыч, — кивнул Генка и метнулся к двери.

Дверь хлопнула. Игнат остался стоять посреди зала, сжимая кулаки. В голове крутились мысли.

Фёдор — не дурак. Осторожный, хитрый, пусть и мерзкий тип. Ритуалы он завершает не самостоятельно — всегда расходника берёт. Что могло пойти не так?

И ведь Андерсону докладывать придётся — Фёдор его человек был. Если что-то серьёзное случилось…

— Если кто-то решил, что может просто так угробить моих людей и свалить… — Он повернулся к Валере, и в его глазах сверкнуло что-то звериное. — Я найду этих тварей. И покажу, почему меня зовут Стальным Псом.

Валера кивнул, отводя взгляд.

Девки на диване переглянулись и поспешно встали.

— Мы… пойдём? — неуверенно спросила одна.

— В спальню, живо! — указал он на смежную комнату.

Они исчезли за дверью почти бегом.

Стальной Пёс приложил к губам бутылку виски и в один присест осушил её на треть, пытаясь понять, что же могло пойти не так.

Однако долго думать он не любил, предпочитал действовать. И в этой ситуации в первую очередь нужно было выпустить пар, пока случайно не угробил никого из своих. Так что, закурив очередную сигарету, Стальной Пёс, на ходу расстёгивая ремень, направился в свою здешнюю спальню.

Трамвай лязгнул на стыке рельсов, и мне пришлось перенести вес тела на другую ногу, чтобы не упасть. Внутри хватало свободных мест, однако ехать сидя желания совсем не было. Как шутил мой друг Шестой Предтеча, «во время осады Нижних Чертогов насиделись» — тогда нам пришлось несколько лет удерживать Чертоги от полчищ иномирных тварей.

Да уж… Славные были времена. У меня были братья, сёстры, последователи… А сейчас только проклятый малец, которому не особо понравился купленный мной телефон. Игоша долго вертел его в руках и что-то бубнил в духе: «слабенькая модель, но для начала сойдёт».

— Радуйся и пользуйся, — ответил ему я, а сам отправился на Сенной рынок, в очередной раз за день подумав, что нам с Игошей не мешало бы переехать. Всё-таки трактир, который платит дань бандитам — не самое надёжное место. Я велел мальцу поискать через этот волшебный интернет варианты получше.

У меня же сейчас намечалось куда более важное дело. Нужно найти живой материал для воскрешения Руха, чтобы дать осколку души новое тело. А именно — подходящее яйцо птицы. Притом ритуал этот я представляю лишь в общих чертах — раньше многое для проведения таких таинств мне подсказывала Структура. Сейчас наша с ней связь гораздо слабее, но я всё равно на неё рассчитываю. Частично. В остальном помогут опыт, интуиция и метод научного тыка. Ну и везение, разумеется, без этого никак.

Трамвай снова дёрнулся, и я перевёл взгляд на стену вагона. Там, между рекламой какого-то «Чудо-порошка для стирки» и объявлением о концерте, висел потрёпанный листок с печатью:

НАБОР ВОЛЬНИКОВ

Графиня Елизавета Ильинична Звягинцева объявляет набор в отряд для устранения последствий Срезов.

Требования: боевой Дар, опыт работы в команде.

Оплата: 30 рублей за выезд + премии за особо опасных тварей.

Обращаться: усадьба Звягинцевых, Ямская улица, 12.

Про Срезы я узнал ещё вчера, разумеется, от Игоши, когда спросил, зачем столько решёток на окнах зданий. Особенно зачем они на верхних этажах. Тогда парнишка изумлённо посмотрел на меня и выпалил:

— Вы не знаете⁈

И принялся в красках рассказывать, что Срезы — это самое страшное, что вообще происходит в мире: напасть, которая время от времени появляется в разных точках земного шара. Срез приводит с собой монстров, а вольники, стало быть — это наёмники, специализирующиеся на их устранении.

Не очень здорово звучит…

Учитывая, что с тварями, приходящими в наш мир, я сражался тысячи лет назад. Правда, тогда наш Враг приходил через огромные стационарные порталы, и ни о каких Срезах мы не слышали.

Трамвай затормозил с противным скрежетом. Двери распахнулись, и толпа рванула наружу. Я хорошо запомнил маршрут, что нарисовал Игоша, так что дойти до рынка не составило труда.

А рынок был огромен. В нос сразу ударили запахи сена, навоза, пряностей, рыбы. Люди сновали во все стороны, а местные торговцы зазывали их что-то попробовать. Народ встречался разный: простолюдины в заношенной одежде, торговцы в фартуках, изредка проскальзывали и одарённые — я чувствовал их Источники, пусть и слабые.

Аристократов не видел — впрочем, понятно, что графини и бароны редко ходят по рынкам. Разве что в его особых отделах их можно встретить — там, где продают магических животных. Или где проводят ярмарки для заезжих купцов — какие-то мужики обсуждали, что давно гостей не было.

Взгляд зацепился за фигуру у дальнего прилавка. Широкоплечий мужчина с чёрной повязкой на глазу сидел в инвалидной коляске и продавал вырезанные из дерева фигурки. Здесь были птицы, звери, люди, с виду простые, но выполнены искусно — резчик явно знал своё дело.

Правда, диковатый вид продавца, как мне показалось, отпугивал покупателей.

Я добрался до той части рынка, где продавали животных. Кого здесь только не было — от котят и щенков до довольно экзотических созданий, названий которых я даже не знал. Вот что это, например, за гигантский тёмно-серый гусь с длинной шеей? Смотрит на меня, клювожор, а в глазах ни грамма интеллекта, лишь желание пожрать!

Я узнал, что эта тварюга называется страус. Запомнил на будущее — таким гусём можно много последователей прокормить. Ну а если не обращать внимания на экзотику, то всё привычно: куры кудахтали в клетках, утки крякали, где-то вдали блеял козёл.

Миновав ажурные ворота, я оказался в небольшой, но ухоженной части рынка. Что? Сюда даже отдельный вход с улицы есть? Можно было не идти через все ряды?

И людей с Даром здесь гораздо больше.

Да, отдел с магическим зверем отличался от всех остальных. Я остановился возле палатки, за прилавком которой восседала полная женщина лет пятидесяти в ярком платке. Перед ней стояли клетки, и в них, ожидаемо, сидели отнюдь не простые птицы. Одна была размером с ворону, но оперение у неё переливалось синим и фиолетовым. Вторая похожа на сову, только с тремя глазами. Третья…

— Что, приглянулась, господин? — оживилась торговка, заметив мой перстень. — Это огнёвка! Редкая птица, между прочим! Огнём может плеваться!

Я обошёл прилавок, разглядывая остальные клетки. Яйца птиц здесь тоже присутствовали, разных размеров, от куриного до гусиного. Я коснулся прутьев, прислушиваясь к энергии.

Слабо. Слишком слабо…

Эти яйца были почти пусты — жизнь в них едва теплилась, а энергия практически отсутствовала. Для ритуала не годится.

Обошёл так несколько прилавков, но сколько я ни обращался к Структуре и ни усиливал Руну Ощущения, ничего подходящего для себя не нащупывал. Похоже, придётся искать в городе другие места…

Я уже собирался уходить, когда заметил закрытую палатку в конце ряда. Рядом стояла пожилая женщина с корзиной и о чём-то болтала с соседним торговцем.

— Простите, — окликнул я её. — А эта лавка когда заработает?

Женщина обернулась.

— А, это Дуняшина! Она сегодня на закупе в Костроме. Птиц чудных привозит, яйца всякие. На днях обещала вернуться — может, завтра, может, позже. Но вы бы к ней не ходили, она…

— Чокнутая, — подал голос соседний продавец, мужик со всклокоченной бородой. — Вечно всякий мусор тащит. Болезнь у неё такая. И пернатых дурных продаёт! Она как-то ощипанного страуса выставила и верещала, что это потомок василиска.

Женщина засмеялась и добавила:

— А как-то раз принесла утку без хвоста и уверяла, что это «лечебная широконоска». Лечила, небось, только от желания у Дуняши что-нибудь ещё покупать!

Они снова загоготали, а я пошёл дальше. Только отметил для себя, что стоит к этой Дуняше всё-таки наведаться. Может, всё именно так, как они говорят, конечно. А может, и не так.

Я уже направился к выходу с рынка, когда воздух вокруг изменился.

Сначала это были лёгкие колебания в Структуре, затем — холодок, пробежавший по коже. Вдали кто-то неразборчиво закричал.

Руна Ощущения вспыхнула сама, без моей воли, отзываясь на что-то в окружающем пространстве.

А потом начал накатывать туман.

— Срез! — заорал кто-то в ужасе.

Это слово сработало как сигнал. Торговцы ринулись закрывать свои лотки металлическими решётками. Грохот стоял такой, будто рушилась крепостная стена. Покупатели метались в панике, кто-то бежал к ближайшим магазинам, кто-то к машинам.

— Быстрее! Всем укрыться! — надрывался чей-то голос, а туман стремительно становился всё гуще.

Женщина в ярком платке, что продавала огнёвку, с поразительной для своей комплекции скоростью захлопнула клетки в ящик и скрылась за прилавком. Мужик с бородой швырнул корзину с товаром куда-то под лоток и нырнул следом.

Аллеи рынка пустели с невероятной скоростью. Люди залетали в его крытые ангары, кого-то пускали к себе под прилавки торговцы и завешивали палатки. Где-то вдали захлопнулись ворота, заскрежетали засовы.

Сквозь его пелену я различил знакомый силуэт — инвалид-торговец отчаянно толкал перед собой женщину с ребёнком лет пяти, направляя их к ближайшему зданию.

— Быстрее! — рявкнул он хриплым голосом. — Внутрь, живо!

Женщина спотыкалась, мальчишка плакал. Дверь открылась, но лишь на секунду, чтобы впустить их, и тут же захлопнулась, засов лязгнул изнутри. Мужчина в коляске замер, оглядываясь по сторонам. Затем резко развернулся и покатил к своему прилавку — вероятно, за чем-то важным.

Где-то вдали завыла сирена. Вчера я слышал подобный звук от скорой помощи, но сейчас сирена была не одна — целый унисон. Сквозь туман я различил гул тяжёлых моторов, приближающихся и удаляющихся.

Над головой что-то просвистело. Я задрал голову и увидел быстро движущуюся тень — что-то вроде прямоугольной механической птицы. Определённо не живой, но птица «пускала» вполне стабильный невидимый сигнал. Связь… Потом появилась ещё одна. И ещё.

А затем я почувствовал Скверну. Слабую и рассеянную, но определённо ту самую энергию чужого мира, которая когда-то погубила Предтеч.

Время действовать.

Если нужно поймать монстра, одной Руной Ощущения здесь не обойдёшься. Я сосредоточился на точке чуть ниже горла — там, где в древности располагался узел чувствительности к внешним угрозам. Руна Реакции.

Сложнее, чем Руна Познания, но проще, чем Руна Ощущения. Я начал плести.

Первая линия, Изгиб, Петля.

Пот выступил на лбу. Энергия уходила быстро — слишком быстро. Источник колыхался, каналы ныли от перегрузки.

Вторая линия, ещё один Изгиб, Якорь…

Руки задрожали.

Третья линия… Связующий канал… Замыкающий Контур.

Руна вспыхнула, заняв своё место в энергетической структуре моего тела.

Я потянулся к окружающему туману, впитывая крошечную частицу Скверны. Мерзость обожгла каналы, но я удержал её, не давая раствориться, и направил в Руну Реакции. Теперь я мог ориентироваться в Скверне, выбирая область с повышенной её активностью.

Источник практически иссяк. Три руны работали одновременно, высасывая последние капли энергии. Долго я так не протяну.

Но этого хватит, чтобы найти тварь.

Кабинет ректора Ярославской Медицинской Академии встретил Бориса Ионова привычной роскошью: тяжёлые дубовые панели на стенах, книжные шкафы до потолка, массивный письменный стол с инкрустацией. Всё это когда-то внушало Ионову трепет. Теперь лишь вызывало глухое раздражение.

Ректор Ладимир Аркадьевич Бестужев сидел за столом и внимательно разглядывал Бориса. Тот инстинктивно потрогал правый глаз — фингал припух, несмотря на мазь и слой тонального крема, который он нанёс перед встречей. Синяк проступал сквозь косметику предательской сине-фиолетовой тенью.

— Борис Петрович, — протянул ректор, тяжело вздыхая. Голос его был полон показного сочувствия, от которого Ионова передёрнуло. — Как так? У нас с вами важный разговор, а вы… после драки? Что случилось?

— Извините, Ладимир Аркадьевич. — Борис поспешно отвёл взгляд. — Упал вчера вечером. Во дворе трубы меняют, всё перекопали… Я в темноте на этой глине и поскользнулся.

«Упал. Конечно, упал, — мрачно подумал про себя Ионов. — Скотина Северский. Мало того, что завалил на экзамене, так ещё и вчера устроил такой разнос».

Ионов с трудом вспоминал события вчерашнего вечера. Перепил — и сам ведь не заметил, в какой момент так перебрал.

Ректор продолжал смотреть на него с укором, явно наслаждаясь моментом. Ионов сжал кулаки под столом. «Сука, ты мои деньги взял. Огромную взятку! А теперь ещё и выпендриваешься тут, важности на себя напускаешь!»

— Что ж, — наконец произнёс Бестужев, откидываясь на спинку кресла. — Надеюсь, вы понимаете, Борис Петрович, что возвращение на учёбу — это не просто формальность. Вам предстоит пересдать все экзамены. Включая естественную фармацевтику.

Ионов поморщился. Естественная фармацевтика. Как же он ненавидел этот предмет. И ещё больше — преподавателя, который его читал. Особенно вчера вечером.

Он сглотнул и собрался с духом.

— Ладимир Аркадьевич… Я на всё согласен, но можно мне не Северскому сдавать предмет? У нас с ним… недопонимание. Может, кто-то другой с кафедры примет экзамен?

Ректор чуть приподнял бровь, и на его лице мелькнуло что-то… похожее на удовлетворение? Но тут же сменилось выражением печали. Притворной, насквозь фальшивой грусти, от которой Ионова передёрнуло.

— Боюсь, Борис Петрович, у меня для вас печальная новость, — произнёс Бестужев, совершенно не кажущийся опечаленным. — Славный молодой преподаватель Антон Игоревич Северский… умер пару дней назад. И экзамен принять у вас не сможет.

Ионов замер, не веря своим ушам.

— Как… умер? — выдавил он. — Я его вчера видел!

Ректор на мгновение напрягся, его взгляд стал острым и цепким.

— Видели? Где именно? В котором часу?

— Ну… — Борис растерянно моргнул. — В таверне «У Петра»! Часов в девять, наверное. Ну… — замялся студент, не уверенный, сколько было на самом деле часов. Пару секунд подумав, он выпалил: — Или чуть позже! Он там ел, а потом… — Он осёкся, не желая вдаваться в подробности. — В общем, он был жив. И перстень при нём был, я не мог ошибиться.

— О как, — медленно кивнул Бестужев. — Но давайте будем честны, Борис Петрович, ошибиться вы вполне могли, с вас станется. Как бы то ни было, в нашей Академии Антон Игоревич преподавателем больше не числится. Если он жив, остаётся только пожелать ему крепкого здоровья. Ну а вас не смею больше задерживать. Удачи с пересдачами.

Ионов поднялся, всё ещё пребывая в ступоре, и направился к выходу.

Ректор остался один. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво постукивал пальцами по столешнице.

«Пу-пу-пу, — мысленно произнёс он. — Интересно. Очень интересно».

Это ведь Ладимир Аркадьевич лично преподнёс Северского «уважаемым людям». Тем самым громилам с юга города, которые умеют выбивать долги быстро и качественно. Деньги ректор получил ещё вчера днём — всю сумму, что Северский задолжал за «подъёмные».

Но у этих ребят есть одна особенность, и ректор это понимал. Обычно таких, как Северский, живыми не оставляют. Сперва выжимают досуха, потом увозят за город. А если всё же оставляют — те потом на двух ногах не передвигаются.

А Северский жив, ещё и по тавернам гуляет? Как он это провернул? Он же тот ещё тюфяк!

Откупился, наверное… Точно откупился! Только как это у него получилось? Откуда у нищего преподавателя-неудачника такие деньги?

Ректор потёр подбородок, взвешивая варианты.

«А раз так… может, всё-таки ещё и самому потребовать долг? Мне-то он ничего напрямую не выплачивал, и ни про каких громил я, разумеется, ничего знать не знаю. А „подъёмные“ надо возвращать, раз не захотел работать в нашей славной Академии!»

Ладимир Аркадьевич усмехнулся и потянулся к кнопке селектора.

— Георгий! — позвал он своего помощника. — Зайди ко мне. Нужно кое-что обсудить.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул молодой человек в строгом костюме.

— Слушаю вас, Ладимир Аркадьевич.

— Если Северский объявится — сразу мне доложить. И… пригласить его на встречу. Официально. По поводу возврата средств, выданных Академией.

Помощник кивнул и скрылся за дверью.

Бестужев откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Тонко, почти незаметно.

«Посмотрим, Северский. Посмотрим, как ты выкрутишься на этот раз».

Туман развеялся ещё более резко, чем появился, однако люди не спешили выходить из своих укрытий. Ведь как раз сейчас и начнётся самое интересное. Где-то в зоне покрытия тумана Среза появился монстр, а может, и не один. Как рассказал Игоша, это самое мерзкое в Срезах — ты никогда не знаешь, сколько тварей он породил, где именно они возникли.

И за кем они пойдут.

Ведь что такое Срез? Выглядит он примерно так: город живёт спокойной жизнью, затем на минуту налетает туман и оставляет после себя убийственную неизвестность — вот что это.

Но так дело обстоит для других. Я же, ведомый Руной Реакции, сам шёл за монстром и знал, что других вокруг меня точно нет. Увы, моих сил пока недостаточно, чтобы охватить Руной столько же земель, сколько недавний туман Среза. Зато ничто не мешает мне чувствовать шлейф Скверны от ближайшей твари.

Мимо пронеслось несколько огромных и тяжёлых машин. Их внешний вид внушал уважение к владельцам кортежа и тем могучим бойцам, что ехали внутри. На машинах не было мигалок, зато на номерных знаках рядом с гербом Империи — двухглавым орлом — был ещё один герб с именем рода. Кто-то из аристократов, видимо, отправил своих бойцов искать монстров. Дело хорошее — и городу помочь, и трофеи добыть.

Ведь, как известно, с любого врага можно собрать трофеи — даже с неразумного.

— Фух… — выдохнул я на бегу. Пришлось погасить Руну Ощущения, иначе велик риск ещё до встречи с тварью полностью опустошить свой Источник.

И ведь тварь уже близко! И движется целенаправленно — не хаотично мечется, а словно идёт по следу, будто её что-то влечёт.

Хотя почему «будто»? В эпоху Предтеч я повидал тысячи иномирных тварей. Одни крушат всё на своём пути, вторые более придирчивы к своим целям. Этот явно относится ко вторым.

Значит, главное — не прогадать с его траекторией.

Думая об этом, я бежал не за монстром, а туда, где он может оказаться через некоторое время. Карту города я не видел, местность эту не знал, потому просто нёсся через дороги и дворы наперерез врагу.

В какой-то момент я вылетел в просторный двор, зажатый со всех сторон серыми стенами здания. Решётки на нижних этажах, решётки на верхних — как и везде. Обычное жилое здание по местным меркам, но…

Одно окно на четвёртом этаже выделялось. Покосившаяся рама, мутное дешёвое стекло — и глубокие царапины в бетоне вокруг. Явно следы когтей, каждый толщиной с мой палец, а рядом два чёрных выжженных пятна. Но это не свежие следы…

Руна Реакции дёрнулась так сильно, что я едва удержал её от распада. Отключил, переключаясь на Ощущение, и уже знал: тварь несётся прямо на меня и…

— ГР-А-А-А!!! — яростный рёв прокатился по двору, отразился от каменных стен, ударил в самое нутро.

И что-то в моей груди отозвалось на этот зов. Губы невольно растянулись в улыбке. Вот оно! То самое чувство, что грело душу в тысячах битв. Предвкушение схватки с достойным врагом. Похоже, я забыл, как сильно по этому скучал.

Одна проблема: энергии в Источнике сейчас кот наплакал.

Кстати, о коте… Появившаяся во дворе монструозная туша отдалённо напоминала кошачью — четыре лапы с когтями-кинжалами, поджарое мускулистое тело. А вот морда вытянутая, крысиная, с торчащими резцами. Хвост тонкий и острый, как жало.

Сквозь чёрно-зелёную шкуру просвечивали тёмные кости, будто тварь одновременно жива и мертва. Живая плоть, намертво сросшаяся с мёртвым костяком. Омерзительное зрелище, и в то же время завораживающее — как и все порождения Скверны. Скверна всё искажает, превращает живое в противоестественное. Но делает это с пугающим совершенством.

— Г-Р-А-А-А-А!!! — вновь заревел монстр, и от его тела в стороны потекли едва заметные чёрно-зелёные потоки энергии.

Он вдарил лапой, выбивая куски асфальта, и сорвался с места. Огромный: метра два в холке и метров шесть от носа до кончика хвоста. Притом проворный! Ещё и наглый — совсем не обращает на меня внимания и несётся прямо к жилому дому.

Стоп… Он что, целится в то многострадальное окно на четвёртом этаже?

Ну ничего — недолго, дружок, тебе осталось.

Всё это время я не просто так стоял без дела, любуясь тварью. Пока она рычала и готовилась к прыжку, я по крупице собирал остатки энергии из Источника, уплотняя воздух вокруг ладони. Слой за слоем, виток за витком придавая каждой частице оттенок Ветра.

После пробуждения я, конечно, выровнял свою Силу, чтобы Игоша принял меня за Универсала. Ведь Предтечи, как и большинство магов прошлого, управляли Силой во всех её проявлениях, не зацикливаясь на каком-то одном, как нынешние маги. Но у каждого из нас была родная стихия — та, в которой мы достигли истинного совершенства.

Моей родной стихией всегда был Воздух (он же Ветер), и открываемое им Пространство.

Я уплотнил воздух, превращая его в невидимое копьё. Оно рвануло вперёд из моей ладони, вытягиваясь в смертоносную иглу — прямо в зелёный глаз монстра.

— УА-А-А-А!!! — завопила тварь от боли и резко обернулась.

Энергии не хватило на то, чтобы одной атакой пробить голову врагу. Копьё пронзило глаз, но застряло в черепе, не добравшись до мозга.

— Дерьмо, — выругался я.

Впрочем, тварь лишилась глаза — тоже хорошо. И, что важнее, наконец-то обратила на меня внимание.

Она припала к земле, выгнув спину дугой. Мышцы под шкурой перекатились, собираясь в пружину. В следующий миг она рванула на меня — настолько быстро, что превратилась в чёрно-зелёное размытое пятно.

Да уж… В былые времена я бы сотню таких одной атакой прихлопнул и не напрягся, а сейчас приходится извиваться, как ужу на сковородке.

В энергетическом плане, разумеется. Внешне я даже не шевельнулся.

— Беги!!! — закричал кто-то сверху со стороны дома.

Но я отметил это лишь краем сознания. Чуть прикрыв глаза, я быстро считывал потоки всей окружающей энергии.

Скверна — это ведь тоже, по сути, энергия. Пусть извращённая, чужая… Но всё же энергия.

И Скверна всегда стремится к росту. Она пожирает «нормальную» энергию нашего мира и за её счёт размножается. Монстр, порождённый Скверной, прибыл сюда именно для этого — утолить безмерный энергетический голод.

Едва заметные потоки Скверны, что он постоянно излучал, спутывались с энергией мира и начинали втягивать её— даже просто находясь здесь, тварь уже жрала. Но при этом она хочет пожрать и более основательно — вон как пасть распахнула.

И всё же в энергетическом плане монстр сейчас очень похож на давешнего Пожирателя Жизни. И будущее у них тоже похоже.

Я перехватил энергию, что тварь собиралась сожрать, и пропустил через свой Источник. Тело вмиг стало легче и быстрее. Но при этом я сразу же ощутил жгучую боль, почувствовал, как в сердце заклубилась ярость…

Неудивительно, учитывая, что вместе с «нашей» энергией я втянул и Скверну монстра. Такие Силы надолго нельзя оставлять в Источнике, так что я сразу же пустил поток в тело, усиливая мышцы, а остатки — в правый кулак.

Смрадное дыхание твари обожгло лицо. Я резко развернулся и ударил наотмашь по её морде, вложив в атаку всю украденную силу. Монстр хрюкнул, раздался хруст сломанных костей.

Тварь кубарем покатилась в сторону, оставляя на асфальте липкий след.

Я же стиснул зубы, сдерживая адскую боль. Кулак дрожал от перенапряжения, а каналы гудели от пропущенной по ним Скверны.

— О! Хорош! Так его! — снова прокричал кто-то сверху.

Я обернулся на голос. В том самом разбитом окне четвёртого этажа стоял бородатый дед с монструозным ружьём в руках.

— Г-р-р-р… — сдавленно прохрипел монстр и, шатаясь, начал подниматься на лапы.

Дедок прицелился в него, но почему-то нажимать на спусковой крючок не спешил.

Тварь злобно уставилась на меня единственным глазом.

— Давай, скотина! — крикнул я, разводя руки в стороны.

Но монстр вместо атаки резко развернулся и рванул к дому.

— Что? Опять⁈ — закричал дед, пытаясь прицелиться в монстра.

Монстр прыгнул на стену, впился когтями в бетон и полез вверх, прямо к окну.

— Спасу от вас нет! — ругался дед, водя стволом своего ружья. — Всех постояльцев мне распугали!

Понятно — уже не в первый раз монстры пытаются залезть в его дом. Непонятно другое — почему он до сих пор не выстрелил?

Было, конечно, любопытно увидеть, что дед собирается предпринять. Но, увы, велик риск, что дед просто не успеет среагировать.

Вскинув руку, я создал невидимый для большинства местных жителей воздушный аркан. В мгновенье ока он соединил мою ладонь и шею монстра, оплетая её. Монстр замер, недоумённо дёргая головой.

— Скотина иномирная! — прикрикнул на него дед, прицелившись в единственный целый глаз.

Выстрелил ли он?

Конечно же нет!

Зато я резко начал уменьшать длину воздушного троса, и тварь, вырвав кусок стены, полетела прямо ко мне. Я приложил её тушу о землю у своих ног. Тварь застонала, попыталась подняться…

Но я не дал ей этого сделать, принявшись выбивать дурь из её крысиной башки усиленными кулаками.

С каждым ударом я чувствовал, как Скверны в теле становится всё меньше. Жизнь и энергия неразрывно связаны, и если полностью закончится энергия в теле — закончится жизнь.

Но есть нюанс: когда энергии остаётся мало, можно оборвать жизнь одним точным ударом. И тогда остатки энергии спокойно вернутся во внешний мир.

А теперь — внимание вопрос: что будет, если таким образом убить тварь Скверны?

Я продолжал колошматить монстра, дозируя силу ударов. Игоша говорил, что тела этих тварей растворяются через некоторое время — остаются лишь кости, Жетон и Ядро. Это происходит из-за того, что плоть монстров разъедает Скверна. Но что случиться, если после смерти твари Скверны останется больше, чем нужно для уничтожения плоти?

Правильно, Скверна останется в нашем мире и продолжит здесь копиться…

Мне хотелось убить монстра «правильно» — чтобы тело сохранилось целиком. Но что-то внутри шептало:

«Рано. Осторожнее».

Эх, не привык я прятаться и осторожничать. Но сейчас я слаб, толком не знаю мир, а на руках у меня беспомощный проклятый мальчишка.

Ладно, слишком много глаз вокруг.

Напрягая мозг и Руну Ощущения до предела, я примерно рассчитал нужное количество Скверны — ровно столько, чтобы хватило на уничтожение плоти без остатка.

— Прощай, — сухо произнёс я и нанёс последний удар. Он был примерно в полтора раза сильнее всех предыдущих.

Я отчётливо ощутил, как жизнь прервалась в теле твари. Монстр дёрнулся и обмяк.

А внутри его медленно и планомерно начала господствовать Скверна, пожирая мёртвую плоть.

Прикрыв глаза, я выпрямился и провёл поверхностную диагностику Источника и каналов. Ага… вот здесь немного Скверны осталось…

Выжечь.

И вот тут тоже… И здесь.

Закончив самоочистку, я сделал себе зарубку: во время медитации более подробно просмотреть свою энергетическую систему. Пожалуй, стоит заниматься такими «гигиеническими» процедурами после каждой битвы с порождениями Срезов.

Я огляделся по сторонам. В паре окошек, если приглядеться, можно было заметить выглядывающие головы. Ну и в одном, самом приметном окне, в полный рост с монструозным ружьём стоял дед.

— Ты чего не стрелял, старый? — усилив голос энергией, спросил я.

— Чего надо, того и не стрелял! — надрывно и как-то обиженно выкрикнул он в ответ.

Несколько секунд мы стояли и смотрели с ним друг на друга. Значит, монстры к нему лезут… Постояльцев пугают…

— Комнаты сдаёшь? — спросил я.

Он удивлённо замер, а затем с недоверием в голосе ответил:

— Допустим!

— Приютишь?

Он помолчал, затем деловито уточнил:

— Сколько вас будет?

— Двое.

— Хм… — протянул старик. — Приючу! Только…

Говорить через весь двор мне крайне не хотелось — глаз становилось всё больше, так что я перебил его:

— Отлично! Жди вечером!

Дед опешил, а затем, что-то бурча себе под нос, скрылся в недрах своего жилища. Я же остался стоять рядом с тушей монстра, разлагающейся изнутри, и стал наблюдать, что произойдёт дальше.

Вдали завыла сирена, усиливаясь с каждой секундой.

Должно быть, кто-то из жителей дома сообщил местным стражникам о монстре.

Я шёл по улице и с любопытством разглядывал нечто, напоминающую окаменевшую чешуйку. Размером эта штуковина была с половину ладони. Красивая, беленькая…

Вот и всё, что можно о ней сказать. Точнее, о нём, ведь это был так называемый Жетон. Небольшой нарост, возникающий на Ядре монстра и сохраняющийся после его смерти. Практического применения у Жетона нет — он совершенно инертен в плане энергопотребления; я пробовал сконцентрировать в нём Силу, и она проходит сквозь него даже легче, чем сквозь воздух. Хотя, возможно, во время жизни монстра Жетон ведёт себя по-другому.

Ещё название такое идиотское…

Правда, оно всецело демонстрирует, для чего люди придумали использовать эти наросты. Поскольку практической пользы от них нет, Жетоны стали красивым знаком отличия.

Их можно сдавать в Имперскую Канцелярию и тем самым повышать какой-то свой социальный рейтинг. Если простолюдин соберёт очень много Жетонов, то даже сможет стать аристократом. Ну а аристократские рода за этот рейтинг получают определённые блага. Грубо говоря, чем выше твой рейтинг, тем ты полезнее для Империи. А чем ты полезнее для Империи, тем больше она о тебе заботится.

Кстати, Жетоны бывают разных цветов — в зависимости от ранга монстра, с которого он срезан. Мой — белый, стало быть, самый низкий.

Да, убитая мной тварь считается здесь самой слабой. А мне пришлось повозиться, чтобы с ней справиться.

Горько вздохнув от осознания того, как же мне ещё далеко до былой силы, я убрал Жетон в карман штанов, туда, где уже лежала кипа денег. И невольно вспомнил, как эти деньги получил.

Отряд СПС — «сил противодействия Срезам» — прибыл довольно быстро и оцепил место моей битвы с монстром. Затем командир подошёл ко мне, покосился на мой родовой перстень и вежливо попросил рассказать о случившемся. В это время его сослуживцы разбили вокруг трупа монстра палатку — как мне пояснили, процедура стандартная, чтобы не пугать жителей Империи видом разлагающейся плоти.

Офицер внимательно выслушал меня, всё зафиксировал и поблагодарил за помощь Империи. Затем предложил выкупить останки монстра — кости и Ядро. Правда, сразу предупредил, что цена будет процентов на пятнадцать ниже рынка.

Ну а я что?

Конечно, согласился. Деньги мне сейчас нужнее, чем ошмётки туши.

И всё же на будущее сделал зарубку, что стоит прикончить следующего монстра где-нибудь подальше от чужих глаз. Тогда я вдоволь смогу поэкспериментировать с его телом.

А вообще, глядя на то, как оперативно передвигаются отряды СПС, я всё больше думаю раздобыть какое-нибудь огромное транспортное средство с крытым грузовым отсеком. Это бы сразу решило ряд проблем, да и туши монстров будет удобно перевозить. Разве что нужен водитель, но это, думаю, решаемо…

Направляясь в таверну, я заметил, как какая-то женщина зашла в прозрачную будку. Что это?

Присмотревшись, увидел, что она взяла трубку и принялась крутить пальцем круг с цифрами.

Ну точно! Я ведь спрашивал у Игоши, как мне ему звонить. Тогда он тяжело вздохнул и набрал в интернете слово «таксофон», показал несколько фотографий. Примерно такая будка и была на них.

Когда я дошёл до таксофона, женщина как раз завершила свой звонок, так что я тоже решил воспользоваться этим чудом современной техники. Надо обрадовать Игошу, что ему больше не надо искать жильё. Ну и сказать, чтобы собирался — нечего время терять впустую.

Игоша предупредил, что сначала нужно сунуть в аппарат пять копеек, что я и сделал. Затем, как учил малец, набрал «восьмёрку» и подождал, пока в трубке пойдёт гудок.

Ага, вот и гудок. Значит, набираем дальше: девятьсот-шестьдесят-шесть…

Свой номер я выучил наизусть, так что быстро ввёл все цифры и принялся ждать.

Вскоре послышались размеренные гудки. Ага, длинные — значит, линия свободна, и сейчас возьмут трубку. Игоша обещал отвечать сразу, если я буду звонить.

Не отвечает.

Хм…

Убедившись, что делаю всё правильно, попробовал позвонить ещё раз — результат был тот же. Плохи дела.

Я вылетел из кабинки, едва не сбив бабку с огромными клетчатыми сумками.

— Наркоман! — закричала она мне вслед, но я не обращал на неё внимания, разогнавшись так, что обогнал нескольких велосипедистов, и нырнул в ближайший двор.

Чувство направления у меня развито отлично, и, если я где-то уже успел побывать, второй раз легко найду дорогу.

Всё моё нутро кричало, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Может, конечно, Игоша решил сбежать от меня с моим телефоном… Но это крайне маловероятно.

Я подарил ему реальную надежду на исцеление и отнёсся к нему по-человечески. И я знаю, что для него это очень важно.

А раз так, значит, произошло что-то другое.

Раздражённо цокнув, я ускорился ещё сильнее и через несколько минут увидел вывеску нашей таверны.

Некоторое время назад

Машина ехала по Ярославлю, мягко покачиваясь на ямах. За рулём сидел Валера, молча попыхивая сигаретой. Стальной Пёс Игнат устроился на заднем сиденье, уставившись в окно.

Через пятнадцать минут они будут на встрече с Андерсоном — главой всего подполья южного Ярославля. На днях на нейтральной территории — на Сенном рынке — произошёл конфликт с южными чертями, и сегодня Андерсон решил собрать своих командиров, чтобы обсудить, как жить дальше.

Пойти на северян войной?

Договориться?

Игнату, откровенно говоря, было до лампочки, что сегодня решит Андерсон. Просто выслушает всех, а потом объявит своё решение. И все будут выполнять его волю — дело привычное.

Чуть больше, чем конфликт с южанами, Игната заботило другое. Сегодня Андерсон спросит у него, когда будет партия заряженных Камней Силы. Или не спросит?

— Спросит… — хмуро кивнул сам себе Игнат и достал мобильный телефон.

Спустя несколько длинных гудков он услышал напряжённое:

— Слушаю, Игнат Михайлович.

— Гена, как успехи? — хмуро спросил Стальной Пёс.

— Ищем, Игнат Михайлович. Пока что ещё раз округу там прочесали, но результата нет. Соседей всех опросили, ну, кроме этой чокнутой бабки с её сраным големом…

— Что за бабка? — Игнат начал злиться.

— Ну, есть там одна… Шизанутая. Знать ничего не знает, орёт своё: «Наркоманы! Тунеядцы!» Винтовкой какой-то размахивает — хрен знает, муляж или нет. У неё ещё и голем — небольшой, но страшный, как говно мамонта.

— Гена, — процедил Игнат. — Если она ничего не знает, хрен ли ты мне тогда про неё втираешь, а? Гена, я начинаю злиться. А когда я злюсь…

— Так я же не договорил, Игнат Михайлович, — зачастил Геннадий. — На месте больше ничего не нашли, но мы начали обзванивать наших по району. Спрашивали, не видел ли кто чего подозрительного. Мол, не появлялся ли кто странный, не заходил ли куда. Начали по возможности всех подозрительных типов трясти.

— И? — Игнат почувствовал, как напряжение нарастает.

— Петька с таверны отзвонился! Говорит, вчера вечером к нему заселился какой-то странный тип. В капюшоне, не представился. Каких-то бухих фраеров хорошо отделал. Аристократ по перстню. Но, что важнее — с ним ещё один был, которого он почти не показывал.

— Ещё один кто? Аристократ? В смысле, не показывал?

— Петька говорит, второй тип лежал в тележке из магазина. Ну, на колёсах которые. Притащил её прямо в таверну, потом как пушинку поднял и затащил в номер. Второго больше никто не видел, даже официантка. Заказ под дверь ставила, а в номер не пускали.

— Сверял по времени? Сходится?

— Тут инфа не точная, — буркнул Генка. — Но ведь могли пешком от «Чёртовой лапы» до таверны дойти? Могли.

Игнат откинулся на сиденье и закрыл глаза. Какая уже по счёту наводка? Третья, четвёртая? Все предыдущие оказались туфтой — в прошлый раз вообще приволокли младшего и старшего братьев, идущих из школы. Как бы то ни было, в этот раз всё звучало интереснее. Надо проверять.

— Молодец, Гена, — одобрительно закивал Стальной Пёс. — Умеешь головой иногда думать, а не только жрать. Возьми парней покрепче и дуй в таверну. Этих двух упакуйте и приведите ко мне. Посмотрим, что за гаврики. Как закончишь — отзвонись.

— Понял, Михалыч, — повеселел Гена. — Всё сделаю в лучшем виде!

Я влетел в таверну так резко, что дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

На первый взгляд внутри всё выглядело как обычно: посетители обедали за столиками, стоял негромкий гул разговоров, звон посуды. Ленка замерла за стойкой, протирая кружку…

В общем, всё как вчера.

Вот только Руна Ощущения говорила другое.

Четверо гостей таверны вроде бы ничем не отличались от других, если бы не всполохи нервозного ожидания, исходящие от их аур. У некоторых оно граничило с нестерпимым предвкушением. Надо же, у одного даже отлично развит Источник.

Ещё и разместились грамотно: двое сидят у дальней стены, одарённый — за столиком у окна, ещё один прислонился к барной стойке. А ведь был и пятый — где-то там, на улице. Ходит под окнами номеров, видимо, на случай, если кто решит выпрыгнуть.

У каждого из этого квартета особых гостей я чувствовал оружие.

Я потянулся Руной к нашему номеру и едва не выдохнул от облегчения. Малец в порядке. Более того, рядом с ним никого из посторонних нет.

И почему тогда на звонок не отвечал, умник?

— Ну и где этот любитель карликов? — хмуро прошелестел один из тех, что сидели у дальней стены. Если бы не Руна, я бы его и не услышал.

Что ж… Было очевидно, что пришли именно за нами.

Бандит, стоявший у стойки, окинул меня равнодушным взглядом, затем посмотрел на Ленку. Официантка, продолжая натирать кружку, внешне осталась невозмутимой, хотя я почувствовал, как сильно она напряглась внутри.

Наши с ней взгляды встретились лишь на мгновенье, и она повернулась в сторону бандита.

Девушка мотнула головой — ответила на немой вопрос бандита «нет».

Тот нахмурился, но ничего не сказал. Видимо, ждут того, кто укажет на меня и Игошу. То есть, тавернщика — вот Ленка временно его заменяет за стойкой.

И она решила меня не сдавать… Какая храбрая и честная девушка, а!

— Добрый вечер, — сказал я ей приветливым голосом. — Компот есть?

— К-конечно, ваше благородие. — Она потянулась к кувшину, и я заметил, как дрожат её пальцы.

Какой бы храброй она ни была, её тело боится. Пятеро бандитов в таверне для обычного человека — страшный монстр. Её страх мне понятен.

Но она что, совсем не понимает, что её ждёт за обман бандитов? Я ведь могу сейчас подняться в номер и вместе с Игошей уйти через окно, тихо вырубив пятого бандита. Но тогда Ленка останется здесь, с ними. И когда ублюдки поймут, что добыча ускользнула, отыграются именно на ней.

А допустить этого я не вправе.

— Держите, ваше благородие, — протянула она мне кружку компота.

— Спасибо, — мило улыбнулся в ответ.

А затем плеснул компот сидящему рядом бандиту в лицо.

— Мне не нравится твоя мерзкая рожа, смерд, — холодно произнёс я. — Вижу, ты докучаешь Елене. Отвали от неё!

— Т-т-ты… — побагровел он и потянулся за пояс.

Одним коротким ударом в висок я основательно вывел его из игры и повернулся к совсем уж побледневшей официантке.

— Не знаю, что он от тебя хотел, красавица, но можешь теперь расслабиться. На кухне кто-нибудь поможет вытащить эту тушу?

В таверне повисла звенящая тишина. Тут и на Руну Ощущения можно не полагаться, чтобы прочувствовать все эти изумлённые взгляды, что прожигали мой затылок.

— Это человек Стального Пса… — еле слышно прошептала Лена.

— Плевать мне на всяких псов, — пожал я плечами. — Ну так что, уберёте?

— Стоять!!! — раздался властный голос у меня за спиной.

— Это ты мне? — Я начал медленно разворачиваться и холодно уставился на того одарённого, который скучал у окна.

Два других уже были на ногах и тянулись к пистолетам.

— Лена… закрывай заведение, — не глядя на официантку, сказал я.

К чести девушки, она и без моей команды уже набрала полную грудь воздуха и закричала:

— Пожар! Все вон! Быстро!

Да и посетители тоже клювами не щёлкали. Вскакивая с мест и опрокидывая стулья, они ринулись к выходу. Старик с газетой оказался проворнее всех — выскользнул первым, даже не оглянувшись, обгоняя молодых рабочих. Одна старушка замешкалась, но к ней уже бежала Лена, чтобы вытащить из таверны.

И на фоне всего этого бедлама раздался чёткий голос одарённого бандита:

— Работаем.

Его Дар полыхнул ослепительной вспышкой. Электрическая дуга с диким шипением сорвалась с ладони и понеслась на меня. В тот же момент раздались выстрелы…

Я шагнул в сторону, одновременно сформировав перед собой поток сжатого воздуха. Не стену — опыт в «Чёртовой лапе» показал, что целая стена слишком энергозатратна. Молния врезалась в невидимый щит вокруг моего кулака и отрикошетила вправо. Она пронеслась вдоль стены, выбивая куски штукатурки, и ушла в потолок. Одна из ламп над головой с треском лопнула, осыпав пол стеклом.

В это время двое других продолжали стрелять. Я закрутил воздух перед их кистями, и пистолеты вырвало, один улетел под стол, второй врезался в стену и отскочил куда-то в угол.

— Какого… — начал один из бандитов, но что он там говорил дальше, я уже не слушал — сосредоточился на энергии, что концентрировалась в ладони одарённого. Воздух вокруг неё начал подрагивать и трещать.

Тот, что стоял ближе всех ко мне, выхватил нож и бросился вперед. То ли он изначально был не очень умный, то ли излишне смелый. Клинок мелькнул в воздухе, целясь мне в горло.

Я выставил левую руку, формируя вокруг нее воздушный барьер. Даже не купол — скорее щит, плотный и упругий. Нож ударил в невидимую преграду и остановился, будто воткнулся в стену.

В этот миг молния сорвалась с ладони одаренного. Я чуть сместил барьер, превращая его в отражающую плоскость. Воздух, сжатый до предела, стал почти твердым — и электрический разряд снова срикошетил от него, как от зеркала. Но на сей раз в бандита с ножом.

Он даже не успел закричать. Его тело выгнуло, изо рта вырвался хрип, и он рухнул на пол, дымясь и подергиваясь.

Одаренный застыл на долю секунды, глядя на своего упавшего товарища. Этой доли секунды мне хватило.

Ускорившись с помощью энергии, я рванул прямо на него. В последний момент маг молнии попытался отступить, формируя новый разряд, но я уже был рядом. Ударил левой — в локоть, сбивая прицел. Его рука дёрнулась, молния ушла в пол, выбив доски и опалив дерево. Ударил правой — в солнечное сплетение. Воздух вокруг кулака уплотнился в последний момент, добавляя веса и силы.

Одарённый согнулся пополам, хватая ртом воздух. В этот миг Руна Ощущения вспыхнула с новой силой — входная дверь в таверну с грохотом распахнулась.

Пятый… Тот, что дежурил на улице.

Он ворвался с пистолетом в руках и открыл по мне огонь, не особо разбираясь в ситуации.

Я развернулся, выставив барьер. Первая пуля врезалась в сжатый воздух и ушла в сторону, следом вторая, третья же чиркнула по краю и впилась в стену за моей спиной.

— Дерьмо! — Злость полыхнула в груди.

Он совсем не вовремя… Я схватился за ближайший стол и потоком воздуха швырнул его прямо в стрелка. Вращаясь вокруг своей оси, стол пролетел через весь зал и сбил с ног свою цель. Пистолет отлетел в сторону, а сам бандит впечатался спиной в дверной косяк и сполз по нему, не шевелясь.

Но эти секунды стоили мне дорого.

— Он выдохся! — заорал одарённый, успевший отбежать к дальней стене. — Добьём его!

Двое других бандитов рванули в разные стороны. Один метнулся к столу, под который закатился его пистолет. Он тут же вскинул его и выстрелил, не особо целясь.

Я не стал тратить энергию на барьер. Вместо этого мгновенно потянулся к Структуре, нащупав механизм оружия. Пружина, боёк, патрон в патроннике… Мне достаточно направить точечный импульс давления внутрь ствола, тем самым создав плотный воздушный клин. Бандит нажал на спуск…

И пистолет взорвался у него в руках.

Вспышка, грохот, крик… Противник рухнул на колени, воя от боли.

Одарённый тем временем изменил тактику. Его руки снова засветились, но теперь энергия не вытягивалась в молнию, а собиралась в плотные шары, потрескивающие разрядами.

Умнеет! Понял, что молнии я смогу легко отразить.

Я качнулся влево, шар пронёсся мимо и врезался в стену, оставив оплавленную воронку. Сразу следом полетел второй, за ним и третий. Пришлось нырять вниз, перекатываясь через плечо.

Четвёртый, пятый… Одарённый бил сериями, чтобы я не мог подняться.

Но с каждым шаром дистанция между нами сокращалась. Я двигался рывками, используя короткие паузы между атаками.

Он понял, что я делаю, и вместо того, чтобы отступить, шагнул навстречу. Его руки вспыхнули ослепительным светом. Он наращивал электрический панцирь, видимо, рассчитывая выдержать мой удар и ответить своим.

Я собрал всю оставшуюся энергию в правый кулак. Воздух вокруг ладони завибрировал, уплотняясь, но в этот миг Руна Ощущения дёрнулась, сигнализируя о движении сзади.

Последний стоящий на ногах бандит где-то успел раздобыть чугунную сковороду и теперь нёсся на меня со спины.

Смело. Глупо, но смело. Ну, как хотите…

Я не стал разворачиваться. Вместо этого двинулся вперёд, прямо на одарённого. «Стальной кулак» вошёл ему в грудь раньше, чем он успел среагировать. Электрический панцирь вспыхнул, пытаясь остановить удар. Искры брызнули во все стороны, мою руку обожгло, но сжатый воздух прошёл сквозь защиту, как нож сквозь масло.

А потом случилось то, чего одарённый не предвидел. Его собственный панцирь, пробитый моим ударом, потерял форму. Энергия, которую он так старательно концентрировал вокруг кулаков, хлынула обратно — по рукам, груди, всему телу. Электрические разряды заплясали по его коже, прожигая одежду.

Его отбросило назад. Он пролетел через барную стойку, ломая спиной доски, и врезался в стену под неестественным углом. Тело сползло по стене и растянулось на полу, продолжая дымиться, и его остекленевший взгляд навсегда застыл, устремлённый в потолок.

Я развернулся.

Последний бандит так и застыл в полушаге от меня. Сковорода так и осталась занесённой над головой, рот приоткрыт, а глаза выпучены — он просто изумлённо смотрел на то, что осталось от одарённого.

— Я… — Сковорода в его руках дрогнула. — Э…

Мне даже не пришлось двигаться. Я раздражённо направил пучок энергии на сковородку, чтобы та с силой ударила идиота по голове. Глаза бандита закатились, колени подогнулись, и он рухнул на пол как подкошенный. Сковорода выпала из разжавшихся пальцев и с гулким звоном покатилась по доскам.

Наконец-то тишина…

Я выдохнул, отряхнулся и вытер рукавом лицо. Следом раздобыл уцелевшую пустую кружку и налил в неё компота из кувшина. Спустя три кружки почувствовал наверху осторожные шаги Игоши, который подставил ухо к двери, надеясь что-нибудь расслышать. Надо же, не испугался! Точнее, испугался, конечно, но не удрал.

— Спускайся, это я! — гаркнул я во всё горло.

В этот момент полуживая дверь таверны распахнулась, и на пороге замер тавернщик Пётр с пакетом в руках.

Пакет выскользнул. По окровавленному полу покатились выпавшие из него луковицы.

Пётр смотрел на то, что осталось от зала его таверны. Обгоревшие доски, разломанные столы, осколки посуды, брызги крови и пять тел…

— Что здесь… — попытался промямлить он.

— Ты их позвал. — Я двинулся ему навстречу.

— Они сами… — пробормотал он изумлённо и попятился. — Они решают…

— Знаю. Ты их боишься. — Я уже подошёл почти вплотную. — Но запомни. Стальной Пёс — это пёс. А я — Предтеча.

Я положил руку ему на плечо, он вздрогнул.

— В следующий раз выбирай правильно, кого бояться, — посоветовал я, разглядывая его, а потом добавил негромко: — И ещё я вижу, что на тебе проклятие. Оно разъедает тебе живот изнутри. Медленно, но верно.

— Как⁈ — Пётр дёрнулся, будто я ударил его. — Какое проклятие?..

— Теперь, когда ты навредил мне, оно будет расти быстрее, — безразлично продолжил я.

Игоша уже стоял позади меня вместе с нашим нехитрым скарбом. Поманив его жестом, я через кухню двинулся к чёрному ходу, оставив тавернщика стоять в пустом зале с выражением абсолютного ужаса на лице.

Уже на улице, когда мы свернули в переулок, Игоша поравнялся со мной и спросил вполголоса:

— А это правда? Про проклятие на Петре?

— Нет, — ровным тоном ответил я и забрал у мальца сумку.

— А зачем тогда сказали? — удивился парнишка.

— От переживаний у людей и правда разъедает живот. — Я пожал плечами. — А он теперь будет переживать. И о моих словах, и о том, что бандиты к нему придут спрашивать за своих.

Игоша задумался, семеня рядом.

— Ты почему на звонок не отвечал? — спросил я.

— Перестраховывался… — виновато пожал плечами он. — Думал, вдруг кто снаружи услышит, как телефон звонит, вот звук и отключил. Я так-то собирался его в руках держать да глаз с экрана не сводить. А как одарённого внизу почувствовал, так это… — Парнишка смутился и неуверенно произнёс: — Ну… засуетился я, в общем, и пропустил ваш звонок. Потом перезванивал, конечно… Да толку-то на таксофон перезванивать?

Некоторое время мы шли молча. А потом вдруг его лицо посветлело, и он радостно протянул:

— А-а-а! Так вы про язву желудка тавернщику говорили?

— Про что? — покосился на него я.

— Ну, язва — болезнь такая, когда в животе дырки появляются. Очень больно, говорят. У моего… — Он осёкся. — У одного знакомого была. Он всё время за живот хватался и ругался.

Язва желудка. Надо запомнить.

— Может быть, — кивнул я. — Название не знал.

— Но как можно про язвы не знать! — недоумевал Игоша. — От них ведь даже умирают!

— В моё время люди умирали от других вещей, — сухо ответил я. — И гораздо быстрее.

Скала Безголосых, бывший храм науки Предтеч

Десятый сломался первым.

Его голова была запрокинута, белые зрачки смотрели в потолок. А над ним в злом танце метались чёрные обезумевшие тени. Они сталкивались друг с другом, расходились и снова сталкивались, словно внутри его головы шла война.

Шиза держала транс.

Она сидела на каменном выступе у дальней стены в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Лёгкая мантия сползла с плеча, обнажив изящную ключицу и трепетную округлость груди. Светлые волосы рассыпались по спине, несколько прядей упали на лицо. Она не убирала их, потому что знала, что так красивее.

Даже сейчас.

Шиза Веспера Морок, Четвёртая из Предтеч, умудрялась выглядеть так, будто позирует для портрета, а не удерживает разум безумца.

— Он глубоко, — сказала она, не открывая глаз. Её влажные губы едва шевельнулись. — Ещё пара минут, и я его вытащу.

Десятый был заперт внутри моего купола Первоветра — здесь, в храме науки Предтеч, что нынче превратился в склеп. Когда-то давно тут не смолкали голоса учёных магов и хранителей знаний, а Руны на стенах горели ровным светом, питая приборы, которым не было равных в мире. Теперь учёных здесь не осталось, половина Рун погасла, а те, что ещё мерцали, вот-вот были готовы испустить последнюю искру.

Инструменты Древних, которые помнили ещё времена до Вторжения, давно покрылись пылью. Каменные столы, исписанные формулами, и свитки в нишах теперь уже никому не были нужны.

Раскол Предтеч стал тому виной.

— Может, я ему просто по щам надаю? — подал голос Шестой, возившийся у древнего артефакта-эллипса в центре зала. — Пусть он и не проснётся, но хоть веселее будет!

Прибор напоминал вытянутую полусферу с управляющей поверхностью: проведёшь рукой, и он покажет потоки энергии, уровни заражения, глубину проникновения Скверны. Когда-то им пользовались лучшие умы Предтеч.

Сейчас Шестой водил по поверхности левой рукой, но ничего не происходило.

— Да чтоб тебя… — не сдержался он и ударил по прибору ладонью.

Эллипс мигнул и снова погас.

— Эй, древний бубен! — Шестой поднял левую руку, показал её прибору. Рука была неестественно чёрной. Пальцы дёрнулись сами по себе. — Видишь? Это всё ещё рука. Технически. Ну, хотя бы наполовину! Может, и на треть!

Прибор не реагировал.

— Ладно. — Шестой переключился на правую руку. — Ладно. Левую полуруку ты не признаёшь. Понял. Её отрежем.

Он провёл правой, и эллипс ожил, выбросил в воздух сеть светящихся линий. Шестой хмыкнул:

— Вот видишь. Можешь когда хочешь, скотина древняя!

Я не слушал его. Я смотрел на Десятого.

Чёрные прожилки ползли по его шее извиваясь. Некогда сильные руки теперь походили на высохшие гниющие ветви. Лицо… это лицо я помнил совсем другим, юным.

Кассиан Северин Морн, Десятый из Предтеч. Мой ученик…

Один из лучших когда-то.

Тени над его головой замедлились. Шиза открыла глаза, чёрные с зелёными искрами по краям радужки.

— Он идёт, — сказала она. — Ловите момент, мальчики. Кто знает, может, этот раз будет последним.

Голова Кассиана медленно опустилась. Белые зрачки моргнули, в них проступила человеческая ясность.

Десятый увидел меня.

— Стальной… — Голос был хриплым и надломленным, но всё ещё принадлежал ему. — Учитель…

Последнее слово он произнёс с трепетом. Как когда-то, много веков назад, когда он был совсем юным. Когда я обучал его начальным Рунам… Когда он смотрел на меня снизу вверх и верил, что я знаю ответы на все вопросы.

— Эй, Десятый! — вклинился Шестой посмеиваясь. — У меня есть бубен. Пока ты не отъехал окончательно, давай ты нам станцуешь, а? Прощальный танец!

— Кассиан. — Я шагнул ближе к куполу. — Ты меня слышишь?

— Слышу, учитель. Ты пришёл. Я… ждал. Надеялся, что это будешь ты.

Он посмотрел на свои руки. Чёрные линии под кожей пульсировали в такт какому-то нечеловеческому ритму.

— Сделай это, Стальной Предтеча, — проговорил он, твёрдо глядя мне в глаза. — Избавь меня от неё. Не зря же ты Первый из нас.

Я молчал.

— Пока я ещё прошу. — Его голос дрогнул. — Пока я ещё… пока это ещё я.

От эллипса донёсся голос Шестого:

— Эй, Десятый. Помнишь, как ты говорил, что я позор для Предтеч? Что из меня никогда ничего не выйдет? — Он не оборачивался, смотрел в светящиеся линии над прибором. — А сейчас что скажешь? А?

Одним взглядом я заставил Шестого заткнуться.

Тем временем тени над головой Десятого снова стали резче и злее. Глаза его помутнели, и по краям белков поползла чернота.

— Предатели…

Голос изменился. Стал глубже, с эхом, будто из его глотки говорил кто-то другой.

— Десятый, ты нам нужен, — подала голос Шиза.

— Я не Десятый! — Он рванул к стенке купола, ударился о невидимый барьер, отлетел назад. — Нет никакого Десятого! Есть только… Ха-ха-ха!!! — Он разразился мерзким булькающим смехом.

Последний шанс на восстановление Десятого утекал прямо на глазах.

— … Я скоро закончу своё обучение… — криво ухмыляясь, продолжил он. А затем, глядя мне в глаза, выплюнул: — Учитель. И покажу тебе всё, чему сам научился. Научился без тебя!

— Он уплывает. — Голос Шизы был ровным, почти скучающим. — Ещё чуть-чуть, и я его потеряю.

Она щёлкнула пальцами.

Тени над головой Десятого сжались. Он захрипел, дёрнулся и снова обмяк, запрокинув голову.

Шиза поднялась с выступа одним грациозным движением, от которого мантия скользнула ещё ниже по плечу. Она не стала поправлять. Потянулась, закинув руки за голову и выгнув спину. Я видел, как напряглись мышцы на её животе, как колыхнулась грудь под тонкой тканью.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась, зная, какой эффект производит. Даже сейчас, даже в такой ситуации Шиза Веспера Морок до последнего оставалась верной себе…

— Это ждёт каждого из нас, — сказала Шиза, приближаясь ко мне.

Её глаз дёрнулся. Зрачок на секунду вспыхнул ядовито-зелёным и погас — Шиза заметила это сама и подавила Скверну. А затем весело усмехнулась собственной дрожи, и кокетливо проведя языком по верхней губе, легко продолжила:

— Даже меня. Представляете, мальчики, какая потеря для мира⁈

Шестой поднял левую руку. Пальцы нервно задёргались, он зашевелил ими, как кукловод над марионеткой.

— Эй, Скверна. — Он заговорил тонким, писклявым голосом, обращаясь к собственной руке. — Слышала? Шиза считает себя потерей. А меня? Меня ты будешь оплакивать?

Рука дёрнулась сильнее, неконтролируемо, и он ответил сам себе тем же писклявым голосом:

— Нет, Шестой. Ты уже мой.

Он засмеялся.

— Кто следующий? — спросил я, прерывая его смех. — И сколько будет таких, как он? — Я с болью во взгляде посмотрел на Десятого.

Шиза подошла ближе. От неё пахло горьковатым, пряным запахом духов, которые она использовала с незапамятных времён. Но под этим запахом едва уловимо чувствовался запах гари и пепла.

— Пятый, — сказала она. — Затем Двенадцатый… Одиннадцатая… Ещё трое на грани.

Она остановилась, подойдя почти вплотную ко мне. Я почувствовал её дыхание на своей шее. Шиза смотрела снизу вверх, и в её глазах плясали зелёные искры.

— Второй… — Она сделала паузу, склонив голову набок. — Второй в полном здравии. Но он выбрал это сам.

— Второй всегда был мудаком, — бросил Шестой от эллипса. — Теперь он мудак со Скверной. Сомнительный прогресс.

— Как сейчас Третья? — сухо спросил я.

Шиза пожала плечом — мантия соскользнула ещё ниже, почти до локтя. Она поймала ткань пальцами, но не спешила натягивать обратно.

— Третья неплохо держится, — ровным тоном ответила Шиза. — Но она не будет сражаться против своих. Скорее ляжет и умрёт, чем поднимет руку на Пятого.

— А Пятый вот-вот повторит участь Десятого, — договорил я. — Просто ещё не знает об этом.

Шестой оставил прибор и спрыгнул к нам.

— Первый, — сказал он на этот раз без шуток. — Ты ведь не за этим нас сюда притащил. Ты волен решать судьбу Десятого сам, и ты знаешь это. После всего, что…

— Он уже решил, — поняла Шиза, глядя мне в глаза.

— Боги, пережившие свою эпоху, становятся чудовищами, — сказал я. — Нельзя позволить нам стать чудовищами. Мы спасли мир от Вторжения, а теперь нужно спасти мир от нас самих.

Где-то в глубине храма скрипнули старые механизмы, доживающие свой век.

Я кивнул на Десятого.

— Десятый — не худший из нас. Далеко не худший. Второй уже собирает сторонников. Пятый экспериментирует на людях. Седьмая… — Я оборвал себя. — Вы знаете, что происходит. Вы сами видели.

— Наша физическая смерть не избавит мир от Скверны, — задумчиво произнесла Шиза. — Ты думаешь о вечной Печати, Первый?

— По-другому никак, — хмуро ответил я. — Сейчас весь мир считает нас богами. Но через пару лет мир будет считать нас чумой.

— А неплохой план, — сказал Шестой с наигранной лёгкостью. — Наконец-то можно будет отоспаться! Надеюсь, там, за Печатями, варят нормальный эль.

Он посмотрел на свою левую руку.

— Ты ведь знаешь, — прошептала Шиза, не сводя с меня зелёных глаз, — что Второй не ляжет добровольно?

— Знаю, — кивнул я.

— И что за Пятым пойдут другие?

— Знаю.

— И что половина из нас назовёт тебя предателем?

Её рука легла мне на грудь почти невесомым прикосновением. Тёмные длинные ногти царапнули ткань.

— Я с тобой, Первый, — мягко произнесла Шиза и игриво улыбнулась: — Это ты тоже знаешь.

— А я — за любой движ, кроме Скверны и голодовки, — кивнул Шестой.

— Но ты так и не сказал главного, — продолжила Шиза.

— Что именно тебя интересует? — спокойно спросил я.

— Как ты собираешься запечатать сам себя? — спросила она. — Последнего из нас? Того, кого по праву считают Сильнейшим?

Из-за её спины донёсся голос Шестого:

— Да, Первый. Как?

— Тебе нужно Место Силы… — прошептала будто бы сама Структура, когда я просыпался.

А может быть, и не она…

— Я в курсе… — сонно ответил я и открыл глаза.

Хм, ноздри щекочет запах пепла. Опять?

Или показалось? Втянув воздух носом, вместо запаха пепла я почувствовал приятный аромат свежей выпечки.

Огляделся по сторонам. Небольшая, чистая комната, на одной стене ковёр, на другой портрет прошлого Императора… Точно! Мы с Игошей без проблем добрались до нашего нового пристанища. Малец был перепуган после нападения бандитов, так что после короткого разговора с Петровичем — хозяином квартиры — я отправил Игошу спать.

Петрович будто бы хотел отметить наше заселение — звал меня за стол, но после случившегося в таверне я предпочёл сон, а посему просто сказал старику: «Утро вечера мудренее». Он не обиделся и побежал тратить деньги. Взял он с меня и Игоши за две комнаты всего сорок рублей за первый месяц.

— Бесплатно бы пустил, господин, раз уж вы тварь эту прикончили, — заверил старик, — да кушать хочется. На одну пенсию вкусно не проживёшь.

А я был совсем не против честно платить за приют. В конце концов, всё лучше, чем оставлять деньги у тавернщика, который потом приводит бандитов.

Я потянулся, встал с кровати и начал делать разминку. Тело прекрасно отзывалось на упражнения — чем больше я использую Силу, чем больше наношу Рун, тем быстрее с ним сливаюсь.

А я ведь ещё и медитирую постоянно, чтобы отслеживать, насколько слияние с телом проходит успешно. Вчера вечером, например, подправил пару каналов, которые появились сами собой, но при этом встали довольно криво — постоянная проблема магов, между прочим. И, судя по хитросплетениям каналов у того же Игоши, жители современного мира не умеют осознанно строить свою энергетическую систему.

Кстати, именно во время вчерашней медитации пришла мысль, что надо бы вернуться в тот дом в «Чёртовой лапе», где надо мной проводили ритуал. Хорошо бы ещё раз посмотреть на Место Силы через Руны и понять, подходит оно для воскрешения Руха, или стоит искать другое.

Я закончил с разминкой и направился в ванную, когда услышал недовольный старческий возглас:

— Широкую на широкую, грёбаные волки!

На кого это он ругается?

Позабыв про водные процедуры, я пошёл на голос Петровича и оказался в зале. В углу комнаты стоял угловой стол с квадратным объёмным телевизором. Под столом гудела какая-то металлическая коробка, а на столе лежала пластина с буквами и непонятное устройство на проводе. Как раз этим устройством сейчас водил по коврику с изображением обнажённой женщины Игоша и глядел в телевизор.

А на нём сверху падали разноцветные блоки. Какие-то были правильной формы, какие-то изогнутые. Вон палка сейчас появилась с четырьмя квадратиками…

— Да кто ж тебя так строить учил, а!

— Я в первый раз в тетрис играю, Михаил Петрович! — возмутился Игоша, глядя на старика.

— В монитор смотри! А то пропустишь! — одёрнул его старик.

— Кхм… — громко кашлянул я, привлекая к себе внимание. — А чего это вы тут делаете?

— Да вот, разрешил мальчишке в компьютер поиграть, за то, что он мне помог с вафлями.

— С какими вафлями? — оживился я. Слово мне было незнакомо, но звучало оно очень даже вкусно.

— Да с обычными! — хохотнул дед. — С нашими, Ярославскими, если вам будет угодно. Хотя мелкий вон, как про вафли услышал, сразу оживился и спросил: «Венские»? Ха! Как нерусский, право слово!

— Хорошо, что наши, — покивал я, предвкушая завтрак.

И живот предательски заурчал.

— Да вы умойтесь пока, а мы на стол накроем. Только вас и ждали, — ответил Петрович.

Увидев моё кольцо вчера, он стал более вежлив, притом в голос его не добавилось ни грамма лести или подобострастия. Дед в самом деле рад тому, что у него появились постояльцы. Ну а лично я, как тот, кто в случае очередного нападения монстров сможет защитить его дом, Петровича более чем устраиваю.

С другой стороны, Петрович и сам не промах — чего стоит только его монструозное ружьё, из которого он вчера так и не выстрелил.

А ещё, когда я вечером впервые оказался рядом с ним, увидел, что старик одарённый. Правда, дар его — самый популярный в этом мире. Так называемый «простолюдинский», хотя, вероятно, он и у аристократов встречается.

Дар Укрепления Плоти. Иными словами — усиление, ускорение и всё, что необходимо человеку для того, чтобы стать физически сильнее.

С этой мыслью я пошёл в сторону ванной, а за спиной послышалось старческое ворчание:

— Пойдём уже, малыш. Твой господин явно пожрать желает.

— Он не мой господин, — возразил Игоша, но, судя по звуку, со стула слез.

— Зря, — хмыкнул дед. — Бумажка о Служении смогла бы в случае чего прикрыть твой мелкий зад. Как минимум в те минуты, когда господина нет рядом.

Я не стал подслушивать их разговор через Руну, так что, включив воду, начал умываться.

Однако же слова старика не выходили у меня из головы. Можно официально сделать Игошу моим последователем, соблюдая местные законы? Тогда имперские службы не смогут ему навредить без моего ведома?

Надо бы изучить этот вопрос подробнее.

Когда я вошёл на кухню, на столе уже стояли тарелки с вафлями, горка румяных оладий, варенье в стеклянной банке. Посередине возвышался пузатый чайник, а рядом — кружки кофе, от которых шёл густой и терпкий аромат.

— Садитесь-садитесь. — Петрович указал на свободный стул. — Игоша, подвинься, дай господину место получше.

Я сел и потянулся к горячим вафлям. Откусил и на мгновение прикрыл глаза. Тело, истосковавшееся по нормальной еде, отзывалось на каждый кусок почти болезненным удовольствием.

— Нравится? — довольно хмыкнул Петрович.

— Весьма, — признал я, потянувшись за второй.

Я сделал глоток кофе и одобрительно кивнул. Горечь ударила по языку. Хороший напиток. Надо будет разобраться, как его готовят.

Некоторое время мы ели молча. Игоша расправился с третьей порцией оладий и теперь сыто откинулся на спинку стула. Петрович неторопливо прихлёбывал чай из огромной кружки с надписью «Лучшему деду».

— Ну, рассказывай, старый? — порядком подкрепившись, решил я начать разговор.

— А чего рассказывать-то? — хмыкнул Петрович, развалившись на угловом диване. Он выглядел расслабленным и был одет в простую белую майку, на которой сверху лежал весьма любопытный кулон. Эдакий изогнутый клык размером с мой средний палец.

И в этом клыке чувствовалась разрушительная Сила.

Любопытное украшение…

— Что за ружьё у тебя, например? — пожал я плечами. — И почему вчера не стрелял?

Дед нахмурился и тут же подобрался.

— А вы с какой целью интересуетесь? — хмуро спросил он.

— Не бойся, — усмехнулся я. — Воровать у тебя мы твою бандурень уж точно не будем.

Пару секунд он смотрел на меня тяжёлым взглядом, а затем откинулся на спинку дивана и расхохотался.

— Нет смысла вам её воровать, господин! Даже не продадите! Это ж наградной личный артефакт! Кроме меня, им никто пользоваться не сможет!

— Вот как? — спокойно спросил я.

Сказать ему, что, скорее всего, я смогу сломать это ограничение? Вот есть у меня почему-то такая уверенность…

Эх, подержать бы это ружьё в руках, чтобы убедиться…

Ладно, пока не буду деда пугать — вон он полную грудь воздуха набрал и собирается что-то мне поведать.

— Раньше Империя достойно вознаграждала своих подданых! — заявил он. — Не то что сейчас! Мне подарили мой «Слонобой» за то, что я генерала спас! Представляете, прямо во время сражения с монголами Срез случился. И такой мощный! Твари были повсюду! А я штаб охранял, и когда зверюга бросилась на генерала, прикрыл его своим телом! А монстр будто и не почувствовал моей брони и защиты — прокусил мне ключицу. — Он указал на страшный шрам. — Но я вцепился в его башку и не отпускал, пока не помогли. Правда, когда его прикончили, его клык отломился и во мне остался.

Дед рассмеялся и показал на свой кулон.

— Как трофей его оставил? — уточнил я.

— Ага. Ну а «Слонобоем» личным за подвиг наградили, — тепло произнёс он, погрузившись в воспоминания. — Это считалось среди обычных вояк почётнее, чем медаль! Хотя аристократы предпочли бы медаль из рук кого-нибудь важного!

Игоша слушал старика открыв рот от изумления — так и замер малец с вафелькой в руке.

Ну а я смотрел на кулон в виде клыка.

— Так чего не стрелял вчера из своего почётного «Слонобоя»? — напомнил я.

— Дык один патрон остался, — пожал плечами дед. — А они дорогущие!!! Жуть.

— Но там ведь обычные, да? — оживлённо спросил Игоша.

— Тю на тебя, мелкий! — возмутился дед и, с важным видом подняв указательный палец, произнёс: — Артефактные!

— Да это понятно, — махнул рукой Игоша. — Я про то, что там серийные артефакты, верно? Это только оружие на вас запитано, а патронам главное, чтобы по размеру подходили, так?

— Так-то оно так… — вздохнул дед. — Да вот где их найдёшь? Я за долгие годы все, что мне с ружьём подарили, уже и расстрелял… Один вот только и остался.

Он с грустью уставился на настенные часы с кукушкой.

Я допил кофе и спокойно произнёс:

— Покажи мне патрон, старый. Если увижу что-то подобное — возьму для тебя.

Он удивлённо уставился на меня, а затем не удержался и хмыкнул:

— При всём уважении, где вы их найдёте, господин? Да и стоят они отнюдь не три копейки.

— Я своё слово сказал, — пожал я плечами. — А прислушиваться или нет — решать тебе.

Петрович замер и прищурился. Несколько секунд он смотрел мне в глаза. Похоже, нашёл там то, что искал, ибо в какой-то момент дед поклонился и произнёс:

— Благодарю. После завтрака обязательно покажу.

— То-то же, — хмыкнул я и поднялся со стула.

Дед и Игоша поднялись вслед за мной.

— Вот ещё что хотел сказать тебе, старый, — повернулся я к Петровичу. — Я знаю, почему монстры уже не первый раз пытаются залезть к тебе в окно.

Он удивлённо хлопнул ресницами.

— Почему же? — быстро спросил дед и тут же добавил: — Скажите, пожалуйста, сил уж от этих тварей нет!

— Всё дело в этом, — указал я на его кулон. — Их тянет твой трофей. Хотят поглотить его и стать сильнее.

— Что? — изумлённо выпалил Петрович. — Вы… Вы уверены?

— Абсолютно.

— Хм… — задумался старик и покачал головой. — Это очень многое объясняет.

— Что, всю жизнь к тебе монстры липнут? — усмехнулся я.

Он же кивнул с самым серьёзным видом — Петровичу было не до смеха.

— Надумаешь продать его — куплю, — произнёс я твёрдо. — Запомни это, старик. Ценой не обижу.

Патрон к «Слонобою» я изучил, а заодно и со всех сторон осмотрел «игрушку» Петровича. Мощная вещь. И крайне тяжёлая — если бы у старика не было Дара, он бы не смог ею так ловко размахивать.

И да, выстрелить из него я после некоторой подготовки всё же смогу.

Забавно… учитывая, что родовой перстень Северских я взломал практически мгновенно, а «Слонобой» — всего лишь артефакт, запитанный на одного простолюдина — требует у меня более длительных энергетических манипуляций.

После изучения артефакта я переоделся и решил отправиться по своим делам, оставив Петровича и Игошу играть в шахматы. Оба очень обрадовались такой перспективе. Понаблюдав за ними немного, я пришёл к выводу, что и дед, и малец давненько не встречали достойных соперников для игры.

Ну да пусть развлекаются.

А я тем временем не оставлял надежд застать Дуняшу на Сенном рынке. И чем скорее, тем лучше — осталось всего шесть лун.

Добрался до рынка пешком, без происшествий.

А вот у входа в крытую часть рынка заметил двух крепких парней в кожаных куртках, лениво оглядывавших прохожих. На первый взгляд обычные бездельники, но Руна Ощущения выдала мне их оружие.

Охрана? Если и так, то точно не имперская, судя по тому, как торговцы старательно отводят от них глаза.

Я прошёл мимо, не замедляя шага. Один из них одарил меня равнодушным взглядом и тут же отвернулся — очевидно, не нашёл ничего интересного в худом парне в сером балахоне.

Чуть дальше замаячило ещё несколько мужиков бандитского вида. Среди них — высокий здоровяк со шрамами на лице. Люди расступались, стараясь лишний раз не смотреть на него и не попадаться на глаза. Некоторое и вовсе делали вид, что внезапно заинтересовались тем или иным товаром на первом попавшемся прилавке. А кое-кто из торговцев старательно кланялся, приветствуя здоровяка.

Источник у этого человека был развит очень достойно по местным меркам — не чета даже вчерашнему одарённому в таверне. Характерный «привкус» боевого Дара усиления плоти, доведённого до высокого уровня. Да уж, столкнись я сейчас с таким в бою, пришлось бы попотеть, чтобы пережить эту схватку. А чтобы выйти из неё победителем, пришлось бы и вовсе заглянуть за грань своих текущих возможностей.

Не хотелось бы… Чревато это очень неприятными последствиями.

Наши взгляды встретились.

Он чуть замедлил шаг. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, задержался на перстне.

Я не отошёл в сторону и не отвёл глаз. Через пару секунд он усмехнулся и прошёл мимо.

Чуть дальше показался одноглазый инвалид, торгующий деревянными фигурками. Вчера во время Среза он помог женщине с ребёнком, наплевав на собственное бедственное положение. Храбрый мужик. Даже став инвалидом, себя не потерял и пытается бороться с превратностями Судьбы. Не прячет глаз и не отступает.

Даже сейчас его взгляд… Ага, теперь я понял, что он так пристально разглядывает. Возле соседнего прилавка, где пожилая женщина торговала травами, крутились двое пареньков. Один отвлекал продавщицу разговором, второй тем временем тянул руку к корзине с пучками сушёных трав.

Обычная уличная схема — за несколько тысяч лет она не поменялась. Рука воришки уже почти коснулась добычи, когда раздался негромкий, хриплый голос:

— Положи на место, пока худо не стало.

Пацаны вздрогнули, оглядываясь на инвалида.

— Чё? — огрызнулся тот, что отвлекал торговку. — Ты кто такой вообще?

— Ты живёшь на Рыбинской улице, — ответил ему инвалид. — Минимум раз в месяц родители таскают тебя на рынок. Думаешь, я вас не найду?

Пацаны переглянулись и сорвались с места быстрее, чем я успел моргнуть.

— Спасибо, Свят, — кивнула торговка травами. — Совсем обнаглела шпана. Третий раз за неделю!

Я неспешно подошёл к его прилавку и принялся разглядывать фигурки. Вблизи они впечатляли ещё больше, чем издали. Медведь с секирой в лапах, волк в прыжке, щука на подпорке с резными рунами на боках и много всего другого. Я взял медведя в руки, повертел. Дерево было гладким, внутри пульсировала энергия — совсем слабая, другой бы её и не ощутил.

— У тебя есть Дар, — сказал я. — И ты вкладываешь его в эти фигурки.

Мужчина посмотрел на меня, задержался на перстне.

— Редко кто это замечает.

— Сколько за медведя? — спросил я.

— Рубль. Но если не нужен, не бери из жалости. Мне это ни к чему.

— Я никого не жалею, — усмехнулся я. — Просто хорошая работа.

Мужчина взял банкноту и аккуратно завернул медведя в кусок ткани. Я заглянул в его Источник, активируя Руну Ощущения. Каналы были искривлены и изгажены. Это явно проклятие, и оно въелось глубоко, опутав всё его энергетическое тело тёмными нитями. Как он вообще живёт с такой грязью внутри себя? Многие бы от боли и мук слегли бы, а затем и вовсе быстро померли.

А этот Свят держится с достоинством.

Ничуть себя не жалеет.

— Ты ведь не просто резчик, — произнёс я негромко.

Его рука замерла над прилавком.

— С чего взял?

— Вижу. — Я указал на его грудь, туда, где под рубахой угадывались очертания шрамов. — На тебе проклятие. Тяжёлое прошлое?

Он медленно выпрямился в своей коляске. Единственный глаз сузился, в нём мелькнуло что-то опасное.

— А тебе какое дело? — Голос стал жёстче. — Пришёл посочувствовать?

— Свят! — донеслось откуда-то сбоку, от других прилавков. — Помощь нужна?

— Всё нормально! — отмахнулся Свят и снова повернулся ко мне. — Господин уже уходит. Ведь так?

— Остынь. — Я чуть смягчил голос. — Вижу ведь, что ты хороший человек. Плохие не смогут создать такое искусство. — Я повёл перед ним фигуркой медведя. — И за ту женщину заступился, и вчера… вчера во время Среза тоже кого-то выручал, верно?

Он не ответил, пытаясь просверлить мне голову своим единственным глазом.

— Я был там, — спокойно произнёс я. — Видел, как ты мать с ребёнком в укрытие загнал. Боевой опыт?

Святослав долго смотрел на меня. Потом медленно выдохнул, и что-то в его лице изменилось — полностью напряжение не ушло, но стало другим, без вражды.

— Бывший капитан имперской армии, — сказал он наконец. — Святослав Горцев. Позывной — Святогор. Воевал, пока не… — Он постучал по подлокотнику кресла. — В общем, всякое бывало. А в конце и это проклятие, как ты подметил. Источник начал умирать, а вместе с ним и органы, ноги отказали… Теперь вот. — Он обвёл взглядом свой прилавок и хмуро добавил: — Зверушек режу.

— Антон Северский, — представился я в ответ. — Зверушек пока не режу. Но кто знает, как жизнь повернётся.

Он едва заметно усмехнулся:

— Странный ты, Северский.

— Ладно, бывай, капитан. Думаю, ещё свидимся.

Сунув свёрток с медведем в карман, я двинулся дальше и вскоре добрался до нужной мне палатки, которая была закрыта вчера, и увидел её хозяйку.

Дуняша оказалась женщиной лет сорока с растрёпанными волосами, собранными на макушке в подобие гнезда. Она что-то ворковала над клеткой с пёстрой птицей, и я не сразу понял, обращается она к птице или сама к себе.

— … и кушай давай, маленькая. Дуняша знает, что тебе надо. Дуняша всегда знает…

Я поздоровался.

— А! Покупатель! — Она расплылась в улыбке. — Добро пожаловать в лучшую птичью лавку Ярославля! Огнёвки? Ледянки? А может, — она понизила голос до театрального шёпота, — потомка настоящего феникса?

Кто-то из соседних торговцев хихикнул.

— Опять ты со своим фениксом, Дуняша!

— Молчи, Кузьмич! — огрызнулась она. — Ты в птицах понимаешь, как свинья в апельсинах!

С этими словами она выудила клетку с… честно говоря, птица выглядела так, словно её уже один раз сожгли и забыли воскресить. И тем удивительнее было обнаружить Руной Ощущения, что в этой облезлой птице действительно теплился слабый огненный след.

— Интересная птица, — сказал я нейтрально.

Дуняша замерла.

— Вы это серьёзно? Или издеваетесь, как эти?

— Серьёзно. У неё есть Искра феникса. Очень слабая, разумеется, но бывают ли в наше время другие?

Несколько секунд она молча изучала моё лицо. Потом медленно кивнула.

— Вы… орнитолог?

— Просто любитель птиц.

Её отношение изменилось мгновенно. Она отставила клетку с «потомком феникса» и махнула рукой:

— Идите сюда. Покажу настоящее чудо. Не для всех.

Она отодвинула полог, и я шагнул в заднюю часть палатки.

Здесь было темнее и тише. Клетки стояли на полках в несколько ярусов, и всё было завалено предметами, которые никак не ожидаешь тут увидеть, вроде выстриженных фрагментов картонных коробок из-под молока, крышек от кастрюль, банок из-под кофе с пуговицами внутри и прочей ерундой.

Стоп! А откуда я вообще знаю, как выглядят коробки из-под молока? Хо-хо… Неужели Структура постепенно вливает в меня информацию о разных бытовых мелочах?

Спасибо тебе, родненькая… Всегда знал, что ты на моей стороне.

— Вьюрь-туманница!!! — отвлекла меня от размышлений Дуняша. — Вологодская! Знаете, как ко мне попала?

Женщина уставилась на меня горящими глазами и принялась тараторить без остановки, но я уже её не слушал. На отдельной полке, в мягком гнезде из шерсти и пуха, лежало яйцо, что было чуть больше куриного по размеру. Скорлупа его была тёплого оранжевого оттенка, испещрённая узорами — они складывались в спирали и завитки, как языки застывшего пламени. В полумраке казалось, что узоры слабо мерцают.

И от яйца исходила Сила. Я коснулся скорлупы.

Дуняша позади меня ахнула и застыла.

Внутри определённо теплилась жизнь, но Канал Силы, что должен идти к мозгу, отсутствовал. Он просто не сформировался, так что птенец хоть и родится живым, но будет пустым. Скорее всего, он умрёт через несколько часов. В лучшем случае проживёт несколько дней, но затем угаснет, не в силах поддерживать собственное существование.

Идеально для ритуала воскрешения! Живой, но пустой сосуд, куда можно поместить осколок чужой души, не вытесняя хозяина.

— Это! Не! Продаётся! — Дуняша наконец вышла из ступора и бросилась к яйцу, загораживая его собой. — Я его себе оставила! Для себя!

— Двести рублей, — спокойно сказал я.

Она запнулась. Сумма была внушительная — как я успел выяснить, за такие деньги можно купить пару каких-нибудь огнёвок, если не больше.

— Это особенное яйцо! Редкое!

— Четыреста, — сказал я неохотно, но виду не подал. Это несколько месяцев безбедной жизни. Если придётся, найду, как заработать и больше — самым важным сейчас было не потерять эту нить разговора.

— Вы ведь поняли всё. — Дуняша чуть смягчилась, но щёки у неё продолжали гореть от перевозбуждения. — Поняли, что за птица? Я двадцать лет торгую. Узоры… чувствуете, как они пульсируют? Это огненная жар-птица. Из Костромы!

— Я понял о ней больше, чем вы когда-либо знали, — начал терять терпение я. — У неё не сформировался Канал Силы в мозг, и она не выживет. Мне незачем вам врать, я не сбиваю цену, а всего лишь хочу купить яйцо.

Дуняша осеклась, почувствовав мой напор. Одна из птиц в клетке вдруг взмахнула крыльями и прижалась к прутьям, повернув голову в мою сторону. За ней зашевелился чёрный попугай, начав тихо цокать клювом. А колибри подлетел к краю своей клетки, поближе ко мне, и завис там мерцая.

— Птицы вас любят, — тихо сказала она. — Но я не могу пойти на это. Вы понимаете, скольких я выходила? — Глаза у неё заблестели от подступивших слёз. — Никто не верил, а я… А я выхаживала птенцов раз за разом!

Она шмыгнула носом и бережно погладила яйцо.

— Если вы правы… если она и правда не выживет… тогда тем более. Я дам ей всё, что смогу.

Я задумался. Что тут скажешь? Женщина была упряма, как горный баран.

— Я понимаю, о чём вы, — вздохнул я. — Для вас это не товар, как для остальных продавцов, а живое существо, даже если оно обречённое. Люди покупают диковинных птенцов, чтобы поиграться, пока не надоест. Но мне не нужна игрушка. Если моё слово чего-то стоит для вас, то я обещаю, что дам птенцу жизнь.

— Да откуда знать-то вам? — буркнула она.

— Я знаю кое-что о том, как работает Сила, — усмехнулся я, глядя на эту упёртую бабу. — И о том, как её направлять. Мой друг, Рух, прожил со мной очень долгую жизнь. И я сделал бы всё, чтобы он прожил ещё столько же.

— Рух, — повторила она медленно. — Это ведь не просто имя, да? Так называли древних птиц. В сказках.

Я не ответил.

— Говорите, вы человек слова? — вдруг спросила Дуняша. Её голос стал твёрже. — Что дадите птенцу жизнь?

— Да.

— И что это не игрушка для вас?

— Не игрушка.

Она долго смотрела мне в глаза. Потом медленно кивнула, будто приняв какое-то решение.

— Хорошо. Я вам верю. Сама не знаю почему, но верю. — Она отступила от яйца, но тут же выставила вперёд палец. — Но продать всё равно не могу! Не могу, и всё тут!

Я едва не зарычал от досады.

— Однако… — Она хитро прищурилась. — Поменять могу.

— На что?

— Знаете графа Воронова? Усадьба у него в сторону Тутаева по северной дороге. Известный птицелюб. Богатый и жадный. У него вот-вот вылупятся теневые реликварии. Редчайшая порода! Я Воронова ещё пи… юнцом помню. Не продаёт, и всё тут! Даже разговаривать не желает. С простолюдинами, видите ли, дел не имеет.

— И вы хотите птенца?

— Одного, но чур живого. Умеете вы внушать, скажу я вам. Может, и к Воронову подход найдёте, господин… как вас там?

— Северский.

— Евдокия Феликсовна, — представилась она.

Я кивнул и направился к выходу. У самого полога обернулся и строго произнёс:

— Берегите яйцо.

— Это вы мне говорите? — Она фыркнула. — Свои тоже берегите!

Вернувшись к Петровичу, я застал Игошу за компьютером. На экране мелькали какие-то картинки с птицами.

— Яйца ищешь? — спросил я, ставя фигурку медведя на компьютерный стол.

— Ага, — кивнул малец, не отрываясь от монитора. — Вы же сказали, что покупать собрались. Вот я и подумал…

— Молодец. Но планы поменялись: найди мне всё про графа Воронова. Усадьба где-то в сторону Ту…

— Тутаева? Городок такой.

— Он самый, — кивнул я. — В общем, птицелюб известный.

Пальцы Игоши забегали по клавишам. Я подошёл к окну, посмотрел во двор, где вчера валялась туша монстра. Сейчас от неё не осталось и следа, только прогалины на траве.

— Нашёл! — оживился Игоша. — Граф Воронов Аркадий Львович. Коллекционер редких птиц. Даже номер приёмной есть!

— Звони. Если что, скажи, что не себе покупаешь, а по поручению дворянина. Это важно.

Игоша схватил телефон и принялся набирать номер. Я слышал, как на том конце ответил вежливый женский голос, как Игоша начал что-то объяснять про птенцов…

— Приостановлен? — переспросил он растерянно. — А когда возобновится?

Игоша нахмурился. Он положил трубку и повернулся ко мне:

— Предзаказ птенцов временно приостановлен.

— И что? Ты так просто сдался?

Игоша моргнул, снова взялся за телефон. Молодец, начинает понимать всё без лишних слов.

На этот раз разговор длился дольше. Игоша что-то выспрашивал, кивал, хмурился… Наконец он завершил звонок и повернулся ко мне с торжествующим видом.

— Мама-птица заболела. Та, что яйца высиживать должна. Граф ищет того, кто может её вылечить. Даже награду объявил!

— Симптомы?

— Сейчас… — Игоша сверился с записями, которые нацарапал на клочке бумаги. — Отказывается от еды уже третий день. Перья выпадают клочьями. Сидит нахохлившись. Пьёт мало, стул жидкий. Температура упала, хотя для теневых реликвариев это не… нетипично. Они обычно…

— Горячие, — договорил я, припоминая этот род птиц. — Но это банальный набор симптомов простуды!

— И ещё… — Он прищурился, разбирая собственный почерк. — Какие-то чёрные пятна появились на крыльях. Растут с каждым днём.

Чёрные пятна одновременно с падением температуры у теневой породы… Вот это уже мне знакомо.

— Гнездовая лихорадка, — произнёс я, расхаживая по комнате и усиленно думая. — Древняя болезнь. Поражает магических птиц во время высиживания, когда они отдают слишком много тепла и энергии яйцам. Организм начинает пожирать сам себя.

— И вы можете это вылечить? — удивлённо выпалил Игоша.

— Это будет легко, — усмехнулся я. — Странно, что граф Воронов сам не додумался.

Игоша аж подпрыгнул на стуле.

— Тогда звоню!

— Назначай встречу, — велел я. — Мне нужно лично осмотреть птицу.

Третий звонок оказался самым долгим. Игошу переключали с одного секретаря на другого, заставляли ждать, переспрашивали… Но в конце концов он положил трубку и выдохнул:

— Завтра вечером граф примет вас. Раньше у него не получится, а он хочет лично присутствовать при осмотре.

— Хорошо. — Я кивнул. — А теперь поищи в своём интернете одно растение. Называется сильфий. Оно-то там и нужно.

Игоша послушно застучал по клавишам, через минуту его брови поползли вверх.

— Э-э-э… Тут написано, что сильфий вымер. Две тысячи лет назад. Нет его больше.

Я тяжело вздохнул. А затем тихо выругался на древнем наречии. Сильфий был лучшим средством для очистки каналов Силы и восстановления. В мою эпоху его выращивали целыми полями. А теперь его нет…

— Значит, всё будет не так легко, как хотелось бы, — проворчал я. — Ладно, ищи лекарства с очищающими свойствами для птиц. Всё, что найдёшь. А я пока съезжу по делам. Нужно кое-что проверить.

— А куда? — удивился малец.

— В «Чёртову лапу».

— Место Силы проверить?

Умный парень. Иногда даже слишком.

— Именно, — кивнул я. — Хочу понять, подойдёт ли оно для… одного ритуала.

Игоша хотел что-то сказать, но я уже вышел за дверь.

Ближайшее такси удалось поймать в паре кварталов от дома Петровича. Можно было бы и вызвать к подъезду, но поступать так весьма опрометчиво, учитывая, как быстро бандиты нашли наше прошлое обиталище.

Так что теперь я хожу к дому разными маршрутами — старая привычка путать след, что была у меня ещё до того, как я стал Предтечей, сейчас очень даже кстати.

Водитель попался молчаливый, что меня вполне устраивало. Я назвал адрес и всю дорогу смотрел в окно, запоминая маршрут. Вышел на окраине «Чёртовой лапы», подождал, пока машина скроется за поворотом, и отправился до нужного места пешком.

Вело меня чувство направления, и вскоре я увидел знакомые места. У покосившегося забора стоял голем Мишка, вместе с которым мы в прошлый раз убирали с дороги бандитскую машину. Сейчас голем выглядел весьма печально — замер с поднятой рукой. На голове, прямо поверх ржавой пластины, криво сидела соломенная шляпа. А на плече устроилась жирная ворона и деловито чистила перья.

Я приблизился и махнул рукой, отгоняя её. Птица, возмущённо хлопая крыльями, перелетела на ближайшее дерево. Оттуда продолжила сверлить меня взглядом.

Я потянулся к Руне Ощущения и начал изучать голема. Энергетическая система выглядела ещё более удручающей, чем сам Мишка — управляющий контур почти рассыпался, а ядро едва поддерживало само себя.

В целом, энергосистема големов отличалась от человеческой. Никаких живых каналов Силы — просто сеть глифов, выжженных на внутренней поверхности корпуса. Они и задавали все необходимые голему параметры: как двигаться, что считать угрозой, как распределять остатки энергии между конечностями. Энергия гонялась по одному и тому же контуру, день за днём, год за годом. И за много лет этой монотонной работы…

— А ну стой, где стоишь! — прервал мои размышления крик выбегающей из дома бабки. Она прищурилась, и вдруг её лицо изменилось. — А, это ты! Который колымагу помогал толкать!

— Он самый.

— А вас тут искали, между прочим. Морды бандитские.

— Похоже, не нашли? — усмехнулся я, с интересом рассматривая боевитую бабку.

— Ей-богу, в следующий раз застрелю! — выпалила она и принялась передразнивать бандитов: — «Не видели ли чего подозрительного», кричат. Так им и сказала: «Вас вижу, подозрительных». Стрелять хотела. Не люблю я эту шваль.

Пока она говорила, я продолжал изучать голема. Конструкция была старой, но добротной — как будто военная разработка. Хм… Помню, в эпоху Предтеч настоящих големов создавали для охраны укреплений или помощи в хозяйстве при гарнизонах. Только вот без регулярного обслуживания даже их механизмы постепенно приходили в негодность.

Чего уж говорить об этом малыше? «Зародыше» настоящего голема?

— На Мишку смотришь? — Она тяжело вздохнула. — Он у меня молодчина. И грядки прополет, и всё польёт. Старый только больно. Раньше шутила, что меня переживёт, а теперь уже и не до шуток…

— Давно он у вас?

— Да, почитай, двадцать лет уже. Колька мой ещё при жизни оставил. Он у меня инженером-артефактором служил. Младший техник-смотритель при гарнизонной мастерской! Големов чинил, настраивал… Мишку вот списали по износу, так Колька его себе забрал, подлатал. Сказал — пусть на пенсии поживёт, как и мы.

— Толково сделан, — сказал я. — Обновить бы его, и ещё столько же прослужит.

— Я-то в этом ни черта не смыслю. А мастера нынче… — Она махнула рукой. — Либо денег столько дерут, что ой. Либо говорят, что проще нового купить. А я не хочу нового.

— Подумаю, как помочь, — сказал я.

Бабка глянула на меня, даже не пытаясь скрыть скепсис.

— Ну-ну, — протянула она. — Все так говорят. А потом руками разводят, мол, тут уже ничего не сделаешь, баб Галя, смирись.

Я кивнул и двинулся дальше, к заброшенному дому с Местом Силы. Подходил осторожно, держа Руну Ощущения наготове.

Ещё на подступах заметил неладное. Трава вокруг участка была изрядно примята, и не в одном месте, а повсюду. Кто-то основательно здесь потоптался, видимо, надеясь найти хоть какие-то зацепки.

Сначала осторожно проверил окрестности — никого. Тогда зашёл внутрь через заднюю дверь. Внутри тоже изрядно потоптались, но ковёр не тронут — хорошо.

Я опустился на колени рядом с ковром, закрыл глаза и потянулся к Структуре. Связь ощущалась слабо, однако рядом с местом Силы становилась чётче. Отчасти именно этот факт и помог мне полноценно «ожить», когда я пробудился в новом теле.

Вдруг пространство вокруг меня вспыхнуло. Я увидел Место Силы таким, каким оно могло бы стать: не страшную яму со рваными потоками энергии, а полноценный источник, бьющий столбом света в небо. А из этого столба, расправляя огромные крылья, величественно поднимался Рух.

Губы сами растянулись в улыбке. Место подходит, здесь можно провести ритуал.

И тут Руна Ощущения дёрнулась: четыре сгустка жизни приближались к дому уверенно, не таясь. Несмотря на разделяющее нас расстояние, я чувствовал развитые Источники у двоих из этого квартета.

Я бесшумно переместился в дальний угол комнаты — туда, где возле стены стоял крупный шкаф.

Первыми вошли двое в широких одеждах, под мешковатой тканью угадывались очертания брони. С автоматами — видел похожие у бойцов СПС во время Среза. Один сразу взял под контроль левую часть комнаты, второй — правую. Матёрые ребята, явно с боевым опытом.

Следом шёл здоровяк в тёмной кофте. На его поясе висел длинный нож, от которого фонило артефактной энергией. Одарённый, Дар укрепления плоти — я чувствовал характерную вибрацию его Источника. А на шее — кулон из трёх небольших ядер.

Последним вошёл молодой парень с надменным лицом. От него веяло жаром ещё до того, как он переступил порог. Огневик. И Источник у него был серьёзнее, чем у здоровяка.

— Ну и дыра. — Огневик брезгливо осмотрелся. — И что этот Стальной Пёс себе позволяет, а? Какого чёрта наш господин должен делать за него грязную работу?

— Вася, — негромко произнёс здоровяк. — Мы на задании. Сказали дом получше обыскать, значит, обыщем.

— Да какое на хрен задание! — не унимался Вася. — Мы — гвардейцы рода Залесских! А не шестёрки какого-то бандита!

— Здесь мы не гвардейцы, — выдохнул здоровяк. Его голос стал жёстче. — Здесь мы обычные бандиты. Сколько раз тебе повторять? Если кто узнает, что люди Залесских замешаны в делах Андерсона…

— Да кому тут узнавать? — фыркнул Вася. — Сожжём этого оборванца с карликом — и всё. А если не найдём, тогда этот Пёс пусть сам…

— Хватит! — прервал его здоровяк. — У господина долг перед Псом, так что в наших интересах как можно быстрее найти эту парочку, прихлопнуть и вернуться домой, пока Пёс к рынку привязан. Сделаем — господин и нас похвалит, и свой долг закроет.

Он обречённо покачал головой с видом: «почему все вокруг такие дебилы…»

Один из автоматчиков вдруг напрягся и указал стволом на ковёр.

— Глянь. Лежит как-то… неправильно.

Вася подошёл ближе, присел на корточки. Потянул за край…

И замер, глядя в разверзшуюся под ковром яму с синими потоками.

— Какого… — выдохнул он. — Это же Место Силы! Охренеть! Прямо под домом!

Я потянулся к энергии в Источнике и начал формировать заклинание. Для меня сейчас и в равной дуэли одолеть такого огневика — задача не из лёгких, а с ним здесь ещё и опытная группа поддержки.

Медлить нельзя!

Огневик начал поворачиваться к товарищам, и в этот момент я выпустил с кончиков пальцев мощное заклинание. Поток сжатого воздуха врезался врагу в спину. Тот даже не успел вскрикнуть — пролетел полметра и рухнул в провал. Снизу донёсся всплеск, а затем раздался сдавленный вопль: оказавшись прямо в Месте Силы, сразу огневик не умер.

Гуляй, Вася…

Дольше будешь брыкаться — дольше промучаешься.

— Контакт! — рявкнул здоровяк.

Оба автоматчика открыли огонь. Очереди прошили воздух там, где я только что стоял, выбивая щепу из стен. Я метнулся вправо, уходя за остатки шкафа. Пули прошли близко — эти бойцы били прицельно.

Здоровяк тем временем рванул мне наперерез, его пальцы схватились за кулон на шее…

Нельзя дать ему использовать артефакт!

Я вскинул руку и швырнул в ближайшего автоматчика сгусток уплотнённого воздуха. Броня врага выдержала, но его самого отбросило назад. Второй продолжал заливать очередями мою позицию.

Я перекатился влево, а стена за спиной взорвалась фонтаном щепок. Ага, вот теперь у него кончились патроны — перезаряжает.

Здоровяк же коснулся кулона. Ядра начали светиться…

Я сформировал «Стальной кулак» и рванул прямо на него.

Но противник оказался не чета вчерашним бандитам из таверны. Профессионал, как и вся группа — судя по их разговорам, это гвардейцы какого-то аристократа. Тело здоровяка среагировало раньше, чем его разум осознал угрозу: артефактный нож вылетел из ножен и устремился мне прямо в лицо.

Я едва успел выставить воздушный барьер, лезвие врезалось в уплотнённый воздух… и натужно прошло сквозь него. Однако я выиграл время и прикрыл голову рукой.

Лезвие вошло не полностью — лишь его кончик чиркнул по моему предплечью, вспоров рукав.

Артефактное оружие. Пробивает защиту…

Но пробивает не до конца. Барьер замедлил удар, частично сбил траекторию. И пока здоровяк пытался довернуть клинок для полноценного удара, мой «Стальной кулак» обрушился ему на запястье.

Послышался хруст костей, пальцы врага разжались сами собой, и артефактный нож со звоном отлетел в сторону. Здоровяк инстинктивно отшатнулся, прижимая изуродованную руку к груди, и на миг полностью открылся.

Этого я и добивался.

Мой второй удар пришёлся ему в висок. Голова противника дёрнулась, кулон выскользнул из ослабевших пальцев, так и не успев отдать энергию. Тело рухнуло на грязный пол.

Я подхватил артефакт и тут же развернулся к автоматчикам.

Первый уже поднимал оружие. Точечным импульсом воздуха я вырвал автомат из его рук, а следом мощным потоком энергии, швырнул мужика в стену. Второй боец попытался отступить к двери, но воздушная петля захлестнула его горло. Он захрипел, выронил оружие, схватился за невидимую удавку…

Через несколько секунд всё было кончено.

Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Трое лежали неподвижно. А из провала в полу доносились булькающие крики.

Вася барахтался в густой, почти осязаемой энергии Места Силы. Она затягивала его, как болотная трясина. Огненный Дар вспыхивал вокруг рук мага, но без толку — Место Силы жадно поглощало любую энергию.

— Тварь! — заорал он, увидев меня. — Вытащи меня, сучёныш! Род Залесских заплатит!

— К тем, кто за деньги множит чужую боль, у меня один подход, — спокойно ответил я. — И ты уже его хорошенько прочувствовал.

— Ты не понимаешь, с кем связался! Залесский… он уничтожит тебя! Слышишь⁈ — Энергия уже дошла ему до груди. Глаза Васи налились безумием и ненавистью. — Проклинаю тебя! Именем своей крови и своей смерти — проклинаю!

Слова хлестнули по Структуре, как удар кнута. Место Силы вспыхнуло, впитывая последние капли жизни огневика, и вместе с ними потянуло в себя его проклятие.

Место Силы работало в обе стороны. Оно не только принимало, но и очищало тех, кто стоял рядом с ним. Проклятие умирающего мага просто растворилось в потоках первозданной энергии, не успев закрепиться.

Вася закричал что-то ещё, но слова потонули в бульканье. Место Силы приняло очередное подношение и удовлетворённо рыгнуло.

Я отвернулся и посмотрел на кулон в своей руке. Три заряженных Ядра — это интересно. Но контуры запитаны совершенно бездарно! Энергия течёт по ним рывками, половина теряется на стыках, а распределительный узел и вовсе сделан так, будто мастер торопился закончить работу к обеду.

Хотя какой тут «мастер», а? Однорукий слепой подмастерье максимум!

Однозначно — разобрать. Хм, и, кажется, я знаю, как запитать заряженные Ядра более эффективно…

Но сначала — прибраться.

Как говорится, чистота — залог здоровья.

С этой мыслью я потащил ближайший труп к Месту Силы.

Галина Степановна сидела на крыльце и смотрела на своего голема Мишку. Воспоминания взбудоражили её, пробили на ностальгию.

Двадцать лет. Двадцать лет этот глиняный увалень топтался по её огороду, таскал вёдра, отпугивал ворон. Иногда она ругала его — больше по привычке, нежели всерьёз. Иногда разговаривала с ним, как с живым. Особенно после того, как Колька…

Она шмыгнула носом и сердито вытерла глаза.

Нечего раскисать, не девочка уже.

Мысли сами собой вернулись к давешнему гостю. Странный молодой человек. Вроде и годков ему немного, а смотрит так, будто… Галина не могла подобрать слова. Будто повидал больше, чем положено человеку его возраста. И голос этот… Ещё по Колькиным сослуживцам помнила: таким голосом генералы отдают приказы.

Но что толку? Все сначала говорят, что помогут.

И ведь есть чем заплатить.

Колька специально оставил. Перед самой смертью достал из-под половицы жестяную коробку и сказал:

«Галка, если Мишка сломается — найди того, кто сможет починить. И отдай ему это. Кто осилит ремонт — поймёт, что это такое. И оценит».

Она тогда спросила: «А если не найду такого?» Колька только улыбнулся своей привычной кривой улыбкой: «Найдёшь. Я в тебя верю».

Верит он… Вот и верь теперь!

Галина Сергеевна вздохнула и поднялась было, чтобы пойти в дом, да остановилась, подслеповато глядя вдаль поверх старенького забора.

Кто-то шёл по улице и насвистывал незнакомую мелодию. Тягучую такую, как колыбельную, которой Галина никогда не слышала.

И тут показался давешний гость с перстнем. Только теперь он тащил на плече огромную сумку, набитую чем-то тяжёлым. Сумка топорщилась углами и выглядела так, будто в неё напихали кирпичей.

— Ты? — выдохнула Галина.

— Я, — кивнул он и остановился у её калитки. — К тебе иду, бабка. Давай пациента.

— В смысле пациента?

— Голема твоего. Мишку. Посмотрю, что можно сделать.

Галина хотела сказать что-то едкое, как обычно она умела. Что-нибудь вроде «много вас тут умных ходит» или «сначала цену назови, а потом руками маши». Но слова застряли в горле.

— Ну… — Она махнула рукой и отошла в сторонку. — Смотри, коли не шутишь.

Гость сбросил сумку на землю, подошёл к Мишке и положил ладонь ему на грудь. Замер, прикрыв глаза.

Молодой человек простоял так с минуту. Потом поднял веки, хмыкнул и полез в сумку. Достал оттуда какой-то кулон с тремя камнями, повертел в руках…

— Сойдёт, — пробормотал он себе под нос.

А дальше началось такое, что Галина Сергеевна и понять толком не могла. Хоть и внимательно смотрела на чудо, широко разинув рот от удивления.

Гостью ткнул пальцем в грудь голема, и палец вошёл в него, как в масло. Молодой человек поковырялся там, что-то подцепил, вытащил руку… В каменно-глиняном корпусе осталась аккуратная дырка. Потом рядом тем же способом появилась вторая, затем третья…

Он разобрал кулон, извлёк из него три светящихся камня и один за другим вставил их в проделанные отверстия. Камни вспыхнули, затем погасли и снова вспыхнули.

— Так. — Гость провёл ладонью по груди Мишки, и дырки затянулись, будто их и не было. — Ядра я запитал на основной контур. Должно хватить надолго. И ещё… — Он начал что-то чертить пальцем на лбу голема, прямо поверх ржавой пластины. Знак вспыхнул золотом и впитался в металл. — Руна солнечного насыщения. Как раз для неживых конструктов работает. У него похожие стояли, но со временем совсем стёрлись. Теперь снова будет сам понемногу подпитываться от дневного света.

Он отступил на шаг, давая понять, что закончил.

— Мишка? Ну-ка пошевелись! — с сомнением на лице скомандовала Галина.

Голем вздрогнул, повернул голову, переступил с места на место. И расправил плечи с каким-то почти человеческим удовольствием, да так, что шляпа слетела с его головы. Мишка тут же наклонился, подобрал шляпу и аккуратно водрузил её обратно. Потом повернулся к здоровенному берёзовому чурбану рядом с забором и одним движением поднял его. Подержал на вытянутых руках, будто хвастаясь силой, и бережно поставил на место.

Галина Сергеевна так залюбовалась, что чуть не упустила гостя, который уже подхватил свою сумку и начал уходить.

— Постой! Постой, говорю!

Она метнулась в дом. Руки тряслись, пока она отодвигала половицу и доставала жестяную коробку. Но едва достав её, пожилая женщина проворно выскочила обратно на крыльцо.

— На. — Она сунула коробку молодому человеку. — В оплату.

Гость посмотрел на коробку и коротко спросил:

— Что там?

— А ты должен понять, — отрезала Галина, в точности как говорил Коля. — Если справился — поймёшь.

Гость хмыкнул и открыл крышку. Несколько секунд он молча смотрел на содержимое.

— Ага, — сказал он. — Понял. Спасибо, баба Галя.

Он закрыл коробку и начал убирать её в сумку.

— Тебя звать-то хоть как, благодетель?

— Антон Северский, — ответил он и достал из кармана клочок бумаги, что-то нацарапал на нём и протянул Галине. — Если будут проблемы — звони. Это мой номер.

Она взяла бумажку, и Антон ушёл, насвистывая всё ту же странную мелодию.

Такси мягко покачивалось на ямах, а я смотрел в окно и думал о том, как много в этой современности решает навык вождения.

Пришлось оставить возле «Чёртовой лапы» целую машину, чтоб её! Люди Залесского явно знали, что едут на грязную работу, и позаботились о том, чтобы их нельзя было связать с господином. А посему машина была неприметная и тёмная, без дворянских гербов. Умел бы я водить, ни за что бы такой трофей не оставил!

Мне однозначно нужен транспорт. Желательно большой, чтобы можно было спокойно разделывать туши монстров вдали от чужих глаз. Ведь случись в округе очередной Срез — не бегом же нестись. Да и на машине банально перемещаться быстрее, чем на своих двоих или в этих проклятых трамваях.

Сколько я получил за того монстра у дома Петровича? Казалось бы, за кости и Ядро заплатили хорошо — без малого шестьсот рублей, притом что СПС приняли трофеи по заниженной цене. На рынке можно было бы выручить как минимум на пятнадцать процентов больше. Но тогда пришлось бы ждать, искать покупателя, торговаться…

Шесть сотен… Плюс те, что я собирал с бандитов раньше, и немного добыл сегодня — грёбаные гвардейцы Залесского не стали брать с собой на задание тугие кошельки.

Итого за время моего пребывания в новом мире я набрал уже почти тысячу рублей. Притом что средняя зарплата простолюдина, как сегодня услышал в новостях в такси, «выросла до ста сорока рублей в месяц». То есть, я за несколько дней почти семимесячную зарплату получил…

Вот только деньги утекают как вода. Жильё, еда, телефон, скоро придёт ещё и черёд новой одежды. И это не считая того, что я рисковал расстаться с крупной суммой за покупку яйца у Дуняши. И до сих пор рискую — не факт, что Воронов даром согласится отдать птенца. А ведь есть ещё и разные непредвиденные расходы, которые в моей ситуации случаются с завидной регулярностью. Не говоря уже о том, что я всё-таки отложил некую сумму на покупку машины… Правда, сдаётся мне, хватит этой суммы разве что на покупку дырявого ведра на колёсах, как выражаются в этом мире.

А ещё же водитель нужен. Верный и надёжный. Который, опять же, будет получать достойную зарплату — я привык к тому, чтобы мои последователи ни в чём не нуждались. За верную службу Предтеча одаривает последователя всем необходимым и даже большим…

Стало быть, нужен стабильный источник дохода. Или хотя бы запас на чёрный день. Разделка монстров для этого подходит только частично — Срезы случаются часто, но далеко не каждый день. И не всегда будет возможность на них моментально откликаться. Это с одной стороны. А с другой — с наличием собственной машины можно выезжать за пределы города, а там, поговаривают, представителей Срезов хватает.

Мысли перескочили на Место Силы, которое при правильном использовании вполне может позволить частично решить мою потенциальную финансовую проблему.

Эх, а ведь если бы бойцы Залесского заглянули туда в другое время, думаю, уже завтра этот дворянин оформлял бы права на участок. По крайней мере, я бы сделал именно так, узнав о Месте Силы. Рано или поздно кто-нибудь сообразит проверить, что там под полом — слишком много к дому внимания.

А местечко ведь неплохое само по себе. Его бы восстановить, плотнее закрыть подвал, чтобы избавиться от перенасыщения воздуха энергией, и, глядишь, дом пригодится не только для воскрешения Руха.

Да и с соседкой я уже подружился — тоже важно.

Надо будет разобраться, можно ли как-то легально прописаться в этом месте. Нужен кто-то, кто разбирается в местных законах лучше меня.

Такси остановилось, не доезжая до знакомого двора, как я и попросил. Я расплатился, подхватил сумку с трофеями и направился к дому.

Петрович встретил меня у двери с половником в руке и хитрым прищуром.

— О, да вы как раз вовремя! Только суп закончил! Проходите, пока не остыло.

Я бросил сумку в угол прихожей и прошёл на кухню. На столе уже дымилась глубокая тарелка с наваристыми щами с крупными кусками говядины и россыпью свежей зелени поверх сметаны. Рядом — блюдо с румяными пирожками, от которых шёл одуряющий запах жареного лука и мяса.

— Пирожки с ливером, — гордо объявил старик. — По рецепту покойной жены. Сто лет их не готовил.

Щи оказались сытными, с тем особым вкусом, который получается только после долгого томления на медленном огне.

Игоша сидел напротив, ковыряя ложкой в своей тарелке. Вид у него был кислый.

— Не нашёл ничего? — спросил я, прикончив третий пирожок.

Он мотнул головой.

— Почти ничего. В интернете про теневых реликвариев — крохи. Фотографии, общие описания, пара статей про то, где обитают, и всё. А лекарства все какие-то стандартные, про гнездовую лихорадку ни слова.

— Совсем ничего?

— Есть упоминания, что это закрытая информация. Передаётся внутри родов, которые их разводят, — продолжил он. — Аристократы свои секреты берегут. Особенно если речь о редких породах. У них наверняка целые библиотеки по этой теме, но в открытый доступ ничего не выкладывают.

Я задумчиво потянулся за четвёртым пирожком.

Игоша умный малый, но всё-таки это другой человек, а я слишком уж привык быть во всём уверенным до конца. Так что решил вместе с Игошей ещё раз прошерстить весь этот их интернет.

Мы просидели за компьютером до вечера. Игоша щёлкал по клавишам, открывая одну страницу за другой. Я смотрел на экран, пытаясь вычленить хоть что-то полезное из мелькающих картинок и текстов. Получалось плохо: только глаза уставали от яркого света, а некоторые слова я попросту не понимал. Но многое запоминал, чтобы ускорить адаптацию в новом для себя мире.

— Там, откуда вы, — тихо сказал Игоша, чтобы Петрович не услышал. — Там не было… ну, интернета?

— Не «там», а «тогда», — усмехнулся я также тихо. — В наши времена интернет заменяла Структура. Мироздание само подсказывало ответы тем, кто умел слушать.

Он хотел спросить что-то ещё, но я указал на экран.

— Ладно, раз толковых сведений действительно нет, узнай, можно ли как-то приобрести заброшенный участок с домом.

— Это вы про «Чёртову лапу»?

— Про неё, родимую.

В дверях появился Петрович. Он хмуро оглядел нас и проворчал:

— Вы мне таким макаром весь трафик сожрёте. У меня тариф не резиновый.

— Не проблема, — ответил я. — Заплачу за нормальный тариф. Сколько нужно?

Старик крякнул и покачал головой.

— Аристократы… они и без своего дома всё равно аристократы!

Он хоть и ворчал, но улыбался, явно довольный таким поворотом. Пошёл в свою комнату, бормоча под нос что-то вроде:

— Безлимит на максимальной скорости неплохо будет… Можно ещё пакет с кабельным ТВ взять.

Игоша тем временем принялся читать вслух текст статьи с экрана:

— «Приобретение бесхозного земельного участка»… «Необходимо подать заявление в земельный комитет губернии»… «Провести межевание»… «Получить выписку из кадастрового реестра»… — Он поморщился. — Тут ещё страниц пять. И везде сноски на какие-то законы.

— Понятно хоть что-нибудь?

— Не особо. — Игоша виновато развёл руками. — Я в Имперском законодательстве соображаю не сильно больше вас. Тут юрист нужен.

Юрист… И тут я вспомнил про мятую бумажку, которую таскал с собой с первого дня. Долговая расписка, которая принадлежала настоящему дворянину Северскому.

Достал её и развернул:

«…заверенная нотариусом Лихштейном В. А.».

Пожалуй, и с этим стоит разобраться. Северский кому-то должен? Точнее, я? Или кто-то должен мне?

Непонятно…

— Найди-ка мне номер этого Лихштейна. — Я протянул расписку Игоше.

Через минуту он продиктовал номер. Я взял телефон и набрал цифры — пора учиться и этому. После нескольких гудков ответил усталый женский голос:

— Нотариальная контора Лихштейна, слушаю вас.

— Хочу записаться на приём. К самому Лихштейну.

— По какому вопросу?

— Долговая расписка, заверенная вашей конторой.

— Завтра в восемь утра вас устроит?

— Вполне.

— Ваше имя?

— Северский Антон Игоревич.

— Записала, — ответила девушка после небольшой паузы. — Ждём вас завтра, господин Северский.

Я положил трубку и посмотрел на Игошу.

— Утром к нотариусу, вечером — к Воронову. День обещает быть насыщенным. А сейчас…

Как раз зашёл Петрович и позвал Игошу готовить ужин. Позвал он и меня — и я бы даже согласился, если бы уже не решил прогуляться до ближайшей аптеки. Перед тем, как идти к Воронову, нужно хоть немного разобраться в современных лекарствах. И не так важно, человеческих или для магических животных, ведь толковый рецепт для восстановления Каналов можно адаптировать под кого угодно.

Аптеку даже искать не пришлось, я запомнил её по пути к рынку. За прилавком скучал мордатый тип в белом халате. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: передо мной лишь охранник, которого нарядили для солидности. Настоящий аптекарь — сухонький мужчина с залысинами — обслуживал покупательницу.

Это была русоволосая девушка лет двадцати с усталым взглядом. Она держала в руках коробочку с яркой надписью «Гибидроциклофенодол форте — победа над мигренью!» и, развесив уши, слушала аптекаря. На её лице читалось явное желание отдать последние деньги любому, кто поможет ей побороть недуг.

— Полностью снимает головную боль, — вещал аптекарь елейным голосом. — Причём лечит, а не просто снимает симптом. Это новая разработка от фармацевтов Империи, такая только у нас пока есть. Всего восемь рублей за упаковку.

Восемь рублей? Почти столько же, сколько стоит ночь в таверне.

Я подошёл к витрине с лекарствами и принялся изучать состав этого чудо-средства. Правда, пришлось влить в глаза энергию, чтобы рассмотреть мелкий текст, а затем ещё и обратился к Структуре — чтобы понять назначение компонентов.

Состав: трихомицеглациоантиафон мха — 2 %, порошок корня валерианы — 0,1 %, дистиллированная вода — 67 %, декстрозы моногидрат (глюкоза) — 30 %, стабилизатор, краситель, ароматизатор…

Я не удержался и тихо засмеялся. Кажется, должна была рассмеяться даже сама Структура.

Девушка обернулась на смех, и я сказал:

— За восемь рублей вы купите подкрашенную сладкую воду с запахом трав. Действующих веществ там меньше, чем в стакане ромашкового чая.

Аптекарь побагровел.

— Простите, молодой человек, но вы…

— Если у вас мигрени, — я проигнорировал его и обратился к девушке, — нужен не этот мусор, а отвар пустырника с мятой и щепоткой молотого имбиря. Обойдётся в копейки, а толку будет в сто раз больше.

— Спасибо, — тихо сказала она и, не глядя на аптекаря, быстро вышла.

— Вы! — Аптекарь задохнулся от возмущения. — Вы только что лишили меня покупателя!

У меня не было желания ему отвечать. Вместо этого я пошёл вдоль витрин, изучая составы других препаратов.

«Тонусин» — укрепление Источника. Хм, порошок женьшеня, экстракт элеутерококка… Уже лучше, хотя концентрация смехотворная.

«Канальный восстановитель». Интересно… Вытяжка из корня аира, масло чёрного тмина. Рабочие компоненты, но опять же — разбавлены до состояния лёгкого намёка.

«Эликсир Силы Максимум». Громкое название, а внутри просто сахар с добавками.

Не всё оказалось откровенным мусором. Кое-что действительно могло помочь, особенно, если бы производители не так экономили на ингредиентах. Слабенько, чего и говорить — один только вымерший сильфий мог бы заменить половину этих таблеток и сиропов.

Я направился к выходу, чувствуя на спине злобный взгляд аптекаря. Краем глаза заметил, как тот что-то шепчет мордатому охраннику.

Когда я вышел, прокручивал в голове увиденное. Если здесь такие лекарства продают за бешеные деньги, то неудивительно, что люди болеют. В мою эпоху за подобное шарлатанство…

Руна Ощущения дёрнулась. Хотя тут и без неё всё было понятно. Тяжёлым шагом меня нагонял мордатый охранник. Он был без оружия, если не считать какого-то маленького баллончика в кармане.

Я свернул во двор и по тропинке направился в сторону ближайших зарослей, возле них и остановился, сделав вид, что заметил развязанный шнурок и нагнулся его завязать.

— Ты, сука, нашу аптеку позоришь? — играя желваками, прорычал мой преследователь, когда я «случайно» повернул голову и заметил его приближение. — Клиентов отпугиваешь? Сейчас я тебе объясню, как себя вести…

Он резко ускорился и рванул на меня. Выпрямившись во весь рост, я нырнул под его руку и шагнул вплотную. Мой лоб с хрустом впечатался ему в переносицу, голова мордатого мотнулась назад, и из его носа брызнула кровь. Он пошатнулся, хватаясь за лицо, а я ударил его ногой по голени.

Мордатый застонал, попятился и завалился набок. Он скулил и зажимал разбитый нос ладонями. Покосившись на него, я вернулся на улицу, кивком поздоровавшись с интеллигентного вида дедулей, наблюдавшим нашу скоротечную драку.

— Так им, молодой человек! А то цены на боярышник взвинтили, и вообще больше трёх флаконов в одни руки не отпускают, — покачиваясь проговорил дедуля, явно узнавший моего противника.

Стальной Пёс Игнат гнал по утреннему Ярославлю так, что встречные машины шарахались на обочины. Пальцы впивались в руль до белых костяшек. В ушах всё ещё звенел раздражённый голос Артура Залесского:

«Пойми, Михалыч, я, разумеется, не в претензии. Ты просил лучших людей, и я их выделил. Включая Василия — моего племянника, между прочим. И теперь мне сообщают, что нашли только пустую машину. Долг — долгом, но ТАКОЕ в планы не входило. Мне нужны объяснения, и как можно скорее».

Игнат всё понимал. Ещё как понимал.

Залесский не полезет на него в открытую — не тот расклад сил. Но и спускать такое не станет. А главное — теперь весь южный Ярославль будет шептаться, что люди Стального Пса исчезают один за другим. Сначала Фёдор с ребятами, потом Генка с бригадой, теперь вообще опытные бойцы Залесского.

Что за тварь появилась на его землях⁈

Игнат ударил кулаком по рулю. Машина вильнула, едва не сбив людей на тротуаре. Таверна «У Петра» показалась из-за поворота. Игнат вдавил тормоза в пол, так что они завизжали и застучала АБС, и машина замерла в метре от крыльца. Ещё чуть-чуть, и он бы въехал прямо в дверь — лишь в последний момент Стальной Пёс смог побороть это желание.

Игнат вышел на улицу и решительно направился к дверям таверны. Двое его бойцов, ехавшие следом, выскочили из второй машины и пристроились за спиной, стараясь лишний раз не отсвечивать.

Внутри таверны было непривычно людно для утра. И понятно почему: стены в копоти и вмятинах, доски пола местами выгорели дочерна, барная стойка треснула. Зеваки сидели за уцелевшими столами и глазели на разрушения. Весь вчерашний день таверна была закрыта и заработала лишь сегодня утром.

— Падальщики, — прошипел Игнат.

Пришли поглядеть на чужую беду…

Как только он переступил порог, разговоры стихли. Кто-то узнал его сразу, кто-то сообразил чуть позже, проследив за взглядами соседей. Через несколько секунд в таверне повисла почти мёртвая тишина.

— И-игнат Михайлович…

Игнат не стал тратить время на разговоры. Подошёл к стойке, перегнулся через неё, схватил тавернщика за грудки и рывком потянул на себя.

— Кто⁈ — заорал Стальной Пёс.

— Н-не знаю! — завизжал тавернщик. — Клянусь, не знаю!

— Говори, паскуда, всё, что знаешь! — Игнат ударил тавернщика лицом о барную стойку.

— Дворянин к-к-какой-то! Молодой! У него кольцо было, с гербом! Башня, а под ней меч и топор скрещённые!

— Дальше!!!

— Худой! В балахоне с капюшоном! С ним ещё карлик был, уродец такой! Но я его только в последний момент увидел, когда уходили! Скрывали они, что он карлик! За… за пьяного выдавали! Они у меня всего ночь переночевали, а потом… потом вот это всё!

— Имя!!! — выкрикнул Игнат и принялся возить Петра лицом по барной стойке.

— Это Северский! — вдруг раздался дрогнувший голос из зала.

Обладатель этого голоса предпочёл бы, чтобы его не заметили. В углу, за столиком у окна, сидел паренёк с фингалом под глазом. Перед ним стояла полупустая кружка пива.

— Повтори! — Игнат швырнул тавернщика обратно за стойку и двинулся к парню.

Тот вжался в стул, но ответил:

— Северский его фамилия. Антон Игоревич Северский. Я его знаю. Он в нашей Академии преподавал. Я его тут видел позавчера вечером. Он двух мужиков избил прямо на улице.

Игнат остановился над ним, глядя сверху вниз.

— Откуда такие подробности, дружище?

— Я… — парень сглотнул. — Это я их на него натравил. Думал проучить. А он их уделал за минуту. Меня вот тоже приложил. — Он указал на фингал.

Игнат хмыкнул. Положил руку парню на плечо — тот аж затрясся.

— Хоть кто-то во всём сраном Ярославле что-то знает! Молодец, что сказал. Как звать?

— Б-борис Ионов.

— Спасибо, Борис. — Игнат достал из кармана несколько купюр и бросил на стол. Парень уставился на деньги так, будто увидел тварь из Среза. — Ещё что узнаешь — докладывай, не обижу.

Игнат развернулся и направился к выходу. Все в таверне едва сдерживали вздохи облегчения. Один лишь Пётр тихо застонал за барной стойкой и схватился за живот, который вдруг начал резко болеть.

Бандиты молча пристроились за своим командиром, а уже на улице один из них негромко произнёс:

— Северский… Игнат Михалыч, это ж клиент ректора. Того самого, с которым мы работаем. Помнишь, он нам должника сливал недавно?

Стальной Пёс остановился и хмуро посмотрел на него через плечо.

— И? — потребовал он продолжения.

— Ну так это Северский и был. И если этот Северский жив остался после той ночи… Ректор должен был знать. И нам сообщить.

Игнат задумчиво кивнул. Бестужев — мужик хитрый, но вменяемый. Они сотрудничают не первый год. И если он знал, что цель выжила, но промолчал…

— Едем в Академию, — процедил Игнат сквозь зубы. — Побеседуем с господином ректором. А ещё всех наших отправляй на поиски Северского. Ментов подключайте, смотрящих, все связи. Найти и доставить ко мне живым. Живым, но не очень здоровым.

Он сел в машину и снова вдавил газ в пол. А его люди во второй машине едва ли успевали ехать за командиром.

Утреннюю разминку я начал, даже не проснувшись толком. Всё потому, что перед сном поставил себе задачу потренировать внезапное пробуждение — сделал зарубку в мозгу и завёл будильник.

И едва это металлическое чудо затрещало, я, не открывая глаз, плавно скатился с кровати и, оказавшись на ногах, начал разминаться. Для этого отлично подошли боевые ката стиля «Водяного Журавля» — помню, Девятый Предтеча очень любил этот стиль из-за его тягучести и из-за того, что стиль идеально подходил его любимой стихии — Воде.

С закрытыми глазами я плавно перетекал из одной стойки в другую, будто уклоняясь от атак невидимого противника и входя в его поток.

Прекрасные ощущения!

Тело реагирует очень хорошо. До идеала, конечно, ещё далеко, но скорость отклика моего тела от импульсов из Источника должна быть уже выше, чем у большинства местных одарённых.

Неплохое тело мне досталось от предшественника. Любопытно узнать, кем же он был… Но сколько бы я ни пытался во время медитаций пробудить память тела — всё тщетно. Кто он, и почему его тело такое пластичное в энергетическом плане — отдельная загадка.

Как бы то ни было, эта пластичность мне только на пользу. Например, благодаря ей тело начало быстро меняться: крепнут кости, наращивается мускулатура, и что важнее, меняется лицо и даже линия роста волос.

Я становлюсь всё больше и больше похожим на себя прошлого, но, конечно же, до полного преображения ещё очень далеко.

Однако есть промежуточный эффект…

С этой мыслью я закончил разминку и остановился у зеркала, глядя на своё лицо. Ещё один парадокс: у настоящего Северского были схожие черты лица с моими, и оттого я становился всё больше похожим не только на себя, но и на Северского.

Занятное совпадение. Слишком занятное. А ведь когда-то давно одним из моих титулов был «Хранитель Севера».

От мыслей меня отвлёк запах свежей выпечки и тихое бряцание посуды. Игоша с Петровичем опять встали раньше меня и кашеварят.

Хм… Надо бы отплатить обоим за их труды.

Решено! Нечего тянуть, в самое ближайшее время всё-таки сделаю для мальца индивидуальный комплекс утренних разминочных упражнений. Они ему необходимы как воздух и помогут побороть последствия Проклятия.

А ещё больше для этого ему поможет моя Руна Влияния, для которой мой Источник уже практически созрел.

Я сосредоточился на правой ладони — там, где в древности располагался узел воздействия. Целители и маги поддержки всегда размещали эту руну именно на ведущей руке: через неё энергия проникает в чужое тело точнее всего.

Потянул канал от Источника. Первая Линия, Изгиб, Петля. Якорная точка легла на центр ладони. Затем — ещё один Изгиб, вторая Петля, охватывающая основание пальцев. Связующий канал к запястью, где я закрепил второй Якорь. И наконец замыкающий Контур.

Руна вспыхнула мягким теплом и осела в ладони.

Процесс дался мне тяжело. Источник ныл от перегрузки, а каналы протестовали против столь ранней работы со сложным конструктом. По-хорошему, Руну Влияния стоило создавать позже, когда энергетическое тело окрепнет. Но лечение Игоши не терпит отлагательств.

Пока я начертал лишь первую ступень. В дальнейшем её можно развить, добавив новые элементы и расширив возможности.

С помощью этой руны я смогу воздействовать на энергетическую систему мальца более точечно. Не просто вливать в него Силу горстями, а направлять её именно туда, куда нужно. Во времена Предтеч Руна Влияния была основой для всех целителей и магов поддержки.

Завтрак прошёл тихо и по-домашнему. По его завершению я поблагодарил Петровича и Игошу за то, что накрыли для меня в такую рань.

— Ну а как же иначе? — усмехнулся старик и покосился на своего помощника. — Парень обмолвился, что вы к восьми утра к юристу идёте, так я предложил встать пораньше. Какие дела на пустой желудок решать-то?

— Вы были не обязаны, — заметил я, пристально глядя на Петровича.

Он ответил мне не менее пристальным взглядом, криво ухмыльнулся и кивнул:

— Не обязан. Да только вместе с хорошими людьми завтракать вкуснее, чем в одиночку.

Мы перекинулись ещё парой слов, после чего я оделся и вышел на улицу. До офиса Лихштейна добрался без происшествий и уже без десяти минут восемь был на пороге.

Дёрнул дверь — заперто. Но рядом с ней кнопка звонка — вчера вечером мельком видел, как Игоша с Петровичем смотрели какой-то фильм, и в нём кто-то именно так звонил в дверь.

Я нажал на кнопку, и послышался мелодичный перезвон. После чего не менее мелодичный женский голос произнёс:

— Доброе утро. По какому вопросу?

— Антон Северский. У меня запись на восемь.

— Проходите пожалуйста, Антон Игоревич.

Дверь открылась, и я вошёл в помещение. В просторном холле за гладким чёрным столом сидела стройная девушка с безупречной осанкой. Подняв на меня глаза от монитора, она чуть нахмурилась.

— Антон Игоревич Северский? — уточнила секретарша, быстро сверившись с записями.

— Он самый.

Я чуть склонил голову, не снимая капюшона. Секретарша явно пыталась разглядеть моё лицо в тени. Может, вспоминала, как выглядел настоящий Северский, когда приходил в прошлый раз?

Хотя нет, уже потеряла интерес к моей внешности. Вскоре она указала на кресло напротив.

— Присаживайтесь. Вильфгейм Арменович немного задерживается, но скоро будет.

Я сел и огляделся. Повсюду на стенах висели грамоты и сертификаты, демонстрирующие, какой же молодец наш господин Лихштейн. И юрист он великолепный, и нотариус непревзойдённый — настоящий мастер и профессионал своего дела!

Который опаздывает на встречу с клиентом.

Секретарь стала методично стучать по клавиатуре, не обращая на меня ровным счётом никакого внимания.

Или нет, всё-таки косится время от времени.

Я поёрзал в кресле и поморщился. Судя по убранству приёмной, Лихштейн не бедствует — мебель выглядит дорогой. Но почему она такая неудобная? Уже зад квадратный от этого кресла. Жёсткое сиденье, спинка под дурным углом. Такое ощущение, что проектировали специально, чтобы посетитель не засиживался.

Секретарша методично стучала по клавиатуре, делая вид, что не замечает моих страданий.

— Пыточное кресло — это идея вашего начальника или ваша? — начал я, наклонившись чуть вперёд.

— Простите?

— Если ваша, то я впечатлён. Это ведь эффективнее любого допроса. Десять минут, и посетитель во всём признается.

Она едва сдержалась, чтобы не усмехнуться.

— Мебель выбирал лично Вильгейм Арменович, — наконец ответила она.

— Сочувствую. Или у вас кресло удобнее?

— Я привыкла, — пожала она плечами.

— Значит, вы либо очень терпеливы, либо обладаете сверхъестественной стойкостью.

Она наконец украдкой улыбнулась, зато искренне. Так-то лучше. А то сидеть рядом с молчаливой барышней, да ещё и в неудобном кресле как-то совсем неприятно.

Вскоре она покосилась на кофемашину, а затем на часы и еле слышно вздохнула.

Начальник что, кофе только по расписанию пить разрешает?

Я поднялся с кресла и направился к аппарату, полному кнопок. В моё время подобные механизмы называли артефактами, и относились к ним с должным почтением.

— Покажите, как им управлять, — сказал я. — Вы ведь тоже кофе хотите.

— Не положено. — Она качнула головой, но как-то неубедительно.

— Если начальник спросит, скажете, что наглый посетитель без спросу всё выпил.

Она снова едва заметно улыбнулась. И пробежалась взглядом по моей фигуре. Выглядела в этот момент девушка уж очень задумчивой. Словно не верила, что перед ней дворянин, а не уличный бродяга.

Пожалуй, мне стоит уже сходить в магазин и приодеться, а то который день хожу в этом тряпье. Видок тот ещё — рукав слегка порван после стычки со здоровяком Залесского, а грязь и пыль перестала отмываться даже во время стирки.

У секретарши зазвонил телефон, и она тут же изменилась в лице. Выпрямилась, посерьёзнела и подняла трубку.

— Да, господин Лихштейн… Да, он уже здесь… Антон Игоревич Северский… Что?

Она слушала, кивала, а потом тихо произнесла:

— Понимаю…

Девушка положила трубку, вздохнула и, виновато глядя на меня, сказала:

— Простите, господин Северский. Господин Лихштейн будет через полчаса. Он… ещё занят.

Я не сдержался и усмехнулся — мой слух куда острее, чем она думает. Я прекрасно расслышал всё, что говорил её начальник по телефону. Например, фразу:

«Что? Первый сегодня Северский? Это, что ли, тот зачуханный нищеброд из Академии? Пусть подождёт, не развалится».

— Ну, ваш Лихштейн сам виноват, — сказал я. — Показывайте, как заставить работать этот агрегат.

Секретарша помедлила, потом поднялась и подошла к аппарату. Её пальцы с длинными красными ногтями быстро пробежались по кнопкам, раздались характерные звуки.

— Сюда засыпается зерно, — она указала на верхний отсек, — здесь вода, эта кнопка для эспрессо, эта для капучино. Вот эта штука взбивает молоко.

— Вам какой? — спросил я.

— Капучино, пожалуйста.

Я нажал нужные кнопки. Пока машина урчала и плевалась паром, краем глаза наблюдал за секретаршей. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и разглядывала меня с плохо скрываемым любопытством. Видимо, дворяне в капюшонах нечасто угощали её кофе.

Я протянул ей стаканчик, она приняла его обеими руками, и на секунду наши пальцы соприкоснулись.

— Спасибо, — тихо сказала девушка и вернулась на своё место. — Меня Анастасия зовут.

— А меня Антон.

Это её добило, и в этот раз она рассмеялась искренне, не сдерживаясь.

Себе я тоже сделал капучино и постарался расслабиться, усевшись на краю кресла. Иногда очень полезно отвлечься от всего. Когда-то мы с Предтечами могли сидеть у костра часами, просто глядя на огонь и ни о чём не думая. Разум воина, который никогда не отдыхает, рано или поздно начинает пожирать сам себя. Я видел, как это случалось с теми, кто забывал о простых вещах ради великих свершений.

Когда Лихштейн наконец-то явился, он даже не извинился. Вошёл, как хозяин мира, высокий, с залысинами и взглядом, привыкшим к подчинению.

— Северский? Чем обязан? — бросил он, даже не глядя на меня.

— Хочу получить информацию по долговой расписке № 345, заверенной лично вами, — произнёс я чётко, внимательно наблюдая за его реакцией.

Он замер, задумчиво покосился на дверь своего кабинета, а затем, не пригласив меня внутрь, медленно повернулся и спросил:

— Что-что вы хотите?

— Информацию, — пожал я плечами. — Кто мне должен и сколько.

— Молодой человек, может, вам стоит вести записи? — Лихштейн показушно рассмеялся. — Или хотя бы меньше пить, раз не помните, кому и сколько одолжили?

Его тон был настолько пренебрежительным, что даже малоэмоциональная девушка-секретарь за спиной своего начальника откровенно поморщилась. Тут и гадать не надо, из-за чего — очевидно, прошлый Северский не блистал какими-либо талантами, и Лихштейн привык так обращаться с ним и подобным ему.

— Вы опоздали на встречу на полчаса, — сказал я ровно. — И отказываетесь предоставить информацию по документу, который сами заверили. Кажется, это нарушение регламента… Коллегии? Пожалуй, мне стоит узнать, имеет ли право нотариус, заверивший документ, скрывать информацию от заказчика.

Лихштейн попятился, озлобленно пялясь на меня.

А ведь я даже Голос сейчас не использовал, да и вообще сильно давить на этого прыща не собирался.

— Ты… ты… — пробормотал он, уперевшись задницей в столешницу. — Ты переходишь черту, Северский!

— Разве? — удивился я. И покосился на его пальцы. — Родового перстня я у вас не вижу. Но, если считаете себя оскорблённым, можете вызвать меня на поединок. — Я обезоруживающе улыбнулся.

Лихштейн смог взять себя в руки лишь через несколько секунд и выпалил:

— Ничего я не скажу! Хочешь жаловаться? Жалуйся! Но, уверен, такого нищего оборванца даже на порог Коллегии не пустят!

Он яростно топнул.

Секретарша за его спиной обречённо покачала головой. Кажется, в этот момент она подумала о том, чтобы сменить работу.

Я же решил, что давить дальше смысла нет. Шёл я к юристу на встречу в первую очередь для того, чтобы проконсультироваться о приобретении дома с Местом Силы. Но спрашивать об этом Лихштейна я даже не подумаю. Главное я уже уяснил: этот скользкий тип, даже если ему заплатить, создаст мне больше проблем, чем поможет. Найду нормального специалиста.

И с нормальным специалистом набьём Лихштейну рожу на его же поле. Да, попрошу составить серьёзную жалобу на Вильгейма Арменовича — пусть разбирается, раз у него столько свободного времени, и он позволяет себе опаздывать на встречи.

Однако же и просто так сейчас уйти будет неправильно. Негостеприимный хозяин всё равно заслуживает подарка на прощание.

Я подошёл к побледневшему Лихштейну и мягко положил ему ладонь на плечо. Тот скривился, будто к нему прикоснулся прокажённый.

А я уже активировал Руну Влияния — как говорится, двух зайцев одним выстрелом. Посмотрим, как она сработает на неодарённом.

Моя Сила беспрепятственно проникла в слабые энергетические контуры юриста, пронеслась по ним до желудка и присела на диафрагму. Теперь, пока заряд не израсходуется, Вильгейм Арменович будет икать всякий раз, когда станет злиться, нервничать или просто много говорить.

— Всего доброго, господин Лихштейн, — произнёс я вслух и кивнул секретарше. — Анастасия, хорошего дня.

Уже на улице, через открытое окно, я услышал, очень громкий «Ик!». А за ним ещё один…

А после крик:

— Воды! Настя, живо воды!

Вильфгейм Арменович Лихштейн сжал телефонную трубку так, что костяшки побелели. В груди снова что сжалось, и…

— ИК! — юрист скрипнул зубами. Икота накатывала неприятными волнами.

— Проклятье… этот Северский… — прорычал себе под нос Лихштейн. — Заносчивый оборванец! Ну ничего… Я вспомнил, кто тебя очень сильно хочет видеть!

Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. В этот момент в трубке как раз послышался знакомый голос ректора Ярославской Медицинской Академии:

— Приветствую, Вильфгейм Арменович. Какими судьбами?

— Ладимир, дружище… ик! Ты ведь искал Северского? — зачастил Лихштейн. — Так вот, он только что заходил. Ик! Тот ещё оборванец. Про долг не помнит.

На том конце провода Ладимир Аркадьевич Бестужев замер, глядя на дверь своего кабинета. В тишине эхом отдавался лишь его собственный учащённый и неровный пульс. Ректор до сих пор не мог оправиться от визита Стального Пса, слишком уж разъярённым он был сегодня. Синяк на рёбрах, оставленный Псом, ныл при каждом резком движении.

— Не я один его ищу, Вильфгейм, — произнёс он наконец. Голос звучал спокойно, однако в нём явственно сквозила усталость. — Но… спасибо за новость. С меня магарыч.

— Потом как-нибудь, Ладимир. Что-то нервов последнее время много… изжога лезет. Ик!

— У меня тоже, — горько усмехнулся Бестужев.

В трубке повисло давящее молчание. Оба мужчины понимали, что дело не в изжоге.

Лихштейн провёл ладонью по влажному лбу. «Что со мной? Почему эта икота… такая назойливая?»

Ректор тем временем с грустью смотрел на закрытую дверь.

«Раньше бы ты позвонил, Вильфгейм… Раньше», — подумал про себя он.

— Держи меня в курсе, если он снова появится, — произнёс Бестужев, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Конечно, конечно… ик! Обязательно… — забормотал Лихштейн, уже теряя нить разговора. Икота становилась чаще, будто кто-то внутри него отсчитывал: «Раз… два… три… ик!»

Семён Васильевич Брыль собрал своих ребят в уже закрывшейся аптеке.

Десять лет он строил свой бизнес — выживал среди конкурентов, платил кому надо, терял всё и снова поднимался. Да, иногда путём отжатия чужого, часто переплачивая нужным людям. И почти всегда — перепродажей дешёвых лекарств. Очень приятно закупить целую партию, оформленную по всем нормам, и накрутить на неё под пятьсот процентов стоимости.

А кому сейчас легко, в конце концов? Не сделаешь ты — сделают конкуренты. Брыль был уверен, что честного бизнеса не существует, работает только правило «кто успел, тот и съел».

К тому же, ничем таким запрещённым Семён Васильевич не торговал. Ну, по крайней мере, с прилавка уж точно… Даже выкладывал лекарства, соблюдая все законы — чтобы покупатель мог ознакомиться с составом.

Ха! Будто так просто увидеть мелкий шрифт.

И тут появляется какой-то сопляк и при покупательнице называет его товар «подкрашенной водой»! Как только наглости хватило, а⁈ При людях-то!

Гришка сидел на стуле в подсобке, запрокинув голову. Из распухшего носа торчали окровавленные ватные тампоны.

— Он меня лбом, Семён Васильич, — прогундосил охранник. — Я и моргнуть не успел…

— Молчи уже, — отмахнулся Брыль.

Он оглядел собравшихся. Давненько они не собирались вот так, вчетвером. Последний раз, наверное, это было полгода назад, когда пришлось объяснять владельцу соседней аптеки, почему ему лучше переехать в другой район. До этого была история с парочкой травниц, решивших продавать свои веники неподалёку — тоже славно тогда поработали. А ещё раньше…

Да много чего было раньше. Семён Васильевич умел решать проблемы, просто в последнее время проблем как-то не возникало.

Брыль взял со стола распечатанный лист. Качество паршивое, камера наблюдения у входа давно требовала замены, но лицо разобрать можно.

— Вот он. — Семён Аркадьевич протянул листок. — Дворянчик какой-то. Сначала мне клиентку увёл, потом Гришку изуродовал.

— Аристократ, говоришь? — взял распечатку один из собравшихся. — Давненько мы таким кости не ломали. Да и… сами знаете, не стоит лишний раз связываться с аристократами. — Он посмотрел на остальных в поисках поддержки.

— Не гони, Жаба, — пробурчал зажимающий нос Гриша. — Этот из нищих. Нет у него гвардии да охраны, иначе бы не шлялся тут в одиночку и не бегал по дворам. Да и одежду его видел? Оборванец.

— Мне плевать, кто он такой! — рявкнул Брыль, пресекая споры. — Сегодня он меня унизил. При людях! Если я это спущу, завтра каждый второй будет в мою аптеку заходить и умничать. А к чему это приведёт, а? К тому, что наш Покровитель от нас отвернётся, а? Тогда уже и я не смогу вас прикрывать во время ваших делишек! Так что хватит думать! Вам думать ещё рано! Найдите его! Если он местный, рано или поздно объявится. Найдите его и объясните, как себя вести в приличных заведениях.

— Сделаем, Семён Аркадьич, — пробурчал глава квартета, поднимаясь с корточек.

— И ещё. — Брыль поднял палец. — Когда будете его учить… Обязательно скажите: «Это тебе за подкрашенную воду». Чтобы понял, за что получает!

Ребята потянулись к выходу. Семён Аркадьевич проводил их взглядом и налил себе коньяку из початой бутылки под прилавком.

До поездки к графу Воронову оставалось около шести часов, и я решил не терять времени даром. Для начала заглянул в книжный магазин. Если получше знать местные законы и своё положение, таких придурков-нотариусов, как Лихштейн, будет легче ставить на место.

Я прошёлся вдоль стеллажей, вчитываясь в корешки. Учебники, детские сказки… Взгляд зацепился за раздел «История». Есть ли здесь хоть что-то о Предтечах?

«Краткая история от Сотворения Мира до наших дней». «Эпоха Древних: мифы и реальность». «Тайны исчезнувшей цивилизации».

Везде одно и то же. Закат Древних — точка отсчёта, начало нынешнего летоисчисления. До этого, если верить авторам, существовала некая могущественная цивилизация, которая оставила после себя руины, артефакты и обрывки знаний. Но о том, кто был до Древних, не говорилось ни слова.

Открыл страницу с изображением храмовых развалин. Кое-что в их архитектуре угадывалось… Надо будет поизучать нынешнюю «официальную» историю, но позже. Книгу я взял.

А вот в разделе юриспруденции нашёлся «Свод законов Российской Империи. Издание дополненное и переработанное». Читать будет тяжело — голова закипела уже на введении. Ну, тем и лучше. С каждым днём я всё быстрее вникаю в современные реалии, так что рад любой новой информации.

Рядом нашёл «Права и обязанности дворянского сословия» — тоже по нашей теме.

Уже на подходе к кассе заметил яркую обложку с изображением пистолета в разрезе. «Основы стрелкового оружия и боеприпасов». Открыл, полистал… Схемы, чертежи, таблицы с характеристиками. Хм, в таверне мне пришлось разобраться с устройством пистолета на ходу — очень условно и интуитивно, без полного понимания того, как эта штука работает.

Помнится, когда я был наставником Десятого, то часто повторял: «Воин, который не понимает устройства вражеского оружия, проиграет тому, кто понимает». Надо быть тем, кто понимает.

Женщина на кассе посмотрела на стопку книг.

— История, законы, дворянское право и оружие, — она хмыкнула. — Интересное сочетание, молодой человек.

— Стараюсь быть разносторонним.

— Это похвально. С вас три рубля. Пакет нужен? Ой! — испуганно выпалила она, только сейчас увидев родовой перстень. — Прошу прощения за грубость.

— Не стоит, — улыбнулся я, расплатившись и забрав покупку. — Но впредь будьте внимательнее, не все дворяне такие добрые, как я.

Да уж… Мой внешний вид явно сбивает всех вокруг с толку. Пора как раз с этим разобраться. Неудивительно, что секретарша Анастасия поначалу смотрела на меня как на бродягу, забредшего погреться. А ведь мне скоро к Воронову. Явиться в таком виде — всё равно что плюнуть ему в лицо.

В магазине одежды продавщица профессионально оценила меня взглядом. На её лице отразилась борьба между желанием выставить оборванца за дверь и надеждой продать хоть что-то. Надежда с большим перевесом победила, когда она заметила перстень.

— Чем могу помочь, ваше благородие? — вежливо спросила она.

— Мне бы что-нибудь приличное, но без излишеств.

— Спортивное или что-то посерьёзнее?

— Давайте посерьёзнее.

Она повела меня вглубь магазина, мимо манекенов в строгих нарядах. Я остановился у того, который был облачён в костюм горчичного оттенка. Пару секунд размышлял, а затем, поймав услужливый взгляд продавщицы, кивнул. Женщина, ещё раз оценив мою фигуру профессиональным взглядом, подобрала нужный размер и проводила меня в примерочную.

Костюм сел неплохо, хотя пиджак немного сковывал движения в плечах. В таком не очень-то помашешь кулаками, но для визита к графу сойдёт.

— Беру, — выглянув из примерочной, произнёс я. — И ещё давайте пару рубашек, белую и светло-голубую. Ещё какие-нибудь брюки на каждый день и что-нибудь более свободное, для повседневной носки. Это называется спортивное?

Продавщица расцвела. Следующие полчаса она таскала мне вещи, я примерял и откладывал в сторону подходящее. В итоге набралась приличная стопка: костюм-двойка, три рубашки, двое брюк, пара кофт, трусы-носки и лёгкая куртка на случай дождей.

— С вас сто шесть рублей и семьдесят пять копеек, ваше благородие, — всё подсчитав, огласила продавщица.

Я расплатился, стараясь не думать о том, как стремительно тает мой денежный запас. Переоделся прямо в магазине, сложил старые вещи в пакет. Выбрасывать не стал — пригодятся для грязной работы.

На выходе ещё раз остановился у зеркала и одобрительно хмыкнул — моё отражение теперь выглядело куда более презентабельно. В таком виде можно и к графу.

— Ого! А вы прям как настоящий аристократ теперь! — восторженно воскликнул Игоша, когда я зашёл домой бросить вещи.

— Я и есть настоящий аристократ, — хмуро ответил я.

А про себя подумал, что на самом деле я куда больше, чем представители местной элиты.

В оставшееся до встречи время я полистал «Основы стрелкового оружия», затем велел Игоше вызвать такси. Книжку прихватил с собой — в машине ещё почитаю.

Вскоре я уже был в пути, за окном проплывали пригороды Ярославля. Город постепенно редел, уступая место полям и лесополосам.

Посёлок Михайловский, целиком принадлежащий графскому роду Воронцовых, показался минут через тридцать. Аккуратные домики, подстриженные газоны, рядом лес. Хорошее местечко…

Ещё и окружено красивым ажурным забором, а дорогу преграждает шлагбаум с КПП.

Двое хмурых мужчин с автоматами в руках вышли нам навстречу. Такси остановилось, а водитель занервничал так, что у него застучали зубы. Однако же автоматчики были предельно вежливы и, едва услышав мою фамилию, пожелали счастливого пути, объяснили дорогу и подняли шлагбаум.

Усадьба самого графа Воронова располагалась на холме с видом на Волгу. Это был трёхэтажный особняк из светлого камня, с колоннами у парадного входа и широкой террасой, опоясывающей второй этаж. А за домом, судя по очертаниям крыш, целый комплекс хозяйственных построек. Птичники, наверное.

Хотелось бы когда-нибудь обзавестись чем-то подобным. Тут тебе и гараж для автомобилей, и спортивный зал, наверное, есть, и бассейн…

Мечты, мечты… Какой мне гараж, когда у меня даже своей машины ещё нет.

У самого крыльца дожидался слуга в строгой ливрее. Он помог мне выйти из машины и проводил в дом, на стенах которого висели картины с изображением всевозможных магических птиц и птицеобразных созданий. Тут были фениксы, грифоны, какие-то пёстрые создания, которых даже я не узнавал…

— Его сиятельство ожидает вас в птичнике, — сообщил слуга. — Прошу за мной.

Мы прошли через дом, вышли на задний двор и направились к длинному зданию с большими окнами. Внутри оказалось неожиданно просторно и светло. Сами клетки стояли стройными рядами, и в каждой из них сидело по птице. А в некоторых и не по одной.

— А, господин Северский!

Меня ждал невысокий мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и беспокойными глазами. Он то и дело оглядывался на одну из клеток в дальнем углу, нервно потирая руки.

— Граф Воронов, — я слегка поклонился.

— Да-да, проходите, проходите. — Он махнул рукой и тут же дёрнулся, услышав какой-то шорох из клетки. — Простите, я немного устал… Ариша совсем плоха. Третий ветеринар за неделю, и все разводят руками.

Он подвёл меня к клетке, и я наконец увидел пациентку.

Теневой реликварий. Птица размером с крупную ворону, с сине-серым оперением, которое должно переливаться в темноте. Но сейчас перья торчали клочьями, а на крыльях проступали уродливые чёрные пятна. Птица сидела на жёрдочке нахохлившись и мелко дрожала.

Руна Ощущения сразу показала, что Каналы Силы птицы истощены. Энергия, которая должна была согревать её изнутри, утекала к яйцам, лежащим тут же, в уютном гнезде. Организм матери-птицы пытался компенсировать потерю, сжигая собственные ткани. Теневые железы, которые отвечали за мерцание оперения, страдали первыми.

Классическая гнездовая лихорадка. В эпоху Предтеч она нередко случалась у по-настоящему крупных птиц. Тогда над лечением трудились целые поселения, чтобы поставить огромную птицу на ноги. Ну, или на лапы.

— Гнездовая лихорадка, — произнёс я выпрямляясь.

Воронов изумлённо уставился на меня.

— Что, простите?

— Она отдаёт слишком много тепла и энергии яйцам, — пожал я плечами. — В итоге организм начинает сжигать собственные ткани как источник Силы. Первыми страдают теневые железы и система теплообмена — отсюда пятна на крыльях и падение температуры. Нужен Гнездовой эликсир.

— Гнездовой… что? — Воронов нахмурился. — Никогда о таком не слышал. А я, поверьте, прочёл всё, что только можно прочесть о разведении подобных птиц.

— Для него потребуется Гнездовой узел, — продолжил я, не обращая внимания на его скепсис. — Это вы должны знать. Орган, который есть у крупных птиц вроде ночных фениксов, штормовых виверн и им подобных… Также нужна серебристая полынь, чистая вода… — Тут я замялся, пытаясь подобрать современное слово. — … максимально очищенная, без примесей. И спирт.

Несколько секунд граф молчал, потом его лицо начало багроветь.

— Вы… вы издеваетесь⁈ — взревел он.

— Нет, — ровным тоном ответил я.

— Такого лекарства не существует! — Граф всплеснул руками. — Я консультировался с лучшими специалистами Империи! Полынь токсична для большинства таких птиц, это знает любой опытный птицевод! Штормовые виверны обитают только в Южной Америке и стоят как… как крыло самолёта! Где я вам их возьму⁈ А фениксы… вы, видимо, не в курсе, что они давно вымерли⁈ И вообще, Гнездовой узел есть только у крупных редких птиц, которых никто в здравом уме резать не станет!

Он перевёл дыхание и ткнул пальцем в сторону двери.

— Вон! Очередной шарлатан! Думали, раз дворянин, так я поверю⁈ Убирайтесь из моего дома!

Я не двинулся с места. Проблема была сложнее — но не настолько, чтобы её не решить.

— А если я сам принесу вам это лекарство? — глядя в его разъярённые глаза, спокойно спросил я. — И оно поможет?

Воронов осёкся на полуслове и уставился на меня, как на сумасшедшего.

— Что? — пробормотал он, не веря своим ушам.

Я тяжело вздохнул и развил мысль:

— Если вас так смущает мой рецепт, я сам изготовлю гнездовой эликсир, и ваша Ариша поправится. Такое вас устроит?

Граф фыркнул:

— Ну-ну! Тогда я встану перед вами на колени, склоню голову и попрошу прощения за свои слова! Вот только…

— Не нужно прощения, — перебил его я и перевёл твёрдый взгляд на гнездо теневого реликвария. — Одного её птенца в счёт оплаты будет достаточно.

Обратно пришлось добираться на попутном автобусе, полном стариков. Дачники возвращались с огородов, таща с собой тележки, сумки, ведра с огурцами и кабачками. Две бабки на соседних сиденьях увлечённо обсуждали планы копать картошку.

Я продолжал почитывать книгу и попутно думал о Гнездовом узле. Где его достать в этом мире? Шестой Предтеча на моём месте уже украл бы подходящую птицу из какого-нибудь дворца. Третья собрала бы всех птиц в округе и пошла бы путём вивисекции, собрав их в единую птицу-монстра. Ну а Двенадцатый просто бы развязал войну с соседним государством.

Но все эти методы не по душе.

Притом ответ как будто бы лежит на поверхности — нужны крылатые монстры из Среза. Порождения Скверны хоть и изменились за тысячи лет, но их природа осталась та же. Структура ласково вибрировала при этих мыслях, подтверждая догадку.

Вопрос только, как именно мне найти нужного монстра? Особенно учитывая то, что отведённого времени на пробуждение Руха осталось мало. Всего пять лун…

Конечная остановка была на вокзале, и дальше я пошёл пешком. По дороге увидел вывеску «Охота и рыбалка» — стало интересно, решил заглянуть.

Большую часть пространства в магазине занимали стеллажи с рыболовными снастями: удочками, катушками и поплавками всех цветов радуги. Охотничий раздел ютился в дальнем углу, и там в основном были представлены ножи да фонари.

Я прокрутил в памяти всё, что успел сегодня прочесть в книге об оружии, вспомнил о коробочке от бабы Гали, и план родился сам собой… Нужно только основательно закупиться.

На нижней полке лежали свинцовые листы. Судя по этикетке, рыбаки использовали их для изготовления грузил. Я взял один такой в руки, прикинул вес. Взял три листа. У прилавка заметил точильные бруски разной зернистости и тоже прихватил пару штук. Взял ещё кое-чего по мелочи — в одном из уголков магазина был стеллаж с обычными «общими» инструментами.

Расплатившись, вышел на улицу — уже стемнело. Недалеко от дома я заметил троих крепких ребят в тёмных куртках. Один показывал что-то на телефоне продавщице в окошке ларька, двое других озирались по сторонам, будто кого-то высматривают.

В этот момент из-за угла вывернула компания подвыпившей молодёжи, громко хохоча. Троица подозрительно посмотрела на них и двинулась навстречу, но вскоре развернулась и побрела в противоположном направлении, не заметив меня, но продолжая всматриваться в лица прохожих.

Эти типы меня не настолько заинтересовали, чтобы тратить Силу и следить за ними, так что пошёл дальше своей дорогой.

— Нам нужен Гнездовой узел, — сказал я Игоше, когда вернулся. — Это орган, который есть у крупных магических птиц вроде штормовых виверн… Ещё серебристая полынь, чистая вода и спирт. И…

Игоша сидел на кровати, подобрав под себя ноги, и слушал с открытым ртом. Было в его удивлении что-то необычное, поэтому я кивнул, дав ему высказаться.

— Штормовые виверны? — выпалил парнишка. — Это же которые в Бразилии водятся?

— Они самые, — вздохнул я. — Понимаю, до Бразилии нам далековато, так что буду искать альтернативы. Далее, нам необходимы очищенная вода, спирт и алхимический перегонный стол.

Скрип половицы заставил меня обернуться. В дверном проёме стоял Петрович.

— Вы это… — Петрович замялся под моим взглядом. — Не подумайте чего, я просто… дверь открыта была, а вы так и не поужинали. Рубленые котлеты сегодня.

Он смотрел на меня чистыми глазами, в которых не было ни капли гнили. Разве что немного смущения, будто его застали за подслушиванием.

— Котлеты — это здорово, — улыбнулся я. Старик тоже неловко кивнул, ну а я продолжил: — И, раз уж ты нас слышал, может, посоветуешь чего?

Петрович заметно приободрился и охотно произнёс:

— Спирт лучше у Юрки брать. Из соседнего подъезда который, на втором этаже живёт.

— А чего не в аптеке? — удивился я.

— Так в аптеке покупателю без лицензии много не продадут, — как само собой разумеющееся ответил Петрович.

— А Юрка много продаст? — уточнил я.

— Юрка продаст, — кивнул Петрович. — Сколько надо, столько и продаст. Двойная перегонка у него, чистый, как слеза. Сам раньше брал…

Я кивнул. Уже что-то.

— А полынь? — быстро спросил я.

— Это к бабкам-травницам на Сенной, — с готовностью ответил старик. — Там ряд целый с травами, найдёте. Только торгуйтесь, как в последний раз, а то эти шельмы цены ломят — будь здоров.

— А Гнездовой узел? — не совсем в тему подал голос Игоша.

Петрович почесал затылок.

— Это уже не ко мне. Но есть на Крестьянском проезде алхимическая лавка, «Три феникса» называется. Там всякие… ну, специфические штуки продают. Может, и узел этот ваш найдётся, — сказал он и, выставив перед собой руки, спешно добавил: — Но ничего не обещаю, судари. Не моя тема.

Я мысленно составил список. Спирт у Юрки, полынь на рынке, перегонный стол — в алхимической лавке. Осталось выяснить, сколько всё это будет стоить.

— Спасибо, Петрович, — тепло ответил я.

— Да было бы за что! — махнул он рукой.

Но по глазам я видел — старик доволен тем, что оказался полезен.

— А теперь, пожалуй, можно и котлеток отведать, — подвёл я черту под обсуждением текущих планов.

Экран телефона светился в темноте, и буквы уже начинали расплываться перед глазами.

Игоша перепробовал десятки запросов вроде «Орган птиц с Искрой» или «алхимические ингредиенты из птиц», или же кучу других формулировок.

Полезной информации — кот наплакал. О том, что можно купить в магазинах Ярославля, и вовсе почти нет. Это вам не столица…

И всё же кое-что полезное Игоше найти удалось. Например, на одном сайте для охотников за монстрами упоминалось, что у крупных летающих тварей из Срезов, скорее всего, есть аналогичный орган. По крайней мере, внешне сильно похожий и, видимо, выполняющий те же функции.

Да вот беда — после убийства монстра все органы быстро разъедаются кислотой…

Но всё равно зацепка. Игоша сделал закладку и потянулся, хрустнув позвонками.

Странное чувство. Впервые за… сколько?

За два года.

Впервые за два года ему по-настоящему интересно что-то делать. Не потому, что надо выжить, не потому, что иначе сдохнешь с голоду. А просто потому, что хочется!

Хочется помочь и быть полезным, по крайней мере!

Он опустил телефон и посмотрел в потолок с трещиной. Не дворец, конечно, как когда-то, в другие времена. Но здесь тепло, есть еда, и никто не пытается ограбить или пнуть просто так.

Антон Игоревич… Кем бы он ни был на самом деле, он первый за эти два года отнёсся к Игоше как к человеку, а не к уродцу, на которого противно смотреть, или же мелкому жулику, которого можно использовать и выбросить.

«Будешь мне помогать, я сниму с тебя проклятие», — невольно вспомнил карлик слова своего нового знакомого.

Игоша часто думал: а может, ничего и не выйдет? Ведь Проклятие, что мучает мальчика, даже придворные маги снять не смогли. Но Антон Игоревич хочет попробовать. А это уже стоит многого! Это уже больше, чем кто-либо сделал для него с тех пор, как…

Нет! Не думать об этом. Не сейчас…

Игоша снова уткнулся в телефон. Зашёл на ещё один форум — что-то про алхимические эквиваленты и замену редких ингредиентов… Он глянул на часы в углу экрана и обомлел. Два часа ночи⁈

Когда он жил дома, позже десяти никогда не ложился. Мать строго следила за режимом. «Циркадные ритмы — это основа правильного развития мозга». А потом случилось проклятие, и циркадные ритмы перестали иметь значение.

Игоша побрёл в туалет. В коридоре было темно, но он уже выучил, где скрипят половицы, и старался ходить бесшумно. Из комнаты Петровича доносился такой храп, что казалось, от него даже стены вибрируют. На обратном пути Игоша свернул на кухню за водой. Щёлкнул выключателем, и в тусклом свете лампочки увидел, как два жирных таракана и несколько мелких метнулись под холодильник.

Раньше он бы завизжал — в детстве до ужаса боялся этих тварей. Помнится, однажды увидел таракана в ванной и отказывался туда заходить целую неделю, пока слуги не обработали всё дезинфекторами трижды.

Сейчас Игоша только пожал плечами и налил воды из чайника.

Тараканы — ерунда. Лучше уж они, чем спать в подвале с крысами, как ещё недавно приходилось. Те твари кусаются, и глаза у них светятся в темноте…

А тараканы просто бегают, и укусить не могут.

Возвращаясь к себе, проклятый мальчик заметил полоску света под дверью комнаты Антона Игоревича.

Тот что, тоже не спит?

Интересно, чем он там занимается в такой поздний час?

Очевидно, чем-то важным. Он вообще какой-то… не такой. Говорит странно, смотрит так, будто видит тебя насквозь. И двигается как-то иначе, чем все люди, которых Игоша знал.

И не спит! Работяга, однако.

Игоша тихонько прокрался к себе и плюхнулся на кровать. Надо бы тоже ещё поработать, раз уж «босс» делом занят. Ещё раз проверить бы, может, всё-таки не все монстры растворяются после Срезов? Может быть, есть способ как-то сохранять их органы?

Телефон удобно лёг в ладонь. Экран засветился. Мальчик открыл браузер и начал набирать запрос…

…и проснулся уже утром, с телефоном на подушке.

Разбудили меня приглушённые голоса, что звучали за дверью:

— Любит же поспать твой господин, — беззлобно проворчал Петрович.

— Он не мой господин, — привычно возразил Игоша. — И вообще, Антон Игоревич всю ночь работал.

— Над чем же? — удивился старик.

— А мне почём знать…

Ночь и правда выдалась долгой. Но главное — плодотворной.

Поднявшись на ноги, я открыл дверь и вышел в зал.

— … Например, над составлением для тебя, Игоша, перечня упражнений лечебной гимнастики, — громко произнёс я, отвечая на вопрос своих товарищей.

Малец удивлённо вытаращился и выпалил:

— Какой ещё гимнастики?

— Той, что поможет твоим Каналам быстрее восстанавливаться, — ровным тоном ответил я и остановился в центре зала. — Вставай и повторяй за мной!

Когда парень неуверенно остановился напротив, я стал показывать упражнения. Начал с простого: разминка головы, затем вытягивания рук вверх, наклоны в стороны. Движения, которые растягивают определённые точки на теле, где энергетические узлы ближе всего к поверхности — к коже. Игоша неуклюже копировал, путаясь в собственных конечностях.

— Спину ровнее держи, — поправил я. — И дыши глубже.

Петрович наблюдал за нами, развалившись в кресле и скрестив руки на груди. Потом хмыкнул и сам встал в позицию.

— Ать-два-три-четыре! — начал он отсчитывать, энергично размахивая руками. — В армии каждое утро так начинали! Ать-два!

Его разминка была грубее и проще, но дед двигался на удивление бодро для своих лет. Дар Укрепления Плоти давал о себе знать даже в таком возрасте.

— Хочешь, и для тебя упражнения распишу, старый? — спросил я, продолжая показывать Игоше следующее движение.

— А мне оно на кой? — отмахнулся Петрович. — Обычной зарядки хватает. А чего-то больше уже не потяну — увы, не молодею.

— Так давай я омоложу? — хмыкнул я, наблюдая за его реакцией.

Петрович застыл с поднятой ногой и чуть не потерял равновесие.

— Чего? — пробормотал он.

— В основном внутренне, конечно, — пояснил я, продолжая делать упражнения вместе с Игошей. — Но и внешне кое-что изменится. Осанка выправится точно. Да и часть морщин разгладится.

Дед уставился на меня так, будто я предложил ему прыгнуть в вулкан.

— Это вообще возможно?.. — недоумевающе спросил он.

— Возможно, — кивнул я. — Но для этого придётся кое-какие зелья сварить. А перед этим добыть нужные ингредиенты.

Петрович тяжело вздохнул и покачал головой.

— Эх… Как говорится, возбудим и не дадим! А я уже уши развесил! Это как с патронами вашими — подарили старику надежду, а сколько теперь ждать?

Я посмотрел на него и усмехнулся:

— Меньше, чем ты думаешь. Тащи свой последний патрон, примерять будем.

Дед не поверил своим ушам и выпалил:

— Что примерять?

— Патрон тащи, говорю! — повторил я.

Петрович сорвался с места и с грохотом понёсся по коридору в свою комнату. Через минуту вернулся, бережно неся патрон на раскрытой ладони.

Я взял его и повертел в руках. Убедился, что память не подвела — именно таким я его и запомнил. Крупный калибр с характерными насечками — а точнее, как писали в купленной вчера книге, «двенадцать и семь». Экспансивная конструкция c энергетическими глифами, если я правильно понял из книги. При попадании такая пуля задействует энергию глифа.

— Пойдём, — кивнул я в сторону своей комнаты.

Игоша и Петрович потянулись следом. Увидев мой рабочий стол, оба замерли на пороге.

На столешнице лежали плоскогубцы, остатки свинцовых пластин, ножи со сточенными лезвиями, горка металлической стружки, а рядом — свинцовая болванка с нарезанной резьбой у основания. И отдельно, на куске чистой ткани, коробка от бабы Гали. В ней тускло поблёскивали боевые глифы, похожие на маленькие металлические сердечники.

— Ночью делал, — пояснил я. — Сначала на свинце тренировался, чтобы понять, как резьбу выводить. Мне нужен был тренировочный образец. Свинец мягкий, податливый, для пробы в самый раз.

Дед посмотрел на меня так, словно застукал за изготовлением бомбы.

— Это… это то, что я думаю?

— Смотря что ты думаешь, — пожал я плечами. — После свинцовой болванки я обработал уже реальный глиф.

Я указал на небольшой цилиндрик с выгравированными символами, внутри которого угадывалось сжатое плетение энергии.

— А это что за штуки? — Игоша указал на коробку с глифами.

— Это они и есть — боевые глифы, — устало пояснил я. — Подарок от нашей с тобой знакомой, бабы Гали из «Чёртовой лапы». Муж её артефактором был, вот это как раз его работа. По сути, те же патроны, только без гильзы и резьбы.

Я взял один из глифов и показал его Петровичу. Тот присвистнул.

— Структура почти такая же, как у твоего патрона. Только у тебя он огненный, а эти я ветром запитал.

— И вы на свинце сначала попробовали, — догадался Петрович.

— Именно. Свинец портить не жалко. А глифы бабы Гали — штучный товар, нечего боезапас переводить.

— Но… — осёкся Петрович, не успевая осмыслить столько информации. — А чем вы форму-то на свинце выводили? Тиски вижу, ножи тоже… Не голыми же руками. Плавили как?

— Не плавил. Даром работал.

— В смысле?

Я поднял руку и сконцентрировал энергию вокруг пальцев. Воздух вокруг них уплотнился и стал мутным, как пар.

— Давление. Если правильно всё спрессовать, металл поддаётся не хуже, чем жидкость. Даже лучше — контроль точнее.

Петрович переводил взгляд с моей руки на свинцовую болванку и обратно.

— Структура подсказала кое-какие старые техники, — добавил я, гася свечение вокруг пальцев. — В моё… Когда-то так делали наконечники для стрел. Принцип тот же, только материалы другие.

Дед тяжело выдохнул:

— Ну вы даёте, господин Северский. Но вы… аккуратнее с этим. Ночью, в одиночку, голыми руками… Боевые глифы клепаете как пирожки.

— Не голыми, и пока ещё не до конца боевые, — возразил я. — Это просто заготовки. Вот когда в настоящие патроны их вкрутим, тогда и станут боевыми.

Петрович посмотрел на меня долгим взглядом, потом на купленные мной книги на краю стола, неожиданно хрипло рассмеялся:

— А я-то думал, вы просто книжки умные читаете!

— Это тоже, — кивнул я и взял одну из пуль. — Ладно, к делу.

Взял патрон Петровича, выкрутил старую пулю и вставил на её место переделанный глиф. Резьба совпала… ну, может, и не идеально, но пуля плотно села на место. Во вчерашней книге, в разделе «история оружейного дела» писали, что раньше пули к основной части патрона крепили иначе. Но позже, с развитием артефакторики, всё чаще стали делать банальную резьбу. В итоге некоторые виды патронов позволяют менять обычную пулю на артефактную. В конечном итоге это привело к унифицированию производства.

— Господин Северский… — пробормотал Петрович, косясь то на меня, то на новый патрон. — Антон Игоревич… Я даже не знаю, что сказать.

— Тогда ничего не говори, — пожал я плечами. — Но если всё-таки сильно хочется, скажи, где обычные патроны такого калибра можно купить. Я так понимаю, он не самый ходовой.

— В оружейной лавке на Ильинской улице! — встрепенулся Петрович. — Там Толян работает, мы с ним ещё в армии служили. Скажу ему, он без вопросов продаст сколько надо!

— А дальше что? — подал голос Игоша.

— А дальше, парень, дело нехитрое, — просиял Петрович. — Покупаем обычные патроны, выкручиваем с них простые пули, накручиваем выточенные Антоном боевые глифы. Так, глядишь, и полный боезапас со временем будет.

Он посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что вернул ему молодость без всяких упражнений. Однако её возвращение ещё только впереди.

— Сколько я должен за работу? — спросил старик сглотнув. — И сколько вы таких патронов сможете… навырезать?

Я посмотрел на его кулон в виде клыка.

— Нет, — мотнул головой Петрович. — Антон Игоревич, я вам благодарен за всё, но это… нет.

Я поднял руку в примирительном жесте.

— Понял. Но ты подумай — не ровен час, как опять монстр Среза на него прибежит, а то и не один. А насчёт патронов…

Я задумался, внимательно глядя на Петровича. Дед ведь и в самом деле размышлял о том, чтобы продать мне свой кулон, я чувствовал это. Но пока был не готов.

Уговаривать его или тем паче принуждать я точно не стану. Рано или поздно он и так созреет.

Правда, хотелось бы, чтобы «рано».

— Ездить умеешь? — неожиданно для деда спросил я.

— Чего? — не понял он.

— Водить транспортное средство умеешь? — вспомнил я более грамотную формулировку.

— А то! — Дед приосанился. — Тридцать лет за рулём всё ж таки. И грузовики, и легковушки, и броневики армейские. Внутри ковыряться тоже могу, если что. В нашем полку механиков вечно не хватало, приходилось самим…

— Отлично, — перебил я его. — Хочешь на меня поработать? Пойти ко мне на службу?

Петрович открыл рот и тут же его закрыл. Посмотрел на Игошу, потом снова на меня.

— Мне нужен человек, который умеет водить, стрелять и не задавать лишних вопросов, — серьёзно произнёс я и пристально посмотрел в глаза старику. — Ты подходишь по всем пунктам.

— Ну… — Дед почесал затылок. — Оно, конечно, лестно. Но я как бы на пенсии уже. И вообще, господин Северский, вы человек хороший, но я вас знаю без году неделя. Мало ли что…

— Справедливо, — кивнул я. — И честно. И за эту честность я ценю тебя ещё больше. Знаешь, Петрович, а давай я тебе испытательный срок дам? Чтобы попробовал и подумал? Чтобы ко мне присмотрелся, в конце концов. Ну а я — к тебе. Думаю, три месяца будет более чем достаточно, чтобы принять окончательное решение. Если что-то не устроит — разойдёмся без обид. Оплатой за три месяца будет минимум полсотни таких патронов и начатый курс омоложения.

Петрович вытаращил глаза и выпалил:

— Полсотни⁈

— Минимум.

— И омоложение… это вы серьёзно? — аж подскочил он на месте. — Не шутите?

— Я редко шучу, старый, — покачал я головой. — Если через три месяца почувствуешь себя здоровее и моложе, продолжим разговор о постоянной службе. Если нет — останемся добрыми соседями.

Дед задумался. Я чувствовал сомнения в его голове. Осторожность говорила ему, что малознакомым людям верить нельзя, но надежда шептала: такой шанс выпадает раз в жизни.

Надежда победила.

— По рукам, господин Северский. — Петрович протянул ладонь, и я её пожал. — Три месяца так три месяца. А там посмотрим.

Я повернулся к Игоше. Тот стоял в углу и старательно делал вид, что его здесь нет.

— А ты? — коротко спросил я.

— Что я? — пискнул он.

— Пойдёшь ко мне на службу?

Лицо мальца засияло.

— Да! — И тут же погасло. — Но… хм… Мне, наверное, нельзя…

Он замялся, переступая с ноги на ногу. Открывал рот и снова закрывал, не в силах сформулировать мысль.

А я догадывался, в чём дело. Игоша рос там, где служили ему, а не он кому-то. Пусть последние годы и выбили из него спесь, но некоторые вещи закладываются слишком глубоко в подкорку.

— Ты ведь не из тех, кто привык служить другим, верно? — спросил я, пристально глядя мальцу в глаза.

Игоша вздрогнул, будто я прочитал его мысли.

— Я не… — начал он, но замялся. Однако спустя пару секунд вздёрнул подбородок и выпалил: — Я хочу! Правда хочу! Просто… — Он не хотел врать, потому слова и не складывались.

— Давай так же, как с нашим стрелком, — вздохнул я и покосился на деда, который любовно поглаживал боевые глифы. — Испытательный срок — три месяца. Если поймёшь, что это не твоё, никто не держит.

Парень заметно расслабился. Ограничение по времени давало ему пространство для манёвра. Так психологически было легче принять служение.

— Как скажете, — кивнул он уже увереннее. — Согласен!

— Вот и славно. — Петрович хлопнул в ладоши. — Стало быть, теперь мы команда! Эх, давненько я в команде не работал…

Он потёр руки и деловито посмотрел на меня.

— Так что там насчёт вождения, господин? Вам ведь теперь в Единую Палату ехать надо, за бланками. Это на Московском проспекте, там очереди с утра километровые. Лучше пораньше выдвинуться. Там ведь все документы оформляют. И на землю, и на собственность, и справки всякие. И договора служения. Без бумажки ты букашка, как говорится.

Он так возбудился, что был готов продолжать свою тираду, но я мягко перебил его:

— Старый, у тебя устаревшая информация. Можно через интернет всё оформить. — Я припомнил то, что успел прочитать в книге о законах ночью, пока переводил дух между обработкой глифов. — Игоша, неси свой телефон.

— Не получится с телефона… — виновато пискнул малец.

Я удивлённо уставился на него. То есть как это? В книге же написано про сайты всякие…

Ещё и Петрович сейчас косится на меня и ехидно лыбится.

— Поясни, — велел я Игоше.

— У государственных сайтов нет мобильных версий. — Мальчишка беззаботно пожал плечами. — Они только под большие экраны заточены. Я пробовал как-то через телефон зайти, там половина кнопок не работает, а вторая половина такая мелкая, что не разглядишь.

М-да. Тысячи лет назад мы могли уничтожать порталы между мирами, а эти не могут сделать нормальный сайт для телефона. И куда только катится человечество, а?

— Ладно, — выдохнул я и повернулся к ехидному деду. — Раз такое дело, Петрович, заводи свой компьютер. Пойдём этот сайт с государственными услугами штурмом брать.

Оказалось, что у Петровича совсем не осталось трафика, так что пришлось вызывать провайдера. Будут ему нормальный интернет проводить. Кабельный! Как я понял, это гораздо более эффективный способ связи, нежели через телефон. А нам сейчас интернет требуется регулярно и в больших количествах.

Перед уходом я провёл очередную процедуру очистки каналов Игоши: вложил в него энергию, аккуратно продавливая застоявшиеся сгустки проклятия. Процесс небыстрый, но каждый сеанс приближал результат.

— Пока меня не будет, поизучай бюджетные автомобили, — велел я. — Нам нужно что-то вместительное и надёжное. Желательно с крытым кузовом.

Игоша кивнул и потянулся к телефону, а я направился в отделение СПС.

Здание Сил Противодействия Срезам располагалось в центре города, в массивном сером строении за высоким забором. У ворот дежурили двое охранников, но меня пропустили без лишних вопросов, едва я показал перстень.

Внутри оказалось на удивление многолюдно: по коридорам сновали люди в форме, у стендов с объявлениями толпились гражданские. На стенах висели плакаты с изображениями монстров и правилами поведения во время Срезов.

Я подошёл к стойке регистрации. За ней сидела миловидная девушка с убранными в хвост светлыми волосами и усталым, но приветливым лицом.

— Чем могу помочь? — спросила она, окинув меня профессиональным взглядом, и добавила: — Ваше благородие.

— Хочу узнать о контрактах на монстров. Есть что-нибудь на летающих тварей?

Она чуть приподняла брови.

— Вы охотник-вольник? Или от какого-то рода?

— Вольник.

— Понятно. Каким составом работаете?

Я помедлил секунду и ответил:

— Пока в одиночку. Хотя… У меня есть ещё водитель с огромной пушкой.

Девушка посмотрела на меня с плохо скрываемым сочувствием.

— Простите, ваше благородие, но… Сейчас контракты на летающих монстров выдаются только опытным группам с подтверждённым опытом охоты не менее года. Будьте уверены, это требование безопасности, а не чья-то прихоть.

— Опыт у меня есть, — твёрдо произнёс я, глядя ей в глаза. — И он куда больше, чем один год.

— Боюсь, это будет пустой тратой вашего времени, — покачала она головой. — Крылатые твари из Срезов крайне опасны. Даже слаженные отряды несут потери. А одиночка… Не хочу вас обидеть, но такие контракты вам не по силам.

— Не вам решать, что мне по силам, — спокойно ответил я. — Не так ли?

— Поймите правильно, — она понизила голос, — мы обязаны выдавать контракты только тем, кто имеет реальные шансы вернуться живым. Давайте я посмотрю вам варианты попроще?

Я уже подумал применить Голос и надавить на девушку жёстче. Да, делать это не особо хотелось, ведь отказывает она мне сейчас не из прихоти. И не только потому, что выполняет свой долг, отсекая тех, кто по формальным признакам не подходит для таких контрактов. Я ведь вижу: девушка искренне переживает за мою жизнь. Не хочет, чтобы доброволец, желающий сражаться с монстрами, глупо сдох из-за своего упрямства.

Однако ответить я не успел: нас прервал подошедший мужчина. Высокий, с внушительными звёздами на погонах. В современной военной иерархии я пока разбирался слабо. Однако нутро кричало: перед нами довольно влиятельная фигура.

Молодое лицо, кудрявые тёмные волосы, подтянутое тело и походка, излучающая уверенность. Притом сам парень выглядел едва ли не моложе Святогора, однако я уверен, что его звание его выше. А Святогор, помнится, был капитаном.

Но не звание мужчины меня интересовало в первую очередь, а его энергетический фон. Источник этого человека превосходил по мощи всё, что я встречал в этом городе. Сложный дар — определить его с ходу не получалось. На безымянном пальце тускло блеснул родовой перстень.

Девушка за стойкой, заметив его, едва слышно выдохнула. В её взгляде читалось такое отчаяние, словно она с трудом удерживалась от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу.

Но она сдержалась и, глядя на военного, быстро произнесла:

— Андрей Викторович, всё в порядке, я как раз объясняю…

— Слышал. — Он остановился рядом и посмотрел на меня с нескрываемым интересом. — Вольник-одиночка хочет контракт на летунов?

— Хочу, — подтвердил я.

Он хмыкнул, посмотрел на мой перстень, задержался взглядом на моём лице и, не переставая улыбаться, спросил:

— Ранее уже взаимодействовали с СПС?

— Три дня назад. Монстр на Мышкинской улице. Меня зовут Антон Северский.

— Ага, — кивнул он, явно что-то помня об этом. — Так значит, это вы там в одиночку управились? Неплохо для начала. Но летуны — задача более нетривиальная.

— Я в курсе, — спокойно ответил я, не сводя с него глаз.

Мужчина прищурился. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а затем он усмехнулся и повернулся к девушке.

— Люся, дай ему информацию по контракту от виконта Прудникова.

Девушка за стойкой вытаращила глаза.

— Господин майор! Андрей Викторович… Но… Этот контракт уже две недели висит, на него даже «Стальные крылья» не подписались!

— И такими темпами ещё две недели провисит, если ничего не делать. — Майор беззаботно улыбнулся девушке, а затем подмигнул и продолжил: — Передай его благородию виконту, что вольник господин Северский от меня. Раз у нас появился такой храбрый герой, мы не можем удерживать его от боя, не так ли? Это будет бесчестно!

Люся не сдержалась и закатила глаза.

— Давай-давай скорее, красавица, — поторопил её майор. — Хватит глазки потолку строить.

Люся поджала губы и принялась что-то искать на компьютере.

Майор же повернулся ко мне и усмехнулся:

— Ну что, герой, поджилки не трясутся?

— Как видите, нет, — отозвался я, развалившись на стуле. А затем кивнул и произнёс как ни в чём не бывало: — И благодарю за наводку.

— Не благодарите раньше времени, — усмехнулся он. — Если выполните задание, вот тогда и скажете «спасибо».

Майор кивнул и пошёл дальше по коридору, насвистывая себе под нос незамысловатый мотивчик.

— Ваше благородие, могу отправить вам всю информацию на планшет, — оторвавшись от экрана, сказала она.

— Какой ещё планшет? — опешил я.

Она удивлённо хлопнула глазками.

— Просто для удобства обычно используют планшеты. Через них подключаются к нашей открытой базе — там много всего полезного, и ваши активные контракты отражаются, и статус, и…

Звучит превосходно. Вот только…

— Планшет обязательно? — спросил я. — Есть другие способы получить информацию?

Люся поняла, что у меня планшета нет, и тяжело вздохнула.

— Может, вам всё-таки не нужен этот контракт? — с надеждой спросила она. — Может быть, другой подыщем? Попроще? А там и гвардию увеличите, и планшет приобретёте, и…

— Надо, Люся, — твёрдо произнёс я. — Надо.

— Эх… Ну тогда я по старинке всё просто распечатаю. Удобно будет?

— По старинке всегда удобно, — кивнул я.

Спустя несколько минут девушка протянула мне папку с документами.

— Вот, ваше благородие. Все детали внутри. Только… пожалуйста, будьте осторожны. Я этих бумаг уже столько выдала, а обратно… не всегда приходят.

Я поблагодарил девушку и, не отходя далеко, открыл папку, погрузившись в изучение содержимого.

Ух ты… Да тут не один монстр в заявке, оказывается, а стая! Теперь понятно, почему Люся так переживала.

И вожак, предположительно, имеет Ядро второго ранга. Стало быть, жёлтый Жетон…

У такой твари почти наверняка есть нужный мне орган!

Я убрал папку и направился к остановке. Без проблем добрался до дома…

Почти без проблем.

Буквально за пару дворов от дома Петровича Руна Ощущения предупредительно дёрнулась.

Ну надо же… Меня, похоже, ждут.

— Стоять, дворянчик, — процедил хмурый крупный мужчина в окружении ещё пары таких же. — Разговор есть.

Для отморозков Стального пса такой заход был бы уже чересчур рискованным — те знают, на что я способен, так что начали бы стрелять, не здороваясь, и сильно издалека. Видимо, эти другие… Ещё непуганые.

Стоп… да я ж их уже видел намедни! Они вчера с телефоном кого-то искали тут неподалёку. Значит, всё-таки меня.

И какое такое зло я им сделал, что они столь настойчивы?

— Семён Васильевич Брыль передаёт привет, — хмуро проговорил здоровяк. — Это тебе за подкрашенную воду, уродец!

От первого удара я ушёл, сместившись в сторону. Верзила по инерции пролетел вперёд мимо меня. Я помог ему ускориться, впечатав локоть в затылок, и тот рухнул лицом в асфальт.

Второй попытался схватить меня за шею. Я перехватил его запястье, вывернул и дёрнул на себя. Довершил дело коленом в живот. Пока он стонал, согнувшись пополам, третий уже замахивался складной металлической дубинкой. Без труда я нырнул под его руку, прошёл слева и коротко врезал ребром ладони по шее. Чтобы жизнь совсем уж мёдом не казалась, направил импульс ветра так, чтобы все трое кубарем покатились по земле, пока не врезались в стену ближайшего дома.

— Может, передадите этому вашему Брылю ответный привет? — предложил я. — Или мне навестить его лично?

Ответом мне было лишь нестройное сопение и стоны.

Какой всё-таки злопамятный и настырный аптекарь мне достался, а… Даже любопытно, устроит ли он ещё чего?

«Ну хоть денег немного приносит», — подумал я, ощупав карманы громил и достав три кошелька. Так будет честно.

Более не тратя времени на придурков, я пропетлял по дворам, выкинул опустевшие кошельки в урну и, убедившись, что больше нет хвоста, направился домой.

На пороге меня встретил довольный Игоша.

— Антон Игоревич! Интернет подключили! Правда, пришлось доплатить за скорость, но зато теперь летает!

— Молодец, — похвалил я мальчишку. — Где Петрович?

— Здесь я. — Дед выглянул из кухни. — Чаю? Я сегодня оладьи сделал…

— Позже. Сначала дело.

Я прошёл к компьютеру. Нужно было зарегистрировать Петровича в Единой Палате. Он вернулся с потрёпанным паспортом — обложка почти стёрлась, страницы пожелтели от времени.

— Вот. Берегу как зеницу ока.

Я взял документ, пролистал. Пирогов Михаил Петрович, год рождения… Да уж, паспорт старше некоторых деревьев во дворе.

Система потребовала авторизацию. Я ввёл номер телефона, и на экране появилось окно подтверждения.

Припомнил, как покупал телефон. Продавец, услышав, что у меня нет с собой паспорта, начал плакаться: мол, придётся использовать более трудный и дорогой способ регистрации. Но мне было плевать на его проблемы, да и любопытно было узнать, что это за способ такой.

В итоге он попросил меня оставить отпечаток перстня на каком-то хиленьком проверочном артефакте, похожем на потускневшую печать. Я тогда ещё на миг усомнился: вдруг артефакт не признает во мне законного владельца перстня. Но нет, всё прошло гладко, если не считать того, что продавец вновь повторил, «лучше бы у вас был с собой паспорт, ваше благородие».

В итоге номер телефона у меня единственный, неповторимый и завязанный на родовой перстень Северских и меня лично. Потому через номер я легко вошёл в эту загадочную цифровую Единую Палату.

Сперва я нашёл раздел о добровольных формированиях вольников и зарегистрировал себя в качестве вольника. Ибо, как указано на распечатках Люси, без официальной регистрации награды я не получу. А награда мне ой как нужна, так что сделаем всё в лучшем виде.

И теперь можно заняться уже другим: формированием боевой гвардии аристократического рода!

В разделе «Регистрация гвардии» я вбил данные Петровича. Система попросила подтвердить полномочия, указав смс-код. Разумеется, для меня всё это было тёмным лесом, хорошо, что помогал Игоша.

В итоге мы увидели красиво оформленную грамоту на экране, подтверждающую, что у нас всё получилось.

— Поздравляю, Михаил Петрович. — Поднявшись из-за стола, я повернулся к старику. — Ты официально гвардеец рода Северских.

Петрович расплылся в улыбке. Правда, тут же попытался придать лицу серьёзное выражение и рявкнул:

— Служу!.. Э-э-э… Вам! Ваше благородие!

— Принимаю, — произнёс я и хлопнул его по плечу. Затем перевёл взгляд на Игошу и твёрдо сказал: — Ну а теперь ты.

Малец замялся и неуверенно пробормотал:

— Антон Игоревич… Тут такое дело… У меня документов нет. Совсем…

— То есть как нет? — больше меня опешил Петрович. — Нельзя ведь без бумаг! Это ведь…

— Тише, старый, — шикнул я и снова покосился на Игошу. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Нашёл выход из ситуации, как ни странно, сам Игоша. На сайте была графа «Регистрация простолюдина без документов». Оказывается, аристократ своей властью может дать имя и фамилию человеку, который их не имеет. Древний закон, оставшийся ещё с тех времён, когда крепостное право было нормой.

— Так. — Я откинулся на спинке стула. — Нужно вписать имя, фамилию и отчество.

Игоша потупился.

— Можно просто Игоша…

— Игоша — это не имя. Это прозвище. И попробуй скажи, что я не прав. — Я вопросительно уставился на него. Парнишка отвёл глаза, не став спорить.

Я перевёл взгляд на Петровича. Тот стоял в дверном проёме, переминаясь с ноги на ногу.

За пару дней эти двое успели неплохо спеться. Дед подкармливал мальца, учил каким-то бытовым премудростям и готовке, ворчал на него по-отечески. Игоша в ответ помогал старику с телефоном и компьютером, а иногда даже обыгрывал в шахматы.

— Петрович, — позвал я. — Как смотришь на то, чтобы поделиться фамилией?

— В смысле? — подавился он, вытаращив глаза.

— Запишу его как… ну, скажем, Игоря Сергеевича Пирогова. Будет твой… скажем, внучатый племянник. В Единой Палате, а не наяву.

Петрович посмотрел на Игошу. Тот замер, боясь лишний раз вздохнуть.

— С меня не убудет. — Старик почесал затылок. — Ежели только я ему опекуном от этого не стану. — Он покосился на мальца. — Помирать я не собираюсь, но мало ли что…

— Не переживай, старый, никто на тебя мальца вешать не станет.

— Да не, я как бы… — смутился старик, тяжело вздохнул и покосился на Игошу. — Тут за себя-то гарантий не дашь, а за другого человека и подавно. Мало ли что да как. И… — Он махнул рукой и твёрдо произнёс: — Согласен я. Пусть будет Пироговым.

— Нет. — неожиданно громко произнёс Игоша и будто бы одним словом выдал всё, что скопилось у него на душе: — Я не буду принимать чужой… Чужие фамилии. Не могу! И прошу меня понять.

Дед удивлённо уставился на него и недовольно проворчал:

— Чего это? Моя фамилия для тебя недостаточно хороша, что ли?

— Я… — замялся малец. — Прошу прощения. Не хотел никого обидеть, и…

— Нормально всё, — перебил его я и хлопнул старика по плечу. — Малец решил, что просто не потянет оказанной чести. Так что не станем его уговаривать — пусть Игоша Малой. Без отчества. А год рождения…

Я скептически оглядел карлика.

— Пятнадцать мне, — пробурчал он. — А дата особо не важна.

— Добро, — кивнул я и улыбнулся краешком губ.

Упёртый малец.

И это правильно. Несмотря на то что ему довелось оказаться на самом дне, не забывает, кто он есть на самом деле. В этом мы с ним похожи.

Я отправил заявку, и на экране вдруг всплыло уведомление:

«Заявка принята. Для получения документов на зарегистрированное лицо необходимо лично явиться в отделение Единой Палаты в течение 14 дней». А рядом значилось ещё одно: «На ваше имя готов паспорт. Забрать по адресу: Московский проспект…»

— Через две недели у нас будут настоящие документы, Игоша.

— Спасибо, — хрипло выдавил он. — Антон Игоревич…

— Благодарить будешь, когда проклятие снимем. А пока… Собирайся, старый. Едем за патронами.

Петрович просиял, выпятил грудь и гаркнул:

— Так точно!

Он скрылся в своей комнате, но вернулся уже через минуту. В руках у него был Слонобой.

Я удивлённо уставился на это техномагическое чудовище.

— Серьёзно? — покосился я на старика.

— А то! — Дед любовно погладил огромный ствол. — Я теперь ваш гвардеец, имею право носить оружие для защиты господина!

— У вас таксисты с такими дурами в салон хоть пускают?

— Ничего не знаю! Имею право! У меня и разрешение есть!

Он полез в карман и достал замусоленную бумажку. Я взял, развернул — действительно разрешение.

— Ладно, поехали, — махнул я. — Игоша, остаёшься за старшего.

Мы вышли из дома и по сложившейся традиции направились через дворы, чтобы вызвать машину на другом адресе. Однако по пути увидели занятную картину: такси с включённой аварийной сигнализацией, что стояла на обочине. Рядом с ней двое парней наседали на молодого мужчину, вероятно, водителя. Тот жался к дверце и что-то бормотал, нервно поправляя очки.

— Тебе сказали: бесплатно довёз, значит, бесплатно! — рычал один из парней, тыкая пальцем водителю в грудь. — Или тебе объяснить по-другому?

Петрович сразу вышел вперёд, скинул с плеча Слонобой и положил ладонь на приклад.

— Молодёжь, — произнёс он почти ласково, — а вы точно уверены, что не хотите заплатить за проезд?

Парни уставились на монструозное ружьё. Потом на Петровича… Потом снова на ружьё.

— Э-э-э… — протянул один из них. — А тебе-то чё?

— Может, ещё и чаевые оставите? — продолжил Петрович, покачивая Слонобоем. — За беспокойство?

Первый парень судорожно полез в карман, достал смятые купюры и сунул их водителю.

— На! И это вот ещё… за нервы…

И спешно ринулись прочь, то и дело оглядываясь.

Водитель несколько секунд смотрел им вслед, потом выдохнул, убирая деньги:

— Спасибо, мужики. Правда спасибо. Вам куда? Подброшу уж, выручили.

— В оружейный магазин, — ответил я. — На Ильинской улице.

Водитель покосился на Слонобой в руках деда и выдохнул:

— И почему я не удивлён…

Дорога заняла минут пятнадцать. Таксист попался разговорчивый, успел рассказать о том, как раньше держал несколько магазинов одежды, а теперь вот таксует, потому что «денег больше». Петрович поддакивал и вставлял свои армейские байки. Я смотрел в окно и с грустью думал о предстоящих расходах. Одних патронов нам мало будет, чтобы отправиться на охоту. Особенно, учитывая то, что я разжился своим личным водителем…

Оружейная лавка оказалась небольшой, но основательной. Никаких вывесок, только лестница вниз и бронированная дверь.

За прилавком стоял кряжистый мужик с пышными усами и татуировкой якоря на предплечье. Увидев Петровича, он расплылся в улыбке:

— Мишка! Старый хрыч! Живой ещё?

— А куда я денусь, Толян⁈ — Петрович шагнул к нему, и они обнялись через прилавок. — Тебя тоже земля не берёт, гляжу!

— Это она меня боится, — хохотнул Толян и присвистнул, глянув на Слонобой. — До сих пор эту бандурину таскаешь? Ну ты даёшь!

— А как же! А это, Толян, мой господин. — Петрович выпрямился и приосанился. — Антон Игоревич Северский. Я теперь при нём служу. Официально, между прочим, в Единой Палате зарегистрирован.

Толян снова присвистнул и посмотрел на меня с новым интересом.

— Ваше благородие. — Он слегка поклонился. — Рад знакомству. Мишка — мужик правильный, если он к вам пошёл, значит, вы тоже человек достойный.

— Благодарю, — кивнул я. — И тоже рад знакомству.

— С чем пожаловали? Патроны небось интересуют?

— Угадал, родной. — Петрович похлопал по прикладу Слонобоя. — Под мой калибр. Для начала… сотню, наверное? — Петрович осторожно посмотрел на меня, и я кивнул.

— Фьюить… — Толян полез под прилавок. — Дорогое удовольствие, Мишка. Семь рублей за десяток.

Семьдесят рублей… Ощутимо, но терпимо.

Толян выложил на прилавок коробки с боеприпасами. Петрович схватил одну, открыл и принялся разглядывать патроны с таким видом, будто ему подарили ювелирное украшение.

Двенадцать и семь… Даже без глифа должен пробивать двухсантиметровую броню на расстоянии в полукилометра. Неудивительно, что Петрович так трясётся над своим Слонобоем.

— Анатолий, а пули отдельно есть? — спросил я.

— Отдельно… Двенадцать и семь? Ваше благородие, вы уж меня за какого-то мага боеприпасов не держите. Эти-то хорошо, если раз в квартал кто берёт, кому мне голые пули продавать? У меня, увы, давно не военный полигон.

Я кивнул, расплатился, и мы вышли на улицу. Таксист курил возле машины.

— Закончили? — Он бросил окурок в урну и открыл багажник, куда мы поставили коробки.

— Почти, — отозвался я и окинул его придирчивым взглядом. Нормальный мужик, а большего сейчас и не надо. — Нанимаю вас на несколько часов, — ровным тоном произнёс я. — О цене договоримся.

— Да я только за! Куда теперь? — Он улыбнулся и выдал: — В магазин артефактных мечей?

— Почти, — повторил я, остановившись возле задней пассажирской двери. — Нам на стоянку списанной военной техники.

— О-о-о… — понимающе протянул таксист и полез за руль. — Присаживайтесь, судари.

Стоянка располагалась за Волгой, уже на выезде из города. Проезжая через мост, я обратил внимание на соседний — тот был массивнее, и по нему ехал длиннющий, кажущийся бесконечным трамвай. Настолько огромным и внушительным он выглядел, что я невольно засмотрелся, вспоминая разных иномирных тварей, с которыми доводилось раньше биться.

Но, разумеется, это огромное чудо не тварь. Это грузовой поезд — на днях что-то мельком читал о таком транспорте.

У въезда на стоянку нас встретил охранник в камуфляже. За воротами виднелись ряды крупной техники: грузовики, фургоны, что-то похожее на бронетранспортёры.

— К кому? — хмуро спросил охранник.

— Покупатели, — ответил таксист через окошко, опустив стекло.

Охранник окинул такси хмурым и недовольным взглядом. Тогда я тоже опустил своё, как тут говорят, «тонированное» окно и положил руку с перстнем на дверь.

Задержавшись взглядом на моём перстне, охранник всё для себя решил и сдержанно кивнул:

— Офис прямо, потом налево.

Офис оказался вагончиком, обшитым тонкими металлическими листами. Внутри за столом сидел полный мужчина в расстёгнутой рубашке, а перед ним стоял едва крутящийся вентилятор.

— Добрый день. — Он привстал, увидев мой перстень. — Чем могу помочь, ваше благородие?

— Добрый, — кивнул я. — Нам нужен вместительный и проходимый грузовик.

— Так-так-так… — Мужчина засуетился, доставая из ящика стола какие-то каталоги. — Сейчас посмотрим. Бюджет какой?

— Сперва посмотрим, что есть.

Мы вышли на площадку. Продавец повёл нас между рядами техники, тараторя без умолку:

— «Урал-4320», шесть на шесть, полный привод. Пробег приличный, но состояние нормальное. Списали по износу подвески, но мы заменили. Не битый и не крашеный…

Петрович сразу оживился. Обошёл машину кругом, заглянул под капот, потом присел и посмотрел на днище.

— Знаем такие. С дизельным двигателем, — начал он выпрямившись. — Тяговитый весьма, и вообще… А ПТС есть? Сколько владельцев было?

— Один, — бодро ответил продавец. — Армейский, списан из гарнизона.

Таксист, который составил нам компанию, хмыкнул:

— Так ежели грузовик был на воинскую часть записан или на какого дворянина, то водителей могло быть хоть двадцать. А в ПТС всё равно один владелец будет значиться.

Продавец метнул на него недовольный взгляд, но промолчал. Петрович тем временем забрался в кабину, покрутил руль, подёргал рычаги.

— Да, тут всё как пятнадцать лет назад! Кабина тесная, — буркнул он, вылезая обратно. — Железки тяжёлые, без усилителя руля заманаешься. Я же сам на таком ездил, ещё когда в Забайкалье служил. Тормоза древние опять же, и мосты слабоваты. А ведь можно было за это время сделать машину лучше!

— Можно, — кивнул продавец и улыбнулся: — А зачем? Это же грузовая техника, ей положено быть надёжной, как топор, а не комфортной. С другой стороны, цена какая, а? Полторы тысячи, но сейчас со скидкой на сотню дешевле будет.

— Дорого, — отрезал Петрович.

— Так у нас же программ куча! — Продавец явно не собирался сдаваться. — Скидка на обмен! Если старый транспорт сдаёте…

— Старше этого? — усмехнулся таксист, но продавец продолжал:

— … Скидка на первый автомобиль. Для семейных тоже есть, если трое детей и больше. Господдержка для жителей сельской местности, есть военная программа для ветеранов, есть льготная для дворян… В конце концов, кредит же есть! Беспроцентная рассрочка на двадцать четыре месяца! Первый взнос всего тридцать процентов!

Слушая его вполуха, я потянулся к Структуре — попытался почувствовать машину, понять её состояние. Да, я не водитель и до сих пор не разбираюсь в технике, но даже слабого отклика Структуры достаточно, чтобы что-то заподозрить. Нам нужна машина, чтобы гнать даже по бездорожью, а не хлеб по магазинам развозить.

— Что ещё есть? — спросил я.

— В смысле? — Продавец осёкся на полуслове.

— Покажите другие варианты, — спокойно произнёс я. — Что-нибудь подороже.

Мы двинулись вдоль стройных рядов техники. Продавец что-то бубнил про характеристики очередного фургона, но я уже не слушал.

Потому что почувствовал его…

Моё внимание привлёк бронированный грузовик с высокими бортами кузова и странной конструкцией сверху. Это было что-то вроде складного тента, только из плотного брезента на металлическом каркасе. Структура откликнулась мягкой вибрацией, словно подталкивая меня в нужном направлении.

Я свернул к машине, не дожидаясь продавца.

— Эй, ваше благородие! Не на то смотрите, там некондиция! — засуетился тот, но я уже стоял перед грузовиком.

Вблизи он впечатлял ещё больше. Кабина обшита бронелистами — я чувствовал их Руной Ощущения. Решётки на фарах, усиленный бампер. Большой кузов с откидными бортами, метров пять в длину. На месте лобового стекла зияла дыра, затянутая мутным полиэтиленом. А ещё я чувствовал следы тонких энергетических контуров… Здесь явно было что-то особенное.

— Это что? — указал я на модель.

— Да у вас глаз-алмаз, ваше благородие! — Продавец подбежал, пытаясь отдышаться и будто бы забыв, что только что кричал «некондиция». — Это «Егерь-6», бронированный транспорт сопровождения. Самый свежий из списанных. Ещё бы лет десять поездил, да…

— Почему списали? — с нетерпением перебил я.

— История там нехорошая. Генерал-майор Протасов на нём ездил. Случился Срез прямо во время поездки… Ну и «Буревестника» встретил. — Продавец провёл ребром ладони по горлу. — Прямо через лобовое стекло. Генерала насмерть, водителя контузило. Машину списали, потому что… ну, сами понимаете. Никто на генеральской крови ездить не хочет.

— А это что за штуки? — Я указал на складные конструкции по бокам.

— А, это полевое укрытие «Шатёр». Раскладываете, и получается тент вокруг всего кузова. Можно груз от непогоды защитить. А на крыше кабины, кстати, крепление под турель, сейчас пустое. Движок форсированный, четыреста лошадей.

— До хрена солярки жрать будет, — вставил таксист.

— Само собой, — признал продавец. — Расход приличный.

— Сколько такая стоит? — спросил я.

— Десять тысяч рублей.

Петрович аж поперхнулся.

— Это же «Егерь». — Продавец развёл руками. — Штучный товар.

— А лобовое почему не поменяли? — спросил я.

— Муторно. Всё равно будет стоять без дела. Бронированное стекло такого класса… — Он пожевал губу. — Четыреста рублей. Плюс установка, ещё около сотни. Можем сделать.

— У Макса с Кристиной на СТО дешевле поставят, — буркнул Петрович.

— Это ваше дело, где ставить. — Продавец развёл руками. — У нас цена десять тысяч. Но! Если сейчас берёте, смогу скинуть… — Он задумался и, достав из кармана калькулятор, начал что-то считать.

— Что скажешь, старый? — тем временем повернулся я к Петровичу.

Дед почесал затылок.

— Машина добрая, врать не буду. Для ваших дел… наших, то есть, в самый раз. Только дорого, конечно.

— Дорого, — кивнул продавец, оторвавшись от калькулятора. — Я вам сразу сказал, сюда не смотрите. Машина добротная, но не всем по карману. Даже с учётом скидки… Девять восемьсот. Но новый лобовик, без установки, пойдёт в эту стоимость. Ну да ладно, пойдёмте, покажу вам более доступные варианты.

— Девять ровно, — твёрдо сказал я. — В кредит. И оформляете сегодня.

— Ваше благородие, ну это уже совсем… — продавец скривился. — Девять шестьсот — последнее слово.

— Девять двести. Стекло всё равно менять, а у вас машина не первый день мёртвым грузом стоит. И ещё столько же простоит, а то и больше. Этот простой вам цены не прибавит.

Я посмотрел на него тяжёлым взглядом. Продавец поёжился и отступил на шаг.

— Нет… с учётом стекла это всё равно слишком дёшево для нас, — собравшись с силами, выдохнул он.

Я чуть прищурился, оценивая продавца. Мужик выглядит вполне порядочно, гнили в нём не чувствуется. Вопреки расхожему мнению такие торговцы встречаются довольно часто. Хотя и реже, чем хотелось бы.

Пожалуй, грубо и неправильно будет пытаться прогнуть его Силой.

— Давай ни тебе не мне, а нам обоим, — изрёк я и протянул ему руку. — Девять четыреста.

Он обречённо вздохнул и кивнул:

— По рукам. — Мы скрепили договор рукопожатием, а затем мужчина устало добавил: — И я очень надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, ваше благородие.

Я кивнул, соглашаясь с ним.

Он протяжно выдохнул и мотнул головой.

— Как будете расплачиваться? Насколько я понял, вас интересуют условия кредитования?

— Интересуют, — кивнул я и, повернув голову, взглядом указал на небольшой плакат, висевший над каким-то внедорожником-коротышом без крыши. С этого плаката боец с артефактным ружьём за плечом прямо на тебя указывал пальцем и властно вопрошал:

«А ты уже взял рассрочку от СПС?»

Заметив мой взгляд, продавец вновь оживился:

— Это вы хорошо придумали, ваше благородие! Есть специальная программа «Рассрочка для борцов со Срезами». Первоначальный взнос делаете — минимум пять процентов от стоимости, а далее оплата добытыми материалами. Кости и Ядра монстров по фиксированному курсу СПС.

— Если первоначальный взнос, скажем… — Я поморщился, словно от боли, подумав, сколько денег у меня осталось. — Если он будет четыреста семьдесят рублей?

— Значит… — Продавец снова начал проворно тыкать пальцем по кнопкам калькулятора. — При первоначальном взносе в четыреста семьдесят рублей, остаток суммы пересчитывается исходя из Ядра и костей обладателей «белых» жетонов. Получается… — Ещё несколько щелчков. — … двадцать две целых и шесть десятых единицы. Округляем до двадцати трёх. Срок погашения… шесть месяцев.

Он поднял на меня вопросительный взгляд.

— Я правильно понял, мне нужно будет за полгода отдать СПС кости и Ядра с «белых» монстров в количестве двадцати трёх комплектов?

«Белых» — то есть, самых слабых. Тех, у кого Жетоны белого цвета.

— Всё верно, — предельно серьёзно ответил продавец.

Я криво усмехнулся, припомнив, сколько получил денег в прошлый раз, когда сдал кости и Ядро «белого» монстра. Путём нехитрых вычислений можно прийти к выводу, что на этой «рассрочке» СПС ещё и зарабатывает, ибо если я тупо продам двадцать три набора «кости плюс Ядро», сумма будет почти в полтора раза больше, чем восемь тысяч девятьсот пятьдесят.

Но это мелочи… Грузовик мне нужен сейчас. А нужное количество монстров за полгода я уж точно прибить смогу. Главное — на них выйти.

— Старый, ты говорил, что умеешь водить броневики? — искоса посмотрел я на Петровича.

— Умею, — выдохнул он. — Но…

— Вот и будешь водить.

Я повернулся к продавцу.

— Оформляйте.

— И гарантию дать не забудьте! — вставил свои пять копеек Петрович. — На все важные агрегатные узлы!

— Не беспокойтесь, — улыбнулся ему продавец. — Всё будет прописано в договоре.

Менее чем через час всё было уже готово. Новый «лобовик», как и было оговорено, тоже вошёл в сделку, но привезут его позже.

Будем ждать. А пока я смотрел на «Егеря» и чувствовал странное удовлетворение.

Четыреста семьдесят рублей… Сумму эту я назвал неспроста, ибо она равна минимальному первоначальному взносу за грузовик. А ещё она равна почти всем деньгам, что у меня оставались. Отдав её, я остался с сущими копейками. Эх, если бы заранее не подумал о рассрочках и кредитах, вообще не факт, что смог бы найти машину с нужными функциями в разделе «до пятисот».

Но всё сложилось лучшим образом, и теперь мне доступна настоящая, полноценная охота на монстров. Именно то, что мне нужно, а точнее — прямо-таки необходимо.

Таксиста мы отпустили, предварительно расплатившись и достав из багажника коробки с патронами. Он оставил нам визитку с номером телефона — глядишь, ещё пригодится. Тем временем Петрович обходил машину кругом, то и дело качая головой.

— Ну вы даёте, Антон Игоревич. Ну вы даёте… А это что? — Он остановился у левого борта и нахмурился.

В броне виднелся небольшой люк. Петрович потянул за ручку, и крышка со скрипом отошла в сторону.

Внутри была пустота. Только обрывки проводов торчали из стенок ниши и несколько крепёжных болтов, на которых когда-то что-то держалось.

— Странно… — Петрович сунул руку внутрь, пощупал стенки. — Я что-то чувствую. Будто… гудит? Что тут было?

— А это, Петрович, как раз то, ради чего мы и купили эту колесницу, — спокойно произнёс я.

Я потянулся к Руне Ощущения и в очередной раз «ощупал» своё приобретение. Теперь, когда не нужно было торопиться, картина проступала отчётливее.

По всему корпусу машины тянулись тонкие энергетические контуры, впаянные в броню. Они сходились к этой самой нише. Тут было сразу несколько контуров: один для защиты, другой атакующий, а третий… Ага, похоже, для ускорения.

Не хватало только сердечника, который превращал мёртвые линии в живую систему.

— Поясните? — хмуро прошептал дед.

— Тут стоял преобразователь энергии.

— Стоял?

— Стоял. — Я кивнул. — Скорее всего, его под шумок вытащили ещё до списания. А потом и машину списали под благовидным предлогом. Генерал погиб, кому какое дело до пропавшего артефакта.

Петрович понимающе поморщился.

— В армии такое встречается, да… Интенданты, мать их! — Он помолчал несколько секунд, а затем скрипнул зубами и продолжил: — Но зачем нам машина без преобразователя? Эти контуры без него — просто узоры на железе.

Я повернулся к Петровичу и с интересом уставился на его морщинистое лицо. Мне было приятно, что мой водитель искренне радеет за наше общее дело.

— Потому что я могу её починить, — с улыбкой ответил я.

— В смысле? — ещё сильнее опешил старик.

— Преобразователь нужен, чтобы перерабатывать внешнюю энергию в пригодную для контуров. Сложная и дорогая штука. Но ведь есть и другие способы.

Я провёл пальцем по краю ниши, чувствуя отголоски старых плетений, и уверенно продолжил:

— Контуры целы, им просто нужен источник питания. Я начерчу новую схему, и можно будет запитывать их напрямую от Ядер.

— От Ядер монстров? — выпалил дед. Но тут же спохватился, зажал рот руками и огляделся по сторонам.

Пусто — после оформления документов у продавца появились какие-то другие занятия, а кроме него до нас никому не было дела.

— Именно, — кивнул я. — Вставил Ядро — контуры работают. Ядро разрядилось — вставил новое. Просто и крайне надёжно.

Петрович пару минут переваривал услышанное, пока я ходил вокруг «Егеря», наслаждаясь моментом.

— То есть… эта броня будет обладать ещё одной защитой? — прошептал Петрович, поравнявшись со мной. — Помимо самого материала?

— Если правильно всё настрою, то да. — Я снова кивнул. — И не только защитой.

Дед посмотрел на «Егеря» новым взглядом.

— Антон Игоревич… — медленно проговорил он. — Так это вы не технику купили! Стало быть, у нас будет форпост на колёсах…

Петрович забрался в кабину первым и тут же выругался:

— И всё-таки, какая же тут срань!

Я заглянул следом и сразу понял, что так не понравилось моему водителю: сиденья покрывал слой пыли, перемешанной с засохшей грязью, на приборной панели красовались разводы от дождевой воды. Ну а полиэтилен на месте лобового стекла, конечно, защищал от крупного мусора, но мелкую взвесь пропускал исправно. Судя по всему, не один месяц пропускал.

— Зато на ходу, — успокоившись, философски заметил дед и начал рукавом смахивать грязь с руля.

— На ходу, — подтвердил я и повернулся к водителю: — А без лобового стекла ездить можно?

— Нельзя. — Петрович покачал головой. — Штраф, да и вообще небезопасно. Но аристократов такие запреты обычно не останавливают. Особенно если ехать недалеко и по делу.

— Вот и славно, — ответил я, задумчиво оглядывая внутреннее «убранство» автомобиля.

Изначально я рассматривал идею воспользоваться эвакуатором для спецтехники, предложенную ещё таксистом. Но быстро её отмёл — времени мало, надо действовать прямо сейчас, а не ждать, когда лобовое приведут в порядок. Иначе глупо получится — машина у нас есть, а мы продолжаем кататься на попутках или искать другие временные варианты.

Не говоря уже о том, что денег в заначке-то и не осталось.

Я содрал остатки полиэтилена. В кабину сразу ворвался свежий воздух, и дышать стало легче.

— Погнали, старик, — хмыкнул я. — Всю ответственность беру на себя.

— Хы… — осклабился Петрович. — Не одобряю, но поддерживаю!

Он провернул ключ в замке зажигания, и «Егерь» заревел своим громадным многолитровым мотором.

— М-м-м… — мечтательно протянул Петрович. — Мёд для моих ушей.

«Пение» движка ему явно нравилось. И это притом, что «Егерь» уже успел немного притихнуть и теперь рычал ровнее.

Петрович планомерно выжал сцепление, включил первую передачу, и машина неспешно тронулась с места.

— Хорош! — восторженно выпалил дед. — Лучше, чем всё, на чём мне довелось ездить раньше!

— Вот и наслаждайся, — улыбнулся я. — Радуйся, что на службу ко мне пошёл.

— Радуюсь каждый миг! — заявил он. А через пару секунд нахмурился, не получив отклика от машины, и выругался: — Чёрт его дери, поворотники тупят. А это, как я понял, не гарантийный случай.

— Серьёзная проблема?

— Не наша, — усмехнулся дед. — Потом починим у Макса с Кристиной. Хорошие ребята из Новосибирска к нам переехали, СТО открыли. Говорят, всё по чести делают.

Мы направились в сторону заправки. Каждый раз, когда «Егерь» перестраивался, другие машины нам сигналили. Наверное, желали счастливого пути…

Так думал я, пока мы не заехали на заправку. Едва выпрыгнули из машины, как заметили четырёх хмурых мужиков. Они вылезли из чёрного внедорожника, ехавшего за нами.

— Вы чего, совсем страх потеряли? — с ходу начал один из них, поперев на нас. — Вы нас подрезали, мрази! Поворотники включать не учили⁈

— Погоди-погоди, парень, сейчас извинения достану, — забормотал Петрович.

Мужик осёкся, глядя на то, как дед полез обратно в машину. А затем расплылся в довольной улыбке и повернулся к своим.

— Смотри-ка, понятливый оказался.

Его группа поддержки загоготала. Он же уставился на меня, оглядел с ног до головы, не заметив перстня — руки я держал в карманах.

— Учись у своего старика, молодой!

— Учусь, — пожал я плечами. — У него в самом деле есть чему поучиться.

— Вы это, парни, — начал дед, снова вылезая из кабины. — Простите уж дедушку, машину только купили, не со всеми кнопками разобрались.

Он улыбнулся, держа самого ретивого на мушке «Слонобоя». Что ж… примерно таких «извинений» я и ожидал от Петровича.

— Извините его, ребята, — поддержал я Петровича и зашагал навстречу буйной четвёрке, держа на вытянутой ладони миниатюрный смерч. — Он правда очень расстроился, что помешал вам.

— Д-д-да… — пробормотал заводила, пятясь назад. — Извинения принимаются. Претензий не имеем! Хорошего дня!

Он первым рванул к своему внедорожнику, остальные побежали за ним. Заревев мотором, их машина сорвалась с места уже через несколько секунд.

— Заправиться забыли, — заметил я, глядя вслед удаляющейся машине.

— А говорят, это с возрастом память портится, — проворчал дед. — Но нет! Некоторые испорченные уже с рождения.

Мы с ним переглянулись.

Я начал понимать суть дорожных конфликтов в моём новом мире и неодобрительно покачал головой.

— Но в широком смысле мы виноваты, да?

— Ну… в широком, — нехотя согласился Петрович.

— При первой же возможности почини поворотники, — велел я. — Не дожидайся лобовика.

— Сделаю, — кивнул он. — Жидкости и расходники тоже поменяю. Так будет лучше для нашей машинки. — Он любовно погладил «Егеря» по корпусу.

— Молодец, — кивнул я.

Несколько секунд дед пристально смотрел мне в глаза.

— Что? — осведомился я.

— Деньги на ремонт нужно будет выделить. Рублей сто. Если сдача останется — верну.

— Хм… — задумался я. — Знаешь, всё-таки поворотники сейчас не первостепенная проблема.

Дед понимающе усмехнулся и пошёл открывать бензобак.

Я же для себя решил, что всё равно при первом же удобном случае машину до ума мы доведём.

Во время заправки выяснилось, что бак у «Егеря» не просто большой, а практически бездонный. Мы залили половину, и от моих денег осталось ровно столько, чтобы купить две шаурмы в ларьке напротив. Конечно, ещё осталась небольшая заначка дома, плюс там ещё лежат боеприпасы людей Залесского — в самом крайнем случае можно их продать Толяну или кому-то, кого он посоветует. Хорошие будут деньги… Но до этого, надеюсь, не дойдёт.

Я прошёл через множество войн, и они научили меня тому, что продавать своё оружие можно лишь в самом крайнем случае.

— Держи, старый. — Я протянул Петровичу его шаурму. — Обед.

— Благодарствую. — Дед принял угощение как награду. — Давненько я шаурму не ел. Жена покойная не одобряла.

Мы жевали молча, глядя на проплывающий за окнами город. Вернее, на проплывающий мимо разбитого лобового стекла город. Ветер трепал волосы, в лицо летела пыль с дороги, но было в этом что-то правильное. Мне сразу вспомнилась многодневная езда на лошади и пыль от копыт.

Но вот сзади снова засигналили, и наваждение пропало.

Пока Петрович пытался запарковаться у дома, я достал распечатки от Люси и ещё раз перечитал.

«Контракт № 47-В. Заказчик: виконт Прудников А. С. Объект: стая крылатых тварей класса „жёлтый“, число особей неизвестно. Вожак стаи: предположительно, носитель Ядра второго ранга. Место обитания: окрестности деревни Белкино, южное направление от Ярославля. Время активности: тёмное время суток…»

— Тёмное время суток, — произнёс я вслух. — Отлично.

Петрович вопросительно посмотрел на меня.

— Нечего терять время. — Я убрал бумаги. — Берём Игошу и выезжаем к виконту.

Дед кивнул и, заглушив двигатель, произнёс:

— Тогда я паёк соберу.

— И Игоше бы что-нибудь накинуть, — вспомнил я. — Плащ или балахон какой найдётся?

— Найдётся, — с пониманием ответил старик.

Мы поднялись в квартиру. Игоша сидел за компьютером и что-то усердно выстукивал на клавиатуре.

— Собирайся, — велел я. — Едем на охоту.

Малец подскочил так, будто его током ударило.

— Правда⁈ — выпалил он. — А я… мне можно?

— Нужно! Иди с Петровичем, поможете друг другу со сборами.

Двадцать минут спустя

— Это что? — Я уставился на два огромных баула, рюкзак и свёрток с торчащими из него палками, занимающие почти всю прихожую.

— Паёк, — невозмутимо ответил дед. — Термос с чаем, бутерброды, консервы на всякий случай. Аптечка, фонари три штуки. Верёвка, нож складной, охотничьи спички в непромокаемой упаковке. Брезент, если дождь пойдёт. Одеяла старые, на сиденья постелить. И ещё кое-что по мелочи.

— По мелочи, — повторил я, глядя на эту гору снаряжения.

— А чего? — Петрович приосанился. — Я же не первый раз на службе. В армии как учили: лучше взять лишнее, чем потом локти кусать.

Видать, то, что это «лишнее» солдатам на своём горбу таскать, армейских командиров не особо волнует.

— А удочки зачем? — Игоша ткнул пальцем в свёрток с палками.

— Это не удочки, а складные стойки для тента, — терпеливо пояснил старик. — Должны подойти. Вдруг заночевать придётся? Раскинем этот «Шатёр» на кузове, поставим внутри стойки.

Я не стал спорить. В конце концов, Петрович прав: мы понятия не имеем, сколько продлится охота. Я решительно был настроен приступить к ней уже сегодня.

И вообще, как раз для нас самое тяжёлое — дотащить всё это до «Егеря». А он уж лишнего груза не заметит. В этом плане с современными средствами передвижения гораздо удобнее, чем с лошадьми и повозками.

Мы спустились во двор, и я сразу понял, что незамеченными нам уйти не удастся.

Четверо мальчишек лет десяти пытались забраться на порог «Егеря». Какой-то мужик в спортивном костюме ходил кругами и цокал языком. Бабка с первого этажа высунулась из окна и что-то выговаривала соседке. А местный владелец «Волги» безуспешно пытался выехать со двора, потому что «Егерь» перекрыл ему половину проезда.

— Эй, пацаны! — Петрович шуганул мальчишек. — А ну слезли! Это вам не качели!

Игоша, который до этого прятался у меня за спиной, тяжело вздохнул.

— Хрен нам теперь, а не скрытность, — мрачно констатировал он.

Петрович хмуро посмотрел на него, и Игоша ойкнул, осознав, что выругался. Дед одобрительно хмыкнул, довольный реакцией. Старому невдомёк, что вряд ли наш малец испугался его взгляда.

А вот осознание того, что его благородное воспитание от жизни на улице тает без следа, Игошу явно угнетает.

— Надо наклейку на машину налепить, — заявил Петрович, закинув баулы в кузов. — Что-нибудь вроде «Опасно!» или «Воспламеняемые боеприпасы!». Чтоб народ близко не лез.

— Где такую взять? — справившись с переживаниями, полюбопытствовал Игоша.

— Да у Толяна в оружейке видел целый рулон, — беззаботно ответил дед. — В следующий раз заеду, прихвачу.

Петрович расстелил на сиденьях старые пледы в клетку, и мы с мальцом тоже загрузились в кабину.

— Ого. — Игоша погладил ткань. — Красиво.

— Жена вязала. — Дед провёл ладонью по рулю и завёл двигатель. — Разваливаются уже… Но пусть хоть правильному делу ещё немного послужат.

«Егерь» взревел и выкатился со двора. Мужик на «Волге» посигналил нам вслед, но, кажется, скорее одобрительно, чем злобно. Игоша нашёл на телефоне адрес виконта Прудникова, но Петрович, услышав адрес, сказал, что и так знает эти места и обойдётся без навигатора.

— Сейчас на окружную выедем, — сказал он. — Через центр на такой махине лучше лишний раз не толкаться.

Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как ветер холодит кожу.

— Кстати. — Петрович похлопал по приборной панели. — Патроны-то мы так и не переделали. Я имею в виду, глифы не вкрутили.

— Успеем. Кое-что до вылазки сделаем, а остальные… Можешь и их использовать. Даже обычный двенадцать и восемь в твоём Слонобое должен хорошо трепать монстров.

— Не любых… — пробурчал дед. — Но мысль я понял. Не переживайте, господин, экономить умею. Всю жизнь практиковался.

— А сколько у нас теперь патронов? — подал голос Игоша.

— Сто обычных, два новых от Антона Игоревича, — ответил дед. — И заготовки на полсотни боевых глифов. Если Антон Игоревич их все обработает…

— Обработаю.

— … то будет у нас полноценный боекомплект! — Петрович аж засиял. — Я с такими запасами даже в Забайкалье не ходил!

— В Забайкалье у тебя и «Слонобоя» не было.

— Это да, — усмехнулся Петрович. — Это да…

— Антон Игоревич, а зачем вы меня взяли? — не умолкал Игоша. — Я же в бою не помощник.

Я повернулся в его сторону, и малец аж съёжился от моего взгляда.

— Я что-то не так сказал? — пробормотал он.

— Скажу один раз, парень. Я не знаю, чему именно тебя учили в прошлом, но — догадываюсь. И эта вся их наука пошла иномирцам в задницу, когда ты схватил не предназначенное тебе Проклятие.

— Не предназначенное мне? — выпалил он изумлённо. — Что это значит?

— А то и значит, — вздохнул я и покосился на Петровича. Тот старался не смотреть в нашу сторону и насвистывал себе под нос пошловатый мотивчик. Притом я видел, как дёргаются от любопытства его морщинистые уши.

— Не понимаю… — пробормотал Игоша. — Что значит… На мне чужое Проклятие?

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Пожалуйста, ответьте, Антон Игоревич? — подался ко мне Игоша.

— Твоё это Проклятие, а не чужое, — выдохнул я. — Правда, предназначалось оно не только тебе, а всем твоим родным. Смекаешь, что это значит?

Малец удивлённо захлопал глазами и уставился в пол машины.

— Получается, я…

— Получается, — не стал я развивать эту тему ещё больше. — В общем, Проклятье оказалось слишком сильным для одного человека и нарушило все твои жизненные процессы. Но мы с этим разберёмся. — Я потрепал мальчишку по жёстким вихрастым волосам. — Но только если ты сам будешь прикладывать для этого все свои усилия и немного больше.

— Я готов! — мотнув головой, выпалил он и уставился на меня горящими глазами.

— А раз так, значит, будешь сражаться, — осклабился я.

— Но…

— Никаких «но»! — перебил его я. — Да, ты думаешь, что толком не можешь владеть Силой. Да, тебе из-за малых лет до проклятия и попрактиковаться толком не удалось в магии… Но сегодня мы начнём это исправлять. Главное — верь в себя, и у тебя всё получится. Ну и в меня, разумеется, тоже верь. Все наши предыдущие сеансы лечения были не напрасны.

Я улыбнулся растерянному мальчишке и подмигнул ему. А затем одобрительно положил ладонь на его плечо. Игоша даже не заметил, что через Руну Влияния я продолжил готовить его энергетические каналы к предстоящей битве.

Ситуация с его организмом сложилась так, что без моей помощи он не сможет использовать Дар. Но и без использования Дара самим Игошей моя помощь будет бессмысленной — все тонкие настройки просто откатятся назад.

А ещё из-за влияния Проклятия Дар Игоши изменился… Малец, пожалуй, сильно удивится, когда поймёт, на что он способен.

Мы выехали из города. Деревья и луга за окном вскоре сменились видом на огромный, кажущейся бесконечным нефтеперерабатывающей завод. Я обратил внимание на сети, растянутые между некоторыми колоннами и установками — похоже, защита от летающих монстров Среза. Ну и без дронов тоже не обходилось.

Машина ехала не особо быстро — Петрович берёг топливо, а я не подгонял его. Однако уже через полчаса, когда мы съехали с междугородней трассы, из-за поворота показалось имение виконта Прудникова.

Солнце ещё не успело полностью скрыться за горизонтом. Багровый свет заливал ухоженные поля, аккуратные деревеньки вдали от дороги да пастбища с упитанным скотом. Чуть в стороне виднелись приземистые здания, из труб которых поднимался лёгкий дымок.

— Маслобойня, — пояснил Петрович, проследив за моим взглядом. — И сыроварня, похоже. Виконт, видать, на молочке поднялся.

Я кивнул, мысленно сравнивая увиденное с владениями графа Воронова. У того птичники да особняк с несколькими зданиями, здесь же целое хозяйство. Хотя графский титул выше виконтского, так что-либо Воронов вложился в редких птиц вместо земель, либо просто унаследовал меньше.

А может, у него просто предприятия в городе? Эх… после моего перерождения мне постоянно не хватает информации. А ведь я привык знать всё обо всём, что меня окружает.

Нужно будет создать службу, которая будет собирать для меня информацию и компоновать её. А то одного маленького проклятого парнишки для этого явно мало.

Со стороны дороги имение было огорожена кованым забором, в какой-то момент я заметил вышку охраны — можно сказать, смотровую башню. Она возвышалась рядом с огромными воротами, открывающими въезд на обширные земли виконта.

Самой усадьбы виконта отсюда не было видно. Только высокий забор и охрана, много охраны…

У ворот нас встретили четверо гвардейцев в чёрных тактических костюмах с вышитыми на груди гербами виконтского рода Прудниковых — соколом. У двоих в руках были автоматы, у других огнестрельного оружия я не увидел. Однако же на поясах всей четвёрки в ножнах покоились клинки. А ещё все четверо были одарёнными — я отчётливо чувствовал их Источники через Руну Ощущения.

Мощные привратники.

— Стоять, — скомандовал старший, когда Петрович затормозил у шлагбаума.

Боец подошёл к машине и окинул нас взглядом. Сначала посмотрел на пустую раму лобового стекла, потом на нас.

Выражение его лица говорило яснее любых слов.

— По какому делу? — процедил он, даже не пытаясь скрыть презрение.

— Контракт на монстров, — ответил я, достав распечатки. — От СПС, через майора Андрея Викторовича Коновалова.

Охранник взял бумаги кончиками пальцев, будто боялся испачкаться. Пролистал и хмыкнул:

— Подождите здесь.

Он отошёл к будке и начал что-то говорить в переговорное устройство. Остальные трое продолжали сверлить нас взглядами.

Петрович нервно заёрзал и тихо проворчал:

— Смотрят, как на навоз.

Игоша на заднем сиденье вжался в угол и натянул капюшон поглубже. Правильно делает — нечего ему лишний раз светиться.

Минут через пять к воротам подъехал ещё один человек. И приехал на транспорте, который я видел впервые — Петрович объяснил, что это называется квадроцикл. Одежда мужчины выглядела дороже — в ней чувствовалась магическая защита, стало быть, одежда артефактная. А ещё на нём, помимо герба, была какая-то серебряная нашивка. Должно быть, знак отличия. Кто передо мной? Десятник? Или как там у них называется командир отделения?

Он спешился и неторопливо обошёл «Егеря» кругом, остановился у левого борта, постучал костяшками пальцев по броне, заглянул в кабину. И напыщенно громко усмехнулся, с явным удовольствием.

— Мы вам помогать приехали, — не выдержал Петрович. — А вы нос воротите!

Охранники у ворот переглянулись, один сразу фыркнул, пытаясь сдержать смех. Второй не стал сдерживаться и заржал в голос. Командир тоже усмехнулся, но тут наши взгляды встретились.

Он кашлянул, отвёл глаза и пробормотал:

— Надо господину доложить, — сказал он, развернулся и быстрым шагом направился в сторону КПП, на ходу достав телефон.

Я активировал Руну Ощущения на полную мощность и направил её следом за командиром. Такой шаг стоил мне изрядного количества энергии, но сейчас траты не имели значения — нельзя, чтобы контракт виконта сорвался, а значит, я должен знать достаточно.

Так… он уже до кого-то дозвонился…

Голоса доносились приглушённо, однако достаточно отчётливо.

«…какие-то оборванцы, ваше сиятельство. На битой машине, без лобового стекла. Старик за рулём, молодой дворянин в дешёвом костюме, и ещё кто-то сзади прячется…»

Ответил другой голос, более низкий и властный:

«Майор Коновалов их прислал?»

«Так точно, ваше сиятельство. В бумагах его рекомендация».

Затянулась пауза. Похоже, виконт взвешивал варианты.

«Андрей Викторович не стал бы присылать откровенную бездарность…»

И тут послышался другой звук — виконт, судя по всему, взял ещё какое-то переговорное устройство.

«Да, слушаю… Нет, пока никого достойного. Может, опытные отряды прознали о моих… разногласиях с бароном Вахрушевым и не желают сюда соваться?..»

Интересно. Очень интересно. Тогда понятно, почему виконт не использует собственную гвардию для охоты на монстров, если у него конфликт с соседом. А гвардейцы нужны здесь, на месте, для защиты владений. Отправить их гоняться за монстрами означает оголить имение. Да и опытные вольники это понимают: влезать в чужие дворянские разборки себе дороже. Этот барон Вахрушев и обидеться может, что кто-то решил помочь его врагу.

Но уж мне-то точно плевать на чужие обиды и конфликты. Моя цель — воскресить Руха, и ради этого я готов ввязаться хоть в сотню чужих войн, если придётся.

— О чём задумались, Антон Игоревич? — тихо спросил Петрович.

— О том, почему виконт не отправит на охоту своих людей, — спокойно ответил я. — Настоящие воины закаляются в бою, а не на КПП у шлагбаумов.

— Может, гвардия не шибко большая, а территорий тут… прилично? — предположил старик. — Тогда она для другого нужнее: земли охранять, границы патрулировать, господина защищать. Особенно если с соседями нелады.

— Откуда знаешь про соседей?

— Да ниоткуда. — Петрович пожал плечами. — Просто в армии навидался всякого. Если командир жмётся отправлять своих бойцов на обычное задание, значит, ждёт неприятностей откуда-то ещё.

Умный всё-таки старик. В данном случае даже мудрый.

Командир вернулся минут через десять. Выражение его лица изменилось — не сказать, что он стал дружелюбнее, но откровенного презрения поубавилось.

— Его сиятельство виконт приветствует вашу инициативность, — официальным тоном произнёс он. — И распорядился выделить вам пустой дом на окраине Белкино. Селянам сказано вас встретить. Надеется, этого будет достаточно — текст контракта у вас уже есть. Следуйте за мной.

Он развернулся и, больше не оборачиваясь, направился к стоящему поодаль квадроциклу.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда в его закатных лучах на холмах показалось Белкино. Местность здесь была рельефной, а сосновый лес — высоким, густым и насыщенным запахами хвои. Деревня же представляла собой несколько десятков домов, разбросанных вдоль единственной витиеватой улицы.

Десятник на квадроцикле остановился у ближайшего дома и дождался, пока мы подъедем.

— Вот. — Он ткнул пальцем в приземистую избу с заколоченными ставнями. — Дом временно пустой, хозяева в лесу погибли. Все вещи оттуда давно вынесли, но поспать найдётся на чём. Можете располагаться. Вода в колодце, дрова за сараем.

Петрович заглушил двигатель, где-то вдалеке замычала корова.

— Монстры в той стороне, — десятник махнул рукой на восток, где темнела полоска леса. — Ближе к Талице.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Что такое Талица? — спросил я.

— Речушка, — махнул Петрович. — Одно название.

— Местные вас встретят, — сказал десятник. — Вон, уже идут.

Я повернул голову и увидел группу людей, спешащих к нам. Впереди шагал кряжистый мужик с окладистой бородой, за ним семенили бабы с корзинами и мужики с какими-то свёртками. Вдали кто-то завёл мотоцикл с коляской — тот рыкнул двигателем и блеснул фарами.

Десятник молча развернул квадроцикл и укатил обратно в сторону усадьбы.

Петрович вылез из кабины, потянулся, хрустнув суставами, и с улыбкой огляделся по сторонам.

— Ну что, Антон Игоревич, — изрёк он, — принимающая сторона на подходе.

Бородач добрался до нас первым и остановился, тяжело дыша.

— Охотники? — выдохнул он. — Ваше благородие! Мы уж думали, никто не приедет!

— Охотники, — подтвердил я, спрыгивая с высокого порога «Егеря» на землю.

— Захар Савватеич я, — представился бородач и поклонился. — Староста здешний. А это, — он обвёл рукой подошедших селян, — народ наш белкинский. Как говорится, нас немного, но мы в тельняшках!

— Северский Антон Игоревич, — произнёс я, оценив старосту взглядом и протянув ему руку. Он замер, глядя на мою ладонь и родовой перстень. Затем внимательно посмотрел мне в глаза, одобрительно улыбнулся и ответил на рукопожатие.

Хватка у старосты оказалось крепкой. Отпустив его широкую ладонь, я продолжил, кивнув на своих спутников:

— Это мой гвардеец, Михаил Петрович. А это помощник.

Игоша как раз выбрался из кабины, стараясь держаться так, чтобы капюшон скрывал лицо. Впрочем, селяне на него почти не смотрели. Всё их внимание было приковано к «Егерю».

— Ишь ты, — выдохнул кто-то из мужиков. — Броневик настоящий!

— С пушкой небось? — подал голос другой.

— Без пушки, — ответил Петрович. — Но кое-что имеется.

Он любовно погладил приклад «Слонобоя».

Староста тем временем махнул рукой своим, и селяне забегали, как муравьи. Откуда-то появились деревянные козлы, на них легли широкие доски, и через пять минут посреди улицы стоял длинный стол, накрытый пёстрой парадной скатертью.

— Это что? — удивился я.

— Как что? — Захар Савватеич расплылся в улыбке. — Ужин! Не с пустыми же руками вас встречать, ваше благородие!

На столе начали появляться блюда. В частности, варёная картошка с укропом, миски с квашеной капустой, солёные огурцы, сало, караваи свежего хлеба. Кто-то притащил жбан с квасом, кто-то выставил глиняные кувшины с чем-то явно более крепким.

Я стоял и смотрел на всё это, не зная, что и сказать. Особенно после того, с каким презрением нас встречали гвардейцы виконта.

В мою эпоху с таким трепетом и благоговением крестьяне встречали Предтечу. Выносили лучшее, что имели, кланялись в пояс, но то было другое время. Люди знали, кто мы такие и чего от нас ждать. Знали, что встречают высшую сущность, скорее всего, первый и последний раз в своей жизни.

А эти люди? Они ведь понятия не имеют, что перед ними древний воин. Для них я просто охотник на монстров, каких под Ярославлем явно немало. И всё равно они накрывают стол, несут угощения, улыбаются так, будто к ним пожаловал сам император.

— Садитесь, садитесь! — суетился староста. — Вот сюда, ваше благородие, на почётное место!

Меня усадили во главе стола. Справа примостился Петрович, слева Игоша, так и не снявший капюшон. Напротив расселись старики деревни, мужики помоложе встали за их спинами.

— Выпьем за гостей! — провозгласил Захар Савватеич, поднимая глиняную кружку.

Петрович потянулся к налитой рюмке, но я перехватил его.

— Стрелять потом сможешь? — спросил я, и голоса местных разом затихли в ожидании.

— После фронтовых ста грамм я стреляю лучше, чем трезвый, — нетерпеливо ответил старик.

— Да ну?

— Точно говорю. А знаете, когда я вообще десять из десяти выбиваю?

Я молчал, ожидая ответа.

— После двухсот, — заявил старик.

Местные взорвались хохотом, а Петрович довольно ухмыльнулся и опрокинул рюмку. Игоша тем временем наклонился ко мне и тихо спросил:

— Антон Игоревич, а нам разве можно расслабляться? Впереди же охота…

Я посмотрел на его напряжённое лицо, на сведённые плечи… Волнуется малый.

— Если всегда напрягаться, сломаешься, — ответил я негромко. — Поешь, отдохни, наберись сил. Людям, — я обвёл взглядом веселящихся селян, — полезно выплеснуть напряжение. Да и нам тоже.

Он кивнул, но пока ещё не расслабился до конца.

— Не дрейфь, малыш, — сказал я и хлопнул его по плечу, заодно влив немного Силы в его страдающие каналы. — Работы этой ночью нам ещё хватит. И приглядывай за Петровичем. Если будет борщить, поставь перед ним стакан с морсом.

Игоша кивнул и потянулся к миске с капустой. Он начал есть жадно и быстро, как привык за время своих долгих скитаний. Да и ежедневная тяжёлая борьба с проклятьем, которую я инициировал в организме парня, требовала от него много энергии, а потому аппетит у Игоши сейчас отменный.

Застолье набирало обороты: кто-то притащил гитару, и над деревней разнеслась незнакомая мне песня про коня. Бабы захлопотали, подкладывая нам добавки. Мужики наперебой рассказывали о монстрах, перебивая друг друга.

— А Федькин коровник, это страх что было! — горячился один. — Я сам видел, что от коров осталось. Кости одни да копыта!

— Копыта они жрут, — авторитетно заявил другой. — Всегда съедают. Там эти… полезные микроэлементы.

— А ты откуда знаешь? Сам пробовал?

Снова над деревней зазвучал весёлый хохот. Селяне со всей душой выполняли поручение встретить гостей, то есть нас. И я видел, что их тёплое отношение к нам искреннее. Это виконт и его гвардейцы приняли нас за оборванцев, а жители этой крайней деревни видят в нас спасителей.

Хохот стих, и за ним хлынула новая волна баек про монстров.

— У них там то ли матка, то ли вожак — и мелкие тварюги, — размахивая руками, кричал сухонький мужик. — Ну как мелкие — с Дашкину Зорьку размером!..

Захар Савватеич подсел ко мне поближе и заговорил тише:

— Вы уж простите нас, ваше благородие. Знаю, что не по чину так встречать охотников. Да только… — Он помялся. — Радуемся мы. Правда радуемся. Наши ведь уже думали — всё, нет до нас дела никому. Как к кому важному монстры залетают, так чуть ли не на танках едут их глушить. А как у нас… Тянется и тянется, никто не приезжает.

— Ну, совсем уж ликовать рановато, — заметил я. — Монстры ещё живы.

— Так хоть кто-то приехал! — Староста развёл руками. — Мы ж уже несколько недель ждём! Его сиятельство, виконт наш, человек хороший, да только… дела у него свои. С бароном Вахрушевым нелады.

— Слышал, — кивнул я.

— Ну вот. А Вахрушев — он там. — Староста показал рукой. — За Которослью в основном, но и на эту сторону реки претендовать начинает. Пока выше по руслу, но нездоровая это всё суматоха. Вот вольники про наши места и прознали. Что, дескать, барон рядом, что земли спорные. Никто связываться не хочет.

— Этот барон на вас нападает? — спросил я, жуя жареную колбаску. Вкусно, чтоб её! В моё время такие насыщенные приправы не использовали. До сих пор к ним привыкнуть не могу.

— Нет. Такого не было. Но… — Староста поёжился. — Иногда ночью слышим выстрелы. С его стороны. А иногда и на нашей, но дальше туда, — махнул он рукой в сторону, откуда мы приехали.

— Охраны у вас мало, — заметил я.

— Какая там охрана, — махнул рукой Захар Савватеич. — Пятеро мужиков с берданками, вот и вся охрана. Остальные — кто в поле, кто при скотине. А тут ещё эти твари летучие… Хотя, думается мне, как раз из-за них к нашей деревне барон не лезет. А его сиятельство там бойцов держит. Мужики матёрые — таких не пройти! Фух… Но тут без охраны да с монстрами этими всё равно жутковато. Мы как вашу машину увидели, так прямо полегчало. Броневик всё-таки. Пусть и без… стекла.

— Стекло скоро будет, — усмехнулся я.

— Да я не в упрёк! — замахал руками староста. — Что вы, что вы! Главное, что приехали. А там уж как бог даст. Выпьем, ваше благородие? — Он вопросительно посмотрел на рюмки.

Петрович тем временем оказался в плотном кольце местных бабулек. Они о чём-то оживлённо спорили, размахивая руками и то и дело прикладываясь к кувшинам. До меня долетали обрывки разговора: «…а вот в две тысячи восьмом, под Иркутском…», «…и винил был! Ещё какой звук!», «…да у меня матушка была родом из Карабихи, считайте, соседями были!»

Игоша доел третью порцию картошки и теперь сидел с блаженным выражением лица.

Я поднялся из-за стола и повернулся к старосте.

— Захар Савватеич, покажи дом. Мне нужно кое-что подготовить до полуночи.

— Конечно, конечно! — Староста вскочил. — Дом как раз подготовили уже! Мужики, пойдёмте, поможете господину вещи занести!

Я достал из кабины «Егеря» сумку с инструментами, коробки с патронами и глифами, которые и подхватили мужики.

Староста пошёл первым и отворил передо мной деревянную дверь, а затем с достоинством вручил ключи.

— Располагайтесь, ваше благородие, чувствуйте себя как дома, — проговорил он и покосился на улицу, где ещё шёл пир.

— Иди уже, — хмыкнул я и вошёл внутрь.

Дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи: большая комната с печью, две клетушки по бокам, сени с погребом. Я вдохнул полной грудью воздух. Как будто бы чувствуется затхлость — неудивительно, дом всё-таки пустовал. Однако же перед нашим приездом его помыли, проветрили и даже затопили печку, чтобы просушить.

Отличное жильё для одной ночи.

— Что ещё нужно? — спросил один из мужиков.

— Не надо. Идите тоже празднуйте.

Они переглянулись, поклонились неловко и вышли.

Я закрыл за ними дверь и огляделся. На столе у окна не было ни пылинки — как ни крути, крестьяне умудрились довольно быстро приготовиться к нашей встрече. Молодцы!

Вспоминая добрым словом местных жителей, я достал из сумки чистую тряпку, расстелил её на столе и начал выкладывать инструменты: плоскогубцы, ножи, точильные бруски, коробку с глифами от бабы Гали и патроны от Толяна.

Работа предстояла монотонная, но необходимая. Всего-то выкрутить обычную пулю, подточить глиф до нужного размера, запитать энергией ветра, затем сделать резьбу и вкрутить на место. А, ну и повторить сорок восемь раз.

Я взял первый патрон, зажал в плоскогубцах и начал выкручивать. Свинцовая пуля выходила с лёгким сопротивлением. Отложил её в сторону, взял глиф, уже натренированным взглядом примерил резьбу, зажал в тисках и начал точить.

За окном продолжалось веселье. Гитару сменила гармонь, неподалёку разожгли большой костёр, через который начали прыгать мужики, а затем и молодые девки. Нормальная деревенская жизнь, было в этом что-то знакомое и родное мне.

Уж точно роднее городской суеты.

Я закончил с первым глифом и вкрутил его в гильзу. Готово. Один артефактный патрон из сорока восьми.

Работа быстро затягивала. Руки делали привычные движения, а мысли текли своим чередом.

Четыре луны осталось до срока. Ночью их станет три. Добыть Гнездовой узел, приготовить эликсир, вылечить птицу графа, получить птенца, отдать его Дуняше, получить яйцо и провести ритуал воскрешения Руха. Звучит несколько фантастично. Особенно если учесть, что и для самого ритуала мне нужно подготовиться. И ведь не факт ещё, что именно у белкинских тварей найдётся нужный мне орган.

Зубы невольно сжимались от напряжения, когда я раздумывал над этим. Я обязан вернуть к жизни своего друга…

Я раздражённо выругался, едва не испортив заготовку. Потом плавно выдохнул, подчиняя эмоции. Дерьмо… В прошлом моё тело Предтечи было более стойким к потрясениям. А это новое охотно подхватило душевные переживания.

Так, не думать о всякой ерунде. И не из таких западней выбирались. В конце концов, у меня не всего четыря дня… У меня ещё целых четыре дня! И не всё так плохо: если время начнёт сильно поджимать, придётся просто извернуться и решить вопрос другими методами. Но пока эти варианты я не рассматривал — слишком уж хорошо яйцо Дуняши подходило для воскрешения.

Я улыбнулся и вернулся к работе. Сам не заметил, как вошёл в транс и ускорился настолько, что тратил буквально считанные минуты на один патрон.

Скрипнула дверь, но я не обернулся, продолжая работать.

— Ваше благородие? — За спиной послышался робкий женский голос.

— Входи, — отозвался я, заканчивая работу над очередным глифом.

Носа коснулся приятный аромат — гостья пахла парным молоком и чем-то летним и цветочным.

— Меня Дарьей зовут, — проговорила она, не смея подойти ближе. — Я тут… молочка вам принесла. С вечернего надоя, самое свежее.

Я накрутил глиф на патрон и обернулся.

У порога застыла девица, бережно прижимавшая к груди массивный глиняный кувшин. Высокая, статная, с золотистой косой, ниспадающей до пояса, Дарья лучилась здоровьем и притягивала взгляд. На ней была простая просторная рубаха, которая лишь подчёркивала всё то, что скрывалось под ней.

— Спасибо, — кивнул я. — Ставь на стол.

Её мощные бёдра плавно покачивались при каждом шаге, когда девушка направилась к столу. Покачивались куда более зазывно, чем это бывает при обычной ходьбе.

Кувшин оказался на столе рядом с моими инструментами. Наливая молоко в кружку, Дарья наклонилась вперёд, отчего мне открылся ещё более прекрасный вид на её богатства. Коса девушки покачнулась и почти коснулась моей руки.

— Вот, ваше благородие. Пейте на здоровье, — мягко произнесла она и улыбнулась, явно довольная произведённым эффектом.

Я отложил патрон в кучку с готовыми и взял кружку. Молоко было действительно ещё тёплым.

— Моя коровка. — Дарья улыбнулась. — Зорькой зовут. Я её сама выкормила, телёночком ещё.

Она продолжила стоять рядом, продолжая что-то рассказывать, а я вернулся к работе, взяв очередной глиф.

— Какой вы усердный, — восхитилась девушка. — Патроны сам мастерите. Сильные же у вас руки! И как вы это делаете?

Она с любопытством подалась вперёд, и…

— Ой! — вдруг выпалила девушка, после того как из кувшина в её руках плеснулось молоко мне на рубашку.

Я задумчиво взглянул на небольшое пятно и перевёл взгляд на девушку.

— Простите, ваше благородие! — зачастила Дарья и тут же поставила кувшин, с которым до сих пор не расставалась, на самый край стола. Она виновато покосилась на пятно и выпалила: — Вот я растяпа! Простите пожалуйста! Снимайте её! Я всё отстираю! Снимайте рубаху, и…

Она уже потянулась к моему воротнику, но я остановил её, мягко взяв за запястья.

— Ничего страшного, — спокойно произнёс я, глядя в её голубые глаза. — Само высохнет.

Она замерла, глядя на меня снизу вверх. Взгляд у неё был совершенно невинный. Ну, почти невинный…

— А может быть… — Она чуть подалась вперёд и прошептала мне на ухо: — хотите, чтобы я загладила свою вину как-нибудь иначе?

Дарья обладала той крепкой крестьянской красотой, которая не нуждается в украшениях. В других условиях я бы с радостью согласился на её предложение, но увы, сейчас меня волнуют не плотские утехи.

Ночь уже совсем близко, а половина патронов ещё не готова. При этом где-то в лесу ждёт стая летучих тварей с Ядром второго ранга, а Рух, мой старый друг, медленно угасает в пустоши на краю мира.

— Дарья. — Я отстранил её руку. — Спасибо за молоко. Иди к своим, веселись.

Она моргнула, явно не ожидая отказа.

— Но…

— Иди, — повторил я мягче. — Ночь будет долгой.

Несколько секунд она стояла неподвижно. Потом опустила глаза, подобрала кувшин и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась через плечо и неуверенно произнесла:

— Если что понадобится, ваше благородие… Мой дом третий отсюда… С резными ставнями. Калитку я не закрываю.

Она ушла, и я тяжело выдохнул. Да уж… Мир вроде бы изменился, а вроде бы всё тот же. Как и тысячи лет назад, красивые девушки теряют голову рядом с сильными воином-защитником. А если этот воин ещё и благородных кровей…

Воинам такое внимание только на руку. И никогда раньше я не был им обделён, но сейчас правда некогда…

Ладно, мысли прочь. Работаем.

Следующий патрон, ещё один, ещё… Я отпил молока и вернулся к делу. Руки работали сами, а мысли текли привычным руслом — прокручивал в голове десятки и сотни боёв из моего прошлого, прикидывал расстановку сил, навыки стрельбы Петровича и потенциал Дара Игоши.

Как и раньше, я снова погрузился в транс, перестав обращать внимание на то, сколько патронов я сделал, и сколько ещё остаётся. При этом краем сознания я отмечал, что происходит вокруг. Например, веселье снаружи медленно стихало. Только где-то на площади ещё слышались голоса Петровича и местных.

Ещё патрон…

И следующий…

Всё!

Я поднялся со стула и рухнул в кресло. Сколько минут просидел, не засекал — был занят поверхностной работой с каналами, готовя их к предстоящей битве.

Дверь снова скрипнула. На этот раз вошёл Петрович. От него пахло самогоном и квашеной капустой.

— Антон Игоревич. — Он был слегка навеселе, но взгляд оставался ясным. — Местные говорят, монстры обычно после полуночи появляются…

— Ты прав, — кивнул я. — Нам пора.

Я поднялся с кресла и понял, что до сих пор сжимаю последний патрон.

— Лови, — кинул его Петровичу. — Это был сорок восьмой.

Глаза старика расширились от удивления, а затем он просиял и выпалил:

— Да ладно⁈

— Да правда, — хмыкнул я. — Где Игоша?

— В сенях дрыхнет. Наелся и спит. Молодой ещё, силы копит. Разбудить его?

— Буди. — Я глянул на часы с кукушкой, которые показывали без пятнадцати двенадцать. — Через десять минут выезжаем.

Я долго думал, брать ли «Егерь». С одной стороны, уже за полночь, и этот ревущий техно-зверь разбудит всю деревню — а ведь самые буйные из местных только-только разбрелись по домам и теперь наверняка сладко посапывают в своих домах.

С другой стороны, «Егерь» — это «Егерь». Великолепная машина, которая нужна не только для передвижения, но и для комфортной разделки туш вдали от чужих глаз. Решено: берём! Не зря же мы его покупали!

Петрович завёл двигатель, и грузовик взревел так, что в ближайшем доме вспыхнул свет. Я мысленно извинился перед хозяевами.

Игоша сидел на заднем сиденье и взбудораженно вертел головой из стороны в сторону. Его сонливость как рукой сняло, едва я скомандовал «выезжаем». То ли от страха, то ли от предвкушения глаза у парнишки горели каким-то лихорадочным блеском. Хотя, скорее всего, оба варианта верны.

Мы покатили по просёлочной дороге, а затем и вовсе выехали на откровенное бездорожье. «Егерь» переваливался на ухабах, но держал ход уверенно. Ночной воздух через пустующую раму холодил лицо, и я щурился, вглядываясь в темноту.

Всю дорогу я вливал энергию в Руну Реакции, усиливая её восприимчивость. Мне нужна была Скверна. Она всегда оставляет след, хотя нынешние одарённые в большинстве своём разучились его чувствовать.

Минут через десять я ощутил её слабое присутствие. Монстры уже рядом.

— Туда и тормози, — велел я Петровичу, указав на небольшое пространство между деревьями.

Как раз начинался лес, а нам нужно было защитить «Егеря» от атаки с неба — если монстры будут пикировать на машину, им теперь придётся сперва сломать не один десяток толстых веток. Сделать это бесшумно не получится, а значит, твари не застанут моих спутников врасплох. К тому же впереди я вижу спуск с холма — это место неплохо подходит для битвы.

Аккуратно заведя машину на нужный участок, Петрович нажал на тормоза и начал дёргать какие-то рычаги. «Егерь» замер, его двигатель продолжал тихо урчать.

— На месте? — шёпотом спросил Игоша.

— На месте, — ровным тоном ответил я. — Когда всё начнётся, от машины далеко не уходи, работай тут. В случае чего — ныряй в кабину или под брюхо. И не бойся использовать свой Дар. Ты разберёшься, что к чему. Я верю, что сможешь разобраться.

Я выбрался из кабины и огляделся. Справа темнел густой лес, слева и спереди — несколько старых деревьев, а за ними тот самый спуск, после которого расстилалась небольшая поляна. Дальше угадывалась полоска реки — Талица, надо полагать.

— Глуши мотор, — приказал я.

Петрович повернул ключ, и наступила тишина. Только стрекотали сверчки да где-то вдали ухала сова. Небо над нами было ясным, звёзды красиво мерцали.

Всё обманчиво спокойно.

И сразу после этого мгновения тишины в небе раздался неприятный свист, а следом показались и чёрные тени. Стая шла клином, снижаясь рывками и издавая короткие пронзительные визги. Всё как у летучих мышей или дельфинов — по звукам определяют рельеф.

— Они здесь, — сказал я и зашагал вперёд.

За безопасность мальца я почти не переживал — сильнее всего монстров привлекает кулон Петровича, и чуть меньше — аура Предтечи, хоть и слабого. Игошей они заинтересуются в последнюю очередь.

Ну а мне самому нужно пространство для манёвров.

— Старый, держимся на этой поляне, дальше неё не расходимся, — велел я, уже концентрируя Силу в ладонях.

Вместо ответа позади донёсся щелчок предохранителя «Слонобоя», и в тот же миг с неба обрушилась первая тень. Тварь спикировала из темноты так стремительно, что обычный человек не успел бы даже нажать на спусковой крючок.

Но я всё же кое-что уже разглядел: чёрные крылья размахом метра полтора, вытянутая морда с острым клювом и когти длиной с мой палец. Я ударил на опережение, и энергия Воздушного кулака врезалась в чудище, отшвырнув его в сторону. Тварь закувыркалась и рухнула в траву метрах в двадцати от нас.

— Контакт! — заорал Петрович и выстрелил.

Вторая тварь заходила слева, по дуге, но артефактная пуля Слонобоя ударила так, что та отлетела назад ещё быстрее, чем летела к нам.

А вот и третья! Бесшумно пикирует вертикально вниз.

Я закрутил воздушный аркан и прыгнул вперёд. Голова монстра оказалась в петле, и едва это произошло, я «дёрнул» аркан на себя. Тварь повело мне навстречу. Она яростно рычала, силясь выбраться, но я уже сформировал лезвие из сжатого воздуха.

Резкий взмах рукой, и захрипевший монстр обмяк, когда его горло разошлось чёрно-зелёной раной.

Малые буревестники — именно так этих монстров назвал десятник, сопровождавший нас от усадьбы к деревне, и так же они значились в тексте контракта. Классические летучие твари Срезов начального «белого» ранга, опасные прежде всего своей скоростью и численностью. Они никогда не приходят в наш мир поодиночке, только стаей и только с вожаком. А оказавшись здесь, осторожничают, выискивая других сородичей и увеличивая стаю. Эти трое были разведкой — они прощупывали нас, и теперь остальная стая будет нападать более изобретательно.

Но Петрович не ждал нового налёта. Расположившись поудобнее подле высокого пня, он грохнул из «Слонобоя» — артефактная пуля озарилась огненной вспышкой, и одну из тварей буквально разорвало высоко в воздухе, осыпая землю дымящимися ошмётками. М-да, из этой тушки каши уже не сваришь… В смысле, её уже нормально не разделаешь…

Не люблю я терять трофеи. Но ладно, главное — чтобы выжила вся команда.

— Есть! — торжествующе выкрикнул Петрович. Но тут же охнул, бросившись перезаряжать ружьё.

Три новых противника, толкаясь, будто наперегонки неслись к старику. Неужто готовы драться друг с другом за такую сухонькую добычу?

Вот только если хотите закусить нашим Петровичем, драться придётся со мной.

Я перехватил двоих монстров воздушными потоками, закрутил их и швырнул друг в друга. Третий прорвался и нацелился на деда. Петрович едва успел отпрыгнуть и выстрелить, но пуля лишь оставила дыру в крыле монстра.

Однако из-за этого его закружило в воздухе. Воспользовавшись моментом, я поймал тварь ветром и потянул на себя. Параллельно с этим зачерпнул силу из Источника и начал быстро формировать другое заклинание.

Перед моей рукой закрутилось воздушное копьё. Тварь брыкалась, но я продолжал её тянуть на себя и, когда между нами оставалась метров пятнадцать, отпустил копьё.

С резким свистом оно устремилось вперёд и пронзило насквозь грудь монстра. Тварь дёрнулась и рухнула замертво, ну а я втянул в себя оставшуюся после активаций заклинаний энергию. Не пропадать же добру!

Но всё равно энергия утекала быстрее, чем хотелось бы. Моё новое тело всё ещё слишком слабое для полноценного боя с такой стаей.

К счастью, у меня есть один козырь. Правда, из тех, которыми вообще не хочется пользоваться.

Поморщившись, я потянулся к ближайшему трупу монстра и начал вытягивать из него остаточную энергию. Скверна, пусть и слабая, всё равно несла в себе Силу. Главное — отфильтровать гниль, оставив только чистую составляющую.

В этот раз это давалось мне проще — уже не приходилось морщиться от боли, очищая Источник от только что впитанной Скверны.

Зато я морщился от омерзения. Ненавижу Скверну.

Но раз уж слаб телом — приходится терпеть. Хотя вытягивание Скверны получилось недолгим — следующая волна атаки не заставила себя долго ждать, над головой послышался свист от разрезаемого воздуха.

На сей раз монстры навалились практически всей стаей. Я выпустил веер воздушных лезвий, скашивая сразу троих. Петрович без устали отрабатывал «Слонобоем». Каждый выстрел сносил по монстру, а то и по паре — глифы ветра работали, похоже, даже лучше, чем он ожидал. А Игоша…

Игоша стоял возле «Егеря», вытянув руки перед собой, и беззвучно шевелил губами.

Какого лешего он творит?

— Малой! — рявкнул я, швырнув ветровое лезвие в очередную тварь. — Не стой столбом!

Парень дёрнулся, но не отступил. Его лицо исказилось от напряжения. Даже с расстояния в полсотню метров я видел, как энергия пульсирует в его искорёженных каналах, пытаясь найти выход.

Ну давай, мелкий! Ты же можешь!

Я замер, внимательно наблюдая за потугами мальчишки.

Увы, ничего не произошло. Игоша выдохнул, опустил руки и закрыл глаза.

Руна Ощущения дёрнулась, предупреждая о приближении монстра. Прошлый недобиток решил взять реванш и уже был рядом.

Арх! Не время отвлекаться на обучение мальца.

Я снова сосредоточился на бое. Твари лезли волнами, и я едва успевал их отбрасывать. Каждого убитого поблизости монстра я тут же обдирал, вытягивая энергию. Это позволяло хоть как-то держаться на плаву.

— Патроны! — крикнул Петрович. — Сколько осталось?

— Много! — Я швырнул в очередную тварь сгусток сжатого воздуха. — Не экономь!

Дед хмыкнул и сделал три выстрела почти залпом. Три монстра рухнули, а четвёртый — раненый, которого задело волной — рванул наутёк.

Я накинул на него воздушный аркан и, дёрнув вниз, ударил о землю.

Сила… Мне нужно больше Силы!

Потянувшись к своему Источнику, я щедро зачерпнул из него практически всё, что оставалось, и высвободил энергию одной могучей волной. Воздух вокруг меня будто взорвался, порождая настоящий маленький смерч. Тварей, оказавшихся в радиусе тридцати метров, смяло и раскидало как клочки бумаги.

Я пошатнулся. Голова закружилась, в глазах потемнело. Чёрт, переборщил… Или нет? Даже тех тварей, что не убил смерч, отбросило сильно далеко, и они не спешат возвращаться.

Я потянулся к трупам и начал жадно впитывать энергию. Один, второй, третий… Силы возвращались, но недостаточно быстро. Это тебе не Место Силы…

Мысленно я признал очевидное: гвардейцы виконта справились бы с этой стаей с куда меньшим риском. Да, за мной — Сила, но я пока распоряжаюсь ею слишком точечно и поступательно. А гвардейцев много, у них современное оружие, хорошая выучка. Возможно, были бы потери, но задача была бы уже выполнена.

Определённо нужна своя собственная гвардия. И нужно скорее восстанавливать силы! И…

Впрочем, строить планы сейчас некогда — на нас снова пикируют твари.

Прижавшись спиной к борту «Егеря», Игоша пытался унять дрожь в руках.

Вокруг творился сущий кошмар! Чёрные крылатые твари носились в воздухе, пронзительно визжа. Антон Игоревич метался среди них, словно сам был ветром. Движения его казались нечеловечески плавными, и, когда нужно — неестественно быстрыми. Что ни атака, то смертоносный вихрь или воздушное лезвие!

Михаил Петрович стрелял из своей чудовищной пушки, и выстрелы гремели так, что закладывало уши. Старик двигался на удивление ловко для своего возраста, перекатывался, менял позицию, снова стрелял. Он явно использовал свой нехитрый, как говорят, «простолюдинский» Дар.

А что Игоша?

А Игоша стоял и ничего не мог сделать.

«Ты можешь сражаться», — звучал в голове мальчика уверенный голос Антона Игоревича.

«Твой Дар изменился», — утверждал он.

«Верь в себя», — говорил тот, кто называл себя Предтечей.

Все эти дни он то и дело повторял свои мотивирующие речи…

Но легко говорить!

А вот сделать — не очень.

Игоша вытянул руки и попытался снова. Проклятие пульсировало в его каналах. Оно напоминало ему ядовитых змей, которые плевались ядом, выжигающим его Силу. Каждый раз, когда парень пытался направить энергию наружу, проклятие перехватывало поток и душило его.

Не получается… Не получается!

Очередная тварь спикировала совсем рядом, сверху полетели сосновые ветки. Игоша успел только вскрикнуть и закрыть лицо руками.

Вокруг Игоши сформировался защитный барьер, а затем поток воздуха отшвырнул монстра в сторону и насадил его на толстую ветку сосны. Антон Игоревич даже не обернулся, продолжая сражаться с тремя другими тварями одновременно.

Игоша сжал кулаки до боли.

Позор… Он обуза.

Позорище…

Прав был отец!

Нет…

Хватит!

Он закрыл глаза и нырнул внутрь себя — туда, где корчилось Проклятие. Два с лишним года он пытался с ним бороться. Два с лишним года оно доминировало и насмехалось над мальчиком, заставляя плакать от осознания своей беспомощности.

«А что, если не бороться?» — мелькнуло в голове Игоши.

На миг он забыл, как дышать от этой мысли. Она казалась ему безумной! Но Антон Игоревич говорил что-то про изменение Дара. Про то, что нужно не сопротивляться, а…

Направить?

Игоша потянулся к Проклятию. Не с ненавистью и не со страхом, а с лёгким недоверчивым любопытством. Тёмная энергия откликнулась, неуверенно потянувшись навстречу…

Враг ли ему Проклятие? Вопрос, казавшийся ещё совсем недавно глупым, ныне звучал уже не столь однозначно.

Ведь часть проклятия намертво сплелась с его энергетическими каналами. А они, каналы Игоши, они уж точно ему не враги. Пусть даже искажённые и изуродованные…

Но они — его. Часть его энергетической системы. Часть его самого.

Они и есть суть его Силы!

Нет…

Они уже часть его Дара. А свой Дар маг должен использовать!

Резко открыв глаза, проклятый мальчик увидел крылатую тварь, что спикировала на спину Михаилу Петровича

«Ослабить», — мысленно приказал он, направляя тёмную энергию наружу.

Ничего не произошло, тварь продолжала пикировать.

«Ослабить!»

Энергия дёрнулась, но застряла где-то на полпути.

«ОСЛАБИТЬ!!!»

Глубоко внутри Игоши, где-то в недрах его Источника, что-то вдруг щёлкнуло, и тёмная волна Силы выплеснулась наружу, оплетая монстра. Пусть внешне это никак не отразилось, тварь дёрнулась в воздухе. Её движения стали неуверенными, крылья начали загребать вразнобой. Она потеряла скорость, закувыркалась и врезалась в землю в нескольких метрах от опешившего Михаила Петровича.

Который тут же снёс ей голову выстрелом из Слонобоя.

«Получилось!» — Игоша тяжело задышал, от восторга перехватило дух.

У него получилось!

Он развернулся к следующему монстру и снова выпустил тёмную волну, уже увереннее.

«Ослабить!»

Монстр захрипел и рухнул, будто у него отказали крылья.

Ещё один!

«Ослабить!»

И ещё!

«Ослабить!»

Игоша засмеялся, не замечая слёз на щеках. Проклятие, которое мучило его столько лет, превратилось в оружие. Он мог сражаться!

А может, есть возможность не только ослаблять врагов? На и как-то иначе помогать товарищам? Ведь если бы не это Проклятие, он мог бы дарить своим воинам благословения…

Игоша посмотрел на Петровича, который как раз перезаряжал «Слонобой». Дед двигался чуть медленнее, чем в начале боя, усталость брала своё.

Мальчик внимательно всмотрелся в него. На миг ему показалось, будто он чувствует эту самую усталость в теле Михаила Петровича.

Отдавшись потоку и действуя на одних инстинктах, Игоша направил своё заклинание на эту «усталость».

«Ослабить», — мысленно произнёс он.

Петрович вздрогнул, выпрямился и кувырком прыгнул вперёд, взбираясь на высокий пень.

— Ох ты ж! — выдохнул он, как будто удивляясь самому себе, потом ловко вскинул «Слонобой» и начал делать один выстрел за другим. Четыре твари последовательно рухнули где-то далеко — он попал в каждую.

Игоша захохотал. Всё работает! Пусть не так, как хотелось бы… Пусть его благословение теперь и не благословение вовсе, а «проклятие» для негативных эффектов…

Плевать! Главное — конечный результат!

Он развернулся к Антону Игоревичу, чтобы усилить и его, но…

Мир поплыл перед глазами, всё стало темнее, и ноги подкосились…

Игоша рухнул на стенку кузова и закатился под колёса. Я искоса глянул в его сторону.

Перенапрягся малой. Эх, а я ведь предупреждал!

Или не успел предупредить? Некогда было…

Последние несколько минут бой протекал заметно легче. Твари падали одна за другой, как будто их кто-то незаметно подрезал в воздухе — оставалось лишь быстро прикончить оказавшихся на земле подранков. Да и Петрович начал двигаться так, словно ему не шестьдесят с хвостиком, а лет сорок.

А главное — я чувствовал тонкие нити энергии Дара Игоши. Малой всё-таки смог его использовать. Пусть и не рассчитал силы.

— Прикрой! — крикнул я Петровичу и рванул к упавшему Игоше.

Дед кивнул и пробежал ниже по склону, открыв заградительный огонь.

Я вытащил тушку мальца из-под машины и положил ему ладонь на грудь. Каналы Игоши были выжаты досуха. Сердце билось сильно и неровно.

Активировав Руну Влияния, я начал направлять в него энергию. Напрямую, не жалея.

— Оживай, малой, — проворчал я. — Я не планировал тебя лечить таким способом.

Но признаю: бороться с Проклятием вот так, когда пациент полностью опустошён в энергетическом плане, очень эффективно.

Прямо сейчас мы где-то эдак на месяц ускорили восстановление парнишки.

Хоть мне опять и приходится превозмогать и тратить уйму своей энергии.

Игоша сонно застонал.

— Что?.. — прохрипел он.

— В порядке всё, — отозвался я, подняв его лёгкую тушку. Одной рукой я отворил дверь Егеря и положил туда ценную ношу. — Приходи в себя. Хорошо поработал.

Мальчик сразу вырубился. Я влил в него на прощанье ещё порцию Силы и почувствовал, что сердцебиение выровнялось.

И именно в этот момент Руна Ощущения дёрнулась, «показав» мне кое-что любопытное.

На окраине леса, в паре сотен метров от нас, притаился некий человек. Похоже, он наблюдал за боем через бинокль и что-то говорил в рацию — оба этих предмета я уже видел в книге про оружие в разделе «Вспомогательное оборудование».

И кто это у нас тут подглядывает, а? Очень хотелось бы узнать, но сейчас есть дела поважнее.

Задрав голову, я уставился на остатки стаи летающих монстров — твари как раз сейчас перегруппировывались. Их осталось совсем немного — можем и за несколько минут управиться.

Хотя…

Среди обычных особей выделялась одна особенная: крупнее других почти вдвое, с размахом крыльев метров в десять, а то и двенадцать. Оперение отливало не просто чёрным, а каким-то глубоким, маслянистым зелёным цветом. И от него исходила аура, которую я чувствовал даже без Руны.

Вожак, носитель Ядра второго ранга, жёлтый жетон… Полноценный Буревестник, необходимость его уничтожения прописана в контракте отдельным пунктом.

Смотрит на нас свысока во всех смыслах этого слова. И явно не собирается умирать просто так.

Вожак издал пронзительный визг. Оставшиеся твари тут же перестроились, формируя живой щит вокруг него. Они двинулись вперёд единым клином

— Как самолёт летят, — пробурчал старик, глядя на эту картину и прицеливаясь.

— Работаем, Петрович! — поторопил я деда и начал спешно распределять остатки энергии и творить заклинания.

Перед одними монстрами я возводил воздушные барьеры — так, чтобы твари, врезавшись в эти невидимые стены, теряли темп и траекторию. Других же я шинковал ветровыми лезвиями — старался убивать одним ударом, а если был плохой ракурс, то хотя бы подрезать крылья. Ну а третьих я ловил арканами и натужно тянул на себя. Делал всё, чтобы оставить Вожака без прикрытия и мощно вдарить по нему.

Буревестник завис в воздухе, глядя на меня своими зелёными глазами, в которых я видел отблеск недюжинного интеллекта.

Враг оценивал ситуацию…

Он внезапно схватил двух малых когтями и швырнул в мою сторону. Я защитился барьерами и прикончил их воздушными кулаками, но, когда поднял глаза, вожак уже летел прочь.

— Стой! — крикнул я, швырнув вслед воздушное копьё.

Тварюга оказалась невероятно быстрой для своего размера и успела увернуться. Ну а следом и хилые потрёпанные остатки стаи ринулись прочь и скрылись за верхушками деревьев.

Я стоял посреди усеянной трупами монстров полянки и смотрел вслед улепётывающему Вожаку.

— Ушёл, гнида, — прохрипел подошедший Петрович. — Прикрылся своими и свалил!

— Вижу.

Я сплюнул. Во рту стоял привкус пепла. Странно это… с чего бы?

— Ну и леший с ним! — воодушевлённо выдохнул Петрович и, тяжело дыша, подошёл ко мне. — Славная была битва! — Он встал рядом, глядя вдаль. — Как в былые времена прям, а! Я даже молодость вспомнил!

— А я говорил, что омоложу тебя, — хмыкнул я. — Считай, уже начали.

Он посмотрел на меня с ясной улыбкой.

— И я уже почти в этом не сомневаюсь, Антон Игоревич! Гляжу на вас я… После такого побоища вы даже не запыхались! Да вы прямо как из стали!

— Ага. Стальной, — отозвался я.

Говорить о том, что я тоже устал, я, разумеется, не стал.

Петрович расхаживал среди трупов монстров, размахивая «Слонобоем». Выискивая, кого добить, он то и дело возбуждённо выкрикивал:

— Вот это мы им дали! — Он пнул тушу ближайшего монстра — ту, которой ветровое лезвие снесло голову ровно по шестому шейному позвонку. — Видали, как разлетались⁈ А этот? Этот вообще! Один выстрел — и всё, нету башки! — Дулом Слонобоя он указал на ещё один обезглавленный труп.

Старика трясло от избытка чувств и адреналина. Он то и дело вскидывал ружьё, целясь в пустое небо, словно ожидая возвращения стаи. Я чувствовал, как беснуется Сила внутри его Источника.

— Петрович, — окликнул я его. — Угомонись.

— Да я спокоен! Спокоен как удав! — Дед повернулся ко мне с безумной улыбкой. — Просто давненько так не веселился! Последний раз под Иркутском, в две тысячи…

— Потом расскажешь, — хмуро ответил я, глядя ему в глаза. — Угомонись, — повторил я. — Или мне придётся тебя угомонить.

Дед замер, изумлённо вытаращившись на меня. Затем судорожно сглотнул, кивнул и выпалил:

— Понял. Принял. Дышу ровно… успокаиваюсь… Вдох! Вы-ы-ы-ыдох. Вдох!

Я отвернулся от старика, не обращая внимания на его медитативное бормотание. Хорошо, что он смог сам взять себя в руки. А то пришлось бы лезть в его Источник и выравнивать духовное (и душевное) состояние старика. Не хотелось бы так глупо тратить остатки энергии.

Я подошёл к Игоше. Из машины парень вылез, когда бой закончился. Сейчас он сидел на земле, привалившись спиной к колесу «Егеря», и тяжело дышал.

— Простите, — прохрипел он, едва завидев меня. — Я не рассчитал. Думал, что справлюсь, а оно…

— Ты справился.

— Нет! Я вырубился прямо посреди боя! Из-за меня вы могли…

— Не могли.

Он резко поднял на меня заплаканные глаза, но сказать ничего не успел.

— Игоша. — Я присел рядом с ним на корточки и положил ладонь на щуплое плечо мальчишки. — Ты в первый раз использовал свой Дар в бою. Ты ослабил минимум пятерых тварей и усилил Петровича так, что он начал прыгать по округе, словно бешеная белка. Я считаю, результат отличный. А ведь это только начало.

Игоша уставился на меня, не веря своим ушам.

— Правда? — тихо спросил он.

— Правда. Просто впредь следи за расходом энергии. Лучше сделать меньше, но остаться на ногах. В таком случае ты хотя бы сам сможешь отползти в безопасное место и затаиться.

Я улыбнулся мальчишке. В тот же миг где-то в груди кольнуло от осознания того, что когда-то давно я точно так же подбадривал сиротку Кассиана — моего ученика, будущего Десятого Предтечу. И первого из нас, кто пал, проиграв Скверне.

Игоша кивнул и попытался встать. Ноги его не слушались, так что я, отогнав пустые мысли, подхватил парня под локоть и помог подняться.

— Посиди в кабине, — велел я, открыв дверь «Егеря». — Отдохни.

— А вы?

— А мне нужно кое-что сделать.

Посадив малого в кабину, я отошёл от машины и придирчиво оглядел поле боя. Две дюжины трупов, разбросанных в радиусе пятидесяти метров. Некоторые целые, другие разорваны в клочья выстрелами «Слонобоя». Некоторые уже начали разлагаться, выпуская в наш мир остатки Скверны.

В прошлый раз, когда я столкнулся с монстром у дома Петровича, мне пришлось дать туше разложиться самостоятельно. Демонстрировать свои способности перед незнакомым стариком и другими «зрителями» из окон многоквартирного дома было бы неразумно, а уж перед приехавшими СПС и вовсе опасно. Да и из того трупа мне нужен был лишь Жетон, всё остальное я продал армейцам.

Но сейчас ситуация другая. Мне нужно всё. И самое главное — внутренние органы, которые растворяются первыми.

Вместе с Петровичем мы начали раскладывать «Шатёр». Складные стойки, которые Петрович притащил из дома, пришлись как нельзя кстати. Брезентовый тент раскинулся над кузовом и вокруг него, создавая укрытие примерно десять на десять метров.

— Таскаем туши, старый — скомандовал я. — Все, какие найдём. Даже куски. Только используй перчатки.

Петрович кивнул, его возбуждение наконец начало спадать. Игоша выполз из кабины и, пошатываясь, двинулся помогать.

— Сиди, — остановил я его.

— Я могу…

— Сиди. Ты своё отработал.

Пока Петрович стаскивал трупы под навес, я готовился. Достал ножи, расстелил брезент, вспомнил всё, что знал о физиологии порождений Скверны.

Монстры Срезов отличаются от обычных магических животных. Их тела пронизаны Скверной, и после смерти эта отвратительная энергия начинает пожирать плоть изнутри. Сначала мягкие ткани, затем всё остальное. В конце остаются только кости и Ядро, и выжженная земля.

Ну и крупицы Скверны, что копятся в нашем мире, медленно уничтожая его.

Однако всего этого можно избежать, если вытащить остаточную Скверну из трупа монстра.

Первую тушу я вскрыл быстрым движением ножа. Чёрная кровь хлынула на брезент, и я тут же погрузил руки внутрь, укрепив их Силой. Часть энергии я выпустил с кончиков пальцев прямо перед собой в качестве наживки. Остаточная Скверна тут же клюнула на неё — ведь этой дряни нужно постоянно жрать, чтобы жить и развиваться. Я потянул энергию обратно в себя, а вместе с ней и Скверну.

Глаза полезли на лоб от боли — хоть я стал чуть крепче с момента моего перерождения, уж слишком много Скверны приходилось через себя пропускать.

Но этой дряни не сломить меня!

Я внимательно слежу за своими каналами и действую на опережение.

Здесь выжечь! И здесь…

Ух ты, часть Скверны почти добралась до моего левого лёгкого.

Сжечь!

Отвратительные ощущения…

Но при этом под болью и усталостью начинаю чувствовать и лёгкость — всё-таки, уничтожив Скверну, я получил немного чистой Силы.

А главное сейчас — туша монстра перестала разлагаться, и теперь с ней можно работать.

Я вскрыл грудную клетку твари и начал извлекать органы. Сердце, печень, дыхательные трубы, заменяющие монстру лёгкие, — всё это полетело в отдельную кучу. Туда же отправились когти, клюв и нечто, похожее на перья. Но вот Гнездовой узел…

Я обнаружил лишь рудиментарный отросток. Не годится.

— Ё-моё. — Петрович остановился рядом, держа очередной труп за крыло. — А такое… бывает вообще? Чтобы плоть не разлагалась?

— И не такое бывает, — не отрываясь от своего занятия, отозвался я. — Только о том, что ты здесь увидел — никому ни слова.

— Понял, принял!

За час я обработал все туши, что удалось добыть. Петрович ходил с фонарём, пару раз я указывал ему направление или шёл вместе с ним. Работа была грязной и монотонной, но результат того стоил. Передо мной лежала внушительная куча материалов: два десятка сердец, столько же печеней, несколько мешков костей и перьев, когти, клювы и прочая мелочь.

А ещё — Ядра: тёмные острые «камешки» размером с перепелиное яйцо. Местные мастера умеют их заряжать и использовать. По сути, Ядра монстров — это основа Камней Силы.

Правда, есть нюанс: количество возможных зарядов не бесконечно. Чем слабее Ядро, тем меньше зарядов оно выдержит, прежде чем рассыпется в пыль. Из-за этой особенности Ядер спрос на них никогда не упадёт.

Держа в руке одно из них, я тщательно ощупал его на духовном плане и хмыкнул.

Скверны нет. Она покинула хранилище энергии монстра в первую очередь и предпочла «грызть» его плоть. С одной стороны, логично: хранилище ведь пусто. Вот только Ядро — это не только хранилище, оно само по себе скопление крупиц кристаллизованной энергии.

Но, полагаю, из обычной плоти монстра получить Силу Скверне гораздо проще, чем из этого сухаря.

Чуть прикрыв глаза, я окутал пустое Ядро нитями своей Силы и плавно потянул энергию в себя.

Что ж… неприятно это говорить, но я согласен со Скверной. Тяжеловато идёт. Нужно практиковаться.

Мне потребовалось секунд тридцать, чтобы Ядро в моей руке сперва стало мягким, а затем начало осыпаться. Однако ни одной пылинки не упало на траву — все они стали частью моей Силы.

Я провёл поверхностное сканирование своей энергетической системы. Так… небольшой очаг Скверны пропустил — сжечь. А что насчёт Силы?

Ядро слабого «белого» монстра заполнило мой Источник примерно на четверть. И то лишь потому, что сам Источник у меня мелкий.

Но жить стало определённо легче.

Я обвёл взглядом пространство, отметил сложенные в кучу белые Жетоны — хороший улов, но сдавать их я пока не побегу.

Есть дела поважнее — Гнездовой Узел.

И вот ведь проблема… Нет его ни в одном мелком монстре. Остаётся вся надежда на Вожака.

Я хмыкнул — не люблю я оставлять добычу и трофеи. А тут будто сама Структура подталкивает меня отправиться на поиски гнезда стаи Буревестников.

Но не сейчас. Хоть я и не имел привычки показывать слабость, а посему в глазах Игоши и Петровича выглядел Стальным и непоколебимым, я всё же устал. Моим каналам Силы и Источнику сейчас очень тяжко. Вытягивание энергии из монстров или даже напрямую из Ядер не заменит естественное восстановление.

Ну ладно я — моя гвардия выдохлась полностью, и даже немного больше. Оба того и гляди прямо тут уснут.

Руна Ощущения вновь дёрнулась — уже не впервой за последнее время. На границе её восприятия, похоже, происходит что-то крайне любопытное. Там, где раньше сидел один наглый зритель, теперь я чувствую урчание двигателей, скрип тормозов, приглушённые голоса. И их становилось всё больше.

Выйдя из шатра, я потянулся к Источнику и выпустил с кончиков пальцев большую часть восстановленной энергии. Над бывшем полем боя я растянул невидимый купол, внутри которого потоки ветра принялись уничтожать остатки Скверны.

Стоя в центре купола, я достал телефон и набрал номер десятника. Гудки пошли не с первого раза. Связь, что ли, барахлит? Или мой купол мешает?

Странный аппарат. Эх, выйти бы на тот уровень развития, когда откроется ментальная связь…

— Да? — раздался резкий и напряжённый голос в трубке. Десятник явно не спал.

— Это Северский.

— Знаю. Докладывайте, что там у вас.

— Мы атаковали стаю. Уничтожили больше двадцати особей, Вожак с остатками ушёл. Но есть кое-что поважнее. Сейчас недалеко от нашей позиции скапливаются войска. Судя по направлению, откуда лезут — гвардейцы барона Вахрушева.

— Это невозможно, — отрезал десятник. — Они точно знают про Буревестников. Никто в здравом уме не полезет через территорию, кишащую летающими тварями. Потери будут неоправданными.

Как я и думал. Вот почему виконт не держит своих воинов на этой части границы. Монстры хоть и доставляют проблемы, но всё же пассивную пользу приносят. Точнее, приносили.

— Они знают, что эти Буревестники сегодня получили по зубам и улетели зализывать раны, — ровным тоном поправил я.

Десятник ответил не сразу.

— Откуда им знать? — Его голос стал тише.

— Потому что за нашим боем наблюдал шпион. Он был в лесу всё это время и докладывал кому-то. А теперь к нему подтягивается техника.

Я услышал, как десятник выругался сквозь зубы.

— Какая техника, сколько?

Я снова потянулся к Руне Ощущения.

— Минимум пять машин, но, скорее всего, больше. Судя по звукам, явно не легковушки. Что-то тяжёлое.

— Чёрт. Чёрт! Это же единственное направление, которое мы толком не прикрывали! Именно потому, что там буревестники гнездились!

— Я так и понял.

— Слушайте, Северский. — Десятник заговорил быстро и отрывисто. — Вы сейчас прямо на линии возможного удара. Уходите оттуда. Забирайте своих и уезжайте к деревне.

— А вы?

— Мы выдвигаемся. Через двадцать минут будем. Может, быстрее. Если повезёт, успеем перехватить их до того, как они приблизятся и развернутся в боевой порядок. И да, Северский… Спасибо за информацию. Если бы не вы, они бы застали нас врасплох.

Связь оборвалась. Я убрал телефон и посмотрел на Петровича.

— Слышал?

— Краем уха. Грузимся и уезжаем?

Я задумался. С одной стороны, самое время уходить — на конфликт двух крупных аристократов мне плевать. Вот только когда ещё мне удастся своими глазами увидеть, как происходят масштабные боевые действия в этом времени?

Обрывки из фильмов не в счёт — сам помню, как некоторые битвы Предтеч описывал потом Таллан Сказитель. Слишком много допущений он позволял себе в сказаниях.

— Грузимся и уезжаем, — кивнул я. — Поезжайте в деревню и отдохните, а я приду чуть позже — нужно немного осмотреться.

Пока мы наспех грузили машину, Петрович то и дело задумчиво поглядывал на меня. Впечатляют его мои возможности. А ещё старик прекрасно понимает, куда я собрался.

Но, к чести старика, он не стал со мной спорить или тем более пытаться отговорить.

Спустя несколько минут Петрович и Игоша отправились в Белкино, выполнять мой приказ — отдыхать и набираться сил. Ну а я, прихватив артефактный нож, доставшийся от бойцов Залесского, направился смотреть представление.

Руна Ощущения, если её развернуть на доступную мне нынче мощность, позволяла чувствовать происходящее на расстоянии нескольких сотен метров. Я двинулся навстречу скоплению техники — не слишком близко, но так, чтобы можно было увидеть достаточно. Тело ныло после ночного боя и последующей работы со Скверной. Я впитал слишком много грязной энергии из трупов монстров и теперь расплачивался за это.

Каналы Силы горели, словно по ним тёк огонь. Источник пульсировал неровно, то разгоняясь, то замедляясь. Желудок скручивало, во рту стоял привкус крови и металла.

Знакомые симптомы. В эпоху Предтеч мы называли это «скверной лихорадкой». Когда поглощаешь энергию иномирных тварей, часть её неизбежно несёт в себе примесь чужеродной природы. Организм справляется, перерабатывает и выжигает лишнее, но процесс неприятный и тягучий.

Восстановление Сил даётся мне сейчас куда сложнее, чем в прошлом. И дело тут даже не в размерах Источника, а в Рунах. Мне нужна сложносоставная Руна Восстановления, однако создать её с текущими силами невозможно. Для этого потребуется сперва Руна Фильтрации, затем Руна Регенерации, а после — объединить их… Тогда Руны сами смогут очищать моё тело от чужеродной энергии и восстанавливать Силы.

Но, разумеется, даже при наличии Рун всё равно необходимо тщательно изучать свою энергетическую систему. Руны не всесильны. И крах Предтеч — одно из подтверждений тому.

И всё же, со следующими Рунами я, похоже, определился. Нужно только…

Чересчур громкий взрыв, прозвучавший впереди, прервал мои размышления. Да, я тут ради наблюдений. Пора сосредоточиться.

Сражение уже вовсю гремело: ревели двигатели, громыхали взрывы, Сила дрожала от постоянных заклинаний множества одарённых.

На границе владений виконта начиналась война.

Я пересек Талицу в месте сужения, где река больше походила на ручей, прошел еще немного и занял наблюдательную позицию, обосновавшись в зарослях боярышника. Уже начинало светать, так что я не только чувствовал войска через Руну Ощущения, но и мог разглядеть их своими глазами, стоило лишь немного усилить зрение.

Гвардейцы виконта Прудникова занимали оборону вдоль линии лесных холмов: там уже стояли огневые точки с тяжелыми орудиями, бронированные машины, ощетинившиеся стволами… Они действительно развернулись быстро, и уже во всю загремели бои.

С юга их позиции накатывала волна бойцов барона Вахрушева, и глядя на это, я силился осмыслить увиденное. Вот двигается пехота в зеленых комбинезонах, прикрытая боевыми машинами с башнями, из которых периодически вылетали огненные сгустки. Должно быть, это танки, о которых что-то упоминалось в книге про оружие. По флангам сновали подобия квадроциклов с пулеметами. И над всем этим кружили дроны — одни висели высоко в воздухе, другие летели на территорию противника со снарядами.

Любопытная техника у нынешних воителей. Ее бы направить на сражение с тварями Скверны, а не на внутренние разборки — было бы куда больше толку. Впрочем, будем честны: в эпоху Предтеч даже какой-нибудь молодой маг-магистр смел бы всю эту технику одним хорошим заклинанием.

Однако же одаренных такого уровня ни у одной, ни у другой стороны не было. И все равно было интересно наблюдать за их действиями. Одаренных я чувствовал особенно остро, ведь они двигались среди обычных солдат, постоянно используя Силу как для защиты, так и для атаки.

Я повернул голову, уловил очередное мощное колебание энергии и увидел бойца в тяжелой броне. Едва он вскинул руки, как перед ним развернулся полупрозрачный щит. Пули ударили в него и отрикошетили в стороны. За спиной одаренного укрылся целый отряд пехотинцев, ведущих огонь из-за этой защиты.

Правда, на этого одаренного тут же нашелся достойный противник — женщина в черном комбинезоне с коротко стриженными волосами. Она не пряталась за укрытиями, а просто шла вперед, и воздух вокруг нее дрожал от жара. Когда она вскинула ладонь, огненная плеть хлестнула по щиту, и тот пошел трещинами.

Эти двое сцепились друг с другом, обмениваясь ударами, и вокруг парочки вмиг появилось свободное пространство. Не важно какой герб на твоей форме — желание убраться куда подальше от дуэли сильных одаренных объединяло бойцов обеих сторон.

Левее этой дуэли сново громыхнуло — это танк барона выполз на прямую наводку и ударил по технике виконта. По ту сторону фронта выпрыгнул гвардеец Вахрушева, выхватил странное оружие, похожее на укороченную трубу, и направил его на танк. Воздух сгустился вокруг оружия. Я почувствовал, как одаренный вкачивает энергию в механизм…

А затем раздался очередной взрыв! Сгусток концентрированной Силы врезался в броню танка и прошил ее насквозь. Из люков тут же повалил дым.

Я наблюдал за боем с полчаса, впитывая информацию. Современная война отличалась от того, что я помнил. Технологии компенсировали слабость магии. Там, где раньше один Магистр мог уничтожить обе этих гвардии, теперь десятки одаренных едва сдерживали друг друга. Железные машины брали на себя часть работы, которую когда-то выполняли маги.

И все же суть сражения осталась прежней: сильные сходились с сильными. Слабые прикрывали их тылы. Тактика, координация, разведка, дроны вместо птиц-наблюдателей и радиосвязь вместо мыслеголоса.

Войска виконта держались крепко — верхушки сосен мешали вражеским дронам поражать цели, правда, деревья редели прямо на глазах. Барон бросал в бой все новые силы, расширяя фронт, но прорваться не мог. Атакующие несли потери, откатывались, перегруппировались и снова шли вперед.

Становилось понятно, что барон не победит. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Благодаря моему звонку десятнику, гвардейцы виконта успели занять хорошую позицию и грамотно распределил ресурсы. Еще раз убеждаюсь в том, что воины и командиры виконта дело свое знают.

В один момент Руна Ощущения снова дернулась, когда на периферии ее восприятия появились новые люди.

— Вы еще кто такое? — тихо пробурчал я, выйдя из своего укрытия, и прошел вперед метров двадцать, чтобы лучше изучить этих людей.

Глубоко в тылу барона Вахрушева выдвинулась группа на квадроциклах — человек десять, все одаренные, хоть не особенно сильные. Зато хорошо экипированные — на них была легкая броня, за спинами автоматы, у некоторых я почувствовал гранаты на разгрузках. И движутся в мою сторону…

Хм, меня заметили? Вряд ли. Быстрее было бы запустить дрон, а то и не один — или направить на меня снайперов. Да и какой был бы толк от бойца на моей позиции? Войска виконта наверняка и так видят всю картину с беспилотников, шпион-наблюдатель погоды уже не сделает.

Значит, это диверсионная группа. И куда же они?..

Сволочи. Они направились в ближайшие незащищенные земли виконта. И первой их целью, очевидно, станет Белкино…

Барон Вахрушев понял, что его прямой кавалерийский наскок провалился, и атака захлебывается. Но он также знал, что виконт стянул основные силы на защиту ключевых направлений.

А значит отдаленные деревни остались без охраны. В итоге своим неожиданным ударом диверсанты либо перетянут на себя часть врага с фронта, облегчив основной группе продвижение. Либо же добьются иных, более кровавых успехов.

Цель диверсий едва ли отличается от того, что происходило в мои времена. Ударить по тылам, сжечь амбары, уничтожить запасы. Убить мирных жителей для устрашения, нагнать панику — в общем, сделать так, чтобы противник решил, что здесь не десять диверсантов, а все сто или двести. Классическая тактика, древняя как сама война.

Быстрым шагом я направился обратно, размышляя на ходу, стоит ли звонить десятнику виконта? Сможет ли он спешно согласовать с командованием отправку команды быстро реагирования?

И ведь война Прудникова и Вахурушева — совсем не моя проблема. С виконтом мы не друзья. Да и лично-то не знакомы, и что он за человек я не знаю, потому и вмешиваться в битву я не собирался.

Но Белкино… Белкино — это уже моя проблема.

За прошедшие пару часов я почувствовал себя лучше, но все равно был ослаблен после ночного боя. Каналы горят от скверной лихорадки, а Источник восстановился едва ли наполовину.

Хотелось бы выйти на диверсантов и остановить их в лоб, один против десяти. Такие сражения мне всегда больше нравятся. Но, увы в моем текущем положении нужен другой подход.

Руна Ощущения позволяла отслеживать их движение на расстоянии, и у меня еще имелось в запасе время. Точнее, оно у меня и будет… Если я лишу их транспорта.

В древности мне доводилось создавать ловушки, способные уничтожать армии. Руны, вплетенные в саму землю… Печати, срабатывающие от присутствия врага. Контуры, запасающие энергию и выплескивающие ее в нужный момент…

Я быстро прикинул три самых вероятных места для переправы через Талицу. В остальных точках противник либо сорвётся с обрывов, либо его транспорт уйдёт под воду. Поэтому я направился к первому перешейку, ступил в воду и тут же вздрогнул: ледяная, зараза! Впрочем, это даже к лучшему. Опустив руку на крупные илистые камни на дне, я сосредоточился и потянулся к Структуре.

Сначала первая Линия, необходимая для активации ловушки. Проводим ее параллельно течению реки. Не слишком глубоко, чтобы не тратить лишнюю энергию. Вода не успеет вымыть наложенный конструкт.

Дальше — вторая Линия. Эту ставим перпендикулярно первой, образуя крест. Якорная точка в центре пересечения. Сюда нужно влить много энергии, запечатав ее в плотный узел…

Мало… Еще влить.

Еще…

Вот теперь в самый раз.

Я удовлетворенно кивнул, проверяя свою ловушку. Здесь я придал энергии оттенок ледяного воздуха, так что при активации и высвобождении он мгновенно заморозит воду, и колеса квадроциклов либо лопнут, либо намертво застрянут во льду.

Теперь приправим это блюдо «специями» — здесь же наложил вторую руну, более примитивную, зато большую по диаметру. Она сработает, даже если противник пройдет чуть в стороне — Якорная точка все равно высвободит энергию, и воздух над рекой мгновенно сожмется, создавая ударную волну.

Я продолжил путь, обустроив аналогичные ловушки в двух других вероятных точках переправы. Тем временем диверсанты неуклонно приближались. Их замедляли лишь непроходимые участки: глубокие ямы, бугристая местность и густые заросли кустарников.

Следующую ловушку я подготовил в знакомом месте — там, где мы прежде расправлялись с монстрами. Это был поворот у самой кромки леса. Правее им не проехать: там начинается крутой берег реки Которосль. Даже если квадроциклы уцелеют, движение вдоль реки означало бы слишком рискованно обнажить свои позиции. К тому же они вряд ли захотят удлинять маршрут — судя по всему, они и так спешат.

А левее раскинулся густой сосновый лес. Пешком там увязнут, а на транспорте не проберутся.

Я вплел руну в ствол дерева, сильно нависшего над началом лесной просеки. Конструкт я изменил — ударной волны из-за него не будет, но зато по врагам ударит ослепительной чистоты Сила. И вот когда это произойдет…

Пока они будут тереть глаза и материться, в дело вступает другой сюрприз. Я отошел на десять шагов дальше, нашел подходящее место, положил ладонь на землю и начал плести еще один контур. Этот требовал больше энергии и точности. Три Линии, сходящиеся в одной точке. Тройной Якорь и Замыкающая Петля с задержкой активации.

Когда вспышка ослепит диверсантов, я активирую эту руну вручную, с расстояния. Воздух вокруг нее сожмется в тугой кокон, а потом резко выстрелит наружу. Он повалит сразу две, а если повезет, и три сосны аккурат туда, где окажутся диверсанты.

Чем меньше этих мерзавцев дойдет до Белкино, тем лучше.

Я продолжил раскидывать ловушки дальше, но теперь делал их гораздо проще, чтобы сэкономит Силы. Расчет сделал на количество, а не качество, ведь дальнейший путь врагов может сложиться по-разному, а значит нужно проработать множество вариантов.

Можно было бы заложить в конструкт пламя… Эффект будет потрясающий, но покроет все мои энергетические затраты. Вот только потратиться на него придется очень сильно, ведь моя основная стихия — ветер, и любая другая магия в это тщедушном теле, кроме ветровой, рунической и «чистой» Силы, дается мне с куда большим трудом.

Не то время и не то место, чтобы так разбрасываться энергией. Да и кто ж этот огонь потом тушить будет? На это у меня точно сейчас сил не хватит, и пожар выкосит весь лес.

Тем временем тело ныло. Скверная лихорадка не отступала, хотя острая фаза уже прошла. Нужно будет серьезно заняться этой проблемой. Но попозже, сейчас моих сил остается лишь на одно…

Я потянулся к Источнику, преобразовал энергию в ветер и заговорил. Ветер понес мой Голос на север, к Белкино. Эту технику я придумал давно даже по меркам эпохи Предтеч — задолго до того, как меня, моих братьев и сестер начали называть Предтечами.

Нужно утрамбовать воздух в тонкую нить, вложить в нее слова и направить к нужному человеку. Связь работала только в одну сторону, но сейчас этого достаточно.

«Петрович. Мальца не бери. Возьми „Слонобой“. Иди на юг. Жди у сгоревшего дома. Будем деревню защищать. Ты поймешь, кто враг».

Я представил, как старик вздрагивает от неожиданности, услышав мой шепот прямо в ухе.

Ничего, привыкнет со временем. А может, и вовсе потом немного открою перед ним завесу тайну…

От мыслей меня отвлек отклик Рун — это сработали ловушки на Талице. Лед возник прямо под колесами. Два квадроцикла намертво встряли, третий врезался в первый. Четвертый проскользил по уже готовому льду.

Ударная волна тоже свое отработала — третий квадрацикл отшвырнуло, кого-то отбросило на камни, взорволась одна из гранат. Троих бойцов я больше не чувствовал — их Источники погасли. Остальные, судя по всему, выбирались на берег мокрые, злые, некоторые явно травмированные. Сперва они пытались сломать лед у колес, но быстро плюнули на это дело.

Уцелевший квадроцикл двинулся вперед, за ним потянулись пешие.

Минус трое… Осталось шестеро или семеро.

Я видел происходящее с помощью установленных вместе с ловушками Рун. Моя же собственная Руна Ощущения так далеко еще не дотягивалась, а посему, когда враги отошли от реки, я потерял их на время.

Но ненадолго — вторая ловушка ждала у кромки леса. Квадроцикл выскочил из-за поворота первым. Руна в стволе дерева активировалась, ослепительный свет залил все вокруг. Две сосны рухнули на дорогу, одна накрыла перевернувшийся квадроцикл вместе с водителем, вторая задела группу пеших.

Минус еще двое и один выведен из строя с переломом ноги. Остальные, нервничая и ругаясь, двинулись дальше. Они уже наверняка догадались, что попали не в случайные ловушки, однако от выполнения задания не отказались — просто теперь двигались через лес, петляя. Я потерял их на какое-то время…

Ага, только что прошли недалеко от еще одной ловушки, но в нее не попались…

Вскоре диверсанты были уже рядом — я пошел наперерез врагами и скоро уже смог достать их своей Руной Ощущения. Теперь не пропадут! Более того, на каждого выжившего мерзавца я дистанционно поставил крохотные отличительные Руны, которые увидит Петрович. Для него они эти люди будут подсвечиваться красным, и умный старик сразу догадается, что это враг.

Последняя ловушка ждала остатки диверсантов на подступах к деревне, там, где лес заканчивался и начиналось открытое поле. Это поле отлично простреливалось Петровичем, да и я сам уже был тут — лежал в высокой траве и дожидался незваных гостей.

Я заранее разбросал по траве десяток камней, вплетая в каждый крохотную руну. Сами по себе они ничего не делали. Но когда я активирую их одновременно…

Диверсанты вышли из леса и перешли на бег. До околицы Белкино оставалось метров триста. Пора!

Камни взорвались воздухом, из каждого вышла волна сжатого ветра, и вместе они создали настоящий шквал — трава полегла, земля взметнулась, диверсантов швырнуло на землю.

Я выскочил из укрытия и бросился в атаку с артефактным ножом в руке. Уцелевших осталось всего двое — надо добивать.

Один уже поднялся, выставив перед собой руку и укрепляя Даром тело. Второй открыл огонь не вставая, и мне пришлось тратить драгоценную энергию на защиту от пуль, пока я не добрался до них вплотную.

Я налетел на стоявшего на ногах противника, и ударил ножом в грудь, но тот резко отскочил, стараясь схватить мою руку. Но кто же ему позволит? Чуть довернув корпус, я заехал ему локтем по подбородку.

Однако враг оказался упорным — попытался свалить меня на землю и выхватить нож. Второй в это время поднялся и перезаряжал автомат, но пока не стрелял. И Петрович не стрелял — я чувствовал его краем сознания. Старик боялся попасть по мне. Да и в целом я позвал его сюда лишь для подстраховки. Хотя уверен, мне и своих куцых сил хватит, чтобы прикончить этих подранков.

Вложив почти все оставшиеся Силы, я рванул вперед и, продавив защиту врага, вогнал нож в грудь. Диверсант закряхтел и начал падать, а нож застрял в его пробитой броне. Второй уже вскидывал автомат. Резко развернувшись, я швырнул в него крохи энергии. Сбить с ног сил не хватило, но враг отшатнулся, и я рванул к нему без ножа, по дуге уходя с линии огня.

И хотя основная очередь прошла мимо, он все-таки попал — первая пуля обожгла плечо, вторую я отвел жалкими крохами Силы, что еще оставались в Источнике.

Я кувыркнулся ему под ноги, дернул воздушной петлей, подхватил падающее тело и вывернул шею. Готов…

Руна Ощущения полыхнула — это поднялся тот, с ножом в груди. Крепкий же, зараза. Он уже стоял в пяти шагах за моей спиной и выцеливал меня из пистолета, несмотря на воткнутый в грудь клинок.

Я начал разворачиваться, выставляя блок из сжатого воздуха. Энергии у меня не осталось, но на один паршивый щит хватит.

Грохот «Слонобоя» расколол рассветную тишину… Диверсанта, точно тряпичную куклу, легко отбросило на несколько метров.

Петрович стоял в десяти шагах, опустив дымящееся ружье. На его лице расплывалась довольная ухмылка.

— Я же сказал ждать у сгоревшего дома наверху, — процедил я.

— Виноват, Антон Игоревич, — дед развел руками. — Не обучен я командира одного бросать.

И заулыбался еще шире, старый чертяка.

Пожалуй, со временем стоит научить его внимательно слушать приказы. Или найти себе сурового начальника гвардии и спихнуть на него всю воспитательную часть…

Голова закружилась, и меня убийственной волной накрыла подкатывающая усталость. Я едва стоял на ногах, пошатываясь. И дело было не в легкой пулевой ране на плече, а в том, какое количество энергии я излил за эту ночь и как много Скверны через себя пропустил…

— Старый, — прохрипел я, подкашиваясь. — Трофеи с них собрать…

Как бы отвратительно я себя ни чувствовал, если оставлю трофеи — буду чувствовать себя еще хуже.

Петрович взволнованно кивнул, и подхватив меня, помог устоять на ногах. А затем напрягся всем телом и начал испуганно оглядываться по сторонам.

Густой туман повалил со всех сторон…

И это, увы, была не предрассветная дымка, а что-то Скверное и отвратительное.

Я вот-вот потеряю сознание, а в мир пришел очередной Срез…

Жар полыхал внутри меня с такой силой, словно Источник был готов вот-вот взорваться. Энергия билась в каналах неровными толчками, то затихая, то вспыхивая с новой силой. Где-то на границе слуха звучали приглушенные голоса, но слова расплывались, не складываясь в смысл.

Белкино… Деревня… Бой с буревестниками… Бой с диверсантами… Петрович в тумане Среза тащит меня в дом…

Мысли путались, наслаиваясь друг на друга. Я пытался открыть глаза, но веки налились тяжестью.

Что-то было не так, что-то внутри меня требовало выхода. Я потянулся к Источнику сквозь пелену туманного бреда. Пальцы сами собой начали чертить невидимые узоры на груди. Петли, Якорные точка, связующие каналы…

Вскоре тело дрогнуло и взорвалось болью. Я провалился глубже в беспамятство….

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я очнулся от того, что энергия снова забурлила в груди. Снова неосознанно черчу Руну…

Зачем?

Не осознаю — моя древняя Душа действует сама, не спрашивая разрешения рассудка. Линия, еще одна Линия, двойной Изгиб…

Запах чего-то родного и древнего ударил в ноздри. Мне показалось, что я падаю во тьму, вот только где-то далеко внизу мерцает белая точка. Она росла, приближалась и стремительно превращалась в ослепительный свет…

Фонтан пел, заставляя воду взлетать вверх тремя переплетенными струями, каждая из которых звучала по-своему. Я сидел на мраморном бортике, опустив руку в прохладную воду. Приятная усталость давила на плечи. Битва закончилась всего несколько часов назад, но раны уже затянулись.

Над городскими шпилями высоко в небе парил величественный Рух. Его медное оперение горело в лучах заходящего солнца, заслоняя его, а огромные крылья лениво покачивались, рассекая воздух. Он не приближался, давая мне побыть одному.

Но одному побыть не вышло.

Шиза как всегда появилась бесшумно — такое появление уже многие века было ее изюминкой. Сегодня моя давняя подруга была облачена в темно-синее платье, облегающее фигуру так, что не оставалось места воображению. Темные волосы собраны в высокую прическу с сапфировой диадемой, а на шее мерцало колье, которое стоило больше, чем иные баронства. Шиза всегда носила драгоценности так, словно родилась в них. На губах играла та самая хищная улыбка, которую я знал слишком хорошо.

Она села рядом, и подол ее платья скользнул по моему колену. От нее пахло горьковатыми пряными духами.

Шиза Веспера Морок, Четвертая из Предтеч. Манипулятор, интриганка и, как ни странно, единственная из наших, кому я смог доверить спину в этом бою. Бою? Хах, таких войн мир не знал последнюю тысячу лет, а может и больше.

Несколько минут мы молчали, глядя на танец водяных струй. Она заговорила первой:

— Ты точно доволен, Второй? Земли Кельмора спасены. Тысячи жизней, десятки поселений могут спать спокойно благодаря тебе. А ты сидишь здесь с таким видом, словно проиграл.

— Это называется «пустота победителя», — ответил я. — Энергия ушла, запал выгорел, осталась только усталость. После любого прилива бывает отлив. Скоро отпустит.

Рух продолжал кружить в вышине, его тень проносилась по крышам домов и ближайших скал.

— Знаешь, другие после такого хвастались бы неделю, — ответила Шиза. — Люди уже слагают песни — «Стальной ветер Кельмора». Звучит неплохо, правда?

— Звучит по-дурацки. Но это их право.

— Какой ты мрачный, Второй, — усмехнулась Шиза. — Другие Предтечи сейчас локти кусают, что упустили такой шанс прославиться, а ты хандришь у фонтана.

— Они были слишком далеко, — равнодушно ответил я.

— Потому что не ожидали, что война начнется так быстро и именно у этих границ Кельмора. А ты знал. Вот поэтому ты и опасен, Анхарт. Опасен не только для врагов, но и для пары наших братьев и сестер. Но я не боюсь тебя, милый. А ты от меня так просто не отделаешься — я же говорила, что сделаю тебя Первым из Предтеч.

— Много на себя берешь, Четвертая, — усмехнулся я.

— Беру ровно столько, сколько могу унести, — самодовольно заявила она, облизнув губы. — А унести я могу многое. И не только унести…

Шиза придвинулась ближе, ее бедро коснулось моего, сквозь тонкую ткань я почувствовал тепло ее тела.

— Знаю, — ответил я. — Но выдуманные ранги и звания меня мало интересуют. Первый, Второй, Десятый… это просто числа. Мне больше нравилось, когда мы носили наименования стихий и образов. Никто не претендовал на чужой номер, никто никому не завидовал.

— Вот! — ее глаза блеснули в свете заходящего солнца. — Этим ты и отличаешься от других. Вот поэтому-то Первый тебя так сильно недолюбливает. Я бы даже сказала, боится. Он знает, что скоро вы поменяетесь местами, а после сегодняшнего дня это уже неизбежно. Кельмор все изменил.

Я хмыкнул и покачал головой. Спорить с ней было бессмысленно, ибо Шиза права. Ветра перемен несут меня вперед. Пусть это и не было моей целью, но в силе я скоро обойду брата. И стану Первым Предтечей.

Повернувшись к Шизе, я улыбнулся и произнес:

— Неизбежно и то, что в момент моего триумфа ты, как всегда, будешь рядом со мной?

Шиза замерла — на секунду ее маска дрогнула, и я увидел что-то настоящее в ее глазах. Что-то, чего она прятала даже от себя самой.

— Конечно, — прошептала она. — Я всегда буду рядом.

— Это радует. Мне нравится, когда рядом крутится очаровательная женщина — вид приятный. Есть на что посмотреть.

Шиза широко распахнула глаза и восхищенно выпалила:

— Ну и наглец же ты, Анхарт, Хранитель Севера!

Как ни в чем не бывало, она перекинула ногу через мои бедра и села сверху, не разрывая зрительного контакта. Подол платья задрался, обнажив гладкие бедра. Ее ладони легли мне на грудь, медленно поползли вверх к плечам. Она подалась вперед, и вырез платья открыл больше, чем скрывал.

— Шиза…

— Тише.

Она поцеловала меня, прикусив мою нижнюю губу. Несильно, но ощутимо. Потом отстранилась на дюйм и улыбнулась, глядя мне в глаза. Ее бедра качнулись, прижимаясь плотнее.

— Пустота победителя, говоришь? — жадно проговорила она. — Давай-ка я ее заполню.

Фонтан продолжал петь свою вечную песню. Рух кружил в небе, деликатно отводя взгляд. А где-то далеко в будущем, которого мы еще не знали, уже зарождалась Скверна.

Но в тот вечер мы были молоды, сильны и по-настоящему бессмертны.

И ничто не могло нас сломить.

Я открыл глаза и уставился в деревянный потолок, знакомый и незнакомый мне одновременно. Я определенно лежал на кровати в выделенном нам доме в Белкино. Голова была ясной, а тело отдохнувшим.

Даже слишком отходнувшим — будто бы заскучавшим от безделия. Каналы Силы тоже остыли, а мерзкая болезнь отпустила.

Да и сон с Шизой меня изрядно… взбодрил.

Вот только опять этот странный привкус пепла во рту… Впрочем, лучше уж он, чем скверная лихорадка.

По мне скользило что-то влажное и прохладное. Мокрая ткань прошлась по груди, спустилась к животу.

Удивленно опустив взгляд, я увидел давешнюю доярку Дарью. Волосы у нее были собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и прилипли к влажному лбу. Просторная блузка сползла с плеча, обнажив ключицу и край белой сорочки. Девушка усердно растирала меня прохладной водой, и еще не заметила, что я очнулся.

Я лежал неподвижно, разглядывая ее. Когда она наклонялась ниже, ворот блузки отходил от тела, и я видел мягкие округлости под тонкой тканью. Она сглотнула, ведя тряпку вверх по моему бедру, и я заметил, как дрогнули ее пальцы.

— Ваше… благородие… — выдохнула она. — Вы очнулись.

Тряпка в ее руке остановилась внизу моего живота. Дарья не отвела глаза, только щеки залились румянцем. Потом ее взгляд проскользил ниже, по моему обнаженному телу, и румянец стал гуще.

Что ни говори, а тело мое отдохнуло… Да и сон с Шизой его взбудоражил…

И вид, открывшийся мне прямо после пробуждения…

И конечно же жаркое дыхание девушки, практически сидевшей на мне.

— Когда я узнала, что вы ранены… — прошептала она, подавшись вперед и положив мне ладонь на грудь. — Что вы пострадали, защищая нашу деревню… Я вызвалась вам помочь.

Ее лицо было вплотную к моему, пальцы подрагивали, а дыхание становилось все более жарким. В глазах селянки горел огонь страсти.

— Дарья, — назвал я ее по имени.

— Да? — боязливо отозвалась она, а через секунду с нетерпением выпалила: — Не погоните снова?

— Не погоню, — отозвался я и одним рывком перевернувшись, оказался над ней…

Некоторое время спустя.

Дарья тихо посапывала рядом со мной, уткнувшись носом мне в плечо. Покосившись на нее, я улыбнулся и поймал себя на мысли, что если бы все-таки прогнал ее второй раз, у бедняжки рухнула бы самооценка. А так мы оба прекрасно провели время и каждый получил, что хотел.

Я, например, привел Тело, Душу и Разум в баланс. Настроение у меня прекрасное, и вряд ли что-то сможет его испортить.

Глядя в потолок, я снова улыбнулся. А затем где-то на задворках сознания прозвучал знакомый голос:

«Ну и наглец ты, Анхарт Хранитель Севера!»

Да так громко прозвучал, словно Шиза стояла где-то рядом. От неожиданности я дернулся. Почудится же спросонья…

— А? Господин… что случилось? — Дарья зевнула и подняла голову.

— Нормально все, — отозвался я, сев на кровати. — Сон не отпускает.

Я обернулся и посмотрел на девушку. Ее щечки порозовели, но прикрывать свое тело простыней она не стала.

— Спасибо, что не погнали, — проговорила она.

— Спасибо, что подлечила, — усмехнулся я, поднявшись, и начал искать одежду.

За окном послышались голоса, Дарья встрепенулась и начала собираться. Пока я умывался, девушка успела накрыть завтрак. Мы расстались на доброй ноте, всецело довольные друг другом.

Поглощая разогретые на чугунной сковородке фаршированные мясом блины и запивая их горячим чаем, я размышлял о дальнейших планах. За этим действием меня и застал Петрович:

— О, ожили, ваше благородие, — лыбясь, выдал старик и хотел уж было сесть за стол, да замер, вопросительно покосившись на меня.

Как-никак я официально его господин.

— Не стесняйся, старый, — хмыкнул я и пододвинул ему ближе сковородку. — Все как раньше.

Он широко улыбнулся, благодарно кивнул и взяв кружку, налил себе чая.

— Рад, что с вами все хорошо, — заявил Петрович, усевшись рядом и взяв блин. — А-то мы уж думали, отпевать придется.

— Чего? — не понял я. — Зачем вам петь?

Структура зашуршала, ища ответы на мой вопрос. А Петрович изумленно пялился на меня, не понимаю шучу я или всерьез.

— Короче, рано меня хоронить, — произнес я, получив новые данные о нынешнем мироустройстве. Оказывается, погребальные обряды сейчас стали весьма разнообразные. У нас проще было — тела поднимали за специальные башни и ждали, пока их съедят магические птицы.

А тут, оказывается, еще и поют во время погребений.

— Эм… — выдал Петрович. — Да, рад. Вкусные блины.

— Сколько я провалялся? — выкинув лишние мысли из головы, спросил я.

— Почти весь день, — деловито ответил Петрович. — Как себя чувствуете?

— Лучше, чем мог бы.

— Оно и видно, — Петрович покосился на дверь, за которой несколько минут назад скрылась Дарья. — Доярка-то эта сияет как начищенный самовар. Думаю, полдеревни уже в курсе…

Старик ехидно хмыкнул.

— Не завидуй, — отозвался я.

— А чего мне завидовать? — продолжил он веселиться. — Мне оно как бы… — он замолчал, скорчив смешную рожу и пожав плечами.

— Омолодим, — напомнил я.

Петрович изумленно округлил глаза.

— Да ладно? — выпалил он. — Что, и так можно?

Я усмехнулся и закинул в рот очередной блин. В самом деле вкусно. Надо бы съесть побольше, пока не остыло.

Но чем больше ем, тем больше хочется. Организм будто бы начинает понимать, что потратил уйму физической энергии за последнее время и теперь жадно пытается ее восполнить.

— Антон Игоревич… — начал было старик, явно желая услышать больше о последствиях своего омоложения.

— Все будет старый, но потом, — отрезал я и серьезно спросил: — Срез был?

— Был, — подобрался Петрович. — Я как вас потащил, так тумана наволокло, аж собаки выли. Струхнул я немного, признаюсь… Но все обошлось — видать, в другом месте твари вылезли. Срезы-то они ж на десятки километров тянутся, так что монстров могло где угодно выкинуть.

Я кивнул, принимая его догадку. Сам размышлял в том же ключе.

В сенях послышался топот, дверь распахнулась и в комнату влетел Игоша.

— Антон Игоревич! Вы проснулись⁈ — радостно выпалил он.

В руках у парнишки был поднос с едой.

— Проснулся. Чего там у тебя?

— Да… — замялся малец, косясь на фаршированные блины, — вам наверное оно не надо…

— С чего бы? — удивился я. — После боя еды много не бывает.

Парнишка просиял и быстро поставил на стол тарелку каши, кусок хлеба и кувшин молока.

— Вот, это тетка Марфа принесла. Сказала, для спасителя Белкино.

Я придвинул миску и начал есть. Несмотря на съеденные блины, голод был зверский, будто неделю не ел. Каша исчезла в минуту, за ней и хлеб.

— Еще есть? — быстро спросил я, чувствуя, что размялся и что теперь можно поесть по нормальному.

Игоша кивнул и принялся носить блюда со столика на веранде. Петрович наблюдал за этой суетой, не скрывая веселья.

— Деревенские вас тут героем считают, — сказал он. — Как узнали, что вы ночью людей барона положили да тварей порубили, так и потянулись. То пирог несут, то яйца, то молока крынку.

Он кивнул на подоконник, там тоже стояли горшки, миски, какие-то свертки.

— Это все нам? — удивился я.

— Вам в первую очередь, ваше благородие, — улыбнулся Петрович. — Нас-то уже откормили.

Он погладил себя по животу.

Я покосился на сковороду, с которой он ел мои блины.

— Не стесняйся, — повторил я, — Ешь впрок.

— Не посрамлю господина, который показывает пример богатырского аппетита, — хохотнул старик и перехватил у подбежавшего Игоши тарелку с бужениной.

Игоша рванул обратно и вернулся с новой порцией. За ним вошла пожилая женщина в платке, неся глиняный горшок, от которого шел густой мясной запах.

— Кушайте, ваше благородие, кушайте, — заулыбалась она, ставя горшок на стол. — Щи со свининой, сама варила. Вы нас от беды спасли!

Я кивнул, она поклонилась и вышла.

— Еще десятник виконта приезжал, — добавил Петрович, когда дверь закрылась. — Справлялся о вашем здоровье. Потом целителя привез.

Я замер с ложкой у рта.

— Целителя? — удивился я.

— Ага. Молодой такой, с редким Даром. Мази какие-то на вас наложил. Сказал, виконт велел не жалеть ничего для благородного охотника.

Вот оно что… Я отложил ложку и прислушался к себе. Руны на месте, каналы чистые, но ощущение было такое, что кто-то копался внутри, пока я был без сознания.

Эх… Благие намерения, да руки из задницы! Целитель явно к моему лечению подошел со всей душой и выложился как следует. Вот только своим Даром мешал мне самому наводить порядок в теле. Его энергия вступала в конфликт с моей, не давая Рунам работать в полную силу.

А эти его лекарства⁈ Дрянь! Новый мир утратил слишком много знаний о настоящей лекарской алхимии.

Но сейчас все в порядке. В полу бредовом состоянии я таки вывел себе Руну Фильтрации, Руну Регенерации, а затем объединил их в сложносоставную Руну Восстановления. И пусть все Руны сейчас самого начального уровня, с «помощью» виконтского целителя они отлично справились.

Я еще раз прислушался к своему телу и мысленно усмехнулась — Руна Фильтрации в самом деле посчитала Дар целителя за яд. Но, что важнее, она не обратила внимания на мази. Не в том плане, что они хороши… А в том, что для Руны эта бесполезная жижа была сродни обычной грязи.

— Виконт еще что-нибудь передавал? — спросил я, возвращаясь к еде.

— Просил пожаловать к нему за наградой, когда оклемаетесь.

Награда? Ну, контракт-то я не выполнил… Вожак стаи ушел, гнездо не зачищено. С другой стороны, я уничтожил диверсантов, а до этого большую часть монстров. К тому же земли виконта защитил, чему он явно рад.

Вот только мне самому необходимо выполнить этот контракт. Мне нужен труп Вожака.

Я доел щи и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Готовьтесь, ребята, мы скоро выдвигаемся.

Петрович с Игошей переглянулись.

— Куда, ваше благородие? — осторожно спросил старый. — Судя по вашему горящему взгляду, не за наградой.

— Пойдем заканчивать начатое, — я размял шею. — Вожак еще жив.

— Но вы только на ноги встали! — всплеснул коротенькими ручонками Игоша.

— К ночи разомнусь, — улыбнулся я и повернулся к Петровичу. — Найди самую подробную карту окрестностей, какая только найдется у местных. К утру мы непременно отыщем и прикончим эту трусливую тварь.

Провожать нас вышла вся деревня. Захар Савватеич стоял впереди, сунув большие пальцы за ремень, и поглядывал на «Егеря» с деревенской смесью уважения и опаски.

— Вы это, ваше благородие, — откашлялся он, — ежели помощь понадобится, мужики подтянутся. Номер мой у вас есть.

— Благодарю, Захар Савватеич, — кивнул я.

— Да чего там, — махнул рукой он, но было видно, что предложение далось ему непросто.

Посылать своих людей против буревестников означало рисковать жизнями. Но староста понимал: если тварей не добить, они вернутся. И тогда уже не будет охотников, которые встанут между ними и деревней.

— Но я думаю, мы сами справимся, — подбодрил я его. — Вы, главное, за нашими трофеями присмотрите.

Мужчина подобрался и закивал:

— Конечно-конечно, ваше благородие! Все, что снято с мерзавцев Вахрушева и их квадроциклы, — все по праву ваше! Его сиятельство подтвердил ваше полное право на трофеи.

Я одобрительно кивнул.

А про себя подумал, что в подполе в доме еще полно требухи монстров лежит, которую туда заныкал Петрович, и которая в этом мире официально не должна существовать. Этот трофей, пожалуй, даже ценнее.

Петрович завел двигатель. «Егерь» взревел, подсветив фарами ближайший курятник. Я помахал деревенским, залез в машину, и мы двинулись в путь.

Карта местности лежала у меня на коленях. Все, что было нужно, я для себя уже прояснил — единственным местом, которое отлично подходило для гнезда Вожака, а то и всей стаи, была лесная возвышенность за Талицей. Она идеальна для монстров такого типа — прекрасный обзор сверху, укрытие снизу, ну и близость воды. С двух сторон от этой возвышенности простирались владения барона, буревестники их, вероятно, тоже прощупывали, но получили порцию артефактных пуль и больше не совались, ибо там довольно близко до усадьбы.

А восточнее располагались поля, где прошлой ночью громыхала битва. Там тоже твари бы не стали надолго останавливаться.

Игоша молчал на заднем сиденье. Парень выглядел собраннее, чем вчера — видно, что отдохнул, набрался сил и что-то для себя переосмыслил.

Мы пересекли Талицу в том месте, где утром я ставил ловушки. До сих пор виднелись следы квадроциклов. Пока ума не приложу, что делать с этим добром. Но оно нам явно в дальнейшем пригодится.

А пока, думаю, можно и у местных оставить — подремонтируют за копеечку малую… Или все-таки по бартеру за ремонт и помощь отдать им пару-тройку штук? В деревне нужнее.

Дорога становилась все хуже и хуже, но «Егерю» на это было плевать — он переваливался на ухабах, бодро идя вперед и не замечая веток, что скребли по бортам.

Наконец впереди показался непроходимый бурелом.

— Всё, дальше пешком, — я открыл дверь, когда машина остановилась.

Петрович заглушил двигатель и потянулся за «Слонобоем». Игоша выбрался следом, поправляя капюшон.

— Старый, — я повернулся к Петровичу. — Будь добр, дай свой кулон.

Он замер с ружьем в руках, а затем выпалил:

— Зачем хоть?

— Приманка нужна, — спокойно пояснил я. — Твой клык притягивает тварей, помнишь? Вчера мы держались близко друг к другу, но сегодня я буду впереди, а вы двое поодаль. Не хотелось бы, чтобы твари игнорировали меня, спеша вскрыть ваши теплые животы.

От моих слов Игоша поежился. А Петрович задумался. Ведь этот кулон был для него памятью о службе, о молодости, о том бое, где он чуть не погиб.

Он медленно снял кулон и протянул мне.

— Верну, — сказал я, бережно взяв в руки чужую ценность.

Подъём оказался куда круче, чем я предполагал, однако мы втроём уверенно двигались вперёд.

Под ногами сухо хрустел валежник. Сосны неторопливо покачивались, издавая своеобразные звуки, похожие на старческое пение. Деревья стояли так плотно, что их кроны высоко над головой смыкались, почти не пропуская света.

Руна Ощущения работала на пределе своих возможностей. Ещё задолго до того, как мы увидели Вожака, я ощутил его присутствие. Он находился где-то выше по склону.

— Стоп, — сказал я, поднимая руку. — Их там семеро и Вожак. Выберите позицию с хорошим обзором и ждите.

Часть деревьев уже была повалена — очевидно, что монстры, порой отдыхая здесь, невольно ломали верхушки сосен.

— Помнишь, что я тебе показывал? — спросил я Игошу.

Парень кивнул. Вечером, пока Петрович проверял «Егеря», я провел для мальца короткий урок — объяснил, как направлять энергию Проклятия более точечно.

— Сделаешь то же, что вчера. Но сначала попробуй повысить старику меткость. А когда уже возьмешься за монстров, не выкладывайся полностью — лучше меньше, но дольше.

Игоша снова кивнул.

— Начинай, — велел я.

Малец закрыл глаза и вытянул руки. Я почувствовал, как темная энергия потекла от него к Петровичу. Дед вздрогнул, его глаза чуть расширились и зрачки сузились.

— Ого, — тихо выдохнул он. — Вижу почти как днем, е-мое. Даже лучше!

Он задумчиво посмотрел на улыбающегося мальчишку и показал ему большой палец:

— Молодчага!

Малец улыбнулся еще шире и повернулся в мою сторону. Я одобрительно кивнул, отметив, что технически сейчас Игоша «проклял ухудшенное темнотой зрение» Петровича. Ну или что-то вроде того.

Минус на минус дает плюс, как говорят математики…

Напарники были готовы к бою, так что я оставил их и отправился вперед к логову. Вскоре сверху раздался визг, а потом черные тени ринулись вниз. Вожак и его прихвостни не стали ждать, когда я подберусь к ним ближе.

— Вижу их! — рявкнул где-то за спиной Петрович и выстрелил.

«Слонобой» характерно громыхнул, и первая тварь разлетелась на куски, ошметками обрушившись на землю. Вторую я перехватил воздушной петлей и швырнул в ствол ближайшей сосны.

Игоша тоже помогал — попав под действие его Проклятого Дара, твари толкались, врезались в деревья и уходили на новый круг.

Вожак же сегодня решил не церемониться и не осторожничать — он развел крылья и, резко махнув ими, создал волну сжатого воздуха. Чем-то его техника походила на мое заклинание, только грубее и мощнее.

— Укройтесь! — в последний миг крикнул я Петровичу и Игоше.

Десятки сосен затрещали, ломаясь словно спички и с грохотом обрушиваясь вниз. Я укрылся за массивным стволом и тут же выставил воздушный барьер.

Вокруг царил хаос: обрывки веток, иголки, кора, шишки и лесная пыль взвились в воздух, образовав густую взвесь. Видимость упала почти до нуля, а сосны все продолжали ломаться с оглушительным треском.

Несколько раз на мой защитный барьер обрушивались падающие стволы — приходилось отскакивать, чтобы не оказаться погребенным колоссальным весом.

Я экстренно раскидал энергетические метки на монстров для Петровича и Игоши. Пусть вокруг все затянуто пылью, но так мои товарищи хотя бы смогут заметить приближение тварей.

Хотя Игоша со своим исходным редким Даром должен чувствовать их и без меток, но лучше перестраховаться.

Я сформировал пару копий из сжатого воздуха и метнул их в мелких тварей. Ещё одного противника насадил на обломанный ствол, позади продолжило громыхать ружье Петровича.

Вожак атаковал снова, но на этот раз уже конкретно меня. Он спикировал к земле, но я успел уклониться, и его когти рассекли воздух в сантиметрах от моего лица. Я тут же контратаковал воздушным кулаком и попал ему в морду, но Вожак лишь покачнулся и снова попытался достать меня — на сей раз своим уродливым клювом.

Я выставил барьер, одновременно с этим выпустив воздушное копье, но и оно лишь поцарапало монстру глаз, не сумев войти глубже.

Вожак взмахнул крыльями, чуть увеличив высоту и выставил вперед когти и направил их на меня. Я снова создал барьер, и тварь врезалась в невидимую стену грудью.

Его это, конечно же, не остановило — вожак стал царапать мою защиту когтями, оставляя на ней глубокие борозды.

Барьер пошел трещинами, а затем клюв Вожака прорвался внутрь и устремился прямо на меня. Я нырнул влево, полоснув по крылу артефактным ножом. Лезвие, что было до треска напитано Силой, рассекло плоть там, где обычная сталь бы наглухо застряла. Вожак раздраженно взвыл и отпрянул ввысь.

Прожигая меня ненавидящим взглядом, монстр заходил на новую атаку. Раненое крыло немного мешало ему маневрировать, но он все еще был опасен. Я отскочил назад, укрывшись за редкими уцелевшими деревьями.

Мне нужно выиграть всего лишь несколько секунд…

Ведь я уже формировал новое заклинание.

В эпоху Предтеч эта техника называлась «Сжатием Пустоты». Создаешь вокруг противника сферу из уплотненного воздуха и резко схлопываешь ее. Заклинание требует времени на концентрацию и больших трат энергии. Но если сделать все правильно — результат оправдает любые затраты.

Вожак уже рвался ко мне, сметая остатки деревьев, но артефактные пули «Слонобоя» тормозили его, заставляя маневрировать, а при попадании и вовсе отбрасывали назад.

Я наконец перестал отступать, и выпрямившись в полный рост, выставил перед собой обе руки.

Воздух вокруг вожака начал сгущаться. Тварь дернулась, почуяв неладное, попыталась вырваться… Но было уже поздно.

Раздался оглушительный хлопок и монстра швырнуло на землю. Моих текущих жалких сил не хватило на то, чтобы убить тварь. Зато его хорошенько контузило.

В два прыжка я настиг монстра и, пустив через артефактный нож Силу, вогнал лезвие в череп. Монстр застонал, дернулся, попытался подняться…

Выдернув нож, я вогнал в рану толстое воздушное копье, пробившее голову твари насквозь.

Вожак дернулся и обмяк.

Я выдохнул, огляделся… Тихо. Остальные особи уже убиты — заслуга Петровича и Игоши, которые сейчас осторожно двигались в мою сторону.

Дело сделано… Почти! Осталось самое важное!

Я присел рядом с телом Вожака и начал разрезать плоть ножом. Гнездовой узел обычно находится глубоко в грудной клетке — между сердцем и легкими. У обычных птиц его нет вовсе. У крупных магических созданий он выполняет функцию «сердца колонии». То есть генерирует тепловое поле, которое поддерживает температуру гнезда и служит каналом связи. У самок узел специализируется на инкубации, а у Вожаков — на управлении территорией и ее терморегуляции.

Я разрезал грудину и раздвинул ребра — благо у буревестников они были не такими прочными, как у наземных тварей. Внутренности уже начинали пахнуть кислотой, но испортится им я не позволю — начал вытягивать из трупа Скверну и перерабатывать ее. Сделать это с Руной Фильтрации было гораздо проще, чем без нее.

Так… а Гнездовой узел-то где?

Почему у Вожака все тот же ни на что не годный бесполезный зачаток, что и у обычных тварей⁈

Я перепроверил все еще раз, осмотрел остальные внутренности… Увы.

Как он вообще тогда управлял стаей без Гнездового узла?

Дерьмо лешего! Без Гнездового узла я не смогу получить яйцо с зародышем, который идеально подходит для воскрешения Руха.

Скрепя зубами от недовольства, я принялся проверять другие значимые органы своей добычи.

Секунду… А вот это может быть интересно!

В глубине вытянутого черепа, в небольшом костяном кармане позади глазниц, лежал Волевой ганглий. Это был белый затвердевший орган размером с гранат, и его сложно было с чем-либо перепутать.

Я аж удивленно заморгал. Теперь понятно, как эта тварь управляла стаей без полноценного Гнездового узла. Волевой ганглий генерировал импульсы напрямую в мозг подчиненных особей, минуя тепловые каналы. Забавно — мое воздушное копье пробило череп совсем рядом, еще немного, и никакого ганглия бы тут не осталось.

Я повертел находку в пальцах. Прожилки внутри чуть заметно мерцали, хотя сам ганглий уже остывал без живого носителя.

Редкая находка… Несмотря на то что она занимает вроде бы мало места, ее материал обладает огромной ценностью. В руках знающего человека эта штука стоила нескольких Гнездовых узлов. Из нее можно изготовить… да много чего! Зелья, восстанавливающие поврежденные нервы, или артефакты дальнего действия и прочее, прочее…

В конце концов, с Волевым ганглием я могу не искать Гнездовой узел, а просто заехать к ближайшим фермерам, выбрать оплодотворенное куриное яйцо и использовать его зародыша — и будет тот же эффект, на который я изначально рассчитывал.

Вот только поступлю я так в самом крайнем случае. Во-первых потому, что с Гнездовым узлом я все-таки смогу вернуть Руха с куда большим запасом Сил, чем рассчитывал изначально. Даже, возможно, у него откроется какое-нибудь необычное умение, если повезет.

А во-вторых, я обещал графу Воронову исцелить его любимую птичку.

Нужно закончить начатое полностью и с наилучшим результатом. Пусть времени осталось мало, но я чувствую, что шанс найти Гнездовой узел еще есть.

И словно в подтверждение моих мыслей, вибрации Структуры дернулись струной. Во рту появился привкус гари и пепла…

Следующий час мы провели за разделкой туш. Кости складывали в мешки. Сердца, печени, Ядра и Жетоны тоже паковали отдельно. Ненужною требуху я «отдавал» обратно Скверне, чтобы не оставлять следы. Пусть лучше растворяется в кислоте. Ведь насколько я знаю, никто в мире не умеет останавливать разложение тварей — вот и мне не стоит раньше времени показывать необычные способности. И так проблем больше, чем в кузов «Егеря» помещается.

С вожака я снял все, что мог. Помимо Волевого ганглия, у него, ожидаемо, оказались Желтый жетон и Ядро второго ранга размером с куриное яйцо. Оно светилось изнутри теплым золотистым светом и приятно грело ладонь.

— Богатый улов, — констатировал Петрович, оглядывая нашу добычу.

— Органы надо загрузить в «Егерь», — сказал я. — Знаю, дело нелегкое, но надо. А косточки… Думаю, и впрямь мужиков попросим помочь, а то мы их до завтрашнего вечера с горы таскать будем.

Работа растянулась до самого рассвета. Мы с Петровичем перенесли органы и Ядра к «Егерю», пока Игоша с моим телефоном искал место, где ловит связь, чтобы дозвониться до старосты Белкино. В итоге вернулся он уже не один, а с пятью мужиками, которые при виде горы костей присвистнули, но молча взялись за дело. Захар Савватеич, к слову, лично привел своих молодцов. Правда таскать он ничего не стал — только командовал деревенскими, и то и дело страшно ругался, глядя на останки вожака.

А еще он пару раз хвастался тому, что у него в деревне у единственного есть телефон. Мол, раньше так быстро не смогли бы прибыть на помощь.

К тому моменту, когда солнце окончательно выползло из-за горизонта, кузов «Егеря» был забит под завязку. Мы с Петровичем сидели на поваленном стволе у кромки леса, глядя на течение реки. Игоша дремал в кабине «Егеря», свернувшись калачиком на заднем сиденье. Утренний воздух был свеж и пах хвоей, где-то вдали перекликались птицы.

Я достал из кармана кулон с клыком и положил его на ладонь. Пару секунд я смотрел на него, размышляя о том, что клык идеально подошел бы для Ритуала Воскрешения в качестве одного из компонентов.

Улыбнувшись, я протянул кулон Петровичу.

— Он ведь вам нужен, да? — подняв на меня глаза, медленно спросил старик.

Он смотрел тяжелым взглядом, но я легко выдержал его взгляд и ответил:

— Да.

— В качестве приманок на охоте? — чуть нахмурился Петрович.

Я отрицательно покачал головой:

— Для помощи кое-кому крайне важному для меня.

Петрович долго молчал. Его пальцы машинально поглаживали приклад «Слонобоя», лежавшего рядом. Я видел, как он борется с собой, но руку к кулону не протягивает.

— Знаете, Антон Игоревич, — наконец заговорил он, — я ведь этот клык двадцать лет ношу. Жена покойная все ругалась, мол, сними ты эту страхолюдину. А я все не снимал — думал, пока он на мне, я еще тот Мишка Пирогов, который генерала из-под твари вытащил.

— Я не давлю на тебя, старый, — сказал я. — Решение за тобой.

— Но вы правы были тогда! Из-за него ко мне монстры и липнут, сколько раз чуть не погиб, и все из-за этой цацки. Знаете, вы мне за эти дни больше сделали, чем иные за всю жизнь. Патроны вон наклепали, омоложением занялись. Игошку, смотрю, тоже от проклятия лечите, хоть он вам и не родня.

Он замолчал, и я чувствовал, что он собирается с духом, чтобы сделать какой-то важный шаг.

— У меня внучка есть, — тихо сказал Петрович. — Машенька, двенадцать лет ей. Дочка моя, Светка, в Иваново живет, замуж вышла неудачно, муж пьет. А у Машеньки… — сказал он, сглотнув. — Со зрением беда. Не просто близорукость, хуже все гораздо. Врачи говорят, операцию раньше восемнадцати делать нельзя. Но в ее случае и после восемнадцати не факт, что поможет. Какая-то редкая хворь, я название и не выговорю.

Старик замолчал, уставившись куда-то вдаль. Его руки, только что уверенно сжимавшие оружие, немного дрожали.

— Я каждый месяц деньги отправляю. Светка говорит, Машенька уже смирилась. Представляете? Двенадцать лет, а уже смирилась, что никогда не увидит мир нормально… Знаете, Антон Игоревич… Если вы моей внучке с глазами поможете, я вам буду служить хоть до конца жизни. Без всяких испытательных сроков! Слышите? А клык забирайте — теперь он ваш.

— Обещать не буду, — сухо ответил я, сжав кулон в руке. — Мне нужно сначала осмотреть девочку и понять природу болезни. Но будь уверен, я приложу все усилия, чтобы исцелить ее.

Петрович сжал губы в нитку и кивнул с надеждой в глазах.

— Ладно, собираемся, старый, — сказал я, поднимаясь. — Заедем в деревню за трофеями, и пора в город.

Мы уже миновали Белкино и начали выезжать на главную дорогу, когда сзади раздался рев квадроцикла. Через боковое зеркало я увидел знакомую фигуру десятника, который нагонял нас, отчаянно размахивая рукой.

— Тормози, — сказал я Петровичу.

«Егерь» остановился и, сместившись на обочину, поднял облако пыли. Десятник через траву подкатил к моему окну и заглушил двигатель квадроцикла.

На лице мужчины сияла широкая улыбка, которая удивительным образом сочеталась со свежим шрамом на щеке. Точно помню, что этого шрама у него не было в момент нашего знакомства.

— Вы куда это собрались, господин Северский? — крикнул он, покачав головой с притворным укором. — Его сиятельство вас с самого утра ждет! Уже три раза спрашивал, не вернулись ли охотники.

Говорит так, будто время уже обед. Но на деле еще как раз утро…

— Заехали бы, да торопимся, — ответил я. — Дела в городе срочные.

— Дела подождут! — десятник огорченно всплеснул руками. — Его сиятельство лично желает вас видеть. После всего, что вы сделали…

Он уже доставал из кармана телефон. Не дожидаясь моего ответа, десятник слез с квадроцикла, отошел в сторону и заговорил в трубку. Я слышал обрывки фраз: «…да, нашел их на выезде… говорят, спешат… слушаюсь, ваше сиятельство».

Да уж… А ведь я в самом деле думал заехать за наградой позже. Хотел вернуться домой к Петровичу поскорее и прикинуть, где еще можно поискать летающих тварей. Вдруг в этом их волшебном интернете что-то дельное появилось? Чувствую ведь, что нужно продолжать искать.

Десятник вернулся с еще более широкой улыбкой.

— Его сиятельство приглашает вас хотя бы на совместный завтрак. Уверяю вас, это не займет больше часа.

Я задумчиво посмотрел на себя и своих спутников. Мы с Петровичев на пару были покрыты засохшей кровью монстров, грязью и сосновыми иголками. Игоша тоже выглядел не сильно лучше. Рукав моего костюма был порван, на щеке Петровича красовалась длинная царапина.

— А ничего, что мы выглядим не слишком презентабельно? — усмехнулся я.

Десятник окинул нас оценивающим взглядом и хмыкнул:

— Кровь врагов — лучшее украшение, господин Северский. Поверьте, его сиятельство это оценит.

Вблизи основные владения виконта Прудникова впечатляли куда больше — вдоль дорог тянулись ухоженные каменные дома, виднелись силосные башни, коровники, длинные здания маслобоен.

Сама усадьба располагалась на возвышенности в центре владений. Это был здоровенный четырехэтажный особняк из светлого камня с колоннами, с широкой террасой и фонтанчиком перед парадным входом. Но главное — с военной точки зрения дом виконта имел грамотное расположение — ведь из него открывался вид на все окрестности.

Нас встретили у ворот, но провели не к парадному входу, а в сад, расположенный на заднем дворе. Среди цветущих роз и аккуратно подстриженных кустов, стояли две беседки. Моих спутников пригласили за стол в одной из них — слуга виконта на наших глазах расставлял там свежие блюда.

Ну а сам виконт Прудников ждал меня в другой. Он оказался полным мужчиной лет пятидесяти с густой черной бородой и внимательными карими глазами. Одет он был без излишеств, но ткань черного костюма демонстрировала качество, которое не купишь на рынке. На безымянном пальце поблескивал родовой перстень с изображением скопы, пикирующей на водную гладь.

— Ваше сиятельство, — поприветствовал его я, поклонившись. Про себя отметил, что уже начал запоминать дворянский этикет.

— Господин Северский, — он поднялся мне навстречу и протянул руку. — Наконец-то мы встретились лично. Присаживайтесь, прошу вас. И не обращайте внимания на формальности — после того, что вы сделали для моих земель, мы можем обойтись без церемоний.

Еще больше слуг принялись выставлять блюда. Здесь уже стояли красивые тарелки с яичницей, беконом, свежим хлебом, сыром, фруктами. Отдельно кофейник и чайник. Я сел напротив виконта и только сейчас почувствовал, насколько голоден.

— Угощайтесь, — сказал Прудников, и сам налил мне кофе. — Разговоры подождут.

Несколько минут мы ели молча. Виконт не торопил, лишь изредка поглядывал на меня с нескрываемым интересом. Когда я отодвинул пустую тарелку, он откинулся на спинку кресла.

— Я должен признаться, господин Северский, — начал он. — Когда мне доложили о вашем прибытии, я был настроен скептически. Охотник-одиночка с парой помощников на битой машине без лобового стекла… Мои люди были уверены, что вы не протянете и часа против стаи буревестников.

— Ваши люди ошиблись, — ровным тоном ответил я.

— И я рад этому, — с серьезным видом кивнул виконт. — Более того, вы сделали куда больше, чем требовал контракт. Стая уничтожена, вожак мертв. Но это не все, верно? Сперва вы предупредили нас о готовящейся атаке, и потому мы успели встретить врага и дать ему достойный отпор. Потом мне доложили о диверсантах барона Вахрушева. Они должны были пройти через территорию буревестников и ударить по моим тылам, пока основные силы отбивали фронтальную атаку. Доложили поздно, так что, если бы не вы…

Прудников не договорил, но и без слов было понятно, что он имел в виду.

— Белкино сгорело бы, — сказал я. — И не только оно.

— Именно, — кивнул виконт. — Я чувствую себя виноватым, господин Северский. Виноватым за то, что сомневался в вашей силе. Вы приехали помочь, а мы… Впрочем, слова мало что значат. Позвольте мне исправить свою оплошность.

Виконт махнул рукой, и из-за кустов появился слуга с небольшим сундучком. Он поставил его на стол, открыл и отступил. Внутри лежали аккуратно уложенные пачки денег.

— Учитывая ваши дополнительные заслуги, я считаю справедливой эту сумму. Здесь тридцать тысяч рублей.

Это было сильно больше, чем я ожидал. Но при этом нет сомнений, что мы заслужили мы каждый рубль — и я, и Петрович, и Игоша рисковали жизнью и выложились на полную. В итоге втроем мы буквально спасли владения виконта.

— Благодарю, — кивнул я. — Приятно, что вы оценили нашу работу по достоинству. В нынешние времена это, пожалуй, редкость, и я это запомню.

Прудников махнул рукой и усмехнулся:

— Я вырос на этой земле, господин Северский. При мне возводились дома и маслобойни, росли деревни. Тот, кто рискует жизнью ради моих людей, заслуживает большего, чем формальная благодарность.

— Редкий подход.

— Практичный, — заметил виконт. — Говорят, скупой платит дважды. А мертвый не платит вовсе. А посему это еще не все.

Он снова махнул прислуге. На этот раз принесли длинный футляр из темного дерева, инкрустированный серебром. Прудников открыл его и развернул ко мне.

На бархатной подкладке лежал клинок с накладками на рукояти. На навершии поблескивал небольшой кристалл янтарного цвета. Но главное я почувствовал через Руну Ощущения: от клинка исходила Сила, правильно вплетенная в металл.

— Это «Северный ветер», — сказал виконт. — Артефактный ятаган, который принадлежал моему деду. Он был офицером имперской гвардии и получил его за подвиг во время Османского похода. Дед говорил, что оружие само выбирает хозяина. Мне оно никогда не отвечало по-настоящему… Я и не воин. Мое дело — земля, скот, люди. А вы… Возьмите, пусть он послужит тому, кто умеет им пользоваться.

Я протянул руку и коснулся рукояти. Энергия внутри клинка дрогнула и потянулась ко мне, а кристалл на навершии чуть заметно вспыхнул.

— Он вас принял, — сказал Прудников без тени сомнения. — Но почему-то я в таком исходе ничуть не сомневался.

Я поднял клинок и взвесил его в руке. Суровое оружие с длинным лезвием — не для каждого боя такое подойдет, порой нож все-таки практичнее. Но лезвие было острым настолько, что, казалось, могло резать воздух. А какие энергетические контуры внутри… Да, это была работа настоящего мастера.

— Ваше сиятельство, — я посмотрел ему в глаза, пытаясь разглядеть в них подвох. — Это слишком щедро.

— Зато справедливо. Вы спасли моих людей, мои земли, возможно, саму мою семью. Я буду чувствовать себя болваном, если отблагодарю вас меньшим. И, разумеется, я ничего не прошу взамен — быть может, мы с вами больше никогда не увидимся.

— В таком случае для меня большая честь получить такую награду. Спасибо.

— Но я должен вас предупредить, господин Северский, — его тон, как и взгляд, стали предельно серьезными: — Барон Вахрушев — человек мелочный, мстительный и подозрительный. Он наверняка захочет узнать, как мы так быстро среагировали на его атаку, и куда потом делись его диверсанты. Вахрушев дурак, однако даже дурак может связать исчезновение группы диверсантов с неизвестным воителем, уничтожившим стаю буревестников. К тому же у него неглупые советники. Будьте осторожны, господин Северский.

— Учту, — кивнул я.

— И еще, — сказал он и достал визитку из кармана пиджака. — Мой личный номер. Звоните в любое время. Мало ли что.

— Благодарю за гостеприимство, виконт, — я взял визитку и поднялся на ноги. — Но нам действительно пора.

Прудников тоже встал и пожал мне руку.

— Удачи, господин Северский, — проговорил он. — Что-то мне подсказывает, что все-таки мы еще встретимся.

Петрович гнал «Егерь» по трассе в сторону Ярославля. Утреннее солнце било в глаза, но настроение у всех было приподнятое.

Игоша уткнулся в телефон, выполняя мое поручение.

— Нашёл кое-что, — сказал он. — Есть лавка на улице Пожарского, принимают кости монстров. Отзывы… хм.

— Что с отзывами?

— Много негатива. Пишут, что рано закрываются, хамят, недоплачивают, товар подменяют. Избивают покупателей даже…

— Одиночка? Или сеть у них? — спросил Петрович, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет, одна точка. — Игоша нахмурился, продолжая листать. — Странно, негатив какой-то… одинаковый.

— Может, конкуренты стараются? — предположил я, припомнив, что и в моем прошлом торгаши любили говорить гадости друг про друга, чтобы отвадить от конкурента покупателей.

— Похоже на то, — кивнул Игоша.

— Раз стараются — значит боятся, — твердо заявил я. — А раз боятся одиночку — значит, он может быть хорош. Давай заедем и проверим.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Мысли сразу перескочили на главное.

Осталось всего две луны. Сегодня, завтра и следующая ночь. На рассвете третьего дня, когда луна погаснет в утреннем небе, погаснет и возможность воскресить Руха. Его осколок души просто растворится в небытии.

И по хорошему нужно сделать все в лучшем виде: приготовить эликсир, вылечить птицу Воронова, получить птенца, обменять его у Дуняши на яйцо и провести Ритуал в Месте Силы. Времени впритык.

— Антон Игоревич, — голос Петровича вырвал меня из размышлений. — А насчёт долга за «Егеря»… У нас теперь деньги есть. И кость с Ядрами тоже есть. Может быть покроем? Или хотя бы часть? Ну чтоб не висело?

— Там полгода ещё, старый, — напомнил я. — И платеж фиксированный. Некуда торопиться, не волнуйся. А деньгами мы сразу разбрасываться не будем, неизвестно еще, какие впереди ждут расходы.

— Тоже верно, — пожал он плечами. — Хозяин барин, как говорится…

Магазин по скупке костей и Ядер монстров располагался в полуподвальном помещении старого кирпичного дома. Мы подъехали как раз к открытию. Продавец что-то записывал в толстую тетрадь, когда мы вошли.

— Доброе утро, — сказал он и окинул нас быстрым взглядом. — Кости продать хотите, ваше благородие?

— Да, и много, — ответил я.

Мужчина отложил тетрадь и вышел из-за прилавка.

— Тимур, — представился он. — Пойдемте, покажете.

Мы вышли на улицу, Петрович открыл кузов «Егеря» и указал на мешки с костями.

— Буревестники? — присвистнул Тимур.

— Они самые.

Он начал осматривать товар — стал доставать кости, вертеть в руках и выставлять на свет.

— Не против, если я сделаю фото? — спросил он и достал телефон. — У меня канал в соцсетях. Показываю, что и почём принимаю. Клиенты любят прозрачность.

— Не у машины, — отрицательно покачал головой я. — У себя внизу фотографируйте.

За следующие полчаса мы перетащили все кости в лавку. Тимур оказался дотошным, но честным — каждую кость взвешивал, качество оценивал отдельно. В конечном итоге он рассортировал их по коробкам и назвал цену в девять тысяч восемьсот семьдесят пять рублей. Такая цена за кости меня более чем устроила, ну а Ядра я решил пока не продавать.

— Серьезный калибр у вас, — усмехнулся он, разглядев в одной из костей застрявшую пулю. — Из оптики стреляли?

— На глаз, — улыбнулся Петрович и скромно добавил: — Для оптики руки уже не те, возраст.

— Служили? — с уважением спросил Тимур.

— В Забайкалье, — кивнул Петрович. — Давно дело было.

— А я семь лет в СПС отработал. Потом женился, дети пошли. Жена сказала: или я, или твари. Выбрал её, понятное дело.

— Правильный выбор, — согласился Петрович.

— Надеюсь, — ответил он и вручил мне визитку. — Звоните заранее, если партия крупная. Подготовлю место.

На визитке был номер телефона, адрес и приписка внизу: «Честные цены. Проверено СПС».

— Удачи, господин Северский. Заезжайте ещё.

Мы двинулись дальше — в алхимическую лавку, которую нашел в телефоне Игоша и которая была по пути. Когда парнишка назвал адрес, то тут же зевнул, да так широко, что едва не вывихнул себе челюсть. Петрович зевнул следом и потёр глаза свободной рукой.

— Заправка впереди, — сказал он. — Может, кофе возьмём? А то глядишь и правда на пути уснем.

— Давай.

На заправке мы залили полный бак и взяли три больших стакана кофе. Петрович пил прямо за рулём, а Игоша все-таки уснул прямо со стаканом в руке.

— Не пролей на ковер, — проворчал дед, но парень его, разумеется, не услышал.

Лавка «Три феникса» находилась в самом центре города, недалеко от центральной статуи некоего Ярослава Мудрого. По словам Петровича, этот легендарный князь был дальним потомком самих Древних.

Алхимическая лавка выглядела презентабельно: красивые витрины, латунные ручки на дверях, а над входом красовался дворянский герб в виде серебряного щита с тремя птицами, объятыми пламенем. Чуть ниже девиз на латыни.

Стало быть, не простая торговая лавка, а заведение, принадлежащее какому-то роду.

На полках чего только не было — и травы, и химические склянки, и какие-то совсем бесполезные туристические безделушки. За прилавком стоял молодой продавец, который при виде нас скривил лицо.

— Чем могу? — процедил он, даже не пытаясь изобразить вежливость.

— Нам нужен перегонный алхимический стол, — сказал я. — И серебристая полынь, если есть.

Продавец смерил меня взглядом с головы до ног.

— Алхимическое оборудование начинается от пятисот рублей, — произнёс он тоном, каким объясняют очевидное слабоумному.

Ну понятно — мы с Петровичем и Игошей выглядели соответствующе: пыльные, в грязных сапогах, залитые черной кровью. Старик в руках держит стаканчик кофе с заправки…

У нас на лбу ведь не написано, что только за сегодняшнее утро мы заработали несколько десятков тысяч рублей.

Из подсобки вышел второй продавец — он был постарше. Мужчина посмотрел на нас таким же оценивающий взглядом и что-то шепнул молодому на ухо.

— Простите, но у нас заведение для серьёзных клиентов. Если вам нужны травки подешевле, на Сенном рынке есть ряды…

Хм, виконт Прудников принял меня точно в таком же виде. Напоил чаем, усадил за стол, разговаривал как с равным. А эти холопы корчат из себя царей.

Но ладно бы дело было только в этом… Я продолжил изучать ассортимент на прилавках, и чем дольше его рассматривал, тем больше приходил в недоумение. От настоящей алхимии здесь было одно название — сплошные амулеты без грамма Силы, обычная стеклянная посуда, убогие «снадобья» из пригородных трав. А то, что в мою эпоху считалось перегонным столом, здесь называлось «синтезатором». И оно по своей конструкции скорее походило на какое-то нелепое чудо с удручающими рунами и слабейшем камнем Силы, а не на нормальный рабочий стол.

Нда… Чем покупать такое дерьмо лешего, проще сделать стол самому.

— Ждите в машине, — сказал я своим, и они вышли на улицу.

Я повернулся к прилавку и положил руку на витрину так, чтобы родовой перстень оказался на виду. Молодой продавец заметил его и чуть побледнел.

— Ваше благородие, вы…

— Передай хозяевам, — перебил я, — что дворянин Северский заходил. Герб на вывеске чей?

— Д-дворян Ельцовых.

— Запомню, — начал я, чуть наклонившись к нему. — И ты запомни: мальчик при лавке, который лает на гостей из-под хозяйского герба, этот герб марает. А дворяне таких вещей не прощают. Ни слугам, ни тем паче всякой мелочи.

Продавец сглотнул, а я хмыкнул и спросил:

— Когда хозяева спросят, почему аристократ ушёл без покупки, соврёшь или правду скажешь?

Он не решился ответить.

— Вот и подумай пока, что для тебя хуже. А хозяевам передай, что я даже в походном лазарете видел снадобья получше. С таким товаром, как у вас, вам самим стоит на Сенном торговать, где-то между репой и навозом.

Я развернулся и вышел.

— Не купили ничего? — спросил Петрович у машины.

— Нет.

— Послали их? — хитро усмехнулся старик.

— Было дело. Погнали дальше.

Мы погрузились в «Егеря», Петрович завел двигатель, громко зевнул и спросил:

— Куда путь держим теперь?

Можно поехать на рынок, купить полынь, заглянуть к соседу за спиртом…

Думая об этом, я внимательно осмотрел своих спутников. Петрович сидит с красными от недосыпа глазами. Игоша вот-вот уснет прямо на ногах. Сам я тоже не в лучшей форме: бой с Вожаком и его прихвостнями и последующая работа со Скверной стоили мне больших Сил. И пусть у меня сейчас есть Руна Восстановления, нельзя зависеть только от нее.

Ведь лучше всего все восстанавливается естественным путем. Через отдых, пищу и здоровый сон.

— Домой, — ответил я.

— А как же… — начал было Петрович.

— Потом, — перебил его я. — Всем нам нужно хотя бы несколько часов покоя.

Дед не стал спорить, и плавно нажал на газ. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Две луны. Времени мало, но мёртвыми от усталости мы Руху не поможем.

Пару часов сна, переодеться, привести себя в порядок. Ну а дальше…

Разъезжать по центру на «Егере» — удовольствие сомнительное. Узкие улицы забиты машинами, тут и там пролегают трамвайные пути, повсюду круговые развязки и светофоры на каждом перекрёстке. Петрович, матерился сквозь зубы, виртуозно выкручивал руль, а Игоша в это время безмятежно спал. Пару раз нам приходилось останавливаться, пропуская роскошные процессии с мигалками.

Когда мы наконец-то свернули во двор и покатились к дому, Петрович присвистнул:

— Вот вам и войска быстрого реагирования! — пошутил он, указывая на стоящий во дворе микроавтобус. — «Буханка-Люкс», видите? А герб на номерах-то такой же, как и тот, что висел над алхимической лавкой тех грубиянов. Представьте, за нами?

Он вроде и смеялся, но во взгляде читалось напряжение и готовность к бою.

Я направил Руну Ощущения в дом, протянул ее до квартиры Петровича и задумчиво хмыкнул.

Надо же, какие шустрые. И адрес так быстро узнали…

— Ты, старый, ещё сильнее посмеёшься, когда узнаешь, насколько оказался прав, — спокойно произнес я.

— А поточнее можно, ваше благородие? — подобрался Петрович и потянулся за Слонобоем.

— Четыре незваных гостя сейчас сидят за твоим столом и поливают грязью твой иван-чай.

Я еще раз прислушался к Руне. Да, четверо, никого не пропустил — на площадке или у соседей подкрепления нет. Все в квартире Петровича — энергетический фон у них средненький — стало быть, обычные гвардейцы. Похоже, лодырь-продавец действительно передал все своим господам, и вероятно приукрасил рассказ.

Но леший их все разом, как они успели так быстро узнать адрес⁈

Петрович замер после услышанного, широко распахнув глаза.

— Мой иван-чай⁈ — повторил он багровея. — Да я его вот этими руками собирал! На Толгском лугу, в самый сезон! Да они…

— Тише, старый, сейчас разберемся.

— Да какое тут тише, ваше благородие⁈ — закричал он краснея еще сильнее. — Залезли в наш дом, расселись, и ещё морды кривят⁈ Видит бог, в «Слонобое» еще остались патроны.

Игоша дёрнул Петровича за рукав:

— Может, не надо? Это ж гвардейцы наверняка, не бандиты какие-нибудь.

— Ты чего, малой? — удивленно обернулся старик. — Мы тоже теперь гвардейцы! Официально на службе рода Северских! А эти засранцы не просто в мой дом влезли без спросу — они в дом Слуги чужого рода влезли. Соображаешь, чем это пахнет?

— Это же… — побледнел Игоша.

— Это повод для войны родов, — кивнул я. — Вот сейчас и пообщаемся.

Мы поднялись на третий этаж. Я шёл первым, продолжая наблюдать за незваными гостями через Руну Ощущения. Способов обездвижить четверых хватало. Например, можно было ударить воздушной волной, или сковать давлением, а то и просто вышибить дух точечными ударами.

Можно.

Но зачем?

Зачем шуметь лишний раз?

На площадке между этажами я остановился и сосредоточился. Тонкий поток ветра пошел вверх по лестничному пролёту, просочился в щель под дверью квартиры Петровича, нашёл приоткрытую форточку на кухне и, мягко потянув её сквозняком, закрыл.

— Антон Игоревич? — шёпотом спросил Петрович, держа в руках «Слонобой».

— Ждите.

Я закрыл глаза. Воздух в квартире состоял из множества компонентов: азот, кислород, углекислый газ, водяные пары. Умение разделять их — целая наука. Помнится, в великой битве за Кельмор мне доводилось поджигать кислород прямо внутри смерчей для увеличения урона.

Или например был случай в Долине Топей — газ, который ныне называют метаном, не давал воинам быстро пересечь Долину, чтобы прийти на помощь союзникам. Мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы вытянуть этот газ из воздуха.

Много чего было…

Ныне мои возможности не столь впечатляющи, но, чтобы разделить простые компоненты, необязательно быть Предтечей в полной силе. Достаточно лишь сконцентрироваться и не натворить ошибок во время мелкой кропотливой работы с энергетическими частицами.

Кислород потёк ко мне тонкой струйкой, просачиваясь под щелями дверей и окон. Вместо него я оставил в квартире азот и углекислый газ, а вокруг форточки и окна уплотнил воздух до состояния невидимой и, как сейчас модно говорить, герметичной плёнки.

Через пару минут все четверо лежали: двое ткнулись лицами в стол, один сполз со стула, четвёртый завалился прямо у окна, к которому как раз хотел подойти и незаметно выглянуть наружу.

— Готово, — сказал я и, поднявшись на четвертый этаж, открыл дверь квартиры.

Все выглядело как и прежде, за исключением кухни. Незваные гости успели порыться в шкафах, разбросали какие-то бумаги. На столе стоял заварочный чайник Петровича и четыре чашки, на полу валялись осколки хрустальной вазы.

— Это… — Петрович побагровел. — Это же моя ваза была! Жена покойная дарила!

Петрович подошёл к ближайшему гвардейцам и от души пнул того по рёбрам.

— Сволочь! — рыкнул он.

Гвардеец, разумеется, не отреагировал. Крепко спят.

Петрович пнул его еще раз:

— И господин твой сволочь!

Но тот все также лежал без чувств.

— И вообще вы все сволочи!!!

Третий раз Петрович немного промахнулся и попал гвардейцу по самому дорогому…

Вот теперь мужик застонал сквозь сон.

— Полегче, старый, — сказал я, когда Петрович повернулся к следующему. — Они нам ещё понадобятся.

Петрович внимательно осмотрел бойцов и пренебрежительно сплюнул.

— Обидно, ваше благородие! — возмутился он. — Чай мой хаят, вазу разбили! А сами — лохи какие-то! Особенно если сравнивать с диверсантами барона, с которыми мы вчера под Белкино столкнулись. Ну сами посудите — расселись, чаи гоняют… Даже оружие достать не успели, двор толком не пасли, не подготовились. Ну кто так работает? Тьфу, дилетанты.

— Нам это на руку, — кивнул я, усевшись на корточки рядом с тем, которого отпинал Петрович. — Может, они еще разговорчивые. Я у тебя строительные стяжки видел. Неси-ка ты их сюда.

Михаил Петрович Пирогов много чего повидал в жизни, особенно — в период службы в армии. Доводилось ему видеть, как врагов допрашивают и как пытают. И как убивают — тоже видел.

И все же то, что происходило на его кухне, стало для Петровичем открытием.

Антон Игоревич просто стоял посреди кухни, сложив руки на груди, и смотрел на четверых охламонов сверху вниз. А те сидели на полу, по рукам и ногами скованные стяжками, и тряслись от ужаса.

— Кто вас послал? — спросил Антон Игоревич скучающим тоном.

И хоть голос его звучал ровно, но от этого голоса у Петровича самого мурашки по спине побежали. Было в этом Голосе что-то нечеловеческое, что-то монументальное. Будто бы само мироздание говорит устами Антона Игоревича.

Самый молодой из гвардейцев всхлипнул:

— Мы… мы служим роду дворян Ельцовых…

«Это мы и так знали, — мелькнуло в голове Петровича. — Ну хоть на контакт пошёл…»

— Ельцовых, — повторил Антон Игоревич с видимым безразличием. — Которые алхимическую лавку держат?

— Д-да, ваше благородие, — закивал другой.

— И зачем Ельцовым посылать гвардейцев к бедному дворянину Северскому? — продолжил ровным тоном спрашивать Антон Игоревич.

— Нам приказали… наказать… — молодой запнулся.

— За что? — холодно улыбнулся Антон Игоревич.

Молодой задрожал и застучал зубами. Его глаза закатились и он обмяк, упав на плечо товарищу. Зато этот товарищ вздрогнул и отчеканил словно позаученному:

— За оскорбление и избиение добрых людей!

«Какое нахрен избиение? — Петрович покосился на своего господина. — Сегодня в лавке? Да бред! Не стал бы господин руки марать!»

И в подтверждение этих мыслей сам Антон Игоревич громко усмехнулся и спросил:

— А не подскажешь, каких именно добрых людей я избил?

— Работников уважаемого Семена Васильевича Брыля.

«Брыль? — попытался припомнить Петрович, а затем едва не хлопнул себя по лбу: — Ну точно! Антон Игоревич на днях упоминал, что какой-то обиженный шарлатан-аптекарь подсылал к нему громил. И вроде он говорил, что бой был тут неподалеку… Но как квартиру нашли⁈»

— Вы как нас вычислили⁈ — не сдержался Петрович. Однако увидев недовольный взгляд господина Северского тут же повинился: — Простите… не стоит вперед батьки-то в пекло лезть.

Антон Игоревич одобрительно кивнул и покосился на гвардейцев Ельцова:

— Ну? Отвечай.

— Машина у вас больно приметная… — в сторону пробурчал самый опытный гвардеец. — А где хозяева живут — не проблема узнать.

Петрович едва сдержался, чтобы не выругаться себе под нос.

Антон Игоревич же кивнул каким-то своим мыслям и холодно уставился на гвардейцев.

— Стало быть Брыль — служит Ельцовым?

— Неофициально — пискнул тот гвардеец, которого распинал Петрович. — Под покровительством ходит. Деньги платит…

Антон Игоревич задумчиво прошёлся по кухне и остановился у окна. Никто в комнате даже пискнуть не смел, ожидая его слова.

Наконец он спросил:

— У ваших господ есть враги?

Двое гвардейцев переглянулись.

— Мы… мы на пороге войны с родом Даниловых, — выпалил один из них. — Даже готовим ди…

— Заткнись! — рыкнул самый старший. — Ты что несёшь, падаль⁈ Предатель!

Антон Игоревич молча взглянул на него и чуть склонил голову набок. Старший гвардеец захрипел, его глаза закатились, он дернулся и его голова повисла на груди.

— Продолжай, — велел Антон Игоревич, повернувшись к говорящему.

— Д-диверсию… планировали… на их складах… через три дня…

Старший снова застонал, попытался поднять голову, дернулся… А затем вдруг упал без чувств, врезавшись лбом в пол.

Петрович сглотнул и уважительно покосился на господина Северского.

«Это ж какая сила нужна, чтобы вот так, даже не глядя…»

— Хороший воин, — с грустью в голосе сказал Антон Игоревич, посмотрев на старшего гвардейца. — Верный. Жаль только служит мерзавцам.

Петрович смотрел на своего господина, и в груди его медленно разливалось тёплое чувство. Что это — гордость? Или, может быть, безмерная благодарность судьбе за то, что она подарила ему встречу с таким человеком? Антон Игоревич, без сомнения, был тем, за кем стоило идти — и идти без оглядки.

Ну а господин Северский снова повернулся к самому говорливому из гвардейцев и, достав из кармана телефон, требовательно произнес:

— Говори номер своего господина.

На звонок ответили после третьего гудка.

— Ну что там⁈ — рявкнул резкий голос.

— Говорит род Северских, — спокойно ответил я. — Ваши люди у меня.

На пару секунд в трубке повисло молчание, а затем тот же голос выпалил:

— Не знаю такого рода!

— Теперь знаете. Ваши гвардейцы вломились в дом моего человека.

— И что с того? — в голосе Ельцова звучало презрение. — Ты оскорбил моего ставленника, а значит и меня. Брыль под моей защитой!

— Брыль — мошенник, который обманывает людей, втридорога втюхивая им подкрашенную воду. Но речь сейчас не о нём. Речь о том, что ваши люди нарушили границы владений рода Северских.

— Владений? — барон хохотнул. — Какие у тебя владения, нищеброд? Квартира старика?

— Это квартира моего гвардейца. Даю первую и единственную возможность уладить конфликт. Достаточно будет всего лишь официальных извинений и десяти тысяч рублей компенсации.

— Что⁈ — Ельцов взревел так, что я отодвинул трубку от уха. — Ты, безродный выскочка, смеешь требовать у меня денег⁈ Да я тебя в порошок сотру! Мои люди найдут тебя и…

— Твои люди уже нашли, — прервал его я.

— Пошёл к чёрту! Я пришлю ещё двадцать отборных бойцов! И они вытащат тебя из любой норы!

— Ну что ж, — вздохнул я. — Тогда ищи своих гвардейцев в казематах Даниловых. Думаю, их очень заинтересует некая занимательная история о предстоящей диверсии на их складах.

— Ну-ка постой, — осекся Ельцов и явно хотел сказать что-то еще, но я уже нажал отбой.

Поймав восторженный взгляд своего юного гвардейца, я произнес:

— Игоша, найди номер приёмной рода Даниловых.

Пока Игоша потрошил этот волшебный интернет, Петрович, дабы не терять времени, спустился к машине за органами монстров. Пора было поднять их в дом и заморозить.

Номер приемной нашелся, Игоша включил звонок на громкую связь. Из трубки зазвучали гудки, я подошёл к пленникам и снова погрузил их в сон — на сей раз более точечно, блокируя углекислый газ в их легких.

— Приёмная рода Даниловых, слушаю вас, — раздался приятный женский голос.

— Добрый день. Дворянин Северский. Хочу передать вашему господину информацию, которая может его заинтересовать. Это касается планов рода Ельцовых по диверсии на ваши владения.

— Минуту, я соединю вас с дежурным офицером.

Пока играла музыка ожидания, я подтащил старшего гвардейца к входной двери — того самого верного, к слову, чуть более сильного, чем остальные.

Я положил ладонь ему на грудь и потянулся к его Источнику.

Энергия потекла ко мне тонким ручейком. Я направил её в дверной косяк, выжигая первые линии защитной Руны. Негоже, чтобы всякие ухари в мои владения заходили, как к себе домой.

Даже Дом должен быть способен за себя постоять.

— Так им и надо, — буркнул вошедший Петрович, таща мешок с органами.

А Игоша, который уже некоторое время переминался с ноги на ногу, вдруг не выдержал:

— Разве так можно, Антон Игоревич? С живыми людьми? Гуманнее было бы просто… ну…

— Пристрелить? — я усмехнулся, не прерывая работы. — Не волнуйся, Игоша. Я не собираюсь ломать им души, и даже Источник не сломаю. Но слабость они будут чувствовать ещё с месяц и Силу использовать какое-то время не смогут.

Музыка в трубке оборвалась:

— Десятник гвардии Даниловых — Буйков, слушаю вас!

— Дворянин Антон Северский. У меня в руках четверо гвардейцев рода Ельцовых. Они рассказали, что через несколько дней их хозяева планируют диверсию на ваших складах.

— Кхм… — кашлянул десятник. — Продолжайте, пожалуйста, господин Северский.

Особо рассказывать было нечего, так спустя несколько уточняющих вопросов, собеседник спросил:

— Господин Северский, вы можете доставить нам этих… свидетелей? А я пока передам всю информацию своему господину. Возможно, он пожелает встретить вас лично.

— Можем, — отозвался я. — Куда ехать?

Он назвал адрес — место находилось где-то за Волгой. То есть на другом берегу. На первый взгляд можно было и отказаться — пусть сами забирают, едва ли для них это станет проблемой. Однако когда я представил, как мы едем за Волгу, Структура едва заметно скрипнула, словно одобряя поездку. И тут же накатил лёгкий привкус горелого — я будто почувствовал его язык и почуял носом.

Надо съездить — в конце концов, налаживание социальных связей никогда не будет лишним, особенно в моем нынешнем положении.

Я закончил с защитными Рунами на двери и перешёл к окнам. Гвардейцы Ельцовых лежали бледные, осунувшиеся. Но энергии одного моего Источника не хватило бы, чтобы полноценно защитить квартиру. Пусть отрабатывают за разбитую вазу Петровича — не обеднеют.

Я быстро закончил, и мы, загрузив спящих и обессиленных пленников в кузов, отправились в путь.

— Простите, что поспать не дал, — сказал я своим, когда мы тронулись.

— Все в порядке, Антон Игоревич, — пожал плечами Петрович. — Привыкли уже.

— Ага, — Игоша зевнул с заднего сиденья. — Не впервой.

Я по привычке протянул руку назад и влил в него порцию энергии. Мальчишка благодарно кивнул, глаза стали поживее. А Петрович где-то успел раздобыть жестяную банку энергетика и теперь прихлёбывал из неё, морщась.

Я вспомнил об энергетических зельях, которые ходили по миру в эпоху Предтеч. Они насыщали силой не только одаренных, но и простых людей. И, похоже, были куда менее вредными, чем нынешние напитки. Сделал себе зарубку на будущее — разобраться, как можно воссоздать настойки по моим древним рецептам. Совершенно не сомневаюсь, что они нам в будущем еще понадобятся.

Перед въездом на мост показался пост ДПС. Останавливали каждую вторую машину, и было понятно, что уж наш здоровенный «Егерь» точно без внимания не останется.

— Пу-пу-пу… — напрягся Петрович. — Приплыли.

— Нормально всё, — сказал я. — Сам говорил, что разбитые стекла аристократам не помеха.

— Я, честно говоря, не уверен, что всё, что мы везём в машине, законно, Антон Игоревич. Всё-таки официальной войны у вас с Ельцовыми нет. А четыре связанных тела в кузове… Это похищение группы лиц организованной группой лиц…

— Но и аристократов досматривать без веских причин и ордера не имеют права, — добавил я.

«Егерь» остановили. К нам подошёл офицер:

— Честь имею, — козырнул он и представился. — Ваши документы, будьте добры.

Я тоже представился, и рукой с родовым перстнем передал ему бумаги на машину, пока Петрович искал водительское удостоверение.

— Почему без лобового стекла, ваше благородие? — спросил он, заглядывая в салон.

— Повреждено при исполнении охотничьего контракта, — спокойно ответил я. — Еще не заменили.

— Что в кузове?

— Снаряжение, и так… по мелочи.

Капитан полистал договор купли-продажи.

— Так… Машина куплена три дня назад. У вас осталась неделя, чтобы оформить её до конца. Но это не даёт вам права ездить без лобового стекла, — ухмыльнулся он.

С заднего сиденья раздался голос Игоши:

— Это не даёт. А статус обедневшего рода — даёт! По статье сто сорок семь дробь три Транспортного уложения. Это наша единственная машина, другой нет.

— Мне нужно проверить, — капитан перестал ухмыляться и отошёл к служебной машине, забрав документы.

Я вопросительно посмотрел на Игошу.

— А вы не видели пометку на сайте Единой Палаты? — невозмутимо ответил Игоша. — Там целый раздел про обедневшие рода.

— Голова у тебя работает, малой, — хмыкнул Петрович.

Через пару минут офицер вернулся.

— Всё в порядке, ваше благородие, можете ехать. Простите за задержку.

«Егерь» покатил дальше.

— Игоша, — сказал я, когда мы выехали на мост.

— Да, Антон Игоревич?

— Молодец.

Мальчишка расплылся в улыбке и снова уткнулся в телефон. Но раз уж он все равно не спал, я озадачил его двумя важными вещами: узнать, чем занимается род Даниловых, и поискать контракты на летающих монстров, а точнее вообще узнать, где их видели в округе.

Да, не опять, а снова… Не прокатило в первый раз — видит Структура, прокатит в следующий.

Когда мы пересекли мост, я сразу отметил, что за Волгой было заметно тише: меньше машин, больше частных домов и старых деревьев вдоль дорог.

— Сбавь скорость, — велел я Петровичу.

Всё это время я поддерживал Руну Ощущения активной, ибо врагов у нас появилось немало, и в любой момент кто-то может выскочить из-за угла.

Именно так и произошло сейчас — слева на перекрёсток, который уже виднелся впереди, выехал крупный чёрный внедорожник. На его номерах был уже знакомый мне герб: три птицы в пламени — символ Ельцовых. И пусть до машины было далеко, ехала она как раз туда, куда нужно нам.

— Сворачивай, — отрезал я Петровичу, указав на конец ближайшего дома.

— Есть! — без лишних вопросов исполнил старый вояка.

Только когда неповоротливый «Егерь» оказался в узком дворике, Петрович позволил себе вопросительный взгляд, в котором читалось что-то вроде: «Ну и зачем я это сделал, ваше благородие?»

— Возможно, Ельцовские нас ищут, — спокойно пояснил я. — Вроде одна машина, но ребята там посерьёзнее сидели. Наверняка уже прикинули, куда именно мы пленников повезём, вот и надеются перехватить.

Петрович с серьёзным видом кивнул, принимая мои слова. А затем добавил:

— Устраивать нам разборки в городе уж точно было бы не с руки. Особенно без официальной войны.

Мы проехали по дворам под недоумевающими взглядами местных бабулек. Тут было узко и неудобно, но сейчас лучше минимизировать стычки.

Один тип на старой ржавой развалюхе хотел, чтобы мы дали ему проехать — газовал и шёл на нас, не съезжая.

Но и Петрович не свернул.

В итоге в последний момент этот тип выкрутил руль и «запарковался» возле мусорных баков. Петрович, глядя на это, хохотнул и изрёк:

— Нормальная машинка, чего это он. На ней ещё ездить и ездить, а он уже на помойку сдаёт.

Вскоре мы выехали на нормальную дорогу и уже без проблем доехали до конечной цели — старого особняка рода Даниловых.

Охрана на воротах была предупреждена, на какой машине я приеду. Нас ждали, и стоило «Егерю» лишь моргнуть фарами, как ворота плавно разъехались. Во дворе нас уже ожидал высокий светловолосый мужчина. На вид ему было около тридцати лет. Он носил чёрные очки, синюю клетчатую рубашку и брюки. Образ получался броским, но без намёка на официальность — было видно, что мужчина сам примчался сюда в спешке.

— Данилов Пётр Сергеевич, — представился он, когда я вышел из машины. — Антон Игоревич Северский?

— Он самый, — я пожал ему руку.

Данилов с интересом смотрел на нашего «Егеря», зацепился взглядом за его разбитый лобовик. В это время гвардейцы его рода уже двинулись вытаскивать из кузова связанных пленников. По дороге те успели прийти в себя, но сил сопротивляться у них не было. Все четверо казались бледными и осунувшимися, будто неделями болели скверной лихорадкой.

— Спасибо за «груз», — серьёзно произнёс Пётр Сергеевич. — Пойдёмте, поговорим внутри.

В кабинете Данилова было по-деловому просто и без излишеств: массивный стол, карта Ярославской губернии на стене, компьютер и несколько кресел для гостей.

— Значит, диверсия на моих складах, — сказал он, когда я изложил суть дела. — Через три дня.

— Так утверждают ваши новые собеседники, — пожал я плечами. — Можете спросить у них сами. Ребята весьма общительные.

Данилов усмехнулся.

— Я чувствовал, что Ельцовы просто так не отстанут, — сказал он. — У нас давний конфликт из-за поставок ртутного эфира. Они пытаются монополизировать рынок в Ярославле.

— Ртутный эфир, — подобрался я. — Для артефактов-проводников?

— Не совсем, но и это тоже, — кивнул Данилов. — Его чаще используют для алхимических растворителей. Без него половина алхимических лабораторий в губернии просто встанет. Но, надеюсь, до такого не дойдёт — решим, как Ельцовых на место поставить. — Он холодно сверкнул глазами.

— Потеряв людей, они могут устроить диверсию раньше, — озвучил я одно из своих предположений.

— Или отодвинут её на неопределённый срок, — кивнул собеседник, озвучив другую мою мысль. — Мы будем готовы к обоим вариантам. Вовремя вы объявились, Антон Игоревич, очень вовремя.

— Вернее, это они у меня объявились… — задумчиво проговорил я. — Как выяснилось, у меня тоже есть разногласия с Ельцовыми.

— И какого рода, позвольте узнать? — заинтересовался Данилов.

— Они продают восстановительные лекарства с заниженной концентрацией основы. С заниженной настолько, что её там практически нет. Конечно, не все лекарства их собственного производства, но Ельцовы явно экономят на сырье и разбавляют их нейтральными наполнителями. В лучшем случае эффект втрое слабее заявленного, а цену держат как за полноценный продукт.

— Откуда такие сведения? — ухмыльнулся он.

— Я видел их товар и хорошо знаю, как должен работать правильно приготовленный эликсир.

Несколько секунд он молча смотрел мне в глаза, словно заново оценивая.

— Занимаетесь алхимией, Антон Игоревич?

— Есть такое. — Я позволил себе улыбку. Благодаря Игоше я знал, чем лично для меня могут быть полезны Даниловы. А потому спросил в лоб: — К слову, может быть, у вас найдётся нормальный перегонный стол? Или алхимический синтезатор, как нынче модно говорить.

— Есть, — сдержанно ответил Данилов, изучая меня. А затем серьёзным тоном произнёс: — Но должен предупредить, если вы в самом деле хотите заняться алхимией, то должны знать, что конкурентов в этом деле немало. Ельцовы, к примеру, очень не любят, когда кто-то лезет на их территорию — сами видите. Но Ельцовы такие не одни.

— Конкурентов бояться — на рынке не торговать, — пожал я плечами.

Данилов одобрительно улыбнулся.

— Верно подмечено. — сказал он, побарабанив пальцами по столу. — А знаете что, Антон Игоревич? Вы оказали мне серьёзную услугу — информация о диверсии стоит дорого. Я считаю своим долгом вас отблагодарить. Но благодарить деньгами пошло. Если вы не против, в качестве благодарности я предоставлю вам набор оборудования для личной лаборатории. Перегонный стол, реторты, базовые реагенты. На том и сойдёмся.

— Не откажусь, — степенно произнёс я. А затем спросил: — Но не боитесь, что я стану вам конкурентом?

Он несколько секунд на меня удивлённо смотрел, а затем усмехнулся:

— Вы ведь сами сказали, что конкурентов бояться не стоит. К тому же я специализируюсь именно на оборудовании и расходных материалах. Самой алхимией мой род не занимается. Это Ельцовы пытаются усидеть сразу на десятках стульев. Зря, как по мне.

— Зря, — кивнул я. — Что ж, с честью принимаю вашу благодарность.

— Завтра к утру всё привезём, — заверил он. — Дайте только адрес.

Мы обменялись рукопожатиями, я оставил адрес Петровича, и Данилов проводил нас до ворот.

— Антон Игоревич, — окликнул он, когда я уже садился в «Егеря». — Вы теперь враг Ельцовым. Они не забудут того, что вы сделали.

Данилов решительно смотрел мне в глаза. Я молча кивнул и спокойно ответил:

— Они мне тоже враги. И я тоже ничего забывать не собираюсь.

Едва «Егерь» выкатился за ворота резиденции Даниловых, как Петрович внёс предложение:

— Антон Игоревич, — начал он, не отрывая взгляда от дороги. — Мы сегодня Ельцовым успели досадить по полной. Машинка у нас приметная, да и вы сами говорили, что нас ищут. Я, конечно, не боюсь доброй драки… Но, опять же, не в городе же. Так что, может, другим путём обратно поедем? Через Юбилейный мост?

— Дельно, — кивнул я. — Давай через Юбилейный, я там ещё ни разу не был.

Петрович удовлетворённо хмыкнул и начал перестраиваться. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Волгой в багровые тона. После бессонной ночи и насыщенного дня усталость накатывала волнами, а мы так и не передохнули.

— Антон Игоревич, — подал голос Игоша с заднего сиденья. Парнишка не отрывался от телефона уже минут пять. — Насчёт летающих тварей нашёл кое-что. Вчера же Срез был, когда мы в Белкине находились. Так вот, монстры угадайте где появились?

— Удиви нас.

— За Волгой, у Прусовских карьеров. В этот раз пепельники. Тоже летающие, только эти будут пошустрее буревестников. Гнездятся в расщелинах, охотятся мелкими стаями по три-пять особей, Вожаков у них нет, как правило. — Игоша провёл пальцем по экрану. — Написано, что СПС выезжали, но толком никого не нашли. Твари как сквозь землю провалились — должно быть, решили сперва дом себе найти, а только потом начинать охоту. Контракт СПС пока не выставляли, ждут повторного появления.

Пепельники… Название, разумеется, мне незнакомое, но если они родственники тем пепельным тварям, которых я помнил ещё с эпохи Предтеч, улов может быть очень достойным.

— Пометь на карте, где эти карьеры, — велел я.

— Уже, — Игоша улыбнулся и протянул мне телефон. На экране светилась карта с красной меткой к юго-востоку от нашего текущего положения. Не так уж далеко, но…

— Тьфу на вас! — выругался Петрович. — А я вам тут зачем? Я Ярославль как свои пять пальцев знаю, с закрытыми глазами вас на Прусово отвезу и без всяких этих ваших модных телефонных карт! Только нам не по пути совсем и…

— И там пепельников уже нет, — договорил я. — Давно они пропали, Игоша?

— Так сразу после Среза, — удивлённо пробормотал парнишка. — Вчера ещё.

Хм… Я прикинул расстояние. В СПС монстров могли и не найти, но моя Руна Реакции — совсем другое дело. Можно было бы отправить своих спать, а самому дёрнуть туда на такси — ночью большинство тварей активнее, шансы найти их выше. Вдруг повезёт, и удастся закрыть вопрос с Гнездовым узлом уже сегодня?

Но, с другой стороны, я рискую потратить ночь впустую где-то на окраинах города вместо того, чтобы хоть немного передохнуть.

И всё-таки…

— Петрович, раз мы тут оказались, может, сделаешь нам с Игошей небольшую обзорную экскурсию по Заволге? — предложил я.

— Эм? — не понял старик, покосившись на меня. Но, увидев мой серьёзный взгляд, кивнул и произнёс: — Сделаю, ваше благородие, чего бы не сделать. Кружок можем навернуть. Шибко большую?

Я неопределённо покрутил пальцем над головой, а сам напитал энергией Руну Реакции.

Если припоминать пепельных тварей из моей прошлой жизни… Да, они делают гнездо и летают вокруг него, выискивая цели… Даже если не нападают, они могут часами кружить над «своей» территорией, оставаясь незаметными для большинства людей.

Но Руна Реакции не пропустит тварей Скверны.

Спустя пару кварталов мне показалось, что я зря затеял это. Пусть даже Петрович нарочито бодро рассказывал о местных достопримечательностях, а Игоша, пытаясь справиться с зевотой, делал вид, что внимательно запоминает детали этой краеведческой лекции…

Всё же обоим было трудно.

И я бы пожалел их и велел ехать домой. Да вот только… В противовес доводам рассудка внутри меня росла слепая уверенность, что я на верном пути. Я помню это чувство ещё по прошлой жизни… Иногда кажется, что ты поступаешь глупо. Но ты продолжаешь гнуть свою линию и в итоге…

Руна Реакция дёрнулась где-то на границе своего восприятия. Я не сдержался и улыбнулся.

— А вот здесь… — начал было Петрович, указывая на старый дом, но я положил ему ладонь на плечо и произнёс:

— Ты отличный рассказчик, старый. Но меня очень интересует вон то направление. — Я указал на тёмный узкий проулок.

— Да, там тоже много достопримечательностей, ваше благородие, — попытался возразить Петрович. — Но в этом доме купчиха Шаболдина как-то с коллегией адвокатов…

— Кхм, — кашлянул я.

Петрович дёрнулся и включил поворотник.

— Да, вы правы, — быстро проговорил он. — Пожалуй, кое-кому ещё рано слышать о сложных переплетениях купеческого дело и этой… как её? А! Юриспруденции сраной!

Я хмыкнул и одобрительно кивнул.

И между тем продолжил накачивать Руну Реакции Силой. А вместе с ней я начал «раскручивать» Руну Ощущения.

Сомнений быть не может — удача сегодня на нашей стороне.

— Поворачивай направо, — велел я Петровичу в один момент.

— Куда? — Он удивлённо покосился на меня. — Там не прое…

— Направо, старый, — надавил я голосом.

Петрович крутанул руль, и «Егерь» оказался в ещё более узком проулке.

— Теперь гони прямо, — твёрдо произнёс я, уже отчётливо чувствуя след Скверны. — Гони, гони, я скажу, когда поворачивать!

— Понял! Стараюсь, — подобрался старик.

— Ещё раз направо, — кивнул я. — Та-а-ак… Теперь прямо. Видишь конец улицы? Нам туда.

Мы петляли по узким улочкам, и с каждым поворотом я чувствовал, как нарастает концентрация чужеродной энергии. Впереди был явно не один монстр, мы уже были близко.

— Сюда? — неуверенно спросил Петрович.

Я кивнул. Машина в очередной раз свернула и…

— Ё-моё, да не проедем мы дальше! — возмутился мой опытный водитель.

Впереди улица сужалась настолько, что машины, припаркованные по обеим сторонам, оставляли проезд шириной едва ли в два метра. На «Егере» дальше не протиснуться — снесём зеркала, а то и борты поцарапаем. Петрович вынужденно затормозил.

— Ждите здесь, — бросил я, выскочив из кабины. — Возможен улов.

— Антон Игоревич! — крикнул вслед Игоша, но я уже бежал вперёд.

Проулок тянулся метров двадцать. Слева высился глухой забор из бетонных плит, справа — стена каких-то больших не то складских, не то производственных помещений. На улице, как назло, темнело с каждой минутой, а освещение здесь было крайне скудным — придётся тратить энергию на усиление зрения.

Я уже отчётливо слышал звуки стрельбы, а благодаря Рунам знал, что происходит впереди.

В конце проулка показался солидный чёрный микроавтобус. На борту красовался герб в виде двух скрещённых молотов на фоне щита. Двери были распахнуты настежь… И внутри никого.

Я свернул за угол, и перед глазами предстали четыре твари. Их крылья мельтешили с поразительной скоростью, словно у стрекозы или саранчи.

Монстры оказались некрупными, размером примерно с собаку. Их тела покрывала серо-пепельная чешуя, морды были вытянутыми, а непропорционально длинные тонкие лапки завершались острыми когтями.

Стало быть, пепельники. В памяти всплыли похожие, но несколько другие монстры из далёкого прошлого.

Прямо сейчас они яростно атаковали бойцов в тяжёлой броне. На нагрудниках отчётливо виднелся тот же герб, что украшал микроавтобус. Четверо воинов уже лежали без движения, а под их телами медленно расплывались тёмные пятна.

Один отчаянно размахивал коротким клинком, прижавшись спиной к стене. Он был серьёзно ранен: левая рука висела плетью, а из плеча торчал обломок костяного шипа. Ещё двое отбивались одиночными выстрелами из короткоствольных пистолетов-пулемётов, но всё никак не могли попасть по монстрам — те двигались весьма проворно и на месте не оставались.

И ведь поле боя оказалось для этих гвардейцев крайне неудачным: с трёх сторон лишь глухие стены, а под ногами — бетонный пол, захламлённый строительным мусором. Настоящий тупик, прямо как декорации из того дешёвого боевика, который Игоша с Петровичем смотрели пару дней назад по телевизору.

Один из пепельников заходил сбоку, готовый к броску. Второй кружил над головой бойца, отвлекая внимание. Третий терзал одно из тел на земле. А вот четвёртый, самый уродливый и мелкий, словно недозрелый…

Ага, последний — уже не проблема. Его добили прямо на моих глазах очередью в упор, причём бойцы, вымещая свою ярость, нашпиговали его пулями сильно больше, чем требовалось — он помер гораздо раньше, чем они прекратили стрелять.

Я не стал тратить время на раздумья. Воздушное копьё сорвалось с моей ладони и пронзило ближайшую тварь насквозь — пепельник дёрнулся, зашипел и рухнул на бетон. Два других монстра мгновенно рванули ко мне.

Тот, что кружил над бойцами, спикировал первым. Я ушёл в сторону, выхватив артефактный нож, и полоснул по крылу. Тварь зашипела и отлетела назад. С такой раной ей трудно было держаться в воздухе, но сдаваться она не собиралась.

Неистово взревев, монстры атаковали одновременно. Я выставил воздушный барьер, защитившись им от когтей первого, и ударил второго сжатым потоком ветра. Его отшвырнуло на пару метров, но пепельник тут же вскочил и снова ринулся в атаку.

Быстрые, заразы! Ещё и действия между собой отлично координируют.

Я закрутил воздушную петлю вокруг ближайшего пепельника и рванул на себя. Отчаянно размахивая крыльями, мелкая тварь полетела ко мне и напоролась на выставленный нож — лезвие вошло ей в череп по самую рукоять. Готов!

Последний попытался сбежать, взмахнув раненым крылом, взмыл вверх, приземлившись на край стены, оттолкнулся, снова взлетел…

Воздушная петля догнала его на полпути, закрутившись на тонкой шее. Следом за ней вперёд рвануло копьё. Я развеял оба заклинания, когда враг испустил последний вздох. Тварь кувыркнулась и рухнула вниз, глухо ударившись о бетон.

Я плавно выдохнул, успокаивая тело после горячки боя. Огляделся. Вокруг четыре трупа пепельников и трое выживших гвардейцев неизвестного мне рода. Боец, который ещё стоял минуту назад, медленно сполз по стене и сел на землю. Клинок выпал из его ослабевших пальцев.

Я подошёл к нему, парню лет двадцати пяти. Весь бледный, губы уже посинели, а из плеча по-прежнему торчал костяной шип, вокруг которого расползалось тёмное пятно.

И то была не только кровь…

Я потянулся к Структуре и ощутил пары Скверного яда от шипа. Он разъедал ткани изнутри, и каждый удар сердца разносил отраву всё дальше по кровотоку.

— Эй, — я присел рядом. — Слышишь меня?

Парень с трудом сфокусировал взгляд.

— Кто… ты? — прохрипел он.

— Антон Северский. Но вряд ли тебе это о чем-то скажет. Лежи смирно.

Парень был одарённым, но Дар его угасал вместе с жизнью. Через Руну Влияния я направил энергию в его тело, оценивая масштаб повреждений. Яд уже расползался по кровотоку и блокировал нервные окончания.

Я выдернул шип одним резким движением. Парень застонал, но я уже начал вливать в рану поток чистой Силы. Скверна в яде откликнулась на мой зов неохотно — она успела пустить корни, вгрызлась в здоровую ткань и не желала отступать. Пришлось выжигать её слой за слоем.

Парень дёрнулся и обмяк — отрубился от истощения. Ничего, позже придёт в себя.

Двое гвардейцев всё ещё стояли на ногах, хотя едва держались. Теперь, когда бой завершился, я смог рассмотреть их внимательнее.

Что ж, даже моих неполных знаний о новом мире достаточно, чтобы сказать, что снаряжение бойцов добротное: камуфляжные бронежилеты с толстыми пластинами, множество разгрузочных карманов. Пистолеты-пулеметы эти тоже выглядят впечатляюще. Да чего уж, даже микроавтобус, мимо которого я пробегал раньше, был явно не из дешёвых.

Вот только такое снаряжение, на мой взгляд, лишь мешало в сегодняшней схватке — слишком тяжелое обмундирование в бою с противником, против которого нужны скорость и легкость.

Вот бойцы и потеряли больше половины отряда, а оставшиеся выдохлись, не добившись цели. И если бы я не пришел вовремя, все они стали бы пищей для пепельников.

Старший из этой парочки снял шлем и, вытерев кровь с подбородка, зашагал ко мне.

— Благодарю за помощь. Ты нас здорово выручил, — он протянул мне руку. — Как звать?

— Дворянин Антон Северский, — сказал я, ответив на его усталое рукопожатие.

Чтобы избежать лишних недоразумений, я сразу решил обозначить свой статус.

— Гридень гвардии Стрельцовых Филипп Горелов, — ответил он. — Оставьте ваши данные, ваше благородие. Род Стрельцовых своих долгов не забывает.

Он развернулся и направился к ближайшему монстру.

И неужели раненых товарищей не хочет проверить? Даже ведь не знает, что младшего я подлечил… Да и другому стоило бы оказать первую помощь — в таких разгрузочных жилетах наверняка есть тактическая аптечка.

Что еще важнее, претендовать на монстров он вообще погорячился. Максимум, что ему полагалось — это тот мелкий, который уже начал активно разлагаться. Правда, пули обезумевших от ярости гвардейцев раздробили монстру почти все ценные кости, но это уже их проблемы.

— Не стоит, гридень — отрезал я. — Я спас вас троих не ради награды, а потому что людям должно бок-о-бок сражаться с монстрами Скверны. Я заберу кости троих, которых прикончил, и разойдемся. А тебе я бы советовал оказать первую помощь товарищам или звать медиков.

Мужчина резко обернулся и недобро уставился на меня:

— В каком смысле заберете?

— В прямом. Я убил троих, про них и говорю.

— Не пойдет, — мотнул он головой. — У нас задание. Без костей пепельников мы не можем вернуться.

— Ну, задание явно провалилось, — горько усмехнулся я. — Заманили тварей в переулок и чуть сами не стали кормом. Моих здесь три, одного своего забирайте.

— Ты считаешь это смешным? — заковылял ко мне второй гвардеец, что был чуть моложе. — Думаешь, можешь так просто забирать чужие трофеи⁈

Он поднял руку с пистолетом-пулеметом, но старший остановил его жестом и снова повернулся ко мне.

— Это наша добыча, Северский, — произнес он твердо. — Ты можешь рассчитывать на награду, как я и сказал. Все. На этом разговор окончен.

— Ваша добыча? — усмехнулся произнес я. — Это вы стали их добычей. Я мог подождать, пока пепельники прикончат вас полностью, а потом добить их. Ну и добро ваше под шумок тоже собрать. Соображаете? Прав ты только в одном, гридень, наш разговор окончен. Я забираю свое и ухожу.

Торговаться дольше я не мог — туши уже начали медленно разлагаться, а этого уж точно нельзя было допускать, поэтому я направился к ближайшему пепельнику, чтобы незаметно остановить разложение.

Тот гвардеец, что был помоложе, резко вскинул руку с пистолетом-пулеметом и…

Я был готов к выстрелу.

И он прогремел, правда пуля улетела в небо — гвардеец нажал на спусковой крючок, уже когда начал падать без чувств. Без моей помощи — сам потерял сознание от перенапряга.

Старший дёрнулся к нему, но замер и осторожно посмотрел на меня. Даже собирался мне что-то сказать, но тратить еще больше времени на пустые разговоры я уже физически не мог!

— Ты, наверное, тоже устал? — спросил я и грустно вздохнул.

Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Я потянул кислород из его легких и попутно сжал сонную артерию. Несколько секунд он пытался стоять на ногах, но затем все же осел на землю рядом с товарищем.

Тоже мне воины. Навоевались сегодня, пусть отдохнут.

Я нетерпеливо приблизился к ближайшей туше пепельника и опустился на колени. Руки сами знали, что делать — я безошибочно определил нужное место и осторожно провёл ножом под хитиновыми пластинами ближе к спинному гребню. Аккуратно раздвинул соединительные ткани, отогнул мышечные волокна…

Есть!

Перед глазами предстал плотный клубок тугих мышц, оплетённый сетью тончайших каналов. Даже после смерти хозяина они переливались слабым зеленоватым светом. Внутри угадывалась камера, заполненная густой жидкостью.

Это и был самый настоящий Гнездовой узел! И теперь главное — очистить его от Скверны, чем я немедля и занялся.

Вытянув все лишнее, я аккуратно отделил Узел от соединительных тканей, и, чтобы не вытекло содержимое, перевязал питающие сосуды крепкой бичевкой, которую в последние дни держал при себе.

Готово.

Позади послышалось знакомое урчание двигателя, которое нарастало с каждой секундой. Из-за поворота показался «Егерь», медленно и осторожно приближающийся ко мне задом.

— Проехал-таки, — усмехнулся я.

Петрович вёл хоть и медленно, но ювелирно — даже зеркала припаркованным машинам не задел.

— А чего задом? — спросил я, выходя навстречу своим.

— А как трофеи иначе грузить? — удивился Петрович.

Быстро же старик привык, что я без добычи не возвращаюсь. Раз господин Северский убежал на битву, стало быть, с пустыми руками не вернется.

Грузовик подъехал максимально близко, но до туш всё равно оставалось метров десять. Дальше проулок сужался настолько, что уже физически «Егерь» не мог протиснуться.

— Жаль, — покачал я головой. — После твоего подвига все равно таскать придется.

— Антон Игоревич. — Петрович вылез из кабины и направился к корме. — Неужто не знали, что на нашей машине лебёдка есть? И спереди, и сзади.

— Лебёдка? — Я проследил за ним взглядом. — Самка лебедя, что ли?

Петрович громко засмеялся, дернул какой-то рычаг и, размотав трос с крюком, пошёл к ближайшему пепельнику.

Трос затянули за шею монстра, двигатель лебёдки натужно загудел, и тварь поползла по асфальту, оставляя влажный след. Вторую загрузили так же быстро.

С третьей вышла заминка. Тело уже начало разлагаться, хитин местами отслаивался, и кислота Скверны могла прожечь лебедку. Пришлось сперва усиленно чистить тушу, и только затем грузить.

— А этот хлюпик? — указал Петрович на разлагающуюся тушку мелкого недоразвитого пепельника.

— А это их трофей, — хмуро кивнул я гвардейцев.

Петрович несколько секунд смотрел на них, затем повернулся ко мне.

— Полагаю, помогать мы им не будем? — спросил он.

— Уже помог, — хмыкнул я. — Теперь трое не помрут. А очнутся, сами с остальным разберутся. Поехали уже, — я хлопнул его по плечу.

— Ну поехали, ваше благородие, — улыбнулся он. — Приятно возвращаться домой не с пустыми руками.

— А то ж!

Он покосился на меня и хитро улыбнулся:

— Сдается мне, с этих летунов вы добыли то, что в Белкино искали.

— Добыл, но дел впереди еще по горло. Ладно, ты рули, а я продолжу работать.

Я запрыгнул в кузов, где уже лежали три туши, и положил ладонь на ближайшую из них. Не будем терять времени даром, продолжу разделку в дороге. Вдруг еще что-нибудь ценное отыскать удастся?

Как минимум Жетоны и Ядра.

Но прежде…

«Егерь» уже тронулся с места, а я, не удержался и, достав из кармана свёрток, развернул его.

Гнездовой узел лежал на ладони.

Тёмный, тяжёлый, идеальный…

Я сделал еще один твердый шаг к воскрешению Руха. А заодно и к возвращению частички своей силы.

Герб с двумя скрещёнными молотами был вышит золотой нитью на лацкане дорогого пиджака. То была тонкая ручная работа — наряд и вышивка стоили гораздо больше, чем обычный простолюдин зарабатывает за год.

Аркадий Юрьевич Стрельцов поправил лацкан и толкнул тяжёлую дверь.

ВИП-ложа клуба «Мед» встретила его приглушённым светом и запахом дорогого табака. На центральном диване, утопая в подушках, сидел хозяин этого места. По обе стороны от него расположились две девицы модельной внешности. Блондинка и брюнетка, обе в платьях, которые едва прикрывали то, что следовало прикрывать. Впрочем, в этом месте следовало прикрывать что-либо лишь до того момента, пока хозяин не потребует обратного.

Аркадий Юрьевич глянул на девушек лишь вскользь, просто отметил краем сознания сам факт их присутствия. Негоже пялиться на красоток, когда рядом с ними сидит тот, к кому на аудиенцию и прибыл Аркадий Стрельцов.

Человек, известный под очень простым и звучным прозвищем.

Шрам.

Его лицо невозможно забыть, сколько бы ты ни выпил — три глубоких борозды пересекали его наискось, от виска до подбородка, через левый глаз. Все это был след когтей вожака Черных Урс, который, разумеется, не пережил встречу со Шрамом один на один.

Шрам уже много лет внушал страх всему правому побережью Ярославля, и по праву считался хозяином теневого мира Заволги.

— Аркадий. — Голос его был негромким, но от этого голоса ложа, казалось, стала меньше. — Присаживайся.

Стрельцов опустился в кресло напротив. На столике между ними стояла початая бутылка коньяка и два бокала, один уже был наполнен.

— Пробуй, — сказал Шрам.

Аркадий взял бокал и пригубил коньяк. Вкус, разумеется, был отменный — дешевого пойла здесь не держали.

— Как добрался? — Шрам сделал глоток из своего бокала. — Дороги свободны?

— Заметно свободнее, чем вчера, — кивнул Стрельцов.

— Славно. А то после вчерашнего Среза в городе суета. СПС носится, журналисты рыскают… Вроде всё как обычно, но суету я не люблю, сам знаешь.

Несколько минут они обсуждали погоду, пробки и последние новости. Обе красотки молчали, будто их здесь не было.

Бокал Шрам опустил, и мужчина поставил его на столик.

— С чем пожаловал? — наконец спросил он, глядя на собеседника немигающим взглядом.

Аркадий Юрьевич вздохнул, ибо откладывать дальше было нельзя.

— Я не могу отдать тебе кости с крыльев пепельников, — сокрушенно произнес он.

В ложе повисло тяжелое молчание. Лишь фоновая музыка не давала комнате погрузиться в зловещую тишину.

Блондинка чуть заметно напряглась. Брюнетка и вовсе замерла.

— Сильное заявление, — спокойно произнёс Шрам, ожидая продолжения.

— Я бы рад преподнести их тебе, поверь. — Аркадий подался вперёд и зачастил. — Мои люди больше суток выслеживали этих тварей, они прочесывали лес, двигаясь следом. Потом с огромным трудом заманили их в ловушку. Понесли серьёзные потери, больше половины полегло, и наконец перебили пепельников! А потом какой-то дворянчик явился на всё готовое и забрал добычу себе. Оставил только дряхлого недопепельника, у которого большинство костей в труху…

Шрам продолжал молчать. Он желал услышать полное объяснение.

Аркадий Юрьевич добавил:

— Мои бойцы были уже измотаны, ранены. Этот мерзавец просто появился из ниоткуда и воспользовался моментом. Словно выжидал! В итоге подло ограбил моих людей и скрылся. Ему даже сказали, что кости нужны для уважаемого человека! Даже денег предложили! Но ему плевать на это было.

— Имя есть? — холодно спросил Шрам.

— Антон Северский, — отчеканил Аркадий Стрельцов.

Шрам задумчиво провёл пальцем по увечью на своем лице. Это была старая привычка, которую Аркадий Юрьевич замечал за ним и раньше. Обычно, после того, как Шрам так делает, кто-то вскоре умирает…

— Северский… — повторил он. — Не слышал о таком.

— Думаю, и никто не слышал, — охотно продолжил Аркадий Юрьевич. — Моя СБ уже проверила, что смогла. Угасший род, ни денег, ни влияния, ни людей, лишь два каких-то непонятных слуги. Так он сам еще и не местный — ивановский.

— И этот никто посмел обобрать твоих людей? — нахмурился Шрам.

— Говорю же! Уставшие они были, после тяжелого боя! Кровью истекали, сознание теряли. Взял и украл! И твое имя его не остановило!

Шрам чуть прищурился:

— Твои бойцы назвали мое имя?

— Ну… — замялся Аркадий. — Прямо-то не сказали, что это для тебя. Но все-таки… Должен ведь понимать, что люди ждут трофеи! Что это для большого уважаемого человека, что он не имеет на них никакого права, что…

— Хватит, — раздраженно оборвал его Шрам и начал задумчиво барабанить по столу. — Я даю тебе пять дней, чтобы ты закрыл долг. Кости должны быть у меня, Аркадий. Уяснил?

— Да! — с готовностью кивнул Стрельцов. — Спасибо за отсрочку. Буду искать в других губерниях, и у наших скупщиков тоже, и…

— Нет, — покачал головой Шрам. — У наших скупщиков я найду раньше тебя, если там что всплывет.

— Но…

— Ты мне рассказал очень занимательную историю, Аркадий, вместо того, чтобы принести товар. Зачем? Хотел, чтобы я сам искал этого твоего Северского? Я поищу… мне не трудно. Но и ты будь добр, сдержи слово. А не то…

Шрам сверкнул глазами, и Стрельцов судорожно сглотнул.

— Я понял, — выпалил он. — Сделаю. За отсрочку спасибо.

— Можешь идти, — махнул рукой Шрам, потеряв интерес к собеседнику.

Спустя минуту дверь ложи за Стрельцовым закрылась.

— Врет ведь, сразу видно, — изрекла брюнетка, прижавшись ближе к хозяину клубу.

— Не сомневаюсь, — кивнул Шрам.

— Из-за этого… Северина? — удивленно спросила блондинка, не запомнив фамилию.

— Из-за меня, — отозвался Шрам, плеснув себе еще коньяка. — Аркаша решил, что теперь он самый умный, и захотел направить мой гнев на кого-то другого… И ведь правильную ставку сделал, хитрый черт!

Шрам залпом осушил бокал и, откинувшись на спинку дивана, уставился на деревянную люстру:

— Если какой-то оборванец сделал то, что не смогли бойцы Стрельцовых… Впечатляет. Но все же, Аркаша прав… Этот Северский забрал то, что принадлежит мне. Эх, давненько я не выбирался на другой берег Волги.

Петрович и Игоша вырубились, едва мы подняли органы пепельников в квартиру и утрамбовали их в морозилку. Места в ней уже не оставалось. Да чего там, даже холодильник уже заполнили весь, пришлось вытащить часть продуктов.

Дед даже не дошёл до своей комнаты, завалился прямо на диван в зале и захрапел. Игоша продержался чуть дольше, но тоже сдался, свернувшись калачиком у себя на кровати.

За окном стояла глухая ночь. Фонарь во дворе мигал, бросая неровные тени на стену. Где-то вдали лаяла собака, да изредка проезжали машины.

Завтрашняя ночь будет последней. Седьмая луна — крайний срок для ритуала воскрешения Руха. У меня есть Гнездовой узел для Воронова, есть Волевой ганглий, утром будет ещё и оборудование… Есть Место Силы в «Чёртовой лапе», в конце концов. Осталось совсем немного: вылечить птицу Воронова, забрать птенца, получить яйцо и провести ритуал.

И когда мы всё сделаем, придёт время двигаться дальше. А для этого нужно ещё лучше понимать реалии этого нового мира. Читать больше, смотреть дальше…

Я налил себе воды и сел за компьютерный стол Петровича. Экран мягко засветился, приглашая войти в Единую Палату.

Плашка в верхнем углу гласила: «Статус рода: обедневший». Рядом серым шрифтом: «Бывший графский род, утративший разряд».

Я в очередной раз задумался… Как так вышло? Род, который когда-то носил графский титул, скатился до статуса обедневшего дворянства. Не просто дворянского, а обедневшего. Это ведь даже не ступенька вниз, это падение в пропасть. Куда делись все Северские? Как они потеряли своё имущество?

Пролистал страницу ниже. Раздел «Члены рода» показывал единственную строку: «Северский Антон Игоревич. Глава рода».

Один. Совсем один.

Раздел «Слуги рода» выглядел чуть лучше. Цифра «2» напротив общего числа. Из них гвардейцев — один. Пирогов Михаил Петрович, если быть точным. Второй, Игоша Малой, числился просто Слугой без конкретной должности.

Имущество рода… Участок земли номер сорок семь дробь Ив, площадью шесть целых три десятых квадратных метра — склад-хранилище в Иванове.

И всё, больше ничего.

Я сделал себе зарубку на будущее обязательно заглянуть на этот склад. Однако же я прекрасно понимаю, что вряд ли найду там что-то ценное. Ведь любая ценность, будь то оружие, защитные артефакты или просто предметы роскоши, скорее всего, уже утрачены очень давно — в те времена, когда род был более многочисленным и сражался за статус графского.

А то, что Северские сражались до последнего… Почему-то я в этом не сомневаюсь. У северян иначе быть не может.

Я медленно выдохнул и продолжил свои попытки найти хоть какую-то информацию о прошлом рода. Историю, записи, хоть что-нибудь. Но система выдавала только сухие строчки: «Постановление Канцелярии Дворянских Дел номер двести четырнадцать от двенадцатого марта две тысячи двадцать шестого года о лишении рода Северских прав графского разряда».

И ни слова о том, что было до этого. Ни имён предков, ни списка владений, ни истории рода. Будто Северские появились из ниоткуда и сразу же начали тонуть.

Что ж… интернет, конечно, штука полезная. Но, похоже, он только развивается. Старые записи ещё не оцифрованы, а архивы не переведены в электронный вид. Чтобы узнать настоящую историю рода, придётся копать глубже.

Я вернулся на главную страницу и заметил ещё одну строку, которую раньше игнорировал. «Охотничий рейтинг рода» и напротив цифра: «0».

И это притом, что я сдавал СПС тушку самого первого убитого мной монстра, истребление которого засчитали мне. Но Жетон с монстра я тогда оставил себе, оттого и ноль.

С тех пор я набрал немало жетонов…

Просто пока до конца не разобрался, что именно даёт этот рейтинг. Вроде различные послабления в налогах и более высокие шансы получить от Империи какой-нибудь выгодный контракт. Вроде ещё допуски к новейшим разработкам Имперских мастеров тоже зависят от «Охотничьего рейтинга». И ещё целый ворох нюансов, в которых мне только предстоит разобраться.

Сложно это… Рейтинги. Раньше было проще: совершил подвиг, получил награду за трофеи и славу от всей округи.

Любопытства ради я нашёл таблицу лидеров по Ярославской губернии. Первые строчки занимали роды, чьи названия мне ни о чём не говорили. Цифры напротив них впечатляли: тысячи, а то и десятки тысяч Жетонов.

Ничего, дайте мне только время, и о роде Северских будет говорить весь мир.

Я закрыл браузер и выключил компьютер, встал и направился в свою комнату. Утро вечера мудренее, как любит говорить Петрович.

И он, пожалуй, прав.

Утро выдалось спокойным. Я проснулся раньше всех и первым делом проверил защитные руны. Двери, окна — всё в норме, никто не пытался проникнуть в квартиру ночью.

На «Егере» во дворе Руны тоже держались — их я наложил вчера вечером на корпус.

Перед завтраком мы провели наши плановые процедуры: сначала разминка, потом лечебный сеанс для Игоши. Я положил ладонь ему на лоб и через Руну Влияния направил энергию в искорёженные каналы. Проклятие огрызалось, но потихоньку отступало. Малец уже выглядел заметно лучше, чем неделю назад. Спина почти выпрямилась, даже кожа посветлела.

Петрович наблюдал за нами, переминаясь с ноги на ногу. Я жестом подозвал его.

— Твоя очередь, старый.

— Да я вроде здоров, Антон Игоревич…

— Здоров, но не молод. Садись.

Пусть он и отнекивался, но на стул плюхнулся с явным нетерпением. Я положил ладонь ему на плечо и влил порцию энергии — не лечение как таковое, скорее общее укрепление. Каналы у Петровича были простые, но крепкие. Дар Укрепления Плоти держался хорошо даже в его возрасте.

— Ох… — выдохнул дед, когда я закончил. — А ведь и правда бодрит.

— Это только начало.

Я распределил задачи. Игоше наказал разморозить Гнездовой узел и звонить Воронову, назначать срочную встречу. Петрович пошёл к соседу Юрке за спиртом и дистиллированной водой. Я же сбегал до Сенного рынка, купил серебристую полынь, заодно проведал Дуняшу: несмотря на раннее утро, она уже была на месте. На всякий случай я предупредил её, чтобы сегодня ждала меня.

Мой поход завершился без эксцессов. Вот только рынок выглядел… как-то иначе. Будто стал более тихими и напряжённым. Примерно с треть или четверть лавок были закрыты — может, из-за утра, а может, дело было в другом. Торговки тоже не торопились что-то рассказывать. Как будто боятся потерять покупателей, вот и не распространяются о проблемах рынка.

Вскоре после моего возвращения приехал серый фургон с неприметными номерами. Люди Данилова выгрузили ящики с оборудованием прямо во двор. Затем один из них приблизился ко мне и почти шёпотом сказал:

— Его благородие просил передать, — начал он. — У нас СБ вчера вас пробивала, наводила справки…

— СБ?

— Служба безопасности, да. Ну, просто порядок такой, нужно было удостовериться, с кем дело имеем. Так вот, всплыло, что вами люди Андерсона плотно интересуются. А точнее даже, подонки Стального Пса, если знаете такого. Будьте осторожны, у этих отморозков большие связи и длинные руки.

Я поблагодарил его за информацию, подумав про себя, что слишком многим я стал интересен. Было бы хорошо стравить их друг с другом, и пусть все самоустраняются…

Ну да ладно — к излишней популярности мне не привыкать.

Люди Данилова уехали. Вместе с вернувшимся Петровичем мы разобрали коробки уже в кузове «Егеря» и расставили оборудование вдоль бортов, закрепив ремнями. Других вариантов для организации мастерской у меня не было, ведь для того, чтобы делать поистине сильные зелья, нужна близость к Месту Силы. В квартире Петровича, увы, такого Места нет.

Алхимический перегонный стол поставили по центру на специальную подставку с амортизаторами. Он представлял из себя массивную медную плиту с выгравированными на поверхности рунными желобами. Даже без активации чувствовалось, как в нём дремлет энергия. Грубая энергия, зато рабочая, строго выполняющая свои функции. Этот образец явно лучше того посмешища из лавки Ельцовых.

— Петрович, остаёшься здесь. Охраняй машину, внутрь никого не пускай.

— А вы куда? — насторожился старик.

— Никуда. Работать здесь буду.

Петрович понимающе кивнул, разложил стул «рыбак» у заднего борта «Егеря» и уселся на него, положив «Слонобой» на колени.

Я задёрнул тент, накинул на себя халат, который прилагался к оборудованию, и остался один в полумраке кузова. Можно начинать…

Птица Воронова явно в тяжёлом состоянии. Обычный Гнездовой эликсир ей поможет, правда, подействует медленно — непростительно медленно в текущих условиях.

Поэтому мне нужна концентрированная версия эликсира, и граф должен увидеть результат сразу. Да уж, это будет непросто…

Я разложил ингредиенты и выстроил последовательность в голове.

Первым делом — основа. Я осторожно вскрыл оболочку Гнездового узла и слил содержимое в мерную колбу. Густая зеленоватая жидкость слабо светилась изнутри. Именно в ней содержалась та самая энергия, которую материнский организм крупных птиц вырабатывает для обогрева кладки. При правильной обработке она станет лекарством, способным восстановить то, что болезнь отняла у Ариши.

Я добавил спирт в пропорции один к трём и поставил колбу на медленный огонь. Спирт потребуется как проводник: он раскроет клеточную структуру Узла и подготовит её к перегонке.

Пока смесь нагревалась, я занялся полынью. Сначала измельчил серебристые стебли, но не совсем в порошок — Структура подсказывала, что при слишком тонком помоле волокна потеряют часть своих свойств.

Полынь в чистом виде токсична для большинства магических птиц, и Воронов был полностью прав, когда кричал об этом. Но хитрость в том, что полынь, пропущенная через перегонный стол, меняет свою природу. Именно стол отделит токсины от лекарства.

Я засыпал полынную крошку в отдельную реторту, залил дистиллированной водой и поставил рядом с основной колбой. Обе жидкости должны были нагреться одновременно.

Когда на поверхности зелёного раствора появились первые пузырьки, я перенёс обе ёмкости на перегонный стол и активировал его, пустив в рунные желоба тонкую нить собственной энергии.

Теперь стол ожил. Гравировка на медной плите налилась оранжевым свечением, и я почувствовал, как поле стола начало работать с содержимым колб. Это была примитивная, но действенная алхимия: перегонный стол одновременно вытягивал из полыни токсичные алкалоиды, нейтрализуя их, и насыщал основу из Гнездового узла, уплотняя в ней целебные свойства.

То, что в моё время местные алхимики делали чаще вручную, этот инструмент выполнял механически. Не так тонко, зато быстро и надёжно.

Я нашёл среди оборудования магнитную мешалку, глянул инструкцию и опустил насадку мешалки в основную колбу. Теперь жидкость закрутилась ровной воронкой.

Через перегонный стол я начал медленно подливать полынный отвар в основной раствор Узла. Капля за каплей — стол при каждом добавлении вспыхивал чуть ярче. Зеленоватая жидкость начала менять оттенок, постепенно светлея.

И вот тут самое сложное… Концентрированная версия эликсира требовала точного баланса. Добавлю слишком много полыни — и состав станет токсичным. Слишком мало — и о быстром восстановлении можно забыть. Обычный Гнездовой эликсир прощает ошибки, там более широкие допуски. А у концентрированного зазор между лекарством и ядом буквально с волосок.

Нужно сосредоточиться — хотя я и так был сама сосредоточенность, но всё же закрыл глаза и потянулся к Структуре…

И увидел энергетический рисунок жидкости. Основа из Гнездового узла пульсировала тёплым золотом, вкрапления полыни мерцали холодными зелёными искрами. Нужно, чтобы зелёного осталось ровно столько, сколько золотая основа способна поглотить, не потеряв стабильности.

Я тянулся к Структуре снова и снова, нащупывая пропорцию. В итоге остановился на трети от обычной дозы полыни при двойной концентрации основы.

Раствор обрёл ровный янтарный цвет. Отлично!

Я снял его со стола и дал остыть.

Оставался последний шаг, а именно — то, чего не мог сделать ни один перегонный стол и ни один современный алхимик. Я положил ладонь на тёплый бок колбы и вложил в жидкость каплю собственной энергии. Она пошла сквозь янтарный раствор, связывая компоненты воедино.

Пот тёк по лбу градом, пальцы подрагивали от напряжения.

Гнездовой эликсир, усиленная версия. Он почти готов.

Осталось совсем немного…

Колокольчики над дверью мелодично звякнули, возвещая о появлении девушки. Она переступила порог одного из Ивановских отделений «Единого Имперского Банка» и уверенно направилась к свободному окошку, отбивая каблуками размеренную дробь по блестящему мраморному полу.

Она была облачена в приталенное пальто тёмно-зелёного цвета, что облегало фигуру так безупречно, словно было сшито на заказ. Однако опытный портной без труда определил бы, что это изделие фабрики «Белая нить» из одной старой коллекции.

Русые волосы девушки были аккуратно собраны в простой пучок без вычурных украшений. Макияж тоже был простой. Но несмотря на всю скромность облика, она не оставалась незамеченной: охранник у входа проводил её взглядом от самой двери до стойки, а операционист за свободным окошком обратил на неё внимание заметно раньше, чем того требовал служебный этикет.

— Доброе утро, сударыня, — расплылся он в искренней, а не дежурной улыбке. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — сдержанно ответила девушка. — Мне нужно проверить поступления на счёт за последний месяц.

Она сразу назвала номер, не заглядывая ни в какие бумаги, и положила на стойку паспорт. Операционист мельком взглянул в него, кивнул и застучал по клавишам, сверяясь с монитором.

— За указанный период поступлений на счёт не было, — грустным тоном сообщил он.

— Ни единого? — уточнила девушка.

— Ни одного перевода. Последнее поступление датируется… — Он снова глянул в монитор. — … двадцать шестым июня. Сумма: двадцать пять рублей сорок копеек.

Она тяжело вздохнула… Раньше её двоюродный брат высылал деньги каждые две недели. Иногда с небольшими задержками, но буквально в два-три дня. В последнее время задержки стали длиннее, да и суммы стали приходить более скромные. А теперь…

— Понятно, — сказала девушка, забирая паспорт. — Благодарю.

Она вышла на улицу и остановилась на ступенях банка. Братец уже две недели не отвечает на её сообщения по электронной почте — сегодня утром девушка специально зашла в интернет-кафе, чтобы проверить.

Пусто! Из писем лишь реклама.

С Антоном что-то случилось, и она чувствовала это. Не умом, а душой, сердцем и… Тем, что порой называют шестым чувством. Это не Дар, а обострённая интуиция. Кажется, будто порой тебе сам мир подсказывает ответы на вопросы.

Впрочем, у этой с виду хрупкой девушки Дар тоже имелся. Очень сильный и могущественный, во время войны забравший жизни многих врагов…

Девушка поджала губы, уставившись в синее небо. Она смотрела в ту сторону, где находился Ярославль, и невольно прокручивала в голове последние дни.

Сперва она злилась на Антона — думала, что загулял, забыл, закрутился на новом месте. Знает ведь, в каком они состоянии… Знает, что должны поддерживать друг друга! А он взял и пропал!

Затем она начала беспокоиться. Попробовала написать в Академию, где работал Антон, но ответа не получила. А через какое-то время увидела, что фамилия Северский пропала из списка преподавателей.

Тогда стало по-настоящему страшно за своего единственного близкого человека.

Он был старше её на три года и считал себя обязанным заботиться о младшей сестре. Двоюродной, если уж точнее, но для них обоих это слово никогда ничего не меняло. Они выросли в одном доме после того, как её родители погибли при Срезе в Костроме. Ей тогда было одиннадцать. Бывший глава рода Северских, дядя Игорь, забрал её к себе, и с тех пор они все жили одной семьёй.

— Что-то неладное творится, — хмуро сказала она вслух то, что уже много раз прокручивала в голове.

С таким раскладом оставаться в Иванове ей больше не было смысла. И дело тут, разумеется, не в деньгах — девушка ещё давно нашла себе подработку репетитором и к тратам подходила с большой осторожностью, так что смогла даже скопить небольшую сумму.

Надо ехать в Ярославль, решила она, и во всём разобраться. Интуиция подсказывала ей, что Антон Северский жив! Нужно лишь отыскать его и задать парочку тяжёлых вопросов. А затем всыпать! Для профилактики… А потом обнять.

С этими мыслями она ехала на автобусе в сторону вокзала.

Она никогда не была в Ярославле. Но большой чужой город, с чужими порядками и чужими людьми не пугал её. Меч не боится сечи. А именно «нашим спрятанным мечом» и назвал её дядя Игорь, когда инсценировал для врагов смерть одной из сильнейших воительниц рода, чей потенциал не вписывался ни в одну из известных классификаций.

«Правда, тогда я была сильнее», — с грустью подумала девушка, поднимаясь по ступеням главного здания вокзала.

— Один билет до Ярославля, — сказала она уже на кассе. — Сидячее место на ближайший поезд.

Она вдруг вспомнила слова Антона:

«Сначала осмотрюсь, устроюсь, всё вокруг устаканится, и тогда я заберу тебя. Здесь безопаснее», — говорил он.

Ха-ха! Она, конечно же, не спорила, хотя они оба знали, что безопасность волновала её меньше всего. Ведь жизнь в родном городе, пусть и в простолюдинском квартале по поддельным документам, безопасной не назовёшь. Её уже несколько лет считают мёртвой и не вспоминают, она выглядит немного иначе, да и Северские уже никого не интересуют… Но оставался риск, что в Иванове её может узнать кто-то из старых врагов. Или, ещё хуже, старых «друзей».

Но Антон стоял на своём. Он искренне считал, что простолюдинская жизнь в городе, где ты всё знаешь, несёт в себе меньше рисков, чем «покорение» большого Ярославля.

Ведь Антон был единственным человеком, который знал правду о своей двоюродной сестре, и это знание делало его осторожнее всех. Он помнил ту девочку, которая вышла из Среза. Помнил, как дрожали стены в доме, когда ей снились кошмары. Помнил случайно разорванный стальной замок на сарае, когда ей было тринадцать. Тогда они оба сделали вид, что замок просто проржавел.

И она, разумеется, ни разу не была наивной. Обедневший дворянин в чужом городе, один, без связей и поддержки… Мало ли что могло случиться? Антон умён, но слишком доверчив и открыт для мира, который этого не заслуживал.

— Зря я отпустила тебя одного, — тихо проговорила она, цокая каблучками по перрону. — Но теперь держись, братец. Я еду.